ИЗБРАННОЕ
МОСКВА
«ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА»
1983

Р2
Ф27
Предисловие
М. Львова
Оформление художника
М. Шлосберга
4702010200-396
028 (01)-83
 70-83
© Предисловие, оформление. Изда¬
тельство «Художественная литерату¬
ра», 1983 г.
Ф

ПОЭТ АЛЕКСЕЙ ФАТЬЯНОВ
(1919—1959)
Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков
в числе своих любимых песен однажды назвал «Священную вой¬
ну», «Дороги» и «Соловьи».
— Это бессмертные песни! — сказал он.— А почему? Потому
что в них отразилась большая душа народа.
Оценка — высочайшая!
И к ней, наверное, могли бы присоединиться и миллионы сол¬
дат — живых и мертвых,— и миллионы сегодняшних людей всех
возрастов.
Стихи песни «Соловьи» принадлежат Алексею Фатьянову.
Да, песни Алексея Фатьянова получили действительно всена¬
родное признание. И теперь народную жизнь, народную душу мы
не можем представить себе без вошедших в них навсегда удиви¬
тельных стихов этого поэта, ставших песнями.
Мы, его ровесники, видели и взлет его голоса, близкого к есе¬
нинскому,— по лиризму, певучести, естественной и органичной
интонации русского стиха,— и широкий всенародный отклик на
его песенный голос, и проверку длительным временем истинной
ценности его таланта, и окончательное утверждение его песен
в сокровищнице нашей культуры.
Поэзия Алексея Фатьянова прописалась на нашей земле
и в прямом смысле слова: ежегодно на его родине, в городе Вязни¬
ки, что на Владимирщине, проводятся дни поэзии Фатьянова. Ты¬
сячи слушателей, любителей поэзии, поклонников таланта Фатья¬
нова собирает этот праздник. Приезжают и поэты — со всей
страны.
Трогательно отношение земляков к своему поэту: улица Под¬
горная, на которой родился А. Фатьянов, носит его имя, а поэтиче¬
ские праздники в Вязниках они называют совсем по-домашнему:
Алешины праздники!
В 1982 году по Всесоюзному телевидению была показана боль¬
3

шая передача об этих праздниках, подготовленная известным ис¬
следователем советской песни Ю. Е. Бирюковым.
В передаче выступила знатная ткачиха, Герой Социалистиче¬
ского Труда, депутат Верховного Совета СССР Римма Александров¬
на Гаврилова:
— Мы, вязниковцы, очень любим праздники, посвященные
памяти Алексея Ивановича Фатьянова! Это замечательный поэт-
песенник, и мы гордимся, что он — наш земляк. Мы любим его
песни, и я думаю, что не только мы. Особенно я чувствую, как
дороги эти песни фронтовикам, в частности, знаменитые «Соловьи».
В предисловии к первой и единственной прижизненной книге
Фатьянова Лев Ошанин писал: «Алексей Фатьянов — владимирец...
И в творчество свое он привнес свет владимирских вишен, голос
деревенской тальянки, владимирский пейзаж и основной образ
своего героя — русского паренька, веселого насмешника, доброго
задушевного товарища, смелого солдата».
Его как бы вынянчила и вырастила сама песня российская,
владимирская речь. Фатьянов вспоминал: «В деревне, а затем
в маленьком городке Владимирской области, где я учился в на¬
чальной школе, песни очень любили. Их пели молодые девушки —
работницы текстильных фабрик, пели вернувшиеся с полей граж¬
данской войны красноармейцы...
В праздник в городском саду на гуляньях молодежь выводила:
По всем океанам и странам развеем
Мы алое знамя труда...
А в заливных заклязьминских поймах до рассвета были слыш¬
ны переборы гармоник...
Пели на пионерских сборах, на веселых массовках.
С тех пор запомнилось: песня — это естественное движение
души, выражение чувств, переполняющих человека. И песни нуж¬
ны человеку разные: маршевые и лирические, героические и лю¬
бовные, радостные и грустные».
Его поэзия была рождена любовью — к родине, к родным лю¬
дям. В отрыве от родной земли и писать ему было нелегко. Под¬
тверждение тому приводится в работе кандидата филологических
наук О. И. Федотова:
«Вот он, как на ладони, Алексей Фатьянов, в окружении своих
героев, которых он любит и хорошо знает, для которых может тут
же экспромтом смастерить частушку: только здесь, в родном
краю, не покидает его вдохновение.
По свидетельству Сергея Никитина в марте 1959 года поехал
Фатьянов в Ялтинский дом творчества и в надежде создать что-
нибудь значительное на берегах Черного моря запасся объемистой
4

общей тетрадью. Однако страницы ее оказались почти нетрону¬
тыми.
— Ах, Клязьма-речка, подскажи словечко! — вздыхал Алексей,
откладывая в сторону карандаш.
Вот как много значила малая родина в жизни и творчестве
поэта».
Перед войной, году в сороковом, маститый и знаменитый Ни¬
колай Николаевич Асеев, соратник и друг великого Маяковского,
хранитель и продолжатель его традиций, пришел в гости к нам,
молодым студентам Литературного института имени Горького,
в семинар Сельвинского.
В семинаре занимались — тогда еще очень молодые, красивые,
шумные, бурные, яростные, беспощадные и, главное, очень талант¬
ливые поэты —Михаил Луконин, Сергей Наровчатов, Николай
Майоров, Николай Отрада, Михаил Кульчицкий, Борис Слуцкий,
Давид Самойлов, Павел Коган, Платон Воронько и другие.
Асеев читал главы из поэмы «Маяковский начинается», напи¬
санной с блеском, раскованно, широко. Многие строфы и строки
запомнились накрепко, с первого же чтения, на всю жизнь.
Поэма произвела на нас огромное впечатление. Но почти всех
нас удивила одна из глав; в ней рассказывалось о том, как Маяков¬
ский, слушая песню «Мы на лодочке катались...», сказал:
«Я б считал себя
законченным поэтом,
если б смог
такую
написать».
Не сразу и не все мы поняли такую высокую оценку, которую
дал Маяковский песне.
О несогласии, о неприятии этих строк поэмы говорили и мои
друзья: и Луконин, и Кульчицкий, и Наровчатов, ибо мы тогда
любили категоричные высказывания, жесткие формулировки в сти¬
хах — а до песен мы еще, видимо, не доросли (а «жесткие форму¬
лировки», «категорические декларации», как известно, не по¬
ются...) .
Дальнейшие наши судьбы, работа, опыт жизни и души раскры¬
ли нам значение и высокую поэзию песни.
И сейчас я мысль Маяковского о песне поставил бы рядом
со словами маршала Жукова.
И сюда же добавил бы высказывание Суворова о том, что
песня «удваивает, утраивает армию».
5

И до войны уже владели сердцами миллионов многие замеча¬
тельные песни на стихи известных поэтов Николая Асеева, Ми¬
хаила Исаковского, Василия Лебедева-Кумача, Алексея Суркова,
Александра Прокофьева, Михаила Светлова, Евгения Долматовско¬
го, Михаила Голодного, Александра Жарова, Демьяна Бедного, Яко¬
ва Шведова и других.
А с первых дней Великой Отечественной войны, когда трагедия
жизни и смерти вплотную приблизилась к каждому сердцу, песни
и стихи зазвучали с особой силой.
Появились новые — мгновенно и бурно родившиеся в те дни —
песни, уже Песни Великой Войны.
Мы еще не знали наших грядущих судеб, не предвидели
многих событий, потерь, а песня чутким слухом уже уловила
и ритм времени, и масштабы всенародного горя, и мощь взлета
великого духа народа.
Песня стала ежедневно и ежечасно нужной и солдатской душе,
и труженику тыла, и всему народу — насущно необходимой, как
хлеб, как металл, как оружие.
Именно в эти годы появились и мгновенно поразили — стомил¬
лионную аудиторию! — песни Соловьева-Седого и Алексея Фать¬
янова (причем, по признанию самого композитора, Алексей Фать¬
янов, очень одаренный и музыкально, нередко был причастен
к рождению мелодии песни).
Соловьев-Седой вспоминает: «В опаленном войной 1942-ом,
в маленьком заштатном городке, в захудалом скверике с громким
названием «Тополя» я познакомился с молодым и красивым пар¬
нем-богатырем. Могучие плечи распирали застиранную и выгорев¬
шую гимнастерку, третьего срока носки, кирзовые сапоги держа¬
лись на честном слове, а щегольская пилотка чудом сидела на
прекрасной, чуть вьющейся шевелюре пшеничного цвета.
Голубые, добрые, ясные, по-детски наивные, чуть озорные
глаза светились, глядели на собеседника с любопытством и нескры¬
ваемым интересом. Если есть любовь с первого взгляда, то это был
тот самый случай. Не думал я тогда, не гадал, что этому парню
суждено так прочно и навсегда войти в мою жизнь.
На второй день он принес мне стихотворение, старательно
выписанное на листе, вырванном из какой-то амбарной книги.
Стихи меня сразу обворожили. Они были оригинальны, свежи, тро¬
гательны... Доверительная интонация, простой, русский, разговор¬
ный, на редкость точный, сочный язык делал стихи зримыми,
ощутимыми, осязаемыми. В них ощущался пьянящий аромат све¬
жего сена, запах снега, цветущей сирени и полевых трав. Он
разговаривал с глазу на глаз, один на один со своим сверстником
солдатом о самом важном, самом сокровенном. И этот душевный
6

разговор о девчатах, о баяне, о соловье, о друзьях-однополчанах,
о деревенском садочке был подкупающе трогателен, брал за душу.
Так началась наша творческая дружба. Незыблемо и прочно она
продолжалась до безвременной кончины этого выдающегося поэта.
Он прошел всю войну от первых выстрелов до последнего зал¬
па в честь нашей победы. Он имеет награды за храбрость, этот
русский богатырь, что был на первом танке, прорвавшемся в вен¬
герский город Секешфехервар... И именно тогда, получив ранение
и приехав в краткосрочный отпуск, ранним майским утром он при¬
вез текст песни «Соловьи».
Мы написали в тесном содружестве много песен (биографы
подсчитали, что больше восьмидесяти). (В общей сложности поло¬
жено на музыку около двухсот стихов А. Фатьянова.— М. Л.)
Они живы и поныне, и о каждой из них я мог бы рассказать
много интересного и примечательного».
Первые же песни, написанные в этом счастливом соавторстве,
стали событием в нашей литературе и музыке, это было творческое
открытие, новое слово в песне — внесены свежие краски, интона¬
ции, большая душевность и лиризм.
Это была музыка времени, эпохи, музыка наших душ, «баро¬
метр» своего времени (определение Соловьева-Седого).
Соловьева-Седого называли богом песни военных лет. Эту вы¬
сокую похвалу и честь поровну должно делить между композито¬
ром и поэтом.
Стихи, составившие основу этих песен, покоряют и при чтении,
как истинно прекрасные стихи: вспомним «Соловьи» (они написа¬
ны в 1942 году и только через несколько лет стали песней).
В этом стихотворении уже заложено все — и музыка, и образ
героя. Оно начинается как-то очень естественно: «Пришла и к нам
на фронт весна». После первого же слова идет союз «и», что пред¬
полагает не начало, а продолжение (например, «и я там был, и мед
я пил...»),— ибо поэзия Фатьянова — постоянно — продолжение
разговора о жизни. Ее путь «из жизни — в жизнь», по точному
определению Михаила Луконина.
Человек, не владеющий естественной поэтической интонацией,
прежде чем сказать: «Пришла и к нам на фронт весна», долго бы
«подступался» к этой строке, нагромождая необязательные, пред¬
варительные строки.
В стихах же Фатьянова нигде нет «ползучего описательства»
(по выражению Алексея Суркова) — у него стих летает, действие
начинается сразу, с первой строки, и захватывает сразу. Это
относится также к ритму и к интонации.
Другое стихотворение «На солнечной поляночке» — это кусок
жизни, это поэма о любви и верности, о гордости и достоинстве
7

любимой девушки. Написано оно с улыбкой, с юмором, и, ставшее
песней, было принято народом сразу же, безоговорочно, без како¬
го-либо «испытательного срока».
Считаю уместным привести здесь удачный разбор этого стихо¬
творения, сделанный О. И. Федотовым:
«Сюжет песни строится на типичном для той военной поры
шутливом противопоставлении знаков воинской доблести — ордена
и медали. Как тут не вспомнить Василия Теркина:
Нет, ребята, я не гордый!
Не загадывая вдаль,
Так скажу: зачем мне орден?
Я согласен на медаль.
Не важно, кто первым — Твардовский или Фатьянов — облек
в поэтическую форму эту, можно сказать, пословицу. Важнее от¬
метить другое: два поэта в разных жанрах уловили очень сущест¬
венный штрих народного сознания и оба, в меру своего таланта,
поэтически одухотворили его, сумели найти точные, выверенные
словесные формулировки:
Пришло письмо летучее
В заснеженную даль,
Что ждет... Что в крайнем случае
Согласна на медаль.
И поразительно яркий, сжатый, как афоризм,— каждое слово
взвешено! — припев:
Играй, играй, рассказывай,
Тальяночка сама
О том, как черноглазая
Свела с ума.
«На солнечной поляночке» — одна из самых светлых и жизне¬
радостных фатьяновских песен. А написана она была в 1942 году,
когда до победы было еще далеко. Поэт обнаруживает здесь не¬
сокрушимую силу солдатского оптимизма, который и находит свое
совершенное художественное воплощение в лирической тональ¬
ности песни».
«Ничего не говорила», «Давно мы дома не были», «Где ж ты,
мой сад», «Перелетные птицы», «Наш город», «Где же вы теперь,
друзья-однополчане», «В городском саду», «Мы люди большого по¬
лета», «Золотые огоньки», «Поет гармонь за Вологдой», «Ромашка
моя», «Когда весна придет», «Песня о Звенигороде» — вот далеко
не полный перечень первоклассных песен-стихов, достойных быть
включенными в наши поэтические антологии (они и включаются!).
8

Народная жизнь — вот содержание главных стихотворений
Алексея Фатьянова, ставших народными песнями,— для того что¬
бы это произошло, от стихотворения требуется в первую очередь
глубокое проникновение в характер лирического героя, его народ¬
ность, родство со своим характером...
Как у Есенина, Твардовского и других истинно больших поэтов
наших, у Фатьянова нет разрыва между образом самого поэта
и образом его лирического героя.
Вернемся еще раз к внешности поэта. Красивое доброе русское
лицо, широкая щедрая натура. Добрый молодец — по облику, росту,
физической и духовной — доброй — силе.
Ярослав Смеляков написал о нем так:
Мне во что бы то ни стало
надо б встретиться с тобой,
русской песни запевала
и ее мастеровой.
Володимирской породы
достославный образец,
добрый молодец народа,
госэстрады молодец.
Он тоже мог бы сказать — вслед за Кольцовым — «размахнись,
рука, раззудись, плечо». И ему совсем не надо было «надуваться»,
«набивать ватой» плечи, чтобы выглядеть богатырем,—он был
богатырем от рождения, родной, кровный сын богатырского народа.
Мы познакомились после войны. В Москве. И довольно часто
общались — в секции поэтов, в клубе писателей, в поездках к чи¬
тателям. В конце 1947 года состоялся большой творческий вечер
Алексея Фатьянова: он один — в трех лицах — и читал стихи,
и играл на рояле, и пел свои песни.
Успех был огромный!
Поэты в то время еще не устраивали свои «сольные» вечера,
Фатьянов одним из первых провел такой вечер — большой, «пол¬
нометражный» !
Мы любовались им, он буквально «царил» на сцене или, как
говорят актеры, «купался в роли»...
Потом естественно возникло как бы второе отделение. Пели
все вместе. Помнится, что разошлись в первом часу ночи...
В конце 1955 года я был в гостях у Фатьяновых. Засиделись.
Алексей и его жена Галя предложили мне остаться у них ночевать.
Утром Фатьянов сказал:
— Сейчас придет Саша.
9

— Какой Саша?
— Твардовский.
Я слышал, что он дружил с Твардовским, но как-то не очень
верил — уж слишком был тот знаменит, окружен такой стеной
почета, что боязно было и приблизиться к нему...
И мы, конечно, все благоговели перед ним. И побаивались
его — живой классик!
И вдруг — звонок. Я открываю дверь — стоит Твардовский
в демисезонном пальто.
Оказывается, Александр Трифонович жил в соседнем доме
и был постоянным гостем у Фатьяновых.
Потом мы сидели за столом, беседовали о жизни, о поэзии.
Я многое запомнил из той беседы — урока мудрости, доброты
и таланта. И — ответственности в жизни и творчестве.
Когда Твардовский в разговоре вспомнил свою дочь, он сказал:
— Она меня сделала писателем.
Я удивленно посмотрел на него. Он понял мой невысказанный
вопрос и пояснил: — Ответственность!
Эти слова Твардовского были — для меня — равны нравствен¬
ному открытию.
...Фатьянов с Твардовским при каждой встрече читали на¬
изусть Пушкина — соревновались, кто больше знает, — один начи¬
нал, другой продолжал. Потом пели народные песни, песни
Фатьянова. Здесь можно вспомнить свидетельство М. Луконина
о том, что Твардовский пел «Соловьи» со слезами на глазах...
Некоторые поэты вспоминают, что Фатьянов мечтал написать
поэму.
Да, он написал ее, и не одну!
Но главные его поэмы — это песни! Они навечно вписались
в биографию нашего народа, вошли в его жизнь, быт, в его духов¬
ное богатство.
Песни Алексея Фатьянова никогда не смолкнут на нашей род¬
ной земле.
Михаил Львов

ДОБРОЕ СЛОВО
Неужели песню не доброшу я
До родного, дальнего села,
Где сейчас пушистою порошею
Улица до крыш занесена?
А над ними розовое, раннее
Утро из-за синь-лесов встает.
Там, в уютном домике с геранями,
Валентина Павловна живет.
Старая учительша.
Ни жалоб
От нее,
ни просьб не услыхать.
В сад ее, единственный, пожалуй,
Яблок не ходили воровать.
Дров зимой вязанку не одну ей
Складывали утром у дверей.
Заменяла мать она родную
Тем, кто не запомнил матерей.
Мы росли.
Мы крепли и мужали,
Уезжали, покидали дом,
Руки ее старческие жали,
Пропадая в сумраке густом.
И когда пылающей зарницей
Подожжен был мирный горизонт,
Нам она вязала рукавицы,
Отсылала с адресом — «На фронт».
Но метели вскоре стали тише,
А когда последний выстрел смолк,
Мы решили все, что ей напишем
Длинное, хорошее письмо.
13

Только написать мы не успели —
Вновь война полнеба обожгла...
Ходят одинокие метели
Нашей длинной улицей села.
Ночью у овинов, за околицей,
Ухает голодная сова...
ГАРМОНИКА
В бои — атаки жаркие —
Летит мой быстрый конь.
В дареном полушалке
Завернута гармонь.
Тот полушалок шелковый
Сняла невеста с плеч.
Тот полушалок шелковый
Поклялся я сберечь.
Гармоника, гармоника,
Нарядные меха.
Эх, путь-дорога конника
Далека.
Мы мчались по пожарищам
Дорогою на юг,
Да лучшего товарища
Ранило в бою.
Ранен был осколком он,
Качнулся и упал,
Я полушалком шелковым
Его перевязал.
Простит невеста коннику
На полушалке кровь.
Сыграй, сыграй, гармоника,
Сыграй мне про любовь.
Про боевых товарищей,
Узнавших сталь штыков.
Про милых, ожидающих
С победой женихов.
14

Гармоника, гармоника,
Нарядные меха.
Эх, путь-дорога конника
Далека.
КАЗАКИ ПОД МОСКВОЙ
По-над речкой Истрой,
По-над речкой быстрой,
Защищать столицу
Мчались казаки.
Кони — птицы быстрые —
Обгоняли выстрелы,
И сверкали искрами
Острые клинки.
Милая столица,
Шлют тебе станицы
Ласковое слово,
Боевой поклон!
Видишь, снег клубится,
А земля дымится —
Это в бой казачий
Скачет эскадрон.
Под Москвою рыскали
Полчища фашистские.
Налетели конники —
Завязался бой.
Много там копытами
Было перебито,
Много там порубано
Сильною рукой.
И от речки Истры,
Неглубокой, быстрой,
В бой, вперед — на запад
Мчались казаки.
Кони — птицы быстрые —
Обгоняли выстрелы,
И сверкали искрами
Острые клинки.
15

КАК КАЗАК В ПЛЕН ПОПАЛ
Прилетела птица-весточка
Полем, лугом, перелесочком.
Возвратился на станицу
Из лихих боев-атак
Черноглазый, смуглолицый,
Удалой казак.
По станице ходит гордо он
С боевой медалью, с орденом.
У него клинок дареный,
Сам он, видно, боевой.
И все девушки влюбленно
Смотрят на него.
Ясный месяц светит весело,
Но окно не занавесила
Черноглазая дивчина,
Думу думает: как быть?
Как бы ей найти причину
Казака пленить.
Окно настежь открывается,
В окне Настя появляется,
Смотрит прямо на героя.
Ишь какой казак-орел!
А казак, того не скрою,
Бровью не повел.
— Что под окнами вы бродите,
Что ж вы в хату не заходите?
Алексей Петрович, право,
Неудобно как-никак.
Вы такой по виду бравый,
Удалой казак.
А сама не сводит оченьки,
В них смотреть нет силы-моченьки.
В чары девичьи не веря,
Смотрит Настенька в глаза...
И тогда, чуть скрипнув дверью,
Сдался в плен казак.
16

КОЛЕЧКО
Ехал конник мимо речки,
Мимо речки, вдоль села,
В это время на крылечко
Золоченое колечко
Девушка подбросила.
Смотрит парень на крыльцо:
Почему лежит кольцо?
Что ж то за красавица
Кольцами бросается?
Тихо звякнула уздечка
У крылечка медная,
Подобрал боец колечко,
Только тут свое сердечко
Потерял он бедное.
Потому что, потому
Проживала в том дому —
Кровь к вискам бросается —
До чего красавица.
Вышла павой на крылечко
В кофте, розой вышитой.
Говорит: «Отдай колечко,
Золоченое колечко».
И в ответ услышала:
«Я тогда верну кольцо,
Коль напишешь письмецо,
Как напишешь, буду рад
Привезти кольцо назад».
* * *
Ветер метался,
Кружась, по оврагу,
Он падал, вставал
И летел напрямик.
17

Команда звала
Батальон в атаку.
Бойцы оглянулись,
Застыв на миг.
Казалось,
Настала секунда затишья,
Казалось,
Что стало немного темней.
Снег осыпался
Цветением вишен,
Лишь чуть покрупнее,
Лишь чуть холодней.
Пули
Пронзительно свистнули рядом.
Скорей бы схватиться...
Длинна ты, верста...
Черствую землю
Копнули снаряды,
И кто-то споткнулся.
И кто-то не встал.
— Во славу Советов! —
Простуженно кто-то
Крикнул.
«Ура» пролетело овраг.
В дыму
На верхушку разбитого дота
Взметнулся простреленный
Красный флаг.
ВЫШЕ ГОЛОВУ
Что ж мы головы согнули,
Опустили лица вниз.
Ну так что ж, что свищут пули,
Мы не раз их обманули,
Мимо пули пронеслись.
18

В грозных битвах уцелели,
Чтоб опять врага рубать.
Потому, что песни пели,
Потому, что жить хотели,
Не желали умирать.
Дома жинка молодая —
Нам не время умирать.
Погоди, земля сырая,
Отвернися, пуля злая,
Наше дело врага гнать.
ВСЕГДА ГОТОВЫ
Землю полночь покрывает.
Ветры стихли на морях.
Спит великая, родная
Родина чудесная моя.
В ночь давно ушли дозоры
Охранять твои края,
Спящие, бескрайние просторы,
Родина чудесная моя.
Сестры встанут с нами рядом.
В бой готовы сыновья,
Далеко проводит взглядом
Родина чудесная моя.
И с победою нас встретит
Победившая в боях,
Самая могучая на свете
Родина чудесная моя.
19

* * *
Мы отстоим родную страну,
День этот станет датой,
Дети будут играть в войну,
Как мы играли когда-то.
Но мы, играя, знали о том,
Что нам придется сражаться,
За честь, за свободу, за отчий дом
В багровом дыму провокаций.
Враги отовсюду грозили войной,
Враги задыхались в раже,
И вот мы вышли со всей страной
Громить наступленье вражье.
В бою не видно вражеских лиц,
Лишь дым над полями клубится.
Рассеется он и повергнется ниц,
Международный убийца.
И снова яркое солнце взойдет
Над радостной родиной нашей.
Выйдет в просторы великий народ
И заново землю вспашет.
Сровняет окопы, снарядов межи,
Любовно взрастит урожай.
И будет строить счастливую жизнь,
Веселых детей рожая.
Быть может, они через много лет
Найдут осколок гранаты
В пропитанной кровью цветущей земле,
Как мы находили когда-то.
И сложат песню о нас, об отцах,
В торжественной вспомнят беседе
О том, как мы шли, не боясь свинца,
Навстречу великой победе.
20

И в жизни этой не будет слез,
Рожденные бурей — не гнутся.
Споют, как мы пели о тех, кто принес
Великую Революцию.
НЕ ТОСКУЙ, НЕ ПЛАЧЬ, ЦАРИЦА
Не тоскуй, не плачь, царица
Всего сердца моего,
Уезжает с врагом биться
Твой дружочек боевой.
Неодеванный лиловый
Ты платочек повяжи
И несказанное слово
На прощанье мне скажи.
Цок да цок, да перецок,
Да звонкими копытами,
Да посидим, поговорим,
Да под кустом ракитовым.
Если любишь — не забудешь,
Наша встреча далека.
Если любишь — поцелуешь
При народе казака.
Если любишь — спать не будешь,
Будешь ждать меня назад.
Если любишь — поцелуешь
Восемнадцать раз подряд.
Цок да цок, да перецок,
Да звонкими копытами,
Да посидим, поговорим,
Да под кустом ракитовым.
21

НЕ ХОДИ ТЫ КО МНЕ
Не ломай козырек под окошком, дружок,
Светлым взглядом другой мое сердце зажег.
Он с полком проходил и коня здесь поил,
Расставаясь, он так о любви говорил:
Видишь, ночь на дворе непроглядная,
Но на твой огонек я вернусь.
Вот закончим войну, ненаглядная,
Я тогда на тебя нагляжусь.
Он не нашей деревни, не наших краев,
В Оренбургских степях не слыхал соловьев,
Но где б ни был, придет мой любимый назад,
Ведь недаром в тревожную ночь он сказал...
Не ломай козырек, не зови, не приду,
Не тебя дожидалась я в нашем саду.
Тот, другой, дорогой сердцу девицы мил,
Не забудется то, что он ей говорил:
Видишь, ночь на дворе непроглядная,
Но на твой огонек я вернусь.
Вот закончим войну, ненаглядная,
Я тогда на тебя нагляжусь.
ОБИДЕЛИСЬ ДЕВУШКИ
Низко, низко клонятся тополя.
Едет, едет конница по полям.
Едут, едут конники, кровь горяча,
Синие погоны на плечах.
В поле у околицы, сидя в ряд,
Девицы-соколицы говорят:
— Кто из нас понравится, так и быть,
Первою красавицей будет слыть.
22

Но бойцы на девушек не глядят,
Меж собою конники говорят:
— Нас-де не касается, хи-ха-ха!
Мол, для нас красавицы — чепуха!
Обиделись девушки на парней.
Бойко сели девушки на коней.
Раскраснелись личики — наша честь
Доказать обидчикам, кто мы есть.
Век того не видывал Тихий Дон,—
Обогнали девушки эскадрон.
Поскакали по полю, руки в бока,
Лишь глазами хлопали два полка.
ПЕСНЯ ТАНКИСТОВ
(Сердце танкиста)
Родная сторонка, прощай — не скучай.
Красотка-подружка, любить обещай.
Сегодня танкисты уходят на бой,
Чтоб с новой победой вернуться домой.
Над лугом, над полем
В дыму встает луна.
Нам выпала на долю
Суровая война.
Наш друг и ровесник
По славным боям,
Походную песню
Играет баян.
Машина стальная — подруга моя —
С тобой защищает родные края,
Где ранней весною сирень расцветет,
Где самая лучшая девушка ждет.
23

Гремит канонада. Пылают поля.
Взлетает на воздух сухая земля.
Моторы сдают. Закипает вода,
Но сердце танкиста не сдаст никогда.
Руки танкиста слабеют от ран.
Не руки, а сердце ведет на таран.
Стальную машину, подругу в бою,
За лучшую в мире отчизну свою.
Родная сторонка — приветливый край.
Красотка-подружка, на зорьке встречай.
Сегодня танкисты уходят на бой,
Чтоб завтра с победой вернуться домой.
Над лугом, над полем
В дыму встает луна.
Нам выпала на долю
Суровая война.
Наш друг и ровесник
По славным боям,
Походную песню
Играет баян.
ПО ТРЕВОГЕ
В глухую ночь мы вышли по тревоге,
Десятки верст минувшим днем пройдя.
Шумит весна,
И черные дороги
Покрыты лаком первого дождя.
Блестят штыки. Пехоты шаг размерен.
Налево — лес
И пятна плотной тьмы.
Темнеют пни,
Как будто это звери
Присели на отлогие холмы.
24

А впереди — широкая поляна.
Рассвет сочится с облачных высот.
Мы с полной выкладкой,
И только два баяна
По очереди рота вся несет.
И с каждым шагом звезды в небе блекнут.
Светлеет даль, светлеет вышина.
В повозке новенькой
Везет сухой паек нам
Веснушчатый товарищ старшина.
Не оттого ль,
Что свеж и сочен воздух,
Легко нести винтовку?
Вдалеке
Кричат о чем-то паровозы
На непонятном резком языке.
В грязи тягучей вязнут, тонут ноги,
Но мы идем, идем — и сон забыт...
...Винтовки взяв впотьмах из пирамид,
В любую ночь мы выйдем по тревоге.
СХОДИТ С ЛИНКОРА МОРЯК...
Мы много хлебнули соленого горя.
В огне Севастополь, в кольце Ленинград.
Балтийское море и Черное море
От злобы и гнева кипят.
За милую землю, за город любимый
В жаркое пламя атак
На берег знакомый, на берег родимый
Сходит с линкора моряк.
Звезда, что светила нам в дальнем походе,
Гори над землей и нам путь освещай.
Ну что же, ребята, послужим в пехоте.
Родимое море, прощай.
25
Со мною шагает товарищ хороший
На грозную битву, навстречу врагам.
Не хватит патронов, я сердце им брошу,
Но город родной не отдам.
В последнюю схватку, под гул канонады
Поднялись матросы навстречу врагам.
С победой вернулись героев отряды
К родимым морским кораблям.
Военная песня, звени над простором,
Над Родиной нашей лети.
Советское море, свободное море,
Победные наши пути.
За милую землю, за город любимый
В жаркое пламя атак
На берег знакомый, на берег родимый
Сходит с линкора моряк.
Я ВЕРНУЛСЯ К ДРУЗЬЯМ
Я вернулся к друзьям после боя,
Над родной стороной пролетал.
И увидел там горе такое,
Что никто на земле не видал.
Кто с неба страну оглядывал,
Кто видел грабежи и разбой,
Тот в битве с ордою проклятою
Исполнит Родины наказ святой.
Пролети над родным Приднепровьем.
Там пылает земля, как костер.
И окрашены реки там кровью,
Кровью братьев твоих и сестер.
Кто любит все то, что свято нам,
За землю постоит головой,
Тот в битве с ордою проклятою
Исполнит Родины наказ святой.
26
Плачет мать над убитым ребенком.
Это, может, старушка твоя,
Украина — родная сторонка,—
Дорогая Отчизна моя.
Кто любит дымок над хатами,
И дом свой в деревне родной,
Тот в битве с ордою проклятою
Исполнит Родины наказ святой.

1942
НА СОЛНЕЧНОЙ ПОЛЯНОЧКЕ
На солнечной поляночке,
Дугою выгнув бровь,
Парнишка на тальяночке
Играет про любовь.
Про то, как ночи жаркие
С подружкой проводил,
Какие полушалки ей
Красивые дарил.
Играй, играй, рассказывай,
Тальяночка, сама
О том, как черноглазая
Свела с ума.
Когда на битву грозную
Парнишка уходил,
Он ночью темной, звездною
Ей сердце предложил.
В ответ дивчина гордая
Шутила, видно, с ним:
— Когда вернешься с орденом,
Тогда поговорим.
Боец средь дыма-пороха
С тальяночкой дружил,
И в лютой битве с ворогом
Медаль он заслужил.
Пришло письмо летучее
В заснеженную даль,
Что ждет... Что в крайнем случае
Согласна на медаль.
Играй, играй, рассказывай,
Тальяночка, сама
О том, как черноглазая
Свела с ума...
28

АНЮТА
За Анютой ходят тучей
Все танкисты и стрелки.
Это с ней не первый случай,
Говорят фронтовики.
Потому, что брови гнуты.
Потому, что смех — хоть плачь.
Потому, что та Анюта
Превосходный зубной врач.
Лишь внесла свой саквояжек,—
Это надо посмотреть,—
Как у всех ребят тот час же
Зубы начали болеть.
Лейтенант, на что гвардеец,
А с минуты той — больной.
У него до дрожи в сердце
Ноет самый коренной.
С той поры к ее землянке
Не проехать, не пройти.
Тут и кони, и тачанки,
Тут и танки на пути.
Лечат зубы все, а там уж
Всяк на свой, особый лад:
—	Не хотите ль выйти замуж? —
Ей тихонько говорят.
Командир шутить не любит:
—	Это что ж, терпеть доколь?
Нас, товарищи, погубит
Всех, как есть, зубная боль.
Но, боясь врача обидеть,
Он сказал ей как-то раз:
—	Либо замуж выходите,
Либо — ах! — оставьте нас.
29

ГАДАНЬЕ
Как-то летом шли девчата
Средь муравинских лугов
И решили, будь что будет,
Загадать на женихов.
Порешили, сели кругом,
Стали песню запевать,
И одна из них подругам
Предложила загадать.
Если вдруг закружит птица
Над лесочками,
Суждено тогда девицам
Быть за летчиками.
Если трактор ты заслышишь,
Сердце дрогнет и замрет,
Знай: танкист письмо напишет,
Сватов в дом к тебе пришлет.
Если зыбью бирюзовой
Заколышется река,
На крылечке на тесовом
Поджидай ты моряка.
Солнце близится к закату,
Как назло — нет ветерка,
Запропал куда-то трактор,
Как стекло, тиха река.
Пригорюнились девчата,
Перестали песню петь,
Знать, не ждать им к дому сватов,
Видно, в девках век сидеть.
Вдруг взлетает в небо птица
Над лесочками,
Значит — суждено девицам
Быть за летчиками.
Но не видно самолетов,
Неужель примета врет?
С песней по полю пехота
Прямо к девушкам идет.
Молодцы идут ребята,
На подбор, за рядом ряд.
И смущенные девчата
Узнают своих ребят.
30

С той поры у них забота:
Ждать любимых женихов.
Ой, нейдет ли где пехота
Средь муравинских лугов? Ох!
ГОРСТЬ ЗЕМЛИ
Уходил товарищ в бой
Насмерть с немцем биться.
В бой товарищ взял с собой
Горсть родной землицы.
Положил ее на грудь
Он в платок расшитый,
Ведь на ней — не где-нибудь —
Столько лет прожито.
И тропинка узкая повела в поля.
Ой, землица русская, матушка-земля.
Ведь на ней он полюбил
Лес, луга и ветер.
И на ней он счастлив был
Больше всех на свете.
Здесь, на береге крутом,
Над плакучей ивой,
Самый лучший в мире дом,
Старый дом родимый.
Но тропинка узкая повела в поля.
Ой, землица русская, матушка-земля.
И ушел товарищ в бой
Насмерть с немцем биться.
Всюду носит он с собой
Горсть родной землицы.
Так и мы в бои ушли
От родного жита.
Сердце жжет нам горсть земли
Сквозь платок расшитый.
Нас тропинка узкая повела в поля.
Ой, землица русская, матушка-земля.
31

* * *
Далеко за рекой
Зоренька рассветная.
Говорил милый мой
Мне слова заветные.
Мне ему ответить надо б,
Обласкать бы нежным взглядом,
Слово молвить понежней...
Мы расстались возле сада,
А в душе моей досада
Все от гордости моей.
Он ушел на войну.
Я одна осталася.
Не пойму почему
Плакать я стеснялася.
Лишь с одним встречу с ним
В сердце я голубила.
В ясный день он пришел,
Я же взор потупила.
Мне ему сказать бы надо...
Обласкать бы нежным взглядом.
Слово молвить понежней.
Мы расстались возле сада,
А в душе моей досада
Все от гордости моей.
ЕХАЛ КАЗАК ВОЕВАТЬ
Ехал казак воевать.
—	Добрый путь солдату! —
Выходили провожать
Казака девчата.
—	Ой, казаче молодой,
Сделай одолженье —
Хоть одну возьми с собой
В жаркие сраженья. —
От таких казак речей
Брови поднял к чубу.
32

—	Ту возьму, что горячей
Поцелует в губы.—
И девчата, не смутясь,
Хлопца целовали,
Не сводили ясных глаз
И ответа ждали.
Покачал он головой,
Улыбнулся кстати:
—	Нужно всех вас взять с собой,
Да коней не хватит.—
Рассмеялся, поскакал,
Пыль взвилась порошей,
Вот какой казак нахал,
Но боец хороший!
ЗА ДАЛЕКОЙ РЕКОЮ
За далекой рекою,
Освещенной закатом,
Под высокой горою
Поселились солдаты.
А в родимом селенье
Опустело в избушках,—
Только сторож Савелий
Все стучит в колотушку.
Три старухи да дети —
Вот села населенье.
Даже месяц не светит,
Подчинясь затемненью.
А о нас, непокорных,
И не скажешь словами.
Свищут в поле просторном
Пули над головами.
День, неделю иль месяц
Мы врастаем в траншеи?
А над нами, как песня,
Лес шумит, хорошея.
33

Как становится тихо
У переднего края,
Вдоль окопов гвоздика
Лепестки расправляет.
И куда ни посмотришь —
Все цветы полевые.
Все березы да зори,
Все Россия! Россия!
Что ты брови насупил,
Боль души пересилив?
Дальше мы не отступим,
Дальше — сердце России.
ЗАСТОЛЬНАЯ
Снова в поход уходить нам, друзья,
Снова сквозь ветер и стужи.
Без тоста, друзья, расставаться нельзя,
Пусть кружки бокалами служат.
Вместе с друзьями бывалыми
Дружно поднимем бокалы мы.
За смелых в бою, за землю свою,
За девушек в нашем краю!
Юноши с нами впервые пойдут.
Слез не роняйте, подруги,
Пусть вашу любовь они в бой понесут,
Так дайте на счастье им руки.
Родину любим свою горячо,
Просторы и даль голубую.
Родная страна, обопрись на плечо,
Мы выдержим тяжесть любую.
Вместе с друзьями бывалыми
Дружно поднимем бокалы мы.
За смелых в бою, за землю свою,
За девушек в нашем краю!
34

* * *
Невеселой и злою порошей
Замело этой ночью пути.
Неужели к тебе, мой хороший,
Мне дорожки в полях не найти?
Там сейчас куролесят метели,
По колено завязнет нога.
Вон взвились, поднялись, полетели,
Словно белые птицы — снега.
Но как только утихнет пороша,
В этот вечер, от звезд голубой,
Все дорожки к тебе, мой хороший,
В бездорожье отыщет любовь.
* * *
Проводила мать в сраженья
Весь домашний свой народ.
Получилось ополченье,
Почитай, что целый взвод.
Ни много ни мало,
С отцом как раз и вышел целый взвод.
Нам ли ползать на коленках?
Мы и стоя проживем.
Потихоньку, помаленьку
До Берлина мы дойдем.
Ни много ни мало,
А до Берлина, братцы, мы дойдем.
* * *
Рано зима развесила
Узоры из тонких кружев.
По улицам весело
Ветер снежинки кружит.
Вьется в ногах моих баловень,
Играет полой шинели,
35

Еще не бывало в Чкалове
Ранней такой метели.
В первом инее здание,
Первые скрипнули сани.
Бегу что есть сил на свидание —
Четверть часа опозданье.
Встретились. Губы синие,
Брови — морозные полосы.
В очень красивом инее
Очень красивые волосы.
И никогда не забудется
Утро неповторимое.
Чкалов. Советская улица.
Ветер, метель, любимая.
СВЯТОЕ СЛОВО
Горела рожь. Пожары закрывали
Сиянье бледных, ослепленных звезд.
Мы в эту ночь врага назад прогнали
На двадцать кровью орошенных верст.
Не знаю, на каком наречье
Мне рассказать, чтоб видно было всем
Разрушенный мой край. Обугленные печи.
Труп девушки на скошенном овсе.
От крови черным стал платок лиловый.
Рожденная, чтоб расцветать и цвесть,
Она в губах остывших сохранила слово.
Мы поняли, что это слово — месть.
И мы прочли в застывшем этом слове
Призыв святой поруганной любви.
И было это жуткое безмолвье
Страшнее клятвы, данной на крови.
Мы дальше шли. И с каждым нашим шагом
Назад откатывался лютый, злобный враг.
Заря над полем нам казалась флагом.
Рассвет за нами нес победы нашей флаг.
36

Мы в эти дни врага нещадно били.
О наших подвигах летела песней весть.
Мы в эти дни в сердцах благословили
Одно-единственное слово — месть.
СОЛОВЬИ
Пришла и к нам на фронт весна,
Солдатам стало не до сна —
Не потому, что пушки бьют,
А потому, что вновь поют,
Забыв, что здесь идут бои,
Поют шальные соловьи.
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат,
Пусть солдаты немного поспят...
Но что война для соловья —
У соловья ведь жизнь своя.
Не спит солдат, припомнив дом
И сад зеленый над прудом,
Где соловьи всю ночь поют,
А в доме том солдата ждут.
Ведь завтра снова будет бой,
Уж так назначено судьбой,
Чтоб нам уйти, не долюбив,
От наших жен, от наших нив.
Но с каждым шагом в том бою
Нам ближе дом в родном краю.
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат,
Пусть солдаты немного поспят,
Немного пусть поспят...
ШЕЛ ОТРЯД СТОРОНКОЙ
Шел отряд сторонкой
По степи родной.
И сказал мальчонка,
Снайпер молодой:
«Все мне здесь знакомо,
37

Реки и кусты,
Мне теперь до дома
Полторы версты.
За лесом, за речкой,
Вон там, за холмом,
Совсем недалечко
Мой низенький дом.
У старого тына
Рябина цветет.
Оксана-дивчина
Там песню поет:
Придет ли любимый
И скоро ль придет?»
Лег отряд до солнца
В поле отдохнуть.
Отпустили хлопца
В недалекий путь.
Теплый летний ветер
Провожал его.
В поле хлопец встретил
Друга своего.
«За лесом, за речкой,
Вон там, за холмом,
Резное крылечко,
Родимый мой дом.
Скажи, где у тына
Рябина цветет,
Оксана-дивчина
По-прежнему ждет:
Придет ли любимый
И скоро ль придет?..»
Рассказать всю правду
Другу друг не смел.
За холмы, курганы
Долго он смотрел.
Перед ним лежали
Голые поля.
Выжжена пожаром
Мертвая земля.
За лесом, за речкой,
За взрытым холмом,
Где было крылечко,
38

Где был отчий дом,
Где пышно рябина
У тына цвела,
Где хлопца дивчина
Подолгу ждала, —
Лишь пепел да ветер,
Огонь да зола.
За родные хаты
На жестокий бой
Шел отряд на запад
Стороной родной.

