АКАДЕМИЧЕСКИЙ
ПРОЕКТ

В.А. Волков

Одоление смуты
Войны и вооруженные силы
Русского государства
начала XVII столетия

«Академический проект»
Москва, 2020

УДК 94(47)
ББК 63.3(2)
В 67

В 67

Волков В.А.
Одоление смуты. Войны и вооруженные силы Русского государства
начала XVII столетия. — М.: Академический проект, 2020. — 334 с. —
(История России: Древняя Русь).
ISBN 97858291-3405-1
Новая книга доктора исторических наук В.А. Волкова посвящена изучению военной истории и вооруженных сил эпохи становления Русского государства. В ней
исследованы походы и битвы князей Рюриковичей, вооружение и состав их дружин
и ратей. Автором подробно описаны и проанализированы не только одержанные
победы, но и поражения, урок которых не ослабил, а сделал русское войско еще
сильней, способным решать новые, более амбициозные задачи.
Книга представляет интерес для всех любителей и знатоков русской военной
истории.

УДК 94(47)
ББК 63.3(2)

ISBN 97858291-3405-1

©Волков В.А., 2017
©Оригиналмакет, оформление.
«Академический проект», 2020

О т автора

О край родной! — т​ акого ополченья
Мир не видал с первоначальных дней…
Велико, знать, о Русь, твое значенье!
Мужайся, стой, крепись и одолей!
Ф. И. Тютчев
Грелась тьма у моих костров.
Никого корить не берусь.
Но вставая из тьмы веков,
Русской силой держалась Русь.
Леонид Корнилов

Во второй половине XVI века на Русское государство обрушился ряд
бедствий, ставших следствием измен, мятежей и целенаправленных действий врагов, разорявших Московию в череде долгих изматывающих
войн. К этому добавились эпидемии и природные бедствия, грозные
вестники будущих катаклизмов. Проехавшего в 1588–1589 годах по России английского посла Джайлса Флетчера поразила увиденная им на
пути картина: «…По дороге к Москве, между Вологдою и Ярославлем
(на расстоянии двух девяностых верст, по их исчислению, немного более
ста английских миль) встречается, по крайней мере, до пятидесяти деревень, иные в полмили, другие в целую милю длины, совершенно оставленные, так что в них нет ни одного жителя. То же можно видеть и во
всех других частях государства, как рассказывают те, которые путешествовали в здешней стране более, нежели дозволили мне…» 1. Сокращалось число тяглого люда — ​возрастал груз податей, повинностей и сборов, перекладываемых на плечи оставшихся селян и посадских людей,
сложнее было подниматься на службу государевым ратным людям, терявшим рабочие руки в своих небольших поместьях.
Уходя от непосильных поборов, бросая разоренные города и опустошенные села, станы и деревни, самые отчаянные из тяглых мужиков
бежали на окраины страны, превращаясь там в вольных людей — ​казаков. Именно в эти годы заселялись степные пространства на юге страны,
началось освоение Урала и Сибири. Правительство, обеспокоенное массовым бегством тяглого населения, отчего неуклонно сокращались поступавшие в казну подати, стало ограничивать личную свободу сельского населения. В 90-е годы XVI века власти запретили («заповедали»)
переход крестьян от одного владельца к другому в Юрьев день (указ
1592/93 года) и установили пятилетний срок («урок») розыска и возвра1

Флетчер Д. О государстве русском. М., 2002. С. 74.

6

В.А. Волков. Одоление смуты

та беглых тяглецов на прежнее место (указ 1597 года). Введением «заповедных» и «урочных лет» был сделан первый и решительный шаг к будущему прикреплению русского крестьянства к земле.
Вскоре старые беды усугубились новыми испытаниями. Начало XVII века ознаменовалось начавшимся в 1601 году трехлетним голодом и массовым мором, погубившим до трети населения страны. В одной
только Москве, куда в надежде на царскую милость толпами стекались
жители соседних уездов, на трех братских кладбищах («скудельницах»)
было захоронено более 127 тыс. умерших от голода 1.
Повсеместно помещики, оказавшиеся не в состоянии кормить холопов и дворовых слуг, выгоняли их из своих усадеб. Обреченные на голодную смерть люди объединялись в разбойничьи отряды, грабившие и разорявшие целые округи. По самым приблизительным подсчетам, это стихийное разбойничье движение охватило 19 западных, центральных
и южных районов страны. В 1603 году правительству пришлось направить
войска для борьбы с одним из таких отрядов, насчитывавшим, по некоторым сведениям, до 500 человек. Предводителем его был обладавший недюжинными организаторскими талантами повстанческий атаман Хлопко
Косолап, превративший свой отряд в небольшое, но хорошо организованное войско. Действовало оно под Москвой на Смоленской, Волоколамской и Тверской дорогах. Недооценив боевые возможности холопьего
войска, правительство послало против него сотню московских стрельцов
во главе с окольничим Иваном Федоровичем Басмановым. В середине сентября 1603 года между правительственным отрядом и повстанческим войском произошло настоящее сражение2. Ватаги Хлопка были разбиты, но
в бою погиб воевода Иван Басманов, его отряд понес тяжелые потери.
С большим трудом поредевшему правительственному отряду удалось рассеять восставших холопов, а их раненого предводителя взять в плен. Он
был доставлен в Москву и повешен вместе с другими захваченными разбойниками. Эти казни, как отметил Р. Г. Скрынников, стали первыми массовыми экзекуциями со времени воцарения Бориса Годунова3.
1
Сказание Авраамия Палицына (далее — П
​ алицын А. Сказание). Л., 1955. С 106;
Маржерет Ж. Россия начала XVII в. Записки капитана Маржерета (далее — М
​ аржерет Ж. Записки). М., 1982. С. 188.
2
В исторической литературе приводились и иные даты сражения разбойного войска
Хлопка с отрядом И.Ф. Басманова. И.И. Смирнов первоначально датировал это событие
1602 г. (Смирнов И.И. Рец. на первый том учебника «История СССР» // Исторический
журнал. 1940. № 4–5. С. 137), С.С. Лурье — ​1604 г. (Лурье С.С. К вопросу о восстании
Хлопка // История СССР. 1958. № 4. С. 131–132). Их доводы были доказательно опровергнуты Е.Н. Кушевой (Кушева Е.Н. К истории холопства в конце XVI — ​начале XVII вв. //
ИЗ. Т. 15. М., 1945. С. 91) и В.И. Корецким (Корецкий В.И. Формирование крепостного
права и первая крестьянская война в России. М., 1975. С. 226–227).
3
Новый летописец // ПСРЛ. Т. 14. М., 2000. С. 58; Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1937. С. 71; Скрынников Р.Г. Россия в начале XVII в. «Смута».
М., 1988. С. 66.

7

От автора

Все перечисленное крайне отрицательно повлияло на авторитет Бориса Годунова, не имевшего в глазах современников того сакраментального значения, которое было у прежних, «прирожденных», государей.
В подобных условиях появление царей-самозванцев оказалось неизбежным. В стране началось СМУТНОЕ ВРЕМЯ — ​грандиозный кризис, потрясший до основания Московское государство и общество в начале
XVII века.
Классическим исследованием эпохи конца XVI — ​начала XVII веков, не потерявшим своего значения и в наше время, является книга Сергея Федоровича Платонова «Очерки по истории Смуты в Московском
государстве XVI–XVII вв.». Первым отдельным изданием она вышла
в 1899 году и с тех пор неоднократно переиздавалась (последний раз —​
в 2013 году). Как писал один из биографов историка А.Н. Цамутали, «ни
в одной книге, вышедшей к этому времени, не было такого подробного
и обстоятельного разбора событий в царствование Бориса Годунова,
истории Лжедмитрия I и «Тушинского вора» (Лжедмитрия II), кратко­
временного царствования Василия Шуйского, вмешательства в дела России со стороны Польши и Швеции, действий первого и второго ополчений, соперничества различных политических группировок, завершившегося компромиссом и вступлением на престол Михаила Федоровича
Романова» 1. Значительным был вклад в изучение Смутного времени ряда
советских историков, прежде всего Руслана Григорьевича Скрынникова. Исследование этого периода отечественной истории продолжается
и в настоящее время. Интерес ученых к этой теме возрос в канун 400-летнего юбилея воцарения Романовых (2013 год). Краткий, но достаточно
информативный обзор последних работ по истории России конца XVI —​
начала XVII вв. приведен в статье Адриана Александровича Селина
«Смутное время в историографии последних лет» 2. Не нашла освещения
в этой статье книга Д.М. Володихина «Пожарский. Спаситель Отечества», вышедшая год спустя (М., 2013). В целом эта интересная и яркая работа вполне соответствует своему назначению — ​реконструировать био­
графию одного из самых заметных деятелей Смутного времени. Однако
два утверждения автора книги о Дмитрии Пожарском не могут не вызвать серьезных возражений.
В исторической науке уже давно устоялось мнение об объединении
ополчений Пожарского и Трубецкого в начале октября 1612 года. Володихин пишет, что совместное управление государственными делами воеводы стали осуществлять с 6 сентября 1612 года. Эта дата содержится
1
Цамутали А.Н. Глава Петербургской исторической школы С.Ф. Платонов //Историки России XVIII — ​нач. XX в. М., 1996. С. 544–545.
2
Селин А.А. Смутное время в историографии последних лет // Труды Исторического факультета Санкт-Петербургского университета. Вып. 10. 2012

8

В.А. Волков. Одоление смуты

в ввозной грамоте, данной Д.Т. Трубецким и Д.М. Пожарским Роману
Михайловичу Ближевскому. Признавая данный документ и его датировку бесспорным фактом, Володихин ссылается на указатель актов
А.В. Антонова1. Однако обозначенная дата вызывает определенные сомнения. В тот же день, 6 сентября, была дана ввозная грамота Федору Михайловичу Извольскому, но от имени одного лишь князя Трубецкого2 .
Чуть позже, 25 сентября 1612 года, таким же странным образом были
даны грамоты от одного Трубецкого (Никону Поляновскому)3 и от Трубецкого и Пожарского (Федору Лихачеву)4. Исходя из сказанного, можно осторожно предположить, что если исключить вполне возможные
ошибки при датировке, то мы имеем акты, зафиксировавшие согласованное решение вождями двух ополчений некоторых частных дел. Их
выдача стала прелюдией к будущему объединению властных структур,
существовавших в собравшихся у стен Москвы ратях.
Повествуя об этом сражении, Д. М. Володихин пишет о том, что
в сражении под Москвой Пожарский «располагал боевыми силами второго сорта», «огрызком» прежней державной мощи: «…лучшие силы
России были к тому времени перемолоты в многочисленных битвах и еще
того больше — ​в кровавой междоусобице…». По мнению Володихина,
качественно армия Ходкевича превосходила войско Пожарского — ​«это
прежде всего было королевское войско, подчиняющееся твердой дисциплине. Бойцы Ходкевича шли выполнять задачу, которую они уже неоднократно решали раньше. Сознание прежних побед поднимало их боевой дух и придавало уверенности в собственных силах. Оружием, продовольствием и снаряжением гетманская армия была обеспечена не хуже
ополченцев Пожарского, а скорее даже лучше, и уж точно превосходила
в этом смысле ратников Трубецкого». Эти утверждения неубедительны.
Непонятно главное — ​почему русские, воюя в предшествующие годы,
ослабели, а поляки, сражаясь все это время на два, а то и на три фронта
(со шведами — ​с 1600 года, с рокошанами Зебжидовского, с москвитянами), так заметно окрепли. Думается, московские служилые люди, прошедшие через испытания Смутой, уцелевшие в них, были не менее опытными и закаленными бойцами, чем воины Ходкевича, что и показали,
одолев противника в тяжелом двухдневном сражении за Москву и будущее своей страны.
В центре нашего внимания находятся войны этого периода, начиная
со вторжения в октябре 1604 года в русские пределы армии самого зна1 Антонов А.В. Частные архивы русских феодалов XV — ​начала XVII века // Русский дипломатарий. Вып. 8. М., 2002. № 322. С. 48.
2 Антонов А.В. Частные архивы. № 1105. С. 143.
3 Там же. № 2566. С. 322.
4 Там же. № 1638. С. 209.

9

От автора

менитого из московских самозванцев, Лжедмитрия I. Повествование
о произошедших тогда битвах и мятежах доведено до завершающих аккордов русско-польской войны 1609–1618 годов, когда, после подписания Деулинского договора, наконец, наступил мир.
Военные действия эпохи Смутного времени стали тяжелым испытанием для страны, прежде всего — ​для ее защитников, ратных людей,
первыми встречавших приходивших из-за границ ворогов, бившихся
с ними и гибнувших за свою страну и православную веру.
Причины разразившейся в начале XVII века череды войн и бунтов следует искать, конечно же, не в закрепощении крестьян или своевольстве
осмелевших бояр, как утверждают многие исследователи. Случайно или
намеренно, они отводят читателям глаза, повторяя слова Василия Ключевского, что Лжедмитрий «был только испечен в польской печке, а заквашен в Москве». Вряд ли даже наиболее сильно ненавидевшие Годунова
бояре могли решиться ради его свержения навести на свою родину вражескую армию. А вот западным соседям Руси, прежде всего Речи Посполитой, еще со времен Ивана Грозного панически боявшейся нашей страны,
ее ослабление и разрушение были на руку. Еще в 1600–1601 годах в составе большого посольства Речи Посполитой в Москве побывал молодой человек, подготовленный на роль якобы спасшегося царевича Дмитрия1.
Возглавлял посольство воевода виленский, гетман великий литовский
и канцлер великий литовский Лев Сапега, который и разработал план, направленный на подчинение Московского государства Речи Посполитой
с помощью самозванца, эксплуатировавшего имя погибшего в Угличе
в 1591 году царевича Дмитрия, младшего сына царя Ивана Грозного. С его
помощью в Варшаве рассчитывали раскачать русское общество, а затем,
в нужный момент, воспользоваться обрушившимися на страну бедами
и подчинить Русь. Точно по графику объявившийся в Речи Посполитой
Лжедмитрий I тайно принял там католичество, заключил секретный договор с польским королем Сигизмундом III, за помощь и поддержку обещав
своему покровителю уплатить миллион злотых и отдать порубежные города Смоленской и Северской земли. Со вторжения его армии в русские
пределы и началось испытание Московской державы на прочность.
В советское время чрезвычайно популярным было утверждение
А.А. Зимина о том, что все происходившее тогда в России было, по сути,
крестьянской войной, начавшейся еще в 1603 году, достигшей кульминации в 1606–1607 годах и завершившейся новым подъемом в 1614–1618 годах 2. Эту концепцию справедливо оспорили Р.Г. Скрынников и А.Л. СтаБуссов К. Московская хроника. 1584–1613. М.; Л., 1961. С. 44.
Зимин А.А. Вопросы истории крестьянской войны в России в начале XVII в. // ВИ.
1958. № 3. С. 99; он же. О некоторых спорных вопросах классовой борьбы в Русском государстве XVII в. // ВИ. 1958. № 12. С. 204–208.
1
2

10

В.А. Волков. Одоление смуты

ниславский, отметившие факт незначительного участия крестьян в антиправительственной борьбе, главную роль в которой, по их мнению,
играли служилые люди южных городов, казаки и беглые боевые холопы.
Поэтому исследователи предложили считать Смуту не крестьянской,
а гражданской войной 1. В настоящее время эта концепция доминирует
в науке. Однако она также ошибочна, ибо, за исключением Болотниковщины, участие русских людей в военных действиях против законной
власти было вторичным. Основная роль в них принадлежала прибывшим
на территорию страны иноземцам. Смутное время — ​это глобальная
война, в которой заметны элементы не только социального противостояния (гражданская война), но и религиозной борьбы (война за веру),
агитации и распространения ложных сведений (пропагандистская война) и даже зарождающегося национального движения (освободительная война).
Изучение военных событий Смутного времени не просто блажь
историка. Явленные в ходе них примеры жертвенности и героизма, полководческого искусства и воинского мастерства дóлжно не только изучать и пропагандировать, но и переосмысливать с учетом новых обнаруженных и опубликованных документов.

1
Скрынников Р. Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале
XVII столетия. М., 1985. С. 324–326; он же. Спорные проблемы восстания Болотникова //
История СССР. 1989. № 5. С. 92–110; Станиславский А.Л. Гражданская война в России:
Казачество на переломе истории. М., 1990. С. 242–248.

ЧАСТЬ 1. ВОЙНЫ
СМУТНОГО ВРЕМЕНИ

Глава 1. Московское государство
в 1604–1607 гг. Лжедмитрий I — ​
захватчик трона. Взлет и гибель
«польского свистуна».
Болотниковщина
Лжедмитрий I. Поход на Москву. Царствование
и гибель первого самозванца
В 1601 году в Речи Посполитой объявился человек, выдавший себя за
царевича Дмитрия Ивановича, спасшегося от подосланных Борисом Годуновым убийц. В русскую историю этот самозванец вошел под именем
Лжедмитрия I. По версии московских властей, им был беглый монах
Григорий (Юрий) Богданович Отрепьев, в 1602 году бежавший в Литву,
где объявил себя чудесно спасшимся царевичем Дмитрием, сыном царя
Ивана IV. Это предположение официальных лиц давно уже вызвало
обоснованные сомнения. Даже современникам бросалась в глаза искушенность «беглого монаха» в военном деле, в тонкостях европейской
политики 1. Удивляет и не раз выказанное им незнание московских обы1
Утверждения некоторых российских историков о «неопытности Лжедмитрия
в ратном деле» (Соловьев С.М. Соч. Кн. IV. М., 1989. С. 406) и о том, что он «никогда преж­
де… не нюхал пороха» (Скрытников Р.Г. Россия в начале XVII столетия. С. 148; Он же.
Самозванцы в России в начале XVII века. Григорий Отрепьев. Новосибирск, 1987. С. 74),
не подтверждаются источниками. Георг Паерле писал о речах, которыми «Димитрий»
воодушевлял свои войска, о его мужестве, о том, что он сам водил армию в бой (Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. СПб., 1832. С. 13–15, 20). Ж. Маржерет, участник первых сражений русской армии с войсками самозванца, высоко отзывался
о воинской доблести и полководческих талантах Лжедмитрия I, контрастирующих с неопытностью его «капитанов в военном искусстве», упоминает он и о начатом по инициативе этого «не нюхавшего пороха» «дилетанта» и шедшем под его руководством обучении владению оружием присоединившегося к войску «доброго числа крестьян» в лагере
под Севском (Маржерет Ж. Записки. С. 191–192). Впрочем, и сам Соловьев отмечает, что
в сражении под Новгородом-Северским (сражении на озере Узруй) Лжедмитрий выказал
себя настоящим военачальником: «одушевив свое войско речью, которая дышала полной
уверенностью в правоте дела, он ударил на царское войско, которое тотчас дрогнуло»
(Соловьев С.М. Кн. IV. С. 406). Решение самозванца отказаться от преследования войска
Ф.И. Мстиславского связано, скорее всего, не с неопытностью Лжедмитрия, а, наоборот,
с трезвой оценкой ситуации. Полки Мстиславского по меньшей мере в 3 раза превосходили его армию численностью и сохранили боеспособность — ​поляки смогли опрокинуть
лишь правый фланг русского войска; продолжавший атаку противник был отбит с большим уроном, капитан Мацей Домарацкий попал в плен. Свою роль сыграл и захват поляками брошенного русского обоза, грабеж которого отвлек значительную часть казаков.

14

В.А. Волков. Одоление смуты

чаев. Французский кондотьер Жак Маржерет, командовавший ротой
стрелков у Лжедмитрия I, сообщал в своих записках о небольших, но
заметных ошибках, которые самозванец делал в произношении некоторых русских слов. Впрочем, Маржерет, считавший нового царя настоящим сыном Ивана Грозного, связывал эти ошибки с тем, что спасенный
царевич был вывезен в Польшу еще ребенком и воспитывался вдали от
родной земли 1. Никогда не указывал на сходство Отрепьева и Лжедмитрия I и знавший обоих архимандрит Пафнутий, настоятель Чудова монастыря. В связи с этим следует отметить, что Григорий Отрепьев, допусти мы реальность его преображения в убиенного царевича Дмитрия,
оказывался не лучшей кандидатурой для врагов Руси — ​он был слишком
узнаваем в Москве, где отметился многими делами. Будучи автором
службы Петру, Алексию и Ионе, после он стал патриаршим диаконом.
Его использовали «для книжного писма»; «яко добр книжник и писец…
труждаяся у святейшего Иова патриарха в келии святые книги пища»,
присутствовал на заседаниях Освященного Собора и Боярской думы.
По словам патриарха Иова, чернеца Григория знали и епископы, и игумены, и весь Освященный Собор. Вскоре он был уличен в «богоотступничестве и чернокнижии»; по решению Собора и Патриарха Отрепьева
должны были сослать на Белоозеро в пожизненное заточение, но он сбежал 2. И такой узнаваемый в Москве человек претендовал на имя и звание умершего царевича? Более чем сомнительно.
Интерес к проблеме отождествления личности Лжедмитрия усилило
утверждение Конрада Буссова о том, что первым из знаменитых московских самозванцев был незаконнорожденный сын польского короля Стефана Батория: «Многие знатные люди, — ​писал Буссов, — ​сообщали, что
он (Лжедмитрий I. — В
​ .В.) будто бы был незаконным сыном покойного
короля Польши Стефана Батория»3. Спустя почти 300 лет, на рубеже XIX–
XX веков, версию Буссова принял польский исследователь Ф. Ф. Верж­
бовский, отметивший портретное сходство Стефана Батория и «названного Димитрия»4. Следует обратить внимание и на другой весьма примечательный факт, до сего дня не использованный сторонниками этой
версии: после начала рокоша (мятежа) краковского воеводы М. ЗебжиМаржерет Ж. Записки. С. 213.
Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографическою
комиссиею (далее — ​ДАИ). Т. 1. СПб., 1846. № 151. С. 255; Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Академии наук (далее — ​ААЭ). СПб., 1836. Т. 2. № 28. С. 79; Сборник материалов по русской истории начала
XVII века. СПб., 1896. С. 63.
3
Буссов К. Московская хроника. 1584–1613. С. 69.
4
Вержбовский Ф.Ф. Смутное время в современной ему польской литературе Ч. 1.
1605–1607 гг. // Вержбовский Ф.Ф. Материалы к истории Московского государства в XVI
и XVII столетиях. Вып. 3. Варшава, 1900. С. VII.
1
2

15

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

довского (1606–1609) участники этого шляхетского выступления, протестовавшие против планов установления в Речи Посполитой наследственной королевской власти, требовали свержения Сигизмунда III, предполагая возвести на польский престол Лжедмитрия I или князя Габора
(Габриэля) Батория, в 1608–1613 годах правившего в Трансильвании 1.
Вряд ли простой московский монах-расстрига мог рассчитывать на
столь пристальное внимание рокошан. Интересно упоминание «названного Димитрия» в одном ряду с Габором Баторием, представителем прославленного в польской истории рода.
Красивую гипотезу опроверг историк-иезуит Павел Пирлинг, нашедший в архивах Ватикана письмо Лжедмитрия I папе Клименту VIII,
написанное сразу после отречения самозванца от православия и перехода в католическую веру. Исследование документа, проведенное И.А. Бодуэном де Куртенэ и С.Л. Пташицким, позволило установить, что человек, переписавший набело написанное по-польски письмо, «не был ни
малоруссом, ни литвином, ни трансильванцем, что он не только проходил русскую школу, но что и в самом деле был великорусского происхождения» 2. Эти выводы не объясняют, а еще более запутывают дело,
так как бытовавшее у поляков стойкое убеждение в королевском происхождении Лжедмитрия I вряд ли можно объяснить ложными слухами.
Не случайно историк С.Ф. Платонов еще в начале ХХ века так написал об этой загадке русской истории: «Нельзя считать, что самозванец
был Отрепьев, но нельзя также утверждать, что Отрепьев им не мог
быть: истина от нас пока скрыта» 3. Скрытой она остается и по сегодняшний день.
Ситуация с определением личности Лжедмитрия не изменилась и по
сей день. Но для людей, боровшихся с самозванцем и его людьми в начале XVII столетия, сомнения были недопустимы. Пришедшего на Русскую землю для захвата трона врага требовалось четко отождествить
и охарактеризовать. Присвоившего царское достоинство самозванца
назвали монахом-расстригой Отрепьевым и он стал Гришкой Отрепьевым. В борьбе с ним царя Бориса Федоровича охотно поддержали и иерархи православной церкви, в числе которых был и казанский митрополит, будущий патриарх Гермоген. Сохранился его более поздний отзыв
об этом самозванце. Святейший считал, что он — ​«отступник православной нашей веры и злой льстец, сын дьявола, еретик, чернец-рострига
Гришка Отрепьев», который «бесосоставным своим умышлением назвав
себя сыном великого государя нашего и великого князя Ивана ВасильеMaciszewski J. Polska a Moskwa 1603–1618. Warszawa, 1968. S. 109–165.
Пирлинг П. Из смутного времени. СПб., 1902. С. 14–18.
3
Платонов С.Ф. Вопрос о происхождении первого Лжедмитрия // Статьи по русской истории. СПб., 1912. С. 276.
1
2

16

В.А. Волков. Одоление смуты

вича всея Руси, царевичем Дмитрием Ивановичем всея Руси … и дерзнул
без страха к Московскому государству, и, назвав себя царем, а после
и цесарем, и коснулся царского венца. И владея таким превысоким государством мало не год, и которых злых дьявольских дел не делал, и коего
насилия не учинил» 1.
Русское духовенство справедливо опасалось активизации католической курии, ее экспансии в пределы страны. Произошедшее, впрочем, не
помешало казакам и жителям южных городов переходить на сторону
Лжедмитрия. Да и сам он, узнав о церковном проклятии «расстриге
Гришке», стал показывать народу другого человека, публично признававшего, что является Григорием Отрепьевым. При этом сам предводитель мятежного войска представал как «истинный царевич».
Пока же похитивший царское имя самозванец готовился к захвату
власти, понимая, что осуществить это он мог лишь военным путем, сокрушив или переманив на свою сторону войска Годунова. 15 марта
1604 года Лжедмитрий I встретился в Кракове с королем Речи Посполитой Сигизмундом III. Их встречу организовал папский нунций Клаудио
Рангони. Самозванец получил обещание тайного содействия в деле овладения Московским царством в обмен на переход в католичество, обещание значительных территориальных уступок и последующей военной
помощи со стороны Москвы Сигизмунду III для возвращения шведской
короны, захваченной его дядей, Карлом IX. Отцом Сигизмунда III был
шведский король Юхан III, оставивший государство сыну, ставшему
к тому времени польским королем. Также Лжедмитрий I обязался уступить Речи Посполитой Чернигово-Северскую и половину Смоленской
земли. Другая половина Смоленской земли была обещана им Ежи (Юрию)
Мнишеку. Оговаривался и брак Лжедмитрия с подданной короля, дочерью Ежи Мнишека Мариной.
Воспользовавшись оказанной ему польским королем Зыгмунтом
(Сигизмундом) помощью, самозванец набрал небольшое, но достаточно
боеспособное войско. Формирование его началось в январе 1604 года
в Лубнах 2. На момент выступления в поход собранное войско насчитывало около 3 тысяч человек. Возглавил эту маленькую армию сандомирский воевода Ежи (Юрий) Мнишек, ставший первым гетманом самозванца. Помощниками Мнишека назначили полковников Адама Жулицкого
и Адама Дворжицкого, сына новоявленного гетмана. Станислав Мнишек
принял под командование гусарскую роту 3. На Дон к жившим там казаААЭ. СПб., 1836. Т. 2. № 58. С. 130.
Курбатов О.А. Военная история русской Смуты начала XVII в. М., 2014. С. 38.
3
Борша С. Поход московского царя Димитрия в Москву с сендомирским воеводой
Юрием Мнишком и другими лицами из рыцарства 1604 года // Русская историческая биб­
лиотека (далее — РИБ). Т. 1. СПб., 1872. Стб. 365.
1
2

17

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

кам были направлены литвин Щастный Свирский и несколько запорожцев. Они доставили донцам знамя Лжедмитрия I, представлявшее собой
алое полотнище с черным двуглавым орлом посредине. Войско приняло
знамя, и 25 августа с Дона к новоявленному «государеву сыну» прибыло
казачье посольство с грамотой, в которой говорилось о готовности выступить на Москву. Получив это известие, армия самозванца двинулась
в поход к рубежу Российского царства. 13 октября 1604 года уже 6-тысячное войско «царевича Димитрия», пополнившееся новыми отрядами
«черкас» (запорожцев), перешло разделявшую два государства границу.
Началась война, за перипетиями которой напряженно следили в Москве и в уездных городах. Последовавшие за вторжением победы само­
званца не могли не встревожить царя Бориса и его приверженцев. Первой крепостью, оказавшейся на пути Лжедмитрия, был пограничный
Монастыревский острог (Моравск, ныне село Моровск Козелецкого
района на юго-западе Черниговской области Украины), поставленный
на реке Десне в 1594 году. Местные служилые люди перешли на его сторону и признали своим государем. Их дурному примеру последовали
гарнизоны других южных городов. Многие русские люди уверовали тогда в чудесное спасение царевича Дмитрия и встали под знаменами «законного государя» чтобы сражаться за его права с войсками Годунова.
Свою роль сыграла агитация, начатая сторонниками самозванца. Показателен пример с Монастыревским острогом. Решающим оказалось
письменное обращение к его защитникам, отправленное с передовым
отрядом атамана Белешко. Оказавшись у острога, один из казаков подъехал к стене крепости и на конце сабли передал жителям грамоту само­
званца. На словах он сообщил, что следом идет сам «царевич Димитрий»
с огромными силами. Застигнутые врасплох местные командиры — ​воевода Борис Владимирович Лодыгин и голова Михаил Федорович Толочанов — ​попытались организовать сопротивление казакам. Но подчиненные отказались им повиноваться, связали воеводу Лодыгина и голову Толочанова и выдали их Белешко.
Пользуясь поддержкой населения южнорусских городов, Лжедмитрий I смог добиться еще более значительного успеха — ​овладел Черниговом. Известие о сдаче Монастыревского острога и приближении войска
«царевича» вызвали в городе волнения. Многие черниговцы требовали
признать власть «законного государя». Среди местных служилых людей
царили разброд и шатания. Воеводы — ​князь Иван Андреевич Татев,
князь Петр Михайлович Шаховской и Никифор Семенович Воронцов-Вельяминов — ​заперлись со стрельцами в детинце и приготовились к отражению неприятеля. Но посад остался в руках взбунтовавшихся горожан,
что решило исход дела. Не имея сил справиться с воеводами, черниговцы
призвали на помощь находившийся неподалеку отряд Белешко.

18

В.А. Волков. Одоление смуты

В Москве уже знали о маршруте движения неприятельского войска
и тревожились за судьбу Чернигова. Для усиления гарнизона этой крепости Борис Годунов направил целое войско во главе с боярином Никитой
Романовичем Трубецким. В авангарде этой рати с отрядом стрельцов шел
окольничий Петр Федорович Басманов. Он находился в 15 верстах от города, когда там произошло восстание. Призванные черниговцами казаки
успели войти в Чернигов и штурмовали детинец, но были отбиты залпами
стрельцов Татева. Раздосадованные потерями казаки Белешко и прибывшие следом наемники Юрия Мнишека стали грабить посад. Но, отразив
первую атаку, Татев не смог удержать своих людей в подчинении. Только
что отбившие приступ стрельцы и городовые казаки заколебались. Можно долго гадать о причинах этого: нашли ли сторонники самозванца новые
аргументы и доводы, смутившие оборонявших Чернигов служилых людей, возможно, были охвачены беспокойством за свои разграбляемые
подворья. Важен итог — ​сдача города. Сообщения источников, описывающие обстоятельства падения Чернигова, совпадают во многих деталях.
По свидетельству «Нового летописца», воевода Татев пытался оборонять
крепость, «не ведая тово, что в ратных людях измена; и пришли все ратные
люди, и его (воеводу Ивана Татева. — В
​ .В.) схватили, и сами здались Расстриге, и крест ему целовали»1. Об этом же свидетельствуют и разрядные
книги. Судя по ним, черниговцы сами захватили и выдали самозванцу своих воевод. Оказавшись в плену, Иван Татев и Петр Шаховской, спасая
жизнь, признали самозванца и целовали ему крест. Отказавшийся последовать их примеру Никифор Воронцов-Вельяминов был казнен.
Вслед за Монастыревским острогом и Черниговом на сторону
Лжедмитрия I перешел Путивль. Город, единственный на этом рубеже
имевший каменные стены и башни, сдал самозванцу осадный воевода
князь Василий Михайлович Рубец-Масальский, ставший впоследствии
одним из самых близких к Лжедмитрию людей. Воеводу поддержали
и горожане, и несущие службу в Путивле 500 конных самопальников.
Тогда же в лагерь самозваного «царевича» бежал из Путивля с казной,
посланной Борисом Годуновым в северские города, дьяк Богдан-Иоаким
Иванович Сутупов, происходивший из не очень знатного рода данковских дворян. Благодаря этому в руках Лжедмитрия I оказались значительные средства, предназначенные для строительства новых крепостей
и раздачи жалованья служилым людям всего юго-западного рубежа.
Против самозванца и его сторонников выступили лишь 2 сотни московских стрельцов, переведенных в Путивль, но удержаться в городе они не
смогли. После недолгого сопротивления местные служилые люди «поимали» московских стрельцов и их командиров. Главный путивльский во1

ПСРЛ. Т. 14. С. 61–62.

19

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

евода окольничий Михаил Михайлович Салтыков, отказавшийся последовать примеру Масальского и Сутупова, был притащен к само­званцу на
веревке, привязанной к его бороде.
Упорное сопротивление войскам Лжедмитрия оказал лишь Новгород-Северский, в котором с отрядом в 1500 человек укрепился не успевший к Чернигову воевода Петр Федорович Басманов. Осада крепости
началась 11 ноября 1604 года. Из Путивля спешно доставили артиллерию. Через три дня после недолгой бомбардировки была предпринята
попытка атаковать город, но его защитники принудили противника отступить. Потеряв на приступе 50 человек, Лжедмитрий I не успокоился
и стал готовить новый штурм — ​ночной. Он приказал сразу после начала
атаки зажечь деревянные стены города. Но Басманов, узнав от своих
прознатчиков о приготовлениях врага, успел подготовиться к отражению нового приступа. Штурм начался в ночь с 17 на 18 ноября 1604 года.
Готовый к бою гарнизон осажденной крепости смог отразить и это нападение. Так и не сумев поджечь стены города, наемные отряды самозванца отступили, понеся ощутимые потери 1.
Несмотря на неудачные попытки овладеть Новгородом-Северским,
территория, подконтрольная Лжедмитрию I, продолжала стремительно
расширяться: в конце ноября его власть признали города Рыльск и Курск.
В Рыльске был схвачен воевода Алексей Федорович Загряжский, в Курске — ​князь Григорий Борисович Долгоруков-Роща и стрелецкий голова
Яков Змеев. Спасая свою жизнь, воеводы признали предводителя вражеского войска «царевичем Димитрием». Тогда же на сторону самозванца
встала Комарицкая волость, в начале декабря под его руку перешли город Кромы и Околенская волость. Встревоженный успехами самозванца, Борис Годунов усилил гарнизон ближайшего к восставшим волостям
города Орла и провел мобилизацию всех наличных в стране ратных сил.
На помощь державшемуся в Новгороде-Северском Басманову выступила большая армия под командованием князя Федора Ивановича
Мстиславского, сосредоточившаяся в Брянске. Несмотря на численное превосходство правительственных войск — ​у Мстиславского
было 25 336 служилых людей (с боевыми холопами, по-видимому,
около 40 000), а у Лжедмитрия I — ​не более 15 000, инициатива принадлежала самозваному «царевичу». 21 декабря 1604 года в сражении, произошедшем у озера Узруй, на реке Смячке, недалеко от Новгорода-Северского, он разбил царские полки.
В начале боя польские гусарские роты опрокинули правый фланг московской армии, а затем, обойдя центр русской позиции, атаковали
ставку воеводы Мстиславского. В бою большой воевода был ранен в го1

Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. СПб., 1832. С. 10.

20

В.А. Волков. Одоление смуты

лову («сечен по голове во многих местех» 1), но спасен подоспевшими
стрельцами. Участник битвы Жак Маржерет, служивший тогда в русском войске, высоко оценил действия вражеского предводителя, вставшего во главе кавалерии, обрушившейся на русские полки. Мемуарист
отметил, что «вступив в схватку, он (Лжедмитрий I. — ​В.В.) повел три
польских отряда в атаку на один из батальонов столь яростно, что сказанный батальон опрокинулся на правое крыло и также на основную армию в таком беспорядке и смятении, что вся армия, кроме левого крыла,
смешалась и обратила врагам тыл». В сражении противник использовал
много хитрых приемов и ухваток, еще незнакомых русским воинам. По
свидетельству автора «Иного сказания», многие воины самозванца нарядились и коней своих обрядили в медвежьи и овечьи шкуры, чтобы пугать
коней московских ратников, другие — ​прикрепили к лошадям «по обе
страны косы», чтобы во время атаки резать дворян Мстиславского. «И кони
московского войска от тех коней отшатнулись и не пошли на врага».
В результате действий противника управление русской армией было
нарушено, и московские полки поспешно отступили к своему обозу, стоявшему у леса. От окончательного разгрома рать Мстиславского спасла
несогласованность действий польских командиров, не поддержавших
атаку главных сил. В результате контрудара одного из стрелецких приказов (полков) поляки вынуждены были прекратить преследование отступающей московской армии. Благодаря этому русские воеводы смогли избежать больших потерь. В войске Мстиславского, даже по преувеличенным
польским данным, погибло не более 4 тысяч человек2. Однако удар по престижу раненого воеводы был велик — ​в сражении противник захватил
шитое золотом и украшенное соболями знамя царской рати. Этот трофей
Юрий Мнишек позже передал в Бернардинский монастырь в Самборе3.
Несмотря на одержанную победу, в стане Лжедмитрия I назрел кризис. Переданная самозванцу дьяком Сутуповым сумма закончилась,
и раздача денег наемным ротам была приостановлена. 2 января 1605 года
большая часть наемников ушла по направлению к границе. В тот же день
самозванец сжег свой лагерь под Новгородом-Северским и отступил
1

Разрядная книга 1550–1636 гг. (далее — ​РК 1550–1636 гг.). Т. 2. Вып. 1. М., 1976.

С. 221.
2
ПСРЛ. Т. 14. С. 61– 62; ДАИ. Т. 1. СПб., 1846. № 151. С. 255–263; Собрание государственных грамот и договоров (далее — ​СГГД). Т. 2. № 81. С. 175, № 78. С. 164; РИБ. Т. 13.
Стб. 29; Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 15; Маржерет Ж. Записки. С. 191–192; Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1936. С. 83;
Мархоцкий Н. История Московской войны. М., 2000. С. 25; Скрынников Р.Г. Самозванцы
в России в начале XVII века. С. 76–84.
3
Пирлинг П. Поездка в Самбор // Русская старина. 1910. Кн. 2. С. 241–246; Ульяновский В.И. Россия в начале Смуты: очерки социально-политической истории и источниковедения. Киев, 1993. С. 81.

21

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

сначала к мощному Путивлю, а затем к Севску. Этот город ему также
удалось занять без боя.
Тогда же, в январе 1605 года, получив подкрепление, русская армия
снова перешла к активным действиям. Московской ратью, помимо оправлявшегося от ран Федора Мстиславского, командовал теперь и приведший пополнение князь Василий Иванович Шуйский. Доведя численность
войск до 50 тысяч человек (по сильно завышенным польским сведениям,
московская армия насчитывала 130 тысяч человек1), русские воеводы вы­
двинулись к городу Севску, неподалеку от которого, в Чемлыжском
острожке, находилось войско самозванца. 20 января полки Мстиславского и Шуйского заняли село Добрыничи (соврем. Добрунь), в 20 верстах от
Севска, где расположились лагерем.
В ночь с 20 на 21 января 23-тысячное польско-казацкое войско
Лжедмитрия I выступило из Севска, чтобы, воспользовавшись преимуществом внезапного нападения, атаковать русскую рать. Однако эта попытка была пресечена благодаря бдительности сторожевого охранения.
На рассвете 21 января московские воеводы расположили свое войско
перед Добрыничами, учитывая опасность фланговых ударов конницы,
решивших исход сражения на озере Узруй. Стоявшая в центре позиции
стрелецкая пехота с фронта и флангов была прикрыта возами с сеном,
между которыми установили 14 орудий. Конные полки разместились на
флангах, чуть впереди основной позиции.

Бой под Добрыничами. Книжная иллюстрация
1

Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 17.

22

В.А. Волков. Одоление смуты

Атаку на русские полки возглавил сам Лжедмитрий. По свидетельству
Г. Паерле, он «с обнаженным палашом в руках, на карем аргамаке, поскакал прямо в толпы врагов, в надежде увлечь за собою дружину»1. Вслед за
своим предводителем помчались 400 поляков и 2000 «москвитян». Первому удару польской и казачьей конницы способствовал успех — ​ей удалось
обратить в бегство наемные конные роты капитанов Вальтера Розена
и Жака Маржерета, стоявшие на правом фланге русской позиции, и потеснить полк правой руки воеводы Василия Шуйского.
Однако, когда поляки, развернувшись, попытались с фронта и правого фланга обрушиться на русскую пехоту, в полной мере проявилась
предусмотрительность московских воевод, прикрывших стрелецкий
строй возами с сеном и артиллерией. Польские роты были встречены
сокрушительным ружейно-пушечным залповым огнем и обратились
в бегство.
Во время бегства своего войска едва не погиб или попал в плен и сам
Лжедмитрий. Аргамак, на котором он рвался в бой, был убит. Выручил
самозванца Василий Рубец Мосальский, увезший его на своем коне.
В спешке Лжедмитрий даже оставил собственное копье, в качестве трофея доставшееся победителям.

Комов И.Н. Разгром армии Лжедмитрия под Добрыничами

На завершающем этапе сражения под Добрыничами лишившаяся
конного прикрытия казацкая пехота Лжедмитрия I была окружена
и уничтожена. Остатки войска самозванца и он сам бежали к границе,
укрывшись в порубежном Путивле 2.
Сказания современников о Димитрии Самозванце. С. 20.
Там же. С. 21. По сведениям Маржерета, в сражении под Добрыничами войско самозванца потеряло около 5–6 тыс. человек убитыми, 30 пушек, 15 знамен и штандартов
1
2

23

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

От окончательного разгрома «названного Димитрия» спас князь
Григорий Борисович Долгоруков-Роща, оставленный им оборонять
Рыльск. Две недели царские войска осаждали эту крепость, но безуспешно. От Рыльска Мстиславскому пришлось уходить в Севск, теряя людей
и снаряжение под ударами оправившегося от поражения неприятеля.
Известие об отступлении от Рыльска обескуражило Бориса Годунова,
приславшего к воеводам окольничего Петра Никитича Шереметева
и думного дьяка Афанасия Власьева расспрашивать, «для чего от Рылска отошли» 1. Высказав свою обеспокоенность, царь приказал, несмотря на зимнее время, не распускать войска и идти из Севска к Кромам.
Там начинала повторяться Рыльская история.
В этом городе засел один из отрядов самозванца, сумевший подготовиться к вероятной осаде. События под Кромами прямым образом
повлияли на последующее неблагоприятное для Годунова развитие событий. Командовал пробившимся в Кромы отрядом донской атаман Андрей Карела. Произошло это, по-видимому, еще до сражения под Добрыничами. Севшие в осаду воровские казаки спутали замыслы русского
командования — ​первоначально Федор Мстиславский намеревался, дождавшись осадной артиллерии, которой так не хватало ему под Севском, идти к Путивлю. Оставить в своем тылу мобильный и чрезвычайно
опасный казачий отряд Карелы Мстиславский не решился. В итоге
именно под Кромами и решился исход кампании 1605 года. Под стены
этой крепостицы пришлось отводить главное русское войско, вести
правильную осаду. Однако овладеть ей так и не удалось. При кажущейся незначительности город представлял собой достаточно прочную цитадель. Построили ее в 1595 году, за десять лет до произошедших в начале Смутного времени событий, из дубовых бревен на высоком мысу,
образованном излучиной реки Кромы, левого притока Оки. Воеводой
в Кромах был признавший самозванца Григорий Акинфов.
Заболоченные места вокруг Кром создавали дополнительные трудности для осаждающих. По этой причине в крепость на высоком откосе
можно было попасть только по одной узкой дороге. Это затрудняло любые осадные действия. Но осаждать Кромы все-таки пришлось, так как
занявший город казачий отряд атамана Андрея Карелы создавал угрозу
тылам действовавшего в Северской земле царского войска. Все, что нам
известно об этом человеке, восходит к парадоксальному сообщению голландского купца Исаака Массы: «Карела, шелудивый маленький человек,
покрытый рубцами, родом из Курляндии, и за свою великую храбрость
(Маржерет Ж. Записки. С. 193). В армии Ф.И. Мстиславского и В.И. Шуйского было убито
525 человек.
1
РК 1550–1636 гг. Т. 2. Вып 1. С. 222.

24

В.А. Волков. Одоление смуты

Карела еще в степи был избран этой партией казаков в атаманы, и он так
вел себя в Кромах, что всякий, как мы еще увидим, страшился его имени»1.
Взять Кромы было поручено воеводе Федору Ивановичу Шереметеву, войску которого передали стенобитный «наряд», в том числе из Карачева отправили именную пищаль «Лев Слоботцкой» и две верховые
пушки (мортиры) «с пушешными запасы» 2. Тем не менее начатая им осада оказалась безуспешной. Тогда приказ идти к Кромам получил командующий главными силами князь Федор Иванович Мстиславский. К нему
были отправлены пушки и мортиры, выделенные для планировавшейся
поначалу осады Путивля.
4 марта 1605 года Мстиславский соединился с Шереметевым в окрестностях Кром. Но и к Кареле прибыло подкрепление — ​пятьсот донских казаков и служилых людей, по предположению Р.Г. Скрынникова — ​половина оставшихся у него на то время ратников3. Приход этого отряда оказался
внезапным для Мстиславского и других воевод. Их сторожевое охранение
приняло путивлян за своих. Карела же, предупрежденный о прибытии подкрепления, сделал вылазку. Неожиданный двойной удар — ​извне и из
осаж­денной крепости — ​вполне удался и прибывшему из Путивля отряду
удалось прорваться в Кромы, усилив осажденный гарнизон.
Начавшаяся битва за мятежный город продолжалась шесть недель.
Попытка овладеть крепостью штурмом провалилась, хотя первоначально атакующим сопутствовал успех. Стрельцам удалось сделать «примет», набросав («приметав») хворост к стенам острога. Он был подож­
жен, и защитникам Кром пришлось, оставив острог, отступить в верхний
город. Когда пожар поутих, на острожный вал поднялись стрельцы, но
казаки Карелы принялись стрелять с городских стен. Метким огнем они
выкашивали штурмующих, и командовавший приступом воевода Михаил Глебович Салтыков приказал своим людям отступить.
Больше Кромы не штурмовали, усилия были сосредоточены на артиллерийском обстреле города, быстро превратившегося в руины. Но
казаки зарылись под землю, создав систему хорошо укрытых от орудийного огня убежищ — ​лазов и нор, соединенных между собой траншеями.
Когда бомбардировка прекращалась, они покидали укрытия и обстреливали любого, кто приближался на дистанцию результативного выстрела.
Приверженцы самозванца совершали и вылазки, но лишь до ранения
Карелы.
Затянувшаяся осада Кром позволила Лжедмитрию оправиться от поражения и пополнить свои войска, поредевшие в боях на Северщине.
В конце января — ​начале февраля на сторону самозванца перешли «поль1
2
3

Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. С. 91.
РК 1550–1636 гг. Т. 2. Вып 1. С. 222–223.
Скрынников Р.Г. Минин и Пожарский. М., 2011. С. 40.

25

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

ские» города Белгород и Царев-Борисов, в марте — ​Елец и Ливны. При
посредничестве донских казаков самозванцу присягнул ногайский бий
Иштеряк. Однако военные действия грозили затянуться, не гарантируя
быстрой победы ни одной из сторон. Все изменила неожиданная кончина
Бориса Федоровича Годунова, последовавшая 13 апреля 1605 года. Власть
перешла к его сыну, шестнадцатилетнему Федору. Положение нового государя было очень шатким, и в мае того же года часть собранной под Кромами русской армии изменила законному царю. Многие служилые люди,
убежденные заговорщиками — ​воеводой Петром Басмановым, его сводным братом Василием Голицыным, «большими» рязанскими дворянами
Ляпуновыми,— ​перешли на сторону самозванца, кощунственно принявшего имя убиенного царевича Димитрия. Его сторону приняли дворянские
сотни из Рязани, Тулы, Каширы, Алексина, северских городов, немецкая
рота капитана Вальтера Розена. Остальные вместе с сохранившими верность Годуновым воеводами Михаилом Петровичем Катыревым-Ростовским, Андреем Андреевичем Хрипуном-Телятевским, Василием Петровичем Морозовым, Михаилом Федоровичем Кашиным и Василием Борисовичем Сукиным поспешно отошли к Москве, встревоженные слухами
о быстром приближении к Кромам 40-тысячной армии Лжедмитрия1.
В Москве также произошел переворот, организованный двумя доброхотами ложного государя — ​Гаврилой Григорьевичем Пушкиным
и Наумом Михайловичем Плещеевым. Они, прибыв в столицу, зачитали
сначала в подмосковном Красном Селе, а затем на Красной площади
пространную грамоту «царевича Димитрия». Объявив народу о чудесном спасении и своих правах на изменнически похищенный престол, самозванец требовал, чтобы москвичи били ему челом, обещая многие милости всем столичным жителям, от бояр до «черных людей»: «тишину,
покой и благоденственное житье», а также значительное снижение податей 2. Щедрые посулы самозванца всколыхнули московский посад.
Толпы взбунтовавшегося народа ворвались в Кремль, стрелецкая охрана
которого встать против стихии мятежа не отважилась и попросту разбежалась.
Федор Борисович Годунов был силой сведен с престола и заключен
под стражу на старом боярском дворе Годуновых. На время власть в Москве взял в свои руки Богдан Яковлевич Бельский, принародно поклявшийся, что именно он спас царевича Дмитрия в Угличе. Собрав и обнадежив главных стрелецких командиров, Богдан Бельский восстановил караулы в Кремле и по городу.
1
Двое воевод, И.И. Годунов и М.Г. Салтыков, сохранили верность царю Федору, но
в начале мятежа были схвачены заговорщиками. Оказавшись в плену, М.Г. Салтыков перешел на сторону самозванца (Скрынников Р.Г. Россия в начале XVII в. «Смута». С. 197, 200).
2
ААЭ. Т. 2. СПб., 1836. № 34. С. 89–91.

26

В.А. Волков. Одоление смуты

О произошедших в Москве событиях Плещеев и Пушкин немедленно
сообщили в Тулу, где находился тогда самозванец и его воинство.
Получив эту важную весть, Лжедмитрий и его сторонники не могли
не испытывать удовлетворения, однако у них оставались определенные
сомнения в преданности Богдана Бельского (двоюродного брата свергнутой царицы Марии Годуновой) новой власти. Он был поспешно заменен на присланных из Серпухова, куда самозванец с войском и передис­
лоцировался из Тулы, надежных людей — ​князя Василия Васильевича
Голицына, князя Василия Рубца-Мосальского, ставшего «печатником»
дьяка Богдана Сутупова, дворянина Михаила Андреевича Молчанова,
делом доказавших преданность новому господину. Их сопровождал
сильный отряд под командованием Петра Басманова. Верные Лжедмитрию I люди сразу же взяли под контроль ситуацию в столице. Тогда же
решилась судьба свергнутого царя, определенная самим самозванцем.
Выполняя его приказ, Голицын, Мосальский и Молчанов вместе с дьяком Андреем Шерефединовым 10 июня задушили Федора Борисовича
и его мать, царицу Марию Григорьевну. Официально народу объявили,
что Годуновы умерли, приняв некое «зелье» 1. Благосклонно относящийся к Годуновым патриарх Иов был низложен. Старого и недужного телом, но не сломленного духом первого патриарха в простой иноческой
одежде отправили в Старицкий Успенский монастырь с приказанием
«взять его там в приставы» и содержать «во озлоблении скорбнем». Новым патриархом стал лукавый грек Игнатий, митрополит Рязанский
и Муромский, первым из архиереев открыто вставший на сторону само­
званца. Позже он сбежит из России, примет униатство, будет признан
лжепатриархом и исключен из перечня предстоятелей Русской Православной церкви. По преданию, когда Игнатий прибыл в Старицу, чтобы
получить благословение от предшественника, то получил резкий отказ.
Тогда же Иов и произнес свое обличительное: «По ватаге атаман, а по
овцам и пастырь».
20 июня 1605 года Лжедмитрий I торжественно вступил в Москву
и занял царский трон. Правление самозванца было недолгим. При походе на Москву «царевич» сулил всем поддержавшим его небывалые милости. Став царем, он сдержал часть этих обещаний: даровал податные
льготы южнорусским городам, одарил казаков, настоял на восстановлении в новой редакции Судебника права крестьянского выхода в Юрьев
день (март 1606 года). Но далеко не все прежние обязательства были выполнены, многие из них, отвечая интересам одних слоев русского общества, серьезно ущемляли права других. Не спешил Лжедмитрий и выполнять польские пожелания, прежде всего те, которые могли разоблачить
1

Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. С. 99.

27

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

в нем приверженца католицизма. Московских жителей насторожило
венчание на царство Лжедмитрия, изобиловавшее новыми, непривычными обрядами и знаками. Произошло оно 21 июля 1605 года, всего через
месяц после его вступления в Москву. В ходе церемонии были использованы изготовленная придворным ювелиром австрийского императора
Рудольфа I по заказу Бориса Годунова корона европейского типа и новый трон — ​точная копия того, который принадлежал царю Соломону.
Впрочем, в ходе венчания использовались и русские царские регалии.
Особенно насторожило свидетелей коронации выступление иезуита
Николая Черниковского на латинском языке.
Пытаясь выиграть время, Лжедмитрий I начал действовать на военном поприще. Он объявил себя «непобедимым императором» и стал готовиться к большой войне против Крымского ханства и Турции, рассчитывая с помощью верных донских казаков овладеть Азовом. Одновременно с этим терские казаки должны были действовать в Закавказье 1.
Базой собиравшейся в поход армии был определен поставленный
в 1591 году на реке Быстрая Сосна, притоке Дона, город Елец. По приказу Лжедмитрия I туда свозилась артиллерия, там складировались большие запасы провианта, фуража, военного снаряжения. Весной 1606 года
подготовка похода вступила в решающую стадию.

Восстание 17 мая 1606 г. Воцарение Василия
Шуйского
Несмотря на раздачу денег, титулов, земель и щедрых обещаний,
русское общество в целом было недовольно самозванцем. Повседневная
деятельность ложного «царя» и его ближайшего окружения, выказанное ими явное пренебрежение староотеческими обычаями вызывали
резкое неприятие церкви, боярства и большинства посадских людей.
Действительно, в глазах православного люда многие поступки государя
не соответствовали традиционному царскому обиходу, даже выглядели
нехристианскими. Вопреки русским обычаям, Лжедмитрий I не спал после обеда, не соблюдал постов, ел запрещенную церковью пищу (жареную телятину), ходил в баню в воскресные дни, что трактовалось как
неподобающий поступок, вел разгульную и распутную жизнь. Особенно
недовольны были москвичи, страдавшие от произвола казачьего и шляхетского окружения царя. Еще более накалила обстановку его женитьба
на знатной полячке Марине Мнишек, дочери сандомирского воеводы
Ежи (Юрия) Мнишека. С невестой-шляхтенкой и ее родственниками
1
Скрынников Р.Г. Царь Борис и Дмитрий Самозванец. Смоленск, 1997. С. 499; Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II. Волгоград,
1999. С. 56.

28

В.А. Волков. Одоление смуты

в Москву прибыла не свита, но целая армия (по русским сведениям —​
«6000 избранного воинства», по польским данным — ​около 1000 тело­
хранителей), наводнившая русскую столицу 1. Свадьба состоялась 8 мая
1606 года. Вооруженную стражу новой царицы после бракосочетания не
распустили, а разместили на дворах бояр, купцов и посадских людей,
изгнав из них хозяев.
К этому времени в Москве уже был подготовлен заговор, во главе
которого встал князь Василий Иванович Шуйский. После смерти Бориса
Годунова он оказался единственным из видных московских бояр, не поехавшим навстречу Лжедмитрию. Еще в июне 1605 года Шуйский с братьями то ли предпринял попытку свержения самозванца (что маловероятно), то ли был обвинен в этом, сразу же «разоблачен», приговорен
к казни, но затем помилован и отправлен в ссылку. Вернувшись в конце
1605 года в Москву, Василий Иванович возглавил новый заговор. Поскольку самозванец к этому времени в полной мере успел показать себя
нелегитимным похитителем трона, то желающих поучаствовать в его
свержении теперь оказалось более чем достаточно. 17 мая 1606 года
в Москве вспыхнуло подготовленное Шуйскими и их сторонниками восстание. Заговорщикам удалось ворваться во дворец и разоружить стражу Лжедмитрия, а затем убить его. Первым выстрелил из-под армяка из
пищали будущий известный воевода, сын боярский Григорий Валуев.
При этом он сказал: «Что толковать с еретиком: вот я благословляю
польского свистуна!». Агонизирующего самозванца добили другие
участники переворота — п
​ озже на теле убитого видели около 20 ран.
Погибли и попали в плен многие из бывших при самозваном царе
иноверцев. По подсчетам Станислава Немоевского, приведшего в своих
записках поименный список погибших, во время бунта пало 524 поляка.
Бояре с трудом смогли остановить расправу народа со своими обидчиками. К домам уцелевших панов поставили стрелецкие караулы. Благодаря
этому спаслись послы Речи Посполитой Николай Олесницкий и Александр Гонсевский, Юрий Мнишек, Вишневецкие.
Останки убитого самозванца предали поруганию. Как с нескрываемым удовлетворением писал позднее cвятитель Гермоген, «злосмрадное
и скверное тело» Лжедмитрия было «извлечено бедне [из] Большого
града (Кремля. — В
​ .В.) и покинуто на торжище. И всего царствующего
града Москвы и всех окрестных и дальних градов всего Московского го1
Палицын А. Сказание. 1955. С. 112. Ж. Маржерет, ставший при Лжедмитрии I капитаном его гвардии, указывает, что Марину Мнишек сопровождали четыре отряда польской
кавалерии и отряд гайдуков в качестве телохранителей (Маржерет Ж. Записки. С. 200).
Польские источники уточняют, что с М. Мнишек в Москву прибыли 250 человек личной
охраны; 400 конных воинов привели Ю. Мнишек и его сын Станислав; еще 100 кавалеристов было у Я. Мнишка (дяди невесты) и 200 — ​у кн. К. Вишневецкого (Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 131–138); РИБ. Т. 1. СПб., 1872. Стб. 418.

29

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

сударства всякими многими людьми видимо было три дни, и после того
православными христианами и огню предано, и не обретеся и пепел
скверного его тела» 1.
Получив известие о гибели Лжедмитрия I и произошедшем в Москве
истреблении поляков, король Речи Посполитой Сигизмунд III решил воспользоваться ситуацией как удобным предлогом для начала войны с Русским государством. Но польское общество, расколотое в политическом
отношении, не было к ней готово. Часть магнатов и шляхтичей организовала восстание (рокош) против неугодного им короля. Собственно, одной
из целей планировавшегося Сигизмундом III вторжения в Россию было
желание перенаправить внимание общества. Но подготовка к открытию
военных действий, намеченная на конец 1606 года, затянулась, и рокошане нанесли удар раньше2. Противники короля — ​краковский каштелян
Николай Зебжидовский, Ян Щасный Гербурт, Станислав Стадницкий
и виночерпий Литвы Януш Радзивилл — ​обвинили его в связях с иезуитами и иностранцами, а также в стремлении к абсолютной власти и подняли
своих сторонников на войну с Сигизмундом III. Начался Сандомирский
рокош, более известный как рокош Зебжидовского. В этих условиях, опасаясь за свою власть, король предпочел на время отложить поход в Россию и использовать собранные войска против восставшей шляхты. Только
после поражения рокошан в битве под Гузовом в 1607 году Сигизмунд III
смог вернуть себе контроль над охваченными мятежом землями.
После переворота 17 мая ситуация в Москве оставалась напряженной. Встревоженные действиями посадских людей, громящих дома поляков, и начавшимися расходиться по стране слухами о спасении лжецаря, тело которого еще валялось «на Пожаре», как тогда называли Красную площадь, власти поспешили с избранием нового государя. Они даже
не стали дожидаться созыва правильного Земского собора с участием
выборных представителей всей земли. 19 мая 1606 года собравшимся на
Красной площади народом новым царем был «выкрикнут» главный герой произошедшего в столице переворота, пятидесятичетырехлетний
Василий Иванович Шуйский (Василий Храбрый, как называет его Арсений Елассонский). Это был последний в русской истории царь Рюрикович, потомок младшего брата Александра Невского Андрея Ярославича.
Четыре года его правления стали временем тяжелейших потрясений
и испытаний для русского народа. Прекратить начавшуюся при Борисе
Годунове и Лжедмитрии I «междоусобную брань» новый властитель не
смог. В своих действиях, направленных на стабилизацию обстановки
в стране, он пытался опереться на дворянство и посадские общества северААЭ. СПб., 1836. Т. 2. № 58. С. 131.
Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II.
С. 69–70.
1
2

30

В.А. Волков. Одоление смуты

ных и центральных районов страны, наиболее пострадавших от социальных катаклизмов прошлых лет и поэтому заинтересованных в ужесточении политического режима в стране. Стараясь учесть их требования, Василий Шуйский еще более ограничил личную свободу крестьян, увеличив
срок сыска беглых до 15 лет. Подобная политика царя дала прямо противоположный его ожиданиям результат, еще больше накалила обстановку
в стране и привела к обострению противоречий между консервативным
Севером и радикальным Югом, где даже помещики выступали противниками ограничения крестьянского выхода и продолжали укрывать беглых
людей, селившихся на их землях. В стране стала разгораться гражданская
война. Новому московскому царю пришлось столкнуться с Болотниковщиной — ​страшным восстанием в южных уездах страны, одним из поводов для которого стал слух об очередном спасении «Дмитрия Ивановича»,
сумевшего избежать гибели и укрывшегося в польских пределах.

Царь Василий Иванович Шуйский. Рис. А.А. Зеленского с портрета
в Кунсткамере в Академии наук. 1860-е гг.

Юг в огне. Болотниковщина
Итогом усилившегося противостояния явилось возникновение на
Юге страны мощного антиправительственного движения. Очагом его
стал крепкий град Путивль, где на воеводство сел враждебно настроенный к царю Василию Шуйскому деятельный и умный князь Григорий
Петрович Шаховской. Он заслужил зловещее прозвище «всей крови заводчик» — ​так метко стали величать его современники. Шаховского
в его неблаговидных делах поддержал и второй путивльский воевода,
Игнатий Ермолаевич Михнев 1.
1

С. 65.

Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II.

31

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

Шаховской бежал из Москвы в Путивль еще во время майского восстания 1606 года. В пути его сопровождал еще один близкий Лжедмитрию I человек — ​дворянин Михаил Молчанов. Именно он в суматохе происходивших событий забрал государственную печать свергнутого и убитого самозванца, переданную, по некоторым сведениям, дьяком Богданом
Сутуповым1. Позже по многим городам были разосланы грамоты, скрепленные этой печатью. В них утверждалось, что «царь» Дмитрий Иванович вновь спасся и вскоре вернется, чтобы покарать изменивших ему московских людей. Выглядели такие послания вполне достоверно, ведь в силу
установившейся традиции царские грамоты не скреплялись личной подписью государя, но в обязательном порядке заверялись его печатью.
Именно она оказалась у Лжедмитрия II. (Проведенное И. О. Тюменцевым
сопоставление оттисков печати Лжедмитрия I и печати Лжедмитрия II
показало их идентичность)2.
Одну из таких подтвержденных печатью грамот получил возвращавшийся в то время из турецкого плена донской казак Иван Болотников,
бывший боевой холоп князя Андрея Андреевича Хрипуна-Телятевского.
В конце лета 1606 года, проезжая через Польшу, в Самборе, в замке Мнишков, его представили некоему лицу, назвавшемуся «царем Дмитрием Ивановичем». Как выяснилось, это был Михаил Андреевич Молчанов, о чем
с уверенностью заявили русские посланники в Речи Посполитой — ​князь
Григорий Константинович Волконский и дьяк Андрей Иванов, по представленному польской стороной описанию с легкостью опознавшие в самборском самозванце хорошо им известного Молчанова3. Прикрывшийся
царским именем беглый дворянин пожаловал Болотникову чин «большого
воеводы» и направил в Путивль к воеводе Григорию Шаховскому, начавшему поднимать Северскую землю против царя Василия Шуйского4 (5).
Болотников, а затем и еще один присоединившийся к нему самозванец — ​Лжепетр (беглый холоп Илейка Коровин, назвавшийся «царевичем Петром Федоровичем», мифическим сыном царя Федора Ивановича), оказались во главе одного из самых мощных в российской истории
антиправительственных движений, добиваясь своих целей исключительно военным путем. В нем приняли участие не только крестьяне и холопы,
но и многие служилые люди, отряды которых возглавили авторитетные
в их среде вожди: тулянин Истома Пашков 5 и рязанцы Прокопий Петрович Ляпунов и Григорий Федорович Сумбулов.
Буссов К. Московская хроника. 1584–1613. С. 75.
Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II.
С. 65–66.
3
Там же. С. 70.
4
Буссов К. Московская хроника. 1584–1613. С. 83.
5
Истома — ​прозвище Пашкова. Настоящее его имя — ​Филипп Иванович. До начала
Смуты он был стрелецким сотником в Веневе, городке, расположенном в 50 верстах от Тулы.
1
2

32

В.А. Волков. Одоление смуты

На первом этапе восстания, еще до прибытия в Путивль Болотникова, борьба развернулась за небольшую, но стратегически важную крепость Елец. В этом городе находилась приготовленная для войны за
Азов артиллерия, а также продовольственные и боевые припасы. Усмирять взбунтовавшихся в Ельце служилых людей отправили князя Ивана
Михайловича Воротынского. Этот воевода был одним из самых близких
к Василию Шуйскому бояр 1. Передовым полком в пятитысячной рати
Воротынского командовал Михаил Борисович Шеин, прежде находившийся на воеводстве в Ливнах и с трудом бежавший оттуда после начавшегося и в этом городе мятежа 2.
Понимая необходимость удержания Ельца, к которому двигались
царские войска, Шаховской, возглавлявший тогда противный царю Василию лагерь, спешно двинул на помощь гарнизону наспех собранное
повстанческое войско. Командовал им упомянутый выше Истома Пашков. Ему удалось разбить Воротынского и освободить Елец от осады.
Подробнее всего о последствиях этой неудачи сообщалось в разрядных
книгах: «И после того князь Иван Михайлович Воротынский пришол на
Тулу ж, а дворяне все поехали без отпуску по домам, а воевод покинули.
И на Туле заворовали, стали крест целовать Вору. И боярин князь Иван
Михайлович Воротынский с товарищи пошли с Тулы к Москве, а городы
Зарецкие все заворовалися, целовали крест Вору» 3.
Вскоре после ухода к Ельцу войска Истомы Пашкова в Путивле объявился Болотников с грамотой якобы спасшегося «царя» Дмитрия.
В этой грамоте он объявлялся большим воеводой — ​главнокомандующим стоящих за воровского «государя» войск. Болотников стал набирать свою армию. По мнению Р.Г. Скрынникова, костяк ее составили
«люди, не обученные военному делу, но одушевленные идеей борьбы за
справедливость» 4. Это утверждение представляется ошибочным. На юге
страны не обученных военному делу людей не было. Даже крестьяне
имели оружие, порой и огнестрельное, чтобы отбиваться от врагов 5.
В Москве в полной мере осознавали опасность происходивших на
южном пограничье событий. В сентябре 1606 года двинутые против бунтовщиков войска Шуйского были сосредоточены в районе Калуги, наиболее вероятном объекте атаки той части бунтовщиков, которыми командовал Болотников. Во главе правительственной армии встали князь
Юрий Никитич Трубецкой и Михаил Александрович Нагой. Первой их
боевой операцией стала попытка овладеть Кромами. Гарнизон и жители
1
2
3
4
5

Козляков В.Н. Василий Шуйский. М., 2007. С. 113.
РК 1550–1636 гг. Т. 2. Вып. 1. М., 1976. C. 233–234.
Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113–7121 гг.). М., 1907. C. 156.
Скрынников Р.Г. Минин и Пожарский. М., 2011. C. 86.
Волков В.А. Войны и войска Московского государства. М., 2004. С. 385.

33

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

этой крепости также восстали против царя Василия. На помощь кромичам выступили Иван Болотников и ставший его деятельным помощником сотник путивльских самопальников, сын боярский Юрий (Юшка)
Беззубцев. Между болотниковцами и правительственными войсками
произошел бой. По-видимому, разгромить царскую рать Болотников
и Беззубцев не смогли, но в Кромы пробились и доставили туда все необходимые припасы. Вследствие этого дальнейшее продолжение осады на
территории, охваченной мятежом, ввиду приближения зимы показалось
государевым воеводам бессмысленным и опасным. Вскоре после сражения они отошли с войсками к Орлу. Там мятеж не вспыхнул только по
причине присутствия в городе усиливших гарнизон дворянских сотен из
Бежецкой и Шелонской пятин Великого Новгорода. Отвод войск оказался вынужденным решением, так как служилые люди из «дальних городов», растратившие свои припасы, начали разъезжаться по поместьям. Отступление армии встревожило Василия Шуйского, и он направил в Орел — ​уговаривать ратных людей — ​князя Данилу Ивановича
Мезецкого в сопровождении трех приказов московских стрельцов. Ими
командовали стрелецкие головы Иван Широносов, Данила Пузиков,
Петр Мусорский 1.
Однако к тому времени правительственными войсками был уже покинут и Орел. Полки Трубецкого эмиссар царя встретил у Лихвинской
засеки (в верховьях Оки, между Крапивной и Козельском), но остановить фактически бегущие государевы силы Мезецкий не смог. Против
Василия Шуйского встали все окрестные города. Отходивший от Ельца
к Новосили полк Михаила Кашина не был пущен в этот город. Жители
Новосили «целовали крест Вору, кой назвался царем Дмитреем», и затворили ворота перед царскими войсками. Волнения вспыхнули в Туле,
и правительственным войскам пришлось очистить и этот город 2. Тогда
полковые воеводы и князь Мезецкий приняли решение уходить к Калуге.
В это время вторая армия мятежников во главе с Истомой Пашковым
от Ельца через Мценск и Ряжск, сбивая заставы правительственных
войск, пошла в рязанские места. Отступая и на этом направлении, остатки рати Ивана Воротынского ушли к Москве.
Основные события произошли под Калугой. Туда, как было сказано
выше, отходили Юрий Трубецкой и Михаил Нагой, туда же из Москвы
спешили к ним подкрепления, чтобы усилить отступившие и поредевшие
войска. Привел новые московские полки младший брат царя, Иван Иванович Шуйский, другими воеводами в его армии были князь Борис Петрович Татев и Михаил Игнатьевич Татищев. С ними пришли отборные
1
2

РК 1550–1636 гг. C. 235.
Козляков В.Н. Василий Шуйский. C. 115.

34

В.А. Волков. Одоление смуты

части, составленные из служилых людей Государева двора, — ​элита поместной конницы. Соединившись под Калугой, царские войска 23 сентября 1606 года смогли нанести чувствительный удар по мятежникам,
остановив продвижение Болотникова к Москве. Бой с ним произошел
в устье реки Угры, там, где за 126 лет до этого московские рати остановили хана Ахмеда, мечтавшего вернуть Русь под власть Орды. Р.Г. Скрынников, ссылаясь на разрядную запись о награждении князя И.И. Шуйского «с товарыщи» за победу над «воровскими людьми» в устье Угры,
пишет, что это сражение закончилось поражением повстанческой армии 1. По-видимому, исход битвы остался неопределенным, что и дало
повод Василию Шуйскому считать ее выигранной. Болотниковцы были
вынуждены временно приостановить свое наступление. Но воспользоваться плодами победы царские воеводы не смогли. В их тылу взбунтовались калужане и «все городы украинные и береговые отложились и в людях стала смута» 2. Помимо Калуги, существенной оказалась потеря таких крепостей, как Алексин и Серпухов. Как в старорусских легендах,
у грозящего бедой чудища вместо одной отсеченной головы вырастало
сразу несколько новых. Ситуацию в стране осложнил бунт и на западном рубеже, до того казавшимся спокойным. Его поднял в Вязьме и Можайске Федор Берсень, после чего волнения охватили Дорогобуж и Рославль. В ближайших к этим городам уездах стали действовать отряды
атаманов Шестакова и Соломы, превратившие дороги между Смоленском и Можайском в непроезжие места. Усмирение данных уездов потребовало продолжительного времени и значительных усилий, часть
правительственных войск пришлось задействовать на новом фронте.
Таким образом, летом — ​в начале осени 1606 года восставшие одержали победы над правительственными войсками под Ельцом и Кромами,
потерпели неудачу в столкновении в устье реки Угры. Затем им удалось
взять реванш в бою на реке Лопасне, где понес поражение воевода Владимир Васильевич Кольцов-Мосальский. Воспользовавшись этим успехом, «воры» вышли на ближние подступы к Москве.
Последняя попытка остановить победное шествие мятежных полчищ была предпринята на реке Пахре 3. Поначалу царским воеводам сопутствовал успех. Возможно, потому, что здесь впервые во главе армии
был поставлен девятнадцатилетний князь Михаил Васильевич СкопинШуйский, обладавший феноменальным полководческим талантом. В тоСкрынников Р.Г. Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников. Л., 1988. C. 103.
Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113–7121 гг.). C. 9.
3
Бельский летописец // ПСРЛ. Т. 34. М., 1978. C. 244; Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113–7121 гг.). C. 42, 43; Паэрле Г. Записки о путешествии из Кракова в Москву // Сказания современников о Димитрии Самозванце / Н. Устрялов Ч. 5. СПб.,
1859. С. 100; 17. С. 77.
1
2

35

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

варищи (помощники) ему определили дядю по матери Бориса Петровича
Татева и Артемия Васильевича Измайлова, воевод опытных и обстрелянных. К войску Скопина присоединились и остатки отряда В. В. Кольцова-Мосальского. Противник явно превосходил небольшую рать Скопина и атаковал его, но на этот раз был разбит.
После жаркого боя армии Болотникова с царским войском мятежники были остановлены и вынуждены уйти к Серпухову 1. Однако победное для Скопина дело на Пахре не могло изменить неблагоприятную для
Василия Шуйского ситуацию на этом театре военных действий. С юга
подходила новая, более многочисленная, повстанческая армия. Вел ее
искушенный в военном деле «храброборец и большей промысленик атаман казачей» Истома Пашков. К этому времени он успел соединиться
с рязанским войском Григория Федоровича Сумбулова и Прокофия
Петровича Ляпунова. Перейдя через Оку, они овладели важной крепостью Коломной — ​южными воротами Москвы. Взяли ее мятежные воеводы уговорами, обещав не разорять коломничей. Но слово свое не сдержали, разграбив богатый город.
Благоприятное для Василия Шуйского впечатление от успешного
для его воевод исхода боя на Пахре оказалось стертым. Новые повстанческие отряды развернули наступление к царствующему граду Москве 2.
Встревоженный действиями мятежников царь направил против них армию под командованием Федора Ивановича Мстиславского, Ивана Михайловича Воротынского и своего брата Дмитрия Ивановича Шуйского.
К ним присоединилось войско Скопина, незадолго до этого хорошо показавшее себя в боевых действиях на реке Пахре. Но на сей раз прихотливое военное счастье оказалось на стороне противника. 25 октября
1606 года в 50 верстах от столицы, у села Троицкого, произошло большое сражение, закончившееся поражением московских воевод. Взятых
в плен 9 тыс. простых ратников Пашков приказал наказать кнутом и распустил по домам, а знатных пленников отправил в Путивль 3. 28 октября
1606 года войска Пашкова подошли к Москве, куда вскоре прибыл и Болотников. Все — ​происхождение, опыт, заслуги — ​было на стороне
Истомы. Но эти качества перевесила предъявленная его конкурентом
грамота от самборского самозванца. Невзирая на недовольство Пашкова, Болотников принял на себя главное командование обеими повстанчеБелокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113–7121 гг.). C. 9, 88, 145.
Станиславский А.Л. Новые документы о восстании Болотникова // ВИ. 1981. № 7.
С. 72; Морозов Б.Н. Важный документ по истории восстания Болотникова // История
СССР. 1985. № 2. С. 166.
3
ПСРЛ. Т. 14. М., 2000. С. 72; Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время
(7113–7121 гг.). C. 10, 89, 141; Овчинников Р.В. Некоторые вопросы Крестьянской войны
начала XVII в. в России // ВИ. 1959. № 7. С. 78–79.
1
2

36

В.А. Волков. Одоление смуты

скими ратями. Численность объединившейся под его началом армии составляла около 30 тыс. человек 1.

Лисснер Э.Э. Восстание Болотникова

Началась осада Москвы «ворами». Основные позиции мятежников
находились у села Коломенского и у деревни Заборье (у Серпуховских ворот), а оставшийся у Пашкова отряд отошел к Николо-Угрешскому монастырю2. Разобравшись с командованием, Болотников начал активные действия у стен столицы. 26 ноября 1606 года, в Юрьев день, его отряды попытались ворваться в Москву со стороны Гонной слободы, но были отбиты
с большим уроном. На самом опасном участке обороны у Серпуховских
ворот стояли войска Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, особо отличившегося в день устроенного бунтовщиками приступа.
Узнав об одержанном под Москвой первом успехе, патриарх Гермоген рассылает по городам свои знаменитые грамоты. Они носят характер агитационных воззваний, призывают верных к вооруженному отпору восставшим («ворам»), зовут их стать под знамена Шуйского и разъясняют, что крестоцелование «царю Димитрию» — ​измена законному
царю, что истинный царевич Дмитрий мертв, а мощи его перенесены
в Москву. Святитель достаточно подробно рассказывает о произошедшем сражении и его итогах. По его словам, болотниковцы («злые и суровые, бесом подстрекаемые на свои души»), «забыв Бога, пришли от слободы Гонной яко за поприще (версту. — ​В.В.). Московская же Богом
собранная рать, видя бесстудный их приход, положа упование на Бога
и призывая в помощь великомученика Христова Георгия, и вооружась
1
Корецкий В.И. Летописец с новыми известиями о восстании Болотникова // История СССР. 1968. № 4. С. 130.
2
Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113–7121 гг.). C. 293.

37

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

каждый ратным оружием, опернатившись яко непоборимые орлы в шлем
спасения, ополчась по достоянию и устремились на них, проклятых злых
губителей; поймав елико надобно живых всяких многих воров прислали
к государю царю, а тех всех без остатка побили» 1.
Стычки на подступах к городу продолжались и в последующие дни.
Об этом сохранилась краткая запись в разрядной книге, уточняющая
место, где они происходили: «И с ворами бои были ежеденные под Даниловским и за Яузою» 2.
Осада столицы воровской армией Болотникова, начавшаяся в конце
октября 1606 года, длилась более месяца — ​до 2 декабря того же года. Это
был период наивысшего подъема одного из самых кровавых в истории
России восстаний. Оно охватило огромную территорию — ​под контролем
мятежников находилось тогда более 70 городов юга и центра России.
В движении против царя Василия приняли участие не только Северская
земля и города «от Поля», калужские, тульские и рязанские уезды. Волнения охватили Смоленскую землю, юго-восточные окраины государства — ​Шацк, Темников, Кадом, Елатьму, Алатырь, Арзамас, муромские
места. Тревожной стала ситуация в Казанской земле и Астрахани.
В критический момент борьбы московские власти проявили максимум
решимости и организованности, тогда как действия их противников оказались неэффективными. Понимая, что имеют дело со своими заклятыми
врагами, Василий Шуйский и поддержавший его патриарх Гермоген сумели убедить москвичей в неизбежности жестокой мести за свержение
Лжедмитрия I. Решимости столичного посада стоять до конца против мятежной рати не смогли поколебать ни проникающие в город вражеские
лазутчики, ни распространяемые восставшими прокламации — ​«воровские листы», как называл их патриарх Гермоген3. Агитационные мероприятия болотниковцев, стремившихся шире раздуть пламя бунта, упоминается также в одной из грамот ростовского митрополита Филарета: «А стоят
те воры под Москвою, в Коломенском и пишут к Москве проклятые свои
листы, и велят боярским холопам побивати своих бояр, и жены их и вотчины и поместья им сулят, и шпыням и безыменником вором велят гостей
и всех торговых людей побивати и животы их грабити, и призывают их воров к себе и хотят им давати боярство, и воеводство, и околничество»4.
Посадские люди, участвовавшие в начавшихся в повстанческом лагере у села Коломенского переговорах, также говорили с мятежниками
твердо и убедительно. На все утверждения Болотникова о том, что он
видел в Польше «царя Димитрия», москвичи отвечали: «Это несомненно
1
2
3
4

ААЭ. Т. 2. СПб., 1836. № 58. С. 134–135.
РК 1550–1636 гг. C. 237.
ААЭ. Т. 2. № 58. С. 131.
Там же. № 57. С. 129.

38

В.А. Волков. Одоление смуты

другой, мы того Димитрия убили» 1. Подобная уверенность не могла не
произвести определенного впечатления на соратников Болотникова,
особенно из числа рязанских и тульских служилых людей. Выяснилось,
что те, кто отказался о присяги царю Василию, веря в спасение «царя
Димитрия», были жестоко обмануты. Не все, но многие в воровском стане заколебались. И до того совсем не монолитное антиправительственное движение стало раскалываться. Обманутые Шаховским и Болотниковым служилые люди начали переходить на службу законной власти.
Воспользовавшись установившейся на период переговоров мирной
передышкой, русское правительство стало спешно собирать войска. Чтобы расчистить дорогу к уездам, откуда могли прибыть подкрепления, на
запад, к Можайску, выступило войско князя Данилы Ивановича Мезецкого и Ивана Никитича Ржевского. На север повел государевы полки окольничий Иван Федорович Крюк-Колычев. Очистив западные и северные
пригороды Москвы, они обеспечили снабжение города, а главное — ​свое­
временное прибытие верных войск. В столицу прошли спешно вызванные
дворянские ополчения из Смоленска, Дорогобужа, Серпейска, Белой,
Вязьмы, Твери, Новгорода и даже из Двинской земли и Холмогор. Сосредоточив в городе значительное войско, воеводы Василия Шуйского стали
готовиться к решающей схватке с врагом, в лагере которого уже не было
даже иллюзии единства. Армия Шуйского росла, армия Болотникова слабела — ​15 ноября 1606 года на сторону московского царя перешли окончательно потерявшие веру в миф о спасении «царя Димитрия» дворянские
отряды Прокопия Ляпунова и Григория Сумбулова.
Решающее сражение под Москвой началось 30 ноября. Длившаяся
с перерывами в течение трех дней упорная битва завершилась лишь 2 декабря. Ее итогом стал разгром главных сил повстанческой армии. Решающую роль в поражении мятежников сыграли два фактора: во‑первых,
недюжинное полководческое дарование молодого московского воеводы
Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, во‑вторых, переход на сторону правительственных войск отряда одного из видных вождей продолжающегося мятежа — И
​ стомы Пашкова.
Царские полки были разделены на две армии. Одной командовал Иван
Иванович Шуйский, второй — ​Михаил Васильевич Скопин-Шуйский2.
Именно он нанес главный удар по восставшим. Расположив свои полки
у стен Данилова монастыря, Скопин атаковал позиции болотниковцев
у деревни Котлы и разгромил разбойное войско, после чего загнал уцелевших «воров» в их укрепленный лагерь у села Коломенского. Из Москвы
была доставлена артиллерия. Началась бомбардировка позиций мятеж1
2

Буссов К. Московская хроника. С. 85.
РК 1550–1636 гг. C. 238.

39

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

ников. Она продолжалась 3 дня. На четвертый день ратникам Скопина
удалось взять Коломенское. Не в силах более держаться, болотниковцы
бросили свой стан и бежали к Серпухову, а затем к Калуге.
В это время второе царское войско осаждало казаков, засевших в Заборье. В конце концов они сложили оружие, и царь приказал учинить
«разбор», отделив тех, кому можно служить ратную службу, от пашенных людей, возвращенных их хозяевам.
После тяжелого поражения остатки разбитого воровского воинства
отступили к Серпухову, а затем в Калугу. Посчитав имеющиеся там укрепления недостаточными, «Болотников приказал вокруг города и острога
вдоль тына или частокола, который уже стоял там, вырыть с обеих сторон, снаружи и изнутри, большие рвы, а землю с обеих сторон перекидать
на частокол, чтобы можно было использовать его как бруствер»1. Бунтовщики старались не зря. Вскоре к Калуге подошло войско князя Ивана
Ивановича Шуйского, осадившее укрепившегося в городе Болотникова.
К другим присоединившимся к мятежу городам также были направлены
войска. Однако восставшие были еще сильны и сдаваться не собирались,
при случае нанося чувствительные удары по царским полкам. Под Тулой
была разбита направленная туда рать князя Ивана Михайловича Воротынского. Одолел его один из самых опытных в военном деле предводителей мятежников — к
​ нязь Андрей Андреевич Хрипун-Телятевский.
Однако в другом сражении победа оказалась на стороне царских воевод. Прежде чем рассмотреть обстоятельства произошедшей битвы, следует рассказать о перемещении центра мятежа из Путивля в Тулу. Инициатором этого стал Лжепетр, самозванец, присвоивший себе имя якобы
подмененного на вскоре умершую девочку сына царя Федора Ивановича.
Как показало проведенное властями расследование, за «царевича Петра»
выдал себя бежавший к казакам муромский посадский человек Илейка
Коровин. Объявить его государевым сыном придумали два атамана с Терека — ​Федор Бодырин и Гаврила Пан2. В Путивль самозваный царский
сын пришел в ноябре 1606 года, призванный туда Григорием Шаховским.
Первым делом Лжепетр казнил содержащихся в городе знатных пленных,
в том числе боярина Василия Кардануковича Черкасского, ясельничего
Андрея Воейкова, воевод, привезенных из захваченных городов. Игумен
Дионисий, обличавший Лжепетра, был сброшен с башни.
Истребив всех, кого хотел и мог, Лжепетр «со многими людми пришол на Тулу, а с ним князь Андрей Телятевской да воры князь Григорей
Шеховской с товарищи. И послал на проход в Колугу многих людей» 3.
Буссов К. Московская хроника. С. 88.
Станиславский А.Л. Гражданская война в России: Казачество на переломе истории. С. 22.
3
РК 1550–1636 гг. C. 239.
1
2

40

В.А. Волков. Одоление смуты

Вели это войско, сопровождавшее большой обоз с припасами для калужских сидельцев, Самуил Кохановский и Юрий Беззубцев 1. Но на
реке Вырке, в 7 верстах от Калуги, им преградили дорогу полки Ивана
Никитича Романова и князя Данилы Ивановича Мезецкого. Сражение,
произошедшее на берегах Вырки в конце февраля 1607 года, продолжалось «день и ночь» и отличалось упорством и крайней степенью ожесточения. В одной из схваток тяжелое ранение получил воевода Передового
полка Данила Мезецкий. Но верх все же остался за царскими воеводами:
бунтовская рать была разгромлена, «наряд» (артиллерия) и обоз — ​захвачены, а предводитель мятежников Василий Мосальский — ​убит.
Оставшиеся в живых повстанцы сдаче в плен предпочли страшную
смерть, подорвав себя порохом: «воры многие на зелейных бочках сами
сидяху и под собою бочки с зельем зажгоша и злою смертью помроша» 2.
Наградой отличившимся стали присланные царем Василием золотые,
доставленные в полки Ивана Романова князем Иваном Борисовичем
Черкасским 3.
Вскоре после этого к Калуге двинулся служивший Лжепетру Андрей
Хрипун-Телятевский. Справедливо опасаясь этого воеводу, царь Василий Иванович выслал против него большое войско под командованием
князя Федора Ивановича Мстиславского. Оставшись в лагере под Калугой, он отправил против приближавшегося противника часть своих сил,
поставив во главе рати князя Бориса Петровича Татева. Однако и его
постигла участь Ивана Воротынского. 3 мая 1607 года в битве у села
Пчельня, недалеко от Лихвина, царские полки потерпели поражение.
Погиб командовавший войском Борис Татев 4 и один из его помощников,
Андрей Тюменский. Мстиславскому пришлось срочно, бросив пушки,
уходить из-под Калуги к Боровску 5.
Впрочем, и Болотников поспешил уйти в Тулу, где Лжепетр, лишив
его верховного командования, пожаловал, тем не менее, боярским чином 6. Отсиживаться под защитой крепких стен тамошнего Кремля
«воры» не собирались. Соединившись с Телятевским, назначенным
Лжепетром новым главнокомандующим, Болотников вместе с ним выступил в поход к Серпухову. «Воровские» воеводы замышляли овладеть
городом, а потом идти к Москве. Об этом немедленно сообщил царю из
Каширы князь Андрей Васильевич Голицын. В свою очередь патриарх
Гермоген оповестил о замыслах врагов митрополита Ростовского ФилаПСРЛ. Т. 34. C. 245.
ПСРЛ. Т. 14. C. 73, 74.
3
РК 1550–1636 гг. С. 239.
4
Князь Борис Петрович Татев был дядей князя М.В. Скопина-Шуйского по матери.
После смерти его отца стал наставником племянника в военном деле.
5
ПСРЛ. Т. 14. С. 74.
6
Корецкий В.И. Летописец с новыми известиями о восстании Болотникова. С. 130.
1
2

41

Часть 1. Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг...

рета Никитича: «А в государевой грамоте написано, что писали к нему,
государю, с Каширы его государев боярин и воеводы князь Андрей Васильевич Голицын с товарищи, что идут с Тулы, собравшись, многие воры
с нарядом. А хотят идти к Серпухову и к Москве» 1. Как только в Москве
стало ясно, куда двинулись «воровские» воеводы, сразу же начался сбор
полков для нанесения решающего удара по врагу.
21 мая 1607 года, в четверг, на память святого равноапостольного
благоверного царя Константина и христолюбивой матери его Елены, из
Москвы во главе большой армии выступил сам царь Василий Иванович,
напутствуемый патриархом и всем клиром «на свое государево и земское дело». Путь его также лежал к Серпухову. Первыми к городу успели подойти рати Шуйского, после чего «воры…поворотилися к Кашире
на осад». За ним двинулись передовые царские рати, успевшие соединиться с находившимся в городе отрядом князя Андрея Голицына. Он
принял командование над войском и атаковал подходившую воровскую
армию на дальних подступах к Кашире.
Новое большое сражение царских войск с отрядами Телятевского
и Болотникова произошло 5 июня 1607 года на реке Восме, в 12 верстах
от города. Оно закончилось тяжелым поражением восставших. Уцелевших «воровских» казаков окружили в буераке, превращенном казаками
в мощное укрепление. Два дня они отбивали там атаки царских войск, на
третий день, 7 июня, произошел решительный перелом в ходе сражения.
Стоявшие здесь рязанские ратники под началом воевод Федора Булгакова и Прокофия Ляпунова спешились и взяли штурмом казачий городок в буераке 2. Князь Андрей Телятевский, предводительствовавший
армией мятежников, с небольшим уцелевшим отрядом смог уйти в Тулу.
Вместе с ним бежал и Иван Болотников.
Значение одержанной на Восме победы было велико. После нее на
сторону Василия Шуйского перешла даже часть служилых людей из Северской земли. Их привел к царю князь Григорий Борисович Долгоруков-Роща. Один за другим перед царем склонялись города Ряжск, Сапожок, Михайлов, Песочня, Алексин. Не покорялась только Тула, где собрались главные смутьяны — ​Лжепетр, Иван Болотников, Григорий
Шаховской и Андрей Телятевский. Они спешно готовили крепость к неизбежной осаде. Со дня на день ожидалось прибытие к Туле царских
войск. Они действительно пришли. Передовой ратью, отправленной
к ставшему центром мятежа городу, командовал отличившийся в боях
под Москвой князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Попытка задержать его на подступах к Туле не удалась.
1
2

ААЭ. Т. 2. № 74. С. 166, 167.
Восстание Болотникова. Документы и материалы. М., 1959. С. 115, 116.

42

В.А. Волков. Одоление смуты

Высланная против Скопина рать была разбита им в сражении на реке
Вороньей. Произошло оно у засечных Малиновых ворот 12 июня 1607 года
(в 7 верстах от Тулы). Неожиданно для противника царские воеводы «удариша на них всеми полки своими через реку глубокую Воронею. И бысть
с ними бой велик зело, и поможе бог государевым бояром и воеводам
и ратным людем: воровских людей побили и наряд поймали»1. Остатки
разбитого мятежного войска ушли в город и сели в осаду.
Четыре месяца отряды Лжепетра, Телятевского и Болотникова упорно обороняли Тулу, славящуюся своими каменными стенами и башнями.
Царские войска сломить этого ожесточенного сопротивления не могли.
Лишь реализация замысла сына боярского Ивана Кровкова, предложившего запрудить реку Упу и затопить поставленную в низком месте крепость, помогла сломить сопротивление повстанцев. Вода, прибывая, затопила крепость, уничтожив все запасы продовольствия. Силами собранных
даточных людей была построена «заплота» (дамба) длиной в полверсты.
О произошедшем из-за строительства плотины бедствии ярко свидетельствует рассказ Конрада Буссова, находившегося во время осады в Туле:
«В июне Шуйский так осадил их в этой крепости, что никто не мог ни войти ни выйти. На реке Упе враг (ратники царя Василия. — В
​ .В.) поставил
запруду в полумиле от города, и вода так высоко поднялась, что весь город стоял в воде и нужно было ездить на плотах. Все пути подвоза были
отрезаны, поэтому в городе была невероятная дороговизна и голод. Жители поедали собак, кошек, падаль на улицах, лошадиные, бычьи и коровьи шкуры. Кадь ржи стоила 100 польских флоринов, а ложка соли — ​полталера, и многие умирали от голода и изнеможения»2.
10 октября 1607 года изнемогшие от лишений восставшие сдались,
открыв ворота Тулы. Первыми в город вступили войска боярина Ивана
Федоровича Крюк-Колычева, арестовавшего Болотникова и самозванца
Илейку, главных вождей мятежа.
Так было подавлено чрезвычайно опасное движение, сеявшее в простом народе ненависть к знатным и богатым, разрушающее устои государственного порядка. Главари его были обезврежены. Но уцелела часть
их деятельных помощников и соратников. Некоторые участники этого
бунта — ​Иван Мартынович Заруцкий, Андрей Захарович Просовецкий,
атаманы Иван Чика и Петруша, участвовавшие позже в осаде ТроицеСергиева монастыря, а также многие рядовые повстанцы сумели скрыться. Впоследствии они продолжили борьбу с правительством Василия
Шуйского в рядах польско-казачьего войска Лжедмитрия II.

1
2

ПСРЛ. Т. 34. C. 246.
Буссов К. Московская хроника. С. 95.

Г лава 2. Война Москвы и Тушина.
Избавительный поход СкопинаШуйского
Лжедмитрий II. Вторая осада Москвы
Новый самозванец появился весной 1607 года в неспокойной Северской земле, в городе Стародубе. Слух о прибытии его быстро разнесся
по стране и поскольку точных сведений о том, кем являлся этот похититель царского имени, не было, то в официальных документах Лжедмитрия II стали звать «цариком» или Вором. Во время стояния под Москвой — ​тушинским Вором, а позже — В
​ ором калужским.
В войско Лжедмитрия II стали стекаться не только служилые люди из
северских городов, но и казаки, в том числе уцелевшие болотниковцы1.
Еще весной 1607 года в войско Лжедмитрия влились пока небольшие
отряды литовской, украинской и белорусской шляхты. Их привели Миколай Меховецкий (отряд из 700 кавалеристов 2), Осип (Иосиф) Будила
(с ним было 200 воинов) и Миколай Харлинский (100–150 чел.). Таким
образом под знаменами шляхтичей собралось около 1000 человек 3. Меховецкий, командир самого большого отряда наемников, был сразу же
назначен гетманом. Именно ему принадлежит заслуга организации собравшихся под знаменами «царика» разношерстных отрядов в нечто подобное небольшой, но армии.
Только в конце осени 1607 года к Вору стали приходить более крупные отряды поляков и литовцев, участвовавших в подавленном властями
Речи Посполитой Сандомирском рокоше (восстании Зебжидовского)
против короля Сигизмунда III 4.
1
На первом этапе своего движения Лжедмитрий II пытался вновь разжечь пламя
народного восстания, в своих воззваниях, как и И.И. Болотников, поднимая крестьян
и холопов на своих господ. Об этом свидетельствует такой информированный автор, как
К. Буссов: «Димитрий приказал объявить повсюду, где были владения князей и бояр, перешедших к Шуйскому, чтобы холопы пришли к нему, присягнули и получили от него поместья своих господ, а если там остались господские дочки, то пусть холопы возьмут их
себе в жены и служат ему. Вот так-то многие нищие холопы стали дворянами, и к тому же
богатыми и могущественными, тогда как их господам в Москве пришлось голодать» (Буссов К. Московская хроника. С. 107).
2
Maciszewski J. Polska a Moskwa. 1603–1618. Warzawa, 1968. S. 142.
3
Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 101.
4
О рокоше Н. Зебжидовского см.: Szujski J. Dzieje Polski podlug ostatnich budan. Cz. 1.
Lwow, 1864. S. 175–184. Роковая для рокошан битва под Гузовом в Мазовии произошла
6 июня 1607 г. После этого многие из разбитых отрядов шляхтичей ушли к Лжедмитрию II.
Однако к нему присоединялись и не участвовавшие в рокоше паны. Знаменитый мемуарист

44

В.А. Волков. Одоление смуты

Не дожидаясь прибытия рокошан, в начале сентября 1607 года собравшееся вокруг Лжедмитрия II войско выступило в поход. Возглавил
его армию полковник Миколай Меховецкий, командовавший самым значительным отрядом. 15 сентября Лжедмитрий II занял Почеп, 20 сентября — ​Брянск. После этого войско самозванца направилось к Карачеву,
где соединилось с запорожским отрядом. Пришел в лагерь «дяди» и очередной самозваный «царевич» Федор Федорович, приведший трехтысячный казачий отряд (в начале ноября 1607 г.) 1.
8 октября произошло первое сражение с русскими правительственными войсками, осаждавшими город Козельск. Командовавший ими вое­
вода князь Василий Федорович Литвин-Мосальский был застигнут врасплох и вынужденно отступил, бросив обоз. В бою под Козельском
в плен попал находившийся на московской службе литовец Матьяш Мизинов 2. Победа воодушевила сторонников самозванца, на его сторону
перешли города Дедилов, Крапивна, Епифань и Белев 3. Заняв эти крепости, отряды Лжедмитрия II стали двигаться в направлении Тулы, где защищались Лжепетр и его воеводы, Шаховской и Болотников. Армия самозванца росла, но не быстро: к концу первого похода в ней пребывало
около 4 тысяч человек. По завышенным подсчетам историка И. С. Шепелева, у Вора в этот период было восемь тысяч воинов (три тысячи русских и пять тысяч поляков и литовцев) 4. Но говорить о пяти тысячах поляков и литовцев в войске Лжедмитрия II нельзя — ​у него оставалась все
та же тысяча воинов, приведенная Меховецким, Будилой и Харлинским.
До второй половины октября новых значительных отрядов из Речи Посполитой к самозванцу не прибывало. Такой численности войска было
явно недостаточно для серьезных операций. Поэтому, узнав о падении
Тулы и не представляя, куда двинется стоявшая там большая армия
Шуйского, Лжедмитрий II прекратил наступление. Его авангарды, находившиеся уже у Епифани, отошли на соединение с главными силами.
Затем самозванец очистил Белев и Козельск и ушел в Карачев. Тревога
не покидала его, потому, оставив город, он направился к северским крепостям. Но на пути в Трубчевск 22 октября в селе Лабушеве Комарицкой
Микулай (Николай) Скибор Мархоцкий в битве с мятежниками участвовал на стороне короля Сигизмунда III и получил от него чин ротмистра. Это не помешало ему после подавления рокоша со своей ротой вступить в войско Романа Рожинского (Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 22).
1
Как и другие самозваные «царевичи», пытавшиеся соединиться с Лжедмитрием II,
он был казнен по его приказу. Но несколько позже, когда положение Вора упрочилось.
2
РИБ. Т. 1. Стлб. 126; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 28; Шепелев И.С. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве в 1608–1610 гг. Пятигорск, 1957. С. 46–48.
3
ПСРЛ. Т. 14. С. 76; РИБ. Т. 1. Стлб. 127.
4
Шепелев И.С. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве в 1608–
1610 гг. С. 52.

45

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

волости к нему пришли первые отряды польских и литовских рокошан
под началом Евстахия Валавского и Самуила Тышкевича 1. Получив подкрепление, Лжедмитрий II вернулся к Брянску, оказавшемуся занятым
и заново укрепленным правительственными войсками. 9 ноября началась осада города, на выручку которому пришли полки из Мещовска
(князь В. Ф. Литвин-Мосальский) и Москвы (князь И. С. Куракин). 15 ноября произошло ожесточенное сражение под Брянском. Вплавь переправившись через начавшую замерзать Десну, русские воины атаковали
противника и хотя разбить его не смогли, но отогнали от города и доставили в Брянск продовольствие и боевые припасы 2.
Потерпев неудачу, самозванец ушел на зимовку в Орел, где его армия
продолжала пополняться литовскими и польскими шляхетскими дружинами. Зимой 1607/08 года к Лжедмитрию II пришли отряды и полки упоминавшихся выше Е. Валавского и С. Тышкевича, а затем Адама Вишневецкого и Станислава Хруслинского, других польских и литовских военачальников, в том числе прославившегося позже Александра Лисовского,
получившего хоругвь в 100 всадников и чин полковника. Настоящее войско привел в Орел князь Роман Рожинский. Оно насчитывало 4 тысячи
человек. По обычному среди польской знати праву сильного Рожинский
сверг Миколая Меховецкого и стал новым военным вождем армии
Лжедмитрия II3. Его войска пополнили и казаки. Зимой 1607/08 года
в Орел прибыло 5000 донских и 3000 запорожских казаков, приведенных
атаманом Иваном Заруцким4. К весне 1608 года численность находившегося под командованием гетмана Рожинского войска достигла 17–18 тысяч человек. Оно представляло серьезную угрозу для раздираемой Смутой страны, которую в Москве недооценивали.
После Тульской победы царь Василий Иванович, несмотря на провидческое предупреждение патриарха Гермогена, посчитал ситуацию
в стране нормализующейся. Быстрое отступление, почти бегство, «царика» и его войска от направленных против него полков Ивана Васильевича Голицына осенью 1607 года убедили государя, что разгромить нового самозванца будет несложно. Пренебрегая советами Гермогена, Василий Шуйский распустил войска и уехал в Москву играть свою свадьбу 5.
Благодаря этому, как уже говорилось выше, Вор получил передышку,
которой сполна воспользовался, сумев сохранить и пополнить свою армию. Лишь в апреле 1608 года царь двинул против самозванца 25-тысячРИБ. Т. 1. Стлб. 127–128; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 29.
ПСРЛ. Т. 14. С. 77–78.
3
Буссов К. Московская хроника. С. 107.
4
Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 34; Пронштейн А.П., Мининков Н.А.
Крестьянские войны в России XVII–XVIII вв. и донское казачество. Ростов н/Д., 1983. С. 55.
5
Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время. С. 91; Козляков В.Н. Василий
Шуйский. С. 143.
1
2

46

В.А. Волков. Одоление смуты

ную армию под командованием князя Дмитрия Ивановича Шуйского.
Собиралась она в Алексине, откуда навстречу врагу была отправлена
«посылка» — ​передовой отряд под командованием князя Василия Романовича Барятинского и Михаила Зыбина. Проведя удачную разведку
боем, воеводы «воров побили и языки многие поимали», а затем вернулись к своему войску с точными сведениями о противнике.
Решающее сражение произошло 30 апреля — ​1 мая (10–11 мая)
1608 года в 10 верстах от Болхова, на реке Каменке. Началось оно ударом
авангарда армии Лжедмитрия II, состоявшего из шляхетских гусарских
рот панов Рудского, Велегловского и казачьих сотен. Атака разбилась
о встречный натиск полков русской дворянской конницы и наемных немецких рот1. От поражения сторонников самозванца спасло прибытие их
главных сил. Полки Адама Рожинского (племянника главнокомандующего) и Евстахия Валавского опрокинули русский Передовой полк князя Василия Васильевича Голицына. Однако развить этот успех противнику не
удалось. На помощь разбитому Передовому полку успел прийти воевода
Иван Семенович Куракин, один из лучших полководцев своего времени.
В сражении под Болховом он командовал Сторожевым полком. Противник был остановлен, после чего измотанные маршем и трудным боем наемники и казаки самозванца прекратили свои атаки.
Возобновилось сражение на рассвете следующего дня. Русские воеводы удачно разместили свое войско в укрепленном обозе, подступы к которому с фронта прикрывало болото. Видимо, Дмитрий Шуйский и его помощники, планируя ход боя, рассчитывали на неосмотрительность противника2. Действительно, первые лобовые атаки польско-казацкого войска
закончились неудачей. Но затем ход сражения изменился. К Вору перебежал Никита Лихарев, сообщивший Рожинскому точные сведения о силах
русского войска и расположении его полков. Гетман двинул свои резервы
во фланг армии Дмитрия Шуйского. Чтобы устрашить русских воевод, он
приказал включить в отряд обозные телеги, укрепив на них боевые знамена. Встревоженный приближением нового неприятельского войска, Шуйский начал поспешно отводить «наряд» к Болхову3. Почувствовав замешательство в действиях правительственных войск, противник перешел в решительное наступление и в нескольких местах прорвал фронт русских
полков. Разгромленная армия Дмитрия Шуйского бежала. Поляки преследовали ее на протяжении 25 верст, до расположенной за Болховом засеки4. 2 мая началась осада Болхова, где оборонялся 5-тысячный русский
гарнизон во главе с Федором Гедройцем, а 4 мая, после начала бомбарди1
2
3
4

РИБ. Т. 1. Стлб. 131.
Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 36.
ПСРЛ. Т. 14. С. 79; РК 1550–1636 гг. Т. 2. Вып. 2. С. 244.
РИБ. Т. 1. Стлб. 132–133; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 37.

