Похожие

Великий Октябрь. Активные участники и организаци. Альбом. Часть 1

Герои Октября. Биографии активных участников подготовки и проведения Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. Том 2

Герои Октября. Биографии активных участников подготовки и проведения Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. Том 1

Седьмая (апрельская) всероссийская конференция РСДРП (большевиков). Апрель 1917 года. Протоколы

Текст 
                    ОТ ФЕВРАЛЯ
К ОКТЯБРЮ



ОТ
ФЕВРАЛЯ
К
ОКТЯБРЮ
(ИЗ АНКЕТ УЧАСТНИКОВ ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ)
Государственное Издательство Политической Литературы Москва - 1957



Сборник подготовили к печати
Р. А. ЛАВРОВ, В. Т. ЛОГИНОВ, В. Н. СТЕПАНОВ и 3. Н. ТИХОНОВА



ПРЕДИСЛОВИЕ
Могучим гранитным утесом высится великая страна социализма, созданная героическими усилиями освобожденных народов СССР под руководством большевистской партии и ее великого вождя В. И. Ленина.
40 лет отделяют нас от того славного дня. когда гром пушек «Авроры» возвестил миру о начале новой эры в истории человечества — эры социалистической революции. Чем дальше отходит от нас этот день, тем глубже и ярче выступает всемирно-историческое значение Великой Октябрьской социалистической революции.
Трудящиеся СССР вправе гордиться тем. что Октябрьскую социалистическую революцию совершил российский пролетариат, возглавляемый партией большевиков, партией Ленина.
Вполне понятен тот особый интерес, который представляет собой изучение истории Октябрьской революции, опыта работы Коммунистической партии в период ее подготовки и проведения, интерес к славным делам ее участников.
Наряду с документами ценным историческим источником являются воспоминания старых большевиков. Наполненные духом революционной борьбы и горячим дыханием эпохи, написанные по личным впечатлениям, они, как правило, раскрывают очень важные детали исторических событий, которые в ряде случаев не нашли своего отражения в других документах.



За все предшествовавшие годы активными участниками революции было написано немало воспоминаний. Многие из них были в свое время опубликованы и вновь переизданы в 1955—1957 гг., но некоторые не напечатаны до сих пор. Воспоминания, вошедшие в настоящий сборник, несколько отличаются от обычных как по своему происхождению, так и по характеру.
В 1927 г. в связи с подготовкой празднования 10-летия Великой Октябрьской социалистической революции Историко-партийным отделом ЦК ВКП(б) (Истпартом) была составлена так называемая «Анкета участника Октябрьского переворота», которая была разослана большой группе активных участников революции, боровшихся за установление Советской власти в Петрограде, Москве и других крупных городах страны. Предполагалось, что результаты разработки этих анкет Истпартом будут опубликованы в виде сводной работы в журнале «Пролетарская революция». Однако в связи с задержкой многих анкет заполнявшими их необходимый материал к 10-лс- тню Октябрьской революции собран не был и все анкеты были сданы на хранение в архив Истпарта. В настоящее время эти анкеты хранятся в Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и фонде Истпарта.
«Анкета участника Октябрьского переворота» содержала 25 вопросов, сгруппированных по трем основным разделам: работа с февраля по октябрь 1917 г., работа в период проведения Октябрьского вооруженного восстания и в первые дни после установления власти Советов. Особым пунктом в анкете был выделен вопрос о встречах в этот период с В. И. Лениным.
Более 350 человек из числа получивших анкеты заполнило их к вернуло в Истпарт. Среди них были члены ЦК ВКП(б). руководящие партийные и советские работники и рядовые коммунисты. Несмотря на то. что предложенная анкета в основном ставила своей целью установление роли отдельных участников революции в период подготовки и проведения Октября, подавляющее большинство ответивших на нее стремилось осветить более широкий круг вопросов, относящихся не только к некоторым эпизодам борьбы той или иной партийной организации, но и всей партии в целом, к ходу событий в стране и т. д.



Многие из приславших заполненные анкеты в своих письмах писали о том. что на все поставленные вопросы они отвечали по памяти, без использования документальных материалов, каких-либо записей или исторической литературы. И внимательный читатель, безусловно, найдет в этих анкетах отдельные неточности, некоторые субъективные оценки и т. п. Однако содержание анкет показывает, что октябрьские события настолько четко запечатлелись в памяти их участников, что количество этих неточностей крайне невелико.
При подготовке настоящего сборника к печати в отдельных случаях внесены некоторые исправления непра- вильио указанных дат или отдельных фактов. Те из авторов анкет, с которыми нам удалось установить связь, также просмотрели их и в отдельных случаях внесли мелкие поправки фактического материала или редакционного характера.
Анкеты, включенные в настоящий сборник, публикуются неполностью. В него включены лишь ответы на  те вопросы, которые представляют наибольший интерес для изучения истории Октября.
Анкеты участников Октябрьской революции расположены в алфавитном порядке, причем для удобства пользования ими вопросник помещается непосредственно после предисловия.
Сборник снабжен именным указателем членов большевистских организаций в центре и на местах.
АНКЕТА УЧАСТНИКА ОКТЯБРЬСКОГО ПЕРЕВОРОТА
I. ВАША РАБОТА С ФЕВРАЛЯ ДО ОКТЯБРЯ 1917 г.
Место, время к характер Вашей работы в хронологическом порядке
1. В партийных организациях:
в партийных съездах;
в конференциях (губернских, уездных, волостных).
2.В Совете:
в советских съездах;
в совещаниях.
7



3. В профессиональных организациях: в фабзавкомах.
4. В армии:
в военных армейских организациях;
в Красной гвардии.
5. Выступление на демонстрациях, на крупных массовых собраниях.
6. Участие в партийной, советской и прочей печати; другая литературная работа.
7. Дополнительные сведения об этом периоде.
II. МЕСТО И ХАРАКТЕР РАБОТЫ В ПОСЛЕДНИП ПЕРИОД ПЕРЕД ОКТЯБРЬСКИМ ПЕРЕВОРОТОМ И В МОМЕНТ ОКТЯБРЬСКОГО ПЕРЕВОРОТА
1. Когда и при какой обстановке произошел переход власти к Советам в том месте, где Вы находились.
2. Ваше личное местопребывание в момент подготовки и во время самого переворота и наиболее ярко врезавшиеся в Вашу память моменты переворота.
3. Ваше персональное участие в перевороте и в чем оно выразилось (товарищей, не участвовавших непосредственно в работе Военно-революционного комитета и
вооруженном восстании, просим отметить их роль (литературную, пропагандистскую, партийную, организационную и т. п.) В Петрограде (Ленинграде), Москве и провинции.
а) В период до образования Военно-революционного комитета в Петрограде (Ленинграде), с 10(23) октября 1917 г. (с момента заседания ЦК РСДРП, на котором была принята резолюция о вооруженном восстании) до 16(29) октября 1917 г. (т. с. момента непосредственной подготовки переворота).
(Примечание. Для Москвы и провинции сроки соответственно передвигаются.)
б) С момента образования Военно-революционного комитета до Октябрьского переворота;
в Ленинграде (с 16(29) октября);
в Москве (с 7 ноября (25 октября));
в других городах.
(Примечание. Сроки для провинции соответственно передвигаются.)
8



в) В дни вооруженного восстания:
и Ленинграде 7 ноября (25 октября) включительно до образования правительства, т. е. 11 ноября (29 октября);
в Москве;
в провинции.
(Примечание. Для Москвы и провинции сроки соответственно передвигаются.)
4. Ваше участие в ответственных съездах, конференциях и заседаниях:
а) съездов советов;
б) партийных организаций;
в) военно-революционных комитетов;
г) профсоюзных организаций;
д) фабрично-заводских комитетов;
е) органов самоуправления;
ж) армейских организаций;
з) Красной гвардии;
и) прочих организаций.
III. РАБОТА В ПЕРВЫЕ ДНИ ПОСЛЕ УСТАНОВЛЕНИЯ ВЛАСТИ СОВЕТОВ
1. Ваше личное местопребывание в первые дни после переворота и наиболее ярко врезавшиеся в Вашу память моменты организации Советской власти.
2. Характер работы непосредственно после переворота с пометкой, в каком органе и учреждении работали и в качестве кого.
3. Участие в формировании новых советских органов и ликвидации дореволюционных (комиссарство, полномочия и пр.).
4. Ваше участие в мероприятиях по борьбе с саботажем (укажите подробно, в какие формы вылилась борьба
политические мероприятия, репрессии, характер их
5. Участие в национализации предприятий (если в Вашей местности эти факты имели место вскоре после Октябрьского переворота).
9



6. Опишите подробно, в чем выразились первые вспышки контрреволюции и Вашей местности и Ваше участке в борьбе с ними.
7. Участие Ваше в партийной прессе, и в чем оно выражалось.
8. Дополнительные сведения об этом периоде.
IV. ГДЕ, КОГДА. ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ПРИШЛОСЬ ВАМ СТОЛКНУТЬСЯ В ПЕРИОД ПЕРЕВОРОТА С ВЛАДИМИРОМ ИЛЬИЧЕМ ЛЕНИНЫМ
Ваши воспоминания о его выступлениях и работе за это
время.
V. ВАШИ ОТДЕЛЬНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ, ЗАМЕЧАНИЯ И ПРОЧ. ПО ПОВОДУ ОКТЯБРЯ. НЕ ЗАФИКСИРОВАННЫЕ НАСТОЯЩЕЙ АНКЕТОЙ



АЛЕКСЕЕВ НИКОЛАЯ АЛЕКСАНДРОВИЧ
Родился в 1873 г. Член КПСС с 1897 г. В 1898 г. был арестован по делу петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего масса» и выслан в Вятскую губернию. В 1899 г. бежал из ссылки в Англию. Был связан с редакцией «Искры», принимал участие в работе III съезда РСДРП. В 1905 г. вернулся в Петербург, был членом редакционных коллегий, большевистских газет, вел пропагандистскую работу. С 1911 г. работал сельским врачом в Иркутской губернии. В 1915 г. был призван на военную службу. После Февральской революции — член Иркутского комитета РСДРП, член Иркутского Совета и председатель исполнительной военной комис¬
сии Совета. После падения Советской власти в Иркутске в 1918 г. неоднократно арестовывался, а затем был выслан в Киренск. В 1919 г. участвовал в свержении колчаковщины в Приленском крае, был председателем Киренского ревкома. С 1920 г. работал в Иркутске и Красноярске, а с 1922 г.  — в Москве сотрудником Главполитпросвета. В 1923— 1931 гг. работал в Коминтерне, а затем —в аппарате ЦК ВКП(б). С 1931 г. —  на ответственной работе в системе Министерства внешней торговли СССР. В настоящее время — персональный пенсио-
11



нер. В 1955 г. за активное участие о революционном движении и плодотворную научную и общественную деятельность награжден орденом Ленина.
Первые вести об Октябрьском перевороте в Петрограде застали Иркутск в таком положении: официальная власть — в руках эсеров. Телеграф в их распоряжении. прямой провод доступен только им. Исполнительным комитетом общественных организаций, поскольку он еще влачил свое существование, также руководили эсеры. В городской думе абсолютное большинство принадлежит эсерам, в тесном содружестве с которыми состояли меньшевики. Советский орган «Единение» — в руках эсеров и меньшевиков, прочая печать — в руках эсеров (газета «Сибирь») и кадетов («Свободный край»).
В обывательских кругах — растущее раздражение продовольственными затруднениями.
В Иркутске были размещены воинские части: 9, 10, 11 и 12-й Сибирские стрелковые запасные полки, артиллерийский дивизион, казачий отряд, кроме того,  — военное училище и три школы прапорщиков.
В гарнизоне чувствовалось глухое недовольство неопределенным положением, брожение, не улегшееся после сентябрьских арестов главарей полуанархического «Беспартийного союза» и усмирения полков, требовавших освобождения арестованных, произведенного без кровопролития. но и не без орудийной пальбы... Эти аресты вызвали тогда большое возбуждение в солдатской среде. 21 сентября в 12-м полку состоялся митинг, на который был вызван для объяснений и. д. командующего войсками Иркутского военного округа Краковсцкий. Его задержали и поместили в полковую гауптвахту. Освободить Краковецкого двинулись юнкера. После выстрела из орудия по казармам полка Краковецкий был освобожден и принял участие в усмирении волнений в 11-м полку.
В рабочих кругах — преобладание социал-демократов, только в сентябре окончательно расколовшихся на большевиков и меньшевиков по вопросу о списке кандидатов в Учредительное собрание. Большевистская организация, выделившаяся в сентябре 1917 г. из объединенной социал- демократической организации, существовавшей с марта



1917 г., расколовшейся в июле, накануне выборов в городскую думу, и вскоре вновь объединившейся, только начинала оформляться. Не только не была еще налажена регулярная организационная связь с Петроградом, но и
не было налажено даже получение литературы.
Петроградский переворот в лживом освещении телеграфных известий сначала казался неудачным повторением неудачного июльского выступления. По этим известиям, переворот не удался и «порядок» снова «торжествовал». Но вскоре обнаружилось, что на этот раз восторжествовали большевики.
Вопрос об отношении Иркутска к совершившемуся перевороту был, таким образом, поставлен ребром.
Иркутск волею судеб был крупнейшим центром эсеровщины во всей Сибири, к тому же снабжавшим видными деятелями и центры по ту сторону Урала. Иркутские эсеры не могли примириться с падением Керенского. Узнав первые о постигшей его «невзгоде» (телеграф был в их руках), они первые стали готовиться к военным операциям.
По почину городской думы была «для защиты революции» от большевиков образована «комендатура» (тройка), провозгласившая себя высшей военной властью в городе. В состав ее вошли эсер Тимофеев, меньшевик Патлых и
кадет Меленьтев, но последние два никакой роли не играли, и всем верховодил Тимофеев. К генералу Самарину, командующему войсками округа, эсеры не питали доверия ввиду его нерешительного характера. «Комендатура» опиралась главным образом на юнкеров из школ прапорщиков и военного училища, показавших себя защитниками «порядка» при выступлении «Беспартийного солдатского союза», а также на казачий дивизион. За спиною эсеров среди юнкеров вели агитацию офицеры- монархисты, такие, как председатель союза георгиевских кавалеров полковник Скипетров и другие. Скипетров принимал также деятельное участие в организации «обывательской охраны», ставившей себе официальной целью охрану города от разбоев и грабежей, тогда нередких.
Беспартийная «аполитичная» интеллигенция спешила выразить неодобрение советскому перевороту. Так, «Союз военных врачей» после первых же вестей из Петрограда
13



постановил отозвать из Совета военных депутатов своего делегата как большевика.
В Совете изрядную часть составляли делегаты нестроевых частей, мартовские эсеры или меньшевики. Председателем Совета был Тимофеев. Однако на первом же заседании после петроградских событий выяснилось, что преобладанию правых социалистов пришел конец. Состоявшиеся в конце октября новые выборы, для которых был принят принцип пропорционального представительства, дали большинство в Совете большевикам и левым эсерам, а выборы в новую Исполнительную военную комиссию дали перевес большевикам. Перевес был незначительный с виду, какая-нибудь пара голосов (из 38), но большевики представляли почти исключительно солдат, эсеры же вели за собою юнкеров, казаков и нестроевых; меньшевики шли на поводу у эсеров, тесно блокируясь с ними.
В Совете рабочих депутатов и его исполнительном комитете большевики имели более решительный перевес. Вопрос о сформировании Красной гвардии, возбуждавшийся и раньше, еще до раскола объединенной социал- демократической организации, получил практическое разрешение. По ордеру нового председателя исполнительной военной комиссии Н. Л. Алексеева для вооружения рабочих было выдано 16 ноября из одного полка 200 винтовок. Но еще до этого ордера «комендатурой» за подписью Тимофеева был отдан «совершенно секретный» приказ начальникам военно-учебных заведе¬
ний привести их в полную боевую готовность с подчинением особо назначенным командирам. Приказ этот попал в руки председателя исполнительной военной комиссии и был прочитан в одном из заседаний Совета военных депутатов Б. Шумяцким в присутствии его автора, который подтвердил его подлинность.
Одним из первых шагов новой исполнительной военной комиссии, начавшей свою деятельность 1 ноября, было постановление, что распоряжение гарнизоном принадлежит только ей, приказы же «комендатуры» не имеют никакой силы. Были приняты меры к освобождению солдат, арестованных за сентябрьское выступление. Караул тюрьмы несли юнкера, и попытки нелегального освобождения заключенных привели бы к кровопролитию.
14



Выход нашел командующий войсками генерал Самарин, освободивший после переговоров с председателем исполнительной военной комиссии заключенных своею властью. Этот поступок и вообще вся политика Самарина, страшившегося кровопролития, вызвали яростные нападки на него в штабе округа. Убедившись, что в Петрограде действительно произошел переворот, Самарин запрашивал председателя исполнительной военной комиссии о своем положении как назначенного павшей властью. Ввиду его корректного поведения и отсутствия подходящего кандидата комиссия не считала нужным устранять его.
В середине ноября в Иркутске вспыхнули продовольственные волнения. Некоторые продовольственники подверглись насилиям. В Белый дом, резиденцию исполкомов обоих Советов, беспрестанно являлись обыватели и обывательницы с требованиями обысков в городе на предмет обнаружения припрятанного продовольствия. У продовольственных лавок скоплялись толпы. Милиция была бессильна поддерживать порядок и только благодаря рабочей красногвардейской охране и отводу «обыскного» движения в организованное русло с привлечением к делу представителен исполнительного комитета Совета рабочих депутатов и членов полковых комитетов удалось предупредить насилия и грабежи.
В этот критический момент эсеры и меньшевики, потерпевшие поражение на выборах в Советы, заявили о своем выходе из исполнительных советских органов. Так начался саботаж Советской власти.
Виднейшие эсеры: глава «комендатуры» Тимофеев и краевой комиссар Кругликов — готовились к отбытию из Иркутска. Кругликов пытался повести переговоры с председателем исполнительного комитета Совета рабочих депутатов Я. Д. Янсоном и председателем исполнительной военной комиссии, приглашая их на совещание, но они не были склонны совещаться с представителем несуществующей власти.
Для организации Советской власти оба Совета — Совет рабочих и Совет военных депутатов, раньше существовавшие раздельно, слились воедино. Из их исполкомов был выделен 19 ноября Военно-революционный комитет, который и взял на себя всю полноту власти. Возглавлял его Б. Шумяцкий. В разные государственные учреждения были назначены советские комиссары.



1 Кровавые декабрьские дни  — имеется в виду контрреволю¬
ционный мятеж юнкеров и казаков в Иркутске — 8(21) — 17(30) декабря 1917 г., окончившийся их разгромом.
А в городской думе эсеры «громили» большевиков, угрожая им скамьей подсудимых, и за кулисами вели агитацию среди юнкеров, имея по правую руку монархистов вроде Скипетрова и других.
Так готовились кровавые декабрьские дни...



АЛЛИЛУЕВА ОЛЬГА ЕВГЕНЬЕВНА (1877–1951)
Член КПСС с 1898 г. Работала а Тифлисской организации РСДРП. В 1905 г. находилась а Москве. За распространение большевистских прокламаций была арестована и заключена в Таганскую тюрьму. С 1906 г. снова работала в большевистской организации Тифлиса — участвовала в транспортировке оружия и нелегальной литературы. С 1907 г. — в Петербурге: содержала конспиративную квартиру, организовывала материальную помощь ссыльным и т.д.
В июле 1917 г. в квартире Аллилуевых скрывался В. И. Ленин, там же встречались члены ЦК партии. В октябрьские дни 1917 г. О. Е. Аллилуева выполняла ряд поручений ЦК по связи. После Великой Октябрьской социалистической революции работала во ВЦИК. С 1928 г. — персональный пенсионер.
IV
В 1917 г. я жила в Петрограде, работая операционной сестрой в городском лазарете № 146 на Александровском проспекте на Петроградской стороне.
Начавшееся в июле выступление большевиков не давало мне возможности возвращаться с работы домок, и
вообще я иногда по нескольку дней не бывала дома.
2 От Февраля к Октябрю
17



Наконец, 5 июля меня потянуло домой. С утра не без риска для жизни я пробиралась по улицам, по которым перебегали толпы народа, разъезжали патрули. Отдельные группы начинали перестрелку, тогда я забегала в подъезды и дворы и, пробыв там некоторое время, опять выходила на улицу и брела дальше. К вечеру, наконец, совершенно уставшая, добралась я до 10-й Рождественской, где мы жили в доме № 17. Дойдя до дому и зная, что дома никого нет, я решила пробраться к Полетаевым, которые жили недалеко от нас, на Болотной улице. Мне хотелось узнать от них подробности о событиях дня.
У Н. Г. Полетаева я застала Владимира Ильича, с которым была знакома и раньше, так как Владимир Ильич и прежде бывал у Полетаевых, приходя к ним обыкновенно с Демьяном Бедным. Владимир Ильич был бодр и спокоен. Он спросил меня в полушутливом тоне о возможности его переселения к нам. Я ответила, что ручаюсь за полную его «сохранность». Владимир Ильич заинтересовался, почему я так уверена. Я подробно объяснила, что у меня ему будет удобно, так как квартира наша совершенно изолирована, мы только что переехали в нее и нас мало знают. Сыновья мои были на фронте, дочери — в отъезде, муж редко приходил домой, так что помещения будет достаточно и безопасно. Выслушав, Владимир Ильич сказал: «Так, значит решено».
Раненько утром, на другой день, пришел к нам Владимир Ильич. Поздоровался, спросил о здоровье, как живем. Он подробно осмотрел квартиру, заглянул даже на черный ход и кухню и, наконец, сказал: «Теперь гоните — не уйду, уж очень мне у вас понравилось». И он остался. Мы зажили новой жизнью. Несмотря на тревожное время, Владимир Ильич был всегда ровен и спокоен. Даже в мелочах повседневной жизни проявлял удивительное внимание и отзывчивость. У всех товарищей, которые к нему приходили по делам, он никогда не забывал спросить об их здоровье, о том, как они живут, и пр. После того, как посетители уходили, он садился за работу, и для него не существовало ни отдыха, ни обеда. С большим трудом приходилось отрывать его от работы даже для того, чтобы ему поесть. На все мои уговоры и просьбы он обыкновенно отвечал: «Мне нужно работать, впереди много дела, а потом уже отдохнем». Он был очень скромен, любил простоту в пище и в одежде.
18



В общении с людьми был приветлив и чуток. За все время своего пребывания у нас Владимир Ильич не переставая работал не только днем, но и ночью, вел самую разнообразную работу: читал, писал, принимал товарищей, с которыми вел долгие деловые разговоры, давал поручения, советы и т. д. Связь со Смольным не прерывалась все время. По ночам к Ильичу приходили за директивами товарищи из Смольного, с которыми у него происходили заседания. Приходили И. В. Сталин, Н. К. Крупская, Мария Ильинична, В. П. Ногин, Е. Д. Стасова и другие.
Время было беспокойное, на улицах часто стреляли, с грохотом проезжали грузовики. Ленина искали упорно по всему Петрограду. Несмотря на грозившую опасность, В. И. Ленин был все время спокоен и своим спокойствием заражал и нас. Никакого страха он не испытывал, иногда со смехом вспоминал, как его встречали некоторые знакомые в то историческое время, когда он принужден был искать лично для себя безопасный приют, и как иногда у хозяев, у которых он появлялся неожиданным гостем, делались круглые глаза, которые постепенно расширялись от страха, глядя на него. Очень рассмешил его рассказ моей дочери Нюры, которая неожиданно приехала домой из Левашева и, войдя в комнату, стала говорить, как в поезде, в котором она ехала по Финляндской железной дороге, пассажиры рассказывали о бегстве Ленина — «немецкого шпиона» и «зачинщика восстания» — в Германию не то на миноносце, не то на подводной лодке. Все ее сочувствие было на стороне «бежавшего», и в заключение она выразила мнение, что было бы хорошо, если бы он в самом деле сумел спрятаться вовремя. И когда кто-то из товарищей ответил, что Владимир Ильич, наверно, не будет дожидаться, пока его схватят, а будет сидеть спокойно в той квартире, в которой он в это время находится, она поняла, что перед ней стоит В. И. Ленин, и много радовалась этой встрече. Эта ночь была особенно беспокойной, и Нюра нервничала. Владимир Ильич с большой чуткостью и вниманием отнесся к пей, пришел на кухню, куда я ее уложила, так как все комнаты были заняты, и успокаивал и ухаживал за ней с трогательной лаской. Тихо и спокойно прожили мы несколько дней, но уже 9-го начались сборы и приготовления к его отъезду. Мы придумывали различные способы, как бы сделать его неузнаваемым. Сначала он просил наложить ему хирур-
2*
19



гическую повязку — шлем на голову, что у меня вышло очень искусно. Наконец, решили ограничиться только бритьем головы и лица. Владимир Ильич вел долгие деловые разговоры с мужем по поводу переезда в Сестрорецк, в Новую Деревню. Владимир Ильич просил добыть ему план, чтобы наметить путь для перехода в Новую Деревню к Приморскому вокзалу. Когда мой муж ответил. что он хорошо знает без плана эту дорогу, Владимир Ильич все же просил план добыть. План через некоторое время достали. Владимир Ильич был озабочен также вопросом о подходящей одежде для дороги. Было решено взять с собой два пальто; одно пальто было рыжеватого цвета, моего мужа, в нем Владимир Ильич, бритый и в кепи, походил на финского крестьянина или на немца- колониста. 11 июля Владимир Ильич в сопровождении моего мужа и И. В. Сталина уехал в Сестрорецк, сердечно поцеловав меня на прощание. Я была счастлива, что у меня гостил В. И. Ленин и что я могла ему оказать в такой момент его жизни необходимую помощь. В то же время я сознавала, что и впереди В. И. Ленина могут ожидать новые опасности, и с болью в сердце смотрела на него, спускавшегося с шестого этажа по моей черной лестнице с И. В. Сталиным и С. Я. Аллилуевым в сумерки настороженной, овеянной шумом только что заглохших выстрелов улицы.
После отъезда В. И. Ленина к нам переехал жить И. В. Сталин. Владимир Ильич до своего отъезда в Москву бывал у него, заходил и к нам. При встречах всегда с самым теплым чувством относился ко мне. Когда Совнарком из Смольного стал переезжать в Москву, мы с мужем провожали нх. Мон дочери поехали вместе с Лениным и Сталиным, предполагая работать в Москве. Не прекращалось наше знакомство и в Москве, когда В. И. Ленин жил в Кремле. При встречах он справлялся о нашей жизни, о всей семье, приглашал меня к себе, но я не решалась беспокоить его и отнимать у него такое дорогое для революции время.
Товарищ Ленин, великий человек, каждая минута которого была заполнена огромным творческим трудом, умел помочь каждому товарищу и делал это всегда с большой любовью. Он чувствовал и понимал каждое человеческое движение, отзывался на каждое горе. Его сердце вмещало теплоту и сочувствие к тысячам людей.



АНДРЕЕВ ЯКОВ АНДРЕЕВИЧ (1873–1927)
Член КПСС с 1905 г., был членом Костромского комитета РСДРП, о 1907 г. участвовал на V (Лондонском) съезде партии. В период 1907—1909 ее. дважды арестовывался, сидел в тюрьме, а затем был выслан под гласный надзор в г. Тверь. В Твери продолжал вести революционную работу. В 1910 г. переехал в г. Самару, сотрудничал в большевистской газете «Заря Поволжья». В период Февральской революции находился в Минске, вел агитационно-пропагандистскую работу среди рабочих и солдат. С марта 1917 г. —  в Самаре на хозяйственной работе. Во время занятия Самары белочехами находился в подполье. С конца 1919 г. по 1921 г. работал по снабжению армии, сначала на Туркфронте, а затем в Заволжском военном округе, на Украине и в Крыму. С 1923 г. был заведующим плановым отделом в Сахаротресте.
II
1. 	Переход власти к Советам произошел в Самаре в конце октября 1917 г. в сравнительно мирной обстановке, за исключением арестов полковника Познанского и его штаба, некоторых чиновников и губернатора.
21



2. Наиболее ярко выделялись, на мой взгляд, следующие два момента: 1) крикливый уход с командных должностей меньшевиков и эсеров. 2) саботаж чиновников во всех учреждениях, организованный и руководимый меньшевиками и эсерами совместно с кадетами.
III
2. Я лично работал в Продовольственном комитете и был. кроме того, председателем Статистического совета. В продовольственном комитете заведовал статистикой, но на правах члена комитета выполнял и соответствующие функции как член Продкомитета.
3. Деятельное участие принимал о образовании Совета Народного Хозяйства, куда и был избран членом президиума. Вскоре, кроме того, назначен был редактором специального органа «Известия Самарского СНХ».
4. Я участвовал в восстановлении работы в финансовых органах, где, кроме расчета значительной части служащих и замены своими товарищами, никаких репрессивных мер не применялось.
8. Огромное значение имело о этот период требование солдат, пришедших с фронта, о конфискации продовольствия и имущества у всех граждан г. Самары. Это требование связывалось с погромными настроениями. Я был выделен товарищами для ликвидации погромного настроения. Мною предложено было начать в городе перепись населения и его продовольственных запасов, с вовлеченном в нее всех наиболее активных солдат. Это было принято. Путем митингов и агитации солдат оказалось возможным убедить. Они стали регистраторами. Погромное настроение вскоре изжилось, и мы произвели недурную перепись населения. Сначала они меня было разорвали, на первых митингах с ними, но вскоре я с ними сжился, и у нас до февраля 1918 г. была идеальная дружба. Хлеба мы конфисковали (излишки) всего, кажется, 10—15 тыс. пудов. Солдаты убедились, что хлеба в городе нет. Домашней утвари никто не тронул. Выдержка и дисциплина стояли высоко.
22



IV
Личных бесед с Владимиром Ильичем у меня не было. Впервые я его лично увидел в 1907 г. на Лондонском съезде. Во время революции, в 1918 и в последующие годы я лишь слышал его выступавшим в Большом театре. И в 1907 г. и в революционный период он производил на меня одно и то же впечатление — магнита, притягивающего к себе силой своего убеждения и ясностью мысли.



АЧКАНОВ ГРИГОРИИ ПАВЛОВИЧ (1881–1939)
Член КПСС с 1904 г. Вел революционную работу в Одесской большевистской организации: распространял нелегальную литературу, организовывал рабочие кружки. В 1905 г. входил в состав боевой дружины. В 1906 г. — член Пересыпьского комитета, а затем Одесского комитета РСДРП. До 1917 г. вел большевистскую пропаганду и организационную работу среди моряков Черноморского флота. Неоднократно подвергался арестам. После Февральской революции — член Одесского комитета большевиков, член президиума Одесского Совета рабочих депутатов. В 1918 г. — член штаба Одесского ревкома, комиссар почт и телеграфа, комиссар водного транспорта в Феодосии. С 1919 г.  — на руководящей работе на водном транспорте. С 1923 г. — председатель ЦК профсоюза работников водного транспорта. С 1926 г. — генеральный секретарь международного комитета пропаганды и действия транспортников, член Центрального совета Профинтерна. С 1931 г. — заместитель начальника «Совторгфлота», а затем — директор Регистра СССР.
24



I
1. Принимал активное участие в организации большевистской фракции в Одесской организации РСДРП после Февральской революции, входил в бюро группи большевиков и был одним из организаторов Одесской организации большевиков в мае — июне 1917 г. Затем был членом Одесского комитета большевиков вплоть до эвакуации Одессы в марте 1918 г.
По поручению бюро Одесской группы большевиков в апреле 1917 г. в Петрограде принимал участие во Всероссийской партийной конференции, происходившей во время I Всероссийского совещания Советов. По поручению Одесского бюро большевиков ставил вопрос в ЦК партии об усилении Одессы ответственными партийцами, 2. С марта 1917 г. был избран в Одесский Совет рабочих депутатов (от моряков), на дополнительных выборах был избран в исполком Совета, а затем — в президиум Совета рабочих депутатов. Был в нем вначале единственным большевиком, так как весь президиум был меньшевистским. Несмотря на это, при выборах делегатов на I Всероссийское совещание Советов рабочих и солдатских депутатов меньшевики потерпели поражение и выставленные президиумом Одесского Совета меньшевики при выборах не прошли, а оказался избранным я и социалистически настроенный рабочий Борисов. На I Всероссийском совещании Советов рабочих и солдатских депутатов принимал участие в работах фракции большевиков. На этой фракции 4 апреля был заслушан первый доклад Ленина о задачах революции, а затем он с более обширным докладом выступил на объединенном (большевиков и меньшевиков) заседании совещания Советов.
3. В Одессе в марте 1917 г. был одним из организаторов Союза моряков и комитета по организации Всероссийского союза моряков и газеты «Моряк». Принимал деятельное участие в организации I Всероссийского съезда моряков и речников и участвовал в работах этого съезда. Комитет по организации Всероссийского союза моряков с самого своего возникновения занимал классовую позицию и руководился большевиками. Крупное влияние на работу как комитета, так и Всероссийского съезда моряков и речников имел П. И. Старостин.



4. Работая в президиуме Одесского Совета рабочих депутатов, принимал участие в работе секции Красной гвардии, которая организовала Красную гвардию по заводам и предприятиям Одессы, а летом 1917 г. реорганизовалась в штаб Красной гвардии и с помощью отрядов Красной гвардии захватила дом № 4 на Торговой улице, который был превращен в клуб Красной гвардии. Во время корниловского выступления я и Осипов были прикомандированы Одесским комитетом как члены его для идейного руководства Красной гвардией.
5. Принимал участие в руководстве демонстрацией 1 мая 1917 г. в Одессе, имевшей грандиозные размеры. Участников было около 300 000, включая рабочих, войска и учащихся, а также в партийной демонстрации в начале осени 1917 г.
II
1 	. Переход власти к Советам в Одессе произошел 18 января 1918 г. после трехдневного боя Красной гвардии, рабочих, моряков и революционных солдат с гайдамаками и юнкерами. В Одессе накануне Октября была своеобразная обстановка благодаря организации Украинской радой вооруженной силы в виде гайдамакских куреней. куда влилось много контрреволюционного офицерства и украинской шовинистической интеллигенции и, с другой стороны, благодаря наличию фронтового комитета «Румчерода» 1 и Советов. Вокруг Украинской рады, куреней и городской думы сосредоточивались контрреволюционные силы. Рабочие и матросские массы в октябре еще не были проникнуты полностью сознанием необходимости вооруженной борьбы за власть Советов. В результате этого в Одессе был образован паритетный комитет из представителей Советов и Украинской рады по охране города, называемый «Советом десяти», а в городе фактически была анархия, потому что ни одна из
1 «Румчерод» — Центральный исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области. Избран в мае 1917 с. В первом составе исполкома преобладали меньшевики и эсеры, враждебно  встретившие Великую Октябрьскую социалистическую революцию. Во второй половине декабря 1917 г. на II съезде исполком «Румчерода» был переизбран и во главе его стали большевики.
26



Накануне вооруженного восстания я ушел из «Совета десяти» в президиум Совета рабочих депутатов, а в день вооруженного восстания президиум Совета меня вместе с Холоповым и Лазаревым послал в революционный комитет, находившийся в клубе Красной гвардии, для участия в руководстве вооруженным восстанием. Из состава президиума революционного комитета и членов президиумов Советов, командированных в революционный  комитет, образовался оперативный штаб под председательством Юдовского. В ходе восстания на меня возложили обязанность начальника оперативного штаба революционного комитета. На третий день восстания, когда оперативный штаб решил повести решительное наступление на гайдамаков и юнкеров, по постановлению штаба я вместе с Холоповым и Лазаревым был отправлен на фронт для руководства наступлением Красной гвардии, матросов и солдат. Начальник Красной гвардии М. Чижиков вместе с сотниками Красной гвардии все время был на фронте и руководил наступлением на юнкерское училище. К концу боя я опять был в штабе, где было решено пустить в действие тяжелую морскую артиллерию. Железнодорожники ввели в бой бронепоезд. Эти операции
четырех организаций не имела достаточного влияния и
силы, чтобы взять власть в свои руки.
Я был членом «Совета десяти» и членом «председательской коллегии» Одесского Совета. При попытке гайдамаков в начале декабря 1917 г. захватить вооруженной силой власть Советами и «Румчеродом» был образован 1-й революционный комитет, или революционный штаб. От Совета рабочих депутатов я был введен в этот штаб. В него входили представители от «Румчерода», Советов матросских и солдатских депутатов и Краской гвардии. Выступление гайдамаков было ликвидировано путем переговоров, и революционный комитет распался. С начала декабря до вооруженного восстания ублюдочным органом власти был «Совет десяти». Но работа по подготовке к вооруженному восстанию шла как среди рабочих, так и среди гайдамаков — по разложению куреней. В начале января явочным порядком на совещании делегатов от заводов под председательством В. Г. Юдовского возник революционный комитет. Этот революционный комитет подготовлял вооруженное восстание одесских рабочих.
27



ускорили нашу победу, и гайдамаки прислали в революционный комитет своих представителей для переговоров о прекращении боя и условиях сдачи.
В середине боя, когда победа склонилась в пользу Советов, либералы из «Союза городов» 1 прислали свою делегацию и предложили свои услуги для переговоров с радой и гайдамаками о прекращении боя. Мотивировали они свое предложение «чувством милосердия к страдающему от боя населению». Революционный комитет отверг предложение либералов и предложил им не вмешиваться в качестве третьего лица, когда двое дерутся.
После победы над гайдамаками и юнкерами состоялось объединенное заседание революционного комитета, президиума Советов и комитета большевиков. На этом заседании было образовано Советское правительство под председательством В. Г. Юдовского в составе: комиссара труда П. И. Старостина, финансов —Л. Рузера, торговли — В. П. Орлова, юстиции — А. Хмельницкого, здравоохранения и печати — Жвива, почт и телеграфа — Г. Ачканова, военного и других комиссариатов. (Все комиссары были большевиками.)
1 Союз городов — Всероссийский союз городов — буржуазная организация, возникшая во второй половине 1914 г. с целью оказания помощи царскому правительству в доведении империалистической войны «до победного конца».



БАНКВИЦЕР АХИЛЛ ЛЬВОВИЧ
Родился в 1892 г. Член КПСС с марта 1977 г. С 1911 г. работал в большевистских фракциях студенческих организаций РСДРП Киева и Саратова. После Февральской революции — председатель Балашовского комитета РСДРП(б) и Балашовского Совета, а с июля по ноябрь 1917 г. — член Саратовского губисполкома. В 1918—1920 гг. — заместитель начальника политотдела 10-й армии. С 1920 г. — заведующий отделом Севкавбюро ЦК РКП(б) и Севкавревкома, а затем — заместитель наркома внутренних дел Азербайджана. С 1922 по 1926 г. — на руководящей хозяйственной работе в ВСНХ и до. С 1926 г. —  член правления торгпредства СССР в Германии, а затем — заместитель торгпреда СССР в Финляндии. В 1931—1932 гг. — слушатель Института красной профессуры, а затем — на научной работе. В 1939—1940 гг. принимал участие в боях на Карельском перешейке. В годы Великой Отечественной войны находился на фронтах, был комиссаром дивизии, начальником политотдела дивизии, командиром полка. С 1945 г.  —  на руководящей работе в Министерстве высшего образования СССР. В настоящее время —  персональный пенсионер. Награжден двумя орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны I и II степени.
29



I
1. Февральская революция застала меня в городе Балашове, Саратовской губернии, где я председательствовал в комитете РСДРП(б) все время, вплоть до июльских событий 1917 г., после которых большевистская организация оказалась почти полностью разгромленной, а молодые и неустойчивые ее члены, еще не успевшие перевариться партией, перебежали в меньшевистский лагерь. Остались в партии тогда, кроме меня, Артур Жагар, Миша Горохов, Вася Тараканов и еще двое-трое рабочих. Вскоре я уехал из Балашова и вернулся в Саратов. (Большевистскую группу мне удалось сколотить в Балашове в ноябре 1916 г.)
2. С 1 по 5 марта 1917 г. мы провели ряд собраний на заводах, мельницах, в железнодорожном депо и хладобойне города и организовали в Балашове Совет рабочих депутатов. Был избран первым его председателем и работал нм до июля 1917 г., хотя с апреля месяца меньшевики и эсеры неоднократно поднимали вопрос о моем переизбрании. Однако беспартийные рабочие (большинство Совета) все же переизбирали меня всякий раз заново. По-видимому, объясняется это тем, что все они знали меня как руководителя большевистской группки, возглавившей в городе в феврале 1917 г. революционный переворот. Знали они и то, что я принимал участие в аресте ненавистных жандармских ротмистров (в городе и на вокзале), исправника Соколова, предводителя дворянства Сумарокова и других, разоружал забаррикадировавшийся в доме купца Пихтунова отряд стражников и т. п. Эсеровская организация, также вышедшая из подполья, вела свою работу главным образом средн солдат, но и там им понадобилась в конце концов клевета о «шпионстве» вплоть до спекуляции на моем якобы «немецком происхождении», чтобы в конце концов «выкурить» меня из Балашова. В первых числах марта 1917 г. выезжал в Саратов и, информировав комитет о ходе дел в Балашове, сделал доклад и на пленуме Саратовского Совдепа. В конце марта я вновь приезжал в Саратов на Съезд Советов Поволжья и Уральской области как делегат от Балашовского уезда. Эти поездки давали нам возможность советоваться по некоторым вопросам пашей работы с более опытными товарищами — В. П. Милютиным, М. П. Зарницыным, С. И. Мицкевичем, М. И. Василье-
30



вым-Южиным, В. П. Антоновым, П. Л. Лебедевым, К. И. Пламенным и другими. Так шла работа вплоть до выдачи мною разрешения крестьянам селения Поды на захват земли помещика Нарышкина. Тут-то, особенно после июльских событий, и развернулась травля меня меньшевиками, эсерами, кадетами и пр. Пришлось 26 июля покинуть Балашов. В Саратове я был введен комитетом партии в состав Саратовского исполкома одним из 5 представителей комитета РСДРП(б) (Антонов, Васильев-Южин, Лебедев, Банквицер, В. Соколов).
3. В бытность мою в Балашове мне пришлось участвовать в работе по созданию профсоюзов. Я являлся членом фабзавкома мясохладобойни и одновременно комитета железнодорожников. Железнодорожный комитет пришлось дважды распускать и переизбирать из-за того, что в его состав упорно пролезала администрация дороги. Рабочие железнодорожного депо составляли ведущую и наиболее многочисленную группу пролетариев Балашова, и потому из-за них и шел все время бой с меньшевиками.
4. Непрерывное митингование в армейских казармах было у нас ежедневной обязанностью. Часто приходилось выступать также на вокзале, возле которого я жил в Балашове, и убеждать проходящие эшелоны не идти на фронт. Однажды ударники, нашивки которых я не разобрал в темноте, зверски избили меня и, положив на рельсы, пытались угрозами заставить машиниста дать ход паровозу. Спасло меня вмешательство железнодорожных рабочих. Я неизменно выступал на всех собраниях, на всех демонстрациях, зачастую по 5—6 раз в день, полемизировал до хрипоты в глотке с меньшевиками и эсерами, громил кадетов и энэсовцев, требовал мира, земли и хлеба. В день моего приезда в Саратов комитет послал меня, как нового человека, на митинг к трамвайным рабочим, где к этому времени прочно обосновались меньшевики. Уже само заявление о предоставлении слова представителю комитета РСДРП(б) вызвало целую бурю. После же первых моих слов о том, что Временное правительство «окончательно скатилось в яму контрреволюции» меня стянули со стола, и я был бит в Саратове, смею заверить, не хуже и не менее искусно, чем в Балашове. В дальнейшем моей агитобработке были поручены 3-й и 4-й пулеметные полки, и Октябрь показал, что я не зря потратил там свое время.
81



6. Первые две недели по возвращении моем в Саратов я замещал временно уезжавшего П. А. Лебедева, редактировавшего «Социал-демократ», а затем был введен в состав исполкома Совета. При сентябрьских перевыборах в Совет меня снова ввели в состав его исполкома, и в Октябрьском перевороте я и участвовал в качестве члена исполкома. Уже в сентябре мы получили большинство в Совете и избрали своего председателя исполкома —. В. П. Антонова. События назревали. Множились аграрные выступления крестьян. Губернский комиссар Временного правительства Топуридзе (меньшевик) наводнял губернию казаками, и плеть свистела по мужичьим спинам, как в «доброе царское время».
II
1. 	К сентябрю массы уже полностью и безоговорочно шли за нами. К этому времени среди них была проведена огромнейшая агитационная и пропагандистская работа. М. И. Васильев-Южин в эти дни еженедельно по воскресеньям читал лекции по текущему моменту и программным вопросам. Эти лекции являлись исходным материалом для наших выступлений перед массами в течение последующей недели. Я лично разъяснял их солдатам 3-го и 4-го пулеметных полков, на заводе «Жесть», на фабриках Левковича, Беринга и т. д. Наша газета «Социал-демократ» бралась нарасхват, но средства на ее издание изыскивались все еще с чрезвычайным трудом. Поэтому мы вынуждены были взимать, правда, ничтожную (10—15 коп.) плату с посещающих лекции Васильева-Южина, однако солдаты и рабочие, не могущие купить почему-либо билета, впускались бесплатно. Я так долго останавливаюсь на лекциях Михаила Ивановича потому, что они задавали тон всей нашей агитационно- пропагандистской работе в предоктябрьские дни в Саратове. Популярность Васильева-Южина среди солдат и рабочих в эти дни была необычайно велика.
10 октября 1917 г. в помещении «Народной аудитории» был устроен домашними большевистскими силами музыкально-вокальный концерт в пользу «Социал-демократа». Концерт вскоре перешел в митинг, на котором Я.  З.  Ерман, возвращавшийся из Питера в Царицын, выступил с докладом о ближайших перспективах революции,
32



причем почти декларативно возвестил собравшимся о том, что II съезд Советов, который вскоре соберется, возьмет власть в свои руки. Настроение масс в эти дни было боевое. Чувствовалась уверенность в собственной силе. Приезжавшему в эти дни в Саратов члену ЦК РСДРП(б) В. П. Милютину на заседании комитета партии был дан единодушный ответ о полной подготовленности Саратова к захвату власти Советом. В середине октября комитет послал меня в город Покровск прочесть лекцию на тему «Кто такие большевики?» Поехал  со мной заведующий военной секцией комитета Иост и другие. После лекции стали поступать массовые заявления от солдат и рабочих о желании вступить в партию. Товарищи Иост, Е. Юстус и С. Беленькая (Ковылкина) в течение нескольких часов регистрировали поток «почувствовавших себя большевиками» людей, и потом понадобилось немало времени, чтобы отсеять из этой массы действительно коммунистические крупицы. Для этого пришлось Иоста оставить в Покровске.
Между тем события сменялись, как в калейдоскопе. 21 октября эсеры покинули исполком. Когда на сентябрьских выборах мы получили подавляющее большинство в Совете, эсеры и меньшевики сначала было растерялись. Дальше мелких попыток внести раздоры в нашу большевистскую семью они не шли. Но уже примерно 23—24 октября, поняв, что мы в первую очередь декретируем отобрание крестьянами от помещиков земли, ушедшие из исполкома эсеры предложили нам совместно обсудить декрет о земле. Мы послали их к черту. Нужно упомянуть, что с момента получения нами большинства в Совете фракция исполкома стала фактически полностью идентичной комитету партии и никакого отдельного городского комитета РСДРП(б) не функционировало, хотя формально человека два из комитета в исполком и не входили.
26 октября по инициативе «военной группы» (эсеры Понтрягин, Диденко, Неймиченко, большевики В. Соколов, Жибров и др.) комитеты меньшевиков к эсеров с одной стороны и часть руководящих товарищей со стороны большевиков (Антонов, Васильев-Южин, В. П. Куликов) договариваются об учреждении некоего «нейтрального» военного комитета, облеченного всей полнотой власти. Согласно проекту (как он вечером 26 числа нам излагался



на фракции исполкома) Саратов должен был держать нейтралитет до выяснения результатов боев в Питере и Москве.
На заседании фракции исполкома (она же и партком) против соглашения возражали и голосовали я, Т. С. Хвесин и А. А. Ежов. Мое выступление носило очень бурный характер. Мне казалось, что гибнет революция, что предан Питер, ибо саратовские юнкера и ударники уже чудились мне брошенными на Петроград к Москву. Вечером 26 октября фракция пленума Совета после краткой информации Васильева-Южина о создании комитета сначала растерялась от полной неожиданности, а затем бурно потребовала персонального обсуждения кандидатур. Особенно ненавистные кандидатуры энэсовца Максимовича, эсеров Диденко, Зайцева и другие единогласно провалились. Выступления рабочих Венатовского, Венгерова, выступление Хвесина и мое довершили дело.
Ввиду того, что на заседание Совета прибыло свыше 1000 человек, заседание перенесли в здание консерватории. Вновь разгораются бурные прения. Вдруг зал затих. Вошла думская делегация. Меньшевик Чертков оглашает лживую телеграмму Керенского о «разгроме» в Питере большевиков, но Совет встал на дыбы и понес, сметая всех соглашателей на своем пути. Один за другим выступают солдаты и рабочие и требуют немедленного захвата власти. Слово берет Васильев-Южин и предлагает Совету выделить из своей среды на смену дезертировавшим от революции офицерам унтер-офицеров. Настроение Совета передастся Антонову, который произносит прекрасную речь. Совет производит довыборы членов исполкома взамен ушедших из него меньшевиков и эсеров. К 3 часам ночи исполком направляется в помещение бывшего губернаторского дома. У входа в вестибюль (заседание Совдепа началось в здании «Народной аудитории», но затем было перенесено в помещение консерватории из-за наплыва делегатов и слушателей) меня, Муравлева, а также несколько товарищей из военной секции останавливает Васильев-Южин и посылает в солдатский городок «поддерживать настроение». На двух автомобилях мчимся в городок. Под утро, охрипший от речи, возвращаюсь в исполком. В углу у окна одним пальцем на пишущей машинке председатель Совета Антонов выстукивает «Приказ № 1» об отобрании у помещиков земли. Рядом с ним
34



В. А. Радус-Зенькович. Васильев-Южин что-то сосредоточенно пишет за столом. Вокруг полусонные фигуры других исполкомовцев. Антонов передает мне «Приказ № 1» и велит ехать отыскать типографию и во что бы то ни стало набрать и отпечатать до наступления дня. В эти дни Антонов являлся своего рода центральной силовой станцией. Он командовал нами и каждому указывал место, где ему быть, каждого до отказа загружал работой. Мы с Хвесиным на только что конфискованном автомобиле помчались в губернскую типографию. Заведующий этой типографией, меньшевик, скрылся. Его заместитель, тоже меньшевик, сначала сослался на отсутствие ключей от типографии, но когда ему пригрозили наганом, повел нас на квартиру, где мы и взяли эти ключи. Однако рабочих не было, и адреса их мы получить не смогли. Мы устремились в другую типографию. Это была типография военного комитета, где как раз печатался эсеровский орган «Земля и воля». Заведующий типографией пытался было нас урезонить, но я заявил, что бумагу «Земли и воли» конфискую именем народной власти и ее же именем приказываю немедленно набрать «Приказ № 1» Совета. Так был отпечатан меньшевиками-типографскими рабочими на конфискованной эсеровской бумаге первый большевистский приказ, и скоро в бледном свете наступающего дня замелькали его пахнущие краской, вещающие новую жизнь листы. 27 октября сотни специально выделенных Советом солдат развезли этот приказ по всем волостям и селам губернии.
Едва я вернулся из типографии, Антонов тотчас же погнал меня на Ильинскую площадь занимать 1-ю и 2-ю батареи, как нам было известно, эсеровски настроенные. Со мной поехали молодой товарищ Яковлев (булочник) и Фойницкий, из военной секции. Мы окончательно закрепили солдат-артиллеристов за нами. Уже садясь в автомобиль, я увидел отряд юнкеров, занимающий орудия на площади. Мы тотчас же призвали солдат к оружию и защите орудий. Вид бегущих с оружием солдат смутил юнкеров, и они отступили. Орудия остались за нами. Какой-то офицерик пытался выступить с призывом к «верности Временному правительству». Схватив его за шиворот, я швырнул его в авто и именем Совета объявил арестованным. Для того чтобы уяснить обстановку момента, нужно упомянуть, что еще с утра у думы стали



группироваться юнкера, студенты, гимназисты старших классов, женщины-ударницы и т. д. Ими реквизировались возы с картофелем и прочим, и спешно сооружались вокруг думы баррикады.
Мне поручили ведать приемкой к опросом пленных «лазутчиков думы», отобранием оружия у офицеров и др., а также распределением этого оружия среди прибываю¬
щих с заводов и фабрик рабочих. На втором этаже, напротив комнаты военной секции, помещалась канцелярия коменданта. Влево была комната этого коменданта (Куликова), а комнату, что была справа, захватил я со своими помощниками,, часовыми и пр. К вечеру пленные потекли непрерывным потоком. Оружие грудами лежало на полу. Опрашивать пленных можно было лишь с пятого на десятого. Е. Юстус, которая их регистрировала, от переутомления дошла почти до обморочного состояния. К тому же пленники зачастую держали себя вызывающе нагло. Было и смешное... Один гимназистик-меньшевичок ловился в этот день трижды с думскими листовками, и всякий раз он кричал мне: «Насильники! Отведите меня в тюрьму!». После того как ему была обещана порка вместо тюрьмы при следующей поимке, он исчез с горизонта. На следующий день на первом этаже посадили за такую же работу Е. В. Косолапова. Стало немного легче. Зашел С. И. Мицкевич и, увидев меня при шашке, сначала заахал от изумления, а потом и сам впрягся в работу. Исполком заседал перманентно, и то и дело приходилось сажать вместо себя того или иного товарища, а самому мчаться вниз на заседание. Приходили за оружием и руководящие товарищи.
Вдруг пришли сведения о том, что меньшевик Топуридзе вызвал против нас оренбургских казаков генерала Дутова. И вот ночью к исполкому пришли вооруженные железнодорожные рабочие. Начальник Красной гвардии офицер Племянников бежал во время заседания Совета 26-го, и его сменили рабочие А. А. Федоров и И. П. Ерасов.
К утру 28 октября закончилась концентрация сил. Васильев-Южин и Антонов пытались по телефону добиться сдачи думы. Тон думцев был вызывающе дерзок, но все же они прислали в конце концов свою делегацию для переговоров. Прения носили очень упорный характер, но все же делегация подписала соглашение о сдаче на выставленных нами условиях, и Антонов отправился с нею



в думу для реализации соглашения. Наступили мучительные минуты ожидания и беспокойства за товарища. Вдруг телефонный звонок: эсер Понтрягин звонит из думы и заявляет об отозвании делегации, так как Керенский якобы занял Петроград. (Это была одна из попыток затянуть время до прихода оренбургских казаков)... Мы не поддаемся провокации, но тревога растет. Васильев-Южин посылает меня осмотреть позиции. Моросит мелкий дождь. На углу Никольской и Московской — батарея. Уныл окружной суд, и пасмурна биржа, но безоблачны лица солдат: великой правдой маячит перед ними долгожданная помещичья земля. Вдруг у думы затрещали выстрелы, и тотчас же ответно ударили из орудий. Звякнули стекла окружного суда и посыпались на мокрые камни мостовой. Затрещали винтовки. С колокольни Михаила Архангела застрочил нахальный кадетский пулемет. На улицах, примыкающих к Думскому району, рассыпались люди в солдатских шинелях. Возбужденные лица. В воздухе повис крепкий, ядреный солдатский мат. Требуют немедленного перехода в атаку. Только что где-то кого-то ранили. Никто не знает, где и кого, но слухи растут, множатся и разжигают сердца и страсти. В солдатском городке настроение твердое. У всех на устах «Приказ № 1» о земле. Вот она, сказочная жар-птица, в руках. «Братушечки! За что же страдали?» И опять матерщина по думскому адресу: «Будя! Попили нашей кровушки». Поясной ремень через плечо, фуражка на ухе, шинель «расхристана». «Будя!»...
Снова Думский район... Гуще выстрелы. Чаще строгий пулемет... У орудия артиллерист. Наводит долго, старательно. Ударил —  и разом смел пулемет, пулеметчика и добрый кусок колокольни. А вот и рабочие! Здесь не нужно агиток, нет места речам! «За наше дело, товарищи!»
В исполкоме застаем все по-прежнему. Золоченая мебель. шелк, ласкающее пламя камина. В углу на ковре спят наши усталые жены и дети. У стола сотоварищи по исполкому. От орудийных выстрелов вздрагивают стены старого губернаторского дома. Вот вошел высокий рыжий вихрастый солдат, плюхнулся с размаху в шелком обитое кресло, бросил ноги в другое такое же, поближе к огню и недовольно спросил:



— Долго, что ль, канитель тянуть будем?
Сразу свял на окрик Васильева «Не дури!» Струйки воды, стекая с шинели, падают на пух ковра, шипят на решетке камина, грязной лужицей расплываются у сапога — ничего не жаль!
Пришли из думы две меньшевички, переодетые сестрами милосердия. Это —думская разведка: не примем ли новую думскую делегацию. Посредниц выгоняем, но делегацию соглашаемся принять.
Снова принимаю оружие. Токари, слесари, шоферы разбирают его. Захожу к П. К. Щербакову. Он спокоен, он чертовски спокоен, этот с неба свалившийся к нам в решающий момент беспартийный офицер! Пьет чай и, прихлебывая из стакана, по телефону подтягивает к думе наши войска. Прибыла делегация, и меня позвали на заседание.
Пришли из думы Мясоедов. Понтрягин и Боярский. Зябко жмутся вошедшие за ними солдаты. Глухо кашляют орудия за стеною, нервно трещат винтовки, сосредоточенно строчит пулемет. Тряся своей козлиной бородкою, рыжий Боярский (бундовец) упорно отстаивает выдвинутые думой позиции. Другие два делегата оказались сговорчивее. «Только, ради всех святых, прекратите огонь!» К утру дума сдалась. Васильев-Южин, Плаксин, А. М. Марциновский окружили сдавшихся юнкеров и студентов и спасли их от заслуженной мести солдат. И такова была сила авторитета большевиков, что уже взведенные у наганов курки не спускались и процессия сдавшихся благополучно достигла самых дверей исполкома. Но едва голова колонны скрылась в подъезде, как сразу началось... Варя Корнеева хватает меня за рукав и тащит с собой на балкон. На ходу она сообщает, что в задних рядах процессии солдаты срывают с офицеров погоны и того и гляди поднимут на штыки юнкеров и студентов. Беглый взгляд с балкона вниз полностью подтверждает
— Солдаты!  От имени выбранного вами исполкома — вашего органа власти — приказываю не трогать пленных! — говорю я. Избиение тотчас же прекратилось.
А сдавшиеся текли непрерывной рекою по лестнице наверх. Вдруг один из них выбегает из общих рядов. Схватив за руку Е. Юстус, регистрировавшую пленных, он захныкал: «А нас не убьют?» Мы рассмеялись. Это
38



был мальчишка-юнкер. Солдаты оттащили этого «героя» от женской юбки. Вскоре потянулись различные делегации меньшевистски и эсеровски настроенных групп и организаций с требованиями освобождения арестованных.
А революционная страда продолжалась. К Саратову подошли вызванные Топуридзе оренбургские казаки. Снова потянулись бессонные ночи заседаний и переговоров. Приезжали казачьи делегаты, и наши делегаты ездили в лагерь врагов. С. Ковылкин поехал к казакам, расположенным в районе Курдюма — Поливановки — Разбойщины, и убелил их оставить своих офицеров, желающих с нами войны, и убраться восвояси. То же заявила и делегация В. Сергеева казакам, стоявшим под Баландой. Казаки ушли... Солдаты повылазили из наспех вырытых окопов. Впервые за несколько дней получили и мы маленький отдых. Мы спали, спали вповалку, спали на диванах, на полу и столах. Спали чутким, болезненным сном, равно готовые встретить смерть или новую жизнь в час пробуждения.
Еще до переворота, вскоре после того как мы полу- чили большинство в Совете, я был послан с нашей делегацией на губернский продовольственный съезд и был избран в губернскую продовольственную управу. После переворота буржуазная часть нашей управы срочно созвала новое «совещание по продовольствию», которое вотировало «недоверие» к большевистской части губпродуправы. Я, будучи назначен губпродкомиссаром, заявил этому совещанию, что с его решениями мы считаться не будем и что волею революции продовольственными делами вершить будем именно мы — большевистская часть. На том «совещание» и разъехалось. Тогда они угнали из Саратова весь хлеб на фронт. Это переполнило чашу терпения, и я, посоветовавшись с Ф. Морозовым, позвонил по телефону М. Венгерову, ведавшему делами арестов. Через 20 минут он прибыл в наше помещение с нарядом солдат.
Служащие окружили плотным кольцом членов управы Стечкина, Крюкова и Трошкина и открыли митинг. Стечкин обратился к солдатам с речью «о демократии», «насилии», «правде» и прочем таком. Эсерка Дедюкина, доходящая ему головой едва до подбородка, заскакивая вперед, кричала: «Грудью защитим их, грудью!» Солдаты колебались. Медлить означало проиграть. Я оттолкнул
39



Дедюкину, схватил за одну из болтавшихся в ораторском экстазе рук Стечкина и бросил его на солдат. «Взять!» Солдаты стукнули прикладами и увели. Но служащие не расходились. Я и Морозов тщетно пытались воздействовать на них словом, но слова не действовали, и я ввел в помещение солдат. Собрание сразу ликвидировалось. На следующий день служащие не вышли на работу. Я снова позвонил Венгерову. Присланные им солдаты по имевшимся адресам разыскали сотрудников и привели их на службу. Собрав сотрудников, я объяты им, что не остановлюсь перед тем, чтоб к каждому из них приставить часового, и что работать их заставлю не мытьем, так катаньем. Больше забастовок не было.
Вскоре по решению исполкома мне пришлось национализировать все маслобойные заводы, убойно-холодильные пункты, табачные фабрики и пр. (Позже большинство национализированных предприятий было передано в губсовнархоз). Конфисковал около двух миллионов пудов частновладельческой рыбы на станции Увек и погнал эту рыбу маршрутными поездами в центр. А деревня напирала, требуя товаров. Надо было во что бы то ни стало раздобыть их. Тогда возникла идея о посылке в немецкие колонии отрядов для отобрания у фабрикантов — владельцев раздаточных контор — сарпинки. С этой миссией посылались туда разновременно Венгеров, Я. Я. Бирзнек, Юстус и другие. Им и принадлежит честь организации в колониях первых органов Советской власти.
В связи с этим в свое время посол Германии обратился к Советскому правительству со специальной нотой, где обвинял нас чуть ли не во всех семи смертных грехах, а немецкая и белая печать на Украине приписала нам даже мифическое истребление всего немецкого населения Поволжья. Все это, конечно, были сплошные враки. Наши отряды явились для немцев-тружеников первыми глашатаями советских начал и раскрепощения от борелей, рейнеке и шмидтов, раздававших ткачам пряжу на переработку за нищенскую плату. Мы послали в колонии инструкторов и сорганизовали в них 22 сарпино-ткацкие трудовые артели, дали отрядам деньги на оплату ткачей, конфисковали всю пряжу, национализировали Саратовскую мануфактуру и, посадив на ней комиссара, поручили ему нести функции раздаточной конторы, но на других, конечно, началах, чем прежде.



БАРЕНС ЭВАЛЬД МИХАИЛОВИЧ (1890–1938)
Член КПСС с 1905 г. Вел партийную работу в Митавской организации социал-демократии Латышского края; печатал и распространял нелегальную литературу, организовывал забастовки. В 1903 г. работал в нелегальной типографии ЦК партии в Риге, где печаталась газета «Циня» и др. Дважды арестовывался полицией, а в конце 1911 г. был взят на военную службу и отправлен в Варшаву, где продолжал вести революционную агитацию среди солдат. После Февральской революции работал в Минской большевистской организации, входил в состав большевистской фракции исполкома Минского Совета, был членом Минского ревкома. Делегат II съезда Советов. В 1918—1920 гг. работал в Саратове, был секретарем латышской секции и членом Саратовского губкома РКП(б). С 1920 г. по 1926 г. работал в аппарате Исполкома Коминтерна, а затем — на руководящей заграничной работе по линии Наркомвнешторга. С 1933 г. — заместитель председателя правления издательства иностранных рабочих.
41



II
3. На пленуме Минского Совета первого созыва (март—май) никаких партийных фракций не было. В исполком подчас выбирали «по красивости» выступлений и фраз. Поэтому и попало в него много эсеровских интеллигентов. После перевыборов я набрал, отпечатал и расклеил афишку об организации социал-демократической фракции (до раскола Минской объединенной организации РСДРП), и так как организаторами фракции были большевики: И. Е. Любимов, С. Г. Могилевский, А. Ф. Мясников, В. Г. Кнорин к другие, фракция впоследствии, после раскола, так и осталась большевистской. На собрание фракции явилось только 30—40 членов Совета, и поэтому, наметив кандидатов в исполком Совета, решили перед открытием пленума Совета устроить заседание фракции. Когда члены Совета собрались, было объявлено об устройстве фракционных собраний социал-демократов и эсеров. Выступает эсер, кричит: «Кто за «землю и волю» — сюда!» Выступает большевик и в ответ кричит: «Кто  за мир и хлеб — сюда!» На нашей стороне под громкие аплодисменты собирается громадное большинство зала (у эсеров — человек 50—60, у социал-демократов — 130—150 человек).
Состоя членом исполкома Минского Совета, я выполнял отдельные поручения секретариата и был заведующим типографией Минского Совета, где печаталась «Звезда», до ее закрытия по приказу Керенского. Там же печатались брошюры Минского комитета партии. Участвовал на пленумах исполкома и Совета. После июльских дней в исполкоме создались несколько фракций: большевиков (около 13 человек), меньшевиков-интернационалистов (4—5 человек), меньшевиков и эсеров. В Совете влияние большевиков было огромное. По существу на пленуме Совета были только две фракции: большевиков и эсеров, а меньшевиков было мало. Во время корниловского восстания создался ревком Минска, в составе представителей от Минского Совета, крестьянского Совета, фронтового комитета и по одному от партий. Совет, крестьянский исполком дали большевиков. Я номинально был представителем Латышской социал-демократии.
В конце августа и в сентябре везде проходили большевики, и в Совете после перевыборов три четверти было
42



большевиков (меньшевики и эсеры в президиуме исполкома не участвовали).
После корниловского мятежа в Совете была одна комната отделена под клуб. Там стоя натискивалось человек 50 и обыкновенно самотеком шла дискуссия между большевиками с одной стороны и эсерами и меньшевиками с другой. Шли горячие споры, и солдатская масса жадно ловила слова спорщиков, поддерживая наших ораторов как своих. Они же были постоянными гостями пленумов Совета, создающими моральный перевес над оборонцами.
Издательство «Звезда» и ее книжный склад в период июля —  августа осаждались фронтовыми делегатами, едущими за литературой, и, если была бы возможность удовлетворить весь спрос, можно было бы распространять ее миллионами.
Ввиду того, что Минский Совет рабочих и солдатских депутатов, руководимый сначала Б. П. Позорном, потом Любимовым и К. Ландером, все время имел приличную линию, все было подготовлено в смысле настроения умов, к переходу власти в руки Советов (больше того, пришлось удерживать революционные части). Переворот был бескровный. Командование фронтом сосредоточило в Минске казачью дивизию, но она была пассивна, и, когда революционный фронт прислал Минскому Совету бронепоезд, командующий фронтом объявил официально, что в политическом отношении он будет руководствоваться указаниями Минского Совета рабочих и солдатских депутатов.
Лично я был во время переворота в Петрограде на II Всероссийском съезде Советов. Из более ярких моментов помню: сам внешний вид Смольного с пушкой у входа, красногвардейские посты около Смольного, освещенные огнями костров, и приподнятое настроение съехавшихся делегатов II съезда, заседание Питерского Совета, где в первый раз увидел выступающего Ленина, и заседание II Всероссийского съезда при громе пушек и попытках срыва работ съезда со стороны соглашателей.
После съезда я спешно уехал в Минск. Положение там было довольно неопределенное. Совет объявил власть Советов. Противились этому «Комитет спасения» и командование фронтом, поддерживающее оборонцев. Скоро «Комитет спасения» распался, а командование признало Совет.
М. В. Фрунзе был начальником милиции Минска, вы-



двинутым Минским Советом, и в то же время был председателем исполкома Совета крестьянских депутатов.
Был момент на одном заседании Минского исполкома, когда хвастливые интеллигентки эсеровской партии задали М. В. Фрунзе вопрос, почему за большевиками не идет большинство, если они считают себя правыми. Фрунзе им ответил на это, что, если бы у нас было больше людей, которые могли бы и умели передать учение большевиков, все трудящиеся были бы за нами.
Активность масс была поразительна. Стоило только где-либо выскочить какому-либо студентику с соглашательской речью, как вмиг в него вцеплялись доморощенные большевистские «ораторы», часто коряво, только «нутром» понимающие суть большевизма.
После приезда с II Всероссийского съезда Советов мы занялись под руководством К. Ландера, председателя Совета, организацией органов Советской власти в Минске. Я присутствовал при выборах заведующего советской губернской типографией и начал работать по организации Минской ЧК, выполняя в одно и то же время должность секретаря ЧК и секретаря следственной комиссии, до занятия Минска поляками.
IV
Первый раз мне пришлось увидеть и услышать Ильича на заседании Питерского Совета 26 октября (по старому стилю). Он говорил о задачах, стоящих перед победившей революцией рабочих и крестьян.
Помню, в Минске все интересовались фотографией Ленина, но ее не было. Не видев никогда Ленина, я представлял его более «героическим», чем он был на самом деле по внешности.
Прослушав его простую речь, где каждое слово было понятное и глубокое, мы все были им захвачены.
Впоследствии я слышал выступления В. И. Ленина на II и III съездах Советов. Выступление В. И. Ленина захватывало всего человека своей гениальной простотой и аргументацией. Я наблюдал силу ильичевых слов у крестьян. Они слушали его глазами и ртом  — всем своим существом.
Помню разговор с делегатом-крестьянином Минской губернии в поезде по дороге в Минск; с каким восхищением он отзывался о понятности речей Ленина.



БАТЫШЕВ ИЛЬЯ ГРИГОРЬЕВИЧ
Родился о 1889 г. Член КПСС с 1909 г. Работал в Городском районе Московской большевистской организации, а затем — в Екатеринбургской организации РСДРП. С  1911 г. работал в Харькове, В 1913— 1914 гг. — член организационного бюро по восстановлению Харьковской организации. В 1914 г. переехал в Москву, где работал в профессиональных союзах, был членом Лефортовского комитета партии. В 1916 г. был арестован и выслан в Саратов.
После Февральской революции — член Бутырского райкома РСДРП(б), председатель Сущевско- Марьинской думы. С 1918 по 1924 г. — на руководящей партийной, советской и хозяйственной работе в Москве. На X съезде РКП(б) был избран кандидатом в члены ЦКК РКП(б). С 1926 по 1930 г. — старший инспектор ЦКК ВКП(б) — НК РКП СССР. С 1935 г. — на ответственной работе в профсоюзных органах, позднее — на руководящей работе в Министерстве строительства СССР. С 1952 г. — персональный пенсионер.



I
1. 	В марте 1917 г.,  возвратившись в Москву из административной ссылки, я поступил на Военно-артиллерийский завод. На этом заводе, в завкоме, в больничной кассе и обществе потребителей «Пролетарий» безраздельно хозяйничали меньшевики и правые эсеры, которые фактически старались гасить революционные порывы рабочих. Вся работа по партийной линии за этот период свелась к усилению заводской партийной организации и критике контрреволюционной деятельности меньшевиков и эсеров. В результате этой критики рабочие завода переизбрали завком, и завком стал возглавляться большевиками. После этого все усилия были направлены к объединению национальных групп большевиков — латышей и др. Стал работать членом бюро заводской парторганизации, возглавлял фракцию большевиков заводского исполнительного комитета. На Военно-артиллерийском заводе работало около 4000 человек. В заводской партийной организации насчитывалось к октябрю 1917 г. до 500 человек.
3. В апреле 1917 г. был избран членом правления Московского союза металлистов, где и принимал активное участие в работе; работал в разных комиссиях, примирительных камерах и т. д. Состоял членом комитета московских общественных организаций как представитель Союза металлистов, где проработал с 1 мая 1917 г. до его ликвидации.
С мая 1917 г. являлся председателем исполнительного комитета Военно-артиллерийского завода. Провел через завком и заводоуправление отмену обысков рабочих, освобождение членов завкома от работы в мастерских. Реорганизовав исполком рабочих завода, мы превратили его в орган борьбы, подчинив его контролю заводоуправление.
4. В мае 1917 г. мы выдвинули вопрос о создании заводской милиции из рабочих завода. Оружие для милиции приобрели за счет заводоуправления. Организация милиции была произведена с той целью, чтобы установить контроль над всем тем, что делалось в стенах этого большого завода. Милиция являлась нашим глазом, и подчинена она была непосредственно завкому. В нюне мы реорганизовали милицию, и вместо добровольцев создали
46



кадр постоянных милиционеров, а добровольцев переименовали в красногвардейцев, создав из них самостоятельную организацию, которая к октябрю 1917 г. насчитывала до 500 человек. В Октябре она сыграла большую роль.
5. На заводе практиковали дискуссии по отдельным мастерским, где выступали меньшевики, эсеры и анархисты. Помню, одна из таких дискуссий была на тему «Власть Советам или Учредительному собранию?» От меньшевиков выступал Ларионов, от эсеров — Горбенко, а от большевиков — я, С. В. Васильев, К. Аболь. После диспута большинство голосовало за нашу резолюцию.
II
1. Переход власти к Советам в Сущевско-Марьинском районе произошел фактически до Октябрьской революции. Районная дума и управа возглавлялись большевиками, исполком Сущевско-Марьинского Совета также состоял в большинстве своем из большевиков. Четыре милицейских участка, находившихся в районе, были фактически также подчинены большевистской районной думе. Все они по предложению районного ревкома перешли в ночь с 26 на 27 октября на сторону Советов. Все воинские части района в эту ночь также присоединились к Советам. В течение 7-дневной борьбы власть в районе, так же как и территория района, находилась в руках районного ревкома.
О соотношении сил в Сущевско-Марьинском районе можно судить по количеству членов XIII Сущевско- Марьинской думы, избранной 24 сентября 1917 г. Лагерь буржуазии — кадетов получил в думе 15 мест, а большевики получили 26 мест. Что касается других организаций, то они влиянием почти не пользовались. Так, меньшевики получили в думе всего только 2 голоса, правые эсеры — 6 голосов, народно-социалистическая партия и социал- демократическая организация «Единство» 1 — 1 голос.
1 «Единство» — социал-демократическая группа. Организационно оформилась в марте 1917 г. Руководящая роль в ней принадлежала Г. В. Плеханову, Г. А. Алексинскому и ликвидаторам А. Ф. Бурьянову и Н. И. Иорданскому. Группа объединяла крайне правых меньшевиков-оборонцев и безоговорочно поддерживала Временное правительство. В октябрьские дни группа «Единство» открыто перешла на сторону контрреволюции. Окончательно распалась в 1918 г.
47



Ряд же других организаций не получил ии одного голоса. Таким образом, наша партийная районная организация к Октябрю завоевала симпатии подавляющего большинства населения и подготовила тем самым безболезненный переход власти в районе к Советам.
2. Принимал участие в совещаниях, созывавшихся по вопросу о перевороте, на всех районных партийных совещаниях и заседаниях районного Совета. Вели подготовку к выступлению Красной гвардии Военно-артиллерийского завода. 25 октября слушали информацию А. В. Мандельштама (Одиссея) о переходе власти к Советам в Петрограде. Эта информация была сделана на активе партийной организации Бутырского района, где было решаю создать военно-революционные комитеты Бутырского и отдельно Сущевско-Марьинского районов. Днем 26-го принял участие в заседании правления Союза металлистов и поэтому опоздал на выборы Сущевско- Марьинского ревкома. Вечером 27-го присутствовал в Сухаревском народном доме на совещании всех районных дум и был избран в президиум этого совещания. На этом совещании было заслушано сообщение о том, что Рябцев предъявил ультиматум ревкому и что через 15 минут начнутся боевые действия. Было предложено всем собравшимся срочно вернуться в районы и призвать рабочих и воинские части к вооруженному выступленню против юнкеров. Во время этой информации кадеты, меньшевики, эсеры попытались сорвать криками собрание, видя же, что это не помогает, они запели песню. Однако в ответ большевики запели Интернационал и  заглушили пение контрреволюционеров. После этого совещания я предложил снять с работы на Военно-артиллерийском заводе всех членов партии, работавших в ночной смене, и направить их в распоряжение Сущевско-Марьинского и Бутырского ревкомов, что и было с успехом выполнено секретарем завкома Доманом в членом завкома Цыгановым.
3. Возвратившись в ночь 27 октября с собрания районных дум на Военно-артиллерийский завод вместе с гласными думы В. Я. Щукиным и работницей этого же завода Сыс, мы застали во дворе завода членов партии и красногвардейцев, уже построенных в два отряда. Одни отряд под командой Цыганова направили в распоряжение Сущевско-Марьинского ревкома. Другой отряд, тоже



человек в 150, во главе с Доманом двинулся к Бутырскому ревкому. (Оба отряда были переданы этими ревкомами в распоряжение Московского ревкома). Отправив их, мы остановили работу ночной смены и собрали во дворе завода общее собрание. В ночной смене в это время работало до 2000 человек рабочих. Рабочие, встревоженные уходом большевиков, столпились у заводской трибуны, Я взошел на трибуну, а рабочие, затаив дыхание, замерли на месте. В своей речи я осветил события, происходящие как в Петрограде, так и в Москве. Услышав стрельбу, начавшуюся в центре, я сказал: «Если вы не хотите по-прежнему быть под ярмом капиталистов, то вы все должны принять участие в этой борьбе. Перед рабочими стоит одна задача —  или победить или умереть». В ответ на это тысячи голосов закричали о своем согласии идти на баррикады. Сорганизовали отряды разведчиков, выставили патрули по охране завода. Из остальных рабочих стали организовывать десятки и избрали десятских. Здесь же сорганизовали группу красных сестер для оказания помощи раненым. Пришедшая разведка донесла, что театр «Олимпия» находится в руках красногвардейцев и что там разместился ревком. Оставив одну треть рабочих для охраны завода, всех остальных отправил к театру. Я предложил заводской кооперации отпустить в кредит продукты для кормежки рабочих и, получив их, оставил часть продуктов на заводе, а часть направил в театр «Олимпия». Вся ночь проведена была в организационной подготовке  к боям, в добыче оружия, продовольствия. Часть рабочих была отправлена для занятия милицейских участков. 28 октября в 7 часов утра на заводе было устроено общее собрание дневной смены. На этом собрании выступали Т. В. Людвинская, Щербаков и я. Вся дневная смена, так же как и ночная, постановила принять участие в борьбе. В 10—11 часов утра состоялось заседание районного ревкома, на котором было поручено мне и члену ревкома Щербакову наладить дело снабжения продовольствием. После заседания ревкома мы устроили совещание с представителем районной думы Комаринец и заведующим продовольственным отделом членом управы Успенским, которые взяли на себя функции снабжения. К работе по снабжению продовольствием был также нами привлечен Васильев. При ревкоме вел разную работу: ходил с отрядами против юнкеров, патрулировал



по улицам, поддерживал связь с Московским военно-революционным комитетом, одну ночь исполнял обязанности секретаря ревкома. Ввиду подделки мандатов белогвардейцами было поручено мне, Лисовскому и Е. Пашуканису сорганизовать мандатную комиссию (1 ноября). На пятый день борьбы делал на Военно-артиллерийском заводе информацию о происходящих боях. На этом собрании рабочие постановили участвовать в борьбе и влились в наши отряды.
III
1. Принимал участие на заседаниях райисполкома и Совета. 8 ноября исполком постановил во избежание двоевластия передать функции Военно-революционного комитета вновь избранному президиуму исполкома. Президиум был составлен из 3 человек. Была избрана комиссия из 2 товарищей для похорон 29 человек, убитых в октябрьские дни.
В первую очередь исполком назначил трех комиссаров: 1) комиссара по гражданским делам, 2) комиссара милиции и 3) комиссара по продовольствию. Была избрана хозяйственная комиссия из 3 человек, отдел труда (2 человека) и автомобильный отдел (1 человек). Штаб Красной гвардии постановлено было создать следующим образом: начальник штаба, его помощник, 2 инструктора, оружейный мастер, заведующий арсеналом и секретарь. Такова была организация этих первых органов диктатуры пролетариата.
Работа по формированию учреждений свелась главным образом к тому,  что на заводе взяли на учет всех грамотных и сотнями направляли их заменять бастовавших чиновников. Задача была поставлена таким образом, чтобы использовать неиссякаемый источник сил рабочего класса. Мы выделили с завода много рабочих на разные посты. Более способных направляли комиссарами в банки, в милицию, для работы в районном исполкоме Совета, в Московскую и районную чрезвычайную комиссии, в руководящие районные организации Красной гвардии.
б. Особенно ярко помню разгон демонстрации, устроенной меньшевиками и эсерами в период созыва «Учредилки». Демонстрация контрреволюционеров в нашем
50



районе была весьма незначительной. Мы, группы рабочих Военно-артиллерийского завода, врезались в эту демонстрацию и стали рвать контрреволюционные флаги. Дело здесь дошло до рукопашной схватки, и нам удалось рассеять демонстрантов. Другое выступление белогвардейцев произошло в день 9 января 1918 г. Наша районная демонстрация была обстреляна из пулеметов на Тверском бульваре. Во время обстрела было убито несколько человек рабочих. Красная гвардия открыла ответную стрельбу и заставила белогвардейцев прекратить огонь.



БАУЗЕ РОБЕРТ ПЕТРОВИЧ (1895–1938)
Член КПСС с 1910 г. Работал в Рижской большевистской организации. В 1913 г. дважды арестовывался. После выхода из тюрьмы введен в состав Рижского большевистского комитета. В 1914 г. был вновь арестован и сослан в Нарымский край. В мае 1916 г. бежал из ссылки о Екатеринбург, где был введен в состав комитета РСДРП. В октябре 1916  г. снова был арестован, но бежал в Самару, где также работал членом комитета партии. После Февральской революции — член Самарского комитета РСДРП(б) и исполкома Совета, один из редакторов «Приволжской правды». С мая 1917 г. в Москве — редактор латышской газеты «Социал-демократ», член ЦК и секретарь Российского бюро ЦК социал- демократии Латышского края, делегат 11 съезда Советов. В 1918—1919 гг. — комиссар 2-й Латышской стрелковой бригады. Член Реввоенсовета и заместитель наркома труда Советской Латвии. В 1920— 1925 гг. —  редактор ряда латышских большевистских газет, журналов и др. С 1926 г. —  заведующий отделом Ленинградского обкома ВКП(б), а с 1928 г. — секретарь Псковского окружкома ВКП(б). С 1931 по 1936 г. работал директором Ле-
52



нинградского областного комитета радиовещания, председателем Ленинградского оргкомитета Союза советских писателей, а затем — директором Института искусствознания, был членом Ленинградского обкома ВКП(б).
I
1. После выхода из самарской тюрьмы работал членом Самарского комитета. Участвовал на I Самарской конференции, где выступал против попытки частя конференции объединиться с меньшевиками. Самарским комитетом был командирован делегатом на первое совещание большевиков в Петрограде во время I Всероссийского совещания Советов. В конце апреля по вызову латышских большевиков переехал в Москву, где участвовал в первой конференции социал-демократии Латвии и остался в Москве, работая членом Московского бюро социал-демократии Латвии. В июле участвовал на V съезде социал-демократии Латвии, на котором сделал доклад об Интернационале и новой программе партии и вместе с большевистским крылом партии вел борьбу с попыткой центристских элементов провести в ЦК меньшевиков- интернационалистов. Был выбран членом ЦК Латышской социал-демократии и работал как ее представитель в Москве.
2. С начала Февральской революции был делегирован Самарским комитетом большевиков как представитель партии в исполнительный комитет Самарского Совета и вел работу в комиссии по ликвидации старого строя (арест жандармов, провокаторов и т. д.).
4. Перед Октябрьским переворотом принимал участие в организации латышской дружины при Городском районном комитете Московской организации большевиков. Впоследствии эта дружина играла большую роль в борьбе с Рябцевым и юнкерами.
5. Выступал часто в Самаре, Москве, на митингах солдат в Риге и после июльских дпей — на митинге брянского гарнизона. На последнем (в августе или начале сентября) я добился перелома настроения солдатской массы, находившейся под влиянием эсеров, в нашу сторону. Солдаты, принявшие меня с руганью и угрозами
53



1 «Исколат» — Исполнительный комитет объединенных Советов Латвии, был избран на I съезде Советов рабочих, стрелковых и безземельных депутатов, проходившем в Риге в конце июля 1917 г.
II
1. 	В момент перехода власти к Советам мне пришлось быть и в Петрограде, и в Москве. В Петроград я приехал как делегат «Исколата»  1 (Исполнительного комитета Советов Латвии) на II Съезд Советов. На второй день после свержения Временного правительства выехал обратно в Москву, где уже происходила вооруженная борьба между большевиками и юнкерами. Принимал непосредственное участие в вооруженной борьбе в качестве одного из руководителей латышской дружины.
В течение приблизительно 2—3 дней не выходило в Москве ни одной газеты. Тогда группа латышских товарищей (Дауге, Цельмин и я) задумали выпустить бюллетень о ходе вооруженной борьбы. 3 номера этого «Бюллетеня» на русском языке вышли и были распространены по Лефортовскому району. «Бюллетень» печатался в типографии латышской газеты на Покровке (рядом с Латышским обществом), где  помещался штаб латышской дружины.
расправиться как с «немецким шпионом», после моей речи приняли большевистскую резолюцию.
7. 	Необходимо отметить, что в первое время после Февральской революции в некоторых большевистских организациях и даже среди старых большевиков существовали неправильные взгляды на задачи партии и на отношения с меньшевиками. Например, на I конференции самарских большевиков целый ряд товарищей (Е. С. Коган, И. А. Галактионов) защищал взгляд о необходимости единства с меньшевиками и о поддержке Временного правительства «постольку-поскольку». Противоположные большевистские резолюции А. X. Митрофанова, И. Г. Бирна и Баузе нашли поддержку только у меньшинства конференции. Положение переменилось только после приезда Ленина в Петроград.
И в Латышской социал-демократии пришлось вести борьбу с объединительскими тенденциями. Но выбить из партии меньшевиков не удалось, их только не допустили в ЦК партии.



3. Все это время работал в Москве редактором латышской большевистской газеты и представителем ЦК латышских большевиков. И в газете, и среди латышских рабочих вел агитацию за большевистские лозунги.
Вошел в состав исполнительного комитета латышских объединенных секций, который уже в это время кое-что предпринимал для вооружения латышских рабочих.
Латышских рабочих в то время в Москве было приблизительно 25—30 тысяч, настроенных чрезвычайно революционно. Во всех большевистских демонстрациях латышские рабочие играли значительную роль.
Кроме того, латышским большевикам, и мне в том числе, пришлось вести жестокую борьбу с латышскими националистами. Эта борьба увенчалась конечным успехом — националисты были выбиты из всех обществ (беженцев, культурно-просветительных и др.).
В литературе отмечена нерешительность Московского военно-революционного комитета и его соглашательская политика по отношению к побежденным контрреволюционерам. Среди латышских рабочих и особенно среди участников вооруженной борьбы это вызвало большое возмущение и протесты. В «Социал-демократе» был опубликован протест латышских красногвардейцев. Этот протест был написан мною и принят на одном собрании латышских красногвардейцев.



БОРИСОВ СЕРГЕИ ВАСИЛЬЕВИЧ
Родился в 1887 г. Член КПСС с 1908 г. Работал в Московской большевистской организации. В 1909  г. был арестован, а в 1911 г. после вторичного ареста сослан на 3 года в Вологодскую губернию. В Вологде продолжал вести революционную работу, за что был вновь арестован и выслан в Устюг. По возвращении в Москву с конца 1913 г. принял активное участие в работе большевистской организации, но в 1914 г. был арестован. После освобождения работал в Калуге, а затем в Саратове, Ростове-на-Дону, Самаре. С 1916 г. вел революционную работу в Перми и на Лысьвенском заводе. После Февральской революции — член Лысьвенского комитета РСДРП(б) и исполкома Совета, член Пермского губисполкома. В период колчаковщины работал в Москве — уполномоченным Наркомвнудела, а затем, до 1921 г., был членом бюро Пермского губкома РКП(б) и губисполкома. В 1922—1936 гг.  —  на ответственной партийной работе. В настоящее время — персональный пенсионер. В 1956 е. в связи с 50-летием первой русской революции 1905—1907 гг. и за активное участие в революционном движении награжден орденом Трудового Красного Знамени.
56



1. Был членом Лысьвенской группы большевиков. После Февральской революции, уже в апреле 1917 г., мы организовали легальную организацию большевиков отдельно от меньшевиков. Я был членом Лысьвенского комитета с самого начала и до отъезда в октябрьские дни на работу в Пермь. Был делегатом и активным участником Уральской областной партконференции в июле или августе 1917 г., на которой избран в областной комитет. Был делегатом на Пермской окружной партконференции в период перед Октябрем.
2. Вместе со всей нашей группой большевиков активно участвовал на заводе в организации Совета рабочих депутатов, который организовали уже на второй день, после того как узнали о революции в Петрограде. Был избран товарищем председателя Совета. Председателем был избран меньшевик-третьедумец Кузнецов, лишь вследствие нашей непродуманной и, надо сказать, непростительной поддержки этой кандидатуры. Настроение было у рабочих большевистское, явно нам сочувственное. Через месяц мы председателя переизбрали.
Я был избран от Лысьвенского Совета делегатом на I Всероссийское мартовское совещание Советов, где был активным участником фракции большевиков. Связавшись там с Я. М. Свердловым, провели с ним совещание уральцев и наметили практические пути организации Уральской областной организации РСДРП(б).
5. Помню проведение большевиками самостоятельной демонстрации в Лысьве 18 июня 1917 г., которая привлекла на свою сторону и рабочих, участвовавших в демонстрации меньшевиков.
II
1. В момент Октябрьского переворота находился в Перми, будучи командирован туда на губернское продовольственное совещание. 25 октября вечером, находясь в помещении Пермского Совета на одном из совещаний имеете с Н. Г. Толмачевым, Решетниковым и другими, получили телеграфное сообщение о взятии в Петрограде власти Советами и об организации Совета Народных Комиссаров. Здесь же условились, что в Перми нужно



образовать Военно-революционный комитет. А чтобы иметь за собой силу — пойти в казармы и добиться, чтобы солдаты потребовали перехода власти в руки Советов. Тогда в Перми преобладали меньшевики и эсеры и в Совете их было большинство. Под натиском событий и требований рабочих и солдат они согласились принять предложение большевиков о создании Военно-революционного комитета. В те же дни он и был образован в составе 7 членов —  4 эсеров и меньшевиков и 3 большевиков. На первом же заседании ревкомитета требование большевиков взять власть в свои руки меньшевики и эсеры после упорной борьбы своим большинством не приняли и ответили отказом. Они оставили у власти в губернии комиссара Временного правительства Турцевича (меньшевика) и придали к нему в виде комиссара эсера Бабушкина. После этого большевистская часть революционного комитета порвала с его меньшевистско-эсеровской частью и вместе с фракцией большевиков так называемого Уралсовета стала вести самостоятельно подготовку в городе и на местах к созыву губернского съезда Советов, который был созван уже в середине декабря 1917 г.
4. 	Я как делегат от Лысьвенского завода был участником на этом первом губернском съезде Советов, созванном 16 декабря большевиками. На съезде уже преобладали (в первый раз на пермских съездах) большевики. Меньшевиков и эсеров на съезде было не более одной трети. Меньшевики и правые эсеры, как потом оказалось, приняли участие в открытии съезда с тем, чтобы внести свою декларацию — протест против взятия власти в руки Советов и уйти со съезда. Левая часть эсеров осталась на съезде и решила принять участие вместе с большевиками в организации власти Советов в губернии. Вместе с ними губисполком созвал затем (в начале февраля 1918 г.) губернский съезд крестьянских депутатов, который влил в губисполком своих представителей.
Первый съезд Советов рабочих и солдатских депутатов в декабре 1917 г. избрал первый состав губисполкома в количестве 15 человек: 11 большевиков и 4 левых эсеров. Я был избран от большевиков в этот состав губисполкома и как член губисполкома был оставлен для работы в Перми по организации Советской власти.
58



III
2. Мне нужно было занять губернское управление. Как только я пришел туда, мне старые чиновники демонстративно подсунули бумаги к докладу, накопившиеся за период безвластия. Сначала я пытался разобрать их и принудить к этому чиновников, но ничего не вышло, и тут же я пришел к убеждению, что надо начинать снова и по-новому.
4. В организации советского аппарата мы натолкнулись на явное сопротивление. Корпорация чиновников прежних губернских учреждений выступила против коренной реорганизации и решила «не принимать» Советскую власть и не подчиняться решениям губисполкома. Положение создалось довольно трудное.
Губисполкомом сначала решено было повести переговоры, созвать собрание чиновников и предложить работать им вместе с губисполкомом. Но на все это чиновники ответили всеобщей забастовкой. Не забастовали, остались на своих местах только лишь служащие Госбанка. После этого губисполком решил закрыть помещения учреждений и вывесить объявление об увольнении всех забастовавших. Эта мера вызвала крутой перелом у забастовавших чиновников. Ими было подано заявление в губисполком о желании работать и подчиняться Советской власти. Губисполкомом была отобрана и оставлена лучшая часть из них, а для укрепления и цементирования нового советского аппарата было взято значительное количество рабочих и служащих Мотовилихинского завода, служивших тогда оплотом губисполкому.
Те же явления, что и при ликвидации старого государственного аппарата, имели место с роспуском земства. После организации советских органов мне были даны полномочия губисполкомом распустить Пермскую земскую управу, которая параллельно Совету пыталась вести свою работу и занималась антисоветской агитацией. На земском собрании гласных, где было большинство эсеров, мною было, с одобрения фракции большевиков, предложено собранию распустить земскую управу и передать свои функции органам губисполкома. На это предложение земцы-эсеры ответили демонстративным отказом и решили продолжать свои занятия и вести работу. После этого мне пришлось объявить земское собрание распу-



щенным и при помощи нескольких красногвардейцев освободить помещение от засевших демонстрантов.
6. Противники Советской власти не успокоились. Уже 5 января 1918 г. ими под руководством эсеров и меньшевиков была организована вооруженная демонстрация против Советской власти и за Учредительное собрание, но она не дала ожидаемых ими результатов. Демонстрация оказалась немногочисленной, всего два десятка вооруженных солдат (гарнизон Перми насчитывал тогда до 15 тысяч штыков), и те в конце концов разбрелись без какого-либо нажима с нашей стороны.



