Из библиотеки
ПКОО "Пермский писатель"

У2/ 'Тритико

ъ помощью
СОЛНЦА к. ЗВЕЗД
ПЕРМСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
ПЕРМЬ — 1960

Для детей среднего школьного возраста

Автор этих рассказов Александр Нилович Крутиков — старый геоде­
зист и картограф, более тридцати лет отдавший любимой профессии. Ои
снимал местность на Урале и в Средней Азии, работал землеустроителем
в Костромской области и в*3ауралье, а также во многихдругих местах. Об
интересной, полной романтики профессии геодезиста, о людях, посвятив­
ших себя этому делу, и рассказывает он в книге «С помощью солнца и
звезд».

С ПОМОЩЬЮ СОЛНЦА И ЗВЕЗД
Тарантас дребезжал всю дорогу от районного центра до
усадьбы совхоза, и я устал от этого больше, чем от рытвин,
ухабов, жары и пыли. Директор совхоза, узнав меня из окна
конторы, окликнул парня, сидевшего невдалеке на бревнах:
— Эй, Павлик, поди спроси у матери: можно ли землемеру
переночевать у вас?
3

Шестнадцатилетний парень с засученными до колен шта­
нами и закатанными по локоть рукавами махнул рукой по
направлению к пятистенному дому невдалеке. Сам он пошел
сзади, с любопытством окидывая взглядом меня и мою покла­
жу в тарантасе: ящик с теодолитом, штатив, свернутую на же­
лезное кольцо стальную ленту с колышками.
В свободной половине избы-пятистенки мне вскоре была
приготовлена постель с чистым бельем; на обеденном столе
выводил высокие ноты включенный электрический чайник.
Штатив я засунул под лавку, туда же и ленту с колышками.
Ящик с теодолитом поставил на лавку. Рейки и вешки при­
строил у порога. Мелкие инструменты — готовальню, транс­
портир, планиметр, пропорциональный циркуль — разложил
на рабочем столе.
Павлик следил за* каждым моим движением.
Я занялся одеждой, а он начал ближе знакомиться с ин­
струментом. То, что лежало у порога, его мало заинтересова­
ло. Лента была ему и раньше, очевидно, знакома. Перед ящи­
ком с теодолитом он остановился как перед загадкой, постоял
немного и подошел к рабочему столу. С чертежными инстру­
ментами Павлик стал знакомиться обстоятельно, пользуясь
тем, что футляры я не закрыл. Готовальню он сразу же отло­
жил в сторону. Над транспортиром думал недолго — все ока­
залось понятным. Пропорциональный циркуль его озадачил:
зачем поставлена в середине муфта с передвижным шарни­
ром? Почему ножки треугольные? Но цифры на ножках: У2,
Уз,
и так далее сказали ему все. Он с удовольствием щелк­
нул пальцами — и перешел к планиметру. Рычаги, колесики^
груз с иглой... Что бы это значило? И сколько он ни думал,
назначения инструмента определить не мог. Почесав затылок
раз-другой, Павлик отошел, мельком взглянув на логарифми­
ческую линейку. Рейсшина заинтересовала его так же, как и
планиметр: ну, зачем на конце устроена другая, поперечная
линейка? Но он все-таки сообразил зачем и благодушно улыб­
нулся.
Павлик ни о чем не спросил меня. Заметив в окно любо­
пытствующих товарищей, он вышел к ним поделиться ре­
зультатами осмотра.
А я тем временем рассматривал на этажерке множество
книг Павлика. Тут и Тургенев, и Толстой, и Горький, и Мар­
шак. Сразу было видно, что особенной любовью пользовались
Арсеньев, Бианки и Жюль Верн, потому что были донельзя
4

измызганы если не самим хозяином, то его любознательными
товарищами.
Появилась Аксинья Кузьминична, мать Павлика, кругло­
лицая моложавая женщина в сарпинковом платье и голубой
косынке.
— Вот некстати хозяин на ферму уехал, — бойко загово­
рила она. — Да откладывать-то было нельзя: там молодая
телка занемогла.
— А он кто у вас?
— Ветеринарным фельдшером работает. И так-то охоч до
кормов: то ему пырей дался, то тимофеевка, то люпин. Ездит,,
осматривает скот, по пути разузнаёт о травах, смотришь, дня
на два и застрял на которой-нибудь ферме. А мое дело без
него хоть брось: совхозным садоводом работаю и не справ­
ляюсь. Когда он дома — чем-нибудь да поможет. А вот сыну
мое дело, да и отцовское тоже, и всего нашего совхоза —
трын-трава. Семнадцатый год пошел парню, пора бы занятие
себе подыскать — десятилетка-то когда еще полностью раз­
вернется. А если он чем и заинтересуется — начнет вокруг да
около ходить, спрашивать да расспрашивать... Будто ему ди­
ректором быть предлагают или место главного агронома за­
нять... Ну и получается: то сам он отвернется от дела, то не
захотят ждать, когда он это дело раскусит... Как тут быть —
не знаю..«
Но Павлик мне чем-то нравился. Может быть, он, как
говорится, не нашел себя?
Дверь отворилась, появился Павлик.
— Аксинья Кузьминична, — обратился я к хозяйке, — не
отпустите ли сына отвезти меня на съемку низины? А ты, Пав­
лик, как? Директор совхоза, наверное, ничего не будет иметь
против. Поедем-ка! Согласен? Ну и молодец.
Утром я встал рано. Открыл окно. Солнце только всходило.
А у геодезистов правило: не отставать от него, пошевеливаться.
Но мать Павлика меня опередила: она уже поливала цветы
в палисаднике.
— Вы Павлика не видели? — спросила она меня. — Встад,
оделся, умылся — и ушел куда-то... Ищи-свищи...
К крыльцу подкатила подвода. На облучке восседад
Павлик.
Но мне пришлось немного задержаться: сначала надо было
побеседовать с директором. Прежнего плана низины у него,
оказывается, не было, так что поневоле пришлось ограничить­
ся пока расспросами. Участок совхоза шел с запада на восток
5

километров на девять. А там низина должна была еще удли­
нить его на три километра, всего получалось уже двенадцать.
Увязать все в один общий участок можно было только по
истинному, то есть географическому, меридиану.
Дорогой мне некогда было поговорить с Павликом: я из­
дали всматривался в открывавшуюся перед нами низину, до
которой было километра четыре.
Она представляла из себя громадную впадину, покрытую
кустами, колками леса и отдельными деревьями. Со стороны
совхоза низина граничила с полем, расположенным на поло­
гом склоне. А с остальных сторон низину подковой огибал
сосновый лес, растущий по косогору. Видимо, давно-давно
здесь было глубокое озеро, затянутое потом илом, занесенное
песком. И на этих отложениях росла зеленая свежая трава.
Для выпаса лошадей совхоза место было неплохое.
Трое рабочих ожидали нас у низины. Мы стали готовиться
к съемке.
Пожилой сухопарый Никанор действовал топором мастер­
ски. Обтешет межевой столб — как скобелем обстругает. Вы­
емку на столбе для крестовины внизу и для государственного
герба вверху сделает — будто долотом выдолбит.
Молодые рабочие Валентин и Федор, заготовлявшие ко­
лышки и вешки, как ни старались, не могли сравняться в ра­
боте с Никанором. Валентин высокий, гибкий, подвижный, раз­
говорчивый. Федор плотный, приземистый, медлительный, в
обращении со всеми суровый. Оба здоровые и сильные. Но
тщедушный Никанор обгонял каждого из них и все делал
лучше.
— Ну, отдохнула лошадь, поезжай обратно, — сказал Ни­
канор Павлику, с интересом наблюдавшему за приготовле­
ниями к съемке. — Лошадь нужна на сенокосе.
— Да, брат, отчаливай, — добавил, улыбаясь, Валентин.
А Федор слушал, слушал — и раз по спине лошади хворо­
стиной. Та от неожиданности пустилась вскачь. Но Павлик
заставил ее идти шагом. То и дело оборачиваясь, он продол­
жал наблюдать за началом съемки.
«Эх, жаль, что уезжает, а то бы стоило с ним поговорить, —
думал я. — Ну, как-нибудь потом, при случае».
Нам надо было сначала измерить окружную межу низины,
то есть обойти низину кругом, определяя длину линий с по­
мощью ленты, а углы поворота межи — с помощью теодолита.
Потом уже можно было заснять все внутри низины.
Вот Федор и Валентин закопали на первых трех поворотах
6

межевые столбы. Над средним из них я установил теодолит
и измерил им угол, наводя трубу на вешку у заднего столба
и на вешку у переднего столба.
Для определения расстояний до пересекающих межу троп,
речек, ручьев мы прошли от первого до второго столба с лен­
той. Так же измерили вторую линию межи — от второго стол­
ба до третьего. Углы я записывал на левой стороне журнала,
абрис, то есть чертеж, вел на правой. Так мы и шли вдаль:
слева — желтоствольный сосновый лес, справа — зеленеющая
низина.
Пообедать расположились у смородинника, на берегу
ручья. Потом опять за работу.
Вдруг Никанор закричал, глядя за кусты:
— Павлик, это ты, что ли!?
Я думал, директор прислал, наконец, план совхоза, но ока­
залось другое— Записка тебе, дядя Никанор, — сказал Павлик. — От
директора... Вот...
Никанор прочитал бумажку, поставил теодолит на землю
и объявил:
— Скорей идти надо. Два сепаратора из строя вышли, а
я за них ответчик днем и ночью...
Попрощался и зашагал в совхоз.
— Ну, а насчет того, как нам быть без Никанора, дирек­
тор ничего не говорил? — спросил я Павлика.
— Он велел мне за него побыть тут.
— Вот как!.. Ну что ж, попробуй, Павлик, поработай с
нами.
Павлик надел куртку, оставленную Никанором, спрятал в
сумку его узелок с провизией, засучил еще выше штаны, соби­
раясь работать босиком.
— Неправильно, — сказал я. — Здесь можешь и на змею
наступить и о корень ногу попортить.
— А я не боюсь этих змей... Уж сколько их перебил, —
просто отвечал он.
Я велел взять теодолит и идти к переднему столбу. Павлик
недаром смотрел из-за кустов. Он шел теперь, подражая Ни­
канору: прямо, спокойно, смотря под ноги, далеко обходя де­
ревья, ямы и бугры. Сложенный штатив и скрепленный с ним
теодолит Павлик держал на плече, как держит солдат винтов­
ку по команде «штык выше», — почти отвесно.
— Хорошо! — сказал я. — Это и будет твоей главной обя­
занностью при съемке.
7

Тогда Павлик счел своим долгом основательно познако­
миться с теодолитом. Осмотрел главную его часть — зритель­
ную трубу. Ослабив нажимательный винт, перевел трубу че­
рез зенит: вероятно, заметил, как я обращался с инструмен­
том. Потом, закрепив нажимательный винт, покрутил микрометренным, смотря в трубу. Все, что в нее видно было, стало
медленнее двигаться в одну сторону. Над горизонтальным кру­
гом с градусными делениями по краям — задумался. Не зная,
как отсчитать по нему, спросил у меня. С буссолью нисколько
не затруднился: она ведь большой компас — и все. Вынув
ножик, он подразнил им магнитную стрелку буссоли. Затем
проверил чувствительность стрелки: убрал ножик и убедился,
что она остановилась гопять против того же деления.
Он, казалось, был вполне доволен, что ему доверили такой
сложный, красивый инструмент. И, конечно, не хотел ударить
лицом в грязь. Павлик нес теодолит и буссоль чрезвычайно
бережно, боясь не только уронить инструменты, задеть ими
за ствол или ветку, но даже коснуться ими листьев, особенно
трубой.
И я поставил перед собой задачу: по возможности, заин­
тересовать его своим делом.
— А ты знаешь, Павлик, как труба наводится на вешку? —
обратился я к нему. — Покрути-ка вот этот винт горизонталь­
ного круга и посмотри в трубу... Ну, что? "
— Плохо видно.
— Это у нас с тобой зрение разное... Покрути теперь винт
самой трубы.
Павлик сам понял, почему изображение получилось вниз
головой.
— Ага! — начал рассуждать он сам с собой. — Тут нет
стекла для перевертывания изображения.
— Верно, Павлик, ты неплохо знаешь физику. В подзор­
ных трубах изображение прямое, зато в них на одно стекло
больше; от этого уменьшается ясность, а значит и точность.
Так же быстро Павлик усвоил, что около теодолита и хо­
дить надо тихонько, ступая подальше от ножек штатива. Гео­
дезист должен и дышать потише, когда смотрит в трубу. Тер­
петь, когда комар сидит на носу, не шевелиться.
Когда очередная линия была измерена, а следующая пока
не намечена, рабочие могли несколько минут отдохнуть. Ва­
лентин сейчас же затевал какую-нибудь шутку. Вот он пока­
чивает рукой, говорит, что ушиб, и просит Павлика достать
из его кармана платок, чтобы перевязать руку. Решительный
8

