«Хвала вам. девяти каменам!..»

СБОРНИК
Историко-литературного
Кружка при Государст­
венном Институте На­
родного Образования в
г. Чите

весенний семестр 1922 года.

КАМ ЕНЫ
«Хвала вам, девяти каменам!..»

СБОРНИК
Историко-литературного
Кружка при Государст­
венном Институте На­
родного Образования в
г. Чите.

из
М.А.

Сергеева
Весенний семестр 1922 года.

Мысль об издании „Сборника Историко-литературною
Кружка при Государственном Институте Народною Об­
разования в г. Чите зародилась с первого дня существования
Кружка.
Основные цели, поставленные Кружком в своей работе
(изучение историко-литературных вопросов, разработка лге
тодов исследования, собирание историко-литературных мате
риалов, особенно по изучению творчества деятелей местною
края, объединение местных художественных деятелей: поэтов и
писателей), могут
быть достигнуты лишь при наличии
более широко поставленной работы, не ограниченной тесными
стенами аудитории. Издание своею печатною органа, удовле­
творяющего этим задачам, было насущным требованием жизни
Кружка.
Не имея возможности осуществить эти задачи в полной
мере, Кружок ограничивается изданием сборника в более
скромных размерах. Пока это еще только частичный «отчет»
о работах истекшего, и вместе с тем первою семестра.
В заключение Правление от имени Кружка выражает
глубокую признательность Товарищу Министра Народною
Просвещения, М. П. Малышеву, чьей поддержке исключительно
обязан Кружок возлгожностью осуществить долю лелеянную
мысль о «Сборнике».

15 августа 1922 г,
г. Чита.

П. Дрягин.

Из цикла „Природа“.

После полудня.
*
Переплеснута дня половина,
Щурит сонные взоры река.
Над соломенной гривой овина
Крутолобые спят облака.
Колосяны усы — к придорожью,
Огнелучная в спину возжа.
Стрекозить-бы над спелою рожью,
Полевыми стихами жужжа.
Кабы вызнать ржаные каноны,
Кабы ведать высот тропари,
И дремать под дерновые звоны
До вечёрошной, алой зари.

Вечер.*
Потускнела, померкла заката заплата;
Вечер — с бубном луны шаман,
И тяжелую влажную полу халата
Заплеснул над рекой туман.
Лиловеющих сосен веселые взводы
С косогора — в оврагов гать.
* Стихотворения, отмеченные звездочкой, были читаны на вечере поэтов Кружка.

1

Кто-то сердце заставил в озябшие воды
Синевзорьем звезды сбегать.
Словно пес, под крыльцо, в чернодырь подворотни
Уползает дневная звень.
То не Бог-ли садится усталый, субботний
На соломенный трон деревень?

*
Ночь
„Ах, спасибо тебе, синему кувшину,
Что размыкал злу тоску мою — кручину".
Народная песня.

Ладан ночи клубит над спольем;
Тишина, — что хвостом лиса,
А закат с огневым дрекольем
Переполз умирать е леса.
Лунный сторож ударил в доску;
Шевельнула лучем звезда;
Кто-то кинул тумана лоскут
В голубую ладонь пруда.
Сквозь навесы ночевых плёнок
Чуть видна синегривь вершин ..
За деревнею голос звонок
Запевает про синь кувшин.
Июнь 1921 г.
Чита.

2

П. Незнамов.

Творянский цикл.

I.

*
России.
Тебя, тебя на всем скаку
Какой запечатлеет мастер:
Слились и всадник и скакун
В таком невиданном распласте !
И спроэктирует ли кто
Твоих кипящих сил поток!

Но все — кто видел и не видел
В сегодняшнем венчают дне
Тебя, тебя в твоим раскиде:
В раскиде песен и огней!
И пусть звенит твой звонкий день
В ушах столиц и деревень!

1921 г.

3

и.

Трорямский тост.
*

Это шествуют творяне,
Заменивши Д на Т.
В. Хлебников.

День — Денис! не дрожи над созданным:
Ты и лучше напишешь еще.
Ведь из всех возможностей розданных,
Твои — не обнимет счет.
По проселкам — веселым пройдой
Проходи в самодельных онучах,
И о том, что не ценно пройденное,
Оруном ори оручим.

И о том, что не ценно вчерашнее,
Что вчерашний навоз отринут, —
По асфальтам МоскЬы пронашивай
И бросай в синеморье витринное.
День, стеной становись за нынешних,
Стань стеной! стеной! — за творян!
А дворян и всю дворню — вымести!..
Выметай — и дверь затвори!
Выметай... метлой — так надо!
Не жалей, не жалей пинка...
Неужели-ж не жить и не радоваться,
Если Блока сглодала цынга ? !.
4

День, пылай ! Расцветай, как ёлка,
Полыхай картиною Пальмова!
День, загрохай в творянский колокол —
Чтобы градом набаты пали !
День, пылай ! День, гори ! День, гори, пылай!
День, ори оруном оручим!
Да не бойся, что голос — хриплой,
И с таким — миру быть переучену!
1 января 1922 г.

- 5

С)лыа Петровская.

*

*

♦

В пальцах, как с крылышек моли,
Пыль истертой обиды.
В клавишах ребер, как лишний бемоль,
Сердце фальшивит.
— Разве дорог не видно и нет,
Чтоб выскочить веснам в упор?!
Если эта весна вон там в окне,
И пар с земли — тропарь
Любви — в облаках ждет пропеллер.
Жужжит стрекоза. Скорей, пока не пропали
Все наши апрели, пока не пропели
Последних трелей глаза.
Отсюда, где хворью недужною борозды душ поростут,
Скирей же отсюда, где все, как в клетку
Английский скучный костюм.
— Разве не знаешь, что будет лето,
А летом душа не боится простуд.

I

6

♦

*

*

По краю, по краю без страха выкраивая,
Как только лунатик по крыше свой шаг,
Над килем обрыва, бугры взрывая,
Колеса лесами сквозь чащу спешат.

Сколько стеклянных осколков на скалах
Рассыпано в спектрах и вкраплено в кварц, —
Близко скользила, близко искала. —
Дрожа пробежали версты коварств.
Разлит ушат
Ветра в ушах.
Темень во ржи
Заворожить.

Во всю борозду
Ветер раздуть.
Ночи красу
Бросить в росу.

Раздернуть оборки улыбки
На красной нитке губ,
Раздеть лицо донага, —
— Ты можешь, ты можешь меня догнать !
Не знаю, опечалюсь ли,
Иль просто промолчу,
Перчатка туч печатает
На черепе лачуг,
7

И резче чертит трещины
По насыпи внизу.
Летящим легким кречетом,
Шипя змеей, ползут.
В косматой гриве дыма
Усмешек криво тын.
Сердито быстрый выстрел
Разбрызгал гейзер искр.

Не стану уговаривать.
Что мили верст милей,
Чем как у млина воровать
Малину губ. Залей
Всю ночь свинцом и дай замле;ь
Клейменной ленью звезд земле.

8

Владимир Силлой.

Пасьянсы слов/
Чтоб петь, чтоб пить в зрачках — аллеях.
Чтоб знать, что ты любить могла,
Мне только губы олелеять
В озерах глаз

Глубоких, чтоб таяла льдина
От солнца, от жара пылающих щек;
Скорее, острее и шире гляди на
Звуков игру и счет.
Гляди: звенит отточенных
Строк стружек стройный ряд.
Твои глаза уполномочены
В веках звенеть, как мне звенят.
Где — ЛЬ и г — могли че
* лгать
Страна чудес, наверное;
О, сумасшедшая игра —
Вернее многих вер она!
Где -- о и а — чудес оазис,
Как пыль от ветра нас несло.

Но, как пески раскосой Азии,
Рассыпались пасьянсы слов.

Когда ты уехала.

Сердце тревогу плещет
К вечера вечному вече,
Ветер, мой ветер вещий,
Взвесь на весах этот вечер.
Ветер — он вьет волненье,
Он — и не знает, когда
В сердце, плюющем кровью,
Выгнется радости радуга.

Раскаленный мороз изорвал,
Изничтожил. И глыбою виснет.
Мне-ль забыть изо рва
Отошедших дней твой взгляд,

Звенящий, как выстрел. —
Марево мороза мри!
Стая стылых стонов стай!
Скоро буду помнить только крик
Свой
В ветра вой.
Стихами ночь и тоска рассеяны,
Как ветром сухой песок,
На облачных, выпуклых грудях
Солнца горящий сосок.

— 10 -

Е. Титов.

Paradise promised.
Рыбачка — осень ставит сети
Усталым стаям светлых дней.
Мне больше Вас уже не встретить,
Не жечь торжественных огней.

Неумолимый серп, сверкая,
Срезает пышные снопы
Надежд... Надежд столпы
У врат обещанного рая!
Сев. Байкал, Ченчи.
1920 г.

— 11 —

Флорентийский бродяга.

— <В последний раз узлом связав тугие косы,
Ты подарила мне гитару...
Святой Франциско и Дженарро,
Благословите страннический посох !
Билет в кармане до Милана
И в кошельке двенадцать чентезимов, —
Но в Риме не суровы зимы,
А хлеб добуду песнями в шантанах . »

— И все прилежней повторяет credo
Он за прелатом строгим в черной мантии. —
«Сегодня не придется уж обедать
И пить за городом у Беппо кьянти.

Но, верю все устроится. Мадонна,
Ты не оставишь бедного артиста,
Как та, чья кожа нежно-золотиста
И чьи глаза жестоки и бездонны,

И безмятежно и безбрежно сини...»

— Косой и узкий луч упал на пыльный мрамор.
«Amen! На побережьи Арно
Пойду искать приют под тенью пиний».
1922 г.

— 12 —

Неолит.
(эпоха шлифованного камня)

Les Hommes de cette epoque
sont des dolichocephales...
Ch Debierre, L’Homme avant
l’histoire. P. 1888, p. 178.
Опять отчаяния плоскогубцы
Раздавливают виски.
Не вижу утра пламенных настурций.
И мне весенние совсем нехмельны виски.

Уют готической так нежен призмы,
И верен ржавленный засов...
Неолитические жизни
Грустят в истлевших треугольниках носов.
О, скорбные долихокефалы!
Я ваш последний крик.
И, наклонившись, я целую в черные овалы
Широкоскулый лик.
Забыть ли каменные копья
И дым молитвенных огней,
В пещерах ночью жен восторженные вопли
И плач испуганных детей.
Теперь таращите кошмарные глазницы,
Беззубые оскалив рты,
Но по ночам, я знаю, снится
Вам окровавленный нефрит.
— 13 —

О скорбные долихокефалы !
Я ваш последний сев.
Скупое утро мертвые опалы
Сбирает, у горы на корточки присев.
1921, Иркутск.
Музей народоведения,
археологическая лабора­
тория.

- И -

Е. Титов.

Песни тунгусов Амурского бассейна.
*

I.
Лоб твой, — как лобная перевязь, дай обхвачу!
Приласкаюсь, как эта длинная серьга ласкается к смуглой
щеке.
Как нагрудник вышитый хитро бисером белым, синим и
черным — облегать бы тебя;
Как передник из новой разноцветной китайки — прильнуть
к тебе;
С кушаком этим вместе грудь опоясать;
Подвесками быть у передника, что звенят, когда ты проворно
задернешь полог юрты, и легким, и быстрым уходишь шагом, —
Подвеской звенящей передника сделай меня!

2.

Разве тебе одному указал Создатель женщину эту — с
бровями, как стрелы старинного лука с резными прокладками из
желтой оленьей кости?
На бедре ее дай мне малый кусочек;
♦ Перевод не сохраняет размера подлинника и формальной особенности тунгусской
песни. Автор сохранил только характер изобразительности в поэзии тунгусов; строчки
оригинала переведены точно, особенно песня № 3.

— 15 —

Внутренности ее подели, —
Потому что не тебе одному указал ее Бог.
Послушай, грешно же не поделиться с родовичем !
Не хочешь ? Э, все равно, отнимет ее земля у тебя;
Ты забором обнес ее — я проникну туда;
А лосиный ремень оборвется, если захочет она убежать;
И кто ее раньше найдет, догонит, —
Один счастливый будет, догнавший ее.

3-

Ты — с красивыми икрами ! — я хочу твоих бедер.
Как бы я полетел навстречу тебе,
Вот этой упругой рукой обхватил и потом целовал, целовал...
Любовью тебя окружил бы, как сетью обходят соболя черного,
Как сетью с колокольцами из меди обходят драгоценного
соболя, —
Окружил бы тебя любовью и счастьем.

В основание песен положены записи Middendorffa, приве­
денные в книге М. А. Castren’a, Grundzüge einer Tungussischen
Sprachlehre nebst kurzen Wörterbuch, СПБ. 1856 г. стр. 138—139
1921, февраль. Иркутск.

— 16 —

В. А. Малаховский.

Эпитет Тютчева.
На своеобразие и глубокую выразительность тютчевского
эпитета впервые обратил внимание И. С. Аксаков. В своей лю­
бовно написанной «Биографии Ф. И. Тютчева» Аксаков срав­
нивает эпитет Тютчева с пушкинским: «Кроме Пушкина только
поэзия Тютчева и отчасти Лермонтова обладает даром точных
эпитетов в высокой степени; у других наших поэтов он заме­
чается лишь местами, довольно редко Их эпитеты более опи­
сательного, чем определительного свойства; или слишком фигур­
ны, вычурны и нарядны или являются каким-то внешним щеголь­
ством языка, радующим самого автора, а не простою, необходи­
мой принадлежностью самого предмета».
*
Аксаков совершенно
правильно отметил особенность тютчевского определения, поч­
ти всегда возникающего в результате глубокой, вдумчивой ра­
боты мысли, анализа данного представления. Все представления у
Тютчева окрашены глубоким субъективным чувством, которое мож­
но определить, как космическое сознание. Поэт ни на одну минуту не
теряет связи с природой, с мировым целым, космосом. Своеоб­
разие и выразительность тютчевского эпитета находятся в глубо­
чайшем соотношении с его миросозерцанием. Способ выражения
Тютчева, его поэтика, есть вместе с тем его миросозерцание. По
отношению к такому поэту, как Тютчев, почти невозможно гово­
рить в отдельности о форме и содержании. Широкий пантеизм,
способность обобщать самые отдаленные жизненные явления,
способность анализировать сокровенные глубины этих явлений,
*

И. С. Аксаков. Биография Ф. И. Тютчева. М. 1886, стр. 93.

— 17 —

сводить многообразие мира к одной общей мировой сущности,
лучше всего характеризуется приемами поэтического языка Тют­
чева, в частности его эпитетами. Об этой связи поэтики Тют­
чева с его миросозерцанием иногда склонны забывать. Так, напр ,
проф. Петухов, воскрешая старую легенду И. С. Аксакова о Тют
чеве, будто Тютчев относился крайне небрежно к своему
творчеству, не работал над стихами, не отделывал их, - замечает,
что Тютчев «мог бы избежать» целого ряда «неудачных слов,
выражений и оборотов, при своем уменьи владеть стихом и при
наличности высокого чутья и вкуса».
*
Такими неудачными выра­
жениями проф. Петухов считает, напр., следующие образы Тют­
чева: «Уж солнца раскаленный шар с главы своей земля скатила» или
«Как бы эфирною струею по жилам небо протекло». Эти образы
могут показаться надуманными, манерными и неестественными,
если подходить к ним, игнорируя миросозерцание поэта. Для
Тютчева образ «как бы эфирною струею по жилам небо про­
текло» — не только прием поэтического стиля, а выражение
глубочайшего его убеждения, что в природе все слито вместе,
все подчинено общему пантеистическому принципу, и по жилам
человека в некоторые моменты его жизни небо буквально может
протекать «эфирною струею». Разве человек и природа не
связаны общим космическим процессом ?

Эта глубокая связь тютчевской поэтики с его миросозер­
цанием чувствуется на каждом шагу и не даром, по выражению
Аксакова, для Тютчева «жить—значило мыслить». Можно с пол
ным правом сказать то же и про его творчество. Поэзия Тют­
чева—рефлексивная, философская мысль; «русская литература
чтит в нем прежде всего поэта—мыслителя».
**
* Петухов. ФИ. Тютчев. Жизнь и творчество. Юрьев, 906, стр. 23.

*♦ Г о р н ф е л ь д. Ф. И. Тютчев. История русской литературы.
XIX в. Изд. Т-ва „Мир*. 1910. III тома стр. 450.

~ 18 -

По отношению к Тютчеву чрезвычайно велик соблазн —
строить по данным творчества миросозерцание поэта. Этой
крупной методологической ошибкой страдает известная статья Вл.
*,
Соловьева, а также статьи Айхенвальда, Франка
и др., но, с другой
стороны, не представляется возможным, исследуя поэтику Тют­
чева, оставлять в стороне его миросозерцание, хотя бы в том виде, как оно нам известно из его писем. Такая постановка изу­
чения Тютчева значительно усложняет исследование. В самом де­
ле, если творчество поэта состоит в индивидуальном примене­
нии слов в речи, то своеобразие этого индивидуального приме­
нения у Тютчева может быть уяснено только под углом зрения
его философии. Вот почему Тютчев еще до сих пор по
существу поэт для немногих.
Несмотря на свою употребительность, термин эпитет еще
до сих пор не определен в истории литературы с достаточной
ясностью. Банальные, слишком общие определения этого терми­
на вроде: «эпитет —главный ключ к толкованию художествен­
ного произведения, мерило степени оригинальности писателя»—
разумеется, ничего не определяют и должны быть здесь отбро­
шены. Легче всего определить эпитет, исходя из связи эпитета
с прилагательным. Эпитет чаще всего выражается прилагатель­
ным, но отсюда еще вовсе не следует, что всякое прилагатель­
ное—эпитет. Как синтактическая категория языка, имя прилага­
тельное—всегда определение, но определение, как образ поэта,
как результат его анализирующей мысли, не всегда совпадает с
грамматическим значением слова. Поэт может определять явление
любой морфологической категорией, лишь бы этим достигалось
* Соловьев, Вл. Поэзия Тютчева. Полное собрание сочинений
т. VI. Айхенвальд. Силуэты русских писателей. Вып. I. М. 908.
франк. Космическое сознание в лирике Тютчева. Рус. Мысль. 913. XI.
Необходимо отметить также книгу Д. С. Дарского: „Чудесные вымыслы. О
космическом сознании в лирике Тютчева“. М. 914. Последняя книжка на
протяжении 136 стр. трактует только о философии Тютчева под углом зрения
„космизма“.

- 19 --

основное требование поэтической мысли—анализировать данное
явление, а затем обобщать, вводить его в круг других образов.
Так, синтактическая категория—обстоятельство, выраженное на
речием или деепричастием, в поэтическом стиле-такой же эпитет,
такое же определение. У Тютчева: «Край неба дымно гас в лу­
чах». «Зима» снегу захватя, пустила, убегая, в прекрасное дитя».
).
*
Наряду с этим не всякое прилагательное может быть эпитетом.
Так, у Тютчева прилагательные медовый, птичий и белеющий
во фразах: «не умолкал в деревьях птичий гам», « и с белеющих
полей веет запахом медовым»—не являются эпитетами, т. к. они
не расширяют объема определяемого понятия. Эпитет — признак
заключенный в самом предмете, и только анализ представлений
поэта может иногда разрешить вопрос: эпитет или не эпитет
данное слово. Эпитет—начало разложения слитного комплекса
представлений—выделяет признак, уже данный в определяемом
слове, потому что это необходимо для сознания, разбирающегося
в явлениях; признак, выделяемый им, может нам казаться несуще­
ственным, случайным, но не таким он является для творя­
щей мысли. Если былина всегда называет седло черкасским, то
не для того, чтобы отличить данное седло от других, не черкаских, а потому, что это седло богатыря, лучшее, какое народный
поэт может себе представить: это не простое определение, а
прием стилистической идеализации. Отсюда ясно, какое глубо­
кое значение должен приобретать в поэтике Тютчева эпитет. Он
становится для поэта богатым выразительным средством для пе­
редачи глубокой философской мысли, обобщающей все явления
мира в одну общую пантеистическую концепцию. Здесь лежит
своеобразие тютчевских определений, тютчевского раскрытия по­
нятий.
Эпитеты Тютчева могут быть разбиты на две категории:
субъективные и объективные. Объективными эпитетами проф. Ман♦ Можно спорить, эпитет или прототип эпитета—выражения Тютчева:
день— ,в е ч ер е е т“; „сверкает кровь сквозь зелени густой“ и под.

— 20 -

дельштам называет такие, «которые не только кажутся прису­
щими предмету, но действительно присущи ему или. могут всем
одинаково казаться присущими в данный хотя момент». * Таковы,
напр., эпитеты Тютчева: «вечер пламенный и бурный обрывает
свой венок». «И птицы реют голосисто, купаясь в небе голубом».
Субъективные эпитеты, наоборот, создаются под «влиянием
данного настроения, душевного склада поэта», и представляют
метафору, аллегорию и т.п.» ** Так, у Тютчева — земля — «груст
пая, сиротеющая», деревья — «радостно трепещут», воды—
«дремлющие». Субъективные эпитеты получили в поэзии Тютчева
преобладающее значение. Поэт словно всматривается в мир сквозь
очки своего миропонимания и все мироздание окрашивается для
него своеобразной жизнью, «чудесными вымыслами». Построение
эпитета у Тютчева чаще всего идет в двух направлениях: или
по ассоциации смежности признаки переносятся с одного пред­
ставления на определяемое, или поэт пользуется ассоциацией
сходства, отождествляя жизнь природы с жизнью человека или
со своим собственным сознанием. Так, птицы у него — «реют
голосисто», долина — «росисто вьется». Но таких примеров у
него немного; наоборот, преобладающее значение приобретают
эпитеты олицетворяющие, построенные на ассоциации сходства.
«Полдень мглистый» у Тютчева — «лениво дышет» солнце —
«смотрит на поля неохотно и несмело», в осени
Тютчев
замечав! — «кроткую улыбку увяданья», «деревья трепещут —
радостно», земля — «грустная^ сиротеющая» и т. д. Можно
без конца» приводить примеры подобных эпитетов Эпитеты Тют* Мандельштам И., проф. О характере гоголевского стиля.
Глава из истории русского языка. Гельсингфорс. ^02, стр. 174. Возможна
еще классификация эпитетов А. Н. Веселовского. Веселовский делит эпитеты
на тавтологические, подновляющие ‘значение слова (грязи топучие) и
пояснительные, подчеркивающие какой-нибудь признак (ножки резвые).
„Из истории эпитета“. Ж. М.Н.Пр. 1895. XII.

** Мандельштам.

Нази. соч., стр. 175.