БУБНОВ АНДРЕН СЕРГЕЕВИЧ (1883–1940)
Член КПСС с 1903 г. В период первой русской революции 1905—1907 гг. работал в Иваново-Вознесенской и Московской большевистских организациях. Был пропагандистом, парторганизатором, а затем членом Иваново-Вознесенского, Московского комитетов и членом Московского областного бюро РСДРП. Избирался делегатом на IV и V съезды партии. С 1909 г. работал представителем ЦК РСДРП в центральной промышленной области. Подвергался многочисленным полицейским арестам. В 1910 г. после очередного ареста был заключен в тюрьму. По выходе из нее работал в большевистских организациях Нижнего Новгорода, Сормова, Петербурга. В 1912 г. на Пражской конференции был намечен кандидатом в члены ЦК РСДРП(б). С 1913 г. работал в редакции газеты «Правда». В 1914 г. вновь арестован и выслан в Харьков. Позднее вел работу в Самаре, а в 1916 г. был сослан в Туруханский край. После Февральской революции работал в Москве, являлся членом областного бюро партии. На VI съезде был избран членом ЦК РСДРП(б). С августа 1917 г. работал в Петрограде, входил в состав Петроградского комитета РСДРП(б) и в Военно-революционный комитет.
61



В дни подготовки Октябрьского вооруженного восстания был в Военно-революционном центре по руководству восстанием. После Великой Октябрьской социалистической революции — член коллегии Наркомпути. С 1918 г. — на руководящей партийной и военной работе на Украине, а затем  —  на фронтах гражданской войны. Был избран членом ЦК КП(б)У, а на VIII съезде партии — кандидатом в члены ЦК РКП(б). С ХIII съезда избирался членом ЦК ВКП(б). С 1924 по 1929 г. —  начальник Политуправления РККА. С 1929 г. работал народным комиссаром просвещения РСФСР. Одновременно являлся членом Оргбюро ЦК ВКП(б), членом ЦИК СССР.
I
1. Будучи в Москве, входил в состав Московского областного бюро нашей партии.
Был на Апрельской конференции (с решающим голосом), на VI съезде партии, на московских областных конференциях, на Кинешемской конференции (в мае или июне) и на Нижегородской (летом, месяц не помню).
2. В исполкоме Московского Совета (до августа 1917 г.) и в исполкоме Петроградского Совета (с августа).
На II съезде Советов, на Московском областном съезде Советов.
4. В редакции «Солдата» (несколько недель, до октября).
Несколько раз принимал участие в заседании штаба Красной гвардии.
5. Часто выступал и в Москве и в Петрограде. Один раз принимал участие в демонстрации в Нижнем Новгороде (в июле — августе, примерно). В июльские дни принимал участие в нашей демонстрации (из бывшего Капцовского училища, Гнездиковский переулок).
7. В Самару я приехал из Сибири, куда был административно выслан в начале февраля 1917 г. по делу конференции большевистских организаций Нижнего По-
62



1 Военка — Военная организация при ЦК РСДРП(б), возникла в начале марта 1917 г. Военка объединяла деятельность фронтовых и тыловых большевистских организаций.
2 Викжель  — Исполнительный комитет Всероссийского железнодорожного союза, был избран на I Всероссийском железнодорожном съезде я Москве, открывшемся 18(31) июля 1917 г. В составе Испол-
волжья (конференция была созвана в августе 1916 г.) вместе с Андронниковым и В. В. Куйбышевым. Местом ссылки был назначен Туруханский край, но до него мы не доехали, а были с этапа освобождены в селе Казаченском по Енисейскому тракту.
II
1. 	Перед Октябрем находился в Петрограде.
В период подготовки и в момент переворота я находился в Смольном. Выполнял поручения по части железных дорог. Совместно со мной на железных дорогах работали Москвин Иван Михайлович и Невский Владимир Иванович. Работа наша состояла: 1) в установлении связей с железнодорожниками, 2) в быстрой ликвидации саботажа на железных дорогах и на железнодорожных телеграфах, 3) в обеспечении правильной транспортировки войск к фронту (в пулковские дни) и 4) в обеспечении подвоза им всего необходимого (боеприпасы, санитарная помощь и пр.).
В этот период я в качестве члена ЦК партии выполнил поручения, на меня возложенные, а именно: 1) принимал участие в выяснении соотношения сил в Петрограде (юнкерские училища, наши части и пр.) и подготовке технических средств восстания, делал это совместно с руководителями «Военки»  1, 2) вел работу в Петроградской организации как член ее исполнительной комиссии и представитель ЦК партии и 3) выступал на митингах (на заводах).
Являлся членом Военно-революционного комитета. Выполнял сначала различные поручения ЦК, а затем работал на железных дорогах Петроградского узла.
В ночь на 25 октября находился в Смольном; принимал участие в решении вопроса о Зимнем, Петропавловской крепости и т. д. Принимал непосредственное участие в борьбе с саботажем в Министерстве путей сообщения. Вел сношения с Викжелем  2. В  первые дни после восста-



ния ЦК и Военно-революционный комитет находились в Смольном — там заседали, туда приезжали с сообщениями, тут же и спали. В ночь на 25 октября весь ЦК, Ильич в том числе, ночевал в комнате № 14 в Смольном (на полу). Ильич очень торопил со взятием Зимнего и ругался весьма здорово, когда не было сообщений о ходе наступления.
Борьба с саботажем велась разъяснением (мне, например, пришлось выступать в железнодорожном депо, среди служащих Министерства путей сообщения на другой день после переворота), арестами (на вокзалах железных дорог приходилось арестовывать саботажников к подстрекателей) и применением вооруженной силы (вводом ее на телеграфы, в комнаты дежурных на станции и т. д.). Для «увязки» всех этих мер мною сажались на вокзалах и пр. комиссары (на Николаевском вокзале, на Балтийском вокзале и пр.).
В качестве комиссара железных дорог республики я был послан во второй половине ноября (по старому стилю) на железнодорожные узлы (Харьков, Екатеринослав, Ростов-на-Дону) для установления связей, ликвидации саботажа и направления представителей рабочих в Викжель, который продолжал свою соглашательскую канитель. В Ростове я принял участие в борьбе с Калединым. 26—27 ноября власть в Ростове после налета Потоцкого на Совет (помещался в «Марсе») перешла к Военно- революционному комитету. 2 декабря Каледин (казаки и юнкера) снова взяли город. В течение 26— 27 ноября — 2 декабря в городе и под городом шла вооруженная борьба, в которой мне довелось принять непосредственное участие.
Весь этот период представляется мне в наше время чрезвычайно кратким, ибо события неслись молниеносно, были резко напряжены и переживались как могучий ход громадного революционного вала, сметавшего перед собой вражеское сопротивление.
кома преобладали эсеры и меньшевики, поэтому Викжель вел соглашательскую политику и боролся против революционных требований железнодорожников. В октябрьские дни Викжель стал одним из центров мелкобуржуазной контрреволюции, боролся против установления власти Советов, настаивал на создания «однородного социалистического правительства» м т. д. В начале января 1918 г. Викжель был ликвидирован.
64



Несмотря на то, что в ходе переворота были очень критические моменты, бросалась в глаза непоколебимая уверенность в победе. За Смольным, Военно-революционным комитетом, заседаниями ЦК партии чувствовалась гигантская революционная полна, перед которой Керенский, казаки, юнкера, Викжель исчезали, как мыльные пузыри.
Перед переворотом я встречался с Владимиром Ильичем на Выборгской стороне, когда он уже вернулся в Петроград, 10 октября на заседании ЦК в квартире Суханова, затем —  на заседании ЦК с представителями профсоюзов и отдельными товарищами в Лесном, затем не один раз —  в Смольном уже во время переворота, в эти незабываемые дни, когда через Смольный непрерывно катилась масса солдат, рабочих и матросов, а под Петроградом гремели пушки и шли авангардные бои, растянувшиеся затем на целых три года гражданской войны. Ильич тогда был воплощением великой воли этих масс победить во что бы то ни стало. На заседаниях ЦК он громил колеблющихся, беспощадно отбрасывая их в сторону; в своем кабинете, как вождь восстания, он спокойно учитывал складывающиеся обстоятельства и
твердо направлял дело к победе. Во время отдыха, прогуливаясь по коридору, он оживленно беседовал с товарищами, закладывая руки за спину. Ильич в эти дни великого переворота был оживлен, весел, светился весь каким-то особенным светом, был непоколебим, уверен и Тверд, как сотня гранитных скал.
Из партийных эпизодов того времени я считаю нужным остановиться на одном, а именно: на последнем моменте в определении октябрьской линии ЦК партии, бывшем одновременно и последним этапом в борьбе с выступавшими против Октябрьской революции Зиновьевым и Каменевым. После 25—26 октября Викжель начал свою соглашательскую канитель, стремясь запутать в нее и нас, большевиков. В эти дни шли заседания специального совещания представителей всех партии. В ЦК
65



была группа, тянувшая к соглашательству. Ильичу надоела эта пустяковая канитель, и он решил поставить точку над всеми колебаниями. После одного заседания ЦК он составил текст заявления в ЦК, где резко критиковалась политика соглашательства и бесконечных колебаний. Написав его, он приглашал в кабинет к себе отдельных членов ЦК. знакомил их с текстом и предлагал подписать его. Под заявлением подписалось большинство членов ЦК. На ближайшем заседании ЦК оно было оглашено. Затем последовали известные события (выход из ЦК и т. д.). Колебания исчезли. Текст этого заявления был опубликован мной в «Пролетарской революции».



ВАНИЧКОВ ВАСИЛИН ФЕДОРОВИЧ
Родился в 1885 г. Член КПСС с марта 1917 г. После Февральской революции — член исполкома Николаевского Совета рабочих и солдатских депутатов, член Николаевского комитета РСДРП(б). С октября 1917 г. по 1919 г. — член ВЦИК, работал в аппарате ВЦИК. В 1919—1921 гг. находился на фронтах гражданской войны, являлся уполномоченным Совета обороны на Восточном фронте. С 1921 г. —  на руководящей работе в промышленности. В настоящее время — персональный пенсионер.
I
1. Февральский переворот 1917 г. застал меня в городе Николаеве, Херсонской губернии, на военной службе (1-й моторно-понтонный батальон). В конце марта я от пленума совета был делегирован в Питер на I Всероссийское совещание Советов и принимал участие в работе фракции большевиков совещания. По возвращении в Николаев 6 июня 1917 г. вошел во фракцию большевиков объединенного комитета РСДРП.
2. С 1—2 марта по 15 октября 1917 г. был все время членом исполнительного комитета Совета рабочих и сол-



датских депутатов города Николаева, Херсонской губернии, и на протяжении этого времени, ведя борьбу с меньшевиками и эсерами, организационно подготовлял оформление фракции большевиков Совета. С первых дней организации Совета военных депутатов вокруг меня собирались еще не определившиеся политически солдаты Совета, и мы часто, не будучи единомышленниками и оформленной фракцией, вели борьбу с офицерско-чиновничьей частью Совета, являясь левым крылом в Совете.
4. Был членом батальонного комитета и от батальона — депутатом в Совете. Батальон являлся одной из наиболее революционных частей Николаева. В нем была проведена большая организационная и политико-просветительная работа. Были сменены командир и наиболее контрреволюционная часть офицеров. Среди солдат было много большевиков.
Принимал участие в организации Красной гвардии как член Совета. Помогал доставать оружие и активно вместе с красногвардейцами в корниловские дни производил обыски и разоружал «Союз георгиевских кавалеров города Николаева».
II
1. Резкий поворот в сторону полевения как основной рабочей массы заводов: Наваль, Руссуд и Франко-Русского завода, так и гарнизона Николаева произошел после корниловского выступления. Я хорошо помню, что с этого момента наш рост и наше положение не только в беспартийной массе, но и среди членов эсдековской и эсеровской организаций (понятно, среди рабочих и солдат) были весьма успешны, и уже в сентябре и в начале октября, например, в Совете мы имели уже половину состава. Таким образом, подготовка к переходу власти на месте в руки Совета шла по всем линиям. В частности, когда происходили выборы делегатов на II Всероссийский съезд Советов —  это было около 15 октября, —  мы уже в Совете имели половину голосов, а при блокировании с максималистами пленум Совета избрал на съезд двух большевиков — меня и И. Чигрина и одного максималиста, а меньшевики и эсеры были забаллотированы.
2. 20 или 21 октября 1917 г. я вместе с другими делегатами от Николаевского Совета прибыл в Питер на



II Всероссийский съезд Советов и до открытия съезда все время находился в Смольном, принимал участие в фракционных совещаниях. Был на целом ряде митингов, в частности на Обуховском заводе, в Народном доме, где давалась присяга власти Советов, рабочему правительству и диктатуре пролетариата. В момент самого переворота я, как делегат съезда, принимал участие в работах съезда и имел отдельные поручения как от председателя съезда Я. М. Свердлова, так и от фракции. Мы с Э. М. Склянским были командированы в Петропавловскую крепость для организации работы, но я был Я. М. Свердловым вскоре отозван, и мне было поручено принять литературно-фронтовую секцию I ВЦИК. В самый разгар переворота, т. е. 25 и 26 октября, я был на заседаниях съезда, а в минуты между заседаниями я работал по снабжению рабочих организаций и воинских частей литературой, распространяя в большом количестве брошюры. Кроме того, обучал стрельбе наскоро сколачиваемые рабочие отряды под стенами Смольного.
III
1	. Работа моя как члена ВЦИК заключалась в первую очередь в участии на заседаниях как фракции большевиков, так и пленумов ВЦИК, которые, надо сказать, первое время происходили почти ежедневно и затягивались далеко за полночь. Я очень часто не уходил на квартиру и ночевал в зале на стульях вместе с В. А. Аванесовым и другими. Когда было произведено распределение обязанностей членов ВЦИК по отделам, я был назначен в Военный отдел — заведующим литературно-фронтовой секцией. Работа этой секции была в центре внимания всех посещающих: солдат с фронта, из частей гарнизона и рабочих с фабрик и заводов, а в дальнейшем и крестьянских ходоков. Литературная секция питалась главным образом из издательства «Прибой», Военного издательства (на Литейном) и отчасти, кажется, из издательства В.  Д. Бонч- Бруевича. Расходилась литература в огромном количестве.
Говоря об организации Советской власти после переворота, я должен отметить, что первыми организационными формами (в дальнейшем наркоматами) были отделы ВЦИК, но принять дела от отделов I ВЦИК, обо-



ронческого, мы не могли в течение, кажется, двух недель. Нам не давали ключей от комнат, и переговоры, которые мы вели с оборонцами об их передаче, успеха не имели. Нам пришлось взламывать двери. Когда были вскрыты двери, то почти во всех отделах все, что относилось к работе, было ими уничтожено: столы, шкафы были открыты, бумаги порваны и разбросаны. Мне пришлось вскрывать отдел пропаганды и агитации, который занимал две большие комнаты на третьем этаже в Смольном. В них было заготовлено большое количество литературы по созыву Учредительного собрания, но все документы, журналы и т. д. были уничтожены. Таким образом, ВЦИКу второго созыва пришлось все отделы организовывать заново.
IV
По окончании съезда я почти все время находился в Смольном и редкие бывали дни, в особенности первые, в которые бы я не встречался с т. Лениным. Работая все время в одном здании и на одном этаже в Смольном, всегда приходилось стакиваться с ним. Владимира Ильича в Смольном можно было видеть и встречаться с ним не только днем, но и рано утром или далеко за полночь, почти каждый день. Мы очень часто говорили друг другу про него, что когда же, мол, он спит и какими часами можно определить его рабочий день.
Но все мои встречи с Владимиром Ильичем были только встречами, ибо он меня персонально не знал, хотя при встречах мы всегда обменивались поклонами, а иногда и здоровались.
Выступления Владимира Ильича на фракционных заседаниях и пленумах ВЦИК были очень часты, ибо первый период оформления Советской власти, отчаянная борьба внутри ВЦИК (с левыми эсерами, интернационалистами и другими партиями, которые остались во ВЦИК) требовала непосредственного участия Владимира Ильича. Я хорошо помню, что при решении того или другого весьма важного вопроса на пленуме ВЦИК приходилось обязательно звать Владимира Ильича, и не только потому, что он должен был выступить, но и чтобы иметь лишний голос. Часто левые эсеры, поддержанные интернационалистами и другими, имели чуть ли не половину
70



голосов, так как наши товарищи, приняв на себя всю ответственность власти, не могли присутствовать на пленумах ВЦИК. Заседания ВЦИК, насколько я помню, проходили в большинстве открытыми, и каждое выступление Владимира Ильича имело колоссальное значение. Оно не только революционизировало аудиторию, но создавало энтузиазм. Его выступления всегда были решающими для того вопроса, который обсуждал и принимал пленум. Большинство членов ВЦИК только и ждало, что скажет по данному вопросу Владимир Ильич, и это было «свято» и окончательно.
Я вспоминаю еще такой случай, связанный с Владимиром Ильичем. Это было по окончании работы съезда. Владимир Ильич пожелал ознакомиться с литературой нашей секции, просил подобрать ему комплект этой литературы для просмотра, что и было мной сделано. Если мне память не изменяет, было получено указание, какую литературу следует больше всего направлять в массы. Этот случай, конечно, весьма характерен, ибо Владимир Ильич, перегруженный до отказа разрешением сложнейших вопросов того периода, просматривал литературу, которой мы снабжали рабочих и крестьян.



ВАСИЛЬЕВ ЕФИМ НИКОЛАЕВИЧ
Родился в 1887 г. Член КПСС с 1904 г. Работал в Ковровской большевистской организации Владимирской губернии. Принимал участие о декабрьском вооруженном восстании 1905 г. Скрываясь от ареста, переехал в Иркутск, где продолжал вести революционную работу. С 1907 г.  — в Ковровской организации, являлся членом комитета РСДРП. В 1913 г. был арестован и выслан в Пермскую губернию. После Февральской революции — член Ковровского комитета РСДРП(б) и заместитель председателя Совета. В октябрьские дни находился во Владимирской губернии. В июле 1918 г. принимал участие в руководстве подавлением контрреволюционного мятежа в городе Муроме. С 1918 г. — на ответственной советской и партийной работе. В 1930 — 1931 гг.  — член коллегии ПКФ СССР. В 1931- 1938 гг. — заместитель наркома НКСО РСФСР. С 1938 по 1948 г. — председатель ревизионной комиссии Центросоюза. В настоящее время — персональный пенсионер. В 1955 г. в связи с 50-летием общественно-политической деятельности и за активное участие в революционном движении награжден орденом Ленина.



Наступил 1917 год. Письма, получаемые с фронта, ставили вопросы: «Когда же наступит конец войне?», «Что делать?». Все искали выхода. Но мало кто верил в небольшую группу большевиков, которая нашла выход. Приступили к вербовке новых членов, в первую очередь тех, кто был с нами в 1905 г., но отстал в дни реакции. Тогда же решили перейти к действиям. Комитет, в который входили Т. М. Павловский, И. Н. Рыжов, И. С. Агапов, Н. А. Рунов и пишущий эти строки, собрал 28 февраля собрание организации для обсуждения создавшегося положения. Собрание происходило в квартире И. С. Агапова. Выяснилось, что мы оторваны от событий. Решили послать в Москву С. Л. Чистова для выяснения положения. Договорились, что он извещает нас условной телеграммой. Сами же решили готовиться к выступлению. Не успели получить телеграмму, как рабочие железнодорожных мастерских выступили на улицу. Устроили демонстрацию через весь город к фабрике Треумова и 250-му полку. Несмотря на отказ командира разрешить солдатам выйти на улицу, солдаты тут же присоединились с оркестром к демонстрации. После краткого митинга у полка прошли по городу в столовую, где был митинг. Произносились речи представителями всех партий, а также и солдатами. Восторгам не было конца. Комитет том временем расклеил по городу объявление о приглашении на собрание Ковровской организации социал-демократов на квартире И. С. Агапова. На собрании присутствовало до 65 человек. Прибыли новые товарищи, сыгравшие впоследствии большую роль. Это были Н. С. Абельман,  Л. Н. Барсуков, Д. М. Копейкин,  С. Р. Комаров, С. В. Москалев, Н. Широков и другие. На собрании выкинули лозунги: «Долой войну!», «Да здравствует Учредительное собрание!» Было выработано воззвание от социал-демократов большевиков.
Руководство организацией собрание поручило старому комитету, дополнив его Трофимовым.
2  марта вновь состоялась демонстрация, уже официально, с красными флагами по городу —  к фабрике и к 250-му полку. Представители нашего комитета выступали с лозунгом «Долой войну!» Солдаты опять присоединились к демонстрации и пошли на митинг в столовую. Выступали все, но уже солдаты в своих речах поддерживали наши лозунги. Меньшевики и социал-рево-



люционеры выступали против, но безуспешно. Солдаты были на нашей стороне. После этих демонстраций партийный комитет вышел из подполья. В комитет потянулись все, кому позже принадлежало дело захвата власти. Они шли отдавать себя в распоряжение нашей партии. Этим началась открытая легальная борьба. Организация, выйдя из подполья, насчитывала всего до 40 человек. На первом общем собрании выбрали новый состав комитета. В него вошли Абельман, Барсуков, Васильев, Великовский, Павловский, Рыжов, Чистов, Ф. Е. Туманов. Техническим секретарем был Копейкин. На этом же собрании заслушали доклад Чистова о поездке в Москву. Наличность кассы комитета на 1 марта была 162 р.  39 к. Главным образом организация свои силы направила на создание базы в железнодорожных мастерских. В мастерских была организована ячейка. В бюро входили А. 3. Амбаров, Павловский, Рунов, Широков, Копейкин и Агапов. К октябрю число членов ячейки достигло 190 человек. Ячейка эта играла видную роль во всей жизни нашего комитета. На ячейку была возложена ответственная задача по охране мастерских и захвата в свои руки железнодорожной станции.
Комитетом было обращено внимание на фабрику Дербенева, где оказалась прекрасная группа партийцев до 40 человек, во главе которой стояли П. О. Долбилкин, А. Е. Корунова, Назимов, В. Матвеев и Т. Борисов. Эта группа в каждый опасный момент всегда была наготове — с оружием в руках.
Не была забыта комитетом и деревня. Туда были брошены агитаторы, и очень скоро там были организованы 12 ячеек со 140 членами, из которых особо следует отметить Тынцовскую, Алексинскую и Бельковскую. Активными членами партии из крестьян были Т. Симонов, И. Моисеев, Бобрыкнн, В. С. Панков, Я. Фемин. Благодаря усиленной пропагандистской и агитационной работе комитета организация стала быстро расти: так, в марте было 65 человек, а в сентябре — 550 человек. Эти кадры брали в городе власть в свои руки и вели отчаянную борьбу со всеми противниками.
На станции железной дороги был организован железнодорожный комитет, игравший на протяжении всего времени большую роль. Одним из важных факторов, решивших судьбу власти в Коврове и переход ее к нам до
74



Октября, было то обстоятельство, что местная воинская часть, квартировавшая в Коврове,  — 250-й пехотный полк, была своевременно вовлечена в сферу влияния нашей парторганизации.
Связь с полком была установлена мною еще до Февральской революции. Организованная там группа под руководством Нейбаха стала опорным пунктом в работе организации среди солдат. В нее, кроме Нейбаха, входили еще Г. Ш. Берлин, М. С. Лешко, Шкурин и Г. Г.Жиряков. Эта группа руководила полковым комитетом. Она же организовала Совет солдатских депутатов. Полк благодаря этому был в руках организации. Все выступления солдат происходили под руководством партийного комитета.
Комитет не оставил вне своего влияния также молодежь и женщин. Прежде всего с помощью Н. И. Долбилкина и С. И. Лобутина, членов нашей организации, в реальном училище была организована группа союза молодежи III Интернационала. В 1916 г. с этой группой имел связь т. Чистов.
В группу вошли два брата — А. Н. и М. Н. Барсуковы, А. И. Петрихин, А. М. Хорева, Р. Н. Виноградов, А. И. Хорисантов, А. Я. Залман, А. И. Долбилкина и другие. Все они оказывали большую помощь комитету. Писали плакаты, распространяли литературу, работали в
редакциях газет.
К этому времени удалось также организовать женщин. Среди них выделялась своей активностью пропагандистка Корунова. Необходимо отмстить также Т. Хрящеву, Е. И. Уткину, 3. Б. Абельман, Е. Жаворонкову. А. С. Чукову и Е. Витушкину. Это были первоначальные кадры будущих организаций молодежи и женщин, положившие начало дальнейшему росту и развитию этих организаций.
Организация в это время имела налаженную связь с областным комитетом, куда ездил член комитета Васильев, которому была поручена связь. Оттуда привозилась литература, в обком платились членские взносы в размере 15%. В Центральный Комитет вносили 10%. Кроме этого, держали связь с Иваново-Вознесенским районным комитетом, который до организации во Владимире губернского комитета партии обслуживал также Ковров, присылая агитаторов. Приезжали товарищи из областкома, приезжал Ем. Ярославский. С организацией



губернского комитета во Владимире работа была перенесена туда, и в дальнейшем связь организации шла через губком. Позже из Коврова во Владимир для работы в губкоме был отправлен ряд товарищей, а именно: Жиряков, работавший председателем губисполкома (ему принадлежит заслуга выпуска первого номера владимирской газеты); в состав губкома вошли Рыжков, Васильев — губпродкомиссар, Лешко — губвоенком и другие.
На областную партконференцию посылался Васильев, он же ездил и в Иваново-Вознесенск. На Всероссийскую апрельскую конференцию РСДРП(б) комитетом был командирован солдат Нейбах. После возвращения нашего делегата устроили собрание всех рабочих в столовой, Нейбах от имеют организации сделал подробный доклад о конференции. В прениях участвовали представители всех партий: социал-революционеры, меньшевики и кадеты. Собранию был посвящен целый вечер. Шел настоящий бой. Большевики дрались, как львы. Этот момент трудно забыть. Со стороны противников выступали лучшие силы. Прения затянулись за полночь. После заключительного слова докладчика вопрос поставили прямо. Тот, кто с большевиками, пусть отходит в левую сторону, а кто против —  в правую. Нужно было видеть море голов, качающихся то в ту, то в другую сторону. Наконец, раскололись на две группы. На нашей стороне было большинство. Эта картина убивала противников. С этого момента начинается открытая борьба и все сочувствующие меньшевикам организовали свою официальную партию, куда вошла часть ковровских социал-демократов, отошедших от нас в 1906—1907 гг. Руководили ею Кауфман и Яцунский. Также оформилась и эсеровская организация с руководителями Родзянко и Федяй. Наша организация пополнилась новыми членами.
Парткомитетом был организован Совет рабочих депутатов, председателем которого был избран А. Н. Барсуков и секретарем — Д. И. Совостин, а в полку — Совет солдатских депутатов, где руководить работой было поручено воинской группе. Была выделена группа агитаторов-пропагандистов: Абельман, Васильев, Чистов, Барсуков, Нейбах и другие. Совет рабочих депутатов, по постановлению парткомитета, явочным порядком проводил по фабрикам 8-часовой рабочий день, организацию третейских судов и завкомов. Для этого на места были посланы про-
76



пагандисты. Работа Совета рабочих депутатов закипела. В Совет шли рабочие со всех фабрик и заводов, из деревень шли крестьяне за разъяснениями и указаниями. Работа Совета в массах позже, в октябре, позволила без особых усилий организовать победу над контрреволюцией, и это потому, что Совет рабочих депутатов, руководимый комитетом, опирался на массы, их организовывал, воспитывая в духе беспощадной борьбы с буржуазией и ее подголосками — эсерами и меньшевиками. Это и определило в конце концов дальнейший ход борьбы классовых сил в городе и уезде.
Кадеты тоже не спали. Оли организовали гражданский комитет из местной интеллигенции и служащих, где засели эсеры, меньшевики. От кадетов были Лебедев, Носков, от эсеров — Родзянко, Федяй, от меньшевиков — Кауфман и Яцунский. Наш комитет добился через организация фабрик места споим членам, в результате чего в гражданский комитет вошло несколько наших товарищей. В этом комитете шли настоящие бои. У противника были лучшие ораторские силы. Наших — два интеллигента: большевики Абельман и Барсуков, а остальные — рабочие от станка: Д. А. Фролов и другие. Все же под ударами наших товарищей разбивались все их лучшие силы.
Все время нашим представителям приходилось вести упорную борьбу с коалицией и подготавливать захват власти.
Партийный комитет много внимания уделял организации печати и распространению пашей литературы. Получались брошюры, листовки, они собственными силами перепечатывались, размножались и быстро расходились. Вообще литература разбиралась нарасхват: «Правда», «Социал-демократ», «Известия СРД» и др.
Вначале приступили к выпуску бюллетеня Совета рабочих депутатов, затем отчетов партийного комитета и, наконец, газеты «Ковровский рабочий». Руководили всем этим делом и принимали личное участие путем писания статей и т. д. Абельман, Жиряков, Симонов, Барсуков и другие. Техническую работу выполняли товарищи из «Союза III Интернационала» — Петрихян и Долбялкнп.
Сбор среди населения города в день печати дал 1189 р. 90 к., из которых 800 руб. послано в фонд газеты «Правда» и 300 руб. газете «Социал-демократ».



Наше печатное слово было не последним оружием, с помощью которого восставшие массы овладели властью.
Начиная с первомайской демонстрации, прошедшей под нашими лозунгами: «Долой войну!» и «Вся власть Советам!», когда впервые на улицу свободно вышли огромные массы народа, организации пришлось работать не покладая рук. приходилось выступать всюду —  на фабриках, заводах и прямо на улице, на бульварах. 5 июля была устроена мощная демонстрация протеста против Временного правительства и расстрела рабочих в Питере. На помощь Ковровской организации в эти боевые дни явилась ячейка Камешковской фабрики, которая выступила на борьбу совместно с нами.
В Коврове 25 октября ни уличных боев, ни баррикад не было. Власть фактически перешла в наши руки с момента организации Совета рабочих депутатов. Борьба с эсерами, меньшевиками происходила на всех митингах, заводах и т. д. Наши агитаторы часто говорили до полной потери голоса, но не выпускали победу из своих рук.
После Октябрьского переворота комитетом для руководства всей хозяйственной работы были выделены комиссары: гражданским  —  Чистов, военкомом  —  Т. Симонов, социального обеспечения — Н. Трофимов, продовольствия  — Васильев, юстиции  —Тихонравов, финансов — И. О. Ульянов, труда — Дементьев, просвещения — А. Н. Барсуков. Председателем Совета рабочих и солдатских депутатов — Абельман. Председателем земства — Жиряков. Эти товарищи осуществляли руководство всем Ковровским уездом.
При железнодорожной станции в мастерских был организован железнодорожный ревком, он охранял станцию и проводил все наши директивы, касавшиеся пропуска поездов. Там работали Н. Широков, Н. А. Рупов, Д. М. Щеголев, К. П. Румянцев. Д. М. Копейкин, Е. А. Ермолаев.
В это же время комитетом была организована чрезвычайная комиссия, которая повела усиленную борьбу с контрреволюцией. На нее легла и задача оберегать подступы к Москве. В ЧК комитетом были посланы работать: Т. М. Павловский (председателем), А. М. Бурухин, И.  И. Никонов, И. Н. Рыжов, И. С Агапов, И. Т. Щукин,



Т. Борисов и Осокин, которые блестяще провели свою работу.
В предоктябрьский период комитетом был сформирован в городе отряд красногвардейцев. В дни октябрьских боев в Москве Ковровский ревком принял решение о посылке п Москву вооруженного отряда добровольцев из солдат 250 запасного полка и рабочих-красногвардейцев для оказания помощи рабочим Москвы. Этот отряд, вышедший из Коврова иод руководством Жирякова, по дороге в Москву влился в состав вооруженного двухтысячного отряда Владимирской губернии под командованием М. В. Фрунзе.
На железной дороге при железнодорожном ревкоме организовали отряд по охране станции. В моменты критического положения под Казанью комитет отправил на фронт два отряда добровольцев в количестве 150 человек. С ними пошли члены комитета Рыжов, Павловский, Чистов, Агапов. Ушла также группа дербеневцев в составе Коруновой, Назимова, Борисовых и других.
Говоря о работе комитета того времени, нельзя обойти молчанием роль и влияние в этой работе одного из лучших и способнейших товарищей — Никаза я Самуиловича Абельмана. Прекрасный человек, талантливый организатор, он, будучи, кроме этого, великолепным оратором, своими выступлениями неизменно разбивал наших противников-эсеров, меньшевиков и т. д. Н. С. Абельман партийной организацией был избран председателем комитета, а рабочая масса, среди которой Абельман честной защитой пролетарского дела приобрел огромный авторитет, выдвинула его на пост председателя Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Своей работой на этом посту Абельман еще более упрочил влияние парторганизации и приобрел всеобщее уважение среди ковровских рабочих, солдат и крестьян. Дни и ночи, не зная отдыха, весь отдавшись напряженной работе, он в комитете и в ревкоме на самых опасных и тяжелых местах, будучи подлинным большевиком, укреплял положение партии и Советской власти.
Уехав в Москву на V съезд Советов, он пал от руки левых эсеров, до конца своей жизни не выпуская знамя борьбы за Советскую власть, партию и коммунизм. Массы шли за ним, зная, что он и партия, которую он представлял, не изменят рабочему делу.



ВЕТОШКИН МИХАИЛ КУЗЬМИЧ
Родился в 1884 г. Член КПСС с 1904 г. В 1904 г. в Иркутске арестован и заключен в тюрьму за пропаганду против русско-японской войны. В годы первой русской революции 1905—1907 гг. являлся членом комитетов Красноярской, Томской, Читинской и Харбинской большевистских организаций. В 1906 г. на Общесибирской партийной конференции был избран в состав Сибирского областного комитета РСДРП. В 1907—1917 гг. вел партийную работу в Петербурге, Великих Луках и Великом Устюге.
После Февральской революции, в феврале — апреле 1917 г., работал в Петрограде, с мая 1917 г.  — в Великом Устюге, а затем — в Вологде. С декабря 1917 г. по январь 1920 г. являлся председателем Вологодского губкома РКП(б) и губисполкома. Одновременно с мая 1919 г. — член РВС 6-й армии. С января 1920 г. —  член Крымревкома. С октября 1920 г. — член коллегии НК РКИ и затем заместитель председателя Малого СНК. В 1922—1925 гг.  на Украине — нарком юстиции, нарком РКИ, член президиума ЦКК КП(б)У. С 1925 г. — ответственный секретарь Бюджетной комиссии ЦИК СССР. В годы Великой Отечественной войны работал в издатель-



стое «Известия». С 1944 г. —  на преподавательской работе. В настоящее время — доктор исторических наук, профессор Института повышения квалификации преподавателей общественных наук. В 1954 г. в связи с 50-летием общественно-политической деятельности и за активное участие в революционном движении награжден орденом Ленина.
I
1. Февральская революция застала меня в Петрограде. где я 27 марта вошел в студенческий ревком и принимал участие в революционной борьбе. После ликвидации ревкома Петроградского университета я работал некоторое время в качестве агитатора в агитотделе Петроградского Совета рабочих депутатов. В конце апреля 1917 г. я вернулся в Великий Устюг, где жил в то время постоянно (в Петроград я наезжал только для сдачи экзаменов в университете). Здесь (в Великом Устюге) работал с группой местных большевиков (И. М. Шумилов, А. Н. Васендин и другие) в составе местной объединенной организации РСДРП. В мае был командирован на областной съезд Совета рабочих и солдатских депутатов в Вологду, который был созван с целью организационного сплочения рабочих. После этого съезда остался в Вологде, где и работал в течение всего 1917 года, ведя совместно с группой местных рабочих-большевиков (Бедняков К. Н., Александров П. Н., Мохов В. Н., Уваров В. И., Шаршавин Г. М., Шекун Е. М. и другие) борьбу с меньшевиками и эсерами и за самостоятельное оформление большевистской организации. В декабре 1917 г. нам удалось созвать первую губернскую конференцию большевиков. Работая в Вологде, я в 1917 г. разъезжал по уездам, где улилось организовать уездные большевистские организации (Кадников, Грязовец, Великий Устюг, Котлас). От Вологодской губернии прошел в Учредительное собрание.
2. Моя работа в Советах началась после Октябрьского переворота. Весь 1917 год я вел почти исключительно партработу в Вологодской губернии, хотя одновременно принимал небольшое участие в работе Вологодского Совета рабочих и солдатских депутатов.
4 От Февраля к Октябрю
81



Сухонского, Сокольского Советов рабочих депутатов и Велико-Устюжского Совета рабочих и солдатских депутатов, главным образом по линии борьбы в этих Советах за влияние большевиков. Был делегатом на I Всероссийском съезде Советов. Организовал в Вологде губернский рабочий съезд (по существу был внеочередным съездом Совета рабочих и солдатских депутатов) во время кампании выборов в Учредительное собранно. Работая в качестве партийного профессионала в Вологодской организации, я по делам пропаганды и агитации участвовал почти на всех местных уездных и губернских съездах и совещаниях Совета рабочих и солдатских депутатов и на крестьянских съездах, где вел борьбу с эсерами.
4. В первые дни Февральской революции вел агитационную работу в воинских частях в Петрограде. С переездом в мае 1917 г. в Вологду как партагитатор продолжал эту работу в местом гарнизоне. В конце 1917 г. вместе с рабочими-большевиками организовал красногвардейский отряд в Вологде из рабочих Вологодских железнодорожных мастерских. Отряд этот сыграл видную роль в переходе власти в руки Советов, а позднее (в сентябре — октябре 1918 г.) участвовал в борьбе с белогвардейцами на Архангельском фронте, явившись одной из первых вооруженных частей, выступивших на защиту Вологды от союзного десанта, высаженного в Архангельске.
5. В февральские дни (27—28 февраля и т. д.) как агитатор выступал на уличных собраниях в Петрограде, на массовых собраниях на фабриках и заводах, ездил проводить массовые рабочие митинги на лесопильные заводы по реке Неве, на Шлиссельбургский пороховой завод. Позднее (с апреля 1917 г.), работая в Великом Устюге и Вологде, вел деятельную агитацию на всех массовых собраниях, съездах, совещаниях (рабочие собрания на Сухоиском артиллерийском заводе, Сокольской целлюлозной фабрике, в Вологодских железнодорожных мастерских, депо, на крестьянских съездах, учительских съездах и т. д.).
С. С мая 1917 г., работая в Вологде, сотрудничал в местной партийной газете «Искра» (орган объединенного Вологодского губкома РСДРП), писал листовки, воззвания. Организовал орган губкома РКП(б) «Красный Север».
82



II
1. В Вологде переход власти в руки Совета произошел мирным путем. При первых известиях о перевороте в Петрограде Вологодский Совет рабочих и солдатских депутатов отклонил наше (большевиков) предложение взять власть в свои руки. Меньшевики и эсеры, блокировавшись, собрали большинство голосов: за захват власти (наше предложение) — 22, против — 43. Мы настояли на перевыборах Совета, так как меньшевики и эсеры, заседавшие в Совете, не отражали мнения рабочих. В новом составе Совета большинство получили большевики и левые эсеры. Такая же картина получилась в Великом Устюге, где вопреки настоянию массы местных рабочих Совет рабочих и солдатских депутатов отказался взять власть. Рабочие настояли на перевыборах Совета, и после этого власть перешла в его руки. Здесь, в Устюге, при переходе власти в руки Совета имело место активное вмешательство Красной гвардии.
2. Для характеристики настроения в рабочих массах в момент Октябрьского переворота укажу на памятное для меня заседание Велико-Устюжского Совета рабочих и солдатских депутатов 2(15) декабря, когда впервые был поставлен вопрос о захвате власти. Я был командирован в Великин Устюг из Вологды, чтобы помочь осуществить там переход власти к Совету. На собрании Совета присутствовало 130 человек местных рабочих в качестве гостей. Мой доклад о Советской власти и о том, как питерские рабочие захватили власть в свои руки, был встречен бурным одобрением всех рабочих, присутствовавших на заседании Совета. Тем не менее голоса членов Совета разделились так: за мою резолюцию полосовало 21, а за резолюцию меньшевика Зепалова  — 25. В знак протеста против этого результата голосования рабочие принялись меня качать и демонстративно заявили, что меньшевики и эсеры только самих себя представляют в Совете.
3. Мое участие в борьбе за  Советскую власть выразилось в том, что в подготовительный период (до образования ВРК в Петрограде) я вместе с другими товарищами — большевиками (это были главным образом вологодские, велико-устюжские и котласские рабочие,
4*
83



назову из них руководящих работников: К. Н. Бедняков, П. Н. Александров, В. Н. Мохов, В. И. Уваров, С. М. Булгаков, А. М. Казак, Н. П. Хлюстов, Шаршавин, Козырев, Н. К. Голосилов, Васендин и другие; из интеллигентов: И. А. Саммер, Ш. 3. Элиава, А. В. Мальцев, Сурконд, Голополосов, И. М. Шумилов) вел активную работу за победу большевистского влияния в местных Советах, борьбу с эсерами за влияние на крестьянство н работу по оформлению наших большевистских организаций на Севере. Я намеренно перебрался весной 1917 г. в Вологду, которая была центром эсеровской работы, для борьбы с эсеровским засильем. На нашем крестьянском Севере Советская власть могла осуществиться только при активной поддержке крестьянства. Поэтому борьба за политическое влияние на крестьянство стояла в центре нашего внимания. Для расширения этой борьбы надо было прежде всего сколотить партийные группы по уездам, преодолев организационный разброд среди местных социал- демократов. Лично я больше всего работал по линии борьбы с эсерством (влияние эсеров на Севере среди крестьян было в 1917 г. огромно) и по линии собирания большевистских партийных организаций. К моменту Октябрьского переворота мы создали сеть партийных большевистских групп почти во всех уездах. Наше большевистское влияние в рабочей среде к этому времени было преобладающим. Наша тактика заключалась в том, чтобы захватить в свои руки массовую работу. Меньшевики бросились на выборные муниципальные места, а эсеры всю свою работу строили на собирании голосов за свой список в Учредительное собрание. Благодаря этому в массовой работе наши численно небольшие большевистские группы оттерли эсеров и меньшевиков.
В самый момент Октябрьского переворота лично я был усиленно занят подготовкой губернского партийного съезда, который должен был оформить наши большевистские организации и создать идейные центры для Советской власти на периферии (в уездах).
84



III
1. После Октябрьского переворота я работал в течение всего 1918 и 1919 гг. в Вологде. Из наиболее ярких моментов организации Советской власти в губернии, где я работал, назову следующие. В 1918 г., в конце марта или в начале апреля, вслед за сконструированном губернской власти на I губернском съезде Советов мы встали перед вопросом о ликвидации прежних органов местного самоуправления (земского и городского). Нам пришлось выдержать большой дискуссионный бой по этому вопросу с меньшевиками и эсерами, которые пытались доказать, что земства и городские самоуправления могут существовать  при Советской власти в прежнем виде. В открытом споре мы разбили наших противников на губернских съездах (Вологодском и Северо-Двинском) по этому вопросу, и практическая ликвидация земства и городского самоуправления у нас прошла безболезненно. Интересно отметить, что по уездам Советская власть была введена на Севере самими крестьянами под руководством наших большевистских ячеек.
4. Трудно припомнить и перечислить даже важнейшие мероприятия по борьбе с саботажем. Припоминаю, что у нас в Вологодской губернии борьба с саботажем упиралась прежде всего в то, чтобы сломить отрицательное отношение к Советской власти со стороны части интеллигенции. В частности, для деревни нам особенно важно было сломить враждебность учительства. Лично я выступал с многочисленными докладами на учительских съездах и собраниях в самой Вологде и по уездам. Путем напряженкой разъяснительной работы уже в 1918 г. нам удалось переубедить вологодское учительство и заставить его стать на советскую платформу. Работа «терпеливого разъяснения», которую Ленин ставил как основную задачу в 1917 г. после Февральской революции, продолжалась у нас на Севере с особой интенсивностью в 1918 г. Вологодский губком в 1918—1919 гг. настойчиво и широко применялся метод терпеливого убеждения, разъясне¬
ния по отношению к крестьянству и деревенской интеллигенции (кооператоры, учителя, медицинский персонал, земцы и пр.).
85



5. В Вологде на основании декретов центральной Советской власти вскоре после Октябрьского переворота были национализированы лесопильные заводы, кожевенная и обувная фабрики, несколько позднее — дома, типографии.
IV
В период переворота мне с Владимиром Ильичем не приходилось встречаться, так как я работал в провинции. Впервые мне пришлось близко встретиться с Владимиром Ильичем во фракции Учредительного собрания. Это было в ночь с 5 на 6-е января 1918 г., когда заседало Учредительное собрание. От имени нашей фракции была оглашена на заседании Учредительного собрания «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа». Это была, так сказать, наша программа революции. Требовалось, чтобы большинство Учредительного собрания изложило свою программу. Отвечая на декларацию, лидер большинства Учредительного собрания и его председатель Чернов уклонился высказать прямо свое отношение к провозглашенным в нашей декларации принципам. Создалось неопределенное положение. Большинство Учредительного собрания не отвечало нам ни да ни нет. Некоторые из нас склонны были принять это за растерянность большинства Учредительного собрания. На самом дело это была черновская хитрость: выиграть время, не создавать преждевременно повода для войны с большевиками. Очевидно, что при этих условиях было бы самым пагубным тянуть с эсерами парламентскую канитель. Наша фракция потребовала перерыва на 2 часа. Учредительное собранно согласилось сделать перерыв на полчаса. Мы собрались во фракционной комнате. Помню хорошо, как многие из нас не представляли себе отчетливо, что же делать нам дальше. Ультиматум эсерам поставлен: мы предложили Учредительному собранию утвердить декларацию прав трудящихся. Эсеры не отказали, но и не приняли нашей декларации. Что дальше? Вот вопрос, который всех членов нашей фракции волновал. Позвали Ильича. Помню, он вышел к нам на фракционное собрание улыбающимся и весело объяснил нам, что мы свое дело сделали, а дальше будут работать люди, у которых более крепкие нервы (насколько мне помнится, это были его точные



слова). Нам Ильич посоветовал, кого это интересует, пойти на хоры и наблюдать в качестве частных зрителей, как эсеры будут проделывать парламентскую комедию. «Пусть они наговорятся, — сказал Ильич, — не надо им в этом мешать, а завтра мы повесим замок на этом здании, когда они, устав от разговоров, разойдутся».
Как известно, начальник караула А. Г. Железняков не вытерпел до конца учредиловской ночи и часов в 5 утра заявил Чернову, что матросы устали, пора кончать.



ВИНОКУРОВА АННА ПАВЛОВНА (1866–1930)
Член КПСС с 1904 г. В 1905 г. —  член фабричного подкомитета РСДРП в городе Костроме. В 1908 г. была арестована вместе с подпольной типографией. В 1909 г. была освобождена под залог. В 1910 г. была вновь арестована, а в 1912 г. выслана в Вологду на два года. После Февральской революции  —  член Костромского комитета РСДРП(б). После Великой Октябрьской социалистической революции — на хозяйственной работе. С  1925 г. — персональный пенсионер. В 1929 г. Президиумом ВЦИК ей было присвоено звание Героя Труда.
I
1. Была членом губкома в Костроме с 1917 по 1918 г. включительно.
2. Была членом Костромского городского Совета с 1917 по 1925 г.
7. За период февраль — октябрь работа состояла главным образом в организации Костромского Совета рабочих депутатов и в организации профессиональных союзов. Наиболее запомнилось следующее: проведение в июле



1917 г. выборов в городскую думу, проходивших в условиях борьбы не только с буржуазными партиями, но и с меньшевиками, от которых приходилось в этот момент все более и более резко отмежевываться, что привело к августу к организации самостоятельных партийных комитетов. В этот же период приходилось на фабриках среди рабочих усиленно разоблачать меньшевиков, вести агитацию за захват власти Советами. По профессиональной работе наиболее острым моментом было установление заработной платы в повышенных размерах, за что приходилось вести большую борьбу с фабрикантами и администрацией. Участвовала в ряде митингов и демонстраций.
II
1. В костромских условиях переход власти к Советам прошел без особых резких столкновений со старой властью. Это объясняется тем, что влияние Советов рабочих депутатов с первого момента его организации (2 марта 1917 г.) сильно укрепилось и не только среди рабочих, но и в работе таких учреждений старого порядка, как земская управа, городская дума, продовольственный комитет. Совет рабочих депутатов еще до Октября по существу являлся наиболее прочной, влиятельной организа¬
цией по сравнению с органами, представлявшими власть Временного правительства. После выборов в городскую думу (июль 1917 г.) влияние нашей партии в городской думе настолько усилилось, что было легко проводить все решения, нужные для рабочих и выдвигаемые партией и Советами. Быстрое укрепление Советской власти в Москве и Питере после Октябрьского переворота тоже немало содействовало тому, что в Костроме переход власти в руки Совета прошел безболезненно. Конечно, как полагалось, местные вожди буржуазных партий и меньшевиков вели агитацию против большевиков, против их решительных действий, отражая тем самым общее настроение буржуазии. В последующем это выразилось в форме саботажа, игнорирования некоторых распоряжений Совета (например, судебными органами), но все это более или менее быстро ликвидировалось решительностью действий Совета и его уполномоченных и комиссаров по отдельным учреждениям.



ВИШНЯКОВА ПРАСКОВЬЯ ИВАНОВНА
Родилась в 1887 г. Член КПСС с 1903 г. Вела революционную работу в Екатеринодаре. Участвовала в организации забастовок, массовок, демонстраций. В 1905—1906 гг. была членом Дубинского комитета РСДРП. В 1907 г. работала в нелегальной типографии. В 1912—1915 гг. организовывала рабочие кружки, проводила сборы в фонд газеты «Правда», участвовала в транспортировке нелегальной литературы. Неоднократно арестовывалась, была в ссылке в Якутской губернии. С 1917 по 1922 г. — член Кубанского областного и Краснодарского комитетов РКП(б), участвовала в профсоюзной и военной работе. За участие в боях была награждена орденом Красного Знамени. С 1922 по 1928 г. работала в Донской областной и краевой контрольных комиссиях ВКП(б). С Х111 съезда партии — член ЦКК ВКП(б). С 1928 по 1930 г. работала в аппарате ЦКК ВКП(б) — НК РКИ СССР.
С 1932 г. — член Президиума ЦК профсоюза работников деревообрабатывающей промышленности СССР. С 1935 г. — персональный пенсионер.
90



I
1. В апреле 1917 г. на Кубани в городе Екатеринодаре была избрана секретарем комитета большевиков, вела партийную работу, была членом Совета рабочих и солдатских депутатов, председателем союза прачек, членом Центрального бюро профсоюзов на Кубани.
II
1. На Кубани, как и в других местах Северного Кавказа, Октябрьский переворот затянулся. Июльские дни к нам докатились позже дня на 3—5; после демонстрации был разгромлен наш партийный комитет и редакция; несколько членов партии были арестованы, руководителям пришлось уйти в подполье.
К октябрю мы получили подавляющею большинство в Совете, а также и в его исполнительном комитете. Перед нами встал вопрос об объявлении власти Советов. У нас из воинской силы была только артиллерийская батарея и караульная команда. Первого ноября мы устроили заседание, на котором присутствовали Ян Полуян, Корякин, я и еще представитель от солдат. Разработали план захвата пороховых погребов и военных складов. Был написан приказ, что власть в городе принадлежит только Совету. I ноября 1917 г. мы созвали заседание Совета с представителями казаков-пластунов, которых успели сагитировать. На заседании постановили 2 ноября созвать митинг всех рабочих и солдат и объявить забастовку. Митинг был созван 2 ноября. Бастовали неделю. Начали готовиться к вооруженному выступлению, подготовляя Красную гвардию из рабочих, вооружая их, вербуя фронтовиков. В январе 1918 г. были уже первые бои, где мы были разбиты. Собрав силы, дали второй бой под Афипской, где скова мы были разбиты. Я была членом военного штаба. У Афипской была взята в плен, удалось бежать в свои части, которые находились в Новороссийске. Мы решили пойти с трех сторон на Екатеринодар. Только в 1918 г. в марте взяли Екатеринодар и объявили власть Советов. Так долго продолжался Октябрьский переворот на Кубани и в Черноморье.



ВОЕВОДИН ПЕТР ИВАНОВИЧ
Родился в 1884 г. Член КПСС с 1899 г. В 1901 г. был арестован и выслан в Саратов. В 1902 г. за распространение прокламаций вновь арестован. Отбыл трехлетнее заключение. В 1905 г. — начальник боевой дружины и член Самарского комитета РСДРП, член Читинского комитета РСДРП. Позже работал в Омске, Златоусте, Самаре и Москве. После очередного ареста эмигрировал в 1912 г. в Америку, где состоял в русской группе Американской социалистической партии. В 1913 г., нелегально вернувшись из Америки, работал в Баку, где был арестован и сослан а Сибирь. По пути бежал, но был вновь арестован и сослан в Нарымский край.
В 1917 г. — председатель краевого Совета Западной Сибири и Урала, а затем — председатель Совнархоза Западной Сибири. В 1919 г. как член ВЦИК и уполномоченный ЦК РКП(б) был на фронтах. В 1921 г. — заведующий отделом Наркомпроса РСФСР. С 1922 по 1931 г. — редактор журналов «Электричество» и «Электрификация». С 1932 г. работал в «Амторге» (Нью-Йорк). В 1935—1937 гг.  — заместитель заведующего музейным отделом Наркомпроса РСФСР, а в 1937—1939 гг. —  заведующий рукописным фондом Государственной библиотеки



СССР имени В. И. Ленина. С 1940 г. — персональный пенсионер. За активное участие в революционном движении и общественно-политическую деятельность награжден орденом Ленина.
1. В момент Февральской революции я находился в Нарымском крае по делу Самарской большевистской организации (дело 1912 г.) и при получении известий о свержении царизма я вместе с тт. Вегманом В. Д., Смолянским Л. и убитым впоследствии в Златоусте Скворцовым Н. Б. был избран колонией политических в состав Временного комитета, который и сметы представителей царской власти в Нарымском крае.
От Нарыма я был избран делегатом на I губернский съезд депутатов в Томске для разработки новых форм революционной власти. На этом же первом губернском Народном собрании был выдвинут на пост председателя Народного собрания. Ввиду преобладания иа этом собрании эсеров я как большевик отказался от этого поста, согласившись быть заместителем председателя Народного собрания, и исполнял эту обязанность до избрания губернского исполнительного комитета, к которому и перешла вся полнота власти в период до Октябрьского переворота включительно.
В Нарымском крае власть с первых же дней Февральской революции вылилась в форму Советов, и на Общих собраниях в селениях были избраны крестьянские депутаты, которые на общекраевом съезде в Нарыме избрали исполнительный комитет, председателем которого я и состоял до июня 1917 г.
Все съезды и совещания в этот период организовывались мною. На съездах и совещаниях я избирался председателем, руководил работами различных секций и комиссий. Общие директивы и взаимную связь я имел с томскими учреждениями и партийной организацией. В период работ томского губернского Народного собрания я как депутат принимал участие в различных комиссиях и секциях. Как партиец участвовал на всех партийных совещаниях и в организовывавшихся в то время еже-



дневных массовых и летучих митингах, где выступал как агитатор. Ездил по селениям Нарымского края, выступал и в казармах в Томске. По командировке Томской организации ездил в Анжеро-Судженский каменноугольный район, где принимал участие в специальной комиссии по обследованию копей и выработке новых договорных взаимоотношений между углекопами и государственными и частнохозяйскими организациями. На Анжерских копях принимал активнейшее участие в создании партийкой, профсоюзной к кооперативной организаций. На всех митингах, собраниях и демонстрациях выступал как агитатор за нормы Советской власти.
Имея особую склонность к вопросам хозяйственного порядка и придавая первенствующее значение вопросам организации хозяйственного дела, я целиком ушел в работу хозяйственно-продовольственных органов, где и исполнял различные функции (отказываясь от выборных должностей при коалиционном правительстве) вплоть до Октябрьского переворота, когда и был избран председателем краевого Совета Западной Сибири и Урала, первого органа Советской власти, избранного на съезде Советов рабочих, крестьянских и казачьих депутатов Западной Сибири.
По делам Томской губернии летом 1917 г. был командирован в Петроград в связи с проектом о разделении губернии на Томскую и Алтайскую. Сотрудничал в местной газете, давая информацию о работе на копях и об организации продовольственного дела. Организовывал журнал по вопросам продовольственного дела.
В конце 1917 г., видя на опыте работы продовольственных органов коалиционного правительство приближающийся крах власти и будучи убежден, что только с захватом в наши руки продовольственных органов мы сможем захватить и удержать государственную власть, я выехал в служебную командировку на места заготовок и, выяснив картину развала, направился в краевой продовольственный центр в Омск, где сразу повел борьбу в коалиционном краевом Совете за советизацию. В результате таковой борьбы съезд Советов Западной Сибири сменил краевой Совет, избрав меня председателем последнего.



II
1. 	В сибирских городах, в частности в Томске и Омске, где я работал в период Октябрьского переворота во всех Советах, все время доминирующую роль играли большевики (в частности, в Томске и Омске — бывшие нарымские ссыльные), и поэтому после первых же известий о совершившемся в Питере большевистском перевороте на происходивших в ноябре—декабре съездах Советов решающую роль во всех делах взяли на себя большевики и в ничтожной степени левые эсеры. Конечно, в тот момент в городах и особенно в казачьих станицах происходили вспышки восстаний и решительно во всех учреждениях появлялся ожесточенный саботаж не только старого чиновничества, но и части интеллигенции, учащихся н кооператоров. Вообще же приходится отметить, что советизация в Томске и Омске прошла быстро и почти совершенно бескровно. Будучи на III съезде Советов Западной Сибири в Омске как гость-информатор о продоволь- ственных делах, я тем нс менее как большевик был выдвинут большевистской фракцией сначала как полномочный представитель Советов в коалиционный продовольственный краевой Совет Западной Сибири и Урала, а после проявленного со стороны соглашательского состава краевого Совета саботажа по моему предложению III съезд Советов избрал большевистский краевой Совет (с двумя левыми эсерами на пятерых большевиков).Меня избрали председателем комитета краевого Совета (Сибирский компрод того периода).
Самыми серьезными моментами борьбы за власть на III съезде Советов и вокруг решений съезда я считаю: 1) вопрос о ликвидации мелкобуржуазной Сибирской думы в Томске, 2) об организации продовольственной помощи голодающим Питеру и Москве, а также рабочим губерниям и фронтовым армиям и 3) об участи Николая II, находившегося в Тобольске.
Состоя председателем краевого продовольственного Совета и членом президиума исполнительного комитета Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов, я сразу ушел в работу по организации советских продовольственных органов и заготовке разных видов продовольствия и в первую очередь для Питера. Большевистскому краевому Совету на первых же порах
95



при полном безденежье приходилось вести самую ожесточенную борьбу с саботажем служащих, которые расхитили или уничтожили документы и материалы о заготовках и нарядах на продовольствие. Приходилось преодолевать стихийную волну мешочничества (с оружием, когда увозились целые составы поездов хлеба, и с рвачеством законных и незаконных делегатов, беспрерывно кочевавших из губернии в губернию в поисках хлеба для голодающих губерний).
При невероятных трудностях вновь образованному краевому Совету удалось в первые же дни своей работы направить Совету Народных Комиссаров первый маршрутный поезд с продовольствием под специальной охраной вооруженных пулеметами рабочих Омских железнодорожных мастерских. Зная, что железные дороги находились еще в руках «викжельцев», боровшихся против большевиков, краевой Совет решил направить этот маршрутный поезд в адрес Учредительного собрания, но с наказом коменданту и рабочей охране поезда сдать продовольствие исключительно в распоряжение В. И. Ленина.
После продовольственного съезда в Сибири я вышел из краевого Совета, так как был избран председателем областного Западно-Сибирского совета народного хозяйства. Будучи председателем областного совещания, я целиком занялся организацией самых разнообразных форм советского хозяйства. Так как в Сибири не было земских учреждений, то все функции учреждений бывших министерств финансов, торговли и промышленности, земледелия, главного управления местного хозяйства, министерства внутренних дел и т. п. были сосредоточены в областном совнархозе. Круг ведения областного совнархоза распространялся на упреждения губерний: Омской, Томской, Алтайской, Тобольской и Семипалатинской. В тот период была проведена национализация Кузнецкого бассейна, Судженских каменноугольных копей, Спасского медеплавильного завода, множества разного рода промышленных предприятий, приисков и промыслов.



ГЕРАСИМОВ АЛЕКСЕИ ГРИГОРЬЕВИЧ
Родился в 1883 г. Член КПСС с 1906 г. В 1905— 1906 гг. был одним из организаторов и членом правления отделения профсоюза металлистов в Кольчу¬
гине, работал парторганизатором. В 1907—1910 гг. несколько раз подвергался арестам. С мая 1910 г. работал в Москве, на заводе «Варце и Мак Гиль», участвовал в организации забастовки протеста против Ленского расстрела. Был председателем Московского профсоюза металлистов. С августа 1913 г. работал токарем в Сокольнических трамвайных мастерских, где за участие в организации больничных касс арестован. После освобождения уехал в Петербург. Принимал активное участие в Февральской революции. В мае 1917 г. вернулся в Москву, в трамвайные мастерские. Был избран председателем завкома, являлся председателем Сокольнического отделения Союза металлистов, был членом Моссовета, принимал участие в организации Красной гвардии.
После Великой Октябрьской социалистической революции был избран членом МК РКП(б). В период гражданской войны находился на Южном фронте, С 1920 по 1921 г. был председателем



Сокольнического райсовета. С XII по XVI партсъезд являлся членом ЦКК ВКП(б) и работал в ЦКК ВКП(б) — НК РКИ СССР. В 1930—1931 гг. был председателем РКК—РКИ Дзержинского р-на Москвы. С 1931 по 1933 г. учился на курсах марксизма-ленинизма. В 1933—1938 гг. — на ответственной партийной работе. С 1938 — на научной и советской работе. В настоящее время — персональный пенсионер.
1. 	С июля 1915 года из Москвы переехал в Петроград и работал на Металлическом заводе, где и состоял в ячейке. Перед Февральской революцией от своего цеха (так назыв. 14 отделение) был избран цеховым старостой. Из Петрограда 30 апреля выехал в Москву и снова поступил работать в Сокольнический вагоноремонтный завод, где вел работу по профлинии, а также и в ячейке завода. На заводе в это время работало более четырех тысяч рабочих, и ячейка к октябрю насчитывала более сотни членов.
2. В июне 1917 г., будучи членом правления союза металлистов, был последним избран в члены Московского Совета (в то время профсоюзы посылали в Советы своих представителей).
3. В первых числах мая 1917 г. на первом учредительном собрании союза металлистов был избран членом правления и, не порывая с заводом, работал в конфликтно-расценочной комиссии.
В июне было решено организовать районные отделения союза (я был председателем Сокольнического отделения, которое находилось при Сокольническом вагоноремонтном заводе). Это способствовало вовлечению в члены профсоюза рабочих завода и их число достигло более 2000 человек. Так как в это время заводской комитет был меньшевистско-эсеровским, ячейка в целом через членов профсоюза вела работу и агитацию за перевыборы завкома и мне, как председателю районного отделения, пришлось возглавлять эту работу. В результате в августе произошли перевыборы завкома и из 21 члена завкома мы уже имели 14 членов нашей партии. Я был избран председателем завкома.



В августе, во время так называемого Демократического совещания, мне, как члену правления Союза металлистов, пришлось организовывать (под руководством ячейки) забастовку протеста на заводе, которая удалась блестяще.
4. В старой армии не служил и поэтому в армейских организациях не работал, за исключением нескольких посещений, несмотря на запрет пускать большевиков, казарм, расположенных по соседству с заводом (Сокольнические казармы и бывшие Спасские). Туда все же удавалось проникать, хотя и с риском, вести там беседы с солдатами и снабжать их соответствующей литературой.
В организации Красной гвардии принимал участие на заводе. Начало этой работы на заводе, кажется, положено ранее, чем это было начато в районе, и уже к октябрьским дням была организована значительная группа. Во время же октябрьских дней завод был районным центром Красной гвардии и базой по снабжению оружием. куда прибывали рабочие дружинники из провинции (с заводов Кольчугино, Коломенского и др.). Организация Красной гвардии шла с июня — июля месяца и при Союзе металлистов. В этой работе также принимал участие. Здесь необходимо отметить одни интересный эпизод. Это относится к августу месяцу. В помещении Московского Союза металлистов на Троицкой улице конфликтно-расценочной комиссией было созвано совещание с участием ряда предпринимателей и вдруг во время разгоревшихся споров во дворе раздастся пение «Марсельезы». Присутствующие предприниматели повскакали с мест к окну и, видя вооруженных рабочих, запротестовали, что в таких условиях работать нельзя, что это, мол, давление и т. п., и отказались продолжать сове-
7. В 1917 г. в деревне происходили выборы в волостные земства. Мое семейство в это время проживало в деревне в 8 верстах от завода быв. Кольчугина, где крестьяне знали меня еще по работе в 1905—1907 голах. Приходилось частенько, правда по праздникам, туда выезжать, организовывать там выборы, в результате чего в волостное земство было выбрано 2 большевика. Затем организовали группу сочувствующих нам и во время выборов в Уездное земство мы выставили список от имени



Волостного земства. В результате проведенной работы наш список прошел при выборах уездного Покровского земства.
II
2. Москва, Сокольнический район, на Сокольническом вагоноремонтном заводе.
Перед самым переворотом, числа 20 или 21 октября, в районе столовой завода на Грязной улице было созвано районное партийное собрание, где обсуждался вопрос о вооруженном восстании и о взятии власти Советами. Подавляющим большинством было решено начать вооруженное восстание, но были и такие, которые говорили, что этого делать нельзя и что массы за нами не пойдут и т. д. и т. п.
Числа 23—24 октября на заводе был организован военно-революционный комитет, в который вошел Шумкин и др. С этого момента вся полнота власти, если так можно выразиться, перешла к нему. Начав вооруженное восстание, мы на заводе имели очень незначительное количество берданок — 10—15 штук. Встал вопрос, как быть, но тут скоро дело поправилось, так как на путях Казанской ж. д. было обнаружено 2 вагона винтовок. Их тут же разгрузили и перевезли в районный военно-революционный комитет и на завод. Затем поехали ночью на грузовике в огнесклад Мыза-Раево, привезли снарядов и
патронов.
3. Непосредственного участия в боях, на улицах Москвы принять не пришлось, так как будучи председателем завкома, вел организационную работу в помощь Военно- революционному комитету (организация питания для красноармейцев, а их прошло через мастерские более 2000 человек, организация транспорта, подвозка в центр оружия, формирование отрядов Красной гвардии и отправка в центр, добыча бензина для автомобилей
25 или 26 октября Ефремов — председатель районного военно-революционного комитета вызвал меня к себе и поручил мне ехать в г. Серпухов для того чтобы привезти оттуда артиллерийскую часть в Москву. Это поручение мной было выполнено — там не пришлось уговари-



III
2. После переворота был председателем завкома. Здесь пришлось уже выдерживать натиск как со стороны администрации завода, так и со стороны рабочих, а именно: поскольку завод был фактически превращен в военную базу и склад оружия, снарядов, взрывчатых веществ, то администрация и часть рабочих (которые пришли на завод во время войны спасать свою шкуру и заработать) требовали немедленного удаления с завода всего указанного под предлогом опасений за завод, что-де, мол, может его взорвать и т. д. Ячейке совместно с лучшей частью рабочих в первую голову пришлось организовать охрану завода как внутри, так и извне, установить определенные посты и нести караул — вся организация лежала на Военно-революционном комитете и завкоме. Очень большие были трудности с выплатой зарплаты — денег не было. Были перебои с продовольствием и почти ни одного дня не проходило, чтобы рабочие стихийно не собирались на собрание и не вызывали меня как председателя завкома: давай, мол, жалованье, хлеба, давай работы и т. п. Здесь приходилось ездить в районную думу и в Совет районных дум за деньгами, продуктами и т. д. Работы не хватало отчасти потому, что уже не было сырья, а отчасти мы еще задолго до переворота вели линию на прекращение выработки снарядов и уже 50% рабочих были без работы.
4. Нам на заводе саботаж со стороны служащих пришлось почувствовать с первых же дней. Весь технический персонал, бухгалтерия и счетоводы, относящиеся к высшим служащим, сначала «итальянили», а затем забасто¬
вать солдат, так как они уже грузились на платформы и направлялись в Москву.
4. После октябрьских дней был членом Московского комитета РСДРП(б). Основная работа все так же шла по профсоюзной линии: член правления Московского Союза металлистов и председатель завкома. В то же время работал как член районной думы. Затем организовали Совет районных дум, который поглотил городскую думу, так как последняя была эсеровская, а Совет районных дум —  уже наш, большевистский.
101



пали. Перед нами сейчас же встала задача переоборудования мастерских завода для ремонта трамвайных вагонов. Переоборудовав завод, начали ремонт вагонов и автомобилей и в первую голову броневиков. Первое время было трудно, не было денег в достаточном количестве для зарплаты, но тем не менее работа пошла. Не забывали в то же время о военной учебе, и уже в январе в районе была сорганизована первая Московская боевая дружина во главе с рабочими Сокольнического завода и окружающих фабрик и заводов, которая была направлена на Западный фронт, в район Новозыбков — Злынка.



ГЕРЦМАН
МИХАИЛ АРОНОВИЧ (1888–1938)
Член КПСС с 1904 г. Работал в Екатеринбургской большевистской организации. В 1905 г. — член большевистского комитета, входил в боевую организацию. В 1906 г. был арестован. После освобождения вновь работал в Екатеринбургском комитете партии и в пропагандистской коллегии. Принимал участие в восстановлении Челябинской и Пермской организаций. После нескольких арестов и двухлетнего тюремного заключения был выслан в Енисейскую губернию. В конце 1910 г. бежал из ссылки. Работал в большевистских организациях Томска и Красноярска. После Февральской революции вернулся в Екатеринбург, где был введен в состав комитета РСДРП(б). В 1918 г.  —  в Красной Армии. В 1919 г. — председатель Нолинского комитета РКП(б), а в 1920 г.  —  председатель Челябинского губисполкома и член президиума губкома РКП(б). С 1921 г. работал в аппарате ЦК ВКП(б), затем — на руководящей работе в Сибири. С 1928 г. — вновь на ответственной работе в аппарате ЦК ВКП(б).
103



I
1. Февральский переворот встретил в городе Красноярске. По получении известия о перевороте участвовал на собрании социал-демократов в потребительском обществе «Самодеятельность» (Дубровинский, Шлихтер и
другие). Вечером 1 марта (по старому стилю) участвовал при избрании Красноярского комитета РСДРП. Через несколько дней, приехав в Томск, принимал участие в выборе Томского комитета РСДРП. 23 марта прибыл в Екатеринбург (Свердловск) и в этот же день был выбран на партсобрании членом Екатеринбургского комитета РСДРП. На первом же заседании комитета был утвержден ответственным организатором. Организовал почти все основные городские ячейки того времени, а также два райкома, войдя членом двух районных комитетов. Был председателем 3-го райкома (железная дорога, завод Ятеса, бывший Монетный двор и др.). Во все время вплоть до сентября участвовал на районных, городских и областной конференциях. В частности, первая Уральская областная конференция в апреле приняла определенно большевистские резолюции. Проходила она под руководством Я. М. Свердлова, которого послала на Всероссийскую апрельскую конференцию, где он был избран членом ЦК. В сентябре уехал в Челябинск. Здесь был избран членом Челябинского комитета. Выступал на ряде собраний и совещаний от имени Челябинского комитета РСДРП(б).
2. В Красноярске и Екатеринбурге принимал участие в организации выборов в Советы и в их работе. В Челябинске был секретарем рабочей секции Совета (с сентября по ноябрь). Это было в то время моей основной работой. От имени Совета руководил рабочим движением и организовал несколько забастовок. Участвовал на I областном Уральском съезде Советов (кажется, в июле 1917 г.).
3. Организовал в октябре в Челябинске в качестве секретаря рабочей секции первое совещание фабрично- заводских комитетов, которое послало делегата в Петроград.
104



II
1. 	город Челябинск.
В конце октября председатель Совета и его заместители С. М. Цвилинг и Васенко были на Всероссийском съезде Советов в Питере. Председателем временно оставался меньшевик-интернационалист Шмотин. О том, что в Питерс начался переворот, мы узнали из краткой телеграммы телеграфного агентства (враждебной). Немедленно было назначено заседание исполкома. Мимолетное совещание фракции решило, разумеется, взять власть. В момент заседания исполкома пришла телеграмма от исполкома Уральского областного Совета с предложением взять власть. Левые эсеры, входящие в исполком, и руководители городской думы против перехода власти к Совету не возражали, но от участия уклонились. Меньшевик Шмотин подал в отставку. Избрав нового председателя — большевика Елькина, мы издали немедленно декларацию о переходе власти в руки Советов. В банки, телеграф, телефон и другие правительственные учреждения были посланы комиссары Совета. С утра до вечера происходил ряд митингов и собраний. Выходившие в то время кадетская и кооперативная (правоэсеровская) газеты рвали и метали. Массы же —  рабочие и солдаты — целиком были на стороне Советов.
В то время как в Челябинске официально масть перешла к Совету, в соседнем городе Троицке масть захватило реакционное казачество. В Златоусте большевики кичем себя не проявляли и Совет находился под полным руководством враждебных Советам эсеров и меньшевиков. Курган также не присоединялся.
Таким образом, Челябинск оставался почти изолированным. Казаки проявляли большую активность. Наши солдаты все решительнее требовали их роспуска домой. Средн служащих начался саботаж. Такой же саботаж начался со стороны администрации фабрик и заводов, что приводило рабочих в бешенство. Мешочники и дезертиры разрушали железную дорогу. Мы, маленькая группа большевиков, неопытные, под визг врагов и при огромных требованиях рабочих и солдат, прилагали бешеные усилия, чтобы укрепить Советскую власть.
Через несколько дней, когда казакам удалось мобилизовать все окрестное казачество. Челябинск оказался окруженным кольцом вооруженных казаков, В этот момент



Совету был предъявлен ультиматум — немедленно сдать власть Временному правительству. «Если до 3 часов ночи не получится удовлетворительного ответа, то город будет снесен с лица земли». Немедленно нами были вооружены рабочие. Началась также работа среди солдат. К вечеру удалось сорганизовать кое-какие силы, но они все же были далеко не достаточны. Вместо с этим начались «дипломатические переговоры» между городской думой и казаками. Со стороны думы стоял председатель ее, левый эсер Поляков, который держал тесный контакт с Советом. В исполкоме были выработаны условия сдачи власти, которые в основном сводились к следующему: 1) официально власть передается городской думе; 2) Совет остается существовать; 3) взятое рабочими оружие возвращается обратно в Арсенал; 4) казаки в город не въезжают и возвращаются в свои станицы. На этих примерно условиях было заключено перемирие. Одновременно с этим фракцией большевиков была создана особая тройка, которая разослала во все соседние города и в центр эмиссаров с просьбой о помощи. (Все это проделывалось. конечно, секретно.) Прошло несколько недель. Хотя власть официально принадлежала думе, но фактически она почти полностью сосредоточивалась в руках Совета и без Совета не делалось почти ни одного шага. Наконец, кажется, в конце ноября, в Челябинск пришел сводный полк (артиллерия — 4 пушки, кавалерия и много пехоты). Полк был сформирован в Самаре. Политическим руководителем был член Самарского губисполкома Галактионов. Кроме того, во главе полка стояли Садлуцкий и В. Блюхер. Полк был встречен челябинскими рабочими с энтузиазмом. В этот же вечер был создан Военно-революционный комитет и объявлен переход власти к Совету. Среди казаков началась паника, и они почти без боя сдали Челябинский, Троицкий и Верхне-Уральский уезды. Советская власть торжествовала. И только Оренбург продолжал оставаться в руках Дутова.
Как только решили взять власть, я был назначен комиссаром телеграфа. Объявив, что без моего ведома не должны выдаваться и отправляться телеграммы, я связался прямым проводом со всеми соседними городами; требовал представителей Совета и, информировав их о переходе у нас власти к Совету, предлагал им проделать



то же. Удовлетворительный ответ я получил только от Миасса. Троицк ответил ругательством, сказав, что у них власть в руках какого-то полковника. Представитель Уральского областного Совета (Екатеринбург) Андронников все время передавал новости о переходе к Советам власти на уральских заводах. С Петроградом и Москвой никакой связи не было. К вечеру мною была перехвачена телеграмма о поддержке Временного правительства от имени Каледина и Богаевского. Такая же телеграмма была за подписью Керенского и циркулярная телеграмма о поддержке Временного правительства со стороны ЦК Союза почтово-телеграфных служащих. Несмотря на мое запрещение передавать кому бы то ни было эти телеграммы, они, видимо, передавались — это я видел по целому ряду признаков. Кроме того, одна такая телеграмма была передана в редакцию кадетской газеты; как только я об этом узнал (об этом было заявлено наборщиком, который должен был набрать телеграмму), то немедленно с разрешения Совета ввел в телеграф часовых, предложив им следить, чтобы с аппарата не уничтожалась ни одна лента (несмотря на мое запрещение, ленты все время уничтожались и отношения все больше обострялись). Как только были введены войска, телеграфисты собрали собрание и заявили: если войска не будут убраны, они объявят забастовку. Мы ни на какие уступки не шли, ибо было ясно, что телеграфисты определенно перешли на службу контрреволюции. Вместо бастовавших служащих я пригласил одного партийца-телеграфиста с железнодорожного телеграфа. Но это ни к чему не привело. Из солидарности с челябинскими телеграфистами забастовали также телеграфисты Уфы, Екатеринбурга, Омска и др. Мы ни на какие уступки не шли. Служащие без нашего представителя к аппарату не подпускались. Вся информация перешла к железнодорожному телеграфу, который почти полностью встал на платформу Советской власти.
Кроме комиссарства на телеграфе, я все время выступал на различных собраниях, присутствовал на заседаниях исполкома (как его член) и пр. После этого  я был первым редактором «Известий» Совета — вышли через несколько дней после переворота. Принимал участие в составлении декларации о переходе власти к Совету и пр. Во время ультиматума казаков был рядовым красногвардейцем. Вдвоем с товарищем ходили в разведку.
107



III
1. В то время когда в Питере, в Москве и других городах укреплялась Советская власть, в Челябинске существовало междувластие. Внимание от Совета временно передвинулось к городской думе. Там было сорганизовано довольно компактное большинство из левых эсеров и большевиков. Правые эсеры и меньшевики были в незначительном меньшинстве. Меньшевики бесновались и требовали изгнания и ареста большевиков. Мне, не члену думы, приходилось принимать близкое участие в руководстве тактикой думской фракции. Во время второго перехода власти к Совету принимал активное участие в создании Военно-революционного комитета. Участвовал на всех его заседаниях и контактировал всю работу.
3. Я принимал непосредственное участие в разрешении вопроса об управляющем банка, который отказался выдать без соответствующего ордера от старой власти деньги и ключ. После ареста он через некоторое время «смилостивился» — выдал соответствующее количество денег и «согласился», чтобы одни ключ находился у него, а другой — у комиссара банка.
4. Мне пришлось принять участие в национализации текстильной фабрики Жирякова, которую мы проделывали в виде опыта от имени областного Уральского исполнительного комитета еще при Керенском. Дело в том, что на фабрике длилась очень долго забастовка. Администрация не шла на удовлетворение самых элементарных требований. Я был послан на эту фабрику для выяснения положения дел. Убедившись, что администрация решила задушить рабочих «костлявой рукой голода», я уговорил рабочих принять резолюцию о передаче фабрики областному Совету. Сейчас же была организована комиссия, которая выяснила, что материалов и сырья хватит больше чем на полгода. Среди рабочих царил неописуемый энтузиазм. Фабрика была пущена в ход уже после моего отъезда, но мне было известно, что дела на фабрике шли довольно хорошо. Принимал также косвенное участие в национализации челябинских копей.



ГОЛОЩЕКИН ФИЛИПП ИСАЕВИЧ (1876–1941)
Член КПСС с 1903 г. Вел революционную работу в Петербурге, Кронштадте, Сестрорецке, среди солдат Петропавловской крепости, на Ижорском заводе и др. С 1906 г. — член Петербургского комитета РСДРП, ответственный организатор Невского района, член Исполнительной комиссии ПК. В 1909 г. — член Московского комитета РСДРП. В 1912 г. участвовал в подготовке и работе Пражской конференции партии, на которой был избран членом ЦК РСДРП(б). Работал в большевистских организациях Петербурга, а затем на Урале. Многократно арестовывался, подвергался тюремному заключению и ссылался царским правительством в Сибирь, трижды бежал из ссылки.
После Февральской революции работал в Петроградском комитете РСДРП(б), а затем на Урале, был секретарем Пермского, позднее Уральского областного комитета партии.
В период борьбы с Колчаком находился на Уральском фронте.
С 1919 г. —  на руководящей советской и партийной работе. С 1924 г. — кандидат в члены ЦК ВКП(б), с 1927 г. —  член ЦК ВКП(б). В 1925— 1933 гг. — секретарь крайкома ВКП(б) Казахстана, в последующие годы — главный государственный арбитр при СНК СССР.
109



I
1. Из ссылки прибыл в начале марта. Март, апрель и половину июня был в Петрограде и работал в ЦК в качестве его члена (был избран на Пражской конференции) и как представитель ЦК в Петроградском комитете партии. Июнь, июль и половину августа —  в Перми секретарем Пермского губкома. С августа — секретарь Уральского областного комитета в Екатеринбурге.
Участвовал в Петрограде на Апрельской конференции, как Петроградской, так и общепартийной. В Перми — на губконференции, в Екатеринбурге — на Уральской областной конференции. Как делегат Урала был на VI съезде партии в Петрограде.
2. Был членом Пермского и Екатеринбургского Советов (в первом до августа, во втором после августа), членом Уральского областного исполкома.
4. Участвовал в организации Красной гвардии на Урале, ряд месяцев стоял во главе ее областной организации.
5. Выступал на всех демонстрациях, заводских собраниях, митингах и т. п.
II
1. Что касается Урала и в первую очередь Екатеринбурга, то я отношу переход власти к Советам по-«октябрьски» к моменту несколько позже Октября. Не помню точно число, но по приезде из Петрограда в ноябре в Екатеринбурге я еще застал коалицию с социалистическими партиями. Я выдвинул предложение: разрыв с ними, переход власти к Советам, начав с военной демонстрации. Хорошо помню, что встретил возражения со стороны ряда членов комитета, в частности со стороны Сосновского и некоторых других, но был поддержан большинством. Мы провели демонстрацию и провозглашение «действительного перехода власти к Советам».
2. Во время переворота был в Петрограде, куда я приехал, кажется, 17—18 октября как делегат от Урала на II съезд Советов. Трудно мне выделить отдельные моменты. Помню яркую картину собрания в кавалерийском полку, где я. назначенный Петроградским Советом комиссаром, проводил митинг, происходивший в конюшнях.



Живо помню заседание Петроградского Совета, кажется, 19 октября, где стоял вопрос о подготовляющейся демонстрации казачьих полков; заседание ВЦИК с бессильными, но злобными выступлениями Дана и Либера, кажется, 23 октября и, наконец, утро переворота, когда на фракции съезда появимся Владимир Ильич.
3. По прибытии в Петроград 18 октября я вначале вступил в общую работу, выступая на митингах, участвуя в Смольном в ряде ответственных совещаний. Затем, не помню точно числа, по предложению Я. М. Свердлова я был введен в Военно-революционный комитет.
В дни до 25 октября мне трудно сказать об определенном месте своем. Я выполнял поручения ЦК, ПК и Военно-революционного комитета в качестве оратора, организатора и в решениях там. где привлекались ответственные организаторы с мест. Впрочем, будучи в гуще движения, многое делал и по своей инициативе. Более четко моя работа определилась в Военно-революционном комитете после 25-го, где на меня было возложено, кроме всяких других поручений, принимать приходящих и по военным и по гражданским делам с различными просьбами, требованиями — вся власть была тогда в руках Военно-революционного комитета. Участвовал в переговорах с Викжелем. А затем на меня было возложено принимать делегации с фронта. Обычно в первый день-два я беседовал с каждой отдельной делегацией, отвечал на их вопросы и разъяснял смысл переворота. Их сначала регистрировали, а затем человек 50—75 приглашали в большую залу и я с ними беседовал, разъяснял. Беседа длилась иногда часа два-три. Часто после часовой или больше беседы я приглашал Владимира Ильича, который заканчивал беседу своим разъяснением.
III
3. Ликвидировал окружной суд в Екатеринбурге. Был красочный момент, когда я и матрос Хохряков (убит в борьбе с белочехами) и один рабочий Верхне-Исетского завода явились в суд —  собрали всех членов и председателя и объясняли им, что мы, ничего не понимая в юридических науках, все же становимся во главе, чтобы орга-
111



низовать новый, революционный суд. Участвовал в захвате Госбанка и ряда других учреждений.
6. Мне пришлось участвовать в отражении контрреволюции в довольно обширном масштабе. В январе я организовал три отряда к послал для борьбы против Дутова; когда они очутились в трудном положении, я организовал полк из пермяков, присоединил часть в Челябинске и поставил во главе этой борьбы В. К. Блюхера, которого сыскал в Челябинске в больнице. Мне же пришлось стать во главе организации первого отпора против белочехов, организовав отряды для отражения по трем направлениям: Екатеринбург — Челябинск; Златоуст — Челябинск и Тюмень — Омск. Оставляю в стороне ряд вспышек и борьбу с ними. Мне врезались в память события мая или июня 1918 г. (во время наступления чехословаков), когда в Екатеринбурге организовались фронтовики для борьбы против нас. Помню вечер. Верхне-Исетская площадь, 7— 10 тысяч народу, враждебно настроенного. Мы в течение двух часов объясняли, отвечали на вопросы, почему эвакуируется золото. Верные войска были подготовлены. Но выступление не понадобилось, мы сумели успокоить и оторвать от фронтовиков верх-исетских рабочих, и все как бы успокоилось. Лишь ночью была попытка напасть на отдельные учреждения, но мы сумели захватить к утру всех зачинщиков.
IV
С В. И. Лениным я в эти дни встретился утром 25-го, когда он появился в Смольном и после своей речи в Петроградском Совете пришел на заседание фракции II съезда. В ожидании Владимира Ильича я как член президиума собрал фракцию. Владимир Ильич сразу же, как вошел, начал речь, которая продолжалась недолго, 30—45 минут. В этой речи он говорил о наших задачах в связи с переворотом, о том, что мы должны выдвинуть вечером на заседании съезда. Главным образом он остановился на доказательствах необходимости выдвинуть лозунг социализации земли. Чувствовалось, что он опасался, что большевики, привыкшие долгие годы спорить против «социализации», будут возражать, поэтому он штурмовал в своей речи эту позицию.
112



Оставляя в стороне целый ряд встреч и бесед в эти дни, я хочу выделить такие, которые, как мне кажется, имеют особое значение.
Как я уже писал, на меня в Военно-революционном комитете было возложено принимать делегации с фронта. И вот однажды вечером я беседовал с большой фронтовой делегацией в зале, который находился в конце коридора. После часовой беседы я вышел в коридор, чтобы сыскать Владимира Ильича для беседы с той же делегацией. Выйдя в коридор, я увидел издали Владимира Ильича, быстро направлявшегося ко мне и взволнованного. Он подошел и быстро сказал: «Идите скорей на фракцию и сыщите кого можете из большевиков, надо спасать положение, иначе они все погубят» — это относилось к группе во главе с Каменевым, которая требовала объединенного социалистического министерства. «Идите туда, а я пойду на делегацию, заменю Вас». Я отправился на фракцию, по дороге захватив несколько встретившихся мне товарищей. Во фракции шел горячий спор. Когда прения уже были закрыты и надо было приступить к голосованию, открылась дверь и Владимир Ильич быстро вошел, подошел к столу председателя и попросил слова. Некоторые начали кричать, что прения закрыты, но собрание дало слово Владимиру Ильичу.
Я очень сожалею, что в памяти не осталась эта речь. Она длилась довольно долго, около 1 —1  1/2 часа. В этой речи он. между прочим, разбирал опыт большевизма, останавливаясь на отдельных этапах, доказывая правоту нынешней политики и тактики, и буквально бичевал ко- леблющихся и «путаников», называя их предложение «изменой». Кончил он, насколько я помню, словами: «Пусть слабохарактерные интеллигенты, слабосильные и путающиеся идут куда хотят, пусть их будет большинство, я останусь с рабочими и матросами, и мы дойдем нашим путем к победе».
Разумеется, большинство фракции голосовало за предложение Владимира Ильича.
Еще на одной встрече я хочу остановиться — перед отъездом на Урал я пошел с ним прощаться и просить указаний. Из этого разговора врезался в память разговор об Учредительном собрании. Говоря о наших лозунгах борьбы с мелкобуржуазными партиями, он в то же время ставил вопрос о том, что нам выгоднее оттянуть



созыв Учредительного собрания месяца на 2—3, чтобы получше укрепиться, и предлагал нащупать настроение масс и возможность вести за это агитацию. Владимир Ильич предупреждал о необходимости крайней осторожности при этом, но в то же время я ясно чувствовал, что он очень осторожно и меня щупает и намекает на иные перспективы при созыве Учредительного собрания. Не помню, что я ему сказал, но помню, что по приезде на Урал я ориентировал ответственных товарищей на перспективу разгона Учредительного собрания.



ГОРЧАЕВ МИХАИЛ ДМИТРИЕВИЧ
Родился в 1886 г. Член КПСС с 1914 г. Революционную работу вел с 1904 г. в большевистской организации Сызрани. В 1906 г. был членом Сызранского комитета РСДРП, членом боевой дружины. В 1905 г. арестован и выслан в Астраханскую губернию. В 1907 г. был призван во флот, где продолжал вести революционную пропаганду. В 1912 г. арестован и приговорен к 2 годам «пловучей тюрьмы». В 1914— 1917 гг. находился в Балтфлоте, руководил большевистской организацией на корабле «Кречет», был членом Гельсингфорсского Совета рабочих, матросских
и солдатских депутатов. Во время Октябрьского вооруженного восстания был в Петрограде. В декабре 1917 г. направлен на Урал, участвовал в создании отрядов Красной гвардии, а затем в борьбе с белочехами и колчаковцами. После ранения с 1919 г. — на руководящей партийной работе в Сызрани. В 1922— 1927 гг. работал в Симбирске (председатель губсовнархоза, председатель губисполкома). С 1925 по 1934 г. — член Президиума ЦКК ВКП(б). С 1927 г. работал в аппарате ЦКК ВКП(б) — НК РКИ СССР, С 1932 г. — на руководящей советской и хозяйственной работе. С 1952 г. — персональный пенсионер.
5*
115



В 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции и за активное участие в революционном движении награжден орденом Ленина.
I
1. 	Февральская революция застала меня на военной службе во флоте (Гельсингфорс) на военном корабле «Кречет». Еще до февраля, в начале 1916 г., на корабле мною была организована группа товарищей, с которыми я вел работу. Далее мы решили организовать корабельный коллектив, оформить который удалось лишь после 2 марта. Я был председателем как группы, так потом и коллектива с начала его возникновения до июля 1917 г. Моя партийная работа в это время (после 2 марта) за- ключалась в том. что я вел неустанно массовую агитацию за лозунги партии («Долой войну!», «Вся власть Советам!», «Долой министров-капиталистов!»), выступая на всех митингах матросов, солдат и портовых рабочих Гельсингфорса. Состоя членом очень малочисленной тогда фракции большевиков Гельсингфорсского Совета, я вместе с другими товарищами боролся против влияния меньшевиков и эсеров в армейских частях и судовых командах.
2. 	Моя работа по советской линии началась с первого момента деятельности Гельсингфорсского Совета рабочих, солдатских и матросских депутатов, который был организован на второй день после восстания во флоте. Я был избран членом Совета от корабля «Кречет», в этот же период (с марта 1917 г.) исполнял обязанности коменданта города, участвовал на всех съездах Советов рабочих, солдатских и матросских депутатов в Финляндии. На одном из этих съездов наша фракция (насчитывавшая тогда менее десяти членов) добилась большинства в президиуме съезда и таким образом получила в свои руки руководство съездом. Я был одним из членов президиума этого съезда.
4. 2 марта я был выделен как докладчик о происшедших событиях в Свеаборгскую крепость. На следующий день там же проводил выборы делегатов в Совет, часто ездил на митинги и собрания в армейские части гарнизона



Гельсингфорса, организовал в артиллерийском дивизионе партийный коллектив. Впоследствии я проводил выборы армейских комитетов. В мае 1917 г. по заданию ЦК РСДРП(б) и Бюро военных организаций был направлен в составе делегации Балтфлота на Северный фронт для проведения агитационной работы среди солдат.
II
1. Поскольку фракция большевиков вела очень энергичную работу в Гельсингфорсском Совете и пользовалась доверием среди армейских, а главным образом среди флотских частей Гельсингфорса, то резолюция о непризнании Временного правительства была принята на заседании Совета еще задолго до Октябрьского переворота. Таким образом, в Гельсингфорсе власть фактически находилась в руках Советов рабочих, солдатских и матросских депутатов с самого начала Февральской революции. Правда, эсеры и меньшевики работали в Совете наряду с большевиками, но последние вели с ними непрерывно самую решительную и упорную борьбу и имели почти всегда перевес.
2. В сентябре я и некоторые товарищи были командированы во флотские части, стоящие в Ревеле, так как там было велико эсеровское засилье. Нам удалось там провести в Совет значительную часть тех матросов, которые целиком были на стороне большевиков. Одновременно мы сумели организовать на некоторых кораблях партийные коллективы, связав их в работе с портовыми рабочими. Там же мы столкнулись с делегацией от армии с Рижского фронта. На одном из совещаний делегация выразила пожелание, чтобы мы провели ряд митингов на Рижском фронте. Получив разрешение из Гельсингфорса, мы отправились на фронт. Ряд митингов, проведенных среди солдат прифронтовой полосы, всколыхнул всю солдатскую массу и настроил ее против дальнейшей войны.
3. В первых числах октября мы возвратились опять в Гельсингфорс. Вскоре после приезда с Рижского фронта мы получили директиву из Петрограда — быть готовым к вооруженному выступлению. На закрытом заседании Гельсингфорсского комитета РСДРП(б) было решено подготовить к этому выступлению матросские и солдатские массы.
117



Одновременно был выделен ряд товарищей, которые должны были ехать о качестве начальников со своими отрядами в Петроград. 21 октября на совещании начальников отрядов была объявлена директива Военно-революционного комитета о немедленном отправлении отрядов в Петроград. 21 октября в Петроград нами были отправлены отряды общей численностью 2700 человек. Я был также выделен начальником отряда. Мой отряд состоял исключительно из матросов с «Кречета» и с миноносцев и численностью достигал до 800 человек. На каждом миноносце мною были сделаны доклады для разъяснения предстоящего события. Вечером наш отряд был уже погружен в вагоны на Финляндском вокзале. Матросы были вооружены с головы до ног, и настроение их было самое боевое и решительное. В Петроград мы прибыли утром, на вокзале нас встретил Антонов-Овсеенко, который от имени Военно-революционного комитета дал нам задание занять юнкерское Константиновское училище. Туда мы и направились. По выходе на Финляндскую площадь, против вокзала, мы встретили женский батальон, который по моему распоряжению был немедленно разоружен. В борьбе с юнкерами матросы проявили чудеса храбрости. Они быстро сломили сопротивление юнкеров и загнали их в дом. Когда юнкера, запершись в здании, стали отстреливаться из окон, матросы влезали по водосточным трубам и бросали бомбы в окна, добивая остатки юнкеров. После этой операции мне было дано распоряжение направиться к Зимнему дворцу. По дороге мы имели столкновение с небольшим отрядом казаков, который был быстро окружен и разоружен. По прибытии к Зимнему мы увидели, что нам делать здесь нечего, так как дворец уже был занят.
III
2. В ближайшие после переворота дни я работал в Петрограде. Мне было поручено взять на учет военное имущество — снаряжение, полуфабрикаты, сырье на военных заводах. Соприкасаясь в этой работе с заводами, я от двух заводов (завод Вестингауза и трубочный на Обводном канале) был избран членом Петроградского Совета.
118



В конце ноября я и несколько товарищей — членов Совета — были мобилизованы и отправлены для работы на Урал, причем я был отправлен вместе с отрядом как начальник отряда.
4. С саботажем мне пришлось бороться в процессе моей работы по выявлению и учету военного имущества — пришлось иметь дело с сопротивлением разных чиновников военного ведомства по интендантству, главным образом крупных. Они пытались направить мое внимание на те склады, где почти ничего не было или было то, что не имело большого значения. Мои методы борьбы с саботажем в эти первые дни Октября — аресты особенно злостных и отстранение неподчиняющихся.