47

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

ровки города, осажденные сдались, признав самозванца своим государем
и присоединившись к его армии1.
После победы под Болховом путь к Москве был открыт, и Лжедмитрий II, точнее, ​польские и литовские предводители его войска воспользовались открывшейся перед ними возможностью. Козельск и Калуга
добровольно приняли «царя Димитрия», Борисов был оставлен своими
жителями. Только под Можайском самозванец встретил первое сопротивление, но быстро овладел городом, по-видимому, с помощью захваченного в Болхове «наряда». Встревоженный сложившейся ситуацией,
Василий Шуйский отстранил своего брата от командования армией. Поставив во главе Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, он направил
его навстречу самозванцу — ​к реке Незнань, протекающей между Подольском и Звенигородом. Однако битвы не произошло. В выдвинутых
к Незнани полках был открыт антиправительственный заговор. Его
главных участников, князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского,
князя Юрия Никитича Трубецкого и Ивана Федоровича Троекурова, по
приказу Скопина под арестом отослали в Москву. Озабоченный этим
обстоятельством, а также тем, что армия Вора пошла к Москве другой
дорогой, царь приказал спешно отвести стоявшую на Незнани армию
в столицу 2.
Самозванец с главными силами подошел к Москве 14 июня 1608 года.
Хотя его передовые отряды начали «травиться» под селом Ростокином
со стоявшим у стен столицы царским войском еще 9 июня.
Первоначально Лжедмитрий II встал лагерем в селе Тайнинском, но
затем перешел в Тушино, 19 июня остановившись «у Спаса в монастыре», расположенном в 12 верстах к северо-западу от столицы, в месте
впадения в Москву-реку небольшой реки Всходни (Сходни) 3. Первоначально здесь был устроен походный стан — ​«таборы», позднее в Тушине
возвели настоящий город с крепкими стенами и башнями
Почти сразу же под стенами Москвы начались бои. 25 июня, в день
Петра и Февронии, гетман Рожинский внезапно, еще до рассвета, атаковал стоявшую на реке Ходынке рать князя Василия Федоровича Литвина-Мосальского. Переодев часть своих воинов «под московскую стражу», гетман захватил обоз и всю артиллерию правительственной армии.
В числе пленных оказался и воевода Василий Федорович Литвин-Мосальский.
1
Шепелев И.С. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве в 1608–
1610 гг. С. 72–73. Оборонявшие Болхов 5 тыс. русских ратников Ф. Гедройца были включены в состав армии Лжедмитрия II, но во время похода к Можайску с реки Угры ушли
в Москву и были щедро награждены царем за верность. ​См.: Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 38; ПСРЛ. Т. 14. С. 79.
2
ПСРЛ. Т. 14. С. 80.
3
Буссов К. Московская хроника. С. 113.

48

В.А. Волков. Одоление смуты

Опрокинув его полки, противник преследовал бегущих русских воинов на протяжении 6–8 верст. Основные силы находились у села Ваганькова, на Пресне, и вступили в сражение позже, когда разбитые на Ходынке войска добежали до них и подвели под удар царской армии своих
преследователей. Началось обратное движение войск. Теперь бежали
тушинцы, а московские полки их преследовали. Остановить воинов и отразить атаку противника воеводам самозванца удалось лишь в таборах
у Тушино. После этого случая и началось возведение стен и башен вокруг воровской «столицы» 1..
Сосредоточенные в хорошо укрепленной Москве многочисленные
войска продолжали сопротивляться, надеясь, как и полтора года назад,
при Болотникове, на помощь из других городов. Однако это потребовало времени, и осада города затянулась на 18 месяцев. На весь этот срок
вместо царских палат в Кремле Лжедмитрию пришлось довольствоваться наскоро срубленными тушинскими бревенчатыми хоромами. Здесь
же, в Тушине, была «Боярская дума» второго Лжедмитрия, работали
«приказы», отсюда его отряды уходили воевать и грабить непокорившие­
ся русские города и земли.
Полтора года продолжалась осада Москвы «тушинцами». После
первых боев между столицей и Тушинским станом установились странные отношения. Оба царя, Василий Шуйский и «названный Димитрий»,
не препятствовали боярам и приказным людям отъезжать к противнику,
в свою очередь, стараясь щедрыми посулами и наградами переманить
бояр и дьяков из вражеского лагеря. В поисках чинов, поместий и вотчин
многие видные в государстве люди по нескольку раз переезжали из
стольного града в «стольное» село и обратно, заслужив в народе меткое
прозвище «тушинских перелетов».
Боевые действия под Москвой шли с переменным успехом. Вскоре
после Ходынского сражения царским воеводам удалось разгромить
шедшие в Тушино войска Александра Лисовского. Это была несомненная удача, поддержавшая боевой дух защитников русской столицы. В то
время, когда Лжедмитрий II шел к Москве со стороны западных городов, полковник с частью войск отделился от главной армии. Он был направлен тревожить южные уезды страны и поднимать против Василия
Шуйского украинные города, где еще оставались ратные люди, служившие под знаменами Болотникова и Лжепетра. Совершив рейд по калужским, тульским и рязанским местам, неприятельский командир занял
Зарайск. Выбить его оттуда в апреле 1608 г. попыталась собранная во
1 ПСРЛ. Т. 14. С. 80; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 38; Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время. С. 252–253. Потери русской армии составили 1400 чел. См.: Бутурлин Д.И. История Смутного времени в России. Т. 2. СПб., 1841.
С. 121.

49

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

всех рязанских станах рать князя Ивана Андреевича Хованского и Захария Петровича Ляпунова. Воспользовавшись оплошностью царских воевод, противник сделал вылазку из-за зарайских стен и внезапным ударом разгромил их войско. Заметно усилившись после этой победы, Лисовский пошел на Коломну и, взяв город, разграбил его. В плен попали
коломенский епископ Иосиф и князь Владимир Тимофеевич Долгоруков. За год до этих событий ему было сказано боярство за организованный в Коломне переворот, благодаря которому горожане вернулись под
власть царя Василия. Попавшие в плен к Лисовскому епископ и боярин
содержались вместе с захваченным ранее зарайским (никольским) протопопом Димитрием. По некоторым сведениям, шедшие в Тушино лисовчики владыку Иосифа везли привязанным к пушке.
Захват врагами Коломны сулил Москве большой бедой, так как полностью перекрывал подвоз необходимого столице рязанского хлеба.
К тому же прорыв большого неприятельского войска в Тушино заметно
усиливал стоявшую там армию Вора. Стремясь помешать этому, Василий
Шуйский срочно направил навстречу Александру Лисовскому войско, состоявшее из трех полков под командованием князя Ивана Семеновича Куракина1. Битва произошла 28 июня 1608 года у Медвежьего брода — ​переправы через Москву-реку. Несмотря на упорное сопротивление, отряд
Лисовского был разбит наголову, а сам полковник бежал с поля боя «с
невеликими людьми». Находившиеся в плену коломенский епископ, зарайский протопоп и боярин Владимир Долгоруков были освобождены из
плена и приведены в Москву. Государевы воеводы Иван Бутурлин и Семен
Глебов снова заняли Коломну. Лисовскому пришлось отойти дальше на
юг, а затем обходить Москву восточнее. Где-то на Волге он присоединился к отряду одного из самозваных «царевичей» Августу («сыну» Ивана
Грозного и Анны Колтовской). С ним он и пришел в Тушино, где самозванец был казнен не терпевшим конкурентов Лжедмитрием II.
Потерявший большую часть своего войска Лисовский не смог усилить армию Лжедмитрия II, но ее заметно приумножили пришедшие
вскоре после этого в Тушино полки из так называемой Брестской конфедерации. Они воевали со шведами в Инфлянтах (Прибалтийских землях), но, не получив от короля обещанного жалованья, ушли в Россию,
к самозванцу. Это была отличающаяся высокой степенью боеготовности
и достаточно многочисленная армия, насчитывающая до 7 тыс. конных
копейщиков. Возглавляли полки брестских конфедератов известные
впоследствии тушинские военачальники Ян Петр Сапега и Александр
Зборовский 2.
1
2

166.

РК 1550–1636 гг. Т. 2. Вып. 2. С. 245–246.
Буссов К. Московская хроника. С. 111; Козляков В. Н. Василий Шуйский. С. 165–

50

В.А. Волков. Одоление смуты

Оказавшись в безвыходной ситуации, Василий Шуйский обратился за
помощью к Швеции, находившейся тогда в состоянии перманентной войны с Речью Посполитой. При этом русским властям пришлось закрыть
глаза на продолжавшиеся попытки шведских властей аннексировать часть
своих северных земель1. Любыми путями — ​дипломатическими или военными — ​шведы пытались добиться поставленной еще королем Юханом III
цели-максимума: захватить Карелию, Ижорскую землю и русское побережье Баренцева и Белого морей. Сформулированный королем экспансионистский внешнеполитический курс получил в зарубежной историографии название «Великая восточная программа»2. Смута в Русском государстве открывала перед наследниками Юхана III новые возможности
получения желаемых земель и городов под вполне благовидным предлогом вознаграждения за оказанное содействие в борьбе с опасным врагом.
Несмотря на возражения патриарха Гермогена, Василий Шуйский решает
обратиться за помощью к шведскому королю Карлу IX.

Король Швеции Карл IX
1
В феврале 1609 года король Карл IX пытался склонить соловецкого игумена к согласию на оккупацию Сумерской волости под предлогом военной помощи правительству Василия Шуйского. Шведское предложение было отклонено, так как тушинские отряды тогда
в Беломорье не проникли (ААЭ. Т. 2. № 108–109; С. 208–211; Шаскольский И.П. Шведская
интервенция в Карелии в начале XVII в. Петрозаводск, 1950. Приложения. № 11. С. 141;
Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XIX вв. Архангельск,
1975. С. 36–37.
2
История Швеции. М., 1974. С. 167–168; Рабинович Я.Н. Русско-шведские отношения к началу XVII в. Бартеневские чтения. Липецк, 2012. С. 39.

51

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

Обеспечить получение шведской военной помощи должен был дальний родственник царя Василия Шуйского, князь Михаил Васильевич
Скопин-Шуйский. Несмотря на молодость (в ноябре 1608 года ему исполнилось всего 22 года), он был уже хорошо известным всей стране вое­
водой. В конце 1608 года князя спешно направили в Новгород — ​один из
незанятых «тушинцами» больших русских городов. Скопину было поручено не только вступить в контакт с представителями Шведского королевства, как можно быстрее заключив с ними союзное соглашение о военной помощи, но и организовать формирование и обучение в северных
и поморских городах новых войсковых контингентов. Со шведской ли
силой или только с местными ополчениями он должен был вытеснить
противника из северорусских уездов, а затем прийти на помощь Москве.
К этому времени в центре страны в распоряжении правительства не
оставалось достаточных сил, чтобы противостоять агрессии.
Военные успехи самозванца привели к тому, что территория, контролируемая правительством Василия Шуйского, уменьшилась до критического
минимума. К маю 1609 года (дата выступления М. В. Скопина-Шуйского
с русскими и союзными шведскими войсками из Новгорода к Москве)
Лжедмитрию II силой или добровольно присягнули многие города. Среди
них — ​Псков, Владимир, Тверь, Ярославль, Углич, Кострома, Ростов, Галич,
Шуя, Кинешма, Белозерск, Суздаль, Владимир, Муром, Касимов, где правил
хан Ураз-Мухаммед. Воеводы тушинского Вора прочно обосновались в южных уездах страны, служивших в Смутное время базой для любого антиправительственного движения. Преданными законному царю остались лишь
Смоленск, Новгород, Коломна, Переяславль-Рязанский, Нижний Новгород, Саратов, Казань с некоторыми пригородами и малонаселенные тогда
сибирские городки и остроги. Мужественно будут сопротивляться «тушинцам» немногочисленные защитники Троице-Сергиева и Иосифо-Волоцкого
монастырей, первостепенные звенья окружавшего Москву пояса каменных
крепостей-монастырей. Прекрасно понимая значение этих вполне материальных и духовных твердынь, тушинцы попытались овладеть и ими.

Троицкое «сидение» 1
Взять Троицкую обитель было поручено войскам гетмана Яна-Петра
Сапеги и полковника Александра Юзефа Лисовского-Яновича. У них
под началом было до 10 тысяч человек — ​4 тысячи воинов в полках гетмана и 5–6 тысяч русских тушинцев у Лисовского 2. Стараясь помешать
1
Об обороне обители, когда были явлены многие подвиги, см. также во второй части
книги — ​параграф «Герои Троицкой осады» в главе «Прямые русские воеводы».
2
Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция и русское общество. М., 2005. С. 74;
Тюменцев И.О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. Волгоград,
1992. С. 50.

52

В.А. Волков. Одоление смуты

им, Василий Шуйский направил против тушинских военачальников свою
рать, поставив во главе младшего брата Ивана Ивановича Пуговку-Шуйского. Он настиг Сапегу и Лисовского 22 сентября 1608 года у села Рахманцева. Произошло сражение, завершившееся тяжелым поражением
правительственного войска. В бою погиб один из младших воевод, князь
Семен Андреевич Татев 1. Воеводы вернулись в Москву «не с великими
людьми», но большинство ходивших против Сапеги служилых людей
примеру командиров не последовало, «разыдошася вси по своим домам» 2. После битвы у Рахманцева царь Василий вынужден был перейти
к пассивной обороне, отведя свои поредевшие войска за крепкие московские стены. Надеяться ему оставалось лишь на помощь извне 3.
В свою очередь Сапега и Лисовский 23 сентября 1608 года подошли к стенам Троице-Сергиева монастыря и начали осаду. Шла она
с 23 сентября 1608 года по 12 января 1610 года. Расположенный в 70
верстах к северу от Москвы монастырь представлял собой в ту пору
хорошо укрепленную крепость. Мощные оборонительные сооружения обители протянулись более чем на версту (1 км 284 м). Стены монастыря возносились на 4–7 саженей (8–15 м); обитель-крепость имела 12 каменных башен — ​до наших дней сохранилось 11 из них. Башни
выдавались вперед по отношению к стенам, что обеспечивало возможность вести перекрестный огонь в случае приближения неприятеля
к крепости.
Оборонял монастырь имевший в то время исключительно важное
значение для прикрытия дороги из Москвы на Ярославль и дальше в поморские города гарнизон из 2000–2500 человек. Им командовали спешно присланные из столицы воеводы — ​князь Григорий Борисович Долгоруков-Роща (? — ​1612) и московский дворянин Алексей Иванович Голохвастов (? — ​1613). У них в подчинении находились 8 сотен детей
боярских с головами Борисом Зубовым, Юрием и Афанасием Редриковыми, Иваном Ходыревым, Иваном Болховским, Силой Марииным, Иваном Внуковым, Иваном Есиповым. Кроме дворян, в гарнизоне монастыря служили 110 стрельцов и казаков со своим командиром Николаем
Волжинским. В обороне обители готова была принять участие и часть
монахов, имевших до пострижения опыт участия в военных действиях,
монастырские пушкари и даточные люди, а также военные слуги нашедших убежище в монастыре великих людей 4.
В крепостных башнях и на стенах обители были установлены 90 орудий и затинных пищалей, котлы для варки смолы и кипятка, приспосо1
2
3
4

ПСРЛ. Т. 34. С. 215–216.
ПСРЛ. Т. 14. С. 82.
Буссов К. Московская хроника. С. 108–109.
Тюменцев И.О. Осада // Родина. 2005. № 11. С. 59.

53

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

бления для опрокидывания их и бревен на неприятеля. В опасных местах
подходы к монастырю перекрывали рогатки и надолбы.
Подойдя к Троицкому монастырю 23 сентября 1608 года, Сапега, выставив заставы, объехал монастырь и выбрал место для двух лагерей. Его
солдаты устроили свой стан на Красной горе, к западу от обители. Лисовский поставил лагерь в Терентьевой роще на реке Кончуре, к югу от
крепости 1. 25 сентября, в день празднования памяти преподобного Сергия Радонежского, Сапега прислал защитникам монастыря ультиматум
с требованием немедленно сдать ему обитель. Стало ясно, что предстоит
борьба не на жизнь, а на смерть. Не все находившиеся в Троицком монастыре готовы были умирать за Василия Шуйского. Поэтому монахи мудро призвали всех собравшихся за стенами святой обители «верно служить государю, который на Москве будет». Именно за будущее своей
страны и народа и стали сражаться с врагом защитники Троице-Сергиева монастыря. Присягу держаться принятого решения архимандрит
Иоасаф разрешил принести на надгробии Святого Сергия 2.
К осадным работам у стен монастыря приступили 1 октября
1608 года, а 3 октября начали бомбардировать крепость из имевшихся
у них 17 пушек, преимущественно полевых. Не помогла даже спешно доставленная из Тушина осадная пушка, «лютая» пищаль «Трещера».
Вскоре после того, как она стала обстреливать крепость с Терентиевской горы, на этой позиции был сосредоточен ответный огонь. «Воеводы
же, — ​отметил Авраамий Палицын 3, — ​повелеша стреляти на ТерентиевТюменцев И.О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. С. 51.
Там же. С. 53.
3
Авраамий Палицын (в миру Аверкий Палицын) (? — ​13.9.1626) — ​монах ТроицеСергиева монастыря, описавший историю Смутного времени в знаменитой повести, получившей авторское название «История в память предыдущим родам». Аверкий Иванович
быстро выдвинулся на ратной службе, был воеводой в Коле, Холмогорах, «государевым
посланником» на Русском Севере. В 1588 году он попал в опалу, был сослан, а имущество конфисковали («отписали на государя»). Считается, что Палицын поплатился за участие в заговоре бояр Шуйских, хотевших добиться развода царя Федора Ивановича с его
женой Ириной Годуновой, чтобы лишить власти ее брата, Бориса Федоровича Годунова.
В 1597 году опальный воевода постригся в монахи почитаемой на Руси обители — ​Соловецкого монастыря. Умный и начитанный инок, обладавший несомненными организаторскими талантами, быстро выдвинулся, особенно в царствование Василия Ивановича Шуйского. Новый государь хорошо знал старца Авраамия, еще со времен его службы воеводой,
несомненно, помнил и об участии того в заговоре против Бориса Годунова на стороне бояр
Шуйских. Став в 1608 году келарем Троице-Сергиева монастыря, Авраамий Палицын оказался очевидцем и участником наиболее драматических событий Смутного времени. На
его глазах проходила осада русской столицы войсками Лжедмитрия II, приход к Москве
освободительной рати Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, свержение царя Василия Ивановича, правление «Семибоярщины», захват Москвы поляками, начало осады ее
ополченскими ратями Прокопия Петровича Ляпунова, а затем Кузьмы Минина и Дмитрия Михайловича Пожарского, состоялось избрание на престол нового государя Михаила Федоровича Романова. Не обошел он вниманием и титаническую фигуру патриарха
Гермогена, поразившего своей стойкостью современников. Все эти события Авраамий Па1
2

54

В.А. Волков. Одоление смуты

скую гору по литовскому наряду из башни Водяных ворот. Ударишя по
большой их пищали по Трещере и разбишя у нее зелейник. Тако же и от
Святых ворот с Красныя башни удариша по той же пищали и разбишя
у нея устие» 1.
Одновременно с бомбардировкой Лисовский попытался провести
первую диверсию. Узнав о существовании подземного хода, ведущего
к реке Кончуре, он в ночь на 8 октября устроил здесь засаду. Но воины
были замечены и атакованы. В жарком бою у потайного хода полегло
немало лисовчиков, был ранен и сам неугомонный полковник. «Ведомые
бойцы», стрелец Нехорошко и клементьевский крестьянин Никифор
Шилов, напали на Лисовского. Шилов убил коня под полковником, а Нехорошко тяжело ранил неприятельского предводителя копьем в бедро.
Убедившись в том, что защитники обители начеку, а бомбардировка
каменных укреплений монастыря — ​малоэффективна, поляки начали
подготовку к штурму (за 16 месяцев осады защитники Троицкой обители отбили 3 приступа).
Первая попытка взять монастырь-крепость была предпринята в ночь
на 1 ноября 1608 года и стала инициативой крепко напировавшихся сапежинцев, решивших покончить с сопротивлением воинов Святого Сергия одним ударом. Осаждавшие смогли поджечь дубовый острог Пивного двора, находившегося у западной стены крепости. Однако этот успех
обернулся против самих нападавших, разгоревшийся пожар осветил их
изготовившиеся к штурму колонны. Оказавшись под прицельным огнем
защитников монастыря, быстро протрезвевшие сапежинцы начали отступать. Поутру была сделана вылазка, во время которой удалось уничтожить засевших во рву и ближайших укрытиях врагов 2.
После этого продолжились начатые еще до штурма работы по со­
оружению минной галереи. Ее копали под оказавшиеся слишком крепкими для сапежинцев стены обители в районе Пятницкой (Круглой) башни.
Защитники монастыря узнали об этом своевременно. Во время вылазки 4 ноября русскими воинами был захвачен раненый дедиловский
казак, перед смертью рассказавший о начатых подкопных работах. Его
слова подтвердил и другой пленный — ​ротмистр Ян Брушевский. Он
тоже не знал место готовящегося подрыва, тем не менее стал грозить
защитникам обители: «А хвалятся де наши гетманы, что взятии замок
Сергиев монастырь и огнем выжечи, а церкви Божиа до основаниа разолицын подробно и красочно описал в своем сочинении — ​«Сказании об осаде Троицкого
монастыря от поляков и литвы и о бывших потом в России мятежах, сочиненное оного же
Троицкого монастыря келарем Авраамием Палицыным». Как видно из названия, главное
в его книге — ​это подробный и красочный рассказ об осаде Троице-Сергиева монастыря.
1
Палицын А. Сказание. С. 151.
2
АИ. Т. 2. СПб., 1841. № 181.III. С. 211–212; Палицын А. Сказание. С. 140–147; Тюменцев И.О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. С. 57.

55

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

рити, а мнихов всякими различными муками мучити; а людей всех побитии; а не взяв монастыря, прочь не отхаживати. Аще и год стояти, или
два, или три, а монастырь взятии и в запустение положити» 1. Из угроз
Брушевского ничего нового для себя о планах врага воеводы не узнали.
Их гораздо больше печалило, что пленный не имел точной информации
о подкопных работах.
К счастью для всех монастырских сидельцев, место и время готовящегося подрыва знал казак Иван Рязанец, в ночь на 5 ноября перебежавший в Троицкую обитель. Он совершенно определенно указал, что взрывать враги будут Пятницкую башню, сообщив, что «подкопы подлинно
поспели под нижнюю под Круглую башню» 2. Узнав об этом, осажденные
сразу же принялись укреплять саму башню и стены 3. 9 ноября, по сигналу осадного колокола, 3 русских отряда атаковали противника и отбросили его от стен крепости. Особо отличился старец Нифонт Змеев, отряд которого трижды ходил на батареи врага на Красной горе и все-таки
захватил их. В монастырь было вывезено, по одним сведениям, 8, по другим — д
​ аже 11 трофейных пушек.
Но бои продолжались. К подкопу один из отрядов осажденных, которым командовал Иван Внуков, пробился лишь на третий день. Обороной врага на этом участке командовал бывший болотниковец атаман
Иван Чика. Он сумел оттеснить отряд Внукова, но место входа в подкоп
осталось неприкрытым. Воспользовавшись этим, участвовавшие в обороне обители клементьевские крестьяне Никон Шилов и Слота проникли в неприятельскую минную галерею и взорвали сложенные там запасы пороха. Ценой своей жизни они уничтожили все осадные работы
противника и его батарею на Красной горе.
Имея нужду в топливе, защитники обители вынуждены были делать
вылазки за дровами. Им приходилось прорываться обратно с боями.
И 17 ноября 1608 года, преследуя отходящих русских воинов, сапежинцы едва не ворвались в монастырь. Отбивать их из-за нехватки пороха
пришлось даже камнями, как рассказывал в письме к келарю Авраамию
Палицыну старец Симеон. «Выехали, государь, — ​писал он, — ​наши люди
по дрова сего месеца в 17 день, и те воры и литовские люди мало в город
не въехали, немного и людей всех от города не отрезали, и сами мало
в город не въехали; и Божиею милостию и Пречистые Богородицы и великих чюдотворцов Сергия и Никона моленьем, воров каменьем з города отбили; и они уж были у Каличьих ворот и ворота было отняли.
А и стреляти, государь, нечем, зелья не стало, и дров нет: сожгли в хлебне многие кельи задние и сени и чюланы, а ныне жжем житницы; и ты
1
2
3

Палицын А. Сказание. С. 144.
Там же. С. 148.
На пути к регулярной армии России. С. 144–145.

56

В.А. Волков. Одоление смуты

ведаешь и сам, житниц на долго ли станет? на один монастырьской оби­
ход; а но город и на всю осаду отнюдь взяти негде. На городе на сторожах все перезябли, а люди волостные все наги и босы, которые на стенах
стоят» 1.
Некоторые свидетельства той героической осады сохранились до
наших дней. 8 ноября 1608 года, в день Архистратига Михаила, в Троицком храме, несмотря на продолжающуюся бомбардировку обители, шла
вечерняя служба. Неожиданно пушечное ядро пробило кованые ворота
собора рядом с ракой преподобного Сергия и прочертило след на иконе
Николая Чудотворца. Пробитое ядром отверстие сохранилось в воротах собора до наших дней — к
​ ак напоминание о страшных днях Смуты 2.

Милорадович С.Д. Оборона Троице-Сергиевой лавры

Со временем боевые припасы в монастыре истощились, о чем осажденные дали знать в Москву. Оттуда был направлен обоз с 20 пудами
пороха. Сопровождали спасительный груз 70 казаков и 20 монастырских слуг. Возглавляли отряд атаман Сухой Останков и слуга Никифор
Есипов. Перед собой они отправили в обитель трех лазутчиков, которые
должны были оповестить монастырские власти о времени и месте прорыва обоза в крепость. Но они были схвачены караулами сапежинцев
и на пытке рассказали врагу о приближении отряда Останкова и порохового обоза. Блокада монастыря была усилена, но атаман и его люди
решили прорываться, надеясь, что в обители услышат звуки боя и придут им на помощь. Так и произошло. 16 февраля 1609 года русский отряд
1
2

О начале войн и смут в Московии. М., 1997. С. 448.
Петрова Н.Г. Скопин-Шуйский. М., 2010. С. 274.

57

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

пошел на прорыв. Потеряв в схватке четырех казаков пленными, Останков прорвался в крепость и провел туда обоз. Грозные троицкие пушки
снова смогли стрелять по врагу.
В ярости Лисовский приказал перебить пленных казаков и монастырских слуг. Тогда защитники обители вывели на стены и казнили
всех находившихся в их руках тушинцев — ​59 человек (по другим сведениям — ​61 чел.), чем едва не спровоцировали бунт во вражеском стане.
Готовясь к новому решительному штурму, враги решили подстраховаться. По приказу Лжедмитрия II, в лагерь его приверженцев под Троицкой обителью из Ельца была доставлена пушка, стреляющая калеными ядрами. Кроме того, Сапеге удалось заслать в монастырь своего агента Мартьяша. Лазутчику поручили войти в доверие к русскому воеводе,
а в канун штурма, после начала бомбардировки монастыря калеными
ядрами, вывести из строя крепостные пушки и провести за стены обители отряд из отборных головорезов. Участвуя в вылазках и стреляя из
пушек по тушинцам, Мартьяш вошел в доверие к воеводе Долгорукому,
который поручил услужливому перебежчику проверку ночных караулов. Хитрый замысел Сапеги вполне мог быть реализован, но накануне
штурма, назначенного в ночь с 28 на 29 июня 1609 года, в монастырь перебежал служивший во вражеском войске православный литвин. Хотя
он и был немым, но знаками смог поведать о лазутчике и грозящей осажденным беде 1. Мартьяш был немедленно схвачен. Под пытками разоблаченный диверсант сообщил все известные ему сведения о предстоящем штурме. Защитники обители успели приготовиться к отражению
атаки врага. Доставленная из Ельца пушка, стрелявшая калеными ядрами, произвела 6 выстрелов, но поджечь монастырские строения не удалось. Затем повторилась история с предыдущим приступом. Вновь запылал Пивной двор, вновь пламя пожара осветило изготовившиеся к атаке
тушинские полки, вновь они бежали, поражаемые огнем монастырских
пушек и пищалей 2. Преследуя бегущих, защитники обители, «из острогу
вылещи, в сугон воров многих побили и языки поймали, а взяли сорок
человек языков» 3.
Накануне третьего штурма гетман Сапега отправил к осажденным
видных тушинцев, боярина Михаила Глебовича Салтыкова и дьяка Ивана Грамотина. Они пытались обмануть воевод и монастырские власти
ложными сведениями о взятии Москвы, пленении царя Василия Ивановича и его бояр, разгроме ратей Михаила Скопина и Федора Шереметева. Представлены были даже некоторые дворяне «с клятвою лжуще»,
что они были в Понизовой рати у Федора Шереметева, которая вся пере1
2
3

Палицын А. Сказание. С. 174.
Тюменцев И.О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. С. 76–79.
О начале войн и смут в Московии. С. 450.

58

В.А. Волков. Одоление смуты

шла на сторону «вечного своего государича» — ​Лжедмитрия II. Однако
и эта лживая весть не сломила воли защитников обители 1.
Третий (последний) штурм монастыря произошел через месяц,
29 июля 1609 года. В канун его из-за высокой смертности от цинги в строю
оставалось около 200 защитников обители. Зная об этом, Сапега решил
бросить на приступ всех своих людей. Тушинский гетман рассчитывал,
что ратники Долгорукова и Голохвастова будут сметены штурмующими.
Поляков подвела плохая организация атаки. Определяя порядок сигналов, гетман постановил, что ими станут результативные выстрелы осадной пушки. В случае, если после первого ее выстрела в монастыре начнется пожар, штурмующим следовало сразу же идти на приступ. Если никаких возгораний отмечено не будет, необходимо ждать второго выстрела
и действовать в случае такого же результата. Третий выстрел осадной
пушки должен был стать окончательным сигналом к атаке, даже если пожар в обители так и не начнется. На деле произошла путаница и неразбериха. Одним штурмовым отрядам огни померещились после первого выстрела, они, действуя по гетманскому приказу, устремились на приступ,
другие войска пошли в атаку после второго или третьего выстрелов. В результате тушинцы схватились друг с другом, перебив и переранив множество своих же воинов. Взойти на стены монастыря врагу не удалось. Принимая бой, Григорий Долгоруков призвал на стены монахов-старцев,
женщин и детей. Сам воевода встал на самом опасном, «утлом», участке
стены, еще на одном поставил сына Ивана. Среди отличившихся были Гурий Шишкин, управляющий левым клиросом монастырского хора, сотник
Николай Волжинский и монастырский служка Григорий Рязанов. Приметив, что одному из вражеских отрядов удалось проникнуть на Пивной
двор, они призвали на помощь стрельцов и с их помощью уничтожили
прорвавшихся сапежинцев. Вражеский штурм провалился, дав защитникам монастыря-крепости спасительную передышку2.
Осмелевшие русские ратники через два дня устроили отчаянную вылазку. Незаметно пробравшись к сапежинским табунам и стадам, они
перебили коноводов и пастухов и угнали неприятельских лошадей и коров к себе. В числе захваченных коней оказалось много боевых 3.
Несмотря на значительные потери (численность гарнизона сократилась в несколько раз), защитники обители смогли отбить все атаки врага
и продержаться до подхода к монастырю войск Михаила Васильевича
Скопина-Шуйского в январе 1610 года.
Палицын А. Сказание. С. 180–181.
Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 449–450; Петрова Н.Г.
Скопин-Шуйский. С. 275.
3
Палицын А. Сказание. С. 189; Тюменцев И. О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 451.
1
2

59

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

Помимо Троицкой обители, тушинцы осадили и Успенский (Иосифо-Волоцкий) монастырь. Стоявшими под обителью войсками командовали полковник П. Руцкой и ротмистр П. Хмелевский. И если дому Святого Сергия посчастливилось отбиться от врага, то защитники ИосифоВолоколамского монастыря, исчерпав все возможности к сопротивлению,
в октябре 1609 года вынуждены были сложить оружие 1.

Военные действия в начале 1609 г. Выборгский
договор со Швецией. Русский север против Вора
Осадив Троице-Сергиев монастырь, Сапега и Лисовский, готовя
штурм, не ограничились начатой блокадой обители. Они развернули настоящее наступление на севере и северо-западе Русского государства,
захватывая все новые и новые города. Таким образом, устроенный Сапегой стан более чем на год стал оперативной базой для походов тушинских войск в Поволжье, Новгородский и Вологодский края.
Высылаемые гетманом отряды, как уже говорилось выше, заняли города Верхнего Поволжья. Особенный успех выпал на долю Лисовского.
17 февраля 1609 года он с отрядом в 2 тыс. человек овладел Суздалем,
затем занял города Шуя и Плес. 30 апреля полковник был уже под Ярославлем, 8 июня — ​взял Кинешму. Почти одновременно с этим другое
тушинское войско полковника Ивана Кернозицкого (Яна Керножицки)
овладело Тверью, Торжком и, вступив в Новгородскую землю, заняло
Старую Русу.
В этой сложнейшей обстановке и пришлось действовать воеводе Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому, в полной мере проявившему блестящие дарования не только военного, но и государственного деятеля.
Сейчас, 400 лет спустя, оценивая действия князя Скопина-Шуйского, следует признать, что молодой князь выбрал единственно возможный вариант действий. Реализуя первую из поставленных перед ним
в Москве задач (получение помощи от шведов), он направил в пограничный Выборг послов, которые должны были установить контакт со шведами и обеспечить заключение военного союза с ними. Послами Скопина стали стольник и воевода Семен Васильевич Головин и дьяк Семен
Зиновьевич Сыдавный-Васильев. Они достаточно оперативно выполнили поручение князя. 28 февраля 1609 года Головин и Сыдавный-Васильев подписали со шведскими представителями Выборгский договор 2. По
этому соглашению король Карл IX должен был направить в Россию наемное войско, получив ответное обязательство Скопина передать шве1
2

Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 459.
АИ. Т. 2. № 158. С. 180.

60

В.А. Волков. Одоление смуты

дам город Корелу с уездом (Кексгольмскую область), а также окончательный отказ русского царя на Ливонию 1.
Выполняя вторую задачу (сбор всех наличных русских сил), воевода
разослал по городам призыв выслать к нему в Новгород ратных людей.
Откликаясь на его воззвание к Скопину, еще до прибытия шведских
войск подошла тысяча тихвинцев с воеводой Горихвостовым и отряд
ополченцев из заонежских погостов. Его привел Овсей (Евсевий, Евсей)
Рязанов.
Однако только русских сил было явно недостаточно даже для выполнения самого малого дела — ​вытеснения из Новгородской земли тушинца Кернозицкого, овладевшего Старой Русой. Приходилось ждать
шведской помощи.
В документах того времени встречаются преувеличенные сведения
о численности шведского вспомогательного войска (корпуса). В Выборгском договоре указывалось количество направляемых в Россию солдат — ​две тысячи конных воинов и три тысячи пехотинцев, но указывалось, что король может выслать дополнительные силы. Исходя из этого,
казалось бы, можно доверять сведениям, что первоначально в Новгород
к Скопину было прислано не 5 тыс., а 12 тыс. человек — ​8 тыс. кавалеристов и 4 тыс. пехотинцев, набранных почти по всей Европе. А затем численность вспомогательного шведского корпуса якобы довели до 15 тыс.
человек 2. Но у части современных российских историков эти сведения
вызывают обоснованное сомнение. И.О. Тюменцев указывает, что Скопин-Шуйский в пропагандистских целях преувеличивал в своих грамотах численность союзного войска, а Н.Г. Петрова полагает, что он делал
так, чтобы дезинформировать противника, перехватывающего его послания 3. В боях с тушинцами такие значительные шведские контингенты
никогда не участвовали. Даже в Клушинской битве у Делагарди было
6–8 тыс. воинов 4. К тому же прибытие дополнительных войск потребовало бы выплаты дополнительного жалованья, что нашло бы отражение
в источниках. Очевидно, что шведы прислали оговоренное количество
1
АИ. Т. 2. № 158. С. 180–184; Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. М., 2000. С. 45–47. Передача Корелы (соврем. г. Приозерск) должна была
осуществиться только спустя три недели после того, как шведский вспомогательный корпус под командованием Делагарди вступит в Россию и будет на пути к Москве или, в случае
непредвиденной задержки, достигнет Новгорода.
2
ААЭ. Т. 2. № 115. С. 219. В настоящее время достоверность сведений о приходе в Россию сначала 12, а потом и 15 тыс. шведских наемников признают В.Н. Козляков
и Г.М. Коваленко. Козляков полагает, что потом «в распоряжении царского боярина оказалось более 18 тыс. наемников» (Козляков В.Н. Василий Шуйский. С. 183, 186; Коваленко Г.М. Призвание варягов // Родина. 2005. № 11. С. 41).
3
Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 437; Петрова Н.Г. Скопин-Шуйский. М., 2010. С. 229–230.
4
РИБ. Т. 1. Стлб. 195; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 74.

61

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

солдат, а возможно, что и на тысячу меньше 1. Между тем многократно
преувеличенные слухи о вступлении в страну огромного шведского войска наполнили страну, пугая врагов царя Василия. Они верили, что
«князь Михаил Васильевич идет с русскими и немецкими людми с великим собраньем, а немцов с ними десять тысяч окованных, да простых
конных десять же тысяч, да пять тысяч драбей (пехотинцев. — В
​ .В.), да
пятьдесят тысяч русских людей» 2. Всего в распоряжении Скопина было
якобы 75 тыс. воинов. На деле у него тогда было, включая наемников
и русских ратников, не более 8 тысяч.
Начальником корпуса был назначен командовавший шведскими войсками в Финляндии генерал-лейтенант Якоб Делагарди (Якова Понтусова; Понтусом звали его отца, шведского военачальника, отличившегося
в годы Ливонской войны). Несмотря на молодость (25 лет), он успел отличиться во время польско-шведской войны 1601–1629 годов, а затем повоевать под знаменами Морица Оранского в Нидерландах3. Расходы по содержанию выступавших в поход наемников целиком легли на плечи московского правительства. Они были достаточно велики. Кавалеристам
в корпусе Делагарди полагалось выплачивать 25 серебряных талеров
(ефимков), пехотинцам — ​12 талеров, «большим воеводам» — ​5000 талеров, воеводам — ​4000 талеров. Первые шведские отряды прибыли в Дудоровский погост в начале марта, а в Новгород — ​14 апреля 1609 года4.
Оставаясь в Новгороде в ожидании окончания переговоров со шведами и прибытия их войск к нему, Скопин-Шуйский через восставшие
против «тушинцев» в конце 1608 г. Вологду и Каргополь поддерживал
связь с северорусскими городами. Он добивался не только организации
ратных сил, но и «устроения земли», управления отрезанными от Мо1
По сведениям Пьера Делавиля, воеводе Скопину-Шуйскому было выслано всего
4 тыс. чел. — ​См.: Делавиль де Ломбаль П. Краткое рассуждение о том, что произошло
в Московии со времени царствования Ивана Васильевича, императора, до Василия Ивановича Шуйского // Историографический сборник: Межвузовский сборник научных трудов.
Саратов, 2008. С. 131, 132.
2
Сборник князя Хилкова. СПб., 1879. № 33. С. 109.
3
Отец Якоба Делагарди, французский гугенот Понтус Декупри (Descouperie), присвоил себе дворянскую фамилию Делагарди (De la Gardie) по названию селения, где родился, участвовал в религиозных войнах, в том числе в Шотландии, затем служил командиром наемников в датской армии, воевавших со шведами. После пленения во время штурма
Варберга (1565) перешел на службу шведскому королю Эрику XIV. Способствовал свержению этого короля и возведению на престол его брата Юхана III. Отличился во время
Ливонской войны с Россией. Его войска овладели Корельским уездом и частью Ижорской
земли, восточной Эстляндией с городом Нарвой. Женился на внебрачной дочери короля
Юхана Ш Софии Гюлленхельм, родившей ему дочь Бриту (1581), старшего сына Юхана
(1582) и младшего — ​Якоба (1584), превзошедшего воинской славой отца. При его рождении София Делагарди умерла. Вскоре погиб и сам Понтус Делагарди, утонувший в реке
Нарове 5 ноября 1585 года. Осиротевших детей воспитывала бабка Карин Хансдоттер
(Hansdotter).
4
СГГД. Т. 2. № 190. С. 377–378; АИ. Т. 2. № 176. С. 203–204.

62

В.А. Волков. Одоление смуты

Неизвестный художник. Портрет Якоба Делагарди. 1606 (?).
Национальный художественный музей. Стокгольм

сквы войной поморскими и верхневолжскими уездами и волостями. Вынужденный действовать самостоятельно, воевода Скопин получил от
правительства небывалый доселе объем полномочий, на что обратил
внимание Глеб Владимирович Абрамович. В своей книге, посвященной
княжескому роду Шуйских, он отметил, что, судя по распорядительной
деятельности Скопина-Шуйского в вопросах земельных пожалований,
права молодого воеводы были схожи с прерогативами царской власти 1.
Новгород того времени ненадолго превратился в северную русскую столицу, заменив на время осажденную Москву. Он являлся центром, организующим борьбу с отрядами Лжедмитрия II во всем верхневолжском
регионе. Михаил Васильевич Скопин-Шуйский стал главным и весьма
авторитетным представителем верховной власти в государстве. «Писания» Скопина приобрели силу царских указов, которым повиновались
не только городовые миры, земские и губные старосты, но и государевы
воеводы и наместники 2. В целом соглашаясь с Абрамовичем, необходимо
подчеркнуть существенную ошибку историка: властные прерогативы
Скопина ограничивались определенной территорией; он являлся представителем верховной власти на Русском Севере и в Поморье. В Среднем
1
2

Абрамович Г.В. Князья Шуйские и российский трон. Л., 1991. С. 155.
Там же. С. 155.

63

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

и Нижнем Поволжье аналогичными полномочиями был наделен воевода
Федор Иванович Шереметев, шедший к Москве от Астрахани, в иных же
городах и уездах подобную государеву службу выполняли другие уполномоченные царем лица 1.
В. И. Корецкий обратил внимание на происходившее в то время известное развитие форм участия населения северорусских городов
в местном военном управлении. Когда в декабре 1608 года к Устюжне
Железопольской приблизился польский отряд Н. Коссаковского, в городе не оказалось ни воеводы, ни надежных укреплений. Служилых людей было всего 27. Тогда горожане избрали для военного времени трех
голов и городовой совет из 20 человек, в котором посадские и служилые
люди получили равное представительство. Власть в городе перешла
в руки этого совета. Поручив десяти самым опытным в военном деле детям боярским обучать ополченцев из числа посадских и земских людей,
отцы города к моменту прихода врага имели под рукой 600 готовых
к бою ратников 2. Справедливости ради надо отметить, что устюжанам
помог отбиться от врага и Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, приславший к ним из Новгорода пороховые запасы и 100 воинов.
Деятельность городового совета не прекратилась даже после прибытия в Устюжну воеводы Андрея Петровича Ртищева, отстоявшего город
от осадивших его «тушинских» отрядов. Несмотря на эту победу, новый
воевода смог приступить к исполнению своих обязанностей лишь после
утверждения городовым советом его полномочий 3. Впоследствии Ртищев командовал устюжским и белозерским ополчением, помогавшим
очищать от тушинцев Угличский уезд.
Тогда же в Сольвычегодске мирские органы создают «мужицкие отряды», вооружением и снабжением которых ведали знаменитые купцы
и промышленники Строгановы 4.
Весной 1609 года выдвинутые к югу самые боеспособные отряды
формирующейся в Новгороде союзной армии под общим командованием Скопина начали действия против проникших туда тушинцев. Их шайки действовали в Заволжье, пробивались к богатым, не разграбленным
еще местам Русского Севера и Северо-Запада, прежде всего — ​в новгородские пятины. На первом этапе борьбы с тушинской угрозой требова1
Одновременно с М.В. Скопиным-Шуйским в Рязань были посланы кн. Д.И. Долгорукий и Ф.И. Леонтьев, несколько позже в Ярославль — ​князь А.В. Голицын, в Нижний
Новгород и Муром — ​Ю.Д. Хворостинин, в Смоленск — ​кн. Я.П. Барятинский и С.Г. Одадуров (Ададуров), в Касимов — ​кн. И.М. Барятинский (см.: Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время. М., 1907. С. 15).
2
Каргалов В.В. Московские воеводы XVI–XVII вв. М., 2002. С. 99.
3
Корецкий В.И. Подвиг русского народа в начале XVII в. // Вопросы истории. 1970.
№ 5. С. 152.
4
Введенский А.А. Дом Строгановых в XVI–XVII вв. М., 1962. С. 124–125.

64

В.А. Волков. Одоление смуты

лось вытеснить противника из этих мест. Прежде всего Скопину предстояло разгромить войско тушинского полковника Яна Кернозицкого,
действовавшего у самого Новгорода. Его база располагалась в Старой
Русе 1, небольшом городе при слиянии рек Полисть и Порусья в Южном
Приильменье. Оттуда высылались отряды, нападавшие на окрестности
Новгорода. 22 апреля перешел в наступление передовой русско-шведский отряд полковника Эверта Горна и русских воевод Федора Даниловича Чулкова и Корнилы (Корнилия) Никитича Чоглокова, занявший
Порхов и Орешек, а 29 или 30 апреля выбивший Кернозицкого из Старой
Русы. 1 мая небольшой отряд тушинцев (300 человек) попытался вернуть
этот город, но был разбит. Преследуемый Горном и русскими воеводами, Кернозицкий отступил в Холмский уезд. Новгородская земля оказалась полностью очищенной от тушинцев.
Изменилась ситуация и в Заволжье. Бесчинства людей «царика» переполнили чашу терпения, и посланцам князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского удалось поднять обратную волну, смывшую врагов из
северных и верхневолжских городов.
Жители многих городов и уездов не только оказали массовую и действенную поддержку освободительной рати собиравшегося двинуться
к Москве Михаила Скопина-Шуйского, но и начали формировать свои
местные ополчения, открывшие боевые действия против «тушинцев» 2.
Поначалу земские рати терпели поражения, сражаясь с опытными
военачальниками — ​А. Лисовским, полковником Казаковским. Но оружия восставшие не сложили, продолжая собирать даточных людей
и оружие. Им удалось удержать в своих руках Вологду, освобожденную
еще 29 ноября 1608 г.
Удачливее стал действовать направленный Скопиным к Вологде отряд Григория Никитича Бороздина, Никиты Васильевича Вышеславцева-Буслаева и Овсея (Евсевия) Рязанова. Вокруг него и стала формироваться земская рать, сыгравшая исключительную роль в очищении от
тушинцев городов Верхневолжья.
3 марта 1609 года собранное под Вологдой ополчение, ведомое Никитой Вышеславцевым, Овсеем Рязановым и еще одним воеводой Федором Леверьевым, при поддержке местного населения овладело Романовом. Выбитые земскими ратниками тушинские поляки и казаки Петра
Головина ушли в Ярославль, а поддерживавшие их татары Иль-мурзы —​
в Ростов. После тяжелых боев за Кострому и Ипатьевский монастырь
тушинцы 13 марта отступили от города и обители. По-видимому, они
также ушли в Ярославль, так как именно там находился впоследствии
В то время город назывался Старой Русой, а не Руссой, как сейчас.
Буссов К. Московская хроника. С. 130; Масса И. Краткое известие о Московии. М.,
1937. С. 176–179; Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время. М. 1907. С. 16–17.
1
2

65

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

Самуил Тышкевич, предводительствовавший поляками и казаками
в боях за Кострому.
Центром сбора действовавших в Заволжье русских сил стал Романов.
К Вышеславцеву присоединялись отряды из поморских и подвинских,
вятских и пермских городов. Заметно усилившись, земский воевода
16 марта двинулся на Ярославль, чтобы выбить тушинцев из этого города. 7 апреля 1609 года ополченцы Вышеславцева подошли к пригородному селу Егорьевскому (ныне с. Григорьевское). Тушинскими войсками
в Ярославле командовал тогда Тышкевич, который готовился уничтожить земскую рать одним ударом. Предугадав намерения противника,
Вышеславцев разделил свое войско: в глубине дороги, ведущей от Ярославля к Романову, были устроены засеки, за которыми расположилась
часть его отрядов, лыжники укрылись в лесу у дороги, а передовой полк
открыто пошел вперед, навстречу врагу. Когда он наткнулся на конников Тышкевича, то сразу же повернул обратно, увлекая за собой противника. Тушинцы начали преследовать отступающих земских ратников
и попали под удар засадных отрядов. Положение противника осложнилось тем, что сражаться пришлось в заваленном снегом лесу, атакуя засеки. Лошади тушинцев вязли в глубоких сугробах, а насильно мобилизованные в их войско ярославцы сразу же перешли на сторону ополченцев. В результате битвы у села Егорьевское поляки и казаки, вынужденные
отступать, были почти полностью перебиты. Сам Тышкевич с немногими
оставшимися при нем людьми бежал в Ярославль, понимая, что шансов
удержать город у него нет. Подняв остававшийся там небольшой отряд,
Тышкевич ушел к Ростову. На следующий день в Ярославль вступило
ополчение Вышеславцева, встреченное горожанами «с образы и с хлебы».
Подкрепления, направленные к Ярославлю с Матвеем Плещеевым,
не успели, о чем он сам сообщал гетману Сапеге из Ростова 9 апреля: «Да
послал государь царь и великий князь Дмитрей Иванович, всеа Русии,
меня, холопа, на свою царьскую службу в Ерославе; и меня, государь,
воры в Ерославь не пустили, Ерославь своровал; а яз, государь, в Ростове, а города, государь, ни острогу, ни осыпи, ни норяду, ни зелья, ни пеших людей нет, сидеть мне не с кем; а воры, государь, ближеют к Ростову, а ратных, государь, людей всего у меня пять сот человек. И ты, государь Ян Петр Павлович, пришли ко мне людей, да и к государю отпиши,
чтобы государь мне людей прислал, с кем бы мне была сидеть и над государевыми изменники промышлять» 1.
Известие о разгроме Тышкевича восприняли в Тушинском лагере
очень болезненно. В середине апреля навстречу земским ратям были вы1

О начале войн и смут в Московии. С. 447.

66

В.А. Волков. Одоление смуты

сланы новые войска. Вести их князь Рожинский поручил полковнику
Осипу Будиле. Тот рассчитывал быстро прорваться к Ярославлю и восстановить контроль над богатым Верхним Поволжьем. Однако стремительного рейда не получилось. С боями пробиваясь через сделанные на
дорогах завалы и лесные засеки, Будила шел к Ярославлю почти три недели. На целых 4 дня задержала движение врага застава, высланная Вышеславцевым к перелазу на реке Пахне (Пахме), в 10 верстах от Ярославля. Миновать это место из-за начавшегося весеннего паводка тушинцы
не могли, поэтому вынуждены были прорываться силой, теряя людей
и драгоценное время. В конце концов им пришлось в спешке строить
мост в другом месте. Переправив часть войска через Пахну и уничтожив
стоявшую на перелазе заставу, противник двинулся дальше. Лишь
30 апреля войска Будилы вышли к Ярославлю. Его защитники успели
подготовиться к обороне, из северных городов подошли новые подкрепления, были подвезены пороховые запасы, свинец и «дробосечное железо», поновлены укрепления Рубленого и Земляного города. На самом
опасном месте по валу Земляного города от Волги до Которосли Вышеславцев приказал поставить новый острог.
Бои за город начались уже 30 апреля. Поначалу тушинцам сопутствовал успех — ​отряды Будилы взяли и сожгли Спасскую слободу. На
следующий день, 1 мая, противник атаковал Ярославль всеми силами.
Благодаря измене служки Спасского монастыря Григория Каловского,
отворившего врагу Семеновские ворота, противнику удалось взять
Большой острог. Но ополченцы с боем отступили в Малый острог (окружавший торговый посад и Рубленый город — ​ярославский кремль) и за
стены Спасского монастыря, после чего понесшие большие потери поляки и казаки прекратили штурм. Небольшие стычки продолжались и в последующие дни, а в ночь с 4 на 5 мая люди Будилы попытались зажечь
город, но были контратакованы земскими войсками и бежали. Осада возобновилась только 8 мая, когда на помощь Будиле пришел от Троице-Сергиева монастыря полковник Александр Лисовский. Бои за город возоб­
новились и продолжались до 23 мая, когда противник был вынужден окончательно уйти из-под Ярославля, в отместку за поражение безжалостно
разорив окрестные места. Лисовский тогда же попытался овладеть Костромой, но неудачно.
Сторонники законной власти активизировались и в других частях
обширного государства, прежде всего — ​на востоке страны. Земские
люди поднялись в Балахне, Юрьевце Волжском, на Решме, в Гороховце,
где собравшиеся ополчения и рати «вси вкупе соединились в Луху, и литву побиваху, а дворян воровских, поимав, и в Нижний отсылаху …» 1. Как
1

НИОР РГБ. Ф. 228. № 179. Л. 392 об.

67

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

и в Устюжне Железопольской, возглавили эти формирования выборные
земские «начальники».
Нижегородское ополчение воеводы Андрея Алябьева 15 марта взяло
Муром, а 27 марта — ​Владимир. Вскоре туда же из Чебоксар подошла
Понизовая рать Федора Ивановича Шереметева (3 тыс. стрельцов и 500
башкир). Его отряды начали теснить тушинцев. 28 июня 1609 года один
из высланных Федором Шереметевым отрядов разбил лисовчиков при
переправе через Волгу под Решмой. Прибывший из Сибири с отрядом
стрельцов Давыд Жеребцов принудил к сдаче тушинцев, осажденных
в Ипатьевском монастыре под Костромой 1. В конце лета 1609 года Шереметев перешел в решающее наступление. 10 августа в сражении под Муромом он разбил войско, собранное касимовским ханом Ураз-Мухаммедом из татар, мордвы и черемисов. Преследуя отступающего противника, победители подошли к Касимову и осадили его. Татары отбивались
отчаянно, «сидяху крепко, не похотеху града царю отдати». Все же город был взят, а его население приведено к покорности. Однако дальнейшее продвижение Понизовой рати было остановлено под Суздалем.
Оборонявший город ротмистр Сума 28 августа разбил один из русских
отрядов, высланных против него Шереметевым.
На некоторое время правительственным войскам удалось очистить
коломенскую дорогу, важнейшую транспортную магистраль, по которой в Москву доставлялось продовольствие. «Тово ж году на Коломне
же были воеводы: Иван Михайлов сын Меншой Пушкин да Семен [Матвеевич] Глебов», которые прислали в Москву сообщение о приближении
со стороны Владимира неприятельских войск. На помощь коломничам
был отправлен с ратными людьми князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Он обнаружил противника в 30 верстах от Коломны, в вотчине Чудова монастыря — ​селе Высоком (соврем. г. Егорьевск). В то время оно
было небольшим, насчитывая всего полтора десятка домов, поэтому
главные силы тушинцев расположились в походном лагере вдоль реки
Гуслицы. По сообщению летописца, «князь Димитрий же Михайлович
[Пожарский] с ратными людьми пойде с Коломны против тех литовских
людей и прийде на них в ту Высоцкую волость на утренней заре и их побил наголову и языки многие поймал и многую у них казну отобрал. Достальные же литовские люди побегоша в Володимер» 2.
О произошедшем под селом Высоким сражении сохранились местные предания, согласно которым ратники Пожарского на утренней заре
необнаруженными подошли к неприятельскому лагерю с трех сторон —​
запада, севера и востока. Сигналом к атаке стал выстрел из пушки, услы1
2

Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 444.
ПСРЛ. Т. 14. С. 98–99.

68

В.А. Волков. Одоление смуты

шав который воины царя Василия обрушились на спящих в своих шатрах
тушинцев. Их гнали к Гуслице, за которой находилось топкое болото.
Спастись удалось лишь тем врагам, которые прорвались вдоль реки на
запад. Победа в бою под селом Высоким — ​первая из одержанных князем Пожарским. Произошла она в конце января — ​начале февраля
1609 года 1.
На другом конце страны, в Смоленске воевода Михаил Борисович
Шеин также стал готовиться дать отпор врагу. Им была сформирована
трехтысячная рать, выступившая на соединение с армией Скопина. Смоленские полки повели в поход князь Яков Петрович Барятинский и Семен Григорьевич Ододуров.

Первые победы князя М.В. Скопина-Шуйского
Неудачи, пришедшие на смену прежним победам, не могли не обескуражить тушинских командиров. Необходимые ответные действия откладывались, так как главную опасность для Тушинского лагеря представляло русско-шведское войско, которое копило силы в Новгороде —​
его готовился вести к Москве князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский.
И хотя сам воевода продолжал оставаться в Новгороде, но его отряды
уже начали серьезно теснить тушинцев, до того действовавших в Новгородской земле.
Выбитый ими из Старой Русы полковник Кернозицкий вынужден
был отступать к тверским местам. Но у села Каменка под Торопцом он
решил, что пришло время взять реванш. Посчитав свою позицию подходящей, полковник обрушился на шедший по его следам передовой отряд
русско-шведской армии. Им, как уже было сказано выше, командовали
полковник Эверт Горн и русские воеводы — ​Федор Чулков и Корнила
Чоглоков. Основные силы союзного войска еще находились в Новгороде. Зная об этом, Кернозицкий рассчитывал разбить своего противника
по частям. Битва произошла у села Каменка 25 апреля 1609 года.
Но замысел Кернозицкого провалился — ​авангард союзного войска,
в состав которого входили шведский отряд Эверта Горна и русские полки, удержал, разбил и обратил в бегство казаков Кернозицкого. Противник оставил на поле боя все знамена, 5 медных и 4 железных орудия,
множество других трофеев. Сами тушинцы объясняли поражение полной деморализацией воинства Кернозицкого — ​его казаки пошли в атаку пьяными 2.
1
Время сражения определяется приблизительно по жалобе коломенского воеводы
И.М. Меньшого-Пушкина, заместничавшего с князем Д.М. Пожарским. Тяжба началась
20 февраля 1609 г. (Маркевич А.И. О местничестве. Ч. 1. Киев, 1879. С. 279).
2
Генкин Л.Б. Ярославский край и разгром польской интервенции в Московском государстве в начале XVII в. Ярославль, 1939. С. 108–111; Шепелев И.С. Освободительная

69

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

Об одержанном успехе Горн и Чоглоков сообщили Скопину и Делагарди. Тогда же в Новгород пришла весть о еще одной русской победе.
8 мая 1609 года отправленный под Порхов отряд Лазаря Осинина и Тимофея Шарова разбил противника и взял город 1. Узнав о поражениях
тушинских отрядов (под Порховом только в плен было взято 180 человек), воевода и генерал приняли решение выступить в поход с главными
силами. 10 мая рать Скопина-Шуйского после торжественного молебна
в Софийском соборе вышла из Новгорода и направилась к Москве, пройдя по восточному берегу озера Ильмень в направлении на Валдай и Вышний Волочек. Корпус Делагарди, состоящий в основном из нанятых на
шведскую службу французов, датчан, голландцев, англичан и шотландцев, стал выдвигаться по другому маршруту. Его полки обогнули Ильмень вдоль западного берега, прошли мимо Старой Русы и направились
через Осташков на Торжок. Этот город должен был стать местом сбора
русских и шведских войск.
Одержав чрезвычайно важную первую победу, Горн и русские воеводы разделились. Федор Чулков остался в Торопце, Корнила Чоглоков
пошел на Торжок и занял его. Шведский полковник «на Хохловище»
атаковал еще один войсковой тушинский отряд, соединившийся с остатками сил Кернозицкого 2. К тому времени они успели разорить город
Старицу. Войсковым отрядом командовал полковник Александр Зборовский, спешно направленный против начавших наступление русскошведских войск гетманом Романом Рожинским. Помимо собственного
полка, в подчинении у Зборовского находились казаки Кернозицкого,
а также русские тушинцы, воеводой у которых был князь Григорий Петрович Шаховской. До боя «на Хохловище» тушинский отряд насчитывал
не менее 4 тыс. человек 3. Потерпев поражение, Зборовский пошел на
Торжок, уже занятый небольшим отрядом Корнилы Чоглокова. Но
к Торжку в момент атаки на него тушинцев успел прибыть еще один русский отряд Семена Головина и полк Эверта Горна. На подходе были
и главные силы Скопина и Делагарди.
Сражение под Торжком произошло 17 июня 1609 года. Зборовский,
по-видимому, не знал о прибытии в город новых русских и шведских
и классовая борьба в Русском государстве в 1608–1610 гг. С. 453–454; Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. С. 60.
1
После освобождения Порхова Л. Осинин и Т. Шаров получили приказ освободить
Псков, но эта задача была из разряда невыполнимых — ​у них было всего 300 ратников. Однако Осинин и Шаров сумели разбить вышедшую против них рать, но штурмовать грозную
крепость, выдержавшую множество осад, они даже не пытались и вскоре ушли на соединение с главными силами.
2
ПСРЛ. Т. 14. С. 90.
3
Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 51; Тюменцев И.О. Смута в России
в начале XVII столетия. С. 443.

70

В.А. Волков. Одоление смуты

войск. Он рассчитывал легко справиться с небольшим отрядом Чоглокова.
Зборовский, у которого оставалось около 3 тыс. человек, атаковал
Торжок, но не сумел взять город с ходу и вынужден был прекратить
штурм, чтобы подготовить новый приступ. Хотя тушинцам и удалось зажечь Торжок, но защитники города продолжали держаться. Чоглоков
знал о приближении своих войск и надеялся продержаться до подхода
подмоги. Они ждали помощи от Скопина-Шуйского, и та пришла вовремя: русско-шведский отряд под командой Семена Головина и Эверта
Горна численностью около 2 тысяч воинов подошел к городу.
Противники выстроились друг против друга в привычных боевых порядках. В центре русско-шведской позиции была расположена шведская
пехота, выстроившаяся в несколько шеренг. В центре каждой размещались пикинеры, вооруженные длинными до 5 метров пиками, на флангах — ​аркебузиры (стрелки). В войске полковника Зборовского пре­
обладала конница — ​польские гусары и казаки. Когда вражеская кавалерия пошла вперед, главный удар приняла на себя хорошо обученная
военному искусству шведская пехота. В ожесточенной схватке две гусарские роты понесли тяжелые потери и вышли из боя, но третья все же
сумела проломить фронт, там где находились шведские пикинеры. Прорвавшиеся гусары обрушились на шведскую и русскую конницу, опрокинули и погнали ее. Только у самого города тушинцы были остановлены.
После этого отступившие ратники «исправися» и отбили противника,
вынужденного отступить под сосредоточенным огнем оправившихся аркебузиров. В сражении большие потери понесли стоявшие на центральной позиции воины. У тушинцев — ​польские гусары, у Эверта Горна —​
пикинеры и, возможно, часть аркебузиров. Всего шведы, по утверждению польского ротмистра Николая Мархоцкого, потеряли до 600 солдат.
От взятых в бою пленных полковник Зборовский узнал, что перед
ним только передовая рать, а к городу подходит большое войско. Не желая рисковать, он увел свой отряд в Тверь и послал в Тушино за подмогой. Тем временем рати Скопина-Шуйского и Делагарди соединились
в Торжке в середине июня. Туда же подошли высланные Михаилом Шеиным 3 тыс. человек смоленского ополчения. Командовали им, как уже
было сказано выше, князь Яков Петрович Барятинский и Семен Ододуров. К смолянам по пути присоединились дорогобужане, вязмичи и беляне. Ими руководил князь Андрей Иванович Хованский. Из Погорелого Городища к Скопину пришли ратники с Василием Ивановичем Бутурлиным и Григорием Сулемшой-Пушкиным 1.
1
РК 1550–1636 гг. Т. 2. Вып. 2. М., 1976. С. 256. Описывая приход к Скопину полков из
Смоленской земли, И. О. Тюменцев ошибочно назвал князя И.А. Хованского А.И. Хованским (Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 445).

71

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

Войско Скопина настолько увеличилось, что он смог разделить его
на привычные для ратных людей титульные полки. Большой полк возглавил сам Михаил Васильевич и Делагарди, Передовой полк — ​Семен
Васильевич Головин и шведский ротмистр, Сторожевой — ​Яков Петрович Барятинский и еще один ротмистр Делагарди.
В начале июля объединенное войско, заметно пополнившее ряды,
выступило на Тверь. В этот период оно насчитывало 6600 человек 1. Перед началом похода князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский обратился к воинам с традиционным напутственным словом, убеждая «ратных своих идти подо Тверь на полския и литовския люди вскоре, безо
всякого мешкания, чтобы литовским людям про то вести не учинилося» 2.
Несмотря на намерение использовать фактор неожиданности, Зборовский и Кернозицкий узнали о приближении русско-шведского войска и заранее вывели свои полки из Твери. Они имели под началом 5 тыс.
человек (в том числе 1000 человек подкрепления, которых прислали из
Тушина) 3. Неприятель занял удобную позицию на волжском берегу намереваясь помешать переправе Скопина. Но воевода, не доходя 10 верст
до города, переправил свое войско через реку в другом месте и подошел
к Твери с той стороны, откуда противник его не ждал.
У стен крепости 11 июля 1609 года и началась ожесточенная битва.
Юхан Видекинд описал диспозицию сторон: «Впереди врагов (тушинцев. — ​В.В.) была легкая конница в панцирях с луками и короткими копьями, затем смешанные силы казаков, поляков и московитов с пиками
и множество бояр. С нашей стороны левое крыло занимали французские
всадники, а также немецкая и шведская пехота, правое — ​с финляндцами защищал сам главнокомандующий» 4. Русские войска Скопина остались в резерве, «во второй линии». Воевода предоставил возможность
сразиться с врагом наемному войску, которое должно было отработать
затраченные на его содержание огромные деньги.
Перед началом битвы начался ливень, и враги сошлись под проливным
дождем. Это обстоятельство затрудняло действие французской кавалерии, не использовавшей пики. Дождь помешал ей обстреливать хоругви
атакующего противника. Весь левый фланг, включая и французов, и шведов, и русских, укрылся в лагере. Спас положение Якоб Делагарди, который «бросился вперед вместе со всеми (стоявшими на правом фланге.—​
В.В.) и, окруженный силами финлядцев, ударил на три главных хоругви,
разбил их, многих истребил, а остальных загнал внутрь стен»5.
1
2
3
4
5

Подсчеты Н.Г. Петровой (Петрова Н. Г. Скопин-Шуйский. С. 241).
Повесть о победах Московского государства. Л., 1982. С. 10.
Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 54.
Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. С. 70–72.
Там же. С. 70–71.

72

В.А. Волков. Одоление смуты

Продолжающийся дождь и отступление врага остановило битву.
Она возобновилась через день, когда свою роль сыграли практически не
участвовавшие в сражении в первый день русские войска. 13 июля, на
рассвете, Скопин «пойде со всеми людьми ко Твери и, пришед, тверской
острог взяша, литовских людей побили на голову, а достальные седоша
в городе» 1. Противника застали врасплох, спящим. Но тушинцы не собирались сдаваться, хотя множество солдат Зборовского были уничтожены в остроге. Другие погибли во время бегства, пытаясь уйти по Московской и Осиповской дороге. Их преследовали и рубили «на сороки верстах» 2. Уцелели те, кто укрылся в тверском Кремле.
Осада городской цитадели продолжалась 10 дней. Четырежды русские и шведские полки штурмовали тверской Кремль, но неудачно. Известие о приближении от Троицы высланного на помощь осажденным войска Яна Петра Сапеги вынудило Скопина снять осаду и отойти от города
на 30 верст. Но и тушинцы в Твери не остались и ушли к лагерю Сапеги
у Троице-Сергиева монастыря.
После отступления неприятельского войска Скопин-Шуйский собирался прямой дорогой двигаться к Москве. Но шведские наемные войска, которым не разрешили разграбить Тверь, отказались продолжать
поход. Неповиновение они объяснили тем, что вместо жалованья за четыре месяца им выплатили лишь за два, а также тем, что русские не передали им Корелу, хотя уже прошло одиннадцать условных недель после
вступления шведов в Россию. Затребованной суммы у русских воевод на
тот момент не оказалось, и большая часть войска Делагарди повернула
от Твери назад к Новгороду.

Бои под Москвой летом–осенью 1609 года
Потеря значительной части войска из-за бунта и ухода наемников
вынудила Скопина отказаться от его замысла быстрого продвижения
к Москве, хотя полки Скопина и Делагарди там ждали, рассчитывая на
них в предстоящем наступлении на тушинский стан. Прочувствовав произошедшее изменение ситуации, царь и его воеводы спешили воспользоваться сложившейся ситуацией. Скопин и Вышеславцев, другие предводители местных ополчений и ратей успешно освобождали от тушинцев
северные уезды. Командовавший польскими войсками на верхней Волге
полковник Александр Зборовский потерпел ощутимые поражения под
Торжком и Тверью и просил у Рожинского все новых подкреплений. Но
Тушинский лагерь переживал в ту пору трудные времена. Большая часть
польских и казачьих отрядов ушла на север, чтобы остановить наступле1
2

ПСРЛ. Т. 14. С. 91.
ААЭ. Т. 2. № 130. С. 241.

73

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

ние войск Скопина и Делагарди, численность стоявшей под Москвой армии Рожинского заметно сократилась. Русское командование решило
воспользоваться этим обстоятельством и атаковать противника. В июне
1609 года под Москвой произошли два сражения, оба — ​на одном и том
же Ходынском поле.
Первое сражение, имевшее скорее характер большой разведки боем,
случилось 5 июня. Его описание сохранилось в грамоте царя Василия ярославским воеводам Силе Ивановичу Гагарину и Никите Вышеславцеву:
«Да июня в 5 день, назавтрие Троицына дни, в понедельник, приходили
воры и литовские люди под Москву, на Ходынку, со всеми с русскими
и с литовскими людми, и мы на них посылали бояр наших и воевод по полком со многими людми». Противник был разбит и бежал. Победители
«топтали и побивали их (тушинцев.— ​В.В.) на пяти верстах, и языки многие поимали; а живых в языцех взяли литовских людей и русских воров
сто девяносто семь человек»1. Об этом же сражении написал отцу его
участник Иван Зайцев: «Приходили в Духов день воры и литовские люди
к Москве; и мы, прося у Бога милости, на них ходили и побили их на голову, а живых добре много взяли, и чаем у Бога милости, на врагов победы»2.
Получив от пленных подробные сведения о силах и расположении
неприятельских войск, Василий Иванович решил дать Лжедмитрию
и Рожинскому новое сражение.
25 июня 1609 года произошла вторая битва на реке Ходынке, едва не
закончившаяся поражением тушинских войск.
На этот раз московская армия вела наступление под прикрытием
«гуляй-города». Поляки атаковали это подвижное укрепление и захватили его, перебив находившуюся в деревянной крепости русскую пехоту. Но затем тушинцы подверглись неожиданному удару дворянской
конницы, в значительном числе сосредоточившейся на правом фланге.
Понеся тяжелые потери, они бежали. От окончательного разгрома Рожинского спас атаман Иван Заруцкий, с несколькими сотнями казаков
занявший удобную позицию на реке Химке и залповым огнем остановивший наступление русской конницы 3. Для окончательной победы не хватило одного, последнего, усилия. Как с горечью отметил автор «Нового
летописца», «токо бы не отстоялися московские люди у речки (Химки. —​
В.В.), и оне б (тушинцы), и таборы покиня, побежали… Литовские же
люди с той поры под Москву въяве не начаша приходити» 4.
ААЭ. Т. 2. № 128. С. 238.
О начале войн и смут в Московии. С. 453. Духов день (День Святого Духа) — ​праздник по народному календарю, отмечаемый на следующий день после Троицы. Христианами празднуется в память о сошествии Святого Духа на учеников Христовых.
3
РИБ Т. 1. Стлб. 156–157; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 52–53.
4
ПСРЛ. Т. 14. С. 88.
1
2

74

В.А. Волков. Одоление смуты

Более успешно действовал к югу от Москвы князь Василий Федорович
Литвин-Мосальский. 17 июля 1609 года он разбил тушинский отряд хорунжего Андрея Млоцкого под Коломной и отогнал его к Серпухову. Благодаря этому в блокированную Москву вновь пошли обозы с продовольствием из рязанской земли. Через три месяца 26 октября уже Млоцкий с казачьим атаманом, бывшим «хатунским мужиком» Иваном Салковым
(Сальковым), под Бронницами разбил Литвина-Мосальского и захватил
обоз с продовольствием, который тот вел в Москву. Млоцкий вновь осадил Коломну, а Салков стал громить острожки, поставленные по приказу
царя вдоль коломенской дороги. В Москве подорожал хлеб — ​четверть
ржи продавалась уже по семь рублей, что вызвало волнения в народе.
Против Салкова был спешно выслан отряд думного дворянина Василия Борисовича Сукина, но в бою у Николо-Угрешского монастыря
(в 15 верстах от Москвы) тушинскому атаману удалось отбиться, и тогда
в погоню за Салковым отправили Дмитрия Пожарского. Царский воевода настиг разбойную ватагу уже на Владимирской дороге, у реки Пехорки, и атаковал ее. Бой оказался очень упорным и продолжался несколько часов. Однако схватка закончилась решительной победой князя, рассеявшего неприятельский отряд. Успех Пожарского имел неожиданное
продолжение — ​спустя несколько дней разбитый атаман Салков и 30 его
казаков, уцелевших в последнем бою, явились в Москву, принеся повинную государю1. Точную дату столкновения на Пехорке определить невозможно. По предположению Д. М. Володихина, оно произошло «в промежутке от ноября 1609 до первых чисел января 1610 года»2.
Еще одним результатом Пехорского боя стало отступление от Коломны отряда пана Млоцкого, позже разбитого под Серпуховом, бежавшего с остатками своих людей к Боровску, а затем к Можайску.
Последнюю попытку прорваться за московские стены тушинцы
предприняли в ночь с 10 на 11 октября 1609 года. «Перелеты» (перебежчики) провели их штурмовые группы вдоль реки Неглинной к стенам
Скородома (Земляного города). Защитники города не ожидали нападения с этой стороны, и атакующие смогли поджечь стену и 7 крепостных
башен. Но на зарево пожара подоспели свежие силы, которые отбили
атаку врага. На следующее утро на месте выгоревших укреплений была
сооружена острожная стена 3.

Продолжение похода М.В. Скопина-Шуйского
После ухода большей части корпуса Делагарди со Скопиным осталось лишь около 1000 наемных солдат (250 всадников и 720 пехотинцев.
1
2
3

ПСРЛ. Т. 14. С. 94.
Володихин Д.М. Пожарский. Спаситель Отечества. М., 2012. С. 41.
Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 458.

75

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

Командовал ими шведский генерал Христиерн Сомме или Христошум,
как его величали на Руси). Для них, очевидно, деньги нашлись. К ним следует добавить 3 тысячи русских ратников, что было явно недостаточно
для броска к Москве, до которой оставалось всего 130 верст. Противник,
что и показали бои под Москвой, все еще располагал значительными силами, поэтому Скопин, понимая опасность положения, был вынужден
изменить маршрут своего похода. С оставшимися у него войсками воевода пошел не к Москве, а в направлении на Ярославль. Перейдя Волгу под
Городнею, Скопин двинулся по течению этой реки вниз, в сторону Углича и дальше, на Ярославль. Воевода надеялся пополнить силы за счет
ополчений верхневолжских городов, показавших свои возможности
в боях под Романовом, Ярославлем и Костромой. К 24 июля войско Скопина пришло в Калязин и находившийся на противоположном берегу
Волги Троицкий Макарьевский монастырь. Прибыв в обитель, князь
Михаил понял, что под защитой ее стен приобрел чрезвычайно удобную
базу для развертывания и обучения войска, состоявшего в основном не
из профессиональных воинов, а ополченцев. Руководил начавшейся бое­
вой подготовкой собиравшегося войска опытный ветеран Христиерн
Сомме и его офицеры, достаточно быстро превратившие ратников Скопина в грозных бойцов.
Обучение проходило поэтапно. Отряды освоивших солдатскую науку ратников уходили на «стажировку» под Углич, Дмитров, Переяславль-Залесский, другие близлежащие города, тревожа стоявшие там
тушинские гарнизоны. Поднимая сельские уезды и формируя новые
ополчения, они уничтожали неприятельских фуражиров, брали под
контроль целые округи 1. Один из таких отрядов под началом сына боярского Семена Коробьина попытался овладеть Переяславлем-Залесским,
но наткнулся на значительно превосходящий его силами авангард тушинского войска, потерпел в бою с ним неудачу, зажег город и отступил
к Калязину монастырю 2. Присылка этого авангарда стала естественной
реакцией гетмана Сапеги на активность отрядов Скопина, нарушивших
снабжение его армии, стоявшей под Троицкой обителью. Вслед за передовым отрядом, занявшим 14 августа 1609 года Рябов-Троицкий монастырь в непосредственной близости от Калязина (в 15 верстах от Макарьевской обители), пошел от Троицы и сам Ян Петр Сапега. Он привел
к Калязину достаточно сильное войско, насчитывавшее, по русским
источникам, до 20 тыс., по польским — ​до 10–12 тыс. человек. С Сапегой
шли полки А. Лисовского, А. Зборовского, Б. Ланцкоронского, запорожского полковника Костенецкого 3.
1
2
3

Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 451.
ПСРЛ. Т. 14. С. 91.
Тюменцев И. О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 451.

76

В.А. Волков. Одоление смуты

Еще за месяц до этого, понимая, что новых больших сражений с тушинцами не избежать, русские воеводы стали собирать свои войска
в один кулак. Из Калязинского стана в те города Московского царства,
которые поднялись против Вора, поскакали скорые гонцы с просьбой
о присылке подкреплений. И города откликнулись на призыв Скопина — ​к концу августа его войско выросло до 11, а по другим сведениям —​
до 15 тысяч воинов.
Столкновение произошло 18 августа 1609 года. На правом берегу
Волги находились тогда сильные отряды лучших воевод Скопина — ​Семена Головина, Якова Барятинского, Григория Валуева, Давыда Жеребцова. Они занимали выстроенные в ходе практических занятий Христиерна Сомме острожки. Главные русские силы находились на левом берегу Волги. Очевидно, Сапега рассчитывал разбить войско Скопина по
частям, но сколько ни атаковал острожки, выбить оттуда выучеников
Сомме так и не смог.
Русская позиция была удачно прикрыта «зело ржавистой» речкой
Жабней, имевшей топкие берега. Когда противник приблизился и занял
село Пирогово, то русская и шведская пехота, выйдя из острожков, атаковала его, а затем стала быстро отступать за Жабню. Развернувшись
для атаки, сапежинцы начали преследовать отходившего в правильных
порядках противника. Оказавшись перед заболоченным берегом Жабни,
русские и шведы, действуя по команде, ушли в сторону от болота, а тушинцы, увлекшиеся преследованием, оказались в трясине, вдавленные
туда своими задними рядами. Подготовившие ловушку ратники Скопина
обстреляли противника, после чего ушли в свои острожки. Подошедшие
свежие силы сапежинцев начали штурм русских укреплений. Продолжался он около семи часов, но ни одного острожка неприятелю взять не
удалось.
Получив информацию о произошедшем, Скопин собрал расположенные на левобережье войска и после молебна о благополучном исходе битвы двинул их на переправу.
Сапега понял, что удара свежих русских сил его измотанные битвой
полки могут не выдержать и 19 августа приказал своим отступать за
Жабню, в Пирогово, а затем и к Рябову монастырю. Потом через Углич
сапежинцы ушли обратно к Троице.
И. О. Тюменцев попытался объяснить отход Сапеги полученным им
в Рябовом монастыре известием о скором вторжении в Россию войска
польского короля Сигизмунда III. Его не могли не обеспокоить возникшие в связи с этим беспорядки среди солдат в гетманском лагере под
Троице-Сергиевом монастырем 1. Ситуация вполне достоверная, объяс1

Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 454.

77

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

няющая уход Сапеги из Рябова монастыря, но не разъясняющая причин
его отступления из-под Калязина. С нашей точки зрения, именно ночная
переброска свежих русских войск на правобережье Волги и вынудила
тушинского гетмана начать отвод своих войск, все атаки которых на
острожки разбились о крепость укреплений, мужество и слаженность
действий их защитников.
После отступления неприятеля русское войско вернулось в свой лагерь, где и оставалось еще около месяца, продолжая копить силы и готовиться к новым боям.

Победа над Рожинским. Снятие Троицкой осады
В то же время отдельные отряды, как и раньше, продолжали действовать на контролируемой врагом территории, и достаточно успешно.
8 сентября 1609 года один из таких отрядов под командованием князя
С. Н. Гагарина и шведа Е. Анамунда овладел Переяславлем-Залесским.
В разгар боя за город в тыл тушинцам ударили восставшие посадские
люди, что и решило исход битвы. Настрадавшиеся за время пребывания
у них сапежинцев, переяславцы казнили всех пленных. Попытка полковника Лисовского отбить город провалилась. Однако основные силы
Скопина, шлифуя воинское мастерство, продолжали оставаться у Калязина, в своем укрепленном и уже обжитом лагере. Ускорило их выступ­
ление известие о вступлении в русские пределы армии Сигизмунда III
(9 сентября 1609 года), осадившего Смоленск. Прибыли в Калязин и давно уже ожидаемые подкрепления — ​часть войск Делагарди вместе с самим главнокомандующим (16 сентября).
Выступив в поход, русские и шведские войска двинулись на Александровскую слободу и в начале октября 1609 года овладели ею. В боях за
этот городок были уничтожены четыре неприятельские хоругви. Узнав
о стремительном броске до того месяц задержавшегося в Калязине Скопина, Лисовский вынужден был очистить Ростов и уйти к Суздалю. Воспользовавшись ситуацией, отряд Давыда Жеребцова сумел прорваться
в Троицкий монастырь, расположенный неподалеку от Александровской слободы. Его прибытие усилило оборону осажденной обители, где
почти не осталось защитников.
Тем временем главные силы Скопина, ожидая неминуемого ответного
удара, спешно возводили острожки вокруг Александровской слободы.
Один из них в конце октября был поставлен у близлежащего села Коринского (Каринского), где и произошло новое сражение с тушинцами.
Успешные действия русских воевод подействовали угнетающе на
приверженцев Вора — ​Лжедмитрия II. Среди польских и литовских его
сторонников кипели споры о том, следует ли им поддержать вторгшегося в Россию Сигизмунда III или остаться на службе у «царика».

78

В.А. Волков. Одоление смуты

Однако возникшее разномыслие среди людей Рожинского, сохранявших верность Вору, и подчиненных Сапеги, склонявшихся на сторону польского короля, лишь активизировало действия врага, спешившего
уничтожить главную для него угрозу — а​ рмию Скопина.
Как уже было отмечено, еще одно сражение с тушинцами произошло
под Александровской слободой, у пригородного села Коринского. На
этот раз со Скопиным сошелся лучший из тушинских полководцев — ​Роман Рожинский. После взятия Иосифо-Волоцкого монастыря он, взяв
с собой полк Вильковского и рать русских тушинцев Михаила Глебовича
Салтыкова, двинулся на север. По-видимому, гетман рассчитывал пополнить свою небольшую армию войсками Яна Сапеги, осаждавшего
Троицкую обитель. Но тот, соперничая с Рожинским, дал ему лишь несколько рот.
Бои у Александровой слободы шли почти неделю, с 19 октября по
24 октября 1609 года. Поначалу Роману Рожинскому удалось разгромить боевое охранение армии Скопина, стоявшее под острожком у села
Коринского. Хотя остатки разбитого отряда бежали до Александровской слободы, но сам острожек тушинцам взять не удалось.
Вступить в прямой бой с главными русскими и шведскими силами
также не получилось. Зная о превосходстве в бою польской панцирной
конницы, Скопин, как и в сражении под Калязиным монастырем, расположил своих людей в острожках, на хорошо укрепленных позициях.
Атакующий противник рассеивался пушечным и ружейным огнем. Маневрируя, тушинцы пытались выманить русские войска из острожков,
но безрезультатно. Простояв под Александровской слободой до наступления сильных холодов, Роман Рожинский вынужден был уйти, отбиваясь от наводнивших весь край отрядов Скопина 1.
В ноябре 1609 года «в сход» к Скопину пришел со своим 6-тысячным
войском давно ожидаемый им боярин Федор Иванович Шереметев. В результате силы правительственных войск, действующих к северу от Москвы, возросли. С приходом Низовой рати Шереметева численность теперь уже настоящей армии Скопина достигла 18 тыс. человек 2. Тогда же
в Александровскую слободу пришла 3-тысячная рать князя Ивана Семеновича Куракина и князя Бориса Михайловича Лыкова, составленная из
воинов Государева двора 3. Вместе с этими ратными людьми армия, готовящаяся к последнему удару, насчитывала уже 21 тыс. человек.
В последнее время решение Скопина присоединить к своей рати почти все оставшиеся в стране вооруженные силы считается ошибочным.
Уход всех боеспособных войск в Калязин, а потом к Александровской
1
2
3

Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 460.
Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. С. 84.
Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 461.

79

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

слободе осложнил ситуацию в других местах, где продолжали действовать тушинские отряды. Узнав об переброске значительной части правительственных войск из восточного Замосковья к Скопину, противник
активизировал свои действия в этом регионе. Базируясь в захваченном
Суздале, полковники Александр Лисовский и Андрей Просовецкий ударили по оставленному Шереметевым Владимиру. Хотя сам город устоял,
но посады вокруг него оказались выжжены. Опасность нависла и над
Нижним Новгородом, в окрестностях которого действовали крупные
тушинские отряды. Одним из них, пробившимся на север, 18 ноября
1609 года был взят город Котельнич в Вятской земле. Все эти действия,
несомненно, координировались Лисовским из Суздаля. Тогда, желая
уничтожить это разбойничье гнездо, Михаил Скопин направил в восточное Замосковье крупный отряд правительственных войск под командованием князя Бориса Михайловича Лыкова, князя Якова Петровича Барятинского и шведа Анцмира 1. Поход оказался неудачным, как полагают исследователи, из-за того, что воеводы «задуровали», стали
местничать друг с другом 2. В результате Лисовскому и Просовецкому
удалось отбить нападение правительственного отряда и удержать за собой Суздаль.
Но судьба кампании решалась там, где шла собранная по частям армия Скопина. Благодаря собственным военным дарованиям, а также
произошедшему подъему земской освободительной борьбы на Севере
и в Верхневолжских городах, воевода смог разорвать стянутое вокруг
Москвы кольцо врагов 3. 12 января 1610 года тушинские войска бежали
из-под стен так и не покорившегося им Троице-Сергиева монастыря.
Остатки сапежинцев ушли к Дмитрову, где их вскоре атаковали отряды
русских лыжников. Не вступая в открытое сражение с польской кавалерией, они блокировали все ведущие в город дороги. Между тем к Дмитрову подтягивались и основные силы русского войска, в том числе дворовые полки Ивана Куракина и Бориса Лыкова. 20 февраля 1610 года
грянул «великий бой». В ходе упорного сражения, которым руководили
младшие русские воеводы, Григорий Валуев и Давыд Жеребцов, их воинам удалось овладеть острогом. В бою была уничтожена бóльшая часть
неприятельского войска. От полного уничтожения его спасли три сотни
донских казаков, прикрывшие огнем отступление тающих на глазах гетманских полков. Уцелевшие сапежинцы укрылись в самом городе, но
удержаться там надежды у них не оставалось. 27 февраля Сапега прикаПСРЛ. Т. 34. С. 252–253.
Петрова Н.Г. Скопин-Шуйский. С. 279.
3
Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве. М., 1995.
С. 267; Рубинштейн Н.Л. Возникновение народного ополчения в России в начале XVII в. //
Труды ГИМ. М., 1948. Вып. XX. С. 65.
1
2

80

В.А. Волков. Одоление смуты

зал зажечь Дмитров и, уничтожив тяжелые пушки, ушел на соединение
со стоявшим под Смоленском польским королем Сигизмундом III 1.
Успех сопутствовал русскому оружию тогда и в других местах. Еще
один отряд Скопина освободил города Старицу и Ржеву Володимерову.
В начале марта 1610 года польский воевода Вильчек сдал русским город Можайск. В Суздале был блокирован Лисовский, в Брянске — ​отряд
пана Андрея Млоцкого. Опасаясь полного уничтожения, остатки войска
Лжедмитрия II вынуждены были бежать из-под русской столицы в Калугу. 3 марта 1610 года гетман Рожинский ушел на соединение с Яном
Петром Сапегой из Тушинского лагеря к Волоколамску. С собой он взял
и пребывавшего в плену митрополита Филарета. По дороге отец будущего
государя был отбит отрядом сторонников Василия Шуйского под командованием воеводы Григория Леонтьевича Валуева и доставлен в Моск­ву
14 марта 1610 года. 11 мая Валуев выбил остатки войск противника из
Иосифо-Волоцкого монастыря и, выполняя приказ, двинулся дальше на
запад. Москва наконец решила помочь сражающемуся Смоленску и направила к нему двух воевод — ​князя Федора Андреевича Елецкого
и упомянутого Григория Валуева. Они должны были поставить у Царева
Займища острожек и ждать в нем подхода главных сил.
На самой восточной окраине тушинской зоны влияния, в Суздале,
находился полковник Лисовский и атаман Андрей Просовецкий. Крушение подмосковного лагеря самозванца, казалось бы, поставило их в безвыходное положение. Но Лисовский умудрился вырваться из ловушки,
совершив один из своих страшных рейдов. В мае он двинулся на Верхнюю Волгу, по дороге захватил и разграбил Ростов, потом взял Калязин
монастырь. В бою за обитель погиб воевода Давыд Жеребцов, были убиты игумен Левкий и остальные монахи. Мощи преподобного Макария
подверглись осквернению, а его серебряная рака, изрубленная на куски,
стала добычей атаманов-молодцов 2. Пройдя мимо Твери и Торопца, Лисовский и Просовецкий ушли в псковские места и разбили шведское войско, осаждавшее Ивангород. Местом своей новой базы полковник выбрал крепость Воронич, поскольку псковичи отказались впустить лисовчиков в свой город.

Начало русско-польской войны 1609–1618 гг.
Осада Смоленска
Использовав в качестве предлога заключение русско-шведского союза против тушинцев, польский король Сигизмунд III, претендовавший
1
2

АИ. Т. 2. № 279. С. 338.
Леонтьев Я. Забытое ополчение // Родина. 2005. № 11. С. 88.

81

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

на корону Швеции, узурпированную его дядей Карлом IX, объявил о начале войны с Россией 1. Но поход против Московского государства был
задуман польским королем еще до заключения русскими и шведскими
представителями Выборгского договора о помощи против тушинских
войск. Как уже сообщалось выше, сначала войну остановил рокош Зеб­
жидовского, но вскоре после победы над внутренними врагами король
вернулся к планам завоевания России. Уже в январе 1609 года сенаторы
дали Сигизмунду III согласие на подготовку интервенции в пределы Московского государства. По-видимому, король надеялся на быструю
и славную победу. Это отметил и коронный гетман Станислав Жолкевский, написавший в своих «Записках», что перед началом войны Сигизмунда III «обнадеживали, что Смоленск добровольно хочет ему покориться и что теперь об этом хлопочет староста Велижский (Александр
Гонсевский. — В
​ .В.), которому уже для осады сего города обещано несколько сот людей конных и пеших. Было упомянуто и о пане Сапеге,
что когда он шел мимо Смоленска в Москву, то еще в то время эта крепость покорилась бы ему, если бы он захотел занять ее именем е. в. короля, а не обманщика (Лжедмитрия II. — ​В.В.) » 2.

Польский король Сигизмунд III. Гравюра XVII в.
1
В тексте заключенного князем М. В. Скопиным-Шуйским 28 февраля 1609 года
в Выборге русско-шведского договора содержалось фактическое обязательство русской
стороны после победы над тушинцами помочь Карлу IX в войне с Речью Посполитою
и обязательство не заключать сепаратных договоров с поляками.
2
Жолкевский С. Записки о московской войне. СПб., 1871. С. 20.

82

В.А. Волков. Одоление смуты

9 сентября 1609 года 12-тысячная армия короля перешла русскую
границу. 13 сентября был взят Красный, а 16 сентября к Смоленску подошли передовые польские части, которыми командовал литовский канцлер Лев Сапега. 19 сентября к ним подошли главные неприятельские
силы. Через день началась осада крепости. Вскоре, уже после неудачного первого штурма города, к королевским войскам присоединились
10 тыс. черкас (запорожцев).
Польской интервенции против России придавала исключительное
значение римская курия. Не случайно папа Павел V, по обычаю первых
крестоносцев, благословил меч и шлем польского короля, присланные
в Рим перед началом похода. На все время войны с Россией было получено освобождение от постов на армию в 40 тыс. человек.
Однако с ходу овладеть Смоленском королевской армии не удалось.
Оборону крепости возглавил воевода Михаил Борисович Шеин и его помощник, второй воевода, князь Петр Иванович Горчаков. Они сумели
задержать поляков под смоленскими стенами почти на два года.
Город был хорошо укреплен. Его стены и башни строились 16 лет,
с 1586 по 1602 год. Руководил работами выдающийся фортификатор,
сын тверского плотника Федор Конь (Савельев). Город теперь окружала
мощная каменная стена с 38 башнями высотой до 10 саженей (21 м). Самой высокой и укрепленной из них была Фроловская, находившаяся
ближе к Днепру; она возвышалась на 15,5 саженей (33 м). Девять башен
(Фроловская, Молоховская, Лазаревская, Крылошевская, Авраамиевская и Еленевская (Еленинская, позже Никольская), Копытицкая (Копытенская), Пятницкая и Пятницкая водяная) были проездными, то есть
имели ворота. Три из них имели опускающиеся железные решетки («герсы»). Протяженность крепостной стены составляла 6, 167 верст (6,5 км),
толщина — ​2,5–3 сажени (5–6,5 м), высота — ​6,1–8,8 саженей (13–19 м).
Фундамент этой цитадели, облицованный на высоту 1–3 м крупным белым камнем, Федор Конь заглубил более чем на 2 сажени (4 м). Это обстоятельство в случае начала осады Смоленской крепости призвано
было затруднить противнику ведение минных галерей. Для обнаружения таких подкопов снаружи на удалении 2–5 саженей (8–10 м) от крепостной стены зодчие оборудовали так называемые «слухи» — ​крытые
траншеи глубиной более сажени и шириной до 2 аршин. Их стенки обшивались жердями, а перекрытие состояло из накатника, засыпанного слоем земли в 1 аршин 1.
В арсеналах крепости находилось 170 пушек разного калибра. В случае опасности их устанавливали в бойницах (амбразурах) «подошвенного», среднего и верхнего боя — ​на трех уровнях, что обеспечивало дей1
Фролов Б.П. Героическая оборона Смоленска в 1609–1611 гг. // Военно-исторический журнал. 1987. № 6. С. 73–74.

83

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

ственное поражение противника на расстоянии до 400 саженей (800 м).
Ширина боевой площадки смоленской стены составляла 2–2,25 сажени,
что породило легенду, приписавшую Борису Годунову слова о возможности проехать по ней на тройке 1.
Гарнизон Смоленска насчитывал 5,4 тыс. человек (900 дворян и детей боярских, 500 стрельцов и пушкарей, 4000 осадных посадских людей
и даточных уездных людей, которых собрали перед приходом врага по 6
человек «с пищальми и топоры» с сохи). Гарнизон делился на две части — ​осадную, состоящую из 2 тыс. человек, и «вылазную», насчитывающую 3500 ратников. Все защитники крепости «целовали крест государю, что в городе в остроге сидети и с литовскими людьми и с воры битись
до смерти и города и острогу не здати. Да целовав крест и блюдясь королевского приступу вскоре, посады все вызжгли сами» 2.
Командовавший королевской армией коронный гетман Станислав
Жолкевский, проведя рекогносцировку, убедился в надежности крепостных укреплений. Захватить их с имевшимися силами было затруднительно. Поэтому на созванном по его просьбе военном совете он предложил
оставить у Смоленска осадный корпус, а армию двинуть к Москве, со взятием которой кампанию можно будет считать выигранной. Но король
и его советники отвергли план Жолкевского. Сигизмунду III хотелось во
что бы то ни стало взять Смоленск, причем как можно быстрее.
Штурм было решено провести в ночь на 25 сентября. Все надежды
возложили на использование петард, мощных взрывных зарядов («медяных болванов с зельем»). Успешное применение их позволило бы избежать ведения долгих осадных работ, доставки мощных пушек. Петардами решили разбить Копытицкие (западные) и Авраамиевские (восточные) ворота. Затем штурмующие колонны должны были через них
ворваться в крепость.
Однако защитники города сумели подготовиться к возможной атаке. Еще до начала осады перед всеми проезжими башнями были поставлены деревянные срубы с узкими проходами между ними. Эти дополнительные укрепления засыпали землей и камнями. По задумке воевод,
при начале бомбардировки вынесенные вперед срубы могли прикрыть
крепостные ворота от огня осадных батарей. Но они затруднили и действия петардщиков, так как в проходах мог пройти лишь один человек
и провести за собой одну лошадь.
Когда назначенные для участия в штурме войска заняли свои позиции, Жолкевский приказал начать обстрел города по всему периметру
стен, кроме выбранных для атаки участков. Туда и двинулись петардщи1
2

Косточкин В.В. Крепость Смоленска. М., 2000. С. 18.
О начале войн и смут в Московии. С. 454.

84

В.А. Волков. Одоление смуты

ки — ​пан Людвиг Вайер и Бальтазар Новодворский, с каждым из которых шло по трубачу. Им предстояло протрубить сигнал к атаке в том
случае, если диверсия удастся.
Одна боевая группа (петардщик Вайер и трубач) двинулась к Копытицким воротам, другая (Новодворский со своим горнистом) — ​к Авраамиевским. Последние и удалось взорвать. Жолкевский вспоминал, что
Новодворский «прикрепил петарду к первым, другую ко вторым воротам (видимо, створкам ворот. — В
​ .В.) и выломил и те и другие». Но атаки
не последовало, так как трубачи в темноте потерялись (у С. Жолкевского — ​«неизвестно куда девались») и протрубить сигнал о начале штурма
оказалось некому. Время было потеряно, и когда поляки все-таки приблизились к восточной стене Смоленска, успевшие приготовиться к отражению приступа защитники встретили их сокрушительным огнем.
Разбитые ворота были забаррикадированы. Понеся большие потери, королевские войска отошли на исходные позиции 1.
Перегруппировавшись, они стали штурмовать северную и западную
стены крепости. Бой там продолжался три дня — ​с 25 по 27 сентября.
Тяжелее всего пришлось защитникам Днепровской и Пятницкой башен
(северная часть города) и Копытицкой башни (западная часть). Наличие
большого резерва, быстро перебрасываемого на самые опасные участки,
позволило Шеину отразить все приступы, нанеся противнику тяжелый
урон.
Отбившись, смоляне быстро исправили все повреждения и, учитывая
склонность противника к подрыву ворот, завалили все проездные башни
бревнами, землей и камнями. Поставленные перед воротами срубы укрепили частоколом и палисадами, разместив на этих импровизированных
фортах надежные караулы.
Запорожские казаки избранного гетманом реестрового полковника
Богдана Олевченко прибыли к Смоленску 27 сентября 1609 года. Это произошло уже после окончания первого приступа. Приход 10 тысяч вои­нов,
имевших опыт осады и взятия османских, турецких и русских крепостей,
вдохновил приунывшего было короля на продолжение осады.
Возобновилась бомбардировка городских укреплений. Батареи были
установлены на Спасской горе, напротив города за Днепром и за рекой
Чуриловкой. Но отсутствие тяжелых осадных орудий сказывалось —​
нанести сколько-нибудь значительный ущерб обороняющимся польские
артиллеристы не смогли. Скорее и не ставили такой задачи, отвлекая
внимание защитников от начавшихся инженерных работ, которыми руководили два искусных инженера, нанятые поляками за границей. Их не
прекратили даже зимой. Но подкопы были обнаружены, и 16 января
1

Жолкевский С. Записки о московской войне. С. 31–32.

85

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

1610 года смоляне подвели под самый опасный из них галерею, ворвались в прорытый врагами тоннель, перебили находившихся в нем рабочих и взорвали первый подземный ход. Вскоре был обнаружен и второй
подкоп. На этот раз рабочих охранял сильный караул. Поэтому, когда
к противнику подвели галерею, не стали атаковать поляков, выстрелили
по ним из пушки полой бомбой с так называемым «смрадным» составом.
В него входили селитра, порох, сера, водка и другие вещества. Полу­
отравленные враги бежали, а смоляне взорвали захваченный подкоп.
Уничтожена была и третья минная галерея. При этом погиб французский инженер, руководивший подземными работами. Противник на время
прекратил их, ожидая прибытия тяжелых проломных орудий и мортир.
Только в июле 1610 года противник возобновил инженерные работы,
одновременно применив доставленную из Риги в конце мая осадную артиллерию. Были заложены апроши у Копытицкой башни. Защитники города повели им навстречу свои траншеи, уничтожив часть неприятельских апрошей. Несмотря на это, полякам все же удалось докопаться до
башни, после чего именно на ней был сосредоточен огонь вражеских
батарей. 18 июля удалось пробить брешь, на следующий день противник
штурмовал город, но и этот приступ был отбит. Отражены были и следующие штурмы — ​11 августа и 21 ноября 1610 года. Ресурсы крепости стали иссякать к лету 1611 года. Подходили к концу боеприпасы, продовольствие, в строю осталось всего лишь 200 человек, способных держать
в руках оружие. О тяжелой ситуации в городе, слабости гарнизона
и уязвимых местах крепости сообщил полякам перебежчик Андрей Дедешин, один из участников ее строительства, знающий все слабые места
построенных Федором Конем укреплений. Он сообщил, «что з другую
сторону град худ, делан в осени». Получив эти ценные сведения, король
принял решение о генеральном штурме недоступного города, сосредоточив огонь артиллерии на указанном предателем слабом месте.
Перед его началом Смоленск был подвергнут жестокой бомбардировке. Хотя крепость обстреливали из тяжелых орудий, но результаты
обстрела были незначительными. Лишь в одном месте польским пушкарям удалось пробить небольшую брешь в стене. Но было принято решение провести штурм. С наступлением темноты 2 июня 1611 года польские
войска заняли исходное положение на подступах к городу.
Ровно в полночь, соблюдая тишину, штурмовые колонны двинулись
вперед. В районе Авраамиевских ворот им удалось незаметно взобраться
по штурмовым лестницам на стену и ворваться в крепость. В это время немецкие наемники попытались проникнуть в крепость через брешь, пробитую накануне в стене. Дорогу им преградили оставшиеся с воеводой Михаилом Борисовичем Шеиным русские воины. В ожесточенной схватке
у Коломенской башни на западной стене города почти все они пали смер-

86

В.А. Волков. Одоление смуты

тью храбрых. Несколько человек, в том числе и раненный в бою воевода,
укрылись в башне, «с которой … стрелял в немцев, [и] так раздражил их,
убив более десяти, что они непременно хотели брать его приступом, однако нелегко бы пришлось им это, ибо Шеин уже решился было погибнуть,
но находившиеся при нем старались отвратить его от этого намерения.
Отвратил же его, кажется, от сего больше всех бывший с ним — ​еще
дитя — ​сын его». С воеводой, когда он сложил оружие, оставалось всего
15 человек. Схваченный Шеин был закован в цепи, подвергнут пыткам,
а затем отправлен в Варшаву, где на потеху толпе его и других пленных
возили по городу в открытой карете. В плену воевода пробыл 9 лет.

Апсит Александр. Воевода Шеин при защите Смоленска

Взорвав часть крепостной стены в том месте, где указал предатель,
противник ворвался в город и с запада. На улицах пылающего города завязалась яростная борьба. Силы были явно неравны. К утру 3 июня
1611 года враг овладел Смоленском. Последние защитники отступили на
Соборную горку, где возвышался старинный, заложенный еще Владимиром Мономахом Успенский собор. В его подвалах хранились пороховые
запасы крепости. В стенах собора укрылись до 3000 горожан. Когда все
защищавшие Соборную горку пали в неравном бою и торжествующие
победу враги ворвались в собор, раздался мощный взрыв, разрушивший
храм. Тезка предателя Дедешина, посадский человек Андрей Беляницын, взяв свечу, спустился в подвал и «запалил бочки с порохом, весь

87

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

пушечный запас». Под дымящимися руинами вместе с врагами погибли
и почти все находившиеся в Успенском соборе смоляне.

Клушинская битва
Сковывая силы врага, Смоленск и его защитники дали царю Василию
Шуйскому и его воеводам возможность решить тушинскую проблему.
С началом войны с Речью Посполитой часть служивших самозванцу
шляхтичей ушла в королевский лагерь под Смоленск. Оставшиеся требовали от Лжедмитрия II обещанного жалованья и держали его под строгим надзором 1. С трудом ускользнув от их караулов, тушинский «царик»
27 декабря 1609 года бежал в Калугу. Лишившись «вождя», подмосковный стан рассыпался. Воспользовавшись трудным положением врага,
Скопин двинулся к Москве. Воеводе-победителю была подготовлена
пышная встреча. 12 марта 1610 года он вступил в Москву. Въехавшего
в город воеводу окружили не только бояре, но все москвичи. Люди падали перед своим героем ниц, целовали его одежду и называли отцом отечества. Во встрече Михаила Васильевича участвовал и царь Василий
Шуйский, плакавший от умиления. «И была в Москве радость великая,
и начали во всех церквах в колокола звонить и молитвы к Богу воссылать, и все радости великой преисполнились».
Увенчанный лаврами победителя Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, «стебель царского рода, подлинный воевода», стал готовить новый
поход — ​на помощь осажденному поляками Смоленску. В разгар этой
подготовки он тяжело заболел и умер 23 апреля 1610 года. Совсем еще
молодым — ​ему было всего 23 года. Сейчас исследователи не сомневаются в отравлении героя — ​в останках Скопина обнаружен комбинированный яд, содержащий соли ртути и мышьяка. Следы отравы многократно превышают допустимую норму 2.
По одной, широко распространенной, версии, Михаила СкопинаШуйского отравила его тетка, Екатерина Григорьевна Шуйская, дочь знаменитого опричника Григория (Малюты) Скуратова — ​на пиру по случаю
крестин сына князя Ивана Михайловича Воротынского. Родственники
царя якобы опасались распространившегося в народе желания именно
Скопина видеть новым русским государем. Между тем именно Шуйским
1
К осени 1609 года Лжедмитрий II задолжал польским и литовским наемникам огромную сумму — ​14 миллионов злотых. Тогда шляхтичи избрали комиссию децемвиров
(decem vires), «которых облекли полномочиями, с тем условием, что Димитрий должен
был принимать все их постановления». Под особый контроль попала канцелярия («разряды») Лжедмитрия II. Во все контролируемые «тушинцами» города для организации сбора
податей были направлены специальные представители децемвиров — ​«по одному поляку
и москвичу» (Гиршберг А. Марина Мнишек. М., 1908. С. 113). Так тушинский самозванец
окончательно превратился в марионетку польских командиров, диктовавших ему через
дицемвиров свою волю.
2
Петрова Н.Г. Скопин-Шуйский. С. 286.