Павлик запускает руку в карман Валентина, но вдруг резко
выдергивает ее. Однако рука снова лезет в тот же карман — и
в ней оказывается еж. Потом колючий шарик попадает за во­
ротник Валентина, и тогда наступает его очередь сделать
страшное лицо.
Но меня, давным-давно работающего на съемках, такие
веселые минуты не могли заставить забыть о трудностях. Я все
поглядывал на небо.
— Дождя не будет, по-моему, — говорил Валентин, думая,
вероятно, что я забочусь о сенокосе.
— На что дождь? — возмущался хозяйственный Федор. —
Сенокос ведь! Сейчас в совхозе все косилки, жатки, все косы
в ходу. А если дождь — как траву высушишь? Как в стог сме­
чешь? Пожелать, чтобы пекло солнце, — другое дело.
— А у нас без солнца съемка неполноценная получится, —
пояснил я.
— Как это? — широко раскрыл глаза Валентин. Федор
тоже удивился.
— Я где-то читал, как капитан корабля беспокоился, что
солнце облаками закрыто, — сказал Павлик. — Ему место­
нахождение корабля в океане надо было определить, широту
и долготу узнать.
— Да ведь и у меня почти та же задача, — отвечал я. —
Узнать положение низины относительно стран света, а для
этого определить истинный меридиан по солнцу и звездам.
Павлик был поражен.
— По солнцу и звездам! Точней, чем на корабле!
— На корабле, Павлик, наблюдения производят секстаном,
на ходу, с точностью до нескольких минут, а теодолитом здесь
истинный меридиан можно определить с точностью до деся­
тых долей минуты.
— А зачем и по солнцу и по звездам? — добивался ясности
Павлик.
— Для контроля. Если наблюдение разных светил, в раз­
ное время суток дает разницу всего в одну десятую минуты,
сомневаться уж нечего.
После этого Павлик усердней меня смотрел на небо. Но
день кончился, а солнце так и не показалось.
Ночевать решили не в сосняке, а в низине: мы уже к ней
стали привыкать. Устроились под шатром трепетавших каж­
дым листком осин. Пока Валентин и Федор раскладывали
костер — стемнело. Вскипел чайник. Мы закусили и с удоволь­
9

ствием напились чаю. Со стороны костра бйло жарко, а с про­
тивоположной свежо, — теплые куртки нам пригодились.
Стали готовиться ко сну. На ветках, которые мы накидали
вокруг, Павлик выбрал место подальше от костра. Он лег
навзничь и стал следить за одинокими звездами, выгляды­
вавшими через прогалы в облаках. Но они быстро исчезали, и
уставший за день Павлик вскоре заснул.
До сих пор со съемкой все шло гладко. С утра начались
трудности. Межу пересекала большая, с полгектара, озерина,
то есть впадина, наполненная весенней водой. Ленты не хва­
тило бы даже до ее середины. Надо было определить длину
межи по озерине как неприступное расстояние. Я наметил
прямоугольный треугольник так, что короткий катет был про­
должением межи по воде, длинный катет шел по берегу, а ги­
потенуза наискось по озерине.
— А ну-ка, Павлик, как, по-твоему, нам определить длину
межи по озерине?
— Очень просто: вычислить ее из прямоугольного тре­
угольника, когда измерим остальные стороны и острые углы.
— Ну, ты, оказывается, не из отсталых. Значит, и в опре­
делении меридиана будешь мне полезен.
— Верно? И в трубу на солнце и звезды можно будет
посмотреть?
— Да почему толковому парню не дать посмотреть? Мне
же польза: быстрей дело пойдет.
Павлик не мог скрыть удовольствия, так и светившегося
в его глазах.
А у следующей озерины он попросил меня определение не­
приступного расстояния поручить целиком ему. И он со всем
справился. Сам теодолит установил. И острые углы им опре­
делил. И длинный катет лентой с Валентином измерил. И даже
короткий катет по логарифмам сам вычислил.
— Ну, браток, из тебя выйдет толк! — хвалил я его.
И Валентин с Федором, видимо, были того же мнения: они
исполняли распоряжения Павлика серьезно, как мои.
Когда вышли с лентой на возвышение, я руками развел.
Впереди межу пересекала старица — несколько отдельных ко­
лен бывшего русла ушедшей в лес реки. Тут могла помочь
только закинутая бечевка с камнем, которую надо натянуть
с той стороны.
— Ну, Павлик, выручай! Обеги справа колено старицы,
натяни бечевку.
10

Он помчался. А я соображал: нельзя ли перейти старицу?
Но увидел на дне черные коряги, большого налима между
ними, поднимавшего хвостом муть на дне, — и только рукой
махнул.
— Бросайте! — кричал уже с того берега Павлик.
— Лови! — Федор кинул ему бечевку по-матросски: ко­
нец с камнем в правой руке, моток — в* левой.
У следующего колена старицы мы остановились, не зная,
как и быть. И длина его была большая, и берега неудобны, и
вид страшен: вода черная, дна не видно...
— Н-да, — задумчиво сказал Федор. — Охотника переплы­
вать поищешь— Смотрите-ка, смотрите! — показал на рябь воды Вален­
тин. — Это ведь гадюка плывет... На ту сторону пробирается...
Гадюка извивалась спиралью, держа треугольную голову
чуть над водой. Недалеко от большой гадюки плыла малень­
кая — змееныш.
В этот момент правее раздался всплеск. Павлик плыл
к тому берегу, шумно гребя руками, поднимая брызги
ударами ног.
— Что ты, что ты выдумал! — кричал ему Валентин.
— Да ничего не сделается, — успокаивал его Федор. — Веревку-то он вокруг себя обмотал: вытащим парня, если
сплошает.
Я скомандовал Павлику, впопыхах забыв, как его зовут:
— Вернись! Слушай, ты! Сейчас же вернись!
Но Павлик сосредоточенно плыл вперед, заметно обгоняя
змей. Через минуту он был на том берегу, натянул бечевку
и стал в створ вешек.
— Почему ты не вернулся, когда я тебе кричал? А если бы
гадюка ужалила? — спрашивал я Павлика, обогнув страшное
колено старицы.
— Вы наскажете, — отвечал Павлик, тяжело дыша. —
Плыви так, чтобы пыль столбом, — как змея к тебе подбе­
рется?
Я двадцать лет проработал, но соревноваться со змеями
не приходилось. А вот Павлик... Этот парень, видно, из мо­
лодых, да ранний...
Вот и второй день съемки кончился. Мы продвинулись до­
вольно далеко, хотя и с трудом. Небо только иногда осво­
бождалось от облаков и то не против солнца. Определить
меридиан и думать было нечего. А ночью облака еще больше
сгущались.
2

С помощью солнца и звезд

Ц

На следующий день мы особенно упорно шли вперед. И вот
уже перед нами дальний край низины у соснового леса, кото­
рый тут рос на гораздо большем возвышении, чем тот, что мы
прошли накануне. Вдобавок он был мощнее и гуще: стволы
в два обхвата, прямые и гладкие, а верхушки у каждой сос­
ны — как шапка fia богатыре. Лес что называется, кора­
бельный!
Моей задачей было пройти со съемкой возле этого чудес­
ного сосняка, не срубив ни одного дерева.
— Но как же нам быть? — спрашивал я своих помощни­
ков.— Там лес, а тут болото...
— Идти по болотине, — отвечал мне Павлик. — Глубина
до колен, а ничего, мы с ребятами тут всегда босиком. Кули­
ков в петли ловим, в ивняке гладкие удилища вырезываем.
Нелегко пришлось нам с укладкой ленты. Раньше, на твер­
дом грунте, концы ее мы отмечали тонкими железными ко­
лышками с кольцом вверху. А тут колышки едва держались.
Поэтому линию теперь измеряли вчетвером: двое натягивали
ленту, двое устанавливали вешки против концов ее.
Еще трудней было управляться с теодолитом. Почва зыбка,
ножки штатива глубоко погружались в грунт. При измерении
угла я не допускал Валентина и Федора к инструменту. А Пав­
лик подавал мне журнал, карандаш и резинку: нога у него
легкая.
Но хуже всего оказалось прочищать линию, которая шла
иногда по ивняку. Срубить на болоте куст упругих прутьев
трудней, чем в лесу толстую елку.
Целый день измеряли мы так местность возле красивого
сосняка. Часам к пяти вышли на сушу и поставили межевой
столб на краю болота. А следующий столб поставили там,
где межа круто поворачивала к совхозу. И тут — о счастье! —
выглянуло солнце и не скрывалось. Небо на его пути было
чистое до самого горизонта.
Павлик вопросительно смотрел мне в глаза: что же он дол­
жен делать при определении меридиана?
Я установил теодолит в точке поворота межи к совхозу.
У предыдущего столба, на краю болота, мы выставили веш­
ку. При этой-то линии окружной межи мы и должны были
определить истинный меридиан, то есть направление: северный
полюс — теодолит — южный полюс.
На объектив трубы мы надели блёнду — металлический
цилиндр, защищающий объектив от солнечных лучей. А на
12

окуляр надели темное стекло в оправе: для предохранения
глаза при наведении на солнце.
Часы мои идут верно. И вот стрелки подходят к сроку на­
блюдения — к шести часам.
— Приготовиться к записи отсчетов, Павлик! Начинаем!
Я навожу трубу теодолита на вешку у столба в конце
болота и делаю отсчет по горизонтальному кругу. Павлик за­
писывает его в журнал. Потом я «ловлю» солнце: навожу на
него трубу так, чтобы вертикальная нить сетки трубы резала
диск солнца пополам, а горизонтальная нить была касатель­
ной снизу. Быстро переношу взгляд на циферблат часов —
чтобы Павлик отметил в журнале с моих слов время наблюде­
ния диска солнца. А потом делаю отсчет по горизонтальному
кругу — и тоже сообщаю цифры Павлику.
Повторяю эти наблюдения, переводя трубу через зенит.
Павлик записывает опять. По его записям вычисляем, поль­
зуясь несложной формулой, истинный меридиан, обозначаем
его в натуре, поставив по направлению трубы вешку.
Я всматриваюсь в Павлика: глаза у него блестят, руки,
держащие журнал и карандаш, немного дрожат... Так и я чув­
ствовал себя раньше, когда первый раз определял истинный
меридиан. Но Павлик выказывал качества будущего геоде­
зиста, не обладая ни теоретической подготовкой, ни навыка­
ми. И мне захотелось узнать его еще лучше.
Я поручаю ему сделать определение истинного меридиана
вполне самостоятельно. На себя беру лишь записи в журнал
с его слов. И... Павлик ни разу не споткнулся.
Он же и вычислил меридиан. Расхождение с меридианом,
вычисленным мной, оказалось допустимое...
Павлик перенес теодолит к костру, который уже развели
Валентин и Федор, нисколько не заинтересовавшиеся нашей
работой, и мы взялись за чай и ужин.
Костер был разложен на чистой и ровной поляне, которая
зеленела даже в наступающей темноте. Через поляну проле­
гала недалеко от костра еле заметная тропинка, шедшая по
направлению от совхоза к лесу. За ней мы расставили теодо­
лит, чтобы не задеть его ночью, и улеглись по другую сторону
тропинки.
Ночь была теплая, тихая и темная. Небо плотно закрыто
облаками.
Как всегда, поговорили перед сном. Валентин завел речь
о красивом сосняке, что был рядом на возвышении . По его
словам, в этом сосняке водятся и медведи и лоси. В этом
2*