ГРАЗКИН ДМИТРИИ ИВАНОВИЧ
Родился в 1891 г. Член КПСС с 1909 г. Работал в нелегальной большевистской типографии Петербургского комитета. В августе 1909 г. был арестован и после полуторагодового тюремного заключения выслан. Работал в Сибири и Архангельске. С 1915 г., будучи мобилизованным в армию, вел революционную пропаганду среди, солдат. После Февральской революции был председателем полкового, дивизионного и корпусного солдатских комитетов, членом, а затем председателем бюро большевистской военной организации 12-й армии. Редактировал большевистскую «Окопную правду». На съездах Советов 1917 г. избирался членом ВЦИК.
После победы Великой Октябрьской социалистической революции — на руководящей работе в ВЧК, а затем в НКПС С 1922 г. — в аппарате ЦК РКП(б), Сибкрайкома ВКП(б) и др., а с 1927 г. — на руководящей хозяйственной работе. В настоящее время — персональный пенсионер. В 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции за активное участие в революционном движении награжден орденом



В предфевральский период я находился на военной службе в качестве рядового 12-й армии 109-й пехотной дивизии 436-го Новоладожского полка. К этому времени в полку существовали нелегальные большевистские кружки, в которых я принимал участие и вел индивидуальную агитацию среди солдат. С момента Февральской революции входил в бюро военной организации большевиков 12-й армии при Рижском комитете социал- демократии Латышского края. С июня 1917 г. был председателем бюро большевистской военной организации до выезда с фронта в Петроград.
Был председателем полкового комитета 436-го Новоладожского полка, членом комитета 109-й дивизии, председателем комитета 43-го армейского корпуса, членом Искосола1 12-й армии.
Когда мы развернули работу, командование почувствовало, что мы все больше и больше захватываем влияние в армии. Для того чтобы нас дискредитировать, прибегли к провокации и клевете. Некий поручик Балахович (Булак-Балахович), исключенный за дебоширство и хулиганство из офицерских собраний в Финляндии и в Петрограде, написал и распространил по фронту клеветнические прокламации против нашего товарища Сиверса. Он обвинял его в том, что он является «немецким шпионом» и т. п. Для того чтобы разоблачить эту провокацию, мы назначили «суд чести», на который собралось много офицеров и солдат. Я был одним из заседателей этого суда, и, когда развернулся процесс, я поставил перед Балаховичем сорок два вопроса, отвечая на которые, он запутался и в конце концов сознался, что у него нет никаких фактов и что он писал прокламацию «по настроению».
Когда не удалась эта провокация, командование попыталось устроить другую. Наш полк был снят с позиции для отдыха. На смену должна была прийти Латвийская бригада, в то время еще находившаяся под влиянием националистов и меньшевиков. Солдатам этой бригады было
1 Искосол — Исполнительный комитет Советов солдатских депутатов 12-й армии, был избран на съезде делегатов армейских частей, проходившем 8-9(21-22) марта 1917 г. в Риге. Искосол, в котором преобладали меньшевики и эсеры, стал оплотом Временного правительства не только в армии, но и по всей Лифляндии. 14—18 (27—28) ноября 1917 г. в городе Валке состоялся чрезвычайный съезд 12-й армии, который избрал новый, большевистский Искосол.
121



сообщено, что наш полк самовольно покинул фронт и наступает на Ригу. Поэтому бригада была развернута в боевую готовность навстречу идущему на отдых нашему полку. Чтобы избежать неминуемой кровавой расправы, мы с Сиверсом верхами поехали навстречу этой бригаде, устроили с комитетом бригады совещание, разоблачив деятельность командования. Немедленно было дано распоряжение повернуть бригаду обратно и убрать командира бригады, а на смену должна была быть послана русская часть. Нас решили перебросить ближе к Риге с целью подчинить своему влиянию, для чего мы были переведены на отдых в Таринсберг.
Вскоре, мобилизовав все свои силы и выбрав момент, когда наши поразъехались, командование созвало кор¬
пусной митинг, который происходил в одном из театров Таринсберга. На нем присутствовало все командование: генерал Болдырев (командир корпуса), командир 109-й дивизии генерал Менгерн, были там меньшевики и эсеры. Вся эта публика выступала против нас единым фронтом. Мне пришлось почти одному отбиваться от всех, причем нам не только удалось удержать влияние на массы, но даже провести резолюцию далеко не в пользу Искосола. После этого открылась бешеная травля против нашей дивизии, в особенности против 436-го полка.
К этому времени мы на солдатские деньги и отчисления от пайка начали выпускать «Окопную правду». Нашим солдатам нельзя было с погонами полка ходить в Ригу. Вырывали из рук «Окопную правду» и избивали. Но эта травля не только не помогла в смысле «разубеждения» солдат, но, наоборот, сплотила полк и дивизию и буквально каждый солдат стал активным агитатором. Пользуясь бесплатными письмами из армии, «Окопную правду» стали рассылать по всем фронтам, где были знакомые, а в самой Риге вести усиленную агитацию по разоблачению тактики Искосола. Тогда «искосольцы» решили вызвать нашу дивизию на провокацию и расформировать, для чего, не дав полного отдыха, не выдав обмундирования, прокормив целую неделю недоброкачественными продуктами, стали посылать нас на фронт. Мы своевременно раскусили эту махинацию и, пользуясь своим влиянием на солдат, увели часть на фронт, не поддавшись на провокацию. (Надо упомянуть, что система провокации на расформирование практиковалась довольно ча-
122



сто. Так была расформирована З6-я дивизия и другие отдельные полки. Но позднее, когда нами был организован «Левый блок», при попытке расформирования Сибирского полка дело кончилось тем, что часть, посланная на расформирование, была окружена полками «Левого блока» и обезоружена. После этого командование систему расформирования прекратило.)
К нам под бок для влияния на наших солдат была поставлена Особая бригада, скомплектованная из самого отсталого элемента, находившаяся целиком под влиянием офицерских комитетов. Мне было поручено распропагандировать эту часть. Первое мое выступление кончилось для меня очень печально. Не связавшись ни с кем и не нащупав почву, я прямо приехал на митинг. Когда я выступил, то первое время все молча слушали. Затем офицерство опомнилось и бросилось к трибуне. Начали меня стаскивать. Какой-то поручик ударил наганом по голове, и я свалился. Тут меня начали топтать ногами, и я кувырком покатился к землянке, сопровождаемый ударами и пинками. Подкатившись к землянке, я бросился в окно, вышиб рамы и упал на пол. Кровь шла изо рта, из носа. Обтершись своей шинелью, я стал соображать, как мне выбраться. В это время офицерство ворвалось в землянку. Я увидел на стене карабин, схватил, наугад выстрелил, выбил рамы с противоположной стороны землянки, вскочил на лошадь, которая тут стояла, и ускакал. На другой день пошел снова в Особую бригаду. Пришел в команду связи, нашел сочувствующих. Тайком от офицерства я два дня занимался тем, что собирал сочувствующих. Наконец, был назначен митинг, на котором мои сочувствующие добивались выслушать большевика. Когда я выступил, то офицеры стали кричать: «Если прошлый раз тебя не убили, то уже на этот раз ты сам пришел за смертью». Первое время сыпались угрозы, делались также и попытки стащить с трибуны, но солдаты требовали, чтобы дали мне высказаться. Тогда офицерство отошло в сторону. Солдаты не только внимательно слушали, но подтверждали криками: «правильно, верно», и когда кончил, то раздались крики «ура!». Затем, по настоянию солдат, был организован митинг в третий раз, для чего из Риги был приглашен какой-то кадет. На этом митинге я снова выступал. Мне удалось разбить вдребезги этого кадета и поставить вопрос о
123



переизбрании бригадного комитета, что на другой день при моем участии и было сделано. После этого командование, боясь окончательного разложения части, немедленно сняло и увело ее на другой фронт.
Помню случай выступления в Петрограде. Распространялся заем. Я на Невском выступил против этого займа. Толпа набросилась на меня, стащила с трибуны и стала избивать. Я вынул наган, произвел два выстрела и стал отступать к трамваю. В это время подошел милиционер и начал уговаривать, чтобы я сдал ему оружие, а он меня под охраной выведет. Затем подошло еще трое каких-то студентов. Я имел глупость отдать наган. Тогда эти же студенты и сам милиционер набросились и начали бить. Затем свели в милицейский участок. Там на меня составили протокол «за бесчинство», не оказав мне никакой медицинской помощи, хотя я был сильно избит.
В предоктябрьский период наша армия уже отступила за Ригу. Реакционное командование мечтало сдать столицу для «исцеления страны от большевистской язвы». Мы в этот период стояли на отдыхе в Стакельне. В Вендене помещались «Левый блок» и редакция «Окопной правды».
Съезд Советов 12-й армии происходил накануне Октября. К этому времени в армии был организован так называемый «Левый блок», куда входили латышские полки, а также русские полки, стоявшие на большевистской платформе. К октябрю «Левый блок» охватывал буквально все боевые части (9 латышских полков, 10 сибирских и 11 или 12 русских, не считая артдивизии и др.). На стороне же меньшевиков и эсеров были только тыловые части. Зная такое соотношение сил, меньшевики при подготовке к съезду организовали представительство на съезд не по количеству голосов, а от частей. Таким искусственным образом им удалось сколотить на съезде приблизительно половину голосов. Сам съезд происходил очень бурно, с большими скандалами, доходящими до драк. Та и другая часть пыталась по нескольку раз покидать зал; наконец, выбрали двух председателей: одного от эсеров — Лихача, а от нас — Медведева. Выбран он был «для солидности», как человек пожилой, имевший бороду и поэтому среди солдат как бы пользовавшийся доверием. Впоследствии Медведев, будучи председателем, очень много нам напакостил благодаря своей неустойчивости.
124



Когда в ночь с 25 на 26 октября у нас стало известно о восстании в Петрограде и о том, что Керенский концентрирует войска в Гатчине, эсеры и меньшевики совместно с командованием решили послать на помощь Керенскому бронеотряд и отряд Балаховича. Одновременно с этим они выпустили воззвание к армии, в котором призывали солдат соблюдать «нейтралитет». Под этим обращением была и подпись Медведева.
Когда нам стало известно об этой затее командования, мы собрались в помещении Исколастрела1 в Вендене и решили, чтобы помешать этой затее, захватить ставку 12-й армии и город Валк — узловой железнодорожный пункт, с захватом которого отрезывалась вся 12-я армия, так как части стояли за Валком. Для того чтобы воспрепятствовать продвижению на Петроград частей, стоявших в районе Валка, решено было захватить Венден и другие крупные станнин по направлению к Пскову. Для осуществления этого плана решили послать одну латышскую бригаду и батальон Новоладожского полка. Ночью я выехал на автомобиле из Вендена в Стакельн, собрал полковой комитет и поставил вопрос об отправке батальона. После краткого обсуждения мы решили послать 3-й батальон, вслед за ним в 10 часов утра 2-й батальон и к концу дня остальные. Послали за командирами. Они были буквально ошарашены, растерялись. Полковой командир пытался уговаривать нас и протестовать, но когда ему было сказано, что независимо от того, разрешит ли он или не разрешит, часть выступит, а если будет мешать, то придется взять под арест, он неожиданно «заболел». Решено было после этого собрать солдат батальона и кратко сообщить, чтобы они готовились к выступлению к 5 часам утра. Куда идти, об этом мы решили им пока не
говорить. Но солдаты каким-то путем уже все узнали и еще до нашего прихода стояли кучками и обсуждали план, какой дорогой скорее и легче идти. Поэтому мы коротко объявили, чтобы шли спать и все приготовили к выступлению, выставили вокруг батальона сторожевые посты, а в окрестностях Стакельна выставили полковую
1 Исхолестрел — Исполнительный комитет латышских стрелков был создам на II съезде делегатов латышских стрелковых полков в Риге 27 марта (9 апреля) 1917 г. 17(30) мая 1917 г. Объединенный съезд латышских стрелков принял большевистскую резолюцию об отношении к Временному правительству.
125



разведку. Утром часов в 7, когда батальон тронулся, обнаружилось, что командир батальона пропал, а из офицеров осталось только два человека. Мы решили пойти без командира батальона.
Отправить войска для занятия Валка, не захватив штаба корпуса и развязав тем самым командованию руки в тылу наших частей, было бы непростительной глупостью, поэтому я был срочно отправлен в Вольмар, где в это время находился штаб. По прибытии туда я пришел в редакцию газеты «Циня», переночевал, а на утро пошел в штаб корпуса. Когда я пришел, то, очевидно, корпусной командир был осведомлен о выступлении нашего полка и ждал, что я ему скажу. Но я потребовал от него, чтобы батальон, охранявший плацдарм Вольмара, а также комендантская рота были заменены нашим батальоном. Офицеры штаба корпуса были возмущены моей «дерзостью». Для них было непонятно, как это рядовой солдат мог отдавать приказание командиру корпуса. Командир корпуса ответил мне, что у них есть председатель корпусного комитета и все вопросы разрешаются через него. Пригласили председателя. Пришел какой-то прапорщик-эсер, который вспылил и категорически отказался исполнять «требование большевистского штаба». Тогда я заявил корпусному командиру, что если он немедленно не отдаст приказ о замене, то мы возьмем штаб силой. Это их ошарашило. Кто-то из офицеров, кажется, начальник штаба, затопал ногами и закричал: «Мы вас немедленно арестуем», «Убирайтесь вон». Я ответил им: «Ну, как хотите, дело ваше», и ушел из штаба. Зайдя в наш комитет, я посоветовался, как быть. Решили двинуть один наш батальон на штаб корпуса. Через час я вторично пошел в штаб, где застал все командование в сборе. Очевидно, они совещались и выясняли настроение полков. Судя по их настроению, я понял, что положение не в их пользу. Командир корпуса начал говорить о посторонних вещах, причем, между прочим, сказал: «Я не революционер, а солдат. Никогда не интересовался политикой. Сейчас читаю «Былое» и поражаюсь, — неужели все это было». Я ответил, что было больше, чем записано, и тут же прямо поставил ему вопрос: «Ну как, решили отдать приказ?» Он сказал, что они не прочь заменить эту часть другой частью, но чтобы батальон был 10-й дивизии (10-я дивизия была все время
126



под влиянием эсеров). Я согласился взять одну роту 10-й дивизии, а остальные роты нашей дивизии разных полков. Я категорически настоял, чтобы комендантская рота была от нашего полка. В конце концов на этом и сошлись, причем долго еще спорили относительно командира этих объединенных частей. Тут же был написан приказ, а также разослана телефонограмма о немедленном выступлении этих частей для замены прежней охраны. После этого я стал искать председателя корпусного комитета, он каким-то незаметным для меня образом удрал. Я узнал от солдат его адрес и отправился к нему на квартиру. Придя на квартиру, я потребовал от него написать «акт» о том, что он «заболел» и сдает председательство мне и одновременно подписать телефонограмму по частям корпуса для срочного собрания корпусного Совета и выборов нового корпусного комитета. Он категорически отказался. Тогда мне пришлось ему пригрозить оружием. После этого он заявил, что он уступает силе, и написал все то, что было нужно. Когда я уже выходил из комнаты, я понял, что все эти протесты были просто трюком с его стороны. Он и без моего требования собирался удрать, так как на кухне денщик упаковывал чемоданы.
На другой день делегаты начали прибывать и к 10 часам утра почти все собрались, но я не открывал собрания, ждал, когда подойдут наши части. Когда донесли, что части уже вступили в город, я открыл собрание. Первым вопросом я поставил выборы корпусного комитета. Однако меньшевики и эсеры потребовали, чтобы первым вопросом стояла информация «о действиях Новоладожского полка». Они хотели вынести резолюцию, порицающую действия этого полка и выступления на Валк. Дело складывалось очень неблагоприятно. В этот момент неожиданно приехал Лихач с Медведевым. Они ехали в Венден для переговоров с нашим комитетом, чтобы немедленно вернули латышские полки. Когда Лихач узнал, что наш полк тоже пошел на Валк и, кроме того, занял штаб корпуса, он был страшно возмущен, набросился на меня чуть ли не с кулаками, произнес истерическую речь. Это сильно подействовало из делегатов. В это время случайно к помещению корпуса, где происходило собрание, подошло несколько наших солдат. Я сказал солдатам, чтобы они немедленно все шли на собрание. Через
127



несколько минут набился солдатами полный барак, и на каждое выступление против нашего полка они так грозно реагировали, что делегата растерялись. Я решил использовать это настроение, прекратил прения и поставил на голосование две резолюции, одну, одобряющую действия полка, а другую — эсеровскую, порицающую, причем сказал: «Вот видите, как реагирует солдатская масса. Если вы примете резолюцию против, то этим самым будете предателями своих солдат. Я ставлю резолюцию на поименное голосование. Пусть знают ваши солдаты, кто их предатель». После этого приступили к голосованию, и совершенно неожиданно выяснилось, что за их резолюцию подписалось только 10 человек, а все остальные (около 200 человек) подписались за нашу резолюцию. После этого я предложил список корпусного комитета, который простым поднятием рук был утвержден.
После этого я выехал в Валк. Подъезжая к Валку, я натолкнулся на бронеотряд, солдаты которого мне заявили, что они «сами большевики». Причем пригласили сесть к ним в машину и довезли до Валка. Когда я прибыл в Валк, Латышская бригада уже заняла ставку. Наши же части только входили. Мы заняли своими частями помещение Искосола, выжив оттуда эсеров, а впоследствии образовали военно-революционный комитет 12-й армии. До образования этого комитета я был командирован в город Юрьев для задержки частей, уже проскочивших к Петрограду. Остановили, кажется, две части. Применяли мы следующую тактику. На станции Юрьев, куда прибывают эшелоны, расставляли охрану с пулеметами. Самую часть задерживали за две станции до Юрьева, где имелись наши агитаторы. Там отцепляли паровоз и гнали его без состава в Юрьев, а часть два дня держали на разъезде для «распропагандирования». Обычно кончалось тем, что часть сразу же отказывалась ехать, после чего мы ее расквартировывали в пригороде Юрьева.
С февраля 1917 г. участвовал во всех совещаниях и конференциях военных организаций, а также с совещательным голосом —  на конференции социал-демократии Латышского края в июле 1917 г. в Риге. Участвовал на всех съездах Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.
Перед созывом I съезда, во второй половине марта 1917 г., Петроградским Советом было созвано совещание
128



Совета солдатских депутатов, на котором я присутствовал в качестве представителя фронта. По прибытии в Таврический дворец я заметил, что делегаты фронта — беспартийные болтаются по всему дворцу, наводят всякие справки и не знают, куда «преклонить голову». Мы тогда решили организовать «Бюро фронтовиков», для чего около входа с левой стороны заняли пустующую комнату и вывесил и плакат: «Комната для приезжающих делегатов с фронта». Сразу же эта комната стала центром для всех, приезжающих с фронта. На одном из совещаний я был выбран председателем этого бюро, которое начало развертывать работу по обработке делегатов. Меньшевики и эсеры, почувствовав «большевистский дух», решили ликвидировать это бюро, для чего созвали обширное совещание всех «делегатов фронта» — собрали каких-то офицеров и вообще реакционные элементы. На этом совещании присутствовал Каменев, который занял «умеренную» позицию по вопросу о войне в противовес большевистской части фронтовиков. В результате наши силы раскололись и меня вышибли из бюро. Оно скомплектовалось целиком из меньшевиков и эсеров, которые затем ликвидировали его совсем. Еще до этого как представитель бюро я участвовал на совещании представителей фронта с членами Государственной думы, где обсуждался вопрос о «коалиционном правительстве». Был выбран членом делегации от этого совещания на совещание по данному вопросу с Временным правительством, которое состоялось в Мариинском дворце под председательством Львова.
I съезд крестьянских депутатов, на котором я присутствовал как делегат от 109-й дивизии, происходил в Народном доме в Петрограде 17 мая. Эсеры имели на нем подавляющее большинство. Нас, большевиков, было всего 9 человек, среди них — М. В. Фрунзе. По заданию ЦК партии мы образовали фракцию беспартийных, от имени которой выступал Фрунзе. Было на съезде еще три интернационалиста — вот и все «наши» силы. Первый бой был дан нами в момент торжественного открытия съезда, когда Брешко-Брешковскую несли на руках. Я взял слово и очень резко выступил против политики продолжения войны, против политики эсеров, заявив, что они дойдут до расстрела рабочих. Это было резким диссонансом той торжественности, которую они придали открытию съезда.
129



Эсеры были «возмущены» моим выступлением и меня пытались вывести силой. Я вынул револьвер и пригрозил им. что буду стрелять, причем уже в кулуарах чуть не пристрелил одного эсера-украинца, который набросился на меня с кулаками, схватил за горло и начал кричать, что я немецкий шпион и «Окопную правду» издаю на немецкие деньги. После этих инцидентов было принято постановление съезда, чтобы с оружием на заседания не ходили, а в газетах писали, что «выступал большевик с винтовкой».
Второй инцидент разыгрался во время демонстрации к братским могилам на Марсовом поле. Съезд постановил идти под одним знаменем — «Земля и воля». Мы же пошли со своим знаменем. Когда мы вышли из Народного дома, на нас набросились с кулаками и силой оттащили в сторону. Группа во главе с Авксентьевым окружила нас и требовала, чтобы мы немедленно пошли с общей демонстрацией. При этом они начали вырывать у нас знамя и во время свалки сбили знамя на землю. После этого мы демонстративно покинули демонстрацию и ушли во дворец Кшесинской.
Самый сильный бой дан был на этом съезде самим Владимиром Ильичем. Накануне выступления Владимира Ильича мы распространили его письмо к крестьянам, где предлагалось брать землю земельными комитетами, не дожидаясь «Учредилки». В день выступления эсеры мобилизовали все силы с тем, чтобы не дать Ленину говорить. Мы даже боялись, что произойдет нападение на Ленина, и поэтому распределили силы на несколько групп —  двое пошли с Лениным на эстраду, три человека встали около трибуны, остальные были рассыпаны по залу. Все ждали Ленина, причем крестьяне, судя по их разговорам, представляли себе Ленина высоким, черным, курчавым, с длинными волосами. Когда Авксентьев сказал, что «от фракции большевиков слово предоставляется Ленину», весь зал замер, а когда на трибуне появился человек простого русского типа, делегаты стали друг у друга спрашивать: «А где же Ленин?» Мы стали громко указывать: «Да вон же,, на трибуне». После этого по залу прокатилось: «Это Ленин?! Так вот он какой! Да он вовсе не страшный». Ленин стоял, выжидая, чуть улыбаясь. Это сразу как-то купило делегатов. Затем кто-то из эсеров, очевидно, подавая сигнал к атаке,



крикнул: «Вот вам Ленин предложит землю». Ленин, как бы отвечая на этот выкрик, начал говорить: «Да, мы советовали крестьянам взять землю, не дожидаясь Учредительного собрания», и начал развивать мысль, почему это необходимо сделать. На эти доказательства делегаты-крестьяне кричали: «Правильно! Верно!» Тогда эсеры начали кричать. Зал зашикал, но они не унимались. Тогда поднялась буря протеста: «Что вы не даете сказать!». «Правду Ленин говорит!», «Буржуев защищаете!» Это подействовало. Крики начали смолкать. Но Авксентьев, очевидно, желая усилить шум, продолжал звонить в большой колокольчик, хотя в зале была уже полная тишина. Тогда начали кричать ему: «Что звонишь. мешаешь говорить. Никто же не шумит». Авксентьев смутился и прекратил звонить. Еще несколько раз пытались эсеры сорвать речь Ленина, но всякий раз встречали энергичный протест съезда. Таким образом Ленин говорил около полутора часов или часа два. По регламенту мы должны были сейчас же после выступления Ленина принять резолюцию по земельному вопросу, но, видя настроение съезда, из которого было ясно, что эсеровская резолюция не пройдет, эсеры, несмотря на то, что до перерыва оставалось полчаса, объявили перерыв и два дня не собирали съезда. За это время делегаты усиленно обрабатывались в залах, кулуарах, общежитиях. Мы, 9 человек, буквально выбивались из сил, стараясь. где возможно, отстаивать нашу точку зрения. Но и эсеры тоже не спали. Они мобилизовали весь «цвет» партии на эту «кулуарную агитацию». Только через два дня они почувствовали, что можно протащить резолюцию, и, не оповестив широко о продолжении съезда, назначили заседание. Присутствовало на этом заседании не более шестисот человек, тогда как всего делегатов было более полутора тысяч. На наш протест, что нет кворума, собрание постановило признать заседание правомочным. За нас же голосовало помимо нас, 9 человек, еще человек 20. Воровским путем они и протащили резолюцию.
После своего выступления на съезде В. И. Ленин приходил к нам во фракцию. Мы попросили его дать руководящие указания, как вести работу в армии. В своей беседе В. И. Ленин, говоря о текущих задачах, все время упирал на необходимость разъяснения солдатам того письма к крестьянам, написанного им, которое распространялось на



крестьянском съезде. Неоднократно он повторял, что сейчас основной задачей является именно разъяснение этого письма. Затем нашей беседе помешал какой-то иностранный корреспондент, который буквально чуть ли не силой навязался «интервьюировать» Ленина. Из их беседы мне врезался в память ответ Ленина о деньгах. Ленин сказал, что деньги могут остаться и после национализации фабрик и заводов. Однако непосредственные расчеты предприятий между собой значительно сузят денежное обращение.
После переворота состоялся съезд армейских депутатов 12-й армии, по окончании которого я поехал на Чрезвычайный съезд крестьянских депутатов в Петроград. Этот съезд был особенно бурным. Из наших товарищей там присутствовали: В. И. Невский, В. И. Соловьев, Инесса Арманд, Иванов (Тверской), К. А. Гайлис и другие, кажется, человек сорок. На этом съезде вначале преобладали правые эсеры. Но мы, большевики, вследствие исключительной спаянности не только толкали левых эсеров в сторону определения своих позиций, но и по существу вели за собой почти весь съезд. Каждый пункт порядка дня вызывал бешеную борьбу.
По прибытии делегатов из армии и провинции этот съезд автоматически перешел во II съезд крестьянских депутатов. Тогда с Фонтанки съезд перебрался в городскую думу. Здесь уже нас было большинство. Я помню одно из заседаний. Вопрос стоял об отношении крестьянских комитетов к земле, а по сути он превратился в общеполитический вопрос об «Учредилке», и т. д. Перед тем как говорить Ленину, выступил какой-то провинциальный эсер. В своей речи он повторил все пошлости бульварной прессы о «немецких деньгах», «немецких шпионах» и т. п. Ленин стоял и смеялся. Эсерик повернулся, очевидно, налагая, что он «убил» Ленина своей пошлостью, но, когда он увидал, что тот смеется, он воскликнул: «Посмотрите, посмотрите. Этот человек еще смеется!» Тут поднялся смех всего зала, в том числе смеялись и эсеровские лидеры. Эсерик растерялся, что-то еще помямлил и быстро сошел с трибуны. Выйдя из зала, он подошел к нам, я разговаривал с эсером Бунаковым, обратился к Бунакову: «Что это значит, или у Ленина нет совсем совести?» Я ему сказал: «Что ты, чудак провинциальный. Если бы эти данные
132



были, то что же ты думаешь, Чернов, Авксентьев, которые здесь присутствуют, хуже тебя бы могли это использовать? Ведь это буржуазные сказки для таких, как ты, чудаков, и над твоей глупостью смеялся весь съезд, в том числе и ваши эсеры». Бунаков на него махнул рукой и сказал, что «это можно говорить деревенским бабам, а на съезд с этим вылезать не следовало бы». На другой день после обсуждения вопроса об отношении к земельным комитетам эсеры демонстративно покинули зал заседания. За ними ушла и группа колеблющихся крестьян. Они открыли свой съезд на Фонтанке, но когда там стали обсуждать резолюцию по земельному вопросу, то через левых эсеров мы разоблачили эту резолюцию и колеблющаяся группа снова перекочевала к нам. Посте этого наш съезд, приняв соответствующее решение, закрылся, причем принял постановление, что съезд, происходивший на Фонтанке, незаконный и должен быть распущен. Тут же было принято решение, чтобы немедленно начать подготовку к III съезду, дабы выбить у правых эсеров всякую возможность представлять крестьянство.
На II крестьянском съезде произошла моя вторая встреча с В. И. Лениным. Как-то после совещания фракции мы пошли в зал заседания. Случилось так, что я пошел вместе с Лениным. Ленин смотрел на идущую публику и чему-то улыбался. Я тогда ему сказал: «Вот, Владимир Ильич, смотрите, сколько нас было на первом съезде —  всего человек девять, а теперь сотни три». Он промолчал, затем, как бы про себя, ответил: «Да, разница есть».
III съезд крестьянских депутатов был в основном большевистским, правые эсеры насчитывались единицами, а левые имели, кажется, не больше 200 человек. На этом съезде был принят закон о социализации земли.



ГУБЕЛЬМАН МОИСЕИ ИЗРАИЛЕВИЧ
Родился в 1885 с. Член КПСС с 1902 г. Работал о Читинской организации РСДРП. В 1903 г. был арестован, а в 1904 г., после вторичного ареста, — заключен в тюрьму. В 1906 г. после освобождения призван в армию. Вел революционную пропаганду в частях верхнеудинского гарнизона, был арестован. После освобождения переехал во Владивосток, где вошел в состав комитета РСДРП. После восстания во Владивостоке в октябре 1907 г. вынужден был некоторое время скрываться от ареста. В 1909 г., вернувшись во Владивосток, работал парторганизатором. В 1916 г. вновь арестован и приговорен к 8 годам каторжных работ.
После Февральской революции работал сначала в Чите, а затем во Владивостоке. Был членом Дальневосточного областного комитета РСДРП(б) и секретарем исполкома Владивостокского Совета. С 1918 по 1922 г. — на руководящих партийных и военных должностях в Дальневосточной республике. Принимал участие в организации и руководстве партизанским движением на Дальнем Востоке.
С 1923 г. — на руководящей партийной и советской работе в Москве. Неоднократно избирался членом МК и МКК ВКП(б). С 1933 по 1947 г. — пред-
134



седатель ЦК профсоюза работников госторговли, В настоящее время — персональный пенсионер.
За общественно-политическую деятельность и участие в революционном движении награжден орденом Ленина, орденами Красного Знамени, Трудового Красного Знамени и медалями.
I
1. 	В марте 1917 г. приехал из ссылки (Купалей, Верхнеудинского уезда) в Верхнеудинск, а затем в Читу и Владивосток. В апреле — августе 1917 г. во Владивостоке принял участие в организации группы большевиков внутри объединенной социал-демократической организации, вел подготовку к ее расколу. Работал по организации и оборудованию типографии, по налаживанию издательства, где перепечатывались брошюры и воззвания ЦК РСДРП(б). Вел агитацию в войсковых частях против эсеров и меньшевиков.
Областная и краевая конференции  во Владивостоке в сентябре постановили порвать организационную связь с меньшевиками и Владивостокскую организацию влить в РСДРП(б). Я подготавливал к конференции вопрос о переходе к большевикам типографии Владивостокской организации РСДРП вместе с газетой «Красное знамя», что конференцией было принято. Газета была переименована в орган Дальневосточного краевого бюро интернационалистов (большевиков) и Владивостокского комитета партии. В этот же период был секретарем Владивостокского комитета партии.
2. В апреле — сентябре 1917 г.  — секретарь Владивостокского Совета и член его президиума. Принимал активное участие в секциях рабочей, военной и в большинстве совещаний, бывших за тот период в Совете. В совещании по поводу июльских событий нами было решено выявить принципиальную линию большевиков в Совете, что было поручено А. Я. Нейбуту. От фракции большевиков он заявил резкий протест в Совете против действий правительства Керенского, против смертной казни, цензуры, преследований печати и большевистской организации. Единственным выходом из положения, заявил
135



Нейбут, является передача всей власти Советам рабочих и солдатских депутатов. 22 июля Совет принял решение против смертной казни, цензуры и т. д.
3. Участвовал в организации Центрального бюро профсоюзов и рабочей секции в Совете.
4. Участвовал в организации Красной гвардии совместно с тт. Дрогошевским, Мазуром, Куксманом, убитым во время интервенции японцами в Амурской области, и другими товарищами.
5. По поручению комитета партии выступал активно на всех бывших демонстрациях и крупных массовых собраниях — в войсковых частях, рабочих митингах и собраниях, а также на важнейших заседаниях Совета. 30 сентября, например, во Владивостокском Совете шло обсуждение вопроса: приказ комиссара Временного правительства о роспуске самочинных организаций. Мое выступление от фракции большевиков против меньшевиков и других соглашателей дало нам победу. Была принята мною предложенная резолюций в которой говорилось: «Владивостокский Совет, обсудив приказ Керенского от 4 сентября о роспуске самочинных организаций, образованных для борьбы с контрреволюцией... отказался от выполнения этого приказа и выставил ряд новых требований: 1) передачи земли земельным комитетам, 2) контроль над производством и распределением и т. д. Полнота власти Советов и ответственного перед ним правительства». 1 мая выступал вместе с Володарским на демонстрации по улицам Владивостока и в военных частях — агитировал против войны.
6. Участие в газете «Красное знамя» (статьи принципиального значения и отдельные передовые).
7. Этот период чрезвычайно богат огромной, напряженной работой. Все то, что написано, является только сотой долей того, что было и в чем принимал активное участие. Ведь в партийной жизни в тот период, когда надо было объединенную организацию сделать большевистской, приходилось ежедневно вести кропотливую работу и борьбу, т. к. эсеры и меньшевики владели умами еще многих рабочих и солдат, а нам надо было и тех и других оторвать от них, что и делалось все время. На партсобрания 4 октября во Владивостоке был утвержден членом комитета вместе с К. А. Сухановым, Е. Н. Ковальчуком, В. К. Громадским и другими. Согласно решению
136



I партконференции этот состав являлся краевым партийным бюро большевиков. II Дальневосточная конференция большевиков 5—7 октября всю эту большую нашу общую работу подытожила. Она же наметила и кандидатов в Учредительное собрание и на съезд Советов.
II
1. 29 августа 1917 г. Владивостокский Совет фактически взял власть. Владивостокский комитет РСДРП(б) опубликовал следующее воззвание:
«Товарищи рабочие, солдаты и матросы! В решительный час развития революции обращаемся мы к вам. Контрреволюция в лице Корнилова заявила себя открыто, и Ставка главнокомандующего организовала поход на революцию, поход на Петроград. В этот час вся власть переходит в руки революционного народа, его единственного представители — Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Принимая во внимание, что контрреволюция, поднявшая голову по приказу Корнилова, опирающегося в своих действиях на буржуазию и организующая все антиреволюционные силы против революции, против ее завоеваний, грозит свободе и развитию революции, Владивостокская организация РСДРП призывает всех членов своей организации сплотиться вокруг Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, единственной революционной власти в городе Владивостоке и его окрестностях. Все члены организации призываются к активной работе, проводя на мостах все постановления объединенного исполнительного комитета Советов депутатов. Долой контрреволюцию! Да здравствуют революционные Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов!»
Фактически власть с этого момента все время до белочешского переворота находилась в руках Совета, хотя официально иногда от имени власти выступало или земство или городское самоуправление.
Краевая власть Временного правительства в Хабаровске была ликвидирована (арестована) III краевым съездом Советов (декабрь—январь 1917—1918 гг.), в аресте принимал личное участие так же, как и в вынесении решения по этому вопросу. Я был избран тогда членом краевого Совета и секретарем его, а на IV съезде — народным



комиссаром продовольствия и земледелия, ведя эту работу до белочешского переворота.
Взятие власти как во Владивостоке, так и во всем Приморье было совершено бескровно, кровавая борьба разгорелась гораздо позже. Посылка комиссаров на владивостокский телеграф-почтамт, в банки, казначейство и другие учреждения, закрытие черносотенной газеты «Дальний Восток» и ряд других мероприятий революционного характера не вызвали особого сопротивления. На боевом положении были все время миноносцы, морские транспорты и подводные лодки; были организованы дежурные военные части, были вооружены рабочие дружины и выделен из состава военной комиссии Совета военно-революционный комитет. В момент подготовки захвата власти, объезжая район Спасска, Анучино и Сучана (угольные шахты), мы совместно с Нейбутом, И. Г. Кушнаревым и другими инструктировали партийные и профсоюзные организации о способах и методах закрепления и организации власти.
3. На краевом съезде Советов в Хабаровске мое участие выразилось в выступлениях на самом съезде за захват власти. Выл выбран комиссаром по продовольствию и земледелию. Первое время руководил органом краевого Совета «Известия Дальневосточного краевого Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов». Укрепление Красной гвардии.
III
1. Хабаровск. Ожесточенная попытка меньшевиков и
эсеров поднять на забастовку протеста рабочих и служащих против захвата власти Советами. Саботаж банковских и прочих высших чиновников. Организация белогвардейцами контрреволюционной части казачества против Советов (Амур и в Приморье —  Гродеково). По поручению краевого комитета партии и Совнаркома лично участвовал в организации подавления мятежа в Амурской области, после чего участвовал на Забайкальском фронте против банд японского агента — атамана Семенова как комиссар Дальневосточного отряда, командиром которого был В. Бородавкин.
2. Организация продовольственного дела. Комиссар продовольствия и земледелия в Дальневосточном крае-
138



вом исполкоме Советов рабочих, солдатских, казачьих и крестьянских депутатов.
3. Активный участник в ликвидации учреждений комиссара Временного правительства на Дальнем Востоке и организации совместно с краевым Советом новых, революционных органов власти на местах и в центре, поездка на казачий съезд в Благовещенск с целью оторвать казачество от эсеров и белогвардейского казачьего офицерства.
4. Борьба с саботажем вылилась в форму ареста руководителей и предания их общественному суду, где я лично выступал как обвинитель. Судила рабочая масса, приговорив к 2 годам заключения и лишению общественного доверия Фыгина и еще одного меньшевика. Часть саботажников была снята с работы и держалась на учете следственной комиссии. Небольшое количество было арестовано.



ГУЛОВ ПАВЕЛ МАРТЫНОВИЧ
Родился в 1893 г. Член КПСС с мая 1917 г. В 1916—1917 гг. служил рядовым в 263-м запасном полку, стоявшем в Вязьме. В 1917—1920 гг. — член Вяземского укома РКП(б) и уисполкома. С 1920 г.  — на Южном фронте, до 1923 г. — политработник 46-й дивизии. С 1923 по 1936 г. — на руководящей партийной и советской работе в Крыму, а с 1936 по 1941 г. —  в органах прокуратуры Крыма. В 1941— 1945 гг. находился на фронтах Великой Отечественной войны. С 1946 г. вновь работает в органах прокуратуры — заместитель прокурора Брестской области. Одновременно с 1950 г. — член парткомиссии при Брестском обкоме КПБ.
1. В Вязьме, Смоленской губернии, с 3 мая официально вошел о состав Вяземской организации РСДРП(б). До мая в Вязьме была объединенная организация РСДРП, при которой я работал, но  в состав организации не входил. Большинство там было меньшевиков — объединенцев и интернационалистов.
140



2. Член Совета солдатских депутатов вяземского гарнизона с марта, а затем член Совета солдатских и рабочих депутатов и член президиума исполкома. Был делегатом на Московском областном съезде Советов.
4. С первых дней Февральской революции — председатель ротного комитета 263-го запасного полка и товарищ председателя полкового комитета.
В мае приступил к организации Красной гвардии, и я был назначен начальником 1-го района, в который входил весь вокзальный район, т. е. железнодорожное депо и 2 завода. Обучали рабочих инструктора, моя же обязанность сводилась к снабжению их оружием. Будучи председателем ротного комитета нестроевой роты, где в слесарных мастерских производилась чистка и проверка оружия, эту миссию я выполнил легко.
5. Выступать приходилось часто, отмечу более врезавшееся в память. Демонстрация против введения смертной казни на фронте была наиболее мощной по своей силе и сознательности. Первая же демонстрация сразу после свержения царя походила скорее на мирную манифестацию. К нам приехал из Питера один товарищ с известиями о происходящих событиях в Петрограде. В роте фактически находились лишь рабочие и ремесленники, поэтому мы быстро приступили к организации демонстрации. Старые знамена были изорваны, а из красных полотнищ сделали новое знамя с лозунгами: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «Мир хижинам, война дворцам!» Рота готовилась к выступлению. Разосланные агитаторы по полку возвращались с хорошими вестями — нас поддерживают. Во время самого разгара подготовки вошли фельдфебель и ротный командир, никто не обратил на это внимания. Фельдфебель подошел ко мне и стал срывать красный бант с груди. Ребята оторопели, я вырвался и с криком «команда, в ружье!» бросился к пирамиде с винтовками, фельдфебель бежал за мной, но в следующий момент, когда у меня была винтовка в руках, он убегал, а я с винтовкой на перевес — за ним. Только после панического бегства начальства солдаты разобрали винтовки, взломали цейхгауз и забрали патроны. Очевидно. это обстоятельство и выдвинуло меня в глазах солдат нашей роты.
141



II
1. В Вязьме власть перешла к Совету фактически 24 октября, когда был создан ревком. Однако в первый ревком вошли 3 большевика, 2 меньшевика и 2 эсера, благодаря чему он страшно колебался по всем вопросам. По каждому вопросу был целый поток слов, деклараций и т. д., и только приблизительно числа 10 ноября власть стала реально ощутимой. В момент организации первого ревкома я был на пути к Петрограду — ехал на II Всероссийский съезд Советов.
2. Прибыли в Петроград. Днем город бурлит новой жизнью, а вечером как будто затихает, только буйный ветер да красногвардейские отряды, вооруженные с ног до головы, разгуливают по пустынным улицам.
Центр жизни  —  Смольный. Здесь сосредоточена вся власть. Отсюда в разные стороны разъезжаются грузовики и легковые автомобили. В этих стенах вырабатывается точный маршрут движения революции и даются детальные задания отрядам.
Здесь же, при входе направо, — мандатная комиссия; приехавшие делегаты регистрируются, заполняют анкеты и получают ордера на обед, квартиру.
— Фамилия, откуда делегирован, — задает вопросы регистраторша, — большевик?., как будто на партийный съезд... — ворчит она. Очевидно, из меньшевиков, — решаю.
— Получите ордер на квартиру.
— Неужели не было ближе квартир, как на Петроградской Стороне? Вы бы на Голодаевский остров загнали нас, — говорю ей.
— Значит, нет, получите, что дают.
Берусь быть проводником до указанной квартиры, как знающий город, но после осмотра решили остаться в Смольном на столах, стульях.
Съезд работает. День и ночь меняются с кинематографической быстротой. Председательствует т. Володарский. Сквозь ночную холодную темноту доносятся отдельные выстрелы, иногда слышен веселый смех пулемета. — Кто —  кого?.. Легкое содрогание, и... глухой раскат орудийного выстрела проходит сквозь стены Смольного. — Зал замер. Сейчас решится: или, или... На трибуне появляется городской голова Шрейдер. Он бледен и близок
142



к обмороку, почти истерически, через трибуну в зал протягивает руки, кричит:
«II Всероссийский съезд, скажи свое авторитетное слово. Только ты еще можешь сделать. Прикажи кучке узурпаторов прекратить пролитие невинной крови. В то время, когда вы здесь заседаете, вашим именем на Дворцовой площади расстреливают министров-социалистов. Бабушка русской революции (Брешко-Брешковская, правая эсерка) истекает кровью от рук бессознательных убийц с крейсера «Авроры».
На трибуне матрос с «Авроры»: «Зимний дворец пал. Министры арестованы, никто из них не пострадал, Шрейдер врет. Вот Керенский сбежал», — как-то виновато докладывает он. И бодро: «Матросы «Авроры» — в распоряжении II съезда и Ревкома».
Итак, великое начало есть.
Несмотря на беспрерывное напряжение и бессонные ночи, все сидят. Съезд работает.
Слово имеет В. И. Ленин. Долго несмолкающие аплодисменты переходят в овацию. Он говорит. Все стихли и с напряженным вниманием ловят каждое его слово.
— Наступает новая полоса в истории России, эта революция должна привести к победе социализма.
Невольно вливается новая бодрость и укрепляется веселая мысль: «Да, мы победим, у нас есть вождь, который ясно видит путь и смело ведет свою армию на капиталистический строй».
По возвращении со съезда в Вязьму сразу ушел с головой в практическую работу. Однообразная, монотонная жизнь патриархального города сменилась клокочущим вулканом. Пустынные улицы заполнились серыми шинелями. Подвалы и чердаки выбросили посиневшие лица своих обитателей на мостовую к солдатам.
Сухой холодный день темнеет. От вокзала до города в две шеренги выстроились бараки-казармы, их 46. Все, как один, серые, мрачные. Сегодня они пустые. Все в бараке № 22 на митинге.
Туда же подвальные и чердачные жители спешат вместе с темнотой. Холодно. Ветер мешается с мелкой крупой —  снегом. Номер 22 переполнен. Серые шинели, засаленные пиджаки, но красные, возбужденные лица. Здесь жарко.
Оратор — участник II Съезда  —  делает отчет.
143



«Тот, кто Стоял за рабочих и крестьян, был Временным правительством арестован. Тов. Ленин пришел на съезд из подполья, его тоже хотели арестовать», — говорит докладчик. Аудитория с открытыми ртами и горящими глазами замерла.
«Теперь вся власть Советам рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Земля — трудовому крестьянству, а рабочим — контроль над производством и 8-часовой рабочий день. Это мы приняли такие декреты», — заканчивает оратор.
Стены дрогнули от восторга, вылетевшего из тысячи грудей. Минут пять нельзя было водворить никакого порядка. Но вот на стол влезла серая фигура: «Я тоже был послан вами на съезд. Декретами власть передана Советам, а казаки пулеметным огнем разгоняют их. Калужский Совет разогнан, теперь казаки едут на Москву помогать юнкерам, а по пути разгонят наш Совет. Мы должны защищаться». Солдат махнул руками и сел.
— Не допустим казаков до Красной Москвы!
— Смерть врагам!
— Недаром у нас хотели винтовки отобрать!
Волновалась толпа. Председательствующий бросил звонок и стучит кулаком по столу. Его хриплый, но еще сильный голос, наконец, взял перевес. Водворился порядок.
— Товарищи, большинством членов ревкома принято предложение эсеров — пропустить казаков на Москву без боя.
— Арестовать изменников!
— Новый ревком избрать! — загудела толпа.
— Подождите, товарищи, я еще не кончил, — говорит председатель.  — Фракция большевиков, члены ревкома, решили дать бой. Решили лучше умереть, нежели опять кабала.
— Правильно!
— Товарищи, товарищи, пощадите детей. За что будут страдать невинные дети и женщины, — раздался вдруг истерический возглас. На стол влез в кожаной куртке «викжелевец»1.
— Вы посмотрите на мои мозолистые руки, я сам рабочий. — И он показал свои руки, чтобы удостоверить
1 Член Всероссийского исполнительного комитета железных дорог.
144



свое рабочее происхождение. Что он хотел сказать — неизвестно.
Толпа ревела: «Датой... изменник... Иуда... Умрем за Москву...»
Третий председатель успокаивает аудиторию.
— Товарищи, голосовать не буду. Кто хочет защищать свободу — останься в казарме, а кто трусит  —  уходи,  — говорит председатель.
— Все останемся!
Быстро идет подсчет и разбивка по специальности.
— Пехота — направо, пулеметчики — налево, а артиллеристы — к столу, — командует председатель.
А через час октябрьская ночь проглотила четыре вооруженных отряда.
Когда входишь в барак-казарму № 22, направо маленькая комната — бывшая фельдфебельская. На двери разжеванным мякишем хлеба приклеена бумажка с надписью красным карандашом «РЕВКОМ».
Барак-казарма присмирел, часть вооруженных людей ушла в темноту ночи, другая часть, пользуясь минутным затишьем, спит в обнимку с винтовкой в ожидании своего выхода.
В маленькой комнате собрались все те, на кого может рассчитывать в первое время партия. Спокойным голосом, непривычным для стен барака, председатель ревкома отдает приказания:
«Ты, товарищ, возьмешь два пулемета и десятка два стрелков, отправишься по направлению станции Пыжовка, в случае необходимости дашь первый бой, — переложи дорогу, подпусти вплотную и... Позицию выбирай сам.
— Как взять пулеметы? Пульрота эсеровская, не дадут,  —  говорю ему.
— Революция инструкций не писала, как делать, а диктует, что делать. Понятно? Эсеры — командиры, массы — наши, остальное от тебя зависит. Не устоишь — отходи с боем к вокзалу, дальше — ни шагу.
— А тебе придется подготовить на всякий случай батарею, — обращается он уже к другому.
— Без особого приказания никаких самовольных изменений. Штаб на вокзале, комната коменданта, донесения туда.
— Да, вот еще для сведения: «Телеграмма. Вяземскому ревкому копия начгарнизона. Приказываю к 4 ча-
6 От Февраля к Октябрю



сам 30 октября вяземскому гарнизону сложить оружие тчк Противном случае пройду через трупы тчк Исполнение донести Пыжовку тчк атаман Семенов».
— Все. Ну, идите, счастливого пути, помните, от нас зависит очень многое. — Победа должна быть за нами.
Отряд — сторожевая застава — на месте, пулеметы установлены с обстрелом железнодорожной линии, массивное бревно и несколько шпал баррикадой легли поперек полотна. Шагах в десяти от полотна под прикрытием густого ельника на лужайке разведен маленький костер, вокруг которого собрался весь отряд, за исключением часовых и дежурных у пулемета.
Бунов, бывший фельдфебель, мой помощник, он же разводящий, высокий детина-кубанец, ругается, почему мы сидим, как кроты, когда могли бы подойти вплотную и разоружить или расстрелять всю сволочь.
С полотна выстрел — тревога, огонь погашен, и все по местам, — но тревога ложная: оказывается, едет паровоз со станции Вязьма на Пыжовку для переговоров от ревкома; очищаем путь и готовимся на случай приезда казаков вместе с «дипломатами». Решаем: в случае необходимости, несмотря на свой паровоз, все-таки дать бой.
Паровоз идет обратно, останавливаем — один. Струсили, черти. Оказывается, договорились, что с рассветом казаков пропустят на Москву беспрепятственно, но с них взяли слово, что не будут разоружать вяземский гарнизон. Кто струсил?.. Бунов ругается самым беспощадным образом: паровоз пропускаем, путь загородили, — ждем.
— Казаки с тыла... раздается по лесу.
— Пулеметы кругом. Застава в ружье. Занять позицию по направлению Бозни, — командую, а мысли зайцем  —  обошли черти, отходить поздно.
— Братцы, не стреляйте, это свои, бозненские казаки (правительством Керенского под видом охраны железной дороги казачьи отряды были рассыпаны по всем крупным пунктам).
Только теперь поняли, какую невыгодную позицию мы
заняли, упустив из виду этих «друзей».
Посланный в главный штаб с донесением скоро возвратился с пакетом. «С получением сего немедленно прибыть на станцию Вязьма со всем отрядом, путь очистить — Овсяник».



Утро. Октябрьская ночь вместе с ветром незаметно ушла. Крыши домов и мостовые тщательно выбелены первым снегом. Ближайший лес и кусты надели праздничный наряд, а большое поле приготовило постель с белым покрывалом, по которому узором легли тропинки ночных переходов. Последний отряд-застава шел к вокзалу. Разобранный «Максимка» лежал на плечах солдат. Винтовки ощетинились во все стороны, как иглы дикобраза. Шли ругаясь.
— Какого черта всю ночь просидели задаром!
— А ты хотел, чтобы казаки тебе на мушку сели, — сзади ругался высокий детина, вспоминая «господа и бога», клялся, что он с «Люксом» будет драться один, если все трусы и изменники.
— Много ли ты один сделаешь, у них броневики?
— Много они сделают с броневиками. Мост взорву, казармы ваши проклятые сожгу, а сам с «Люисом» — на Москву, золотопогонную сволочь бить.
— Ты что. серьезно? — спрашиваю его.
— Я всегда серьезно... В зубы смотреть буду.
— Да тише, ты...
Детина съежился и хмуро посмотрел исподлобья, как бы оценивая, кто кого победит.
— Ты не бойся, я тебя не арестовываю, а хочу спросить, нет ли человека три еще, таких, которые решатся...
— А разве и ты не согласен с ревкомом?
— Нет, я с фракцией ревкома согласен. Ты сам же видел, что на той позиции нас, как куропаток, постреляют. Взяв его под руку,  я тихо ему объяснил нашу стратегию.
— Согласен, вот это умно, черт побери.
Мы ушли в вокзал, а на платформе, прыгая от холода, остался один часовой.
Поезд тихо подошел к вокзалу. Отогревшиеся от холодной ночи солдаты беспорядочно высыпали на платформу. Пели «Марсельезу». Беспощадно расталкивая своих товарищей, детина прокладывал себе путь к паровозу. За ним еле поспевали три солдата. Паровоз, пыхтя, медленно проходит платформу. Раздалась команда: «быстро». Два солдата нырнули под паровоз и, сбросив с крюков цепи, стали раскручивать сцепку. Дотина с «Люисом» за спиной, с револьвером в руках прыгнул на паровоз к машинисту, с другой стороны — с винтовкой солдат.



— Ни звука. Исполняй все мои распоряжения, — направляя револьвер на машиниста, сказал он. — Готово, гони...
Паровоз рванулся и покатился, облегченный от груза, по направлению к депо. Эшелон стал.
— Пулеметы — на линию. Революционные солдаты, — в ружье.
Подготовляется «Максимка», скрипит устанавливаемый вдоль линии «Кольт», защелкали затворы. Платформа ощетинилась на эшелон, злобно направив штыки из-за углов и разбитых окон вокзала. Казаки с недоумением высовывали головы, послышались возгласы: «Нас обманули, мы в ловушке!»
— Казаки, от имени военного революционного комитета предлагаю вам немедленно сложить оружие, в противном случае живым из вагона никто не вылезет. На обсуждение ревком даст 30 минут, от каждого вагона можете выслать по одному делегату, — крикнул им.
В вагонах зашумели. Несколько солдат без оружия подошли к вагонам казаков, давали советы.
— Выбирайте революционеров, чтобы по-братски, чтобы не лить братскую кровь за офицерские погоны.
Два раза делегаты вылезали из вагонов, совещались и опять влезали.
— Времени осталось 10 минут, — кричу опять, и в это время раздастся выстрел. Публика шарахнулась в сторону, вдали, с завода «Синягина», затрещал пулемет, из вагонов начались беспорядочные ответы. Появление члена ревкома внесло успокоение (выстрел был провокационный, так и не нашли, кто первый начал). У казаков двое ранено и убита 1 лошадь. У нас ранена лошадь у приехавшего крестьянина.
После стрельбы подошли делегаты: «Мы согласны сдать винтовки, но шашки не сдадим, они не казенные, а наши собственные. От пулеметов сдадим только замки, но вы дадите честное слово, что пропустите нас на Москву, у нас такой приказ».
— Я тоже согласен, — говорю. — Винтовки будете подавать нашим солдатам, своим скажете, чтобы не вылезали, иначе откроем огонь.
Отобранные винтовки быстро рассосались по рукам, и многие, положив свою «пехотинскую», вооружились «карабинами». Сияющий детина возвращался из депо.
148



— Тов. Бунов, произведите обыск в эшелоне и все найденное в вагонах оружие и патроны сгрузите, — говорю ему.
— Есть. Паровоз на кладбище, — шепнул он.
— Хорошо.
Кухни, стоящие на платформе, вместо каши были наполнены патронами, готовыми пулеметными лентами, и тут же хранились запасные замки пулеметов.
— Хитрые сволочи, снимай шашки!
Волнующиеся солдаты подступали к вагонам. Некоторые казаки безропотно, дрожащими руками перелапали шашки солдатам, которые тут же украшали себя новыми доспехами. Остальные, видя такой оборот дела, тоже стали снимать с себя шашки и бросать на платформу. Эшелон чист. Делегат казаков, подойдя. нерешительно спрашивает:
— На Москву нас пропустите?
— На Калугу...
— А на Москву?
— Приказ революции — на Москву никого.
Начальнику станции — немедленно паровоз под эшелон и — на Калугу.
Через полчаса паровоз, шипя и плюя горячим паром, медленно, под веселые шутки солдат и задористое пение потащил казаков по старой Калужской дороге.
Сами набьем мы патроны. К ружьям привинтим штыки...
несется вслед удаляющемуся эшелону.
III
1. В последующее время я находился в Вязьме. Помню, что вся власть находилась непосредственно в руках Совета рабочих и солдатских депутатов. Еще существующие дума и земство совершенно были отстранены от власти, а впоследствии их просто разогнали. При Совете было несколько комиссий, которые впоследствии стали государственными органами.
2. В конце декабря 1917 г. или начале января 1918 г. мне поручено было создать революционный трибунал и при нем следственную комиссию. Председателем трибунала был я, здесь работал до перехода в Чека. В след-
149



ственную комиссию никак не мог подобрать людей: или не хотели идти, или не умели работать и около месяца ограничивались лишь судебным следствием.
Само оформление трибунала происходило очень оригинально. Ревком постановил организовать трибунал в 24 часа, причем за это время должны быть ликвидированы мировой суд, мировой съезд суда и два судебных следствия, от них я должен принять все дела. На мои возражения, что я в жизни не видел, как судят, а не только что самому судить, что я малограмотный и портной, а не юрист, ответил Г. С. Овсяник: «Научишься! Иди и через 24 часа доложишь об исполнении». На извозчике объехал все учреждения и приказал немедленно приступить к сдаче. Дела суда и следователей перевез в дом Совета, а мировой съезд пришлось опечатать и забрать ключи. Так я стал предтрибунала.
4. Особенно сильного саботажа чиновников, как это было в Петрограде или Москве, у нас не было, но два случая следует отметить. Бывший судебный пристав не передал дела (лично к нему я не ездил, так как не знал о существовании такого института), а когда послали к нему коменданта, то он попросту его не принял и, как только узнал, что от Совета, закрыл дверь. Комендант написал рапорт, и вот на другой день пристав стал пред судом трибунала. Вину он свою признал, но объяснял, что сделал исключительно благодаря грубости, проявленной нашим комендантом. Присудили к 3 годам и 3 месяцам лишения гражданских прав. Другой случай: купец, член продовольственной управы, он же владелец хлебопекарни выпекал недоброкачественный хлеб. Главная причина была, конечно, стремление к наживе, но, с другой стороны, недовольство населения направлялось против еще молодой власти. Его присудили к 3 годам заключения или штрафу в 10 000 руб. и лишению гражданских прав до конца гражданской войны в Советской Республике. Через три месяца сидки деньги были внесены и он отпущен, но уже к тому времени вся торговля была национализирована.
IV
Первый раз видел и слышал Владимира Ильича на II Всероссийском съезде Советов. До этого времени я его ни разу не видел, хотя слышал о нем еще в 1912 г.
150



Впечатление от его выступления было очень большое, да и не только на меня оно так подействовало. Сидящий со мной от Дорогобужского уезда эсер так же энергично аплодировал ему, а потом, после съезда, говорил: «Он безусловно правильно учитывает настроение крестьянства».
Один раз в начале 1918 г. я был командирован из Вязьмы в Петроград за деньгами, декретами и инструкциями по работе Советов и организации некоторых отделов.
Я решил идти к Ильичу. Дожидаться мне пришлось недолго, но уже стал волноваться. Как это ни странно, но я забыл все, за чем приехал в Петроград. Когда вошел к нему, он сидел и что-то писал, потом усадил и стал спрашивать меня: «Откуда приехал? Как идет борьба с саботажем? Как организационно устроен Совет?» и т. д. Мое напряженное состояние пропало, и я охотно отвечал, а иногда подробно останавливался на том, как мы практически проводим работу. Я вспомнил, что приехал за деньгами, и говорю: «У нас совершенно нет денег для расплаты с рабочими и служащими. Из-за денег может остановиться работа».
«А у нас, —  ответил Владимир Ильич, — совершенно нет служащих, все отказываются работать, саботируют, вот пойдете к Г. И. Петровскому (Наркомвнудел) за инструкциями и убедитесь сами. Буржуазия у Вас есть, обложите ее контрибуцией — вот вам и деньги». Беседа продолжалась не больше 15 минут, но я вышел от него, как будто по окончании вуза. Мне было ясно, что надо теперь делать.
Днем ходил в ВСНХ (у Тучкова моста) и Наркомвнудел (на Фонтанке), а вечером пошел в цирк «Модерн» на митинг, где выступал Ильич. Здесь я его увидел третий раз.
Описать силу его влияния на слушателей и силу его выступления перед массами, по-моему, никак нельзя, все написанное кажется очень бледным.



ДЫБЕНКО ПАВЕЛ ЕФИМОВИЧ (1889–1938)
В революционном движении — с 1907 г. Член КПСС с 1912 г. С 1911 г.  — матрос Балтийского флота. В 1915 г. за участие в организации вооруженного выступления матросов линкора «Павел I» был арестован и после тюремного заключения отправлен на фронт. В конце 1916 г. был вновь арестован. После Февральской революции вел партийную работу в Гельсингфорсе, был избран председателем Центрального комитета Балтийского флота (Центро- балт). В июльские дни 1917 г. был схвачен юнкерами и заключен в «Кресты». После освобождения в сентябре 1917 г. вновь работал председателем Центробалта. Принял активное участие в подготовке и проведении Октябрьского вооруженного восстания. В ноябре 1917 г. был введен в состав первого Совнаркома в качестве комиссара по морским делам. В годы гражданской войны командовал частями Красной Армии на фронтах; работал в большевистском подполье на Украине, в Крыму. В 1922 г. окончил Военную академию РККА, после чего командовал рядом соединений. В 1925 г. был назначен начальником Артуправления РККА. С 1928 г.  — командующий Средне-Азиатским военным округом.



С 1934 г. —  командующий Приволжским военным округом. В 1937—1938 гг. — командующий Ленинградским военным округом.
Февральский переворот застал меня в рядах Балтийского флота. Служа в царском флоте, я, начиная с 1912 г., состоял в партии большевиков и принимал активное участие в подготовке восстания Балтфлота в 1912 и 1916 гг.
После Февральской революции 12 марта мною совместно с Н. А. Ховриным и В. Марусевыи (матросы-большевики с броненосца «Республика», именовавшегося до Февральской революции «Император Павел I») было сознано первое организационное совещание на транспорте «Ща», стоящем на Гельсингфорсском рейде. Ня этом совещании было решено просить ЦК партии выделить для работы в Балтфлоте энергичных работников и главным образом литераторов для налаживания издания во флоте большевистской газеты.
14 марта было созвано второе совещание, на котором, кроме Марусева, Ховрина и меня, присутствовал и Г. Светличный, также большевик. На этот раз решение об издании своей большевистской газеты было принято окончательно.
Началом издания газеты «Волна» нужно считать выпуск листовок и бюллетеней, печатаемых на ротаторе, находившемся на броненосце «Республика».
С первых дней Февральской революции я был избран членом Гельсингфорсского Совета, где после первого же заседания была организована фракция большевиков.
Примерно в двадцатых числах марта по распоряжению ПК в Гельсингфорс и Балтфлот прибыли А. С. Ильин- Женевский1 и Б. А. Жемчужин. На прибывших товарищей была главным образом возложена обязанность руководства газетой «Волна».
К этому времени, после захвата нами при поддержке команд броненосца «Республика» и дредноута «Петро-
1 В тексте В. Залесский, т. е. В. Н. Залежский. Однако В. Залежский был командирован ЦК РСДРП(б) в Гельсингфорс в конце апреля 1917 г. В данном случае речь идет об А. С Ильине-Женевском, прибывшем в Гельсингфорс вместе с Жемчужиным в марте 1917 г.
153



павловск» типографии, дело с изданием газеты «Волна» встало на твердую почву и стало развиваться.
По прибытии Ильина-Женевского и Жемчужина состоялось общее собрание всех большевиков, на котором секретарем был избран Светличный.
18 марта Гельсингфорсским Советом по проекту, выдвинутому большевиками, был избран Центральный комитет Балтийского флота, который фактически, вплоть до Октябрьского переворота, руководил всей жизнью и деятельностью Балтфлота.
В Центробалте 1 я был избран председателем, несмотря на то, что при общем числе членов его в 33 большевиков было 6 и им сочувствующих — 4.
24 марта я был делегирован на Юго-Западный фронт в расположение ставки Брусилова, где в целом ряде пехотных частей, в том числе и Заамурской бригаде, выступал на митингах с призывом против войны и за братание на фронте.
Вернувшись из поездки на Юго-Западный фронт, я целиком и полностью отдался работе в Центробалте. К этому времени для работы во флоте в Гельсингфорс ЦК был командирован В. Л. Антонов-Овсеенко и Л. Н. Старк.
Партийной организацией Финляндии на меня было возложено руководство Балтфлотом, объединение Гельсингфорсской, Ревельской и Або-Аландской баз и полная увязка работы с Кронштадтом. Широко развернувшаяся агитационная работа среди моряков Балтфлота позволила 21 апреля вывести моряков под лозунгами большевиков.
И в дальнейшем, несмотря на абсолютное засилье меньшевиков и эсеров в Гельсингфорсском Совете и Финляндском областном комитете, Балтфлот в таком же абсолютном его большинстве удалось удерживать под влиянием большевиков.
Основная моя работа с 21 апреля по июльские события сводилась к широкой агитации на кораблях и митингах и фактическому руководству Балтфлотом через Центробалт.
В момент приезда Керенского в Гельсингфорс и Балтфлот перед подготовляемым им июньским наступлением,
1 Центробалт — Центральный комитет балтийского флота, был создай 29 апреля 1917 г. по инициативе матросской секции Гельсингфорсского Совета. С момента возникновения большинство в нем шло за большевиками.
154



объезжая имеете с ним корабли, выступал против него, т. е. против наступления.
Эти мои выступления имели тот реальный результат, что корабли Гельсингфорсской базы почти единогласно вынесли постановление против наступления и выразили недоверие Временному правительству.
Подобный оборот дела на кораблях и заседание в Центробалте, где выступившему Керенскому не дали говорить, заставили его требовать разгона Центробалта, на что ему ответили неподчинением и полным игнорированием его «прав».
Перед июльскими событиями на одном из заседаний Центробалта, именно 1 июля, мною было предложено арестовать комиссара Временного правительства в Гельсингфорсе Онипко и захватить в свои руки связь и контроль над оперативными действиями командования флотом.
2 и 3 июля были созваны пленарные заседания судовых комитетов под моим председательством, на которых была принята резолюция о свержении Временного правительства и была послана в Петроград на миноносцах делегация с требованием передачи власти в руки Советов. Эта делегация была арестована. Тогда в Петроград были направлены 3 миноносца, на одном из которых находился и я.
В Петрограде 5 июля я был арестован и посажен в «Кресты».
Из «Крестов», просидевши два месяца, 4 сентября был освобожден под залог и без права выезда в Гельсингфорс.
Несмотря на это, 5 сентября на отходящем миноносце я выехал в Гельсингфорс.
По приезде в Гельсингфорс снова был избран в Центробалт председателем.
25 сентября, в момент наступления немецкого флота на укрепленные Моодзундские позиции, был созван II съезд Балтфлота, на котором я был избран председателем.
В первый же день заседания съезда после моего отчетного доклада была принята резолюция, в которой говорилось: «В тяжелые минуты испытаний Балтийский флот шлет проклятье предателю и изменнику Керенскому и требует немедленной передачи власти в руки Советов». Во время операций в Рижском заливе я был командирован съездом на позиции для установления контроля над опе-
155



рациями. Все решения II съезда моряков Балтфлота были проведены под руководством большевиков, причем были приняты постановления: 1) арестовать представителей Временного правительства, 2) взять в свои руки полный контроль ная оперативными действиями, 3) произвести передачу связи в руки Цептробалта, 4) установить институт комиссаров, выдвинутых Центробалтом на всех кораблях и базах, и 5) целиком отказаться выполнять распоряжения Временного правительства.
Съездом был избран Центробалт в новом составе, где я был вновь избран председателем. Фактически полный переворот в Балтфлоте и переход власти в руки комитетов был произведен бескровно в дни II съезда Балтфлота, т. е. с 25 сентября по 5 октября. В этот же период были арестованы представители Временного правительства. В это же время состоялся Финляндский областной съезд Советов, где я также участвовал и где были приняты все решения, предложенные большевиками. Фактически надо считать, что какое бы то ни было влияние Временного правительства по отношению к Балтфлоту и Финляндии уничтожается с 5 октября. Позже, участвуя от Балтфлота на Северном областном съезде, выступая, заявил: «Спасти Балтфлот, революционный Петроград и революцию может только Советское правительство, которое предложит мир всем народам. Флот категорически отказался выполнять какие бы то ни было приказы Временного правительства. Он выполнит приказы комиссаров Советов и Советского правительства. Все силы и средства Балтийского флота — в распоряжении съезда. В любой момент флот по вашему зову готов. Промедление захвата власти и передачи ее в руки Советов грозит волнениями на кораблях».
На Северном областном съезде я был избран в состав Военно-революционного комитета с местонахождением в Гельсингфорсе для руководства Балтфлотом и войсками Финляндии. Здесь же на съезде мною был установлен с Антоновым-Овсеенко пароль о вызове кораблей и отрядов в Петроград: «Центробалт. Выслать устав». Эти условные слова означали: «Выслать не меньше 4—5 миноносцев, крейсер и отряд моряков до 5 тысяч человек».
В последний день работы Северного областного съезда был послан ЦК на митинг в Колпино, где выступали Церетели и Либер. За призыв в Колпино к вооруженному
156



восстанию Церетели угрожал новым арестом. На следующий день выступал в полках петроградского гарнизона и в цирке Чинизелли с призывом к вооруженному восстанию.
По возвращении с Северного областного съезда мною было отдано распоряжение об организации на всех кораблях боевых рот и подготовке 4 миноносцев к походу на Петроград. Для руководства Балтфлотом 22 октября Центробалтом избирается тройка в составе Дыбенко, Ф. С. Авернчкина и Н. Ф. Измайлова. 23 октября на пленарном заседании Гельсингфорсского Совета, судовых и полковых комитетов во избежание возможных колебании и для твердости руководства также была избрана тройка. Тройка была снабжена неограниченными полномочиями. В ночь на 24 октября был арестован Набоков. С этого момента власть во всей Финляндии фактически находилась в руках избранной тройки. В ночь с 24-го на 25-е мною была получена телеграмма от Антонова-Овсеенко о высылке миноносцев и отрядов. Ночью и утром 25-го миноносцы и отряды были отправлены в Петроград под командой вполне надежного командного состава. В дни Октябрьского переворота пришлось командовать и управлять Балтфлотом, а также и войсками Финляндии. Балтфлотом был избран на II съезд Советов, но оставался в Гельсингфорсе для руководства флотом и для организации отправки отрядов в Петроград.
25 октября на съезде Советов я был избран членом военно-морской коллегии. 28 октября по требованию Совета народных комиссаров прибыл в Петроград с дополнительно посланными отрядами моряков и сухопутных частей и 29 октября принял командование пулковским отрядом в составе 850 моряков. Финляндского полка в составе 2 батальонов, до 400 человек красногвардейцев и разрозненных частей бывших гвардейских петроградских полков.
30 и 31 октября руководил боями под Царским на Пулковских высотах и после занятия Царского в ночь на 1 ноября отправился с матросом Трушиным в Гатчину, куда прибыл около 3 часов ночи. По прибытии в Гатчину дежурный офицер 3-го конного корпуса пытался меня арестовать, но благодаря вмешательству казаков я был освобожден и в их казармах выступил на митинге с требованием подчинения установившейся Советской власти и
157



ареста Керенского. В 11 часов утра 1 ноября в Гатчине был переизбран казачий комитет 3-го конного корпуса, состоявший до этого исключительно из офицеров. После этого удалось добиться от казаков решения прекратить военные действия и арестовать Керенского, о чем мною был заключен своеобразный договор с казаками.
После подписания договора были немедленно введены в Гатчину отряд моряков и Волынский полк. В 17 часов мною был арестован генерал Краснов и вечером доставлен в Смольный. 1 ноября я снова вернулся в Гатчину, где совместно с Р. Ф. Сиверсом на следующий день руководил разоружением подошедших к Гатчине ударных батальонов, от которых была послана делегация к Владимиру Ильичу. 3-й конный корпус был разоружен вечером 1 ноября.
6 ноября я снова вернулся из Гатчины в Петроград, сдав отряд Сиверсу, и вступил в исполнение обязанностей народного комиссара по морским делам. При вступлении в исполнение обязанностей народного комиссара я наткнулся на саботаж со стороны преемников Вердеревского, бывшего морским министром при Керенском, — графа Капниста, капитана первого ранга Кукеля и Игнатьева, которые отказались сдать министерство и в течение часа передавали министерство один другому. Через час все трос были мною арестованы и отправлены в Петропавловскую крепость. Примерно одна треть всего прежнего состава морского министерства отказалась работать, саботажники были арестованы, и вместо них назначены преданные революции моряки. С первых же дней своей работы в Морском комиссариате пришлось организовать отряд моряков под командованием матроса Мясникова, который впоследствии был убит контрреволюционерами в момент переезда Советского правительства из Петрограда в Москву. Назначением этого отряда являлась борьба с контрреволюцией и саботажем.



ЗАВИЦКИЙ ГЕРМАН МИХАЙЛОВИЧ
Родился в 1882 г. Член КПСС с 1905 г. Работал в Рижской большевистской организации. В октябре 1905 г. был арестован, а в 1908 г. сослан в Иркутскую губернию. С 1909 г. вел революционную работу среди черемховских рабочих. После Февральской революции, приехав в Харьков, работал слесарем на заводе ВЭК, входил в состав большевистской организации, был членом завкома, а затем заводоуправления. В 1918 г. оставался в Харькове на подпольной партийной работе, был арестован. После освобождения — председатель завкома завода «ВЭК», с 1920 г. — заместитель председателя «Укрэлектро», затем член правления Электротреста. С 1924 г. — на руководящей партийной и советской работе. В настоящее время — персональный пенсионер. В 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции за активное участие в революционном движении награжден орденом Ленина.
I
1. 	Февральская революция меня застигла в Сибири, в Иркутской губернии, в селе Черемхово, где я работал слесарем на заводе Шелкунова. Со вторым эшелоном
159



освобожденных политических ссыльных я выехал из Иркутска и приехал в Хорьков в день 1 Мая. Через несколько дней я поступил слесарем на завод «ВЭК»  1, но работать долго не удалось, ибо через две недели я был избран аденом завкома и контрольной комиссии.
После Февральской революции на заводе началась борьба среди множества партий за охват и руководство массами. В то время на заводе были следующие партии: 1) РСДРП (большевиков), 2) РСДРП (объединенцы), 3) социалисты-революционеры (левые), 4) Польская партия социалистов, 5) анархисты и 6) чернорабочие, которые вследствие своей несознательности и агитации темных лиц откололись от общей массы рабочих завода и организовали собственный Союз чернорабочих. Цель этой агитации — расколоть единство рабочего класса под видом того, что якобы квалифицированные рабочие и их Союз металлистов не защищают интересы чернорабочих. На выборах в горсовет в июле или в августе наш список № 3 (17 человек) прошел целиком (М. Л. Рухимович, А. В. Сурик. Завицкий и другие). Другие партии были разбиты наголову, и из них оказались избранными только отдельные лица.
Дабы расколоть единство рабочих завода дирекция несколько улучшила положение квалифицированных рабочих, а чернорабочим отказали в увеличении зарплаты, после чего чернорабочие объявили забастовку и организовали свой Союз чернорабочих. Борьба разгоралась, и Союз чернорабочих не был в силах сломить упорство дирекции. Это поняли и чернорабочие, которые объединились в Союзе металлистов. После этого я, тт. Киркиж и Плахотников были рабочими командированы в Петроград в главное правление завода для выяснения создавшегося положения на заводе. В наше отсутствие рабочие, возмущенные действиями дирекции, 18 сентября арестовали всю дирекцию, которой пришлось просидеть в кабинете под охраной красногвардейцев трое суток. После этого заводоуправление пыталось завод закрыть, но принятыми нами мерами в Петрограде и благодаря стойкости рабочих, не признавших закрытия завода, благодаря правиль-
1 Завод «ВЭК» — завод «Всеобщей электрической компании» был эвакуирован в Харьков из Риги летом 1915 г.
160



ной линии фракции большевиков и Союза металлистов, правление которого находилось в наших руках, завод не был закрыт и чернорабочие забастовку выиграли.
II
2. После Октябрьского переворота в Петрограде, кажется 26 октября, у нас была конференция Союза металлистов, и часов в 11 утра мы получили телеграмму, что в Петрограде производен переворот, что Временное правительство частью сбежало, частью арестовано, что организован Совнарком под председательством В. И. Ленина. Мы приветствовали эти события и решили отправить телеграмму в Петроград Совнаркому. На этой почве вышла схватка с меньшевиками, которые, после того как  их предложения на голосовании провалились, демонстративно покинули конференцию. Мы провожали их со свистом и криком «предатели».
III
4. Организованная в августе 1917 г. контрольная комиссия над производством широко развернула свою работу, особенно после Октябрьской революции. Мы стали просматривать всю входящую и исходящую почту завода, проверять все, что с завода вывозится, проверяли деньги в кассе и ценные бумаги. Такая работа с каждым днем суживала круг деятельности заводоуправления, которое пыталось несколько раз протестовать, но безрезультатно.
В декабре завкомом была послана делегация в составе Завицкого, К. О. Киркижа и Добружского (беспартийный инженер) в Петроград, чтобы получить согласие комиссара торговли и промышленности на реорганизацию Петроградского правления «ВЭК» путем включения в состав его представителей от рабочих и на передачу харьковского завода в руки рабочих. В результате нашей поездки правление было реорганизовано и получено подтверждение на национализацию завода. В Петрограде мне пришлось видеть демонстрацию, которую организовали меньшевики вместе с буржуазией в знак протеста против разгона Учредительного собрания. Основная масса рабочих в ней участия не принимала — участниками демонстрации были служащие учреждений и буржуазия. Впереди
161



демонстрации шли несколько толстопузых, хорошо одетых знаменосцев, все они пели нашу революционную песню «Голодай, чтоб они пировали». Рабочие стояли на тротуарах и кричали им: «Голодай, голодай, а то пузо лопнет!» После нашего приезда в Харьков мы начали вести переговоры с теми членами дирекции и техническим персоналом, которые были приемлемы для рабочих. Но все они категорически отказались войти в состав нового заводоуправления. С учреждением на заводе политкомиссара дирекция, не ожидая инструкции из Петрограда, 19 декабря объявила завод закрытым и сама с завода сбежала, оставив его на произвол судьбы. Вместе с дирекцией удрали все служащие, занимавшие ответственные посты, кроме мастеров в цехах, которые остались на своих местах. 19 же декабря рабочими по предложению фракции большевиков была избрана пятерка по управлению заводом. Начать работать пришлось в тяжелых условиях, с пустой заводской кассой. Получку для рабочих на рождество пришлось занимать у железнодорожников. Надо было принять все меры к тому, чтобы сломить саботаж старших служащих. По распоряжению Военно-революционного комитета были арестованы три человека из бежавшей дирекции и преданы трибуналу, после чего саботаж был сломлен и служащие в начале марта вернулись обратно на завод. К этому времени приезжали из Петрограда представители реорганизованного главного правления и по их ходатайству арестованные директора были освобождены. 26 марта 1918 г. было организовано новое заводоуправление, в которое вошел один из арестованных директоров. Но долго нам в таком составе работать не удалось, так как при наступлении немцев на Харьков пришлось все ценное заводское имущество (готовые машины) эвакуировать в Самару, рабочих рассчитать и завод закрыть. Рабочая дирекция ушла в подполье. На заводе осталось небольшое количество рабочих для охраны и сохранения завода.



ИВАНОВ СЕМЕН ВАРФОЛОМЕЕВИЧ (1880–1955)
Член КПСС с 1904 г. Работал среди балтийских моряков, был членом Кронштадтского комитета РСДРП. В 1906 г. был арестован и выслан  в Архангельск. В 1907 г. бежал в Петербург, откуда направлен для работы в военную организацию Либавы, но был вновь арестован и осужден на 15 лет каторги.
После Февральской революции работал в Смоленской губернии, а с октября 1917 г. — в Петрограде. После Великой Октябрьской социалистической революции  — на ответственной партийной, советской и хозяйственной работе в Петрограде, Смоленске, Твери. С 1938 по 1954 г. —  на руководящей работе в угольной промышленности. С 1954 г. — персональный пенсионер. В 1955 г. в связи с 75-летием со дня рождения и за активное участие в революционном движении награжден орденом Ленина.
I
1. 	3 февраля я был освобожден из Смоленской каторжной тюрьмы. 8 февраля приехал к родным в деревню и 8 же февраля выехал в уезд на совещание учителей и кооператоров, созванное председателем уездной зем-
163



ской управы с целью возложить все руководство крестьянами на них. Совещание было мной сорвано вводом на это совещание крестьян. Вскоре председатель уездной земской управы вышел в отставку. По приезде из уезда 14—15 февраля мной был созван волостной сход, на котором была упразднена должность волостного старшины и выбран волисполком. Большевиков в волости не было, но вскоре мной был организован кружок сочувствующих. В волости я прожил в качестве председателя волисполкома, помнится, до 12 апреля.
2. 12 апреля я был из волости командирован на первый уездный съезд крестьянских депутатов (Ельнинский уезд, Смоленской губернии, уезд не промышленный). На уездном съезде, кроме меня, большевиков не было, но оказалось много сочувствующих. Я был выбран в президиум съезда и членом уездной земской управы. Первый уездный съезд Советов крестьянских депутатов исполкома не выбирал. Он был созван уездной земской управой и ограничился только ее демократизацией. Партийной организации в уезде не было. Незадолго до назначения выборов в Учредительное собрание я связался с губернской партийной организацией. На губернской партконференции был намечен кандидатом в Учредительное собрание и был избран. До Октябрьского переворота оставался работать в уезде. Второй съезд уездных крестьянских депутатов прошел уже под влиянием эсеров. Я был избран только членом Совета и оставался работать в уездной земской управе. В первой половине сентября эсерами был созван уездный съезд. К этому времени у нас было уже несколько человек большевиков. Настроение съезда было в нашу пользу. Для пробы мы дали бой при выборах председателя, выставляя кандидатуру одного питерского рабочего. Весь съезд перешел на нашу сторону, за исключением человек 18 эсеров. После моего доклада по текущему моменту всеми, за исключением тех же 18 человек эсеров, была принята резолюция с лозунгом «Вся власть Советам!» С этого момента фактически в уезде власть перешла в полное руководство большевиков. Ни уездная земская управа, ни исполком Совета, который был избран из большевиков и сочувствующих нам, не приняли ни одного серьезного решения без нашей предварительной санкции через фракцию. На этом же съезде было поручено исполкому в случае созыва Всероссийского съезда



Советов рабочих и солдатских депутатов командировать меня туда. Во время съезда я и был командирован. Был участником II Всероссийского съезда рабочих и солдатских депутатов.
4. В уезде стояло два полка. Перед Октябрьским переворотом там стали концентрировать польские легионы, которые играли в Октябрьский переворот контрреволюционную роль. В армейских организациях приходилось выступать в качестве агитатора и докладчика. Был всего несколько дней организатором Красной гвардии во  время Октябрьского переворота в Нарвском районе. Фактически мне там почти не пришлось работать. Приходилось в период Временного правительства выступать на различных собраниях крестьян.
7. За период моей работы в уезде все волостные земельные комитеты были Временным правительством отданы под суд за самочинный захват помещичьих земель. Осуждение их не состоялось вследствие Октябрьского переворота и невозможности посылки армейцев в волость без того, чтобы не вызвать там восстания.
III
5. Местные предприятия: катушечная фабрика, кожевенный завод и завод, изготовляющий сельскохозяйственные орудия, были нами национализированы. Сейчас же вскоре после переворота или, вернее, во  время переворота, были национализированы банки и опечатаны сейфы. Аптеки и аптекарские материалы тоже вскоре были национализированы.
б. После перехода власти к Советам в первый период в губернском городе вспышек не было. В уездах были. В Гжатском уезде был военный бунт —  убито три активных работника. В деревнях во многих местах были разграблены помещичьи имения. Более культурные имения нам удалось сохранить. В отдельных случаях приходилось вызывать военные отряды.
IV
Непосредственно работать под личным руководством Владимира Ильича мне пришлось всего два раза. Первый раз я участвовал в паритетной комиссии по выработке



закона о социализации земли, в которую входил В. И. Ленин. Другой раз, значительно позже, я участвовал в аграрной комиссии на VIII партийном съезде. Какое впечатление произвел на меня Владимир Ильич, трудно передать на бумаге, особенно при работе его в комиссии по просмотру закона о социализации земли. Поминутно отрываясь то к телефону, то к прямому проводу, он никогда не перечитывал дважды текста. Если его прервали на середине параграфа, по возвращении он продолжал читать дальше и здесь же формулировал изменения. Конечно, так работать умел только Ильич.



КАРПУЗИ АНДРЕИ ДМИТРИЕВИЧ (1867–1944)
Член КПСС с 1898 г. В революционном движении — с 1882 г. В 1895 г. в Москве был арестован и после полуторагодового тюремного заключения сослан в Архангельскую губернию. Позднее, в 1900— 1903 гг., вел революционную работу в Саратове, а затем в Баку: организовывал марксистские кружки, транспортировку нелегальной литературы и др. В 1905 г. состоял в Ростовской боевой дружине. С 1906 г. работал в городе Темрюке Кубанской области, вел пропагандистскую работу среди грузчиков и рабочих табачных плантаций. После Февральской революции был председателем большевистской фракции Совета в Темрюке. Участник гражданской войны и партизанского движения на Северном Кавказе. С 1920 по 1929 г. — на руководящей хозяйственной работе на Северном Кавказе. С 1929 г. — персональный пенсионер.
I
1. Застал меня февраль в низовье Кубани в городе Темрюке, где с 1907 г. после долгой борьбы с эсерами, анархистами, меньшевиками была создана группа больше-



виков. В феврале эта группа уже твердо опиралась на спропагандированных городских рабочих, особенно на артель грузчиков в 800 человек с более 1000 женщин, работниц табачных плантаций. Лишь к концу лета 1917 г. была установлена связь с оформившимся комитетом большевиков в Екатеринодаре.
В первых числах декабря 1917 г. в Екатеринодаре состоялось партийное совещание. В область с мест потребовали делегатов от гражданских комитетов. Население потребовало провести выборы делегатов, причем были избраны и большевики. На этом совещании была вынесена резолюция об организации на местах военных отрядов.
2. В Темрюке с февраля был создан гражданский комитет, куда вошли эсеры, меньшевики, энэсовцы, торговцы  —  вся местная мелкая буржуазия. Я был введен от городских рабочих. Первым актом моим был арест от имени комитета коменданта местного гарнизона. Прибывающие с войны на побывку домой фронтовики под влиянием агитации нашей группы оставались в городе, и в мае 1917 г. был создан Совет солдатских депутатов. До августа в городе были гражданский комитет,  городская дума и Совет солдатских депутатов. В августе был создан Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Группа большевиков создала в нем свою фракцию, я был ее председателем. Гражданский комитет был ликвидирован, атмосфера революционизировалась. В Совете со стороны рабочих и нашей фракции все больше раздавались речи при решении общих вопросов о необходимости «социальной революции». Речи эти мною велись и
на митингах с начала революции.
3. Нашей группой большевиков в апреле 1917 г. сорганизован союз в 1000 человек работниц табачных плантаций, создано среди них политическое ядро большевистского направления. В дальнейшем они приняли активное участие в перевороте.
4. Летом 1917 г. псе больше съезжались с войны фронтовики. Осенью их скопилось до 1000 человек. В декабре, после моего приезда с совещания из Екатеринодара, в Темрюке стали организовываться боевые отряды из фронтовиков, местных рабочих и крестьян из казачьих станиц. Оформлялись в боевые отряды по ротам (по  200 человек
168



в каждой). Так оформлялся гарнизон Красной гвардии. Из Керчи было привезено 3000 винтовок и патроны, из Севастополя привезены орудия, снаряды и пулеметы.
II
1. В Темрюке в декабре образовалась военная организация из прибывших фронтовиков и пришельцев —  казаков и крестьян окружающих станиц. Демонстрации в декабре в память декабристов, энтузиазм, вызванный в массе знаменем с лозунгом «Вся власть Советам!», показали, что все население города настроено большевистски, за исключением буржуазии и ее приспешников — чиновников, а также меньшевиков и эсеров, засевших в городской думе, в Совете депутатов, в продовольственном комитете. В ночь на 13 января было проведено закрытое заседание большевиков, а 13 января все правительственные учреждения: казначейство, почта, телеграф и прочие, были заняты. Был образован Военно-революционный комитет и создан штаб Красной гвардии, распущена дума, назначены перевыборы Совета депутатов. При перевороте были одновременно арестованы все находящиеся в городе офицеры. Переворот был совершен спокойно. В городе жизнь не изменилась. В ходе развития событий у участников была особая крепкая уверенность. Эта уверенность создавалась победой Октября в центре и монолитностью массы в стремлении сбросить «кадета».



