БИБЛИОТЕКА ШКОЛЬНИКА
Николай Сладков

БИБЛИОТЕКА ШКОЛЬНИКА
« СТРЕКОЗА-ПРЕСС », 2004

О/. Сладко#
Бюро
ЧСудстлшб Q. 0-1о*)уньовок,и,й,
« СТРЕКОЗА-ПРЕСС », 2004

ББК 84(2)
С 47
© Наел. Н. Сладкова, 2004
©Состав. «Стрекоза-Пресс», 2004
ISBN 5-94563-607-Х	©	«Стрекоза-Пресс»,2004

Сказки

Бюро лесных услуг
Нагрянул в лес холодный февраль. На кусты
сугробы намёл, деревья инеем опушил. А сол¬
нышко хоть и светит, да не греет.
Пригорюнились птицы и звери: как дальше
жить?
Хорёк говорит:
—	Спасайтесь, кто как может!
А Сорока стрекочет:
—	Опять всяк сам за себя? Опять поодиночке?
Нет чтоб нам сообща против общей беды! И так
уж все про нас говорят, что мы в лесу только клю¬
ёмся да грызёмся. Даже обидно...
6

Тут Заяц ввязался:
—	Правильно Сорока стрекочет. Один в поле
не воин. Предлагаю создать Бюро лесных услуг.
Я вот, к примеру, куропаткам помочь могу.
Я снег на озимях каждый день до земли разры¬
ваю, пусть они после меня там семена и зелень
клюют — мне не жалко. Пиши меня, Сорока, в
Бюро под номером первым!
—	Есть-таки умная голова и в нашем лесу! —
обрадовалась Сорока. — Кто следующий?
—	Мы следующие! — закричали клесты. —
Мы шишки на ёлках шелушим, половину ши¬
шек целыми вниз роняем. Пользуйтесь, полёвки
и мыши, не жалко!
«Заяц — копатель, клесты — бросатели», —
записала Сорока.
—	Кто следующий?
—	Нас запиши, — проворчали бобры из своей
хатки. — Мы осенью столько осин навалили —
на всех хватит. Приходите к нам, лоси, косули,
зайцы, сочную осиновую кору да ветки глодать!
И пошло, и пошло!
Дятлы дупла свои предлагают для ночлега,
вороны приглашают на падаль, вороны свалки
показать обещают. Сорока еле записывать успе¬
вает.
Притрусил на шум и Волк. Ушами попрядал,
глазами позыркал и говорит:
7

—	Запиши и меня в Бюро!
Сорока чуть с дерева не
упала:
—	Тебя, Волка, в Бюро ус¬
луг? Что же ты в нём хо¬
чешь делать?
—	Сторожем буду слу¬
жить, — отвечает Волк.
—	Кого же ты сторожить
можешь?
—	Всех сторожить могу!
Зайцев, лосей и косуль у оси¬
нок, куропаток на зеленях,
бобров в хатках. Я сторож
опытный. Овец сторожил в ов¬
чарне, кур в курятнике...
—	Разбойник ты с лесной до¬
роги, а не сторож! — закричала
Сорока. — Проходи, проходи¬
мец, мимо! Знаем мы тебя. Это
я, Сорока, буду всех в лесу от тебя сторожить:
как увижу, так крик подниму! Не тебя, а себя
сторожем в Бюро запишу: «Сорока — сторожи¬
ха». Что, я хуже других, что ли?
Так вот и живут птицы-звери в лесу. Бывает,
конечно, так живут, что только пух да перья ле¬
тят. Но бывает, и выручают друг друга.
Всякое в лесу бывает.
8