1943
БАЛЛАДА О МАТРОСОВЕ
По волюшке, воле,
По чистому полю
Гуляют шальные снега.
Сквозь снежную россыпь
С друзьями Матросов
В атаку пошел на врага,
И в огненном круге,
Свинцовою вьюгой
Строчит пулемет на пути,
И к вражьему доту
Не может пехота
Вперед ни на шаг подойти.
Над нами, ребята,
Пылают закаты,
За нами — наш город родной!
Россия, Россия,
Деревни и хаты,
Березы над тихой рекой.
У речки, у моста,
Промолвил Матросов:
«Мне, может, зарю не встречать,
Но я по болоту
Пройду к пулемету —
Заставлю его замолчать».
Подкрался Матросов
К немецкому доту,
Огнем пулемет окрестил.
Потом приподнялся
И сердцем отважным
Смертельное дуло закрыл.
40

Споем же, ребята,
Пусть в песне крылатой
Живет комсомолец-герой.
Россия, Россия,
Такого солдата
Запомним навеки с тобой!
ВАЛЬС, КОТОРЫЙ ДОТАНЦУЕМ...
У разрушенного бомбами вокзала
Примерзали к рельсам эшелоны.
В бывшем клубе печка догорала,
И крутил солдат бывалый ручку граммофона.
Граммофон в малиновых разводах
Нам таким знакомым показался...
Думалось, — в сраженьях и походах,
Что нам в устаревших ныне вальсах.
Коль вглядеться в золотые были,
Вспомним, как на первые доходы
Всем колхозом клубу мы купили
Граммофон в таких же вот разводах.
Словно в сказке, в милой небылице,
Дед Мороз принес из чудо-леса
Нашей юности забытую страницу
На разъезд под городом Смоленском.
Как — не знаю, руки отыскали
Девичьи, в перчатках теплых, пальцы.
Как мы закружились в этом зале
В старомодном, хрипловатом вальсе.
Видел я застывшие в восторге,
Синие глаза твои, родная,
Девушка в защитной гимнастерке,
Милая подруга фронтовая.
Вальс мы до конца не станцевали.
На посадку сбор труба сыграла.
Мы тогда друг друга потеряли
В темноте разбитого вокзала.
41

Но, пройдя дорогою военной,
Возвратившись в сторону родную,
Мы найдем друг друга непременно,
Вальс мы непременно дотанцуем.
ВАНЮША
Петь Ванюша перестал
И худеть заметно стал.
Может, надо сдобного
Иль тому подобного?
Ваня наш потупил взгляд.
—	Есть невесты у солдат.
У меня у одного
Нет на свете никого.
Тут промолвил старшина:
—	У меня краса жена.
А сестрица у жены
Как жена у старшины.
А ефрейтор отдал честь
И сказал, что дочка есть,
Так что, мол, мотай на ус
И держи на это курс.
Буркнул Ваня тут под нос:
—	Кто бы рюмочку поднес.
А насчет же сдобного —
Ничего подобного.
ВЕСЕЛЫЕ ПАРНИ
В землянке играют веселые парни:
Один на гармошке, другой на гитаре.
Никто из ребят не сыграет шикарней,
Так лихо по струнам никто не ударит.
42
Узнавшие горе. Хлебнувшие горя.
В огне не сгорели. В боях уцелели.
Никто не расскажет смешнее историй,
И песен никто не споет веселее.
Ну что ж, что гремят бесконечные залпы?
Взлетает гармошка, сверкая резьбою.
И, слушая песню, никто не сказал бы,
Что час лишь, как парни вернулись из боя.
ВОЗЛЕ СОСЕН НА ЛУЖОЧКЕ
Возле сосен на лужочке
Сделали привал
Три танкиста, три дружочка,
И один сказал:
Не пойму,
Почему
Больно сердцу моему.
Должен в том дружный наш
Разобраться экипаж.—
Совещались
Возле сосен три бойца.
Разобрались
В том вопросе до конца.
Дело в том, что тех дружочков
Десять дней назад
Прострелили очень точно
Меткие глаза.
Не ему
Одному
Очень грустно посему.
Что за стыд, весь грустит
Экипаж гвардейский наш.
Порешили
Ей подробно написать
И просили
Фотографию прислать.
43

Вскоре им письмо приходит:
— Карточки не шлю,
Милый мой в морской пехоте,
Я его люблю.
Лишь его
Одного,
Потому лишь у него
И в морях и в боях
Фотография моя.
Как вернется,
Загляните побывать,
Приглашаю
Вас на свадьбу пировать.
ГДЕ ЖЕ ТЫ, СОКОЛ МОЙ?
Поздняя зорька за лесом погасла,
Девушка вышла на берег крутой.
Где же ты, сокол мой, где ж ты, мой ясный,
Скоро ль вернешься домой!
Вновь у окошка
Сирень отцвела.
Стежка-дорожка
Травой поросла.
Если не время вернуться в наш край,
Ты мне хоть голос подай.
В поле звенит, наливается колос.
Первые звезды на небе видны,
Девушке слышится, чудится голос,
Голос с далекой войны:
Милая Настя,
Я скоро приду.
Все наше счастье
Назад принесу.
Только лишь снова наш сад зацветет,
Ты меня жди у ворот.
44

ГНЕТСЯ ТОНКАЯ ОСИНА
Песня полонянок
Гнется тонкая осина,
Тянет к небу веточки.
Разлучили мать и сына,
Сына с малой деточкой.
Вороги-разлучники
Деточку зарезали,
Нам сковали рученьки
Кольцами железными.
Только им за все ответят
Люди русской кровушки.
На пути их море встретит
Слез несчастных вдовушек.
Солнце выжжет пламенем
Луг да поле чистое.
Встанут горы каменные,
Лягут реки быстрые.
* * *
Давайте же выпьем, чего нам стесняться,
Здесь мертвые только стакан не пригубят.
За наших любимых, которые снятся,
Которыми бредим,
Которые любят.
За синие дали, за нивы, за рощи,
За спелые вишни, за спелые губы.
За красное знамя, что ветер полощет
На крыше большого колхозного клуба.
За наших отцов и за молодость нашу,
За белые скатерти в комнатах чистых.
А эту последнюю полную чашу
За всех запевал
И за всех гармонистов.
45

ДЕЛО БЫЛО, БРАТЦЫ, ТАК...
Дело было, братцы, так:
Шел на нас немецкий танк.
Башни тиграми рычали,
Пушка громыхала.
Мы такого не встречали
Хама и нахала.
Нам броня — что кора,
Что кора для топора.
Коль попался на прицел,
Ни за что не будет цел.
Тут спросил наш командир:
—	Сколько будет в танке дыр? —
И в ответ сказали все мы:
—	Бьем, как сено косим.
Семь нас, значит, будет семь их
И, возможно, восемь!
Дальше дело было так:
Подошел немецкий танк.
По нему огонь открыли,
Жару поддавали.
Сколько раз броню пробили,
Так и не считали.
Потому что от него
Не осталось ничего.
Что стреляло и рычало,
Выло и гремело —
Все навеки замолчало
И в огне сгорело.
ЗВЕЗДОЧКА
Долго ночка длится,
Лютый ветер злится,
По траншеям нашим бьет крылом.
Скоро ль до рассвета,
До весны, до лета
Мы с тобой, товарищ, доживем?
46

Там, где солнце всходит,
Есть на небосводе
Звездочка заветная одна.
Днем она не гаснет,
Нет ее прекрасней,
Из-за тучи звездочка видна.
С милой как простились,
Так уговорились
Вечно помнить звездочку свою.
Где я только не был!
Лишь взгляну на небо —
Звездочку средь тысяч узнаю.
Вот она — высоко,
Далеко-далеко,
Над родною улицей моей,
Где цветет рябина,
Где моя дивчина,
Где поет до зорьки соловей.
НА ПЕРЕДНЕМ НАШЕМ КРАЕ
Вспоминай меня, родная,
Да почаще вспоминай.
На переднем нашем крае
Пули свищут то и знай.
Здесь от них не схорониться,
Но того, кто встречу ждет,
Вражья мина сторонится,
Злая пуля бережет.
В жарких битвах закаленным
Эти пули нипочем.
А веселым и влюбленным
На войне у нас почет.
Потому что, если любишь,
Будешь милой дорожить.
И сражаться крепче будешь,
Если крепко хочешь жить.
47

На переднем нашем крае
Пули свищут то и знай.
Вспоминай меня, родная,
Да почаще вспоминай.
НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛА
Ничего не говорила,
Только с нами до речки дошла.
Посмотрела — как будто рублем подарила,
Посмотрела — как будто огнем обожгла.
Расставаясь, оглянулась,
На прощанье махнула рукой
И такою улыбкой тогда улыбнулась,
Что вовек не забыть нам улыбки такой.
Даль сегодня прояснилась.
Ночь хорошие звезды зажгла.
Первой роте сегодня ты ночью приснилась,
А четвертая рота — заснуть не могла.
ОТВАЖНЫЙ ТАНКИСТ
Уходил молодой паренек на войну,
Коренаст, и силен, и плечист,
Говорили ему, что, видать по всему,
Паренек от рожденья танкист.
Как мечтал паренек, так и в жизни сбылось,
Думал силу проверить свою.
Это тоже сбылось, и ему довелось
Проверять ее в жарком бою.
Вспоминая подружку в родной стороне,
Он в жестокие схватки ходил,
И на верной броне, как на верном коне,
Он пехоту в атаку водил.
И сметал он врага, как степной ураган,
Но в бою его танк запылал.
48

И, слабея от ран, он пошел на таран
И по радио всем передал:
— Я охвачен огнем, но врагу не сдаюсь,
В сердце ненависть немцам не сжечь.
Да простит меня пусть моя вольная Русь,
Что не смог я машину сберечь.
И друзья по боям о нем песни поют,
И разводит баян баянист.
Он сражался в бою за отчизну свою,
Как и должен сражаться танкист.
ПОРТРЕТ
Получила Любушка письмо,
А в письме любимого портрет.
Голубою шелковой тесьмой
Завязала розовый конверт.
Говорила,— как хорош,
Как портрет его похож.
Право, в мире краше нет,
Посмотрите на портрет.
Парень статен и плечист,
Взгляд лучист и грудь горой.
Сразу видно, что танкист
И, наверное, герой.
Но портрет успеха не имел.
Девушки смотрели на него
И сказав, что парень похудел,
Не сказали больше ничего.
Только Люба им в ответ:
Краше парня в мире нет,
А не нравится, но что ж,
Значит, просто не похож.
Если вышел неказист,
Как в народе говорят.
В том нисколько не танкист,
В том фотограф виноват.
49

РАЗВЕДЧИКИ
Любимых жен, родных невест
Во сне мы видим редко.
Все потому, что никому
Уснуть в бою нельзя.
Идет в поход, во тьме идет
Отважная разведка.
Лежат ничком, ползут молчком
На жизнь и смерть — друзья.
Разведчики отважны,
Разведчики бесстрашны,
Коль Родина прикажет,—
Разведчик жизнь отдаст.
Чем ночь темней, чем дождь сильней,
Чем ветер в поле глуше,
Идти в разведку веселей
Разведчику — бойцу.
Скорей, скорей в далекий рейд
Иди, смотри и слушай.
Как враг в кустах, крадется страх,
Да нам он не к лицу.
А если нас в недобрый час
Окружит враг проклятый,
Пред ним я гордой головы вовеки не склоню.
В бою умру, себя взорву
Последнею гранатой,
Но честь свою, солдата честь,
Я детям сохраню.
Разведчики отважны,
Разведчики бесстрашны,
Коль Родина прикажет, —
Разведчик жизнь отдаст.
СКРИПКА БОЙЦА
Еще и пожары в лесу не потухли,
Как все запушил, побелил снежок.
Мирно дымились походные кухни,
Бойцы по-хозяйски садились в кружок.
50

Василий смотрел на отлогие взгорья
И думал: весна не веселая тут...
Что, может, сейчас вот в консерваторию
По улицам шумным ребята идут.
Они на углу покупают мимозы
(На улице Герцена столько мимоз!),
И день начинается, шумен и розов,
А здесь... Канонада, метели. Мороз.
И снег — то упругий, то жесткий, то зыбкий.
Снежинки поземки, как иглы, остры.
И руки, когда-то державшие скрипку,
Сжимают винтовку...
Гаснут костры.
Каменный дом за железной оградой
Кругом обложила лесов синева.
Должно быть, разрывом тяжелых снарядов
Сшвырнуло с подъезда чугунного льва.
Крыльцо поросло желтоватым мохом,
Белые стены обожжены.
Шли осторожно,— ждали подвоха
От этой, почти ледяной, тишины.
Быть может, под камнем прячется мина
И смерть притаилась за каждым кустом?..
Гуськом, с полушубков стряхая иней,
Солдаты входили в таинственный дом.
И вот — открыта солдатская фляга.
Сало румяное на столе.
А стол, как памятник бывшим благам,
Стоит здесь не менее сотни лет.
На окнах морозных поблескивал бисер.
И, словно хозяин, вошедший в дом,
Солдат растолкал батальонный писарь
И целиком завладел столом.
Чернила из сумки походной вынул.
Достал из планшетки листки дневника,
Кто-то толкнул Василия в спину,—
Вася, смотри-ка,— скрипка, никак?
Тот, оглянувшись, едва не вскрикнул,
И, сняв со стены футляр дорогой,
Он вынул красивую, легкую скрипку
И нежно погладил зазябшей рукой.
Щекою прильнув к ее скользкому тельцу,
51
Он робко по струнам провел смычком,—
И поднялась, закружилась метелица
Звуков, рожденных бойцом-скрипачом.
Звуки, родные и близкие сердцу,
С каждым дыханьем смелели вдвойне.
Что это? Танец? Фантазия? Скерцо?
Нет! Это повесть, рассказ о войне.
Пусть непослушны замерзшие пальцы
И, часто сбиваясь, скрипка поет,
Но слышалось в музыке — снег осыпается,
Ветер идет по полям боев.
Ходят седые, бездомные вьюги
В долгие, зимние ночи без спа.
Горько, как плач одинокой подруги,
Протяжно и долго рыдала струна.
Словно глубины сердец измерив,
Василий играл о прожитых днях..
Скрипнули тяжко дубовые двери,—
Вошел командир
И застыл в дверях.
Было в музыке столько силы,
Горя, радости, новизны.
Погибших товарищей вспомнил Василий,
Смычок постепенно ушел на низы.
И вдруг, будто первой победы предвестник,
Родился высокий, торжественный звук.
Близкая сердцу солдатская песня
Тонкий смычок вырывала из рук.
И подхватили мы песню, запели,
И разомкнулась вокруг тишина.
Там, где шумели кудлатые ели,—
Русская песня была слышна.
Враг почуял, что к ним проникает
Песня под неуязвимую бронь
В танки, в блиндаж,—
С переднего края
По голосу песни открыли огонь.
А песня неслась через лес, по полю,
Смешавшись с метелью, в чужое село,
Славя народа отвагу и волю,
Не умирая — врагам назло!
52

Скрипка умолкла. И мы замолчали.
Слезы светились в глазах у солдат.
Стоя с приподнятыми плечами,
Смотрел на Василия наш комбат.
Смущенный Василий хотел было скрыться,
Но командир, поравнявшись с ним,
Снял свои теплые рукавицы,
Буркнул отрывистое — возьми!..
И, отвернувшись, шагами широкими
Ушел в дальний угол и лег на шинель.
С воплем и свистом за синими окнами
Шла в наступленье метель...
* * *
Тебя во сне я вижу очень редко,
Все потому, что некогда нам спать.
Идет в поход отважная разведка,
Идут ребята с врагами воевать.
И если нас окружит враг проклятый,
Пред ним спины вовеки не склоню.
Себя взорву последнею гранатой,
Но честь солдата детям сохраню.

Первая Любовь
(Из цикла песен)
* * *
Вот и Новый год
Постучался у ворот.
Слышишь, хрустнул лед:
Это Новый год идет.
Ясно светят звезды.
Нынче ночь длинна,
Но пока не поздно,
Друг, налей вина.
Наливай полней,
Чтоб жизнь была длинней,
Чтоб была полней
И счастливей прошлых дней.
Чист морозный воздух.
Нынче ночь длинна,
Но пока не поздно,
Друг, налей вина.
1943
ЯНВАРЬ
С Новым годом, моя дорогая.
Для любви нет на свете нам помех.
Никакая мне в сердце другая
Не заменит тебя вовек.
54

Пусть любовь нам ярко светит,
Пусть огнем горит в крови,
Никогда не бывало на свете
Крепче нашей с тобой любви.
С Новым годом, моя дорогая.
Для любви нет на свете нам помех,
Никогда никакая другая
Не заменит тебя вовек.
1943
ФЕВРАЛЬ
Как завывает ветер в трубе,
Где-то за тысячу верст.
Вьюга под окна носит к тебе
Горсти пушистых звезд.
Ах, если б мог прийти я к окну
С конца большой страны:
В подарок тебе принес бы луну,
Но не видать луны.
А до меня в год не дойти,
Мне не прильнуть к тебе.
Вьюга заносит в поле пути,
Ветер гудит в трубе.
Хочу, чтоб снилась мне только ты
До самых весенних дней:
Так хочется глаз твоих теплоты,
Хочется ласки мне.
1943
55

СЕНТЯБРЬ
Поздний вечер; в доме темно;
Город мирно спит.
Только дождь стучит в окно,
Только сад шумит.
Неужели солнышко вновь
Не осветит наш сад.
Неужель моя любовь
Не придет назад.
Пусто в нашем старом саду,
Безотрадна степь.
Я напрасно сегодня жду
В дом к себе гостей.
Ты тогда, я знаю, придешь,
Если сможешь понять.
Все проходит в мире, как дождь,
Чтоб прийти опять.
1943
НОЯБРЬ
Стало небо темней,
Стали ночи длинней,
Омертвела земля.
Стынут ручьи,
Желтый кружится лист,
Звезды падают вниз.
Так и счастья звезда
Скрылась в ночи.
Дом обветренный спит,
Только флюгер скрипит,
Сердце в пальцах руки
Моей тоски.
1943
56

ДЕКАБРЬ
С горки снежной летим на лыжах.
Вот поворот: берегись, берегись,
Падаю, сам сконфужен, пристыжен,
С горки качусь я вниз.
И в глазах твоих я
Вижу затаенный смех.
Я проклинаю горку, лыжи
И веселый снег.
Но пусть я пред тобой в снегу,
Пусть расцарапан нос,
Тебе в снегу нарвать могу я
Самых лучших роз.
Они зимой в снегу цветут,
Влюбленные их только рвут.
Вот перед нами лесные чащи,
Темный старый дремучий бор.
Милая, наше большое счастье
Рвется на простор.
В ясном небе солнце светит,
В поле ни души.
И разукрасил лица ветер,
Снег запорошил.
Синее глаз на всей планете
Не сыскал бы я,
Ведь ты красивей всех на свете,
Милая моя.
Моя любовь, цвети, цвети,
Мне хорошо с тобой идти.
1943
57

ДАВНО МЫ ДОМА
НЕ БЫЛИ...
Горит свечи огарочек,
Гремит недальний бой.
Налей, дружок, по чарочке,
По нашей, фронтовой.
Не тратя время попусту,
По-дружески да попросту
Поговорим с тобой.
Давно мы дома не были...
Шумит над речкой ель,
Как будто в сказке-небыли,
За тридевять земель.
На ней иголки новые,
И шишки все еловые,
Медовые на ней.
Где елки осыпаются,
Где елочки стоят,
Который год красавицы
Гуляют без ребят.
Без нас девчатам кажется,
Что месяц сажей мажется
И звезды не горят.
Зачем им зорьки ранние,
Коль парни на войне,
В Германии, в Германии,
В далекой стороне.
Лети, мечта солдатская,
К дивчине самой ласковой,
Что помнит обо мне.
58

Горит свечи огарочек,
Гремит недальний бой,
Налей, дружок, по чарочке,
По нашей, фронтовой...
В ЧАС ТРЕВОЖНЫЙ
В час тревожный расставанья
Ты окошко раствори,
И скажи мне «до свиданья»,
А «прощай» не говори.
В чистом поле пули свищут.
Птицы боле не поют.
В чистом поле пули ищут
Буйну голову мою.
Ходят грозы, ходят бури,
Ходит смерть в лихом бою.
Но спасает нас от пули
Вера в Родину свою.
ГДЕ Ж ТЫ, МОЙ САД?
Где ж ты, мой сад, вешняя заря?
Где же ты, подружка, яблонька моя?
Я знаю,
Родная,
Ты ждешь меня, хорошая моя.
Снятся бойцу карие глаза,
На ресницах темных — светлая слеза.
Скупая,
Святая,
Девичья горючая слеза.
Пусть нелегко до тебя дойти,
Я вернусь, родная, жди и не грусти.
С победой
Приеду,
Любовь твоя хранит меня в пути.
59

ЖЕНИХИ
Жили три друга в селе за горой,
Жили, дружили веселой порой,
Вместе любили красотку одну,
Вместе ходили вздыхать на луну.
Лишь приналяжет один на меха,
Видит красотка лишь в нем жениха.
Как запоют соловьями друзья,
Видит красотка, что выбрать нельзя.
Так и ушли они все воевать,
Лучшего девушке как отгадать.
Долго прощались, любя от души.
Все ей казалось, что все хороши.
Вскоре один отличился из них,
Думает девушка — вот он жених.
Месяц прошел и второй стал герой,
Девушке кажется,— лучше второй.
Третий прислал из газеты портрет,
Девушка думает — лучшего нет.
Пой же, гармошка, рыдайте меха,
Как же красотке узнать жениха?
КОГДА В ТВОИХ ПИСЬМАХ
Когда в твоих письмах я вновь узнаю
Улыбку, и ласку, и нежность твою,
Мне солнце, и небо, и жизнь дорога,
Тогда я без страха иду на врага.
Любимая! Тебя любя,
Иду сражаться за тебя,
За свежесть лишь мною целованных щек,
За губы, что я поцелую еще
Не раз и не десять, а тысячу раз,
За солнце, за ветер, за землю, за нас.
60

НЕЗДЕШНИЕ МЫ
Вышло солнце вешнее,
Льнет к цветочку каждому,
Но люди мы нездешние,
И все здесь не по-нашему.
Весна у нас раздольнее,
Разливы — любо-дорого.
Все вымоется волнами,
Что пахло гарью-порохом.
Что сожжено, загублено,
Взрастим работой доблестной,
Смолою сосен срубленных
Запахли наши области.
Девчата все нарядные.
Сплясать и спеть — пожалуйста!
Вот жаль, гармонь трехрядная
В Европе задержалася...
О ХРАБРЫХ ТАНКИСТАХ
О храбрых танкистах, о верных друзьях
Споемте, друзья боевые.
Военные ветры гуляли в полях,
Завяли цветы полевые.
Споемте о службе, ребята,
О службе танкиста-солдата.
Родную деревню покинул вчера
Последний оставшийся житель,
Машину в засаду за тыном двора
Поставил механик-водитель.
Четыре немецких машины подряд
Подбили танкисты на пашне,
Как вдруг оглушивший немецкий снаряд
Попал в командирскую башню.
61

— За нами Отчизна, сдаваться нельзя.
Я честно сражался, скажите.—
Погиб командир и убиты друзья,
Остался механик-водитель.
Слабея от жара, от дыма и ран
И в смерти своей — победитель,
Стальную машину повел на таран
Отважный механик-водитель.
Весенние ветры в широких полях
Качают цветы полевые.
О славных танкистах, о верных друзьях
Споемте, друзья боевые.
Споемте о службе, ребята,
О службе танкиста-солдата.

ВОЗВРАЩЕНИЕ
Достойно выполнив свой долг,
Отцов не посрамив,
Идет домой наш храбрый полк
Среди зеленых нив.
Старушка вышла на порог,
Как лунь бела, седа.
—	Скажите, то не Псковский полк? —
Сержант ответил: — Да!
Глядела мать в глаза бойцов, —
И смолкла наша песнь.
Раздался голос из рядов:
—	Я здесь, мамаша, здесь!
ЭШЕЛОН ИДЕТ ДОМОЙ
—	До отправки время много ль?
—	Пять минут — и в добрый путь!
—	Кипяточку на дорогу,
Друг-товарищ, не забудь.
—	Все в порядке. Не забуду, —
В котелке густой чаек.
Знаменитая посуда —
Наш солдатский котелок.
В нем захочешь — щей наваришь
Иль ушицы — был бы лещ.
Котелок всегда товарищ,
Котелочек — это вещь!
Но об этом что! Довольно.
О другом поговорим...
Расставаться нам не больно
63
С этим городом чужим.
Не висит здесь над рябиной
Зорьки шелковый платок,
Ни с каким таким Берлином
Не сравню свой городок,
Где цветут густые вишни,
Пахнет мятой по утрам...
Эх, за это бы нелишне
Выпить добрые сто грамм.
—	Ты каковский?
—	Я тамбовский.
—	Так, выходит, мой земляк?
—	Угости-ка папироской.
—	Нету, брат. Кури табак.
—	Ты откуда?
—	Я из Вены.
—	Славный город, борода.
—	Был в Берлине?
—	Непременно.
Шел три года я туда.
Сколько порвано мундиров!
Сколько стоптано сапог!
За спиной лежит полмира,
Что мы смерили, браток.
А теперь, ты знаешь сам,—
Едем, братцы, по домам!
Обнимал сосед соседа.
—	Понимаешь, брат, до-о-мо-ой!
И солдатская беседа
Песней вылилась живой.
К вагону подходит летчик
—	Ну, пехота, как дела?
Как живется-можется?
Где сражалась, где была?
—	Повидали множество!
По дорогам, по полю
Мы пешочком топали.
По венгерской, по австрийской,
По людской обители,
То, что видели мы близко,—
Вы того не видели.
64

—	Ну, напрасно говоришь,
Мы видали больше.
Скажем, Австрией летишь —
Видишь, что там в Польше.
Или, скажем, Бухарест
Изо всех был виден мест.
—	Ишь ты, парень!
—	Ай да хват!
—	Так-то, брат!
Ну, давай еще поври,
Только складно говори.
—	Я-то вру? Так слушай вот:
Раз летел я на восход,
Выполнив задание,
Над самой Германией.
Вижу: в нашей стороне,—
Там — на пашей родине —
Дом,
Цветочки на окне,
В садике смородина.
—	Дом, скажи-ка, в три окна,
Старенький, но прочный?
А под окнами сосна?
—	Совершенно точно.
—	Дом тот — мой!
—	Нет, мой!
—	Нет, мой!
—	Слушайте ж, коль нравится...
Вижу — улицей прямой
В сад идет красавица.
—	Это Маша!
—	Настя!
— Нюра!
—	Стой, какого вы рожна
Раскудахтались, как куры...
—	То идет моя жена.
—	Ну вот я и говорю...
Подлетаю ближе,
Нагибаюсь и смотрю...
Что ж я, братцы, вижу?
В том саду ее встречает
Паренек хорошенький,
Нежно ручкой обнимает
И ведет дороженькой...
65

—	Стой, браток!
—	Довольно! Хватит!
—	То не Маша!
—	И не Катя!
—	Улицей идет прямой?
В сад? Ошибся, видно...
—	Дом не мой.
—	Да и не мой.
Моего, друг дорогой,
И с луны не видно...—
Так вот едут, балагуря,
Собирая зрителей,
Пьют, что есть,
Махорку курят —
Едут победители!
ВОЗЛЕ ГОРЕНКИ
Возле горенки моей
Ходят четверо парней.
На завалинке сидят,
Меж собою говорят,
Говорит дружок Василий:
—	Я дождусь такого дня,
Наша Маша согласится
Выйти замуж за меня.—
Все смеются: — Ха-ха-ха!
Это просто чепуха!
На любовь она глуха.
Хо хо хо да ха-ха-ха!
Говорит тогда второй:
—	Я, конечно, не герой,
Но уж если полюблю —
Никому не уступлю.—
Возражает парень третий:
—	Я люблю ее навек.
Что вы ей?
Как в поле ветер,
Я ж солидный человек! —
Все смеются: — Ха-ха-ха!
Это просто чепуха!
66

На любовь она глуха.
Хо-хо-хо да ха-ха-ха!
А четвертый промолчал,
Мне в окошко постучал,
И, не знаю почему,
Дверь открыла я ему.
Как случилось, я не знаю,
Обнял он меня рукой
И сказал мне: — Дорогая.—
Я шепнула: — Дорогой.—
Зорька в небе расцвела —
Ночь короткая была.
Вот случаются какие
Непонятные дела.
ВСПОМНИМ ПОХОДЫ
Студеные ветры на море Балтийском,
На море Балтийском туман.
Возьми-ка, товарищ, наш верный, наш близкий,
Наш самый хороший баян.
Мы вспомним походы в ненастные дни.
Ты видишь, товарищ, вдали
Родного города огни,
Огни родной земли.
Война отгремела, за нашей кормою
Лишь ветер попутный шумит.
Над легкой волною, могучей волною
Матросская слава гремит.
Нелегкое дело — матросская служба,
Устали нас милые ждать.
Но только об этом и думать не нужно,
Конечно, нас выйдут встречать.
Мы вспомним походы в ненастные дни.
Ты видишь, товарищ, вдали
Родного города огни,
Огни родной земли.
67

ВСТРЕЧА
В доме сутки суета,
То не то и то не так.
Сбился с ног Кузьма Степаныч,
Сбилась мать, невестка, дочь.
Несмотря на дождь и на ночь,
Сам зампред — Лука Романыч —
В дом зашел кой-чем помочь.
Чисто вымыты полы,
В ряд все сдвинуты столы,
На них скатерти белы,
Розы свежие алы,
И настойки на столе,
А настойкам по сто лет.
Как же может быть иначе?
Сутки дед Фома не спит,
Сутки мать от счастья плачет,
Сон пропал и аппетит,
Завтра тот, о ком мечтали,
Говорили вечерком,
На кого не раз гадали,
Ждали долгими годами,
Завтра он вернется в дом.
Сын-герой! Не из последних,
Сын-моряк, герой морей.
Сын — отца прямой наследник,
Счастья родины своей.
Завтра он придет обратно,
В круг заждавшейся семьи,
Парень бравый, парень статный,
Старшина второй статьи.
За семь километров, как на беду,
Поезд замедлил ход,
Спрыгнуть бы с поезда на ходу
И через поле, болотом вброд,
К дальним березам, что машут ему,
Сбегают с пригорка навстречу...
Родина! Разве такую отдашь кому?
Родина! В травах звенит кузнечик.
Родина! Спелые вишни в саду.
Родина! Ивы по пояс в пруду.
Родина! Звездный вечер,
68

Нежные речи.
Березы, березы бегут навстречу!
Ах, встреча, встреча весела!
Побольше б в жизни встреч!
Его встречало полсела,
Рвались гармошки с плеч.
Смеются близкие, друзья,
И плачет нежный друг.
Он всех бы обнял, да нельзя,
Не хватит просто рук.
Как не хватает ему глаз
Всмотреться далеко!
И песня птицей поднялась,
Свободно и легко:
«Возвратился из похода,
Паренек хорошенький,
Мы пойдем с тобою к дому
Хоженой дороженькой.
На платке, что мне на память
Завязал ты узелок,
Сам, своими же руками
Ты развяжешь, голубок.
И в хороший этот вечер
Скажешь слово жданное,
Ведь сегодня наша встреча
Самая желанная».
И моряк развязал на платке узелок
И на девичьи плечи накинул платок.
Что ж, что на людях негоже —
Люди улыбаются.
Ну, а песня? Песня что же?
Песня продолжается.
«Я покой в любви искала,
Но покой в любви какой?
Но любовь не потеряла,
Потеряла я покой.
Если писем не бывало,
Сад, казалось мне, завял,
Иль я друга потеряла,
Иль он совесть потерял».
Гармошки ликуют и глушат друг дружку,
Так что ж нам мешает, станцуем, подружка!
А пу, выходи, вызывай,
69

Плавной павою проплывай,
Словом ласковым называй,
В хоровод зазывай:
«Каравай, каравай, кого хочешь выбирай»...
«Я бы выбрала Егора, не подходит Егор,
Выбираю ухажера, а какой он ухажер?»
Каблуки за каблуками,
Сапоги за сапогами,
Паренек за девушкой,
Да угнаться где уж там!
А ну, пареньки, снимай пиджаки.
Выходи на круг завлекать подруг!
И вот он дом. Таков, как был,
Не тронутый войной.
Дымок над крышей из трубы.
И над багряной бузиной
Шмели, стрекозы. Как тогда,
В туман уплывшие года,
Года похожи на суда,
Что вернулись из боев
В родные города.
Тихо скрипнуло крылечко,
Три ступеньки низкие,
Бьется девичье сердечко,
Золотое, близкое.
Три ступеньки в дом родной,
Но словно пет их ни одной.
Через три ступеньки разом
Морячок перешагнул,
Повернулся. Милой глазом
Незаметно подмигнул:
Заходи, мол, и не бойся.
Руку дал. Заходи.
Ах, какое беспокойство
В сердце девичьем, в груди.
Поднялась она, как пава,
На скрипучее крыльцо,—
Знать, на то имеет право,
Но зарделось вдруг лицо.
Люди хлопали в ладоши.
Где же сваха? Как же сват?
70

Ничего. Жених хороший.
А невеста — сущий клад.
Он сел с отцом под образа,
Как надлежало сесть,
И от знакомых лиц глаза
Никак не мог отвесть.
Отец разлил настоек сок.
По полной чашке каждому.
И голос стал его высок,
А вид важнее важного.
И он сказал: — Я пью за вас,
Сыны мои надежные,
За тех, кто родину нам спас
В года боев тревожные.
Я пью за ратную семью.
За славу беспримерную,
Так, значит, за тебя я пью,
Мой сын, опора верная.
Чокнулись, грянули дружно «ура»,
Что же, гулять — так гулять до утра.
Но тут поднялся дед Фома,
Расправил гордо бороду,
Точь-в-точь такую, что сама
Идет, метет по городу.
И он сказал:
—	Дозволь, браты,
Дозвольте, поколение.
А расскажи, что сделал ты,
Векам на удивление.
Как ты противился судьбе,
Не взял ли море вброд,
За что три ордена тебе
Пожаловал народ? —
И снова сел. И ждал ответа.
А внук поднялся и сказал:
—	Так что же, дед, к примеру этот.—
И он на орден указал.
—	Я вброд морей не проходил,
По дну пешком не хаживал,
Я бил врага, как ты бы бил,
И к нам ходить отваживал.
Они нам задали возни,
Да не пришлось им праздновать.
71

Нам было трудно, черт возьми,
Что лучше не рассказывать...
— А ты рассказывай давай,
И чтобы был порядочек.
Голуба Люба, наливай
Еще по полной чарочке.—
Люба, видно, засмотрелась
На того, кому мила,
Улыбнулась, заалелась,
Через край перелила.
ВЧЕРАШНИЙ БОЙ
По сводкам не узнаешь ты,
Что ветер стих,
Что плохо спится немцам,
Что с наступленьем темноты
Вскипает бой у озера Веленце.
Сигнал. Ракета. Нам пора.
В машины. По местам. Скорее.
Опять в район господского двора
Идут, проклятые, на наши батареи.
Идут в атаку,
Вставши в полный рост,
Ползут в машинах, в бронетранспортерах.
Вскипает бой,
До самых синих звезд
Рассыпал искры на ночных просторах.
Пускай идут.
Ты ближе подпусти,
Расстреливай врага прямой наводкой,
Гранатой бей. Шрапнелью угости.
...Все ближе, ближе танки за высоткой.
У самоходчиков такой закон —
Умри, но победи и выстой,
Чтоб был огонь твой точен и неистов.
Таков закон. Солдат в бою таков.
Им верный путь к победе сердцем выбран.
Четвертый раз за сутки Комельков
Ведет огонь по «королевским тиграм»,
И те горят кострами за бугром.
72

Стоять насмерть нам завещали деды.
Идет война.
Гремит над полем гром.
А над землею зарево победы.
ГАРМОШКА ПОЕТ
Что-то в кубрике много публики.
Там уж нет ли из дома вестей?
Это кок боевой и гармошка его
Собирают сегодня гостей.
Гармошка поет нам про ясные зори,
Про домик, где лес, а над лесом луна.
Ой ты, море, Балтийское море,
Белокудрая волна.
Слышно жалобу не на палубе.
Из-за спин не видать, кто поет.
Юнга тоже моряк, коль бывал он в боях.
Дома мать его старая ждет.
Кончим плаванье, в нашей гавани
Будут девушки нас встречать.
Только всех впереди, чтоб обнять на груди,
Встретит сына родимая мать.
Гармошка поет нам про ясные зори,
Про домик, где лес, а над лесом луна.
Ой ты, море, Балтийское море,
Белокудрая волна.
ГРУСТНАЯ ПЕСЕНКА
Не раз корабль я в плаванье
Далекое водил
И к самой дальней гавани
Дорогу находил.
За синими туманами
Я звезды узнавал.
С ветрами, ураганами
Справлялся мой штурвал.
73

Но к девушке под липами
Не катится волна,
Как будто всюду рифами
Она окружена.
Меж рифов, рядом с бережком,
Все штурманы пройдут,
Но к сердцу гордой девушки
Куда сложней маршрут.
Летел к ней смелым соколом,
Но все пошло не впрок.
Ходил вокруг да около
Пути найти не мог.
Ходил вокруг да около,
Шестой уж год хожу —
Как будто я, товарищи,
Сверхсрочную служу.
ДАЛЕКО ИЛЬ НЕДАЛЕЧКО
Далеко иль недалечко,
Говорят, что глубока,
Протекла по свету речка,
Ничего себе река.
Говорят, в ней омут страшен,
В речке тонут корабли.
Но по ней ребята наши,
Ничего себе, прошли.
Говорят, что нету дна ей
И другой не виден край.
Мы бывали на Дунае,
Ничего себе Дунай.
И Дунай мы полюбили,
Честь Дунаю и почет.
Мы врага в нем потопили,
А Дунай себе течет.
74

ДАЛЕКО РОДНЫЕ ОСИНЫ
Далеко родные осины,
Далеко родные поля.
Как мать, дожидается сына
Родная сторонка моя.
Там в доме нас ждет-поджидает
Родимая мать у дверей.
Солдатское сердце тоскует
О родине милой своей.
Россия, Россия, Россия,
Мы в сердце тебя пронесли.
Прошли мы дороги большие,
Но краше страны не нашли.
ДРУЗЬЯМ
Разбрелась по свету наша рота.
Где,
Когда мы свидимся опять?
Вспоминайте чаще.
Пусть меня икота
Одолеет,
Черт с ней!
Лет на двадцать пять.
ЗАСВЕРКАЛИ ВЕСЕННИЕ РОСЫ
Засверкали весенние росы,
Возвратились в родной городок,
Из похода балтийцы-матросы
Выходили на майский лужок.
Эй, гармошка, звени, разговаривай,
Выходите, подружки, на луг.
Боцман, в пляску из круга отчаливай,
Чтоб сравниться никто бы не смог.
Открывают окошки девицы,
Улыбаясь, глядят старики:
75

Эх, бы сбросить нам годиков тридцать,
Мы ведь тоже душой моряки!
На крылечко выходят мамаши:
Погляди-ка, а мой-то, а мой!
Возвратились соколики наши,
Возвратились родные домой!
Эй, гармошка, звени, разговаривай,
Выходите, подружки, на луг.
Эх, бы сбросить нам годиков тридцать.
Мы ведь тоже душой моряки!
Эй, гармошка, звени, разговаривай,
Выходите, подружки, на луг.
Возвратились соколики наши,
Возвратились родные домой!
МОРЕ СИНЕЕ
Вышла девушка босая
На высокий бережок.
Перед ней волна морская,
Белой пены гребешок.
Ой ты, море синее,
А волна зеленая.
Ты не плачь, краса-красавица,
Вода и так соленая.
За волной волна другая,
Нет им счета, ни числа.
Пусть попутная б какая
Письмецо бы принесла.
Так хотелось бы влюбленной
Рассказать тоску-печаль,
Но не ходят почтальоны
По воде, что очень жаль.
Ой ты, море синее,
А волна зеленая.
Ты не плачь, краса-красавица,
Вода и так соленая.
76

НАСТЕНЬКА
Настя в вальсе кружится —
Нет ее стройней.
Вышивки и кружевца
Кружатся на ней.
На ней платочек красненький,
Что маки на земле.
Нету лучше Настеньки
Девушки в селе.
Были ночи грозные,
Не было весны.
Были очи слезные,
А теперь ясны.
Нет светлее праздника
В жизни молодой
На груди у Настеньки
Орден золотой.
Сапоги солдатские
Нынче в сундучке.
Туфли ленинградские,
Эх, на каблучке.
И гимнастерка сложена —
На память сохранить.
Ей теперь положено
В кофточке ходить.
НАШ ГОРОД
За заставами ленинградскими
Вновь бушует соловьиная весна.
Где не спали мы в дни солдатские,
Тишина теперь, как прежде, тишина.
Над Россиею —
Небо синее.
Небо синее —
Над Невой.
В целом мире нет,
Нет красивее
Ленинграда моего.
Нам все помнится, в ночи зимние
Над Россией, над родимою страной,
77

Весь израненный, в снежном инее,
Гордо высился печальный город мой.
Славы города, где сражались мы,
Никому и ни за что ты не отдашь.
Вместе с солнышком пробуждается
Наша гордость, наша слава — город наш.
Над Россиею —
Небо синее.
Небо синее —
Над Невой.
В целом мире пет,
Нет красивее
Ленинграда моего.
ПЕРЕЛЕТНЫЕ ПТИЦЫ
Мы, друзья, перелетные птицы,
Только быт наш одним нехорош:
На земле не успели жениться,
А на небе жены не найдешь!
Потому, потому, что мы пилоты,
Небо наш... небо наш родимый дом.
Первым делом, первым делом самолеты.
— Ну а девушки? — А девушки потом.
Нежный образ в мечтах ты голубишь,
Хочешь сердце навеки отдать;
Нынче встретишь, увидишь, полюбишь,
А назавтра приказ — улетать.
Чтоб с тоскою в пути не встречаться,
Вспоминая про ласковый взгляд,
Мы решили, друзья, не влюбляться
Даже в самых красивых девчат.
Потому, потому, что мы пилоты,
Небо наш... небо наш родимый дом.
Первым делом, первым делом самолеты.
— Ну а девушки? — А девушки потом.
78

ПРО ВАСЕНЬКУ
Выходила Клавочка
Посидеть на лавочке,
Показать подруженькам сарафана шелк,
А сосед опасненький —
Сероглазый Васенька —
Посидеть на лавочке тоже пришел.
Но сказала Клавочка:
— Места нет на лавочке,
Жду подруг беседовать, есть у нас секрет. —
А сосед опасненький —
Сероглазый Васенька —
Клавочке взял преподнес букет.
— Места нет на лавочке,—
Он ответил Клавочке,—
Люди мы негордые, можем постоять.—
Как же вот такого вот
Парня бестолкового
Не хворостиной от себя же отгонять.
Он стоял у лавочки,
Возле самой Клавочки,
Мы не знаем — долго или нет.
Люди не с часами мы,
Догадайтесь сами вы,
Коль в руках у Клавочки завял букет.
* * *
Так вот она какая,
Родина твоя,
Без конца и края
Ее края.
Пылают закаты,
Ветры шумят.
Разбитые хаты
Под ветром стоят.
Трубы без дыма,
В печах нет огня,
79

Лишь невредима
Ветла у плетня.
Да ходят по пашням
Красавцы грачи,
Да краше вчерашнего
Солнца лучи.
Дожди косые,
Грибные дожди,
Идешь, а Россия —
Вся впереди.
ТОПОЛЬ-ТОПОЛЕК
Ой ты, тополь-тополек,
Тополь серебристый.
Через город Таганрог
Ехали танкисты.
Вышла девушка за дверь,
Мило улыбается,
Даже в башенную щель
Видно, что красавица.
Только раз приказа нет
Задержать машину,
Значит — будь здорова, свет
Милая дивчина.
В бой танкисты — был приказ.
Промелькнуло платьице.
Скрылась девушка из глаз,
Но запала на сердце.
Грудью доблестных бойцов
Враг назад отброшен.
Парни пишут письмецо
Девушке хорошей:
В тихий город Таганрог
Жди победу праздновать,
Адрес — дом, где тополек
У крылечка красного.
80

ТРОПКИ-ДОРОЖКИ
Потайными стежками,
Статная да ладная,
В туфельках с застежками
Шла ты, ненаглядная.
Стежки-дорожки,
Трава-мурава,
Сердечком сережки,
В сережках трава.
Шла оврагом, садом ли,
Чтоб тебя не видели,
Чтобы словом, взглядом ли
Люди не обидели.
Этим поздним вечером
Нам звезда лукавила,
И луна доверчиво
Нас вдвоем оставила.
Стежки-дорожки,
Трава-мурава,
Сердечком сережки,
В сережках трава.
ТОСТ
За окнами метель метет,
Луна едва видна.
Пусть каждый сам себе нальет
Веселого вина.
Стаканы за добрые наши дела,
За звезды, над миром сверкающие,
За ту, что нам путеводной была,
Поднимем, друзья-товарищи.
За полк, в котором ты служил,
За фронтовой блиндаж,
В котором без прописки жил
Гвардейский экипаж.
81