88

В.А. Волков. Одоление смуты

в то время смерть Скопина была совершенно не выгодна. Элементарный
расчет — ​необходимость изгнания польских войск из пределов государства отодвигала все другие резоны на достаточно долгий срок. Интересное
свидетельство оставил современник, польский гетман Станислав Жолкевский, назначенный королем командовать идущей на Москву армией, потому внимательно изучавший события, происходившие в русской столице. Он написал: «Скопин в то время, когда он наилучшим образом приготовился вести [военные] дела, умер, отравленный (как на первых порах
носились слухи) по наветам Шуйского, вследствие зависти, бывшей между ними; между тем, если начнешь расспрашивать, то выходит, что он умер
от лихорадки». Вряд ли царь Василий лицемерил, убиваясь и причитая над
гробом племянника. Другого полководца, равного талантом Скопину,
у него просто не было. Да и погребли умершего героя не в родовой усыпальнице в суздальском Спасо-Ефимиевском монастыре, а в Архангельском соборе Кремля, в особом приделе Усекновения головы Иоанна Предтечи — ​чрезвычайно высокое посмертное признание верховной властью
заслуг и подвигов скончавшегося воеводы. На надгробной плите высекли
следующую надпись: «Великого государя царя и великого князя Василия
Ивановича всея Руси племянник Михайло Васильевич Шуйский Скопин
по государеву указу, а по своему храброму разуму Божею помощию над
враги польскими и литовскими людьми и русскими изменники, которые
хотели разорить государство Московское и веру христианскую попрать,
явно показав преславную победу и прииде к Москве, Божиим судом в болезни преставися лета 7118 апреля в 23 день на память великомученика
Георгия последний час дни»1.
Смерть Скопина-Шуйского имела для страны катастрофические
последствия. Рать, двинувшуюся на Смоленск, возглавил самый неудачливый из всех русских воевод — ​князь Дмитрий Иванович Шуйский. Со­
временник дал ему очень нелицеприятную характеристику как военачальнику, подчеркнув, что этот воевода «сердца не храброго, но женствующими обложена вещми, иже красоту и пищу любящаго, а не луки натязати
и копия приправляти хотящаго» 2. По польским данным, под его командованием находилось более 40 тыс. русских воинов и 8 тыс. наемников из
вспомогательного шведского корпуса Якоба Делагарди (по свидетельству Осипа Будило, у русских под Клушином было 16 тыс., у шведского
генерала — ​7 тыс. человек; Н. Мархоцкий считает, что под общим командованием Дмитрия Шуйского находилось 6–7 тыс. немцев и 20 тыс.
«москвитян») 3.
Панова Т.Д. Кремлевские усыпальницы. История, судьба, тайна. М., 2003. С. 76.
РИБ. Т. 13. Стлб. 119.
3
Жолкевский С. Записки о московской войне. С. 58; РИБ. Т. 1. Стлб. 195; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 74.
1
2

89

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

В королевском лагере под Смоленском сообщения о предстоящем
походе царских войск на выручку осажденной крепости воспринимались с беспокойством. В мае 1610 года Сигизмунд III даже решился отправить в Москву своего гонца Слизня с предложением заключить «вечный мир» в обмен на уступку ему Северской земли 1. Но Василий Шуйский, видимо, поверил, что черная полоса его царствования кончилась,
и ответил королю требованием очистить русские земли.
Провал миротворческой миссии Слизня вызвал к жизни план Станислава Жолкевского, вновь предложившего разделить осаждавшие Смоленск войска на две армии. Одна должна была остаться под крепостью,
вторая, с ним во главе — ​идти навстречу идущей из Москвы русской рати.
Об обстоятельствах обсуждения предложения Жолкевского королевские
секретари записали: «1-го числа [июня]2 у короля было частное совещание,
на котором король постановил послать гетмана (Жолкевского.— В
​ .В.),
чтобы он привел к повиновению то войско (служившее ранее Лжедмитрию II.— В
​ .В.), установил в нем дисциплину, как было прежде, и, соединившись с ним, шел против неприятеля, о котором сделалось известно, что
он приготовляется идти на помощь Смоленску»3. Уже на следующий день,
23 мая (2 июня), Жолкевский выступил в свой самый знаменитый поход.
Соединившись по пути с остатками тушинской армии, которые вел
к Смоленску полковник Александр Зборовский, гетман присоединил их
к своему небольшому войску. Выйдя затем к Цареву Займищу, он блокировал построенный Федором Елецким и Григорием Валуевым острожек,
где находилось 8 тыс. ратников, состоявших под началом этих воевод.
Жолкевский не сомневался, что туда, к Цареву Займищу, рано или поздно придет армия Дмитрия Шуйского и Делагарди, и стал поджидать ее.
Действительно, русско-шведское войско не могло не воспользоваться разделением польских сил и тем, что Жолкевский, как полагали русский воевода и шведский генерал, связан по рукам осадой острожка.
На самом деле гетман не собирался стоять у валов и рогаток полевой
крепости русских. Как только он узнал о появлении в непосредственной близости противника, той же ночью, оставив под острожком пехоту и запорожских казаков, совершил быстрый марш навстречу ставшему на ночлег войску Шуйского. С собой гетман взял лишь отборные
войска (6–7 тыс. чел.) и 2 пушки-фальконета.
Битва началась 24 июня 1610 года, на рассвете, у деревни Клушино.
Здесь, в 19 верстах от Гжатска 4, войска Шуйского были атакованы армиКозляков В.Н. Василий Шуйский. С. 215.
По Юлианскому календарю, использовавшемуся в Русском государстве, — ​22 мая.
3
РИБ. Т. 1. Стлб. 593–594.
4
В.Н. Козляков ошибочно посчитал Клушино можайским селением (Козляков В.Н.
Василий Шуйский. С. 217).
1
2

90

В.А. Волков. Одоление смуты

ей гетмана Станислава Жолкевского. В 5-часовом сражении сравнительно немногочисленная, почти не имеющая артиллерии польская армия
смогла разгромить численно превосходившее ее русско-шведское войско Дмитрия Ивановича Шуйского и Якоба Делагарди. Одной из главных причин их поражения стали фатальные ошибки русского командующего, расположившего пехотные части за полками дворянской конницы, без прикрытия полевыми укреплениями. Свою роль сыграла
и неожиданность польской атаки — ​Шуйский не успел подтянуть к месту начавшегося сражения имеющиеся у него 18 орудий. Однако, вопреки ожиданиям Жолкевского, первые удары польской гусарии не достигли цели. Только после 10 кавалерийских атак поляки, через 3 часа после
начала сражения, смогли прорвать линию русских войск 1. Опрокинутая
противником московская кавалерия обратилась в бегство и потоптала
свою пехоту.
Сражение было окончательно проиграно после измены части наемников (французских и немецких полков) из состава шведского вспомогательного корпуса Якоба Делагарди2. В плен к полякам попали воевода
Василий Иванович Граня-Бутурлин и разрядный дьяк Яков Демидов, перед сражением привезший жалованье для иноземцев. В числе павших оказался опытный и заслуженный воевода Яков Петрович Барятинский3.
Узнав о поражении главной армии, блокированная в Царевом Займище еще до Клушинской битвы передовая русская рать князя Елецкого
и Валуева сложила оружие, вынужденно перейдя на сторону объявленного претендентом на русский престол польского королевича Владислава4.
Против Василия Шуйского выступили и воеводы приокских городов. Особенно опасным стал новый мятеж в Рязани, поднятый Прокофием Ляпуновым. В Коломне взбунтовал народ голова Михаил Бобынин, который «изменил царю Василию и отъехал к Вору», находившемуся тогда в Калуге. Примеру коломничей последовали жители Каширы.
Местный воевода, «князь Григорий Петрович Ромодановский не хотел
креста целовать и стоял за правду. Они же (мятежные каширяне. — В
​ .В.)
его чуть не убили, и привели его к кресту, и к Вору послали с повинной» 5.
Удержать контроль над вверенным ему городом удалось лишь князю
Пожарскому, находившемуся тогда на воеводстве в Зарайске. Его призывал поддержать выступление против царя-неудачника Ляпунов (при1
Теодорчик Е. Военное дело в Польше в первой половине XVII в. // История военного дела в Польше. Избранные вопросы. Диссертации, очерки. Варшава, 1970. С. 98.
2
Жолкевский С. Записки о московской войне. С. 103–104.
3
Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. С. 130.
4
ПСРЛ. Т. 14. М.; Л., 1965. С. 97; Жолкевский С. Записки о московской войне. С. 62–
64. Условия сдачи «острожковых воевод» (кн. Ф.А. Елецкого и Г.Л. Валуева) см.: Сб. РИО.
Т. 142. М., 1913. № 8. С. 89–90.
5
ПСРЛ. Т. 14. С. 99.

91

Часть 1. Глава 2. Война Москвы и Тушина...

славший уговаривать Дмитрия Михайловича своего племянника Федора), но Пожарский сохранил верность Василию Шуйскому. Более того,
он поспешил известить государя об обнаружившейся опасности. В Москве новости из Зарайска восприняли чрезвычайно серьезно и направили в крепость подкрепление под командованием Семена Матвеевича
Глебова и стрелецкого головы Михаила Рчинова.
Известие о прибытии этих войск вынудило Ляпунова одуматься
и удержать Рязанщину от участия в военных действиях против правительства Шуйского. Однако возникла новая опасность — ​восстали зарайские посадские люди, вынудив Пожарского затвориться с немногими людьми в городском Кремле. Воевода был готов биться до последнего, и его непреклонная решимость переломила течение бунта. Как
отметил летописец, Дмитрий Михайлович «отнюдь ни на что не прельстился. Никольский же протопоп Дмитрий укреплял его и благословлял
умереть за истинную православную веру. Они же еще больше укрепились. Видя же он свое бессилие, заперся в каменном городе с теми, которые стояли в правде; в городе же у тех мужиков [было] имущество и запасы все, а в остроге нет ничего. Те же воры, видя свое бессилие, прислали в город и винились, и [предлагали] целовать крест на том: «Кто будет
на Московском государстве царь, тому и служить». Он же, помня крестное целование царю Василию, целовал крест на том: «Будет на Московском государстве по-старому царь Василий, ему и служить; а будет кто
иной, и тому так же служить». И на том укрепились крестным целованием, и начали быть в Зарайском городе без колебания, и утвердились
между собой, и на воровских людей начали ходить и побивать» 1.
Справившись со смутой в Зарайске, князь Дмитрий Михайлович совершил поход к Коломне против укрепившихся сторонников самозванца
и восстановил власть царя Василия Шуйского в этом городе.

1

ПСРЛ. Т. 14. С. 99.

Г лава 3. Лихолетье. Земские
ополчения и освобождение Москвы
«Великий обман» 17–18 июля 1610 года.
Семибоярщина
Политическая ситуация, сложившаяся в России к исходу лета
1610 года, означала наступление нового этапа в истории Смутного времени. Клушинская военная катастрофа сразу же переросла в политическую. К Москве шли не только польские войска Жолкевского, но и силы
воспрявшего духом Лжедмитрия II. Получив известия о разгроме армии
Дмитрия Шуйского и Делагарди у села Клушина, самозванец, покинув
Калугу, отправился на реку Угру, где собирал полки гетман Сапега. Оттуда он собирался идти к Москве. Именно в это время, используя свой
последний шанс, самозванец, подобно Болотникову и Лжепетру, решился поднять бедных людей против знатных и богатых.
Угроза со стороны Вора теперь казалась едва ли не страшнее польской, и царь Василий совершил одну из самых больших своих ошибок — ​
призвал для участия в войне с Вором крымских татар. В Бахчисарае упускать этот шанс не собирались, и на Русь двинулось большое татарское
войско. Вел его «царевич» Батыр-Гирей (Бахадур-Гирей). Навстречу ему
с «поминками» были высланы воеводы — ​князь Иван Михайлович Воротынский, князь Борис Михайлович Лыков и окольничий Артемий Василь­
евич Измайлов.
Тем временем армия Лжедмитрия II и Сапеги шла на Москву. Лежавшая на ее пути Медынь перешла на сторону самозванца, но Пафнутьев-Боровский монастырь закрыл перед Вором ворота. Игуменом оби­
тели был тогда Иоасаф, бывший настоятель Троице-Сергиева монастыря, отстоявший его от того же Сапеги во время знаменитого осадного
сидения 1608–1610 годов.
Но «воровское» войско воспользовалось оплошностью воевод и, захватив, разграбило обитель. Произошло это 5 июля 1610 года. Небольшой отряд защитников монастыря, возглавляемый князем Михаилом
Никитичем Волконским, не смог помешать свершившемуся кощунству.
Сам воевода геройски погиб в бою, сражаясь в одиночку против ворвавшихся в собор солдат самозванца. Пали и другие защитники монастыря,
и монахи (из 80 монахов уцелело лишь 9 старцев). В числе убитых иноков
оказался настоятель, архимандрит Иоасаф. Он принял мученическую
смерть над ракой преподобного Пафнутия Боровского.

93

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

Разграбив обитель, воровское воинство двинулось дальше и наткнулось на крымцев, призванных Василием Шуйским для борьбы с само­
званцем. 10 июля на реке Наре в Боровском уезде произошел бой с татарским войском. Четыре дня воины Батыр-Гирея атаковали полки
Лжедмитрия II в укрепленных лагерях — ​таборах, но были отбиты, после чего ушли за Оку, принявшись разорять порубежные места. А «царик» продолжил свой поход.
Вновь встав под Москвой, в селе Коломенском, Вор обманом добился свержения царя Василия. Его сторонники на переговорах с москвичами 17 июля предложили свести с трона и московского государя, и своего
«царика», а затем избрать правителем самого достойного из представителей великих русских родов. Многим на Москве такое предложение показалось заманчивым, и они восстали на государя-неудачника.
17 июля 1610 года царь Василий Иванович Шуйский был насильно
низложен и пострижен в монахи 1. Однако, получив об этом известие,
приверженцы самозванца отказались выполнять свою часть обещания,
18 июля потребовав от москвичей покориться Вору и целовать ему крест.
Естественно, это требование было отвергнуто. Историки называют вероломный поступок тушинцев «Великим обманом» 17–18 июля. С него
и начался самый трудный период Смутного времени, позже названный
Междуцарствием.
В результате произошедшего переворота к власти пришло правительство находившихся в то время в Москве семи бояр — ​князя Федора
Ивановича Мстиславского, князя Ивана Михайловича Воротынского,
князя Андрея Васильевича Трубецкого, князя Василия Васильевича Голицына (после отъезда с посольством под Смоленск к королю Сигизмунду его заменил брат Андрей Васильевич Голицын), князя Бориса Михайловича Лыкова, Ивана Никитича Романова и Федора Ивановича Шере1
Любопытно, что среди официальных обвинений, предъявленных Василию Шуйскому, было высказанное в разосланных по городам объявление о непопулярности царя и его
неспособности прекратить шедшую в стране междоусобную войну: «И дворяне и дети боярские всех городов, и гости, и торговые люди, и стрелцы, и казаки, и посадские и всяких
чинов люди всего Московского государства, поговоря меж себя и услыша украинных городов ото всяких людей, что государя царя и великого князя Василья Ивановича всеа Русии
на Московском государстве не любят, и к нему государю не обращаются и служити ему
не хотят, и кровь крестьянская междоусобная льется многое время, и встал отец на сына
и сын на отца, друг на друга, и видя всякие люди Московскому государству такое конечное
разоренье, били челом ему, государю, всею землею, всякие люди, чтоб государь государство оставил…» (ААЭ. Т. 2. № 162. С. 277). Впрочем, патриарх Гермоген, до конца стоявший
за царя Василия, писал, что свержению Шуйского предшествовала грамота, присланная
из «Литовских полков», содержащая следующие обвинения: «князя де Василья Шуйского
одною Москвою выбрали на царство, а иные де города того не ведают, и князь Василей де
Шуйский нам на царстве не люб и его де для кровь льется и земля не умирится, чтоб де нам
выбрати на его место иного царя» (ААЭ. Т. 2. № 169. С. 286.). Совпадение формулировок
очевидно; ясно, что заговорщики, свергнувшие Василия Ивановича, действовали в полном
согласии с польскими интервентами.

94

В.А. Волков. Одоление смуты

метева. Новое правительство получило оставшееся постыдным в памяти
народа название «Семибоярщина». Хотя изначально действия московских бояр не были предательскими. Они лишь пытались создать временный легитимный орган, способный управлять государством после свержения царя Василия Ивановича Шуйского, заполнив, по возможности,
тот политический вакуум, который возник в результате переворота, осуществленного группой заговорщиков в июле 1610 года. Однако в обстановке чрезмерной политизации жизни в русской столице, к которой,
с одной стороны, приближалась польская армия гетмана Станислава
Жолкевского, с другой — ​угрожало стоявшее у стен войско Лжедмитрия II, боярское правительство вынуждено было занять если не пропольскую, то все же достаточно конформистскую позицию.
Военно-политическое поражение и угроза повторения социального
взрыва, подобного восстанию Болотникова и Лжепетра, принудили правящие московские круги пойти на прямой сговор с польско-литовскими
интервентами, войско которых в августе 1610 года подошло к Москве. Командовавший польской армией гетман Станислав Жолкевский поспешил
воспользоваться произошедшими изменениями в русской столице, предложив московским боярам вступить с ним в переговоры. Положение казалось безвыходным, так как стоявший в селе Коломенском Лжедмитрий II,
стремясь опередить коронного гетмана, начал штурмовать Москву. Первый бой произошел 2 августа в районе Серпуховских ворот (отвлекающая
атака) и Красного села (главный удар). Но и первая атака, и основной натиск были отбиты, причем при отражении их на помощь москвичам, невзирая на запрет Жолкевского, пришли служившие в польском войске
русские отряды И. М. Салтыкова и Г. Л. Валуева. Новые попытки прорваться в Москву были предприняты 10 и 14 августа. Они тоже закончились неудачей, а в одном из боев был ранен Иван Заруцкий.
Именно тогда кажущаяся безвыходность ситуации толкнула Федора
Мстиславского и его товарищей на ряд опрометчивых поступков. Первым шагом на пути, приведшем новое русское правительство к полной
капитуляции перед поляками и их сторонниками, стало знаменитое постановление Семибоярщины не избирать царем представителей русских
родов, следствием чего стало признание государем сына польского короля Сигизмунда III Владислава.
Договор об этом был подписан 17 августа 1610 года, а уже 19 августа
в Москву прибыл гонец от польского короля с требованием выслать из
Москвы к нему всех влиятельных москвитян, представлявших опасность
для его интересов. По-видимому, уже тогда Сигизмунд III решил напрямую подчинить Русское государство польской короне. 12 сентября наспех собранное посольство выехало к стоящему под стенами Смоленска
королю. Его возглавили митрополит Ростовский Филарет и князь Васи-

95

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

лий Васильевич Голицын. В разработке инструкций для послов принял
участие патриарх Гермоген, настоявший на условии обязательного перехода королевича Владислава в православную веру.
Тем временем, заключив выгодный для себя союз с московскими боярами, поляки поспешили избавиться от конкурента в лице царика, перебравшегося из Коломенского в Николо-Угрешский монастырь. Еще до
отъезда посольства, 27 августа, королевские войска выступили против самозванца. Гетман Сапега со своими полковниками сразу же перешел на
сторону короля, а Вор и его окружение бежали в Калугу. Там 11 декабря
1610 года Лжедмитрий II был убит начальником охраны, крещеным ногайским князем Петром Урусовым. Бояре самозванца — ​князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой и Иван Мартынович Заруцкий — ​примкнули к зарождающемуся освободительному движению, согласившись на компромиссное
решение выбрать государя «всею землею» после освобож­дения Москвы.
К сдаче ее врагам привела порочная политика властей, проявлением
которой стала практика уступок и соглашений с поляками. Они стали
совершаться правительством «седми московских боляр» с середины августа 1610 года. В ночь на 21 сентября того же года в столицу были введены войска гетмана Жолкевского. Как отмечал в своих мемуарах сам
польский военачальник, «бояре опасались [мятежа] и желали, чтобы
под защитою войска короля они могли быть безопасны от ярости народа» 1. По словам Авраамия Палицына, для них предпочтительней было
«государичю (польскому королевичу Владиславу. — ​В.В.) служити, нежели от холопей своих побитыми быти и в вечной работе у них мучитися» 2. По подсчетам польского историка Томаша Бохуна, в Москве были
размещены четыре полка — ​Александра Гонсевского, Марчина Казановского, Людвика Вейера и Александра Зборовского. В них насчитывалось
от 5675 до 6583 солдат гусарских и панцирных хоругвей, а также 800 пехотинцев иноземного строя и 400 гайдуков. Полк А. Гонсевского состоял из 7 хоругвей, в которых было от 1000 до 1160 человек, полк М. Казановского — ​из 6 хоругвей (584–760 человек), полк Л. Вейера — ​из 4 хоругвей (412–520 человек), полк А. Зборовского из 18–20 хоругвей
(3679–4143 человек) 3. Полки самого Жолкевского и Николая Струся
расположились в Можайске, Борисове и Верее, прикрывая дороги, ведущие от Москвы на запад.
1
Жолкевский С. Записки гетмана Жолкевского о Московской войне. С. 89. Почти
теми же словами объясняет действия московского правительства и ротмистр Николай
Мархоцкий, писавший, что «бояре, оставшиеся в Москве, опасались измены простонародья, которое хотело встать на сторону Дмитрия (Лжедмитрия II, подошедшего тогда
к Москве из Калуги. — ​В.В.), и уговаривали гетмана ввести войска в столицу» (Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 80.
2
Палицын А. Сказание. С. 208.
3
Bohun T. Moskwa 1612. Warszawa 2005. S. 53, 64–66.

96

В.А. Волков. Одоление смуты

С момента вступления в Москву польских войск и в столице, и в стране возникает оппозиция политике московских бояр, капитулировавших
перед иноземными захватчиками. Широкая, хотя и вынужденная, опора
на военную силу Польско-Литовского государства, на авторитет его
верховной власти, требования о сдаче города, посланные смоленским
воеводам Михаилу Борисовичу Шеину и князю Петру Ивановичу Горчакову, продолжающим героически сопротивляться полякам, не создали
и не могли создать «Семибоярщине» прочной опоры в русском обществе 1.
Разочарованными оказались даже те, кто в августе 1610 года поддержал
компромиссное соглашение с поляками, надеясь на обещанное гетманом
Жолкевским от имени короля сохранение государственного и национального суверенитета, гарантированного статьями трех русско-польских договоров: Смоленского, Царево-Займищенского и Московского 2.
Полковник Александр Гонсевский, сменивший гетмана Жолкевского на
посту командующего польскими войсками в русской столице, не склонен был считаться с договорами, подписанными предшественником, так
как они ограничивали степень вмешательства польских властей в русские дела. Стремясь к полному подчинению Московского государства
Речи Посполитой, он стал проводником политики, определяемой самим
польским королем. Из дошедшей до нас переписки Сигизмунда III с папой римским Павлом V и генеральным провинциалом Ордена иезуитов
Клаудио Аквавивой видно, что король и его ближайшее окружение не
собирались ограничивать свою власть в русских землях никакими условиями 3. Это не могло не привести к нарушению прочно укоренившихся
в Московском царстве традиций и предпочтений — ​религиозных, политических, культурных, против чего готовы были восстать поборники
веры и вековых устоев. В том числе и те, кто до поры до времени поддерживал и Лжедмитрия II, и Семибоярщину. В числе последних находился
рязанский воевода Прокопий Ляпунов. Первоначально он поддержал
произошедший в Москве переворот и избрание царем Владислава, организовал доставку в столицу обозов с продовольствием и даже установил
контакты с гетманом Жолкевским, отправив к нему своего сына Владимира. Но уже в октябре позиция рязанского воеводы резко изменилась.
На него, несомненно, повлияли действия патриарха Гермогена, сумевшего разоблачить тайные замыслы поляков. Об этом достаточно убеди1
АИ. Т. 2. № 288. С. 378. Следует отметить, к чести смоленских воевод, что они не выполнили требования бояр, ссылаясь на отсутствие согласия на сдачу крепости патриарха
Гермогена и «всей земли». Смоленск взяли штурмом после 20-месячной обороны 3 июня
1611 года. Воевода Шеин был ранен, взят в плен, подвергнут пытке и увезен в Польшу, где
его держали в оковах.
2
Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским. Т. 5 // Сб. РИО. Т. 142. СПб.; М., 1913. С. 64–100.
3
Акты времени междуцарствия. М., 1915. С. 109, 113–117.

97

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

тельно свидетельствует сам Жолкевский, отметивший в своих «Записках»: «В таком расположении духа Ляпунов пребывал довольно долгое
время, приказывая доставлять из Рязани нашим людям в Москву съестные припасы; когда же стали сомневаться в приезде королевича, тогда
он писал к думным боярам письмо, спрашивая, какое они имеют известие, и будет ли королевич или нет по условию, учиненному с гетманом;
объявляя притом от имени своего и всей Рязанской земли, что, согласно
присяге своей, с готовностью желают иметь государем королевича.
Письмо это было весьма длинно и перемешано изречениями Священного
Писания с приличным, однако, на такой случай содержанием; бояре отослали оное к е.в. королю под Смоленск. Когда же известие, что е.в. не дает
королевича, еще больше распространилось в народе, по разным местам
царства Московского, тогда Ляпунов снова написал к боярам второе, уже
очень суровое, письмо, объявляя, что хочет изгнать наших из столицы
и, сочиняя универсалы в неприязненном духе против нас и против тех, которые бы нам благоприятствовали, рассылал от имени своего и всей земли
Рязанской, призывая к себе как долженствующему потушить всеобщий
пожар. И этот универсал был длинен и заключал в себе все, что только
могло послужить к возжению ненависти против нас и думных бояр; особенно возбуждал страх и опасение со стороны веры, говоря, что мы намерены их веру искоренить и ввести свою, и присовокупляя многие другие
сему подобные обстоятельства. Побудительной причиной к тому был также патриарх, возбуждавший и подстрекавший его на таковой поступок,
ибо патриарх знал, что делал. Иные обвиняли в том и Василия Голицына,
который будто бы возбуждал и подстрекал Ляпунова, но Голицын упорно
стоял в том, что он не имел никаких сообщений с Ляпуновым; сознаваясь
в том, однако, что писал к патриарху, что е.в. король не хочет дать королевича Владислава и желает лучше сам быть государем. Патриарх, уже
уведомленный о сем Голицыным и митрополитом Ростовским, рассеивал
и сообщал письмами эту весть в города, ускорив, таким образом, кровопролитие, о котором сказано будет ниже. Засим последовало замешательство в делах больше всех предыдущих; народ возмутился в столице, и города: Ярославль, Переяславль, Вологда, Новгород Великий, Коломна,
Серпухов, Тула и другие — ​стали отлагаться»1.

Зарождение земского освободительного
движения. Первое ополчение
Разложение центрального аппарата власти, подпавшего с конца сентября 1610 года под полный контроль польских ставленников, способст1

Жолкевский С. Записки гетмана Жолкевского о Московской войне. С. 114–116.

98

В.А. Волков. Одоление смуты

вовало активизации местного земского и губного управления, игравшего все более важную роль в организации военного отпора интервентам.
Роль земского самоуправления начала изменяться в 1606 году, во время
восстания Шаховского и Болотникова, вызвавшего заметное оживление
деятельности различных сословных групп на территории, охваченной
антиправительственным воровским движением. Болотниковцы и прочие
смутоделы широко использовали в своей борьбе возможности губной
и земской системы, способной мобилизовать полки и рати на поддержку
«справедливого» дела. «Справедливого» чаще всего именно в кавычках,
хотя в конце концов к моменту призыва Минина реалии борьбы с врагами, сбросившими маски радения за благополучие русского народа, заставили земские миры сплотиться.
Именно во время первых мятежей против царя Василия Шуйского на
местах начали складываться всесословные органы местного управления — ​городовые и уездные советы 1. Необходимо отметить, что подчинялись на первых порах они исключительно военным руководителям
восстания, прежде всего «большому воеводе царя Димитрия» Ивану Болотникову. Лишь позднее, в ноябре 1606 года, с приходом в Путивль отряда «царевича Петра Федоровича», в повстанческом лагере складываются органы власти, аналогичные правительственным. Р.Г. Скрынников,
первый обративший внимание на это обстоятельство, связал его с отсутствием в болотниковской рати носителя титула царя или царевича, олицетворявшего в силу вековых русских традиций верховную власть
в стране 2. С появлением в Путивле Лжепетра и его казачьего войска ситуация радикально изменилась, несмотря на явное самозванство этого
«царевича». При нем создаются Боярская дума и Двор — ​необходимые
политические институты того времени. Главой Боярской думы в Путивле, а затем и в Туле стал боярин князь Андрей Андреевич Телятевский,
одновременно сменивший Болотникова на посту большого воеводы.
О существовании при дворе «царевича Петра Федоровича» некоего подобия московской приказной администрации известно по документам
более позднего времени. В 1613 году во главе вновь созданного на Москве Казачьего приказа (Казачьего разряда) наряду с дворянином Иваном Александровичем Колтовским был поставлен дьяк Матвей Сомов.
Нет сомнений, что на его назначение именно на эту должность повлияла
служба в 1607 году у лжецаревича «Петра Федоровича» 3. Несмотря на
быстрое складывание в Путивле традиционной для Московского государства системы управления подконтрольной территорией, реальная
власть в повстанческом войске оставалась в руках казачьей старшины
1
2
3

Черепнин Л.В. Земские соборы Русского государства в XVI–XVII вв. С. 169–170.
Скрынников Р.Г. Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников. Л., 1988. С. 156.
Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в. С. 95.

99

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

и казачьего круга, а все важные решения принимались в повстанческом
лагере, на общем войсковом сходе. Именно таким образом определилась
и судьба самого восстания — ​осажденные в Туле болотниковцы сдались
правительственным войскам после решения войскового круга прекратить сопротивление и сложить оружие 1.
С земской (выборной) организацией было тесно связано повстанческое движение и в других уездах страны. По сообщению Лобковского
хронографа, осадившими Нижний Новгород в 1606 году «ворами» начальствовали «за воеводы место Ивашко Борисов Доможиров нижегородец, да с ним выбраны два мордвина Варгадин да Москов» 2.
В условиях развязанной Речью Посполитой масштабной войны органы местного самоуправления еще больше упрочили свое положение.
Общая задача освобождения страны укрепляла выявившуюся к 1611 году
тенденцию воссоединения обособившихся земель, восстановления порядков и привычного образа жизни, нарушенного треволнениями времени, не зря прозванного «Смутным». Земское освободительное движение
зародилось и получило распространение на севере страны еще в 1608–
1609 годах. Без массового подвига земских людей, поднявшихся против
бесчинств приверженцев, пожалуй, самого одиозного из самозванцев — ​
Лжедмитрия II, вряд ли случился бы описанный выше триумф СкопинаШуйского.
В специфических условиях Смутного времени земское освободительное движение приобретало различные организационные формы на
землях, занятых крупными соединениями польско-литовских войск,
и в тех городах и уездах, власти и население которых выступали против
становившейся откровенно пропольской политики московского боярского правительства. Безусловно, фактор присутствия на значительной
части русской территории отрядов иноземцев оказывал определяющее
значение на характер и масштабы борьбы с интервенцией в этих местах,
заставляя жителей шире использовать методы партизанской войны
(тактику засад и налетов), сплачиваясь в отряды так называемых «шишей», военная организация которых напоминала казацкую. О действиях
«шишей» против поляков сохранились любопытные сообщения в дневнике Самуила Маскевича, служившего в гарнизоне Кремля и принимавшего участие в походах интервентов за провиантом в Рогачево и на Волгу. «Москвитяне («шиши». — ​В.В.) нас стерегли, — ​писал Маскевич, — ​узнав через лазутчиков, что товарищи разъехались в коло и что мы стоим
1
Станиславский А.Л. Первая крестьянская война в России и правительственная
политика по отношению к вольному казачеству // Проблемы социально-экономической
истории феодальной России. М., 1984. С. 237.
2
Мельников П. Несколько новых сведений о Смутном времени, о Козьме Минине,
князе Пожарском и патриархе Ермогене // Москвитянин. 1850. Ч. 6. Отд. 3. С. 2.

100

В.А. Волков. Одоление смуты

без стражи, они нагрянули на нас среди белого дня, частию на конях,
частию на лыжах … Отбить врага мы не могли: нас не было и 50 человек;
а он напал в числе 4000. К тому же нам вредили глубокие снега; мы не
знали, как управиться с лыжниками, и отступили на Волгу, не имея ни
одного ружья: ибо все доспехи остались на стенах в квартирах». Ниже
он добавляет: «Едва отошли мы на милю или на две от гетманского лагеря, напали на нас шиши и без труда одержали победу: ибо находившиеся
при возах наших москвитяне тотчас передались к своим; а другие загородили путь повозками; дорога же была узкая, а снега безмерно глубокие; и если кто с трудом принуждал коня своротить с тропинки, тонул
в снегу, как в страшном болоте, откуда не мог выбиться. Не было средств
отстоять поля. Враги разорвали наш отряд надвое: одни из нас воротились
к гетману, а другие, шедшие впереди, в числе коих и я был, пробившись
сквозь шишей, с трудом достигли Можайска»1. В примечаниях к этому изданию «Дневника» Самуила Маскевича, написанных Н. Г. Устряловым,
о «шишах» сказано следующее: «вольница, не признающая ничьего
начальства, кроме своих атаманов» 2. Это мнение нам представляется
ошибочным. «Шишами» становились в основном крестьяне разоренных
поляками русских сел и деревень, испытывающие вполне понятную ненависть ко всякому иноземцу. Организация же повстанческих сил, подобных казачьей, была отличительной особенностью антиправительственных движений XVII века 3.
Иначе складывалась обстановка в той части страны, где с самого начала власть правительства королевича Владислава носила чисто номинальный характер. В рязанских и замосковных городах, как когда-то
при Михаиле Скопине-Шуйском в Заволжье, началось формирование
местных ратных сил, призванных освободить от поляков столицу Русского государства. Высшая форма проявления освободительного народного движения в Смутное время — ​земское ополчение. Осознание значительной частью населения страны необходимости ведения жестокой,
бескомпромиссной борьбы с польской угрозой вылилось в мобилизацию
имеющихся наличных средств и сил для отпора агрессии. Вместе с тем
отсутствие единого политического (правительственного) центра осложняло задачу. Во многом потому, что военные действия против поляков
вел и вернувшийся в Калугу Лжедмитрий II, союз с которым был невозможен для служилых людей, бившихся с ним под знаменами Василия
Шуйского.
Обстановка требовала скорейшего слияния разрозненных очагов
сопротивления натиску внешнего врага, и оно произошло благодаря бо1
2
3

Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 1. СПб., 1859. С. 86–88.
Там же. С. 320.
Станиславский А.Л. Гражданская война в России. С. 242–243.

101

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

лее чем своевременной гибели Лжедмитрия II. 11 декабря 1610 года Вор
был убит начальником своей охраны, крещеным ногайским татарином
Петром Урусовым (Ураком бин Джан-Арсланом), бежавшим после этого в Крым и вернувшимся в ислам. Эффективно использованное Жолкевским и Гонсевским, главное пугало для консервативной части русского общества исчезло, что создало возможность для объединения всех
антипольских сил. К 1611 году центр освободительной борьбы перемещается с севера страны в Рязанские земли. Значительное распространение получает практика прямых сношений между городами, опасавшимися захвата власти в стране польским королем, не отпускавшим в Москву
избранного царем сына Владислава. Выражением этого стала посылка
и пересылка прочетных грамот, авторы которых, изображая бедственное состояние Московского государства, призывали восставшие против
поляков города составить земское ополчение для скорейшего «очищения» от врага Москвы и всей Русской земли 1. На основе взаимных договоренностей начали формироваться земские рати, в феврале следующего, 1611, года двинувшиеся к Москве 2. Об организации власти в них (изза крайней скудости дошедших до нас сведений) можно судить лишь
с известной долей предположения. Во главе местных ополчений стояли
земские воеводы, при которых, видимо, существовали полковые канцелярии, ведавшие сбором денег и различных припасов для обеспечения
ратных людей. Известно, что 29 февраля 1611 года войсковой подьячий
одного из местных ополчений, по-видимому, Суздальского, Василий Луговинин получил от шуйского кабацкого целовальника деньги в «земскую казну»! 3. С другой стороны, вполне вероятным представляется наличие во многих, если не во всех, земских ратях органов, аналогичных
«Совету всей земли», существовавшему в Рязанском ополчении задолго
до его прихода к Москве (с 4 марта 1611 года), о чем есть точное упоминание в одной из грамот Прокопия Петровича Ляпунова 4.
В начале марта 1611 года основные силы местных ополчений собрались в трех сборных пунктах: Рязани, Серпухове и Коломне. Наиболее
организованным было Рязанское ополчение — ​настоящее войско с многочисленной артиллерией («нарядом») и «гуляй-городом». Возглавлял
его признанный вождь и воевода, думный дворянин Прокопий Петрович
Ляпунов. Порвав с Семибоярщиной, он заключил союз с «боярами» из
распавшегося лагеря Лжедмитрия II — ​Дмитрием Тимофеевичем Трубецким и Иваном Мартыновичем Заруцким. Встав во главе антипольско1
Берх В.Н. Царствование царя Михаила Феодоровича и взгляд на междуцарствие.
СПб., 1832. Ч. 1. С. 66.
2
Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве. С. 318.
3
НИОР РГБ. Ф. 67. К. 4. Ед. хр. 43. Л. 1.
4
Акты Юшкова. № 298. С. 319.

102

В.А. Волков. Одоление смуты

го движения, Ляпунов направил сына Владимира занять Коломну и послал посольство стряпчего Ивана Ивановича Биркина в Нижний Новгород — ​поднимать на борьбу с поляками жителей Среднего Поволжья,
установил контакт с согласившимися его поддержать воеводами убитого Лжедмитрия II. Тогда же Прокопий Петрович попытался нейтрализовать или привлечь на свою сторону гетмана Яна Петра Сапегу, предводителя польских наемников в войске Лжедмитрия II1. Однако переговоры
сорвались и в дальнейшем сапежинцы участвовали в боевых действиях
против созданного Ляпуновым и его союзниками ополчения.
О враждебных действиях рязанского воеводы стало известно польскому командованию, принявшему ответные меры — ​в декабре 1611 года против Ляпунова с войском, состоявшим из черкасов (запорожцев) и русских
приверженцев Семибоярщины, выступил воевода Исак Никитич Сумбулов. В декабрьских и январских боях под Пронском, где находился тогда
Ляпунов, и Зарайском Сумбулов был разбит князем Пожарским, поддержавшим действия рязанского воеводы. Позднее польские командиры признавали недостаточность принятых против Ляпунова мер. Наиболее критичен к своему командованию был ротмистр Николай Мархоцкий, написавший в своей мемуарной книге следующее: «Находясь в Переяславле
Рязанском, Ляпунов стал будоражить москвитян и разослал по всей земле
письма: мол, литва (так они нас называют) слова, данного нам, не сдержали, королевича в столицу не дали, обманывают нас, замышляя дурное.
Против этих писем наши бояре послали свои, объявляя, что все это неверно, а Ляпунов — ​изменник, государю своему верности не соблюдает.
Пан Гонсевский сообщил обо всем королю, советуя выслать из Смоленска людей, чтобы разбить Ляпунова, пока он не очень силен: ведь поначалу у Ляпунова не было при себе и двухсот человек. Но под Смоленском этим советом пренебрегли, а нам выходить из столицы к Переяславлю показалось неразумным, потому что москвитяне ворота нам
больше не откроют; а отправим часть [людей] — ​от наших сил ничего не
останется» 2.
Воспользовавшись пассивностью поляков, отбившись от Сумбулова
и запорожцев, одержав над ними первые важные победы, восставший
рязанский воевода стал копить силы для похода к Москве. Откликаясь
на призывы Гермогена и действия Ляпунова, собравшего под своим знаменем ратников из приокских мест, поднялись и другие города. Кроме
рязанских полков, с которыми соединились отряды с Северской Украины, под Москву шли земские войска из Владимира, Нижнего Новгорода,
Мурома, Ярославля, Переяславля-Залесского, Углича, Вологды, Галича,
1
Жолкевский С. Записки гетмана Жолкевского о Московской войне. С. 16; ААЭ.
СПб., 1896. Т. 2. № 176. С. 298; СГГД. М., 1819. Т. 2. № 238. С. 510.
2
Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 85.

103

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

Костромы и Романова (Романова-Борисоглебска). К Владимирскому
и Суздальскому ополчению присоединились отряды волжских казаков
и черкасов (днепровских казаков), возвращавшихся из-под Пскова.
Привели свои полки и бывшие тушинцы. Новый союзник Прокопия Ляпунова — ​князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой — ​привел к столице
остатки «тушинского» войска из Калуги, атаман-боярин Иван Мартынович Заруцкий — ​из Тулы. Тогда же к Москве от Суздаля двинулся со
своими людьми пожалованный Лжедмитрием II в стольники атаман Андрей Захарович Просовецкий. Отмечая согласованность действий земских воевод и бывших тушинских командиров, автор «Нового летописца», не скрывая удовлетворения, написал: «И все соединились в единую
мысль, что всем помереть за православную христианскую веру» 1.
Собирая все силы для освобождения занятой врагом русской столицы, Ляпунов стремился подготовить антиляшское восстание в самой
Москве, успех которого, в случае поддержки земскими полками, привел
бы к быстрому очищению столицы от засевшего в ней врага. В дневниковых записях поляка Мартина Стадницкого сохранилось упоминание
о том, что, узнав о «мятеже» Ляпунова и его единомышленников, москвичи «стали искать поводов к ссоре с польским гарнизоном». О стихийном протесте московского люда, недовольного хозяйничаньем врага
в родном городе, говорить не приходится. Об этом свидетельствует другое наблюдение того же мемуариста, прямо записавшего: «В столицу
сходились из деревень и местечек люди, под предлогом искания защиты,
тайно принося с собой оружие; приходили и солдаты Ляпунова, тайно
переодевшись в городское платье; их никто не узнавал, так как они смешивались с городской чернью» 2. Ясно, что подобная подготовка вооруженного выступления в занятом неприятельским гарнизоном городе
требовала серьезной организаторской работы.
Городовые ополчения пришли к Москве в конце марта — ​начале
апреля 1611 года. Первые же земские отряды прибыли в столицу еще до
19 марта. Известно о 3 таких отрядах, которыми командовали Дмитрий
Пожарский, Иван Бутурлин и Иван Колтовской. Они приняли активное
участие в начавшемся восстании против интервентов, подавленном с невероятной жестокостью. Об этой неудачной попытке решить дело одним
ударом, как уже раз получилось при Лжедмитрии I, следует сказать
подробнее.
Зная о приближении войск Ляпунова, сменивший отбывшего к королю Жолкевского Александр Корвин-Гонсевский приказал готовить Мо1
НИОР РГБ. Ф. 248. № 84. Л. 842; НИОР РГБ. Ф. 37. № 423. Л. 272 об.; НИОР РГБ.
Ф. 228. № 179. Л. 414–414 об. Роспись воеводам местных ополчений см.: Берх В.Н. Царствование царя Михаила Феодоровича и взгляд на междуцарствие. СПб., 1832. Ч. 1. С. 66–67.
2
Стадницкий М. Дневник // Русский архив. 1906. Кн. 2. № 6. С. 205.

104

В.А. Волков. Одоление смуты

скву к обороне. Большую часть стрелецкого гарнизона вывели из города, сломали и убрали перегораживающие улицы в ночное время решетки. Восстание Гонсевский ожидал на Вербное воскресенье 17 марта
и приготовился к возможному нападению. Один из польских командиров Николай Мархоцкий вспоминал, что, когда настал этот праздник,
«мы более всего опасались бунта, ибо в этот день патриарх выезжает
святить воду на Москве-реке и на церемонию стекается множество народа. У нас был повод опасаться этого дня еще и потому, что в дальних
крепостях были убиты несколько наших людей, а остальные ушли, сильно потрепанные. Но мы все это терпели, не очень полагаясь на свои силы,
которые были слишком малы для города в сто восемьдесят с лишним тысяч дворов» 1. Москвичи, в свою очередь, не стали бросаться в самоубийственные атаки на готовые к бою польские роты. Слова Мархоцкого
подтверждает и Самуил Маскевич, написавший: «Мы были осторожны;
везде имели лазутчиков. Москвитяне, доброжелательные нам, часто советовали не дремать, а лазутчики извещали нас, что с трех сторон идут
многочисленные войска к столице. Это было в Великий пост, в самую
распутицу. Наступает Вербное воскресенье, когда со всех сторон стекается народ в Москву. У нас бодрствует не стража, а вся рать, не расседлывая коней ни днем, ни ночью. Вербное воскресенье прошло тихо:
в крестном ходу народу было множество; но потому ли, что видели нашу
готовность, или поджидали войск, шедших на помощь, москвитяне нас
не трогали. Хотели, как видно, ударить все разом» 2. Кое-кто из русских
изменников, «доброжелательных» полякам, предлагал им, не дожидаясь начала восстания, самим атаковать собравшихся на крестный ход
москвичей, но те пренебрегли этим советом. Достоверно известно, что
действовать таким образом предлагал Михаил Глебович Салтыков, который заявил: «Вам сегодня москвитяне дали повод, а вы их не побили;
они вас придут бить в будущий вторник. Я дожидаться этого не буду,
возьму свою жену и поеду к королю». Мархоцкий подчеркивает, что
Салтыков «считал, что мы должны упредить удар москвитян, пока в город не вошли подкрепления, посланные Ляпуновым (а Салтыков ждал
их именно во вторник). Так что ко вторнику мы приготовились: на башни
и ворота Китай-города и Крым-города (Кремля. — ​В.В) втащили пушки».
19 марта 1611 года ротмистр Миколай Козаковский, руководивший
установкой пушек возле Водяных ворот, попытался заставить извозчиков
помогать его солдатам. Возникшая потасовка переросла в настоящий бой
с большим количеством жертв среди русских людей — ​оглобли, которыми
они бились, оказались не очень эффективным оружием по сравнению
1
2

Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 88.
Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 1. СПб., 1859. С. 60–61.

105

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

с саблями и мушкетами поляков и немцев. Бросаясь на помощь гибнущим
землякам, москвичи вступали в схватку против овладевших их городом
врагов. Бой разрастался и превратился в повсеместное сражение.
Во вспыхнувшем восстании московского люда приняли участие отряды князя Пожарского, Бутурлина и Колтовского. Интервенты оказались
не в сосотоянии подавить восстание силой оружия и по совету изменника
Михаила Салтыкова подожгли город. Отступая перед стеной огня, русские воины стали покидать Москву, уходя навстречу подходившему ополчению Ляпунова. Прикрывая их отход, в столице остались воины Пожарского, принявшие последний бой в районе Сретенки. Несколько раз им
удавалось, атакуя, обратить в бегство пехоту врага. Даже 20 марта князь
еще держался в острожке, построенном у Введенской церкви на Лубянке.
С Пушечного двора по приказу Дмитрия Михайловича были доставлены
артиллерийские орудия. Возведенный на Сретенке городок начал становиться настоящей крепостью. Тогда полковник Гонсевский, не дожидаясь
превращения острожка в неприступную цитадель, бросил против последнего оплота восставших все силы. В конце концов противнику удалось
ворваться в острожек. В последней схватке Дмитрий Михайлович был
трижды ранен, но спасен своими ратниками, вывезшими воеводу из Москвы в Троице-Сергиев монастырь. Уцелевшие жители также покинули
сожженный город и ушли навстречу подходившим земским ратям1.
24–25 марта к Симонову монастырю с казаками и суздальским ополчением подошел бывший «тушинский стольник» — ​атаман Андрей Захарович Просовецкий. Гонсевский бросил против него полки Александра
Зборовского и Николая Струся, но русские укрылись в «гуляй-городе»
и отбили все польские атаки 2. Вслед за суздальским войском прибыли
отряды Ивана Федоровича Еропкина и серпуховского воеводы Федора
Кирилловича Плещеева, а 27 марта 1611 года «с большим и многочисленным войском» пришел из Рязани сам Прокопий Ляпунов. К захваченной
врагом русской столице один за другим подходили отряды из верхневолжских городов. Сбор ратных сил под Москвой закончился 1 апреля
1611 года 3. Началась длительная и трудная осада хорошо укрепленного
города. Ведя ее, земские воеводы, по примеру М. В. Скопина-Шуйского,
попытались использовать и шведскую военную помощь.
Мархоцкий Н. История Московской войны С. 88–90.
Там же. 91.
3
См.: Дмитриевский А. Архиепископ Елассонский Арсений и мемуары его из русской истории… С. 151; Шепелев И.С. Борьба Первого земского ополчения за освобождение Москвы от иноземных захватчиков в 1611 г. // Известия Воронежского гос. педагогического института. 1958. Т. 26. С. 99; Изборник славянских и русских сочинений и статей,
внесенных в хронографы русской редакции. С. 345. По сильно преувеличенным сведениям
поляков, участников военных действий тех лет, общая численность отрядов Первого ополчения составила 100 тыс. человек (Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 91).
1
2

106

В.А. Волков. Одоление смуты

Шведское вторжение
После Клушинского поражения шведский командующий Делагарди
с оставшимся у него небольшим отрядом (400 человек) ушел к Погорелому Городищу, а затем дальше на север, к финской границе 1. Эверт Горн
предлагал покинуть Россию, так как существовала возможность начала
военных действий и с этой страной, что в условиях незавершенного конфликта с Речью Посполитой могло повлечь катастрофические последствия для Шведского королевства 2. Однако Делагарди не согласился
с Горном и, получив подкрепление, начал захват русских территорий,
постепенно приближаясь к Новгороду. Шведский генерал действовал
в полном соответствии с инструкцией, данной ему еще 30 июня 1609 года
Карлом IX. В этом документе король сообщал Делагарди, что в случае,
если поляки станут одерживать победы «в войне с русскими, ему надо
всего ревностнее стараться об удержании Новгорода в своей власти — ​
приятно ли то русским, или нет» 3.
Первым крупным успехом Делагарди стало взятие приграничной
крепости Ладоги. Однако вскоре занявший город полковник Пьер Делавилль был выбит оттуда отрядом Ивана Михайловича Салтыкова. Сторонник короля Сигизмунда III, он после вступления поляков в Москву
по приговору Боярской думы и по соглашению с гетманом Жолкевским
был назначен новгородским воеводой. Однако новгородцы восстали
против ставленника Семибоярщины и казнили Салтыкова, посадив его
на кол. Сопротивление шведам ослабло и, перейдя в наступление, их
войска осадили Корелу (крепость была захвачена Л. Андерссоном 2 марта 1611 года) и Орешек (осажден в сентябре 1611 года, взят измором
в мае 1612 года). И в дальнейшем войска Делагарди продолжали занимать пограничные русские крепости. Несомненно, самым большим его
успехом стало взятие Новгорода. Шведы подошли к нему 2 июня
1611 года, встав лагерем у Хутынского монастыря, на правом берегу
Волхова. Новгород не был готов к осаде, так как власти Первого ополчения вели со шведским королем переговоры о союзе и о признании русским царем одного из сыновей Карла IX. Еще в мае 1611 года в Новгород
прибыл назначенный послом ополченский воевода Василий Иванович
Граня Бутурлин. Пересылаясь с Делагарди, он старался договориться
с ним о военной помощи против поляков, настаивая на прекращении захватов пограничных городов. Но прибытие к Новгороду шведской ар1
Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 76–77; Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. С. 130.
2
Кобзарева Е.И. Шведский военачальник Я.П. Делагарди в России «Смутного времени» // Новая и новейшая история. 2006. № 3. С. 172.
3
Форстен Г.В. Балтийский вопрос в XVI и XVII столетиях(1544–1648). СПб., 1894.
Т. 2. С. 83.

107

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

мии слишком откровенно продемонстрировало возросшие аппетиты
свеев и потребовало ответных действий, хотя бы оборонительных. При
этом произведенный новгородским воеводой князем Иваном Никитичем
Одоевским и Бутурлиным осмотр городских укреплений показал их
полную негодность. Во многих местах из-за отсутствия лестниц защитники не имели возможности взойти на крепостную стену 1. В этих условиях находившийся в городе многочисленный гарнизон (не менее 2 тыс.
служилых людей, без учета боевых слуг, против 4 тыс. шведов Делагарди — ​1750 конных и 2400 пехотинцев) не смог бы оборонять крепость
в случае неожиданной атаки противника. И хотя переговоры со шведами
продолжились — ​Бутурлин, ведший их, изменил свою позицию, предлагая Делагарди признать царем шведского принца и отдать пограничные
города на свейской «украйне» за отправку шведского войска на помощь
осаждавшему Москву Первому ополчению, но начаты были и ремонтные работы по восстановлению крепостных стен и башен 2. Благодаря им
городские укрепления удалось частично исправить, и первый шведский
приступ, произошедший 8 июля, был отбит. Только 16 июля 1611 года
с помощью изменника — ​холопа Ивана Шваля, отворившего врагу Чюдинцовские ворота, солдаты Делагарди смогли ворваться в Новгород 3.
После тяжелых боев на улицах города и поспешного отступления за
его пределы войск Василия Бутурлина местные власти в лице митрополита Исидора и воеводы Ивана Никитича Большого Одоевского пошли
на заключение сепаратного договора с Делагарди. Соглашение предусматривало сдачу крепости и признание права на русский престол одного
из шведских принцев — ​шестнадцатилетнего Густава Адольфа или десятилетнего Карла Филиппа. В текст договора была включена следующая
запись: «Этот договор и вышеупомянутые пункты будут нерушимо,
с полной верностью и безо всякого злого умысла и обмана вечно соблюдаться могущественным моим королем, Карлом IX, королем Швеции
и прочее, его наследниками и преемниками мужского пола, Короной
Шведской и светлейшим сыном Его королевского величества, будущим
государем и царем здешней области, и его наследниками мужского пола,
по отношению к городу и княжеству Новгородскому, даже если владимирское и московское правительства, вопреки ожиданиям, не пожелают
с ними согласиться». Это свидетельствовало о намерении шведской стороны, в случае отказа всероссийских властей призвать на московский
1
Седов П.В. Захват Новгорода шведами в 1611 г. // Новгородский исторический
сборник. № 4 (14). 1993. Приложение. С. 127.
2
Седов П.В. Интриги Смутного времени, или Как холоп Шваль предал новгородцев // Военно-исторический журнал (ВИЖ). 1996. № 2. С. 85–86.
3
ПСРЛ. Т. 14. С. 113–114; Седов П.В. Захват Новгорода шведами в 1611 г. С. 122; он
же. Интриги Смутного времени, или Как холоп Шваль предал новгородцев // ВИ. 1996.
№ 2. С. 84–89.

108

В.А. Волков. Одоление смуты

престол шведского королевича, приступить к созданию особого «Новгородского государства», находящегося под шведским протекторатом.
Так возникла реальная угроза отделения от Русского государства всей
его северо-западной области 1. Следует учитывать и заинтересованность
в шведском протекторате части новгородского населения. В тех условиях,
когда Москва и московские бояре оказались под полным контролем польской военной администрации, многим новгородцам присутствие в их городе шведских войск могло показаться меньшим из возможных зол.
Одновременно с оккупацией Новгородской земли шведы активизировали действия на Русском Севере. Еще в феврале 1611 года начальник
Улеаборской области Эрик Харе по поручению шведского правительства начал готовить открытое нападение на северные русские земли, вступив в новую переписку с соловецким настоятелем. На границе были со­
средоточены войска Андерса Стюарта и Кнута Хоканссона, усиленные
отрядом ирландских наемников под командованием Роберта Сима. Доставленная им королевская инструкция содержала предписание вступить в русскую землю и захватить Северную Карелию, Сумский и Кемский остроги, Соловецкие острова2. В конце зимы 1610/1611 годов неприятельские войска начали наступление, действуя на двух направлениях.
Большая часть шведских сил выступила из Улеаборга в направлении Белого моря, отряд под командованием губернатора Вестерботнии Бальтазара Бека нанес удар по Кольскому острогу. По-видимому, на Мурман
шведы напали с целью отвлечения внимания русских от направления
главного удара — ​на Сумский острог, поставленный на берегу Белого
моря. Не случайно в шведских источниках зимняя кампания 1611 года
получила название Сумский поход 3.
Отряд Бека выступил к Кольскому острогу 12 февраля, но 2 марта вынужден был вернуться на свою территорию. Осадив город, шведы изготовили подвижную башню, придвинули ее к крепостным стенам и начали
штурм. Одной из вражеских колонн удалось ворваться в город. После тяжелого боя на улицах Колы противник, понесший тяжелые потери, отсту1 Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. С. 185. Иной
точки зрения на характер приведенной выше записи придерживается Г. М. Коваленко.
Он полагает, что видит и в самом июльском договоре, и в его условиях всего лишь обычную практику осуществления дипломатических сношений со Швецией через Новгород.
См.: Коваленко Г. М. Договор между Новгородом и Швецией в 1611 г. // ВИ. 1988. № 11.
С. 133–134. Продолжавшаяся почти 7 лет оккупация Новгородской земли шведами и включение в состав новгородского правительства «боярина» Я. Делагарди, сосредоточившего
в своих руках всю полноту власти на этой территории, — ​это те реалии, которые не позволяют согласиться с выводами Коваленко.
2
Шаскольский И.П. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Приложения. № 14. С. 143–145; Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья
в XVI–XIX вв. С. 37–39.
3
Видекинд Ю. История шведско-московитской войны XVII в. М., 2000. С. 165.

109

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

пил и снял осаду. Двигаясь к своему рубежу, шведы разорили оставшийся
незащищенным приграничный край: «и деревни пожгли, и людей секли,
а иных в полон взяли»1. Не зная о неудаче Бека, в конце марта 1611 года
начали наступление войска Андерса Стюарта, насчитывавшие 1500 человек. Вражеские отряды разорили 11 селений: Лендерса, Ловуш-остров,
Тюжня, Чолка, Ребола, Котвас-озеро, Ровкула, Вопгоры, Кимас-озеро,
Юшко-озеро и Сопасалма. Однако дальше деревни Чюпы, расположенной на расстоянии 150 км от побережья Белого моря, шведы продвинуться
не смогли. По сообщению Кнута Хоканссона, наступление было остановлено из-за снежных сугробов «глубиной в рост лошади». Продвижению
шведов мешали русские «шиши» — ​жители разоренных селений, объединившиеся в партизанские отряды для борьбы с захватчиками2. Отряды
Стюарта и Хоканссона прекратили поход и вернулись в Улеаборг, однако
Карл IX не собирался отказываться от завоевательных планов.
Второй поход Андерса Стюарта начался летом 1611 года. Его войско
на лодках спустилось к Белому морю и высадилось на островах Кузова,
в 30 верстах западнее Соловецких островов. Напасть на хорошо укрепленный монастырь шведы не решились и, простояв вблизи него до осени, бесславно вернулись назад 3. По жалобе монастырского начальства,
руководители Первого ополчения направили на Север отряд воеводы
Максима Лихарева и стрелецкого головы Елизария Беседного. 15 августа они прибыли в Сумской острог, начав переговоры со шведами о прекращении враждебных действий. Миролюбие русского воеводы ввело
в заблуждение противника. Осенью 1611 года шведские отряды напали
на заонежские погосты и разорили волость Толвую. Тогда, собрав войска, Лихарев настиг и разгромил вторгшиеся в Заонежье неприятельские
отряды 4. После этого нападения в Толвуе вокруг церквей в центре погоста был сооружен деревянный острог, известный по дошедшему до нас
описанию 1620 года 5. Шведский прорыв к Беломорью не удался. Новую
попытку овладеть Русским Севером противник предпримет уже после
эскалации конфликта с Русским государством, в 1613 году.
Несмотря на значимость событий в Новгородской земле и на Русском Севере, ключевое значение для судеб страны имели действия блокировавшего Москву земского ополчения. В этом сложившемся весной
1611 года новом военно-политическом образовании единство, необхоААЭ. Т. 2. № 195. С. 224.
Там же. № 123. С. 240; Шаскольский И.П. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Приложения. № 18. С. 149; Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона
Беломорья в XVI–XIX вв. С. 40–41.
3
Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XIX вв. С. 44.
4
Там же. С. 45–47.
5
Описание Толвуйского острога 1620 г. // Олонецкие губернские ведомости. 1891.
№ 100. С. 1025–1026.
1
2

110

В.А. Волков. Одоление смуты

димое для успешного ведения освободительной войны с поляками, на
первых порах отсутствовало. У стен сожженной врагом столицы ополчения расположились в нескольких, враждебно настроенных по отношению друг к другу, лагерях: у Яузских, Покровских, Сретенских, Тверских ворот Белого города и против Воронцовского поля 1. Следует признать, что разногласия в среде ополченцев были порождены социальной
разнородностью самого освободительного движения. Важнейшим условием успешной борьбы с интервенцией являлось объединение земских
сил, координация действий местных ополчений и отрядов, централизованное снабжение их необходимым довольствием и припасами, что требовало создания государственного аппарата политического и хозяйственного управления страной, способного взять на себя функции центрального правительства. Уже тогда это сознавали многие воеводы
и атаманы, служилые люди и казаки. Мощным объединительным стимулом было общее стремление различных политических и социальных
группировок земского освободительного движения к скорейшему освобождению «царственного града» Москвы от засевших в ней поляков
и «русских воров-изменников». После занятия 7 апреля 1611 года земскими отрядами Белого города в ополчении создается общий «Совет
всей земли» — ​высший орган власти на освобожденной от интервентов
территории, ставший единым руководящим центром всего освободительного движения в стране в безгосударское время. Тогда же были избраны «начальники» земской рати — ​Прокопий Петрович Ляпунов,
князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой и Иван Мартынович Заруцкий.
Прообраз «Совета», по некоторым сведениям, существовал в Рязанском
ополчении еще до прихода к Москве и был создан не позднее начала
марта 1611 года. Первое дошедшее до нас упоминание о «Совете всей
земли» Рязанского ополчения содержится во ввозной грамоте П.П. Ляпунова (4 марта 1611 года). В ней сообщается о выдаче «по Совету всей
земли веневское поместье Астафию (Остафию) и Михаилу Крюковым
и Семену Зыбину» 2.
В конце июня 1611 года произошла коренная реорганизация сложившейся в «таборах» (подмосковном лагере Первого ополчения) политической власти. Ратные люди и казаки, выступившие против участившихся случаев произвола ополченских властей, подали Ляпунову, Заруцкому
и Трубецкому челобитную, в которой требовали от своих «начальников»
детальной регламентации и упорядочения деятельности земского правительства, ополченского «Совета всей земли» и сложившейся в «таборах» приказной администрации 3. Выработанный на основе этих требо1
2
3

НИОР РГБ. Ф. 228. № 179. Л. 418.
См.: Акты Юшкова. № 298. С. 319.
ПСРЛ. Т. 14. С. 112; НИОР РГБ. Ф. 37. № 423. Л. 279 об.

111

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

ваний и одобренный 30 июня 1611 года всем ополчением Приговор подтвердил и оформил сословно-представительную организацию власти
и порядок управления страной. В Приговоре перечисляется круг лиц,
принявших участие в разработке этого документа. В нем упоминаются:
«царевичи» (татарские. — ​В.В.) и бояре, окольничие и чашники, стольники и дворяне, стряпчие и жильцы, приказные люди и дети боярские, князья и мурзы, атаманы и казаки, а также служилые и дворовые люди 1.
Были учтены пожелания представителей 25 городов, участвовавших
в деятельности подмосковного «Совета всей земли», в том числе важнейших, таких как Ярославль, Смоленск, Нижний Новгород, Ростов,
Архангельск, Вологда и др. Л.В. Черепнин высказал предположение, что
данное представительство было выделено из состава участников Первого ополчения 2. Подобное объяснение нам представляется ошибочным — ​
в число упоминаемых 25 городов, чьи выборные участвовали в деятельности подмосковного «Совета всей земли», не вошли представители Рязани, Углича и Суздаля — ​городов, пославших свои ополчения к Москве
уже в марте-апреле 1611 года. Некоторые сомнения возможны лишь
в отношении Суздальской рати — ​отправленное из этого города ополчение состояло, по-видимому, в большинстве своем из казачьих станиц,
входивших в полк братьев Просовецких. Наоборот, в отношении Рязани,
выславшей к Москве большое земское войско во главе с одним из главных ополченских воевод — ​П.П. Ляпуновым, сомневаться не приходится, так как представители Рязани не могли не войти в его состав в весьма
представительном числе. Это объяснение, на наш взгляд, указывает на
действительное наличие в «Совете всей земли» Первого ополчения выборных людей от всех упоминаемых в земском Приговоре городов.
Текст Приговора 30 июня 1611 года состоит из преамбулы и 24 статей, важнейшими из которых считаются те, которые определяли государственное устройство России и регулировали поземельные отношения — ​определявшие правовой статус служилых людей, владевших вот­
чинами и поместьями. Исследователи, изучавшие текст принятого
«Советом всей земли» Приговора, справедливо отмечали, что документ
был выработан прежде всего в интересах городового дворянства, чьи
представители оказались в большинстве на соборных заседаниях, происходивших в подмосковном лагере ополчения в июне 1611 года, несшего основное бремя в борьбе с вражеским нашествием 3.
Большинство статей Приговора касались вопроса о землевладении
и размерах земельных пожалований служилым людям. Социальная неоднородность движения, существенные расхождения в целях и задачах
1
2
3

Российское законодательство X–XX вв. Т. 3. С. 43.
Черепнин Л.В. Земские соборы Русского государства в XVI–XVII вв. С. 174.
Российское законодательство X–XX вв. Т. 3. С. 54.

112

В.А. Волков. Одоление смуты

освободительной борьбы, разъединявшие ополчение, диктовали необходимость выработки компромиссного решения этой проблемы, способного удовлетворить притязания всех собравшихся в земском лагере под
Москвой ополченцев: бывших тушинцев, непоколебимых сторонников
Василия Шуйского и тех, кто, подобно Ивану Заруцкому, недавно еще
служил польскому королю Сигизмунду III. Таким компромиссом в решении вопроса о земельных пожалованиях стало правовое закрепление
принципа руководства нормами, сложившимися «при прежних прирож­
денных государех». Законными признавались любые земельные пожалования (даже польского правительства), если они не нарушали сложившуюся норму верстания служилых людей 1.
С 30 июня 1611 года во главе ополчения встало реорганизованное на
основе Приговора временное земское правительство — ​своеобразный
триумвират П. П. Ляпунова, И. М. Заруцкого и Д. Т. Трубецкого, избранных «начальниками» еще в апреле 1611 года. Однако права и привилегии
триумвиров были существенно ограничены статьями Приговора. «Бояре
и воеводы», обязанные «будучи в правительстве, земскими и всякими ратными делами промышляти», в своих действиях контролировались избравшим их «Советом всей земли». При общем стремлении ратников Первого
ополчения восстановить разрушенную врагом русскую государственность
в таком именно виде, «как было при прежних российских прирожденных
государех», условия и обстоятельства Смутного времени вынуждали составителей земского Приговора в ряде случаев существенно изменять
сложившиеся в Московском государстве традиции взаимоотношения
власти и соборного большинства. Так, «избранных всею землею для всяких земских и ратных дел в правительство» вождей ополчения, в случае
обнаружения их несоответствия своему высокому положению «Совету
всей земли», было «вольно … переменити и в то место выбрати иных … хто
будет болию к земскому делу пригодится»2.
В Приговоре детально оговаривалось устройство центрального административного аппарата. В ополчении были организованы Разрядный, Поместный, Земский и ряд других приказов (Большой Приход,
Дворец, четверти, Разбойный приказ), деятельность которых также
контролировалась «Советом всей земли». Приговором предусматривались определенные изменения в сложившемся к этому времени местном
управлении. С «приставства» из городов, дворовых сел и черных волостей снимались бывшие там атаманы и казаки, вместо которых назначались «дворяне добрые» 3. На основании этой статьи большинство исследователей делало вывод о сознательном ослаблении дворянским боль1
2
3

Российское законодательство X–XX вв. Т. 3. С. 44.
Там же. С. 49.
Там же. С. 48.

113

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

шинством ополчения позиций своих соратников по освободительной
борьбе. Между тем в стороне осталось важное обстоятельство, проливающее свет на истинную подоплеку продекларированного в Приговоре
смещения атаманов и казаков с «приставства» — ​замене подлежали не
только они, но и все годные к ратной службе воеводы-дворяне. (См. ст. 15
Приговора: «А которые дворяне и дети боярские посланные по городом
в воеводы и на всякие посылки в збор, а на службе им быти мочно, и тех
из городов и из посылок переменить и велети им быти в полки тот час,
а на их место послать дворян сверстных и раненых, которым на службе
быти не мочно») 1. В условиях обострившейся борьбы с иноязычным
и иноверным врагом, угрожавшм устоям православного царства, в действующее войско собирались все годные к службе ратные люди.
С 1604 года в Русском государстве происходит значительное расширение территории, находящейся в воеводском управлении. Новая система местного управления появляется в России во второй половине
XVI века наряду с введением в уездах и волостях Московского государства губных и земских учреждений. Однако первоначально воеводы посылались лишь в пограничные уезды, где ситуация требовала наличия
постоянной военно-административной власти, напрямую подчиненной
правительству. Во внутренние же уезды воевод начали назначать именно
в Смутное время, в связи с резким обострением социальной борьбы
в стране и началом польско-литовской, а затем и шведской интервенции 2. Вся территория страны, а не только ее рубежи стала полем боя.
В эти годы рассылка по городам воевод стала практиковаться все шире.
В царствование Михаила Федоровича Романова была составлена особая
«Роспись воеводам в тех городах, где прежде были судьи и губные старосты», в которой подробно перечислялись города и уезды, перешедшие
под контроль правительственных военных эмиссаров — ​городовых воевод 3. Будучи специальными представителями московского правительства на местах, они сосредоточили в своих руках административные, судебные, полицейские функции, отчасти подчинив себе деятельность губных старост, ведавших делами, связанными с разбоями, убийствами,
грабежами и воровством. Наблюдая этот процесс со стороны, без учета
конкретно-исторической обстановки, сложившейся в Российском царстве в годы Смутного времени начала XVII века, можно было бы сделать
вывод о дальнейшей и весьма значительной централизации местного
управления, о существенном ослаблении системы земского и губного самоуправления, ограничении и сведении на нет их политической деятельРоссийское законодательство X–XX вв. Т. 3. С. 47–48.
См.: Титкова С.С. Сословно-представительная монархия в России. М., 1987. С. 72–73.
3
Долинин Н.П. Подмосковные полки (казацкие «таборы») в национально-освободительном движении 1611–1612 гг. (Приложения). Харьков, 1958. С. 123.
1
2

114

В.А. Волков. Одоление смуты

ности. Однако в начале XVII века учреждение в стране воеводского
управления свидетельствовало скорее не об усилении контрольных
функций государства в местном управлении, а о реальном их ослаблении. Нельзя переоценивать роль городовых воевод в организации власти
на местах — ​в Смутное время они зачастую лишь номинально возглавляли управление в том или ином городе и уезде. Нередко воеводы входили
в общесословные городовые советы (как в Нижнем Новгороде периода
формирования самого знаменитого из земских ополчений)1 или дублировали деятельность органов местного общесословного управления, подтверждением чему служит сложившаяся в Курмыше практика одновременной посылки идентичных по содержанию отписок воеводе и «дворянам
и детям боярским, и всяким служилым людям, и земским старостам, и целовальникам, и всем посадским людям, и волостным крестьянам»2. В таких
условиях курмышане смогли запретить новоназначенному в их город воеводе Жедринскому «без земского совета» въезжать в Курмыш. Характерен
и отмеченный выше факт нахождения во многих городах «на приставстве»
казачьих атаманов, даже простых казаков. Известное решение «Совета
всей земли» Первого ополчения о повсеместной замене местных начальников негодными к ратной службе «дворянами добрыми» не выполнялось.
Пытаясь усилить контроль над казачеством, земские воеводы вынуждены были заботиться о притоке новых людей в свои полки. Даже Ляпунов, испытывая большую нужду в ратниках, продолжал пополнять
ряды ополченцев за счет холопов и крепостных крестьян. В июне
1611 года он писал в Казань: «А которые боярские люди крепостные
и старинные и те бы шли безо всякого сумленья и боязни, всем им воля
и жалованье будет, как и иным казакам» 3.
Приговор 30 июня 1611 года, несомненно, сыграл важную роль
в упрочении объединительной тенденции в освободительном движении,
однако после его принятия в подмосковном лагере продолжали сохраняться серьезные противоречия. Особое недовольство в «таборах» вызывали антиказацкие мероприятия Ляпунова и внешнеполитическая
ориентация ополченского правительства на Швецию, с которой велись
переговоры о возможном избрании на российский престол одного из
шведских принцев — ​Густава-Адольфа или Карла-Филиппа. Компромиссное соглашение, заключенное между различными группировками
движения в июне 1611 года, воплотившее объединительные тенденции
освободительной борьбы, на практике оказалось недолговечным. В конЛюбомиров П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения. М., 1939. С. 34.
Курмышские акты // Летопись занятий археографической комиссии. СПб., 1862.
Вып. 1. № 1–2. С. 8–10; № 9–10. С. 15–16; Акты подмосковных ополчений и Земского собора. 1611–1613 гг. М., 1911. № 37. С. 47–49.
3
ААЭ. Т. 2. № 188. С. 327.
1
2

115

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

це июля произошло открытое столкновение конфликтующих сторон,
в котором у Ляпунова не оказалось надежной опоры. Назревавшим
в ополченской (точнее, казачьей) среде социальным взрывом не преминули воспользоваться осажденные в Кремле и Китай-городе поляки. Им
удалось спровоцировать радикально настроенную часть «таборов» на
открытое выступление против Ляпунова. Гонсевский переправил казакам сфабрикованные в Москве грамоты, в которых от имени главного
земского воеводы местные власти призывались к истреблению «злого
народа» (казаков) 1. Вызванный 22 июля в казачий круг вождь ополчения
был убит (зарублен) атаманом Сергеем Карамышевым, репрессиям подверглись и некоторые его сторонники 2.
Несмотря на последовавший после этих событий отъезд из подмосковного лагеря части служилых людей замосковных городов, авторитет «Совета всей земли» Первого ополчения продолжал сохраняться на
всей освобожденной от интервентов территории вплоть до 2 марта
1612 года (т. е. до дня присяги ополченцев из «таборов» объявившемуся
в Пскове новому самозванцу — ​Лжедмитрию III). Продолжал функционировать созданный в июне 1611 года аппарат центрального управления.
Современники отмечали, что «Разряд и Поместный приказ, и Печатной,
и иные приказы под Москвою были и в Поместном приказе и в иных приказах сидели дьяки и подьячие, и с волостей на казаков кормы сбирали» 3. С течением времени происходит увеличение числа подмосковных
приказов. В июле 1611 года ядринскому воеводе Мисюрю Ивановичу Соловцову предписывалось ссылаться «о всяких делех» с думным дьяком
Другим Тимофеевичем Рындиным и дьяком Алексеем Шапиловым, сидевшими в приказе Казанского и Мещерского дворца 4. В ноябре 1611 года
(в публикации ошибочно стоит 1612 год) в грамоте «бояр и воевод»
Д. Т. Трубецкого и И. М. Заруцкого пронскому воеводе Родиону Петровичу Федорову-Павлову указывалось, чтобы выборные поручные записи, взятые с ямских охотников, он «прислал бы еси в полки к нам к Москве и велел отдати в Ямском приказе диаку Филиппу Ларионову» 5.
Продолжалось верстание в «таборах» служилых людей поместными,
в том числе четвертными окладами6, подтверждались пропавшие жалоМархоцкий Н. История Московской войны. С. 94.
ПСРЛ. Т. 14. С. 112–114; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 95.
3
Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции. М., 1869. С. 352.
4
Акты, относящиеся до юридического быта Древней России. Т. 2. СПб., 1864. Стб. 528.
5
Древние грамоты и акты Рязанского края, собранные А.Н. Пискаревым. СПб., 1854.
№ 21. С. 48.
6
Седов П.В. Поместные и денежные оклады в жилецком списке Первого ополчения // Реализм исторического мышления. Проблемы отечественной истории периода феодализма. Чтения, посвященные памяти А.Л. Станиславского. М., 1991. С. 226.
1
2

116

В.А. Волков. Одоление смуты

ванные грамоты на вотчины, данные за службу прежними государями,
в том числе царем Василием Ивановичем Шуйским — ​непримиримым врагом бывших «тушинцев», ставших теперь главными воеводами земской
рати. «По боярскому приговору» в «таборах» выдавались жалованные
грамоты монастырям1. Однако во всех официальных документах земские
власти обязательно подчеркивали временный характер своих полномочий, опечатывая данные в «таборах» жалованные грамоты желтой восковой печатью. При этом в тексте делалась специальная приписка: «А как на
Московское государство Бог даст государя и тогды велит государь ему
(Петру Федоровичу Кикину. — ​В.В.) на ту его вотчину по книгам и по дачам дати вотчинную жалованную грамоту за красною печатью» 2.
Приказная администрация занимала особое положение в Первом
ополчении. Число дьяков, находившихся в земском лагере под Москвой,
достигало 25–30 человек; из них 6 были думными дьяками. Их роль в сложившейся в «таборах» политической организации отнюдь не сводилась
к деятельности в ополченских приказах; дьяки принимали активнейшее
участие в выработке правительственного курса подмосковного «Совета
всей земли». При этом следует учесть, что в Нижегородском ополчении
К. Минина и Д. М. Пожарского приказных дельцов оказалось гораздо
меньше, а их политическое влияние было ничтожно3. Даже после гибели
Ляпунова Первое ополчение и его руководители получали полное признание и поддержку Троице-Сергиевской обители — ​весьма авторитетного в русском обществе вдохновителя борьбы с польскими интервентами
и католической опасностью4. Однако нельзя не отметить и того, что после
22 июля роль и значение ополченского «Совета всей земли» изменяется.
Он не теряет статуса верховного распорядительного органа, но в практической деятельности решающее значение отводится теперь «приговору
бояр», а не «приговору всей земли»5. В ополчении и в «Совете всей земли»
неизмеримо усиливаются позиции И.М. Заруцкого. Ни в одном из исследований, посвященных политической истории России эпохи Смутного
времени, не отмечен очень важный и примечательный факт: в сентябре
1611 года шенкурские тиуны рассылали по станам наказную память о вы1
Акты Юшкова. № 301. С. 322, № 302, С. 323, № 305. С. 326–327; НИОР РГБ. Ф. 178.
К. 10974. Ед. хр. 17. Л. 1.
2
НИОР РГБ. Ф. 28. К. 1. Ед. хр. 247. Л. 1. (Вотчинная жалованная грамота П. Ф. Кикину от 24 ноября 1911 г.). Аналогично формулируется временный характер полномочий
земских «бояр и воевод» и в вотчинной жалованной грамоте П. Ф. Кикину от 26 июля
1612 г. — ​НИОР РГБ. Ф. 28. К. 1. Ед. хр. 251. Л. 1.
3
Долинин Н.П. Подмосковные полки (казацкие «таборы») в национально-освободительном движении 1611–1612 гг. С. 47; Богоявленский С.К. Приказные судьи XVII в. М.; Л.,
1946. С. 144, 119–126; Любомиров П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения. С. 113, 174.
4
Палицын А. Сказание. С. 218–220.
5
Шепелев И.С. Борьба Первого земского ополчения за освобождение Москвы от
иноземных захватчиков в 1611 г. С. 108.

117

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

боре заказных старост по единоличному «указу государя нашего боярина
Ивана Мартыновича [Заруцкого]»1. Падение авторитета подмосковного
правительственного центра, а с ним и влияния «боярина» Заруцкого произошло после организации Нижегородского ополчения, вожди которого
провозгласили его одним из главных «заводчиков казачьего воровства»,
обличая старого болотниковца и «тушинца» в рассылаемых по стране
прочетных грамотах.
Вышесказанное подтверждает правоту русских историков, оспаривавших утверждение о произошедшем в конце июля развале центральной власти, сложившейся в Первом ополчении под Москвой после
30 июня 1611 года. Вместе с тем нельзя отрицать и того очевидного факта, что произошедшее в земском лагере 22 июля открытое выступление
радикально настроенного по отношению к действиям Ляпунова казачества привело к неминуемому расколу столь разнородного по своему составу освободительного движения. В нем зарождается и крепнет оппозиционное течение, с подозрением относящееся к «казачьему воровству».
Зажиточная часть посадского населения северорусских и поволжских
городов, разоренное Смутой дворянство воспринимали перемены, произошедшие в земском лагере после гибели Ляпунова, именно как новое
«воровство» вчерашних болотниковцев и «тушинцев». Возникшим во
многих городах и уездах недоверием к казакам не преминули воспользоваться находившиеся в Москве интервенты и русские изменники. В рассылаемых по стране грамотах (в Кострому, Ярославль, Переяславль-Залесский) они натравливали посадских людей на казаков, запугивали горожан новой вспышкой междоусобной войны 2. Вот как изображали
происходившие в «таборах» события служившие полякам московские
думцы: «…которой был большой завотца Прокофей Ляпунов, от которого большая крестьянская кровь началась литися и Московское государство до конца пустошитися, и того те воры, которые с ним были в том
воровском заводе, Ивашка Заруцкой с товарыщи убили, и тело его держали собакам на снеденье на площеди 3 дни; и вы видите, за его к государю (королевичу Владиславу. — ​В.В.) крестное преступленье и за зачатие невинные крестьянские крови какову месть ему Бог воздал по его
делом от его же воровских товарыщей, и совет их всуе стал. И ныне
князь Дмитрей Трубетцкой да Иван Заруцкой с товарыщи стоят под Москвою на большое крестьянское кровопролитье, и Московскому государству и городом всем на конечное разоренье, а не на покой крестьянской, и беспрестани ездя по городом от них ис табор ис-под Москвы,
казаки грабят и розбивают и невинную кровь крестьянскую пролива1
2

Акты юридические. № 340. С. 366–367.
Сб. РИО. Т. 142. С. 289–299.

118

В.А. Волков. Одоление смуты

ют…» 1. Определенную роль в падении авторитета подмосковного правительства на части российской территории, помимо «казачьего воровства» и подстрекательств московских изменников, сыграла бесплодность
двухгодичной осады Москвы отрядами Первого ополчения. Затягивание
же борьбы с интервенцией чревато было гибельными последствиями для
страны и всего освободительного движения. Недовольные таким развитием событий земские люди во всех неудачах винили руководителей «таборов» и искали выход в создании нового земского ополчения, вожди
которого, подобно погибшему Прокопию Ляпунову, могли держать под
контролем подмосковное казачество — ​силу политически нестабильную, от участия или неучастия которой в освободительной борьбе зависел в немалой степени успех земского дела под стенами Москвы.

Второе (Нижегородское) ополчение. Ярославское
стояние земской рати
Новый этап в истории освободительной борьбы русского народа
с польско-литовской интервенцией в начале XVII века был связан с начавшейся в октябре-ноябре 1611 года организацией в Нижнем Новгороде нового (Второго) ополчения, с деятельностью его знаменитых выборных вождей: воеводы, князя Дмитрия Михайловича Пожарского и земского старосты Кузьмы Минича Минина 2.
В конце XVI — ​начале XVII веков Нижний Новгород являлся одним
из крупнейших городов Русского государства. Лишь Старая Руса, Москва, Псков, Казань и Смоленск в годы, предшествовавшие «разорению», давали казне больше таможенных пошлин, чем Нижний Новгород. К тому же он не подвергался в Смутное время прямому разграблению, подобно другим, в том числе и перечисленным выше, русским
городам 3. Значительным было в этом поволжском городе и влияние нижегородского посада, возглавляли который земские старосты и целовальники, избиравшиеся 1 сентября сроком на один год и ведавшие всем
мирским хозяйством и управлением, собиравшие государственные подати и различные казенные пошлины. Однако с 1608 года самоуправление
в Нижнем Новгороде, равно как и во многих других русских городах, не
ограничивалось посадским. Осенью этого года там создали общесословСб. РИО. Т. 142. С. 294.
ОР РГБ. Ф. 299. № 557. Л. 237.
3
Флетчер Д. О государстве русском. С. 64. Интересный подсчет численности жителей этого крупнейшего в Среднем Поволжье города в конце XVI — ​начале XVII в. сделан
был М. Кутузовым. Считая по 5–6 человек на 2256 жилых дворов Нижнего Новгорода,
исследователь определил его городское население в 12 тыс. человек (см.: Кутузов М. Нижегородский посадский мир и его деятельность в Смуту // Труды Нижегородского пед.
института. Краеведческий сборник. Нижний Новгород, 1924. Т. 1. С. 96).
1
2

119

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

ный орган местного управления — ​городовой совет. Неоспоримое свидетельство (первое упоминание) о его существовании приводится в отписке архимандрита нижегородского Вознесенского монастыря Иоиля
игумену Луховской пустыни Ионе 1.
Решения Нижегородского городового совета были обязательны для
всех горожан, в том числе и для входивших в его состав местных воевод,
действия которых строго контролировались земскими людьми 2. Осенью
1611 года совет (в документах зачастую именовавшийся как «нижегородские власти») собирался на воеводском дворе. В это время в него входили архимандрит Печерского монастыря Феодосий, спасский протопоп Савва, «да иные попы», стряпчий Иван Иванович Биркин, дьяк Василий Юдин (Башмаков), нижегородские «дворяне и дети боярские,
и головы, и старосты, от них же и Кузьма Минин» 3.
Нижний Новгород был одним из 50 русских городов, принявших
участие в Первом ополчении. Для координации военных действий против интервентов («доброго совету») в начале февраля 1611 года в Нижний прибыли посланные Прокопием Ляпуновым его личные представители — ​стряпчий Иван Биркин (в 1612 году ставший вторым воеводою
Нижегородского ополчения) и дьяк Степан Леонтьевич Пустошкин 4.
В марте 1611 года под Москву в составе земской рати пришел большой
отряд из Нижнего Новгорода. Представители этого города подписали
Приговор 30 июня 1611 года, участвовали в работе «Совета всей земли»
Первого ополчения. С гибелью Ляпунова началась новая страница во
взаимоотношениях нижегородцев с вождями подмосковных «таборов».
Но лишь после присяги, принесенной ополченцами Трубецкого и Заруцкого Лжедмитрию III (2 марта 1612 года), произошел окончательный их
разрыв с «боярами и воеводами» Первого ополчения.
Изменения, произошедшие в земском освободительном движении
после смерти П.П. Ляпунова, и кажущееся бездействие отрядов Трубецкого, Заруцкого и Просовецкого под стенами Москвы привели к образованию осенью 1611 года в Нижнем Новгороде независимого организационно-политического центра борьбы с интервенцией. Сначала ряд поволжских, а затем и многие северорусские города приняли участие
в формировании нового земского ополчения, противопоставив его безуспешно осаждавшим Москву казакам и ополченцам из «таборов». Отказавшись от сотрудничества с продолжавшим существовать под МоАИ. Т. 2. СПб., 1841. № 107. С. 137.
Любомиров П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения. С. 34.
3
Мельников П. Нижний Новгород и нижегородцы в Смутное время // Отечественные записки. 1843. Т. 29. Отд. II. С. 32. О В. Юдине (Башмакове) см.: Пудалов Б. М. Дьяк
нижегородского ополчения (Новые данные к биографии) // Мининские чтения 1998 г.
Н. Новгород, 2001. С. 20–21.
4
Кутузов М. Нижегородский посадский мир и его деятельность в Смуту. С. 108.
1
2

120

В.А. Волков. Одоление смуты

сквой правительственным центром, Нижегородский городовой совет
взял курс на создание политической организации, тождественной существовавшей в Первом ополчении в 1611 году. В феврале 1612 года при
формирующемся новом ополчении уже существовал и действовал свой
Нижегородский «Совет всей земли», делопроизводством которого заведовал бывший нижегородский дьяк Василий Юдин (Башмаков) 1. Различия же между ополчениями предопределены были прежде всего социальной неоднородностью самого освободительного движения, распавшегося впоследствии на два самостоятельных течения.
Подготовительный период в истории Нижегородского ополчения,
начало которого совпадает со знаменитой речью-призывом Кузьмы Минина к землякам (сентябрь 1611 года), закончился в ноябре 1611 года.
К этому времени начали сбор денежных средств с населения, подтвержденный приговором «всего града за руками» 2, было избрано руководство ополчения: «стольник и воевода» князь Дмитрий Михайлович Пожарский, «выборный от всей земли человек» Кузьма Минин, к этому
времени сложивший с себя обязанности нижегородского земского старосты, второй воевода Иван Иванович Биркин, дьяк Василий Юдин. Тогда же пришли в Нижний Новгород отряды служилых людей из захваченных поляками Смоленска, Дорогобужа и Вязьмы, которые вместе с нижегородскими стрельцами и служилыми людьми составили костяк
нового земского ополчения. У иногородних купцов был произведен
заем, давший ополченской казне 5206 рублей 3. В одном из поздних
источников — ​приписках на полях Хронографа 1512 года — ​приводится
общая сумма в 160 тыс. рублей (возможно, несколько завышенная), собранных в земскую казну денег 4.
На втором этапе формирования ополчения в ноябре 1611 — ​феврале
1612 годов в Нижнем Новгороде провели верстание служилых людей,
присоединившихся к земской рати. Разделенные воеводами на несколько статей, они получили денежное жалованье, соответственно 50, 45
и 40 рублей. К февралю 1612 года в Нижнем Новгороде создали, как это
уже отмечалось выше, войсковой «Совет всей земли». У Благовещенской слободы был устроен пушечный двор, на котором к весне 1612 года
отлили первые ополченские пушки. Закончился второй этап организации нового ополчения в феврале-марте 1612 года, после получения известия о занятии Ярославля казачьими отрядами, посланными на север
1
Кутузов М. Нижегородский посадский мир и его деятельность в Смуту. С. 113; Любомиров П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения. С. 66.
2
Азарьин С. Книга о чудесах преподобного Сергия // Памятники древней письменности. СПб., 1888. Т. 70. С. 39.
3
Нижегородские платежницы. 7116 и 7120 гг. М., 1910. С. 152.
4
РГАДА. Ф. 201. № 128. Л. 542.

121

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

Заруцким. Немедленно на верхнюю Волгу выступили передовые нижегородские отряды. 5–10 марта 1612 года (дата, к сожалению, устанавливается лишь приблизительно) к Ярославлю выступили главные силы земской рати.
Этот крупный верхневолжский город стал местом окончательного
сосредоточения сил ополчения Пожарского и Минина. Отбив Ярославль, находившийся на пересечении важнейших торговых путей, нижегородцы получили доступ к крайне необходимым экономическим ресурсам земель, мало или совсем не затронутых военными действиями 1.
Но вступление отрядов Нижегородского ополчения в этот регион привело к открытой конфронтации с уже действовавшими там казаками из
стана Трубецкого и Заруцкого. Преодолеть сопротивление сторонников
Первого ополчения, старавшихся не допустить появления иной, неподконтрольной «таборам» военно-политической организации, грозившей
отторгнуть значительную территорию, снабжавшую подмосковные полки, нижегородские вожди могли, заручившись поддержкой местных
земских сил. Для этого требовалось создать орган управления государством в безгосударское время, более авторитетный, чем существовавший в «таборах», претендующий на авторитет, имевшийся у «Совета
всей земли», бывшего под Москвой до 22 июля 1611 года. После вступления в Ярославль руководители Второго ополчения начали реорганизацию Нижегородского войскового (ополченского) «Совета всей земли»
и учреждение органов центрального государственного управления — ​
приказов. От имени князя Пожарского по городам, поддержавшим почин Нижнего Новгорода, разослали грамоты, призывавшие органы
местного самоуправления прислать в Ярославль «изо всяких людей человека по два, и с ними совет свой отписать, за своими руками» 2.
В Ярославле при реорганизованном «Совете всей земли», как и в земском лагере под Москвой, создаются органы центрального административного управления — ​приказы. Важнейшими из них являлись: Разрядный (дьяки А. Вареев и М. Данилов), Поместный (Г. Мартемьянов
и Ф. Лихачев), Дворец (С. Головин), Дворцовый (Большой Дворец — ​
Н. Емельянов и П. Насонов), Монастырский (судья Т. Витовтов и дьяк
Н. Дмитриев), Галицкая и Новгородская четь (В. Юдин, затем А. Иванов). Учреждением приказного типа стал созданный при ярославских
1
Первоначально руководители формировавшегося в Среднем Поволжье (Нижнем
Новгороде) ополчения планировали идти к Москве через Суздаль, где, по некоторым данным, предполагалось созвать Земский собор для избрания нового царя, однако произошедшие в «таборах» в марте 1612 года изменения вынудили Пожарского и Минина идти
в Ярославль, отрезая отрядам суздальского воеводы Просовецкого дорогу в северорусские города и уезды (см.: Грамота из Нижнего Новгорода на Вычегду. 7120 г. // Любомиров
П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения. С. 236).
2
ААЭ. Т. 2. № 203. С. 255–256.

122

В.А. Волков. Одоление смуты

ополченских властях Денежный двор. П.Г. Любомиров высказал в свое
время интересное предположение о существовании в Ярославле Посольского приказа, дьяком которого он называет Савву Юрьевича Романчукова, возглавившего летом 1612 года переговоры с Джейкобом Шоу (Яковом
Шавом) — ​предводителем отряда воинов-наемников, просившихся на русскую службу. Тем не менее документального подтверждения существования в Ярославле такого приказа нет. Тот факт, что с конца 1612 года Савва
Романчуков числился в общегосударственном Посольском приказе, может свидетельствовать лишь об имевшемся у этого дьяка достаточном
опыте работы в учреждении подобного типа1. Возможно, раньше он действительно состоял при дипломатическом ведомстве, функционировавшем при Ярославском «Совете всей земли», но, скорее всего, все же вел
посольские дела в составе другого земского приказа.
Ополченские власти предприняли попытку наладить работу органов
местного управления. Во время «Ярославского стояния» земского войска были назначены воеводы в Устюжну, Белоозеро, Владимир, Касимов, Клин, Тверь, Кострому, Ростов, Суздаль, Переяславль, Тобольск
и другие города Московского государства. Они должны были, помимо
прочего, привести в порядок расстроенную в предшествующие годы военную организацию государства. С целью восстановления финансовой
системы в это же время, по распоряжению ярославского правительства,
проводятся дозоры и составляются новые платежные книги 2. Власти
Нижегородского ополчения возобновили начатые еще Ляпуновым переговоры о призвании на российский престол шведского принца КарлаФилиппа, признанного в те годы государем в оккупированной шведами
Новгородской земле. В июльских грамотах руководителей Второго
ополчения в Новгород указывалось достаточно категорично: «…и мы
того приговору (приговора «Совета всей земли» Первого ополчения об
избрании царем шведского принца. — ​В.В.) держимся…» 3. Обнадеживая
шведов возможностью утверждения их династии на московском престоле, власти ополчения преследовали две цели: во‑первых, сдерживали их
активность на северо-западном рубеже, получая возможность использования всех наличных сил против польских интервентов; во‑вторых,
1
См.: Любомиров П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения. С. 113–114; Акты
времени междуцарствия. С. 51–61.
2
Любомиров П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения. С. 106–145. Сделанные
историком выводы и обобщения нуждаются все-таки в существенном уточнении. Любомиров считал проведенные руководством Нижегородского ополчения дозоры событием для
того времени исключительным. Однако сохранился источник, свидетельствующий о том,
что приблизительно в это же время новые дозоры (правда, далеко не везде) были проведены на территории «Новгородского государства», всецело подчинившегося шведской
короне после оккупации северо-западной части России войсками Я. Делагарди (см.: ДАИ.
Т. 1. № 161. С. 281).
3
ДАИ. Т. 1. № 164. С. 287.

123

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

обеспечивали сравнительно мягкий оккупационный режим в захваченных шведами городах Ижорской земли и Новгородчины.
В самом Ярославле, действуя через местную Земскую избу, власти
ополчения обложили население города чрезвычайным налогом, подобным собранному в Нижнем Новгороде и ряде других поволжских городов, брали продовольствие, фураж и другие припасы, необходимые для
насущных нужд земской рати. В примкнувших к движению уездах формировались и обучались новые отряды и местные ополчения1. Окончательно
оформляется военный штаб земской рати, планирующий дальнейшие бое­
вые операции. В него вошли: князь Дмитрий Михайлович Пожарский,
Кузьма Минич Минин, князь Иван Андреевич Большой Хованский и князь
Дмитрий Петрович Лопата Пожарский. Из них только Иван Хованский
имел к этому моменту опыт руководства крупными войсковыми операциями, да и то не очень успешный2, Дмитрий Пожарский был на то время
хорошим отрядным командиром, но уровня армейского руководства ему
еще предстояло достичь, а Дмитрий Лопата Пожарский прежде не был
даже воеводой3. Тем удивительней, что именно эта команда начинающих
военачальников смогла одолеть вполне зрелых противников, прошедших
хорошую школу ведения крупномасштабных боевых действий. Обращает
на себя внимание тот факт, что, формируя войсковое руководство, Дмитрий Пожарский предпочел опереться на людей, родственно с ним связанных (за одним из Хованских, Никитой Андреевичем, была замужем старшая сестра князя, Дарья Михайловна). Возможно, таким образом главный
земский воевода стремился избежать нередких в Смутное время шатости
и предательства среди подчиненных.
Несмотря на демонстративное осуждение казачьего «воровства», использовать лихих людей, предлагавших свою службу земским воеводам,
в Ярославле не отказывались. К июню 1612 года под началом Пожарского
находились 18 казачьих станиц, пришедших «из полков из-под Москвы»4.
Командовавшие ими атаманы, однако, занимали в ополчении явно подчиненное положение, во всем подчиняясь войсковому руководству.
Вражда и соперничество двух ополчений и двух правительственных
центров особенно обострились весной — ​летом 1612 года. Стремясь максиПовесть о победах Московского государства. Л., 1982. С. 70.
Кн. И.А. Хованский в 1607 году был направлен с войсками на занятый мятежниками рязанский город Михайлов, но очистить его от воров не сумел. В 1608 году вместе
с Ляпуновым он неудачно действовал против А. Лисовского под Зарайском. В 1610 году,
выполняя приказ князя М.В. Скопина-Шуйского, вместе со шведским отрядом взял Ржев
и осадил крепость Белую. Отступил от города при подходе к нему армии гетмана С. Жолкевского. Был участником битвы у с. Клушино, закончившейся разгромом русско-шведского войска кн. Д.И. Шуйского и Я. Делагарди.
3
Бибиков Г.Н. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22–
24 августа 1612 г. под Москвой//ИЗ. М., 1950. Т. 32. С. 180.
4
Курбатов О.А. Военная история русской Смуты начала XVII в. С. 145.
1
2

124

В.А. Волков. Одоление смуты

мально расширить территорию, подконтрольную ярославскому «Совету
всей земли», правительство Пожарского и Минина сделало ставку на военный разгром действовавших в Замосковье отрядов Первого ополчения, на
скорейшее вытеснение их из этого района1. Сужение сферы влияния подмосковного правительства, тревожившие подмосковные «таборы» известия об антиказачьих настроениях руководителей нового, формировавшегося тогда в Нижнем Новгороде ополчения, реальная угроза прорыва блокады Москвы поляками, а затем и тяжелые поражения, нанесенные
ярославскими ратями казачьим отрядам Просовецкого и Толстого в Верхнем Поволжье и Замосковье, вызвали серьезный социально-политический
кризис в той части освободительного движения, которую возглавляли
Д.Т. Трубецкой и И.М. Заруцкий. Воспользовавшись благоприятным моментом, в «таборах» под Москвой активизировали свою деятельность сторонники объявившегося 23 марта 1611 года в Ивангороде, а затем принятого псковичами нового самозванца — ​Лжедмитрия III2. Во главе заговорщиков встали Иван Васильевич Плещеев, князь Григорий Петрович Шаховской
и князь Иван Васильевич Засекин. 2 марта 1612 года они организовали
в подмосковном стане присягу псковскому самозванцу, принудив вождей
ополчения согласиться с решением казачьего круга. Следствием произошедших в начале марта 1612 года перемен явилось крайнее размежевание
сил как в самих «таборах», так и в стране. Многие служилые люди и даже
казаки покинули ополчение, часть из них ушла в Ярославль3.
Перспектива подчинения подмосковного ополченского правительства воцарившемуся в далеком Пскове новому самозваному государю не
устраивала его главных «начальников». Присягой Лжедмитрию III остались недовольны сторонники не только Трубецкого, но и Заруцкого. Честолюбивые планы последнего были связаны с другим претендентом на
вакантный российский престол — ​новорожденным Иваном Дмитриевичем, сыном Лжедмитрия II и Марины Мнишек. Оба соправителя втайне
друг от друга занялись организацией выступления против псковского самозванца. Князь Трубецкой, воспользовавшись посредничеством властей
Троице-Сергиева монастыря, начал секретные переговоры с ярославским
правительством. Послы князя, братья Пушкины, от имени своего предводителя предложили Пожарскому и Минину объединиться для совместной
борьбы с интервентами и с «врагами, которые нынеча завели смуту»4.
1
Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве. С. 356; НИОР
РГБ. Ф. 228. № 179. Л. 426 об. — 427; НИОР РГБ. Ф. 37. № 423. Л. 290–291.
2
НИОР РГБ. Ф. 37. № 423. Л. 283.
3
Согласно польским источникам, после присяги Подмосковного ополчения
Лжедмитрию III из-под Москвы со своими «таборами» ушли воеводы Миров, Погожий
и Шмаров; по поместьям разъехались дворяне и из некоторых других подмосковных полков (см.: РИБ. Т. 1. Стлб. 287).
4
ААЭ. Т. 2. № 202. С. 352.

125

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

И. М. Заруцкий на примирение с ярославцами рассчитывать не мог,
а возможно, и не хотел. Его отрицательное отношение к событиям 2 марта объяснялось иными причинами: как уже говорилось выше, бывший
казачий атаман, а ныне земский «боярин и воевода» страстно желал воцарения Ивана Дмитриевича, годовалого сына Марины Мнишек от
Лжедмитрия II. Воцарение «Воренка» возвело бы Заруцкого, вступившего в интимную связь с «паньей Мариною», в ранг полновластного правителя Московского государства 1. Интрига приехавшего из Пскова атамана Герасима Попова создала реальную угрозу этим честолюбивым
замыслам. Заруцкий, использовав все свое немалое влияние на казаков,
сделал ставку на устранение воскресшего в третий раз «царя Димитрия». Вместе с посольством Ивана Плещеева и Казарина Бегичева
в Псков отправились наиболее доверенные сторонники Заруцкого, принявшие активное участие в организованном местным воеводой, князем
Иваном Федоровичем Хованским, свержении самозванца: «…собравшись с народом, того самозванца, поимав и связав, к Москве скована отвезли, где его и повесили, а его сообщников по тюрмам посадили» 2.
Устранив опасность, угрожавшую их интересам и устремлениям,
Трубецкой и Заруцкий попытались нормализовать отношения с руководителями Нижегородского ополчения, стоявшего в Ярославле. В этот
верхневолжский город из-под Москвы было отправлено большое посольство Корнилия Никитича Чоглокова и дьяка Алексея Витовтова,
в которое входили также атаманы Афанасий Коломна, Иван Немов,
Степан Ташлыков «с товарищами». Послы прибыли в Ярославль 6 июня
1612 года и привезли от Трубецкого и Заруцкого «повинную грамоту за
своими руками», в которой «бояре и воеводы» Первого ополчения писали, что они от псковского «вора» отстали, так как это «прямой вор, не
тот, который был в Тушине и в Калуге». В той же грамоте руководители
подмосковного ополчения заявляли, что желают быть с нижегородцами
«во всемирном совете и соединенье». В русских источниках сообщения
о реакции ярославских ополченских властей на мирные предложения
Трубецкого и Заруцкого не сохранилось. Однако в одном из писем Якоб
Делагарди сообщал шведскому королю, что ему и боярину Ивану Никитичу Одоевскому из Ярославля прислали грамоту, в которой новгородские власти извещались о приезде к князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому из-под Москвы казачьих атаманов, просивших нижегородцев
о скорейшем объединении ратных сил. Пожарский выдвинул следующие
непременные условия возможного объединения двух ополчений: выдача
СГГД. Ч. 2. № 277. С. 585; Сб. РИО. Т. 142. С. 295.
Новгородские летописи. СПб., 1879. С. 475. По польским источникам, Лжедмитрий III сидел на цепи под стражей в подмосковных «таборах» до избрания Михаила Федоровича Романова русским царем, после чего и был повешен (РИБ. Т. 1. Стлб. 287–288).
1
2

126

В.А. Волков. Одоление смуты

ярославцам «Воренка» (сына Лжедмитрия II, Ивана Дмитриевича); приведение подмосковных ополченцев и казаков к присяге (кресту), содержавшей обязательство быть в единении с нижегородцами; объявление
об их «пожелании» вместе с приверженцами Пожарского и «Новгородским государством» избрать царем и великим князем шведского принца
Карла-Филиппа 1. Последний пункт условий являлся основным и важнейшим. Переговоры об избрании шведского принца были начаты руководителями Второго ополчения вскоре после прибытия земской рати
в Ярославль. В Новгород выехало соборное посольство Степана Лазаревича Татищева, вместе с которым отправлено было «со всех городов ото
всех чинов по человеку» — ​свидетельство исключительной важности,
которую придавали в Ярославле этой дипломатической миссии 2.
Выдвинутые Пожарским условия объединения земских сил в июле
1612 года не были приняты руководителями Первого ополчения, противостояние ополчений и ополченских правительств продолжалось. Вместе с тем ярославские власти не могли игнорировать призывы прибывших из «таборов» дворян и казаков «идти к Москве, не мешкая» 3. К русской столице приближались отряды гетмана Яна Кароля Ходкевича,
имевшего намерение снять затянувшуюся осаду Москвы, выручив державшийся там польский гарнизон. Четырехмесячное пребывание Нижегородского ополчения в Ярославле подошло к концу. 27 июля 1612 года
с основными силами земского войска Пожарский выступил к столице.
С приближением отрядов Нижегородского ополчения к Москве
в «таборах» возобладала группировка Трубецкого, выступавшая за скорейшее примирение с ярославскими земскими воеводами. Оказавшись
в меньшинстве, Заруцкий со своими приверженцами покинул «таборы»
и ушел к Коломне, а затем в рязанские города. В лагере Первого ополчения остались в основном те, кто надеялся на достижение взаимоприемлемого компромисса с ярославцами, основные силы которых подошли
к городу 20 августа. Руководители Второго ополчения, долгое время
противопоставлявшие себя ворам-казакам, поначалу отказались от соединения с отрядами Трубецкого и расположили свои войска у Арбатских ворот Земляного города, в месте наиболее вероятной атаки гетманской армии, шедшей к Москве.
Между ополчениями существовало явное недоверие друг к другу,
позже начались раздоры и вражда, преодолеть которые не помогал даже
явно возросший в то время авторитет духовных отцов, прежде всего троицких старцев. Ратники и казаки Трубецкого, которые, по словам совре1
См.: Замятин Г.А. Из истории борьбы Польши и Швеции за московский престол
в начале XVII столетия. (НИОР РГБ. Ф. 618. К. 2. Ед. хр. 2. Л. 75–76).
2
НИОР РГБ. Ф. 228. № 179. Л. 127.
3
ПСРЛ. Т. 14. С. 122.