Как Медведя переворачивали
Натерпелись птицы и звери от зимы лиха. Что
ни день — метель, что ни ночь — мороз. Зиме
конца-краю не видно. Разоспался Медведь в бер¬
логе. Забыл, наверное, что пора ему на другой
бок перевернуться.
Есть лесная примета: как Медведь перевернёт¬
ся на другой бок — так солнце повернёт на лето.
Лопнуло у птиц и зверей терпение.
Пошли Медведя будить:
—	Эй, Медведь, пора! Зима всем надоела! По
солнышку мы соскучились. Переворачивайся, пе¬
реворачивайся, пролежни уж небось?
Медведь в ответ ни гугу: не шелохнётся, не во¬
рохнётся. Знай посапывает.
—	Эх, долбануть бы его в затылок! — восклик¬
нул Дятел. — Небось бы сразу зашевелился!
—	Не-ет, — промычал Лось, — с ним надо поч¬
тительно, уважительно. Ау, Михайло Потапыч!
Услышь ты нас, слёзно просим и умоляем — пере¬
вернись ты, хоть не спеша, на другой бок! Жизнь
не мила. Стоим мы, лоси, в осиннике, что коровы
в стойле, — шагу в сторону не шагнуть. Снегу-то
в лесу по уши! Беда, коли волки нас пронюхают.
Медведь ухом пошевелил, ворчит сквозь зубы:
—	А мне какое до вас, лосей, дело! Мне снег
глубокий только на пользу: и тепло, и спится
спокойно.
9

Тут Белая Куропатка запричитала:
—	А не стыдно, Медведь? Все ягоды, все кусти¬
ки с почками снег закрыл — что нам клевать
прикажешь? Ну что тебе стоит на другой бок пе¬
ревернуться, зиму поторопить? Хоп — и готово!
А Медведь своё:
—	Даже смешно! Зима вам надоела, а я с боку
на бок переворачивайся! Ну какое мне дело до по¬
чек и ягод? У меня под шкурой сала запас.
Белка терпела-терпела — не вытерпела:
—	Ах ты, тюфяк мохнатый, перевернуться
ему, видишь ли, лень! А ты вот попрыгал бы по
веткам мороженым, лапы до крови ободрал бы,
как я!.. Переворачивайся, лежебока, до трёх счи¬
таю: раз, два, три!
—	Четыре, пять, шесть! — насмехается Мед¬
ведь. — Вот напугала! А ну — кыш отседова!
Спать мешаете.
Поджали звери хвосты, повесили птицы носы —
начали расходиться. А тут из снега Мышка вдруг
высунулась да как запищит:
—	Такие большие, а испугались? Да разве с
ним, куцехвостым, так разговаривать надо? Ни
по-хорошему, ни по-плохому он не понимает.
С ним по-нашенски надобно, по-мышиному. Вы
меня попросите — я его мигом переверну!
—	Ты — Медведя?! — ахнули звери.
—	Одной левой лапкой! — похваляется Мышь.
11

Юркнула Мышь в берлогу —
давай Медведя щекотать. Бега¬
ет по нему, коготками царапа¬
ет, зубками прикусывает. За¬
дёргался Медведь, завизжал
поросёнком, ногами задрыгал.
—	Ой, не могу! — завывает. —
Ой, перевернусь, только не ще¬
кочи! О-хо-хо-хо! А-ха-ха-ха!
А пар из берлоги — как дым
из трубы.
Мышка высунулась и пищит:
—	Перевернулся как милень¬
кий! Давно бы мне сказали.
Ну а как перевернулся Мед¬
ведь на другой бок — так сразу солнце поверну¬
ло на лето. Что ни день — солнце выше, что ни
день — весна ближе. Что ни день — светлей, ве¬
селей в лесу!
Ворон и Ворона
Промышляла Ворона на задворках. Клевала не
клевала, а новостей понаслышалась. Про то, про
сё и даже про погоду. Предсказание погоды пере¬
давалось по радио: будет днём оттепель, а ночью —
мороз. Обрадовалась Ворона: «Вот лесных жите-
12

лей удивлю! Одичали они совсем в лесу-то; не¬
бось, и ухом не ведут и в ус не дуют. По всему
лесу вести о погоде разнесу. Предсказание не
мышь, из клюва выпустить не жалко».
Прилетела Ворона к лосям.
—	Эй вы, горбоносые! Как живёте-поживаете?
—	Ничего себе живём, смирно. Кору гложем,
веточки обкусываем. Да ты не очень-то каркай,
неровен час волки услышат!
—	Да как же мне не каркать? Слышали по¬
следнюю новость: днём оттепель, ночью мороз —
наст — снежная корка будет!
—	Ну и ну-у! Вот беда! Нам по насту вот как
плохо ходить: и шуму много, и ноги в кровь поре¬
жем. Как бы волки ещё про нас не пронюхали, —
загонят. Их-то наст хорошо держит. Ох, нос и
уши, — становитесь на караул!
А Ворона со всех крыльев дальше. К тетеревам
прилетела. Расселись тетерева на берёзах, почки
склёвывают, помалкивают.
—	Эй, краснобровые! Ночью снег настом по¬
кроется. По радио передавали.
—	Ко-ко-ко! А ты не врёш-шь?
—	Сама, небось, слышала!
—	Плохо наш-ше дело! Нельзя нам сегодня под
снегом ночевать, а то утром голову о наст разо¬
бьёшь! Или вовсе из-под снега не вылезешь! Спа¬
сибо, ворона, за предупреждение.
13