За тех, кто не пришел с войны,
Кто шел, забывши страх,
За наступленье тишины
На всех шести фронтах.
За то, чтоб никогда свинец
Не просвистал во мгле.
За мир и теплоту сердец,
За счастье на земле.
Стаканы за добрые наши дела,
За звезды, над миром сверкающие,
За ту, что нам путеводной была,
Поднимем, друзья-товарищи.
* * *
Ты выглядишь немножко неуклюже,
Но в воздухе прекрасен твой полет.
Ты человеку всюду очень нужен,
На стрекозу похожий вертолет.
Где не проехать, не проплыть и не пройти
И самолетам нету хода,
Открыты все пространства и пути
Небесным вездеходам.
Геологи берут тебя на поиск,
Желанный гость ты в тундре голубой.
С полярниками ты летишь на полюс,
На промыслах сдружилися с тобой.
Летишь ты над землею невысокой,
Но выпала тебе иная честь,
Ты сядешь там, где не рискнет и сокол
Хотя бы на минуточку присесть.
И если вдалеке, где путь наш труден,
Беда лихая вдруг подстережет,
На выручку к нам вовремя прибудет,
На стрекозу похожий вертолет.
Где не проехать, не проплыть и не пройти
И самолетам нету хода,
Открыты все пространства и пути
Небесным вездеходам.
82

ТРИ ГОДА ТЫ МНЕ СНИЛАСЬ
Мне тебя сравнить бы надо
С песней соловьиною,
С тихим утром, с майским садом,
С гибкою рябиною,
С вишнею, с черемухой,
Даль мою туманную,
Самую далекую,
Самую желанную.
Как все это случилось,
В какие вечера?
Три года ты мне снилась,
А встретилась вчера.
И сердцу вдруг открылось,
Что мне любить пора.
Три года ты мне снилась,
А встретилась вчера.
Мне тебя сравнить бы надо
С первою красавицей,
Что своим веселым взглядом
К сердцу прикасается,
Что походкой легкою
Подошла, нежданная,
Самая далекая,
Самая желанная.
Как все это случилось,
В какие вечера?
Три года ты мне снилась,
А встретилась вчера.
И сердцу вдруг открылось,
Что мне любить пора.
Три года ты мне снилась,
А встретилась вчера.
83

В НАШЕМ ГОРОДЕ КРОНШТАДТЕ
В нашем городе Кронштадте,
У гранитных берегов,
Каждый вечер на закате
Ждут невесты женихов.
И поют в тот час закатный
Песни девичьи свои:
— Где ты ходишь, парень статный,
Старшина второй статьи?
Говорят, что если любишь,
Побежишь за милым вслед,
Но ведь на море не ступишь,
Среди волн дороги нет.
На воде не видно следа,
А без следа не найти:
Где ж ты ходишь, непоседа,
Старшина второй статьи.
В нашем городе Кронштадте,
У гранитных берегов,
Каждый вечер на закате
Ждут невесты женихов.
ВСЕ ПОЛЯ ДА ПОЛЯ
Все поля, да поля, да курганы,
Необъятный раздольный простор...
Здесь не тают седые туманы
И гармошки ведут разговор.
Гармошка, подружка родная,
Ты шахтерское сердце не тронь,
Удалая, шальная, лихая,
Все видавшая в жизни гармонь!
Нам навстречу бураны летели,
И поля громыхали грозой,
Только нас никакие метели
Не сбивали с дороги прямой.
84

Где бы мы ни бродили по свету,
Не забыли родного огня.
Я о всем бы об этом поведал,
Только голоса нет у меня.
Гармошка, подружка родная,
Ты шахтерское сердце не тронь,
Удалая, шальная, лихая,
Все видавшая в жизни гармонь!
ДАЛЕКО-ДАЛЕКО
Для порядочка
Давай начнем, трехрядочка,
У тебя душевный
Нынче разговор.
Есть заветная,
Невыпитая чарочка,
Нами, друг, принесенная
Из-за далеких гор.
Далеко-далеко закарпатская земля,
Где гуляла славушка солдатская твоя;
Где клинок сверкал, как молния, в дыму,
Вспоминаем мы на Дону.
Говори, гармошка, веселее говори,
Нам не спать сегодня до рассвета, до зари.
Жить теперь нам и вовек не умирать,
Не тужить нам, не горевать!
Нам все помнится
Чужих ночей бессонница,
От пожара красный
Голубой Дунай.
Край родимый мой,
Там, где березка клонится,
Где нас ждали любимые,
Ты — самый лучший край.
Ну-ка, Настенька,
Налей по чарочке красненькой,
За любовь, за встречу,
За глаза твои.
85

Слышишь, милая,
Наверно, ради праздника
Не смолкают веселые
Буйные соловьи.
Далеко-далеко закарпатская земля,
Где гуляла славушка солдатская твоя;
Где клинок сверкал, как молния, в дыму,
Вспоминаем мы на Дону.
Говори, гармошка, веселее говори,
Нам не спать сегодня до рассвета, до зари,
Жить теперь нам и вовек не умирать.
Не тужить нам, не горевать!
ЗАВОДСКИЕ ГУДКИ
Заводские гудки, да весенний рассвет,
Да полоска зари над Кремлем.
Мы идем по веселой, весенней Москве,
По далекой заставе идем.
Исходили мы множество дальних дорог,
По сожженной шагали траве.
Но когда мы вошли на знакомый порог,
Мы вздохнули. Мы снова в Москве!
Мы идем на зовущий гудками завод,
Разлучала нас долго война.
Незаметно рукой у высоких ворот
Ты поправишь свои ордена.
Встретишь в светлом цеху, у родного станка,
Ту, что первых красавиц милей.
Я ничуть не обижусь, что после гудка
Ты пойдешь не со мною, а с ней.
КОГДА ПОЛЫХАЮТ ЗАРНИЦЫ
Когда полыхают зарницы,
Приходит гроза из-за гор.
Поближе к окошку садится
Мой старый товарищ — майор.
86

Лишь гром прогремит в отдаленье,
Осветит гроза небосклон,
Он шепчет: «Пора в наступленье,
Вперед, боевой батальон».
И чудится, братцы, майору —
Идут от реки до реки,
Идут через долы и горы
Гвардейские паши полки.
«Шел дорогой дальней
Третий батальон.
В тучах был печальный,
Дымный небосклон.
Не в огнях заката,
А в огнях войны
Шли бойцы-солдаты,
Родины сыны.
Мы делили дружбу,
Дружбу до конца,
Охраняла дружба
Друга от свинца.
Так дружить, товарищ,
Надобно уметь,
Заставляет дружба
Забывать про смерть!
Мы прошли границы
Четырех держав,
Подошли к Берлину,
Смертью смерть поправ.
Смяты гимнастерки,
Сапоги в пыли...
Русские солдаты
Вновь в Берлин вошли».
Когда полыхают зарницы
И молнии режут простор,
Не спится солдатам, не спится.
Не правда ль, товарищ майор?
87

Синие рассветы.
Звездный небосклон.
Шел домой с победой
Третий батальон.
КОГДА ПРОХОДИТ МОЛОДОСТЬ
Когда проходит молодость,
Длиннее ночи кажутся,
Что раньше было сказано,
Теперь уже не скажется,
Не скажется, не сбудется,
А скажется — забудется...
Когда проходит молодость,
То по-другому любится.
Но что нам в жизни сетовать
На то, что ночи длинные,—
Еще полны рассветами
Все ночи соловьиные.
Коль ночи соловьиные —
Цветут кусты жасминные,
И ты, как прежде, кажешься
Кудрявою рябиною.
Пускай густые волосы
Подернулися инеем,—
Глаза твои усталые
Мне кажутся красивее.
Что не сбылось, так сбудется.
Не сбудется — забудется.
Когда проходит молодость,
Еще сильнее любится.
МОСКВИЧИ
Мы с тобою, друг хороший,
Шумной улицей идем.
Среди тысячи прохожих
Мы знакомых узнаем.
Где б мы только не бывали,
Без пути и без дорог,—
88

Всюду мы с тобой слыхали
Наш московский говорок.
По походке и по песне
Ты узнаешь москвича:
Этот парень с Красной Пресни,
Тот с Заставы Ильича.
Посмотри, мой друг счастливый,—
Перед нами вставши в ряд,
Молодые наши липы
По-московски говорят.
Светят звезды над столицей,—
Далеко видны лучи,
И кругом родные лица —
Это наши — москвичи.
МЫ ВЕРНО СЛУЖИЛИ
Вернулись мы героями,—
Иначе нам нельзя,
И то, что недостроили,
Достроим мы, друзья.
Мы верно служили в пехоте.
В атаках никто не плошал.
Но вот по земле, по работе
У пас стосковалась душа.
Руби, топор!
Ходи, пила!
Гуди, мотор!
Строчи, игла!
Чтоб жизнь веселая была,
Как майский день, была светла.
Враги дома разрушили,
А мы их возведем.
Мы вишнями да грушами
Окружим новый дом.
Чтоб в доме с утра раннего
Веселье через край,
89

Хоть генерал из армии
К нам в гости заезжай.
Мы верно служили в пехоте.
В атаках никто не плошал.
Но вот по земле, по работе
У нас стосковалась душа.
Руби, топор!
Ходи, пила!
Гуди, мотор!
Строчи, игла!
Чтоб жизнь веселая была,
Как майский день, была светла.
НАГОВОРЫ
Говорят, души не чает
В пареньке голубушка.
Каждый день его встречает
Возле дома Любушка.
Ничего я в том не вижу —
Мне ль махать косыночкой?..
Просто возле дома Миши
Пролегла тропиночка.
Говорят, когда иду я
По мосту тесовому,
Непременно попаду я
На глаза бедовому.
Как не встретить дорогого
На пути у мостика,
Коль до мостика другого
Верст пятнадцать с хвостиком?
Говорят, что нас видали
Рядом на скамеечке,
Но ведь мы не целовались —
Просто грызли семечки.
Говорят, что мы сидели
Три часа, не менее...
Ну, уж это, в самом деле,—
Недоразумение.
90

ПЕСНЯ О МОСКВЕ
Легли в снегах тропинки узкие,
Под ветром пенились снега.
По тем снегам шли люди русские,
Шли на француза, на врага.
Поджег народ столицу древнюю,
Врагу не быть у нас в краю.
Тогда пошел народ
Селеньями да деревнями
В бой за Родину свою.
Как в сорок первом шли проклятые
К столице-матушке родной,
Смертельный ужас их охватывал,
Напоминал Бородино.
И от Москвы бежали недруги,
Теряя головы в пути.
Гори, звезда Кремля,
Гори, звезда победная,
Славным воинам свети.
Пути большие нами пройдены,
В родимый край вернулись мы.
Ведь в мире нет дороже родины,
Как в мире нет второй Москвы.
Живет века столица русская,
Глава страны, земли глава.
Живи, цвети, Москва,
Цвети, Москва любимая,
Слава Родины — Москва.
ПРИШЕЛ СОЛДАТ
С ВОЙНЫ ДОМОЙ
Пришел солдат с войны домой —
И сразу — за дела.
Коня отчистил добела,
Сводил на водопой.
Лишь вспыхнул розовый огонь
Заката за бугром,
91

Запела венская гармонь,
Но дело тут не в том.
На зорьке он ушел в поля
И слушал за рекой,
Как дышит ровно и легко
Весенняя земля.
Потом с учительницей он,
Как будто век знаком,
Смотрел на звездный небосклон,
Но дело тут не в том.
Глядишь, и свадьба весела
Под осень подошла.
На ней гуляло досветла
Не менее села.
Его поздравили друзья,
Но дело тут не в том,
Ведь в ту учительницу я
Три года был влюблен.
Так вот тут дело в чем!
ПУТЬ ПЕСНИ
Лишь ударила тревога —
В бой, на славные дела
От родимого порога
Песня с нами в путь пошла.
От околицы, от кленов,
По лугам, полям зеленым.
Песня шла в строю солдатском
От заставы ленинградской,
От Москвы и от Калуги
И, пройдя сквозь дождь и вьюги,
У высокого причала
Море Черное качала.
Песня с нами села в танки,
В самолеты, на коня.
А потом пришла в землянки,
Поселилась у огня,
Где потрескивали чурки,
92
Где письмо к жене, дочурке,
На гвардейской лежа бурке,
Второпях писал солдат —
Скоро, мол, вернусь назад.
Но длинна была дорога
До родимого порога,
До невесты, до жены,
До весны, до тишины.
Песня шла сквозь дым и копоть
Вслед бегущему врагу.
Согревала нас в окопах
На нетающем снегу.
В пулях снайпера свистала,
    В острие клинков блистала
И в пути бойцам усталым
Самым лучшим другом стала.
Песня, песня боевая —
Неубитая, живая,
До границ дошла с солдатом.
Па Дунае, на Карпатах,
Там, где нет теперь войны,
Песни русские слышны.
СТАЛИ НОЧИ СВЕТЛЫМИ
Стали звезды тусклыми,
Стали ночи светлыми.
Ой вы, тропки узкие,
Зореньки рассветные!
За село к околице,
Так у нас уж водится,
В одиночку сходятся —
Парами расходятся.
Взгляды, точно молнии,
С глазу на глаз мечутся.
Сердце так наполнено,
Что вот-вот расплещется.
Пусть светло, как в горнице,
В эту ночь на улице —
Нынче за околицей
Кто-нибудь заблудится.
93

Ведь прошли полсвета мы,
Ворога не милуя,
Чтобы в ночи светлые
Видеть очи милые.
Пусть в них радость светится
И навек останется.
Пусть, кто нынче встретится,
Больше не расстанется.
* * *
Улыбнись мне, родная, отбросим
Все, что радость мешает встречать,
Завтра может угрюмая осень
К нам в окошко рукой постучать.
А сегодня и солнце высоко,
И малиновый вечер хорош,
Наливаются яблоки соком,
И, как море, волнуется рожь.
УХАЖЕРЫ
Ой вы, соколы-дружки,
Не стопчите сапожки
Возле дома, возле окон
Чудо-девицы души:
Для нее, для черноокой,
Вы не больно хороши.
Вы ее покой не троньте,
Был ее дружок на фронте.
Он сражался на Карпатах
В батальоне боевом.
Не тягайтесь с ним, ребята,
Вы не стоите его.
А ребята — ну скажи, ты:
— Что мы лыком, что ли, шиты? —
Расстегнули вмиг тужурки,
Под тужуркой вот-те на!
На гражданских ладных куртках
Трудовые ордена!
94

Как бы парни ни гордились,
Двери в дом не растворились.
И видали все подруги,
Что красавица села
На знатнейших лиц в округе
Даже глаз не повела.
Парни два часа стояли,
Пока ноги мерзнуть стали.
И от гордой королевы,
Возле крашеных ворот,
Повернул один налево,
А другой — наоборот.

(Цикл песен)
ШЕЛ СОЛДАТ ИЗ ДАЛЕКОГО КРАЯ
Шел солдат из далекого края,
Возвращался из дальних земель,
И шумела, его провожая,
Закарпатская тонкая ель.
Черногорка, старушка седая,
Залатала солдату шинель.
«Прощай, прощай, прощай, земли спаситель,
Тебя навек запомнил добрый край.
Ты поклонись от пас своей России,
Поклон березкам белым передай».
Он вернулся, не тронутый пулей,
В свой войною разрушенный край,
И невольные слезы блеснули,
Хоть при людях рукой утирай.
Но горячие губы прильнули —
Те, что раньше сказали «прощай».
Добро, добро. Привет тебе, хозяин.
Добро, добро. Пришел ты в добрый час.
Твоя земля, омытая слезами,
Тебя давно, родимый, заждалась.
1947
РАССКАЖИТЕ-КА, РЕБЯТА
—	Расскажите-ка, ребята,
Как с врагом сражались вы?
—	Дали им жару, чего там говорить.
Дали им как следует, на славу прикурить.
Наказали им не тревожить нас.
Вот, пожалуй, девушки, и весь рассказ.
96

Расскажите-ка, девчата,
Как вы жили здесь без нас?
—	Ну, предположим, вы знамениты,
Но мы ведь тоже не лыком шиты.
Чем могли, мы,
Помогли мы,
Нечего тут таить.—
Э, что за разговоры интересные.
—	Расскажите-ка, ребята, как жить намечаете?
—	Ясно, хозяйство в порядок приведем,
И семьей колхозной мы вновь дружно заживем.
Нивы и поля ярко расцветут.
Вновь гармошки весело запоют.
Изложите-ка, девчата, вашу точку зрения.
—	Ну, предположим, вы знамениты,
Но мы ведь тоже не лыком шиты.
Мы, чем можем,
Вам поможем,
Нечего тут таить.—
Э, что за разговоры интересные.
—	Расскажите-ка, ребята, дальше как мечтаете?
—	Дальше, девчата, вам, может, невдомек,
До свадеб до веселых будет срок недалек.
А когда пройдут свадьбы шумные,
И о дальнейшем мы подумаем.
Изложите-ка, девчата, вашу точку зрения.
—	Ну, предположим, вы знамениты,
Но мы ведь тоже не лыком шиты.
Всем, чем можем,
Вам поможем,
Нечего тут таить.—
Э, что за разговоры интересные.
1947
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Заходите в дом, прошу о том,
Друзья и добрые соседи.
Праздник-то какой,— у нас с женой
Сегодня родился наследник.
97
Ставьте угощенье послаще,
Праздник для того подходящий.
Хорош мой сын.
Немного лет пройдет,
Глядишь, усы отращивать начнет.
Он будет весь в отца,
У молодца
Характер весь в отца.
Мы ему своим трудом большим
Украсим радостное детство.
Степи и поля — его земля,
Его богатое наследство.
Наливайте чашки полнее,
Запевайте песни дружнее.
Расти красив
И всем хорош на вид.
Солдатский сын — отца не посрамит.
Он будет весь в отца,
У молодца
И взгляд, как у отца.
Гости разошлись. Давно зажглись
На небе золотые звезды.
Спит честной народ, лишь у ворот
О чем-то шепчутся березы.
Петухи давно уж уснули.
Кот в клубок свернулся на стуле.
Глаза закрой,
Засни, как спит солдат,
Я расскажу тебе про Ленинград.
Ты будешь весь в отца,
У молодца
И сон, как у отца.
1947
ПОЕТ ГАРМОНЬ ЗА ВОЛОГДОЙ
Поет гармонь за Вологдой,
Над скошенной травой
Проходит песня по лугу
Тропинкой луговой.
98

Тропиночкою узкою —
Вдвоем не разойтись —
Под собственную музыку
Шагает гармонист.
Легко ему шагается:
Погожий день хорош.
Глаза его хозяйские
Осматривают рожь.
Шумит она, красавица,
Ей вторят в лад овсы,
И парень улыбается
В пшеничные усы.
По старому обычаю
Растил он те усы
Для вида, для отличия
И просто для красы.
Не то чтоб избалованный
Вниманьем музыкант —
Как демобилизованный
И гвардии сержант.
Колосья низко клонятся,
Приветствуют его,
Идет, как полководец, он
Средь войска своего.
Он, всеми уважаемый,
Земле отдал поклон.
— С хорошим урожаем вас,—
Себя поздравил он.
И вновь запели птахами
Гармошки голоса.
Девчата только ахали
И щурили глаза.
Выходит он к околице,
На вытоптанный круг,
Где каблуки расколются,
Коль сильно топнуть вдруг...
Поет гармонь за Вологдой,
Над скошенной травой
Проходит песня по лугу —
99
У песни путь прямой.
Летит она веселая,
Как птица в вышине,
Над городами, селами,
По вольной стороне.
1947
ГДЕ ЖЕ ВЫ ТЕПЕРЬ,
ДРУЗЬЯ-ОДНОПОЛЧАНЕ?
Майскими короткими ночами,
Отгремев, закончились бои...
Где же вы теперь, друзья-однополчане,
Боевые спутники мои?
Я хожу в хороший час заката
У тесовых новеньких ворот,
Может, к нам сюда знакомого солдата
Ветерок попутный занесет?
Мы бы с ним припомнили, как жили,
Как теряли трудным верстам счет.
За победу б мы по полной осушили,
За друзей добавили б еще.
Если ты случайно неженатый,
Ты, дружок, нисколько не тужи:
Здесь у нас в районе, песнями богатом,
Девушки уж больно хороши.
Мы тебе колхозом дом построим,
Чтобы видно было по всему,—
Здесь живет семья советского героя,
Грудью защищавшего страну.
Майскими короткими ночами,
Отгремев, закончились бои...
Где же вы теперь, друзья-однополчане,
Боевые спутники мои?
1946
100

ВЕЛИЧАЛЬНАЯ
Хороша страна родная,
Даль озерная, лесная,
Родина моя.
Хороши твои просторы,
Океаны, реки, горы,
Вольные края.
Из-за моря солнышко встает.
Целый день над Родиной идет.
Славься, славься, край чудесный,
Все до дали поднебесной,
Родина моя!
Ты дала нам жизни могучую силу.
Вновь цветут родные золотые поля.
Ты нас всех вспоила,
Ты нас всех вскормила,
Вольная красавица земля!
Славьтесь, Родины герои,
Инженеры новостроек
И полей страны.
Всем нам жить, да жить богато,
Нам, рабочим и солдатам,—
Сыновьям страны.
Расцветает край наш, словно сад,
Там, где с боем проходил солдат,
Расцветает край наш, словно сад.
Хороша страна родная,
Вся от края и до края,
Милая навек.
Ты, земля — страна героев,
Там, где счастье смелый строит,
Вольный человек.
Славься, славься, русская земля,
Путеводный свет звезды Кремля!
Тучи звезды не закроют.
Славься, Родина героев,
Живи из века в век!
Ты полита кровью сынов своих славных.
Этой братской кровью полны у пас сердца.
Спите вы, герои,
Счастье мы построим,
Доведем мы дело до конца.
101

Славьтесь, Родины герои,
Инженеры новостроек
И полей страны.
Всем нам жить, да жить богато,
Нам, рабочим и солдатам —
Сыновьям страны.
Расцветает край наш, словно сад,
Там, где с боем проходил солдат,
Расцветает край наш, словно сад.
Шел солдат из далекого края
И вернулся в родимый свой дом.
1947

1947
В ГОРОДСКОМ САДУ
В городском саду играет
Духовой оркестр.
На скамейке, где сидишь ты,
Нет свободных мест.
Оттого, что пахнут липы
И река блестит,
Мне от глаз твоих красивых
Взор не отвести.
Прошел чуть не полмира я —
С такой, как ты, не встретился
И думать не додумался,
Что встречу я тебя.
Знай, такой другой на свете
Нет наверняка,
Чтоб навеки покорила
Сердце моряка.
По морям и океанам
Мне легко пройти,
Но к такой, как ты, желанной,
Видно, нет пути.
Вот рассвет весенний гасит
Звездочки в пруду.
Но ничто не изменилось
В городском саду.
На скамейке, где сидишь ты,
Нет свободных мест.
В городском саду играет
Духовой оркестр.
103
Прошел чуть не полмира я —
С такой, как ты, не встретился
И думать не додумался,
Что встречу я тебя.
ВОЗВРАТИЛСЯ ИЗ ПОХОДА
Возвратился из похода
Паренек хорошенький.
Мы пойдем с тобою к дому
Хоженой дороженькой.
На платке, что мне на память,
Завязал ты узелок,
Сам, своими же руками,
Ты развяжешь, голубок.
И в хороший этот вечер
Скажешь слово жданное.
Ведь сегодня наша встреча,
Ведь сегодня наша встреча
Самая желанная.
Если писем не бывало,
Сад, казалось мне, завял.
Или друга потеряла
Иль он совесть потерял.
Возвратился из похода
Паренек хорошенький.
Мы пойдем с тобою к дому
Хоженой дороженькой.
И в хороший этот вечер
Скажешь слово жданное.
Ведь сегодня наша встреча,
Ведь сегодня наша встреча
Самая желанная.
* * *
Возле города Тамбова
Есть такой разъезд,
Где пригожей чернобровых
В мире нет невест.
104

Если ты, друг, неженатый,
К нам погостить приезжай.
Край наш — на диво богатый,
В песнях прославленный край.
Лишь заря полоской узкой
Вспыхнет меж ветвей,—
Прилетает к нам из Курска
Чудо-соловей.
С поля приходят девчата,
Знатный собрав урожай.
Край наш — на диво богатый,
В песнях прославленный край.
Запишите, право слово,
Адрес наших мест:
Возле города Тамбова
Станция «Разъезд».
В час золотого заката
С нами, земля, запевай,
Край наш — на диво богатый,
В песнях прославленный край!
ДОЖДИК
Дождик мелкий, дождик частый,
Дождь на солнце светится.
Хорошо с тобой сейчас бы
На крылечке встретиться.
Чтоб крылечко было узко
Негде падать ядрышку.
Чтоб с моей хорошей, русой,
Постоять нам рядышком.
Чтоб от тяжести такой
То крылечко скрипнуло,
Чтоб обнять ее рукой,
А она б не вскрикнула.
105

Если даст себя обнять
Золотая, славная,—
Дождик может перестать...
Дождик тут — не главное.
ДРУЗЬЯ, ОКОНЧЕН ИНСТИТУТ
Друзья! Окончен институт,
Утих веселый бал.
Мы пьем за завтрашний наш труд
Последний свой бокал.
А завтра в путь,
Далекий путь,
В мир песен, подвигов, тревог.
Для нас, друзья,
Нет слова «нельзя»,
Непроходимых нет дорог.
Вчерашний юноша-студент,
Прошедший путь войны,
Пройти готов весь белый свет
За счастьем для страны.
Вскопать Урал,
Ковать металл
Готов, лишь было б людям впрок...
Для нас, друзья,
Нет слова «нельзя»,
Непроходимых нет дорог.
Смотри, как тихо за окном,—
Не дрогнут тополя...
А завтра вновь вскипит трудом
Красавица земля.
Нам завтра в путь,
Далекий путь,
В мир песен, подвигов, тревог.
Для нас, друзья,
Нет слова «нельзя»,
Непроходимых нет дорог.
106

ЗНАТНЫЙ СЛЕСАРЬ
Мимо рощи, мимо леса,
Мимо быстрого ручья
Шел весьма известный слесарь —
Это, значит, братцы, я.
Люди спросят гармониста,
Слыша песенку мою:
— Кто поет так голосисто? —
Ну, а это — я пою.
Нет приглядней и нарядней
Парня в нашей стороне.
Люди кланяются парню —
Это, значит, братцы, мне.
Ходит шепот по народу:
— На работу парень смел.
Пятилетку за два года
Перевыполнить сумел.
И народ не удивился,
Каждый сам себе сказал:
— Он в ремесленном учился,
Знатным слесарем он стал.
Мы на слово верим песне.
Мы живем и дружим с ней
В нашей славной и чудесной,
Замечательной стране.
ЗОЛОТЫЕ ОГОНЬКИ
В тумане скрылась милая Одесса —
Золотые огоньки.
Не горюйте, ненаглядные невесты,
В сине море вышли моряки.
Недаром в наш веселый, шумный кубрик
Старшина гармонь принес.
И поет про замечательные кудри
Черноморский удалой матрос.
107

Напрасно милые о нас гадают
Вечерком в родном краю —
Моряки своих подруг не забывают,
Любят их, как Родину свою.
Так не горюйте, милые невесты:
Возвратятся моряки
В край родимый, где у берега Одессы
Золотые светят огоньки.
И ОТКУДА ЭТИ СПЛЕТНИ
И откуда эти сплетни?
Только мне и свет не мил:
Говорят, тропой соседней
Милый нынче проходил.
Будь то сказано не к ночи...
Может, зря моя печаль —
Может, та тропа короче,
А ему подметки жаль?
Может, я недоглядела
Иль не ласкова была?
Или я в косынке белой
Возле дома не ждала?
Может, сбился голубочек,
Может, ходит мне назло?
Ведь не может быть короче
Путь в соседнее село!
МОРСКАЯ ПОПУТНАЯ
Ходит в море ветер,
Путь до гавани далек.
Нам, друзья, на свете
Жить без моря невдомек.
С морем нам проститься —
Лучше утопиться,
Но в воде не тонет морячок.
108
Берег в тумане тает,
Кто там нас вспоминает?
Милых не забывают —
Их в сердце носят и берегут.
Эх, чашу во славу нашу
Друзья поднимут на берегу.
Сказочных Америк
Нам не надо, друг, с тобой,
Лишь бы милый берег
Показался за кормой,
Там, где на рассвете,
Ласковая, встретит
Девушка с косою золотой.
На земле мы гости,
В море — дома мы, друзья.
Нам, как рыбам, братцы,
Без воды прожить нельзя.
Сладок нам соленый
Ветерок студеный,
С морем породнились мы, друзья.
Берег в тумане тает,
Кто там нас вспоминает?
Милых не забывают —
Их в сердце носят и берегут.
Эх, чашу во славу нашу
Друзья поднимут на берегу.
МЫ ЛЮДИ БОЛЬШОГО ПОЛЕТА
Мы люди большого полета,
Создатели новых чудес.
Орлиное племя — пилоты,
Хозяева синих небес.
Летим мы по вольному свету,
Нас ветру догнать нелегко.
До самой далекой планеты
Не так уж, друзья, далеко.
Затеяло с птицами споры
Крылатое племя людей.
109

Мы люди широких просторов,
Высоких и смелых идей.
Друзья! Покорили мы воздух,
И где бы мы ни были в нем,
Кремля путеводные звезды
Средь тысяч светил узнаем.
Летим мы по вольному свету,
Нас ветру догнать нелегко.
До самой далекой планеты
Не так уж, друзья, далеко.
НА НАШЕЙ СТАНЦИИ
Лучше нашей станции
В мире не найдешь —
С песнями да танцами
Ходит молодежь.
Отчего, не спрашивай,
Но по вечерам
Цвет района нашего —
Непременно там.
Парни на скамеечке
Слушают гармонь.
Если лущат семечки,
Сор кладут в ладонь.
Если под акацией
Песню кто начнет,
Сам начальник станции
Песне подпоет.
И к вокзалу нашему
Опозданий нет.
Отчего, не спрашивай,—
Впереди ответ.
Машинист отчаянный,
Видевший весь свет,
Нашему начальнику
Преподнес букет.
110

Если б вышел с чайником
Ты на наш вокзал,
Увидав начальника,
Ты бы опоздал.
Так стоял бы с чайником.
В чем же дело тут?
Нашего начальника...
Катенькой зовут.
ПО МОСТКАМ ТЕСОВЫМ...
По мосткам тесовым, вдоль деревни,
Ты идешь на звонких каблучках,
И к тебе склоняются деревья,
Звездочки мигают в облаках.
Запоешь ли песню в час заката —
Умолкают птицы в тот же час.
Даже все женатые ребята
От тебя не отрывают глаз.
Только я другой тебя запомнил —
В сапогах, в шинели боевой.
Ты у нас в стрелковом батальоне
Числилась по спискам рядовой.
О тебе кругом гремела слава.
Ты прошла огонь, чтоб мирно жить.
И тебе положено по праву
В самых лучших туфельках ходить.
Я иду росистою тропою,
Словно по приказу, за тобой.
Я в боях командовал тобою,
А теперь я вроде рядовой.
Далеко твой звонкий голос слышен.
Вся деревня в лунном серебре.
Две пригоршни цвета белых вишен
Бросил ветер под ноги тебе.
111

ПРИВЕТ МОСКВЕ
Так много в жизни света
И песен молодых,
Что тесен мир для них.
Хоть велика планета,—
Со всех концов земли
Всем звезды кремлевские видны.
Привет, Москва,— столица наша,
Счастливей нет тебя и краше.
Нам освещает путь звезда страны большой,
Столицы Родины — Москвы родной.
Нет доблестней народа,
Его сыны сильны,
Отважные бойцы.
Мы с каждым новым годом
И с каждым новым днем
С победой в грядущее идем.
В стране для пас открыты
Дороги и пути,
Широкие пути.
И мы дойдем до цели,
До счастья на земле
По звездам, что светят на Кремле.
Привет, Москва,— столица наша,
Счастливей нет тебя и краше.
Нам освещает путь звезда страны большой,
Столицы Родины — Москвы родной.
ШАХТЕРЫ
Засыпают к ночи птицы в рощах
И к рассвету ветры устают,
Но в любое время дня и ночи
Под землей идет шахтерский труд.
Шахтеры, шахтеры, солдаты труда,
Землю штурмуют во славу Отчизны,
Чтоб в селах веселых,
В родных городах
Зажигались огни коммунизма.
112
Наклонись к земле своей родимой,
Припади к ней ухом, помолчи:
Словно сердце в ней неукротимо —
Молоток шахтерский наш стучит.
Шахтеры, шахтеры, солдаты труда,
Землю штурмуют во славу Отчизны,
Чтоб в селах веселых,
В родных городах
Зажигались огни коммунизма.
У РЫБАЧЬЕГО
Запомнилась, чтоб помниться,
Чтоб видеться, чтоб грезиться,
Морская бессонница
В ночи без месяца.
Где-то у бережка
Милую девушку
Только во сне и видать.
Нам у Рыбачьего
Губы горячие
Снятся, чего там скрывать!
На море, не на улице,
Подруженька не встретится,
Но в гавани сбудется
Все, что нам грезится.
Где-то у бережка
Милую девушку
Только во сне и видать.
Нам у Рыбачьего
Губы горячие
Снятся, чего там скрывать!
ШЛИ ДВА ДРУГА
Ни конца нигде, ни края
В поле чистом не видать,—
Выла вьюга, как шальная.
В эту вьюгу

Шли два друга
Воевать.
За тебя, земля родная,
В эту вьюгу
Шли два друга
Воевать.
Клятву, клятву
Первый давал.
Клятву, клятву
Друг повторял:
В дальнем краю,
В грозном бою
Славить Отчизну свою.
Вьюга ворога слепила,
Лютый ветер с ног сбивал.
Мой дружок, товарищ милый,
Не споткнулся,
А качнулся
И упал.
И, собрав остаток силы,
Мне он снова
Клятвы слово
Прошептал.
Клятву, клятву,
Друг, не забудь,
Славен, славен
Воина путь:
В дальнем краю,
В грозном бою
Помнить Отчизну свою.
Ни конца нигде, ни края
В поле ночью не видать,—
Выла вьюга, как шальная.
В эту вьюгу
Шли два друга
Воевать.
За тебя, земля родная,
В эту вьюгу
Шли два друга
Воевать.

(Цикл песен)
ПЕСНЯ О ЗЕМЛЕ
Многое ты видело, поле наше русское,
Любят ветры вольные твой простор.
Много силы скрытой, славы давней таят
Пулями изрытые русские поля.
Сжечь хотели вороги наши села порохом,
Но платили дорого за тебя, земля.
Ты вскормила, Родина, сыновей прославленных
Дочери красавицы у тебя.
Вышел с песней в поле трудовой народ,
Над землей раздольною солнышко встает,
Степь шумит широкая, клонит рожь высокую,
В сторону далекую ветер песнь несет.
Многое ты видело, поле наше русское,
Любят ветры вольные твой простор.
Лишь сравнится небо широтой с тобой,
Никогда ты не было в красоте такой.
Гнутся травы росные, времечко покосное...
Ой, земля колхозная, Родина моя!
1948
ПАМЯТИ ПАВШИХ
На полях, где шли бои,
Гром грохотал вокруг,—
Всюду заветные горстки земли,
Их не касался плуг.
На могилах братских,
Строгой красоты,
Скромным венком солдатским
115

Зацветают цветы.
Погребенные здесь сыны
Живы в делах страны.
Каждый куст в родных краях,
Солнце и ширь полей —
Это они отстояли в боях
Силой любви своей.
И над ними синий,
Ясный небосклон,
Будто бы это Россия
Им отдает поклон.
И покуда живет народ,
Слава их не умрет!
1948
ПОЛЕМ ЕДУ
Полем еду, еду я,
Сам с собой беседуя,
Обсуждаю шар земной
С точки государственной.
Так еду я, беседуя
Про жизнь, про урожай,
О том, как вновь победами
Прославился наш край.
Вы бы повидали —
Все в звене с медалями
Оттого, что все звено
Мыслит государственно.
Оттого у нас и хорошо
Радио играет
И на платья лучший шелк
Город поставляет.
И в день иной зайдешь в кино,
В наш новый клубный зал,
116

А там про наше все звено
Идет цветной журнал.
Потому что реки и поля,
Все, что перед глазами,—
Это Родина моя,
Я всему хозяин.
1948
ТИХО ВОКРУГ
Тихо вокруг, мы с тобой лишь не спим,
Ласковых рук мы разнять не хотим,
И пока на всех крылечках не посидим,
Расставаться не хотим.
К дому придем, постоим и уйдем,
Вновь повернем и обратно придем.
Ты одна всегда, родная, в сердце моем,
Хорошо нам быть вдвоем.
День трудовой скоро встретит земля,
Вместе с тобой выйдет солнце в поля.
И в пути тебя догонит песня моя,
Будем вместе ты да я.
Но не пора ли? Петухи кричали,
В косах завял твой ромашковый цвет.
Времечко страдное, прощай, ненаглядная,
Не за горой рассвет.
1947—1948
ПРАЗДНИК
В поле только солнце да небо,
Собран урожай.
Хочешь, попотчуем свежим хлебом,
В гости приезжай.
Золотая осень, славный денек,
Милости просим друзей
К нам на праздник.
Приезжайте в гости, в большой семье веселей.
117

Коль сумели счастье сыскать мы
В жизни трудовой,
Будут нынче веселые свадьбы,
Будет пир горой.
Золотая осень, славный денек,
Милости просим друзей
К нам на праздник.
Приезжайте в гости, в большой семье веселей.
1947—1948

ЗА ТЕХ, КТО В ПУТИ!
Если, товарищ, твой друг уезжает
Иль уплывает в просторы морей,
Чарку вина за него поднимают.
Так повелось у друзей.
А с другом хорошим
И с песней хорошей
Легко нам к победам по жизни идти.
Поднимем стаканы
За тех, кто в походе,
За тех, кто сегодня в пути!
Пусть вдалеке он по свету блуждает,
Долго не пишет с дороги своей —
Место его за столом ожидает.
Так повелось у друзей.
Если товарищ домой не вернется,
Верные другу, мы встанем тесней.
В наших сердцах он навек остается.
Так повелось у друзей.
А с другом хорошим
И с песней хорошей
Легко нам к победам по жизни идти.
Поднимем стаканы
За тех, кто в походе,
За тех, кто сегодня в пути!
119

ЗА ВОЛЮ НАРОДОВ!
За волю народов!
За волю народов сражаться,
За счастье людей простых
Выходят студенты,
Студенты — всемирное братство
Горячих сердец молодых.
Вперед!
Тверже шаг!
Чтобы враг
Не грозил нам войной,
Не согнул нас и не сломил,—
Выше знамя, друзья!
Правда с нами, друзья,
В мировой борьбе за мир!
Выше знамя!
Правда с нами
В мировой борьбе за мир!
За волю народов!
Чтоб траура черные ленты
Не вились у наших знамен,—
За мир во всем мире,
За мир во всем мире, студенты!
А нас не один миллион.
За волю народов!
Чтоб матери не провожали
Опять на войну сыновей,
Мы руки на счастье,
Мы руки на счастье пожали —
Мы, тысячи тысяч друзей!
Вперед!
Тверже шаг!
Чтобы враг
Не грозил нам войной,
Не согнул пас и не сломил,—
Выше знамя, друзья!
Правда с нами, друзья,
В мировой борьбе за мир!
Выше знамя!
Правда с нами
В мировой борьбе за мир!
120

ЗИНАИДЕ ФЕДОРОВНЕ
Куда это время торопится, мчится,
Рисует морщинки на лбу и у глаз?
О, как бы хотелось сейчас мне учиться,
Хотя бы на двойки, но в классе у вас!
Сидел бы за партой, волнуясь, как маленький.
От вашего взгляда пылал и дрожал.
И я, не любивший всю жизнь математику,
Теперь математику бы обожал.
Но я бы, пускай презираемый всеми,
Учился бы хуже других потому,
Чтоб вы бы со мной в неурочное время
Еще занимались бы и на дому.
Исправился я б для того, чтоб смотрели
Вы на меня добрым взглядом своим.
Тогда, я клянусь, пустота Торричелли
И та бы наполнилась счастьем моим.
* * *
На веселом, на шумном празднике
Я встречаю друзей своих.
— Ничего, что ты не из Вязников,
Уважаю я костромских.
Путь нелегкий у нас за плечами —
От Москвы и до Шпрее-реки.
В бой ходившие однополчане —
Это больше, чем земляки.
Помнишь, нас за кордоном спросили:
—	Вы откуда пришли, друзья?
—	Мы из нашей Советской России,
Братья мы, мы ее сыновья.
—	Земляки,— гордо мы отвечали,—
По своей необъятной стране,
121

По родству мы однополчане,
Вместе выросшие на войне...
Мы сегодня пируем на празднике,
Только вот, доложу я, беда:
Городок, что над Клязьмою, Вязники
Ты не видывал никогда.
Там сейчас, улыбаясь, наверно,
Рыболовы идут с реки.
Там, на фабрике Профинтерна,
Шустро бегают челноки.
Там в цвету вязниковские вишни
(Что за запах цветенья окрест!).
Легкий ветер доносит чуть слышно
Вальс, что клубный играет оркестр.
В огородах за строгим порядком
Из скворечен следят скворцы.
Спят под листиками на грядках
Вязниковские огурцы.
А за городом бредит рожью,
Наливным, золотым зерном
Непоседливый дядя Сережа —
Замечательный агроном.
Там, под липами, в старом доме,
Я родился в голодном году,
Там навек полюбил я гармони,
Соловьев и берез красоту.
В путь далекий ты проводил меня.
Край любимый мой, как ты хорош!
Долети, моя песнь, до Владимира,
А оттуда дорогу найдешь.
На веселом, на шумном празднике
Дружба — в каждом пожатье руки,
Ничего, что ты не из Вязников,
По Отечеству — мы земляки.
122

НА КАВКАЗЕ НОЧИ ЖАРКИЕ
На Кавказе ночи жаркие,
Звезды крупные светлы,
А глаза у девушки-аджарки,
Словно ночи южные, теплы.
Мог ли думать под Моздоком я,
Что не пуля, не снаряд,
А ресницы девушки жестокие
Лейтенанта гвардии сразят.
Ни на западе, ни на востоке
Я краше не видел земли —
Степи широкие, горы высокие,
Синее море вдали.
На воде дорожка светится,
Хоть на лодочку садись.
По утесам бродит тонкий месяц —
Самый знатный в мире альпинист!
Не забыть тропинки горные,
Где до туч — подать рукой.
Песни девушки поют задорные
Над шумливой быстрою рекой.
Ни на западе, ни на востоке
Я краше не видел земли —
Степи широкие, горы высокие,
Синее море вдали.
На Кавказе ночи жаркие,
Звезды крупные светлы,
А глаза у девушки-аджарки,
Словно ночи южные, теплы.
ОБ ЭТОМ ПЕЛА ИЛЯНА
О том, как в неволе несладко жилось
У бар, у господ окаянных,
О том, сколько пролито девичьих слез,—
Об этом пела Иляна.
123

Но солнце взошло над молдавской землей,
Пред ним отступили туманы,
И зажили люди веселой семьей,—
Об этом пела Иляна.
Когда на Отчизну напали враги,
Иляна ушла к партизанам.
Как гулко чужие стучат сапоги,—
Об этом пела Иляна.
На братских могилах цветы зацвели,
Летят журавли над курганом;
Не отдали люди священной земли,—
Об этом пела Иляна.
За тех, кто победы добился в бою,
Полнее налейте стаканы!
Как вольно живется в родимом краю,—
Об этом поет Иляна!
Все в радостном солнце родные края —
И степь, и холмы, и поляны.
Цветет молодая Отчизна моя,—
Об этом поет Иляна!
ПРОСЬБА
Домик ваш одноэтажный
Опоясали ручьи.
По дороге ходят важно
Похудевшие грачи.
Все, как прежде, в вашем доме,
До малейших пустяков.
На столе — раскрытый томик
Вам подаренных стихов.
А на стареньком рояле...
Что за поза! Что за вид!
Посмотрите, не моя ли
Фотография стоит?
Ей давно уж тут не место.
Не скрывайте, знаю я,—
Вы теперь уже невеста.
К сожаленью, не моя.
124

К вам приходит каждый вечер
Замечательный жених.
Он такие знает речи,
Что куда мне против них!
Я ж приеду и уеду,
Улечу на край земли...
И не надо, чтобы следом
Телеграммы ваши шли.
Не пишите мне. Не надо.
Я прошу вас об одном:
Чтоб к березе, у ограды,
Не ходили с женихом.
СЕРДЦЕ СОЛДАТА
В промерзлых траншеях, в окопах сырых,
В огне родилась наша дружба.
Так вспомним сегодня друзей боевых
По фронту, по жизни, по службе.
Неяркое солнце светило с высот.
В снегу по колено пехота.
По снежному полю в атаку шел взвод
И лег на сугробы у дота.
Стоял на пути громыхающий дот.
А пули стонали и выли.
Три раза бойцы пробивались вперед,
Три раза назад отходили.
—	Мы пулей встречаем незваных гостей,—
Сказал автоматчик бесстрашный.—
И нет неприступных для нас крепостей,
Нет равных в бою рукопашном.
Он видел тупые глазницы врага,
Он полз по сугробам с откоса.
—	Куда ты! Куда ты? — шептали снега.
К победе! — ответил Матросов.
Кто скажет, что он амбразуру закрыл
И умер у огненной дверцы?
Он Родину сердцем своим защитил,
Простым человеческим сердцем.
125

НА КРЫЛЕЧКЕ ТВОЕМ
На крылечке твоем
Каждый вечер вдвоем
Мы подолгу стоим
И расстаться не можем на миг.
«До свиданья»,— скажу,
Возвращусь и хожу,
До рассвета хожу
Мимо милых окошек твоих.
И сады, и поля,
И цветы, и земля,
И глаза голубые,
Такие родные твои,
Не от солнечных дней,
Не от теплых лучей —
Расцветают от нашей
Горячей и светлой любви.
Если надо пройти
Все дороги-пути,
Те, что к счастью ведут,
Я пройду,
Мне их век не забыть,
Я люблю тебя так,
Что не сможешь никак
Ты меня никогда,
Никогда, никогда разлюбить.
ХВАСТАТЬ, МИЛАЯ, НЕ СТАНУ
Хвастать, милая, не стану —
Знаю сам, что говорю.
С неба звездочку достану
И на память подарю.
126

Обо мне все люди скажут:
Сердцем чист и неспесив...
Или я в масштабах ваших
Недостаточно красив?
Мне б ходить, не унывая,
Мимо вашего села,
Только стежка полевая
К вам навеки привела.
Ничего не жаль для милой,
И для друга — ничего.
Для чего ж ходить вам мимо,
Мимо взгляда моего?
Я работаю отлично,
Премирован много раз,
Только жаль, что в жизни личной
Очень не хватает вас.
Для такого объясненья
Я стучался к вам в окно —
Пригласить на воскресенье
В девять сорок пять в кино.
Из-за вас, моя черешня,
Ссорюсь я с приятелем.
До чего же климат здешний
На любовь влиятелен!
Я тоскую по соседству
И на расстоянии.
Ах, без вас я, как без сердца,
Жить не в состоянии!
ЗАЦВЕТАЕТ СТЕПЬ ЛЕСАМИ
Зацветает степь лесами,
А в лесах поля цветут.
Это сделали мы сами,
Это наш великий труд.
127

Земля моя раздольная,
Широкие поля,
Богатая и вольная
Красавица земля.
Хорошо нам жить на свете,
Беспокойным, молодым,—
И мороз, и знойный ветер,
Если надо, укротим.
Свет звезды на башне Спасской
Виден нам во всех краях.
Оживают чудо-сказки
В наших доблестных делах.
Земля моя раздольная,
Широкие поля,
Богатая и вольная
Красавица земля.
МОРЕ ЗОВЕТ
Звезды, мерцая, светят во мгле.
Чайки летят к нашей земле.
Бурей наполнено море,
Но тихо на нашем линкоре.
Буря нам не страшна!
— Затяни, старшина! —
Ветер подтянет.
Слушая, станет
Кроткою волна.
«В наших краях кончен был бой,
Ехал моряк в отпуск домой,
На берегу у причала
Девушка парня встречала.
Он подругу обнял,
Крепко к сердцу прижал;
Парень суровый
Нежное слово
Тихо прошептал.
128

Был он красою, славой села.
Встреча была всем весела.
Поздно умолкли баяны.
Пали на поле туманы.
Показалось ему,
Что по полю к окну
Море родное
Гонит прибоем
Пенную волну.
Вышел тогда он на крыльцо.
Ветер пахнул парню в лицо.
Птиц пролетевшие стайки,
Будто далекие чайки.
Всюду морем живет
Дружный флотский народ, —
В синие воды,
В бури, в походы
Море нас зовет».
Звезды, мерцая, светят во мгле.
Чайки летят к нашей земле.
Бурей наполнено море.
Песня слышна на линкоре.