13

ничего не было удивительного: ведь до совхоза семь километ­
ров, а до других селений — пожалуй, больше двадцати. Но
охотиться было запрещено: красивый сосняк, знатнейший ко­
рабельный лес, объявили заповедником.
Федору не нравилось такое соседство для совхоза.
— Это сейчас медведи так смирны, — сказал он. — А ког­
да тут будут пастись кони — смотри что получится!
— А что именно? — недоверчиво спра!пивал Валентин.
— То, что вот так, вразвалку, тут спать уже не будешь.
— Встанешь, а головы-то у тебя и нет? Да?
Павлик все слушал молча, но тут решил заговорить.
— Ничего не будет и потом. Зверю была бы тишина.
— Ишь ты, какой храбрец! — удивился Валентин.
— Храбрый не храбрый, а не впервой здесь ночую, потому
и говорю.
— Ну и что тут ночью бывает, а?
— То, что и лось выходит из сосняка в низину, и медведь.
— Ну уж это, брат, дудки, чтобы медведь и лось да невда­
леке друг от друга ходили. Брешешь.
— А если я вру, так до завтра. Я буду спать лучше, чем
зря спорить.
И он лег за тропинкой, недалеко от теодолита.
Понемногу все стало затихать. Угли костра дотлевали и
покрывались легким серым налетом, собираясь погаснуть
совсем. Разговор тоже прекращался: кто-то уже похрапывал.
Только из сосняка неслись странные звуки — плач, рев, стоны.
И все они прекратились вдруг: я заснул.
Проснулся я так же неожиданно: чувствовалось какое-то
движение недалеко от меня. Было так же темно, как и с ве­
чера. Но до утра уже оставалось недолго. Воздух посвежел.
Моя настороженность не проходила. Я встал, сделал не­
сколько шагов в сторону теодолита — и чуть не вскрикнул:
около инструмента стоял Павлик, прикрыв трубу, теодолита
рукой, а с другой стороны теодолита стоял, с легким шумом
втягивая в себя воздух, кто-то еще, на четырех ногах.
Павлик сделал мне знак, что бояться нечего. А я прибли­
зился еще на шаг к тому, кто так шумно дышал. Это был
лось. «Что привело его сюда? Не испортил ли он инструмен­
та? Что он будет делать дальше?» — возникали у меня один
за другим вопросы.
— Он не дотрагивается до инструмента, просто обнюхи­
вает, — шептал мне Павлик. — Ведь известно, то лоси иногда
14

ходят по улицам города, никого не трогают и даже берут хлеб
из рук человека.
— Все это так, Павлик. Но как ты услышал, что он. тут?
— Слышите, как он шумно дышит? А у меня такая при­
вычка: сплю я с братишкой, вот ночью он и откатится к са­
мому краю кровати. Как я почувствую, что его возле меня
нет, так и проснусь. А тут я почувствовал, что около меня ктото есть, а быть не должно, — и проснулся.
Но толкуя шепотом со мной, Павлик все прислушивался и
поглядывал в сторону сосняка.
— Что ты там чуешь, Павлик?
— А вот пойдемте со мной туда, к лесу.
Теодолит он переставил к тому месту, где был наш костер.
Лось продолжал стоять на месте. Уверенный, что рогатый
гость ничего и никого, не тронет, Павлик взял меня за руку —
и мы пошли,
Теперь видно было уже немного больше — шага за два
впереди. Мы отошли совсем немного. Между деревьями стала
вырисовываться темная фигура на четырех ногах, только бо­
лее приземистая.
— Это медведь, — шепнул мне Павлик. — У зверей навер­
няка дружба: куда один, туда и другой.
Медведь, конечно, гораздо раньше учуял нас, но тоже не
испугался и не проявил враждебных намерений. Не торопясь
повернул он обратно и пошел в свой красивый сосняк.
— Чем же они питаются тут? — спрашивал я Павлика.
— Только не тем, что пожирают друг друга. Тут много
ягод, пчел, то есть меду, и вкусной древесной поросли. Эти
двое живности наверняка не потребляют.
На мой вопрос, почему Павлик с товарищем ночевал в
низине, т^к далеко от дома, он отвечал:
— Хотелось послушать, как спит ночью лес, как спят зве?и и птицы.
Когда мы вернулись к спящим, лося уже не было, он кудато ушел. Мы тихонько легли рядом с Валентином и Федором и
молча раздумывали о самых больших зверях Урала, оказав­
шихся такими смирными.
Утром мы слова не сказали о нашем ночном приключении
Валентину и Федору. Они бы наверняка стали оспаривать ми­
ролюбие зверей, тогда как нам с Павликом так хотелось в него
верить и даже думать, что оно не случайно, а распространено
широко.
И эта тайна еще больше сблизила нас с Павликом.
15

Про себя я уже пророчил ему большую будущность. «Это
второй Арсеньев, — говорил я себе. — У него и навыки все
таежные».
Прошел еще день работы в лесу и на болоте.
Наступила ночь. На этот раз небо сияло звездами. Мне
они были не нужны: истинный меридиан я определял сотни
раз и уже не требовалось контролировать его определением
по звездам. Но Павлику звезды были нужны.
Когда над костром повесили кипятить чайник, Павлик си­
дел возле меня и, часто взглядывая мне в лицо, как бы спра­
шивал: чувствую ли я то горячее желание понаблюдать звез­
ды, которое грызет его?
Я поднялся, велел Валентину и Федору поставить чайник
возле углей и подойти к тому столбу, над которым мы уста­
навливали днем теодолит, определяя истинный меридиан по
солнцу. На том же самом месте и для той же самой линии
межи нам нужно было теперь определить истинный меридиан
по звездам. Валентину и Федору это было безразлично, но
отказаться они не могли. И мы приступили к делу.
У столба на другом конце линии мы поставили вешку с
гвоздем, на гвоздь повесили фонарь: ночью вешку в трубу не
видно, приходится наводить трубу на язычок пламени фонаря.
На окуляр теодолита надели призму в оправе, преломляющую
лучи под прямым углом, чтобы можно было видеть в трубу
Полярную звезду. Кроме Полярной звезды нам необходимо
было видеть созвездие Большой Медведицы и созвездие Кас­
сиопеи. У обоих этих созвездий вторая с хвоста звезда — двой­
ная: наблюдая в трубу, их не спутаешь с другими. А Поляр­
ная звезда одинока и ярка. Северный полюс мира почти рядом
с ней, в полутора градусах. Но он лишь воображаемая точка.
На эту точку нам и надо было получить направление, то есть
получить направление истинного, или географического, мери­
диана.
Но против Полярной и Большой Медведицы в это время
было небольшое облачко. Павлик сильно досадовал на него
и, наверное, от души желал ему «провалиться». Однако лег­
кий ветерок скоро отогнал облачкр в сторону красивого сос­
няка — и небо опять стало чисто. Можно стало наблюдать
звезды не торопясь.
Сначала, конечно, наблюдения должен был делать я.
Павлику предстояло только, помогать -мне, следить, в каком
поряке и что я делаю*., ^записывать результаты наблюдений
в журнал. Потом и сам он возьмется за наблюдения.
16

Вот Павлик надел себе на шею фонарь и взял в руки жур­
нал. Я навел трубу на пламя фонаря на вешке, потом на По­
лярную звезду, на Большую Медведицу, сообщая Павлику
каждый отсчет в градусах, минутах и секундах.
Потом перевел трубу через зенит — и заново повторил все
отсчеты. По ним мы вичислили направление на Северный по­
люс мира.
Пришла очередь Павлика. Он вмиг снял фонарь подсветки
с шеи, заложил карандаш в журнал, все отдал мне. И смело
взялся за винты теодолита...
— Приготовьтесь! — предупредил он, наводя трубу на
вешку...
И Павлик, как говорят геодезисты, отнаблюдал два раза
вешку, Полярную и Большую Медведицу. И еще, по собствен­
ной инициативе, отнаблюдал вешку, Полярную и созвездие
Кассиопеи. Направление на Северный полюс, вычисленное
Павликом, отличалось от моего на ’/ю минуты, то есть на
шесть угловых секунд. А когда мы сравнили его с направле­
нием истинного меридиана, определенного накануне по солн­
цу, то разницы не оказалось никакой.
Выходило, что Павлик справился с задачей лучше меня.
— Ну что ж, Павлик, я уж не первой молодости. И глаза
мои стали не так остры и руки не так верны, а твои в самый
раз. С удовольствием отдаю свое первенство тебе, только будь
геодезистом. Согласен ли ты на это? — спросил я.
Он смущенно отвернулся в сторону.
— Ну так как, Павлик?
— Конечно, согласен, раз вы заставили меня полюбить
это дело. А вот мои родные сунут меня к кому-нибудь поучить­
ся, чтобы стать помощником, а потом и мастером, а учитьсято по-настоящему и не дадут. Все скорей да скорей да какнибудь. А нравится ли мне это дело — и совсем не спраши­
вают... Если бы не вы, я бы и из дому убежал...
— Ну-ну, Павлик, — уговаривал я его, повернув к себе. —
Дело не во мне, а в тебе, да вот в этих звездах и в солнце.
Это они так подействовали на тевя. И хорошо что подейство­
вали. Ты дружи с ними. Поезжай в Москву в Аэрогеодезический институт. Там это твое качество — изучать все внима­
тельно, досконально — пригодится. Можешь стать астрономом.
Павлик молчал, но внимательно-внимательно слушал. Как
будто хотел запомнить на всю жизнь.

ЗОРКИЙ ГЛАЗ
В модернизированной рудной шахте приведено в порядок
все, кроме четвертого штрека. Он неполного поперечного се­
чения; кровля, стенки и почва не зачищены; рельсы для элек­
тровоза положены тонкие, временные. Некоторые горняки счи­
тали штрек 'неблагополучным, но другие не соглашались с
этим.
— Трудно нам будет в четвертом штреке, Степан Полуэк18

тович, очень трудно, — говорил маркшейдер начальнику шах­
ты. — Как бы перемежающаяся течь нас не подвела.
— Да ведь главный геолог рудоуправления обследовал
эту течь. Говорит, бывает такое явление. Он специалист, ему
и книги в руки. Не так ли, Леонид Петрович?
— Так-то так, — нехотя соглашался маркшейдер, — да и
нам присматриваться не мешает. Отчего бы ей меняться, течито? То вода чуть просачивается сверху... то льет как из ведра...
Беды бы не нажить...
— А что мы сделаем? Специалистам виднее. Давайте при­
ступать к приведению штрека в порядок, пора его заканчивать.
План добычи руды и на него положен, и не малый. Надо его
выполнять.
Но у маркшейдера не было помощника, которому можно
было бы доверить больше, чем простому рабочему. А был сын
Борис. Он закончил десятилетку, но ни в какой вуз не посту­
пил. Не выдержал конкурса. Маркшейдер и попросил разре­
шения у начальника шахты зачислить сына себе помощником.
Начальник согласился.
— Завтра у нас с тобой большой день, — сказал маркшей­
дер сыну, — будем производить нивелировку четвертого штре­
ка, узнавать, где почва ^ыше, где ниже, где уклоны велики,
где совсем недоступны.
Утром взяли ящик с нивелиром, треногу, рейки — ив шах­
ту. Но отец вернулся, взял еще и теодолит.
— Ты ведь частенько здесь бывал? — спрашивал он Бо­
риса, когда спускались в клети по стволу шахты.
— За последний год всего раз. Выпускные экзамены ведь
были.
— Ну, а здесь совсем другие экзамены будут. Главный
предмет, знаешь, какой? Рот не разевать. Спускается вот
клеть по стволу шахты — за края ее держись, а трос не тро­
гай: он вверх идет и тебя туда уволокет, если схватишься за
него... Выходи, приехали... С рейкой поосторожней!.. Товарищу
стволовому привет!
— Здравствуйте, здравствуйте, Леонид Петрович! С сы­
ном сегодня?
— С сынком — помощничком. Четвертый штрек нивелиро­
вать будем. Мои колышки там целы, которые я вчера забил?
— Целы, целы! По всему штреку целы, я всех предупре­
дил о них.
Маркшейдер накануне наметил пикеты, то есть забил че­
рез каждые сто метров возле левой стенки штрека колышки
3

С помощью солнца и звезд

19

вровень с почвой — на них он будет устанавливать рейку.
У каждого такого колышка забил второй, повыше, с номером
пикета. Отметил места постановки нивелира колышками с ко­
сым крестом. Обозначил точки перегиба, то есть места, где
почва начинает повышаться или понижаться.
Леонид Петрович измерил теодолитом углы поворота ли­
ний пикетажа — согласно с поворотами штрека. Борис помо­
гал ему. Отец велел Борису поставить рейку на колышке у
квершлага — на пикете номер первый. Сам он установил на
треноге нивелир и сделал отсчет по рейке. Потом велел Бо­
рису бежать к переднему пикету, поставить там рейку и сно­
ва сделал отсчет. По разности отсчетов можно было судить,
насколько место второго пикета выше или ниже первого.
За день они прошли около полутора километров до боль­
шого поворота штрека. Дальше велась добыча, нивелировать
там можно будет после, когда очистят конец штрека.
На другой день прошли с нивелиром в обратном направле­
нии — для контроля. Потом делали промеры поперечного се­
чения штрека, чтобы довести его до полного размера. Часто
отец и сын менялись ролями: Борис делал отсчеты по инстру­
менту, чему научился за первые же полчаса, а отец ходил с
рейкой.
*
Горняки заводили разговор с маркшейдером:
— Это для чего измеряете, Леонид Петрович?
— До полного размера штрек будем доводить, делать как
все прочие. Уклоны уменьшать. Постоянные, то есть тяжелые»
рельсы укладывать, чтобы полную скорость электровозам дать.
От ствола шли по штреку начальник шахты с заместите­
лем Михаилом Михайловичем.
— А, вот вы где! — обрадовался начальник шахты. — Со
своим помощником, Леонид Петрович?
— Да, Степан Полуэктович, учимся.
— И как?
— Толковый парень, с нивелиром уже справляется.
— А что показывает нивелировка? Уклоны велики? Почву
выравнивать сильно придется?
— Допустимы. Шпалы можно через неделю укладывать, а
потом и балласт. А вот в конце-то штрека не нравится мне:
то по много ведер воды в минуту насосы откачивают, то пополведра.
— Я после нашего разговора с вами опять геолога рудо­
управления спрашивал об этой воде. Говорит, десятки лет
иногда так же течет — и ничего. И если, говорит, за каждое
20

