ФЕДЕРАЛЬНАЯ ЦЕЛЕВАЯ ПРОГРАММА	РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
«ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОДДЕРЖКА ИНТЕГРАЦИИ
ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ	САМАРСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР
И ФУНДАМЕНТАЛЬНОЙ НАУКИ НА 1997-2000 ГОДЫ»
ИСТОРИЯ
САМАРСКОГО ПОВОЛЖЬЯ
С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН
ДО НАШИХ ДНЕЙ
Каменный век
Куйбышеззкая областная
бнблнот&ка им. В И. Ленина
САМАРА, 2000
УДК 947 (2р - 4 Сам)
ББК 63.3 (2р - 4 Сам)
Редакционная коллегия:
П.С.КАБЫТОВ (главный редактор),
И.Б.ВАСИЛЬЕВ (зам. главного редактора),
Э.Л.ДУБМАН, Ю.Н.СМИРНОВ, Л.В.ХРАМКОВ
Редакторы книги:
А.А.ВЫБОРНОВ, Ю.И.КОЛЕВ, А.Е.МАМОНОВ
История Самарского Поволжья с древнейших времен до наших дней. Ка-
менный век. - Издательство Самарского научного центра Российской Акаде-
мии наук; 2000. - 312 с., ил.
ISBN 5-93424-026-9
На основе анализа материалов, собранных самарскими археологами в течение
XX столетия на территории Поволжья, в коллективной монографии предлагается це-
лостная картина исторического прошлого нашего края в каменном веке.
Для археологов, этнографов, краеведов, преподавателей ВУЗов и школ, студен-
тов, учащихся и всех интересующихся историей и археологией.
Без объявления	I
ISBN 5-93424-026-9
УДК 947 (2р - 4 Сам)
ББК 63.3 (2р - 4 Сам)
© Центр «Интеграция», 2000
Введение
I Каменный век — основополагающий этап в истории первобытного об-
щества. В силу различных причин каждый регион имел свои специфические
особенности развития. В то же время проявляются и общие закономерности,
отражающиеся в первую очередь в периодизации наиболее древнего этапа
развития человеческого общества. Общепринятая схема: палеолит (древнека-
менный век), мезолит (среднекаменный век), неолит (новокаменный век) и
энеолит (меднокаменный век), не потеряли актуальности и по сей день. Равно
применима она и для территории Самарского Поволжья.
Эпоха палеолита знаменует собой первоначальное заселение Поволжья.
На основании изученных к настоящему времени памятников эпохи палеолита
можно предположить, что край был заселен в эпоху раннего мустье в середине
или второй половине микулинского межледниковья 130 тыс. лет назад. Пере-
ходная эпоха от среднего к верхнему палеолиту и начальная пора верхнего
палеолита почти не изучены из-за отсутствия стратифицированных памятни-
ков, хотя надо отметить, что в последнее время они начинают появляться.
Материалы их тяготеют к стрелецкому техно комплексу Восточной Европы.
Заключительные этапы эпохи верхнего палеолита представлены памятника-
ми, обнаруженными только в Среднем Поволжье. В культурном плане камен-
ные индустрии этих стоянок обнаруживают близость приуральским верхнепа-
леолитическим памятникам. Одним из важнейших событий, протекавших в
эпоху палеолита, был наметившийся процесс этнической дифференциации на-
селения Г)
Более рельефно этнокультурная специфика различных групп проживав-
шего в регионе населения проявляется в эпоху мезолита. Применительно к
этой эпохе можно уже определенно говорить об усложнении этнокультурных
образований на данной территории. В связи с глобальными изменениями эко-
логической ситуации, имевшими место на рубеже плейстоцена и голоцена,
коренным образом изменилась и адаптационная стратегия населения региона,
ярко проявившаяся в характере памятников и их материальной культуре. Ме-
золитические памятники Самарского Поволжья в культурном плане тяготеют
в большей мере к Приуралью.
Неолитическая эпоха — один из важнейших этапов в истории региона.
Культурные процессы в это время приобретают динамичный характер. Началь-
ный период новокаменного века знаменуется появлением ел шанс кой культу-
ры — одной из древнейших керамических культур Восточной Европы. Даль-
нейшее развитие неолитического населения Самарского Поволжья сопряжено
с появлением средневолжской культуры — этнокультурным образованием,
активно интегрированным в процессы, протекавшие в лесостепи в эпоху по-
зднекаменного века.
Энеолит — время начала использования металла в различных сферах об-
щественной деятельности, тесно связан с формированием крупных этнокуль-
турных общностей, таких как мариупольская, хвалынско-среднестоговская,
— 3 —
волосовская и других. Другая важнейшая черта, характеризующая эпоху энео-
лита на территории края—упрочение производящей модели хозяйства. Архе-
ологические памятники, изученные в регионе, позволяют с уверенностью го-
ворить об активном использовании мариупольским и хвалынско-среднесто-
говским населением доместицированных животных. С другой стороны, боль-
шую роль в культурных процессах лесостепного Поволжья на позднем этапе
энеолитической эпохи сыграли племена волосовской, гаринско-борской и дру-
гих северных культур. В этом заключена специфика региона как пограничной
территории между лесом и степью.
Предлагаемый читателям труд — результат более чем тридцатилетних
изысканий самарских археологов, позволивших создать целостную и после-
довательную картину развития населения Самарского Поволжья в каменном
веке. Данное издание подготовлено коллективом авторов в составе кандидата
исторических наук доцента Васильева И.Б, кандидата исторических наук, про-
фессора Выборнова А.А., кандидата исторических наук Л.В.Кузнецовой, на-
учных сотрудников Ластовского А.А., Мамонова А.Е., Овчинниковой Н.В.,
кандидата исторических наук Хохлова А. А. Графические работы выполнены
при участии Е.В.Хуртиной.
А.А.Выборнов
А.Е.Мамонов
—4 —
ПАЛЕОЛИТ
\Вдедение
История древних охотников эпохи палеолита Среднего и Нижнего По-
волжья проходила на фоне развития палеолитических культур сопредельных с
Поволжьем регионов. Наши сведения о путях и времени появления здесь древ-
них человеческих сообществ довольно фрагментарны. Практически не извес-
тны на территории региона археологические памятники эпохи нижнего па-
леолита, хотя имеются находки ископаемых животных — потенциальных объек-
тов охоты в нижнем (южный и трогонтериевый слоны) и среднем (хазарский
слон) плейстоцене (Гусева Л.В., 1995. С.344-348).
В настоящее время самые ранние палеолитические памятники на приле-
гающих к Поволжскому региону территориях известны в Закавказье. Это так
называемые доашельские памятники, которые относятся к нижнему плейсто-
цену. Один из них, Дманиси, содержит находки одесского фаунистического
комплекса и останки ископаемого человека. Комплекс датируется временем
1,8±0,1 млн.лет (Любин В.П., 1998.*C.t69J:
Широкое же расселение человеческих коллективов по территории Вос-
точной Европы и Средней и Северной Азии начинается только с началом сред-
него плейстоцена или в ашельское время. В это время на Северном Кавказе и
в акавказье известны и раннеашельские, и позднеашельские памятники, глав-
ным образом — пещерные поселения.
На территории Русской равнины также обнаружены археологические па-
мятники этой эпохи. Долгое время считалось, что они располагаются, как пра-
вило, южнее 50-й параллели и относятся ко времени позднего ашеля. Откры-
тия последних лет в Пермском Приуралье позволяют исследователям сделать
предположение о заселении северо-востока Европы начиная со времени лих-
винского межледниковья (Гуслинцер Б.И., Павлов П.Ю., 1987. С.3-27). Эти
материалы признаются не всеми исследователями.
а Русской равнине в ряду наиболее известных местонахождений нижне-
го палеолита можно назвать Луку-Врублевецкую, Житомирское, Макеевку, Ге-
расимовку и др. Территориально наиболее близкие к Нижнему Поволжью на-
ходки ашельского времени обнаружены у хутора Хрящи и у с.Михайловское в
У ье еверского Донца. Н.Д.Праслов полагает, что они относятся ко времени
Днепровского (рисского) оледенения (Праслов Н.Д., 1984. С.97-98).
здесь еР^ИТ0Рия Поволжья могла быть заселена в ашельское время, так как
имеются находки ископаемых животных этой эпохи. Однако к настоя-
обнаружен6НИ ^есспоРных Раннепалеолитических памятников в регионе не
О хозяйстве людей нижнего палеолита наиболее полные сведения могут
вег>Ь T0JTt?° исслед°ванные В.П.Любиным пещерные поселения охотников Се-
лись°Г° К™’ О™ использовали огонь, сшивали шкуры животных и охоти-
преимущественно на пещерного медведя или благородного оленя, а так-
освоили приемы добычи лосося.
— 5 —
[ С наступлением эпохи среднего палеолита (начало позднего плейстоце-
на), которая начинается в эпоху микулинского (рисс-вюрмского) межледнико-
вья и расцветает с началом валдайского (вюрмского) оледенения, происходит
значительное расширениями куменьГ,) Для эпохи среднего палеолита, в отли-
чие от предшествующей эпохи, характерным явлением становится большое
культурное разнообразие каменных индустрий. Это позволило исследовате-
лям выделять отдельные локальные образования — археологические культу-
ры или более крупные общности — пути развития или варианты) Так на Кав-
"казе В.П.Любиным был выделен ряд среднепалеолитических культур мустье
типичного и зубчатого (Любин В.П., 1977. СП9С>204). На западе Восточной
Европы выделены молодовская и стинковская (Гладилин В.Н., 1976. С.115), в
Крыму — аккайская и кииккобинская культуры (Колосов Ю.Г., 1983. 6тЗ-4-58;
Гладилин В.Н., 1976. С. 115-146^ Целый пласт мустьерских памятников, име-
ющих сходный набор каменных орудий и, в том числе, двусторонние ножи и
листовидные бифасы, стали объединять в большую общность, называемую
“восточным микоком” (Bosinski G., 1967). Это культурное единство не имеет
не только четких пространственных границ, но и хронологических рамок.
Неоднократно делались попытки выделить внутри этого масссива памятников
отдельные культуры. Так, например, была сделана попытка выделить в Крыму
белогорскую культуру (Праслов Н.Д., 1984.j&t06). Недавно было предложе-
но разделить территорию распространения памятников “восточного микока”-
на девять локально-географических групп, не претендующих на узкую куль-
турную дифференциацию. На юго-восточной границе рассматриваемого един-
ства находится приволжская группа памятников среднего палеолита (Евтушен-
ко А.И., 1999.егГм1).
Территориально близкой к волжской можно назвать донецко-приазовс-
кую группу памятников. На исследованных Н.Д.Прасловым мустьерских сто-
янках Рожок I, II и Носово фауна по составу близка к нижневолжской: бизон,
лошадь, осел (Праслов Н.Д., 1984. 'СТОГ). В последние годы на территории
Волгоградской области в бассейне р.Дон П.Е.Нехорошевым исследован па-
мятник мустьерского времени Шлях. По мнению автора, в культурном плане
он имеет существенные отличия от нижневолжских памятников и относится к
несколько иной культурной традиции — белокузьминовской группе со специ-
фическим набором инвентаря (Нехорошее П.Е., 1999. 6г7^83).
В эпоху среднего палеолита совершенствуется техника обработки и изго-
товления каменных орудий труда, развивается загонная охота и охота с приме-
нением метательных орудий. Неизменным остается собирательство и появля-
ются первые орудия труда для переработки продуктов собирательства, появля-
ются жилища из костей животных и первые погребения.
Эпоха верхнего палеолита приходится на время последнего оледенения.
На основании изучения десятков стратифицированных стоянок этого периода
стало очевидно, что эта эпоха представлена большим количеством археологи-
ческих культур, которые разделяются по времени (Рогачев А.Н., Аникович М.В.,
1984. СГПьГЗТО). Ранние верхнепадеолитические культуры относятся ко вре-
мени второй половины мбярго-шекснинского интерстадиала (период пЬтеплЪ-
— 6 —
ния между калининской и осташковской стадиями валдайского оледенения),
соответствующего примерно 40-24 тыс. до н.э. На сопредельной с волжским
бассейном территории в бассейне Дона известны стрелецкая, городцовская и
спицинская культуры. Стрелецкая или стрелецко-сунгирская культура содер-
жит в своем инвентаре специфические двустороннеобработанные наконечни-
ки подтреугольной формы с выемкой в основании. В последние годы подоб-
ные находки были найдены и на территории Прикамья, поэтому границы этой
культуры могут быть расширены на северо-восток^ Поволжье след этого куль-
турного влияния предположительно можно отметить на местонахождении
Ундоры (Ульяновская область) и в нижних слоях индустрии двустороннеобра-
ботанных наконечников Непряхина (Саратовская область). С городцовской
культурой некоторое сходство обнаруживают материалы верхнепалеолитичес-
кого местонахождения Соленый Овраг (Саратовская обл.)^г
Следующий этап развития верхнепалеолитических культур — это сред-
няя пора позднего палеолита, совпадающая с началом осташковского оледе-
нения (максимум холода — 20-18 тыс. лет до н.э). Этот период длился пример-
но с 23 до 17 тыс. до н.э. На сопредельных с Поволжьем территориях в это
время на западе бытует виллендорфско-костенковское культурное единство,
на северо-востоке появляется население, оставившее рисунки в Каповой пе-
щере и освоившее пространства крайнего северо-востока Европейской части
оссии. В Среднем Поволжье от этого периода осталась только разрушенная
рекой стоянка Юнга-Кушерга (Республика Марий Эл). Вполне допустимо, что
это время южные районы региона могли находится в зоне затопления ран-
нехвалынской трансгресии Каспия.
Поздняя пора верхнего палеолита приходится на время последней стадии
осташковского оледенения. Этот период соответствует приблизительно 16-8
• до н.э|дэт этого времени на сопредельных с Поволжьем территориях из-
ве<ш^еЫсТ°ЯНКИ Б°Ршево П на Дону и Алтыново и Золоторучье на Верхней
этим временем, как нам представляется, связаны находки в Постни-
овом овраге (Самарская обл.) и начальная пора бытования финальнопалеоли-
ических памятников в Казанском Поволжье/
V поха верхнего палеолита характеризуется завершением биологической
люции человека и оформлением его социальной жизни в коллективе с зак-
р пившимися культурными традициями, что нашло свое выражение не только
в своеобразии каменных орудий труда, но и в приемах и способах строитель-
тва костно-земляных жилищ, религиозных представлениях (распространении
vvn СКИХ С5ЛЬП^Р и изображений животных, специфических орнаментов и
украшений), других культурных проявлениях.^/
ГЛАВА I
ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ
ПАЛЕОЛИТИЧЕСКИХ ПАМЯТНИКОВ ПОВОЛЖЬЯ
В данном исследовании мы касаемся древнейших археологических па-
зников, расположенных в бассейне р.Волги на территории Самарской, Са-
— 7 —
ратовской и Волгоградской областей, то есть части Среднего и Нижнего По-
волжья. Границы именно такой части региона обусловлены рядом причин. На
берегах р.Волги южнее Волгоградской области, в Астраханской области, па-
леолитические памятники пока не найденьМс северу от Самарской области
известны памятники конца палеолитической эпохи, но мы их не анализируем
в рамках данной главы, так как они находятся в сфере научных интересов ка-
занского археолога М.Ш.Галимовой. Кроме того, немаловажной причиной от-
бора именно этого круга памятников являются собственные исследования ав-
тора на территории данного региона.
Рельеф волжских берегов в границах рассматриваемой территории отли-
чается разнообразием. Правый берег р.Волги высокий. Здесь расположена
Приволжская возвышенность, которая у г.Волгограда постепенно переходит в
Ергенинскую. Приволжская возвышенность расчленена руслами малых рек и
ручьев, с террасовыми отложениями которых связаны находки палеолитичес-
ких памятников Соляной Овраг, Челюскинец II, Заикино Пепелище и др. Ле-
вый берег р.Волги на севере региона занимает область Высокого Заволжья.
Это хорошо расчлененная возвышенная равнина. В этой области расположе-
ны такие памятники, как Постников Овраг, известные находки на Барбашиной
Поляне и Воскресенском спуске. К югу от Самарской области Высокое Завол-
жье переходит в Низкое или Сыртовое Заволжье. Здесь в останце древней тер-
расы найден палеолитический памятник Непряхино. Южнее Высокого Завол-
жья простирается Прикаспийская низменность. Она является морской равни-
ной раннехвалынской трансгрессии Каспия (рис.1). Трансгрессии, то есть рас-
пространение бассейна Каспийского моря далеко от его современных границ,
неоднократно происходили на протяжении сотен тысяч лет в эпоху плейстоце-
на и, наряду с оледенениями —ледниковыми щитами, которые зарождались в
северных морях и распространялись по суше на значительные расстояния,
оказывали существенное влияние на миграции животных и на расселение древ-
них охотников. Наиболее существенными для рассматриваемого периода яв-
ляются морские отложения хазарской и хвалынской трансгрессии Каспия, от-
ложения которые известны в устьях балок левого и правого берегов и в строе-
нии низких террас р.Волги в Нижнем Поволжье и выше вплоть до Самарской
области\На северной окраине г.Волгограда, в балке Сухая Мечетка хазарские
морские отложения подстилают, а раннехвалынские перекрывают континен-
тальные отложения, в подошве которых содержится культурный слой средне-
палеолитической стоянки Сухая Мечетк^Д /
Начало поиска следов первобытного человека связано с именем выдаю-
щегося русского естествоиспытателя Ивана Семеновича Полякова, который
выдвинул гипотезу о том, что древнейшие стоянки палеолитических охотни-
ков следует искать в местах скопления костей ископаемых животныхлВ
1879 году он совершил две поездки на Дон и Волгу с целью осмотра извест-
нейших местонахождений костей ископаемых млекопитающих. В результате
И.С.Поляковым были открыты верхнепалеолитические стоянки в у с.Костен-
ки на Дону и изучены местонахождения четвертичной фауны в урочище Тун-
гуз у с.Хрящевка (в те времена Самарская губерния), а также на Красновидов-
— 8 —
ской косе южнее г.Казани^/Следов деятельности древнего человека обнару-
жить не удалось (Поляков И.С., 1880. С.77),у6 1912-1913 годах поиски и изу-
чение местонахождений костей ископаемых животных были продолжены у
с.Ундоры на правом берегу о.Волги, выше г.Симбирска и на известном место-
нахождении у с.Хрящевкг^Однако присутствия жизнедеятельности первобыт-
ного человека в виде его каменных или костяных орудий труда тоже обнаруже-
но не было (Ососков П.А., 1913. С.39; Паничкина М.З., 1953. С.235).
Начало изучения и планомерных поисков памятников эпохи палеолита
связано с деятельностью Самарского общества археологии, истории, этногра-
фии и естествознания, созданного при Самарском университете. Эта работа
проводилась под руководством профессора Веры Владимировны Гольмстен.
^/1920 году — первом году археологических полевых исследований универ-
ситета, был организован поиск следов людей каменного века в Жигулевских
горах (Илларионов В.Т., 1941. С.58; Илларионов В.Т., 1947. С.143)УИсследо-
вания проходили в районе села Ширяево Ставропольского уезда Самарской
губернии. Они включали в себя осмотр пещерных полостей на предмет поис-
ка древнейших стоянок, однако следов человеческой деятельности обнаружить
не удалось. Пещеры содержали лишь кости вымерших животных.
ХрГервое открытие памятника эпохи древнего каменного века произошло в
1922 году. В ноябре этого года ученик и соратник В.В.Гольмстен Михаил Гри-
горьевич Маткин и известный в Самаре художник и краевед Константин Пав-
лович Головкин в устье Постникова оврага (ныне овраг Подпольщиков в черте
г.Самары) обнаружили культурный слой, содержащий как каменные орудия,
так и кострища (Гольмстен В.В. Дневник. Лист ЗдПод руководством В.В.Голь-
мстен в 1924-1927 годах здесь была раскопана площадь около 100 кв.м и выяв-
лено 11 пунктов находок в различных частях оврага. Памятник оказался мно-
гослойным, три нижних слоя относились к эпохе каменного века.
В 1926 году раскопки посетил Петр Петрович Ефименко (Ефименко П.П.,
1926. С.319). Его выводы оказали решающее влияние на датировку этих слоев
В.В.Гольмстен. Она допускала, что только самый нижний культурный слой
можно относить ко времени древнее, чем протонеолит (Гольмстен В.В., 1924.
С. 155). Иной точки зрения придерживались ее ученики — М.Г.Маткин и Вера
Павловна Мизинова, которые считали, что оба нижних слоя памятника можно
отнести к эпохе палеолита (Протокол... Лист 1-3). Известно, что в 1929 году
самостоятельные исследования в Постниковом овраге проводил Василий Алек-
сеевич Городцов, которого интересовал самый древний культурный слой. Ре-
зультаты этих работ так и не были опубликованы и сохранились только в днев-
никах, хранящихся в фондах Государственного Исторического музея (Ката-
лог... С.67).
Открытие в Постниковом овраге не было единственным достижением
общества археологии. Не менее интересны два местонахождения, открытые
М.Г.Маткиным в Самаре в 1926 году. Первое из них было обнаружено при
осмотре стенок канализационной траншеи ниже Самарской площади (бывший
Воскресенский спуск). Здесь на глубине 2-3 метра от поверхности земли в
песчаном слое на прослойке ржаво-желтого песка с известковой галькой нахо-
— 9 —
дился бивень мамонта в окружении чешуек кремня и мелких осколков костей
животных (Гольмстен В.В. Чертежи... №13).
\/Второе местонахождение было найдено в обнажении одного из оврагов у
села Кравцово Бузулукского уезда Самарской губернии. М.Г.Маткин нашел
здесь два гарпуна из бивня мамонта и рога оленя вместе с костями мамонта
(Гольмстен В.В., 1928. С. 125-128)^ сожалению, упомянутые находки не дошли
до наших дней и не были достаточно детально описаны и интерпретированы
исследователями. Только возраст сопровождающей их фауны позволяет счи-
тать эти местонахождения верхнепалеолитическими.
\ С закрытием университета в Самаре и прекращением деятельности об-
щества археологии интерес к поискам палеолитических памятников не про-
пал. В 1930 голу была организована экспедиция ГАИМК под руководством
П.П.ЕфименкХ/дна поставила перед собой задачу обследовать берега Волги и
пещеры в Жигулях в пределах Средневолжского края (по административным
границам тех лет это Самарская, Ульяновская и часть Саратовской и Оренбур-
гской областей). Результаты работ экспедиции опубликованы не были (Панич-
кина М.З., 1953. С.235). В следующем, 1931 году, была создана Волжская экс-
педиция Комиссии по изучению четвертичного периода АН СССР под руко-
водством геолога Г.Ф.Мирчинка. В экспедиции участвовал археолог Глеб Ана-
тольевич Бонч-Осмоловский. Цель была все та же — поиски следов деятель-
ности людей древнего каменного века. Новые открытия были бы очень важны
в преддверии открывающегося в 1932 году в Москве Конгресса Ассоциации
по изучению четвертичного периода. Но и в этом случае желаемые цели дос-
тигнуты не были — следов каменного века обнаружить не удалось (Мир-
чинк Г.Ф., 1932. С.215-216). Осталась только заметка, что в районе города Са-
мары, в Постниковом овраге были сделаны попытки найти культурный слой,
однако поиски палеолита не увенчались успехом. По оценке геологов Г.Ф.Мир-
чинка и В.И.Громова, геологические данные соответствуют наличию в этом
месте стоянки эпохи верхнего палеолита (Громов В.И., 1948. С.60)
уВ 1938 году начала свою работу Куйбышевская экспедиция Института
истории материальной культуры АН CCCF^Ee целью было исследование архе-
ологических памятников в зоне затопления будущего Куйбышевского водо-
хранилища, в том числе, внимание было уделено и поискам памятников эпохи
палеолита. В первый же год работ Анной Васильевной Збруевой в районе Куй-
бышева в устье Барбашина оврага (поляна имени М.В.Фрунзе в г.Самаре) было
найдено кремневое орудие, которое вошло в археологическую литературу как
мустьерский остроконечник (Збруева А.В., 1947. С.83-84). К сожалению, мес-
то хранения находки неизвестно, поэтому данное открытие надолго выпало из
поля зрения исследователей палеолита.
В 1941 году В.А.Гбродцов в публикации материалов по Ильской мустьер-
ской стоянке впервые упоминает об ашельском рубиле из Самарской губернии
(Городцов В.А., 1941. С.14), переданном ему приват-доцентом Московского
университета Б.Н.Жавороновым. Эта находка, не имеющая ни привязки к ме-
стности, ни указаний на геологические условия залегания, неоднозначно ин-
терпретировалась специалистами. Отто Николаевич Бадер считал рубило бес-
— 10 —
спорным свидетельством того, что Поволжье было заселено в эпоху ашеля
(Бадер О.Н., 1978. С.228). Основная же масса исследователей не разделяет этой
точки зрения и сомневается даже в волжском происхождении кремня, из кото-
Рог° ^изготовлено орудие.
\/В 1950 году Московский и Киевский университеты организуют карстово-
спелеологическую экспедицию. В ее составе имеется археологический отряд
под руководством Александра Панкратовича ЧернышекДель все та же — по-
иски стоянок древнего каменного века. Маршрут охватил основные жигулевс-
кие пещеры в Куйбышевской области: Ош-Пандо у Шелехмети, пещеру Сте-
пана Разина восточнее с.Малая Рязань, гору Печора против горы Услада на
правом берегу р.Усы, Лысую гору у с.Моркваши, Белую гору на Гавриловой
Поляне, пещеру Братьев Греве, пещеры западнее с.Ширяево у пос.Липовая
Поляна, пещеру в с.Ширяево, Каменную гору у с.Моркваши, Бахилов оврагу
с.Бахилова, Лысую гору у Студеного оврага и обрывистый берег у железнодо-
рожной станции Правая Волга у моста через р.Волгу. Но находок палеолити-
ческой эпохи эти поиски так и не дали (Черныш А.П., 1950).
1951 год явился очень плодотворным в плане поисков палеолитических
памятников. В районе Сталинграда в балке Сухая Мечетка был обнаружен куль-
турный слой мустьерской стоянки, а организованный специально для поисков
памятников каменного века отряд в составе Куйбышевской археологической
экспедиции ИИМК АН СССР добился в Среднем Поволжье ощутимых ре-
зультатов. Руководителем палеолитического отряда экспедиции, работавшей в
зоне затопления будущей ГЭС, была Мария Захаровна Паничкина. Она обсле-
довала отмели и острова на севере области, знаменитые с древности тем, что
на них находились целые “кладбища” костей вымерших животных, относя-
щихся к ледниковому периоду. Поиски увенчались открытиями местонахож-
дений каменных артефактов на полуострове Тунгуз, Бектяжском острове, а
также в районе сел Ундоры и Красная Глинка (Паничкина М.З.,
1953. С.349-357).
В 1954 году работы отряда были продолжены Зоей Александровной Аб-
рамовой. Заново были осмотрены уже известные местонахождения, а кроме
того, было открыто еще одно в районе Жигулей у с.Переволоки. Здесь на од-
ном из островов, ныне затопленном, исследователю удалось обнаружить не-
сколько каменных отщепов со следами сколов, произведенных в древности
(Абрамова З.А., 1958. С.349-357). Фауна, найденная на местонахождении, яв-
ляется, по мнению А.К.Марковой (Маркова А.К., 1982. С.111), смешением
степных перигляциальных (то есть холодолюбивых) и лесных видов и харак-
терна для позднего этапа последнего оледенения. Фаунистические остатки были
представлены костями мамонта, шерстистого носорога, сайги, лошади, осла,
благородного и гигантского оленей. Костные остатки были явно перенесены в
это место рекой. Подобным же образом здесь появились и каменные орудия, к
тому же типологический облик их оказался крайне невыразительным, что зат-
рудняет интерпретацию возраста этого местонахождения. Можно отметить
лишь то, что это первый след древнекаменного века, найденный в районе Са-
— 11 —
марской Луки. Из-за малой выразительности материалы этого местонахожде-
ния не получили широкого резонанса в литературе.
Другая судьба была уготована открытию под городом Сталинградом. Ис-
следование стоянки Сухая Мечетка было начато Сергеем Николаевичем За-
мятиным в 1952 году. Он возглавил экспедицию ИИМК АН СССР, в которой
приняли участие также М.З.Паничкина и Александр Александрович Формо-
зов. За два полевых сезона была вскрыта и исследована площадь 650 кв.м и
было установлено, что памятник является однослойной мустьерской стоянкой
открытого типа с непереотложенным культурным слоем и большим количе-
ством костровых ям. С.Н.Замятнин при жизни не успел опубликовать резуль-
таты своих исследований. М.З.Паничкина смогла это сделать после его смер-
ти (Замятнин С.Н., 1961. С.5-36). Эта работа, как и сама стоянка, сразу же выз-
вала огромный интерес не только в России, но и за ее пределами.
\ (Позднее интерес к палеолиту Поволжья несколько затухает. Только в кон-
це би-х годов Северная палеолитическая экспедиция ИА АН СССР под руко-
водством Отто Николаевича Банера вновь начинает поиски памятников древ-
некаменного века в Жигулях и Сокольих горах. В 1968, 1970, 1971 годах экс-
педицией осмотрены четыре пещеры: пещера Братьев Греве, большой и ма-
лый гроты у с.Шелехметь и обвалившаяся пещера у с.ШиряевоШи в одной из
них следов древних людей обнаружено не было (Бадер О.Н., 1975. С.39-40).
В 1969 году выходит монография Альфреда Хасановича Халикова “Древ-
няя история Среднего Поволжья”, где после большого перерыва была впер-
вые сделана попытка описания и интерпретации материалов нижних слоев
Постникова Оврага (Халиков А.Х., 1969. С.6-22). С выводами автора нельзя
согласиться, так как в основу разделения материалов был положен неверный
признак — различие по цвету кремня. Тем не менее работа дала новый им-
пульс интереса к материалам памятника. Марк Григорьевич Косменко в нача-
ле 70-х годов, а Мадина Шакировна Галимова — в последние годы, обраща-
лись к материалам Постникова Оврага в связи с финальнопалеолитическими
памятниками Татарии (Галимова М.Ш., 1999. С.3-15).
VНовый этап в изучении Нижнего Поволжья начинается в 80-е годы. Он
был во многом подготовлен предшествующими работами, а в г.Волгограде —
деятельностью краеведов Сергея Георгиевича Краснобаева. Валентина Ива-
новича Куфенко, Александра Аркадьевича Яркова и друпА/В 1971 году экс-
педицией ЛОИА АН СССР под руководством Николая Дмитриевича Прасло-
ва проверяются новые пункты находок, обнаруженные С.Г.Краснобаевым.
Несколькими километрами выше стоянки Сухая Мечетка С.Г.Краснобаевым
была обнаружена мастерская Сухая Мечетка II, вероятно, тесно связанная со
стоянкой (Праслов Н.Д., 1972. С. 199). В Дубовском районе было осмотрено
местонахождение у Гараськина сада в балке Пичуга. Здесь в устье оврага была
собрана коллекция каменных изделий, облик которых позволил Н.Д.Праслову
предположить, что они имеют раннепалеолитический возраст.
В 1982 году первая находка эпохи палеолита была сделана в Саратовской
области. Студент Игорь Иванович Дремов в устье оврага Соляного Новобу-
расского района подобрал обработанные кремневые орудия. Дополнительные
— 12 —
сборы дали находки четвертичной фауны и выразительные орудия эпохи па-
леолита (Дремов И.И., Кузнецова Л.В., 1986. С.224-226). В том же году наход-
ки отдельных орудий палеолитического облика были сделаны волгоградскими
краеведами в Дубовском районе у с.Оленье. В.И.Куфенко в балке Хрестищен-
ской подобрал кварцитовое скребло мустьерского облика, а А.А.Ярков в балке
Питьевая Вода обнаружил крупное кварцитовое орудие, напоминающее кон-
вергентные скребла эпохи мустье.
1983 год ознаменовался новыми открытиями в Волгоградской области. У
хутора Челюскинец в Дубовском районе В.И.Куфенко обнаружил три место-
нахождения, представляющие собой находки четвертичной фауны и орудия
мустьерского облика (Кузнецова Л.В., 1989. С.9-10). В 1986 и 1987 годах экс-
педицией ИА АН СССР под руководством Виктора Яковлевича Сергина и
Средневолжской археологической экспедицией Куйбышевского университета
под руководством автора этой главы было проведено совместное исследова-
ние местонахождения Челюскинец II и был подтвержден мустьерский возраст
памятника (Кузнецова Л.В., Сергин В.Я., 1988. С.175-176; Кузнецова Л.В.,
Сергин В.Я., 1999. С.99-108).
В 1985 году автором был открыт новый пункт в окрестностях Постникова
оврага в городе Самара. Он получил название Постников Овраг XII и пред-
ставляет собой мастерскую по расщеплению кремня, находящуюся на высоте
более 30 метров относительно известных памятников в устье оврага (Кузнецо-
ва Л.В., 1989. С. 18). В 1987 году впервые выходит полная публикация матери-
алов всех слоев Постникова Оврага и обосновывается верхнепалеолитичес-
кий возраст его двух нижних слоев (Кузнецова Л.В., Скупова Т.Ю.,
1987. С.3-11).
В 1988-1991 годах одним из отрядов экспедиции Самарского университе-
та под руководством автора продолжались работы в Дубовском районе Вол-
гоградской области, где было исследовано открытое С.Г.Краснобаевым мес-
тонахождение Заикино Пепелище у хутора Челюскинец. Новые материалы
позволили поставить вопрос о периодизации мустье Нижнего Поволжья и о
его культурном своеобразии (Кузнецова Л.В., 1993. С.44-68).
Замечательными открытиями ознаменовалось начало исследований в 1989
и 1990 годах. Был обнаружен новый многослойный памятник эпохи рубежа
среднего и верхнего палеолита в Озинском районе Саратовского Заволжья у
с.Непряхино. Андрей Петрович Захариков предварительно определяет его как
пункт по изготовлению крупных кварцитовых бифасов (Захариков А.П., 1993.
С.47-63; Захариков А.П., 1997. С.99-102).
В 1990 году выходит небольшая публикация о новой находке кремневого
остроконечника и костяного шила в отложениях оврага у с.Ундоры Ульяновс-
кой области. Открытие их принадлежит палеонтологу Владимиру Михайло-
вичу Ефимову. По мнению археолога Александра Викторовича Вискалина,
каменный двусторонний наконечник очень близок верхнепалеолитическим
наконечникам стрелецкой культуры Сунгиря и Костенок (Вискалин А.В., 1990.
С.248). В 1990-1996 годах продолжается осмотр и сбор новых материалов в
Соленом овраге в Саратовской области. А.П.Захариков собрал здесь около сотни
— 13 —
новых каменных артефактов и остеологических находок и подтвердил их вер-
хнепалеолитический возраст (Захариков А.П., 1997. С. 12-16).
Последние несколько лет в Ульяновской области продолжает поиски но-
вых палеолитических памятников молодой археолог Р.З.Губайдуллов. Им со-
брано несколько коллекций каменных изделий в окрестностях г.Ульяновска:
Арбугинские Поля, Кременки, Симбирская Гора и другие. Он высказывает пред-
положение о принадлежности находок ко времени раннего плейстоцена, т.е. к
начальной поре палеолита (Губайдуллов Р.З., 1998. С. 130-132). Однако боль-
шинство каменных находок являются псевдоизделиями, а отдельные отщепы
и осколки кремня не могут дать исчерпывающую информацию о возрасте ме-
стонахождений. Упорство и настойчивость, с которыми Р.Губайдуллов прово-
дит поиски новых памятников, вероятно в ближайшем времени будут вознаг-
раждены новыми открытиями памятников древнего каменного века на Волге.
\/Таким образом, на основании имеющихся источников мы можем вполне
определенно проследить этапы заселения рассматриваемого региона в конце
позднего плейстоцена и охарактеризовать культурные особенности палеолита
Среднего и Нижнего Поволжья.^/
ГЛАВА II
ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ ЗАСЕЛЕНИЕ ПОВОЛЖЬЯ
ЭПОХА СРЕДНЕГО ПАЛЕОЛИТА
Самыми древними археологическими памятниками, известными к насто-
ящему времени на территории Поволжского региона, являются стоянки и ме-
стонахождения, относящиеся к эпохе среднего палеолита или, как ее еще при-
нято называть, к эпохе мусть^/бпоха мустье на территории края представлена
рядом памятников, среди которых имеются как исследованные стоянки и мес-
тонахождения с культурным слоем, так и отдельные сборы с поверхности или
пункты находок, культурный слой которых еще не исследован.
Самым ярким и самым знаменитым, в том числе и в европейском масшта-
бе, археологическим памятником эпохи является стоянка Сухая Мечетка, рас-
положенная в черте г.Волгограда. Она уникальна в первую очередь благодаря
сохранности ее культурного слоя. Обычно так называемые стоянки открытого
типа эпохи среднего палеолита, располагавшиеся не в пещерах, а на берегах
водоемов, доходят до наших дней в сильно потревоженном, переотложенном
виде. В случае же с Сухой Мечеткой культурный слой почти не претерпел из-
менений. Сохранились даже древние очажные пятна с углем и золой. Древняя
стоянка сверху оказалась перекрытой мощными (более десяти метров) отло-
жениями, сначала суглинками континентальной фации, называемыми ательс-
кими, а затем “шоколадными глинами” — морскими отложениями высокой
раннехвалынской трансгрессии Каспия. Культурный слой стоянки приурочен
непосредственно к погребенной почве, которая является средней почвой в раз-
резе борта балки. До сих пор нет ясности в вопросе, связаны эти почвы с атель-
скими отложениями или нет. Погребенные почвы, в свою очередь, подстила-
ются хазарскими морскими отложениями. Таким образом, судя по мощной
— 14 —
погребенной почве (около 1 м), в Нижнем Поволжье имели место благоприят-
ные климатические условия для расселения первобытных охотников. Стоянка
располагалась не у большой воды (Волги), а в 2 км выше ее русла на берегу
небольшого ручья. Судя по раскопанной площади, а она значительна — около
650 кв.м, ее обитатели вели свою деятельность у очагов, расположенных в две
линии вдоль ручья. Именно у очагов находились основные скопления орудий
труда из камня и остатки Пищи в виде обломков костей животных. Анализ
топлива показал, что в очагах горели хвойные породы деревьев и даже ис-
пользовались кости животных (Александрова М.В., 1974. С. 16-18).
Наиболее спорным остается вопрос интерпретации отложений, к кото-
рым приурочен культурный слой стоянки. С момента открытия памятника и
До сих пор нет единства мнений о возрасте толщи ательских отложений и по-
гребенной почвы, включающей слой памятника. Одни исследователи счита-
ют, что находка в этой толще фрагмента кости северного оленя (правда, выше
погребенной, содержащей стоянку) позволяет датировать ее началом валдайс-
кого оледенения, временем перигляциала, когда в Нижнем Поволжье могли
водиться холодолюбивые виды млекопитающих. Другие ученые придержива-
ются точки зрения, согласно которой хорошо выраженная погребенная почва,
имеющая мощность до одного метра, могла сформироваться только в услови-
ях межледниковья, а следовательно, этот процесс протекал в какой-то период
микулинского межледниковья и приурочен к регрессивной фазе моря, когда в
балке отложилась континентальная ательская свита.
В последние годы некоторого успеха достигла методика абсолютного да-
тирования морских отложений Каспия, выполняемая с помощью разных мето-
дов. Мы постарались свести все имеющиеся в нашем распоряжении данные
по абсолютному датированию морских и континентальных отложений (Шахо-
вецС.А., ШлюковА.И., 1987; Свиточ А.А., Янина Т.А. и др., 1987; Труби-
хин В.М., 1987; Зубаков В.А., Кочегура В.В., 1973; Чеботарева Н.С., Макары-
чева И.А., 1982; Благоволин Н.С., Леонтьев О.К., 1982) в одну таблицу (рис.2,
табл.1). Из нее явствует, что датировки первой половины ательской эпохи со-
относятся с датировками конца микулинского межледниковья и позднехазарс-
кими отложениями. Позднехазарская трансгрессия Каспия, по единодушному
мнению всех исследователей, соотносится со временем микулинского меж-
ледниковья. Таким образом, по данным абсолютного датирования скорее все-
го можно предположить, что погребенная почва, вмещающая культурный слой,
датируется концом микулинского межледниковья.
В 1989 году нам не удалось отобрать образцы для термолюминисцентно-
го датирования погребенной почвы и ательского суглинка. Доступным оказал-
ся только образец песка под местом раскопа, под суглинком. В лаборатории
МГУ А.И.Шлюковым была получена дата 178+31 тыс. лет (ГЕО-ТЛМ-188), то
Даты памятника Челюскинец II (к стр. 20)
Образец верха суглинка	84±9 тыс. лет
Нижняя часть суглинка	145±18 тыс. лет
более 160 тыс. лет
Образец из песков	более 215 тыс. лет
ГЕО-ТЛМ-183
ГЕО-ТЛМ-185
ГЕО-ТЛМ-184
ГЕО-ТЛМ-186
есть, датировка, синхронная времени между раннехазарской и позднехазарс-
кой трансгрессиями Каспия.
Палеоэкологическая характеристика памятника, произведенная после изу-
чения фауны и палеофлоры из культурного слоя и почвы, указывают на отсут-
ствие выраженной ксерофитности. Фауна Сухой Мечетки, исследованная
Н.К.Верещагиным и опубликованная Н.С.Замятниным, не содержит холодо-
любивых видов. Основными промысловыми животными были бизон и лошадь
с преобладанием бизона. Охота велась также на мамонта, встречен волк.
Палеоботанические данные, полученные А.А.Чегуряевой и Н.Я.Хвали-
ной после завершения раскопок, указывали на холодный климат и степную
растительность, характерную для сухого климата оледенения (Чегуряева А.А.,
Хвалина Н.Я., 1961. С.37-41). Опубликованная схема отбора образцов для ана-
лиза показала, что они взяты не из почвы с культурным слоем, а из вышележа-
щей почвы. Позднее Н.Д.Прасловым были взяты новые пробы из погребен-
ной почвы в разрезе культурного слоя. Е.С.Малясова проанализировала 60 об-
разцов из толщи, охватывающей как саму почву, так и отложения под ней и над
ней. Подстилающие почву отложения и сама почва попадают в III и IV комп-
лексы единой колонки. На этом отрезке снизу вверх постепенно возрастает
роль пыльцы древесных пород — до 75%, уменьшается количество спор —до
5-10%, почти не меняется содержание пыльцы трав и кустарников — 25-30%.
Среди пыльцы древесных пород доминирует пыльца сосны обыкновенной и
возрастает пыльца ели — до 15-20%, увеличивается количество пыльцы бере-
зы — до 10%, и ольхи. Единичны вяз и липа, а в низах почвы с культурным
слоем зафиксировано зерно граба. В пыльце травянистых сначала доминирует
пыльца полыни, а затем господство переходит к пыльце разнотравья и злаков.
Встречена пыльца верескоцветных и споры чистоуса — растений, требующих
влажных условий.
Таким образом, накопление почвы шло на фоне облесенности террито-
рии в условиях некоторого похолодания климата и усиления его влажности.
Вверх по разрезу картина меняется в сторону уменьшения облесенности и влаж-
ности с сохранением похолодания климата. Принимая во внимание динамику
постепенного климатического оптимума микулинского межледниковья, сопро-
вождающегося начальной и конечной умеренными стадиями с зонами сосны
и ели, можно предположить, что почвенный слой с находками эпохи мустье
относится к термогигротической климатической стадии микулинского меж-
ледниковья, то есть к его завершающей стадии (Гричук В.П., 1982. С. 92-108).
Каменный инвентарь стоянки Сухая Мечетка составляет около 4000 пред-
метов, обнаруженных при раскопках памятника. Все, за небольшим исключе-
нием, находки располагались непосредственно в погребенной почве. Культур-
ный слой оказался непереотложенным, подтверждением чему являются не-
потревоженные золистые пятна-очаги и неокатанные края каменных изделий.
Очажные пятна располагались по площадке стоянки двумя параллельными
линиями — три и два очага. В качестве топлива использовался, в основном,
костный уголь. Следов жилищ на памятнике обнаружено не было, но судя по
наибольшей концентрации находок возле очагов, они являлись центром посе-
— 16 —
ления. Не исключена возможность существования вокруг очагов наземных со-
оружений и навесов, следы которых могли не сохраниться.
Обработка камня велась как на стоянке, так и вблизи нее. В 70-е годы в
одном километре вверх по балке была обнаружена мастерская, вероятно, свя-
занная со стоянкой. Сырьем, в основном, служил цветной кремень, встречаю-
щийся в переотложенном виде по балкам и оврагам правого берега Волги;
второе место занимал кварцит и окварцованный песчаник, происходящий из
палеогеновых толщ, имеющих выходы на поверхность по всему правобере-
жью. В единичных случаях использовалось окремнелое дерево и мягкий
песчаник.
Орудия на стоянке представлены 350 экземплярами. Среди нуклеусов пре-
обладают многоплощадочные с радиальным или параллельным приемами рас-
щепления (рис.3,1, 2; 4) Заготовками для орудий служили отщепы укорочен-
ных пропорций, кроме того, 18% орудий изготовлены на естественных плит-
ках и гальках, случайных осколках. В целом, материалы памятника демонст-
рируют типично мустьерскую технику расщепления камня в ее нелеваллуазс-
кой фации. Среди орудий подавляющее большинство — 45,5%, составляют
разнообразные скребла — более двадцати разновидностей. Это простые скреб-
ла с боковыми и поперечными лезвиями (рис.5, /-5), конвергентные (рис.6,
1-5) и угловатые скребла (рис.7,1, 2; 8, 7-5). Разнообразны мустьерские остро-
конечники (рис.9, 7-6; 10, 7-5; 11, 7, 4, 6; 13, 7-3) и асимметричные острия —
12% инвентаря (рис.11, 2, 3, 5, 7\ 12,1-8). Лимасов немного и они достаточно
атипичны (рис. 14, 7-3). Показательную группу орудий составляют двусторон-
не обработанные орудия — более 12% инвентаря. Среди них самую много-
численную группу образуют ножи-бифасы типа Клаузеннише с диагональны-
ми и боковыми обушками (рис. 15, 7-3; 16, 7, 2; 17, 3)). Имеются также бифа-
сы-рубильца (рис. 18, 1-4), бифас-топор (рис. 19), бифасы-листовидные нако-
нечники (рис. 16, 3).
Кроме мустьерской типологической группы, составляющей 99% всего
инвентаря памятника, 1% составляет так называемая верхнепалеолитическая
группа, в которую вошли пластиночка с перехватом, три отщепа с резцовыми
сколами и массивный скребок (рис. 14, 4). Из других показателей индустрии
можно отметить наличие в инвентаре стоянки 2% зубчато-выемчатых орудий
(рис. 17, 7, 2) и чоппинга.
Характеризуя индустрию Сухой Мечетки в целом, можно отметить, что
эта стоянка является памятником мустье с бифасами, в ее инвентаре имеются
Двустороннеобработанные ножи, много разнообразных скребел и остроконеч-
ников. Помимо этого, здесь нельзя не отметить довольно большой процент
так называемого шарантского элемента (скребла с выпуклым лезвием, лима-
сы) — до 13%. В широком культурном плане памятник можно отнести к общ-
ности среднего палеолита, называемой “восточный микок”. Для памятников
этой группы характерно наличие бифасов и ножей с обушком. Памятники сред-
него палеолита, в индустрии которых можно найти аналогии группам орудий
Сухой Мечетки, известны на юге Русской равнины и в Крыму. Это мустьерс-
кие стоянки Житомирская (Кухарчук Ю.В., Месяц В. А., 1991. С.25-27), Анто-
Г
— 17 —
новка (Гладилин В.Н., 1976. С.97), Чокурча, Ильская, Мезмайская пещера на
Кавказе (Голованова Л.В., 1998. С.85-98), Заскальненские стоянки (Коло-
сов Ю.Г., 1983. С.20-133) и др. Большинство из них не имеет точной датиров-
ки внутри верхнего плейстоцена, а при детальном сравнении с материалами
Сухой Мечетки имеются существенные различия в наборе инвентаря.
Если сравнивать материалы Сухой Мечетки с мустьерскими памятника-
ми, имеющими возраст древнее валдайского оледенения, то также налицо раз-
личия в ведущих группах орудий. Хотылево на Десне, при наличии двусторон-
них форм в инвентаре, демонстрирует леваллуазскую технику расщепления
(Заверняев Ф.М., 1978. С.36-47). Заскальненские стоянки в Крыму более спе-
циализированы в производстве двусторонних орудий, тогда как в Сухой Ме-
четке последние не образуют устойчивых многочисленных серий (Коло-
сов Ю.Г., 1983. С.20-113). Ильская стоянка в Прикубанье (нижний слой) также
отличается от Сухой Мечетки наличием леваллуазской техники расщепления
(Анисюткин Н.К., 1968. С. 118-125). Таким образом, почти невозможно найти
прямые аналогии памятнику в материалах уже известных мустьерских сто-
янок на Русской равнине и в Крыму (Праслов Н.Д., 1984. С. 106-107). Долгое
время Сухая Мечетка оставалась самой восточной стоянкой эпохи мустье на
Русской равнине. Ее некоторая оторванность не позволяла представить карти-
ну первоначального заселения края и облика мустьерской культуры в целом
для территории Поволжья. Известные в Поволжье мустьерские местонахож-
дения, такие как Тунгуз и Красная Глинка, представляли собой собранные с
поверхности песчаной косы окатанные маловыразительные каменные пред-
меты, в основном — массивные отщепыУИх возраст определялся опосредо-
ванно возрастом фауны, соседствующей с ними, которая также была перене-
сена водным путем на отмель. И каменные орудия, и кости животных не име-
ли геологической привязки, то есть были переотложены, что затрудняет опре-
деление их возраста. Не могло изменить ситуацию и наличие еще одного мес-
тонахождения — Барбашина Оврага. На поверхности, судя по сохранившему-
ся рисунку, был обнаружен кремневый дву сторон необработанный нож типа
Клаузеннише (рис.20, 7) - орудие, распространенное в материалах среднепа-
леолитических памятников круга “восточного микока”. Однако нет возможно-
сти подтвердить эту дату другими методами. Находка А.А.Ярковым крупного
кварцитового скребла в балке Питьевая Вода на севере Волгоградской облас-
ти (рис.20, 2) также была сделана на поверхности. Отсутствие геологической
привязки и встречаемость таких форм в различные эпохи палеолита также зат-
рудняет ее интерпретацию. Эти находки, при условии отнесения их к эпохе
среднего палеолита, как бы расширяют ареал распространения мустьерской
культуры до границ Среднего Поволжья, но не могут ответить на вопрос о
времени и путях миграции древнего населения.
В последние годы в связи с целенаправленными работами Самарского
университета в Волгоградской области с целью поисков и изучения памятни-
ков эпохи палеолита наметились существенные сдвиги в изучении среднего
палеолита Поволжья. В Дубовском районе Волгоградской области было ис-
следовано два местонахождения — Челюскинец II и Заикино Пепелище.
— 18 —
Оба местонахождения располагались вблизи хутора Челюскинец, зани-
мающего один из бортов разветвленной балочной системы, называемой Пи-
чужинской (рис.21). Один из отрогов балки вблизи хутора является истоком
р.Пичуги, впадающей затем в Волгу примерно в пяти километрах от хутора.
Правый берег Волги в этом месте является частью Приволжской возвышенно-
сти. Русло реки прорезает неогеновые и палеогеновые отложения. Берега ее
сложены тремя хорошо выраженными надпойменными террасами, прислонен-
ными к склону древней долины. Местонахождение Челюскинец II было от-
крыто краеведом В.И.Куфенко в 1983 году в стенке одного из овражков, про-
резающих третью надпойменную террасу правого берега р.Пичуга к юго-вос-
току от хутора. По мнению геолога С.В.Хруцкого, культурный слой памятника
заключен в линзу серого суглинка, которая под воздействием солифлюкцион-
ных процессов переместилась с более высокого террасового уровня, ныне пол-
ностью отсутствующего, и заняла свое положение в тыловом шве третьей над-
пойменной террасы (фото 1).
В течение 1986-1987 годов археологической экспедицией под руковод-
ством В.Я.Сергина и Л.В.Кузнецовой была исследована площадь 117 кв.м в
восточной части местонахождения, ограниченного молодым овражком
(рис.22, 7). Культурный слой был приурочен к слоистой песчано-глинистой
толще и подстилающей ее линзе серо-голубого суглинка. Перекрывающий эти
слои бурый суглинок прорезан трещиной от мерзлотного клина. Культурный
слой памятника переотложен. Он содержал кости животных, каменные арте-
факты, отдельные мелкие древесные угольки, охристые стяжения (рис.22, 2).
Основные находки Представлены костями животных. По определению
И.Е.Кузьминой (ЗИН), в слое были обнаружены ранний тип мамонта, бизон,
лошадь. Из находок в осыпи вне слоя были собраны кости бизона и шерстис-
того носорога. Основная часть найденных костей принадлежала мамонту, ве-
роятнее всего, одной особи. В восточной части раскопа обнаружены основ-
ные кости головы животного, нижняя челюсть с зубами, два бивня (фото 2).
Недалеко находилась расколотая на две половины верхняя челюсть. Один из
зубов челюсти был исследован В.Е.Гаррутом (ЗИН). Это верхний коренной
зуб М3, который принадлежал взрослому самцу. За небольшим исключением,
остальные кости и их обломки также принадлежали мамонту.
Каменный инвентарь стоянки представлен 168 предметами. Он довольно
невыразителен. Среди сырья преобладает цветной кремень — 92,3%, оквар-
Цованный песчаник составляет 11%, а 1 % принадлежит мягкому песчанику.
Все каменные изделия покрыты патиной, а многие сильно окатаны. Каменный
инвентарь делится на следующие группы: 1) нуклевидные куски - 9 экз.; 2)
осколки кремня - 58 экз.; 3) расколотые гальки - 1 экз.; 4) отщепы и их фраг-
менты - 60 экз.; 5) пластины -1 экз.; 6) чешуйки - 36 экз.; 7) скребла - 2 экз.; 8)
отщепы с ретушью - 1 экз.
Оба скребла из культурного слоя представлены обломками (рис.24,5, б).
Более выразительный материал был собран в осыпях под культурным слоем:
обломок мустьерского рубильца (рис.23, 7), отщепы (рис.23, 2-6), подпризма-
тический нуклеус (рис.23, 7), обломки боковых скребел (рис.24,2, 3), обломок
— 19 —
мустьерского остроконечника (рис.24, 4), отщепы с ретушью (рис.24, 1, 7).
Таким образом, даже немногочисленный орудийный набор позволяет опреде-
лить мустьерский возраст местонахождения и отметить сходство с материала-
ми стоянки Сухая Мечетка как в технике первичного расщепления и сырье,
так и в наличии бифасов.
В 1989 году А.И.Шлюковым (МГУ) в стенке раскопа были взяты четыре
образца грунта на термолюминисцентный анализ. Три из них были взяты из
толщи серо-голубого суглинка, четвертый — из толщи пестроцветных песков,
залегающих под суглинком.
Учитывая, что культурный слой и сама толща, его содержащая, переотло-
жены и сильно опесчанены, особенно в нижней части суглинка, следует сде-
лать поправку в оценке абсолютных дат. Дата 84 тыс. лет, вероятно, наиболее
точно отражает возраст пограничного положения серо-голубого суглинка с
перекрывающего его слоя. Культурные остатки связаны с низами этого суг-
линка. Даты в 215 и 160 тыс. лет нам кажутся сильно удревненными за счет
примесей более древних отложений. Наиболее достоверной, наверное, следу-
ет считать дату 145±18 тыс. лет, то есть ее верхний предел— 127 тыс. лет
(рис. 2, табл. 1). Попытки палинологического анализа из разреза не дали жела-
емых результатов. Песчаная основа вымывает и разрушает пыльцу и споры.
Опираясь только на типологический анализ, геологическое положение куль-
турного слоя и абсолютные датировки, можно предположить, что мы имеем
дело с одним из ранних памятников эпохи мустье.
Заикино Пепелище — второе местонахождение, исследованное автором
в 1988-1991 годах на окраине хутора Челюскинец (рис.21). Культурный слой
местонахождения приурочен к борту современного овражка на северо-восточ-
ной окраине хутора, на левом берегу р.Пичуга (фото 3). Памятник был открыт
краеведом С.Г.Краснобаевым в 1987 году. За четыре года работы на местона-
хождении была вскрыта площадь 374 кв.м, из которых 325 кв.м приходилось
на нижний культурный слой эпохи палеолита. Раскоп был вытянут вдоль пра-
вого борта оврага, имеющего местное название Заикино Пепелище (рис.25).
Первый год раскопок позволил определить, что палеолитический слой выкли-
нивается вниз по оврагу, поэтому основное внимание было уделено раскопкам
в северной части исследуемой площади. Концентрация находок на площади
раскопа (рис.26), глубина и условия их залегания, анализ профильных разре-
зов позволили прийти к выводу, что раскоп захватил правый борт и русло по-
гребенного оврага, полностью затянутого песчано-глинистыми отложениями
еще в древности (фото 4). Русло современного оврага пролегает в стороне от
него и идет параллельно ему.
Культурный слой, находящийся когда-то на правом берегу древнего овра-
га, был перемещен, отложился на дно и очень незначительно сохранился на
поверхности древнего борта оврага. Анализ напластований в районе местона-
хождения показал, что, вероятно, в период последнего оледенения произошли
солифлюкционные и склоновые процессы, изменившие первоначальный об-
лик и состав террасы р.Пичуги. В овраге оказалась погребенной прослойка
серо-голубой глины или суглинка, которая в настоящее время отсутствует в
— 20 —
строении террасы и сохранилась только в овраге. Коричневатый суглинок, ко-
торый повсеместно распространен под слоем современной почвы и перекры-
вает заполнение древнего оврага, пронизан мерзлотными клиньями, свидетель-
ствующими об имевших здесь когда-то место условиях вечной мерзлоты. Куль-
турный слой связан как с суглинком, так и с перекрывающей его песчано-гли-
нистой толщей, также окрашенной в серо-голубой цвет.
Основная масса находок представлена костями животных — их около 1 000
экземпляров. Список определимых костей составляет небольшой процент от
их числа:
1.	мамонт	2 экз.	зуб и обломок пластины бивня
2.	сибирский		
	эласмотерий	1 экз	зуб
3.	бизон	36 экз.	конечности, зубы, рог
4.	лошадь	12 экз.	конечности, челюсть, зубы
5.	кулан	2 экз	конечность, зуб
6.	дикий осел	3 экз.	зубы
7.	кабан (?)	1 экз.	конечность
8.	лисица	2 экз.	конечности
9.	волк	1 экз.	конечность
10.	сурок	1 экз.	челюсть
И.	мелкие грызуны двух видов		
Каменный инвентарь представлен 551 предметом. Сырьем служил в ос-
новном цветной кремень — 76,8%, часть орудий была изготовлена из оквар-
цованного песчаника или кварцита, а один — из окремнелого дерева. Среди
заготовок 68 экземпляров относятся к нуклевидам — осколкам и обломкам
нуклеусов, пренуклеусам и собственно нуклеусам. Последние представлены
радиально-двусторонними (рис.27,1, 2} и бессистемными. Преобладают под-
призматические нуклеусы.
Собственно сколы представлены 395 экземплярами. Среди них: осколки
и обломки — 71 экз., резцовый скол — 1 экз., чешуйки — 55 экз., отщепы —
285 экз. Отщепы представлены собственно отщепами-заготовками — 55%
(рис.27,3-7) и мелкими отщепами-отходами. В основной своей массе отщепы
представлены экземплярами с гладкой ударной площадкой и бессистемной
огранкой спинки.