ВЛАДИМИРКА
Стой, шофер! Открывай кабину!
Сердце радо родным местам.
Здесь известную всем картину
Гениальный писал Левитан.
...Бесконечное русское поле.
Солнцем выжженная трава.
У ромашки от скорбной доли
Наклонилась к земле голова.
И по этой равнине убогой,
Раскаленная добела,
Арестантская горе-дорога
На картине его легла.
Нет! Владимирка не такая,
Не в пожухлых цветах и тоске:
Рожь к ее подступает краю —
Сорок зерен в одном колоске.
Проплывают вдали комбайны,
Сытным злаком набив зобы,
И уходят в простор бескрайний,
Осторожно шагая, столбы.
Но художник здесь видел другое...
Где-то в синем просторе дорог
Колокольчик звенит под дугою,
Словно в поле дубок, одинок.
Кто там едет дорогой печальной
И о ком так скорбит бубенец?
Может, это писатель опальный?
Может, спившийся насмерть купец?
Путь безрадостный, слезный, долгий,
Не считая пройти за труд,
Души страждущие — богомолки
В храмы древние здесь бредут.
Костылями стуча в селеньях,
130

Исчезают они во мгле,
Чтоб просить в небесах спасенья,
Коль отказано в нем на земле.
Под ногами земля, как пепел,
И морщинистый след в пыли.
Здесь колодников звонкие цепи
Трижды проклятый путь мели.
Нет! Владимирка не такая!..
С горизонтом сливаясь вдали,
Низко кланяется золотая
Рожь хозяевам этой земли.
По сверкающему асфальту
Мчат машины. Посторонись!
На полуторке звонким альтом
Про Катюшу поет гармонист.
Из какого же он колхоза?
Может, едет на праздник к нам?
И под музыку пляшут березы,
Взявшись за руки, по сторонам.
Пусть же новый напишет художник
Вновь Владимирку нашу так,
Словно век животворный дождик
Орошал этот древний тракт.
И чтоб каждый на пей заметил:
Впереди, украшая пейзаж,
В город едет на нашей «Победе»
Председатель колхоза наш.
КАК ХОРОШО, ПОДРУЖЕНЬКИ...
Как хорошо, подруженьки,
Стало жить на свете нам:
Майским садом Родина зацвела.
И с каждым днем, подруженьки,
Солнце ярче светит нам,
Освещая твои дела.
Ах, подруги,
Наши руки —
Это клад!
Руки загорелые,
Смелые, умелые,
Золотые просто руки у девчат!
131

Пусть кто-нибудь попробует
Обругать лентяйками,—
С тем мы потягаемся, кто — кого!
Скажем свое слово мы,
Лишь работу дай-ка нам.
Ну да что там за разговор!
Как хорошо, подруженьки,
Стало жить на свете нам:
Майским садом Родина зацвела.
И с каждым днем, подруженьки,
Солнце ярче светит пам,
Освещая твои дела.
Ах, подруги,
Наши руки —
Это клад!
Руки загорелые,
Смелые, умелые,
Золотые просто руки у девчат!
МАЛОЕ ПЕТРИНО
Стою, как мальчишка, под тополями.
Вишни осыпались, отцвели.
Багряное солнце вдали, за полями,
Коснулось родимой моей земли.
Вечер. Свежо. А в садах, не смолкая,
Соревнуются соловьи.
Важных грачей пролетевшая стая
Мирно уселась в гнезда свои.
Молчат петухи. Не мычат коровы.
Мамаши ведут по домам ребят.
Только где-то у дома Шатровых
Галки поссорились и галдят.
Ночь наступила. Луна покатилась
По косогорам в луга, в поля.
А в доме напротив над книгой склонилась
Русая девушка — песня моя.
Ах, до чего она стала красивой —
Ни в сказке сказать, ни пером описать.
Танечка! Таня! Татьяна Васильевна.
Я и не знаю, как вас назвать.
132

Вы выходите утром из дома,
В руках — тетради и чертежи.
И, словно как в детстве, знакомо-знакомо
Над вашим окном летают стрижи.
У вас государственный нынче экзамен,
Светится гордость в глазах озорных.
А я восхищенными вижу глазами
Русую девушку песен моих.
Не был я в жизни ни скрытным, ни ветреным,
Песни я пел, ничего не тая.
Милое, милое Малое Петрино!
Детство мое! Юность моя!
Стою, как мальчишка, под тополями.
Вишни осыпались, отцвели.
Багряное солнце вдали, за полями,
Вновь коснулось моей земли.
НОВЫЙ ГОД
Всем колхозом Новый год встречали.
Стоя вдоль побеленной стены,
Каблучками девушки стучали,
Будто были чем-то смущены.
Ждали гармониста,
А пока
Старшина гвардейского полка
Что-то им рассказывал
И карточки показывал.
Вот это — на Дунае он...
Вот это — на рейхстаге...
Да вот, поди, узнай его
В этакой ватаге!
Гармонист пришел с мороза:
—	А нельзя ль с мороза дозу?
—	Константин Иванович,
Вы ж сказали — бросили.
—	Вона, глядя на ночь
Тоже что сморозили!
Начнем, пожалуй, с вальса мы?
—	Спроси свою гармонь,—
Нам важно, чтоб под пальцами
Заполыхал огонь.
—	Ах, так,— не будет спуска им.
133

Кто первый, выходи! —
И так он вывел русскую,
Что екнуло в груди.
А когда на часах добивало двенадцать,
Зазвенели стаканы с вином,
Огоньками праздничных иллюминаций
Падали снежинки за окном.
Встал председатель перед народом:
—	С Новым годом, товарищи!
С Новым годом!
И первую чарку в году этом новом
Выпьем за Ленина дорогого! —
От ворот и до ворот
Шел веселый Новый год.
Всюду он попировал,
На двух свадьбах побывал,
Зятя с тещей помирил,
Двух красавиц покорил,
Знатным премии раздал,
Слово теплое сказал:
—	Еще краше во сто раз
Скоро будет жизнь у нас! —
От веселья, от вина,—
Небольшая в том вина,—
В эту ночь у нас в селе
Были все навеселе.
ПОДМОСКОВНАЯ ШАХТЕРСКАЯ
Здесь пшеница в поле не посеяна,
Золотой подсолнух не цветет,
Над Московским угольным бассейном
Ранним утром солнышко встает.
Еще птицы спят в такую пору,
И во всем поселке тишина.
До калитки старого шахтера
Провожает верная жена.
Молодежь ему дорогой встретится —
«Старикам,— кричат ему,— почет!»
И тогда глаза его засветятся,
На губах улыбка промелькнет.
134

Закурив, коль есть на то желанье,
Тратить слов напрасно не привык,
Вызывает на соревнование
Комсомольцев старый большевик.
Так идут они дорожкой хоженой,
Так уходят в шахту горняки.
В дальних штреках, под землей проложенных,
Золотые светят огоньки.
Рубят уголь люди, сдвинув брови,
Для тебя, любимая страна.
А над ними в милом Подмосковье
Возле шахт их в гости ждет весна.
СОЛДАТЫ МИРА
Припомни, друг-однополчанин,
Как город наш пылал вдали,
И мы, стоявшие в молчанье,
Скрыть слез горючих не могли.
От этих слез с тобой мы слепли,
Они огнем сердца нам жгли.
Навстречу вставши из-под пепла,
Встав из руин, к нам люди шли.
Солдат вовеки не забудет,
Спасенной женщины слова:
— Не плачь, сыночек, город будет,
Была б земля твоя жива!..
Мы шли вперед. А вслед за нами
Вставали наши города.
И, орошенная слезами,
Вновь зацвела земля тогда.
Солдаты мира! Мы в ответе
За мир всем существом своим.
Смотри: уходят в школу дети.
— Счастливый путь!
Мы мир храним!
135

У ДРЕВНЕГО СЕЛЕНЬЯ
У древнего селенья Алазани,
Где к виноградникам тропинка пролегла,
Поет солдат душевное сказанье:
«На холмах Грузии лежит ночная мгла...»
Солдату вспомнились далекие дороги
И грохотом разбуженный покой,
Друзья, штурмующие горные отроги,
Гвардейский флаг над кручей снеговой.
Смотрели люди теплыми глазами
На то, как, увидавший горы в первый раз,
Шел русый юноша из города Казани
С грузином рядом в битву за Кавказ.
И понял он, что сторона родная —
Не сад в селе, не ива над прудом —
Простор родной страны от края и до края
Мы с давних пор Отечеством зовем.
...У древнего селенья Алазани,
Где к винограднику тропинка пролегла,
Поет солдат-гвардеец из Рязани:
«На холмах Грузии лежит ночная мгла...»
ХОРОШИ КОЛХОЗНЫЕ
ПОКОСЫ
Хороши колхозные покосы,
А в полях такая благодать!
Наша Даша знаменита ростом,
А идет по полю — не видать.
Подпой, соловей, гармонисту.
Я спою про мою да про любимую.
С тобой от души споем,
Кончим песню, новую начнем.
136

Как пройдет, как поведет бровями,
Парни ей проходу не дают.
Пять гармоник, всеми голосами
Заливаясь, про нее поют.
Раствори окно, и теплый ветер
Принесет нам песню в светлый дом,
Самых лучших девушек на свете
Мы, друзья, любимыми зовем.
Подпой, соловей, гармонисту.
Я спою про мою да про любимую.
С тобой от души споем,
Кончим песню, новую начнем.

(Из поэмы)
Часть первая
1
Мать в прачках у господ жила.
Худая, бледная, больная,
Осенней ночью умерла,
От зыбки рук не отрывая.
И запил горькую отец.
А там — войны пожар взметнулся.
Отца угнали под свинец.
И он ушел
И не вернулся.
В отцовском ватнике, босой,
Всего восьми годков без мала,
В тот год остался сиротой
Наследник темного подвала.
—	Подайте, Христа ради...
—	На, родненький, на.
—	Дай бог вам здоровья! —
Идет война.
—	Подайте копеечку...
—	Была бы она...—
Осень. Дождик.
Идет война.
—	Умру — приголубит
Землица одна.
Сжальтесь, люди! —
Идет война.
—	За что вы мальчишку?
Ну и народ!
—	Не лазь по карманам.—
Война идет...
138

3
—	Довольно в окопах вшей кормить!
—	Довольно по убитым слезы лить!
—	Долой самодержца!
—	Войну долой! —
Шли солдаты домой, домой...
А дома против вельмож и господ
Вставал, поднимался рабочий народ.
4
Сражались люди за дело свое.
За землю, за волю их кровь пролилась.
В жарком пламени правых боев
Советская власть родилась.
5
Трещит буржуйка
На весь вагон.
На юго-запад
Идет эшелон.
Отсвет на лицах,
Люди спят.
Красные звезды
На шлемах горят.
Было бы яблоко
(Есть они — сласть!) —
Брось здесь — яблоку
Негде упасть.
Перезвон буферов.
—	Опять занос?
—	На рельсах какой-то
Парнишка замерз.
Видно, к теплу подавался,
На юг.
— Каюк парнишке.
—	Каюк.
—	Каюк.
139
— Не слишком велик ли
Паек для ворон? —
Замер экстренный
Эшелон.
Спасти сироту
Считал за долг
Бить интервентов
Едущий полк.
Сердцами согрели —
Не дали пропасть.
Встала над парнем
Советская власть.
В шинели солдатской,
Как мать нежна,
Опершись на винтовку,
Стояла она.
Стук колес,
Буферов перезвон...
На юго-запад
Шел эшелон.
6
Василий Могучев
Стал сыном полка.
Дорога его
Далека, далека.
Вместе со всеми
Он ходит в бои,
Всюду родные,
Всюду свои.
В бараний тулупчик
И шапку одет
Красноармеец
Тринадцати лет.
Его под Царицыном
Сталин видал.
Его Ворошилов
Орленком назвал.
И песню о нем
Через несколько лет
Сложит ровесник —
Советский поэт.
140

7
Так вот она какая,
Родина твоя,
Без конца и края
Ее края.
Пылают закаты,
Ветры шумят.
Разбитые хаты
Под ветром стоят.
Дожди косые,
Грибные дожди.
Идешь, а Россия
Все впереди.
Трубы без дыма,
В печах нет огня,
Лишь невредима
Ветла у плетня.
Да ходят по пашням
Красавцы грачи.
Да краше вчерашнего
Солнца лучи.
Да вечером синие
Звезды блестят
Над новой Россией
Свободных крестьян,
Над новой Россией
Рабочих людей.
Бери ее, Василий,
Бери и владей.
8
Не знал бедняк отец твой,
Отдавший жизнь в бою,
Что берешь в наследство
Всю Родину свою.
Что ты средь равных — равный,
Свободный гражданин,
Что Пушкину ты правнук,
Что Ленину ты сын.
Что в стране — последний,
Кого гнала нужда,
Что ты всему наследник
Навеки, навсегда.
141

9
Все прошедшее нам кажется знакомым...
Губы сжав,
За мир,
За вольный труд
Из дверей неспящего губкома
Комсомольцы прямо в бой идут.
Опустели дальние околицы,
Рано гаснет свет в родном окне.
Первый взнос платили комсомольцы
Молодою кровью на войне.
Чтобы стать родным им,
Кровным братом,
В трудный час Василий к ним пришел.
В грозовом и сказочном двадцатом
На войне
Вступил он в комсомол,
Чтобы быть с друзьями всюду вместе,
Чтоб бесстрашно двигаться вперед.
А погибнешь, чтоб воскреснуть в песне,
Песня ж, хоть сожги ее,— живет.
Пусть сшибают с ног, слепят метели,
Что-то погребальное поют,
Юноши в простреленных шинелях
В дальний путь идут, идут, идут.
Часть вторая
1
Кончилось время грозовых атак,
Над Родиной нашей развеялись тучи —
С путевкой райкома пришел на рабфак,
Впервые побрившись, Василий Могучев.
Вошел в нетопленый светлый зал
С пачкой ремнем перевязанных книжек
И встретил раскрытые настежь глаза
Девчонок, подстриженных под мальчишек.
Все закружилось в его голове,
В глазах расплывались колбы и призмы.
Учитель — во френче и в галифе
Эпохи военного коммунизма.
142

—	Садитесь,— он с кафедры тихо сказал.
Очки наводя, словно жерла орудий.
—	Что ж, будем учиться?..—
И звонкий зал
Раскатил под сводами:
—	Будем!
2
Ради жизни, а не шутки ради
Жажда знаний спать нам не велит,
На окне в линеечку тетради
Неуч-ветер тихо шевелит.
Наклонясь над книгою, Василий,
Как в окошко, смотрит в глубь веков.
Вот земля, что мы зовем Россией,
Сплошь покрытая корою ледников.
И кричат, слетая со страницы,
Крыльями огромными звеня,
Страшные, чудовищные птицы —
Наших галок дальняя родня.
Сходит весь обросший длинным мехом
Слон доисторической поры,
На кровати — люди каменного века
Каменные тешут топоры.
А на абажуре, над диваном,
В кружевном сплетении ветвей
Дремлют, уцепившись за лианы,
Родственники дальние людей...
Сон смежил Василию ресницы,
Он уже не видит ничего,
И уходят на свои страницы
Гости полуночные его.
3
Сердце за годы труда и учебы
Светлою силой такой налилось,
Что кажется землю взвалил на плечо бы,
Взял бы в охапку и гордо понес.
143

Он не мечтал стать полярным героем
И в сновиденьях не плыл никуда:
Он землю родную мечтал перестроить,
Выстроить новые города,
Чтоб людям было светло и удобно,
Чтоб им природа служила сама,
Чтоб высились в небо красавицы домны
И в зелени — солнечные дома.
В блузе, пропитанной краской и лаком,
Василий Могучев, влюбленный в труд,
По окончанье, с отличьем, рабфака
Был принят в строительный институт.
4
Студенты! Студенты!
Ну кто не поймет
Это, как золото, звонкое слово?
Студенты. Студенты — особый народ,
Наследники Герцена и Огарева.
Горячих сердец молодая пора,
Время бессонниц, любви и дискуссий...
Годы прошли, а как будто вчера
Сам я был не последним на курсе.
Пусть пряжка на крайней дырке ремня —
И в сбитых ботинках студент, словно денди,
Если осталось только три дня
До шумного пира — получки стипендии.
А как хорошо побродить по Москве
За руку с другом,
Не правда ль? Скажите?..
Долго, долго не гаснет свет
В окнах студенческих общежитий.
5
Она пришла негаданно, незванно,
Разрушив все
И все построив вновь,
Преображая в капли океаны,
Всепобеждающая первая любовь.
144

Неясное все стало несомненным.
Стал шторм девятибалльный — ветерком,
Любое море стало по колено
И расстояние любое — пустяком.
Любимая!
Конечно, на планете
Никто такой вовеки не встречал!..
На лбу веснушки — лучшие на свете!
Ну как это никто не замечал?!
Таких веселых, видных еле-еле,
Таких задорных, солнечных, родных!
И даже у мадонны Рафаэля —
Ведь это ж ясно! — не хватает их.
Василия неведомая сила
Ведет к окну,
К магниту огонька,
Туда, где, может быть, цветы полить забыла
На шею лебедя похожая рука.
6
Свадьба!
Вчера получили диплом
Жених и невеста, от радости тая.
Свадьба!
Василий стоит за столом,
К сердцу жену и диплом прижимая.
—	Горько! —
Не прячась теперь,
А при всех
Счастье, любовь свою он обнимает.
—	Горько! —
На краешек стула присев,
Туш баянист величаво играет.
Слыша торжественный, радостный гул
Тостов, выкриков, аплодисментов,
Старый приятель — рассвет
Заглянул
На свадебный пир вчерашних студентов.
Доброе утро!
Солнце встает,
Флаги на башнях Кремля заалели...
А солнце над Красной Пресней идет,
На Красную площадь идет, к Мавзолею.
145

7
На краю Советского Союза,
Там, где рождается заря,
Пароход с людьми и срочным грузом
На Амуре бросил якоря.
Зашумели вековые кедры,
Головами тихо покачав,
Почитай, на сотню километров
Звери отступили, зарычав,
Удивляясь, что это за войско?
Не догадывались звери в эти дни,
Что в районе стройки Комсомольска
Проживали временно они.
Да! В тот миг, в минуту ту, сегодня
Здесь тайга простилась с тишиной...
По широким, грубоватым сходням
Шел Василий под руку с женой.
И Амур им не казался хмурым,
Пусть закат малиновый потух —
В ящиках завхоза квохчут куры,
И горланит яростно петух.
У костров, друзей своих сзывая,
На крутом, высоком берегу
Песня возникает боевая,
Будорожа сонную тайгу.
Над тайгою вспыхнувшие звезды,
Не мигая, пристально глядят.
Удивляясь, почему так поздно
Люди беспокойные не спят.
8
—	О чем мы мечтали... Родная, ты спишь?..
—	Ну что ты, любимый!
—	Сбылось. И так скоро.
В тайге, где была беспробудная тишь,
Мы выстроим светлый невиданный город.
Учили не просто нас класть кирпичи,
А счастье народа и радость умножить.
Мне хочется крикнуть, родная.
—	Кричи.
—	Мне хочется землю обнять.
146

— Мне тоже.
—	Ты спишь, дорогая?
—	Ну что ты... не сплю.
—	А почему закрываются веки?
—	Ты любишь меня?
—	Больше жизни люблю.
Тебя и Отчизну.
—	Навеки?
—	Навеки.
Часть третья
1
Вся страна в строительных лесах,
По ночам огни электросварки
Отражаются на небесах
Над Невой, над Волгой, над Игаркой.
Не страдать вам, степи, от жары...
Светлые глаза свои прищурив,
Глядя на природные дары,
Хитро улыбается Мичурин.
Яблони на севере цветут,
Что им, закаленным, непогода?..
Этот вдохновенный труд
Охраняет армия народа.
И стоит Союз наш трудовой,
Как утес, средь стонущего моря:
Плещут за границами его
Волны человеческого горя.
2
Невелик у молодых багаж,
Им задора юного хватило,
Чтоб бегом подняться на этаж
До полученной вчера квартиры.
В дом, что сами строили они,
Первые въезжают новоселы.
От звенящей смехом беготни
Гул стоит на лестнице веселый.
— Крыша есть, а вещи наживем.
147

— Вася, ну куда нам столько комнат?
— Братцы, пропустите со столом
И с приветствием от имени месткома:
Принимайте, новоселы, в дар
Стол, кровать, диван, четыре стула!..—
Кто-то внес смущенно самовар,
Да такой, что ахнула бы Тула!
А давно ль в палатке, под дождем,
При свече, порой без света даже
Проектировал Василий этот дом,
Чтоб сегодня он кипучей жизнью зажил.
Дом — красавец. Краше поищи!
От фундамента и до карниза
Вызванные к жизни кирпичи
Стали частью дела коммунизма.
Удивительно радостный, солнечный день!
С кем же поздравят?
С дочкой?
Иль с сыном?
Не признавая очередей,
Василий бегает по магазинам.
—	Граждане, вы извините меня...
—	Товарищ Могучев, дочь или мальчик?
—	Мальчик, должно быть! —
И он покупает коня.
—	А может быть, девочка!..
Дайте-ка мячик.
—	Мальчик, конечно! Мне нужно коня!
—	Вы уже взяли чудесную лошадь...—
Нет, он не помнит такого дня!
Солнечный день, небывало хороший.
4
Глаза открыв едва-едва,
Взглянув на мир, залитый светом,
Он сразу заявил свои права
На жизнь, на солнце, на планету.
148
И ясный день рождения его
В Стране Советов люди отмечали
Добычей нефти, песней трудовой,
Сверхплановою выплавкою стали.
Закладкой новых доменных печей
И сотнями цветастых метров ситца,
И ароматом пышных калачей
Из созданной для севера пшеницы.
Быстрее ветра мчались поезда,
Неслыханную скорость набирая,
Шло золотым потоком в города
Зерно невиданного урожая.
И в этот день,
Когда природа вся,
Казалось, празднует рожденье человека
К новорожденному, природе всей грозя,
Шло чудище
По лесу, полю, рекам.
Дыша огнем и сея всюду зло,
Скрипя машинами уничтоженья,
Чудовище незваное пришло
На праздник жизни и рожденья.
5
У западных границ идет
Жестокий бой.
И, слыша вой фугасок,
Отказываются от всяких льгот,
Идут на смерть строевики запаса.
...Вокзал июльским солнцем освещен.
И, словно жизни вечность утверждая,
Василий гордо входит на перрон,
К груди малютку-сына прижимая.
— Расти, сынок!
Мы вынесем грозу.
За жизнь твою вся Родина в ответе.—
И рукавом смахнул он с глаз слезу,
Считая, что слезам виновник ветер.
Ребенка нежно он отдал жене.
Вдруг воротник стал почему-то тесен,
149

Он расстегнул его и серую шинель
Взял у жены и на руку повесил.
—	Пора! Пора! Любимая, прощай!
—	Пиши мне в день по два письма,
не меньше! —
Невыразимая в глазах стоит печаль
У не умеющих в разлуке плакать женщин.
6
Осенняя слякоть и стужа
Дождями размытых дорог.
Метелица первая кружит.
На лицах у мертвых — снежок.
Зачем теперь, братцы, краса вам
Кому-то родного лица?
Нетающий, белый, как саван,
Снежок покрывает бойца.
Снарядами край искалечен.
Деревни дотла сожжены.
Кой-где уцелевшие печи
Стоят на дорогах войны...
7
Солдат в походах позабыл про счастье,
Суров, тяжел и необычен быт.
Вон тот вчера еще с любимою прощался —
Теперь в обочине распластанный лежит.
И тот юнец,
В глаза увидя ужас,
Еще ни разу не успевший полюбить,
Убит,
И плавает в кровавой луже,
И некому глаза его закрыть.
Взглянув на это — подтвердите, люди,—
Сама в кулак сжимается ладонь.
...Командует Могучев:
— Все к орудьям!
По ворогам-захватчикам огонь!
Огонь!
Огонь!
150

8
Бойцы стояли насмерть
Третьи сутки.
Неистово грохочет бог войны.
Вдруг стихло все,
И показалось жутким
Тревожное мгновенье тишины.
Дивизион, в котором был Василий,
Шоссейную дорогу оседлав,
Отлично знал, что позади — Россия,
Что отступать он не имеет прав.
И чувствовал сыновним сердцем каждый
Притихшее дыхание страны,
Что взоры и сердца его сограждан
Вот в этот миг
К нему обращены...
Гуденьем пчел, гуденьем сотен ульев
Родился приближающийся гул.
На поле брани вновь запели пули,
Свинцовый ветер яростно подул.
Дивизион молчал.
Василий видел: танки
Жуками грязноватыми вдали
От догорающего полустанка
По обе стороны дороги поползли.
Тринадцать...
Двадцать крестоносцев в латах
С паучьим знаком смерти на броне
Ползут, в крови захлебываясь, гады,
Как будто бы по сердцу,—
По стране.
—	Огонь! —
Подбито три. И все же
Ползут враги, выравнивая строй.
—	Огонь! Огонь! —
Четвертый уничтожен...
Как спичка, вспыхнул пятый...
И шестой!..
—	Огонь! Огонь!
Долой, бойцы, шинели!
Назад ни шагу — помни наш закон! —
И вот по ненавистной людям цели
Прямой наводкой бьет дивизион.
151

Подмята первая
И третья батареи,
Но с трусостью Василий не знаком.
Он сердце вырвет из груди скорее,
Но не отступит ни на шаг перед врагом.
России жить под небом мира синим.
Расти и крепнуть...
Это будет так!
—	За Родину!
—	За партию!
—	За сына! —
И он бросается с гранатою под танк.
Жена и сын в сознанье промелькнули...
Герои остаются жить века!
В торжественном
Почетном карауле
Над ним застыли в небе облака.
9
Так он погиб.
Почтим его вставаньем.
Прославлен тот, кто умер за народ.
Ему бы с нами жить!
Но он живет в сказаньях.
Ему бы с нами петь!
Но в песнях он живет.
В боях окрепшей
Солнечной Отчизне
Народ сегодня песнь о нем поет.
И, как прямое продолженье жизни,
Его наследник, сын его растет.
Был прав герой — за сына мы в ответе.
За жизнь его. За счастье. За судьбу.
И никогда и никому на свете
Вновь по ребенку не открыть пальбу.
— Мы не хотим войны!
За мир мы встанем грудью! —
152

Вот подлым поджигателям ответ.
Хотим, чтоб солнцу радовались люди
На нашей самой лучшей из планет.
Сказали твердо люди мира это:
—	Земле в цветах быть,
Не в венках!
—	Войне не быть! —
Сказала Родина Советов,
Держа ребенка на своих руках.
1950-1951

ВСПОМНИМ ПЕСНЮ
Вспомним песню, товарищ,
Что певали в походе,
Как делили мы дружбу,
Как служили в пехоте.
Эту верную дружбу,
Сколько жить ты ни будешь,
Как душевную песню,
Никогда не забудешь.
Фронтовая дорога
Привела нас к победе,
К нашей мирной работе
Да к застольной беседе.
Так споем же с душою
О далеком походе;
Помни, песня без сердца
Никогда не выходит.
Помнишь, как возвращались
Мы в родные станицы,
Вслед за нами летели
Перелетные птицы.
И в родную сторонку,
В край любимый, чудесный
Вместе с нами вернулись
Наши лучшие песни.
ГОРДОСТЬ РУССКОГО НАРОДА
Оглянись на прошлые века,
Страницы книг открой —
Видим мы, друзья, издалека
Город свой родной.
154

Москва моя любимая,
Красавица Москва.
Через огненные годы
О тебе идет молва,—
Гордость русского народа,—
Слава Родины — Москва.
Тишина. Лишь громкий крик ворон.
На крышах слег блестит.
Разорил страну Наполеон,
А Москва стоит.
Вновь война. Неубраны поля.
Твой лучший друг убит.
Вся в дыму, в огне твоя земля,—
А Москва стоит.
Оглянись на прошлые века,
Страницы книг открой,—
Видим мы, друзья, издалека
Город свой родной.
Москва моя любимая,
Красавица Москва.
Через огненные годы
О тебе идет молва,—
Гордость русского народа,—
Слава Родины — Москва.
ЗЛОЙ МЕСЯЦ
Милый мой меня до дома провожал,
Месяц всю дорогу нас сопровождал.
Встали мы, и месяц встал над головой,
Мы пошли, и он за нами стороной.
Сели с милым мы на скошенный овес,
Месяц тоже сел на маковки берез.
Мы пошли, и он пошел опять,
Друга милого мешал поцеловать.
Хоть бы скрылся он за облачко на миг,
Нас оставил бы на улице одних.
155

Ле желал наш месяц скрыться, как назло,
Было, словно днем, кругом светлым-светло.
Не хотело, видно, облачко помочь —
По деревне проходили мы всю ночь.
Встанем мы — над нами встанет месяц злой,
Мы пойдем, и он за нами стороной.
* * *
Зори горят не сгорая,
Солнце над степью встает,
Тихую песнь напевая,
Парень на шахту идет.
Счастье к шахтерам вернулось.
Снова земля зацвела.
Здесь комсомольская юность
Парня на подвиг звала.
Здесь он родился в двадцатом,
Давнем, тревожном году,
Здесь он героем-солдатом
Трудную брал высоту.
Страха в атаке не зная,
Шел, не боясь ничего:
Та высота небольшая,—
Шахта родная его.
КОНЦЕРТ В КОЛХОЗЕ
Свету солнечного нет края,
И лучи его горячи.
Вот и кончилась посевная —
Огневая пора зоревая,
Золотые костры в ночи...
В поле, всходы оберегая,
Гордо ходят красавцы грачи.
Вечереет. Торопятся птицы
В час назначенный в гнезда прибыть.
Солнце нехотя в рощу садится,
156

В стекла светлых окошек глядится
И раздумывает: как быть?
Может, так и остановиться?
Может, вовсе не уходить?
В доме, как в праздники, чисто.
И, видно, не просто так
Саша Евгеньев, на что уж плечистый,
Все ж надевает «с плечами» пиджак.
В доме напротив
Люба Белова
С новым платьем своим не в ладу:
—	Будет топорщиться, честное слово,—
Сейчас расплачусь и не пойду! —
Мать утешает:
—	Да что ты, Люба!
Платье — что надо... И цвет к лицу...—
Люба слегка надувает губы.
—	И, между прочим, ты ж не к венцу.
Всюду сегодня в селе такое,
В самом дальнем его конце —
Нет матерям от дочек покоя:
Сегодня
В клубе колхоза
Концерт.
Сверкнул под окном огонек папиросы.
—	Неужто Саша? —
А сердце — тук!
—	Можно с тобой?
—	Милости просим.—
И так хорошо, так покойно вдруг...
Нет, не заметили Саша и Люба,
Как зорька погасла и звезды зажгла,
Как до подъезда красивого клуба
Дорога широкая их привела.
Клуб бревенчатый,
Двухэтажный.
И это ни для кого не секрет,
Все говорят, что в районе даже,
Не то чтобы лучше,
Такого вот —
Нет.
157

Для выступленья первое слово —
Орденоносцу Любе Беловой.
И люди в клубе
Били в ладоши:
—	Обрадуй, Люба,
Песней хорошей! —
И, автора песни не называя,
Запела знатная звеньевая.
«Хороши колхозные покосы,
И в полях такая благодать!
Наша Даша знаменита ростом,
А идет по полю — не видать.
Потому что рожь густа и высока,
Даже и на Дашу смотрит свысока.
А пройдется Дашенька лугами —
Парни ей прохода не дают:
Пять гармоник всеми голосами,
Задыхаясь, про нее поют.
Потому что Дашу знает вся страна,
И на нашей Даше — за отличье ордена.
У нее, подруженьки, учитесь,
Чтоб дружки не разлюбили вас.
Обсудите это и учтите.
Вот и весь про Дашеньку рассказ».
Хорошо ли, плохо ли
Люба песню спела,
Только так захлопали,
Что, видать, за дело.
Но встает здесь Даша
(Рост у Даши видный!):
—	Это очень даже
Слушать мне обидно.
Я, конечно, рада
Быть в труде примерной...
В песне есть и правда...
Про парней — наверно.
158

Перед всеми в клубе
Здесь я протестую!
Как не стыдно Любе!..
Пусть поет другую.
Веселая, нарядная
Люба снова вышла.
Сперва гармонь трехрядная
Начала чуть слышно.
А потом запела Люба
Так, что сердцу стало любо.
«По любому поводу
Я ходила по воду,
Чтоб с подружкой у колодца
Встретясь, словно невзначай,
Рассказать ей, как живется,
Кто приехал, как зовется...
А вода в ведерко льется,
Выливаясь через край.
Но в деревне в этот год
Провели водопровод.
И у старого колодца
Опустело в эти дни.
Как же выйдешь за воротца,
Коль ведро воды нальется,
Только краник с позолотцей,
Если надо, поверни.
Солнечной опушкою
Не пройтись с подружкою,
Тайн сердечных не доверить,
Не сказать про вещий сон...
Почитай, уж две недели
Жду подружку я у двери...
Но у нас, коль людям верить,
Скоро будет телефон».
Снова захлопали, зашумели.
И, вырвавшись в щели из-под дверей,
Ввысь, как птицы, хлопки взлетели
И полетели в простор полей.
Любина мать, на краю колхоза
Слыша этот неистовый вихрь,
159
Прольет украдкой счастливые слезы
И так же украдкою вытрет их...
А в зале председателю
Шепчет агроном:
— Я как почитатель
Убежден в одном.
Вы это поймите —
У нее талант!
Я, хоть и любитель,
Все же — музыкант.
А председатель насупил брови,
Но светлые искры в глазах у пего:
—	Да... Молодежь мне попортила крови...
—	Интересуюсь, из-за чего?
—	Из-за того, что, себе на горе,
Все создаю, совершенствую тут.
Выстроил хату — лабораторию —
Трое уехали в институт.
Ладно. Купил я рояль.
—	Ну и что же?
—	Год лишь прошел. Год! А не век!
Уехали в город — на что ж то похоже? —
Учиться музыке пять человек.
И стадион вот построил на горе.
—	А стадион-то при чем?
—	А так...
Могу ли уверен я быть, что вскоре
Сашка не будет играть за «Спартак»?
Или вот Ваську, к примеру, возьмите,
Ведь озорник, а пригож, голосист,
А через несколько лет, поглядите,
Васька тот самый — народный артист!
Долго б еще ворчал председатель,
Если б ведущий вдруг не сказал:
—	Тихо, товарищи! Тихо... Кстати,
Будет сюрприз.—
И притих вдруг зал.
—	Соло на нашем новом рояле
Исполнит приехавшая вчера
Бывшая наша колхозница Валя...—
Зал не дал досказать.
—	Ура-а!
160

Бывшая птичница в платье строгом
Вышла, смущаясь... Раскрыла рояль...
Какая большая пред ней дорога,
Ведущая в самую дальнюю даль!
А председатель, кусая ус свой,
Шепчет:
—	Замучался с ней я вчера...
Жизнь, говорит, у меня — искусство!
Искусство — искусством... А замуж пора...
Рожденная первым аккордом рояля,
Песнь пролетела, набрав высоту.
—	Боже ж мой, Валечка! Боже ж мой, Валя! —
Шептала Кузьминична в первом ряду.
Кончилась музыка. Зрители в зале
Не шелохнулись...
И вдруг, крича,
Шумная публика бросилась к Вале.
—	Валеньку нашу качать!
—	Качать!
Когда ж все уселись на лавочках новых,
Струганых, крепких, пахучих, сосновых,
Грянули дружно тогда гармонисты,
Громко, заливисто, голосисто,
Вышли лихие танцоры на сцену,
Топнули дружно — знай, мол, нам цену.
Вбежали девчата. Взглянули с опаской —
Взметнулась веселая русская пляска...
За полночь.
Вот и пора по домам.
Но вдали заблудилась гитара,
Предрассветный, как облако, вставший туман
Друг от друга скрывает пары.
Песня бродит в рассветной тиши,
Петухов чутко дремлющих будит.
До чего же они хороши —
В жизнь с рожденья влюбленные люди.
161
Всем им жить, создавать и творить,
Любоваться делами своими.
И великое право любить,
Как и право на счастье,—
За ними.
Осыпаются вишни — весенний салют.
Снова птицы в садах засвистели.
Я люблю! Я люблю! Я люблю!
Слышен шепот в цветочной метели.
И возникшая в утренний час
Птица-песня взвивается выше.
— Родина!
Слышишь ли, Родима, пас? —
И в полях отзывается:
— Слышу!
ПЕСНЯ О СТАЛИНГРАДЕ
Взгляни, мой товарищ, мой друг фронтовой
На матушку-Волгу взгляни.
Всю ночь до рассвета над русской рекой
Горят золотые огни.
Недавно мы берегом этим прошли —
Дорогою горя и слез,
Пятнадцать шагов сталинградской земли
Равны были тысяче верст.
Горели над Волгой иные огни.
Друзья здесь теряли друзей,
И стали навек сталинградские дни
Былиной Отчизны моей.
И снова мы здесь, на переднем краю,
И вновь нам героями слыть,
Как всем ветеранам, бывавшим в бою,
Повсюду положено быть.
Разбитые камни о нас говорят,
Что мы тверже камня, друзья.
Мы к жизни вернули родной Сталинград,
В том сила твоя и моя.
162
Взгляни, мой товарищ, мой друг фронтовой,
На матушку-Волгу взгляни.
Всю ночь до рассвета над русской рекой
Горят золотые огни.
ПОДМОСКОВЬЕ
Здесь у нас во всем районе
Нынче страдная пора:
Пашут, сеют и боронят,
Трактора гудят с утра.
В чистом поле на раздолье
Ходит ранняя весна.
Подмосковье, Подмосковье —
Трудовая сторона.
Не слыхать пока гармоник
В голубой, вечерний час.
Нам гармонь не по ладони —
Руки заняты у нас.
Мы хлеба взрастим с любовью,
Чтоб сказала нам страна:
Подмосковье, Подмосковье —
Боевая сторона.
Уберем когда и скосим,
Тут и песни запоем.
К нам на праздник в гости просим —
Места хватит за столом.
Угощайтесь на здоровье —
Дверь для всех отворена.
Подмосковье, Подмосковье —
Золотая сторона.

ЦВЕТОК ЛУГОВОЙ
Гале
Не бывало тебя красивей,
Скрытый мягкой пахучей травой
На просторах родимой России,
Мой цветок луговой.
Люди издавна знают:
Позабыв про другие дела,
В жаркий полдень к тебе прилетает
Золотая пчела.
Твой волнующий запах медвяный,
Что пьянее любого вина,
На бездушную яркость тюльпанов
Не сменяет она.
Так и ты, дорогая,—
Неярок твой скромный наряд,
Но не снилась ни разу другая
Мне пять весен подряд.
Ты, как песня, красива,
Иль как, скрытый мягкой травой
На просторах родимой России,
Мой цветок луговой.
ПЕСНЯ О ЗВЕНИГОРОДЕ
Среди полей, среди дорог
Закат зажег огни.
Мой городок Звенигород,
Листвой звени, звени.
164

Звени, звени, Звенигород,
Звени на все края.
И пусть ты город-пригород,
Ты Родина моя!
Идешь гулять над речкою,
На город наш взгляни.
Чудесной песней девичьей,
Звенигород, звени.
Не курские, а местные
Поют здесь соловьи.
Одеты, как невесты, все
Красавицы твои...
Цветами подмосковными,
Пшеницей золотой,
Делами с виду скромными,
Зеленою листвой
Звени, звени, Звенигород,
Звени на все края.
И пусть ты город-пригород,
Ты Родина моя!

ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ ЛУННОЮ
Однажды ночью лунною
Моряк вдруг запечалился:
— Ушли мы в море юными
Да с ним и не прощаемся.
Цветет земля тамбовская,
Из всех — родная самая.
А лишь приеду в отпуск я —
Так снова тянет на море.
Подруженьке приветливой,
Как повелося исстари,
Любимый непоседливый
Шлет письма с каждой пристани.
Ты до родного бережка
Беги, волна зеленая.
Зачем же плакать, девушка?
Вода и так соленая...
Ты, ветер, песнь мою неси.
Печали нет и малости.
С чем породнился в юности —
Не разлюбить до старости.
ПЕСНЯ АЛЕНЫ
Мы расстались у быстрой речки.
Ты ушел и пропал вдали.
Долго-долго в траве кузнечики
Разговоры со мной вели.
Затерялись в полях гармони —
Их до зорьки не отыскать.
166

Лишь одна я, видать, в районе
Разучилася целовать.
Ну зачем я из дома вышла?
Я гармоням в ответ молчу.
Коль гармони твоей не слышно,
Я и слушать их не хочу.
ПЕСНЯ БОЖКА
Если ты назначишь мне свиданье
На краю земли, так ну и что ж?
Не боюсь ничуть я расстоянья,
А боюсь — обманешь, не придешь...
Буду я искать тебя повсюду.
Ну, а если не найду вдали,—
Что, скажи, один я делать буду,
Без любимой на краю земли?
Если там тебя я не увижу,
Ты прощай навеки и не плачь...
Так что лучше где-нибудь поближе
Ты свиданье, милая, назначь.
ПЕСНЯ СЕРГЕЯ
Всю ночь с тобой прощался я
За заводской оградою,
Тобой любуясь, ясные
На землю звезды падали.
Любовь, на песнь похожая,
Навек мне сердце ранила.
И ты, моя хорошая,
С тех пор в моих желаниях.
Все мнится мне, как вышли мы
К реке в то утро синее,
Как расцвела над вишнями
Любовь моя красивая.
И я хочу быть доблестным,
Чтоб первым в каждом деле быть,
Чтоб все гармони области
О нас, родная, пели бы.
167

ДОРОЖНАЯ
Что нам ветры,
Что нам ливни и туманы,
К цели светлой
Мы стремимся неустанно,
Где дороги побегут,
Наше мужество и труд
Добрым словом люди помянут.
Заря встает,
Дорога вдаль ведет,
Кругом земля цветет,
Сверкают реки.
А сердце ждет,
Ну, где же ты, моя
Необходимая
Любовь навеки?
Бегут, мелькают версты,
Ну, где же тот перекресток,
Где ждет меня,
Где ждет меня, моя
Необходимая
Любовь навеки?
Если знать бы,
Где любовь свою мы встретим,
В дальний край мы
Полетели б, словно ветер.
Пусть дорога далека,
Далека и нелегка,
Встреча будет с ней, наверняка.
168

Видно, всем нам
Быть всегда, друзья, в тревоге,—
Кто же знает,
Где сойдутся две дороги,
Две дороги, два пути,
Чтоб друг друга нам найти,
Чтобы вместе рядышком идти.
Заря встает,
Дорога вдаль ведет,
Кругом земля цветет,
Сверкают реки.
А сердце ждет,
Ну, где же ты, моя
Необходимая
Любовь навеки?
Бегут, мелькают версты,
Ну, где же тот перекресток,
Где ждет меня,
Где ждет меня, моя
Необходимая
Любовь навеки?
В РАССВЕТНОМ ТУМАНЕ
В рассветном тумане горят маяки,
В открытое море идут моряки.
Играет вода за кормой корабля,
И тает в тумане родная земля.
Матросская служба, друзья, не легка.
Матросская служба и верность крепка.
В далеких просторах Отчизны видны
Сыны нашей славной советской страны.
Родная земля велика, широка, —
Тобою гордится душа моряка.
И если придется на бой нам идти,
Моряк не свернет с боевого пути.
169

ЗДРАВСТВУЙ,
РОДНАЯ ЗЕМЛЯ
...И все — как было. Как тогда.
Пять лет тому назад:
Навстречу мчатся поезда,
На стыках рельс гремят.
Знакомый промелькнул вокзал.
Но в тот далекий срок
В другую сторону бежал
За окнами лесок.
Пять лет назад у этих двух,
Что едут в край родной,
Лишь пробивался светлый пух
Над верхнею губой.
Окончен был десятый класс
С отличием тогда,
И путеводная зажглась
Для них вдали звезда.
А над вечернею рекой
Стеной стоял туман,
Где под умелою рукой
Волшебный пел баян.
Горел костер у той реки
И на ветру не гас.
Вчерашние ученики
Прощались в первый раз...
«В небе зорька ранняя —
Как костер пылающий.
Что же, до свидания,
Школьные товарищи.
К счастью, так уж водится,
Нет пути окольного.
Пусть же будут помниться
Нам ступеньки школьные.
Как мы пионерами
В школу шли тропинками.
Как читали первые
Буквари с картинками.
170

Как в лице менялися
Даже очень бойкие,
В дом войти стеснялися,
Возвратившись с двойками.
К счастью, так уж водится,
Нет пути окольного.
Пусть же будет помниться
Век нам юность школьная...»
Друзья семнадцать звонких лет
В краю родном росли.
Все десять классов — шутка ль? нет! —
Плечо к плечу прошли.
Им завтра нужно в новый путь
И нужно все успеть...
В такую ночь грешно уснуть,
Не побродить, не спеть...
Длинна ль перед разлукой ночь?..
Лишь начало светать,
Их соловьи из дальних рощ
Слетелись провожать.
И вот они — к щеке щека —
В вагоне у окна.
А за окошком —- отчий край,
Родная сторона.
Окончена школа, но книжки
Друзья в чемоданы кладут.
Вчерашние едут мальчишки
Экзамен держать в институт.
И самый почтеннейший житель,
Для школьников бывших — гроза,
Их старый и строгий учитель
Платком утирает глаза.
—	Смотрите, писать обещайте!
—	Москве передайте привет!
— Прощайте, прощайте, прощайте! —
Березы кивали им вслед.
Москва! Тебя забыть нельзя.
171

Тебя прекрасней нет.
Друзей здесь обрели друзья
На много, много лет.
И как же им не вспомнить тех,
Кто годы рядом был,
Кто в тишину библиотек
На цыпочках входил.
Кто вел рублям последним счет,
Но друга угощал.
Кто песней, если сдал зачет,
Покой других смущал.
Пять лет назад у этих двух,
Что едут в край родной,
Лишь пробивался светлый пух
Над верхнею губой.
Теперь — взгляните-ка на них! —
Мужчины! И притом
В их чемоданчиках простых,
У каждого,— диплом.
Пять лет! Пять весен! Срок большой
У каждого в судьбе.
Пять лет, пять весен край родной
Их ждал и звал к себе.
Их ждал малиновый рассвет
И речка под горой,
Сады, которых краше нет
Весеннею порой.
Друзья их ждали и семья,
Гармонь домой звала,
Но пуще всех ждала земля,
Как мать она ждала.
Скорей же, поезд, мчись, давай!
Вдали заря встает.
Так вот он, милый сердцу край,
Здесь будто все поет.
«Вся в солнце прекрасном Отчизна твоя.
Так здравствуй же, здравствуй, родная
земля.
172

Навеки, с мальчишеских лет полюби,
Мы, словно невесту, украсим тебя.
Украсим цветеньем весенних садов,
Любовно покроем коврами цветов.
Подарим за все твое к людям добро
И золото хлеба, и рек серебро.
Вся в солнце прекрасном Отчизна твоя.
Так здравствуй же, здравствуй, родная
земля!»
Дома. Дома. Дома. Дома.
Слышен стук колес.
Молодые агрономы
Едут в свой колхоз.
Все здесь близко,
Все знакомо,
Дорого до слез.
ЗЕМЛЯ СОВЕТСКАЯ
Над нашей вольной стороной
Горит заря-красавица.
Не знамя ли земли родной
На небе отражается?
Земля, земля советская,
Что Родиной, что матерью зовем,
Ты с морями, горами, перелесками
Умещаешься в сердце моем.
Как назовешь ты отчий край,
Страну свою — сторонушкой,
Когда в Рыбачьем — ноченька,
А в Комсомольске — солнышко.
173

И с каждым днем моложе мы.
Идем шагами гордыми.
У нас и степи ожили,
Что век считались мертвыми.
Земля, земля советская,
Что Родиной, что матерью зовем,
Ты с морями, горами, перелесками
Умещаешься в сердце моем.
МЫ НЕ ЗНАЛИ С ТОБОЮ
ДРУГ ДРУГА
Мы не знали с тобою друг друга.
Все по-разному в нашей судьбе:
Надо мною кружилася вьюга,
Звезды юга светили тебе.
— Здравствуй, здравствуй, красивая, здравствуй!
Нет, не просто так встретились мы
В этом городе, городе-сказке,
На окраине чудо-Москвы.
На Кавказе мне быть не случилось,
Ты не видела нашу тайгу.
Никогда ты во сне мне не спилась,
А теперь я заснуть не смогу.
Мы друг друга с тобой полюбили,
Встретясь в лучшем из лучших садов,
Где от нашей далекой Сибири
До Армении — сорок шагов.
— Здравствуй, здравствуй, красивая, здравствуй!
Нет, не просто так встретились мы
В этом городе, городе-сказке,
На окраине чудо-Москвы.
174

О ДРУЖБЕ ВЕРНОЙ
Горят леса дремучие,
Вода в реке кипит,
Но дружба неразлучная
В огне, брат, не горит.
Испытана, измерена
В сердцах друзей она,
Не раз в беде проверена,
В огне закалена.
Любой костер-пожарище
Погасит в бурю дождь,
А нас, друзей-товарищей,
Водой не разольешь.
Мы все могли б, наверное,
Любимым подарить,
Но дружбу нашу верную
Мы будем век хранить.
У нас такое мнение —
Хоть обойди весь свет,
Но дружбы, без сомнения,
На свете крепче нет.
...Горят леса дремучие,
Вода в реке кипит.
Но дружба неразлучная
В огне, брат, не горит.
ПОСЛЕ ГРОЗЫ
Зачем же, родная, ты жмуришь глаза
Пусть ветер бушует, грохочет гроза,
Пусть дождик поит молодые ростки,
Пусть сытыми будут в полях колоски.
175

Умылись деревья дождем грозовым,
И старые вязы под стать молодым.
Пьют птицы в садах дождевую росу...
Но я вспоминаю иную грозу.
К нам черные тучи не дождь принесли,
Не влагу для вечно прекрасной земли,
А кровь да над трупами в дымном лесу
Скупую солдатскую нашу слезу.
Рыданья людей у сожженных жилищ,
Ручонки детей над золой пепелищ.
Казалось, что им не дожить до весны...
Так вот почему не хочу я войны!
Но с боя — и этим Отчизна горда —
Мы взяли весну, как берут города.
Нам всякое дело теперь по плечу...
Так вот почему я войны не хочу!
Умылись деревья дождем грозовым,
И старые вязы под стать молодым.
В канавах, наполненных соком земли,
Мальчишки пускают свои корабли.
СЕГОДНЯ МНЕ НЕВЕСЕЛО
Сегодня мне невесело,—
Скажу я прямиком,—
Окно ты занавесила
Подаренным платком.
Вся улица опешила,
А я хочу спросить:
— Зачем же занавешивать,
Коль дарено носить?
Цветов нарвать не ленишься,
Когда к тебе идешь.
А ты, моя изменница,
Цветами пол метешь!
176

Сейчас у нас за ельником
Березоньки нежны.
Я наломаю веников,
Коль веники нужны.
Тоска заела лютая.
И со стыда сгоришь!..
Я «здравствуй» говорю тебе,
«Прощай» ты говоришь.
Быть может, ты подумала,
Что как-то у ручья
С другой сидел под дубом я?
Так это был не я.
ХОРОША ТЫ, ЮНОСТЬ
На полях все убрано, все скошено.
Стали ярче звездочки гореть.
Выходи гулять, моя хорошая,—
Дома невозможно усидеть.
Завтра вновь нас ждут дела геройские,
Мчит нас ветер жизни молодой.
Хороша ты, юность комсомольская,—
Век не расставался бы с тобой!
Мы сегодня песни всей бригадою
Будем петь всю ночь на берегу.
Жаль, что ночью я на ненаглядную
Наглядеться вдоволь не смогу.
Завтра вновь нас ждут дела геройские,
Мчит нас ветер жизни молодой.
Хороша ты, юность комсомольская,—
Век не расставался бы с тобой!
Ты прости слова мои нескромные,
Только шире нет моей души...
Ой вы, ночи, ночи подмосковные,
До чего ж вы стали хороши!
177
Завтра вновь нас ждут дела геройские,
Мчит нас ветер жизни молодой.
Хороша ты, юность комсомольская,—
Век не расставался бы с тобой!
ХОРОШИ В ЛУГАХ ТРАВЫ РОСНЫЕ
Хороши в лугах травы росные,
Хороши в садах вишни рослые.
А как белый цвет станет ягодой,
Я пойду к реке полем-пахотой.
Наберу в кустах я смородины,
Поклонюсь тебе, чудо-Родина.
Все ты мне дала, что просила я.
Дай же мне теперь друга милого.
Он придет тропой неприметною,
Скажет он слова мне заветные.
Он придет, придет лугом, нивою...
До чего ж, друзья, я счастливая!
ШЛА С УЧЕНИЙ ТРЕТЬЯ РОТА
Шла с учений третья рота
У деревни на виду,
Мимо сада-огорода,
Мимо девушек в саду.
Прекратила рота пенье,
Глаз не может оторвать,
Будто был приказ — равненье
Нам на девушек держать.
Вдруг одна в платочке синем
Говорит: «Чем пыль толочь
На дороге, рты разиня,—
Шли бы девушкам помочь...»
178

Старшина был очень краток —
Выполнять приказ изволь:
— Прополоть полсотни грядок
К восемнадцати ноль-ноль!
Этот случай не забылся.
А причина тут одна...
Через месяц вдруг женился
Наш товарищ старшина.
Я СИЖУ НА БЕРЕГУ
Я сижу на берегу,
Волны синие бегут.
А над синею волной
Ходит ветер низовой,
Ходит ветер низовой,
Озорной, как милый мой:
То мне волосы погладит,
То сорвет платок с каймой.
Удивляюсь я сама,
Отчего схожу с ума?
Оттого ль, что скоро год
Из ума дружок нейдет?
Оттого ли, что луна
Ходит около окна?
Оттого ль, что в мое сердце
Постучалася весна?
Сердце девичье болит:
Милый речи говорит
По причине по любой,
Но ни слова про любовь.
Я немного погожу,
Похожу да погляжу,
Если слов таких не скажет,
Я сама ему скажу.

КОГДА ВЕСНА ПРИДЕТ
Когда весна придет, не знаю.
Придут дожди... Сойдут снега...
Но ты мне, улица родная,
И в непогоду дорога.
Мне все здесь близко, все знакомо.
Все в биографии моей:
Дверь комсомольскою райкома,
Семья испытанных друзей.
На этой улице подростком
Гонял по крышам голубей
И здесь, на этом перекрестке,
С любовью встретился своей.
Теперь и сам не рад, что встретил,
Что вся душа полна тобой...
Зачем зачем на белом свете
Есть безответная любовь?..
Когда на улице Заречной
В домах погашены огни,
Горят мартеновские печи,
И день и ночь горят они.
Я не хочу судьбу иную.
Мне ни на что не променять
Ту заводскую проходную,
Что в люди вывела меня.
На свете много улиц славных,
Но не сменяю адрес я,
В моей судьбе ты стала главной,
Родная улица моя!
180

* * *
Говорят — родись счастливым,—
Не красив, так не беда...
Ведь без счастья и красивым,
Ох, не жизнь, а лебеда.
Если с милой встречи редки,
Если весточку не шлет...
Это хуже горькой редьки,
Это ложка дегтя в мед.
Если нету друга справа,
Слева нет,— всему «Аминь»...
Вот уж это так — отрава,
Вот уж это так — полынь!
КУПЛЕТЫ ШОФЕРА
Много приключений у шофера —
Жизнь идет совсем не по прямой,
И, возможно, только мушкетеры
Могут конкурировать со мной.
Бежит, бежит дороженька,
То в ямочках, то ровная.
Доверь мне сердце, девушка,—
Шоферы люди скромные.
Коль своими делать все руками —
Будет слава, будет и почет,
Потому что под лежачий камень
Никогда вода не потечет.
Я легко пройду огонь и воду.
Мне любое горе — не беда!
Если ты в реке не знаешь броду,
То не суйся в воду никогда.
А еще хочу я вам признаться —
В жизни нужно всюду смелым быть.
Если ты привык волков бояться,
Не рекомендую в лес ходить.
181

Бежит, бежит дороженька,
То в ямочках, то ровная.
Доверь мне сердце, девушка,—
Шоферы люди скромные.
НОВОГОДНИЕ СНЫ
Новогодняя полночь над миром,
Звезды крупные в небе ясны,
И в притихшие на ночь квартиры
К нам приходят хорошие сны.
Кто ни разу по морю не плавал,
Тот уходит в далекий поход,
С китобойной флотилией «Слава»
По бушующим волнам плывет.
Кто ведет замечательный поезд,
Кто в ракете летит на Луну,
Кто на станции «Северный полюс»,
Кто идет покорять целину.
Очень много хорошего снится,
Много в снах интересного есть,
Этим снам, может, завтра же сбыться,
А не завтра, так лет через шесть.
Новогодняя полночь над миром,
Звезды крупные в небе ясны,
И в притихшие на ночь квартиры
К нам приходят хорошие сны.
ПАРЕНЬ НЕПУТЕВЫЙ
Эх, гармонь,
Хоть душа твоя огонь
Голос твой медовый,
Одиноки мы с тобой.
Потому хозяин твой —
Парень непутевый.
182

Где друзья?
Где ты, девушка моя?
Я одно лишь слово
Жду, любовь свою тая.
Неужели вправду я
Парень непутевый?
Соловей
О беде узнал моей,
Вечно петь готовый.
Выбрал песню позвончей,
Видно, этот соловей
Тоже непутевый.
РЕКВИЕМ
Простимся, ребята, с отцом командиром
Скупою солдатской слезой.
Лежит полководец в походном мундире
У края могилы сырой.
Мы склоним над свежей могилой знамена
Не надо, товарищи, слов.
Навеки запомним мы всех поименно
Страну отстоявших сынов.
Солнце померкнет вечерней порою,
А славе померкнуть нельзя.
Вечная слава павшим героям,
Вечная слава, друзья.
РОМАШКА МОЯ
Не для тебя ли в садах наших вишни
Рано так начали зреть?
Рано веселые звездочки вышли,
Чтоб на тебя посмотреть.
Если б гармошка умела
Все говорить, не тая!
Русая девушка в кофточке белой,
Где ты, ромашка моя?
183

Птицы тебя всюду песней встречают,
Ждет ветерок у окна.
Ночью дорогу тебе освещает,
Выйдя навстречу, луна.
Я не могу быть с тобою в разлуке
Даже пятнадцать минут,
Ведь о тебе все гармони в округе
Лучшие песни поют.
Если б гармошка умела
Все говорить, не тая!
Русая девушка в кофточке белой,
Где ты, ромашка моя?
СЕРДЦЕ ДРУГА
В дремучих лесах, за Полярным кругом —
Всегда мы готовы на подвиг любой.
А сердце хорошего, верного друга
В пути неизменно с тобой.
И если в ночи ни огня нет, ни звука,
Лишь ветер проносится, снегом слепя,
То сердце хорошего, верного друга
В беде не оставит тебя.
С пути ты собьешься, и некому руку
Тебе протянуть, ты слабеешь в борьбе,
Но сердце хорошего, верного друга
Подскажет дорогу тебе.
ТЫ КАК ЗОРЬКА ВДАЛИ
Ты как зорька вдали, ты как песня в пути,
Что малиновка утром поет.
Я хотел бы с тобой на край света пойти,
Если счастье со мною пойдет.
184
Может быть, для тебя я не очень пригож.
Для меня ты, как солнце весной.
Если ты на край света со мной не пойдешь,
Так и знай, я пойду за тобой.
Если ты потеряешься, знай, что, любя,
Я найду тебя, милая, вновь.
Где бы ты ни была, всюду сыщет тебя
Моя первая в жизни любовь!
ЧАСТУШКИ
Их, их, их, их,—
Насмешил меня жених,—
Говорил: навеки твой,
А женился на другой.
Посмотри-ка я какая,
Коренная костромская,
А вот ты не костромской,
А нарушил мой покой.
Мы, девчата, поумнели,
Любим с толком и не зря.
Не нужны нам пустомели,
Вроде деда Щукаря.
Чем ты, миленький, гордишься?
Чем же ты прославился?
В мастера ты не годишься,
Токарем — не справиться.
ЧЕРЕМУХА ЦВЕТЕТ
Вновь к черемухе душистой
Пчелы ранние летят,
Цвет ее как снег пушистый
На серебряных ветвях.
Соловей весенней ночью
На черемухе поет,
185
Потому что в нашей роще
Раньше всех она цветет.
С первым холодом заснула.
А проснулась, как была.
Лишь покров земли стряхнула
И опять, как снег, бела.
Так и ты, о ком мы тужим,
С кем гуляем досветла,
Краше всех своих подружек,
Раньше всех ты расцвела.
Красота твоя ребятам
Спать спокойно не дает...
Разве в том ты виновата,
Что черемуха цветет?

(Цикл песен)
ПРИХОД ВЕСНЫ
Небо стало синим,
Даль тепла, ясна.
По родной России
Шествует весна.
В путь, в путь,
Друг мой, в путь!
Институт окончен,
В жизнь вручен диплом.
Ах, какие ночи
Нынче за окном!
По ночам не спится
Тем, кто любит труд.
Огоньки строительств
В дальний путь зовут.
Я не знаю, где-то
Встретятся друзья —
Бывшие студенты —
Ты, и он, и я.
В путь, в путь,
Друг мой, в путь!
1955
187

ИДУТ ПИОНЕРЫ
По шумным, людным скверам,
Где клумбы зацвели,
Проходят пионеры,
Как мы когда-то шли.
И так однажды будет —
В родной наш институт
Застенчивые люди
Уверенно войдут.
Как мы входили сами
Пять лет тому назад,
И мы с тобой узнаем
В них этих вот ребят.
С такой же ясной верой
В судьбу своей земли
Проходят пионеры,
Как мы когда-то шли.
1955
ЛЮБОВНАЯ
Отчего ты, синеглазый,
В ясный вечер хмурым стал
И за два часа ни разу
Ни словечка не сказал?
Или вечер нынче душен?
Или в парке суета?
Иль в Нескучном стало скучно?
Или музыка не та?
Я ведь знаю, что ты ходишь
Возле дома дотемна,
Глаз с окошек ты не сводишь —
Все мне видно из окна.
Замечаю я по взглядам
То, что ты сказать готов.
Только, может, слов не надо
Там, где ясно все без слов?
1955
188

ЕСЛИ СПРОСИШЬ, ПОЧЕМУ
Если спросишь, почему
О любви твоей узнала,—
Ты спроси о том весну —
Мне весна все рассказала.
На цветах я не гадала —
Мне весна все рассказала.
Встречусь я с тобой,
И теплей на сердце станет.
Знаешь, ты, друг милый мой,
В мае сердце не обманет.
1955
РАССТАВАНЬЕ
Ты уедешь скоро, скоро,
И за дальним семафором
Огонек исчезнет в дымке голубой.
Ты приедешь в чудо-горы
Строить новый светлый город,
У меня ж дорога в дальний край другой.
Только нету расстояний
Для любви, как зорька, ранней,
Для любви, как утро, светлой, молодой:
В час разлуки не оставит
И, как песня, другом станет.
Где бы ты ни был, буду рядом я с тобой.
1955
ПИСЬМО
Десять тысяч километров
Разделяют нас с тобой —
Разлучить же силы нету
Навеки связанных судьбой.
189

Какой ни шел бы ты дорогой,
Ты друга встретишь на пути.
Весною, светлой и широкой.
Навстречу дню легко идти.
Расцвела страна родная,
Майским садом зацвела.
И кругом весна без края,
Тепла, светла и весела.
Но только жизнь еще чудесней
Нам солнце вешнее несет.
В цветах и в соловьиных песнях
Веспа идет, весна идет.
1955

КАРАВАНЫ ПТИЦ НАДО МНОЙ ЛЕТЯТ
Караваны птиц надо мной летят,
Пролетая в небе мимо.
Надо мной летят, будто взять хотят
В сторону родную, в край любимый.
Птицы вы мои — гуси, журавли,—
Донесите песню, братцы.
Если только б вы понять могли,
Как без стаи трудно оставаться.
Полетел бы я в дом, где жил, где рос,
Если б в небо мог подняться.
Разве может с тем, что любил до слез,
Человек когда-нибудь расстаться?..
ДЕВИЧЬЯ ПЕСНЯ
Чует сердце мое что-то.
Ну а что — я не пойму.
Может быть, я приглянулась
И понравилась кому?
Может, ходит парень бравый
Возле дома моего?
Гляну влево, гляну вправо,
Но не вижу никого.
Да откуда б ему взяться?
Восемнадцать лет живу,
А ведь он не объявлялся
Ни во сне, ни наяву.
191

Тут другое непременно,
И не в бравом парне суть!..
Иль в погоде перемена,
Иль еще чего-нибудь...
Иль зимой весна наступит,
Или ей не быть вовек.
Что-то будет, что-то будет,
То ли дождик, то ли снег.
Все ж взгляну я за ворота —
Не идет ли кто к кому?..
Чует сердце мое что-то,
Ну а что - я не пойму...
ЖДУ Я ЛЮБИМУЮ
Солнышко село, и зорька погасла.
Птицы замолкли в саду.
Жду я любимую, жду я напрасно,
Хоть и напрасно, а жду.
Пусть разбудит тебя песнь прощальная —
Заветная моя.
Меня зовет дорога дальняя
В неизведанные края.
Косы, глаза, золотые ресницы,
Милую сердцем любя,
Как я хотел бы ей нынче присниться
В сорок раз лучше себя!
В путь, дорогая! Даю тебе руку.
Вместе рассвет нам встречать.
Счастлив лишь тот, кто в дороге подругу
Спутницей может назвать.
Пусть разбудит тебя песнь прощальная —
Заветная моя.
Меня зовет дорога дальняя
В неизведанные края.
192

ТИШИНА
Хорошо нам с тобой, дорогая,
Возвращаться под вечер с полей.
В небе зорька горит золотая,
На медали сверкая твоей.
Нам кивают цветы полевые,
С нами каждая травка нежна,
И над всеми полями России
В этот час тишина, тишина.
Неужели опять самолеты
Подкрадутся в предутренней мгле
Помешать нашей дружной работе,
Счастью жить на родимой земле?
Нашей правде великой и силе
Злоба черных сердец не страшна.
Над полями великой России
В этот час тишина, тишина.
Мы идем и любуемся рожью,
Гладим колос любовно рукой.
Кто осмелится вновь потревожить,
Завоеванный нами покой?
Наши мирные дни трудовые
Охраняет родная страна.
Над полями могучей России
В этот час тишина, тишина.
ХОДЯТ ТУЧИ
Ходят тучи в небе темном,
Нет ни звездочки на нем.
Ах, одной идти до дома
Трудно в возрасте моем.
Почему я — неизвестно —
Не могу домой уйти,
Почему так сердцу тесно
В первый раз в моей груди?...
193

Оттого ль, что провожает
Гармонист подруг домой,
А того не понимает,
Как обидно быть одной?
В темном небе ходят тучи,
Вдалеке грохочет гром.
Ну, конечно, было б лучше
В ночь такую быть вдвоем...
И хожу я до рассвета,
Чтобы встретиться с ним вновь...
А, возможно, чувство это
Называется любовь!..

ЗА РОГОЖСКОЙ ЗАСТАВОЙ
Тишина за Рогожской заставою,
Спят деревья у сонной реки.
Лишь составы идут за составами
Да кого-то скликают гудки.
Почему я все ночи здесь полностью
У твоих пропадаю дверей,
Ты сама догадайся по голосу
Семиструнной гитары моей.
Тот, кто любит,— в пути не заблудится.
Так и я никуда не пойду —
Все равно переулки и улицы
К дому милой меня приведут.
Подскажи, расскажи, утро раннее,
Где с подругой мы счастье найдем?
Может быть, вот на этой окраине
Или в доме, в котором живем?
Не страшны нам ничуть расстояния.
Но куда ни привел бы нас путь,
Ты про первое наше свидание
И про первый рассвет не забудь.
195

Как люблю твои светлые волосы,
Как любуюсь улыбкой твоей,
Ты сама догадайся по голосу
Семиструнной гитары моей!
В ДОРОГУ, ДРУЗЬЯ!
На трудных дорогах всегда впереди
Семья комсомольская наша,
И сердцу от радости тесно в груди,
Но все ж мы завидуем старшим.
Порою нам просто обидно до слез,
Ну, честное слово, обидно,
Что строить не нам довелось Комсомольск,
Магнитку, Шатуру, Хибины.
Но пусть удалось нам немного пройти
И сделано нами немного,
Мы к счастью идем, значит, нам по пути.
В дорогу! В дорогу! В дорогу!
Веди же, счастливая юность моя,
В заветные дали родные,
И там, где пройдем мы,-— возникнут моря,
Сады зашумят молодые.
За дело, друзья! По рабочим местам!
Пусть встречный проносится ветер.
Мы твердо уверены — будут и нам
И наши завидовать дети.
Пускай удалось нам немного пройти
И сделано нами немного,
Мы к счастью идем, значит, нам по пути.
В дорогу! В дорогу! В дорогу!
196

ЗА НАШУ ДРУЖБУ
Как воздух деревьям, как солнце цветам,
Так мир, только мир на земле нужен нам,
Не правда ль, друзья и товарищи?
Так пусть чаши дружбы звенят круговые!
За мир да любовь! За дела трудовые!
За звезды над нами,
За звезды над нами,
За звезды, над нами сверкающие!
Не только от ярких, веселых огней,
От светлых улыбок вся стала светлей
Москва, как невеста, нарядная.
Играют гитары, звенят мандолины,
Здесь банджо из Мексики и Аргентины
И наша гармошка,
И наша гармошка,
И наша гармошка трехрядная.
По-русски радушно встречаем гостей.
В семье настоящих подруг и друзей
Ни горя не знать нам, ни старости.
Взлетают качели, поют карусели,
Мы миру дорогу цветами устелим,
Чтоб жить людям в дружбе,
Чтоб жить людям в дружбе,
Чтоб жить людям в дружбе и радости.
ДВЕ ПОДРУЖКИ
Две подружки в клубном зале
Обсуждали, как им быть,
Чтоб себя на фестивале
Ни пред кем не посрамить.
В жизни всякое бывает,—
Скажем,— парень встрече рад,
А по-русски слов не знает,—
Говори ему: «Камрад».
197

Коль играет на гитаре,
Улыбается в усы
И тебе цветок подарит,
Говори ему: «Мерси».
На концерт спешить ты будешь
Иль бежать на стадион
И вдруг на ногу наступишь,
Поскорей скажи: «Пардон».
Если ж твой земляк при встрече
Скажет: — Можно вас обнять? —
Что ему на то отвечу?
Тут не знаю что сказать.
ЗДРАВСТВУЙ, МОСКВА
Здравствуй, здравствуй, Москва! Золотая Москва!
Здравствуй, сердце любимой земли!
Ты прими в наших песнях и теплых словах
Всю любовь, что тебе принесли.
Мы едины навек. Мы большая семья
Откровенных и честных людей.
Мы хотим, чтоб земля, наша чудо-земля
Стала родиной верных друзей.
Мы единством сильны — нас нельзя победить,—
Лес не может и буря свалить,
Тучам звезд над весенней землей не закрыть,
Ветру солнышко не погасить.
Здравствуй, здравствуй, Москва! Золотая Москва!
Здравствуй, сердце любимой земли.
Ты прими в наших песнях и теплых словах
Всю любовь, что тебе принесли.
198

КАК ЖЕ ЕХАТЬ МНЕ?
Забрала подруга детства
Сердце у меня,
А известно, что без сердца
Жить нельзя ни дня.
Как же, как же ехать мне
В далекие края,
Коль с тобою остается
Здесь любовь моя?
Неужель тропинки наши
Скрыла в поле рожь?
Ты заветных слов не скажешь,
Рядом не пройдешь...
Забрала подруга детства
Сердце у меня,
А известно, что без сердца
Жить нельзя ни дня.
Как же, как же ехать мне
В далекие края,
Коль с тобою остается
Здесь любовь моя?
КОМСОМОЛЬЦАМ
ТРИДЦАТЫХ ГОДОВ
Сколько б жить на земле ни осталось
Комсомольцам тридцатых годов,
Никогда не допустим, чтоб старость
Подошла к нам хоть на пять шагов.
Ничего, что виски побелели,
Но глаза тем же светом горят.
Никогда, никогда не стареет
Тот, кто смолоду сердцем богат.
199

Если ты настоящий товарищ,
Если веришь в хороших друзей,
Пусть всю душу ты людям раздаришь,
Но нисколько не станешь бедней.
Ничего, что виски побелели,
Но глаза тем же светом горят.
Никогда, никогда не стареет
Тот, кто смолоду сердцем богат.
ПОЙ, ТОВАРИЩ, ПОЙ
Из окон кремлевского зала
Просторы Отчизны видны.
Огни светофоров и дальних вокзалов,
Огни необъятной страны.
Дорог на земле очень много,
Чудеснее их не найти.
И пусть мы шагаем по разным дорогам,
Но к счастью нам всем по пути.
Ты будешь в тайге строить город,
Пшеницу растить буду я.
Но все же мы встретимся скоро,
Хотя бы в газетах, друзья!
А всем на прощанье нам нужно
Спеть песню про вешний поток,
О наших любимых, про верную дружбу,
Про ветер далеких дорог!
Еще далеко до рассвета,
А в зале, как солнечным днем,
Частицу кремлевского ясного света
В сердцах мы своих унесем!
200

ПЕСНЯ ВОДОЛАЗА
Есть у нас, водолазов, порядки —
Погружаясь в глубину,
Просигналить друзьям: «Все в порядке.
Все в порядке — иду ко дну».
А в воде, всем известно, как дома я,
На судьбу никогда не пенял.
Было б все хорошо, но знакомая
Ревнует к русалкам меня.
Я ее на трамвайной площадке
Встретил в прошлую весну,
Посмотрел и сказал: «Все в порядке,
Все в порядке — иду ко дну».
Вижу я ее светлые прядки,
Ну куда лишь ни взгляну.
И выходит, друзья,— «все в порядке,
Все в порядке — иду ко дну».
А в воде, всем известно, как дома я,
На судьбу никогда не пенял.
Было б все хорошо, но знакомая
Ревнует к русалкам меня.
ПЕСНЯ, В ПРОСТОРЫ ЛЕТИ!
Песня, песня! В просторы лети!
Песня счастья, побед и надежд.
Ты хороших друзей навести,
Если горе у них — ты утешь,
Если радость — ее раздели,
Если трудно идти — ты веди,
Если грустно — развесели.
201
В пляске первой на круг выходи.
Нам с тобою расстаться нельзя,
Люди в сердце тебя берегут.
Чем душевней ты будешь к друзьям,
Тем безжалостней станешь к врагу.
РАБОЧАЯ ВЕСНА
Не только дни — минуты не должны,
Секунды не должны пропасть у нас без вести.
Хочу, чтоб каждый день моей родной страны
Во всех подробностях печатался в «Известиях»,
Чтоб мелочь самых малых дел
Поэты в песнях славили и в маршах,
Чтоб внук
И правнук
С завистью глядел
На праздники
И будни жизни нашей.
Не может быть забыто никогда
Из нашей жизни самой малой части,
Как штурмом брали трудные года
И по песчинке складывали счастье.
Как без истерики
И без молитв,
Разруша устаревшие морали,
Герои,
Лучшие товарищи мои,
В горячих схватках гордо умирали.
Пусть будет всем известен день любой,
Как шли строительства,
Где шла какая драка.
Не может быть забыта и любовь
В сырых и неустроенных бараках.
Порою трудно, очень трудно нам.
Но мы живем
И песни запеваем.
Идет по улицам рабочая весна,
А время волосы рукою задевает.
202

РАСЦВЕТАЙ, НАШ КРАЙ
Расцветай, наш край Владимирский,
Белым садом расцветай.
Мы с тобою вместе выросли,
Наш родимый, отчий край.
Все здесь близко нам, все дорого,
И хотим мы пожелать,
Чтоб над нашим древним городом
Вечно солнышку сиять.
Чтоб над Клязьмою любимою
Соловьям всегда звенеть,
Чтобы городу Владимиру
Не стареть, а молодеть.
Чтоб вовсю работал «Тракторный»,
«Химзавод», «Автоприбор»,
Где все девушки с характером,
Где все парни на подбор.
В дорогом своем Владимире,
И в полях, и за станком,
Никогда не подводили мы
И теперь не подведем.
Песня этому гарантия,
Слов не тратит наш парод.
Нас ведет родная партия,
К счастью светлому ведет!
СТЕПИ ОРЕНБУРГСКИЕ
Ой, зарницы-озорницы
Разыгралися вдали.
И шумит вдали пшеница,
Там, где были ковыли.
Прилетайте, соловушки курские,
И для вас у нас хватит зерна.
Степи, степи оренбургские,
Неоглядная целина.
203

Назначай свиданье, Ваня,
При сиянье ясных звезд.
Жаль, что бегать на свиданье
Нужно сорок восемь верст.
Только все же тропиночка узкая
В море хлеба легка, чуть видна.
Степи, степи оренбургские,
Неоглядная целина.
Не видал никто вовеки,
Чтоб в степи, где пыль одна,
Потекли повсюду реки,
Реки, полные зерна.
Стала близкой нам дальняя, русская,
Неизведанная сторона.
Степи, степи оренбургские,
Неоглядная целина.
ИВАН БРОВКИН
Далеко иль недалечко,
Говоря по существу,
Там, где в поле вьется речка,
Где ручей журчит во рву,
Прямо к речке есть крылечко.
Говоря по существу,
Где по всей деревне вязы,
А над речкой краснотал,—
По одной голубоглазой
Сильно парень тосковал.
Ни секунды, ни минуты
Без нее прожить не мог,
Час не видит и как будто
Он навеки занемог.
Вид не тот. И сам не тот он.
Не такой, как раньше был.
Но когда к ее воротам
Парень ночью приходил,
Он садился под окошко,
Оживая тут же вновь,
И всю ночь его гармошка
Говорила про любовь.
204

Все бы шло своим порядком,
Если б тишь да если б гладь...
Но влюбленная трехрядка
Не давала людям спать.
В варианте самом лучшем
Он в награду за труды
То ведро золы получит,
То ушат сырой воды.
Вслед ему смеялись бабы:
—	Кто отмыт с золой, тот чист! —
Хоть районного масштаба,
Ваня Бровкин — гармонист.
Он, гармошку обнимая,
Говорил ей много раз:
—	Нет, гармонь, не понимают,
Видно, злые люди нас,
Что любовью я пылаю,
Людям видеть не дано...—
И костюмчик отряхая,
Снова шел под то окно.
В общем, жизнь была не пряник,
Ни сладка, ни хороша.
То провалится в курятник
Он, округу всполоша.
То назначен он, сердечный,
Свинопасом после бед.
(Дело хитрое, конечно,
Но не так, что б очень, нет...)
С ними сладить до зарезу
Парню надо б... Только вот,
Свиньи то в парник залезут,
То пролезут в огород.
Что же рассказать еще вам?
Длинным может быть рассказ...
Так и звали «Непутевым»
Ваню Бровкина у нас.
Ну, конечно, «Непутевым»
Он с рожденья, видно, был,
Коль с полуторкою новой
Прямо в речку угодил.
Кто ж в конце концов избавит
Нашу местность от него?
205

Может, армия исправит
Непутевого того?
Ведь как раз пора приходит
Ване в армию идти.
...Провожанье...
Пароходик
Дал гудок. Убрали сходни.
Что ж... Счастливого пути!
Позади остались вязы.
Бровкин глаз отвесть не мог
От одной, голубоглазой,
Чей вдали мелькал платок...
Жизнь солдатская не то, что
К теще съездить на блины!
А к тому же месяц почта
С милой, дальней стороны
Ни ответа, ни привета
Не приносит — хоть умри —
Из родного сельсовета —
Из колхоза «Свет зари».
Что же... может, разлюбила?
Позабыла, может быть?
И опять гармонь грустила...
Тех, кто далеко от милой,
Надо, девушки, любить.
Ну, а служба — это служба.
Срок настал — служи, браток.
Здесь ведь даже дружба — дружбой,
Но всего превыше — долг.
Раз ты есть солдат — солдатом
Ты иди, как деды шли.
Стой горой за друга, брата,
За простор родной земли.
Бровкин, я тебя постарше,
Сам служил. (Привет друзьям!)
С полной выкладкой на марше,
По тревоге сразу вставши,
Был в строю я... Ну, а там!..
Вьюги... Слякоть... Ой, что было!
(Этому вовек не быть!)
А тебе по нашей милой,
206
Мирной Родине ходить.
Охранять ее просторы,
Небеса, поля и горы,
Реки, нивы и озера,
И любимых наших взоры...
Ну, да что тут говорить!..
Если ж солнце светит, если
Нет грозы и дождь не льет —
Без тревоги, вставши, песня
В ногу с воином идет.
И пускай она немного
Не громка (не в этом суть!),
Лишь бы нам она дорогу
Украшала чем-нибудь.
Мне теперь сказать бы нужно
То, что я не досказал,
Но, что значит слово дружба,
Бровкин только здесь узнал.
Не простое это слово,
Хоть и звонкое на слух.
Справедливым и суровым
Должен быть твой верный друг.
Все, пусть малые ошибки,
Друг твой должен замечать.
Трудности встречать улыбкой,
В каждом деле помогать.
Быть по меньшей мере — братом.
В ногу двигаться вперед.
Так дружить, как мы, солдаты,
В грозный час, в суровый год.
Вскоре подтянулся Бровкин
Молодцом глядит солдат.
Даже на физподготовке
Отличиться Бровкин рад.
В переходах самых длинных
Показать себя он смог,
И по всяким дисциплинам
Бровкин уж не так-то плох.
Вот ему и предоставлен
Отпуск — целых десять дней...
207

Ты в деревне обесславлен,
Покажись-ка новым ей.
Покажись ей ладным, ловким.
— Ну, видали, мол, меня?
Это я, ваш Ваня Бровкин,
Васи Теркина родня!
Вот они, родные вязы!..
Он, взбежав на бугорок,
Видит — той, голубоглазой,
Промелькнул вдали платок.
[1957]

ДОРОГА, ДОРОГА
Оглянется каждый прохожий,
Увидев твой взгляд озорной.
Ты в ситцевом платье похожа
На яркий цветок полевой.
Дорога, дорога
Нас в дальние дали зовет.
Быть может, до счастья осталось немного,
Быть может, один поворот.
Глаза твои искрятся смехом,
Но мимо проходит мой путь.
Быть может, я счастье проехал
И надо назад повернуть?
Метели, что ломятся в дверцы,
С дороги меня не собьют.
Мне только бы к милому сердцу
Найти поточнее маршрут.
Дорога, дорога
Нас в дальние дали зовет.
Быть может, до счастья осталось немного,
Быть может, один поворот.
В РАБОЧЕМ ПОСЕЛКЕ
В рабочем поселке все тихо давно.
Стоят задремавшие елки.
И светится только одно лишь окно.
В уснувшем рабочем поселке.
209

Там трое строителей, славных ребят,
Закончив часы трудовые,
Три друга хороших сегодня не спят,
Молчат и вздыхают впервые.
Был первый из них, безусловно, герой,—
Да все они в славе, поверьте.
Но первый вздыхает, вздыхает второй,
А следом вздыхает и третий.
И как полагается верным друзьям,
Они во вражде не бывали,
Но дело тут в том, что приехала к нам
Хорошая девушка Валя.
И вот загрустили они той порой,
Казалось им,— солнце не светит,
Как первый вздохнет, так вздыхает второй,
А следом вздыхает и третий.
В рабочем поселке все тихо давно.
Стоят задремавшие елки.
И светится только одно лишь окно
В уснувшем рабочем поселке.
В СОЛОВЬИНУЮ НОЧЬ
Соловьиная ночь пахнет мятою,
Знать, настала такая пора,
Что остаться подушке несмятою,—
Не прилечь, не уснуть до утра.
Ах, любить — ведь не сгрызть горсть
подсолнушков,
Не весенний ручей перейти,
Будут стужи, дожди, будет солнышко,
Будут грозы и зори в пути.
Может, лучше прожить незамеченной,
Соловьиные ночи проспать,
Чем навек полюбить бессердечного,
Что не может тебя разгадать?
210