127

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

менника, «вси от гладу изнемогающе», неприязненно встретили хорошо
экипированных, получивших щедрое земское жалованье дворян и казаков Пожарского. Возникшая рознь грозила обернуться катастрофой
для освободительного движения и всей страны, на защиту которой поднялись воистину «последние люди» Русской земли. Ни Первое, ни Второе ополчения не могли в одиночку противостоять регулярной польской
армии гетмана Ходкевича, стремившегося доставить продовольствие голодающему гарнизону Кремля и Китай-города и разбить войска Пожарского и Трубецкого. В развернувшемся 22 и 24 августа 1612 года сражении у стен Москвы победа русского оружия была достигнута в результате совместных, хотя и нескоординированных общим командованием
действий ратников Подмосковного (Первого) и Нижегородского (Второго) ополчений 1.

Битва под Москвой. Отступление Ходкевича
Готовясь к прорыву к осажденным Кремлю и Китай-городу через хаотично застроенные и частично выжженные московские предместья,
гетман Ходкевич попытался максимально укрепить свою армию пехотой. В уличных боях конница была малоэффективна. По его просьбе король Сигизмунд усилил гетманские полки 1700 пехотинцами (1500 венгров и поляков, 200 немцев). Всего же под рукой Яна Кароля было до
10 тыс. воинов. Помимо указанных пехотинцев, он располагал 1500 кавалеристов и 6–7 тыс. запорожских казаков, которыми командовали атаманы Александр Зборовский, А. Наливайко, М. Серый, Хвостовец. Под
началом ротмистра Величинского находился отдельный отряд конных
волонтеров, служивших не за жалованье, а за долю в добыче. Определенные надежды Ходкевич возлагал и на помощь 3-тысячного осажденного гарнизона, рассчитывая, что в нужный момент блокированные во
внутренних городах поляки придут на помощь товарищам и нанесут по
ополченцам удар с тыла 2.
Вполне сопоставимы с польскими были и силы ополченских полков,
если считать рати Пожарского и Трубецкого вместе. С Дмитрием Михайловичем из Ярославля пришло 5–6 тыс. дворян, всего же, с учетом
стрельцов, казаков 18 станиц, посадских и уездных людей, в его ополчении было 10–12 тыс. человек. У Трубецкого после ухода Заруцкого в таборах осталось 3–4 тыс. служилых и казаков.
21 августа, всего на день позже Пожарского, к Москве подошел Ходкевич, вставший лагерем на Поклонной горе. Оттуда он мог, переправив1
Бибиков Г.Н. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22–
24 августа 1612 г. под Москвой. С. 192–194.
2
Bohun T. Moskwa 1612. Warszawa 2005. S. 190–193; Курбатов О.А. Военная история
русской Смуты начала XVII в. С. 148.

128

В.А. Волков. Одоление смуты

шись через Москву-реку у Новодевичьего монастыря, начать наступление
на позиции Второго ополчения между Арбатскими и Чертольскими воротами Скородома (Земляного города)1 либо, пройдя по течению реки мимо
села Воробьево и Донского монастыря, ударить по расположению Трубецкого у Крымского двора в Замоскворечье. Предпочтительным казался
второй вариант: у Трубецкого было вдвое меньше людей, чем у Пожарского, поэтому Дмитрий Михайлович решился переправить на правобережье Москвы-реки в помощь казакам и ратникам Трубецкого пять отборных дворянских сотен. Но Ходкевич двинул свою армию к Чертолью по
левому берегу реки Москвы. В соответствии с разработанной им диспозиции его лучшие войска должны были прорваться через ополченские позиции в западной части города, после чего короткой дорогой к Кремлю проследовал бы обоз с необходимыми осажденному гарнизону припасами.
Утром 22 августа началось выдвижение гетманских хоругвей на намеченные планом позиции. Переправившись через Москву-реку, поляки
двинулись к Москве, навстречу уже выстроенным для битвы русским
полкам. Но неожиданно для Ходкевича Пожарский, не дожидаясь нападения врага, атаковал его войско первым и сумел связать врага боем.
Гетману даже не помогла вылазка из осажденного Кремля, совершенная
поляками Струся в районе Алексеевской башни и Чертольских ворот.
Как отметил также бывший тогда в Кремле полковник Будила, «русские,
имея большое число стрельцов, хорошо укрепили эти места и отразили
осажденных… [которые] понесли такой урон, как никогда [раньше]» 2.
Тем временем гусары Ходкевича все-таки смогли оттеснить полки
Пожарского в городские кварталы. Там русские ратники спешились
и присоединились к казакам и стрельцам, занимавшим заранее подготовленные укрепления.
Гетман, остановив конницу, двинул вперед свою пехоту. Но продвинуться вперед наемники и казаки не могли. Им только удалось прижать
и сбросить в реку часть ополченцев. Но именно в этот момент на выручку
своим пришли дворянские сотни, еще до боя отправленные Пожарским
в Замоскворечье. Их атаку поддержала и часть казаков Трубецкого. При
этом атаманы Филат Межаков, Афанасий Коломна, Дружина Романов,
Макар Козлов пошли на помощь Пожарскому самовольно, сказав пытавшемуся их остановить князю Трубецкому: «В нашей нелюбви Мос1
Полки Второго ополчения занимали позиции по линии укреплений Белого города, от Чертольских до Петровских ворот. Самым опасным был западный участок, от
Чертольских до Арбатских ворот. Здесь были сосредоточены главные силы. Левым флангом (у Чертольских ворот и Алексеевской башни) командовал князь В.И. Туренин. Войсками у Арбатских ворот, где был устроен острожек, руководили сам Д.М. Пожарский
и И.А. Хованский. Менее опасные места прикрывали воеводы М. Дмитриев и Ф.В. Левашов
(Петровские ворота) и Д. П. Лопата Пожарский (Тверские ворота).
2
РИБ. Т. 1. Стлб. 319–320.

129

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

ковскому государству и ратным людям погибель происходит». Появление на поле боя свежих сил вынудило гетмана прекратить сражение
и отвести свои потрепанные войска.
Гетман Ходкевич отступил за Новодевичий монастырь и поставил
там лагерь. Но той же ночью (с 22 на 23 августа) отправленный им отряд
в 600 гайдуков из отряда Невяровского прорвался в Кремль через Замоскворечье, пройдя там, где не было дозоров Трубецкого. Помог гайдукам
дворянин Григорий Орлов, которому поляки передали одно из поместий
князя Пожарского. Противник захватил один из укрепленных «городков» (Георгиевский острожек) у церкви св. Георгия в Яндове, на фланге
позиций Трубецкого 1.
Однако этот успех со временем, после отступления гетмана, лишь
ухудшит положение осажденных — ​к уже находившимся в Кремле войскам прибавилось изрядное число нахлебников, которых нужно было
кормить, а кормить их будет нечем, так как гетманский обоз в Кремль
так и не войдет.
Днем 23 августа внезапной атакой гетманские войска овладели Донским монастырем и стали готовиться к новому сражению 2. На этот раз
Ян Кароль решил прорываться через Замоскворечье, убедившись в недостаточности прикрывавшего это направление сил Первого ополчения.
Положение действительно было сложным. Выбранный Ходкевичем для
атаки район было трудно оборонять — ​укрепления Скородома, или Земляного города, сожгли в этом месте дотла еще во время мартовского восстания 1611 года, от них остались лишь ров и валы. Несмотря на наличие
здесь двух казачьих острожков, полностью прикрыть Замоскворечье
Трубецкой не мог. По этой причине Пожарский вновь направил туда
часть своих сил, сам встал на Остоженке у церкви Ильи Обыденного,
а с началом битвы прибыл на опасный участок боя 3.
Началось второе сражение у стен Москвы в шестом часу утра 24 августа 1612 года. Как и первое, оно отличалось крайним упорством. Только в полдень полякам удалось оттеснить дворянскую конницу, а затем
сбросить стрельцов с валов Скородома. В этом бою, по польским сведениям, был ранен в руку князь Пожарский. Тогда же отступили и казаки
Трубецкого, засев в своих острожках и таборах. Не сомневаясь в победе, Ходкевич приказал ввести в город обоз (400 возов) по Большой Ордынке 4. Понимая, что наступает критическая фаза сражения, ПожарПСРЛ. Т. 14. С. 125.
Бибиков Г.Н. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22–
24 августа 1612 г. под Москвой. С. 186.
3
ПСРЛ. Т. 14. С. 125.
4
Пясецкий П. Смутное время и московско-польская война // Памятники древней
письменности и искусства. Вып. 68. СПб., 1887. С. 51.
1
2

130

В.А. Волков. Одоление смуты

ский направил к казакам троицкого келаря Авраамия Палицына. Он
должен был уговорить ратников Трубецкого выйти из таборов и ударить
по втянувшимся в полуразрушенные городские кварталы полякам. Тем
же осталось пройти до Кремля чуть более версты — ​именно столько разделяет церковь Святого Климента на Пятницкой улице и Кремль. У церкви находился казачий острожек, за который и развернулась битва.
Венгерская пехота Граевского и запорожцы Зборовского захватили
это укрепление и перебили всех его защитников. В захвате острожка
участвовал и гарнизон Кремля, который снова сделал вылазку для поддержки наступления. Гетман Ходкевич сам возглавил атаку на последний перед Кремлем ополченский редут 1.
Заняв казачью крепость, поляки срочно перевезли туда 400 возов
с продовольствием для кремлевского гарнизона и водрузили свое знамя
на церкви Святого Климента. Но в этот решающий момент сражения на
поле боя появились казаки Трубецкого, убежденные Авраамием Палицыным. Заметив смятение среди врагов, русские «из ям и из крапив поидоша тиском к таборам». Казаки атаковали врага со стороны Лужников
и от очищенного к тому времени от солдат Ходкевича Климентовского
острожка 2. Стрелецкая пехота, отступившая ранее вглубь Замоскворечья, вела огонь с другой стороны.
Солдаты Ходкевича чувствовали страх перед противником, потерявшим едва ли не половину войска, отступившим на всех направлениях
и тем не менее продолжавшим яростно атаковать. Отборные роты, некогда разгромившие шведского короля, окончательно утратили волю
к победе. Ходкевич не надеялся более на успех. Он лишь предпринимал
отчаянные попытки спасти с трудом снаряженный обоз. Польская пехота из последних сил сдерживала русских, пока возницы заворачивали
лошадей и пытались под огнем убрать повозки за Серпуховские ворота
в поле. Лошадиное ржание, крики сражавшихся врукопашную солдат,
звон сабель заглушали ружейные выстрелы. Приказ гетмана не был выполнен. Казаки атаковали растянувшийся по Ордынке обоз и «разорвали» его во многих местах. В их руки попало большинство повозок, шатры и прочее имущество, брошенное в неприятельском лагере.
В этот момент Кузьма Минин начал свою знаменитую атаку. Испросив разрешения Пожарского, он взял с собой роту служившего в ополчении поляка Павла Хмелевского и три дворянские сотни и, переправившись через Москву-реку, выступил в сторону Крымского двора. Две литовские роты, стоявшие здесь, увидев атакующего их противника, стали
поспешно отходить к гетманскому лагерю. Одновременно русская пехо1 Бибиков Г.Н. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22–
24 августа 1612 г. под Москвой. С. 187.
2
Палицын А. Сказание. С. 296, 297.

131

Часть I. Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы

та и спешившиеся дворяне перешли в наступление на лагерь Ходкевича.
Прославленному польскому полководцу понадобился весь его боевой
опыт, чтобы предотвратить гибель остатков своей армии. Русские ратники рвались в бой, настаивали на преследовании противника. Но воеводы велели им занять позиции во рву. «Не бывает на один день две радости», — ​говорили они нетерпеливым. После отхода гетмана перестрелка
не затихала еще целый час. Пороховой дым поднимался вверх клубами.
Частые вспышки выстрелов озаряли округу. Издали казалось, что руины
Замоскворечья вновь охвачены пожаром.
В сумерках Ходкевич отступил к Донскому монастырю. Его кавалерия провела ночь в седлах, ожидая новых атак. Позже гетман перенес
лагерь на Воробьевы горы, а оттуда ушел по смоленской дороге на литовский рубеж.

Флеров К. К. Минин и Пожарский

Поспешное отступление остатков разбитой польско-литовской армии, не сумевшей восполнить запасы продовольствия и фуража, в чем

132

В.А. Волков. Одоление смуты

так нуждался осажденный в Кремле и Китай-городе гарнизон, пред­
определило исход осады Москвы. Оценивая исход Московской битвы
1612 года, польский историк Станислав Кобержицкий признает: «Поляки понесли такую значительную потерю, что ее ничем уже нельзя было
вознаградить. Колесо фортуны повернулось — ​надежда завладеть целым Московским государством рушилась невозвратно» 1.

1

Кобержицкий С. История Владислава // Сын Отечества. 1842. № 3. С. 13.

Г лава 4. Освобождение Москвы
и воссоздание русской
государственности. Военные
действия против шведов, мятежных
казаков и поляков в 1613–1618
годах
«Очищение» Москвы
Наметившееся в конце августа во время боев с поляками Ходкевича
сближение двух ополчений завершилось их объединением лишь в октяб­
ре 1612 года. До этого момента земские ратные воеводы, по точному выражению летописца, «в несоветии быти» 1. Преодолев мешавшую успеху
земского дела преграду, Трубецкой и Пожарский в разосланных по городам в октябре 1612 года грамотах извещали местные власти о «прекращении между ними всех расприй, о единодушном намерении их вместе с выборным человеком Кузьмой Мининым освободить государство
от врагов». Факт примирения земских вождей зафиксирован подписями
В. И. Бутурлина, Д. П. Головина, князя А. Ю. Сицкого, князя В. И. Туренина, И. И. Шереметева, князя В. Т. Долгорукова, Н. Плещеева, И. Зыбина, М. Дмитриева, Л. Новокшенова, Б. Блудова, М. Бутурлина, Ф. Плещеева, И.В. Измайлова, Д. Микулина, М. Плещеева, И. Ефанова, И. Козлова, П. Соковнина 2. По-видимому, это произошло на переговорах,
в которых участвовали представители сторон, уполномоченные начальниками двух ратей, иначе трудно понять отсутствие подписей самих
ополченских «начальников» на посланной в Белоозеро грамоте сообщения о примирении Пожарского и Трубецкого. В образовавшемся из двух
полков освободительном подмосковном войске воссоздавались общеземские, фактически общегосударственные, органы власти — ​центральное приказное управление. Было образовано коалиционное правительство с участием «начальников» и приказных дельцов обоих лагерей. Первое
ополчение в нем представляли князь Д.Т. Трубецкой, думный дьяк
С.З. Сыдавный-Васильев, дьяки И. Третьяков, Н. Новокшенов, М. Поз­
1
2

НИОР РГБ. Ф. 228. № 179. Л. 431.
ААЭ. Т. 2. № 215. С. 274–275.

134

В.А. Волков. Одоление смуты

деев. От Нижегородского ополчения в Земское правительство вошли
князь Д. М. Пожарский, «выборный человек» К. Минин, князь Д. М. Черкасский, В. И. Бутурлин, И. И. Шереметев, И. В. Измайлов 1.
Во внешней политике новое Земское временное правительство 2 пыталось решить новгородскую проблему, а заодно вопрос престолообладания. Многие, особенно на оккупированном северо-западе страны, полагали, что преодолеть династический кризис можно и нужно, призвав
на российский трон шведского принца Карла-Филиппа. Любое иное развитие событий грозило отделением от Русского государства не только
Новгородской земли, но и других территорий. Учитывая это обстоятельство, вожди ополчения избрали тактику затягивания решения династического вопроса, заявив, что непременные условия признания шведского королевича государем — ​его скорейшее прибытие в Новгород и единодушное избрание на Земском соборе, созванном в очищенной от врага
Москве 3. Такую, несколько уклончивую, политику нельзя понять без
учета взглядов руководителей войскового правительства. Выработанные в драматических условиях разрушения привычных устоев русского
общежития, когда всякое новшество оказывалось хуже отвергнутого,
они действовали с большим разбором. При гарантии сохранения веры
и традиционного порядка в стране Трубецкой и Пожарский готовы были
обсудить и поддержать кандидатуру шведского королевича. Объяснялось это, на наш взгляд, не только стремлением приобрести поддержку
соседней северной державы, давно уже враждебной Польско-Литовскому государству, но и сугубо внутренними причинами — ​убеждением вождей земского дела, что избрание новым государем кого-то из московских великих бояр приведет лишь к углублению кризиса, «умножению
вражды», «конечному разорению» и гибели государства.
Соединение двух ополченских армий в октябре 1612 года позволило
земским воеводам добиться решающего перелома в ходе освободительной борьбы. Все время переговоров об объединении продолжалась осада Кремля и Китай-города. С каждым днем положение осажденных становилось все хуже.
Еще в сентябре воины Трубецкого возвели в Замоскворечье батареи,
поставили на них осадные пушки и стали обстреливать Кремль и Китайгород, в том числе и калеными ядрами. После слияния ополчений бата1
Семин А.А. Политическая борьба в Москве в период подготовки и деятельности
Земского собора 1613 г. // Государственные учреждения и классовые отношения в отечественной истории. М.; Л., 1980. Ч. 2. С. 243.
2
Большинство историков называет сформированное в октябре 1612 года под Москвой Земское правительство правительством Объединенного ополчения, однако такое
обозначение не соответствует роли и значению мероприятий, целенаправленно проводимых этим органом в масштабах почти всей страны.
3
ДАИ. Т. 1. № 166. С. 294.

135

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

реи были поставлены у Пушечного двора, на Ивановском лужку в Кулишках и у Девичьего монастыря на Дмитровке 1.
5 октября «русские со стороны [позиций] Пожарского» начали вести подкоп, но неудачно. Поляки, обнаружив ведущих минную галерею
подкопщиков, смогли перебить их, а одного пленили. Но неудача не
обескуражила осаждающих. 8 октября они поставили еще одну батарею
напротив Водяных ворот Кремля 2.
22 октября казаки с батарей Трубецого, обстреливающих Китай-город, пошли на приступ и захватили эту часть Москвы 3. Немногие уцелевшие поляки ушли в Кремль. Положение их стало безвыходным. Начатые
еще до штурма переговоры о сдаче пошли быстрей, и 26 октября польский гарнизон Кремля капитулировал. На следующий день отряды ополчения вступили в эту внутреннюю крепость — ​сердце Москвы и России.
Вопрос о будущем политическом устройстве Русского государства
должен был решиться на Земском соборе, о созыве которого объявили
руководители Земского правительства в ноябре 1612 года.

Лисснер Э.Э. Изгнание польских интервентов из Московского Кремля

Несмотря на разгром армии гетмана Я. К. Ходкевича и освобождение Москвы от поляков, в столице и в стране в целом продолжала сохраняться напряженная обстановка. Значительные территории Московско1
2
3

Скрынников Р.Г. Минин и Пожарский. С. 266–267.
РИБ. Т. 1. Стлб. 351–352.
Там же. Стлб. 352.

136

В.А. Волков. Одоление смуты

го государства оставались во власти интервентов, военные действия не
прекращались даже в центральных уездах страны. В конце ноября — ​начале декабря 1612 года подошедшие к Москве передовые отряды польского короля Сигизмунда III (сам он с армией оставался под Волоколамском) предприняли попытку штурмом овладеть освобожденной русской столицей, отойдя от стен разрушенного и выжженного города
после неудачного приступа 1.
Сохранялась в ополчении и известная социальная напряженность — ​
незаживающий след междоусобий первых лет XVII века и тесно связанного с ним противостояния в среде участников антипольского освободительного движения 1610–1612 годов. Летописец отмечал, что «в то время
паки воздвижеся и бы[ст]ь во всей России мятеж велик и нестроение
злейши первого. Боляре же не ведущие, что сотворити за не множество
их зело и в самовластии блудяху» 2. Заключенный в октябре 1612 года
компромисс не устранил противоречий, разъединявших разнородные
группировки освободительного движения. Существенно осложняло ситуацию и то, что после одержанных под Москвой побед в общественнополитической жизни Московского государства многократно возросло
значение казачества, наиболее радикальной силы русского общества
того времени. В этих условиях перед Земским правительством и руководителями ополчения со всей остротой встал вопрос о будущем Московского государства, о скорейшем «устроении» земли.
Восстановление государственной власти мыслилось правительством
Трубецкого, Пожарского и Минина в привычной для людей XVII столетия форме монархического правления. Поэтому основной задачей созываемого в Москве Земского собора становилось избрание («обирание» — ​по терминологии того времени) нового русского царя. Необходимость скорейшего решения династического вопроса осознавалась
всеми политическими группировками освободительного движения. Организацией и созывом Земского избирательного собора ведал, как сейчас точно установлено, особый «Общий великий соборный совет»,
в ходе заседаний определивший порядок выборов представителейучастников собора, число выборных лиц, круг их полномочий 3.
В отличие от предшествовавших земских советов, Избирательный
собор 1613 года, как неоднократно отмечалось и подчеркивалось исследователями, был беспрецедентно широк по своему социальному составу.
В его работе принимали участие представители высшего и уездного, черного и белого духовенства, московского и городового дворянства, казаСоловьев С.М. Соч. Кн. IV. С. 667–668.
НИОР РГБ. Ф. 299. № 557. Л. 239 об.
3
Акты подмосковных ополчений. № 82. С. 99; № 89. С. 107; Акты Земского собора
1612–1613 гг. // Записки ОР ГБЛ. М., 1957. Вып. 19. С. 187–188.
1
2

137

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

ков, посадских людей и черносошных крестьян («уездных людей») 1. Число собравшихся в Москве «советных людей», по некоторым сведениям,
превышало 800 человек. Они представляли не менее 58 городов, хотя
в избирательной грамоте упомянуто лишь о 277 таких представителях,
а подписали ее всего 238 участников «обирания» Михаила Федоровича.
Установленный день начала работы Собора — ​6 декабря 1612 года
(осенний Николин день) — ​из-за опоздания и неявки многих земских
представителей пришлось отложить на месяц. Свою деятельность Земский избирательный собор начал в праздник Крещения — ​6 января
1613 года. Соборные заседания проходили в обстановке обострившегося
ожесточенного соперничества оформившихся в русском обществе за
годы десятилетней Смуты политических группировок, стремившихся
упрочить свое положение избранием собственного претендента на царский престол. «Сниидошася изо всех градов власти и бояре, — ​записал
летописец, — ​митрополиты и архиепископы, епископы и архимариты
и всяких чинов людие и начаша избирати государя. Кийждо хотяще по
своей мысли, той того, а ин иного. И многоволнение бысть…» 2.
Участники собора выдвинули более десяти претендентов на российский престол. Среди них были: польский королевич Владислав, шведский
принц Карл-Филипп, «Воренок» (Иван Дмитриевич — ​сын Лжедмитрия II и Марины Мнишек) и ряд русских князей и бояр, не все из которых соглашались на свое избрание и в ряде случаев вставали на сторону
других кандидатов. В разных источниках в числе кандидатов называются: князь Федор Иванович Мстиславский (Гедиминович), князь Иван
Михайлович Воротынский (Рюрикович), Федор Иванович Шереметев,
князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой (Гедиминович), князья Дмитрий
Мамстрюкович и Иван Борисович Черкасские (Идаровичи кабардинские), князь Иван Васильевич Голицын (Гедиминович), Иван Никитич
и Михаил Федорович Романовы, князь Петр Иванович Пронский (Рюрикович) и князь Дмитрий Михайлович Пожарский (Рюрикович)3. Неверным и упрощенным представляется нам предположение И. О. Тюменцева,
что претендентами на российский престол были выдвинуты на пропорциональной основе как участники боярского правительства («Семибоярщины»), так и руководители земского освободительного движения 1611–
1612 годов. В эту упрощенную схему не укладывается хорошо известное
по источникам существование немногочисленных, но деятельных и убеЗаписки ОР ГБЛ. Вып. 19. С. 188.
НИОР РГБ. Ф. 37. № 423. Л. 306.
3
О кандидатуре князя Д.М. Пожарского до недавнего времени имелись лишь косвенные
данные в «Сыскном деле о ссоре князя Ромодановского с Ларионом Суминым» // ЧОИДР.
М., 1848. № 7. С. 85–86, 104). Однако в опубликованной Б.Н. Морозовым и А.Л. Станиславским «Повести о Земском соборе 1613 г.» прямо указывается на князя Пожарского как на
одного из претендентов на российский престол (см.: ВИ. 1985. № 5. С. 94).
1
2

138

В.А. Волков. Одоление смуты

жденных сторонников польского и шведского королевичей, а также калужского «Воренка». Сомнительным выглядит вывод И.О. Тюменцева
о противостоянии двух группировок — ​стихийно сложившегося (?) «романовского кружка» и сторонников князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого, в котором исследователь, без должного на наш взгляд основания, видит основного соперника будущего государя в борьбе за престол 1.
Как отмечалось выше, в Москве в тот период самой влиятельной общественной силой становилось казачество. Это объяснялось как численным превосходством казаков, связанным с массовым отъездом из освобожденной столицы служилых людей по отечеству, так и сохранением
у них многих черт войсковой казачьей организации, сложившейся в «таборах». Противники казачества группировались вокруг той части Земского собора, которая вместе с его руководителями склонялась к кандидатуре шведского принца Карла-Филиппа. В этой связи уместно будет
отметить, что вплоть до избрания царем Михаила Федоровича Романова
вся полнота власти в государстве принадлежала ополченским «боярам
и воеводам» — ​временному Земскому правительству, возглавляемому
Дмитрием Тимофеевичем Трубецким и (лишь номинально) Дмитрием
Михайловичем Пожарским, бывшим больше воином, чем политиком. Не
случайно герой сразу же оказался на втором месте.
О временном полновластии ополченских воевод достаточно образно
писал архиепископ Елассонский Арсений: «После уничтожения поляков и освобождения великой России и Москвы два великих боярина князья, — ​князь Димитрий Тимофеевич Трубецкой и князь Димитрий Михайлович Пожарский, взяли бразды правления в свои руки. Весь народ
московский и все находившиеся в великой России архиереи, иереи, бояре и начальствующие, правящие народом в преподобии и правде, подчинились им» 2. Взятый в плен поляками в стычке под Москвой 27 ноября
1612 года сын боярский Иван Иванович Философов в расспросе говорил
об этом же, добавляя к числу московских правителей К. М. Минина:
«А делает всякие дела князь Дмитрей Трубецкой, да князь Дмитрей Пожарской, да Куземка Минин» 3. Поддержка, оказанная кандидатуре
шведского королевича Карла-Филиппа авторитетными в казачьей
и в земской среде лицами, в то время — ​руководителями внешней и внутренней политики Русского государства, казалось, могла обеспечить
ему реальное, решающее преимущество перед другими кандидатами.
Однако казаки, московские люди и поддерживавшие их участники Земского собора выступили против подобных планов, настояв на принятии
ЧОИДР. М., 1848. № 7. С. 78.
Дмитриевский А. Архиепископ Елассонский Арсений и мемуары его из русской
истории… С. 163–164.
3
Hirschberg A. Polska a Moskwa w pierwszej polowie wieku XVII. S. 363.
1
2

139

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

решения об избрании царем одного из русских князей или бояр. Из-за
непримиримых противоречий между соперничавшими группировками
деятельность собора зашла в тупик.
В этих условиях среди оставшихся в Москве служилых людей и казаков возникло движение, направленное против соборного руководства,
отвергнувшего компромиссные варианты решения династического вопроса. Организационным центром движения стало московское подворье
Троице-Сергиева монастыря, а его деятельным вдохновителем — ​келарь
этой обители Авраамий Палицын, лицо весьма влиятельное среди ополченцев и москвичей. Упоминание о происходивших на монастырском
подворье совещаниях сохранилось в одном из русских хронографов третьей редакции: «И приходили на подворье Троицкого монастыря к келарю старцу Авраамию Палицыну многие дворяне и дети боярские, и гости
многие разных городов, и атаманы, и казаки и открывают ему совет свой
и благоизволение, принесоша ж и писание о избрании царском» 1. На них
решено было провозгласить царем 16-летнего Михаила Федоровича Романова-Юрьева, сына плененного поляками ростовского митрополита
Филарета, тесно связанного в прошлом и с антигодуновской оппозицией, и с «тушинцами» 2.
К романовской партии примкнули многие бояре и приказные дельцы: князь Иван Васильевич Голицын, Иван Никитич Романов, князь Борис Михайлович Лыков, князь Иван Борисович Черкасский, Борис Михайлович Салтыков, князь Афанасий Васильевич Лобанов, Константин
Иванович Михалков, Владимир Вешняков, думный дьяк Семен Зиновьевич Сыдавный-Васильев, дьяки Иван Третьяков и Герасим Мартемьянов.
Сына ростовского митрополита поддержало высшее православное духовенство — ​Освященный собор. Против планов сторонников дома Романовых выступила сильная правительственная партия, влияния которой на развитие событий недооценивать нельзя. К ней принадлежали
князья Д.Т. Трубецкой, Д.М. Пожарский, Ф.И. Мстиславский (в прошлом глава «Семибоярщины») и И.С. Куракин (знаменитый воевода, но
известный полонофил), некоторые другие князья и бояре. Находившийся в Новгороде шведский полководец Якоб Делагарди, внимательно
и заинтересованно следивший за деятельностью Земского собора, отмечал драматический характер происходивших в русской столице событий,
где вопрос царского избрания решался при деятельном участии народных масс — ​московских «простых людей» и казаков. В одном из посланных в Швецию донесений Делагарди писал, что они «князя Трубецкого

1
2

НИОР РГБ. Ф. 247. № 84. Л. 855.
Палицын А. Сказание. С. 232.

140

В.А. Волков. Одоление смуты

и князя Пожарского в их домах осадили и принудили их согласиться на
свое избрание великого князя» 1.
О происходивших в те дни в Москве событиях говорится также в «Листе земских людей Новгорода Великого к королевичу Карлу Филиппу»:
«…Но мы можем признать, что в Московском государстве воры одолели
добрых людей; мы также узнали, что в Московском государстве казаки без
согласия бояр, воевод и дворян, и лучших людей всех чинов, своим воровством поставили государем Московского государства Михаила Романова»2.
На фоне этих драматических событий 21 февраля 1613 года Земский
избирательный собор, уступая энергичному нажиму снизу, провозгласил царем и великим князем Михаила Федоровича Романова-Юрьева,
после освобождения Москвы от поляков проживавшего с матерью в Костромском Ипатьевском монастыре.
***
Разорение и упадок хозяйства, сложность социально-классовых
противоречий, когда разбойничали и грабили даже служилые люди из
земских полков, о чем сохранились точные документальные свидетельства 3, связанная с этим общая слабость политической системы вынуждали правительство избранного «всею землею» царя, с одной стороны,
добиваться прекращения военных действий, с другой — ​пытаться вернуть оккупированные врагами порубежные земли, опираться на авторитет Земских соборов и сложившуюся практику местного губного и земского самоуправления, обращаться к выработанным в Смутное время
формам организации взаимодействия правительственной власти и власти на местах. Эффективность подобного взаимодействия отчетливо проявилась во время Московского похода польского королевича Владислава (1617–1618 года), войску которого удалось прорваться к русской столице. Во время этого нашествия снова были парализованы основные,
подконтрольные правительству, механизмы управления страной.
1
Арсеньевские шведские бумаги // Новгородское общество любителей древности.
Новгород, 1911. Вып. 5. № 6. С. 23. Г.А. Замятин в своей неопубликованной работе подчеркивал, что, кроме Ф.И. Мстиславского, при избрании царя на Земском соборе 1613 года
за кандидатуру М.Ф. Романова высказались все остальные члены московской «Семибоярщины». Против же были в основном «бояре и воеводы» земского лагеря (см.: Замятин Г.А. Из истории борьбы Польши и Швеции за Московский престол в начале XVII столетия // НИОР РГБ. Ф. 618. К. 2. Ед. хр. 2. Л. 115–116). Отмеченное обстоятельство требует некоторого уточнения — ​выступавший против кандидатуры Михаила Федоровича
Романова знаменитый воевода, князь И.С. Куракин, не был членом «Семибоярщины», но
лишь потому, что, не ограничиваясь компромиссным признанием московским государем
королевича Владислава, летом 1610 года открыто перешел на сторону польского короля
Сигизмунда III.
2
Новгородское общество любителей древности. Новгород, 1911. Вып. 5. Док. № 8.
С. 25.
3
НИОР РГБ. Ф. 67. К. 13. Ед. хр. 1. Л. 1.

141

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

Восстановление разрушенного в годы Смутного лихолетья государственного управления, несмотря на благоприятное разрешение в феврале 1613 года династического вопроса, было затруднено продолжающейся интервенцией со стороны Польско-Литовского государства и Швеции. После освобождения Москвы и избрания на престол Михаила
Федоровича последовала еще большая эскалация военного конфликта
с этими государствами, считавшими себя обманутыми в надеждах на
подчинение Московской Руси.
Продолжающаяся война требовала восстановления военной организации страны, больших финансовых и материальных затрат со стороны
нового правительства. Вскоре после воцарения Михаила Федоровича
Романова была осуществлена массовая рассылка воевод по городам.
В 1614–1615 годах воеводы были назначены в 120 городов, включая и города Центральной России, где раньше их не было 1. Все они получили
письменные наказы, согласно которым вместе с назначенными им в помощь осадными и стрелецкими головами должны были осмотреть и исправить укрепления крепостей, переписать военное имущество и годных
к военной службе ратных людей, собрать тех из них, которые «в разорение» разбежались из своих городов, и сформировать новые воинские
подразделения 2.
Для обеспечения регулярной выплаты денежного жалованья военнослужащим правительству пришлось пойти на введение чрезвычайных
налогов — ​сбора с населения т. н. «пятой деньги». Санкцию на это давали
остававшиеся в Москве участники действующего на постоянной основе
Земского собора 1613–1615 годов. Уже в 1614 году избранные «всей землей» люди принимают приговор о сборе в стране «пятой деньги» (первой
«пятины»); в 1615 году — ​о сборе второй «пятины». Материальное обеспечение находящихся на государевой службе ратных людей было особой заботой следующего Собора (1616–1618 годов). С этой целью в марте 1616 года соборные люди приняли решение о сборе третьей «пятины»
(в отличие от чрезвычайных сборов 1614 и 1615 годов, она взималась не
представителями центральной власти, а выборными с мест. Тем самым
правительство пыталось избегнуть злоупотреблений, совершаемых приезжими сборщиками; с этой же целью в каждом уезде заранее определялась подлежащая сбору сумма денег) 3, в июне 1617 года — ​четвертой,
а в апреле 1617 года — ​пятой, хотя в царской грамоте в Тотьму от 11 апре1
Долинин Н.П. Подмосковные полки (казацкие «таборы») в национально-освободительном движении 1611–1612 гг. Приложения. С. 123.
2
Епифанов П.П. Войско // Очерки русской культуры XVII в. Ч. 1. М., 1979. С. 235.
3
См.: Грамота в Тотьму воеводе А. И. Голочалову и подьячему Д. Боталову с изложением приговора Земского собора о сборе за 1616 г. пятой деньги // Российское законодательство X–XX вв. Т. 3. С. 63–64.

142

В.А. Волков. Одоление смуты

ля 1617 года не было ссылок на соборное решение, а указывалось лишь
на боярский приговор. Чрезвычайные налоги собирались и впоследствии 1. Именно с помощью этих мероприятий правительству удалось сравнительно быстро восстановить сильно пострадавшие в Смутное время
вооруженные силы страны.
***
После освобождения Москвы, несмотря на тяжелое состояние русского войска 2, правительство попыталось освободить захваченные врагом западные города, используя имевшиеся в распоряжении земские
ополченские и казачьи войска. Эту задачу осложняло то обстоятельство, что действовать приходилось на четырех направлениях:
– на северо-западе страны — ​против шведов, занявших Новгородскую
землю и остановившихся на линии Ладога — ​Тихвин — ​погост Устьрека — ​погост Удомля 3. Продвижение шведских войск остановилось
из-за начавшейся Кальмарской войны 1611–1613 гг. Неслучайно возоб­
новление военных действий на Псковском рубеже произошло только
после прекращения этого вооруженного конфликта;
– против действовавших на Русском Севере отрядов «воровских казаков»,
как связанных со шведами (войско полковников Барышпольца и Сидора Острожского), так и откровенно грабительских полков и станиц;
– на западе — ​против польско-литовских войск, взявших Смоленск и оккупировавших часть Смоленской земли, затем — ​против королевича
Владислава, в 1617 году начавшего поход на Москву;
– против казачьего войска Ивана Мартыновича Заруцкого, продолжавшего силой оружия отстаивать интересы «Воренка» — ​сына Лжедмитрия II и Марины Мнишек.

Русско-шведская война 1613–1617 гг.
Столбовский мир
Приступая к рассмотрению вновь обострившегося в 1613 году конфликта со шведами на северо-западе страны, следует отметить, что пер1
Смирнов П.П. Царствование Михаила Романова // НИОР РГБ. Ф. 279. К. 12.
Ед. хр. 3. Л. 15. О финансово-фискальных мероприятиях земских соборов 1613–1615
и 1616–1618 гг. см.: Веселовский С.Б. Семь сборов запросных и пятинных денег в первые
годы царствования Михаила Федоровича. М., 1908. № 5, 52, 56, 61–63, 66. С. 97–98, 164, 167,
64–65, 173–177, 179.
2
Особенно сократилась численность русской пехоты. К 1616 году в Москве было всего
2 тыс. стрельцов, уменьшилась численность служилых людей «по прибору» и в других городах (Епифанов П.П. Войско. С. 233). В некоторых городах, например Угличе, в 1617 году не
было ни одного стрельца или служилого казака (ААЭ. Т. 3. СПб. 1836. № 87. С. 121).
3
Курбатов О.А. Тихвинское осадное сидение 1613 г. М., 2006. С. 7.

143

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

воначально военные действия там складывались для русского оружия
удачно. В шведской историографии этот период русско-шведского противостояния именуется Ингерманландскими войнами (Ingermanländska
kriget). Ситуацию обострило тайное известие новгородского митрополита Исидора, известившего нового царя Михаила Федоровича, что шведы готовятся к новым захватам: на Псков двинутся войска Эверта Горна,
а на восток — ​под Белоозеро, под Кириллов монастырь и на Устюжну — ​
отряд полковника Франса Стрюйка 1. Избранный всею землей государь
был тогда на дороге в Москву, но, не теряя времени, распорядился выслать подкрепления в Псков и северные города. Необходимо было остановить врага, а затем попытаться выбить его из новгородских и приладожских земель. Вести отправленное в поход войско были назначены
стольник князь Семен Васильевич Прозоровский и Леонтий Андреевич
Вельяминов. До Пскова эта рать не дошла, так как ее путь пересекся
с путем отряда Стрюйка. Впрочем, первоначально шведский полковник
столкнулся с казачьим отрядом Леонтия Степановича Плещеева, захватившего в приставство волость Удомля. Казаки с трудом отсиделись от
шведов в своем острожке, но отбились и присоединились к войску Прозоровского, шедшему на запад 2. На реке Уверь (новгородская волость
Усть-река) русскую рать внезапно атаковала финская кавалерия Стрюйка, опрокинула ертоул, но затем была разгромлена подоспевшими к месту боя главными силами Прозоровского. Остатки неприятельского отряда бежали за реку Белая. В сражении на Увери погиб полковник Стрюйк,
так и не выполнивший поставленную перед ним задачу пробиться «за
Онег».
Вновь атаковать Прозоровского шведы отважились лишь в конце
мая 1613 года, когда к ним присоединились черкасы полковника Сидора
(Сидорки) Острожского. Но атакованные ратники Прозоровского отбились в острожках, а затем перешли в наступление на занятый врагом
Никольский погост. После жаркого боя у Никольской церкви в этом погосте противник отступил.
На дальнейшее развитие событий повлияло восстание в трех занятых шведами городах — ​Тихвине, Гдове и Порхове. Этим незамедлительно воспользовалось русское командование, направившее к городам отряды ратных людей. 25 мая 1613 года восстали жители Тихвина. Им на
помощь Семен Прозоровский прислал отборный отряд под командованием стряпчего Дмитрия Баимовича Воейкова и головы Леонтия Арцыбашева. С их помощью восставшие тихвинцы освободили город, пленив
коменданта Йохана Делакумбе (Ивана Лакумбова). Они смогли продер1
2

ДАИ. Т. 2. СПб., 1846. № 2. С. 3–4.
Курбатов О.А. Тихвинское осадное сидение 1613 г. С. 21–22.

144

В.А. Волков. Одоление смуты

жаться до 24 июня 1613 года, когда в день Рождества Иоанна Предтечи
на помощь им пришло все войско князя Прозоровского и Вельяминова 1.
Тогда же пришедший из Пскова отряд Федора Федулова «изгоном»
взял Гдов, каменную крепость на восточном берегу Чудского озера, прикрывавшую с севера дорогу на Псков от Ивангорода и Нарвы 2. Командовавший гдовским гарнизоном Вольмар фон Унгерн, как и Йохан Делакумбе, попал в плен. Из восставших городов удержать за собой шведам
удалось только Порхов. Начавшийся там мятеж они успели подавить
еще до подхода русских войск.
Штатгальтер Нарвы, Яма, Копорья и Ивангорода генерал Эверт Горн
попытался как можно скорее вернуть Тихвин (на востоке контролировавшейся шведами территории) и Гдов (на западе). 26 января 1613 года
подписанным Кнередским миром завершилась Кальмарская война с Данией, и Швеция смогла сосредоточить значительные силы на востоке. Переброска войск завершилась к середине лета 1613 года, и Горн поручил
саксонскому герцогу Юлию Генриху, родственнику короля, развернуть
наступление на Гдов. Небольшое войско герцога состояло из 300 всадников Ханса Бойе, сотни Канута Хаквина, 700 пехотинцев полковника Якоба
Коброна, а также отрядов новгородских служилых людей. Для ведения
правильной осады была организована доставка артиллерии из Ивангорода, ближайшей к Гдову крепости, контролировавшейся шведами.
К Гдову шведы подошли 18 августа 1613 года. С ходу взять эту сильную крепость было невозможно. Сложенные из валунных камней и плитняка толстые стены — ​от 3,5 до 5 м — ​возвышались на 7,5–8 м. Город имел
шесть боевых башен и трое проездных ворот. С двух сторон стены обтекала река Гдовка, с третьей — ​река Старица. Перед четвертой, юго-восточной, стороной был сооружен ров шириной 14 м и глубиной не менее 3,5 м.
Сразу же начались осадные работы и устройство батарей. Пушки на
них установили к 28 августа. После этого началась бомбардировка городских укреплений. Она была успешной, от артиллерийского огня
сильно пострадали «укрепления с частоколом впереди» 3. В одной из
крепостных стен (по-видимому, юго-восточной) была пробита большая
брешь в полстены. Воодушевленное эффективностью обстрела, коман1
Извещенный тихвинским воеводой Андреем Григорьевичем Трусовым о намерении передать город царю Михаилу Федоровичу, С. В. Прозоровский сообщил в Москву
о том, что дорога к Пскову перекрыта врагом, но есть возможность овладеть Тихвином.
Полученный им государев приказ гласил: «Идти на немецких людей в Устьрецкие волости
и к Тихвину, и промышлять над немецкими людьми» (Дворцовые разряды (далее — ДР).
СПб., 1850. Ч. 1. Стлб. 90; РК 1598–1638 гг. М., 1974. С. 243).
2
ПСРЛ. Т. 5. Вып. 2. С. 278.
3
Видекинд Ю. История шведско-московитской войны XVII в. С. 286. В данном случае сообщается об одном из имевшихся в Гдове захабов — ​выдвинутом вперед перед проезжей башней крепости укреплении, распространенном в городах Псковской и Новгородской земли.

145

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

дование шведского войска стало готовиться к штурму, но он был сорван
атакой большого отряда, своевременно прибывшего на помощь гдовским сидельцам из Пскова.
Нападение псковичей оказалось внезапным и очень результативным.
Не выдержав удара, шведы бежали, бросив всю артиллерию. Говоря
о результатах нападения, Юхан Видекинд добавляет: «Заняв наши валы
и напав врасплох, неприятель перебил много бывших с нами русских
и 300 человек из пехотинцев Коброна, захватил все пушки и обратил
в бегство прочих».
Второй поход на Гдов начался в октябре 1613 года. На этот раз его
возглавили генерал Эверт Горн и полковник Вильгельм Таубе — ​«человек великой бдительности и удачи». Войско усилили пехотными подразделениями Руддерфорта и Йеспера Андерссона Крууса. Позже к осаждающим присоединились части Германа Врангеля и Пьера Делавилля.
Под Гдов были доставлены новые осадные орудия из Ивангорода. Однако и на этот раз шведов ждала неудача. Во время подготовки первого
штурма погиб полковник Таубе, выглянувший за вал, «чтобы позаботиться о правильном размещении пушек», и сраженный метким ядром,
выпущенным со стен Гдова. Во время второй осады Гдова погиб еще
один офицер Лермунд (Лермонт?), очевидно, из шотландских наемников
Руддерфорта 1.
Готовя штурм, шведы принялись подводить к стенам траншею, но беспорядки в разноплеменном стане наемников, не желающих продолжать
осаду в условиях поздней осени, вынудили Горна отступить в Новгород.
Возможно, отступление шведов от Гдова было связано с активизацией действий русских войск на других рубежах — ​в сентябре 1613 года
в район Старой Русы с отрядом новгородских дворян и 4 казачьими станицами выдвинулся воевода Андрей Федорович Палицын. К югу от Ильменя начались упорные бои. В ноябре — ​декабре была осаждена Ладога,
тогда же казаки Палицына перерезали путь, ведущий в Новгород по
Волхову. Только в январе 1614 года шведам удалось исправить положение на этих участках фронта. Войска, снятые из-под Гдова, вытеснили
русские казачьи отряды к границам Новгородской области, после чего
сразу же начался новый, третий по счету, поход на Гдов.
На этот раз Эверт Горн осадил крепость в конце зимы, рассчитывая
на внезапность действий. Чтобы отвлечь внимание защитников Псковской земли, он тогда же направил сильный отряд Пьера Делавилля и Корабелла к Псково-Печерскому монастырю. И если экспедиция на Гдов
готовилась скрытно, то марш к знаменитой псковской обители был произведен максимально демонстративно.
1

Видекинд Ю. История шведско-московитской войны XVII в. С. 299.

146

В.А. Волков. Одоление смуты

Несмотря на все усилия, сохранить в тайне подготовку похода на Гдов
штатгальтеру не удалось — ​из оккупированных шведами русских городов
шла точная и подробная информация о действиях противника, его подлинных замыслах. Псковичи не только отразили три приступа к Псково-Печерскому монастырю1, но и успели усилить гарнизон Гдова, перебросить
туда продовольствие и боеприпасы. Подойдя к крепости в феврале
1614 года, Горн убедился, что гарнизон готов к борьбе за город, в отличие
от его войска, не способного вести долгую осаду в зимних условиях. Тем не
менее противник начал бомбардировку крепости, в результате которой
шведам удалось сделать в крепостной стене пролом шириной в 20 саженей.
Однако это был единственный успех осаждающих, так как наемные солдаты отказывались идти на сулящий гибель приступ и массами дезертировали. Как и прежние походы на Гдов, третья осада оказалась безрезультатной. Горну снова пришлось отвести свои войска от русской крепости.
На исход борьбы за Гдов повлияло поражение армии Дмитрия Тимофеевича Трубецкого и Данилы Ивановича Мезецкого. Еще в конце
1613 — ​начале 1614 года эти воеводы начали наступление на Новгород.
Первоначально поход государевой рати проходил удачно, и Трубецкой,
продвинувшись вглубь занятых шведами новгородских владений, в апреле 1614 года занял большое село Бронницы, расположенное в 30 верстах
к юго-западу от Новгорода, на реке Мсте. Занятая позиция позволяла
контролировать значительную территорию. Готовясь к дальнейшим
операциям, войско Трубецкого устроило рядом с Бронницами, в месте
впадения в Мсту реки Глушница, острожек. Другое такое укрепление
было воздвигнуто за Мстой. Русская рать, составленная в основном из
казаков и ополченцев, в полной мере унаследовала достоинства и главные недостатки и казачьей, и земской войсковой организации: прежде
всего слабую дисциплину, настороженность в отношениях между дворянами и казаками, порочную практику удовлетворения потребностей
в припасах за счет местного населения 2. «Нестроением» в русском войске не замедлил воспользоваться Якоб Делагарди. 14 июля 1614 года
шведы атаковали полки Трубецкого. В битве под Бронницами Делагарди
разбил московских воевод и блокировал русский лагерь, в котором начался голод. Узнав о поражении, царь Михаил Федорович велел Трубецкому отступить к Торжку. При прорыве из окружения русские понесли
большие потери — ​до тысячи ратников убитыми и около 200 пленными.
Среди попавших в плен оказались казачьи атаманы Чаадай Степанов,
Данила Мальцев, Степан Беляев, Семен Балака. После поражения под
Бронницами русские гарнизоны оставили острожек под Старой Русой.
1
2

Приступы происходили через день — ​12, 14 и 16 февраля 1614 года.
ПСРЛ. Т. 14. С. 132.

147

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

Воодушевленные одержанной победой, шведы в августе 1614 года
снова осадили Гдов. На этот раз во главе армии встал сам король Густав II Адольф, впервые прибывший в Россию и намеревавшийся решить
исход затянувшейся войны. Обдумывая возможность быстрой победы,
он вознамерился вести войска на Псков, чтобы овладеть этим городом
и из него уже диктовать новому московскому царю условия мира. Но на
пути к Пскову стоял Гдов, и король-воитель выступил к нему со всей
своей силой. Четвертый гдовский поход начался в августе 1614 года.
Благодаря одержанной под Бронницами победе шведскому командованию удалось сосредоточить на псковском направлении значительные силы. Перечисляя привлеченные к этой операции подразделения,
Юхан Видекинд упоминает, что Якоб Делагарди приказал Оке Свантенсону отправить к Гдову тысячу человек конных и пеших. Туда же отправился 30 июля Коброн с минерами и солдатами Менихгофена, а также
полк Сванте Банера с отрядом немцев. С королем из Нарвы прибыли на
кораблях свежие полки. Оттуда же было доставлено все необходимое
для предстоящей осады. До прибытия короля руководить ею был назначен Эверт Горн.
Проанализировав причины прошлых неудач, Эверт Горн выдвинул
в направлении Пскова сильный отряд. Его командир должен был препятствовать возможной переправке в Гдов подкреплений, провианта
и снаряжения.
25 августа 1614 года король лично прибыл к осажденной крепости,
что, несомненно, подняло боевой дух сосредоточенной под Гдовом армии. Вскоре в многострадальной юго-восточной стене была пробита
брешь и начались штурмы города. Несмотря на неравенство сил и мощные бомбардировки, защитники Гдова держались и смогли отразить два
первых приступа. В этих боях со стороны шведов погибли полковник
Менихгофен и капитан фон дер Борх. Но натиск шведов нарастал, интенсивность артиллерийского огня усиливалась. Стало очевидно, что
удержать Гдов не удастся. Начались переговоры, в ходе которых обороняющиеся договорились о капитуляции на почетных условиях. 10 сентября 1614 года городские ворота открылись перед Густавом Адольфом.
Всем желающим было разрешено уйти в Псков или куда они захотят,
«но большинство местных купцов и мещан, а также крестьяне в окрестностях добровольно остались» 1. Тогда же воевода Василий Иванович
Бутурлин принял шведское подданство и был принят королем на военную службу.
Взяв Гдов, шведы двинулись дальше, на Псков. Передовой шведский
отряд под командованием ротмистров Глазенапа и Павла Готтберга по1

Видекинд Ю. История шведско-московитской войны XVII в. С. 326.

148

В.А. Волков. Одоление смуты

дошел к городу 25 января 1615 года. Он насчитывал 1500 солдат. В про­
изошедшем у стен Пскова бою шведы потеряли много солдат и отошли
на 12 верст, встав лагерем («шанцем») у деревни Куго, на дороге, ведущей из Пскова в Псково-Печерский монастырь и Изборск. Город оказался в полном окружении, так как путь на север был отрезан после взятия Гдова, дорогу на восток также блокировал захваченный шведами
Порхов1. В этот период обострилась обстановка на других участках соприкосновения русских и шведских войск. Тихвин атаковал отряд Самуила Коброна (январь 1615 года). Русские воеводы, Никита Андреевич Волконский и Степан Васильевич Чемесов, совершили налет на Старую Ладогу. Очевидно, это была попытка отвлечь внимание противника от Пскова.
Понимая опасность существования шведского шанца в непосредственной близости от города, псковичи в мае 1615 года напали на этот
укрепленный лагерь и, взяв его штурмом, разрушили.
После прорыва блокады в Пскове произошла смена воевод. Вместо
князя И. Ф. Хованского (второй воевода Ф. Л. Бутурлин был оставлен
в Пскове) и дьяка Венедикта Кокушкина в конце мая 1615 года из Москвы были присланы боярин В. П. Морозов и А. Ф. Гагарин, которого назначили походным воеводой. Впрочем, уже в январе 1615 года их заменили новые псковские воеводы, И. Д. Заяц Плещеев, С. С. Собакин и дьяк
Четай Оботуров. К северо-западному рубежу было выдвинуто войско
Федора Ивановича Шереметева, однако в Ржеве Володимиревой рать
была атакована рейдерами Лисовского и понесла большие потери. После этого от продолжения похода к Пскову боярин Федор Иванович
Шереметев отказался и «изо Ржовы Володимеровы опять воротился назад к Москве, потому что ратные люди погромлены, а иные побиты,
и стали ратные люди запасы и службою скудны» 2.
Превратив захваченный в сентябре 1614 года Гдов в свою оперативную базу, Густав II Адольф не скрывал, что объектом следующей его
атаки станет Псков. Однако начало похода затянулось из-за необходимости усилить армию, находящуюся в Ижорской земле и Новгороде.
Только в начале июля король прибыл в Нарву и во главе собранных
войск, насчитывавших до 7 тыс. человек, двинулся на Псков. Помимо
шведских подразделений, под знаменами Густава Адольфа собрались
отряды новгородских дворян: Никиты Ивановича Калитина (при шведах
находившегося на воеводстве в городе Ямбурге) и Ивана Афанасьевича
Мещерского (получившего назначение воеводой в Порхов), тесовского
1
Замятин Г.А. «Псковское сиденье» (Героическая оборона Пскова от шведов
в 1615 г.) //ИЗ. Вып. 40. М., 1952. С. 187–188. По подсчетам автора, шведы пытались овладеть Псковом пять раз — ​в сентябре 1611 года, в конце июля — ​начале августа 1612 года,
в конце января 1615 года, летом–осенью 1615 года и во второй половине 1616 года.
2
ПСРЛ. Т. 34. С. 264.

149

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

воеводы Григория Никитича Муравьева. Во время псковской осады
1615 года при короле находился также Иван Иванович Одоевский (сын
новгородского воеводы) и другие русские служилые люди. В августе
1615 года к Густаву Адольфу прибыли подкрепления, с которыми его армия стала насчитывать 2061 рейтара, 6411 пехотинцев и около 200 артиллеристов 1.
Шведская армия приблизилась к Пскову не позднее 29 июля 1615 года
и стала лагерем у Снетогорского монастыря. 30 июля королевские полки
подошли к городу, и с этого момента началась осада самой сильной на
северо-западе русской крепости. В Пскове находилось 4220 ратных людей. В тот же день, 30 июля, произошел первый бой под стенами города,
имевший тяжелые последствия для шведов — ​во время вылазки псковичей был убит фельдмаршал Эверт Горн. Кто-то из русских ратников выстрелом из самопала поразил его в голову 2. Гибелью фельдмаршала, повидимому, потери шведов не ограничились, и Густав Адольф отвел армию от Пскова, разместив в Климентовском, Мирожском и Ильинском
монастырях на Завеличье. Смысла оставаться у стен мощной крепости
не было — ​осадная артиллерия была доставлена под Псков лишь 3 сентября 1615 года. К городу шведы вновь подошли лишь в середине августа,
когда был закончен наплавной мост через реку Великую и прибыли регименты, сформированные из нанятых на королевскую службу англичан,
шотландцев, голландцев и французов. Новый лагерь был устроен на
Снетной горе, «против Варламских и Ильинских ворот на Чортове ручью за версту от города, а пеших немецких людей поставил в стрельбище
от города, где бывали монастыри Спаса Надолбин да Воскресенской на
Стадищах» 3.
Бомбардировка Пскова началась 8 сентября, причем сразу в четырех
местах. Осажденные старались помешать действиям врага и устраивали
вылазки. Однако обстрел продолжался. Ведя его, шведские артиллеристы применили более новые боеприпасы — ​ядра, скованные цепью. Это
увеличивало разрушительную силу снаряда. Были сбиты две башни
(Варлаамская наугольная и Высокая), пробита до земли крепостная стена 4. Повреждения были сочтены существенными, так как в середине сентября, после прибытия в королевский лагерь новых подкреплений
и 4 мортир, шведы начали подготовку к штурму. Он состоялся 8 октября.
Руководил приступом сам король Густав Адольф. Штурмующим удалось захватить Варламскую башню и прорваться в Запсковье, дойдя «до
Замятин Г.А. «Псковское сиденье». С. 191.
Там же. С. 192.
3
Там же. С. 193.
4
В Бельском летописце отмечено, что шведы, обстреливая Псков, «во многих местех
город каменной ис наряду збили до подошвы» (ПСРЛ. Т. 34. С. 263).
1
2

150

В.А. Волков. Одоление смуты

Званицы улицы», но здесь шведы были остановлены, а потом отброшены
защитниками города 1. Вовремя перебросить подкрепления король не
смог, так как псковичи взорвали захваченную противником башню.
Неудача не обескуражила Густава Адольфа, он вознамерился продолжать осаду, но его планы оказались разрушены осенним ненастьем
и ранними холодами. Шведская армия стала нести потери от болезней
и голода. В конце концов 17 октября осаду Пскова пришлось снимать.
Автор Бельского летописца отметил, что король: «пошол ис-подо Пскова в Колывань со всеми своими немецкыми людми, и наряд покинул подо
Псковым, не измогши терпеть стужи и голоду» 2.
В этих условиях Густав Адольф был вынужден интенсифицировать
переговоры о мире с послами русского царя. Вести их вынуждало и стойкое желание новгородцев вернуться под руку московского государя.
Однако, несмотря на начавшиеся под Старой Русой, в селе Дедерине,
в январе 1616 съезды делегатов, военные действия не прекращались.
В июне того же года фельдмаршал Карл Карлссон Гюлленельм получил
королевский приказ вновь идти под Псков и штурмовать крепость. Только в том случае, если штурм не удастся, ему следовало устроить шанец
на реке Великой, ограждающий зону шведского влияния. Поход начался
в июле 1616 года. 9 августа войска Гюлленельма перерезали ведущую
в Псков дорогу, а 11 августа подошли к городу и стали на старом месте
у Снетогорского монастыря 3. Псковичи, как и год назад, не собирались
затворяться в городе и ждать неприятельских штурмов. Не позднее
1 сентября русская рать вышла из Пскова и атаковала шведов. Неся потери, Гюлленельм отступил к устью реки Великой и, выполняя приказание короля, начал возведение шанца. Перед уходом армии от города
в этом укреплении были оставлены 700 солдат. Псковичи под началом
воеводы Григория Боброва немедленно осадили шанец и не отступали,
пока не взяли его. 13 декабря 1616 года 250 уцелевших шведских солдат
сложили оружие. Захваченные пушки победители торжественно выставили в своем городе, у Нижних решеток 4.
Неудача очередного нападения на Псков и согласие русского правительства пойти на территориальные уступки Швеции ускорили заключение мира с этим королевством. По Столбовскому «вековечному» миру,
1
Повесть о прихождении свейского короля с немцы под град Псков // ЧОИДР. 1869.
Кн. 1. Смесь. С. 3–8.
2
ПСРЛ. Т. 34. С. 264.
3
ПСРЛ. Т. 5. Вып. 2. С. 278–279.
4
Рабинович Я.Н. Джон Меррик на переговорах в Ладоге // Известия Саратовского
университета. 2009. Т. 9. Сер. История. Международные отношения. Вып. 1. С. 91, 95–97.
Нижние решетки перегораживали устье протекающей через город р. Псковы при впадении
ее в р. Великую. Соответственно там, где Пскова попадала в радицс городских стен, находились Верхние решетки.

151

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

подписанному 27 февраля 1617 года в деревне Столбово, недалеко от
города Тихвина на реке Сясь, Швеция возвратила Русскому государству
захваченные ее войсками начиная с 1610 года города Новгород, Старую
Русу, Порхов, Ладогу и Сумерскую волость. Гораздо позже, после августа 1621 года, России отошел Гдов (в начале переговоров шведы требовали уступки им 4 городов — ​Ладоги, Колы, Сумского острога и Гдова, но
потом были вынуждены смягчить свои требования). Послы Москвы первоначально настаивали на возврате всех неправедно занятых земель.
Однако в итоге русское правительство также вынуждено было смягчить
требования, признав переход к Швеции Карелии и Ижорской земли с городами Корелой, Ям-городом, Копорьем, Орешком и Ивангородом.
Проживавшие на этих территориях русские люди, кроме крестьян и приходских священников, получили право в течение двух недель покинуть
родные места и переехать на земли, оставшиеся за Московским государством. Кроме того, представлявшие Россию послы — ​суздальский наместник, князь Данила Иванович Мезецкий, и шацкий наместник, Алексей Иванович Зюзин, — ​на переговорах со шведскими послами Якобом
Делагарди, адмиралом Класом Ларссоном Флемингом, Генриком Горном, Арвидом Тенессоном, королевским секретарем Монсом Мортенсоном Пальмом (ведшим делопроизводство) обязались выплатить Густаву II
Адольфу 20 тысяч рублей «доброй ходовой, не фальшивой монетой»1.
Как уже сообщалось выше, Гдов, принадлежность которого России признали шведские послы в Столбове, был возвращен лишь после подписания
окончательного пограничного договора 3 августа 1621 года.
Еще в 1613 году, готовясь возобновить военные действия в России,
Якоб Делагарди попытался реализовать старые завоевательные планы
в отношении северных русских уездов и волостей. По словам Юхана Видекинда, в 1613 году он побуждал короля Густава II Адольфа оккупировать русский север, прежде всего совершив нападение на Холмогоры — ​
«город, находящийся в 200 милях к северу от Вологды». Для захвата его
Делагарди предлагал направить 3-тысячный отряд, так как по полученным шведами сведениям город был защищен лишь двумя валами. Захватив
Холмогоры, его следовало укрепить и продолжить покорение Поморского края. Главными объектами новых шведских атак были избраны Сумской острог и Соловецкий монастырь, мимо которого «везут драгоцен1
Русско-шведские экономические отношения в XVII в. Сб. документов. М., 1960.
С. 25–27. Шведский текст этого договора был воспроизведен Ю. Видекиндом. См.: Видекинд Ю. История шведско-московитской войны XVII в. С. 430–450, но с ошибочной его
датировкой 23 февраля (в примечании В.Г. Гейман считает указанную ошибку опечаткой).
(Там же. С. 622. Прим. 630.) К сожалению, данная, явно ошибочная, дата подписания Столбовского мира (23 февраля) была воспроизведена авторами статьи «Апология Ю. Видекинда» А.Л. Хорошкевич, А.И. Плигузовым и Г.М. Коваленко, помещенной в приложении
к этому изданию. (Там же. С. 553).

152

В.А. Волков. Одоление смуты

нейшие английские и голландские товары». Описав предложения Делагарди, Видекинд с сожалением добавил, что «эти советы Якоба были
вполне своевременны, и если бы король, освободившись от прочих забот
и расходов, мог тогда все внимание уделить им, то, без сомнения, достиг
бы успеха. Но, <…> положение государства было очень трудным, и все
двигалось медленно»1. Действительно, внимание Густава II Адольфа было
отвлечено тогда удачными русскими нападениями на шведские гарнизоны
Тихвина, Гдова и неудачным на Порхов, начавшейся борьбой за Псков.
В этих условиях на организацию большой северной экспедиции у него не
было ни сил, ни средств, в большом количестве потраченных на выкуп крепости Эльфсборг, за которую захватившие ее датчане потребовали миллион риксдаллеров2. Но попытку овладеть Беломорьем противник все же
предпринял. Исполнителем королевских предначертаний стали перешедшие на шведскую службу отряды черкасов под командованием полковников Барышпольца и уже известного нам Сидорки Острожского. Осенью
1613 года их войско выступило из-под Тихвина. Источники сообщают
разные сведения о численности неприятельской рати. Убедительными выглядят данные, приведенные воеводой Богданом Чулковым, сообщившим,
что в Андомскую волость пришли «двемя дороги» полковник Сидор, у которого «в полку польских и литовских людей и русских воров семьсот человек» и полковник Барышполец, имевший под своим началом 800 казаков3. Дождавшись на Вытегре установления «зимнего пути», противник
через Заонежье двинулся к Северной Двине4.
21 ноября 1613 года пришедшие из-под Тихвина черкасы напали на
Андомскую волость на Онежском озере, однако попытка овладеть построенными там Никольским и Егорьевским острожками успехом не
увенчалась. Под началом воеводы Богдана Чулкова собрались «ратные
казаки» атаманов Томилы Антипьева и Ермолая Поскочина, а также
ополченцы из окрестных сел. Осада Никольского острожка в Шуйском
погосте, где оборонялся Богдан Чулков, длилась 2 недели и 3 дня. Черкасы безуспешно штурмовали крепость, используя «штурмы» — ​большие
бревенчатые щиты, поставленные на сани 5. В боях под Никольским
острожком противник потерял, по одним сведениям, 200, по другим — ​
300 человек ранеными и 50 убитыми 6. Победители захватили два неприяВидекинд Ю. История шведско-московитской войны XVII в. С. 271–272.
Якубов К.И. Россия и Швеция в первой половине XVII в. // ЧОИДР. 1897. Кн. 3.
С. 30–37; История Швеции. М., 1974. С. 185.
3
АМГ. Т. 1. № 59. С. 96.
4
АМГ. Т. 1. № 56. С. 90–91; Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XIX вв. С. 54.
5
АМГ. Т. 1. № 56. С. 93.
6
Там же. Т. 1. № 47. С. 82–84; № 46. С. 87; № 56. С. 91–92; № 59. С. 95–96; Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XIX вв. С. 55.
1
2

153

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

тельских знамени. Обойдя неприступный городок, Барышполец и Сидор
Острожский повели полки к богатым северным городам и посадам. Покинув Андомскую волость, черкасы собирались идти к Каргополю, но
под ним русские заставные сторожа «взяли у них языков, и они по тем
языком к Каргополю не пошли, а пошли прямо на Двину» 1.
Прорвавшись к Северной Двине в районе села Турчасово, противник
получил здесь сведения о недоделанном остроге в Холмогорах и малочисленности местного гарнизона. Изменив первоначальной цели похода
(захвату Сумского острога), черкасские полки двинулись на Холмогоры.
Осада города началась 8 декабря 1613 года. Для холмогорского воеводы
Петра Пронского нападение не стало неожиданностью, и двиняне успели укрепить острог, за стенами которого укрылись перед неприятельской атакой. Черкасы, изготовив «штурмы», пытались приблизиться
и поджечь крепость. По словам «выходца» (перебежчика) казака Смирки Иванова, было сделано «приступных хитростей шестнадцать штурм,
да шестнадцать возов соломы и берест обливали смолою, да веники обливали смолою, да салом». Однако зажечь острог противнику не удалось; защитники Холмогор «от острогу де их и от щитов их отбили
и многих литовских людей и черкас у них побили». На шестой день осады, потеряв под Холмогорами 30 человек убитыми, «воровские» казаки
отступили. В числе раненых находился полковник Сидор Острожский.
По сообщению того же казака, он был «за Падрокурьею ранен на бою
по ноге в колено» 2.
Отступив от Холмогор, черкасское войско направилось к устью
Северной Двины 3. Неприятельские полки прошли мимо Архангельска
и напали на селения, расположенные на южном и юго-западном побережье Белого моря и Онежской губы. Противник разорил Николо-Карельский монастырь, Неноксу, Луду и Уну Сумскую волость, штурмовал Сумской острог и, потерпев под его стенами поражение, по льду
замерзшего Онежского залива ушел в Заонежье. Предпринятые черкасами нападения на Сумской и Шунгский остроги закончились не­
удачей, вскоре отряды Барышпольца потерпели поражение в бою
у реки Сермяксы, а в марте 1614 года были окончательно разбиты под
Олонцом 4.
АМГ. Т. 1. № 56. С. 91.
АМГ. Т. 1. № 56. С. 92.
3
После неудачной осады Холмогор один их черкасских отрядов под командованием
сотника Фетко, насчитывавший 200 казаков, отделился от основного войска и ушел вверх
по Северной Двине. Черкасы собирались прорваться на р. Вагу и разорить этот край. Позднее отряд Фетко должен был соединиться с полками Барышпольца и Сидорки. //АМГ. Т. 1.
№ 56. С. 91.
4
Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XIX вв.
С. 56–57.
1
2

154

В.А. Волков. Одоление смуты

Москва и казаки. Разгром Заруцкого
От черкасов не отставали и русские казаки, отряды которых в 1613–
1615 годах наводнили Верхнее Поволжье и северные уезды и волости.
Они то поступали на службу государю и в составе его войск ходили на
шведов, поляков, рейдовиков Александра Лисовского и Захарьяша Заруцкого, то уходили из полков, начиная разбойничать, разоряя и грабя
целые округи. Не понаслышке о насилиях казачьих станиц знали жители
белозерских, вологодских, чарондских, каргопольских, ярославских,
романовских, пошехонских, костромских, угличских, кашинских, старицких, новоторжских, осташковских, тверских мест. Разорялись монастыри, дворцовые волости. Одним из самых жестоких атаманов слыл
Михаил Иванович Баловнев по прозвищу Баловень. Его громким «подвигом» стало разорение Спасо-Прилуцкого Димитриева монастыря
под Вологдой 1. Казаки Баловня не уступали в жестокости предводителю. Одним из самых любимых их развлечений была следующая забава — ​
засыпать попавшемуся крестьянину порох в рот и уши и поджечь, подвергнув несчастного мученической смерти. Против казачьих бесчинств
приходилось использовать войска. Рать Ивана Васильевича Измайлова
очистила от воровских станиц Костромской уезд, войско князя Бориса
Михайловича Лыкова, ставшего со временем настоящим специалистом
по подавлению казачьих бесчинств, 4 января 1615 года разбило под Балахной большой отряд Захарьяша Заруцкого, решившего двинуться на
соединение с братом Иваном. Затем уже полки Лыкова двинулись очищать от казаков ярославские и другие верхневолжские места.
Однако основные события произошли весной–летом 1615 года, совпав с круговым рейдом Лисовского. Все тот же Баловнев весной этого
года взбунтовал находившихся под Тихвином казаков и, собрав войско
из казаков более чем 30 станиц, двинул его к Москве. Став таборами
в селе Ростокино 2, в том месте, где в Яузу впадает речка Горянка, восставшие предъявили правительству требование увеличить им жалованье
и передать в приставство желанные богатые земли. Позже по требованию властей казачий лагерь был перенесен к Донскому монастырю. Правительство явно тянуло время, дожидаясь прибытия к Москве из Верхневолжья войска князя Бориса Михайловича Лыкова. С его появлением
18 июля 1615 года ситуация изменилась, власти решили применить против восставших силу. 23 июля предводителей казачьего войска (18 атаманов и есаулов) вызвали в город якобы для получения требуемого жалованья. Там они были схвачены. Уйти удалось лишь главному помощнику
Баловня, Ермолаю (Ермаку) Терентьеву. Он поднял таборы, но ничего
Станиславский А.А. Гражданская война в России XVII в. С. 128.
С. Ростокино — ​одно из памятных мест России. Здесь в 1552 году москвичи встречали царя Ивана Грозного, возвращающегося после победы над Казанским ханством.
1
2

155

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

предпринять не успел — ​на воровской стан у Донского монастыря обрушились царские полки. Разбитые казаки бежали, преследуемые и истребляемые конными дворянскими сотнями 1. В плен было взято 3256 баловневцев, прошедших разбор — ​разделенных на служилых людей и прочих:
холопов, крестьян, посадских тяглецов, возвращенных в прежнее состояние.
Воюя со шведами и поляками, отбиваясь от казачьих отрядов, действовавших на Русском Севере, главным врагом новое правительство закономерно считало атамана Ивана Мартыновича Заруцкого. В 1612 году
он, опасаясь справедливого возмездия со стороны Дмитрия Пожарского, к которому подослал в Ярославле убийц, ушел из подмосковных таборов. С ним ушла и часть казачьих войск (не менее 2500 чел.). Сначала
Заруцкий двинулся в Коломну, а оттуда почти сразу же («не во мнозих
же днех»), взяв с собой Марину Мнишек и ее сына Ивана («Воренка»),
в Рязанскую землю. Однако овладеть Переяславлем-Рязанским (Рязанью) ему не удалось. К городу успел подойти с войсками из Шацка Мирон Андреевич Вельяминов, в бою у села Киструс в 16 верстах от Рязани
разбивший казаков Заруцкого, вынудив отступить к Шацку, куда его не
пустили. Осада города оказалась неудачной, но бывшему тушинскому
боярину удалось занять Сапожок, небольшую крепость на юго-востоке
Рязанской земли. Однако это был его единственный успех, одержанный
осенью 1612 года. Провалился хитрый замысел атамана — ​поднять на
борьбу с новой властью Мещеру, мордову и касимовских татар. Присланные из ополченского стана под Москвой воеводы щедрыми дарами
и посулами смогли удержать местную знать от мятежа 2. Но к началу
зимы на сторону Заруцкого перешел Михайлов, городок на юго-западе
Рязанской земли, куда он прибыл с «царевичем» Иваном не позднее
11 декабря 1612 года. «Заворовали» и некоторые другие города — ​рязанские Ряжск, Пронск, Данков, Печерники, тульские Епифань, а чуть позже и Дедилов. Это позволило атаману-боярину существенно пополнить
свои ряды за счет местных служилых людей.
Позиции земского правительства были тогда прочны лишь в трех городах этого края — ​Переяславле-Рязанском, Зарайске и Серебряных
Прудах. Заруцкий пытался овладеть Серебряными Прудами, но местные
воеводы, князь Григорий Васильевич Волконский и Никита Дмитриевич
Пильемов, отсиделись в остроге, продержавшись до прибытия в Рязанскую землю из Казани войска из 4600 свияжских татар под командованием головы Ивана Чуркина и князя Аклыча Тугушева. Хотя численность
собранных Заруцким ратных людей превосходила казанскую рать, доходя
1
ПСРЛ. Т. 14. С. 136, ПСРЛ. Т. 34. С. 264; Фигаровский В.А. Крестьянское восстание
1614–1615 гг. // ИЗ. Т. 73. М., 1963. С. 213–217.
2
Станиславский А.А. Гражданская война в России XVII в. С. 56–58.

156

В.А. Волков. Одоление смуты

до 7 тыс. человек, но его войско было разделено на отряды, действовавшие
по всему Рязанскому княжеству. Отходя под натиском объединивших
свои усилия рязанских и казанских воевод, атаман-боярин вынужден был
снять осаду Серебряных Прудов. Отдельные его отряды оказались разбиты у села Долгина и Мервинского острога, другие отошли к Михайлову.
Не признав решения Земского собора об избрании царем Михаила
Федоровича Романова, Заруцкий продолжил вести военные действия
против новой власти. Однако ранее признававшие «царевича» Ивана города стали переходить под руку нового государя. Первым в середине
марта 1613 года отошел от мятежа Пронск. Но разгромить Заруцкого
лишь местными силами, без присылки сильной рати из Москвы, было невозможно. Этим правительство и занялось. Еще до прибытия в Москву
нового царя Михаила Федоровича для борьбы с казаками назначается
воевода князь Иван Никитич Меньшой Одоевский. Ему было поручено
выдвинуться в Коломну и собрать там войско для разгрома сторонников
Заруцкого, овладевших рядом южных городов. Особенно тревожило наличие у них собственного претендента на престол. Это нарушало главное условие крестоцеловальной записи только что избранному государю: «воров никого царским именем не называти, и вором не служити» 1.
По-видимому, зная о собиравшемся против него войске, Заруцкий
перешел в тульский город Епифань, ставший новой резиденцией мятежного атамана и его малолетнего ставленника. Вскоре после ухода атамана-боярина из оставленного им Михайлова в городе произошел переворот (2 апреля 1613 года), людей Заруцкого схватили, а самого опасного
из михайловских смутьянов — ​Петра Кириллова — ​убили. С боями были
освобождены города Печерники и Ряжск.
Попытка уговорить Заруцкого повиниться и сложить оружие, предпринятая посланцами Земского собора в первых числах апреля, повлекла за собой лишь непродолжительный обмен грамотами, после чего
боевые действия продолжились. Однако пусть временный, но все же
установившийся контакт между Москвой и Епифанью вызвал волнения
и разброд среди служивших Заруцкому ратных людей. С этого момента
на государево имя начинают отъезжать не только дети боярские, но
и казаки. Позиции Заруцкого как вождя и лидера пошатнулись. Тогда,
собрав все свои поредевшие отряды в походное войско (ок. 3000 чел.), он
повел его на Крапивну. Штурмом овладев городом, атаман на некоторое
время остановился в этой небольшой крепости, так как путь дальше на
запад, в Литву, был отрезан сильными русскими ратями князя Андрея
Андреевича Хованского, Прокофия Семеновича Воейкова и князя Данилы Ивановича Долгорукова, действовавшими на Северской Украине.
1

РК 1598–1638 гг. С. 242.

157

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

19 апреля 1613 года князь Одоевский, уже знавший об уходе Заруцкого из Епифани в Крапивну, выступил из Москвы на тульское порубежье. Тогда атаман сжег Крапивну и не позднее 21 апреля двинулся на юг
к Черни, затем, пройдя через Мценский и Новосильский уезды, попытался захватить Ливны. Дважды он штурмовал эту крепость, был от нее
отбит. Сняв осаду, Заруцкий ушел к Лебедяни, и Одоевский получил
приказ со всеми силами идти к Данкову, где стоял тогда со своим войском преследовавший воров рязанский воевода Мирон Вельяминов,
и Лебедяни. Одоевский соединился с Вельяминовым в Данкове и пошел
на Лебедянь. Но атаманское войско уже ушло к Воронежу. Одоевский
преследовал казаков и настиг их в 4 верстах от города под Русским Рогом. Именно здесь произошло кровопролитное пятидневное сражение,
предопределившее судьбу Заруцкого и его присных. Сам факт такого
длительного противостояния свидетельствует об упорном сопротивлении атаманского войска.
Битва началась 29 июля 1613 года. Два первых дня сражения не вы­
явили победителя. В отдельные моменты боя казаки атаковали царские
полки, вынуждая их отступать 1. 1 августа, как предположил А. Л. Станиславский, им даже удалось захватить и сжечь Воронеж 2. Однако когда
часть мятежных отрядов перешла на сторону царских воевод, Заруцкому с оставшимися у него немногими людьми пришлось спешно уходить
за Дон и бежать к Медведице, а потом к Астрахани. Пять дней преследовали его царские войска, но настичь не смогли.
16 сентября 1616 года Заруцкий взял Астрахань. Оборонявший город воевода, князь Иван Дмитриевич Хворостинин, был убит в бою.
Одержанная победа воодушевила Заруцкого и его людей. Они начали
мечтать о повторении успеха прежних смутоделов, о победном походе
к Москве, городу, вокруг которого творилась реальная политика этого
времени.
Укрепившись в Астрахани, Заруцкий, преследуя указанные выше
цели, попытался расширить зону своего влияния. Для этого он использовал самое действенное в Смутное время оружие — ​ложный слух, что
будто бы Московским государством окончательно литва завладела 3. От
имени «царя» Дмитрия Ивановича (Лжедмитрия IV, объявившегося тогда же в Астрахани) он стал сноситься с волжскими, донскими и яицкими
казаками. Заруцкий постарался поднять их против московского правительства; вместе с тем он пытался возбудить против Москвы и ногайских
князей. Воевода Одоевский после Воронежского сражения всеми силами пробовал воспротивиться возмущению казаков. На Дон и к другим
1
2
3

ПСРЛ. Т. 14. С. 130.
Станиславский А.А. Гражданская война в России XVII в. С. 74.
Там же. С. 78.

158

В.А. Волков. Одоление смуты

казакам были отправлены грамоты с извещением о всенародном избрании нового государя, увещанием не соединяться с Заруцким, на Волгу
посылались деньги, запасы, вина, сукна и всякое жалованье, чтобы успокоить донских казаков. Одоевский попытался рассорить Заруцкого
с ногаями и возмутить против него жителей Астрахани. Но во всех этих
мероприятиях, очень разумных, главной помехой являлось то обстоятельство, что для этих посылок у московского воеводы не было достаточного количества ни денег, ни запасов, которые требовались в громадном количестве; следствием было то, что Заруцкий начал явно усиливаться: к нему стали стекаться казаки из северных и замосковных уездов,
ногайский князь Иштерек-бей также открыто принял его сторону, присоединилась к Заруцкому часть волжских казаков, объявил себя за Заруцкого и Терской городок.
Заруцкий начал готовиться к походу вверх по Волге к Самаре, намереваясь затем идти дальше, но эти планы так и остались нереализованными. Он не сумел воспользоваться выгодным положением, вызвал своими насилиями и грабежами сильное восстание в Астрахани, настроил
против себя и Терской город, где его посланные хотели убить любимого
народом воеводу Головина. Между тем против Заруцкого был отправлен с Терека с небольшим отрядом стрелецкий голова Василий Хохлов,
который, подойдя к Астрахани, соединился с восставшими жителями,
осадил в кремле Заруцкого и заставил его бежать из Астрахани на Яик.
Одоевский воспользовался трудами Хохлова, въехал с торжеством в Астрахань и, видимо, старался присвоить себе славу победы над Заруцким.
На Яик были посланы прибывшие из Казани подразделения стрельцов
под командованием голов Гордея Афанасьевича Пальчикова1 и Севастьяна Онучина. 23 июня 1614 года они осадили Заруцкого в городке яицких
казаков на Медвежьем острове. Убежище, избранное атаманом-боярином, оказалось ненадежным, после непродолжительного, но жестокого
боя казаки вынуждены были 25 июня выдать Заруцкого и находившуюся
с ним Марину Мнишек с сыном Иваном «Воренком». Пленники были отправлены в Астрахань, к Одоевскому, который немедленно же послал их
под сильным конвоем в Казань, а оттуда в Москву. Там «Воренок» был
повешен, а Иван Заруцкий посажен на кол 2. Марина Мнишек умерла
в заточении.
1
Отец Гордея Пальчикова, Афанасий Пальчиков, был направлен в Киев патриархом
Иовом — ​обличить перед гетманом Острожским объявившегося в Речи Посполитой само­
званца Лжедмитрия I. Будучи задержанным, он провел в Литве полтора года. Оставаясь
преданным законной власти, Афанасий Пальчиков был казнен по приказу И. Болотникова — ​приковав к городской стене, его держали так до вечера, а потом сбросили с башни.
2
Вместе с И.М. Заруцким и Иваном «Воренком» казнили еще одного государственного преступника Ф.И. Андронова, «которой на Москве воровал всех больши» (ПСРЛ.
Т. 34. С. 219).

159

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

Завершение русско-польской войны 1609–
1618 годов. Деулинское перемирие
Не менее значимым для возрождающегося Русского государства
оставался западный фронт. Как уже упоминалось, вскоре после очищения Москвы от поляков, еще не зная о победе ополчения, к Москве пытался прорваться сам король Сигизмунд III. Однако под Волоколамском
его армия была остановлена. Оборонял город воевода Иван Константинович Карамышев. Потеряв во время неудачного приступа многих людей, король отвел войска к Вязьме, однако, отступая, отправил к Москве
отряд, состоявший из служивших ему русских дворян. Не преуспевшие
под Москвой, поляки на обратном пути Можайск «выжгли и высекли» 1.
Несомненно, с этой попыткой реализовать разработанный в Варшаве сценарий покорения Руси связаны и другие операции польских войск,
в первую очередь рейд А. Гонсевского на Торопец.
Сразу же после воцарения Михаила Романова на запад выступило
войско князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасского и Михаила Матвеевича Бутурлина, насчитывавшее 12 375 человек. Тесня противника, оно
очистило от врага Серпейск, Вязьму и Дорогобуж. Настоящее сражение
развернулось за город Белую, во время которого Бутурлин был тяжело
ранен в голову. Несмотря на это, победа осталась за царским войском — ​
гарнизон Белой сдался и выдал Черкасскому своих командиров.
За Бельскую службу царь прислал воеводам золотых. На место тяжелораненого Бутурлина товарищем Черкасскому был назначен князь
Иван Федорович Троекуров и в августе же воеводам было приказано
идти под Смоленск.
Под Смоленском государевым воеводам поначалу сопутствовал
успех. Понимая, что взять сильно укрепленную крепость одним ударом
не удастся, Дмитрий Михайлович Черкасский выбрал единственно возможную тактику — ​высланный им с частью сил второй воевода Троекуров возвел крепкие острожки по старому рубежу и перекрыл дороги
засеками. Это остановило доставку продовольствия и подкреплений
в осажденный Смоленск. В городе начался голод, распространились болезни, польский гарнизон пал духом и стал задумываться о сдаче. Но
и русские войска держались под Смоленском из последних сил, и ратные люди, которых выслали нести острожную службу, вернулись без
приказа обратно. А ведь, как досадливо добавил автор «Нового летописца», «еще бы неделю времени, и Смоленск бы сдали». Благодаря этому полякам удалось прорвать блокаду города. Попытка поставить вместо нескольких острожков большой острог также провалилась из-за
1

ПСРЛ. Т. 34. С. 218.

160

В.А. Волков. Одоление смуты

нераспорядительности голов Михаила Новосильцева и Якова Тухачевского, которые «со пьяна пришед и поставиша острог не в крепком месте» 1. В августе 1614 года «на прибавку» к ним пришлось отправить новую рать во главе с Василием Петровичем Шереметевым и Иваном Александровичем Колтовским.
В начале 1615 года, стремясь ослабить натиск московских полков на
смоленском рубеже, совершил рейд в глубь русских земель полковник
Александр Лисовский, один из самых опасных неприятельских командиров, хорошо знавший театр предстоящих боевых действий еще по
службе Лжедмитрию II. Предстоящий поход он согласовал с гетманом
Яном Каролем Ходкевичем во время встречи в Могилеве в конце
1614 года. После нее началась подготовка к рейду, в ходе которой под
знамена полковника-рейдовика собралось 600 кавалеристов, готовых
служить без жалованья, за долю в ожидавшейся добыче. Это было разноплеменное войско. В нем, помимо поляков и литовцев, присутствовали
казаки, татары, выходцы из многих европейских стран.
В конце февраля 1615 года с небольшим собранным войском Лисовский выступил в поход. 3 марта его отряды осадили Брянск. Город оборонял опытный воевода Петр Иванович Воейков. Три с половиной месяца Брянск находился в осаде. Немногочисленный брянский гарнизон
сумел отбиться от лисовчиков и отстоять свой город 2. Несмотря на не­
удачу Брянского стояния, Лисовский не собирался отказываться от замысла глубокого рейда по Московскому государству. Все эти месяцы он
продолжал собирать людей, заметно увеличив свое войско. К нему присоединились казаки, две польские хоругви, отряд из 100 английских
и шотландских наемников. К моменту возобновления похода у Лисовского было уже до 1500 воинов.
Вести о появлении на южном пограничье Лисовского достигли Москвы, и в Карачеве стали собираться войска для деблокады Брянска. Командовал ими воевода Юрий Иванович Шаховской. Но полковник решил не дожидаться нападения. Он сам атаковал Шаховского, придя
к Карачеву 9 июня 1615 года. Русское войско потерпело поражение, Карачев был взят. В плен попали и Шаховской, и карачевский воевода Елизарий Семенович Безобразов. Вернувшись под Брянск, Лисовский
устроил последний штурм крепости, снова отбитый и вернулся в Карачев, превращенный им во временную базу. Дальнейший путь рейдеров
Лисовского лежал к Орлу. Однако навстречу уже выдвигались новые
русские полки.
ПСРЛ. Т. 14. С. 135.
Памятники истории Восточной Европы/ Источники XV–XVII в. Т. I. Книга сеунчей 1613–1619 гг. Документы Разрядного приказа о походе А. Лисовского (осень-зима
1615 гг.). М.; Варшава, 1995. С. 37.
1
2

161

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

После получения в Москве известия о разгроме рати Шаховского
и взятии Карачева навстречу отправили все наличные войска и даже
«обоз» — ​улучшенный вариант гуляй-города. Возглавил выступившую
на юг рать князь Дмитрий Михайлович Пожарский, у которого в подчинении были воеводы Степан Иванович Исленьев, Иван Гаврилович Пушкин и дьяк Семой (Семен) Заборовский.
Войск в Москве тогда почти не было, и с Пожарским в поход выступило всего около 2000 ратных людей — ​690 дворян и служилых иноземцев и 1258 казаков 1. Поэтому по пути к Орлу князь собирал войска везде,
где мог — ​в Калуге, в Туле, в Белеве, в Болхове. В Казанской земле началась мобилизация даточных людей — ​с 3 дворов брали по одному ратнику. К моменту первого столкновения с Лисовским татары и черемисы
прибыть не успели, но войско Пожарского все же увеличилось за счет
служилых людей из городов. К моменту его встречи с врагом силы сторон сравнялись, насчитывая по 2 тыс. человек.
Встречное сражение произошло 23 августа 1615 года в 3 верстах от
Орла, у Царева брода на реке Орлице. Русский Ертаульный полк Ивана
Пушкина застиг противника врасплох во время устройства походного
лагеря и сразу же атаковал его. В этом первом столкновении был ранен
стрелой в руку сам Лисовский. Затем ход боя изменился. Оправившись,
лисовчики нанесли ответный удар и опрокинули и Ертаульный, и Большой полки. Ранены были Никита Гагарин и Григорий Горихвостов. Положение спас Пожарский, с немногими людьми укрепившийся в обозе.
Князь приказал оставшимся при нем дворянам и стрельцам укрыться за
оборудованными щитами походными телегами, поставленными в ряд.
Бой у обоза был упорным, но прорваться за линию укрепленных возов
лисовчики не смогли 2. Отойдя на две версты от места боя, Лисовский
стал там лагерем, чтобы дать своим людям оправиться от неудачи, а при
возможности выманить Пожарского из оказавшегося неприступным
обоза и атаковать его. Но наступившая пауза пошла на пользу воеводе.
К нему спешили новые подкрепления, к тому же князь через находившихся в войске шотландцев установил контакт с их земляками, служившими Лисовскому, и те перешли на русскую сторону. Осознав, что время
играет против него, через 6 дней полковник быстрым маршем пошел на
Орел.
Узнав о приближении врага, местный воевода Данила Яблочков поспешил эвакуировать гарнизон и жителей из крепости. Опустевший город лисовчики спалили до основания. Восстановлен он будет лишь 20 лет
спустя.
1
Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в. Казачество на переломе
истории. С. 155.
2
ПСРЛ. Т. 14. М., 2000. С. 136, ПСРЛ. Т. 34. М., 1978. С. 263.

162

В.А. Волков. Одоление смуты

Уничтожив беспомощный Орел, Лисовский переправился через Оку
и пошел на Кромы. Но за ним по пятам шел со своими полками Пожарский. Тогда Лисовский принял решение оторваться от преследования.
Разбирая обстоятельства последующего марша лисовчиков, следует
признать, что он был возможен только налегке. Рейдерам полковника
пришлось оставить обоз и артиллерию. Преодолев за сутки 150 верст,
враг 31 августа неожиданно появился у Болхова. Однако взять город
с наскока Лисовскому не удалось. Воевода Степан Никитич Волынский
с немногими оставшимися у него людьми — ​остальные ушли с Пожарским — ​отбил 3 штурма. Вести правильную осаду без артиллерии, имея
на плечах опасного противника, Александр Юзеф не решился 1. Уйдя от
Болхова, он в тот же день пошел на Белев. В этом же городе повторилась
орловская история — ​местные воеводы, князь Михаил Борисович Долгоруков и Петр Бунаков, в ночь на 1 сентября бежали из Белева. Отказавшийся последовать их примеру Василий Лодыженский остался в крепости и был пленен при ее взятии Лисовским.
Разорив Белев и пригородную Онуфриеву Введенскую пустынь, полковник пошел на Лихвин и в тот же день (1 сентября), подойдя к городу,
попытался взять его. Но лихвинский воевода Федор Стрешнев встретил
врага во всеоружии. Ему удалось отбить неприятельский штурм. Тогда
Лисовский сжег лихвинский посад и пошел на Перемышль. Гарнизон
и воевода Семен Федорович Глебов оставили город и ушли в Калугу.
2 сентября Перемышль был взят неприятельским войском, обосновавшимся в нем лагерем 2.
Преследующий Лисовского Пожарский тем временем подошел
к Лихвину и начал возводить 12 острожков, намереваясь стеснить действия врага, а в благоприятном случае окружить его в Перемышле. Сил
у воеводы было теперь достаточно, к Лихвину прибыло 7 тыс. татар и черемисов из Казанской земли. Выгадывая время для сооружения острожков, Дмитрий Михайлович начал с Лисовским переговоры об обмене
пленными. Поначалу Пожарский предлагал менять трех русских на одного поляка, а полковник — ​10 поляков на одного русского, но затем обмен состоялся из расчета один русский на одного поляка. Как только он
закончился, Лисовский, почувствовав опасность окружения, сразу же
ушел из Перемышля. Спалив по обыкновению брошенный город, он
устремился на север к Ржеве Володимеровой.
Преследовать врага Дмитрий Михайлович не мог. Тяжело заболев,
он передал командование войском двоюродному брату Дмитрию Петровичу Лопате Пожарскому, сам же остался лечиться в Калуге.
1
2

Памятники истории Восточной Европы. Т. I. С. 110, 118.
Там же. С. 110–116.

163

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

Продолжая преследовать врага, воевода Лопата Пожарский шел по
пятам за Лисовским, но вскоре был вынужден прекратить преследование. Гнаться за лисовчиками стало не с кем, так как бывшие с ним «казанские люди все побегоша в Казань». Семитысячная татаро-черемисская рать истаяла, как прошлогодний снег, так и не вступив в бой с врагом. Мало того, вернувшись домой, они подняли восстание против
русской рати, с трудом подавленное казанскими воеводами в конце
1615 года. Объясняя причины прекращения погони, Лопата Пожарский
сообщил в Москву, что «ратные люди со службы разбежались, а которые и есть, и те бедны». Царь Михаил Федорович не принял этого объяснения и приказал заключить воеводу в тюрьму в Можайске.
Точно не известно, знал ли Лисовский, что во Ржеве находится набранная в Замосковных городах русская рать боярина Федора Ивановича Шереметева. Это войско должно было двинуться на помощь осажденному шведами Пскову. Но Лисовский сорвал планировавшуюся московским командованием операцию. Скрытно подойдя к Ржеве, полковник
атаковал русские полки и, блокировав их в городе, захватил войсковые
обозы: «И много туто ратных людей кошевых побили, и коши поимали,
а боярин Федор Иванович Шереметев з досталными с ратными людми
стал во Ржове городе, а пан Лисовской и с польскими, и с литовскими,
и с рускими воры, с ызменники стал подо Ржовой на другой стороне
Волги реки» 1. Предпринятая тогда же лисовчиками попытка взять Погорелое Городище провалилась.
Победа над Шереметевым обошлась полякам недешево, в сражении полегло до половины лисовчиков. Разъяренный полковник приказал в отместку снять с пригородных церквей колокола и утопить их
в колодцах. Однако, сколько колоколов не топи, а прибавить ему воинов эта выходка не помогла. Нуждаясь в людях, Лисовский из-под
Ржевы направил за рубеж к Ходкевичу за подмогой своего ротмистра
Синявского с 40 конниками. В Смоленск они пробрались беспрепятственно и даже доставили туда порученных им пленных. Известия о победах полковника порадовали гетмана Ходкевича, но он смог отправить обратно с ротмистром всего 30 своих людей. На этот раз проскочить через Бельский уезд Синявскому не удалось. На обратном пути
ротмистр и отправленные с ним ратные люди были перехвачены в Пышковской волости, у села Гавриловка. Здесь, в 40 верстах от Белой, неприятельский отряд был атакован вторым бельским воеводой Семеном
Яковлевым и разбит. Сам ротмистр Синявский и часть его людей попала в плен 2.
1
2

ПСРЛ. Т. 34. С. 263.
Там же. С. 264.

164

В.А. Волков. Одоление смуты

Не дождавшись подмоги, Лисовский продолжил свой затянувшийся
поход. В его планы первоначально входило намерение пробиться на север, к Ледовитому «морю», но военные обстоятельства этому воспрепятствовали. Подойдя к Торжку, поляки и казаки не смогли взять город,
вновь ограничившись уничтожением посада. Затем, минуя Тверь и Кашин, лисовчики направились на восток, к Угличу. Под этим городом
было принято решение идти к Романову и Даниловской слободе. Войско
лисовчиков, насчитывавшее, по показаниям пленных, в это время около
1000 человек, двигавшееся без обозов и артиллерии, нуждалось хоть
в кратком, но отдыхе 1. Поэтому заняв Даниловскую слободу, находившуюся в 15 верстах от Ярославля, полковник остановил свои хоругви.
Три дня его рейдеры отдыхали, затем, разорив округу, двинулись дальше. Даже не пытаясь штурмовать большие города — ​Ярославль, Кострому, Суздаль, — ​лисовчики, разоряя небольшие города, такие, как Шуя,
и пригородные селения, шли все дальше на восток. Постепенно они забирали к югу — ​подойдя в конце декабря 1615 года к Мурому, попытались штурмовать его, но были отбиты от города воеводой Богданом Ивановичем Полевым 2. От Мурома лисовчики направились к Касимову.
Именно от этого города они повернули на запад, идя через рязанские,
тульские, алексинские места 3. В результате войско Лисовского описало
почти полный круг вокруг Москвы, пройдя по этой большой окружности менее чем за год. В Москве пытались отреагировать на действия полковника, но не очень успешно. Постаравшись просчитать его последующие шаги, в особо подверженные угрозе места власти выслали воевод.
В том случае, «будет Лисовской с черкасы пойдут в поморские городы,
и ходить за ними князю Василью Туренину да Тимофею Измайлову;
а будет пойдут на резанские места — ​и князю Василью и Тимофею идти
в сход ко князю Федору Куракину и князю Михаилу Борятинскому; да
Михаилу Самсонову бытии в сход со князем Федором же Куракиным
и промышлять заодно»4. Но отправленные в погоню за неуловимым рейдером воеводы Василий Туренин и Михаил Петрович Барятинский помешать Лисовскому и настичь его так и не смогли. За нерасторопность князь
М. П. Барятинский (чья вина была явно больше, так как противник прорвался на направлении, которое он должен был перекрыть), как прежде
Дмитрий Лопата Пожарский, был посажен в тюрьму. При этом была исполнена особая процедура, призванная подчеркнуть тяжесть провинности арестованного князя. Барятинскому было объявлено, что он «вор,
жонка, а не слуга, сделал изменою, шел мешкотно, и за твоим многим во1
2
3
4

Акты исторические. СПб., 1841. Т. 3. С. 57.
Памятники истории Восточной Европы. Т. I. С. 40.
ПСРЛ. Т. 14. С. 137.
РК 1550–1636 гг. Т. 2. Вып. 2. . М. 1975. С. 283.

165

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

ровством Лисовский с многими литовскими людми многие городы повоевал и пожег; да велено его бить по щекам, да велено князь Михайла привесть к виселице, а от виселицы, воротя, послать в тюрму тотчас»1.
Лишь в Алексинском уезде воевода Федор Семенович Куракин, по
примеру Лисовского, решил преследовать противника налегке, без кошей. Благодаря этому он настиг неприятельское войско и 25 декабря
1615 года атаковал его на реке Пчеле. Однако Лисовский, почувствовав
опасность, вышел из боя и ускорил движение своих отрядов. Он и на
этот раз оторвался от преследования и в январе 1616 года ушел за литовский рубеж в Мстиславль, город, из которого и начал свой рейд.
Поход Лисовского имел значительные последствия. При организации сопротивления небольшому, но очень мобильному отряду рейдеров
выявилось крайнее истощение сил Русского государства. В окружении
молодого царя осознали необходимость скорейшего прекращения затянувшихся военных конфликтов. С польской же стороны чрезвычайно
удачный рейд сравнительно небольшого отряда восприняли как пример,
следуя которому можно было вернуться к ситуации конца 1610 года.
Успехом Лисовского заинтересовались в Варшаве и, хотя сам полковник
неожиданно умер в 1616 году, упав с коня, решили повторить его рейд
в более крупных масштабах. Целью предстоящей операции должен был
стать захват Москвы и последующее возведение на российский престол
двадцатидвухлетнего королевича Владислава. Его и поставили во главе
формируемой для нового похода армии.
Тем временем продолжалась не очень успешная для царских воевод
борьба за Смоленск. В апреле 1615 года была проведена смена командования осаждавшей города армии. На место отозванных в Москву Черкасского и Троекурова к осаждающей город армии отправили новых
командиров — ​князя Ивана Андреевича Хованского и Мирона Андреевича Вельяминова. Но и им не удалось добиться перелома в ходе боевых
действий. В марте 1616 года их заменили князь Алексей Юрьевич Сицкий и Артемий Васильевич Измайлов, но уже в июне того же года продолжавшие стоять под Смоленском полки возглавили Михаил Матвеевич Бутурлин и Исаак Семенович Погожий.
Именно при этих воеводах поляки, до того в основном оборонявшие­
ся под Смоленском и на рубеже, перешли в наступление. В октябре
1616 года войско Александра Гонсевского захватило деревню Твердилицы, стоявшую на реке Малый Вопец, в 30 верстах к юго-востоку от Смоленска. Тем самым оказалась перерезанной большая дорога, ведущая от
лагеря Бутурлина и Погодина к Москве через Дорогобуж, и в мае
1617 года осаду Смоленска пришлось снять. При отходе русские полки
1

Дворцовые разряды. Ч. 1. СПб., 1850. Стлб. 203–204.