Орудий в коллекции 88 экз. или 15%. Среди них преобладают скребла —
28%, представленные тринадцатью разновидностями, в том числе имеются
бифасиальные и три скребла типа Кина (рис.28, 3; 29, Я), простые боковые и с
диагональным лезвием (рис.29, 77; 32,2, 3, 9, 10), с крутым лезвием (рис.29,7,
14; 31,7; 32, 6), поперечные (рис.31, 3), конвергентное (рис.31, 2; 30, 4), угло-
ватые (рис.32, 7). Небольшую серию образуют бифасиальные и частично-фа-
сиальные лимасы (рис.29, 4; 30,1, 2; 31, 6). В коллекции семь остроконечни-
ков, среди которых есть и асимметричные (рис.28, 7; 29,5, 7, 9; 30,3). Имеют-
ся бифасы — семь экземпляров, среди целых есть подтреугольные и овальные
(рис.28, 2, 4; 29, 10; 32, 4). Прочие орудия представлены ретушированными
отщепами, обломками орудий и грубыми отщепами с резцовыми сколами
— 21 —
Фото 1. Челюскинец II, 1986 г. (памятник указан стрелкой).
Фото 2. Челюскинец II, 1986 г. Фрагмент культурного слоя.
—22—
(рис.29,1,2). Имеется естественный обломок кварцитового песчаника, напо-
минающего терочник, однако скользящая поверхность плохо заглажена
(рис.31, 7). В целом индустрию можно характеризовать как мустье с бифаса-
ми: индекс бифасов широкий — 23%, узкий — 9%. Зубчато-выемчатые со-
ставляют 1%, а верхнепалеолитическая группа — 5,5%.
В1989 году А.И.Шлюковым были произведены анализы термолюминис-
центным методом на местонахождении Заикино Пепелище. Покровный суг-
линок с мерзлотными клиньями был датирован 12,5± 1,5 тыс. лет
(ГЕО-ТЛ М-179), слоистая песчано-глинистая толща, включающая культурный
слой — 130± 13,5 тыс. лет (ГЕО-ТЛМ-180), серо-бурая глина из культурного
слоя — 147±20,5 тыс. лет. Таким образом, два исследованных местонахожде-
ния имеют датировки древнее ста тысяч лет. В какой-то мере древность Зайки-
на Пепелища подтверждается и находкой зуба сибирского эласмотерия. Это
животное почти не известно в слоях археологических памятников Русской
равнины и считается, что оно синхронно хазарскому фаунистическому комп-
лексу среднего плейстоцена, который предшествует верхнепалеолитическому
(мамонтовому) фаунистическому комплексу. Поскольку бытование фаунисти-
ческих комплексов само нуждается в хронологическом обосновании, можно
предположить, что здесь мы имеем дело с доживанием этого вида до начала
верхнего плейстоцена. Полученные абсолютные датировки новых место вхож-
дений — более 100 тыс. лет, хорошо синхронизируются с каспийскими отло-
жениями, и, в частности, с позднехазарской трансгрессией, которая имела ме-
сто во время микулинского межледниковья. Эта трансгрессия не была высока
по уровню и содержала теплолюбивые раковины, сохранившиеся в отложениях.
Заикино Пепелище и Челюскинец II являются одними из самых ранних
мустьерских памятников Русской равнины, существовавших во вторую поло-
вину микулинского межледниковья. К самому концу его относится стоянка
Сухая Мечетка, которая теоретически могла быть оставлена теми же самыми
группами населения, только перекочевавшими на 30 км южнее — в балку Су-
хая Мечетка, двигаясь за стадами бизонов (на всех стоянках бизоны были са-
мыми предпочитаемыми объектами охоты). Три исследованных памятника,
Сухая Мечетка, Заикино Пепелище и Челюскинец II, сходны как по составу
сырья, так и по основным технико-типологическим показателям, что позволя-
ет говорить об устойчивой культурной традиции среднепалеолитического на-
селения Нижнего Поволжья. Ранние датировки мустье Поволжья заставляют
задуматься о времени и путях заселения региона. Совершенно очевидно, что
заселение не могло происходить с территории Кавказа в конце ашельской эпо-
хи. Если мы проведем сравнение с позднеашельскими памятниками Кавказа,
то, во-первых, они оказываются почти синхронными по времени поволжским,
а, во-вторых, они рано утрачивают бифасиальные формы и их трудно соотне-
сти с поволжскими в культурном плане (Любин В.П., Кулаков С.А., 1991. С.57).
Кроме того, по имеющимся в настоящий момент данным мустьерская культура
на Кавказе распространяется только с наступлением валдайского оледенения.
—23 —
Фото 3. Заикино Пепелище, 1988 г. (памятник указан стрелкой).
Фото 4. Заикино Пепелище, 1991 г. Профиль северной стенки раскопа.
—24—
На современном уровне наших знаний можно предположить одной из
возможных гипотез первоначального появления “восточно-микокской” куль-
турной традиции в Крыму и на Русской равнине гипотезу, высказанную В.Н.Гла-
Дилиным. Он считает, что у всех этих среднепалеолитических памятников есть
одна основа, корни которой следует искать в ашеле Центральной Европы (Гла-
дилин В.Н., 1990. С.134-141). Это так называемый западный путь. Другой воз-
можный путь появления в Поволжье первобытных охотников —продвижение
населения из Закавказья (южный путь). Это могло происходить в раннем аше-
ле (индустрии с бифасами) и во время, предшествующее бакинской трансгре-
сии Каспия. Мог иметь место однократный “выброс” населения на равнинное
пространство, богатое охотничьей добычей. Например, только на территории
Самарской области известны многочисленые находки костей южного и тро-
гонтериевого слонов (Гусева Л.В., 1995. С.344-348).
^Дальнейшее развитие ашельской культуры в регионе могло продолжать-
ся в среднеплейстоценовое время, когда повсеместно в Поволжье бытуют жи-
вотные хазарского фаунистического комплексаШа местной основе могла раз-
виться во второй половине микулинского межледниковья мустьерская куль-
турная традиция, описанная выше. Закавказский путь является одним из воз-
можных путей заселения территории запада Средней Азии и Казахстана. Та-
кую возможность не исключают В.П.Любин и Л.Б.Вишняцкий (Вишняц-
кий Л.Б., Любин В.П., 1995. С.43-44; Вишняцкий Л.Б., 1996. С.177). Закавказ-
ский путь первоначального заселения кажется нам наиболее вероятным. Древ-
неашельское население осваивает пространства равнин, следуя за стадами жи-
вотных. Осваиваются новые источники каменного сырья, происходит посте-
пенная эволюция каменного инвентаря с сохранением традиции двусторон-
ней обработки основных орудий. В конце микулинского межледниковья мож-
но уже говорить о переходе от ашельской к мустьерской стадии. Причем, по
темпам исторического развития переход от ашеля к мустье на равнине произо-
шел быстрее, чем на предполагаемой прародине — Кавказе, где шла медлен-
ная трансформация в строну типичного мустье леваллуазской традиции: В та-
ком виде на современном этапе наших знаний представляется проблема пер-
воначального заселения территории Поволжья. Не вполне ясным остаетсяув
силу недостаточной изученности, переход от мустье к верхнему палеолитуу
ГЛАВА Ш
ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ
Эпоха верхнего палеолита приходится на холодные условия последнего,
валдайского, оледенения. Начало верхнего палеолита 40-35 тыс. лет назад,
вероятно, совпало с самой мощной в Поволжье раннехвалынской трансгрес-
сией, затопившей Низкое Заволжье и волжские террасы правобережья. Поэто-
му до сих пор не найдено ни одного памятника верхнего палеолита в долине
р.Волги в Нижнем Поволжье. Восьмидесятые годы ознаменовались открыти-
ем двух памятников эпохи палеолита в Саратовской области, где ранее не было
—25 —
известно ни одного местонахождения этой эпохи. Это Соленый Овраг и Не-
пряхино.
Местонахождение Соленой Овраг на окраине села Аряш Новобурасского
района Саратовской области (правый берег Волги) было открыто И.И.Дремо-
вым в 1982 году. В геологической литературе овраг известен как Соляной и
упомянут у Е.Н.Милановского (Милановский Е.Н., 1940. С.71). На дне овра-
га, прорезающего древнюю террасу р.Чардым, были собраны кости ископае-
мых животных — широкопалой лошади и шерстистого носорога, а также ка-
менные орудия труда (рис.33). Коллекция каменных изделий состояла из двух
расколотых галек, девяти осколков кремня, восьми нуклевидных кусков и за-
готовки торцового нуклеуса. Кроме того, имелось пять нуклеусов и 376 отще-
пов и пластин, 33 из которых оказались орудиями. Сырьем служил цветной
кремень каменноугольного возраста и кварцитовый песчаник. Нуклеусы пред-
ставлены пятью экземплярами. Среди них доминирует группа одноплощадоч-
ных нуклеусов с плоской поверхностью расщепления и тыльной стороной,
подготовленной радиальными снятиями (рис.34, 7, 3). У одного нуклеуса ниж-
ний конец намеренно приострен сколами, что придает ему подтреугольные в
плане очертания (рис.34, 4), еще один нуклеус является заготовкой торцового
удлиненного ядрища (рис.35, 7). В коллекции много пластин с параллельной
огранкой спинок и довольно высокой техникой скола, характерной для верх-
него палеолита. Заготовки представлены, в основном, отщепами — 290 экз.
(рис.35, 3, 4, 6). Пластин около двух десятков, они имеют параллельную ог-
ранку спинок (рис.35,2, 5, 7-11). Изделий со вторичной обработкой 33 экзем-
пляра. Среди них фрагментированы 13 экземпляров. Орудия можно разделить
на две типологические группы: мустьерскую и верхнепалеолитическую. К
мустьерской группе относятся различные скребла: боковое прямое с приост-
ренным у вершины лезвием (рис.36, 7), конвергентное с короткими диагональ-
ными лезвиями (рис.36, 2), угловатое массивное скребло (рис.36, 4), обломок
бокового скребла с выпуклым лезвием (рис.37,2), обломок двойного прямого
бокового скребла (рис.37,3), четыре отщепа с зубчатой ретушью (рис.37,4, б),
обломок крупного скребла с фрагментом выпуклого лезвия, частично бифаси-
ального (рис.37, 7). К этой же группе можно отнести два фрагмента орудий на
массивных отщепах (рис.36, 5; 38, 2). К верхнепалеолитической группе мож-
но отнести массивный пластинчатый отщеп-унифас с резцовым сколом у вер-
шины орудия (рис.36,3), обломок концевого скребка высокой формы (рис.37,5),
четыре скребка на отщепах и три орудия типа Ьес, у которых клюв получен
двумя ретушированными выемками с брюшка, а плечики обработаны притуп-
ливающей ретушью (рис.38, 7). Прочие орудия представлены фрагментами
(рис.38, 3-6; 37, 6, 7). Поскольку мы располагаем только подъемным материа-
лом, то нельзя исключить смешение двух разновременных комплексов. Прав-
да, по внешним признакам обе группы каменных орудий имеют одинаковую
поверхность изнашивания. Найденная совместно с каменными орудиями фау-
на могла являться объектом охоты как в верхнем, так и в среднем палеолите
(Верещагин Н.К., Барышников Г.Ф., 1980. С.З). Можно предположить, что,
скорее всего, Соленой Овраг является памятником верхнего палеолита. В эпо-
— 26 —
ху верхнего палеолита известны памятники, сохраняющие традицию изготов-
ления среднепалеолитических форм орудий в своем инвентаре. Такую куль-
турную традицию отмечают в городцовской культуре верхнего палеолита, ис-
следованной в Костенках на Дону (Рогачев А.Н., Синицын А.А.,
1982. С. 162-170).
Не менее интересным и еще более загадочным является другой палеоли-
тический памятник, открытый на левом берегу Волги в Озинском районе Са-
ратовской области у села Непряхино в 1989 году (левый берег р.Волги). Здесь
современный карьер обнажил в разрезе одной из древних террас р.Большая
Чалыкла мощный культурный слой эпохи палеолита, насыщенный большим
количеством изделий из кварцита. Исследование памятника находится на на-
чальной стадии. Автор раскопок А.П.Захариков определил, что полученный
материал представляет собой заготовки и отходы производства крупных лис-
товидных бифасов. Местонахождение является мастерской по их изготовле-
нию. Памятник многослойный. Возраст трех нижних слоев автор определяет
как переходный финальномустьерский-ранневерхнепалеолитический (Захари-
ков А.П., 1997. С.99-121), два верхних культурных слоя относятся к верхнему
палеолиту. В культурном плане памятник обнаруживает сходство с позднемус-
тьерскими памятниками Центральной Европы селетского круга и с материа-
лами стрелецкого технокомплекса Восточной Европы (Захариков А.П., 1999.
С.201-203).
Чуть лучше представлены в регионе памятники заключительного этапа
верхнего палеолита. К настоящему времени в Поволжье известно около десят-
ка таких памятников, расположенных севернее рассматриваемой территории.
Стоянка Юнга-Кушерга была исследована в Горно-Марийском районе респуб-
лики Марий-Эл. В 1959 году раскопки почти смытой рекой Большая Юнга
палеолитической стоянки проводились А.Х.Халиковым (Халиков А.Х., 1961.
С. 139-163). Культурный слой мощностью 10-20 см залегал на глубине более
трех метров и содержал каменные изделия и кости животных. Кроме того, в
нем встречались отдельные угольки и охристые стяжения. Из объектов охоты
обитателей стоянки были определены северный олень, мамонт, лошадь и шер-
стистый носорог. Коллекция каменных предметов состояла из 87 экземпля-
ров. Сырьем служил местный кремень из пермских отложений. В коллекции
присутствовали нуклеусы, отщепы и пластины верхнепалеолитической техни-
ки расщепления. Среди орудий имелись: обломок острия на пластине, скре-
бок, несколько отщепов с резцовыми сколами и ретушированные пластины. С
помощью палинологического анализа образцов из культурного слоя удалось
реконструировать палеоклимат времени существования стоянки. Он оказался
сухим и континентальным, приближался к тундровому. М.Ш.Галимова отно-
сит памятник к концу валдайского оледенения (Бутаков Г.П., Галимова М.Ш.
и др., 1988. С.7-8). В сводке А.Н.Рогачева и М.В.Аниковича (Рогачев А.Н.,
Аникович М.В., 1984. С.225) памятник отнесен к средней поре верхнего па-
леолита.
Г На территории г.Самары известен позднепалеолитический памятник По-
стников Овраг. Стоянки в устье Постникова оврага (ныне овраг Подпольщи-
— 27 —
ков) исследовались В.В.Гольмстен в 20-е годы. В настоящее время памятник
находится на территории г.Самары. Мы ничего не можем сказать о геологи-
ческом возрасте его слоев, так как не располагаем заключением специалистов.
На левом берегу оврага^выходящего к Волгина его левом берегу, имелась
довольно пологая площадка по левому борту. В ^О-еТоды^когда отсутствовал
каскщцюло&2^^	крутойоЗры^хур^^уреки,
высот^об^ыв^остигаш^^
Протекал ручей (рис.39). ЭкспедициеиГпод руководством В.В.Гольмстен Bjggj-
ных част^ овр^ были обнаружены ПТтункгЖ
или их скоплений. В устье; йатаких местонахож-
денйТ^ J№ I, 2,757 Он и, в основном, вошли в площадь раскопа, заложенного
здесь впервые в 1924 году. Всего здесь была раскопана площадь около 100 кв.м
и обнаружено два культурных слоя верхнего палеолита. Нижний культурный
слой приурочен к пункту №3. В описании разреза стенки в этом месте обрыва
наблюдались следующие слои:
1)	гумус (культурные слои эпохи бронзы и железного века) — 0-50 см
2)	переходный слой — 50-67 см
3)	средний суглинок, сверху окрашен окислами, внизу — карбонатный. На глу-
бине 79 см имеются находки пластин отжимной техники (эпоха мезолита?) —
67-164 см
4)	делювиальный суглинок, на глубине 164 см в слое редкого галечника распо-
ложены осколки кремня и следы кострища (верхний слой верхнего палеоли-
та). В нижней части суглинка, на глубине 209-213 см — прослойка галечника.
В ней и над ней в суглинке находился пункт № 3 (нижний культурный слой
верхнего палеолита) — 164-227 см
5)	галечник, с глубины 227 см его подстилает красновато-бурая глина. Слой
гальки обнаруживает падение к северу, к р.Волге.
Имеется также описание разреза стенки раскопа в районе пункта
находок № 2:
1)	гумус (культурный слой эпох бронзы и железа) — 0-50 см
2)	гумусированный суглинок— переходный горизонт. На глубине 80 см со-
держит культурный слой эпохи мезолита — 50-90 см
3)	гумусированный суглинок более светлого цвета — 90-110 см
4)	желто-бурый суглинок, менее су песчанистый, более известковый, чем ни-
жележащие слои, изрыт норами грызунов. На глубине 130-155 см содержит
кремневые орудия, угли, прокаленную глину (пункт№2 — верхний слой верх-
него палеолита)— 110-155 см
5)	суглинок желто-бурый, супесчанистый, без признаков слоистости —
155-187 см
6)	галька окатанная речная в крупном чистом песке, на ее поверхности — от-
дельные кремни —187-194 см
7)	глина бурая — 194-199 см
8)	песок глинистый — 199-221 см
9)	глина бурая вязкая с прослойками суглинка — 221-271 см
— 28 —
10)	галька, залегает в подошве обрыва и соответствует горизонту бечевника с
271 см.
Таким образом, оба слоя, относящиеся к эпохи верхнего палеолита, при-
урочены к делювиальному суглинку. В верхней части этот суглинок более плот-
ный, слоистый и карбонатный, прорезан норами грызунов. Вероятно, разрез
прорезает погребенную почву. Именно с этим горизонтом связан верхний куль-
турный слой верхнего палеолита (пункты № 1, 2 и материалы из раскопа и
верхней части разреза делювиального суглинка пункта №3). В нижней части
суглинка, у его подошвы, частично в галечнике, находился нижний культур-
ный слой эпохи верхнего палеолита (пункт № 3), суглинок здесь менее плот-
ный и более супесчанистый.
К нижнему культурному слою эпохи верхнего палеолита Постникова Ов-
рага относится пункт№3. Мы не располагаем никакими сведениями о площа-
ди раскопа и о характере распределения культурных остатков в данном месте.
Известно только, что В.В.Гольмстен было вскрыто кострище. Это подтверж-
дается и наличием следов огня на некоторых каменных орудиях из коллекции.
Орудия труда, вероятно, не были переотложены: на многих предметах сохра-
нился известковый натек.
Ломимежремиевиготгнвентаря/культурный слой содержал обломки бив-
ня мамонта, фрагмент костяной игльГс ушком и неизвестный предмет, имею-
щий нарезки по кромке выпуклого края. Эти предметы не дошли до наших
дней и известны только по публикации В.В.Гольмстен (Гольмстен В.В., 1928.
С.129, рис.З).
(^“Коллекция каменного инвентаря нижнего культурного слоя насчитывает
190 предметов из камня, которые были изготовлены из аллювиальных галек
кремня, происходящих из подстилающих рыхлые отложения террасы слоев.
Судя по инвентарю, на стоянке велось как первичное расщепление, так и вто-
ричная обработка камня. Пункт №3 дал почти полный цикл процесса расщеп-
ления камня. Здесь представлены едва оббитые куски кремня, нуклевидные
обломки с пробными снятиями. Нуклеусы (22 экз.) представлены в большин-
стве своем плоскими ядрищами с одной гладкой или подправленной сколами
ударной площадкой (рис.40, /, 3, 4). Другие нуклеусы имеют несколько удар-
ных площадок и поверхностей расщепления (рис?40, 2). Торцовых нуклеусов
численно меньше (6 экз.). Они оформлены на длинных узких сторонах гальки,
реже на торцах кремневых желваков (рис.40, 5, б). Ударные площадки таких
нуклеусов гладкие, слегка скошены по отношению к поверхности расщепле-
ния. О размерах заготовок и нуклеусов можно судить по краевым сколам. Их в
коллекции нижнего слоя 18 экз. Длина этих изделий варьирует от 3,1 до 10,6 см.
Основными заготовками для орудий являлись пластины — 72 экз. (вклю-
чая орудия) и отщепы — 58 экз. (включая орудия). Преобладают пластины
небольшого сечения от 0,4 до 0,7 см. Почти половина из них имеет корку или
естественную грань. Среди отщепов также преобладают первичные и полу-
первичные. Резцовых сколов в коллекции всего три. Все они имеют вторич-
ную обработку. Помимо отщепов, в качестве заготовок для орудий использо-
— 29 —
вались естественные плитки, гальки и термические отщепы. На них обычно
изготовлялись грубые рубящие орудия и скребла.
Скребки (5 экз.) изготовлены, в основном, на отщепах и являются конце-
выми одинарными и в одном случае двойным (рис.41,13). Имеется крупный
скребок на термическом отщепе с выпуклым протяженным лезвием.
Резцы (17 экз.) довольно аморфны (рис.42,1-7, 9, 10, 12; 41,1, 14, 17, 19,
20). Они, как правило, боковые, изготовлены на сломах пластин и отщепов,
реже двугранные.
Пластины с усеченным ретушью концом (рис.41, 7-11)— 5 экз.Усеченый
конец обычно пряморетушный или вогнутый.
Пластины и отщепы с ретушью (рис.42,8,11) на дистальном конце заготов-
ки, с участками краевой (рис.41,12) и притупливающей (рис.41,16) ретуши.
Сечения крупных пластин — 3 экз., вероятно, это фрагменты лезвий вкла-
дышевых орудий (рис.41, 4, 5, 17).
Верхний культурный слой Постникова Оврага представлен материалами
из раскопов, в которые вошли пункты находок №1 и 2 и пункт №9 (рис.39). Не
сохранились планы раскопов на площадке в устье оврага. Из дневников
В.В.Гольмстен известно, что она оценивала площадь поселения в 1755 кв.м, а
раскопами была вскрыта площадь около 100 кв.м культурного слоя. Слой со-
держал кострища. Кроме кремневых орудий, он содержал речные раковины,
угли и кости животных. В настоящее время мы располагаем только коллекци-
ей каменных предметов. Она насчитывает 229 экз. Для обработки использо-
вался местный кремень серого цвета. Куски кремня — 4 экз., нуклевидные
куски — 10 экз., краевые сколы — 8 экз.
Нуклеусы (20 экз.) подразделяются на призматические — 8 экз. с выпук-
лой поверхностью расщепления (рис.43, 5), торцовые (рис.43, 3), многопло-
щадочные (рис.43,4), Имеется шесть экземпляров одноплощадочных нуклеу-
сов с плоской поверхностью расщепления (рис.43,1, 2, 6).
Основным продуктом расщепления являлись отщепы — 143 экз. (вклю-
чая орудия) и пластины— 38 экз. (включая орудия). В отличие от нижнего
культурного слоя, пластины данного слоя несколько массивнее (рис.44,1, 2) и
численно преобладают первичные и полупервичные. Кроме того, для изготов-
ления орудий использовались также термические отщепы и целые гальки
(7 экз.). Орудий всего 28 экз.
Самой многочисленной группой орудий верхнего культурного слоя явля-
ются скребки. Среди них имеются концевые на пластинах и пластинчатых от-
щепах (рис.45, 2, 12) и небольшие скребочки на отщепах с непротяженным
выпуклым лезвием (рис.45, 3, 4, 6-9, 11). Эти орудия образуют небольшую
группу. Для них характерно наличие обушка в виде обломанного края отщепа.
Кроме того, имеются скребки на термическом отщепе (рис.45, 5) и скребок с
“носиком”, выпуклое лезвие которого выполнено на углу отщепа.
Скребла составляют немногочисленную, но выразительную часть коллек-
ции. Они, в основном, имеют два плавно сходящихся в острие лезвия (рис.44,
3; 45, 1).
— 30 —
Прочие орудия представлены единичными экземплярами. Это пластина с
усеченным ретушью скошенным концом (рис.45, /3), клювовидное острие на
отщепе, напоминающее боковые асимметричные острия, а также два отщепа с
ретушированной выемкой (рис.45, 10) и краевой пластинчатый отщеп с
ретушью.
Набор кремневого инвентаря не оставляет сомнений в том, что оба гори-
зонта памятника относятся к эпохе верхнего палеолита. Отсутствуют данные
геологического возраста и фауна, поэтому трудно определить возраст памят-
ника в пределах эпохи верхнего палеолита. Скорее всего, в устье оврага иссле-
дованы временные сезонные стоянки, так как слои галечника в разрезах сте-
нок раскопа свидетельствуют о неоднократных затоплениях жилой площадки.
В 1985 году в окрестностях устья оврага, на его высоком правом борту
Л-В.Кузнецовой было обнаружено еще одно местонахождение кремневых пред-
метов, получившее название, в продолжение нумерации В.В.Гольмстен, Пост-
ников Овраг XII. Новый пункт представлял собой пятачок-мастерскую по пер-
вичному расщеплению кремня. Поэтому здесь были найдены первичные от-
цепы, чешуйки и осколки кремня серого цвета. Имеющийся нуклеус пред-
Ставлял из себя торцовое ядрище для снятия пластин с гладкой ударной пло-
щадки. Возможно, эта мастерская существовала и во время бытования сто-
янок в устье оврага.
Другая находка на территории г.Самары была сделана в 1926 году учени-
ками В.В.Гольмстен М.Г.Маткиным и А.И.Тереножкиным и получила назва-
ние “Воскресенский Спуск” (ныне спуск под Монументом Славы). Местона-
хождение представляло собой сконцентрированные на небольшой площади
находки, в числе которых были обломок бивня мамонта, дробленые кости жи-
вотных и чешуйки кремня без следов вторичной обработки. Все эти предметы
Находились на более чем трехметровой глубине под мощным слоем чернозема
и сУглинистых отложений. Предположительная дата местонахождения — эпо-
ха верхнего палеолита.
На территории Татарстана М.Ш.Галимовой исследовано несколько по-
зДНепалеолитических стоянок: Лобач II, Камское Устье II (нижний слой) и
Долгая Поляна II (нижний слой), которые располагаются на правом берегу
P-Волги (Галимова М.Ш., 1999. С.7-9). Кроме этого исследователем изучено
Несколько памятников переходного от верхнего палеолита к мезолиту време-
ни: стоянка Сюкеевский Взвоз (Галимова М.Ш., 1992. С.5-12), Камское Устье II
Средний слой), Долгая Поляна II (верхний слой). Верхнепалеолитические ма-
териалы, к сожалению, немногочисленны, практически не содержат фаунис-
тических находок и имеют широкую геологическую датировку. Они исследо-
ваны небольшими площадями. Все вышеперечисленное позволяет получить
СаМое приблизительное представление о культурном своеобразии памятников
заключительной стадии палеолита региона. Здесь нет, или пока еще не найде-
но, орудий в виде специфических наконечников стрел или дротиков или иных
тНпов орудий, которые выделяли бы эти памятники из массива верхнепалео-
литических памятников соседних регионов. Поэтому и Постников Овраг, и
ВеРхнепалеолитические памятники Казанского Поволжья, и стоянка им.Талиц-
— 31 —
кого в Пермском Приуралье в своем инвентаре обнаруживают много об-
щих черт. Но остается открытым вопрос: культурное это сходство или
стадиальное?
Заключение
На основании изученных к настоящему времени памятников эпохи
палеолита Поволжья можно предположить, что край был заселен в эпоху
раннего мустье в середине или второй половине микулинского межледни-
ковья около 130 тыс. лет назад (местонахождения Челюскинец II и Зайки-
но Пепелище). Население — носители культуры мустье с бифасами, осва-
ивали различные районы Нижнего Поволжья и проживали здесь до нача-
ла валдайского оледенения (Сухая Мечетка). В это время край входит в
ареал “восточного микока”. На территории региона имеются материалы,
культурно близкие памятникам, расположенным к западу и юго-западу
от бассейна р.Волги. Следующий отрезок времени, примерно 50-70 тыс.
лет тому назад, до начала верхнего палеолита, является почти белым пят-
ном в плане миграций и культурной ориентации населения. Переходная
эпоха от среднего палеолита к верхнему и начальная пора верхнего па-
леолита в регионе едва намечены. Это — стоянка-мастерская Непряхино.
В культурном плане бифасы Непряхина и находка у с.Ундоры близки
материалам памятников стрелецкого технокомплекса начальной поры вер-
хнего палеолита Русской равнины.
Поздняя пора эпохи верхнего палеолита представлена только памятника-
ми, обнаруженными на севере региона—в Среднем Поволжье (Юнга-Кушер-
га, Постников Овраг, Лобач II, Камское Устье II, Долгая Поляна II и др.). В
культурном плане каменные индустрии этих стоянок маловыразительны и об-
наруживают близость между собой и, в широком плане, к приуральским верх-
непалеолитическим стоянкам.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Абрамова З.А., 1958. Разведки палеолита на Средней Волге в 1954 г. И За-
писки Ульяновского областного краеведческого музея им. И.А.Гончаро-
ва. Вып.2. Ульяновск.
Александрова М.В., 1974. К методике изучения палеолитических поселе-
ний (по материалам мустьерской стоянки Сухая Мечетка) И Реконструк-
ция древних общественных отношений по археологическим материалам
жилищ и поселений. Л.
Анисюткин Н.К., 1968. Два комплекса Ильской стоянки И СА. №2
Бадер О.Н., 1975. Ширяевские пещеры в Жигулях И Самарская Лука в древ-
ности. Куйбышев.
Бадер О.Н., 1978. Сунгирь: верхнепалеолитическая стоянка. М.
Благоволил Н.С., Леонтьев О.К., Муратов В.М. и др., 1982. Морские бас-
сейны и положение береговых линии Восточной Европы в плейстоцене и
голоцене И Палеогеография Европы за последние сто тысяч лет. М.
Бутаков Г.П., Галимова М.Ш., Мозжерин В.И., 1988. Геолого-геоморфо-
логические условия и палеогеография памятников правобережья Средней
Волги И Памятники первобытной эпохи в Волго-Камье. Казань.
— 32 —
Верещагин Н.К., Барышников Г.Ф., 1980. Ареалы копытных фауны СССР
ТраЖ°тГе9Не ^лекопитающие Восточной Европы в антропогене.
Вискалин А.В., 1990. Стратифицированные находки орудий плейстоцено-
вой эпохи из Ульяновского Поволжья И СА. №2.
ВишняцкийЛ., Любин В.П., 1995. Палеолит Туркмении: древнейшие инду-
отрии и проблема первоначального заселения И Археологический альма-
Нах- Донецк. №4.
ВишняцкийЛ.Б., 1996. Палеолит Средней Азии и Казахстана. СПб.
Галимова М.Ш., 1992. Исследования на Сюкеевском Взвозе в 1989-1990
г°Дах И Археологические памятники зоны водохранилищ Волго-Камско-
г° каскада. Казань.
Галимова М.Ш., 1999. Памятники позднего палеолита и мезолита в устье
Камы //Автореф. дис. ... канд.ист.наук. М.
Гладилин В.Н., 1976. Проблемы раннего палеолита Восточной Европы.
Киев.
Гладилин В.Н., 1990. Ашель Центральной Европы. Киев
Голованова Л. В., ХоффкерД.Ф., Харитонов В.М., Романова Г. П., 1998. Мез-
Майская пещера И РА. №3
Гольмстен В.В., Дневник №3 И Архив ИИМК РАН. On. 1. Ф.44. Л.З.
Голъмстен В.В., 1924. Доисторическое прошлое Самарского края И Крае-
ведение. 4.1. Самара.
Гольмстен В.В., 1928. Археологические памятники Самарской губернии И
Ар.РАНИОН (секция археологии). T.IV.
^л^мстен В В., Планы и чертежи к дневникам//Архив ИИМКРАН. Оп.1.
Городцов В.А., 1941. Результаты исследований Ильской палеолитической
стоянки И МИА. №2.
Гричук В.П., 1982. Растительность Европы в позднем плейстоцене И Па-
леогеография Европы за последние сто тысяч лет. М.
Громов В.И., 1948. Палеонтологическое и археологическое обследование
стратиграфии континентальных отложений четвертичного периода на
территории СССР И Тр.ГИН АН СССР. Вып.6. №17.
Губайдуллов Р.З., 1998. О времени появления человека в Поволжье И Лю-
бищевские чтения. Ульяновск.
Гусева Л.В., 1995. Слоны в нашем крае И Краеведческие записки. Вып.7.
Самара.
ГуслинцерБ.И., Павлов П.Ю., 1987. О первоначальном заселении Северо-
Востока Европы. Сыктывкар.
Дремов И.И., Кузнецова Л.В., 1986. Соленый Овраг — первое палеолити-
ческое местонахождение в Саратовском Поволжье // СА. №2.
Евтушенко А.И., 1999. Проблемы “восточного микока” И Археологичес-
кий альманах. №8. Донецк.
Ефименко П.П., 1926. Экспедиция для изучения палеолитических культур //
Сообщения ГАИМК. Вып. 1.
Заверняев Ф.М., 1978. Хотылевское палеолитическое местонахождение. Л.
— 33 —
Замятнин С.Н., 1961. Сталинградская палеолитическая стоянка// КСИА.
Вып.82.
Захариков А.П., 1993. Бифасы Непряхино // Археологические вести Саратовс-
кого университета. Вып.1. Саратов.
Захариков А.П., 1997а. Новые материалы с местонахождения Соленый Овраг //
Археологическое исследование Саратовского края. Охрана и исследования в
1996 году. Вып.2. Саратов.
Захариков А.П., 19976. Многослойный памятник Непряхино // Археологичес-
кое исследование Саратовского края. Охрана и исследования в 1996 году. Вып.2.
Саратов.
Захариков А.П., 1999. Индустрии с бифасами и переход от мустье к позднему
палеолиту в Европе И Археологический альманах. №8. Донецк.
Збруева А.В., 1947.0 находке мустьерского остроконечника близ города Куй-
бышева//БКИЧП. №9.
Зубаков В. А., Кочегура В.В., 1973. Хронология новейшего этапа геологической
истории СССР // Хронология'плейстоцена и климатическая стратиграфия. Л.
Илларионов В, Т, 1941. Ископаемый человек и историография палеолита СССР.
Горький.
Илларионов В. Т, 1947. Опыт историографии палеолита СССР. Горький.
Каталог коллекций В. А.Городцова И Наследие В. А.Городцова и проблемы со-
временной археологии. Тр. ГИМ. 1988. Вып.68.
Колесник А.В., 1998. Ручные рубила среднего палеолита Восточной Европы И
Археологический альманах. №7. Донецк.
Колосов Ю.Г., 1983. Мустьерские стоянки района Белогорск. Киев.
Кузнецова Л.В., 1989. Палеолит Среднего и Нижнего Поволжья. Куйбышев.
Кузнецова Л. В., 1993. Итоги исследования местонахождения Заикино Пепели-
ще в 1988-1991 годах И Археологические исследования в Поволжье. Самара.
Кузнецова Л.В., Сергин В.Я., 1988. Палеолитическое местонахождение
Челюскинец IIИ АО 1986 года. М.
Кузнецова Л.В., Сергин В.Я., 1999. Местонахождение Челюскинец II//Архео-
логический альманах. Донецк. №8.
Кузнецова Л. В. Скупова Т.Ю., 1987. Постников Овраг — археологический па-
мятник эпохи камня-средневековья И Археологические исследования в Сред-
нем Поволжье. Куйбышев.
Кухарчук Ю.В., Месяц В.А., 1991. Ранний палеолит Украинского Полесья.
Житомирская стоянка (мустье). Киев.
Любин В.П., 1977. Мустьерские культуры Кавказа. Л.
Любин В.П., 1984. Палеолит Туркмении // СА. №1
Любин В.П., 1998. Ашельская эпоха на Кавказе. СПб.
Любин В.П., Кулаков С. А., 1991. О возрасте древнейших палеолитических па-
мятников Кавказа И СА. №4
Маркова А.К, 1982. Териофауна позднего Валдая И Палеогеография Европы
за последние сто тысяч лет. М.
Милановский Е.Н., 1940. Очерк геологии Среднего и Нижнего Поволжья. М.-Л.
— 34 —
Мирчинк Г. Ф., 1932. Волжская экспедиция для изучения отложений четвертич-
ного возраста И ВАН. №3.
Нехорошее П.Е., 1999. Технологический метод изучения первичного расщеп-
ления камня среднего палеолита. СПб.
Ососков П.А., 1913. Предварительное сообщение об открытии кладбища кос-
тей послетретичных млекопитающих в береговом гравии на левом берегу Вол-
ги между г.Сенгилеем и с.Новодевичьим И Приложение к протоколам Мос-
ковского общества испытателей природы.
Паничкина М.З., 1953. Разведки палеолита на Средней Волге И СА. №18
Поляков И. С., 1880. Антропологическая поездка в Центральную и Восточную
Россию, исполненная по поручению Императорской Академии наук. СПб.
Праслов Н.Д., 1972. Поиски палеолита в бассейне Дона и Волги//АО 1971 года.
1984. J*3™™ палеолит Русской равнины и Крыма И Палеолит
т Протокол заседания археологического кружка слушателей СОАИЭиЕ от 27 ок-
тября 1925 г. И ГАСО. Ф.558. On. 1.
РогачевА.Н., СиницынА.А., 1982.КостенкиXV(Городцовскаястоянка)//Па-
леолит Костенковско-Боршевского района на Дону. Л.
Рогачев А.И., Аликович М. В., 1984. Поздний палеолит Русской равнины и Кры-
Ма // Палеолит СССР. М.
^оиточ А.А., Янина ТА., Парунин О.Б., 1987. Хронология плейстоценовых
трансгрессий Каспия по данным абсолютного датирования И Новые данные
По ^хронологии четвертичного периода. М.
Ррубихин В.М., 1987. Палеомагнитный метод и датирование региональных
^логических событий Понто-Каспия И Новые данные по геохронологии
ПеРИода. М.
>ов А.Х., 1961. Юнга-Кушергинская палеолитическая стоянка И Тр. Мар-
^ЙЯли.Вып.ХУ1. Йошкар-Ола.
оликов А.Х., 1969. Древняя история Среднего Поволжья. М.
Н.С., Макарычева И.А., 1982. Геохронология природных измене-
нни ледниковой области Восточной Европы в валдайскую эпоху // Палео геог-
Рафия Европы за последние сто лет. М.
А. А., Хвалила Н.Я., 1961.0 характере растительности в районе Ста-
линграда в эпоху среднего палеолита И КСИА. Вып.82.
Черныш А.П., Отчет о работе археологического отряда карстово-спелеологи-
ческой экспедиции в 1950 году // Архив ИА РАН. Р. 1. №404
Пловец С.А., Шлюков А.И., 1987. Термолюминисцентное датирование отло-
Нижней Волги // Новые данные по геохронологии четвертичного
Bostnski G„ 1967. Die mittelpalaolithischen Fund im westlichen Mitteleuropa. — In:
undamenta R.A., Koln; Gros; Bohlan. Bd.4.
— 35 —
Q]l|hv1 — раннехвалынская трансгрессия; Q(l|hv2- позднехвалынская транс-
грессия.
Рис.1. Распространение хвалынских трансгрессий Каспия в Нижнем По-
волжье.
— 36 —
10
морские
отложения
континентальные
отложения
археологические
памятники
20
30
40ТЛМ
50
ТЛМ
U I
hvi
ТЛМ
At
60
70
80
90
100
110
120
130
140
150
160
170
180
190
200
210
ТЛМ
ТЛМ
hz2
А1
тлм1
ТЛМ
мк
ТЛМ
I
I МО
см;
---•
I
I
I
I
ТЛМ
I
I мк
I
ТЛМ
I
I
I
'I
Чёл2
Заик
пеп.
ТЛМ
I
V
I
I
220
230
^етод датирования: ТЛМ — термолюминисцентный, U — урановый, I/U —
иодисто-урановый.
Ранн^еССИИ Каспия: hzi ” раннехазарская, hz2 - позднехазарская, hv1 -
?ЛеДенения: МО - московское; межледниковья: МК — микулинское.
вложения: At - ательские.
Реологические памятники: СМ — Сухая Мечетка, Чел2 — Челюскинец 2,
Ик-пеп. — Заикино пепелище.
Рнс.2. Хронологическая шкала по данным абсолютного датирования.
— 37 —
Рис.З. Сухая Мечетка. Нуклеусы.
— 38 —
Рис.4. Сухая Мечетка. Нуклеус.
— 39 —
Рис.5. Сухая Мечетка. Простые скребла.
— 40 —
Рис.6. Сухая Мечетка. Конвергентные скребла.
— 41 —
2
I_______I_______I_______1_______1_______I
Рис.7. Сухая Мечетка. Угловатые скребла.
— 42 —
Рис.8. Сухая Мечетка. Угловатые скребла.
— 43 —
I_______________I_______________I_______________I_______________I_______________I
Рис.9. Сухая Мечетка. Остроконечники.
— 44 —
— 45 —
7
Рис.11. Сухая Мечетка. Острия и остроконечники.
— 46 —
8
^Ис-12. Сухая Мечетка. Асимметричные острия.
— 47 —
Рис. 13. Сухая Мечетка. Остроконечники и острие.
— 48 —
1-------------1-------------1------------1-------------1__________I
Ис-14. Сухая Мечетка.
Лимасы и скребок.
— 49 —
Рис. 15. Сухая Мечетка. Ножи-бифасы.
— 50 —
^ис. 16. Сухая Мечетка. Бифасы.
— 51 —
V (I
2
J
Рис. 17. Сухая Мечетка. Зубчатые орудия (1, 2) и нож-бифас (3).
— 52 —
।-------------» I 1 J
^hc.18. Сухая Мечетка. Бифасы.
— 53 —
Рис. 19. Сухая Мечетка. Бифас.
— 54 —
Рис-2О. Барбашина Поляна, нож-бифас (1), Балка Питьевая Вода,
СкРебок (2).
— 55 —
Условные обозначения: а - исследованные пункты палеолитических мес-
тонахождений; б - сборы с поверхности.
Рис.21. Карта Пичужинской овражно-балочной системы.
1 - Челюскинец 2; 2 - Заикино Пепелище; 3 - Кузнецова Балка 2;
4 - Желтухина Балка; 5 - Родниковая Балка.
I - Кузнецова Балка I; II - Тарарина Балка II; III - Пичуга; IV - Заикино
Пепелище; V - Каширина Балка I; VI - Сухая Балка I; VII - Сухая Балка II;
VIII - Челюскинский Карьер; IX - Челюскинец I; X - Челюскинец III;
XI - Желтухина Балка.
— 56 —
^словные обозначения к плану раскопа:
а * кость; б - камень; в - уголь; г - охра
^ис.22. Челюскинец II.
план местонахождения; 2 - план раскопа.
— 57 —
2
Рис.23. Челюскинец II. Каменные орудия.
— 58 —
Рис.24. Челюскинец II. Каменные орудия.
— 59 —
Сечение горизонталей - 0,5 м.
Рис.25. Заикино Пепелище. План раскопа.
— 60 —
ДЕЖЗИКЛМН
с		V X Xх*4 х * V	X *	<Хх. (JT А,	А '§ ;м *5»	А	X >$<<, ”х х	4 А X х ₽>	1	X X А
		X	X X	к X X	X * ЖХХ < »5г<	л * X х Х	X А	* 8 х ъ	<*>
				1 X X * X		X X X 4	4^ 9 'F'-'	i X
				X А	X	х хж X	X X х Х«	а!	ха X х х /тХ 1	1 хх	4 X
		X } х я	В	X	% ‘ ‘ \ х * сх 1	А X X	* X	0 Хх* А	А	X
				X	X	Д А f	X	.о А	X 4 А А	А А X X	4	X X
				X	к	X А	XX X	X Л	X х	х.„	X * X Хх х
				А X.	о S) ХД А	X	| <\хА х* х	А .1 л	А X
			X	А X		Ж А*	Х ч	;? х.	, \ Ч.у * .X X А А	А	‘х 1 ** • ,‘ххх^	J X. х X4 Xх X
X			X X	А	X	А ‘‘‘‘ХУ < А "Л t MX ж	ХА X х а х	4 ? ЖА Х^ч .	XX4 1 X X А ХА4х/
		X	X	)	X X А	4 А А ж	1 Х * А А А	/Л“х5 4 4 1	*А* А ‘Х А ХХ х 4 XZ 4а А		А
t ;	?	?	?	?" с, ° а-6	- г
Условные обозначения:
а * крупная кость; б - обломки костей; в - каменные изделия; г - угли.
Рнс.2б. Заикино Пепелище. Фрагмент раскопа.
— 61 —
Рис.27. Заикино Пепелище. Нуклеусы и отщепы.
— 62 —
рис.28.
Заикино Пепелище. Остроконечник (1) и бифасы (2-4).
— 63 —
Рис.29. Заикино Пепелище. Каменные орудия.
— 64 —
— 65 —
Рис.31. Заикино Пепелище. Каменные орудия.
— 66 —
Рис.32. Заикино Пепелище. Каменные орудия.
— 67 —
Рис.33. Соленый овраг. Общий план. Распространение находок на дне оврага
обозначено штриховкой.
— 68 —
рис.34.
Соленый Овраг. Нуклеусы.
— 69 —
Рис.35. Соленый Овраг. Нуклеус (!) и заготовки (3-11).
— 70 —
рис.3б.
Соленый Овраг. Каменные орудия.
— 71 —
Рис.37. Соленый Овраг. Каменные орудия.
— 72--
1	1_______________I_______________I______________I_______________I
pnc.38.
Соленый Овраг. Каменные орудия.
— 73 —
ffwb метем.
Условные обозначения: а - пункты находок; б - площадка, намеченная для рас-
копа; в - отдельные находки; г - грунтовые дороги.
Рис.39. Постников овраг. Общий план, выполненный по рисунку М.Маткина.
— 74 —
^Ис-40. Постников Овраг. Нижний сдой. Нуклеусы.
— 75 —
Рис.41. Постников Овраг. Нижний слой. Каменные орудия.
— 76 —
Постников Овраг. Нижний слой. Каменные орудия.
—77—
Рмс.43. Постников Овраг. Верхний слой. Нуклеусы.
— 78 —
Рис.44. Постников Овраг. Верхний слой. Каменные орудия.
— 79 —
Рис.45. Постников Овраг. Верхним слой. Каменные орудия.
МЕЗОЛИТ
Мезолит в системе периодизации каменного века
Введение в научный оборот понятия “мезолит” относится еще к XIX веку,
но авторство приписывается разным исследователям (Мезолит СССР. С.5; Ма-
тюшин Г.Н., 1976. С.5; ОшибкинаС.В., 1983. С.З). Наиболее подробные сведения
о введении термина “мезолит” приведены в фундаментальном исследовании
Г.Н.Матюшина (Матюшин Г.Н., 1976. С.5-10).
Мезолит как отдельный период каменного века принимается не всеми спе-
циалистами и нередко рассматривается как логическое продолжение или завер-
шение верхнепалеолитической эпохи, как стадия палеолита, предшествующая
неолиту (Рогачев А.Н., 1966). Впрочем, значительно больше археологов, склон-
ных определять мезолит как самостоятельный период, в течение которого скла-
дываются предпосылки возникновения производящего хозяйства. Заметим, что
в обоих случаях мезолиту отводится роль переходного периода. Длительность
этого периода определяется в большинстве случаев приблизительно — от IX
Vтыс. до н.э. Различны также мнения о продолжительности мезолита. Интерес-
но, что по данным Геологии есть возможность определить начало мезолита с
точностью до года — 8213 г. до н.э. (Зализняк Л.Л., 1991. С.З). Именно этим
временем определяется прорыв перемычки (Билингенская катастрофа), разде-
ляющей Балтийское ледниковое холодное озеро и теплые воды Атлантики. Уро-
вень закрытого Балтийского бассейна снизился на 30 м. Холодный климат, гене-
рировавшийся Балтийским озером, сменился более теплым и влажным. Кли-
мат, обусловленный влиянием теплого Иольдиевого моря, способствовал уста-
новлению современных ландшафтных зон в Европе, что и определило дальней-
шее развитие ее мезолитического населения. Причем, результаты этих перемен
отразились, главным образом, на Восточноевропейских пространствах. Нерав-
номерное развитие и глубоко различающиеся условия существования отдель-
ных групп населения на обширной территории в мезолите привели к усилению
вариативных изменений материальной культуры. Это, в свою очередь, служит
Причиной целого ряда несоответствий археологического материала вновь и вновь
Предлагаемым принципам выделения мезолита и схемам или периодизациям
Для его членения.
Наступление мезолитической эпохи в настоящее время принято характери-
зовать комплексом признаков:
начало голоцена и формирование современных озерно-болотных отложе-
ний;
изобретение лука и стрел и, соответственно, употребление кремневых нако-
нечников;
начало употребления деревообрабатывающих орудий — топоров и тесел;
появление геометрических микролитов.
Все указанные признаки не составляют системы и в комплексе не встре-
чаются нигде. Так, начало голоцена не совпадает по времени с изобретением
Дука и стрел, которые, в свою очередь, не синхронны появлению геометричес-
ких микролитов. Не совпадают по времени начало голоцена (IX тыс. до н.э.) и
— 81—
начало формирования современных водных отложений замкнутых водоемов
(XIII-XII тыс. л.н.). Рубящие орудия, бесспорно, известны в верхнем палеоли-
те. Проверка временем показала, что каждый из этих признаков, отдельно взя-
тый и возведенный в абсолют, не может рассматриваться в качестве рубежа,
отделяющего мезолит от палеолита или неолита. Но для территории Восточ-
ной Европы и, в особенности, Среднего Поволжья и Приуралья несомненным
индикатором наступления мезолитической эпохи является один яркий при-
знак — появление и распространение техники получения микропластин. Мик-
ропластины — это кремневые сколы небольших размеров и правильной фор-
мы, которые благодаря своим размерам резко выделяются из общей массы
инвентаря мезолитических памятников. От пластинчатых сколов эпохи верхне-
го палеолита микропластины отличаются, прежде всего, небольшими разме-
рами и правильностью очертаний (рис. 1). В отдельных памятниках верхнего
палеолита также могут быть представлены в большом количестве микроплас-
тины. Но мезолитические микропластины и микропластины верхнего палео-
лита резко отличаются друг от друга. Это отличие, главным образом, связано
с кривизной профиля и состоянием микропластины — она может быть целая
или фрагментированная, сломанная. Если в эпоху верхнего палеолита преоб-
ладают целые микропластины, то в мезолите мы сталкиваемся преимуще-
ственно с фрагментированными экземплярами. Появление микропластин не-
разрывно связано с усовершенствованием призматической техники расщеп-
ления, которая, появившись еще в верхнем палеолите, достигает расцвета в
мезолите посредством применения отжима и усовершенствованного скола.
Несмотря на некоторую спорность факта повсеместного распространения
отжимной техники, мы можем констатировать повышение качества и увели-
чение степени стандартизации мезолитических пластин по сравнению с па-
леолитическими. Дальнейшее развитие типов каменных орудий неразрывно
связано с употреблением пластин и микропластин.
В связи с вышесказанным отметим, что в последнее время появился новый
критерий — технологический, позволяющий определять начало мезолита по
распространению отжимной техники получения пластин-сколов (Гиря Е.Ю.,
Нехорошее П.Е., 1993. С.5-25). Пластины, полученные таким путем, отличаются
высокой степенью стандартизации - совершенством огранки и параллельнос-
тью краев, тонкостью, прямизной профиля. Стандартизация пластин свидетель-
ствует о простоте их получения и возможности их использования почти без
предварительной обработки. Становится возможным массовое и быстрое про-
изводство различного рода вкладышевых орудий (рис.1), которые вытесняют
традиционное техно- и материалоемкое охотничье вооружение.
Преимущество технологического метода определения возраста археоло-
гических комплексов основано на работе с конкретными и массовыми мате-
риалами. Однако технологический метод также не лишен некоторых недостат-
ков, поскольку даже предварительные данные показывают, что повсеместного
распространения в мезолите метод отжима не получил. Наряду с новым мето-
дом о гжима пластин от нуклеуса, вероятно, продолжает существовать тради-
ционный способ получения сколов методом удара. Как показывают материа-
— 82 —
лы, традиционный метод скола основан на утилизации одно- или двухплоща-
Дочных грубопризматических или уплощенных нуклеусов. Метод отжима или
усовершенствованного скола сопровождается распространением правильных
конусовидных, карандашевидных или призматических нуклеусов (рис.2).
Следовательно^ любая периодизация — это схема, призванная выявить
наиболее общие тенденции в развитии древних обществ и в основе которой
лежат наиболее общие характеристики материальной культуры. Поэтому вся-
кое отклонение от имеющихся на данный момент схем нередко рассматрива-
ется как неработоспособность последних. В то же время, работа по созданию
различного рода периодизаций основана во всех случаях на конкретном архе-
ологическом материале — совокупности массовых и единичных находок ка-
менных орудий (комплексах), существующих как в верхнем палеолите, так и в
мезолите. Реальное различие или сходство между комплексами можно устано-
вить только исходя из их массовости, территориальной распространенности и,
главным образом, исходя из их своеобразия, индивидуальных черт. Как в
мезолите, так и в другие эпохи каменного века широко использовался кре-
мень. Для повседневных нужд человек на протяжении каменного века из-
готавливал сходные в функциональном отношении орудия: резцы, скребки, про-
колки или острия и т. д. Но не только приемы изготовления, но и внешний вид
этих орудий, их количественные характеристики различались в разные эпохи.
Так в верхнем палеолите широко распространяется “резцовая триада”-ору-
Дия-резцы определенного вида и разной функциональной направленности
(рис.З). Резцы как одна из категорий каменных орудий служили для обработки
кости, дерева или других твердых материалов. Причем, назначение резцов
понимается широко: от прямого разрезания твердых материалов до тонкой
гравировки поверхностей (рис.З). С помощью резцовой техники обрабатыва-
лись и другие инструменты — предназначенные для резания и скобления. Так,
Различные сколы, пластины или отщепы, будучи использованы в работе, неиз-
бежно при этом изнашивались, тупились. Лезвие таких орудий, как бы ни был
прочен кремень, рано или поздно приходило в негодность. Поэтому приходи-
лось или изготавливать новый инструмент или “точить” имеющийся. Выпра-
вить выкрошенное лезвие можно нанесением ретуши. Но в этом случае лезвие
Часто приобретает зубчатый вид. Одним из способов сделать изношенное ору-
дие работоспособным и является способ подновления рабочего края резцо-
вым сколом (рис.4). Доминирующими формами верхнепалеолитических рез-
Пов часто являются срединные и ретушные. В мезолите значительно чаще встре-
чаются резцы угловые. Для верхнего палеолита характерны крупные скребки,
изготовленные из длинных и широких пластин, в то время как в мезолите пре-
обладающим видом являются мелкие скребки на соответствующих пластинах
(рис.5). Заметим, что функциональное назначение скребков не меняется от
палеолита к мезолиту и далее. Во все эпохи скребком обрабатывается одина-
ковый материал, к примеру, шкура северного оленя или лошади.
Хронологический интервал и модели жизнеобеспечения, которые пред-
лагаются как определяющие понятие “мезолит”, в некоторых частных случаях
Не отвечают задачам археологической периодизации и не отражают истинно
— 83 —
го времени и условий существования конкретных групп населения (Коль-
цов Л.В., 1990. С.269). В качестве примера можно привести буго-днестровс-
кую культуру, которая некоторыми специалистами понимается как мезолити-
ческая культура с керамикой (Маркевич В.И., 1974. С. 131-133), или многочис-
ленные поселения позднего мезолита на Средней Волге, первоначально оп-
ределенные как докерамические неолитические (Никитин В.В., 1984. С.3-20).
Наличие такого рода исключений не противоречит необходимости и право-
мерности выделения относительно короткой, собственно мезолитической
стадии.
Пытаясь обобщить результаты наблюдений и давая характеристику мезо-
литу как эпохе, “продолжающей позднепалеолитические традиции в охоте”,
мы рискуем впасть в заблуждение. Это заблуждение касается, прежде всего,
оценки роли охотничьего вооружения и комплекса обрабатывающих орудий.
Охота в палеолите на стадные виды животных, связанная с употреблением
конкретного набора орудий, самым существенным образом отличается от охо-
ты в мезолите на нестадные (лесные) виды. Абсолютно неправомерно ставить
знак равенства между приемами охоты на указанные виды животных.
Стадные животные в палеолите обитали как в степи, так и в приледнико-
вой тундро-степи (мамонт, северный олень, бовиды, лошадь, кулан, сайгак) и
легко проникали из одной природной зоны в другую. Этому способствовала
открытость ландшафта и приемлемая кормовая база во всех природных зонах.
Оба указанных фактора являются определяющими при выборе мест обитания
стадными животными. В голоценовых лесах непродолжительное время (в те-
чение господства хвойных) мог существовать только северный олень, вернее,
его лесная форма. Это обстоятельство определяет существенные типологи-
ческие различия инвентаря верхнепалеолитических и мезолитических памят-
ников, расположенных на одной территории, но в разное геологическое время.
В голоценовых степях с изменением гляциального климата продолжают
обитать стадные виды копытных (лошадь, бовиды, сайгак, кулан). Поэтому
говорить о сохранении палеолитических традиций охоты можно лишь приме-
нительно к культуре населения, обитавшего на степных пространствах. Гео-
метризм инвентаря, зародившийся в верхнем палеолите в условиях открытых
ландшафтов Переднеазиатских нагорий (натуфийская и кебаранская культу-
ры), в дальнейшем получает развитие и широко распространяется по всему
югу бывшего СССР. Наборы с геометрическими микролитами в различных
сочетаниях становятся доминирующими в южных мезолитических культурах
и сохраняются вплоть до начала неолитической эпохи или даже до наступле-
ния эпохи производящего хозяйства. В то же время, лесная зона при меньшей
плотности населения, чем на юге, демонстрирует скорейший переход к осед-
лому образу жизни с применением домостроительства и рыболовству как ста-
бильному источнику пропитания, не зависящему от природно-климатических
изменений в любых проявлениях. Роль собирательства как формы присвоения
пищи обычно всегда предполагается, но фиксируется в редких случаях по на-
личию раковин моллюсков или скорлупы и семян плодов и фруктов. Собира-
тельство для подавляющего большинства мезолитических памятников в Вол-
го-Уральском регионе представляется пока гипотетичным.
Современная ситуация с отношением к мезолиту как стадии или эпохе
характеризуется двумя противоположными тенденциями. С одной стороны,
ставится под сомнение необходимость и обоснованность понятия “мезолит”,
с другой, большинство специалистов склонно учитывать не только хронологи-
ческое содержание понятия. По их мнению, необходимо определять мезолит
как археологическими, так и социально-экономическими критериями (Мезо-
лит СССР, 1989. С.5). И в том, и в другом случае очевидна неизбежность схема-
тизма. Предлагаются различные системы исчисления признаков, определяю-
щих целесообразность (или наоборот) понятия “мезолит”. В обоих случаях
очевидна субъективность признаков, диагностирующих мезолит.
Для специалистов, ставящих перед собой задачу отнесения отдельных
комплексов находок к мезолитическому времени, границы этой эпохи нередко
представляются призрачными. Нижняя граница видится в частичном или пол-
ном несовпадении типологического набора вновь полученного комплекса с
тип-листом памятников верхнего палеолита, а верхняя фиксируется по нали-
чию или отсутствию керамики.