Полетела Ворона в поле. Рассказала про наст
серой куропатке. Та так и запричитала:
—	Чрк! Чрк, чрк! Да как же я теперь до земли,
до зелёной докопаюсь? Да я же ножки о наст по¬
режу! Да что же я клевать-то буду? Пропала моя
серая головушка! Полечу в деревню, может, на
задворках чем разживусь.
—	Карр! Кр-расота! — радуется Ворона. — По
всему лесу обо мне толк пойдёт — Ворона, мол,
самая толковая птица!
Тут видит Ворона — Ворон летит навстречу.
—	Кар! Куманёк, слышал новость? Наст ночью
будет.
—	Кро! Кро! Хор-рошая новость. Глядишь, вол¬
ки лосей по насту загонят — и нам свежатинки
14

перепадёт. Или тетерева из-под наста не выберут¬
ся — тоже стоящее угощение. А то куропатки с
голоду ослабеют — нам лёгкая добыча. А ты гля¬
ди, по всему лесу-то не раскаркивай об этом.
Прикусила тут Ворона язык, да поздно.
—	Поздно, куманёк, — раскаркала я уже! Все
знают: и лоси, и тетерева, и куропатки.
Эх, ворона ты ворона!
Трое на одном бревне
Вышла речка из берегов, разлилась вода мо¬
рем. Застряли на островке Лисица и Заяц. Ме¬
чется Заяц по островку, приговаривает:
—	Впереди вода, позади Лиса — вот положе¬
ние!
А Лиса Зайцу кричит:
—	Сигай, Заяц, ко мне на бревно — не тонуть
же тебе!
Островок под воду уходит. Прыгнул Заяц к Ли¬
се на бревно — поплыли вдвоём по реке.
Увидела их Сорока и стрекотнула:
—	Интересненько, интересненько... Лиса и За¬
яц на одном бревне — что-то из этого выйдет!
Плывут Лиса и Заяц. Сорока с дерева на дерево
по берегу перелетает.
Вот Заяц и говорит:
15

—	Помню, до наводнения, когда я в лесу жил,
страсть я любил ивовые ветки обгладывать! До того
вкусные, до того сочные...
—	А по мне, — вздыхает Лиса, — нет ничего
слаще мышек-полёвок. Не поверишь, Заяц, цели¬
ком их глотала, даже косточки не выплёвывала!
—	Ага! — насторожилась Сорока. — Начинает¬
ся!..
Подлетела к бревну, на сучок села и говорит:
—	Нет на бревне вкусных мышек. Придётся те¬
бе, Лиса, Зайца съесть!
Кинулась голодная Лисица на Зайца, но брев¬
но окунулось краем — Лиса скорей на своё место.
Закричала на Сороку сердито:
—	Ох и вредная же ты птица! Ни в лесу, ни на
воде от тебя нет покоя. Так и цепляешься, как ре¬
пей на хвост!
А Сорока как ни в чём не бывало:
—	Теперь, Заяц, твоя очередь нападать. Где это
видано, чтобы Лиса с Зайцем ужились? Толкай
её в воду, я помогу!
Зажмурил Заяц глаза, бросился на Лису, но
качнулось бревно — Заяц назад скорей. И кри¬
чит на Сороку:
—	Что за вредная птица! Погубить нас хочет.
Нарочно друг на друга науськивает!
Плывёт бревно по реке, Заяц с Лисой на бревне
думают.
16