— 21 —

чева строятся на глубоком сознаний полной аналогии Между
жизнью человека и жизнью природы. Человек — микрокосм, по­
вторение всего мироздания в меньшем объеме; природа не «еле
пок, не бездушный лик», в ней есть все человеческие чувства.
Для Тютчева это не только поэтический образ, метафора, а глу­
бокое сознание полной аналогии между объективным и субъек­
тивным, между я и не-я, субъектом и объектом. Реально для
Тютчева только то, что переживается в сознании, проходит че­
рез мысль. «Единственное, боле2 энергичное чувство, которое я
испытываю — пишет Тютчев жене — это невозможность уйти
от самого себя». * Высшим требованием к человеку со стороны
Тютчева является способность жить в себе самом. «Лишь жить
в самом себе умей!» — восклицает он в своем стихотворении
«Silentium». Отсюда импрессионизм эпитетов Тютчева, их свое­
образное очарование, их магичность.
«Сливая внешнее и внутреннее, Тютчев может говорить о
«всемирном» благовесте солнечных лучей», о «румяном, громком
вссклицаньи» утреннего луча, о том, как небо протекло по жи­
лам «эфирною струею», как звезды «небесный свод приподняли
своими влажными глазами», как «живые благовонья бродят в
тени», как море «баюкает сны тихоструйной волною». Этим объя­
сняется, почему у Тютчева звезды — «чуткие», луна—«магическая»,
мгла — «очарованная», день — «как бы хрустальный», тьма —
«гремящая», стан — «оправлен в магнит», голос жаворонка —
«гибкий, резвый», сон — «волшебно-немой», час — «мертвый»;
почему у него деревья — «поют», воздух — «растворен упобовью»,
вершины (дерев) «бредят», лазурь «льется» (на отдыхающее по­
ле), луна «очаровывает мглу».
Другая стихия эпитетов Тютчева — отвлеченно философ­
ская мысль. Отвлеченно философских эпитетов у Тютчева очень
* Эйхенбаум. Письма Тютчева к жене. Р. М. 916, III, стр. 4.
** Б р ю с о в, В. Я. Критико-биографический очерк Ф. И. Тютчева.
Полное собрание сочинений Тютчева. Изд. Т-ва А. Ф. Маркса. Спб. 913, стр. 35.

— 22 —

много; такие определения, Как «вечный», «божественный», «ве­
щий», «пророческий», «смертный», «вселенский», «мировой», «ро
ковой» и друг, встречаются в поэзии Тютчева постоянно.
Философская мысль Тютчева настойчиво требовала их употре­
бления. Среди этих философских эпитетов на первое место необхо­
димо поставить эпитет «роковой».
Положительно невозможно перечислить все мельчайшие
семасиологические оттенки, которыми обладает у Тютчева этот
эпитет. В его руках он становится необычайно гибким, прила­
гается к самым разнородным мировым явлениям. Он навязчиво
проникает сквозь все представления поэта. На эту употребитель­
ность у Тютчева эпитета ро/.овой обратил внимание еще Грине­
вич: «Это не случайность, — говорит он — не первое попав­
шееся слово, которым поэт заменяет более точное, но не под­
дающееся выражению определение. Понятие о роке, тяготеющем
над жизнью человека и над всем мирозданием естгственно вы­
текает * из глубоко - пессимистической философии Тютчева».
*
Указание Гриневича на преобладающее значение у Тютчева эпи­
тета «роковой» неоспоримо, но нельзя согласиться, что филосо­
фия Тютчева глубоко пессимистична. Достаточно припомнить
здесь преобладающее употребление у Тютчева эпитетов: буйный,
радостный, бурный, любимый, пламенный, пылающий, юный,
страстный и т. д., чтобы не согласиться с этим утверждением
Гриневича. ** Представление о злом, роковом начале всей нашей
жизни у Тютчева соединяется с яркой любовью к земле, к
жизни, к страсти и даже к самому страшному злу — смерти.
В стихотворении Malaria поэт восклицает: «Люблю твое незримо,
во всем разлитое таинственное зло ! »

*
Гр и не в и ч, П. Ф. Очерки русской поэзии. Изд. 2-е,Спб. 911, стр. 22
* * Работы Франка, Дарского, Круковского -опровергли мнение о
пессимизме Тютчева.Так, напр. Круковский говорит: .Несмотря на отчуждение
от людей, от жизни, презрение к буйной толпе, Тютчева нельзя назвать
пессимистом в том смысле, в каком это название приложимо, напр., к
.
*Баратынскому
(Поэзия Ф. И. Тютчева Ж. М. Н. Пр. 910, октябрь, стр. 179).

- 23 -

Впервые к эпитету роковой Тютчев обратился в 1831 г. в
стихотворении «На взятие Варшавы» — «Так мы над горестной
Варшавой удар свершили роковой». С тех пор эпитет роковой
становится буквально спутником тютчевской лирики, своего рода
навязчивым представлением. К 1848 г. эпитет роковой употреб­
ляется Тютчевым особенно упорно и настойчиво: «Пускай стра­
дальческую грудь волнуют страсти роковые», СХЫУ;
*
«Слова
неясны роковые». Полит. XVI; «Ты помнишь-ли... при первой
встрече роковой, ее волшебный взор...», СХХУШ; «Как на
слажденье, утомленный и, как страданье, роковой»., СХХХП;
«Пришла (ночь) и с мира роковою, ткань благодатную покрова,
сорвав, отбрасывает прочь», ЬХХХ1У, и друг
Так, роковым характером проникнуто у Тютчева все воо
приятие мира. Интересен у Тютчева круг тех представлений,
которые определяются эпитетом роковой', слово (три раза), ми­
нута ( два раза), день (шесть раз), поединок (два раза), отзыв,
посланник, мир приступ, бездна, север, мгла, сознанье, сила,
слиянье, година, взор, встреча, борьба, страсть, любовь, смерть,
призванье, сумрак, натиск, пламя, очередь, жизнь, наследье, клей­
мо, ткань бой, игра, бремя.

И как бы не удовлетворяясь мистическим оттенком этого
эпитета, Тютчев иногда увеличивает его мистичность сложением.
Так, человеческую мысль в ее неудержимом полете ввысь оста­
навливает < длань незримо-роковая»— ЬХХХП.

Любопытно также у Тютчева применение эпитета таинст­
венный. В мире он видел что-то вещее, неразгаданное, ночное,
тайное, таинственное. У звезд — таинственный и сумрачный
свет» — СХХХ; народ идет к «таинственной мете» — Полит.
III; день — покров, наброшенный «на мир таинственный ду­
* Римские цыфры позади примера указывают на порядковый номер,
под которым напечатано стихотворение, в издании А. Ф. Маркса, Спб. 913.
откуда данный пример заимствован.

— 24 —

хов> — LXXXIV; зарницы вспыхивают — «как бы таинствен
*
ное дело решалось там на высоте» — CLXXXV; поэт слышит
«ключа таинственною топот» — LX1V; Восток молчит —«таинственно»,—Полит II; звездный сонм «горит таинственно»—
CXI. и др. Эпитет таинственный употребляется не менее на­
стойчиво, чем эпитет роковой, присоединяясь к самым разнооб­
разным понятиям: прелесть (два раза), свет, мета мир, дело;
шопот, мочь, врата, лес, зло, мгла, покров, птица, надежда и пр. под.
Тот же романтический мистицизм подсказывал Тютчеву
определения: незримый, непостижимый неземной, стихийный.
Особенно любовно он останавливается на зрительных образах:
дымный, угрюмый тусклый, мглистый, неясный, темный и пр.

Примеры:
«И легких ног скользит незримый шаг» —
LXXXII; звезды горят «в эфире чистом и незримом»—XXVIII;
фонтан., «кропит росой незримой очарованную мглу»—СХ; «Как
полнезримою пятой лесные гнутся исполины»—СХХХ; «Мотылька
полет незримый» — XVII. Сонный локон .. «играл с незримою
мечтой»—XVIII. и др.
«Откуда он сей гул непостижимый» — LIII; закон — непо­
стижимый — LXXI.I; тайна непостижимая — СП и др.
«Певучесть есть в морских волнах, гармония в стихийных
спорах»—CLXXXVII; человек стоит уныло «перед стихийной
силой» —CXCI; поэзия слетает с неба «в стихийнолг, пламенном
раздоре»—ХС1Х и др.
Горнее, неземное жилище — LXXVI; лучи — неземные—
LXXVI; благодать—неземная. CLXXI — «И увядание земное цветов
не тронет неземных» — CCVIII и пр. под

Фонтан, «как облак дымный»—CXII; «дымный столб» —CL
«Край неба дымно гас в лучах»—IV; «Родной ландшафт под
дымчатым навесом»—СЫН; «призрак—дымный» — CXCIII
— 25 -

На ряду с Этими Эпитетами столь же часто йстречаются у
Тютчева эпитеты: пламенный, жный чистый, кристальный,
хрустальный, лазурный пылающий и пр.
«Лазурный свет блеснул в твоем углу»—ЬХХХП; у моря —
«лазоревая равнина» — ЬХХ1У
*;
«по равнине вод лазурной шли
мы верною стезей».--У поэзии—«лазурная ясность во взоре» —;
ночь—«лазурная
*
— СХХ1Х; грот—«лазурный»- СХП.
Гнев — «пламенный
*
— ЬХХХ1У; вечер
«пламенный и
бурный»,—СХШ: день—«пламенный
,
*
бездна — «пылающая
*
—
ХЫХ и пр.

Очень часто Тютчев определяет одно и то же представление
совершенно противоположными эпитетами, как бы противоречит
себе. Так день у него «блистательный покров, накинутый над
бездной», веселый отрадный, любезный, пышно-здлстой, ясный,
плалгнный, багровый; — ночь — страшная, роковая, хмурая,
но, вместе с тем — святая, ясная; сумрак ночи — лазурный.
На это противоречие тютчевских эпитетов не раз обращалось
внимание. Так, напр., — Игнатов в своей книге «Галлерея русских
писателей» — ставит это противоречие в вину Тютчеву. Он
удивляется тому, что Тютчев мог написать совершенно противо­
речивые стихотворения, посвященные дню: то Тютчев сетует на
день: «О, как пронзительны и дики, как ненавистны для меня
сей шум. движенье, говор, клики младого, пламенного дня», то,
наоборот, называет день отрадным, любезным. То боится ночи
называет ее хмурой, роковой, страшной, то обращается к ней
«О ночь, ночь, где твои покровы, твой тихий сумрак и роса?»
На эту сторону поэзии Тютчева обращали внимание многие,
недаром Мережковский считает Тютчева тайной русской поэзии,
а Тиняков называет Тютчева «Великим Незнакомцем». Эту
сторону тютчевской лирики пытались более или менее удачно
осмыслить. Пожалуй, никто пока, не сделал этого более удачно
чем Франк в своей статье «Космическое сознание в лирике
— 26 —

Тютчева». * Интересная работа Франка, методологически быть
может и спорная, все-таки объясняет это противоречие в эпитетах
Тютчева. Как ни у одного поэта форма и содержание у Тютчева
неразрывно слиты
Во всеедином Тютчева коренятся две стихии: светлая и
темная. «Эта черта общеизвестна; достаточно лишь отметить
некоторые своеобразия ее выражений у Тютчева. С одной стороны
двойственность эта универсальна, проникает собой все бытие; ее
основными символами служат день и ночь, которые, однако,
лишь резче всего выражают, но отнюдь не исчерпывают ее.
«Светлое» и «темное» суть именно метафизические начала, а не
эмпирические качества явлений: поэтому физические свет и тьма
суть только одно из их проявлений. Метафизически светло все,
что радостно, легко, свежо, бодро, весело, благоуханно; темно
все злое, дикое, душное, гнетущее, страшное. хаотичное. Поэтому
эпитет «светлый» «златой», «эфирный» и им противоположные,
обозначающие у Тютчева темное начало, применяются к самым
разнородным - с эмпирической точки зрения—явлениям: «златой
рассвет небесных чувств твоих», «золотой юг», юность—«время
золотое», «эфирною струею по жилам небо протекло», любовное
признанье — «солнце золотое», игра глаз — «пламенно-чудесная»,
«златые сны», «светлая мечта», «лучи в душе», «светлая весна» и
любовь—«золотят мечты» и т. п. и обратно: «ночь греха»,
«угрюмый, тусклый огнь желанья», прошлое «темное жерло» *"
«В этих стихиях» — говорит Франк — мы имеем т. о. два
противоположных и враждебных друг другу начала. Но, с другой
стороны, — ив этом обнаруживается общая пантеистическая
основа этой двойственности—эти начала оба божественны, пре­
красны, привлекательны Ужасающий душу хаос вместе с тем
«родимый», в «чуждом, неразгаданном ночном», перед которым
* Франк. Космическое сознание в лирике Тютчева. Рус. Мысль.913, XI
*♦ Франк, назв. сочин. стр. 18.

— 27 —

человек стоит, как «сирота бездомный», он все же узнает
«наследье роковое». Ночь, эта темная бездна уничтожающая все
светлое и живое, есть все же «святая ночь» *. Двойственность
Тютчева похожа на двойственность Шеллинга. Полярные проти­
воположности: темное и светло , злое и доброе, конечное и
бесконечное — взаимно проникаются
друг другом, сходятся,
обобщаются во всеедином
Отсюда понятно частое употребление у Тютчева эпитета
«двойной». «И горе ей, увы, двойное горе»—СХСУШ; у стихии—
«двойная бездна» — ЬХХХУ1; сердце поэта бьется «на пороге
двойною бытия». «Давно наукой фарисейской двойная правда
создалась»—Полит. XXXIV
Кроме этого деления космоса в горизонтальном разрезе,
космос у Тютчева—имеет еще одно измерение—вертикальное,
полагается различие между «низшим и высшим». «Эта вторая
двойственность,—говорит Франк —которой уже явственно прису­
ще различие по ценности, т. е., которая сознается Тютчевым, как
двойственность между нисшим и высшим, «небесным» и «земным»,
выражается у него тоже в космических, стихийных символах до­
стигаемых именно через очищение и преобразование символов пер­
вой двойственности. Так «полдень мглистый» изображается, как
час, когда «всю природу, как туман, дремота жаркая объемлет»
(«Полдень»). В стихотворении «Снежные горы» «светлость ледя
ных высей», играющих «с лазурью неба огневой» противопоставля
ется не ночной тьме, а мгле полуденной», в которой почил доль­
ний мир.
«День» и «Ночь» как бы меняются своими местами в символи
ческом смысле. Мы здесь имеем совершенно новое направление
космического чувства, идущее как бы по другому измерению
Основными символами этой новой двойственности служат уже
не день и ночь, а понятия «тишины», успокоения, прохлады и
* Франк, наэв. сочин. стр. 19 .

— 28 —

„зноя, шума, мятежности». С этой точки зрения ночь и день
то сближаются между собой, поскольку в обоих царит одна
мятежная и душная атмосфера, то снова, но уже в ином смысле
чем прежде, противопоставляются, поскольку ночь есть именно
освобождение от «пронзительности» пламенного дня
*
*.
Тютчев любит противопоставлять эпитеты: дольний нгорныйземной и небесный.
«И дольний мир исчез передо мной»—II. «Когда на луч­
ший мир покину дольний прах»—перев. Ламартина. «Как над
этим дольним чадом звезды тихие горели»—СУЧИ. «Наш доль­
ний мир... почил»—ХЬУ. Звезды—«мира дольнею отрада»—СЕУ
«Там, в горнем, неземном жилище»—ЬХХХУ1. «Пусть в
горнем Олимпе блаженствуют боги: бессмертье их чуждо труда
и тревоги»—Пол. XII. «Теперь они покинув горний мир, сочув­
ственно витают между нами»—СЬУШ. «Как рвется из густого
слоя, как жаждет горних наша грудь!»—СЬХ!П. «Есть много мел­
ких, безымянных созвездий в горней вышине»—СЫУ
*.
«Как решить небесный ты или земной
*
—СХХ1У. По снегам
проходит незаметно «небесных ангелов нога».—СЬХШ. В глазах
девушки играл «небесный» луч — V. Любовь—«златой рассцвет не
бесных чувств» Поэзия слетает «небесная кземнылг сынам»—
ХС1Х. «Лазурь небесная смеется»—ХЬ и др
Простые эпитеты не удовлетворяют Тютчева. Он очень часто
обращается к сложным, смело соединяя при этом иногда совер­
шенно кснтрастирующие понятия, как бы намеренно сводя по
лярности бытия к общему космическому единству. Папа у Тют­
чева провозгласил себя божеством «богохульно-добродушно.» —Пол.
ХЫХ. Волна морская-«/77б’*
л/то-лаа;рр//оя«
С
Х111.'Море
— «сине-тем­
но»—СЬХХШ. Днем—«туманисто-бело» XIV. У ветра—«глухо­
жалобный» голос—ЬХУ1.
«незримо-роковая.» Инстинкт—
«пророчески слепой», денъ-«пророчески-неясный», вечер «пас* Франк, назв. соч. стр. 22 и след.

— 29 —

ллурно багровый». Есть у Тютчева целый ряд стихотворений, где
сложные эпитеты употребляются по преимуществу Так, напр., в
стихотворении «Вчера в мечтах обвороженных» встречаются сле­
дующие эпитеты: вежды—«томно-озаренные», ветерком занесено
что-то «тихо струйно», «тиховейное дымно-легко»; «мглисто-ли­
лейно», что то пробежало по «темно-брызжущим» коврам, раскры­
ло глаза девушки «животрепетным» сияньем. Эпитеты: пламенно­
чудесный, бледно-голубой, черно-пламенный, златотканный, чело­
вечно искренний, пламенно живой таинственно-волшебный, лазурно-золотой, ласково-ручной, пышно-струйный и др. встречаются
почти в каждом стихотворении Тютчева. Ему, как пантеисту,
необходимо захватывать больший круг явлений, обобщать их в
более широком определении.
Необходимо обметить также присутствие у Тютчева тради­
ционных, шаблонных, застывших, так называемых, постоянных
эпитетов. Их вообще немного Из постоянных эпитетов у Тют­
чева встречаются: белый, зо отой, голубой, синий, ясный и др.
Напр., месяц-«золотой» (ХС), солнце-«золотое» (СЕХХХ1Х), локоть-«белый», звезды-«ясные», море «синее», небо-«голубое», море-«голубое». Но наряду с этим, встречается употребление тех же
эпитетов в особом, субъективном, присущем Тютчеву определе­
нии: «златые-сны», свобода—«золотая», время—«золотое», вечер
«сыплет искры золотые» и т д.
Эпитет Тютчева почти всегда точен, выразителен, меток и
даже тогда, когда поэт обращается к отвлеченно-философским
определениям, эпитет Тютчева не теряет своей меткости, силы,
образности» Вот почему современная поэзия еще не изжила вли­
яния Тютчева и дыхание его неумирающей поэзии чувствуется
на представителях самых разнообразных литературных течений от
символиста Брюсова до имажиниста Кусикова, в новом прелом­
лении повторяющего «двойной» мир Тютчева.

- 30 —

Из стихотворений—В. П. Красноюрскою.
В конце ноября 1919 года в Томске скончался профессорский
стипендиат Петроградского Университета (позже — прикомандированный
к Томскому Университету) Василий Петрович Красногорский. Ученик
проф. С. А. Венгерова, участник знаменитого Пушкинского семинария, он
выделился уже на студенческой скамье своими удачными разысканиями в
области Пушкинского текста. В то же время, под впечатлением бесед с
ак А. А. Шахматовым, он задумывает заняться изучением сказок родного
ему зырянского племени. Но судьба сулила другое. 1918 год занес его в
Сибирь, в Томск—там призыв в Колчаковские войска, сыпной тиф, смерть...
Томский период явился одним из плодотворнейших в жизни В. П.
Занятия в замечательной библиотеке Томского Ун-та, участие в факультетских
семинариях, работа в ист.-литературном кружке, активное руководительство
некоторыми литературными группами Томской молодежи—этапы его
духовного роста. В Томске же он впервые выступает, как поэт.
В научной работе его, по преимуществу, интересуют теперь вопросы
методологического характера. Этот интерес в значительной степени обусловил
его увлечение футуризмом: с весны 1919 года он именует себя «небывалым
явлением»:«пушкинистом-футуристом>. В Томске и Иркутске в это же время он
читает лекции на тему «Закат Заратустры (от символизма до футуризма)
*
и
«Пушкин и футуризм». Впрочем, его футуризм был чисто теоретического
характера. В своем поэтическом творчестве он шел иным путем.
К сожалению, литературное наследие молодого поэта—исследователя
затерялось. Судьба его рукописей неизвестна. Печатаемое ниже стихотворение
написано В. П-ем незадолго до смерти и является одним из последних. Оно
написано в библиотеке Томского Университета во время штудирования поэтов
пушкинской плеяды.

Ноябрь.

Партизанам 1812 юда
Конь кипит под седоком
Сабля свищет, враг валится.
Д. Давыдов. «Песня старого гусара>

I. Гусар.
Средь современных инвалидов
Едва ли я таких найду,
Как партизан Денис Давыдов
В двенадцатом году.
— 31 —

Разить решительным ударом
Звала гусарская душа—
И свист и стоны палаша
В стальных стихах слышны не ларом.
Дрожало имя храбреца
На злых устах Наполеона,
Когда он проклял, опаленный
Пожар Кремлевского Дворца.

II. Крестьяне.
В волну воспоминаний милых
Мой сладко окунулся стих.
Иод снегом дымный лес утих,
Играет солнышко на вилах;
Скрипит снежок, и кумачем
Сурово багровеют лица...
(Мороз на чужаков дивится,
А нам, российским, нипочем!)
Погибнут, родины не выдав
Кровавым вражеским полкам.
И ты блистательный Давыдов,
Уступишь славу армякам!..
1 ноября 1919.
Томск.

— 32 -

М. Азадовский.

Неизвестный поэт-сибиряк.
(Е. МИЛЬКЕЕВ).
Нужно открыть сокровищницу
Пушкина и пустить в общий обо­
рот заключенные в ней богатства.
Но пусть не пропадет втуне и
тот обол, какой принес людям
какой-нибудь Туманский, ведь и он
выстрадал свой обол, — а всякое
даяние поэта есть благо.
М. Гершензон. Видение поэта.

С именем В. Милькеева связано первое появление в печати
Каролины Павловой. Стихотворением «Е. Милькееву» открывается
полное собрание ее стихотворений. Первоначально оно было
напечатано в «Отечественных Записках)) за 1839 год, и носило
заглавие «Неизвестному поэту», и^я автора было скрыто за
прозрачной буквенной подписью «—ва».
Читалось это стихотворение так:

Да, возвратись в приют свой скудный;
Ответ там даст на глас певца
1'ранит скалы и дол безлюдный.
Здесь —не откликнутся сердца.

Забудь, что мы тебе сказали,
Покинь, что встретил в первый раз;
Тебя и мы не разгадали,
И ты, пришлец, не понял нас.
- 33 -

В глухую степь, у края света,
Далеко от людских бесед,
Туда забросил Бог поэта:
Ему меж нами места нет.

Не гул там разговоров скучных,—
Там бури бешеный набег,
И глас лесов седых и звучных,
И шум твоих сибирских рек.
Там, под родными небесами
Не зная нашей суеты,
Забывши нас, забытый нами,
Поэтом сохранишься ты.