При всем многообразии и, нередко, противоречивости суждений по поводу
определения понятия “мезолит” специалисты оперируют несколькими основ-
ными критериями, а именно:
хронологическим: мезолит определяется ими в пределах 8 000-4 500 лет
До н.э.;
— экологическим: как процесс послеледниковой адаптации к лесу;
экономическим: мезолит связывается с охотой, рыболовством, собиратель-
ством;
культурным: в мезолите происходит микролитизация и стандартизация ка-
зенной индустрии (Кольцов Л.В., 1990. С.266).
Перечисленные критерии определения понятия “мезолит” выработаны,
Прежде всего, на европейских материалах и по этой причине применимы к
°граниченной территории умеренной зоны Европейского континента. Со-
вершенно очевидно, что применительно к памятникам, расположенным на
просторах Азии или Северной Америки указанные критерии могут быть
Использованы с существенными оговорками (Кузнецов А.М., 1997. С. 13). Глав-
ным же из названных критериев, имея в виду археологическую периодиза-
цию, следует считать все же последний, поскольку именно этот критерий от-
ражает суть археологии и методов ее работы.
Мезолитические культуры и памятники в Среднем Поволжье.
История целенаправленного изучения мезолита Среднего Поволжья на-
считывает несколько десятилетий. Ведущиеся в этом направлении исследова-
ния осуществляются, к сожалению, не систематически и в них наблюдается
°пределенная нестабильность. Возможно, указанное выше и является причи-
Н°Й, по которой до настоящего времени мезолит Среднего Поволжья остается
вне поля зрения широкого круга исследователей. Это связано как с отсутстви-
— 85 —
ем единого методологического подхода к изучению мезолитических древнос-
тей в регионе, так и с некоторыми другими причинами. Среди последних не-
обходимо отметить недостаточное количество публикаций мезолитических
материалов или неполное их освещение, когда в имеющихся работах содер-
жится целый ряд досадных недостатков, которые не только не проясняют кар-
тину развития мезолита в регионе, но и, в ряде случаев, содержат весьма про-
тиворечивые данные, не подлежащие систематизации. Все это самым отрица-
тельным образом сказывается на развитии археологии не только мезолита, но
и сопредельных периодов. Между тем, регион Среднего Поволжья является
интереснейшей территорией, на которой осуществлялись контакты древнего
населения в широтном и меридиональном направлениях. К числу таких кон-
тактов относятся как взаимодействия между культурами каменного века Вер-
хнего Поволжья и Южного Урала и Зауралья, так и между южными, степными
культурами и культурами леса. В настоящее время достоверно установлена
корреспондирующая роль Среднего Поволжья между Понто-Каспийским ре-
гионом и Европейским Северо-Востоком и фиксируется она, по крайней мере,
с эпохи верхнего палеолита, а проявляется практически во все последующие
эпохи.
ГЛАВА I
МЕЗОЛИТИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ САМАРСКОГО КРАЯ
И ИСТОРИЯ ИХ ИЗУЧЕНИЯ
VСамарская область располагается на юге Средневолжского региона, по-
этому проблемы, связанные с изучением мезолита всего региона и обозначен-
ные выше, имеют место и в данном случае. Количество известных к настояще-
му времени мезолитических памятников на юге Средневолжского региона не-
велико\/В общих чертах они характеризуются редким расположением, мало-
численностью инвентаря и культурной неопределенностью (рис.6). Первые
мезолитические памятники в Самарской губернии были открыты еще в дово-
енные годы\/4ачало изучения истории мезолита Самарского края связано со
сборами А.Миллера в 1907 году, и непрофессиональными раскопками, произ-
веденными Ф.Т.Яковлевым в 1914 году на дюнах близ села Марычевка на реке
Самаре (Васильев И.Б., 1976. С.97)\Л4икакой документации об этих раскопках
не сохранилось, за исключением небольшой коллекции кремневых предме-
тов. Ф.Т.Яковлевым было собрано около 60 кремневых предметов, большую
часть которых составляли грубые пластины из некачественного кремня. Не-
многочисленный инвентарь, собранный, видимо, в различных частях дюны не
позволил сделать какие-либо определения культурного характера. Подобного
рода находки не являлись редкостью в России и не привлекли к себе внимание
специалистов-археологов.
Дальнейшие исследования на памятнике в урочище Захар-Калма осуще-
ствлялись сначала профессором П.А.Преображенским в 1920 году, а затем
В.В.Гольмстен и ее учениками - слушателями археолого-этнографических кур-
сов. В результате проведенной экспедиции удалось пополнить коллекцию ка-
— 86 —
менных предметов 275 находками, заметную часть которых составляли мел-
кие пластины и отщепы. Определенно можно было говорить о микролитично-
сти изделий, собранных экспедицией П.А.Преображенского — В.В.Гольмстен.
^В Самарском краеведческом музее хранится еще одна коллекция кремне-
вых изделий, собранная также в 1920 году при повторном обследовании дюн
Захар-Калма^толь необычный интерес к памятнику был вызван тем, что по-
мимо каменных орудий на песчаной поверхности дюн можно было найти пред-
меты, относящиеся к разным археологическим эпохам: фрагменты керами-
ческой посуды, бронзовые и железные изделия. Новая экспедиция, не ограни-
чившись сборами с поверхности памятника, произвела небольшие, но квали-
фицированные раскопки. Различные способы исследования памятника пока-
зали, что его культурный слой насыщен слабо, а основная масса находок кон-
центрируется на поверхности. К тому же кремневые находки из слоя отлича-
лись от находок, собранных на поверхности, более крупными размерами, тех-
никой обработки и качеством исходного сырья. При раскопках было получено
22 каменных изделия, из них только два экземпляра с вторичной обработкой.
Кремневые предметы, собранные на поверхности представлены 250 пласти-
нами, отщепами и кусками необработанного сырья, причем пластины как раз-
новидность сколов в данной коллекции абсолютно преобладают. Для изготовле-
ния орудий также использовались преимущественно пластины и пластинча-
тое сколы. Из них изготовлены скребки, наконечники дротиков и стрел (Васи-
льев И.Б., 1976. С.98).
Таким образом, впервые появилась возможность дать конкретную харак-
теристику кремневому инвентарю памятника и определить его как микроли-
тический. Ввиду неразработанного понятия “мезолит” в отечественной архео-
логической науке, вопрос о принадлежности данного комплекса к мезолити-
ческой эпохе не был поставлен. В 20 гг. такое понятие еще не пользовалось
Популярностью в научных кругах России; отсутствовали критерии, по кото-
рым тот или иной памятник мог бы занять свое место в периодизации древно-
стей каменного века. Тем не менее, благодаря имеющимся сведениям архи-
вного характера и кратким публикациям тех лет можно установить, каким обра-
зом оценивалась культурно-хронологическая принадлежность самарских
стоянок. Общепринятая для Российской археологии система оценки памятни-
ков заключалась в том, что пластинчатые бескерамические комплексы рассмат-
ривались как “азилоидные” или “раннетарденуазские”. В публикациях 20 гг.
НеРедко можно было встретить иноязычные названия каменных орудий: “типа
Тратбейль”, “типа Робенгауз”, “типа Шпальтер” (Сибилев Н.В., 1927. С. 16).
То есть время существования памятников оценивались согласно системе ев-
ропейской и, в частности, французской или немецкой периодизации. Таким
образом, памятники, открытые на реке Самаре, были отнесены к геологичес-
кой современности и оценивались как послепалеолитические.
К сожалению, большая часть материалов, собранных в 20 гг., к настояще-
МУ времени не сохранилась или плохо документирована, что не позволяет
Рассматривать их в качестве надежных источников. Большая площадь дюн в
Урочище Захар-Калма и наличие нескольких скоплений археологического мате-
— 87 —
риала, местами перекрывающих друг друга, до настоящего времени являются
препятствием для объективного разделения комплексов находок и их культур-
ной привязки. Коллекции, полученные в 20 гг., подробно проанализированы и
опубликованы, что избавляет нас от необходимости уделять этим материалам
более пристальное внимание (Васильев И.Б., 1976. С.97-112).
Благодаря разведочной деятельности В.В.Гольмстен и ее учеников, поми-
мо памятников в бассейне реки Самары стало известно местонахождение
Монастырский Хутор. Стоянка располагается в черте города Самары, на пра-
вом берегу р.Самары недалеко от места ее впадения в р.Волгу. Точное место
расположения стоянки неизвестно, так как не сохранилось никакой докумен-
тации по памятнику. В.В.Гольмстен была собрана небольшая, но интересная
коллекция каменных изделий. В настоящее время она состоит из 50 предме-
тов. По цвету и качеству сырья ее можно разделить примерно на две равные
части. К первой части коллекции можно отнести пластины из окремнелого
известняка. Вторая часть состоит из кремневых изделий желтовато-красного
оттенка. Следует заметить, что параметрические характеристики обеих групп
совпадают: все пластины имеют длину примерно 2,5-4,0 см при шири-
не 1,2-1,6 см. Пластин насчитывается 36 экземпляров. К отщепам можно от-
нести только три предмета. Одно изделие является краевым сколом, треуголь-
ным в сечении. К орудиям относятся пластины с ретушью, служившие, оче-
видно, вкладышами, и четыре пластины с резцовыми сколами — тоже вкла-
дыши. Заметное явление в инвентаре стоянки составляют пластины, обрабо-
танные притупляющей крутой ретушью (рис.7, 2-3).
V Новый этап в изучении мезолита Самарского Поволжья приходится на
рубеж 60-70 годов. Он совпадает с периодом становления археологической
школы в Самаре. В это время были предприняты разведочные обследования
территории области, которые позволили увеличить источниковедческую базу
памятников каменного века. В начале 70 гг. были повторно обследованы уже
известные и открыты новые памятники, содержавшие микролитический и пла-
стинчатый инвентарА/fe среднем течении реки Самары стали известны стоян-
ки Нур, Коноваловка, Немчанка. В низовьях реки Сок была открыта стоянка
Белозерка. Кроме течения реки Самары, была обследована надпойменная тер-
раса Самарской Луки в районе сел Подгоры, Шелехметь, Рождествено, Вы-
ползово. В результате обнаружено несколько памятников, заслуживающих
внимания.
Новое обследование дюнной гряды в урочище Захар-Калма предприняли
М.Г.Косменко, И.Б.Васильев и ГИ.Матвеева. В результате была получена еще
одна коллекция каменных предметов — около 240 экз. Полученный инвентарь
оказался неоднороден по сырьевым характеристикам. Каменные орудия отли-
чались небольшими размерами. Преобладали куски кремня и отщепы —око-
ло 145 экземпляров. Пластинчатых изделий было найдено меньшее количе-
ство — около 90 единиц. Скалывание пластин осуществлялось с правильных
призматических и конических нуклеусов. Найден также один экземпляр ка-
рандашевидного нуклеуса. Найденные нуклеусы свидетельствуют об опреде-
ленной технике раскалывания, которая характерна для данного памятника. Все
— 88 —
найденные орудия изготовлены из пластин. Типологический набор коллекции
1970 года в целом повторяет список типов, полученных в 20 годах. Ведущей
категорией орудий являются скребки, их найдено девять экземпляров
Наконечников стрел и дротиков найдено шесть экземпляров. Один из них
из числа кельтеминарских древностей. Орудий с выемками известно четыре
экземпляра. Единичными предметами являются резцы, пластины с ретушью,
проколка (рис.8).
Коллекция, полученная в 1970 году, невыразительна, в ней отсутствуют
такие типы изделий, которые бы способствовали культурному определению
полученного инвентаря или указывали бы на его хронологическое положение.
М.Г.Косменко предположил наличие на памятнике двух основных скоплений
каменных орудий: эпохи мезолита и эпохи неолита. Однако у нас полной уве-
ренности в этом нет.
-^Своеобразный памятник на Самарской Луке был обнаружен М.Г.Космен-
ко и И.Б.Васильевым —II Рождественская стоянка. На стоянке собрана не-
большая коллекция кремневых предметов. Преобладает темно-серый, крапча-
тый кремень высокого качества, редко встречающийся на левобережье реки
Волги. Отдельные пластины и отщепы изготовлены из кремня черного цвета,
также не характерного для остальной части Самарского Заволжья. В коллек-
ции имеется 54 орудия, большую часть которых составляют скребки. Из 34
скребков только 11 сделаны из отщепов, остальные представлены пластинча-
тыми формами. Среди отщеповых скребков преобладают концевые формы,
причем имеются их вариации. У двух скребков кроме лезвия ретушированы
еще и края. Два скребка, выполненные на отщепах неправильных очертаний,
Дополнительно оббиты так, что имеют овальную форму. Все отщеповые
скребки - с сильно изношенными лезвиями, иногда до видимого лощения ра-
бочего края. Пластинчатые скребки представлены преимущественно конце-
вЬ1ми типами. Как и на отщеповых скребках, лезвия пластинчатых изделий
аномально утилизированы. Кроме концевых скребков в коллекции стоянки име-
ется пластинчатые боковые скребки, то есть такие орудия, скребковое лезвие
которых располагается не на конце заготовки, а на краю пластины. Таких ору-
дий насчитывается четыре экземпляра. Один скребок относится к типу конце-
вой-боковой. Скребковая ретушь располагается на конце сломанной пластины
и по одному ее краю. Небольшой серией представлены ретушированные пла-
стины, служившие, очевидно, вкладышами. Особого внимания заслуживают
три микролита. У двух из них крутой, притупляющей ретушью обработан один
край примерно до середины пластины, а у третьего такой же ретушью образо-
ван скошенный край. Последнее изделие напоминает острие, однако, угол ско-
са слишком мал.
Коллекцию орудий дополняют предметы с резцовыми сколами. Ведущее
Место принадлежит изделиям типа угловой резец с одним сколом. Еще один
Резец оформлен как ретушной, его площадка образована крутой ретушью.
Последний экземпляр резца может быть охарактеризован как срединный.
Описанный инвентарь выделяется на фоне других коллекций в Самарс-
ком Поволжье как своим необычным сырьем, так и типологическим составом.
— 89 —
Ввиду единичности этой коллекции, она не может быть сопоставлена ни с
каким из известных памятников мезолита или неолита. Своеобразие инвентаря
II Рождественской стоянки столь существенно, что его сравнение с каким-либо
из известных комплексов представляется некорректным. Наличие таких ти-
пов орудий как ретушной и срединный резцы, микролитов с притупленным
краем, скребков с выступом на лезвии позволяет уверенно относить данный
комплекс к мезолиту. Неясной остается культурная принадлежность коллекции.
Еще одним новым и крайне интересным памятником является стоянка
Нур. Она располагается на невысокой дюне в 200 м к югу от поселка Нур Волж-
ского района, на левом берегу реки Самары. Стоянка обнаружена Г. И. Мат-
веевой в 1970 году. С поверхности дюны было собрано небольшое количество
кремневых изделий. Коллекция незначительно пополнялась в последующие
годы при повторных обследованиях дюны. В настоящее время коллекция на-
считывает 446 единиц кремневых изделий, 58 из которых имеют следы вто-
ричной обработки. В отличие от кремневого инвентаря стоянок Захар-Калма,
инвентарь Нурской стоянки по качеству представляет собой единый, за не-
большим исключением, комплекс. В инвентаре Нурской стоянки мало изде-
лий из окремнелого известняка, преобладает хороший желвачный и меловой
кремень желтовато-серого, черного и светло-серого цветов.
В коллекции присутствуют два нуклеуса, 110 пластин, 148 отщепов, один
продольный скол с нуклеуса, один краевой скол с нуклеуса, 21 пластинчатый
отщеп, треугольные в сечении сколы с нуклеусов, несколько ребристых плас-
тины, 91 неопределимый осколок и девять расколотых и целых гальки. Нукле-
усы стоянки не отличаются совершенством формы. Оба они представляют
собой пример начальной стадии расщепления (рис.9, /).
Орудия представлены обычным набором: различные сколы с ретуширо-
ванными или утилизированными краями (рис.9, 2-7), пластины с ретушью,
служившие вкладышами, пластины с резцовыми и псевдорезцовыми сколами,
понимаемые как резцы (рис.9, 9-14) и немногочисленные скребки (рис. 10,1-7).
Все указанные категории орудий изготовлены из небольших, правильных плас-
тин. Кроме таких, микролитических по облику орудий, в коллекции имеются
орудия, изготовленные из более крупных заготовок. Это пять скребковидных
орудий из расколотых галек, массивный скол с выемкой, орудия рубящего типа
и очень крупная, не вписывающаяся в контекст коллекции латинизированная
пластина из мелового кремня (рис. 10). Единичны изделия, обработанные кру-
той ретушью или имеющие обработанный конец. Весьма необычно выглядят
двусторонне обработанные наконечники стрел (рис. 10, 10) и небольшой мик-
ролит в форме трапеции или неправильного сегмента (рис.9, 8). Данные ору-
дия, несомненно, составляют отдельный компонент в материалах Нурской сто-
янки, который можно связывать с более поздними эпохами.
В 80 гг. проводилось повторное обследование памятника Воскресенка.
Впервые стоянку обнаружила В.В.Гольмстен, но к настоящему времени ника-
кой документации не сохранилось, и попытки обнаружить культурный слой в
настоящее время не приводят к успеху. Памятник находится в Волжском районе
Самарской области, рядом с деревней Воскресенка на краю большого овра-
— 90 —
га, выходящего устьем в волжскую пойму. В настоящее время коллекция на-
считывает 20 изделий, шесть из которых составляют орудия. Весь кремень
Довольно невысокого качества, известковый, розоватых оттенков. Инвентарь
состоит из девяти пластин, двух нуклеусов, продольного скола с нуклеуса, об-
ломка кварцитового предмета неясного назначения, одного отщепа.
Орудия представлены скребками, резцом, вкладышем и проколкой. Скреб-
ки концевые на пластинах правильной огранки, с полукруглыми, чуть неров-
ными лезвиями. Два скребка отретушированы по краям противолежащей при-
тупляющей ретушью. Резец - углового типа и ничем не примечателен. Вкла-
дыш ретуширован с двух краев, причем один его край притуплен крутой рету-
шью. Проколка обработана крупнофасеточной пологой ретушью, сформиро-
вавшей слабо выделенное острие (рис.7,10-16).
Также в 80 гг. А.А.Выборновым была обнаружена Белозерская стоянка
Рядом с селом Белозерки Красноярского района Куйбышевской области. Па-
мятник располагается в пределах поймы р.Сок, на ее левом берегу и занимает
невысокую распаханную дюну. Здесь А.А.Выборновым собран подъемный
материал, включая пластины, отщепы, орудия из них. Коллекция почти полно-
стью состоит из мелких правильных пластин, большая часть которых не имеет
никакой обработки. Отщепы представлены минимальным количеством экзем-
пляров. Совсем отсутствуют нуклеусы и сколы, связанные с подготовкой к рас-
цеплению. Обращает на себя внимание сырье, из которого изготовлены дан-
ные изделия. Это известковый грязно-белый кремень с черными пятнами, ко-
торые возникли как результат развития культуры микроводорослей или гриб-
ков в полостях известняка. Данное сырье весьма характерно для памятников с
невыраженными или распаханными культурными слоями приустьевой части
P-Сок. Выше по течению реки, по мере удаления от устья данное сырье встре-
чается реже.
Вторично обработанный кремень представлен нерегулярно ретуширован-
ными пластинами, на которых ретушь возникла в результате утилизации. Так-
из пластин изготовлены немногочисленные резцы или вкладыши с псев-
Дорезцовыци сколами утилизации и единичные концевые скребки (рис. 11,1-11).
Немногочисленный и невыразительный инвентарь не позволяет однозначно
°Ценивать полученную коллекцию.
В 1985 году П.Ф.Кузнецовым была открыта стоянка Городцовская, распо-
ложенная также в Красноярском районе Самарской области недалеко от места
Слияния рек Сок и Кондурча (Ластовский А.А., 1985. С. 10). Стоянка располз-
ается на небольшой дюне на берегу пересохшей старицы. Территория стоян-
ки в настоящее время распахивается и культурный слой, по-видимому, полно-
стью уничтожен распашкой. На пашне собраны немногочисленные кремне-
вые предметы: отщепы, пластины и аморфные сколы. В центре распростране-
ния подъемного материала был заложен небольшой раскоп площадью 32 кв.м,
который показал, что культуровмещающая почва имеет мощность не более
40 см и перепахана. Редкие находки расщепленного кремня залегали в почве
во взвешенном состоянии. В результате раскопок коллекция пополнилась пла-
стинами, отщепами. Техника расщепления не устанавливается, так как не об-
— 91 —
наружены нуклеусы. Преобладают узкие пластины и мелкие отщепы. Всего
найдено 32 экз. кремневых предметов, из них 10 экз. имеют незначительную об-
работку в виде ретуши, ретуши утилизации, резцовых сколов (рис.11, 12-19).
Культурную принадлежность памятника установить сложно ввиду малочислен-
ности находок.
На юго-востоке региона, на границе Самарской и Оренбургской областей
известен памятник Бугуруслан, находящийся в черте города Бугуруслан. С
поверхности памятника местными жителями собрано и передано в городской
краеведческий музей небольшое количество кремневых предметов, включая
нуклеусы, сколы с них и орудия. Кремневый инвентарь отличается своеобра-
зием по сравнению с инвентарем, рассмотренным выше. Расщеплению под-
вергались как массивные нуклеусы для крупных пластин, так и мелкие ядри-
щадля правильных узких пластинок (рис. 12,1-2). Полученные пластинчатые
сколы ретушировались или крутой (рис. 12, 5), или пологой ретушью (рис. 12,
4, 10). Среди пластин с пологой ретушью известно одно крупное орудие, слу-
жившее ножом, судя по интенсивной пологой краевой ретуши. В употребле-
нии обитателей стоянки были угловые резцы на мелких пластинах, являвшие-
ся, видимо, вкладышами (рис. 12,11-12). В целом, инвентарь памятника, прежде
всего пластины, более крупный, чем инвентарь стоянок рек Самары или Сока.
Серия отщепов невелика и не обладает выраженным своеобразием.
Обращает на себя внимание, что коллекции вышеуказанных памятников
представлены сборами и нередко содержат разновременные материалы. В ус-
ловиях слабой изученности и при отсутствии периодизации для мезолита Сред-
него Поволжья и Приуралья неизбежны были искаженные оценки культурных
комплексов. Существенно, что пластинчатые комплексы принято было рас-
сматривать как мезолитические, а общий микролитизм как специфический
признак, характеризующий культуры более южных “понто-каспийских” тер-
риторий (Бадер О.Н., 1966. С.205; Косменко М.Г., 1972. С. 13). Начавшееся в
70 годы накопление информации о мезолите большого региона, включающего
Приуралье и Нижнее Поволжье, позволило скорректировать культурные опре-
деления и наметить более подробную периодизацию и культурное членение
мезолитических древностей в указанном регионе. Стало ясно, что ранний нео-
лит Поволжья и Приуралья, включая Самарскую область, также характеризу-
ется наличием пластинчатых микролитических комплексов. Это привело к
необходимости более осторожно оценивать ранее накопленные сведения о мезо-
лите. Стало еще очевиднее, что определение культурной принадлежности и
времени существования памятников должно осуществляться не за счет коли-
чественного роста разрозненных фактов и признаков, а в результате выявле-
ния их специфики путем стационарных полевых исследований.
Такая возможность представилась с открытием новых мезолитических и
неолитических памятников на реках Самаре и Сок: Виловатое, Красный Яр I,
Нижняя Сызрань, Чекалино II, Красный Городок. Стало ясно, что мезолити-
ческая эпоха в Самарском Заволжье завершается сложением ранненеолити-
ческих памятников елшанского типа. Переход к неолиту происходит сравни-
тельно рано. Не исключено появление керамики на местной основе. Это ука-
— 92 —
зывает на самостоятельность развития мезолитической культуры в лесостеп-
ном Поволжье относительно не только соседних территорий, но и более юж-
ных регионов. С другой стороны, хронологические рамки мезолита существен-
но сузились. Это заставляет по иному оценивать место и роль мезолитической
эпохи в периодизации каменного века данной территории.
Во второй половине 80-х и в 90-е годы основные работы по исследова-
нию памятников каменного века развернулись в бассейне реки Сок. Несколь-
ко разведочных маршрутов было связано также и с другими районами. В ре-
зультате было открыто и изучено несколько мезолитических памятников, ма-
териалы которых способствовали формированию более определенных пред-
ставлений о мезолитической эпохе на юге Средневолжского региона.
Замечательным открытием, сделанным Р.М.Ключниковой и Л.В.Кузнецо-
вой, оказалась стоянка Нижняя Сызрань, расположенная в Приволжском рай-
оне Самарской области, на надпойменной террасе левого берега реки Волга
напротив города Сызрань. Культурный слой памятника разрушен ветровой
эрозией, но собранная коллекция по составу сырья и типологии изделий пол-
ностью соответствовала материалам, происхождение которых в настоящее
время уверенно можно связывать с Прикаспийской низменностью. В коллек-
ции представлены изделия только из матового светло-серого кремня, который
На территории Средневолжского региона неизвестен, но является основным
сырьем на памятниках жекалганской группы мезолитических памятников (Ва-
сильев И.Б., Выборнов А.А., Комаров А.М., 1991. С.4). Помимо пластин и от-
цепов, в коллекции представлены несколько концевых скребков, ретуширо-
ванные вкладыши и два вытянутых сегмента, один из которых — гелуанского
Типа, с двусторонней обработкой дуги. Наличие в инвентаре определенных
сегментов является настолько диагностирующим признаком, что не оставляет
сомнений в происхождении данного комплекса с юга — с территории Север-
н°го Прикаспия.
Одним из перспективных для исследования памятников является стоянка
Солонцовка. Она расположена в Красноярском районе Самарской области,
вблизи села Нижняя Солонцовка, на левом берегу реки Сок. Стоянка занимает
мысовую часть прируслового вала, отложившегося на стыке двух старичных
пРоток. В шурфе под мощным слоем аллювиальных супесчаных отложений, в
Коричневом суглинке А.М.Комаровым, А.А.Ластовским и А.Е.Мамоновым
были обнаружены кремневые предметы: пять мелких отщепов и шесть пластин.
Более определенная информация получена при исследовании двух мезо-
литических памятников, Красный Яр 1 и Чекалино II, расположенных также в
Красноярском районе Самарской области. Стоянка Красный Яр I находится
Рядом с районным центром — с.Красный Яр. Памятник исследовался в тече-
НИе нескольких лет (Ластовский А.А., 1999. С.3-22). За это время вскрытая
Цлощадь составила 754 кв.м, а количество находок - 956 экз. Значительная
Часть предметов, 270 экз., носит следы явного использования в качестве ору-
дий и, что более характерно, имеют вторичную обработку в виде ретуши, об-
бивки, или сколов специального назначения. Важной деталью является нали-
чие характерного блеска на ряде кремневых предметов. Видимо, в какой-то
— 93 —
момент коллекция была частично переотложена, и некоторое время находи-
лась на поверхности или в близких по физическим характеристикам условиях.
Отщепов в коллекции насчитывается 335 экз., пластин - 186 экз. Судя по най-
денным нуклеусам, преобладающей являлась техника призматического рас-
щепления. Нуклеусы имеют типичную призматическую, призматическую уп-
лощенную или подконическую форму (рис. 13, 7). Большая часть орудий пред-
ставлена пластинами с краевой ретушью — 72 экз. Заметную серию составля-
ют пластины, пластинчатые, технологические сколы и отщепы с обработкой
или следами утилизации на одном из концов (рис. 13, 2-4). Многочисленную
группу составляют предметы с резцовыми сколами - 62 экз. В коллекции при-
сутствуют угловые, немногочисленные двугранные и ретушные резцы (рис. 13,
5-8). Доля пластин относительно невелика, а их размеры и внешний вид по-
зволяют считать пластины заготовками для резцов. Группа скребков менее
представительна, в ней насчитывается всего 22 экз., причем большинство скреб-
ков являются концевыми с различной формой лезвий (рис. 13, 8-11). Имеется
также несколько орудий, сочетающих несколько функций, например скребок-
резец (рис. 13, 14). Орудий типа перфораторов насчитывается шесть экз., но
только один выполнен на отщепе. Острия оформлены крутой или полукрутой
ретушью (рис. 13, 72). Завершают коллекцию два рубящих орудия с двусторон-
ней оббивкой, одно из которых асимметричное в плане (рис. 13, 13).
Еще одним информативным памятником является стоянка Чекалино II,
расположенная в Сергиевском районе Самарской области, в пойме левого бе-
рега среднего течения реки Сок (Королев А.И., Ластовский А.А., Мамонов А.Е.,
1997. С.З-13). Памятник занимает участок мыса, образованного впадением в
реку Сок реки Нижняя Орлянка. Необычно низкое расположение стоянки —
на высоте не более 2 м от уровня реки.
Исследованная площадь (144 кв.м), позволила выявить скопление расщеп-
ленного кремня, залегающего в серо-оранжевом суглинке мощностью около
20 см. Кремневые предметы концентрировались вокруг очажного углубления
диаметром около 90 см. В непосредственной близости от очага найдены так-
же следы небольших столбиков, возможно, от навеса. Столбы располагались
вокруг очага по окружности радиусом около 3,5 м. Судя по отсутствию следов
более основательного сооружения, раскопом была исследована сезонная сто-
янка мезолитических охотников налесные виды животных: лося, благородно-
го оленя. Найдены также отдельные кости и зубы хищных животных: волка и
неизвестного в настоящее время на юге Среднего Поволжья медведя. Инте-
ресно, что в мезолитическую эпоху в бассейне реки Сок водились более круп-
ные особи медведей, чем те, которые известны сейчас в лесной зоне Восточ-
ной Европы.
При исследовании памятника получена коллекция кремневых предметов
численностью 1394 экз., из которых 151 экз. являются орудиями. Нуклеусы,
найденные на памятнике, в значительной мере истощены. Экземпляры, сохра-
нившие форму, могут быть охарактеризованы как одноплощадочные торцо-
вые, призматические, уплощенно-торцовые или плоские (рис. 14, 7). Скалыва-
— 94 —
ние осуществлялось чаще с половины или с трех четвертей окружности, но
никогда не производилось по всей окружности.
Основную массу орудий составляют ретушированные пластины. Большая
масть пластин имеет бессистемную и нерегулярную ретушь по одному, реже
Двум краям. Ретушь на концах пластин встречается крайне редко. Заслужива-
ют внимания два микролита— микропластины с ретушированным концом
(рис. 14, 2-3).
Пластины с резцовыми сколами с учетом их формы и размеров могут быть
Разделены на собственно резцы и утилизированные вкладыши (рис. 14, 4-5).
Данные изделия объединяет наличие резцовых сколов, единичных или множе-
ственных, на углах пластин.
Все скребки, изготовленные из пластин и отщепов, являются концевыми.
Отщеповые скребки особенно заметны на фоне всего комплекса находок из
нижнего слоя своими размерами и формой (рис. 14, 9-10). Из отщепов изготов-
лены еще два скребка вытянутой формы, с зауженными ретушью основания-
ми. Лезвие одного из них выровнено плоским резцовым сколом. Пластинча-
тые скребки по форме лезвия можно разделить на несколько групп: с дуговид-
ным правильным рабочим краем, с дуговидным неровным краем, со скошен-
ным вправо или влево лезвиями (рис. 14, 6-7). Кроме того, некоторые пластин-
чатые скребки имеют незначительную подработку боковых краев со спинки
или попеременно, которую в абсолютном большинстве случаев следует рас-
сматривать как результат сработанности. Заслуживает внимания орудие, у ко-
торого выделен шип, смежный с лезвием. Рабочее лезвие оформлено отвес-
ной ретушью, шип образован путем создания полукрутой ретушью мелкой
Вь,емки у рабочего края скребка.
Нерабочие концы нескольких скребков обработаны сколами, что придает
им вид угловых резцов, Возможно, такие сколы являются непреднамеренны-
ми. Тем не менее, мы отнесли эти орудия к группе комбинированных изделий
(рис.14, 8). Еще одно, безусловно, комбинированное орудие— скребок-пер-
Форатор (рис. 14, 12). Лезвие скребка сильно скошено, противоположный ко-
нец пластины оформлен крутой ретушью, как симметричное острие. Еще один
перфоратор представлен обломком, возможно, плечикового острия. Ретушь,
Формирующая рабочий конец орудия мелкофасеточная, но почти отвесная
(Рис. 14, 11).
Рубящие орудия представлены тремя изделиями, одно найдено целым, два
' как обломки приостренного обушка и лезвия. Целое орудие изготовлено из
Конкреции зеленоватого кремня путем двусторонней обивки. Следы шлифов-
ки отсутствуют. Изделие имеет треугольную в плане форму с приостренным
°бухом и широким лезвием (рис. 14, 13). Такая форма рубящих орудий весьма
характерна для широкого круга памятников и мезолитических культур Вос-
точной Европы.
Необходимо также упомянуть еще один мезолитический памятник с тер-
ритории Самарского Поволжья. Стоянка Постников Овраг III известна несколь-
ко Десятков лет, коллекция кремневых изделий достаточно полно опубликова-
на (Кузнецова Л.В., Скупова Т.Ю., 1987. С. 11-13). Вместе с тем, памятник,
— 95 —
видимо, недостаточно информативен для культурно-хронологических по-
строений. Его материалы практически не упоминаются специалистами. В кол-
лекции памятника содержатся преимущественно торцовые нуклеусы для сня-
тия пластин, скребки и скребла из отщепов и единичные скребки из пластин.
Формы резцов архаичны: двугранные, ретушные, угловые (рис. 15).
Мы перечислили все сколько-нибудь информативные памятники, распо-
ложенные на юге Среднего Поволжья, кратко охарактеризовали мезолитичес-
кие коллекции этих памятников. Попытаемся определить, какое же место за-
нимают указанные мезолитические комплексы на археологической карте Сред-
неволжского региона. Для этого следует кратко напомнить о тех отдельных
памятниках мезолита и мезолитических культурах, которые в настоящий мо-
мент известны как в регионе, так и на сопредельных территориях. Определен-
ное единство в центральной части Среднего Поволжья составляют памятники
усть-камской культуры, территория которой, как считается, распространялась
до широты Самарской Луки. Другая отчетливая группа памятников выявлена
в последние 20 лет на западе региона, на территории республики Марий Эл.
На восточной и северной территории Средневолжского региона известны как
целые культуры, так и отдельные памятники, составляющие, как представля-
ется, отдельный технокомплекс, не связанный с усть-камской культурой, но по
уровню развития пластинчатой техники сопоставимый с памятниками марий-
ского мезолита. Последние могут являться результатом взаимодействия куль-
тур Урала с развитым пластинчатым инвентарем и культур Восточной Евро-
пы, не связанных происхождением с западными регионами.
В составе технокомплекса известны культуры с повышенным или преоб-
ладающим содержанием пластин в инвентаре, такие, как романовско-ильмур-
зинская, камская, среднеуральская, т. е. культуры, расположенные в гористой
местности. Для некоторых из них характерны комплексы скребков из отще-
пов. К этому же технокомплексу относятся, вероятно, и отдельные памятники,
известные на территории Камско-Вятского междуречья: Баринка I и II,
Степинцы II, ГородищенскаяУГаким образом, карта мезолитических памятни-
ков региона отражает наличие нескольких образований, очевидно, соответ-
ствующих этническим или более общим единицам\(рис.16).
ГЛАВА II
МЕЗОЛИТИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ
\усть -камская культура
Усть-камская культура в Среднем Поволжье была выделена М.Г.Космен-
ко в 1977 году (Косменко М.Г., 1977. С.94). Культура существует в позднем
палеолите и мезолите. Все памятники культуры располагаются компактной
группой на Волге при впадении в нее Камы. По сути, это были первые памят-
ники каменного века эпохи палеолита-мезолита, ставшие известными в Сред-
нем Поволжье^
Основные памятники усть-камской культуры исследовались М.Г.Космен-
ко, П.Н.Старостиным, Р.С.Габяшевым, Е.П.Казаковым. Выявлена закономер
- 96 —
ность в размещении памятников. Часть из них занимает останцы надпоймен-
ной террасы левого, низкого берега Волги, другая часть расположена на высо-
ком правом берегу.
Раннемезолитический этап представлен одноименной III Тетюшской сто-
янкой, IV и V Семеновскими, III Кимовской, Щербетьевской стоянками. На
раннемезолитическом этапе, названном М.Г.Косменко тетюшским, отмечалось
увеличение доли пластин и изделий из них в материалах памятников по срав-
нению с предшествующим, палеолитическим, периодом развития усть-камс-
кой культуры. Наличие трапеций в материалах некоторых памятников позво-
лило М.Г.Косменко датировать эти памятники началом мезолита.
Этап развитого мезолита, названный М.Г.Косменко косяковским, пред-
ставлен памятниками Косяковская стоянка, Любавская, Атабаевская VIII,
Нижнемарьянская VII, Малиновская стоянки. В материалах перечисленных
стоянок увеличивается количество правильных пластин, уменьшаются их раз-
меры. При этом сохраняются отдельные типы орудий, характерные для пред-
шествующего этапа.
Специфика и предварительная хронология каждого из периодов изложе-
на в специальных работах, поэтому нет необходимости подробно останавли-
ваться на этом. Представляется интересным и примечательным, что усть-кам-
ская культура не фиксируется позже косяковского этапа. Его абсолютная хро-
нология неизвестна, отметим лишь попытки М.Г.Косменко синхронизировать
Указанный этап с микролитическими памятниками Нижней Камы. В то же вре-
мя, внимания заслуживает то обстоятельство, что трапеции как один из компо-
нентов набора орудий усть-камской культуры фиксируются единичными эк-
земплярами в памятниках лесной (смешанных и таежных лесов) зоны. Появ-
ление трапеций в бассейне Вятки и на Каме с ее притоками позволяет предпо-
лагать проявление таким образом усть-камских культурных традиций.
Несомненная заслуга М.Г.Косменко заключается в систематизации к кон-
цу 60 гг. всех данных по палеолиту-мезолиту Средней Волги. В дальнейшем
такая систематизация сыграла положительную роль в переосмыслении извес-
тных и оценке новых материалов, полученных М.Ш.Галимовой и К.Э.Исто-
миным (Галимова М.Ш., 1999; Истомин К.Э., 1993. С.11-13).
В течение 80 гг. происходило количественное накопление материалов усть-
камской культуры, что не дало, впрочем, возможности уточнить ее хроноло-
гию и Периодизацию, а также ее место в системе синхронных культур Восточ-
ной Европы. Не предпринималось серьезных попыток проследить генезис усть-
камской культуры. Вместе с тем, накопление материалов по усть-камской куль-
туре позволило установить, что архаичные трапеции являются характерной
чертой инвентаря культуры. Таким образом, современную ситуацию можно
Характеризовать следующим образом: осуществлена постановка проблемы о
наличии группы позднепалеолитических-мезолитических памятников на Сред-
ней Волге, а также намечены пути и варианты решения проблемы их культур-
но-хронологического определения.
Из числа вновь открытых мезолитических памятников в Среднем Повол-
жье к усть-камской культуре на стадии мезолита относится Альшиховская сто-
— 97 —
янка (Овчинникова Н.В., 1987. С. 15-17). Повторный осмотр местонахождения
позволил пополнить коллекцию новыми находками (Истомин К.Э., 1993. С.6-8).
Еще один мезолитический памятник, в котором заметны черты усть-камской
культуры — стоянка Юльялы IV (Никитин В.В., 1996. С. 14, 30-31).
Следует сказать, что серии трапеций с памятников усть-камской культу-
ры, на наш взгляд, достаточно выдержаны в размерах и технике обработки.
Трапеции стоянки Юльялы IV значительно меньше усть-камских трапеций и
несколько отличаются от них морфологически. Топографическое положение
памятника может свидетельствовать о его достаточно раннем возрасте; это же
подтверждается типологическим набором инвентаря. Локальная концентра-
ция кремня и орудий на памятнике позволяет считать его кратковременным
охотничьим лагерем.
Вновь исследованные памятники увеличили количество геометрических
форм для усть-камской культуры, и в связи с этим ниже мы коснемся отноше-
ния мезолитического комплекса Постникова Оврага к усть-камской культуре.
Если проблема развития усть-камской культуры от палеолита к мезолиту
еще может решаться на имеющихся материалах, то ее происхождение остает-
ся неясным. В Среднем Поволжье не известны палеолитические памятники,
которые могли бы служить основой для формирования усть-камской культу-
ры. К западу от средневолжского региона, на Среднем Дону и в Подесенье,
имеется несколько групп позднепалеолитических памятников, которые мож-
но рассматривать в качестве источников для усть-камской культуры. Однако
решение проблемы происхождения усть-камской культуры именно таким об-
разом является лишь одним из возможных.
\мезолитические памятники в Марийском Поволжье
Памятники занимают сравнительно небольшую территорию и объединя-
ются в культуру по ряду признаков: все памятники являются поселениями с
жилищами, образующими одинаковую планировку\/Одним из первых поселе-
ний подобного рода было исследованное в 1956 г. поселение Русско-
Луговское II (Халиков А.Х., 1960. С. 12-19). Памятники представлены поселе-
ниями с разным количеством жилищ— от 1 до 15. Жилища располагаются в
два-три ряда, образуя планировку поселения, его структуру. Судя по исследо-
ванным крупным поселениям, жилища на них были обитаемы не одновремен-
но. Планиграфия находок и конструкция жилищ наводят на мысль, что посе-
ления были сезонными и использовались в холодное время года. Состав ин-
вентаря позднемезолитических стоянок представляет собой набор разнокаче-
ственных типов, сочетающий пластинчатость и макролитизм, миниатюрные
вкладыши для охотничьего вооружения и большое количество скребковых, в
том числе массивных, орудий. Во многих коллекциях присутствуют типично
неолитические орудия. На всех поселениях большими сериями представлены
рубящие шлифованные орудия (рис. 17). На всех памятниках к настоящему
времени исследовано более 20 жилищ. Во всех раскопанных жилищах обна-
ружен типологически сопоставимый инвентарь. На всех поселениях обитате-
лями использовалось одинаковое сырье (Никитин В.В., 1996. С. 13-41).
— 98 —
За исключением Кабы-Копрынекого жилища, все остальные имеют сход-
ную стратиграфию. В межжилищном пространстве содержатся лишь единич-
ные находки расщепленного кремня. Непосредственно над заполнением жи-
лищного котлована аллювиальный песок в значительной степени насыщен
расщепленным кремнем. Еще ниже находится слой заполнения котлована —
преимущественно окрашенный органикой в темно-серый цвет кварцевый пе-
сок. Глубина котлованов во всех изученных жилищах составляет 35-50 см,
иногда прослежены хорошо выраженные вертикальныеи стенки, что, учиты-
вая условия рыхлого грунта, позволяет предполагать наличие крепежных кон-
струкций по краю котлована. Непосредственно на дне котлованов в светлом
материковом песке устроены ямы, очаги, прослеживаются следы от вертикаль-
ных или наклонных столбов (рис. 18).
Котлованы имеют подпрямоугольную, подквадратную, реже овальную или
близкую к овальной форму. Примечательно, что самые крупные жилища за-
фиксированы на трех разных поселениях, что в дальнейшем, видимо, можно
будет использовать для этносоциальных построений. В настоящее время толь-
ко два поселения изучены достаточно полно— Удельно-Шумецкое X и
Ясачное I.
Во всех жилищах характер находок одинаков. Предположению о зимнем
характере использования жилищ противоречит отсутствие или малочислен-
ность на прилегающей территории типичных охотничьих стоянок, которые
могут рассматриваться как сезонные (весенне-летние). Мы не допускаем мыс-
ли об использовании этих поселений неолитическим населением, знакомым с
изготовлением керамики любого вида (Габяшев Р.С., Марков В.Н., Халиков,
1988. С.272). Ни в одном случае при раскопках не было зафиксировано совме-
стного залегания керамики и мезолитических материалов.
Судя по полному отсутствию типичного охотничьего инвентаря или его
малочисленности, население мезолитических поселений использовало для
охоты составное вооружение, основой которого являлись костяные или рого-
вые наконечники, оснащенные вкладышами. Типичные наконечники стрел,
встреченные в массовом количестве в Волго-Окском междуречье, на поселе-
ниях марийского мезолита не использовались. Вместе с тем, судя по заключе-
нию специалистов-остеологов (Косинцев П.А.), мезолитическое население,
оставившее памятники марийского мезолита охотилось на благородного оле-
ня, соболя или куницу, добывало бобра и занималось рыболовством. Основ-
ным способом жизнеобеспечения было рыболовство, причем этот процесс мог
осуществляться круглогодично. На Ясачном I поселении обнаружены грузи-
ла, лежавшие компактным скоплением. На этом же поселении найдены круп-
ные орудия в виде пешней. Как пешни могли использоваться и многочислен-
ные рубящие орудия, обнаруженные практически на всех исследованных по-
селениях.
Весьма сложным является вопрос о хронологическом соотношении па-
мятников с инвентарем марийского типа и памятников или групп памятников,
гРаничащих с последними. Судя по известным мезолитическим комплексам,
имеющим контактный характер, марийский мезолит синхронизируется с кам-
— 99 —
ским мезолитом. Прослеживается определенная преемственность марийского
мезолита с накольчатыми комплексами запада Средней Волги. Что касается
проблемы его происхождения, то в настоящее время с определенной уверен-
ностью марийский мезолит можно связывать лишь с материалами стоянки
им.Талицкого.
Очевидно, памятники марийского мезолита связаны с такой стадией, ког-
да господствующими становятся смешанные формы экономики, когда интен-
сивное рыболовство дополняется продуктами охотничьего промысла. Появля-
ются устойчивые традиции домостроительства и устройства поселений. Та-
ким образом, намечается переход к неолитической эпохе.
Культуры пластинчатого технокомплекса
Наименее определенная ситуация в Средневолжском регионе сложилась
с памятниками пластинчатого технокомплекса. В последние годы его террито-
рия очерчивается все более уверенно и занимает не только Среднее Поволжье,
но и Приуралье, а также распространяется в Среднее Зауралье. В состав общ-
ности входит несколько культур и Типов памятников: среднеуральская культу-
ра, камская культура, романовско-ильмурзинская культура, тип Тат-
Азибейской IV стоянки, тип Ташково, Степинцы И. Сюда же, возможно, со
временем будут отнесены и некоторые другие памятники Камско-Вятского
междуречья. Во всех перечисленных культурах и памятниках безраздельно
господствует пластинчатая техника, подробная характеристика которой при-
ведена выше. Бедный типологический ряд и общие технологические характе-
ристики культур, составляющих общность, сказываются на существующих
научных дефинициях. Действительно, для памятников технокомплекса прак-
тически не известны какие-либо постройки или сооружения, приемы вторич-
ной обработки представлены крайне бедно. В настоящее время можно гово-
рить определенно лишь о камской культуре, которая была выделена одной из
первых по технологическим признакам (Бадер О.Н.., 1966. С. 196-197). Пер-
вое, что обратило на себя внимание исследователей, это небольшие размеры
пластинок и их большое количество. Со временем камская культура стала иметь
тенденцию к “разрастанию”. Специалисты полагали, что вновь открываемые
комплексы с пластинами, наряду с уже известными памятниками, относятся к
камской культуре, ареал которой расширился от бассейна р.Вычегды до Са-
марской Луки. Однако представляется, что речь шла об очерчивании границ
технокомплекса с несколькими археологическими культурами, его
составляющими.
В настоящее время становится все более очевидным, что культуры, со-
ставляющие пластинчатый технокомплекс, сформировались на основе куль-
турных традиций палеолитических памятников Сибири (Кузнецов А.М. 1997.
С. 13). На Урале практически неизвестны палеолитические памятники, кото-
рые можно рассматривать в качестве источника для формирования пластинча-
того технокомплекса.
Одной из наиболее известных культур, относящихся к технокомплексу
ппастин, является романовская культура (Матюшин Г.Н., 1976. С.74-88). Ее
— 100 —
техника расщепления основана на утилизации правильных призматических
нуклеусов с незамкнутым контуром, на использовании в качестве основной
заготовки немикролитических пластин. Вкладышевая техника для романовс-
кой культуры практически неизвестна. Скребки изготовлены из широких пла-
стин или на пластинчатых отщепах. Эпизодически встречаются резцы архаич-
ных форм (рис. 19). Основной ареал распространения памятников романовс-
кой культуры — Южное Приуралье (Романовка II, Ильмурзино, Старо-Токс-
кая), Нижняя Кама (Тат-Азибейская 111 и IV), центральная часть Средней Вол-
ги (Долгополянское II, Старая Майна VII). В последние годы отдельные па-
мятники романовской культуры стали известны и на юге региона(Чекалино II).
Уместно подчеркнуть, что в таком “расширенном” виде романовская культура
выглядит не менее целостной, чем в ее южноприуральских границах. Облик
культуры, а это касается, прежде всего, состояния изученности, таков, что она
представляется искусственной и не имеющей того содержания, которое для
нее подразумевается. Основой для такого заключения служит типологическая
неоднородность коллекций южноприуральских памятников и в ряде случаев
их неопределенная хронологическая позиция. В качестве примера приведем
материал Старо-Токской стоянки в Оренбуржье (Моргунова Н.Л., 1983. С.З-18).
В коллекции памятника содержатся правильные призматические нуклеусы, нук-
леусы ильмурзинского типа, абсолютно преобладают пластины и изделия из
них. Вместе с тем, скребки из отщепов малочисленны, их соотношение со скреб-
ками из пластин 1:5, угловые резцы отличаются крупными размерами, имеют-
ся плечиковые острия, которые в большей степени характерны для Зауралья
(рис.20). Сложность разграничения памятников с пластинчатым инвентарем
заключается еще и в том, что территория Среднего Поволжья явилась контак-
тной зоной для нескольких общностей и поэтому культурная ситуация здесь
отличается исключительной неоднозначностью. Тем не менее, в настоящее
время вполне определенно можно сказать, что к культурам пластинчатого тех-
нокомплекса, а, скорее всего, к романовской культуре на территории Самарс-
кого Поволжья мы можем отнести несколько памятников: Захар-Калма,
Чекалино II, Белозерки, Городцовка, Бугуруслан. В инвентаре этих памятни-
ков преобладают пластины и орудия из них, мало микропластинчатых сколов,
скребки из пластин сопровождаются скребками из отщепов.
Процессы сложения и развития мезолитических культур
в Средневолжском регионе.
При определении исторического места памятника, группы памятников,
комплекса каменных артефактов важно не столько зафиксировать или конста-
тировать сумму фактов, сколько установить причинно-следственные связи
между ними (Аникович М.В., 1989. С. 123). Поэтому аспекты изучения мезо-
лита как эпохи целесообразно представить в виде связанных между собой фак-
торов, оказывающих взаимное влияние друг на друга, когда изменение одного
из них вызывает трансформацию других.
Ледниковые формации, имевшие место на протяжении последних сотен
тысяч лет, заставили первобытного человека выработать такую стратегию
— 101 —
выживания, которая в наибольшей мере позволила бы сохраниться архаич-
ным коллективам охотников и собирателей в экстремальных условиях поздне-
ледниковых умеренных широт. В конце верхнего плейстоцена и раннего голо-
цена окружающая среда претерпевает значительные изменения. Эти измене-
ния носили глобальный характер, но наиболее ощутимо проявились в умерен-
ных широтах. Именно для умеренных широт ярче всего фиксируется измене-
ние жизненного цикла первобытных коллективов, подчиненных адаптации к
окружающей среде. Под природным окружением или средой понимается це-
почка взаимосвязанных явлений (климатических, трофических, антропоген-
ных), находящихся в сбалансированной связи друг с другом и социальными
группами людей. Началом этой цепочки является климат со многими состав-
ляющими, из которых нас, в первую очередь, интересуют температура и влаж-
ность. Эти два фактора определяют последовательность расположения и мас-
штабы звеньев остального ряда. Далее располагаются растительные сообще-
ства пойм и водоразделов (более широко — флора), целиком и полностью за-
висящие от капризов климата. На распространение типов растительности и их
сообществ наиболее сильное воздействие оказывают колебания температуры
и наличие влаги. С растительностью связана фауна (а более узко — моллюски,
грызуны, травоядные и хищные животные, являющиеся основными объекта-
ми охоты и добычи первобытных охотников и собирателей). Завершают це-
почку первобытные охотничье-собирательские коллективы в различных фор-
мах социальной организации. Нетрудно заметить, что звенья указанной це-
почки неравнозначны по масштабам, месту в природе, занимаемому ареалу и
способности ареалов к изменению границ. Максимально статично и менее всего
подвержено воздействиям извне первое, низшее звено. В наибольшей степени
любые изменения первичных звеньев оказывают воздействие на последнее
звено — человека, заставляя его адекватно реагировать на вариации климата,
миграции животных и растений. В зависимости от состояния низших звеньев
человеческие коллективы вынуждены варьировать свою численность, терри-
торию обитания или полностью менять объекты, способы и навыки охоты или
собирательства. Это приводит к частичному или полному изменению матери-
альной культуры. Подробный анализ вышеперечисленных условий дает воз-
можность объективно оценивать процессы, имевшие место в древности и по-
могает восполнить информацию, которой часто не хватает археологам-перво-
бытникам.
В финальном плейстоцене основными промысловыми животными явля-
лись стадные мигрирующие виды: лошадь, бизон, северный олень, поздний
мамонт. Относительная стабильность природной обстановки позволяла сосу-
ществовать перечисленным видам, а человеку — вести комбинированную охоту
в различные сезоны или специализированную на отдельные виды, также по
определенным сезонам. Разумеется, предпочтение отдавалось легкодоступным
объектам, требующим простейшей организации и минимальных трудовых зат-
рат. Таковыми являлись все жвачные животные. Поэтому климатическая ката-
строфа — быстрое уменьшение площади ледникового щита и отступление
тундро-степей к северу, усугубили положение указанных видов, испытывав-
— 102 —
ших к тому же постоянное давление человека-охотника. К рубежу плейстоце-
на-голоцена в Восточной Европе полностью исчезает мамонт. Очевидно, не-
сколько раньше такая судьба постигла западноевропейского мамонта. Одной
из причин быстрого исчезновения западноевропейского мамонта является бо-
лее влажный, а потому непригодный для обитания мамонтов климат Западной
Европы. Стада северного оленя, являвшегося фоновым видом в тундро-сте-
пях, устремляются к северу за естественной для их обитания ландшафтной
зоной. И одновременно начинается процесс облесения ранее пустынных про-
странств, непригодных теперь для обитания стадных животных (Жилин М.Г.,
1993. С.25). Типичная тундровая растительность сочетается с холодолюбивы-
ми лесными видами, а зона сухих степей устанавливается примерно в совре-
менных границах. Охотничьи коллективы, жившие относительно оседло или
в условиях сезонной оседлости, вынуждены частью следовать за стадами се-
верного оленя, частью - менять способы выживания. Совершенно ясно, что
усиление подвижности раннемезолитических охотников, по сравнению с пред-
шествующим, относительно стабильным периодом, способствовало выработ-
ке одинаковой стратегии поведения в разных культурных человеческих груп-
пах. Происходит переориентация хозяйственной стратегии на потенциально-
доступные для эксплуатации маломерные ресурсы, требующие, однако, боль-
ших трудовых и временных затрат (Вишняцкий Л.Б., 1989. С.279). С целью
компенсации указанных негативных факторов совершенствуется уже существу-
ющее охотничье вооружение и вырабатываются новые его виды, отвечающие
изменившимся потребностям. В то же время, в мезолите усиливается тенден-
ция к сокращению типологического ряда, т. е. многообразия форм орудий, свя-
занная в большинстве случаев с узкоспециализированной деятельностью под-
вижных охотников. Повсеместно распространяется лук и сложносоставные
стрелы с большой убойной силой и поражающей способностью (Жилин М.Г.,
^993. С.25-26, 27-28). Очевидно, способы и приемы охоты становятся много-
образными, расширяется сфера собирательской деятельности, отдельные об-
Шины специализируются на акватических ресурсах. Отжимная техника или
специализированная техника получения сколов фиксируется в том или ином
виде в большинстве мезолитических культур лесной полосы. Такая техника
позволяла получать большее количество сколов, максимально полно исполь-
зовать даже небольшие запасы кремневого сырья, что делало более мобиль-
ными группы охотников (рис.21). С другой стороны, это вызывало необходи-
мость усиления контроля над качеством сырья при его отборе. Впрочем, недо-
статка в качественном сырье, по-видимому, население большинства мезоли-
тических культур не испытывало. Высокопластичный кремень из верхнемело-
вых отложений распространен чрезвычайно широко. Очевидно, в эпоху мезо-
лита усиливаются межплеменные контакты, выражающиеся, прежде всего, в
Распространении качественного кремня путем меновых операций. Уральские
яшмы и яшмовидный кремень встречаются далеко за пределами своего основ-
ного ареала распространения — как на юге Средневолжского региона, так и в
Североказахстанских степях. Создание специализированной вкладышевой
техники на больших территориях привело к обеднению типологического ряда
— 103 —
(псевдорезцы, вкладыши, скребки, перфораторы) мезолитических культур по
сравнению с предшествующим периодом. Если в эпоху верхнего палеолита в
условиях сезонной охоты существует устойчивый набор орудий, изготавлива-
емый и используемый определенным образом и в определенное время (рис.22),
то в мезолите усиливается тенденция к постоянному изготовлению и исполь-
зованию массового и поэтому простого охотничьего снаряжения. Массовость
производства вкладышевых орудий и развития соответствующей техники крем-
необработки связаны с повсеместным распространением и употреблением ме-
тательного оружия эпохи мезолита — лука и стрел, а также легких дротиков.
Несомненно, что при использовании лука участились случаи утраты наконеч-
ников, а, как следствие, увеличивается производство пластин, используемых
как вкладыши. Разумеется, такая модель применима далеко не ко всем мезо-
литическим памятникам. В качестве примера приведем неразвитость вклады-
шевой техники в неплохо изученных постаренсбургских культурах. Невозмож-
ность адаптироваться к лесному окружению привела к деградации и полному
исчезновению аренсбургских культурных элементов на территории Восточ-
ной Европы. В ранненеолитическое время мы не наблюдаем массового прояв-
ления постаренсбургских культурных традиций.
Другая известная восточноевропейская культура—свидерская, помимо
охоты на северного оленя специализирующаяся на степных и лесных нестад-
ных видах, демонстрирует применение зачаточных видов вкладышевой тех-
ники. Постсвидерские мезолитические культуры (кунда, бутовская, смячкинс-
кая, сухонская), существующие в лесной зоне и наиболее адекватно адаптиро-
вавшиеся к обитанию в лесах, распространены по всей указанной зоне (Соро-
кин А.Н., 1990; ОшибкинаС.В., 1983; Зализняк Л.Л., 1986; Зализняк Л.Л., 1991).
Пережиточные признаки свидерского времени можно также обнаружить во
многих ранненеолитических культурах.
Западные области Русской равнины с населением финальнопалеолити-
ческого культурного облика явились той средой, в которой быстро распрост-
ранялось синхронное население специализированных охотников на северного
оленя свидерской и аренсбургской культур. Судя по полному отсутствию сви-
дерских или аренсбургских элементов в материалах усть-камской культуры на
палеолитическом этапе, население последней практиковало не специализиро-
ванную охоту, а комплексную, на тундро-степные виды. Зона Среднего Повол-
жья не являлась классической тундрой, где могли существовать охотники на
оленей, а, скорее, являлась зоной сухих и холодных степей. Поэтому последу-
ющее развитие мезолитических культур в Волго-Уралье осуществляется неза-
висимо от воздействия западных культур, относящихся к западноевропейско-
му и североевропейскому путям развития.