Званый гость
Увидела Сорока Зайца — ахнула:
—	Не у Лисы ли в зубах побывал, косой? Мок¬
рый, драный, запуганный!
—	Если бы у Лисы! — захныкал Заяц. — А то в
гостях гостевал, да не простым гостем был, а зва¬
ным...
Сорока так и зашлась:
—	Скорей расскажи, голубчик! Страх склоки
люблю! Позвали, значит, тебя в гости, а сами...
—	Позвали меня на день рождения, — загово¬
рил Заяц. — Сейчас в лесу, сама знаешь, что ни
день — то день рождения. Я мужик смирный, ме¬
ня все приглашают. Вот на днях соседка Зайчиха
и позвала. Прискакал я к ней. Нарочно не ел, на
угощение надеялся.
А она мне вместо угощения зайчат своих под
нос суёт: хвастается.
Эка невидаль — зайчата! Но я мужик смирный,
говорю вежливо: «Ишь какие колобки лопоухие!».
Что тут началось! «Ты, — кричит, — окосел?
Стройненьких да грациозненьких зайчат моих ко¬
лобками обзываешь? Вот и приглашай таких чур¬
банов в гости — слова умного не услышишь!»
Только от Зайчихи я убрался — Барсучиха зо¬
вёт. Прибегаю — лежат все у норы вверх живота¬
ми, греются. Что твои поросята: тюфяки тюфя-
17

ками! Барсучиха спрашивает: «Ну как детишки
мои, нравятся ли?». Открыл я рот, чтобы правду
сказать, да вспомнил Зайчиху и пробубнил.
«Стройненькие, — говорю, — какие они у тебя да
грациозненькие!» — «Какие, какие? — ощети¬
нилась Барсучиха. — Сам ты, кощей, стройнень¬
кий да грациозненький! И отец твой и мать
стройненькие, и бабка с дедом твои грациознень¬
кие! Весь ваш поганый заячий род костлявый!
Его в гости зовут, а он насмехается! Да за это я те¬
бя не угощать стану, я тебя самого съем! Не слу¬
шайте его, мои красавчики, мои тюфячки под-
слеповатенькие...»
Еле ноги от Барсучихи унёс. Слышу — Белка с
ёлки кричит: «А моих душечек ненаглядных ты
видел? ».
18

«Потом как-нибудь! — отвечаю. — У меня,
Белка, и без того в глазах что-то двоится...»
А Белка не отстаёт: «Может, ты, Заяц, и смот-
реть-то на них не хочешь? Так и скажи!».
«Что ты, — успокаиваю, — Белка! И рад бы я,
да снизу-то мне их в гнезде-гайне не видно! А на
ёлку к ним не залезть».
«Так ты что, Фома неверный, слову моему не
веришь? — распушила хвост Белка. — А ну отве¬
чай, какие мои бельчата? »
«Всякие, — отвечаю, — такие и этакие!»
Белка пуще прежнего сердится:
«Ты, косой, не юли! Ты всё по правде выклады¬
вай, а то как начну уши драть!»
«Умные они у тебя и разумные!»
«Сама знаю».
«Самые в лесу красивые-раскрасивые!»

«Всем известно».
« Послушные-распослушные!»
«Ну, ну?!» — не унимается Белка.
«Самые-всякие, такие-разэтакие...»
«Такие-разэтакие?.. Ну держись, косой!»
Да как кинется! Взмокнешь тут. Дух, Сорока,
до сих пор не переведу. От голода чуть живой.
И оскорблён, и побит.
—	Бедный, бедный ты, Заяц! — пожалела Со¬
рока. — На каких уродиков тебе пришлось смот¬
реть: зайчата, барсучата, бельчата — тьфу! Тебе
бы сразу ко мне в гости прийти — вот бы на соро-
чаток-душечек моих налюбовался! Может, завер¬
нёшь по пути? Тут рядом совсем.
Вздрогнул Заяц от слов таких да как даст стре¬
кача!
Звали потом его в гости ещё лоси, косули, вы¬
дры, лисицы, но Заяц к ним ни ногой!