КЕДРОВ МИХАИЛ СЕРГЕЕВИЧ (1878–1941)
В революционном движении — с 1899 г. Член КПСС с 1901 г. До 1905 г. работал и Нижегородской, Ярославской и Симферопольской социал-демократических организациях. В начале 1905 г. принимал участие в организации снабжения московских боевых дружин оружием. С октября 1905 г. в Костроме  — член большевистского комитета и один из организаторов рабочей боевой дружины. После поражения декабрьского вооруженного восстания перешел на нелегальное положение. Работал в Тверской и Петербургской большевистских организациях. За революционную деятельность неоднократно арестовывался, около 4 лет просидел в тюрьме, был в ссылке и эмиграции.
Февральская революция застала М. С. Кедрова на Кавказском фронте. В марте — апреле 1917 г.  — председатель Шериф-Ханэсского Совета рабочих и солдатских депутатов. С мая 1917 г. — в Петрограде, член Военной организации при ЦК РСДРП(б). С ноября 1917 г. работал в Комиссариате по военным делам — комиссаром по демобилизации армии. В годы гражданской войны — командующий Северо-Восточным фронтом, уполномоченный ЦК партии по Южному, а затем Западному
170



фронту. С 1919 г. — председатель Особого отдела ВЧК, член коллегии НКВД и др. С мая 1926 г. — помощник прокурора отдела Военной прокуратуры Верховного суда СССР и на другой работе.
2. В первые дни после Февральской революции был избран председателем временного исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов в Шериф- Ханэсском районе, где я работал в качестве врача-эпидемиолога. Несмотря на ничтожную численность большевистской организации, рабочие и солдатские массы с самого начала пошли за большевиками, и очень скоро вся власть в районе фактически оказалась в руках Совета.
В апреле 1917 г. — член краевого съезда Кавказской армии в Тифлисе. На съезде верховодили меньшевики — Ной Жордания, Рамишвили, Чхенкели, Гегечкори (председатель съезда). Наш Шериф-Ханэсский район был представлен всего 3 делегатами (Кедров, Тарасов, Тетеринков), которые по основным вопросам («Заем свободы», доверие Временному правительству и пр.) голосовали против.
С конца мая 1917 г. —  в Петрограде, в Военной организации («Военка») при ЦК РСДРП(б), секретарь оргбюро Всероссийской конференции большевистских фронтовых и тыловых организаций (с начала июня), в то же время заведовал изданием газеты «Солдатская правда», член Всероссийского бюро большевистских военных организаций (с конца июня). После июльских дней — один из организаторов и сотрудников газет «Рабочий и солдат», «Солдат».
II
1. Известие об Октябрьском перевороте застало меня в Сибири, куда я выехал из Петрограда после подавления корниловского восстания (в сентябре, числа не помню) в качестве уполномоченного по устройству беженцев. От настойчивого предложения Я. М. Свердлова, а также Ф. Э. Дзержинского бросить штатную работу в «Союзе
171



городов» и перейти на содержание партии, взяв на себя заведование всей техникой и предприятиями ЦК (издательство «Прибой», типография, газета и пр.), я отказался из ложной щепетильности — нежелания отягощать партийную кассу. Яков Михайлович говорил мне тогда: «Мы обсуждали Вашу кандидатуру и отдали ей предпочтение».
В последних числах октября в Томске, куда прибыл накануне, на одном из фонарных столбов я прочитал поздно вечером сообщение о перевороте и образовании Совета Народных Комиссаров во главе с Владимиром Ильичем Ульяновым (Лениным). Тут же сообщалось «о победе Керенского над большевистскими войсками», об ультиматуме Викжеля, о «полном изолировании большевиков» и т. д.
Город Томск ничем внешне не реагировал на происшедшее величайшее событие в истории. Никаких белогвардейских выступлений, никаких демонстраций не было.
В Омске сверх ожидания задержался на 2—3 дня. Здесь, как и в Томске, переворот очень мало давал себя знать. Учреждения работали, магазины торговали, как ни в чем не бывало. Раз или два видел на главной улице стройно маршировавших юнкеров. (Если не ошибаюсь, юнкера были вскоре разоружены без особого сопротивления с их стороны.) Из Петрограда и Москвы продолжали поступать сообщения, самые разнообразные, друг друга исключающие.
Комитет РСДРП(б) занимал небольшое помещение в нижнем этаже, кажется исполкома. Состав его — партийная молодежь. Октябрьский переворот поставил перед парторганизацией задачу —  кого поставить во главе Омского Совета рабочих и солдатских депутатов. Не было соответствующих лиц. Председателем исполкома продолжал оставаться интернационалист... На сделанное ему большевиками предложение продолжать работу при Советской власти выставил ряд требований и подал заявление об уходе. Ведение этих переговоров совпало с моим приездом в Омск. Моя точка зрения была такова, что никаких принципиальных уступок делать  не  годится, и, если указанное лицо будет настаивать на своем, подал мысль выдвинуть мою кандидатуру в председатели исполкома. Это предложение встретило полное одобрение. Стало ли известным председателю исполкома о новой
172



комбинации или по другим соображениям, но он отказался от выставленных требований (вероятно, эти требования касались блока с соглашательскими партиями) и согласился безоговорочно работать с новой властью. Помнится, впоследствии он был белыми расстрелян. Вот как произошел переход власти к Советам.
Я смог спокойно продолжить путь в Петроград. Несколько мелких штрихов о моей поездке туда и обратно. Поездка в Сибирь в сентябре была не из легких. Бросив свой чемодан и подушку на произвол судьбы в разбитое окно уборной первого класса, сам проехал весь путь частью на крыше вагона, дрожа от холода, частью в уборной третьего класса, в которой, помимо меня, находилось еще 5—6 пассажиров. Почувствовал себя счастливым, когда часть пассажиров слезла и я после бессонной ночи получил возможность лечь на грязном, заплеванном полу нашего своеобразного купе.
Обратно в Петроград ехал с большим комфортом. Пассажиров было очень мало, и на каждого хватало места не только для сидения, но и для лежания. Видимо, путешествие на голодный Север, в пылающий ярким пламенем великий город мало кому представлялось заманчивым. Ехал без особых инцидентов. Разговорами на политические темы как будто никто не интересовался. О них говорили шепотком. Газеты и бюллетени каждым прочитывались молча, без комментариев: «Кремлевские святыни уничтожены бомбардировкой большевиков», «Василий Блаженный разрушен», «Уход Луначарского из правительства», «Железнодорожники против большевиков», «Развал большевистского правительства», «Ожидается железнодорожная забастовка», «Наступление немцев», «Агония большевистской власти». Одна мысль тяготела над всеми — только бы добраться до Петрограда. В некоторых местах (на Урале) поезд задерживался. Цепь красногвардейцев окружала поезд. Проверялись документы. Ссаживался кое-кто из пассажиров. Реквизиций, насколько помню, не производилось. Часть железнодорожных мостов также охранялась вооруженными рабочими. 10—15 ноября я прибыл в Петроград.
173



III
2. Был одним из народных комиссаров по военным делам в Совете Народных Комиссаров (между 10— 15 ноября 1917 г.). Одновременно —  комиссар по демобилизации армии.
Комиссариат по демобилизации был первым вновь созданным советским учреждением. Другие военные управления перешли по наследству и оставались первые месяцы нетронутыми: ГАУ (Главное артиллерийское управление), ГВИУ (Главное военно-инженерное управление), Главное управление военных учебных заведений и др.
Комиссариат первоначально состоял из отдела военного имущества —  все склады, тыловые и фронтовые, автомобили и автоимущество и пр. находились в его ведении; отдела военной демобилизации: выработка планов, сроков, порядка демобилизации армии, отчасти промышленность; отдела продовольственно-пропускных пунктов, заведовавшего ими по всей сети железных дорог; отдела санитарного —  заведование всеми санитарными поездами, которые сохранились в очень хорошем состоянии, санимуществом, госпиталями; отдела ветеринарного, ведавшего всем конским запасом армии. При демобилизации лошади передавались населению, и ввиду резкого падения денежных знаков была выработана особая ин¬
струкция расценки лошадей (в среднем приблизительно 18 пудов ржи за лошадь).
В комиссариате работа шла прекрасно. Наряду с партийцами (С. Сулимов, Е. Дидрикиль, Цибульский) и сотрудниками, спустя несколько месяцев ставшими партийцами (Фраучи-Артузов, Суздальцева, Жубал и другие), солдатами-фронтовиками (Сидоров и другие), рабочими здесь работали инженеры, врачи, офицеры и даже генералы (Мыслицкий и другие). Ничего удивительного для меня здесь не было: например, еще при правительстве Керенского, после июльских дней, генерал Потапов Н. М., помощник начальника Главного штаба и генерал-квартирмейстер, предложил через меня свои услуги Военной организации большевиков (и оказывал их). После Октябрьского переворота Потапов был назначен нами начальником Главного штаба и управделами Народного комиссариата по военным делам.



В дальнейшем комиссариат превратился в настоящий универмаг. Финансово-контрольный отдел просматривал все ассигновки, взял на себя контроль за государственным казначейством. Народный комиссариат государственного контроля состоял чуть ли не из одного Э. Э. Эссена, который не раз заходил к нам и не возражал против узурпации его прав. Совнарком возложил на наш комиссариат разгрузку Архангельского порта. От разгрузки Владивостокского порта удалось отбояриться. В. И. Ленин передал нам всю работу по военнопленным (изъято из Наркоминдела). Заведующим был назначен А. И. Егоров, тогда левый эсер, потом член РВС. Пришлось иметь много дела с важными иностранцами: комиссией Мирбаха, бароном Франсекки, иностранными представителями
Красного Креста и т. д. Комиссариат ликвидировал по собственной инициативе «Союз городов и земств» и взял в свое управление все петроградские лазареты, имущество, дела о беженцах и ликвидировал после слабых протестов «Татьянинский комитет помощи», ЦК по военнопленным и
близкое к нему Главное управление Российского общества Красного Креста, в котором эсеры, трудовики и меньшевики прекрасно уживались с заядлыми монархистами. Эти общества жили припеваючи во дворце бывшей великой княгини Марии Павловны.
От предложения «демобилизовать» святейший Синод мы отказались. Ликвидировали «Военный совет по обороне», который пробовал оказать сопротивление, ссылаясь на то, что образование его и личные назначения произведены монаршей властью и что ни Комиссариат по демобилизации, ни даже Совнарком не вправе его  распустить.
Случаев саботажа в комиссариате не было. В военном ведомстве в ГАУ за саботаж неоднократно арестовывался начальник ГАУ генерал Маниковский. Держали его в Смольном. Ряд генералов отказывался взять  на себя оборону подступов к Петрограду: Лукомский и другие.
Громадное имущество было сосредоточено в комиссариате. И различные ведомства обращались в комиссариат с ходатайствами об отпуске того или иного военного имущества. Все петроградские лазареты, санимущество  были переданы мной М. И. Калинину, избранному в то время председателем Петроградской городской думы (до него председателем был А. Н. Винокуров).



КИН
АЛЕКСАНДРА ПЕТРОВНА (1879–1956)
Член КПСС с 1904 г. Вела партийную работу среди учащихся и крестьян а Вятке. С  1905 г. — профессиональный революционер. В Екатеринбурге работала о нелегальной типографии, затем была арестована. Работала в Нижне-Тагильской, Пермской и Златоустовской организациях. В 1906 г. арестована в Перми; после голодовки была освобождена. В 1907—1910 гг. — на организационной и пропагандистской работе в Самаре, где была вновь арестована. До Февральской революции вела партийную работу в различных городах. В 1917 г. — член Харьковского горкома РСДРП(б). В 1918 г. —  политком санитарного управления 5-й армии. С 1920 г. — член Харьковского горсовета и сотрудница аппарата ЦК КП(б) Украины. С 1923 г. —  персональный пенсионер. В 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции и за активное участие а революционном
I
1. 	Член РСДРП(б) Харьковской организации, Городского района. Первое время после Февральской революции  —  рядовой член, исполнявший всякую работу, начиная с технической и кончая выступлением на небольших летучих, уличных митингах.
176



II
1. Переход власти к Советам произошел в Харькове почти без крови. Числа 27—28 октября, когда уже в Питере власть была взята Советом рабочих и солдатских депутатов, а в Москве шли бои, в Харьковский исполнительный комитет поступило сообщение об этом. Говорил по телефону предисполкома П. Кин, а из Москвы — Смидович. Переговоры происходили в кабинете губернского комиссара С. Кузнецова, ставленника Керенского. Услышав переговоры, губкомиссар насторожился и спросил: «Что будет предпринимать Харьковский исполком и, в частности, преднеполкома?» Последний категорически ответил: «Ваших больше нет! Можете отправляться на все четыре стороны!»
Новость быстро была передана в Харьковский комитет, железнодорожный штаб Красной гвардии и было отдана распоряжение о немедленном сборе Красной гвардии. (Последняя еще не сорганизовалась как следует, и оружия не было достаточно, но твердой решимости было много: «или буржуазия, или мы», —  таково было мнение рабочих).
На нашей стороне находилось два полка —  30 и 32-й. Первым командовал Н. А. Руднев (геройски погибший впоследствии под Царицыном). Государственный банк, почта и телеграф были заняты этими полками. Красная
гвардия разместилась в исполкоме, на телефонной  станции, междугородней станции и в других учреждениях. Немедленно собрался исполнительный комитет, на котором был избран военно-революционный комитет во главе с Ф. А. Артемом. Городскую думу решено было сразу не разгонять (она оставалась до ноября): рабочие были еще недостаточно вооружены, кроме того, броневой дивизион и гайдамакский полк находились в руках эсеров. И только в ноябре, когда на горизонте Харькова появился главнокомандующий Южного фронта Антонов-Овсеенко с новыми вооруженными силами, удалось взять броневики и разоружить гайдамакский полк после незначительной перестрелки, с малыми жертвами. (Здесь первую роль сыграл рабочий-командарм Сиверс). Товарищи-активисты, сходясь вместе, иногда замечали: «Что-то уж очень тихо у нас все совершилось, как будто и не делали ничего!..»
7 От Февраля к Октябрю
177



III
1. Харьковский исполнительный комитет в то время в большинстве своем состоял из меньшевиков и эсеров. Фракция большевиков не поставила сразу вопроса о переизбрании исполнительного комитета, и только недели через две это было сделано — большинство вошло от большевиков. Числа 30 октября было созвано собранно активных работников Харьковской организации с докладом о событиях в Питере. Здесь, когда должна была быть вынесена резолюция по вопросу об Октябрьском перевороте, небольшая часть товарищей заколебалась  и начала оправдывать тех питерцев, которые советовали «не торопиться» с вооруженным выступлением. Но большинство собрания запротестовало, называя это трусостью. Резолюция была принята твердая, ленинская.
2. Начиная с ноября 1917 г. и до ухода Советской власти из Харькова, 8 апреля 1918 г., все внимание приходилось сосредоточивать на усиленной организации Красной гвардии, штаба в городе и на фабриках и заводах, чтобы с одной стороны отбивать наступление Корнилова и К0 (Белгородское направление), с другой — Каледина (Дон) и внутренней контрреволюции (погромы, самосуды, бандитизм),
В конце ноября и начале декабря Красная гвардия приняла первые бои с белогвардейцами под станцией Зверево, Белгородом (в то время численность Красной гвардии была до 800 человек).
3. В этом же месяце, т. е. в ноябре, была распущена и городская дума. На одном из очередных собраний ее уполномоченный член большевистской фракции П. Кин от имени исполнительного комитета объявил, что дума распускается. В первый момент было абсолютное молчание, потом поднялась кутерьма. Оказалось, что хотя антисоветские партии и были готовы к операции, но все же совершившийся факт ударил их, как обух, по голове — расходиться им не хотелось: понравилось сидеть в думе и разговаривать. Они все еще надеялись, что Октябрьский переворот продлится денька три, а потом все будет по- старому... (У буржуазии было мнение такое: большевикам останутся только красные банты.) Думские дела перешли к исполнительному комитету. Последний выделил тройку
178



в коммунальный совет (3 большевика). Председателем исполнительного комитета в ноябре был Артем.
8. 	До июльских дней среди рабочих можно было найти много сторонников эсеров и меньшевиков, но уже период июльской травли большевиков сделался поворотным пунктом: большевики стали все больше и больше завоевывать авторитет среди масс.
Если в первый период после февраля 1917 г. рабочие поддавались агитации о большевиках, как о «предателях, немецких шпионах», то в момент организации вооруженных сил они были готовы идти с большевиками за власть Советов с самым примитивным оружием, а то и просто без оружия. С конца ноября и в начале декабря вплоть до ухода Советской власти с Украины, в частности из Харькова (8 апреля) — в последнем был центр, где организовывались вооруженные силы и откуда Красная гвардия направлялась для борьбы с Калединым — в Донбасс. Начальная борьба большевистской организации с меньшевиками и эсерами (агитация) обратилась в борьбу с вооруженной силой буржуазии. В январе 1918 г. лучшие агитаторы-большевики (Тиняков, Данилевский, Сапельник и другие) ушли на фронт, и многие из них не возвратились.
Несколько слов по поводу настроения масс накануне Октября. Вот картина выборов в городскую думу в Харькове: я тогда принимала участие в технической процедуре выборов (Харьковским комитетом РСДРП(б) для этой работы было откомандировано несколько товарищей, в том числе и я) в 15-м участке на Холодной Горе, как помощник заведующего участком. Пункт находился на Кладбищенской улице, в доме Некрасовской школы.
Уже при регистрации выборщиков чувствовалось недоверие масс к выборам. Регистраторам нередко задавались вопросы: что даст дума, лучше ли будет жить, прекратятся ли очереди и т. д.
Проводилась кампания летучих митингов на улицах в разгар предвыборных дней. Страсти разгорались. К тому моменту докатилась волна июльских событий и до Харькова: началась уличная травля большевиков. Выступать приходилось с оглядкой. Только начнешь в какой-либо уличной группе (а их можно было встретить на всех перекрестках) доказывать правоту большевиков, как вдруг вынырнет какая-либо фигура летучего эсера или мень-
7*
179



шевика и пойдет сыпать контрреволюцию. Около тебя тесным кольцом сплачивается черный элемент и готов уже пустить аргументацию по существу, т. е. кулаки, а то и большее.
Два раза пришлось попасть в такую переделку. Один раз, когда темой разговора было братанье на фронте и ликвидация войны, с возражением выступил офицер, нашлись его союзники, я очутилась в середине замкнутого кольца вражески настроенных людей. В этот момент подошли два солдата-фронтовика (инвалиды) и присоединились ко мне. Только благодаря им удалось спастись.
Такой же случай был с Лизой Сергеевой, женой Артема. Она тоже во время уличного выступления была окружена черной группой, которая уже набросилась на нее и стала рвать одежду. На шум толпы подоспело несколько человек своих ребят, рабочих. Пришлось прибегнуть к силе. Таких случаев было много, и обычно роль руководителей в них играли антисемиты. Бывали примеры, когда выступающий на улице товарищ-большевик страдал из-за своих черных волос: достаточно было этого внешнего признака, как уже слышался крик: «Это жид! Бей его! Он ничего хорошего не скажет!»
Наступил день выборов в думу. Настроение нашей, большевистской публики было неважное — малость упали духом, но зато наши политические противники: эсеры, меньшевики и прочие, чувствовали себя великолепно — подняли головы. Пустили по разным направлениям грузовики. Загремела музыка на улицах, затрещали их речи. Мы же должны были слишком скромно на своих «двоих» вести агитацию... Вот комната выборов. Выборщики тянутся вереницей. Вырастает фигура девушки-работницы, подходит к столу и тут же заявляет: «Я за 3-й список» (т. е. большевиков). Ее выборная комиссия останавливает, говоря, что нельзя вслух заявлять номер списка, а работница отвечает: «Я работница и иду за рабочими, мне скрывать нечего».
А вот фигура женщины-солдатки (пролетарки), ведущей дебаты о большевиках перед зданием 15-го выборного участка. Сцепился с ней в разговоре лавочник, выборщик-октябрист. Она ему всячески доказывает ненужность войны, правоту большевиков. В конце концов рассердилась и говорит: «Тебе надо защищать твои тысячи, а нам



нечего защищать: мы ничего не имели, имущества у нас нет, у моего мужа есть одни штаны и те рваные, а у меня одно платье...»
При выборах в «Учредилку» я была послана уже как заведующая 15-м участком. Выборщики очень вяло заполняли регистрационные карточки: было заметно разочарование в предыдущей выборной кампании в городскую думу. Ожидания населения в смысле улучшения материального положения не оправдались. Когда мы приходили в дома выборщиков, нас встречали равнодушно, а иногда и с ворчанием: «Выбирать, мол, толку мало». Но так или иначе карточки заполнялись.
Настал день выборов, помню, день был ненастный, серый. Он скрасился большим оживлением в здании выборов  —  сверх ожидания публика шла дружно. Результаты выборов получились положительные. Наших кандидатов прошло большинство. Центральные же участки в этот день были мало оживлены. Зато участки с рабочим населением отличались наибольшим оживлением.



КЛЯЧИН АНДРЕИ ГРИГОРЬЕВИЧ (1883–1957)
Член КПСС с 1908 г. Работал в Иже некой большевистской организации. После Февральской революции — член Ижевского Совета рабочих и крестьянских депутатов, состоял в Красной гвардии. В 1913 г. — член Ижевского комитета РКП(б). Принимал активное участие в борьбе с контрреволюционными выступлениями эсеров. В 1919 г.  — политработник Красной Армии, а затем — вновь на руководящей партийной работе о Ижевске. С 1937 по 1942 г. работал о аппарате Удмуртского обкома ВКП(б). В последующие годы — персональный пенсионер.
I
1. 	В Ижевске партия социал-демократов с Февральской революции работала в лице двух фракций — фракции большевиков и меньшевиков. Фракция большевиков во все премя работы разоблачала в своих выступлениях тактику меньшевиков, завоевывая авторитет среди рабочей массы. 13 мая получился окончательный раскол с меньшевиками, после чего образовались два партийных комитета — меньшевиков и большевиков.
182



2. В Ижевском Совете меньшевики и эсеры имели большинство.
3. Союз рабочих металлистов Ижевского оружейного и сталеделательного заводов был организован в начале мая 1917 г. Организатором был Хмуров Иван. Союзом выпускался журнал «Рычаг металлистов» тиражом до 2000 экземпляров.
4. В местком гарнизоне, который находился на стороне рабочих, с начала Февральской революции велась пропаганда.
В гарнизоне была создана солдатская секция, которая была на стороне большевиков. От секции в Совете рабочих и солдатских депутатов были представители.
Красная гвардия была организована в последних числах сентября 1917 г.
II
1. 27 октября (9 ноября) 1917 г., в момент перехода власти к Советам, партия большевиков в Ижевске находилась в блоке с максималистами и другими левыми группами.
2. 26 октября (8 ноября) заседал Ижевский Совет рабочих и солдатских депутатов, и в это время было получено телеграфное сообщение из Петрограда о переходе власти Временного правительства II Всероссийскому съезду Советов. 28 октября (10 ноября) была проведена демонстрация по случаю октябрьских событий, прошедшая без всяких инцидентов.
III
1. 	В Ижевске с 28 октября (10 ноября) 1917 г. после манифестации был изменен состав милиции, куда вошли чисто пролетарские рабочие элементы. Красная гвардия также стояла на страже завоеваний Великого Октября.



КОВАЛЕВ МАКСИМ ИВАНОВИЧ
Родился в 1887 г. Член КПСС с 1905 г. Был членом Саратовского комитета РСДРП. В 1907 г. был арестован и сослан в Сибирь. В 1910 г. бежал из ссылки. Вел партийную работу в Майкопе. Барнауле. В 1911 г. эмигрировал в Болгарию. В 1913 г. нелегально вернулся в Россию, продолжал вести революционную работу в Барнауле. После Февральской революции заведовал партийной типографией на За¬
падном фронте. Позднее — в Барнауле на хозяйственной работе. Был членом ВЦИК. С 1924 по 1934 г. — секретарь партколлегии Сибирской краевой контрольной комиссии ВКП(б). С 1927 г. — член ЦКК ВКП(б). В 1934—1937 гг.  —  ответственный секретарь партколлегии КПК при ЦК ВКП(б) по Западно-Сибирскому краю. С 1940 г. —  на руководящей работе в Наркомате коммунального хозяйства РСФСР. С 1955 г. — персональный пенсионер.
I
1. 	Состоял рядовым членом РСДРП(б) Барнаульской организации. Надо сказать, что Барнаульская организация социал-демократов после Февральской революции до июня 1917 г. жила под одной крышей — «объединенно»,
184



но после Апрельской всероссийской конференции большевиков (1917 г.), куда ездил от Барнаула И. Б. Присягин, большевики вышли и положили начало Барнаульской организации РСДРП(б). Лично я в то время работал на хозяйственной работе, был по выбору в составе городской продовольственной управы и до Октябрьского переворота гласным думы и членом управы. При выборах проходил от нашей партии, и в Думе мы составляли группу в 18 человек из 61.
2. Совет рабочих и солдатских депутатов организовался почти на первой же неделе после Февральской революции. В нем было меньшевистское засилье и большевиков было раз-два и обчелся. Лично я, загруженный работой в продуправе, близкого участия в работе Совета рабочих и солдатских депутатов не принимал. Но помню, были такие случаи, когда из-за нехватки муки, высоких цен на муку и другие продукты недовольство рабочих и населения урегулировалось исключительно Совдепом. Обыкновенно собирали митинг на площади и от имени Совдепа давали разъяснения. Таким образом укреплялся авторитет Совдепа. Инициатива исходила от товарищей нашей фракции (большевиков), работавших в Совдепе и с каждым днем завоевывавших большинство.
6. При Барнаульском Совете рабочих и солдатских депутатов выходила газета «Голос труда».
II
1. Октябрьскими днями в Барнауле были декабрь 1917 г. и январь 1918 г. Надо сказать, что весточки о происшедших событиях в октябре докатились до Барнаула быстро. Но особенно было трудно ориентироваться из-за отсутствия директив ЦК партии. Не было налажено хорошей связи. Барнаульская организация большевиков не форсировала захвата власти, которая находилась в руках управляющего губернией Окорокова и истерически настроенной кучки меньшевиков и эсеров в городской думе. В первой половине декабря 1917 г. власть захватывается большевиками. Во главе губернии стоит военно-революционный комитет в составе 3 рабочих и 3 солдат. Были захвачены телефонная станция и милиция, а потом постепенно принимались меры к подчинению власти
185



Совета ряда других учреждений: банков, казначейства, суда.
2. 	Я работал в качестве члена городской управы. В составе управы (не думы) нас, большевиков, было двое — я и Онучин. Мы с нетерпением ждали директив о захвате управы и превращении ее в отдел Совета. Я целиком ушел в подготовку по созданию отделов. Ко мне перешли функции комиссара труда. В феврале 1918 г. Совет рабочих и солдатских депутатов распустил думу и я с М. П. Соколовым были назначены организовать отдел городского хозяйства. Весь этот захват произошел без «кровопролитий», но с бешеной злобой бывших «деятелей» («отцов города»), меньшевиков и эсеров. В своей газете «Алтайский луч» они по нашему адресу писали: «Вы получили, наконец, возможность доказать гражданам Барнаула, что разогнанное вами демократическое самоуправление, избранное на основе всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права, есть лишь пустая затея контрреволюционеров...»
3. Ликвидация органов самоуправления  — думы и управы — сразу же взвалили большую хозяйственную работу на городской Совет и революционный комитет. Городское хозяйство: школы, больницы, организация общественных работ; безработные, волна фронтовиков, солдаток  —  все требовало кипучей, черновой, на глаз незаметной напряженной работы. Борьба с аппаратом, объявившим саботаж, и т. д.
Совет рабочих и солдатских депутатов вечером вынес решение: городскую думу распустить, упразднить управу, а туда назначить меня и Соколова — водника-машиниста. Наутро приходим с отрядом красногвардейцев, опечатываем денежный ящик и ставим часового. В управе — никого. Я перехожу за стол городского головы, сажусь и начинаем с Соколовым править городским хозяйством — переходим на систему приказов, связываемся со своими товарищами по предприятиям, подведомственным бывшей управе, составляем свои сметы, создаем при каждом отделе комиссии, прикрепляемся к ним сами и вводим членов партии в эти комиссии. Таким путем хозяйство города было взято в наши руки.
I губернский съезд Советов (с 25 января по 3 февраля 1918 г.) твердо сказал, что вся власть по губернии должна принадлежать Советам. В исполком было избрано
186



20 человек. Военно-революционный комитет не был расформирован, на его плечах оставалась вся тяжесть по укреплению молодой власти в городе и на местах по губернии. Шло спешное создание красногвардейских отрядов. Укрепление финансов выразилось в установлении налога на буржуазию в 1 млн. руб., который был потом увеличен до 2 млн. руб. Требование хлеба в центр (на фабрики и заводы) ставило громаднейшую задачу перед молодой властью. Помню, тогда наш предгорсовета Цаплин проездом был в Шуе и Иванове, где к нему предъявили требование — дать с богатого Алтая хлеба ивановским рабочим в обмен на мануфактуру. Он заключил договор (на честное большевистское слово), что Алтай хлеб даст. Помню, как мы все вместе дружным напором этот хлеб доставали. Больших трудов стоило выкурить из продовольственных управ эсеров и меньшевиков. Помню, иа третьей сессии губпродкомитета мы после жарких боев с меньшевиками захватили и этот орган в свои руки. Во главе был вновь сформированный комитет большевиков (Малюков Н., Сычев и др.). Было объявлено: «Учесть наличие хлеба у владельцев, определить потребность хозяйства до нового урожая и для посева, выяснить излишки в целом всего села. Постановлением приговора общество сдает хлеб на ссыпной пункт, за который население получает 50% товара и 50% наличными деньгами»...



КОКОВИХИН
МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ
Родился в 1883 г. Член КПСС с 1903 г. Будучи на военной службе, вел большевистскую пропаганду среди солдат в Брест-Литовской крепости, за что был арестован и заключен в тюрьму. В 1907—1909 гг. вел революционную работу на Миньярском заводе, арестовывался, сидел в тюрьме. В 1910 г. был командирован в Болонскую партийную школу. При возвращении из-за границы арестован и сослан на 3 года в Архангельскую губернию. После возвращения из ссылки работал в Миньярской и Уфимской большевистских организациях. В 1914 г. был призван в армию, где продолжал вести партийную работу. После Февральской революции был избран членом корпусного комитета Особой армии и заместителем председателя ревкома Юго-Западного фронта. В 1918 г. — командир отряда на Восточном фронте. В 1919—1923 гг. — на руководящей партийной работе на Урале. С 7923 г. —  член ЦКК РКП(б), а с 1925 г. —  член Президиума ЦКК ВКП(б). В 1934—1937 гг. — заместитель наркома социального обеспечения РСФСР. В настоящее время — персональный пенсионер. В связи с 50-летием первой русской революции за активное участие в революционном движении награжден орденом Ленина.
188



I
1. Был председателем партийной организации 48-го артиллерийского дивизиона, насчитывавшей 400 членов партии из 1200 человек солдатского состава. Из этих 400 человек было 8 членов партии, вступивших в организованную мною ячейку в 1915—1916 гг. Многие члены партии были еще недостаточно подготовлены. Пришлось наложить массу труда для того, чтобы с помощью лекций, докладов и личных бесед дать понятие о задачах партии. Несмотря на малую подготовку, была выделена группа агитаторов (человека в 3), которые ходили в ближайшие участки и ездили за 20 и более верст по фронту с целью агитации. Недаром штаб Особой армии выпустил секретную сводку, в которой сообщал о вредной деятельности 48-го артдивизиона и, в частности, указывал на меня и на капитана Бабина, как на организаторов «разложения» частей армии.
С гостевым билетом присутствовал на VI съезде партии.
В сентябре 1917 г. при моем участии была организована корпусная партийная конференция, на которой был принят ряд решений по организации пропаганды и тактике работы в условиях начавшихся репрессий против большевиков.
2. В марте 1917 г. был выбран солдатами на корпусный съезд Советов солдатских депутатов, где при моем участии были провалены заготовленные корпусным начальством резолюции. Для этого в перерыве мы организовали два летучих митинга по разъяснению контрреволюционного содержания предложенных начальством резолюций. На этом же съезде мною было выдвинуто предложение об организации армейского съезда, что и было принято. В числе других я был выбран на I армейский съезд Особой армии.
I съезд Особой армии состоялся в апреле 1917 г. На нем я выступил от имени группы делегатов-большевиков с содокладом. Для того чтобы склонить делегатов к принятию выработанной группой резолюции, пришлось созывать не менее 5 митингов. Я прошел в члены армейского комитета и по окончании съезда организовал фракцию большевиков, в которую, в частности, входил старый член партии Разживин. В начале июня 1917 г. был созван
189



II съезд Особой армии, где в центре внимания был вопрос о наступлении. Этот вопрос имел большое значение для эсеров и меньшевиков, имевших большинство в армейском комитете, ибо наступление предполагалось в районе Особой армии. Съезд был чрезвычайно бурным. Небольшая по количеству группа делегатов-большевиков съезда дала решительный бой эсерам и меньшевикам. Причем меньшевики и эсеры не ограничивались во время речей большевиков шумом и возгласами «Долой! Долой с трибуны!», а встали даже на путь запугивания оружием. Когда я, например, говорил против наступления, то один из мартовских эсеров, горячий поклонник Керенского, достал наган и закричал, что если я буду продолжать говорить в том же духе, то он заставит меня замолчать пулей. Большинством решение было принято — наступать. Я не буду рассказывать о бурной волне протестов со стороны непосредственно тех, кто должен был идти в наступление. Когда делегаты вернулись в части и с вестью, что съезд решил наступать, многим и очень многим делегатам было не по себе, когда окопники ставили прямой вопрос: «А ты за что голосовал?» Были случаи, когда наряду с «разговорами» против ярых сторонников наступления было применено и «физическое действие».
5. Выступал I мая на 15-тысячной демонстрации солдат в городе Луцке. На массовых собраниях приходилось выступать много. Большевистская фракция армейскою комитета считала эту работу основной, причем центр тяжести выступлений был направлен не на тыловые, а на боевые части. В конечном счете вопрос о войне и вопрос о власти решался прежде всего боевыми частями, которые и по социальному составу солдатской массы были лучше, чем тыловые, где значительный процент личного состава пристроился за деньги или по связям и действительно хотел войну закончить «победой», но за счет окопной «кобылки».
II
2. На фронте, в особенности на Юго-Западном, события отставали от центра на очень длинные сроки и захват власти военными комитетами шел более медленными темпами, чем захват власти Советами рабочих и крестьян-
190



ских депутатов вне военной полосы. Однако с получением известия о захвате власти пролетариатом нами в первую очередь были приняты меры по аресту контрреволюционного офицерства. Фактическое оформление переворота на Юго-Западном фронте произошло на фронтовом съезде в конце ноября 1917 г., на котором, несмотря на наше меньшинство, был организован ревком, в состав которого был избран и я.



КОЛЕСНИКОВА НАДЕЖДА НИКОЛАЕВНА
Родилась в 1882 г. Член КПСС с 1904 г. Работала в Лефортовской большевистской организации Москвы, участвовала в декабрьском вооруженном восстании 1905 г. В 1906 г. была арестована, но бежала и перешла на нелегальное положение. До 1916 г. работала в Баку: была членом Бакинского комитета РСДРП и организатором Черногорского и Завокзального районов. В 1916 г. вновь арестована. После Февральской революции — секретарь Московской окружной организации РСДРП(б), а с августа 1917 г. —  член Бакинского комитета РСДРП(б). В 1918—1921 гг. — на руководящей работе в Наркомате просвещения, а затем — в Главполитпросвете. С 1923 по 1929 г. — на руководящей партийной работе в Москве и Ярославле. В 1929—1932 гг. — ректор Академии коммунистического воспитания имени Н. К. Крупской. С 1933 г. — старший научный сотрудник ИМЭЛ при ЦК ВКП(б). В 1939- 1957 гг. — старший научный сотрудник Музея В. И. Ленина. С 1957 г. — персональный пенсионер. В 1954 г. в связи с 50-летием общественно-политической деятельности и за активное участие в революционном движении награждена орденом Ленина.
192



I
1. С апреля ЛО августа 1917 г.  — секретарь Московской окружной организации РСДРП(б). С августа 1917 г. до августа 1918 г. — член Бакинского комитета РСДРП (б).
5. Участвовала во всех демонстрациях, происходивших зп это время в Москве и Баку. Проводила организацию демонстраций в Московской губернии. 1 мая 1917 г. выступала на большом митинге в Богородске. Выступать приходилось очень часто на фабриках и заводах. Помню выступление на Глуховской мануфактуре, в Щелкове, на Дедовской мануфактуре, в Подольске, в Мытищах и т. д. В Баку выступала во всех районах —  Балаханы, Биби- Эйбат, Черный город.
II
1. Октябрьский переворот застал меня в Баку, который в это время переживал приблизительно то, что Москва и Петроград пережили в июле — августе. Совет был еще в руках меньшевиков, происходила постепенная смена их депутатами-большевиками. Председателем Совета был большевик С. Г. Шаумян. Очень остро стоял вопрос с рабочими-тюрками, которые находились под влиянием мусавата. Так называемая «демократическая» городская дума, находившаяся в руках блока кадетов, меньшевиков и эсеров, пыталась захватить власть в городе. Я была аденом городской думы —  одна из 18 членов нашей фракции.
Мы, большевики, усиленно занимались завоеванием масс. К марту 1918 г. Совет оказался в руках большевиков. Были организованы рабочие дружины. Массы были подготовлены к захвату власти.
Поводом к выступлению послужил захват парохода, на котором буржуазия пыталась вывезти оружие в Ленкорань. Большевики задержали пароход. На другой день на улицах города началась вооруженная борьба, закончившаяся победой большевиков. После этого приступили к организации власти.
2. Как член Бакинского комитета все время принимала активное участие как в подготовительной работе, так и в самый момент переворота. Вся работа носила такой напряженный характер, что трудно вспомнить отдельные моменты. Особенно ярким моментом является, конечно,
193



бой на улицах Баку. За одну ночь улицы Баку изрыты были рвами, перепутаны проволокой. Особенно ожесточенной была борьба в татарской части города, где сорганизовались домовладельцы и предоставили свои дома для контрреволюционеров. Рабочие дружины, прибывавшие с промыслов, плохо знали расположение этих узких кривых улиц, и поэтому борьба была трудная. Памятен факт посылки наших парламентеров в ответ на предложение противной стороны начать переговоры. С нашей стороны были выделены трое: доктор Атабеков (армянин), рабочий Денежкин и одни тюрк-рабочий; первый — эсер, двое других — большевики. Как только они приблизились к противнику, раздались выстрелы, и все трое были убиты. Первая наша демонстрация после захвата власти была во время похорон этих товарищей; в демонстрации участвовал поголовно весь бакинский пролетариат.
III
1. 	Была в Баку до падения там Советской власти, т. е. до августа 1918 г. В память врезались споры, происходившие в Бакинском комитете по вопросу об организации власти; часть товарищей, правда небольшая, отстаивала мнение, что Кавказ имеет свои особенности, вследствие которых полезно привлечь в органы власти некоторых меньшевиков и правых эсеров. Но победила точка зрения о недопустимости никаких коалиций с меньшевиками и эсерами. Я также была сторонницей этой точки зрения. Дальнейший ход событий подтвердил эту тактику, так как все меньшевики и эсеры возглавили контрреволюцию, свалившую Советскую власть и Баку. С левыми эсерами, пошедшими в правительство, также было неладно: одного пришлось расстрелять за казнокрадство, два других достаточно скомпрометировали себя всякими злоупотреблениями, и только малый период существования Советской власти не позволил окончательно развязаться с ними. Никаких масс за ними не было, не было у них и никакого авторитета.
3. Высшим органом власти у нас был Совет Народных Комиссаров. Я заняла в нем место комиссара просвещения, и оставалась до падения Советской власти. Пришлось вновь формировать органы народного образования.
В Баку до этого момента народное образование находи-
194



лось в ведении трех учреждений: государства, городской управы и съезда нефтепромышленников. Что касается государственных органов, то там сидели махровые черносотенцы, постаравшиеся скрыться в момент переворота. В управе все дело находилось в руках меньшевиков, и
только из работников Совета съезда удалось привлечь кое-кого для работы. Большею частью это было рядовое учительство из низших школ, но и их было немного, хотя все-таки сколотить аппарат удалось. Время нашей власти пришлось на летний период, когда школы закончили работу. Поэтому работа велась в отношении подготовки к будущему учебному году.
4. Как комиссару просвещения пришлось столкнуться с саботажем учительства. Первое столкновение было на общем собрании, где и предполагала выступить с программой комиссариата. Собралось народу очень много. Начала я с разъяснения сущности переворота. Как только я подошла к тому месту, как, по-нашему, должно реагировать учительство, поднялся гвалт, свистки, мне не дали говорить, собрание было сорвано. Все попытки наладить отношения ни к чему не привели. В комиссариат являлись только заведующие школами с ведомостями на жалованье. На попытки втянуть их в работу они отвечали молчанием. Главным для них было урвать как можно больше. Пытались использовать неопытность работников и получить жалованье по нескольку раз. Получив жалованье за летние месяцы, большинство учителей выехало из Баку.
6. Баку испытывал очень большие затруднения с продовольствием. В течение ряда недель рабочим взамен хлеба выдавали изюм и орехи. Рабочие были истощены. На почве голода стали успешно работать меньшевики к эсеры. Особенно благоприятную почву они находили среди водников. В это же время наступали турки. Борьба на фронте была страшно тяжелая, так как приходилось воевать в безводной местности. Англичане из Энзели подослали агентов, которые повели работу в том направлении, что если их пригласить, то они дадут хлеба и организуют Защиту от турок. Эсеры и меньшевики подхватили это и Повели агитацию за приглашение англичан. К июню контрреволюция вполне сорганизовалась, и в конце июля Советская власть была в Баку свергнута объединенным блоком буржуазии, меньшевиков, эсеров и английских агентов.
195



КОРОСТЕЛЕВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСЕЕВИЧ
(1887–1939)
Член КПСС с 1905 г. Работал в Самарской большевистской организации, был членом комитета РСДРП, в октябре 1905 г. избран в Совет рабочих депутатов. В 1907 г. был арестован и выслан в Вологодскую губернию. С 1910 г. вел революционную работу в Оренбурге. После Февральской революции — председатель Оренбургского Совета. После Великой Октябрьской социалистической революции — член Оренбургского ревкома, в 1918—1920 гг. член губкома РКП(б) и председатель губисполкома. С 1921 г. — на ответственной партийной, профсоюзной и хозяйственной работе.
1. 	Город Оренбург. По возникновении с первых дней Февральской революции объединенного социал-демократического комитета состоял его членом; участвовал в мае 1917 г. в губернской партконференции. В августе 1917 г. произошел раскол объединенной организации. С этого момента возникла самостоятельная большевистская орга¬
низация, причем я входил в губернский комитет большевиков. Принимал участие в губернской партконференции большевиков в сентябре 1917 г. в Оренбурге. Редактировал большевистскую партийную газету «Пролетарий», ко-



торая была закрыта в октябре 1917 г. по распоряжению атамана Дутова и «Комитета спасения родины и революции».
2. С марта по октябрь 1917 г. состоял председателем Оренбургского Совета рабочих депутатов. От Оренбургского Совета был делегатом на Демократическом совещании (был выставлен от фракции большевиков и получил подавляющее большинство голосов, нежели меньшевик Семенов-Булкин).
6. В период сентябрь — октябрь был редактором партийного большевистского органа в Оренбурге — газеты «Пролетарий». Газета вышла всего двумя номерами и на третьем номере по распоряжению Дутова и «Комитета спасения родины и революции» закрыта, типография, где печатался «Пролетарий», казаками разгромлена. Как редактор, я был арестован, но по требованию рабочих н солдат гарнизона вскоре освобожден. Это произошло вслед за Октябрьской революцией, когда в Оренбурге власть попала в руки контрреволюционеров.
II
1. В момент Октябрьской революции в Петрограде в Оренбурге Дутов, опираясь на зажиточное и старое казачество, а также и на буржуазию, меньшевиков и эсеров, захватил власть в свои руки, образовав на казачьей территории губернии (формально, а фактически в губернии почти повсюду) Войсковое казачье правительство. Разоружив гарнизон, арестовав Совет рабочих депутатов и почти всех наиболее активных большевиков, Дутов вызвал своими контрреволюционными действиями всеобщую стачку оренбургского пролетариата. В это время в Бузулуке под руководством П. А. Кобозева организовался Из самарских, челябинских, бузулукскнх рабочих отряд Красной гвардии, который затем, усиленный отрядом матросов, повел военные действия против Дутова. Стачка рабочих (всеобщая) началась в начале ноября (4—8-го числа) и окончилась в январе 1918 г., когда соединенными Усилиями Красной гвардии и стачечников удалось в трехкратных наступательных операциях на фреше захватить Оренбург. В Оренбурге в это время (господства Дутова) наша партия организовала подпольную Красную гвардию, вооружив несколько сот рабочих, державших связь с
197



нашим фронтом. Лично я принимал участие о походе Красной гвардии, в завоевании Оренбурга.
2. После Октябрьского переворота я как одни из руководителей Оренбургской организации большевиков был арестован Дутовым и вместе с рядом товарищей выслан в казачьи станицы. Затем под давлением бастовавших рабочих нас перевели в губернскую тюрьму. Поскольку это было тогда возможно, из тюрьмы принимал участие в руководстве партийной организацией. В ночь на 13 декабря 1917 г. я бежал из губернской тюрьмы вместе с 36 товарищами большевиками, сидевшими в этой тюрьме. Побег такой большой группы был организован кашей подпольной большевистской организацией при самом активном участии подпольной Красной гвардии. Затем с С. М. Цвилингом мы перешли линию фронта и очутились в Бузулуке, где принимал участие в подготовке похода на Оренбург, редактировал газету «Известия» Бузулукского Совета. Побег большевиков из-под носа Дутова настолько ошеломил белогвардейцев, что они не решались произвести обыски и облаву, хотя прекрасно знали, что бежавшие большевики скрываются в Нахаловке (рабочая окраина). В середине ноября, когда я сидел уже арестованным в станице, в Оренбурге возник план захвата власти. Был организован ВРК, но в момент его заседания он был арестован, был захвачен рукописный текст приказа № 1 об аресте Дутова и других контр- революционеров, арестовали больше ста человек рабочих и солдат, издевались над ними, избивали и т. п.
3. Главное внимание в этот период было направлено к завоеванию большинства в Совете рабочих и солдатских депутатов (существовавших тогда раздельно). Совет рабочих депутатов большевиками был завоеван в начале сентября, Совет солдатских депутатов — в середине октября.
III
1. После 13 декабря 1917  г. я, совершив побег из тюрьмы, очутился в Бузулуке Самарской губернии. В этот момент в Бузулуке существовала уже Советская власть. В городе шла интенсивная подготовка к наступлению Красной гвардии на Оренбург, под общим руководством П. А. Кобозева. На улицах шло обучение рабочих-железнодорожников  —  «наша армия», — подумал я.
198



В этот момент происходил уездный съезд Советов, который, заслушав сообщение Кобозева о готовящемся наступлении Красной гвардии на Оренбург, вынес резолюцию одобрения и поддержки. Большинство участников съезда были крестьяне. Было налажено издание газеты «Известия» Бузулукского Совета рабочих и крестьянских депутатов. Среди сотрудников было очень мало своих, большинство — эсеры, обыватели, что создавало много трудов с выходом газеты, снабжением бумагой и пр.
3. В момент организации Советской власти в Оренбурге встал вопрос об аппарате. Вместе с председателем ВРК Цвилингом мы ознакомились с канцелярией бывшего губернского комиссара времен Керенского и нашли необходимым отобрать несколько квалифицированных машинисток и делопроизводителей. Остальной руководящий персонал распустили на все четыре стороны. В остальных частях организации советского аппарата
преемственности (в техническом отношении) также не было. Продовольственный, например, комиссариат (отдел) возник из военного отдела, снабжавшего красногвардейские части. Управление Ташкентской железной дороги было создано почти целиком из низших служащих, так как весь руководящий административно-технический персонал ушел с Дутовым.
5, В период империалистической войны в Оренбург был эвакуирован из западных губерний ряд кожевенных заводов. Эти заводы, неплохо оборудованные, были в первую очередь национализированы. Так же было поступлено с мукомольными мельницами, крупнейшим лесопильным заводом «Офлес», торговыми предприятиями. Владельцы этих предприятий (в момент вступления Красной гвардии) — большинство наиболее активных белогвардейцев бежало с Дутовым. Образованный СНХ с первых же дней занятия Оренбурга должен был вести работу на всех этих предприятиях.
6. Оренбург особенно много пережил различных контрреволюционных выступлений. Наиболее яркие из них: набег белоказаков в ночь с 3 на 4 апреля 1918 г. Было вырезано бандитами около ста человек, большинство красноармейцы, которые были захвачены спящими, и
партийные советские работники. В марте 1918 г. ревком получил ультиматум от союза офицеров с требованием в трехдневный срок сдать всю власть им. Ревком решил
199



арестовать около ста человек офицеров в качестве заложников и ответить, на этот вызов предупреждением: за каждого убитого красноармейца, советского и партийного работника, за каждого рабочего будут расстреляны десять заложников-офицеров. Это заявление было опубликовано от имени военно-революционного комитета вместе с письмом союза офицеров и послужило мерой, не позволившей офицерству выступить. Лично я принимал непосредственное руководящее участие в борьбе с контрреволюционными выступлениями.
V
Октябрьская революция выявила необычайный революционный подъем среди рабочих Ташкентской железной дороги. Без всяких колебаний рабочие встали на сторону Советской власти, классовым чутьем поняв всю правду в ней. Наглость казачьей военщины возмущала рабочих, а затаенная издавна к ней ненависть, особенно со времени революции 1905 г., когда это царское воинство свирепо расправлялось с рабочими, всегда ярко жила в сознании масс. Эта ненависть в рабочих массах к Дутову и дутовщине делала их решительными и неумолимыми врагами всего белоказачьего движения. В первый период гражданской войны казаки немало нанесли урону рабочим-красногвардейцам, будучи лучше их обученными военному делу. Кавалерист-казак страшен, но он становится не опасен, если пехотинец —  выдержанный солдат. Первые бои были часто тяжелы для нас. Однако, научившись распознавать слабые стороны кавалериста, рабочий скоро приобрел такую сноровку, что, будучи с одной винтовкой в руках, обращал в бегство казака на лошади. Постоянная военная опасность заставляла рабочих Оренбурга, особенно железнодорожников, и на работу ходить с винтовкой. Обычная картина, когда рабочие вместе с узелками хлеба носили за плечами с собой, идя на работу, винтовки. Винтовка всегда висела у станка, и по первому зову (а такие случаи были весьма часты) оренбургский рабочий оставлял работу к шел на фронт, который был обычно всегда под самым городом.
Сопоставляя революционную решимость масс с тем фактом, что завоевание Советской власти в Оренбурге совершилось лишь в январе 1918 г., можно задать вопрос:
200



почему так долго парторганизация тянула с захватом власти? Из моих записей видно, что вопрос о захвате власти был поставлен сначала как задача завоевания рабочих и солдат, а затем конкретно уже тогда, когда совершилась Октябрьская революция в Петрограде. К этому времени буржуазия с белоказачьими верхами была фактически сильнее рабочих. Надо заметить, что Дутову удалось разоружить гарнизон солдат под видом роспуска их по домам. Эту меру он провел, когда стала ясной ненадежность гарнизона. Нашей организации не удалось удержать тыловых солдат гарнизона, состоявших из старших возрастов ополчения, которые рвались в деревню. В городе вооруженные части из крепких казачьих полков явились опорой, позволившей Дутову удержать власть в своих руках. Революционное настроение боевого характера в рабочих массах стало развиваться особенно сильно после Октябрьской революции в Петрограде и когда давление реакции стало особенно наглядно видно рабочей массе.



КОСТЕЛОВСКАЯ МАРИЯ МИХАЙЛОВНА
Родилась в 1878 г. Член КПСС с 1903 г. Работала в Екатеринодарской большевистской организации, а затем —  в Крыму: член Ялтинского комитета РСДРП. С 1906 г. работала в большевистских организациях Петербурга, Майкопа, Одессы, Москвы. В 1916 г. была кооптирована в состав Московского областного бюро РСДРП. Принимала активное участие в Февральской революции. Была секретарем Краснопресненского РК РСДРП(б), делегатом Апрельской партийной конференции. Позднее — на продовольственной работе. В 1919 г. — на Восточном фронте начальником политотдела 2-й армии. С 1922 г. —  в Москве на ответственной редакционно- издательской и партийной работе. Была членом МКК ВКП(б), секретарем Бауманского РК ВКП(б). С 1933 по 1944 г. — на руководящей партийной работе а Куйбышевской и Ульяновской областях. С 1944 г. —  в Москве. В настоящее время — персональный пенсионер.
В Питер я приехала 1 апреля по поручению Пресненского комитета, чтобы выяснить позицию Питерской организации по основным вопросам революции. В то время
202



в Московской, как и в других организациях, шли ожесточенные споры.
Первым конфликтом было столкновение по поводу известного «Приказа № 1» Петербургского Совета по воинским частям, который мы перепечатали у себя в «Известиях». Полковник Грузинов требовал объявить его для московского гарнизона недействительным (объявить не приказом, а «проектом приказа»). Борьба приняла чрезвычайно острый характер. От нас во имя партийной дисциплины требовали подчинения и напечатания в «Известиях» «опровержения» и успокоительной статьи Грузинова. В борьбу силою вещей вовлекались наборщики типографии (бывшая Сытина), которую мы с отрядом в 25 солдат захватили 28 февраля и в которой при горячей поддержке всех наборщиков и печатников выпускали сначала «Бюллетень революции». Когда образовался Московский Совет рабочих депутатов, «Бюллетень» переименовали в «Известия Московского Совета». Типографщики стали на нашу сторону и, когда нас сняли, отказались печатать статьи Грузинова, так что «Известия» не выходили 3 дня и возобновились печатаньем уже в другой типографии и с другим редактором во главе.
Вскоре возник новый спор по вопросу об отношении к Временному правительству и о совместной работе с меньшевиками. Наша резолюция против поддержки Временного правительства собрала лишь 7 голосов на собрании группы агитаторов.
Я говорю об этих моментах, чтобы напомнить то напряженное состояние, в котором находились наши организации к приезду В. И. Ленина.
Вскоре после этого на Пресне товарищи решили, что мне следует (я была в то время секретарем Пресненского комитета) поехать в Питер посмотреть, как там дела. У нас был слух, что Питер занимает более решительную позицию, чем Москва.
Итак, в Питер я приехала 1 апреля.
Толкаясь в ПК (дворец Кшесинской) и в Таврическом дворце, где происходили заседания Всероссийского совещания Советов, приходилось видеть очень много народу. Всюду, «носился колбасой» Керенский, милостиво предоставляя себя зреть «освобожденному народу». 1-го или 2-го приехал из-за границы Плеханов. Меньшевики устроили ему торжественную встречу. Рассказывали, что весь
203



исполком Совета и все правительство выезжали встречать его на вокзал. В наших организациях чувствовалось шатание, отсутствие ясности. Я уже собиралась уезжать обратно, как вдруг стало известно, что вечером приезжает В. И. Ленин.
На перроне Финляндского вокзала мы выстроились шпалерами. Подошел поезд. Матросы сделали на караул. Немногочисленные приехавшие с поездом пассажиры ворчали, шагая по путям (мы не пустили их на перрон).
Вот Ленин. Он идет быстро. Кого-то на ходу обнял, с кем-то поздоровался. Смотрит остро. Очень напряжен, подобран. Быстро прошел перрон, вошел во внутренние парадные комнаты (специально для его встречи открытые) и скоро вышел на площадь. В приготовленный для него закрытый автомобиль не полез, а влез на крышу броневика и произнес с него первую речь. У меня захватило дыхание. Вот оно. Вот здесь, в этом сгустке революции, — все, что нам нужно. Вот вождь, который знает, который хочет и который может.
Вся площадь была заполнена питерскими рабочими. Снопы прожекторов вырывали из темноты красные знамена, и они полыхали, точно огромные красные птицы. Мы тронулись в город. Броневик шел медленно. Мы шли плотно, взявшись за руки, вокруг броневика. Он останавливался через каждые 10—15 минут, и Ленин говорил, стоя на нем, как на трибуне. Ленин говорил о том, что надо кончать грабительскую войну, что Временное правительство обманывает народ, что единственная власть — это Советы и что пришла пора для социалистической революции. Вся огромная масса рабочих шла за броневиком, жадно впивая первые, еще неслыханные нигде и никогда твердые и страстные указания и призывы вождя. Сухая растрескавшаяся земля так жадно пьет воду долгожданной грозы.
Но тут же начались и споры. «Как же так, ведь социалистическая революция у нас возможна лишь после того, как она начнется где-либо на Западе». И мы чуть не подрались тут же с одним из товарищей, с которым шли рядом, держа цепь.
Мы вошли в ПК. Забили до отказа большой зал. все помещения. С балкона кто-то из приехавших с Лениным произнес речь для оставшихся на улице. Ленин сел
204



в конце стола. Открылось собранно. Один на товарищей (из Сибири) произнес приветственную речь. Ленин слушал наклонив голову на бок. Мне все время был виден угол его крутого широкого лба. Когда оратор кончил, Ленин быстро, не давая выступать следующим с заготовленными ими приветствиями, хлопнув обеими ладонями но столу, сказал:
«Я полагаю, товарищи, что довольно уже нам поздравлять друг друга с революцией». — Все смущенно переглянулись. — «Я думаю о перспективах русской революции следующее...» — продолжал Ленин и сделал нам доклад часа на полтора. Слушали, затаив дыхание, не сводя глаз.
Когда расходились, уже рассвело. В утреннем воздухе его башмаки крепко постукивали по тротуару. После десятилетней отлучки он шел по Каменноостровскому к себе на квартиру (к сестрам) в сопровождении нескольких товарищей.
На другой день, 4 апреля утром, В. И. Ленин делал доклад на фракции большевиков в комнате № 13, на хорах Таврического дворца. Было человек 40. Вот его прежняя манера двигаться во время речи вперед-назад. Только теперь он ходил еще круче, чем в 1906 г. Перед ним был длинный стол, а сзади — деревянные лавки. Когда Ленин пятился назад, он натыкался на эти лавки и каждый раз с некоторым удивлением оглядывался на них. Мы с трудом растащили лавки в сторону, и Ленин стал холить вперед к столу и назад, пятясь к стене шагов пять-шесть, прижимая к себе локти и слегка сжимая кулаки.
Как только он кончил, сейчас же мы все перешли вниз, в думский зал, где уже собралось объединенное заседание большевиков и меньшевиков. Народу было человек 500. Здесь Ленин снова повторил свой доклад и предложил свои тезисы о задачах пролетариата в русской революции.
Меньшевики буквально взвыли. Их выступления носили исступленный, истерический характер.
Вечером на квартире К. М. Шведчикова, у которого я остановилась, мы перебирали все происшедшее. Было ясно, что часть организации не поддерживает тезисы. На другой день было назначено обсуждение тезисов во Фракции большевиков. Я решила выступить и всю ночь провозилась с материалами и конспектами. Шведчиков на собрании фракции быть не мог и на прощанье пошутил:
205



«Ну, вы смотрите там — нашего Ильича в обиду не давайте».
5 апреля снова в комнате № 13, на хорах Таврического дворца, собралась фракция большевиков. Когда я пришла, у всех настроение было напряженное.
Потом слово получил шахтер из Донбасса. Он был высокий, черный, с проседью, коренастый, лет под 50, с большой черной бородой. Он смотрел на Ильича влюбленными глазами, как на родного, и сказал примерно следующее:
— Все, что тут товарищ Ленин предлагает, все это правильно. Надо брать нам фабрики и заводы и прогонять капиталистов. Вот у нас хозяев нет. На нашем руднике 10 тысяч рабочих, и мы теперь работаем сами, без хозяина. Поставили охрану рудника, весь порядок исполняем, работаем без хозяина. Но только ораторов у нас нет и объяснить все обстоятельства некому. Когда соберется народ, требует, чтобы я, как я есть большевик, объяснил им все. Ну, я только одно могу сказать и говорю им всегда: «Братцы, держитесь крепче». А больше я ничего не могу сказать. И вот я прошу вас, товарищи, пошлите нам более образованных товарищей, которые могли бы лучше объяснить все нашим шахтерам про политику, как дальше пойдут дела. А Ленин во всем, что он говорил, во всем прав.
Во время этой речи Ильич вел себя очень бурно. Он радовался, вскакивал, садился, подавал реплики, смеялся.
Я не знаю фамилии этого шахтера из Донбасса, но это был первый отклик пролетарской революции, первый ответ большевика-пролетария на призыв вождя.
Затем слово получила я. Я рассказала все наши московские споры — и про полковника Грузинова и про «поддержку Временного правительства, поскольку-постольку», пожаловалась, так сказать, от всей души и затем рассказала все, что знала о «самочинных захватах» по собственной инициативе рабочих и крестьян, о петербургских пекарях и т. д. К этому времени фактов, говорящих о том, что массы инстинктивно берут курс на «экспроприацию экспроприаторов», — таких фактов было уже много. Заключительная формулировка моя была приблизительно такова, что все то, что Ленин наметил еще за границей как теоретик, практика первых дней революции
206



уже полностью подтвердила и что нам надо приступить к организации масс под большевистскими лозунгами.
На мою долю, так же как и на долю моего предшественника-шахтера, досталось немного одобрительных восклицаний Ильича. Он тыкал в воздух указательным пальцем и кричал; «слушайте, слушайте». Смеялся, хлопал. Он одобрял, радовался, шутил и вставлял язвительные словечки по адресу Каменева и других. Никогда в жизни не приходилось мне говорить с таким удовольствием, как в тот раз.
Когда я кончила, один из московских товарищей подошел ко мне и сказал, что московская делегация с моим выступлением не солидаризируется и требует, чтобы я сделала соответствующее заявление. Тогда я заявила, что выступила здесь лишь от своего имени. Ильич хитрым голосом воскликнул:
— Ну, так это же по их лицам видно было, — и сделал насмешливый жест развернутой ладонью в сторону московских товарищей.
Потом Ильич подсел рядом на отопление, похлопал меня по плечу и сказал, что скоро будет партийная конференция и чтобы я приехала с «решающим». «Так ведь мне же москвичи не дадут», — возразила я. «А вы добейтесь!»
По окончании собрания подошла Надежда Константиновна, пожала руку и сказала, что приятно слышать с места такой свежий подход. Подошли товарищи, вернувшиеся из эмиграции вместе с Ильичем: Г. Л. Усиевич, И. Арманд. Оба собирались работать в Москве. Я приглашала их на Пресню.
Когда три недели спустя я приехала в Питер на конференцию и пошла регистрироваться, помещение ПК было переполнено. В зал, где происходила регистрация вновь прибывающих, трудно было протискаться. Ильич сидел в дальнем углу с записной книжкой. Вид у него был озабоченный. Он зорко оглядывал всех вновь прибывающих и делал у себя в книжечке отметки. Когда я вошла, он протискался и спросил, какой у меня голос: решающий или совещательный. Услыхав мой ответ, он покачал головой. Верных голосов, очевидно, было мало, он их считал и записывал. Я тоже занялась предварительным подсчетом и выяснением. Положение было весьма неопре-
207



деленное. Но вот приехали уральцы с Я. М. Свердловым во главе. Они поражали своей спайкой, организованностью и крепкой преданностью Ильичу. С их приездом сразу повеселело. Они стали организующим центром на конференции и подтянули к себе всех одиночек-ленинцев изо всех других делегаций. Конференция, как известно, дала решающее большинство Ильичу. В этом большинстве потонули оппортунистические течения некоторых
организаций.



КОХБЕРГ ЯКОБ КАРЛОВИЧ
Родился о 1882 г. Член КПСС с 1906 г. Находясь с 1903 с. на военной службе, вел революционную пропаганду среди солдат в Хавине, Никольск- Уссурийске, Иркутске. С конца 1906 г. — секретарь Цикельскопельской организации РСДРП и член Ревельского большевистского комитета. В 1906 г. подвергался аресту. В 1908 г. был вновь арестован и приговорен к 5 годам каторги, которую отбывал в Ревельской и Бутырской тюрьмах. В 1913 г. сослан в Верхоленский уезд, откуда в 1914 г. бежал в Иркутск. После Февральской революции — член Иркутского Совета. В рядах Красной гвардии принимал участие в боях. После ликвидации колчаковщины — на руководящей партийной и советской работе в Иркутске: секретарь Эстонской секции при губкоме РКП(б), заведующий подотделом национальностей губисполкома и др. В последующие соды — на руководящей партийной работе а Омске: председатель ревизионной комиссии Омского обкома ВКП(б), председатель отделения общества старых большевиков и др. С 1944 по 1956 г. — парторг ЦК КП Эстонии на Таллинской электростанции. В настоящее время — персональный пенсионер. В 1950 г. в связи с 10-ле-
8 От Февраля к Октябрю
209



тием Советской власти в Эстонии награжден первым орденом Ленина, а в 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции и за активное участие в революционном движении награжден вторым орденом Ленина.
I
1. Находился в ссылке в Иркутской губернии, работал на Иркутском дрожжево-винокуренном заводе, где и встретил Февральскую революцию. Организовал на заводе партячейку и завком.
2. В мае 1917 г. на три месяца уехал в Ревель и был проездом в Петрограде, где выступал как амнистированный, прибывший нз ссылки, на митингах и на двух собраниях в Таврическом дворце против Временного правительства. Как бывший рсвельскнй рабочий, по приезде туда выступал на заводах по вопросам передачи власти Советам, против войны, выступал на больших собраниях против организации национальных полков. В конце июня 1917 г. вернулся обратно в Иркутск и как член Совета вел борьбу против Временного правительства. В августе, когда состоялись перевыборы Совета, я вновь был избран депутатом.
II
3. Как в Иркутском Совете, так и по предприятиям шла усиленная агитационная кампания за передачу власти Советам и за свержение Временного правительства. В городской думе и Совете меньшевики вели провокаторскую работу, пытаясь доказать, что за большевиками «рабочие не идут», что большевики — это «группа авантюристов», что большевики «на спине рабочего класса» хотят провести просто «опыт», что они «обречены заранее на неудачу» и т. д. В этот период Иркутский Совет дважды переизбирался и с каждыми выборами силы большевиков увеличивались. Во время выборов в Учредительное собрание депутатами от Иркутска были избраны большевики Н. А. Гаврилов и Новосадский (убиты в Якутской области белогвардейцами после отступления из Иркутска).
210



Ночью 4 декабря 1917 г. было созвано нелегальное собрание большевиков, на котором были намечены мероприятия для подготовки вооруженного выступления.
Еще 2 декабря 1917 г. фракция Коммунистической партии Иркутского Совета выделила штаб революционных войск (временный ревком). 5 декабря в Иркутске было опубликовано воззвание: юнкерам, казакам и так называемым «дружинам самообороны» было предложено сдать оружие. Этому приказу они не подчинились. Тогда согласно договоренности с батареей в 6 часов вечера 8 декабря 1917 г. было дано три орудийных выстрела, послуживших сигналом к выступлению.
Рабочие совместно с милицией и армейскими частями двинулись с окраин города к центру. Однако вся центральная часть города была уже занята юнкерами, и ими в свою очередь сразу было начато наступление на штаб Красной гвардии. Каждый дом, каждую улицу нам пришлось брать с боя и с большими жертвами. Силы были далеко не равные. Вся поенная техника была в руках юнкеров. У нас же не было ни одного пулемета, не хватало ручных гранат, но Красная гвардия дралась мужественно. «Белый дом», где находился ее штаб (бывший дом губернатора), был осажден и подвергнут ожесточенному обстрелу. Мороз стоял около 40°. У красногвардейцев, солдат, а также у рабочих отрядов не хватало патронов и прочего снаряжения. Несмотря на это, они брали улицу за улицей, дом за домом. Уже через два дня часть центра города была в наших руках. По красногвардейцам, солдатам и рабочим отрядам из окон, где жила буржуазия, часто стреляли из пулеметов. ВРК объявил, чтобы население, не участвующее непосредственно в боях, держалось полного нейтралитета. В противном случае дома будут обстреляны, что может вызвать лишние жертвы и разрушения. На окраинах это соблюдалось, в центре — нет. В результате пришлось беспощадно выполнять приказ ВРК. На пятый и шестой день боя стали прибывать нз уездных городов рабочие отряды и армейские части, примкнувшие к частям ВРК. Большую роль в боях сыграл отряд Красной гвардии из Черемховских копей. Отчаянные бои продолжались 8 дней, в течение которых было два перемирия, не давших никаких результатов. На восьмой день юнкерами был взорван штаб ВРК. 17 декабря было вновь устроено перемирие, во время которого
8*
211



ВРК согласился на организацию «коалиционного правительства», к которому должна была перейти власть. ВРК решился на это потому, что не было больше снаряжения. Часть членов Иркутского Совета, в том числе и я, с этим не соглашалась и требовала возобновления борьбы с юнкерами. Несмотря на недостаток в патронах, во время боев рабочие шли в атаку, и я не помню случая, чтобы кто-нибудь сомневался в победе. Мне помнится, что когда я говорил с товарищами, то у каждого была единственная мысль и желание: или погибнуть или победить, а «соглашений» — никаких. Узнав, что ревком согласился на компромисс, мотивируя его тем, что нет оружия, патронов и пр., все были возмущены и большинство требовало возобновления наступления на юнкеров. Но как раз в дни принятия этого решения к нам подоспела помощь из Красноярска, и юнкера и казаки сдались без боя, а власть перешла к Совету, т. е. к ВРК. Это было 30 декабря 1917 г.
Я как член Совета и член Красной гвардии с первого дня выступления находился на баррикадах. Во время разведки попал в плен к казакам. Среди них в это время распространяли слухи, что большевики расстреливают пленных. Поэтому казаки предложили пленным выбрать делегата для сообщения ревкому, что «казаки пленных не
расстреливают и просят это же делать ВРК». В плену было много рабочих и красногвардейцев, и меня избрали «парламентером». По выполнении своей «миссии» я остался опять на баррикадах до окончательной победы над казачье-юнкерскими силами.
III
4. Саботаж со стороны меньшевиков и эсеров привел к тому, что Совет, избранный после перемирия, пришлось распустить. В течение 4 месяцев Совет переизбирался два раза. Часть меньшевиков и правых эсеров была исключена из Совета, и на последних выборах они перестали выставлять свои кандидатуры.



КУЧКИН АНДРЕЙ ПАВЛОВИЧ
Родился в 1888 г. Принимал участие в революции 1905—1907 гг. Член КПСС с 1912 г. В 1913 г. в Уфе был арестован. После освобождения был отдан под гласный надзор полиции. В 1914 г. призван на военную службу; вел пропагандистскую работу среди солдат. В 1915 г. арестован и выслан в Вятку, где продолжал революционную работу в воинских частях. После Февральской революции — председатель Вятского комитета РСДРП(б) и комитета солдатских депутатов. С августа 1917 г. — член Уфимского комитета РСДРП(б), член бюро военной организации и Уфимского Совета. После Великой Октябрьской социалистической революции — на ответственной партийной и военной работе. С 1924 г. — слушатель курсов марксизма в Москве. В 1928— 1929 гг. — помощник заведующего отделом информации ЦК ВК11(б). С 1929 г. работал в Институте В. И. Ленина. В 1931—1934 гг. — слушатель Института красной профессуры. С 1934 по 1940 г. работал в ИМЭЛ при ЦК ВКП(б). С 1940 г. по настоящее время работает в Институте истории Академии наук СССР, доктор исторических наук, профессор. Награжден орденом Ленина.
213



I
1. С марта по июль — о Вятке по созданию партийной большевистской организации (организовалась в начале июня). Был председателем Вятского горкома (до июля). Пришлось вести отчаянную борьбу с меньшевиками, которых в Вятке было много, и вначале они почти монопольно влияли на умы рабочих и солдат. Июль был в Белорецком заводе (Южный Урал), вел борьбу с эсерами и меньшевиками, господствовавшими среди рабочих, и помогал П. В. Точисскому в создании и укреплении большевистской организации. С августа — в горкоме Уфимской организации. Вел агитационно-пропагандистскую работу. Состоял членом и председателем культпросветкомиссии при горкоме. Вместе с крылом активистов боролся за раскол с меньшевиками (организация была объединенной: большевики и меньшевики), за обособление большевистской организации. Организация раскололась в сентябре.
Член парткома военной большевистской организации.
2. Член Вятского горсовета и член исполкома. Борьба с меньшевистско-эсеровским засильем. Разъезды в качестве члена исполкома по заводам в городе и губернии с агитацией и пропагандой большевистских идей, с призывом к протестам и забастовкам (на политической  —
против Временного правительства и экономической почве), к свержению Временного правительства, за передачу власти Советам.
Участвовал в I Всероссийском съезде крестьянских депутатов от гарнизона Вятской и Пермской губерний. В борьбе с эсерами, меньшевиками, максималистами и анархистами на двухстепенных выборах: 1) на местах — выборщики, 2) съезд выборщиков в Перми прошел как большевистский. На съезде был в большевистской фракции.
4. Будучи военным, за время пребывания в Вятке вел работу агитационно-пропагандистского характера: распространял «Правду», «Солдатскую правду» среди солдат вятского гарнизона. Подбирал кадры солдат и готовил их стать (и они потом стали) членами большевистской организации.
В Вятке: председатель (я же и организатор его) комитета солдатских депутатов 697-й пехотной дружины, член



гарнизонного комитета. В Уфе: член президиума военной секции Совета рабочих и солдатских депутатов, член парткома военной организации большевиков.
5. Вятка — март, демонстрация по поводу свержения самодержавия.
Уфа — демонстрация перед Октябрьским переворотом большевистски настроенных сил (рабочих и солдат). В Вятке, Белорецке. Уфе  —  многочисленные выступления на массовых собраниях (митинги, заводские и солдатские собрания). Темы: от призывов к забастовкам (увеличение заработной платы рабочим и облегчение условий труда) к поддержке линии большевиков в революции, разоблачение губительной в революции линии социал-соглашателей, до свержения правительства Керенского и передачи всей власти Советам.
II
1. В Уфе фактически власть с сентября 1917 г. находилась в руках большевистского Совета. Роль в Совете большевиков была решающая. На южноуральских заводах, как например Миньяр, Сим, Аша-Балашов и др., власть была в руках большевиков почти с первых дней Февральской революции. Рабочие этих заводов воздействовали на Уфимский Совет через делегатов. Они также воздействовали на сознание лидеров Уфимской большевистской организации (Свидерский, Брюханов), которые вели очень мягкую политику по отношению к социал-предателям. Благодаря давлению южноуральских рабочих, требовавших от лидеров решительной политики, большевистская организация Уфы завоевала Советскую власть еще до Октября. Органы Временного правительства в Уфе играли роль манекенов, фактическая власть из их рук была вырвана. Так что, когда были получены первые сведения об Октябрьском перевороте в Петрограде, Уфимскому Совету пришлось только оформить свою власть, устранив совершенно безболезненно власть Временного правительства на местах.
2. Накануне Октябрьского переворота мне пришлось вести усиленную агитацию в Уфе за свержение Временного правительства и за переход всей власти в руки Советов. Выступал многократно среди солдат, железнодорожников и деревообделочников. Характерно было то.
215



что всюду мне легко сравнительно (бой был с меньшевиками и эсерами правого толка) удавалось проводить большевистские резолюции. Масса устала от обещаний и всей предательской политики правительства Керенского, меньшевиков и эсеров. Массы требовали свержения этого правительства. Рабочие и солдаты Уфы верили большевикам и питали надежду, что большевики, взяв власть, сумеют покончить с войной и разрухой.
В самый момент Октябрьского переворота мне особенно памятно одно совещание членов губкома партии и губисполкома, когда была получена телеграмма из Петрограда о победоносном восстании и переходе власти в руки Советов. Стоял вопрос о взятии власти в Уфе в руки Совета. Помню, как ваши лидеры были нерешительны в вопросе взятия власти. Говорили о всяких затруднениях, которые-де встанут на пути новой власти. Была явная боязнь, что без эсеров и меньшевиков большевикам с властью не справиться. Не допускалось и мысли, что можно взять власть без левых эсеров. Проектировалось разделение «министерских» портфелей в Совнаркоме (тогда в Уфе образовался Совнарком), и в этих проектах ярко сквозила излишняя уступчивость эсерам. Нас, активистов, все время боровшихся с нерешительной, соглашательской политикой наших лидеров, такое неверие в силы большевиков страшно возмутило. Я и Чеверев выступили с протестом. Мы ссылались на рабочих, с которыми у нас была самая тесная связь, говоря, что они не оправдают трусливых действий лидеров. Все же власть была взята совместно с левыми эсерами, которым было сделано больше уступок, чем требовалось.
III
3. В ноябре был послан военной секцией Совета в Казань на Казанский окружной съезд военных делегатов. Этот съезд ликвидировал соглашательский (из эсеров и меньшевиков) исполнительный комитет Казанского военного округа и создал большевистский исполком (с участием эсеров и меньшевиков, не имевших, однако, решающего влияния в Исполкоме). Был избран в президиум исполкома, где руководил фракцией большевиков. Редак-



тировал газету, орган исполкома — «Часовой на революционном посту».
6. 	В Казани были национальные части, сформированные из татар. У них был свой политический орган — «Шуро». В этом «Шуро» руководящую роль играли националистические элементы, примыкающие главным образом к калетам и эсерам. Эти-то элементы и вели контрреволюционную работу среди татар-солдат. Вскоре после Октябрьского переворота военное «Шуро» стало готовить свое выступление, направленное против Советской власти. Узнав об этом, мы. члены исполкома военного округа, совместно с Казанским губкомом партии и под его руководством приняли ряд мер агитационно-пропагандистского и организационного характера. Были сняты с постов некоторые работники в военных частях, и вместо них послали своих. Распропагандировали солдат-татар и тем самым предотвратили открытое выступление.
IV
4. С В. И. Лениным я впервые встретился на митинге в одном из рабочих районов и Петрограде и мае 1917 г. Узнав из газеты «Правда» о его выступлении (я приехал в Питер на I съезд крестьянских депутатов) и горя желанием увидеть вождя партии и пролетариата, я поехал в указанный пункт. Пустырь, огороженный с трех сторон деревянным забором, а с четвертой — огромным корпусом завода, был забит огромной массой, в несколько тысяч рабочих. Ждали Ленина. Разговоры только о нем. Напряженно всматриваюсь в трибуну, протискавшись к ней. Вот поднимается мощная фигура в белой панаме. «Ленин»,  — думаю я, и сердце сильно забилось. «Почему же его не встречают аплодисментами?» Оказалось, что это один из рабочих, который взошел на трибуну, чтобы оповестить, что Ленин будет через 10 минут. После него не раз поднимался тот или иной из руководителей огромного митинга, и каждый раз я думал, что это вот Ленин. Но ошибался. И вдруг раздались оглушительные аплодисменты. Они нарастали и нарастали. Я бросил взгляд на трибуну. Она пуста. «В чем же дело? Кому аплодируют?» — недоумевал я. А аплодисменты все усиливались, росли, словно рокот воли во время бушующего моря. Оказалось, что прибыл Ленин и ему аплодируют. Он пробирался



сквозь ряды тысяч рабочих к трибуне. Но вот он вошел на трибуну. Взрыв аплодисментов —  таких мощных, громких, такой взрыв восторга и любви в них, что у многих на глазах появились слезы. От охватившего непередаваемого счастья я тоже заплакал.
После с В. И. Лениным я встречался во фракции I крестьянского съезда, на X и XI партсъездах.
И всегда каждая встреча заставляла мое сердце усиленно биться и счастливо волноваться. Особенно сильны были переживания, когда делегаты съездов вставали, как один человек, и громом аплодисментов встречали и провожали своего вождя.



ЛЕЙБИНЗОН МАРК ЛЬВОВИЧ
(1890–1942)
Член КПСС с 1917 г. После Февральской революции работал секретарем большевистской организации в Херсоне. В 1918 г. после оккупации Херсона работал парторганизатором в большевистском подполье. В 1919—1920 гг. находился в рядах Красной Армии. С 1921 г. — вновь на руководящей партийной работе в Херсоне, а с 1924 г. — в Одессе. В 1928— 1935 гг. — секретарь парторганизации Днепростроя, секретарь Запорожского ГК КП(б)У и др. За работу на строительстве Днепростроя был награжден орденом Ленина. С 1936 г. — на ответственной партийной работе.
I
1, Февральская революция застала меня в Ельце, Орловской губернии, в 201-м пехотном полку, где я служил рядовым солдатом. В октябре 1916 г. там же в роте я организовал маленькую группку большевиков из солдат и вел революционную работу. Оттуда я поехал в Херсон. В марте связался с местными большевиками (В. В. Липшиц и др.) и приступили к вербовке рабочих и солдат в
219



нашу группу. Вначале мы были вместе с объединенным комитетом РСДРП, а затем спустя два-три месяца была создана инициативная группа из большевиков (я, Липшиц. Богородский) для организации самостоятельной организации большевиков.
В июне было созвано организационное собрание членов партии и сочувствующих рабочих, солдат и матросов, где был избран партийный комитет РСДРП, куда и меня избрали членом комитета. Был секретарем комитета, затем пропагандистом среди рабочих и солдат 44-го полка. За это короткое время удалось привлечь в партию значительное количество солдат и рабочих. В августе был послан комитетом в Петроград для связи с ЦК партии большевиков. Связался с В. Володарским, получил необходимые указания по подготовке вооруженного восстания. Организовал отряд Красной гвардии из рабочих. Матросы были на нашей стороне.
2. В мае в Херсоне был избран в Совет рабочих и солдатских депутатов, где активно участвовал в работе, главным образом в агитационном отделе в солдатской секция. Мне как солдату было легко вести работу среди солдат 44-го запасного полка. Участвовал как делегат от солдат на губернском крестьянском съезде, где главным образом преобладали эсеры и очень мало было большевиков. Участвовал в организации «Херсонской республики». Это было, кажется, в июле или в августе, но «Республика» просуществовала несколько дней и была разогнана офицерами и спровоцированными солдатами. Но идея — власть Советам рабочих и солдатских депутатов — глубоко засела в умах херсонских рабочих и солдат. Несмотря на разгон «Республики», с Советом рабочих и солдатских депутатов считались, и особенности после корниловского восстания. Авторитет лозунга «Власть Советам!» был слишком велик.
3. Организация профсоюзов в Херсоне проходила очень быстро, и ими руководили в большинстве своем меньшевики, как ранее имевшие профессиональный опыт, но после организации нашего комитета я и другие товарищи-большевики начали активно участвовать в организации профсоюзов печатников, швейников, кожевников и других, и многие из нас были избраны в правления союзов. Я был одним из руководителей забастовки в мае 1917 г. аптечных работников и печатников. Забастовка
220



закончилась победой рабочих и служащих. Был хорошо связан с фабзавкомом табачной фабрики Лермана. Впоследствии я и другие проходили в Совет рабочих депутатом от указанных союзов.
4. В армии служил рядовым солдатом в Ельце Орловской губернии, в 201-м полку. На одном из ротных собраний я впервые выступил за прекращение империалистической войны. Хотели арестовать, но солдаты не пустили, и меня избрали и ротный комитет, где я был только один большевик. Но приезде в Херсон я и другие товарищи из военных большевиков (Сергеев) приступили к организации Красной гвардии из рабочих завода Гуревича. Было организовано 2 отряда красногвардейцев примерно в июле. Проводились занятия по предприятиям, и все были вооружены винтовками. В этом деле помогали нам солдаты 44-го полка и матросы канонерской лодки. Отряды доходили до 200 и более человек. Был одним из заместителей начальника Красной гвардии.
5. Участвовал почти во всех демонстрациях и выступлениях, какие были за это время: в демонстрации 44-го полка и рабочих в марте (требовали вооружения рабочих). 1 мая на многолюдных митингах и в июне на демонстрации против отправки 44 го полка на фронт (согласно приказу Керенского). Этот полк считался наиболее революционным и не был отправлен, несмотря на несколько приказов Керенского.
7. Будучи послан в Петроград в августе, я участвовал на собрании солдат в Смольном, где заседал ЦИК по вопросу о восстании Корнилова. Там против Временного правительства выступал Володарский. Я выступал на митинге матросов, прибывших из Кронштадта, и на митинге Путиловского завода по вопросу о выступлении рабочих против Корнилова. Был в казарме московского полка, где агитировал солдат за власть Советов и против Временного правительства.
II
1. Подготовка к захвату власти в Херсоне после августа 1917 г. шла быстрым темпом. Трудности были очень большие. Украинские воинские части, «курени», под руководством эсеров и меньшевиков всячески мешали этому. Надо было разложить украинские части,



что и было сделано. Нам, нескольким большевикам, удалось проникнуть к ним, и результаты получились положительные. Помогло еще то, что Совет рабочих депутатов по настоянию комитета большевиков объявил демобилизацию указанных частей. Остались в городе наиболее надежные части. Большевики развернули большую работу. Мне приходилось быть среди солдат, открыто призывать к вооруженному восстанию за власть Советов. Рабочие нас целиком поддерживали. Сведения о перевороте в Питере и захвате власти большевиками докатились до нас очень быстро. Комитет обсуждал несколько раз пути к Октябрьскому перевороту в Херсоне. Было решено сделать все необходимое для этого. В конце ноября несколько человек (я и Богородский совместно с небольшой частью красноармейцев-фронтовиков) решили захватить оружейные склады, что нами было выполнено с успехом. Караул был обезоружен, и склады перешли в наше распоряжение. Сейчас же начали вооружать членов партии, рабочих и всех тех, кто решил поддерживать нас. Буржуазия совершенно растерялась, и через несколько дней (примерно 14 декабря) был организован ревком.
После захвата оружейных складов к вооружения рабочих солдаты поддерживали нас, в особенности флотилия, находившаяся в Херсоне. Были попытки со стороны украинских офицеров помешать нам, ко эти попытки ни к чему не привели. 14 декабря было созвано объединенное заседание Совета рабочих и солдатских депутатов, полковых и ротных комитетов, матросов и профорганизаций, где было решено о переходе власти к Советам рабочих и солдатских депутатов. На этом заседании был выделен ревком. Надо заметить, что отдельные левые эсеры отказались вначале от вхождения в ревком, испугались революционной волны, которая все выше и выше поднималась. Наиболее важный момент — это то, что фактически нас, большевиков, было очень мало (эсеров и
меньшевиков было в несколько раз больше), но благодаря решительным и умелым действиям (захват складов оружия, нейтрализация отдельных украинских частей, дисциплинированность наша и решительная поддержка местных рабочих, солдат и матросов) это дело обошлось почти без особых жертв и кровопролития. Во всех этих событиях я и другие товарищи активно участвовали под
222



руководством большевистского комитета. Особенно активным руководителем был Липшиц как председатель комитета большевиков.
3. Важно отметить, что еще до переворота в Херсоне на пленуме Совета рабочих и солдатских депутатов большевиками было внесено предложение об усилении контроля со стороны Совета над государственными учреждениями, т. е. чтобы учреждения действовали только с согласия Совета, что вызвало большой переполох среди указанных учреждений. Губернский комиссар Временного правительства эсер Юрицин дал распоряжение о неподчинении Совету, но Совет продолжал свою линию. Тогда кучка офицеров спровоцировала отдельных солдат, которые попытались разогнать Совет. После того как отдельные товарищи большевики выступили (я тогда выступал в 9-й роте 44-го полка и призывал к поддержке Совета), солдаты успокоились и согласились с тем, что Совет должен осуществить указанные выше функции.



ЛЕОНОВ ИВАН ЕФИМОВИЧ
Родился в 1882 г. Член КПСС с 1903 г. Работал организатором и членом Подольского подрайонного комитета РСДРП. В 1905 г. — начальник боевой дружины Климовского завода. С 1906 г. перешел на нелегальное положение. В 1908 г. был арестован и заключен в тюрьму, где просидел год. После нового ареста — выслан на 3 года. В 1913 г. вновь вернулся в Подольск, где продолжал вести партийную работу. Во время Февральской революции избран членом Подольского комитета РСДРП(б) и исполкома Совета. В 1918—1919 гг. — член президиума Моссовета. С 1920 по 1931 г. — на партийной и хозяйственной работе о Подольске и о Москве. В 1931— 1932 гг. — инспектор Наркомзема РСФСР. С 1933 г. — председатель колхоза имени В. И. Ленина в Подольском районе, а с 1936 г. — секретарь парторганизации Сергиевского сельсовета Подольского района. В настоящее время — персональный пенсионер. В 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции за активное участие в революционном движении награжден орденом Трудового Красного Знамени.
224



I
1. Революция 1917 г. в феврале меня застала на Подольском заводе. За три дня до переворота поступил на завод в качестве слесаря. Задолго до переворота мы хорошо были осведомлены о нем. Сами февральские события в Подольске произошли бескровно, за исключением некоторых эксцессов с полицией в момент ее разоружения. В октябре я находился также в городе Подольске. С первого дня революции я был избран рабочими в заводской комитет, в Подольский Совет рабочих депутатов, в члены укома РСДРП(б).
II
1. 1 марта 1917 г. в Подольском уезде был создан Совет рабочих депутатов, как только было получено по телеграфу из Петрограда сообщение о свержении самодержавия, а это было сообщено 25 февраля. Парторганизацией по заводам и фабрикам уезда была устроена громаднейшая демонстрация, примерно в 8 тысяч человек. Не нужно было никакой агитации, сами рабочие были отлично воодушевлены. В то время на снарядном заводе работали солдаты. Ими немедленно были взяты винтовки, и солдаты вместе с рабочими обезоруживали самодержавную власть.
3. Будучи членом райкома РСДРП(б) и членом Совета, вел  работу среди рабочих, организовывал отряды, вооружал и посылал их в Москву. Я лично ездил в Москву в Сокольнический райком за винтовками, и мне удалось привести 100 штук. Винтовки были крайне необходимы, и ими вооружались коммунисты, большая часть которых была отправлена в Москву. Таким образом, в Октябрьский перепорот нагрузка была на все 100%. Спать если и приходилось, то спал в здании Совета.
III
1. После Октябрьского переворота на Подольском уездном съезде Советов я был избран на губернский съезд Советов, где и был избран членом президиума Московского губернского Совета. На первом, кажется, заседании было конструирование хозяйственного аппарата Советской власти.
225



2. Мне — слесарю от станка — выпали громаднейшие и ответственнейшие должности быть народным комиссаром по ликвидации Всероссийского земского союза и Главного комитета по снабжению армии и комиссаром по реквизиции движимого и недвижимого имущества капиталистов. Помню, как, получив мандаты, взяв с собою наган, я с 8 красногвардейцами пошли пешком по указанному адресу реквизировать гараж земского союза. Как говорится, взял «без боя» 8 легковых автомобилей, 2 взял себе с красногвардейцами. В гараже поставил охрану. Я — рабочий, ныне — комиссар, внутренне был доволен, что еду расформировывать буржуазный аппарат. Когда приехал в правление, это было на Тверской (дом курсов Эзерского), там шло заседание, и я тут же всех арестовал и поставил к ним стражу. Среди них были «их светлости», князья и т. д. Я отобрал у них кассу, проверил ее (там было очень немного денег) и все их дела, составил описи и протокол.
На текущую работу и по приему громадного количества посетителей: инвалидов войны, представителей больниц и т. д., посадил заместителя Грекова, тоже из рабочих, информировал его, хотя и сам еще ничего не знал. Пошел в канцелярию, созвал сотрудников, их было там до 1000 человек. Объяснил без всякой агитации, что данное хозяйство перешло к Советской власти, т. е. власти рабочих, причем заявил, что желающие работать у власти Советов могут оставаться и спокойно работать, не желающих прошу сейчас покинуть учреждение, а те, кто будет саботировать, немедленно будут арестованы и судимы по военным законам Советской власти. К саботажникам применялись самые суровые меры.



ЛИСЕНКОВ ФЕДОР ДМИТРИЕВИЧ (1881–1912)
Член КПСС с 1905 г. До 1916 г. вел революционную работу в большевистской организации Серпухова. Принимал участие в декабрьском вооруженном восстании 1905 г. С 1916 г., работая в Москве на заводе Михельсона, входил в Замоскворецкую большевистскую организацию. После Февральской революции работал в завкоме и в Замоскворецком РК РСДРП(б).
После победы Октябрьской социалистической революции работал в аппарате ВЦИК. С 1929 г.  — персональный пенсионер.
Замоскворецкий рабочий район всегда был революционным, а особенно отличался завод Михельсона, где я работал. В Февральскую революцию наш завод первым вышел с красными флагами и с лозунгом «Долой войну, да здравствует революция!» Остальные заводы еще молчали, и мы одним заводом отправились на Красную площадь. За типографией Сытина на нас налетели фараоны — конные и пешие — и начали нас бить, изорвали наш красный флаг, и мы, обезоруженные, рассеялись по разным улицам. Только на второй день рабочие всех Фабрик и заводов выступили на борьбу с самодержавием.
227



После Февральской революции рабочие-михельсонцы сразу приняли большевистскую тактику борьбы с буржуазией. Мы имели тесную связь с солдатами 55-го полка, который играл большую роль в Октябрьской революции. Каждый день после работы вечером назначались митинги и в стенах завода. На завод приходили солдаты и рабочие с других фабрик и заводов и приходили интеллигенты из меньшевиков и эсеров. Они хотели рабочих- михельсонцев вести по линии меньшевиков. Четыре дня они боролись, но ничего не вышло. Мы их разбили в пух и прах. Меньшевики стали собирать рабочих Замоскворечья в Коммерческом институте. Мы опять приняли меры: распределили рабочих-агитаторов, чтобы ходить на фабрики и заводы и собирать там рабочие митинги. Остальная часть рабочих ходила в Коммерческий институт и не давала меньшевикам одурачивать рабочих. Борьба с меньшевиками и эсерами была горячая, они гасили электричество в Коммерческом институте, кричали, не давали говорить рабочим. Меньшевики и эсеры ухитрялись бороться всякими средствами с рабочими завода Михельсона. Начали агитировать в войсках, что рабочие Михельсона на заводе ничего не делают, а сидят и чай пьют. Была назначена комиссия от 55-го полка в количестве 10 человек, посмотрели — рабочие все работали, никто чай не пил, и они ушли.
10 мая на завод Михельсона пришли солдаты 55-го полка и заявили рабочим, что 55-й полк хотят послать на фронт. Рабочие собрались, обсудили и вынесли резолюцию: 55-й полк на фронт не посылать, как оплот революции. Выбрали делегацию, послали ее в Московский Совет и 55-й полк остался в Москве до самых дней Октябрьского восстания. Руководители всей революционной работой в районе были рабочие: Иванов, который задержал эсерку Каплан, покушавшуюся на В. И. Ленина, А. У. Уваров, Козлов, Стрелков, О. Горбатчик и другие рабочие; были и студенты Коммерческого института: Ю. С. Мышкин, Фельман (секретарь завкома), Б. Волин. В июльское выступление в Замоскворецком районе рабочих-большевиков было очень много. Районный комитет постановил всем фабрикам и заводам собраться в 2 часа дня в районном комитете и направиться к Московскому Совету. Рабочим-михельсонцам терпения не хватило ждать до 2 часов — отправились в 12 часов дня и
228



ждали до 2 часов. В 2 часа пришел 55-й полк и рабочие фабрик и заводов всего Замоскворечья. Волин выступил с речью о значении нашего выступления и мы с красными знаменами и лозунгами: «Долой десять министров-капиталистов!», «Вся власть Советам!» подошли к Московскому Совету. К нам вышел председатель Совета Хинчук и сказал нам свою речь о том. что рабочие городя Москвы зря ходят, бьют свои ноги, а нужно больше работать на фабриках и заводах. В ответ на такое предложение оратора рабочие Москвы все в одни голос сказали: «Долой такого оратора!» После этого вышел товарищ (фамилии не помню) и сказал нам о тактике меньшевиков и эсеров в буржуазном правительстве. Мы все кричали: «Долой буржуазное правительство, вся власть Советам!» Мы, Замоскворецкая организация, направились на Моховую улицу. Нас провожали от Московского Совета со свистом и криком: «Ленинцы, германские шпионы, предатели России».
На Моховой мы остановились, оставили свои знамена в Университете, а сами пошли домой. Несколько товарищей остались дежурить, охранять знамена. Остались и солдаты из 55-го полка. На второй день реакция усилилась. Юнкера всюду и везде стали ловить и бить тех рабочих, которые раньше выступали на митингах. Реакция продолжалась приблизительно недели две. Замоскворецкий актив собрался в Коммерческом институте, стали намечать план подпольной работы. Юнкерам немного пришлось бесчинствовать. Скоро рабочие сплотились и стали собирать большие собрания в Коммерческом институте. Меньшевики и эсеры на рабочие собрания совсем потеряли дорогу, рабочие не давали им совсем говорить. После июньских выступлений на второй день была заметка Хинчука в газете такого характера: если бы не Ленин в Петрограде. а рабочне-михельсонцы в Москве, то никаких бы волнений в России не было бы. Во время дней реакции намечен был план подпольной работы, но осуществлен он не был. Мы очень скоро победили реакцию, и рабочие Замоскворечья опять стали собираться в Коммерческом институте в большом количестве. Теперь уже рабочие не Давали говорить ораторам других политических партий, а слушали только ораторов-большевиков. После похорон меньшевиков и эсеров на сцене стала появляться анархическая организация, во главе которой был Горин.
223



Но скоро анархическая организация провалилась, рабочие поняли, что с такой организацией рабочему не по пути. В профсоюзе меньшевики просили рабочих, чтобы во время Московского совещания не бастовать, но завод Михельсона, несмотря на просьбу меньшевиков, первым забастовал, а за ним последовали и все остальные фабрики и заводы и не испугались угроз Керенского, который говорил, что за волнение против правительства рабочие будут усмирены железом и кровью. В дни Московского совещания Мартов и Мартынов делали доклады, что сделали меньшевики и эсеры для рабочих за период коалиционного правительства.
В начале октября рабочие были уже готовы выступить в бой против буржуазии и захватить власть в свои руки. На больших митингах рабочим поясняли, как будет трудно бороться с буржуазией, ибо буржуазия сразу не сдастся: она сильна и будет с нами бороться и может у нас отнять хлебородные губернии, и мы будем голодать. Рабочие как один отвечали; мы готовы бороться, голодать и умирать, но власть буржуазии не дадим, вся власть — Советам. В начале октября собрались в районном комитете на Малой Серпуховке. Доклад делал Мышкин. Он сказал, что нам нужно готовиться к революции, ибо В. И. Ленин дал директиву партии, что нужно власть брать. Началась усиленная подготовка к вооруженному восстанию. На заводе Михельсона в стене было спрятано несколько десятков ружей и револьверов, но мы знали, что этого мало. 25 октября ночная смена рабочих должна была работать до 12 часов ночи, а мы работали только до 9 часов. В 9 часов собрались во дворе завода. Иванов, член завкома, нам сказал, что юнкера из Александровских казарм с музыкой пошли по направлению к Кремлю и заняли все мосты. На собрании решение было такое: часть рабочих оставить по охране завода, а остальным пойти к арсеналу и взять оружие; но юнкера мосты оцепили и рабочих не пропустили, и мы пришли обратно. В 12 часов ночи поехали на грузовике, Юнкера грузовик с оружием не пропустили. 28 октября выгоняли часть юнкеров из Александровских казарм, были поставлены 2 пушки. Юнкера бежали в Коммерческий институт. Перестрелка была всю ночь, а в 3 часа утра часть юнкеров бежала, часть сдалась. Их арестовали. Схватка горячая была на Каменном мосту. В эти дни с нашего
230



завода был убит рабочий Л. Л. Киреев и курсистка Коммерческого института, член районного комитета, т. Люся.
3  ноября взяли Кремль, освободили солдат 56-го полка, над которыми издевались юнкера. Арестовали 50 человек белогвардейцев. Привели в Александровские казармы и заперли в большую комнату.
10 ноября утром рабочие-михельсонцы и все рабочие Замоскворечья с винтовками пошли на Красную площадь хоронить погибших товарищей. Похоронная процессия длилась весь день. Несли гробы разных цветов, в одну могилу клали по нескольку гробов.
В кровавой схватке победили капитал.