С началом голоцена в Волго-Уралье устанавливается более мягкий, но
по-прежнему сухой и прохладный климат и соответствующий ему степной
ландшафт с элементами хвойной древесной растительности. Прежние виды
животных, очевидно, вынуждены были уйти севернее, в более влажные райо-
ны, отвечающие тундро-степным условиям. Каким же образом отреагировал
мезолитический человек на произошедшие изменения? Для Среднего Повол-
— 104 —
жья и Приуралья в мезолите устанавливается наличие развитых элементов
вкладышевой техники, что в целом характеризует эпоху. Однако пластинчатые
комплексы Волго-Уралья подразделяются на несколько культур и культурных
типов памятников. На данной территории продолжают свое развитие финаль-
нопалеолитические культуры, близкие культурам приледниковой зоны Восточ-
ной Европы. Наиболее ярким явлением этого времени следует считать усть-
камскую культуру, памятники которой существуют только в раннем мезолите.
В дальнейшем культурные традиции усть-камской культуры
не прослеживаются.
Стремление населения мезолитической усть-камской культуры сохранить
свое место в привычной экологической нише, отодвигающейся к северу, или
адаптироваться к новым условиям, показывает расширение ареала культуры и
распространение в северном направлении мезолитических памятников с со-
храняющимися отдельными типами, характерными для усть-камской культу-
ры: усеченными пластинами, ретушными резцами, трапециями. Так, в Повол-
жье появляются стоянки Альшиховская и Юльялы IV, на реке Вятке —
Архангельская III, на реке Каме в Приуралье — Огурдино, Усть-Сылва, Гро-
мотухинская, Пеньки. В инвентаре всех перечисленных памятников присут-
ствуют кремневые орудия в виде мелких трапеций с вогнутыми ретушью бо-
ковыми сторонами. Отдельные элементы усть-камской культуры в виде выем-
чаторетушных трапеций по левым притокам Камы (река Чусовая) проникают
на Средний Урал (Сериков Ю.Б., 1992. С.37-38). Во всех перечисленных слу-
чаях архаические и немногочисленные типы орудий сопровождаются плас-
тинчатым инвентарем, что отражает мезолитический возраст памятников.
Пластины в инвентаре таких памятников сколоты с правильных призматичес-
ких нуклеусов. Следует сказать, что указанные выше памятники с разной пол-
нотой отражают комплекс признаков усть-камской культуры. Несомненно, что
стоянки, расположенные на р.Каме и в бассейне р.Чусовой являются результа-
том взаимодействия усть-камской культуры и какой-то группы памятников
пластинчатого технокомплекса. Также несомненно, что они являются самыми
поздними в рамках усть-камской культуры. Несколько севернее в основе сло-
жения мезолита лежит памятник Горная Талица, примерно одновременный
памятникам усть-камской культуры. В обоих случаях имеются аналогичные
приемы раскалывания, усечения заготовок ретушью с конца и по краю, подго-
товки ретушью площадок для резцового скалывания. Отличие заключается в
отсутствии трапеций в инвентаре Горной Талицы (Мельничук А.Ф., Пав-
лов П.Ю., 1987. С.5-18).
Также для раннего и развитого мезолита, но на всей территории Волго-
^ралья, включая его южную часть, устанавливается наличие типичных охот-
ничьих стоянок с соответствующим пластинчатым инвентарем. Новые комп-
лексы, сохраняя пластинчатый характер раскалывания, характеризуются тен-
денцией роста микролитических признаков. Очевидно, что на смену технике
скола приходит техника отжима пластин. В это время не только в Среднем
Поволжье и Приуралье, но и во многих других раннемезолитических культу-
— 105 —
pax лесной полосы наблюдается всплеск микролитичности пластин. Резко уве-
личивается доля пластинок и микропластин шириной 0,4-1,0 см.
Особенно показательно это явление для Волго-Уральского региона, Ев-
ропейского Северо-Востока и пространств Сибири. Простота и легкость, ком-
пактность вооружения имели первостепенное значение при передвижении на
большие расстояния охотников леса (Ошибкина С.В., 1983. С.6-7). При пере-
ходах использовался или запас готовых пластин, или применялись наиболее
тщательно и максимально подготовленные к расщеплению нуклеусы. На сто-
янках развитого мезолита лишь скребки бывают изготовлены из отщепов, не-
избежных при операциях подправки нуклеусов. Материал многих стоянок в
Волго-Уральском регионе демонстрируют такое использование человеком пла-
стин и пластинчатых сколов, при котором в производстве задействовано 70-90%
всех полученных сколов. То есть, пластины используются во всех операциях,
связанных с добычей и переработкой основных продуктов питания, для изго-
товления основных орудий производства. При этом размеры орудий крайне
малы. В этом случае скребковые функции выполняют отбитые площадки мик-
ронуклеусов, имеющие минимальную обработку. Пластинчатые индустрии без
наконечников — это набор стандартизированных заготовок, предназначенных
для изготовления вкладышевого оружия плюс немногочисленные орудия, пред-
назначенные для утилизации добычи (ножи, скребки, перфораторы) (рис.23).
Цель создания вкладышевого оружия состоит в том, чтобы в условиях леса,
при ограниченной видимости объекта увеличить поражающий эффект. В ус-
ловиях, когда возможен один бросок или выстрел, необходимо было нанести
жертве максимально обширную рану. Большое количество так называемых
“резцов на углу сломанной пластины” в комплексах мезолита Волго-Уралья
является ни чем иным, как утилизированными вкладышами. Различные мик-
росколы и псевдоретушь на вкладышах — результат утилизации незакреплен-
ных в оправах фрагментов кремневых пластин. Использование костяных или
роговых основ, испытывавших упругую деформацию при ударе, ведет к ути-
лизации незакрепленных вкладышей.
Разумеется, степень пластинчатости и микролитичности инвентаря у ме-
золитических племен лесной и лесостепной зоны далеко не идентична. Разви-
тие вкладышевой техники в различных этнокультурных группах определялось
как уровнем развития кремнеобработки в предшествующий период, так и кон-
кретными природными особенностями. Вероятно, в мезолите также существо-
вали отдельные коллективы или культуры, которые, следуя по пути совершен-
ствования экономичной пластинчатой технологии, использовали вкладыше-
вое оружие в меньших масштабах, либо не использовали его совсем (рис.24).
Роль наконечников метательного оружия выполняли при этом костяные ору-
дия, не снабженные кремневыми вкладышами. Пластины в таких культурах
использовались не как вкладыши, а как заготовки для производства орудий
разного назначения.
Как уже упоминалось, памятники пластинчатого технокомплекса в Вол-
го-Уралье многочисленны. К этому технокомплексу относятся камская и ро-
мановско-ильмурзинская культуры, расположенные в Прикамье, Южном При-
— 106 —
уралье, и отдельные памятники в Камско-Вятском междуречье и на юге Сред-
ней Волги.
На юге лесной зоны, параллельно с памятниками пластинчатого техно-
комплекса существуют памятники со смешанным пластинчато-отщеповым
инвентарем. Большая их часть сосредоточена на севере Среднего Поволжья и
Камско-Вятском междуречье. В целом, расположение мезолитических памят-
ников в Средневолжском регионе характеризуется мозаичностью ареалов куль-
тур и отдельных памятников (рис.25).
Рассматривая проблему взаимодействия культурных общностей в Сред-
нем Поволжье и Приуралье, мы констатируем, что для Самарского Поволжья
в раннеголоценовое время можно отметить наличие четырех этнокультурных
групп населения. Одна, наиболее многочисленная, представляет собой, как уже
отмечалось выше, местный субстрат, развивающийся в Волго-Уралье с поздне-
палеолитического времени. Вторая группа отражает момент проникновения
на Среднюю Волгу восточноевропейского населения и в этом смысле может
рассматриваться как еще один местный субстрат, не менее древний, чем пер-
вый. Два других компонента менее значимы и, как пришлые, не оказали реша-
ющего воздействия на культурные процессы в регионе; по крайней мере, об
этом можно говорить применительно к эпохе мезолита. Влияние их было не-
продолжительным по времени и минимальным по культурному воздействию.
Первый местный субстрат, очевидно, соответствующий уралоидному на-
селению, представлен памятниками с пластинчатым инвентарем: романовско-
ильмурзинская культура, камская культура. В Самарском Поволжье им соот-
ветствуют стоянки Чекалино II, Белозерка, Захар-Калма, Городцовка, Бугурус-
лан. Второй местный субстрат в мезолитическое время представлен в Сред-
нем Поволжье памятниками Постников Овраг III, Монастырский Хутор, Вос-
кресенка, Красный Яр I, Тат-Азибейская I и указанными выше памятниками
Усть-камской культуры с выемчаторетушными трапециями. Причем, следует
акцентировать момент проникновения уралоидного населения (носителей пла-
стинчатого технокомплекса) в Среднее Поволжье и, в частности, на террито-
рию Самарского Поволжья. С этой точки зрения аборигенами следует считать
все же носителей усть-камской культуры и синхронных им носителей культу-
ры типа Постников Овраг 111.
Памятники с пластинчатым инвентарем появляются на Средней Волге не
с началом голоцена и связаны лишь с определенным этапом изменения при-
родных условий. Стоянка Постников Овраг III рассматривается как продолже-
ние развития традиций палеолитического населения в Самарском Поволжье.
Ее отличие от предшествующих по времени стоянок Постников Овраг I и II
включается в наличии серии правильных пластин в коллекции, сколотых с
таких же аккуратных нуклеусов. Оба палеолитических слоя стоянки Постни-
ков Овраг сопоставляются с материалами усть-камской палеолитической куль-
туры. До определенного момента сопоставления такого рода были уместны,
но в последнее время представления о характере усть-камской культуры изме-
нились (Галимова М.Ш., 1999. С. 13-14).
— 107 —
Есть также основания считать памятник Постников Овраг самостоятель-
ным явлением. В усть-камской палеолитической культуре, как уже отмечалось,
в большом количестве представлены геометрические формы —трапеции, тре-
угольники, большое количество разнообразных резцов и сопутствующих им
усеченных пластин, скребки изготовлены из крупных пластин. Эта тенденция
сохраняется и в мезолитическое время, с поправкой на общий микролитизм,
характерный для мезолита. Коллекции разных слоев Постникова Оврага де-
монстрируют более бедный набор резцов, малочисленность скребков, выпол-
ненных на пластинах, эпизодическое применение притупляющей ретуши, на-
личие скребловидных орудий и отсутствие каких-либо орудий геометричес-
ких форм.
Если вернуться к описанным выше материалам стоянок Монастырский
Хутор, Воскресенка, Красный Яр I, то нетрудно заметить, что в том или ином
виде их коллекции содержат элементы материальной культуры, присущие ме-
золитическому слою стоянки Постников Овраг. На севере Саратовской облас-
ти известна еще одна стоянка, котбрая может относиться к типу памятников
Постников Овраг. Стоянка расположена к северу от села Старо-Яблоневское
недалеко от известного Хвалынского энеолитического могильника. Культур-
ный слой памятника, располагавшийся на второй террасе, размыт водами Са-
ратовского водохранилища. Собранная коллекция каменных изделий невели-
ка-около 400 экз., но в ней присутствует большое количество выразительных
и разнообразных орудий. Техника расщепления представлена призматически-
ми и торцовыми нуклеусами, пластинчатые сколы укороченные и в большин-
стве правильные. Микропластин мало и они не служили для изготовления ору-
дий. Среди ретушированных пластин встречаются экземпляры с притуплен-
ными краями, с усечением одного конца крутой ретушью. Резцов архаичных
форм мало, преобладают изделия углового типа. Скребки в коллекции мелкие
и почти все выполнены на отщепах или пластинчатых отщепах (рис.26). Та-
ким образом, в южной части Среднего Поволжья очерчивается круг мезолити-
ческих памятников, которые обособляются от остальной массы одновремен-
ных стоянок. В Нижнем Прикамье известна еще одна стоянка, с инвентарем,
сходным по облику с коллекциями самарских или усть-камских памятников.
Ввиду малочисленности находок с Тат-Азибейской I стоянки ее трудно отнес-
ти к определенной мезолитической группе. Однако, абсолютно ясно, что к па-
мятникам пластинчатого технокомплекса она относиться не может (Космен-
коМ.Г., 1981, с.8-10).
Общая ситуация с наиболее древней группой мезолитических стоянок
представляется такой. Вероятно, на рубеже палеолита-мезолита, в связи со
сложением условий, о которых сказано выше, некогда единый пласт населе-
ния разделился на группы, развитие которых определялось конкретными осо-
бенностями. В Прикамье к этому времени относится стоянка Горная Талица,
на Средней Волге - усть-камская культура, а южнее представлены памятники
типа Постников Овраг. Причем каждая из перечисленных групп обладает ха-
рактерными особенностями. Не установлено культурное соотношение назван-
ных групп. Остается неясным также, как по времени соответствуют друг дру-
— 108 —
гу усть-камская культура и памятники типа Постников Овраг. Известно лишь,
что усть-камская мезолитическая культура активно взаимодействует с наибо-
лее древними памятниками камской и среднеуральской культур. Контактов
романовской культуры и памятников типа Постников Овраг пока не
зафиксировано.
Что же представляют собой компоненты мезолитического населения юга
Средней Волги, которые уместно считать не автохтонными? Первый пришлый
компонент представляет южное население, второй — северное, проникшее в
Самарское Заволжье на рубеже мезолита-неолита. По геологической периоди-
зации этот рубеж совпадает с пребореальным - началом бореального перио-
дов. В это время наблюдается расширение зоны сухих степей к северу, что
привело к изменению видового состава животного мира юга Среднего Повол-
жья. Появляются сайгак, верблюд, кулан, вслед за которыми далеко на север,
из основного ареала обитания, устремляется население культур с геометри-
ческими микролитами. Проникновение степных охотников на север до широ-
ты Самарской Луки и нижнего течения реки Самары носило эпизодический
характер, о чем свидетельствует малочисленность памятников и их инвента-
ря. Известны только два памятника с геометрическими микролитами— сег-
ментами южного облика: Нижняя Сызрань и Захар-Калма. Во втором случае
мезолитический возраст сегментов находится под большим сомнением. Впол-
не возможно, что их следует связывать с неолитической керамикой накольча-
того типа, найденной на этой же дюне. Именно эта керамика характерна для
обширных южных пространств от Днестра до Средней Азии. Вероятно, толь-
ко ко времени развитого неолита проникновение охотничьих культур южного
облика на Среднюю Волгу прекращается. Единственным памятником, кото-
рый на сегодняшний день достоверно может быть охарактеризован как соот-
ветствующий сероглазовской культуре Прикаспия, является стоянка Нижняя
Сызрань. Разумеется, в этом случае говорить о каких-либо контактах с мест-
ным мезолитическим населением преждевременно, как, впрочем, и обсуждать
проблему проникновения южных мезолитических племен в Среднее Поволжье.
Одновременно с севера на юг Среднего Поволжья проникают элементы
материальной культуры эписвидерского облика. Наиболее ранние контакты
Местного и пришлого населения во всем регионе фиксируются по материалам
Мезолитических памятников Степинцы П,Яндашевская, Мари-Кугалки I. Кол-
лекции этих памятников показывают процесс взаимодействия постбутовских(?)
и камских племен. На генетическую основу эписвидерских культур указывают
только определенные наконечники, и моменты массового появления наконеч-
ников в Камско-Вятском междуречье и на Средней Волге совпадают с наступ-
лением неолитической эпохи и появлением керамики — накольчатой или гре-
бенчатой. Напомним, что упомянутые территории ранее не давали образцов
Постсвидерских наконечников. Население, использующее наконечники, про-
никает в мезолите по зоне смешанных и таежных лесов с запада на восток. Его
проникновение происходит в результате расширения ареала смешанных и ши-
роколиственных лесов к югу и увеличения массива островных мест обитания
лиственных пород. Культуры Камско-Вятского междуречья, испытавшие эпис-
— 109 —
видерское влияние, получают возможность расширить территорию обитания
в южном направлении. Это влияние фиксируется с появлением постсвидерс-
ких наконечников, характерных для лесных охотников.
На юге Среднего Поволжья постсвидерские наконечники в мезолитичес-
кое время неизвестны. Единственный мезолитический памятник с наконечни-
ками расположен в районе г.Пенза. Это стоянка Подлесное I на реке Суре (Тре-
тьяков В.П., 1981. С. 103). Отсутствие наконечников в Самарском Поволжье в
мезолитическое время косвенным образом может указывать на сравнительно
раннее распространение на юге Средней Волги памятников с пластинчатым
инвентарем уральского облика. Впервые постсвидерские наконечники появ-
ляются в материалах неолитических памятников елшанского типа (Мамо-
нов А.Е., 1999. С.34). Фактически, инокультурные компоненты в виде нако-
нечников в мезолите Среднего Поволжья и Приуралья появляются в то время,
когда на этой территории уже существуют неолитические памятники. Рассуж-
дая о развитии мезолита в лесной зоне, не стоит забывать, что в южных обла-
стях, включая Самарское Поволжье, уже сформировались неолитические
культуры.
Заключение
V В наиболее ранних из мезолитических культур проявляются финальнопа-
леолитические черты, более поздние отражают моменты адаптационных про-
цессов: усложнение и многообразие форм жизнеобеспечения, появление ар-
сенала разнообразных рубящих орудий, начало перехода к оседлому образу
жизни с его атрибутами\£остав инвентаря позднемезолитических стоянок
представляет собой набор разнокачественных типов, сочетающий и пластин-
чатость и макролитизм. Господствующими становятся смешанные формы эко-
номики, когда интенсивное рыболовство дополняется продуктами охотничье-
го промысла. Появляются устойчивые традиции домостроительства и устрой-
ства поселенийХТаким образом, намечается переход к неолитической эпохе,
становление которой фиксируется по минимальному количеству признаков.
Критерий разделения мезолитических и ранненеолитических комплексов чис-
то археологический: наличие или отсутствие немногочисленной керамичес-
кой посуды. Более существенных отличий, касающихся изменения форм при-
своения, внедрения производящих форм хозяйства с их характерными атрибу-
тами, мы не наблюдаем. V
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Аникович М.В., 1989. Археологическая культура: последствия определения по-
нятия для процедуры археологического исследования // СА. №4.
Бадер О.Н., 1966. Мезолит лесного Приуралья И МИА. 126.
Васильев И.Б., 1976. К вопросу о двух ямно-полтавкинских поселениях в Куй-
бышевской области И Очерки истории и культуры Поволжья. Куйбышев.
Васильев И.Б., Выборнов А.А., Комаров А.М., 1991. Мезолит Северного При-
каспия (итоги и задачи изучения). Свердловск-Самара.
— НО —
ВишняцкийЛ.Б., 1989. Рецензия на “Hunters in transition. Mesolithic societies of
temperate Eurasia and their transition to fanning / Ed. Zvelebil M.” Cambridge Univ.
Press. // CA. №4.
Габяшев P.C., Марков B.H., Халиков А.Х., 1988. Рецензия на “Археология и
этнография Марийского края. Вып. 1-9, Йошкар-Ола, 1976-1985” // СА. №3.
ГКлимова М.Ш., 1999. Памятники позднего палеолита и мезолита в устье Камы.
Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
Гиря Е.Ю., Нехорошее П.Е., 1993. Некоторые технологические критерии ар-
хеологической периодизации каменных индустрий И СА. №4.
Жилин МТ., 1993. Костяное вооружение древнейшего населения Верхнего По-
волжья. М.
ЗализнякЛ.Л., 1986. Культурно-хронологическая периодизация мезолита Нов-
город-Северского Полесья. Киев.
ЗализнякЛ.Л., 1991. Население Полесья в мезолите. Киев.
Истомин К.Э., 1993. Новые мезолитические памятники в Нижнем Прикамье
и некоторые вопросы изучения волго-камских мезолитических культур //Древ-
ние памятники приустьевого Закамья. Казань.
Кольцов Л.В., 1990. Рецензия на “Hunters in transition. Mesolithic societies of
temperate Eurasia and their transition to farming / Ed. Zvelebil M.” Cambridge Univ.
Press, 1986//CA. №2.
Королев А.И., Ластовский A.A., Мамонов A.E., 1997. Мезолитический комп-
лекс стоянки Чекалино II // Историко-археологические изыскания. Самара.
Косменко МТ, 1977. Мезолит Среднего Поволжья // КСИА. Вып. 149.
Косменко МТ., 1972. Основные этапы развития мезолитической культуры в
Среднем Поволжье И СА. №3.
Косменко М.Г., 1981. О некоторых мезолитических памятниках Икско-Бельс-
кого междуречья И Об исторических памятниках по долинам Камы и Белой.
Казань.
Кузнецов А.М., 1997. Проблемам икропластинчатых индустрий в каменном веке
Дальнего Востока и Сибири. Автореф. дис... докт. ист. наук. СПб.
Кузнецова Л. В., СкуповаТ.Ю., 1987. Постников Овраг — археологический па- .
мятник эпох камня-средневековья // Археологические исследования в Сред- '
нем Поволжье. Куйбышев.
Ластовский А.А., 1999. Каменный инвентарь Красноярской мезолитической
стоянки // Охрана и изучение памятников истории и культуры в Самарской
области. Вып.1. Самара.
Ластовский А.А., 1986. Отчет о раскопках и разведках в Красноярском районе
Куйбышевской области в 1986 году // Архив ИА РАН.
Мамонов А.Е., 1999. О культурном статусе елшанских комплексов // Вопросы
археологии Поволжья. Вып. 1. Самара.
Маркевич В.И., 1974. Буго-днестровская культура на территории Молдавии.
Кишинев.
Матюшин Г.Н., 1976. Мезолит Южного Урала. М.
Мезолит СССР. 1989. М.
— 111 —
Мельничук А.Ф., Павлов П.Ю., 1987. Стоянка Горная Талица на р. Чусовой и
проблема раннего мезолита в Прикамье // Проблемы изучения древней исто-
рии Удмуртии. Ижевск.
Моргунова Н.Л, 1983. Старо-Токская мезолитическая стоянка// Древние па-
мятники на территории Восточной Европы. Воронеж.
Никитин В.В., 1996. Каменный век Марийского края // Труды Марийской ар-
хеологической экспедиции. Том IV. Йошкар-Ола.
Никитин В.В., 1984. Ранненеолитические поселения у поселка Дубовский И
Новые памятники археологии Волго-Камья. АЭМК. Вып.8. Йошкар-Ола.
Овчинникова Н.В., 1987. Отчет о разведках в Буинском районе ТАССР в зоне
строительства нефтепровода Холмогоры-Клин в 1987 г. // Архив ИА РАН.
ОшибкинаСВ., 1983. Мезолит бассейна Сухоны и Восточного Прионежья. М.
Рогачев А.Н, 1966. Некоторые вопросы изучения эпипалеолита Восточной Ев-
ропы//МИ А. 126.
Сериков Ю.Б., 1992. Геометрические микролиты Среднего Зауралья// Про-
блемы палеолита и мезолита Волго-Уралья: Тезисы регионального совеща-
ния. Саратов.
Сибилев Н.В., 1927. Отчет о зондажных раскопках в Изюмском округе. Изюм.
Сорокин А.Н., 1990. Бутовская мезолитическая культура. М.
Третьяков В.П., 1981. Стоянка Подлесное I на р.Суре // КСИА. Вып.165.
Халиков А.X., 1960. Материалы к изучению истории населения Среднего По-
волжья и Нижнего Прикамья в эпоху неолита и бронзы // Труды Марийской
археологической экспедиции. Том I. Йошкар-Ола.
— 112 —
1
^ис. 1. Пластинчатые сколы верхнего палеолита (1) и мезолита (2-4);
вкладышевые орудия (5).
— 113 —
1
4

6
Рис. 2. Нуклеусы верхнего палеолита (1-3) и мезолита (4-6).
— 114 —
Рис.З. Орудия-резцы палеолита и мезолита и способ их употребления.
М - резец срединный; 2 - резец ретушной; 3,5 - резец угловой.
— 115 —
Рис. 4. Орудия, использующиеся в качестве строгальных инструментов,
(1-4) и способ их употребления.
— 116 —
Рис. 5. Орудия-скребки верхнего палеолита (1-3) и мезолита (4-9).
— 117 —
Рис. 6. Карта мезолитических памятников на Среднего Поволжья.
1 - Нижняя Сызрань; 2 - Воскресенка; 3 - Монастырский Хутор;
4 - Постников Овраг, стоянка III; 5 - Нур; 6 - Белозерки; 7 - Городцовка I;
8 - Красный Яр I; 9 - Солонцовка I; 10 - Чекалино II.
— 118 —
I
11
13
Рис.7. Стоянка Монастырский Хутор. Каменный инвентарь стоянки (1-9).
тоянка Воскресенка. Каменный инвентарь стоянки (10-16).
— 119 —
Рис.8. Стоянка Захар-Калма. Каменный инвентарь стоянки. Нуклеус (1),
пластины с ретушью (2-10), резцы (11-15), скребки (16-23), скобели
(24-25), перфораторы (26-27).
— 120 —
Рис.9. Стоянка Нур. Каменный инвентарь стоянки. Нуклеус (1), пластины с
ретушью (2-8), резцы (9-14).
— 121 —
Рис. 10. Стоянка Нур. Каменный инвентарь стоянки. Скребки (1-7), пер-
фораторы (8-9), наконечник (10), рубящие орудия (11-12).
— 122 —
^ис.Н. Стоянка Белозерка. Каменный инвентарь стоянки. Пластины с
Ретушью (1-4), резцы (5-10), скребок (11). Стоянка Городцовка. Ка-
менный инвентарь стоянки. Пластины с ретушью (12-14), резцы (15-18),
Гребок (19).
— 123 —
Рис. 12. Стоянка Бугуруслан. Каменный инвентарь стоянки. Нуклеусы (1-2),
пластины с ретушью (3-10), резцы (11-12).
— 124 —
^ис.13. Стоянка Красный Яр I. Каменный инвентарь стоянки. Нуклеусы (1),
пластины с ретушью на конце (2-4), резцы (5-8), скребки (9-11), перфоратор
02), рубящее орудие (13), комбинированное орудие (14).
— 125 —
Рис. 14. Стоянка Чекалино II. Каменный инвентарь стоянки. Нуклеус тор-
цовый (1), микролиты (2-3), резцы (4-5), скребки (6-10), перфоратор (11),
скребок-перфоратор (12), рубящее орудие (13).
— 126 —
рис. 15. Стоянка Постников Овраг III. Каменный инвентарь стоянки. Нук-
леус торцовый (1), скребки концевые и скребла (2-6), резцы ретушной и
двугранный (7-8).
— 127 —
Рис. 16. Карта основных мезолитических памятников в Среднем Поволжье. I -
памятники с черешковыми наконечниками; II - памятники с отщепово-плас-
тинчатым инвентарем; III - памятники с пластинчатым инвентарем; IV - па-
мятники усть-камской культуры; V - памятники с геометрическими микроли-
тами (сегментами); VI - памятники типа Постников Овраг III (а - раскопан-
ные памятники, б - памятники с несохранившимся культурным слоем). 1 -
Красноярская; 2 - Нижняя Стрелка I; 3 - Нижняя Стрелка VI; 4 - Удельно-
Шумецкое XII; 5 - Удельно-Шумецкое X; 6 - Мольбище; 7 - Владимирская; 8
-Юльялы II, IV; 9- ДубовскоеХ!; 10-ДубовскоеXIII; 11 -ДубовскоеXXIII;
12-Остров Зеленый; 13 -Яндашевская; 14 - Цивильское; 15-Ясачное II; 16
- Русско-Луговское II; 17 - Арзебеляк IV; 18 - Северные Выселки VI; 19 -
Альшиховская; 20 - Долгополянское I; 21 - Дол го пол я нс кое II; 22 - Долгопо-
лянекое III; 23 - Долгополянское IV; 24 - Алексеевская; 25 - Атабаевская VIII;
26 - Березогривская IV; 27 - Старая Майна VIII; 28 - Юртовская III, IV; 29 -
Тат-Азибейская I; 30 - Деуковская; 31 - Тат-Азибейская III; 32 - Тат-Азибейс-
кая IV; 33 - Баринка I, II; 34 - Кидалсола I, IX, X; 35 - Старая Мушта; 36 -
Старо-Каинлыково; 37-Сюнь I; 38-Сюнь II; 39-Ильмурзино;40-Романов-
ка II; 41 - Михайловская; 42 - Давлеканово; 43 - Азопкино; 44 - Подлесное I;
45 - Старо-Яблоневская; 46 - Нижняя Сызрань; 47 - Воскресенка; 48 - Мона-
стырский Хутор; 49 - Постников Овраг III; 50 - Красный Яр I; 51 - Солонцов-
ка II; 52 - Чекалино II;
53 - Бугуруслан; 54 - Нур; 55 - Захар-Калма; 56 - Старо-Токская.
— 128 —
Рис. 17. Стоянка Альшихово. Каменный инвентарь стоянки. Нуклеус (1),
пластины с ретушью (2-4), резцы (5-6), скребок (7), трапеция (8). Сто-
янка Юльялы IV. Каменный инвентарь стоянки. Нуклеус (9), усеченные
пластины (10-11), резец (12), скребки (13-14), треугольник (15), трапе-
ции (16-18), прямоугольник (19).
— 129 —
Рис. 18. Поселение Мольбище. Каменный инвентарь из заполнения жили-
ща. Нуклеус (1), пластины с ретушью (2-8), резцы (9-11), скребки (12-17),
перфоратор (18), ложкарь (19), рубящее орудие (20).
— 130 —
1
2
3
4
О	200 см
Рис. 19. Поселение Удельно-Шумецкое X. План жилища № 4. Условные
°бозначения: 1 - заполнение жилища, 2 - заполнение хозяйственных
ям, 3 - заполнение очагов, 4 - углистые остатки конструкции жилища,
5 " столбовые ямки.
— 131 —
Нуклеус (1),
— 132 —
Рис.21. Стоянка Романовка II. Каменный инвентарь стоянки. Нуклеус (1),
пластины с ретушью (2-4), резцы (5-7), скребки (8-13), перфоратор (15),
Ретушной резец (14).
— 133 —
Рис.22. Стоянка Старо-Токская Каменный инвентарь стоянки. Нуклеусы
(i-2), пластины с ретушью (3-6), резцы (7-9), скребки (10-13), скошен-
ное и симметричные острия (14-16).
— 134 —
A
Б
О	5 см
^Ис.23. Схема получения сколов с нуклеуса в верхнем палеолите (А) и
Мезолите (Б).
— 135 —
Рис.24. Схема получения сколов (А) и их дальнейшего использования в
верхнем палеолите. 1 - срединный резец; 2 - ретушной резец;
3 - угловой резец; 4 - пластина с краевой ретушью; 5 - пластина со
скошенным концом; 6, 7 - концевые скребки; 8 - острие с притуплен-
ным краем; 9 - скошенное острие; 10 - орудие с выемками.
— 136 —
Рис.25. Схема получения сколов и их дальнейшего использования в ме-
золите. А - расщепление нуклеуса; Б - изготовление орудий из кремня;
° - изготовление орудий из других материалов. 1-3 - вкладыши из пла-
стин; 4 - угловой резец; 5 - острие; 6 - концевой скребок.
— 137 —
 s
• Я
 •?
Рис.26. Костяные орудия эпохи мезолита. Старо-Токская стоянка.
— 138 —
Рис.27. Ареалы основных мезолитических культур в Среднем Поволжье
и на прилегающих территориях.
1 - мезолитические культуры и отдельные памятники с черешковыми
наконечниками; 2 - мезолитические культуры и отдельные памятники с
пластинчатым инвентарем; 3 - мезолитическая культура Марийского
Поволжья; 4 - памятники типа Постников Овраг III; 5 - янгельская мезо-
литическая культура и родственные ей памятники Мангышлака; 6 - ме-
золитические культуры и отдельные памятники с геометрическими мик-
ролитами; 7 - усть-камская культура; 8 - распространение культурных
влияний усть-камской культуры.
— 139 —
Рис.28. Стоянка Старо-Яблоневская. Каменный инвентарь стоянки.
Нуклеус (1), пластины с краевой ретушью (2-6), усеченные пластины
(7 10), резцы (11-15), скребки (16-22).
— 140 —
НЕОЛИТ
Неолит в системе периодизации каменного века
В 1865 году Дж.Леббоком лордом Эйвбери в археологическую науку был
введен термин “неолит”. Этим термином Дж.Леббок обозначил исторический
период, в начале которого люди научились делать глиняную посуду, а также
шлифовать и сверлить каменные орудия. С тех пор понятие “неолит”, напол-
нившись богатым содержанием, прочно вошло в научную терминологию. Сей-
час оно употребляется не только как дефиниция для определения археологи-
ческой эпохи. После осознания огромного значения перехода человечества к
неолиту, этот исторический период представляет интерес для самых различ-
ных дисциплин, включая философию.
Массовое использование глиняной посуды и некоторых специфических
форм каменного инвентаря до сих пор остаются одними из основных крите-
риев для отделения неолитической эпохи от предшествующих периодов, но за
этими, по существу, формальными признаками стоят такие важнейшие про-
цессы, как переход к оседлости, “демографические стрессы”, переход к ис-
пользованию растительной пищи и варке продуктов растительного и живот-
ного происхождения, кардинальные изменения всей экономики и образа жиз-
ни в целом. Сложные этнические и социальные процессы, происходившие в
неолитическую эпоху, существенно отличаются от аналогичных событий пред-
шествующих периодов. Неолит— это время формирования новых этничес-
ких единиц, на большинстве территорий сопровождавшееся передвижением
племен, ассимиляцией ими местного населения, образованием в результате
сближения не очень крупных племенных образований обширных этнокуль-
турных общностей, на базе которых возникли этнические субстраты многих
современных народов. Несомненно, усложнилась социальная структура боль-
шинства обществ, перешедших к неолиту, что выражалось в имущественном
расслоении и выделении привилегированных групп (шаманы, старейшины,
охотники). Принципиально изменилась адаптационная стратегия человека по
отношению к природной среде.
Многие из перечисленных процессов носили поистине революционный
характер, определили развитие человеческого общества на многие тысячеле-
тия вперед. В связи с этим нельзя не упомянуть о весьма распространенном
взгляде на неолитическую эпоху как на переход от присваивающих форм эко-
номики к производящим в виде примитивного земледелия и скотоводства.
Начало подобным оценкам неолита и его значения в истории человечества
было положено в40-х годах В.Г.Чайлдом (Childe V.G., 1948), который сформу-
лировал понятие “неолитической” или “аграрной революции”. В.Г.Чайлд и его
последователи в своих трудах убедительно показали громадное значение воз-
никновения производящей экономики, сопровождавшегося появлением избы-
точного продукта, ростом народонаселения, возникновением на месте неболь-
ших поселков ранних земледельцев поселений городского типа, развитием
архитектуры, усложнением социальной структуры, интенсификацией обмена
и хозяйственной специализации и т.д. Закономерным следствием этих процес-
— 141 —
сов стало формирование в зонах обитания ранних земледельцев и скотоводов
классических цивилизаций городского типа наподобие шумерской или древ-
неегипетской в Старом Свете и ацтекской или майя — в Новом.
Исследование процессов неолитизации в различных частях ойкумены по-
казало, что возникновение производящих форм экономики не является уни-
версальным критерием для выделения неолитической эпохи. Данный признак
в полной мере применим для обществ лишь некоторых, хотя и весьма обшир-
ных, регионов земного шара — Средиземноморья, Ближнего Востока, Кавка-
за, Южной, Юго-Восточной, отчасти Средней Азии. В Новом Свете таким ре-
гионом является Мезоамерика. Перечисленные области обладают одним об-
щим географическим признаком. Занимая примерно одинаковое широтное по-
ложение — пояс, приуроченный к Северному тропику, они представляют со-
бой районы предгорий и мощных речных долин с определенными природны-
ми условиями. Подобное географическое положение предполагало специфи-
ческую адаптационную стратегию проживавшего там населения. Стратегия
эта заключалась в сезонном использовании различных экологических ниш,
активном собирательстве, а затем и доместикации дикорастущих злаков, при-
ручении и одомашнивании пригодных к этому видов животных.
В других частях ойкумены процессы неолитизации, будучи основанными
на иных детерминантах, протекали совершенно иначе и приводили к иным
последствиям. Так, в приморских районах севера Евразии и Японии ставка
делалась на усовершенствование способов морского промысла — рыболов-
ства и охоты на морского зверя, которые дополнялись интенсивным собира-
тельством морских съедобных моллюсков (культуры кьеккенмедингов). В со-
четании с охотой, перечисленные способы жизнеобеспечения позволили со-
здать весьма устойчивую модель экономики, которая в ряде северных примор-
ских районов существует и по сей день.
Лесной неолит представлял собой культуры охотников и собирателей, зна-
комых с гончарным производством, хозяйство которых основывалось на мо-
дели комплексного интенсивного присваивающего хозяйства. Спектр охотни-
чьей добычи стал более разнообразным по сравнению с мезолитической эпо-
хой, на протяжении которой практиковалась, в основном, специализирован-
ная охота на отдельные виды промысловых животных. Значительно возросла
роль рыболовства. Об этом свидетельствует отчетливо устанавливаемый факт
тяготения поселений к водоемам —озерным системам и рекам, где плотность
населения была особенно высокой. Охотничий инвентарь приобрел невидан-
ное ранее разнообразие: появляются различные самострелы, капканы, силки и
ловушки. То же можно сказать и о рыболовном снаряжении. Сети, сооружения
типа “забора” или “закола”, верши и прочие прогрессивные рыболовные при-
способления обеспечивали стабильные уловы, позволявшие делать запасы. До
мельчайших подробностей изучив окружающий их мир, лесные племена со-
здали хозяйство, приспособленное к любым сезонным колебаниям. Оседлость
и все более интенсивное использование природных ресурсов, накопление зна-
ний об особенностях и полезных свойствах животных и растений, возмож-
— 142 —
ность в больших количествах хранить пищевые запасы придавали экономике
охотников и собирателей устойчивый характер.
Неолитические культуры степной зоны Евразии изучены в целом несколько
хуже упомянутых выше. Тем не менее, и здесь, видимо, доминировала комп-
лексная присваивающая модель хозяйства. Проживая в долинах рек и добывая
пищу в пределах речных экосистем, степные племена эпохи неолита активно
использовали и ресурсы открытых степных пространств, о чем свидетельствуют
фаунистические остатки с поселений. Среди этих остатков стабильно присут-
ствуют кости степных стадных животных, на которых, видимо, велась загон-
ная охота или охота у водопоев. В некоторых культурах юга степной зоны,
например — Азово-Черноморского региона, прослеживаются признаки про-
изводящего хозяйства в виде примитивного скотоводства. Но, судя по фраг-
ментарности подобных следов, этот способ обеспечения пищей не играл оп-
ределяющей роли в хозяйственной модели проживавшего там населения.
В свете изложенного видно, что процессы неолитизации в зависимости
от места протекания развивались по-разному. В то же время имеется одна наи-
более общая черта, позволяющая весьма непохожие друг на друга культуры
считать неолитическими. Она заключается в том, что общество на определен-
ном этапе делает революционный рывок в области производства средств жиз-
необеспечения. В настоящее время активно развивается перспективное направ-
ление в изучении древних обществ, строящее свои выводы относительно ис-
торического и культурного развития на основании способности населения к
адаптации. Уровень этой адаптации, понимаемой как “приспособление средств
и способов производства и социально-производственной организации к окру-
жающим природным условиям с целью обеспечения общественного воспро-
изводства” (Кольцов Л.В., 1998. С.21), является критерием для определения
ступени развития первобытной популяции. Подобный подход применительно
к неолиту более гибок по сравнению с оценкой эпохи по признаку наличия
или отсутствия производящего хозяйства.
Изменения в социальной, производственной, духовной сфере порождали
многочисленные новшества в материальной культуре. Существенно меняется
облик поселений. Обычными становятся долговременные жилища, мало рас-
пространенные в предшествующую эпоху, площадь поселений и культурные
слои становятся намного более значительными. В ряде культур появляются
большие некрополи.
Переработка и хранение добываемых продуктов требовали удобной и не
°чень трудоемкой в изготовлении посуды. Именно поэтому в неолитическую
эпоху была изобретена керамическая посуда, пришедшая на смену плетеным,
кожаным и деревянным сосудам. Появление керамики признается большин-
ством исследователей одним из основных эмпирических признаков смены эпох.
Наряду с керамикой, ярким индикатором наступления неолитической эпохи
является массовое распространение орудий деревообработки. Топоры, тесла,
Долота из камня были необходимы при строительстве жилищ, конструирова-
нии орудий охоты и рыбной ловли, изготовлении средств передвижения —
саней, волокуш, лодок, лыж и т.п. Каменные и костяные орудия, ставшие бо-
— 143 —
лее разнообразными, свидетельствуют о высоком уровне, достигнутом в обра-
ботке камня и других материалов. Особый интерес вызывают предметы при-
кладного искусства, сделанные из камня, рога, кости, глины и других
материалов.
Время наступления неолитической эпохи в различных частях земного шара
различно. Согласно имеющимся на сегодняшний момент данным, наиболее
древние неолитические памятники Евразии, располагающиеся в районах Ана-
толийского плато, центрально-азиатских пустынь, нагорий Палестины дати-
руются IX-VIII тыс. до н.э. Неолит юга Евразийских степей начинается в VI тыс.
до н.э., лесные неолитические культуры формируются преимущественно
в V тыс. до н.э. Подобная неравномерность объясняется целым рядом факторов,
влиявших на развитие обществ: спецификой природных ресурсов, наличием вод-
ных путей, демографическими показателями, различными путями предшеству-
ющего исторического развития и другими региональными особенностями.
В последнее время в свете постоянно пополняющихся данных намети-
лась отчетливая тенденция к удревнению начала неолитической эпохи в лес-
ной и степной зонах Восточной Европы. Так, шестым тысячелетием до н.э.
датируется верхневолжская культура (Энговатова А.В., Жилин М.Г., Спиридо-
нова Е.А., 1998), значительно более древней, чем это представлялось ранее,
оказалась недавно выделенная елшанская культура, описание которой будет
дано в этой главе.
Открытия последних лет, сделанные на территории Поволжья, существен-
но дополняют картину неолита Восточной Европы, а по ряду важнейших воп-
росов позволяют и пересмотреть некоторые сложившиеся представления. В
задачу данной главы входит описание неолитических культур, располагавшихся
на территории Волго-Уральского региона в пределах современной лесостепи,
рассмотрение различных аспектов существования этих культур, определение
их места и роли в общем контексте развития европейского неолита.
ГЛАВА I
ИСТОРИЯ ИЗУЧЕНИЯ НЕОЛИТА
ЛЕСОСТЕПНОГО ВОЛГО-УРАЛЬСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ
В 1920 году экспедицией общества археологии, истории, этнографии и
естествознания под руководством проф. П.А.Преображенского была обследо-
вана дюна Захар-Калма в Богатовском районе Самарской губернии. Часть най-
денной на дюне керамики и кремневых орудий, как выяснилось впоследствии,
относились к неолитической эпохе. Это были первые документированные на-
ходки эпохи неолита в лесостепном Поволжье. Несколько позднее, во время
сплошного обследования Самарской губернии, предпринятого экспедицией
Высших этнолого-археологических курсов при Самарском университете под
руководством и при непосредственном участии профессора Ленинградского
университета В.В.Гольмстен, во время прохождения маршрутов участники нео-
днократно находили кремневые орудия, ножевидные пластины, отщепы, нако-
нечники стрел, обломки ранней керамики. Такими пунктами были, например,
— 144 —
дюны у сел Белозерка и Солонцовка Красноярского уезда, но, поскольку пол-
ностью отсутствовали какие-либо представления о неолите края, должной ин-
терпретации эти находки не получили. Кроме того, и вещи с Захар-Калмы, и
предметы каменного века с дюн бассейна реки Сок были всего лишь немного-
численным подъемным материалом, не связанным с культурными слоями. Та-
ким образом, до работ Средневолжской археологической экспедиции представ-
ления об особенностях неолитической эпохи на территории лесостепного По-
волжья были весьма туманны.
Для понимания этнокультурных процессов эпохи неолита на юге лесо-
степного Поволжья большое значение имели исследования конца 60-х - 70-х гг.
на сопредельных территориях. А.X.Халиков выделил волго-камскую неоли-
тическую культуру, южная граница которой проходила по р.Самаре (Хали-
ков А.Х., 1969). Анализируя развитие этой культуры, исследователь предпола-
гал, что архаичные ее звенья связаны с накольчатыми комплексами, меняю-
щимися постепенно на накольчато-гребенчатые, а в позднем неолите на гре-
бенчатые (Халиков А.X., 1973).
В.П.Третьяков на основе анализа неолитических материалов Среднего
Поволжья предполагал, что гребенчатые комплексы относятся к волго-камс-
кой культуре, а накольчатые являются результатом продвижения населения из
днепро-донецкого региона (Третьяков В.П., 1972).
Р.С.Габяшев в ряде работ выделил накольчатые комплексы из камской
культуры. Признавая их близость с днепро-донецкими, исследователь скло-
нялся к мысли о самостоятельной культурной принадлежности памятников с
накольчатой керамикой Среднего Поволжья (Габяшев Р.С., 1976).
О.Н.Бадер, подводя итоги исследования неолита Волго-Камья, высказал
предположение о возможности выделения памятников с накольчатой керами-
кой в особую средневолжскую культуру (Бадер О.Н., 1981).
Во второй половине 70-х гг. был сделан ряд открытий и на юге лесостеп-
ного Поволжья. В 1975 году разведочным отрядом экспедиции в Оренбургс-
кой области были обследованы I и II Старо-Елшанские стоянки, расположен-
ные в долине реки Самары. Так совпало, что эти первые изученные стоянки
содержали наиболее ранние неолитические материалы, которые были осве-
щены и интерпретированы в публикации И.Б.Васильева и Г.Г.Пенина, вышед-
шей в 1977 году (Васильев И.Б., Пенин ЕЕ, 1977). С этого момента стало воз-
можным говорить о своеобразном культурном явлении наиболее раннего пе-
риода неолитической эпохи, которое теперь обозначается как елшанская
культура.
Немного позже в бассейне р.Самары было обнаружено еще несколько
неолитических памятников: стоянки Большой и Малый Шихан, Максимовс-
кая, Виловатовская, Ивановская. Наиболее значительными по площади, а так-
же содержанию и размерам коллекций, среди них были Ивановская и Вилова-
товская стоянки. Материалы этих памятников дают представление обо всех
этапах развития местного неолита. При публикации Виловатовской стоянки
была высказана мысль о возможности выделения на юге лесостепи самостоя-
— 145 —
тельной культурной группы с гребенчатой керамикой, отличной от посуды лес-
ного Прикамья.
НЛ.Моргуновой по материалам неолитических памятников лесостепно-
го Заволжья выделена особая волго-уральская культура, включающая на ран-
нем этапе развития накольчатые комплексы, а на позднем - гребенчатые (Мор-
гунова Н.Л., 1984). Концепция Н.Л.Моргуновой исходит из эволюционного
развития от материалов елшанского типа через накольчатые в гребенчатые
(Моргунова Н.Л., 1995).
Во второй половине 80-х—90-х годах были обнаружены и исследованы
стоянки Ильинка, Красный Городок, Большая Раковка II, Чекалино IV, Ниж-
няя Орлянка II, Лебяжинка I, IV и V, Красный Яр VII, Солонцовка и др. Неко-
торые из них стали эталонными, так как содержали хорошо сохранившиеся
непереотложенные культурные слои. На отдельных многослойных стоянках
удалось сделать стратиграфические и планиграфические наблюдения, отобрать
образцы для радиоуглеродного датирования. Накопленные материалы позво-
лили уточнить культурное содержание выделенных ранее типов, сделать важ-
ные выводы по поводу хронологии неолита региона.
Весьма плодотворными стали изыскания известных московских специа-
листов Ю.А.Лаврушина и Е.А.Спиридоновой, которые обследовали некото-
рые памятники долины р.Сок с целью изучения палеоклиматических условий.
В результате их работ стало возможным рассматривать динамику культурных
процессов на территории лесостепного Поволжья во взаимосвязи с изменени-
ями природной обстановки, выдвигать гипотезы относительно механизмов
адаптации местного населения к природной среде.
Не менее значимыми стали находки погребений, располагавшихся на тер-
ритории некоторых из перечисленных стоянок. Несмотря на то, что они пока
единичны, благодаря этим погребениям удалось составить представление об
антропологическом типе населения, наметить приблизительные черты погре-
бального обряда.
Результатом перечисленных работ стал ряд публикаций, наиболее замет-
ными из которых стали обобщающая работа И.Б.Васильева и А.А.Выборнова
(Васильев И.Б., Выборнов А.А., 1988а) и монография Н.Л.Моргуновой (Мор-
гунова Н.Л., 1995). Все авторы единодушны в том, что неолит лесостепного
Волго-Уралья обладает значительным культурным своеобразием. Н.Л.Моргу-
нова выделила волго-уральскую археологическую культуру, охватывающую
весь неолитический период. И.Б.Васильев и А.А. Выборнов склонны считать,
что массив неолитических материалов региона делится как минимум на две
части: так называемый елшанский тип, представляющий ранний неолит, и сред-
неволжскую культуру, возникшую на базе елшанского, накольчатого и гребен-
чатого компонентов и представляющую развитый и поздний этапы неолита. В
недавно вышедшей статье А.Е.Мамонова (Мамонов А.Е., 1999) сделана по-
пытка определить культурный статус “елшанского типа”. По его мнению, в
раннем неолите на территории лесостепного Волго-Уралья существовала са-
мобытная елшанская культура.
— 146 —
Многие вопросы, касающиеся неолитического периода рассматриваемой
территории, являются предметом дискуссий. Так, дискутируется не только
вопрос культурной атрибуции местного неолита. Предметом споров является
процесс зарождения неолитической традиции в Среднем Поволжье, роль и
степень участия в нем смежных культурных образований, хронологическое
соотношение некоторых типов, территориальный охват. Дискуссии эти плодо-
творны, поскольку они стимулируют дальнейшие изыскания, побуждают на-
ходить решения для возникающих проблем.
За последние два десятилетия в изучении неолита лесостепного Волго-
Уралья достигнут несомненный прогресс. В настоящее время исследования в
этой области активно продолжаются. Каждый год во время полевых работ об-
наруживаются все новые памятники, пополняется круг источников. Не так
Давно несколько стоянок позднекаменного века было обнаружено близ с.Тро-
ицкое в долине р.Чапаевки. Произведены раскопки стоянки у с.Лбище на Са-
марской Луке. Несколько новых пунктов обнаружено в бассейне р.Сок. Парал-
лельно с полевыми исследованиями ведется активная публикационная работа.
Данный раздел книги по мнению авторов должен помочь читателю составить
Целостное представление об одной из интереснейших в истории края эпох.
ГЛАВА II
РАННИЙ НЕОЛИТ. ЕЛШАНСКАЯ КУЛЬТУРА.
Елшанская культура раннего неолита, судя по имеющимся данным, объек-
тивно является наиболее древней керамической культурой в междуречье рек
Волги и Урала, а при сопоставлении ее с другими неолитическими культурами
Европы, она оказывается наиболее ранней и среди них (Тимофеев В.И., Зай-
цева Г.И., 1998). Данное обстоятельство вызывает к елшанской культуре по-
вышенный интерес, поскольку ее своеобразный облик и хронологические со-
поставления позволяют предполагать наличие самостоятельного очага ранне-
го гончарства на Волге и существенно меняют взгляд на время начала эпохи
неолита в Восточной Европе.
К настоящему моменту известно более полутора десятков памятников
елшанской культуры, составляющих солидную источниковедческую базу для
ее изучения. Наиболее известными и информативными среди них являются
Ивановская, Старо-Елшанские I и II, Виловатовская, Максимовская стоянки,
расположенные в долине реки Самары и ее притоков, а также памятники бас-
сейна реки Сок: стоянки Красный Городок, Нижняя Орлянка II, Чекалино IV,
Лебяжинка IV, Ильинка (рис.1). К этому же кругу, видимо, принадлежат и не-
которые неолитические памятники Ульяновской области— Луговое III,
Лебяжье I и др. Все они являются памятниками поселенческого типа, хотя на
нескольких из них обнаружены единичные погребения. Ареал “елшанских
комплексов” распространяется в пределах современной лесостепи между ре-
ками Волга и Урал, захватывая также часть Волжского правобережья в преде-
лах Ульяновской области, хотя ареал культуры, возможно, несколько шире и
включает в себя также часть территории Примокшанья. В.В.Ставицкий счита-
— 147 —
ет, что некоторые материалы этого региона, в первую очередь, часть коллек-
ции стоянки Имерка VII, аналогичны елшанским (Ставицкий В.В.,
1999. С.37, 42-43).
Наблюдения за топографической ситуацией, в которой находятся ранне-
неолитические стоянки, показали достаточно стандартный набор условий, не-
обходимых для их местонахождения. Практически все памятники занимают
останцы первых надпойменных террас, расположенные в пределах низкой
поймы. Второе условие - это наличие близ памятника притока у основного
русла реки или небольшой протоки, существующей или пересохшей. Напри-
мер, стоянка Большая Раковка II расположена близ места впадения р.Черной в
р.Сок, Ильинская - р.Тростянки в р.Сок, Ивановская - р.Турганика в р.Ток.
Следы протоки были зафиксированы в раскопе во время работ на Чекалино IV,
возможно, это старица р.Орлянки, притока р.Сок. В аналогичных условиях
находится Виловатовская стоянка и другие памятники. Конечно, трудно с уве-
ренностью говорить, чем вызвано подобное единообразие топографических
условий — особенностями сезонного функционирования, хозяйственными при-
чинами, связанными с определенными приемами рыболовства или какими-
либо иными детерминантами. Но признак этот представляется важным хотя
бы потому, что дает возможность практически безошибочно обнаруживать нео-
литические памятники во время разведочных работ.
В местах сужения долины реки стоянки располагаются достаточно высо-
ко относительно русла. На участках же расширения долины памятники распо-
ложены вблизи понижений на поверхности высокой поймы. По мнению
Ю.АЛаврушина, относительно высокое гипсометрическое положение стоянок
в местах сужения долины свидетельствует об имевших во ту эпоху место вы-
соких половодьях. Что касается участков расширения долины, то низкое гип-
сометрическое положение стоянок говорит, по-видимому, об их кратковремен-
ном характере (Лаврушин Ю.А., Спиридонова Е.А., 1990).
О том, что поселения существовали недолго и носили, скорее всего, се-
зонный характер, свидетельствуют и иные признаки. Культурные отложения
характеризуются сравнительной немногочисленностью артефактов, небольшой
мощностью (10-20 см) культурных слоев, отсутствием долговременных углуб-
ленных в материк жилищ при наличии на некоторых стоянках очажных пятен,
небольших хозяйственных ям, содержащих кости рыб и отходы кремневого
производства. Остатки небольшого котлована, возможно, жилищного, были
встречены лишь на одной стоянке — Лебяжинке IV.
К любопытной разновидности культурных отложений относятся скопле-
ния раковин моллюсков семейства Unionidae, обнаруженные на ряде стоянок
(Максимовка, Виноватое, Чекалино IV и др.) Об их антропогенном характере
убедительно свидетельствует намеренное вкладывание створок одна в другую,
зафиксированное на Чекалино IV, а также данные об образе жизни двуствор-
чатых моллюсков, согласно которым они не могут естественным путем обра-
зовать подобных скоплений, а тем более “вложиться” одна в другую (До-
гель В.А., С.472-481). Раковины, находившиеся в культурном слое Чекалино IV
— 148 —
и на полу котлована Лебяжинки IV, послужили образцами для радиоуглерод-
ного датирования.
Основными категориями находок на стоянках времени раннего неолита
являются, как это бывает повсеместно, кремневые орудия и керамическая по-
суда. Елшанская керамика вызывает повышенный интерес в силу своей глубо-
кой древности. Технология ее изготовления специально изучалась в лабора-
торных условиях с применением метода бинокулярной микроскопии по мето-
дике А.А.Бобринского (Бобринский А.А., 1978). Автор анализов И.Н.Василь-
ева пришла к важному выводу о том, что, вопреки традиционным представле-
ниям, для изготовления елшанской посуды использовалась не глина с приме-
сями искусственных добавок, а иное пластическое сырье, которое исследова-
тель идентифицирует с илистыми или сапропелевыми отложениями. В соста-
ве этого материала фиксируются включения специфической растительной орга-
ники, рыбьей чешуи и ребер, а также изредка фрагменты раковины до 1 мм.
Данные примеси носят, скорее всего, естественный характер и вполне обыч-
ны для сырья, связанного с водоемами, которое в процессе изготовления посу-
ды просто промешивалось без использования искусственных отощителей. В
сырье много железистых соединений в виде зерен оолитового бурого желез-
няка и охристых включений. Фрагментированность керамического материала
не позволяет в полном объеме представить способ конструирования елшанс-
кой посуды; тем не менее несколько более или менее хорошо сохранившихся
сосудов позволили охарактеризовать эту часть гончарной технологии. Конст-
руирование, по мнению И.Н.Васильевой, велось путем лоскутного налепа с
помощью форм-моделей и использованием прокладок из шкур животных. О
применении таких прокладок свидетельствуют статические отпечатки волос
животных на поверхностях сосудов. В качестве строительных элементов ис-
пользовались тонкие лепешки размером около 5 см. В одном случае удалось
определить, что конструирование было зональным и производилось по коль-
цевой траектории. Высота зон составляла 6-7 см.
Внешние поверхности сосудов заглаживались и полировались костью или
галькой, внутренние же обрабатывались менее тщательно — они шероховаты
и несут на себе следы заглаживания инструментом наподобие деревянного
скребка. Изнутри на поверхностях сосудов фиксируются статические отпечат-
ки растительности и вмятины от давления пальцев. Обжиг был низкотемпера-
турным — 450-650°, но с долговременной выдержкой.
А.А.Бобринский, а также автор приведенных определений И.Н.Василье-
ва, предполагают, что при использовании подобной технологии водонепрони-
цаемость и прочность изделий достигалась не только с помощью обжига, но и
путем их пропитки некими органическими растворами, что являлось релик-
том догончарной эпохи. Эти авторы относят гончарство елшанского населе-
ния к протогончарным производствам, основанным на использовании илисто-
го сырья (Бобринский А.А., Васильева И.Н., 1998. С.212-213).
Елшанская посуда существенно отличается от керамики других культур
европейского раннего неолита, что служит одним из веских оснований для
типологического обособления этой группы материалов. При этом наблюдает-
— 149 —
ся определенное сходство в формах наиболее ранних сосудов самого широко-
го круга евразийских неолитических культур с елшанскими, что на начальных
этапах изучения елшанского феномена послужило основанием для привлече-
ния в качестве аналогий керамики с весьма удаленных территорий (Выборнов
А.А., Пенин Г.Г, 1979. С.10-11).
Дальнейшие исследования вынудили отказаться от большинства подоб-
ных сопоставлений, хотя сам факт схожести форм наиболее древних сосудов
ряда европейских и азиатских раннекерамических культур вызывает опреде-
ленный интерес и в свое время послужил основой для выдвижения В.Н.Дани-
ленко гипотезы “архаико-неолитического импульса”, благодаря которому, по
его мнению, неолитическая традиция распространилась из восточно-каспийс-
кого региона в Европу вплоть до Дании и Норвегии (Даниленко В.Н., 1969.
С. 176-177, 182-183). У этой гипотезы до сих пор есть сторонники (Моргуно-
ва Н.Л., 1995. С.56-57). Мы же считаем, что если даже подобный импульс имел
место, то елшанская культура, скорее всего, либо совсем не испытала его воз-
действия, либо оно было крайне незначительным. Аргументы в пользу такой
точки зрения будут изложены ниже.