166

В.А. Волков. Одоление смуты

были атакованы противником и уходить воеводам пришлось с боем, на
котором «многих людей московских побиша» 1.
Действия Гонсевского были связаны с принятым на варшавском сейме летом 1616 года решением подготовить и провести поход на Москву.
Как говорилось выше, во главе армии встал королевич Владислав. Но
учитывая молодость и неопытность сына Сигизмунда в военном деле,
руководить его действиями должен был гетман Ян Кароль Ходкевич.
Как ни торопил он события, понимая, что время дает шанс окрепнуть
Русскому государству, но поход задерживался из-за нерегулярного поступления налога, назначенного депутатами сейма для финансирования
этого предприятия. Лишь 5 апреля 1617 года Владислав выступил из Варшавы с небольшой армией в 11 тыс. человек 2.
В сентябре королевич уже прибыл в Смоленск, город, считавшийся
ключом к Москве. Здесь собирались полки и хоругви, назначенные идти
на Москву.
В сентябре 1617 года двинувшаяся в поход армия Владислава без боя
овладела первым лежавшим у нее на пути русским городом Дорогобужем — ​благодаря прямой измене: местный воевода, Иванис Григорьевич
Ададуров (Одадуров), сдал город Владиславу «и королевичу крест целовал со всеми людьми». Как и во время рейда Лисовского, воевод ближайших русских городов охватила паника, о чем прекрасно знали поляки.
Поэтому Владислав и Ходкевич продолжили наступление и в октябре
1617 года подошли к Вязьме. Воеводы, князь Петр Иванович Пронский
и князь Михаил Васильевич Белосельский, оставили вверенный их попечению город, противник немедленно занял его. Впоследствии оплошавшие воеводы были арестованы и в оковах отправлены в Москву, где их
высекли кнутом и сослали в Сибирь 3. Бежавшие с ними из Вязьмы служилые люди ушли в Можайск. Резервные армии формировались в Нижнем Новгороде (князь Б. М. Лыков), Ярославле (князь Д. М. Черкасский).
Воевод для сбора ратей направили и в Рязань, и «в ыные украинные
и в северские городы» 4. Впрочем, сборы не были закончены. Борису Михайловичу Лыкову с собранными полками пришлось спешно выдвигаться в Можайск. Другие воеводы — ​князья Дмитрий Мамстрюкович Черкасский и Василий Ахамашукович Черкасский, придя из Ярославля,
встали в Волоколамске. Но потом, с началом боев под Можайском, их
рать также была передислоцирована к этому городу.
ПСРЛ. Т. 14. С. 141.
Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. Пг., 1915. С. 334; Савич А.А. Деулинское перемирие. Из истории польской интервенции начала XVII в. // Ученые записки
МГПИ им. К. Либкнехта. Серия историческая. Вып. II. № IV. М., 1939. С. 81.
3
ДР. Т. 1. Стлб. 299–300.
4
НИОР РГБ. Ф. 343. К. 1. Ед. хр. 7. Л. 2–3.
1
2

167

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

Тем временем воины пана Станислава Чаплинского, преемника
умершего полковника, захватили Мещовск (там был пленен воевода
Истома Засецкий) и Козельск, вплотную подойдя к Калуге. Чтобы удержать этот город, по просьбе самих калужан, был направлен князь Дмитрий Михайлович Пожарский. Ему удалось выбить из калужских мест
Чаплинского и пришедшего затем туда воевать полковника Петра Опалинского.
Еще один отряд — ​рейдеры пана Соколовского — ​двинулся на тверские места. Направленный против него Дмитрий Петрович Лопата Пожарский был осажден этим полковником в Клину. Воевода отбился и сумел провести государевы запасы в Тверь, но Соколовский пришел за
Лопатой Пожарским под Тверь. Попытка овладеть городом с налета не
удалась, на смену Соколовскому брать Тверь был отправлен полковник
Копычевский. Без особого успеха он в течение двух недель осаждал город, затем отступил. Отбилась от поляков и крепость Белая.
Основные бои в конце 1617 года происходили под Можайском, куда
были переброшены все наличные силы — ​ок. 16 тыс. ратных людей. Командовали ими Б. М. Лыков, Д.М. и В. А. Черкасские, Г. Л. Валуев. В Можайском уезде действовал Д. М. Пожарский, пришедший туда от Калуги. Боевые действия шли не только под Можайском, но и по всему краю:
под Боровском, Рузой, у Пафнутьева-Боровского монастыря. Несмотря
на неудачный исход боя, произошедшего в 7 верстах от Пафнутьевой
оби­тели, Можайск удалось отстоять 1, хотя за город развернулось настоящее сражение. Противник занял Лужецкий Ферапонтов монастырь,
«и Можайску великое утеснение сделал, за конским кормом из города
не выпускал. Немцы же, подойдя к городу при помощи шанцев, из наряду били по городу беспрестанно и многих людей убивали». Во время обстрела города ранен был Дмитрий Черкасский, который «едва от раны
ожил». Не сумев взять Можайск, Владислав с Ходкевичем с началом
зимы отвели свою потрепанную армию на зимовку в Вязьму.
Военные действия возобновились в 1618 году. В Можайске был
оставлен воевода Федор Васильевич Волынский. Остальные войска перебросили к Москве. Выводил можайских воевод князь Пожарский,
успешно выполнивший эту сверхсложную задачу. Начался поход запорожского войска кошевого атамана Петра Кононовича Сагайдачного,
шедшего к русской столице другой дорогой (с юга мимо Путивля, Ливен,
Курска, Ельца, Михайлова, Лебедяни, Ряжска, Коломны), и оставить
Москву без надежного прикрытия было нельзя 2. Впрочем, в Можайске
воевода Волынский продержался шесть недель и так и не сдал город враПСРЛ. Т. 14. С. 143.
Сагайдачному удалось взять Путивль, Ливны, Елец, Лебедянь (ПСРЛ. Т. 14.
С. 144–145).
1
2

168

В.А. Волков. Одоление смуты

гу. Тогда 6 сентября 1618 года Владислав и Ходкевич сняли осаду и двинулись всеми силами от Можайска через Звенигород к Москве.
Против Сагайдачного был направлен с 7-тысячным войском Дмитрий Пожарский. Впрочем, он вскоре слег — ​дали знать себя старые раны,
сдав командование второму воеводе, князю Григорию Константиновичу
Кривому Волконскому, и с разрешения царя Михаила Федоровича отъехал в Москву. Волконский должен был помешать Сагайдачному переправиться через Оку, не позволить ему пройти к Москве и соединиться
с армией королевича Владислава. Атаман сначала хотел переправиться
через реку около Ростиславля, городка на правом берегу Оки, невдалеке
от впадения в нее реки Осетр, где находились удобные броды. Но Волконский сумел перекрыть эти перелазы, и черкасам пришлось искать
другие переправы. В конце концов, они перешли Оку выше Ростиславля.
Волконский, от которого ушли казаки, составлявшие большинство его
войска, с оставшимися у него дворянами сел в осаду в Коломне, а Сагайдачный двинулся к Москве. Там они вступили в бой с правительственными войсками, понесли потери, но все же сумели прорваться и соединиться с армией королевича Владислава. Об этом совершенно определенно
сообщается в грамоте, отправленной из Москвы белозерскому воеводе
А. Ф. Образцову: «По ссылке литовского королевича пришли в наше государство запорожские черкасы и сентября в 26 день шли те черкасы
в сход х королевичю в Тушино мимо Москвы. И бояре наши и воеводы
с ратными людми прося у Бога милости и у Пречистые Богородицы помощи на тех черкас ходили и Божиею милостию и Пречистые Богородицы помощю и заступлением и всех святых молитвами, а нашим царским
счастьем черкас многих побили и языки многие ж поимали. И те языки
и выходцы в роспросе сказывали, что с черкасы болшая половина руских
людей полоненников мужиков и робят и жонок и девок. И шли де с ними
меж их черкасских полков руские люди мужики и робята и жонки и девки верхи на шесть полков, а их де черкас всех тысеч с пять и в них многие
ранены, а иные болны и голод де у них великой и наги. А хотят де черкасы итти в замосковные городы…» 1. Небольшой документ, но существенно меняющий наше представление о походе Сагайдачного. Оказывается,
черкасов было не 20 тысяч, как считалось раньше 2, а «тысеч с пять», сражение у Донского монастыря все же было, хотя В. Н. Козляков, поверив
автору «Нового летописца», писал, что этот бой «не состоялся» 3.
Тем временем к Москве спешил не только Сагайдачный, но и Владислав. Выступив из-под Можайска 6 сентября, 16-го он уже был в ЗвениНИОР РГБ. Ф. 343. К. 1. Ед. хр. 4. Л. 1–2.
ПСРЛ. Т. 34. С. 266; Савич А.А. Деулинское перемирие. Из истории польской интервенции начала XVII в. С. 91.
3
ПСРЛ. Т. 14. С. 145; Козляков В.Н. Михаил Федорович. М., 2004. С. 93.
1
2

169

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

городе, в 40 верстах от Москвы, а 20-го вышел на ближние подступы
к русской столице — ​«встал на Волоцкой дороге, не доходя Москвы
15 верст». Это были места, обжитые поляками во время их тушинской
эпопеи.
В Москве, как уже отмечалось, сумели предугадать такое развитие событий и еще до подхода неприятельских войск к столице по городам вновь
послали бояр и воевод «с товарыщи»: в Ярославль — ​боярина и вое­воду
князя Ивана Борисовича Черкасского, с ним стольника и воеводу Василия Ивановича Граню Бутурлина, стольника и воеводу князя Григория
Васильевича Тюфякина-Оболенского, дьяка Михаила Феофилатьевича
Данилова; в Нижний Новгород — ​боярина и воеводу князя Бориса Михайловича Лыкова, второго воеводу Ивана Александровича Колтовского, стольника и воеводу князя Федора Андреевича Елецкого, дьяка Дементия Образцова. Они ссылались с местными властями и выборными
людьми, собирая силы для организации отпора врагу 1. Удачно действовал И. Б. Черкасский и его помощники — ​королевич Владислав направил
из-под Троицко-Сергиева монастыря сильные отряды, которые должны
были разорить Галицкие, Костромские, Ярославские, Пошехонские
и Белозерские земли. Узнав о приходе неприятельских войск, князь Черкасский отправил против них с ратными людьми своего товарища
В.И. Бутурлина, который и побил 24 ноября польских и литовских людей
в Ярославском уезде; другой его товарищ, князь Г.В. Тюфякин, перед
Рождеством 1618 года разгромил неприятельские отряды в Устюжском
и Белозерском уездах. Самому князю Черкасскому удалось склонить
к совместным действиям против неприятеля казаков, находившихся
в Ярополческой волости.
Решающий штурм поляки предприняли в ночь на 2 октября 1618 года 2.
На приступ они пошли со стороны Арбатских и Тверских ворот Земляного города. Командовал штурмом мальтийский рыцарь Бартоломей
Новодворский, отличившийся при взятии Смоленска. Однако «про королевичеву мысль» сообщили русскому командованию французские
«спитарщики Юрий Безсонов и Яков Без», которые «вышли на государево имя сентября в 30 день, канун приступу» 3. Осажденные смогли подготовиться к отражению атаки, штурм был отбит, новых нападений не
последовало. Во время атаки поляки потеряли 30 человек убитыми и 100
1
НИОР РГБ. Ф. 343. К. 1. Ед. хр. 14. Л. 1–5; Книги разрядные по официальным оных
спискам. СПб., 1853. Т. 1. С. 566.
2
В.Н. Козляков, ссылаясь на «Новый летописец», датирует штурм ночью с 30 сентября на 1 октября (Козляков В.Н. Михаил Федорович. С. 93). В источнике не указана дата
приступа к Арбатским воротам, но отмечено, что «в тот день был праздник Пречистой
Богородицы, славного Ее Покрова», т. е. штурм состоялся в ночь с 1 на 2 октября (ПСРЛ.
Т. 14. С. 145–146).
3
АМГ. Т. 1. № 178. С. 194–195.

170

В.А. Волков. Одоление смуты

ранеными. Сразу после отражения приступа, 2 октября, была написана
грамота, отосланная на Белоозеро воеводе Андрею Федоровичу Образцову. В ней сообщалось, что «Октября против первого числа приходили
под Москву литовской королевич Владислав с многими с польскими
и с литовскими людми и с черкасами и приступали к Арбатским и к Тверским воротам жистокими приступы. И с лесницы и к воротам приметывали пинарды (петарды. — ​В.В.) и за Москвою и в иных местах стояли
литовские люди в справе и бились и хотели Московского государства
доступати … И бояре наши и стольники, и дворяне, и дети боярские, атамана и казаки, и стрелцы, и иноземцы, и всякие служилые, и посадцкие
люди прося у Бога милости и у Пречистые Богородицы помощи за святые Божии церкви и за образ Пречистые Богородицы, за православную
крестянскую веру и за наше крестное целование с королевичем и с полскими, и с литовскими, и с неметцкими людми, и с черкасы бились с третево часу ночи до самово свету. И милостию Божию и Пречистые Богородицы помощию и всех святых молитвами полских и литовских, и неметцких людей, и черкас на приступе многих побили и языки многие
поимали, и пинарды многие и лесницы у них отбили и взяли» 1.
Когда стало ясно, что с наличными силами королевичу взять Москву
не удастся, то казаки Сагайдачного по его приказу принялись разорять
окрестности Москвы, предав огню Серпухов и Калугу. Поляки также
направили свои отряды для разорения костромских, ярославских, пошехонских и белозерских мест.
Королевич Владислав и Ходкевич отступили к Троице-Сергиеву монастырю, встав лагерем в селе Сваткове. Лисовчики попытались штурмовать памятную им по старым временам обитель, но неудачно. Не в их
пользу закончились и схватки в окрестностях монастыря. Во время одной, в Вохонской волости, они потеряли своего командира — ​полковника Чаплинского. Военные действия постепенно затихли, начались посольские съезды о заключении мира. В нем оказались заинтересованы
обе стороны. У поляков кончились отпущенные на войну деньги, вести ее
дальше было уже не на что. Россияне, видя крайнее разорение страны,
также хотели передышки, но лишь в том случае, если требования противника будут не чрезмерными.
Перемирие с Речью Посполитой было подписано 1 декабря 1618 года
в селе Деулино, недалеко от Троице-Сергиева монастыря, осажденного
тогда войском польского королевича Владислава. Представители Польши и России условились прекратить военные действия и заключили перемирие сроком на 14,5 лет. Русские послы — ​наместник Псковский, боярин Федор Иванович Шереметев, наместник Суздальский, боярин Да1

НИОР РГБ. Ф. 343. К. 1. Ед. хр. 11.

171

Часть I. Глава 4. Освобождение Москвы...

нила Иванович Мезецкий, наместник Калужский, окольничий Артемий
Васильевич Измайлов и дьяки Иван Болотников и Матвей Сомов 1 — ​вынуждены были согласиться на уступку Речи Посполитой смоленских
и черниговских земель с городами: Смоленском, Белой, Дорогобужем,
Рославлем, Монастыревском, Моровском, Черниговом, Стародубом,
Поповой горой, Новгород-Северским, Почепом, Трубчевском, Серпейском, Невелем, Себежем, Красным и Велижской волостью 2. Москве возвращались захваченные поляками города Вязьма, Козельск, Мещовск,
Мосальск и село Борисово в Можайском уезде. К 25 февраля 1619 года
их должны были передать русским властям. Несмотря на прекращение
военных действий и урегулирование отношений между двумя государствами, королевич Владислав, ссылаясь на свое избрание москвичами в августе 1610 года русским государем, продолжал именоваться царским
титулом и претендовать на российский престол. Деулинское перемирие
1618 года сделало возможным возвращение из польского плена отца нового русского царя, ростовского митрополита Филарета, вскоре после
этого ставшего патриархом. Освобождены были прославившийся героической обороной Смоленска боярин Михаил Борисович Шеин, а также
все русские «вязни» (пленники), содержавшиеся в Полоцке, Дорогобуже, Белой «и на иных ближних городех и в государских пулках и у пулковников и в которых-нибудь литовских пулках». Русские власти в ответ
должны были отпустить всех польских пленных 3.
Так закончилась долгая и тяжелая для России эпоха войн Смутного
времени, не только разоривших и временно ослабивших Московское государство, но заметно повлиявших на состояние и развитие вооруженных сил нашей страны. Войн, на долгий срок определивших как приоритетную задачу возвращение потерянных порубежных городов.

1
Коруна Польская и Великое княжество Литовское были представлены на этих переговорах князем А. Новодворским, епископом Каменецким, К. Плихтой, каштеляном Сохачевским, старостой Гостынским, Л. Сапегой, канцлером Великого княжества Литовского,
старостой Берестейским и Могилевским, А. К. Гонсевским, референдарем и писарем ВКЛ,
старостой Велижским, Я. Собеским и А. Мектинским (РГАДА. Ф. 79. Оп. 3. № 58. Л. 1).
2
Некоторые из этих городов — ​Монастыревский острог (Моравск), Чернигов, Стародуб, Попова Гора, Новгород-Северский, Почеп, Трубчевск, Серпейск, Невель, Себеж,
Красный и Велижская волость — ​к моменту заключения Деулинского перемирия не были
захвачены польскими войсками. Московские власти согласно подписанному соглашению
должны были передать их Речи Посполитой до 25 февраля 1619 г.
3
РГАДА. Ф. 79. Оп. 3. № 58. Л. 1.

Русское государство в начале XVII века («Смутное время»)

ЧАСТЬ 2.
ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ
РУССКОГО ГОСУДАРСТВА
В СМУТНОЕ ВРЕМЯ

История Московского царства в Смутное время — ​это история больших и малых войн, осложненных мятежами служилых людей, вторжениями армий самозваных «царевичей», набиравших рати среди поляков,
литовцев, русинов, казаков и русских «воров». Настоящей бедой обернулись и возобновившиеся в 1607 году набеги крымских и ногайских татар, продолжавшиеся до 1617 года.
В этих условиях всеми московскими и земскими правительствами
осознавалась необходимость усиления вооруженных сил, повышения их
боеспособности до уровня, обеспечивавшего возможность успешного
сопротивления внешним вторжениям и подавления мятежей внутри
страны. Не случайно именно в Смутное время была начата работа по изучению опыта европейской военной науки. И в теоретическом плане — ​
путем перевода и тиражирования в рукописных списках второй части
трехтомного труда крупнейшего немецкого военного специалиста, барона Леонарда Фронспергера, «Воинская книга» («Kriegsbuch»), опубликованного в Германии во второй половине XVI века. И в практическом — ​через обучение ратников князя Михаила Васильевича СкопинаШуйского во время похода к Москве иноземному строю.
Однако главные сражения той эпохи пришлось вести войскам, укомплектованным, вооруженным и обученным в соответствии с устоявшимися формами, правилами и приемами организации ратной службы. Несмотря на имевшие место неудачи, крупнейшими из которых были поражение
армии Дмитрия Шуйского под Болховом (май 1608 года), Клушенская
катастрофа (июнь 1610 года), взятие поляками Смоленска, а шведами — ​
Новгорода, именно войска старого, сотенного, строя смогли отстоять
страну, очистить ее от неприятеля и предотвратить, казалось бы, неминуемую гибель Российского царства.
Поэтому, помимо изучения нового подхода к организации военного
дела, который проявился в начале XVII века, необходимо внимательно
рассмотреть и действовавшую тогда систему управления вооруженными
силами, отметив особенности ее функционирования в чрезвычайной обстановке 1610–1612 годов, когда работа находившихся в занятой поляками Москве приказов, в том числе военных, оказалась полностью парализована. Также следует проанализировать состояние дел с комплектованием, обучением, снабжением и вооружением войск, в том числе
и ополченских, зачастую собиравшихся и действовавших по воле и слову
отдельных городов и земель.

176

В.А. Волков. Одоление смуты

Исходя из сказанного, изучение особенностей организации вооруженных сил России в Смутное время предусматривает разделение второй части книги на 3 главы:
1-я глава — ​«Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил
Российского царства в начале XVII века». В ней рассматривается состав
русского войска, отдельных его разрядов, условий и характера привлечения к боевым действиям тяглого населения — ​посадских и уездных
людей.
2-я глава — ​«Военное управление. Комплектование, вооружение
и снабжение русского войска. Обучение ратных людей». Именно в этой
главе книги анализируются и традиционные для Русского государства
формы обеспечения вооруженных сил личным составом, материальными и военно-техническими средствами, и привнесенные извне в годы
Смутного времени при осмыслении опыта побед и пережитых поражений и неудач.
3-я глава — ​«Русские прямые воеводы». Приведены краткие биографии самых знаменитых воевод, сражавшихся с поляками и «русскими
изменниками и ворами», — ​Михаила Васильевича Скопина-Шуйского,
Михаила Борисовича Шеина, Прокопия Петровича Ляпунова, Дмитрия
Тимофеевича Пожарского, организатора Победного Нижегородского
ополчения Кузьмы Минича Минина. Несмотря на то, что один из этих
воевод — ​Ляпунов — ​в начале Смутного времени проявлял известную
«шатость» и не всегда действовал «прямо», последние его подвиги и гибель за земское дело, за спасение Отечества позволяют причислить Прокопия Петровича к другим героям, в годину бед и военных тревог отстаивавшим и отстоявшим Российское царство. Завершает эту главу небольшой очерк «Герои Троицкой осады», посвященный 16-месячной
обороне обители, явившей первый известный в нашей истории пример
массового героизма.

Г лава 1. Состояние и внутреннее
устройство вооруженных сил
Российского царства в начале
XVII века
Структура вооруженных сил Русского государства определилась
в предшествующие полтора столетия, когда была выстроена устойчивая система, состоявшая из войск постоянной готовности (поместная
конница, стрелецкие и казацкие приказы, пушкари и затинщики)
и вспомогательных войск (посошные рати, отряды вольных казаков,
севрюков, «охвочих» людей, тяглых людей, собираемых для обороны
засек, острогов, селений). Костяк армии составляли именно войска постоянной готовности, несущие полковую и гарнизонную службу. Они
так и назывались — ​«служилые люди», делясь на «служилых людей по
отечеству» и «служилых людей по прибору». К первой категории относились прежде всего потомки удельных князей (княжата), татарские «царевичи», бояре, окольничие, стольники, стряпчие, жильцы,
дворяне, выборные и городовые дети боярские. Одинаковыми правами
и обязанностями с боярскими детьми и городовыми дворянами обладали служилые люди «иноземного и новокрещенского списка», служилые татары и мещеряки. Им давались поместья, во время походов — ​
жалование по статьям наравне с дворянами и боярскими детьми. В разряд «приборных служилых людей» входили стрельцы, полковые
и городовые казаки, пушкари и другие военнослужащие пушкарского
чина.
В настоящее время в исторической литературе утвердилось мнение,
что по роду службы все группы ратных людей относились к четырем основным разрядам: коннице, пехоте, артиллерии и вспомогательным (военно-инженерным) подразделениям.
К первому разряду принадлежало поместное ополчение, служилые
иноземцы, конные стрельцы и городовые казаки, конные даточные
(сборные) люди, как правило, из монастырских волостей, выступавшие
в поход на конях 1.
Пехотные части состояли из стрельцов, городовых казаков, а в сражении иногда и из спешенных дворян и их боевых холопов. Спешиться
1
Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. М., 1954. С. 96;
Акты юридические, или Собрание форм старинного делопроизводства (далее — ​Акты
юридические). СПб., 1838. № 300. С. 311.

178

В.А. Волков. Одоление смуты

и спешенными атаковать противника им пришлось, например, в сражении на реке Восме 5–7 июля 1607 года. В этой битве «ратные люди …
слесчи с лошадей и поидоша все пеши со всех сторон с приступом» 1.
Артиллерийские расчеты составляли в основном пушкари и затинщики, хотя при необходимости к орудиям становились и другие приборные люди или добровольные помощники из числа посадских людей.
В противном случае непонятно, каким образом могли действовать
в Кольском остроге пушкари, число которых заметно уступало количеству пушек. В 1608 году в этом остроге находилось 21 орудие, а пушкарей было всего 5; в середине и второй половине XVII века число орудий
в крепости увеличилось до 54, а артиллеристов — ​до 9 человек 2. Перед
началом Смоленской осады 1609–1611 годов артиллерийская прислуга
состояла и из посадских людей. К затинным пищалям были приписаны
Ивашко-скорняк, Дружинка-седельщик, Никонко-портной мастер. Сороковую пищаль обслуживал Михалко-сапожник 3.
Вопреки распространенному мнению о привлечении к инженерным
работам лишь посошных людей следует отметить, что ряд документов
подтверждает участие в фортификационных работах стрельцов, в том
числе и московских. Так, еще при царе Федоре Ивановиче, при постройке Ельца в 1592 году, назначенные к «городовому делу» посошные люди
бежали, и крепостные укрепления строили новоприборные елецкие
стрельцы и казаки 4. Известны случаи привлечения стрельцов к военноинженерным работам при строительстве новых крепостей, засек и прочих укреплений и в более позднее время 5.

Поместное войско
Поместное войско, сформированное еще при государе Иване III,
усиленное при его сыне Василии III и внуке Иване Грозном, и в Смутное
время продолжало оставаться цементирующим ядром русской армии,
основой его атакующей мощи. Оно состояло из дворовых и территориальных (городовых) подразделений служилых людей по отечеству. Условия службы конкретного служилого человека зависели от унаследованного или заслуженного чина — ​степени, определяющей статус и положение в государстве и обществе. К началу XVII века сложилась
следующая иерархия чинов:
ПСРЛ. Т. 14. С. 75.
Ушаков И.Ф. Кольский острог. (1583–1584). Военно-исторический очерк. Мурманск, 1960. С. 9, 14.
3
Каргалов В.В. Московские воеводы XVI–XVII вв. С. 195.
4
Российская крепость на южных рубежах. Документы о строительстве Ельца, заселении города и окрестностей в 1592–1594 гг. Елец, 2001. № 12. С. 34; № 41. С. 62–63.
5
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Г. № 84. Л. 49–50; РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Г. № 125. Л. 161
1
2

179

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

Думные чины:
Бояре
Окольничие
Думные дворяне
Думные дьяки

Московские чины:
Спальники
Стольники
Стряпчие
Дворяне московские (большие дворяне)
Жильцы

Городовые чины:
Дворяне — ​выборные, городовые
Дети боярские — ​выборные, дворовые, городовые
Думные, московские чины и «выбор из городов» составляли Государев двор — ​особое военно-политическое и военно-административное
объединение служилых людей, игравшее важнейшую роль в жизни государства. Члены Государева двора имели исключительное право владения
подмосковными поместьями, им отдавалось предпочтение при назначении на высшие должности. В начале XVII века Государев двор включал
в разные годы от 3 тыс. до 4 тыс. человек 1. Точнее, видимо, нижняя граница, так как при Борисе Годунове новгородские и псковские служилые
люди были исключены из состава Государева двора 2.
В отдельные периоды Смутного времени представители думных
и московских чинов оказывались в разных, враждебных друг другу, лагерях. Наиболее значительным раскол Государева двора стал в годы
противостояния Москвы и Тушина.
Военная служба входивших в поместное войско служилых людей
разделялась на городовую (осадную) и полковую. Осадную службу несли или мелкопоместные лица с окладом в 20 четей или неспособные по
состоянию здоровья к полковой (походной) службе; в последнем случае
1
Опубликованные боярские списки 1588–1589 и 1602–1603 годов (Станиславский А.Л. Труды по истории Государева двора в России. М., 2004 С. 203–248, 260–288), насчитывающие соответственно 1200 и 1450 чел., не полны. В них не учтены дворовые служилые люди и «выбор» многих больших городов, например, Смоленска, в котором в 1603 году
было 276 дворовых и выборных детей боярских, не считая 12 дворовых новиков (Десятня
7111 г. // Борьба за Смоленск (XVI–XVII вв.). Смоленск, 1940. С. 364–393). Кроме Смоленска, в этих списках отсутствуют данные по Казанской земле: таким крупным городам, как
Путивль, Новгород-Северский, Серпухов, многим южным и западным крепостям.
2
Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584–
1605 гг.). СПб., 1992. С. 172–173.

180

В.А. Волков. Одоление смуты

у детей боярских отбиралась часть поместных владений. Осадная служба выполнялась в пешем строю, ее могли нести только «с земли», с поместных владений; денежное жалованье воинам, находившимся в осадной службе, не выплачивалось. За исправное исполнение обязанностей
малоземельные дворяне и дети боярские могли быть переведены из
осадной в полковую службу с повышением поместного оклада и выдачей
денежного жалованья. В городовой (осадной) службе продолжали числиться и отставные дворяне, и дети боярские, которые не могли нести
полковую службу по старости, болезни или из-за тяжелых увечий.
Полковая служба была дальней (походной) и ближней (украинной,
береговой). В мирное время она сводилась к постоянной охране границ,
главным образом южных 1. В случае необходимости городовых дворян
и детей боярских «меньших статей» привлекали к засечной службе, более состоятельных (имевших от 10 до 300 четвертей земли), «которые б
люди были конны, и собою молоды, и резвы, и просужи», — ​к станичной
службе, назначая старшими над ними самых обеспеченных — ​имевших
оклады по 400–500 четвертей. Повышенный оклад в данном случае подразумевал и максимальную меру ответственности — ​назначенные станичными головами дворяне должны были добросовестно выполнять
возложенные на них обязанности.
Московские служилые люди (наиболее видная часть дворянства — ​
бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяки, стольники, стряпчие, московские дворяне и жильцы 2, приказные люди, головы и сотники
московских стрельцов) находились в более привилегированном положении (по сравнению с городовыми детьми боярскими). Поместные оклады
воинов Государева двора (полка) составляли от 500 до 1000 четвертей,
а денежные — ​от 20 до 100 руб.; многие из них имели крупные вотчины.
***
В поход служилые люди выступали со своими боевыми и кошевыми
холопами. Боевыми холопами назывались военные слуги, которых помещики и вотчинники приводили с земли по определенной норме. В Смутное время она изменилась. Если раньше выставлялся 1 конный воин
с 100 четвертей земли, то по Соборному приговору 1604 года — ​с 200 четвертей («слати холопа от двухсот четвертей с конем, с полным доспехом
и запасом») 3. Смягчение требований к прямой обязанности служилых
Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 78.
Жильцы — ​служилые люди «московского чина», несшие службу в царских палатах, обеспечивая тем самым безопасность государя и его семьи. Набирались обычно из
«выборных» дворян и детей боярских по их челобитью и поступали «в житье» к государю
после принесения особой присяги на кресте.
3
Законодательные акты Русского государства второй половины XVI — ​первой половины XVII вв. Тексты. № 53. С. 72.
1
2

181

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

людей, несомненно, связано с трудностями и катаклизмами начала
XVII века. Но понижение мобилизационных норм повлекло за собой сокращение численности поместного войска — ​главной ударной силы русской армии того времени.
Наметившееся еще в конце XV века различие в служебном и материальном положении двух основных подразделений самого многочисленного разряда служилых людей — ​дворовых и городовых детей боярских — ​еще заметнее проявилось в XVI и в начале XVII века. Особенно
тяжелым было положение служилых людей в южных городах, пострадавших во время военных действий правительственных войск с армиями
Лжедмитрия I, Лжедмитрия II, Ивана Болотникова и Лжепетра, с крымскими татарами, в 1607 году возобновившими набеги на русские «украйны». Особенно опустошительным оказался татарский набег 1609 года,
когда была уничтожена Голина слобода под Епифанью и разорены владения Епифанского Успенского монастыря на Федосьином городище,
а также крымское нападение на Рязанскую землю в 1611 году 1.
Все же, несмотря на трудности многомятежного времени, как и в прежние времена, для проверки боеготовности воинов-помещиков в Москве
и городах проводились общие смотры («разборы») записанных в службу
дворян и детей боярских. На них проходило верстание подросших и уже
годных к службе детей помещиков. Сведения о проведенных верстаниях
и назначениях записывались в «десятни» — ​списки уездных служилых людей. Помимо верстальных, существовали «десятни» «разборные» и «раздаточные», призванные фиксировать отношение помещиков к исполнению
служебных обязанностей. Кроме имен и положенных окладов, в них вносились сведения о вооружении каждого служилого человека, о числе выставляемых им боевых холопов и кошевых людей, о количестве детей мужского пола, находившихся во владении поместьях и вотчинах, сведения
о прежней службе, причины неявки на «разбор», при необходимости — ​
указания на раны, увечья и общее состояние здоровья.
Оклады поместного и денежного жалованья дворовых и городовых
дворян и детей боярских колебались от 20 до 700 четвертей и от 4 до
14 рублей в год. Высоким было жалованье думных чинов: бояре получали от 1000 до 2000 четвертей и от 500 до 1200 руб., окольничие — ​1000–
2000 четвертей и 200–400 рублей, думные дворяне — ​800–1200 четвертей
и 100–200 рублей. Наиболее заслуженные люди «московского списка»
имели высокое земельное жалованье: стольники до 1500 четвертей,
стряпчие до 950 четвертей, дворяне московские до 900 четвертей, жильцы до 400 четвертей. Размер денежного жалованья у них колебался
1
Гоняный М.И., Гриценко В.П., Двуреченский О.В. Комплекс вооружения и снаряжения всадника и верхового коня из казачьих слобод Епифанского уезда // Военная архео­
логия. Вып. 2. М., 2011. С. 35.

182

В.А. Волков. Одоление смуты

в пределах: 90–200 рублей у стольников, 15–65 рублей у стряпчих, 10–
25 рублей у дворян московских и 10 рублей у жильцов 1.
За верную службу часть поместья могла быть пожалована служилому человеку в вотчину. Начало этому положил царь Василий Шуйский,
передав отличившимся во время тушинской осады Москвы помещикам
1/5 их владения в вотчину 2. Самый известный случай массового пожалования поместных владений в вотчины отличившимся служилым людям
произошел после благополучного окончания осады Москвы поляками
в 1618 году 3. Тогда же получили вотчины служилые иноземцы, французские «спитарщики» Юрий Бессонов и Яков Без, которые 30 сентября
1618 года во время осады Москвы войском королевича Владислава,
в «канун приступу», перешли на русскую сторону и раскрыли неприятельские планы. Благодаря своевременному сообщению начатый поляками ночной штурм Арбатских ворот Земляного города был отбит. Отличившихся «спитарщиков» приняли на службу, дали поместья, впоследствии, по их ходатайству, переведя эти оклады в вотчину 4.
После великого «разоренья» начала XVII века правительство, испытывая серьезные финансовые трудности, на время прекратило выплату
денежного жалованья городовым детям боярским. В составленной
в 1622 году князем Иваном Федоровичем Хованским и дьяком Василием
Юдиным «Десятне разных городов» о «разобранных» служилых людях
сделаны характерные записи: «На службу де ему мочно быти без жалованья», с обязательным добавлением «а только де государь пожалует
ему денежное жалованье и он службы прибавит». Вышесказанное относилось и к выборному дворянину Ивану Ивановичу Полтеву, имевшему
по окладу 900 четвертей, в поместной даче 340 четвертей (из них 180 были
пожалованы в вотчину). На службу без денежного жалованья он выходил на коне, в саадаке и с саблей, в сопровождении боевого холопа «на
мерине с пищалью». В случае выплаты ему положенных 40 руб. денежного жалованья Иван Полтев обещал «службы прибавить» и облачиться
в «бехтерец да шишак» и привести еще одного слугу «на коне в саадаке
с саблею». Подобные обещания давали и другие служилые люди, заинтересованные в получении денег. Некоторые из них, например, А.С. Неелов, без денежного жалованья на службу подняться не могли 5.
1
АМГ. Т. 1. № 108 С. 138–147; Масловский Д.Ф. Поместные войска русской армии
в XVII в. С. 32.
2
АИ. Т. 2. № 311.III. С. 368; Законодательные акты Русского государства второй половины XVI — ​первой половины XVII вв. Тексты. № 64. С. 79
3
АМГ. Т. 1. № 176. С. 193–194; № 178. С. 194–195; № 188. С. 205–207; № 200, С. 220–
224; РИБ. Т. 2. № 123. Стлб. 377–381; РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 18. Л. 2–3 об.
4
АМГ. Т. 1. № 178. С. 194–195.
5
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 18. Л. 2–3, 10–10 об.

183

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

Верстание служилых людей, наделение вотчинами и поместьями, денежным жалованьем верных людей осуществляли все правительства
Смутного времени, включая и созданные самозванцами. Некоторые открыто нарушали сложившийся порядок и нормы вотчинной и поместной
раздачи. Этим грешило «тушинское» правительство. Правила земельной
раздачи игнорировались пожалованиями, производившимися от имени
Сигизмунда I и его сына королевича Владислава. Против такого положения дел и составлена была ст. 9 Приговора 30 июня 1611 года, гласившая: «А которые дворяне и дети боярские и всяких чинов люди съезжали
с Москвы и были в Тушине и в Калуге и сидели по городам, и тем давати
вотчины против Московских сидельцов, как давано на Москве, из старых и из новых их поместей, кто кому в версту, а не против тех окладов,
которые им учинены в таборах». Составители Приговора затронули
и порядок передачи части поместья в вотчину. В ст. 8 они подтвердили
старые правовые традиции Русского государства, согласно которым за
заслуги дворянам и детям боярским жаловались лишь 20 четвертей земли в вотчину из каждых 100 четвертей поместья: «А которым дворяном
и детям боярским и всяким людям за Московское сиденье, и за ту службу, которые были в походе с боярином и воеводою со князем Михаилом
Васильевичем Шуйским, и которые сидели по городам за Московское
государство, даваны на Москве вотчины из которых нибудь земель
опричь родовых вотчин и старинных поместей, и тех вотчин ни у кого не
отымать. А у которых дворян и у детей боярских и у приказных и у всяких людей в разгром, как за грех всего православнаго христанства литовские люди Московское государство разорили и выжгли, вотчинные
жалованные грамоты и людские и всякие крепости погорели, и тем давать новые вотчинные жалованные грамоты и всякие крепости. А которым за Московское осадное сиденье дано и им о том бити челом бояром
и всей земле, чтоб им дата вотчины из их из старых и из новых поместей
против тех вотчинников, которым давано на Москве; а бояром, поговоря
со всею землею, вотчины давати вольно, а давати вотчины против прежняго приговору с окладов со ста четьи по двадцати четвертей, и прежняго приговору патриарха Ермогена Московскаго и всеа Руссии и ныне
пожаловати бояром ни в чем не нарушити» 1.
***
В походах и сражениях Смутного времени поместное войско поначалу достаточно успешно противостояло силам самозванцев, набранным
из подданных Речи Посполитой, вольных казаков и служилых людей
1
Российское законодательство Х–ХХ вв. Т. 3. С. 46. О традиционных нормах перевода части поместья в вотчину см.: Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском
архиве Министерства юстиции. Кн. 6. М., 1889. Отд. III. С. 140.

184

В.А. Волков. Одоление смуты

южнорусских городов. Однако продолжающиеся не один год боевые
действия, мятежи, разорение приграничных и внутренних уездов подорвали благосостояние дворян и помещиков, многие из которых не могли
нести походную службу. Чтобы восстановить боеспособность поместного ополчения, в Нижегородском ополчении Кузьмы Минина и Дмитрия Михайловича Пожарского служилым людям было определено жалованье от 30 до 50 рублей, выплачиваемых из земской казны, собранной
на всенародные пожертвования. Щедрость ополченских властей позволила собрать под знаменами максимально возможное тогда число полковых дворян и детей боярских. Численность их в земской рати достигла
5–6 тысяч, всего же, с учетом стрельцов, казаков, посадских и уездных
людей, в ополчении оказалось 10–12 тыс. человек.
Именно Смутное время привело к кризису поместной системы. Усилилось «нетство» — ​неявка на службу призванных на нее дворян и детей боярских. Оно было связано не только с разорением вотчин и поместий, но
и с нежеланием служилых людей участвовать в военных действиях за непопулярных правителей и их безнадежное, как зачастую казалось, дело.
За долгие военные годы многие вотчины и поместья действительно
запустели. Владевшие ими служилые люди не могли получать достаточного обеспечения за счет крестьян — ​вымерших, перебитых или разбежавшихся. В связи с этим еще до окончания в 1618 году военных действий правительство стало принимать меры по восстановлению поместной
системы — ​производить выплаты денежного жалованья, вводить льготы
для разоренных дворян и детей боярских, наказывать нетчиков и беглецов из полков. Так, в 1613–1614 годах последовал указ об отнятии части
поместий у служилых людей, сбежавших из войска, пытавшегося вернуть захваченный поляками Смоленск, или вообще не прибывших в него.
В указе объявлялось: «Которые дворяне московские, и жилцы, и дворяне и дети боярские розных городов под Смоленском не бывали, и у тех
поместья взять половина; а за которыми вотчины есть, и тем служить
с вотчин, а поместья их всех взять; а которые быв да сбежали, и у тех поместья взять в треть и в роздачю роздать бесповоротно» 1.
Процесс восстановления сильно пострадавшей в Смутное время поместной системы затянулся почти на двадцать лет. На приемлемом уровне боеспособность конного дворянского войска удалось восстановить
только ко второй половине 1630-х годов.

Стрелецкое войско
Созданное в 1550 году царем Иваном Грозным стрелецкое войско стало важной частью вооруженных сил Русского государства, доказав необ1
Законодательные акты Русского государства второй пол. XVI — ​первой пол.
XVII вв. Тексты. № 71. С. 82.

185

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

ходимость такой структуры в многочисленных войнах второй половины
XVI века. К началу Смутного времени стрелецкое войско увеличилось,
насчитывая около 20 тыс. человек. По сообщению С. Маскевича, в начале
XVII века только в Москве было 20 тыс. стрельцов; 18 тыс. из них польский комендант Александр Гонсевский разослал по отдаленным городам1.
Указанная численность московских стрельцов выглядит явно завышенной — ​даже в середине XVII века в столице несли службу не более 8 тысяч
стрельцов. По-видимому, ожидая прихода к Москве польской армии, Василий Шуйский сосредоточил здесь стрелецкие части и из других городов. Они были впоследствии выведены из столицы по приказу Гонсевского. Московских стрельцов в то время оставалось немного. В 1610–1611 годах в столице их насчитывалось всего 2500 человек2. После Московского
(Страстного) восстания 1611 года и осады города земскими войсками столичный гарнизон сократился и его пришлось формировать заново.
В 1616 году, накануне похода на Москву армии королевича Владислава,
в столице насчитывалось 2000 стрельцов3. Только после окончания военных действий против шведских и польских войск в 1617–1618 годах стрелецкий столичный гарнизон стал быстро увеличиваться. В 1629 году в Москве несли службу 8 стрелецких голов, 40 сотников и 4 тысячи стрельцов.
Однако из этого числа 35 стрельцов были посланы в Галич, 15 — ​к Соли
Вычегодской, 20 — ​на заставу в Великом Устюге, 400 — ​в Путивль и Брянск.
В Москве оставались 3535 стрельцов4.
Как и прежде, в стрелецкую службу «прибирались» родственники
служилых людей этого чина, но в связи со значительной убылью стрельцов в Смутное время в приказы зачислялись и вольные люди. Но восполнить боевые потери не удавалось — ​почти все годные к службе люди разных сословий шли в казаки.
Возможно, поэтому правительству пришлось увеличить денежные
оклады стрельцов, удвоить выдачу им пособия на обустройство («усадебные деньги») — ​до 2 руб. на каждого новоприборного стрельца. Селились стрельцы в особых слободах, находившихся либо в самой крепости (остроге), либо на посаде, в непосредственной близости от городских валов и стен, под их прикрытием, как правило, за разного рода
естественными и рукотворными преградами.
При поступлении на службу стрельцы, как и другие «приборные»
люди, представляли поручителей, в присутствии послухов заверявших
власти в должном исполнении каждым воином своих обязанностей. При
образовании новых гарнизонов, куда «сводились» стрельцы из старых
1
2
3
4

Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 47.
АИ. Т. 2. 355. С. 422–426.
Епифанов П.П. Войско // Очерки русской культуры XVII в. Ч. 1. М., 1979. С. 236.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. А. № 49. Л. 41–42.

186

В.А. Волков. Одоление смуты

городов, действовала круговая порука. Иногда в таких случаях стрельцов-сведенцев делили на две половины, после чего каждая ручалась за
другую половину. Но в большинстве случаев за «новоприборных» поручались старослужащие стрельцы. В том числе и при «приборе» в городах, не поддерживавших бывшее на то время в Москве правительство.
Так, в 1610/1611 годах в Воронеже, контролировавшемся сторонниками
убитого к тому времени Лжедмитрия II, за поступающего на стрелецкую службу Ермола Максимова поручилось 9 стрельцов, входивших,
очевидно, в состав десятка, в котором ему предстояло служить 1. Известно, что «поручные записи» требовали при зачислении на стрелецкую
службу власти Соловецкой обители. В этом случае необходимым условием являлось поручительство всей содержавшейся монастырем стрелецкой сотни 2.
Как в XVI веке, так и в XVII столетии наиболее привилегированной
частью стрельцов были московские приборные люди, а среди них — ​стремянные стрельцы 3. Пытаясь определить их численность, А.В. Чернов писал, что сведения «весьма скудны и ограничиваются сообщениями иностранцев, посещавших Россию» 4.
Как и раньше, стрельцы делились на приказы, по 500 человек в каждом. Стрелецкие головы были вполне самостоятельны, подчиняясь непосредственно центральному учреждению — ​Стрелецкому приказу, известному, по крайней мере, с 1571 года, но возникшему, вероятно, вскоре после учреждения первых стрелецких частей. Приказ ведал
комплектованием, снабжением, вооружением и, по-видимому, обучением стрельцов на территории всего государства, осуществляя также административно-военные и судебные функции в отношении стрельцов.
Об этом со всей определенностью говорит «Выписка из стрелецких наказов о судебных и торговых пошлинах со стрельцов», составленная
уже после «московского разорения», при разборе в Стрелецком приказе
старых наказов, «даванных» головам московских стрельцов при царе
Василии Ивановиче Шуйском. Согласно этому документу, «до стрельцов… в бою и в грабежу, и голове тех людей стрельцы своего приказу
судити и управу меж их чинити, опричь розбою». Стрельцам предоставлялись льготы по судебным искам и пошлинам, официально дозволялось
1
Поручная запись воронежских стрельцов (начало XVII в.) // Советские архивы.
№ 5. 1991. С. 94.
2
Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XVII вв. С. 23.
3
О приказе стремянных стрельцов упоминал Д. Горсей (Горсей Д. Записки о России.
XVI — ​начало XVII вв. М., 1990. С. 56.), несомненно, стремянных стрельцов имели составители «Записки о царском дворце, церковном чиноначалии, придворных чинах, приказах,
войске и проч.», писавшие в 1610–1611 годах в Польшу, что: «…один приказ болшой всегды
с государем, куды государь пойдет» (АИ. Т. 2. № 355. С. 422–426).
4
Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 82.

187

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

«торговати и промышляти… своим рукодельем, и вскупая на вскуп что
носящее от полтины и от рубля безтоможно и безпошлинно» 1.
Особое положение московских конных и пеших стрельцов определяли их служебные обязанности. Стремянные стрельцы несли ежедневно охрану царского дворца, самого государя и членов его семьи. Пешие
стрельцы из состава расквартированных в столичном городе приказов,
переменяясь по неделям, несли в Москве караульную службу. В случае
необходимости московские стрельцы посылались в другие города для
временного, а иногда и постоянного усиления гарнизонов, находившихся в пограничных крепостях.
В военное время стрельцы принимали участие в походах и боевых действиях в составе войска, во время штурмов городов первыми шли на приступ, при полевых сражениях размещались в «гуляй-городе» (обозе)2.
Московские стрельцы получали за службу большое денежное и хлебное жалованье. Оно несколько увеличилось по сравнению с выплачиваемым в XVI веке. Рядовым полагалось по 5 руб. (вместо прежних 4 руб.), десятникам — ​по 6 руб., пятидесятникам — ​по 7 руб. Хлебного жалованья они
получали соответственно 7 ¾, 8 ⅜ и 9 четвертей ржи и столько же овса3.
Увеличилось жалованье и городовым стрельцам. В 1616 году оно было установлено «перед прежним с прибавкою». Рядовым стали платить по 3 руб.
(вместо 2 руб.) и выдавать хлебного жалованья по 6–7 четвертей ржи и овса
на год4. Стрелецкие сотники получали по 10 руб. Пятидесятники — ​по 3 р.
50 коп., десятники — ​по 3 р. 25 коп.5 Примерно такое же жалованье установили для стрельцов, нанятых на службу Соловецкой обителью. В XVII веке
соловецкие стрельцы получали 3 руб. деньгами, 3 четверти ржи и 3 четверти
овса. Как и государевым приборным людям, жалованье им выдавалось два
раза в год. Вооружались соловецкие стрельцы за счет обители. Командовали ими два пятидесятника. Половина соловецкой стрелецкой сотни несла
службу в монастыре, другая половина — ​в Сумском и Кемском острогах.
Всего на содержание стрельцов монастырь тратил 380 рублей в год6.
1
Законодательные акты Русского государства второй пол. XVI — ​первой пол. XVII вв.
Тексты. № 61. С. 78; Вернер И.И. О времени и причинах образования Московских приказов // Ученые записки Императорского Лицея цесаревича Николая. Вып. 1. М., 1907.
С. 76–77; Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 86.
2
Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 65–66.
3
Марголин С.А. К вопросу об организации и социальном составе стрелецкого войска в XVII в. // Уч. зап. МОПИ. Т. 27. 1953. Вып. 2. С. 65.
4
В ряде случаев денежный оклад повышался первоначально не всем, а лишь заслуженным стрельцам. Например, в Рязани оклад в 3 руб. был определен лишь тем людям этого чина, которые в составе рати Ф.И. Шереметева ходили на мятежную Астрахань, остальным стрельцам он повышался до 2 руб. 4 алтын с деньгою (Станиславский А.А. Гражданская война в России в XVII в. С. 61).
5
Епифанов П.П. Войско. С. 236.
6
Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XVII в. С. 22–24.

188

В.А. Волков. Одоление смуты

Затронула стрельцов и такая широко распространившаяся в Смутное время форма обеспечения службы, как «приставство» (кормление
с определенной территории). Так, 30 сентября 1611 года власти Первого
ополчения «приговорили» дать 350 московским стрельцам «город Колугу, посад и уезд на корм» 1.
Городовые стрельцы располагались гарнизонами численностью от
20 до 1000 и более человек, преимущественно в пограничных городах.
Значительное число стрельцов находилось на северо-западной границе,
особенно в Пскове и Новгороде 2. Стрелецкие сотни и приказы стояли
в южных и «понизовых» пограничных крепостях, где многие из них несли конную службу. Однако там они были менее заметны — ​на этих
«украйнах» имелись другие ратные люди, особенно казаки, несшие не
только «полевую», но и «городовую» службу. Как и московские стрельцы, городовые служилые люди «по прибору» обеспечивались из казны
денежным, хлебным и земельным жалованьем. Земельные угодья отводились им сразу на все подразделение (приказ, сотню). Единых окладов
земельного жалованья для стрельцов, по-видимому, не существовало.
В мирное время московские и городовые стрельцы несли гарнизонную службу. Они охраняли крепость и острог (стояли на караулах по
стенам, башням, у городских и острожных ворот), правительственные
учреждения (съезжую избу, таможню, «наряд», «зелейную» (пороховую) казну и т. п.). В военное время при обороне городов им отводилась
главная роль. Не случайно в 1617 году новый углицкий воевода Петр
Григорьевич Дашков, обнаруживший во вверенном ему городе из ранее
находившихся там приборных людей 6 пушкарей, написал в направленном в Москву донесении следующую характерную фразу: «...а во всех
твоих государевых городех без стрелцов <…> осада крепка не живет» 3.
Во время войны городовые стрельцы целыми приказами или сотнями
назначались в разные полки войска. Почти все стрельцы, за некоторым
исключением (стремянные, астраханские, в городах на «Черте»), несли
службу в пешем строю. В дальние походы они, как правило, отправлялись на подводах, при необходимости — ​на конях (об этом упоминает
в своей книге Петр Петрей) 4, что значительно увеличивало мобильность
действующей армии.
Вооружение стрельцов состояло из ручной пищали (ручницы, самопала), бердыша и сабли. Конные стрельцы даже в начале XVII века имели
Акты подмосковных ополчений и Земского собора 1611–1613 гг. М., 1911. С. 74–75.
В Великом Новгороде в 1638 г. находилось 2 головы, 30 сотников и 1000 рядовых
стрельцов. В Пскове — ​3 головы, 13 сотников и 1300 стрельцов (РГАДА. Ф. 210. Оп. 9.
Е. № 108. Л. 12).
3
ААЭ. Т. 3. № 87. С. 121.
4
Петрей П. История о Великом княжестве Московском // О начале войн и смут
в Московии. М., 1997. С. 414–415.
1
2

189

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

на вооружении луки со стрелами 1. Кроме оружия, стрельцы получали из
казны необходимое снаряжение: пороховницы, свинец и порох (1–2
фунта на человека в военное время) 2. Помимо этого, перед выступлением в поход или служебную «посылку» стрельцам и городовым казакам
в случае необходимости могли выдать дополнительные боеприпасы.
В отличие от дворянской конницы, стрельцы обучались не только
стрельбе, но и военному строю, носили особую форменную одежду.
В XVI веке у московских стрельцов она была двух видов — ​повседневная
(так называемый «носильный кафтан») из сермяжной ткани серого, черного или коричневого цвета и парадная — ​длинные красные кафтаны
и высокие шапки с меховыми отворотами 3. Городовые стрельцы также
имели суконные кафтаны и шапки, но материал на пошив обмундирования выдавался им гораздо реже, чем московским стрельцам 4.
О форменной одежде стрельцов в начале XVII века писал Петр Петрей. Говоря о выступлении русского войска в поход, он упоминал и входящие в его состав стрелецкие подразделения, отмечая отличие в их
форменной одежде по сравнению с XVI веком: «Когда все войско двинется с места, передний (Передовой) полк должен ехать впереди и едет
первый перед главным воеводой; в нем пять тысяч стрельцов в зеленых
кафтанах, с длинными пищалями, по пяти человек в ряд… Затем едет
Большой полк и в нем главный воевода, с военным снарядом; в его полку
несколько барабанщиков и трубачей, которые, когда он выезжает, бьют
в барабаны и играют на трубах. Перед ним тоже едут, по пяти в ряд, несколько тысяч стрельцов в красных кафтанах, с белою горностаевою
опушкою и с длинными ружьями…» 5.
Известно, что массовое вооружение пехоты огнестрельным оружием в сочетании с новыми приемами взаимодействия в полевом бою пехотных, кавалерийских и артиллерийских частей привело к появлению
линейной тактики, окончательно сложившейся в годы Тридцатилетней
войны. В нашей литературе неоднократно высказывалось утверждение,
что впервые в военной истории линейные боевые порядки применило
русское войско в сражении под Добрыничами 21 января 1605 года, именно этим объяснялась победа армии Федора Ивановича Мстиславского
Сказание современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 44.
В некоторых документах встречается упоминание стрельцов, поступавших на
службу со своим оружием, однако все известные случаи таких «приборов» относятся ко
второму десятилетию XVII века, времени восстановления государственного хозяйства,
разрушенного мятежами и польско-шведской интервенцией (РГАДА. Ф. 1107. Оп. 1. № 52.
С. 1–6; РИБ. Т. 2. Стлб. 348–349).
3
Бегунова А.И. От кольчуги до мундира. М., 1993. С. 25–26.
4
Марголин С.А. К вопросу об организации и социальном составе стрелецкого войска в XVII в. С. 86.
5
Петрей П. История о Великом княжестве Московском С. 414–415.
1
2

190

В.А. Волков. Одоление смуты

и Василия Ивановича Шуйского 1. Описание хода битвы под Добрыничами полностью опровергает данное предположение. Во время сражения
стрельцы обстреливали поляков залпами из-за возов с сеном, заранее
выстроившись в несколько шеренг. В бою пехотные части (стрелецкие
приказы) не совершали никаких перестроений, оставаясь на своем месте
до конца битвы 2. Единственным отличием сражения под Добрыничами
от более раннего боя на озере Узруй (21 декабря 1604 года) является наличие упомянутых возов с сеном, прикрывших центр русской позиции
с фронта и фланга. Внутри этого полевого укрепления находились
стрельцы, привыкшие в полевом бою действовать под защитой «гуляйгорода» или «обоза».
В то время стрелецкие части еще не могли маневрировать на поле
боя. Главной ударной силой оставалась дворянская конница, чьи действия прикрывали стрельцы, не менявшие своей позиции, фланги или тыл
которой, как правило, опирались на обоз или на острожки. Навык быстрого возведения полевого укрепления такого типа был приобретен русскими воинами в ходе практического изучения опыта нидерландских
и шведских военных инженеров 3. Отсутствием подобного прикрытия
объясняется поражение войска Федора Ивановича Шереметева в битве
под Суздалем осенью 1609 года 4. Неудачное расположение пехотных частей в сражении у села Клушино предопределило гибель армии Дмитрия
Ивановича Шуйского в сражении 24 июня 1610 года 5. Однако, как показывает исход битвы под Бронницами летом 1614 года, в столкновениях
с хорошо обученными иностранными наемниками острожки не всегда
выручали русских воинов. Впрочем, атакованная шведами 14 июля
1614 года в лагере под Бронницами и разбитая ими армия Дмитрия Тимофеевича Трубецкого в основном состояла не из стрельцов, а из ополченцев и казаков, по уровню боевой подготовки и вооружению на тот
момент практически не отличавшихся друг от друга 6.
Учитывая вышесказанное, необходимо отвергнуть известный тезис
А.В. Чернова о якобы имевшем место превосходстве русских стрельцов
над западноевропейскими мушкетерами, которым приходилось в бою
прикрываться копейщиками, тогда как русские воины «могли одновре1
Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 84; Разин Е.А.
История военного искусства. Т. 3. СПб., 1994. С. 74–75. В действительности первыми использовали линейную тактику датчане, в 1600 году применившие новый способ построения войск в сражении против испанцев под Ньюпортом (Hellie R. Enserfment and military
change in Muscovy. Chicago, L., 1971. P. 165).
2
Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 20–21; Маржерет Ж. Записки. С. 192–193.
3
Бибиков Г.Н. Опыт военной реформы 1609–1610 гг. // ИЗ. Кн. 19. 1946. С. 4–5.
4
ПСРЛ. Т. 14. С. 92.
5
ПСРЛ. Т. 14. С. 97; Жолкевский С. Записки о московской войне. С. 62–64.
6
ПСРЛ. Т. 14. С. 132.

191

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

менно вести огневой бой и бой холодным оружием, то есть были пригодны к самостоятельным действиям» 1. Вряд ли дело обстояло столь благополучно. Иначе непонятно стремление московского правительства учредить в России полки солдатского, рейтарского и драгунского строя,
преобразовав одни стрелецкие части исключительно в гарнизонные войска, другие же, за счет систематического обучения, поднять до уровня
региментов «нового строя». Процесс перестройки московской армии не
был быстрым и простым, однако желание создать боеспособные вооруженные силы достаточно четко просматривается в действиях всех российских государей XVII века.

Служилые люди «пушкарского чина»
Быстрое развитие в XVI столетии русской артиллерии привело
к значительному увеличению служилых людей при «наряде» (крепостных и полевых орудиях). Постепенно обособившись от других воинских
разрядов, они образовали особый разряд военнослужащих — ​служилых
людей «пушкарского чина». Кроме пушкарей и затинщиков (действовавших в бою из малокалиберных орудий — ​затинных пищалей), к нему относились мастера, изготовлявшие и чинившие «наряд», а также крепостные служители — ​воротники, рассыльщики и сторожа.
Как и стрельцы, служилые люди пушкарского чина жили в тех городах и острогах, где им было указано служить. Там селились обычно особыми слободами; за службу получали хлебное и денежное жалованье,
а иногда и землю. Помимо службы, пушкари занимались ремеслами
и торговлей.
В то время круг служебных обязанностей людей «пушкарского
чина» был широк. Все они делились на два больших разряда — ​строевые
(пушкари и затинщики) и нестроевые (воротники, казенные кузнецы, казенные плотники, казенные сторожа и рассыльщики, зелейные, колокольные, шорные мастера, пушечные литцы, горододельцы, колодезники, чертежники; их ученики) чины. В городах строевые пушкари и затинщики разделялись на две половины, которые попеременно несли
полковую и городовую (гарнизонную) службу. В военное время, по распоряжению Разрядного приказа, часть из них направлялась в армию,
в составе которой пушкари находились в ведении воеводы у «наряда»,
командовавшего войсковой артиллерией. Оставшиеся в своих городах
служилые люди «пушкарского чина» в случае нападения неприятеля
должны были участвовать в обороне. В мирное время они посменно дежурили у орудий, следя за исправностью. Кроме того, люди «пушкарского чина» выполняли различные поручения, связанные с обеспечени1

Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 86.

192

В.А. Волков. Одоление смуты

ем своей службы. Их посылали для работы на пушечные дворы, они получали в арсеналах (чаще всего в Москве) новые орудия и доставляли
в город. Пушкари направлялись на заготовку и развозку пороха, следили за ремонтом пришедших в негодность пушек и лафетов, изготовлением ядер и боеприпасов. В тех городах, где не было воротников, кузнецов
и плотников, пушкари выполняли их обязанности: запирали городские
ворота, производили ремонт орудий и т. п. Как и другие «приборные
люди», пушкари и затинщики участвовали в строительстве и починке
крепостей. Русские артиллеристы хорошо знали не только основы баллистики, но и инженерное дело. Их познания не раз использовало правительство. В 1599 году, при строительстве города Царева Борисова, для
устройства в крепости тайника и колодцев были направлены немецкий
мастер Юшко Аммон и «служивой пушкарь и подкопщик Поспел Неклюдов» 1. При исполнении служебных обязанностей пушкари и их помощники-поддатни вооружались ручницами (пищалями) 2.
В осадное время «штатным» пушкарям должны были помогать те горожане, крестьяне и монастырские служки, которым это вменялось
в обязанность специально составленными росписями 3. Все они, несомненно, обучались артиллерийскому делу и в случае необходимости могли заменить выбывших из строя пушкарей и затинщиков. В 1613 году
одоевскому воеводе С. Горчакову было приказано не выдавать обратно
«во крестьяне» двух пушкарей, Кирейку и Лазарку Стоянских, «до коих
мест минет [их] служба» 4. Все сказанное позволяет утверждать, что
в России, в отличие от Европы, артиллерийское искусство не было монополией узкого круга профессионалов, ревностно следивших за сохранением тайны своего воинского мастерства.
***
Освобожденные от некоторых налогов и повинностей пушкари
должны были пребывать в готовности к походу, неся в мирное время караульную службу у крепостных орудий и выполняя различные поручения по укреплению городов.
Как отмечалось выше, пушкари и затинщики в русском войске составляли особую группу ратных людей. Подобно стрельцам, они делились на две категории — ​московских и городовых пушкарей и затинщиков. В случае совместной службы лучшие городовые пушкари («которые
1
Багалей Д.И. Материалы для истории и колонизации и быта степной охраны Московского государства (Харьковской, отчасти Курской и Воронежской губернии) в XVI–
XVII столетиях. Т. 1. Харьков, 1886. С. 8.
2
ДАИ. Т. 1. № 73. С. 132.
3
Епифанов П.П. Войско. С. 238.
4
Станиславский А.А. Гражданская война в России в XVII в. С. 61.

193

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

бы стреляти умели и собою резвы») служили в «поддатнях» (помощниках) у артиллеристов, присылавшихся из Москвы 1. Московские пушкари
получали более высокое денежное содержание (в XVI веке — ​2 руб.,
в XVII — ​до 4,5 руб. против 1 руб. в XVI и 2–2,5 руб., а иногда и 3 руб.
в XVII веке у городовых пушкарей), но и требования к их профессиональным качествам были выше 2. В случае необходимости ряды столичных людей пушкарского чина пополнялись лучшими «выборными» специалистами из других городов. Практика перевода «добрых» пушкарей
в Москву продолжала действовать и в начале XVII века 3.
Как и у других «приборных» людей, служба пушкарей и затинщиков
была «вечной». Они получали отставку лишь в преклонном возрасте
(«за старостью»), из-за тяжелых ранений или увечий. Отставные артиллеристы также находились на постоянном учете властей, привлекаясь
к выполнению отдельных поручений, а в случае надобности могли быть
возвращены в строй 4. При «приборе» на пушкарскую службу «гожих»
людей из других сословий на них брали поручительство на тех же основаниях, как со стрельцов.
Управление служилыми людьми «пушкарского чина» осуществляло
несколько ведомств: Пушечный приказ и территориальные «дворцы»
и «чети», в городах которых имелись «наряд» и штатные пушкари и затинщики.
Все же главную роль в руководстве русской артиллерией играл Пушечный приказ, которому подчинялись пушкари и «наряд» Москвы,
а также центральных и южных областей страны. Существование этого
ведомства отмечено с 1577 года 5. Приказ имел не только военно-административные, но и судебные функции. Он набирал людей на службу, назначал оклады жалованья, повышал или понижал в чинах, посылал в походы, судил, отставлял от службы и т. д. В мирное время начальники Пушечного приказа ведали засеками и приписанными к ним засечными
головами, приказчиками и сторожами. Только в период обострения ситуации на южной границе засеки и находившиеся на Черте служилые
ДАИ. Т. 1. № 73. С. 132.
В 1612 году власти Второго ополчения пожаловали арзамасских пушкарей и затинщиков повышенным жалованьем — ​по 3 руб. в год на человека, при этом приказав наделить
их и земельными дачами. (Станиславский А.А. Гражданская война в России в XVII в. С. 58).
3
К сожалению, такой перевод 3 лебедянских пушкарей, выбранных на московскую
службу своими товарищами, зафиксирован достаточно поздно, в 1659 году, однако изложение сути дела в документе свидетельствует о распространенном характере таких пушкарских «выборов». Все пушкари, определенные на службу в столицу, были «люди добрые,
животами прожиточны и семьенисты и нестары и неувечны», знавшие московские порядки
и «пушечную стрельбу» (АИ. Т. 4. № 284. С. 290–291).
4
ДАИ. Т. 1. № 91 (2). С. 143.
5
Вернер И.И. О времени и причинах образования московских приказов. С. 76. Пушечный приказ был переименован в Пушкарский в 1627 году.
1
2

194

В.А. Волков. Одоление смуты

люди переходили в непосредственное подчинение Разрядного приказа 1.
С конца XVI века Пушечный приказ размещался в Кремле, в построенном в 1591 году каменном здании приказов, и делился на городовой, засечный и денежный столы.
В городах с конца XVI века пушкари и другие служилые люди подчинялись осадным головам (иногда в документах упоминаются пушкарские головы или «нарядчики»), назначавшимся в крепости, где числилось не менее 30 служилых людей «пушкарского чина». Если пушкарей
в городе было немного и осадный голова над ними не назначался, то «нарядом» и состоявшими при нем служилыми людьми ведал воевода.
В большие города, в арсеналах которых находилось значительное число
орудий, кроме осадных голов назначались также особые пушкарские головы, получавшие высокое денежное жалованье.
Подобно стрельцам, артиллеристы находились в сотенной службе
и делились на сотни и десятки, которыми командовали пушкарские сотники, пятидесятники и десятники. Для выполнения особо важных поручений (оберегания пороховой казны и т. п.) из среды рядовых пушкарей
выбирались «целовальники», получавшие за это дополнительное жалованье.

Казаки
В начале XVII столетия в составе вооруженных сил Русского государства находились не только городовые казаки, первые подразделения
которых были сформированы еще в середине XVI века, но и станицы
«вольных казаков», устроенные по образцу «настоящего» казачества,
принимавшего активное участие в событиях Смутного времени.
В конце XVI века из-за увеличившегося оттока населения из центральных районов страны на окраины ряды казачества стали быстро пополняться. Если в первой половине 1590-х годов общая численность донского казачества едва превышала 2 тыс. человек 2, то на рубеже XVI
и XVII столетий, как предполагает Н.А. Мининков, численность так называемого Главного войска, размещавшегося в городках Нижнего Дона,
составляла уже не менее 5–6 тыс. человек 3. Но следует учитывать, что
значительная часть донского казачества, проживавшего в поселениях
выше Раздор и по притокам Дона, не входила в это объединение. С мнением Мининкова можно согласиться. Известно, что в годы Смутного
1
Яковлев А.И. Засечная черта Московского государства в XVII в. Очерк из истории
обороны южной окраины Московского государства. М., 1916. С. 37.
2
Королев В.Н. Роспись донских казачьих городков конца XVI в. // Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 1991 г. Вып. 11. Азов, 1993. С. 246.
3
Мининков Н.А. Донское казачество в эпоху позднего Средневековья (до 1681 г.).
Ростов н/Д., 1998. С. 84.

195

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

времени казачьи отряды, действовавшие на территории Московского государства, насчитывали не одну тысячу человек «вольных казаков».
К ним примкнуло («показачилось») немало крестьян, посадских и служилых людей. Отряды донских, терских и яицких казаков служили самозванцам и даже интервентам, участвовали во многих мятежах начала
XVII века. Тем не менее правительство знало об имевшемся несогласии
в казачьей среде и склонно было поддержать казаков, которые оставались в своих городках, продолжая оберегать русские «украйны». Дважды, в 1606 и 1608 годах, на Дон направлялось царское жалованье 1. Выплата его прекратилась только в 1609 году, после окружения Москвы
войсками Лжедмитрия II и начала польско-литовской интервенции. Но
она возобновилась сразу же после избрания на царство Михаила Федоровича Романова, когда в июне 1613 года на Дон из Москвы были направлены 3 атамана и 45 казаков, а за ними русские посланники в Турцию, Соловой Иванович Протасьев и дьяк Михаил Данилов, повезли
донцам царское жалованье: сукна, селитру свинец, зелье (порох) и продовольственные запасы 2.
Следует подчеркнуть, что станицы «вольных казаков», появившиеся
на территории Русского государства с первыми самозваными «царями»
и «царевичами» (Лжедмитрием I, Лжедмитрием II, Лжепетром) или
сформированные в период непрекращающихся военных действий, отличались высокой боеспособностью. Казаки охотно вербовались на службу почти всеми правительствами, действовавшими на территории страны
в Смутное время 3. И это несмотря на очевидные минусы, уже тогда со
всей очевидностью проявившиеся при использовании казачьих частей
в ходе военных действий. Главными были политическая неблагонадежность атаманов и казаков, их стремление жить за счет грабежей и поборов с мирного населения. Широчайшее распространение получила практика заимствованных от поляков так называемых «приставств» — ​сбор
денег и кормов с определенной волости, уезда или города. Приговор
30 июня 1611 года попытался пресечь этот вариант снабжения, мало отличающийся от грабежа. Составители документа требовали: «...с приставства из городов и из дворцовых сел и из черных волостей атаманов
и казаков свесть, и насильства ни котораго по городам и в волостях и на
дороге грабежев и убивств чинити не велети; а посылати по городом
1
РИБ. Т. 18. СПб., 1898. Стлб. 23; Загоровский В.П. Донское казачество и размеры
«донских отпусков» в XVII в. // Из истории Воронежского края. Труды ВГУ. Т. 53. Вып. 1.
Воронеж, 1960. С. 140; Мининков Н.А. Донское казачество в эпоху позднего Средневековья (до 1681 г.). С. 171.
2
Станиславский А.А. Гражданская война в России в XVII в. С. 73.
3
Демидова Н.Ф. Эволюция структуры русского городового казачества XVII в. // Реализм исторического мышления. Проблемы отечественной истории периода феодализма.
М., 1991. С. 71; Курбатов О.А. Тихвинское осадное сидение 1613 г. С. 5.

196

В.А. Волков. Одоление смуты

и в волости для кормов дворян добрых, а с ними для россылки детей боярских и казаков и стрельцов и велети кормы збирать по указу, … а мимо
указу никакого насильства и разоренья крестьяном не чинити» 1. Но «насильства» и грабежи продолжались, оставаясь проблемой даже в начале
царствования Михаила Федоровича Романова.
Реалии военного времени вынуждали закрывать на эти обстоятельства глаза. Привлекали казаков на службу даже обители — ​в 1610/1611 годах 2 атаманов и 70 казаков наняли власти Соловецкого монастыря (казакам положили высокое месячное жалованье в 20 алтын с гривною, под
Новгородом в 1614 году 20 алтын получали лишь атаманы, рядовым казакам выплачивалось по полтине), в 1612–1614 годах казачий отряд,
сформированный из монастырских служек и крестьян в Иосифо-Волоколамском монастыре, оборонял эту обитель от действовавших в его
окрестностях польских войск 2.
Стремясь и в дальнейшем иметь под рукой мобильные и боеспособные
части, власти были вынуждены искать пути «приручения» казаков. Одним
из таких способов стала попытка составителей Приговора 30 июня усмирить их путем предоставления атаманам и казакам, давно состоявшим
в войске, возможности «верстаться поместными окладами и служить с городы», то есть пополнить ряды служилых людей «по отечеству». При реализации такого подхода от «вольного казачества» сразу же отсекалась
наиболее авторитетная и заслуженная часть (ст. 17)3. При Михаиле Федоровиче политика раскола казачества проводилась на практике. Наиболее
заслуженные атаманы и казаки получали поместные оклады в Оскольском уезде, но главным образом в Вологодском и Белозерском уездах,
другие прибирались на службу в порубежные города — ​Путивль, Новгород-Северский (до передачи его Речи Посполитой), Рыльск.
Войско Донское окончательно сформировалось на последнем этапе
Смутного времени при деятельной поддержке правительства Михаила
Федоровича. Московские власти всячески помогали процессу объединения казаков, рассчитывая, что оно облегчит контроль за донской вольницей. В грамоте от 18 марта 1614 года при обращении к казакам содержится характерная запись «все наше войско нижних и верхних юртов
и запольных речек». В том же году на Дон было прислано царское знамя 4. С 1613 года началась посылка казакам регулярного государева жалованья. В знаменитой царской грамоте 1615 года донцам жаловалась
Российское законодательство Х–ХХ вв. Т. 3. С. 48.
Станиславский А.А. Гражданская война в России в XVII в. С. 31, 94. О жалованье
атаманов и казаков под Новгородом см.: Там же. С. 96.
3
Российское законодательство Х–ХХ вв. Т. 3. С. 48; Корецкий В.И. Формирование
крепостного права и первая крестьянская война в России. С. 335.
4
РИБ. Т. 18. Стлб. 66, 69.
1
2

197

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

привилегия «в наши украинные городы со всякими вашими товары и без
товаров к родимцом вашим ездить, и с ними видетися повольно и торговати всякими товарами, и по городом к воеводам нашим и всяким приказным людям о том от нас писано, чтобы они вам и товарищем вашим
в городы с товары и без товаров ездить велели повольно и насильства бы
ни кому не чинили и сильно ни у кого ничего не имали, а кто что вывезет
товаров и у тех с товаров пошлин имать есмя за вашу службу не велели».
Грамота царя Михаила Федоровича резко контрастировала с политикой
Бориса Годунова, «заповедовавшего» (запретившего) казакам не только
торговать, но и даже появляться в русских городах 1.
События Смутного времени привели к значительному сокращению
численности казачества. В 1614 году число казаков, живших в Раздорах
и других низовых городках, составляло всего 1888 человек. Те же процессы отмечены среди терского казачества, ряды которого значительно
сократились 2.
Постепенно поредевшие ряды казачьей вольницы пополнились,
и они смогли активизировать действия против Турции и Крыма. Первый
большой морской поход состоялся весной 1617 года. Казачье войско численностью 700 человек захватило и разграбило на анатолийском побережье города Синоп и Трапезунд 3. Это нападение явилось полной неожиданностью для турецкого правительства, попытавшегося принять
меры для предотвращения новых казачьих атак. В 1618 году под Азовом,
на реке Каланче, для наблюдения за выходом донцов в море строится
башня. Тогда же турки засыпали русло Мертвого Донца, через которое
ранее незамеченными проходили казачьи струги 4. Однако нападения
донцов и действовавших в союзе с ними запорожцев становились все
мощнее. В дальнейшем при поддержке России казачество быстро пре­
вратилось в силу, с которой считались не только крымские ханы и ногайские мурзы, но и власти Высокой Порты — ​Турецкой империи.
***
Несмотря на стремление использовать в своих интересах вольных
казаков «запольных» рек, отсутствие возможности надежно контролировать действия последних вынуждало русских государей при подавлении мятежей делать ставку не на них, а на несравненно более надежные
и проверенные войска сотенного строя.
Станиславский А.А. Гражданская война в России в XVII в. С. 17.
РГАДА. Ф. 127. 1615 г. Кн. 1. Л. 18–19; Козлов С.А. Кавказ в судьбах казачества
(XVI–XVIII вв.). СПб., 1996. С. 21–22.
3
РГАДА. Ф. 89. 1616 г. № . 1. Л. 91, 130, 170.
4
Мининков Н.А. Донское казачество в эпоху позднего Средневековья (до 1681 г.).
С. 90.
1
2

198

В.А. Волков. Одоление смуты

К началу XVII столетия служилые казаки делились на несколько
групп, условия службы и материальное обеспечение которых заметно
различались — ​сторожевых, станичных, полковых (городовых), поместных и беломестных казаков. Сторожевые и станичные ездоки и вожи
(проводники) несли дозорную и охранную службу на степных «украйнах», получая от 3 до 6 руб. денежного жалованья, хлебное жалованье,
а иногда и небольшие земельные дачи. Полковые казаки участвовали
в походах русского войска, в мирное время неся гарнизонную службу
в определенных для расквартирования городах. Они получали до 5 руб.
жалованья. Наиболее заслуженные из казаков, как правило, атаманы,
верстались, получая индивидуальный поместный и повышенный денежный оклады (поместные, верстанные казаки) или освобождаясь, «обеляясь» от тягла, то есть всех государственных повинностей (беломестные,
белопоместные казаки). Оклады таких казаков колебались от 100 до 250
четвертей земли и от 4 до 9 руб. денежного жалованья, в исключительных случаях могли быть и увеличены. В 1589 году «черкасскому» атаману Ф. Гороховому было определено жалованье в 15 руб.
Управление частями городовых казаков на территории Московского
государства в XVI веке в основном находилось в ведении Стрелецкого
приказа. В южных городах Стрелецкий приказ делил эту функцию с Разрядом, ведавшим поместными, беломестными, станичными и полковыми
казаками, несшими службу «с детми боярскими». В XVII веке некоторая
часть казаков находилась в подчинении у Казачьего приказа (Казачьего
разряда), созданного не позднее апреля 1613 года. Его возглавили дворянин Иван Александрович Колтовской и дьяк Матвей Сомов.
Вольные казаки решали свои дела на станичных (сотенных), полковых и войсковых сходках — ​«кругах». Не только в войске и полку, но
и в каждой станице начиная с 1614 года имелось собственное знамя. Все
показачившиеся принимали присягу. Были станичные и полковые атаманы, войсковые есаулы и дьяки, но войсковых атаманов в то время еще не
было 1.
***
В самый канун Смутного времени, по окончании Великого голода,
правительство возобновило «прибор» казаков в гарнизоны южных крепостей и острогов, благодаря чему численность служилых людей этого
чина увеличилась. По мнению Жака Маржерета, она достигла 5–6 тыс.
человек. С такой оценкой был согласен и А. А. Станиславский. Действительно, во многих южных городах в начале XVII века казаки численно
превосходили других служилых людей по прибору. Так, в Ряжске,
1

Станиславский А.А. Гражданская война в России в XVII в. С. 13–17, 9, 36.

199

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

«опричь тех полковых казаков, которые живут в Рязском уезде по слободам», было 590 казаков, 100 стрельцов, 60 пушкарей, 300 или немногим
более посадских людей. В Пронске — ​235 казаков, 116 стрельцов, 33 пушкаря и затинщика, 20 ямщиков. В Михайлове — ​не менее 400 русских казаков, 100 «черкас» (днепровских казаков), 170 стрельцов. В Данкове — ​
500 казаков, 100 стрельцов, 40 пушкарей. В Дедилове — ​376 казаков, 60
стрельцов, 26 затинщиков, 15 пушкарей и 29 ямских охотников. В Крапивне — ​не менее 200 конных казаков и 60 стрельцов 1.
В отличие от других разрядов русского войска, оценить численность
и характер службы городовых казаков в Смутное время затруднительно.
Можно утверждать, что в южных городах людей этого чина стало меньше. В том же Ряжске к 1619 году их осталось около 300, в Михайлове
в 1616 году — ​134 русских казака, но уже 400 «черкас» (помимо направленных под Смоленск), в Крапивне в 1622 году — ​70 казаков и 100 стрельцов, переведенных в крепость из Москвы. В то же время общая численность служилых казаков увеличилась. Так, во время «разбора» 1612 года
в Москве, уже после освобождения города от поляков, по свидетельству
новгородского сына боярского Богдана Дубровского, власти отобрали
11 тысяч «лучших и старших казаков». Им были розданы захваченные
в Москве вещи, оружие и деньги в расчете 8 руб. на каждого казака.
«Другим беспорядочным отрядам», насчитывавшим также несколько
тысяч человек, исключенным из казаков, «позволили построиться в Москве и в других городах, не платя два года налогов и долгов» 2. Тогда
и возникла в столице особая Казачья слобода, находившаяся за Яузскими воротами Белого города 3.
Благодаря принятым мерам, несмотря на продолжающиеся всплески
казачьего своевольства, самым значительным из которых стал бунт атамана Яна Баловня (Михаила Баловнева), правительству все же удалось
взять ситуацию под контроль. Самые лояльные и заслуженные из переживших Смуту атаманов и казаков были поверстаны, наделены вотчинами и поместьями, другие прибраны на службу (сторожевую, станичную,
полковую, осадную), прочие либо вернулись к прежним занятиям и промыслам, либо покинули территорию Русского государства.

Ратная служба тяглого населения
Наряду с городовым, острожным, ямским делом одной из самых тяжелых личных повинностей посадских и уездных людей было участие
тяглого населения в ратной службе. В случае необходимости каждая обСтаниславский А.А. Гражданская война в России в XVII в. С. 14, 59–60, 66, 69.
Арсеньев В. Арсеньевские шведские бумаги. 1611–1615 // Сб. Новгородского общества любителей древностей. Вып. 5. Новгород, 1911. С. 17.
3
Станиславский А.А. Гражданская война в России в XVII в. С. 81.
1
2

200

В.А. Волков. Одоление смуты

щина выставляла определенное властями число даточных и посошных
людей, которые в ряде случаев были профессиональными воинами,
в других — ​ополченцами из числа посадских и земских людей 1. Выставляли их:
• крестьянские миры в черных (государственных) волостях;
• крестьянские миры в дворцовых селах;
• посадские общины;
• церковные и монастырские вотчины;
• вдовы, владелицы вотчин и держательницы поместий, незамужние
дочери-сироты служилых людей, владеющие вотчинами или сохраняющие за собой часть поместья, недоросли, отставные по болезни,
старости, увечью служилые люди;
• служилые люди, получившие назначения на административные
должности в Москве и в городах (бывшие «в приказех и городех
судейства и управлениа ради»), потому не имеющие возможности
нести полковую службу, а также «дворяне и дети боярские в городех у дел, в головах и в сотниках у стрелцов и у казаков и у татар
в замосковных и в Северских, и в Полских, и в Понизовых, и в Казанских городех, а поместья и вотчины за ними есть».
Две последние категории лично не служащих вотчинников и помещиков, как это разъяснялось в Соборном приговоре от 12 июня 1604 года,
в качестве даточных людей выставляли боевых холопов для полковой
службы, «с конем, с полным доспехом и запасом». Их зачисляли в под­
разделения, формируемые теми корпорациями служилых людей («городов»), к которым были причислены данные вотчинники и помещики 2.
Монастырские власти также предпочитали выставлять в качестве ратных людей профессиональных воинов, выплачивая им значительное содержание. Сохранилось чрезвычайно любопытное упоминание о поручительстве пяти крестьян Прилуцкого монастыря «по конном человеке»
Кузьме Евстигнееве, подрядившемся в августе 1618 года выступить на
службу «с самопалом и со всяким ратным оружьем». Содержание ему
определили «на лошадь и на самопал и на всякое ратное оружье и на
конской корм и на свой, на всякой месяц, по четыре рубля с полтиною;
а наперед он взял ратной Козма за нашею порукою наемные свои денги,
месячину, по той ряде, на три месяци тринадцать рублев с полтиною» 3.
В данном случае конный ратный человек Прилуцкого монастыря полу1
До XVII века даточных людей называли «посохой», «посошными людьми». Однако
в годы Смутного времени, как будет показано ниже, ратных людей на Русском Севере так
же продолжали брать не с определенного количества четвертей пахотной земли, а с сохи.
2
Законодательные акты Русского государства втор. пол. XVI — ​перв. пол. XVII вв.
Тексты. № 53. С. 72.
3
Акты юридические. № 300. С. 311.

201

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

чил за 3 месяца жалованье, превышающее годовой оклад стрелецкого
сотника и годовой оклад детей боярских меньшей статьи, относящихся
к более позднему времени (1633 год) 1. Во всех остальных случаях привлечения даточных людей (от черных и волостей, дворцовых сел и посадских общин) речь, безусловно, идет о тяглых людях, временно мобилизованных на военную службу.
Освобождались от сбора даточных людей исключительно те категории служилых людей или их родственников, которые выставляли боевых
холопов:
• вдовы владельцев поместий и вотчин, в том случае, если их мужья
погибли на войне;
• владельцы поместий и вотчин, в которых проживало менее 10 человек крестьян;
• разоренные помещики и вотчинники;
• владельцы поместий и вотчин, несущие службу в сибирских городах.
Податной единицей при наборе даточных людей и профессиональных воинов и мобилизованных ополченцев служило определенное властями количество четвертей пашенной земли (в ряде случаев упоминается старая окладная единица — ​«соха»). Но если боевые холопы зачислялись в конные сотни поместного войска, то остальные даточные
люди — ​в пехотные подразделения и вспомогательные части. В дальнейшем речь пойдет именно о последней категории даточных людей. Им должно было быть не больше 40 лет и не меньше 25. Непременным требованием
было умение стрелять из луков или пищалей. На сборный пункт они
должны были прибывать со своим вооружением и запасами, там в соответствии с традиционной десятичной организацией русской армии делились на десятки, которые сводились в полусотни и сотни. Община была
обязана предоставить выставляемым ею людям подможные деньги,
а также поручителей в том, что даточный человек станет служить исправно. Наряду с подможными деньгами от своих общин при отправке
в дальний поход и при продолжительных боевых действиях даточные
люди получали кормовое и денежное жалованье от властей.
В Смутное время именно из даточных людей рекрутировался основной состав земских ополчений. Но и прежде власти брали даточных
и посошных людей, помногу и часто. Так, в 1607 году в грамоте царя Василия Ивановича Шуйского, направленной в Пермь, объявлялось о наборе 70 ратных людей. Пермские посады и уезды выставляли их «с луки
и с пищалми, и с топоры, и с рогатинами со всяким ратным оружьем».
Местному воеводе, князю Семену Юрьевичу Вяземскому, предписывалось приставить к ним командиров — ​пятидесятников и десятников, вы1

ААЭ. Т. 3. № 237. С. 351.

202

В.А. Волков. Одоление смуты

бранных «из посадских и из волостных из лутчих людей». Непременным
условием выдвигалась пригодность мобилизуемых к тяготам предстоящей боевой службы. Срок ее пермичам определили в 3 месяца, установив
для них мирское жалованье по 2 рубля на месяц. На всех собранных воинов полагалось взять поручные записи. Особую ценность процитированному документу придает небольшая приписка, из которой становится ясно, что в предыдущем (1606) году в Пермской земле уже собирали
даточных людей в «плавную» рать. Все мобилизованные тогда ратники
продолжали оставаться на службе, получая денежное и хлебное жалованье из царской казны. Таким образом они были уравнены в снабжении
и обеспечении со служилыми людьми «по прибору» 1. Мобилизации проходили и в других уездах и волостях. В том же 1607 году Белозерский
уезд направил в собиравшуюся в Москве армию своих посошных людей — ​по 3 конных и по 3 пеших человека с сохи 2.
Как и прежде, в XVII веке даточные люди выполняли не только боевую службу в пехотных подразделениях, но и большинство военно-инженерных работ: участвовали в доставке и обслуживании «наряда»,
строили дороги, мосты, запруды (под Тулой, захваченной И. Болотниковым и Лжепетром в 1607 году), прокладывали гати, возводили и укрепляли города, остроги, пограничные сооружения в виде земляных валов,
засек и т. п. В случаях, требующих участия в военных действиях большого числа воинов, посошные люди привлекались в помощь ударным частям для выполнения поставленных боевых задач.
Другая повинность населения состояла в охране и защите городов
и острогов. В мирное время посадские люди обязывались, кроме участия
в содержании гарнизонов, нести личную повинность по охране городских и крепостных сооружений. Вооружены были и многие уездные
люди — ​крестьяне.
В случае необходимости из наиболее подготовленных посадских
и земских людей прибирались служилые люди стрелецкого и пушкарского чинов. Так, в 1613 году в Белоозерском уезде прибираемые на
стрелецкую службу земские люди обязаны были иметь собственные самопалы 3. Тогда в ожидании новых неприятельских нападений на белозерские места с волостей собирали по 10 ратных людей с сохи «с пищалми, с луки» 4.
Заключая эту главу, следует оспорить известное утверждение А.В. Чер­
но­ва о том, что «военную службу население несло принудительно, по требованию правительства», что «всякая самостоятельность народа в воен1
2
3
4

ААЭ. Т. 2. № 70. С. 162.
Там же. Т. 2. № 77. С. 170.
РГАДА. Ф. 1107. № 52. Л. 1, 3; Акты юридические. № 296.1. С. 306–307.
РГАДА. Ф. 1107. № 18. 1–8.

203

Часть 2. Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил...

ном деле исчезла»1. Вряд ли в таком случае в гибельное Смутное время
удалось бы отстоять страну. Никто не принуждал к подвигу ратников Михаила Скопина-Шуйского, Прокофия Ляпунова, москвичей, поднявших
19 марта 1611 года восстание против захвативших столицу поляков, Ивана
Сусанина, других героев, известных и неизвестных. Освободившее Москву ополчение было всесословным, собравшимся по призыву простого
земского старосты Кузьмы Минина, которому вскоре, еще при жизни,
был оказан великий царский и народный почет. Да и в дальнейшем, как
ясно из многочисленных документов первой половины XVII века, не только войска, но и многие простые жители южных и западных уездов с оружием в руках продолжали оборонять Русскую землю от вражеских вторжений.

1

Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 94.

Г лава 2. Военное управление.
Комплектование, вооружение
и снабжение русского войска.
Обучение ратных людей
На протяжении предшествующих XVII столетию веков изменился не
только состав вооруженных сил Московского государства, но и само военное управление, принципы комплектования русской армии и вспомогательных частей. Иными стали имеющиеся в распоряжении воинов
средства борьбы, многие образцы вооружения и военной техники подверглись усовершенствованию, их характеристики значительно улучшились. Более правильно было организовано снабжение ратников, прежде
всего служилых людей по прибору. С середины XVI века меняется отношение командования к обучению их военному делу, прежде всего к профессиональной подготовке артиллеристов и стрельцов.
Ключевое место в системе руководства вооруженными силами Московского государства играл Разрядный приказ. Необходимо остановиться
на истории создания этого ведомства, его функциях, отношениях с другими центральными и областными приказами. Еще одной важной задачей
является определение порядка управления войсками во время военных
действий, степени самостоятельности различных воинских начальников.
Существенной частью военного строительства вооруженных сил является система их комплектования — ​обеспечения потребностей армии
в личном составе как в мирное, так и в военное время. В XV–XVI веках
в странах Западной Европы на смену старому способу комплектования
войск из рыцарских и городских ополчений приходит наемничество. Использование новых форм набора и пополнения войсковых частей привело к возникновению постоянных армий. Власти Российского государства, заимствовав многие элементы европейской военной организации,
отказались от использования наемной службы. Этот способ применялся
лишь при наборе иностранных специалистов — ​офицеров и военных инженеров, многие из них впоследствии переходили в русскую «вечную»
службу, и небольших подразделений, наподобие конных рот капитанов
В. Розена и Ж. Маржерета, личный состав которых был нанят на русскую службу при Борисе Годунове в 1600 году.
К началу XVII века изменилось и вооружение русского войска. Развитие артиллерии и ручного огнестрельного оружия привело к широкому использованию новых образцов порохового оружия в боевых действиях, что

205

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

повлияло на организацию вооруженных сил, в составе которой появились
подразделения, сформированные из воинов, имеющих на вооружении ручные пищали, карабины и пистолеты. Однако в ополченских армиях этого
периода использовалось и устаревшее оружие, такое как лук и стрелы.
Усложнение боевой техники поставило на повестку дня требование
организации систематического обучения воинов военному делу. Даже
в начале XVII века одного лишь практического руководства подготовкой
служилых людей со стороны более опытных ратников было уже недостаточно. В этот период появляются первые рукописные, а затем, после Смутного времени, и печатные наставления, аккумулировавшие достижения
европейского военного искусства и отчасти отечественный боевой опыт.
В этой главе предстоит проанализировать поставленные проблемы,
определить соответствие уровня подготовки вооруженных сил вызовам
времени, названном «Смутным».

Управление вооруженными силами
Увеличение численности и расширение состава русского войска отразилось, прежде всего, на управлении армией, основные принципы
которого сформировались еще в первой половине XVI века. Каждый
вновь возникавший разряд служилых людей имел центральный орган
управления — ​приказ. Общее руководство вооруженными силами осуществлял Разрядный приказ, куда сходились все нити управления войсками. Стрельцами и казаками ведал Стрелецкий приказ, пушкарями,
служилыми людьми у «наряда» — ​Пушечный приказ, служилыми иностранцами — ​Иноземский приказ. В 1613 году был создан Казачий приказ, в 1614 году — ​Панский. Как и в прежнее время, структура военного
управления в России замыкалась на фигуре царя, иногда единолично,
но, как правило, по совету с боярами и другими думными чинами распоряжавшегося вооруженными силами страны. Однако в Смутное время появление фальшивых государей повлияло на военную организацию деструктивно.
В начале XVII века постоянные кадры ратных людей состояли из
стрельцов, городовых казаков, людей «пушкарского чина» (пушкарей,
затинщиков, воротников, рассыльщиков и др.) и служилых иноземцев,
имевших свою военную организацию. Мобилизованные для отправки
в дальние походы или для прикрытия «украйн» служилые люди объединялись в сотни и полки, поступавшие в распоряжение назначенных правительством воевод.
В военное время создавалось единое войско или несколько действующих самостоятельно ратей. Сбор войска (ратей), как и прежде, происходил через Разрядный приказ (Разряд). Это военное учреждение ведало всем кругом вопросов, относящихся к организации обороны страны,

206

В.А. Волков. Одоление смуты

и руководило подготовкой военных операций1. Оно распределяло служилых людей по отечеству — ​дворян и детей боярских на службу по военному,
гражданскому и дворцовому ведомствам, вело списки всех дворян по городам с уездами, так называемые «десятни». В своей деятельности Разрядный
приказ взаимодействовал с другими ведомствами, в числе функций которых были и военные дела: Пушечным и Стрелецким приказами, приказом
Большой Казны (им управлял тот же боярин, который «сидел» в Стрелецком приказе), Поместным2, Бронным, Иноземским, Земским приказами,
приказом Большого Прихода, Казанским (до 1637 года ведал всеми землями на востоке страны), Мещерским3, Оружейным (Оружейной палатой),
Конюшенным, Засечным4, Каменных дел, Житным, Посольским5, Челобитным, Ямским приказами, Казачьим и Панским приказами, временным приказом Сбора пятинных и запросных денег, образованным в 1616 году, а по
мере надобности и с другими, в том числе четвертными приказами6. Некоторыми особенностями отличалось военное управление Средним и Нижним Поволжьем, Приуральем и Сибирью. Назначением в эти местах воевод
(полковых и городовых) ведал не Разряд, а Приказ Казанского дворца7.
1
В составленной в 1610–1611 годах в Москве для царевича Владислава «Записке
о царском дворе, церковном чиноначалии, придворных чинах, приказах, войске, городах
и проч.» было помещено следующее описание обязанностей руководителей этого ведомства: «Розрядного большого дияка повинность: всем розряжать, бояры и дворяны, и дияки,
и детми боярскими, где куды государь роскажет, и всех городов дворян и детей боярских
держати в ведомости, и смотреть, чтоб все были в целости» (АИ. Т. 2. № 355. С. 423).
2
Среди перечисленных А.В. Черновым приказов, взаимодействующих с Разрядом,
Поместный приказ не указан. (См.: Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства
в XV–XVII. С. 180–181), однако это следует признать ошибкой исследователя, т. к. именно
Поместный приказ оформлял отводы земли служилым людям в соответствии с установленной Разрядным приказом нормой их поместных окладов.
3
Епифанов П.П. Войско и военная организация // Очерки русской культуры XVI в.
Ч. 1. М., 1977. С. 378.
4
Солодкин Я.Г. Засечный приказ // Вопросы истории. 1999. № 11–12. С. 169–170.
5
В ведении Посольского приказа, помимо осуществления дипломатических акций,
находилось управление пограничными областями и сбор сведений о вероятном противнике. Этому ведомству подчинялись сохранившие прежнее подданство служилые иноземцы
(Градовский А.Д. История местного управления в России // Соч. СПб., 1899. С. 335; Епифанов П.П. Войско и военная организация. С. 378; Вернер И.И. О времени и причинах образования московских приказов. Вып. 1. С. 89). В подчинении Посольского приказа в конце
XVI века находились города «на Поле». Только в XVII веке эти территории перешли под
управление Разрядного приказа (Глазьев В.Н. Структура власти в городах-крепостях «на
Поле» в конце XVI в. С. 6). В 1648 году именно Посольский приказ набирал солдат и драгун
для посылки на Дон с А.Т. Лазаревым (РИБ. Т. 26. № XXVIII.10. Стлб. 883–884; XXVIII.17.
Стлб. 890; XXVIII.19–31. Стлб. 891–902).
6
Государственность России. Словарь-справочник. Кн. 1. М., 1996. С. 27–28, 54, 252.
Кн. 2. М., 1999. С. 89, 98, 117, 150–151, 152–153, 158–159, 425–426. Кн. 3. М., 2001. С. 223–225,
291, 331–333, 346–347, 383–385, 388–389, 393, 399–402, 404, 437–438. Кн. 4. М., 2001. С. 24–
25, 98–100, 181–183, 394–395, 408–409, 412–415, 470–471.
7
Ермолаев И.П. «Казанский разряд» как элемент государственного управления
Средним Поволжьем // У источника. М., 1997. Вып. 1. С. 400; Государственность России.
Кн. 2. С. 150–151.

207

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

Накануне похода из Разряда в города на имя воевод и приказных людей рассылались царские грамоты с предписанием всем назначенным
идти на войну дворянам и детям боярским готовиться к выступлению.
Собраться на «государеву службу» и прибыть на сборный пункт к назначенному времени они должны были «с людми и конми и с доспехом».
Подготовленные служилыми людьми продовольственные запасы отправлялись к месту общего сбора раньше. Как правило, это происходило
по зимнему пути 1.
Из своих городов дворяне и дети боярские выступали с присланным
из Москвы «сборщиком», имевшим на руках полученный в Разряде список подлежащих мобилизации служилых людей. Отобранные для участия в походе служилые люди сразу же должны были сообщить сборщику, сколько берут с собой боевых холопов и обозной прислуги. Точно
так же через городовых воевод или особых сборщиков, посылаемых
Разрядом, происходил сбор посошных людей с указанием, где и когда
посошные должны «стати» на службу. В Стрелецкий и Пушечный приказы из Разряда посылались памяти с запросом, какое число стрельцов,
казаков и служилых людей к «наряду» будет направлено в собиравшееся в поход войско 2.
Одновременно с рассылкой по городам указов о сборе ратных людей
в поход происходило назначение от имени царя и Боярской думы (с обязательным объявлением через Разрядный приказ и записью в разрядных
книгах) главнокомандующего, других военачальников и их помощников.
Большой воевода (командующий войском) и подчиненные ему полковые
воеводы назначались, как правило, из бояр и окольничих, их товарищи
и сотенные головы — ​из дворян Государева полка.
Вместе с назначением большой воевода получал из Разрядного приказа царский наказ. В нем содержалась важнейшая информация. Помимо прочего, командующему сообщалось: с кем предстоит вести войну, из
каких городов и уездов служилым людям назначено участвовать в походе, когда и где собираться отдельным полкам и всему войску, когда начинать наступление или где ожидать подхода неприятельской армии,
кто должен командовать отдельными полками, «нарядом» и «гуляй-городом» («обозом»), заведовать раздачей жалованья и всяких запасов.
В наказе содержался маршрут движения отдельных полков и всего войска, сообщался примерный план военных действий.
Помимо наказа, главному военачальнику (большому воеводе) вручался «разряд» (войсковая роспись ратных людей и воевод по полкам);
для разбора сведений, поступающих командующему из Москвы и от
1
2

ААЭ. Т. 3. № 319. С. 468–469.
Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 97–98.

208

В.А. Волков. Одоление смуты

других воевод, от разведывательных отрядов в армию назначались дьяки
«с разрядом» или «у разряда». Вместе со своими помощниками — ​подьячими — ​они составляли штаб войска, получивший в середине XVI века
название «разрядного шатра» 1. Полковые воеводы получали особые наказы, в которых указывались состав полка, его маршрут, функции назначенных к ним под командование младших воевод, имена сотенных
голов, число приданных стрельцов и казаков и т. п.
Получив назначение, письменные наказы и «разряды», воеводы с товарищами разъезжались к месту сбора полков. В городе, где была назначена встреча войск, большой воевода производил смотр прибывающим
туда ратным людям. Он тщательно осматривал вооружение поступающих под его команду воинов, их амуницию и боевых коней, уточнял состав полков, собирал показания от окладчиков о состоянии и поместьях
каждого дворянина и сына боярского, и особо о «нетях» — ​не явившихся на службу служилых людях и т. п. Все распоряжения большого воеводы записывались дьяками и хранились в разрядном шатре. Составленный тогда же список «естям» и «нетям» с росписью всех по статьям
срочно отсылался на царское имя в Разрядный приказ. В свою очередь
полковые воеводы расписывали дворян, детей боярских и их людей по
сотням: для «кошевой» (обозной) службы, разъездов, посылок и других
ответственных поручений. Для исполнения срочных поручений каждому воеводе придавалось 20 «ясаулов», «молодцов добрых», несших вестовую службу. Сведения об этом относятся уже к царствованию Алексея Михайловича, но, очевидно, отражают сложившуюся практику 2.
Во главе дворянских сотен стояли сотники, чаще встречающиеся
в источниках под именем сотенных голов или просто голов, в отличие от
сотников у стрельцов и других приборных служилых людей. Они назначались Разрядным приказом от имени царя, в экстренных случаях (смерти, ранении, болезни, пленении старого головы) — ​воеводой, под началом которого находилось оставшееся без командира подразделение.
В походных «разрядах» (войсковых росписях) вслед за воеводами и их
товарищами указывались поименно головы каждого полка.
При царе Иване Грозном служба воинов поместной конницы была
упорядочена. В поход они выступали, приводя боевых холопов «со ста четвертей добрые угожей земли человек на коне и в доспесе в полном, а в дал1
Ранее считалось, что «разрядные шатры» появились в русской армии лишь
в XVII веке (См.: Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 98),
однако штабной орган с таким названием существовал уже в войске князя В. Д. Хилкова,
разбитом польской армией князя Я. Збаражского под Торопцом 21 сентября 1580 года
(Памятники истории Восточной Европы. Т. 3. Документы Ливонской войны. № 31. С. 233
(Записи в Разрядном шатре князя В. Д. Хилкова о взятых языках), № 32. С. 234–236 (Распросные речи пленных в Разрядном шатре кн. В.Д. Хилкова)).
2
Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. М., 2000. С. 155.

209

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

ной поход о дву конь»1. Через весь текст принятого по указу государя
в 1555/1556 годах Уложения о службе красной нитью проходит мысль — ​
прямое и самоотверженное исполнение долга служилыми людьми должно
быть вознаграждено щедрым земельным и денежным жалованьем со стороны государя. Соответственно, нерадивые и неисполнительные воины
должны нести заслуженное наказание, прежде всего выплачивать за провинности значительные денежные штрафы, размер которых вдвое превышал сумму, полагавшуюся за исправную службу. Например, за каждого не
выставленного «уложенного» человека в доспехе взималось 4 руб., в тегиляе — ​2 руб. В случае представления на смотр или в походное войско лишних людей служилому человеку добавлялось жалованье, а «избыточные
люди» получали денежное довольствие в «полтретья», т.е. в 2,5 раза больше2. Правительство последовательно проводило эти решения в жизнь, не
считаясь ни с денежными расходами, ни с обидами знатных лиц3.
В 1604 году, в канун вторжения войск первого самозванца, Уложение
о службе было дополнено Соборным приговором о введении правил посылки ратных людей в походы. Приговор гласил: «Повелехом, отныне и впредь
вседы: кто колико поместей и отчин имеет, а сам коея ради вины на войну не
идет, хоша старости или болезни для, или в приказех и городех судейства
и управления ради быти сам не может, ни сына пошлет, тому слати холопа от
двусот четвертей с конем, с полным доспехом и запасом, коему граду куды
идти велено будет; а будет у коего недостаток или лишек в четвертях по мерным вскормленным книгам, и тем складываться и посылати по жеребью;
а которые за ранами и увечьем из полков отпустятся, и которые в полону будучи. Выдут, и тех оставляти в домех на два лета и холопей им не посылати;
а которых вдов мужи, а детей малых отцы убиты на войне или в плене держатся, ино тех по тому же два лета не посылати». Уклонившимся от службы
грозило наказание — ​лишение земельного владения. Особо были оговорены
меры в отношении церковных властей, по-видимому, не стремившихся к участию в военных предприятиях государства. Из текста договора видно, что
иерархи и монастыри не посылали «холопей годных в службу» или высылали их «без доспеха и харчей». За это с них взыскивали по 15 руб. за невыставленного в полки человека. Самих монастырских военных слуг велено было
писать в стрельцы «без пощады». Составителями документа было подчеркнуто, что на службу необходимо выставлять «гожих» людей. В случае, если
у архиереев или монастырей таких слуг не было, правительство соглашалось
принять от них деньги по гривне с четверти (10 руб. со 100 четвертей)4.
ПСРЛ. Т. 13. С. 268–269; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 571.
Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 438–439.
3
Бахрушин С.В. «Избранная рада» Ивана Грозного // ИЗ. Т. 15. М., 1945. С. 50.
4
Законодательные акты Русского государства втор. пол. XVI — ​перв. пол. XVII в.
№ 53. С. 72–73.
1
2

210

В.А. Волков. Одоление смуты

На рубеже XVI–XVII веков управление вооруженными силами усложнилось. Как и прежде, вооруженными силами, их сбором, снаряжением
и подготовкой к боевой деятельности ведали многочисленные приказы.
В конце XVI века был создан Иноземский приказ, о котором сообщалось в «Записке о царском дворе, церковном чиноначалии, придворных
чинах, приказах, войске, городах и проч.», составленной около 1610–
1611 годов в Москве для царевича Владислава. Запись об этом ведомстве
была краткой и гласила: «Приказ Иноземцов, где их ведают всех»1. На
исходе Смутного времени возникают Казачий приказ (не позднее апреля
1613 года)2 и Панский приказы (1614 год).