ЛОМОВ (ОППОКОВ) ГЕОРГИЙ ИППОЛИТОВИЧ (1888–1938)
Член КПСС с 1903 г. В 1905 г. — организатор боевых дружин в Волжском судоходном районе. В 1907 г. — организатор Железнодорожного района Петербурга и член Иваново-Вознесенского комитета РСДРП. С конца 1907 г. — член Московского окружного комитета РСДРП. В 1909 г. — член Петербургского комитета РСДРП, затем — его секретарь. В 1910 г. был арестован и выслан в Архангельскую губернию. В 1913 г. вернулся в Москву и работал в Лефортовском и Замоскворецком районах. В 1914 г. высылался из Москвы. В 1915 г. редактировал а Саратове большевистскую «Нашу газету». В 1916 г. сослан в Сибирь, где пробыл до Февральской революции.
В 1917 г. — член Московского областного бюро ЦК РСДРП, заместитель председателя Московского Совета рабочих депутатов. В октябрьские дни — член Военно-революционного комитета Москвы. После И съезда Советов — Нарком юстиции. С 1918 г.  —  на руководящей хозяйственной работе, член Президиума ВСНХ СССР, член Президиума Госплана СССР.
Был членом ЦК КП(б) Белоруссии, кандидатом и членом ЦК ВКП(б).
232



II
1. В момент захвата власти я был в Петербурге, где вместе со всем ЦК, как его рядовой член, принимал участие в руководстве восстанием. На другой день после восстания я был отправлен для руководства восстанием в Москву, где входил в состав Военно-революционного комитета.
2. Чрезвычайно важным являлось то, что в момент начала восстания Московское областное бюро по заранее условленному шифру призвало к восстанию все города и пролетарские центры области, которые, начав борьбу, сейчас же стали пробиваться на помощь Москве и во многом помогли, а главное помогли сломить «викжеливших» железнодорожников.
2. Очень тяжелым являлся день наступления юнкеров на Моссовет. Последний был расположен в буржуазном центральном районе, вдали от рабочих окраин, которые только что поднимались. Совет уже был обстрелян с броневиков, подходивших почти вплотную. Стали мы рыть окопы лопатами. Очень многие товарищи считали нужным уход из Совета. Ночью около 12—2 часов у меня был разговор с председателем Совета Ногиным, который решительно стоял за уход из Совета и ушел из него. Многие товарищи говорили в эти минуты о том, что кольцо юнкеров сжимается и надо или уходить, или придется погибать в Совете. Но мы были убеждены, что к нам подойдут районы и положение изменится.
3. Помню комическую фигуру Кузовкова, который во время восстания был непримиримым примирителем. Приходил он всегда минимум от 8 социалистических партий и уговаривал нас. Особенно ярко запомнился случай — ко мне за директивами пришли товарищи, осаждавшие телефонную станцию, в которой забаррикадировались юнкера. Товарищи не решались без разрешения атаковать и обстреливать ее, боясь повредить станцию, Я дал им санкцию на обстрел и атаку. Кузовков был вне себя — мы, де, губим культуру, разрушаем производительные силы страны и пр. Былой в 1905 г. кумир Москвы Ст. Вольский, придя в Моссовет во время восстания, разрыдался, как девушка. Мотивы те же, а мне со стороны смешно. И это — «революционеры»! По зато пришел
233



М. Н. Покровский, сел в редакции газеты и заявил: «Во время восстания я целиком с рабочими. Моя судьба до конца связана с ними, особенно в такие критические моменты истории».
3. Я был энергичнейший сторонник восстания. На моей квартире происходило заседание, где было решено проводить решения Совета явочным порядком, опираясь на рабочих и их борьбу; каждый конфликт обострялся до столкновения с правительством Керенского, не останавливаясь перед вооруженным восстанием. В момент восстания находился в Смольном с 6 утра до съезда Советов. Присутствовал на съезде при принятии всех основных декретов. После этого в Москве все время работал в ревкоме.
III
1. Был товарищем председателя Моссовета (председатель Моссовета Покровский часто отсутствовал). Фактически вел основную работу по Моссовету. Жил в Моссовете, бросил все, кроме работы в нем, и из Совета выезжал только на митинги и собрания. Большей частью председательствовал на заседаниях. Характерный момент национализации банков, когда на следующий день после захвата власти ко мне явились во фраках человек 8 директоров банков для выяснения «основ» финансовой политики. На следующий день мною было созвано собрание тех банковских служащих, которые хотели бы с нами работать. Явилось всего 34 человека. Врезалось в память собрание на электростанции «Общества 1886 г.», где собрались инженеры и служащие, все время прерывавшие мою речь криками: «У вас руки в крови», «бандиты» и пр. Приходилось брать деньги из банка, нам еще не подчинявшегося, и выдавать деньги на продработу, организовывать Совет солдатских депутатов и т. д. Одновременно с этим я являлся членом ЦК, МК и Московского областного бюро. Будучи избран в состав первого Совета Народных Комиссаров как нарком юстиции, я фактически не мог вести этой работы, все время оставаясь на руководящей работе в Москве.
234



IV
Работал в комиссии на Апрельской конференции 1917 г. Мне пришлось присутствовать в этой комиссии, работавшей пол председательством В. И. Ленина. Вся работа шла под печатью исключительного влияния Ленина. Изумляло, как Ленин быстро и глубоко опрокидывал формулировки Каменева и других, от которых незаметно для многих из нас отдавало душком оппортунизма.
Неоднократно приходилось встречаться с Владимиром Ильичем на заседаниях ЦК перед Октябрем, на заседаниях у Суханова на квартире, где Ильич пламенно защищал необходимость идти на немедленный переворот.



ЛОСЕВ ВАСИЛИИ НИКОЛАЕВИЧ (1878–1948)
Член КПСС с 1902 г. Работал в Воронежской большевистской организации. В 1904 г. после ареста переехал в Вятку, был членом Вятского комитета РСДРП, делегатом на III съезде партии от Урала. В 1905 г. работал а Московской большевистской организации, был членом Московского комитета партии. Летом 1905 г. был выслан в Воронеж. Будучи членом Московского окружного комитета РСДРП, принимал участие в Московском декабрьском вооруженном восстании. С 1908 г. работал на юге, а с 1913 г. — вновь в Москве. После Февральской революции — председатель Нижегородского Совета рабочих депутатов, делегат на Апрельскую конференцию РСДРП(б). В 1918-1919 гг.  — на продовольственной работе в Москве. В 1919 г. — на Южном фронте, сотрудник политотдела 13-й армии. С 1920 г. — на редакционно-издательской работе. С 1930 г. — персональный пенсионер.
1. 	Февральский переворот застал меня в Нижнем Новгороде, где сейчас же после переворота вступил в партийную организацию, в которой и работал до момента сво-
236



его отъезда из Нижнего (май 1917 г.). Был выбран на Апрельскую конференцию в Питер от Нижегородской организации партии. Летом 1917 г. работал в партийной организации Геленджика и Новороссийска. С осени становлюсь председателем Новороссийского партийного комитета. Характер работы: доклады и выступления на партийных собраниях, выступления на митингах и рабочих собраниях, организационная работа и пр.
2. В Нижнем был избран первым председателем Совета, возникшего сейчас же после переворота. Входил от Совета в Комитет общественных организаций. Выступал на собраниях, митингах. Принимал самое непосредственное участие в ликвидации старой власти во всех ее видах, в организации Советов, в борьбе с эсеро-меньшевиками и пр. В августе 1917 г. вошел в Новороссийский Совет от партийной организации, а в сентябре стал его председателем вплоть до апреля 1918 г.
II
1. Взятие власти произошло первого декабря 1917 г. (по старому стилю) в обстановке чрезвычайно сложной: Новороссийск был почти совершенно отрезан от центра со стороны железнодорожной магистрали на север, через Екатеринодар (теперь Краснодар), так как там в то время Советской власти не было, а была власть контрреволюционной атаманщины и офицерства. На пример Новороссийска скоро откликнулись и другие города Черноморского побережья — Анапа, Геленджик, Туапсе, Сочи, где тоже была взята власть и для которых Новороссийск стал идейным и организующим центром. То же самое можно отметить и для ряда станиц Кубанской области.
2. Как председатель Совета принимал и не мог не принимать самое непосредственное участие во взятии власти. Выступал с докладами о необходимости взятия власти в Совете, на рабочих собраниях. Объезжал учреждения: почту и телеграф, банки. Государственный банк и пр., организовал захват их силами Совета — охрана, комиссары и пр. Переворот встретил ожесточенное сопротивление и со стороны старых властей, и со стороны эсеро-меньшевиков и их думы, но произошел бескровно, ибо за нас были все рабочие, а их в одном Новороссийске было до 16 тысяч, и в массе своей они уже перешли на позицию боль-
237



шевиков. Много было возни с почтово-телеграфными учреждениями, головка которых саботировала новую власть. Изжили это частью путем нажима, частью откола от нее низших служащих. То же самое и с городским «муниципалитетом», но его в конце концов разогнали. Особой трудности самый переворот не представил. Они явились позднее.
III
1. 	Мы были окружены со стороны Кубани враждебной Советской власти атмосферой казачества, шедшего на поводу реакционных атаманов и бывших офицеров русской армии. Вскоре с Кубанью, вернее с Екатеринодаром, открылся и прямой военный фронт. Мы опирались на рабочие отряды, на часть распропагандированного гарнизона и на солдат, возвращавшихся с Турецкого фронта в Россию по демобилизации армии. Против нас действовали главным образом юнкера и офицерско-казачьи части. Фронт был ликвидирован советским переворотом в Екатеринодаре и нажимом наших войск со стороны Новороссийска. С центром общались мало, очень редко — морем через крымские порты, в чем нам помогали суда Черноморского флота, признавшие Советскую власть, и транспорты, перевозившие войска с Турецкого фронта. Второй трудностью была демобилизация армии. Приходилось принимать тысячные массы солдат, объяснять им характер и смысл переворота, уговаривать оставлять оружие у нас, ибо его все равно отберут в Екатеринодаре, а часто разоружать и силой, сколачивать из них военную силу для борьбы с реакционной Кубанью, устраивать эти тысячные толпы солдат в смысле помещений, питания, принимать от них вооружение и всякого рода военное и техническое снаряжение. Это была очень большая и сложная работа, отнимавшая у нас много сил и времени. Третьим моментом, очень трудным, был недостаток средств для оплаты работ порта, цементных заводов, железной дороги и пр. То, что оказалось в местном отделении Госбанка и в частных банках, было вскоре использовано. Помню, что с целью достать средства Советом посылались товарищи в Москву и, кажется, сколько-то с величайшей трудностью удалось получить. С момента переворота все крупные промышленные предприятия были фактически (а не юридически) национализированы. Они
238



управлялись рабочими комитетами и представителями, назначенными Советом Четвертым моментом было наличие в Новороссийске, как портовом городе, большого числа, правда, очень революционно настроенных матросов, но анархического склада, с великим трудом поддававшихся организующему влиянию Совета. Если бы не крепкая опора в лице новороссийских рабочих, то стихийная анархическая волна могла бы затопить все движение в хаосе в разброде неорганизованных выступлений.
4. 	Саботировало все высшее и среднее чиновничество и служащие. Мы назначали комиссаров, снимали с работы злостных саботажников, опирались на низший состав, который был целиком с нами. Особых трудностей в этой области не встречалось, если не считать долгой возни с думой, которую в конце концов распустили постановленном Совета и назначили своих людей во все отделы бывшего городского самоуправления. Что касается центров власти Временного правительства, то в момент переворота комиссара Временного правительства доктора Долгополова в Новороссийске не было. Он предпочел в Екатеринодаре заняться сколачиванием против нас реакционного офицерства. Когда он явился в Новороссийск, то во всех учреждениях уже сидели наши товарищи, были заняты все учреждения и он после неудачного выступления на общегородском многотысячном митинге, разбитый по всем пунктам, исчез с горизонта.



ЛЯЙФЕР ГДАЛИЙ ГЕРШ ЛЕЙБОВ
(1875–1956)
Член КПСС с 1902 г. Вел партийную работу в
Одессе. В 1903 г. был арестован и выслан. Вскоре вернулся в Одессу, работал в подпольной типографии. В 1909 г. был арестован и выслан в Кишинев. До января 1917 г. вел работу в объединенном комитете РСДРП и затем в комитете РСДРП(б) Кишинева. С занятием города румынами переехал в Одессу, был членом «Румчерода». В 1918 г. оставался в городе на подпольной работе. После восстановления Советской власти с 1919 по 1941 г. работал в Одессе на руководящих советских и хозяйственных должностях. С 1943 г. — персональный пенсионер. В 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции и за активное участие в революционном движении награжден орденом Трудового Красного Знамени.
1. В период возникновения революции (февраль—октябрь) я был в Кишиневе, куда был выслан Одесским градоначальником Толмачевым. К моменту первой стихийной демонстрации 10 марта парторганизации там не
240



существовало. Спустя несколько дней небольшая группа, в том числе и я, образовала инициативную группу, поставившую себе целью создать парторганизацию. Таким образом, в Кишиневе была создана парторганизация, состав которой был таков: большевик один я, остальные эсдеки и бундовцы. Вскоре лицо этой организации рабочей и трудящейся массе стало очевидным и к голосу ее стали прислушиваться с опаской. Получалось это оттого, что представители объединенного комитета партии встречали на митингах оппозицию, в частности я выступал, доказывая политическое лицемерие лидеров, доказывая правоту программы большевиков и их действительно классовую политику. Лидеры объединенной партии меньшевистского толка (Гринфельд, Спивак, Лурье, Робей, Гринштейн и другие), выступавшие на митингах, не только извращали основы наших требований, отвечавших интересам защиты пролетарской революции, но и клеветнически нападали на вождя пролетарской революции В. И. Ленина, которого обвиняли в «немецком шпионаже». Создавшееся положение вынудило меня искать помощи, и я поехал в Одессу, где встретился с А. И. Хмельницким и другими большевиками, с которыми имел продолжительную беседу. Я получил ряд советов и литературу для Кишинева. В мае мне удалось сколотить группу товарищей как из самой объединенной организации, так и со стороны, в частности из военных, прибывших с Румынского фронта. Из среды их очень цепным оказался Милешин. Они разделяли направление большевиков, и все мы повели активную работу по созданию раскола в объединенной партии, что нам и удалось. Мне удалось вместе с Милешиным (военным) и Меерсоном (студентом) создать в начале октября самостоятельную большевистскую партийную организацию. Был создан комитет, членом которого был и я. Когда мы сформировали организацию, перед нами на комитете встал вопрос о том, как именовать организацию: первое мнение было за то, чтобы партию назвать партией РСДРП большевиков, второе было за то, чтобы партия в Кишиневе была названа партией РСДРП большевиков- интернационалистов. Прошло большинством второе мнение.
Партийных съездов и конференций в Кишиневе не было.
9 От Февраля к Октябрю
241



2. Совет рабочих и солдатских депутатов в Кишиневе создался сейчас же с получением известия о революции в Петрограде. Выборы в Совет происходили по цехам, т. е. отдельно выбирали сапожники, портные, металлисты, повара, кондитеры, пекаря, военные части и т. д. Членом Совета был избран и я. В Совете и исполкоме я вел работу среди населения, агитируя за прекращение войны. Этот вопрос был злободневным, интересовавшим всех, особенно рабочих. Несомненно, были, как и везде, сторонники доведения войны до победного конца. С последним настроением я всюду боролся, стараясь убедить рабочих в гибельности политики Керенского, Чхеидзе и других и что она ведет не к пользе революции. На одном из собраний Совета солдатских и рабочих депутатов обсуждался вопрос о войне и обвиняли большевиков в том, что они якобы способствуют массовому дезертирству с фронта. Я яростно выступал против этого и доказывал, что самоликвидация фронтов вызывается недовольством политикой Временного правительства. Защищали предложение о продолжении войны больше всего офицеры, рядовые солдаты воевать категорически отказывались. С таким настроением офицерства и меньшевиков я вел решительную борьбу, за что был однажды избит, как мне заявили, якобы за то. что я и другие большевики ведем разложение среди солдат.
3. Вел работу в профсоюзе сапожников, где все время состоял членом правления. Распространял и
пропагандировал идеи большевизма. Часто приходилось вести агитационную работу в союзах швейников и поваров.
Рабочие массы ко всему относились сочувственно и под руководством большевистской партии способствовали проведению в органах профессионального объединения наилучших передовых рабочих. Среди рабочих по цехам я распространял листовки, брошюрки большевистского содержания.
5. Первая демонстрация в Кишиневе —  10 марта 1917 г., — прошла под лозунгом «Да здравствует Учредительное собрание!» Демонстрация была внушительная, сопровождалась срыванием табличек с улиц, носивших имена Романовых, закрывались памятники. Я выступал, призывая к организованности и поддержке революции, которая должна привести нас к победе.
242



Вторая демонстрация — 1 Мая — проходила под лозунгами «Да здравствует Учредительное собрание!», «Вся власть Советам!». Кроме того, я участвовал в митингах, которые посвящались разъяснению значения 1 Мая. Я был членом комиссии по устройству 1 Мая от нашей объединенной организации. Все митинги в Кишиневе возникали сами по себе, они нами подхватывались, и им давалось нужное направленно. На митингах мы разъясняли значение и цели революции и т. д.
6. По поручению партии РСДРП (большевиков-интернационалистов) я организовал печатание нашего партийного органа — газеты, называвшейся «Социал-демократ». На меня была возложена обязанность издать ряд брошюр (например, «Чего добивается большевик» и пр.), воззвания и листки.
II
1. В Совете рабочих и солдатских депутатов было засилье офицерства, даже председателем был бывший полковник. Этого председателя мы, рабочая часть и солдаты, заставили уйти. Большевистское большинство, с небольшим перевесом, удалось нам создать только после проведенной агитационной кампании по перевыборам в Советы. Нам удалось победить, в этом нам помогли солдаты, вернувшиеся с Румынского фронта.
2. Этот момент у меня связан с кишиневским военным гарнизоном, который был опорой местного Совета и гор- самоуправления. Так как и Совет и горуправление были меньшевистскими, нам стоило больших усилии перетянуть гарнизон на сторону большевиков. Незадолго до перехода гарнизона на сторону большевиков были аресты сочувствующих нам. Но это не остановило бесчисленные митинги среди военных.
Переворот прошел спокойно, без вооруженного выступления с чьей-либо стороны. Это было в начале ноября. К этому времени начальником гарнизона был член нашей партии, прибывший с Румынского фронта, Милешин.
Ввиду растущей анархии в городе я был выделен Советом в целях охраны безопасности населения, для организации порайонных дружин (подобно Красной гвардии).
9*
243



Революционного комитета в Кишиневе не было, его заменяли Советы. Последние больше всего уделяли внимания укреплению власти и агитационной работе по поддержке революции. Революционный комитет образовался лишь только накануне оккупации Бессарабии румынами. Деятельность революционного комитета не успела развернуться. Весть о взятии власти большевиками встретила в меньшевистском лагере недовольство. Меньшевики усилили свою агитацию, говоря, что «революция погибает», что мы у власти не удержимся и т.  п.
III
1. 	Момент наиболее яркий — это подготовка и проведение выборов в Учредительное собрание. Я от партии входил в комиссию и добился для нас отдельного списка, который был восьмым номером. В кандидатах числились тт. Ленин, Луначарский, Горький и другие. По Кишиневу выборы мы провели с успехом. Трудящиеся принимали активное участие. Наш лозунг был: «Кто против войны — голосуйте за список № 8». Были конкуренты в лице меньшевиков, которые нахально всучивали малосознательным свой список № 4.



МОРОЗОВ ДМИТРИЙ ГЕОРГИЕВИЧ
Родился в 1888 г. Член КПСС с 1905 г. Рабо- тал парторганизатором на заводе в Иваново-Вознесенске, избирался членом 2-го районного и городского комитетов РСДРП. В октябре 1913 г. арестован и в феврале 1914 г. выслан в Олонецкую губернию. В 1916 г. был мобилизован в армию. После Февральской революции — член полкового, дивизионного и армейского солдатских комитетов на Румынском фронте. В октябре 1917 г. — делегат II съезда Советов. По возвращении был избран заместителем председателя комитета 6-й армии. В 1919—1922 гг. работал в органах ЧК в Иваново- Вознесенской и Самарской губерниях. В 1923— 1932 гг. — на ответственной партийной работе в Иваново-Вознесенске и Ярославле. С 1932 г. — член партколлегии ЦКК ВКП(б). С  1934 г. — ответственный секретарь партколлегии ЦКК ВКП(б) по Западной и Днепропетровской областям. С 1940 г. — персональный пенсионер. В 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции и за активное участие в революционном движении награжден орденом Трудового Красного Знамени.
245



Румынский фронт в силу своей отдаленности от центра был самым отсталым фронтом, где имели свои глубокие корни монархисты, кадеты, эсеры и меньшевики. Февральская революция там прошла с запозданием. В некоторых дивизиях 6-й армии она сопровождалась молебном и обхождением рядов «христолюбивого воинства» с иконами (115-я дивизия, стоявшая на берегу Дуная).
Собравшийся 10 мая областной фронтовой съезд в городе Одессе выделил знаменитый в свое время «Румчерод», состоявший почти целиком из эсеров, меньшевиков, из коих значительная часть, по сути дела, была кадетами. Вся работа мест направлялась «Румчеродом». Единицами встречавшиеся большевики яростно преследовались.
По возвращении с этого съезда в 460-й пехотный Тимский полк 115-й дивизии во время отчета о работах съезда нам двоим солдатам, смотревшим на работы съезда пол большевистским уклоном, пришлось выдержать жаркую схватку с доктором-кадетом, который был также делегатом съезда. Симпатии солдат полка были на нашей стороне, и мы остались победителями. С этого времени в полку закрепилось большевистское направление и образовалась группа социал-демократов большевиков, в которую входили два прапорщика и двое солдат: Васильев и я.
Эта группа, объединив около себя целый ряд сочувствующих, взяла под свое руководство полковой комитет. В первой половине июня, готовясь к I съезду Советов, наша группа решила выявить свой взгляд по основным в то время вопросам: о войне и мире, о правительстве, о Государственной думе, и вынесло по всем этим вопросам резолюции, которые не были строго выдержанными в большевистском духе резолюциями, но все-таки вызвали вой со стороны офицерства и комитетов дивизии. Наш полк получил название «большевистского», против него начали натравливать остальные полки дивизии. Но какова была наша радость, когда мы во второй половине июня, получив газеты, выяснили, что мы по всем основным вопросам смотрим так (в общем), как смотрит партия в центре. Это увеличило наши силы, придало нашим выступлениям большую уверенность.
Речь В. И. Ленина на I съезде Советов указала нам, в каком направлении мы должны идти. Его ответ Цере-
246



тели о том, что наша партия не отказывается от власти, что «каждую минуту она готова взять власть целиком», подкреплял в нас уверенность, что партия растет и крепнет, а вместе с ее ростом и силой развивается и революция.
В это время фронт усиленно подготовляли к наступлению. Ораторов по частям возили целыми телегами, но среди солдатских масс недоверие к власти нарастало и нарастало. Наконец, началось 18 июня наступление. Помню, как «Новое время» во всю первую страницу крупнейшим шрифтом напечатало: «слава богу, наступление началось».
Поражение на фронте, подавление революционных масс Питера 3—4 июля, начавшаяся провокация против большевиков и В. И. Ленина, поддержанная меньшевиками и эсерами, дали возможность контрреволюционному командному составу выпустить свои коготки. Командиры полков по приказу начдива начинают подтягивать полки, дисциплинировать их строгими приказами. В ответ на это представители пулеметной команды обращаются ко мне за разрешенном выставить пулеметы против контрреволюционеров. Приезжает эсер — уполномоченный «Румчерода» и командования и привозит «приятную» новость о введении смертной казни для солдат и поддерживает контрреволюционный командный состав. Яростно преследуются большевики.
Нашу группу обманно вызывают в дивизию и начинают суд в церковной ограде. Присутствует весь генералитет и штаб-офицерство. Эсеры обвиняют нас во всех грехах, вплоть до измены и шпионажа в пользу Вильгельма. Около ограды начинают группироваться солдаты, наша самозащита вызывает среди них одобрение. Это обстоятельство сорвало суд, и обвинители вынуждены были ограничиться порицанием.
Среди полков, начиная с июльских дней, начинается сильное расслоение. В момент Корниловского выступления низовые армейские комитеты начинают укрепляться за счет наиболее революционно настроенных солдат и полностью впитывают в себя отдельные группы большевиков. Между низовыми комитетами и армейскими начинаются трения. Армкомы, остающиеся еще во власти эсеров к меньшевиков, под влиянием требований низов вынуждены часто идти им на уступки.
247



Боеспособность армии падает день ото дня. Контрреволюционный командный состав не в силах справиться с восстановлением боеспособности армии и вынужден прибегать к помощи армейских организаций. Председатель полкового комитета — власть в полку.
«Румчерод», сидящий в Одессе, теряет власть и вынужден ставить вопрос о большем приближении к фронту. В середине августа он созывает областную конференцию в Яссах, на которой избирается бюро с нахождением в Яссах. В это время у нас в армии производится объединение большевистских сил. По почину члена Армкома Воробьева устраивается армейская партийная конференция, на которой я, к сожалению, вследствие поездки в Яссы не присутствовал. Нарождаются и оформляются большевистские организации.
В это время поднимался вопрос о созыве II съезда Советов. Наш Армком был против его созыва и разослал на места распоряжения, чтобы выборов не производить и делегатов на съезд не посылать. По этому вопросу на местах разгоралась широкая борьба, места стояли за посылку делегатов и в конце концов одержали верх, но победа эта была запоздалой, так как мы, делегаты на II съезд, собрались для поездки в Армкоме только 29 октября. К этому времени в Армкоме уже была получена телеграмма о происшедшем в Питере восстании. 29 октября при Армкоме было устроено совещание делегатов, избранных на II съезд, на котором была принята резолюция о недопущении в состав правительства цензовых элементов, за недопущение репрессий против восставших, за однородную революционно-демократическую власть, за сохранение сильного революционного фронта.
В тот же день сели на поезд и поехали в Петроград. Проезжая Киев, узнали, что в большинстве крупных городов власть перешла в руки Советов. По городу было расклеено обращение Киевского военно-революционного комитета, в котором население извещалось о происшедшем перевороте и призывалось к сохранению революционного фронта.
О Москве и Питере ясных сведений не было, сообщалось, что там идет борьба большевиков с Временным правительством.
3  ноября приехали в Москву. Пассажиров с поезда пропускали сквозь патрули вооруженных рабочих. Среди
248



этих патрулей были рабочие и из близлежащих городов, например, из Серпухова. Отправляемся в первую попавшуюся чайнушку. Только успели сесть, входят вооруженные рабочие, требуют документы и оружие. Проверили наши документы, оружие оставили. Наскоро попив чаю, направляемся на вокзал, нужно скорее в Питер.
Идя по пустынным и темным улицам, слышим изредка единичные выстрелы. В витринах магазинов и окнах домов побиты пулями стекла, кое-где в стенах зияют пробитые снарядами бреши. Попадающиеся изредка люди нервно и коротко рассказывают о боях, о жертвах. Всюду — патрули и полнейший порядок. Поезд от Москвы на Питер набит солдатами и матросами.
По приезде в Питер направляемся в Смольный, где 5 ноября было устроено заседание армейских представи¬
телей. Первым на этом заседании выступил представитель 17-го корпуса эсер-оборонец, он вел себя нагло, вызывающе, называл заседающих в Смольном «узурпаторами власти», требовал, чтобы пути к Петрограду были свободны, не портились и чтобы комитету корпуса были предоставлены поезда для переброски войск на Петроград.
Выступавший на этом собрании левый эсер Камков заявлял, что имеющуюся власть они не считают законной властью — это власть большевиков. Власть должна быть из всех социалистических партий.
Представители 17-го корпуса продолжали угрожать своим наступлением на Петроград. Они заявляли, что их части — на станции Луга, но какие части и в каком размере не сообщали, заявляли, что не уполномочены говорить. В конце заседания была получена справка, что части 17-го корпуса — около Пскова и только штурмовой батальон сумел прорваться к Питеру. Командный состав держит солдат в руках. Выступавший затем представитель 35-й дивизии 17-го корпуса заявлял, что их повезли обманным путем, а куда и зачем — не знали, говорили, что защищать Учредительное собрание, Это был трюк контрреволюционеров. Он был осужден всеми представителями армии.
Остальные представители заявляли:
Представитель 3-й армии. Армком не хотел участвовать во Всероссийском съезде, но низы послали. Из состава армейского съезда выделен военно-революционный
249



комитет, который взял под свой контроль оперативную и хозяйственную часть, почту, телеграф, железные дороги, находящиеся в расположении армии. Переворот массами встречен ликованием; были аресты комсостава, который хотел улизнуть.
15-й армейский корпус. Все резолюции дивизий корпуса «за власть Советов».
532-й Волоколамский полк всецело поддерживает Советскую власть.
7 корпус — за Советскую власть.
124-я и 184-я дивизии — за социалистическую власть, за власть без Керенского и его единомышленников.
16-я кавалерийская дивизия, Северный фронт,  — на страже революции. Была стычка с казаками.
5-я стрелковая дивизия — за власть Советов.
5-я кавалерийская дивизия — Искосол запрашивал поддержки Временного правительства, дивизия не дала. За власть Советов.
4-я фин. дивизия 12-й армии. Поддержка большевикам.
16-й стрелковый финляндский полк —за власть Советов.
Московский гвардейский полк — за власть Советов.
542-й армейский полк. Требуем прекращения братоубийственной бойни. Никакой иной власти, кроме советской, по признаем.
Армейский съезд 1-й армии признает Керенского изменником и в случае продолжения братоубийственной бойни пошлет половину армии против него, а другую оставит защищать фронт.
9 ноября было принято постановление о том, чтобы всем делегатам немедленно разъехаться по своим частям для правильного осведомления их о происшедшем перевороте. Обеспечить всей силой частей власть и мощь нового правительства. Полковые комитеты на местах должны взять в свои руки всю власть, удалить контрреволюционный командный состав, произвести перевыборы армейских учреждений, где они не переизбраны. Поддерживать революционный порядок, дисциплину и связь с Петроградом. Немедленно взять в свои руки инициативу по заключению перемирия, причем утверждение этого перемирия должно принадлежать Совету Народных Комиссаров.
Получив 9 ноября поздно вечером соответствующие на этот счет удостоверения от народного комиссара по воен-
250



ным и морским делам, делегаты начали спешно разъезжаться по своим частям. По приезде в полк, стоявший в то время в Бессарабии по берегу Дуная от Измаила до Рени, сделал отчет о своей поездке в полку и дивизии.
Армейский комитет, все еще состоявший из меньшевиков и эсеров, вынужден был назначить съезд, каковой и собрался в городе Галаце 26 ноября. На этом съезде фракция большевиков, состоявшая исключительно из солдат и нескольких прапорщиков, вела по всем вопросам бой с меньшевиками. Съезд продолжался по 6 декабря и кончился победой большевиков. Мы имели в новом составе Армкома большинство в 3—4 голоса. 9 декабря приехал в Болград, был избран в президиум Армкома. Меньшевики и эсеры в Армкоме саботировали работу и старались срывать вопросы. Поэтому вся тяжесть работы лежала на нашей фракции.
5 ноября (старого стиля) 1917 г. в Смольном. Я был в числе десятков тысяч делегатов от фронтов, посетивших Смольный. В Смольном нас информировали о происшедшем перевороте. От грандиозности происшедшего брала жуть: чувствовали боязнь за то, что с властью мы, темные рабочие, солдаты, крестьяне не справимся.
Ночью, часа в два. мы попросили повидать В. И. Ленина. Он пришел, такой простой, незаметный, ничем особым не отмеченный, и только лоб его бросался в глаза. Темный галстук с горошинками, старый потертый пиджак. Начал говорить так просто, так понятно, что казалось он передает нам те мысли, которые копошатся у нас в мозгу, что он их обобщает и предает гласности. Я коротенько записывал речи всех ораторов в Смольном, но Ильича бросил записывать, казалось, что все это я знаю и никогда не забуду. После его речи наступило успокоение и уверенность, что мы с властью справимся и победим. Никогда после этого не приходила в голову мысль о том, что мы не справимся с властью. До сих пор уверенные слова Ильича: «Во всех странах растет недовольство, нарастает социалистическая революция, против власти Советов никакая сила в России устоять не может», не забыты, вероятно, слушавшими его затая дыхание фронтовиками, и не одну сотню рабочих-солдат, слушавших его в эту ночь, они подбадривали в трудные минуты революционной работы.



НАЗАРОВ СТЕПАН ИВАНОВИЧ (1879–1944)
Работал организатором и пропагандистом в Иваново-Вознесенской большевистской организации. В 1905 г. был арестован. После выхода из тюрьмы перешел на нелегальное положение и уехал во Владимир. По поручению Московской окружной организации партии принял участие в создании нелегальной типографии, в которой работал до 1907 г. В 1907 г. направлен для организации большевистской типографии в Москву, но был вновь арестован. До 1910 г. сидел в Таганской тюрьме, а затем выслан в Иркутскую губернию. Вскоре переехал в Бодайбо, где вел революционную пропаганду среди рабочих Ленских золотых приисков. Был вновь арестован и выслан в Якутскую губернию, но из ссылки бежал за границу. Являлся членом бюро Парижской группы большевиков. После Февральской революции вернулся в Петроград и работал секретарем заводского комитета на заводе «Айваз». После Великой Октябрьской социалистической революции, в 1917— 1919 гг., — председатель Главного хлопкового комитета, затем — член Иваново-Вознесенского губкома и губисполкома, уполномоченный реввоенсовета 9-й армии и комиссар штаба армии. С 1921 г. — на руководящей партийной и советской работе.
252



I
1. В мае 1917 г. по приезде из Парижа (эмиграция) я встал на учет в ЦК. находившемся тогда во дворце Кшесинской, и был прикреплен к цирку Чинизелли в качестве агитатора. В этом цирке на митингах шли дискуссии с эсерами, меньшевиками и прочими.
Помню один случай, когда в цирке выступал против нас Дейч — выступал безобразно, обвиняя В. И. Ленина в том, что он «немецкий шпион» и «получает деньги от Вильгельма». Это выступление так возмутило рабочих, солдат и матросов, что они сбросили в буквальном смысле слова Дейча с трибуны и хотели его избить. С большим трудом удалось успокоить аудиторию.
В июне ЦК меня направил в Выборгский район, где я работал до Октябрьского переворота членом Лесного подрайонного комитета.
5. 	Во время демонстрации, связанной с заседанием Демократического совещания в Александрийском театре, окруженном цепью юнкеров, демонстрация рабочих и солдат потребовала от совещания, чтобы представителям демонстрации вне всякой очереди было предоставлено слово для заявления. Насколько помню, председательствовал Чхеидзе и под давлением массы вынужден был допустить в театр выбранных демонстрацией, помнится, человек тридцать От имени этой делегации должны были говорить трое: от матросов, от солдат и от рабочих. От рабочих должен был говорить я, причем мне было поручено требовать от совещания передачи власти Советам. Как только мы появились на трибуне и я успел сказать только несколько слов, эсеры и меньшевики учинили невероятную обструкцию и не дали говорить. С большим трудом нам удалось прокричать, что совещание мы рассматриваем как штаб контрреволюции и требуем от большевиков немедленно его покинуть. Действительно, наша фракция покинула совещание.
II
2. В момент подготовки и переворота я находился в Выборгском районе (Лесной) на заводе «Айваз». Помню, когда была взята Петропавловская крепость, нам удалось получить там один грузовик винтовок и несколько ящи-
253



ков револьверов. Сейчас же были организованы дружины и в одном цехе завода было приступлено к обучению стрельбе. Через день эти дружины были направлены под Гатчину. С дружинами был отправлен отряд «красных сестер», снабженный медикаментами и перевязочными средствами. Отряд был сформирован из работниц завода электрических лампочек «Светлана».
Из особенно активных рабочих по формированию дружин и вообще по революционной работе выделялись на заводе: Ф. Назаров, Самохин, Хахарев и И. П. Воробьев. Тесно с нашей большевистской работой на заводе был связан М. И. Калинин, которым принимал активное участие в работе Лесного подрайонного комитета.
3. В момент подготовки и самого вооруженного восстания распоряжением Выборгского районного комитета на меня была возложена обязанность руководить воору- жением рабочих завода и формировать дружины, которые затем нами направлялись по указанию Выборгского районного комитета.
С момента переворота мне было поручено держать связь со Смольным и оформлять органы революционной власти в Лесном.
III
1. 	Первой задачей в районе стояла задача сформировать кадры милиции, ибо из центра в Лесной нагрянули воры и прочая подобная публика, которая не только ночами, но и днем производила грабежи. В ответ на это рабочие в помощь милиции создали в Лесном подрайоне особые дружины по охране порядка, которые группами человек по десять обходили район как днем, так и ночью. Расправа с уголовщиной была жестокая — застигнутых на месте преступления обычно расстреливали и только в редких случаях приводили к нам на завод в завком, где их допрашивали и передавали затем милиции. Результатом этих решительных мер явилось то, что через несколько дней в Лесном наступил полный порядок и грабежей не стало.
4. После Октябрьского переворота, как известно, все чиновничество министерств Керенского саботировало нас. Мне лично пришлось бороться с саботажем в Комис-
254



сариате торговли и промышленности. Когда я первый раз явился в комиссариат с группой студентов-коммунистов, набранной в Лесном и Технологическом институтах, то мы в комиссариате никого не нашли, кроме курьеров и швейцаров, проживающих в подвальном этаже здания министерства. С большим трудом нам удалось вызвать их на разговор, а потом даже устроить с ними своеобразное совещание. В целом эта публика относилась к нам весьма враждебно, хотя прямо этого и не высказывала. Через несколько дней из них нам удалось выделить человека три, которые нам сообщили ряд адресов заведующих департаментами министерства. При помощи вооруженных отрядов рабочих по этим адресам мы выуживали «действительных статских» и порой при помощи револьвера заставляли их давать нам необходимые сведения и данные. Мы узнали от них, что все важные документы из министерства вывезены (куда — узнать не удалось, ибо задержанные не знали). Касса тоже была захвачена с собой саботажниками, и первое время крупное чиновничество выдавало из нее мелким чиновникам небольшие суммы, в силу чего последние тоже поддерживали саботаж. Затем, помнится, недели через две мелким чиновникам деньги перестали выдавать и они явились в комиссариат с «повинной». С приходом их мы с грехом пополам начали подбирать дела комиссариата к рукам и, разрушая старые формы, наметили новую структуру комиссариата. Помню, последнее у нас очень «коряво» выходило.
5. В конце ноября или начале декабря я был избран с группой товарищей человек в 30 на Всероссийском съезде Союза текстильщиков для управления текстильными фабриками. В числе этой группы находился и А. С. Киселев. Киселев стал заведовать Главтекстилем и в первую очередь занялся учетом предприятий, которые были в громадной своей части уже «национализированы» самими рабочими, а также и учетом всей мануфактуры, находящейся на фабричных складах и на торговых складах в Москве.
На мою долю выпало заведовать Хлопковым комитетом. Вначале посте избрания нас на съезде Союза текстильщиков в комитете существовало так называемое «паритетное правление» — 30 человек от нас и 30 человек
255



от фабрикантов. Было два председателя  — я и Н. Д.  Морозов. Этот «знаменитый» комитет существовал недели две (пока мы не освоились), а потом мы их просто арестовали и остались одни. Первое время хлопок мы девали без всякого учета, только чтобы не остановить фабрики и не дать «рассосаться» рабочим, а затем, согласовав вопрос с Киселевым, стали требовать от фабрик взамен хлопка мануфактуру, которую принимал от нас Киселев. Хлопкоочистительные заводы также были к этому времени уже в Туркестане национализированы самими рабочими, и мы направили в Туркестан специальную комиссию для учета их, а также чтобы договориться с туркестанцами о методах их работы с нами по доставке хлопка в центр. Обычно взамен хлопка мы в Туркестан слали мануфактуру и другие товары.
IV
После назначения нас с Киселевым в Москву мы были вызваны к Владимиру Ильичу, который нас проинструктировал о том, что нам в первую голову делать.
Насколько помню, эти указания сводились к следующему:
1) Все усилия напрячь к тому, чтобы рабочие остались на фабриках и чтобы производство не остановилось.
2) 	Для этого хоть как-нибудь наладить дело с обес¬
печением необходимыми продуктами питания рабочих.
3) Беспощадно бороться с контрреволюционерами на производстве, которые неизбежно будут заниматься пор¬
чей машин, поджогами и пр.
4) Взять все на учет, как оборудование, так и продукцию производства.
5) Сейчас же и в первую голову связаться с местами, производящими сырье, и договориться с ними о доставке его в центр (к фабрикам).
6) Строго-настрого требовал от нас. чтобы мы регулярно сообщали ему письмами, как у нас пойдет дело, я чтобы особенно не забывали ему сообщать о всех трудностях, которые будут встречаться.
256



Сознаюсь, что писем этих я послал Владимиру Ильичу, кажется, только два: уж очень было горячее время, писать было некогда. Затем, когда правительство было уже в Москве, эту информацию я делал регулярно каждую неделю, а то и два раза в неделю, главным образом в ВСНХ, а то и непосредственно Ильичу, причем Ильичу приходилось докладывать, когда он сам требовал этого —  обычно вызывал по телефону.



НИКИФОРОВ ПЕТР МИХАЙЛОВИЧ
Родился в 1882 г. Член КПСС с 1904 г. В 1904- 1906 гг. вел партийную работу в Кронштадте и Петербурге, а в 1906—1907 гг. — в Уфе, Красноярске, Чите, Баку и Симферополе. В 1907 г. дважды арестовывался и дважды бежал из-под конвоя и из тюрьмы. В 1910 г. снова арестован и приговорен к 20 годам каторги. После Февральской революции работал в Иркутской губернии и во Владивостоке. После падения Советской власти в Сибири полтора года сидел во Владивостокской тюрьме. В 7920—1922 гг. — член Дальбюро ЦК РКП(б), председатель правительства во Владивостоке, председатель коалиционного Совета министров Дальневосточной республики. В 1923 г. — заведующий хранилищем государственных ценностей, председатель правления Электробанка. В 1924 — 1925 гг. по линии Наркомвнешторга работал в Англии и Америке. В 1926—1927 гг. — полпред и торгпред СССР в Монголии. В 1928— 1930 гг. — на ответственной партийной и хозяйственной работе в Средней Азии и Москве. С 1931 г. — заместитель наркома снабжения РСФСР.
С 1936 г. — персональный пенсионер.



I
1. Работал во Временных железнодорожных мастерских на 1-й речке в качестве электромонтера, состоял членом Первореченского райкома, а с августа 1917 г.  — членом областного комитета партии.
Временные мастерские к половине 1917 г. имели около 6 тысяч человек и благодаря этому были центром пролетарского движения всего Дальнего Востока. Вся масса рабочих мастерских в 1917 г. влилась в профсоюз — Союз Временных мастерских.
По приезде во Владивосток во второй половике апреля 1917 г. я был командирован во Временные мастерские для усиления большевистского влияния. Нужно сказать, что влияние большевиков к половине 1917 г. во Владивостоке чувствовалось слабо. В крупнейших союзах Владивостока: в Союзе Временных мастерских, в Союзе грузчиков, насчитывающем до 7 тысяч человек, и в Союзе горняков, насчитывающем до 6 тысяч человек, чувствовалось сильное влияние анархистов. Во Временных мастерских уже работал старый большевик Кушнарев. Группируя вокруг себя молодежь (Шуликов, Н. М. Меркулов, Калыса и другие), нам мало-помалу удалось создать в союзе сильную группу рабочих с большевистским уклоном. К августу — сентябрю нам удалось свести влияние анархистов в Союзе Временных мастерских к минимуму. Во время выборов в Совет во Временных мастерских полностью прошел  список большевиков, анархисты, меньшевики и эсеры не провели ни одного кандидата. К Октябрю Союз Временных мастерских был большевистским.
Владивостокская организация являлась центром всей Дальневосточном организации благодаря тому, что сам Владивосток был пролетарским центром. Социал-демократическую организацию на Дальнем Востоке я застал еще формально единой. Формального разрыва с меньшевиками еще не состоялось, хотя фракционная борьба шла не на жизнь, а на смерть. Причем меньшевики, объединявшие вокруг себя мелкобуржуазную служащую и торговую интеллигенцию Дальнего Востока, были совершенно изгнаны из всех рабочих пунктов, где большевики уже становились крепкой ногой. Надо сказать, что большевистская часть организации именовала себя тогда социал-демократами большевиками-интернационалистами.
259



Это отразилось и в документах первых краевых конференций большевиков. Большим авторитетом во Владивостокской организации пользовался старый подпольщик Нейбут и молодой большевик Константин Суханов — бывший студент Петербургского университета. Нейбут был любимцем рабочих — талантливейший оратор с ярко большевистской эрудицией. Из старых большевиков на Дальнем Востоке, кроме Нейбута, тогда были Л. А. Воронин, Е. Н. Ковальчук, Никифоров, Кушнарев, М. И. Губельман, Г. Раев, Ф. В. Шумятский и потом В. Г. Антонов. В Хабаровске была ссыльная Сарра Розенберг, позднее туда прибыли В. П. Голионко, Д. И. Бойко-Павлов. В Благовещенске находился рабочий-большевик Сюткнн, позднее туда был командирован из Владивостока Кушнарев. На Сучанских рудниках работала большевистская группа во главе с А. С. Аллилуевым и Калниным. Рядовая масса большевиков Владивостокской организации состояла исключительно из рабочего молодняка, главным образом из Союза Временных мастерских — большевистской крепости, как называли его меньшевики. К моменту Октября большевики Приморья насчитывали в своих рядах около 5 тысяч человек. Когда 5 сентября 1917 г. собралась I краевая большевистская конференция, делегаты ее представляли 4700 членов партии Дальневосточного края.
Остановлюсь на Союзе грузчиков, который насчитывал до 7 тысяч человек. Союз грузчиков считался самым анархическим союзом. Большинство членов союза —  это бывшие каторжные, уголовные, которые скопились после амнистии во Владивостоке, крестьянская беднота и основная группа грузчиков-профессионалов, а также достаточная доза различного деклассированного люда. Весь этот конгломерат был чрезвычайно революционен, безгранично предан революции и в то же время безудержно анархичен в повседневной жизни. Свидетельством преданности революции может служить то, что, когда выступил в Маньчжурии атаман Семенов, союз дал свыше тысячи человек добровольцев, отправившихся на Забайкальский фронт, и показавших себя чрезвычайно выдержанной дисциплинированной частью. Они же выдержали борьбу с белогвардейцами на Гродековском фронте, вместе с горняками сдерживали наступление чехов, а потом японцев. Союз потерял в боях не менее одной четверти своего состава. Впоследствии, когда нам удалось овладеть этим
260



союзом, он стал одним из стойких и дисциплинированных союзов.
Союз горняков по Дальнему Востоку вместе с золотничниками насчитывал свыше 25 тысяч человек. Главная масса золотничников падала на Амурский бассейн — тысяч 15. Основой этого союза были каменноугольные рабочие-сучанцы с фактическим центром в Приморье, где находилось свыше 5 тысяч крепко спаянных и хорошо организованных горняков. Перед Октябрем под руководством Аллилуева и Калнина большевистская организация прочно установила свое влияние на Сучане, в главном каменноугольном бассейне. Каменноугольщики тоже много дали на фронт в первый период борьбы, а впоследствии служили базой партизанского движения. Все указанные союзы были организованы по производственному принципу и являлись глубоко революционными политическими организациями.
Союз металлистов во Владивостоке являлся, как ни странно, самым слабым по революционной активности. В профсоюзе шла борьба трех направлений: меньшевиков, эсеров и большевиков. Большевики довольно быстро вытеснили меньшевиков, но еще весьма долго чувствовалось влияние эсеров. Объясняется это, с одной стороны, тем, что металлисты в большинстве принадлежали Механическому судостроительному заводу, в котором многие работали лет по 20 и значительно «обросли», имея свои домики; с другой стороны, это явление можно объяснить тем, что Союз металлистов был организован по профессиональному принципу. Связанный цеховыми противоречиями, он утонул в мелких цеховых вопросах и совершенно потерял свою политическую физиономию. Лишь после Октября, перестроившись по производственному принципу, он усилил свою революционную активность и занял свое подобающее место в авангарде профессионального движения.
Союз приказчиков и государственных служащих был полностью под влиянием меньшевиков. Союз почтово-телеграфных служащих и часть железнодорожников к Октябрю находились под влиянием эсеров.
Советы первой половины 1917 г. избирались под влиянием первых февральских побед и под влиянием партии эсеров и меньшевиков. Отделенные от фронтов большими
261



расстояниями, солдатские и крестьянские массы на Дальнем Востоке находились в относительно спокойной обстановке, поэтому политика меньшевиков и эсеров не вызывала у них критического отношения. Служащие и чиновники разного рода, учителя, медики, лица «свободных профессий» — все это жило под влиянием первых побед и умеренных шагов февраля и поставило себя под знамена «героев дня» — эсеров и меньшевиков.
Рабочий класс присматривался и разбирался в новой обстановке и также особенно не критиковал первые шаги Февральской революции, а потому и терпимо относился как к эсерам, так и к меньшевикам, хотя в основных вопросах войны и мира, в вопросах формы власти делал установку на большевиков.
Поэтому и Советы носили характер конгломерата с определенным уклоном соотношения сил в сторону эсероменьшевистского мелкобуржуазного блока.
Открытая кампания большевиков за передачу власти Советам встретила соответствующую критику в недрах Советов. Бывая в большинстве, эсеро-меньшевистский блок не только пытался парализовать влияние большевиков в Советах, но и принимал практические шаги к сведению политической роли Советов к нулю. Меньшевики и эсеры всеми силами боролись против создания при исполкоме аппарата, обладающего административными функциями, могущего проводить в исполнение постановления Совета и исполкома. Старались изъять из ведения Совета вопросы хозяйственно-экономические и даже вопросы труда, формулируя задачи Советов, так: «Советы являются стражами революции и ее завоеваний и совершенно не должны вмешиваться в практическую деятельность политической власти». Однако это и явилось орудием, которым они убили себя в глазах пролетарских масс.
Корниловщина вызвала на Дальнем Востоке сильное движение в пролетарских рядах, она выявила и взаимоотношения с армией. Как только Владивостокский обком и губисполком объявили о корниловском мятеже, Союз Временных мастерских и частью Союз грузчиков получили из военных складов 10 тысяч ружей и патронов. Я помню, солдаты привезли во Временные мастерские 4 тысячи винтовок и много патронов. Большую роль сыграла наличность большого количества рабочих в резервных войсках.
262



В течение двух суток были организованы части Красной гвардии, имевшие в своих рядах 80% запасных — бывших солдат. Временные железнодорожные мастерские вооружили 4 тысячи человек, свыше 2 тысяч вооружил Союз грузчиков, гарнизон также был подготовлен, так что корниловцы не имели возможности проявить себя в Приморской области и во Владивостоке. Коммунисты повели кампанию за перевыборы в Советы Приморья, выступая под лозунгом «Вся власть Советам!» Рабочие всей области живо откликнулись на этот лозунг и начали деятельно готовиться к выборам. Вопрос о перевыборах еще не был формально решен, а рабочие уже создали предвыборные комиссии и наметили своих кандидатов. Меньшевикам удалось укрепиться среди приказчиков и служилого чиновничества, эта часть населения шла под лозунгом «Вся власть Учредительному собранию». Перевыборы Владивостокского Совета дали значительный перевес коммунистам. С этого времени Совет начинает приобретать авторитет политической власти и ведет усиленную борьбу с земством и думой. Во время корниловщины Владивостокский Совет взял в свои руки всю полноту власти. После подавления корниловщины Керенский издал приказ передать власть «демократическим» организациям. Владивостокский Совет не подчинился этому приказу и оставил власть в своих руках.
I съезд Советов Сибири собрался в обстановке уже напряженной, хотя еще и не вооруженной борьбы Советов против власти Керенского. Когда мы приехали в Иркутск, меня эсер Тимофеев встретил такими словами: «Что, власть свергать приехали?» Эти слова предрешили ход работ съезда. Тимофеев был руководителем эсеро- меньшевистского блока на съезде, а Веденяпин организовал «общественное мнение» вне съезда. Но соотношение сил на съезде было таково, что хозяевами съезда оказались большевики. Доклад по текущему моменту, сделанный делегатом от Красноярска А. И. Окуловым, решил судьбу съезда. Попытка блока увлечь за собой беспартийную крестьянскую фракцию не удалась. Крестьяне пошли за большевиками, и резолюция по «текущему моменту», включавшая в себя переход власти к Советам, была принята двумя третями голосов съезда. Эсеры и меньшевики, заявив, что они продолжат борьбу за сохранение власти вне съезда, покинули съезд. Но и вне съезда эсеры и мень-
263



шевики также не были хозяевами положения. Рабочий класс Иркутска и Черемховского бассейна активно поддерживал Советы. Гарнизон Иркутска насчитывал свыше 50 тысяч человек и уже фактически разделился на два лагеря: офицерство, юнкера, военные школы, сосредоточивавшие в своих руках основное вооружение — артиллерию, пулеметы и огромные запасы винтовок, снарядов и патронов, — были на стороне «Исполнительного комитета общественных организаций», руководимого эсерами и меньшевиками. С другой стороны, огромная солдатская масса, свыше 40 тысяч, полуорганизованная, полуразоруженная, стояла на стороне Советов. Обе стороны сидели в своих базах. Солдаты за городом — в казармах, офицеры и юнкера в городе — в военных школах, в гимназиях и в общественных и казенных зданиях. Выбранный съездом исполком Центросибири имел за собой солдатские полуразоруженные массы и не решался открыто выступить против вооруженного до зубов офицерства и юнкеров и только в декабре в боях вышел в Иркутске победителем.
II
Оформление перехода власти в руки Совета во Владивостоке произошло 18 ноября 1917 г., а в других областях Дальнего Востока значительно позднее. К Октябрю армия, железнодорожный транспорт, вся промышленность находились под фактическим контролем Советов. Отпуск бюджетных средств этим учреждениям проходил исключительно через облисполкомы. Уполномоченный Временного правительства принужден был только штамповать бумаги, и то лишь для того, чтобы поддержать авторитет свой и Временного правительства. После захвата власти в Петрограде и образования Совета Народных Комиссаров Советы хотя и не разогнали земства и думы, однако объявили себя единственной властью. В ноябре 1917 г. облком постановил упразднить все учреждения Временного правительства: думу, земства, суд и др. На заседании объединенного исполнительного комитета мною от имени фракции коммунистов было внесено предложение объявить Советы единственной политической властью в крае и ликвидировать все политические, экономические и военные учреждения, оставшиеся от Временного правитель-



ства. Меньшевики и эсеры заявили, что они «не сложат оружия борьбы против узурпаторов и поведут упорную борьбу против захвата власти Советами». Исполнительный комитет принял постановление о переходе власти к Советам и созыве чрезвычайного собрания Совета для утверждения постановления исполнительного комитета. Меньшевики и эсеры покинули заседание, заявив, что они выходят из состава исполнительного комитета. Исполком остался в составе коммунистов, левых эсеров и беспартийных рабочих и солдат.
Экстренное собрание облсовета бурно приветствовало решение облисполкома о переходе власти к Советам. В ответ на это меньшевики и эсеры начали антисоветскую кампанию. Была поднята на ноги вся приморская торговая и промышленная буржуазия, попы с их приходскими советами, союз приказчиков и служащих и целый ряд неведомо откуда взявшихся организаций. При этом союзы приказчиков и государственных служащих раскололись: вся низовая, а частью середняцкая часть этих союзов участвовать в демонстрации протеста отказалась. Устроили демонстрацию. Впереди шли эсеры, за ними — меньшевики, за меньшевиками — Биржевой комитет, за комитетом  —  попы, а там —  все остальные организации в количестве до полутора тысяч человек. Самым пикантным в этой демонстрации было то, что под красным плакатом, который несли два японских торговца, шел «Совет торговли и промышленности», а на плакате была надпись: «Долго в цепях нас держали». Группа человек в сто пузатых купцов и промышленников, потея, тащилась за эсерами и меньшевиками. Демонстрация проползла сквозь
густые шпалеры рабочих, которые сопровождали ее смехом и свистом. Среди десятитысячной свиставшей и оравшей толпы демонстрация меньшевиков превратилась в поспешное бегство. Меньшевики сами почувствовали это и поспешили закончить ее скорее. Позднее, в январе 1918 г., меньшевики устроили два больших митинга в защиту Учредительного собрания. На одном митинге им не дали руководить митингом, а избрали свой президиум и приняли резолюцию: «Вся власть Советам!» На втором — рабочие мешали им выступать и опять приняли резолюцию: «Вся власть Советам!» Оскандалившись, меньшевики злились: «Лучше бы сорвали митинг, чем такой позор».
265



Образование рабочего контроля было также встречено злобной критикой эсеро-меньшевиков и их призывом к буржуазии не подчиняться решениям рабочего контроля. Администрация Владивостокского коммерческого порта, где в первую очередь контроль был осуществлен, отказалась подчиниться контролю и пыталась прекратить оборот грузов. Саботаж проходил под руководством эсеров и меньшевиков. Руководители саботажа были арестованы. Между прочим, иностранные представители заявили протест против ареста администрации и против установления контроля. Против введения контроля в банках и в крупной торговле все торговые предприятия по распоряжению Биржевого комитета Владивостока устроили забастовку и закрыли торговлю. В ответ на забастовку купцов было проведено постановление исполкома об аресте Биржевого комитета. Арест Биржевого комитета внес среди купцов переполох, и они начали открывать торговлю, и, таким образом, забастовка торговцев сорвалась.
Саботаж Советам устраивал и почтово-телеграфный союз. Усиленно рассылалась по телеграфу эсеро-меньшевистская информация, и всячески извращалась и задерживалась советская информация. Пришлось на телеграф и почту ввести охрану и поставить комиссара. Почтово- телеграфный союз объявил забастовку. Комиссар Мельников с тремя чиновниками и низшим персоналом продолжали работу на телеграфе. Под руководством двух телеграфистов — Кота и К. Никифоровой, с помощью почтальонов продолжалась работа почты. Благодаря этому забастовка почтово-телеграфного союза в Приморье была сорвана.
Тогда же под руководством рабочего контроля было начато и проведение национализации: 1) частных каменноугольных рудников и объединение их с основной каменноугольной базой — Сучаном; 2) национализация цинковых рудников там же, в Приморье; 3) национализация стекольного и кожевенного заводов. Национализированы были фабрики: консервная, конфетная и обувная, а также большой мощности мельница. Осуществление национализации предприятий лежало исключительно на завкомах, рудкомах и фабкомах. Целесообразность национализации обсуждалась на профсоюзных совещаниях и конференциях, санкционировалась облкомом и в советском порядке оформлялась облисполкомом.
266



Переход власти к Советам на Дальнем Востоке не сопровождался боями, за исключенном Благовещенска, где было поднято белогвардейское восстание. Образовались Гродековский и Маньчжурский фронты. К марту 1918 г. этот мятеж был ликвидирован.
Медленность перехода власти к Советам на Дальнем Востоке объясняется сложной международной обстановкой, которая там существовала к моменту Октября. Владивосток был пунктом, где союзники еще при царском правительстве имели чрезвычайных политических и военных уполномоченных. Когда большевики стали проявлять активность и толкать Советы на захват власти, все противники Советской власти на Дальнем Востоке под руководством меньшевиков и эсеров стали опираться на консульские корпуса и на этих чрезвычайных уполномоченных. Представитель Сибирской думы Дербер позднее приезжал и делал иностранцам особые доклады «О политическом положении в России». Так как союзники искали случая начать интервенцию и этого особенно не скрывали, большевикам приходилось быть чрезвычайно осторожными и «смягчать» советизацию края, стараясь не вызвать вмешательства иностранцев. Причем меньшевики и эсеры усиленно муссировали слухи о неизбежности интервенции, если большевики, как они заявляли, «не откажутся от захвата власти Советами».
После Октября началось постепенное сосредоточение контрреволюционных сил на Советско-Китайской дальневосточной границе. На станции Маньчжурия, в Забайкалье, укрепился есаул Семенов, а на станции Пограничная, в Приморье, укрепился генерал Плешков. Эти фронты отвлекли из Приморья все наши главные боевые пролетарские силы; три тысячи бойцов было брошено на Забайкальский фронт к станции Маньчжурия против Семенова и около трех тысяч — к станции Пограничная против генерала Плешкова. Вследствие поддержки Японией и Другими союзниками оба эти фронта получили затяжной характер и продержались до выступления чехословаков.
Январь —  март 1918 г. принесли нам захват военного порта Владивостока союзным флотом и высадку десанта моряков «для охраны жизни и имущества иностранных подданных» —  начало интервенции «союзников».



НОВИКОВ
ВАСИЛИИ ПЕТРОВИЧ
Родился в 1884 г. Член КПСС с 1904 г. Вел партийную работу в Городском районе Москвы. В 1905 г принимал активное участие в организации всеобщей железнодорожной забастовки. В 1905—1908 гг.  — на партийной работе о Иваново-Вознесенске, Воронеже, на Урале. С 1908 по 1910 г.  —  на военной службе. Вел революционную работу, поддерживая связь с Московской партийной организацией. В 1910 г. по поручению ЦК РСДРП работал в Смоленске по организации транспорта нелегальной литературы. В 1911 г. —  секретарь Московского союза текстильщиков. Несколько раз арестовывался и высылался. В 1914 г. был мобилизован и отправлен в полк в Казань. Во время Февральской революции был членом Казанского ревкома. В октябре 1917 г. участвовал в операциях против юнкеров в Казани. Во время гражданской войны особоуполномоченный Совета военной промышленности по артиллерийским заводам на Восточном фронте. С 1921 г. — на ответственной советской и хозяйственной работе. С 1951 г. — персональный пенсионер.
268



I
1. 	Состоял рядовым членом Казанской большевистской организации и вел работу в полку.
4. 	Февральская революция застала меня на службе в 94-м пехотном запасном полку в Казани (Адмиралтейская слобода). При получении известия из Питера о происшедших там событиях наш полк первым отправился в Казань для установления там революционной власти Я был одним из первых, выступавших как в полку, так и на первом собрании в Казани. В тот же день, это было, кажется, 27 или 28 февраля 1917 г., меня выбрали членом революционного комитета, в котором я исполнял должность секретаря. С образованном Совета рабочих депутатов революционный комитет был ликвидирован, а я возвратился в полк.
5. Выступал несколько раз на больших собраниях как в Казани, так и в полку.
II
1. В Казани к Октябрю скопилось около 50 тысяч войск, большинство которых было против Временного правительства. Только одна батарея 2-й артиллерийской бригады во главе с поручиком Поплавским да юнкера защищали Временное правительство. Числа с 23 или с 24 октября Казань, где засели защитники Временного правительства, была осаждена пехотными полками, которые были расквартированы по окраинам. Наш 94-й пехотный запасной полк занимал позицию со стороны Адмиралтейской слободы, кроме того, охранял пристань, куда ожидалось прибытие школы прапорщиков из Чистополя. Бои начались 24 октября на Адмиралтейской дамбе и закончились 26, когда после получения известия о свержении правительства Керенского солдаты вместе с рабочими дружинами с нескольких сторон ворвались в город и, окружив засевших в Кремле юнкеров, принудили их сложить оружие.
2. В дни переворота я неотлучно находился в штабе полка, исполняя должность адъютанта полка, причем вся административная работа падала главным образом на меня, так как командир полка в эти дни не появлялся.
269



Руководство боевыми операциями было сосредоточено в особой тройке, так что штабу полка приходилось выполнять только административно-хозяйственные функции.
III
2. После Октябрьского переворота в полку насчитывалось около 11 тысяч солдат, большинство из которых требовало немедленной демобилизации. Вся тяжесть этой работы ложилась на меня как выборного адъютанта полка. Работа эта мною была закончена в апреле 1918 г.



НОВИКОВ КОНСТАНТИН МИХАЙЛОВИЧ
Родился в 1880 г. Член КПСС с 1903 г. Вел революционную работу в Лефортовском районе Москвы: выступал на рабочих собраниях, распространял прокламации, организовывал кружки, принимал активное участие в забастовках и др. В 1905 г. руководил боевой дружиной, был представителем Рогожского районного Совета по вооруженному восстанию. Во время восстания был ранен. В 1906 г. работал в подпольной большевистской типографии Московского комитета партии. В 1907 г. арестован и сослан в Иркутскую губернию. После Февральской революции вел партийную работу в Крыму, затем — в Закавказье. С 1918 г. — на руководящей партийной и советской работе. В настоящее время — персональный пенсионер.
1. В марте 1917 г., находясь в ссылке, работал как член РСДРП в селе Больше-Жилкино, Иркутской губернии. Иркутского уезда; май 1917 г. —  в Москве, с июня по август 1917 г. — Ялта — Ливадийская ялтинская ячейка РСДРП(б). Мобилизован в армию, в
271



августе отправлен в город Екатеринослав, Работал в ротной ячейке по 13 октября 1917 г.
2. В марте 1917 г. участвовал в организации Советской власти в селе Больше-Жилкино, был организатором по образованию явочным порядком сельсовета, был избран председателем сельсовета. Исполком сельсовета состоял из представителей от кооперации, крестьянского общества взаимного кредита и от крестьян села. Участвовал как делегат от сельсовета на волостном съезде.
4. Работал как агитатор-организатор. Наша ротная ячейка состояла из трех товарищей. Связь с ними держал представитель военной организации от Екатеринославского комитета РСДРП(б) Заславский.
5. В первые дни корниловщины по моей инициативе был организован военный митинг наших рот, после которого были объединены несколько рот в одну команду в количестве 1500 человек и вооружены многие винтов-
II
1. В Октябре в городе Ялте вся власть находилась в руках эсеров, меньшевиков и кадетов, кроме того, существовала боевая белогвардейская организация, которая была в контакте с ливадийской охраной. Кроме того, в Ялте находилась береговая батарея. Ливадийская ячейка РСДРП(б) имела связь с Севастопольской военно-революционной организацией, параллельно эсеровская организация имела тоже связь с Севастопольской военной организацией — белогвардейской. Чтобы удержать влияние над береговой батареей, вызывались из Севастополя представители от матросов как нами, большевиками, так в эсерами. Порой борьба с ливадийской охраной и белогвардейщиной доходила до напряженного состояния. В конце концов перед Октябрьским переворотом нам, большевикам, удалось сменить поголовно всю ливадийскую охрану, чем был положен конец белогвардейским проискам в Ялте.
2. Во время Октябрьского переворота я находился и
работал в городе Ялте, будучи демобилизован из армии. По получении сведений об Октябрьском перевороте и переходе власти к Советам в Петрограде и Москве состоялось общее собрание ливадийской ячейки со всеми проживающими в Ялте большевиками, на котором было
272



вынесено постановление о предоставлении нам, большевикам, пропорционального представительства в Ялтинскую городскую думу для проведения в жизнь и осуществления власти Советов в Ялте. На заседании думы, войдя в ее состав, мы выдвинули требование о немедленном признании власти Советов в Петрограде, Москве и одновременно Советской власти в Ялте. При обсуждении нашего требования, несмотря на поддержку береговой батареи, мы встретили противодействие со стороны большинства заседания, состоявшего из эсеров, меньшевиков и кадетов. Очутившись в такой ситуации, мы, большевики, в составе  12 человек (из них помню Я. Тарватского, Булевского, Ластовского. Э. Кина, Андреева, кажется, были Ю. П. Гавен и Я. Б. Рудой и другие) были вынуждены искать реальную силу через матросские организации в Севастополе. После переговоров по телефону явилась и реальная сила —  один миноносец и один крейсер из Севастополя. По прибытии крейсера и миноносца на берег сейчас же сошли представители на заседание и поставили вопрос о признании или непризнании Советской власти. Эсеро-меньшевистские увертки и уклончивые ответы о признании Советской власти вынудили представителей с крейсера и миноносца заявить заседанию: «Если вы не подпишетесь под резолюцией о признании Советской власти в Петрограде и организации Советской власти на месте, то мы распишемся «перьями», которые наведены на Ялту и заседание» (во время переговоров жерла пушек с крейсера и миноносца были наведены на Ялту). Вследствие такого заявления только часть оставшихся на заседании голосовала за непризнание Советской власти.
10 От Февраля  к Октябрю



ОРЕШИН ФЕДОР АЛЕКСЕЕВИЧ (1890–1967)
Член КПСС с 1913 г. Вел революционную работу в Москве, был арестован и выслан. В 1914 г. был призван в армию, где находился до 1917 г. В 1917 г. вел партийную работу в Орле. По возвращении со II съезда Советов (в ноябре 1917 г.) — член Хамовнического райкома РСДРП(б) г. Москвы. В 1918—1919 ее. — член Московского горкома РКП(б). В 1919 г. как член МК, мобилизован на Восточный, а затем Южный фронты. В боях был ранен. С 1920 по 1930 г. — на партийной работе в Москве. В 1931—1932 гг. — слушатель Института красной профессуры. В 1933—1938 гг. — секретарь ЦК Союза рабочих торфяной промышленности. С 1938 г. — на административной и преподавательской работе.
Подготовка к перевороту меня застала в Орле в воинской команде выздоравливающих. Том я был с марта по первые числа ноября 1917 г., работая в комитете команды выздоравливающих, в группе большевиков и в исполкоме Совета.
Обстановка и условия работы для большевиков были чрезвычайно тяжелы, так как меньшевики и эсеры имели
274



крупные по числу организации с большим количеством квалифицированных работников-литераторов, врачей, юристов и т. д., захвативших в свои руки административный аппарат и прессу. У нас же была небольшая группа из нескольких рабочих местных фабрик (3—5 человек) и солдат разных частей гарнизона — всего до 10 человек, да и те без большого опыта. Руководство было случайным  —  редкими наездами И. И. Фокина из Брянска или товарищей из областного Московского комитета.
К нашим выступлениям после июля на пленумах Совета и митингах начинают все больше и больше прислушиваться. Рабочие и солдаты убедились, что ни с локаутами, ни с войной, ни с разрухой меньшевики и эсеры бороться не могут и разрешение этого вопроса им не по силам. Губисполком начинает на нас отыгрываться в умиротворении крестьянской ненависти против помещиков, посылкой в уезд для разбора так называемых «конфликтов».
На II съезд Советов меньшевики из двух делегатов (норма для Орла на съезд) не получили ни одного места, хотя они распинались немало и поместили в газете не принятую пленумом резолюцию. На самом деле была принята резолюция Клокова, рабочего-слесаря. Он себя считал интернационалистом, но голосовал за большевиков. На съезд были выбраны я, большевик, и эсер.
С 20 октября до начала съезда наблюдал настроение рабочих и солдат в Петрограде. В эти последние дни в «Рабочем пути» печатались одна за другой статьи В. И. Ленина («Кризис назрел» и др.).
Днем и вечером часто приходилось сталкиваться на Невском с таким явлением: собирается группка, возникает под разными предлогами спор либо большевистски настроенных рабочих с меньшевиками, либо с «бывшими людьми». Были такие случаи: рабочий идет и подставляет ногу буржую по виду. Кулаками часто разбирались споры и велась защита.
Первое заседание фракции съезда было 25 октября с таким порядком дня: конструирование фракции, текущий момент и доклады с мест. Председательствующий — В. П. Милютин, секретарь — Круглов. С докладом о текущем моменте выступал Я. М. Свердлов. Из докладов с мест были интересны доклады: В. П. Ногина — от Москвы, Старостина — от Одессы, В. А. Ватина —  от Донецкого
10*
275



бассейна, Ф. И. Голощекина —  с Урала (секретарь фракции съезда). В своей речи Ногин говорил о последнем решении Совета по экономическому положению рабочего класса и промышленности, о самообороне, об укреплении Красной гвардии и о роли Московского Совета. Голощекин говорил о  том, что отдельные районы Урала находятся полностью во власти Советов. Заводы они не закрывали, а, наоборот, некоторые стоявшие заводы пустили вновь. Говорили  о выводе калужского гарнизона и о забастовке Иваново-Кинешемского района.
После налета утром 24-го на редакции газет «Рабочий путь» и «Солдат» фракция съезда была мобилизована и вызвана в Смольный. Часть товарищей была послана на фронт, часть для работы в отдельные воинские части, для связи с ними, а также по фабрикам и заводам. Я лично посылался в Семеновский полк и броневую часть. Положение там было твердое, боевое.
День 25 октября прешел в подготовке боевых сил; подъезжали броневики, артиллерия, приходили отдельные отряды и делегаты. Смольный превратился о вооруженную крепость. У фасада Смольного стояли орудия и броневики, в окнах — пулеметы. После обеда мосты Невы были разведены. В этот день было доложено фракции решение ЦК партии о восстании. С 3 часов был чрезвычайный пленум Петроградского Совета, принявший решение о восстании по докладу В. И. Ленина.
Тут я в первый раз встретил В. И. Ленина. Это было его первое выступление после подполья. На усах и бороде торчали коротко отросшие, вероятно, после бритья в подполье, волосы. Речь была большая, страстная и сказанная с боевым подъемом. Я этой речи его нигде не видел, хотя читал где-то, вероятно, секретарскую запись, а не стенограмму. Зал гремел от восторга. Речь была призывом к борьбе. Я, видимо, был весь захвачен так, что ничего не мог записать.
После этого выступления в тот же вечер В. И. Ленин был на фракции. В Смольном его можно было часто видеть в коридорах за разговорами с отдельными делегатами. Он будто был вездесущий. Эта ночь под 25-е была очень тревожной. Фракция работала почти до заседания пленума. Было много сведений с отдельных фронтов и от делегатов. Было также известно о направлении войск с Юго-Западного фронта на Петроград, будто часть их
276



осталась в Царском Селе и на Петроград идти отказалась, что к Петрограду стягиваются «ударники» и т. д.
Левые эсеры поддерживали Революционный комитет, хотя твердой линии в захвате власти они не имели. Было сказано, что члены ЦК Зиновьев и Каменев выступают против восстания. В этот вечер была сделана наметка первых декретов и органов правительства, обращение к казакам, а также к населению Петрограда.
Докладчиком по всем основным вопросам на фракции и пленуме съезда был В. И. Ленин.
Съезд был открыт в 10 часов 40 минут вечера Даном. Когда был выбран большевистский президиум. Дан все оставался с председательским колоколом в руке, тогда В. А. Аванесов вскочил с места и вырвал у Дана колокол. С первых минут меньшевики и правые эсеры повели атаку на срыв съезда крикливым заявлением об обстреле Зимнего «Авророй» и Петропавловской крепостью и т. д., но, когда они убедились, что дезорганизовать делегатов не удастся, они заявили, что покидают съезд. Были и отдельные гнусные выступления делегатов воинских частей — сторонников эсеров, на меня также произвело тяжелое впечатление выступление представителя Викжеля.
Утром 26 октября было последнее заседание фракции по проработке декретов и другим вопросам. Ни на одном заседании никто линию ЦК партии не осуждал.
Мне очень врезалось в память в заключительной речи В. И. Ленина указание, что принятие декретов о земле и других означает вызов всему международному капиталу. Он особенно подчеркнул, что в конечном счете вопросы решаются не декретами, а реальным соотношением сил, революционной, военной борьбой классов.
Все это время буржуазные и меньшевистско-эсеровские газеты вели такую дикую травлю большевиков, которую допустить было нельзя. На пути из Петрограда я брал московские газеты, которые уже описывали «падение большевиков». Такие же газеты я видел в Москве. Утром 29 октября я был на Николаевском вокзале в Москве. За десятки верст от Москвы слышна была артиллерийская канонада, а в Москве это был сплошной рев, трескотня пулеметов со всех сторон, залпы винтовок, с окраин грохот артиллерии.
277



Мне нужно было попасть в областной комитет партии в гостинице «Дрезден» и в Уваровский парк. Трамвая нет, извозчиков тоже. Иду пешком на Красные ворота — застава не пропускает. Докучаевым переулком иду опять на Садовую и хочу пройти через центр на Девичье поле, но по Сретенке не пускают. Переулками дошел до дома бывшего «Страхового общества» на Сретенском бульваре. Из окон дома — стрельба, по сторонам — наши засады. Вернулся обратно к Сухаревке. Сухаревка была вся загромождена баррикадами из бревен и поставленными стоя телегами. С внешней стороны прошел на Сухаревку, до Триумфальной и по Тверской в «Дрезден». Там на площади стояла артиллерия. Переулки от Садовой до Тверской проходил перебежками, пригибаясь. «Дрезден» был пуст, двери все раскрыты. Внизу у входа по лестнице и в разных комнатах валялись газеты, брошюры, некоторые окна были побиты — областного комитета там не было. К вечеру я пробрался к Уваровскому парку. По всей Садовой — масса глазеющей публики. В этот день вышел первый экстренный выпуск «Социал-демократа» с сообщением о победах в Петрограде. Смоленский рынок пришлось обходить по переулкам через Арбат, так как там была стрельба. На Сенной площади, в Ружейном переулке и на Плющихе были тоже окопы. В районе Пречистенки была слышна стрельба. Товарищи рассказывали, что многие ребята ушли на разные боевые работы: в отдельные отряды, разведку и разные наряды. Радовались захвату интендантского склада: «Теперь, вероятно, подкрепимся продовольствием, а то ведь возили из Замоскворечья». Белые сильно нажимали на Пречистенку и Дорогомиловский вокзал. Паники не было. «Бороться так бороться, пусть знают наших». Были очень рады новостям из Петрограда. «Ну, теперь, если будет туго, помогут». На Усачевке было также много праздно болтающихся, как и в других местах.
30 октября я уехал в Орел.
От фракции мы решили настаивать на созыве пленума для доклада, Переверзев и Коган обещали, но тут же услали меня на станцию Змиевка для улаживания конфликта крестьян с помещиками.
На селе с ходу доложили декрет о земле и других решениях съезда. Крестьяне не верят: «Слушай, товарищ, ты не подведешь?» Когда убедились, что нет, настроение
278



изменилось: «Вот это правильно, не растащим, разделим землю по-хорошему. А то все нам морочили голову».
В первых числах ноября я выписался из команды выздоравливающих и поехал в Москву. От Уваровского парка меня послали в делегацию по похоронам жертв революции на Красной площади. Там были наши рабочие. Вырыли могилы. Произнесли клятву мести за убитых. Нашу процессию обстреляли еще на углу Никитской и Моховой. На Красной площади во время похорон нас вновь обстреливали из окон торговых рядов.
Вскоре я был послан в Управление городских железных дорог, где саботировал почти весь управленческий аппарат. Мне дали отдел вооружения и снаряжения, в который входили заводы: Сокольнический снарядный (бывший вагоноремонтный), прессовый завод, газовый и Миусский гараж. Общеадминистративное руководство велось Управлением вместе с рабочим контролем.
В марте, кажется, меня перебросили для работы начальником 11-го и 12-го отделений милиции. Претензии послов Франции, Англии и других проживающих в нашем районе не давали покоя. Сильно осаждали вопросами о выезде за границу. Вопросы борьбы с контрреволюцией, облавы, борьба с налетами задерживали на работе по целым суткам. К этому времени аппарат был уже подобран главным образом из студентов и достаточного количества партийцев. На этой же работе меня застало эсеровское восстание. В районе была организована специальная тройка для борьбы с эсерами. Я был выделен с отрядом милиции. Красной гвардии и солдат воинских частей для охраны Дорогомиловского моста.



ПЕСТКОВСКИЙ СТАНИСЛАВ СТАНИСЛАВОВИЧ (1882–1943)
Член КПСС с 1902 г. Работал пропагандистом, организатором, а в 1905—1906 гг. — членом Лодзинского, Ченстоховского, Варшавского и других комитетов социал-демократии Польши и Литвы. В 1904— 1906 гг. неоднократно арестовывался, а в 1907 г. был приговорен к 4 годам каторжных работ. Каторгу отбывал в Варшавской, Смоленской тюрьмах, Александровском централе и др., после чего был сослан в Иркутскую губернию, где продолжал вести революционную пропаганду. В 1913 г. из ссылки бежал и эмигрировал за границу. С 1914 по 1917 г. жил в Лондоне, был членом большевистской группы и Британской социалистической партии. После Февральской революции вернулся в Россию. Был членом фракции большевиков Петроградского Совета профсоюзов, а затем работал в секретариате ЦК РСДРП(б). Во время Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде участвовал в захвате главного здания почты и телеграфа. Был комиссаром почты и телеграфа, членом коллегии, а затем заместителем наркома Наркомнаца. В годы гражданской войны находился на Западном фронте, одновременно  — председатель Литовско-Белорусского областного бюро РКП(б). Позднее — на руководящей
280



партийной работе о Москве. В 1924—1926 гг. —  полпред СССР в Мексике. С 1928 г. —  заместитель председателя и секретарь ЦК МОПР, а затем — в аппарате Коминтерна. Позднее работал заведующим отделом в Критико-библиографическом институте в Москве.
I
1. Работал о секретариате ЦК РСДРП(б) с августа по ноябрь 1917 г., состоял членом секретариата и фактическим секретарем фракции большевиков ВЦИК и Петроградского Совета солдатских и рабочих депутатов, участвовал с совещательным голосом в VI съезде РСДРП(б) в августе 1917 г., с совещательным голосом — в Петроградской городской конференции РСДРП(б) в июле 1917 г.
II
Принимал участие в усиленной агитации среди делегаций с фронта, которые прибывали в Смольный в большом количестве. Бывали также рабочие и крестьянские делегации, среди которых пропагандировали необходимость восстания. В этой работе я держал тесный контакт с нашей Центральной военной организацией (Н. И. Подвойским и К. А. Мехоношиным). куда направлял распропагандированные делегации для закрепления связей. Военная организация находилась на Литейном проспекте, дом № 2.
Непосредственно перед восстанием работал, как член секретариата ЦК, в Смольном. 24 октября 1917 г. в 14 часов был отправлен на Главный телеграф, где и находился во время самого переворота. Помню вручение мне Ф. Э. Дзержинским мандата Петроградского военного ревкома о моем назначении комиссаром главного телеграфа за подписью В. А. Антонова-Овсеенко.
Фактическое занятие телеграфа состоялось в тот же день в 16 часов. Кроме меня, и этом захвате принимали участие А. М. Любович и Ю. М. Лещинский. Туда на мое имя ночью 25 октября В. И. Зоф привез из Смольного первое воззвание образованного Совнаркома за подписью В. И. Ленина для распространения по телеграфу по всем важнейшим пунктам, что было мной исполнено в ту же ночь.
281



4. Участвовал в подготовке II съезда Советов рабочих и солдатских депутатов в качестве фактического секретаря фракции большевиков, ио в самом съезде участия не принимал, так как все время переворота сидел на телеграфе. На этом съезде был избран по списку фракции большевиков кандидатом во ВЦИК.
III
1. 	Вплоть по 1 ноября (старого стиля) сидел почти безвыходно комиссаром на Главном телеграфе, наезжая лишь время от времени (раз в два дня) в Смольный. Из интересных моментов отмечу лишь одно совещание, на которое я попал случайно в поисках Я. М. Свердлова. Это было совещание «отколовшихся» от ЦК Зиновьева, Каменева и других с левыми эсерами. В нем принимали участие Зиновьев, Каменев, Рязанов, Камков, Бубнов (последний, кажется, попал туда случайно). Описать подробно это совещание но могу, так как пробыл там лишь несколько минут, уйдя по своим делам.
2  или 3 ноября я был назначен управляющим Государственным банком (против моей воли) по инициативе В. Р. Менжинского. Мандат на эту должность был подписан В. И. Лениным.
Ездил два раза совместно с Менжинским, Подвойским. Г. И. Благонравовым с отрядами матросов усмирять саботаж служащих Госбанка.
Делал совместно с Менжинским попытки организовать новое управление Государственным банком. После 3 дней пребывания в должности управляющего Госбанком по моей просьбе был освобожден от этого дела и перешел на службу в Наркомнац. где под руководством И. В. Сталина занялся организацией этого комиссариата. Продолжал сотрудничать в «Правде» в иностранном отделе.
8. 5 или 6 ноября И. В. Сталин принес мне обращение ЦК к меньшинству (Зиновьеву, Каменеву, Шляпникову и другим) с требованием или подчиниться воле большинства, или же покинуть ряды партии. Заявление было подписано Лениным, Сталиным, Свердловым, Петровским, Дзержинским в другими  —  в общем было 15 подписей. Я должен был найти надежную машинистку и переписать воззвание в 10 экземплярах, что и исполнил.
282



IV
Первый раз это произошло 29 октября (старого стиля), когда я, сидя на телеграф, получил телеграмму из Москвы о том. что в Москве дело восстания идет туго. Я сейчас же отправился в Смольный передать ее нашим товарищам. В Смольном я попал в революционный штаб, где в это время находились Ленин, Сталин, Подвойский, Мехоношин. В. И. Ленин принимал тогда активное участие в организации обороны Петрограда.
Второй раз встретился с В. И. Лениным в его кабинете, в Смольном, где обсуждал с ним вопрос о моей работе (после возвращения с телеграфа). По моим наблюдениям В. И. Ленин в этот период занимался организацией обороны Петрограда, организацией нового аппарата власти, распределением товарищей на работе, агитацией и пропагандой, литературной деятельностью и массой всякого рода текущих дел.
Отличительной чертой Владимира Ильича в момент самого завоевания власти было чрезвычайное внимание к деталям, связанное с необычайной памятью. В то время когда мы все по случаю переворота находились в состоянии «растрепанных чувств» и были чрезвычайно рассеянны, В. И. Ленин сохранял чрезвычайное присутствие духа и принимал во внимание всякую мелочь, если она имела значение для данного дела.



ПЕТЕРС ЯКОВ ХРИСТОФОРОВИЧ (1886–1942)
Член КПСС с 1904 г. Работал в Либавской социал-демократической организации. В марте 1907 г. был арестован. Весной 1909 г. эмигрировал в Лондон; состоял членом Британской социалистической партии: член Бюро латышских большевистских заграничных групп. В апреле 1917 г. вернулся о Россию, работал в военных организациях в Риге; был пропагандистом, а с лета 1917 г. был избран членом ЦК социал-демократии Латышского края. До осени 1917 г. работал одним из редакторов газеты «Циня» («Борьба»). На II съезде Советов избран членом ВЦИК. Был членом Военно-революционного комитета, после его ликвидации — член коллегии, а затем  —  заместитель председателя ВЧК. С 1919 по 1923 г. — на ответственных постах в ВЧК. С 1923 г. на руководящей партийной работе.
I
1. 	В апреле 1917 г. вернулся в Россию из эмиграции. Был послан в Ригу и назначен пропагандистом ЦК Латышской социал-демократии. Работал главным образом среди латышских стрелков. 17 мая на съезде латышских
284



1 Исколастрел — исполнительный комитет латышских стрелков, бил создан на II съезде делегатов Латышских стрелковых полков в Риге 27 марта (9 апреля) 1917 г. 17(30) мая 1917 г. Объединенный съезд латышских стрелков привял большевистскую резолюцию об отношении к Временному правительству.
стрелков мы добились принятия нашей большевистской резолюции — против наступления и за братание. Меня кооптировали членом коллегии пропагандистов Исколастрела 1 (Исполнительного комитета латышских стрелков), и таким образом я, хотя не военный, получил возможность быть везде, даже на фронте, где только находились латышские части. Понятно, что я этим не ограничивался и использовал мандат для выступления и среди русских частей. В июле состоялся первый легальный съезд Латышской социал-демократии, на котором я был избран членом ЦК Латышской социал-демократии. На этом съезде т. Данишевский настаивал, чтобы в состав ЦК ввести двух меньшевиков. Но большинство съезда, в том числе и я, выступило категорически против этого предложения, и ЦК был избран исключительно из большевиков. Меньшевики латышские все-таки в партии остались, но не имели никакого влияния.
После съезда я продолжал работать в военной организации. Работа слишком осложнялась. Латышские стрелки, нами же распропагандированные, каждый день создавали конфликты то с командным составом, то отказывались сменить те или другие, особенно казацкие, части или идти на фронт. За это их грозили расформировать. Это мам было не выгодно и поэтому приходилось «тушить пожары» (как мы тогда выражались) ежедневно, чтобы сохранить
революционные большевистские части до решительных боев.
2. 	В советской работе принимал участие как член Исколата, кроме того, был избран членом Рижской думы. Принимал участие почти во всех более или менее крупных съездах и совещаниях, происходивших тогда в Риге, т. е. с апреля 1917 г. до сдачи Риги немцам. Был делегатом от лифляндских крестьян на Демократическом совещании, а потом на II съезде Советов в Петрограде, где избран членом ВЦИК.
4. Вся моя работа в 1917 г. летом происходила почтя исключительно в 12-й армии. Но, помимо вышеуказанной работы, пришлось постоянно читать лекции отдельным
285



Частям, использовать собрания и все случаи для выступлений. Не пропускали даже похорон солдат. На них произносили речи для пропаганды наших идей. Выступать на собраниях и демонстрациях приходилось тогда почти ежедневно. Были дни, когда мой рабочий день кончался выступлением на 4—5 собраниях, и часто за сутки несколько часов приходилось говорить на открытом воздухе. Из более крупных выступлений было выступление от имени ЦК Латышской социал-демократии на демонстрации в Риге: «Долой министров-капиталистов!». Другое выступление в Вендене Лифляндской губернии на тему «Демократическое совещание или власть Советам». Этот митинг вылился в грандиозную демонстрацию против Искосола 12-й армии. Выступал я как делегат Демократического совещании и С. М. Нахимсон. Искосол запретил этот митинг и грозил нас арестовать, но митинг состоялся, и присланные для разгона части присоединились к митингу.
С наступлением немцев осенью 1917 г. ЦК Латышской социал-демократии постановил, что 8 членов ЦК останутся в Риге, а 7 должны при занятии Риги немцами уехать на незанятую территорию. Я был назначен к выезду.
6. После эвакуации из Риги ЦК Латышской социал-демократии, вернее часть, которая выехала из Риги, остановилась в Вольмаре. Там мы стали издавать наш центральный орган. «Циню», и я был одним из редакторов. Кроме того, постоянно под псевдонимом «Пан» сотрудничал в нашем же издании «Свободный стрелок». Редактировал и принимал участие в составлении всех воззваний и брошюр по случаю выборов в Учредительное собрание как латышского, так и Всероссийского.
II
1. После переворота в Петрограде в 12-й армии еще оставалась власть меньшевистско-эсеровского Искосола. Когда я, как посланник Военно-революционного комитета приехал из Петрограда в Вольмар, Валк и Венден, в район действия 12-й армии, там было настроение, что надо ждать съезда, который состоится через некоторое время, и съезд, безусловно, будет большевистским. Мы стали подготавливать настроение в частях к перевороту. Мне лично приходилось выступать во многих войсковых
286



частях и вести главную борьбу с меньшевиками и эсерами.
Накануне отъезда на II съезд Советов мы имели заседание ЦК Латышской социал-демократии с представителями военных организаций в Вольмаре, на котором обсудили вопрос — как в случае переворота в Петрограде, если меньшевистско-эсеровский Искосол 12-й армии попытается послать силы на помощь Керенскому, препятствовать этой посылке, как захватить главные узлы железных дорог и так далее.
2. В момент самого переворота я как делегат II съезда Советов находился в Петрограде. В моей памяти осталось следующее: меньшевики и эсеры во что бы то ни стало хотели сорвать съезд, дав соответствующие директивы на моста. Когда это не прошло и делегаты стали съезжаться, то отложили съезд на неделю. Питание и ночевка были организованы сверхскверно. Мандатная комиссия, в которой преобладали меньшевики, старалась не утверждать мандатов большевиков. Помнятся проклятия Дана и других на заседании Петроградского Совета, во время которого начались конфликты, а потом истерика соглашателей. На первом заседании II съезда они один за другим оставили заседание и пошли спасать «культуру». Помню первое заседание с Ильичем, как торжественность уступила место простой деловой работе. Дан, открыв съезд, должен был констатировать, что съезд правомочен и большинство съезда, несмотря на все махинации мандатной комиссии, было за сторонниками власти Советов. На II съезде я был избран членом ВЦИК. При распределении работников я был направлен вместе с другими членами ВЦИК, кажется, в количестве 13 человек, для пополнения Петроградского военно-революционного комитета. Насколько я помню, с этим пополнением его сделали Всероссийским. Работая в Военно-революционном комитете, приходилось все время быть связанным с руководством борьбой и восстанием.
3. Дни и почти каждую ночь проводил в помещении Военно-революционного комитета в Смольном. Пока не было образовано правительство — Совнарком с его наркоматами, — Военно-революционному комитету приходилось делать все. В помещении толпились сотни просителей и ходатаев со всевозможными вопросами, которые отнимали очень много времени и энергии. После переворота



в Военно-революционном комитете все время работали И. С. Уншлихт, М. С. Урицкий, В. А. Аванесов, Н. А. Скрыпник, Ф. Э. Дзержинский, я и еще ряд товарищей. Левые эсеры то приходили, то уходили, смотря по настроению своего ЦК. Рядом с Военно-революционным комитетом находились Н. В. Крыленко. Н. И. Подвойский и В. А. Антонов-Овсеенко с своим военным штабом. Работая в момент переворота в Военно-революционном комитете, мне лично приходилось много времени уделять борьбе с пьяными погромами и грабежами. Они принимали в Петрограде довольно крупные размеры. Впоследствии даже была создана специальная комиссия под председательством В. Д. Бонч-Бруевича по борьбе с пьяными погромами.
III
2. После ликвидации Военно-революционного комитета меня позвал Дзержинский или, вернее, встретив в коридоре в Смольном, зазвал в какую-то пустую комнату и стал рассказывать, что организуется специальная комиссия с очень ответственными обязанностями — бороться против контрреволюции. Он предложил, чтобы я согласился быть членом этой комиссии. Я согласился. После, вечером, собралось человек 7 у Ф. Э. Дзержинского. Так была создана ВЧК. Совет Народных Комиссаров своим постановлением от 20 декабря (по старому —7 декабря 1917 г.) утвердил комиссию и положение об этой комиссии. Скоро мы переехали на Гороховую, 2 и там организовали ВЧК.
В памяти осталось: первое — картина ареста редакторов эсеро-меньшевистских и буржуазных газет после того, как они подняли бешеную кампанию клеветы и травли против Советской власти и как я их допрашивал. Второе  —  как удрали из Смольного все меньшевистско-эсеровские служащие ВЦИК посте переворота, оставив лишь запертые шкафы, а меньщевистско-эсеровские лидеры забрали даже ценности и деньги ВЦИК. Третье —  арест Гоца и его обещание, что он вооруженной рукой не будет бороться против Советской власти, а через несколько дней он исполнил поручение Керенского, организовав выступление юнкеров. Четвертое — арест и допрос Чернова, когда он вернулся с Северного фронта, куда ездил организовывать помощь Керенскому.