Елшанские сосуды, в основном, сравнительно небольших размеров, тон-
костенные, в стенках довольно часто встречаются сквозные конические от-
верстия, сделанные после обжига. Верхние части сосудов имеют либо пря-
мую, либо плавную S-видную профилировку, срезы венчиков плоские, приос-
тренные и округлые. Преобладают плоские и приостренные днища, но неко-
торые сосуды имеют и округлые донца. На Ивановской, II Старо-Елшанской и
II Нижнеорлянской стоянках было обнаружено по одному сосуду, имеющему
острое донце, завершающееся своеобразным “шипом”.
При анализе керамики совершенно справедливо особая роль отводится
орнаментации. Елшанская керамика украшена своеобразными орнаментами,
выполненными с применением трех разновидностей техники нанесения: про-
черченных линий, разреженных наколов и ямочных вдавлений правильной
округлой или неправильной формы и с негативом-”жемчужиной” или без него.
В единичных случаях фиксируется гладкая качалка, либо короткие насечки.
Анализ показывает, что с применением тех или иных приемов орнаментиро-
вано, как правило, порядка 50-80% сосудов.
Так, из 37 сосудов стоянки Нижняя Орлянка II, полностью лишены орна-
мента лишь шесть сосудов (Колев Ю.И., Мамонов А.Е., Ластовский А.А., 1995.
С.63), из 25 сосудов стоянки Чекалино IV не орнаментированы 10 (Мамо-
нов А.Е., 1995. С.22), из девяти сосудов Красного Городка не несут орнамента
два (Кузьмина О.В., Ластовский А.А.. 1995. С.27, рис.4). При этом необходи-
мо отметить, что значительная часть сосудов украшена лишь ямочно-жемчуж-
ным пояском, но это не лишает данный элемент декора статуса орнамента.
Наиболее часто встречающимся орнаментальным мотивом является го-
ризонтальный ряд ямок с выпуклыми негативами на внутренней или, в зави-
симости от того, где нанесены ямки, внешней стороне сосуда. Этот ряд при-
урочен к верхней части сосуда; иногда таких рядов несколько, но больше трех
не зафиксировано (рис.2,2-3, 5; 3,5-6, 9). Нередко ямочно-жемчужный поясок
— 150 —
представляет собой ряд сквозных отверстий при наличии “жемчужины”-нега-
тива. Ряды ямок зачастую встречаются в композиции с другими мотивами.
Большой интерес представляет сосуд со стоянки Нижняя Орлянка II, имею-
щий под венчиком сквозные отверстия, между которыми с внешней и внут-
ренней стороны видны отпечатки тонкого и плоского ремешка (рис.З, 3).
Другой распространенный мотив — ромбическая сетка, выполненная
прочерченными линиями (рис.4). Довольно часто встречается мотив “висячих”
треугольников, нанесенных ямками (рис.5,6), прочерченными линиями (рис.5,
7-5), либо разреженными наколами в сочетании с прочерченными линиями-
(рис.5, 1-3). Известны сосуды, на которых орнамент выглядит в виде зигзага
из прочерченных линий, иногда в сочетании с разреженными наколами (рис.6).
В ряде случаев разреженные наколы представляют самостоятельный орнамен-
тальный мотив. Единичные сосуды украшены гладкой качалкой (рис.7,5), либо
короткими насечками, выстроенными в оригинальные композиции (рис.5,1,3).
Прочерченными линиями иногда выполнялись простые композиции в виде
горизонтальных или наклонных линий (рис.7, 2, 4, 6). Значительное число ел-
Щанских сосудов имеет орнаментированные насечками, либо разреженными
наколами срезы венчиков. Важно отметить, что основные из перечисленных
орнаментальных признаков примерно в одних и тех же соотношениях присут-
ствуют в большинстве коллекций елшанской керамики. Это свидетельствует
об их устойчивой взаимосвязи и о наличии вполне определенной орнамен-
тальной традиции.
Кремневый инвентарь на елшанских памятниках всегда превосходит ке-
рамические изделия. Дать достоверную характеристику кремневой индустрии,
соответствующей керамике елшанской культуры долгое время было довольно
затруднительно в силу того, что все, без исключения, памятники с елшанской
керамикой содержали также и другие материалы, занимающие совершенно
иную культурно-хронологическую позицию. Так, например, на Ивановской
стоянке елшанская керамика залегала совместно с накольчатой и гребенчатой-
(Моргунова Н.Л., 1980. Табл.З), аналогичная ситуация наблюдалась и на дру-
гих стоянках бассейна реки Самары. Применительно к этим памятникам мож-
но говорить лишь о том, что типологически вычленяемые елшанские сосуды,
хотя и совместно с керамикой иного облика, находились в самых нижних сло-
ях этих поселений. Коллекции кремневых изделий со стоянок бассейна реки
Самары рассматриваются в публикациях, как правило, суммарно. Вычленение
из этих коллекций орудий, соответствующих елшанской керамике, весьма зат-
руднительно по причине того, что все они найдены на памятниках со смешан-
ными культурными слоями.
Случаев бесспорной вертикальной стратиграфии, позволяющей выделить
“чистые” елшанские комплексы, всего три: Чекалино IV (Мамонов А.Е.,
1995. С.4), Красный Городок (Кузьмина О.В., Ластовский А.А., 1995. С.26) и
Ильинка (Мамонов А.Е., 1988. С.92). Кроме того, на стоянке Нижняя Орлян-
ка II, благодаря планиграфической обособленности неолитических находок и
их резкого отличия от артефактов основного комплекса памятника— эпохи
Поздней бронзы, также удалось вычленить условно “чистый” елшанский ком-
— 151 —
плекс (Колев Ю.И., Мамонов А.Е., Ластовский А.А., 1995. С.55). На этих па-
мятниках факт соответствия кремневых изделий керамическому инвентарю
надежно установлен уже на стадии полевых исследований. Соответствующие
коллекции предельно подробно описаны в посвященных этим материалам пуб-
ликациях. Здесь мы суммарно опишем основные черты каменной индустрии
этих памятников, которые, вероятно, могут рассматриваться как характерные
признаки кремневого производства елшанских комплексов в целом,
Для первичного расщепления использовался обломочный материал раз-
личной формы и размеров. Сырьем для изготовления орудий служил местный
кремень, встречающийся в виде галек и конкреций в ряде мест Самарского
Заволжья. По типу сырья выделяется две основные группы. К первой относит-
ся кремень серого с различными оттенками цвета, непрозрачный, однород-
ный, скрытокристаллической структуры. Вторая группа представлена крем-
нем красных, розовых, желтых, коричневых оттенков, зачастую с халцедоно-
выми включениями, неоднородным по структуре. Обе группы сырья являются
местными. Встречаются и иные разновидности кремня, но они составляют
незначительный процент от общего числа кремневого инвентаря. Удельный
вес того или иного типа сырья на разных стоянках различен, но при этом сы-
рье первой группы в основном преобладает и является своеобразным призна-
ком архаичности кремневых комплексов, в то время как кремень второй сырь-
евой группы характерен для более поздних памятников.
В производстве использовались одноплощадочные нуклеусы (рис.8) с за-
уженным основанием и зоной скалывания не более 2/3 окружности или с тор-
ца, а также нуклевидные куски с бессистемным снятием отщепов. Встречает-
ся прием встречного расщепления с двух площадок, подтеска контрфронта. В
небольшом количестве в коллекциях встречаются изделия со следами пребы-
вания в огне в виде мелких паутинообразных трещин и характерных измене-
ний структуры и цвета породы.
В качестве заготовок применялись отщепы и ножевидные пластины. На-
ряду с ними широко использовались обломки галек, различные технические
сколы, морозобойные куски и т.п. Приемы вторичной обработки представле-
ны ретушью, резцовым сколом, двусторонней оббивкой. Единичные экземп-
ляры орудий имеют следы частичной шлифовки. Ножевидные пластины-
(рис.12, 8-15), как правило, удлиненных пропорций. Среди них имеются как
хорошо ограненные экземпляры с параллельными краями, так и пластины с
нерегулярными гранями и изогнутым профилем. Среди этой категории заго-
товок пластины, оформленные регулярной ретушью, не составляют большин-
ства. Весьма значителен удельный вес пластин со следами мелкой псевдорету-
ши, образовавшейся в результате работы без предварительной вторичной об-
работки изделий.
Орудийный набор представлен различными разновидностями режуще-
скоблящего инвентаря, деревообрабатывающими инструментами, перфорато-
рами, наконечниками, выемчатыми и комбинированными орудиями. Среди
скребков (рис.9) преобладают отщеповые формы различных типов, хотя име-
— 152 —
ются и скребки на пластинах, преимущественно концевые. Некоторые из них
имеют альтернативные рабочие края.
Резцы (рис. 10) изготавливались практически на всех видах заготовок, на-
чиная от пластин и кончая отщепами и техносколами различных типов. Замет-
ную роль среди изделий с резцовыми сколами играют ретушные и трансвер-
сальные формы. Резцы на пластинах изготовлены по методу нанесения скола
на край. Наряду с орудиями, имеющими целенаправленно оформленные рез-
цовые сколы, имеются также и псевдорезцы с выкрошенными от работы угла-
ми и кромками.
Многочисленную и весьма типичную группу кремневых изделий пред-
ставляют деревообрабатывающие орудия (рис.И). Техника обработки этой
категории изделий выглядит как двусторонняя оббивка. Единичные экземпля-
ры подшлифованы. На некоторых орудиях имеется легкая заполированность
на обушковых частях, что связано с креплением инструмента в муфте. Формы
орудий подтрапециевидно-треугольные, несколько асимметричные. Тесловид-
ные орудия имеют слабо выпуклый рабочий край, долотовидные— хорошо
выраженные спинку и брюшко. На Нижней Орлянке II восемь рубящих ору-
дий были найдены в виде “клада”. Они несколько отличаются от обычных для
Других елшанских памятников орудий деревообработки удлиненными пропор-
циями и крупными размерами (рис. 11,10,14). Выделяют их и условия обнару-
жения. Два “клада” кремневого сырья были обнаружены также на стоянке
Красный Городок (Кузьмина О.В., Ластовский А.А., 1995. С.27, 42).
Заметной и весьма важной категорией изделий являются наконечники
стрел, которые обнаружены на большинстве стоянок раннего неолита лесо-
степного Волго-Уралья (рис. 12, 1-7) и которые со времени обнаружения ел-
шанских комплексов, не смешанных с иными материалами, можно считать
серийными изделиями. Заготовками для них служили ножевидные пластины.
По краям изделия частично обработаны мелкой пологой ретушью, с помощью
которой выделен или слегка намечен черешок и оформлено острие. Наконеч-
ник с Нижней Орлянки 11 (рис. 12, 3) черешка не имеет, но, тем не менее, по
совокупности признаков хорошо вписывается в обозначенный тип. В единич-
ных экземплярах представлены комбинированные орудия типа скребок-резец,
скребок-перфоратор, скобель-резец, скребок-скобель и т.д., перфораторы, ра-
бочий край которых оформлен с помощью крутой противолежащей ретуши,
выемчатые орудия (рис. 13).
Несколько отличается от описанных комплексов кремневая коллекция
Ильинской стоянки. Здесь также присутствуют все перечисленные категории
изделий, но наряду с ними имеются и другие типы. Так, среди нуклеусов, об-
ладающих уже отмеченными признаками, присутствуют также призматичес-
кий двухплощадочный с круговой плоскостью скалывания и конический “ка-
рандашевидный” экземпляры. Среди пластин определенная часть может быть
отнесена к категории вкладышей, имеются пластины со скошенными конца-
ми, с выемками (Мамонов А.Е. 1988., С.92-98). Некоторые экземпляры изде-
лий выделяются и сырьем, будучи изготовленными из темно-серого полупроз-
рачного кремня высокого качества, не характерного для юга лесостепного
— 153 —
Поволжья. Подобные отличия объясняются, скорее всего, более поздней хро-
нологической позицией комплекса Ильинской стоянки и особенностями куль-
турного взаимодействия населения на заключительном этапе существования
елшанской культуры.
На стоянках, содержащих материалы елшанской культуры, встечаются и
изделия из кости, но большинство из них невозможно включить в комплекс по
причине перемешанности культурных слоев, а на стратифицированных стоян-
ках их просто нет. Исключение составляет стоянка Чекалино IV, где обнаруже-
но два костяных изделия, бесспорно сваязанных с елшанским комплексом
(рис. 13, 10-11).
На ряде памятников елшанской культуры были обнаружены погребения
людей. На I Старо-Елшанской стоянке найдено четыре костяка. Один из них
интерпретирован авторами раскопок как золотоордынский, три остальных
остались без культурного определения, однако было отмечено, что кости этих
погребенных были покрыты слоем известковой корки и имели значительно
более худшую сохранность по сравнению с первым погребением. Костяки были
скорченными, ориентировка различна— СВ, В и СЗ; связать с ними какой-
либо определенный инвентарь оказалось затруднительным по причине нахож-
дения погребений в культурном слое стоянки (Васильев И.Б., Пенин Г.Г., 1977.
С.6-7). Похожие находки были сделаны и на некоторых других памятниках, но
в силу отсутствия при погребенных какого-либо инвентаря и нахождения их в
культурных слоях без следов могильных ям, культурно-хронологическими оп-
ределениями они не сопровождались.
Более или менее достоверное елшанское погребение было найдено на
стоянке Чекалино IV. Погребенная — женщина, находилось в неглубоком ма-
териковом углублении в сильно скорченном положении на правом боку с рука-
ми, подложенными под голову. Ориентировка костяка — северо-западная.
Инвентаря при костяке не было, если не считать небольшой ножевидной пла-
стины у основания черепа (рис. 14, /).
На полу котлована Лебяжинки IV был найден вытянутый костяк, Сопро-
вождавшийся инвентарем, который по условиям его расположения и находив-
шимся возле него вещам также может считаться неолитическим. Поза погре-
бенного — вытянутая, на спине, руки сложены на тазобедренных костях, че-
реп повернут на лицом на восток. Костяк ориентирован на север. Погребаль-
ный инвентарь представлял собой камень, лежащий у черепа, подвеску под
черепом, костяной гарпун, располагавшийся у локтевого сустава, оселок, ле-
жащий у правой ноги. У левой ноги лежали развал плоскодонного сосуда, ук-
рашенного ямочно-жемчужным пояском, обломки панциря черепахи, костя-
ные изделия: кинжал, проколка и подвеска (рис. 14, 2-8).
Обнаруженные костяки, если верна предлагаемая их интерпретация, яв-
ляются наиболее древними палеоантропологическим материалами в регионе
и дают первую возможность представить физический облик людей раннего
неолита. Краниологические характеристики этих погребений даны в соответ-
ствующем разделе. Здесь скажем лишь, что судя по этим находкам, население
елшанской культуры, видимо, не устраивало больших некрополей и захорани-
— 154 —
вало умерших прямо на стоянках. Описанные захоронения дают первоначаль-
ное представление о погребальном обряде населения того времени. Вместе с
тем, пока не появится возможность оперировать серийными материалами, воп-
рос о погребальном обряде елшанцев остается открытым, особенно учитывая
существенные различия признаков приведенных погребений.
Важными представляются выводы А.А.Хохлова относительно принадлеж-
ности описанных костяков к представителям древнеуральской расы (см. соот-
ветствующий раздел настоящего издания). Наряду с прочими аргументами,
этот факт говорит о том, что субстратом елшанской популяции могло быть
население, занимающее территориально близкую к рассматриваемому регио-
ну позицию, либо проживающее непосредственно на территории Среднего
Поволжья. Антропологические определения, таким образом, в какой-то мере
помогают в решении вопроса происхождения елшанской культуры, который в
настоящий момент является одним из остро дискутируемых.
И.Б.Васильев и А.А.Выборнов, основываясь на некотором сходстве кера-
мических сосудов, считают, что возникновение памятников елшанского типа —
это результат миграции на Среднюю Волгу инокультурного населения. В про-
исхождении культуры, по их мнению, решающая роль принадлежит средне-
азиатским племенам, оставившим слой раннего неолита на пещерной стоянке
Джебел в прикаспийском Туркменистане и ряд памятников в районе Лявля-
канских озер и в долине реки Дарьясай в Узбекистане (Учащи 131 и др). Авто-
ры гипотезы даже наметили возможный путь миграции среднеазиатского на-
селения на Волгу, который, по их мнению, пролегал по юго-восточному краю
Прикаспийской низменности и, возможно, южным предгорьям Урала, а затем —
по рекам Урал и Самара (Васильев И.Б., Выборнов А.А., 1988а. С.23-24).
Н.Л. Моргунова в целом придерживается автохтонной версии возникно-
вения неолитической культуры юга лесостепного Волго-Уралья, не исключая
при этом “импульса идеи гончарного производства, ...привнесенного волна-
ми более южного пришлого населения”, которые внедрили в местную среду
идею керамического производства. Под южным населением подразумеваются
те же ранненеолитические племена Арало-Каспийского водораздела (Моргу-
нова Н.Л., 1995. С.26-27, 56-57). Помимо того, на основании бесспорного, как
считает Н.Л.Моргунова, сходства керамики, исследователь отмечает также
влияние на процесс сложения волго-уральской культуры традиций населения
Нижнего Дона (Ракушечный Яр) (Моргунова Н.Л., 1995. С.30-31).
Таким образом, походы этих авторов к проблеме в основном близки. Раз-
ница же заключается в том, что позиция И.Б.Васильева и А.А.Выборнова но-
сит ярко выраженный миграционистский характер, в то время как точка зре-
ния Н.Л.Моргуновой выглядит менее рельефно. Влияние южного компонента
°на представляет в виде привнесения идеи неолитизации, преломляющейся и
Видоизменяющейся в местной среде, не конкретизируя, каким образом эта идея
была перенесена на волжскую почву и насколько значительными были резуль-
таты этого влияния.
Как уже говорилось, упомянутые авторы отмечают некоторую близость
елшанской посуды и ранней керамики ряда культур юга России, Украины и
— 155 —
Белорусии (Моргунова Н.Л., 1995. С.31-32; Васильев И.Б. Выборнов А.А.,
1988а. С.52). И.Б.Васильев и А.А.Выборнов при этом склонны объяснять это
сходство стадиальными причинами, “...близкими закономерностями появле-
ния первой керамики у населения сходного культурно-хозяйственного типа
(присваивающие формы)” (Васильев И.Б., Выборнов А.А., 1988а. С.52).
Н.Л.Моргунова же, вслед за В.Н.Даниленко, за этим сходством видит единый
процесс распространения неолитической традиции из Средней Азии (или че-
рез нее) в Восточную Европу, причем, по мнению автора не исключено, что
традиция эта связана, в том числе, и с производящим хозяйством (Моргуно-
ва Н.Л., 1995. С.27-28, 56-57).
Иного взгляда на проблему придерживается автор этих строк А.Е.Мамо-
нов. По его мнению, гипотеза об участии в сложении елшанской культуры на-
селения восточно-каспийских и приаральских областей представляется на се-
годняшний день недостаточно обоснованной. Одним из доводов в пользу этой
гипотезы является йаличие в пределах ареала культуры небольшого числа гео-
метрических микролитов, типологически неоднородных и не имеющих надеж-
ных контекстуальных привязок, что существенно понижает доказательный вес
данного аргумента. Более того, в кремневых комплексах “чистых” елшанских
слоев геометрические микролиты — “визитная карточка” южных кремневых
производств, как и в целом микролитическая техника, полностью отсутству-
ют, что свидетельствует против участия южного (или юго-восточного) населе-
ния в сложении елшанской культуры. Исключение в этом плане составляет
лишь Ильинская стоянка— поздний елшанский памятник.
Может быть подвергнут сомнению и другой аргумент, основой которого
является сходство керамического инвентаря. Суть различий основных компо-
нентов сравниваемых культур достаточно подробно изложена в недавно вы-
шедшей печатной работе (Мамонов А.Е., 1999. С.36-38), что избавляет автора
от необходимости повторения этих сопоставлений. Здесь скажем лишь, что
комплекс признаков елшанской керамики резко выделяет ее из числа других
культур раннего неолита Восточной Европы и Средней Азии. В числе этих
признаков на первом месте стоит оригинальная орнаментальная система, оха-
рактеризованная в описательной части настоящей главы, а также формы сосу-
дов и прежде всего — плоскодонноСть некоторых из них.
В настоящее время нет возможности сравнивать технологические осо-
бенности елшанской керамической продукции с аналогичными изделиями
большинства упоминаемых культур, поскольку специальный анализ этой по-
суды, в основном, не проводился. Вместе с тем, выводы И.Н.Васильевой отно-
сительно использования илов и сапропелей в качестве пластического матери-
ала для изготовления елшанских сосудов и определение данного керамическо-
го производства как протогончарного, вызывают повышенный интерес. Эти
исследования важны еще и с той точки зрения, что получаемые данные допол-
няют список обладающих большим весом культурно значимых признаков, срав-
нимых с характеристиками орнаментов.
Завершая эту часть рассуждений, подчеркнем, что говоря о своеобразии
керамики елшанской культуры, мы не имеем в виду отсутствия в орнамента-
— 156 —
Ции других культур, скажем, такого приема, как прочерчивание или разрежен-
ный накол. Конечно, при желании можно отыскать немало культурных образо-
ваний, керамика которых украшена, например, ямочно-жемчужными пояска-
ми, и не только в неолите. Здесь речь идет именно о комплексе устойчивых
признаков, повторяющийся в материалах целого ряда памятников, располо-
женных на достаточно четко очерченной территории и взаимосвязанных с не
менее стабильными характеристиками других категорий инвентаря.
Вопрос происхождения елшанской культуры должен решаться, в первую
очередь, с помощью сопоставления ее кремневой индустрии с соответствую-
щими производствами более ранней, мезолитической эпохи. Здесь нас поджи-
дают определенные трудности, поскольку количество известных к сегодняш-
нему дню мезолитических памятников в регионе очень невелико, а отвечаю-
щих требованиям поставленной задачи — и вовсе единицы. Тем не менее,
материалы таких стоянок, как Красный Яр I, Чекалино II, Старо-Токская и не-
которых других памятников проливают свет на эту проблему. Коллекции кремня
этих памятников обнаруживают вполне определенное сходство с елшанскими.
Их сближают сходные характеристики сырья, широкое использование в каче-
стве заготовок обломочного материала, сочетание пластинчатой и отщеповой
техники, обедненный типологический набор орудий преимущественно режу-
Ще-скоблящего назначения, некоторые специфические типы инструментов. До-
статочно подробный анализ кремневой индустрии упомянутых памятников
помещен в разделе настоящего издания, посвященного мезолиту. Основыва-
ясь на сходстве индустрий этих памятников с елшанскими кремневыми комп-
лексами, мы приходим к выводу, что корни местной неолитической культуры
необходимо искать в мезолитических традициях Волго-Камья и, возможно,
некоторых смежных территорий, расположенных не к югу, а к северу или се-
веро-западу от ареала елшанских памятников. А.А.Ластовский сопоставляет
кремневые коллекциии памятников типа Красный Яр I и Чекалино II с мате-
риалами Нижнего Прикамья, а также романовско-ильмурзинской культуры
Южного Приуралья (Ластовский А.А., 1999. С. 16-17; Королев А.И., Ластовс-
кий А.А., Мамонов А.Е., 1997. С.9-12). Сходные выкладки публикуются и от-
носительно собственно елшанских кремневых коллекций (Мамонов А.Е., 1995.
С.20-21; Мамонов А.Е., 1999. С.38-39; Кузьмина О.В., Ластовский А.А., 1995.
С.43-44, 60-61). Такой вывод относительно культурной ориентации местной
кремневой индустрии базируется на особенностях первичного расщепления и
вторичной обработки, наличии “кладов” сырья и готовых инструментов, рубя-
щих орудий и пластинчатых наконечников, скребков различных типов, в том
числе и с альтернативным рабочим краем, резцов на углу пластин и их транс-
версальных и ретушных разновидностей, а также других специфических черт
различных категорий кремневого инвентаря.
Мысль о невозможности участия населения южных регионов в сложении
елшанской культуры подтверждается и результатами радиоуглеродного дати-
рования. Судя по имеющимся датам, елшанская культура существовала рань-
ше, чем какие бы то ни было восточноевропейские или среднеазиатские нео-
литические культуры. К сегодняшнему дню мы располагаем восемью датами,
— 157 —
полученными в лабораториях Московского Геологического института и Санкт-
Петербургского Института истории материальной культуры. Большинство из
них было недавно опубликовано на страницах сборника “Радиоуглерод и архе-
ология” ИИМК РАН (Тимофеев В.И., Зайцева Г.И., 1998. С. 100). Приведем эти
даты здесь.
Лабораторный	Дата (тыс. л. н.)	Памятник	Материал
индекс			
ЛЕ-4781	8990± 100	Чекалино IV	раковина
ЛЕ-4782	8000± 120	Чекалино IV	раковина
Ле-4783	8050± 120	Чекалино IV	раковина
ЛЕ-4784	7940± 140	Чекалино IV	раковина
ГИН-7085	8680± 120	Чекалино IV	раковина
ГИН-7086	7950± 130	Чекалино IV	раковина
ГИН-7088	8470± 140	Лебяжинка IV	раковина
ЛЕ-2343	8020 ± 90	Ивановка	кость
Радиоуглеродный возраст образцов хорошо подтверждается палинологи-
ческими данными, согласно которым время существования елшанских комп-
лексов соответствует бореальному периоду (Лаврушин Ю.А., Спиридоно-
ва Е.А., 1990). Таким образом, время существования елшанской культуры со-
впадает примерно со второй половиной VII тыс. до н.э.
Динамика изменений палеоклиматической обстановки того времени в
свете результатов споро-пыльцевых анализов предстает в следующем виде.
Первая половина бореального периода (9-9,5 тыс.л.н.) характеризуется гос-
подством сосново-березовых лесов при преобладании сосны. В небольшом
количестве в палинологических спектрах того времени присутствует пыльца
ели, вяза и липы. Травянистые растения представлены, в основном, астровы-
ми и цикориевыми, хотя постоянно присутствует Thaiictrum (василистник) —
растение, характерное для пойменных лесов, а также зонтичные и мальвовые.
Среди споровых велика роль зеленых мхов, хотя около 30% приходится на
долю папоротников. Единично встречаются споры плауна. Подобная палино-
логическая картина однозначно свидетельствует о лесном типе ландшафта при
значительной роли разнотравных лугов.
Вторая половина бореального периода проходила под знаком резкого из-
менения палеоландшафтной обстановки. 8-8,5 тыс.л.н. лесная растительность
с пойменными лугами, господствовавшая в пребореале, сменилась сухой юж-
ного типа степью. В палинологических спектрах уменьшается значение пыль-
цы древесных пород, преобладают травы (68-70%). Фиксируется гораздо мень-
шее, по сравнению с предшествующими комплексами, содержание споровых
растений. В группе травянистых сообществ существенно изменился видовой
состав. Преобладающими видами стали полыни и маревые, а роль мезофиль-
ного разнотравья резко упала, присутствует только пыльца астровых и цико-
риевых. Леса и разнотравные луга сохранялись только в условиях долин рек,
на плакорах заметно возросла роль полынников. Условия внешней среды были
суше и теплее современных. Об аридизации и дефиците влажности свидетель-
— 158 —
ствует и наличие аутигенного карбоната кальция в почвах елшанского време-
ни. Среди фаунистических остатков, обнаруживаемых на памятниках елшанс-
кой культуры встречаются кости сугубо степных и полупустынных животных —
сайги, дикой лошади, черепахи.
Резкое изменение климатической обстановки неизбежно вело к существен-
ным переменам в привычном укладе жизни обитающих по берегам рек пле-
мен и родов. Исчезающие леса, в которых люди издревле привыкли добывать
зверя, все более прогрессирующее остепнение — это те явления, с которыми
столкнулись обитатели Волго-Уральского междуречья на рубеже мезолитичес-
кой эпохи и неолита. Изобиловавшие рыбой реки и сохранявшиеся в течение
нескольких столетий леса, произраставшие в долинах, позволяли людям в те-
чение довольно долгого времени сохранять привычные им формы жизнеобес-
печения, но кризис традиционного хозяйства, вызванный климатическими из-
менениями, быстрой деградацией лесного ландшафта, вынуждал население
искать новые формы приспособления к динамично меняющейся экологичес-
кой среде.
В елшанском слое стоянки Чекалино IV, согласно определениям П.А.Ко-
синцева, имеются кости дикого тура, сайги, благородного оленя, бобра, куни-
цы, черепахи и рыбы. Среди остеологических остатков, извлеченных из кот-
лована постройки стоянки Лебяжинка IV, имеются кости тура, лося, косули,
Дикой лошади, сайги, медведя, выдры, бобра, черепахи и рыбы. Такой пест-
рый состав фауны свидетельствует об эксплуатации неолитическим населени-
ем разных экологических ниш. Вместе с ресурсами, связанными с рекой и
Пойменными лесами, видимо, активно стала разрабатываться и зона остеп-
Ненных плакоров. Кучи створок Unionidae, отсутствующие на мезолитических
стоянках региона, дополняют картину рациона питания населения раннего
неолита и говорят о возникновении на определенном этапе специфического
собирательства, связанного с водоемами и характерного для многих европей-
ских неолитических культур.
Для сравнения можно вспомнить, что, по определению того же П.А.Ко-
синцева, в слое мезолитического времени стоянки Чекалино II подавляющее
количество фаунистических остатков принадлежало лосю, что свидетельству-
ет о наличии у населения того времени хозяйства, основанного на специализи-
рованной добыче крупного мигрирующего зверя — типичного для восточно-
европейских лесов мезолитического времени промысла. Остеологический
Материал памятников елшанской культуры рисует совершенно иную картину.
Эксплуатация различных экологических ниш могла происходить только в
Озонном ритме, поскольку все они функционируют строго циклично. С од-
ной стороны, это обстоятельство предполагает наличие у населения сезонно-
планирования хозяйственной деятельности, с другой — в значительной мере
объясняет существование особой поселенческой модели, не предусматриваю-
щей долговременного проживания на одном месте. Напомним, что на боль-
шинстве памятников елшанской культуры, кроме стоянки Лебяжинка IV, не
обнаружено следов построек. Мощность культурных слоев и количество со-
держащихся в них материалов невелики. Эфемерный характер стоянок елшан-
— 159 —
ской культуры подтверждается также небольшой их площадью, а кроме того,
приводимыми выше геоморфологическими наблюдениями Ю.А.Лаврушина.
Большое количество орудий деревообработки свидетельствует об актив-
ном изготовлении населением неких деревянных конструкций, которыми, при
отсутствии долговременных жилищ, могли быть орудия охоты и рыбной лов-
ли, транспортные средства. Появление керамической посуды говорит о прин-
ципиально иных, по сравнению с предыдущей эпохой, способах переработки
и хранения пищи.
Исходя из предложенных адаптационно-хозяйственных характеристик, мы
можем сделать вывод о том, что период существования елшанской культуры
характеризуется отчетливыми признаками складывания хозяйства неолитичес-
кого облика, базировавшегося на охотничье-рыболовческой модели интенсив-
ного типа с элементами собирательства.
Необходимо подчеркнуть, что переход к неолиту на данной территории
никак не связан с производящими формами экономики. Вместе с тем, весьма
важен факт использования в качестве охотничьей добычи потенциально доме-
стицируемых видов— тура, дикой лошади, мелких копытных, водоплаваю-
щих птиц. Активное "давление” на эти виды теоретически могло вызвать из-
менения, которые позднее способны были стимулировать доместикационные
процессы. Время начала доместикации в регионе устанавливается нечетко, но
носители наиболее древних культур Волго-Уральского междуречья, относи-
тельно которых достоверно установлен факт наличия у них доместицирован-
ных животных, использовали в хозяйстве именно крупный рогатый скот и ло-
шадь (Васильев И.Б., 1981. С.66-70).
На рубеже бореального и атлантического периодов (первая полови-
на VI тыс. до н.э.) елшанская культура начала претерпевать значительные
изменения, связанные как с внутренними трансформациями, так и с притоком
на ее территорию и но культур но го населения. Неолитический комплекс Иль-
инской стоянки представляет собой свидетельство видоизменения культуры
на заключительной стадии ее существования. Основанием относить комплекс
к елшанской культуре служит то обстоятельство, что из 50-ти сосудов коллек-
ции 26 обладают полным набором стандартных елшанских признаков (харак-
терная форма верхних частей, наличие двух типов днищ, орнамент в виде ямоч-
но-жемчужного пояска, прочерченных линий, разреженных наколов, либо ко-
ротких изогнутых насечек, мотивы в виде ромбической сетки, наклонных, го-
ризонтальных рядов или зигзага, орнаментация срезов венчиков), другая же
половина украшена помимо этого орнаментами, нанесенными мелким гребен-
чатым штампом и наколами в строчку.
В кремневом инвентаре новыми типами являются призматические и ко-
нические нуклеусы для снятия микропластин, ретушированные сечения-вкла-
дыши, острия на пластинах, пластины со скошенным концом. При этом к ос-
новной части кремневой коллекции относятся нуклеусы со скалыванием на
2/3 периметра, дублированные скребки, резцы, перфораторы, пластинчатые
наконечники, а также крупный оббитый с двух сторон и подшлифованный то-
пор (Мамонов А.Е., 1988. С.92-98). Подобную картину можно наблюдать и на
— 160 —
некоторых других недавно раскопанных, но пока не опубликованных памят-
никах. Среди них, возможно, недавно изученная стоянка Красный Яр VII на
Р-Сок. Инновации в виде строчечного накола и некоторых разновидностей
пластинчатых орудий вполне согласуются с концепцией влияния на местную
культуру нижневолжско-прикаспийского компонента, изложенной в некоторых
работах (Васильев И.Б. Выборнов А.А., 1988а. С.26-36; Васильев И.Б. Выбор-
нов А.А., 19886 С.81-82). С притоком на территорию, занятую елшанским на-
селением, носителей культурных традиций Нижней Волги, видимо, связаны и
инновации в кремневой индустрии — появление новых типов кремневого сы-
рья, геометрических микролитов, вкладышей, распространение пластинчатой
техники южного облика. На этом этапе елшанская культура постепенно завер-
шает свое существование, уступая место новой — средневолжской культуре с
накольчато-гребенчатой керамикой.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Бадер О.Н., 1981. Некоторые итоги и перспективы изучения каменного и брон-
зового веков Урала // Вопросы археологии Урала. Свердловск.
Бобринский А.А., Васильева И. Н., 1998.0 некоторых особенностях пластичес-
кого сырья в истории гончарства// Проблемы древней истории Северного
Прикаспия. Самара.
Бобринский А.А., 1978. Гончарство Восточной Европы. М.
Васильев И.Б., 1981. Энеолит Поволжья (степь и лесостепь). Куйбышев.
Васильев И.Б. Выборнов А.А., 1988а. Неолит Поволжья (степь и лесостепь).
Куйбышев.
Васильев И.Б., Выборнов А.А., 19886.Неолитические культуры лесостепного
Поволжья и их взаимодействие с населением Волго-Камья //Проблемы изуче-
ния раннего неолита лесной полосы Европейской части СССР. Ижевск.
Васильев И. Б., Пенин ГГ, 1977. Ел шанские стоянки на реке Самаре в Орен-
бургской области // Неолит и бронзовый век Поволжья и Приуралья. Куйбышев.
Выборнов А.А,, Пенин ГГ,, 1979. Неолитические стоянки на реке Самаре//
Древняя история Поволжья. Куйбышев.
Бабяшев Р.С., 1976. Памятники неолита с накольчато-прочерченной керами-
кой приустьевой части Камы // Из археологии Волго-Камья. Казань.
Цаниленко В.Н., 1969. Неолит Украины. Киев.
Цогель В.А., 1981. Зоология беспозвоночных. М.
Колев Ю.И., Мамонов А.Е., Ластовский А.А., 1995. Многослойное поселение
эПохи неолита — позднего бронзового века у села Нижняя Орлянка на реке
Сок И Древние культуры лесостепного Поволжья. Самара.
Кольцов Л.В., 1998. Формы, способы и средства адаптации в мезолите Север-
н°й Европы И Тверской археологический сборник. Вып.З. Тверь.
Кузьмина О.В., Ластовский А.А., 1995. Стоянка Красный Городок // Древние
культуры лесостепного Поволжья. Самара.
Лаврушин Ю.А,, Спиридонова Е.А., 1990. Заключение по результатам геологи-
ческого и палинологического изучения стоянок Лебяжинка IV и Чекалино IV в
Самарской области // Архив археологической лаборатории Сам ГПУ
— 161 —
Ластовский A.A., 1999. Каменный инвентарь Красноярской мезолитической
стоянки // Охрана и изучение памятников истории и культуры в Самарской
области. Вып.1. Самара.
Королев л.Л.,Ластовский А.А., Мамонов А.Е., 1997. Мезолитический комп-
лекс стоянки Чекалино II // Историко-археологические изыскания.
Вып.2. Самара.
Мамонов А.Е., 1995. Елшанский комплекс стоянки Чекалино IV // Древние
культуры лесостепного Поволжья. Самара.
Мамонов А.Е., 1988.Ильинская стоянка и некоторые проблемы неолита Лесо-
степного Заволжья // Проблемы изучения раннего неолита лесной полосы Ев-
ропейской части СССР. Ижевск.
Мамонов А.Е., 1999. О культурном статусе елшанских комплексов // Вопросы
археологии Поволжья. Вып.1. Самара.
Моргунова Н.Л., 1980. Ивановская стоянка эпохи неолита-энеолита в Орен-
бургской области И Энеолит Восточной Европы. Куйбышев.
Моргунова Н.Л., 1984. Эпоха неолита и энеолита в лесостепной зоне Волго-
Уральского междуречья. Автореф. дис... канд. ист. наук. М.
Моргунова Н.Л., 1995. Неолит и энеолит юга лесостепи Волго-Уральского меж-
дуречья. Оренбург.
Ставицкий В.В., 1999. Каменный век Примокшанья и Верхнего Посурья. Пенза.
Тимофеев В.И., Зайцева Г.И., 1998. К проблеме радиоуглеродной хронологии
неолита степной и юга лесной зоны Европейской части России и Сибири (об-
зор источников) И Радиоуглерод и археология. Ежегодник радиоуглеродной
лаборатории ИИМК РАН. Вып.2.
Третьяков В.П., 1972. Ранненеолитические памятники Среднего Поволжья //
КСИА. Вып.131.
Халиков А.Х., 1969. Древняя история Среднего Поволжья. М.
Халиков А.Х., 1973. Неолитические племена Среднего Поволжья // Этнокуль-
турные общности лесной и лесостепной зоны Европейской части СССР в эпо-
ху неолита И МИА. 172.
Энговатова А.В., Жилин М.Г., Спиридонова Е.А., 1998. Хронология верхне-
волжской ранненеолитической культуры // СА. №3
Childe K.G., 1948. Man Makes Himself. London.
— 162 —
Рис.1. Карта памятников эпохи неолита.
- Лбище, стоянка; 2 - Белые Домики, селище; 3,4 - Максимовка I,
селище, Максимовка II, селище; 5,6 - Большой Шихан, стоянка, Малый
Шихан, стоянка; 7 - Виноватое 11, стоянка; 8- Виноватое I, стоянка; 9 - Захар-
Калма, стоянка; 10 - Белозерка I, селище (стоянка); 11 - Красный Яр VII,
стоянка; 12 - Солонцовка I, селище; 13 - Ильинка, селище; 14 - Красный
Городок, селище; 15 - Лебяжинка V, селище; 16 - Калмыковка II, сели-
те; 17 - Большая Раковка II, стоянка; 18 - Лебяжинка I, селище;
19 - Лебяжинка IV, селище; 20 - Чесноковка I; 21 - Елшанка П, селище;
22 - Нижняя Орлянка II, селище; 23 - Попов Угол, селище; 24 - Чекалино
И» селище; 25 - Чекалино III, селище; 26 - Старо-Обошино, селище.
— 163 —
Рис.2. Елшанская культура. Керамика.
• - Ивановка; 2 - Лебяжинка IV; 3 - Красный городок; 4 - Старая
Глшанка II; 5 - Нижняя Орлянка II; 6 - Чекалино IV.
— 164 —
^ис.З. Елшанская культура. Керамика.
1 > 3,7 - Нижняя Орлянка II; 2 - Лебяжинка IV; 4 - Луговое III; 5, 9 - Ильинка;
6 " Максимовка I; 8 - Чекалино IV.
— 165 —
2
Рис.4. Елшанская культура. Керамика.
1 - Ивановка; 2, 3, 5 - Лебяжинка IV; 4 - Большая Раковка II;
6, 7 - Нижняя Орлянка II.
— 166 —
Рис.5. Елшанская культура. Керамика.
1, 3,4 - Большая Раковка II; 2 - Захар-Калма; 5 - Максимовка II;
6 - Нижняя Орлянка II; 7 - Лебяжинка IV; 8 - Чекалино IV.
— 167 —
Рис.6. Елшанская культура. Керамика.
1,7- Нижняя Орлянка II; 2, 8 - Чекалино IV; 3 - Большая Раковка II;
4, 6 - Виловатое; 5 - Красный Городок.
— 168 —
^ис.7. Елшанская культура. Керамика.
1 - Лебяжинка IV; 2, 5, 6 - Ивановка; 3 - Чекалино IV; 4 - Большая
Баковка II.
— 169 —
5
Рис.8. Елшанская культура. Нуклеусы.
1-3. 8 - Нижняя Орлянка II; 4, 6, 8, 9, II, 12 - Красный Городок;
5, 10, 13 - Чекалино IV; 7 - Большая Раковка II.
— 170 —
Рис.9. Елшанская кул тур	10 |6 . нижняя Орлянка II;
1.3 5.6 12,15 - Чекалино IV, 4,7-8,
9, 11, 13-14 - Красный Городок.
171 —
Рис. 10. Елшанская культура. Изделия с резцовыми сколами.
1, 4, 6, 9, 11, 16, 18-20 - Нижняя Орлянка II; 2-3, 5, 7-8, 10, 12-15,
17 - Красный Городок.
— 172 —
Рис.11. Елшанская культура. Деревообрабатывающие орудия.
1-2, 4, 11,13- Чекалино IV; 3, 7, 10, 14 - Нижняя Орлянка II;
5, 8-9 - Красный Городок; 6, 12 - Большая Раковка II
— 173 —
ЩТПГЦНПП
Рис. 12. Елшанская культура. Наконечники стрел и ножевидные пластины.
1-2, 4, 6, 9-10, 15 - Чекалино IV; 3,8- Нижняя Орлянка II; 5 - Виловатое;
7 - Луговое III; 8, 11-12 - Красный Городок.
— 174 —
Рис. 13. Елшанская культура. Стоянка Чекалино IV.
1-9 - перфораторы, выемчатые и комбинированные орудия из кремня;
10, 11 - костяные орудия.
— 175 —
Рис. 14. Елшанская культура.
1 - Чекалино IV. погребение; 2-8 - Лебяжинка IV, погр.З, инвентарь.
— 176 —
ГЛАВА III
СРЕДНЕВОЛЖСКАЯ КУЛЬТУРА
Следующий этап в развитии неолитического населения Самарского По-
волжья связан с появлением памятников, содержащих керамику с гребенчато-
накольчатой орнаментацией. В настоящее время в Средневолжском регионе
исследовано более 20 стоянок подобного типа: Елшанская I и II, Ивановская,
Захар-Калма, Виловатовская, Максимовская I и II, Малый Шихан, располо-
женные в бассейне р.Самары, Ильинка, Лебяжинка I, IV, V, Чекалино IV, Боль-
шая Раковка II, Чесноковка II, Красный Яр VII, Солонцовка, находящиеся в
бассейне реки Сок, Лебяжье I и И, Мелекесс III и на р.Большой Черемшан,
Подлесное III, V и VII, Пензенские стоянки в верховьях р.Суры.
Одним из наиболее выразительных комплексов этой серии являются ма-
териалы стоянки Ильинка. На площади раскопа в 250 кв.м обнаружено около
50 сосудов с примесью песка в глиняном тесте. Керамика плотная, толщина
стенок 0,5-0,8 см, внешняя поверхность сосудов заглаженная, иногда до ло-
щения. Верхние части сосудов прикрыты. Срезы венчиков округлые или плос-
кие. Днища плоские, иногда слабо вогнутые, острых и округлых не обнаруже-
но. Зачастую по срезам венчиков расположены насечки. Подавляющая часть
сосудов под срезом венчика имеет горизонтальный ряд ямочных вдавлений,
образующих по внутренней поверхности выпуклины — “жемчужины”. Пре-
обладают сосуды, украшенные наколами треугольной или овальной формы,
нанесенные преимущественно в отступающей манере. Композиции весьма
просты: горизонтальные или вертикальные (порой их сочетание) ряды нако-
лов (рис.1,5-12] 2, 7-5). Вторая по численности группа сосудов (13 экз.) укра-
шена лишь горизонтальным пояском ямочных вдавлений под венчиком
(рис. 1, 7). Шесть сосудов орнаментированы прочерченными линиями в виде
наклонных рядов или “косой решетки” (рис. 1, 7-3). Следующая группа (5 экз.)
Украшена коротким изогнутым зубчатым штампом. Композиции представле-
ны горизонтальными рядами, вертикальным зигзагом, “шагающей” гребен-
кой. Имеются сосуды, украшенные “ногтевидными” насечками (рис.2, 6). Че-
тыре венчика с S-видным профилем орнамента не имеют.
Несмотря на различия в технике нанесения орнамента, керамика Ильинс-
кой стоянки по технико-типологическим признакам составляет единый комп-
лекс. На трех сосудах техника накола сочетается с зубчатой, а на одном — еще
и с прочерками. Неорнаментированные сосуды имеют на внутренней стороне
^гладку зубчатым штампом, а иногда и оттиски этого инструмента.
Каменный инвентарь памятника насчитывает около 260 экземпляров из-
делий, изготовленных из однородного сырья. Среди 10 нуклеусов преоблада-
ет одноплощадочные — конусовидной или призматической формы (рис.З, 1-4).
Из 49 орудий 33 изготовлены на ножевидных пластинах. Пластины по отно-
шению к отщепам составляют около 20%. Среди орудий преобладают скребки
Концевого типа на продольных сколах, пластинах и отщепах (рис.З, 6-9). Име-
ется симметричные острия (рис.З, 10-12), пластины с регулярной ретушью
(рис.З, 73-74), скобели (рис.4, 6-7), резцы на углу сломанной пластины (рис.4,
— 177 —
5-10), разнотипные наконечники стрел (рис.4, 7-5), рубящие орудия как с об-
бивкой, так и с пришлифовкой (рис.4, 11).
Не менее значим еще один комплекс с гребенчато-накольчатой керами-
кой — со стоянки Лебяжинка V, где обнаружено 272 фрагмента неолитичес-
кой керамики. По технико-типологическим признакам посуда этого памятни-
ка почти не отличается от вышеописанной. По способу нанесения орнамента
керамика данной стоянки подразделяется на несколько групп.
В первую группу входит 77 фрагментов (43 венчика и 34 стенки) толщи-
ной от 0,4 до 0,7 см. Преобладают прямые венчики, хотя в единичных случаях
встречены и профилированные (рис.6, 9-14). Ведущим элементом декора яв-
ляется горизонтальный пояс ямок под срезом венчика с негативами-”жемчу-
жинами” изнутри или снаружи (рис.6, 9-13). К этой группе, видимо, относится
острое дно (рис.6, 75).
Вторую группу составляют 116 черепков, среди которых 17 фрагментов
венчиков от 14 сосудов, 10 фрагментов от одного развала и 89 стенок пример-
но от 60 сосудов. Орнаментация — гребенчатая, преобладает короткий изог-
нутый штамп. Композиции представлены вертикальным зигзагом, наклонны-
ми рядами, “шагающей” гребенкой (рис.5, 1-8).
Третья группа (23 венчика и 22 стенки) по примесям в глиняном тесте,
толщине стенок, форме верхних частей сосудов и наличию “ямочно-жемчуж-
ного” пояска аналогична двум первым. Выделяется она по технике нанесения
орнамента — наколом треугольной, овальной и ямчатой формы (рис.6, 1-8).
Еще одна группа (8 венчиков и 7 стенок) полностью идентична описан-
ным, но украшена “ногтевидными” насечками, выстроенными в горизонталь-
ные ряды или “елочкой” (рис.7, 7-5).
Семь фрагментов от трех сосудов орнаментированы ямочными вдавлени-
ями в виде горизонтальных рядов или зигзага (рис.7, 6-8). Два венчика орна-
ментированы прочерченными линиями (рис.7, 8). Примечательно, что во всех
группах керамики присутствуют плоские днища, что еще раз подчеркивает
единство всего комплекса.
Кремневый инвентарь также весьма показателен. Нуклеусы — призмати-
ческие и конусовидные (рис.9, 7), ножи — прямолезвийные и саблевидные
(рис.9, 2-5), скребки — концевого типа на отщепах или продольных сколах
(рис.8,10-13). Имеются симметричные острия (рис.8, 7-9), наконечники стрел
различных типов (рис.8, 1-6), три оббитых и пришлифованных рубящих ору-
дия (рис.9, 6-7).
Третьим относительно “чистым” комплексом можно считать коллекцию
памятника Лебяжинка I. Неолитические материалы содержат около 140 сосу-
дов, 86 из которых не орнаментированы. Сосуды прямостенные, с плоским
дном. Днища больших диаметров, что отличает эту керамику от вышеописан-
ной. Под срезами венчиков нанесены “ямочно-жемчужные” пояски, но, по
сравнению с керамикой Ильинки и Лебяжинки V, “жемчужины” расположены
на внешней поверхности сосудов. Орнаментальные композиции керамики с
гребенчатым штампом, представлены горизонтальными рядами оттисков ко-
роткого гребенчатого штампа, вертикальным зигзагом, “шагающей” гребен-
— 178 —
кой, наклонными рядами, горизонтальным зигзагом, “косой решеткой” (рис. 10,
1-4\ 11,4).
Вторую группу составляют около 20 сосудов с горизонтальными рядами
или двойным зигзагом, выполненных овальными ямочными вдавлениями
(рис. 10,6; 11,2). Фрагменты, украшенные в технике накола (как в строчку, так
и разреженного) треугольной, овальной и квадратной формы, имеют простые
схемы узоров — горизонтальные или наклонные ряды (рис. 10, 5, 7-9). Не вы-
бивается из серии и группа сосудов, орнаментированных “ногтевидными” на-
сечками. Орнаментальные композиции просты и повторяют узоры гребенча-
того типа: горизонтальные ряды и вертикальный зигзаг (рис.11, 3, 5).
Четвертым опорным памятником данной группы является стоянка Крас-
ный Яр VII, где обнаружены фрагменты керамики толщиной 0,5-0,9 см с при-
месью песка в глиняном тесте. Внешняя поверхность сосудов заглаживалась
мягким предметом, а иногда зубчатым инструментом (рис. 12,4). Основная часть
сосудов имеет прямостенную форму, хотя в ограниченном числе встречены
венчики, отогнутые наружу (рис. 12, 2). Днища плоские и острые. Характер-
ная деталь декора— “ямочно-жемчужные” пояски (рис. 12, 3-4). Орнамент
наносился в основном треугольными наколами, преимущественно в отступа-
ющей манере (рис. 12, 3-5, 7), иногда — разреженными, прочерченными лини-
ями (рис. 12, /) и “ногтевидными” насечками (рис 12, 5,7).
Каменный инвентарь стоянки Красный Яр VII характеризуется отщепо-
во-пластинчатой техникой расщепления. Нуклеусы призматические (рис. 13, /).
Резцы либо на углу пластины (рис. 13, 2-3), либо многофасеточные на отще-
пах. Скребки концевые на пластинах и округлые на отщепах (рис. 13,4-6). Ос-
трия симметричные или чуть скошенные (рис. 13,7-8). Достоверно к данному
комплексу относятся пластинчатые наконечники стрел с черешком
(рис. 13.9-11). Деревообрабатывающие инструменты представлены долотами
и теслами (рис. 13,12).
Не менее значимый комплекс неолитических материалов обнаружен в
среднем слое стоянки Чекалино IV. Толстостенные сосуды с примесью шамо-
та в глиняном тесте заглаживались мягким предметом с внешней стороны.
Стенки сосудов прямые, днища — острые (рис. 14, 10). Срезы венчиков округ-
лые или плоские. Узоры наносились по всей поверхности сосудов преимуще-
ственно длинным гребенчатым инструментом (рис. 14, 4-5), хотя отмечено ис-
пользование и короткого изогнутого штампа (рис. 14, 3). Орнаментальные ком-
позиции представлены наклонными рядами (рис. 14, 4), вертикальным зигза-
гом (рис. 14,5), “плетенкой” (рис. 14, 9), сочетанием горизонтальных и наклон-
ных рядов (рис. 14, 6-7).
На поселении Лебяжинка IV, помимо посуды елшанской культуры, обна-
ружена большая коллекция керамики с гребенчато-накольчатым орнаментом.
В качестве отощителя в глину добавлялся шамот. Стенки имеют толщину от
0,5 до 1,0 см. Внешняя поверхность заглаживалась мягким предметом. Верх-
ние части сосудов прямые или загнутые вовнутрь. Срезы венчиков округлые и
плоские. Днища плоские и округлые (рис. 16, 3,8).
— 179 —
Под срезом венчика с внешней или внутренней стороны сосуда в боль-
шинстве случаев проходит горизонтальный ряд ямок с негативами. Орнамент
наносился либо длинным (рис. 15, /), либо коротким (рис. 15, 2) изогнутым
гребенчатым штампом, наколами треугольной (рис. 17, 7-9) или овальной
(рис. 17, 3) формы. Орнаментальные композиции представлены вертикальным
зигзагом (рис. 15, /,<$; 16, 2-4), горизонтальными рядами (рис. 15, 2; 16, 5,9),
“шагающей” гребенкой (рис. 16, /), сочетанием вертикальных и наклонных
рядов (рис. 15, 4,6), “косой решеткой” (рис. 15, 3).
Небольшие, но достаточно выразительные коллекции получены при изу-
чении стоянок Большая Раковка 11, Солонцовка, Чесноковка II. В них пред-
ставлена керамика, орнаментированная с применением накольчато-гребенча-
той техники, а также насечками и ямками (рис. 18; 19)
В более южных районах — в бассейне р.Самары, также исследованы па-
мятники, содержащие сосуды с гребенчато-накольчатой орнаментацией. На
Виловатовской стоянке обнаружено около 130 сосудов с накольчатым орна-
ментом. Керамика содержит примесь песка, реже — растительные остатки, а
иногда — толченую раковину. Есть различия и в обработке внутренних и вне-
шних поверхностей сосудов. У большинства посуды они заглажены мягким
предметом, а на 20 горшках прослеживается обработка зубчатым инструмен-
том. Толщина стенок составляет 0,4-1,0 см. В основном, сосуды имеют пря-
мую или несколько прикрытую профилировку, а у 40 сосудов профиль плавно
изогнут. Срезы венчиков плоские (около 100 экз.), округлые и скошенные. Треть
срезов орнаментирована. На половине сосудов под срезом венчика находится
горизонтальный ряд ямок, оттиснутых снаружи, а на 20 сосудах — изнутри
(рис.20, /, 3, 4, 6, 8-10). Орнамент расположен на верхней трети сосудов; при
этом имеется 14 орнаментированных плоских днищ (рис.20, 11-12). Наколы
имеют треугольную (рис.20), овальную (рис.21, 1-3, 5, 6\ 22,1-5) или квадрат-
ную форму. Узоры представлены горизонтальными рядами (рис.20, 8; 21, 2,
4-5), зигзагами (рис.20, 4, 7, 9,-10), сочетанием горизонтальных и волнистых
рядов (рис.21,2), наклонными рядами (рис.20,3, 5-6), треугольниками (рис.20,
1-2', 21, /, 4), меандрами (рис.22, 3).
Вторую по численности группу неолитической посуды Виловатовской
стоянки (около 100 сосудов) составляет керамика, украшенная гребенчатым
штампом. Более половины фрагментов имеют заглаженную поверхность, а еще
часть сосудов на внутренней стороне имеет следы штриховки зубчатым инст-
рументом. Большинство черепков в толщину составляют 0,5-0,8 см, а осталь-
ные— от 0,8 до 1,1 см. Визуально различимые примеси— песок, шамот,
реже — органика растительного происхождения, раковина. Верхние части со-
судов либо прикрыты, либо прямостенны. Срезы венчиков плоские, округлые,
иногда скошенные вовнутрь. Более половины сосудов имеют “ямочно-жем-
чужный” поясок, причем ямки наносились как с внутренней, так и с внешней
стороны (рис.23,2-4). Орнамент наносился преимущественно коротким изог-
нутым (рис.24,9-10), в меньшем числе случаев —узким длинным (рис.24, 7,10)
гребенчатым штампом. Композиции представлены горизонтальными рядами
(рис.23, 1-4', 24, 8), вертикальным или горизонтальным зигзагом (рис.23, 3),
— 180 —
“шагающей гребенкой” (рис.24, 4), “косой решеткой” (рис.24, /), наклонными
рядами (рис.24, 7-11). Важно отметить, что около 10 сосудов несут на себе
сочетание накольчатой и гребенчатой орнаментации (рис.22, 6-7).
Не менее значительная коллекция сходных материалов получена в про-
цессе исследования Ивановской стоянки (Моргунова Н.Л., 1995). Около 150
сосудов с накольчатой орнаментацией имеют в глиняном тесте примеси шамо-
та и органики. Поверхность сосудов заглаживалась мягким предметом. Тол-
щина стенок— от 0,5 до 0,9 см. Верхние части сосудов прямостенные (90 экз.),
либо слабопрофилированные. Срезы венчиков округлые, плоские или скошен-
ные. Треть срезов орнаментирована. Значительная часть сосудов имеет “ямоч-
но-жемчужный поясок”. Орнамент расположен преимущественно на верхней
части сосудов и представляет собой оттиски палочки. Наколы — округлой
(рис.26) и, в меньшем количестве, треугольной (рис.25, 1-4, 6) формы. Схемы
рисунков представлены горизонтальными рядами (рис.26, 6-8), сочетанием
зигзагов и горизонтальных рядов (рис.25, 2-4, 9; 26, 4-5), вертикальными ря-
дами (рис.25, 5; 26, 3), треугольниками (рис.25, 7-8).
Еще одна группа неолитической керамики Ивановской стоянки представ-
лена 640 фрагментами от 100 сосудов средних и крупных размеров с приме-
сью шамота и органики в глиняном тесте. Фрагменты толщиной от 0,7 до 1,0 см.
Верхние части сосудов либо прямостенные или профилированные (рис.27, /,
6, 7\ 28, 3, 5, 7), либо прикрытые (рис.27, 3, 9). Срезы венчиков округлые,
плоские и скошенные. На части сосудов под срезом венчика проходит ряд ямоч-
ных вдавлений. Днища острые, круглые и плоские (рис.27, 2, 4). Орнамент
покрывал большую часть поверхности сосудов. Представлены как длинные
гребенчатые отпечатки, так и короткие оттиски. Орнаментальные композиции
представлены горизонтальными рядами наклонных оттисков (рис.27, 3), вер-
тикальным зигзагом (рис.27, 5; 28, 7), сочетанием наклонных и вертикальных
рядов (рис 27, 6, 9), шагающей гребенкой (рис.27, 1,8). Три сосуда несут соче-
тание оттисков гребенки и накола (рис.27, 7). В бассейне р.Самары обнаружен
еще ряд стоянок, содержащих посуду с гребенчато-накольчатой орнаментаци-
ей (рис.29).