Убегай от любви даже за море,
Затеряйся в далеком пути,
Только будет с тобой то же самое,—
От любви никуда не уйти.
В СТРАНЕ СНОВА РАДОСТЬ
В стране молодой снова радость.
И страна этой радостью горда,—
Выходят вперед бригады
Коммунистического труда.
Чтоб мир был светел,
Чтоб счастье он встретил,—
Выходят вперед бригады
Коммунистического труда.
Как раньше шагали отряды
Штурмовать и воздвигать города,—
Выходят вперед бригады
Коммунистического труда.
Чтоб ярко дали
Для всех сияли,—
Выходят вперед бригады
Коммунистического труда.
В стране молодой снова радость.
И страна этой радостью горда,—
Выходят вперед бригады
Коммунистического труда.
За счастье мира
Всей Родины милой,—
Выходят вперед бригады
Коммунистического труда.
* * *
Давай-ка, Танечка, на бревнах посидим,
Поговорим, о жизни помечтаем,
Вот, знаешь, так,
Как вечером седым
Сидят за чашкой дружеского чая.
Чернеет снег. А вечером мороз
211

Проходит, забавляясь ветерками,
На всем —
От звезд
До кончиков волос —
Голубоватым инеем сверкая.
И все ж — весна!
Я сразу узнаю
Ее походку, голос и дыханье.
Пускай другой торопится на юг
И у него пижама в чемодане...
А я от верб весенних не уйду.
Ведь если я пойду с разливом рек прощаться,—
Наверное, споткнусь и упаду —
Не суждено мне с ними разлучаться.
Любимый край!
С прилетом журавлей
И с ветром, пробирающим до дрожи,
Ты для меня всех краше и милей,
Всех лучше,
Ласковей,
Дороже.
Нет! Я совсем не думаю про юг,
Средь сосен наших северных блуждая.
Как жаль,
Что в этом
Близком мне краю
Ты для меня, любимая, чужая.
ЗАРЯ ВЕСЕННЯЯ
Родиной пройдены
Неповторимые
И во тьме,
И в огне
Дальние пути.
Октября заря весенняя
В жарких битвах родилась.
Край родной — Отчизна Ленина
В сердцах ты у нас.
Ясное, светлое
Небо рассветное.
212

От Кремля
Вся земля
Не отводит глаз.
Мирное, славное
Наше Отечество,
Твой народ
Все вперед
С партией идет.
Октября заря весенняя
В жарких битвах родилась.
Край родной — Отчизна Ленина
В сердцах ты у нас.
ЗДЕСЬ ЛЕНИН ЖИЛ
Шалаш, и домик незаметный,
И Кремль, что путь наш озарил,
Для сердца каждого заветный,
Здесь Ленин был, здесь Ленин жил.
В далеких маленьких селеньях
В краю, что ссыльным краем был,
Повсюду: Ленин, Ленин, Ленин,
Здесь Ленин был, здесь Ленин жил.
Для всех грядущих поколений
На мраморе горит навек:
Здесь жил наш вождь, товарищ Ленин,
Простой великий человек.
ЗДРАВСТВУЙ, ЗИМУШКА-ЗИМА
Ой, кружи, зима, метелью,
Сыпь веселые снега,
Греешь ты и кормишь землю —
Вот ведь чем ты дорога!
Снег скрипит, искрится поле,
На деревьях бахрома.
213

Здравствуй, светлое раздолье!
Здравствуй, зимушка-зима!
Теплой шубою укрытый,
Отдыхает отчий край,
Значит, будет знаменитый,
Небывалый урожай.
Пусть земля поспит немного —
Разбуди весной ее!
Остальное все, ей-богу,
Дело, право, не твое.
Снег скрипит, искрится поле,
На деревьях бахрома.
Здравствуй, светлое раздолье!
Здравствуй, зимушка-зима!
МНЕ ВСПОМНИЛИСЬ ТЕМНЫЕ НОЧИ
Мне вспомнились темные ночи
В чужом, нелюдимом краю...
«А ну, затяни, пулеметчик!»
И я потихоньку пою:
«Солдаты лишь с победою
К любимым возвращаются.
А мы идем — не сетуем,
А путь не сокращается.
Летят за нами вороны,
К солдатам обращаются:
— В какую, братцы, сторону
Земля сейчас вращается?
Солдат ответил воронам:
— На ваше обращение,
В какую точно сторону,
Скажу при возвращении».
Солдатские темные ночи,
Солдатский скупой разговор...
Ведь я же был тот пулеметчик,
Но это другой разговор!
214

* * *
На празднике нашем бокалы полны,
Не выпить сегодня нельзя.
Большое дыханье родимой страны
Мы слышим сегодня, друзья.
На полную скорость идут поезда,
Гудит от работы земля.
И нам путеводная светит звезда
На башне родного Кремля.
Но стоит на миг лишь закрыть нам глаза,
Встает, как видение, быль:
Солдатские ночи. Скупая слеза.
Сухая дорожная пыль.
Во тьме непроглядной стоят города
И гордые шахты мертвы,
А враг телеграфные рвет провода
За несколько верст от Москвы.
Под Брянском крадется отважный отряд.
Матросов на подвиг пошел.
И вот салютует стране Сталинград,
Ему отвечает Орел.
И в зареве алом родимый простор.
Горит на Кубани ковыль.
Солдатские ночи. Скупой разговор.
Сухая дорожная пыль.
Искал человека горячий свинец,
Но мы родились, чтобы жить.
То время проверки души и сердец
Нельзя никогда позабыть.
Из пепла пожарищ встают города,
Гудит от работы земля.
И нам путеводная светит звезда
На башне родного Кремля.
215

* * *
Ни в каких отдельных случаях
В жизни я не хмурил бровь.
А теперь меня измучила,
Извела меня любовь.
Под окном ходил, насвистывал,
Только все напрасный труд,—
Пять гармоник с гармонистами
То окошко стерегут.
Чтоб сдержать обиду сильную,
Я на миг отвел глаза,
А звезда по небу синему
Покатилась, как слеза.
Ни в каких отдельных случаях
В жизни я не хмурил бровь.
А теперь меня измучила,
Извела меня любовь.
НОВОГОДНЯЯ НОЧЬ
Новогодняя ночь. Новогодняя ночь.
Ты продлись ну хотя бы немного,
Мы приветствовать рады, друзья,
Новый год!
Он зовет нас в дорогу, в дорогу!
Новый год,
Новый год.
Завтра снова уйдем мы в далекий поход.
Не страшны нам ни ветер, ни вьюга.
Но продлись хоть на десять минут старый год,
Мы с тобой расстаемся, как с другом.
Старый год,
Старый год.
Весть о мире принес ты в заморскую даль,
Весть о нашем великом народе.
Потому нам так искренне жаль,
Старый год,
Что от нас ты сегодня уходишь,
Старый год,
216

Старый год.
Новостроек огней и полет на Луну,
Как не вспомнить в момент расставанья...
Дай я крепко тебя обниму,
Старый год,
Дай-ка руку пожму на прощанье,
Старый год,
Старый год.
Новый год мы приветствовать рады, друзья,
Счастья нам обещает он много,
Новогодняя ночь, новогодняя ночь...
Завтра снова в дорогу, в дорогу,
Новый год,
Новый год.
ПЕСНЯ ВЕРНЫХ ДРУЗЕЙ
Мой верный товарищ, мы видели много,
И нам не забыть ни о чем...
Друзей мы теряли на трудных дорогах,
Хранили любовь под огнем.
Награды на наших горят гимнастерках,
Но вспомнить нам, право, не грех,
Последнюю пачку промокшей махорки
И хлеб, что делили на всех.
И если опять фронтовые метели
В суровую вступят борьбу —
С тобою, товарищ, как прежде, разделим
И хлеб, и любовь, и судьбу.
Мы землю отцов стали с новою силой
Нежнее и крепче любить,
Ведь пам без Отчизны, без Родины милой
На свете никак не прожить.
ПЕСНЯ ДЕВУШЕК
В небе снова грачи закружили.
Ожил город. Ручьи потекли.
Здесь мы первые песни сложили
И в грозу их в сердцах сберегли.
217

Только ночи бессонные знали,
Как мы жили в тревожные дни,
Как мы слезы украдкой роняли —
Были горче полыни они.
Не смущайтесь подружек, ребята,
Если есть в человеке душа,
То для нас гимнастерка солдата,
Как нарядный костюм, хороша.
В небе месяц порядки наводит,
Отчего мое сердце поет?
В эту пору любовь к нам приходит,
Так зачем же бояться ее?
Зацветут наши улицы скоро.
Станет всем соловьям не до сна.
В наш родной, дорогой с детства город
Вновь пришла молодая весна.
ПОСЛЕ ГУДКА
Хорошо на просторах сверкающих,
И дружба, и жизнь легка.
До встречи, друзья-товарищи,
После гудка. После гудка.
Отчего все вокруг нынче светится,
Тебе не скажу пока,
Скажу, как с тобой мы встретимся
После гудка. После гудка.
Надо песней нам встречу отпраздновать
Дорога с ней коротка,
Но только ты не опаздывай
После гудка. После гудка.
ПОЧЕМУ ЯРЧЕ СОЛНЫШКО СВЕТИТ
Почему ярче солнышко светит
И черемухи краше цветут,
А в зеленых садах на рассвете
Птицы песни нежнее поют?
218

Почему манит даль голубая,
Ярче звезды горят почему?
Почему я хожу, улыбаясь?
Я, признаться, сама не пойму.
Только ярче мне солнышко светит,
И черемухи краше цветут,
А в зеленых садах на рассвете,
Птицы песни нежнее поют.
РАБОЧЕЕ УТРО
Вот и рассвет.
Над рекою заря занимается.
И, как утренний свет,
Ты проснулась, Отчизна-красавица.
Здравствуй, утро рабочее!
С добрым утром, любимая!
Привет вам, долины и рощи —
Земля необозримая.
Здравствуй, утро рабочее!
С добрым утром, любимая!
Привет вам, долины и рощи —
Земля моя.
Вышел народ,
Чтоб украсить страну ненаглядную.
Время не ждет —
Мы хотим ее видеть нарядною.
Солнце встает.
Над полями заря занимается.
Вольный народ
Строит счастье Отчизны-красавицы.
Здравствуй, утро рабочее!
С добрым утром, любимая!
Привет вам, долины и рощи —
Земля необозримая.
Здравствуй, утро рабочее!
С добрым утром, любимая!
Привет вам, долины и рощи —
Земля моя.
219

СВЕРШИЛОСЬ ЧУДО ИЗ ЧУДЕС
Свершилось чудо из чудес.
Взгляни по сторонам,—
Все звездочки с ночных небес
Слетелись в гости к нам.
Гирляндами расцвеченный,
Сияет клубный зал.
Ты посмотри доверчиво
Без слов в мои глаза.
Ведь я твой каждый взгляд ловлю,
Ведь я тебя люблю, люблю,
Люблю, люблю, люблю.
Хмелеет в танце голова,
И счастью нет конца.
Зачем ненужные слова,
Коль говорят сердца.
Не отводи свой теплый взгляд,
Друг самый лучший мой,
Иначе звезды улетят
Опять к себе домой.
Гирляндами расцвеченный,
Сияет клубный зал.
Ты посмотри доверчиво
Без слов в мои глаза.
Ведь я твой каждый взгляд ловлю,
Ведь я тебя люблю, люблю,
Люблю, люблю, люблю.
СЛАВА ЗЕМЛЕ ТРУДОВОЙ
Реет над Родиной знамя свободы,
Ленина знамя над нашей страной.
Партии слава! Слава народу!
Слава земле трудовой!
Будет все ярче сиять год от года
Молот и Серп под счастливой звездой.
Партии слава! Слава народу!
Слава земле трудовой!
220
Вечно под мирным цвести небосводом
Нашей Великой Отчизне родной.
Партии слава! Слава народу!
Слава земле трудовой!
СНЕЖНЫЙ ГОРОД
Покачнулся сумрак шаткий.
В сизой дымке,
Вдалеке,
Город мой
Весь в белых шапках,
В буклях веток,
В парике.
Здесь звенело, пело детство
В расцветающих садах.
Как сыскать мне к детству след свой,
Затерявшийся в лугах?
В юность как сыскать дорогу?
В сны заветные мои?
К первым встречам и тревогам,
К первой сказочной любви?
Я хочу увидеть снова
Тени первого костра,
Дом,
Где вывеска портного,
Словно радуга, пестра.
Там, где кошки на окошках
Дуют в жесткие усы,
Где разгульная гармошка
Поджидает две косы,
Две литые, подвитые
В самый раз, не чересчур,
Две такие золотые —
Восемь лет забыть хочу.
А когда цветут здесь вишни,
Льется яблоневый цвет.
Вновь мой город,
Друг давнишний,
В платье снежное одет.
Все, что тонет,— не потонет,
В сердце чувства глубоки!..
Город мой —
221

Как на ладони
С тонкой линией реки.
Есть особенная нежность
К милым с детства нам местам,
Я за этот город снежный
Сердце,
Душу —
Все отдам!
УРОЖАЙ
Бушевали дожди проливные,
И мороз приходил невзначай,
Но по всей необъятной России
Золотой урожай, урожай!
Пусть гремел громовой в небе голос,
Но вложил человек, так и знай,
Сердце жаркое в каждый твой колос,
Золотой урожай, урожай!
Не сгубить ни дождям и ни градам
Нашим сердцем заполненный край,
За труды ты всем людям награда,
Золотой урожай, урожай!
УЛИЦА СЧАСТЛИВАЯ
Там, где был седой бурьян с крапивою,
Наша стройка поднялась.
Пусть же будет эта улица счастливою,—
Люди добрым словом вспомнят нас.
Здесь впервые мы с тобою встретились,
Слов друг другу не сказав,
Только сердце знает, отчего так светятся
Самые любимые глаза.
А когда на улицах, что строили,
Клены снова зацветут,—
Утром ранним нас путевки комсомольские
В дальнюю дорогу позовут.
222
Там, где был седой бурьян с крапивою,
Наша стройка поднялась.
Пусть же будет эта улица счастливою,—
Люди добрым словом вспомнят нас.
ЭТО ВСЕ РОССИЯ
Синее раздолье,
Голубые весны,
Золотое поле,
Золотые сосны.
Рек былинная краса,
На траве в лугах роса,
И поля, и леса —
Это все Россия!
Надо ли словами
Говорить о счастье,
Если перед вами
Мир, открытый настежь.
Всюду чудо-чудеса,
Светлых зданий корпуса,
Спутник наш в небесах -
Это все Россия!
Синее раздолье,
Голубые весны,
Золотое поле,
Золотые сосны.
Незнакомые моря
И целинные края —
Все твоя и моя
Родина — Россия!
ЮНОСТЬ КОМСОМОЛЬСКАЯ
На полях все убрано, все скошено,
Стали ярче звездочки гореть,
Выходи гулять, моя хорошая,
Дома невозможно усидеть.
223

Приходи, и песнею порадую,
Той, что в самом сердце берегу.
Жаль, что ночью я на ненаглядную
Вдоволь наглядеться не могу.
Ты прости слова мои нескромные,
Ты прости простор моей души.
Ой вы, ночи, ночи подмосковные,
До чего ж вы стали хороши!
Завтра вновь нас ждут дела геройские,
Мчит нас ветер жизни молодой.
Хороша ты, юность комсомольская,
Век не расставаться нам с тобой.
* * *
Я убегал от серых глаз
На край земли таежной.
И убеждался всякий раз,
Что это невозможно.
Приехал в дальний уголок —
Пустыня. Снег да ветер.
И здесь, ну кто б подумать мог,
Глаза вновь эти встретил.
Все сказки если рассказать,
Случится так не часто.
Большие серые глаза —
И муки и начальство.
Но здесь, в краю ветров и льдин,
Они теплом лучатся.
И выход только лишь один —
Вовек не разлучаться.

* * *
Если б я родился не в России,
Что бы в жизни делал? Как бы жил?
Как бы путь нелегкий я осилил?
И, наверно б, песен не сложил.
В эти дали смог ли наглядеться,
В дали дальние непрощенных дорог?
И тебя, тревожащую с детства,
Я бы встретить, милая, не смог.
КОГДА РАССТАЮТСЯ
ДРУЗЬЯ
Когда расстаются друзья,—
К чертям все дурные приметы!
Без шутки и песни нельзя
Друзей провожать на край света.
Пусть песни звенят до рассвета,
Когда расстаются друзья.
Куда наш идет эшелон,
Нам адрес пока не известен,
Известен лишь только район,
Но друга найдешь ты по песне.
А песне, а дружеской песне
Не нужен нигде почтальон.
225
Пусть ветер строительств гудит,
Гуляет в лесах новостроек —
Заветная песня летит
В края новоселов-героев.
Друзья расстаются порою,
Но песня их дружбу хранит.
НАД МОСКВОЙ-РЕКОЙ
ЗВЕЗДЫ СВЕТЯТСЯ
Над Москвой-рекой
Звезды светятся.
Хорошо б с тобой
Нынче встретиться.
Я б тебе сказал
Слово нежное,
Шли бы площадью
Мы Манежною.
Вышли б к Пушкину
Мы по Горького,
Там бы встретились
С ясной зорькою.
Показалось бы
Дивной сказкою
Нам с тобой шоссе
Ленинградское.
Если любишь ты,
Черноокая,
Мы очнулись бы
Только в Соколе.
Оказалась бы
Трасса длинная
Не длинней ничуть,
Чем Неглинная.
226

НИЧЕГО НА СВЕТЕ
МНЕ НЕ НАДО
Ничего на свете мне не надо —
Все тебе, любимой, подарю:
Небо звездное,
Травы росные
И красавицу зарю.
Ничего не жаль мне для любимой,
Я ведь очень, милая, богат:
Солнце вешнее,
Нивы здешние —
Все тебе отдать бы рад.
Только у тебя все есть, родная.
На тебя смотрю я не дыша.
Зорька яркая,
Без подарков ты
Несказанно хороша.
ПОЖЕЛАНИЕ
Я в поля к золотым одуванчикам
Уезжаю с восходом зари.
Ну, а ты все сиди на диванчике
И балет в телевизор смотри.
Мы краев неизведанных жители,
В поле ранний встречаем рассвет.
И пока что у нас в общежитии
Телевизора временно нет.
Нам нельзя еще очень завидовать,
Но не надо нам жизни иной,
Краше наших просторов не видывать
Ни в каком панорамном кино.
Помашу я рукой тебе издали.
И «до скорого», как говорят...
А в красивом твоем телевизоре
Пусть все лампочки перегорят.
227

ПРИЗНАНИЕ
Вчера мы простились, твой путь мне неведом.
А море шумит и шумит.
Ах, если б ты знал, мой любимый, что следом
Летит мое сердце, летит.
Другой не хочу, не желаю весны я.
Моей ты зовешься судьбой.
Не думай, что только в свои выходные
Я шла на свиданье с тобой.
Вчера мы простились, ты в сумраке синем
Вон там за волной штормовой.
А я, мой любимый, мой самый красивый,
Пришла на свиданье с тобой.
Я знаю: вернешься — и в море ты снова.
Проходят вдали корабли.
Вернись поскорее, ну, честное слово,
Тебе я признаюсь в любви.
СБОРЫ
Сергею Никитину
Погрозила гроза и ушла,
Дробным громом вдали раскатись.
Снова даль голубая светла.
Снова пчелы гуторят, роясь.
Словно сборы в путь дальний у них
Суетня, гомотня, беготня...
Так и я...
Чем я хуже других?
Вещи собраны все у меня.
Вещи — нет! Не багаж-саквояж,
Не громоздкий пузан-чемодан.
Лишь тетрадка да карандаш,
Да нечитанный друга роман,
Да еловая палка в руке,
Чтоб размашистей было идти.
В дальний путь я иду налегке.
Пожелайте же счастья в пути.
228

СКРИПИТ ЗИМА
МОРОЗНАЯ
Скрипит зима морозная,
Сияет небо звездное,
Сверкают на сугробах огоньки.
Огни горят, а дети спят,
И телевизоры молчат,
И отдыхают лыжи и коньки.
Спит Родина безбрежная,
И лишь фигуры снежные,
Как часовые верные, стоят.
Блестят снега жемчужные,
Утихли ветры вьюжные,—
Нельзя шуметь, когда ребята спят.
Им снится сотый сон подряд,
Что на Луну они летят,
На Марсе песни звонкие поют,
Что, как в трамвае иль в метро,
Дешевле, чем стакан ситро,
В ракеты им билеты продают.
Скрипит зима морозная,
Сияет небо звездное,
Сверкают на сугробах огоньки.
Огни горят, а дети спят,
И телевизоры молчат,
И отдыхают лыжи и коньки.
СЛОВО ЛЕНИНА
В сонных просторах бескрайней России
Тьма непроглядная всюду легла.
Люди голодные, люди босые
Жаждали хлеба, свободы, тепла.
Ждали народы призывного зова.
И полетела крылатая весть:
Грянуло, грянуло Ленина слово!
— Есть такая партия! Есть!
229

Встали народы от края до края,
Шли, побеждая, в едином строю,
Падая молча и снова вставая,
Шли за счастливую долю свою.
СНЕЖИНКИ
На крыши домов, на тропинки,
На лица румяных ребят
Снежинки, снежинки, снежинки,
Танцуя, снежинки летят.
Покрыта земля покрывалом,
Повсюду сверкающий пух.
Снежинка мне на нос упала
И сразу растаяла вдруг.
Ловлю я снежинки в ладоши,
Но только их трудно ловить.
Все ж парочку самых хороших
Я маме хочу подарить.
На крыши домов, на тропинки,
На лица румяных ребят
Снежинки, снежинки, снежинки,
Танцуя, снежинки летят.
СТАРШИНА МУЗЫКАЛЬНОГО ВЗВОДА
Гремит в нашем клубе предпраздничный бал,
А я вспомнил давние годы:
В солдатском оркестре всех лучше играл
Старшина музыкального взвода...
Когда громыхал грозовой океан,
Слепила глаза непогода,—
За словом и шуткой не лазил в карман
Старшина музыкального взвода.
230
Мы свято хранили любовь на войне,
Все ж девушкам в дальних походах,
Как бог молодой, вдруг являлся во сне
Старшина музыкального взвода.
Когда мы в деревню ворвались его,
Про мать он узнал от народа...
Без слез, по-мужски зарыдал боевой
Старшина музыкального взвода.
Над тихой рекою закат догорал,
Багрянцем окрасились воды.
Всю ночь колыбельные песни играл
Старшина музыкального взвода.
Гремит в нашем клубе предпраздничный бал.
А я вспомнил давние годы:
В солдатском оркестре всех лучше играл
Старшина музыкального взвода.
Играет оркестр. Дирижер вдохновлен.
И в музыке столько свободы...
Товарищи! Братцы! Да это же он —
Старшина музыкального взвода!
У СТАРЫХ КЛЕНОВ
В лугах росистых, в лугах зеленых
Течет речонка, что мне мила.
Вон там у кленов, у старых кленов
Меня девчонка не раз ждала.
Слагали песни в траве кузнечики,
В рожок пастуший пастух трубил.
У Клязьмы-речки, у Клязьмы-речки
Прошел я мимо своей любви.
Мой край любимый, к тебе с поклоном
Пришел я после стольких лет!
У старых кленов, зеленых кленов,
Где юность пела,— подружки нет.
231

Но так же в травах поют кузнечики.
Плывут все так же облака.
И Клязьма-речка, и Клязьма-речка
Течет куда-то издалека.
Но мнится мне, как всем влюбленным,
Когда под вечер жара спадет,
К знакомым кленам, зеленым кленам
Девчонка верная придет.
Так пойте песни в лугах, кузнечики,
У старых кленов я вновь стою,—
Я юность встретил у Клязьмы-речки,
Да вот найду ли любовь свою...

Хлеб
(Ода)
Стало небо синей и лучи горячей.
Бубенцом под дугой расписной
Зазвенел голосистый весенний ручей,
А навстречу, ликуя, другой.
И, петляя в лесу между пней и корней,
Они, встретясь, слились навсегда.
И бежит,
Как впряженная в тройку коней,
Нагруженная звоном вода.
Пролетев косяком, режа воздух крылом,
Опустились скворцы на поля.
Хлебом, яблоком, медом, парным молоком
Ноздреватая пахнет земля.
Нашей северной русской природе
Поклоняться готов целый век,
Навсегда полюбив половодье
С виду тихих, задумчивых рек.
Сколько силы в весеннем разливе!
Гордо воды бегут не спеша,
Будто в этом могучем порыве
Скрыта русская наша душа.
Как люблю я вас, вольные льдины,
Накануне цветенья земли.
А что любим — навеки любимо,
Без того б мы прожить не смогли.
Любим так, что листвою зеленой
Вся земля зазвенит наконец.
С добрым утром, отчизна влюбленных,
Вдохновенных и щедрых сердец!
233

*
У бригадира мрачный вид.
Он ходит, воду пьет.
Ну, черт с ним, если сам не спит,—
Ведь нам спать не дает.
И, на минуточку присев
На свой дубовый стол,
Он нам кричит:
—	Ведь скоро сев!
Ведь се-ев, а не футбол!
Какая стать у всех машин!
Осанка! Ход! И цвет!
А где бензин? Тю-тю бензин,
Бензина капли нет,
Вам все лежать бы на боку,
Посвистывать в носы...—
И он честит вовсю Баку,
Грознефть и Тумазы.
Воды графин прикончил он.
Пусть пьет себе — вода ж.
Но зазвенел тут телефон —
Спаситель добрый наш.
—	Что? Прибыл?
Две цистерны? Три?
Ура! Пришел бензин!
Вставай скорей, глаза протри! —
И — бряк о стол графин...
Тот неожиданный звонок
Был жданным в этот час.
Бежали мы не чуя ног,
За нами пыль вилась,
Кружилась,
Словно ехал полк,
Пока не улеглась.
В страду минутой дорожат.
И мы им счет вели...
От нетерпения дрожа,
В бои за чудо-урожай
Всю ночь машины шли.
Ты меня не вини, дорогая,
И не жди у реки в тополях.
Наступила пора заревая,
Огневая пора на полях.
234

Журчат ручьи. Кричат грачи.
Горят, горят костры в ночи.
Отзвенели капели апреля.
Зацветают цветы на лугу.
Я в бессонную эту неделю
На свиданье прийти не могу.
Журчат ручьи. Кричат грачи.
Горят, горят костры в ночи.
Не смотри на дорогу, родная,
И не жди в тополях у плетня.
Заревая пора, посевная
Все равно не отпустит меня.
Журчат ручьи. Кричат грачи.
Горят, горят костры в ночи.
*
Утро голову кружит, дурманит,
Как вино опьяняет меня.
Утопая в рассветном тумане,
Молодые шумят зеленя.
Я хочу, чтоб они не клонились,
Чтобы рос поскорее
И креп
Наш надежный помощник,
Кормилец,
Богатырь наш,
Наш батюшка — Хлеб.
Если к нам прокрадутся морозы —
Мы в обиду его не дадим.
Хлеб наш в светлых просторах колхозных
Отогреем дыханьем своим.
Хлеб!
И вижу я — мчатся тачанки,
Банды белых. Разбой и грабеж.
С красным флагом мальчишка в кубанке
На несжатую падает рожь.
Хлеб!
И тысячи детских ладоней
235

Молят: «Хлеба кусочек подай...»
Хлеб!
И скачут горячие кони —
Ворошилов, Буденный, Чапай.
Хлеб!
Кулацкие вижу обрезы.
Хлеб!
Горит урожай на корню.
Хлеб!
Скрежещут чугун и железо,
Пробивая дорогу огню.
Хлеб!
Блокадные дни ленинградцев.
Хлеб!
Строительство мирных лет.
Шло в целинные степи сражаться
Добровольцев великое братство,—
Вот что значит он — батюшка Хлеб!
Потому будут вечно вплетаться
Колоски
В наш прославленный Герб.
*
На весь невиданный простор,
На весь родимый край
Сияя,
Крылья распростер
Красавец урожай!
У птиц сегодня голос тих,
Гуляет ветер вдоль реки.
По всей по нашей области
То дождички, то дождики.
И птицы по-осеннему
Все в гнездах, как затворники,
Стали воскресенья
Похожими на вторники.
*
Опять наш бригадир кричит:
—	А ну, друзья, поддай! —
Заметив мой унылый вид,
Ворчит:
—	Не отставай.
236

—	Ты, бригадир, подумай сам,
Ведь с этим самым хлебом
Я восемь суток три часа
Вновь на свиданье не был.
Ты —- чурка, право,
Вроде пня,
Ведь ты женат, известно.
А я уверен — от меня
Откажется невеста.
—	Поди — откажется! Как раз!
Смешно и нерезонно.
Ты в государстве, друг, сейчас
Виднейшая персона.
Пускай от пыли побелел,
Но ты, как то ни странно,
Почти министр важнейших дел —
Своих и иностранных.
На этом кончим разговор.
Надеюсь, нет вопросов?
Так что, товарищ комбайнер,
Смотри не вешай носа.
Любовь не оправдает лень.
Хлеб вовремя убрать бы.
А там...
Прими мой трудодень,—
Дарю тебе на свадьбу.
*
Приходят дожди, и уходят дожди,
Но солнцу ли к нам не добраться?
Влюбленное в землю светило, гляди
На то, как хлеба колосятся!
В золоте дружеских теплых лучей
О как, земля, ты прекрасна!
Солнце за нас, за рабочих людей.
Ну неужели не ясно?
*
Времечко страдное. Времечко жаркое.
Трудятся люди не зря.
Всех одарила своими подарками
Матушка наша, земля.
237

Дынями зрелыми.
Грушами спелыми.
Крепкой капустой.
Яблоком с хрустом,
Сочным и вкусным.
Медом, вином золотым.
Свежим соленьем.
Сладким вареньем.
Сливой моченой.
Хлебом печеным,
Белым и черным,
Славным, почетным
Хлебушком-хлебом своим!
Если друзья, с кем махорку делили мы,
В наши заглянут края,
Стол наш прогнется от изобилия —
Всех угощает земля!
Дынями зрелыми.
Грушами спелыми.
Крепкой капустой.
Яблоком с хрустом,
Сочным и вкусным.
Медом, вином золотым.
Свежим соленьем.
Сладким вареньем.
Сливой моченой.
Хлебом печеным,
Белым и черным,
Славным, почетным
Хлебушком-хлебом своим!
1959

1937
* * *
Предо мною Москва в тумане.
Звуки ночные окутались сном.
Но вижу — зовет меня,
Манит и манит
Черемуха под окном.
И в далекую ночь,
В золотистый рассвет
Рвется сердце мое,
О синих глазах,
О светлой косе
Сердце мое поет.
Я всегда был, товарищи, весел,
Но сегодня не по себе,
Хочется нежных песен
О простой,
Трехоконной избе,
О тропинках в задумчивых чащах.
О милом и очень родном,
О ласточках, быстро летящих,
О черемухе под окном.
Потому что там, по соседству,
Как страницы потрепанных книг,
Выронил я из детства
Самые лучшие дни.
И еще потому что, встречая рассвет,
Сердце пело мое
О синих глазах,
О светлой косе,
О радости быть вдвоем.
241

* * *
Тень идет за Настей косо,
А за нею ветерок,
А за ним от папиросок
Легкий тянется дымок.
А потом уж только парни
У прохожих на виду,
Чтобы выглядеть шикарней,
С папиросками идут.
У них галстуки в разводах,
Модные воротники —
Все ударники с завода:
Чем, скажи, не женихи?
Предлагают Насте сласти,
Настя сласти не берет.
Говорят Настасье:
— Здрасьте! —
Мимо девушка идет.
Ни за что не обернется,
Лишь глазами улыбнется.
Ветка с дерева нагнется,
Только Насти не коснется,
Может гладить Насте косы
Только легкий ветерок.
Погасают папиросы.
Расплывается дымок.
Чем же Настя знаменита?
Каждый день
Со всех сторон
Сотни писем и открыток
Ей приносит почтальон.
Оттого ль, что, став пилотом
Без отрыва от станка,
Настя водит самолеты
В грозовые облака?
Тень идет за Настей косо,
А за нею ветерок,
А за ним от папиросок,
Вновь зажженных папиросок,
Легкий тянется дымок.

НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ
Артистам Центрального театра
Красной Армии
Застава. Граница.
Высокие ели
Качала седая пурга.
Летели, кружились и пели метели,
Стеною вставали снега.
...В домик вошли мы,
Пошли раздеваться,
Роняя на коврики снег.
Мы были с концертом.
Нас было пятнадцать,
Бойцов было семь человек.
— Один на дежурстве,— они говорили.—
Придет он лишь только в конце.—
Пришел он,
И мы для него повторили
Двухчасовой концерт.
Граница, граница... Высокие ели
Качала седая пурга.
Летели, кружили и пели метели,
Но теплыми были снега.
В ЗАЩИТУ ЛИРИКИ
Озябшие, старые клены
В окна мои стучат.
Я свет погасил...
Заглянул удивленно
Ветер ко мне:
— Верно, спит...— проворчал.
Неправда!
Я песни сочиняю влюбленным,
Для тех, кто не может заснуть по ночам.
243

Месяц, скитаясь от осени,
В последнее время как лунь поседел...
Любимых,
Которых любимые бросили,
Я собираю сегодня к себе.
Идите,
Я настежь открою двери,
Я чистую скатерть на стол постелю.
Входите,
Я чайник сейчас согрею
Для всех,
У кого остыл поцелуй.
Входите.
Боитесь к поэту вы если,
Мол — лирик,
А к лирике нет уже сил,
Не бойтесь,
Чтоб нас не тревожили песни,
Мы Жарова с Уткиным
Не пригласим.
А я обещаю сломать гитару,
Стихов обещаю вовек не читать.
Я дам вам лучшую повесть Гайдара,
А это лирике
Не чета...
Я дам вам шахматы лучшей кости,
Последний дебют Капабланки дам.
Поэму «Суворов»
Симонова
Кости...
Полезного, умного много в ней там...
С моей стороны никаких упущений,
Идите, входите,
Я очень рад...
На тему
«Прогресс путей сообщений»
Давно я для вас приготовил доклад.
Ну что ж вы? Я жду!
Я гляжу удивленно
На дверь, отворенную в поздний час.
Как? Неужели же все влюбленные
244

Не ведают больше измены печаль.
Нет никого...
Только старые клены
В окна мои стучат,
Да где-то тихонько играет гитара,
Идет и поет молодой человек:
«Рассталась влюбленная пара,
Рассталась, как видно, навек»...
Я тихо у окон присяду...
Я слушаю, как он поет...
А лирика ходит по саду,
Тревожит, ликует, зовет...
ТОВАРИЩИ ЕДУТ
В КОМСОМОЛЬСК
«Леса. Столбы. Поля. Леса.
Наш поезд мчится в ночь...»
— Ты дописал?
— Не дописал.
— А в шахматы?
— Не прочь...—
«Мелькнул за окнами перрон
И хоровод рябин...»
— Андрюшка видит пятый сон.
— А мы с тобой не спим...
— Кто здесь сказал, что я заснул?
— Никто... Приснилось, друг...—
«И кто-то, показалось вдруг,
Пронес за окнами сосну
Назад в Москву, в Москву...»
— Ну, дописал?
— Не дописал.
— А в шахматы?
— Готов...—
«Быть может, к нам под окна в сад,
Где на траве блестит роса,
Где, говорлива и боса,
Шла первая любовь...»
— Андрей,
Ему не дописать.
245

— Давай играть с тобой.—
«В вагоне спят. Лишь стук колес,
Лишь света свечки дрожь.
Как капли чьих-то светлых слез,
На стекла выпал дождь...»
— Ну вот, уже неверный ход.
Туру был должен есть.—
«В Хабаровске на пароход
Должны мы пересесть...»
— А баня в Комсомольске есть?
— Вам «мат».
— Откуда?
— Вот...—
«Сверкнула молния в глаза.
Сильнее дождь пошел.
Обыкновенная гроза,
И все же хорошо.
Бегут, согнувшися дугой,
Деревья за окном,
Из одного конца в другой
Шарахается гром.
Гремит, как полк броневиков,
Как марш ударных войск.
А где-то очень далеко
Спит город Комсомольск.
Прощай. Целую горячо,
Пиши. Не забывай».
Ну что ж, сыграем, что ль, еще?
— Давай.—
«Не забывай».
— Привет передавай.—
«Тебе здесь кланяются все.
Еще целую.
Алексей».

* * *
В беззвездную ночь без оглядки идти,
Не выбирая попроще пути.
И тихому дому кричать: «Отвяжись!»,
Чтоб слышать —
В ладоши захлопала жизнь,
Чтоб жизнь пред тобой, как земля, распласталась,
Чтоб в новые песни открылась дверь,
Чтоб справа осталась
Ненужная старость,
Чтоб слева осталась
Ненужная смерть.
Я знаю, что так Водопьянов летел
На полюс,
В еще неизвестные дали,
И славу его удивительных дел
Большие ветры сопровождали.
Мне дадено жизнью перо и бумага,
Мне выпали в жизни иные пути:
Почти незаметным,
Задумчивым шагом
По улицам всех городов пройти.
Чтоб лучших друзей отыскать в прохожих,
Чтоб песней лететь по степным рубежам,
Чтоб юность прославить,
Чтоб радость умножить,
Чтоб руки товарищей всех пожать,
Хотел, чтобы юность навечно осталась,
Чтоб юность стихами захлопнула дверь
В ненужное горе,
В ненужную старость,
В ненужную старость,
В ненужную смерть.
247
* * *
Ветер бежит по дороге,
Чуть задевая березы.
Гнутся они, недотроги.
Вечер морозен и розов.
Синицы в кустах лопотали
Что-то про сень и лень.
Снегами весенних проталин
Уходит сегодняшний день.
И философски настроена
Дружная наша семья.
Тихо сидим мы, двое пас:
Трубка моя и я.
Ветер мне в самое ухо
Ересь какую-то мелет.
Трубка моя потухла,
Теплится еле-еле.
Кто-то идет по расселинам,
Льдинки ломая с хрустом.
Вы б подошли да сели к нам.
Может, вам тоже грустно?
* * *
В покое кресла, лампы кабинета,
От песен мне покоя нет.
Висит мигающая, дальняя планета
В вечернем сумрачном окне.
Теперь я знаю, осень где-то рядом,
Я по звезде приход ее узнал,
По краскам вечера, по ветру, по нарядам,
По фонарям, горящим допоздна.
И потому что мы немножко постарели,
И потому что листья кружатся в саду...
Дай руку мне, в цветы и птичьи трели
Тебя за песнями я снова поведу.
Пойдем... Пойдем... Еще пылают зори.
Еще лазорев день, а вечер вдалеке.
248

Весна звенит и в птичьем разговоре,
И в улыбающемся ветру старике.
Пойдем... Пойдем... Вот здесь, Цветным бульваром,
Где первый раз тебя поцеловал.
Где сонная луна, сносясь над шумной парой,
Подслушала мои неверные слова.
Я ничего не помню в этом разговоре.
Мне лишь луна напомнила о нем.
Пойдем... Пойдем... Уж догорают зори,
Цветы закрылись и простились с днем.
Как утихают к ночи в море плески,
Так засыпает город, шорох, топот, звук.
Уж ночь рассыпала по небу блестки,
Что люди звездами ошибочно зовут.
* * *
Все забыть, до каждой мелочи,
Все забыть и потерять.
Мой подарок — шубку беличью,
Первой встреченной отдать.
Позабыть, что было люблено,
Позабыть и вкус и цвет,
Позабыть и имя Любино,
Будто Любы вовсе нет.
Улетайте, дни прожитые,
Улетай, мой яркий сон,
Пролетая, расскажи ты ей,
Что в другую я влюблен.
Пусть неправда эта явная,
Вся цена ей ровно грош...
Люба, Люба, моя яблоня,
Для кого теперь цветешь.
Все забуду, пусть припрятал я,
Потеряю лишь к утру...
Только ты, трава примятая,
Распрямляйся на ветру.
249

ГЛЯДЯ НА ЗВЕЗДЫ
Распахнем окошко в звездный вечер настежь.
Никого не ждем мы нынче в гости к нам.
Помечтаем вместе, дорогая Настя,
Посидим тихонько рядом у окна.
Где-то тихо-тихо возникает песня.
Одинокий ветер бродит по кустам.
Мимо звезд далеких
Ходит тонкий месяц
В бездорожье неба,
По глухим местам.
Ни в котором веке человек там не был,
Но мы завоюем эту высоту!
Мы откроем трассу в синем звездном небе,
Станцию «Юпитер»,
Станцию «Сатурн»!
Мы на дачу летом полетим ракетой.
—	Что за остановка? — спросим мы в пути.
Проводник ответит:
—	Полустанок это.
«Марс».
—	Прощай, планета!
—	«Вега»!
—	Не сойти ль? —
Ты представь — идем мы стройною аллеей.
Необычным цветом яблони цветут.
Тридцать солнц громадных, зорями алея,
В разных направленьях по небу идут.
Вдруг встречаем друга.
—	Отдыхать?
—	Ну, что вы!
В клубе «Красный пахарь» делаю доклад.—
Мы проходим дальше,
А с афиш метровых
Говорят нам буквы о гастролях МХАТ.
Над Дворцом Советов полыхает знамя,
И на всей планете вечер. Тишина...
—	Мы откроем трассу.
—	Скоро ли?
—	Не знаю...
Окна в ночь раскрыты.
Блещет вышина.
Где-то очень тихо пролетает песня,
250

И, услыша песню, ветер тише стал.
Мимо звезд далеких
Ходит тонкий месяц
В бездорожье неба,
По глухим местам.
* * *
Горечь первой папиросы,
Сладость первых поцелуев
Эти пепельные косы,
Эти дымчатые струи
Мне напомнили опять.
И с тобою по селу я
(Вечер тихий, пали росы),
Я опять иду, милуясь,
До зари в луга гулять.
Пусть все звезды смотрят косо,
Ходит ветер по откосу,
Твои косы теребя.
И, качая в поле просо
Удивительного роста,
Он
Приветствует тебя.
* * *
Давай, мой друг, поднимем тост
За цвет кудрявых лип,
За бесконечность дальних верст,
Что мы с тобой прошли.
Я снова в комнате своей,
А ты желанный гость.
Пронзил из сада ночь насквозь
Разбойник-соловей.
Сейчас нам сутками дано
Прогнать усталость спин,
Уж ночь, уж за полночь давно,
А мы с тобой не спим.
Совсем недавно — помнишь, друг? —
Упал последний лист,
И два десятка зверских вьюг
За нами погнались.
Когда мы выбились из сил
251

И встали, как стога,
Ты помнишь, звезды погасив,
Смеялися снега.
Но тут огромная весна
Пришла на помощь к нам.
Светает...
Тихо у окна
Качается сосна.
ДУМА МАТЕРИ
К непогоде ломит спину.
У соседки разузнать:
Может быть, пасьянс раскинуть
Или просто погадать:
На бубнового валета,
На далекого сынка.
Что-то снова писем нету,
Почитай, уж три денька.
Как-то он? Поди, несладко?
Не доест и не доспит.
Ведь землянка да палатка
От невзгод не охранит.
И окоп не дом, не отчий,
Пусть не больно новый дом.
Смерть, поди, там зубы точит,
Ходит, бродит за бугром.
Только ведь сынок нехрупкий,
Рос, как на опаре кис.
На стене его зарубки
Под карниз подобрались.
Он не даст себя в обиду,
С честью носит свой погон.
Это только разве с виду
Не обидит мухи он...
Так сама с собой украдкой
Мать-старушка говорит,
Бледно-желтая лампадка
Под иконами горит.
За окном дожди косые.
Низко клонится лоза,
Над большой землей — Россией,
Грохоча, идет гроза.
252

* * *
Забываю и вновь, неизбежно
Вспомнив все, я шепчу — ты моя.
Теплый ветер ребячески нежно
Тормошит под окном тополя.
Говорю я, приляг, ты устала,
Успокоился ветер и лег он,
И подкралася ночь, и упала
Занавескою темной у окон.
...А кому говорю я? Милой?..
Никого со мной рядом нет...
Только ночь, проходящая мимо,
И осенний неяркий рассвет.
Помнишь, вместе с тобой мечтали?
(Падает, падает лист...)
То ль мы счастья не досчитались,
То ль еще почему разошлись...
Есть бессмысленность в легкой удаче,
Но ее нелегко отдают.
Может быть, по ночам я плачу,
Только вида не подаю.
Ты ушла...
Это знал я по взглядам.
Ты к другому ушла — не виню.
Лишь не сравнивай нас — не надо.
Я тебя
Ни с одной не сравню.
ЗА ОКНАМИ ПАДАЕТ СНЕГ
Ветер первые зимние числа
Сплошь снежинками расцеловал,
Только я понимать разучился
Подгулявшего ветра слова.
Это было...
Я знаю, что было.
253