ПЕТУХОВ ИВАН ПЕТРОВИЧ (1887–1956)
1. 	В городе Коломне в марте 1917 г. после раскола с объединенной организацией РСДРП я был организатором на Коломенском заводе и членом уездного комитета партии большевиков.
Член КПСС с 1904 г. Работал о Московской большевистской организации. В 1905 г. принимал участие в баррикадных боях на Пресне. В 1906 г. перешел на нелегальное положение. В 1910 г. был призван в армию, вел революционную работу среди солдат. В 1912 г. был арестован и заключен в Варшавскую военную тюрьму. С 1914 г. вел партийную работу в Коломне. В 1917 г. — член Коломенского уездною комитета РСДРП(б), принимал участие в организации отрядов Красной гвардии. С 1918 по 1923 г. — на командных и политических должностях в Красной Армии и ГПУ. В 1923—1926 гг. — на партийной работе о Москве и Московской области, а с 1926 г. — на руководящей работе в промышленности. С 1930 — на партийной и советской работе. С 1942  г., после ранения и контузии на фронте — персональный пенсионер. В 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции и за активное участие в революционном движении награжден орденом Ленина.
289



2. С первых дней организации коломенского заводского Совета рабочих и солдатских депутатов был членом Совета, проводил активную работу за преобладание в Совете большевистского течения. В мае 1917 г. нами было отвоевано 4 места. В президиум Совета вошли следующие товарищи: В. Е. Левшин, Ян Грунт, И. П. Антонов и я. Одновременно я был членом Московского губернского Совета рабочих депутатов со дня его организации. После июльских событий нами было завоевано большинство мест в Совете рабочих и солдатских депутатов и в других организациях.
3. С первых дней Февральской революции являлся организатором профсоюза металлистов Коломенского завода и уезда и был членом его президиума до Октябрьского переворота, а также был членом комитета заводских старост, который впоследствии был преобразован в завком. Целиком большевистский состав завкома был за полтора месяца до Октябрьского переворота.
4. С мая 1917 г. состоял членом солдатского объединенного комитета двух пехотных панков, расположенных в Коломне. Наряду с этим являлся организатором и руководителем отряда Красной гвардии, созданного из рабочих Коломенского завода, с которыми и пришлось совершать Октябрьский переворот.
5. Несчетное количество раз приходилось выступать на громадных митингах, демонстрациях перед тысячами рабочих и солдат, а также часто приходилось вести ожесточенную дискуссию с меньшевиками и эсерами на различных массовых собраниях.
II
1. На Коломенском заводе большевистская организация от февраля до октября с каждым днем все расширяла и укрепляла свой авторитет среди широких рабочих масс Коломенского завода. Лозунг «Вся власть Советам!» глубоко был внедрен не только среди рабочих, но и среди крестьян окружающих деревень. Меньшевики и другие политические противники окончательно потеряли веру у масс и месяца за два до перехода власти к Советам были почти все вышиблены из Коломенского Совета рабочих депутатов и других организаций. Везде почти было большевистское руководство, а также велась боевая под-
290



готовка Красной гвардии и работа среди солдат двух полков, которые были на стороне большевистской организации и активно готовились к перевороту.
В Коломенском же городском Совете преобладающее большинство было меньшевиков и эсеров и по требованию такого Совета было сообщено в Москву, чтобы эти два революционных полка были выведены с территории города Коломны. Но эта ловушка не удалась. Революционно настроенные солдаты отказались от выезда. Тогда было предложено распустить их по домам. Нашей агитацией роспуск был задержан. Тогда «начальство» арестовало несколько активных большевиков и пыталось их куда-то отправить. В этот момент весь наш уездный партком и
часть партийного актива перекочевали в казармы к войскам и повели соответствующую работу. Вскоре выпустили всех арестованных и арестовали всех, кто не успел скрыться, из офицеров. Был захвачен склад с продуктами, а также оклад с оружием. На третий день после захвата все оружие из склада было изъято. Вооружено было несколько сот рабочих винтовками и изрядным количеством патронов, вооружены были также хорошо и отряды Краской гвардии. Часть холодного, огнестрельного оружия и несколько десятков ящиков с бомбами перетащили в свой рабочий клуб, где помещался большевистский комитет партии. Был сформирован Военно-революционный комитет, которым и был разогнан меньшевистско- эсеровский совет. После этого были всякие попытки нападения на наши организации, но они бдительно охранялись опытными армейцами. Затем стали распространяться
слухи, что идут якобы несколько полков казаков и другие какие-то «дикие» полки разгонять наши большевистские организации. Правда, на станцию Коломна прибыл откуда-то хорошо вооруженный бронепоезд, который мы хорошо подготовились встретить, но он как прибыл ночью, так и скрылся ночью без особых эксцессов. Все это произошло недели за две до окончательного захвата власти Советами на местах. Когда наш представитель т. Левшин приехал со съезда из Петрограда, то он сообщил нам, что съезд еще продолжается, на нем остался наш коломенский представитель, а он приехал раньше с заданием от ЦК партии сообщить, что мы переживаем решающий момент, когда медлить нельзя, а надо действовать. Тут же закипела соответствующая работа. Были



проведены аресты офицеров и ликвидация других контрреволюционеров. Утром было объявлено, что в городе Коломне вся полнота власти принадлежит Ревкому, в заводском районе — исполнительному комитету Совета рабочих депутатов. В этот период я являлся председателем ревкома.
3. 	Будучи членом партийного комитета, вел большую организационную и агитационную работу. Состоял членом других организаций: президиума профсоюза, президиума Совета рабочих депутатов, предзавкома. В этих организациях приходилось вести неутомимую работу во всех видах и формах. Например, привожу протокол заседания Совета рабочих и солдатских депутатов от 26 октября 1917 г. (старого стиля) под председательством Левшина, который огласил предложение солдатского гарнизона о захвате оружия и схему его распределения.
«Протокол. Председателем избран Левшин, секретарями Грунт и Москвин.
1. 	Винтовки, находящиеся в бараках, собрать в одни барак, для охраны поставить караул, начальником караула назначить рабочего.
2. Все оружие и патроны, находящиеся в оружейном складе близ станции, забрать и распределить по районам и приставить к ним караулы из рабочих.
3. Переписать взятые винтовки по системам их и по количеству, а также переписать и количество взятых патронов, после чего и приступить к активным действиям.
Вавилов (меньшевик). Предлагает прежде решить о том: присоединяемся ли мы к постановлению губернского Совета о захвате власти. Председатель ставит этот вопрос на голосование. Принято единогласно при 5 воздержавшихся  —  присоединиться к губернскому Совету. Представитель от солдат предлагает всем составом Совета идти и забрать оружие (принимается). Тов. Антонов Иосиф предлагает заявить командному составу, что отныне все распоряжения будут исходить от Совета (принимается).
Постановлено: объявить революционным органом исполнительный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов.
Выборы комиссаров.
Комиссаром города Коломны и уезда избран Я. Грунт, в контроль на станции Голутвин избраны тт. Соловьев.
292



Дроздов, Мешков, Перминов и Шибанов; в контроль на станции Коломна избраны тг. Бушуев, Печников и Киселев; комиссаром почт и телеграфов избран т. Лобахин. Комиссаром к воинскому начальнику избран т. Антонов, комиссаром по обыскам к разоружению — тт. Грунт, Шкаликов и Захаров. В революционный суд избраны тг. Соловьев, Туликов, Болонников, Левашин, Красноперов н Шибаев (последние два  — солдаты).
Осипов от имени фракции объединенной организации РСДРП делает следующее заявление: ввиду того, что партия против захвата власти в руки Советов, считая такой захват гибельным для России и дела революции, что он приведет к изоляции пролетариата и что партия за передачу власти в руки демократии, фракция против участия в организации новой власти и предлагает своим членам покинуть собрание.
Киселев от партии социалистов-революционеров делает такое же заявление Совет принимает следующий манифест Коломенского Совета рабочих и солдатских депутатов:
«25 октября, в первый день открытия Всероссийского съезда Советов, Временное правительство помещиков и капиталистов низложено.
Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов занял все общественные и государственные учреждения и организовал новую власть.
Губернский Совет издал постановление принять немедленно следующие меры:
1) организовать новую власть;
2) захватить оружие;
3) реквизировать автомобили;
4) назначить широкий контроль всех учреждений и
5) принять все меры против всяких возможных контрреволюционных действий.
Коломенский Совет рабочих и солдатских депутатов предлагает всем жителям сохранять полное спокойствие и производить обычные работы.
Все провинции России поддерживают Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, и задача нашего уезда встать также на защиту новой, революционной власти Советов рабочих и солдатских депутатов.
Первое слово Всероссийского съезда Советов гласит: немедленное перемирие на всех фронтах; второе  —  пере-
293



дача земли и хлеба в руки крестьян и продовольственных комитетов.
Неподчинение Совету будет рассматриваться, как контрреволюционные действия.
Председатель Совета — Левшин. За секретаря — Москвин».
4. 	Ярко запечатлелась в памяти первая широкая Коломенская уездная партконференция, ка которой решались 4 важных вопроса.
1) О текущем моменте.
2) Об Учредительном собрании.
3) О продовольственном вопросе и
4)  Организационный вопрос, по которому вынесен был ряд важнейших решений: об организации ячеек во всех цехах и мастерских завода, в каждой роте боевых пехотных полков. От каждой ячейки должен был быть выделен товарищ для связи с районным большевистским партийным комитетом. Кроме того, решили организовать и провести по волостям, фабрикам и заводам такие же широкие большевистские открытые конференции с привлечением сочувствующих рабочих и крестьянских масс. После этой конференции почти все рабочие, состоявшие в меньшевистских и эсеровских организациях, уходили из них и вступали группами в большевистские организации.
Остались в памяти подготовка и решения губернского Совета рабочих депутатов, который издал свое постановление — немедленно организовать новую власть, захватить оружие, реквизировать автомобили, ввести контроль всех учреждений и принять меры против всех возможных контрреволюционных действий.
III
1. Принимал участие в ликвидации уездной городской думы, ликвидировал учреждения воинского начальника, которые были заменены штабом Красной гвардии; захватили и реорганизовали Государственное казначейство. Поставили всюду, где был необходим политический контроль, политических комиссаров. Производил организацию Чрезвычайной комиссии и постовой охраны организуемых учреждений для водворения революционного порядка в
294



городе и на заводе. Реорганизовали продовольственный комитет, где еще были меньшевики, и я был введен туда членом уездного продовольственного комитета. Арестовывал эсеровское правление общества потребителей, которое скрывало большое количество продукции первой необходимости. Производил аресты саботирующего злостного элемента как в учреждениях, так и на заводе. Например, когда только была объявлена национализация Коломенского завода, то несколько сот служащих главной конторы завода объявили забастовку и проводили очень долго скрытый саботаж. Перед ними приходилось несколько раз выступать почти всей парторганизации с целью восстановления нормального хода работы, а те, кто вел подстрекательство, были изолированы, после чего работа была восстановлена.



ПОДГОРНЫЙ АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ (1897–1942)
Член КПСС с 1917 г. После Февральской революции — член солдатского комитета 22-й автороты, а в октябрьские дни — председатель ревкома 22-й автороты. В 1918—1920 гг. — в Красной Армии: политработник, комиссар. В 1920—1923 се. —  на руководящей партийной работе. С 1924 г. —  слушатель курсов марксизма-ленинизма при Коммунистической академии, а затем Института красной профессуры. В 1926—1928 гг. — секретарь Новороссийского окружкома ВКП(б). С 1930 г.  —  на преподавательской и научной работе а Москве.
Москва. Сентябрьские выборы в Думу. На собрание украинского взвода 22-й автороты прибыли два офицера- эсера (при украинском клубе существовала сильная организация эсеров). Эсеровские ораторы говорили долго и вразумительно. В заключение призывали голосовать за их список и ругались на «наших» большевиков. А эти «наши», т. е. украинские большевики, на своем собрании «предали» Украину и постановили голосовать за большевистский список № 5. Это постановление «десяти калек» и
296



«предателей», как говорили эсеровские ораторы, было опубликовано в «Социал-демократе».
После речей обоих ораторов слово было дано мне (солдаты знали, что я вхожу в эти «десять калек»).
Я хорошо знал настроение солдат и сказал самую краткую речь.
Влез на пары, усмехнулся и крикнул:
«Товарищи! Правильно! Долой большевиков! Все голосуйте только за список №5!» (а он был как раз большевистским).
Хохот, аплодисменты, крики: «молодец Подгорный!» Офицеры удалились с посрамлением. Взвод за малым (эсеровско-кулацким) исключением голосовал за большевиков.
Историческое заседание Моссовета. Запомнился мне особенно Г. А. Усиевич. Несколько раз, страстно размахивая руками, выступал он с ответами меньшевикам и эсерам. А как я злился, когда они выступали с нападками на большевиков. Мне казалось, что все должны понимать и поддерживать то, что большевики выдвигали.
В зале заседания чувствовалось «электричество». «Выступать», «не выступать». «Восставать», «не восставать». Только так отдавались в мозгу все речи ораторов. Я вместе с массой солдат шумно сочувствовал тем, кто говорил «за восстание».
Напряжение достигло предела, когда в ходе заседания была зачитана телеграмма из Питера с призывом последовать их примеру и восстать. Когда и эта телеграмма не подействовала на меньшевиков и эсеров, был объявлен перерыв для фракционных заседаний.
Большевики остались в зале. Помню, что после указаний на то. что позиция беспартийных может дать большинство, многие потянулись наверх, где заседала «фракция беспартийных». Я тоже поднялся наверх.
Беспартийные солдаты столпились вокруг человека с погонами офицера (не то врач, не  то военный чиновник). Этот человек назвал себя чем-то вроде беспартийного социалиста и говорил в нашу пользу. Собрание кончилось. Через некоторое время произошло какое-то робкое, недружное голосование. Но все же большинство было за восстание. Я кубарем скатился вниз. Внизу говорил взволнованно — «беспартийные с нами».



Меньшевики и эсеры не уложились в назначенное время. Солдаты-большевики ругались.
Заседание возобновилось в час или два ночи. После выступления представителей фракций голосовали. Значительное большинство, полученное нами, привело меня в восторженное состояние. Решение о восстании как-то заслонило все остальное.
Второй день. Солдаты, узнав о решении Моссовета, притихли, ходили с какими-то особенными лицами (я никогда больше не встречал таких лиц): смесь решительности и мучительной тревоги, мужества и страха. И все как-то лихорадочно и с абсолютной точностью исполняли всякие мои указания (я был предревкома, хотя мне было всего 20 лет).
Сопровождать меня и трех депутатов на назначенное заседание Моссовета (кажется, в 10 часов утра) собралось окало десятка активных солдат.
Утро было туманным. Грузовик как-то по-особенному громыхал в этот день. На улицах —  ни души. Москва замерла. Мы изредка перекидывались словами. В воздухе носилось что-то величественное и тревожное.
Тревога чувствовалась и на заседании Моссовета. Рассказывали о том, что Рябцев арестовал какую-то нашу делегацию, что юнкера захватили Кремль — словом, что нужно переходить к военным действиям. Какой-то товарищ рассказал, что меньшевики и эсеры покинули здание Совета и со всеми своими архивами перебрались, кажется, в городскую думу. У меня, помню, в голове остались две мысли: 1) «мы — большевики — остались одни». 2) «надо драться». Солдаты спрашивали, хватит ли у нас сил. Я отвечал утвердительно. Жажда деятельности охватила меня всего. Думаю, что таково же было состояние других подобных мне рядовиков. Мы с удовольствием приняли решение о выборе «десятки» для руководства и о переходе к военным действиям. Мне был передан приказ доставить несколько грузовиков к штабу.
Уже было темно, когда я со своей гвардией прибыл в какой-то переулок, где расположился штаб. В комнатах была толчея. Мое прибытие с машинами (я видел по лицам) обрадовало товарищей. Машин ждали. Заранее были выделены представители с приказами к частям о выступлении.



Я провел трех представителей к трем машинам и, познакомив их с представителями нашего ротного ревкома при каждой машине, сам с четвертым представителем стиравшей на четвертой машине. Зашли в канцелярию первого полка. В небольшой комнате стоял дым, группа солдат о чем-то горячо спорила. Представителя узнали, спросили, с чем приехал. Тот зачитал приказ: В ответ: «Это мы уже знаем, — как раз заняты разработкой плана выступления». «Тогда нам нечего у вас делать. Едем в другой полк. Только вы поспешите, товарищи». «Через полчаса выступим».
Поздно ночью мы попали в другой полк. Помню большие здания казарм и широкие ворота. Машину пропустили во двор сразу по предъявлении наших документов. Нас ввели прямо в одни из корпусов казармы. Товарищи из полка сказали, что они готовы к выступлению и только ожидают приказа. На дворе уже собраны все солдаты. «А как офицеры?» «Разбежались. Только один вон на нарах лежит». Мы подошли к нарам. Кто-то сдернул короткий полушубок с лежавшего. Поднялся, притворяясь сонным, молодой прапорщик. «А вы почему не идете с нами?» Мне почему-то запомнился его ответ: «Я не пойду против солдат и потому не сбежал с полка. Но я не могу пойти и против товарищей офицеров и потому не пойду с солдатами». «Поэтому вы и валяетесь на нарах?» Как-то смущенно и робко, озираясь на всех нас, прапорщик ответил: «Да, поэтому». Кто-то сказал: «Ну, ладно. Пусть валяется. Все лучше, чем против нас идти».
Мы вывалили во двор. Выезжая на машине из полка, остановились на улице и наблюдали, как мерной поступью под команду унтеров выступили из ворот взводы солдат и пропали в темноте улиц.
Не помню, было у нас поручение или нет, но часа в два ночи (прямо из полка) мы очутились у какого-то завода в кольце красногвардейских баррикад. Нас с почетом ввели в заводское здание, где помещался штаб красногвардейцев. Помню, с какой тревогой спрашивал меня старый рабочий: «А как солдатики?» Видел, как горели лица молодых после моих сообщений.
И смотря на то, как беспомощно волочили винтовки некоторые красногвардейцы, я как-то вырос в своем солдатском сознании. Было особенно радостно, когда спрашивающий меня старик утвердительно заявил: «Зна-



чит. мы победим. Крышка буржуям». Солдат и меня угостили. а потом мы вместе решились на такой подвиг. Рабочие узнали, что на вокзале недалеко от их завода есть оружие. Предложили нам помочь им.
Мы на нашей машине усадил и еще нескольких рабочих и двинулись на вокзал. Несколько раз ходила наша машина, отвозя на завод винтовки. Потом приехали из других мест за оружием. Мы уехали к себе.
Серело утро. В разных местах слышалась перестрелка. Где-то мы «нарвались» на какое-то юнкерское училище и на окрики часовых нырнули с машиной в переулок. Благополучно добрались до роты.
А в роте тревога. Рассказывали, будто вечером видели, как на нескольких машинах проехали вооруженные до зубов юнкера и грозили попадавшимся солдатам. Кулаки- эсеры тревогу усиливали. Я слышал, как один из них шипел:
«Чего нам бояться, братцы. В случае чего скажем, что мы не при чем, укажем на Подгорного (это в украинском взводе), как на зачинщика, и начальство с ним
будет говорить, а нас в покое оставит».
Меня эта гнусность резанула по сердцу. Но тогда я еще был плохим большевиком, и этот тип остался безнаказанным.
Утро (без сна) я потратил на установление связи с Хольтцами — авиаторами и артиллеристами. По Петроградскому шоссе, ниже автороты, мы установили патрули. Артиллеристы заверили, что сметут всех, кто появится на шоссе. Это внесло в роте полное успокоение.
Здесь начинается непрерывная напряженная боевая работа. Я потерял счет дням и ночам. Почти не спал. В роту заезжал на несколько часов, рассказывал о положении дел, штемпелевал пропуска и исчезал. С полной машиной солдат роты выехал к Скобелевской площади, где в здании Моссовета помещался военревком. Город был мертв. Только серые шинели бродили. На Страстной площади стояли орудия и бухали в сторону Кремля. Недалеко от Моссовета из переулка нас обстреляли.
Оставив машину во дворе, я с группой солдат выбивал в этом переулке из дома, почему-то называемого «полицейским», засевших там юнкеров.
Ночью участвовал с двинцами в захвате «Метрополя».
300



Утром на трех машинах выехали за город (где-то за селом Тушино, которое мне по истории запомнилось) разоружать офицеров расположенного там полка. Когда ехали мимо автороты, солдаты, знавшие, куда мы ехали, провожали нас криками «ура». Я не взял очень многих желающих, так как основу экспедиции составляли солдаты того же полка.
Казармы расположились в селе на косогоре. Сбоку виднелся лесок. Не успели мы подъехать к казармам, как там началась беготня. Автомобили обступили солдаты, не участвовавшие в походе на Москву (весь полк был в Москве. Офицеры остались на месте. Боясь удара в спину, была наряжена наша экспедиция для разоружения офицеров).
Вскоре мы наблюдали одинокие фигуры, бежавшие по направлению к леску. Солдаты смеялись, гикали. Самотеком помчались преследователи.
Большинство расползлось по квартирам офицеров. Оружие отдавали молча, испуганно озираясь. Жены помогали отыскивать оружие. Только одни спросил меня: «А как же можно оставлять офицера без шашки и револьвера? Ведь без них — он не офицер». Я смешался, не нашелся, что ответить. Но шашку и револьвер при нем же нацепил на себя. Потом во дворе складывали оружие. Прибывший со мной главный начальник экспедиции упорно приглашал все оружие сложить для учета. И я видел, как упорно не хотели и не сложили те, кто добыл себе револьверы (я тоже свое вооружение не положил).
К ночи мы были в Москве. Кто-то из знакомых двинцев сообщил мне о мире. Я не верил, пока мне не показали приказа А. Я. Аросева о перемирии. Потом, перед утром, стали известны условия мира. Мы победили! Безумная радость! Но я смертельно устал, и там же на полу уснул. Через несколько часов я был в роте. Сколько радости, сколько ликовании! С группой солдат я выехал в Петровский парк и сфотографировался на автомобиле. «После победы», — надписал я внизу фотографии.
Потом похороны. Вся Москва в трауре. Боль щемила от звуков похоронного марша. Но жизнь брала свое. Нужно было работать, к мы работали.
По прибытии в Харьков после бегства оттуда представителей Украинской рады я был избран командиром роты. Кроме того, мне было поручено организовать авто-
301



мобильный отдел при Военном отделе ЦИК Украины. Заведующий Военным отделом произнес мне речь о том, что Военный отдел по существу является министерством и много говорил о значении моего назначения. Я в общем должен был собрать и организовать весь автотранспорт Украины. Как я это сделал? Всегда вспоминаю с улыбкой.
Я добыл стол, установил его в углу большой комнаты «министерства», выделил из своей роты одного грамотного солдата, усадил за этот стол и сказал: «Регистрируй все приходящие к военному отделу автомобили». И он регистрировал.



ПОЗНЕР ВИКТОР МАРКОВИЧ (1877–1957)
Член КПСС с февраля 1917 г. С 1899 г. в Петербурге работал в студенческих социал-демократических организациях. За участие в революционном движении дважды исключался из Петербургского университета, после чего был отдан в солдаты. В 1904—1905 гг. был членом большевистской Берлинской группы содействия РСДРП, принимал участие в работе по подготовке III съезда партии. После Февральской революции работал в Петроградской большевистской организации. В дни Октябрьского вооруженного восстания выполнял поручения по связи Смольного с партийными организациями районов. С ноября 1917 г. —  член Государственной комиссии по просвещению, член коллегии Наркомпроса РСФСР. Один из организаторов и председатель Союза учителей-интернационалистов, а затем — председатель профсоюза работников просвещения и социалистической культуры. В 1920 г. направлен ЦК РКП(б) в Туркестан, был избран членом ЦК Компартии Туркестана, а в 1922 г. — председателем ЦКК КПТ. С 1924 по 1925 г.-руководитель Днепропетровской пропгруппы ЦК ВКП(б). В последующие годы учился в Институте красной
303



профессуры, после чего преподавал в московских вузах. В 1930—1939 гг.  —  работал в Институте философии Академии наук СССР. С 1939 г. — старший научный сотрудник Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, профессор, доктор философских наук. Награжден орденом Трудового Красного Знамени.
II
2. В момент подготовки Октябрьской революции был членом управы Адмиралтейского района — выдвинут был комитетом второй городской организации партии Нарвского района.
Наиболее яркий момент в ночь Октябрьского переворота: городская дума в полном составе, предводительствуемая меньшевиками и эсерами, выходит на Невский проспект, чтобы идти спасать осажденное наступающими революционными частями «социалистическое правительство» в Зимнем дворце. Натолкнувшись на заставу из трех-шести матросов, дума пытается сагитировать их. Встретив контрагитацию большевиков и стойкость матросов, дума (человек триста) поворачивает назад и разбредается по домам, «уступая силе штыков», как мотивировала она свое отступление (добавлю: триста соглашателей уступили силе трех большевистских штыков).
3. Моя работа заключалась в пропаганде, агитации, подготовке выборов в думу и Учредительное собрание, в политической борьбе с меньшевиками, эсерами и кадетами в районной управе (Адмиралтейский район). Кроме того, весь сентябрь и октябрь участвовал в совещаниях большевиков, работавших в культурно-просветительной области. Эти совещания происходили при думе под руководством А. В. Луначарского.
В ночь восстания по поручению Коломенского райкома был в группе, поддерживавшей связь между районом и Смольным. Ло образования правительства с группой товарищей (Д. И. Лещенко, Л. Р. Менжинская, В. Р. Менжинская, Н. К. Крупская) принимал участие в пропаганде среди учителей (обращение к учителям), выполнял поручения по охране Зимнего дворца и т. п.
Непосредственно после переворота с 1 ноября (старого стиля) приступил к организация Народного комиссариата по просвещению в группе, образованной А. В. Лу-
304



начарским в виде коллегии Народного комиссариата по просвещению. Был назначен членом коллегии к заведующим отделом средней школы.
III
1. 	Запомнился такой яркий момент: А. В. Луначарский с группой ближайших сотрудников приезжает в здание Министерства народного просвещения (у Чернышева моста). В здании пусто. Собирается группа низших служащих. Луначарский произносит речь о значении переворота, с ответным словом выступает Рымалова с пламенным приветом большевикам — защитникам интересов трудящихся. Появляется в этот момент какой-то «деятель» Министерства народного просвещения эсеровского типа и пытается провести контрагитацтю, что ему не удается. Сочувствие собравшихся на стороне большевистской власти, и чин ретируется. Такая же сцена разыгрывается в канцелярии попечителя округа, где я и Гринберг производили смену власти. Нас было двое против нескольких десятков озлобленных чиновников. Несмотря на их крики и вопли, они смирились перед фактом и допустили Гринберга занять кабинет попечителя, перейдя в дальнейшем от открытого сопротивления к тактике саботажа.
4. Борьба с саботажем интеллигенции (учителей) выразилась в агитации среди учителей и в организации в противовес Всероссийскому учительскому союзу (руководимому эсерами и меньшевиками) Союза учителей- интернационалистов.
IV
В первый раз увидел Владимира Ильича в момент его возвращения из-за границы на станции Терноки (3 апреля 1917 г.) и слышал его первую речь на Финляндском вокзале. Его короткая, кипящая страстью речь о неизбежном торжестве социалистической революции вызвала бурный восторг у собравшихся на вокзале. Ответная речь офицера, возглавлявшего отряд моряков 2-го балтийского флотского экипажа, показала, как сильно действовала речь Ильича.
Через несколько дней после образования правительства у Луначарского возникли колебания, он высту-
11 От Февраля к Октябрю
305



пил с известным письмом в органе меньшевиков-интернационалистов «Новая жизнь», где отказывался от участия в правительстве. В Народном комиссариате по просвещению  —  полная растерянность. Никто не знает, что делать.
Не помню, по личной ли инициативе или при поддержке кого-либо из товарищей пришел к мысли, что надо получить непосредственные указания от Владимира Ильича. Прихожу в Смольный, с трудом добиваюсь того, что Владимир Ильич выхолит из комнаты совещания в одну из прилегающих комнат. Дальше происходит такой разговор, который передаю, насколько его сохранила память.
Познер: Владимир Ильич, Луначарский в газете «Новая жизнь» заявил о своем уходе из правительства.
Владимир Ильич: Ну, что ж. Интеллигенты нас часто предавали. Это еще не самый худший из них.
Познер: Что же делать? Народный комиссариат по просвещению остается без руководства.
Владимир Ильич: Надо обойтись собственными силами. Возьмитесь  за руководство Вы.
Познер: Нет, для этого у меня нет ни данных, ни авторитета.
Владимир Ильич: Вам остается вести пока дело собственными силами.
Владимир Ильич крайне спешил, и на этом разговор оборвался.



ПЧЕЛИН АЛЕКСЕИ ЕФРЕМОВИЧ
Родился в 1882 г. Член КПСС с 1905 г. Работал в Иваново-Вознесенской большевистской организации. В 1910 г. был арестован, а в 1913 г. после вторичного ареста выслан за пределы Владимирской губернии. Продолжал вести революционную работу в Костромской губернии, а с 1915 г. —  в Ярославле. Во время Великой Октябрьской социалистической революции был членом президиума Ярославского Совета рабочих и крестьянских депутатов. В 1919— 1925 гг. — на кооперативной работе. С 1926 г. — на руководящей хозяйственной работе. С 1943 г. — персональный пенсионер. В связи с 50-летием первой русской революции и за активное участие в революционном движении награжден орденом Трудового Красного Знамени.
I
1. В период с Февральской революции по Октябрьскую жил в Ярославле. Будучи членом РСДРП(б), принимал активное участие в возрождении и оформлении Ярославской организации. Принимал участие в общегородских собраниях. которые носили характер организационный как по партийной линии, так и советской, а также в губерн-
11*
307



ских партсовещаниях, каковых за указанный период было проведено два.
2. С февраля 1917 г. состоял членом пленума первого Ярославского городского Совета, принимал участие в перевыборах городского Совета второго созыва в сентябре 1917 г., а также участвовал в разных комиссиях и совещаниях, избираемый от рабочих Механического завода.
3. Состоял членом инициативной группы по организации профсоюзов города Ярославля, которые начали организовываться в конце марта 1917 г. К июню было организовано 7 профсоюзов. С организацией профсоюзов из инициативной группы было выбрано бюро профсоюзов, п которое я входил членом. В то же время состоял членом правления Союза металлистов. С организацией фабрично- заводских комитетов был избран председателем первого заводского комитета при заводе Смолякова.
7. В июне месяце среди городского населения Ярославля монархистами велась антисемитская агитация с призывом к еврейским погромам. Для предотвращения погрома приходилось вести агитацию на собиравшихся летучих митингах, вести борьбу против науськивания и рассеивать заведомо ложные слухи.
II
1. В сентябре по инициативе местной организации большевиков и рабочих низов против волн меньшевиков были произведены перевыборы второго городского Совета. И все же преобладающее большинство осталось за меньшевиками. Будут в большинстве в составе Совета, меньшевики работу в Совете саботировали, и фактически работы Совета как таковой не было. Фракция большевиков, будучи в меньшинстве, лишена была возможности взять инициативу в свои руки до Октябрьского переворота. Пользуясь аппаратом власти, меньшевики и эсеры пытались скрыть сообщение о уже совершившемся перевороте в Петрограде. Мы, большевики, узнали об этом на три дня позднее из сообщений, появившихся в печати и от приезжающих из Петрограда. Вскоре меньшевики ушли из Совета и стали организовываться около городского самоуправления, а большевики взяли инициативу в свои руки, и Советы ожили. Помню обсуждение вопроса о переходе власти в руки Советов и о разгоне Учредительного
308



собрания на заседании городского самоуправления, членом которого я тогда состоял. На этом совещании мне пришлось быть одному от фракции большевиков, которая состояла из 7 человек. Меньшевики и эсеры горячо защищали Учредительное собрание и призывали бороться против большевистского переворота, и когда я выступил в защиту Советов, называя «покойниками» меньшевиков и эсеров вместе с Учредительным собранием, то посыпались угрозы. Один из меньшевиков — Суворов (убитый во время ярославского мятежа), будучи в то время председателем, выступил «примирителем», и совещание бурно разошлось, не придя ни к какому заключению.
В общем Октябрьский переворот произошел в Ярославле бескровно, потому что громадное большинство военных сил, находящихся тогда в Ярославле, было на стороне большевиков.
3. Во время переворота я дежурил в бюро комитет, поддерживал связь с местными организациями, как военными, так и гражданскими. Приходилось дежурить тогда по целым суткам, не выходя из Народного дома, где помещались комитет и Совет, так как обстановка была напряженной и опасность могла быть каждую минуту.
Меньшевики и эсеры, демонстративно ушедшие из Совета с переходом власти к Советам под руководством большевиков, больше не возвращались. Вместо ушедших меньшевиков довыборов не производилось, а ушедшие пополнились из числа членов Советов. Председателем второго городского Совета был избран большевик Закгейм (убитый в 1918 г. во время ярославского мятежа).
III
4. С оставлением меньшевиками и эсерами советской работы саботаж со стороны чиновников, школьных работников, почтовиков, железнодорожников принял угрожающие размеры. Этот саботаж уходящими меньшевистскими властями был вызван сознательно, путем выдачи им вперед месячного заработка. Среди типографских рабочих, которые в то время получали выше всех ответственных работников, была объявлена «итальянская забастовка» за увеличение заработной платы. Приходилось вести усиленную борьбу путем убеждений, угроз увольнения со служ-
309



бы, а типографские рабочие временно были заменены вызванными из Костромы и Иваново-Вознесенска рабочими.
5. Вначале, после Октябрьского переворота, национализация производства и муниципализация домой носили частичный характер (в случаях саботажа отдельных предпринимателей к необходимости помещений для советских учреждений). Для учета производства были введены контрольные комиссии.
6. Вскоре после Октябрьского переворота в церквах стали провозглашаться призывы к свержению Советской власти. В феврале 1918 г. поповская демонстрация со звоном прошла по части города и направилась к штабу Красной гвардии с призывом разоружения. Она была остановлена и разогнана солдатами 109-го полка.



САВИН СЕМЕН ВАСИЛЬЕВИЧ
Родился в 1894 г. Член КПСС с апреля 1917 г. Работал вагоновожатым Уваровского трамвайного парка в Москве. После Февральской революции — член Хамовнического РК РСДРП(б) и секретарь большевистской ячейки Уваровского трамвайного парка. В 1918—1919 гг. — в отряде особого назначения при ВЧК. С 1919 по 1923 г. — на руководящей советской работе в Москве. В 1923—1929 гг. — член Президиума ЦК профсоюза работников коммунального хозяйства. В 1929—1933 гг. — студент Энергетического института. С 1934 г. — инженер Сталиногорской ГРЭС и заместитель главного инженера «Мосэнерго», а с 1939 г. — старший инженер ГРЭС №1 «Мосэнерго», в 1941—1944 гг. — ст. инженер Красноярской ТЭЦ. С 1944 г. работал в Министерстве электростанций СССР. В настоящее время — персональный пенсионер.
I
1. Был членом Хамовнического райкома РСДРП(б) и
секретарем ячейки большевиков Уваровского парка с момента организации райкома к ячейки до Октябрьской революции и во время ее.
311



2. Принимал участие и организации Хамовнического районного Совета. Был его членом и членом исполкома Совета.
3. Принимал участие в первых совещаниях по организации профсоюза городских рабочих и служащих.
Был секретарем местного комитета рабочих и служащих при Уваровском (теперь Артамоновском) трамвайном парке с первых дней организации и в момент Октябрьской революции.
4. 	Состоял в Красной гвардии Хамовнического района.
7. Был членом Хамовнической районной думы, избранным по списку большевиков.
II
1. Работал я в Уваровском трамвайном парке вагоновожатым и по выбору секретарем месткома и секретарем ячейки большевиков. До Октября Уваровский парк был местом постоянных политических боев всех политических партий, начиная от анархистов и кончая правыми эсерами. Кончилось дело тем, что все партии перед рабочими обанкротились. Только партия большевиков пользовалась популярностью и авторитетом. Перед Октябрем в парке было несколько десятков большевиков, несколько десятков красногвардейцев и все организации парка работали под руководством ячейки большевиков.
Так как время было чрезвычайно тревожное, везде на предприятиях было установлено дежурство в ячейках большевиков и охрана предприятий. В районном штабе Красной гвардии также было установлено дежурство членов райкома и активных товарищей. Штабом было командировано несколько человек в Кремль за оружием, но так как они были задержаны белыми, район оружия получить не смог.
2. В ночь на 26 октября мне пришлось дежурить в штабе Красной гвардии. Часов в 10 вечера в штаб для связи пришли трос рабочих из Дорогомиловского подрайона, в числе их помню Петушкова.
Около 11 часов ночи мы были вызваны с оружием в помещение Совета (угол Хамовнического переулка).
Взяв бывшие в штабе всего 3 винтовки, направились в Совет. По пути вызвали с квартиры Окорокова, ра-
312



бочего завода «Каучук», который имел винтовку-карабин русского образца.
В Совете было человек десять рабочих разных предприятии, кроме этого, там был член ревкома Савельев и его брат А. С. Шелехес — комиссар 193-го полка, помещавшегося в Хамовнических казармах.
Савельев информировал нас о том. что ожидается ночью захват белыми Зубовской площади, а затем и Совета. У нас недоставало оружия и людей. Было решено отправиться в Хамовнические казармы в 193-й полк за оружием и по телефону вызывать с предприятий дежуривших там рабочих.
Шелехесу с большим трудом под его ответственность удалось получить в палку 15 винтовок, а за это время собралось 25 человек рабочих, готовых защищаться с оружием в руках. Но тут же было обнаружено новое препятствие: большинство рабочих не могло обращаться с винтовкой. Нашлись инструктора, и тут же в здании Совета начались занятия по обучению элементарным приемам обращения с винтовкой. Дело оказалось не безнадежным, заряжать и стрелять быстро все научились. Приступили к распределению сил: 10 человек было направлено на Зубовскую площадь, 2 поставлено на пост у дверей Совета, а остальные — в резерв.
В 5 или 6 часов утра посты были сняты ввиду того, что ночь прошла спокойно.
3. День 26 октября был в районе относительно спокойным, т. е. бои еще не начинались. Кремль был окружен юнкерами. Штаб Красной гвардии был окончательно перенесен в Совет, и непосредственное руководство подготовкой восстания перешло в руки ревкома, который тут Же заседал в Совете.
Я несколько раз ходил в разведку по Пречистенке, наблюдая за тем, не продвигаются ли юнкера. Примерно в 6 часов белые выдвинули свои посты к Музею искусств и по Волхонке. Юнкера медленно редкой цепью приближались к Пречистенским воротам по обеим сторонам улицы, никого не пропуская в центр. В штабе округа в форточке окна, выставив дуло, стоял пулемет.
Меня интересовал вопрос, что делается в Кремле, где находились в плену красногвардейцы, поехавшие за оружием. Я решил пройти через Каменный мост правой стороной реки. Это мне удалось. Со стороны Москвы-реки я
313



видеть ничего не мог. Пройти на Красную площадь было нельзя вследствие того, что кремлевская сторона Москворецкого моста была занята юнкерами. На обратном пути у Каменного моста был встречен и обыскан юнкерами. В Хамовники через Каменный мост меня не пустили, несмотря на то, что у меня ничего не нашли, и предложили идти через Крымский мост. Делать оставалось нечего, пришлось идти. Не без труда в темноте по набережной добрался до Крымского моста. Здесь у моста меня встретила застава красногвардейцев Замоскворечья. И, несмотря на все мои доводы и просьбы, меня в Хамовники через Крымский мост не пустили. Оставался один выход — ночевать в Замоскворечье, но где — неизвестно. Решил идти в Замоскворецкий трамвайный парк. По пути на Шаболовку я видел, как Красная гвардия Замоскворечья строила на Калужской площади передвижные окопы из кип хлопка. В парк меня долго охрана не пускала, было уже поздно, но, наконец, я упросил позвонить в Уваровский парк, навести справку, после чего меня впустили и предложили ночевать в помещении клуба.
Ночью послышались вначале редкие отдаленные выстрелы, затем выстрелы приближались и становились чаще. Рано утром ружейная трескотня неслась со всех сторон. Это шла борьба за овладение Крымским мостом. Я решил во что бы то ни стало пробраться в Хамовники. Какой-то кондуктор подал мне мысль перебраться на лодке через Москву-реку. Этим советом я воспользовался и удачно переправился.
В парке было организовано собрание, на котором был решен вопрос: принять участие в вооруженном восстании, в исполнение чего было поручено местному комитету составлять наряд ежедневного постоянного (днем и ночью) дежурства двухсот человек (по сотне женщин и мужчин) для исполнения заданий ревкома.
Уваровский парк, обладая значительным количеством рабочих (около 2000), средствами передвижения, находясь в центре рабочего района, превратился в базу снабжения и вооружения. Эго объясняется еще тем, что парк был неразрывно связан со всеми революционными организациями.
Представители парка были в ревкоме, в райкоме, о райисполкоме и в управе районной думы. В парке для



непосредственного руководства было установлено дежурство большевиков, членов МК. Дежурные получали разные задания непосредственно от ревкома и приводили их в исполнение.
Ночью перед наступлением из ревкома по телефону потребовали из парка прислать рабочих, способных владеть оружием. Дежурным был я. Быстро отобрав рабочих, направились в ревком.
В ревкоме нам сообщили, что сейчас начнется наступление на штаб округа по Пречистенке и Остоженке, в котором мы должны принять участие. Под руководством портного Туманова двинулись цепью на Зубовскую площадь. Началось наступление на штаб округа.
Вот мы уже близко от Полуектова переулка и из-за массивных колонн стреляем по направлению к Мертвому переулку. Стало светло, белые открыли пулеметный огонь. При свете наступавшего дня мы не могли устоять против пулеметного огня. Была дана команда: отстреливаясь, отступать на исходную позицию к Зубовской площади.
За эту попытку захватить штаб юнкера, очевидно, решили с нами расплатиться. Наш район был обстрелян из легких орудий. Снаряды падали на площади около Совета, где помещался ревком, попадали в стены парка и в детскую клинику имени Хлудова, а вечером с крыши какого-то дома ревком был обстрелян из пулемета. После этого ревком переехал в Хамовнические казармы.
С 30 на 31 октября в 2—3 часа я был вызван из парка в ревком на совещание. На совещании был разработан план наступления на Смоленский рынок и Арбат.
Нам было поручено забронировать два вагона трамвая, с помощью которых предполагалось наступать. Поручение ревкома нами было выполнено, но при наступлении вагоны были выведены из строя из-за перерыва белыми воздушных проводов. Наступление в целом было неудачно. Наступавшие были разбиты, часть осталась в тылу неприятеля, попрятавшись по чердакам. Это был, мне кажется, один из критических моментов. Предполагали, что белые при помощи броневика захватят район.
К вечеру прибыли на Хамовнический плац артиллерийские орудия, а вечером — группа иваново-вознесенских рабочих. Артиллерия приступила к обстрелу Александровского училища и штаба округа. Это ободрило всех и подняло упавшее настроение после неудавшегося
315



наступления. Ревком решил с наступлением темноты перекопать все улицы района, но которым может двигаться броневик но направлению к зданию Совета. Кондуктора и вагоновожатые запаслись ломами и лопатами, готовились к рытью окопов. В парке приступили к вербовке товарищей, готовых идти встречать броневик с бомбами. Охотники нашлись быстро. Началось ознакомление с бомбами. Было назначено несколько постов по два человека. Мне пришлось занимать пост с Пупуниным на углу Трубного и Долгого переулков, напротив нас — два санитара с носилками.
Напряженное ожидание броневика продолжалось часов до 11 ночи, и вдруг... неожиданно для нас с большой силой над нами что-то взорвалось, железо крыши гремело, штукатурка дома посыпалась на нас. Санитарный пост, бросив носилки, бежал. Через несколько минут взрыв повторился. Мы пришли к заключению, что кто-то стреляет шрапнелью, и что снаряды рвутся на значительной высоте.
Ружейная стрельба на улицах не прекращалась. Несколько позже нас с поста сияли и повели в студенческую столовую, что на Девичьем поле. Здесь нам сообщили, что белые подписали мир. Мы не поверили. Через некоторое время пришел Г. К. Голенко и прочел условия мира. Этому не верил никто, было решено не бросать позиций до утра.
Утром 3 ноября, проходя по улицам Москвы, можно было легко убедиться в том, что белые не могли прорвать стального кольца рабочих окраин и сдались. На Арбатской площади против Александровского военного училища  —  этой цитадели белых —  лежала огромная куча винтовок, служившая доказательством безусловной военной победы рабочего класса.
III
1. В первые дни после революции все время уходило на поиски денег для выплаты зарплаты рабочим к на возобновление работы трамвая. Организация Советской власти в районе проходила с массой всяких затруднений. Наряду с Советом продолжала существовать районная дума, а ее управа продолжала исполнять целый ряд функций Совета.
316



2. В повседневной работе часто приходилось отвлекаться по требованиям ревкома на обыски, аресты и на ночные обходы района с целью поддержания в районе по-
3. Борьбу с саботажем приходилось вести и в городском транспорте и по линии школ. На трамвае саботировало большинство служащих, контролеров и медицинский персонал. Служащих трамвайного парка пришлось объявить уволенными и заменить их кондукторами и вагоновожатыми. То же было сделано и с контролерами. Несколько сложнее было дело с саботажем медицинского персонала амбулатории парка. Врачи и жившие при парке фельдшера категорически отказывались принимать больных и раненых в амбулатории. Фельдшера были выселены из занимаемых ими при парке квартир. Среди служащих нашелся военный фельдшер, он-то и помог в первые дни после революции выйти из положения. Этот фельдшер открыл амбулаторию, установил прием больных, и больные оставались довольны. Через несколько дней нашелся военный врач, который согласился принимать больных в амбулатории парка.
Как известно, учителя школ, где учились дети рабочих, отказались работать. Рабочие требовали учителей для обучения детей. Приходилось из кондукторов и вагоновожатых вербовать грамотных, надежных товарищей и посылать их в школы заниматься с детьми.
6. Во время левоэсеровского восстания был членом ревкома Хамовнического района и комендантом Совета. Являясь членом коллегии административного отдела Совета, которому были подчинены комиссариаты милиции, принимал меры к приведению в боевой порядок милиции и охраны района.



СИВИЛЕВ ВАСИЛИИ МАКСИМОВИЧ (1885–1936)
Член КПСС с 1905 г. Участник декабрьского вооруженного восстания в Мотовилихе. В феврале 1906 г. был арестован. В 1906—1907 гг. — член Мотовилихинского комитета и Пермского окружного комитета РСДРП. В 1908 г. был арестован и выслан в Уфу, где работал по организации партийной техники. В 1909 г., вернувшись в Пермскую губернию, работал на различных уральских заводах. В 1913 г. выслан на поселение в Енисейскую губернию. После Февральской революции вернулся в Мотовилиху. С 1918 г. — на ответственной хозяйственной работе. В 1922—1923 гг. —  на учебе. В 1929— 1931 гг. — сотрудник аппарата ВСНХ СССР. С 1933 г. — персональный пенсионер.
I
1. 	Председатель второго состава Мотовилихинского (на Урале) райкома большевиков, примерно с начала мая по июль включительно, остальное время —  член райкома до декабря 1917 г.
В Екатеринбурге (Свердловске) был делегатом от Мотовилихи на I Уральской апрельской областной конференции и на II июльской областной,
318



2. Член Мотовилихинского Совета и исполкома с 5 апреля по август, с августа — член Мотовилихинского Совета и член исполкома Пермского губер некого Уралсовета. До декабря 1917 г. заведовал в Уралсовете отделом труда. Когда большевики в сентябре демонстративно выходили из Уралсовета, то при этом было заявлено, что отдел труда в руки эсеров и меньшевиков не будет отдан, и мне приходилось с согласия фракции большевиков и по ее директивам все-таки работать в соглашательском составе Уралсовета.
5. Я в Мотовилихе и в Перми считался в то время оратором второго сорта, но, несмотря на это, выступал везде и всюду довольно часто п, пожалуй, по всем вопросам. Выступал на митингах, собраниях, на демонстрациях, на всякого рода профессиональных и иных вечерах и даже в диспутах с профессорами. Теперь сам удивляюсь, откуда у меня в то время была такая смелость и уверенность. И я не помню ни одного случая, чтоб где-либо я был посажен в галошу.
7. После приезда из Сибири с поселения по амнистии до июля я одновременно с общественной работой работал в лафетном цехе слесарем. И там я вел организационно-пропагандистскую работу среди рабочих. Этот цех считался осиным гнездом эсеров и меньшевиков, и вот мне с А. Н. Андреевым приходилось всегда вести самую упорную идейную борьбу с представителями этих партий, стараясь оторвать от них елико возможно больше рабочих. А это возможно было только при условии самого беспощадного и решительного разоблачения сущности соглашательства этих мелкобуржуазных партий. И это нам хорошо удавалось. Зато страшно ненавидели нас эти социал-соглашатели. Помню характерный случай, когда пришлось срывать «революционную» маску с заведующего лафетным цехом жуликоватого кадета инженера Юркевича, к которому очень благоволили эсеры и намеревались преподнести ему адрес от имени рабочих цеха, когда он уезжал из Мотовилихи. После моего выступления похвала ему от рабочих не прошла. Эсеры были очень недовольны моим выступлением. Зато рабочие меня одобряли.



II
1. Октябрьская революция ознаменовалась в Мотовилихе энтузиазмом среди широких рабочих масс, вылившимся в устройство оживленной и дружной манифестации, как только до Мотовилихи долетела первая весть об Октябрьском перевороте. Никто серьезного отпора этому перевороту не оказал. Все это так получилось потому, что в Мотовилихе не было налицо иной внутренней классовой силы, кроме рабочих и их идейного руководителя — организации большевиков и руководимого ею уже фактически с июля Совета. Октябрьская революция только санкционировала и юридически оформила фактическое положение дел. Однако этим нисколько не умаляется значение Октября. Этим только доказывается полная подготовленность рабочей массы к перевороту. Волостная управа, влачившая жалкое существование, скоро бесславно и легко была ликвидирована, так как большевистская фракция в ней представляла 50% всего состава. Эсеры в момент переворота стушевались. У них произошел раскол: правые эсеры высказывались против переворота, критикуя его, а левые шли вместе с большевиками. Поэтому правые эсеры казались рабочим никчемными болтунами. Роль меньшевиков в Мотовилихе всегда была настолько мала, что их влияние никогда не распространялось дальше степ их комитета. Все внимание Мотовилихинского райкома большевиков было поэтому направлено теперь на город Пермь. Туда теперь были брошены главные партработники с целью укрепления советских органов и расформирования и разгона антисоветских органов, как-то: городской, уездной и губернской управ. Там надо было в ударном порядке с песочком вычищать из советских органов всех саботажников к всех социал-соглашателей.
2. В момент подготовки к восстанию я был в Петрограде, куда прибыл как делегат от Перми на I Всероссийскую конференцию фабзавкомов, открывшуюся в середине октября 1917 г. Конференция заседала в Смольном институте. Я проживал недалеко от Смольного в общежитии, где целые ночи велись между делегатами разговоры и споры, вращающиеся вокруг рабочего контроля над производством и вокруг захвата власти Советами.
Смольный представлял тогда из себя вооруженную до
320



зубов крепость: перед входом в него стоял броневике высовывавшимися из него пулеметами. Во многих комнатах Смольного были расставлены прикрытые брезентом пулеметы, на которые я заставлял некоторых товарищей по общежитию обратить внимание в доказательство того, что дело приближается к решительной вооруженной развязке. На конференции по текущему моменту и по другим вопросам выступали: М. Л. Савельев, Скрипник и другие. Состав конференции в подавляющем числе был большевистским. Меньшевизмом и эсерством на этой конференции не пахло.
Одновременно с конференцией в Смольном происходили заседания Петроградского Совета, на которых присутствовали и мы, делегаты конференции фабзавкомов.
Эту конференцию наш ЦК, несомненно, рассматривал как преддверие, как курсы партинструкторов для проведения Октябрьской революции в провинции, на периферии. И в этом отношении конференция действительно явилась ценной подготовкой к Октябрьской революции, так как фабзавкомы были тогда всюду очень внушительной классово-пролетарской силон.
Я поспешил ехать на Урал в Пермь. Мотовилиху. Однако революция застала меня в пути. По приезде на место я в своих докладах о конференции делился впечатлением о подготовке к Октябрьскому перевороту в Смольном.
III
25 июня в Перми была разогнана большевистская Демонстрация мотовилихинцев. Многие участники ее были Избиты и изувечены. Демонстрация имела своей ближайшей задачей собрать и объединить под большевистскими лозунгами широкую рабоче-крестьянско-солдатскую массу, о конечной целью демонстрации была подготовка к решительной борьбе за власть Советов. На демонстрацию набросились распропагандированные соглашателями солдаты 106-го запасного полка.
В сентябре 1917 г. теми же солдатами в Перми был Учинен пьяный погром, были разгромлены погреба, пивные склады и разграблены многие магазины. Этот погром начал было частично перекидываться и в Мотовилиху, но благодаря быстро принятым мотовилихинским партрай-
321



комом мерам (мобилизация добровольной партмилиции, всех партийцев и рабочих из цехов) погрому развиться в Мотовилихе не удалось, а в Перми он скоро был ликвидирован.
После Октябрьской революции, в 1918 г., кажется, после декрета об отделении церкви от государства, в Перми начал было развиваться поповско-черносотенный бунт, по благодаря быстро принятым энергичным мерам Советской власти и нашей организации, арестовавших оголтелую головку, выступление также было в самом начале подавлено.
В 1918 г. вспыхивает ряд восстаний около Перми: в Воткинске, в Невьяжске, а затем восстание атамана Дутова в Оренбурге. Мотовилиха направляет туда свой летучий боевой так называемый Калгановский отряд, состоявший из наших партийных товарищей.



СОКОЛОВ
ВАСИЛИИ НИКОЛАЕВИЧ
Родился в 1874 г. Член партии с 1898 г. Вел революционную работу в Костроме. С 1900 г. — секретарь искровской группы в Пскове. В 1902 г. был арестован. С 1903 г. по поручению ЦК партии организовал и заведовал вначале Северным (Смоленск), а затем Восточным (Самара) и Южным (Киев) областными транспортно-техническими бюро ЦК РСДРП. В 1905 г. о Киеве был арестован и заключен в тюрьму. После освобождения — заведующий Центральным транспортно-техническим бюро ЦК РСДРП (Орел — Москва). Работал по снабжению организаций нелегальной литературой, типографиями, оружием и т. д. Участвовал в декабрьском вооруженном восстании в Москве. В 1906 г.  работал секретарем МК партии, но был арестован и после трехлетнего тюремного заключения сослан в Сибирь. В ссылке продолжал революционную работу. После Февральской революции был председателем Читинского городского и Забайкальского областного комитетов РСДРП(б). При установлении Советской вмети в Забайкалье — председатель Совета Народных Комиссаров Забайкальской области. С 1919 по 1922 г. — член Сибревкома. В 1923—1925 гг.  —  председатель издательства «Новая деревня», член ред¬



коллегии газеты «Правда», член коллегии Наркомзема. В 1925—1930 гг.  —  ректор Московского зоотехнического института. С 1931 г. —  на литературной работе, член Союза советских писателей. В 1954 г. в связи с 80-летием со дня рождения награжден орденом Трудового Красного Знамени.
Февральский переворот застал меня в Чите, Забайкальской области, в качестве ссыльнопоселенца. С момента переворота был одним из первых членов Читинского социал-демократического комитета, а затем его председателем.
Вскоре после переворота многие партийные работники уехали из Читы в центр. Из старых, «дофевральских» большевиков остались в Чите, кроме меня, В. В. Исаев, Н. К. Самотрусов, Н. Е. Широких, Е. Д. Соколово, И. В. Резников, Р. К. Малецкий. А. А. Ширямов, С. И. Днепровский, рабочие Г. Т. Первозчиков, Цыбин и другие.
По мере развертывания революции Читинский социал- демократический комитет, сначала «объединенный» с меньшевиками, все более и более дифференцировался. Организованный большевистской частью орган комитета «Забайкальский рабочий», как и приобретенная для него собственная типография, начинал испытывать меньшевистское влияние. Моя передовица с протестом против наступления 18 июня оказалась «Забайкальским рабочим» не напечатанной. Выступление мое в городской думе по этому же вопросу (о наступлении) вызвало протест большой половины нашей «объединенной» фракции. В период меньшевистского съезда в Питере у нас начата и успешно проведена агитация среди рабочих, членов социал-демократической организации, за раскол с меньшевиками. Причем нужно было провести это дело так, чтобы «откололись» они, ибо это давало нам право оставить за собою и газету и типографию. По окончании съезда это и было выполнено: меньшевики в количестве 15—20 интеллигентов и 5 рабочих вынуждены были отколоться. Вся основа организации о Чите — около 200— 250 рабочих — и все уездные организации пошли за большевиками. Ближайшая областная конференция одобрила и санкционировала этот разрыв.
324



С этого момента и до Октябрьского переворота в Чите мне пришлось быть одновременно председателем и
Читинского комитета и Забайкальского областного комитета, а также основным сотрудником и ответственным редактором «Забайкальского рабочего».
В период февраля — октября входил в Читинский, а затем и областной Совет рабочих и солдатских депутатов в качестве представителя парторганизации. Входил в число гласных городской думы. В промежуток между Октябрем в центре и читинским «Октябрем» входил о качестве лидера рабочей курии и комиссара промышленности в так называемый «Народный совет».
При установлении Советской власти в Забайкалье в качестве председателя областного Совета комиссаров собирал первый областной съезд Советов и выступал на нем в качестве основного докладчика «О сущности и конструкции Советской власти».
Ввиду весьма ограниченного кадра работников, могущих выступать, приходилось это делать очень часто. Шла непрерывная идейная и политическая борьба с эсерами, трудовиками, меньшевиками. Политических поводов было много. Так что митинги и массовые собрания происходили чуть не ежедневно, если не в самой Чите, то на Дальнем вокзале в железнодорожных мастерских. Кроме того, приходилось выезжать для докладов и выступлений на места — как по «собиранию партии», так и по выборам в Учредительное собрание в качестве его кандидата.
Российский Октябрь докатился до Забайкалья лишь к январю 1918 г. Сибирь велика: Омск  —  Красноярск — Иркутск — Чита. Тысячеверстные этапы. Газеты приходили на последний из них через две педели по выходе. Советская власть шла с боями. Только в декабре Октябрь подошел к Иркутску.
К этому времени на границе Маньчжурии и Забайкалья уже обосновался Семенов. Он уже собирал около себя местную реакционную головку казачества, бегущее от Советов офицерство, и других «братушек». Он задерживал и грабил идущие на Сибирь товарные и продовольственные поезда, бесчинствовал над пассажирами, висел постоянной угрозой над Читой и Забайкальем. И нам нечего было противопоставить ему. Наш тыловой гарнизон самодемобилизовался, растащив по
325



домам и винтовки. По Чите и вокруг нее густо и открыто шныряли японские шпионы. Местная буржуазия также открыто с ними снюхивалась. Так называемое «буферное» положение Забайкалья чрезвычайно отчетливо намечалось уже тогда. И уже тогда там пытались создать некоторое буферное, хотя и местное, «правительство». Был организован так называемый «Народный совет» из представителей рабочих, крестьян, казаков, бурят, городской думы, «Комитета общественной безопасности» и кооперации. Создался парламент из 50—60 «депутатов» с декларациями, фракциями, ответственными заявлениями. Выделено было «ответственное министерство». Рабочая группа имела в «Народном совете» 15 представителей и 2 или 3 представителя в правительстве. Она целиком состояла из членов большевистской организации. Ни одни меньшевик или эсер в нее не вошел. И никакие блоки тогда с ними не заключались.
Когда было получено, известие об Октябрьском перевороте в Питере, в Чите собрались все так называемые общественные к партийные организации во главе с «Комитетом общественной безопасности» и Советом. Так бывало всегда, как только приходили тревожные или достаточно важные известия. На этот раз собрание было особенно многочисленным и особенно в рабочей своей части, представленной Дальним вокзалом.
Обычно такие собрания проходили под эсеровским знаком: основная масса железнодорожных рабочих шла за ними, городской обыватель — тем более. Наша роль была значительно скромнее. На этом собрании в настроении сразу же наметился перелом в нашу пользу уже при открытии собрания. Неожиданно для самих эсеров, как и для нас, выставленный ими председатель оказался забаллотированным, и пришлось председательствовать мне. Эсеры и с ними меньшевики были так обескуражены, что нашли необходимым обсудить вопрос о продолжении этого собрания в городской думе. И немедленно предложили «своим» отправиться туда. Два-три десятка интеллигентов действительно так и сделали. Вся же рабочая часть, не исключая и эсеровской, осталась здесь.
С докладом о текущем моменте, также вопреки установившемуся обычаю, выступил наш товарищ Мелецкий. Слушали напряженно, выступали горячо, резолюцию о передаче власти Советам приняли подавляющим боль-
326



шинством. Взятие Зимнего дворца одобрили. Но подойти вплотную к тому же теперь же у себя дома не решились. Слишком нова была для эсеровских рабочих постановка вопроса. Слишком близок по расстоянию был Семенов и ненадежны разлагавшиеся тыловые воинские части.
Однако, когда вернулись ушедшие вначале лидеры с совещания в городской думе, они почувствовали себя уже более чужими в аудитории. Их встретили холодно. И они от дверей подавали лишь злобные реплики о «захватчиках», «узурпаторах», «немецких шпионах» и т. п. Они принесли и с нескрываемым злорадством огласили телеграмму о волне германского наступления. Но и это им уже не вернуло симпатии. Чувствовалась серьезность развертывающихся событий. Их нужно было  осознать, впитать, вдуматься в них прежде, чем выявить готовность идти за ними.
Но с этого собрания рабочие симпатии направляются уже в нашу сторону.
Дня за два до советского переворота в Чите (в январе 1918 г.) в Забайкалье прибыли с фронта 4 казачьих полка: 1-й Читинский, Аргунский, Нерчинский, Троицко-Савский. На всем протяжении от фронта до своей родины они наблюдали в пути установление Советской власти. Наблюдали со стороны, «нейтрально». Но оказавшись на своей территории, где горячо были встречены (в Иркутске, Верхнеудинске) местными сторонниками Советов, в Читу они явились уже с твердым намерением «не отставать от людей». Немедленно по прибытии в Читинский Совет, существовавший параллельно с «Народным советом». явилась от них специальная делегация из выборного командного состава (Д. С. Шилов, Киргизов, Я. П. Жигалин, Ф. Е. Балябин) с предложением «взять власть». Экстренно был созван актив Совета с участием рабочей группы «Народного совета». На этом собрании я сделал обстоятельный доклад о хозяйственном и политическом положении Забайкалья, о Семеновском фронте и японских аппетитах, о слабости местных советских сил, благодаря чему мы до сих пор взять на себя власти не могли.
В результате совещания необходимость переворота была установлена. Тут же выбран был революционный штаб для захвата учреждений и разгона «Народного совета» (Киргизов, Ф. А. Бяланович, Жигалин и другие). Рабочей группе штаба поручено было наметить прави-



тельство. Вечером того же дня это поручение было выполнено. Намечены были областные комиссары — военный, внутренних дел, труда, финансов и промышленности, земледелия, юстиции, просвещения. Председательство вместе с портфелем финансов и промышленности поручено было мне.
На следующий день около полудня быстро и организованно были заняты все учреждения, до канцелярии «Народного совета» включительно. И собравшийся вечером для «протеста» «Народный совет» должен был прежде всего заслушать сообщение уполномоченного революционного штаба о том, что волею трудового и казачьего населения Забайкалья устанавливается Советская власть и «Народному совету» предлагается себя распустить. От лица рабочей группы «Народного совета» я приветствовал переворот и заявил о выходе группы из «Народного совета» и об участии ее в организации новой власти.
«Народный совет» умер без всякой борьбы, хотя и с формулой «подчинения силе». Советская власть утвердилась без боев, даже без выстрела.
Сейчас же после переворота созван был расширенный пленум Совета, профсоюзов, казачьего командования, рабочего актива Дальнего вокзала (пригород Читы). Здесь сделано было сообщение о передаче власти Советам, санкционированы (оформлены) персонально выборы областных комиссаров, выбран был временный областной исполком и выдвинуты были казачьими частями работники в организуемый советский аппарат.
В ближайшее время предстоял созванный еще «Народным советом» областной съезд представителей населения области. Его пришлось по телеграфу отменить и одновременно назначить выборы на областной съезд Советов. Это распоряжение не везде было получено своевременно, к часть «нарсоветских» делегатов все-таки съехалась в Читу и оказалась, конечно, главным образом кооперативно-эсеровско-меньшевистскою. С ними пришлось иметь некоторые разговоры, прежде чем они поняли и приняли складывающийся новый порядок. Не обошлось при этих разговорах без обещания в случае шума со стороны приехавших применить к ним вооруженную силу. Пришлось пару-тройку арестовать. Но этим все противодействие бывшего «Народного совета» не кончилось.



Пришлось начинать работу все с теми же старыми учреждениями, точнее с канцеляриями. Каждый комиссар должен был стать во главе соответствующего учреждения, использовать его и приспособить к новым задачам.
Но прежде всего нужно было организовать сопротивление Семенову. Пока был «Народный совет», Семенов сидел в Маньчжурии, наращивал банды и грабил поезда. «Народный совет» вопреки нашим (рабочей группы) протестам посылал к этому разбойнику депутацию для переговоров как к владетельному князю. И он этой депутации обещал «не трогать Читы», пока нет в ней Советской власти. Теперь она организовалась и должна была себя защищать — Семенов уже перешел в наступление и занял ближайшие станции. Руководство борьбою на этом фронте взял на себя С. Лазо, участвовавший в нашем расширенном пленуме. Немедленно была двинута против Семенова часть пришедших с империалистического фронта казаков, подкрепленная Иркутской и Читинской Красной гвардией. Семенов был снова отброшен в Маньчжурию.
Одновременно приходилось организовывать финансы, т. е. попросту денежную часть через местное казначейство. Приток денежных знаков из центра прекратился. Иркутская Советская власть задерживала долю Читы у себя. И нужно было постоянно вызывать к проводу иркутского комиссара финансов Я. Д. Янсона, чтобы вырвать от него хоть небольшую часть своей доли. А между тем казаки требовали уплаты жалованья, фуражных и пр. Нужны были деньги на ведение войны с Семеновым. С местным казначейством получился вначале любопытный курьез. Казначей отказался визировать мои ассигновки. Призываю его и спрашиваю о причинах. Говорит: «Согласно распоряжению центральной Советской власти». И предъявляет телеграмму от декабря 1917 г., запрещающую «расходовать государственные средства на местные надобности». Интересуюсь, почему же он, казначей, имея эту телеграмму еще при существовании «Народного совета» все-таки находил возможным выдавать последнему деньги. Отвечает, что «Народный совет» не признавал Советской власти и ее распоряжения не считал для себя обязательными. Поскольку же теперь в Чите — Советская власть, постольку становится обязательным для нее и распоряжение своего центра. После обещания посадить



за это крючкотворство в тюрьму, ассигновки казначейством стали приниматься.
Но денег все-таки было недостаточно. Применили, как и везде, метод наложения контрибуции на буржуазию.
Саботажа в учреждениях удалось избежать путем переговоров с союзом служащих, где пользовались авторитетом наши товарищи. Но саботировали в первые дни частные банки. И саботировали потому, что им уже заранее оплачен был их саботаж хозяевами вперед за 6 месяцев. Тем не менее саботаж был прекращен, как только им серьезно была обещана немедленная тюрьма. Государственный банк не бастовал совсем, выразив лишь скромное пожелание об удалении директора, которое нами и было выполнено. Отделение же Народного банка само предложило свои услуги по приему контрибуции с буржуазии.



СПЕСИВЦЕВ ПЕТР ИВАНОВИЧ
Родился в 1882 г. Член КПСС с 1904 г. Вел революционную работу в Харьковской большевистской организации. В 1905 г. был начальником боевой дружины, принимал участие в организации забастовок и демонстраций, участвовал в декабрьском вооруженном восстании. В 1906 г. работал в большевистской военной организации в Кременчуге, но был арестован и после двухлетнего тюремного заключения выслан в Иркутскую губернию. Неоднократно совершал побеги из ссылки, но вновь арестовывался и возвращался в Иркутскую губернию. В ссылке продолжал вести революционную работу. В 1912 г. участвовал в организации забастовки на Ленских приисках. После Февральской революции работал в большевистской организации города Бодайбо, был членом областного Совета рабочих депутатов. Участвовал в организации Советов в Приленском крае, в создании Красной гвардии. Принимал активное участие в борьбе с колчаковщиной, около года находился в колчаковских тюрьмах в Киренске и Бодайбо. После 1921 г. — на хозяйственной и партийной работе на Украине.
331



В настоящее время — персональный пенсионер. В 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции и за активное участие в революционном движении награжден орденом Ленина.
I
1. Период февраль — октябрь 1917 г. жил в городе Бодайбо Иркутской губернии. До февраля самостоятельной организации большевиков в Бодайбо не было, так как ссыльные были разрознены. С февраля началось собирание товарищей. Приблизительно к маю создалась группа большевиков-коммунистов в Бодайбо и на Ленских приисках.
Больших партийных съездов не было, но местные партийные собрания и совещания были совместно с товарищами с приисков, на которых я принимал участие.
2. Как и везде, в городе Бодайбо с первых дней февраля было выбрано городское самоуправление, наряду с этим учреждением был выбран Бодайбинский Совет рабочих и солдатских депутатов, куда я был выбран от рабочих и служащих Бодайбинской железной дороги.
Периодически были съезды трех Советов: Бодайбинского. Надеждинского и с Дальней тайги. На этих съездах я был от Бодайбинского Совета. На них вначале преобладали меньшевики и эсеры.
В это время был организован профессиональный союз рабочих и служащих железной дороги, в который входил и я, т. е. был членом союза.
Фабзавкомов в то время еще не было, а было правление Союза железнодорожников, которое входило в общий Союз горняков. В правлении союза представительствовали уполномоченные от мастерских, от линии дороги, от станции, от контор и от лесных складов при железной дороге.
5. 	Хотя я не обладал даром красноречия, как хороший оратор, но, когда все выступали, выступал и я на демонстрациях, митингах по поручению нашей большевистской группы. Когда это надо было, выступал и без поручений, проводя линию своей группы, так как в то время был момент завоевания широких масс трудящихся из-под влияния меньшевиков и эсеров.
6. У нашей группы не было типографии и возможности создать свою местную партийную печать. В Бодайбо была
332



одна небольшая типография, принадлежавшая ранее совету съезда золотопромышленников, которая в этот момент перешла как бы в ведение городского самоуправления, где ворочали меньшевики и эсеры. Заправилами типографии были меньшевики, которые не желали печатать наших статей. Характерно, что меньшевики типографией делились с эсерами и сотрудничали с ними против нас. В связи с этим нам приходилось печатать наши листовки и воззвания на ручных машинках.
II
1. Бодайбо — это край, далеко заброшенный от центра, от Петрограда и Москвы и даже далеко от города Иркутска. Все события из центра приходили с большим опозданием. Перед Октябрьским переворотом наша большевистская группа выросла и окрепла и пользовалась среди Рабочих города и приисков полнейшим довернем и авторитетом. Меньшевики и эсеры со своей работой, со своим лозунгом «За поддержку войны до победного конца», соглашательской политикой растеряли авторитет в массах, который опи имели до этого благодаря ловкому замазыванию вопросов. Получив сообщение из Петрограда о свержении буржуазного правительства и о сосредоточении всей власти в Советах, Бодайбинский Совет рабочих и солдатских депутатов в новом составе (так как перед этим было переизбрание) объявил, что объединенный коалиционный центральный комитет местного края считается распущенным. Назначен был съезд Советов на Надеждинском прииске. На съезде избрали ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов из 13 человек, куда вошли 7 большевиков (в том числе был избран и я) и 6 левых эсеров. Между членами ЦИК были распределены обязанности по управлению местным приисковым краем.
Вооруженного переворота хак такового не было, но только потому, что наша группа большевиков заручилась к моменту перехода власти к Советам полнейшим доверием рабочих масс и местного гарнизона солдат, а также милиции и еще к этому времени создали на приисках боевые дружины из активистов рабочих. Правда, для этого нужно было много поработать, и наша работа прошла хорошо. Мы все же считали, что наших сил может быть
333



недостаточно, и путем переговоров с левыми эсерами заручились их поддержкой. Нам пришлось, правда, с ними спорить и уговаривать, так как они выставляли некоторые условия, но все же мы договорились и приступили к непосредственному взятию власти в руки Советов.
3. Я был, как уже упоминал, членом группы большевиков, членом городского Совета, был заместителем председателя (председателей был эсер). Работал в железнодорожном союзе рабочих и служащих, в Бодайбинском железнодорожном клубе, выступал от большевиков на всех собраниях. Проводил большевистскую линию, на собрании говорил о необходимости отобрать власть от буржуазии и соглашателей и передать всю власть Советам. На всех собраниях шельмовал буржуазию, меньшевиков и эсеров, критиковал их действия и поступки в отношении разрешения ими вопросов войны, земли, рабочего законодательства, рабочего контроля над приисками, которые были тогда в ведении «Лензолото». Говорил, что нужно закончить войну за чужие интересы и что нужно объявить войну внутренним врагам рабочего класса, что нужно отобрать землю от помещиков, фабрики и заводы от капиталистов, а прииски от управления компании «Лензолото», а для этого нужно, чтобы власть принадлежала исключительно рабочему классу без всяких примесей буржуазии. Ну. а за эти выступления эсеры и меньшевики кричали, что я «шпион», работающий на деньги Германии (хотя я в Германии никогда не был). Они тогда всех большевиков так называли, называли и нашего Ильича «германским шпионом». Они поднимали дикий вой и старались тянуть за полы с трибуны, но рабочие кричали: «Не смей трогать! пускай говорит правду». Были случаи, когда приходилось получить затрещину от темных, несознательных личностей, подкупленных противниками. Работу завоевания широких рабочих масс проводили все большевики, отсюда и наши успехи.
Сроки событий, происходивших в центре, в провинции отставали, тем более в Бодайбо. Связей и руководства каким-либо центром не было, но инстинктивно по-большевистски мы угадывали или предугадывали события. Мы получали неисправно, с опозданием газеты, из который видели направление и руководство Владимира Ильича, читали, что он писал в «Правде» и «Окопной правде».
334



Получали газеты наших врагов; видели, куда гнут буржуазия и соглашатели, и, обсуждая события и направление в нашем группе, определяли линию действий.
С установлением власти Советов с первого же дня после распределения работы между членами ВЦИК нами были приняты меры по реорганизации местной милиции и роспуску частей военной местной команды. Вместо нес мы провели организацию Красной гвардии из рабочих в количестве 400 человек для охраны новой власти под нашим прямым руководством.
III
1. Был в городе Бодайбо. После съезда Советов был избран исполнительный комитет в числе 13 человек. Был избран и я. Когда мы собрались, было приступлено к распределению обязанностей. Председателем был избран К. А. Мальцев, он же комиссар банка, секретарем — Бурштейн, председателем следственной комиссии при ревтрибунале  —  я, председателем комиссии продовольствия и снабжения — В. П. Долгушев. Охрана труда — Одиша- рия (нет в живых, погиб), комиссар приисков и совнархоз — Я. С. Щербинин, председатель суда — И. Д. Муншак, Поручиков — военное дело, Зверев — заведующий Милицией, еще были товарищи Левандовский, Захаров, Юдин.
Первое время было как-то непривычно, и я лично чувствовал себя как будто не в своей тарелке, но мысль о взятой на себя ответственности и необходимости работы заставила напрячь все силы, и работа пошла. Но хвастаясь, можно сказать, что за период существования в то время советского управления сделано было много работы Каждым из нас. Конечно, ис самими, но при поддержке рабочего класса.
2. После переворота и установления Советской власти нужно было установить безопасность нашей работы и
обезвредить врагов, лишив кх возможности вредить и Угрожать нам. Эта работа была поручена мне как председателю следственной комиссии при ревтрибунале, что я сделал с помощью товарищей, работавших в нашей милиции, и с помощью рабочих. Часть врагов была арестована, а часть была под строгим наблюдением, причем был



проведен ряд показательных судов за разные злоупотребления против власти рабочих.
3. Исполнительным комитетом была проработана и проведена в жизнь реорганизация продовольственного дела в связи с недостачей продуктов, был введен паск, конфискованы запасы продовольствия у нетрудового элемента и торговцев. Реорганизован на месте старый гарнизон солдат — заменен частями Красной гвардии из рабочих. Реорганизована милиция, удалены из нее старые полицейские и чиновники и заменены рабочими. Реорганизация суда — введен институт народных судей с добавлением к ним членов из профорганизации в порядке очередности. Чистка всех учреждений от старого чиновничества. В этой работе я принимал участие как член исполнительного комитета.
4. Старых чиновников мы сами снимали с работы, хозяева разбежались, а торговцы не могли саботировать нашу работу, так как все излишки товаров и продуктов мы у них забрали. Учебных заведений и больниц было мало. В горном деле чиновники с успехом заменялись старыми опытными рабочими, знающими горное дело не хуже их.



СУЧКОВ ИОСИФ ГАВРИЛОВИЧ
Родился в 1885 г. Член КПСС с 1905 г. Работал в Тейковской большевистской организации Иваново- Вознесенской губернии. В 1917 г. принял активное участие в проведении Февральской и Великой Октябрьской социалистической революций в городе Тейкове. С 1918 г. — на руководящей профсоюзной, советской и хозяйственной работе. С 1941 г. — персональный пенсионер. В 1955 г. в связи с 50-летием общественно-политической деятельности и за активное участие в революционном движении награжден орденом Ленина.
С февраля до октября 1917 г., за исключением некоторых выездов, работал в городе Тейкове, Иваново-Вознесенской губернии.
Во времена реакции подпольная партийная организация и профсоюзы текстильщиков были разгромлены, некоторые активные товарищи были в ссылке, другие изменили место жительства. Оставшиеся до февраля работу вели в большинстве случаев в одиночку. Авангардом движения на местной фабрике (где работало до 8—9 тысяч) считались механические цехи, в которых нас, большевиков,
12 От Февраля к Октябрю
337



работало трое. Были меньшевики и примыкающая туда- сюда интеллигенция. Я был выдвинут и выбран механическим цехом на работу в правление больничных касс. При всех стараниях фабриканта при первых и вторых выборах в больничную кассу провалить меня не удалось. Перед Февральской революцией инстинктивно уже чувствовалось, что должна вот-вот начаться революция, как-то смелее высказывались, устраивали протесты против дороговизны и против войны. Перед февралем было выступление фабрики под нашим руководством, за что подверглись нападению казаков. Со двора фабрики казаки нас выгнали в город (казаки служили у фабриканта). Многие поплатились расчетами с фабрики. Но почва нами была нащупана — рабочие выступить смогут. Перед самым февральским перепоротом газет и извещений не было в нашем городе несколько дней. От приехавших из Петрограда узнали, что самодержавие пало, создается Временное правительство. Мы подготовили по всем корпусам фабрики выход к 12 часам дня, объясняя, что самодержавие пало (хотя официально об этом еще не знали). Передовые рабочие заставили меня выступить. Рабочих присутствовало тысяч 6. Пришлось сказать об ужасах и жертвах войны, о преступной политике царского правительства. Народ не выдержал, сама толпа загудела: «Долой самодержавие и войну». Здесь же присутствовали казаки. Они тоже были в недоумении и не знали, что делать. После успокоения толпы было сказано, что самодержавие пало, создается Временное правительство (из кого —  не знали). Начались беспрерывные крики, радостные слезы, настойчиво потребовали продемонстрировать с фабрики по городу, чтоб знал весь народ, и сейчас же воротиться и приступить к работе (в это время все казаки, стражники и полиция бездействовали, только охраняли в городе лавки от разгрома, да и здорово струсили). На митинге была вынесена предложенная мной резолюция следующего содержания: «Рабочие Тейковской фабрики, заслушав доклад о падении самодержавия, больше возврата его не хотят, и долой войну и воротить мужей и сыновей и хотят создания нового правительства, которое будет удовлетворять рабочих, и приступаем сейчас же к работе и пожелаем Иваново-Вознесенским рабочим к нам присоединиться». В 3 часа все приступили к работе, а в 8 часов вечера из Иваново-Вознесенска получили извеще-
338



ние, что самодержавие пало и власть переходит к Временному правительству. Наша резолюция была послана в Иваново.
На следующий день фабрику остановили и устроили демонстрацию с флагами, с выступлением на темы текущих событий, даже заставили рассказать удравшего из Петрограда фабриканта Неведомского, что́ он видел и
почему удрал из Петрограда. После демонстрации вечером было созвано общее собрание рабочих и всех граждан по вопросу об установлении форм власти на месте. Председателем был избран я. Собрание прошло организованно. Был поставлен вопрос об учреждении власти на местах и разоружении стражников, полиции и казаков. Первый вопрос был оставлен открытым до изыскания форм, по второму постановлено — всех обезоружить. После собрания составлялась большевистская группа, че¬
ловек пять, и приступили к организации партийной организации и профсоюза текстильщиков, объявив запись желающих в члены профсоюза и в члены партии, причем тейковское сельское общество крестьян дало помещение в сельском правлении. Запись прошла успешно, в члены союза записалось до 1000 человек, тут же записывались и в члены партии и сочувствующие — записалось до 200 человек. Профсоюз установил взносы для организационных целей и расходов. Партийная организация — без определенных взносов, кто сколько внесет.
Начали шевелиться кадеты и иже с ними, прислужники и служащие фабриканта Неведомского (бывший врангелевский министр торговли и промышленности), и под его руководством вести с нами борьбу. В марте на одном нами устраиваемом митинге был выдвинут вопрос об организации власти на месте из всех существующих организаций. А таких организаций было 5:
1) Общество потребителей — руководство было в руках служащих — приспешников фабрикантов.
2) Сельскохозяйственное товарищество — местные фабриканты и местные крестьяне-торговцы.
3) Кредитное товарищество.
4) Пожарное добровольное общество, членами которого были все торговцы, лавочники и попы.
5) Общество распространения просвещения при гимназии, члены — преподаватели, высшая администрация фабрик.
12*
339



6) Только что созданный нами профессиональный союз рабочих Тейковской фабрики.
Кадетишки и приспешники фабрикантов повели агитацию, что все организации существуют официально, утверждены правительством и имеют уставы, а профсоюз рабочих не имеет устава и неофициальная организация и что никакого представительства в организацию местной власти от него быть не должно. Был установлен принцип выборности: от 100 членов — одного. Эти избранники должны взять руководящую власть в городе и волости.
«Комитет общественной безопасности» составился в количестве 400 человек. Прошли фабриканты, 5 лавочников, 20 служащих, 2 попа, 2 крестьянина и 5 большевиков от профсоюза рабочих.
Ставили и разрешали всякие нелепые вопросы: об усилении пожарной дружины, об охране пленных и т. п.
Наши вопросы снимались, но один был принят: поручить мне, начальнику охраны города, набрать добровольные дружины. Набрал больше сотни рабочих — добровольцев, сочувствующих, членов организации. Ловили волостных урядников и обезоруживали их. Несколько урядников было арестовано и посажено в старую арестантскую под охрану дружины.
На следующее утро вся полицейская стража, человек 85, была в строю и в полном вооружении. Мною было им сказано, что́ такое революция и сила народа и кому они должны служить. Все дали клятвенное обещание, что оружие сдают и подчиняются власти народа, и по моей команде (хотя военным не был) начали с себя снимать шашки, револьверы и шиповки.
Таким образом, достаточное количество оружия и припасов было в наших руках и в комитете стали поворачивать круче. Охрана города дружинниками была поставлена образцово. Реакционная часть комитета во главе с фабрикантом Неведомским стала отпускать пленных нем¬
цев,  австрийцев, доказывая этим, что добровольная охрана никуда не годится, что нужно обратно выдать все оружие казакам и стражникам.
На одном из заседаний 23 и 26 марта вместо моего рапорта о состоянии благополучия города было объявлено «Комитету общественной безопасности», что таковой распускается и при попытке со стороны групп комитета решать вопросы и давать распоряжения они будут заклю-
340



чены под стражу. Временно, до создания революционного комитета, административная власть оставалась у начальника охраны города. Начальником охраны города сейчас же был назначен нашей группой К. И. Фролов. Прибывшему из ссылки И. А. Мухину поручено было вести профсоюзную работу. На мою долю выпала организация рабочих на фабрике, так как нужно было какое-то ядро рабочей власти. Наряду с этим существовало сельское управление (старосты), волостное управление (старшины) и блуждал туда и сюда нами ликвидированный «Комитет общественной безопасности». Так проходили первые дни Февральской революции в нашем местечке, городе Тейкове и районе.
Настроение было революционное, руководство — в руках старых большевиков.
В первых числах апреля провели выборы делегатов от цехов, в количестве 40—50 человек, и на первом организационном собрании цеховых делегатов, где мне пришлось председательствовать, было решено создать Совет делегатов. Наряду с этим фабрикант организовал совет заведующих по управлению фабрикой. Первое требование Совета делегатов было ввести 8-часовой рабочий день и равные права в управлении и распоряжении фабрикой. Первое по решению делегатского Совета было введено, несмотря на протест совета заведующих, и некоторые цеха работать стали 8 часов, другие  —  9 часов.
Волостное крестьянское управление, чувствуя силу в рабочем делегатском Совете, во многих случаях, и в разрешении крестьянского вопроса, стало искать помощи в делегатском Совете. (Все земли, леса, покосы и чуть ли не сами крестьяне принадлежали фабрике на сотни верст в округе.) После нескольких совместных заседаний крестьянский Совет предложил объединиться. Делегатским Советом это было принято и вырос Тейковский Совет рабочих и крестьянских депутатов. Было устроено торжественное объединение, весь крестьянский Совет из волостного правления с красными флагами двинулся к Совету рабочих на фабрику, в клубное здание, в помещение соединенного Совета рабочих и крестьянских депутатов. Здесь стал работать первый Тейковский Совет рабочих и крестьянских депутатов под большевистским руководством. Первым было его постановление уничтожить на
341



площади памятник царю и поставить плиту Революции с серпом и молотом.
На фабрике был создан орган надзора, нечто вроде фабричного комитета. В то же время уездным земством выдвинулся вопрос о создании волостного земства наряду с Советом рабочих и крестьянских депутатов. Инициативу и руководство при выборах удалось взять нам. Избирателей было из всех волостей тысяч до 20. По выборам наши кандидаты прошли в волостное и Шуйское уездное правление, распределили волостные комиссии. В земельную комиссию попал я.
Ведя основную руководящую организационную работу в организации рабочих — органе надзора, состоя членом Совета рабочих и крестьянских депутатов, в волостном земстве, членом земельной комиссии, состоял в революционной тройке, пришлось вести работу по борьбе с контрреволюционными элементами. В июне образовались две власти на фабрике — контрольный орган надзора и совет заведующих.
Административная власть на фабрике на 80% перешла в наши руки. Под моим руководством в июльские дни все как один (кроме сотни служащих совместно с лавочниками) выступили на демонстрацию с лозунгами: «Долой коалиционное министерство!», «Вся власть Советам!»
В сентябре, когда был поставлен вопрос о власти и
Временном правительстве, созвано Всероссийское демократическое совещание, рабочие фабрик Тейкова в количестве до 6000 человек вынесли резолюцию: «Вся власть Советам», и послали меня. Как и других, меня с совещания выгнали, как командированного большевиками.
На большевистской фракции в Смольном мною об этом было доложено.
После Демократического совещания областной Иваново-Кинешемской Конференцией был командирован на Всероссийское учредительное собрание профессионального Союза текстильщиков в Москве, где принимал участие в разработке построения профсоюзов.
В дни Октября на месте никакого переворота не ощущалось, а лишь больше закрепилась уверенность, усилилась бдительность и оформление уже Советской власти. Производство в Октябре нами было захвачено в полное управление и поставлен вопрос о национализации. Как фабриканты ни уговаривали согласиться работать
342



вместе под их руководством и контролировать их,  от такой штуки (на заседании у комиссара промышленности В. П. Ногина) я отказался; так наказали рабочие, что фабрикой будут управлять сами. В июне 1918 г. вопрос о национализации разрешился, такова была воля народа.
С захватом предприятия, преодолевая все трудные моменты и саботаж, удалось все время без перебоев работать, реализовать мануфактуру в обмен на продовольствие и давать таковую для обмена продорганам и вместе с этим восстанавливать фабрику.



ТЕОДОРОВИЧ-ОКУЛОВА ГЛАФИРА ИВАНОВНА (1878–1957)
Член КПСС с 1899 г. В 1900 г. являлась членом Иваново-Вознесенского комитета РСДРП, а в 1901—1902 гг. — членом Киевского комитета. В феврале 1902 г. была арестована и выслана в Чернигов, Осенью 1902 г. нелегально переезжает в Москву, работает в качестве агента Самарского бюро «Искры». В декабре 1902 г. вновь арестована и после годичного тюремного заключения сослана в Якутию. С конца 1905 г., приехав по амнистии в Петербург, вела партийную работу в Василеостровском и Центральном районах. С 1911 г. работала в Иркутской губернии. После Февральской революции член Красноярского комитета РСДРП, а после раскола организации в июне 1917 г. — член Красноярского комитета РСДРП(б). В 1919—1920 гг. находилась на руководящих политических должностях в Красной Армии. С 1921 — на ответственной партийной работе. С 1930 по 1937 г. — ректор Уральского коммунистического университета имени В. И. Ленина. С 1938 г. —  научный сотрудник Музея детской книги. С 1947 по 1955 г. — старший научный сотрудник Музея революции СССР. С 1955 г. — персональный пенсионер. В 1956 г. в
344



связи с 50-летием первой русской революции и за активное участие в революционном движении была награждена орденом Ленина.
I
1. Была членом Красноярского губкома весь этот период. До июня организация была смешанная. Большинство о ней было большевистское, но меньшевики продолжали оставаться в организации. В двадцатых числах июня произошел окончательный разрыв.
Участвовала в Сибирской партконференции, происходившей в Красноярске весной 1917 г.
II
1. С первых дней февральского переворота Красноярский Совет делился почти поровну между большевиками, с одной стороны, и эсерами и меньшевиками — с другой. Результаты голосований колебались в зависимости от числа присутствующих. В первые же месяцы (уже в апреле) определилось большевистское большинство. Но власть оставалась в руках агентов Временного правительства. В корниловские дни исполком объявил о переходе власти к Советам и фактически осуществлял эту власть, но органы Временного правительства продолжали существовать и еще пытались что-то делать. Картина распределения сил в Сибири в этот момент была еще не в нашу пользу. Большевистской была только средняя Сибирь — от Томска до Канска. В Иркутске — центре Восточной Сибири — было определенное засилье меньшевиков и эсеров. В Омске —  центре Западной Сибири — преобладали меньшевики-интернационалисты. Красноярские меньшевики-интернационалисты — Я. Ф. Дубровинский и Я. Е. Боград — окончательно перешли к нам в момент разрыва с меньшевиками; Боград был одним из тех, которые настаивали на этом разрыве. В начале осени (кажется, в августе) для консолидации наших сил мы созвали Среднесибирский съезд Советов и на нем уговорились о едином, компактном выступлении на Общесибирском съезде, который предполагался в начале октября. Вскоре в Красноярск Иркутским исполнительным комитетом была послана так называемая
315



«карательная экспедиция» во главе с эсером Краковец- ким и одним видным иркутским военным меньшевиком. Они приехали якобы для обследования нашей работы, но их сопровождал целый эшелон войск. Военную часть они оставили в Красноярске, но, встретив отпор всего Совета, не решились ничего делать и уехали. После этого мы командировали в Томск моего брата, Алексея Ивановича Окулова, с тем, чтобы он получил там несколько пушек, которых у нас не было. Его миссия увенчалась успехом, и пушки были привезены в Красноярск. В эсеровской газете появились частушки: «Для какой это пирушки он привез четыре пушки».
Кажется, на 5 октября был назначен Восточно-Сибирский съезд Советов, после которого сейчас же должен был начаться Общесибирский съезд, на котором мы собирались дать решительный бой. На эти съезды из Красноярска поехала делегация в количестве 9 человек. Всех точно не помню. Помню, что были Г. С. Вейнбаум, Алексей и Владимир Окуловы, Сергей Лазо, Ада Лебедева (последние два —  левые эсеры, С. Лазо  —  впоследствии коммунист) и я. Все перечисленные товарищи, за исключением Алексея Окулова и меня, которые уехали из Сибири раньше колчаковского переворота, погибли в Сибири мученической смертью. На Восточно-Сибирском съезде мы оказались в меньшинстве и подвергались жестоким нападкам со стороны противников. Когда начался Общесибирский съезд и подвалила вся наша Средняя Сибирь, картина резко изменилась. За нами оказалось подавляющее большинство. Наша предварительная работа на Среднесибирском съезде не пропала даром. Мы оказались лучше подготовлены к съезду, чем наши противники. Решения все были приняты наши, и съездом была послана телеграмма о Петроград, в которой мы писали, что стоим за немедленный захват власти Советами.
Вскоре после нашего возвращения с Общесибирского съезда в Красноярске была получена телеграмма из Петрограда об Октябрьском перевороте. Она была получена во время партийного собрания, происходившего о железнодорожной школе. Мы вышли с собрания на совещание. Обстановка для этого торжественного момента была совсем не торжественная — пустой класс с перевернутыми партами. На этом совещании было решено объявить комиссару Временного правительства Крутовскому о том,
346



что его функции он может считать оконченными. Для этой цели были выделены Б. Л. Фольковский и Владимир Окулов. Утром 29 октября они поехали к Крутовскому и объявили ему о перевороте в Петрограде и о том. что его миссия кончена. Он на это ответил, что он этого ожидал, и. не сопротивляясь, сложил с себя полномочия. Таким образом, в Красноярске «переворота» не было, он произошел постепенно в промежуток между февралем и Октябрем. Но пассивное сопротивление все же было оказано в виде саботажа банковских служащих и др. Яростную агитацию против нас вели меньшевики и эсеры, особенно последние. Я в это время была неизменным дежурным членом президиума губисполкома. В эсеровской газете были пометены частушки, в которых писали: «Ныне править городом будет баба с норовом». Мне, Дубровинскому и Алексею Окулову составлялись акафисты самого гнусного свойства. В это время нами не было произведено ни одного ареста. Уже значительно позднее, когда эсеры дошли до открытого опубликования воззваний против Советской власти, было произведено несколько арестов. На это эсеровская газета откликнулась новым поэтическим произведением:
Как на горке, у тюрьмы Натворили кутерьмы. Выпускали конокрадов. Насажали демократов.
Все это было довольно наивно. Но в нашей мягкости таилась большая опасность, что обнаружилось позднее. В Красноярске стояла казачья сотня, которая была целиком на стороне эсеров. Мы слишком долго собирались ее разоружать. Когда, наконец, собрались это сделать, то казаки нас позорно надули. Они попросили у нас отсрочки на несколько часов для окончательного ответа и за эти несколько часов скрылись из города. Потом, во время чехословацкого восстания, эти казаки были опорной силой для наших врагов. Нигде, кажется, не было такой кровавой расправы с коммунистами, какая была в Красноярске. Это еще одни факт в истории нашей революции, когда не проявленная вовремя решительность и иногда отсутствие необходимой жестокости в результате давали кровавую жестокость наших врагов.