Кому помочь?
День и ночь Кукушка в лесу кукует:
—	Ку-ку! Ку-ку! Кому помочь? Кому помочь?
Только и слышно:
—	Мне, Кукушечка, помоги, мне!
—	Не все сразу! Не все сразу! — отвечает Кукуш¬
ка. — По очереди! По очереди! Вот тебе, Дрозд, ка¬
кая от меня помощь нужна?
—	Ой, нужна, Кукушечка, уж как нужна! Пер¬
вое моё гнёздышко разорили, второе тороплюсь
кончить: стебельки-травинки нужны, глина
нужна. Помогла бы?
—	Ты, Дрозд, в своём уме? — удивилась Ку¬
кушка. — Я и своего-то гнезда не вью, охота ли
мне с твоим возиться? Да и работа грязная: гли¬
ну меси, глину носи, стебельки пыльные соби¬
рай. Уж ты как-нибудь сам справляйся. Ку-ку!
Ку-ку! Кому помочь? Кому помочь?
—	Мне, Кукушечка, мне помоги, Иволге. День
и ночь на яичках в гнезде сижу, ножки, кры¬
лышки затекли — ни попить, ни поесть. Подме¬
ни хоть на минутку!
—	Что ты, Иволга, что ты! Я и своих-то яичек
никогда не высиживаю — охота ли мне на чужих
маяться. Подкинь ты их в чужое гнездо, да и пор¬
хай без забот! Ку-ку! Ку-ку! Кому помочь? Кому
помочь?
21

—	Мне, Кукушечка, помоги, — запищала Си¬
ница. — Дюжина синичат в дупле ждёт. Да у
каждого аппетит за двоих. Шестьсот раз в день
их кормлю.
—	Только этого мне ещё не хватало! — рассер¬
дилась Кукушка. — Я и своих-то кукушат никог¬
да не кормила.
Услыхал её Лесной Конёк, подлетел и спраши¬
вает:
—	А мне, Кукушка, помочь сможешь?
—	Помогу, коли захочу! — отвечает Кукуш¬
ка. — Что у тебя за работа? Тоже небось меси да
носи, лови да корми?
—	Я, Кукушка, песни пою. Песни мне петь по¬
моги, — говорит Конёк. — От зари до зари пою.
Аж в ушах звон!
—	Вот это просьба так просьба! — обрадовалась
Кукушка. — Вот это по мне! А то заладили: при¬
неси, посиди, покорми — слушать противно! Са¬
ми носите-кормите! А я Лесному Коньку песни
буду помогать петь. От зари до зари. День и ночь.
Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!
Непослушные малыши
Сидел Медведь на поляне, пень крошил. При¬
скакал Заяц и говорит:
—	Беспорядки, Медведь, в лесу. Малые старых
не слушают. Вовсе от лап отбились!
22

—	Как так?! — рявкнул Медведь.
—	Да уж так! — отвечает Заяц. — Бунтуют,
огрызаются. Всё по-своему норовят. Во все сто¬
роны разбегаются.
—	А может, они того... выросли?
—	Куда там: голопузые, короткохвостые, жел¬
торотые!
—	А может, пусть бегут?
—	Мамы лесные обижаются. У Зайчихи семеро
было — ни одного не осталось. Кричит: «Вы ку¬
да, лопоухие, потопали — вот вас Лиса услы¬
шит!» . А они в ответ: «А мы сами с ушами!».

—	Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл...
—	Это что ещё за колобок объявился? — рявк¬
нул Медведь.
—	И совсем я не колобок! Я солидный, взрос¬
лый Бельчонок.
—	А почему тогда у тебя хвост куцый? Отве¬
чай, сколько тебе годов?
—	Не сердись, дяденька Медведь. Годов мне
ещё ни одного. И с полгода не наберётся. Да толь¬
ко вы, медведи, живёте шестьдесят лет, а мы,
белки, от силы десять. И выходит, что мне, полу¬
годке, на ваш медвежий счёт — ровно три года!
Вспомни-ка, Медведь, себя в три годочка. Небось
тоже от Медведицы стрекача задал?
—	Что правда, то правда! — проворчал Мед¬
ведь. — Год ещё, помню, в пестунах-няньках хо¬
дил, а потом сбежа-а-ал. Да на радостях, помню,
улей разворотил. Ох и покатались же на мне пчё¬
лы тогда — посейчас бока чешутся!
Пошагали Медведь с Зайцем дальше. Вышли
на опушку и слышат:
—	Я, конечно, всех умней. Домик рою меж
корней!
—	Это ещё что за поросёнок в лесу? — взревел
Медведь. — Подать мне сюда этого киногероя!
—	Я, уважаемый Медведь, не поросёнок, я поч¬
ти взрослый, самостоятельный Бурундук. Не гру¬
бите — я укусить могу!
—	Отвечай, Бурундук, почему от матери убежал?
24