В том же номере «Отечественных Записок» вслед за этим
стихотворением напечатано другое, посвященное тому же лицу.
Оно принадлежит А.. С. Хомякову;
Ему - же.
Не верь, что хладными сердцами
Остались чужды мы тебе,—
Что ты забыт, не понят нами,
Что брошен в жертву злой судьбе.
Твоей молитвы гимн прекрасный,
Твоих страданий тихий глас,
Все жизнью свежей, мыслью ясной.
Чаруя, оживило нас.
Ты пел — и Обь, Иртыш и Лена
В степях вилися предо мной;
Белела их седая пена,
Леса чернели над волной.
— 34 —

Ты пел и под крылом бурана
Гудела степь и гнулся бор,
И, прорезая зыбь тумана,
Росли вершины снежных гор;
Вставал Алтай, весь полон злата,
И тайны и видений полн;
А песнь твоя звучала свято,
Прекрасней гор, степей и волн.

Ты наш! Ты наш! Родные чувства
Сказались нам, тебя мы ждем,
Мечты любимец, жрец искусства,
Святым проникнутый огнем.
Внимание исследователя невольно приковывается к этому
имени «неизвестного поэта». Возникает ряд вопросов. Кто этот
поэт, каков поэтический облик того, чьи стихи вызвали такую
восторженную оценку Каролины Павловой и Хомякова? Почему
суждено ему было остаться «неизвестным» вплоть и до наших
дней? Как могло, наконец, случиться, что этот поэт - сибиряк, в
стихах которого, как будто, раскрывались величественные видения
Сибири, совершенно выпал с поля зрения сибирских писателей
и исследователей?
Прежде всего попытаемся собрать о нем биографические и
библиографические материалы. Их немного. Во-первых, заметка
в Энциклопедическом Словаре Брокгауза и Эфрона(старое издание).
Тон ее резко расходится с тем настроением, которое, неминуемо,
создается у читателя после стихов Каролины Павловой и Хомякова.
Приведем ее целиком: «Милькеев — стихотворец - самоучка
(1815—1840). Произведения его помещались за подписью «М-в»
- 35 -

и «Эм-в» в «Современнике
*
и не возвышались над уровнем
посредственности. Тем не менее, по свидетельству Панаева, на М.
многие, особенно Н Ф. Павлов и А. С. Хомяков возлагали
большие надежды Упоминаемая Панаевым отдельная книжка
стихотворений Милькеева в библиографиях не значится» *.
Но, вопреки указаниям «Словаря» книжка стихов Милькеева
в действительности была, — хотя, правда, она является в полной
мере библиографическим раритетом. Один экземпляр ее хранится
в библиотеке Томского Университета, куда она перешла из
книг В. А. Жуковского. Отдельное издание вышло в 1842 году
в Москве; впервые же стихотворения Милькеева появляются в
«Современнике» с 1838 года. Редакция характеризовала его, как
поэта-самоучку и сопроводила появление стихов сообщением
нескольких кратких биографических сведений о нем. Там же
была выдержка и из его автобиографии, составленной в виде
письма Жуковскому. Это автобиографическое письмо с некоторыми
изменениями помещено и в предисловии к отдельному изданию.
Если к этим материалам прибавить еще несколько случайных
упоминаний о Милькееве в письмах и мемуарах того времени, **
да несколько ярких намеков в стихах Каролины Павловой, — то
этим, пожалуй, будут исчерпаны все те скудные сведения, которыми
мы располагаем.
Евгений Лукич Милькеев родился в 1815 году, «на берегу
Иртыша», и был земляком - ровесником Ершова. Жил он в
Тобольске, служил канцелярским писцом в каком то приказе
ненавидел службу и втихомолку зачитывался случайно попадавшими
ему книгами, среди которых были и басни Крылова и Плутарх.
В напечатанной в «Современнике» «Сцене канцелярской» ***
несомненны автобиографические черты. «За столом сидит

* «Энциклопедический слогарь», т. XIX; стр. 315. В «Новом Энц.
Слов-е> слово «Милькеев» совсем отсутствует.
*
* См. С. А. Венгеров. Источники Словари Русских Писателейт. IV
.*
*
** »Современник» 1839, т. XV, № 3; стр. 130—136.

- 36 -

повытчик, оклавшись бумагами, в которых роется с большим
прилежанием; несколько подъячих расхаживают по комнате,
один грызет перья, другие—ногти. Один молодой подъячий
сидит в углу подле печки и дремлет» *. Этот молодой подъячий—
несомненно, сам автор. Кругом ведутся скучные и пошлые разговоры
сослуживцев. Они тяготят юношу, он одинаково чужд, как их
служебных интересов, так и их незатейливых и пошловатых забав
и развлечений. И как чужды ему его товарищи по службе, так
странен и чужд им он, — ио нем с пренебрежением отзывается
его непосредственный начальник — повытчик: «он занимается
поэтство.м». Автор сам подчеркивает последнее слово и в
примечании указывает, что эта фраза была подлинно произнесена.
Этот период завершился резким и неожиданным переломом.
В 1837 году было памятное для Западной Сибири путешествие
наследника (Александра II); в его свите находился и Жуковский
Как только пронеслось известие о проезде через Тобольск
наследника со свитой, юноша решился, как он выражается
«сделать себе насйлие» и «преодолеть робость». Он пересмотрел
свои стихотворные опыты, собрал все, что находил в них лучшего
и отправился к Жуковскому «Мог-ли я сделать лучше», писал
он позже в автобиографическом письме. «Я нес подарок мой со
смятением, но поддерживался, утешался мыслью, что услышу
правду и верный приговор себе».
Жуковский встретил приветливо юного поэта-самоучку. О
том впечатлении, какое произвел на него Милькеев, можно
судить по рассказу об этом свидании «Современника», несомненно,
со слов Жуковского. «Он пришел один, никем не представленный,
за исключением очень понятной застенчивости и даже робости
в нем не заметно было этого всем неприятного подобострастия
и ни одного из тех смешных приемов, которые нередки в
провинциях». «Из разговора открылось, что он самый бедный
* Там же, стр. 130.

— 37 -

человек, не имел возможности образовать себя, а еще менее
заменить недостаток чтения порядочным обществом. Но в его
словах и во всей наружности нельзя было не чувствовать того
достоинства, в которые природа облекает человека с мыслию
и характером» *. Понравились Жуковскому и стихи. «Они», как
говорилось в той же заметке «Современника», в самом деле
выражали то, что дает человеку жизнь в полном смысле
созерцательная, — глубокое, религиозное чувство и стремление к
высокой философии». •*
Короче, Жуковский обласкал юношу» признал в нем
поэтическое дарование, взял его с собою в Петербург и устроил
там на службу. Сбылись самые необычайные мечты. Он — в
Петербурге. Но восхищение и радость быстро сменились новыми
тревогами и заботами. Петербург смущает и давит его. Ему
хочется учиться, он чувствует, что «должен затвориться в комнате
начать учение наедине» и стремиться догнать упущенное золотое
время.
Но «крылья его связаны» «Нельзя оставить службу», пишет
он: «от которой получаю способ жить. А можно ли соединить
службу с учением?» Его тяготит и другая забота. В Тобольске
он оставил мать. «Тягостно мне», продолжает он: «не видеть ту
которая меня родила и боролась с нищетой для моей жизни.
Решусь ли опечалить ее старость, предать беспокойству долго­
временной и безнадежной разлуки с сыном? Я уезжал с тайным
желанием остаться здесь, чтобы положить мои способности в
горнило учения, теперь слышу внутри себя упрек».
И дальше: — «Но отстать от избранной мысли, воротиться
на свое прозаическое место, к этой должности, к этим занятиям,
от которых, нечего греха таить, часто тупеет голова!... Опять
возмущаюсь. Чем более вникаю в мои качества, в мои силы и
* «Современник». 1838. т. XII; стр. 10—11.
* ♦ Там-же.

— 38 —

Способности, тем менее нахожу в себе начало, которое привязывало
бы меня к настоящему поприщу». Так возника т
вопрос
что же ему делать? «Прозябать ли ему в невежестве», «идти
против воли и желания, разыгрывать ролю вечного противоборства
и насилия себе разбив до основания надежды»,—или «причинить
боль матери».
«Но, может-быть, судьба уже не пошлет другого случая
приблизиться к средствам просвещения, и я, не выступив из
круга, враждебного моим расположениям, вероятно, сяду там
надолго. Нет, лучше решусь пожертвовать чувством, которое
меня мучит и призывает туда. Пусть укрепится мать против
разлуки с сыном, необходимой для пользы его нравственных сил.
Правда, что он хочет отважиться на подвиг трудный, и слишком
поздно; но лучше поздно, чем никогда!»
Редакция «Современника» добавила от себя, что борьба
между решимостью, которой требовал холодный рассудок, и
влечением сыновнего сердца, повидимому, оканчивалась. При­
искана была должность,
позволявшая заниматься система­
тически учением; — но
«так неверен себе человек, сильно
чувствующий и преследуемый воображением, что в самую
минуту исполнения искренних и давних своих желаний, он упал
духом, обнят был угрызениями совести и не нашел в себе силы
победить нравственные влечения туда, где ему виделась покинутая
одинокая, дряхлеющая мать его».
Милькеев уехал обратно в Сибирь, — а Жуковский послал
ему вслед подобранную (самим Жуковским) коллекцию русских
книг; с этого же времени начинают появляться в «Современнике«
стихотворения Милькеева за подписью «Эм-в».
На родине Милькеев пробыл недолго. В начале 40-х годов
он уже живет в Москве. Один ли он вернулся, привез ли с
собой мать, какие перемены произошли в его семейном положении,
почему на этот раз оказался он в Москве, а не в Петербурге,
— 39 —

об этом нет никаких сведений. Известно только, что в Москве
он служит под начальством известного Ивана Григорьевича
Сенявина, усиленно занимаете^ литературой й тесно сближается
с целым рядом московских писателей, особенно с кругом Павловых.
Первое время с «самородком», видимо, очень носились. Хомяков
и Ник. Фил Павлов одинаково ласкают его и заботятся, правда,
довольно своеобразии об его образовании и воспитании. Панаев
передает интересный спор между Павловым и Хомяковым по,
этому поводу «Н. Ф. Павлов, как человек светский, доказывал
что Милькеева необходимо заставить учиться по-французки, что
французский язык доставит ему возможность сблизиться с
порядочным обществом, которое будет способствовать к его
развитию... Хомяков горячо возражал против этого, говоря, что
ни французский язык ни общество не могут принести ему ровно
никакой пользы, напротив — вред: что его надо принудить
заняться серьезно немецким языком, что знакомство с немецкой
литературой и философией расширит его миросозерцание» **
«Спор был очень горячий», замечает Панаев: «спорящие не
хотели уступить друг другу и разошлись, не решив участь этого
гения-самородка.
Панаев говорит о Милькееве вскользь, интересуясь гораздо
больше Хомяковым и Павловыми, чем им, но дальше проскальзывает
несколько любопытных строк. Об этом споре он рассказал
Белинскому. Тот молча выслушал и с грустью заметил: «Чем
спорить о нем, лучше бы просто помогли бедняку». Эти слова
отчасти уже приоткрывают одну сторону той драмы, которую
суждено было пережить молодому сибиряку среди широкой,
гостеприимной, но слишком шумной, а потому и нечуткой
столицы. Но назревало иное, еще более горшее.
* Ему посвящена и книжка стихов Милькеева.

♦* Панаев, И. И. Полное собр. сочин., т. VI; стр. 173.

- 40 -

Хомяков и Павловы были в восторге от стихов Милькеева,
всячески поощряли его и искренне считали «одною из самых
блестящих надежд русской литературы». Высокого мнения о
стихах Милькеева были и Жуковский с Плетневым И вот —
захваленный друзьями и теми, кого он называл своими учителями,
еще не сумевший разобраться в себе и своих силах, молодой
поэт решается появиться перед публикой уже не в качестве
анонимного поэта, не на случайных страницах журнала, а с целым
сборником, — и в 1842-году появляется в печати его книжка —
«Стихотворения Е. Милькеева».
Книжку встретили различно. В «Современникео Плетнев
снова повторил свои сочувственные отзывы. «Милькеева», говорит
критик, «по справедливости надобно назвать замечательным между
современными нашими талантами». Он хвалит молодого поэта за
«прекрасную обработку» формы, особенно за то, «что в эпоху
падения чистых поэтических форм, не поддерживаемых строгостию
науки, он, руководимый единственно музыкальным талантом,
понял назначение поэтических созданий и защитился от недо
статков господствующего теперь слога». <Поэт», писал Плетнев
далее, «исполнен и оригинальности выразительной», а также
«владеет самыми смелыми идеями», для выражения которых сумел
создать множество счастливых оборотов и выражений». «Ясность
представления, образов и действий сообщила его языку необыкно­
венно чистую отделку» *.
Но тощие книжки «Современника», уже не имели в то
время прошлого обаяния — и для публики более вескими
были голоса, раздавшиеся, на этот раз созвучно, из двух
противоположных лагерей. Со страниц «Отечественных Записок»
и «Библиотеки для Чтения», Белинский и Сенковский сошлись
в отрицательной, уничтожающей оценке поэзии Милькеева
Белинский с участием процитировал автобиографическое письмо
* Этот отзыв вошел в Собрание СочиненийП. А. Плетнева.—т. II, стр. 368.

— 41 —

Милькеева, нашел, что оно проникнуто «простотою, умом и
достоинством», но отнесся сурово и жестоко к его таланту. Из
автобиографического письма «видно», писал он, «что г. Милькеев
то, что называется самородный поэт, «поэт самоучка». «Самород­
ные поэты», продолжает Белинский: «особенно замечательны
потому, что на их творениях, как бы они ни были грубы и
необделаны, всегда лежит печать оригинальности, столь часто
чуждой обыкновенным талантам». «Таков, был, например, Кольцов.
«Но, увы, не к. таким поэтэм|принадлежит самородный поэт. г. Миль­
кеев, — если только, вообще, принадлежит он к каким нибудь
поэтам», гневно заканчивал критик *.
Белинскому не раз приходилось давать оценки сборникам
начинающих поэтов. По любопытному историко-литературному
совпадению, как раз незадолго перед тем ему пришлось разби­
рать анонимный сборник одного, также начинающего, поэта,
скрывшегося за буквами Н. Н., — книжку стихов под заглавием
«Мечты и Звуки». Среди подобных рецензий Белинского этот
отзыв особенно примечателен: в нем Белинский как бы форму­
лирует те требования, которые он предъявлял в таких случаях.
И разбор стихов Милькеева тесно примыкает к этой статье о
первом сборнике Некрасова являясь как бы и дополнением к
ней и лишним примером для общих воззрений, в ней выраженных
«Если проза может еще удовлетворить гладкой формой и
банальным содержанием», писал Белинский, «то стихи решитель
но не терпят посредственности». «Читая такие стихи, зы чув­
ствуете иногда, что автор их человек — несомненно благород­
ный и искренний, но в то же время видите, что эти благород­
ные чувства так и остались в авторе, а в стихи перешли толь­
ко отвлеченные мысли, общие места, правильность, гладкость
и — скука. Душа и чувство есть необходимое условие поэзии
сОтеч. Записки» за 1843
Белинского, т. VII; стр. 308—320.

г. Цит. по Солдатенковскому

— 42 —

изданию

но не ими все оканчивается: нужна еще творческая фантазия,
способность вне себя осуществить внутренний мир своих ощу­
щений и идей, и выводить во вне внутренние видения своего
духа». И дальше: «Прочесть целую книгу стихов, встретить в
них все знакомые и истертые чувствованьица, общйе места,
гладкие стишки и много-много, если наткнуться иногда на стих,
вышедший из души, в куче рифмованных строчек, — воля ва­
ша, это чтение, или, лучше сказать, работа — рецензентов, а не
для публики, для которой довольно прочесть о них в журнале
известие в роде: выехал в Ростов».
Стихи Милькеева явились, повторяю, как бы частным слу­
чаем этих общих замечаний. В его стихах Белинский не видел
ни самобытности, ни оригинальности, ни даже просто поэтиче­
ского таланта. «В стихах Милькеева не только нет никаких
признаков поэтического дарования, но даже видна положитель­
ная» решительная бездарность». Особенно отразилось на сужде­
ниях Белинского одно обстоятельство. Среди тех разнообраз­
ных влияний, которые довольно 'отчетливо отразились в твор­
честве еще неокрепшего поэта, довольно заметным было влия­
ние Бенедиктова Вот этого-то особенно и не мог простить Бе
линский. Ненавистней «Бенедиктовщины», пожалуй, ничего не
было для него в поэзии и, определив Милькеева, как «подража­
теля Бенедиктова», он уже не знал удержа в своем приговоре.
«Г. Милькеев «писал он», — подражатель Бенедиктова, подобно
всем подражателям, доводящий до карикатуры и без того по­
разительные недостатки своего оригинала. Мы не встретили в
целой книжке Милькеева ни одного поэтического стиха, ни од,ного живого образа, ни одной картины; стих его не что иное,
как насильственное сведение слов, которые ревут, видя себя
поставленными вместе. В выборе предметов, в мыслях не замет
но никаких следов человеческих симпатий, живых стремлений,
такта, действительности»... Отзыв оканчивался жестокими, убий­
— 43 —

ственными строками: «стоило ли приезжать в Москву с берегов
Иртыша, если это было затем только, чтоб издать книжку та­
ких стихотворений? Стоило ли только о таком переезде писать
в журналах и ожидать от него столь многого для русской поэ­
зии? Стоило ли в журналах извещать публику, как о чем-то
важном, о скором выходе в свет таких стихотворений? Что та­
кое все это^ — Ирония, горькая ядовитая ирония жизни»,..
Не менее убийственным был и разбор «Библиотеки для
Чтения», написанный, несомненно, самим Сенковским *. Со своей
обычной манерой вышучивания, он издевался над отдельными
фразами, издевался над его автобиографическим, письмом, (к ко­
торому, как мы видели выше, даже Белинский отнесся тепло и
сочувственно), издевался, наконец, над личностью самого поэта.
Особенно погубило Милькеева одно стихотворение (нужно соз­
наться, довольно слабое), посвященное «Русскому Вину». Обра
щаясь к «русскому вину», автор спрашивал:
Как возникли дни отчизны,
Кто из русских чад, любя
Свой предел без укоризны,
Не отведывал тебя?

Кто в пылу борьбы кровавой
Дрался на смерть и не пил?
Кто, приветствованный славой,
Чаш не пенил и не бил?
Уже Белинский с негодованием восклицал: «Как кто, г.
Милькеев?—думаем, что все порядочные люди в России?.. Сен
ковский же чуть не весь разбор свел к этому стихотворению,
дав полный простор своему незатейливому остроумию: «Что ка­
сается до поэтических теорий господина 'Милькеева, писал он:
* „Библиотека для чтения“, 1843, т. 62, отд. VI.

«то он держится того правила, что шампанское—злоупотребле­
ние в поэзии, которая не должна ни на волос удаляться от при­
роды, вечного источника всего изящного: из всех известных и
неизвестных ему вещей, самая близкая к природе, по его мне­
нию, - русская сивуха и вот как он воспевает ее высокие кра­
соты!» .. Выписав длинную цитату из стихотворения, Сенковский
умиляется: «Вот что значит—уметь кстати не учиться! . Людям,
совращенным учеными идеями, шампанским, ротвейном, мадерой
—и в голову не придет, что ведро творчества стоит только три
целковых. Г. Милькеев видит, что посредством этого вина Ло­
моносов

Воспарил к богам и свету

И повел к живому цвету
Слова русского зерно »
Т. о., всю свою надежду касательно поэтического усовершен­
ствования людей, полагает он на деятельность винных откупов.
*
и т. д.
Эти отзывы убили, убили в буквальном смысле, молодого
поэта. Нищенствуя, кое-как перебиваясь, он жил одной надеж­
дой—славы. Отзывами своих друзей он был уже подготовлен к
ней. Казалось, вот вот, по праву «слетит она осенить его своими
лучами» —и можно представить с каким трепетом и волнением
ждал он «в своем чердаке»
*
первых печатных отзывов. Можно
представить и то отчаяние, которое охватило его, когда он чи­
тал эти отзывы..
Наши сведения о нем здесь обрываются. И только несколь­
ко, жутких в своей ясности, строк в одном из позднейших сти­
хотворений Каролины Павловой, отчетливо зарисовывают последния минуты несчастного поэта.
* Стих Каролины Павловой.
. - 45 -

Стоял той порой он в своем чердаке,
Души разбивалася сила,—
Стоял он, безумный, с веревкой в руке..
*

Петербургские и Московские друзья и покровители, видимо,
быстро охладели к нему и позабавившись бросили. Плетнев в
1850 году еще не знал об его смерти. ** И только позже,
много сама пережив и выстрадав за это время, вспомнит его в
прекрасном покаянном стихотворении Каролина Павлова:
***
Глядит эта тень, поднимаясь в дали,
Глазами в глаза мне уныло.
Призвали его из родной мы земли,
Но долго заняться мы им не могли,
Нам некогда было.
Он был «дик и странен», был «горд и нелеп» и некогда было
возиться «с нуждой и тоской дикаря». Некогда было узнать,
«он насущный имеет ли хлеб», некогда было справиться «о
больном бедняке» и в тот вечер, когда он стоял «в своем
чердаке» с веревкой в руках.
Стон тяжкий пронесся во мраке ночном. .
Есть грешная где то могила.
Вдали от кладбища, — на месте каком,
Не знаю доселе; проведать о том
Нам некогда было.
* В «Энциклопедическом Словаре» его смерть датируется 1840-м г.
Здесь — очевидная неточность. В 1842 году вышел его сборник стихов; в
43-м появились упомянутые рецензии. В том же году еще появилось несколько
стихотворений Милькеева в «Современнике». Вероятнее всего отнести смерть
повта на ближайшие последующие годы. Стихотворение К. Павловой «Памяти
Милькеева» написано в 1855 году. Не связано ли это с определенной
поминальной датой — десятилетия со дня смерти?
* * См. письмо к Жуковскому от 4 марта 1850. Плетнев, п. с. с. т. III,
стр. 642.
* ** «Памяти Е. Милькеева».(по изд. 1915 г.—т.1, стр.129-130),с эпиграфом
«Etsi interissent— vile damnum».