место, где течет в шахте, убиваться — с делом справляться
некогда будет... Но я больше вашей настороженности доверяю.
Вот и поручил этот штрек особому надзору Михаила Михай­
ловича, моего заместителя. Он сам об этом просил.
Молодой, энергичный с виду Михаил Михайлович до сих
пор слушал разговор молча, внимательно.
— Не насторожиться тут никак нельзя, — сказал он. —
Есть перемежающаяся течь — есть, значит, и причина для нее.
И пока эта причина неизвестна, настороженность не исчез­
нет, не должна исчезнуть. Я, как и Леонид Петрович, тоже об
этой причине все думаю и тоже насторожен.
На другой день было воскресенье. Маркшейдер засел за
чертежный стол срочно составлять проект расширения четвер­
того штрека. Борис вооружился логарифмической линейкой,
арифмометром — и начал энергично складывать, вычитать, де­
лить и умножать, извлекать корни и возводить в степени дан­
ные измерений. Увлекся. Леонид Петрович едва успевал за­
писывать результаты и обозначать их на чертеже красной
тушью. К вечеру проект был готов.
В понедельник утром Леонид Петрович и Борис спусти­
лись в шахту — с чертежом, рулеткой, мешком деревянных ко­
лышков и цветным карандашом для отметок на колышках.
Только стали переносить проект в натуру, то есть отме­
чать на прежних колышках, насколько тут надо срезать почву
или подсыпать грунта, насколько увеличить расстояние меж­
ду стенками, поднять кровлю — как к стволу промчался по
штреку электровоз с нагруженными рудой вагонетками. Это
было странно: по временным тонким рельсам здесь разреша­
лось ездить только на малой скорости.
— Это не к добру, Боря, — сказал маркшейдер, торопливо
сматывая рулетку. И они побежали к стволу вслед за соста­
вом. Слышно было, как сзади беспорядочной толпой бежали
шахтеры из конца четвертого штрека.
Когда Леонид Петрович подбежал к клети, стволовые зво­
нили начальнику шахты. Клеть быстро двинулась кверху и
скрылась из виду.
— В чем дело? — громко спросил маркшейдер собравших­
ся у ствола горняков. — Расскажите толком, кто сам видел.
— В четвертом штреке обвал, — взволнованно сообщали
вагонетчики. — Только нагрузили вагонетки, только тронулись
сюда — слышим: шум, треск, все повалилось...
— Трое из нашей бригады за обвалом остались... — сооб­
щил шахтер, прибежавший из конца штрека.
3*

21

— И Михайло Михайлович с ними... — добавил другой.
— Михайло Михайлович простукивал да все ухо прикла­
дывал к стенкам штрека. Потом как закричит: «Спасайтесь,
ребята, с кровлей неладно... Дрожит, трещит она... Бегите к
стволу!..» «А вы-то, вы-то как?» — спрашиваем. А он только
крикнул изо всех сил: «Марш все отсюда!..» Мы и с сотню ша­
гов не отбежали, как кровля рухнула...
Быстро спустилась клеть. Из нее, бледный как полотно, вы­
бежал начальник шахты.
—■ В чем дело? Что творится в четвертом штреке? — спра­
шивал он, озираясь кругом.
— За обвалом, в тупике, люди остались! — крикнул ему
маркшейдер.
— Обвал... Не зря вы твердили мне о четвертом штреке...
Опоздал Михаил Михайлович со своим предложением. Да
где он?
— Вот он и трое горняков за обвалом и остались, — сооб­
щили очевидцы.
Маркшейдер выхватил из сумки план шахты, развернул и
стал показывать начальнику, водя пальцем по бумаге:
— Вот конец четвертого штрека... Вот точка над ним на
поверхности земли... Надо пробурить скважину из этой точки
до конца штрека, чтобы снабдить пленников воздухом... В то
же время надо разбирать здесь обвал...
— Правильно, Леонид Петрович, правильно. А теперь вы —
быстро на-гора налаживать бурение...
Точку над концом четвертого штрека определить на поверх­
ности было нетрудно: стоило сделать рулеткой промеры от
двух координатных точек местности, закрепленных бетоном.
Здесь рабочие и установили буровой станок. Электрики поста­
вили рядом мотор, подключили его к проводам у ближайшего
столба электросети — и бур стал углубляться вертикально
вниз, точно по направлению на конец штрека.
Начальник шахты звонил в это время из конторы в рудо­
управление. Оттуда быстро прибыла комиссия во главе с на­
чальником рудоуправления и спустилась в шахту выяснить
причину обвала и проверить, приняты ли все меры для спасе­
ния людей.
Маркшейдер не отходил от бура, предчувствуя задержку:
керн, столбец высверленной буром породы, состоял из хряща.
Значит, мог преградить буру дорогу и камень. Так и случилось:
победитовая коронка бура наткнулась на препятствие, заскре­
жетала... Пришлось прекратить бурение....
22

Вызвали геолога-поисковика. С помощью особого аппара­
та он определил толщину камня. Бур вытащили. Тем време­
нем Борис сбегал домой за теодолитом: предстояло опреде­
лить направление на конец четвертого штрека из другой точки
земной поверхности, чтобы миновать камень. Леонид Петро­
вич наметил такую точку, отступив десять метров. Направил
из этой точки трубу теодолита вниз под новым, вычисленным
им углом точно на конец штрека—и бур заработал опять.
— Мне тут не обязательно сейчас быть? — спросил отца
Борис. — Я бы, что делается в штреке, узнал.
— Иди, сынок, иди в шахту, может, и там какую-нибудь
пользу принесешь. Да объясни там спасателям: со скважиной,
мол, была задержка, а сейчас опять полным ходом бурение
идет. Скоро воздух пленникам будет дан, если еще ничто не за­
держит.
Двигаясь по квершлагу, Борис миновал первый штрек, вто­
рой, третий. Поровнялся с четвертым, последним. Дошел до
крутого поворота штрека. Вдали виднелся яркий свет, за
ним — бесформенная куча камней. Около нее с десяток гор­
няков.
— Ты наверху был? — спросили его спасатели, когда Бо­
рис подошел. — Как там со скважиной? Люди-то в тупике за­
дохнуться ведь могут. Обвал быстро не разберешь — сверху
давит и давит, каждый кусок породы с трудом вытаскиваем».
— Большой камень дорогу буру загородил, — отвечал Бо­
рис. — Скважину пришлось снова начинать, с наклоном. Скоро
она до штрека дойдет. А тут у вас, значит, тоже неважное дело.
— Видишь, крепление кровли делаем, а то сверху порода
еще больше нажмет — и нас всех задавит.
Спасатели с большим трудом загоняли молотами забив­
ную крепь — длинные деревянные клинья с железными нако­
нечниками, а иногда и куски рельсов, чтобы укрепить кровЛю.
Дело подвигалось медленно.
Борис долго смотрел на обвал, соображая что-то.
— Через обвал от людей ничего не слышно? — спросил он
спасателей.
— Слышно... Какие-то постукивания... Да неясно...
Лицо Бориса вдруг посветлело.
— Вот что, — торопливо заговорил он. — Я азбуку Морзе
знаю. И Михаил Михайлович, конечно, знает ее. Попробую
поговорить с ним.
— Дело! Давай, стучи, молодец! — обрадовались спаса­
тели.
23

«Внимание! Внимание!» — стал выстукивать железкой по
камню Борис и приложил к трещине ухо.
«Слушаем, слушаем»,’—распознал он ответный стук.
«Сколько вас там? Здоровы ли?»
«Четверо. Здоровы, да душно нам».
«Часа через два воздух из скважины сверху дадут. И обвал
к вечеру обязательно разберут».
«Выручайте... У нас двое от недостатка воздуха уже ослаб­
ли... Лежат и не встают...»
В это время спасатели выворотили из обвала громадный
камень. Преграда стала гораздо тоньше.
«Внимание, внимание! — опять застучал Борис. — Большой
камень из обвала спасатели выворотили, в вашу сторону пу­
стота после него далеко идет. Прижимайтесь ртами к щелям
обвала; легче дышать будет».
И Борис поспешил на-гора сообщить отцу о положении в
четвертом штреке.
Маркшейдера около бура он не нашел.
— Он туда вон зачем-то пошел, — ответил Борису один
из буровиков и махнул рукой вниз по лощинке.
Отец в задумчивости стоял около песчаного островка, на­
мытого водой. Островок с одной стороны уже задернел, по­
крылся травой, но к середине лощинки, где змеилось сухое
русло, на поверхности лежал крупный песок. Он-то и навел
маркшейдера на размышления.
— Ах, это ты, сынок? — увидел наконец Леонид Петрович
Бориса. — Что делается в шахте? А пленники? Ну ты, я прямо
скажу, молодец. Смотри-ка, азбуку Морзе применил, чтобы
пленников ободрить! По-горняцки действовал. А вот я, сынок,
никак в толк не возьму — какая связь между аварией в штреке
и этим островком. Чувствую, что замешан он в этом деле, а
точно сказать не могу.
Борис слушал внимательно. Обошел кругом островок.
Посмотрел на то место на повороте лощинки, где разведчики
проходили скважину. Наклонил голову, как бы прослеживая
мыслями ход воды в недрах до четвертого штрека. Лицо у него
опять посветлело, как там, в штреке, когда узнал, что пленники
дали о себе знать постукиванием.
— Да как же, папа, — опять торопливо заговорил он. —
Ты уж до самой сути дошел, на краю остановился...
И вдруг обоим все стало ясно. Ведь островок задерживает
воды в лощинке! И он все увеличивается: вода намывает песок
и оставляет здесь. Так бывает после каждого дождя. Вода
24

скапливается, а затем просачивается в грунт. Кончились дож­
ди — кончилось и накапливание песка. Ручеек, который течет
по лощинке, начинает размывать островок. Значит, стоит
взять воды лощинки повыше этого места в трубу — и переме­
жающейся течи не будет.
У поворота лощинки, где шло бурение скважины, работа
уже заканчивалась. Скоро ухо совсем перестало улавливать
звуки бурения: бур дошел до штрека. Его стали вытаскивать,
отвинчивая отдельные штанги. Скважина освободилась, че­
рез нее стали слышны из глубины неясные выкрики.
— Значит, воздух к ним уже поступил. Радуются, — за­
ключил маркшейдер. — Теперь вниз, кончать с обвалом!
Когда они спустились в шахту и дошли до поворота четвер­
того штрека — оба с ужасом попятились назад: перед ними
был новый, еще больший обвал... Борис схватил отца за руку:
— А где же спасатели, те, что разбирали первый обвал?
— Думаю, что целы, Боря... кровля после первого обвала
была уже укреплена... Не может быть, чтобы второй обвал
сомкнулся с первым...
— Значит...
— Значит, они все-таки в безопасности... Воздух к ним, я
думаю, из конца штрека по щелям между камнями первого
обвала доходит... А что делается здесь, этого они, конечно, не
представляют. Видишь, мы первые пришли... — Отец помолчал
и вдруг распорядился:
— Бери, Боря, какую-нибудь железку и стучи по рельсам
спасателям: что у них делается, как они себя чувствуют? А я
побегу к стволу звонить начальнику шахты и в рудоуправле­
ние. Быстро, Боря!
Маркшейдеру часто приходилось по тому или другому тре­
вожному случаю в шахте звонить на-гора.
А Борис выстукивал:
«Внимание, спасатели, внимание!»
В ответ — ничего. Но Борис знал: звук от ударов по рель­
сам, даже придавленным обвалом, передается на большое
расстояние и довольно четко. Так почему же спасатели мол­
чат? Может, они не догадаются приложить ухо к рельсам?
Борис почти целую минуту не дышал, боясь пропустить от­
ветные стуки по рельсам.
Но вот и они.
«Кто это стучит? Откуда? Не Борис ли опять?»
«Я, я. Что у вас делается? Сколько вас? Как себя чувст­
вуете?»
25