К северу от Самарского Поволжья в бассейне р.Камы (от Перми до Каза-
ни ) расположены памятники камской культуры (Бадер О.Н., 1973; Габяшев Р.С.,
1978; Выборнов А.А 1992). Ее керамика представлена крупными сосудами
яйцевидной формы, толстостенными фрагментами с примесью шамота и пес-
ка, закрытым верхом и наплывами на внутренней стороне сосудов, округлыми
и острыми днищами, сплошной орнаментацией поверхности, употреблением
преимущественно длинного гребенчатого штампа, разнообразием орнамен-
тальных композиций. При определенном сходстве с камской, гребенчатая ке-
рамика Самарского Поволжья имеет ряд отличий: сосуды средних пропорций,
фрагменты относительно тонкостенны, верхние части сосудов прямые или
слабопрофилированные, днища плоские, орнаментация относительно разре-
женная, употребляется короткий зубчатый штамп, представлен горизонталь-
ный пояс ямочных вдавлений под венчиком, композиции достаточно просты.
— 181 —
Все это не позволяет отождествлять гребенчатую керамику Прикамья и лесо-
степного Поволжья.
Некоторое их сходство можно объяснить двумя причинами. Во-первых,
на границе леса и лесостепи исследованы памятники с гребенчатой орнамен-
тацией, более архаичные, чем поселения типа Лебединской и Хуторской сто-
янок развитого неолита Прикамья (Выборнов А.А., 1988). Не исключено, что
именно эти комплексы стали основой для сложения как зубчатой посуды сред-
неволжской культуры, так и гребенчатой керамики Нижнего Прикамья. Во-
вторых, в атлантическом периоде исследователи прослеживают смещение лес-
ных массивов в лесостепь. Видимо, это позволяло племенам камской культу-
ры на развитом этапе проникать по рекам Ик и Дема на юг (стоянки Муллино
и Давлеканово) (Матюшин Г.Н., 1996). Это в определенной мере и отражалось
на специфике гребенчатой посуды лесостепного Поволжья (рис. 14; 27).
К югу от Самарского Поволжья расположены памятники степных куль-
тур (Кольцов П.М., 1988; 1989; Юдин А.И., 1988; 1998; Васильев И.Б., Выбор-
нов А.А., 1988). Их керамика характеризуется прямостенными, закрытыми и
профилированными сосудами с примесью песка и толченой ракушки в глиня-
ном тесте. Срезы венчиков плоские и округлые. Днища округлые и плоские.
Орнамент наносился преимущественно на верхнюю часть сосудов. Под сре-
зом венчика зачастую проходит горизонтальный ряд ямочных вдавлений. Узо-
ры наносились наколами треугольной и овальной формы в отступающей ма-
нере, прочерченными линиями. Композиции представлены как простыми (го-
ризонтальные, вертикальные, волнистые ряды и их сочетание), так и услож-
ненными (треугольники, меандры, ромбы) построениями.
Примечательно, что керамика накольчатого типа лесостепного Поволжья
(особенно в бассейне р.Самары)также подразделяется натри группы. Первая
характеризуется орнаментацией прочерченными прямыми линиями (Василь-
ев И.Б., Выборнов А.А., Габяшев Р.С., Моргунова Н.Л., Пенин Г.Г., 1980.
С. 156-158). Аналогичная ей посуда известна и в северной части лесостепи
(рис.1, 7-3; 7, 8; 12, /; 17, 9). Вторую группу представляет керамика, украшен-
ная треугольными наколами в отступающей манере (рис.20; 25, 1-4,6). При
этом сходны не только мотивы, но и достаточно сложные композиции (рис.20,
1-2, 5-6', 26, 1,4). Это позволяет предполагать определенное влияние степных
культур на более северные районы уже на раннем этапе развития средневолж-
ской культуры. Не исключено, что именно в этот период на памятниках бас-
сейна р.Самары появляется часть геометрических микролитов (рис.30), харак-
терных для южного неолита. Третья группа средневолжской накольчатой по-
суды состоит из сосудов, украшенных наколами овальной формы. Важно под-
черкнуть, что со степной керамикой ее сближают не только простые (рис.21,
7-6; 26, 7,3-8), но и весьма специфические композиции (рис.22, 7-5; 25,5, 7-9).
Все это также позволяет допускать некоторую роль южных культур в развитии
средневолжских древностей. Подтверждением развитого характера вышеопи-
санных комплексов могут служить материалы стоянок сокского бассейна (Иль-
инка, Красный Яр VII), где обнаружена не только аналогичная керамика, но и
кремневый инвентарь архаичного облика (рис.З; 4; 13). Близкие в культурно-
— 182 —
хронологическом плане материалы обнаружены на стоянках Ульяновского (Бу-
ров Г.М., 1980. С.85-88) и Казанского Поволжья (Габяшев Р.С., 1976; Хали-
ков А.Х., 1969; 1973).
К юго-западу от средневолжской культуры расположена лесостепная сред-
недонская культура, имеющая также определенное сходство с первой. В кера-
мическом инвентаре объединяющими признаками являются: прямостенность
сосудов, относительная тонкостенность фрагментов, сходные примеси, гори-
зонтальный пояс ямочных вдавлений под венчиком, орнаментация треуголь-
ным наколом в отступающей манере, использование короткого зубчатого штам-
па, серия орнаментальных композиций, в том числе, довольно сложных. В то
же время среднедонские материалы несут определенную специфику, что, по
справедливому выводу А.Т.Синюка (Синюк А.Т., 1986. С. 136), не позволяет
объединить ее в рамках одной культуры со средневолжской. Своеобразной
границей между среднедонской и средневолжской культурами допустимо счи-
тать территорию верховьев р.Суры (Ставицкий В.В.,1999. С.47-64). Далее на
запад гребенчато-накольчатые комплексы средневолжского типа находят не-
которые аналогии в материалах днепро-донецкой историко-культурной облас-
ти (Телегин Д.Я., Титова Е.Н.,1998). В большей мере прослеживается влияние
средневолжской культуры (в первую очередь накольчатых комплексов) на тер-
ритории к северу от Самарского Поволжья, где обнаружены немногочислен-
ные, но показательные материалы (Васильев И.Б., Выборнов А.А., 1988; Гу-
сенцова Т.М., 1993; Никитин В.В.,1996)
Завершающая фаза в развитии средневолжской культуры связывается с
возобладанием гребенчатой традиции. Этот процесс прослеживается на вос-
токе Волго-Уральского междуречья — Ивановка (рис.28, 3, 5, 7), в бассейне
р.Самары — Виловатое(рис.28, /, 2, 4, 6), в сокском микрорайоне-Чекалино
IV и Лебяжинка I (рис. 10, 14), на р.Б.Черемшан - Лебяжье II (Васильев И.Б.,
Выборнов А.А., 1988), в верховьях р.Суры - Подлесное IV (Выборнов А.А.,
Третьяков В.П., 1988). Следует отметить, что, в силу обширности территории,
этот процесс имел некоторую специфику в отдельном регионе, но не выходя-
щую за рамки общекультурного единства.
Хронологические рамки памятников с гребенчато-накольчатой керами-
кой определяются исследователями от VI тыс. до н.э. до середины Ill тыс. до
н.э. При отсутствии радиоуглеродных дат этот вопрос остается открытым. В
предварительном плане его допустимо решать двумя путями. По аналогии с
комплексами верхневолжской и орловской культур (имеющих даты по радио-
углероду) можно предполагать время бытования средневолжской культуры как
V тыс. до н.э. Во-вторых, временной интервал может определяться поздними
датами елшанской культуры и наиболее древними датами раннеэнеолитичес-
ких комплексов Самарского Поволжья, то есть относиться ко второй половине
VI тыс. до н.э. - V тыс. до н.э.
Ставить вопрос о наличии производящего хозяйства у носителей средне-
волжской культуры пока преждевременно в силу смешанности большинства
ее памятников с более поздними культурно-хронологическими напластовани-
ями и ограниченностью фаунистических остатков в чистых комплексах.
— 183 —
Дальнейшая судьба носителей средневолжской культуры связана с вхож-
дением в новую эпоху — энеолит.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Бадер О.Н., 1973. Волго-Камская этнокультурная общность эпохи неолита //
МИ А. 172.
Буров ГМ., 1980. Каменный век Ульяновского Поволжья. Ульяновск.
Васильев И.Б. Выборнов А.А., 1988. Неолит Поволжья (степь и лесостепь).
Куйбышев.
Васильев И.Б., Выборнов А.А., Габяшев Р.С., Моргунова Н.Л., Пенин ГГ. 1980.
Виловатовская стоянка в лесостепном Заволжье И Энеолит Восточной Евро-
пы. Куйбышев.
Васильев И.Б., Пенин ГГ, 1977. Елшанские стоянки на реке Самаре в Орен-
бургской области И Неолит и бронзовый век Поволжья и Приуралья. Куйбы-
шев.
Выборнов А.А., 1988. Гребенчатая неолитическая керамика лесного Волго-Ка-
мья // Проблемы изучения археологической керамики. Куйбышев.
Выборнов А.А., 1992. Неолит Прикамья. Самара.
Выборнов А.А., Пенин ГГ, 1979. Неолитические стоянки на реке Самаре И
Древняя история Поволжья. Куйбышев.
Выборнов А.А. Третьяков В.П, 1988. Неолит Сурско-Мокшанского междуре-
чья. Куйбышев.
Габяшев Р.С., 1976. Памятники неолита с накольчато-прочерченной керами-
кой приустьевой части Камы // Из археологии Волго-Камья. Казань.
Гусенцова Т.М., 1993. Мезолит и неолит Камско-Вятского междуречья. Ижевск.
Кольцов П.М., 1988. Ранненеолитическое поселение Джангар И Археологи-
ческие культуры Северного Прикаспия. Куйбышев.
Кольцов П.М., 1989. Ранненеолитическая стоянка Ту-Бузгу-Худук 1 в Северо-
Западном Прикаспии // Неолит и бронзовый век Северного Прикас-
пия. Куйбышев.
Матюшин Г.Н., 1996. Неолит Южного Урала. М.
Моргунова Н.Л., 1988. Ивановская стоянка в Оренбургской области И Архео-
логические культуры Северного Прикаспия. Куйбышев.
Моргунова Н.Л., 1995. Неолит и энеолит юга лесостепи Волго-Уральского меж-
дуречья. Оренбург.
Неолит Северной Евразии. 1996. М.
Никитин В.В., 1996. Каменный век Марийского края. Йошкар-Ола.
Синюк А. Т, 1986. Население бассейна Дона в эпоху неолита. Воронеж.
Ставицкии В. В., 1999. Каменный век Примокшанья и Верхнего Посурья. Пенза.
Телегин Д.Я., Титова Е.Н., 1998. Поселения днепро-донецкой этнокультурной
общности эпохи неолита. Киев.
Халиков А.Х., 1969. Древняя история Среднего Поволжья. М.
Халиков А.Х., 1973. Неолитические племена Среднего Поволжья // Этнокуль-
турные общности лесной и лесостепной зоны Европейской части СССР в эпо-
ху неолита// МИА. 172.
— 184 —
Юдин А.И., 1988. Варфоломеевская неолитическая стоянка// Археологичес-
кие культуры Северного Прикаспйя. Куйбышев.
Юдин А.И., 1998. Орловская культура и истоки формирования степного энео-
лита Заволжья // Проблемы древней истории Северного Прикаспия. Самара.
— 185 —
Рис.1. Керамика стоянки Ильинка.
— 186 —
3
Рис.2. Керамика стоянки Ильинка.
— 187 —
5
8
14
Рис.З. Кремневый инвентарь стоянки Ильинка.
— 188 —
Рис.4. Кремневый инвентарь стоянки Ильинка.
— 189 —
Рис.5. Керамика стоянки Лебяжинка V.
— 190 —
Рис.6. Керамика стоянки Лебяжинка V.
— 191 —
Рис.7. Керамика стоянки Лебяжинка V.
— 192 —
1
Рис.8. Кремневый инвентарь стоянки Лебяжинка V.
— 193 —
Рис.9. Кремневый инвентарь стоянки Лебяжинка V.
— 194 —
Рис. 10. Керамика стоянки Лебяжинка I.
— 195 —
Рис. 11. Керамика стоянки Лебяжинка I.
— 196 —
Рис. 12. Керамика стоянки Красный Яр VII.
I—I—I—I—I__I
— 197 —

Рис. 13. Кремневй инвентарь стоянки Красный Яр VII.
— 198 —
Рис. 14. Керамика стоянки Чекалино IV (средний слой).
— 199 —
1
2
6
Рис. 15. Керамика стоянки Лебяжинка IV.
— 200 —
Рис. 16: Керамика стоянки Лебяжинка IV.
— 201 —
Рис. 17. Керамика стоянки Лебяжинка IV.
— 202 —
Рис. 18. Керамика стоянки Большая Раковка II.
— 203 —
Рис. 19. Керамика стоянки Чесноковка II.
— 204 —
Рис.20. Керамика стоянки Виловатое.
— 205 —
Рис.21. Керамика стоянки Виноватое.
— 206 —
I *
0	О ф 0 О
V fc «-<*'«*’*'**'*'*'*"*
fc	fr> ^--4-<w<-«^<
t'
fc *
t\ \	^rt«r<-<-<'
fr %>
2
Рис.22. Керамика стоянки Виловатое.
— 207 —
4
Рис.23. Керамика стоянки Виловатое.
ТО)
iimiUMHliuUillHtlHllillilllliiillllllix
ННИМНПЧ
цини.................
чачи
— 208 —
Рис.24. Керамика стоянки Виноватое.
— 209 —
Рис.25. Керамика стоянки Ивановка.
— 210 —
2
Рис.26. Керамика стоянки Ивановка.
— 211 —
Рис.27. Керамика стоянки Ивановка.
— 212 —
Рис.28. Керамика стоянок Ивановка и Виловатое.
— 213 —
Рис.29. Инвентарь стоянки Малый Шихан.
— 214 —
Рис.30. Геометрические микролиты стоянок Максимовка (I), Виноватое (2-9,
11), Ивановка (10, 12-15).
— 215 —
ЭНЕОЛИТ
О понятии “энеолит”. История изучения
Название “энеолит” происходит от греческих слов “энеус” — медь и “ли-
тое” — камень. Этим термином археологи называют предшествующий появ-
лению бронзы период распространения медных изделий, сосуществовавших
с развитой каменной индустрией, полностью сохранившей свое значение. В
этот период на территории Восточной Европы в степной, лесостепной и лес-
ной зонах происходит сложение крупных этнокультурных общностей, таких
как мариупольская, хвалынско-среднестоговская, волосовская и других.
Открытие нового природного материала — меди, повлекло за собой се-
рьезные изменения в жизни людей. Однако распространение металлических
предметов и навыков их обработки требовало времени, а также меднорудных
залежей. Древнейшие в мире изделия из меди обнаружены на поселениях Ча-
тал-Хююк и Чайоню в исторической области на юго-востоке Турции. Они да-
тируются VIII-VH тыс.до н.э. В Европе первые медные предметы появляются
на рубеже V и IV тыс. до н.э. и происходят из Балкано-Карпатского района.
\z9noxa энеолита в лесостепном Поволжье определяется второй полови-
ной V — серединой III тыс. до н.э. Данный хронологический промежуток на
территории региона — это время появления и внедрения медных орудий в хо-
зяйственную и социальную жизнь людей.Ш энеолите происходят процессы
распространения производящей экономики в ее скотоводческой специализа-
ции, формирования новых сложных традиций и ритуалов, активизации куль-
турных связей. На протяжении двух тысячелетий здесь появлялись, развива-
лись и исчезали яркие культурно-исторические образования.
Своеобразие действия исторических процессов в условиях лесостепной
зоны было обусловлено природно-географической спецификой — значитель-
ной экологической емкостью лесостепи и разнообразием природно-ландшаф-
тных условий, что обуславливало наличие нескольких моделей экономики на-
селения. На протяжении всей энеолитической эпохи в лесостепи фиксируется
длительное параллельное существование культур с разностадиальными при-
знаками, поскольку на этой территории сохранялась рентабельность различ-
ных вариантов производящего и присваивающего хозяйства. Развитая волжс-
кая гидросистема благоприятствовала продвижению людей как в широтном,
так и в меридиональном направлениях, соединяя лесные северные районы с
нижневолжскими степями. Ландшафтное многообразие лесостепи способство-
вало взаимодействию и смешению различных культурных традиций, а глав-
ное — формированию собственной линии развития населения.
\ Территория Самарской области расположена в лесостепной и степной зо-
нах/относительной границей между ^вторыми является бассейн реки Самары,
имеющей многочисленные притока Палеогеографические исследования по-
казали, что природные условия энеолитической эпохи отличались от современ-
ных более теплым и влажным климатом, большей облесенностью пойм рек и
широким распространением черноземных луговых почв. В связи с этим южная
граница лесостепной зоны располагалась южнее современной (Иванов И.В.,
— 216 —
1983). Это время соответствует атлантическому периоду голоцена (8000-45 н.),
который рассматривается как этап климатического оптимума, проявившийся
во всех природных зонах и сыгравший значительную роль в процессе форми-
рования современной ландшафтной зональности (Лаврушин Ю.А., Спиридо-
нова Е.А, 1995. С.191).
История изучения
начала 70-х годов в степном и лесостепном Поволжье к эпохе энеолита
исследователи относили подкурганные захоронения ямной культуры (Мерперт
Н.Я., 1958). Однако на территории Самарского края были известны отдельные
находки и погребения более раннего времени: материалы со стоянки Захар-Кал-
ма, каменный скипетр из собрания краеведческого музея г.Куйбышева (Мер-
перт Н.Я., 197А С.165, рис.18, /), погребение из Криволучья (Гольмстен В.В.,
1931. С.7-12).рти немногочисленные материалы исследователи использовали
при решении проблемы происхождения ямной и других культур бронзового века.
Н.Я.Мерперт предполагал, что именно районы Волго-Уральского междуречья
могли быть местом формирования ямных традиций. Это предположение со
временем подтвердилось (Агапов С.А., Васильев И.Б., Пестрикова В.И.,
1990. С.83-85).
|/Открытие таких опорных памятников эпохи энеолита, как Съезженский и
Хвалынский могильники, Виловатовская, Ивановская и Елшанская стоянки, а
также исследования в Северном Прикаспии позволили И.Б.Васильеву построить
схему развития энеолитических культур Поволжьу(Васильев И.Б., 1979, 1981).
Затем она была уточнена и дополнена Н.Л.Моргуновой, которая ввела в научный
оборот материалы поселений, изученных в 80-90 годах на территории юга лесо-
степи Волго-Уральского междуречья (Моргунова Н.Л., 1984; 1995).
Ранний энеолит представлен первым этапом самарской культуры, которая
входит в мариупольскую культурно-историческую область, занимающую лесо-
степь и степь Восточной Европы. Период развитого энеолита характеризуется
памятниками самарской (второй этап) и хвалынской культур, распространен-
ных в степном и частично лесостепном Поволжье, где происходило их взаимо-
действие. На основании ряда близких черт Съезженского и Хвалынского мо-
гильников В.И.Пестрикова высказала предположение об их синхронности (Пе-
стрикова В.И., 1987). Определенное культурное единство хвалынских племен с
населением Подонья и Приднепровья позволило предположить существование
хвалынско-среднестоговской культурной области (Васильев И.Б., 1979).
В период позднего энеолита пути развития поволжского населения в степи
и лесостепи различны. В степной зоне появляются древнейшие подкурганные
захоронения, а в лесостепи наблюдается процесс локализации археологических
культур. В это время из лесной зоны в южные лесостепные районы проникают
племена волосовской, гаринской и новоильинской культур (рис.1). Их переселе-
ние, возможно, связано с изменениями климатических условий в лесной зоне в
середине III тыс. до н.э. (Овчинникова Н.В., 1997). Глобальное похолодание клима-
та, смену широколиственных лесов темнохвойной тайгой палеогеографы
склонны рассматривать как палеоэкологический кризис (Лаврушин Ю.А., Спи-
ридонова Е.А., 1995. С.193) .
— 217 —
ГЛАВА I
РАННИЙ ЭНЕОЛИТ
Самарская культура
Эпоху энеолита на территории лесостепного Поволжья и Приуралья от-
крывает самарская культура, выделенная после раскопок могильника у с.Съез-
жее в Богатовском районе Самарской области (Васильев И.Б., Матвеева Г.И.,
1979). Это был первый памятник энеолитического времени, по материалам
которого можно было судить о погребальном обряде, керамике и инвентаре
древнего населения лесостепного Поволжья. Антропологический материал дал
представление о внешнем облике человека эпохи энеолита. Могильник был
обнаружен Г.ГПениным во время осмотра траншеи в 1973 году. Часть могиль-
ника оказалась разрушенной. Сохранилось девять погребений взрослых и де-
тей. Они располагались на небольшом естественном возвышении на левом
берегу реки Самары. Очертания могильных ям не прослеживались. Скорее
всего, ямы были неглубокие. Некоторые захоронения в древности, вероятно,
находились под земляными холмиками или каменными закладками. Благода-
ря этому сохранились непотревоженными остатки жертвоприношений: чере-
па и кости животных, развалы сосудов, вещи (рис.2). Часть погребенных была
окрашена охрой. Больше всего охры было в погребениях детей. Захоронения
двух детей были наиболее богатыми. Погребенные сопровождались инвента-
рем: орудиями труда, украшениями, фигурками животных (рис.З). Орудия труда
представлены вкладышевыми ножами-кинжалами (рис.4), проколками, ножа-
ми, каменными теслами, долотами, костяными гарпунами, (рис.5). Часть ору-
дий найдена в обломках или с затупленными рабочими краями. Так выражен
обряд “порчи вещей” перед совершением захоронения: вещь должна “умереть”
вместе с человеком. Украшениями служили бусы и подвески, изготовленные
из речных (Unio) и морских (Dentalium, Pectunculus) раковин, из зубов и кос-
тей животных, фигурки лошадей, быков, уток и рыб, вырезанные из костей и
клыков кабана, а также прямоугольные нашивки с поперечными нарезками
так называемого “мариупольского” типа из клыка кабана (рис.6). Керамики в
погребениях нет, она найдена на жертвенных площадках вблизи захоронений.
Керамика Съезженского могильника изготовлена из глины с примесью
толченой раковины, иногда шамота, и представлена тремя формами: яйцевид-
ными сосудами с небольшими вогнутыми днищами, колоколовидными плос-
кодонными и прямостенными, близкими баночным, сосудами. Часть сосудов
имела воротнички на венчиках и ряды глубоких ямок под ними. На большин-
стве посуды вся поверхность орнаментирована горизонтальным зигзагом или
“шагающей гребенкой”, образующей меандры, овалы, волны и т.д. (рис.7).
По ряду черт в погребальном обряде и инвентаре большое сходство со Съез-
женским могильником имеет грунтовой могильник Липовый Овраг, исследо-
ванный на севере Саратовской области в 1974 году (Васильев И.Б., 1985). Мо-
гильник располагался на правой стороне Липового оврага на невысокой терра-
се правого берега реки Волги, ныне Саратовского водохранилища. На неболь-
— 218 —
шом естественном всхолмлении были найдены пять человеческих захороне-
ний, четыре их которых находились под каменными закладками. Очертания мо-
гильных ям не фиксировались. Закладки располагались на одном уровне, ряда-
ми по линии север-юг. Погребенные лежали на спине в вытянутом положении,
головой на север. Кости скелетов интенсивно окрашены охрой. Среди камней и
вокруг погребенных найдены крупные шлифованные тесла из кремня, нако-
нечники стрел, скребки, кварцитовые пластины-вкладыши с ретушью, бусины
из раковины, “утюжок” из талька. Среди инвентаря выделяются два костяных
вкладышевых кинжала больших размеров — длиной 48 и 56 см, которые могли
быть использованы в качестве мечей. Вдоль обоих лезвий кинжалов имеются
пазы для вкладышей. Налобных костях черепа одного из погребенных лежала
костяная фигурка лошади. Многие предметы, найденные в могильнике, слома-
ны, что является отражением обряда “порчи вещей”. Керамика в захоронениях
отсутствует.
В 1984 году на правом берегу р.Сок в Сергиевском районе Самарской обла-
сти была открыта и исследована Чесноковская стоянка, на территории которой
найдены два погребения (№1, №3), относящиеся к самарской культуре (Баха-
рев С.С., Овчинникова Н.В., 1990. С.74-75). Погребение №1 находилось в неглу-
бокой могильной яме неправильной формы. Костяк лежал вытянуто на спине,
головой на запад, левая рука согнута в локте, правая вытянута вдоль туловища.
Кости скелета слегка окрашены охрой. У ног обнаружено несколько кремневых
изделий — пластина и два скребковидных орудия, а также костяных — острие и
лощило. Очертания могильной ямы погребения №3 отсутствовали, а кости ске-
лета имели плохую сохранность. Судя по фрагментам черепа, костей ног и час-
тично рук, положение погребенного было на спине с вытянутыми вдоль тулови-
ща руками, головой на северо-северо-восток. Зафиксирована слабая окраска ох-
рой. В ногах погребенного найдены фрагменты костей животных со следами
обработки и костяной гарпун (рис. 12, 3), аналогичный гарпунам Съезженского
могильника.
В 1997 году было исследовано поселение Лебяжинка V, расположенное на
окраине хутора Лебяжинка в Красноярском районе Самарской области на пер-
вой надпойменной террасе левого берега р.Сок. В результате раскопок поселе-
ния, содержащего материалы от неолита до позднего средневековья, были обна-
ружены погребения мариупольского типа — №9 и №12 (Турецкий М.А., 2000).
Погребение №9. Костяк лежал скорченно на спине, завалившись на пра-
вый бок, головой на северо-восток. Правая рука вытянута вдоль туловища, ле-
вая согнута и ее кисть лежит на животе. У берцовых костей левой ноги обнару-
жен позвонок рыбы, а у ступни — кремневый отщеп. Под локтем левой руки и
у правого плеча найдены мелкие невыразительные фрагменты керамики. Вок-
руг погребенного зафиксирован^ небольшие пятна охры. Под костяком расчи-
щен органический тлен коричневого цвета, видимо, от подстилки (рис.8, /).
Погребение №12 содержало остатки пяти костяков. Очертания могильной
ямы не прослеживались. Примерные границы погребения установлены по рас-
положению скелетов погребенных. Первоначально расчищенные костяки произ-
вели впечатление беспорядочного скопления костей, сохранность которых
— 219 —
была очень плохой. При индивидуальном рассмотрении и описании каждого
костяка выяснилось, что в расположении погребенных и обряде, по которому
осуществлено их захоронение, имеются особенности, которые обращают на
себя внимание. В качестве погребального инвентаря зафиксированы резцы сур-
ка, глоточные зубы рыб, одна трубчатая пронизка из кости или раковины, две
кремневые пластинки. В обряде использовалась охра. Обряд захоронения по-
гребенных различен. Костяк 1 сложен в виде “пакета”, то есть на небольшой
площади находилось скопление костей скелета без инвентаря, что, возможно,
связано с необычным способом его захоронения, костяк 2 — скорченно на спи-
не, костяк 3 — вытянуто на спине, костяк 4 — вытянуто на животе, костяк 5 —
вытянуто на спине или скорченно на спине, но с альтернативной ориентиров-
кой. Костяки 4 и 5 захоронены по сходному обряду — верхняя часть скелета
без головы. Альтернативные ориентировки погребенных в этом случае не про-
тиворечат единству обряда, поскольку для многих погребений, образующих
пару, в могильниках мариупольской общности зафиксирована именно такая
альтернативная ориентировка. Наибольшее количество инвентаря находилось
в погребениях 4 и 5, причем, резцов сурка больше у костяка 4, а зубов рыб —
у костяка 5. В расположении инвентаря имеется закономерность: резцы рас-
положены спереди в районе таза или на поясе, а зубы рыб — преимуществен-
но сзади, выше пояса и в области позвоночника (рис.8, 2). Скорее всего, эти
предметы были нашиты на одежду.
Судя по погребальному обряду и инвентарю, погребения, найденные на
поселении Лебяжинка V, могут быть интерпретированы как погребения мари-
упольского типа (Телегин Д.Я., 1991). Для погребений получены даты: погре-
бение 9— 6280±90 от наших дней (Ki-7657), погребение 12— 6510±80 от
наших дней (Ki-7661).
Погребальный обряд
В целом, для самарской культуры характерен бескурганный обряд погре-
бения с вытянутыми на спине одиночными или групповыми захоронениями,
окраской охрой, северной или северо-восточной ориентировкой. Четкой сис-
темы в расположении погребений на территории могильников проследить не
удалось, однако имеются некоторые свидетельства расположения погребен-
ных, ориентированных по линии север-юг, рядами (могильник Липовый Ов-
раг). Не исключено, что здесь встречены остатки траншеи, вытянутой по ли-
нии восток-запад, которая заполнялась погребенными поперек нее, подобно
групповой могильной траншее Мариупольского могильника (Макаренко М.О.,
1933). Некоторые погребения перекрыты каменными закладками. Большин-
ство захоронений содержит инвентарь. В основном это орудия труда: камен-
ные тесла, долота, ножи, украшения. Из костяных изделий следует отметить
вкладышевые ножи-кинжалы, гарпуны, проколки. Встречены изображения ло-
шадей, быков, уток, рыб в виде фигурок, изготовленных из кости и клыка ка-
бана. Керамика находилась на жертвенных площадках рядом с погребенными.
Видимо, традиция ставить посуду в могильную яму еще не оформилась.
— 220 —
Поселения
Поселения Самарской культуры известны на территории Поволжья и При-
уралья. Памятники делятся на две группы. К первой относятся сезонные крат-
ковременные стоянки: Виловатовская (Васильев И.Б., Выборнов А.А., Габя-
шев Р.С., Моргунова Н.Л., Пенин Г.Г., 1980), Большераковская II (Барынкин П.П.,
Козин Е.В., 1991), Кузьминковская (Моргунова Н.Л., 1986) и др. Вторая груп-
па— это стационарные поселения: Гундоровское (жилище 5), Лебяжинка III,
Озинки II. На них найдены остатки жилых сооружений (Овчинникова Н.В., 1999).
Жилища самарской культуры располагались на достаточно высоких ста-
ричных террасах. Котлованы жилищ имели длинную вытянутую форму и боль-
шую площадь (рис.9, 1, 2). В такой постройке мог жить коллектив родственни-
ков, который делился на семьи. Жилища представляли собой полуземлянки, в
их основе углубленный в землю котлован с опорно-столбовой конструкцией.
При сооружении жилищ применялись рубящие орудия: топоры, долота, тесла
(рис.9, 3-5). Большое количество находок возле очагов и в заполнении жилищ и
их небольшая концентрация за пределами котлованов предполагает функцио-
нирование данных построек в холодное время года. Жилые сооружения подоб-
ного типа характерны для лесных и лесостепных культур Поволжья и известны
еще с мезолитического времени. Данный факт может свидетельствовать в пользу
доминанты местной лесостепной основы в процессе сложения самарской
культуры.
Хозяйство
Племена самарской культуры занимались скотоводством, а также охотой и
рыбной ловлей, которые в этот период еще имели существенное значение в жиз-
ни людей. На ряде поселенческих памятников, например, на стоянках Вило-
ватовская, Лебяжинка III (Овчинникова Н.В., 1995) фаунистические остатки
охотопромысловых особей преобладают над домашними. О значительной роли
охоты свидетельствуют находки большого количества костей диких животных:
зайца, лося, бобра, медведя, лисицы, барсука, выдры, косули, крупного быка,
кабана, а также птиц, рыб и черепахи. На Виловатовской стоянке ведущее место
в охотничьем промысле занимала охота на лосей и бобров — 80% от всех осо-
бей диких животных, что свидетельствует о добыче не только мяса, но и шкур.
Кроме остеологического материала на памятниках самарской культуры
найдены орудия охоты: каменные и костяные наконечники стрел, дротиков и
копий, выпрямители древков стрел, ножи для разделывания туш животных,
скребки для обработки шкур, сверла, скобели, острия. Имеются и орудия ры-
боловства: костяные гарпуны и крючки, кочедыки для плетения сетей, камен-
ные грузила (рис. 12, 1-7).
Анализируя видовой состав костных остатков из слоев поселений и жер-
твенников могильников самарской культуры Волго-Уральского региона, архе-
озоологи констатируют следующее. На территории распространения самарс-
кой культуры по типу хозяйства выделяются два ареала: присваивающе-про-
изводящий на юге лесостепной и в степной зонах и присваивающий — на се-
вере лесостепной зоны (Косинцев П.А., 1996. С.29-31).
— 221 —
Основу скотоводческого хозяйства самарских племен составляли лошадь и
крупный рогатый скот. Степные и лесостепные районы Евразии рассматривают-
ся специалистами как исконная область обитания дикой лошади. Именно здесь с
принятием идеи скотоводства от южных племен на смену охоте на этих живот-
ных должно было придти коневодство как особая форма хозяйства. В культур-
ных слоях самарских поселений обнаружены кости туров, диких быков и даже
верблюдов (Овчинникова Н.В., 1995. С. 188). Однако немногочисленные находки
костей этих видов животных не позволяют уверенно предполагать их местное
одомашнивание (Петренко А.Г, 1994). С началом коневодства стал утверждаться
культ коня, что отразилось в устройстве жертвенников с черепами и другими
костями лошадей вблизи погребенных, в распространении изображений лоша-
ди. Костяные фигурки лошади найдены в могильниках Съезженском, Липовый
Овраг, на стоянках Виловатовской, Варфоломеевской (Юдин А.И., 1998. С.98,
рис. 7, 9, 11).
Среди предметов, найденных на поселениях самарской культуры, имеют-
ся украшения: бусы, изготовленные из речных раковин (рис. 12, 4), подвески,
вырезанные из костей животных (рис. 12, 8, 9).
С поселений самарской культуры получены представительные коллекции
керамики. На Виловатовской стоянке найдены фрагменты сосудов, которые по
фактуре, примесям, композициям и элементам орнамента аналогичны керамике
Съезженского могильника. Особенно характерны прочерченные контуры, запол-
ненные тесно поставленными отпечатками “шагающей” гребенки (рис. 13,/, 2).
Посуда, несколько отличающаяся от погребальной, представлена на поселениях
Лебяжинка III, Гундоровское на территории Самарской области, а также памят-
никах Поволжья и Приуралья. Это сосуды подцилиндрической и S-видной форм
с округло-уплощенными днищами. Венчики имеют воротнички или утолщения.
В глиняном тесте, из которого изготовлены сосуды, присутствует примесь пти-
чьего пуха с пометом, растительной органики или раковины. Орнаментальные
композиции выполненные преимущественно зубчатым штампом, иногда “вере-
вочкой” или аммонитом, имеют вертикальное построение и образуют зигзаги,
полосы “шагающей” гребенки (рис. 13, 3-7, 14).
Одно из новшеств энеолитической эпохи — знакомство медью. Однако сле-
дует отметить, что первые металлические изделия не сразу становились атрибу-
том погребального инвентаря. Пока медных изделий, относящихся к самарской
культуре, на территории Самарской области не найдено. Следует отметить на-
ходку одной медной бляшки, сделанную А.И.Юдиным в верхнем слое Варфоло-
меевской стоянки, исследованной на территории Саратовской области. Прове-
денный Г.Ф.Коробковой трасологический анализ ряда костяных изделий, най-
денных на поселениях самарской культуры Волго-Уралья, показал, что эти изде-
лия обработаны медными орудиями. В материалах ранних этапов других культур
мариупольского круга металлические предметы единичны.
Происхождение и периодизация
Вопрос о происхождении самарской культуры впервые был поставлен
И.Б.Васильевым, который предполагал формирование энеолитических культур
на базе местного неолита. В керамике самарской культуры хорошо прослежи-
— 222 —
ваются как северные черты, характерные для лесостепного и лесного неолита
(яйцевидная форма сосудов, ямочно-жемчужные пояски на шейках, гребенча-
тый штамп, орнаментальные композиции с разделителями), так и южные, ха-
рактерные для неолита степной зоны Поволжья (плоские днища, ракушечная
примесь, меандровые композиции). Синкретический облик самарской культу-
ры объясняется формированием ее в пограничье двух огромных неолитичес-
ких областей — северной с гребенчатой керамикой и южной — с накольчатой.
Однако самарская культура выглядит достаточно монолитным образованием,
что свидетельствует о длительном процессе взаимодействия здесь разнокуль-
турных групп населения в эпоху неолита.
Для первого этапа самарской культуры характерны “ямочно-жемчужные”
пояски на шейках сосудов, широкое распространение орнамента в виде “ша-
гающей” гребенки, сложные орнаментальные мотивы в виде овальных и пря-
моугольных прочерченных контуров меандров и лент, заполненных “шагаю-
щей” гребенкой, наличие крупных и небольших тесел и топоров, крупных но-
жевидных пластин, подвесок и нашивок с поперечными нарезками так назы-
ваемого “мариупольского” типа из клыка кабана и раковины, костяная скуль-
птура, крупные вкладышевые ножи-кинжалы с костяной основой, гарпуны и др.
Для второго этапа культуры характерны более приземистые формы сосудов,
различные формы “воротничков”, в том числе валиковидные, уменьшение орна-
ментации “шагающей” гребенкой и увеличение орнаментации насечками, корот-
кими штампами, почти полное отсутствие сложных мотивов в виде меандров,
лент, прочерченных контуров, а также “ямочно-жемчужных” поясков на шейках
сосудов. Следует отметить появление крупных бусин из раковины, каменных
браслетов и булав, замену крупных пластин из клыка кабана с поперечными на-
резками так называемого “мариупольского” типа небольшими прямоугольными
пластинами без орнамента, отсутствие костяной скульптуры.
На втором этапе своего развития самарская культура сосуществует с насе-
лением хвалынской культуры развитого энеолита. На ряде стоянок лесостепного
Поволжья и Приуралья: Чесноковской (Бахарев С.С., Овчинникова Н.В., 1991),
Лебяжинке I (Барынкин П.П., Козин Е.В., 1995), Лебяжинке IV (Овчинникова Н.В.,
1991) на р.Сок, Турганикской (Моргунова Н.Л., 1984) и Ивановской (Моргунова
Н.Л., 1989) на р.Ток в одном слое встречена поздняя самарская и хвалынская
керамика, а также выявлены комплексы гибридной посуды, которая свидетель-
ствует о взаимодействии двух культур.
Самарская раннеэнеолитическая культура оказала существенное влияние
на развитие племен камской культуры, находящихся еще на неолитической ста-
дии развития. На территории Волго-Уралья, как и в других регионах Евразии,
прослеживается неравномерность уровня развития населения севера и юга. Ле-
состепные культуры всегда опережали в развитии более северные. Отражени-
ем этого процесса является формирование в северных районах лесостепного и
южных районах лесного Поволжья и Прикамья памятников типа Русский Ази-
бей (Габяшев Р.С., 1978) с профилированной керамикой, часто имеющей “ямоч-
но-жемчужные” пояски под срезом венчика. Самарские и русско-азибейские
памятники сближает наличие большого процента сосудов, орнаментирован-
— 223 —
ных “шагающей” гребенкой, увеличение количества крупных ножевидных пла-
стин, основные типы тесел и долот. Наиболее ярким проявлением самарской
культуры является специфическое оформление венчиков сосудов в виде “во-
ротничков”, что характерно для большинства памятников раннего энеолита
лесостепи и степи Восточной Европы (мариупольской культурно-историчес-
кой области). Керамика русско-азибейского типа имеет воротничковое оформ-
ление венчиков. В этом ее сходство с керамикой самарской культуры, осталь-
ные ее черты — форма сосудов, орнаментальные композиции, способы их на-
несения, продолжают традиции камской неолитической культуры.
Характерно, что памятники русско-азибейского типа расположены пре-
имущественно по левобережью нижнего течения р.Камы и ее левым притокам
(всего известно около 30 памятников), то есть в северных районах лесостепи.
Памятникам русско-азибейского типа близки материалы со стоянок Муллино
и Давлеканово в Башкирии (Матюшин Г.Н., 1982), Ивановской стоянки в Орен-
бургской области (Моргунова Н.Л., 1980). Опираясь на вышеуказанные мате-
риалы, можно констатировать взаимодействие самарской культуры с неолити-
ческими культурами Приуралья. Однако на данном этапе серьезных перемен в
хозяйстве неолитических племен не зафиксировано, перехода к производяще-
му хозяйству не произошло.
В эпоху энеолита значительно усиливаются передвижения и контакты
населения, в результате чего в степных и лесостепных районах Восточной Ев-
ропы складывается область родственных культур, названная мариупольской
по первому детально исследованному могильнику (Макаренко М.О., 1933), в
которую входила самарская культура. Наблюдается определенное единство
признаков в погребальном обряде, инвентаре и керамике раннеэнеолитичес-
ких культур Волго-Уралья, Подонья и Поднепровья. Это грунтовые коллектив-
ные могильники с обрядом вытянутых погребений, жертвенные площадки с
керамикой и жертвенники с костями лошадей, крупные и мелкие каменные
тесла и долота, ножевидные пластины, специфический комплекс украшений,
включающий пластины из клыка кабана “мариупольского” типа и подвески с
выступом в виде “летящей бабочки”, бусы и пронизи из раковин, подвески из
зубов оленя, изображения животных, изготовленные из костяных пластин, во-
ротничковые сосуды с преобладанием плоскодонных форм, знакомство с ме-
таллом. Украшения из меди и золота найдены в двух могильниках мариуполь-
ской общности — Мариупольском и Никольском. Медные изделия Никольс-
кого могильника сделаны из чистой меди, характеризуемой признаками Бал-
кано-Карпатской металлургической провинции. Присутствие металлических
изделий в погребальном инвентаре свидетельствует о достаточно прочном
знакомстве населения с металлом. Распространение медных предметов осу-
ществлялось не только посредством обмена с другими металлоносными куль-
турами, например, трипольской, но и иными путями.
Дальнейшая судьба раннеэнеолитических племен самарской культуры свя-
зана с формированием культуры развитого энеолита — Хвалынском, а также с
собственной лесостепной линией развития. Традиции погребального обряда
самарских племен продолжаются и в более позднее время. На Гундоровском
— 224 —
поселении найдены захоронения людей, которые датируются рубежом IV и
III тыс. до н.э. и находят некоторые параллели в погребальном обряде самарс-
кой культуры. Очертания могильных ям отсутствуют, все погребенные нахо-
дятся в пепельно-серой супеси — слое, содержащем находки эпохи неолита-
энеолита. Видимо, умерших положили непосредственно на древнюю поверх-
ность и засыпали землей. Ориентировка погребенных различна. Интерес пред-
ставляет захоронение человека, рядом с которым располагалась жертвенная
площадка с пробитым черепом быка. В определенной степени это погребение
может являться культурно-хронологическим репером и иллюстрировать про-
должение традиций самарских племен (Овчинникова Н.В., Хохлов А.А., 1999).
ГЛАВА II
РАЗВИТЫЙ ЭНЕОЛИТ
Хвалынская культура
Хвалынская культура была открыта в результате исследования крупного
грунтового могильника на севере Саратовской области недалеко от города Хва-
лынска, расположенного на невысоком всхолмлении коренной террасы право-
го берега р.Волги — ныне Саратовского водохранилища. Весь комплекс при-
знаков изученного памятника был достаточно своеобразен, что позволило ав-
торам (Агапов С.А., Васильев И.Б., Пестрикова В.И, 1990) говорить о новой
энеолитической культуре и считать могильник эталонным памятником. По-
зднее были открыты Хлопковский (Малов Н.М., 1982), Ивановский (Моргу-
нова Н.Л., 1979) и II Хвалынский могильники, а также целый ряд стоянок в
Северном Прикаспии (Барынкин П.П., Васильев И.Б., 1985). К хвалынским
древностям относится известное погребение у села Криволучье в Самарской
области (Гольмстен В.В., 1931) и разрушенный могильник у с.Ивановка в Орен-
бургской области. Типичная керамика и некоторые характерные для хвалынс-
кой культуры предметы найдены на поселенческих памятниках в бассейне
р.Сок: на стоянках Чесноковской, II Большераковской, Лебяжинке I, IV, Гун-
доровском поселении. Ареал распространения памятников хвалынской куль-
туры охватывает степные и лесостепные районы Поволжья и Приуралья от
р.Урал на востоке до Волго-Донского междуречья на западе.
Возможно, что в формировании хвалынской культуры развитого энеолита
принимали участие самарская и прикаспийская раннеэнеолитические культу-
ры (Васильев И.Б., 1981. С. 12). При сопоставлении погребального обряда, типов
и категорий инвентаря, обнаружена близость и некоторая преемственность в
культурах этих двух энеолитических периодов Поволжья. Однако место хвалын-
ской культуры степного и лесостепного Поволжья в системе синхронных энео-
литических культур Восточной Европы нельзя понять без ее сопоставления с
материалами более западных территорий, а особенно, среднестоговской куль-
туры. Своеобразие керамики хвалынских и среднестоговских памятников вме-
сте с некоторыми отличительными чертами погребального обряда и инвентаря
говорит о принадлежности их к различным археологическим культурам. Вмес-
те с тем, хвалынские и среднестоговские памятники имеют целый ряд близких
— 225 —
черт, что свидетельствует об их хронологической и культурной близости и воз-
можности объединения в крупную хвалы нс ко-среднестоговскую историко-куль-
турную общность Каспийско-Черноморской степи эпохи развитого энеолита.
Погребальный обряд хвалынских племен
Характерно сочетание бескурганного на раннем этапе и курганного — на
позднем, обрядов погребения при преобладании бескурганного. Широкое рас-
пространение имеют жертвенники с костями животных и инвентарем. Оформле-
ние могильных ям нечеткое, либо отсутствует, внутримогильных конструкций
не зафиксировано. Над погребениями встречаются каменные закладки. Харак-
терный обряд захоронения умерших — скорченное положение с ногами, постав-
ленными коленями вверх; гораздо реже встречаются погребения на боку или во
вторичном залегании. Преобладают совместные захоронения, отмечены много-
ярусные. Имеется окраска охрой. Характерно появление обычая помещать кера-
мику в погребение, тогда как в эпоху раннего энеолита она находилась только на
жертвенных площадках отдельно от погребенных. Количество инвентаря в по-
гребениях различно. Есть безынвентарпые погребения, есть очень богатые, что
может свидетельствовать о начавшемся процессе имущественного и социально-
го расслоения общества. Это обстоятельство отмечается при сопоставлении ма-
териалов I и II Хвалынских могильников. Во II Хвалынском могильнике, кото-
рый в пять раз меньше первого, инвентаря возле погребенных в несколько раз
больше. Вещи располагались, как правило, справа от погребенного или на пра-
вом плече. Погребальный инвентарь разнообразен: каменные скипетры и топо-
ры с цапфами “криволучского” типа, каменные и медные браслеты и кольца, бусы
из раковины, прямоугольные нашивки из клыка кабана. Обнаружено большое
количество украшений из ископаемых раковин, из целых клыков и их срезов,
костяные гарпуны и крючки, каплевидные костяные подвески и имитации зубов
оленя, большое количество бочонковидных пронизей. Сравнительно многочис-
ленны кремневые изделия, в том числе крупные кремневые пластины, наконеч-
ники дротиков, небольшие тесла и долота (рис. 16, 17, 19).
Погребение, представленное на рисунке — одно из типичных погребений
Хвалынского могильника (рис. 15). Оно происходит из тройного ярусного захо-
ронения и является в нем самым нижним. Были прослежены слабые очертания
могильной ямы, которая имела овальную форму. Погребенный мужчина лежал
на спине, головой на север, с небольшим отклонением к западу. Ноги первона-
чально стояли коленями вверх, а затем упали вперед и вправо. Руки вытянуты
вдоль туловища, чуть согнуты в локтях, кисти лежат на тазовых костях. Скелет
сильно окрашен охрой. На костях погребенного и вокруг него обнаружено свы-
ше тысячи мелких украшений: бусины из раковины, тонкие цилиндрические про-
низки, кости крупной птицы (дрофы?). Мелкие бусины и пронизки распределя-
лись по затылочной части черепа и налобных костях, у висков бусы лежали мно-
гочисленными низками по 3-5 штук. Большие скопления бус отмечены в области
локтей, запястий и коленей, где виден богатый и сложный узор. Здесь сохрани-
лись низки бус по сто и более штук, часть из которых образует кольцо с пересе-
кающей его линией и крестом. У плечевых костей погребенного располага-
лись кости птиц — так называемые “флейты”, которые являлись символами
— 226 —
престижа и предметами культа. В районе черепа погребенного обнаружено два
медных кольца. В совокупности украшения являются остатками своеобразно-
го погребального костюма, расшитого бусами и дополненного подвесками, про-
низями и медными кольцами. По расположению на погребенных украшений —
бус, пронизей, нашивок, подвесок, медных изделий, возможна реконструкция
костюма. Головной убор представлен шапочкой, расшитой впереди и на затыл-
ке. Края шапочки или повязки, одежда по краям обшлагов, подолу и на груди, а
также обувь украшались бусинами из раковин. Из бус сделан пояс и ожерелья.
На шапочке и в ожерельях встречены подвески из морских раковин, каплевид-
ные и имитирующие зубы оленя, различные пронизи. Почти все типы украше-
ний в равной степени использовались в костюмах мужчин, женщин и детей.
Практически всегда, когда в погребение был положен инвентарь, умершего оде-
вали в расшитый костюм или украшали подвесками, но при одном умершем
никогда не помещались одновременно медные украшения и сосуды. (Ага-
пов С.А., Васильев И.Б., Пестрикова В.И., 1990. С.68)
Специфична керамика с примесью толченой раковины в глине, валиковид-
ными утолщениями венчиков, украшенная характерным орнаментом из рядов
насечек или отпечатков аммонитов, разделенных прочерченной волной (рис. 18).
Сосуды имеют разные формы: колоколовидные с отогнутым наружу венчиком и
прямыми стенками со слегка раздутым туловом и стянутой шейкой — мешко-
видные, шаровидные, один из которых имеет зооморфные налепы, а также чаши.
Последние, вероятно, использовались во время тризн при захоронении, так как
они сильно фрагментированы и рассеяны по территории могильника. Колоколо-
видные открытые сосуды являлись жертвенной посудой, поскольку они найдены
на жертвенных площадках. Закрытые колоколовидные, шаровидные и миниатюр-
ные сосуды найдены в погребениях. Они многочисленны и являлись в ритуаль-
но-обрядовой практике хвалынского населения погребальным инвентарем.
В погребениях хвалынской культуры найдены первые на территории ле-
состепного Поволжья металлические изделия — украшения из меди в виде
бус, колец, подвесок и браслетов (рис. 19). По заключению Е.Н.Черных, насе-
ление хвалынской культуры использовало медь Балкано-Карпатской металлур-
гической провинции. Поступление металла на Волгу шло опосредованно че-
рез трипольские, среднестоговские и новоданиловские племена Северного При-
черноморья и Приазовья (Черных Е.Н., 1978).
Одним из проявлений социальной стратификации племен хвалынской куль-
туры являются каменные скипетры. Скипетры широко известны на территории
степной зоны Югославии, Румынии, Молдавии, Предкавказья, Калмыкии, По-
волжья и Приуралья. В работах Е.Комша, В.Н.Даниленко, Д.Я.Телегина, Е.В.Яро-
вого и других исследователей были учтены все известные скипетры, и затем они
были разделены на две группы: стилизованные и зооморфные. Способы крепле-
ния скипетров различны. Изделия, не имеющие отверстия, крепились к деревян-
ной коленчатой рукояти, с отверстием посередине — насаживались на рукоять
подобно булавам. Скипетры рассматриваются как изображения лошадей, а же-
лобки вдоль тела скипетров — имитация древней узды. На некоторых скипет-
рах это примитивная узда типа намордника, изобретенная для приручения ди-
— 227 —
ких лошадей, конструктивно близкая к уздечкам ослов и лошадей Древнего
Востока. В.Н.Даниленко считает скипетры, изображающие верховых и бое-
вых коней, атрибутом патриархальной власти вождя-всадника. Скипетры по-
являются одновременно с другими знаками власти, в том числе булавами, и
символизируют черты общественной, военной и духовной жреческой власти
вождей. Знаки власти свидетельствуют об утвердившемся имущественном и
социальном расслоении общества. Распространение скипетров связывается с
миграциями степных скотоводческих племен в середине - второй половине
IV тыс. до н.э. (Даниленко В.Н., 1974).
Поселения, содержащие хвалынские материалы, расположены по берегам
стариц и на возвышенностях в поймах рек. Жилищ, углубленных в землю, не
обнаружено. Возможно, это связано с новым типом скотоводческого хозяйства,
который предполагал кочевой образ жизни. По материалам поселений можно вы-
делить три типа посуды, которая несколько отличается от погребальной. К пер-
вому типу относятся колоколовидные сосуды с плоскими воротничками на вен-
чиках, имеющие примесь толченой раковины и песка в глиняном тесте, орнамен-
тированные зубчатым штампом, часто с косыми зубцами. Орнамент представлен
также ячейками, прочерченными линиями, образующими зигзаги и ряды оттис-
ков. Этот тип керамики достаточно близок посуде самарской культуры. Второй
тип имеет обильную примесь раковины в глине, мешковидную и котловидную
форму, сильно утолщенные венчики. Орнамент состоит из полос отпечатков ам-
монита или перевитого шнура, разделенных прочерченными волнистыми линия-
ми (рис.22). Третий тип керамики представлен сосудами с примесью раковины и
растительной органики в глине, колоколовидной, шаровидной и подцилиндри-
ческой форм, с воротничковыми или сильно утолщенными венчикам^, образую-
щими изнутри ребро. Орнамент нанесен оттисками аммонита, шнура, зубчатого
штампа, ямками. Зачастую близко поставленные ряды штампа имитируют орна-
ментацию хвалынских сосудов. На этом типе посуды сочетаются черты самарс-
кой и хвалынской культур (рис.21). Сложение гибридных форм показывает взаи-
модействие двух энеолитических культур на территории поволжской лесостепи.
На поселениях, кроме керамики, найдены каменные браслеты и булавы, бусы,
изготовленные из речных раковин, зооморфный каменный скипетр (рис.20).
Хозяйство хвалынских племен
Определения костей животных из хвалынских памятников, произведен-
ные А.Г.Петренко, показывают, что население занималось, в основном, ското-
водством и разведением лошадей, крупного и мелкого рогатого скота (Пет-
ренко А.Г., 1994). Подсобную роль в хозяйстве играла охота, рыболовство и
собирательство. Хвалынская культура входит в область распространения куль-
тур развитого энеолита степного и лесостепного Прикаспия и Причерномо-
рья, названную хвалынско-среднестоговской.
Следует отметить значительное увеличение численности и определенную
консолидацию населения хвалынской культуры. Она выглядит достаточно моно-
литной на всей территории ее распространения от Каспийского моря на юге до
лесостепных районов на севере. Наблюдается взаимодействие населения хва-
лынской культуры с западными, северными и восточными энеолитическими
— 228 —
племенами Восточной Европы, о чем свидетельствуют находки собственно хва-
лынской керамики на синхронных инокультурных памятниках (Саузовские сто-
янки на р.Белой в Башкирии, Раздорская на Нижнем Дону) или керамики, близ-
кой по облику хвалынской (памятники русско-азибейского типа в Прикамье,
Имеркские стоянки в Мордовии, Кашкар-Ата и другие в Восточном Закаспии).
Дальнейшая судьба хвалынской культуры связана со сложением при ее
участии населения ямной культуры. Между ними прослеживается прямая пре-
емственность по погребальному обряду, инвентарю, керамике. Как уже отме-
чалось, курганный обряд погребения появляется и какое-то время сосуществует
с бескурганным. Об этом свидетельствуют находки в подкурганных и бескур-
ганных погребениях керамики хвалынского типа и другого аналогичного ин-
вентаря, особенно таких уникальных изделий, как каменные скипетры.
Репинская культура
Репинская культура представлена немногочисленными сосудами, обна-
руженными на II Шигонском поселении на р.Усе, стоянках II Болыиераковс-
кой и Лебяжинка IV на р.Сок в Самарской области. Сосуды имеют разные фор-
мы: высокие венчики, отделенные от тулова узкой шейкой, расширяющееся
тулово и короткую шейку, переходящую в раздутое тулово. В глиняном тесте
содержится примесь измельченной раковины Орнамент нанесен веревочкой,
ногтевыми вдавлениями, полукруглыми и треугольными отпечатками, выпол-
ненными в отступающей манере (рис.23, 1-4).
ГЛАВА III
ПОЗДНИЙ ЭНЕОЛИТ
УЭпоха позднего энеолита Самарского Поволжья, как показывают исследо-
вания последних лет, была гораздо сложнее, чем это представлялось ранее, еще
20 лет назад ^Васильев И.Б., 1978). В то время, когда в южных, степных районах
Волго-Уралья происходит процесс становления и консолидации одной из круп-
нейших культурных общностей раннего бронзового века Евразии - ямной, в бо-
лее северных, лесостепных, районах происходит обратный процесс - дестабили-
зации. Видимо, эти процессы были взаимосвязаны. Ямные племена в связи с
переходом к подвижному скотоводческому образу жизни в основном осваивают
степные районы, лишь спорадически заходя в лесостепь, а освободившиеся рай-
оны осваиваются населением северного типа с оседлым охотничье-рыбо-
ловческо-скотоводческим хозяйством. Таким образом, наблюдается сосуще-
ствование южных групп ямной культуры раннего бронзового века и позднеэ-
неолити чес кого населения севера. На смену племенам поздней самарской и родствен-
ной ей хвалынской культуры приходят иные группы населения, имеющие раз-
личное происхождение, облик материальной культуры, культурную ориента-
цию и т.д. К настоящему времени выделены материалы турганикского, токско-
го, алексеевского, волосовского, гаринского, новоильинского типов керамики
(Васильев И.Б., 1990), материальные комплексы которых найдены в пределах
Самарской области на стоянках Виловатовской (Васильев И.Б., Выборнов А.А.,
Габяшев Р.С., Моргунова Н.Л., Пенин Г.Г., 1980) и Елшанских (Выборнов А.А.,
— 229 —
Пенин ГГ, 1979) в бассейне реки Самары, Шигонском II поселении (Выбор-
нов А.А., 1980) на реке Усе, стоянках и поселениях Чесноковской II (Бахарев С.С.,
Овчинникова Н.В., 1990), Большераковской II (Барынкин П.П., Козин Е.В., 1990),
Гундоровском и Лебяжинка IV (Васильев И.Б., 1990, Овчинникова Н.В., 1989),
Чекалино IV в бассейне реки Сок.
Если памятники ямной культуры изучены достаточно хорошо, то памят-
ники позднего энеолита выявлены лишь недавно. Имеются основания предпо-
лагать, что выделенные типы посуды не отражают всего культурного многооб-
разия в эпоху позднего энеолита, и в будущем следует ожидать появления но-
вых комплексов. Эта культурная неоднородность южных районов лесостепно-
го Поволжья объясняется несколькими факторами. Во-первых, географичес-
ки этот регион расположен между массивами лесного и степного населения с
одной стороны и восточного и западного с другой, чему способствовала одна
из крупнейших водных артерий Евразии — река Волга с развитой системой
притоков. Во-вторых, изменение климатических условий вело к большей под-
вижности населения. В-третьих, имело место сезонное промысловое передви-
жение населения в более благоприятные природные районы лесостепи, харак-
теризующиеся большей биомассой.
Следует отметить, что выявленные культурные типы едва ли были синх-
ронными, так как их хронология охватывает довольно большой промежуток
времени - около одного тысячелетия, то есть III тыс. до н.э.