Комплектование вооруженных сил
К началу XVII века основной ударной силой русской армии продолжала оставаться поместная (дворянская) конница. На протяжении существования поместной армии она комплектовалась путем «верстания»,
во время которого вновь поступающих на службу сыновей дворян и детей боярских причисляли к определенной статье (разряду) служилых
людей по отечеству и наделяли поместным (земельным) и денежным жалованьем. Вплоть до середины XVII века дворянские дети считались
«новиками» по достижении 15-летнего возраста. В дальнейшем верстать
на военную службу стали сначала с 17, а затем с 18 лет 3.
В зависимости от социального положения и имущественного достатка
размер поместного оклада «новика» в XVI веке составлял 100–400 четвертей пахотной земли, денежного — ​4–8, а иногда и 10 руб. В XVII веке земельное жалованье вновь поверстанным в службу определялось в 40–350
четвертей, денежное — ​3–12 руб. Иногда нормы окладов повышались.
Так, при верстании новгородских детей боярских в 1606 году служилые
люди получили повышенные оклады. Один из них был верстан денежным
окладом в 14 руб. при среднем окладе в 500 четвертей4. Как правило, повышенными окладами верстались служилые «новики», многие годы участвовавшие в военных походах.
Верстание осуществлялось на специальных дворянских смотрах, где
проверялось наличие служилых людей в строю, их вооружение, количество приведенных с собой боевых холопов. О каждом новике собиралась
подробная информация у «окладчиков», обязанных точно установить
происхождение, имущественное положение, какую службу может неАИ. Т. 2. № 355. С. 422–426.
Богоявленский С.К. Приказные судьи XVII в. М.; Л., 1946. С. 67, 101; Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV–XVII вв. М., 1975. С. 483; Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в. С. 95.
3
Беляев И.Д. О русском войске в царствование Михаила Федоровича и после его, до
преобразований, сделанных Петром Великим. М., 1846. С. 26.
4
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 121. Л. 8.
1
2

211

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

сти, сколько приводить «в полк» и «в кош» боевых холопов 1. Собранные
о новиках сведения заносились в особую «верстальную десятню», составлявшуюся в дополнение к «разборной» и «раздаточной». При неявке служилых людей на разборы они могли быть исключены из службы.
Так, царским указом 1621–1622 годов объявлялось, что «которые дети
боярские у розбору не объявятца или которые дети боярские у розбору
детей своих недорослей не объявят и в розборные книги не напишут,
и тем впред верстанья не будет и в службы не возмут» 2. Исключение делалось лишь для неверстанных детей боярских, служивших с прожиточных и отцовских поместий 3.
Как уже было сказано выше, в начале XVII столетия служба дворян
и детей боярских начиналась с 15 лет, до этого времени они считались
«недорослями». Для зачисления на службу подросших дворян и детей
боярских («новиков»), т. е. верстания молодых служилых людей и наделения их поместными и денежными окладами, из Москвы по городам
периодически направлялись бояре и другие думные чины с дьяками;
иногда верстание новиков поручалось местным воеводам.
Приехав в город, боярин должен был организовать выборы окладчиков из числа местных служилых дворян и детей боярских, с помощью
которых производилось зачисление на службу. По расспросам прибывших на смотр новиков и показаниям окладчиков устанавливались имущественное положение и служебная годность каждого молодого дворянина и сына боярского. Окладчики также сообщали, кто с кем может быть
в одной статье по происхождению и имущественному положению. Затем
новик зачислялся на службу, и если его отец имел небольшую «дачу» и не
мог выделить сыну землю «в припуск», то новоповерстанному служилому
человеку назначался поместный оклад «в отвод». Как правило, «отводились» старшие сыновья, младшие «припускались» к отцам. Каждый «новик» получал небольшое денежное жалованье, которое по большей части служило ему подмогой для закупки вооружения и боевых коней 4.
Поместные оклады «новиков», как сообщалось выше, колебались
в среднем от 100 (150 десятин в трех полях) до 400 четвертей (600 десятин), денежные — ​от 4 до 8 рублей. В XVII веке норма земельного пожалования при верстании была уменьшена до 40–350 четей земли, денежный оклад составлял от 3 до 12 руб. Однако в каждом уезде действовал
свой порядок испомещения, который строго контролировался Москвой.
Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 77.
Законодательные акты Русского государства втор. пол. XVI — ​перв. пол. XVII вв.
Тексты. № 113. С. 109.
3
Там же. № 114. С. 110.
4
Баиов А.К. Курс истории русского военного искусства. Вып. 1. СПб., 1909. С. 68;
Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 75–76.
1
2

212

В.А. Волков. Одоление смуты

Д. Флетчер иначе описал процедуру верстания «новиков» в службу.
«Как скоро они достигают того возраста, когда в состоянии носить оружие, — ​писал английский посол, — ​то являются в Разряд, или к великому
констеблю, и объявляют о себе: имена их тотчас вносят в книгу, и им
дают известные земли для исправления их должности, обыкновенно те
же самые, какие принадлежали их отцам, оттого, что земли, определенные на содержание войска, владение коими условливается этою повинностью, все одни и те же, без малейшего увеличения или уменьшения» 1.
Описание Флетчера, правильное в теории, было слишком далеким от
практики, сложившейся при определении молодых дворян и детей боярских на службу. Без проволочек верстались лишь новики служилых людей «московского чина».
Правительство зорко следило за тем, чтобы в дворянскую среду не
проникали люди из других, прежде всего окладных, сословий, а также
проштрафившиеся служилые люди, которые «выкинуты из службы».
При верстании новиков в службу особо оговаривалось, чтобы среди
«них не было худых, которые впредь в службу не будет, и поповых и мужичьих детей, и холопей боярских, и слуг монастырских», а также служилых людей уже верстанных в других городах 2. Этот принцип оставался в силе и позднее. При смотрах дворян и детей боярских люди других
сословий отстранялись от службы.
Несмотря на стремление к ограничению возможности получения поместного жалованья представителями менее привилегированных категорий служилых людей, необходимость обеспечения обороны страны,
в особенности на южных «украйнах», вынуждала правительство верстать их в службу. Существование поместного казачества прослеживается уже во второй половине XVI века. Осуществляя мероприятия, направленные на реализацию Приговора о станичной и сторожевой службе, правительство 18 февраля 1571 года заменило стоявших на сторожах
в «Поле» рязанских детей боярских «малых статей» конными казаками,
поверстанными в службу в городах Данкове, Епифани, Дедилове и Крапивне. Эти казаки получили в поместье по 20 четей земли. Однако скоро
выяснилось, что с такой «дачи» казакам трудно получать требуемое для
походов в степь обеспечение. По коллективной челобитной (от имени
577 казаков) их оклад увеличили до 50 четей. Они получили также и небольшое денежное жалованье — ​3 руб., которое выдавалось один раз
в 3 года на покупку коня для станичной службы 3. Полностью указ
1577 года был реализован лишь в Данковском уезде, где казаки получили
положенные им 50 четвертей земли. В других уездах «дачи» казакам со1
2
3

Флетчер Д. О государстве Русском. С. 84.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 120. Л. 1 об. — 2; АМГ. Т. 1. № 40. С. 65.
АМГ. Т. 1. № 23. С. 35–37.

213

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

ставляли все те же 20 четвертей. Немного больше (30–50 четей) получали
атаманы, десятники и пятидесятники 1.
Некоторая часть служилых казаков со временем перешла в разряд
городовых детей боярских. Так, в 1585 году в Епифани из местных казаков набрали 300 детей боярских, испомещенных в Епифанском уезде
«дачами» в 30–40 четей земли и составивших местную дворянскую корпорацию 2. А.Л. Станиславский полагал, что этот случай не был единичным, подчеркивая, что других документальных подтверждений массового перевода казаков в разряд служилых людей по отечеству не обнаружено 3. В действительности такие документы обнаруживаются, хотя
относятся к более позднему времени (1644 год) 4.
На южной окраине государства, где вследствие частых крымских
и ногайских нападений сохранялась напряженная обстановка и постоянно требовались опытные и закаленные воины, правительство меньше
считалось с «отечеством» ратных людей, в интересах службы поверстанных поместным жалованьем. Во всех случаях предпочтение отдавалось атаманам, есаулам и старым казакам. На рубеже XVI–XVII веков
в Ряжском уезде было испомещено 58 атаманов, поместные оклады которых составляли от 100 до 250 четей земли, а денежные от 4 до 9 руб.5
«Верстанные казаки» находились не только в южных городах, но и на
северо-западном порубежье. Среди других категорий служилых людей,
находившихся в 1650–1651 годах в Великих Луках, «Смета всяких служилых людей» упоминает 142 «луцких верстанных казаков», отделяя их
от 195 «кормовых» казаков. В этом же документе приводится еще более
интересный факт полковой службы «казаков одоевских помещиков»
вместе с одоевскими же детьми боярскими 6.
Еще одним способом комплектования вооруженных сил была вербовка («прибор») на службу воинов из вольных людей, а также родственников военнослужащих «старого прибору», иногда выходцев из по1
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Б. № 7. Л. 55; № 102. Л. 174–176; Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в. С. 15.
2
Десятни и Тысячная книга XVI в. в обработке В.Н. Сторожева // Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 8. М.,
1891. Отд. III. Историко-юридические материалы. № 4. С. 92–94; № 5 С. 102–123; Любавский М.К. Лекции по древней русской истории до конца XVI в. СПб., 2000. С. 407. Заслуживает внимания тот факт, что в 1637 году в Епифани было всего 118 детей боярских полковых; к 1651 году их число ненамного возросло и составило 127 человек. Часть епифанцев,
возможно, сгинула в Смутное время, других, по-видимому, перевели в новопостроенные
«на Поле» города, испоместив в новых уездах. Соответственно должны были увеличиться
поместные оклады оставшихся епифанцев (Яковлев А.И. Засечная черта Московского государства в XVII в. С. 13; РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Г. № 327. Л. 30).
3
Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в. С. 17.
4
РГАДА. Ф. 188. № 167. Л. 3.
5
Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в. С. 16.
6
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Г. № 327. Л. 15, 31.

214

В.А. Волков. Одоление смуты

садских людей и черносошных крестьян. Таким образом набирались
пушкари и затинщики, стрельцы и «сторожевые», «станичные» и «полковые» казаки. Как правило, при поступлении на службу требовалось
поручительство старослужащих о новоприборном стрельце, казаке,
пушкаре или затинщике 1. В Смутное время «прибором» стрельцов и казаков занимались местные власти. Даже в первые годы правления Михаила Федоровича Романова белозерские посадские земские старосты
продолжали набирать стрельцов, получавших не царское, а «мирское
земское жалованье». Крайне важным представляется сообщение источников о том, что командовали такими стрельцами головы и сотники, выбранные «миром» 2. С упрочением государственной власти подобный
чрезвычайный порядок прибора был заменен обычным.
Вместо поместного жалованья, полагавшегося служилым людям «по
отечеству», приборные воины получали денежное и вещевое довольствие. Чрезвычайно редко за выказанные отличия казаки, а впоследствии
и некоторые служилые иноземцы (в том числе рядовые), получали небольшой поместный оклад и даже вотчину 3. Так, в 1621 году казак Андрей Петров за участие в обороне Москвы от войск польского королевича
Владислава получил в вотчину ⅕ часть своего поместья в Алатырском
уезде — ​50 четвертей из 250 4.
Во время больших войн на службу привлекались земские люди не
только из числа уездных и монастырских крестьян, но и «ясачные люди»
от подвластных московскому царю народов. В росписи «Понизовых городов» 1638 года специально указывалось число имеющихся там чувашских, черемисских, мордовских, башкирских дворов и сообщалось, что
«на службу хаживало в прежних годох (выделено нами. — ​В.В.) с трех
дворов по человеку» 5.

Русская артиллерия
К XVII веку русский наряд (артиллерия) был вполне сформировавшимся родом войск, централизованно управлявшимся специально созданным ведомством (Пушечным приказом) и способным решать боль1
РГАДА. Ф. 1107. Оп. 1. № 52. Л. 1–6; Акты юридические. Т. 1. № 296. I–II. С. 306,
307–308, № 306. I–II. С. 320–322, № 310. С. 329–330; РИБ. Т. 2. № 53. 1–2. Стлб. 99–101.
2
РГАДА. Ф. 1107. № 52. Л. 1.
3
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 274. Л. 93–115; Анпилогов Г.Н. Рязанская писцовая приправочная книга конца XVI в. С. 217, 220, 221; Васенко П. Атаманы служилые-поместные // Дела и дни. Кн. 1. Пг., 1920. С. 37–38; Долинин Н.П. Разрядный список 1618–1619 гг.
поместных казаков Рязани // АЕ за 1963 г. М., 1964. С. 397–407; Воронежское дворянство
по десятням XVII в. // Памятная книжка Воронежской губернии на 1894 г. Воронеж, 1894.
Отд. 3. С. 95–99; Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в. С. 16–17, 31,
205–230; РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Е. № 108. Л. 19 (Выпись числа «поместных немец»).
4
РГАДА. Ф. 135. Отд. I. Разд. IV. № 33. Л. 1–2.
5
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Е. № 108. Л. 62, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 76, 77, 78, 79, 80.

215

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

шую часть из поставленных командованием задач. Определенные трудности возникали лишь при бомбардировке каменных крепостей, имеющих
несколько рубежей обороны и казачьих фортеций, при создании которых
использовалась сложная система подземных сооружений и укрытий, как
при обороне Кром в 1605 году.
В конце XVI века в России было не менее 2 тыс. артиллерийских орудий1, однако при Лжедмитрии I численность «наряда» еще более увеличилась. По его приказу отлили большое количество новых пушек, стали регулярно проводиться артиллерийские учения2. Одним из изготовленных тогда орудий была 30-пудовая бронзовая верховая пушка (осадная мортира),
отлитая в 1605 году Андреем Чоховым и Проней Федоровым3. Орудие украсили натуралистическим растительным орнаментом со стеблями, листьями
и сложными композициями с использованием трилистников, а также чешуйчатым орнаментом. Натуралистический растительный орнамент украсил еще одну знаменитую пушку Чохова — ​24-гривенковую осадную пищаль «Царь Ахиллес», отлитую в 1617 году. В пояске у дула присутствуют
элементы в виде сложных цветов. Вьющийся стебель содержит более простые цветы, а также плоды и листья. Применен и геометрический орнамент
в виде точечных выемок, образующих ромбы и другие фигуры4.
Следует отметить, что «литец» Андрей Чохов пережил Смутное время и продолжал творить впоследствии. Впервые имя этого выдающегося
специалиста встречается в литых надписях на орудийных стволах 1568–
1569-х годов, в царствование Ивана Грозного. В то время он был еще молодым «литцом», так как указывался с упоминанием наставника: «делал
Кашпиров ученик Ондрей Чохов» 5.
Первые отлитые им пушки до нас не дошли, но сохранилось упоминание о двух из них в Описной книге Смоленского пушечного наряда 1670 года:
«Ствол пищали медной ядром 5 гривенок. На ней орел двоеглавной,
наверху орла три травы, у казны трава ж, в травах подпись: лета 7076
(1568) делал Кашпиров ученик Ондрей Чохов… весу 43 пуда».
«Ствол пищали медной ядром 4 гривенки, длина 3 аршина с полуторным вершком. У казны надпись: лета 7077 (1569) делал Кашпиров ученик
Ондрей Чохов. Весу 26 пуд».

Письмо Иоанна Кобенцаля о Московии // ЖМНП. 1842. № 9. Отд. 2. С. 150.
Буссов К. Московская хроника. С. 111.
3
Вышенков В.П., Маковская Л.К., Сидоренко Е.Г. Каталог материальной части отечественной артиллерии. Л., 1961. С. 76, 77.
4
Жилин А.М. Синтез историко-культурных традиций в орнаментации отечественного вооружения XIV–XVII веков. Дисс. ... канд. искусствоведения. М., 2012. С. 219.
5
Учитель А. Чохова Каспар Ганусов работал на Пушечном дворе в 1550–1564 годах
и отлил за это время одиннадцать пушечных стволов, которые известны только по архивным документам.
1
2

216

В.А. Волков. Одоление смуты

Там же описана еще одна пушка Чохова, но изготовленная поздней,
через 6 лет после завершения 4-фунтовой пищали 1569 года. На ней уже
нет указаний на ученичество мастера. Это медная пищаль «Лисица» — ​
мощное осадное орудие: «ядром 12 гривенок, длина 5 аршин без двух
вершков, на ней вылит орел двоеглавной, наверху три травы, на ней же
две личины звериные, у казны подле личин и у дула травы, у дула же вылита лисица, ниже уха подпись: делана сия пищаль Лисица в лето семь
тысяч восемьдесят третьего году (1575), делал Ондрей Чохов. За казною
вылито 6 репьев» 1.
За свою, к счастью, долгую жизнь Чохов отлил несколько десятков пушек и мортир, некоторые из них (упомянутая «Лисица», также «Троил»,
«Инрог», «Аспид», «Царь Ахиллес», сорокатонная «Царь-пушка», «огненная» пищаль «Егуп», «Стоствольная пушка», стенобитная пушка «Соловей», серия мортир «Волк» и др.) стали шедеврами литейного дела2. Известно, что над изготовлением пищали «Царь Ахиллес» под руководством
Чохова работало около 60 человек. Когда работа была завершена и пушка
оказалась готова к действию, то в 1617 году «марта в 14 день по государеву
указу дано государева жалованья пушечному мастеру и литцу Ондрею Чохову, да ученикам его, Дружинке Романову, Богдашке Молчанову… а пожаловал государь их за то, что слили они новую пищаль «Ахиллеса»…».
Последней из дошедших до нас работ великого пушечного мастера
стала полковая медная пищаль, изготовленная им в 1629 году 3. Орудия,
отлитые Андреем Чоховым, оказались очень долговечными. Ряд из них
использовался даже в годы Северной войны 1700–1721 годов.
Чохов и другие мастера, среди которых было 6 его учеников (Василий
Андреев, Дружина Богданов, Богдан Молчанов, Никита Павлов, Никита
Провотворов, Дружина Романов), работали на новом Пушечном литейном дворе, построенном в 1547 году в Москве. Именно здесь было начато
производство «великих» пушек, прославивших имена их создателей. Артиллерийские орудия создавались также в Устюжне Железнопольской,
Новгороде, Пскове, Вологде, Великом Устюге, других городах.
По своим характеристикам русские орудия начала XVII века можно
разделить на 5 основных типов:
Пищали — ​обобщенное название артиллерийских орудий, предназначенных для настильной стрельбы по живой силе и оборонительным
укреплениям противника. В качестве снарядов к ним использовались не
ДАИ. Т. 5. СПб., 1853. С. 294–310.
В настоящее время точно атрибутировано 12 пушек Андрея Чохова. 7 из них находятся в Санкт-Петербурге (Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск
и войск связи), 3 — ​в Московском Кремле, 2 орудия, захваченные шведами во время Ливонской войны 1558–1583 годов, — ​в Швеции.
3
Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1. СПб., 1877. С. 136–137. № LXVIII.
1
2

217

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

только сплошные ядра (весом до 40 кг.) 1, но и каменный и металлический
«дроб» 2. Среди пищалей были большие орудия и малокалиберные «волконеи» (фальконеты).
Верховые пушки (мортиры) — ​короткоствольные артиллерийские орудия крупного калибра с навесной траекторией стрельбы, предназначавшие­
ся для разрушения крепостных сооружений и зданий, находящихся за городской стеной.
Тюфяки — ​небольшие артиллерийские орудия для стрельбы металлическим и каменным дробом по живой силе противника. Несмотря на
то, что к началу XVII века технологически устарели, они продолжали
изготовляться и в это время. В 1608–1613 годах орудия такого типа ковали в Соловецком монастыре 3.
«Сороки» и «органы» — ​малокалиберные многоствольные орудия
залпового огня.
Затинные пищали — ​малокалиберные орудия, предназначенные для
настильной прицельной стрельбы большими свинцовыми пулями. Имелось два типа затинных пищалей, различавшихся по способу крепления
ствола. В первом случае пищаль помещалась в специальный станок. Во
втором случае ствол закреплялся в ложе, наподобие ружья. Отличительной особенностью затинных пищалей второго типа являлось наличие «гака» — ​упора, цеплявшегося при стрельбе за крепостную стену
или любой выступ для уменьшения отдачи. Отсюда происходит второе
название затинной пищали — ​«гаковница» 4.
В начале XVII века в нашей стране делается попытка ввести первую
классификацию артиллерийских орудий по их весу и весу снаряда. Создателем ее стал Онисим Михайлов, предложивший в своем «Уставе»
разделить русские пищали и верховые пушки на несколько основных типов 5. Их характеристики представлены в следующей таблице:
1
Такими ядрами (весом в 2,5 пуда) стреляла пищаль «Орел», упоминаемая среди других русских орудий, находившихся при русской армии во время похода в Ливонию 1577 года.
2
Утверждение М.М. Денисовой и ее соавторов о том, что одним из главных отличий
пушек-пищалей от других орудий было наличие колесного лафета (Денисова М.М., Порт­
нов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. Краткий определитель русского боевого оружия XI–XIX вв. М., 1953. С. 82.), не очень убедительно. Кроме «стана с колесы» (лафета),
ствол пищали могли поместить и на простой «волок», и на «вертлюжный стан» (Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1. С. 97).
В то же время на колесном лафете могли быть и тюфяки.
3
Кирпичников М.Н., Хлопов И.Н. О некоторых памятниках русской средневековой
артиллерии // СА. 1961. № 3. С. 235–236.
4
Следует особо отметить, что П.П. Епифанов сделал грубую ошибку, определив «гаковницу» как гаубицу. При этом в другом месте своей работы при описании затинной пищали
он пишет, что в «дульную часть ствола вварен «гак» (железный крюк) » (Епифанов П.П. Оружие и снаряжение // Очерки русской культуры XVI в. Ч. 1. М., 1977. С. 304–305).
5
Михайлов О. Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся довоенной науки.
М., 1775. С. 85–86.

218
№

В.А. Волков. Одоление смуты
Название орудия

Вес орудия

Вес ядра

Скорострельность

1 Пищаль «Острая»

100 контариев 100 фунтов
(250 пудов)
(железное)

30 выстрелов
в день

2 Пищаль «Василиск»

75 контариев 70 фунтов
(187,5 пуда)
(железное)

30 выстрелов
в день

3 Пищаль «Соловей»

60 контариев 50 фунтов
(150 пудов)
(железное)

—

4 Пищаль «Певица»

40 контариев 20 фунтов
(100 пудов)
(железное)

—

5 Пищаль четвертная
«Змея большая»

30 контариев 16 фунтов
(75 пудов)
(железное)

—

6 Пищаль четвертная
«Маленькая змея»

25 контариев 10 фунтов
(62,5 пуда)
(железное)

—

7 Пищаль «Змееноша»

50 контариев 15 фунтов
(125 пудов)
(железное)

—

8 Пищаль
«Ползмейноши»

25 контариев 7,5 фунта
(62,5 пуда)
(железное)

—

9 Пушка верховая
«Обезьяна»

30 контариев 12 фунтов
(75 пудов)
(каменное)

—

10 Пушка верховая

20 контариев 12 фунтов
(50 пудов)
(каменное)

—

11 Пищаль полуторная
«Чеглик»

12 контариев 6 фунтов
(30 пудов)
(железное)

—

12 Пищаль полковая
«Сокол»

7 контариев
(17,5 пуда)

2 фунта
(железное или
«свинчатое»)

—

13 Пищаль полковая
«Фальконет вострой»

1,5 пуда,
5 фунтов

0,5 фунта
(«свинчатое»)

—

14 Пушка большая верховая «Можжир»

50 контариев 1 контарь
(125 пудов)
(2,5 пуда)
(каменное)

—

15 Пушка верховая
25 контариев 1, 25 пуда
«Половина Можжира» (62,5 пуда)
(каменное)

—

16 Пушка четвертная или
малая верховая

—

25 контариев 25 фунтов
(62,5 пуда)
(каменное)

17, Пушки огненные верхо- 3–4 контария —
18 вые, двух статей
(7,5–10 пудов) (каменные
и «огненные»)

—

Составитель «Устава», рекомендовавший ввести 18 типов орудий,
безусловно, использовал опыт европейской артиллерии. В Испании при
Карле V было введено 7 образцов орудий, во Франции — ​6 (до 1650 года
в этой стране не было мортир), в Нидерландах — ​4 основных калибра.
Впрочем, и в Европе тенденция к сокращению основных типов орудий не

219

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

всегда выдерживалась. В XVII столетии в Испании их было уже 50, с 20
различными калибрами 1.
В начале XVII века в России продолжали использоваться появившие­
ся еще в середине XVI столетия артиллерийские системы залпового
огня — ​многоствольные орудия, известные по документам того времени
под названием «сорок» и «органов». Орудием такого типа была не дошедшая до наших дней «Стоствольная пушка», изготовленная в 1588 году
Андреем Чоховым 2. Описание «Стоствольной пушки» сделал участник
польской интервенции в Московском государстве начала XVII века Самуил Маскевич. Он видел ее «против ворот, ведущих к живому (устроенному на плавучих опорах. — ​В.В.) мосту» через Москву-реку. Пушка поразила автора, и он подробно описал ее, выделив из «бесчисленного
множества» орудий, стоявших «на башнях, на стенах, при воротах и на
земле» по всей протяженности Китай-города: «Там, — ​рассказывал
он, — ​между прочим, я видел одно орудие, которое заряжается сотнею
пуль и столько же дает выстрелов; оно так высоко, что мне будет по плечо, а пули его с гусиные яйца» 3. А. П. Лебедянская обнаружила упоминание об осмотре пушки в 1640 году московскими пушкарями, отметившими наличие у орудия серьезных повреждений 4.
Русскую артиллерию того времени высоко оценивали многие современники, одним из самых примечательных стал отзыв Д. Флетчера: «Полагают, что ни один из христианских государей не имеет такого хорошего
запаса военных снарядов, как русский царь, тому отчасти может служить
подтверждением Оружейная Палата в Москве, где стоят в огромном количестве всякого рода пушки, все литые из меди и весьма красивые»5.
В качестве боевых снарядов русские пушкари продолжали использовать каменные 6, железные, свинцовые, медные, позднее чугунные ядра,
а также их комбинации — ​источники упоминают каменные ядра, «обливанные» свинцом 7, железные «усечки», также облитые свинцом или
оловом. Широко применялся «дроб» — ​рубленые куски металла («дроб
1
Михневич Н.П. История военного искусства с древнейших времен до начала девятнадцатого столетия. СПб. 1896. С. 180–183.
2
Лебедянская А.П. Пушкарский приказ. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1950.
С. 6; Епифанов П.П. Оружие и снаряжение. С. 303.
3
Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 1. СПб., 1859. С. 58.
4
Лебедянская А.П. Пушкарский приказ. Автореф. дисс. …канд. ист. наук. М., 1950. С. 6.
5
Флетчер Д. О государстве Русском. С. 94–95.
6
Утверждение П.П. Епифанова о том, что «каменные ядра в XVI в. почти совсем
вышли из употребления» (Епифанов П. П. Оружие и снаряжение. С. 300), следует признать неверным. Мортиры, стрелявшие каменными 6 и 4-пудовыми ядрами, состояли в русской артиллерии даже в годы Смоленской войны 1632–1634 годов (Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского Артиллерийского музея. Ч. 1. С. 98). К концу боев
под Смоленском среди переданных полякам неизрасходованных артиллерийских запасов
оставалось всего 11 шестипудовых каменных ядер (ААЭ. Т. 3. № 246.II. С. 378).
7
НИОР РГБ. Ф. 79. № 16. Л. 7 об.

220

В.А. Волков. Одоление смуты

железный сеченный»), камни, но чаще всего — ​кузнечный шлак 1. Такие
снаряды использовались для поражения живой силы противника. Как
и прежде, выстрел дробом назывался «ежевым» («ежевый бой», «ежевый выстрел»). Для уменьшения угла разлета поражающих элементов
и предохранения орудийного ствола от быстрого износа дроб насыпали
в плетеную корзину, помещенную в ствол сразу за боевым зарядом, или
помещали в мешки с деревянным поддоном и оплетали их веревками.
Железные ядра выковывались кузнецами на наковальнях, а потом
обтачивались. «17 тощил железных, на чем железные ядра гладят» упоминаются в росписи орудиям и запасам, хранившимся в Новгороде даже
в 1649 году 2.

Ручное холодное и огнестрельное оружие
Следует учитывать, что почти все образцы холодного оружия были
статусными предметами, подтверждающими общественное положение
обладающих ими воинов и военачальников. Прежде всего это относится
к оружию русских государей. Великий князь, а с середины XVI века — ​царь,
не зря считался первым воеводой и первым воином страны. Исходя из этого, в обязательном порядке для него готовился набор царского оружия
и снаряжения («доспех и шелом»). Воинское облачение было у великих
князей, сохранилось оно и в царском обиходе. И в походе, и во время торжественных церемоний перед русским самодержцем везли принадлежащее
ему оружие: большое копье, другое копье (или сулицу), рогатину; большой
саадак, другой саадак и третий саадак. Набор царского оружия несколько
изменился к рубежу XVI–XVII веков. В этот период в него входили: сабля,
боевой нож, шлем (шапка-ерихонка), саадак, щит. Тогда же в составе царского арсенала появляется и огнестрельное оружие: пищаль, ружья и пистолеты. На этой основе складываются и государственные боевые регалии
России. С личностью государя как главнокомандующего — ​«первого воеводы» — ​в мирное время были связаны показательные стрельбы, прием послов, выход на праздник или выезд на богомолье. В военное время исключительную значимость имели несколько церемоний: восседание царя в полном военном облачении на коня (церемония, фиксировавшая последнюю
грань между миром и войной), символическое вооружение государя перед
сражением (сигнал к началу боя), получение им трофеев (ознаменование
победы), переоблачение царя из военной одежды в статусный государственный костюм — ​шапку Мономаха и бармы (обозначало конец войны)3.
1
Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1 С. 150.
2
ДАИ. Т. 3. С. 183.
3
Левыкин А.К. Воинские церемонии и регалии русских царей. М.: Гос. историкокультурный музей-заповедник «Московский Кремль», 1997. 36–55, 80–83.

221

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

***
Несмотря на появление и все более широкое распространение огнестрельного оружия, русские воины продолжали широко использовать
разнообразное «белое» (холодное) оружие. Оно также претерпело изменения, так как развитие военной техники и появление новых тактических приемов вынуждало мастеров-оружейников учитывать эти обстоятельства в своей работе. Усовершенствовалось, став более единообразным, оружие не только пехоты, но и конницы. В конце XVI века
и особенно в XVII столетии, наряду с сохранением популярных в Московском государстве восточных (турецких и персидских) образцов холодного вооружения, на Руси становится востребованным опыт европейских производителей «белого» оружия.
На протяжении всего изучаемого периода широкое распространение в русском войске имел саадак, полный набор конного лучника, включавший лук с налучником и колчан со стрелами. Он оставался общепринятым оружием поместной конницы и до и после Смутного времени. Как
уже было отмечено выше, саадак на протяжении всего XVII века являлся обязательной частью оружия из царского набора (т. н. «Большого наряда»). Сохранилось несколько царских саадаков, изготовленных мастерами Оружейной палаты и Серебряного приказа. Два из них, относящихся к первой половине XVII столетия, хранятся в Королевском
арсенале в Стокгольме. Несколько находятся в Оружейной палате.
В том числе: саадак 1621 года работы Конона Иванова и Ивана Попова,
саадак Якова Гаста, Кондратия Фрика и др. (1627–1628), саадак мастера
Фролки (1633). В Оружейной палате сохраняются и лучные наборы, изготовленные для русских царей в более позднее время 1. Саадак не просто дань памяти прежним временам, не знавшим порохового оружия.
В начале XVII столетия луком и стрелами охотно вооружались и простые воины, которые успешно применяли их в бою. По свидетельству
Ганса Георга Паерле, луками и стрелами, наряду с ружьями, были вооружены конные московские стрельцы, присутствовавшие на встрече
польских послов Лжедмитрием I в мае 1606 года. Саадаки у стрельцов
были приторочены на одной стороне седла, а ружья на другой. (Изучавший вооружение стрельцов С.Л. Марголин умолчал об этом обстоятельстве и воспроизвел лишь фрагмент свидетельства Г. Паерле в той
его части, где автор упоминает о наличии у конных стрельцов ружей) 2.
1
Жилин А.М. Синтез историко-культурных традиций в орнаментации отечественного вооружения XIV–XVII вв. Дисс. ... канд. искусствоведения. М.: Рос. гос. гуман. ун-т,
2012. С. 148, 266–269.
2
Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. СПб., 1832. С. 44; Мархоцкий Н. История Московской войны. М., 2000. С. 86.

222

В.А. Волков. Одоление смуты

Поражающее действие этого вида метательного оружия было велико — ​метко пущенные стрелы поражали бездоспешных воинов и коней,
часто пробивали и броню, неся гибель и увечья попавшим под обстрел
воинам и их командирам 1. В числе пострадавших оказывались иногда
вое­начальники высокого ранга. Достаточно привести самый известный
пример такого рода — ​27 апреля (6 марта) 1609 года в сражении под Москвой одним из русских лучников был тяжело ранен тушинский полководец гетман Роман Рожинский, командовавший армией Лжедмитрия II.
Стрела попала ему в бок, уйдя так глубоко в рану, что наконечник обнаружен был позднее в области поясницы 2.
Во время боевых действий русские лучники использовали чаще всего
стрелы с обычными ромбовидными наконечниками, отличавшимися универсальным действием, реже — ​с узким, граненым бронебойным жалом.
Прекращается использование распространенных ранее «срезней» — ​широких наконечников, предназначавшихся для стрельбы по бездоспешным
воинам и коням3.
Оружием ближнего рукопашного боя была сабля, распространенная
среди воинов поместной конницы, ею, наряду с пищалями и бердышами,
вооружаются стрельцы. В начале XVII века на Руси использовали в основном булатные сабли восточного (турецкого и персидского) образца с несколько искривленным лезвием. При этом конные воины предпочитали
иметь на вооружении легкие сабли персидского типа, а стрельцам выдавались более тяжелые и широкие сабли турецкого образца. К первому типу
относится сабля князя Д.М. Пожарского (ГИМ. № 14194). Ее длина достигает 96 см, длина клинка — ​83 см, ширина у пяты — ​3,7 см, ширина елмани — ​4 см [9. с. 30]. О саблях второго типа можно судить по другому экспонату ГИМа (№ 12878). Длина этой сабли составляет 85 см, длина клинка
71 см, ширина 5,5 см, без елмани4. Рукоять сабли делалась в виде креста
для защиты руки, иногда снабжалась у крестовины огнивом — ​продольной металлической полоской, призванной задерживать скользящее вниз
по сабельной полосе неприятельское оружие5.
На вооружении русской армии были в основном сабли русской работы, так как полоса привозной булатной персидской стали стоила
1
Богоявленский С.К. Вооружение русских войск в XVI–XVII в. // ИЗ. М., 1938. Т. 4.
С. 260; Епифанов П.П. Оружие и снаряжение // Очерки русской культуры XVI в. Ч. 1. Материальная культура М., 1976. С. 293–294.
2
ИБ. Т. 2. Стлб. 150; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 50.
3
Двуреченский О.В. Предметы вооружения и снаряжения всадника и верхового
коня из сборов на территории Тушинского лагеря // Археология Подмосковья: Материалы научного семинара. М., 2007. Вып. 3. С. 263.
4
Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. Краткий определитель русского боевого оружия XI–XIX вв. М.:, 1953. С. 31.
5
Богоявленский С.К. Вооружение русских войск в XVI–XVII в. С. 266.

223

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

очень дорого (3–4 руб.), почти равняясь годовому денежному окладу
только-только поверстанного в службу новика 3-й статьи (5 руб.). Восточная сабля в сборе обходилась уже в 5–6 руб.1 Вооружались такими
клинками в основном знатные и состоятельные люди. Так, полоса сабли
князя Дмитрия Михайловича Пожарского была выкована в Иране, клинок сабли Кузьмы Минина — ​в Египте.
Однако основная масса русских служилых людей была вооружена саблями московского производства, которые изготовлялись по лучшим иностранным образцам, но стоили гораздо дешевле — ​цена сабельной полосы
русской (тульской) работы даже в середине XVII века составляла не более
20 алтын (60 коп.)2. Клинки выковывались отечественными мастерами по
эталонным образцам — ​«на литовское дело», «на польское дело», «на угорское дело» и «на черкасское дело». Русские воины носили сабли не на перевязи, а на поясе3. Самым известным оружейником, изготовлявшим в начале
XVII века сабли, был Илья Просвит, отковавший в 1618 году саблю царя
Михаила Федоровича Романова, булатный клинок которой прорезан насквозь орнаментом из позолоченных лилий. По лезвию золотой насечкой
выведена надпись, сообщающая о владельце сабли и о ее создателе. Надпись сделана на русском языке, но латинскими буквами: «Sy tesaks iscelan
poweleniem gossudara i welikoeo kniesa Michaila Fedorowitcha vsea Rusyi v
patoie leto goswdarstva evo masetza po prikasu kraitshebo y oruschnitsihevo
Mihaiila Michailowitscha Saltikova delal maester Iliaii Proswits».
Несомненно, созданию этого шедевра предшествовали годы упорного труда, многочисленные опыты, в которых совершенствовалось мастерство мастера-сабельника. У сабли Ильи Просвита есть пояс с ажурными металлическими пряжками и наконечниками, в двух местах фиксирующий ножны сабли 4.
Говоря о характерных особенностях сабель, использовавшихся московскими воинами, следует указать на ошибку П.П. Епифанова, утверждавшего о якобы имевшей место однотипности русских сабель того
времени. При этом, опровергая собственное утверждение, историк пишет о существенном различии их конструкций, так как «одни имели крестовины лопастями, другие — ​с шариками, у одних была «елмань» (расширение в нижней части клинка), а у других ее не было» 5.
Сабля оставалась основным оружием конного ратника до конца 30-х годов XVII века, когда правительство начало требовать от помещиков во1
МГ. Т. 1. № 16. С. 19; Денисова М.М. Поместная конница и ее вооружение // Военно-исторический сборник Государственного исторического музея. М., 1948. С. 38.
2
ДАИ. Т. 5. СПб., 1855. № 77. С. 390.
3
Богоявленский С.К. Вооружение русских войск в XVI–XVII в. С. 266.
4
Государева Оружейная палата. СПб., 2002. С. 50–53, 302, 303.
5
Епифанов П.П. Оружие и снаряжение. С. 294–295.

224

В.А. Волков. Одоление смуты

оружения «вогненным боем»: пистолетами, карабинами, пищалями 1.
Однако и позднее многие служилые люди продолжали пользоваться
саб­лей в качестве основного оружия.
Другие виды клинкового оружия — ​палаши и кончары — ​встречались
в России редко, как правило, они доставлялись из-за границы и стоили
дороже сабель. Некоторые из сохранившихся палашей представляют
собой шедевры оружейного искусства. Например, палаш князя М.В. Скопина-Шуйского длиной 86 см с обоюдоострым клинком, позолоченной
рукоятью, крестовина которой украшена драгоценными камнями, ножнами, покрытыми красным бархатом 2.
Древковое оружие было представлено пиками («списами»), рогатинами (копье с длинным и широким наконечником, под которым находились две перекладины, предохранявшие оружие от глубокого проникновения в рану,) 3 и «совнями» — ​вариант рогатины с секировидным, изогнутым лезвием вместо копейного наконечника. При археологических
раскопках на месте лагеря Лжедмитрия II в селе Тушино было обнаружено несколько пик, в том числе с характерными шаровидными утолщениями на шейке копья. Также там был найден наконечник копья с оригинальным трехлопастным пером 4.
Имея против себя грозного противника в лице польской латной кавалерии, русские воины вынуждены были вооружаться наиболее эффективным оружием. Во время похода князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского из Новгорода к Москве прибывшие к нему из Ярославля
1500 ратников имели на вооружении длинные копья у пехотинцев и пики
по польскому образцу у конных воинов 5. Однако умение сражаться таким оружием достигалось только после долгой подготовки, поэтому
в поместной коннице обученных и навычных копейному бою бойцов сводили в особые группы элитных воинов. Мастерство таких искусников
фиксировалось наряду с другими подвигами в служебных документах.
Запечатлены оказались действия Леонтия Плещеева, который в сражении под Тихвинским монастырем 20–28 мая 1613 года сразил копьем
двух немецких и одного литовского воина. Тогда же на поединках «перед воеводами и перед полками» он убил еще несколько врагов 6.
РИБ. Т. 2. № 168. Стлб. 674.
Денисова М.М. Палаш кн. М.В. Скопина–Шуйского и сабля Д.М. Пожарского //
Труды ГИМ. Вып. XIX. М., 1956. С. 7; Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. С. 23, 25–26; Епифанов П.П. Оружие // Очерки русской культуры XVII в.
Ч. 1. М., 1979. С. 281.
3
Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. С. 41–42.
4
Двуреченский О.В. Предметы вооружения и снаряжения всадника и верхового коня
из сборов на территории Тушинского лагеря. С. 255.
5
Видекинд Ю. История шведско-московитской войны XVII в. М., 2000. С. 84.
6
Курбатов О.А. Очерк развития тактики русской конницы «сотенной службы» с середины XVI до середины XVII в. // Военная археология. Вып. 2. М., 2011. С. 78.
1
2

225

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

Однако таранный копейный удар не получил распространения в поместной коннице, вооруженной слишком разнообразно и использующей
другие формы боя — ​«травлю», «напуск» и «съемный бой». Вооруженные
копьями и их разновидностями воины участвовали и в «напусках»,
и в «съемных боях», но это были комбинированные схватки, в которых использовалось все наличное вооружение, от огнестрельного до холодного.
Холодным оружием пехоты служили также бердыши. Бердыш представлял собой вид топора с лезвием полумесяцем, который через сделанные на обухе отверстия небольшими гвоздями крепился к длинной, в рост
человека, рукояти (ратовищу). Нижняя часть лезвия заканчивалась небольшой «косицей», присоединявшейся с помощью гвоздей к ратовищу;
затем место крепления стягивалось прочным ремешком. Бердыш — ​отечественное изобретение, изготовляли его только в России. При этом кузнецы, которым поручалось выковывать такие секиры, руководствовались
эталонными образцами, присылавшимися из Москвы. В XVII веке лезвия
боевых бердышей достигали в длину 60–80 см.1 Продолжали использоваться и маленькие секировидные боевые «топорки», находившиеся на
вооружении московских ратников в XV–XVI столетиях2.
В народной среде были широко распространены простейшие, но на­
дежные образцы оружия ударного типа, дубина и ее вариант «ослоп» — ​
тяжелая деревянная палица, обитая на толстом конце железом или утыканная гвоздями 3. Во время несения караульной службы в городах
и слободах в мирное время ослопами часто пользовались стрельцы, применявшие это простое и надежное оружие при наведении порядка
и успокоении дебоширов и забияк 4.
***
В XVI — ​начале XVII века ручное огнестрельное оружие («вогненный бой») стало непременной принадлежностью русской пехоты. Им
вооружались стрельцы, большая часть конных и пеших городовых казаков, вольные казаки. Пищали и карабины имели многие посадские люди
и даже крестьяне, прежде всего на опасном южном порубежье. Особенно востребованным «вогненный бой» стал во время военных действий
Смутного времени.
Огнестрельное оружие в довольно широких масштабах проникло
также в конницу. Ручницами, самопалами, а в XVII веке — ​пистолетами,
Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. С. 43.
Двуреченский О.В. Предметы вооружения и снаряжения всадника и верхового
коня из сборов на территории Тушинского лагеря. С. 259–260.
3
Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. С. 42.
4
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 9–10 // Соловьев С.М. Соч.
Кн. V. М., 1990. С. 113.
1
2

226

В.А. Волков. Одоление смуты

«езжими пищалями», а затем и карабинами были вооружены не только
конные стрельцы и казаки, но и многие помещики и их боевые холопы.
В разрядах, отражающих состав царской свиты во время больших
походов того времени, постоянно упоминаются возглавляемые особыми
головами отряды дворян «с самопалы» 1. О существовании накануне
Смутного времени в русской поместной коннице отрядов, вооруженных
огнестрельным оружием, свидетельствует и грамота ливенскому воеводе Ивану Осиповичу Полтеву, датированная 20 марта 1595 года. Правительство предписывало ему посылать на станичную службу не только
ливенских станичников, детей боярских и казаков, но и «детей боярских
из городов, которые служат с пищалми по сту человек» 2.
Вооруженные пищалями служилые люди «по отечеству» привлекались и к охране засек. Так, в 1598 году в числе находившихся на «Черте»
1988 воинов («опричь сторожей засечных и опричь зборных людей») состояло 247 «детей же боярских конных с пищальми» 3.
Сведения разрядных книг подтверждают сохранившиеся десятни
90-х годов XVI века: в эти годы 294 помещика Ряжского уезда несли
службу «с пищальми» под начальством шести сотников, а в Епифани число вооруженных «вогненным боем» дворян составило 221 человека 4.
В писцовой книге Орловского уезда в трех станах отмечены поместья за детьми боярскими «за самопальными», а в Путивльском уезде
был сформирован отряд «конных самопальников» из 502 человек, в числе которых находилось 107 детей боярских, мелких помещиков 5.
В годы Смутного времени завершается процесс перевооружения поместной конницы огнестрельным оружием дальнего боя — ​«езжими пищалями», конструктивно близкими карабинам 6.
Говоря о вооружении дворян и детей боярских, нельзя не упомянуть
вооружение сопровождавших их боевых холопов. Выступая на службу,
военные слуги имели холодное и огнестрельное оружие. В то время, как
многие служилые люди еще пользовались саадаками и пистолетами или
обходились в бою одной саблей, боевые холопы, как правило, имели «езжие пищали» (карабины) 7.
РК 1475–1598 гг. С. 244, 521–523, 528–529.
Зап. ОР ГБЛ. Вып. 20. С. 180–185.
3
РК 1475–1598 гг. С. 527.
4
Десятни и Тысячная книга XVI в. в обработке В.Н. Сторожева. С. 369–401; Готье Ю.В. Десятни по Владимиру и Мещере 1590 и 1615 гг. // ЧОИДР. 1911. Кн. 1. С. 61–69.
5
Писцовые книги Московского государства (далее ПКМГ). СПб, 1872. Ч. 1. Отд. 2.
С. 853, 881, 1013; Анпилогов Г.Н. Новые документы о России конца XVI–XVII в. М., 1967.
С. 116.
6
Курбатов О.А. Очерк развития тактики русской конницы «сотенной службы» с середины XVI до середины XVII в. // Военная археология. Вып. 2. М., 2011. С. 76.
7
Богоявленский С.К. Вооружение русских войск в XVI–XVII вв. // ИЗ. 1938. Т. 4.
С. 264.
1
2

227

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

Именно произошедшее в конце XVI века и особенно в Смутное время
насыщение русской конницы огнестрельным оружием, по мнению
О.А. Курбатова, изменило и нормы снаряжения, и тактику «по типу
польской легкой конницы («панцирных казаков») и османской кавалерии», не затронув первоначально полковой организации русской конницы и форм управления (командования) боем 1.
***
В качестве основного пехотного оружия в войсках использовалась
длинноствольная дульнозарядная ручная пищаль. Отверстие для воспламенения пороха делалось на боковой стороне ствола, а под ним приваривалась полка для затравочного пороха, что было удобнее и безопаснее для стрелка. Уменьшился калибр ружей, достигнув 12,4–15 мм,
а иногда 11–13 мм.2 На них устанавливались прицелы, как правило,
в виде щитка с небольшой прорезью, однако существовали варианты
в виде двух щитков, установленных на расстоянии 1 дюйма (25,4 мм) друг
от друга, в виде четырехгранной трубки и т.п. 3
Ружейные замки были в основном фитильными, в том числе усложненных модификаций, в которых использовались пластинчатые пружины, а затем кнопочный спуск, облегчавший производство выстрела 4. Однако такое устройство имело существенный недостаток — ​в сложных
условиях боя фитили гасли от сырости и ветра, замок часто давал осечки, ночью огонь тлеющего фитиля демаскировал стрелка. Кроме того,
фитильный замок был опасен в обращении 5.
Интересное описание стрелецких ружей конца XVI века сделал Джайлс
Флетчер. Он отметил, что «ствол их самопала не такой, как у [европейского] солдатского ружья, но гладкий и прямой (несколько похожий на
ствол охотничьего ружья); отделка ложа очень груба и неискусна, а самопал весьма тяжел, хотя стреляют из него очень небольшой пулей» 6.
Ганс Георг Паерле упоминал, что ложа у стрелецких пищалей была вы1
Курбатов О.А. Очерк развития тактики русской конницы «сотенной службы» с середины XVI до середины XVII в. С. 91.
2
Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1. С. 252–259. № CCXXXIV — ​CCXLIX; Мышковский Е.В. Соловецкая ручница //
СИМАИМ. Вып. 4. Л., 1959. С. 230.
3
Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1. С. 252. № CCXXXIV; С. 251. № CCXXXII.
4
Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. С. 97. В пищали
с кнопочным фитильным замком курок взводился до защелки, где он и фиксировался. Для
производства выстрела достаточно было нажать кнопку, которая убирала защелку под замочную доску и освобождала пружину (там же. С. 110).
5
Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1. С. 236.
6
Флетчер Д. О государстве Русском. С. 91.

228

В.А. Волков. Одоление смуты

крашена в красный цвет 1. Скорострельность фитильных ружей составляла 1 выстрел в 3–4 мин. Для заряжания их применяли уже не пороховую мякоть, а зернистый порох 2. В качестве фитилей-жагр использовали
вываренные в золе и хорошо просушенные веревки. Когда качество заготовленных фитилей вызывало нарекания, в Москву шли жалобы следующего содержания: «Да и фитиль прислан к нам не вареной веревки, да
и гнилых веревок много <…> И мы велели собрать с городов котлы
и золу, в чем те веревки варить и делать фитиль не мешкав, <…> а мастера говорят, кому фитиль делать, вскоре фитиль не поспеет, дни и ночи
ныне студеные, вскоре фитиль не высохнет» 3.
Стоимость обычного фитильного ружья в 1617 году составляла 20–
22 алтына (60–66 коп.), карабинов и пистолетов — ​4 руб. и больше 4.
Еще в XVI веке у стрелков появилось специальное снаряжение в виде
перевязи (портупеи), называвшейся «банделерой» и носившейся надетой через левое плечо. К ней подвешивались 11 деревянных или жестяных «берендеек» с помещенными в них пороховыми зарядами 5. Для предохранения от сырости деревянные берендейки обтягивались кожей,
выкрашенной в красный или черный цвет. На банделере также крепились рог с порохом и сумка для фитиля, пуль, пыжей, затравочника
и прочих принадлежностей. В походе и перед боем вокруг банделерного
ремня часто оборачивался запасной фитиль. Лучшими портупеями считались те, у которых ремни были прострочены. Такие банделеры назывались «московскими» 6. На специальном креплении к плечевому ремню
подвешивалось стальное огниво.
Продолжали использоваться ружья и пистолеты, снабженные колесцовым замком 7. Но усовершенствование ручного огнестрельного
оружия привело к замене фитильного и колесцового замков новой конструкцией — ​ударно-кременевым замком. Он появился в Европе около
1500 года. В России известен со второй половины XVI века, но широкое
применение получил только с XVII столетия, особенно после того, как
Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 44.
Гнатовский Н.И., Шорин П.А. История развития отечественного стрелкового оружия. М., 1959. С. 16.
3
АМГ. Т. 2. № 555. С. 347.
4
РИБ. Т. 2. СПб., 1875. № 114. 2. Стлб. 348–349; Епифанов П.П. Оружие и снаряжение. С. 308.
5
Встречалось и другое число таких «зарядцев». Так, на «банделере», находившейся
в С.‑Петербургском артиллерийском музее (ныне Военно-исторический музей артиллерии,
инженерных войск и войск связи), было закреплено 12 берендеек (Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1 С. 272. № CCLXX).
6
Богоявленский С.К. Вооружение русских войск в XVI–XVII в. С. 273.
7
Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. С. 99; Марголин С.Л.
Рец. на кн. А.В. Чернова «Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII вв.» // ВИ.
1955. № 4. С. 156.
1
2

229

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

был сконструирован французский батарейный замок, в котором широкая нижняя часть огнива заменила неудобную крышку над полкой 1.
В России в первой половине XVII века ударно-кремниевые замки носили
название «голландских» и «шкотских». Скорострельность ружья с ударно-кремниевым замком возросла, по сравнению с ружьем, снабженным
фитильным замком, почти в два раза и составила 1 выстрел в 2 минуты 2.
Русские мастера-оружейники, используя опыт восточных и западных коллег, не слепо копировали попадавшие им в руки образцы, а вносили в устройство фитильных замков важные новшества. Если в ружьях
европейских стран курок при производстве выстрела двигался от дула
к казне, то в русском — ​от казны к дулу, что представляло большее удобство для стрелка. Пищали и пистолеты с кремневым механизмом русского типа выпускались уже в начале XVII столетия 3.
Широкое распространение получили образцы ручного огнестрельного оружия с укороченным стволом — ​карабины («езжие пищали»,
«недомерки», «завесные пищали») и пистолеты, среди которых встречались даже нарезные 4. Ими были вооружены многие дети боярские, оценившие достоинства огнестрельного оружия этого типа 5.
Самым известным ружейным и пистолетным мастером был Первуша
Исаев, конструктор древнейших образцов русского многозарядного
оружия. Он начал заниматься оружейным делом не позднее 1613 года.
К сожалению, сохранились лишь поздние работы Исаева, такие как знаменитая кремнево-ударная шестизарядная пищаль-револьвер, вместе
с другими его изделиями хранящаяся в Оружейной палате Московского
Кремля. Появляются первые мушкетные мастера, что свидетельствует
о возникновении интереса к этой разновидности тяжелого пехотного
ружья. Один из таких работавших в Оружейной палате мастеров, Арте1
Гнатовский Н.И., Шорин П.А. История развития отечественного стрелкового
оружия. С. 22; Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 102–
103; Богоявленский С.К. Вооружение русских войск в XVI–XVII в. С. 271.
2
Гнатовский Н.И., Шорин П.А. История развития отечественного стрелкового оружия. С. 26.
3
Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. С. 97; Епифанов П.П.
Оружие и снаряжение. С. 307.
4
Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1. С. 256. № CCXLIV («недомерок» — ​длина ствола всего 72,6 см); . 267. № CCLV–
CCLVI. (2 карабина; кал. 14 и 11,5 мм); с. 272. № CCLXIX (нарезной пистолет с колесцовым
замком, кал. 11,5 мм).
5
Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 146–149.
В производстве пистолетов русские мастера достигли больших успехов. В 1613 году в Оружейной палате начал работать мастер Н. Давыдов (конструктор первой русской «винтовальной» (нарезной) пищали). Им был изготовлен уникальный пистолет т.н. «перевернутой
системы», в 1867 году представленный на Всемирной выставке оружия в Париже — ​выдающийся образец оружейного искусства (Гнатовский Н.И., Шорин П.А. История развития
отечественного стрелкового оружия. С. 51).

230

В.А. Волков. Одоление смуты

мий Дронов (Андронов), в 1618 году изготовил мушкет, хранящийся
в настоящее время в Государственном Эрмитаже (Инвентарный номер
З.О. 5334).
При стрельбе из ручного огнестрельного оружия (пищалей, самопалов, карабинов, пистолетов) использовались округлые свинцовые пули.
Чаще всего их изготовляли, используя достаточно компактные формы — ​пулелейки. Разлитый в них расплавленный свинец, остывая, принимал шарообразную форму с характерным литником и швом. Литник
обрезали или отрубали, после чего пуля считалась готовой. Более сложный способ производства пуль был основан на свойстве свинца принимать форму шара при падении с высоты. При этом будущая пуля должна
пролететь определенное расстояние и, только округлившись, упасть
в воду. При падении с небольшой высоты она получалась с дефектами — ​
«ямочками», если расстояние увеличивали до 12 саженей (25 м), то свинец, не успев остыть при ударе о воду, расплющивался. При археологических раскопках в Епифани обнаружены пули, представляющие собой
свинцовые «лепешки», возможно, расплющившиеся при падении в жидкость 1. Оптимальная высота для дроболитейной башни — ​36–38 м. Однако наличие такого высокого сооружения на южнорусском пограничье
в конце XVI — ​начале XVII века сомнительно. Вероятно, использовался
другой способ массового изготовления пуль, при котором вместо воды
применялось масло. В таком случае свинцовую массу можно было лить
с 10-саженной высоты.
В случае необходимости пули просто нарубались из свинцового,
круглого в сечении, дрота. Получившиеся цилиндры — ​«секанцы» — ​затем обкатывались до округлого состояния. Обкатанные секанцы немногим уступали качественно отлитой пуле 2.
Подводя итог вышесказанному, следует признать, что имевшееся
у русских ратников огнестрельное оружие и успешное его применение
в сражениях последних лет Смутного времени позволило им выдержать
противоборство с армиями Речи Посполитой и Шведского королевства,
вооруженными и оснащенными новейшими образцами европейского
бое­вого оружия.
***
В качестве доспехов в XVII веке служили стальные панцири. Панцири
московской работы пользовались устойчивым спросом у восточных купцов и татарских ханов и мурз. Самыми лучшими и дорогими вариантами
1
Гонявый М.И., Гриценко В.П., Двуреченский О.В. Комплекс вооружения и снаряжения всадника и верхового коня из казачьих слобод Епифанского уезда // Военная
архео­логия. Вып. 2. М., 2011. С. 45.
2
Маркевич В.Е. Ручное огнестрельное оружие. М., 1994. С. 115.

231

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

доспеха были бехтерцы (бахтерцы), именно такие панцири изготовлялись
для русских царей. Для Михаила Федоровича Романова богато украшенный бехтерец в 1620 году сделал Конон Михайлов. Близок к бехтерцу был
зерцальный доспех. Один из таких богато украшенных панцирей также
был у Михаила Романова. На его задней пластине находится надпись, содержащая дату изготовления доспеха (29 июля 1616 года), а также имена
его создателей: бронных дел мастера Дмитрия Коновалова и немца Андрея Тирмана, декорировавшего царский доспех. Эти образцы защитного
вооружения начала XVII века сохранились и находятся в коллекции Оружейной палаты Московского Кремля.
К началу XVII века щиты превращаются в парадное оружие, использовавшееся в торжественных церемониях.
Широко распространились булатные доспехи, часто очень высокого
качества. Ими дорожили, передавая по наследству от отца к сыну.
Головы служилых людей предохраняли «шеломы» или русские «шишаки» с характерными плавными контурами и высоким навершием («шишом»), а также «мисюрки», состоявшие из небольшого металлического
назатыльника с крепившейся к нему кольчужной сеткой. Воеводским шлемом являлась «ерихонка», сделанная в виде «железной шапки» с «наушами» (металлическими бляхами, прикрывавшими уши), козырьком и защитной стрелкой1. Между покрытием и подкладкой нашивались металлические
пластинки. Такие «шапки», как правило, изготовлялись в виде ерихонок2.
Среди русских шлемов «науши» были только у ерихонок и «бумажных шапок» 3. Обычные шишаки и мисюрки имели «бармицы» — ​кольчужные сетки, закрывавшие лоб, щеки и затылок бойца. Среди боевых
наголовий того времени встречаются восточные образцы. Гораздо реже
употреблялись европейские шлемы. Из 92 «железных шапок», имевшихся в 1599 году у Бориса Федоровича Годунова, 68 было московской работы, 20 — ​восточных и только 4 — ​литовских 4.
Средняя стоимость шлема составляла 1 руб.
С улучшением техники изготовления доспехи становились более
прочными, приобретали дополнительные элементы, усиливающие защиту воина. Продолжали использоваться колонтари — ​доспехи из крупных
1
В коллекции ГИМ сохранилась редкой работы «шапка ерихонская» изготовленная
из красного булата (№ 4413) — ​Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское
оружие. С. 58. Подробное описание такого наголовья см.: Бранденбург Н.Е. Исторический
каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1. С. 181.
2
Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. С. 59.
3
В более позднее время чешуйчатые наушники были на «железных шапках» немецкого образца, имевшихся в качестве уставных наголовий у военнослужащих появившихся
в России в XVII веке полков «иноземного строя» (Богоявленский С.К. Вооружение русских войск в XVI–XVII в. С. 277).
4
Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. С. 50.

232

В.А. Волков. Одоление смуты

горизонтально расположенных металлических пластин. Колонтарь не
имел рукавов и состоял из двух половин, передней и задней, застегивавшихся на плечах и боках латника железными пряжками. С середины
XVI века появились смешанные кольчато-пластинчатые доспехи — ​юшманы, панцири которых на груди и спине среди колец имели два или три
ряда металлических пластин в количестве 6–8 штук; они устанавливались и на боковых частях юшмана. С этими доспехами были схожи бахтерцы, у которых кольчужное прикрытие усиливалось за счет вплетения
в кольца железных пластин на груди и спине. В бахтерце царя Михаила
Федоровича грудь защищена 5 рядами небольших пластин, по 100 штук
в каждом ряду 1. Вслед за юшманами и бахтерцами появляются зерцала — ​соединенные ремнями и кольцами металлические пластины, надевавшиеся поверх основного панциря. Они состояли из четырех крупных
пластин: передней, задней и двух боковых. Для защиты ног и рук русские
ратники использовали также железные бутурлыки (наножники) и наручи (налокотники) 2.
По письменным источникам, в конце XVI–XVII веке наиболее распространенным видом доспеха оставался панцирь, поверх которого иногда надевали «приволоку бархатную», реже встречаются зерцала, колонтари и юшманы. В составленном в 1610–1611 годах руководстве для королевича Владислава среди хранящихся в Оружейной палате предметов
воинского снаряжения названы «зброи3, латы, и бехтерцы, зерцалы,
и юшманы, и колчюги, и пансыри, шапки булатные и шеломы» — ​почти
полный набор известных тогда на Руси доспехов и боевых наголовий4.

Снабжение армии, содержание военнослужащих
В начале XVII столетия, используя в качестве главной ударной силы
поместное войско, власти, как и в прежние годы, наделяли ратников поместными и денежными окладами, «смотря по отечеству и службе».
В походы они обязаны были подниматься за свой счет, заранее позаботившись о подготовке снаряжения и провианта («домовых запасов»).
«Служилые люди по прибору» получали из казны, помимо небольших
земельных дач, кормовое, хлебное и вещевое жалованье. Содержание
многочисленного войска привело к увеличению расходов государства.
Особенно накладным стало обеспечение шведского наемного войска
Я. Делагарди, присланного в Россию по Выборгскому договору 1609 года.

Богоявленский С.К. Вооружение русских войск в XVI–XVII в. С. 265.
Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1. С. 187.
3
В данном случае — ​все принадлежности и детали доспехов и воинской амуниции.
4
АИ. Т. 2. № 355. С. 423–424.
1
2

233

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

Русские помещики «со всей своею службой» (военными слугами, лошадьми, оружием и припасами) выступали в поход за счет доходов с вот­
чин и поместий.
Близкое по времени описание состояния дела со снабжением походных ратей дал англичанин Джайлс Флетчер: «Что касается до съестных
припасов, — ​писал Флетчер, — ​то царь не дает никакого продовольствия
ни начальникам, ни нижним чинам, и ничего никому не отпускает, кроме
как иногда некоторого количества хлеба, и то на их же деньги. Каждый
обязан иметь с собою провианта на четыре месяца и в случае недостатка
может приказать, чтобы добавочные припасы были ему привезены в лагерь от того, кто обрабатывает его землю, или из другого места. <…>
В поход они, обыкновенно, берут сушеный хлеб (называемый сухарями)
и несколько муки, которую мешают с водою и таким образом делают небольшой комок теста, что называют толокном и едят сырое вместо хлеба. Из мясного употребляют они в пищу ветчину, или другое сушеное
мясо, или рыбу, приготовленные на манер голландский» 1.
Денежное жалованье получали лишь дворяне и дети боярские на
полковой службе. Мелкопоместные дворяне (оклад в 20 четвертей) зачислялись в «городовую» (осадную службу), выполнявшуюся в пешем
строю, и денежного жалованья не получали 2. Флетчер именует полковых помещиков «окладными» или «царскими» телохранителями и пишет, что «эти 15 000 всадников разделяются на три разряда или степени,
отличные одна от другой как по значению, так и жалованью. Первый
разряд составляют так называемые дворяне большие, или полк главных
окладных, из коих одни получают сто, другие восемьдесят рублей в год,
и не один менее семидесяти. Второй разряд составляют середние дворяне, или вторые по количеству их оклада. Дворянам этого разряда уплачивается по шестидесяти или пятидесяти рублей в год, и никому менее
сорока. К третьему или низшему разряду принадлежат дети боярские,
самые последние по окладу. Из них те, коим дается небольшое жалованье, получают тридцать рублей в год, а другие только двадцать пять или
двадцать, но никто менее двенадцати. Половина жалованья выдается им
в Москве, другую же получают они в поле от главного военачальника,
если бывают в походе и участвуют в военных действиях. Сумма всего,
выдаваемого им, годового жалованья, когда оно уплачивается им вполне, простирается до 55 000 рублей» 3.
Обеспечение службы воинов Государева двора (Царского полка)
и городовых полков сильно разнилось. Если средний размер владений
служилого человека, записанного в Боярскую книгу, был равен 324 чет1
2
3

Флетчер Д. О государстве Русском. С. 91–92.
Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. С. 78.
Флетчер Д. О государстве Русском. С. 85.

234

В.А. Волков. Одоление смуты

вертям земли, то дети боярские, числившиеся в Каширской десятне, имели
в среднем только 165 четвертей земли1. Денежный оклад также отличался.
В Государевом полку минимальный оклад приходился на 25-ю статью и составлял 6 руб., тогда как служилые люди 11-й статьи получали по 50 руб.
(данных о жалованье воинов других статей не сохранилось)2. В городовых
полках денежное жалование выплачивальсь в пределах от 4 до 14 руб.
После Смутного времени начала XVII века система самообеспечения
ратной службы помещиков за счет крестьянских платежей оказалась разрушенной. Большинство из них уже не могло «подняться» на государеву
службу без денежного жалованья из государственной казны3. При этом
разница в обеспечении службы людей «московского чина» и городовых
детей боярских сохранилась и в XVII столетии. По росписи 1616 года, бояре и окольничие получали денежного жалованья от 700 руб. (князь
Ф.Ю. Мстиславский) до 300 руб. (боярин П. П. Головин)4. Поместный
оклад у бояр, как правило, составлял 1000 четвертей земли5. Из придворных чинов самый большой денежный оклад — ​300 руб.— ​получал кравчий
М.М. Салтыков, самый меньший — ​150 руб.— ​постельничий К.И. Михалков.
Интересно, что ставший думным дворянином Кузьма Минин получал из
казны 200 руб. жалованья (поместным окладом он был не верстан), тогда
как другой думный дворянин, Г.Г. Пушкин, был пожалован окладом всего
в 120 руб.6 Стольники получали от 200 до 90 руб., стряпчие с платьем от 65
до 15 руб.,7 московские дворяне от 210 до 10 руб.— ​таким окладом был наделен Р. А. Вельяминов (его поместный оклад составил 400 четвертей земли)8. Жильцы получали денежного жалованья по 10 руб., поместного 400–
300 четвертей, городовые дети боярские — ​10 руб. и 300–50 четвертей земли, новокрещены и татары — ​8 руб. и 300–40 четвертей земли, поместные
(верстанные) казаки — ​3 руб. и 20–12 четвертей земли9.
1
Архив историко-юридических сведений, относящихся до России, издаваемый
Н. Калачовым. СПб., 1861. Кн. 3. Отд. 2. С. 18; Шапошников Н.В. Heraldica: Исторический
сборник. СПб. 1900. Т. 1. С. 28–29; Абрамович Г.В. Дворянское войско в царствование Ивана IV // Россия на путях централизации. М., 1982. С. 189.
2
Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. С. 440; Абрамович Г.В. Дворянское войско
в царствование Ивана IV. С. 189.
3
Воробьев В.М. «Конность, людность, оружность и сбруйность» служилых городов
при первых Романовых // Дом Романовых в истории России. СПб., 1995. С. 93.
4
АМГ. Т. 1. № 108. С. 138.
5
Там же. Т. 1. № 187. С. 203–205
6
Там же. Т. 1. № 108. С. 139.
7
Среди стряпчих самое маленькое денежное жалование было у С.А. Маркова, получавшего 15 руб., но поместный оклад у него составлял 500 руб., тогда как И. П. Чихачев, получавший 20 руб. жалованья, имел в поместье всего 40 четвертей земли (АМГ. Т. 1. № 108.
С. 142).
8
АМГ. Т. 1. № 108. С. 1.
9
Масловский Д.Ф. Поместные войска русской армии в XVII столетии // Военный
сборник. 1890. № 9. С. 32.

235

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

За выказанные на службе отличия, за ранение, «полонное терпенье»
поместное и денежное жалованье могло быть увеличено.
***
В конце XVI — ​начале XVII века было увеличено стрелецкое жалованье. Московские рядовые стрельцы стали получать по 4–5 руб., десятники — ​по 6 руб. и пятидесятники — ​по 7 руб. Хлебного жалованья
они получали соответственно 7 ¾, 8 ⅜ и 9 четвертей ржи и столько же
овса 1. В городах рядовые стрельцы стали получать по 3 руб. в год, десятники — ​по 3 руб. 25 коп., пятидесятники — ​по 3 руб. 50 коп., сотники — ​по 10 руб. Однако не всегда денежное и хлебное жалованье выплачивалось сполна, что вызывало нескончаемый поток жалоб служилых людей. В 1592–1593 годах, при формировании гарнизона Ельца,
новоприборным стрельцам и казакам было «сказано» жалованье по
3 руб. деньгами, 6 четвертей (36 пудов; 576 кг) ржи и 6 четвертей (36 пудов; 576 кг) овса человеку. В действительности в первый год службы
елецкие стрельцы и казаки получили деньгами не более полтины,
а хлебом по 2 четверти (12 пудов; 192 кг) ржи и по 2 четверти овса, а на
«сто первый год» (1592–1593) им было дано лишь по четверти ржи
и по четверти овса 2. Недостаточное содержание вызвало жалобы со
стороны служилых людей. Их многочисленные челобитные возымели
действие, и в марте 1593 года со вторым елецким воеводой И.Н. Мясным в город прислали положенное довольствие, после раздачи которого недовольство утихло. Тогда же увеличилось жалованье людей
пушкарского чина, несущих службу в Ельце 3. В 1614 году, когда формировался новый стрелецкий гарнизон в Ярославле, новоприборным
служилым людям определили 2 руб. годового денежного жалованья
каждому да к этому 10 четвертей ржи хлебного жалованья. «Прибираемые» стрельцы были недовольны, требуя жалованье, как у московских стрельцов 4.
Иногда стрельцам и казакам выдавались дополнительные деньги
«сверх окладов», как правило, накануне выступления в поход. Подобный случай произошел в 1611 году в Курмыше, где стрельцам выдали,
помимо «сполна» выплаченных окладов, «по полтине человеку, а казаком по рублю, потому что конные» 5.
1
Марголин С.А. К вопросу об организации и социальном составе стрелецкого войска в XVII в. С. 65.
2
Российская крепость на южных рубежах. № 11. С. 32–33; № 12. С. 33–35; № 15.
С. 37–38
3
Там же. № 47. С. 67–68.
4
Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в. С. 123.
5
Курмышские акты. № 1. С. 8.

236

В.А. Волков. Одоление смуты

Жалованье «приборным людям» выдавалось дважды в год, как правило, 25 сентября и 25 марта 1. Стрельцам, поступавшим на службу на
«земском жалованьи» в годы Смутного времени, содержание выдавалось в одном случае — ​28 декабря и 28 июня, в другом — ​20 сентября
и 20 марта 2. Два раза в год получали свое жалованье стрельцы, находившиеся на службе у Соловецкого монастыря. В XVII веке соловецким
ратникам выплачивали деньгами 3 руб., выдавали на каждого по 3 четверти ржи и овса хлебного жалованья, на сумму 80 коп. в ценах того времени 3. Стрельцам, прибираемым на службу в Смутное время, в период
отсутствия центральной власти, жалованье выплачивали земские старосты. В то время оно было увеличено, хотя разнилось в каждом конкретном случае. Так, новоприборный стрелец В. А. Ослопов должен был получать денежного жалованья 4 руб. 10 алтын и хлебного — ​6 четвертей
овса 4; О. И. Москвитин — ​4 руб. 8 алтын 2 деньги, 6 четвертей ржи и 6 четвертей овса 5; И. Иванов — ​4 руб. «денег с четвертью», 6 четвертей ржи
и 6 четвертей овса 6.

Обучение ратных людей
Произошедшее в Смутное время столкновение русских войск сотенного строя с армиями Речи Посполитой и Швеции, обученными действовать по заранее разработанным тактическим схемам, показало необходимость осмысления европейского опыта подготовки вооруженных сил.
В меньшей степени это касалось воинов поместного ополчения, которым
знание азов военного дела и своих обязанностей прививалось с детства,
без чего они не могли быть поверстаны в службу, обеспечены соответствующим государевым поместным и денежным жалованьем. В дальнейшем суровая походная школа превращала русских помещиков в закаленных воинов, способных постоять за себя в схватке с врагом.
Сложнее дело «ратного наученья» обстояло со стрельцами, городовыми казаками и людьми «пушкарского чина». При зачислении на службу они уже имели необходимые военные знания. Однако специфика
службы требовала постоянной готовности и упражнения в стрельбе.
Власти старались контролировать уровень боевой подготовки стрельцов
и пушкарей, устраивая регулярные смотры, участие в которых требовало многодневных напряженных занятий всех участвующих в них воинов.
Обращаясь к воеводам, правительство требовало постоянной проверки
1
2
3
4
5
6

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Г. № 546. Л. 347.
РГАДА. Ф. 1107. № 52. Л. 1, 3.
Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XVII в. С. 22–24.
РГАДА. Ф. 1107. №52. Л. 1.
Акты юридические. № 296.1. С. 307.
РГАДА. Ф. 1107. Ед. хр. 52. Л. 3.

237

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

уровня боеготовности стрелецких частей и казаков 1. Так, в наказе новым путивльским воеводам стольнику Б.М. Нагому и П.Н. Бунакову отмечалось, что воеводы должны следить, чтобы «пешие б стрелцы и козаки <…> были все с пищалми и стрелять бы стрелцы и козаки были горазды (выделено нами. — ​В.В.)» 2. Выполнить данные указания было
невозможно без систематического обучения приборных людей стрельбе
и строевым действиям.
Выучка служилых людей «по прибору» проверялась не только в ходе
показательных стрельб, но и на театре военных действий. Обычными считались посылки стрельцов из Москвы и северных городов на южную границу, где они усиливали гарнизоны порубежных крепостей и засечных
острожков. Стрельцы столичного гарнизона на новом месте службы отличались благонадежностью и часто сохраняли верность государю, даже
тогда, когда против него выступали все остальные служилые люди города
или острога. Так, во время мятежа в Путивле в 1604 году лишь две сотни
московских стрельцов отказались переходить на сторону Лжедмитрия I.
В Смутное время централизованное обучение военному делу проходили и ратники земских ополчений. Об этом достаточно определенно
свидетельствуют события в Устюжне Железопольской. В конце 1608 — ​
начале 1609 года местное население поднялось против Лжедмитрия II.
Ожидая неминуемого прибытия тушинских карателей, земские власти
стали собирать ополчение. Но служилых людей в городе было мало, поэтому 10 из 27 имевшихся детей боярских стали инструкторами, готовя
воинов из зачисленных в ополчение посадских и земских людей. Ратное
обучение в Устюжне Железопольской прошли тогда 600 ополченцев 3.
Особый интерес у исследователей вызывает предпринятая Скопиным попытка обучить своих ратников западноевропейским способам ведения боевых действий. Руководил их подготовкой шведский инструктор Христиерн Сомме. Описание его действий достаточно любопытно.
У Сомме «ни дня не проходило даром: московитских воинов, имевших
хорошее вооружение, но пока необученных и неопытных, он в лагерной
обстановке заставлял делать упражнения по бельгийскому способу 4:
учил в походе и в строю соблюдать ряды на установленных равных рас1
Марголин С.Л. К вопросу об организации и социальном составе стрелецкого войска в XVII в. С. 87.
2
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. № 39. Л. 30 об.
3
Каргалов В.В. Московские воеводы XVI–XVII вв. С. 99.
4
Под «бельгийским способом» Видекинд имел в виду разработанный Морицем
и Вильгельмом Нассауским способ обучения солдат боевому построению. Они предложили использовать 50 команд, установив принцип: каждая из них должна предшествовать
исполнению («шагом — ​марш», «равняйся — ​смирно» и т. п.). Благодаря этой методике две
тысячи нидерландских пехотинцев успевали построиться за 20 минут, тогда как полк испанских солдат делал это за час (Бибиков Г. Н. Опыт военной реформы 1609–1610 гг. //
ИЗ. 1946. № 19. С. 12).

238

В.А. Волков. Одоление смуты

стояниях, направлять, как должно, копья, действовать мечом, стрелять
и беречься выстрелов; показывал, как надо подводить орудия и всходить
на вал» 1.
Выбор в пользу пехоты, вооруженной ручным огнестрельным оружием и длинными пиками, имеющей навык использования полевой фортификации, был сознательным и соответствовал требованиям времени.
Вместе с тем, осознавая, что одного лишь лагерного обучения недостаточно для подготовки профессионального пехотинца, Сомме организовал для своих подопечных боевую стажировку, направляя их посменно
для участия в небольших столкновениях с тушинцами. Об этом сохранилось точное свидетельство Видекинда, отметившего, что Сомме «время от
времени тревожил соседний вражеский лагерь легкими стычками»2.
Большое значение Скопин уделял слаженности действий войск
и уже после победы над тушинцами, готовясь идти к Смоленску, организовал «примерное сражение» 3. Проводя эти войсковые учения, он явно
стремился повысить уровень боеготовности своей армии.
Обеспеченное Скопиным сочетание обучения европейским наработкам в области подготовки пехоты, способной останавливать кинжальные удары панцирной кавалерии с присущим русским ратникам мужеством, стойкостью, наличием у них хорошего вооружения дали достойный
результат. Войско Скопина одержало немало побед, и даже Клушинская
катастрофа не привела к его гибели. Часть ратников, прошедших обучение у Сомме, уцелела не только на поле боя, но и в выдвинутых к Цареву
Займищу полках Ф.А. Елецкого и Г.Л. Валуева, передав приобретенные
знания и опыт новым поколениям служилых людей по прибору.
Умение быстро возводить полевые острожки и окопы широко использовалось русскими войсками и впоследствии, в частности в ходе
боев Первого и Второго ополчений под Москвой. Д.М. Пожарский под
Перемышлем в 1615 году начал возводить 12 острожков, пытаясь стеснить А. Лисовского 4.
Пристальное внимание уделялось в Москве разработке теоретических оснований военного и прежде всего артиллерийского дела. Еще
в 1606 году «немецкие переводчики» Михаил Юрьев и Иван Фомин по
указу царя Василия Ивановича Шуйского приступили к работе по переводу на русский язык соответствующих разделов из второй части трехтомного трактата Леонарда Фронспергера «Военная книга». Сочинение
Фронспергера было подготовлено к печати и впервые издано во ФранкВидекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. С. 79.
Там же.
3
РИБ. Т. 1. Стлб. 575–576.
4
Памятники истории Восточной Европы. Т. I. С. 112; Пенской В.В. Великая огнестрельная революция. М., 2010. С. 339.
1
2

239

Часть 2. Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение...

фурте-на-Майне в середине XVI века. Известно несколько выпусков
этого труда, ставшего классическим изложением основ и достижений
европейской военной мысли. Юрьев и Фомин использовали издание
1573 года 1. Свою работу переводчики закончили к маю 1607 года, годовщине царствования Василия Ивановича, назвав ее «Воинской книгой».
Их труд одобрили, Юрьев и Фомин были награждены, а переведенный
текст — ​размножен в списках.
Позднее перевод Юрьева и Фомина был переработан и дополнен подьячим Посольского приказа Онисимом Михайловым (Радышевским) 2,
приступившим к составлению своего наставления в 1607 году и завершившим его лишь к 1621 году. Ряд оговорок автора позволяет утверждать, что при работе над книгой он использовал собственные наблюдения и русский военный опыт 3.
«Устав» содержит подробные сведения об организации войска, употреблении артиллерии, основных типах орудий, их характеристиках,
приемах ведения боевых действий. Сочинение Михайлова было хорошо
известно военным специалистам своего времени. На это еще в середине
XIX века обратил внимание Н.Н. Обручев, отметивший, что дошедшие
до нас рукописные списки «Устава» «не имеют первоначального листа
и носят заглавие «Воинская книга о военной стрельбе и огненных хитростях по геметрийскому прямому обычаю и проразумлению; сиречь по
землемерному делу прираженного подвигу великою силою, вверх далече
и близко направляемо бывает стрельбою и бросанием» 4.
***
Как и прежде, в конце XVI — ​начале XVII века общее руководство
вооруженными силами осуществлял Разрядный приказ (Разряд), куда
сходились все нити управления войсками. Он давно уже превратился
в самостоятельное ведомство со своим штатом сотрудников — ​разрядными дьяками и подьячими. Разряд ведал всем кругом вопросов, относящихся к организации обороны страны, руководил подготовкой военных
операций. Он распределял служилых людей по отечеству — ​дворян и детей боярских на службу по военному, гражданскому и дворцовому ведомствам, вел списки всех дворян по уездным городам, так называемые
«десятни». В своей деятельности Разряд взаимодействовал с другими
приказами, ведавшими военными делами: Пушечным, Стрелецким, ПоFronsperger L. Kriegsbuch. T. 1–3. Frankfurt, 1573.
Онисим Михайлов (Радишевский) был учеником Ивана Федорова и именовался
«друкарь и пушкарских дел мастер».
3
Михайлов О. Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до военной науки.
М., 1775. С. 79.
4
Обручев Н.Н. Обзор рукописных и печатных источников, относящихся до истории
военного искусства в России по 1725 г. СПб., 1853. С. 21.
1
2

240

В.А. Волков. Одоление смуты

местным, Бронным, Иноземским, Оружейным, Конюшенным, Рейтарским, Ствольным, Казачьим, Панским, Сбора ратных людей и другими,
в том числе четвертными, приказами. Во время военных действий полевыми войсками начальствовали большие и полковые воеводы, а также
подчинявшиеся им головы — ​сотенные, стрелецкие и пушкарские, казачьи атаманы и есаулы. Для ведения документации в армию назначались
дьяки «с разрядом», которые вместе со своими помощниками составляли штаб войска, получивший в середине XVI века название «разрядный
шатер».
Комплектование вооруженных сил осуществлялось в виде верстания
и прибора служилых людей. В первом случае происходило пополнение
поместного войска. В необходимом случае в уездах проводился смотр
служилых и неслужилых новиков, проверялось их вооружение, количество приведенных с собой боевых холопов, собиралась информация
о происхождении и имущественном положении. После этого каждому
поверстанному на государеву службу дворянину или сыну боярскому
назначалось определенное поместное и денежное жалованье. Во втором
случае на военную службу набирались (прибирались) стрельцы, казаки
и пушкари. Вместо поместного оклада, полагавшегося служилым людям
«по отечеству», приборные воины получали денежное или иное жалованье. В военное время производился сбор даточных людей, в особых случаях — ​земских ополчений.
В течение рассматриваемого периода изменилось вооружение русского войска. Сказались последствия предшествующего столетия бурного развития ручного огнестрельного оружия и ствольной артиллерии.
С конца XVI века даже дворянская конница стала вооружаться «езжими» пищалями (карабинами) и пистолетами. Использование ратными
людьми новых образцов вооружения, тактических приемов, заимствованных из европейской военной науки, вынудило московское командование приступить к систематическому обучению ратных людей, особенно в отношении пушкарей, военнослужащих полков солдатского, драгунского и рейтарского строя и стрельцов. В начале XVII века в России
возникают условия для осмысления стоящих перед вооруженными силами задач. Появляется первое сочинение, относящееся к жанру военно-теоретических трудов — ​«Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до военной науки». Его составителем стал Онисим Михайлов.
Примечательно, что этот автор не только аккумулировал военные достижения европейцев, но использовал отечественный боевой опыт.

Г лава 3. Русские прямые воеводы
***

Михаил Васильевич Скопин-Шуйский
Во все времена внимание общества привлекали молодые способные
полководцы, решительно и храбро бьющиеся с врагами. Они быстро становились народными любимцами, набирались политических амбиций,
в удачном для себя случае становились вождями нации. За примерами
далеко ходить не надо — ​в Европе к таковым героям смело можно причис­
лить Лафайета и Наполеона, у нас — ​Михаила Тухачевского, своего
рода «красного Бонапарта». Однако если внимательно пролистать страницы российской истории, можно найти еще одного такого же вождя,
интересного и тем, что он оказался и военным реформатором. Речь идет
о князе Михаиле Васильевиче Скопине-Шуйском, полководце эпохи
Смутного времени.
Родился Михаил Васильевич 8 ноября 1586 года. Рано лишившись
отца, боярина Василия Федоровича Шуйского, Михаил оказался на попечении матери, Елены Петровны, урожденной княжны Татевой. В разрядных книгах он впервые упоминается при описании произошедшей
в 1604 году встречи кизилбашского (персидского) посла.
После избрания на царство в мае 1606 года князя Василия Шуйского
заметно возросло значение и его юного сродника. Скопин командовал
русскими войсками, сражавшимися с восставшими казаками атамана
Болотникова под Калугой, на реке Пахре (23 сентября 1606 года), где
ему удалось разбить шедший на Москву отряд Истомы Пашкова. Однако
разгромленному повстанческому отряду удалось соединиться с другими
ватажными «воеводами» и прорваться к русской столице, впервые за
годы Смутного времени оказавшейся в осаде. Сдаться москвичи не пожелали и дали бунтовщикам отпор.
26 ноября болотниковцы попытались ворваться в город, но были отбиты с большим для себя уроном. На самом опасном участке обороны,
у Серпуховских ворот, стояли войска Скопина. Стычки продолжались
и в последующие дни. Именно тогда полностью раскрылось военное дарование юного полководца. Однако главная битва с врагом была еще
впереди. Произошла она под Москвой 30 ноября — ​2 декабря 1606 года.
Жаркие бои шли в окрестностях столицы, у деревни Котлы и села Коломенское,— ​Михаил Скопин-Шуйский, расположивший свои полки у стен
Данилова монастыря, сумел разгромить разбойное войско, загнал его
в лагерь и 3 дня громил мятежников из орудий. Не в силах более дер-

242

В.А. Волков. Одоление смуты

жаться, болотниковцы бросили свой стан и бежали к Серпухову, а затем
к Калуге. При осаде этого города Скопин командовал одним из полков,
затем преследовал мятежников до Тулы, в июне 1607 года разбил их
в тяжелейшем сражении на реке Вороньей и вынудил Болотникова сесть
в осаду. В конце концов оказавшиеся в безвыходном положении восставшие вынуждены были сдаться и выдали царю Василию своих вождей.
Во всех этих сражениях воевода, которому во время декабрьских боев
1606 года под Москвой едва исполнилось 20 лет, выказал себя не только
храбрым воином, но и способным военачальником. Еще 5 декабря 1606 года
царь Василий Иванович разослал по дальним и ближним русским городам
грамоты с извещением о победе над «ворами», в тот же день Скопину было
сказано боярство. Отныне он занял одно из первых мест в окружении царя.
Об этом свидетельствует показательный факт — ​одновременная женитьба
государя и его молодого воеводы. 17 января 1608 года Василий Иванович
Шуйский взял за себя княжну Марию Буйносову-Ростовскую, в тот же
день была сыграна свадьба Михаила Скопина с девицей Александрой,
дочерью царского казначея Василия Головина.
Однако насладиться тихим семейным счастьем новобрачным не удалось — ​в пределы Московского государства ворвались отряды другого
самозванца, Лжедмитрия II. В начале мая 1608 года он разбил царские
войска в кровопролитном сражении под Болховом и двинулся на Москву. Встревоженный сложившейся ситуацией Василий Шуйский отстранил от командования армией своего брата-неудачника Дмитрия
Ивановича и, поставив во главе полков Скопина-Шуйского, направил
его навстречу самозванцу — ​к реке Незнань. Тем не менее битвы тогда не
произошло. В полках Скопина был открыт опасный антиправительственный заговор. Его главных участников — ​князей Ивана Михайловича
Катырева-Ростовского, Юрия Никитича Трубецкого и Ивана Федоровича Троекурова — ​Скопин арестовал и под крепким караулом отослал
в Москву. Озабоченный этим обстоятельством, царь побоялся рисковать
последними силами и отвел стоявшую на Незнани армию в столицу.
Лжедмитрий II беспрепятственно подошел к Москве и стал лагерем
в пригородном селе Тушино, превратившемся в «воровскую» столицу.
Страна была наводнена неприятельскими отрядами, добиравшимися
даже в заволжские места. Многие московские дворяне в поисках чинов
и поместий уходили в Тушино, заслужив в народе презрительное название «тушинских перелетов». В борьбе с растущим воинством самозванца
Василий Шуйский решил прибегнуть к помощи шведского короля Карла IX, давно уже предлагавшего ее новому царю. В том же 1608 году Михаил Скопин был послан Василием Шуйским из осажденной Москвы
в Великий Новгород для переговоров со шведами. Кроме того, он должен был организовать сбор земского войска с территорий, еще не заня-

243

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

тых вражескими отрядами. 28 февраля 1609 года по поручению князя его
послы, стольник и воевода Семен Васильевич Головин и дьяк Семен Зиновьевич Сыдавный-Васильев, подписали со шведскими представителями Выборгский договор. По этому соглашению Карл IX обязался направить в Россию наемное войско, получив обязательство Скопина передать
шведам город Корелу с уездом (Кексгольмскую область). Собрав ратные
силы северных и поморских городов (около 5 тысяч воинов) и соединив
их со шведским наемным войском, в мае 1609 года воевода Скопин выступил к Москве. Первую победу передовой русско-шведский отряд генерала Эверта Горна и воеводы Семена Головина одержал под Старой
Русой, которую беспрепятственно занял 29 или 30 апреля 1609 года.
Польский полковник Кернозицкий попытался выбить этот отряд из города. С наступлением темноты он направил против русских и шведов
300 своих воинов, чтобы «вытеснить Горна из города, но они своим диким криком скорее вызвали его на бой, чем напугали: он велел нескольким всадникам и мушкетерам переправиться через бывшую перед ними
реку. Всего 6 из них, первыми ступившие на противоположный берег,
гнались за бегущим врассыпную врагом около 2 миль». 12 мая сосредоточившееся в Старой Русе войско двинулось навстречу главным силам
Кернозицкого. Тот вновь попытался захватить инициативу и атаковал
русских и шведов под селом Каменкой, но 2-тысячный его отряд был
разбит. Сам Кернозицкий едва спасся от гибели или плена. В результате
этой важной победы Скопину удалось очистить от врага город Торопец.
Затем уже последовали блестящие победы над «тушинцами» под Торж­
ком и Тверью. Известие о них разнеслось по стране, и, как и на Русском
Севере, в волжских городах поднялись народные рати, освободившие от
тушинцев Старицу, Осташков, Ржев, Зубцов, Кашин, Невель, Холм, Ярославль, Кострому, Романов, Углич и Владимир. Около 24 июля полки
Скопина подошли к Калязину монастырю, где к ним присоединились
ополчения из Ярославля, Каргополя, Вологды, Устюга, Белоозера. Силы
русского войска настолько возросли, что Скопин смело встал против одного из главных тушинских военачальников, старосты усвятского Яна
Петра Сапеги, пришедшего померяться силами с государевым воеводой.
Сапежинцы встали лагерем у села Пирогово, а потом атаковали русских
ратников. Но те искусным маневром выманили польскую кавалерию на
болота в районе реки Жабки, где и разгромили ее, заставив Сапегу отступить в Пироговский стан. Там и должна была разгореться решающая
битва, но тушинский гетман почувствовал опасность и ушел к Рябову монастырю, а затем в свой лагерь под Троицкой обителью.
Еще месяц пробыл Скопин-Шуйский в Калязине, прежде чем возобновил поход к Москве. За время стояния на Волге его войско было пополнено и, самое главное, обучено шведскими офицерами сражаться

244

В.А. Волков. Одоление смуты

в правильных порядках против грозных польских панцирных гусар.
8 сентября 1609 года высланные Скопиным полки заняли ПереяславльЗалесский, а 6 октября русские ратники вступили в Александровскую
слободу, где войско остановилось для пополнения и отдыха. Поляки
и «русские воры» попытались воспользоваться этим и выбить гарнизоны
Скопина из занятых городов, но были разбиты у села Коринского. После этой победы передовые русские отряды стали тревожить поляков
под Дмитровом и даже под осажденным ими тогда Троице-Сергиевым
монастырем. Полтора года защитники прославленной обители отбивались от осаждавших ее врагов, но силы защитников истощались. Им требовалась спасительная помощь, и она пришла.
В январе 1610 года русские и шведские войска выступили из Александровской слободы и двинулись на помощь Троице-Сергиеву монастырю. После ожесточенных боев предпочитавший действовать автономно от тушинской армии Ян Сапега вынужден был снять осаду обители и отступить к Дмитрову. Но там его вскоре атаковали отряды русских
лыжников, которые, не вступая в открытое сражение с польской кавалерией, блокировали все ведущие в город дороги. Между тем к Дмитрову
подтягивались и основные силы русского войска. 20 февраля 1610 года
грянул «великий бой». В ходе упорного боя, которым руководили младшие русские воеводы Григорий Валуев и Давыд Жеребцов, их воинам
удалось овладеть острогом и уничтожить большую часть неприятельского войска. Остатки его укрылись в самом городе, но удержаться там
надежды у поляков не оставалось. 27 февраля Сапега приказал зажечь
Дмитров и, уничтожив тяжелые пушки, ушел на соединение со стоявшим
под Смоленском польским королем Сигизмундом III.
Так свершился главный подвиг Скопина, развеявшего планы стоявших за тушинским вором польских и литовских магнатов. Историки давно уже раскрыли секрет побед молодого воеводы. Его ратники обучились приемам пехотного боя в плотном строю и освоили технику быстрого сооружения острожков — ​полевых укреплений, в которых можно
было остановить атаки польской панцирной гусарии.
Заслуги Михаила Скопина в разгроме врага бесспорны. После многих лет бед и тяжелых поражений в стране наметились перемены к лучшему. Молодому воителю была подготовлена пышная встреча, которая
получила неожиданное продолжение. 12 марта 1610 года Скопин-Шуйский вступил в Москву. Въехавшего в город воеводу окружили не только
бояре, но все москвичи. Люди падали перед героем ниц, целовали его
одежду и называли отцом отечества. Во встрече Михаила Васильевича
участвовал и царь Василий Шуйский, плакавший от умиления. В одной
из русских повестей того времени об этом торжестве сообщалось:
«И была в Москве радость великая, и начали во всех церквах в колокола

245

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

звонить и молитвы к Богу воссылать, и все радости великой преисполнились» 1.
Увенчанный лаврами победителя Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, «стебель царского рода, подлинный воевода», стал готовить новый
поход — ​на помощь осажденному поляками Смоленску. В разгар этой
подготовки он тяжело заболел и умер 23 апреля 1610 года. Было ему в ту
пору всего 23 года от роду. Сейчас исследователи не сомневаются в отравлении героя — ​в останках воеводы обнаружен комбинированный яд,
содержащий соли ртути и мышьяка. Они многократно превышают допустимую норму 2.
По одной, широко распространенной, версии Михаила СкопинаШуйского отравила тетка, Екатерина Григорьевна Шуйская — ​дочь знаменитого опричника Григория (Малюты) Скуратова — ​на пиру по случаю крестин сына князя Ивана Михайловича Воротынского. Родственники царя якобы опасались распространившегося в народе желания
именно Скопина видеть новым русским государем. Между тем именно
Шуйским смерть Скопина была совершенно невыгодна. Элементарный
расчет — ​необходимость изгнания польских войск из пределов государства отодвигала все другие резоны на достаточно долгий срок. Интересное свидетельство оставил современник этих событий, польский гетман
Станислав Жолкевский, назначенный королем командовать идущей на
Москву армией и потому внимательно изучавший события, происходившие в русской столице. Помимо прочего, он написал: «Скопин в то время, когда он наилучшим образом приготовился вести [военные] дела,
умер, отравленный (как на первых порах носились слухи) по наветам
Шуйского, вследствие зависти, бывшей между ними; между тем, если
начнешь расспрашивать, то выходит, что он умер от лихорадки» 3. Вряд
ли царь Василий лицемерил, убиваясь и причитая над гробом племянника. Другого полководца, равного талантом Скопину, у него просто не
было. Да и погребли умершего героя не в родовой усыпальнице в суз­
дальском Спасо-Ефимиевском монастыре, а в Архангельском соборе
Кремля, в особом приделе Усекновения головы Иоанна Предтечи — ​
чрезвычайно высокое посмертное признание верховной властью заслуг
и подвигов скончавшегося воеводы. На надгробной плите высекли следующую надпись: «Великого государя царя и великого князя Василия
Ивановича всея Руси племянник Михайло Васильевич Шуйский Скопин
по государеву указу, а по своему храброму разуму Божею помощию над
враги польскими и литовскими людьми и русскими изменники, которые
хотели разорить государство Московское и веру христианскую попрать,
1
2
3

Повесть о победах Московского государства. Л., 1982. С. 54.
Петрова Н.Г. Скопин-Шуйский. С. 286.
Жолкевский С. Записки о московской войне. С. 38.

246

В.А. Волков. Одоление смуты

явно показав преславную победу и прииде к Москве, Божиим судом
в болезни преставися лета 7118 апреля в 23 день на память великомученика Георгия последний час дни» 1.
Смерть Скопина имела по-настоящему катастрофические последствия для страны. Рать, вскоре двинувшуюся на Смоленск, возглавил самый неудачливый из всех русских воевод — ​брат царя, князь Дмитрий
Иванович Шуйский. 24 июня 1610 года у деревни Клушино, в 19 верстах
от Гжатска, лучшие русские войска, старательно собранные и обученные Скопиным-Шуйским, были разбиты уже упоминавшимся польским
гетманом Станиславом Жолкевским. Для Московского государства наступила самая трудная пора, современниками метко названная Лихолетьем. Отечеству снова были нужны герои, и они один за другим встали на
защиту страны — ​продолжателями дела Скопина явились Михаил Шеин,
Прокопий Ляпунов, Кузьма Минин, Дмитрий Пожарский.

Михаил Борисович Шеин
Имя Михаила Борисовича Шеина (?–1634) связано с самым славным
деянием его жизни — ​героической обороной Смоленска от поляков. Подвиг этой пограничной крепости, гарнизон которой почти два года,
с сентября 1609 по июнь 1611 года, отбивал штурмы и приступы целой
вражеской армии, стал вдохновляющим примером для всего русского
народа в тяжкую годину Смутного времени.
Год рождения Шеина неизвестен. Отцом его был окольничий Борис
Васильевич Шеин, в 1579 году направленный царем Иваном Грозным
с небольшим войском на усиление гарнизона Полоцка, атакованного новым польским королем Стефаном Баторием. Не успев пройти в город до
начала осады, Борис Шеин отошел в близлежащую крепость Сокол
и принял там свой последний бой. Низкому примеру полоцкого воеводы
Петра Волынского, сдавшегося врагу, окольничий предпочел смерть, но
не посрамление чести своего рода.
Первые сведения о сыне павшего в Соколе воеводы относятся к началу царствования Бориса Годунова. Его имя стоит десятым в списке из 45
сотников, участвовавших в феврале 1598 года в избрании Бориса Федоровича на трон. В том же году Шеин был в походе нового царя на крымского
хана Гази II Гирея (Казы-Гирея) в качестве рынды «у другого саадака».
Впоследствии он командовал отрядами, подавлявшими восстания мятежных крестьян и холопов. Особенно отличился Шеин во время первого победного сражения русского войска с польско-казацкой армией Лжедмитрия I под Добрыничами. 21 января 1605 года именно ему посчастливилось
спасти от гибели главного московского воеводу, князя Федора Ивановича
1

Панова Т.Д. Кремлевские усыпальницы. История, судьба, тайна. М., 2003. С. 76.

247

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

Мстиславского. В награду за выказанное усердие Михаил Борисович был
отправлен с вестью о победе в Троице-Сергиев монастырь, где находился
тогда царь Борис Годунов, сразу пожаловавший привезшего добрую весть
героя из чашников в окольничие и назначивший его воеводой в НовгородСеверский вместо также отличившегося Петра Федоровича Басманова,
взятого царем к себе в Москву1.
При Василии Шуйском Шеин был отправлен командовать Передовым полком, выдвинутым в порубежную крепость Ливны. Но в южных
городах уже начался мятеж Шаховского, Болотникова и Лжепетра.
Взбунтовались и ливенцы. Их новый воевода едва спасся — ​«утек душею
и телом, а животы ево и дворянские пограбили» 2. В боях под Москвой
в ноябре-декабре 1606 года Шеин был третьим воеводой в полку князя
Ивана Ивановича Шуйского, затем участвовал в преследовании и добивании разбитых болотниковцев.
Вскоре верный человек понадобился царю на другом рубеже, и в конце 1607 года Шеин был назначен воеводой в Смоленск. Он успешно оборонял Смоленский край от тушинцев, но военная гроза стала собираться
на западе — ​польский король Сигизмунд III решил воспользоваться бедственным состоянием Русского государства и завоевать страну. Получив из-за рубежа точные вести, воевода сделал все от него зависящее для
подготовки крепости к ставшей неизбежной войне с Польшей. Предчувствия Шеина оправдались, а труды не пропали даром. 9 сентября
1609 года 22-тысячная армия короля Сигизмунда III перешла русскую
границу. 13 сентября был взят Красный, а 16 сентября началась осада
Смоленска. Построенная Федором Конем в этом городе крепость тогда
считалась одной из лучших в Европе. Каменная стена высотой от 13 до
19 м тянулась на шесть с половиной верст. Ее венчали 38 глухих и проезжих башен. На вооружении защитников Смоленска находилось 170 пушек. Перед осадой Михаилу Шеину удалось собрать в городе большие
запасы пороха и свинца, однако продовольственные запасы были невелики, что сказалось впоследствии. Обороняли город 900 дворян и детей
боярских, 500 стрельцов и пушкарей, 2500 посадских людей и 1500 даточных людей — ​уездных крестьян.
Смоленскому походу польского короля, как первому этапу завоевания Московского государства, придавала исключительное значение римская курия. Папа Павел V, по обычаю первых крестоносцев, благословил
меч и шлем польского короля, присланные в Рим перед началом похода.
Битва за Смоленск продолжалась более 20 месяцев. Без всякой поддержки гарнизон крепости держался из последних сил до того дня, ког1
РК 1550–1636 гг. С. 221–222; Каргалов В.В. Московские воеводы XVI–XVII вв. М.,
2002. С. 183.
2
РК 1550–1636 гг. С. 231, 233; Козляков В.Н. Василий Шуйский. М., 2007. С. 109.

248

В.А. Волков. Одоление смуты

да изменником, сыном боярским Дедешиным, было открыто слабое, наи­
более уязвимое место городской стены на восточном ее участке. Решительный штурм начался в ночь на 3 июня 1611 года. Последние
защитники Смоленска укрылись в Успенском (Мономаховом) соборе,
в подвалах которого хранились запасы пороха. Со всех сторон к собору
устремились поляки, тогда, не желая сдаваться врагу, посадский человек Андрей Беляницын поджег сложенный в храмовом подвале порох,
приняв с товарищами геройскую смерть. Раненный в бою в Коломенской
башне (позже получившей его имя — ​Шеинская), Михаил Борисович был
взят в плен, подвергнут пыткам, а затем вместе с семьей увезен в Варшаву. Там, торжествуя победу, король Сигизмунд устроил пышный триумф, видную роль в котором отвели русским пленникам. В первой карете, запряженной шестерней белых коней, везли свергнутого царя Василия Шуйского и его братьев. Во второй — ​смоленского архиепископа
Сергия и Михаила Шеина, за ними — ​других пленных. Позже воеводу
отвезли в слонимские имения Льва Сапеги.
В плену он продолжал думать о будущем, собирая подробные сведения о Польше, сильных и слабых сторонах ее государственного и военного устройства. Эту информацию воевода передал русскому послу Желябужскому, в 1614 году приезжавшему на переговоры в Варшаву и на
обратном пути через Слонимский повет встретившемуся с Шеиным.
Воевода вернулся на родную землю лишь после окончания военных
действий в 1619 году, вместе с отцом нового царя Михаила Федоровича
будущим патриархом Филаретом. Обменяли их на полковника Николая
Струся и других пленных поляков 1 июня 1619 года на речке Поляновке.
Пребывание в плену вместе с патриархом Филаретом повлияло на
дальнейшую судьбу Михаила Борисовича. На всю жизнь этих двух людей связала искренняя дружба. В 1620-х годах Шеин возглавлял сначала
один из сыскных приказов, а затем Пушкарский приказ (в 1628–1632 годах). На этом посту он занимался возрождением русской артиллерии,
подготовкой ее к близящейся войне с Речью Посполитой. Когда
в 1632 году она началась, а русские войска вновь двинулись к литовскому
рубежу, именно воеводу Шеина назначили командовать армией, посланной к Смоленску. Он должен был освободить от врага этот старинный
русский город, который героически защищал в Смутное время. Численность армии Шеина достигла 32 тысячи человек. Ей были приданы
151 орудие и 7 «верховых» пушек-мортир, при которых состояло
184 пушкаря. В числе орудий были огромные пищали «Инрог» (стрелявшие ядрами весом в 1 пуд 30 гривенок), «Пасынок» (1 пуд 15 гривенок),
«Волк» (1 пуд), две «верховые» пушки, вес ядра которых достигал 2 пуда,
и несколько мортир, стрелявших ядрами в 2 пуда и меньше. Однако транспортировка «стенобитного наряда» затянулась на долгие месяцы. «Ве-

249

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

ликие» пушки были доставлены к армии лишь в марте 1633 года. Осада
Смоленска поэтому затянулась, а вскоре на выручку осажденным подоспело и все польское королевское войско.
В этой ситуации Шеин занял выжидательную позицию, что предопределило поражение его армии. Бездействие русских воевод было отмечено даже в польских документах. Автор «Дневника о войне царя Михаила Федоровича с польским королевичем Владиславом 1632–1634 гг.»
писал, что при приближении польской армии «неприятель смотрел на
это и ни разу не выстрелил и не двинулся из своих острожков». Воспользовавшись пассивностью русского командования, Владислав в тот же
день «ударил на передовые неприятельские острожки и <…> вытеснил
неприятеля из острожка, защищавшего мост, перекинутый через
Днепр» 1. Окончательно судьбу кампании решило сражение у Покровской горы 11–13 сентября. Оно завершилось поражением русской армии, блокированной в своем лагере под Смоленском. Узнав о тяжелом
положении Шеина, из Москвы были срочно направлены подкрепления:
рать князя Василия Ахамашуковича Черкасского и князя Ефима Федоровича Мышецкого, состоявшая в основном из даточных людей. Однако
соединиться с главной армией резервные войска не смогли — ​к этому
времени «король под Смоленским острошки поимал и в город прошол».
Полки Черкасского и Мышецкого вынуждены были стать в Дорогобуже,
в спешно построенном острожке на реке Пнева.
Королевское войско, подошедшее к местам боев в августе 1633 года,
окружило русский лагерь под Смоленском линией укреплений. Позже
оно было усилено приходом 20-тысячной запорожской армии под командованием гетмана Тимофея Арандоренко. Полякам и запорожцам не удалось с ходу разбить стоявшую под городом армию Шеина, однако она
оказалась полностью блокированной поляками. В течение четырех месяцев, будучи отрезанными от своих баз снабжения, русские войска отбивали атаки королевских войск. 15 февраля 1634 года, не имея никакой связи
с Москвой, под нажимом немцев-полковников Шеин вынужден был согласиться начать переговоры с поляками об условиях «почетной» капитуляции. По заключенному между русскими воеводами и гетманом Христофором Радзивиллом договору, подписанному в королевском лагере
21 февраля 1634 года, русские войска с личным оружием, но без артиллерии, запасов и снаряжения беспрепятственно отступили к границе. Самым тяжелым условием соглашения стало вынужденное согласие Шеина
выдать полякам всех перешедших на его сторону перебежчиков. В дальнейшем именно этот пункт договора, заключенного главным русским воеводой без согласия Москвы, сыграл решающую роль в его судьбе. Патри1

РИБ. Т. 1. С. 731–732.

250

В.А. Волков. Одоление смуты

арха Филарета уже не было в живых, и заступиться за старого воеводу
было некому. Его обвинили в измене и казнили по приговору Боярской
думы 28 апреля 1634 года «на Пожаре» в Москве. Лишь спустя 7 лет царь
Михаил Федорович разрешил перезахоронить останки Шеина в ТроицеСергиевом монастыре.