- 46 —

Так из немногих и случайных указаний выясняются контуры
судьбы странной и необычайной, суровой и безжалостной.
Драма необычайного взлета и стремительного падения. Долю
непризнания пришлось познать многим. Вспомним хотя бы еше
раз »Мечты и звуки» Некрасова или Гоголя с его «Гансом
Кюхельгартеном». И, кто знает, быть может, и книжка Милькеева
разделила участь этих первых опытов. Быть может, и Милькеев,
подобно Некрасову и Гоголю, скупал и жег свою, ставшую ему
ненавистной, книжку стихов. Не даром же она является такой
крупной библиографической редкостью. Но огонь, уничтоживший экземпляры стихов Некрасова и поэмы Гоголя, сильнее
закалил их творцов. В первой неудаче они как бы сильнее
окрепли и сумели вернее познать себя. Из другого материала
создан был Милькеев. И вместе со своей книжкой сгорел он весь
*
Но кто же был прав в оценке и прогнозе. Белинскому,
правда, не раз приходилось ошибаться (вспомним хотя бы Бара­
тынского), но ясе же отказать ему в эстетическом чутье и вкусе
было бы несправедливо. Но, ведь, на такое признание в равной
мере могут претендовать и Плетнев и Жуковский. Наконец,
было же, значит, что-то такое в стихах Милькеева, что пленяло
поэтический слух Каролины Павловой и ее друзей.
С одной стороны:—«прекрасная обработка формы», «ясность
представления, образов и действий,» с’другой:—«ни одного поэ­
тического стиха, ни одного живого образа, ни одной карти­
ны»;—с одной стороны: «оригинальная выразительность», «смелые
идем», с другой: «отвлеченные мысли», «общие места», «отсут­
ствие следов живых стремлений и мысли»; наконец—«одна из
самых блестящих надежд русской литературы» и рядом: «поло­
жительная решительная бездарность». Как сочетать эти отзывы,
между которыми нет никакой точки соприкосновения?
Плетнев ли с Хомяковым и Павловыми в их восторженной
оценке, Белинский ли в его категорическом и гневном отрицании,
- 47 —

и может быть, в самом деле друзьями и покровителями Милькеева руководил только этнографический интерес к вышедшему и3
«сибирских снегов» самородку?
И, нужно сознаться, когда за ответом обращаешься к самой
книжке, то первыя впечатления не благоприятны для автора.
Чувствуется подражание, заимствование, ученичество. Узнаются
чужие стихи, чужие образы, слышны чужие ритмы.
Вот Бенедиктов, влияние которого отмечено уже Белинским:

Зачем, о дева красоты,
Владеешь грудью ты лилейной?
Зачем улыбкой чудодейной
Твои красуются уста?...
<■ Сонет».

Или
Я вижу здесь роскошных дев,
Хоть каждый день их блещут очи
Передо мной сильнее звезд...
«Воспоминание».

В строках стихотворения «Возрождение» нетрудно распоз­
нать влияние Жуковского:
Смена холоду крутому,
Смена мертвым, душным льдам,
Сну болезненно немому,
Зимним вихрям и снегам!
Порой встречается прямое заимствование, — как, например, из
Пушкинской «Полтавы».

Была же смутная пора,
Как под ступенями престола,
Против державного Петра
Шипели зависть и крамола.
«Сухарева Башня>.

•— 48 —

В стихотворении «Город» отчетливо звучат Лермонтовские рит­
мы и настроения:
Тогда я весь дрожу от умиленья,
Тогда я говорю с собой самим;
Так! Здесь есть нечто выше разрушенья,
Хоть слитое с ничтожеством земным.
Также можно отметить влияние и других поэтов Пушкинской
плеяды: кн. Вяземского, Н. Языкова и прочих. Ниже мы отме­
тим особую роль и значение в i в< рчестве Милькеева поэзии
Тютчева.
Что касается общего колорита поэзии Милькеева, то перед
нами довольно типичный, торжественно-приподнятый стиль рус
ской романтики того времени, романтики бурной и слегка де­
монической. Не случайно у него стихотворение «Демон» где
является «дух-чародей, дух-возмутитель», «гремящий молнией и
тьмой», демон, сообщивший поэту «восторг и буйный трепет
исступленья».
В небольшой поэме «Артист-музыкант» скрипач продает
душу «силе зла», «силе мстящей и мятежной», «как жало смерти
неизбежной»,
Чью роковую власть во век
Не разгадает человек.
Эта тема—одна из преобладающих у Милькеева (в первый пери­
од),- и соответственно этому мы находим у него все аксессуары
этой демонической романтики: о поэте-музыканте он говорит
В груди запела вьюга,
Забилась шумная волна,—
Не удивляйтесь этим звукам
В них жизнь мятежная дрожит.
*
* Образу артиста-музыканта, видимо, приданы автобиографические
черты. Это—отражение своего пя“ в романтическом зеркале.
По теплой страсти, иль от скуки,
Иль увлекаясь новизной,

— 49 —

Привычные образы этого романтического репертуара пронизыва­
ют и окрашивают почти всю поэзию Милькеева. В человеке, у
него «ревет громами огнедышащая грудь», чувства окутаны та­
инственностью, на них печать «страстного горения»; он говорит
о «пыле воли и страстей», об их «таинственной власти»; «рок
алчный», восторги страшные», «сердце пламенное», «бунтующие
страсти», «мечты таинственные и глухие»,—вот элементы поэти­
ки Милькеева. Соответственно этому и отношение к миру:

О дайте метких стрел, могучих
Мир ядовитый поражать,
О дайте, дайте молний жгучих,
Перунов огненную рать.

Вот одно из характерных для него стихотворений:
Куда летишь, сожженый пылом
Души безумной, молодой?
За этим губящим светилом,
За этой радужной красой?

Ты потонул, дитя, в пучине
И сиротеющий твой челн,
Как жертва бурь, несется ныне
Во мрачной бездне мрачных волн.
К питомцу смертному на звуки,
Стеклися смертные толпой

Он из отчизны отдаленной
Привез магический смычек,
Чтобы на скрыпке вдохновенной
Дать силам творческим исток.

И вот, напевы дум крылатых,
И страсть, и нежная тоска,
И волны помыслов богатых
Уже бегут с его смычка...

— 50 —

Природа представляется ему только в ряде общих мест; он еще
не умеет зорко вглядываться в нее. Так, луна—«ночей владычи­
ца», она «встает из серебреной светлицы
,
*
«льет миру очарован
ные сны»; солнце—«могучий царь природы», «великое светило»;
небо—«свод голубой», «величественный’ свод» и т. д. Но, ко­
нечно, по преимуществу, его интересуют в природе эффектные
моменты—грозовые, мрачные и таинственные явления. В его
стихотворениях часты описания грозы, бури, морского волнения.
И соответственно этому его образы дождь рисуется «бурными
ручьями», горы—мрачными, море—грозным, «разъяренной безд­
ной», «мрачной'бездной», «хищной глубиной»,
Валы, вздымаясь из пучины,
Стремясь один другому вслед,
Несли корабль, как исполины,..
Белинский назвал все это «бенедиктовщиной», и полагал, что
этим сказал все. Но дело было не в одном только влиянии Бе­
недиктова. Да оно, к тому же, было, как мы видели, и не един­
ственным в творчестве Милькеева. Дело было во всей эпохе, в
которую ему пришлось выступить.

История литературы знает моменты, когда необычайно мощ­
ным и захватывающим бывает взмах поэтического творчества.
Поэзия заполоняет собой .всю литературу и одно за другим по­
является целый ряд поэтических дарований. Такова, например,
была недавняя наша эпоха,—по общепринятому выражению, эпо­
ха символизма. Эпоха одновременной работы Бальмонта, Брюссо­
ва, Вяч. Иванова, Блока, Белого, Сологуба... Такова была «Пуш­
кинская пора», когда каждая очередная книжка «Северных Цве­
тов» приносила стихи Пушкина, Боратынского, Дельвига, Язы­
кова. Позднейший исследователь справедливо называет эту эпоху
«золотой порой словесного искусства в России».
*
Такие эпохи
* Ю. Н. Верховский. Поэты Пушкинской Поры. М, 1919; стр. 4’

— 51 —

обычно характеризуются с одной стороны повышенным интере
сом к теоретическим вопросам искусства и вопросам мастерства,
с другой - высотой этого мастерства. Так пушкинскую пору Ю.
Н. Верховский характеризует, как пору «чрезвычайно высокого
уровня художественного и в частности поэтической, стихотвор­
ческой техники, соединенной с высоким уровнем общего вкуса.
В э^о время изящное чувство .меры свойственно и заурядным
поэтам, и какой-нибудь третьестепенный незаметный поэт пишет
превосходными стихами».
*
Иной был характер того времени, в которое выступил
Милькеев. Недавний взмах поэтического творчества идет на убыль
Только что умер Пушкин, давно уже ушли Веневитинов, Дель
виг; Языков в тяжких физических страданиях живет вдали от
России; Боратынский втиши готовит свои «СумеркиЗамолкают
наконец, один за другим и младшие представители пушкинского
века. Смерть уносит Козлова, Дениса Давыдова, Полежаева;
Подолинский надолго отходит от литературы. Изредка в жур­
налах и альманахах появляются стихи Кольцова, но он всегда
стоял вне широкой литературной жизни и круг его воздействия
был не обширен. К этой же эпохе относится и быстро обор­
вавшееся творчество Лермонтова,—по его сила и значение были
осознаны позже. И сам он творил в полном одиночестве, не
окруженный таким тесным кольцом друзей и учеников, в каком
жил и работал Пушкин.
Эпоха Милькеева — эпоха следующего дня после смерти
Пушкина, эпоха поэтического затишья малых поэтов,
Вместо напряженной созидательной работы идет поспешная
разработка наследия предшествующей поры. При чем. это наследие
воспринимается чисто механически. Поэты идут проторенными
путями и говорят чужими словами; образы, пущенные в поэти­
ческий оборот Пушкиным, или каким-нибудь другим поэтом его
* 1Ъ; стр. 5.
- 53 -

«плеяды», захватываются, делаются общим достоянием, и вместе
с тем становятся общими местами. 'Го что для тех было пере­
живанием для «наследников»—готовая формула, удобный штамп.
Поэтика превращается во фразеологию.
Падает и интерес к стиху, как таковому, падает интерес к
форме. Вернее, поэты даже не сознают значения этих вопросов.
Это, несомненно, и хоте отметить Плетнев, когда характери­
зовал это время как «эпоху падения чистых форм, не поддер­
живаемых строгостию науки». Создается полоса гладких и
безличных стихов, с общими и банальными образами, с условной
фразеологией. (»Рифмованные строки без гармонии, без ясности
лишенные ровности фраз и колеблющиеся в своем неверном
движении», писал Плетнев в той же рецензии.
*
На этот период падают и первые, еще робкие, опыты поэтов,
которым только позже суждено будет выявить свое яркое и
индивидуальное поэтическое дарование. Первые опыты Некрасова,
Фета, Майкова, Ап. Григорьева. Нивеллирующсе влияние эпохи
отчетливо сказывается и на них Правда, к этой же эпохе
относится творчество Тютчева и Каролины Павловой. Но оба
эти столь разные поэты, шли в стороне, не подчиняясь общему
влиянию и не подчиняя себе
Все эти слабые и темные стороны эпохи отчетливо, как
мы уже видели, отразились в творчестве Милькеева. И с этой
стороны, Белинский как рецензент, бегло перелиставший книжку
для очередного отзыва, едва ли мог сказать что иное. Таких
книжек было слишком много и для взора, нс склонного ч?резчур
разбираться в деталях и оттенках для отличия одного от другого,
все они были, как один. Иначе могли судить и судили, близкие
Милькееву, друзья его. Они могли видеть не только то, что
сближало его со всеми, но и то в нем, что можно назвать
«лица необщим выраженьем». Они могли следить за этапами его
* Соч. т. II, стр. 3^8.

— 53 —

творческой работы и более ясно представлять себе и путь его
развития и его творческие достижения. Впрочем, вероятнее всего
что за этим, они не сумели дать себе отчет в действительно
слабых сторонах его творчества и не сумели оберечь от них
самоучку-поэта.
Но можно проследить, как рос и креп молодой поэт. Его
литературная впечатлительность, ученичество привели его еще к
одному образцу, — и в этом последнем подражании он сумел
найти и осознать самого себя. В 1836 и 37-х годах в двух
книжках «Современника» впервые появляются стихотворения
Тютчева. Напечатанные анонимно (за подписью «О. Т.»), под общим
заглавием «Стихотворения, присланные из Германии», они прошли
почти незамеченными широкими кругами читателей, хотя в них
Тютчев дал уже ряд совершеннейших достижений своей музы.
Зато их оценили такие читатели, как Вяземский, Жуковский,
Пушкин. И Пушкин, вообще неохотно печатающий стихи в
«Современнике», отбирает и помещает сразу 24 стихотворения,
«зорко почуяввновое, вещее слово».
*
Ценили поэзию Тютчева и
московские кружки; вместе с ними, а может быть и вполне
самостоятельно, одним из первых ценителей и учеников Тютчева
явился и наш поэт.
Влияние Тютчева сказалось самым сильным и самым благо­
творным в творчестве Милькеева. Особенно резко ощущается оно
в его последних стихах. В стихотворениях «Беспокойство» «День
рассеянный, день нестройный», «Смертному», «И как светло и
как прекрасно...» и нек. др. отчетливо звучат тютчевские темы,
тютчевские образы, тютчевские ритмы.
Несколько примеров:
Среди 'бессильного круженья
Среди превратностей дыши,
* Ю. Н. Верховский. Боратынский и его эпоха. Курс, читанный в
Томском Университете в 1920 году (не напечатано -цит. по запис. слушат.).

- 54 —

И пей струю самопрезреньй
В холодной горечи души.
или

И жребий жалкого бессилья —
Неметь в оковах и грустить.

или
И мрак угрюмой,
Распростираясь над землей,
Обвил ее, как тяжкой думой,
Широкотенной пеленой.
И, будто заключен в оковы,
Мир неподвижен, глухо спит
Кто совлечет с него покровы
II прелесть дня восстановит.

Есть два основных вида подражания Один может быть
назван механическим,—другой вид я бы решился назвать подра­
жанием органическим. В первом случае поэт пользуется чужими
образами, чужими формулами, чужими ритмами, но сам внутренно
остается мм чуждым. Происходит как бы игра. Перебор чужих
форм. При чем иногда такая игра, такой перебор могут доходить
до виртуозности. Прекрасным примером является в современной
лирике творчество Вадима Шершеневича с его последовательными
перепевами то Блока, то Игоря Северянина, то Маяковского.
Так, например, когда мы у него читаем «И горят за мятельной
вуалью твои очи, святая жена, и душа золотою печалью, как
огнем мотылек, сожжена» или «отошла в голубые просторы, в
хоровод светляков и луны», то сразу чувствуется перепев Блока.
Здесь использованы Блоковские ритмы, настроения,—Блоковский
словарь и терминология, но все это подобрано механически:
целостная же поэтика Блока осталась совершенно чуждой автору.
— 55 —

Примеры такого подражания мы видели и у Милькеева: так он
заимствует у Жуковского, Пушкина, Лермонтова. Рабское следо­
вание образцу, случайность, механичность.
Иной характер подражания органического. Здесь поэт уже
проникается всем мировоззрением и мироощущением другого
поЗта. Чужие первоначально, образы настолько тесно входят в
поэтическое сознание, что их невозможно отделить и оторвать
от всей творческой ткани поэта. Чужая поэтика - не кладовая, из
которой можно, по произволу, извлекать
тот или другой
понравившийся образ, но материал, воспринимаемый в личной твор­
ческой переработке. И это усвоение чужой поэтики может быть
вполне непроизвольным. Автор настолько срастается с нею, что
незаметно для себя мыслит и творит в ее пределах и на ее
основе. Так творчески был усвоен Милькеевым Тютчев.
Когда Милькеев говорит «тяжкая дума» («мрак угрюмой,
распростираясь над землей, обвил ее, как тяжкой думой, широкотенной пеленой»), то это, конечно, не Тютчевское выражение в
буквальном смысле. У Тютчева нет такого эпитета в применении
к «дума». Но Тютчев вполне мог бы так сказать и в этом
'мысле это выражение Тютчевское. Это как бы частный случай
общих ’положений Тютчева: вспомним его «Фонтан». Здесь уже
не механическое заимствование, но собственная творческая пере­
плавка.
Вообще, все это стихотворение насыщено тютчевской
образностью, оставаясь в то же время вполне самостоятельным и
оригинальным. «Мир неподвижен глухо спит». Опять самостоя­
тельное применение тютчевского эпитета (у Тютчева: «о чем ты
воешь, ветр ночной, о чем так сетуешь, безумный? Что значит
странный голос твой то глухо-жалобный, то шумный?»; «и огнь,
сокрытый и глухой, слова и строки пожирает» и др.;. В том же
стихотворении: мрак обвивает землю пеленой, наступление дня
сравнивается с совлечением с мира покровов—это уже оконча­
— 56 —

тельно привязывает все стихотворение к поэзии Тютчева. И,
опять: это—не из Тютчева, но это полно Тютчевым. Ср. «О
ночь, ночь, где твои покровы».
*
Также знаменитое «День и ночь»
напечатанное в «Современнике» (1839 г.).

На мир таинственный духов,
Над этой бездной безымянной,
Покров наброшен златотканный
Высокой волею богов.

Но меркнет день, настала ночь;
Пришла и с мира рокового
Ткань благодатную покрова
Сорвав, отбрасывает прочь.
В стихотворениях, отмеченных тютчевским влиянием, вполне
отчетливо чувствуется поэтический рост Милькеева Стих при­
обретает силу и выразительность. Техника заметно улучшается;
богаче й разнообразнее становятся ритмы. Характерно по своему
своеобразному, оригинальному ритму стихотворение «День рас­
сеянный...»

День рассеянный, день нестройный
Мною властвует, как рабом;
В суете его беспокойной
Я ношусь и кружусь пером ..
Нет ни силы в душе, ни воли,
Ни мечты в уме золотой,
Нет на сердце колючей боли,
Нет и радости в нем живой.
Но лишь смолкнет день этот буйный,
И волнами на мир падет
Сумрак вечера тихоструйный,
В полных собраниях стихотворений печатается «ночь, ночь, о где
твои покровы»; цитата в тексте—по варианту «Современника».

— 57 —

И покоем все обовьет,
Начинаю я возрожденье...
Конца не цитирую, так как он разбивает все впечатление. И так
почти всегда у Милькеева—ни одного вполне выдержанного
стихотворения. Непременно обнаружатся то детски-безпомощная
рифма, то грубый прозаизм, то 'просто безвкусица. Так, в на­
веянном Тютчевым же стихотворении «Смертному» встречаются
такие строки: «земля, игралище пространства, сама вертится ко­
лесом» или «и тверди гордые светила обречены на быстрый ход;
круговращательная сила весь поворачивает свод». Последние
строки, между прочим, уже Белинский приводил в качестве
примера безвкусия
Из таких противоположностей соткана Милькеевская поэзия.
На фоне ученичества, подражания общности условности мель
кают великолепные, смелые образы, звучат четкие, сильные ритмы.
Как далеко за пределы подражания уходят такие строки
С туч, беременных дождями,
Льются бурные ручьи.
В начале сороковых годов такой стих звучал слишком револю­
ционно,—не даром эти строки приводили в негодование Сенковского, но не о них ли думал Плетнев, когда писал о «смелости» и
«оригинальной выразительности» Милькеева.
Плетнев отметил также музыкальность таланта Милькеева.
Несомненно, под этим разумел он ту изумительную чеканку
стиха, которую можно порой встретить у него. Мы уже отмеча­
ли ритмически разнообразное «День рассеянный, день нестрой­
ный». . В качестве примеров такой сильной и мастерской чеканки
можно было бы привести некоторые строфы переложений из
Библии; хороши также заключительные строки послания Каро­
лине Павловой
Мой жребий мрачен и ненастлив,
Никто мне в мире не родня,
— 58 —

Но я прославлей, горд и счастлив,
Когда Вы хвалите меня.
Период ученичества, несомненно, подходил к концу; росло и
крепло собственное поэтическое сознание. И вместе с мастер­
ством, вместе с формальными завоеваниями углублялось и со­
держание его поэзии.
Уже при первом выступлении Милькеева, редакция «Со­
временника» характеризовала его поэзию, как поэзию созерцатель­
ную, отмеченную глубоким религиозным чувством и стремле­
нием к высокой философии. Сам Милькеев в своем автобиогра­
фическом письме писал так.
*
«как развивался ход моей мысли
какие внушения располагали духом и чем наиболее поражалось
внимание? Предел моих знаний препятствовал расширять мысль.
Религиозное чувство и природа служили основным, единствен
ным побуждением: я любил смиряться и дивиться Богу, любил
смотреть на звезды и открытое небо и хотел одевать чувствова­
ния звуком, хотел говорить о небе и Творце. К этому сердце
относило цель жизни. И теперь желал бы я более всего погру­
зиться в истину, настроить разум, совокупить силы души, чтобы
принести дань удивления чудесам Бога словом достойным
.
*

Т. о., круг его интересов — в вопросах религиозно-фило­
софского характера. Восхищение перед Богом, удивление и во
сторг перед природой, размышления о месте человека в природе,—
*
вот
темы, преобладающие в его поэзии. Характерно для него
(по теме) стихотворение «Утешение»: «Мятежный сын земли!
Себе я говорил: Что значат все твои мгновенные страданья?
Пред зрелищем небес умолкнуть им должно. . Вперед нс изъяви
безумного роптанья и верь: твоей душе бессмертие дано». Уже
одни только заглавия его стихотворений ярко вскрывают круг,
его интересов и устремлений: «Возрождение», «Утешение»,
«Восп оминание» (дважды), «Светлое Воскресение», «Смертному»
— 59 —

«Пробуждение», «Обращение», «Примирение», «Пристань». На­
конец, ряд переложений из Библии: «Наитие», «Сетование»,
«Бог нас проводит чрез горнило», «Печален, мал путь жизни
нашей», «Переложения из Иова» и пр.
Уже a priori можно сказать, что здесь юного автора дол
жна была ожидать неудача. Не языком начинающего писателя,
да еще самоучки, можно говорить о таких сюжетах. Такие
сложные и величественные проблемы нужно прежде всего силь­
но и оригинально продумать,- тогда только найдутся и свои
слова и достаточная сила для их передачи. Не даром, этот вид
лирики считается самым трудным,—и в русской поэзии, пожалуй
до сих пор единственным великим представителем философско
религиозной лирики является Державин,—да изредка умел воз­
вышаться до настоящего религиозного пафоса Федор Глинка.
И. конечно, не детские впечатления, не опыт самоучки
могли дать материал для такого рода размышлений и обобщений.
Потому-то у него так обидно не хватило слов,—и он не смог
передать в четких образах волнующий его хюс еще неотстоявшихся мыслей. Потому-тэ все эти его наивные восторги не
смогли уйти от общих мест и повторений. Оттого то он так и
разразился теми банальностями и штампованными, безличными
образами, которые вызывали справедливое негодование Белинско­
го. Таково, например, открывающее сборник стихотворение
«Солнце».
О дивный красавец, колосс мирозданья,
Даря нас торжественным зрелищем дней,
Выходишь ты с бездной тепла и сиянья
В короне зиждительно-мощных лучей,
Природы великой жених воцаренный
и т. д.
Гораздо выше стоят его переложения псалмов, видимо, относя­
щиеся к более позднему периоду его творчества. Этот род по­
— 60 —

эзии в русской литературе пользовался особой популярностью.
Псалмы перекладывали до Милькеева Ломоносов, Державин,
Н. Шатров, Ф. Глинка. Сравнительную характеристику их дает И.
Розанов в известной своей книге о русской лирике. Ломоносов
больше всего заботился о точности и правде передачи, и его
стихи являются собственно стихотворными пересказами псалмов;
Державин наоборот, уходил от текста, и видел в псалмах лишь
«источник для собственных вдохновений.»—«Мысль псалма слу­
жила толчком для творчества». «Ыик. Шатров’превращал псалмы
в оды, очень растянутые со многими вставками и отступлениямиФедор Глинка является новатором. В основе у него лежит глу­
бокое религиозное чувство и пафос его поэзии—сердечное уми­
*
ление»
Милькеев, видимо, многое заимствует у Глинки, но в то
же время он стремится остаться как можно ближе к тексту.
Правда, обаяния библейской поэзии он не смог передать, его
переложения зачастую длинны и растянуты,--но порой в них
звучит сильный и меткий стих, умело передающий высокую мысль
библейских поэтов. Например,— «Из Соломона»:

Причастный гроба узам черным,
Первосозданного я внук:
На землю пал зерном покорным
И издал плача грустный звук.