Ночью
Лезешь на сеновал,
А на крыше причудливо выл он...
Но тогда я его понимал.
Я не помню те даты и числа,
И не то, чтобы память слаба,
Просто я понимать разучился
Подгулявшего ветра слова.
Он о чем-то в трубе разговаривал,
Замолкая, ворочаясь, и
Снег валил и до окон наваливал
Голубые сугробы свои.
Ничего не случилося, просто
Я от юности ранней отвык...
Не случайно знакомую поступь
Мне напомнил цветной половик.
Так всегда, если встретишь в доме
Хоть намек на прожитую даль,
То звучнее,
Гораздо знакомей
Пред тобою проходят года.
Разыскавши потерянный след свой,
День за днем ты узнаешь лицо.
Встань,
Мое загорелое детство,
На высокое наше крыльцо.
Постучись в постаревшие двери,
В нашу комнату ветром ворвись
И, увидя меня,
Не поверя,
Рядом с юностью остановись.
Я узнаю тебя по приметам —
По веснушкам, по вихрю волос,
Потому непокорное это
Я, как дар моей юности, нес.
Я намного тебя стал старше,
В сыновья ты годишься мне.
Полнокровным
«Мужнинским» маршем
Я сегодня иду по стране.
Ты же первые брюки надело
И еще не привыкло к перу,
254

Тебе уши дерут, и за дело
И без дела еще дерут.
Еще куришь тайком папиросу
И, мысленки свои теребя,
Хочешь стать ослепительно взрослым,
Чтоб девчонки влюблялись в тебя.
Ну, а мы, слесаря, инженеры,
Комбайнеры и моряки,
В прошлом своем — пионеры,
В будущем — старики,
В жизни потерянный след свой
Ищем в распутице дней,
Чтоб на миг ощутить свое детство,
Чтобы прошлое стало видней.
Чтобы мать, что тебя качала,
Заглянула в твои глаза.
Что ушло,
Улетело,
Промчалось...
Даже слово «прощай»
Не сказав.
Ветер тихо в трубе разговаривал,
Замолкая, ворочаясь, и
Снег валил и до окон наваливал
Голубые сугробы свои.
Видно, так предназначено ране
Слушать вьюги
И, слушая их,
Все ходить, как бродяга и странник,
По страницам мечтаний своих.
Мне от них уже некуда деться,
Слышу рядом рассыпчатый смех.
Там смеется чужое детство.
За окнами падает снег.
* * *
Зачем же, синеглазая,
Молчанье всюду с нами?
Ведь все, что недосказано,
Глаза доскажут сами.
255

МАРТ
Ветер идет по дороге,
Чуть задевая березы.
Гнутые они, недотроги.
Вечер морозен и розов.
Птицы в кустах лопотали
Что-то про «сень» и «лень».
Следами вчерашних проталин
Уходит сегодняшний день.
И философски настроена
Дружная наша семья.
Тихо сидим мы,
Трое нас,—
Трубка, собака и я.
Кто-то идет по расселинам,
Льдинки ломая с хрустом...
Вы б подошли
Да сели к нам,
Может, вам тоже грустно?
МАТРОСУ
ДАЛЬНЕГО ПЛАВАНИЯ
Если пиво недопито,
Если песня недопета,—
Сразу вдруг оборвалась,
Значит, парню не до пива,
Значит, парню не до песни,
Значит, парень целый месяц
Не смыкал усталых глаз.
Он не слушает рассказы,
Он забыл свою фамилью,
Все твердит чужое имя
И почти совсем не пьян.
О голубке сероглазой,
Не поделенной двоими,
Ночью песенки у моря
Тихим голосом поет.
И, слегка сутуля спину,
Он потом пойдет по взморью,—
Слезы вырвутся,— (и пусть же
Ты свои побереги!).
256

Этой ночью, длинной, длинной,
Словно скованные грустью,
Словно скованные горем,
Слышатся его шаги.
Глубоко вздыхает море
И целует в самом устье
Губы пламенной реки.
* * *
Не грусти... и, пожалуйста, вытри глаза,
А не то скоро сам я заплачу.
Может быть, я уже не вернуся назад,
А ты думай — поехал на дачу.
А ты думай, что хочешь,— но только поверь,
Как сейчас в это сам я поверил.
Если встретится смерть,— то я встречу смерть,
Но скажу,— вы ошиблися дверью.
А как кончится срок — я явлюсь на порог,
Постучу в голубое окно.
Ты мне с яблоками испечешь пирог,
И мы выпьем за жизнь вино.
Загорится луны голубая свеча,
И до звезд свою песню заброшу я.
Будет летняя ночь нас с тобою венчать,
Дорогая моя... Хорошая.
Дни как птицы, как быстрые птицы летят,
Ты лови их, они улетают...
Ну прощай, а то в доме давно уже спят,
До свиданья, родная... Светает...
* * *
Нету глаз твоих бездонней,
Черноокая,
Теплоту твоих ладоней
Унесу, далекая,
Как в Москве, так на границе
Все года
257

Ты, наверно, будешь сниться,
Как всегда.
Мне запомнилась навеки
Робкая слеза...
Подними скорее веки,
Покажи глаза.
Нету глаз твоих бездонней,
Черноокая,
Теплоту твоих ладоней
Унесу далеко я.
НОЧЬ МОСКОВСКАЯ
Вижу в тучах кривые рога я.
Лунный свет будто соткан из льна.
Что не спится тебе, дорогая?
Может, ты, дорогая, больна?
Знаешь,
Сядем давай, как в детстве,
У раскрытого в полночь окна.
Посмотри на луну —
Сколько действий
Совершает сегодня она.
Она рвет поседевшие тучи
И над крышей крадется, как вор.
Вон теперь сквозь деревья и сучья
Ткет узор из теней.
Каково?
Наша улица спит, как ребенок,
Разметавшись...
Лишь вдалеке
Паровозы гудят спросонок
На крикливом своем языке.
Только ветры двух полушарий
Ходят около наших границ.
Им от войн уже некуда деться,
А дозоры не пустят их к нам.
Хорошо нам с тобой,
Как в детстве,
У раскрытого в полночь окна.
Город спит, только крепкие соки
258

Бродят в деревне.
Пахнет сирень,
Только где-то, на Дальнем Востоке,
Еще ходит по улицам день.
Только, может, у нас в деревне
Пляс гармоник и дробен и част.
Только с башни Кремлевской древней
Падает третий час.
Да заснувшую Красную площадь
Будит медленный шаг постовых.
Только алое знамя полощет
Ветер Родины,
Ветер Москвы.
На Востоке рассветные краски
Превращают тень ночи в туман.
Только сны,
Только сонные сказки
Приходили сегодня в дома.
А за ними шли звери и ветер,
Королевич, не в меру смешлив,
Но, как только заснули дети,
Сказки тотчас из дома ушли.
Будет вечер,
И вымысел древний
Оживет, зажурчит, как вода,
И заплачет опять царевна,
Не смеявшаяся никогда.
Глядь — Иванушка уж под окошком,
Не видавшая в жизни потех,
Тут царевна как топнет ножкой
И рассыплет серебряный смех.
А колдун десять царствий кряду
Пролетит, повернувши кольцо,
И снесет опять курочка ряба
Золотое свое яйцо.
Эта небыль, войдя без стука,—
Слаще яблок, варенья и слив.
Будет долго детей баюкать,
До последнего дня земли.
Утро, полное солнца и мая,
Призывает работать и жить.
259
Оголтело летят трамваи,
Оголтело летят стрижи.
Протекают людские потоки —
Нашей Родины верная мощь...
А где-то,
На Дальнем Востоке,
Начинается
Тихая
Ночь.
* * *
Пахло невысохшим сеном.
В озере пламя заката.
Ласточка в небе висела
И сразу пропала куда-то.
Навек мы простились у речки,
Дала ты на память платок.
Плакали долго кузнечики
Где-то у края дорог.
Где бы теперь только ни был,
В дальней бескрайности верст,
Кажется мне, что в небе
Ласточки вместо звезд.
Сколько их встретил, крылатых,
Я на своем пути.
И по платку, что дала ты
При расставанье когда-то,
Ласточек стая летит.
ПЕСЕНКА
Н. Ф.
Я от счастья сегодня шатаюсь,
В молодую кидаюсь траву.
Я все ветры к себе приглашаю,
Все любимое в гости зову.
И все ветры ко мне приходят,
И весна у окошка стоит,
И все звезды в ночном небосводе,
Будто лучшие взгляды твои.
Как ребенок, сегодня я верю
260
В то, что синий рассвет, и зарю,
И все ветры, летящие в двери,
Я на память тебе подарю.
Чтоб ты в платье зари одевалась,
Чтобы звезды светились в глазах,
Чтобы ночь темной лентой осталась
В твоих светлых, как лен, волосах.
Чтоб такою, как ты, по планете
Был бы свет ослепительно-бел,
Молодой замечательный ветер
Уступал бы дорогу тебе.
СТАРИК
Уже мимозы продают на перекрестках,
Разносит ветер птиц весенний крик.
И на Тверской бульвар,
К газетному киоску,
Приходит в полдень сгорбленный старик.
Глаза сощурив, смотрит он на солнце.
Он просветлел.
Улыбка в бороде,
Он позабыл про тяжесть всех бессонниц,
Про боль в спине...
Старик помолодел.
Аэроплан над ним.
Быть может, внучка Маша
Куда-нибудь направилась в полет...
И он рукой приветно в небо машет,
Пока не исчезает самолет.
Тут площадь оглашается звонками.
И, разрезая гомон,
Шум и крик,
Кто знает,
Не его ль построенный руками
Идет трамвай?
Блаженствует старик.
Еще бы...
Жизнь не просто пролетела.
Она осталась в созданных вещах.
261

Старик идет, встряхнув больное тело,
Но девяносто лет
Остались на плечах.
Мальчишки с крыши запустили змея.
Старик идет на площадь,
Но постой...
И он отсчитывает семьдесят копеек:
Берет мимозу
Дочери на стол.
Он видит, как проходит вереницей
Отряд ребят с горнистом впереди.
Его лицо надолго прояснится,
Он даже песенку тихонько прогудит.
Пусть где-то ночь,
Ломота в пояснице,
Тупая боль в ввалившейся груди...
Весенний гам в Москву приносят птицы.
Москва живет,
Работает,
Гудит.
* * *
Теперь на родине, я знаю это точно,
На землю черствую дожди упали ниц.
На крышах и на трубах водосточных
Расселись стаи галок и синиц.
Сошлись подруги к Старостиной Кате,
Толпятся вкруг стола,
Уселись на окне.
Грызут орехи, вышивают платья.
А Катя (чем я плох?) рубашку, может, мне.
Дожди идут, и вечер ближе, ближе.
И улицу завешивает тьма.
Промозглый ветер стекла окон лижет
И натыкается на спящие дома.
Не спит земля, раскинувшись широко,
Над нею юноши крылатые летят...
От Сестрорецка
До Владивостока
В такую ночь все девушки не спят.
262
* * *
Тучи на небе грузны и тучны.
Дождику поутру литься.
Тихо...
И только в часах ручных
Время едва шевелится.
В тучах заметил кривые рога я,
Месяц свой выставил лоб.
Знаешь, что мне, дорогая,
В голову вдруг пришло?
Помнишь, под охи и ахи,
Вздохи пурги за окном
Шагом таинственным страхи
Наш посещали дом.
Сказок седых герои
Вдруг приходили к нам.
Тихой, ночной порою
Страшно сидеть у окна.
Это отчетливо помнят
Люди до старческих дней,
Будто бы нет уже комнат,
Ты на озерном дне.
Сверху откуда-то льется
Манящий свет денной,
А над тобой смеется
Пляшущий водяной.
Ведьма косматая в ступе
Мчится, зубами скрипя,
Кажется, что наступит
Сам сатана на тебя.
Стулья проходят по лестнице,
Топая сотнею ножек.
Ночь одинокого месяца
Целит отточенный ножик.
Стекла оконные лижет
Просто кошмарный гном...
Сядь, дорогая, поближе
И занавесь окно.
263

* * *
Ты на память оставила клетчатый
От цветастого шарфа лоскут...
Ах, куда же девать человечью,
Непонятную эту тоску?
Холодны, признаюсь, без тебя вечера.
Ходит ветер околицей, стонет...
Ты забыла, что было вчера,
Пусть же прошлое тонет...
Топя...
Я брошу по ветру озябший лоскут
Твоего полушалка брусничного.
А ветер, как листья, швырнет тоску,
Листья из дела личного.
Они полетят на широком ветру,
Закружат бесформенный вальс.
Но ты их найдешь как-нибудь поутру
Там,
Где с тобой целовались.
* * *
Ты по улице не раз тут
Проходила среди дня.
Отчего не скажешь — здравствуй
И не взглянешь на меня?
Для тебя надел я новый,
Неодеванный еще,
Синий,
С крапинкой лиловой,
Для тебя, для чернобровой,
Самый модный пиджачок.
Вспомни, Любушка-Любуся,
Чудо — небо в синих бусах,
Чудо — ленты в косах русых,—
Подходи, целуй, любуйся!
Целовала — мало, мало!
Обнимала — мало, мало!
Все мне мало, мало было —
Я же знаю, что любила!
264

Неужели позабыла?
Ты по улице не раз тут
Проходила среди дня.
Отчего не скажешь — здравствуй
И не взглянешь на меня?
* * *
Я уйду, как пришел, незамеченным,
Затеряюсь в широких ветрах,
Отдыхая с улыбчивым вечером
На коленях нескошенных трав.
И не будет беседы... Скучая,
Буду думать, траву теребя,
О стакане остывшего чая,
Недопитом вчера у тебя.
И, в щеках ощущая горенье,
Не сдержу очумелую кровь.
Возвращусь, чтобы с веткой сирени
Бросить в руки твои — любовь.
Чтобы в теплых твоих ладонях
Удержалась она, тепла...
...Так ребята берут гармони,
Чтобы песня у них поплыла.
Не могу я уйти незамеченным,
Я хочу, чтоб, теряясь в ветрах,
Шли мы вместе улыбчивым вечером
По коврам замечательных трав.
ИЗБЫТОК ЧУВСТВ
Убежать бы в луга,
Закопаться в траве,
Чтоб лицо целовали цветы.
Отшумевшая сила шальных кровей,
Как сегодня бушуешь ты!
И понять этот гул невозможно никак...
265

Мне б коня чистокровного прыть,
Ускакать бы, бежать
Иль на дно ботника
Навзничь упасть
И уплыть.
Чтоб река, набегая, рычала тебе,
На дыбы становясь, про смерть.
Ты б спокойно,
Так только спокоен Тибет,
Ей сказал, как собаке,— не сметь!
Чтоб она, успокоясь, вильнула хвостом,
Покатила бы глухо волну.
Чтобы звезды пришли в непомерный восторг
И гурьбой окружили луну,
А она, наклонившись седой головой,
Начала бы такой рассказ:
«Жил да был на земле паренек молодой,
Он стихи сочинял про нас.
В небольшой деревеньке — вон там, под горой,
Он родился в весенний день,
И когда он ломал у соседей плетень,
Дед всегда говорил герой!
А потом для порядка вожжой стегал
(Мальчику это не в стыд...).
Он ходил по глубоким, скрипучим снегам
В школу
За три версты.
Собирал по весне дикий лук и щавель.
Был влюблен уже лет десяти.
А потом он попал на асфальт площадей,
Где и будет жить
До седин...
Было б все хорошо, если б вот не стихи
(По рассказам друзей-стариков,
Это хуже, чем тысяча всяких стихий,
Стихия рождения стихов).
Вот и бродит он всюду...
Не спит по ночам...
Бредит рожью, рекой, синевой»...
Тут все звезды рассыпятся и закричат:
— Мы же знаем,
Мы знаем его!
Это он (за какие такие грехи
Не за славой, конечно же, гонится?),
266

Он все ходит,
И пишет, и пишет стихи
Под диктовку своей бессонницы.
Мне бы с ветром идти наравне по стране,
Обгоняя шаганье времен.
Я летел бы до звезд...
Только ветра вот нет,
Только в землю вот в эту влюблен...
Только я целиком себя строчкам отдал.
Только я у любимой в тюрьме.
Я бы с ветром на мачтах висел, хохотал
И в обнимку сидел на корме...
Только я обнимался с любимой не раз,
Только я уже в дальнем пути...
Потому не уйти от зазывчивых глаз,
От мучений и слез
Не уйти.

(Поэма)
Глава первая
1
Незнакомый новый год
Постучался у ворот,
А его всем колхозом встречали,
Новыми сапожками стучали,
Хвасталися новыми обновами —
Лошадями, курами, коровами,
Всем, чем можно было хвастать.
—	У меня... А у меня... А...
—	Все же наше.—
Хохот...
—	Баста! —
И когда на часах добивало двенадцать,
Заиграло в стаканах вино,
Огоньками праздничных иллюминаций
Снежинки прилипали на окно.
Разгорелись веселые лица,
И, как только притих говорок,
Песни, крылатые песни,
Как птицы,
Вылетели, стукаясь об потолок.
И казалось, им тесно,
Они разобьются
Или, разорвав этот кряжистый дом,
Песни вырвутся,
Понесутся
И сядут где-нибудь
За гумном...
А за окнами вьюга,
Танцуют метели,
Мечется ветер,
Взлохмаченный,
Шалый,

И, огромное,
Белое,
По полю стелет
Звездочками стеганное
Одеяло.
2
Мечутся мысли...
Не спится
Мыслям в ночной тишине.
Ходит —
Скрипят половицы,
Сядет —
Сутуло садится
Черная тень на стене.
Думы в бессонные ночи
Много годов, подряд
Злыми глазами, по-волчьи
Из-под бровей горят.
Он никому не отдаст их,
Он их запрятал в себе,
Ходит Бобров, угластый,
Рыжий, большой, скуластый,
Мечется по избе.
На людях тих,
Рыбачит,
Пчелок разводит в саду...
А был на виднейшей богачке
Обвенчан в девятом году.
Счастьем случайным примечен,
Рядом
Недавно,
Лет семь,
Был самым нарядным в Заречье,
В округе на зависть всем.
Бывало, пройдет — так деревья
Сгибались в четыре дуги,
Казалось, до ближней деревни
Скрипели его сапоги.
Даже когда урожаи плохие,
Даже когда замерзал посев,
Орали радостно петухи,
269

Намалеванные
На ставнях всех.
Счастье было в его руках.
Им Бобровы окружены.
Оно лежало в его сундуках.
Ютилось под юбками у жены.
Сотнею кур кричало оно.
Сотней гусей подымало содом.
Счастье глядело в его окно —
Цветеньем весенних садов.
Пусть при дороге стоят, как нищие
С вечно протянутою рукой,
Вечно плачущие жилища.
Что ему?
У него покой...
Что ему, когда у него
Трое работников?..
Что же еще?
Глаза у жены полны синевой
И спелые яблоки пухлых щек.
Что же еще?..
Гудит самовар,
Всякие яства стоят на столе.
Дочка-красавица — божий дар,
Вышито платье на подоле.
Вышито платье,
В лентах коса,
Бусы на шее цветут у ней.
Навзничь в глаза ее небеса
Рухнули,
Ставши еще синей.
Будто невеста — в пятнадцать-то лет?
Парни заглядывались...
— Да-а-а! —
Розы цветут на ее подоле.
Сватались,
Несмотря на года...
Здешний купец, воротила Лещев,
Сватов к нему засылал...
Да вот
Плакала девка,
К тому же еще
Девке лишь минул пятнадцатый год.
— Где это все?
270

Неужель не вернуть?
Неужто так навек? —
Злоба сдавила широкую грудь,
Словно лихой навет.
Все отобрали —
И землю, и дом,
Вывезли все сундуки,
Заволодали его скотом,
Выгребли горы муки...
— За что жа? —
За то, что последние крохи
Люди тебе отдавали, Бобров,
За то, что ты жал их последние соки,
Отдай нажитое добро,
По праву его надлежит получить
За тысячи лет нищеты.
3
Вьюга на улице в двери стучит.
— Кто там?..
Аришка, ты? —
Нет, только вьюга.
Аришка, Аришка,
Думал Бобров,
Отбилась от рук,
Таскает из клуба какие-то книжки
И завела там себе подруг...
Что уж за партия?
Дура... Пойми ты —
Только на власть наложил бы кто руки,
Была бы невестою именитой,
Самой богатой во всей округе.
Думают люди, что стал он нищим.
Боброва не так-то легко провести:
Он вынес богатства тайком из жилища
И вовремя друга сумел известить.
В те дни у Боброва скончалась супруга.
Так в гроб он вложил, сколько может лишь
влезть,
На дальнем погосте
Косматая вьюга
Лижет простой,
271

Непокрашенный крест...
Где же Аришка? Куда запропала?
Знает, что гости должны быть скоро.
4
За околицей Аришка целовала
Петьку комсомольца,
Едущего в город.
Как-то случайно подкралась любовь
Прошлой весною,
В мае.
Дрогнула тонкая девичья бровь...
Как это вышло,
Не знаю...
5
Звонко с морозу запели ворота,
Выбежал в сени...
— Милости просим,
Я уж заждался,
Радость-то вота.
Милости просим,
Желанные гости.—
Плотно захлопнув тяжелые двери,
Чинно здороваясь,
Навеселе
В избу вошли Доброхотов и Зверев,
Бывшие хозяева на селе.
Будто с истрепанных карт короли,
Хоть на таких гадай,
В избу с собою они принесли
Былые свои года.
Они принесли их в рубахах чистых,
В осоловелых глазах своих,
Пьяную песню лихих гармонистов,
Всю залихватскую удаль их.
Будто каблучная слышится дробь,
Руки раскиданы врозь,
Кверху летит сатанинская бровь,
Девок пронзая насквозь.
272

Стены летают — гуляют полы,
Ходит разгульный хмель,
Бабьи ласковые подолы
Кружатся, как метель.
А под окошком толпится люд,
Им только это дано,
Слушать, как песни другие поют,
Праздник смотреть в окно.
Видеть раскрытыми жадно глазами,
Как чья-то песня и жизнь весела,
Как расписные проносят сани
Тройка нарядная вдоль села.
Как на санях тех смеются гармони,
Людям смеяться не стало уж мочь,
Дьяволы кони,
Черти кони
Вихрем проносятся в зимнюю ночь.
6
—	Что жа... садитесь... мы гостям рады.
Что жа... пожалуйте, други, к столу.
(Птицей летят от колхозной ограды
Песни крылатые по селу.)
—	Можна-а...—
На стол водворяется гусь,
В четверти злой самогон.
7
Светилась, желтея, октябрьская грусть
В глазах почерневших икон.
А Доброхотов в тот угол плевал
И показывал богу зад.
Хозяин гостям наливал, подливал,
Масленисто мутнели глаза.
И чем тяжелей от вина в голове,
Тем злоба людей и лютей.
Как непривычно ходить по земле,
Пугаясь собак и людей.
Мимо дома свово
И хозяйства свово,
273

Мимо пашен своих
И садов.
И нету, на все это
Нету нравов.
А какое хозяйство и дом.
И, шипя, как змея, их беседа ползла.
А Зверев такую вел речь:
—	Не могу,
Не сдержать мне обиды и зла.—
И решили...
8
Светает в Заречье,
Утихает метель,
Голубой рассвет...
Тяжело влюбленным расставаться.
Им бы говорить бы
О Москве,
О любви,
О жизни,
Целоваться б...
Шла Аришка,
Оглянулась у моста,
Будто что-то навек потеряла.
Ветер белое по полю разостлал
Звездочками стеганное одеяло.
Глава вторая
1
—	Колькааа!..
—	Ты чее?..
—	Понимаешь... веснааа!..
—	Чуююю... Чего галдииишь?
— Колькааа!..
— Ты чее?..
— Вечер-то к нааам
Летит как летучая мыышь.
А погляди-ка, простор-то какой
И до чего ж хорошо...
274

Э-э-эй...—
Голос пронесся
И далеко
Странствовать где-то пошел...
Двое братьев семьи Буран
Разговор через поле вели.
И поднимали их трактора
Ломти пахучей земли»
Шла по Заречью большая весна,
Шла половодьем реки,
Шла без пути,
Плыла без весла,
Девушкам это она принесла
Первых цветов венки.
Ветер, завидя такую, слова
Песни забыл свои.
Бросился ноги ее целовать
И застонал от любви.
Она подняла его...
Что ж это? Стыд!
В губы... на улице... днем...
И зацвели, забелели сады,
И запестрели в лугах цветы,
Искрились радужным ярким огнем
Звезды, падая с высоты.
А на полях зацветали платки.
Птицы кричали: здрасссти!
Выйди к околице,
Взглядом окинь
Наши земные
Радости.
2
—- Значит, уходишь?..
—	Да... Ухожу.
—	Дожили... наконец...
Значит, в отцы я тебе не гожусь?
Стало быть, я не отец?
Стало быть, все восемнадцать лет
Кормил и тебя одевал я
275

Как бы зазря?
Да ты слышишь, ай нет?
—- Косынку куда-то девала я.
—	На место положь все...
Положь... не твое...
Платье, ботинки сымай.
Я здесь хозяин,
И все здесь мое.
Слышишь?..
А... мать твою... мать...—
Руку метнул на девичье плечо,
Крикнула...
В грудь... еще...
Всю обожгло горячо, горячо,
Брызнули слезы,
Скатились со щек,
Застыли у губ...
—	Не отец?
Нет, говоришь, отца?
Словно в тумане сбежала с крыльца,
Выдавила —
Подлец!
Аришка бежала, ослепши от слез.
—	Куда это ты, глядя на ночь?
—	Никита Иваныч,
Примите в колхоз,
Примите, Никита Иваныч.
3
Стоит ночи подкрасться,
Да если
Звезды выйдут на небосклон,
На селе начинаются песни
От околицы с двух сторон.
Они вместе сойдутся
И смехом
Вдруг рассыпятся, присмирев,
Только очень далекое эхо
Разнесет этих песен припев.
—	Ой, не надо бы встречаться,
Чувств своих тебе вверять.
276

Если сладко целоваться,
Очень сладко целоваться,
Можно сердце потерять.
Очень статный ходит парень
У затворенных ворот,
Он играет на гитаре,
Может, милая придет?
Может, милая придет
И взглянет поласковей.
Только зря он тут поет
Песенки напрасные.
—	Дорогой, другой на сердце.
Ой, уйди, не спрашивай.
Вон влюбися по соседству.
Наше вам...
—	Уж больно вы суровы к нам,
Арина Петровна...
— Лучше уходил бы,
Лучше не сердил бы,
Всяческие нежности
Другой
Говорил бы...
Глава третья
1
По селу летают паутины.
Август... вечер...
Небо высоко.
Сняв штаны, мальчишки у плотины
По песку гуляют босиком.
Чувствуют мальчишки
Холод, где-то рядом...
Травам увядающим,
Солнцу вопреки,
Завернув в комочек
Все свои наряды,
Разбивают вдребезги
Зеркало реки.
277

2
Вечером в чистой рубахе из дома
Выходит старик
И уходит в поля.
Он липам кивает,
Как старым знакомым,
Его провожая, шуршат тополя.
Будто желая морщины разгладить,
Ветер ласкается, жмется к нему.
На это старик, снисходительно глядя,
Дальше идет, ухмыляясь ему.
В поле выходит...
Спокойное небо,
Будто пред грозами в море прибой,
Катятся волны поспевшего хлеба
Широкой волной
Золотой...
А в горизонт, как в большие ворота,
Скользя, уползает осенний простор.
Вдруг замечает старик,
Что кто-то
Во ржи при дороге разводит костер.
Старик закричал...
От сердца, неистов,
Вырвался нечеловеческий крик.
Он побежал
И наткнулся на выстрел,
Качнулся
И рухнул в колосья старик.
Не кончена жизнь еще,
Нет!
От дороги
Два шага всего доползти до межи.
Он полз.
А над ним закружились в тревоге,
Летали и звали кого-то стрижи.
Близко... огонь...
На костер языкатый
Рухнул всем телом
И умер старик.
Над ним головою заката
Вечер задумчивый сник.
278
3
В это время Аришка бродила одна
У спокойных речных тростников.
Вдруг обернулась резко она
На звук торопливых шагов.
Бежал человек по дороге к реке,
Огибая кусты пруда,
Берданка зажата в его руке.
«Отец?!»
Чуть не крикнула...
Он... Но куда?..
Домой возвращалась...
Над нею луна
Стояла...
Казалось ей,
Что идет-то луна,
А никак не она
Вдоль росистых ночных полей.
Так шли они вместе до дому,
И лишь
Аришка взошла на крыльцо,
Встала луна у соседских крыш,
Смотрела ей долго в лицо...
В комнату быстро Аришка вбежала,
Увидела тихие взгляды подруг,
Ей все рассказали...
Она задрожала...
И голова закружилась вдруг...
Она поняла недавние встречи,
Ружье... торопливость...
Оглядку отца...
Накинув косынку на голые плечи,
Аришка, босая, сбежала с крыльца.
4
Председатель колхоза Никита Буран
Воспитал четверых сыновей,
Двое сегодня ушли со двора,
279

Руки пожав у дверей.
Вслед смотрел им Никита
И думал о том,
Что недаром он ранен не раз,
Глядел его новый, окрашенный дом
На дорогу, что в поле вилась.
По этой дороге ушли сыновья
В ногу с мечтою своей.
Осень шуршит...
Хорошо б соловья
Услыхать...
Но далек соловей...
Соловьи, соловьи,
Пережитая явь,
Соловьиный весенний рассвет,
Не они ли влюбленных все тайпы таят?
В восемнадцать и больше лет?
Соловьиная, давняя, дальняя ночь,
И луна голубая в пруду.
В эту ночь невозможно любовь превозмочь
В отцветающем белом саду.
И Никита тихонько Машу берет,
Его сердце навек сожжено.
Несет ее, слабую, сильный песет,
Чтобы нынче же стала женой...
Это было давно...
Собиралась гроза
Боевых, громыхающих дней.
И Никита рукой закрывает глаза,
Чтобы прошлое стало видней...
Встают эти дни,
Как живые, встают...
Вот он слышит далеко в луга
Рекрута заунывную песню поют,
И гармоника плачет в руках...
Никита Иваныч!
—	А-а... Востроглазая...
—	Никита Иваныч!
—	Да что наконец?
Чего ты стрекочешь? Садись... рассказывай...
—	Никита Иваныч...
Убийца... отец...
280

5
Молча за гробом до кладбища шли.
Молча... нахмурив лоб,
Комья сухой, дорогой земли
Бросали на красный гроб.
Девушки клали на гроб венки,
Падали слезы с ресниц...
Но до чего ж голоса звонки
Даже над гробом у птиц.
И разговор шелестящих лип
Песней летел ввысь.
В поле цветы голубые цвели,
И все утверждало —
Жизнь.
Голубем сизым падает вечер.
Тихо...
По небу плывут облака.
От Москвы
До села Заречья
Путь-дорога им
Далека.
И летят облака в бездорожье
Легкою перистой стаей,
Чтоб в поля
Над поспевшею рожью
У Заречья бесшумно растаять.
А в Заречье солнце за рекой садится,
Поднимаются туманы над водой,
Над полями пролетают птицы,
Ястреб медленно кружится,
Стадо возвращается домой...
Скоро ночь —
А улице не спится...
Скоро ночь —
А воздух такой голубой...
К сельсовету ватагой идут старики,
Полушубки накинув на плечи,
Заплескалася песня у темной реки,
В вечер мечется голос девичий.
Старики различают своих дочерей
По едва уловимым приметам.
Не пыля, путь-дорога идет от дверей
281

По почти беспредельному свету.
Вспоминает один:
В светлых залах Кремля
Его сын знаменитый Василий.
Тихо гуторит большая земля,
Дрему свою пересиля.
Ты прислушайся к ветру,
К земле,
К тишине,
Слава сына гремит
От границы к границе.
Вспоминает другой:
Он носил шинель
И два кубика в ярких петлицах.
От тайги до Кремля,
От аула к заводам
Слава гремит
Далеко-далеко.
Рядовому бойцу
Рядового взвода
Слава,
Слава
Во веки веков!
В небе звездная люстра давно зажжена,
Ветер мягко убрался прочь.
И такая в Заречье лежит тишина,
Что начинается ночь.
1939

Поэма
1
Вам с детских лет еще знакома
Походка осени, когда
В окно обветренного дома
Слезливо просится вода.
Когда уже вцепилась стужа
Рукой безжалостной в цветы.
Рябые сморщенные лужи
Водой с краями налиты.
Деревья (мне бы приодеть их)
Стоят, общипаны, голы.
Идут прохожие, и ветер
Им подымает подолы.
В пригоршне листья заграбастав,
Он понесет их кое-как,
Не оглянувшись, скажет: «Здравствуй»,—
Убитый осенью земляк.
И, не судя об этом строго,
Оброним вслед ему: «Шутник,
Иди, ступай своей дорогой».—
И приподымем воротник.
Придя к калитке у рябины,
Отломим веточку себе,
Забыв про то, что у любимой
Висок заметно поседел.
И что давно все дети в школе,
Что им уже по десять лет,
Рябины веточку приколем
И запоем, повеселев.
283
Что, мол, еще длинны дороги,
Что можно с песнями дружить.
Прошедшим бури и тревоги,
Еще нам долго жить да жить.
Что пусть летит любая вьюга —
Преодолеем... не беда.
Обрадуемся встрече друга:
— Андрей Васильевич!
Куда?
2
—	Ты где ж пропал?
—	Работа, милый.
—	Куда направился?
—	Туда,
Куда с необычайной силой
Меня толкает все года...
—	Так, стало быть, в колхоз к Наташе.
—	Ты угадал...
—	Еще бы...
—	Вот.
Глаза закрою,
Вижу: машет
Рукой Наташа у ворот.
Как, помнишь, в тот прощальный вечер...
В ресницы спряталась роса,
Льняные волосы на плечи
Пригожий ветер разбросал.—
Он замолчал... Мы закурили,
Но чувств никак сдержать нельзя.
Мы очень долго говорили,
Молчали, как молчат друзья.
—	Ну, что ж, счастливо...
—	Да... до встречи.
—	Пиши...
—	Да мы ведь не навек...—
Ушел, слегка сутуля плечи,
Широкоплечий человек.
Я постою еще немного,
Взгляну на первую звезду,
Потом опять своей дорогой
Шагами тихими пойду.
284

3
На станции народу тьма.
В вагоне не дохнуть.
Гремят бутылками...
Впотьмах
Не почитать и не уснуть.
—	Товарищ, нет ли закурить?
— Пожалуйста.
—	Мерсю! —
Пытался с ним заговорить
Сосед дорогу всю.
Андрей сначала отвечал,
Потом махнул рукой.
Смотрел, как в фонаре свеча
Сгибается дугой.
Как убегают вдаль столбы
Размахом длинных ног,
Как убегают от судьбы
В распутицу дорог.
Вот так летят навстречу дни,
Догонят — улетят,
И, как мелькнувшие огни,
Лишь издали глядят.
По ним едва отыщешь след свой
И направленье дней.
Но вы же знаете, что детство
Нам издали видней.
И мы, вцепившись взглядом зорким,
Вдруг узнаем его,
Оно стоит, как на пригорке,
Особо от всего.
Босое, с тонкими ногами,
Кричит нам «не вернусь!»
Но мы его, как ноты гаммы,
Все внаем наизусть.
Как ноту «до»,
Мы помним дом,
В котором родились.
Как ноту «ми»,
Мы помним мир,
Раскрывшийся для нас.
285

Ночное... страх,
И свет костра,
И самый первый класс.
Как ноту «соль»,
Мы помним сов,
И ягоды в лесах,
И сказки мам,
И ласки мам,
И бабочек в цветах.
И нотой «ля»
Учителя
Запомнились навек,
Обыкновенный, за окном
Прохожий человек.
Как ноту «си»,
Ночную синь
Иль вечер голубой,
Когда «горим»
И говорим,
Что «ты» «навек» любовь.
Коль время, словно катафалк,
Увозит что-то вдруг,
Забудем мы, как ноту «фа»,
У нас неважный слух.
И нам не вспомнить... мы вздохнем,
Отгоним мысли прочь,
Глаза закроем и заснем.
Врезался поезд в ночь.
4
Андрею снилось...
Еле-еле
Просвечивал рассвет.
Мороз... запахнуты в шинели
Его семнадцать лет.
Ему ли холода бояться
В метели боевой —
Шагали рядом восемнадцать
Ровесников его.
286

5
Однажды...
Стало ему двадцать.
Он был высок, плечист,
В глазах, когда он улыбался,
Горели две свечи.
Отряд дорогой пропыленной
Шагал, не зная сна,
Шла рядом по траве зеленой
Тревожная весна.
Дразнила, голову кружила,
Шептала про любовь.
И оголтело пела в жилах,
С ума сходила кровь.
И вот однажды тропкой узкой
Идя не чуя ног,
Отряд был окружен Маруськой,
Любовницей Махно.
Дело было к лету.
Дорога далека.
Рваные штиблеты.
Прострелена рука.
Линейная винтовка.
Далекий путь —
На остановке
Не отдохнуть.
Съедены галеты.
Дорога далека.
Рваные штиблеты.
Прострелена рука.
— Что ж ты, товарищ, шутить перестал?
Аль ты, товарищ, немного устал?
Сердце, товарищ, свое раствори.
Сядем... покурим...
Поговорим....
— Не стоит вниманья, товарищ командир.
Вот пятки протерлись почти что до дыр.
Не стоит вниманья...
Ничто...
Нипочем...—
Сумка пустая висит за плечом.
Нарезом винтовки
287

Извилистый путь,
На остановке
Не отдохнуть.
В жилах гуляла шальная кровь,
Где звала и стонала любовь.
Упасть бы на землю,
Шептать ей слова,
И без конца
Целовать... целовать...
Да что там...
Да где там...
Дорога далека.
Рваные штиблеты.
Прострелена рука.
На тропке на узкой,
Как в печке, темно.
Засела Маруська
И Нестор Махно.
Махно не попались —
Маруськин пир.
...Ребята упали.
Упал командир.
Маруська вороной
Кричала «добей».
Последним патроном
Прицелил Андрей —
Мимо... промазал,
Сердце стучит.
—	Эй, востроглазый,
Аль поучить? —
Черной зевотой
Дуло косит.
—	Жалко чего-то,
Уж больно красив.
В дороге могила —
Любой ухаб...
Мальчика милого
Доставьте-ка в штаб.
—	Товарищи, где вы? —
Товарищей нет.
—	А может, налево
И кончен след?
В дороге ж могила —
Любой ухаб.
288

— Приказано было
Доставить в штаб.—
Топают кони.
Дорога глуха.
6
Маруська чернобровая,
Портупея новая,
На боку наган,
В сапожке нога.
Засмеется — будто льется
Очень звонкий ручеек,
Утром рано, как проснется,
Приглашает на чаек.
—	Чтобы Вы не простудились,
Мы Вас держим взаперти,
Заходите — не судите,
Что столы без скатерти.
А когда возвращалась с добычи,
Есаулу кричала: «Вина».
И без меры и всяких приличий
Напивалась она допьяна.
К ней тогда приводили Андрея,
Он садился за стол и молчал.
—	Выпей, миленький,
Это греет.—
Миленький не отвечал.
И, когда от вина обессилев,
Говорила, ничто не тая:
—	Понимаешь...
Моя Россия!
Понимаешь, моя!
Моя!
Мне убийство для мести мало,
Мне бы сжечь,
Подпалить всю страну.—
И Маруська подолгу рыдала,
И стреляла, нацелясь в луну.
И шарахались бледные звезды,
Рушась вниз головой,
А луна
Хладнокровно смотрела в воздух,
289
От бессонницы долгой бледна.
Утомленные, кровью налитые
Опускала Маруська глаза.
Под окном пировали бандиты,
Где-то чуть громыхала гроза.
—	Понимаешь... совсем ведь близко...
Где-то рядом...
Недавно совсем
Я девчонкой была, гимназисткой
С бантиками в косе.
Я училась играть на рояле,
Я любила мечтать в тишине.
Посмотри, посмотри, не моя ли
Эта юность мелькнула в окне.
Вот в такую же ночь голубую
(Ни войны, ни убийств еще нет)
Я смотрю и на звезды любуюсь,
А со мной синеглазый кадет.
В первый раз я тогда полюбила,
Полюбила глаза с синевой,
Потому я тебя не убила,
Я тебя, как его, полюбила,
Ты мне очень напомнил его.
Черт бы побрал эту кровь, эту кровь,
Бушующую, оголтелую.
Эту любовь, простую любовь,
Которую просит тело.
Ту, от которой темнеет в глазах,
Которая сердцем ворочает,
Сжав кулаки, повернулся,
Сказал:
—	До свиданья, покойной ночи.—
Но едва до каморки дошел, упал
На матрац, обхвативши виски.
И, куда убежать иль укрыться, не знал
От щемящей, смертельной тоски.
Он рычал, словно раненый, бешеный зверь,
Тяжело, беспокойно дыша.
Чьи-то рядом шаги...
Открывается дверь...
Оглянулся:
Маруська вошла.
Вошла, улыбаясь,
290

Тепло тая,
Под рубашкой, сползающей с плеч.
Маруся... Марусенька...
Ма... да я...—
Дышать уже нечем,
Не-е-чем.
Схватил ее...
Жаркая...
Губы... где-е?
Сладости сколько таят,
Раздел ее всю... догола раздел.
—	Как же?! Да что это я? —
Вспомнилось сразу...
Раскроенный лоб
Матери...
Битвы...
Дым...
Маруська металась, дыша тяжело.
—	Миленький, что же ты...—
Руки на горло ей... вся горит...
Стиснул тисками, зажал,
Метнулся... рванулся,
Дверь растворил
И через окно бежал.
Конь под окошком...
Скорей на коня,
Сзади не слышно погонь.
Выстрел... шарахнулся.
—	Догоняй! —
Замертво падает конь.
Идет полуодетый,
Сам не зная как.
Потеряны штиблеты.
Дорога далека.
7
— Кому сходить, Ольховики,—
Андрей сошел...
Свежо.
И месяц туч половики
Изрезал, как ножом.
Еще рассвет... еще туман,
Но больно хорошо.
291

Андрей взвалил свой чемодан
На плечи
И пошел.
Пошел дорогою степной,
Где проходил не раз.
Вдали за линией земной
Вдруг зорька занялась.
—	Поди, как тяжело нести.
—	Вези, коли не в труд.
—- А что же?.. Можно подвезти.
Садись, товарищ,
Тпррр-у.—
Гудели где-то поезда.
—	Далеко?
—	В Кочки я.—
Погасла синяя звезда.
Змеилась колея.
Андрей вбегает на крыльцо,
Порог лишь впереди.
И сердце звонким бубенцом
Колотится в груди.
Он все сейчас переживал,
Как в первый раз в мороз.
Висели чудо-кружева
На веточках берез.
И ночь бела была, тиха.
Мороз крепчал, крепчал, крепчал,
Как рифма лучшего стиха,
Рожденная в ночах.
Когда сказал: «люблю», когда
Сплеталась сетка рук,
Когда прожитые года
Остановились вдруг.
По заснеженному селу
Прошли вдвоем они,
Когда был первый поцелуй...
С тех пор летели дни,
Как листья, в воздухе кружась,
Что ветер оборвал.
Андрей вошел, не постучась.
В печи горят дрова.
[Ш.9]

* * *
Окна тихо хлопали в вечер голубой,
Хорошо ли, плохо ли жили мы с тобой.
Не об этом думаю, не о том тужу,
Раз с другою вечером под руку хожу.
Говорю, что разные есть в пути извилины,
Может, и напрасно мы крепко полюбили,
Этого не знаю. Может, в целом свете
Я один шагаю в тишину и ветер.
Пусть увозит прошлое время-грузовик,
Ты меня, хорошая, лучше не зови.
ТАТЬЯНА ПЕТРОВНА
Дни летят удивительно ровно,
Словно стая веселых гусей.
Как живете,
Татьяна Петровна,
В деревеньке далекой своей?..
Вы, наверно, сейчас сидите,
Опершись на ладонь у окна.
Будто елки наряженной нити,
Пролегла в волосах седина.
Скажите,
О чем вы грустите?
Или вспомнилось снова о том,
Как милым подаренный ситец
Сто раз примеряли тайком.
И ленты вплетали в косу
Пред тем, как в могилу шли.
Как с ним возвратиться с покоса
Однажды никак не могли...
293
Птицы рассветные пели,
Когда вы вернулись в село...
Тысячей вьюг и метелей
Те дни навсегда замело...
В то время умели запеть вы...
Такие вы знали слова,
Что вслед вам тянулись ветви
В щелки
Расцеловать...
На фронт уходили отряды,
Глухо снаряды рвались.
И все-таки где-то рядом
Рождалась новая жизнь.
И милый на фронт уехал,
Да не вернулся назад.
На путь в перебитых вехах
Вы проглядели глаза...
Солнце апрельское греет,
Хоть воздух
Повечерел.
В далеком,
Другом апреле
Родили вы двух дочерей.
Сколько изведано горя,
Пролито слез моря...
Горькую вашу историю
Знает округа моя.
Сейчас по-вечернему тихо,
Ходит туман по лугам.
Из Иванова едет ткачиха
С орденом,
К матери,
К вам...
В окна, раскрытые настежь,
Слышно, как поезд идет...
Дочь ваша,
Бойкая Настя,
Этот состав ведет.
294
Мать — драгоценное слово
В песне летящих дней.
Мать...
Я не знаю другого,
Более мне родней.
Клуб открывая
Иль домну,
Славьте, сыны, матерей.
Не забудьте
Татьяну Петровну
Из далекой деревни моей.
ЮБИЛЕЙНОЕ
Владим Владимыч,
Разрешите представиться —
Фатьянов.
Вы меня, конечно, вряд ли помните:
Я мальчишкой бегал слушать вас.
На дворе апрель.
Как душно в этой комнате!
А за окнами —
просторная Москва.
Мы давайте все устроим иначе.
Выйдем
в пляску бешеных ветров.
Это дом?
Да нет, Владим Владимыч,
Это называется
метро.
Что ж... войдем,
я покажу охотно вам.
Под землей у нас светло, как днем.
Мы доедем с вами до Охотного,
А потом по улицам пройдем.
Все здесь
нашими руками леплено,
Заграниц не брали мы внаем.
Что сказали вы?
Великолепно?
Да, Владим Владимыч,
сознаем.
295
Вам при жизни видеть бы вот это.
Трудно мне за вами поспевать.
Узнаю в вас гражданина
и поэта.
Правда, хочется кричать
и воспевать?!
И сказать, немного успокоясь:
— Нет планеты лучше из планет,
Что планета?
Вот подходит поезд,
Даже поезда
на свете лучше нет!
Штурмовали землю мы ночами,
Плавуны не победили нас.
Почему вы вдруг,
Владим Владимыч,
замолчали?
Жить хотите?
Понимаю вас.
Ваша смерть
до боли ощутима
В миллионах
любящих сердец.
Вы б сказали смерти нам причину,
Мы б причину к стенке
И... конец!
Мы б за вас
в огонь пошли бы,
в воду
И у смерти вырвали б тогда.
И в апреле
над тридцатым годом
Не склонились бы знаменами года...
Ну...
Теперь поднимемся на площадь,
Жизнь гудит,
во все моторы мчит.
Что вы сделали...
Смотрите, как полощет
Ветер
С траурной каемкой
Кумачи.
Ну, оставим,
Упрекать не буду,
296

Вы себе открыли в вечность дверь.
Только
двести миллионов
не забудут,
Глупую
бездарнейшую
смерть.
Вот теперь сюда смотрите в оба,
Помните,
глухой Охотный ряд.
Нет его!
Красавцы небоскребы
На ушко с луною говорят.
Люди взгляд
куда только не кинут —
Света
и простора водоем.
Алексей Максимыч тоже нас покинул.
Мы Тверскую
Горьковской зовем.
Вы в волненье, вижу, розовеете,
И глаза витрин немножечко странны.
Вот и Моссовет,
А в Моссовете
Лучшие избранники страны.
Были б живы —
стали депутатом.
Вас в Верховный выбрали б Совет.
Бой идет,
и нам нужны плакаты.
Нам необходим
такой, как вы,
поэт.
Вы всегда мечтали о посеве.
Вы посеяли.
Но очень трудно жать.
Лучший ученик —
по-прежнему Асеев,
Остальным осталось
подражать.
Я слежу за вашим зорким взглядом.
Пушкин?!
Улыбается?.. Узнал?..
Вам теперь стоять совсем уж рядом.
297

Рядом площади
И рядом имена.
Мы теперь на это смотрим проще.
Век вас
с гением
давно уже сковал.
Вот смотрите:
Это ваша площадь,
Ширина проспектов какова?!
А огней какое ожерелье:
Свет до неба,
свет на мостовых.
Вся страна действительно жалеет.
Что сегодня
нету вас в живых.
Мы дадим вам бронзы многопудье.
И по всей стране,
во всех краях
создают вам памятники люди,
Социализм,
построивши в боях.