Прокопий Петрович Ляпунов
Прокопий Петрович Ляпунов (?–1611) бесспорно являлся одним из
самых признанных и заслуженных земских вождей Смутного времени.
Продолжателями его дела считали себя Дмитрий Пожарский и Кузьма
Минин — ​знаменитые народные герои той эпохи. Однако смелый и решительный человек, искусный в ратном деле воевода, Ляпунов далеко не сразу вступил в ряды защитников Русской земли. Многие русские люди встали на сторону «воровства», и для того, чтобы загладить вину, нужен был
настоящий подвиг. Такой подвиг, искупающий его службу в войске Болотникова, совершил рязанский воевода Прокопий Петрович Ляпунов.
Происходил Ляпунов из старинного рязанского дворянского рода.
При царе Иване Грозном отец и дядя Прокопия, Петр и Иов, дети Ильина,
попали в «выбор» по Рязани, то есть вошли в состав Государева двора.
Прокопий был третьим из пяти сыновей Петра Ильича Ляпунова. У него
было два старших брата — ​Александр и Григорий, два младших — ​Захарий
и Семен. Уделом их, как и предков, должна была стать служба «конно,
людно и оружно» государям, но все изменило многомятежное Смутное
время…
В 1605 году, после внезапной смерти царя Бориса Федоровича Годунова, с отрядом рязанских помещиков Прокопий Ляпунов перешел на
сторону Лжедмитрия I, таинственного самозванца, назвавшегося именем давно уже погибшего сына Ивана Грозного царевича Дмитрия. Хотя
ему и удалось с помощью обмана добыть царский венец, но уже в мае
1606 года этот авантюрист был убит восставшими москвичами, а на российский престол взошел боярин Василий Иванович Шуйский. Не все
признали произошедшие на Москве перемены. Ляпунов, по-видимому,
искренне веривший в существование прирожденного, не выборного, государя, принял участие в начавшемся восстании против «выкрикнутого»
царя. Затем он примкнул к войску показачившегося беглого холопа Ивана Болотникова, где-то раздобывшего грамоту от якобы вновь спасшегося «царя Дмитрия». Вместе с Болотниковым Ляпунов участвовал в начатой восставшими осаде Москвы. Однако 15 ноября 1606 года, убедившись в ложности слухов о спасении того, кто именовал себя законным
государем «Димитрием Ивановичем», Прокопий Петрович со своим отрядом перешел на сторону Василия Шуйского, был щедро награжден им
и пожалован чрезвычайно почетным чином думного дворянина.

251

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

Ляпунову довелось отличиться в одном из последних сражений
с войсками Андрея Телятевского и Ивана Болотникова на реке Восме,
в 12 верстах от Каширы. Произошло оно 5 июня 1607 года. Уцелевшие
в сражении казаки засели в буераке. Последнюю решительную атаку на
продолжавших ожесточенно сражаться повстанцев возглавили Прокопий Ляпунов и еще один рязанский воевода, Федор Булгаков 1. В 1608–
1609 годах он находился на воеводстве в Рязани, сражаясь с приверженцами тушинского вора. В июле 1609 года Ляпунов помог Василию Литвину-Мосальскому освободить от неприятельской осады город Коломну,
благодаря чему на три месяца удалось разблокировать Москву.
В 1610 году, после разгрома русской армии у села Клушино гетманом
Станиславом Жолкевским и захвата Москвы поляками, именно Ляпунов
в числе первых восстал против проникшего к сердцу страны врага. Отказавшись подчиниться польскому королевичу Владиславу, провозглашенному московскими боярами новым русским царем, он откликнулся на
призыв патриарха Гермогена «идти на Москву и страдать до смерти…».
С присущей ему энергией Ляпунов начал собирать земское войско
для освобождения родной страны. Разосланные им по русским городам
грамоты подняли на борьбу с интервентами тысячи людей, организовавшихся в отряды и ополчения. В марте 1611 года они подступили к Москве для очищения ее от поляков и русских «воров-изменников». К Ляпунову присоединились даже отряды бывших тушинских военачальников — ​князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого и атамана-боярина
Ивана Мартыновича Заруцкого.
Собирая все силы для освобождения занятой врагом русской столицы, Ляпунов стремился подготовить антипольское восстание в самой Москве, успех которого, в случае поддержки земскими полками, привел бы
к очищению столицы от врага. В дневниковых записях поляка Мартина
Стадницкого сохранилось упоминание о том, что, узнав о «мятеже» Ляпунова и его единомышленников, москвичи «стали искать поводов к ссоре
с польским гарнизоном». О стихийном протесте московского люда, недовольного хозяйничаньем врага в родном городе, говорить не приходится.
Об этом свидетельствует другое наблюдение того же мемуариста, прямо
записавшего: «В столицу сходились из деревень и местечек люди, под
предлогом искания защиты, тайно принося с собой оружие; приходили
и солдаты Ляпунова, тайно переодевшись в городское платье; их никто не
узнавал, так как они смешивались с городской чернью»2. Ясно, что подобная подготовка вооруженного выступления в занятом неприятельским
гарнизоном городе требовала серьезной организаторской работы.
1
2

Восстание Болотникова. С. 115–116.
Иностранцы о древней Москве (Москва XV–XVII веков). М., 1991. С. 237.

252

В.А. Волков. Одоление смуты

Городовые ополчения пришли к Москве в конце марта — ​начале
апреля 1611 года. Первые земские отряды прибыли в столицу 19 марта,
приняв активное участие в начавшемся восстании против интервентов,
подавленном ими с невероятной жестокостью. Затем, 24–25 марта, к Симонову монастырю с казаками и Суздальским ополчением подошел бывший «тушинский стольник» — ​атаман Андрей Захарович Просовецкий.
Гонсевский бросил против него полки Зборовского и Струся, но русские укрылись в «гуляй-городе» и отбили все польские атаки. Вслед за
суз­дальским войском прибыли отряды Ивана Федоровича Еропкина
и серпуховского воеводы Федора Кирилловича Плещеева (Смердова),
а 27 марта 1611 года «с большим и многочисленным войском» пришел из
Рязани сам Прокопий Ляпунов. К захваченной врагом русской столице
один за другим подходили отряды из верхневолжских городов. Сбор
ратных сил под Москвой закончился 1 апреля 1611 года. Началась длительная и трудная осада хорошо укрепленного города.
При каждом удобном случае ратники Ляпунова вступали в бой с врагом, стараясь овладеть ключевыми позициями. 6 апреля ополченцы заняли Яузские, Сретенские, Покровские, Иверские и Петровские ворота Белого города. 22 мая Ляпунову удалось овладеть одной из башен Китайгорода. Тогда, понимая нависшую над гарнизоном опасность, польский
комендант Александр Гонсевский приказал во что бы то ни стало вернуть
эту башню. Ценой огромных потерь противник выбил русских ратников
за укрепления Китай-города. Тогда началась правильная осада. За Москвой-рекой были поставлены батареи, начавшие обстрел Кремля.
Во время осады Ляпунов, Трубецкой и Заруцкий возглавили созданное при ополчении земское правительство. В ведении Ляпунова находилась земская казна, сбор оружия и припасов для войска, связь с городами. Стремясь восстановить твердый порядок, рязанский воевода принял
жесткие меры по пресечению грабежей и бесчинств на территории, подконтрольной земскому войску.
Вскоре враги, встревоженные действиями собравшегося под Москвой народного войска, понимая, кто является душой всего дела, переправили входившим в его состав казакам подложную грамоту. Написана
она была якобы от имени Прокопия Ляпунова, призвавшего к расправе
над «злым народом» (казаками) во всех русских городах. Разъяренные
казаки собрались в круг, вызвав к себе главного земского воеводу. В этой
обстановке ни Трубецкой, ни Заруцкий не оказали ему поддержки. Опасаясь расправы, Ляпунов покинул лагерь ополчения, чтобы бежать
в родную Рязань, но казачьи посланцы нагнали его под Симоновым монастырем и уговорили вернуться, пообещав Прокопию Петровичу личную безопасность. 22 июля 1611 года казаки вызвали воеводу на свой
круг. Однако стоило только Ляпунову выйти к ним, как атаман Сергей

253

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

Карамышев объявил его изменником, вручив злополучную грамоту.
Прочитав ее, Прокопий Петрович удивленно сказал: «Рука похожа на
мою, только я не писал». Но в этот момент, по поданному Карамышевым
знаку, казаки бросились на народного вождя, бесславно павшего под
острыми саблями.
После смерти Ляпунова немало служилых людей уехало из-под Москвы, где оставались лишь немногочисленные казачьи отряды и полк
бывшего тушинского боярина князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого.
Одним им было не под силу победить многочисленные польские войска.
Лишь новое ополчение, собранное на Волге Кузьмой Мининым и Дмитрием Михайловичем Пожарским, поднявшими выпавшее из рук Ляпунова знамя борьбы, смогло разгромить неприятеля и завершить освобождение Москвы.

Кузьма Минич Минин — ​«выборный всею землею
человек»
Нижегородский земский староста Минин Кузьма Минич (?–1616)
прославился как организатор и один из руководителей Второго земского ополчения, «очистившего» Московское государство от польско-литовских войск. Емкую характеристику дал ему автор Пискаревского летописца: «торговой человек от простых людей, … смышлен и язычен
(красноречив, убедителен)» 1.
Его отец — ​Мина Анкудинов — ​владел соляными варницами в Балахне, небольшом городе на Волге, в окрестностях Нижнего Новгорода.
Вместе с отцом и братьями Кузьма Минич был совладельцем соляной
шахты. В начале XVII века он завел лавку в Нижнем Новгороде и занялся мясной торговлей. В 1608–1610 годах в составе местного городского
ополчения Минин участвовал в боях со сторонниками Лжедмитрия II.
В ходе этих столкновений нижегородцам удалось разбить тушинцев
и очистить от них окрестности Нижнего Новгорода. Однако обстановка
в стране оставалась тревожной. Полякам удалось занять западные уезды
Русского государства и захватить Москву.
После гибели воеводы Прокопия Петровича Ляпунова, возглавившего в начале 1611 года освободительный поход на Москву, где засели
поляки, впущенные в город изменниками из числа русских бояр, распалось и собравшееся у стен столицы народное войско. Немногочисленные
казачьи отряды, оставшиеся в своих подмосковных «таборах», не могли
одолеть врага, скрывавшегося за крепкими стенами Кремля и Китай-города. В опустошенной и обезлюдевшей стране, казалось, не осталось
1

ПСРЛ. Т. 34. С. 217.

254

В.А. Волков. Одоление смуты

больше силы, способной победить польские и шведские войска, захватившие многие русские города и уезды. Не было, казалось, и человека,
способного поднять на борьбу последних оставшихся верными родине
людей. Но нашлись в измученном народе и силы, и люди, и желание бороться с обрушившимися на Россию напастями. А пробудил эти силы,
ободрил «последних людей» Кузьма Минин. Не понаслышке зная о тяжелом состоянии земского дела — ​откликнувшись на призыв Ляпунова,
он простым ратником ходил под Москву в отряде нижегородского воеводы Андрея Семеновича Алябьева — ​Минин тяжело переживал происходивший на глазах распад государства, угрожавший православной вере
и общественным устоям. Не случайно именно ему трижды являлся во сне
Святой Сергий, побуждая обратиться с призывным словом к землякам,
жителям Нижнего Новгорода, последнего из крупных русских городов,
не захваченного врагами или русскими «ворами». В начале октября
1611 года Минин, сначала в земской избе, а потом и на торговой площади, призвал нижегородцев собрать и снарядить всенародную рать, способную освободить захваченную поляками Москву и очистить от них
Русскую землю. Собирая казну для сбора земской рати, Минин, подавая
пример землякам, пожертвовал на общее дело 100 рублей из имеющихся
у него 300.
Вместе с выбранным по его совету военным вождем ополчения Дмитрием Пожарским он сделал все для спасения страны, лично участвовал
в боях с врагами Отечества.
В конце августа 1612 года, подойдя к занятой врагом столице, ополченцы вынуждены были вступить в битву с гетманом Яном-Каролем
Ходкевичем, спешившим на помощь находившемуся в Москве королевскому гарнизону. Ходкевич был одним из лучших полководцев Речи Посполитой того времени, прославившимся победами над шведами. Отправляя гетмана к Москве, Сигизмунд III явно рассчитывал на его талант и военное счастье.
Казалось, что и на этот раз Ходкевич сумеет одолеть противника. Но
в самый критический момент битвы Кузьма Минин, угадав слабое место
противника — ​его недостаточно прикрытый правый фланг, попросил
у князя Пожарского отряд, чтобы ударить по врагу. Воевода выделил
ему лучших ратников — ​три дворянские сотни и хоругвь перешедшего на
русскую службу польского ротмистра Павла Хмелевского. Преодолев
Москву-реку, воины Минина неожиданно обрушились на две литовские
роты, поставленные гетманом у Крымского двора. Разбитые литовцы
в панике кинулись к стану Ходкевича. Пешие русские ратники увидели
бегство неприятеля, соединились с отрядом Минина и преследовали бегущих поляков до самого гетманского стана. Здесь произошел отчаянный бой. Неприятель не смог выдержать дружного натиска, потеряв на

255

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

месте до 500 человек. Ходкевич вынужден был оставить Екатерининский
стан и отступить к Донскому монастырю, а ночью перейти на Воробьевы
горы. Простояв там два дня, так и не выручивший кремлевских поляков
литовский гетман ушел на запад, к Смоленску.
26 октября 1612 года, после продолжительной осады, сидевшие
в Московском Кремле поляки сдались на милость ополченских воевод.
Столица Российской державы была спасена и очищена от иноземных
войск и разбойничьих шаек.
После освобождения Москвы предстояло разыскать расхищенную
и спрятанную поляками казну, но прежде всего — ​вернуть регалии царской власти, необходимые новому государю. Это дело взял в свои руки
Кузьма Минин. Он возглавил следствие по делу Федора Андронова
и других изменников. Благодаря его стараниям была разыскана та часть
спрятанных поляками царских сокровищ, которую не увезли из России.
Совет всей земли за все заслуги пожаловал Кузьме Миничу вотчину
в 1613 четвертей земли.
Новый царь Михаил Федорович Романов, избранный государем на
земском соборе в феврале 1613 года, также воздал должное трудам и подвигам Минина. Во время своего венчания на царство 12 июля 1613 года он
пожаловал его чином думного дворянина, домом против Преображенского собора в Нижнем Новгороде и вотчиной, селом Богородицким в родном Нижегородском уезде. Так государь вознаградил Минина за то, как
сказано в Жалованной грамоте, «что он с боярами, воеводами и ратными
людьми пришел под Москву и Московское государство очистил».
В 1615 году, на время отсутствия государя в столице, Минин входил
в состав особой боярской комиссии, управлявшей Москвой. Последней
его службой стала Казанская посылка. Осенью 1615 года в Среднем Поволжье вспыхнуло восстание татар и черемисов. Местные воеводы подавили восстание. Подняли его набранные из инородцев даточные люди,
направленные в полки князя Дмитрия Михайловича Пожарского, преследующего разорявшего южнорусское пограничье войско Александра
Лисовского. Почти все эти даточные люди дезертировали с государевой
службы из-под Лихвина, вернулись в родные места и взбунтовались.
Возглавил мятеж татарский князь Джан-Али (Еналей) Шугуров. Казанские воеводы, князья Владимир Тимофеевич Долгорукий и Семен Никитич Гагарин, направили против них два стрелецких приказа голов Никиты Зюзина и Севастьяна Онучина. Но в бою у села Высокая Гора стрельцы были разбиты. Тогда в конце 1615 года воеводы «посылали на тех
воров, на Еналейка с товарищи, многих ратных людей с вогненным боем
и тех воров, татар и черемису, многих побили и живых поймали, а завотчика вора Еналейка Шугурова взяли ж». Для расследования обстоятельств произошедшего бунта в Казань были направлены князь Григо-

256

В.А. Волков. Одоление смуты

рий Петрович Ромодановский, Кузьма Минин и дьяк Марк Поздеев 1.
Прибыв в город 13 февраля 1616 года, они «про татарскую измену и про
воровство сыскивали, …на пытках пытали, а иных за воровство и измену
казнили». Среди казненных бунтовщиков оказался и предводитель восстания Еналей Шугуров, повешенный по приказу Ромодановского и Минина.
Напряженный труд по искоренению крамолы ускорил кончину
Кузьмы Минича. Возвращаясь из Казани в Москву в 1616 году, он почувствовал себя плохо и умер в пути 2. Тело его погребли на погосте Похвалинской церкви. В 1672 году нижегородский митрополит Филарет распорядился перенести останки великого земляка в Спасо-Преображенский собор Нижегородского кремля. Надгробия над его могилой долго
не было. Только в 1797 году сооружается деревянная гробница. Ее заменило надгробие из простого камня (не позднее 1821 года). Новую гробницу изготовили из темно-серого мрамора, она украсила собор, но была
взорвана вместе с ним в 1929 году. К счастью, прах Минина уцелел, долгое время хранился, а фактически прятался в краеведческом музее,
и только в 1962 году был перенесен в отреставрированный МихайловоАрхангельский собор 3.

Дмитрий Михайлович Пожарский
«Многомятежное смутное время» породило героев, бившихся с врагами Руси в больших и малых битвах того времени. Но несколько людей
навсегда останутся в народной памяти, как спасители гибнувшего Отечества. К числу таких великих героев относится князь Дмитрий Михайлович Пожарский, один из предводителей Нижегородского земского
ополчения.
Он был представителем старинного, но захудавшего княжеского
рода, ведущего происхождение от седьмого сына Всеволода Большое
Гнездо, Ивана Стародубского. Сам Дмитрий Михайлович, несомненно,
гордился своими предками, в особенности подвигом участника Куликовской битвы Андрея Федоровича Стародубского. Об этом со всей определенностью свидетельствует изготовленная позже по его приказу печать
с личным гербом. На ней «были изображены два льва, держащие щит,
и хищная птица, клюющая поверженного врага (татарина). По краю шла
надпись: «Стольник и воевода и князь Дмитрей Михайлович Пожарсково Стародубсково». Над щитом — ​ковер (шкура), а под ним — ​мертвый
РК 1550–1636 гг. Т. 2. Вып. 2. С. 285.
Скрынников Р.Г. Минин и Пожарский. С. 306.
3
Галай Ю.Г. Гробница Кузьмы Минина в Нижегородском кремле // Мининские чтения. Н. Новгород. 2003. С. 25. До наших дней дошла легенда о том, что отыскал могилу Минина и перенес его прах в усыпальницу Спасо-Преображенского собора Нижегородского
кремля Петр I. Он же повелел высечь на надгробии «Здесь лежит спаситель России (На
пути к регулярной армии России. СПб., 2000. С. 169).
1
2

257

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

дракон (разбитое войско Мамая). Так в княжеском гербе была отражена
связь времен: его предок Андрей Федорович Стародубский (от него
пошли князья Ковровы, Пожарские, Ряполовские и др.) в ходе Куликовской битвы 1380 г. первым ворвался в ставку Мамая и захватил его шатер, увешанный коврами и медвежьими шкурами» 1.
Дед князя, Федор Иванович Немой-Пожарский, в годы Ливонской
войны пребывал даже не в воеводском чине, а в качестве головы — ​сотенного командира поместной конницы. Родовой терем Пожарских находился в 12 верстах от села Коврово (современный город Ковров), в деревне
Сергово. Именно здесь 1 ноября 1578 года2 в семье Михаила Федоровича
Глухого-Пожарского и Марии (Евфросиньи) Федоровны Беклемишевой
и появился на свет младенец Дмитрий. Однако детские и юношеские годы
его прошли в Москве, в расположенной на Сретенке городской усадьбе
Пожарских.
Лишившись в десятилетнем возрасте отца, Дмитрий Пожарский оказался поверстанным частью его поместья, но служить начал лишь по достижении 15 лет. С 1593 года Дмитрий регулярно принимал участие в дворянских смотрах, после одного из них был жалован низшим придворным
чином — ​стряпчего с платьем. Стряпчий Пожарский был участником Земского Собора 1598 года, состоявшегося после смерти царя Федора Ивановича, именно в этом качестве подписал соборное определение об избрании новым царем и великим князем боярина Бориса Федоровича Годунова. Вскоре Пожарский был послан на южное порубежье, постоянно
разоряемое крымскими татарами. Пять лет пробыл он там. Все эти годы
Дмитрий Михайлович командовал отрядом стрельцов, который нес дозорную службу в самых опасных местах. Его ревностное отношение
к службе не осталось незамеченным, Пожарский становится царским
стольником и получает в поместье небольшое село под Москвой.
В составе московской армии он участвовал в нескольких сражениях
с вторгшимися в 1604 году в русские пределы войсками Лжедмитрия I,
в том числе в знаменитой битве у села Добрыничи, где самозванец потерпел тяжелое поражение. Однако после смерти Бориса Годунова «названному Димитрию» в 1605 году удалось овладеть Москвой. Щедрыми
дарами и пожалованиями он попытался привлечь на свою сторону московских бояр и дворян, в первую очередь тех, кого мог опасаться, в том
числе и, казалось бы, не находившегося в то время на виду стольника
Пожарского. Видимо, самозванец чувствовал его истинное отношение
к происходившему и пытался нейтрализовать, так же как Гермогена,
ставшего «сенатором», Скопина-Шуйского, назначенного мечником.
На пути к регулярной армии России. С. 166–167.
1 ноября празднуется день памяти Св. бессребреников Косьмы и Дамиана, поэтому
при рождении князь Д.М. Пожарский получил второе имя Косьма (Кузьма).
1
2

258

В.А. Волков. Одоление смуты

Дмитрий Михайлович Пожарский был пожалован более скромным, но
также заметным чином дворецкого.
В первые месяцы осады Москвы «тушинцами», приверженцами
Лжедмитрия II, князь Пожарский сначала находился в войске, оборонявшем столицу. Командуя конным отрядом, он отличился в сражении
с «тушинцами» на Ваганьковом поле. Именно этот отряд остановил атаку поляков Романа Рожинского.
Осенью 1608 года Дмитрий Пожарский был назначен воеводой и направлен с отрядом воинов на помощь коломенскому воеводе Ивану
Пушкину, с трудом отбивавшему нападения врага. У села Высоцкого 1
в 30 верстах от Коломны Дмитрий Михайлович встретил «тушинцев»
и разбил. Победителям достались богатые трофеи — ​неприятельский
обоз с «многой казной и запасами». Наградой отважному воеводе стало
пожалованное в поместье село Нижний Ландех в Суздальском уезде.
Вновь отличиться Пожарскому довелось ровно через год. Вблизи
Москвы, на той же Коломенской дороге, стал действовать разбойничий
отряд казачьего атамана Салкова. Он перехватил большой обоз, следовавший в Москву с отрядом князя Владимира Федоровича Литвина-Мосальского, сумел отбиться от высланного против него отряда думного
дворянина Василия Сукина. Тогда в погоню за Салковым был отправлен
Дмитрий Пожарский. Царский воевода настиг разбойную ватагу уже на
Владимирской дороге и атаковал ее. Бой оказался очень упорным и продолжался несколько часов. Однако схватка закончилась решительной
победой князя, рассеявшего неприятельский отряд. Успех Пожарского
имел неожиданное продолжение — ​спустя несколько дней разбитый
атаман Салков и 30 его казаков, уцелевших в последнем бою, явились
в Москву, принеся повинную государю.
«Крепость» службы Дмитрия Михайловича не осталась незамеченной — ​вскоре после победы над Салковым его назначили воеводой в очень
важный в стратегическом отношении город Зарайск. Это была одна из
немногих в то время на Руси каменных крепостей, построенная на реке
Осетр, правом притоке Оки, еще в 1528–1531 годах.
Выбор оказался верным, Пожарский не «пошатнулся», даже узнав
о поражении русских войск под Клушином, о свержении в Москве царя
Василия Шуйского. Он не признал «Семибоярщину», поддержал сбор
земских сил для очищения государства от врага и отразил ряд попыток
мятежников захватить доверенный ему город. Однако отсиживаться за
крепкими каменными стенами крепости Дмитрий Михайлович не собирался. Его отряды выбили «тушинцев» из Коломны. Командуя отрядами
московских служилых людей, князь и впоследствии «ходил в разные ме1

Современный подмосковный город Егорьевск.

259

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

ста против воровских людей». В 1611 году Пожарский участвовал в создании Первого земского ополчения, которое возглавили Прокопий
Петрович Ляпунов, Дмитрий Тимофеевич Трубецкой и Иван Мартынович Заруцкий. Именно его отряд пришел на помощь Ляпунову в критический момент организации земской рати, когда тот был осажден в Пронске ратью служившего полякам Исаака Сумбулова. Известие о подходе
войска Пожарского вынудило Сумбулова снять осаду и уйти из-под
Прон­ска. Предводитель изменников решил напасть на оставленный почти
без охраны Зарайск и захватить город. Но Дмитрий Михайлович успел
вернуться в свою крепость и в жестокой битве у стен Зарайского кремля
разбил Сумбулова, ушедшего к Москве с жалкими остатками войска. После этого Пожарский собрал всех находившихся под его рукой коломенских и зарайских служилых людей в ополчение и повел его в Рязань к Ляпунову. Туда же стали собираться отряды из других поволжских и северных городов. Пристали к ним и некоторые бывшие «тушинцы».
В начале весны 1611 года заслуживший доверие Ляпунова Пожарский
был направлен в Москву, чтобы возглавить готовившееся там восстание.
Кроме него в столицу проникли ополченские отряды Ивана Бутурлина
и Ивана Колтовского. При приближении к городу земской рати они должны были поддержать ее, действуя внутри города. Однако бунт против поляков начался ранее намеченного срока. Зная о приближении войск Ляпунова, Гонсевский приказал готовить Москву к обороне. На стенах и башнях Кремля и Китай-города стали устанавливать пушки. 19 марта 1611 года
ротмистр Миколай Козаковский, руководивший установкой пушек возле
Водяных ворот, попытался заставить извозчиков помогать его солдатам.
Возникшая потасовка переросла в настоящий бой с большим количеством
жертв среди русских людей — ​оглобли, которыми они бились, оказались
не очень эффективным оружием по сравнению с саблями и мушкетами поляков и немцев. Бросаясь на помощь гибнущим землякам, москвичи вступали в схватку против овладевших их городом врагов. Бой разрастался
и превратился в повсеместное сражение.
Во вспыхнувшем восстании московского люда приняли участие отряды князя Пожарского, Бутурлина и Колтовского. Интервенты оказались не в силах подавить восстание силой оружия и по совету изменника, боярина Михаила Салтыкова, подожгли город. Отступая перед стеной огня, русские воины стали покидать Москву, уходя навстречу
подходившему ополчению Ляпунова. Прикрывая отход, в столице остались воины Пожарского, принявшие последний бой в районе Сретенки.
Несколько раз князю удавалось, атакуя, обратить в бегство пехоту врага. Даже 20 марта он еще держался в острожке, построенном у Введенской церкви на Лубянке. С Пушечного двора по приказу Дмитрия Михайловича были доставлены артиллерийские орудия. Возведенный на

260

В.А. Волков. Одоление смуты

Сретенке городок становился настоящей крепостью. Тогда полковник
Гонсевский, не дожидаясь превращения острожка в неприступную цитадель, бросил против последнего оплота восставших все наличные силы.
В конце концов противнику удалось ворваться в острожек. В последней
схватке с врагом Дмитрий Михайлович был трижды ранен. Упав на землю, он еще успел сказать: «Лучше мне было бы умереть, чем видеть все
это». Окружавшие в ту минуту князя ратники не бросили воеводу на погибель и, прикрывая своими телами, вывезли с места боя. Как и других
раненых, его доставили в Троице-Сергиев монастырь.
Немного подлечившись, Пожарский уехал в свою суздальскую вот­
чину, село Мугреево. Там, все еще страдая от плохо заживавших ран,
Дмитрий Михайлович узнал о гибели Ляпунова, там осенью 1611 года
и нашли его нижегородские послы. По совету своего земского старосты,
Кузьмы Минина, они прибыли просить князя возглавить новое освободительное ополчение, собиравшееся тогда в Нижнем Новгороде.
Всегда откликавшийся на призыв постоять за родную землю, воевода и на этот раз не отказал нижегородцам. Избранный военным вождем
ополчения князь Пожарский в то же самое время возглавил и «Совет
всей земли Русской» — ​временный орган верховной власти на всей освобожденной от интервентов территории. Земский воевода Пожарский
сыграл исключительно важную роль в освобождении Москвы, восстановлении разрушенной государственной организации. Весной 1612 года
главные силы Нижегородского ополчения собрались в Ярославле, где
проходило обучение ратных людей, было налажено производство оружия для ополченцев. К июлю, когда земская рать выступила к Москве, ее
численность достигла 20 тысяч человек. Силы народного войска опасались теперь не только поляки, но и сам атаман Заруцкий. Он подослал
в Ярославль казаков Обрезка и Стеньку, поручив им убить Пожарского.
Когда князь осматривал на съезжем дворе приготовленные пушки, Сенька, смешавшись с толпой, попытался ударить воеводу ножом в живот,
однако оказавшийся рядом казак Роман заслонил собой Пожарского,
и убийце удалось лишь слегка поранить ногу княжеского спасителя.
Злодея схватили, на пытке он во всем сознался и назвал сообщников. От
неминуемой казни заговорщиков спас сам Пожарский, по приказу которого одних посадили в тюрьму, а остальных взяли в поход под Москву,
чтобы там обличить коварный замысел Заруцкого.
Поспешить с выступлением к Москве Минина и Пожарского вынудили вести о приближении к захваченной врагом русской столице нового польского войска во главе с гетманом Ходкевичем, имевшим намерение разгромить последних защитников Руси поодиночке и снять затянувшуюся осаду Москвы отрядами Заруцкого и Трубецкого, выручив
державшийся там польский гарнизон. Четырехмесячное пребывание

261

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

Нижегородского ополчения в Ярославле подошло к концу. 27 июля
1612 года с основными силами земского войска Дмитрий Михайлович
Пожарский выступил к Москве. Начиная этот поход, князь съездил
в Суздаль — ​поклониться праху своих предков, погребенных в СпасоЕвфимиевском монастыре.
С приближением отрядов Нижегородского ополчения к Москве
в «таборах» возобладали сторонники князя Трубецкого, выступавшего
за скорейшее примирение с ярославскими земскими воеводами. Оказавшись в меньшинстве, Иван Заруцкий с приверженцами покинул «таборы» и ушел к Коломне.
Рать Пожарского успела вовремя, всего на день опередив врага.
В развернувшемся 22 и 24 августа 1612 года сражении у стен Москвы победа оказалась на стороне земской рати. Но триумф русского оружия
был достигнут в результате совместных, хотя и не скоординированных
общим командованием, действий казаков Трубецкого и ратников Нижегородского ополчения. Решающую роль в битве сыграл неожиданный
для поляков удар казачьих сотен, отбросивших наемные отряды Ходкевича от стен Кремля и Китай-города 1. Потерпев поражение, один из лучших польских полководцев «с великим срамом» ушел к Можайску, а затем обратно в Литву. Вскоре после победы над Ходкевичем вождям
ополчения удалось договориться о совместных действиях; рати Пожарского и Трубецкого объединились, а их «начальники» приняли на себя
временное управление Московским государством. Отметим тот факт,
что Дмитрий Михайлович, понимая необходимость сплочения всех земских сил, сознательно уступил Трубецкому место главного воеводы,
а соответственно — ​и лавры освободителя Москвы от поляков. Но время
все расставило по своим местам, оценив подвиг Пожарского неизмеримо выше деяний Трубецкого.
Тем временем положение поляков в Москве стало невыносимым.
Поспешное отступление остатков разбитой польско-литовской армии,
не сумевшей восполнить запасы продовольствия и фуража, в чем так
нуждался осажденный в Кремле и Китай-городе гарнизон, предопределило исход осады Москвы. 15 сентября польскому гарнизону было предложено сдаться, но польские полковники Струсь и Будило отказались
сложить оружие, надеясь на помощь своего короля. Началась осада города. Русские воины выкопали неподалеку от Кремля глубокий ров, обнесли тыном берега Москвы-реки и, поставив артиллерийские батареи,
начали обстрел позиций противника. На рассвете 22 октября 1612 года
внезапным штурмом был взят Китай-город. И хотя части оборонявших
его поляков удалось отступить в Кремль, однако терзаемый голодом
1
Бибиков Г.Н. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22–
24 августа 1612 г. под Москвой. С. 173–197.

262

В.А. Волков. Одоление смуты

гарнизон был обречен. Начались переговоры о капитуляции, и 26 октября 1612 года Струсь и Будила согласились сдаться на милость победителей. На следующий день, 27 октября, ополченские рати вступили
в Кремль — ​полк Дмитрия Пожарского через Фроловские (Спасские ворота), полк Трубецкого — ​через Боровицкие и Троицкие ворота.
Этой победой князь Дмитрий Михайлович Пожарский приобрел огромный авторитет, поэтому на Земском Соборе 1613 года, избравшем на
престол нового царя, он вел заседания, спрашивая мнения участников.
Ставший государем Михаил Федорович Романов высоко оценил заслуги
Пожарского и 11 июля 1613 года, после венчания на царство в Успенском
соборе Кремля, пожаловал Дмитрия Михайловича боярским чином.
До своей смерти князь Пожарский служил Отечеству верой и правдой:
он командовал войсками, бившимися против разорявших русские земли
отрядов полковника Лисовского, в 1615 году в сражении на Царевом Броде
под Орлом остановил опасного врага и начал преследование вражеских
рейдеров. Доблестный воин искал новых встреч с Лисовским, но тяжелая
болезнь надолго приковала его к постели. Вновь воевода оказался в строю
в грозном 1617 году, когда на Москву с целью силой завладеть московским
престолом двинулось польское войско под командованием королевича
Владислава и гетмана Ходкевича. Пожарский руководил укреплением Калуги и Можайска, куда двинулись лисовчики пана Чаплинского. Ни Калугу, ни Можайск противнику взять не удалось. Владиславу и Ходкевичу
пришлось зимовать в Вязьме. За верную службу князь получил в награду
серебряный позолоченный кубок весом в три гривенки, 36 золотых, шубу — ​
атлас турецкий на соболях, пуговицы серебряно-золоченые.
В следующем, 1618 году поляки получили подкрепления и продолжили поход к Москве. Шли они теперь с двух направлений: Владислав
и Ходкевич –от Можайска через Звенигород, запорожцы Петра Сагайдачного — ​через южные города. Сначала Пожарский выручил можайских воевод, прикрыв их прорыв в Москву, затем с 7-тысячным войском
прикрывал Москву с юга. Там, в Серпухове, воевода серьезно заболел
(«впал в болезнь лютую»). Когда стало ясно, что руководить боевыми
операциями он не сможет, то с ведома царя Дмитрий Михайлович сдал
командование Григорию Волконскому и отбыл в Москву. Но новый воевода не смог помешать продвижению врага к столице, и в августе
1618 года началась очередная битва за Москву.
В обороне города, осажденного войсками Владислава и Ходкевича, самое непосредственное участие принял немного оправившийся от хворей
Дмитрий Михайлович. Он, по словам современника, «на боях и на приступах бился, не щадя головы своей». 1 октября 1618 года, во время решительного штурма, Пожарский взял на себя руководство боем в самом опасном
месте, у Арбатских ворот Скородома (Земляного города). Хотя официаль-

263

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

но над войсками, сосредоточенными здесь, начальствовали окольничий
Никита Васильевич Годунов и Данила Юрьевич Левонтьев, первым прибывший туда по тревоге Пожарский взял командование на себя. Он отразил ночное нападение врага, взорвавшего ворота Скородома (Земляного
города) и стремившегося развить успех на самом коротком расстоянии до
Кремля. Воины Пожарского действовали настолько удачно, что вынудили
атаковавшего Москву в этом месте гетмана Петра Сагайдачного вывести
остатки своих запорожцев с заваленных телами московских улиц. Вскоре
после этого было подписано Деулинское перемирие с Речью Посполитой
и Россия стала восстанавливаться от последствий страшной Смуты.
В последующие годы князь также оставался на виду — ​руководил
Ямским, Разбойным, Поместным и Судным приказами, был воеводой
в Новгороде Великом. Во время неудачной Смоленской войны 1632–
1634 годов Пожарский вместе с князем Д. М. Черкасским формировал
армию прикрытия, собиравшуюся в Можайске, но под их знамена собралось, по русским сведениям, около 4–5 тысяч человек, по польским — ​
около 3 тысяч 1. Вскоре воеводам стало известно о капитуляции Шеина
и окончании войны. Войско Пожарского и Черкасского было распущено, так и не приняв участия в военных действиях.
В годы Азовского «сидения» донских казаков (1637–1638) он укреплял Москву на случай возможной войны с Турцией, надзирая над работами по постройке земляного вала, возводившегося вокруг столицы.
В 1637 году на собственные средства Дмитрий Михайлович построил
Казанский собор близ торговых рядов на Красной площади и перенес
туда из своей домашней церкви чудотворную икону Богородицы, присланную из Казани и сопровождавшую его при освобождении Москвы.
Благодаря щедрости царя князь стал одним из наиболее богатых
в России землевладельцев. Последней службой Пожарского стало участие весной 1640 года в переговорах с прибывшими в Москву польскими
послами. 20 апреля 1642 года Дмитрий Михайлович Пожарский скончался, перед смертью приняв схиму, взяв себе имя Козьма, данное ему
вторым при рождении. По преданию, царь Михаил Федорович, чтя его
заслуги, «провожал гроб сего незабвенного боярина и почтил оный слезами своими». Останки знаменитого воеводы были захоронены в родовой усыпальнице в Спасо-Евфимиевском монастыре в Суздале.

Герои Троицкой осады
Изучение героических деяний русского народа эпохи Смуты начала
XVII века неизбежно вынуждает исследователей обращаться к одному
из самых важных эпизодов кипевшей тогда вооруженной борьбы — ​во1

Kupisz D. Smolensk 1632–1634. Warszawa, 2001. S. 197.

264

В.А. Волков. Одоление смуты

енным действиям под Троице-Сергиевым монастырем. С 23 сентября
1608 года по 12 января 1610 года обитель была осаждена отрядами польских наемников и, как тогда говорили, русских воров, служивших в подошедших к Москве войсках Лжедмитрия II. Столицу Руси ему взять не
удалось. Тогда те, кто стоял за спиной самозванца, решили овладеть
страной, понимая, что Москва одна, без поддержки всей Земли, не выстоит. Высланные на север, запад, восток тушинские отряды захватывали
города, волости, монастыри. Опасность нависла и над Троицкой обителью. Рассказывая здесь о начавшейся осаде, обстрелах, приступах, вылазках, сосредоточимся на личных подвигах защитников монастыря. Между
тем именно они явили тогда то, что мы сейчас называем массовым героизмом. Благодаря этому и выстояли, отбились от грозного врага.
Троице-Сергиев монастырь, расположенный в 70 верстах к северу от
Москвы, представлял собой хорошо укрепленную крепость. Каменные
стены обители протянулись более чем на версту, имели три ряда бойниц:
верхний, средний и подошвенный бой. Не в каждой русской крепости
было тогда столько мощных башен — ​общим числом 12 (до наших дней
сохранилось 11 из них). Оборонял монастырь, приобретший в то время
исключительно важное для защиты Москвы и всей страны значение, гарнизон из 2000–2500 человек. Командовали им воеводы — ​князь Григорий
Борисович Долгоруков-Роща (?– 1612) и московский дворянин Алексей
Иванович Голохвастов (?–1613). У них в подчинении находились 8 сотен
детей боярских с головами Борисом Зубовым, Юрием и Афанасием
Редриковыми, Иваном Ходыревым, Иваном Болховским, Силой Марииным, Иваном Внуковым, Иваном Есиповым. Помимо дворян, в гарнизоне монастыря служили 110 стрельцов и казаков со своим командиром
Николаем Волжинским. Кроме того, в обороне обители готова была
принять участие и часть монахов, имевших до пострижения опыт участия в военных действиях, монастырские пушкари и даточные люди,
а также военные слуги нашедших убежище в монастыре великих людей 1.
В годы противостояния Москвы и Тушина мимо Троицкой обители
проходила единственная оставшаяся не перерезанной врагом дорога из
осажденной русской столицы. Чтобы установить полную блокаду Москвы, выступившее из Тушинского лагеря 10-тысячное войско гетмана
Яна-Петра Сапеги и полковника Александра Лисовского-Яновича направилось к монастырю. Василий Шуйский попытался помешать этому
предприятию врагов, но 22 сентября в сражении под селом Рахманцевом
его войска были разбиты. На следующий день, 23 сентября 1608 года, тушинцы подошли к монастырю и блокировали подступы к нему. 25 сентября, в день празднования памяти преподобного Сергия Радонежского,
1

Тюменцев И.О. Осада // Родина. 2005. № 11. С. 59.

265

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

Сапега прислал защитникам монастыря ультиматум с требованием немедленно сдать обитель. Стало ясно, что предстоит борьба не на жизнь,
а на смерть. Не все находившиеся в Троицком монастыре готовы были
умирать за Василия Шуйского. Поэтому монахи мудро призвали всех
собравшихся за стенами святой обители «верно служить государю, который на Москве будет». Именно за будущее страны и народа и стали
сражаться с врагом защитники Троице-Сергиева монастыря. Присягу
держаться принятого решения архимандрит Иоасаф разрешил принести
на надгробии Святого Сергия 1.
К осадным работам сапежинцы приступили 1 октября, а 3 октября
начали обстрел крепости из имевшихся у них 17 пушек, преимущественно полевых. Не помогла даже спешно доставленная из Тушина осадная
пушка, «лютая» пищаль «Трещера». Вскоре после того, как она стала
обстреливать крепость с Терентиевской горы, на этой позиции был со­
средоточен ответный огонь. «Воеводы же, — ​отметил Авраамий Палицын, — ​повелеша стреляти на Терентиевскую гору по литовскому наряду
из башни Водяных ворот. Ударишя по большой их пищали по Трещере
и разбишя у нее зелейник. Тако же и от Святых ворот с Красныя башни
удариша по той же пищали и разбишя у нея устие» 2.
Одновременно с бомбардировкой Лисовский попытался провести
первую диверсию. Узнав о существовании подземного хода, ведущего
к реке Кончуре, он в ночь на 8 октября устроил здесь засаду. Но враги
были замечены и атакованы. В жарком бою у потайного хода полегло немало лисовчиков, ранили и самого неугомонного полковника. «Ведомые
бойцы», стрелец Нехорошко и клементьевский крестьянин Никифор Шилов, напали на Лисовского. Шилов убил коня под полковником, а Нехорошко тяжело ранил неприятельского предводителя копьем в бедро.
Убедившись в том, что защитники обители начеку, а бомбардировка
каменных укреплений монастыря — ​малоэффективна, поляки 1 ноября
впервые штурмовали крепость, но неудачно 3. После этого они продолжили начатые до штурма работы по сооружению минной галереи. Ее копали под оказавшиеся слишком крепкими для сапежинцев стены обители в районе Пятницкой (Круглой) башни.
Защитники монастыря узнали об этом своевременно. Во время вылазки 4 ноября русскими воинами был захвачен раненый дедиловский
казак, перед смертью рассказавший о начатых подкопных работах. Его
слова подтвердил и другой пленный — ​ротмистр Ян Брушевский. Он
тоже не знал место готовящегося подрыва, тем не менее стал грозить
Тюменцев И.О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. С. 53.
Палицын А. Сказание. С. 151.
3
АИ. Т. 2. СПб., 1841. № 181.III. С. 211–212; Палицын А. Сказание. С. 140–147; Тюменцев И.О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. С. 57.
1
2

266

В.А. Волков. Одоление смуты

защитникам обители: «А хвалятся де наши гетманы, что взятии замок
Сергиев монастырь и огнем выжечи, а церкви Божиа до основаниа разорити, а мнихов всякими различными муками мучити; а людей всех побитии; а не взяв монастыря, прочь не отхаживати. Аще и год стояти, или
два, или три, а монастырь взятии и в запустение положити» 1. Из угроз
Брушевского ничего нового о планах врага воеводы не узнали. Их гораздо больше печалило, что пленный не имел точной информации о подкопных работах.
Однако, к счастью для всех монастырских сидельцев, место и время
готовящегося подрыва знал казак Иван Рязанец, в ночь на 5 ноября перебежавший в Троицкую обитель. Он совершенно определенно указал
на Пятницкую башню, сообщив, что «подкопы подлинно поспели под
нижнюю под Круглую башню» 2. Узнав об этом, осажденные сразу принялись укреплять и саму башню, и стены 3. 9 ноября, по сигналу осадного
колокола, 3 русских отряда атаковали противника и отбросили его от
стен крепости. Особо отличился старец Нифонт Змеев, отряд которого
трижды ходил на батареи врага на Красной горе и все-таки захватил их.
В монастырь было вывезено, по одним сведениям — ​8, по другим — ​даже
11 трофейных пушек.
Но бои продолжались. К подкопу один из отрядов осажденных, которым командовал Иван Внуков, пробился лишь на третий их день. Обороной врага на этом участке командовал бывший болотниковец, атаман
Иван Чика. Он сумел оттеснить отряд Внукова, но место входа в подкоп
осталось неприкрытым. Воспользовавшись этим, участвовавшие в обороне обители клементьевские крестьяне Никон Шилов и Слота проникли в неприятельскую минную галерею и взорвали сложенные там запасы пороха. Ценой своей жизни они уничтожили все осадные работы
противника и его батарею на Красной горе.
Некоторые свидетельства той героической осады сохранились до
наших дней. 8 ноября 1608 года, в день Архистратига Михаила, в Троицком храме, несмотря на продолжающуюся бомбардировку обители, шла
вечерняя служба. Неожиданно, приведя в ужас молящихся, пушечное
ядро пробило кованые ворота собора рядом с ракой преподобного Сергия и прочертило след на иконе Николая Чудотворца. Пробитое отверстие сохранилось в воротах собора до наших дней как напоминание
о страшных днях Смуты 4.
Со временем боевые припасы в монастыре истощились, о чем осаж­
денные дали знать в Москву. Оттуда был направлен обоз с 20 пудами
1
2
3
4

Палицын А. Сказание. С. 144.
Там же. С. 148.
На пути к регулярной армии России. С. 144–145.
Петрова Н.Г. Скопин-Шуйский. С. 274.

267

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

пороха. Сопровождали спасительный груз 70 казаков и 20 монастырских слуг. Возглавляли отряд атаман Сухой Останков и слуга Никифор
Есипов. Перед собой они отправили в обитель трех лазутчиков, которые
должны были оповестить монастырские власти о времени и месте прорыва обоза в крепость. Но лазутчики были схвачены караулами сапежинцев и на пытке рассказали врагу о приближении отряда Останкова
и порохового обоза. Блокада монастыря была усилена, но атаман и его
люди решили прорываться, надеясь, что в обители услышат звуки боя
и придут им на помощь. Так и произошло. 16 февраля 1609 года русский
отряд пошел на прорыв. Потеряв в схватке четырех казаков пленными,
Останков пробился в крепость и провел туда обоз. Грозные троицкие
пушки снова смогли стрелять по врагу.
В ярости Лисовский приказал перебить пленных казаков и монастырских слуг. Тогда защитники обители вывели на стены и казнили
всех находившихся в их руках тушинцев — ​59 человек (по другим сведениям — ​61 чел.), чем едва не спровоцировали бунт во вражеском стане.
Второй штурм состоялся в ночь с 28 на 29 июня 1609 года. Доставленная из Ельца пушка, стрелявшая калеными ядрами, произвела 6 выстрелов, но поджечь монастырь не удалось. Затем повторилась история
с предыдущим приступом. Вновь запылал Пивной двор, вновь пламя пожара осветило изготовившиеся к атаке тушинские полки, вновь они бежали, поражаемые огнем монастырских пушек и пищалей.
Накануне третьего штурма гетман Сапега отправил к осажденным
видных тушинцев — ​боярина Михаила Глебовича Салтыкова и дьяка
Ивана Грамотина. Они пытались обмануть воевод и монастырские власти ложными сведениями о взятии Москвы, пленении царя Василия Ивановича и его бояр, разгроме ратей Михаила Скопина и Федора Шереметева. Представлены были даже некоторые дворяне, «с клятвою лжуще»,
что они были в Понизовой рати у Федора Шереметева, которая вся перешла на сторону «вечного своего государича» — ​Лжедмитрия II. Однако
и эта лживая весть не сломила воли защитников обители 1.
Третий (последний) штурм монастыря произошел через месяц,
29 июля 1609 года. В канун его из-за высокой смертности от цинги в строю
оставалось около 200 защитников обители. Зная об этом, Сапега решил
бросить на приступ всех своих людей. Тушинский гетман рассчитывал,
что ратники Долгорукова и Голохвастова будут сметены штурмующими.
Поляков подвела плохая организация атаки. Определяя порядок сигналов, гетман постановил, что ими станут результативные выстрелы осадной пушки. В случае, если после первого выстрела в монастыре начнется
пожар, штурмующим следовало сразу же идти на приступ. Если никаких
1

Палицын А. Сказание. С. 180–181.

268

В.А. Волков. Одоление смуты

возгораний отмечено не будет, необходимо ждать второго выстрела
и действовать в случае возгорания. Третий выстрел осадной пушки должен был стать окончательным сигналом к атаке, даже если пожар в оби­
тели так и не начнется. На деле произошла путаница и неразбериха. Одним штурмовым отрядам огни померещились после первого выстрела,
и они, действуя по гетманскому приказу, устремились на приступ, другие войска пошли в атаку после второго или третьего выстрела. В результате тушинцы схватились друг с другом, перебив и переранив множество своих же воинов. Взойти на стены монастыря врагу не удалось.
Принимая этот бой, Григорий Долгоруков призвал на стены монаховстарцев, женщин и детей. Сам воевода встал на самом опасном, «утлом»,
участке стены, еще на одном поставил сына Ивана. Среди отличившихся
были Гурий Шишкин, управляющий левым клиросом монастырского
хора, сотник Николай Волжинский и монастырский служка Григорий
Рязанов. Приметив, что одному из вражеских отрядов удалось проникнуть на Пивной двор, они призвали на помощь стрельцов и с их помощью
уничтожили прорвавшихся сапежинцев. Вражеский штурм провалился,
дав защитникам монастыря-крепости спасительную передышку 1.
Осмелевшие русские ратники через два дня устроили отчаянную вылазку. Незаметно пробравшись к сапежинским табунам и стадам, они
перебили коноводов и пастухов и угнали неприятельских лошадей и коров к себе. В числе захваченных коней оказалось много боевых 2.
Осада Троицкой обители продолжалась 16 месяцев, к исходу которых ее защитники держались из последних сил, но все же отстояли святые стены. 19 октября 1609 года в монастырь прорвался от Александровой слободы отряд воеводы Давыда Васильевича Жеребцова, приведшего с собой 900 человек, 29 октября туда пробился еще один небольшой
отряд в 20 воинов, а 4 января 1610 года 500 ратников провел в обитель
воевода Григорий Леонтьевич Валуев 3. Приближение основных сил Скопина-Шуйского и атаки ратников Жеребцова и Валуева вынудили ту1
Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия. С. 449–450; Петрова Н.Г. Скопин-Шуйский. С. 275.
2
Палицын А. Сказание. С. 189; Тюменцев И. О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. С. 451.
3
Отличившийся при освобождении обители Святой Троицы воевода Давыд Жеребцов был направлен затем князем М. В. Скопиным-Шуйским в Калязинский монастырь
и там 2 мая 1610 года погиб во время внезапного нападения отряда польского полковника
А. Лисовского, уходившего из России после распада тушинского лагеря. Воевода Григорий Валуев прославился на всю Россию еще в 1606 году. Именно он убил Лжедмитрия I
во время восстания 17 мая этого года, застрелив самозванца из короткого ружья, которое
спрятал под армяком. Затем Валуев служил царю Василию Шуйскому под Тулой против
Ивана Болотникова и в боях с «тушинцами». Отряд Григория Леонтьевича участвовал
в освобождении от «тушинцев» Переяславля-Залесского, затем в мае 1610 года он «отполонил» у противника под Иосифовым монастырем «тушинского патриарха» Филарета
(Романова). После освобождения Москвы от поляков Валуев служил царю Михаилу Фе-

269

Часть 2. Глава 3. Русские прямые воеводы

шинцев задуматься об уходе из-под так и не покорившегося им монастыря. Среди них усилились панические настроения. Именно тогда родилась легенда о трех старцах-всадниках. В Святки, в ночь с 11 на 12 января
1610 года, стоящие на постах сапежинцы увидели, как из монастыря выехали три монаха и, не скрываясь, поскакали к Москве. Началась погоня, но мчавшиеся на сытых, свежих конях лихие казаки так и не догнали
старцев, прекратив преследование «до Яузы от Москвы за пять верст» 1.
Об этом утром 12 января 1610 года стало известно всему лагерю. В тот
же день гетман Сапега снял осаду Троице-Сергиева монастыря. Его отряды поспешно отступили к городу Дмитрову, «запасы свои мечущее».
Вскоре после этой победы от долгой тушинской осады была освобождена и Москва.

доровичу Романову, подавлял восстание Баловня на Вологодчине. В 1624 году он был на
воеводстве в Астрахани.
1
Петрова Н.Г. Скопин-Шуйский. С. 278.

С писок сокращений
ААЭ — ​Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией Академии наук.
АИ — ​Акты исторические, собранные и изданные имп. Археографической комиссией.
Акты Юшкова — ​Акты XIII–XVIII вв., представленные в Разрядный приказ
представителями служилых фамилий после отмены местничества / Собрал
и издал А. Юшков. Ч. 1. М., 1898.
АМГ — ​Акты Московского государства.
АН СССР — ​Академия Наук СССР.
Вестник ЛГПУ — ​Вестник Липецкого государственного педагогического университета.
ВИ — ​Вопросы истории (журнал).
ВИЖ — ​Военно-исторический журнал.
ВИМАИВиВС — ​Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск
и войск связи.
Временник ОИДР — ​Временник Императорского Московского общества истории
и древностей российских.
ДАИ — ​Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные имп. Археографической комиссией.
ДР — ​Дворцовые разряды.
ЖМНП — ​Журнал Министерства народного просвещения.
ИЗ — ​Исторические записки.
ЛГПУ — ​Липецкий государственный педагогический университет.
ЛОИИ — ​Ленинградское отделение Института истории АН СССР.
МИА — ​Материалы и исследования по археологии СССР.
НИОР РГБ — ​Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки.
ПКМГ — ​Писцовые книги Московского государства.
ПСРЛ — ​Полное собрание русских летописей.
ОР ГБЛ — ​Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР им. В.И. Ленина. Прежнее название этого учреждения — ​Научно-исследовательский отдел
рукописей Российской государственной библиотеки (НИОР РГБ), дореволюционное название — ​Румянцевский музеум (РМ).
РГАДА — ​Российский государственный архив древних актов.
РИБ — ​Русская историческая библиотека.
РК — ​Разрядная книга.
СА — ​Советская археология (журнал).
Сб. РИО — ​Сборник Русского исторического общества.
СГГД — ​Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной Коллегии иностранных дел.
СИМАИМ — ​Сборник исследований и материалов Артиллерийского исторического музея Красной Армии.
ЧОИДР — ​Чтения в Обществе истории и древностей российских.

Б иблиография
Список источников
1. Акты времени междуцарствия. М., 1915.
2. Акты Земского собора 1612–1613 гг. // Записки ОР ГБЛ. М., 1957. Вып. 19.
3. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею.
Т. 2. СПб., 1841.
4. Акты Московского государства. Т. 1–2. СПб., 1890
5. Акты, относящиеся до юридического быта Древней России. Т. 1–2. СПб., 1864.
6. Акты подмосковных ополчений и Земского собора. 1611–1613 гг. М., 1911.
7. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Академии наук. Т. 2–3. СПб., 1836.
8. Акты юридические, или Собрание форм старинного делопроизводства. СПб.,
1838.
9. Акты XIII–XVIII вв., представленные в Разрядный приказ представителями
служилых фамилий после отмены местничества / Собрал и издал А. Юшков.
М., 1898.
10. Анпилогов Г.Н. Новые документы о России конца XVI–XVII в. М.: Изд-во
МГУ, 1967.
11. Арсеньевские шведские бумаги // Новгородское общество любителей древности. Новгород, 1911. Вып. 5. № 6.
12. Архив историко-юридических сведений, относящихся до России, издаваемый
Н. Калачовым. СПб., 1861. Кн. 3. Отд. 2.
13. Багалей Д.И. Материалы для истории и колонизации и быта степной охраны
Московского государства (Харьковской, отчасти Курской и Воронежской
губернии) в XVI–XVII столетиях. Т. 1. Харьков, 1886.
14. Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113–7121 гг.). М., 1907.
15. Бельский летописец // ПСРЛ. Т. 34. М., 1978. С. 238–271.
16. Борша С. Поход московского царя Димитрия в Москву с Сендомирским вое­
водой Юрием Мнишком и другими лицами из рыцарства 1604 года // Русская
историческая библиотека Т. 1. СПб., 1872.
17. Буссов К. Московская хроника. 1584–1613. М., Л., 1961.
18. Воронежское дворянство по десятням XVII в. // Памятная книжка Воронежской губернии на 1894 г. Воронеж, 1894. Отд. 3.
19. Восстание Болотникова. Документы и материалы / Сост. А.И. Копанев,
А.Г. Маньков. М.: Соцэкгиз, 1959.
20. Горсей Д. Записки о России XVI — ​нач. XVII в. М.: Изд-во МГУ, 1990.
21. Готье Ю.В. Десятни по Владимиру и Мещере 1590 и 1615 гг. // ЧОИДР. 1911.
Кн. 1.

272

В.А. Волков. Одоление смуты

22. Дворцовые разряды. СПб., 1850. Ч. 1.
23. Десятни и Тысячная книга XVI в. в обработке В.Н. Сторожева // Описание
документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 8. М., 1891. Отд. III. Историко-юридические материалы.
24. Дмитриевский А. Архиепископ Елассонский Арсений и мемуары его из русской истории по рукописям Трапезундского Сумелийского монастыря. Киев,
1899.
25. Донские дела. Т. 1–4 // РИБ. Т. 18, 24, 26, 29. СПб., 1898–1913.
26. Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографическою
комиссиею. Т. 1–2. СПб., 1846.
27. Древние грамоты и акты Рязанского края, собранные А.Н. Пискаревым. СПб.,
1854.
28. Жолкевский С. Записки о московской войне. СПб., 1871.
29. Законодательные акты Русского государства второй половины XVI — ​первой
половины XVII вв. Тексты. Л.: Наука, Ленинградск. отд., 1986.
30. Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы
русской редакции. М., 1869.
31. Иностранцы о древней Москве (Москва XV–XVII веков). М., 1991.
32. Корецкий В.И. Летописец с новыми известиями о восстании Болотникова // История СССР. 1968. № 4.
33. Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. М.: Росспэн,
2000.
34. Курмышские акты // Летопись занятий археографической комиссии. СПб.,
1862.
35. Львовская летопись // ПСРЛ. Т. 20. СПб., 1910.
36. Маржерет Ж. Россия начала XVII в. Записки капитана Маржерета / Отв. ред.
В.И. Буганов. М.: Институт истории СССР. М., 1982.
37. Мархоцкий Н. История Московской войны. М.: Росспэн, 2000.
38. Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М.: Соцэкгиз, 1937.
39. Михайлов О. Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до военной
науки. М., 1775.
40. Новгородское общество любителей древности. Новгород, 1911.
41. Нижегородские платежницы. 7116 и 7120 гг. М., 1910.
42. Никоновская летопись // ПСРЛ. Т. 13. СПб, 1904.
43. Новый летописец // ПСРЛ. Т. 14. М.: Языки русской культуры, 2000.
44. О начале войн и смут в Московии: М.: Фонд Сергея Дубова; Рита-Принт, 1997.
45. Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 6. М., 1889. Отд. III.
46. Описание Толвуйского острога 1620 г. // Олонецкие губернские ведомости.
1891. № 100.

273

Библиография

47. Памятники дипломатических сношений Московского государства с ПольскоЛитовским. Т. 5 // Сб. РИО. Т. 142. СПб., М., 1913.
48. Памятники истории Восточной Европы/ Источники XV–XVII в. Т. I. Книга
сеунчей 1613–1619 гг. Документы Разрядного приказа о походе А. Лисовского (осень-зима 1615 гг.). М.; Варшава: Древлехранилище, 1995.
49. Памятники истории Восточной Европы. Т. VI. Радзивилловские акты. М.;
Варшава: Древлехранилище, 2002.
50. Петрей П. История о Великом княжестве Московском // О начале войн и смут
в Московии. М., 1997.
51. Пискаревский летописец // ПСРЛ. Т. 34. М., 1978. С. 31–220.
52. Писцовые книги Московского государства / Ред. Н.В. Калачов. Ч. 1. Отд. 1–2.
СПб., 1872–1877.
53. Письмо Иоанна Кобенцаля о Московии // ЖМНП. 1842. № 9. Отд. 2.
54. Повесть о Земском соборе 1613 г. // ВИ. 1985. № 5.
55. Повесть о победах Московского государства. Л.: Наука, Ленингр. отд., 1982.
56. Повесть о прихождении свейского короля с немцы под град Псков // ЧОИДР.
Кн. 1. М., 1869.
57. Поручная запись воронежских стрельцов (начало XVII в.) // Советские архивы. № 5. 1991.
58. Разрядная книга 1550–1636 гг. Т. 2. Вып. 1–2. М., 1976.
59. Разрядная книга 1598–1638 гг. М., 1974.
60. Российская крепость на южных рубежах. Документы о строительстве Ельца,
заселении города и окрестностей в 1592–1594 гг. Елец: Елецкий гос. ун-т, 2001.
61. Российское законодательство Х–ХХ вв. Т. 3. Акты Земских соборов. М.:
Юридическая литература, 1985.
62. Русско-шведские экономические отношения в XVII в. Сб. документов. М.:
Изд-во АН СССР, Ленингр. отд., 1960.
63. Сборник князя Хилкова: [документы по истории России XVI–XVII вв.] / [кн.
Г.Д Хилков]. СПб., 1879.
64. Сказание Авраамия Палицына. Л. / Ред. Л.В. Черепнин. М.; Л.: Изд-во
АН СССР, 1955.
65. Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. СПб., 1832, Ч. 5. СПб.,
1859.
66. Собрание государственных грамот и договоров. Ч. 1–4. М., 1813–1828.
67. Стадницкий М. Дневник // Русский архив. 1906. Кн. 2. № 6.
68. Сыскное дело о ссоре князя Ромодановского с Ларионом Суминым» //
ЧОИДР. М., 1848. № 7.
69. Флетчер Д. О государстве русском. М.: Захаров, 2002.
70. Шапошников Н.В. Heraldica: Исторический сборник. СПб., 1900. Т. 1.
71. Fronsperger L. Kriegsbuch. T. 1–3. Frankfurt, 1573.

274

В.А. Волков. Одоление смуты

Литература
1. Абрамович Г.В. Дворянское войско в царствование Ивана IV // Россия на
путях централизации. М.: Наука, 1982.
2. Абрамович Г.В. Князья Шуйские и российский трон. Л.: Изд-во ЛГУ, 1991.
3. Азарьин С. Книга о чудесах преподобного Сергия // Памятники древней
письменности. СПб., 1888. Т. 70.
4. Ананьев В.Г. Семибоярщина // Родина. 2005 № 11.
5. Аракчеев В.А. Псковский край в XV–XVII в.: Общество и государство. СПб.:
Русско-Балтийский информационный центр «БЛИЦ», 2003.
6. Баиов А.К. Курс истории русского военного искусства. Вып. 1. СПб., 1909.
7. Бахрушин С.В. «Избранная рада» Ивана Грозного // ИЗ. Т. 15. М., 1945.
8. Бегунова А.И. От кольчуги до мундира. М.: Просвещение, 1993.
9. Белокуров С.А. Утвержденная грамота об избрании на Московское государство Михаила Федоровича Романова М., 1906.
10. Беляев И.Д. О русском войске в царствование Михаила Федоровича и после
его, до преобразований, сделанных Петром Великим. М., 1846.
11. Берх В.Н. Царствование царя Михаила Феодоровича и взгляд на междуцарствие. СПб., 1832.
12. Бибиков Г.Н. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами
22–24 августа 1612 г. под Москвой // ИЗ. Т. 32. М., 1950.
13. Бибиков Г.Н. Опыт военной реформы 1609–1610 гг. // ИЗ. Кн. 19. 1946.
14. Богданов А.П. 1612. Рождение Великой России. М., 2013.
15. Богоявленский С.К. Вооружение русских войск в XVI–XVII вв. // ИЗ. 1938.
Т. 4.
16. Богоявленский С.К. Приказные судьи XVII в. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1946.
17. Бранденбург Н.Е. Исторический каталог С.‑Петербургского артиллерийского музея. Ч. 1. СПБ., 1877.
18. Бутурлин Д.П. История Смутного времени в России в начале XVII в. Ч. 1–3.
СПб., 1839–1846.
19. Васенко П. Атаманы служилые-поместные // Дела и дни. Кн. 1. Пг., 1920.
20. Васильев А.А. Войско гетмана Ходкевича // Армии и битвы. 2003. № 2.
21. Введенский А.А. Дом Строгановых в XVI–XVII вв. М.: Соцэкгиз, 1962.
22. Вержбовский Ф.Ф. Смутное время в современной ему польской литературе.
Ч. 1. 1605–1607 гг. // Вержбовский Ф.Ф. Материалы к истории Московского
государства в XVI и XVII столетиях. Вып. 3. Варшава, 1900.
23. Вернер И.И. О времени и причинах образования Московских приказов // Ученые записки Императорского Лицея цесаревича Николая. Вып. 1. М., 1907.
24. Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV–XVII вв. М.: Наука, 1975.
25. Веселовский С.Б. Семь сборов запросных и пятинных денег в первые годы
царствования Михаила Федоровича. М., 1908.
26. Видекинд Ю. История шведско-московитской войны XVII в. М.: Памятники
исторической мысли, 2000.

275

Библиография

27. Волков В.А. Войны и войска Московского государства. М.: Алгоритм, 2004.
28. Волков В.А. Освобождение Москвы от поляков и Земский собор 1613 г. // Вестник ЛГПУ. Вып. 1 (8). 2013.
29. Волков В.А. Русская рать: испытание смутой. М.: Прометей, 2017.
30. Волков В.А., Кузьмин А.Г. Смутное время. М.: Алгоритм, 2012.
31. Володихин Д.М. Пожарский. Спаситель Отечества. М.: Вече, 2013.
32. Воробьев В.М. «Конность, людность, оружность и сбруйность» служилых
городов при первых Романовых // Дом Романовых в истории России. СПб.:
Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1995.
33. Вышенков В.П., Маковская Л.К., Сидоренко Е.Г. Каталог материальной
части отечественной артиллерии. Л.: Изд-во ВИМАИВиВС, 1961.
34. Галай Ю.Г. Гробница Кузьмы Минина в Нижегородском кремле// Мининские
чтения: Материалы научной конференции. Нижегородский гос. ун-т им.
Н.И. Лобачевского (10 декабря 2002). Н. Новгород. 2003. С. 25–31.
35. Генкин Л.Б. Ярославский край и разгром польской интервенции в Московском
государстве в начале XVII в. Ярославль: Яросл. областн. изд-во, 1939.
36. Гиршберг А. Марина Мнишек. М., 1908.
37. Глазьев В.Н. Структура власти в городах-крепостях «на Поле» в конце
XVI в. // Исторические записки. Научные труды историч. фак-та ВГУ. Вып.
2. Воронеж, 1997.
38. Гнатовский Н.И., Шорин П.А. История развития отечественного стрелкового оружия. М.: Воениздат, 1959.
39. Гонявый М.И., Гриценко В.П., Двуреченский О.В. Комплекс вооружения
и снаряжения всадника и верхового коня из казачьих слобод Епифанского
уезда // Военная археология. Вып. 2. М., 2011.
40. Государева Оружейная палата. СПб. / [Комаров И.А и др.]; ред. В. Е. Тумановский, В.В. Полушкина; Музеи Московского Кремля. СПб.: ООО «ТПГ
“Атлант”», 2002.
41. Государственность России. Словарь-справочник. Государственные и церковные учреждения, сословные органы и органы местного самоуправления,
единицы административно-территориального, церковного и ведомственного
деления (конец XV в. — ​февраль 1917 г.). Кн. 1–4. М.: Наука, 1996–2001.
42. Градовский А.Д. История местного управления в России // Соч. СПб., 1899.
43. Демидова Н.Ф. Эволюция структуры русского городового казачества
XVII в. // Реализм исторического мышления. Проблемы отечественной истории периода феодализма. Чтения, посвященные памяти А. Л. Станиславского.
М., 1991.
44. Денисова М.М. Палаш кн. М.В. Скопина–Шуйского и сабля Д. М. Пожарского // Труды ГИМ. Вып. XIX. М., 1956.
45. Денисова М.М., Портнов М.Э., Денисов Е.Н. Русское оружие. Краткий
определитель русского боевого оружия XI–XIX вв. М.: [Госкультпросветиз­
дат], 1953

276

В.А. Волков. Одоление смуты

46. Долинин Н.П. Подмосковные полки (казацкие «таборы») в национальноосвободительном движении 1611–1612 гг. Харьков: Изд-во Харьковск. гос.
ун-та им. А. М. Горького, 1958.
47. Долинин Н.П. Разрядный список 1618–1619 гг. поместных казаков Рязани // АЕ
за 1963 г. М., 1964.
48. Епифанов П.П. Войско // Очерки русской культуры XVII в. Ч. 1. М.: Изд-во
МГУ, 1979.
49. Епифанов П.П. Войско и военная организация // Очерки русской культуры
XVI в. Ч. 1. М.: Изд-во МГУ, 1977.
50. Епифанов П.П. Оружие и снаряжение // Очерки русской культуры XVI в.
Ч. 1. М.: Изд-во МГУ, 1977.
51. Ермолаев И.П. «Казанский разряд» как элемент государственного управления Средним Поволжьем // У источника. Сб. статей в честь С.М. Каштанова.
М., 1997. Вып. 1.
52. Жилин А.М. Синтез историко-культурных традиций в орнаментации отечественного вооружения XIV–XVII веков. Дисс. ... канд. искусствоведения. М.,
2012.
53. Загоровский В.П. Донское казачество и размеры «донских отпусков» в XVII в. //
Из истории Воронежского края. Труды ВГУ. Т. 53. Вып. 1. Воронеж, 1960.
54. Замятин Г.А. Из истории борьбы Польши и Швеции за московский престол
в начале XVII столетия. НИОР РГБ. Ф. 618. К. 2. Ед. хр. 2.
55. Замятин Г.А. «Псковское сиденье» (Героическая оборона Пскова от шведов
в 1615 г.) //ИЗ. Вып. 40. М., 1952.
56. Захарьина Н.С. Русско-крымские отношения в годы правления Василия
Шуйского (1607–1610 гг.) // Социально-экономическая история Юго-Восточной Европы (до сер. XIX в.). Кишинев, 1980.
57. Зенченко М.Ю. Южное российское порубежье в конце XVI — ​начале XVII в.:
Опыт государственного строительства. М.: Памятники исторической мысли,
2008.
58. Зимин А.А. Вопросы истории крестьянской войны в России в начале XVII в. //
ВИ. 1958. № 3.
59. Зимин А.А. О некоторых спорных вопросах классовой борьбы в Русском
государстве XVII в. // ВИ. 1958. № 12.
60. Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М.: Соцэкгиз, 1960.
61. История Швеции / Отв. ред. А.С. Кан. М.: Наука, 1974.
62. Каргалов В.В. Московские воеводы XVI–XVII вв. М.: Русское слово, 2002.
63. Кирпичников М.Н., Хлопов И.Н. О некоторых памятниках русской средневековой артиллерии // СА. 1961. № 3.
64. Кобержицкий С. История Владислава / И. Боричевский // Сын Отечества.
1842. № 2, 3–5.
65. Кобзарева Е.И. Шведская оккупация Новгорода в период Смуты XVII в. М.:
Издат. центр Ин-та рос. истории РАН, 2005.

277

Библиография

66. Кобзарева Е.И. Шведский военачальник Я.П. Делагарди в России «Смутного
времени» // Новая и новейшая история. 2006. № 3.
67. Коваленко Г.М. Договор между Новгородом и Швецией в 1611 г. // ВИ. 1988.
№ 11.
68. Коваленко Г.М. Призвание варягов // Родина. 2005. № 11.
69. Козлов С.А. Кавказ в судьбах казачества (XVI–XVIII вв.). СПб.: Кольна, 1996.
70. Козляков В.Н. Василий Шуйский. М.: Молодая гвардия, 2007.
71. Козляков В.Н. Марина Мнишек. М.: Молодая гвардия, 2005.
72. Козляков В.Н. Михаил Федорович. М.: Молодая гвардия, 2004.
73. Козляков В.Н. Смута в России. XVII век: с приложением полного текста
«Утвержденной грамоты» 1613 года. М.: Омега, 2007.
74. Корецкий В.И. Подвиг русского народа в начале XVII в. // ВИ. 1970. № 5–6.
75. Корецкий В.И. Формирование крепостного права и первая крестьянская
война в России. М.: Наука, 1975.
76. Королев В.Н. Роспись донских казачьих городков конца XVI в. // Историкоархеологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 1991 г. Вып. 11.
Азов: Азовский краеведческий музей, 1993. С. 240–249.
77. Косточкин В.В. Крепость Смоленска. М.: Наука, 2000.
78. Курбатов О.А. Военная история русской Смуты начала XVII века. М.: Квадрига, 2014.
79. Курбатов О.А. Наемный корпус Делагарди на службе царя Василия Шуйского: опыт внедрения нидерландской военной системы в России в начале
XVII в. // ЦЕЙХГАУЗ. 2002. № 19 (3). С. 4–6.
80. Курбатов О.А. Очерк развития тактики русской конницы «сотенной службы»
с середины XVI до середины XVII в. // Военная археология. Вып. 2. М., 2011.
81. Курбатов О.А. Тихвинское осадное сидение 1613 г. М.: ЦЕЙХГАУЗ, 2006.
82. Кутузов М. Нижегородский посадский мир и его деятельность в Смуту // Труды Нижегородского пед. института. Краеведческий сборник. Нижний Новгород, 1924. Т. 1.
83. Кушева Е.Н. К истории холопства в конце XVI — ​начале XVII вв. // ИЗ. Т. 15.
М., 1945.
84. Лебедянская А.П. Пушкарский приказ. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук.
М., 1950.
85. Левыкин А.К. Воинские церемонии и регалии русских царей / отв. ред. И.А. Родимцева. М.: Гос. ист.-культур. музей-заповедник «Московский Кремль»,
1997.
86. Леонтьев Я. Забытое ополчение // Родина. 2005. № 11.
87. Лурье С.С. К вопросу о восстании Хлопка // История СССР. 1958. № 4.
88. Любавский М.К. Лекции по древней русской истории до конца XVI в. СПб.:
Лань, 2000.
89. Любомиров П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения. М.: Соцэкгиз,
1939.

278

В.А. Волков. Одоление смуты

90. Марголин С.А. К вопросу об организации и социальном составе стрелецкого
войска в XVII в. // Уч. зап. МОПИ. Т. 27. 1953. Труды кафедры Истории СССР.
Вып. 2.
91. Марголин С.Л. Рец. на кн. А.В. Чернова «Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII вв.» // ВИ. 1955. № 4.
92. Масловский Д.Ф. Поместные войска русской армии в XVII столетии // Военный сборник. 1890. № 9.
93. Медведев П.А. Подготовка Смоленской обороны 1609 г. // Источниковедческое изучение памятников письменной культуры: Сб. науч. трудов. Л.: Гос.
публичная б-ка им. М.Е. Салтыкова-Щедрина, 1990. С. 72–90.
94. Мельников П. Несколько новых сведений о Смутном времени, о Козьме Минине, князе Пожарском и патриархе Ермогене // Москвитянин. 1850. Ч. 6. Отд. 3.
95. Мельников П. Нижний Новгород и нижегородцы в Смутное время // Отечественные записки. 1843. Т. 29. Отд. II.
96. Мининков Н.А. Донское казачество в эпоху позднего Средневековья (до 1681 г.).
Ростов н/Д: Изд-во Ростовск. ун-та, 1998.
97. Михневич Н.П. История военного искусства с древнейших времен до начала
девятнадцатого столетия. СПб., 1896.
98. Морозов Б.Н. Важный документ по истории восстания Болотникова // История СССР. 1985. № 2.
99. Мышковский Е.В. Соловецкая ручница // СИМАИМ. Вып. 4. Л., 1959.
100. На пути к регулярной армии России. СПб.: LOGOS, 2000.
101. Обручев Н.Н. Обзор рукописных и печатных источников, относящихся до
истории военного искусства в России по 1725 г. СПб., 1853.
102. Овчинников Р.В. Некоторые вопросы Крестьянской войны начала XVII в.
в России // ВИ. 1959. № 7.
103. Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове
(1584–1605 гг.). СПб.: Наука, С.-Петерб. отделение, 1992.
104. Панова Т.Д. Кремлевские усыпальницы. История, судьба, тайна / Гос. ист.культур. музей-заповедник «Московский Кремль». М.: Индрик, 2003.
105. Пегов В.И. Польско-шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Петрозаводск, 1939.
106. Пенской В.В. Великая огнестрельная революция. М.: Эксмо, Яуза, 2010.
107. Петрова Н.Г. Скопин-Шуйский. М.: Молодая гвардия, 2010.
108. Пирлинг П. Из смутного времени. СПб., 1902.
109. Пирлинг П. Поездка в Самбор // Русская старина. 1910. Кн. 2. С. 241–246.
110. Платонов С.Ф. Вопрос о происхождении первого Лжедмитрия // Статьи по
русской истории. СПб., 1912.
111. Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. Пг., 1915.
112. Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве. М.:
Памятники ист. мысли, 1995.

279

Библиография

113. Пронштейн А.П., Мининков Н.А. Крестьянские войны в России XVII–
XVIII вв. и донское казачество. Ростов н/Д, 1983.
114. Пудалов Б.М. Дьяк нижегородского ополчения (Новые данные к биографии) //
Мининские чтения 1998 г. Н. Новгород, 2001.
115. Пясецкий П. Смутное время и московско-польская война // Памятники
древней письменности и искусства. Вып. 68. СПб., 1887.
116. Рабинович Я.Н. Джон Меррик на переговорах в Ладоге // Известия Саратовского университета. 2009. Т. 9. Сер. История. Международные отношения.
Вып. 1.
117. Рабинович Я.Н. Русско-шведские отношения к началу XVII в. // Бартеневские
чтения. Материалы областной научно-практической конференции по проблемам гуманитарных наук. Липецк, 2012.
118. Разин Е.А. История военного искусства. Т. 3. СПб.: Омега-Полигон, 1994.
119. Рубинштейн Н.Л. Возникновение народного ополчения в России в начале
XVII в. // Труды ГИМ. М., 1948. Вып. XX.
120. Савич А.А. Деулинское перемирие. Из истории польской интервенции начала XVII в. // Ученые записки МГПИ им. К. Либкнехта. Серия историческая.
Вып. II. № IV. М., 1939.
121. Сас П. Запорожцi у польско-московскiй вiйнi наприкiнцi Смути 1617–1618 рр.
Бiла Церква: Вид. О.В. Пшонківський, 2010.
122. Седов П.В. Захват Новгорода шведами в 1611 г. // Новгородский исторический
сборник. № 4 (14). 1993.
123. Седов П.В. Интриги Смутного времени, или Как холоп Шваль предал новгородцев [Захват Новгорода шведами в 1611 г.] // ВИЖ. 1996. № 2.
124. Седов П.В. Поместные и денежные оклады в жилецком списке Первого
ополчения // Реализм исторического мышления. Проблемы отечественной
истории периода феодализма. Чтения, посвященные памяти А. Л. Станиславского. М., 1991.
125. Селин А.А. Смутное время в историографии последних лет // Труды Исторического факультета Санкт-Петербургского университета. Вып. 10. 2012.
126. Семин А.А. Политическая борьба в Москве в период подготовки и деятельности Земского собора 1613 г. // Государственные учреждения и классовые
отношения в отечественной истории. М.; Л., 1980. Ч. 2.
127. Скрынников Р.Г. Минин и Пожарский. М.: Молодая гвардия, 2011.
128. Скрынников Р.Г. Россия в начале XVII в. «Смута». М.: Мысль, 1988.
129. Скрынников Р.Г. Самозванцы в России в начале XVII века. Григорий Отрепьев. Новосибирск: Наука, Сибирское отд., 1987.
130. Скрынников Р.Г. Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников. Л.:
Наука, Ленингр. отд., 1988.
131. Скрынников Р.Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве
в начале XVII столетия. М., 1985.

280

В.А. Волков. Одоление смуты

132. Скрынников Р.Г. Спорные проблемы восстания Болотникова // История
СССР. 1989. № 5.
133. Скрынников Р.Г. Царь Борис и Дмитрий Самозванец. Смоленск, 1997.
134. Смирнов И.И. Рец. на первый том учебника «История СССР» // Исторический журнал. 1940. № 4–5.
135. Смирнов П.П. Царствование Михаила Романова /НИОР РГБ. Ф. 279. К. 12.
Ед. хр. 3.
136. Смута как исторический и социокультурный элемент. Материалы Всероссийской научной конференции 22–23 апреля 2013 г. М., 2013.
137. Соловьев С.М. Сочинения. Кн. IV–V. М., 1989, 1890.
138. Солодкин Я.Г. Засечный приказ // Вопросы истории. 1999. № 11–12.
139. Станиславский А.Л. Гражданская война в России: Казачество на переломе
истории. М.: Мысль, 1990.
140. Станиславский А.Л. Первая крестьянская война в России и правительственная политика по отношению к вольному казачеству // Проблемы социальноэкономической истории феодальной России. М., 1984.
141. Теодорчик Е. Военное дело в Польше в первой половине XVII в. // История
военного дела в Польше. Избранные вопросы. Диссертации, очерки. Варшава: Изд-во Мин. нар. обороны ПНР, 1970.
142. Титкова С.С. Сословно-представительная монархия в России. М.: Всесоюз.
юрид. заоч. ин-т, 1987.
143. Тюменцев И.О. Из истории Избирательного земского собора 1613 г. // Дом
Романовых в истории России. СПб., 1995.
144. Тюменцев И.О. Осада // Родина. 2005. № 11.
145. Тюменцев И.О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг.
Волгоград: Изд-во Волгоградского гос. ун-та, 1992.
146. Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II. Волгоград: Изд-во Волгоградского гос. ун-та, 1998.
147. Ульяновский В.И. Россия в начале Смуты: очерки социально-политической
истории и источниковедения. Киев: УМК ВО, 1993.
148. Ушаков И.Ф. Кольский острог (1583–1854). Военно-исторический очерк.
Мурманск: Мурманское ГПИ, 1960.
149. Фигаровский В.А. Крестьянское восстание 1614–1615 гг. // ИЗ. Т. 73. М., 1963.
150. Флоря Б.Н. Избрание царя Михаила // Родина. 2013. № 2.
151. Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция и русское общество. М.: Индрик,
2005.
152. Форстен Г.В. Балтийский вопрос в XVI и XVII столетиях (1544–1648). Т. I‑2.
СПб., 1893–1894.
153. Фролов Б.П. Героическая оборона Смоленска в 1609–1611 гг. // Военноисторический журнал. 1987. № 6.
154. Фруменков Г.Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XIX вв.
Архангельск: Северо-Западное изд-во, 1975.

281

Библиография

155. Черепнин Л.В. Земские соборы Русского государства в XVI–XVII вв. М.:
Наука, 1978.
156. Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV–XVII. М.: Воен­
издат, 1954.
157. Шаскольский И.П. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Петрозаводск: Гос. изд-во Карело-Фин. ССР, 1950.
158. Шепелев И.С. Борьба Первого земского ополчения за освобождение Москвы
от иноземных захватчиков в 1611 г. // Известия Воронежского гос. педагогического института. 1958. Т. 26.
159. Шепелев И.С. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве
в 1608–1610 гг. Пятигорск: Пятигор. пед. ин-т, 1957.
160. Эскин Ю.М. Дмитрий Михайлович Пожарский. М.: Квадрига, 2013.
161. Яковлев А.И. Засечная черта Московского государства в XVII в. Очерк из
истории обороны южной окраины Московского государства. М., 1916.
162. Якубов К.И. Россия и Швеция в первой половине XVII в. // ЧОИДР. 1897.
Кн. 3.
163. Bohun T. Moskwa 1612. Warszawa, 2005.
164. Hellie R. Enserfment and military change in Muscovy. Chicago; L., 1971
165. Hirschberg A. Polska a Moskwa w pierwszej polowie wieku XVII. Lwow, 1901.
166. Kupisz D. Smolensk 1632–1634. Warszawa, 2001.
167. Maciszewski J. Polska a Moskwa 1603–1618. Warszawa, 1968.
168. Sikora R. Kluszyn 1610. Lebork, 2010.
169. Szujski J. Dzieje Polski podlug ostatnich budan. Cz. 1. Lwow, 1864.

П риложение
Книга розрядная в лета 7060-го
году
С казанскаго взятия при державы благовернаго
и хвалам достоянаго великаго государя царя
и великаго князя Иванна Васильевича всеа
Русии самодержца и многих государств государя
и обладаателя.
Иже надо окрестными языцы велию победу
показавшу и Росийское царство разпространившу
/Выдержки за 1608–1618 гг./1
[Лета 7]112-го году в сентябре были у государя царя и великого князя Бориса Федоровича всеа Русии кизылбаские послы Лачин бек с товарыщи.
А рынды были в белом платье князь Иван Михайлович Катырев да
князь Иван Ондреевич Хованской, да Семен Дмитреев сын да Федор Тулупов сын Вельяминовы.
А встреча первая была на крыльце Иван Васильев сын Гусь Милюков
да дьяк Василеи Оладьин.
Другая стреча была в проходных сенех князь Данило Борисович
Приимков да дьяк Василеи Марков.
А приставы были князь Федор Звенигородцкои с товарыщи.
А сказывал государю посла окольничеи Иван Михайлович Бутурлин.
Того же дни велел государь кизылбаским послом у стола быть.
А бояре сидели за столом князь Федор Иванович Мстисловской да
князь Василеи да князь Дмитрей Иванович Шуйские, да князь Ондрей
1 Текст воспроизведен по изданию: Разрядная книга 1550–1636 гг. Т. II. Вып. 1–2. М.:
Наука, 1976. Названия титульных полков (Большой, Сторожевой, Передовой и т.д) даны
с заглавной буквы. Также с заглавной буквы дано написание слов Бог и Пречистая Богородица, Божией милостью, Божьи храмы (церкви), «Берег» (линия оборонительных укреплений по реке Оке).

283

Приложение

Ондреевич Телятевской, да Михайло Глебович Салтыков, да окольничие
Иван Иванович Годунов да Иван Михайлович Бутурлин, да князь Иван
Дмитреевич Хворостинин.
А в столы смотрили: в большой стол князь Михайло Васильевич
Шуйской Скопин. А в кривой стол князь Иван Ондреевич Хованской.
А у стола стояли князь Иван Михайлович Катырев да князь Василеи
Петрович Тростенской.
А вина нарежал князь Юрья Никитич Трубецкой.
А потчивать ездил посла князь Василеи Тростенской.
А как государь кизылбаских послов отпустил, и в дороге велел быти
в приставех да Казани князю Василью Михайловичю Рупцу Мосальскому.
Того же году с сентября велел государь в Смоленску быти воеводам
боярину князю Василью Кордануковичю Черкаскому да Григорью Игнатьеву сыну Вельяминову, да дьяку Василью Янову.
В сентябре же послан во Псков Ждану Сабурову с товарищи Меншик Григорьев сын Волынской.
Того же месяца преставись великого государя царя и великого князя
Федора Ивановича всеа Русии царица инока Олександра.
Того же году посланы во Псков боярин князь Ондрей Васильевич
Трубецкой да князь Василей Ондреевич Звенигородцкой.
Того же году в ыюле послан во Псков для сыску князь Данило Иванович Мезецкой да дьяк Путило Григорьев. А грамоты приходили ко
князю Ондрею да князю Данилу, да ко князю Василью, да дьяком [Тимохе Кудрину да Путилу и верстали пскович они же].
Toe же осени послал государь в Крым в послех князя Федора Петровича Борятинского да с ним дьяка Дорофея Бохина.
Того же году на рожество Христово пожаловал государь в бояре
Матвея Михаиловича Годунова, да в окольничие пожаловал князя Василья Мусу Петровича Туренина, а у скаски стоял окольничей Иван Михайлович Бутурлин да наугородцкого розряду дьяк Григорей Клабуков.
И Иван Бутурлин бил челом государю на князе Василья Мусу о счете.
И государь велел сказать невместо.
Того же году послал государь в Торки города ставить по челобитью
грузинского царя. А были воеводы по полком:
В Большом полку околничей Иван Михайлович Бутурлин да Осип
Тимофеевич Плещеев.
В Передовом полку князь Володимер Иванович Бахтеяров Ростовской да Иван Осипович Полев.
В Сторожевом полку Петр Петрович Головин да князь Володимер
Васильевич Кольцов Мосальской.
В Большом же полку писменные головы Калинник Иванов сын Зюзин да Демид Иванов сын Черемисинов.

284

В.А. Волков. Одоление смуты

Того же году с апреля велел государь быта в украином розряде воеводам:
В Большом полку во Мценску Михайло Борисович Шеин да князь
Иван Федорович Жировой.
В Передовом полку в Новосили князь Михайло Самсонович Туренин
да князь Василей Григорьевич Щетинин.
В Сторожевом полку на Орле князь Иван Петрович Рамодановской
да князь Дмитрей Михайлович Борятинской.
И князь Дмитрей Борятинской бил челом государю на князя Ивана
Жировова. И государь велел челобитье записать, как служба минетца,
тогда дати счет.
Toe же весны, как пришли государевы послы ис Крыму, и по вестем
для приходу крымского царя послан в Шатцкой князь Иван Михайлович
Борятинской да Борис Иванов сын Поливанов. А велено в городе и в слободах сыскати донских и Вольских атаманов и казаков, и вновь казаков
прибрать и давать государево жалованье.
А в Ряской для того же посланы князь Мирон Михайлович Шеховской да Иван Микифоров сын Давыдов.
Того же году в Новегороде в Великом князь Василей Буйносов Ростовской.
В Ыванегороде Григорей Петрович Рамадановской да князь Семен
Кропоткин да Василей Белеутов.
***
113-го году учинилась весть государю царю и великому князю Борису Федоровичю всеа Русин, что назвался в Литве вор государьским имянем царевичем Дмитреем углецким великого государя царя Ивановым
сыном.
А тот вор рострига Гришка сын сотника стрелецкого Богдана Отрепьева, пострикшись, был в Чюдове монастыре в дьяконex. И во 111-м
году сшол на Северу и збежал за рубеж в Литву, и пришол в Печерской
монастырь, а с ним вор же чернец Мисаило Повадин. И умысля дьявольскою кознью розболелся дьявольскою кознью до умертвил, и велел бить
челом игумену печерскому, чтоб его поновил и в духовне сказал, будто
он сын великого государя царя Ивана Васильевича всеа Русии, царевич
Дмитрей углицкой, а ходит будто в ыскусе не пострижен, и избегаючи
укрывался от царя Бориса. И он бы игумен после ево смерти про то всем
объявил и после того встал, сказал бутто ему полехчело.
И тот игумен с тех мест учал ево чтить, чаял то правда и ведомо учинил королю и сонатарям. А тот Рострига, сложив черное платье, сшол
к сендомирскому называючись царевичем да и московского государства
во всей Севере и в польских городех учинилось то ведамо.

285

Приложение

И по умышлению полского и литовского короля и панов учал тот вор
збиратца с литовскими людми. И писал в Чернигов и в Путивль прелестные грамоты мирским людем мимо воевод, чтоб ему крест целовали
и прямили, и пошол к Чернигову.
И тое же осени на Дмитреев день по вестем послал государь на Северу бояр и воевод на три лолки до большова розряду:
В Болшом полку боярин князь Дмитрей Иванович Шуйской да князь
Михайло Федорович Кашин.
В Передовом полку окольничей Иван Иванович Годунов.
В Сторожевом полку боярин Михайло Глебович Салтыков.
А после того послал государь бояр и воевод князя Федора Ивановича Мстисловского. А быть большому розряду по росписи:
В Большом полку боярин князь Федор Иванович Мстисловской да
боярин же князь Ондрей Ондреевич Телятевской.
В Правой руке воеводы боярин князь Дмитрей Иванович Шуйской
да князь Михайло Федорович Кашин.
В Передовом полку боярин князь Василей Васильевич Булгаков Голицын да боярин же Михайло Глебович Салтыков.
В Сторожевом полку воеводы околничей Иван Иванович Годунов да
князь Михайло Самсонович Туренин.
В Левой руке воеводы окольничей Василей Петрович Морозов да
князь Лука Осифович Щербатой.
А послал государь з боярином со князем Федором Ивановичем
Мстисловским дворян больших и чашников, и столников, и стряпчих.
В Чернигов послал государь воевод боярина князя Никиту Рамановича Трубецкова да околничева Петра Федоровича Басманова.
В Путивль послал государь окольничева Михаила Михайловича Салтыкова. А там готовы князь Василей княж Михайлов сын Масальской да
дьяк Богдан Иванов.
В Новгородок в Северской послал государь князя Якова Петровича
Борятинского. Да в Новегородке князь Григорей княж Иванов сын Гагарин да голова Елизарей Бартенев.
В Карачев послан Алексей Раманович Плещеев да головы Меркул
Безобразов да Иванис Одадуров.
В Литву х королю послал государь в гонцех на обличенье тому вору
Ростриге дядю ево родного галеченина Смирнова Отрепьева.
Вор Рострига, пришед с литовскими людми, Чернигов взял. А в Чернигове были воеводы князь Иван Ондреевич Татев да князь Петр княж Михайлов сын Шеховской, да голова Микифор Семенов сын Вельяминов.
А князь Никита Трубецкой да Петр Басманов в Чернигов да Ростригина приходу не поспели, и государь велел им быть в Новегородке Северском.

286

В.А. Волков. Одоление смуты

В Новегородке были воеводы боярин князь Никита Раманович Трубецкой да окольничей Петр Федорович Басманов, да князь Яков Петрович Борятинской, да князь Григорей Иванович Гагарин, да головы Елизарей Данилов сын Бартенев, да головы же з датошными людми Ондрей
Матвеев сын Воейков, Иван Петров сын Биркин, Ондрей Бунаков, Борис
Угримов, Данило Яблачков; а с ними комаричан по пятисот человек, да
с московскими стрельцы Ратман Дуров.
Тот вор Рострига, взяв Чернигов, пошол к Новугородку, а в Путивль
послал з грамотами, и путимцы ему дабили челом и крест целовали [Барятинской да Гагарин], и воевод к нему и наряд привезли под Новгородок. А под Новымгородком стоял вор с литовскими людми в Спаском
монастыре и к городку приступал многожды. И пришли бояре и воеводы
князь Федор Иванович Мстисловской с товарищи и с вором и с литовскими людми был бой. И на том бою боярина князь Федора Ивановича
ранили — ​сечен по голове во многих местех, и з бою бояре и воеводы
отошли.
А Розтрига после того под Новымгородком стоял две недели и пошол прочь в Добрыничи. И воеводы из Новагородка посылали станов
жечь Ондрея Воейкова и с сеунчом к государю посылали ево же. И государь Ондрея Воейкова пожаловал, велел быть в яселничих и в Думе.
А в Большой полк послал государь в прибавку боярина князя Василья Ивановича Шуйского.
А в Новгородок к воеводам ко князю Никите Рамановичю с товарищи послал государь з золотыми столника князя Юрья Еншеевича Сулешева.
И тое же зимы бояре и воеводы князь Федор Иванович Мстисловской с товарищи вора Ростригу и литовских людей в Добрыничах побили, а к государю с сеунчем послали Михаила Борисовича Шеина.
И государь Михаила Борисовича Шеина пожаловал быть в окольничих, а побитых людей велел счесть и погресть. И сочтено побитых людей
11500 человек.
А Рострига с невеликими людми з бою утек в Севской, а оттуды побежал в Путивль.
А из Новагородка воеводам велел быть в Москве. А в Новегородке
велел государь быть и с полком князю Ивану Васильевичю Голицыну.
И после того, вскоре, князю Ивану Васильевичю Голицыну велел государь быти в полкех по-прежнему, А в Новгородок на ево место велел
государь быть воеводам околничему Михаилу Борисовичю Шеину да
ясельничему и думному дворянину Ондрею Матвеевичю Воейкову.
А в полки к бояром и к воеводам ко князю Федору Ивановичю Мстасловскому с товарищи послал государь з золотыми чашника князя Данила Ивановича Мезецкова.

287

Приложение

А под Кромы послал государь с нарядом воеводу Федора Ивановича
Шереметева.
А с Москвы государь послал в полки к боярам и воеводам з болшим
нарядом воеводу князя Ивана Михаиловича Борятинского, да дьяку велено быть Ондрею Олябьеву. А головы у наряду Сидар да Полуект Мячковы, Михайло Ошанин, Гаврило Салманов, Левонтей Курчов, Курдюк
Усов.
А с Москвы посланы охотники все псари, конные подклюшники, чарошники, сытники, трубники.
И бояре и воеводы тогда от Рылска отошли в Севской. И государь
послал к бояром с речью и пенять, и роспрашивать для чего от Рылска
отошли, окольничева Петра Никитича Шереметева да думного дьяка
Офонасья Власьева. Ко князю Ивану Михайловичю Борятинскому прислал государь з грамотами Григорья Григорьева сына Колединского Бороздина, а велел князю Ивану со всем нарядом да своево государева указу стоять в Карачеве; а ис полков для береженья прислати к нему людей.
И присланы головы с сотнями с пошехонцы князь Михайло Ухтомской
да костромичи.
И в генваре же прислан от государя в Карачев ко князю Ивану Борятинскому Юрья Зюзин з грамотами, а велено по государеву указу послати ис Корачева з жилцом с Юрьем Зюзиным под Кромы к воеводе к Федору Ивановичю Шереметеву наряд пищалев слоботцкой 1 да две верховных с пушешными запасы.
И тое же зимы велел государь и с Севского бояром князю Федору
Ивановичю Мстисловскому с товарыщи со всеми полки итти под Кромы.
А ис Корачева воеводе князю Ивану Михаиловичю Борятанскому
велел государь итить со всем нарядом под Кромы же, а соититца з бояры
и воеводы со князем Федором Ивановичем Мстисловским с товарыщи,
не даходя Кром версты за три или за четыре, где пригоже.
А для береженья прислан провожати наряду ис Карачева да Кром ис
полков воевода князь Михайло Самсонович Туренин с своими полчаны.
И как бояре и воеводы пришли под Кромы и после того в пятой день
марта в 9 день прислан указ, велено князю Ивану Михайловичю Борятанскому быти в Данкове, а с ним голове Григорью Фефилатьеву сыну
Бибикову; а у наряду на князь Иваново место велел государь быть князю
Луке Осиповичю Щербатому.
А в Ряском велел государь быть Юрью Григорьевичю Пильемову да
голове Петру Суворову сыну Наумова.
На Епифань князю Семену княж Юрьеву сыну Вяземскому. И наказы и подорожные от государя к воеводам присланы (на нижнем поле
1

Так в тексте — ​следует читать «пищаль Лев Слоботцкой».

288

В.А. Волков. Одоление смуты

светлыми чернилами и другим почерком написано князь Ивану Юрья
Зюзин з /г/рамота/ми/).
На Елец прислан для приходов князь Федор Петрович Борятинской
да голова Борис Хрущов. А головы со князем Федором посланы с сотнями ис полков князь Матвей княж Иванов сын Несвитцкой, Мирон Тимофеев сын Хлопов, Тимофей Иванов сын Овцын.
И с сеунчем к государю присылал князь Федор Тимофея же Овцына.
А в Новосили велел государь быть воеводе князю Якову Петровичю
Борятинскому да голове Федору Борисову сыну Колтовскому.
Того же году преставился государь царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии, а во иноческом чину Боголеп. А был на московском
государстве семь лет.
И после ево бояре и воеводы, и дворяне на Москве и в полкех и в городех всякие люди целовали крест сыну ево царевичю Федору Борисовичю. И в полки посланы с Москвы бояре и всеводы князь Михайло Петрович Катырев да Петр Федорович Басманов.
А ис полков боярину князю Федору Ивановичю Мстисловскому да
князю Василью да князю Дмитрею Ивановичем Шуйским велено быть
тотчас к Москве.
А в полкех беяре и воеводы были по новой росписи:
В Большом полку князь Михаило Петрович Катырев да Петр Федорович Басманов.
В Правой руке князь Василей Васильевич Голицын да князь Михайло
Федорович Кашин.
В Передовом полку Иван Иванович Годунов да Михайло Глебович
Салтыков.
В Сторожевом полку князь Ондрей Петрович Телятевской да князь
Михайло Самсонович Туренин.
В Левой руке Замятня Иванович Сабуров да князь Лука Осипович
Щербатой.
И украиных городов дворяне и дети боярские резанцы, туленя, коширеня, олексинцы и всех украиных городов, удумав и сослався с крамчаны, вору Ростриге крест в тайне целовали, и бояр и воевод на съезде
переимали, и вся рать от того смутилася и крест Ростриге поцеловали,
и воевод х крестному целованью привели, и по городом писали, чтоб
крест целовали царю Дмитрею.
И в Путивль к Ростриге, что назвался царевичем Дмитреем послали
ото всей рати князя Ивана Васильевича Голицына и дворян, и столников,
и всяких чинов людей. А бояре и воеводы и вся рать учали дожидатца
Ростриги под Кромами. А стрельцов и казаков, приветчи х крестному целованью, отпустили по городом, и от того в городех учинись большая
смута.

289

Приложение

А полские городы до тех мест смутились, крест ему целовали, и воевод к нему в Путивле отвели: из Белагорода князя Бориса Михайловича
Лыкова да голов, изс Царева Нового города князя Бориса Петровича
Татева, с Ливен князя Дмитрея Михайловича Борятинского.
А как Рострига ис Путивля пришол в Кромы, а бояр с ним пришло:
князь Борис Татев, князь Василей Мосальской, князь Борис Лыков,
окольничей князь Дмитрей Туренин, думные дворяне Артем Измайлов,
Григорей Никулин.
А под Кромы к нему из достолных городов воевод и осадных голов
и приказных людей привели.
А ис-под Кром пошол на Тулу, а бояр и воевод велел росписать на
пять полков:
В Большом полку боярин князь Василей Васильевич Голицын да
князь Борис Михайлович Лыков.
В Правой руке князь Иван Семенович Куракин да князь Лука Осипович Щербатой.
В Передовом полку боярин Федор Иванович Шереметев да князь
Петр Амашукович Черкаской.
В Сторожевом полку князь Борис Петрович Татев да князь Федор
Ондреевич Звенигородцкой.
В Левой руке князь Юрьи Петрович Ушатой да князь Семен Григорьевич Звенигородцкой.
А дворовые воеводы были князь Иван Васильевич Голицын да боярин Михайло Глебович Салтыков.
А ближние люди при нем были князь Василей Рубец Мосальской да
Артемей Измайлов, и у ествы сидел он же.
А постельничей был Семен Шапкин.
А к Москве послал для смуты Гаврила Григорьева сына Пушкина да
Наума Михайлова сына Плещеева.
И Гаврило Пушкин да Наум Плещеев приехав к Москве с прелесными грамотами сперво в Красное село; и, собрався с мужики, пошли в город, и пристал народ многий, и учали на Лобном месте грамоты честь,
и послали в город по бояр. И на Лобном месте Богдан Белской учал говорить в мир: яз за царя Иванову милость ублюл царевича Дмитрея, за то
я и терпел от царя Бориса. И услыша то и достоль народ возмутился,
учали Годуновых дворы грабить. А иные воры с миром пошли в город
и от дворян с ними были, и государевы хоромы и царицыны пограбили.
И Гаврила Пушкина за то Рострига пожаловал, что назвался у него
к Москве и государство Московское смутил, пожаловал сокольничеством и в Думу.
А Рострига пришол на Тулу, и бояре и всякие люди, виде то, и поневоле поехали к Ростриге встрече. И приехоли к нему на Тулу бояре князь

290

В.А. Волков. Одоление смуты

Иван Михаилович Воротынской да князь Никита Раманович Трубецкой
и дворяне многие, и стольники, и стряпчие и всяких чинов люди, и власти, и гости.
И Рострига послал к Москве боярина князя Василья Васильевича Голицына, да с ним ближних своих боярина князя Василья Мосальского да
печатника и думнаго дьяка Богдана Сутупова.
Ис Тулы тот вор Рострига послал к Москве.
И велел царя Борисову царицу Марью и царевича Федора из государевых хором свести на старой двор и уморить злою смертью, а царевну
Оксинью велел постричь.
А святейшего потриарха Иева велел послати с Москвы в заточение.
А Годуновых всех и до малого рабенка послать велел в городы по
тюрьмам с приставы. А Степана Васильевича и сына его Степана да Семена Никитина сына Годуновых велел по тюрьмам поморить, а иных
в Сибирь послать.
И пришол тот вор Рострига к Москве и послал боярина своего князя
Василья Мосальского к царя Ивана Васильевича к царице иноке Марфе,
велел ее привести к Москве. А перед послал ее уговаривать постельничего своего Семена Шапкина, чтоб ево назвала сыном своим царевичем
Дмитреем. А потому Семен послан, что он Нагим племя, да и грозить ей
велел — ​не скажет и быть ей убитой.
А в козанские городы с Тулы же послал по Нагих и по Головиных,
и подовал им боярство и вотчины великие, и дворы Годуновых и з животы.
А которые царю Борису служили, многих розослали по службам по
городом. Князя Ивана Семеновича Куракина послал в Смоленеск.
В Белгород князя Данила Ивановича Мезецкова. Да с ними были головы Богдан Соловцов да Алексей Губастов.
В Борисов Михаила Богдановича Сабурова. Да с ним был в товарищех князь Юрья Приимков.
На Ливны князя Петра Ивановича Буйносова.
В Астарахань околничева князя Ивана Дмитреевича Хворостинина.
А после того з Белагорода князю Данилу Ивановичю Мезецкому велел быть к Москве. А в Белегороде велел быть князю Петру Ивановичю
Буйносову.
А на Ливнах на ево место Матвею Васильевичю Бутурлину.
А в городех дворян и детей боярских велел для прелести верстати,
давать оклады болпше.
На Кострому послан верстать костромич и ерославцов боярин князь
Ондрей Петрович Куракин да князь Яков Петрович Борятинской.
На Резань боярин князь Никита Раманович Трубецкой да князь
Юрья Петрович Ушатой.
Да пришед к Москве послал в Литву в посланниках Офонасья Власьева.