С целебным соком наслажденье
Доил мне матерний сосец...
Всем одинаково рожденье,
Всем одинаков и конец...

С неудачей Милькеева любопытно сопоставить неудачу первого
сборника Некрасова. Оба они выступили почти одновременно
* Ив. Розанов. Русская Лирика. Историко-литературные очерки.
М. 1914, стр. 226. В примечании автор указывает, что такую оценку поэзии
Глинки дал впервые Титов на страницах „Моск. Вестника“.

- 61 -

(Некрасов—годом раньше), оба встретили одинаковый прием.
Так же, как и у Милькеева, сборник Некрасова характеризуется
печатью религиозности и повышенной романтики. И в нем изо­
билуют упоминания о Боге, о молитве, о необходимости «путь
к знаньям верой осветить» и т. д. В то же время сходен до
тожества и общий колорит: Мы встречаем у Некрасова «дряхлый
мир», «мрачную ризу ночи», «гения злобы», лев, у которых
„кудри—вороновы перья—черны, как гений суеверья“ и т. д.
Словом, тот же условный стиль, навеянный книжными образцами,
и те же образцы, вплоть до Бенедиктова. Один из биографов
Некрасова отмечает, что нельзя видеть, в первой книжке его ис­
ключительно только продукт сознательного подражания опреде
ленной литературной школе Она скорее „зеркало детски не­
опытной и наивной, но глубоко искренней, религиозной и по­
этически настроенной юной души“. Конечно, то же можно ска­
зать и о Милькееве. Но характерно, во что и как вылилось у
обоих их настроение. Оба сборника—и Некрасова и Милькеева—
типичные плоды серой и скудной эпохи поэтического безвременья.
Некрасов сумел позже сам найти себя. Милькееву помог
было Тютчев. Встреча с поэзией последнего была для него са­
мым благотворным моментохм в его поэтическом развитии. С Тют­
чевым кончалась для него пора ученичества Тютчев указал сму
творческий путь и тем помог осознать себя. И в стихотворениях,
навеянных чтением Тютчева, как мы уже пытались показать, слы­
шится и наиболее твердый ритм и отчетливая мысль в более четких
образах.
В этом последнем подражании уже были заложены начатки
будущего самостоятельного пути. Впрочем, едва ли сам Миль
кеев сумел вполне отчетливо осознать, что значил для него
Тютчев По крайней мере, книжка стихов не дает представления
об его творческом развитии. В его сборнике хронологическая
последовательность спутана, стихотворения не датированы, и
— 62 —

ранние смешаны с поздними. Но, если следить по книжкам
«Современника», где печатались эти стихи, можно уловить об­
щую линию и ход поэтического развития Милькеева. Этот путь
шел от Бенедиктова через Тютчева к самосознанию. Вначале
поэт еще не разрабатывает (не умеет разработать) своей темы,
стремится, как можно скорее, во что бы то ни стало высказать­
ся—«все равно как, лишь было б излито ..», как говорит позд
нейший поэт. Рее укладывается в чужие, но зато готовые формы,
использовываются чужие образы, заимствуются чужие ритмы
Впрочем, поэты редко замечают, что они чужие.

И, если действительно, «бытие поэта начинается с того
момента, когда он находит самого себя»,
*
то поэтическое бытие
Милькеева уже начиналось. И кто знает, что дала бы вторая
книга стихов!
Несомненно, с первьпм сборником Милькеев поторопился,
но слишком дорогой ценой заплатил он за эту ошибку.

Псэзия Милькеева оборвалась. Она забыта и, конечно
никогда не оживет, чтоб стать вновь современной и близкой
нам, как напр., недавно ожила поэзия К. Павловой, как вновь
вошли в сознание некоторые поэты пушкинской поры, бережно и
любовно собранные Ю. Н. Верховским. Милькеев навсегда останется
«неизвестным поэтом», как пророчески назвала его Каролина
Павлова. Но все же у него есть крупная и важная в истории
русской литературы заслуга. Он был одним из первых, и
немногих в то время, кто сумел оценить и почувствовать обаяние
одинокой музы Тютчева; был первым и надолго единственным,
кто пленившись этой музой, настроил в pendant ей свою лиру.
Милькеев—первый тютчевианец—и в этом значение и смысл
того обола, который внес в русскую литературу наш несчастный
земляк."
* Ив. Розанов. Op. cit. стр. 346,

— 63 —

Остается еще один вопрос. Милькеев—сибиряк. Отразилось
ли это обстоятельство в его поэзии? Хомяков писал ему: «Ты пел—
и Обь, Ирчыш и Лена в степях вилися предо мной... под крылом
бурана гудела степь и гнулся бор.. вставал Алтай весь полон
злата» и т. д. Мо;кет-быть, здесь только обычное поэтическое
преувеличение, а может-быть Милькеев почему-либо не включил
в свою первую
книжку «сибирских» стихотворений. В
вышедшем сборнике сибирским темам посвящена только одна
поэма «Абалак». (Правда, по размеру это самая значительная
вещь в сборнике). Первоначально эта поэма была напечатана в
«Современнике», в сборнике се редакция несколько изменена.
Очевидно, объем поэмы показался автору чрезмерным и он выкинул
почти половину. Но сократить, не нарушив цельности он нс
сумел; он просто прервал поэтическое изложение и прозаическим
рассказом от автора изложил то, что в первоначальной редакции
рассказывал один из персонажей поэмы—нищий Павел. (В окон­
чательной редакции выпущен и сам нищий Павел).

Содержание поэмы—предание о постройке в Абалаке церкви и
чудеса Абалакской иконы Богородицы. Она интересна, как пер­
вый опыт внесения в литературу народно-религиозных сказании
Сибири. Около того же времени Ершов также пытается пере­
дать туземное сказание о Сузге. Обе эти попытки приходится
признать неудачными. К сожалению, они надолго остались и
единственными.

Особенно слаба растянутая (даже и после сокращении)
поэма Милькеева. Специфических черт сибирского пейзажа он
не смог уловить и из картин сибирского быта и сибирской
природы получался порой ряд «романтических» видений.

Вот описание скромного сельского крестного хода:

Блистая, стражи алтарей
Идут величественный хором;
- 64 -

Идут таинственным собором
И братья-иноки ...

Иртыш —
.. багровел, будто гневом
И роковым позором поли,
И мчался вдаль с унылым ревом
И тяжко бился грудью волн

В 1664 году в Тобольске было полное наводнение. Ио при­
казу епископа была принесена из Абалака чудотворная икона
Наводнение, по преданию, тотчас прекратилось и воды схлынули
Это событие является последним эпизодом поэмы. В описании
наводнения не трудно узнать, кто был на этот раз образцом
для автора.
Но из годов, цветущих счастьем,
Был год суровый для земли:
Весна грустила под ненастьем,
Дожди холодные текли.
Полей затопленного лона
Чуждался спрятавшийся луч,
И не сходили с небосклона
Громады серых, диких туч.
Ревели ветры буйным хором,
Клубили мрак седых небес,
И под ужасным их напором
Срывались пни, ломался лес.
И, мстя враждующим восстаньем
За плен бесславный, вековой,
Иртыш катился с клокотаньем,
С угрозой бешено-слепой
И воды, вздутые надменно,
Шли на простор из берегов
— 65 —

И покрывали исступленно
Поверхность пашен и лугов.

В заключение—несколько слов по поводу одной ошибки. В
«Журнале Министерства Народного Просвещения» за 1919 г.
(Омск) напечатана статья А. Мокроусова «Петр Павлович Ер­
шов». На стр. 128, автор, между прочим, пишет: «Вся его
(Ершова) жизнь (в конце сороковых годов) проходит в двух
областях: днем служба, с ее огорчениями, столкновениями с ди­
ректором, вечером—семейный очаг, любимая жена и занятия
литературой. Он работает над большой религиозной поэмой
«Абалак», найденной мною только в нынешнем году и неизве­
стной даже прежним биографам поэта».
Затем — на стр. 133: — «Мне счастливо удалось отыскать
несколько новых произведений; такова, напр., религиозная поэма
«Абалак», рукопись коей я нашел в Тобольском музее и у одного
частного лица».
И, хотя автор далее утверждает, что «подлинность поэмы
и принадлежность ее Ершову устанавливается многими свиде­
телями», ошибка здесь очевидна. Автор, несомненно, нашел ру­
копись Милькеева. Поэма «Абалак» появилась в «Современнике»
в 1838 году, и была прислана туда из Тобольска,—так что,
вполне естесственно, что там мог сохраниться один из списков.
Если же, действительно, как утверждает А. Мокроусов, Ершов
долго работал над этой поэмой, то странно, что автор «Конькагорбунка» ни единым словом не упоминает о ней в письмах к
Треборну и Ярославцеву, которых он постоянно держал в курсе
своих литературных замыслов и предприятий *. Странно и то,
что в 1846 году Ершов принимается за сюжет, который только
* См. монографию об Ершове Ярославцева.

- 66 —

что был использован его земляком, и поэма которого была к
этому времени дважды напечатана. А Ершов не мог не знать
этого, ибо был не только читателем, но и сотрудником «Совре­
менника» в это время. Больше того, в той самой книжке
,
*
«Современника
где напечатан «Абалак» (1841 г. т. XXII),
помещены
присланные
Ершовым
стихотворения Пушкина
из альбома декабриста И И Пущина, Что же это за странное
соревнование?
Автор статьи приводит и содержание найденной им рукописи.
«Поэма повествует», пишет А. Мокроусов: «о возникновении
Абаданского монастыря и о чудесах иконы Богоматери, весьма
чтимой в Тобольске. По дороге в Омск первой пристанью
является селение Лбалак с монастырем на берегу реки. История
его возникновения, явление Богоматери и Николая Чудотворца
одной женщине вдове Марии, построение храма, исцеление
больного земледельца, по имени Евфимия, написание им иконы
Богоматери и многие другие исцеления от иконы составляют
сюжет этой поэмы». Но в точности таково и содержание поэмы
Милькеева.
Томск-Чита.
1921.

67

(^Третъяков.

Молитвенные песни русских духоборов
на Гавайских островах;

У меня имеется любопытный, случайно оставшийся у меня
документ
записная книжка Владивостокского журналиста
Гендлина—с записями, сделанными для него, в бытность его в
Гонолулу, столице Гавайских островов, молитвенных песен русских
духоборов, переселившихся на Гаваю в результате преследований
русской администрации в царствование Александра III.
Песнопения записаны духобором Иваном Кинакиным (ДюЬп
Ктакт, как он саАм надписывает свое название на книжке) и
представляет интерес в двух направлениях: во-первых, по ним
можно наблюсти, какие словесно-эстетические ценности вывезла
и сохранила у себя группа сектантов, давно уже порвавших
территориальную связь с отечественной культурой и начавшая
проникаться новой англосаксонской; а во-вторых, чрезвычайно
любопытны изменения, внесенные в песни духоборов с одной
стороны процессом времени, а также употребление ими в качестве
песнопений общеизвестных произведений наших классиков и
приспособление этих произведений в ^сторону религиозных
потребностей секты: таково Хомяковское «земля трепещет, по
эфиру» . ..
Характерен общий дух воинствующего христианства рацио­
налистического типа, согласно которому произошел как подбор
— 68 -

йеСен, так и «приспособление
*
их к пропаганде Моральных идей
группы, в то же время ощущ нощей
и свою социальнопротестующую позицию. Благодаря такому рационалистическому
смешению чисто религиозных идей с идеями гражданственнооппозиционного характера, выросшими в духоборчестве на почве
политико-административных преследований —диапазон настроений,
охватываемых песнопениями очень велик. Есть песни полумистического склада, трактующие апокалипсические темы и близкие
симметрическим построениям церковных песнопений типа акафистов
и антифонов, как, например, песня с рефреном «Господь идет»
или «Величай душе моя Господа».
А рядом с ними стоят песни, трактующие вопросы душевной
уравновешенности освобождения, милосердия и др. с точек
зрения социальной морали, например, взятые в эту своеобразную
библию из русской литературы: «Ах, зачем певунья птичка»...
«Слети к нам, тихий вечер»..., «Среди долины ровныя», «Вечер
был, сверкали звезды», «По диким степям Забайкалья».
Есть темы, звучащие еще резче — на чисто революционный
интернационалистический мотив, каких не мало. Приводим
характернейшее — переводя орфографию подлинника на обще­
принятую.
Вперед, товарищи, ступайте,
День славный наступил для вас.
Оружье вдребезги ломайте
Убийц не будет среди нас.
Оружие долой! Солдаты, по домам!
Вперед, и пусть весь мир отчизной будет нам!
Вперед идите все народы,
Давно вас ждут на братский пир.
И пусть под знаменем свободы
Для всех настанет лучший мир.
— 69 —

Зачем эти ружья и пики.
Не надо штыков и мечей —
Кровавых разбоев улики,
Наследие зпых палачей.

Нет, нет, не подымутся руки.
Мы братскую кровь не прольем.
Довольно насилья и муки,
Мы песню свободы поем.
Долой все границы, заставы!
Для братьев весь мир — отчий дом
Долой все цари и державы!
Мы песню свободы поем

Все крепости, тюрьмы разрушим,
Оковы родимой страны,
И факелы злобы затущим
Дыханием мирной весны.
Пусть тучи над нами нависли,
Пусть дикие вихри ревут,
Нам зерна могучие мысли
Обильную жатву дадут.

Весеннее солнце сияет,
Ждет пахаря поле давно;
Оружье из рук выпадает —
И падаег в поле зерно.

Сквозь бури, грозу и погоду
Подставим открытую грудь.
Идем мы за свет и свободу,
За мирный и радостный труд.
- 70 --

Развейся свободное знамя,
Свободное знамя труда!
Могучее доблести пламя
Нс угаснет в сердцах никогда!

Эго — несомненно одно из интеллигентски-революционных
стихотворений — взято духоборами
свой религиозный обиход.
К таким же стихотворениям относится: «Смело друзья, не
теряйте бодрость в неравном бою» и некоторые другие. Надо
думать, что в большинстве чисто религиозные песни духоборов
вывезены из России — это может показать сличение гавайских
песен со сборниками русских сектантских песен. Но несомненно,
что целый ряд их либо вновь создан на Гаваях, либо переработался
под влиянием новой обстановки. ’Гаковы, например, строки
(сохраняем правописание поллиника).
Заюдею (за идею) слободу я в тюрме сижу
Заету слабоду бою пирнашу.
Серпам скорбею плоть уся болить
Иолисман приходя на нас он шумит.

«Полисман» (полисмен)—уже несомненное гавайское наслоение
С большою тщательностью в кубышке воспоминаний духоборы
хранят и песни, от которых веет узорным платком хороводных
песен и древним духовным стихом, и реалистические граждан
ственные строфы типа Плещеевских. А кроме того, накапливают
и новые песни, по существу представляющие скорбный дневник
этой секты, гонимой по религиозно-политическим мотивам
Если с точки зрения новизны и неожиданности поэтических
форм и конструкций эти песни необычайно серы и шаблонны,
если лаже откинуть историко-бытовой, вне искусства стоящий
элемент и пренебречь ролью песен в духоборческом культе, что
— 71 -

все составляет по существу предмет особого обследования —*
все таки для лингвиста песни эти сохраняют большую ценность
поскольку в них мы можем на примере «взятых в практический
*
оборот
знакомых произведений наблюсти интереснейшие язы­
ковые, как фонетические, так и семантические диссимиляционные
отходы от первоначальных текстов, а особенно уходы от
первоначальных логических смыслов с сохранением фонетических
комплексов, мало по малу вырождающихся, повидимому, в
непонятные слова, почти заклинательного свойства, бережно
хранимые в интересах культа, например--«чиристкорпь» — через
скорбь, «паткровью впеби» -под кровом неба и т.п. Кроме
того, для психологии творчества и восприятия в духоборческих
песнях есть материал для суждений о том, какие же именно взял
себе произведения из русской поэзии этот своеобразный коллектив
и как он преобразовал их, начиная с лексики, в чисто практических
интересах осуществления своего вероучения. Центр тяжести этой
далеко несовершенной в смысле исследования заметки я полагаю
в нижепомещаемых извлечениях из записей, как основном
материале, подлежащем изучению Я не счел возможным менять
орфографии и полагаю, что для читателей представит интерес
разгадывание языкового значения «буквенных гнезд» порою самым
неожиданным образом соединяющих или рассекающих стоящие
за ними речения. Также не вводил я пунктуации отсутствующей
в записях. Только метрическую разбивку на строки и строфы я
счел нужным внести, дабы не отвлекать в процессе Ч1ен> я
поисками концов строк

К сожалению, по техническим причинам не оказалось возможным
воспроизвести 'одержание записной книжки целиком. Выбор текстов сделан
С. М. Третьяковым.

Ред
- 72

ТЕКСТЫ.
Стих 14.
виличай душа мая
виличай душа мая
дух радуеца боже
виличай душа мая

госпада
госпада.
спаси мине
госпада

дух сияния все присветлый
виличай и т. д.

бойтесь детушки гряха всякава
виличай и т. д.
видеть божай с₽ет ваприкраснай рай
виличай и т. д.
ваприкрасный рай ваблагуя жисть
виличай и т. д

увилич душа мая госпада
виличай душа мая госпада.
Стих 31.

надамною буря выла
гром панебу грахатал
слабой ум судьбу страшила
холат душу праныкал
инивпалба я страданья
згордай выдиржал удар
сахранил души жаланья
втели силу всерцы жар.
што пагибиль што спасенья
ета бута серавно
насвятуя правиденья
спалажылси я давно
ветой вери нет сумленья
внею жызть мая пална
бисумленоя стримленья
вней пакоеть тишина
- 73 -

нигрази мине бядою
низави судьба набой
гатов вбица я стабою
ну нивладишь ты самной
умине есть вдуше сила
умине есть всерцы кровь
патхристом мая магила
нахристе мая любов.
Стих 42,

Заюдею слабоду я втюрме сижу
Заету слабоду бою пирнашу.
Серцам скарбею плоть уся болить
Полисман приходя нанас он шумить.
Дверь атворяя надвор он видеть
В груди ширяя работы дасть.

Нибей мине вгруди ничей маю кровь
Тагда ты узнаешь какая любовь,
Таваришь таваришь патерпим ишо
Заета получим вечнаю жыгье.

Таваришь скарбея серцам чижало
Смерть ажидая ето ниляхко
Мамаша папаша ничуитя вы
Жысть атымают злые все духи.

Ротиву нась жалко пасабит нельзя
Заету слабоду распяли христа.
Стюрьмав приходють атдахнуть хатим
Радные примають люди нихотять.
Тагда жа абратна исила итить
Серца балея нала всех любить.

Таваришь таваришь ох ичижало
Брат ты мой братии времичко пришло.
— 74 —

Стих 49.

Сколькя рас скарбе житейски
ты савздохом павтарял
чтоба истаски глыбокай
серцу выхат указал
о приди кысусу знает
он примя тибя поверь
всех он срадостю встричая
о приди княму типерь.
Да приди душаю чистай
ты приди исним жыви
вспомни вечнасть инимедлий
сачтяны вить нашы дни.
Да приди блага приятна
ныне день Христос заветь
даром он ибизавзратно
полнай мир душе даеть.
Стих 5।.
Бох стабой даколи свидимся
путь твой он да ахраняя
каждай шах твой направляя
бох стабой даколи свидимся
даколи мы свидимся
мы свидимся у нох христа
даколи мн свидимся
бох стабой даколи свидимся,
бох с табой даколи свидимся
душу он да абадряеть
маной свыше сам пытает
бох стабой даколи свидимся
бох стабой даколи свидимся
он отзла тибе защита
ином вся жызинь твая зашита
внем вся жызинь твая сакрыта
бох стабой даколи свидимся.
— 75

бох стабой даколи свидимся
нахриста ити взирая
всем любовь ево являя
бох стабой даколи свидимся.
Стих 54.

Воинства христова
выступай впирет
славный крест пидьнявты
за Христом услет
Наш нибесный гетман
пипювь напирет
наврагов победу
взнисем посирет
воинства христова
выступай впахот
славный крест пиднявшы
за Христом услед
силаю исуса
раженьем врага
победа христова
всем нам дарага
паколь не основы
дражень видь хвали
хвалу богу треба
щебь ви воздоли
як сильнее вийско
церковь гомонить
братья ми ступаем
де госпоть велить
ми нироздилене
одно тело ми
ми ондно повири
одно полюбьви.
Стих 56.

Нанашай зимельки
урадилась ябланка
- 76 -

нету втибе яблака
всаду зилинея
наябланки тветик
павсей зимле светить
наябланки яблачик
ровно внеби звездушко
приятнай укусам
создана исусам
пазимле катаеть
правиднах питаеть
их уста уняли
свят духа приняли
стали серцам здравы
пашли кбогу пряма
изетава семя
вырастала древа
снигавая бела
атзямли данеба
как наету древу
райская птица села
сызрадасти пела
сколькя таво время
искала ту древу
типерь нирастанусь
навек жыть астанусь
буду внем жыти
госпаду служыти
Стих 57.

благаслави нам боже
в християнской людьбе жыть

исналеждою мысли
серце назакони утвердить
ипаступка стану раскаяньем
сваво господа прасить

верь услови что сказал он
пришол грешника спасти
— 77 -

нахристе призлым страданье
гряхи миру понясти
онет большы той любовью
смерть грешника спасти
што надели оказал он
умер задрузьей сваих
ая грешнай бизаконай
ввесь пароках чиловек
правел жисть сваю бисазнанья
служил прихатим свой век
тем лишился нитленай пишай
нах и холадин душой
Нипакрытай дабрадетилью
атсями божай удален
Стих 6о.
Встретимся ли мы стабою
где святыя вся пають
где спакойнаю рукою
воды чистая тякуть

Да мы встретимся стабою
чюднаю начюднаю рекою
нивмалкаемой хвалою
хвалою исуса мы будим служить.