(Поэма)
Пою
мое отечество,
республику мою.
В. Маяковский
ВСТУПЛЕНИЕ
Скоро станет светать... будут спать говорливые птицы,
До того как заря на деревья забросит лучи.
Только ветер не спит,
Только ветру сегодня не спится,
Он все ходит по саду и старой калиткой стучит.
Он поправит цветы,
Повернет покосившийся флюгер
И найдет еще массу не сделанных с вечера дел.
Он, прошедший века и седые, косматые вьюги,
Еще молод и бодр,
Хоть давно уже сам поседел.
Он тряхнет бородой и взлетит к синеглазым созвездьям.
Зазвенит борода его сотней прославленных лир,
А под ним распластается очень широкий, как песня,
Незнакомый векам,
Совершенно невиданный мир.
Там стоят города, головой упираясь в небо.
Там бегут поезда.
Там большие плывут корабли.
И бушуют потоки,
Потоки червонного хлеба
Там от моря до моря,
От края до края земли.
И выходят пилоты...
К сверкающим, солнечным крыльям,
Как к обычным вещам там привыкла людская рука.
Только миг — и врезается в синь эскадрилья.
Мимо облак, его задевая слегка.
Комбайнеры выходят.
В домах просыпаются люди.
Высыпает на улицы, в парки, в леса детвора.
Пробегают авто.
299

И без всяких особых прелюдий
Трактористы выводят,
Седлают свои трактора.
И на тысячи верст по стране протянулись дороги,
А на самой широкой,
На самой большой полосе,
Где когда-то по рытвинам
Он волочил свои ноги,—
Люди
Асфальтируют шоссе.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава первая
1
Эта дорога бежала, виляя
Тропинкой
Меж сосен,
Болот,
Тростника.
По ней проходили, следы оставляя,
Звери,
Люди,
Бури,
Века.
Там пробегали лосята игриво,
Матка за ними...
С одышкой и храпом
Нехотя плелся медведь сонливый
Нагуливать на зиму лапу.
Только лишь солнце высокое спустится,
Филин заплачет ребенком,
Заяц пугливо пустится
С тенью своей вперегонки.
Нет ни людей,
Ни селений...
Ветер, махая крылом,
Бурей пройдет —
На колени
Падает бурелом.
300

2
На стыке двух рек этот город основан,
Открытый ветрам,
Половодью,
Векам...
Иван Калита
Входит в терем сосновый
По ярко узорчатым половикам.
И
Оживились округи Москвы,
Люди тянулись к столице российской,
Но лес их не знал,
К ним еще не привык,
В защиту гнул ветви он низко.
Все же выигрывал в схватке топор
С хваткою цепких сучьев.
Шел человек, вызывая на спор,
Лес молчаливый,
Дремучий...
Шел и селился...
В столетних лесах
Младенцами избы глядели.
Годы
Шли хороводы плясать
Под песни ветров и метелей.
3
Лысели леса...
Очаги растопили...
Лес по дорогам
Ободран и скомкан.
Землю,
Руки, поля, растопырив,
Рвали у леса кусок за куском там.
Вижу,
Дозором проходит над лесом
Месяц, скрываясь в свисающих тучах,
Ветер рассыпался мелким бесом
И смолк,
Запутавшись в сучьях.
Вдруг, встрепенувшись, снова он дико
301

Качается в лапах согнувшихся сосен...
Черною ночью,
Совиным криком,
Гулякою-ветром
Явилась осень.
Срезала листья,
Рябила лужи,
Гудела в деревьях,
Сгибала кусты.
А месяц как будто бы сделался уже,
Болезненно сгорбился
И
застыл.
4
Дорога бежала сквозь дни и ночи
Через года. Перемена эпох...
Глядел с облаков изодравшийся в клочья
На землю весьма озабоченный бог.
Казалось ему,
Чего еще проще?
Придумал людей,
Дал им все, чтобы жить,
Обильную землю в озерах и рощах,
Такую, как видит — пред ним лежит.
И богу казалось, что люди глупы:
Зачем-то убийства, дележ и грабеж...
И боговы очи глядели тупо.
И плакал боже,
И падал дождь...
5
Машут деревья большими руками,
Головы чешут, глухо шурша,
Кто это лег при дороге за камень?
Кто притаился в кустах камыша?
Топот коней по дороге...
Безбожно
Ехать сейчас даже с четверть версты.
Эй, берегитесь!
302

Рукой осторожной
Кто-то раздвинул густые кусты...
Ветер удалый гуляет по бору,
Ищет раздолья в молчанье лесов,
Ставни закройте на сотни запоров.
Двери заприте на крепкий засов.
6
Голод стал частым гостем в округе —
То недород,
То оброк недодан,
Жмутся избы в немом перепуге.
Ночи чернее в озерах вода.
Лишь у безлюдной
Вечерней околицы,
Ветви подняв и согнувшися вниз,
Одинокое дерево будто молится
О ниспослании счастья для изб.
7
В дымной избушке ребенку не спится.
—	Неужто хворость?.. Дурной, может, глаз?
—	Матушка, сказку...—
Родная берется за спицы,
Кружево с кружевом вяжется сказ.
«Много дней пути туда,
Путь держать на солнце надо:
Через села, города
И высокие ограды,
Через горы, реки, льдины,
Через ночи, через море.
Через вьюги...
—	Спишь, родимый? —
Через голод... через горе...
И увидишь на рассвете,
Когда солнца луч осветит
Весь простор и жизнь вокруг,
Ты увидишь счастье вдруг.
Ты увидишь жизнь такую,
Где все сыты и довольны,
303

Все смеются и ликуют,
Люди сильны там и вольны.
Много дней...»
Глаза смыкались.
«Много...»
Спицы выпали из рук...
На деревне псы перекликались
Да кричал проснувшийся петух.
8
Кони ближе и ближе топали.
Люди,
Что по кустам залегли,
Пересвистнулись...
Тонкие тополи
Гнули ветви свои до земли.
Кони ближе... а ветер глуше...
Все как сон.
Будто явственный сон...
Тишину вдруг лесную нарушил
Раздирающий душу стон.
Люди на конь... и дай бог ноги.
Кони мчат, закусив удила...
Остались лежать на дороге
Мертвые чьи-то тела...
Месяц в обморок падал.
А сучья —
Ветер гнул в колесо, в хомут...
Знают много дубравы дремучие,
Да не скажут они никому.
9
А годы шли...
Шумели непогоды,
Росли деревни, села, города.
А годы шли...
Текли упрямо годы,
Как талый снег, как полая вода.
От каждого крыльца, дверей, порога
Бегут дорожки ручейками вдаль,
304
И вот течет широкая дорога,
Как талый снег, как полая вода.
И плакал день, с рожденья невеселый,
И, как голодный, одинокий зверь,
Бродила смерть по русским селам,
А для нее была открыта дверь.
Ее встречает пахарь, коли знахарь
Им не помог,— чего же больше ждать?
И в домотканых вышитых рубахах
Ложились под иконы умирать.
Свисали низко над погостом тучи,
И путник складывал в молчании персты.
А у берез, с рождения плакучих,
Склонивши головы, задумались кресты.
10
В монастыре,
Готовя богу тело,
Седой монах с молитвами грустит,
И пишет он в пергамент пожелтелый:
— Скончался царь...
Тревожно на Руси...
Глава вторая
1
Недолго Федор правил государством —
Борис стоял на тронных ступенях.
Еще лишь шаг — и вступит он на царство.
За ним следил из Польши лях
И своего царя на царство метил...
А голод шел дорогою большой.
И мерли села...
Страшный, черный ветер
По всей стране над улицами шел.
На них валялись, вспухнув, трупы,
Слетались вороны крикливые на них.
Разверзлось небо...
Падал дождик крупный,
Ко лбам умерших каплями приник.
305
2
Трещала жизнь... Невиданно доселе
Народ восстал, громя своих бояр.
А голод шел, справляя новоселье,
И двери смерти шире растворял.
Народ восстал...
Горят в ночи пожары
Огромным заревом до утренней поры.
И злобно, ненавистно по боярам
Ходили вилы, косы, топоры.
Момент удобен был для польских панов
Россию захватить
Без трат людей, свинца...
Метнулся слух...
— У Грозного Ивана
Сын Дмитрий жив,
И он законный царь! —
Уже Лжедмитрий шел...
К нему казаки с Дона
Примкнули, недовольные царем...
Колокола тревожным перезвоном
Кричали, плакали...
А Кремль был растворен.
3
Поляки пировали...
Хитрый Мнишек
Солидный куш за девку получил.
А царь был пьян... Отрепьев Гришка
Осваивал понравившийся чин.
Недолго веселились иностранцы —
Народ восстал и стер их в порошок.
Забили в пушку пепел самозванца,
Стрельнули им туда, откуда он пришел.
4
Народ бунтарствовал... И новый царь Василий
Против народа выступил войной,
Иван Болотников гулял на юге в силе,
306

Готовясь в бой вступить с боярскою Москвой.
Уж близок Кремль...
Уж близок час расплаты
За горе горькое, за хмурую судьбу,
И ждали золоченые палаты
Разгульную и злую голытьбу.
Большие ветры по дорогам дули,
Большая сила по дорогам шла...
Измена черная
И гибель в Туле...
Рыдайте, сельские колокола.
5
Опять поляки, снова Лжедимитрий
Другой, поляками отысканный в Руси.
Россия,
Вытри слезы, вытри
И пальцы до крови от боли закуси.
Россия стонет.
Кличет в помощь шведов,
И те пришли...
Да ровно бы домой.
Забрали Новгород...
Хмельным обедом
Увенчана победа над Москвой.
Царем стал польский королевич,
И вновь поляки пьянствуют в Кремле,
А ветры надрываются по-девичьи
Надсадно по растерзанной земле.
6
Гудит торговый город Нижний Новгород,
На площадь собирается народ.
И, словно камень, катящийся под гору,
Слепая ненависть их двигает вперед.
Несут на площадь нищие и знатные
Все то, что в деньги можно превратить,
И кличут, кличут силу ратную
Врагов Руси
Прогнать,
307

Стереть,
Побить.
За родину!
За землю кровью мытую.
За каждый шаг заплаканной земли.
За трупы родичей, когда-то в ней зарытые,
Шло ополчение,
Отряды шли...
Под ноги падали некошеные травы,
И расступалось утро, раздвигая тьму.
Отряды шли,
И шла за ними слава
По свету белому всему.
7
...И семь дорог в Москву вели,
К Кремлю шли улицами всеми:
Цветы на улицах цвели,
Пеленки грязные висели.
Дома толпились... у Кремля
Гуляли свиньи, роясь в грязи...
Царь мрачен был...
— Взбесилася земля,
И все крамольник, вор, разбойник Разин! —
Всю голь Степан сзывал на Дон.
Он там с дружиною лихою
Громил помещиков, и звон
Уже пронесся над Москвою.
И перетрусила Москва,
На Волге Разина увидя.
А Разин шел как смерч, как шквал,
Казня, сметая, ненавидя.
Достигла вольница размаха,
Степаном взяты города...
И вот конец...
Измена...
Плаха...
Но песнь о Разине горда!
И эту песнь поют доныне,
И песнь о нем вошла в века.
О нем поет, как мать о сыне,
Большая, русская река.
308

Глава третья
1
Седые туманы идут над Невой,
Седые туманы, как сумрак, повисли,
У юного города над головой
Кружатся тусклые листья...
Царь умирал.
Встречали зарю
Уже без него, одни...
Считали по-новому календарю
Серые, тусклые дни.
Времени эхо гремело вокруг.
Сильно окрепшая Русь
Дело Петровых, могучих рук
Учила, как песнь,
Наизусть...
2
Что ж, что простерлась большая земля
И больше на ней морей,
Раз нищета идет по полям,
Голод стоит на дворе...
Лишь во дворцах вечерами балы,
Музыка, сотни огней.
В смехе и в танцах из-под полы
Цари убивают царей.
Так, улыбаясь, словно играя
В крики, в улыбки, в восторг,
Входит Екатерина Вторая
На залитый кровью престол.
3
Жизнь становилась лютей и лютей.
Жить становилось невмочь.
Сколько ушло, не доживши, людей
В петлю,
В могилу,
В ночь...
309

4
Ой ты, Русь-земля необъятная,
Голь немытая, перекатная,
Кладите вилы на плечо вы,
Идите волюшку искать...
Гуляет войско Пугачево
Всем ветрам яростным под стать.
Они идут, дрожит земля, и
Копьем берут они права.
Им вслед смеется бурный Яик,
И книзу клонится трава.
А от разрушенных поместий
В проклятьях кровь течет ручьем.
Летят к дворцу гонцы и вести,
Насквозь пронзенные мечом.
Войска царицы наступают,
И отступает Пугачев...
Как медленно ночь непробудная тает,
Как ноет израненное плечо.
И это конец... Деревянная клеть
Не пустит, раздавит, удушит...
Как хочется жить и на звезды смотреть,
Пока их рассвет не потушит.
О, если бы клеть было можно сломать,
Сквозь стражу пробиться, уйти,
Знакомой дорогой пошел бы опять —
Нету другого пути.
...Сколько народу... куда-то ведут...
Зачем... упаду... невмочь...
Как тихо... как будто все вымерло тут...
Стойте, вздохну еще...
Ночь...
Императрица в покои идет
И, отпустив свою свиту,
Жадное тело свое отдает
Очередным фаворитам.
5
Жизнь становилась лютей и лютей,
Жить становилось невмочь,
Идут чередою тени людей
310

В петлю,
В могилу,
В ночь.
А во дворцах вечерами балы.
Музыка. Сотни огней,
В смехе и в танцах из-под полы
Цари убивают царей.
И над большою страной плывут
Тучи куда-нибудь.
Годы по разным дорогам идут.
Жизнь продолжает путь.
Глава четвертая
1
Французы...
Бушует большая война
По непокорной стране.
В дыме пожаров ныряет луна
Тысячи верст в стороне.
Русь отступает...
Полмиллиона
Солдат, офицеров вдогонку ей шли.
Под смелым водительством Наполеона
По дальним дорогам моей земли.
Нет в деревнях ни двора, ни кола,
Так что француз не у дел.
Лишь в уцелевших колоколах
Горестный ветер гудел.
А на дорогах, в глухих лесах
Шел партизанский бой.
Каждый в землю свою впился,
В свой небосвод голубой.
Каждый готов свою жизнь потерять
В этом гремящем бою,
Кровь до капли последней отдать
За кровную Русь свою.
Каждый в землю свою впился,
В свой небосвод голубой.
На всех дорогах,
В глухих лесах
Шел партизанский бой.
311

2
Может, впервые седой рассвет
Понял к земле любовь.
Наткнулись французы, идя к Москве,
На бородинский бой.
Стон умирающих, сабель звон
Ветер благословил.
Шел через трупы Наполеон,
Вяз, утопая в крови.
Будто встречаются ветра два,
Бой прогремел.
И утих...
Тихо...
Без боя сдана Москва.
Осень...
Зима в пути...
3
Русь отступила...
Не слышно орудий...
Не видно сверкающих сабель в ночи.
Но верили люди,
Упрямые люди
В победу
И в то, как ее получить.
Смерть, наступая большими шагами,
Схватила за горло, играя судьбой.
Но жизнь существует,
И воля, как камень,
И небо большое еще над тобой...
4
Вы помните, звезды,
Я знаю,
Воочию
Видели вы, как большая заря
Гулкой, осенней, тревожной ночью
Встала над городом, ярко горя.
312

Вы помните искры, летящие в небо,
Пожары ползли,
И на тысячу верст
Не было видно ни корки хлеба,
Ни крошки съестного,
Ни дальних звезд.
Зима приближалась...
Замерзла вода...
Голод в Москве бушевал,
Звериные, северные холода
Валили людей наповал.
Французы съедали своих лошадей...
В студеную, зимнюю ночь
Наполеон подсчитал людей
И двинулся с ними прочь.
За ними морозы гнались по пятам —
Им путь оставался один,
Дорога одна,
Там, где кровь пролита,
Где их полководец водил.
Где слава их шла, где гремели бои
В прошлые, лучшие дни.
В русской, застывшей, замерзшей крови
Теперь погибали они.
5
Россия стряхала с израненных плеч
Остатки бегущих войск.
А ветры им в спины кидали картечь
И шли без задержек
Насквозь...
Но трудно им было дорогой идти,
Чтоб не споткнуться о труп.
Стояла Россия на дальнем пути,
Как кряжистый, крепкий дуб.
6
Грозной славой овеянный век,
Ты яркой победой горишь...
Лишь тридцать тысяч голодных калек
Вернулись тогда в Париж.
313

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
1
Весь небосвод еще в лохматой бурке,
Который час?
Да, ранний, судя по всему.
Сурово, тихо в спящем Петербурге,
Лишь в темном заснеженном переулке
Шаги чьи-то будят тишину...
Каховский?!.
Что, не спится в тишине ль?
Или с пирушки ты бредешь в такую темень?
Снежинки падают на черную шинель,
За ним ползет звенящая метель,
Послушная и верная, как тени.
С пирушки? Нет... Не спится — это так...
Куда там спать... И ночь уж на исходе...
Луна блестящая, как новенький пятак,
Сквозь снег за ночью по пятам
По небу медленно проходит.
Снег стих...
Лишь только рассветало,
Притихший ветер лег на мостовых
И, потянувшися, зевнул устало.
Казалось, что, вот-вот сорвавшись с пьедестала,
Царь Петр проскачет мимо постовых.
В ушах звучит какая-то соната,
Преследуя... Как вдруг пропал мотив...
Вот здесь,
На площади сената,
Решенью мысли, дерзкой и крылатой,
Назначено судьбой произойти.
Так что ж... пора...
И он проходит мимо
Постов, домов, Гостиного двора.
Проснулись люди, потянуло дымом,
Чиновники бежали, как вчера.
314
2
Царь Николай сменил родного брата.
Сегодня армия присягу несть должна,
Стоят полки на площади сената...
—	Мой друг, да вы белее полотна...
—	Пустяк... мигрень...
Встречал сегодня зори,
Не спав три дня...
—	Да все не спали мы.
—	Ну...
Началось...—
Не видано в истории —
Присяга? Вздор!
Полки стоят немы.
—	Так это бунт? —
Качнулась, дрогнув, площадь,
И первый возглас рвался из груди:
—	Куда идти?!
И люди шли на ощупь,—
Не сознавая, что там впереди.
—	Где Трубецкой?
—	Командовать не вышел...
—	Подлец...
—	Что стоит ныне честь?
—	Ничто...
—	Вы голову держите выше...
—	Где Пестель?
—	Здесь.
—	Конечно, здесь...
—	Ваше величество...
— Все понятно.
—	Ваше величество...
—	Ерунда
Это, конечно, и неприятно...
Кровь в этот день,
В это утро... ну да...
Восставших окружить,
Начать переговоры...
К ним выслать губернатора.—
Полки
Замкнули крепкие запоры,
Зажали тесные тиски.
315

—	Сдаваться?..
—	Видит бог, так надо...
—	Молитесь, смелый человек.—
И падает сраженный губернатор
В холодный, синеватый снег.
А вечером загрохотали пушки...
В обычный строй вставали времена,
И умирает жизнь,
Как умирает Пушкин,
Убитый сволочью какой-то...
Тишина...
3
Печальная, печальная,
Кандальная,
Дальняя
Дорога легла.
К дому до дому,
К краю родному
Тянется сизая мгла.
Печальная,
Дальняя,
В звонах кандальных
Дорога по степи легла.
И пронесли, как вечный дар, мы,
Пока в веках не вспыхнула заря,
Историю бездарного жандарма —
Его величество
Царя.
Глава вторая
1
Заря...
Над тишиной болезненных селений
И над подвалами, где плакала гармонь,
316

Вставала
В имени бессмертном
-ЛЕНИН.
Как Прометей,
Он людям нес огонь.
Она рождалась в каторгах и ссылках,
В тюремных камерах,
В расстрелах,
В кандалах,
Она восторженно и пылко
Прошла по морю и долам.
И вот
Над крышами заводов,
Над городом, как знамя, поднялась,
С первыми днями
Пятого года
Революция
II а ч а л а с ь...
2
Отгремел Порт-Артур
И вставал в синеватом рассвете,
Чужеглазо глядя на края уходящей земли.
Грохотал океан.
Но в тумане огни не засветят,
Навсегда отсветившие,
Нет, не зажгут корабли.
Уже мир заключен,
Уж в Корее засели японцы,
У Мукдена могилы печальный ведут хоровод.
И в рассветном тумане вставало безликое солнце
Над грохочущим ДА!
Над грохочущим хохотом вод.
Уж на землю летят сумасшедшие дикие вьюги,
Залепляют глаза поседевших от снега домов.
Уж январь на дворе,
Словно сторож — калека безрукий,
Что слепили мальчишки из снежных комов.
И Путиловский встал.
На заборах мелькают листовки.
На собраньях и сходках решаются дни января.
317

Петербург бушевал,
Петербург объявил забастовку,
А Гапон ликовал,
Собираясь потешить царя.
3
Под воскресенье рано затопили печи,
Рассвет был тих, и город нелюдим.
И лишь над крышами, как руки человечьи,
Тянулся к небу синеватый дым.
Но вдруг загрохотали, загремели
Дверями полусонные дома
И город закачался, как в похмелье,
И тишину упругую сломал.
Так говором, и стуком экипажей,
Шуршаньем санок, криками вразброс,
Прохожими спешащими, и даже
Каким-то пьяным утро началось.
Шли толпы...
Кто-то в старенькой шинели
Морозную икону целовал.
И, как снежинки в яростной метели,
В толпе народа падали слова.
—	К царю! К царю!..—
И подымались снова
Тревожно, возбужденны и легки,
Шли юноши и девушки в обновах,
Шли семьями седые старики.
—	К царю! К царю! Чтоб гимнами излиться,
Чтоб горе вылить капельками слез.—
Еще вечор, начав на что-то злиться,
Рассвирепел, насупился мороз.
Шли с матерью болезненные дети,
Она их собирала, как цыплят,
Чтобы сегодня лучше приодеть их,
Четыре ночи не спала подряд.
Чинила, чистила, латала...
Застыли в ожидании века.
Все замерло.
И только лепетала
Под синим льдом угрюмая река.
318

Народ дошел...
Кто знал тогда о встрече?
Команда... Залп...
Шарахнулись века...
А стоны и проклятья человечьи,
Не долетев, ложились на снега.
Уже скакали бешеные кони
По площади со всех ее концов.
Народ бежал...
Уткнулися иконы
В январский снег обшарпанным лицом.
Давя, рубя, казаки налетели...
Была земля, как простыня, бела,
Теперь же в снеговой ее постели
Лежали посиневшие тела.
Все кончено... Уж сабли отсверкали
И не видать упавшему ни зги,
И ветры кровь не слижут языками,
У них от крови липнут языки.
Когда покрыл поношенной попоной
Все небо вечер, звезды пощадя,
Прокляв царя и пса его Гапона,
Шли жители толпой по площадям.
— Будь проклят ты! Иуда! Каин!
Замерзла крови теплая река.
Вечером
Тишь отдаленных окраин
Будоражили залпы со всех баррикад.
4
По стране пролетели крылатые песни,
Раскат громовой над землей нависал.
Так, чувствуя бурю, летит буревестник,
Так чувствовал Ленин,
Так Горький писал.
319

Так Черное море вздымалось в потемки,
И сила огромная пела в валах,
Так морем прошел «Броненосец Потемкин»,
Неся революции флаг.
Царь испугался, издал манифест.
—	Руку, товарищ, подай.
Мертвым свободу, живых под арест.
—	В ногу, товарищ, шагай!
—	Мало ли царь нас морил и обманывал,
Близок века прорывающий свет.
В мае
Пятого года
В Иванове
Выбрали первый рабочий совет.
Это не даты, а вечность понятий —
Слава народа! Бессмертье веков!
Их не стерпеть, не забыть, не унять их,
Связанных с партией большевиков.
—	Жизнь для живых и свобода для них.
Руку, товарищ, подай!
К свету придем через ночь напрямик.
В ногу, товарищ, шагай!
Руку, товарищ! —
Вставала Москва,
В руки оружие взяв.
Если над миром поднялся шквал,
То устоять нельзя.
Руку, товарищ! Кольцом баррикад
Пресня окружена,
—	Если погибну,— бойцы говорят,—
Заменит в бою жена.—
Руку, товарищ! Сердца растворив,
Вставала людская любовь.
—	Если погибну,— мать говорит,—
Дети готовы в бой.—
Руку, товарищ! Бой возрастал,
Отвагой горят глаза.
320

—	Если погибну...— Мальчишка упал,
Слово недосказав.
Нет! Не погибнем! Не перестанет
Биться восставший
Мятежный народ.
Руку, товарищ!
Врывались крестьяне,
Срывая замки именитых ворот.
Сжигая дотла именитые крыши,
Руку селу протянул завод.
—	Ты слышишь, крестьянин?
Ты слышишь?
—	Слышу!
Вставай, поднимайся, рабочий народ!
6
...Был дан приказ — патронов не жалеть...
Все тяжелее биться... Тяжелей.
Все ближе смерть...
Но все мы не умрем...
Народ бессмертен...
Родина,
Прости...
Перед бессмертным, павшим декабрем
Склонись,
Замри,
Остановись, мой стих.
7
Печальная, печальная,
Кандальная,
Дальняя
Дорога легла.
К дому, до дому,
К краю родному
Тянется сизая мгла.
Налево Сибирь,
И направо Сибирь,
321

Прямо Сибирь,
И вперед.
В снежной зыби,
Непролазной зыби
Идет
По дорогам
Народ...
Глава третья
1
Война...
Стоит, нежато, поле.
Осенний день дождлив, ненастен, рыж.
Все избы перекошены от боли,
И черепа раскроены у крыш.
Стекает грязь холодными ручьями
В окопы к людям, вшивым и больным.
Бессонными осенними ночами
Ползут в окопы ужасы войны —
Тифозной вошью, пулею, снарядом,
Тоской, не покидающей никак,
И ощущеньем смерти где-то рядом,
И стоном раненого земляка.
—	Да как же, что же это, братцы?
Для чьей-то выгоды друг друга убивать?
—	Долой войну! —
Идут враги брататься,
По-дружески друг друга обнимать.
—	Долой войну! —
Страна опять бушует
Непримиримой ненавистью злой.
—	Долой царя!
Помещиков!
Буржуев!
Все ненавистное
Долой,
ДОЛОЙ!
322

Восстал народ.
Войне — войною!
Иль победить —
Иль умереть!
Чтоб в ночь с седьмого на восьмое
Великой
Революцией
Греметь!
Чтобы пройти сквозь шквалы, непогоды,
Сквозь ночь
И штормы вздыбленных морей
По дням
Бессмертного
Семнадцатого года
По всем дорогам родины моей!
2
Уже давно в саду проснулись птицы,
Горланят гимн цветенью и весне.
Но город спал,
Быть может, людям снится
Вчерашний день,
Расстаявший, как снег.
Пусть город спал,
Глаза не закрывала
Страна всю ночь.
До раннего утра,
Как ножницы, ночное покрывало
Кроили на куски прожектора.
Пусть город спал...
Летели в сочный воздух
Аэропланы с ветром наравне,
Всю ночь дышали жадно паровозы,
Всю ночь гудки метались по стране.
Но город спал...
— Товарищ и ровесник,
Вставай, зовет страна большевиков,
Чтоб рядом шли победы в ногу с песней,
Чтоб мир качался от твоих шагов.—
Утро врывается сразу!
И вот...
323
Я прохожу по широкой улице героев, по улице
Горького, впереди —
Кремль — пять звезд, отражающих солнце.
Москва гудит...
На меня движутся сотни автомобилей, тысячи
людей
Идут на меня. Красавцы дома тысячеглазо
смотрят, любуясь
Друг другом. Земля поет. И мне кажется, что я
слышу, как
Под землей бегут поезда, как дышат, смеются
и поют люди.
Я на миг закрываю глаза, я вспоминаю
бездорожье моей
Родины, я вижу нищую убогую Русь и вновь
открываю глаза...
В такую минуту ты должен стать поэтом!..
И я кричу:
Страна моя! Прислушайся, потрогай,
Как сердце бьется только для тебя.
Страна моя! Мы вышли на дорогу,
Ее в борьбе и битвах полюбя.
Преодолев и горе и усталость,
Нам с песнями навек дано дружить.
Страна моя! Над миром солнце встало.
Смелее в путь!
Мы будем дальше жить!
И если ты, в пути изнемогая,
На миг захочешь встать и отдохнуть,
То обопрись на нас, страна родная,
Мы помоложе,
Легче будет путь.
И мы идем.
Над нами старый ветер,
Прорвавши сотни облачных путин,
Все перепутья песнями отметил,
Что мы с тобой слагали по пути.
Мы будем дальше жить!
И мы идем...
За нами старый ветер,
Не заплутавшись в тысячах дорог,
Пройденный путь наш веточками метит,
Который лег,
Как родина, широк!
324

А по шоссе бегут автомобили.
— Товарищ! Стой!
Бокал налей полней!
Мы выпьем за страну цветущих изобилий,
За землю горькую, что прадеды любили,
Где их за то и вешали, и били,
Отцы где наши головы сложили.
Где мы проходим в радости и силе,
За путь-дорогу
Родины моей!
1940

СОДЕРЖАНИЕ
Михаил Львов. Поэт Алексей Фатьянов . .	3
СТИХИ И ПЕСНИ
1941—1959
1941
Доброе слово 	 13
Гармоника	  14
Казаки под Москвой	15
Как казак в плен попал	16
Колечко	17
«Ветер метался...»	17
Выше голову	18
Всегда готовы	19
«Мы отстоим родную страну...»	20
Не тоскуй, не плачь, царица	21
Не ходи ты ко мне	22
Обиделись девушки	22
Песня танкиста (Сердце танкиста) ....	23
По тревоге	24
Сходит с линкора моряк	 25
Я вернулся к друзьям	26
1942
На солнечной поляночке	28
Анюта	29
Гаданье	30
Горсть земли	31
«Далеко за рекой...»	32
Ехал казак воевать	32
За далекой рекою	33
Застольная	  34
«Невеселой и злою порошей...»	35
326

«Проводила мать в сраженья...»	35
«Рано зима развесила...»	35
Святое слово 	 36
Соловьи	37
Шел отряд сторонкой	37
1943
Баллада о Матросове	40
Вальс, который дотанцуем	 41
Ванюша	42
Веселые парни	42
Возле сосен на лужочке	43
Где же ты, сокол мой?	44
Гнется тонкая осина (Песня	полонянок) .	45
«Давайте же выпьем, чего нам	стесняться...» 45
Дело было, братцы, так	 46
Звездочка 	46
На переднем нашем крае	47
Ничего не говорила	48
Отважный танкист	48
Портрет	49
Разведчики	50
Скрипка бойца	50
«Тебя во сне я вижу очень редко...» ...	53
Первая любовь (Из цикла песен)
«Вот и Новый год...»	54
Январь	54
Февраль	55
Сентябрь	56
Ноябрь	56
Декабрь	57
1944
Давно мы дома не были	 58
В час тревожный	59
Где ж ты, мой сад?	59
Женихи	60
Когда в твоих письмах	60
Нездешние мы	61
О храбрых танкистах	61
327

1945
Возвращение	63
Эшелон идет домой	63
Возле горенки	66
Вспомним походы	67
Встреча	68
Вчерашний бой	72
Гармошка поет	73
Грустная песенка	73
Далеко иль недалечко	74
Далеко родные осины	74
Друзьям	  75
Засверкали весенние росы	75
Море синее	76
Настенька	77
Наш город	77
Перелетные птицы	78
Про Васеньку	79
«Так вот она какая...»	79
Тополь-тополек	80
Тропки-дорожки	81
Тост	81
«Ты выглядишь немножко неуклюже...» .	82
1946
Три года ты мне снилась	83
В нашем городе Кронштадте	84
Все поля да поля	84
Далеко-далеко	85
Заводские гудки	86
Когда полыхают зарницы	86
Когда проходит молодость	88
Москвичи 	88
Мы верно служили	89
Наговоры	90
Песня о Москве	91
Пришел солдат с войны домой	91
Путь песни	92
Стали ночи светлыми	93
«Улыбнись мне, родная, отбросим...» ...	94
Ухажеры	94
Сказ о солдате (Цикл песен)
328

Шел солдат из далекого края ....	96
Расскажите-ка, ребята	96
Колыбельная	97
Поет гармонь за Вологдой	98
Где же вы теперь, друзья-однополчане? 100
Величальная	101
1947
В городском саду	103
Возвратился из похода	104
«Возле города Тамбова...»	104
Дождик	105
Друзья, окончен институт	106
Знатный слесарь	107
Золотые огоньки	107
И откуда эти сплетни	108
Морская попутная	108
Мы люди большого полета	109
На нашей станции	110
По мосткам тесовым	111
Привет Москве	112
Шахтеры	112
У Рыбачьего	113
Шли два друга	113
Земля (Цикл песен)
Песня о земле	115
Памяти павших	115
Полем еду	116
Тихо вокруг	117
Праздник	117
1948
За тех, кто в пути!	119
За волю народов!	120
Зинаиде Федоровне	121
«На веселом, на шумном празднике...» . . 121
На Кавказе ночи жаркие	123
Об этом пела Иляна	123
Просьба	124
Сердце солдата 	 125
329

1949
На крылечке твоем	126
Хвастать, милая, не стану	126
Зацветает степь лесами	127
Море зовет	128
1950
Владимирка	130
Как хорошо, подруженьки	131
Малое Петрино	132
Новый год	133
Подмосковная шахтерская	134
Солдаты мира	135
У древнего селенья	136
Хороши колхозные покосы	136
Наследник (Из поэмы)	138
1951
Вспомним песню	154
Гордость русского народа	154
Злой месяц	155
«Зори горят не сгорая...»	156
Концерт в колхозе	156
Песня о Сталинграде	162
Подмосковье	163
1952
Цветок луговой	164
Песня о Звенигороде	164
1953
Однажды ночью	лунною	166
Песня Алены	166
Песня Божка	167
Песня Сергея	167
1954
Дорожная	168
В рассветном тумане	169
330

Здравствуй, родная земля	170
Земля советская	173
Мы не знали с тобою друг друга .... 174
О дружбе верной	175
После грозы	175
Сегодня мне невесело	176
Хороша ты, юность	177
Хороши в лугах травы росные	178
Шла с учений третья рота	178
Я сижу на берегу	179
1955
Когда весна придет	180
«Говорят — родись счастливым...» .... 181
Куплеты шофера	181
Новогодние сны	182
Парень непутевый	182
Реквием	183
Ромашка моя	183
Сердце друга 	 184
Ты как зорька вдали	 184
Частушки	185
Черемуха цветет	185
Весна идет (Цикл песен)
Приход весны	187
Идут пионеры	188
Любовная	188
Если спросишь, почему	189
Расставанье	189
Письмо	189
1956
Караваны птиц надо мной летят .... 191
Девичья песня	191
Жду я любимую	192
Тишина	193
Ходят тучи	193
1957
За Рогожской заставой	195
В дорогу, друзья!	196
331

За нашу дружбу	197
Две подружки	197
Здравствуй, Москва	198
Как же ехать мне?	199
Комсомольцам тридцатых годов	199
Пой, товарищ, пой	200
Песня водолаза	201
Песня, в просторы лети!	201
Рабочая весна	202
Расцветай, наш край	203
Степи оренбургские	203
Иван Бровкин	204
1958
Дорога, дорога	209
В рабочем поселке	209
В соловьиную ночь	210
В стране снова радость 	 211
«Давай-ка, Танечка, на бревнах посидим...» 211
Заря весенняя	212
Здесь Ленин жил	213
Здравствуй, зимушка-зима	213
Мне вспомнились темные ночи	214
«На празднике нашем бокалы полны...» . 215
«Ни в каких отдельных случаях...» . . . 216
Новогодняя ночь	216
Песня верных друзей	217
Песня девушек	217
После гудка	218
Почему ярче солнышко светит	218
Рабочее утро	219
Свершилось чудо из чудес	220
Слава земле трудовой	220
Снежный город	221
Урожай	222
Улица счастливая	222
Это все Россия	223
Юность комсомольская	223
«Я убегал от серых глаз...»	224
332

1959
«Если б я родился не в России...» .... 225
Когда расстаются друзья	225
Над Москвой-рекой звезды светятся .	.	. 226
Ничего на свете мне не надо	227
Пожелание	227
Признание	228
Сборы	228
Скрипит зима морозная	229
Слово Ленина	229
Снежинки	230
Старшина музыкального взвода	230
У старых кленов	231
Хлеб (Ода)	233
СТИХИ ИЗ ПЕРВЫХ ТЕТРАДЕЙ
1937—1940
1937
«Предо мною Москва в тумане...» .... 241
«Тень идет за Настей косо...»	242
1938
На Дальнем Востоке	243
В защиту лирики	243
Товарищи едут в Комсомольск	245
1939
«В беззвездную ночь без оглядки идти...» . 247
«Ветер бежит по дороге...»	248
«В покое кресла, лампы кабинета...» . . . 248
«Все забыть, до каждой мелочи...» .... 249
Глядя на звезды	250
«Горечь первой папиросы...»	251
«Давай, мой друг, поднимем тост...» ... 251
Дума матери	252
«Забываю и вновь, неизбежно...» .... 253
За окнами падает снег	253
«Зачем же, синеглазая...»	255
333

Март	256
Матросу дальнего плавания	256
«Не грусти... и, пожалуйста, вытри глаза...» 257
«Нету глаз твоих бездонней...»	257
Ночь московская	258
«Пахло невысохшим сеном...»	260
Песенка	260
Старик	262
«Теперь на родине, я знаю точно...» . . . 262
«Тучи на небе грузны и тучны...» .... 263
«Ты на память оставила клетчатый...» . . 264
«Ты по улице не раз тут...»	264
«Я уйду, как пришел, незамеченным...» . . 265
Избыток чувств	265
Заречье (Поэма)	268
Лирическое отступление (Поэма) .... 283
1940
«Окна тихо хлопали в вечер голубой...» . . 293
Татьяна Петровна	293
Юбилейное	295
Дорога (Поэма)	299

Алексей Иванович
Фатьянов
ИЗБРАННОЕ
Редактор В. Ефремов
Художественный редактор
Ю. Боярский
Технический редактор
И. Жаворонкова
Корректоры
Т. Филиппова, Л. Овчинникова
ИБ № 3147
Сдано в набор 29.03.83. Подписано
в печать 23.09.83. А 13146. Формат
84Х1081/32. Бумага типографская № 1.
Гарнитура «Обыкновенная новая».
Печать высокая. Усл. печ. л. 17,64+
1 вкл. = 17,69. Усл. кр.-отт. 18,11.
Уч.-изд. л. 16,51 + 1 вкл.=16,57. Тираж
25 000 экз. Изд. № III—983. Заказ
№ 3-113. Цена 2 р.
Ордена Трудового Красного Знамени
издательство «Художественная лите¬
ратура», 107882, ГСП, Москва, Б-78,
Ново-Басманная, 19.
Киевская книжная фабрика «Жов¬
тень». 252053, Киев, Артема, 25.

Фатьянов А. И.
Ф27 Избранное / Предисл. М. Львова; Худож.
М. Шлосберг.— М.: Худож. лит., 1983.— 334 с.
В «Избранное» известного советского поэта А. Фатьянова
(1919—1959) входят произведения, отражающие его более чем
двадцатилетний творческий путь: это популярные песни, стихо¬
творения, поэмы.
Ф
4702010200-396
028(01)-83
ББК 84Р7
Р2
70-83