«Нас тут сколько и было: десять. Все здоровы, работаем».
«От второго обвала никто из вас не пострадал?»
«Нет».
«Что слышно из тупика штрека?»
«Мы с Михаилом Михайловичем переговариваемся прямо
через щель»,
«Поступил к ним воздух по скважине?»
«Поступил. Все четверо разбирают обвал в нашу сто­
рону».
«А со вторым обвалом как?»
«Забивной крепи у нас нет, снимаем рельсы».
«Правильно. Мы здесь тоже будем кровлю крепить».
«Кто это мы?»
«Папа начальству убежал звонить, горняков сверху и но­
вых спасателей вызвать».
«Действуйте, Боря, действуйте».
В это время из-за поворота вылетел электровоз с тремя
вагонетками. Вагонетчики кричали на ходу:
— Леонид Петрович велит второй обвал разбирать!
— Кровлю же надо укрепить сначала, — отвечал Борис. —
А так обвал может увеличиться.
— Мы пока отдельные куски обвала будем отвозить...
Борис решил попробовать определить длину второго обва­
ла, чтобы знать сколько времени потребуется для разбора его.
К счастью, рулетка оказалась в кармане. Борис побежал до
квершлага, подсунул конец ленты рулетки под кусок руды и
побежал обратно. Против другого конца ленты он также по­
ложил кусок руды. Оказалось: от квершлага до обвала
1243 метра. А длину всего штрека он знал — 1261 метр. Оба
обвала занимали 18 метров, из них на второй обвал приходи­
лось 12 метров — вдвое больше первого.
Вагонетчики загрузили все три вагонетки отдельными об­
ломками, не трогая основное нагромождение камней, чтобы
не увеличить обвал, — и двинулись к стволу.
Не прошло и минуты, как маркшейдер с новой бригадой
спасателей был уже тут.
— Ну, что, Боря, как пленники себя чувствуют?
— Михаил Михайлович с рабочими вчетвером первый об­
вал разбирают.
— Вчетвером? Ловко кислород наш подействовал. Значит,
и двое лежавших оправились? А бригада спасателей как?
— Рельсы снимают, кровлю над вторым обвалом хотят
укреплять.
26

— Ничего у них не выйдет, Боря, с теми рельсами. Вот
посмотри, какими рельсами эти ребята запаслись.
Бригада сложила к стенкам штрека несколько десятков
обрезков толстых рельсов, метра по два длины, заостренных
с одного конца. Бригадир, молчаливый решительный молодой
человек, уже показывал своим людям, где, под каким углом
заколачивать на уровне кровли эту крепь. Кувалды в руках
таких же молодых и таких же молчаливых ребят мелькали не
останавливаясь. И неопытный Борис и опытный Леонид Петро­
вич одинаково любовались их работой.
— Вот это работяги! — восхищался маркшейдер. — Тут без
разговоров все ясно.
' Но бригадир вдруг забеспокоился.
— Что, товарищ бригадир? Неладно что-то?
— Ладно бы было, если бы длину обвала я знал.
— Сейчас измерить можно. Боря, давай рулетку...
— Уже смерено, — отвечал Борис. — Длина — двенадцать
метров.
Бригадир рассчитал крепь на весь обвал и приказал бри­
гаде забивать рельсы пореже. А из-за поворота выходила уже
новая группа людей: руд оу правленцы со своим начальником,,
шахтеры и с ними начальник шахты. Бригадир спасателей, не
дожидаясь распоряжений, отобрал два десятка шахтеров, по­
казал им на несколько забитых рельсов, на обвал — и махнул
рукой в сторону стоящих наготове вагонеток. Разборка обва­
ла началась.
Леонид Петрович с Борисом ненадолго поднялись на-го­
ра. А когда вернулись в штрек, второй обвал таял, как веш­
ний снег на солнце. И вот уже стали слышны за обвалом упря­
мые удары кирки. Пленники двигались навстречу, разваливая
в стороны тяжелые камни. Потом послышался говор. И нако­
нец в пробитое отверстие стали видны люди из первой брига­
ды спасателей, а следом за ними показались Михаил Михай­
лович и трое других шахтеров, выбравшихся из тупика. Брешь
в обвале расширили — и узники очутились в объятиях това­
рищей. Среди криков радости невозможно было разобрать ни
одной фразы.
Потом начался спокойный разговор о том, как все про­
изошло. Михаил Михайлович рассказал все по порядку. О том,
как появилась у людей вера в скорый приход товарищей, он
не стал говорить много. Вспомнил лишь о таких необходи­
мых в тот момент сигналах по азбуке Морзе.
27

— Воздуха уже через час не стало хватать нам, — гово­
рил Михаил Михайлович. — Двое слегли. И тут слышим стук
железа о камни обвала. Вслушался — на азбуке Морзе гово­
рят. И кто говорил, думаете?.. Да где же, где он, Борис, сын
маркшейдера? Расступитесь, пожалуйста, покажите нам
обоих...
А маркшейдер с Борисом стояли у стенки, позади горня­
ков, внимательно вслушиваясь в рассказ Михаила Михайло­
вича о начале обвала: ведь этого они не видели. Но когда
Михаил Михайлович заговорил о них самих, отец смутился, а
Борис — еще больше. Вдруг чьи-то многочисленные руки
выдернули их вперед на самое видное место. И тут уж отец
с сыном вынуждены были слушать рассказ о самих себе
до конца.
— Так кого же нам благодарить в первую очередь, как не
этого молодого человека, Бориса Леонидовича? — сказал Ми­
хаил Михайлович. — Кому, как не ему и его отцу, надо по­
жать крепко руку!
Борису было очень неловко слушать такое славословие.
Он незаметно отступил назад и скрылся за широкой спиной
отца.
Но начальник рудоуправления вс^таки заметил Бориса.
— Да, Михаил Михайлович не зря про сына маркшейдера
говорит, — сказал он. — Я все время, пока вторая бригада
спасателей работала, был около и наблюдал за ним. Про этого
парня можно прямо сказать: у него зоркий глаз. Несли он по
нашему горняцкому пути пойдет, большая будет от него польза
горному делу. Может, я ошибаюсь, так Степан Полуэктович,
хозяин шахты, пусть поправит меня.
Но Степан Полуэктович не поправил. Он был согласен.

КОСТРОМСКАЯ ВЫУЧКА
Уже около года шла первая мировая война. Я только что
окончил землемерное училище. Отсрочка призыва в армию,
данная мне, действовала до конца года, можно еще было по­
ступить на работу, что я и сделал. Но в плане работ по зем­
леустройству мне самостоятельного задания не полагалось, и
пришлось удовлетвориться только техническими обязанностя­
ми: участвовать »в нивелировке болота размером в десять
29

тысяч десятин внутри большой казенной дачи на севере Кост­
ромской губернии. Болото намечали осушить для хозяйствен­
ных целей.
Начальником отряда был опытный техник-мелиоратор. На­
ших рабочих — двое средних лет, один пожилой — я называл:
дядя Михаил,*цядя Григорий, дядя Никанор. Начальник от­
ряда в шутку стал называть их так же, а заодно и меня: дядя
Александр.
Начали мы, как полагается, с обхода окружной межи —
вокруг болота. Оно представляло из себя как бы громадную
поляну в лесу, поляну-трясину, с отдельными низкими и чах­
лыми соснами и березами почти без ветвей.
Инструментов было два: теодолит’—для горизонтальной
съемки болота и нивелир — для вертикальной съемки, то есть
для определения высоты поворотных точек местности при по­
мощи рейки.
« .
Работа эта — обыкновенная землемерная. Но по-настоя­
щему, а не по-учебному я ее выполнял первый раз. Чтобы дать
мне опыт работы с обоими инструментами, начальник отря­
да поручал мне то измерение углов по границе, то определение
высот поворотных точек по ней. Пройдя с версту, мы делали
измерения в обратном порядке, но так, чтобы я шел с тем
инструментом, с которым шел раньше он. За день таким двой­
ным ходом мы делали до трех верст каждый.
Вечером, пока рабочие ходили в лес к ручью за водой и
раскладывали невдалеке от межи костер, начальник произво­
дил контроль: узнавал по теодолиту и по нивелиру, насколько
его данные отличаются от моих. Особенно его интересовало,
как выходит у меня нивелировка. Получалось неплохо, и он
говорил:
— Ничего, дядя Александр, нивелировать можешь.
Я заносчиво отвечал, что нивелировка мне не внове. И на­
свистывал арии из опер.
До ближнего селения было верст около тридцати. Поэтому
мы ночевали там, где кончали работу: под деревьями, за ме­
жой, на куче ветвей и мха. В августе еще не холодно, но костер
нужен и для приготовления пищи и для защиты от зверей. Мы
спали крепко без всяких дозорных: откуда мог взяться там
лиходей?
Но лиходей нашелся. Однажды мы обнаружили, что кто-то
утащил наш запас солонины, рассыпал пшено, растоптал би­
дон с маслом, целиком съел мед. Это мог быть только косо­
лапый? У начальника отряда имелось охотничье ружье; мы не
30

боялись встречи с медведем. Чтобы сохранить остатки продук­
тов, мы стали на ночь вешать их высоко на дереве. А за новым
запасом командировали в уездный город Никанора.
Печальную весть привез нам Никанор: начальника отряда
призывали в армию, на войну. На прощанье начальник ска­
зал мне:
— Ну, дядя Александр, окружная межа к концу, дальше
надо пройти с теодолитом и нивелиром посреди болота, вдоль
и поперек. Чтобы уложиться с этим к октябрю, тебе нужен
помощник. Я похлопочу об этом. А если не пришлют — одному
придется справляться.Ружье он оставил мне, а помощника так и не прислали.
Дня через два мы пришли к первому колышку окружной
межи. Увязалась она хорошо, то есть ошибок при контроль­
ном подсчете углов не оказалось, — и я смотрел гоголем.
Но что было делать с внутренними ходами? Первая уста­
новка нивелира на самом болоте показала, что произвести
отсчет в трубу по рейке невозможно: пузырек уровня прыгает,
потому что и я и инструмент стоим на одной и той же слабой,
как желе, почве, колышащейся от малейшего движения. Мои
ноги в сапогах выше колен погружались в болото почти на
пол-аршина. Никакие ухищрения не помогали. Я краснел, по­
тел, провел на одном месте весь день — и выхода из поло­
жения не нашел. Михаил и Григорий от безделья развинти­
лись и стали обращаться ко мне на ты. Мне казалось, что я
никогда не смогу не только насвистывать арии, но и попросту
рассмеяться.
Ночью я проклинал себя за слова: «Нивелировка мне не
внове». Вообще говоря, это было так. В землемерном учили­
ще мы с нивелиром практиковались, но где? На раздольном
берегу Волги около Костромы. А тут — сплошная трясина...
Никанор накануне, видно, думал, что моя заминка проис­
ходит от неисправности инструмента. Но я встал утром белее
полотна и смотрел не на инструмент, а на болото. Никанор
понял, что вся загвоздка — в трясине. Он велел Михаилу и
Григорию заготовлять саженные толстые колья и посоветовал
мне как бы забытое мною: забивать их каждый раз для инст­
румента и для меня на болоте.
— А так, без кольев, у нас пойдет тише, — просто доба­
вил Никанор. Он, конечно, прекрасно видел, что не пойдет ни­
как, что я считал себя уже погибшим.
Медленный это был способ — нивелировать на сваях, но
дело как-то шло. Глядя в трубу, я не сгонял упивавшегося
31

моей кровью комара с носа, почти не дышал, становился на
один кол, подняв другую ногу, как журавль. Никанор по­
советовал забивать для ног два кола и потолще. Дело пошло
на лад.
Болото с июля все меняло свою окраску. Сначала оно
было бурое. Потом от зреющей брусники и клюквы — розо­
вое. К октябрю от вызревших ягод стало красным, как бес­
конечный яркий ковер. Только чахлые сосны да березы не
менялись. Они походили больше на воткнутые палки, чем на
деревья. Но это имело и свою хорошую сторону: рейку ничто
не заслоняло, деления и цифры были видны на сто метров
четко.
Работа подходила к концу. По инструкции оставалось
только сделать ход до лежащего за три версты водоема, в
данном случае озера. Но я счел это излишним: спустить по­
том воду из болота в озеро, по-моему, ничего не стоило.
Мы сложили вещи и двинулись в Кострому. Прощаясь в
уездном городе, я крепко жал руку Никанору, но он не от­
ветил мне тем же. Никанор был задумчив, словно сомневался
в чем-то.
В Костроме выяснилось, что обход и нивелировка болота
произведены точно, надежно, а спускать из него воду некуда:
уровень озера оказался выше уровня болота. Поведение Ни­
канора мне стало понятно. Большую он оплошку сделал, что
пощадил мое самолюбие, не подсказал, что все землемеры
всегда делали ход с инструментом от болота до водоема, преж­
де чем считать работу законченной. А уж он-то много потру­
дился в таких вот отрядах с землемерами.
Чтобы определить место спуска воды, мне надо было вер­
нуться и пройти с нивелиром до речки, что верстах в пяти
от болота. Но исправить свою ошибку я не мог: меня тоже при­
звали в армию. Зато после, уже на Урале, когда пришлось
участвовать в составлении плана города Свердловска, я и сам
ни на минуту не забывал и товарищам напоминал о том, что
уровень озера Шарташ выше уровня города и реки Исети на
целых двадцать метров.
Всю жизнь я вспоминаю про то болото: оно научило меня
быть внимательным, предусмотрительным, не пренебрегать
установленными правилами в работе. А еще я вспоминаю его
потому, что очень уж хороши были ночи у костра, крепок
сон под шумящими вершинами елей, сосен, лип и черемух,
красочен и радостен ковер из брусники и клюквы... И очень
умен и симпатичен был простой русский мужик Никанор.