Нат празрачнаю рекою
чистай светлай как кресгал
там васкликнем мы стабою
вечнай день типерь настал
Между нами ирекою
путь нипраха ди май был
насколь тяшкаю цаною
агнец нам его аткрыл
Атражаюсь над рекою
лик христа мы будим зреть
— 78 —

кто на землю затабою
насхадил чтоб умиреть
Скора будим надрекою
скора путь придеть канцу
скора встретимси стабою
вазнися хвалу ацу.
Стих 6$.
Снибес своих лавурных
гаспоть придеть
неспящих няс абодрых
пусть он найдеть
свитильники гарящи
внашах руках
любовь иажыданья
внашах серцах
вся радости даруеть
гаспоть придеть
все небо алилуеть
ему паеть
зимля вся абнавица
вечнай вечнай красой
ислава азарица
его святой
забудем дни нисчастья
гаспоть придеть
настанет мир исчастя
гаспоть придеть
исчезнуть все сомненья
гаспоть придеть
ислезы итомленье
гаспоть придеть.

Он знаеть как устали
мы напути
как редко отдыхали
свой крест нисли
— 79 —

он снимит наше бремя
когда придеть
блиско блаженство время
гаспоть придеть.

Стих $8.
Вспомним мы братья сваю стражду
зачто бросили дама
нас изгнали ведь за правду
мы страдальцы захриста.
Апазнали путь гасподний
исю мирную любовь
мы заправду заслабоду
праливали сваю кровь.
Христос спаситель душам нашам
он свет жызинь нам аткрыл
сваим страданьем кресной смертю
закон божай утвирдил.

Сваей
вилел
мичи
чтоба

любовью духнавленьем
врагов всех любить
снажнями пабрасали
вбивцами нибыть.

Всякай пагибнить атмичя
всяму миру он сказал
хто нислухаеть тварца
мечь убивца вруки взял

Слава христа мы дорожили
чтоба убивцав нам избечь
аружыя вкаоер мы слажыли
ноню в поли стали жеч.

Кастер пламенем пажырала
краснам огнинам сталбом
аружыя вагне там стриляла
издавала звук кругом.
- 80 —

Братья сестры сабирались
пели хор богу мальбу
вдруг войска там паказалась
мы сгатовились кбаю.

Сотня казаков кнам наконих
быстрав скачють кнам суда
брага сотник как разбойник
диржал шашку наголо
"para сотник как разбойник
закричал войскам ура.

Точная буря урагана налитела
налитела налюдей
хател брага патаптать
капытами лашыдьми.

Как сыпались нанас улары
толькя слышна свист плитей
веемы кровью обливались
становились все тисней.
Вся аружия сгарела
толькя вспомнить асталось
ствалы ружейнаи миталы
вадну грубу все слилось.
Били всех нас биспащядна
губирнатор сарвошыж
паздаровились ниладно
нисхатели вы дичать
Атвайска служыть атказались
хто салдатом тагда был
всех патюрьмам растерзали
исылали усибирь.

Скрость паселам наказанья
становили вайска назор
вжасна казаки тварили
нираскажем ввесь пазор.
— 8L -

Мы вкротасти смиренья
палажыли злу канец
типерь жывем мы наслабоде
ниподаны никаму.

Стих 66.
Скучна грусна пташачки
сидеть ваклетки
ровно рыбачки
васеть васетки
крылья перья пташка
сибе пирибила
все паклеточкам
лятать лятавшы.

Притупила пташко
свой вострой насочик
все пашелачкам
клявать клявавшы
вижу я пташка
очинь клетку ретку
но избавится нильзя
нильзя ниможно.
Вспомню вздумаю
сам сажылеюсь
где я малинький родился
призвиду я всю судьбу
сваю напамить
скем пил гулял висилился.

Имел сибе пищу растварену
ел я белый хлеб сытою
а типеря брацы сибе ниимею
синива хлеба свадою.

Имел сибе крава тисовуя
пиринушку пуховуя
а типеря брацы сибе ниимею
одной худой рагажонки.
- 82 —

Валяюся я брацы где папал
изглас смоих слезы брацы
льюца как насильнай
быстрай речки
Усе мои друзья таваришы
все ходют паволи
ая один сижу униволи
вбелам каменым вастроги.

зажылезнай заришоткай
застрогим караулам
ожидаю сибе ришенья
згуберскаго управленья.
Стих 69.

Горя мая горя вилика бида
Патиряла девица добран дила
измутили девицу злыя телиса
лишилася девица светлава рая
как пайду я девица втемнай лес гулять
занею иплакала маминка радна
праливала слезачки как быстра рика
неходи ты девица втемнай лес гулять
нету втибе девица вострава мича
раздирзають девицу лютыя звиря
васплакалас девица вазрыдалася
но какожа мне маминка быть
ахтошь мине вывидя стемнава лиса
паираси ты девица сваво жаниха
сваво сваво жаниха
Исуса Христа
авон тибе вывидя стемнава лиса
Михаел Архангил поис сэбирал
насваем он конику параю катал
белая галубица пасаду лятала
радимай наш батюшка параю гулял
васплакались детушки вазрыдалися
радимай наш батюшка он их утишая
ирайскаи ветачки всем вруки давал
- 83.-

вы идитя детушки все вокрух гулять
но хто жа нам будя песинку петь
а я жа вам буду нагуслих играть
ни пара ли детушки вражду забувмь
и ацкаи сети пара разрывать.

Стих 75.

Как ишол прашол маладой юнуш
он идучи слезна плача
анавстречю яму сам исус Христос
сама мать божя багародица
ты апчем плачиш маладой юнуш
да икакжа мне ниплакати
пати ряд жа я за лату книгу
увирзил вморя да царковнай ключ
ты ниплач ниплач маладой юнуш
залату книгу а я выпишу
а сюню моря а я высушу
ацарковный ключ с моря выгружу,
ты пятропавил ты пади суда
паниси ключи
паниси ключи да царковнай
атамкни душы душы правиднаи.
ты замкни душы душы грешнаи.

Стих 8о.

Здарова брацы вы нашы радныя
вы нашы радныя аднакровнаи
все мы ядинава бога аца
бога аца батюшки тварца
Он нас саздал да и разум дал
да и разум дал запове давал нам
вы май детушки залатыя ветушки
вы май садики зиляныя
вы раститя плада принаситя
я квам сашлю сына сваяво жа
- 84 -

сын1 сваяво жа духа истинава
вы примитя ла прадавайтись
вон вам раздаст падилам ватам
злых игордах паразить мичем
а смиренах тирпиливах
успакая сасвятыми
сасватыми сасваими.

Стих 82
("мела друзья нитиряйтя
болрост нивравным баю
родину мать вы спасайтя
честь ислабоду сваю.
еслипагибнуть прилепа
втюрьмах вшахтах сырых
дела всигда адзавеца
напакаления жывых

стогнить итяшка вздыхает
беднайнаш рускай нарот
руки он кнам прастирая
бога напомач заветь.
час абнавления настанеть
сволий лабется нарот
добрам словам нас паменуть
кнам насвабоду придуть

Стих 83.
Прашол голас павсей зимле
что сын божай назимле
кагда был он малюткаи
^му писано страдать
ипатюрьмах и пануждах
ипаклетачкам сидеть
инаручках инаножках
наковачки висять
злыя люди иснажами
пабакам его стаять
— 85-

пабакам его стаять
сыну божему гразять
истребить его хатять.
ты нибеснай нащ атец
привкрати ты злу канец
уш ты сын ты мой сын
ты возми жа всибе мир.
Стих 84.

Зачем ты ангил мой стримиси
той далекой закавкас
тибе атуда нивзратица
гаварить мне такай глас,
дличаво было смутятся
где нет милох нидрузьей
завсигда должен боятся
азиятских диких злых,
там климат тибе нисносной
прежди время нистрашыть
там чиркес смертнай убивиц
киньжалам груть тваю прамздить.
Сколькя рас я гаварил жа
ты нимох мине нанять
типерь пос 1едний рас мой ангил
протай далжош тибесказать.
прашаюсь ангил я стобою
прашаюсь счастию маей
ты иприсужден судьбою
паткровью внебижыть алии

заря мине нинарумяня
раса мине ниасвижыть
луч солнца греть мине нистаня
насерцу упадеть туман.

— 36

Материалы
для изучения жизни и творчества местных
деятелей.
I.
Е. 7 итов.

Поэт-Забайкалец, Н. !Л. Литвинцев
(1899- 1920).

(Материалы для биографии и творчества).
Николаи Михайлович Литвин.(ев родился 6 мая 1-°99 г в
селе ш ипинино, Балагансксго округа Ирк. губ. в семье свят
Михаила Матвеевича Литвинцева. Обучался сначала в Иркутск
духовном училище, потом с 1913 г. в тамошней Дух. Семинарии,,
откуда и вышел по прошению в апреле 1917 г., закончив 4
общеобразоват. класса. —В Забайкалье Н. М. жил с 19т3 г.
(летом 1916 г окончил в Чите пчеловодные курсы)—до 17 г.
наездом в каникулярное время, а с 1917—постоянно до дня
своей кончины. Вся деятельность Н. М. после окончания школы
(всегда «первый ученик» — «пятерошник»), была посвящена
педагогике. Весной 17 г. он слушает в Чите педагогические
курсы (в числе лекторов—Мария Спиридонова, Анастасия Биценко),
курсы для подготовки земских работников, и командируется
зятем Заб. Обл. Учит. Советом и Советом Сельских Депутатов
для за. едыванйя районной библиотекой с. Уненкер и для работы
по внешкольному образованию. Внешкольником был Н. М. до весны

1918 г , разъезжая по селам в районе восточной части Читинского
уезда. Летом 1918 г. на Обл. Съезде Заб учительства избран
представителем от народного учительства в Забайкальский Комитет
по Народному Образованию. В это же время состоит членом
правления Забайкальского Областного Учительского Союза, прини­
мает деятельное участие работах педагогических комиссий при
комитете и занимает должность ответственного секретаря (часто и
неоффициального редактора) в оффициальном органе правительства
в газ. «Советская Власть», где помещает ряд стихотворений,
очерков и статей по вопросам педагогики и политики (см. биб­
лиографию ниже).
С падением Советской власти в Забайкалье Н. М остается
в Чите, рискуя быть пойманным семеновской разведкой. В сентябре
1918 г. мобилизован в войска и в качестве рядового живет
около месяца в казармах Антипихи, потом его отправляют в
Иркутское юнкерское училище, нр зскоре (через 2 недели) он
возвращается в Читу и состоит сначала писарским учеником в
штабе, потом полковым писарем 3-го Сиб. Стрелков полка.
Не за долго до смерти Н. М. должен был получить производство
в военные чиновники. Но за год своей вынужденной службы в
штабе Забайкальских войск Н. М. не оставляет педагогической
и литературной работы. Летом 1919 г. пишет проект организации
педагогической комиссии при Забайкальском областном земстве,
принимает участие в совещаниях по составлению хрестоматии и
энциклопедии по Забайкаловедению, организует общество друзей
философии, и ведет подпольную политическую пропаганду, все
время надеясь на торжество революции, ради которой он жил и
работал со школьной скамьи. В это же время Н. М. сотрудничает
в Иркутской газете «Наше Дело»—помещая под псевдонимом
Антон Кручев статьи по внешкольному образованию и политике
в Забайкалье. 9 января 1920 г. в 1Р/2 ч. дня Н. М. кончает
жизнь выстрелом из револьвера.

88 --

Причины самоубийства, на сколько можно судить по остав­
шимся письмам, сложного психологического характера. Поводом
послужил предполагавшийся арест членов тайной большевист
скоп организации, документы которой хранились у Николая Ми­
хайловича.
Писать Н, М. начал очень рано, как ранним было все его
развитие. Он хорошо знал три европейских языка, два древних,
в последние годы жизни занимался японским и монгольским.
Характер его поэзии чрезвычайно жизнерадостный ясный.
Он любит природу Забайкалья говорит в своих стихах о синих
первоцветах и цветеньи богула, о просторах полей и сурках ко­
торые пронзительным свистом предупреждают товарищей об
опасности.
Среди статей Н. М самые замечательные об отношениях
интеллигенции и народа. Его прогнозы о задачах революции и
судьбах ее (см. статьи «Советская власть и интеллигенция
,
*
«Уп’ОЗ уосо!») и сейчас, через четыре года после написания, не по­
теряли своего значения. Доказательства Н. М. всегда принуди­
тельны, стиль блестящий и своеобразный. Это был математиче
ский ум, художественно изощренный и одушевленный любовью.
Сейчас готовится к печати книга—полное собрание сочинений
Н М , куда войдут — статья о жизни и творчестве поэта, стихи,
художественная проза, статьи публицистического характера, днев­
ник, переписка и документы. — Всех лиц, имевших знакомство с
поэтом, просят не отказать в любезности сообщить материалы
для биографии и творчества его по адресу: Чита, уг. Троицкосавской
и Мариинской, школа № 17, Елизавете Михайловне Литвинце­
вой.
Ниже помещаем приблизительный список напечатанных про­
изведений Н. М. в период времени с 1916 по 1920 г.

- 89 -

Произведения Н. М. Литвинцева, пеявившйеся в печати йри ёЬ =
жизни: стихи—в газете „Советская Власть,. Чита, 1918 г. под
псевдонимом: Тарин: № 46 «На востоке облако оранжевое», «Весна оденет»,
«Улыбка милая», -триолеты; № 51 «Пахучий свежий лист газеты», Тарин;
№ 25 „Новь"; №29 «Темносиние анемэны», „В моем саду ломкие венчики“,
.Темные ирисы радуют взор“,— .Улыбается бледная кошка“,—триолеты;
№ 33 Дым солнца“ (триолеты) .Багульник раскрыл свои красные пасти“,
«Ядовитый дым поднимался к небу», «Сухой жар выцветших небес“, «В
туманной печали полей“; № 37 Зимняя дорога (<Дорога болотная. Кочки
промерзшие.»); № 41 .Декабрьская элегия (закатное небо бесцветно)“ X? 4 2
.Унылое рондо“; № 43 „В страданиях наших рождаются истины" (триолет)»
.В пустыне желтой, непокорной“. .Ясна моя душа и всем открыта“ (со­
нет); № (?) .Проходит Май с шелками синими небес“.
В журн. .Думы Забайк. Учителя“, за 1918 г. Чита № 21 —
22 .В черной ночи матов Марс далекий“ (стихи) Н. Л(итвинцев); там же
сонет .Памяти В. Г. Белинского“. Л.—Т.
В журн. «Театр и Искусство», 1919 г. № 4, Чита „На вечер­
нем небе догорали“ (стихи). Н. Л(итвинц)ев.
В однодн. газете «Забайкальский скаут». № 1, 1917 г
Чита—.Будь готов, всегда готов“ (стихи) подписано скаут.
Статьи по педагогике. В газете .Советская Власть“
за 1918 г. № 32 .Очередная задача“ А. И. (?); там же .Школа“, Т(ари)н,
№ 34 .Школа. В исторической секции“, А. К(рулев); № 35 .Положение
внешкольного образования в Забайкалье“ (без подписи); № 39 „Школа.
Издательство учебников“. Т(ари)н; № 41 .Школа. Плата за ученье“
Т(ари)н; № 46 .Школа. Из непрочитанного доклада“ (2), без подписи; № 6
„Из непрочитанного доклада (1)“, Ив. А псов; № 10 „Институт наук о воспи­
тании“, Ив. Ансов; в газете .Наше Дело“, Иркутск, № 8 1918 г.
„Из дневника внешкольника , Антон Крулев: в газ. „Советская Власть“, за
1918 г. № 51 .К вопросу о преподавании в средней школе древних и но—
вых языков“ (без подписи); № 55 „Несвоевременные размышления“, (без
подписи); № 77 .Школа“, Т(ари)н; ?* 80 .Школа. Права частных учебных
заведений“, Тарин.

Статьи по текущему моменту (политика, жизнь
деревня, искусство, библиография); „Советская Вла ть“, 1918 г. № 37 „Де­
ревня“, А. Крулев; № 45 „Деревенское босячество и русская революция“
А. К(рулев); № 48 «Очередная задача демократии“, Т(ари)н: 5? 49 „Совет­
ская власть и интеллигенция“ Тарин:

— 90 —

№ 21 „К 70-летию смерти В. Г. Белинского
*,

Тарин; № 25 «V 1VOS УОСО!»

(об интеллигенции и революции), Тарин; А& 21 «Фантазия библиоманов»
(ряд статей о библиотечном деле): Л
* 15 «К тебе, деревня», И. А(нсов?)
<№ 15. «Из деревенских наблюдений", Антон Крулев; № 62 „Г. В. Плеханов
и русская жизнь в конце XIX в." (? без подписи); № 82 «Изобилие в ос»
кудении», Т(ари)н; № 62 «О сатире Генриха Гейне „Диспут", Т(ари)н; №64
.Общественно-педагогический календарь", Т(арин); ЛЬ 24 „Д. Ринчино. По­
литика Советской Власти Ирк. Губ. и бурят-монголы.“ Тар(ин); № 26 <П»
А. Томашевский. Народный театр в Заб. деревне»,;Т(арин); № 11 <06 изд.
Дешевой Библиотечки», Ив. Ансов; в журнале „Думы Заб. Учителя", 1918
г. № 7 .Педагогические этюды
*
(библ, заметка о книге Трояновского),
Чита. Л—ев, Н; № 14 — 15 .Народный театр в деревне
*
Литвинцев, Н. М.
*;

*) Указанная библиография напечатанных произведений Н. М. Лит­
винцева не полна. В 1919 г. им напечатана в одной из Чит. газет, большая
статья «Наши дети»; в одноднев. газ. .День книги" Чита, 1919 г. 25 мая
«Заметки» (о ценности книг, А. К(рулев?) и др.

— 91

Приложение.

Стихотворения Н. М. Литвинцева.

М. С.
Твоих ресниц святые тени
Лежат на благостных глазах
Я не видал тебя в слезах:
Твоих ресниц святые тени —
В горах пугливые олени —
Не дрогнут в пламенных грозах
Твоих ресниц святые тени
Лежат на благостных глазах.
Еврея, 1918 г., январь.

Г\. С.
Одежды белые благоуханны,
И искрометны жемчуга.
Дарит огни Морозова рука —
Его любовь благоуханна,
Его цветы безжизненны и странны:
Не сломит времени рука
Их лепестков благоуханных, —
Они мертвы, как жемчуга.
I

1 919 г.

- 92 —

День с утра сер. Ноги шлепают в лужах. Мысли тянутся
горькие длинные с перебоем: вдруг мелькнет живое что-то и все
озарит
Серый дождь хоронит листья.
Серому дождю Весенняго Солнца жаль.
Зяблые березы пыльные ветви чистят,
От стужи Небо завернулось в пухлую шаль
Все немножко поскучнели, — потеряли Солнце,
Потеряли Солнце! вот-то чудаки !
Под шинелью влажной, здесь у сердца, слушай, —
Бьется Солнце. Чмокают грязные башмаки.
Встречные домишки мне слепые окна тянут,
Я боюсь немножко: вдруг «осанну» грянут
Пропитанные тобою желтые мои мозги.
Плю-плю-плю — хлюпают отважные ноги.
Я отчаянно смел и что’ мне вода ?
— Где-то ^глубоко таится — растет змея тревоги,
Высоко взострился огненный меч — «Никогда».

1919 г.

— 93

А. Харчевников

II.

Материалы к биографии П. Н

Рязанцем.

Имя художника Прокопия Николаевича Рязанцева знают
очень немногие. Он не получил должной оценки своего творче­
ства ни у современников, ни долгое время спустя
Бытовые условия жизни и культурная среда такого провин­
циального сибирского города, каким был Нерчинск во второй
половине прошлого века, создавали известность людям совсем
другого рода деятельности. Всей Сибири было тогда знакомо
имя такого коммерческого и промышленного предпринимателя
каким был в Нерчинске М. Д Бутин, а скромный, хотя-бы в
высшей степени ценный и полезный культурный труженик, каким
именно и был П Н. Рязанцев был мало известен даже за пре­
делами родного города.
Человек с несомненными художественными дарованиями,
он, вследствие целого ряда неблагоприятных условий, не полу­
чил законченного образования ни общего ни специального худо­
жественного. Это обстоятельство не могло, конечно, не отразить­
ся самым заметным образом иа его работах.
Среди его картин, портретов, икон, рисунков есть такие,
которые отличаются большими художественными достоинствами
*
в то время как другие являются совершенно неудачными, как в
отношении замысла, так и по исполнению Случается, что одну
и ту же работу можно оценивать самым противоположным об­
разом, если подходить с различных точек зрения.
Но в творчестве П Н. Рязанцева есть одна сторона, кото­
рая необходимо должна быть выделена по своим достоинствам.
— 94 —

Это его этнографические работы: картины, этюды, рисунки из
быта бурят в Забайкалье и гиляков по Амуру.
Подобно тому как в Уссурийском Крае В. Г. Шешунов
заслужил наименование «певца уссурийской природы в красках»),
здесь, в Забайкалье, П. Н. Рязанцев должен быть поставлен на
первое место, как художник-этнограф.
Работы 11. Н. Рязанцева в этом направлении отличаются
большим мастерством и законченностью, и обнаруживают в нем
поразительную наблюдательность и понимание самых разнообразных
сторон местной инородческой жизни. Типы, повседневный быт,
шаманство, ламаизм—все было затронуто П. Н. Рязанцевым в
его работах. Вот эта этнографическая сторона художественного
творчества П. Н. Рязанцева, на ряду
общей оценкой его
личности, как одного из немногих тружеников искусства в
Забайкалье в то время, и побудила автора настоящей заметки
приняться за собирание материалов к его биографии и характе
ристике.
Печатаемые здесь материалы заимствованы частью из записок
самого П Н. Рязанцева, частью сообщены его сыном А. П. Рязан­
цевым, проживающим сейчас в г. Нерчинске Они не могут
претендовать на полноту, законченность, а должны быть
рассматриваемы именно, как материалы, подлежащие дополнению
критике, проверке. Каждое сообщение в этом направлении будет
принято автором с глубокой благодарностью.

Прокопий Николаевич Рязанцев родился в г. Нерчинске
Забайкальской области, в 1829-ом году, в бедной мещанской
семье.
Отец его, Николай Иванович, занимавшийся хозяйством, с
трудом кормил свое семейство, состоявшее из жены, четырех
сыновей и стольких же дочерей. Из всех детей только один
— 95 —

Прокопий Николаевич был отдан отцом учиться в приходское
училище, где он с успгхом и занимался Из третьего отделения
приходской школы он был переведен отцом в первый класс
Нерчинстого уездного училища.
В течение успешного прохождения курса первых двух
классов уездного училища, особенно же при переводе в третий
класс Прокопий Николаевич обнаружил особые способности в
рисовании, черчении, чистописании, каллиграфии. На склонности
мальчика тогда-же обратили большое внимание тогдашний
смотритель училища Чаусов и наставник Крюков Но очень
сильно сказывалась бедность семьи и отец решил взять сына из
училища
В этот тяжелый для мальчика момент его нагтавники Чаусов
и Крюков пришли к нему на помощь. Указывая на большие
успехи мальчика в рисовании, они уговорили отца не прерывать
его образования.