ТОЛСТИКОВ ИВАН ЛУКЬЯНОВИЧ (1874–1960)
Член КПСС с 1904 г. В декабре 1905 г. участвовал в вооруженном восстании сормовских рабочих. В 1906 г. вел революционную работу в Астрахани. В 1907 г. был арестован в связи с провалом нелегальной типографии, но бежал из тюрьмы. Работал в Самаре, а также в Казани, где был снова арестован и после двулетнего тюремного заключения сослан на вечное поселение в Иркутскую губернию.
После Февральской буржуазно-демократической революции 1917 г. — на партийной и советской работе в Нижнем Новгороде, Бугульме и Ульяновске. С 1928 г. — персональный пенсионер.
1. 	30 апреля 1917 г. после объявленной амнистии прибыл в Нижний Новгород, где в июне 1917 г. участвовал в организации фракции большевиков при Нижегородском Совете депутатов. По ходатайству представителей 10-тысячного профсоюза богородских рабочих-кожевников фракция послала меня на должность секретаря этого союза. В союзе я также организовал фракцию большевиков, привлекая к объединению как членов партии, так и сочувствующих. Все время был председателем фракции.
348



Профсоюз кожевников объединял весь район Горбатовского уезда. Нижегородской губернии, где было сосредоточено до 400 кожевенных заводов.
2. В половине октября 1917 г. я был избран секретарем Богородского районного Совета депутатов, который в подавляющем большинстве состоял из эсеров и меньшевиков. В 20 числах ноября я был делегирован на I Нижегородский губернский съезд провинциальных Советов, на котором был избран секретарем съезда. Обсуждался основной вопрос —  о захвате власти на местах. После детального обсуждения вынесено постановление: «Вменить в обязанность всем делегатам съезда, разъехавшись на места, сейчас же принять там все Меры к захвату всей власти». (Делегаты съезда все поголовно были большевиками.)
II
1. 	По приезде с Нижегородского губернского съезда Советов в Богородское я привез 30 винтовок и один пулемет с соответствующим количеством патронов. 5 декабря 1917 г. созвал общее собрание фракции большевиков, где, между прочим, присутствовал одни из интернационалистов, Кашин, который заявил, что он присоединяется к нашей фракции и совершенно порывает с Меньшевиками. Фракция большевиков единогласно приняла его в свою среду. После этого я поставил вопрос о захвате власти. При детальном обсуждении этого вопроса по моему предложению в первую очередь постановили выделить соответствующих товарищей на «комиссарские посты», при этом я был выдвинут на пост комиссара финансов и юстиции будущего исполкома Богородского районного Совета. Кроме этого, был выработан план захвата власти.
Все 29 человек членов фракции, вооружившись винтовками, забрали все оружие у местной милиции b затем в час ночи, окружив два клуба промышленников, под моим руководством как комиссара юстиции, произвели обыски. В помещениях клубов были обнаружены спиртные напитки всевозможных сортов и несколько сильно пьяных промышленников, тогда как рабочие заводов в это время голодали. О всем обнаруженном мною был составлен акт. На второй день. т. е. 6 декабря 1917 г., в Богородском народном доме было созвано общее собрание рабочих со
349



всех 400 кожевенных заводов для суда над промышленниками. Общее собрание рабочих признало промышленников виновными в пьянстве, в то время как рабочие голодают, и единогласно постановило наложить на них штраф в сумме 150 000 руб. с конфискацией клубных помещений и всего инвентаря в полное распоряжение местного Совета депутатов. При моем активном участии Богородский районный Совдеп провел обложение местных промышленников революционным налогом в сумме двух миллионов рублей. При взыскании налога к промышленникам, упорствующим в его уплате, приходилось применять репрессии в виде заключения в подвал под стражу, а после организации районной чрезвычайной комиссии — конфисковать их движимое и недвижимое имущество. В последующем были приняты меры к национализации всей кожевенной промышленности Богородска. Для управления ею был организован Богородский районный кожевенно-промышленный комитет.
Во исполнение декрета СНК о национализации банков я в Богородске провел национализацию банков: «Общества взаимного кредита» и «Богородского отделения Волжске-Камского банка». Администрации и служащим объявил содержание декрета и постановление местного Совета, причем высказал свое мнение, что данные предприятия как работали, так и должны работать и в дальнейшем, с той только разницей, что все выдаваемые денежные суммы из банков могут проходить только с моего разрешения. На это администрация и служащие банков не возражали, даже наоборот наше внимательное отношение к ним оттолкнуло их от общего саботажа служащих нижегородских банков.
III
3. Будучи комиссаром юстиции Совета депутатов я видел, что судебный аппарат царского режима разрушен окончательно, а нового пока не создано. Потребность же у населения в этом аппарате чувствовалась огромная. Я широко поставил в известность население района, а также рабочих кожевенных заводов, что каждый гражданин или гражданка, имеющие надобность в обращении к судебным органам как в гражданском, так и в уголовном порядке, могут с ходатайством обращаться ко мне, как к комис-
350



сэру юстиции, и мною таковые будут рассматриваться публично в Народном доме. В день назначенного заседания набивалось обычно большое количество народа. Я всегда ровно в 7 часов вечера объявлял судебное заседание открытым и предлагал собравшимся избрать на данное заседание председателя и секретаря. Всегда неизменно избирали меня и моего технического секретаря, и такие заседания часто затягивались до 4 или 5 часов утра, и публика терпеливо дожидалась конца. В прениях по тому или иному процессу участвовали, кроме сторон, и все присутствующие в Народном доме, причем собравшиеся путем голосования решали судьбу того или иного процесса и определяли меру наказания или удовлетворения гражданского иска. Под моим председательством в том же Народном доме был рассмотрен, например, процесс по обвинению жены доктора Кудрявцева в ложном доносе на члена исполкома. После объявления обвиняемой решения суда подходит ко мне муж обвиняемой доктор Кудрявцев и просит разрешения пожать мне руку с возгласом: «Наконец, я убедился, что здесь не самосуд толпы, а суд, в котором существует справедливость!!!», и заявил, что он перелает себя в распоряжение Совета и готов выполнять все, что прикажет Совет. Я просил его зайти в Совет для переговоров. После этого по моему предложению исполком утвердил организацию санитарного отдела, которому в лице заведующего, доктора Кудрявцева, поручено было выполнить декрет о национализации больницы, аптеки и аптекарского магазина. Благодаря популярности доктора Кудрявцева среди населения Богородска и врачей последние также прекратили свой саботаж; с национализацией аптек и в них прекратился саботаж служащих.
IV
Владимира Ильича Ленина я первый раз и последний в своей жизни встретил выступавшим с речью на Всероссийском съезде работников финансового дела в Москве в половине мая 1918 г.
Съезд был крайне разношерстным. Здесь были большевики, меньшевики, правые и левые эсеры, чиновники царского строя, а может быть, даже и монархисты. Я, как сейчас, хорошо помню из докладов с мест доклад комис-
351



сара финансов города Архангельска. В своем докладе он особенно подчеркивал свою жалобу на большевиков за то, что они его несколько раз арестовывали.
Делегаты съезда — большевики ехали на съезд с намерением получить инструктивные указания по ведению финансового дела на местах. Не видя ничего реального в этом направлении, делегаты, естественно, прониклись неблагоприятным настроением к руководителям съезда, и
даже проявилось мнение о бесполезности продолжать его. Но вот президиум съезда в обеденный перерыв объявил делегатам, что в 5 часов вечера будет на съезде  В. И. Ленин, поэтому просят не опаздывать. Я помню, многие делегаты после обеда прибежали через каких-нибудь полчаса и дожидались приезда В. И. Ленина в зале. Ровно в 5 часов вечера явился Ленин. При его появлении все делегаты съезда, стоя, приветствовали его аплодисментами. Даже тот архангельский комиссар финансов, который жаловался съезду на большевиков, тоже, стоя, аплодировал.
В. И. Ленин как будто бы узнал мысли делегатов и в своем выступлении сказал: «Товарищи! Я знаю, что вы приехали сюда с намерением разрешить все недоуменные вопросы, какие встретились у вас на местах, и получить полное инструктирование по дальнейшему ведению финансовых дел. Я вас хорошо понимаю, но для нас необходим опыт работы, проделанной вами на местах. Революция смела финансовый аппарат царского режима, а новый аппарат необходимо построить на основании революционного опыта. Для того, чтобы суммировать проделанную вами на местах финансовую работу, вы должны на данном съезде избрать комиссию, которая подведет итог вашей работе и в результате выработает инструктивные указания на места».



ФИЛЛЕР САМУИЛ ИОНОВИЧ (1882–1954)
Член КПСС с 1910 г. Участник декабрьского вооруженного восстания 1905 г. в Москве. В 1906— 1907 гг. работал в Оренбургской организации РСДРП. С 1908 г.  —  в Москве, где продолжал вести партийную работу. В 1912 г. был арестован и выслан на 2 года в Вологодскую губернию. С 1915 г. — снова в Москве. В 1916 г. арестован и сослан о Иркутскую губернию. После Февральской революции приехал в Москву. Был избран членом Городского райкома РСДРП(б). Во время вооруженного восстания 1917 г. — член военно-революционного комитета Городского района. После Великой Октябрьской социалистической революции — член Московской ЧК, комиссар Подмосковного каменноугольного бассейна. С 1921 г. —  секретарь Мурманского губкома РКП(б). С 1924 по 1934 г. — член ПКК и партколлегии ЦКК ВКП(б). В 1935— 1937 гг. — председатель ЦК профсоюза работников суда и прокуратуры. С 1937 г. — на руководящей работе в ВЦСПС. С 1946 г. — персональный пенсионер.
353



I
1. До февраля 1917 г. был в иркутской ссылке. Вернулся в Москву в марте. Зарегистрировался в московском Городском районном комитете РСДРП(б), который помещался в Кризом переулке, где находились также Союз печатников (там работали А. С. Борщевский, В. М. Михайлов и другие) и Союз поваров (работал Игнатов). Через месяц Городской районный комитет поручил мне подыскать другое помещение, которое я нашел на Цветном бульваре, дом № 25 (бывшее городское училище). После переезда в районе началась оживленная работа. Был открыт клуб, организована молодежь, устраивали лекции. Помню, были доклады М. С. Ольминского и других. Там же помещалась и военная организация. Один или два раза там проводилась общегородская партийная конференция.
Я заведовал клубом и был членом Городского районного комитета. В клубе мною организована была продажа литературы. Там же началась организация Красной гвардии. Между прочим, позднее в клубе был произведен обыск меньшевиком, известным московским юристом Никитиным, который искал у нас винтовки и др.
На VI съезд партии от Городского района были посланы Борщевский с решающим и я с совещательным голосом.
2. Я участвовал почти на всех собраниях Совета Городского района. При выборах в районные думы был выставлен и прошел в члены первой районной думы (Мясницкой), где большинство было из других партий. По по- становлению МК я был намечен в члены управы Сущевско-Марьинской районной думы, где большинство было уже наших. Членами управы были Комариной (председатель), я и Денисов.
Во время Октябрьской революции я был членом ревкома в Городском районе, но после революции опять начал работать в Сущевско-Марьинской районной управе, а по партийной линии — в Городском районе.
5. Принимал участие во всех демонстрациях и собраниях. Особенно запечатлелось участие в демонстрации во время июльских дней, когда Городской район вместе с другими районами шли к Московскому Совету, а потом к Кап невскому училищу, где помещался Московский комитет большевиков. По тротуарам стояли враждебные нам элемент и свистали нам вслед.
354



II
2. Мне вспоминается, что в октябре в помещении трактира на Сухаревке (угол Сретенки) было общее собрание районных дум города Москвы, где председательствовал А. Г. Шлихтер. Были там, кроме нас, меньшевики, эсеры и лаже монархисты, как например граф Шахов- скин. Заседание было бурное. К вечеру к концу заседания на трибуну поднялся товарищ и заявил, что выступление начинается. Вся наша публика сейчас же ушла в свои районы и приступила к действиям. В районах были организованы ревкомы, а при Московском Совете был создан Центральный ревком, в который вошли П. Г. Смидович, Г. И. Ломов, А. Я. Аросев, Е. Ярославский и другие. В город стягивались отряды Красной гвардии из близлежащих районов под общее командование Московского штаба. В Городском районе ревком состоял из Борщевского, М. Н. Монахова, Филлера, О. В. Пилацкой и, кажется, Веньяминова. Помещался ревком в трактире Романова на Сухаревке (угол 1-й Мещанской). При ревкоме был поенный штаб, в котором работали Бобинский и О. Варенцова. К ревкому Городского района была присоединена Красная гвардия Алекссевско-Ростокинского района. Начальник Красной гвардии в Городском районе был вначале О. О. Верзелнек, который погиб при взятии Красной гвардией центральной телефонной станции. После его заменил В. В. Петров — печатник. Была у нас связь и с солдатами, находившимися в Спасских казармах, и еще. кажется, со 192-м полком. Во всех милицейских участках также были свои товарищи, и мы обходили их время от времени.
Сейчас же после организации ревкома мы приступили к разоружению всех офицеров. У подозрительных производились обыски. Были конфискованы все машины и они поступили в распоряжение ревкома. Был при ревкоме организован и санитарный отряд. На Сухаревке были построены баррикады. Центральным ревкомом была организована доставка в районы оружия. В районах же были организованы столовые. В Городском районе, например, был взят трактир на углу Сретенки и Сухаревской площади, против помещения ревкома Городского района, где товарищи, главным образом, работницы из Союза портных, обслуживали красногвардейцев.
353



Во время боев и осады Московского Совета среди членов Центрального ревкома было намерение оставить здание Московского Совета и переехать к нам. Когда нам об этом сообщили, мы протестовали и высказались за то, чтобы оставаться в здании Московского Совета до последней минуты.
Бои в Городском районе происходили главным образом у телефонной станции, почты и телеграфа и на Тверском бульваре у Никитских ворот, где Повсюду засели юнкера. На телефонной станции нами было взято в плен несколько сот человек, которые были приведены к ревкому Городского района и оттуда под усиленным конвоем отведены к Московскому Совету. Были и такие моменты, когда после победы над юнкерами в некоторых местах (на Сретенке, Лубянской площади и др.) начался грабеж магазинов и нам пришлось вести с этим борьбу — арестовывать и отбирать награбленное. После нашей победы я пошел работать в Сущевско-Марьинскую районную управу. Мне было поручено заведовать жилищными делами и попечительством. Были такие попечительские общественные организации, куда входили главным образом кадеты и дамы-патронессы, которые выдавали пайки и деньги солдаткам, и др. После победы большевиков эти дамы-патронессы стали говорить солдатам: «У нас теперь ничего нет, идите к большевикам, они вам дадут». И приходилось туго, так как своевременно деньги получать было трудно. Пришлось сейчас же назначить своих людей заведующими продовольственными отделами, пекарнями и наблюдать за тем, чтобы выдача хлеба в районах шла более или менее нормально. Большую работу пришлось выполнять и по вселению рабочих в буржуазные дома, что встречало сильное сопротивление буржуазии. Мне пришлось конфисковывать много домов как в Сущевско-Марьинском районе, так и в Городском районе, выселять оттуда буржуазию, отбирать мебель и вселять туда рабочих к наших товарищей или размешать некоторые учреждения. Так, в Сущевско-Марьинском районе мною был занят Александровский институт благородных девиц и
помещена там наша управа, а в Городском районе — дома на Рождественском бульваре  —  № 12, 14, 16, 17, 19, 21. В доме № 21 поместился Городской райком, а в доме № 12, где раньше был Земельный банк —  Совет Городского района.



ФРОЛОВ ПРОКОПИИ ПАВЛОВИЧ (1882–1943)
Член КПСС с 1905 г. Работал о Самарской большевистской организации, был членом боевой дружины, членом Механического райкома партии. В 1907 и 1908 гг. подвергался арестам и тюремному заключению. В 1912 г. был кооптирован в состав Самарского большевистского комитета. В 1914 г. сотрудничал о большевистской газете «Заря Поволжья». После Февральской революции — председатель большевистской ячейки самарского элеватора, член Самарского Совета рабочих депутатов, был в Красной гвардии. В 1918 г., во время мятежа белочехов находился на подпольной партийной работе. В 1920—1922 гг. — член Самарского губкома РКП(б) и губисполкома. В 1922—1930 гг. — член партколлегии Самарской губернской и окружной контрольных комиссий ВКП(б). Принимал активное участие в проведении коллективизации в Средне- Волжском крае. С 1933 г. — персональный пенсионер.
1. 	В начале марта мною был организован из рабочих Самарского элеватора кружок РСДРП(б), в который входили П. Кипкало, Бедин, Грачев и Мельников. Меня из-
357



брали представителем в комитет Городского района Самары. На мне лежали обязанности связи организации с легальной газетой «Приволжская правда». Среди рабочих собирал деньги на газету и распространял газету «Приволжская правда», редактором которой был Митрофанов.
В начале апреля участвовал на губконференции РСДРП(б) от Городского района. Повестка дня была: о войне, об отношении к Временному правительству, аграрный вопрос, о слиянии с меньшевиками. Конференция высказалась против слияния с меньшевиками. Конференция была открыта Л. X. Митрофановым. В президиум были избраны: В. В. Куйбышев. Р. П. Баузе. Ю. К. Милонов. В мае при губкомитете была создана губкомиссия по выборам в городскую думу и Учредительное собрание. Меня избрали председателем районной комиссии рабочего поселка (Монастырского), и я был от партии выставлен в списки в гласные городской думы.
3. В начале марта мною был организован ряд собраний рабочих элеватора в больничной кассе с присутствием представителей от партии В. П. Мяги. С. И. Хорошениной, Л. Н. Левина. На собрании вырабатывались экономические требования, которые предъявлялись администрации. На этих собраниях организовали профессиональное общество элеватора.
В начале апреля 1917 г. был выбран рабочими элеватора на губсъезд профессиональных обществ элеваторов. На съезде были представители от 14 элеваторов Заволжского района. По моему заявлению в городской комитет РСДРП(б), который прислал нам на подмогу из съезд Мяги. Левина и от фракции городского Совета рабочих и солдатских депутатов — Кондакова. По окончании съезда банковские чиновники предлагали свою резолюцию. чтобы съезд вступил в банковское общество. В уставе этого общества говорилось: всемерная поддержка Временному правительству и продолжение войны до победного конца.
Против этой резолюции мне приходилось выступать с Мяги, Левиным и Кондаковым, после чего съезд большинством принял нашу резолюцию, в которой говорилось: долой империалистическую войну, никакой поддержки Временному правительству, введение 8-часового рабочего дня, увеличение зарплаты и т. д.
358



7. Был председателем районной комиссии рабочего поселка (Монастырского) по выборам в городскую думу и Учредительное собрание. В комиссию входили Л. Сухов, Батьков, Поляшков, рабочий Трубочного завода, и А. М. Исаева, работница Табачной фабрики. Расклеивали избирательные плакаты с призывом: кто за немедленный переход земли без выкупа в за переход фабрик и заводов в руки рабочих, кто за власть Советов — голосуй за № 1. У нас в Самаре избирательные списки в городскую думу были № 1, а в «Учредилку» № 2. Все лето проводили собрания, разоблачали войну и Временное правительство. В июльские дни эсеры устроили митинг в учительской семинарии, на котором ругали большевиков, особенно кронштадтских матросов. Мне пришлось выступить против Временного правительства, эсеров и меньшевиков. Митинг был сорван присутствующими офицерами и обывателями, которые называли меня германским шпионом. Выручили меня рабочие Трубочного завода Сухов и Кондаков. Только благодаря им избежал самосуда.
II
2. 26 октября по всей Самаре были наклеены экстренные объявления, в которых говорилось, что сегодня в 6 часов вечера в здании общественного собрания созывается экстренное заседание Совета рабочих и солдатских депутатов. Я, кончив работу, пошел на заседание Совета. На Улице —  толпы народа у редакции кадетской газеты «Волжское слово». На витрине — только что наклеенная телеграмма, сообщающая о большевистском выступлении. Читающая обывательщина, эсеры и меньшевики проклинали большевиков.
На экстренном заседании Совета рабочих, солдатских Депутатов стали переизбирать президиум Совета. В президиум избрали Куйбышева, Н. П. Теплова и других, а от меньшевиков — Капцана и других, после чего по распоряжению Куйбышева мне с Назаровым, рабочим Трубочного завода, поручили пойти на городской телеграф. Мы должны были брать от служащих телеграммы прямо из-под аппарата и приносить их в Совет, непрерывно заседавший до 3 часов ночи. На телеграфе нас встретили враждебно. Раньше нас был еще послан военный И. Т. Козырьков, стоявший у аппаратов. Он передавал нам теле-
359



граммы, и мы относили их на заседание Совета. Я их передавал Куйбышеву, который зачитывал телеграммы Совету. Телеграммы одна за другой сообщали о развивающихся событиях в красном Петрограде, о выступлениях и вооружении рабочих, об обстреле крейсером «Аврора» Зимнего дворца. Всякая весть о победе большевиков возмущала эсеров и меньшевиков. Они вскакивали со стульев, кричали, размахивали руками, прерывали чтение телеграмм, особенно при получении телеграммы, которая сообщала об аресте Временного правительства и о бегстве Керенского. Эсеры и меньшевики впадали в отчаяние. Брушвит, Фортунатов, Волков, Капцан и другие всячески старались показать, что большевики взяли, мол, власть не надолго, а в Самаре этого не будет. Скоро мы получили шифрованную телеграмму, сообщавшую о провозглашении власти Советов и Советского правительства во главе с В. И. Лениным. Наша радость была необычайная.
27 октября в 16 часов вечера было созвано чрезвычайное заседание Советов рабочих и солдатских депутатов с представителями профсоюзов, фабзавкомов и воинского гарнизона в театре «Триумф», который в себя не уместил всех собравшихся. Перешли в театр имени Карла Маркса. В. В. Куйбышев открыл заседание вступительным словом, сообщил о победе питерских рабочих и Советской власти во главе с Лениным. Сообщение вызвало бурю восторга и радости рабочих и солдат. После Куйбышева каждая фракция Совета высказалась. Выступали представители воинских частей, отдавали себя в распоряжение власти Советов, клялись стоять до последней капли крови за Советскую власть, за Ленина. Рабочие представители заводов приветствовали Советскую власть, после чего Куйбышев предложил резолюцию о переходе власти Советам в Самаре, а эсере-меньшевистская резолюция была против власти Советов. Под гром аплодисментов принимается резолюция большевиков о переходе власти Советам, после чего эсеры и меньшевики покинули заседание под крики рабочих: «Долой соглашателей, не мешайте работать». Затем был избран ревком: Куйбышев, С. Я. Тиунов, И. П. Трайнин, Митрофанов. Переворот в Самаре произошел бескровно.
1 ноября 1917 г. на Самарском элеваторе проходило общее собрание рабочих. На собрание пришли чиновники
360



Госбанка (элеватор был в ведении Госбанка) и райуправления элеваторами. Чиновники-эсеры предлагали собранию резолюцию, в которой говорилось против захвата власти большевиками и призывалось к саботажу. Мы выступили против чиновничьей резолюции. При голосовании на нашей стороне было большинство в одни голос.
9 января чиновники банка и райуправления элеваторами вновь просили рабочих прекратить работу на элеваторе, просили присоединиться к саботажу и т. д. Но рабочие и часть служащих элеватора продолжали работать. 12 января на совместном заседании райуправления и рабочего комитета элеватора было решено связаться со всеми элеваторами Заволжского района, в которые были разосланы воззвания с призывом не бросать работу.
III
1. В первые дни после установления Советской власти мне и многим партийцам-рабочим часто приходилось находиться в Красной гвардии на дежурствах во многих опасных постах: охранять патронные склады за рекой Самаркой, на которые делались налеты белогвардейцами. В ночь с 14 на 15 декабря враги рабочего класса взорвали «Белый дом», где заседал ревком. Из ревкома никто не пострадал, но погибли красногвардейцы, человек 10.
На другой лень после взрыва «Белого дома» было напряженное состояние, связанное с выступлением Дутова в Оренбурге. Ожидалось и в Самаре выступление контрреволюционеров.
После взрыва «Белого дома» ревком перешел в бывший дом Наумова, а штаб Красной гвардии перешел в бывший дом общественного собрания. Мне приходилось по ночам дежурить в штабе Красной гвардии, где начальником был В. А. Шустов. Пулеметы были наготове, стояли на балконе и у окон, ящики с бомбами были раскрыты. Дежурные были вооружены бомбами. В штабе связь держалась со всем городом, через милицейские участки. М. Логинов, рабочий Трубочного завода, держал связь с милицейскими участками, через каждый час сообщал в штаб о положении в городе. Все было наготове для отпора контрреволюции.



ЦИВЦИВАДЗЕ ИЛЬЯ ВЕНЕДИКТОВИЧ (1881–1941)
Член КПСС с 1903 г., вел революционную работу в Вотуме и Тифлисе, занимался организацией подпольных типографий, был членом Батумского комитета РСДРП. В 1904 г. в связи с провалом типографии скрылся в Тифлис. Осенью 1904 г. был арестован. По освобождении по амнистии в 1905 г. был членом Имеретино-Гурийского комитета, пропагандистом, агитатором, хранил склад оружия- В 1906 г. — редактор большевистской газеты «Дро». поддерживал связь с боевой группой Камо и выполнял ее поручения в Тифлисе. С конца 1911 г. начал работу в Московской большевистской организации. В 1915 г. снова был арестован и сослан на 5 лет в Иркутскую губернию.
После Февральской революции вернулся в Москву, был избран членом Московского комитета РСДРП(б) и Московского Совета. В Октябрьские дни  —  ответственный организатор Замоскворецкого районного комитета РСДРП(б). После Великой Октябрьской социалистической революции — член следственной комиссии при Моссовете, заместитель председателя Московского Ревтрибунала и др.
362



С 1921 г. — управделами СНК Грузии, заместитель председателя Тифлисского горисполкома. С 1929 г. — на руководящей партийной и хозяйственной работе в Москве. С 1934 г. — директор Особого технического бюро.
I
1. 	Приблизительно с апреля —мая был членом бюро Московского комитета кашей партии и ответственным организатором Замоскворецкого района.
Бывал на всех партконференциях, устраиваемых в Москве.
II
2. В этот период тоже был членом бюро Московского комитета и ответственным организатором Замоскворецкого района.
III
2. Сейчас же после переворота некоторое время принимал участке в организации советской работы в Замоскворецком райокс, но главным образом работал по партийной линии.
3. С 8 декабря 1917 г. кооптирован был от партии в исполком Моссовета.
4. Почти на третий или четвертый день после переворота мне пришлось ликвидировать саботаж служащих кассы по выдаче пособия семьям военнослужащих (точно названия не помню), намеревавшихся отказом выдачи пособий вызвать недовольство населения. Пришлось руководителей (кадетов) припугнуть, в низших служащих — уговорить.
Затем был членом Чрезвычайной следственной комиссии при Моссовете.
19. 	XII. 1917 г.  — избран заместителем председателя Московского Ревтрибунала.
23.I 	V. 1918 г. — председателем следственной комиссии при Московском Ревтрибунале.
В июле 1918 г. вновь избран заместителем председателя Ревтрибунала.
363



IV
То, что тов. Ленин был необыкновенно прост, доступен, проявлял огромную чуткость к повседневным запросам масс, то, что он действительно, прикладывая ухо не «к земле», а к сердцу рабочих, чутьем угадывал классовые их интересы, —  делало его любимейшим из вождей...
Кто из более или менее активных работников Октябрьской революции откажется засвидетельствовать, что он буквально во всякое время имел доступ к Владимиру Ильичу? Кто и за какими только делами не обращался к нему!..
«Владимир Ильич, сегодня у нас в районе торжественное заседание, не можете ли к нам приехать?»
«Владимир Ильич, сегодня приехала делегация от крестьян, привезла вагон хлеба для московских рабочих. Как Вы думаете, чем бы их отблагодарить?»
«Владимир Ильич, у нас на фабрике сильно недовольны пайком. Нельзя ли немного прибавить?» и т. д. и т. д.
Ильич выслушивал всех с величайшим спокойствием и удивительным вниманием и товарищески давал простые дружеские советы и разъяснения...
Помню, Моссовет назначил комиссию по слиянию рабочей кооперации с общегражданской. В этой комиссии участвовало много меньшевиков и эсеров, от нас же участвовал И. И. Скворцов-Степанов и я.
В каком-то очень спорном вопросе я не присоединился к Ивану Ивановичу, каюсь, усомнившись в правильности его точки зрения. Беру трубку и звоню Ильичу:
«Владимир Ильич, не можете ли Вы посоветовать, как мне держаться в этой комиссии?»...
Теперь я больше чем уверен, что оторвал его тогда по этому пустячному вопросу от важнейшей работы. Но Ильич был не такой, чтобы грубо оборвать товарища. Он дружеским тоном сказал мне:
«Товарищ Илья, знаете, что я Вам посоветую: обратитесь к товарищу Скворцову; он человек очень образованный и умный и в этом вопросе более компетентен, чем я; наложитесь на него»...
Многие ли из нас могут похвастаться таким отношением к нижестоящим по рангу товарищам? Думаю, что очень немногие.
364



Постоянное общение с массами, беседы с рабочими, участвующими в производстве, и через них выуживание ценнейших, но незаметных жизненных фактов и фактиков,  — все это составляло насущнейшую потребность Владимира Ильича.
Сидит он, например, в президиуме какого-нибудь торжественного заседания, но и в это время, откинув голову назад, беседует с подсевшим к нему сзади каким-нибудь рабочим из аудитории. При той нечеловеческой работе, какую вел Владимир Ильич, другой бы уклонялся от всяких бесед по разнообразным мелким и трудноразрешимым вопросам, а Ильич сам искал подобных встреч с рабочими и бесед с ними...
Если не ошибаюсь, в 19 году в Замоскворецком районе происходили собрания актива, где велись оживленнейшие прения по вопросу о положении на фронтах, налоговой политике, о низах и верхах и т. п.
Кончилось однажды одно такое заседание и, к стыду нашему, только тогда увидели мы Владимира Ильича; он, оказалось, никем из нас не замеченный, просидел все время в задних рядах.
Кто может сказать, сколько интересных для него выводов сделал он на этом собрании, сколько ценных для себя моментов уловил Ильич в жарких непосредственных высказываниях рабочих?! Разве мог он что-нибудь подобное почерпнуть из официальных докладов?!..
Чрезвычайно любил Владимир Ильич бывать в районах, среди рабочих, в дни больших празднеств: 1 Мая, в Октябрьские торжества, в Новый год и т. п. Помню (это было, кажется, в 20 году, во всяком случае после взрыва в Леонтьевском), в один из таких праздников Владимир Ильич позвонил мне и т. Мясникову и просил поехать с ним по районам.
Мы с Мясниковым заехали в Кремль за Владимиром Ильичем. Он уже ждал нас у подъезда.
«Немножко подождем, товарищи, сейчас должна сестра прийти... Ну, что у вас в районах интересного? Как рабочие встречают праздник? Объедем все районы, если успеем до 10 часов, в 10 часов у меня заседание. С какого района начнем?»
Мы предложили начать с Бауманского, так как, если память мне не изменяет, там в этот день открывали клуб вмени Загорского.
365



Когда Мария Ильинична подошла и мы вчетвером уселись. к нам подошел какой-то товарищ, которому, видимо, была поручена забота о Владимире Ильиче, и захотел с нами ехать. Но в машине не было лишнего места, и Владимир Ильич деликатно предложил этому товарищу остаться и с улыбкой добавил:
«Ничего, с нами едут два кавказца, наверное, хорошо довезут».
Но предположение Ильича не совсем оправдалось. Мы с Мясниковым долго никак не могли найти назначенного пункта, сколько ни искали, сколько ни расспрашивали всех и каждого, ни у кого не могли добиться толку...
Ильич много смеялся, когда никто из старожилов Бауманского района не мог указать нам улицы, которая у нас значилась в адресе; не могли указать ее по той простой причине, что все улицы здесь оказались переименованными.
«Ну, и хозяева! — смеясь, подтрунивал Владимир Ильич. —  Хозяева городя, нечего сказать! Слушайте, товарищи, нельзя же переименовывать буквально все улицы!»
«Это что, Владимир Ильич! посмотрите, как все дворы, все сады и скверы разгорожены, как они обобществлены», — похвастались мы.
Владимир Ильич разразился хохотом:
«Рано, товарищи, рано! Придется вам опять все заборы на место поставить».
Наконец, нашли нужный нам клуб. Он оказался в очень хорошем месте и довольно уютным. Аудитория была битком набита рабочими и работницами. Неожиданное появление Владимира Ильича, которого знал каждый рабочий, вызвало восторг собрания.
Владимир Ильич, по обыкновению, быстро скинул свое пальтишко и стал спрашивать у окруживших его руководителей района:
«О чем хотите, чтобы я говорил, товарищи?» Товарищи закидали его вопросами.
Он выступил под гром аплодисментов. Ответив, кроме того, на ворох записок, Владимир Ильич быстро оделся и в сопровождении беседовавших с ним рабочих вышел из аудитории.
По-прежнему вместе направились мы в другой район.



С глубокой и большой чуткостью относился Владимир Ильич ко всем проявлениям партийной жизни.
Мне помнится ряд характерных в этом отношении фактов.
Однажды —  это было, кажется, в 19 году —  МК устроил в аудитории II Дома Советов небольшую дискуссию по вопросам, поднятым П. Максимовым, Е. Игнатовым и другими работниками Моссовета. Важнейшие из этих вопросов сводились к предложениям, которые, по нашему мнению, суживали и ограничивали влияние и руководство партии работой Советов; другие же касались упрощения советского аппарата: предлагалось, между прочим, упразднить Совнарком и объединить все его функции с ВЦИКом.
Разумеется, подобные предложения не нашли никакой поддержки в Московской организации, и незаметно было никаких признаков, что они выльются в какое-либо серьезное разногласие.
Но Владимир Ильич, узнав об этом собрании (а он знал о каждом шаге Московского Комитета), немедленно приехал и пробыл до самого конца.
Вступительные тезисы от Бюро МК пришлось огласить мне. Насколько помнится, тезисы эти были составлены довольно путано и необоснованно. Припоминаю, объяснял я неправильность точки зрения Игнатова и Максимова тем, что они — представители неиндустриальных рабочих (один —  повар, другой  — столяр). В прениях приняли участие Максимов, Игнатов, Беленький, Пятницкий и др.
Владимир Ильич прослушал и прения очень внимательно. просмотрел и наши тезисы и, взяв слово, сделал свое заключение, в котором очень мягко и осторожно отметил, что из прений он не уяснил себе, чего хотят товарищи-оппоненты, но, несомненно, они не совсем продумали свою точку зрения.
Эти небольшие разногласия так и заглохли в то время в Московской организации. Но позднее семена этих разногласий дали ростки и расцвели махровым цветом под названием «рабочей оппозиции» и «демократического централизма». Но тогда, в самом начале возникновения этой оппозиции, когда нами было раскрыто тайное собрание, на манер недавно разоблаченного конспиративного «лесного заседания» новой оппозиции, тогда, повторяем, многие члены ЦК не придавали еще этому явлению большого
367



значения. Один Ильич чрезвычайно им заинтересовался. Он тщательно пытался выяснить причины этого явления. Систематически расспрашивал не только членов Бюро МК, но и оппозиционеров, часто звонил в МК, требовал материалы и т. д. Не удовлетворившись всем этим, он просил т. Пятницкого вызвать к нему рабочего-коммуниста. работавшего у станка. Такой товарищ был вызвал к Владимиру Ильичу. Он оказался старым сознательным партийцем, прекрасно знакомым с бытом и настроением рабочих масс. Все это дало Владимиру Ильичу возможность вполне уяснить суть оппозиции и дать ей должную оценку. Правда, Владимир Ильич прямо не заявлял членам МК, что он на их стороне и против оппозиции, и держал себя вполне объективно и как будто бы даже нейтрально, но в общем для нас было совершенно ясно, как он оценивает точку зрения оппозиции.
Незадолго до партконференции оппозиция весь огонь сосредоточила на критике деятельности Московского комитета. По районам развернулась чрезвычайно резкая дискуссия.
Владимир Ильич, опасаясь, что такая предвыборная атмосфера ничего хорошего не может предвещать, предложил устроить на самой конференции неофициальное совещание членов конференции с активом Московской организации.
Как известно, на этом совещании Владимир Ильич председательствовал лично.
Доводы оппозиции, особенно в отношении деятельности Московского комитета, были настолько шатки, что даже мне, рядовому работнику МК, удалось разбить их совершенно,
Владимир Ильич во время моей речи хохотал до упаду, не знаю, от моего ли нерусского акцепта или от того, что мне удалось довольно удачно парировать все стрелы оппозиции, но, судя по тому, что целый ряд товарищей (Мария Ильинична, Пятницкий и др.) выразили полное удовлетворение по поводу моего выступления, можно допустить последнее.
Еще до окончания партконференции Владимир Ильич заинтересовался составом оппозиции и, вызвав меня, поручил мне разработать анкеты членов оппозиции и результаты представить ему в срочном порядке. Это оказалось возможным потому, что на конференции по одному
368



из основных вопросов произошло поименное голосование, и список всех членов оппозиции оказался в наших руках.
Мы с тогдашним заведующим Стат. отделом МК проработали всю ночь, но все-таки к сроку задания Ильича выполнить не смогли.
Эти данные я принес Владимиру Ильичу с большим опозданием. Встретившись со мной в коридоре Совнаркома, он прежде всего пристыдил меня:
— «Ай-ай, тов. Илья, разве можно так работать! Ну, какие данные получились?»
— «Т. Ленин, получилось не то, что я полагал», — ответил я. Владимир Ильич улыбнулся:
— «А вы, тов. Илья, хотели обратного? Это ничего, передайте материал секретарю и попросите, чтобы она вечером передала мне»...
Все это мелочи и, может быть, кто-нибудь подумает, что о них не следовало бы и говорить. Да, мелочи. Но в этих мелочах отражается Ленин с его огромным вниманием к нуждам рабочих масс и жизни партии.



ЧУВЫРИН МИХАИЛ ЕВДОКИМОВИЧ (1883–1947)
Член КПСС с 1903 г. Работал в Нижегородской большевистской организации, а затем в Москве на заводе Бромлея. В 1904 г. был мобилизован в армию, где продолжал вести революционную агитацию среди солдат и железнодорожников. Подвергался арестам. С 1909 г. — вновь в Москве, участей- вал в забастовках на заводе Бромлея. В 1910 г. был арестован и после заключения в Бутырской тюрьме выслан из Москвы. Работал в Сормове и других городах. В 1914 г. был вновь мобилизован в армию. После Февральской революции — член исполкома Псковского Совета. Делегат 11 съезда Советов. В 1918 г. — председатель Арзамасского комитета РКП(б). С 1920 по 1922 г. —  на руководящей партийной и военной работе в Симбирске, на Украине. Позднее —  на руководящей профсоюзной работе: председатель Всеукраинского Совета профсоюзов, член ВЦСПС. С 1946 г. —  персональный пенсионер.
1. В период с февраля до октября 1917 г. я находился в городе Пскове. Здесь была одна, объединенная организация РСДРП, заседания которой я все время посещал-



Во время февральского переворота я служил в автомобильной части 5-й армии в Пскове. Наша часть выступала первой и несла патрульную службу по городу. Весь гарнизон присоединился к революционным войскам. Помню одни из эпизодов февральских дней: был назначен смотр войск гарнизона, на котором начальник гарнизона генерал Ушаков и адмирал Коломейцев сорвали с нескольких солдат и моряков красные ленточки. Солдаты и моряки этим были сильно разъярены, набросились на них и хотели бросить в реку Великую, но их удалось отбить. С несколькими товарищами мы на автомобиле отвезли их в госпиталь какой-то княгини, откуда их отправили потом в Петроград.
Первые сведения о февральском перевороте мы получили от прапорщика Егорова, приехавшего из Петрограда. Сейчас же под руководством группы товарищей (меня, Иванова, Карпова) наша часть вооружилась. Выставили патрули в городе. Стычек не было. На другой день вместе с гражданским населением устроили демонстрацию и освободили политических заключенных. Активное участие в работе в период с февраля по октябрь в Пскове принимали три сестры и брат Свердловы, два брата Гея, Ушарнов, два Ивановых, Михаил и Александр, Панюшкин и Позерн.
2. Состоял со дня организации, т. е. с последних чисел марта, депутатом Псковского Совета рабочих и солдатских депутатов, куда был избран от автомастерских 5-й армии. За этот период участвовал на всех съездах Советов, проходивших в Пскове.
3. С апреля меня уволили из армии по болезни, и я поступил в технические мастерские в Пскове, где организовал завком и все время работал по профлинии, организовывал на других предприятиях завкомы, ведя агитацию  — подготовку объединения завкомов, создания губпрофбюро, что и было проведено, и я был избран членом губпрофбюро. Председателем был избран Александр Иванов (точно не помню). В половине октября я был делегирован в Петроград на I Всероссийскую конференцию фабзавкомов, которая заседала в Смольном. Конференция прошла пол большевистскими лозунгами. На конференции обсуждался вопрос о захвате власти и рабочем контроле. С конференции вернулся обратно в Псков.
13*
371



5. 	Почти каждый день выступал на митингах, собраниях и т. п. среди военных и рабочих. Агитировал за выборы в Учредительное собрание большевистского списка, и от Пскова были проведены большевики.
7. В мае 1917 г. участвовал на съезде 5-й армии в городе Двиске, куда я был делегирован от инженерных частей псковского гарнизона. На этом съезде был Керенский, который агитировал за наступление, и он это провел на этом съезде. Мы же во главе с т. Склянским, который был представителем 19-го корпуса, считавшегося большевистским, были против, но мы остались в меньшинстве.
II
3. 25 октября 1917 г. мы получили известие об Октябрьском перевороте. Я был выделен и командирован в Петроград для связи, куда я выехал на автомобиле в ночь с 25 на 26 октября, где пробыл три дня, присутствовал на II съезде Советов. Возвратился в Псков 29 октября. Захват власти Советами в Пскове прошел без вооруженных столкновений. Гарнизон был на стороне Советов. Был организован ревком, во главе которого стоял т. Панюшкин — моряк. Я также принимал участие в работе ревкома.
III
4. В первые дни после захвата власти Советом в Пскове саботировали почтово-телеграфные служащие высших разрядов, низшая же группа служащих была с нами. К нежелающим работать применяли аресты. Директор кожзавода все время стремился сорвать работу завода, за что его несколько раз арестовывали.
5. Вскоре после Октябрьского переворота был захвачен кожевенный завод, но его почти сразу вслед за национализацией контрреволюционеры сожгли. Были также
национализированы  лесопильный, небольшой шкивной заводик, где в это время я работал, и технические мастерские, а остальные мелкие предприятия остались не национализированы.
6. В ноябре 1917 г. со стороны Двинска в Псков приехала часть уральских казаков, стоявших на стороне
372



Керенского, которые захватили вокзал, но в город они не были допущены, и они не осмелились напирать. Сильных вооруженных стычек с ними  не было. Организацией было выделено несколько товарищей, в том числе и я, для работы среди этих казаков. Нам удалось их разложить и через несколько дней они были на нашей стороне, явились в распоряжение Совета.
IV
Впервые я встретил В. И. Ленина 26 октября 1917 г., когда он принимал в Смольном делегации Северного фронта и выслушивал информации о настроениях на фронте. После этого он сделал наказ делегациям. Много Владимир Ильич не говорил. «Больше связи с массами»  —  вот на что он напирал. Вечером 26 октября я слушал его доклад на II съезде Советов.



ЧУЧИН
ФЕДОР ГРИГОРЬЕВИЧ (1883–1942)
Член КПСС с 1904 г. Работал в Череповецкой большевистской организации.
В 1905 г. дважды арестовывался, затем был выслан а Вологодскую губернию. Из ссылки бежал в Москву, работал в Московском окружном комитете РСДРП. В 1906 г. был вновь арестован и сослан, но опять бежал. Работал о Московской, а затем в Петербургской большевистских организациях. В 1907 г. арестован. После освобождения в 1909 г. — вновь на партийной работе в Москве, а с 1910 г. после нового ареста — в Рязани. В 1910 г. был опять арестован и сослан в Вологодскую губернию. В ссылке продолжал вести революционную работу, за что арестовывался в 1912 г. В 1914 г. работал в Екатеринославской большевистской организации, являлся членом комитета РСДРП, но в июле был арестован и сослан в Нарымский край. После Февральской революции — член Совета солдатских депутатов в Томске, комиссар Анжерских и Судженских копей, член областного бюро РСДРП(б). Принимал участие в организации отрядов Красной гвардии. В 1918—1919 гг. — на подпольной партийной работе в тылу у белочехов и колчаковцев. В 1920— 1921 гг. — председатель Уралпрофобра, а затем — на руководящей работе в Москве. С 1923 г. вел
374



научно-исследовательскую и преподавательскую работу в различных московских вузах.
I
1. Февральским переворот застал меня, мобилизованного из нарымском ссылки, в 13-м роте 18-го Сибирского запасного стрелкового полка в Томске. Телеграмма о совершившемся в Питере перевороте получена была в Томске 1 марта. Уже в Нарыме и в Томске я состоял членом нелегальной организации большевиков. Сразу после переворота был направлен в Кузнецкий каменноугольный бассейн для партийной и советской работы в качестве организатора. При моем ближайшем участии были созданы партийные организации большевиков на Кемеровских, Кольчугинских, Анжерских и Судженских каменноугольных копях (около 30 000 рабочих) на правах отдельных самостоятельных партийных комитетов.
В 20-х числах апреля 1917 г. от Анжеро-Судженской социал-демократической парторганизации в числе трех делегатов участвовал на обшесибирской партконференции в городе Красноярске и был избран в областное бюро РСДРП(б) вместе с тт. Н. П. Яковлевым, А. Окуловым. Шлихтером, Г. Теодорович.
На конференции было представлено до 8000 членов партии. Конференцией были приняты большевистские революции: 1) об отношении к войне (в моей редакции), 2) об отношении к Временному правительству (в редакции красноярцев) и 3) об участии в беспартийных организациях (в редакции иркутян).
Неоднократно участвовал на районных партконференциях в Анжеро-Судженском каменноугольном районе. Весь период от февраля до октября возглавлял Судженскую парторганизацию в качестве председателя Судженского комитета РСДРП(б), инструктировал соседнюю Анжерскую парторганизацию.
2. 	2 марта 1917 г. своей ротой был избран в Совет солдатских депутатов Томского гарнизона. 5 марта этим Советом в числе 9 товарищей был командирован в Томский «Временный комитет общественного порядка и безопасности» в качестве члена комитета. 10 марта 1917 г.
375



по представлению парторганизации и Совета солдатских депутатов был назначен «Временным комитетом» комиссаром по организации уездов Томской губернии. Участвовал в специальной делегации и технической комиссии по обследованию копей Кузбасса и Томского района. Был назначен комиссаром Анжерских и Судженских угольных копей (до 10000 рабочих в то время). Принял участие в организации на всех копях Томского района и Кузбасса Советов рабочих и солдатских депутатов. Вплоть до октября руководил Советами депутатов Анжерских н Судженских копей, фактически ставших органами местной власти при бесцветных, безгласных «народных собраниях», подчиненных Советам и комиссару копей. Участвовал на районных и губернском съездах Советов и совещаниях, где обсуждались и решались почти все вопросы рабочей жизни во всей их сложности, многообразии и разнообразии, еще при недостаточной дифференциации работы между различными рабочими организациями и органами. В период от февраля до октября местные Советы депутатов играли решающую роль во всех вопросах рабочей жизни: политической, административной и по отношению к хозяевам предприятий, постепенно обрастая рабочими организациями иного типа: профсоюзами, рудкомами, культпросветами и др.
3. Весною 1917 г. по нашей инициативе иа Анжерских и Судженских копях возникают первые ячейки профсоюзной (секции по профессиям) и рудничной (шахтовые бюро) организации, которые скоро вырастают в крепкие и сильные самостоятельные организации, выделяющие свой собственный актив и работающие под общим руководством местных партийных большевистских комитетов. По их примеру и во всех других рабочих районах Сибири начинают возникать такие же ячейки и организации. В июне 1917 г. за моей подписью печатается обращение ко всем профсоюзным организациям горнорабочих в Сибири с призывом созвать свой съезд в Томске. Создается бюро по созыву этого съезда, который и созывается во второй половине июля в Томске. Съезд выбирает областное бюро горнорабочих Западной Сибири. Меня Советы и профсоюзы Анжерки и Судженки командируют в Москву и Питер добиться утверждения новых расценок.
376



4. Накануне февральского переворота работал нелегально в своей части по распространению прокламаций и редактированию их совместно с Н. Н. Яковлевым от имени «Военно-социалистического союза». В день получения телеграммы о февральском перевороте в Питере выступал от имени солдат гарнизона на собрании гласных городской думы, предлагая организовать немедленно «Временный комитет порядка и безопасности» с представителями от «Военно-социалистического союза». Комитет был организован. От «Военно-социалистического союза» введен т. Данилов (А. В. Шотман). Я был избран 2 марта членом ротного, полкового и гарнизонного комитетов и в Совет солдатских депутатов гарнизона, оставаясь в нем до октября и одновременно выполняя обязанности комиссара копей.
10  марта 1917 г. весь день во время демонстрации (прошло 70 000 войск и около 30 000 гражданского населения) обслуживал первую из пяти трибун от имени РСДРП(б) и Совета солдатских депутатов, говоря беспрерывные речи и приветствия к демонстрантам. Неоднократно выводил на демонстрации свою 13-ю роту (окаю 900 человек) и нес по очереди караул со своей частью вокруг Совета и «Временного комитета».
7. Должен сказать, что наши копейские парторганизации, фактически руководившие все время всей работой на копях, были ярко и исключительно большевистскими с самого начала, в то время как губернская организация в Томске была объединенная (меньшевики и большевики). Пресса поэтому была тоже «слитная», а это претило рабочим и нашему партактиву. «Голос свободы» они иронически называли «Шепот свободы» и т. д. Отсюда разговоры об издании своей, рабочей большевистской газеты и сборы в фонд такой газеты. Копейские парторганизации и численно были сильнее Томской губернской. Так, например, на Апрельскую социал-демократическую конференцию от Анжеро-Судженского района было послано 3 делегата (от 500 человек — 1 делегат), тогда как от Томской социал-демократической организации — всего только 1 делегат (500 человек) — Н. Н. Яковлев. Губернский центр был слабее, чем периферия.
377



II
1. Октябрьский переворот по всей Сибири происходил в отличие от февральского переворота крайне неодновременно и с большим запозданием против европейской России. Западно-Сибирский съезд Советов, происходивший в Омске в половине декабря 1917 г., постановил ввести по всей Западной Сибири Советскую власть. Томский исполнительный комитет «Народного собрания» 10 ноября за подписями всех его членов разослал телеграмму «Всем, всем, всем» «от имени 4 000 000 избирателей», резко «осудив» Октябрьский переворот в столицах и пригрозив местам «судом истории» за подобное «преступление». В районе Анжерских и Судженских копей переворот произведен был немедленно по возвращении с Западно- Сибирского съезда делегатов и делегатов от рабочих с Томского уездного и губернского «народных собраний»— задолго до переворота в самом Томске. С Томского уездного собрания меня удалили с одного заседания по предложению президиума за резкую критику позиции соглашательства и разоблачение социал-предателей, составлявших подавляющее большинство собрания. На губернском собрании социал-демократическая организация и фракция большевиков предлагали мне войти в Томскую губуправу членом, но я категорически отказался, вошли вместо меня Канатчиков и Ансон. По возвращении на копи, сделав отчетный доклад перед рабочими на общем собрании, я от имени Совета депутатов в качестве его секретаря и комиссара копей предложил произвести переворот, принять декларацию о переходе власти в руки Совета, роспуске «Народного собрания», что и было принято 20 декабря 1917 г.
2. Я почти безвыездно проживал на копях в гуще рабочего населения, хотя и зараженного эсеровскими предрассудками, но настроенного по-большевистски, верившего большевикам и шедшего за нами, хотя мы и были численно на копях в меньшинстве. Это объяснялось тем обстоятельством, что с первых дней февральского переворота мы, большевики, вели непримиримую последовательную ленинскую линию, как по отношению к хозяевам предприятий, так равно к военнопленным и Временному правительству в центре и в Томске и одновре-
378



менно вели агитацию не только словом, но и делом, осуществив первыми в Сибири на практике явочным порядком все большевистские рабочие требования, опираясь на свою Красную гвардию из рабочих. До октября были созданы нами на копях Советы, профсоюзы, рудкомы, больничная касса, детский рабочий сад, рабочая библиотека, рабочий кооператив, рабочий кинематограф, клуб большевиков, курсы профтехнические, пролетарско- драматический кружок, паровая мельница рабочего кооператива и т. д. Все эти достижения с энтузиазмом приветствовались массой населения и создавались рабочими непосредственно под нашим руководством. Так что фактически власть Совета мы осуществили уже задолго до Октября. Влачившее жалкое существование местное «Народное собрание» никакого влияния не имело и ни в какие дела не вмешивалось, исполняя все приказы и декреты Совета беспрекословно, играя незаметную роль комхоза, как отдела Совета депутатов. Вот почему и в момент переворота никому даже и в голову не взбрела мысль попытаться оказать Совету какое-либо сопротивление. Все было в точности и в срок выполнено, как постановил Совет. Был утвержден тут же 20 декабря местный ревтрибунал из трех рабочих (два большевика — председатель и прокурор и один левый эсер — защитник), который с первых дней на копях пользовался огромной популярностью и авторитетом среди всего рабочего населения копей. Приходилось инструктировать председателя ревтрибунала А. П. Романченко, столяра-рабочего, первое время после переворота особенно затруднявшегося в мотивировке выносимых приговоров. Здоровый классовый инстинкт и природный ум, впрочем, каждый раз подсказывали ему правильные решения, а наше «обязательное постановление» было для него первым кладезем советской юридической мудрости. И на заседаниях ревтрибунала в первые дни его работы сразу после переворота перебывала вся масса копейских рабочих, крайне интересуясь тем, как судит «свой брат рабочий». Декларация и обязательное постановление были напечатаны во всех рабочих книжках в количестве 10 000 экземпляров и розданы на руки всем рабочим и служащим копей. Количество невыходов на работу после переворота в один следующий месяц сразу уменьшилось с 25 до 5% ко всему числу рабочих. Добыча
379



удвоилась. Настроение поднялось. Позиция большевиков укрепилась еще больше.
3. Незадолго до переворота по моей инициативе на копи было привезено из Томска от Совета солдатских депутатов, таявшего на глазах вследствие роспуска солдат по домам, триста штук винтовок казенного образца и к ним пятнадцать тысяч патронов для вооружения рабочих на Судженке и тысяча винтовок, шесть пулеметов с соответствующим количеством патронов для той же цели на соседних Анжерских копях. Начальниками Красной гвардии на Судженке был назначен большевик шахтер И. Н. Кудрявцев и на Анжерке — большевик Беско-Муратов. Оба они были преданными делу революции пролетариата и большевизму товарищами.
Фактическое руководство подготовкой к перевороту и самый переворот осуществлялись нами через наш большевистский актив, выросший в период между февралем и октябрем на наших глазах на копях, представлявший в момент переворота сплоченную и дисциплинированную большевистскую группу. Немедленно после переворота за какое-то ослушание приказу Совета был обложен контрибуцией в 25 000 руб. местный торговец Деренков и реквизированы случайно обнаруженные у другого торговца спиртные напитки. Первые были внесены в кассу Совета, а вторые уничтожены (вылиты на землю). Отряды нашей Красной Армии и гвардии не раз посылались нами на фронты с Семеновым, чехами и для охраны Центросибири и Томского Совета, когда тот переживал критические дни.
Вести о петербургских и московских событиях дошли до Томска — нашего губернского центра — с опозданием не более как на 1—2 дня. Они всколыхнули томичей. По Совет рабочих депутатов был слаб. Совет крестьянских депутатов, хотя и непрочно, был в руках у эсеров. Совет офицерских депутатов, разумеется, был против переворота. Совет солдатских депутатов, весьма поредевший в связи с роспуском старших возрастов, был за переворот. Все эти Советы до сих пор существовали раздельно. Верхушки партийных организаций не прекращали игру в «демократическую коалицию». Томскими комитетами эсеров (правых и левых), большевиков и меньшевиков, а также важнейшими профсоюзами был создан коалиционный ревком из 7—9 человек, который постановил: ко-
380



миссариат Временного правительства упразднить, а общественных самоуправлений не распускать. На 27 ноября было решено созвать губернский съезд Советов, на котором уже окончательно решить вопрос о конструкции Советской власти и характере ее деятельности. В это же приблизительно время в Томске должны были состояться уездное и губернское земские собрания, на которые рабочие копей послали меня и т. Павлова, чтобы «отъедаться» от соглашателей. На уездном собрании за резкое выступление мое против президиума, пытавшегося «околпачивать» гласных крестьян, меня удалили на одно заседание из зала. К концу мы успели сколотить группу в 17 гласных, голосовавших за резолюции большевиков. На губернском собрании из 60 гласных было только 5 большевиков, причем двое из них по предложению Томского комитета большевиков должны были войти в губернскую земскую управу. Туда вошли Канатчиков и Ансон. После закрытия земских собраний лидеры эсеров выехали на копи вести агитацию за выборы в Учредительное собрание. Помню, мне пришлось сражаться по этому поводу с будущим учредиловцем от Томской губернии Лисненко — эсером. На многотысячном митинге он поставил мне вопрос в упор: что сделают большевики, если Учредительное собрание проголосует против них и не пойдет за ними. Я ответил с полной убежденностью: «Постараемся разогнать такое Учредительное собрание, ибо мы знаем, что в революции вопросы решаются иного рода голосованием». «Трехлинейными винтовками?» — зло и насмешливо спросил он. «Да», — ответил ему я. Началась схватка эсеров с нами. Назавтра в их газете читаю: «Чучин вчера на Анжерке грозил разогнать неугодное большевикам Учредительное собрание винтовками».
III
4. Самым ярким примером борьбы с саботажем является написанное мною и напечатанное Советом в рабочих книжках в количестве 10000 экземпляров обязательное постановление — «О саботаже», в котором за саботаж принималась «всякая намеренная неявка на работу или службу в госпредприятии или предприятии, имеющем государственное значение, без уважительной причины, признанной таковою местным объединенным профсоюзом



горнорабочих». За это преступление виновные предавались суду ревтрибунала и приговаривались к штрафу в том или ином размере, к принудительным работам на тот или иной срок или же к выселению из квартиры предприятия, а в особенно тяжких случаях и к окончательному изгнанию с территории копей. Это была морально и материально самая суровая кара, и рабочие боялись в то время ее как огня. В тех случаях, когда техническая интеллигенция или ее отдельные представители в предприятии жаловались нам на насилия и притеснения против их воли со стороны органов диктатуры рабочих и грозили забастовкой или саботажем, мы, не задумываясь, предлагали таким людям убираться с копей или беспрекословно исполнять все распоряжения Совета и комиссара. Созданное нами «общественное мнение» на копях среди рабочих не допускало и мысли о безнаказанности малейших попыток саботажа со стороны кого бы то ни было. При этих условиях на глазах у всех просто нельзя было выделяться кому-либо лентяем, иначе грозила виновному не только кара по приговору ревтрибунала, но и презрение всех.
5. Вопрос о национализации Судженских каменноугольных копей Л. Михельсона был впервые поднят мною и зафиксирован в отдельной резолюции технической комиссии, выделенной для обследования копей еще в марте 1917 г. по случаю «кабально-крепостнических отношений между трудом и капиталом» на этих копях, существовавших даже после февральского переворота и «неизменно хищнического ведения владельцем копей хозяйства предприятия». Комиссия была утверждена в то время губернской властью, не желавшей ссориться с обеими сторонами. Вторично этот вопрос был поставлен в июле 1917 г. и включен в наказ делегатам (Пуганцову и мне), направлявшимся по поручению рабочих в Питер и в Москву для переговоров с Временным правительством и владельцем Михельсоном по поводу новых расценок и высылки денег для уплаты за труд рабочим, являясь угрозой и конечным аргументом со стороны рабочих. Между прочим, в том же наказе требовалось уравнение зарплаты русских рабочих и военнопленных, что немало бесило Временное правительство и хозяина. Национализация копей была произведена мною с т. Власовым 20 февраля 1918 г.



ШИРЯМОВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ (1883–1955)
Член КПСС с 1900 г. Работал о Иркутской большевистской организации, являлся членом комитета РСДРП. В 1903 г. был арестован. В 1905 г. после выхода из заключения принимал активное участие о организации боевых дружин в Иркутске и Омске, был членом Омского комитета РСДРП, начальником боевых дружин. В 1907 г. вновь арестован и сослан в Вологодскую губернию, но вскоре бежал. Вел нелегальную работу в Красноярской и Иркутской большевистских организациях, а с 1913 г. — среди шахтеров Арбагарских угольных копей в Забайкалье. После Февральской революции 1917 г.  — председатель Арбагарского и член Забайкальского областного комитетов РСДРП(б). С 1918 г. — на нелегальной партийной работе на Дальнем Востоке. Принимал активное участие в организации партизанского движения против колчаковщины и иностранных интервентов. С конца 1919 г. — председатель Сибирского комитета РКП(б), а затем — председатель Иркутского военно-революционного комитета. В 1920 г. — член Военного совета Народно-революционной армии ДВР, позднее — председатель Омского губкома партии, член Сиббюро ЦК РКП(б) и др. С 1932 г. — на научной работе в Центральном



научно-исследовательском институте педагогики. В 1937—1941 гг. — директор Научно-исследовательского института краеведения. В последующие годы — персональный пенсионер.
Во время Февральской революции я работал на Арбагарских каменноугольных копях Нерчинского округл Забайкальской области. До февраля 1917 г. у нас существовал нелегальный кружок и нерегулярная связь через меня с Забайкальским комитетом партии. После февраля организация тотчас же оформилась под названием «Арбагарская районная организация РСДРП(б)». Я был выбран председателем комитета. Из 120—130 рабочих в нее вошло человек 70. Летом участвовал в областном съезде партии в городе Чите и вошел в состав областного комитета. Тотчас после получения извещения о революции (3 марта) на копях был избран Совет рабочих депутатов, председателем которого был выбран я. Состоял председателем Совета до марта 1918 г., когда был вызван Забайкальским областным комитетом для работы в Читу. Совет явился фактическим хозяином и руководителем работ копей. Для руководства хозяйственной стороной был избран хозяйственный совет копей, в который вошел также и управляющий копей.
Вскоре после февраля на копях был создан отряд Красной гвардии (примерно к августу 1917 г.), в который вошло до 80 человек (из 120) рабочих копей. Отряд проводил усиленные занятия, готовясь главным образом к отражению нападения казаков, которое все считали неизбежным. Копи находились в расположении станиц Забайкальского казачьего войска. В августе же или в сентябре нам удалось получить из Читы 50 винтовок и патроны для отряда.
Я был выбран начальником отряда, кроме того, в отряде существовал совет.
В момент Октябрьского переворота я находился на тех же Арбагарских копях. Фактически на копях вся власть находилась к этому времени уже в руках Совета рабочих депутатов. Живший на копях урядник был «упразднен» еще в первые дни марта 1917 г.



Переход власти во всей области к Советам совершился значительно позднее Октября, когда вернулись с фронта революционно настроенные казачьи полки.
Вскоре после перехода власти к Советам я был вызван для работы в Читу. Здесь я вошел в первый Совет Народных Комиссаров Забайкальской области в качестве комиссара промышленности. На состоявшемся несколько позднее областном съезде горнорабочих я был выбран председателем организованного съездом Забайкальского областного горного совета, который должен был объединить руководство всей горной промышленностью области. Совет состоял из 5 членов. Кроме меня, в него вошли: Моисеев —  коммунист, горный штейгер (с Арбагарских копей), два работника с бывших золотых промыслов «Кабинета его величества» (один из них — меньшевик, другой — беспартийный) и начальник Нерчинского горного округа.
В качестве председателя Забайкальского областного горного совета и комиссара промышленности провел национализацию всех частных каменноугольных копей, золотых приисков и рудников, провел объединение этих предприятий с бывшими кабинетскими горными промыслами и Петровским чугунолитейным заводом в едином управлении горного совета.



ШУМИЛОВ ИВАН МИХАИЛОВИЧ (1885–1939)
Член КПСС с 1905 г. Работал в Великоустюжской организации РСДРП. В 1906 г. был арестован и приговорен к одному году крепости. Заключение отбывал в 1907—1908 гг. в Великоустюжской тюрьме. После освобождения до 1911 г. — член комитета Великоустюжской группы РСДРП. С первых дней Февральской революции на советской работе. В 1918—1920 гг. — председатель Северо-Двинского губисполкома, член губернского военного совета. В 1921—1923 гг. работал в Управлении водными путями сообщения края. В 1923—1929 гг. — секретарь Северо-Двинского, а затем Вологодского губкомов ВКП(б); в 1929-1930 гг. — уполномоченный НК РКИ по Северному краю и член Оргбюро ЦК по Северному краю. С 1931 г. работал в аппарате ЦКК ВКП(б) — НК РКИ СССР и Наркомата водного транспорта СССР.
Место работы — город Великий Устюг, Северо-Двинской губернии. С февраля 1917 г. по 24 октября был членом комитета Великоустюжской организации РСДРП(б). Организация формально образовалась в февральские дин из остатков дореволюционной нелегальной группы РСДРП(б). 24 октября 1917 г. произошел раскол
386



ее  —  выход из организации меньшевиков. Остальная часть организации после этого выбрала новый состав комитета и объявила вышедших ренегатами, отозвав их с занимаемых постов. В новом составе комитета я был выбран его председателем. Позднее, в мае 1918 г., из организации вышли и интернационалисты, организация объявила себя большевистской. На руководящей работе в комитете оставался до сентября 1918 г., когда был на 1 губернском съезде партии выбран губком, в который я вошел членом бюро.
С 19 марта 1917 г., т. е. с момента организации Совета рабочих и солдатских депутатов в Великом Устюге, был несменяемым председателем его и исполнительного комитета до марта месяца 1918 г. Затем, после слияния Совета рабочих депутатов с крестьянским Советом в марте 1918 г., был избран председателем Великоустюжского уисполкома. Позднее, с организацией губернии (в августе 1918 г.), перешел председателем губисполкома.
С 31 марта 1917 г. по ноябрь 1918 г. был председателем Великоустюжского комитета профессионального Союза работников водного транспорта Северо-Двинского
бассейна (Северо-Двинский райкомвод). Союз объединял свыше двух тысяч человек, организован 31 марта 1917 г.
Работа за этот период протекала в условиях оторванности от центров. По ряду вопросов в силу этого нередко приходилось отставать, считаясь с конкретными условиями местной жизни. Обстановка развертывающихся событий в Петрограде в этот период и сами события служили руководством во всех начинаниях. Это облегчало работу и давало возможность проводить организованно ряд мероприятий, направленных к закреплению революционных достижений, но, с другой стороны, большое наличие эсеровского и меньшевистского элемента крайне препятствовало продуктивности работы.
Переход власти к Советам в Северо-Двинской губернии по времени имел более длительный период, чем это было в Петрограде и в других промышленных центрах. Этот переход сообразно очищению Советов от соглашательского элемента проходил следующие этапы: 1) Устюжский Совет рабочих и солдатских депутатов организован 19 марта 1917 г. Первый месяц Совет рабочих и солдатских депутатов по составу был преимущественно рабочим и революционным. Своей платформой ставил: контроль
387



правительственных органов, организацию рабочих масс. Затем под влиянием притока делегатов (от различного рода мелких предприятий и служащих) меньшевистско- эсеровского направления свою физиономию несколько ме¬
няет. Революционная работа снижается и замедляется в силу того, что большинство остается за эсерами и меньшевиками. Например, первое голосование вопроса взятия власти в свои руки сразу же после Октябрьского переворота в Петрограде дало одинаковое количество голосов «за» и «против». 2) Параллельно с Советом рабочих и солдатских депутатов в конце апреля 1917 г. возникает Совет крестьянских депутатов (эсеровский). В течение полугода работа обоих Советов идет раздельно и самостоятельно. Через специальную комиссию делаются попытки к слиянию, но это ни к чему не приводит. По вопросам, требовавшим согласования, устраиваются объединенные заседания, превращающиеся в разоблачение эсеров. Работа, направленная к слиянию, никаких результатов не дает до января 1918 г. Причины: сопротивление эсеров, с одной стороны, и боязнь раствориться в эсеровской массе, с другой.
Наряду с двумя Советами существуют правительственный комитет, земская и городская управы с кадетами, эсеровским и меньшевистским составом. 3) Далее, 5 января 1918 г. в городе, возвратившимися демобилизованными солдатами и темным элементом производится разгром винного склада. Происходят беспорядки. Правительственный комитет и городская дума не в силах что-либо предпринять. Совет рабочих депутатов берет на себя всю инициативу поддержания порядка через организованные дружины рабочих (охрана города, предприятий и учреждений). Назначается революционный штаб. Порядок восстанавливается, но это только в городе, деревня остается предоставленной сама себе, ибо влияние эсеровско-крестьянского Совета слабо. Спустя недели полторы после разгрома склада устраивается объединенное заседание Советов (того и другого). Под давлением эсеров и представителя Вологодского губисполкома (эсера Мокеева) выбирается исполнительный комитет — объединенный. В него вошли в подавляющем большинстве эсеры (6 от Совета рабочих и 10 от Совета крестьян). Пойдя на эту «коалицию». Совет рабочих и солдатских депутатов и его исполнительный комитет не распустили себя, а продол-
388



жали оставаться полноправным органом. Состав его к этому времени в большинстве уже был большевистским. Объединенный исполнительный комитет просуществовал только полтора месяца и вынужден был ликвидироваться по той причине, что в деревне не мог ничего сделать. Там началась так называемая «анархия» — захват земли и т. д., а в городе Совет рабочих депутатов уже проводил контрибуции на буржуазию, сажал ее в тюрьму и вел всю революционную работу. 4) После ликвидации объединенного комитета в апреле Совет рабочих депутатов собрал съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, где и был выбран уездный исполнительный комитет Советов. В июле уездный исполнительный комитет уже собрал I губернский съезд Северо-Двинской губернии, где и выбран был губернский исполнительный комитет Советов.
Личная работа, начиная с Февральской революции, в момент Октября и в первые месяцы после Октября протекала главным образом по трем направлениям:
1) Борьба за очистку местной организации РСДРП от меньшевистского засилья. После очистки организаций от меньшевиков с 24 октября 1917 г. был председателем партийного комитета организации (тогда секретари были технические). Оставался на руководящей партийной работе в составе комитета партии до организации губернского комитета Северо-Двинской организации в сентябре 1918 г.
2) Борьба за организацию и сплочение рабочих (2 фабрики в губернии 3000 + 800 рабочих, несколько заводов и водный транспорт) в профсоюзы и другие пролетарские организации. С марта 1917 г. по ноябрь 1918 г. был председателем Северо-Двинского райкомвода (союз объединял свыше 2000 рабочих).
3) Борьба против меньшевистско-эсеровского засилья вообще, и в Совете рабочих и солдатских депутатов и в Совете крестьянских депутатов. С момента организации Совета рабочих и солдатских депутатов — с 19 марта 1917 г. по март 1918 г. — был председателем исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов. После этого — с организацией уисполкома был председателем его с марта по август 1918 г.
Одним из первых контрреволюционных выступлений была эсеровская демонстрация летом 1917 г., организо¬



ванная эсером Тарутиным и направленная против «засилья» Совета рабочих депутатов. Затем, позднее, осенью 1917 г.  — выстрел в выходящих из здания членов Совета рабочих депутатов после заседания — преступник не найден, скрылся в темноте. Наиболее оформившаяся контрреволюция была в 1918 г. в июле. В момент занятия Архангельска англичанами был раскрыт в Великом Устюге контрреволюционный заговор офицерства во главе с офицером Двужильным. Двужильный и часть других были тогда же расстреляны. План заговора был — устроить переворот и связаться с Архангельском. Сеть заговора распространялась и на деревни. Кроме этого, был ряд контрреволюционных кулацких выступлений в деревнях под влиянием эсеров и попов, направленных протип большевиков. После разгона Учредительного собрания — восстание в Аргуновской волости Никольского уезда под руководством попа и в других местах.



ЮРЬЕВ АКИМ АЛЕКСАНДРОВИЧ (1880–1957)
Член КПСС с 1902 г. Работал в Казанской и Уфимской организациях РСДРП. За участие в революционном движении был исключен из Казанского университета. В 1905 г. входил в состав пропагандистской группы Уфимского комитета РСДРП, участвовал в проведении политических забастовок, демонстраций и вооруженных выступлений. Дважды арестовывался и в 1906 г. был приговорен к ссылке в Енисейскую губернию. После возвращения из ссылки, в 1911—1916 гг., продолжал работать в Уфимской организации РСДРП. После Февральской революции — член Уфимского губкома РСДРП(б) и губисполкома. В 1918 г. — член Уральского обкома РКП(б), комиссар труда Уфимской губернии, председатель Уфимского губсовнархоза. С 1922 г. на ответственной работе в наркомате Внешней торговли, а затем в Министерстве иностранных дел СССР. Награжден орденом Ленина.
391



Весь период с февраля до Октября я работал в Уфимской организации РСДРП(б) в качестве члена комитета. Лишь короткое время, в самом конце февраля, я был в Москве, где меня застал февральский переворот. В первые дни февральского переворота в Москве я принимал участие в агитационной работе, посещая Ходынские казармы, а также плошали и уличные собрания и митинги в качестве агитатора. В первых числах марта я уже уехал в Уфу. Здесь в указанный период (февраль — октябрь) я участвовал в партработе Уфимской организации и в созываемых ею губернских конференциях.
После Февральской революции я при организации Уфимского Совета рабочих депутатов вошел в состав исполкома Совета, состоя одновременно членом Уфимской губернской продовольственной управы и гласным городской думы (фракция большевиков). Будучи членом Уфимского Совета рабочих депутатов, я участвовал на всех его съездах за описываемый период.
Состоял в партийном вооруженном отряде, организованном в момент Октябрьского переворота.
Переход власти к Советам в Уфе, где я был в момент переворота, совершился через несколько дней после 25 октября в мирной обстановке без каких-либо эксцессов. По получении из Петрограда телеграммы о переходе власти к Советам Уфимский Совет объявил себя единственной в губернии властью рабочих и крестьян и приступил к организации этой власти, избирая и назначая комиссаров на руководящие посты.
Переворот в Уфе совершился настолько безболезненно, что в шутку так и говорили: «Уфа получила Советскую власть по почте».
Мое участие в организации Советской власти в Уфе выразилось в том, что я в качестве члена комитета РСДРП(б), члена исполкома и члена ревкома участвовал в разработке и проведении в жизнь принятых ревкомом решений. В частности, я получил от ревкома предложение занять Уфимский телеграф, что и было мною сделано при помощи вооруженного небольшого (3—4 человека) отряда. Занятие телеграфа совершилось без всякого сопротивления со стороны начальника телеграфа, который в тот момент был мною арестован. Так же безболезненно было совершено занятие мною редакции кадетского органа «Уфимский вестник». Принимал я также
392



участие и в других мероприятиях по очищению учреждений от противников Советской власти.
После перепорота работал в ревкоме в качестве члена ревкома. Затем с момента организации власти был избран губернским народным комиссаром труда. Одновременно был членом Уфимской продовольственной губернской управы. Вскоре был избран на должность председателя губернского Совета народного хозяйства.
Борьба с саботажем вылилась в формы организации против саботажников ряда репрессивных мер, как например: прекращение выдачи жалованья, снятие с должностей, выселение из казенных квартир и т. д. Затем арест членов стачечного комитета, конфискация сумм, собранных стачечным саботажным комитетом. Повсеместное замещение должностей, покинутых саботажниками, партийными или преданными Советам людьми.
Участвовал в национализации Бельского (по реке Белой) пароходства.
Контрреволюция впервые проявилась в восстании генерала Дутова (в Оренбурге) и угрожала наступлением на Уфу. Учтя это, Уфимский ревком принял меры к мобилизации революционных вооруженных сил в Уфе. Непосредственного участия в подавлении контрреволюционного выступления я не принимал, так как вскоре уехал в Москву.
Участие в партийной прессе выразилось в редактировании в конце 1917 г. и начале 1918 г. органа Уфимской организации РСДРП(б) «Вперед» — ежедневной газеты.



ЯСТРЕБОВ ГРИГОРИИ ГЕРАСИМОВИЧ
Родился в 1884 г. Член КПСС с 1905 г. Работал в Московской большевистской организации — занимался транспортом оружия, был членом военного совета боевых дружин, участвовал в декабрьском вооруженном восстании. В 1905 г. был арестован. В 1907 г. работал членом Московского комитета партии, но был вновь арестован. С 1910 г. работал в Одессе, затем на Краматорском заводе. В 1914 г. был мобилизован в армию. После Февральской революции  —  член Тарнопольского Совета солдатских депутатов, затем работал в Киеве, Петрограде. После Великой Октябрьской социалистической революции служил в Красной Армии. До 1928 г. — военный комиссар ряда кавалерийских соединений. В 1928—1929 гг.  —  заместитель начальника политуправления Харьковского военного округа, а с 1929 по 1937 г. — начальник политуправления Среднеазиатского военного округа. Избирался членом ЦК КП(б) Украины, ЦК КП(б) Узбекистана и членом Средазбюро ЦК ВКП(б). С 1937 по 1940 г. — военный комиссар штаба Северо-Кавказского военного округа. С 1940 г. — персональный пенсионер. В 1956 г. в связи с 50-летием первой русской революции и за активное участие в революционном движении награжден  орденом Ленина.



I
1. 	Состоял в Киевской городской партийной организации, а работу вел в качестве председателя Центрального фабрично-заводского комитета предприятий земского союза. Позднее был председателем областного союза автоработников. Нелегально обслуживал Киевский комитет автомобилями земсоюза. Проводил ряд совещаний фронтовых предприятий земсоюза в целях изоляции меньшевиков и
эсеров из организаций, а работа и борьба продолжалась до самой Октябрьской революции. Так, в момент приезда Керенского в Тарнополь перед наступлением я был в Тар- ионоле и вел работу среди гарнизона как член Совета против наступления. В этот момент работал полулегально.
Был в Тарнопольском гарнизонном Совете в апреле — июле, вплоть до отступления.
Был избран председателем областного союза автора- ботннков в Киене на областном съезде, а затем был делегирован на Всероссийский съезд автоработников, а от последнего — на I Всероссийский съезд профсоюзов. Всероссийским съездом автоработников был избран членом ЦК автоработников.
Выступал в Киеве на различных рабочих собраниях, на похоронах жертв революции, на вооруженной демонстрации. На некоторых заводских собраниях и районных митингах выступал неоднократно.
II
Весь период борьбы с Центральной радой и боев с петлюровцами был в Киеве и принимал участке в вооруженной борьбе с юнкерами. Принимал участие в вооружении рабочих, для чего захватил ящики с винтовками в арсенальских складах.
Был в Киеве на углу Полицейской и Кузнечной улиц громадный гараж земсоюза. Часть машин с шоферами была переведена для обслуживания комитета большевиков. А те машины, которые мы не могли удержать за собой, привели в негодность, дабы не могли их использовать юнкера и петлюровцы. Так оно и было, когда пришли юнкера и захватили гараж, то не могли машинами воспользоваться. Помню, как в критический момент в арсенал
395



в обход доставлялось продовольствие вручную с риском для жизни.
Участвовал в разоружении так называемых «земгусаров», как барон Раль и другие из комитета земсоюза.
III
В Петрограде после I съезда профсоюзов, когда был образован при Комиссариате по демобилизации армии Автоцентр, я был избран председателем коллегии Автоцентра и руководил спасением автоимущества с разлагавшихся фронтов и от наседавшей германской армии, а равно и разгрузкой Архангельского порта, куда был выделен член нашей коллегии С. Н. Сулимов. На этой работе несколько товарищей погибло, но осе же многое было сделано, чтобы демобилизовать и спасти автоимущество от расхищения и порчи.
Был членом Центрального совета Всероссийского союза автоработников и вел работу по организации Союза местного транспорта, а затем в августе 1918 г. был мобилизован ЦК РКП(б) на Чехословацкий фронт.



ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ ЧЛЕНОВ ЦЕНТРАЛЬНЫХ И МЕСТНЫХ БОЛЬШЕВИСТСКИХ ОРГАНИЗАЦИИ
АБЕЛЬМАН Зинаида Борисовна (1882-1950) — член КПСС с 1917 г. После Февральской революции работала в Ковровсжой большевистской организации — 75.
397
АБЕЛЬМАН Николай Самуилович —  член Коммунистической партии с марта 1917 г. Председатель Ковровского комитета РСДРП(б) и Ковровского уездного Совета рабочих и крестьянских депутатов. 7 июля 1918 г., будучи в Москве на V съезде Советов, был убит во время мятежа «левых» эсеров — 73, 74, 76—79.
АБОЛЬ Карл — рабочий военно-артиллерийского завода, член завкома, член Моссовета. В октябрьские дни — член ревкома Сущевско-Марьинского района — 47.
АВАНЕСОВ Варлаам Александрович (1884-1930)  — член КПСС с 1903 г. В первые дни Февральской революции был избран в Московский Совет рабочих и солдатских депутатов, по большевистскому списку прошел в исполком Моссовета; с сентября 1917 г.  — член первого большевистского президиума Моссовета, а затем — член ВЦИК и член Петроградского военно-революционного комитета. Позднее — член коллегии ВЧК — 69, 277, 288.
АВЕРИЧКИН Федор Степанович (1889-1933) — член КПСС с марта 1917 г. Член Гельсингфорсского Совета матросских и солдатских депутатов. В июльские дни — секретарь, а после ареста П. Е Дыбенко (см.) — председатель Центробалта — 157.
АГАПОВ Иван Семенович (1887—1938) — в 1917 г. член Ковровского комитета РСДРП(б), после Великой Октябрьской социалистической революции — член Ковровской губернской ЧК —  73, 74, 78, 79.
АЛЕКСАНДРОВ Петр Никитич (р. 1882) — член КПСС е 1904 г. После Февральской революции работал в Вологодской большевистской организации, был членом президиума исполкома Совета, а затем заместителем председателя губисполкома. Делегат II съезда Советов. Посте Великой Октябрьской социалистической революции — председатель Вологодской губернской ЧК; позднее — на фронтах гражданской войны. В настоящее время — персональный пенсионер  — 81, 84.