НА РЕКЕ ТУРЕ
В 1924 году землеустройство на Урале велось в основном
так же, как и в других местах России несколько ранее. Было
оно межселенным, с обменом земель и спрямлением границ,
и внутриселенным, с разбивкой земель на поля севооборота
и широкие полосы в них. Распределение же земли по числу
наличных душ производили уже сами крестьяне под руко­
водством земельных органов.
33

В те селения, где образовались колхозы, посылали земле­
устроителей, которые хорошо знали местные условия. Эти лю­
ди умели разбираться в жестокой борьбе, которая закончи­
лась на уральских фронтах, но продолжалась в уральских де­
ревнях. Нас, приезжих, направляли туда, где было спокойней.
— Вы едете на историческую реку, — сказали мне в об­
ластном земельном управлении, вручая предписание напра­
виться в Верхотурский район. — Забыли, что это за река? По­
читайте дорогой. Приехали на Урал — надо его знать.
Я купил у букиниста книгу об Урале. В поезде, направляв­
шемся от Екатеринбурга к северу, прочитал в первой главе,
как в 1581 году появился на Урале Ермак, перебрался из Чу­
совой по речкам и волоком на Туру, по ней приплыл на Тобол,
по нему — в Иртыш и покорил Сибирь. Как с тех пор стали
появляться на Урале выходцы с Дона, Волги, Волхова. Как
по дремучим лесам Урала застучал топор воронежских, туль­
ских, вятских, костромских, новгородских мужиков. Как зем­
лю стала бороздить крестьянская соха. Как зазвучала впер­
вые в этих местах протяжная русская песня.
В Верхотурье -мне поручили провести землеустройство се­
ла Моховое. Съемку предстояло сделать полную: горизон­
тальную и вертикальную. До разбивки земель на поля и ши­
рокие полосы предстояло проделать мелиоративные работы —
осушить многочисленные ложбинки, так называемые мочежины. Выполнить все это за одно лето было непросто. Кроме
того, имелись сведения, что в Моховом не совсем спокойно:«
хотя богатеи бежали с Колчаком, но кто-то действовал им на
руку наперекор всему земельному обществу.
Село Моховое расположено на реке Туре. Через него про­
ходит торговый тракт из Верхотурья в Тюмень и дальше в
Сибирь. Оказывается, первые русские поселенцы осели имен­
но там. Я находился в местах, где и мои сородичи, костроми*
чи, строили свои поселения, но отличить по внешнему облику
потомка костромича я не мог: они смешались с другими вы­
ходцами из центральной России, а также с первыми обита­
телями Урала.
Уральцы оказались не белолицыми и кряжистыми, как
костромичи, а смуглыми и сухопарыми. Глаза у них не голу­
бые и карие, а серые. Волосы не русые и каштановые, а
темные.
Душевные качества уральцев, которых я наблюдал, тоже
не соответствовали внутреннему складу костромичей, трудо­
любивых, но недостаточно настойчивых, сметливых, но просто34

ватых, добродушных, но слишком простодушных. Про корен­
ного уральца мало сказать — трудолюбив: он упорен и упрям.
Так же и со сметкой: он вдумчив до проникновенности. Излиш­
ней мягкостью души он не страдает, нет, но равнодушие ему
чуждо.
Жители Мохового казались людьми суровыми. Они издав­
на вели борьбу на два фронта — с богатеями и мочежинами, — и это их закалило и ожесточило.
В селе были живы отзвуки похода Ермака. Где-то неда­
леко находилось Ермакове городище. Быстрина против села
носила название Ермаковой. Говорили, что в селе есть ста­
рушка, которая знает о Ермаке больше, чем написано во всех
книгах.
Я работал с помощником Александром Ивановичем, рабо­
тящим, тихим и бессловесным молодым человеком. Он не имел
опыта в землеустройстве, но был большой мастер по работе с
мензулой — инструментом в виде столика на трех ножках.
Мензулой с одной стоянки можно иногда заснять целый гек­
тар, причем на план, на наклеенную сверху столика бумагу,
все предметы местности наносятся прямо в поле. Конечно, это
можно делать только на открытой местности и в хорошую
погоду. Съемку же границ, большею частью заросших лесом
или кустарником, надо было производить теодолитом, и эту
работу, как и проект осушения мочежин, я взял на себя.
Уполномоченным по землеустройству в селе был энергич­
ный, понятливый, уважаемый односельчанами Иван Семено­
вич. Для него было заветной мечтой увидеть свои родные по­
ля, луга, выгоны «без этой страшной оспы», как он называл
мочежины, — прямыми и широкими, нарезанными так, чтобы
от полос богатеев не осталось и следа. Рассказывали, что он
организовал в 1919 году партизанский отряд, которым ру­
ководил до конца войны. Организовал кооператив и столовую.
Он же предложил применять искусственные удобрения. И он
же первый поставил вопрос о землеустройстве.
Но единогласия он не добился: два домохозяина, двоюрод­
ные братья Петр и Иван, оба низенькие, оба стриженые, оба
гладенькие, отнеслись к его почину вполне безучастно. Их по­
дозревали в сговоре с бежавшими богатеями, цель которых
была сорвать землеустройство. Тщательно следили за ними
Иван Семенович, старые партизаны Кузьма и Митрофан и
еще Катерина, невеста Ивана Семеновича. День их женитьбы
откладывался, как шутили некоторые, только из-за того, что
целы еще мочежины.
35

Но Петр и Иван, внешне очень похожие друг на друга, с
их безразличием ко всему, с медлительными движениями и
привычкой смотреть при разговоре не в глаза, а куда-нибудь
в сторону, ничем себя особо не проявляли. Правда, иногда
некоторые колышки и межевые столбы в поле оказывались вы­
рытыми, но это считалось поступком при землеустройстве не
таким уж редким: это позволяли себе даже некоторые из со­
чувствующих землеустройству, обиженные несправедливым,
по их мнению, разделом полос.
Иван Семенович всем обеспечивал нас для успешной ра­
боты. Столбы, вешки и колышки приготовлялись быстро, без
перебоя. Шестеро рабочих аккуратно приходили в условленное
место. В телегу для переездов впрягали откормленную ло­
шадь, которая могла и из мочежины и в гору вывезти. Квар­
тиру нам отвели рядом со столовой, там же в нижнем этаже
находился магазин сельпо. А из окна виднелась быстрая Ту­
ра, на берегу которой по вечерам слышались песни: молодежь
не испытывала того напряжения, которое чувствовалось среди
взрослых.
И я и Александр Иванович работали с большим интере­
сом. Через неделю на полях, лугах и выгонах он разбил опор­
ную сеть. На холмах появились высокие и толстые вехи вроде
колодезных журавлей. Сходство усиливалось еще и тем, что к
верхушкам вех были привязаны веревки для быстрого опре­
деления места мензулы точно под верхней точкой вехи.
Вехи нужны были для того, чтобы с двух главных из них,
что в середине надела, можно было засечь все остальные и
тем самым получить на планшете сеть треугольников. От вер­
шин и сторон треугольников и ведется затем съемка подроб­
ностей.
После создания этой опорной сети Александр Иванович
взялся за самую съемку и погнал так, что с первых же дней
стал вырабатывать по две нормы. Моя работа шла значитель­
но медленней. Ее часто задерживали уполномоченные от
смежных селений Подборья, Островного, Крутобережья: не яв­
лялись к назначенному сроку на межу. Но и при них дело иног­
да не ладилось. Межевые ямы около мочежин в полях и на
заливном лугу давно заплыли. Разыскивать их при помощи
теодолита и плана не всегда удавалось: эти планы, состав­
ленные еще при Екатерине, были очень неточны. Если место
ямы я все же находил, уполномоченные не признавали его:
неоспоримые признаки межевой ямы, нетленные предметы —
36

камни, кости и угли—были смыты. Тем более не оставалось
следов от деревянного межевого столба.
Работать в пойме реки было особенно хлопотливо. Вот ре­
ка оставила старое русло, служившее межой, подвинулась в
сторону Мохового — и уполномоченные смежных селений
настаивают на том, чтобы межой считалось новое русло.
В лесу с межой легче. Там ею служит просека, а просеку,
даже заросшую, даже столетнюю, даже стопятидесятилетнюю,
екатерининскую, различить можно. Найти яму и место столба
при ней еще проще: они всегда на повороте просеки.
Работая в лесу, я отдыхаю. Не надо щурить от яркого солн­
ца глаза. Нежит в тени прохлада. Ласкает слух пение птиц.
Вспоминается детство, костромские леса, где впервые изве­
даны страхи от таинственного шума вершин, шороха ветвей,
треска сучка под ногой, неожиданно вспорхнувшей птицы. Но
уральский лес — другой. Он не так высок и густ, не так шу­
мит, не так и молчит. На ровном месте и в лощине он еще по­
хож на костромской лес. Хвойных и лиственных деревьев при­
мерно наполовину. Среди хвойных, кроме ели, сосны, пихты
и лиственницы, встречается красавец-кедр. Зато среди лист­
венных не хватает крушины, калины, клена, а рябина, липа,
осина попадаются редко. Но как только лес забирается выше,
на склон или вершину горы, он уже целиком еловый, причем
низкорослый, островерхий, с темной-темной хвоей, которая из­
дали кажется иногда черной.
В августе съемка подходила к концу, но уполномоченные
смежных селений настаивали иногда на расценке земель при
спрямлении границ.
— Ах, ребята! — горячо убеждал их Иван Семенович. —
Стоит ли овчинка выделки? Сколько все потеряем, если за­
тянем землеустройство до будущего года? Скажут ли вам спа­
сибо те, кто выбрал вас? Обменяемте так на так — да и даль­
ше. И^цет? Ну, вот это дело! Это по-соседски!
Тейерь мы уже надеялись, что землеустройство успеем
закончить вовремя, до снега. Это радовало моховлян, они
становились мягче, приветливей. Но тут произошла одна исто­
рия — и не только моховляне вновь сделались суровыми, но и
мы с Александром Ивановичем утратили на время свой оп­
тимизм.
История состояла в том, что в Туре был потоплен целый
паром с рожью, предназначенной для сдачи государству.
Крестьяне готовили паром для переправы самым тщательным
образом. Петра и Ивана даже близко не допускали. И все же
37