Памятники турганикского типа выявлены в лесостепном Заволжье и назва-
ны по наиболее крупной коллекции материалов с Ивановской стоянки в устье
р.Турганик (Моргунова Н.Л., 1995. С. 167. Рис.71). На Виловатовской стоянке
выявлена керамика подобного типа (рис.23, 5). Это сосуды горшковидной фор-
мы, с высокой прямой или короткой шейкой и отогнутым венчиком. Венчики
уплощенные, иногда округлые, зачастую орнаментированы по срезу и внутрен-
ней стороне. Сосуды украшались, в основном, гребенчатым штампом. Характер-
на зональность орнаментации, когда в роли разделителя между зонами зубчато-
го штампа выступают круглые или овальные ямки. Орнаментальные мотивы пред-
ставлены рядами вертикальных или наклонных отпечатков зубчатого штампа,
окаймленные насечками или зубчатым зигзагом, елочкой, заштрихованными тре-
угольниками. Посуда, подобная турганикской, известна на Чесноковской II сто-
янке, поселениях Чекалино IV, Лебяжинка IV, Гундоровском (рис.23, 6-8). Место
турганикских материалов в системе культур энеолита - ранней бронзы лесостеп-
ного Волго-Уральского междуречья определяется их преемственностью с мате-
риалами поздней самарской и частично Хвалынском культур, близостью и, воз-
можно, синхронностью с репинскими и алексеевскими материалами. Следует
отметить некоторые аналогии керамике турганикского типа в материалах сред-
него слоя Михайловского поселения в Поднепровье (Лагодовська О.Ф., Шапош-
никова О.Г, Макаревич М.Л., 1962. Табл.У1-Х1).
Памятники токского типа
Группа памятников этого типа располагается в бассейне р.Самары в преде-
лах Самарской и Оренбургской областей. Это Елшанские, Виловатовская, Ива-
новская стоянки, на которых получены материалы “токского типа”, названные
— 230—'
по находкам наиболее крупной коллекции на реке Ток, левом притоке реки
Самары в Оренбургской области (Моргунова Н.Л., 1989). Керамика подобно-
го облика найдена на поселении Чекалино IV в Сергиевском районе Самарс-
кой области. Сосуды с примесью растительных остатков и толченой раковины
в глине, слабо профилированные, близкие к котловидным. Встречаются сосу-
ды горшковидной формы. Судя по находкам плоских днищ, по крайней мере
часть керамики была плоскодонной. Для сосудов этого типа характерна раз-
личная форма венчиков: приостренная, с наплывами и утолщениями, иногда
Г-образная. Фактура рыхлая, непрочная. Орнамент выполнен в основном круп-
нозубчатым штампом и различными отпечатками в виде простых геометри-
ческих узоров (рис.24). Орнаментальные композиции, так же как фактура и
форма сосудов, отличают эту посуду от керамики ямной культуры. Описанная
керамика близка материалам волосовско-гаринско-борских памятников более
северных районов Поволжья и Прикамья, в частности, керамике так называе-
мой бельской группы поселений в Приуралье. Видимо, еще одна группа, близ-
кая волосовской, гаринской и бельской, находилась в южных районах лесо-
степного Поволжья, на южных границе волосовско-гаринской области, по со-
седству со степными племенами ямной культуры. Близость токских материа-
лов волосовско-гаринским и отличие их от ямных свидетельствует о северном
характере этой культурной группы. В то же время имеются и отличия от воло-
совских и гаринских: тонкостенность, примесь толченой раковины, иные фор-
мы сосудов и некоторые орнаментальные композиции. Все это не позволяет
просто считать эти материалы волосовскими или гаринскими, более правиль-
ным будет выделение их в особую культурную группу.
Памятники волосовского типа
На территории Самарской области, на юге лесостепной зоны, были от-
крыты и изучены памятники, содержащие материалы волосовского облика (Ов-
чинникова Н.В., 1991, С.89). Наиболее крупная коллекция собрана на Гундо-
ровском поселении, которое находится в Красноярском районе Самарской об-
ласти на правом берегу реки Сок (Васильев И.Б., Овчинникова Н.В., 1986,1990).
Берега реки являются высокой поймой, заросшей лесом и кустарником, в ее
широкой части имеются старичные озера и заболоченные участки.
Современное русло реки и ее старица образовали излучину, на южной окра-
ине которой находилась площадка поселения. Она имела наклон в сторону ста-
рицы — с севера на юг и с северо-востока на юго-запад. Поверхность памятника
в северной части распахивалась. На поселении был заложен раскоп общей пло-
щадью 1256 кв.м, который располагался по гребню террасы и ее склону. В куль-
турном слое содержались материалы различных эпох: от неолита до раннего
средневековья. Наблюдения почвоведа В.А.Демкина, присутствовавшего при
раскопках, позволили выявить некоторые стратиграфические и планиграфичес-
кие особенности памятника. Так, трудноуловимые очертания контуров ям и жи-
лищ, отсутствие могильных пятен обусловлены типом почв лесостепной облас-
ти, где гумусовый горизонт развит хорошо, а профиль почв не имеет четкого
деления на генетические горизонты. Переход одного горизонта в другой посте-
пенный. Отмечена также различная окраска супесчаного заполнения жилищ-
— 231 —
ных котлованов, связанная со стоком на склоне и задержанием на ровной пло-
щадке талых вод. Большая влажность способствовала произрастанию расте-
ний и более гумусированному и ярче окрашенному слою заполнения жилищ-
ного котлована №3, сток и высыхание склона — менее яркому и гумусирован-
ному заполнению жилищных котлованов №1, №2 и №4.
Прослежена следующая стратиграфия памятника. В северном и восточ-
ном секторах раскопа, которые находились на пашне, сверху залегал черный
слой гумуса мощностью до 0,25 м. В южной части пашни не было, и поверх-
ность была задернована. Ниже находился темно-серый гумусный слой, содер-
жащий материалы от эпохи бронзы до раннего средневековья. Под темно-се-
рым гумусом на всей территории памятника залегал серый “золистый” слой
неолита-энеолита мощностью в среднем до 0,45 м. В своем основании он силь-
но перерыт грызунами, что обусловило буроватую окраску его нижней части.
Подстилающим слоем являлся материковый суглинок. Из-за вспашки поля жи-
лищные впадины на поверхности не фиксировались.
В результате раскопок был выявлен волосовский культурный комплекс,
включающий остатки четырех жилищ, углубленных в материк и соединенных
между собой переходами, кремневый и костяной инвентарь, а также керамику,
имеющую характерные технико-типологические признаки. Жилище №5 при-
надлежало населению самарской раннеэнеолитической культуры, но позднее
могло использоваться волосовскими племенами.
Котлованы трех жилищ (№1,2, 3) располагались цепочкой по линии юго-
запад— северо-восток. Четвертый находился юго-восточнее, на склоне тер-
расы, имел выход к старице, в то время основному руслу реки, и был соединен
со вторым и третьим котлованом длинным переходом (рис.25). В той части
раскопа, где было зафиксировано жилище №1, культурный слой был насыщен
разновременными находками, скоплениями керамики и перекопами, в связи с
чем изучение сооружения было затруднено.
Жилище №1 находилось на склоне террасы; очертания сооружения аморф-
ны. Глубина котлована от уровня материка 0,2 м. Стенки жилища слегка пологие,
дно неровное. В юго-западной части котлована имелся выступ, возможно, выход
в сторону реки. В северо-восточной части располагался переход в жилище №2,
границы которого были нечеткими. На дне котлована и за его пределами на уров-
не материка обнаружены столбовые ямки от опорной конструкции. Примерная
площадь сооружения составляла 17 кв.м. Состав заполнения отличается отэнео-
литического слоя более интенсивной окраской. В верхней части заполнения жи-
лища найдена половинка каменной подвески (рис.26, 3).
Контуры котлована жилища №2 зафиксированы на глубине 0,4 м от совре-
менной поверхности благодаря более темному цвету заполнявшей его супеси.
Длинными сторонами сооружение было ориентировано с юго-запада на северо-
восток. Котлован длиной 6,0 м и шириной 5,4 м имел овальную форму с располо-
женными по центральной оси переходами. Примерная площадь сооружения со-
ставляла 32,4 кв.м. Котлован жилища был углублен в материк на 0,4 м, имел
равное дно, в профиле - блюдцеобразную форму с пологими стенками и не-
высокими бортами. Северная стенка сооружения имела волнистые очерта-
— 232 —
ния. С этой же стороны имелось ответвление длиной 2,2 м и шириной 1,6 м, по-
хожее на выход. В конце него была яма размерами 2,2 х 1,0 х 0,3 м. Возможно,
это дренажная яма для стока воды. На полу жилища и за его пределами было
выявлено 14 ям опорного и хозяйственного назначения. В жилище они концент-
рировались в северной и юго-восточной части. В заполнении котлована и ям встре-
чались угольки и углистые прослойки. Очаги с прокалом не выявлены.
Среди индивидуальных находок, найденных в жилище №2, следует отме-
тить каменную подвеску (рис.26, 5), костяные рыболовные крючки и прокол-
ки (рис.26, 7, 7, 8, 9), штамп-орнаментир, изготовленный из фрагмента панци-
ря черепахи (рис.26, 6). При сравнении штампа с зубчатыми оттисками на со-
судах волосовского типа оказалось, что некоторые отпечатки соответствуют
рабочей поверхности штампа.
Жилище №3 находилось к северо-востоку от жилища №2 и соединялось с
ним углубленным в материк переходом. В переходе на уровне материка зафик-
сирована столбовая ямка. Очертания жилищного котлована стали выделяться
на уровне 0,4 м от современной поверхности более темной окраской супеси.
Более четкими очертания стали на уровне материка. Котлован имел подквад-
ратную форму, слегка вытянутую с юго-запада на северо-восток. Площадь по-
стройки — 65 кв.м. Очертания стенок жилища волнистые, в северной стенке
имелся выступ. Заполнение жилища в верхней части состояло из плотной гу-
мусированной супеси, нижняя, предматериковая, имела бурую окраску, кото-
рая после высыхания становилась светло-серой. Очаги с прокалом не обнару-
жены, но угли встречались повсеместно. Пол жилища ровный, стенки поло-
гие. На полу обнаружены хозяйственные и столбовые ямы. Хозяйственные ямы
располагались по периметру котлована ближе к стенам, столбовые - по цент-
ральной оси жилища. Два столба находились в юго-восточной части котлова-
на, два - за его пределами. В центре жилища найден крупный кусок охры. У
западной стенке на полу, на уровне материка, расчищен целый панцирь чере-
пахи, лежащий куполом вверх, рядом крупная створка речной раковины. Пред-
материковая бурая супесь этого сооружения была насыщена многочисленны-
ми находками: кремневыми и кварцитовыми орудиями и отходами, ракушка-
ми, вкраплениями охры, абразивными камнями, керамикой, скоплением обо-
жженных костей животных, мелкими расколотыми костями, обломком аммо-
нита— ископаемой раковины. Найдена целая серия костяных изделий: гар-
пун (рис.29, 7), фрагмент составного рыболовного крючка-остроги (рис.26,2),
деревообрабатывающие орудия (рис.27, 7), проколки (рис.27, 2, 4, 5), камен-
ная подвеска (рис.26, 4), подвеска из зуба лося(?) (рис.26, 10).
Между жилищами №3 и №4 в предматериковой супеси расчищено боль-
шое скопление керамики и костей животных и очаг №1 — самый мощный и
крупный на Гундоровском поселении. Очаг№1 зафиксирован на глубине 0,36 м
от современной поверхности. В плане очаг имел овальную форму, диаметр
2,06 х 1,94 м. В профиле очаг представлял собой яму с округлыми углами и
неровным дном, глубиной 0,24 м. Заполнение очага состояло из красно-буро-
го прокала в центре и южной части, черного углистого слоя супеси по краям, под
которым находилась линза серо-розовой золистой супеси. Мощность прока-
— 233 —
ла 0,15 м, углистого слоя - 0,23-0,25 м, золистой супеси - 0,15 м. В заполнении
очага найдены мелкие кальцинированные косточки.
Скопление керамики и костей животных было расчищено сразу после сня-
тия пахотного слоя на глубине 0,28 м от поверхности. Скопление располага-
лось у юго-восточной стенки жилища №3 в слое желто-серой золистой супе-
си. Керамика и кости лежали компактно на площади 1,6 х 2,0 м. Керамика
залегала в слое мощностью 8-10 см, в основном крупными фрагментами. При
дальнейшем обследовании выяснилось, что скопление состоит из нескольких
венчиков и двух крупных сосудов.
Сосуд 1 диаметром 39 см и толщиной стенок 1,4 см имеет отогнутый вен-
чик и слегка раздутое тулово. Нижняя часть сосуда отсутствует. В глиняном
тесте примесь раковины и органики, тесто плотное, поверхности заглажены.
Венчик имеет плоский срез, орнаментирован, как и весь сосуд, оттисками рам-
чатого штампа. Композиция на шейке и венчике сосуда состоит из рядов пря-
мо и наклонно поставленных оттисков рамчатого штампа, на тулове оттиски
образуют рисунок “елочки со стеблем”. Ниже следует ряд вертикальных от-
тисков (рис.34, /).
Сосуд 2 диаметром 41 см, толщина стенок 1,0-1,1 см. Он имеет прямые
стенки и слегка отогнутый утолщенный венчик. В глине примесь раковины и
органики. Срез венчика плоский, украшен. Орнаментальная композиция вы-
полнена рамчатым штампом и составляет сложный узор из зигзага, полос вер-
тикально поставленных оттисков, ромбической сетки, разделенных горизон-
тальными полосами штампа (рис.35, 8).
Жилище №4 соединялось с жилищами №2 и №3 переходом, длина которо-
го 5 м, ширина в узкой части 0,88 м, в широкой, у тамбура жилища №4 — 1,9 м,
глубина от уровня материка 0,35 м. Очертания жилищного котлована зафикси-
рованы на уровне 0,44-0,46 м от современной поверхности. Заполнение котло-
вана, супесь серого цвета, идентично заполнению котлована жилища №2. В
плане сооружение имело форму, близкую к овальной, его примерная площадь
80 кв.м. Очертания северной стенки котлована были нечеткими, так как почва
изъедена грызунами. Северо-западная часть жилища имела тамбур, где на полу
зафиксирована столбовая ямка. С юго-западной стороны находился выход к во-
доему. В профиле котлован блюдцеобразной формы с пологими стенками. Глу-
бина от уровня материка достигает в среднем 0,6 м. Пол в жилище ровный, на
полу расчищено два очага — в центре (очаг №2) и в юго-восточном секторе
жилища (очаг №3).
Очаг №2 имел округлую в плане форму, диаметр 0,8 м, мощность 0,2 м. В
профиле видны плавно спускающиеся стенки и округлое дно. Заполнение очага
- ярко-розовая прокаленная супесь. На краю очага найден обломок костяной под-
вески (рис.27, 7). Очаг №3 имел овальную в плане форму, размеры 0,67 х 0,5 м.
Заполнение очага состояло из слоя золы мощностью 3-5 см и нижнего слоя розо-
вой прокаленной супеси мощностью 8-10 см. Дно очага круглое.
В центре жилища на полу были обнаружены пять ям, еще одна находилась в
восточной части котлована. Судя по размерам и заполнению, ямы могли быть
использованы как столбовые, хозяйственные и очажные. Большое количество
— 234 —
каменного и керамического инвентаря обнаружено в центральной и восточ-
ной части котлована вокруг очагов и ям. Следует отметить индивидуальные
находки: костяные проколки (рис.27, 3; 28,1, 4), обломок гарпуна (рис.28, 2),
подвеску из сланца зеленоватого цвета (рис.27, 6). У стены рядом с выходом
обнаружен панцирь черепахи, лежащий куполом вверх. На полу жилища у очага
№3 было расчищено скопление керамики.
За пределами жилищ найдено множество изделий из кости, среди кото-
рых интерес представляют орудия для рыбной ловли: крючок-блесна, выто-
ченный из обломка тщательно зашлифованной трубчатой кости (рис.29, 3),
гарпун с тремя зубцами и подтреугольным насадом для крепления (рис.28, 3),
обломок крючка (рис.29, 4). Кроме того, найдены плоская костяная игла с уш-
ком, верхняя часть которого обломана посередине отверстия (рис.29, 2), две
костяные (рис.29, 6, 7) и четыре каменные (рис.28, 5-7; 29, 8) подвески оваль-
ной и вытянутой формы, проколка (рис.29, 5). Значительный интерес пред-
ставляет подвеска-амулет в виде лосихи, изготовленная из обломка трубчатой
кости. Пропилами обозначены уши и губы животного, глаз служил отверсти-
ем для подвешивания. Поверхности подвески зашлифованы (рис.28, 8). Фи-
гурный кремень представлен тремя экземплярами (рис.30).
На поселении собрана коллекция кремневых и кварцитовых изделий. Кре-
мень местного происхождения красновато-коричневых и серых оттенков. Боль-
шинство орудий изготовлено на отщепах. Так как на поселении представлено
несколько энеолитических комплексов, разделение кремневого инвентаря на
культурно-хронологические группы затруднено.
Можно с уверенностью отнести к волосовскому комплексу те каменные
орудия, которые найдены в пределах жилых сооружений, а также характерные
для волосовской культуры типы изделий. Это долота крупных размеров, узкие
небольшие долотца (рис.31), наконечники стрел, дротиков и копий разных видов
(рис.32), комбинированные орудия, ножи, скребки, сверла (рис.33).
Керамика волосовского типа имеет характерные технико-типологические
признаки и хорошо вычленяется из коллекции поселения (рис.34; 35). В основу
изучения керамического комплекса было взято более пяти тысяч фрагментов и
около ста сосудов. Посуда имеет светло-коричневый цвет. Сосуды изготавлива-
лись из пластичной ожелезненной глины. В глиняное тесто добавлялась дробле-
ная раковина и птичий помет, в состав которого входило птичье перо. Конструи-
рование проводилось с применением лоскутного налепа на форме-основе, что
характерно для изготовления крупных сосудов типа корчаг. Часто на сосудах видны
следы спаев, что свидетельствует о применении скульптурной лепки при изго-
товлении посуды. У большинства сосудов внешняя поверхность заглажена, у 30%
посуды на внутренней поверхности имеются следы штриховой зачистки. По ве-
личине сосуды делятся на три прмерно равные группы: крупных размеров диа-
метром 40-60 см — 60%, средних размеров — диаметром 20-30 см и мелких
размеров —диаметром 12-18 см. Стенки сосудов толщиной 0,5-1,5 см. Сосуды
горшковидной формы с уплощенным или округлым дном. Венчики сосудов варь-
ируют от прямых до утолщенных Г- и Т-образной формы. Судя по восста-
— 235 —
новленным сосудам, орнамент покрывает больше половины или всю поверх-
ность. Зачастую орнамент заходит на срез венчика (52%) и его внутреннюю
поверхность (23%). При нанесении орнамента использовался преимущественно
зубчатый штамп (94,4%), различный по ширине и длине оттисков. Часть сосу-
дов украшена рамчатым штампом (2%) (рис.34, 1, 8; 35, 8), оттисками “вере-
вочки” (0,6%) (рис.34, 4), вдавлениями (3%) (рис.34, 3, 5). Орнаментальные
композиции состоят из зигзага, “елочки со стеблем”, ромбов, чередования по-
лос оттисков (рис.34; 35). Путем сравненительно-статистического анализа ор-
наментальных композиций керамики волосовского типа Гундоровского посе-
ления и пяти территориальных групп волосовских памятников выявлена наи-
большая степень сходства гундоровской керамики с посудой средневолжской
территориальной группы памятников, исследованных В.В.Никитиным в Ма-
рийском Поволжье (Никитин В.В., 1991), затем с керамикой окской группы и
с памятниками Икско-Бельского междуречья.
Небольшие коллекции керамики волосовского типа были найдены в пре-
делах Самарской области на поселении Шигоны II, расположенном на р.Усе,
правом притоке р.Волги, Чесноковской, II Большераковской стоянках и посе-
лении Лебяжинка IV на р.Сок, левом притоке р.Волги.
Поселение Шигоны II находится на дюнном всхолмлении левого берега
р.Усы, в 2 км к югу от райцентра Шигоны (Выборнов А.А., 1990. С. 15-16).
Памятник заселялся неоднократно. Керамика волосовского типа залегала в
нижней части культурного слоя. Она представлена 12 сосудами горшковидной
формы с прямыми и отогнутыми наружу венчиками и уплощенными днища-
ми. Имеются Т-образные утолщения венчиков. Срезы венчиков орнаменти-
рованы, гофрированы. В глиняном тесте имелась примесь шамота, в одном
случае - толченой раковины. Большая часть сосудов заглажена с внешней и
внутренней стороны. На некоторых изнутри имеется зачистка зубчатым штам-
пом. Орнамент нанесен палочкой, аммонитом, пальцевыми защипами и круп-
ным зубчатым штампом и покрывает посуду почти полностью. Композиции
выполнены вертикальным зигзагом и полосами оттисков (рис.36, 3-8).
II Чесноковская стоянка находится на правом берегу р.Сок, в 1 км к югу
от с.Большая Чесноковка Сергиевского района. Площадка поселения распола-
гается на пологом склоне низкой надпойменной террасы в 40 м от реки. С трех
сторон площадку ограничивают глубокие старицы. Поверхность памятника
задернована. Стоянка многослойная. В коллекции Чесноковской стоянки ке-
рамика волосовского типа выделена в отдельную (третью) группу. Сосуды
имеют подцилиндрическую форму с прямым горлом и округлым, иногда утол-
щенным венчиком. В глиняном тесте обильная раковинная примесь, поверх-
ность пористая. Орнамент нанесен оттисками зубчатого и гладкого штампа,
веревочки, рыбьего позвонка (?), аммонита. Композиции представлены гори-
зонтальными полосами наклонно поставленных оттисков, зигзагами, ромба-
ми (Бахарев С.С., Овчинникова Н.В., 1991., С.80. Рис.5).
II Большераковская стоянка находится в 4 км к северо-северо-востоку от
с.Большая Раковка Красноярского района. Памятник расположен на останце
первой надпойменной террасы левого берега р.Сок. С южной стороны останец
— 236 —
ограничен речкой Черновкой, впадающей в р.Сок, с севера и северо-востока -
старичными озерами. На И Большераковской стоянке, по мнению авторов рас-
копок, к волосовскому типу относятся два сосуда, но, судя по публикации ма-
териалов, их больше (Барынкин П.П., Козин Е.В., 1991. С. 114). Оба сосуда
крупных размеров, подцилиндрической формы. У одного венчик отогнут на-
ружу, у другого - утолщен и плоско срезан. Оба сосуда орнаментированы длин-
ными и короткими оттисками зубчатого штампа, причем орнамент на сосуде с
отогнутым венчиком покрывал, видимо, всю его внешнюю поверхность. У со-
суда с утолщенным венчиком украшена лишь верхняя часть. Композиция пер-
вого сосуда представляет собой “плетенку”, выполненную короткими оттис-
ками (рис.36, 2), на втором сосуде - ряды прямо и наклонно поставленных
оттисков длинного и короткого штампа .
Поселение Лебяжинка IV находится примерно в 7 км к востоку-северо-во-
стоку от с.Большая Раковка, на границе Красноярского и Сергиевского районов,
в пойме левого берега р.Сок. Площадка поселения расположена на берегу ста-
ричной террасы, которая огибает ее с запада. Среди разновременных материа-
лов имеется небольшая коллекция керамики волосовского типа. Интерес пред-
ставляет развал сосуда полуяйцевидной формы с резко отогнутым утолщенным
венчиком, орнаментированным по срезу. В глиняном тесте имеется примесь
раковины, но фактура плотная, тонкостенная. Орнамент нанесен зубчатым штам-
пом и покрывает весь сосуд, включая внутреннюю поверхность венчика. Под
венчиком нанесен ряд неглубоких вдавлений. Композиция состоит из чередова-
ния полос прямо и наклонно поставленных оттисков длинного и короткого штам-
па. Внутренняя поверхность венчика орнаментирована (рис.36, 7).
Все вышеописанные материалы относятся к волосовской культурной об-
щности по таким признакам как наличие жилищ, соединенных переходами,
характерным изделиям из камня и кости, а главное - керамическому комплек-
су. Черты сходства с волосовской посудой проявляются в примеси раковины и
органики в глине, подцилиндрических формах сосудов, отогнутых и утолщен-
ных венчиках, часто Г- и Т-образной формы, плотном заполнении орнамен-
тального поля, в преобладании зубчатого штампа, наличии рамчатого штампа,
оттисков аммонита, “веревочки”, построении композиций в виде зигзагов,
“елочки со стеблем”, плетенки. Вероятно, проникновение волосовского насе-
ления в лесостепь происходило из лесных районов Среднего Поволжья по Волге
и ее притокам и могло быть связано с изменениями природных условий (Ов-
чинникова Н.В., 1997. С.206-208).
Гарийские и новоильинские керамические комплексы найдены на стоян-
ках II Большераковской, Лебяжинка IV, V, II Чесноковской в бассейне р.Сок,
Виловатовской в бассейне р.Самаре и других (рис.37, 1-4).
Памятники алексеевского типа
Волжское лесостепное правобережье в позднем энеолите попадает в сфе-
ру влияния среднедонских энеолитических племен с традицией изготовления
посуды с желобчатыми венчиками. Впервые керамика такого облика была най-
дена на Алексеевском поселении в Саратовской области. В настоящее время сосу-
ды алексеевского типа известны на памятниках Самарской области -стоянке Боль-
— 237 —
шераковской II, Гундоровском поселении (рис.37, 5, 6). Это сосуды с обильной
примесью толченой раковины в глине, горшковидной формы с раструбовидным
горлом, с желобчатыми или загнутыми вовнутрь венчиками. Орнамент нано-
сился коротким и длинным зубчатым штампом с прямоугольным или косым зуб-
цом, имитирующим веревочку. Орнаментальные мотивы - полосы, зигзаги, заш-
трихованные треугольники. В керамике алексеевского типа хорошо видны чер-
ты поздней среднестоговской и репинской культур - расчесы на поверхности
сосудов, желобчатые венчики, шнуровой и “гусеничный” орнаменты и другие.
Вместе с тем, елочный орнамент с чередованием оттисков короткого и длинно-
го гребенчатого штампа является наиболее характерным орнаментальным мо-
тивом лесных культур неолита-энеолита. Рыхлая фактура, примесь толченой
раковины в глиняном тесте, форма венчиков с грибовидными утолщениями, заг-
нутыми внутрь краями сближает алексеевский тип керамики с волосовской по-
судой. Таким образом, памятникам алексеевского типа, занимающим террито-
рию между культурами южного, юго-западного круга(среднестоговской, репин-
ской) и северного (волосовской), присущи черты тех и других.
Население северного лесного облика - токского, волосовского, новоильи-
льинского, гаринского, отличалось по своему образу жизни, культурному типу
и социально-экономическим отношениям от южного степного. Если племена
самарской, хвалынской и особенно ямной культур относятся к южному кругу
культур, характеризующемуся наличием производящего хозяйства, началом
имущественного расслоения и постепенным переходом на поздних этапах (по-
здняя хвалынская, ямная) к подвижному образу жизни, то токские, волосовс-
кие, гаринские, занимающие северные и восточные районы Поволжья и отно-
сящиеся к кругу лесных культур, более консервативны. На протяжении всего
энеолитического периода последние сохраняют присваивающие формы хозяй-
ственна территории Самарского Поволжья зафиксированы две параллельные
традиции погребального обряда - южная, характеризующаяся скорченным по-
ложением погребенных и богатым инвентарем и северная — с вытянутым по-
ложением погребенных, безынвентарных или с редким и однотипным, за не-
большим исключением инвентарем погребений. Видимо, эти две традиции
частично сосуществовали. В дальнейшем на территории лесостепи в резуль-
тате их смешения происходит формирование культур эпохи бронзы?\/
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Агапов С.А., Васильев И.Б., Пестрикова В.И., 1990. Хвалынский энеолитичес-
кий могильник. Саратов.
Барынкин П.П., Козин Е.В., 1991. Некоторые результаты исследований
II Большераковской стоянки (о культурно-хронологическом соотношении ма-
териальных комплексов памятника)// Древности Восточно-Европейской ле-
состепи. Самара.
Барынкин П.П, Козин Е.В., 1995. Стоянка Лебяжинка I и некоторые проблемы
соотношения нео-энеолитических культур в степном и южном лесостепном
Заволжье // Древние культуры лесостепного Поволжья. Самара.
— 238 —
Бахарев С.С., Овчинникова Н.В., 1991. Чесноковская стоянка на реке Сок И
Древности Восточно-Европейской лесостепи. Самара.
Васильев И.Б., Матвеева Г.И., 1979. Могильник у с.Съезжее на р.Самара
// СА. № 4.
Васильев И.Б., 1979. Лесостепное Поволжье в эпоху энеолита и ранней брон-
зы. Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
Васильев И.Б., Выборнов А.А., Габяшев Р.С., Моргунова Н.Л., Пенин ГГ, 1980.
Виловатовская стоянка в лесостепном Заволжье // Энеолит Восточной Евро-
пы. Куйбышев.
Васильев И.Б., 1985. Могильник мариупольского времени в Липовом овраге
на севере Саратовской области // Древности Среднего Поволжья. Куйбышев.
Выборнов А.А., 1980. Шигоны II — новый памятник волосовского типа в Куй-
бышевской области // Проблемы эпохи энеолита степной и лесостепной поло-
сы Восточной Европы. Оренбург.
Гольмстен В.В., 1931. Погребение из Криволучья И Сообщения ГАИМК. М. №6.
Даниленко В.Н., 1974. Энеолит Украины. Киев.
Иванов И.В., 1983. Изменение природных условий степной зоны в голоцене И
Известия АН СССР, серия географическая. М. №2.
Лаврушин Ю.А., Спиридонова Е.А., 1995. Результаты палеогеоморфологичес-
ких исследований на стоянках неолита-бронзы в бассейне реки Самара// Нео-
лит и энеолит юга лесостепи Волго-Уральского междуречья (приложение 2).
Оренбург.
Лагодовська О.Ф., Шапошникова О.Г, Макаревич М.Л., 1962. Михайл1вське
поселения. Кшв.
Лопатин В.А., 1989. Стоянка Озинки II в Саратовском Заволжье // Неолит и
энеолит Северного Прикаспия. Куйбышев.
Макаренко М.О., 1933. Мар1юп1льский могильник. Киев.
Малов Н.М., 1982. Хлопковский могильник и его место в энеолите Поволжья
И Волго-Уральская степь и лесостепь в эпоху раннего металла. Куйбышев.
Мерперт НЯ., 1958. Из древней истории Среднего Поволжья. МИА. 61.
Мерперт Н.Я., 1974. Древнейшие скотоводы Волго-Уральского междуречья. М.
Моргунова Н.Л., 1979. Ивановская дюна на р.Ток в Оренбургской области И
Древняя история Поволжья. Куйбышев.
Моргунова Н.Л., 1984. Эпоха неолита и энеолита в лесостепной зоне Волго-
Уральского междуречья. Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
Моргунова Н.Л., 1986. Кузьминковская стоянка эпохи энеолита в Оренбургс-
кой области И Древние культуры Северного Прикаспия. Куйбышев.
Моргунова Н.Л., 1995. Неолит и энеолит юга лесостепи Волго-Уральского меж-
дуречья. Оренбург.
Никитин В.В., 1991. Медно-каменный век Марийского края (середина III — на-
чало II тысячелетия до н.э.). Йошкар-Ола.
— 239 —
Овчинникова Н.В., 1990. Керамика волосовского типа с Гундоровского посе-
ления И Поздний энеолит и культуры ранней бронзы лесной полосы Европей-
ской части СССР. Йошкар-Ола.
Овчинникова Н.В., 1995. Лебяжинка III — поселение эпохи энеолита в лесостеп-
ном Заволжье И Древние культуры лесостепного Поволжья. Самара.
Овчинникова Н.В., 1996. Хронология и периодизация энеолитических поселе-
ний в лесостепном Поволжье // Древности Волго-Донских степей в системе
восточноевропейского бронзового века. Волгоград.
Овчинникова Н.В., 1997. К вопросу о причинах миграций лесных племен в
лесостепную зону в эпоху энеолита И Природа и цивилизация. Реки и культу-
ры. СПб.
Овчинникова Н.В., 1999. Жилища самарской культуры в лесостепном Повол-
жье И Вопросы археологии Поволжья. Вып.1. Самара.
Овчинникова Н.В., Хохлов А.А., 1998. Исследование грунтового могильника
лесостепного Поволжья у с.Гундоровка // Тверской археологический сборник.
Вып.З. Тверь.
Пестрикова В.И., 1987. Хвалынский энеолитический могильник как истори-
ческий источник. Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
Петренко А.Г, 1994. Первые животноводы Прикамья // Памятники древней
истории Волго-Камья. Казань.
Телегин Д.Я., 1991. Неолитические могильники мариупольского типа. Киев.
Турецкий М.А., 2000. Отчет о раскопках поселения Лебяжинка V в Красноярс-
ком районе Самарской Области в 1997 году И Архив ИА РАН.
Черных Е.Н., 1978. Горное дело и металлургия в древнейшей Болгарии. Со-
фия.
Юдин А.И., 1998. Орловская культура и истоки формирования степного энео-
лита Заволжья И Проблемы древней истории Северного Прикаспия. Самара.
— 240 —
Рис.1. Карта памятников эпохи энеолита.
1 - Криволучье-Ивановка, погребение; 2 - Шигоны I, селище;
3 - Съезженский могильник; 4 - Виловатое, селище; 5 - Лебяжинка V,
селище; 6 - Лебяжинка I, селище; 7 - Лебяжинка III, селище; 8 - Большая
Раковка I, стоянка; 9 - Большая Раковка 11, стоянка; 10 - Гундоровка,
селище; 11 - Лебяжинка IV, селище; 12 - Попово Озеро, селище;
13 - Чесноковка II, селище; 14 - Чекалино IV, селище; 15 - Сергиевск I, селище;
16,17 - Хвалынский 1,11 могильники.
— 241 —
Рис.2. Съезженский могильник. План раскопа.
А керамика
О
400 см
Рис.З. Костяные фигурки Съезженского могильника.
— 243 —
Рис.4. Костяные кинжалы Съезженского могильника.
— 244 —
Рис.5. Каменные тесла (1-4) и костяной гарпун (5) Съезженского могильника.
— 245 —
Рис.6. Украшения из погребений Съезженского могильника.
— 246 —
Рис.7. Керамика из погребений Съезженского могильника.
— 247 —
Рис.8. Погребения с поселения Лебяжинка V.
I - погр.9; 2 - погр. 12.
— 248 —
Условные обозначения: а - контур жилищного котлована; б - очаг;
в - хозяйственная яма; г - столбовая яма; д - развал сосуда.
Рис.9. Планы жилищ (1,2) и рубящие орудия самарской культуры.
1 - пос.Гундоровка; 2-5 - пос.Лебяжинка III.
— 249 —
11
Рис. 10. Лебяжинка Ill. Каменный инвентарь самарской культуры.
— 250 —
Рис. 11. Лебяжинка III. Каменный инвентарь самарской культуры.
— 251 —
Рис. 12. Костяные орудия и украшения с поселений самарской культуры.
1-2, 5-9 - пос.Лебяжинка III; 3 - пос.Чесноковка II, погр.2; 4 - пос.Гун-
доровка.
— 252 —
1
Рис. 13. Керамика с поселений самарской культуры.
1,2 - Виловатое; 3-7 - Лебяжинка 111.
— 253 —
Рис. 14. Керамика самарской культуры с Гундоровского поселения.
— 254 —
a - бусы из речных раковин; б - “флейты” из птичьих костей; в - мед-
ные кольца.
Рис. 15. Погребение Хвалынского могильника.
— 255 —
3
Рис. 16. Инвентарь погребений Хвалынского могильника.
— 256 —
Рис. 17. Костяной инвентарь погребений Хвалынского могильника.
— 257 —
Рис. 18. Керамика из Хвалынского могильника.
— 258 —
Рис. 19. Медные предметы из Хвалынского могильника.
— 259 —
J
Рис.20. Каменный зооморфный скипетр хвалынского времени с поселения
Лебяжинка IV.
— 260 —

Рис.21. Керамика хвалынского времени.
1,7-9- пос.Лебяжинка I; 2-6, 10 - пос.Лебяжинка IV.
— 261 —
Piic.22. Керамика Хвалынском культуры.
1.7- пос.Лебяжинка I; 2-6, 8-13 -- пос.Гундоровка.
- 262 —
Рис.23. Керамика репинской (1-4) культуры и турганикского типа (5-8).
1-4 - пос.Лебяжинка IV; 5 - Виловатовская стоянка; 6-8 - пос.Гундоровка.
— 263 —
Рис.24. Керамика токского типа.
1,2 - Виловатовская стоянка; 3-5 - пос.Чекалино IV.
— 264 —
a - столбовая яма; б - очаг.
Рис.25. Гундоровское поселение. План жилищ.
— 265 —
Рис.26. Гундоровское поселение. Костяной (1, 2, 6-10) и каменный (3-5)
инвентарь волосовской культуры.
— 266 —
Рис.27. Гундоровское поселение. Костяной
инвентарь волосовской
культуры.
— 267 —
4
Рис.28. Гундоровское поселение. Костяной (1-4, 8) и каменный (5-7)
инвентарь волосовской культуры.
— 268 —
Рис.29. Гундоровское поселение. Орудия и украшения волосовской культуры.
1-5, 7 - кость; 6, 8 - камень.
— 269 —
1
I---I____I___I____I___I
Рис.30. Гундоровское поселение. Фигурный кремень волосовской
культуры.
Рис.31. Гундоровское поселение. Каменные орудия волосовской
культуры.
— 271 —
Рис.32. Гундоровское поселение. Каменные наконечники стрел волосовской
купьтуры.
— 272 —
Рис.эЗ. Гундоровское поселение. Каменный инвентарь волосовской культуры
— 273 —
-3£ЩЖ
1
у ее еееее fiffifi ee/w в м fit ft $ ее e fi e eo ш
Нллч uwу mwunwju}}*» I
km м v co em о еешШШ£ •e h л
ю p p м «• e Mteetcoe й op 6^9069 661 м я г c
foment oo о с о о епнероошшштт
сесоотеттйот^0000^и' * * * *
шсмееот о ожшшшш-тчо
h ил v ъ vм.млмм в в	*’и. г
\Ш U УЛ И V¥V^6H)&₽DH₽^^V¥^Y^
memm о tinooceeepeoeppepoocof
\ттттеоШ00С0 00тг(>т
Чмм। е и«е с eepp^po^epeeoocpо
5
Рис.34. Гундоровское поселение. Керамика волосовской культуры.
— 274 —
Рис.35. Гундоровское поселение. Керамика волосовской культуры.
— 275 —
2
Рис.36. Керамика волосовской культуры.
1 - пос.Лебяжинка IV; 2 - пос.Большая Раковка II; 3-8 - пос.Шигоны 11.
— 276 —
Рис.37. Керамика новоильинского (1,3, 4), гаринского (2) и алексеевского
(5, 6) типов.
1 - пос.Лебяжинка IV; 2-4, 6 - пос.Бол.Раковка II; 5 - пос.Гундоровка.
— 277 —
ПАЛЕОАНТРОПОЛОГИЯ ВОЛГО-УРАЛЬСКОГО РЕГИОНА
ЭПОХИ НЕОЛИТА-ЭНЕОЛИТА
До конца 70-х годов палеоантропология испытывала острый недостаток
в материалах, происходящих из степных и лесостепных районов Волго-Ура-
лья. Наши представления о физическом облике нео- и энеолитического насе-
ления этой значительной по площади и чрезвычайно интересной по этногене-
тической проблематике области базировались на отдельных фрагментирован-
ных, а подчас и плохо археологически документированных находках.
С историографической точки зрения можно наметить основные этапы па-
леоантропологического изучения древнейшего населения Волго-Уральского
региона. В этом разделе мы попытаемся показать процесс формирования на-
учных представлений о расогенезе этого населения и в этом контексте подве-
сти некоторые итоги исследований.
В сводке Г.Ф.Дебеца (Дебец Г.Ф., 1948. С.83) содержатся сведения о двух
черепах, полученных из раскопок конца XIX - начала XX вв. близ села Ново-
Мордово и из урочища Пустая Морквашка бывшей Казанской губернии. Эти
находки в свое время были описаны С.М.Чугуновым (Чугунов С.М., 1904а;
19046). В последнем случае один из черепов детский, с черепным указателем
82,6. Некоторые измерения черепов взрослых людей с этих и других памятни-
ков приведены в таблице 1.
Г.Ф.Дебец отметил малые абсолютные размеры в комбинации с брахик-
ранией упомянутых черепов, что напомнило ему “лапоноидный” краниологи-
ческий тип (Дебец Г.Ф., 1948. С.83). К этой характеристике можно добавить
средний по мировой шкале размер наименьшей ширины лба и очень малую
ширину и высочу лица мужского черепа. Женский череп из Пустой Моркваш-
ки, как и детский, отличается брахикранией при малых размерах мозговой
коробки.
В связи с особенностями черепов из Казанской губернии, их брахикрани-
ей и грацильностыо, уместно вспомнить отдельные находки, происходящие с
территории Южного Приуралья, предположительно датированные эпохой нео-
лита. Один из них был найден в Бурановской пещере (Челябинская область) и
опубликован Г.Ф.Дебецем (Дебец Г.Ф., 1953); два других происходят из Ши-
гирских торфяников и приводятся в публикациях П.Д.Никольского (Никольс-
кий П.Д., 1895), Г.Ф.Дебеца (Дебец Г.Ф., 1953) и М.М.Герасимова (Гераси-
мов М.М., 1955). Индивидуальные измерения этих черепов даны в таблице 2.
Г.Ф.Дебец обратил внимание на отличие Бурановского черепа от Шигир-
ских, имеющих, прежде всего, большую уплощенность лицевого скелета на
верхнем уровне. По его мнению, череп из Бурановской пещеры европеоидный.
Шигирские черепа, несмотря на различия по ряду показателей, были все
же признаны сходными с Бурановским по основным размерам и по структуре
горизонтального профиля лицевого скелета. Г.Ф.Дебец отметил, что подоб-
ные черепа можно встретить среди тех, которые антропологи относили обыч-
но к “урало-лапоноидной” группе (Дебец Г.Ф., 1953. С.68). М.М.Герасимов, в
— 278 —
свою очередь, обратил внимание на грацильность упомянутых черепов и даже
усмотрел в черепе 161 “черты некоторой монголизации” (Герасимов М.М.,
1955. С.409-410). Череп 162 из Миасского района, по мнению М.М.Герасимо-
ва, имеет основные признаки европеоидной расы, субдолихокранен и отлича-
ется очень низким лицом и чуть заметной прогнатностью верхней челюсти.
Отмечая несомненное морфологическое сходство между обеими уральскими
находками, он отнес их к раннему варианту субуральского типа, указывая на
исключительное своеобразие этого варианта, заключающееся, прежде всего,
в очень малых размерах черепной коробки и основных параметров лицевого
скелета (Герасимов М.М., 1955. С.413-414).
С территории Южного Урала происходит еще одно погребение, датиро-
ванное автором раскопок глубокой древностью. Речь идет о находке у с.Давле-
каново (Матюшин Г.Н., 1970. С. 164). Автор раскопок отнес его к эпохе неоли-
та. Однако, учитывая широкий размах в абсолютных датах южноуральского
неолита (подробнее см. об этом: Васильев И.Б., 1981), это захоронение может
быть синхронно энеолитическим памятникам Среднего Поволжья и даже па-
мятникам эпохи бронзы. Скелет был найден в слоях неолитического поселе-
ния. Он не имел сопровождающего инвентаря, а его стратиграфическое поло-
жение, судя по опубликованным данным, строго не определяется. Череп суще-
ственным образом отличается от вышеупомянутых находок большими разме-
рами мозговой коробки и лицевого скелета, а также очень резко выступающи-
ми носовыми костями. Индивидуальные измерения давлекановского черепа
были опубликованы А.В.Шевченко (Шевченко А.В., 1986).
Этими находками сравнительно недавно исчерпывались наши представ-
ления о физическом облике населения Волго-Уральского региона в эпоху нео-
лита и энеолита. Стоит ли говорить, что фрагментарность и сомнительная куль-
турная и хронологическая атрибуция этих черепов, которую отмечали авторы
антропологических (Дебец Г.Ф., 1948. С.83; Герасимов М.М., 1955. С.408 и др.)
и археологических (Матюшин ГН., 1970. С. 166) публикаций, резко снижали,
а то и вовсе ставили под сомнение их научную значимость.
Крайне осторожный подход специалистов к перечисленным материалам
был обусловлен и еще одной очень важной причиной. Подводя итоги обзору
накопленных к тому времени краниологических данных, относящихся к IV-II тыс.
до н.э., ГФ.Дебец отнес их к ““протоевропеоидному” или “кроманьоидному” в
широком понимании этого термина”, по Н.Н.Чебоксарову (Чебоксаров Н.Н.,
1946), типу. По его мнению, этот тип характеризуется широким, но не очень
высоким лицом, очень сильно выступающим носом, низкими или средними по
высоте орбитами, сильно развитым надбровьем и сравнительно широким лбом.
При этом Г.Ф.Дебец отметил трудности дифференциации этого антропологи-
ческого подразделения на обширных территориях Восточной Европы. Во мно-
гом эти трудности были обусловлены отсутствием достаточного количества кра-
ниологических материалов древнейших эпох (Дебец Г.Ф., 1948. С. 108-109).
Тем не менее, в палеоантропологии, опиравшейся в то время, в основ-
ном, на материалы, происходящие из западного — приднепровского, ареала
степей, сложилось представление о чуть ли не абсолютной краниологической
— 279 —
гомогенности нео-энеолитического населения Восточноевропейской равнины
в целом. На фоне этих представлений исключительное морфологическое сво-
еобразие волго-уральских черепов, наряду с отмеченной уже сомнительнос-
тью их культурно-хронологической атрибуции, лишний раз вызывало по отно-
шению к ним определенную настороженность.
Эта ситуация оставалась неизменной до конца 70-х годов, когда усилиями
самарских, саратовских и казанских археологов одно за другим последовали
открытия, которые заставили по-новому взглянуть на археологию степных и
лесостепных районов Поволжья. Более активно, чем раньше, для археологи-
ческих реконструкций стали привлекаться данные смежных наук, начали ис-
пользоваться новейшие достижения методов абсолютного датирования. Были
уточнены хронология, последовательность и границы распространения мно-
гих археологических культур эпохи неолита-бронзы. Одновременно были по-
лучены серийные краниологические и остеологические материалы. Речь идет
об исследованиях Меллятамакских, Съезженского, Хвалынских, Хлопковско-
го и Гундоровского нео-энеолитических могильников, которые дали на этот
раз хорошо документированный археологически материал. Очень важно, что
были обнаружены и исследованы погребения периода раннего неолита. К ним
относятся краниологические материалы из. Чекалино и Лебяжинки.
Одновременно в научный оборот были введены палеоантропологические
материалы эпохи неолита и энеолита и из других районов Восточной Европы
и Зауралья. Среди них данные по краниологии с территории горного Урала
(Чикишева Т.А., 1991) два новых черепа из Шигирских торфяников
(Bagashev A.N., 1994), череп со стоянки Шидерты (Павлодарская обл.), (Яб-
лонский Л.Т., 1998а), из лесостепной полосы Восточной Европы (Черная Гора)
(Ефимова С.Г, Кондукторова Т.С., 1993), материалы Шагарского могильника
(Яблонский Л.Т., 1994) и верхневолжских Сахтышских стоянок (Неолит лес-
ной полосы Восточной Европы. 1997). Все это позволило по-новому подойти
к изучению расо- и этногенетических процессов на территории Волго-Уралья
в глубокой древности. Физический тип древнейшего населения региона иллю-
стрируют краниологические данные (табл. 1 -3), рисунки черепов (рис. 1,3-5) а
также реконструкции лица по черепу, выполненные по методу М.М.Герасимо-
ва (рис.2, 6, 7).
Самые ранние антропологические материалы этого региона (Чекали-
но 1V-6, Лебяжинка IV; табл.З, рис.З) относятся к елшанской неолитической
культуре, распространенной в лесостепном Заволжье. Судя по радиоуглерод-
ным датам (Мамонов А.Е., 1995. С.23) она существовала уже во второй поло-
вине VII тысячелетия до н.э. В это время на пространствах лесной полосы
Восточной Европы обитали племена с мезолитическим укладом хозяйства.
Череп Чекалино IV-б (женский) отличается очень широким, выпуклым
лбом, очень высоким сводом, резко выступающим шиньонообразным затыл-
ком. Лицо очень широкое и низкое. Орбиты крайне низкие, а грушевидное
отверстие, судя по сохранившейся левой боковой части, очень широкое. Верх-
няя челюсть отличается сильным альвеолярным прогнатизмом. Характерная
— 280 —
форма и размеры носо-лобного шва позволяют предположить, что переносье
было широким и невысоким, а выступание носовых костей, видимо, слабым.
Интересно отметить, что этот череп имеет некоторые признаки, свойствен-
ные представителям экваториальных популяций. В настоящее время наличие
подобных черт на черепах северной части Европы эпохи палеолита и неолита
(Комб-Каппель, Фатьма-Коба, Маркина Гора, Сунгирь, Гавриловка, Черная
Гора) уже не считается чем-то, из ряда вон выходящим. Встречаются они на
этой территории и в более позднее время. Происхождение этого комплекса
краниологических признаков на территории Северной Евразии не совсем ясно.
Можно поддержать давнюю идею Г.Ф.Дебеца об осколках особой евро-афри-
канской стадии развития человека (Дебец Г.Ф., 1936) или же предполагать
инфильтрацию отдельных субъектов или групп экваториального происхожде-
ния на север. Возможно, особенности чекалинского погребения, в том числе,
способ трупоположения — сильно скорченное на правом боку, отражают от-
меченные археологами южные связи. По имеющимся антропологическим ма-
териалам относительно синхронного с елшанскими древностями времени, эк-
ваториальные черты зафиксированы в единичных случаях: в мезолитическом
могильнике Волошское на Украине (Дебец Г.Ф., 1955а) и на неолитическом
черепе из Грузии (Герасимов М.М., 1955. С.258).
Череп елшанской культуры из погребения у с.Лебяжинка по комплексу
основных параметров довольно сходен с другим неолитическим черепом —
Чекалино IV-a (культура гребенчатой керамики) (рис.З). Оба черепа долихок-
ранные, имеют узкий, средненаклонный лоб, невысокое, несколько уплощен-
ное на верхнем уровне лицо. Нос узкий, выступает несильно. Видимо, они
представляют один антропологический тип.
Ближайшие аналогии этим черепам, вплоть до полного морфологическо-
го тождества, обнаруживаются, прежде всего, в материалах энеолитического
времени (коллективное погребение Съезженского могильника, черепа из Хва-
лынских и Гундоровского могильников, погр.1 III Меллятамакского).
При сравнении некоторых характерных для таких черепов признаков, среди
которых узкий абсолютно и относительно лоб, узкий нос, прямой лоб, на ши-
роком географическом и хронологическом (мезо-энеолитическом) фоне фик-
сируется наибольшее сгущение этих признаков в рамках территории лесного
и лесостепного Волго-Уралья (Хохлов А.А., 1996а). Эти, правда немногочис-
ленные, данные дают все же возможность предполагать, что в эпоху неолита-
энеолита на территории лесостепного Приуралья мог располагаться самосто-
ятельный очаг расогенеза.
И.И.Гохманом была выдвинута гипотеза о том, что антропологический
состав древнего населения северо-запада и севера восточно-европейской час-
ти Русской равнины определялся взаимодействием трех локальных антропо-
логических типов: североевропейского, южноевропейского и восточноевро-
пейского (уральского). В качестве главного аргумента для выделения уральс-
кого варианта послужили морфологические особенности нескольких восточ-
ноевропейских черепов, в том числе из коллективного погребения Съезженс-
кого могильника. И.И.Гохман отмечал, что для восточно-европейского (ураль-
— 281 —
ского) типа характерны небольшие абсолютные размеры, узкий лоб, низкое,
часто несколько уплощенное лицо (Гохман И.И., 1986. С.220, 221). Исходной
территорией формирования этого типа был один из районов лесной зоны Во-
сточно-Европейской равнины. Морфологически и географически этот локаль-
ный тип более всего соответствует особой, “евразийской формации” В.В.Бу-
нака, в которой исследователь видел древние корни уральской расы (Бунак В.В.,
1956; 1980).
Новые материалы ранненеолитического времени и общий анализ позво-
ляют дополнить характеристику черепов восточноевропейского (уральского),
по И.И.Гохману, типа. Для него также свойственны прямой лоб, узкий нос,
вогнутая спинка носовых косточек и грацильная нижняя челюсть со слабо вы-
ступающим подбородком. Этот краниологический комплекс напоминает тот,
что присущ современным популяциям “субуральской” или “лапоноидной” ан-
тропологической формации. Напомним, что по большей части эти популяции
относятся к финно-угорским народам.
В пользу гипотезы о существовании какого-то древнейшего антрополо-
гического пласта, легшего в основу формирования современных финно-угор-
ских народов, накапливается так много разнообразных фактов, что предполо-
жение о, по меньшей мере, неолитической древности этого пласта становится
все более обоснованным. Мы не располагаем пока данными о физическом типе
собственно мезолитического населения Волго-Уральского региона, но черепа
из Самарского Поволжья, датируемые VII тыс. до н.э., опускают время проис-
хождения этой специфической антропологической формации до верхних ру-
бежей мезолитического времени.
Вместе с тем, в лесной полосе Восточной Европы также фиксируются
долихо-мезокранные черепа, но со сравнительно более высокой мозговой ко-
робкой и более широким лицом. Аналогии им имеются в полиморфной мезо-
литической серии из Оленьего Острова. В свое время М.М.Герасимов писал о
сходстве его с современным балтийским антропологическим типом (Гераси-
мов М.М., 1955. С.309).
Таким образом, не исключено, что в эпоху мезолита-неолита антрополо-
гический компонент, к которому можно применить термин “древнеуральский”
(по Давыдовой Г.М., 1989), не был гомогенным и подразделялся на локальные
варианты.
Большая и очень ценная научная информация была получена при иссле-
довании в 1974-1977 годах раннеэнеолитического Съезженского могильника,
расположенного в Самарской области на р.Самаре. На основе материалов мо-
гильника была выделена самостоятельная культура — самарская. Эта культура,
судя по ряду выявленных в дальнейшем поселенческих памятников, была рас-
пространена в лесостепном Заволжье. Ее относят к мариупольскому кругу па-
мятников (Васильев И.Б., 1981; Васильев И.Б., Выборнов А.А., 1988). Съезжен-
ские материалы первоначально датировались первой половиной 111 тыс. до н.э.
(Васильев И.Б., Матвеева Г.И., 1976). В дальнейшем дата могильника была уд-
ревнена авторами раскопок до начала IV тыс. до н.э. (Васильев И.Б., Матвее-
ва Г.И., 1979. С. 166). Радиоуглеродные данные по новым поселенческим памят-
— 282 —
никам самарской культуры предполагают, что ее становление происходило не
позднее начала V тыс. до н.э. (Овчинникова Н.В., 1995. С. 189). В материалах
этой культуры прослеживаются как южные влияния (культура накольчатой кера-
мики), так и элементы местной материальной культуры (культура гребенчатой
керамики).
Черепа из Съезженского могильника были впервые описаны А.В.Шев-
ченко (Шевченко А.В., 1980а). В соответствии с типами погребального обряда
автор выделил в палеоантропологических материалах могильника три само-
стоятельных краниологических типа (Шевченко А.В., 1980а. С. 165-166). Пер-
вый — крайне грацильный (из одиночных погребений со скорченными костя-
ками), по его мнению, находит аналогии в черепах из Шигирских торфяников
и в абашевской серии из Пепкинского кургана. Второй —умеренно гипермор-
фный (из коллективного погребения), можно обнаружить среди черепов воло-
совской культуры Волго-Окского междуречья и в материалах из Задоно-Ави-
ловского могильника на Дону. Третий — гиперморфный (из индивидуальных
погребений с вытянутыми костяками), проявляется в краниологических сери-
ях неолитических могильников Приазовья-Надпорожья.
При последующей корректировке археологических данных (Васильев И.Б.,
Матвеева Г.И., 1979) одиночные погребения (№8,9) со скорченными костяка-
ми были отнесены к срубной культуре эпохи поздней бронзы. Следовательно,
средние краниометрические показатели, опубликованные в работе А.В.Шев-
ченко, не отражают реальный краниологический тип собственно энеолити-
ческого населения.
Краниологические материалы Съезженского могильника были проанали-
зированы Л.Т.Яблонским (Яблонский Л.Т., 19866), на этот раз с учетом новых
археологических реалий. Коррегированные данные представлены в табл.З.
Автор отметил сходство съезженских черепов из коллективного погребения с
умеренно гиперморфными вариантами неолитического могильника Тумек-
Кичиджик в Северной Туркмении (кельтеминарская культура). Было высказа-
но предположение о возможности генетической связи населения лесостепно-
го Поволжья и Южного Приаралья (Яблонский Л.Т., 1986а. С. 165-166). Это
предположение не противоречит археологическим представлениям о тесных
взаимоотношениях среднеазиатских кельтеминарцев с населением Волго-Ура-
лья эпохи неолита и энеолита.
С учетом новых, более древних палеоантропологических материалов ре-
гиона, вывод о гетерогенности населения, оставившего Съезженский могиль-
ник, подтверждается. Люди из коллективного захоронения краниологически
очень сходны с местным населением предшествующей - неолитической эпохи
(Лебяжинка IV, Чекалино IVa). Таким образом, генетическая связь между нео-
литическим и раннеэнеолитическим населением Среднего Поволжья представ-
ляется вероятной. Люди из одиночных погребений Съезжего имеют массив-
ные, гиперморфные черепа. Вероятно, генетически они восходят к инородно-
му населению. По мнению исследователей краниологических материалов это-
го могильника (Шевченко 1980а; Яблонский 1992; 1996), второй компонент
может отражать факт проникновения сюда степного европеоидного населе-
— 283 —
ния. Этот вывод не противоречит представлениям археологов, которые выяв-
ляют в материалах Съезженского погребального памятника элементы мариу-
польских культурных традиций (Васильев И.Б., Матвеева Г.И., 1986. С.40).
Говоря о предполагаемых южных связях носителей самарской культуры,
нужно заметить, что А.В.Виноградов на основании археологических материа-
лов из могильника Тумек-Кичиджик отметил синхронность ранних погребе-
ний этого памятника со съезженскими и более поздних — с хвалы некими (Ви-
ноградов А.В., 1981. С. И 6; Виноградов А.В., Итина М.А., Яблонский Л.Т.,
1986). Эти археологические наблюдения заслуживают особого внимания еще
и потому, что один из краниологических вариантов, предположительно уста-
новленных в материалах могильника Тумек-Кичиджик, напоминает умеренно
гиперморфный съезженский. При этом, вся серия в целом относится к кругу
степных (Яблонский Л.Т., 1986а С. 103).
В начале 80-х годов экспедиция Института истории, языка и литературы
Казанского филиала АН СССР, руководимая Е.П.Казаковым, обнаружила и
исследовала ряд древних погребений у села Меллятамак Муслюмовского рай-
она Татарии. Погребение, открытое в 1982 году, оказалось коллективным. Как
и раскопанные затем индивидуальные, оно сопровождалось характерным ин-
вентарем, включающим, в частности, вкладышевые орудия, подвески из клы-
ков кабана и пр. В предварительных публикациях автор раскопок датировал
захоронения эпохой неолита (V — начало IV тыс. до н.э.) (Казаков Е.П., 1984,
1985).