АЛЛИЛУЕВ Алексей Степанович — один из руководителей большевистской группы на Сучанских рудниках, в годы интервенции руководил подпольной и профсоюзной работой на Сучане —  260, 261.
АЛЛИЛУЕВ Сергей Яковлевич (1866-1945)  — член КПСС с
1903 г. После Февральской революции работал в большевистской организации Невского района Петрограда, был членом завкома электростанции. В июльские дни укрывал у себя на квартире В. И. Ленина. После Великой Октябрьской социалистической революции — комиссар электростанции. С 1918 г. работал в Москве в аппарате ВСНХ — 20.
АМБАРОВ А. 3.  —74.
АНДРЕЕВ Александр Николаевич (1883-1942)  — член КПСС с 1906 г. В дни Февральской революции работал в Мотовилихинской большевистской организации, принимал участие в разоружении казаков, был членом Совета. После Великой Октябрьской социалистической революции продолжал работать на Мотовилихинском заводе. заведовал биржей труда. С 1919 г.  — на фронтах гражданской войны — 319.
АНДРОННИКОВ Владимир Николаевич — в 1917 г., вернувшись из ссылки, работал на Урале; член Уральского областного комитета РСДРП(б) и председатель Екатеринбургского окружного Совета. После Великой Октябрьской социалистической революции — председатсль областного Совета Народных Комиссаров Урала в Перми —  63, 107.
АНСОН Карл Карлович — после Февральской революции, будучи мобилизованным из ссылки в армию, служил в 25-м стрелковом полку, стоявшем в Томске, работал в Совете по организации революционной пропаганды в воинских частях гарнизона. Был чле¬
ном Совета и губземуправы. После установления о Томске Советской власти до эвакуации в мае 1918 г.  — член Томского горкома РКП(б)  — 378, 381.
АНТОНОВ Василий Гаврилович (р. 1882)  — член КПСС с 1903 г. в августе 1917 г., вернувшись из эмиграции, работал во Владивостокской большевистской организации В ноябре — декабре 1917 г. был одним из редакторов газеты «Красное  Знамя», с декабря 1917 г. — член исполкома Владивостокского Совета и пред¬
ставитель исполкома в продуправе. В апреле 1918 г.  — член советско-чехословацкой мирной делегации. В настоящее время —  персональный пенсионер — 260.
АНТОНОВ Иосиф Павлович —  член КПСС с 1904 г. После Февральской революции работал в Коломенской организации РСДРП(б); был членом Коломенского Совета рабочих депутатов. Вел революционную пропаганду среди солдат Коломенского гарнизона, а с августа 1917 г. — в 55-м запасном полку в Москве, был членом полкового комитета и президиума солдатской секции Моссовета. Позднее —  член Рогожско-Симоновского райкома партии г. Москвы. В настоящее время — персональный пенсионер — 290, 292.
АНТОНОВ-ОВСЕЕНКО Владимир Александрович (1884- 1939) — в революционном движении с 1903 г., член КПСС с июня 1917 г. В 1917 г.  — член Гельсингфорсского комитета РСДРП(б), Совета рабочих и солдатских депутатов. С сентября 1917 г. — секретарь Военно-революционного комитета Петроградского Совета. 25 октября 1917 г. руководил взятием Зимнего дворца и арестом Временного правительства. Вошел в состав первого Совнаркома —
398



членом Комитета по военным и морским делам, позднее  —  главнокомандующий Южным фронтом — 118, 154, 156, 157, 177, 281, 288.
АНТОНОВ САРАТОВСКИЙ Владимир Павлович (р. 1884 г.) —
член КПСС с 1902 г. В марте 1917 г. вернулся из ссылки в Саратов, был организатором Железнодорожного района, членом Сара¬
товского комитета РСДРП(б), членом исполкома Совета, а с авгу¬
ста 1917 г. — председателем Совете рабочих и солдатских депутатов. Один из организаторов Октябрьского восстания в Саратове. В настоящее время — персональный пенсионер — 31—36.
АРМАНД Инесса Федоровна (1879—1920) — член Коммунистической партии с 1904 г. В апреле 1917 г. вернулась из эмиграции в Россию; была членом Московского комитета РСДРП(б), гласным городской думы, сотрудником «Социал-демократа» к одним из организаторов и редакторов журнала «Жизнь работницы». После Вели¬
кой Октябрьской социалистической революции — член президиума Московского губисполкома и председатель губсовнархоза — 132, 207.
АРОСЕВ Александр Яковлевич (1890—1945) — после Февральской революции — председатель Тверского Совета рабочих, солдат¬
ских и крестьянских депутатов, а затем член Всероссийского военного бюро. В октябрьские дни —  член Московского военно-революционного комитета — 301, 355.
АРТЕМ (Сергеев) Федор Андреевич  — 177, 179, 180.
АРТУЗОВ-ФРАУЧИ Артур Христианович (1891-1943)  — член КПСС с 1917 г. После Октябрьского вооруженного восстания работал в Наркомвоене, а затем на руководящей работе в ВЧК  — 174.
БАЛЯБИН Фрол Емельянович (1894-1919) — член Коммунистической партии с 1914 г. В 1917 г., будучи хорунжим 1-го Аргунского казачьего полка, принял активное участие в борьбе за установление Советской власти в Забайкалье. В 1918 г. — командующий Даурским  фронтом, в 1919 г. попал в плен к белым и был зверски убит — 327.
БАРСУКОВ Александр Николаевич (р. 1891)  —  член КПСС с февраля 1917 г. Первый председатель Ковровского Совета рабочих депутатов; после Великой Октябрьской социалистической революции  —  комиссар просвещения. В настоящее время — персональный пенсионер — 73-78.
БАРСУКОВ Михаил Николаевич (1896-1943)  — член КПСС с 1919 г. В 1917 г. вел революционную работу среди учащихся Ковровского реального училища, был членом комитета Союза моло¬
дежи в училище. С конца 1918 г. —  на фронтах гражданской войны — 75.
БЕДНЫЙ Демьян  — 18
БЕДНЯКОВ Константин Николаевич (1882-1942) — член КПСС с 1902 г. После Февральской революции — председатель Сухонской большевистской организации, член Сухонского Совета и исполкома Вологодского Совета. После Великой Октябрьской социалистической революции — председатель Вологодского губтрибунала и губвоенком. С 1919 г. —  на фронтах гражданской войны —  81, 84.
БЕЛЕНЬКАЯ-КОВЫЛКИНА Сарра Яковлевна (р. 1896)  — 33.
БЕРЛИН Г. С. — член КПСС с 1917 г., солдат 250-го запасного
пехотного полка; один из организаторов Советов солдатских депу-



татов в Коврове: в 1918 г. был председателем Владимирского губисполкома. Умер в 1943 г. — 75.
БИРЗНЕК Яков Янович (1884-1942) — после Февральской революции, выйдя из тюрьмы, работал в Саратовской большевистской организации. В октябрьские дни принимал участие в боях у городской думы. Позднее — член коллегии и комиссар губпродкома — 40.
БИРН Иоганн Генрихович (1891—1942) — после Февральской революции — член завкома Самарского трубочного завода, член первого легального Самарского комитета РСДРП(б). В октябрьские дни руководил Латышским районным комитетом РСДРП(б) Самары. С начала гражданской войны — комиссар особых поручений
ЧК  при  штабе армии  Восточного фронта — 54.
БЛАГОНРАВОВ Георгий Иванович (1895-1943) — прапорщик 180-го пехотного полка, входил в состав Военной организации при ЦК РСДРП(б), был секретарем большевистской фракции ВЦИК первого созыва. В 1918 г. — член РВС Восточного фронта, работал в ВЧК и др. — 282.
БЛЮХЕР Василий Константинович (1889-1938) — член КПСС с 1916 г. В 1917 г. работал в Самарской большевистской организации, в октябрьские дни был назначен комиссаром ревкома при начальнике Самарского гарнизона, а затем, будучи командиром Самарского полка, принял активное участие в борьбе за установление Советской власти о Челябинске; был первым председателем Челябинского ревкома, участвовал в боях против Дутова. В сентябре 1918 г. первым в Советской республике был награжден орденом Красного Знамени — 106, 112.
БОБИНСКИЙ Станислав Янович (1882-1938) — в 1917 г. работал в Московской большевистской организации. Участник VI съезда партии. В дни Октябрьского вооруженного восстания был членом военного штаба ревкома Городского района Москвы. Позднее — на военной работе в Красной Армии — 355.
БОГОРОДСКИЙ — в марте 1917 г. входил в состав инициативной группы по восстановлению Херсонской большевистской организации. В ноябре 1917 г. принял активное участие в борьбе за установление Советской власти в Херсоне — 220, 222.
БОГРАД Яков Ефимович (1878-1919) — в революционном движении С 1895 г. Член Коммунистической партии с июня 1917 г. Был членом Среднесибирского и Енисейского губернских бюро РСДРП(б). Делегат от Красноярска на I общесибирский съезд Советов в Иркутске, где принимал активное участие в организации военных ячеек, а затем о декабрьских боях за установление Советской власти — 345.
БОПКО-ПАВЛОВ Демьян Иванович — в 1917 г. партийный работник Хабаровска. В настоящее время — персональный пенсионер-260.
БОЛОННИКОВ — в 1917 г. работал в Коломне; о октябрьские дни был избран на уездный съезд Советов и введен в состав революционного суда. После установления Советской власти — заведующий финотделом Коломенского исполкома — 293.
БОНЧ-БРУЕВИЧ Владимир Дмитриевич (1873-1965) — член КПСС с 1895 г. В 1917 г. работал в Петрограде. Участник Февральской в Октябрьской революций. После Великой Октябрьской
400



социалистической революции — управляющий делами Совета На¬
родных Комиссаров — 69, 288.
БОРИСОВ Тимофей Иванович (1887-1945) — член КПСС с 1905 г. После Февральской революции — член Моссовета, а после Великой Октябрьской социалистической революции работал в Александровской и Ковровской ЧК —  74, 79.
БОРИСОВ  — рабочий; в 1917 г. — член президиума исполкома Одесского Совета, в марте — делегат I Всероссийского совещании Советов в Петрограде — 25.
БОРОДАВКИН Владнмнр Александрович (р. 1890) — член КПСС е 1909 г. После Февральской революции — помощник начальника Петергофской милиции Нарвского района. В апреле был направлен на партийную работу и Кинешму, после июльских дней — во Владивосток: председатель комитета 4-го полка, член Владивостокского Совета. Позднее — начальник штаба Красной Армии Владивостокского гарнизона, с 1918 г.  — на фронтах гражданской войны В настоящее время — персональный пенсионер — 138.
БОРЩЕВСКИЙ Александр Степанович (1886 - 1938) — накануне Февральской революции — член исполнительной комиссия Саратовского комитета РСДРП(б). С Февраля по октябрь 1917 г.  — член исполнительной комиссии МК РСДРП(б) и член исполкома Моссовета. В дни Октябрьского вооруженного восстания — председатель ревкома Городского района. Посте Октября — председатель Совета рабочих и солдатских депутатов Городского района и член МК РКП(б)  — 354, 355.
БРЮХАНОВ Николай Павлович (1878-1942)  — с марта 1917 г. — член Уфимского комитета РСДРП(б), Совета рабочих и солдатских депутатов и член губернского продовольственного комитета. В дни Октябрьского вооруженного восстания — член революционного комитета и комиссар по продовольствию Уфимской губернии. С февраля 1918 г.  — член коллегии Наркомпрода — 215.
БУБНОВ А. С.  — 282.
БУЛГАКОВ Степан Михеевич (1881 -1938) — член КПСС с мая 1917 г. После Февральской революции работал на Сухонском артзаводе, был председателем Сухонского Совета, а после Великой Октябрьской социалистической революции — комиссаром труда Вологодского губисполкома — 84.
БУРУХИН А. М.-78.
БУРШТЕПН — после Великой Октябрьской социалистической революции — член исполкома Бодайбинского Сонета; в августе 1918 г. был схвачен белыми и убит — 335.
БУШУЕВ — в 1917 г. находился в Коломне, в дни Октябрьского вооруженного восстания — делегат уездного съезда Советов, один из комиссаров исполкома Коломенского Совета на станции Коломна — 293.
БЯЛАНОВИЧ Федор Александрович (1887-1952)  — член КПСС с 1917 г.; принимал активное участие в борьбе за установление Советской власти в Забайкалье. В январе 1918 г. являлся членом Читинского военно-революционного комитета — 327.
ВАРЕНЦОВА Ольга Афанасьева (1862-1950) — член КПСС с 1893 г. С первых дней Февральской революции — секретарь Военного бюро Московского комитета РСДРП(б). В октябрьские дни —
14 От Февраля к Октябрю
401



член боевой тройки Городского района, осуществляла связь с Московским комитетом — 355.
ВАСЕНДИН Александр Никандрович (1878—1950) — член КПСС с 1905 г. После  Февральской революции работал в большевистской организации Великого Устюга, вел пропаганду среди вод¬
ников, являлся членом Великоустюжского Совета, одним из органи¬
заторов большевистской группы на Кузинском заводе и т. д. В 1918 г.  —  член губкома РКП(б) и губисполкома — 81, 84.
ВАСЕНКО Евдоким Петрович —  член Коммунистической партии с 1905 г. В 1917 г. — заместитель председателя Челябинского Совета, а в 1918 г. — председатель Челябинского большевистского комитета и Совета. Убит в мае 1918 г. во время контрреволюционного мятежа белочехов — 105.
ВАСИЛЬЕВ Сергей Васильевич (р. 1893) — член КПСС с мая 1917 г., рабочий Московского тормозного завода. После Февральской революции — член завкома и районной думы. В октябрьские дни — член Сущевско-Марьинского ревкома, райкома партии и рай¬
совета. В настоящее время — персональный пенсионер — 47, 49.
ВАСИЛЬЕВ-ЮЖИН Михаил Иванович (1876-1937) — член КПСС с 1896 г. С первых дней Февральской революции — член Саратовского комитета РСДРП(б) и исполкома Совета. Делегат от Саратовсхой организации на VI съезде РСДРП(б). Один из руководителей Октябрьского восстания в Саратове. Был председателем Саратовского комитета РСДРП(б) и товарищем председателя исполкома. В конце 1917 г. уехал в Петроград — 30—38.
ВАТИН (Быстрянский) Вадим Александрович (1886—1945) —
член КПСС с 1907 г. После Февральской революции — на руководящей партийной работе в Донбассе и на Украине. С октября 1917 г.  — в Петрограде на литературно-преподавательской работе —  275.
ВЕГМАН Вениамин Давыдович (1873-1938) — поело Февральской революции приехал пз ссылки в Томск. Редактировал «Известия Томского Совета» в большевистскую газету «Знамя революции». С июля 1917 г. — председатель Томского губернского комитета РСДРП(б). Активный участник борьбы за устаиовлеипе Советской власти в Томске. В 1918 г.  — на подполькой партийной работе в Сибири — 93.
ВЕЙНБАУМ Григорий Спиридонович — после Февральской революции работал в Красноярской большевистской организации. Был председателем Красноярского исполкома Совета. Посте установления Советской власти был назначен комиссаром по иностранным делам Сибири. Во время контрреволюционного мятежа белочехов попал в плен и в ночь на 25 октября 1918 г. расстрелян — 346.
ВЕНГЕРОВ Моисей Семенович (1890—1911) — член КПСС с 1915 г. После освобождения из тюрьмы в дни Февральской революции работал в Саратовской большевистской организации, был в Красной гвардии. В 1915 г. работал в Саратовской губернской ЧК  — 34, 39, 40.
ВЕРЗЕЛНЕК Отто Оттович — в 1917 г.  — рабочий-лекальщик московского завода «Русская машина». Член районного Алексеевско- Ростокинского Совдепа, одни из организаторов Красной гвардии района. Погиб в первый день Октябрьского восстания в Москве в бою с юнкерами у Московского почтамта — 355.
ВИНОГРАДОВ Р. И. — 75. ВИНОКУРОВ Александр Николаевич (1869-1944) — член
402



КПСС с 1893 г. После Февральской революции, выйдя из тюрьмы, работал в Петрограде по вопросам рабочего страхового движения. После Великой Октябрьской социалистической революции — член коллегии Наркомтруда —  175.
ВИТУШКИНА Е.  — 75.
ВОЛИН Борис Михайлович (1886-1957) — член КПСС с 1904 г. После Февральской революции — член Московского комитета РСДРП(б), сотрудничал в большевистской газете «Социал-демократ», гласный городской думы (по большевистскому списку). В дни Октябрьского вооруженного восстания — председатель Замоскворецкого военно-революционного комитета — 228. 229.
ВОЛОДАРСКИЙ В. (Гольдштейн М. М.) (1891-1918) — в революционном движении с 1905 г. Член Коммунистической партии с мая 1917 г. После Февральской революции вернулся из эмиграции в Россию. Вел агитационную работу в Петергофско-Нарвском районе Петрограда, затем был избран членом Петроградского комитета РСДРП(б), членом Петроградского Совета, членом ВЦИК. После Великой Октябрьской социалистической  революции  —  комиссар по делам печати, пропаганды и агитации. 20 июня 1918 г. убит
эсерами — 142. 220, 221.
ВОРОБЬЕВ Исидор Петрович (1880 -1943)  — в дни Февральской революции был освобожден из тюрьмы. Работал на заводе «Айваз», был председателем завкома, членом Петроградского Совета и организатором Красной гвардии на заводе. В начале 1918 г. — председатель Выборгского районного штаба Красной гвардии — 254.
ВОРОБЬЕВ  — в 1917 г.  — член большевистского партийного комитета 6-й армии, находившейся на Румынской фронте — 248
ВОРОНИН Александр Антонович (1881—1942) — работал в Ни¬
кольске-Уссурийском, вел работу среди солдат. После Февральской революции — комиссар автороты, член Совета рабочих и солдатских депутатов и заместитель председателя военной комиссии. После Октябрьской революции — член Владивостокского комитета РСДРП(б). С июня 1918 г. —  на нелегальной работе в городе —  260.
ГАВЕН Юрий Петрович (1884-1937) — после Февральской революции член Минусинского комитета РСДРП(б) и председатель Совета рабочих депутатом. В августе 1917 г. уехал в Петроград, с начала октября —  член Севастопольского комитета РСДРП(б), с ноября —  член Таврического губернского комитета РСДРП(б); в декабре — председатель военно-революционного комитета Крыма. —
273.
ГАВРИЛОВ Николай Андреевич — член Коммунистической партии с 1903 г. После Февральской революции работал в Иркутской большевистской организации. В период колчаковщины находился на подпольной партийной работе в Сибири. Был арестован и замучен белогвардейцами 8 мая 1919 г.  — 210.
ГАЙЛИС Карл Андреевич (р. 1888)  — член КПСС с 1906 г. После Февральской революции — член ЦК социал-демократии Латышского края, делегат VI съезда РСДРП(б), член Петроградского ревкома и ревкома района XII армии. В 1918 г. работал в бюро



ЦК Компартии Латвии. В настоящее время — персональный пен¬
сионер — 132.
ГАЛАКТИОНОВ Иван Андреевич (1883-1921)  —  член Коммунистической партии с 1914 г. После Февральской революции находился в Самаре, один из организаторов большевистской группы на табачной фабрике, член Совета рабочих, солдатских депутатов, один из организаторов Красной гвардии. В 1918 г. — член райкома и губкома РКП(б)  — 54, 106.
ГЕЙ К. — после Февральской революции — заместитель председателя Псковского Совета рабочих к солдатских депутатов — 371.
ГОЛЕНКО Георгий Константинович (1872- 1942) — член КПСС с 1905 г. После Февральской революции — член МК РСДРП(б) и Моссовета; заведовал издательством газеты «Социал-демократ». В дни Октябрьского вооруженного восстания работал в Московском ревкоме. После Великой Октябрьской социалистической револю-
ГОЛИОНКО Василий Павлович (р. 1880)  — член КПСС с мая 1917 г. В 1917 г. вел партийную работу в Хабаровске. С октября 1917 г. —  член городского комитета РСДРП(б) и исполкома Совета. Позднее — председатель ревтрибунала и комиссар Госбанка.
В настоящее время — персональный пенсионер — 260.
ГОЛОСИЛОВ Николай Кельсиевич (1889—1956) — член КПСС с апреля 1917 г. После Февральской революция — член Вологодского комитета РСДРП(б) и Совета рабочих и солдатских депутатов. С мая 1917 г.  — член редакции газеты «Искра». В дни Октябрьского вооруженного восстания — комиссар на телеграфе. После Великой Октябрьской социалистической революции — на партийной и советской работе — 84.
ГОЛОЩЕКИН Ф. И.  — 276.
ГОРБАТЧИК Ольга  — 228.
ГОРОХОВ Михаил  — 30.
ГОРЬКИЙ Максим — 244.
ГРОМАДСКИЙ Владимир Константинович (р. 1881)  — член КПСС с 1913 г. В 1917 г. — член Владивостокского комитета РСДРП(б). В настоящее время — персональный пенсионер — 136.
ГРУНТ Ян Янович (1892—1950) — член КПСС с 1907 г. С марта 1917 г. работал в Коломне как организатор Московского окружного комитета РСДРП(б), был членом Коломенского комитета РСДРП(б) и исполкома Совета, принимал активное участие в подготовке вооруженного восстания. В октябре 1917 г. — комиссар города Коломны и уезда. В 1918 г. —  редактор газеты 5-й армии — 292, 293.
ГУБЕЛЬМАН М. И.  — 260.
ДАНИЛЕВСКИЙ  — рабочий-большевик; в 1917 г.  — член Харьковского комитета РСДРП(б). В январе 1918 г. погиб на Южном фронте — 179.
ДАНИШЕВСКИЙ Карл Христианович (1884—1941) — член КПСС с 1900 г., с марта 1917 г.  — член Московского Совета рабочих и солдатских депутатов С мая 1917 г. —  одни из редакторов центрального органа Латышской социал-демократия «Циня» я «Окопной правды», агитатор в XII армии —  285.
ДАУГЕ Павел Георгиевич (1869-1946) — член КПСС с 1903 г.
Видный член Латышской социал-демократии; в 1917 г. принимал



активное участие в Февральской и Великой Октябрьской социали¬
стической революции  —  54.
ДЗЕРЖИНСКИЙ Феликс Эдмундович — 171, 281, 282, 288.
ДНЕПРОВСКИЙ Степан Петрович (р. 1895) — член КПСС с 1913 г. После Февральской революции — секретарь бюро Благовещенской объединенной организации РСДРП. С 1918 г.  — член Благовещенской большевистской группы. В настоящее время —  персональный пенсионер — 324.
ДОЛБИЛКИН Николай Иосифович (р. 1897)  — член КПСС с 1916 г. В 1917 г.  — один из организаторов Союза социалистической молодежи в Коврове. После Великой Октябрьской социалистической революции — член Ковровского Совета рабочих, крестьянских и сол¬
датских депутатов. В настоящее время — персональный пенсионер —
75, 77.
ДОЛБИЛКИН Петр Осипович (1871-1938) — член КПСС с 1916 Г. Работал в Ковровской большевистской организации, был председателем фабричного комитета на фабрике Дербенева и одним из организаторов Красной гвардии  —  74.
ДОЛБИЛКИНА А. И.  — 75.
ДОЛГУШЕВ Валентин Павлович (р 1885) —  член КПСС с
1903 г. В 1917 г. — одни из организаторов большевистской ячейки г. Бодайбо. Феодосиевкого и Надеждинского приисков и член Совета рабочих и солдатских депутатов. После установления Советской власти в Бодайбо — председатель комитета продовольствия и снабжения. В 1918 г. в партизанских отрядах в Сибири. В настоящее время — персональный пенсионер — 335.
ДОМАН — рабочий военно-артиллерийского завода в Москве; в октябрьские дни 1917 г. руководил отрядом рабочих — 48, 49.
ДРОГОШЕВСКИЙ Генрих —  в 1917 г. —  советский работник, принимал участие  в организации Красной гвардии г. Владивостока. В марте 1918 г. убит интервентами — 136.
ДУБРОВИНСКИЙ Яков Федорович — после Февральской революции вступил в ряды большевистской Красноярской организации. Был избран красноярским городским головой, работал в Красноярском Совдепе. Во время белочешского контрреволюционного мятежа был на фронте, попал в плен и в ночь на 25 октября 1918 Г. казнен — 104, 345, 347.
ЕГОРОВ Александр Ильич (1885-1941)  — член КПСС с 1918 г. После Февральской революции — «левый» эсер, являлся членом армейских комитетов, за революционную пропаганду в армии был смещен правительством Керенского с должности командира полка и предан суду. Делегат II съезда Советов. После Великой Октябрьской социалистической революции работал в военном отделе ВЦИК, заведовал «Военпленбежом», был членом комиссии по организации и формированию РККА. С 1918 г.  — на фронтах гражданской войны —  175.
ЕЖОВ Александр Александрович (р. 1883)  —  член КПСС с 1905 г. Работал в Саратове, был членом райкома РСДРП(б); после Октябрьского восстания — член горрайкома и губкома РСДРП(б), комиссар земледелия, член продовольственной управы. В 1918 г.  — член Саратовского губвоенкомата. В настоящее время — персональный пенсионер —  34.
405



ЕЛЬКИН Соломон Яковлевич — член Коммунистической партии с 1905 г., после перехода власти к Советам — председатель
исполкома Челябинского Совета, комиссар труда. Погиб  на фронте под Бузулуком летом 1918 г. — 105.
ЕМЕЛЬЯНОВ-СУРИК Александр Васильевич (1892-1939)  —
после  Февральской революции — председатель Харьковского комитета РСДРП(б), член Харьковского Совета рабочих и солдатских
депутатов. делегат VI съезда РСДРП(б). Один из организаторов Харьковской Красной гвардии. После Великой Октябрьской социалистической революции — член Центроштаба Донбасса — 160.
ЕРАСОВ Иван Петрович — с июля 1917 г. —  член большевистской ячейки Саратовских железнодорожных мастерских, член главного железнодорожного продкомитета Рязано-Уральской железной дороги, член Саратовского Совета рабочих и солдатских депутатов,
ее штаба.  С 1918 Сработал заместителем председателя^ Главного исполкома по управлению Рязано-Уральской железной дорогой — 36.
ЕРМАН Яков Зиновьевич — член Коммунистической партии с 1915 г. После Февральской революции работал в Царицынской большевистской организации, был членом ВЦИК. В июльские дни арестован и брошен в саратовскую тюрьму, но незадолго до октября был освобожден революционными солдатами. В октябрьские дни 1917 г. принимал участие в восстании в Петрограде. Позднее — председатель Царицынского исполкома Совета. Погиб в июле 1918 г. — 32.
ЕРМОЛАЕВ Е. А. — 78.
ЖАВОРОНКОВА Е. — 75.
ЖАГАР Артур  — 30.
ЖВИВ  — см. Макар.
ЖЕЛЕЗНЯКОВ Анатолий Григорьевич (1895-1919) — матрос, герой гражданской войны. В январе 1918 г. — начальник охраны Таврического дворца. Погиб в августе 1919 г. на Южном фронте, будучи командиром бронепоезда — 87.
ЖЕМЧУЖИН Борис Алексеевич — член Коммунистической партии с 1915 г. Вел партийную работу в Кронштадте, был членом Петроградского комитета РСДРП(б); с марта 1917 г.  —  в Гельсингфорсе, был членом исполнительной комиссии Гельсингфорсского комитета РСДРП(б), являлся одним из редакторов большевистской газеты «Волна». В августе 1917 г. избран в Финляндский областной комитет партии. В дни Октябрьского вооруженного восстания — комиссар в Торнео, а затем в Гельсингфорсе, комиссар при командующем Балтфлотом. В мае 1918 г. попал в плен к белогвардейцам в Свеаборге и был расстрелян  — 153, 154.
ЖИГАЛИН Яков Павлович —  прапорщик 2-го Читинского полка, в 1917 г., вернувшись с фронта в Забайкалье во главе полка, принял активное участие в борьбе за установление Советской власти. В январе 1918 г. —  член военно-революционного комитета в Чите — 327.
ЖИРЯКОВ Георгий Георгиевич (1887—1928) — член КПСС с 1907 г., член партгруппы 250-го запасного пехотного полка, заместитель председателя Ковровского Совета солдатских депутатов; председатель уездной земской управы. В 1918 г. — член бюро Владимирского губкома и председатель губисполкома —  75-79.



ЗАГОРСКИЙ (Лубоцкий) Владимир Михайлович (1883- 1919)  — в 1918 г. секретарь МК РКП(б). Погиб во время взрыва в здании МК в Леонтьевском переулке — 365.
ЗАКГЕЙМ — рабочий, член Коммунистической партии с марта 1917 г. Работал в Ярославской большевистской организации. В октябре 1917 г. — председатель уисполкома и укома в Ярославле. Погиб в 1918 г. во время контрреволюционного мятежа — 309.
ЗАЛМАН А. Я. — 75.
ЗАРНИЦЫН М. П.  — 30.
ЗАХАРОВ — рабочий Коломенского завода; в 1917 г. принимал участие в борьбе за установление Советской власти в Коломне, красногвардеец, в октябрьские дни — комиссар исполкома Совета по обыскам и разоружению — 293.
ЗОФ Вячеслав Иванович — член КПСС с 1913 г. В 1917 г.  —
член Совета фабзавкомов в Петрограде, член ВЦИК — 281.
ИВАНОВ А. — после Февральской революции — член Псковского
комитета РСДРП(б). В октябрьские дни 1917 г. — член Псковского ревкома, я затем — товарищ председателя губнеполкома — 371.
ИВАНОВ М. — в 1917 г. вел революционную работу в Пскове, был членом ревкома и редактором газеты «Псковский набат» —  371.
ИГНАТОВ — после Февральской революции — один из руководителей профсоюза поваров в Москве  —  354, 367.
ИЗМАИЛОВ Николай Федорович — матрос Балтийского флота. После Февральской революции — «левый» эсер, с 1918 г. — член
КПСС. Вел революционную работу среди моряков на финском побережье. В октябрьские дни — товарищ председателя Центробалта. В марте 1918 г. назначен комиссаром Балтфлота. В настоящее время — персональный пенсионер — 157.
ИЛЬИН-ЖЕНЕВСКИЙ Александр Федорович (1894-1941)  —
после Февральской революции — член Военной организации прн ЦК РСДРП(б), с марта работал среди моряков Балтфлота, был членом Гельсингфорсского комитета РСДРП(б) и одним из редакторов газеты «Волна». С апреля 1917 г. —  в Петрограде; редактировал «Солдатскую правду», «Голос правды». Принимал участие в проведении вооруженного восстания, участвовал в боях на Петроградской стороне, с отрядом матросов был направлен на помощь восставшим в Москве, а затем в Тулу. С декабря 1917 г. —  секретарь Наркомвоена — 153, 154.
ИОСТ — в 1917 г. заведующий военной секцией Саратовского комитета РСДРП(б)  — 33.
ИСАЕВ В. В. —  после Февральской революции — член Читинского комитета РСДРП — 324.
ИСАЕВА-СИМОНОВА А. М — работница Самарской табачной фабрики,  в 1917 г. работала в Самарской большевистской организации — 359.
КАЗАК Антон Михайлович — после Февральской революции — рабочий железнодорожных мастерских в Вологде, один из организаторов красногвардейских отрядов из рабочих мастерских. Позднее — на фронтах гражданской войны — 84.
КАЛИНИН Михаил Иванович — 175, 254.
407



КАНАТЧИКОВ Семен Иванович (1879-1940)  — член КПСС с 1898 г. После Февральской революции — член Новониколаевского
комитета РСДРП, затем — член Томского комитета РСДРП(б) и товарищ председателя Томского исполкома Совета. В ноябре
1917  г. был  введен в состав Томской губернской управы. В 1918 г., в период наступления белочехов, — председатель военно-революционного штаба в Томске —  378, 381.
КАНДАКОВ — рабочий трубочного завода в Самаре. В 1917 г.  — член Самарского Своем. Убит в 1918 г. во время контрреволюционного мятежа белочехов — 368. 369.
КАШИН  —  после Февральской  революции меньшевик-интернационалист, работал в Богородске Нижегородской губернии. В де¬
кабре 1917 г., в дни установления Советской власти, был принят
в ряды большевистской партии. В 1918 г. — председатель Богородского Совета. Погиб во время контрреволюционного мятежа в мае 1918 г.  — 349.
КИН Павел Андреевич (1882-1943) — член КПСС с 1903 г. После Февральской революции работал в Харьковской большевистской организации, являлся членом комитета РСДРП(б) и председателем Харьковского Совета  — 177, 178.
КИН Э. — участвовал в установлении Советской власти в Ялте. При взятии Мордвиновского дворца в Крыму 9 января 1918 г. попал в плен к белым и был ими зарублен — 273.
КИПКАЛО П.  — 357.
КИРЕЕВ Александр Андреевич — слесарь, завода Михельсона в Москве. Погиб 29 октября 1917 г. у Каменного моста во время боя с юнкерами — 231.
КИРКИЖ Киприян Осипович (1880-1932) — член КПСС с 1910 г. После Февральской революции работал в Харьковской большевистской организации, являлся председателем районного комитета РСДРП(б) и членом правления Союза металлистов на заводе «ВЭК». Принимал деятельное участие в организации Красной гвардии. С декабря 1917 г.  — на работе и Красной гвардии и Красной Армии. После окончания гражданской войны на ответственной партийной работе — 160, 161.
КИСЕЛЕВ Алексей Семенович (1879-1941) — член КПСС с 1898 г. В 1917 г.  — делегат в Учредительное собрание от Владимира по большевистскому списку. После Великой Октябрьской социалистической революции — председатель Центротекстиля, член Президиума ВСНХ. Член комиссии Центропленбежа, член комиссии СНК по  делам Туркестана. В 1918 г.  — начальник группы войск при обороне Оренбурга — 255, 256.
КНОРИН Вильгельм Георгиевич (1890-1939) — член КПСС с мая 1910 г. После Февральской революции участвовал в организации Минского Совета рабочих и солдатских депутатов, с мая был секретарем Совета, редактором «Минской звезды». Во время Октябрьского восстания — член Минского ВРК  —  42.
КОБОЗЕВ Петр Алексеевич (1878-1941) — члеи КПСС с 1898г. В дни Февральской революции, приехав из Оренбурга, принял участие в революционных событиях в Петрограде, затем вновь вернулся в Оренбург —  был членом комитета РСДРП, входил в редакцию газеты «Оренбургское слово», принимал участие в создании самостоятельной Оренбургской большевистской организации. С июля 1917 г.  —  в Петрограде; член большевистской фракции Петроград.



ской думы и член городской управы.  После Великой Октябрьской социалистической революции, с ноября 1917 г., — чрезвычайный
комиссар Оренбургско-Тургайской области, один из руководителей Средней Азии, нарком путей сообщения РСФСР — 197—199.
КОВАЛЬЧУК Е. Н. — работал в 1917 г. на Дальнем Востоке, был членом Владивостокского городского и Дальневосточного краевого большевистских комитетов — 136, 260.
КОБЫЛКИН Степан Терентьевич (1887-1913) — с весны 1917 г. — председатель завкома железнодорожных мастерских в Саратове, гласный городской думы (от большевиков), член исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов. С 1919 г. —  член коллегии НКПС —  39.
КОГАН Евгения Соломоновна (1886—1938) — после Февральской революции — секретарь Самарского губкома РСДРП(б), член губисполкома, делегат VI съезда партии. После Великой Октябрьской социалистической революции — на руководящей военной и
партийной работе — 54.
КОЗЫРЬКОВ Иваи Трофимович — солдат 143-го саперного батальона, стоявшего в Самаре. В 1917 г. работал в военной секции исполкома Самарского Совета, в октябрьские дни —  комиссар Совета на Самарском городском телеграфе — 359.
КОЛЛОНТАЙ Александра Михайловна (1872-1952) — член КПСС с 1915 г. После Февральской революции — член исполкома Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов от большевистской военной организация, член редакции большевистского журнала «Работница», член ЦК РСДРП(б), избранного VI съездом партии. После Великой Октябрьской социалистической революции — нарком государственного призрения — 113.
КОМАРОВ Сергей Иванович (р. 1888) — член КПСС с марта 1917 г. После Февральской революции — член Ковровского уездного Совета рабочих и солдатских депутатов. В 1918—1919 гг. — член уездного совета народного хозяйства. В настоящее время — персональный пенсионер — 73.
КОПЕЙКИН Д. М. — в 1917 г. член Ковровской большевистской организации, технический секретарь комитета партии, член бюро ячейки РСДРП(б) ковровских железнодорожных мастерских и член Железнодорожного ревкома — 73, 74, 78.
КОРНЕЕВА Варвара Макарьевна (1888 1948) — член КПСС с 1905 г. После Февральской революции — член Саратовского комитета РСДРП(б). В октябрьские дни заведовала складом оружия Красной гвардии. После Великой Октябрьской социалистической революции — член Саратовского исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов — 38.
КОРУНОВА Анастасия Ефимовна (р. 1890)  — член КПСС с марта 1917 г. После Февральской революции — член Ковровского Совета рабочих и солдатских депутатов. После Великой Октябрьской социалистической революции — товарищ председатели Ковровского уездного исполкома Совета. В 1918 г. — помощник комиссара полка, пропагандист и организатор Ковровской организации РСДРП(б). В настоящее время — персональный пенсионер — 74,  75,  79.
КОСОЛАПОВ Ефим Владимирович. После Февральской революции вел работу среди саратовских береговых рабочих, был чле-



ном городского комитета РСДРП(б) и председателем губпрофсовета — 36.
КРАСНОПЕРОВ — в 1917 г.  — солдат, принимал участие в борьбе за установление Советской власти в Коломне, являлся членом революционного суда — 293.
КРУПСКАЯ Надежда Константиновна — 19, 207, 304.
КРЫЛЕНКО Николай Васильевич (1865-1910) — член КПСС с 1904 г. После Февральской революции — председатель полкового, затем дивизионного и армейского комитетов II армии. Делегат съезда фронтовиков в Петрограде (май 1917 г.), член Центрального бюро военных организаций ЦК РСДРП(б), работал я «Солдатской правде». В октябрьские дни 1917 г.  —  член Военной организации при ЦК РСДРП(б). В ноябре 1917 г. вошел в состав Совнаркома как член комитета по военным и морским делам, затем был назначен верховным главнокомандующим. С 1918 г. на работе в органах советской юстиции — 251, 288.
КУДРЯВЦЕВ И. Н.  — 380.
КУЗОВКОВ Аркадий Михайлович (р. 1893) — член КПСС с нюня 1917 г. После Февральской революции служил в армии, принимал участие в октябрьских боях в Москве, был ранен. Позднее заместитель председателя Колотинского ревкома Екатеринбургской губернии, а затем — на фронтах гражданской войны. В настоящее время — персональный пенсионер — 233.
КУЙБЫШЕВ Валериан Владимирович  — 63, 358-360.
КУКСМАН — в 1917 г. один из организаторов Владивостокской Красной гвардии; убит японцами в Амурской области — 136.
КУЛИКОВ Василий  Павлович — после Февральской революции вел активную работу в Саратовской большевистской организации.
В октябрьские дни — входил в состав военно-революционного комитета Саратова — 33, 36.
КУШНАРЕВ Иосиф Григорьевич (1887-1926) — член КПСС с 1905 г. В начале Февральской революции после возвращения из
эмиграции работал во Владивостоке; был членом, а затем председателем Железнодорожного комитета Союза мастеровых и рабочих; член Центрального правления союза, член Викжедора. С марта 1918 г.  — комиссар по разгрузке Владивостока, член Дальневосточного краевого комитета РКП(б), во время колчаковщины работал в подполье — 138, 259, 260.
ЛАЗО Сергей Георгиевич (1894-1920) — герой гражданской войны. Член Коммунистической партии с 1918 г. После Февральской революции — председатель военной секции Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов. С февраля 1918 г. — член Центросибири и командующий Забайкальским фронтом. Зверски замучен японцами в 1920 г. —  329, 346.
ЛАНДЕР Карл Иванович (1884—1937)  —  после Февральской революции — член Минского комитета РСДРП(б). Во время Великой Октябрьской социалистической революции — председатель военно-революционного комитета Западного фронта и Минского
Совета рабочих и солдатских депутатов. После Великой Октябрьской социалистической революции — председатель Совнаркома Западной области — 43, 44.



ЛЕБЕДЕВ Петр Александрович (1877-1952) — член КПСС с 1901 г. После Февральской революции, вернувшись из ссылки, вошел в Саратовский комитет РСДРП(б) и Исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов. Одни из руководителей саратовских большевиков и организаторов Краской гвардии. В дни Октябрьского вооруженного восстания — член ревкома и гражданский комиссар Саратовской губернии. С 1918 г. — губернский комиссар юстиция, член губкома РКП(б) и президиума губисполкома в Саратове — 31, 32.
ЛЕБЕДЕВА Ада Павловна — в 1917 г. член комитета партии «левых» эсеров в Красноярске. Была избрана членом Краснояр¬
ского исполкома Советов, губернским комиссаром печати.  В начале 1918 г. вступила в Коммунистическую партию. Участвовала в борьбе с белочехами. Была арестована белогвардейцами и 28 августа 1918 г. зверски убита — 346.
ЛЕВИН А. Н. — в 1917 г. работал в Самарской большеаистской
организации, был членом комитета РСДРП(б) — 358.
ЛЕВШИН Василий Егорович (1890-1918) — партийную работу начал вести с 1905 г. После Февральской революции — один из руководителей Коломенской большевистской организации, член исполкома Совета, одни из организаторов Красной гвардии, член ревкома. Делегат  VI съезда партии. В октябрьские дни руководил захватом власти Советами в Коломне  —  290—292, 294.
ЛЕШКО Михаил Степанович — после Февральской реполю- цик —  член партгруппы 250 го запасного пехотного полка; один из организаторов Ковровского Совета солдатских депутатов. В 1918 г. — Владимирский губернский поенный комиссар; в настоящее время  —  генерал-майор в отставке  —  75, 76.
ЛЕЩЕНКО Дмитрий Ильич (1876-1939) — член КПСС с 1900 г. После Февральской революции — секретарь редакции газеты «Известия» в Петрограде. После выхода большевиков из редакции работал в Выборгской районной думе. После Великой Октябрьской социалистической революции — секретарь Наркомата народного просвещения. С 1918 г. — заведующий Всероссийским кинокомитетом в Москве — 304.
ЛЕЩИНСКИЙ (Ленский)  Юлиан Марианович (1889-1939)  —
член КПСС с 1905 г. В июне 1917 г., вернувшись из ссылки в Пет¬
роград, вошел в состав Центрального исполнительного комитета групп СДП и Л в России. После Великой Октябрьской социалистической революции руководил польским комиссариатом при Наркомнаце, позднее —  член ЦК Компартии Польши  —  281.
ЛИПШИЦ Вениамин Вениаминович (1882-1936). После Февральской революции — член исполкома Херсонского Совета,
член объединенного комитета РСДРП. В мае — один из руководителей «Херсонской республики». С июля 1917 г. — председатель Херсонского комитета РСДРП(б). С февраля 1918 г. —  нарком промышленности и торговли Украины —  219, 220, 223.
ЛИСИНОВА (Лисинян) Люся — член Коммунистической партии с 1916 г. После Февральской резолюции являлась агитатором Замоскворецкого РК РСДРП(б) Москвы. Вела большевистскую пропаганду на заводах Михельсона. Брокера и Даниловской мануфактуре. В дни вооруженного восстания, 1 ноября 1917 г., была
убита во время уличных боев с юнкерами на Остоженке — 231.



ЛОБАХИН — в 1917 г. работал в Коломне, в октябрьские дни был назначен комиссаром почт и телеграфа Коломны —  293.
ЛОБУТИН С. И. — в 1917 г. один из организаторов группы Союза молодежи в городе Коврове —  75.
ЛОГИНОВ Михаил — рабочий трубочного завода в Самаре, активный участник борьбы за установление Советской власти — 361.
ЛОМОВ-ОППОКОВ Г. И. — 355.
ЛУНАЧАРСКИЙ Анатолий Васильевич — 113, 173, 244, 301—306.
ЛЮБИМОВ Исидор Евстигнеевич (1881-1937) — член КПСС с 1902 г. В дни Февральской революции — один из организаторов Минского комитет РСДРП(б), Минского Совета рабочих и солдатских депутатов и его большевистской фракции. Был товарищем председателя Исполнительного комитета солдатских депутатов Западного фронта. С августа 1917 г. — городской голова Иваново-Вознесенска, член Учредительного собрания по большевистскому списку от Владимирской губернии. После Великой Октябрьской социалистической революции — член Иваново-Вознесенского губкома РСДРП(б) и
председатель губисполкома — 42, 43.
ЛЮБОВИЧ Артемий Моисеевич (1882—1939) — после Февральской революции — член Кронштадтского комитета РСДРП(б), председатель первого объединенного Кронштадтского Совета рабочих, матросских и солдатских депутатов, редактор «Известий
Кронштадтского Совета».  Делегат  VI  съезда  РСДРП(б). В октябрьские дни 1917 г.  —  комиссар Кексгольмского полка, отрядом которого был занят Центральный телеграф в Петрограде. Позднее — заместитель наркома связи —  281.
ЛЮДВИНСКАЯ Татьяна Федоровна (р. 1887) — член КПСС с 1903 г. С мая 1917 г. — организатор Богородского райкома и член
Московского окружного комитета  РСДРП(б), затем ответственный организатор Бутырского района Москвы, член Московского комитета РСДРП(б) и член районной думы. В октябрьские дни 1917 г. — один из руководителей ревкома Сущевско-Марьинского района. После Великой Октябрьской социалистической революции — секретарь Сущевско-Марьинского райкома и член Московского комитета РСДРП(б). В настоящее время — персональный пенсионер — 49.
МАКАР (Жвив) Александр Михайлович (р. 1877) — член КПСС с 1899 г. С апреля 1917 г., вернувшись из эмиграции, работал в Екатеринодарской большевистской организации, а с июня  —  в Одессе. Являлся членом комитета РСДРП(б), «Румчерода» В январские дни 1918 г. — член Одесского ревкома, а затем — комиссар печати, здравоохранения. В настоящее время — персональный пен¬
сионер — 28.
МАЛЕЦКИЙ Р. К.  — после Февральской революции — член Читинского комитета РСДРП(б) — 324, 326.
МАЛЮКОВ Николай — после Великой Октябрьской социалистической революции — член Барнаульского губернского продовольственного Комитета. Погиб летом 1918 года — 187.
МАЛЬЦЕВ Александр Васильевич (1882-1941) — после Февральской революции — член Псковского комитета РСДРП(б) и президиума Псковского Сонета рабочих и солдатских депутатов, одновременно — редактор «Известий Совдепа». В июне 1917 г. вернулся в Вологду, заведовал секретариатом и отделом губернской



продовольственной управы В октябрьские дни был избран председателем Вологодского городского комитета РСДРП(б) и Совета рабочих и солдатских депутатов, член губкома РКП(б) и президиума губисполкома, одновременно — редактор «Известий Вологодского Совета» — 84.
МАЛЬЦЕВ Константин Александрович (1888-1944) — после Февральской революции работал в Бодайбо, где был организатором и председателем ячейки РСДРП(б) до июля 1918 г., председателем Бодайбинского Совета, комиссаром банка и др. — 335.
МАНДЕЛЬШТАМ Александр Владимирович (1878-1929) — член КПСС с 1903 г. С июня 1917 г. — член исполкома Минского Совета рабочих и солдатских депутатов. С начала октября 1917 г.  — член ревкома Басманного района Москвы. После Великой Октябрьской социалистической революции работал в штабе Московского военного округа — 48.
МАРУСЕВ Василий  — балтийский матрос. После Февральской революции — член Гельсингфорсского комитета РСДРП(б), член Центробалта, а в середине 1917 г.  — член Центрофлота. В настоящее время — персональный пенсионер — 153.
МАРЦИНОВСКИЙ Абрам Моисеевич (р. 1880)  — член КПСС с 1904 г. После Февральской революции — член Саратовского комитета РСДРП(б) и исполкома Саратовского губернского Совета. После Великой Октябрьской социалистической революции на партийной и советской работе. В настоящее время — персональный пенсионер — 38.
МЕЕРСОН Михаил — в 1917 г. входил а состав инициативной группы по восстановлению Кишиневской большевистской организации, а затем в состав комитета РСДРП(б) —  241.
МЕНЖИНСКАЯ Вера Рудольфовна (1872—1944) — 304.
МЕНЖИНСКАЯ Людмила Рудольфовна (1876—1933) — член КПСС с 1904 г. После Февральской революции — член райкома 1-го Городского района и член Петербургского комитета РСДРП(б), а затем помощник секретаря ЦК РСДРП(б). Участница VI съезда партии. После Великой Октябрьской социалистической революции  — член коллегии Наркомпроса РСФСР —  304.
МЕНЖИНСКИЙ Вячеслав Рудольфович (1874—1931) — член КПСС с 1902 г. После Февральской революции, вернувшись из эмиграции, был членом бюро Военной организации при ЦК РСДРП(б) и редактором газеты «Солдат». После Великой Октябрьской социалистической революции — нарком финансов — 282.
МЕРКУЛОВ Николай Михайлович (р. 1883) — член КПСС с 1912 г. После Февральской революции вел работу во Владивостокских временных железнодорожных мастерских, был членом Владивостокского Совета и его исполкома, участвовал в боях па Забайкальском фронте. После занятия Владивостока интервентами — на подпольной работе, член городского и областного комитетов партии. В настоящее время — персональный пенсионер — 259.
МЕХОНОШИН Константин Александрович (1889—1942) — после Февральской революции — член бюро Военной организации при ЦК РСДРП(б). В июльские дни был арестован. В дни Октябре с кого вооруженного восстания — член Петроградского военно-революционного комитета, а затем член коллегии Наркомвоена —  281, 283.
МЕШКОВ — рабочий Коломенского завода; в 1917 г. — член Коломенского Совета, красногвардеец. В предоктябрьские дни —
413



член «Комиссии  по  вооружению членов Советов и партийных рабочих», в дни Октябрьского восстания — один из комиссаров испол¬
кома Совета на станции Голутвино — 293.
МИЛЕШИН (Мелешин) Яков Денисович — член Коммунистической партии с 1905 г. В мае 1917 г., прибыв с Румынского фронта в Кишинев, вошел в состав инициативной группы по восстановлению большевистской организации, а затем в состав Кишиневского комитета РСДРП(б). В октябрьские дни — начальник Кишиневского гарнизона. Погиб в октябре 1918 г.  — 241, 243.
МИЛОНОВ Юрий Константинович (р. 1805)  — член КПСС с 1912 г. После возвращения из ссылки в марте 1917 г. работал на Самарском трубочном заводе. Член Самарского комитета РСДРП(б), делегат VI съезда партии. В октябрьские дни —  комиссар телеграфа, а затем председатель Совета фабрично-заводских комитетов и комиссар труда. Во время оккупации Самары белочехами работал в подполье. В настоящее время — персональный пенсионер — 358.
МИЛЮТИН Владимир Павлович (1884—1938) — после Февральской революции — председатель Саратовского Совета и член Саратовского комитета РСДРП(б). На Апрельской партийной конференции и на VI съезде партии взбирался членом ЦК РСДРП(б). В октябрьские дни 1917 г. был введен в состав Совета Народных Комиссаров наркомом земледелия. 17 ноября 1917 г. вместе с Ногиным и другими вышел из Совнаркома — 30, 33, 275.
МИТРОФАНОВ Алексей Христофорович (1879-1942) — с начала Февральской революции — член Самарского городского и губернского комитетов РСДРП(б), редактор «Приволжской правды», член Совета рабочих и солдатских депутатов л гласный городской думы. В октябрьские дни —  член Самарского ревкома. Во время наступления белочехов — комиссар отряда особого назначения, эвакуировал золотой запас из Самарского банка в Казань —  54, 358, 360.
МИХАИЛОВ Василий Михайлович (1894-1937) — после Февральской революции — член ЦК Союза печатников, от которою был избран в Московский Совет рабочих и солдатских депутатов. Посте Великой Октябрьской социалистической революции — председатель Замоскворецкой ЧК, член Городского райкома РСДРП(б). В 1918 г.  —  в Красной Армии —  354.
МИЦКЕВИЧ Сергей Иванович (1861-1941) — после Февральской революции — член Саратовского Совета рабочих и солдатских депутатов, гласный городской думы (по большевистскому списку). После Великой Октябрьской социалистической революции — заместитель председателя Совета рабочих и солдатских депутатов. С весны 1918 г. — заместитель заведующего Московским отделом народного образования — 30, 36.
МОГИЛЕВСКИЙ Соломон Григорьевич (1885-1925) — после Февральской революции — член фронтового комитета Западною фронта и президиума Минского Совета, один нз организаторов Минского комитета РСДРП(б) ; делегат Апрельской партийной конференции. С августа 1917 г. — вел партийную работу в Иваново- Вознесенске. В октябрьские дни работал в Минском ревкоме, позднее  —  вновь в Иваново-Вознесенске, член президиума Совета, комиссар промышленности, юстиции, председатель трибунала — 42.
414



МОНАХОВ Михаил Николаевич (р. 1887)  — член КПСС с 1914 г. После Февральской революции — член Царицынского Совета рабочих  и солдатских депутатов. С марта 1917 г. — член  Городского райкома РСДРП(б) Москвы, один из организаторов Красной
гвардии и член ее штаба, член военно-революционного комитета
Горрайона и его представитель в Центральном штабе Красной
гвардии Москвы — в  период Октябрьского вооруженного восстания. С 1918 г. — член президиума Горсовета. В настоящее время —
персональный пенсионер — 355.
МОРОЗОВ Ф.  —  39, 40.
МОСКАЛЕВ Семен Васильевич (р. 1887)  —  член КПСС с февраля 1917 г. После Февральской революции работал в Ковровской большевистской организации; служил в Красной гвардии и Красной Армии; участвовал в подавлении контрреволюционных мятежей в Ярославле и Тамбовской губернии. Позднее  —  на партийной и советской работе в Коврове. В настоящее время — персональный пенсионер — 73.
МОСКВИН Иван Михайлович (1890-1939) — после Февральской революции — парторганизатор Железнодорожного района в Петрограде (до мая 1919 г.). Делегат VI съезда РСДРП(б) —  63.
МОХОВ Василий Николаевич — рабочий, в 1917 г.  — один из активных участников установления Советской масти в Вологде. Работал в профессиональных союзах. Погиб при Железнодорожной катастрофе в 1922 г. — 81, 84.
МУНШАК Иосиф Давыдович (р. 1890) — в революционном движении с 1900 г. После Февральской революции — заместитель комиссара по труду Бодайбинского Совета. В октябрьские дни — председатель ревтрибунала и суда. После освобождения Иркутска работал членом коллегии губернской ЧК. В настоящее время — персональный пенсионер — 335.
МУРАВЛЕВ Федор Тихонович (р. 1888) — член КПСС с 1916 г. После Февральской революции — член Железнодорожного комитета РСДРП(б), один из организаторов Красной гвардии, член военной секции Саратовского Совета. После Великой Октябрьской социалистической революции — председатель и комиссар милиции. С 1918 г. —  на фронтах гражданской войны. В настоящее время —
персональный пенсионер — 34.
МУХИН Иван Александрович (1878—1938) — член КПСС с 1905 г. После Февральской революции, вернувшись из ссылки в Тейково, принял участие в восстановлении большевистской организации, был избран председателем Тейковского Совета. С июля 1917 г.
работал во Владимирской губпродуправе. После Великой Октябрьской социалистической революции — член Шуйского исполкома Совета — 341.
МЫШКИН Юрий Сократович (1892-1943) — после Февральской революции работал парторганизатором и секретарем райкома в Замоскворецком районе Москвы. Делегат VI съезда партии. После Великой Октябрьской социалистической революции — на руководящей партийной работе —  228, 230.
МЯГИ Владимир Петрович — член Коммунистической партии с 1905 г. В 1917 г.  — член Самарского комитета РСДРП(б). После Великой Октябрьской социалистической революции — председатель Самарского губсовнархоза, а затем — комиссар 4-й армии. Погиб в январе 1919 г. на Уральском фронте —  358.
415



МЯСНИКОВ (Мясникян) Александр Федорович (1886-1925)  —
член КПСС с 1906 г. После Февральской революции — член фронтового комитета Западного фронта и руководитель большевистской фракции этого комитета, член Северо-Западного областного комитета партии. Провел большую работу по подготовке Великой Октябрьской социалистической революции в Минске. Делегат VI
съезда РСДРП(б). С сентября 1917 г. — председатель Северо-Западного областного комитета РСДРП(б). 26 октября 1917 г. избран председателем большевистского ревкома Западной области. С ноября — главнокомандующий войсками Западного фронта — 42, 365, 366.
МЯСНИКОВ — балтийский матрос; в 1917 г. руководил отрядом моряков, боровшимся с контрреволюцией и саботажем в Петрограде. Погиб в марте 1918 г. — 158.
НАХИМСОН Семен Михайлович (1885—1919) — после Февральской революции вел партийную работу в Петрограде, бил председателем 1-го Городского райкома РСДРП(б), членом Петроградского комитета РСДРП(б) и военной секции Петроградского Совета. После июльских дней бил направлен на партийную работу в XII армию  —  избран председателем Искосола. я затем комиссаром XII армии. Делегат VI съезда партии. В 1918 г.  —  военный комиссар Ярославского округа. Во время контрреволюционного мятежа был схвачен и зверски убит белогвардейцами — 286.
НЕВСКИЙ Владимир Иванович (1876-1937)  — член КПСС с 1897 г. В 1917 г. —  член Военной организации при ЦК РСДРП(б) м член Петроградского комитета РСДРП(б). В дни Великой Октябрьской социалистической революции — член Петроградского военно- революционного комитета. Посте Великой Октябрьской социалистической революции — народный комиссар путей сообщен ни — 63, 132.
НЕЙБАХ  —  в 1917 г. член организации РСДРП(б) 250-го пехотного полка, квартировавшего в Коврове. Был делегирован Ковровским комитетом на Апрельскую конференцию большевиков — 75,  76.
НЕЙБУТ Арнольд Яковлевич — член Коммунистической партии с 1905 г. Вернувшись из эмиграции после Февральской революции во Владивосток, руководил деятельностью Владивостокского Совета. Депутат в Учредительное собрание от Владивостока (по большевистскому списку), член ВЦИК. Незадолго до падения Советской власти в Сибири был назначен во Владивосток комиссаром по иностранным делам Дальнего Востока. После падения Советской власти ушел в подполье; в конце 1918 г. был избран председателем Сибирского областного комитета РКП(б). Погиб в феврале 1918 г. — 135. 138. 260.
НИКОНОВ И. И. —  78.
НИКИФОРОВА Клавдия Петровна (1894-1946) — член КПСС с 1925 г. В 1917 г. работала на Владивостокском телеграфе — 256.
НОВОСАДСКИЙ — депутат в Учредительное собрание от
Иркутска; убит белогвардейцами в Якутской области в 1918 г. —  210.
НОГИН Виктор Павлович (1878-1924) — член КПСС с 1898 г. В период Февральской революции — член ЦК РСДРП(б), стоял на полуменьшевистской позиции условной поддержки Временного пра¬
вительства и политики оборонцев. С сентября 1917 г. был председателем Московского Совета рабочих депутатов. В ноябре 1917 г. был назначен наркомом по делам торговли и промышленности.
416



17 ноября 1917 г. выступил с заявлением о несогласии с политикой
ЦК партии и о выходе из состава СНК. Позже признал свои ошибки. С 1918 г. был заместителем наркома труда, членом Президиума ВСНХ — 19, 233, 275, 276, 343.
ОВСЯНИК Георгий Сергеевич — в 1917 г. находился в старой армии, вел революционную работу среди солдат. В дни Октябрьского вооруженного восстания — председатель Вяземского военно- революционного комитета — 146, 150.
ОДИШАРИЯ — после Великой Октябрьской социалистической революции — член Бодайбинского Совета, комиссар по охране труда. погиб и 1918 г.  — 335.
ОКУЛОВ Алексей Иванович (1880-1939) — член КПСС с 1903 г. После Февральской революции работал в Красноярской большевистской организации. Был одним из организаторов Красноярского Совета, с апреля 1917 г. — член губкома комитета РСДРП(б), был председателем губисполкома, членом Президиума ВЦИК. В 1918 г. — один из организаторов обороны Омска и Тюмени  — 263, 346, 347, 375.
ОКУЛОВ Владимир Иванович — после Февральской революции работал в Красноярской большевистской организации и Краснояр¬
ском Совете. В июле 1918 г. при отступлении нз Красноярска во время контрреволюционного мятежа белочехов, будучи больным, попал в плен и был звеоскп убит — 346, 347.
ОЛЬМИНСКИЙ Михаил Степанович (1863-1933)  — член КПСС с 1898 г. После Февральской революции 1917 г. работал  в Московском комитете партии, был одним из редакторов газеты «Социал-де¬
мократ», затем работал в Петрограде, в редакции газеты «Правда», принимал активное участие в подготовке и проведении Великой Октябрьской социалистической революции — 354.
ОНУЧИН Василий Сергеевич — член КПСС с 1917 года. В декабре 1917 года —  член Барнаульской городской управы. Позднее —
член Барнаульского городского Совета рабочих и солдатских депутатов — 186.
ОРЛОВ Владимир Петрович (р. 1886) — член КПСС с 1902 г. В 1917 г. работал в Одесской большевистской организации, являлся членом президиума «Румчерода». В январские дни 1918 г. был назначен комиссаром торговли. В настоящее время — персональный пенсионер — 28.
ПАВЛОВСКИЙ Т. М. — член КПСС с 1905 г., член Ковровского комитета РСДРП(б); после Великой Октябрьской социалистической революции — председатель Ковровской ЧК. Умер в 1922 г. — 73, 74, 78, 79.
ПАНЮШКИН Василий Лукич (р. 1888) — член КПСС с 1917 г. В 1917 г., будучи матросом Балтийского флота, работал в Военной организации при ЦК РСДРП(б). В октябрьские дни был направлен в Псков, где возглавил Псковский ревком и ревком Северо-Западного фронта. Позднее — командующий Двинским военным округом. В настоящее время — персональный пенсионер — 371, 372.
ПАШУКАНИС Евгения Брониславович (1891-1937) — участвовал в Октябрьском вооруженном восстании в Москве, в Сущевско- Марьинском районе — 50.
417



ПЕРЕВОЗЧИКОВ Григорий Трофимович (1883-1966) — член КПСС с 1908 г. С марта 1917 г. — член районного комитета РСДРП(б) в Чите и член «Комитета общественного спасения», был в Красной гвардии. В 1918 г.  — член областного исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов — 324.
ПЕТЕРС Я. X —284.
ПЕТРИХИН Александр Иванович — член КПСС с 1918 г. В 1917 г. был членом комитета Союза социалистической молодежи о Ковровском реальном училище. В настоящее время  — сотрудник аппарата Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР  — 75, 77.
ПЕТРОВ В. В. — рабочий-печатник, член Коммунистической партии с 1912 г. После Февральской революции был одним из организаторов Красной гвардии в Городском районе Москвы. В октябрь¬
ские  дни входил в военно-революционный комитет Городского района, был начальником Красной гвардии, затем направлен на фронт —
был комиссаром 8-й дивизии. В мае 1915 г. заболел тифом и умер — 355.
ПЕТРОВСКИП Григорий Иванович (р. 1878)  —  член КПСС с 1897 г. После Февральской революции работал в Якутске — был областным комиссаром. Позднее работал в Петрограде и на Украине  —  выполнял поручения ЦК РСДРП(б) по подготовке Великой Октябрьской сопналпстическоА революции. С ноября 1917 г. — нарком внутренних дел РСФСР. В настоящее время — заместитель директора Музея революции СССР  — 151, 282.
ПИЛАЦКАЯ Ольга Владимировна — с Февральской революции член Городского райкома и агитатор Московского комитета РСДРП(б), член исполкома Совета того же района. В октябрьские дни —  член военно-революционного комитета Городского района. После Великой Октябрьской социалистической революция — член коллегии Московского совета народных судей — 355.
ПЛАКСИН Кирилл Иванович — после Февральской революции работал председателем Союза металлистов в Саратове и председателем завкома завода «Жесть». Делегат VI съезда партии. После Великой Октябрьской социалистической революции — комиссар труда и председатель рабочей секции Совета. Был членом Саратов¬
ского комитета РСДРП(б) и председателем Саратовского совета народного хозяйства — 31, 38.
ПЛЕХАНОВ Георгий Валентинович — 203.
ПОДВОЙСКИЙ Николай Ильич (1880-1948) — член КПСС с 1901 г. В дни Февральской революции — член первого легального Петроградского комитета РСДРП(б) и его исполнительной комиссии. Работал по вооружению и военному обучению рабочих и формированию Красной гвардии. Руководил газетами «Солдатская правда». «Рабочий и солдат», «Солдат». В октябрьские дни 1917 г. — председатель Военно-революционного комитета. После Великой Октябрьской социалистической революции — одни из организаторов и руководителей Всероссийской коллегии по организации Красной Армии — 281-283, 288.
ПОЗЕРН Борис Павлович (1882—1940) — после Февральской революции — председатель Минского Совета. С июля 1917 г. работал в Петрограде, член ЦИК первого созыва, член Петроградского комитета РСДРП(б). В период Великой Октябрьской социалистической революции — член Псковского ревкома и комиссар Северного фронта — 43, 371.
418



ПОКРОВСКИЙ Михаил Николаевич (1868-1932) — член КПСС с 1905 г. После возвращения из эмиграции, с ноября 1917 сопредседатель Московского Совета рабочих и солдатских депутатов. С мая 1918 г. — заместитель наркома просвещения РСФСР — 234.
ПОЛЕТАЕВ  Николай  Гурьевич  (1872-1930)  — член КПСС с 1904 г. После Февральской революции работал в Петроградской
большевистской организации. принимал активное  участие в возобновлении издания газеты «Правда», а затем в работе ее редакции.
В 1918 г.  — одни из организаторов газеты «Экономическая жизнь»  — 18.
ПОЛУЯН Ян Васильевич (1891-1940) — в 1917 г. — член Кубанского комитета РСДРП(б); был председателем Екатеринодарского Совета, делегатом VI съезда партии, членом ВЦИКа; позднее  — председатель РВС XI армии  —  91.
ПОРУЧИКОВ — после Февральской революции — член Бодайбинской большевистской группы; после Великой Октябрьской социалистической революции — член исполкома Бодайбинского Совета. В августе 1918 г. был схвачен белыми и утоплен в Байкале —  335.
ПРИСЯГИН Иван Бонифатьевич (1885-1918)  —  член Коммунистической партии с 1904 г. Во время Февральской революции вел партийную работу в Барнауле, был председателем Совета профессиональных союзов, с августа 1917 г.  — секретарь Барнаульской большевистской организации. После падения Советской власти в Сибири был убит белогвардейскими офицерами  —185.
ПЯТНИЦКИЙ Иосиф Аронович (1882-1039) — член КПСС с 1898 г. После Февральской революции работал и Московском комитете РСДРП(б), был председателем Железнодорожного райкома и райсовета, затем членом Моссовета — 367, 368.
РАДУС-ЗЕНЬКОВИЧ Виктор Алексеевич (р. 1878)  — члеи КПСС с 1898 г. После Февральской революции заведовал санитарным отделом земсоюза в Минске, работал во фронтовой организации РСДРП(б). С июля —  член секции труда Саратовского Совета рабочих и солдатских депутатов. После Великой Октябрьской социалистической революции — председатель страхового Поволжского товарищества С 1918 г. — заведующий отделом социального страхования Наркомата труда в Москве —  35.
РАЕВ Г.  — работал в 1917 г. на Дольнем Востоке —  был членом Владивостокского большевистского комитета и председателем Центрального бюро профессиональных союзов — 260.
РАЗЖИВИН  — член армейского комитета I Особой армии Румынского фронта. Член большевистской фракции I съезди крестьянских депутатов. Погиб в августе 1918 г. во время белогвардейского восстания в Тамбове — 189.
РЕЗНИКОВ Иван Владимирович (р. 1885)  — член КПСС с 1903 г. После Февральской революции вел революционную работу в Читинской объединенной организации интернационалистов, был членом областного комитета РСДРП(б) и членом Совета рабочих и солдатских депутатов, редактировал газету «Забайкальский рабочий». После падения Советской власти в Чите, осенью 1918 г., переехал в Благовещенск, а затем во Владивосток, где работал по восстановлению нелегальных большевистских организаций. В настоящее время — персональный пенсионер — 324.



РУДОЙ Яков Борисович (р. 1894) — член КПСС с 1914 г. После Февральской революции пропагандист Киевского комитета РСДРП(б), член Совета рабочих и солдатских депутатов и секретарь профсоюза домашней прислуги в Киеве. Член Центрального бюро профсоюзов Киева. С сентября 1917 г.  — член Ялтинского комитета РСДРП(б), ревкома и член Учредительного собрания от Крымской большевистской организации. С конца 1917 г. —  комиссар города Василькова. В 1918 г. работал в Сибири. В настоящее время — персональный пенсионер — 273.
РЕШЕТНИКОВ  — в 1917 г. член Пермского Совета рабочих
и солдатских депутатов Умер в 1919 г.  — 57.
РОЗЕНБЕРГ С. —  260.
РОМАНЧЕНКО Л. П.  — 379.
РУДНЕВ Николай Александрович — в 1917 г. стоял во главе 30-го большевистского полка в Харькове, принимал деятельное участие в октябрьские дни в захвате власти Советами и в организации Красной гвардии в Харькове, Белгороде. Участвовал в ликвидации восстания чугуевских юнкеров, в боях с гайдамаками под Лозовой. В январе 1918 г. при организации Донецко-Криворожской республики был избран заместителем наркома по военным делам. Погиб в начале февраля 1919 г. в бою с белыми бандами Краснова — 177.
РУЗЕР Леонид Исаакович (р. 1881)  — член КПСС с 1899 г. С апреля 1917 г., вернувшись из эмиграции, работал в Одесской большевистской организации, являлся  членом председательской коллегии исполкома Совета, с июня 1917 г. — членом комитета
РСДРП(б). В дни Октябрьского вооруженного восстания — член Одесского ревкома и штаба Красной гвардии. В январские дни 1918 г.  — член Одесского ревкома, а затем — комиссар финансов. В настоящее время — персональный пенсионер — 28.
РУМЯНЦЕВ Кузьма Прокофьевич (1882-1939) — член КПСС с 1905 г. После Февральской революции — член Железнодорожного комитета РСДРП(б) в Коврове, член участкового боевого бюро и
один из организаторов Красной гвардии в вагонных мастерских.
В октябрьские дни — член ^Железнодорожного ревкома — 78.
РУНОВ Николай Андреевич (1869—1953) — член КПСС с 1905 г. После Февральской революции — член Ковровской городской думы (от большевиков). В октябрьские дни —  член Железнодорожного ревкома в городе Коврове — 73, 74, 78.
РУХИМОВИЧ Моисей Львович (1889-1939) —  член КПСС с 1913 г. После Февральской революции работал и Харьковской большевистской организации; будучи членом Харьковского комитета партии, принимал участие в руководстве Военной организацией РСДРП(б). В октябрьские дни — председатель Военно-революционного комитета к штаба Красной гвардии. В декабре 1917 г. во главе отряда выехал на калединский фронт — 160.
РЫЖОВ Ивам Никифорович (р. 1883)  — член КПСС с 1905 г. Член Ковровского комитета РСДРП(б). После Великой Октябрьской социалистической революции — член Владимирского губкоми- тета РКП(б) и член ЧК. В настоящее время — персональный пенсионер  —  73, 74, 76, 78, 79.
РЫМАЛОВА Мария Александровна — член КПСС с 1916 г.
В 1917 г. работала в Петроградской большевистской организации.
В настоящее время — персональный пенсионер — 305.



САВЕЛЬЕВ Максимилиан Алкондроипч (1884-1939) — после Февральской революции член Киевского комитета РСДРП(б) и секретарь Киевского Совета рабочих депутатов, затем секретарь большевистского комитета Нарвского района Петрограда, член редакции «Правды», член Московской городской партийной организации, позднее член президиума ВСНХ — 321.
САВЕЛЬЕВ-ШЕЛЕХЕС Александр Савельевич (1889-1918) —
после Февральской революции — парторганизатор и агитатор в Хамовническом районе Москвы, затем член райкома и Московского
комитета. Был одним из организаторов Красной гвардии в районе, ответственным агитатором в 193-м полку, стоявшем в Хамовниче¬
ском районе, позднее — председатель Совета Хамовнического района, председатель райкома, член МК. Летом 1918 г. был направлен на борьбу с контрреволюционным мятежом а Ярославле, а затем был послан на Восточный фронт — 313.
САММЕР Иван Адамович (1870—1921) — в период Великой Октябрьской социалистической революции 1917 г. работал в Вологде, был членом губисполкома, председателем СНХ. В 1919 г. работал в Москве в Центросоюзе, затем на Украине — 84.
САМОТРУСОВ Н. К.  — 324.
САПЕЛЬНИК  — в 1917 г.  — член Харьковской организации большевиков. В январе 1918 г. был убит на фронте под Харьковом — 179.
СВЕРДЛОВ Яков Михайлович  — 57, 69, 104, 111, 171, 172, 208,
275. 282.
СВЕТЛИЧНЫЙ Георгий — балтийский матрос, один из организаторов большевистской ячейки на броненосце «Республика», за¬
тем —  ее секретарь, член Гельсингфорсского комитета РСДРП(б). В 1918 г., будучи командиром отряда, погиб в бою с белофиннами — 153, 154.
СВИДЕРСКИЙ А. И. (1878-1933) — член КПСС с 1899 г. После Февральской революции работал в Уфимской большевистской организации, был редактором партийной газеты, председателем Уфимского Совета. Делегат VI съезда РСДРП(б). После Великой Октябрьской социалистической революции — член коллегия Наркомпрода — 215.
СЕРГЕЕВ Василий Тимофеевич (1885-1956) — член КПСС с 1905 г. После Февральской репозиции работал в Саратовских железнодорожных мастерских, от которых был избран членом исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов. Являлся членом Саратовского комитета РСДРП(б). После Великой Октябрьской социалистической революции — член губисполкома и комиссар тюрьмы города Саратова — 39.
СЕРГЕЕВ  — в 1917 г. один из организаторов Красной гвардии в Херсоне, на заводе Гуревича — 221.
СЕРГЕЕВА (Артем) Елизавета Ивановна (р. 1896) — член КПСС с 1915 г. В 1917 г. работала пропагандистом в Харьковской организации РСДРП(б). В настоящее время — персональный пенсионер — 180.
СИВЕРС Рудольф Федорович (1892-1918) — прапорщик Новоладожского полка. После Февральской революции — один из руководителей большевистской организации XII армии, а с апреля — один из редакторов «Окопной правды». Член Военной организации при ЦК РСДРП(б). Участвовал в проведении Октябрьской рево-
421



люции на Украине. С ноября 1917 г. — командир Северо-Донецкого района, а затем — командир V армии Украины. В 1918 г. участвовал в ликвидации восстания чугуевских юнкеров в Харькове, в борьбе с бандами Краснова. Умер 8 декабря 1918 г. от ран, полученных в бою — 121, 158. 177.
СКВОРЦОВ Николай Борисович (1877-1917) — член Коммунистической партии с 1902 г. В дни Февральской революции находился в ссылке в Нарымском крае, был избран членом Временного комитета Нарымского края. Погиб в Златоусте в 1917 г. —  93.
СКВОРЦОВ-С1 КЛАНОВ Иван Иванович (1870-1928) — член Коммунистической партии с 1896 г. После Февральской революции редактор «Известий Московского Совета» и член редакции органа МК «Социал-демократ» — 364.
СКЛЯНСКИЙ Эфраим Маркович (1892-1925) — член КПСС с 1913 г. После Февральской революции вел пропаганду среди солдат V армии, стоявшей в Двинске. Был избран председателем Советов солдатских депутатов 38-й дивизии, 19-го корпуса и V армии.
Делегат II съезда  Советов. В октябрьские дни —  член Военно-революционного комитета Петрограда. После Великой Октябрьской социалистической революции — член коллегии Наркомвоен, и затем — заместитель председателя РВСР — 60, 372.
СКРЫПНИК Николай Алексеевич (1872—1933) — после Февральской революции — член Смольнинского райкома РСДРП(б), секретарь Центрального совета фабрично-заводских комитетов Петрограда, а затем — председатель Всероссийского центра фабзавко¬
мов. В октябрьские дни  —  член Петроградского военно-революционного комитета, позднее — нарком труда, торговли и промышленности — 288, 321.
СМИДОВИЧ Петр Гермогенович (1874-1935) — член КПСС с 1898 г. С февраля 1917 г. — член президиума Московского Совета рабочих и солдатских депутатов и Московской городской думы. После Великой Октябрьской социалистической революции — член Президиума ВЦИК и ВСНХ и председатель Моссовета — 177, 355.
СОВОСТИН Д. И. —  76.
СОКОЛОВ В.  — 31, 33.
СОКОЛОВ Макар Павлович (р. 1888) — член КПСС с 1908 г. После Февральской революции — комиссар по заданиям Военно-революционного комитета Барнаула. После Великой Октябрьской социалистической революции — помощник заведующего отделом городского хозяйства Барнаульского Совета рабочих и солдатских депутатов. С 1918 г. — на нелегальной работе в Сибири. В настоящее время — персональный пенсионер — 186.
СОКОЛОВА Елена Демьяновна (р. 1880)  —  член КПСС с 1903 г. После Февральской революция член президиума Читинского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, секретарь исполнительного котлета Совета. В 1918 г. принимала участие в борьбе с семеновскими бандами. В настоящее время — персональный пенсионер — 324.
СОЛОВЬЕВ Алексей Иванович (1878-1932) — член КПСС с 1904 г. После Февральской революции — член Петроградского Совета, гласный Петроградской городской думы и Коломенской районной управы. После Великой Октябрьской социалистической революции — начальник штаба Красной гвардии 2-го Городского района



и районный военный комиссар в Петрограде. В 1918 г. находился на Нарвском фронте — 292, 293.
СОЛОВЬЕВ Василий Иванович (1889-1931) — член КПСС с 1915 г. В 1917 г.  — командир Псковского красногвардейского отряда, делегат Чрезвычайного съезда крестьянских депутатов. В 1918 г. — член следственной комиссии при Псковском губвоенкоме.
СТАЛИН Иосиф Виссарионович — 19, 20, 282, 283.
СТАРК Леонид Николаевич (1889-1937) — член КПСС с 1905 г. После Февральской революции вел работу среди моряков Балтфлота, был членом исполнительной комиссии Гельсингфорсского комитета РСДРП(б), одним из редакторов большевистской газеты «Волна» к др. — 154.
СТАРОСТИН Петр Иоанович (1883-1918) — член Коммунистической партии с 1903 г. После Февральской революции работал в Иркутской большевистской организации, а с мая — в Одессе; являлся членом комитета РСДРП, «Румчерода». В январские дни 1918 г.  — член Одесского ревкома, а затем — комиссар труда — 25, 28, 275.
СТАСОВА Елена Дмитриевна (р. 1873) — член КПСС с 1898 г. После Февральской революции — один из организаторов секрета¬
риата бюро  ЦК  РСДРП(б)  в Петрограде и секретарь ЦК РСДРП(б). После Великой Октябрьской социалистической революции — на руководящей партийной работе — 19.
СУЛИМОВ Сергей Николаевич (1884-1947) — член КПСС с 1905 г. После Февральской революции работал в Петроградской большевистской организации, вел пропаганду среди солдат и матросов в Кронштадте, принял участие в формировании отрядов Красной гвардии, в создания Военной организации при ЦК РСДРП(б) и был ее секретарем до июля 1917 г. После Великой Октябрьской социалистической революции — на руководящей работе в военном комиссариате — 174, 396.
СУРИК  — см. ЕМЕЛЬЯНОВ-СУРИК.
СУРКОНД (Сурконт) Бронислав Викентьевич — член Коммунистической партии с 1905 г. После Февральской революции — один из организаторов Вологодской большевистской группы, был членом комитета РСДРП(б) и Совета. После Велнкой Октябрьской социалистической революции — член губисполкома. Умер в 1920 г.  — 84.
СУХАНОВ Константин Александрович (1894—1918) — посте Февральской революции меньшевик-интернационалист, а затем большевик, член Владивостокского городского и краевого комитетов РСДРП(б), председатель исполкома первого большевистского Владивостокского Совета. В июне 1918 г. во время контрреволюционного мятежа белочехов был арестован  и зверски убит 17 ноября 1918 г. — 136, 260.
СУХОВ А. — 359.
СЫС Аделя Тадеушевна — в 1917 г. работница военно-артиллерийского завода в Москве, секретарь завкома, член исполкома Совета Сущевско-Марьинского района —  48.
СЫЧЕВ Сергей — после Великой Октябрьской социалистической революции член Барнаульского губернского продовольственного комитета. Погиб летом 1918 года.
СЮТКИН Ф. —  в 1917 г. вел партийную работу в Благовещен¬
ске. Будучи комиссаром продовольствия Амурской области, был
схвачен белыми и казнен в 1918 г.  — 260.
423



ТАРАКАНОВ В. — 30.
ТАРВАЦКИЙ Ян — в 1917 г. был избран в Совнарком Таврнческой советской республики. В апреле 1918 г., при занятии Крыма
немецкими войсками, выехал  из Ялты и 22 апреля в Алуште  был арестован эсерами и расстрелян — 273.
^ ТЕОДОРОВИЧ Г. И. —см. ТЕОДОРОВИЧ-ОКУЛОВА Г. И —
ТЕПЛОВ Н. П. — рабочий Трубочного заводу в Самаре.  После Февральской революции был избран в исполком Самарского Совета,
а в октябрьские дни — членом президиума Совета — 359.
ТИНЯКОВ Федор  — рабочий-портной. В 1917 г.  — член Харьковского комитета РСДРП(б), член правления профсоюза портных. В январе 1918 г. убит в боях с белогвардейцами в Донбассе  —  179.
ТИУНОВ С. Я. —  в 1917 г. работал в Самаре: один нз руководителей Совета солдатских депутатов. В октябрьские дни — член Самарского ревкома — 360.
ТОЛМАЧЕВ Николай Гурьевич (1896-1919) — член Коммунистической партии с 1913 г. После Февральской революции вел партийную работу в Петрограде, а с мая 1917 г. — на Урале: был командирован в Пермь, входил в состав Уральского Совета. После октября 1917 г. вновь работал в Петрограде секретарем Совета в Выборгском районе, а затем снова на Урале — член областного комитета партии и областного Совета. Участвовал в борьбе с бандами Дутова. Во время белочешского контрреволюционного мятежа — помощник командующего Сибирско-Уральским фронтом. С 1919 г. — ня Петроградском фронте. Погиб 26 мая 1919 г. в боях с белогвардейцами —  57.
ТОЧИССКИЙ Павел Варфоломеевич (1864-1918) — член Коммунистической партии с 1885 г. Во время Февральской революции был на Урале (в Белорецком заводе), вел революционную работу среди рабочих. В октябре 1917 г. — председатель революционного комитета, военный комиссар Белорецка. Погиб во время бслочешского контрреволюционного мятежа в начале июля 1918 г. —  211.
ТРАЙНИН Илья Павлович (1887-1919) — член КПСС с 1901 г. Вернувшись из эмиграции в мае 1917 г., работал в Самарской большевистской организации: член редакции «Приволжской правды». В октябрьские дни — член Самарского ревкома, позднее — в губпродкомиссариате — 360.
ТРОФИМОВ Н.  — 73, 78.
ТУМАНОВ Федор Ефимович (р. 1884) — член КПСС с 1905 г. В 1917 г.  — член Ковровского комитета РСДРП(б) и Совета рабочих и солдатских депутатов. В настоящее время — персональный пенсионер — 74.
УВАРОВ Андрей Уварович (р. 1889)  — член КПСС с 1915 г. Рабочий завода Михельсона. После Февральской революции — член Московского Совета рабочих и солдатских депутатов, один из организаторов заводской Красной гвардии. В октябрьские дни принимал участие в боевых действиях у Крымского моста, Остоженки, штаба Московского военного округа. После Великой Октябрьской социалистической революции — член Московского Совета. С 1918 г. —
на фронтах гражданской войны. В настоящее время — персональный пенсионер — 228.



УВАРОВ В. И. — в 1917 г.  —  член большевистской организации
в Великом Устюге — 81, 84.
УЛЬЯНОВ И. О. —  78.
УЛЬЯНОВА Мария Ильинична (1878-1937) — член КПСС с 1896 г., сестра В. И. Ленина. Активная участница революционного движения. С марта 1917 г. работала в редакции «Правды» секретарем, затем членом редколлегии — 19, 365. 366, 368.
УНШЛИХТ Иосиф Станиславович (1879-1938) — с 1900 г. член СДПиЛ. В период Февральской революции — член Иркутского комитета РСДРП и исполкома Совета. С апреля 1917 г.  — член Петроградского Совета, член ЦИК групп СДПиЛ в России, член большевистской фракции Учредительного собрания. В июльские дни 1917 г. арестован Временным правительством и заключен в тюрьму «Кресты». По выходе из тюрьмы активно участвовал в подготовке Великой Октябрьской социалистической резолюции; член Петроградского военно-революционного комитета. В начале 1918 г.  — один из организаторов обороны Пскова, позднее — член коллегии Наркомвнудела. В конце 1918 г. командирован в Минск, член ЦК Компартии Белоруссии и Литвы — 288.
УРИЦКИП Михаил Соломонович (1873-1918) — в революционном движении с начала 90-х годов. В августе 1917 г. — член ЦК РСДРП(б), после Великой Октябрьской социалистической революции — председатель ЧК в Петрограде. 30 августа 1918 г. убит эсером — 288.
УСИЕВИЧ (Тинский) Григорий Александрович — член Коммунистической партии с 1905 г. После Февральской революции вернулся из эмиграции в Россию. Был членом Московского комитета партии и членом исполнительного комитета Московского Совета рабо¬
чих  депутатов. В октябре 1017 г. был членом Военно-революционного комитета. В апреле 1918 г. был направлен ЦК партии в Омск на продовольственный съезд Западной Сибири. В июне 1918 г. участвовал в борьбе с белочехами. Погиб в бою 9 августа 1918 г.  — 207, 297.
УТКИНА Е. И. —  75.
УШАРНОВ Михаил Павлович (1885-1949) — член КПСС с 1906 г. После Февральской резолюции — одни из организаторов Псковского Совета, заместитель председателя большевистской городской организации, делегат II съезда Советов. В дни Октябрьского вооруженного восстания — член Псковского ревкома — 371.
ФАЛЬКОВСКИИ Болеслав Леопольдович — после Февральской революции работал в Иркутске и Красноярске  — 347.
ФЕДОРОВ Александр Алексеевич (р. 1886) — член КПСС с 1905 г. С лета 1917 г. работал в Саратовских железнодорожных мастерских, был начальником железнодорожного отряда Красной гвардии. В октябрьские дни — начальник городского штаба Красной гвардии. С 1918 г. —  на фронтах гражданской войны. В настоящее время — персональный пенсионер — 36.
ФЕМИН Я.  — 74.
ФОКИН Игнатий Иванович (1889-1919) — в марте 1917 г. вер¬
нувшись из ссылки, вел партийную работу в Петрограде, а затем
переехал в Брянск. Был одним из руководителей Брянской больше¬
вистской организации. В октябрьские дни был избран председателем
Брянского Совета рабочих депутатов — 275.
425



ХОРОШЕНИНА Серафима Ивановна  — в 1917 г. активный работник Самарской большевистской организации — 358.
ФРОЛОВ Д. А.  — 77.
ФРОЛОВ Константин Иванович (1887-1930) — член КПСС с 1905 г. После Февральской революции работал по восстановлению большевистской организации в городе Тейкове и по созданию Всероссийского союза текстильщиков. После Великой Октябрьской социалистической революции — на ответственной профсоюзной работе — 341.
ФРУНЗЕ Михаил Васильевич — 43, 44, 79, 129.
ХВЕСИН Тихон Серафимович (1896-1941) — в 1917 г. член большевистской фракции исполкома Саратовского Совета рабочих и солдатских депутатов — 34, 35.
ХЛЮСТОВ Н. П.-84.
ХМЕЛЬНИЦКИЙ Александр Исаакович (1889-1919) — в мае 1917 г. возглавлял большевистскую фракцию Одесского объединенного комитета РСДРП. С нюня 1917 г. — председатель большевистского комитета. В январе 1918 г. работал в Москве по вопросам организации советского суда, был заместителем начальника Политуправления войск внутренней охраны. В 1919 г. — председатель Малого Совета и заместитель председателя Совнаркома Украины, член ЦК КП(б)У, нарком юстиции юга России — 28, 241.
ХМУРОВ Иван Прохорович (р. 1884)  — член КПСС с сентября 1917 г. После Февральской революции — один из организаторов Союза металлистов Ижевского оружейного завода. После Великой Октябрьской социалистической революции продолжал работать на этом заводе. В 1918 г. участвовал в подавлении контрреволюционного мятежа. В настоящее время — персональный пенсионер  —  183.
ХОВРИН Николай Александрович — балтийский матрос, член КПСС с 1915 г. После Февральской революции — член Гельсингфорсского комитета РСДРП(б), член Центробалта. В настоящее время — персональный пенсионер — 153.
ХОЛОПОВ — солдат, в 1917 г. — член президиума Одесского Совета солдатских депутатов, был командирован Советом в состав Одесского ревкома —  27.
ХОРЕВА А. М.  — 75.
ХОРИСАНТОВ А. И.  — 75.
ХОХРЯКОВ Павел Данилович — матрос с крейсера «Зари свободы». После Февральской революции — активный участник революционной борьбы в Кронштадте, а затем на Урале — председатель Тобольского Совета, член исполкома Екатеринбургского Совета и один из организаторов Екатеринбургской Красной гвардии. Погиб 17 августа 1918 г. в бою с белогвардейцами под станцией Крутима — 111.
ХРЯЩЕВА Т. — 75.
ЦАПЛИН Матвей Константинович — в 1917 г. председатель
Барнаульского Совета рабочих и солдатских депутатов и Алтай¬
ского военно-революционного комитета. Участник гражданской
войны на Алтае. Погиб в 1918 году  —  187.



ЦВИЛИНГ Самуил Моисеевич (1891—1918) —  после Февральской революции член Уральского областного большевистского коми¬
тета партии, член Уральского областного Совета, председатель Челябинского партийного комитета, председатель Совета. В октябре 1917 г. был командирован в Оренбург как комиссар, участвовал в борьбе с бандами Дутова. Погиб в бою в начале 1918 г. — 105, 198, 199.
ЦЕЛЬМИН Петр Петрович (1891-1939) — участник Февральской революции в Минске, с марта 1917 г. в Москве —  член редакции большевистской латышской газеты «Социал-демократ», секретарь Всероссийского бюро латышских секций при ЦК РСДРП(б). В дни Октябрьского вооруженного восстания о Москве в рядах Красной гвардии принимал участие в боях. С ноябри 1917 г.  —  на фронтах гражданской войны — 54.
ЦИВЦИВАДЗЕ И. В. —  362.
ЦЫГАНОВ Василий Георгиевич — рабочий военно артиллерийского завода в Москве. В период Февральской революции работал в партийной организации завода, участвовал в работе исполнитель¬
ного комитета рабочих, был делегирован в Союз металлистов. В октябрьские дни участвовал в организации боевых десятков на заводе и в боях с белогвардейцами. Погиб на Южном фронте 21 декабря 1919 г. —18.
ЧЕВЕРЕВ Александр (1887—1921) — член Коммунистической партии с 1908 г. После Февралккой революции — член Совета солдатских депутатов в Уфе, начальник отряда Красной гвардии. В 1918 г. участвовал в борьбе с бандами Дутова, затем с белочехами — 216.
ЧИЖИКОВ М. — в 1917 г. член красногвардейской секции исполкома Одесского Совета, а затем — начальник одесской Красной гвардии, в январе 1918 г. —  член революционного штаба Одессы — 27.
ЧИГРИН Иван (1880-1919) — член Коммунистической партам с 1903 г. В октябре 1917 г. от Николаевской большевистской организации был делегирован на II Всероссийский съезд Советов. В 1919 г. убит бандитами — 68.
ЧИСТОВ Семен Андрианович (р. 1893) — член КПСС с 1913 г. После Февральской революции — член Ковровского комитета РСДРП(б). В октябрьские дни — гражданский комиссар города Коврова. В 1918-1921 гг. — на фронтах гражданской войны. В настоящее время — персональный пенсионер — 73 — 76, 78, 79.
ЧУКОВА А. С.  — 75.
ШАРШАВИН Григорий Матвеевич (р. 1885)  —  член КПСС с октября 1917 г. После Февральской революции — член Сухонского Совета, один из организаторов Красной гвардии на артиллерийском
заводе. Посте Великой Октябрьской социалистической  революции —
на советской и хозяйственной работе. В 1918 г.  —  комиссар продовольственных отрядов. В настоящее время — персональный пенсионер — 81, 84.
ШАУМЯН Степан Георгиевич (1878-1918) — член Коммуни¬
стической партии с 1901 г. После Февральской революции — пред¬
седатель Бакинского Совета рабочих и солдатских депутатов, за¬
тем — председатель Военно-революционного комитета. На VI съезде
427



РСДРП(б) избран членом ЦК партии большевиков. В 1918 г. —
председатель Бакинскою Совета Народных Комиссаров, чрезвычайный комиссар иностранных дел — 193.
ШВЕДЧИКОВ Константин Матвеевич (1884-1952) — член КПСС с 1904 г. С марта 1917 г. заведовал издательством газеты «Правда» С 1918 г.  — комиссар Главбума — 205.
ШЕКУН Евгений Маркович (р 1883)  —  член КПСС с сентября 1917 г. После Февральской революции — член ревкома Вологодских железнодорожных мастерских и член Вологодского Совета. С сен¬
тября 1917 г. — член Вологодского комитета РСДРП(б), позднее работал в губисполкоме. С 1919 г.  —  на фронтах гражданской войны. В настоящее время — персональный пенсионер — 81.
ШЕЛЕХЕС  — см. САВЕЛЬЁВ-ШЕЛЕХЕС А. С.
ШИЛОВ Дмитрий Самойлович (1893-1952) — в революционном движении с 1910 г. Член КПСС с марта 1917 г. После Февральской революции находился на Кавказском фронте, был председателем ротного, полкового и бригадного Советов и членом фронтового Совета солдатских депутатов. Вернувшись с фронта в Забайкалье ио главе 2-го Читинского полка, принял активное участие в борьбе за установление Советской власти. В 1918 г.  — один из руководителей борьбы Советов против соединенных сил белогвардейщины и иностранных интервентов в Забайкалье — 327.
ШИРОКИХ Назар Ефимович (р. 1892) — член КПСС с 1911 г. После Февральской революции — председатель Хилкского райкома РСДРП(б) и Совета рабочих депутатов. В 1918 г. —  помощник комиссара по просвещению на Забайкальской железной дороге. С августа 1918 г. — на нелегальной работе в Иркутской губернии. В настоящее время — персональный пенсионер — 324.
ШИРОКОВ Николай Николаевич (р. 1889) —  член КПСС с марта 1917 г. После Февральской революции — член Ковровского Совета, был В Красной гвардии. В дни Октябрьского вооруженного восстания работал по связи с Военно-революцнонным комитетом Казанской железной дороги и по снабжению оружием красногвардейских отрядов. С марта 1918 г. — член ревкома станции Ковров. В настоящее время — персональный пенсионер — 73, 74, 78.
ШИРЯМОВ А. А. — 324.
ШКАЛИКОВ А. — рабочий Коломенского завода. В 1917 г. работал в Коломенской организации РСДРП(б)  — в ячейке Сергиевских выселок. В октябрьские дни, будучи комиссаром исполкома Совета по обыскам и разоружению, был убит на железнодорожной станции — 293.
ШЛИХТЕР Александр Григорьевич (1868—1940) —  член КПСС с 1891 г. После Февральской революции — член Красноярского комитета РСДРП(б) и исполкома Совета, а с апреля — член областного бюро РСДРП(б). С июля 1917 г. — в Петрограде; работал в продовольственной управе и одновременно пропагандистом. Участник VI съезда РСДРП(б). С августа 1917 г. в Москве — председатель думы Басманского района. В октябрьские дни — член Московского ревкома, комиссар продовольствия Москвы. Позднее — марком продовольствия республики — 104, 355, 375.
ШОТМАН (Данилов) Александр Васильевич (1880-1939) —
член КПСС с 1899 г. После Февральской революции работал в
Томской большевистской организации. Был введен в марте 1917 г.
в состав «Временного комитета порядка и безопасности Томска».



С июня —  член Петроградского окружного комитета РСДРП(б). После Великой Октябрьской социалистической революции — член коллегии Наркомпочтеля — 377.
ШУМИЛОВ И. М. — 81, 84.
ШУМКИН В.  —  100.
ШУМЯТСКИЙ Федор Васильевич (1886-1943) — после Февральской революции — член Владивостокского Совета рабочих и солдатских депутатов и его исполкома: был заместителем председателя поенной комиссии Совета С ноября 1917 г.  — член Центросибири. Иркутского военно-революционного штаба. С июня 1918 г. —
на нелегальной работе на Дальнем Востоке — 260.
ШУМЯЦКИП Борис Захарович (1886 -1943) — после Февральской революции агент ЦК РСДРП(б), член Среднесибирского бюро ЦК РСДРП(б), один из организаторов Красноярского Совета рабочих и солдатских депутатов и редакторов большевистской газеты «Сибирская правда». После июльских дней работал в Петрограде в Бюро военных организаций ЦК РСДРП(б); делегат VI съезда РСДРП(б). После Великой Октябрьской социалистической революции — председатель ЦИК Сибири (Центросибирь). В 1918 г. —  на подпольной работе в Западной Сибири —  14, 15.
ШУСТОВ Василий Андреевич (р. 1886)  — член КПСС с 1905 г. В 1917 г. работал на Самарском трубочном заводе, был членом завкома и большевистского комитета завода. Активный участник борьбы за установление Советской власти в Самаре. В настоящее время — персональный пенсионер — 361.
ШЕГОЛЕВ Д. М. —  78.
ЩЕРБАКОВ Петр Карпович (р. 1893)  — член КПСС с мая 1918 г. В 1917 г. — штабс-капитан; с августа 1917 г. — командир 4-го батальона 90-го пехотного запасного полка, стоявшего в Саратове. В октябрьские дни руководил боевыми операциями красногвардейских и армейских частей Саратовского гарнизона. Позднее — саратовский губвоенком. В настоящее время — персональный пенсионер — 38.
ЩЕРБИНИН Яков Семенович  — после Февральской революции один из организаторов Бодайбинского Совета рабочих и солдатских депутатов, член исполкома Совета, председатель Централь¬
ного  совета профсоюза  рабочих  Ленско-Витимского  горного округа.
После Великой Октябрьской социалистической революции — пред¬
седатель Бодайбинского Совета — 335.
ЩУКИН Василий Яковлевич (1887—1919) — после Февральской революции вел партийную работу в Москве на военно-артиллерийском заводе, был избран членом Моссовета и Соdета Сущевско- Марьинского района. В октябрьские дни 1917 г. —  руководил рабочим отрядом, позднее — комиссар банка в Москве. Погиб 3 апреля 1919 г. будучи комиссаром продотряда в Воронежской губернии  — 48.
ЩУКИН И. Т. —  78.
ЭЛИАВА Шалва Зурабович — после Февральской революции — председатель Вологодского Совета рабочих и солдатских депутатов. В октябрьские дни — делегат II съезда Советов, а затем — председатель Вологодского губисполкома к член губкома РСДРП(б), В 1918 г.  —  член коллегии Наркомата торговли и промышленности — 84.
429



ЭССЕН Эдуард Эдуардович  (1870-1931) — член  КПСС  с
1898 г. В 1917 г. — председатель Василеостровского районного Со¬
вета в Петрограде. После Великой Октябрьской социалистической революции — заместитель наркома Госконтроля. В 1918 г. —  член Крымревкома —  175.
ЮДИН Н. — после Февральской революции — член Бодайбинского Совета рабочих к солдатских депутатов, одни из организаторов большевистской группы к член Бодайбинского комитета РСДРП(б)  —  335.
ЮДОВСКИЙ Владимир Григорьевич (1880-1949) — член КПСС с 1903 г. После Февральской революции — член Петроградского комитета РСДРП(б) и Петроградского Совета. С октября 1917 г. в Одессе —  член большевистского комитета, председатель Румчерода, председатель Одесского ревкома. Один из организаторов вооруженного восстания в Одессе в январе 1918 г.  — 27, 28.
ЮСТУС Елена Карловна (р. 1898) — после Февральской революции — технический секретарь Палашевского Совета. С июля 1917 г. принимала участие в работе Саратовского комитета РСДРП(б) и Совета рабочих и солдатских депутатов — 33, 36, 38, 40.
ЯКОВЛЕВ Николай Николаевич (1886-1918) — член Коммунистической партии с 1905 г. После Февральской революции — председатель Западно-Сибирского областного Совета рабочих и солдатских депутатов, председатель ЦИК Советов Сибири, член областного бюро РСДРП(б). В марте 1918 г. пол его председательством проходил в Омске III Западно-Сибирский областной съезд Советов. Во время белочешского контрреволюционного мятежа командовал красногвардейским отрядом. Погиб в боях с белогвардейцами 3 сентября 1918 г.  — 375, 377.
ЯНСОН Яков Давыдович (1886-1939) — после Февральской революции член Иркутского комитета РСДРП, а после раскола организации в сентябре 1917 г. — член комитета РСДРП(б). В октябрьско-ноябрьские дни —  член Иркутского ревкома и председатель Иркутского Совета, а затем — комиссар финансов — 15, 329.
ЯРОСЛАВСКИЙ Емельян (Губельман М. И.) — 75, 355.



ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие	5
Алексеев Н. А. 	11
Аллилуева О. Е. 	17
Андреев Я. А. 21
Ачканов Г. П. 	24
Банквицер А. Л. 	29
Баренс Э. М. 	41
Батышев И. Г. 	45
Баузе Р. П. 52
Борисов С. В. 56
Бубнов А. С. 	61
Ваничков В. Ф. 67
Васильев Е. Н. 72
Ветошкин М. К. 80
Винокурова А. П. 88
Вишнякова П. И. 	90
Воеводин П. И. 92
Герасимов А. Г. 	97
Герцман М. А. 103
Голощекин Ф. И. 	109
Горчаев М. Д. 115
Гразкин Д. И. 120
Губельман М. И. 134
Гулов П. М. 140
Дыбенко П. Е. 	152
Завицкий Г. М. 	159
Иванов С. В. 163
Карпузи А.  Д. 167
Кедров М. С. 170
Кин А. П. 176
Клячин А. Г.	182
Ковалев М. И. 184
Коковихин М. Н. 188
Колесникова Н. Н. 192
Коростелев А. А. 196
Костеловская М. М. 202
Кохберг Я. К. 209
Кучкин А. П. 213
Лейбинзон М. Л. 219
Леонов И. Е. 221
Лисенков Ф. Д. 	227
Ломов (Оппоков) Г.  И. 	232
Лосев В. Н. 236
Ляйфер Г. Л. 240
Морозов Д. Г. 245
Назаров С.  И. 252
Никифоров П. М. 258
Новиков В.  П. 	268
Новиков К.  М. 	271
Орешин Ф.  А. 274
Пестковский  С.  С. 	280
Петерс Я. X. 284
Петухов И.  П. 	289
Подгорный А. И. 296
Познер В. М. 303
Савин С.  В. 311
Сивилев В. М.	318
431



Соколов В. Н. 323
Спесивцев П. И. 331
Сучков И. Г. 337
Теодорович-Окулова Г. И. 	344
Толстиков И. Л. 	348
Филлер С.  И. 353
Фролов П. П. 	357
Цивцивадзе И. В. 	362
Чувырин М. Е. 370
Чучин Ф. Г. 371
Ширямов А. А 383
Шумилов И. М. 386
Юрьев А. А. 391
Ястребов Г. Г. 394
Именной указатель 	397
ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ
(Из анкет участников Великой Октябрьской социалистической революции)
Редактор М. Гильгулин
Оформление художника Н. Симагина Технический редактор Н. Трояновская Ответственный корректор В. Генгут