Отец согласился и оставил сына в училище. Тогда Чаусов
и Крюков взяли Прокопия Николаевича на свое попечение,
чтобы тпь ему возможность, не обременяя отца, закончить
полный курс.

Смотритель училища Чаусов, бывший в то же время и
преподавателем искусств, стал давать Рязанцеву отдельные уроки
по живописи и снабжал его масляными и акварельными красками
и всеми необходимыми принадлежностями для рисования Рязанцев
с увлечением занимался и оказывал большие успехи.

Скоро ученик становится бли/кайшим помощником своего
учителя и начинает заменять его в преподавании рисования детям
Надежды возлагаемые им на своего питомца, оправдываются. И скоро
Чаусов выдвигает Прокопия Николаевича на должность препо­
давателя рисования в руководимом им училище.
- 96 -

Но кандидатура П. Н. Рязанцева встречает серьезные
возражения со стороны учебного начальства, которое ссылалось
на незнакомство с кандидатом.
Для устранения этого препятствия П. Н. Рязанцев представляет
по начальству свои рисунки, прописи по чистописанию и
каллиграфии, чертежи.
Последнее в свою очередь представило их на рассмотрение
в Академию художеств, где они и получили похвальный отзыв
После этого П. Н Рязанцев был утвержден в должности
преподавателя искусств Нерчинского Уездного училища. В этой
должности он пробыл 26 лет и дошел до чина губернского
секретаря.
Получая за преподавательский труд в Училище 22 рубля
жалованья в месяц, обзаведшийся семьей, состоявшей из жены,
двух сыновей и дочери, Прокопий Николаевич едва влачил свое
су ществование
Думать о дальнейшем усовершенствовании в искусстве и
пополнении своего образования было невозможно.
В поисках постороннего заработка Рязанцев тогда пишет
много икон по заказам горожан и жителей подгородных деревень
До сих пор редкий дом в Нерчинске и ближайшей деревне не
имеет иконы его работы. Писанные им иконы имеются также в
Нерчинском соборе
В это время обратил на Рязанцева внимание местный ку
пец и известнейший золотопромышленник М. Д. Буч ин, кото­
рый и стал давать Рязанцеву много работы. По его же нригла
шению Прокопий Николаевич много раз ездил вмести с ним по
бурятским степям.
Вместе с Бутиным Рязанцев побывал в Аге. Цуголе и дру­
гих местах Восточного Забайкалья. Во время этих поездок им и
были срисованы с натуры в болынохм количестве бурятские ти­
пы, улусы, моления и др. самые разнообразные бытовые сцены
*
- 97 -

В дальнейшем эти рисунки были разработаны им в целый ряд
картин.
В 1873-ем году при проезде через г. Нерчинск б великого
князя Алексея Александровича, Рязанцевым была поднесена ему
картина из бурятского быта, изображающая моление лам у клю­
ча. Взят тот момент, когда буряты бросают монеты в источник.
За эту картину он получил от великого князя золотые именные
часы с цепочкой и соответствующую грамоту.
Еще две картины были им поднесены проезжавшим генера­
лам: Корсакову и другому, фамилию которого не удалось теперь
установить. За эти картины он также получил от них двое се­
ребряных часов.
Кроме совместных поездок по бурятским степям, М. Д Ву
тин, разрабатывавший тогда Дарасунские прииски, неоднократно
отправлял туда Рязанцева Результатом этих поездок были три
картины, рисованные с натуры масляными красками и изображав­
шие виды приисков. Одна из этих картин находится сейчас в
Нерчинском Реальном Училище.
Кроме жанровых картин и пейзажей, Прокопий Николаевич
занимался портретной живописью. Местные жители заказывали
сму портреты, которые и исполнялись им с натуры. Многие из
этих портретов можно видеть до сих пор в разных домах горНерчинска.
Давая частные уроки по живописи, Прокопий Николаевич
был недолгое время первым учителем известного впоследствии
художника забайкальца Николая Ивановича Верхотурова кото
рый( в бьпность заграницей, написал целую коллекцию портре­
тов вождей европейского социализма и русских политических
эмигрантов.
В 1887 году Прокопий Николаевич, будучи уже стариком
*
подал прошение об отставке и уступил место преподавателя ис
— 98 —

кусств в училище своему ученику Афиногену Пантелеймонови­
чу Колосову
В том же году, 7-го сентября, он с женой и обоими сы­
новьями выехал на жительство в гор. Благовещенск, где продол
жал свою художественную работу, в результате которой оставил
там много картин и портретов Оттуда он вместе со старшим
сыном ездил в низовья Амура до г. Николаевска и притока Аму­
ра, Амгуни.
Здесь его сын дал ему возможность жить более обеспечен
но и Прокопий Николаевич на старости лет много работает
рисуя с натуры гиляков, быт их, типы, а также вилы Амура.
Картину, изображающую езду гиляков на собаках, Прокопий
Николаевич поднес Наследнику Николаю во время его путеше­
ствия в Японию в 1891-ом году, за что получил серебряную ме­
даль с изображением Алексанлра 111-го
В сентябре 1892 г, как видно из его записей, Рязанцев
приезжает с Амура снова в Нерчинск.
Два года с небольшим он проводит то в Нерчинске, то на
прииске Бельмачихе у И. И. Казанова.
13-го июля 1895 г он возвращается обратно в Благове­
щенск.
Последние годы своей жизни П. Н Рязанцев проводит со
старшим сыном, не желая больше расставаться с ним до самой
смерти, и так как сын его, находясь на частной приисковой служ­
бе, должен был постоянно менять свое местопребывание, то они
все время ездят по тайге, переезжая с одного прииска на дру­
гой На прииске Николаевском, находящемся в глухой тайге, в
12-ти верстах от р. Амура и в 200 х верстах от г. Николаевска,
Прокопий Николаевич и скончался, достигнув почти семидесяти
лет.
Это случилось 7-го сентября 1897-ю года. Сын там же и
похоронил отца.
99

Краевой Музей имени А. К. Кузнецова в г. Чите, стремясь
осветить в своих коллекциях все стороны жизни Забайкалья,
несколько лет тому назад поставил себе задачу -представить
возможно полнее творчество II. Н. Рязанцева
Но только в последнюю зиму, благодаря поездке автора
эгой заметки в г Нерчинск, откуда им был доставлен в Читу
ряд работ II. Н. Рязанцева, Музею удалось, правда, в минималь­
ной доле осуществить свое задание
Собрание работ П. Н. Рязанцева, имеющееся теперь в Му­
зее, занимает левый простенок вестибюля, справа от входа в
естественно-исторический отдел.
Состав его следующий:
I) «Потоп».-—картина маслянными красками, по замыслу
чрезвычайно характерная для Рязанцева, как художника этногра
фа, но по исполнению очень слабая.
2) Превосходный портрет девушки с розой, писанный ма­
слянными красками в мягких тонах, полный тургеневского наст
роения.
З) . Портрет девушки с кроликом, рисованный масляными
красками, по исполнению неудачный.
4) «Буряты у юрты» — картина масляными красками, очень
характерна с этногр .фической стороны, но с большими художе­
ственными недос гатками.
5) «Благословение ширетуя» — рисунок акварельными кра­
сками, чрезвычайно ценный в этнографическом отношении, тон­
ко и мастерски исполненный.
6) Четыре превосходных рисунка типов бурят и лам, к со
жалению, оставшихся незаконченными- —работы пером и акварель­
ными красками.
7) «Старый город Нерчинск—место, где был заключен мир
ный договор с китайцами в 1689 ом году, — рисован пером с
натуры в 18.68 г.
— 100 —

Работа имеет историческое значение.
Составилась Рязанцевская коллекция следующим образом:
№ I — пожертвован Музею Т. М. Мауриц, урожденной
Бутиной, в 1921 г
№ 2 — пожертвован Н. Суровцевой в ютб г.
<№ з — пожертвован Б. Р. Тилле в 1921 г.
К? 4—приобретен на средства Музея в г. Нерчинске в
1921 г.
№ 5
поступил из Нерчинского Музея, где имеется зна­
чительное количество работ Рязанцева, в 1921 году.
№ 6, 7
приобретены на средства Музея в г. Нерчинске
у сына II. Н. Рязанцева. А. П. Рязанцева я 1921 г.
Вот состав и история небольшого собрания работ П. Н.
Рязанцева, находящегося в Читинском Музее.
Большое количество его работ имеется у разных лиц в
Нерчинске. Благовещенске и других местах Восточной Сибири.
Краевой Музей имени А. К. Кузнецова будет принимать
все меры к пополнению своей коллекции, стремясь представить
здесь творчество П. Н. Рязанцева наиболее исчерпывающе.
Но задания Музея смогут вполне осуществиться лишь в
том случае если лица, могущие быть полезными в этом отноше­
нии своими указаниями или пожертвованиями, окажут Музею
свое содействие.
Краевой Музей нуждается в поддержке общества и ждет ее.

101 -

Список работ П. И, Рязанцева,
составленный на основании сохранившихся отрывочных записей
в его бумагах.

Работы в Забайкалье до 1887 г.
1
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
И.
12.
13.
14
15.
16.
17.
18.

Икона Скорбящей Богородицы в Нерчинском Воскресенском Соборе.
Икона Николая Чудотворца. Там-же.
Св. Семейство. У Зензиновых.
Икона Николая Чудотворца. В местной команде г. Нерчинска.
Картина из бурятского быта. У М. Д. Бутина.
У Н. А. Налетова.
У Симонова.
У Иннокентия, Митрополита Московского.)
У американца Людорфа.
„
„
„
»
У Карпинского
Русское семейство. У Бутина.
Нимфа.
Пейзаж.
Пастушка.
У И. И. Шилова.
Пастушка, другой сюжет.
Огурцы, с натуры.
Ермак.
1
п
[
У А. ИШилова.
Девочка.
I

19.
20
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32,
36.
37.

Бурятская группа.
Девочча-

Г
}

У Г1. Н. Колосова.

Девочка, другойсюжет.
1
Огурцы.
I
Моление лам. Находилась у б. ветикого князя Алексея Александровича.
<По небу полуночи ангел летел». У М. А. Зензинова.
Бурлты у ключа. У М Д. Бутина.
Приисковые виды. У него-же.
У Н. А. Токмакова в Кяхте
„
У М. М. Зензинова.
„
„
У П А. Зензинова.
Букет цветов. У М. Д. Бутина.
Букет. У б. губернатора Лохвицкого.
33, 34, 35. Карт м сл. краск. Сюжеты неизвестны. У П. И. ПершинаНимфа. У адъютанта И. А. Менчугова.
Портрет Капараки.

- 102

38,

44.
45.
46,
48.
49.
50.
51.
52.
53.

39, 40, 41, 42, 43. Акварели из бурятского быта, бывшие на выставке В
г. Чите. У Шилова.
Улус. У С. А. Артемьева.
„
У К. Я. Черняева.
47. Портреты с фотографий. У И. И. Шилова.
Портрет. У. В. Е. Полутова.
Портрет. У А. И Безсонова.
Театральный занавес.
Экспедиция. У Бутина
Портрет Александра 11-го. В Нерчинском уездном училище.
Неизвестный план Для И Ф. Голдобина.

Работы на Амуре с 18&8 года.
Виды берегов р. Амура.
54, У б. Генерал-губернатора Барона Корфа.
55. У Н. В. Ельцова.
56. У Г. Г. Поли.
57, У Гартунга.
58. У Сленкова.
59. У Пахолкова.
60. У неизвестного артиллерийского офицера.
61. У Шустова.
62, 63. 64. У Петерсона.
65. У Воложам и нова.
66 У М. Ф. Бородина во Владивостоке.
67. Закат солнц г на р. Амуре. У А П. Серебряникова.
68. Ожидание на берегу моря. У Поли.
69. Параход „Нерчуганин“. У Клюева.
70. Параход „Джелта“. У А. П. Серебряникова.
71. Ожидание. У А. И. Рогонова.
72, 73, 74. Вензеля к проезду Наследника. Для Дикмана.
75. Езда гиляков на собаках. Была поднесена Рязанцевым Наел. (Николаю II).
76. Икона Алба^инской Божьей Матери. Для преосвященного Гурия.

Работы в Забайкалье е 1892 по 1896 г. г.
77.
78.
79.

Портрет И. А. Рыжкова.
Портрет Иоанна Кронштадского. У Корякина.
Приисковый вид в Бельмачихе.
|

80.
81.

Охотники.
|
Скала графа Н. Н. Муравьева на Амуре. ■

103

У И. И. Казанова.

82.
83.
84.
85.
86.
87.
88.
89.

Езда на собаках. У Масловского.
Вид Амура. У Козулина.
Дамское моление. У Бутиных.
Езда на собаках. У Е. И. Шульгина.
Образ Тихвинской иконы Божьей Матери.
Рыбаки. У А. Н. Макарова.
Буряты у юрты. У Рифа.
Езда на собаках в устье р. Амура. У А. А. Гусева.

90.
91.
92.
93.
94.
95.

Нашла коса на камень. У И. И. Мамонтова.
Езда на собаках. У доверенного фирмы Кунс г и Альберс.
У И. А. Першина.
У С. С. Шадрина.
„
„
У М. В. Мордена.
Амур ниже Ревиной. У А. А Воробьева в Николаевске на Амуре.

96.
97.
98.
99.
100.
101,
102.
103.
104.
105.
106.
107.
108
109.
ПО.
111.
112.
113.
114.
115.

Рыболовы гиляки.
Огурцы у китайцев.
Рай Магомета.
Нимфы купаются.
Воюпады на луне.
Утопающие на челноке.
В лунную ночь.
Шивкинские скалы на р. Шилке в Забайкалье.
Пастух бурят.
Горящие горы на р. Амуре.
Охотники на лодке в разлив.
Огурцы и цветы.
Спасение из тьмы, тумана и волн.
Горящие горы
Скала графа Муравьева.
Семейство Опасность на волнах.
Поручаю Тебе, Господи, мать с малюткой.
У Распятия.
Находка.
Собака спасает от гадюки.

Работы в Благовещенске с 1895 года—во второй гериезд.

Названия картин, писанных неизвестно когда.

—104 —

ХРОНИКА.
I.
Библиографические вехи.
Часто склонны думать, что истекшее трехлетие прошло бесследно
для развития нашей науки, что ист.-литературная работа было замерла, и
только теперь пробиваются некоторые ростки, следы пробуждающейся жизни.
Это определенно неверно. Творческая работа в области историко-литера­
турных исслед. ни на одну минуту не умирала. „Отсутствие бумаги еще не
признак отсутствия культуры мысли“, метко заметил однажды Андрей
Белый, За это трехлетие шла интенсивная разработка огромных архивных
богатств, доступ к которым впервые сделала возможным революция; в
отдельных кружках разрабатывались методологические вопросы; подгота­
вливались материалы для целого ряда исследований, и, наконец, с половины
1921 Г. усиленно оживляется издательская деятельность.
В условиях Д.-В. Р.. оторванные от наших культурных центров, мы
являемся
отрезанными и от
новых книг; с опозданием
приходят
к нам известия о них, изредка только попадают и самые книги. Ниже мы
печатаем небольшой список, поскольку явилось возможным собрать материалы
в наших условиях, главнейших работ в области историко-литературных
исследований последних лет. Это, конечно, не исчерпывающий указатель­
но только некоторые библиографические вехи.
Печатаемый список составлен и приготовлен к печати членами Кружка
студентами И. Н О. В. В. Благовещенской и Н. И. Богомяковым.

Устная словестность и древняя
письменность
Аввакум, протопоп. Книга обличе­
ний. под ред. проф. П. Смирнова.
П. 1921.
Азадовский, Марк. Ленские причи­
тания. Чита, 1922.

Его-же. Эпическая
Сибири. Чита, 1921.

традиция

в

Былины. Т. II - III, под ред и с
вводными статьями и примечаниями
М. Н. Сперанского.
1921, 1922.

Виноградов, Г. Материалы для
народного календаря Нчжнеуд. уезда,
Иркутской губ. Ирк. 1918.
Замотин, И. И., проф. Русская на­
родная словесность, лекции. Ростов
на Дону. 1919.

— 105 -

Ильинский, Л. К. Перевод „Слона
о полку Игореве“ по рукописи XVIII
века. П 1920.
Ипатьевская Летопись, под. ред.
ак. А. А. Шахматова. П. 1921.
Истрин, В. акад. История древней
русской литературы П. 1918.
Познанский, Н. Ф. Заговоры.П.1918.
Русь страждущая. Стихи духовные,
под. ред. Е. А. Ляцкого. Стокх. 1920.
Селищев, А. Забайкальские ста­
рообрядцы. Семейские. Ирк. 1920.
Слово о полку Игореве Воспроиз­
ведение первого издания памятника;
с приложением статьи проф. М. Н.
Сперанского. М. 1921
Сперанский, М. Н. История древней
русской литературы. Введение. Киев­
ский период. М. 1921.
Туфанов, А. Метрика и ритмика
народных частушек. (Изв. Арх. Общ.
изуч. рус. севера, 1919, № 1—2).
Щеглова, С. А. „Богогласник“ К.
1918.
Щепкин, В. Н. проф. Учебник рус­
ской палеографии. М. 1920.

Описание дел Архива Мин Нар.
Прос. Т II, под ред. А. С. Николаева
и С. А. Переселенкова. II. 19'4.
(дела цензурные).
Материалы о Пушкине, Достоевском.
Некрасове и др.—см. под соответстI вующими рубриками.

Методология и философия лите­
ратуры.
Бем, А. К уяснению историко-ли­
тературных понятий. II. 1918. (отт.
из. Изв. Отд. Рус. Яз. и Слов, за
1918., т. XXIII, в I.)
Гершензон, М. Видение поэта. (В
приложении—перевод статьи Г. Лансона „Метод в истории литерату­
ры“)- М. 1919.
[
Горнфельд, А. Пути творчества.
Жирмунский. В. Задачи поэтики.
(„Начала“ № I) 1921.
I
Искусство старое и новое. Под ре; дакцией К. Эрберга. (ст. Эрберга,
| Иванова-Разумника, А. Штейнбер­

га, В. Гиппиуса, Б. Эйхенбаума, Э.
Гурлянд- Эляшевой и Вл. Пяста).
! И. 1921.
Архивные материалы.
:
Кон, Ионас. Общая эстетика. М.
Литературно-библиологический сбор­
1921.
ник. Труды комиссии Русск. Библиол.
Кроче. Эстетика, как лингвисти­
О-ва ио описанию журналов .XIX ка. М. 1920.
века, в. I. под ред. Л. К. Ильинского.
Лапшин, И. И., проф. Философия
П. 1918. (Среди материалов—письма изобретения и изобретение в фило
И. С. Тургенева).
софии. М. 1922.
Литературный музеум, под ред. и с
Его-же. Эстетическое мировоззре­
предисл. А. С. Николаева. П. 1921. ние Чернышевского.
Его-же. Эстетическое мировоззре­
(Пушкин,Боратынский, Веневитинов,
Гоголь, Тургенев).
ние П. Л. Лаврова. П. 1922.

- 106 -

Мейман, Эрнст проф. Эстетика ч. I.
М . 1920.
Его же. Эстетика
эстетики. П. 1922.

ч. II. Система

Перетц, В. Н. акад. Краткий курс
методологии истории русской лите­
ратуры. II. 1922
Поэтика. Глоссемосочетание: (В
Шкловский — Потебня.Л. Б. Якубинский—О поэтическом глоссемосочетании. Виктор Шкловский — О поэзии
и заумном языке. Е. И. Поливанов
—О звуковых жестах японского язы­
ка. Л. П. Якубинский -Скопление
одинаковых
плавных. Осип Брик
—Звуковые повторы. Сюжетосложение! В Шкловский- Искусство, как
прием. Его-же -Связь приемов сюжетосложения с общими приемами
стиля. Б. М. Эйхенбаум—Как сде­
лана „Шинель4). П 1919.
Тынянов, Юр. Достоевский и Гоголь.
К теории пародии. П. 1921.

Шагинян. Мариэтта. Введение в
эстетику. Ростов на Дону. 1919 г.
Шкловский В. Розанов. Из книги
«Сюжет,какявлениестиля». П.1921 г.
Его-же. Развертывание сюжета.
Дон-Кихот II. 1921 г.
Его-же. «Тристам Шенди> Стерна
и теория романа. П. 1922 г.
Эйхенбаум, Б.
И. 1922.

Молодой

Толстой

Эрберг,К. Цель творчества. П. 1919г.

Эренбург, И. А всетаки она вер­
тится (О новом стиле в искусстве).
Берлин, 1922 г.

Стихосложение и ритмика худо­
жественной прозы
Белый, А. О художественной прозе.
(Горн. кн. II—III). М. 1919 г.
Бобров, С. Описание стихотворе­
ния Пушкина „Виноград“. (Пушкин
и его современники, XXIX
XXX.
П. 1918).
Брюсов, В. Наука о стихе. Метри­
ка и ритмика. М. 1919.
Гумилев, Н. Анатомия стихотворе­
ния, (Сборник „Дракон"). П. 1921.
Жчрмунский,В. Композиция лири­
ческих стихотворений. П. 1921.
Томашевский, Б.
Стихотворная
техника Пушкина (Пушкин и его
современники, в. в. XXIX XXX.
П 1918)
Его-же. Ритмика 4-х стопного ямба
по наблюдениям над стихом „Евге­
ния Онегина
(там-же).
Шенгели, Г. Трактат о русском
стихе. I-ая часть. Органическая мет­
рика. Од. 19 21.
Эйхенбаум Б. Мелодика русского
лирического стиха. П. 1922.
Якобсон. Новейшая русская поэзия
(Набросок первый. Виктор Хлебни­
ков). Прага 1921.

Пушнин и его элоха.
Пушкин, А. С. Полное собрание
сочинений со сводом вариантов. Под
ред. и его вступ. ст. В. Брюсова
т. I. М. 1920.
Его же. Гаврилиада. С пред, и
прим. В. Брюсова. М. 1918.
То же, с примеч. и коммент5риями Б. Томашевского. П. 1922.

— 107 —

Гоголь.