Антропологические материалы из этих погребений были обработаны
Н.М.Рудь и Л.Т.Яблонским (Рудь Н.М, Яблонский Л.Т., 1991; Яблонский Л.Т.,
1992). Коллективное погребение (Меллятамак III), содержащее два взрослых
и детский скелеты, дало один хорошо сохранившийся череп. Еще шесть чере-
пов (три мужских и три женских) происходят из индивидуальных захоронений
могильника Меллятамак V. Черепа меллятамакской серии (рис.1), как и в слу-
чае со Съезженским могильником, позволили наметить два краниологических
комплекса — массивный, гиперморфный, характерный для мужчин, и грациль-
ный, гипоморфный, присущий женщинам. Морфологически особенно выде-
ляется череп из погребения 1 (рис. 1). Он массивный, имеет крупные размеры
мезокранной мозговой коробки, узкий лоб, низкое, но широкое, сильно упло-
щенное на верхнем уровне лицо. Переносье — высокое при умеренном выс-
тупании носовых костей. По суммарным характеристикам этот череп наиболь-
шее сходство обнаруживает с сериями Северной Европы (Олений Остров на
Ладожском озере, поздненеолитические черепа из могильника Звейниеки в
Латвии) (Яблонский Л.Т., 1992. С. 146). С появлением верхневолжских палео-
антропологических материалов со стоянок Сахтыш, теперь можно сказать и
об определеннном сходстве меллятамакского черепа из погребения 1 с сах-
тышскими льяловской культуры.
В 1995 г. было исследовано еще одно погребение могильника Меллятамак III
(погр.6). По мнению автора раскопок, это погребение также относится к неоли-
тическому времени (Руденко К.А., 1996). Находившийся в нем скелет принадле-
жал мужчине зрелого возраста. Череп оказался очень хорошей сохранности. Он
— 284 —
довольно массивен, с умеренно выраженным макрорельефом, имеет мезокран-
ную мозговую коробку (при больших продольном и высотном диаметрах), очень
широкий, прямой лоб, среднеширокое и высокое, резко профилированное в го-
ризонтальной плоскости лицо (табл.1). Высота орбиты и ширина носа попада-
ют в категории средних величин. В профиль лицо ортогнатно. Носовые кости,
очень широкие и высокие, выступают слабо. Клыковая ямка малая.
Этот череп отличается от других мужских меллятамакских менее широ-
ким мозговым отделом, менее широким и более профилированным по гори-
зонтали лицом. По этим и некоторым другим показателям он заметно ближе к
женским черепам могильника. Эта находка хорошо ложится в контекст пред-
ставлений о существовании в лесных и лесостепных областях Приуралья ка-
кого-то древнего сравнительно грацильного населения.
Следует отметить, что комбинация признаков, при которой слабо высту-
пающий нос сочетается с хорошо профилированным в горизонтальной плос-
кости лицом, наблюдается и в более поздние эпохи — в некоторых популяци-
ях эпохи железа и средневековья севера Восточной Европы (Акимова М.С.,
1968; Алексеев В.П., 1969; Ефимова С.Г., 1991).
Раскопки энеолитического Хвалынского I могильника и других типоло-
гически близких памятников, проведенные в 1977-1979 гг. на берегу Саратов-
ского водохранилища, позволили выделить новую яркую энеолитическую куль-
туру Волго-Уралья— хвалынскую. Она формируется в Поволжье не позже
рубежа V и IV тыс. до н.э. и. в дальнейшем распространяется в Волго-Уралье.
По мнению одних исследователей (Васильев И.Б., Выборнов А.А., 1986), в ее
основе лежат культуры мариупольского типа — прикаспийская, самарская и
нижнедонская. В.И.Пестрикова видит сходство элементов погребального об-
ряда хвалынских могильников с теми, что характерны для позднемезолити-
ческих приднепровских памятников типа Васильевка III (Пестрикова В.И.,
1987). Она считает, что в материалах Хвалынского I могильника обнаружива-
ются следы взаимодействия двух групп населения — охотников-рыболовов и
скотоводов, различающихся также по социальной организации и системе ми-
ровоззренческих представлений. В ходе раскопок Хвалынского I и Хлопко-
вского могильников был получен также и серийный палеоантропологический
материал.
Р.А.Мкртчян, анализируя краниологический материал Хвалынского I мо-
гильника, пришла к выводу об антропологической однородности серии
(Мкртчян Р.А., 1987, 1988). По ее мнению, наблюдается заметный паралле-
лизм в направлении изменчивости у мужчин и женщин. В целом серия пред-
ставляет долихокранный, умеренно широколицый европеоидный вариант.
Применив методы географического картографирования признаков и межгруп-
пового многомерного статистического анализа по Пенроузу для широко пред-
ставленных географически серий, она пришла также к выводу о том, что уме-
ренно широколицые и низколицые люди, оставившие могильники эпохи мезо-
лита и энеолита в Центральной и степной части Восточной Европы (Алексан-
дрия, Сьезжее, Хвалынск), имеют, вероятно, общее генетическое
происхождение.
— 285 —
Несколько хуже сохранившиеся женские черепа Хлопковского энеолити-
ческого могильника, по мнению Р.А.Мкртчян, близки хвалынским, но отлича-
ются более уплощенным лицом на верхнеглазничном уровне (Мкртчян Р.А.,
1988. С. 10). Незадолго до выхода в свет работы Р.А.Мкртчян были опублико-
ваны сведения о мужском черепе (погр.6) из Хлопковского энеолитического
могильника. В частности, автор отмечает: “По конструкции черепной коробки
и по основным параметрам лицевого скелета он необычайно близок хвалынс-
ким, но имеет плосковатое лицо и умеренно профилированные носовые кос-
ти, что свидетельствует, может быть, о его метисном происхождении, причем
в качестве одного из исходных компонентов смешения выступали представи-
тели неолитического населения лесной полосы Восточной Европы” (Шевчен-
ко А.В., 1986. С. 157). Таким образом, в отличие от вывода Р.А.Мкртчян о ве-
роятной гомогенности и западной генетической ориентации древнехвалыне-
кого населения, А.В.Шевченко указывал на вероятность присутствия в этом
населении северного компонента.
Обобщая палеоантропологический материал энеолитического времени
Поволжского региона, Л.Т.Яблонский высказывался в пользу лесного проис-
хождения относительно грацильных европеоидов (Рудь Н.М., Яблонский Л.Т.,
1991; Яблонский Л.Т., 1992; 1996). По его мнению, они представлены и в кра-
ниологических сериях Съезженского, Хвалынского, а также Гундоровского эне-
олитического могильников.
Антропологические материалы хвалынской культуры заметно пополни-
лись после раскопок в 1987 году 11 Хвалынского могильника. В целом, мужс-
кие черепа Хвалынского II могильника среднемассивные, имеют довольно
крупную, высокую и долихокранную мозговую коробку, среднеширокое и сред-
невысокое, хорошо профилированное в горизонтальной плоскости лицо. В
вертикальной плоскости лицо ортогнатно, а нос выступает сильно. Женские
черепа по большинству признаков сходны с мужскими. Можно сказать, что
серия Хвалынского II могильника представляет умеренно массивных, доли-
хокранных, среднешироколицых европеоидов. Эта серия по средним данным
незначительно отличается от серии Хвалынска I, но по своему составу отчет-
ливо полиморфна (Хохлов А.А., 1996в, 1998). При наличии в ней переходных
форм, в ней с достаточной степенью условности можно выделить некоторые
морфологические компоненты.
Черепа, типичные для первого компонента, характеризуются определен-
ной грацильностью, долихо- или мезокранной мозговой коробкой, чаще сред-
ним или небольшим, умеренно уплощенным лицом, слабо выступающими но-
совыми костями, пониженными значениями симотических величин и други-
ми специфическими признаками. Этот комплекс находит ближайшие морфо-
логические аналогии среди предшествующих по времени краниологических
материалов лесостепного Поволжья - Лебяжинка IV, Чекалино IVa, Съезжее
(коллективное захоронение), Хлопковский могильник.
Второй вариант характеризуется долихомезокранией, довольно крупным,
хорошо профилированным лицом — чертами классического протоевропеоид-
ного типа, правда, несколько смягченного. Такой комплекс, но более матури-
— 286 —
зованный, был широко распространен среди племен степной Украины и Вол-
го-Донья в неолитическое время. Как показывают материалы Съезженского и
Меллятамакского могильников, он встречается в качестве одного из слагаю-
щих компонентов и среди носителей раннеэнеолитических культур лесостеп-
ного Поволжья.
Особого внимания заслуживает третий компонент, который ранее в вол-
го-уральских нео-энеолитических сериях не выделялся. Причем в хвалынской
второй группе он наиболее репрезентативен. Формирующие этот компонент
черепа характеризуются высокой, долихокранной мозговой коробкой и неши-
роким, резко профилированным лицом. Такая комбинация признаков свой-
ственна группам, определенным образом связанным с южными европеоидами.
В результате выявляется довольно сложный антропологический состав
хвалынской культуры. Вероятно, он складывался в результате культурных и
генетических контактов пришлого европеоидного и местного населения. Кон-
кретные аналогии доминирующему европеоидному компоненту выявляются
пока только на черепах мезолитических могильников северо-западных и цен-
тральных районов Европы —Звейниеки и Васильевка III. Сходство звейниек-
ской и хвалынской серий Р.А.Мкртчян (Мкртчян Р.А., 1987) объясняла тем,
что в формировании антропологического типа и носителей культуры кунда
(могильник Звейниеки), и хвалынской культуры могли участвовать популяции
с краниологическими особенностями, характерными для людей из Васильев-
ки III. Анализ новых материалов позволяет объяснить сходство носителей этих
культур и с других позиций. Можно добавить, что в состав обеих групп входил
антропологический компонент, связанный своим происхождением с лесным
ареалом Восточной Европы.
И.И.Гохман выдвинул гипотезу, согласно которой мезолитическое степ-
ное приднепровское население, сложившееся в результате длительных кон-
тактов местных протоевропеоидных и переднеазиатских форм, позже было
частично оттеснено куда-то на восток пришельцами с севера (Гохман И.И.,
1966. С. 180,184). Возможно, именно потомки иммигрировавшего из степного
Приднепровья населения представлены частью древнехвалынской популя-
ции — носителями долихокранного, умеренно широколицего и резко профи-
лированного европеоидного типа.
Кроме того, а особенно в русле археологических концепций (Васильев И.Б.,
Выборнов А.А, 1986), можно предположить генетическую связь хвалынского
компонента с южными европеоидными популяциями. Пока что южные терри-
тории серийно представлены только сравнительно немногочисленными мате-
риалами из приаральского могильника Тумек-Кичиджик. На женских черепах
этого могильника Л.Т.Яблонским был прослежен комплекс краниологических
признаков, близкий средиземноморскому (Виноградов А.В., Итина М.А., Яб-
лонский Л.Т., 1986) и, следовательно, в определенной степени, долихокранно-
му хвалы некому.
Краниологические материалы Волго-Уралья хвалынского времени дают
представление о возможности существования здесь очередного самостоятель-
ного очага расогенеза. В эпоху развитого энеолита здесь и на сопредельных
— 287 —
территориях проходили сложные процессы генетического взаимодействия
между антропологически гетерогенными популяциями. В результате этих про-
цессов здесь со временем формируется краниологический комплекс, для кото-
рого характерна долихокрания в сочетании с низким, не очень широким и хо-
рошо профилированным лицевым скелетом. Причем, один из слагающих ком-
понентов этого комплекса краниологически характеризовался узким лбом, уп-
лощенностью в горизонтальной профилировке лица, особенно на верхнем уров-
не, уплощенностью области переносья при вогнутой форме спинки носа, уз-
ким и слабо выступающим в профиль подбородком. Для эпохи ранней бронзы
этот комплекс проявляется в краниологических материалах ямной культуры
Волго-Уральского региона.
К сожалению, пока не известны антропологические материалы энеолити-
ческих культур, сменивших хвалынскую в лесостепной части Заволжья — во-
лосовской, гаринско-борской, новоильинской. Соответственно, не ясно, на-
сколько древние хвалынцы могли повлиять на сложение физического облика
носителей этих культур, распространившихся здесь с севера.
Лишь один могильник, относящийся к этому времени, дал пригодный для
анализа антропологический материал. Речь идет о захоронениях у с.Гундо-
ровка Самарской области. Анализ костных образцов четырех погребенных на
содержание радиоуглерода позволил выяснить абсолютную дату функциони-
рования могильника — рубеж IV-III тысячелетий до н.э. Погребенные находи-
лись в вытянутой позе и практически не имели инвентаря. Доминировал юж-
ный сектор ориентировки захороненных (Овчинникова Н.В., Хохлов А.А.,
1998). Внутригрупповой анализ четырех гундоровских скелетов позволяет
выявить сходство по многим параметрам. В целом для людей, оставивших этот
могильник, были характерны небольшой рост (166,8 см для мужчины и 160,4 см
для женщин), несколько укороченные пропорции и общая грацильность кос-
тяка. Эта грацильность особенно ощутима при сравнении с остеологически-
ми сериями степных европеоидов эпохи мезолита-ранней бронзы.
Черепа гундоровцев (один мужской, два женских, один детский) также
демонстрируют определенное морфологическое сходство. Для них характер-
ны мезо-брахикрания, низкое, довольно уплощенное лицо и умеренно высту-
пающий нос (табл.З). По комплексу признаков они близки нео-энеолитичес-
ким черепам северо-восточной части Европы. При этом один череп (п.5, рис.5)
и, видимо, детский, отличаются среднешироким лбом, очень широким и край-
не низким лицевым скелетом. По этим показателям он обнаруживает заметное
сходство с черепами из энеолитического Шагарского могильника, располо-
женного в Рязанской области (Яблонский Л.Т., 1994). По своим морфологи-
ческим особенностям гундоровские черепа напоминают те, что характерны
для древнего “лапоноидного типа”, выделенного в свое время М.С.Акимовой
и М.М.Герасимовым на территории Волго-Уралья. Черепа из погребений 4 и
11 имеют аналоги среди местных предшествующих по времени материалов
(коллективное погребение из Съезженского могильника и Лебяжинка IV).
Таким образом, основным достижением этого этапа изучения палеоантро-
пологии древнейшего населения Волго-Уралья стало крушение идеи о его ант-
— 288 —
ропологической гомогенности и постепенное формирование представления о
том, что ранний расогенез Волго-Уральских популяций проходил на фоне слож-
ного взаимодействия исходно гетерогенных групп. Можно говорить о том, что с
древнейших времен, по крайней мере, с эпохи финального мезолита, в лесо-
степной части Волго-Уралья проживали люди специфического физического об-
лика. В их краниологических признаках можно обнаружить черты, свойствен-
ные как древним европеоидным, так и протомонголоидным популяциям. Одна-
ко они отличаются от обеих расовых категорий общей грацильностью сложе-
ния. Носители этого специфического антропологического типа напоминают со-
временных представителей уральской расы. Для эпох неолита и энеолита их
роль в местных расогенетических процессах очень весома. Вероятно, это насе-
ление заслуживает самостоятельного положения и названия в расовой так-
сономии.
Предполагается, что это приуральское население не было антропологи-
чески однородным, как не было однородным население этого же времени в
Европе и в Северной Азии. Среди поволжских краниологических материалов
находятся подчас прямые аналогии ранее выделенным Г.Ф.Дебецем (Де-
бец Г.Ф., 1948), М.М. Герасимовым (Герасимов М.М., 1955) и другими иссле-
дователями на единичных черепах Восточной Европы лапоноидному, субу-
ральскому, протобалтийскому типам.
Наиболее раннюю волну переселения классических европеоидов в лесо-
степное Волго-Уралье нужно связывать, видимо, с распространением здесь в
неолите южных степных культур, которое фиксируется археологами. Антро-
пологически их присутствие на этой террритории обнаруживается в материа-
лах Съезженского и Меллятамакских могильников.
Постоянные и разнообразные по форме межпопуляционные контакты,
которые документально фиксируются в Волго-Уралье на протяжении неолита
и раннего энеолита, способствовали формированию в эпоху развитого энео-
лита (хвалынекое время) относительно антропологически однородного плас-
та населения. Это население отличалось в целом от своих гиперморфных за-
падных соседей более умеренными тотальными размерами черепа.
Где-то на рубеже IV-III тысячелетий до н.э. представители этого антропо-
логического пласта исчезают из северных районов Самарского Поволжья. Судя
по материалам Гундоровского могильника, на этой территории снова возобла-
дает уралоидный антропологический компонент. Возможно, он доминировал
здесь вплоть до появления подвижных скотоводов ямной культуры.
О том, что краниологический комплекс, имеющий морфологические ана-
логии среди современных представителей уральской расы, имеет весьма древ-
нее происхождение и обширный ареал, говорят пока единичные находки, во-
шедшие в научный оборот совсем недавно.
Т.А.Чикишевой были обработаны два неолитических черепа из грота
Дождевой камень (середина IV тыс. до н.э.), расположенного в горной части
Среднего Зауралья (Чикишева Т.А., 1991). Люди, захороненные в гроте, при-
надлежали к очень грацильному, низкорослому, своеобразному антропологи-
ческому типу, сочетающему в себе в большей степени европеоидные и в мень-
— 289 —
шей — монголоидные черты. Мужской череп (погр.2, табл.2) очень близок по
своему морфологическому строению к черепам из Шигирского торфяника. По
мнению Т.А.Чикишевой, обобщенная неолитическая серия с территории сред-
него Зауралья по комплексу своих особенностей близка к сериям современ-
ных представителей финских групп финно-угорской языковой семьи (Чики-
шева Т.А., 1991. С.58). И это морфологическое сходство, может иметь генети-
ческий характер.
Неолитические черепа, найденные на территории Омской области Рос-
сии, специально анализировал А.Н.Багашев (Bagashev A.N., 1994). Он пришел
к выводу, что эти находки резко отличаются от восточносибирских и верхне-
обских черепов неолитической эпохи. Главные различия состоят в том, что
омские черепа несут в себе комплекс европеоидных краниологических при-
знаков. Наибольшее сходство с ними обнаруживают находки с территории
Южного Приуралья — из Шигирских торфяников и Бурановской пещеры.
Основной вывод автора состоит в том, что в эпоху неолита на территории Во-
сточной Сибири проживали люди монголоидного облика, а на территории За-
падной Сибири и в Приуралье — европеоиды, у которых брахикрания сочета-
лась с пониженным сводом мозговой коробки и общей горизонтальной упло-
щенностью лицевого скелета. На некоторых черепах этой группы фиксирует-
ся монголоидная примесь, которая легко объясняется контактами между за-
падно-сибирскими и восточно-сибирскими популяциями (Bagashev A.N., 1994.
С.191-192).
Совершенно иной краниологический комплекс представляют два черепа
из Восточного Казахстана. Женский череп из Железинки датируется неолити-
ческим временем (V тыс. до н.э.). Он характеризуется развитым надперенось-
ем и значительно выступающими надбровными дугами. Лицо низкое, широ-
кое, со средневысокими глазницами и глубокими клыковыми ямками. При
определенной уплощенности лицевого скелета в горизонтальной плоскости,
носовые кости имеют значительное выступание (Гинзбург В.В., 1963).
Лучше сохранился мужской череп, очевидно, энеолитического времени
из Усть-Нарымского, Восточно-Казахстанская обл. (Гинзбург В.В., 1956). Он
резко долихокранный, с хорошо развитым макрорельефом области надбровья
и надпереносья. Лицо низкое и широкое, резко профилированное в обеих плос-
костях, с низкими глазницами. Оба черепа, по данным разных исследователей
(Гинзбург В.В., Трофимова Т.А., 1972. С.46-47; Алексеев В.П., Гохман И.И.,
19846. С. 19) относятся к ‘‘протоморфным европеоидам с кроманьонскими осо-
бенностями”. В эпоху бронзы эти особенности обнаруживаются в местных
ио .’р.яц’.ях андроновскоготипа. Особо нужно отметить высокий (138 мм) свод
\ю овой коробки черепа из Усть-Нарыма.
‘-'vocn эпохи энеолита (III тыс. до н.э.), происходящий из Катон-Карагай-
ckoju района Восточного Казахстана (могильник Черновая II), был опублико-
ван А.О.Исмагуловой (Исмагулова А.О., 1989). По ее данным, он морфологи-
чески близок находкам из Усть-Нарыма и Железинки и характеризуется еще
более ярко выраженным комплексом европеоидных признаков.
— 290 —
Черепа из неолитического могильника Тумек-Кичиджик в Южном При-
аралье (IV-III тыс. до н.э.) при индивидуальном своеобразии отличаются от ши-
дертинского по основным параметрам и, прежде всего, благодаря широкому и
покатому лбу (Яблонский Л.Т., 1986а). Население юга Средней Азии эпохи нео-
лита-энеолита представляло собой разные варианты восточносредиземноморс-
кой или протосредиземноморской расы (Гинзбург В.В, Трофимова Т.А.,
1972. С.46).
Со временем накапливается все больше объективных фактов в пользу зак-
лючения о расово-генетической неоднородности неолитического населения
востока Европейской равнины, Сибири и Казахстана на уровне рас первого
порядка. При этом все более отчетливо вырисовываются границы обитания
древних популяций, антропологический облик которых еще в эпоху неолита
существенным образом отличался как от “протоевропеоидов” запада, “среди-
земноморцев” юга, так и от “монголоидов” востока Евразии. По-видимому,
эти популяции имеют собственную генетическую линию развития, которая,
сыграла главную роль в процессе формирования физического типа современ-
ных народов, антропологически принадлежащих к уральской расе. Самая во-
сточная находка такого рода — череп со стоянки Шидерты (I V-III тыс. до н.э.),
расположенной в Павлодарской области Казахстана (Яблонский Л.Т., 1998а).
В нем сочетаются, как будто, отдельные краниологические признаки, которые
по своим измерительным значениям могут попасть в размах вариаций как ев-
ропеоидной, так и монголоидной расы.
При очень сильно выступающем носе (33°) и европеоидном строении глаз-
ниц обращают на себя внимание признаки, которые характерны и для монго-
лоидов: заметная уплощенность лица в горизонтальной плоскости на обоих
уровнях (назомалярный угол — 149°, зигомаксиллярный — 134°); альвеоляр-
ный прогнатизм верхней челюсти, наряду с уплощенностью альвеолярного
отростка; большие, особенно относительно общих размеров мозговой короб-
ки, тотальные размеры лицевого скелета; брахикрания (признак несвойствен-
ный классическим европеоидам эпохи неолита); абсолютно и относительно
низкий свод мозговой коробки; исключительно малый размер наименьшей
ширины лба и большой индекс выступания лицевого скелета. Некоторые одон-
тологические признаки — лопатообразность резцов и затек эмали в межкор-
невое пространство верхних моляров (сочетание признаков, характерное, преж-
де всего, для представителей большой монголоидной расы) также подчерки-
вают физическое своеобразие этого индивида.
Нет сомнений в том, что череп из Шидерты типологически хорошо впи-
сывается в группу приуральских и западно-сибирских находок. Географичес-
кое положение стоянки Шидерты указывает на то, что южные границы ареала
этой группы популяций можно отодвинуть теперь до территории Павлодарс-
кой области Казахстана. Таким образом, совокупность краниологических на-
ходок позволяет предполагать, что на территории Волго-Уралья, по меньшей
мере с эпохи финального мезолита, существовал специфический краниологи-
ческий вариант большой европеоидной расы, морфологически отличающий-
ся от синхронных ему краниологических комплексов, характерных, прежде
— 291 —
всего, для западного ареала Евразийской степи. Морфологически не слишком
однородный, он характеризовался в целом грацильной, низкой, мезо-дол ихок-
ранной или даже брахикранной мозговой коробкой, умеренной гиперморфи-
ей, узким лбом, относительно небольшой высотой лицевого скелета, узким
носом. Некоторые черепа этой формации отличаются умеренной профилиров-
кой лицевого скелета, что заставило некоторых исследователей типологичес-
ки относить их к древней “лапоноидной” или “протоуральской расе” (Хох-
лов А.А., 1996а. С. 129). Наряду с ним, на территории Волго-Уральского реги-
она и начиная с этой же эпохи периодически фиксируется антропологический
компонент, близкий к тому, который Г.Ф.Дебец называл протоевропеоидным.
Следует решительно констатировать: накопленные за последние десяти-
летия палеоантропологические материалы показали, что краниологические
серии древнейших эпох, происходящие с территории степной и лесостепной
зоны Восточно-Европейской равнины, никак не укладываются в представле-
ние о гомогенном “протоевропеоидном” типе. Даже по абсолютной ширине
лица наблюдаются существенные различия, которые проявляются иногда не
только между группами, но и на внутригрупповом уровне. Гипотезы об антро-
пологическом единстве восточноевропейских популяций эпохи неолита-энео-
лита должны быть заменены концепцией их сложного антропологического
состава (Алексеев В.П., 1974. С.206; Алексеев В.П., Гохман И.И., 1984. С.43;
Шевченко А.В., 1986. С. 145).
На протяжении неолита и энеолита на территории Волго-Уралья сложи-
лись тенденции глобальных расогенетических процессов, которые получили
дальнейшее развитие в последующие исторические эпохи. Основу этих про-
цессов составляли постоянные межпопуляционные контакты разнокультурных
и гетерогенных групп древнего населения. И археология, и палеоантрополо-
гия изучает и научно документируют сложность и многогранность историчес-
ких явлений, которые легли в основу этногенеза современных народов, насе-
ляющих Волго-Уральский регион.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Агапов С.А., Васильев И.Б., Пестрикова В.И., 1979. Хвалынский могильник и
его место в энеолите Европы //Археология Восточно-Европейской лесостепи.
Воронеж.
Акимова М.С., 1953. Новые палеоантропологические находки эпохи неолита
на территории лесной полосы Европейской части СССР // КСИЭ.
Вып. XV11I. М.
Акимова М.С., 1968. Антропология древнего населения Приуралья. М.
Алексеев В.П., 1961а. Палеоантропология Алтае-Саянского нагорья эпохи эне-
олита и бронзы И АС. Вып.З. Тр.ИЭ. T.LXXI.
Алексеев В.П., 19616.0 брахикранном компоненте в составе населения афана-
сьевской культуры И СЭ. №1.
Алексеев В.П., 1969. Происхождение народов Восточной Европы. М.
Алексеев В.П., 1974. География человеческих рас. М.
— 292 —
Алексеев В.П., 1979. Горизонтальный профиль и развитие носовой области у
мезолитического и ранненеолитического населения бассейна Дуная (могиль-
ники Власац и Лепенски Вир) // СЭ. №2.
Алексеев В.П., 1984. Физические особенности мезолитического и ранненеоли-
тического населения Восточной Европы в связи с проблемой древнего заселе-
ния этой территории // Проблемы антропологии современного и древнего на-
селения севера Евразии.Л.
Алексеев В.П., Гохман И.И., 1984а. Результаты экспертизы надежности крани-
ометрических показателей антропологических материалов на Южном Олень-
ем острове Онежского озера // Проблемы антропологии современного и древ-
него населения севера Евразии. Л.
Алексеев В.П., Гохман И.И., 19846. Антропология азиатской части СССР. М.
АлексеевВ.П., Дебец ГФ., 1964. Краниометрия. Методика антропологических
исследований. М.
Алексеев В.П., Кияткина Т.П., Ходжайов Т.К., 1986. Палеоантропология Сред-
ней Азии эпохи энеолита и бронзы // Материалы к этнической истории населе-
ния Средней Азии. Ташкент.
Бунак В.В. 1956. Человеческие расы и пути их образования // СЭ. №1.
Бунак В.В., 1980. Род Ното, его возникновение и последующая эволюция. М.
Васильев И.Б., 1981. Энеолит Поволжья. Степь и лесостепь. Куйбышев.
Васильев И.Б., Матвеева Г И., 1976. Поселение и могильник у с.Съезжее И
Очерки истории и культуры Поволжья. Вып. 2. Куйбышев.
Васильев И.Б., Матвеева Г.И., 1979. Могильник у с.Съезжее на р.Самаре И
СА. №4.
Васильев И.Б., Матвеева Г.И., 1986. У истоков истории Самарского Повол-
жья. Самара.
Васильев И. Б. Выборнов А. А., 1986. Нижнее Поволжье в эпоху камня и бронзы
// Древняя и средневековая история Нижнего Поволжья. Саратов.
Васильев И.Б. Выборнов А.А., 1988. Неолит Поволжья (Степь и лесостепь).
Куйбышев.
Великанова М.С., 1961. Антропологический материал Выхватинского могиль-
ника// МИА. №84.
Великанова М.С., 1975. Палеоантропология Прутско-Днестровского между-
речья. М.
Виноградов А.В., 1981. Древние охотники и рыболовы среднеазиатского меж-
дуречья // Тр.ХАЭЭ. T.XIII.
Виноградов А.В., Итина М.А., Яблонский Л. Г, 1986. Древнейшее население
низовий Амударьи. М.
Герасимов М.М., 1955. Восстановление лица по черепу // Тр.ИЭ. T.XXVIII.
Герасимова М.М., 1986. Еще раз о древней монголоидное™ у населения Вос-
точной Европы // Проблемы эволюционной морфологии человека и его рас. М.
— 293 —
Гинзбург В.В., 1956. Древнее население восточных и центральных районов
Казахской ССР по антропологическим данным // АС. Вып.1. Тр.ИЭ. Т.ЗЗ.
Гинзбург В.В., 1963. Материалы к антропологии древнего населения Северно-
го Казахстана И СМАЭ. Т. XXI.
Гинзбург В.В., Трофимова Т.А., 1972. Палеоантропология Средней Азии. М.
Гохман И.И., 1959. Антропологический материал из Мариупольского могиль-
ника // Советская антропология. М. №2.
Гохман И.И., 1966. Население Украины в эпоху мезолита и неолита. М.
Гохман И.И., 1984. Новые палеоантропологические находки эпохи мезолита в
Каргополье И Проблемы антропологии современного и древнего населения
севера Евразии. Л.
Гохман И.И., 1986. Антропологические особенности древнего населения се-
вера Европейской части СССР и пути их формирования И Антропология со-
временного и древнего населения Европейской части СССР. Л.
Давыдова ГМ., 1989. Антропология манси. М.
Дебец ГФ., 1936. Тарденуазский костяк из навеса Фатьма-Коба в Крыму И
АЖ. №2.
Дебец Г.Ф., 1948. Палеоантропология СССР //Тр.ИЭ. T.IV.
Дебец Г.Ф., 1953. К палеоантропологии Урала// КСИЭ. Вып. XVIII.
Дебец Г.Ф., 1955а. Черепа из эпипалеолитического могильника у с.Волошско-
го //СЭ. №3.
Дебец Г.Ф., 19556. Палеоантропологические находки в Костенках И СЭ. №1.
Денисова Р.Я., 1975. Антропология древних балтов. Рига.
Дремов В.А., 1980. Антропологические материалы из могильников Усть-Иша
и Иткуль. Новосибирск.
Ефимова С.Г, 1991. Палеоантропология Поволжья и Приуралья. М.
Ефимова С.Г, Кондукпюрова Т.С., 1993. Палеоантропологические материалы
эпохи неолита с территории Русской равнины И Антропология и история куль-
туры. М.
Зиньковский К.В., 1974. Население низовий Дона в эпоху неолита и бронзы
(по материалам работ Нижне-Донской археологической экспедиции) // Про-
блемы этнической антропологии и морфологии человека. Л.
Исмагулова А.О., 1989. Энеолитический череп из Восточного Казахстана //
Маргулановские чтения (сборник материалов конференции). Алма-Ата.
Казаков Е.П., 1984. Исследования раннеболгарской экспедиции//АО 1982 года.
Казаков Е.П., 1985. Исследования раннеболгарской экспедиции И АО 1983 года.
Кондукторова Т.С., 1973. Антропология населения Украины мезолита, неоли-
та и эпохи бронзы. М.
Крижевская Л.Я., 1970. К вопросу о взаимоотношении населения Южного
Урала и Средней Азии в неолитическую эпоху // КСИА. Вып. 122.
Круц С.И., 1972. Население территории Украины эпохи меди-бронзы (по ант-
ропологическим данным). Kwpr
—294 —
Круц С.И., 1984, Палеоантропологические исследования степного Приднеп-
ровья (эпоха бронзы). Киев.
Макаренко М., 1933. Мар1юшльский могильник// Ведомости АН УССР. Киев.
Мамонов А. Е., 1995. Елшанский комплекс стоянкиЧекалино IV //Древние куль-
туры лесостепного Поволжья (К проблеме взаимодействия индоевропейских
и финноугорских народов). Самара.
Матюшин ГН., 1970. Неолитическое поселение и погребение у г.Давлеканово
И СА. №4.
Мерперт Н.Я., 1980. Проблемы энеолита степи и лесостепи Восточной Евро-
пы // Энеолит Восточной Европы. Куйбышев.
Мерперт Н.Я., 1982. Энеолит юга СССР и евразийские степи. // Энеолит СССР.
Археология СССР. М.
Мкртчян Р.А., 1987. Палеоантропология неолитического и энеолитического
населения юга Европейской части СССР (по материалам могильников “Гос-
питальный холм и Хвалынский”). Дис.... канд. ист. наук И Архив РАН.
Мкртчян Р.А., 1988. Палеоантропология неолитического и энеолитического
населения юга Европейской части СССР (по материалам могильников “Гос-
питальный холм и Хвалынский”). Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
Неолит лесной полосы Восточной Европы (Антропология сахтышских сто-
янок). 1997. М.
Никольский Д.П., 1895. О черепе человека, найденном на золотых приисках
Верх-Исетского округа Екатеринбургского уезда // ЗУОЛЕ. Т. 15. Вып. 1. Ека-
теринбург.
Овчинникова Н.В., 1995 Лебяжинка III - поселение эпохи энеолита в лесостеп-
ном Заволжье И Древние культуры лесостепного Заволжья. Самара.
Овчинникова Н.В., Хохлов А.А., 1998. Исследование грунтового могильника у
с.Гундоровка в лесостепном Поволжье // Тверской археологический сборник.
Вып. 3. Тверь.
Пассек ТС., 1957. Итоги работы в Молдавии в области первобытной археоло-
гии (раскопки у с.Выхватинцы в 1952 г.) // КСИИМК. Вып.70.
Потехина И.Д., 1976. Черепа из энеолитического могильника в г. Ворошилов-
граде И Энеолит и бронзовый век Украины. Киев.
Потехина И.Д., 1980. Игренский могильник среднестоговской культуры как
источник антропологических и палеодемографических данных // Археологи-
ческие исследования на Украине в 1978-79 гг. Тезисы докладов XVII! конфе-
ренции ИА АН УССР. Днепропетровск.
Потехина И.Д., 1983. О носителях культуры Средний Стог II по антропологи-
ческим данным // СА. №1.
Рудь НМ., Яблонский Л. Т, 1991. Новые материалы к антропологии древней-
шего населения Среднего Поволжья // Древности Восточно-Европейской ле-
состепи. Самара.
— 295 —
РыкушинаГВ., Зайберт В.Ф., 1984. Предварительное сообщение о скелетных
остатках людей с энеолитического населения Ботай // Бронзовый век Урало-
Иртышского междуречья. Челябинск.
Руденко К.А., 1996. Археологические работы в Татарии // АО 1995 года.
Сарап Г., 1977. Краниологический материал из приладожских стоянок // Изв.
АН ЭсССР. Общественные науки. Т.26. №2.
Столяр АД., 1953. Мариупольский могильник как исторический источник//
Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
Столяр А.Д., 1955. Мариупольский могильник как исторический источник И
СА. №23.
Сунгирь. Антропологическое исследование. 1984. М.
Сурнина Т.С, 1963. Палеоантропологические материалы из Александрийско-
го могильника И Тр.ИЭ. Т.82.
Телегин Д.Я., 1960. Энеолитическое поселение и могильник у хутора Алексан-
дрия // КСИА АН УССР. Вып. 9.
Трофимова Т.А., 1950. Антропологические материалы к вопросу о происхож-
дении чувашей И СЭ. №3.
Формозов А.А., 1972.0 роли Закаспийского и Приаральского мезолита в исто-
рии Европы и Азии И СА. №1.
Халиков А.Х, 1981. Контакты племен Западной Сибири и Южного Урала с
племенами Среднего Поволжья и Приуралья в эпохи камня и бронзы и их эт-
нокультурная йнтерпретаций И Методологические аспекты археологических и
этнографических исследований в Западной Сибири. Томск.
Ходжайов Т.К., 1981. Палеоантропология Средней Азии и этногенетические
проблемы // Автореф. дис. ... докт. ист. наук. М.
Хохлов А.А., 1996а. Новые краниологические материалы эпохи неолита с тер-
ритории лесостепного Поволжья в связи с проблемой происхождения уральс-
кой расы // Вестник антропологии. Вып.1. М.
Хохлов А.А., 19966. К вопросу об особой евразийской формации // Вестник
антропологии. Вып.2. М.
Хохлов А. А., 1996в. Население лесостепного Поволжья в нео-энеолите (по кра-
ниологическим данным) И ХШ Уральское археологическое совещание. Тез.
докл. 4.1. Уфа.
Хохлов А.А., 1998. Палеоантропология пограничья лесостепи и степи Волго-
Уралья в эпохи неолита-бронзы И Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
Чебоксаров Н.Н., 1946. Этническая антропология Германии (краткий истори-
ческий очерк) // КСИЭ. Вып. 1.
Чикишева Т.А., 1991. Палеоантропологические находки неолитического вре-
мени с территории Среднего Зауралья И Известия СО АН СССР, сер. истории,
филологии и философии. Вып.2. Свердловск.
— 296 —
Чугунов С.М., 1904а. Материалы для антропологии Казанской губернии. Ске-
лет каменного века из раскопок проф. Н.Ф.Высоцкого в 1879 г. // Приложение
к ПЗОЕКУ. №222.
Чугунов С.М., 19046. Скелеты, добытые проф. А.А.Штукенбергом в 1901 г.
выше с.Морквашки, Свияжского уезда Казанской губернии И Приложения к
ПЗОЕКУ. №227.
Шевченко А.В., 1980а. Антропологическая характеристика населения черкас-
кульской культуры и вопросы его расогенеза И Современные проблемы и ме-
тоды в антропологии. Л.
Шевченко А. В., 19806. Палеоантропология северо-западного Прикаспия в эпоху
бронзы //Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М.
Шевченко А.В., 1986. Антропология населения южно-русских степей в эпоху
бронзы //Антропология современного и древнего населения Европейской ча-
сти СССР. Л.
Яблонский Л. Т, 1985. К антропологии кельтеминарцев // СЭ. №3.
Яблонский Л. Т, 1986а. Антропология раннеэнеслитического населения При-
каспия // Древние культуры Северного Прикаспия. Куйбышев.
Яблонский Л. Т, 19866. К антропологии древнейшего населения Прикаспия //
Проблемы эпохи неолита степной и лесостепной зоны Восточной Европы (те-
зисы докладов). Оренбург.
Яблонский Л. Т, 1992. Палеоантропологические материалы к вопросу о фор-
мировании уральской расы (Меллятамакские могильники) // Материалы к ан-
тропологии уральской расы. Уфа.
ЯблонскийЛ.Т., 1994. Краниология Шагарского могильника//Древности Оки.
Тр.ГИМ. Вып. 85.
Яблонский Л. Т, 1996. К проблеме антропологической дифференциации древ-
нейшего населения Волго-Уралья // Взаимодействие человека и природы на
границе Европы и Азии. Самара.
Яблонский Л.Т., 1998а. Ареал “протоуралоидов” (к постановке вопросов) //
Тезисы 1-ой Международной Конференции “Раса: Миф или Реальность”. М.
Яблонский Л. Т, 19986. Герасимов и краниология Восточной Европы эпохи
неолита-энеолита// Вестник антропологии. Вып.5. М.
Bagashev A.N., 1994. On the Problem of Anthropology of West Siberian Population
during the Neolithic period// Jomal off Korean Historical Society. №16. May, 1994
Seoul.
— 297 —
Признак		Ново-Мордово жен.	Пустая Морквашка муж.	Меллятамак III п.6	Меллятамак III муж.	Меллятамак III жен.
		1	2	3	4	5
1	Продольный диаметр	166	-	185	189,8(4)	180,3(3)
8	Поперечный диаметр	136	148	139	143,8(4)	135,0(3)
17	Высотный диаметр	-	128	137	136,7(3)	-
20	Ушная высота	-	-	115	117,3(3)	116,5(2)
5	Длина основания черепа	-	-	105	102,7(3)	-
9	Наименьшая ширина лба	114	97,0	105	102,5(4)	91,0(1)
45	Скуловой диаметр	-	123	136	140,3(3)	119,0(1)
48	Верхняя высота лица	-	63,0	74,0	72,0(3)	61,0(1)
51	Ширина орбиты от mf	-	42,0	43,9	45,3(3)	43,4(1)
52	Высота орбиты	-	28,0	33,8	32,0(3)	31,5(1)
54	Ширина носа	-	25,0	25,2	25,7(3)	24,2(1)
55	Высота носа	-	48,0	51,1	52,7(3)	46,8(1)
SS	Симотическая высота	-	-	5,5	35,2(3)	-
SC	Симотическая ширина	-	-	12,9	10,3(3)	-
32	Угол наклона лба	-	-	83*	83,3(3)	85,0(1)
72	Угол выступания лица	-	-	88*	89,3 (3)	87,0(1)
75(1)	Угол выступания носа	-	-	19	26,3(3)	-
77	Назомалярный угол	-	-	132'	142,3 (3)	134,0(1)
ZITI	Зигомаксиллярный угол	-	-	126*	132,3* (3)	133,0(1)
8/1	Черепной указатель	81,9	-	75,1	75,7(4)	74,8(2)
9/8	Лобно-поперечный указатель	-	65,5	75,5	71,3(4)	68,4(1)
40/5	Указатель выступания лица	-	100	91,4	93,1(3)	-
48/45	Верхне-лицевой указатель	-	51,2	54,4	61,2(3)	51,26(1)
52/51	Орбитный указатель	-	66,7	76,9	71,2(3)	72,6(1)
54/55	Носовой указатель	-	58,1	49,3	48,9(3)	51,71(1)
ss/sc	Симотический указатель	-	-	42,6	51,0(3)	-
Примечание: 1 и 2 - данные Г.Ф. Дебеца (1948); 5 - данные Л.Т.Яблонс-
кого (1992) ; 4 - обобщенная краниологическая серия Меллятамакских
могильников с учётом нового черепа из п.6.
Табл.1. Краниологические материалы неолита-энеолита Волго-Камья.
— 298 —
-		Шигирь №162(1758) муж.	Шигирь №161 (1-842) жен.	Шигирь 1-841 I	муж.	Шигирь 1-840 жен.	Дождевой Камень п.2, муж.	Бурановская пещера муж.	Шидерты муж.
	Признак	1	2	3	4	5	6	7
1	Продольный диаметр	169	165	173	176	177	182	181
8	Поперечный диаметр	130	140	143	147	137?	137	152
17	Высотный диаметр	130	124	135	135	129?	124	120?
20	Ушная высота	108	103	113	-	111	106	-
5	Длина основания черепа	93	94	104	101	100?	99	98?
9	Наименьшая ширина лба	90	87	97	101	96,8	96	92
45	Скуловой диаметр	124	125	133	-	-	131	139
48	Верхняя высота лица	63	59	68	-	67	67	72
51	Ширина орбиты от mf	42,0	42,0	40,0	-	44,3	41,0	44,3
52	Высота орбиты	30,0	33,0	30,0	-	28,4	34,0	33,2
54	Ширина носа	21,0	24,0	26,0	-	21,5	24,0	22,5
55	Высота носа		46,0	45,0	51	-	47,7	49,0	54
SS	Симотическая высота	1,7	3,4	5,1	-	4,6	3,8	5,6
SC	Симотическая ширина	6,8	5,8	8,3	-	7,0	10,0	4,8
32	Угол наклона лба	84	90*	83	-	82	83	76
72	Угол выступания лица	-	-	88’	-	84*	-	86'
75(1)	Угол выступания носа	27?	28'?	29’	-	36’	28	33
77	Назомалярный угол	147	147	140,6*	141,1’	139,6'	140’	149
zm	Зигомаксиллярный угол	130,5’	132*	134,8	-	131,7	121’	134'
8/1	Черепной указатель	76,9	84,8	82,7	83,5	77,4?	75,3	83,9
9/8	Лобно-поперечный указатель	69,2	62,1	67,8	68,7	70,7?	70,1	60,5
40/5	Указатель выступания лица		100,2	93,5	90,4	-	99,0?	90,9	-
48/45	Верхне-лицевой указатель	50,8	47,2	51,1	-	-	51,1	51,8
52/51	Орбитный указатель	71,4	78,6	69,8	-	64,1	82,9	74,9
54/55	Носовой указатель	45,7	53,3	51,0	-	45,1	48,9	41,7
ss/sc	Симотический указатель	25,0	58,6	61,4	-	65,7	38,0	116,7
Примечание: 1, 2, 6 - данные Г.Ф. Дебеца (1948); 3 и 4 - данные
А.Н. Багашева (1994) ; 5 - данные Т.А. Чикишевой (1991); 7 - данные
А.В. Шевченко (1986); 8 - данные Л.Т. Яблонского.
Табл.2. Краниологические материалы неолита-энеолита Приуралья и За-
уралья.
— 299 —
Гундоровка п.5, муж.	«—<	Г-Н Г-Н	<—1	ZZI	SIT	п	со		п	<—।		00 П	8W	о со'	in со'	о 00	in со	in СЧ	1 ш 1	ImJ	1 79,11	со со	•	о 3	66,8	n	8'98
Гундоровка п.4, жен.	о <—।	Г-Н	со «—<	сч «—4	сч О г-н	со	о <—1	сч г-Н	3		00 6" со	си- сч'	со п'	о со'	CD	in 00	in п 00	сч	сч' in г-Н		•	со	ио g	О. 00		CV- C4	co o' in
		dT				dT	со"	S	со	со"	5	5	5	СО*	СО*	5			5	5	г—ч			S	5	S	s
Хлопково жен.	о	5	о	СО	•	in г-Н			(D	<—1	о"	о п	СО in	сзэ		in	1Г) со	ю сч	<—।	о СО	'О	сч'	ч	сэ	co'	CO n	VO o'
		<—1		гН			о	г-Н	О		со	сч				00				|—1	Г4^	Г'''-		in	Г''-	n	n
Хлопково	со	П СО		сч со		in	о	сч со	(D	О сч'	о сч'	(D	(D	(D	чэ				50" О		°0-.	о'	со «'	in 00	CN	CO in	
муж.		<—1		гН		г-Н	<—1	<—1	О		со	3							<—।	со г-Н						in	
Хвалынск		СО Г-Н				5	сч"	ст.	F?	сю	£	О	О	СЧ		F?	5	Г-Н	О г-Н	S	со	сч г—ч	<—1	FT	O'*	O'*	^*
(1+11) жен.		со о' со Г-Н	in со гН	о сч' со г-Н	<—।	сэ о	(D	СЭ г-Н	3	in г-н	о' со	in сч		СО in	о	сч' 00	со' 00	о сч	СО	3 Г-Н	in	00	W- °\ О'	o' in	in in'	n	
Хвалынск			OI	in	in	^*	q7	сч	о	со*		О	сч"			сч*	S*	<—1	СЧ* сч	сч	F7	00*	сч	co		F?	
(WI)	'О	<—1	о	<—।	СО	С*Т	сч	о	ю			со^	(D	Г-Н	г-Н	со_	1—		сю	1П	in	сч				00		.
		со г-Н	со со г-Н	г-н г-Н	Г-Н	о Г-Н	g	in со г-Н		со	Г-Н со		Ю		со'	00	3	о' СО	со	3 Г-Н	со	Г-Н	со' О'	n	r—ч	co	co' in
Съезжее, п.З жен.	U-)	сю	со со Г-Н	•	Г-Н	•	g	О со г-н	Г-Н	in	О со' со	(D CN	°\ 00	О СО'	ч	сч 00	со 00	СО сч	|139,5 |	in сч г-Н		(D г—ч	•	3	rd	co' in	in o'
Съезжее,		5	г?	гГ	S	5		сч	227			227	227			——	—»		сч	г-н	5	со*	г—1		^7	227	227
п.2, 10		с*.	со		in			П	(D	О	(D	О								СО	Г-Н		CN				°\
муж.		со Г-Н	со' со 1—4	со" со г-Н	o' г-Н	о г-Н		in СО г—Ч		СО	3	сч' сч	СО	со'	ю'	in 00	о 00	сч		3 Г-Н		3	3	in	oi*	in	in in
Лебяжинка IV муж.	СО	со Г-Н	п со Г-Н	СО г-н	СО Г-Н	Г-Н	g	о	СО	со'	(D СО	со сч	in 8	(D со'		з	CV- со 00		г-Н	in сч г-Н	'р.	S	g	o^'	r—4	СЧ	о 8
Чекалино IV6 жен.	сч	3 н	о СО	•	со Г-Н	•	&	3	СО	О О	О СО о' сч			•	•	00 00	•	•	сч Г-Н	•	(О	со^		co	3		
Чекалино IVa жен.	г-Н	3 г-Н	СО г-Н	сч со г-н	сч г-Н	СО О г-н	со	Г-Н	Ч)	со П	со	00 сч' сч		00 со'	CN	3	3	сч	сч Г-Н	00 сч г-Н	(О	in	2	сч' in	ОЧ	r-H	CO r-H
						О с														q		£					€
* □ X со X О_ EZ		Продольный диаметр	Поперечный диаметр	Высотный диаметр	Ушная высота	Длина основания мере	о X X X a ос О □ X Z X о Т	Скуловой диаметр	Верхняя высота лица	Ширина орбиты от mf	Высота орбиты	Ширина носа	8 0 X о §	Симотическая высота	Симотическая ширина	Угол наклона лба	Угол выступания лица	Угол выступания носа	Назомалярный угол	>Х 3 X а § 5 0 £	Черепной указатель	5 5 * X 8 I X О	Лобно-поперечный указатель	X X о c r 3 Л c; I n О а =г > c;	Верхнелицевой указатель	Орбитный указатель	£ О n О >x Id I X U
																								in		in	
		Г-Н	со	<—<	о	in	о	п	00	ш	п	п	in ио		и	сч со	сч	п			со	со	о	00	in n	in	
Примечание: 1,2,3 - данные А.А.Хохлова (1996а); в связи с привязкой к
археологическим памятникам черепа Чекалино I и Чекалино II переиме-
нованы в Чекалино IV-a и Чекалино IV-б, * - В статье А.А. Хохлова (1996а,
табл.1) высота свода от порионов = 122 мм - неверна (типографская
опечатка). : 4,5 - данные А.В.Шевченко (1980); 6,7 - данные А.А.Хохло-
ва (1998); 8 - данные А.В.Шевченко (1986); 9 - данные Р.А.Мкртчян (1987);
10,11 - данные АА. Хохлова (Овчинникова, Хохлов 1998).
Табл.З. Краниологические материалы неолита.-энеолита лесостепного и
степного Поволжья.
— 300 —
*
Рис.1. Неолитические черепа с территории Татарстана.
1 -Меллятамак III, череп из коллективного погребения (муж.); 2 - Мел-
лятамак V, череп из погребения 12 (жен.); 3 - Меллятамак V, череп из
погребения 11 (муж.).
— 301 —
Рис.2. Графическая реконструкция лица по черепу мужчины из могиль-
ника Меллятамак V, погребение 11. Работа Л.Т. Яблонского.
— 302 —
Рис.З. Неолитические черепа из Самарской области.
1 - Чекалино IV-a (жен.); 2 - Чекалино 1V-6 (жен.); 3 - Лебяжинка V (муж.).
— 303 —
Рис.4 Энеолитические черепа из Саратовской области.
1 - Хвалынск II, п.35 (муж.); 2 - Хвалынск II, п.21 (муж.); 3 - Хвалынск II,
п.34 (муж.).
— 304 —
о™ 1 Э?»ТыТк	<1.2) и Самарской обла-
ровк1,’пХ<’ (жен ) И’ 8 УЖ ); 2 ’ Хвалынск ’> п-17 (жен.); 3 - Гундо-
— 305 —
Рис.6. Человек самарской энеолитической культуры, мужчина (мог. Съез-
жее, Самарская обл.). Работа Л.Т. Яблонского.
— 306 —
Рис.7. Человек Хвалынском энеолитической культуры, женщина (мог. Хва-
лынск I, п. 17, Саратовская обл.). Работа Л.Т. Яблонского.
— 307 —
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АЖ	Антропологический журнал. М.
АО	Археологические открытия. М.
АС	Антропологический сборник. М.
АЭМК	Археология и этнография Марийского края. Йошкар-Ола.
БКИЧП	- Бюллетень комиссии по изучению четвертичного периода. М.
ВА	Вопросы антропологии. М.
ВАН	- Вестник Академии наук СССР. М.
ГАИМК	- Государственная Академия истории материальной культуры
ГАСО	Государственный архив Самарской области
ИА РАН	Институт археологии Российской Академии наук
Изв. АН ЭССР	Известия Академии наук Эстонской ССР. Таллинн.
ИИМК	Институт истории материальной культуры АН СССР
КСИА АН УССР	Краткие сообщения Академии наук Украинской ССР. Киев.
КСИА	Краткие сообщения Института археологии АН СССР. М.
КСИИМК	Краткие сообщения Института истории материальной культуры. М.-Л.
КСИЭ	Краткие сообщения Института этнографии. М.
ЛОИА	Ленинградское отделение Института археологии АН СССР
МИА	- Материалы и исследования по археологии СССР. М.-Л.
ПЗОЕКУ	Протоколы заседания Общества естествоиспытателей при Казанском университете. Казань.
РА	Российская археология. М.
СА	Советская археология. М.
Сам ГПУ	Самарский государственный педагогический университет
СМАЭ	Сообщения Музея антропологии и этнографии. М.
СО АН СССР	Сибирское отделение Академии наук СССР
— 308 —
СОАИЭиЕ
СЭ
Тр.ГИМ
Тр.ЗИН
Тр.ИЭ
Тр. МарНИИЯЛИ
Тр.РАНИОН
Тр.ХАЭЭ
Самарское общество археологии, истории,
этнографии и естествознания при Самарском
государственном университете
Советская этнография. М.
Труды Государственного Исторического музея.
М.
Труды Зоологического института АН СССР.
Л.
Труды Инсти тута этнографии
им.Н.Н.Миклухо-Маклая АН СССР. М.-Л.
Труды Марийского научно-
исследовательского института языка,
литературы и истории. Йошкар-Ола.
Труды секции археологии Российской
ассоциации научно-исследовательских
институтов общественных
наук. М.
Труды Хорезмийской археолого-
этнографической экспедиции. М.
— 309 —
ОГЛАВЛЕНИЕ
ВВЕДЕНИЕ.....................................................3
ПАЛЕОЛИТ (Л.В.Кузнецова).....................................5
Введение.....................................................5
Глава I. История изучения палеоли гических памятников Поволжья ....7
Глава И. Первоначальное заселение Поволжья. Средний палеолит.14
Глава III. Верхний палеолит.................................25
Заключение..................................................32
МЕЗОЛИТ (А.А.Ластовский)....................................81
Мезолит в системе периодизации каменного века...............81
Глава I. Мезолитические памятники Самарского края
и история их изучения ......................................86
Глава II. Мезолитические культуры Среднего Поволжья.........96
Заключение.................................................110
НЕОЛИТ.....................................................141
Неолит в системе периодизации каменного века (А.Е.Мамонов).141
Глава 1. История изучения неолита
лесостепного Волго-Уральского междуречья (А.Е.Мамонов).....144
Глава II. Ранний неолит. Елшанская культура (А.Е.Мамонов)..147
Глава III. Средневолжская культура (А.А.Выборнов)..........177
ЭН ЕОЛ ИТ (И. Б. Васильев, /7. В. Овчинникова)............216
О понятии “энеолит”. История изучения......................216
Глава I. Ранний энеолит. Самарская культура................218
Глава II. Развитый энеолит.................................225
Глава III. Поздний энеолит.................................229
ПАЛЕОАНТРОПОЛОГИЯ ВОЛ ГО-УРАЛЬСКОГО
РЕГИОНА ЭПОХИ НЕОЛИТА-ЭНЕОЛИТА
(А. А.Хохлов, Л. ТЯблонский)...............................278
Список сокращений ........................................308
— 310 —
стр.	строка	Список опечаток	
		Напечатано	Следует читать
15 18	17 строка	На поверхности,	Таблица с датировками внизу страницы относится к памятнику Челюскинец II на странице 20 На поверхности берегового
20	снизу 13 строка	суглинка с	прибоя, суглинка и
61 221	сверху	(Косинцев П.А., 1996.С.29-31)	Нумерацию квадратов следует считать снизу вверх с 63 по 73 (Косинцев П.А., Варов А.И., 1996. С.29-31)
Список пропущенной литературы к разделу “Энеолит” (с.238-240)
Барынкин П.П., Васильев И.Б., 1985. Новые энеолитические памятники Се-
верного Прикаспия // Археологические памятники на европейской террито-
рии СССР. Воронеж.
Васильев И.Б., 1978. Южные районы лесостепного Поволжья в волосовское
время // Лесная полоса Восточной Европы в волосовско-турбинское время.
Йошкар-Ола.
Васильев И.Б., 1981. Энеолит Поволжья (степь и лесостепь). Куйбышев.
Васильев И.Б., 1990. Поздний энеолит юга лесостепного Поволжья И Энеолит
лесного Урала и Поволжья. Ижевск.
Васильев И.Б., Овчинникова Н.В. 1986, 1990. Отчеты о раскопках Гундоровс-
кого поселения в Красноярском районе Самарской области в 1985-1990 гг.
Архив археологической лаборатории СамГПУ.
Выборнов А.А., Пенин ГГ, 1979. Неолитические стоянки на р.Самаре // Древ-
няя история Поволжья. Куйбышев.
Габяшев Р.С., 1978. Русско-Азибейская стоянка//Древности Икско-Бельского
междуречья (Отчеты Нижнекамской археологической экспедиции ИА АН
СССР, вып.2. Работы Татарского отряда). Казань.
Косинцев П.А., Варов А.И., 1996. Ранние этапы животноводства в Волго-Ураль-
ском регионе// Взаимодействие человека и природы на границе Европы и Азии.
Самара.
Моргунова Н.Л., 1980. Ивановская стоянка эпохи неолита-энеолита в Орен-
бургской области И Энеолит Восточной Европы. Куйбышев.
Моргунова Н.Л., 1989. Энеолитические комплексы Ивановской стоянки // Нео-
лит и энеолит Северного Прикаспия. Куйбышев.
— 311 —
Научное издание
ИСТОРИЯ САМАРСКОГО ПОВОЛЖЬЯ
С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН
ДО НАШИХ ДНЕЙ
Каменный век
Утверждено к печати
Самарским научным центром
Российской академии наук
Редактор Ю.И. Колев
Художественные редакторы А. А. Ластовский, Е.В. Хуртина
Технический редактор Савина А. А.
Корректура Ю.И. Колева, А.Е. Мамонова
Верстку и макетирование
выполнил Ю.И. Колев
J IP № 040910 от 10.08.98 г.
Подписано к печати
Формат 60 х 90 1/16. Гарнитура Таймс
Печать офсетная
Усл.печ.л. 19,5 Уч.-изд.л. 25,9
Тираж 1000 экз.
Издательство Самарского научного центра
Российской академии наук
443001, Самара, Студенческий пер. За,
АНО “Издательство Самарского научного центра
Российской академии наук”
443001, Самара, Студенческий пер. За,