как только паром вышел на стрежень, канат лопнул, паром
стремительно понесся к Ермаковой быстрине и там ударился
о камни, да так, что мешки посыпались в воду.
При осмотре канат оказался надрезанным.
Больше всех тужила о случившемся Катерина, невеста
Ивана Семеновича.
— Ведь и думала, думала о том, чтобы в ночь перед от­
правкой подежурить у парома. Надо же было так прийтись,
чтобы накануне вечером меня в Верхотурье насчет сдачи мо­
лока вызвали. Побежала и переговорить дома ни с кем не
успела... А Иван у околицы встретился — такой-то довольный
вдруг стал... И на поди... Они, они это натворили, изверги, их
это дело, хоть руки-ноги ни который не оставил...
— Нет, Катерина, — отвечал ей Митрофан. — Если кто тут
прошляпил, так только я. Ведь я осматривал канат перед пус­
ком парома, а ничего не заметил, значит, надрез был заделан.
Не мне бы, старому партизану, на такой простой штуковине
попасться, а вот попался...
Через несколько дней семьи Петра и Ивана выехали кудато почти со всем движимым имуществом. Односельчане окон­
чательно уверились в том, что виновниками несчастья были
эти двое. Но Иван Семенович, Кузьма и Митрофан считали,
что выдержка даст лучшие результаты. Подозреваемых пока
оставили в покое.
К наступлению дождливых дней съемку мы закончили пол­
ностью. Стали проектировать и нарезать на местности широ­
кие полосы, не дожидаясь осушения мочежин — будто их уже
нет. Так решило общество по предложению Ивана Семено­
вича. Он объяснил свое предложение тем, что когда от полос
бежавших богатеев не останется и следа, подручные их увидят
бесполезность противодействия землеустройству и перестанут
вредить.
Ивану Семеновичу к осени не здоровилось: ныли старые
партизанские раны. Я работал у него дома. Иван Семенович
жил с матерью Варварой Филипповной. Она-то и оказалась
той старушкой, которая много знала о Ермаке. Была в курсе
всех наших дел, грамотна, но одевалась по-старинному: в са­
рафан и душегрейку. Носила какие-то особые дымчатые очки,
которые всегда надевала, собираясь рассказывать о Ермаке.
При этом рядом с ней усаживался пушистый сибирский кот.
Прежде всего она рассказала мне, почему быстрина на Туре
против Мохового носит название Ермаковой.
— Когда он с дружиной тут спускался, передний струг
38

быстрину прошел ладно. За ним другие двинулись. Один опро­
кинулся. А тот, передний, ниже в мелком рукаве завяз. Третье­
го рукава тут не было, а был один за валом, где теперь высох­
шая старица. Вылез Ермак, осмотрел вал и рукав, сказал:
«Копайте». Воротиться да пройти в рукав через устье быст­
рина мешала — тогда она гораздо лютей была.
— Значит, он через канал в валу струги провел? — уточ­
нил я.
— Да. Ермакова перекопь зовется. Давно ее затянуло:
бабкин дедушка и тот малую рытвину помнил, а сейчас о ней
совсем забыли.
Потом она рассказала несколько эпизодов, происшедших
с Ермаком при дальнейшем его плавании.
— Трудно было Ермаку в здешних местах. Больно берег
он Строгановы припасы, велел зимой пропитанье добывать у
вогулов, что жили по ту сторону Туры. Наряды делал пяти­
десятник Богдан Брязга. Брязга хороших казаков тоже берег,
посылал поплоше. Тем то и надо: помимо хлеба, добудут и рух­
ляди и меду. Вернутся — только хлеб сдадут, остальное себе.
«Много чего принесли?» — спросит Ермак Брязгу. «Нет, хлеб
один». Соберет их Ермак, обрыщет и сразу приговор: с камнем
в воду. Запечатают каждого в мешок, поп отходную проч­
тет — ив прорубь. Остальным приказ: пока не будет вдоволь
свежего пропитания, мяса и рыбы, звать Брязгу Брюзгой.
— Тут ли это было? — возражал я.—Такое про Сылву
пишут.
— Тут, тут. Бабка говорила, что из омута против нашей
церкви одного вытащили. От самого-то одни кости оста­
лись, и камень вывалился, а сапоги целы.
Хотя, согласно купленной мною в Екатеринбурге книге,
Ермак на Туре не зимовал, я не стал спорить с Варварой
Филипповной, не перебивал ее.
Кот поднимал голову, когда рассказчица останавлива­
лась. Это как бы заставляло ее продолжать дальше.
— За Крутобережьем попали казаки в ловушку. Там Тура
делает петлю вроде кольца. Место в петле — болотина. Дру­
гой берег повыше и с кустами. Растянулись струги по всей
петле. Первые против последних очутились, хоть руку по­
дай. А ходу больше нет: Тура под водой корягами зава­
лена. На высоком берегу татары вдруг появились. Из-за
кустов стрелы мечут, от стрел солнышка не видать. Созвал
Ермак своих атаманов — Богдана Брязгу, Ивана Грозу,
Ивана Кольцо — и спрашивает: «Как свинец поберечь? По
39

кусочку на каждого нехристя — и то сколько пойдет, да еще
промахнется кто. У нас Сибирь впереди, транжирить не при­
ходится. Говорите скорей, видите, дождь идет, азямы проку­
сывает.» «Пусть слушают все меня,—сказал Иван Гроза,—
свинцу раз в пять меньше пойдет». Ермак велел слушаться.
Позвал Иван Гроза музыкантов. Велел бить в барабаны и
литавры, дуть в сиповки и трубы.
Татары из-за кустов смотрят, стрел мечут меньше. На­
чальники их наперед вышли, слушают: не то Ермак к бою
готовится, не то с музыкой помирать собрался. Потом Гроза
позвал трех попов и монаха, которые при дружине были, и
велел молебен служить. После молебна велел всем руки
вверх поднять, потом прощаться друг с другом. Татары на са­
мый берег вышли. Воют от радости, что русские помирать со­
брались. А у русских пищали наготове были. Как схватят
вдруг да дадут залп — от каждого кусочка свинца по пять та­
тар упало. А промаха ни одного не было. Убежать одному Маметкулу удалось, князю татарскому: он на дереве сидел. При­
бежал в столицу свою Туринск, другое полчище собирать на­
чал. А Ермак доплыл до его столицы да сжег ее. Маметкулу
опять бежать пришлось.
•
Я знал, что Туринск тогда Епанчинском назывался и князь
был неМаметкул, а Епанча. Во многом совпадает рассказ Вар­
вары Филипповны с прочитанным мною в книге, но не во всем.
Злополучная петля реки Туры находилась от Крутобережья
далеко, под селом Усениновым, около Туринска. На карте
она была удлиненной, неровной, но в натуре я представлял ее
такою, как говорила Варвара Филипповна: округлой, пра­
вильной. О падении деревьев на струги в книге не упоминалось
совсем, а заграждение реки было на реке Тобол, у Карауль­
ного Яра, где татары, под предводительством князька Алишая, протянули под водой цепь.
Когда мы с Иваном Семеновичем стали намечать положе­
ние магистральной канавы для осушения мочежин, так чтобы
она имела наибольший уклон, Иван Семенович безошибочно
провел пальцем по тальвегу — линии стока большой лощины.
Концы длинных петель указывали ему направление. Так же
легко предугадал и место боковых канав по логам справа и
слева. Намечать местоположение самых многочисленных мел­
ких канав — для стока воды из мочежин в боковые канавы —
было труднее всего. Каждая мочежина находилась в котло­
винке, отделялась кругом возвышением, которое и надо было
прорезать прямой сточной канавкой.
40

Гидротехник был один на весь Верхотурский уезд. Убе­
дившись, что сам по себе наш проект правилен, он уехал в тот
же день.
Хотя спуск воды с прибрежного участка дело простое, я,
наученный горьким опытом, пошел, пригласив и Ивана Семе­
новича, убедиться: все ли там в порядке. Оказалось — не все.
Если выше по течению, у заливного луга, вода на берег выхо?
дила свободно и весной и во время больших дождей, то здесь,
отгороженная прибрежным валом, держалась своего русла.
Между полями и валом тянулась старица, бывший рукав
Туры, но спускать туда воду было нельзя: старица выхода в
реку не имела. А вал был внушителен — метров пять вышины
и десять ширины. За ним посредине Туры шумела и пенилась
Ермакова быстрина.
Мы попробовали грунт на валу — оказался щебень. Про­
рыть тут вручную магистральную канаву удалось бы разве
за целое лето. Отыскать Ермакову перекопь через триста с
лишним лет — тоже казалось безнадежным делом.
Но можно было продолжить магистраль до дальнего ко­
лена Туры по лугам крутобережцев. Согласятся ли они усту­
пить часть Луга в порядке обмена, мы не знали, но приступить
к рытью мелких и средних канав следовало немедленно: осен­
ние заморозки были не за горами.
За рытье канав принялись дружно. Народ уходил на ра­
боту утром еще в темноте, возвращался поздно вечером и то
после долгого стука Катерины камнем по лопате — сигнала о
шабаше. Ей, Кузьме и Митрофану Иван Семенович поручил
наблюдение за земляными работами.
Многих моховлян интересовало не только то, удастся ли
до белых мух закончить канавы, но и придется ли сразу опро­
бовать их, посмотреть, как вода потечет по канавам в Туру,
ка^ места из-под мочежин просохнут, затвердеют и по ним
можно будет ходить.
Переговоры Ивана Семеновича с крутобережцами подви­
гались медленно.
— Что за затмение у вас в голове, ребята? — увещевал
он раз на дому за чаем упрямых уполномоченных-крутобережцев. — От вас ведь тоже партизаны были в моем отряде.
Тогда о всем договаривались. Сообща все делали. И при­
дет такое время — ни тебе Моховое, ни тебе Крутобережье —
хозяйствовать сообща начнем. А сейчас вы куска луга для
обмена под спуск жалеете.
41

Он объяснял нерешительность уполномоченных тем, что
в Крутобережьи имелись свои Петры и Иваны, которым ус­
пешное землеустройство у соседей явно не нравилось.
Но за одну ночь все изменилось.
Все канавы были уже вырыты. Шла зачистка, укрепление
дерном и кольями наклонных стенок, где грунт был слаб.
В некоторых местах дно магистральной канавы мостили кам­
нем, чтобы предохранить от размыва при большом напоре
воды. От концов мелких канав мочежины отделяли заслоны
в метр толщиной. Их можно было срыть лишь в момент оп­
робования всей системы осушения, доведенной до самой
Туры. А магистральную канаву еще не закончили. И вот к
утру заслоны оказались разрытыми; вода из мочежин вытек­
ла в канавы, затопила луга крутобережцев, занесла богатое
пастбище илом и песком.
Первая сообщила об этом Катерина, разбудившая чем
свет все село:
— Беда, несчастье!.. Вставайте, бегите на поле к мочежинам, посмотрите, что случилось!—кричала она, откидывая
с лица растрепавшиеся косы и махая красной косынкой.
Крутобережский уполномоченный, появившись в то же
время, угрожал недоумевающим моховлянам палкой:
— Землеустроители... безобразники... хвастуны... Устряпали наш луг заливной... Прикроют, сегодня же прикроют
ваше землеустройство, так и знайте!..
Ласковая Варвара Филипповна сумела успокоить Кате­
рину. Только тогда Катерина рассказала, как она обнару­
жила ночью, что ни Петра ни Ивана нет дома, как ей уда­
лось узнать от разбуженной с трудом соседки, что они пошли
на ночь «в лею по лыка», как она побежала сейчас же в
поля к мочежинам, как тем временем рассвело, и она уви­
дела заслоны размытыми и луг крутобережцев испорченным.
— Зверя нет, а зубы его остались, — с дрожью в голосе
говорил Иван Семенович. — Придется вырвать их...
Он хотел было ехать в Верхотурье, но Кузьма и Митро­
фан удержали его:
— Незачем это делать, раз шило из мешка у Петра и
Ивана вылезло, незачем. Сами теперь повинятся, сами в
Верхотурье пойдут...
Но в Верхотурье никто не пошел. Петра и Ивана задер­
жали недалеко от села. И все заметили, как оба эти невоз­
мутимые мужики впервые заволновались.
42

Кузьма и Митрофан захватили их сапоги с подковами^
пригласили с собой крутобережского уполномоченного и на­
правились к мочежинам. Сапоги и подковки точно подходи­
ли к следам у разрытых заслонов. Больше всех дивился это­
му крутобережс'кий уполномоченный.
— Понял теперь я ихнюю махинацию, понял, — качал он
головой. — Это они, чтобы нас, крутобережцев, против вас
обозлить. На что пошли, а? Соседскую деревню лугами обез­
долить, чтобы своего добиться! Да чтобы при этом друзьями
прикинуться! А мы лучше без них столкуемся. Берите от на­
шего луга нужную часть в обмен так на так, общество свое
я на это уговорю, ручаюсь.
Через несколько дней оба земельных общества произвели
обмен и прорыли магистраль до самой Туры. Для пробы по­
служили несколько дальних мочежин, заслоны у которых не
были срыты. И на глаз можно было определить, что вода
идет без задержки. Но все хотели увериться вполне. Бросили
доску у мочежин — ее плавно понесло вниз. Моховляне бе­
жали рядом, стараясь не отстать, сопровождая плывущую
доску веселыми криками, как бывает, когда ребята пускают
по потоку свои бумажные лодочки.
...Дружной ватагой, с песнями возвращаются моховляне
в село. Звучно перекатывается через поля осеннее эхо. Явст­
венно несутся сверху крики гусей и журавлей. Звонче ста­
новятся всплески струй в реке. Резче скрип колодца. Отчет­
ливей стук топора. Серое небо на западе покрыто бледножелтыми полосами заката. Руки зябнут. Старики говорят,
что ночью будет снег.
К утру действительно выпал снег.