291

Приложение

Да к Сендомирскому послал, чтобы по-прежнему договору дочь
свою за него дал, и приехол с нею и со всеми своими племяны к Москве,
и многие дары от государскои казны судов и платья и соболиной казны
к нему послал.
В Литву же послал в гонцех Ивана Раманова сына Безобразова Осечку.
***
114-го году послал Рострига в Смоленеск для приходу Сендомирского з дочерью и приятелей ево, и для полских и литовских послов боярина
своего князя Василья Михайловича Мосальского.
Того же году был царевич сибирской Еналей. А рынды были в белом
платье князь Иван Болхованской да князь Раман Троекуров, да князь
Федор Елецкой, да князь Юрья Звенигородцкой.
Того же году пришли к Ростриге из Литвы послы Николай Алесницкий, коштелян мологоский, да староста велижской Александра Гасевской.
А приставы из Смоленска с послы были Ондрей Дмитреев сын Бунаков да Иван Борисов сын Макшеев смольянин.
А на Москве в приставех же велел Рострига быть князю Григорью
княж Костентинову сыну Волконскому да дьяку Дорохе Бохину.
Того же году пожаловал Рострига боярством князя Бориса Михайловича Лыкова. А на ево место у стола стоять велел князю Ивану Ондрее­
вичю Хворостинину.
Того же году велел Рострига сказать бояром и воеводам:
На Тулу боярину князю Ивану Ивановичю Шуйскому да князю Михаилу Федоровичю Кашину.
В Передовом полку на Ливнах окольничему Михаилу Борисовичю
Шеину да князю Василью Григорьевичю Чертенку Долгорукому.
В Сторожевом полку на Арле князю Ивану Ондреевичю Хованскому
да князю Алексею Чертенку Долгорукому.
На Резани боярин князь Василей Корданукович Черкаской да Яков
Васильев сын Зюзин.
На Михайлове воевода князь Василей Петревич Тростенской да голова.
В Пронску.
На Ливнах воеводы Алексей Раманович Плещеев да князь Дмитрей
княж Васильев сын Мосалской.
На Ельце князь Григорей Тимофеевич Долгорукой да голова.
На Волуйке Матвей Васильевич Бутурлин.
В Курску князь Григорей княж Петров сын Шеховской да Богдан
Глебов.
В Путивле князь Ондрей Иванович Бахтеяров.
В Белегороде велел быть с Ливен князю Петру Ивановичю Буйносову, а князю Данилу велел быть к Москве.

292

В.А. Волков. Одоление смуты

Toe же весны пришел из Литвы Сендомирской з дочерью, и с приятели своими, зять ево князь Констентин Вешневецкой да племянник ево
лукомской староста, да санавцкой староста да Ставитцкие.
А встречал Сендомирского ближней боярин Петр Басманов.
Того же году майя в 8 день против Николина дни с четверга на пятницу женился Рострига на Сендомирского дочери не крестя ее в православную христианскую веру, не послушав священного сабору, казанского Ермогена митрополита и зделал костел у Стретенья на переходех
подле Николы Явленского.
А литва и поляки в Московском государстве учали насильства делать. У торговых людей жен и дочерей имать силно и по ночем ходить
с саблями, и людей побивать, и у храмов вере крестьянской и образом
поругатца.
И бояря и дворяне и всякие люди, видя такое насильство и беззаконие, съеховся к Москве из городов и, положив меж себя совет, того вора
ростригу Гришку Отрепьева, убили майя в 15 день. И в те поры народ
возмутился, черные люди литовских людей во многих местех Сендомирского и приятелей ево пограбили, а иных литовских побили до смерти.
А лутчие люди в то время утекли на Посольской двор и оттого меж государьств с Литвою и ссора учинилася.
И после Ростриги учинился на Московском государстве царем и великим князем князь Василей Иванович Шуйской. И крест ему на Москве
и в замосковных городех целовали.
И послал царь Василей в Литву [в посланниках] князя Григорья Волконского да в дьячье место посольского подьячева Ондрея Иванова.
А на Посольском дворе велел быть у послов в посланниках и для иных
польских людей, которые в Cмутное время утекли на Посольской двор, быть
князю Ивану Михаиловичю Борятинскому да Ондрею Дмитрееву сыну Бунакову, да Ивану Борисову сыну Мокшееву, да дьяку Дpoxe Бохину.
А в Крым послал царь Василей думнаго дворянина Ондрея Матвеевича Воейкова.
А как после Ростриги сел на государство царь Василей, и в польских,
и в украиных, и в северских городех люди смутились и заворовали, креста царю Василью не целовали, воевод почали и ратных людей побивать,
и животы их грабить, и затеели, будто тот вор Рострига с Москвы ушол,
а в ево место будто убит иной человек.
В Борисове городе убили Михаила Богдановича Сабурова.
В Белегороде убили князя Петра Ивановича Буйносова.
А с Ливен Михайло Борисович Шеин утек душею да телом, а животы
ево и дворянские пограбили.
И царь Василей послал под Елец:
В Болшом полку боярин князь Иван Михайлович Воротынской.

293

Приложение

В Передовом полку с Ливен окольничей Михайло Борисович Шеин.
Во Брянск послал Ефима Захрамеевича Бутурлина.
Того же году на Северу послал царь Василей воевод на три полки:
В Большом полку князь Юрья Никитич Трубецкой да Михайло
Александрович Нагой.
В Передовом полку боярин князь Борис Михайлович Лыков да князь
Яков Петрович Борятинской. И князь Яков Борятинской бил челом на
князя Бориса Лыкова да Михаила Нагова.
В Сторожевом полку околничей князь Григорей Петрович Рамодановскои да князь Раман княж Иванов сын Гагарин.
И под Крамами у воевод с воровскими людми был бой. И ис Путивля
пришол Ивашко Болотников да Юшка Безаубцов со многими северскими людми и с казаки пришли на проход в Кромы. И после бою в полкех
ратные люди далных городов ноугородцы и псковичи, и лучаня, и торопчане, из замосковных городов под осень в полкех быть не похотели, видя
то, что во всех украиных городех учинилась измена и учали ис полков
розъезжатца по дамом.
И воеводы князь Юрья Никитич Борятинской ис-пот Кром отошли
на Орел.
И с Орла воеводы князь Иван Ондреевич Хованской да князь Иван
Михайлович Борятинской писали к царю Василью: велено с ними быть
ноугородцом Бежетцкой да Шелонской пятины. И как воеводы от Кром
отошли и ратные люди розьехались, и ноугородцы, видя в орлянех шатость, быть не хотят.
И царь Василей послал уговаривать ратных людей князя Данила
Ивановича Мезетцкого. А на Орел послал три приказы стрелцов з головами с Ываном с Широносовым да з Данилом Пузиковым, да с Петром
Мусорским. И они воевод встретили у Лихвинской засеки.
***
115-го году с сентября послал царь Василей в Колугу против воров
брата своего боярина князя Ивана Ивановича Шуйского да боярина
князя Бориса Петровича Татева, да окольничева Михаила Игнатьевича
Татищева. А с ним дворян московских и столников, и стряпчих, и дворовых людей и велел им ратных людей уговаривать, которые замосковные
городы и ногородцы с воеводы пришли ис-пот Кром и с Орла в Колугу.
А вор Ивашко Болотников, собрався со многими воры, сослався
с колужены, шол х Колуге. И бояре и воеводы князь Иван Иванович с товарищи и кромские и орловские воеводы со всеми ратными людми пошли
против воров сентября в 23 день.
И того же дни усть Оки реки на Угре воров многих побили. И зс сеунчем послали бояре к государю князь Михаила Борятинского.

294

В.А. Волков. Одоление смуты

А воеводы пошли к Москве, в Калуге не сели потому, что все городы
украиные и береговые отложилися, и в людех стала смута.
А иные воры в те поры Федька Берсень с товарищи Вязьму и Можаеск смутили.
Toe же осени под Серпухов ходили на воров боярин князь Михайло
Васильевич Шуйской да боярин князь Борис Петрович Татев, да Артемей Измайлов. И воры все Ивашко Болотников да Истома Пашков, да
Юшка Беззубцов с резанцы и с коширяны, и с туляны, и со всеми украиными городы з дворяны и детьми боярскими, и з стрельцы, и с казаки
с Коломны, собрався, пошли к Москве.
И царь Василей послал противу их всех бояр и окольничих и думных
дворян и московских, и столников, и стряпчих, и жильцов, и приказных
людей. И по общему греху под селом под Заборьем бояр побили и розогнали, что люди были неединомысленны, а воров было безчисленное
множество, а которых дворян воры на бою поимали и тех отвели в Путивль; и боярина князя Василья Кордануковича Черкаского и иных воевод, которые были по городом.
А в Путивль привели казаки иново вора Петрушку, назвав царя Федора сыном. И тот вор Петрушка боярина князя Василья Кордануковича
Черкаского и воевод и дворян, которых приводили, и Ондрея Воейкова,
что шол ис Крыму всех побил до смерти розными казнеми, иных метали
з башен и сожал по колью, и по суставом резал.
А воры Болотников да Пашков с резанцы и всех городов со многими
людми пришли под Москву, стали в Коломенском да в Заборье, во многих местех.
А на Москве царь Василей велел быть за Москвою рекою против воров бояром и воеводам князю Михаилу Васильевичю Шуйскому да князю Ондрею Васильевичю Голицыну, да князю Борису Петровичю Татеву. И с ворами бои были ежеденные под Даниловским и за Яузою. А головы были у князя Михаила Васильевича князь Иван Хованской, князь
Данило Мезецкой, Василей Бутурлин, князь Юрья Хворостинин, князь
Федор Лыков, князь Яков да князь Михайло Борятинския, князь Дмитрей Пожарской, князь Федор Елецкой, Тимофей Грязнова, Володимер
Вешняков, Богдан Глебов.
То же осени послал царь Василей против смольян князя Данила Ивановича Мезецкова да Ивана Никитича сына Ржевского. А под Волок послал против смольян же другою дорогою окольничева Ивана Федоровича Крюка Колычева.
А как смольяне пришли к Москве, из городов из замосковных почали
збиратца, а из воровских полков переехоли Коробьины и иные резанцы.
И царь Василей послал на воров бояр и воевод без мест, наперед шол

295

Приложение

в полку бояре и воеводы князь Иван Иванович Шуйской да князь Иван
Васильевич Голицын, да Михайло Борисович Шеин.
В другом полку бояре и воеводы князь Михаило Васильевич Щуйской да князь Ондрей Васильевич Голицын, да князь Борис Петрович
Татев.
И Божию милостию и Пречистые Богородицы заступленьем воров
многих побили; а которые стояли в Заборье, тех всех взяли. И вор Ивашка Болотников да Юшка Беззубцов с воры з достальными побежали
в Колугу. А Истома Пашков с товарыщи приехали к государю.
И царь Василей послал за ворами под Колугу бояр и воевод на три
полки:
В Большом полку бояре князь Иван Иванович Шуйской да Иван Никитич Романов.
В Передовом полку боярин князь Иван Васильевич Голицын да князь
Данило Иванович Мезецкой.
В Сторожевом полку окольничей Василей Петрович Морозов да боярин Михайло Олександрович Нагой.
У наряду Яков Васильев сын Зюзин да Дмитрей Пушешников.
И после того послал царь Василей под Колугу же бояр и воевод князя Федора Ивановича Мстисловского да князя Михаила Васильевича
Шуйского, да князя Бориса Петровича Татева. А стояли в особном полку по другую сторону Колуги от Яченки.
А вор Петрушка ис Путивля со многими людми пришол на Тулу,
а с ним князь Андрей Телятевской да воры князь Григорей Шеховскои
с товарищи. И послал на проход в Колугу многих людей.
И бояре и воеводы против их послали воевод на три полки:
В Большом полку боярин Иван Никитич Раманов.
В Передовом полку князь Данило Иванович Мезецкой.
В Сторожевом полку боярин Михайло Александрович Нагой.
И божиею милостию воеводы воров за семь верст от Колуги на Вырке побили наголову, и наряд весь взяли.
И тогды князя Данила Мезецкого ранили. И на ево место в передовом
полку велено быть в других боярину Михаилу Александровичю Нагому,
а в сторожевом полку в других князю Михаилу Петровичю Борятинскому.
И за ту службу присылал царь Василей з золотыми князя Ивана Борисовича Черкаского.
Того же году послал царь Василей в Новгород окольничева Михаила
Татищева в товарыщи к боярину князю Ондрею Петровичю Куракину.
Toe жe весны вор Петрушка послал с Тулы на проход в Колуту многих людей. И бояре и воеводы князь Федор Иванович Мстисловской
с товарищи послали против их воевод на три полки:

296

В.А. Волков. Одоление смуты

В Большом полку боярин князь Борис Петрович Татев да передовова
и сторожевова полку других воевод.
В Передовом полку боярин Михайло Александрович Нагой.
В Сторожевом полку князь Михайло Петрович Борятинской.
Да из Олексина воеводе велено быть в сход князю Юрью Петровичю
Ушатому.
И сошлися воеводы с воровскими людьми на Пчелне. И воровские
люди воевод тогды побили и боярина князя Бориса Петровича Татева
убили. И после того бояре и воеводы князь Федор Иванович Мстисловской с товарищи от Колуги отошли. И тогды же послал царь Василей на
Коширу боярина князя Ондрея Васильевича Голицына да Григорья Григорьевича сына Пушкина.
А на Резани был боярин князь Борис Михайлович Лыков да Федор
Булгаков, да Прокофей Ляпунов.
Того же году послал царь Василей под Тулу бояр и воевод на три полки:
В Большом полку боярин князь Михайло Васильевич Шуйской да боярин Иван Никитич Романов, да в Большом же полку с прибыльным полком боярин князь Борис Михайлович Лыков да Федор Булгаков, да Прокофей Ляпунов.
В Передовом полку боярин князь Иван Васильевич Голицын да
окольничей князь Григорей Петрович Рамодановскои.
В Сторожевом полку боярин Василей Петрович Морозов да Яков
Васильевич Зюзин.
А за Упою рекою стоял с своим полком боярин князь Ондрей Васильевич Голицын да Григорей Григорьевич Пушкин.
А отпустя, царь Василей, воевод под Тулу, пошол под Олексин.
А дворовые воеводы были у государя боярин князь Иван Иванович
Шуйской да окольничей Иван Крюк Федорович Колычев. А рынды были:
3 большим саадаком князь Иван княж Петров сын Буйносов.
У копья князь Семен княж Васильев сын Прозоровской.
3 другим саадаком князь Олексей княж Юрьев сын Сицкой.
У рогатины Тимофей Васильев сын Измайлов.
У доспеху Иван Васильев сын Измайлов.
И тогды царь Василей взяв Алексин пришол под Тулу же, стоял за
две версты.
А под Тулою наряду велел быть: в первом месте князь Володимер
Тимофеевич Долгорукой да князь Иван Федорович Волконской; в другом месте за рекою ж Григорей Левонтьев сын Волуев; в третьем месте за
Упою же у наряду же Иванис Григорьев сын Одадуров.
Того же лета под Тулою же назвался царю Василью город Тулу потопить муромец сын боярской Сумин сын Кровков. И збирали со всех
людей датошных и делали заплоту и Тулу потопили.

297

Приложение

И во 116-м году в сентябре Тулу город и вора Петрушку, и бояр ево
князя Григорья Шеховскова да Ивашка Болотникова взяли.
Того же лета ис-под Тулы посланы под Крапивну воеводы князь
Юрья княж Петров сын Ушатой да князь Семен Кропоткин для войны.
Под Гремячей Федор Булгаков да Прокофей Ляпунов.
Тово же лета ис-под Тулы же послан в Смоленеск боярин Михайло
Борисович Шеин да князь Петр княж Иванов сын Горчаков.
Тово же лета ис-под Тулы же посланы во Брянеск воеводы князь
Михайло Федорович Кашин да Ондрей Ржевской.
Под Козелеск послан князь Василей княж Федоров сын Масальской.
Ис-под Тулы же послан был от царя Василья под Кропивну воевода
князь Данило Иванович Мезецкой да Федор Исаков сын Левонтьев.
И Кропивну и Одоев взяли.
И на Кропивне велено быть воеводе Федору Чулкову.
В Одоеве князь Иван княж Григорьев сын Звенигородской.
116-го году взяв Тулу царь Василей пошол к Москве. А на Туле оставил боярина Михаила Федоровича Нагова да Судака Мяснова.
А очистя царь Василей Тулу, после себя бояром князю Михаилу Васильевичю Шуйскому да Ивану Никитичю Романову велел идти на
Пчельню для брянских вестей.
Тово же лета пожаловал царь Василей в окольничие князя Данила
Ивановича Мезецкова, а сказывал окольничей Иван Большой Петрович
Головин да думной дьак Василей Янов.
Тое же осени велел царь Василей быти в Олексине воеводе князю
Якову Петровичю Борятинскому.
Тово же лета под осень назвался в Стародубе иной вор царевичем
Дмитреем. И собрався с казаки и з северскими людми и с литвою
пришол подо Брянеск; а северские и украиные городы опять отложилися.
И царь Василей послал помогати Брянску боярина князя Ивана Семеновича Куракина да боярина же князя Бориса Михайловича Лыкова,
да князь Василья княж Федорова сына Мосальского.
И вор ото Брянску отошол на Орел, и учали к нему приходить литовские многие люди.
И царь Василей послал против ево брата своего боярина князя Дмитрея Ивановича Шуйского на три полки:
В Большом полку боярин князь Дмитрей Иванович Шуйской да боярин князь Борис Михайлович Лыков. Да в Большом же полку князь Григорей княж Костентинов сын Волконской да с розрядом дьак Семейка
Еуфимов.
В Передовом полку боярин князь Василей Васильевич Голицын да
боярин же Михайло Александрович Нагой.

298

В.А. Волков. Одоление смуты

В Сторожевом полку боярин князь Иван Семенович Куракин да
князь Василей княж Федоров сын Мосальской. И князь Василей отпущен к Москве, а на ево место был Григорей Григорьев сын Пушкин.
У наряду Григорей Левонтьев сын Валуев.
А збирались воеводы в Олексине и пришли в Белев, и посылали на воров и на литовских людей посылку князь Василья княж Раманова сына Борятинского да Михаила Зыбина. И воров побили и языки многие поимали.
А по последнему пути пришли бояре и воеводы в Болхов. И тое же
весны бояре и воеводы из Болхова пошли против воров и литовских людей в пятницу. И Вор, с литовскими людми, собрався с Орла пошол
к Болхову. И в субботу с литовскими людми и с воры через весь день был
бой. И назавтрее в неделю изменил Микита Лихарев и отъехол к Вору
и иные многие. И бояре отпустили наряд в Болхов, видя в людех сумнение. И литовские люди на походе на бояр пришли, и от Болхова оттолкнули, и бояре пошли к Москве. И царь Василей послал навстречю брата
своего и всех бояр о здоровье спрашивать окольничего Федора Васильевича Головина. И пришли бояре со всеми людми к Москве.
А Вор с польскими и с литовскими людми и с воры пришел под Москву в Тонинское, а оттуды перешол в Тушино
И царь Василей велел на Москве против Вора быти бояром и воеводам на три полки:
В Большом полку бояре князь Михайло Васильевич Шуйской да
Иван Никитич Раманов.
В Передовом полку боярин князь Иван Михайлович Воротынской да
околничей князь Григорей Петрович Рамодановской.
В Сторожевом полку стольник и воеводы князь Иван Борисович
Черкаской да окольничей Федор Васильевич Головин.
А царь Василей своим полком стал за городом на Пресне.
А дворовые воеводы были боярин князь Иван Иванович Шуйской да
окольничей князь Данило Иванович Мезетцкой.
У наряду воевода князь Иван княж Федоров сын Волконской.
А в другом месте у наряду Григорей Левонтьев сын Валуев.
А бояре и окольничие и все приказные люди были в Государеве полку.
А на Москве оставлен был князь Василей Васильевич Голицын.
Тово же лета Лисовский с черкасы и, собрався с литовскими людми
и с воры украиных городов со многими людми, пошол под Москву к вору.
И царь Василей послал на Лисовского бояр и воевод по Коломенской
дороге на три полки:
В Большом полку боярин князь Иван Семенович Куракин да Григорей Сулемша Григорьев сын Пушкин.
В Передовом полку боярин князь Борис Михайлович Лыков да князь
Григорей княж Костентинов сын Волконской.

299

Приложение

В Сторожевом полку Василей Иванович Бутурлин да княж Федор
Мерин княж Иванов сын Волконской.
И Василей Бутурлин бил челом на князя Бориса Лыкова. И в Сторожевом полку для князь Бориса не был, а был в Большом полку в ряду,
а в Сторожевом полку был один князь Федор Мерин.
И тогды бояре и воеводы Лисовского побили и языки многие поимали.
Тогды же посыланы воеводы на воровских и на литовских людей по
разным местом.
По Звенигородцкой дороге князь Василей княж Федоров сын Мосалской.
По Колуской дороге князь Яков княж Петров сын Борятинской.
По Волоцкой дороге Иван Возгря Матвеев сын Бутурлин.
По Коширской дороге князь Михайло княж Петров сын Борятинской.
Тово же лета отпустил царь Василей с Вологды из Белаозера литовских людей, и с Сендомирского з дочерью и послов литовских с Москвы.
А провожати послов и литовских людей послан боярин князь Володимер
Тимофеевич Долгорукой да Иван Момот Александров сын Колтовской.
Оберегать послов посланы воеводы на три полки:
В Большом полку боярин князь Ондрей Васильевич Голицын да
князь Михайло Петрович Борятинской.
В Передовом полку околничей Иван Федорович Крюк Колычев.
В Сторожевом полку князь Яков Петрович Борятинской.
Того лета послал царь Василей в Новгород боярина князя Михаила
Васильевича Шуйского, а с ним дворян для немецких людей, чтоб, их наняв, притить с ними к Москве.
А на князь Михайлово место Васильевича велел быть в Большом полку боярину князю Ивану Ивановичю Шуйскому. А в Передовом и в Сторожевом полку быть по-прежнему.
Того же году послан на Резань князь Данило Иванович Долгорукой
да Федор Исаков сын Левонтьев. И писано к ним от государя: збирать
детей боярских велено Федору Юрьеву сыну Булгакову и, собрав, привесть к ним. И как Федор им людей отдаст и князь Данилу и Федору
с теми людьми притить к Москве.
***
117-го году в сентябре послал Вор ис Тушина от себя под Троицу
Сергиев монастырь Яна Петра Сапегу со многими польскими и литовскими людьми и с рускими воры.
И царь Василей послал за ними воевод на три полки:
В Большом полку князь Иван Иванович Шуйской.
В Передовом полку окольничей князь Григорей Петрович Рамодановской.

300

В.А. Волков. Одоление смуты

В Сторожевом полку окольничей Федор Васильевич Головин.
И был им бой под /В/оздвиженским. И польские люди тогды русских
людей розогнали и побили.
Тое же осень послан в Ерославль збиратца с людьми боярин князь
Ондрей Васильевич Голицын.
В Нижней послан для збору же князь Юрья Дмитреевич Хворостинин.
Под Смоленск послан с смольяны князь Яков Петрович Борятинской да Семейка Григорьев сын Одадуров.
А в Касимов к царю послан князь Иван Михайлович Борятинской. Да
с ним головы Григорей Иванов сын Фефилатьев, Данило Келарев сын
Протасьев, Иев Лачиков, Карп Волков, Федор Боранцов. А велено с царем и с шатчаны, и с олаторцы, и с орзамасцы притить в Суздаль.
И в Суздоле Федор Смердов сын Плещеев, сослався в Володимере
с окольничим с Ываном Ивановичем Годуновым, целовали крест вору
и людей ко кресту привели. А окольничему Ивану Ивановичю велено
было из Володимера быть в Нижнем на князь Александрово место Репнина. И он не поехол.
И боярин князь Ондрей Васильевич Голицын, услышав, что в тех городах стала смута, и он ис-под Володимера воротился к Москве.
Тое же осени послал царь Василей против башкирских людей сокольничева Гаврила Григорьевича Пушкина.
И стоял царь Василей за городом в обозе да Николина дни, а с Николина дни пришол к Москве и полком велел войтить в Деревяной город,
и стояли до весны.
И бояре князь Иван Иванович Шуйской да Иван Никитич Романов
з Большим полком стояли у Тверских ворот.
Боярин князь Иван Михайлович Воротынской да окольничей князь
Григорей Петрович Рамодановской с Передовым полком стояли у Петровских ворот.
А у Никитцких ворот з Государевым полком стоял окольничей Данило Иванович Мезецкой.
А на Ваганкове от Государева полку в заставе Григорей Валуев.
А после того на Григорьево место был Федор Юрьев сын Булгаков. А на
Булгаково место был князь Федор Коркадинов.
И с весны царь Василей велел росписать по Деревяному городу по
воротам бояр и воевод по росписи:
У Микицких ворот стоял Государев полк боярин князь Федор Иванович Мстиславской да окольничей князь Данило Иванович Мезецкой.
У Тверских ворот Большой полк боярин князь Иван Иванович Шуйской да боярин Иван Никитич Раманов.
У Петровских ворот Передовой полк бояре князь Иван Михайлович
Воротынской да Михайло Федорович Нагой.

301

Приложение

А у Орбацких ворот Сторожевой полк князь Иван Борисович Черкаской.
У Чертолских ворот боярин князь Василей Васильевич Голицын да
Василей Сукин.
За Москвою рекою у Колужских ворот боярин князь Дмитрей Иванович Шуйской да князь Григорей Волконской.
А у Серпуховских ворот Василей Иванович Бутурлин да Иван Колтовской.
У Стретенских ворот боярин князь Ондрей Васильевич Голицын да
князь Михайло Петрович Борятинской.
У Фроловских ворот боярин князь Борис Михайлович Лыков
У Покровских ворот боярин князь Иван Семенович Куракин да князь
Федор Волконской.
За Яузою князь Григорей Федорович Хворостинин. А после князя
Григорья стоял околничей Федор Головин и иные переменяясь.
И по той росписи стояли бояре и воеводы без мест да князь Михайлова приходу Васильевича Шуйскова.
В Володимере был воевода князь Василей Михайлович Лобанов Ростовской.
На Коломне был князь Василей Федорович Мосальской да Семен
Глебов.
Тово же лета после велика дни пошол из Новагорода боярин князь
Михайло Шуйской, а к нему пришли немцы свитцкие Яков Пунтусов
с товарыщи. И пошол князь Михайло с немцы и с русскими людми к Торшку. А перед собою послал в Торжек воеводу шурина своего Семена Васильевича Головина на (да) Федора Чюлкова. А в Торшку от литвы сидел
Корнило Чеглоков. И Торжек тогды очистили.
А из Смоленска пришол ко князю Михаилу Васильевичю под Торжек князь Яков Петрович Борятинской да Семейка Ададуров, а с ними
смольняне да брянченя, да серпьяне. И идучи из Смоленска Вязьму, Белую очистили и литовских многих людей побили.
И пришол боярин князь Михайло Васильевич и воеводы с русскими
и с немецкими людми ко Твери из Боровского, побили и Тверь взяли.
А шол боярин князь Михайло Васильевич на три полки:
В Большом полку бояре князь Михайло Васильевич Шуйской да немецкой воевода Яков Пунтусов.
В Передовом полку шурин князь Михайлов Семен Васильевич Головина да немецкой рохмистр.
В Сторожевом полку князь Яков Петрович Борятиской да немецкий
ротмистр.
А как от князь Михаила немцы пошли назад, и князь Михайло Васильевич с товарыщи пришли в Колязин монастырь, и стоял в Колязине до

302

В.А. Волков. Одоление смуты

коих мест Яков Пунтусов с немецкими людми воротилися и пришли ко
князю Михаилу. А посылал уговаривать немец князь Якова Петровича
Борятинского.
Того же году шол ис Казани боярин Федор Иванович Шереметев да
Иван Никитич Салтыков, и, идучи, очистили Нижней, Кострому, Володимер. И воров и литовских людей многих побили во многих местех,
а ходили от него с Ондреем Олябьевым головы.
***
118-го году на Москве бояре и воеводы у ворот были по городу по
прежней росписи.
Того же году, как Яков Пунтусов с немецкими людми пришли,
и князь Михайло Васильевич послал под Переславль Залеской Семена
Васильевича Головина, и тогды Переславль взяли.
Того же году князь Михайло Васильевич послал в Олександрову
слободу острогу ставить Григорья Валуева. А как острог поставили
и пришол в Слободу со всеми людми и запасы к Москве пропустили.
Того же году пришол к боярину ко князю Михаилу Васильевичю
в сход боярин Федор Иванович Шереметев с понизовыми людьми.
А с Москвы послал царь Василей к ним же прибыльных воевод боярина
князя Ивана Семеновича Куракина да князь Бориса Михайловича Лыкова. И как будет поход и быть по росписи на три полки:
В Большом полку бояре князь Михайло Васильевич Шуйской да
князь Борис Михайлович Лыков.
В Передовом полку боярин князь Иван Семенович Куракин да Семен
Васильевич Головин.
В Сторожевом полку боярин Федор Иванович Шереметев да князь
Яков Петрович Борятинский.
Того же году посылал князь Михайло Васильевич под Суздоль боярина князя Бориса Михайловича Лыкова да князь Якова Петровича
Барятинского. И князь Яков на князь Бориса бил челом и с ним не пошол.
И царь Василей писал ко князю Михаилу Васильевичю: и преж сего
князь Яков в северском походе был меньши князя Бориса, и потому ему
и ныне мочно быть со князем Борисом. И он бы на нашей службе был,
чтоб в том нашему и земскому делу порухи не было.
И тое же зимы от князя Михаила Васильевича к Троице в Сергиев
монастырь прошол в осаду с людми Давыд Жеребцов.
Тое же зимы ходили от князя Михаила Васильевича под Дмитров на
Сопегу боярин князь Иван Семенович Куракин да Семен Васильевич Головин, да с пешими людми Григорий Валуев. И Дмитров очистили, и литовских многих людей побили.

303

Приложение

Тово же году послан с Москвы в Можаеск Иван Васильев сын Измайлов по присылке можаич.
Тое же зимы ходили от князя Михаила Васильевича воеводы князь
Иван Ондреевич Хованской да князь Яков Петрович Борятиской к Ростову, а оттуды х Кашину, и городы очистили.
Тое же зимы вор ис Тушина побежал в Колугу, а литовские люди
отошли на Волок и во Ржеву и в ыные городы. А русские люди, которые
служили вору, Михайло Салтыков с товарыщи к Москве не поехоли,
пошли с литовскими людми х королю, а иные князь Григорей Шеховской
с товарыщи поехоли в Колугу к вору. А боярин князь Михайло Васильевич и все бояре и воеводы и с немецкими людьми пришли все к Москве.
Тое же весны послал царь Василей в Можаеск воевод боярина князя
Ондрея Васильевича Голицына да окольничева князя Данила Ивановича
Мезетцкова, а с пешими людми Григорья Валуева.
В Погорелое городища послал воеводу же Василья Бутурлина да
Григорья Сулемшу Пушкина.
А в Боровеск послан в осаду князь Михайло Волконской.
Того же году послан в Новгород боярин Большой князь Иван Никитич Одоевской.
Подо Псков послан боярин князь Володимер Тимофеевич Долгорукой да князь Григорей Волконской.
В Володимере готов воевода князь Василей Михайлович Лобанов
Ростовской.
На Резани князь Федор Тимофеевич Долгорукой да Прокофей Ляпунов.
На Коломне боярин князь Михайло Самсонович Туренин да Семен
Глебов.
У Николы Зараского воевода князь Дмитрей Михайлович Пожарской.
На Кошире окольничей князь Григорей Петрович Рамодановской да
князь Офонасей Гагарин.
В Серпухове князь Иван Михайлович Одоевской да Семен Ушаков.
Того же году ведамо учинилось, что гетман польской Станислав
Желковской со многими людьми из Смоленска идет под Москву.
И царь Василей послал в Можаеск брата своего боярина князя Дмитрея Ивановича Шуйского. Да готовы в Можайску боярин князь Ондрей
Васильевич Голицын да окольничей князь Данило Иванович Мезетцкой.
Да с князь Дмитрием же Ивановичем пришло в Можаеск с немецкими людми Яков Пунтусов. Да из городов в сход пришли воеводы изо Ржевы князь
Иван Ондреевич Хованской да князь Яков Петрович Борятинской. Из Погорелова Василей Иванович Бутурлин да Григорей Сулемша Пушкин.
А Григорью Валуеву с пешими людми велено идти в Царево Заимище
и быти с воеводою со князем Федором Ондреевичем Елецким поставить

304

В.А. Волков. Одоление смуты

острог. И под острожек пришел гетман Желковской со многими людми
и острожек осадили.
И из Можайска на гетмана пошли бояре князь Дмитрей Иванович
с товарыщи, со всеми воеводы и с немецкими людьми. И бой был с польскими людми под Клушином, и немецкие люди изменили х польским людем, и польские люди тогды русских людей розганяли, и бояре пришли
и с людьми к Москве.
Тово же лета приходили ис Крыму царевич да Араслан князь Сулешев и мурзы на помочь.
И царь Василей посылал к ним под Серпухов боярина князя Бориса
Михайловича Лыкова да окольничева Артемья Васильевича Измайлова
и с людми.
И царевич и мурзы на бой к вору не пошли, воротились назад.
А колуской вор пришол под Москву и стал под Коломенским. И бояре и воеводы были по воротам по прежней росписи.
Того же лет патриарх Гермоген со всем освященным собором, и бояре, и воеводы, и окольничие, и дворяне, и всякие служилые и посадцкие
люди посылали к государю царю Василью бити челом, чтоб он государство отставил, и при ево государстве смуте не проистать, и крови крестьянской не унятца, во всех городах всякие люди ему загрубили и служить не хотят. А ездили о том к царю Василью патриарх со всем собором
да бояре князь Иван Михайлович Воротынской да Федор Иванович Шереметев И по прошенья всех людей Московского государства царь Василей государства отставил и съехол на свой двор. А на том ему бояре и все
люди крест целовали по записи, что над ним никакова дурна не учинить
и из московских людей на государство никава не обирать.
И после того, спустя день из дворян князь Василей Туренин, Гаврило
Пушкин, князь Федор Волконской с товарыщи и из мелких людей, бес
патриархова ведама и без боярского приговора, самовольством собрався, царя Василья постригли и с царицою.
И после того патриарх Ермоген со всем освященным собором, советовав з бояры и з дворяны, и со всеми служилыми и з земскими людми,
приговорили бити челом Жигимонту королю польскому и великому князю литовскому, чтобы дал на Московское государство сына своего королевича Владислава Жигимонтовича; и писали о том под Можаеск к гетману к Станиславу Желковскому воеводе киевскому, чтоб гетман пришол под Москву и о том с ними договор учинил.
Тово же лета пришол под Москву гетман польской Станислав Желковской и стал вверх по Москве реке.
И бояре, советовав о том с патриархом Гермогеном и со всем освященным собором и со всеми людьми Московского государства, приговорили съезжатись з гетманом и договор учинити, чтоб быть на Москов-

305

Приложение

ском государстве королевичю Владиславу Жигимонтовичю. И как ему,
государю, быть на Московском государстве, на которых статьях всяким
государским и земским делом о царском правленье. И тому всему написали статейой список, о чем договор делати меж себя з гетманом с полским с паном Станиславом Желковским.
И святейший патриарх Гермаген со всем освященным собором
и з бояры и со всеми людми Московского государства приговорили: на
съезд ездить и договор чинить з гетманом польским по статейному списку бояром князю Федору Ивановичю Мстиславскому да князю Василью Васильевичю Голицину, да Федору Ивановичю Шереметеву, да
окольничему князю Данилу Ивановичю Мезецкому, да думному дьаком
Василью Телепневу, да Томилу Луговскому.
И бояре князь Федор Иванович Мстиславской с товарыщи с паном
гетманом Станиславом Желковским, и с полковники, и с рохмистры по
статейному списку даговор учинили, что великому государю Жигимонту, королю польскому и великому князю литовскому, дать на Московское государство сына своего великого государя королевича Владислава
Жигимонтовича всеа Русии. И всем городом Московского государства
быти по-прежнему к Московскому государству, как было при прежних
великих государей Московское государство. И х Польскому и к Литовскому государству Московского государства городов не отдавать, и воеводам польским и литовским в московских городех не быть, и литовских и польских людей из городов вывесть вон. А на которой мере быти
великому государю королевичю Владиславу Жигимонтовичю всеа Русии
и государство Московское правити, как быть государственным и земским делам, и тем делам договор учинили по статейному списку. И договор, учиня записи, пописали с обе стороны.
И бояре князь Федор Иванович Мстиславской да князь Василей Васильевич Голицын по своей записи за бояр и за всех людей Московского
государства крест целовали на том, что мимо великого государя королевича Владислава Жигимонтовича на Московское государство иного государя не хотеть и не обирати.
И послали бити челом послов под Смоленеск к великому государю
Жигимонту, королю польскому и великому князю литовскому, чтоб отпустил сына своего королевича Владислава Жигимонтовича всеа Русии на
московское государство государем царем и великим князем всеа Русии.
А гетман полской и воевода киевский Станислав Желковской и полковники, и рохмистры, и напреднейшее рыцарство по своей записи крест
же целовали всему Московскому государству за великих государей Жигимонта короля и за ево государского сына за королевича Владислава
Жигимонтовича, и за великое государства за Коруну Польскую и за Великое княжество Литовское, и за все рыцерство на том, что великому

306

В.А. Волков. Одоление смуты

государю Жигимонту королю дати сына своего королевича Владислава
Жигимонтовича всеа Русии государем царем на Московское государство, и все статьи учинити по договорной записи и держати крепко.
И после зговору Московского государства бояре и воеводы, и окольни/чи/е, и думные люди, и дворяне, и всякие служилые люди, и земские по
записи крест целовали великому государю королевичю Владиславу Жигимонтовичю, царю и великому князю всеа Русии, на том ему, государю,
и ево государским детем, коих ему вперед Бог даст, служити и прямити во
всем; и инова государя, опричь королевича Владислава Жигимонтовича,
на Московское государство никово не хотеть, ни ис которых государств,
ни из Московского государства.
И после крестного целованья приговорил патриарх Ермоген со всем
собором и з бояры и со всеми людми Московского государства: послать
под Смоленск послов ото всего Московского государства к великому государю Жигимонту королю польскому и великому князю литовскому
бити челом, чтобы отпустил на Московское государство сына своего королевича Владислава Жигимонтовича государем царем и великим князем всеа Русии немешкав. И пожаловал бы, велел учинити договор с паны
равными 1 по гетманскому договору, на чем гетман и полковники и рохмистры всему Московскому государству крест целовали за них, великих
государей, и за их великое государство, за Коруну Польскую и за Великое княжество Литовское и за все рыцерство. А о которых статьях гетман Станислав Желковской с ними не договорился, и о тех бы статьях
велел паном радесни (видимо, паном раде с ними. — ​В.В.) договоритца,
и своими государскими душами закрепить. А сына своего великого государя королевича Владислава Жигмонтовича отпустил немешкая на Московское государство царем и великим князем всеа Русии. И кровопролитие б унелося, и увидя б ево государские очи все люди Московского государства наполнилися великие радости.
***
119-го году в сентябре пошли к великому государю Жигимонту королю польскому и великому князю литовскому под Смоленеск ото
всего Московского государства послы митрополит Филарет ростовский и ерославский да боярин князь Василей Васильевич Голицын, да
окольничей князь Данило Мезецкой, да думной и дворянин Василей
Борисович Сукин, да думные дьяки Томило Луговской да Сыдавной
Васильев.
И послы пришли к королю под Смоленеск и по наказу о королевиче
били челом.
1

Так в тексте — ​следует читать «паны радными».

307

Приложение

И король по договору не учинил на чем гетман и полковники крест
целовали, преступил, сына своего на Московское государство не дал,
а в Москву ввел многих польских людей и Смоленеск взял взятьем.
И Московского государства всякие люди, видя королевскую неправду, что Жигимонт король во всем нарушил крестное целованья, и Московским государством хочет завладеть к Полше и к Литве, и почали збиратца по городом со всякими людми воинскими, чтоб Московское государство очистить, и литву из Москвы выбить.
На Резани збирался Прокофей Ляпунов.
В Колуге збирался князь Дмитрей Тимофеевич Трубецкой.
В Нижнем [Новгороде] князь Александр Ондреевич Репнин.
И изо всех замосковных городов служилые всякие люди, собрався,
пришли под Москву. А на Москве в те поры были литовские люди Александр Гасевский да Збаровской, да Струс, да Казановской и иные полковники и ротмистры со многими с литовскими и с немецкими людми.
И видя, что московские люди почали под Москву збиратца, и на страшной неделе во вторник Москву в Белом городе во многих местех зажгли,
а роты стояли по воротам и людей почали побивать, а ины грабить учали
дворы. И Московское государство все выжгли, и в Китае ряды пограбили, и людей в Китае всех высекли, и храмы Божии разорили.
А в Кремле городе захватили патриарха Ермогена да бояр князя Федора Ивановича Мстисловского с товарыщи, а боярина князя Ондрея
Васильевича Голицына убили по научению Михаила Глебова [Салтыкова] да Федьки Ондронова.
А под Смоленском король Жигимонт Московского государство митрополита ростовского Филарета Никитича и боярина князя Василья
Васильевича Голицына, и князя Данила Ивановича Мезетцкова, и дьяка
Тамила [Луговского], и дворян князя Якова Петровича Борятинского 1
с товарыщи сослал в Польшу.
А как собрався Московского государства всякие люди, Москву осадили, и польские люди ото всего рыцерства послали к потриарху Ермогену на Кирилловское подворье полковника Козановского с товарыщи
да бояр князя Бориса Михайловича Лыкова да Михаила Глебова [Салтыкова] да дьяка Василья Янова, а велели потриарху говорить и бить челом, чтоб он в полки к московским людем отписал и велел им с полки от
города отступить. А они пошлют х королю послов, чтобы по прежнему
даговору королевича дал на Московское государство вскоре, а учинить
бы с московскими людьми о том срок в кою пору послы по королевича
сходят. И потриарх Ермоген в том отказал и говорил, что он их благословляет за Московское государство пострадать не токмо до крови и до
1

Ошибка. Кн. Я.П. Барятинский был убит в Клущинском сражении в 1610 г.

308

В.А. Волков. Одоление смуты

смерти, а их треклятых за неправду проклинает. И Александр Гасевский
с товарыщи святейшего потриарха Ермогена велели свесть в Чюдов монастырь и уморить злою смертию. И на Божии церкви пуще возъярился
и храмы осквернять, ставить лошеди и на образех спать, а бояр теснить
и людей побивать. А х королю послали в послех полковника да князь
Юрья Трубецкова, да Михаила Глебова [Салтыкова], да дьяка Василья
Янова.
И того же году под Москвою в полкех возмутились казаки, учини
з дворяны рознь, воеводу Прокофья Ляпунова убили
***
120 году стоял под Москвою с людми боярин князь Дмитрей Тимофеевич Трубецкой и иные воеводы по острошкам.
А в Нижней пришли смольяне и иных городов служилые люди и, советовав с нижегородцы с выборным человеком с Кузьмою с Мининым,
выбрали воеводу князя Дмитрея Михайловича Пожарског, и пришод
в Ерославль, собрався с людми, пришли под Москву и стали табаром
у Орбацких и у Чертолских ворот.
Тово же году в августе приходили под Москву литовской гетман
пан Хаткеевич со многими польскими и литовскими людми с конными
и с пешими и хотел в Москву провесть запасы. И был с ними бой по два
дни. И Божиею милостию и Пречистые Богородицы помощию и московских чудотворцев молитвами многих у него людей побили и запасы
у него поимали.
***
121-го году бояре и воеводы и служивые люди Китай город приступом взяли, а в Кремле городе литовские люди здалися в ноябре.
И Божиею милостию Московское государство от польских и от литовских людей очистили.
Тое же осени пошел было под Москву польской и литовской король
и с королевичем и со многими людми. И дошед до Волока, и послышал,
Московское государство русские люди очистили, и польских и литовских людей всех поимали. И король воротился и с королевичем в Польшу с великим срамом. И под Волоком и под Подгорелым 1 городищем
у него на приступах побили многих людей, а в городех отседелися.
Того же году Московского государства митрополиты и архиепископы и весь освещенный собор, и бояре, и дворяне, и стольники, и головы
стрелетцкие, атаманы и казаки, и всякие служивые и земские люди, съеховся изо всех городов всего Росийского государства и прося у Бога ми1

Так в тексте — ​на самом деле — ​Погорелым городищем.

309

Приложение

лости и у Пречистые Богородицы, и совет положили, что им на Московское государство литовского королевича Владислава и немецкого королевича и иных государств не хотеть и не обирать. А обирати государя из
московских родов ково Бог даст. И изобрали быти на Московском государстве государем царем и великим князем всеа Русии Михаила Федоровича Раманова Юрьева, по племяни прежних великих государей блаженные памяти великого государя царя Ивана царицы Настасии Рамановны
внука, а блаженные памяти великого государя царя и великого князя
Федора Ивановича всеа Русии племянника.
И послали бити челом на Кострому к великому государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Русии и материево государской,
к великой старице иноке Марфе Ивановне, в Ыпатцкой монастырь1 освященного чину резанского архиепископа и архиморитов, и игуменов, а от
бояр и ото всех служилых людей боярина Федора Ивановича Шереметева
да князь Валадимера Ивановича Бахтеярова Ростовского, да околничего
Федора Васильевича Головина, а с ними столников и дворян и ото всех городов выборных людей, чтоб государь пожаловал, шол к Москве.
И по прошенью всего Московского государства пошол государь
с Костромы в Ерославль, и стоял в Спаском монастыре. А из Ерославля
пошол к Москве. А на Москве бояре, советовав с митрополитом и со
всем освященным собором, послали государя встречать от духовнаго
чину архиепископа суздальского и архиморитов и игуменов, а бояр
князь Ивана Михайловича Воротынского да Василья Петровича Морозова, да окольничева князя Данила Ивановича Мезетцкого и дворян
и стольников, и ото всяких чинов людей. И встретили государя в Братошине. И пришол государь к Москве маия в …день 2. И встречали государя
за городом со кресты митрополит и все власти с освященным собором,
да бояре князь Федор Иванович Мстиславской и все бояре и окольничие
и всяких чинов люди.
А з дороги государь отпустил на Тихвин воевод князя Семена Васильевича Прозоровского да Левонтья Ондреева сына Батракова Вельяминова.
Того же году в ыюле венчался государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии царским венцем на Росийское государство.
А венчал государя митрополит казанской Ефрем. А осыпал государя боярин князь Федор Иванович Мстисловской. А с царскою шапкою шол
боярин Иван Никитич Раманов. А /с/ скифетром боярин князь Дмитрей
Тимофеевич Трубецкой. По царской сан на Козенной двор ходил князь
Дмитрей Михайлович Пожарской, а с Казенного двора шол с ним вместе
козночей Никифор Васильевич Траханиотов.
1
2

Так в тексте. Правильно — ​Ипатьевский монастырь.
Дата пропущена.

310

В.А. Волков. Одоление смуты

А перед царским саном шол ко пречистой боярин Василей Петрович
Морозов.
А на завтрее царского поставления был государь в Золотой полате
и пожаловал боярством князя Ивана Борисовича Черкаского, а сказывал ему боярство боярин Василей Петрович Морозов.
Тово же дни пожаловал в бояре князя Дмитрея Михайловича Пожарского, а сказывал ему сокольничей Гаврило Григорьев сын Пушкин.
И Гаврило бил челом государю на князь Дмитрея Пожарского. И государь указал им, велел им быть без мест.
Того же году послал государь воевод на Ивашка Зарутцова князя
Ивана Никитича Меньшова Одоевского. А с ним велел в сходе быти воеводам из розных городов: ис Переславля Резанского Мирон Вельяминов
с людьми, с Тулы князь Григорей Тюфякин, из Володимеря Иван Измайлов, из Суздоля князь Раман Пожарской. И они, дошед, под Воронажем
Зарутцкого побили.
Тово же году велел государь быти в Белеве воеводе князю Ондрею Ондреевичю Хованскому. А по вестем в сходе указал с ним быти воеводам
изо Мценска князь Иван Ондреевич Хворостинин да князь Тимофей княж
Юрьев сын Мещерской, изс1 Колуги Василей Артемьев сын Измайлов.
Тово же лета послал государь в свое поставленье в Дацкую землю х
Крестьянусу королю в послех князя Ивана Михайловича Борятинского,
да с ним дьяка Гаврила Богданова, да дву человек дворян Левонтья Корсакова да Семена Протопопова. И Левонтей на дороге разболелся, за
морем не был: да к цысарю крестьянскому посланников Степана Ушакова да Семена Заборовского.
В Аглинскую землю послал государь к Якубу королю Алексея Зюзина да дьяка Алексея Витохтова.
Того же году посланы в Путивль князь Данило Иванович Долгорукой да князь Тимофей княж Юрьев сын Мещерской, да головы с казаки
Семен Михайлов сын Колтовской да Гаврило Чобышов. И они пришли
в Путивлское городище, а литва город и посады выжгли и пошли в свою
землю. И после тово на князь Данилова место Долгорукова велено быть
князю Федору Ондреевичю Елецкому да князь Тимофею же Мещерскому. И князь Тимофей посылал бити челом, что ему менши князя Федора
невместно.
Тово же году были воеводы по городам на украине и в замосковных
и в понизовых городех:
На Туле.
В Колуге окольничей Артемий Васильевич Измайлов.
В Боровску Федор Левонтьевич Бутурлин.
1

Так в тексте.

311

Приложение

На Коломне князь Никита Петрович Борятинский.
На Воронеже князь Василей Петрович Амашуков.
На Ливнах Петр Данилов Сын Изсленьев.
На Ельце Ондрей Богданов сын Полев.
В Курску Юрья Игнетьев сын Татищев.
В Белегороде Володимер Игнатьев сын Татищев.
На Осколе.
В Новегородке князь Михайло Петрович Борятинской.
В Торопце князь Василей Иванович Туренин. И на ево место князь
Алексей Юрьевич Сицкой.
В Можайску Микита Иванов сын Капустин Нащокин.
Во Ржеве Иван Дмитриевич Заец Плещеев.
В Старице Семен Иванов сын Жеребцов.
В Торшку князь Михайло Васильевич Белосельской да Иван Степанов сын Урусов.
Во Твери князь Василей Раманович Борятинской.
В Кашине князь Володимер Иванович Шаня Мосальской.
На Углече Федор Иванов сын Погожей.
На Устюжне Железной князь Ондрей Васильевич Ситцкой.
В Ерославле князь Иван Ондреевич Хованской да окольничей Семен
Васильевич Головин.
На Вологде князь Михайло Григорьевич Темкин да Григорий Григорьев сын Пушкин.
На Костроме князь Василей Раманович Пронской да Моисей Федоров сын Глебов.
В Суздоле Иван Иванович Салтыков.
В Володимере Семен Гаврилов сын Коробьин.
В Нижнем воеводы боярин князь Володимер Иванович Бахтеяров да
Семен Глебов.
В Казани князь Иван Михайлович Воротынской да князь Юрьи княж
Петров сын Ушатой.
В Свияском Богдан Иванов сын Полев.
На Самаре князь Дмитрей Лапата княж Петров сын Пожарской.
На Уфе князь Борис Ондреевич Хилков да Перфирей Иванов сын
Секерин.
Тово же лета сказано под Вязьму Федору Смердову сыну Плещееву
да Исаку Семенову сыну Погожему.
И Исак на Федора бил челом государю, что меньши быти Федора невместно. И государь приказал у них бояром взяти случаи. А написал
у себя Федор по лествице от Даниловых детей Олександровича Плещеева, от большова сына от Данилова от Бориса написал колено Плещеевы
Колотку Ивана и детей ево и Очиных. А от другова сына от Данилова от

312

В.А. Волков. Одоление смуты

Ивана свое колено написал отца своего Смерда Плещеева. И бояре велели выписать из государевых родословца. И в государеве родословце написано Данила Олександровича Плещеева три сыны; болшой Борис — ​от
того пошли Плещеевы Колоткины и Очины, а другой сын Иван Данилович бездетен — ​от которого написалися Смердовы дети Плешеевы — ​и от
тово род не пошол; а написаны в государеве родословце от Феофана от
Федорова сына Бяконтова, от которого пошли Фомины, Игнатьевы,
Болдыревы; а служили у властей и у митрополитов. А Погожих в родословце не сыскали. И бояре, слушев дела, приговорили, и велели сказать
Федору Плещееву: мочно тебе быть больши Исака Погожева одного, потому что они люди неродословные, дети боярские обышные, и в Розряде
велели записать, что Федор Плещеев болши Исака Погожева одново.
А сказано им 122-го году августа в 5 день.
Тово же лета под осень послал государь под Белую стольников князя Дмитрея Мамстрюковича Черкаского да Михаила Матвеевича Бутурлина. И они тем походом Вязьму и Дорогобуж очистили и Белую взяли.
И как под Белою Михаила Бутурлина ранили, и на Михайлово место
Бутурлина велел государь быть воеводе со князем Дмитрием Мамстрюковичем Черкаским князю Ивану Федоровичю Троекурову и итить под
Смоленеск. Да дьяку с ними быть Офонасью Царевскому.
***
122-го году был у государя шаха Кизылбаского посланник Булатбек.
А в белом платье велено быть князю Юрью Сулешему да Ивану Петровичю Шереметеву. И Иван Шереметев бил челом на князя Юрья Сулешева, и в белом платье не был, а были князь Василей да князь Федор Семеновичи Куракины да князь Василей княж Григорьев сын Рамадановский,
да Иван Иванов сын Чепчугов.
И Иван Чепчугов бил челом государю на князя Василья Рамадановского. И государь велел отвести ево ко князю Василью головою.
А для Иванова челобитья Шереметева били челом государю Васлей
Иванов сын Бутурлин да Матвей Иванов сын Колодкин, что бьет челом
Иван Шереметев на князя Юрья Сулешева, и в белом платье не был.
А они преж сего бывали со князем Юрьем, и их бы отечеству в том вперед порухи не было. И государь велел сказать и в розряде записать, что
князь Юрьи иноземец, и Ивану Шереметеву с ним быть мочно.
Того же году послал государь под Новгород воевод боярина князя
Дмитрея Тимофеевича Трубецкова да окольничего князя Данила Ивановича Мезетцкого, а збиратца им велено в Торшку, а в городы посланы
зборщики.
В Володимер Федор Иванов сын Пушкин.
В Суздаль да в Лух Петр Алексеев сын Загряской.

313

Приложение

В Муром Нехорошой Марков.
В Орзамас князь Василей княж Григорьев сын Вяземской.
На Белоозеро и на Вологду князь Михайло княж Федоров сын Борятинской.
На Кострому князь Иван княж Григорьев сын Щербатой.
В Галич Федор Михайлов сын Бтурлин.
Да с Москвы послан в Ерославль Василей Иванович Бутурлин. А велено ему, собрався с людми, притить в сход к боярину ко князю Дмитрею
Тимофеевичю Трубецкому.
А ис Торшку боярин князь Дмитрей Тимофеевич да князь Данило
Иванович послали к Новугороду острошков ставить на Валдай Ивана
Микифорова сына Давыдова да Ивана Левонтьева сына Скобельцына.
И Иван Скобелцын бил челом на Ивана Давыдова и челобитные их посланы к Москве под отпискою.
А как пришол в сход Василей Бутурлин, и от государя писаны грамоты
ко князю Дмитрею Тимофеевичю с товарыщи. Да послан з Заецкова Яму от
воевод от князя Дмитрея Тимофеевича Трубетцкого с товарыщи Семен
Иванов сын Волынской да головы Иван Степанов сын Колтовской. А на ево
место после тово был Дмитрей Осипов сын Симанской, костромичи Алферий Петров сын Зюзин. А после ево был Левонтей Иванов сын Бунаков.
С орзамасцы Мисюр Товарыщев.
Да с костромичи же Данило Петров сын Свечин. А на ево место Ондрей Сматцкой.
Да с орзамаскими татары Баим Федоров сын Балтин. А на ево место
был Юрьи Бахтеяров сын Кучин.
Да казаков послал уговаривать Левонтей Батраков сын Вельяминов,
а притить с казаки к воеводам в полки.
Того же году на украине были воеводы на три полки.
В Большом полку на Туле князь Иван Михайлович Катырев да Григорей Ондреев сын Плещеев.
В Передовом полку во Мценску Иван Петрович Шереметев да князь
Юрьи княж Иванов сын Шеховской.
В Сторожевом полку в Новосили князь Иван Ондреевич Хворостинин да Федор Исаков сын Левонтьев.
На Резани воевода князь Федор Иванович Дудин Лыков.
В Колуге князь Андрей княж Григорьев сын Чертенок Долгорукой.
Во Брянске князь Григорей княж Васильев сын Тюфякин.
В Новегородке Северском князь Михайло княж Петров сын Борятинской.
В Стародубе голова Елизарей Безобразов.
В Белегороде Володимер Игнатьев сын Татищев.
В Рыльску.

314

В.А. Волков. Одоление смуты

В Ерославле воеводы князь Василей Агишевич Тюменской да Иван
Васильев сын Лодыгин, да дьяк Меркулей Любоченинов.
На Вологде те же воеводы князь Михайло Темкин да Григорей Пушкин, да дьяк Иван Ефанов.
На Устюге боярин Михайло Александрович Нагой.
На Колмагорех князь Петр Иванович Пронской да Мосей Федоров
сын Глебов, да дьяк Василей Ларионов.
В Нижнем те же князь Володимер Бахтеяров да Семен Глебов.
В Свияску тот же Богдан Полев.
В Казани прежние же боярин князь Иван Михайлович Воротынской.
На Самаре князь Василей Иванович Туренин да князь Михайло княж
Васильев сын Белосельской.
В Астрахань боярин князь Иван Никитич Одоевской да окольничей
Семен Васильевич Головин.
На Тихвине Федор Смердов сын Плещеев да ноугородец Василей
Неплюев.
В Торшку Иван Федоров сын Хрулев Наумов.
Во Ржеве Григорей Федоров сын Оброзсцов.
В Торопце князь Алексей Юрьевич Ситцкой.
На Белой Иван Васильев сын Морозов да Семен Яковлев.
В Вязьме сокольничей Гаврило Григорьев сын Пушкин да Офонасей
Куракин.
Тово же году в Галиче был князь Ондрей Данилович Сицкой.
На Костроме Ондрей Семенов сын Колычев.
В Володимере Никита Михайлов сын Пушкин.
В Орзомасе князь Петр княж Михайлов сын Л[ь]вов.
Тово же году послан под Смоленеск ко князю Дмитрею Мамстрюковичю Черкаскому да ко князю Ивану Троекурову отводить детей боярских Никита Иванов сын Ласкирев. И Никита государю бил челом на
князя Ивана Троекурова.
Тово же году велел государь с воинскими людми итить в Литовскую
землю под Кричев воеводам князю Алексею Михайловичю Львову да
Перфирью Иванову сыну Секерину.
***
123-го году пришол к государю от датцкого Крестьянуса короля посланник Ивервендь и был у государя в сентябре. А в приставех у него
был Казарин Давыдов сын Бегичев. А рынды были в белом платье князь
Василей да князь Федор Семеновичи Куракины да князь Матвей княж
Василей сын Прозоровской, да Степан Матвеев сын Проестев.
И бил челом государю князь Матвей Прозоровской на Куракиных
о местех. А князь Федор Куракин бил челом на князь Матвея о безсче-

315

Приложение

стье. И государь велел поговорить о том бояром: по делу ль князь Матвей на Куракиных бьет челом.
И бояре приговорили и велели разрядному дьяку Сыдавному Васильеву сказать князю Матвею Прозоровскому, что он бил челом не по
делу, мочно и большому ево брату князю Семену менши быть князя Федора Куракина. А за безсчестье Куракиных велел государь князя Матвея
посадить в тюрьму. А отводил ево в тюрьму подьячей Тихан Бормасов.
А встречал тогды посланника князь Иван княж Петров сын Засекин.
А объявлял государю датцкого посланника окольничей Федор Васильевич Головин.
Тово же году пришол аглинской посол князь Иван Ульянов 1. А в приставех был с ним дорогою ерославец Михайло Векентьев. А на Москве
велено быть в приставехФедору Исакову сыну Левонтьеву да дьяку Ондрею Степанову.
А был у государя аглинской посол в генваре. А рынды были в белом
платье Иван Балабала Иванов сын Салтыков да Иван Васильев сын Плещеев да Ондрей Осипов сын Плещеев, Да Исак Семенов сын Погожей.
А встречал посла князь Данило княж Иванов сын Долгорукой Шебановской.
А объявлял посла околничей князь Данило Иванович Мезецкой.
А с столом от государя к послу ездил Иван Иванов сын Салтыков.
А как был у государя в другие аглинской посол в марте, а в приставех
на Федорово место был Степан Иванов сын Исленьев. А в белом платье
были Иван Иванов сын Пушкин, да князь Михайло княж Федоров сын
Волконской.
А встречал посла Иван Михайлов сын Ласкирев.
А объявлял посла окольничей князь Данило Иванович Мезецкой.
А в ответе велел государь быти боярину князю Ивану Семеновичю Куракину да окольничему князю Данилу Ивановичю Мезецкому, да думному
посольскому дьаку Петру Третьякову.
Того же месяца был у государя в третие аглинской посол. А в белом
платье были Иван Петрович Шереметев да Александра да Богдан Михайловы дети Нагова, да князь Лев княж Михайлов сын Волконской.
А приставы и встреча была прежния, а з столом ездил Михайло Матвеев сын бутурлин.
Тово же году в осень послан на Вологду для воровских казаков боярин князь Борис Михайлович Лыков да Григорей Волуев.
Тово же году были воеводы в Тульском розряде на три полки:
В Большом полку на Туле князь Василей Семенович Куракин да Ратман Ондреев сын Вельяминов.
1

Джон Меррик.

316

В.А. Волков. Одоление смуты

В Передовом полку во Мценску князь Семен Васильевич Прозоровской да князь Юрья княж Иванов сын Шеховской.
В Сторожевом полку в Новосили князь Юрьи Дмитреевич Хворостинын да Федор Исаков сын Левонтьев.
И князю Юрью Шеховскому велено быть в Карачеве, и там ево взяли
литовские люди. А во Мценску велено быть Дмитрею Федорову сыну
Скуратову. И у скаски били челом князь Юрья Шеховской и Федор Левонтьев на Ратмана Вельяминова. И челобитье их велено записать, как
служба минетца, тогды бьют челом. И князь Юрьи Хворостинин бил челом на князя Семена Прозоровского. И сказано, что Сторожевому полку с Передовым мест нет.
Того же году велел государь быть под Смоленском боярину князю
Ивану Ондреевичю Хованскому да Мирону Ондрееву сыну Вельяминову, да дьяку Семейке Собакину.
Того же году во Пскове были воеводы боярин Василей Петрович
Морозов да Федор Левонтьев сын Бутурлин, да князь Офонасей княж
Федоров сын Гагарин.
В Торопце князь Ондрей Васильевич Хилков.
В Невле Василей Васильев сын Волынской да Гаврило Иванов сын
Писемской.
Того же году были воеводы в Резанской украине и в польских и в северских городех:
В Переславле в Резанском воевода князь Федор Петрович Борятинской.
В Шатцком Василей Матвеевич Бутурлин.
На Воронаже князь Никита Петрович Борятинской.
На Ельце Иван Иванович Балабала Салтыков.
На Ливнах Игнатей Истомин сын Михнев да Федор Григорьев сын
Шишкин.
На Осколе Денис Аладьин.
В Белегороде Яков Дашков.
На Волуйке Данило Юрьев сын Левонтьев.
В Курску Юрьи Игнатьев сын Татищев.
В Колуге князь Данило Иванович Долгорукой Шибановской.
В Белеве князь Михайло княж Борисов сын Долгорукой да Петр Бунаков.
На Черни Богдан Васильев сын Заболотцкой.
В Болхове Степан Иванов сын Волынской.
Во Брянску князь Иван княж Ондреев сын Дашкав.
В Новегородке в Северском Федор Васильев сын Волынской.
В Стародубе князь Иван княж Петров сын Засекин.
В Путивле Василей Гаврилов сын Коробьин.

317

Приложение

В Рыльску воевода князь Алексей княж Михайлов сын Лвов да Григорей Ондреев сын Алябьев.
В Нижнем Новегороде боярин князь Володимер Иванович Бахтеяров да Борис Иванович сын Капустин Нащокин, да дьяк Ондрей Варев.
В Арзамасе князь Петр княж Володимеров сын Бахтеяров.
В Свияском княж Федор княж Ондреев сын Елецкой.
В Казани боярин князь Володимер Тимофеевич Долгорукой да князь
Семен княж Никитин сын Гагарин да дьяки Ондрей Подлесов да Офонасей Истомин.
На Самаре князь Михайло княж Васильев сын Белосельской. И на
ево место велено быти Федору Тулупову сыну Вельяминову да Поснику
Колочову.
В Астарахани боярин князь Иван Меньшой Никитич Одоевской да
окольничей Семен Васильевич Головин, да дьяк Василей Юдин. А на их место велел государь быть в Астарахани князю Ондрею Ондреевичю Хованскому да Ивашке Пушкину, да Петру Овдакимову, да Гаврилу Богданову.
Тово же году велел государь быти в Сибири боярину князю Ивану Семеновичю Куракину да с ним князю Григорью княж Иванову сыну Гагарину.
Тово же году были на съезде [с] свицкими послы с Яковом Пунтусовым с товарыщи окольничей князь Данило Иванович Мезетцкой да
Алексей Иванов сын Зюзин, да дьяки Николай Новокшенов да Добрыня
Семенов. А наперед отпушон к свитцким послом аглинской князь Иван
Ульянов.
Тово же году пришли в северские городы Лисовской с литовскими
людми и с черкасы. И послал государь на Лисовского боярина князя
Дмитрея Михайловича Пожарского да Степана Иванова сына Исленьева, да дьяк был Семой Заборовской.
А во Ржеву послан боярин Федор Иванович Шереметев да князь Василей княж Петров сын Амашуков Черкаской.
Тово же лета под осень у боярина у князя Дмитрея Пожарского
с Лисовским был бой под Орлом. И люди и татаровя многие поиздрогали, а князь Дмитрей учал быть болен.
И тое же осени Лисовской от Орла пошол скорым обычем подо Ржеву, изгоном и посады пожог, и пошол х Кашину. И государь велел взять
князя Дмитрея Пожарского для болезни к Москве, а Степану Онохе
быть в ряду.
***
124-го году по литовским вестем, что исподо Ржевы Лисовской пошел в замосковные городы. И государь велел за ним идти воеводе князю
Михаилу Петровичю Борятинскому с теми людми, что были со князем
Дмитреем Михайловичем Пожарским.

318

В.А. Волков. Одоление смуты

А в Ерославль послал государь по тем же вестем стольника князя Василья Ивановича Туренина да Тимофея Васильева сына Измайлова.
А в Переславль посланы по тем же вестем столник князь Федор Семенович Куракин да Иван Момот Александров сын Колтовской.
Да под черкасы же велено идти Михаилу Самсонову сыну Дмитрееву
да Дмитрею Скуратову.
А указал государь: будет Лисовской с черкасы пойдут в поморские
городы, и ходить за ними князю Василью Туренину да Тимофею Измайлову; а будет пойдут на резанские места — ​и князю Василью и Тимофею
идти в сход ко князю Федору Куракину и князю Михаилу Борятинскому; да Михаилу Самсонову быти в сход со князем Федором же Куракиным и промышлять заодно.
Того же году бил челом государю князь Иван Троекуров: послан к ним
под Смоленеск в прошлом году Никита Ласкирев, и бил челом на него на
князя Ивана, и ево тем безчестил. А Никита Ласкирев бил челом на князя
Ивана о счете. И государь велел взять у Никиты случаи, почему ему меньши князя Ивана быти немочно. И бояре случаев слушали. И по тем случаем князя Ивана Троекурова оправили, а Никиту Ласкирева обвинили.
А велели ему сказать: мочно со князем Иваном и отцу ево быть Ивану.
А что Никита писал в случаех князя Ивана Лобанова да Ивана Колотку
Плещеева, и о том били челом князь Офонасей Лобанов да Матвей Плещеев Колоткин. И про тот сказано Никите, что он подавал те случаи не
делом. И за князь Иваново безчестье велено посадить Никиту в тюрьму.
Тово же году с осени велел государь быти под Смоленским на съезде
с польскими послы з бискупом да з гетманом с литовским с Карлом Хоткеевым, с старостою же Жахотцким с товарыщи своим государевым послом
боярину князю Ивану Михайловичю Воротынскому да боярину князю
Алексею Юрьевичю Ситцкому, да окольничему Артемью Васильевичю
Измайлову, да Семену Коробьину, да Ефиму Телепневу, да дьяком Ивану
Болотникову да Алексею Витохтову. И договор у них не стался.
И бил челом государю Семен Коробьин на Артемья Измайлова и государь велел челобитье ево записать.
Тово же году в казанских людех и в черемисе учинилась измена. Писали на них воеводы и казанские люди, били челом государю о сыску
и на воевод. И послан в Казань сыскивать окольничей князь Григорей
Петрович Рамодановской да Кузьма Минин, да дьяк Марко Поздеев.
Того же году послан в Астарахань для сыску князь Иван Михайлович Борятинской да дьяк Иван Сукин, сыскивать про боярина про князя
Ивана Никитича Одоевского да про окольничева Семена Васильевича
Головина по извету Дмитрея Погожева.
Тово же году послан на Терек воевода Никита Дмитреев сын Вельяминов.

319

Приложение

Тово же году, как приходил ко Пскову свитцкой король, и послал
государь во Псков на проход в прибавку воевод и помогать Ивана Зайца
Дмитреева сына Плещеева да Сергея Степанов сына Собакина, да голов
Дему Семенова сына Погожева да Офонасья Иванова сына Куракина.
А как король отошол ото Пскова, и государь посылал к воеводам з золотыми княж Петра княж Борисова сына Татева. И князь Офонасей золотова не взял за Федором Бутурлиным, что преж сево на нево бил челом.
Того же лета по казанским вестем посланы воеводы в Нижней князь
Юрья Еншевич Сулешев да князь Алексей княж Михайлов сын Лвов.
Тово же лета послан в Кызылбаши в посланники Федор Иваков сын
Левонтьев да дьяк Богдан Тимофеев.
Тово же году на рождество Христово пожаловал государь в бояре
князя Григорья Петровича Ромодановского, а сказывал ему боярства
окольничей князь Григорей Волконской да дьяк Сыдавной Васильев.
Того же году изо Пскова Василью Петровичю Морозову с товарыщи
велено быти к Москве. А во Пскове велено быти на их место Ивану Зайцу
Дмитреевичю Плещееву да Сергею Степанову сыну Сабакину.
Тово же году послан под Смоленеск з золотыми князь Михайло
княж Федоров сын Волконской ко князю Ивану Хованскому да к Мирону Вельяминову.
Тово же лета велел государь ис-под Смоленеска боярину князю Ивану Хованскому да Мирону Вельяминову быть к Москве. А на их место
указал государь быть под Смоленским ис послов боярину князю Алексею Юрьевичю Ситцкому да Артемью Измайлову.
А в Дорогобуже велено быть Семену Гаврилову сыну Коробьину.
В Вязьме Ивану Констентинову сыну Коромышеву.
На Белой князь Василей княж Петров сын Щербатой.
В Торопце князь Михайло Петрович Борятинской.
Тово же лета были воеводы в Тульском розряде:
В Большом полку столник и воевода князь Федор Семенович Куракин да Борис Давыдов.
В Передовом полку князь Василей Иванович Туренин да Дмитрей
Федоров сын Скуратов.
В Сторожевом полку Михайло Самсонов сын Дмитреев да Иван Иванов сын Чичерин.
В Переславле в Резанском Иван Момот Александров сын Колтовской.
На Михайлове Яков Васильев сын Колтовской.
В Пронску Григорей Калинников сын Челюсткин.
В Шатцком Володимер Игнатьев сын Вешняков.
В Ряском Лаврентей Александров сын Кологривов.
На Лебедяни Матвей Калинников сын Челюсткин.

320

В.А. Волков. Одоление смуты

В Колуге князь Иван Федорович Троекуров да дьяк Никита Дмитреев.
В Адоеве Семен Михайлов сын Колтовской.
На Черни Богдан Заболоцкой.
На Кашире князь Петр княж Володимеров сын Шанин Мосальской.
На Ельце князь Василей княж Григорьев сын Большой Рамодановской да Степан Лодыженской.
На Воронаже князь Василей Романович Пронской да Артемей Васильев сын Лодыгин.
В Белегороде Яков Оксентьев сын Дашков.
На Ливнах Тимофей Васильев сын Измайлов да Петр Данилов.
На Осколе Федор Соковнин.
На Волуйке Иван Никифоров сын Давыдов.
В Курску Иван Птица Васильев сын Волынской.
В Стародубе Александра Михайлов сын Нагой да Иван Кологривов.
В Путивле князь Григорей княж Васильев сын Тюфякин да Степан
Чемесов.
В Володимере Никита Михайлов сын Пушкин.
В Муроме Богдан Иванов сын Полев.
В Орзамасе Иван Васильев сын Измайлов.
В Новегороде Северском Федор Васильев сын Волынской.
На Алаторе Василей Иванов сын Полтев.
Тово же году посланы под Смоленеск на князь Алексеево место Ситцкова да на Артемьево Место Измайлова столники Михайла Матвеевич
Бутурлин да Исак Семенов сын Погожей.
Тово же году посланы прежние послы окольничей князь Данило
Иванович Мезецкой да Алексей Иванов сын Зюзин, да дьяки Николай
Новокшенов да Дабрыня Семенов на съезд з свитцкими послы с Яковом
Пунтусовым с товарыщи. А аглинской посол князь Иван Ульянов для
мирнова поставления с Москвы отпущен к ним же на съезд. А перед отпуском был у государя аглинской посол двожды, впервые был апреля
в 14 день.
А в приставех у нево был Соловой Борисов сын Протасьев да дьяк
Ондрей Протасьев.
А рынды при нем были у государя в белом платье: князь Семен да
князь Матвей Прозоровские да князь Лев княж Михайлов сын, да князь
Михайло княж Федоров сын Волконские.
А встречал посла Никита Дмитриев сын Вельяминов.
А объявлял окольничей князь Григорей Волконской.
А в ответе были бояре князь Иван Ондреевич Хованской да акольничей
князь Данило Иванович Мезецкой, да посольской дьяк Петр Третьяков.
Да апреля же в 28 день велел государь послу у стола быть. А за стол
звать посла ходил князь Григорей Тюфякин.

321

Приложение

А бояре были за столом князь Федор Иванович Мстиславской да
князь Иван Михайлович Воротынской, да князь Иван Ондреевич Хованской, да Петр Петрович Головин, да околничей князь Данило Иванович
Мезецкой, да князь Григорей Волконской.
А против посла сидел и потчивал Никита Вельяминов.
В большой стол князь Иван Михайлович Катырев да Александра Михайлов сын Нагой, в кривой стол Иван Петрович Шереметев да Богдан
Михайлов сын Нагой.
А вина нарежал Борис Иванович Морозов.
Тово же дни при послех был у государя царь касимовской. А пристав
у него был Иванис Одадуров.
А встречал посла и объявлял боярин Петр Петрович Головин да
князь Федор Мерин Волконской. И князь Федор Волконской бил челом
на Петра Головина о местех. И государь указал и бояре приговорили
князя Федора Волконского посадить в тюрьму.
И июня в 23 день по государеву указу сказал дьяк Сыдавной Васильев Волконским, что били вы челом на Петра Головина не по делу, вы Волконские князи неродословные, а Головины люди родословные, а с родословными людьми неродословным счету николи не живет.
Тово же году бил челом государю Федор Левонтьевич Бутурлин
о безсчестье на князя Офонасья Гагарина: были они на службе во Пскове; и князь Офонасей бил челом на него не по делу; и ево Федора своим
челобитьем безчестил, и государь бы ево Федора пожаловал, велел ему
Федору на князя Офонасья Гагарина дать оборонь. И государь указал
и бояре приговорили князь Офонасья Гагарина за Федорова безчестье
посадить в тюрму.
Тово же году посылан литовских мест воевать Михайла Конаев да
Никита Лихорев.
Тово же году по крымским вестям велено быть воеводам для береженья, по воротам воеводам от Яуской стороны:
От Москвы реки по Серпуховские ворота князь Иван Федорович Хованской да Григорей Ондреев сын Плещеев.
От Серпуховских ворот к Белой башне по Москву реку Иван Васильевич Морозов да Иван Возгря Матвеев сын Бутурлин.
От Москвы реки да Арбацких ворот князь Юрья Дмитриевич Хворостин да Дмитрей Федоров сын Скуратов.
От Орбацких ворот по Тверские ворота Федор Левонтьевич Бутурлин, да князь Михайло княж Васильев сын Белоселской.
От Тверских по Неглинну князь Алексей Чертенок Григорьевич
Долгорукой да Семен Дементьев сын Яковлев.
От Неглинны по Фроловские ворота князь Федор Иванович Дудин
Лыков да Федор Смердов сын Плещеев.

322

В.А. Волков. Одоление смуты

От Фроловских ворот по Яузу князь Семен Васильевич Прозоровской да князь Федор Мерин Волконской.
За Яузою и по Москву реку Иван Петрович Шереметев да князь Никита Петрович Борятинской.
А как сказана воеводам, и у скаски Федор Плещеев бил челом на князя
Федора Лыкова, что ему менши ево быть немошно. И государь указал
о том говорить по делу ль Федор на князя Федора Лыкова бил челом. И велено взять у Федора Плещеева случаи, чем он на князя Федор Лыкова бьет
челом; и ево бояре приговорят и о том велел сказать себе, государю.
Тово же году ходил государь к Николе на Угрешу; и был у Николы
у государя стол.
А бояре ели Василей Петрович Морозов да князь Дмитрей Михайлович Пожарской, да окольничей Никита Васильевич Годунов.
И Никита Годунов бил челом на Василья Морозова. И Василей Морозов бил челом государю на Никиту Годунова о безсчестье. И государь
указал Никиту Годунова отвесть к Василью Морозову головою. А что
Никита Годунов за столом у государя не сидел и за то ево велено посадить в опалную тюрьму на неделю.
Тово же году ходил государь к Троице в Сергиев монастырь.
А в околничих велел государь перед собою быть князю Никите Михайловичю Мезецкому да князю Федору Мерину княж Иванову сыну Волконскому.
***
125-го году сентября в 20 день по Федорову челобитью Плещеева велел государь розрядному дьяку Сыдавнову Васильеву сказать Федору
Смердову сыну Плещееву свой государев указ и боярской приговор: бил
ты челом Федор на князя Федора Лыкова, что тебе меньшие во быти немошно, и подал память, что во 81-м году оставлены были под осень
в Серпухове от слуги и боярина князя Михаила Ивановича Воротынского, после отпуску больших воевод Раман Григорьев сын Плещеев да
князь Иван княж Федоров сын Лыков, князь Федоров отец Лыкова.
И того в Розряде не сыскано. И бояре приговорили, велели сказать тебе,
что ты бил челом на князя Федора Лыкова не по делу, не узнав своего
отечества; мочно и делу твоему менши быти князя Федора Лыкова, потому что в прошлом во 121-м году бил на тебя челом Исак Погожей, и тогда ты подал родству своему память, что пошел ты от Ывана Даниловича
Плещеева. И в Государеве родословце сыскано, что Иван Данилович
Плещеев бездетен; а как тогды тебе сказано, что Исаку Погожему с тобою быти мочно, а на большую братью Исакову не бил челом и потому
ты Исакову брату Дмитрею ровен, да большова их брата Дементья тебе
и дела нет. А Погожие люди неродословные и за князь Федорова безче-

323

Приложение

стья Лыкова государь указал и бояре приговорили выдать тебя князю
Федору головою.
Тово же году в сентябре велел государь воеводам и помогать Пскову
князю Ивану Федоровичю Хованскому да князю Никите Петровичу Борятинскому. А збиратца велено с людми в Торопце. А в вылозных воеводех велено быти во Пскове князю Михаилу княж Васильеву сыну Белоселскому да Ивану Констентинову сыну Карамышеву.
И Иван Карамышев бил челом на князя Михаила Белосельского.
И государь их велел князя Михаила и Ивана отставить.
Тово же году в генваре был у государя кизылбаской купчина. И рынды при нем были князь Семен да князь Матвей Прозоровские да Василей
да Ондрей Измайловы.
Тово же году государевы послы князь Данило Иванович Мезетцкой
с товарыщи з свитцкими послы помирились. И с тем послы прислали от
себя князь Данила племянника свего князь Фому Мезетцкова.
Тово же году по литовским вестям велел государь быти в Дорогобуже и помогать Смоленску боярину и воеводам князю Юрью Еншеевичю Сулешову да князю Семену Васильевичу Прозоровскому, да
князю Никите Петровичу Борятинскому, да розрядом дьяку Ивану
Грязеву.
А ис-под Смоленска Михайла Бутурлин да Исак Погожей от голоду
и от тесноты от Смоленска отошли, что пришли литовские многие люди.
И в том походе послан от князя Юрья Еншиевмча под Буловицы князь
Василей княж Романов сын Борятинской, а с ним головы с сотняит.
И князь Василей Борятинской литовских людей многих побил. И Мосальского князя тогды жива взяли. И за ту службу послан был к воеводам з золотыми Иван Иванов сын Сапленок Бутурлин. И в том же походе
поставлен был острог на Словеже, а стояли в нем против литовских людей воеводы князь Семен Васильевич Прозоровской да князь Никита
Петрович Борятинской. Да в Далгомостье поставили острожек Григорей Валуев. И из Словожи воеводы с ратными людми под Дорогобуж.
И под Дорогобужем с литовскими людми был бой, и на том бою литовских людей многих побили, и языки многие поимали. И с сеунчем прислали к государю воеводы князь Петра княж Раманова сына Борятинского. И тогда боярину и воеводам князю Юрью Сулешеву с товарыщи
велено быть со всеми людми к Москве. А в городех оставить воевод:
В Дорогобуже Иванис Григорьев сын Одадуров.
В Вязьме князь Никита Михайлович Мезецкой да Дмитрей Погожей.
И послал государь навстречю к боярину ко князю Юрью Еншеевичю
Сулешеву с товарыщи з золотыми стольника князя Григорья Тюфякина.
А в наказе у князя Григорья написано: подать золотые боярину князю
Юрью Сулешеву с товарыщи.

324

В.А. Волков. Одоление смуты

И князь Семено Прозоровской золотых не взял и, приехав, бил челом государю, что в наказе и во всех грамотах писано к ним ко всем
имянно. И з золотыми пригонял Иван Бутурлин, а в наказе у нево и в росписи написано: подать золотые князю Юрью да князю Семену, да князю Никите. А у князя Григорья написано глухо: князю Юрью с товарыщи. И князь Григорей Тюфякин то зделал промыслом, а ево князя Семена тем обезсчестил. А быти ему, князю Григорью, с ним, с князем
Семеном, мочно. И князю Семену Прозоровскому на князя Григорья
Тюфякина дана правая грамота.
Тово же году был у государя аглинской посол. А рынды были при
них в белом платье князь Федор Семенович Куракин да князь Василей
Иванович Туренин, да князь Данило Гагарин, да Замятня Левонтьев.
Тово же году был у государя посол Алтына царя. А рынды при них
были князь Федор Семенович Куракин да Федор Матвеевич Бутурлин,
да Иван Сапленок Бутурлин, да Михайла Дурной.
Тово же лета были воеводы от крымские украины на три полки:
В Большом полку на Туле князь Иван Федорович Хованской да Юрья
Вердеревской.
В Передовом полку во Мценску князь Федор Ондреевич Татев Никита Порамонов сын Лихарев.
В Сторожевом полку в Новосили Василей Васильев сын Волынской
Щепин да Прокофей Семенов сын Воейков.
На Резани князь Василей Иванович Туренин.
На Михайлове князь Богдан княж Васильев сын Косаткин. И князь
Богдан бил челом на Туренина. И дана была ему грамота в сход к Туренину не ходить.
Тово же году был у государя аглинской посол князь Иван Ульянов.
А рынды при нем были в белом платье князь Семен да князь Матвей Прозоровские, да князь Лев княж Михайлов сын Волконской, да князь Петр
княж Федоров сын Волконской.
А объявлял после околничей Артемей Измайлов.
А встречал князь Иван Михайлович Борятинской да дьяк Семейка
Володимеров.
И того же дни велел государь аглинскому послу у стала быть. А бояре были у государя за столом князь Федор Иванович Мстисловской да
князь Иван Михайлович Воротынской, да князь Иван Ондреевич Хованской, да околничие Никита Васильевич Годунов да Артемей Измйлов.
А в ответную полату звать ходил посла за стол князь Григорей Тюфякин.
А в Гроновитых сенех встречал посла князь Иван Михайлович Борятинской.

325

Приложение

В большой стол смотрил князь Иван Михайлович Катырев да князь
Матвей Прозоровской.
В кривой стол смотрил князь Семен Васильевич Прозоровской да
Юрья Игнатьев сын Татищев.
А за столом против посла сидел и потчивал князь Иван Михайлович
Боря[ти]ниской да пристав Иван Чичирин.
А на подворья ездил потчивать посла князь Григорей Васильевич
Тюфякин.
А в ответ ходили бояре Федор Иванович Шереметев да князь Дмитрей
Михайлович Пожарской да дьяки Петр Третьяков да Сава Раманчюков.
Тово же году пришол в Смоленск королевич Владислав. И по тем вестем послал государь збиратца с людми:
В Ерославль князя Дмитрея Мамстрюковича Черкаского, да князя
Василья Петрова Ахамашукова Черкаского, да дьяка Василья Яковлева.
В Муром боярин князь Борис Михайлович Лыков да Григорей Валуев, да дьяк Иван Сукин.
В Вязьму князь Петр Иванович Пронской да князь Михайло княж
Васильев сын Белосельской.
А как королевич пришло под Дорогобуж и воевода Иванис Одадуров
и все дорогобужские воеводы королевичю здалися.
А вяземские воеводы город покинули, побежали к Москве. И государь положил на них опалу и послал в Сибирь, и поместья и вотчины
и животы у них взяты.
А в Можаеск послан с ратными людми Федор Левонтьевич Бутурлин
да Данило Левонтьев.
Тово же году послал государь в свитцкие немцы в послех князя Федора Петровича Борятинского да Осифа Прончищева, да дьяка Богдана
Шапкина. А дворяне были со князем Федором Юрья Редриков, Немир
Киреевской.
Тово же году пожаловал государь в бояре князя Данила Ивановича
Мезетцкова, да в окольничие пожаловал Алексея Зюзина.
***
126-го году велел государь быти:
В Можайску боярину князю Борису Михайловичу Лыкову да Григорью Волуеву. А в городе в осадных велено быти Федору Васильевичю
Волынскому да Осипу Тимофееву сыну Хлопову.
В Колуге велено быти боярину князю Дмитрею Михайловичю Пожарскому да князю Офонасью княж Федорову сыну Гагарину. Да в Колугу же велено быти в сход с Тулы изо Мценска Юрью Вердеревскому да
Никите Лихареву.

326

В.А. Волков. Одоление смуты

На Волоке Ламском велел государь быти князю Дмитрею Мамстрюковичю Черкаскому да князю Василью Петровичю Ахамашукову, да
дьяку Василью Яковлеву.
Тово же году послан в Можаеск ко князю Борису Лыкову з золотыми князь Юрья княж Ондреев сын Звенигородцкой.
А перед Можайским отпуском боярин князь Борис Лыков ел у государя, да боярин Петр Головин, да окольничей Алексей Зюзин. И Петр
Головин бил челом на князя Бориса. И за князя Борисова безсчестья послан в тюрьму. А Олексей Зюзин бил челом на Петра Головина.
Тово же году по городом были воеводы:
Во Пскове столник и воевода князь Иван Федорович Троекуров да
князь Мирон князь Михайлов сын Шеховской, да Семен Дементьев сын
Яковлев, да дьяк.
В Новегороде боярин князь Иван Андреевич Хованской да Мирон
Ондреев сын Вельяминов, да дьяк.
В Ерославле князь Ондрей Васильвеич Ситцкой да Иван Коромышев.
В Володимере князь Лука Осипович Щербатой да Лаврентей Кологривов.
На Костроме князь Иван Васильевич Хилков да князь Петр княж
Ондреев сын Волконской.
На Рязани князь Иван Ондреевич Хворостинин.
На Ельце Богдан Иванов сын Полев.
На Ливнах князь Никита Курица Черкаской да Петр Данилов.
В Курску князь Офонасей княж Григорьев сын Козловской да Ермола Мясоедов.
Во Брянску князь Василей княж Романов сын Борятинской да Никита Воробин.
В Новегородске Северском князь Иван княж Михайлов сын Птица
Долгорукой.
В Рыльску князь Иван княж Федоров сын Большой Шеховской.
Тово же году в ноябре были у государя кизылбаские послы. Приставы у них были князь Федор Мерин Волконской да Соловой Протасьев. А рынды были в белом платье князь Иван Иванович Одоевской да
князь Семен да князь Матвей Прозоровские, да Богдан Михайлов сын
Нагой.
А встреча была первая князь Андрей Чертенок Григорьевич Долгорукой да дьяк.
В другой встрече князь Данило Иванович Шибановской Долгорукой
да дьяк.
А объявлял послов и дары Олексей Зюзин.
А при послех был у государя царь касимовский. А в приставех у царя
был Иван Осечка Безобразов.

327

Приложение

А объявлял царя касимовского и встречал окольничей Семен Васильевич Головин.
А х кизылбаским послом с столом ездил стольник князь Иван Иванович Одоевской.
И били челом государю князь Данило да князь Алексей Долгорукие на
Семена Головина, что он встречал царя касимовского, а они встречали кизылбаских послов, и впредь бы их отечеству от Головиных порухи не было.
Да на Семена же бил челом окольничей Алексей Зюзин, чито он Семен, объявлял царя касимовского, а он, Алексей, объявлял послов. И преж сего он,
Алексей, бил челом на Семенова дядю на боярина на Петра Головина, как
были у государя у стала бояря князь Борис Лыков да Петр Головин, да
акальничей он, Алексей Зюзин. А в челобитье своем говорил, что блаженные памяти при государе царе Иване суд был у брата у ево, у Василья Григорьева сына Зюзина с казначеем с Петром Головиным. И казначей Петр
Головин тогда по суду ему, Василью, в отечестве об[в]инен, а казначей Петр
Головин в родстве своем боярина Петра Головина больши семью месты.
А в ответ ходили бояре князь Алексей Юрьевич Стцкой да окольничей Алексей Зюзин, да посольские дьяки.
А з столом ездил к послом князь Василей Большой князь Григорьев
сын Рамадановской.
Тово же году сказана и велено быти в Кизилбашех в послех князю
Михаилу Петровичю Борятинскому да Ивану Иванову сыну Чичирину,
да дьяку Михаилу Тюхину.
И бил челом государю Федор Исаков сын Левонтьев, что в прошлом
во 124-м году послан был он, Федор, в Кизылбаши в посланниках, а ныне
сказана в послех князю Михаилу Борятинскому. И ему меньши князя
Михаила быти немошно. И государь Федорову челобитную послал к бояром, чтобы о том челобитье поговорили и указ учинили.
И князь Михаил Борятинской бил челом государю на Федора Левонтьева о безсчестье. А в челобитье своем говорил, что пошли Левонтьевы
на Резани от конского мастера от Жука, а ево князя Михаила челобитьем своем позорят. И бояре приговорили, велели сказати розрядному
дьяку Сыдавному Васильеву Федору Левонтьеву, что он, Федор, плутает,
бьет челом не делом, не узнав своей меры; не дастала ему ничем в отечестве да князя Михаила Борятинского. И за князь Михайлово безсчестья
государь указал ево, Федора, посадить в тюрьму.
Тово же году по вестем велено быти в Путивле князю Ивану Михайловичю Борятинскому да Никите Васильеву сыну Аладьину, да Степану
Чемесову. И писали тогды к государю ис Путивля, что идет на Северу
саадашной 1 с черкасы, а королевич из Вязьмы пошол под Москву. Да по
1

Так в тексте. Имеется в виду запорожский гетман П.К. Сагайдачный.

328

В.А. Волков. Одоление смуты

черкасским же вестем послан на Северу князь Федор Мерин Волконской
да Матвей Челюсткин.
И Матвей Челюсткин бил челом на князя Федора Волконского,
а в челобитной своей написал, что они не прямые князи, пошли от Ывашка Толстой Головы.
Тово же году послан в Астарахань князь Алексей Михайлович Лвов
князю Андрею Ондреевичю Хованскому в товарыщи.
Тово же году велено быть на Белой князю Борису Ондреевичю Хилкову да Федору Левонтьеву. А после тово послан на Белую запасов проводить князь Федор княж Ондреев сын Елецкой да Федор Левашов.
И князь Федор бил челом, что ему ко князю Борису ехать немочно.
И князю Федору, поставя запасы, велено ехоть к Москве.
Тово же году пришли к государю послы свитцкова Адольфа короля.
А в приставех у них велел государь быти Дмитрею Семенову сыну Погожему да Филипу Арцыбушеву. А как у государя были свитцкие посы:
А встреча послом при государе князь Никита Петрович Борятинской да дьяк.
И бил челом государю Дмитрей Погожей, что сказана встречать послов князю Никите Борятинскому, а ему Дмитрею быть в приставех.
И ему, Дмитрею, меньши быть немошно князя Никиты. И князь Никита
Борятинской бил челом государю на Дмитрея о безсчестье. И государь
велел челобитные их слушать бояром, чтоб указ учинили. И государь
сказал, и бояре приговорили за князя Никитина безсчестье Дмитрея Погожева посадить в тюрьму и сказать Дмитрею, что он бьет чкелом не делом, не узнав своей меры. Не сошлося ему со князем Никитою не токмо
ему, и отцу ево и деду. Борятинские люди родословные, а вы, Погожие,
люди неродословные, дети боярские. И дьяк розрядной Сыдавной Васильев по государеву указу боярской приговор Дмитрею Погожему сказал
и послал ево в тюрму.
Тово же году велел государь быти на съезде с литовскими послы со
князем Ондреем Липским бискупом слуцким да с Петром Опалинским,
да со Л[ь]вом Сапегою своим послом боярину Федору Ивановичю Шереметеву да боярину князю Данилу Ивановичю Мезецкому, да акальничему Артемью Измайлову.
И Артемей Измайлов бил челом на князя Данила Мезетцкова о местех. И государь, поговоря з бояры, велел розрядному дьяку Сыдавному
Васильеву сказать Артемью Измайлову, что он бьет челом на боярина на
князя Данила Мезетцкова не по делу, не узнав своей меры; и за князя
Данилова безсчестья велел тебя государь посадить в тюрму.
Тово же году были у государя аглинские послы. А присав у них был
Потап Иванов сын Нарбеков.
А встречал посла князь Никита Петрович Борятинской.

329

Приложение

Объявлял посла окольничей Семен Васильевич Головин.
А рынды были в белом платье князь Федор Семенович Куракин да
князь Иван да князь Петр княж Григорьевы дети Рамодановского, да
Осип Иванов сын Чемоданов.
А з столом к послу ездил стольник Алексей Иванов сын Головин.
Да в мае же были у государя свитцике (свитцкие) послы. А встреча
и рынды при них были те же. А в приставех был Моисей Глебов. А в ответе были бояре Матвей Михайлович Годунов да окольничей Олексей
Иванович Зюзин, да посольские.
Тово же году на Троицын день был у государя стол, ели бояре князь
Дмитрей Тимофеевич Трубецкой да князь Григорей Петрович Рамодановской, да окольничей Алексей Зюзин. А в столы смотрили стольники
князь Юрья Петрович Буйносов. В кривой стол Василей Алексеев сын
Третьяков. А вина нарежал князь Петр Александрович Репнин.
И Василей Третьяков бил челом о местех на князя Юрья Буйносова.
И по государеву указу и по боярскому приговору розрядной дьяк Сыдавной Васильев сказал Василью Третьякову, что ты, Василей, бил челом
на князя Юрья Буйносова не по делу, быть тебе со князем Юрьем пригоже. И за князя Юрьево безсчестье велено тебя посадить в тюрьму.
Тово же году велено быти в Колуге со князем Дмитреем Пожарским
Ивану Момоту Александрову сыну Колтовскому. А грамоты писать указана: к боярину ко князю Дмитрею Пожарскому с товарыщи, а князь
Офонасьева имяни Гагарина и Иванова имяни Колтовского не писать.
Иван Колтовской бил челом на князя Дмитрея Пожарского, и за то
посажен в тюрьму, и послан ко князю Дмитрею и велено быти со князем
Дмитреем.
Тово же году послан спрашивать о здоровье боярина князя Дмитрея
Пожарского для ево болезни Юрья Игнатьев сын Татищев.
И Юрья бил челом о местех на князя Дмитрея Пожарского. И государь указал Юрья Татищева послать в Колугу к боярину ко князю Дмитрею Пожарскому головою. А здоровье спрашивать послан в Колугу
князя Дмитрея Пожарского князь Семен княж Федоров сын Волконской.
Тово же году были у государя на докончанья свитцкие послы. А приставы и рынды и встрешники были прежние.
И тогды государь на докончанье /с/ свитцким королем помирился
вековечным миром и при послех целовал крест.
А как посольской думной дьяк Иван Грамотин докончальную грамоту прочол, и государь целовал крест. И шапку з государя снял боярин
князь Федор Иванович Мстиславской. А скифетр принял у государя
и подносил боярин князь Иван Михайлович Воротынской. А крест и договорную запись подносил боярин князь Иван Меньшой Никитич Одо-

330

В.А. Волков. Одоление смуты

евской. А мису держал боярин князь Данило Иванович Мезетцкой.
В з столом к послом ездил и потчивать князь Григорей князь Васильев
сын Тюфякин.
Тово же году по вестем велел государь быть за Москвою рекою:
В Деревяном городе у Колужских ворот воеводам княю Ивану Михайловичю Катыреву да князю Семену Васильевичю Прозоровскому.
У Орбацких ворот князю Василью Семеновичю куракину да Ивану
Возгре Матвееву сыну Бутурлину.
***
127-го году сентября в 1 день приговорил государь с митрополитом
и со всем освященным собором, и з бояры со князем Федором Ивановичем Мстиславским, и со всеми бояры для королевичева приходу, во 127-м
году, быти бояром и воеводам и приказным людем, которые будут у государевых и земских дел, быти без мест, чтоб в том государеву и земскому делу порухи не было.
На Москве велел государь быти в Белом городе воеводам по воротам:
У Водяных ворот князь Алексей Чертенок княж Григорьев сын Долгорукой да Володимер Игнатьев сын Вешняков, да Володимер Аничков,
да дьяк Ивашко Шарапов. А ведать им до Чертольких ворот.
У Чертольских ворот окольничей Федор Васильевич Головин.
У Орбацких ворот окольничей Никита Васильевич Годунов да Данило Юрьев сын Левонтьев да дьяк.
У Тверских ворот на князь Данилово место Ивановича Мезетцкого,
да окольничей князь Григорей Волконской да Василей Петров сын Суворов Наумов.
У Петровских ворот боярин князь Григорей Петрович Рамодановской да Федор Федоров сын Пушкин, да Дмитрей Аверкиев, да дьяк.
У Устретинских ворот соколничей Гаврило Григорьев сын Пушкин
да князь Григорей Л[ь]вов, да дьяк.
У Фроловских ворот князь Михайло княж Борисов сын Далгорукой
да дьяк.
У Покровских ворот околничей Семен Васильевич Головин да дьяк.
У Яузских ворот боярин Петр Петрович Головин да дьяк.
За Яузою Василей Матвеев сын Бутурлин да Григорей Бутиков, да
диак.
За Москвою рекою у Серпуховских ворот и до Яузы и острог делал Семен Гаврилов сын Коробьин да голова стрелецкой был Данило Пузиков.
У Колуских ворот и у Боровских к Чертолским воротам по Москву
реку были и острог делали, и ров капали князь Данило Иванович Долгорукой да Моисей Федоров сын Глебов, да дьяк.

331

Приложение

За Яузою острог ставил окольничей Алексей Зюзин.
Да по воротам же велено быть вылозным воеводам:
За Москвою рекою у Серпуховских и у Колуских ворот князь Иван
Михайлович Катырев да князь Никита Петрович Борятинской. А с ними
столником и стряпчим, и дворяном, и дворовым людем, и датошным,
и атаманом, и казаком.
У Чертолских и у Арбацких ворот вылозные воеводы князь Василей
Семенович Куракин да князь Иван Салех княж Петров сын Засекин.
У Тверских и у Стретинских ворот оберегать Ивану Васильевичу
Морозову да Борису Микифорову сыну Морозову.
У Яузских ворот и за Яузою вылозные воеводы князь Семен Васильевич Прозоровской да князь Семен княж Иванов сын Шеховской.
А в Кремле городе и в Китае осада приказана боярину князю Офонасью Васильевичю Лобанову. А вылозным воеводам быть всем с Катыревым в сходе.
Тово же году послал государь бояр и воевод по городом для збору.
В Ерославль боярин князь Иван Борисович Черкаской да князь Григорей княж Васильве сын Тюфякин, да Иван Возгря Матвеев сын Бутурлин, да дьяк Михайло Данилов. А писалось ко князю Ивану Борисовичю
Черкаскаму с товарыщи.
В Нижней боярин князь Борис Михайлович Лыков да князь Федор
Ондреевич Елецкой, да Иван Мамот Колтовской.
И бил челом государю князь Федор на князь Бориса о местех. И государь указал ему быть со князем Борисом и сказать, что бьет челом не
делом. И отец ево преж тово был со князем Борисом при царе Борисе
при литовских послех; отец твой был в приставех, а князь Борис приезжал потчиват, отец твой был с ним. И писано к Борису Нащокину: будет
князь Федор не будет, и ево посадить в тюрму.
Тово же году боярин князь Иван Борисович посылал из Ерославля
на литовских людей Ивана Возгрю Бутурлина и голов с сотнями. И литовских людей побил под Нерехтою. И с тем пригонял к государю с сеунчом Омельян Возгрин сын Бутурлин. И государь посылал з золотыми
ко князю Ивану Борисовичю Черкаскому с товарыщи князя Федора
княж Борисова сына Татева.
Из Ерославля же посылал князь Иван Борисович от себя в Пошехонье на литовских людей князь Григорья Тюфякин с людми. И литовских
людей тогды побили и языки поимали. И с сеунчом к государю пригонял
Петр Кондырев. И государь посылал з золотыми князь Юрья княж Петрова сына Буйносова.
Тово же году на крещенье сказывал боярство князю Дмитрею Мам­
стрюковичю Черкакому боярин князь Алексей Юрьевич Ситцкой да
дьяк Сыдавной Васильев.

332

В.А. Волков. Одоление смуты

Тово же году велел государь съезжатца с литовскими людьми на Волотцкой дороге на речке на Пресне да по Троецкой дороге у Креста для
мирново поставленья бояром Федору Ивановичю Шереметеву да князю
Данилу Ивановичю Мезетцкому, да окольничему Артемью Измайлову,
да дьяком Ивану Болтникову да Матвею Болотникову.
И тогда с литовскими людьми зделолися на перемирья, помирилися
на четырнатцать лет и на шесть месяцов и договорились, что съехатца
о подлинном договоре и о потриархе, и о послех в Вязьме для розмены…

О главление
От автора.................................................................................................................... 5

Часть 1. Войны смутного времени..............................................................11
Глава 1. Московское государство в 1604–1607 гг. Лжедмитрий I — захватчик трона. Взлет и гибель «польского свистуна». Болотниковщина..........13
Лжедмитрий I. Поход на Москву. Царствование и гибель первого самозванца.............................................................................................................13
Восстание 17 мая 1606 г. Воцарение Василия Шуйского...........................27
Юг в огне. Болотниковщина...........................................................................30

Глава 2. Война Москвы и Тушина. Избавительный поход
Скопина-Шуйского...........................................................................................43
Лжедмитрий II. Вторая осада Москвы.........................................................43
Троицкое «сидение» ........................................................................................51
Военные действия в начале 1609 г. Выборгский договор со Швецией.
Русский север против Вора.............................................................................59
Первые победы князя М.В. Скопина-Шуйского.........................................68
Бои под Москвой летом–осенью 1609 года..................................................72
Продолжение похода М.В. Скопина-Шуйского.........................................74
Победа над Рожинским. Снятие Троицкой осады......................................77
Начало русско-польской войны 1609–1618 гг. Осада Смоленска............80
Клушинская битва.............................................................................................87

Глава 3. Лихолетье. Земские ополчения и освобождение Москвы.................92
«Великий обман» 17–18 июля 1610 года. Семибоярщина..........................92
Зарождение земского освободительного движения.
Первое ополчение.............................................................................................97
Шведское вторжение.....................................................................................106
Второе (Нижегородское) ополчение. Ярославское стояние
земской рати....................................................................................................118
Битва под Москвой. Отступление Ходкевича............................................127

Глава 4. Освобождение Москвы и воссоздание русской
государственности. Военные действия против шведов,
мятежных казаков и поляков в 1613–1618 годах.......................................133
«Очищение» Москвы......................................................................................133
Русско-шведская война 1613–1617 гг. Столбовский мир.........................142
Москва и казаки. Разгром Заруцкого.........................................................154
Завершение русско-польской войны 1609–1618 годов. Деулинское
перемирие.........................................................................................................159

334

Оглавление

Часть 2. Вооруженные силы Русского государства в смутное время...173
Глава 1. Состояние и внутреннее устройство вооруженных сил
Российского царства в начале XVII века.....................................................177
Поместное войско...........................................................................................178
Стрелецкое войско.........................................................................................184
Служилые люди «пушкарского чина»........................................................191
Казаки...............................................................................................................194
Ратная служба тяглого населения...............................................................199

Глава 2. Военное управление. Комплектование, вооружение
и снабжение русского войска. Обучение ратных людей..........................204
Управление вооруженными силами.............................................................205
Комплектование вооруженных сил.............................................................210
Русская артиллерия........................................................................................214
Ручное холодное и огнестрельное оружие................................................220
Снабжение армии, содержание военнослужащих....................................232
Обучение ратных людей................................................................................236

Глава 3. Русские прямые воеводы.......................................................................241
Михаил Васильевич Скопин-Шуйский........................................................241
Михаил Борисович Шеин..............................................................................246
Прокопий Петрович Ляпунов.......................................................................250
Кузьма Минич Минин — ​«выборный всею землею человек»..................253
Дмитрий Михайлович Пожарский..............................................................256
Герои Троицкой осады...................................................................................263

Список сокращений..............................................................................................270
Библиография........................................................................................................271
Список источников.........................................................................................271
Литература.......................................................................................................274

Приложение. Книга розрядная в лета 7060-го году........................................282