Его же, Евгений Онегин. Со вступ.
ст. М. Л. Гофмана. П. 1921.
Неизданный Пушкин.
Собрание
А. Ф Онегина. Стихи. Худож. про­
за. Критич. проза. Письма и запис­
ки. „Тр. Пушк. Дома“. П. 1922.
Русские Пропилеи, под ред. М. О.
Гершензона, т. VI. Пушкин. Скрябин.
Дельвиг. Неизданные стихотворе­
ния. Под ред. и с пред. М. Л. Гоф­
мана. „Тр. Пушк. Дома“ П. 1922.
Верховский, Ю. Поэты Пушкин­
ской поры. М. 1919.
Анненский, Инн. Пушкин и Цар­
ское Село. изд. 2-е П. 1921.
Гершензон, М. Мудрость Пушкина.
М. 1919.

Виноградов. В. В. Сюжет и ком­
позиция повести ,,Нос4‘. („Начала“
1922, № 1).
Эйхенбаум, Б. Как сделана „Ши­
нель“. Сб. „Поэтика“. П. 1921.

Достоевский.

Бердяев, Н. Миросозерцание До­
стоевского.
Гроссман, Л. Библиотека Достоев­
ского. По неизданным материалам с
приложением каталога. Од. 1919.
Его же. Творчество Достоевского.
Сборник статей и материалов.Од 19:9
Его же. Три современника. Тютчев.
Достоевский, Апполон Григорьев.
М. 192?.
Гофман, М. Первая глава науки
Его же.^ Забытые и неизданные
о Пушкине. П. 1922.
страницы Ф. М. Достоевского. Мате­
Пушкинист. Ист. лит. сб. под ред. риалы и комментарии. Два тома
С. А. Венгерова, т. III. II. 1918. (М.
П. 1918.
Д. Лопатто— Повести Пушкина. Опыт
Документы по истории литературы.
введения в теорию прозы. Его же —
Ф. М. Достоевский [Неизданная глава
Эпитеты XIII главы „Кап. Дочки“.
из „Бесов“ -„Исповедь Ставрогина“].
Поляков, А С. О смерти Пушки­ Изд. Центроархива РСФСР М. 1922.
Карсавин. Федор Павлович Кара­
на По неизд.
матер. ,,Тр. Пушк.
мазов, как идеолог любви. („Нача
Дема * II 1922.
ла“ № 1)
„Пушкин и его современники“. Ма­
Карцевский, С. Об эстетике До­
тер. и исследования Вып. XXIX-XXX
стоевского. „Современные записки“
* Птг. j918.
3 кн. 1921 г. Париж.
Белый, Андрей, Поэзия слова П.
Кони, А. Ф. Некрагов и Достоев
1922. (Боратынский. А. Влок. В. Ива­ ский по личным воспоминаниям.
нов. ф. Тютчев).
II. 1921.
Верховский, Ю. Барон Дельвиг.
Материалы биографии к литературы.
11. 1922.

Луначарский. Достоевский, как
художник и мыслитель. „Красная
Новь“ кн. 4-я 1921. М.

108 -

Переверзев, В. Достоевский и ре­
волюция „Печать и революция" кн.
3-я, М. 1922.
Его же.Творчезтво Достоевского.
М. 1922.
Пумпянский. Достоевский и антич­
ность. П. 1922.
Пушкин и Достоевский. (Статьи:
Ремизова, Горнфельда, Блока, Ксни,
Кузьмина, Ходасевича, Эйхенбаума)
П. 1922.
Тынянов Юр. Гоголь и Достоевский
(К теории пародии) М. 1921.
Шестов Л. Преодоление самооче­
видности. (К столетию рождения
Ф. М. Достоевского) »Современные
записки" кн. 8-я 1921, 9 и 10 1922 г.

Тургенев
Письма к П. В. Анненкову „Печать
и револ." 1922 г. № 2.
Письма к Карташевской. Голос Ми­
нувшего, 1918.
Письма к Каткову М. Н, Майкову
А. Н., Толстому А. К., Языкову М.
А. С объяснен. Б. Л. Модзалевского
Тургеневский сборн. П. 1922 г.
Письма к Саввиной. С предисло­
вием А. Ф. Кони. П. 19!8 г.
Бальмонт, К Мысли о творчестве.
Тургенев. „Современ. Зап." № 4.
Париж 1921 г.
Венок Тургеневу. (Сб. статей проф.
Б. Варнеке, В. Гиппиуса, Л. Грос­
смана и В. Фишера). Одесса 1918 г.

Гершензон, М. Мечта и мысль Тур­
генева, М. 1921 г.

Гроссман,Л. Портрет Манон Леско.
Два этюда о Тургеневе. Од. 1919 г.
и М. 1922 г
Грузинский, А Е. Тургенев. М.
1918 г.
Никольский, Юр Тургенев и До­
стоевский (История одной вражды)
София 1921 г.
Сакулин, П Н. Тургенев И. 1918 г.
Творчес1во
Тургенева. Сборник
(татей под редакцией И. II. Розано­
ва и Ю. М. Соколова, (ст.: Ф. М.
Фишер. Повесть и ромэн у Тургенева.
И.Н. Розанов. Певец молчания (о стихотв. Тургенева). М. А. Петровский.
Таинственнее у Тургенева. К. Г.
Локс. Вера и сомнения Тургенева.
С. К. Шувалов. Природа в творче­
стве Тургенева. Б. Е. Лукьяновский.
Эпитет у Тургенева. Ч. Ветринский
Муза-вампир. Я. М. Клевенский.
Общественно-политические взгляды
Тургенева. Б. М. Соколов. Мужики в
изображении Тургенева). М 1920 г.

Тургеневский Сборник. Под редакц.
А. Ф. Кони, (ст.: Л. С. Утевский.
Смерть Пушкина, А. Ф. Кони. Похо­
роны Тургенева, Вл. Каренин Тур­
генев и Жорж Занд. М. К. Клеман
Отец Тургенева в письмах к сыно­
вьям, С. А. Переселенное. Письма,
И. С. Тургенева к барону Г. О.
Гинцбургу).
Из собраний Пушкинского дома.
1. Из воспоминаний Е. М. Феокти­
стова. С предисловием и объясне­
ниями Б. Л. Модзалевского.
2. Письма Тургенева к А. К.

109 —

Толстому, М. А. Языкову, М. А.
Каткову и А. Н. Майкову.. С сбъяснениями Б. Л. Модзалевского. II.
1921 г.

Толстой.
Айхенвальд, Ю. Л. Толстой. М.
1920 г.
Горький,М. Воспоминания о Тол­
стом. П. 1919 г.
Репин. О гр. Льве Толстом (лич­
ные впечатления и воспоминания).
„Совр. Зап.“ № 3. Париж. 1921 г.
Толстой. Памятники творчества и
жизни. М. 1920 г.
Эйхенбаум, Б. Молодой Толстой. П.
1922.
Шестов, Л. Откровения смерти,
(последние произведения Л. Толсто­
го). „Совр. Зап.“
1 и 2. Париж
1921 г.

Некрасов.
Неизданные произведения Н. А. Нек­
расова. Памятники русской культуры,
под ред. К. Чуковского: Повесть о
Достоевском, Тургеневе, Белинском;
драматическая поэма „Мать
**
’ Из
записной книжки. С объяснительны­
ми
статьями
К.
Чуковского и
примечаниями его-же, И. 1918.
Некрасов. — Петербурские углы.
Рассказ. Со вступительной статьей
Евгеньева Максимова.
Его-же.—Стихотворения. Изд. ис­
правленное и дополненное под. ред.
К. И. Чуковского с биографическим
очерком Евгеньева-Максимова. П.
1920.

Его-же. Неизданные стихотворе­
ния, варианты и письма. Из руко­
писных собраний Пушкинского дома.
II. 19 2 г.
Некрасовский Сборник. Неиздан­
ные письма и воспоминания, статьи,
библиография. Под. ред. В. Евгеньева-Ма симова. П. 1918.
„Вестник литературы“ № 11 (25).
1922 Статьи. Давыдова и Ветринского (две статьи).
„Летопись дома литераторов
**
кн.
3-ая 1922. (Статьи: Редько, Н Котляревского, К. Чуковского (две ста­
тьи), Модзалевского).
„Книга и революция
*
№2. П. 1922.
(Статьи: С. Золотарева, А. Слоним­
ского, Н. Яковлева, П. Столпянского, Г. Альмедингена, В. ЕвгеньеваМаксимова, И. Ясинскаго, Некрасовой-Рюмлинг).
Тынянов, Юр. -Стиховые формы
Некрасова. ..Летопись дома литера­
*
торов
№ 4. 1922.
Чуковский.—Жена поэта, П. 1922.
Егоже.—Поэт и палач. Некрасов
и Муравьев П. 1922.
*
Егоже.
—Некрасов, как художник.
П. 1922

Блок.
I
Белый, А. Поэзия слона. (Тютчев,
. Боратынский, В. Иванов и А. Блок).
П 1922 г.
Городецкий, С. Воспоминания о
Блоке. ,,Печ. и Рев “ № 1. М. 1922 г.
Жирмунский, В Поэзия Блока. П.
I 1922 г.

— НО-

Иванов-Разумник. Ал. Блок. Ан­
дрей Белый. П. 1921 г.
Львов-Рогачевский. Поэт —пророк.
П. 1922 г.
Минский, Н От Данте к Блоку.
„Совр Зап.“ № VII. Париж. 1921 г.
Об Ал. Блоке. Статьи: Н. Анцифе­
рова, Ю. Верховского, В. Жирмун­
ского, В. Пяста, А. Слонимского, Ю.
Тынянова, Б, Эйхенбаума, Б. Энгельгарта. П. 1921 г.

Памяти А. Блока. Речи, ' роизне

заседании

сенные в

софской

Вольно-фило­

Ассоциации в Петербурге.

А. Белого,

Иванова-Разумника,

И.

Штейнберга. П. 19'2 г.

4-5,

„Записки Мечтателей“,

6-7. П. 1921. 1922.
Чуковский, К. Книга об А. Блоке.

II. 1922.

П.
Отошедшие.
„Тогда считать мы стали раны"...
Их много этих ран... За то жуткое трехлетие, которое пришлось
пережить России, сильно поредели ряды работников русской науки Много
ушло навсегда от нас учителей и товарищей. Но и до сих пор мы не
знаем истинных размеров наших утрат.
Ниже помещаем приблизительный список деятелей русского художественного слова, истории литературы и философии, скончавшихся с весны
1918 г.

I.

Андреев, Леонид Ник. (род. в 1871 г.)
сконч. в 1920 г. в Финляндии
Ауслендер, Сергей Абрамов, (род. в
1886 г.), погиб во время эвакуации
в Сибири, зимой 1919/1920 г.
Блок, А-р А-рвич. (род. в 1860 г.),
сконч после тяжкой болезни в ав­
густе 1921 г в Петрограде.
Гумилев Ник Степ. Расстрелян в
сект. 1921 г. в Петрограде.

рагор, поэг-пародист; скончался в
больнице в 1921 г. в Петрограде.
Короленко, Влад. Галакт. (род в
1853 г), сконч. 25 дек. 192’ г. в
Полтаве.
Красногорский, Вас. Петр.

см. стр.

31.

Маслов, ГеоргийВлад.,молодой поэт;
сконч от „сыпняка“ в Красноярске
зимой 1919 г. Его поэма „Аврора“
недавно вышла в свет в издании
Измайлов. А-р Ал-евич. (род. в
„Картон. Домик", с предисловием
187[) г.) известный критик и лите- Юр. Тынянова.

— 111-

Новоселов, А Е. сибир. беллетрист.
Убит в Омске, в 1918 г. деятелями
атамановщины.
время захвата
власти адмиралсм Колчаком.
Розанов Вас
*.
В с (род. в. 1856 г.)
сйонч. в 1920 г. в Петрограде.

отзыву Н. О. Лосского «...молодой,
талантливый, мог бы . стать ярким
выражением русского национально­
го гения» («Мксль», 1922, ’№ 4).
Сконч. весной 1920 г. в Иркутской
тюрьме

И.
Арсеньев, Конст. Конст. (род. в
1837 г.) г. поч. акад., критик и пуб­
лицист: один из членов редакции
журн. „Вест Европы
*
4; ум. в Петро­
граде в 1919 г.
Батюшков, Фед. Дм (род б 1861 г.)
проф. истории зап.-европ. литех;
автор ряда работ о русских писате­
лях; сконч. в ноябре 1920 г. в IJejpoграде, от истощения. Его главн.
работы „Прение живота со смертью“;
„Критич, этюды“. „В. Короленко“,
„Истор. зап. европ. лит-ры XIX. B.“
ред.
Беклемишев, Влад. Алрв (род. в
1861 г ); скульптор и ист. искуства,
б. ректор. Акад. Худож. Сконч. в
1919 г. во время лекцион. турнэ по
провинции.
Боголюбов Алекс Никол, молодой
истор. рус. языка, сконч. в Казани
В 1915 г. вышел его литогр. курс
„Истории русск. литер, яз.“.
Богородицкий, Вас Алексеев, (род.
в 1857 г.) проф. по каф. языкознания
Казанск. ^нива;' сконч. в 1920, г.
Автор многочисленных трудов по
всеобщему языкознанию и истории
рус. яз.
Болдырев, Дм. .Bao., проф. по каф.
цст: филос. Пермского Унив—а;-по

Бороздин; Ал—р
Кормил, (род.
1863 г.); проф. ист. лит. Петр, Унив
из его работ: « ’ротбпоп Аввакум»;
ряд очерков и монографий ио ист.
рус. литер. XIX в., сконч. в Петр,
в 1920 г.

Булич, Серг. Ко и ci. (род. в J 859 г.)
проф. языковед, в Петр. Ун-те; б.
*
дир «Бестужев, курсов > сконч. в
Финляндии, в 1921 г. ТрудЫ:'.,Очерк
истории языкознания в России“,
„Церк-слав. элементы в ист.
*
рус.
языка“, ряд статей по истории рус.
музыки.
Брандт, Ром. Фед., (род. в 1853 г.);
проф. Моск. У—та по каф. словин­
ской филологии. Сконч. в Москве в
1920 г. Труды: „Лекции по истории
грдм. рус. языка“, «Матер. к .биогр.
и творч. Ф. И. Тютчева», ряд кур­
сов по славян, языкам.

Венгеров, Сем. Афан. (род. в 1855
г. проф. ист. рус. литер. Петр; Ун-та;
замечательный библиограф; первый
директор „Книжной Палаты“. Сжонч.
14/IX, 1920 в Петрогр. Труды его—
общеизвестны.-

Веселовский, А—ей Нин., (род в
1843 г), почетн. акад., проф. ист.
лит. Моск, Ун-та; сконч. в Москве в
1920 г. Главн. его труды «Мельер»,

-112-

„Байрон“,«Этюды' и характеристике».
Кадлубовский, Арс. Петр., (род. в
18ЙЗ г.) проф. ист. рус. лит. Петр.

Его „Ист. эст. учений" издана ли­
тографским способом. Сконч. в Мо­
скве в 1922 г.

Ун-а. Выдающийся знаток „житий­
ной литературы". Сконч в Крыму,
в 1921 г. Диссертация: „Очерки по
ист. др.—рус. литературы житий
святых“, работы о Гоголе и Пуш­
кине («О влиянии Врльтера на Пуш
кина»).
Лопатин, Лёв А’.нх. (род. в 18.55 г.);
проф. Моск. Ун-та. Знаменитый его
труд „Положит, задачи философии".
М. I—И. ( конч. в Москве, в 1920
г, от воспаления легких.

Трубецкой, Евг. Ник., (род. в 1864
г.),
извести, философ,
правовед.
Сконч. в 1921, от
*
„сыпняка
на
юге России. Из его трудов—,,Ми­
ровоззрение Вл. Соловьева“, „Умо­
зрение в красках“ (о др.-рус. ис­
кусстве) и др.
Флоринский, Тимоф.Дм.,(роа. в 1858
г.\ проф. Киев. Ун-та, изв. славист;
расстрелян в 1919 в Киеве. Труды:
„Сравн. грамм, слав, языков“, «Сла­
вянское племя» и др.
Шахматов, А-ей Алрв. (род. в 1864
г.), председатель отд. Рус. яз. и
Слов. Акад. Наук; крупнейший рус­
ский ученый в области языкозна­
ния, „гордость русской фиологии“,
человек исключительных нравствен­
ных качеств.
Скончался 16 авг.
1920 г., надорвавшись от какой-то
непосильной ноши. „Он умер, пото­
му что мы не сумели сберечь этой
драгоценной жизни среди нашей
разрухи“, говорит в посвященном
ему некрологе ак. С. Ф. Ольденбург.
Наука и ее работники“ № 2). Главн.
его труды: .,Очерк древнейш. пери­
ода русск. языка“, „Исследов. в об­
ласти русской фонетики‘;, „Древней­
шие судьбы русского племени“. П.
1919. ,,Введение в йст. рус. языка
*'.
„Разыскания о древнейших летопис­
ных сводах“.

Морозов, Петр. Ос. (род. в 1854
г.); известный 4 цушкинист и ист.
театра., Редактор акад. изд. Пушки­
на. Сконч. в Петр, в 1921 г. Его
труд& «Феофан Прокоп.», «Ист. рус.
драмы», и др.
Никольский, Юр. Алр., сконч. в
Харькове, в 1921 от „сыпняка". Мо­
лодой истор. русск. литерат. Его
работы: ,Тургенев и Достоевский"
(История одной вражды), „Полонский
и Фет
*
(История одной дружбы),
.Тургенев и писатели Украины".
Овеян и ко - Куликовский, Дм. Ник.
(род. вД853); проф. истор. литерат.
известный критик. Сконч. в 1921 г.
в Одессе. Труды его общеизвестны.
Самсонов, Н. В., проф.ист. фил .
Моск. Унт-а. Необычайно много
сделал для ознакомления рус. об­
щества с Зап.-европ. литерат. по
эстетике. Ему принадлежав перево­
ды» Гамана, Кона, Меймана и др.

Шляпкин, Илья Алрв., (род. в 1858
г.); проф. ист. рус. лцт-ы Петр. Унив.;

— 113 —

замечательный библиограф »^библио*
фил.
Характерен для
интере­
сов изданный иц в 1917 г. сборник
„Похвала Е^ниге“. Сконч. *в
апреле
1918 г. в Белоострове. Из его тру­
дов: -„Дмитрий Ростовский“, „Из
неиздаж бумаг Пушкина“, „Театр

царицы Наталии Алексеевны“, „По­

весть о

Вас. Златовласом“,

„Ист.

рус. литературы“ (литогр. курс),свою
зМмечат.

библиотеку

и

рукоп.

собрание он завещал Саратовскому

Университету.

ОТЧЕТ
о-деятельности Историко-Литературного Кружка при Государственном Институте
Народного Образования в г. Чите, Ла весенний семестр 1^22 года.
Кружо« был организовав в январе 1922 г. Целью Кружка является
изучение историко-литературных вопросов, разработка методов исследования,
собирание историко-литературных матср^лов, в частности—о жизни и творчестве
деятелей местного края, изучение устного творчества русского и туземного
населения края М объединение местных художественных деятелей—полов и
»писателей.
В состав президиума вошли следующие лица: Председатель — проф.
М. К. Азадовский; тов. председателя—преп. В. А. Малаховский: секретаристуденты В. А. Силлов и Г. С. Мигунев, а за отъездом’ последнего иа фронт
студ. А. Г. Бармин; библиотекарь и казначей—студентка В. В. Благовещенска^.
8а означенный период Кружок имел 9 заседаний. Заседания устраивались
раз в две недели по воскресным дням в помещении кабинета литературы и
языка (Институт Народного Образования).
Бы1и заслушаны и обсуждены следующие доклады;
22 янв. — „Поэт-мыслитель (Ф. И. Тютчев)“—В. А. Малаховское.
*5 февр
*--.Побеждающее
слово“ (об имажинизме) — Д. В. Дрятина.
19 февраля—„Забытый поэт-сибиряк (Е. Милькесв)“—М. к. Азадовскоин
5 марта—„Поэзия Маяковского“—В. А. Силыова.
19 марта- „Форма и содержание в дитературе“—2Л »Л. Малаховск(Яо.
2 аир.—„Поэзия Анны/Ахматовой
*
-22. 27. Дрягина.
23 апр. Вечер поэтов. С чтением своих произведений выступали поэты.

В. А. Силлов. 2 О. Г. ’Петровская, II. Л. Дрягин,
41. В. Незнамов р II. Г. Сенов.
— 114-

Н. М. Ха^зинский,

30 апреля—Поэзия Бориса Па^ермака1--II. В. Незнамова.
14—мая. Вечер памяти А. Блока.
На вечере памяти.; А. Блока с докладами выступили:
В. А. Малаховский—„Элементы. поэтики А. Блока,, М. К. Азадовский
— „Стихи р России Ал. Блока
*,
С. М. Третъяков—„Двенадцать
*
А. Блока.
Mo«C‘ докладов В. А. Силловым были прочитаны избранные произведения
*
Лл
Блока.
Кроме докладов на заседаниях Кружка делались краткие рефераты и
сообщения о следующих литературных сборниках: Ахматовой А ПВО Domini
1921 (Л/. S. Азадовским): А. Белого—„Королевна и рыцари“ (М. К. Азадовским)\
М. Кузьмина , Нездешние вечера“ (В. А. Силловым)^ Н. Асеева—„Бомба“
(В. А. Силловым) и о сборниках „пролетарских поэтов“ (В. А. Малаховским).
В мае месяце 1922 г. организовалась педагогическая секция, поставившая
своей целью разработку методов преподавания в новой школе языка и литературы.
Организуется секция активного изучения устного творчества русского и
туземного населения.
В мае же месяце состоялось постановление общего собрания Кружка об
мздарии „Сборника“ трудов членов Кружка.
Число членов Кружка в настоящее время достигает 80 человек.
=^===

-115

СОДЕРЖАНИЕ.
стихи.
Стр.
П. Дрягин. Из цикла ,, Природа“

I
Послеполудня
Вечер
Ночь
П. Незнамов. Творянский Цикл:
России
3
Творянский тост
Ольга Петровская. ,.Впальцах, как с крылышек моли“
,,По краю, по краю безстраха выпраиая“
Владимир Силлов. Пасьянсы слов
Когда ты уехала
Е. Титов. Paradise promised
Флорентийский бродяга
Неолит
Песни тунгусов Амурского бассейна

1
2

4
6
7
9
10
1j
12
13
15

СТАТЬИ и МАТЕРИАЛЫ
В. А. Малаховский. Эпитет Тютчева

17

Из стихотворейий В. П. Красногорского

31

М. Азадовский Неизвестный поэт-сибир51к (Е. Милькеев)
С. Третьяков. Молитвенные песни русских духоборов

33
68

Материалы для изучения жизни и творчества местных деятелей:

I. Е. Титов Поэт-забаЙкалец Н. М. Литвинцев
II. А. Харчевников. Материалы к биографии П. Н. Рязанцева

87
94

ХРОНИКА.
I. Библиографические вехи
II. Отошедшие
Отчет о деятельности Историко-литерат. Кружка

— 116 -

105
111
114

Цена 1 рубль 50 коп. золотом
За ।
подоге
отчуждения 1’ р. 75
коа.
*

Тнлографпя Военпура.