СЛУЧАЙ НА КАМЕ
Кто не видел около селений, в полях и лугах геодезичес­
ких вышек пирамидальной формы, с лестницами, площадками
и перекладинами внутри.
Такие пирамиды строятся на возвышениях по всему рай­
ону, где предполагается съемка местности, например, на тер­
ритории большого колхоза, совхоза или целой группы их.
Строятся пирамиды так, чтобы с каждой были видны все
44

остальные, находящиеся не далее сорока километров. Съемку
делают геодезисты. Они прокладывают на местности лома­
ные хода между пирамидами, то есть измеряют линии и углы
поворота между ними. А с этих ходов определяют расстояния
до близлежащих предметов местности: до зданий, перекрест­
ков дорог, границ полей. Другими словами, геодезисты во
время своей работы как бы опираются на пирамиды, потому
те и называются опорными пунктами и служат основой для
составления плана местности.
Но пирамиды тогда только могут служить опорными
пунктами, когда они определены на местности совершенно
точно, то есть когда известно расстояние от каждой из них
до экватора и до Гринвичского, нулевого, меридиана, прохо­
дящего возле Лондона. А чтобы получить эти расстояния,
надо с каждой пирамиды измерить углы в градусах, мину­
тах и секундах между направлениями на остальные видимые
пирамиды.
Вот для измерения этих-то углов с пирамид на участке
по обе стороны Камы, ниже Перми, я и приехал однажды
летом. Начать решил с крайней к югу, оханской пирамиды,
которая стояла у самого берега Камы.
Но сразу же встретилось затруднение: сделать отсчеты
по направлению на пирамиду у Большой Сосновы, к западу,
чтобы получить угол с направлением на очерскую пирамиду,
к северо-западу, никак не удавалось. Большесосновская пи­
рамида была за увалом, а на нем к тому времени выросла
высокая трава. Цилиндрический верх большесосновской пи­
рамиды, не говоря уже о нижней части ее, невозможно было
рассмотреть. Вдобавок и погода стояла серенькая.
Пришлось отложить измерение этого угла до солнечной
погоды, заняться пока измерениями других углов с той же
оханской пирамиды.
Тут все шло гладко. Но через час работы у меня немели
спина и шея и я делал перерыв, во время которого погляды­
вал с пирамиды на землю.
Первое, на что я обратил внимание, были двое ребят,
стоявших, задрав головы кверху, недалеко от пирамиды.
Юдин был длинный, другой — гораздо меньше. Первому лет
пятнадцать, второму — около двенадцати. Маленький был
очень серьезен. Он неотрывно смотрел на пирамиду, стараясь
рассмотреть меня наверху.
«Да ведь это любознательный Гриша и его вялый това­
рищ, — сказал я себе. — Как это они попали сюда?»
45

Я сделал знак ребятам, чтобы они шли ко мне. Малень­
кий сейчас же двинулся к лестнице. Длинный его товарищ,
немного помедлив, последовал за ним.
Сотню ступенек от земли до площадки с инструментом
я никогда не одолевал сразу. Они же поднимались не пере­
дохнув. Их фигурки мелькали на лестницах, шедших по ди­
агоналям. Наконец они добрались до самой верхней пло­
щадки с инструментом. Оба тяжело дышали.
•
— А как вы узнали, что я здесь? — спросил я.
— Еще с того берега Камы увидели, как инструмент ваш
блестит,— отвечал Гриша. — А в Юго-Камске хозяйка ваша
сказала: в сторону Оханска поехал. Вы сегодня уже не с лен­
той ходите, а вот куда зелезли. Зачем? Чего ж отсюда
можно смерить?
— Углы между направлениями на все другие пирамиды,
или вышки, как ты зовешь их.
— Вот таким большим и светлым инструментом, с дву­
мя подзорными трубами?
— Да не подзорными, а зрительными, — поправил я
его. — Подзорная труба та, которую в руке держат.
— А сам-то инструмент как называется?
— Теодолит-универсал, для самых точных работ: можно
отсчитать даже десятые доли секунды.
— А мне дадите посмотреть на какую-нибудь вышку?
— Нет, брат, нос не дорос... Много будешь знать, скоро
состаришься...
— Да я бы хоть одним глазком...
•— И все в трубу одним смотрят, другой-то прищури­
вать приходится.
— Я и оба прищурю... И ни до чего не дотронусь...
— Ну, хорошо, Гриша, уговорил: будет случай — дам
посмотреть в трубу. А пока стой со своим товарищем по­
дальше... Вот тут, в углу пирамиды. Да не топтаться, не вер­
теться, не дышать!
— Есть не дышать, товарищ геодезист! — отрапортовал
он, блестя глазами и сделав «под козырек». Товарищ его
тоже улыбнулся.
Я стал наводить трубу инструмента по очереди на все
видимые пирамиды, начиная с югокамской на востоке, кон­
чая очерской на северо-западе. Полученные отсчеты в гра­
дусах, минутах и секундах записывал в полевой журнал.
Вычитая из первого отсчета второй, из второго третий и так
далее, я получал все нужные углы.
46

Но углы, измеряемые «на пирамидах, надо определять не
один раз, а четыре. Окончательным углом будет среднее
арифметическое из всех четырех, как более точное.
— А у Большой Сосновы еще вышка есть,— заметил
Гриша.
— Есть-то есть, да ее не видно, — отвечал я ему.
— Это увал мешает, — сразу сообразил он.
— Собственно, не увал, а трава на нем: весной-то, до
травы, ее было видно, иначе бы и строить там не стали.
— Значит, когда траву скосят, тогда и будете измерять?
— Ох, ты самое худшее мне пророчишь! Мне ведь в
другое место ехать надо.
— Катавасия! — по-взрослому мотнул он головой.
Тем временем видимость улучшилась. Но на большесо­
сновскую пирамиду — опять никакого намека. Однако на­
дежды я не терял, раз день стал светлее. В дальнейшем он
мог и совсем разгуляться и большесосновская пирамида
могла оказаться доступной для наблюдения. Надо было
только принять особые меры.
Установив надежно теодолит, я навел трубу точно на
крест соборной колокольни в Перми — она уже стала вид­
на— и сделал контрольный отсчет. Стоило в любую минуту
вновь навести трубу на крест, чтобы убедиться, что отсчет
тот же, инструмент не сдвинулся.
Этим я высвободил вторую, поверительную трубу ин­
струмента, поменьше. Ее я навел в направлении больше­
сосновской пирамиды. Если бы пирамида показалась из-за
травы, я бы сразу ее увидел в эту трубу. Навел бы на пи­
рамиду большую трубу и измерил отложенный угол.
Но солнце все еще было за облаками. Я принялся опять
за отсчеты на другие пирамиды. Через час шея у меня оне­
мела, пора было сделать передышку.
Гриша поглядывал то на ящик от инструмента, то в
сторону Большой Сосновы. И я понял: ему хочется встать
на ящик, чтобы все время следить в малую трубу. Я ему
это разрешил, но наказал к инструменту не прикасаться.
Когда я смотрел на восток, в сторону Юго-Камска, Гри­
ша чуть отодвигался, чтобы не мешать. В остальное время
он приближал глаз к окуляру малой трубы и оглядывал на
увале траву.
В середине дня я сделал большой перерыв на обед. Раз­
ложив что у меня было на газету, я пригласил «к столу» и
ребят.
47

— А у нас тоже есть кой-что, — отвечал Гриша и подо­
звал товарища. У того в кармане оказался порядочный?
сверток, а в нем хлеб, пара яиц и жареная рыба.
— Да куда же это вы с обедом? Далеко собираетесь?
— Только сюда. Если «е прогоните — и дальше будемприходить, до тех пор, пока не изловим в трубу большесос­
новскую вышку.
/
— Ладно, — сказал я, осматривая небо. — Впрочем, боль­
ше вам едва ли придется беспокоиться: облака-то тоньше
и тоньше становятся.
К вечеру, когда я еще раз измерял прежние углы, небобыло чисто, только на западе застряло облачко, закрывая
солнце. Так и хотелось сдвинуть облачко с этого места,
растащить и рассеять.
С досады я сел на ступеньки лестницы и загляделся на
Каму. Величественная река катила свои воды не спеша. То
и дело на поверхности воды виднелись расходящиеся круги:
крупная рыба играла: самое время клева. По народным при­
метам, это означало перелом погоды к лучшему... И тут я
заметил малиновый отсвет на воде у того берега. Глянул
на запад в сторону большесосновской пирамиды — облачко
уже рассосалось, небо полыхало яркими красками заката...
Взглянуть туда в трубу было делом одной секунды. Над
травой ясно обозначалась верхушка пирамиды с конусной
частью под ней — как будто кто держал вертикально палку
в руке.
Появилась возможность измерить отложенный угол.
Я быстро сделал отсчет угла на очерскую пирамиду и от­
счет на только что замеченную большесосновскую. Вычел из
первого отсчета второй и получил не дававшийся с утра ка­
призный угол. Измерил его таким же образом еще три раза
и из всех четырех получил средний—окончательный.
Только тогда я легко вздохнул и оглянулся на ребят.
Гриша, стоя на ящике, пытался увидеть появившуюся не­
видимку-вышку через мою голову. Но за сорок километров,
простым глазом, конечно, не рассмотрел и досадовал, заку­
сив нижнюю губу. Я дал ему взглянуть в большую трубу —
лицо его моментально расплылось в счастливую улыбку.
— Она! — воскликнул Гриша. — Вот чудо-то! Почему
стала выше травы?
— От рефракции, то есть от сильного преломления лучей
солнца, идущих от далеких предметов через нижние, плотные,
слои атмосферы,— пояснил я. — Видел, как чайная ложка в
48

стакане с водой кажется надломленной, верхний и нижний
конец ее идут не по прямой линии?
— Ага! Там ложка изломалась, а здесь пирамида подско­
чила? Пожалуй, так оно и есть...
Сдвинув кепку назад, Гриша приложил кулак ко лбу да
так и вскочил, раздумывая о ложке и пирамиде. Потом, встре­
пенувшись, он подозвал товарища, предложил и ему в трубу
заглянуть.
— Посмотри-ка! Ну? Видна вышка? Конец палки будто?
— Да кто ее знает, — промямлил тот. — Може, и она.
— Эх ты! Може... Убирайся, коли так!
И он спихнул долговязого товарища с ящика.
— А что теперь видно? — спросил я Гришу.
— Ничего уж, — взглянув в трубу, со вздохом ответил
он. — Пропала вышка... Спряталась за траву...
Скоро на западе все померкло. Стало постепенно темнеть.
Мы сложили инструменты и начали спускаться с пирамиды,
обсуждая редкостный случай.
Где-то Гриша теперь? Наверное, из него вышел геодезист.
Наверное, помогает целину осваивать на Алтае и в Казах­
стане. Такие дотошные ребята непременно сумеют понять то„
что сильно заинтересовало их в детстве.

СОДЕРЖАНИЕ

<3 помощью солнца й звезд......................................................................
3
Зоркий глаз..................................................................................................
18
Костромская выучка...........................................................................................
29
На реке Туре
.................................................................................................... 33
Случай на Каме................................................................................................
44

Александр Нилович, Крутиков
С ПОМОЩЬЮ СОЛНЦА И ЗВЕЗД

Редактор В. В. Воловинский
Художник А. М. Дрмин
Худож. редактор М. В. Тарасова
Техн, редактор А. М. Сычкин
Корректор М. Ф. Кузьмичев

Сдано в набор 14/У-1960 г. Подписано к печати 5/У П-1960 г.
Формат 60X84716 1,625 бум. л. З1^ печ. л.
Уч.-изд. 2,74 л.
ЛБ01928.
Тираж 15 000 экз.
Цена 85 коп.

2-я книжная типография облполиграфиздата.
Пермь, ул. Коммунистическая, 57.
Зак. 880.

ПЕРМСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
ВЫПУСТИЛО В СВЕТ СЛЕДУЮЩИЕ КНИГИ ИЗ СЕРИИ

«Библиотека путешествий и приключений».

Алексей Домнин, Д и к а р ь, 48 стр‘, 60 коп.
Михаил Заплатин, На гору
54 стр., цена 1 руб. 20 коп.

каменных

идолов,

Николай Чернышов, Западня, 56 стр., цена 75 коп.
Андрей Ромашов, Лесные всадники, 84 стр., цена
1 руб. 10 коп.
Юрий Вылежнев, На лосях, 92 стр., цена 1 руб. 25коп.

Цена 85 кол.

ПЕРМСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
ПЕРМЬ — 1960