—	А потому и убежал, что пора! Осень на носу,
о норе, о запасах на зиму пора думать. Вот вырой¬
те вы с Зайцем для меня нору, набейте кладовую
орехами, тогда я с мамой до самого снега в обним¬
ку готов сидеть. Тебе, Медведь, зимой забот нету:
спишь да лапу сосёшь!
—	Хоть я лапу и не сосу, а правда! Забот у меня
зимой мало, — пробурчал Медведь. — Идём, За¬
яц, дальше.
Пришли Медведь и Заяц на болото, слышат:
—	Хоть мал, да удал, переплыл канал. Посе¬
лился у тёти в болоте.
—	Слышишь, как похваляется? — зашептал
Заяц. — Из дома удрал да ещё и песни поёт!
Рыкнул Медведь:
—	Ты почему из дома удрал, ты почему с мате¬
рью не живёшь?
26

—	Не рычи, Медведь, сперва узнай, что к чему!
Первенец я у мамы: нельзя мне с ней вместе
жить.
—	Как так нельзя? — не унимается Медведь. —
Первенцы у матерей завсегда первые любимчи¬
ки, над ними они больше всего трясутся!
—	Трясутся, да не все! — отвечает Крысёнок. —
Мама моя, старая Водяная Крыса, за лето три ра¬
за крысят приносила. Две дюжины нас уже. Ес¬
ли всем вместе жить — то ни места, ни еды не
хватит. Хочешь не хочешь, а расселяйся. Вот
так, Медведушко!
Почесал Медведь щёку, посмотрел на Зайца
сердито:
—	Оторвал ты меня, Заяц, от серьёзного дела!
Всполошил по-пустому. Всё в лесу идёт, как тому
и положено: старые старятся, молодые растут.
Осень, косой, не за горами, самое время возмужа¬
ния и расселения. И быть посему!

Федот, да не тот!
Поставил грибник на пенёк корзину с гриба¬
ми. Сам к ручью отдохнуть отошёл. Увидел ку¬
зовок Дрозд да как затрещит:
—	Ах, батюшки, ох, матушки, что же такое
делается? Ядовитые поганки в кузове сидят, а
вкуснейшие съедобные грибы рядом валяются!
Благороднейший гриб — Боровик! Вкуснейший
гриб — Шампиньон! Что тут творится? Что это
за грибник такой — незнайка и растяпа? На¬
брал одних поганок, да ещё и радуется небось?
Надо нам его от беды спасти!
А тут ещё Мухомор из-под листка высунулся:
—	Эх, была не была, назовусь груздем да и по¬
лезу в кузов! Что, я хуже других поганок, что ли?
—	Какой же ты груздь, — закричал Боровик, —
когда ты Мухомор!
—	Никакой ты не груздь, почему ты лжёшь? —
вскрикнул гриб Шампиньон.
—	Все лгут, и я лгу, — отвечает Мухомор. —
Ты, Боровик, лучше посмотри, кто в кузове-то
справа сидит? Вон Ложный Опёнок. Вон Лож¬
ная Лисичка! Все ложные: лгун на лгуне! А сле¬
ва ещё хуже! Вон Сатанинский ядовитый гриб.
А вон, полюбуйся, ядовитая Бледная Поганка
торчит! А это горький, как горчица, Жёлчный
гриб! Вот какая компания в кузове собралась!
28

А я что — хуже их? Я тоже поганка. Пустите
меня к своим!
Полез Мухомор в кузовок, а поганки его не
пускают.
—	Братцы поганки! — завопил Мухомор. —
Вы что, своих не признаёте? Чего вы пихаетесь?
Это ж я, Мухомор! Бледная Поганка, замолви
словечко за родственника. Мы же с тобою дру¬
зья до гроба!
—	Ну уж нет! — отвечает Бледная Поганка. —
И не подумаю! Полюбуйтесь на этого дурня в
красной шапке. Да ещё и в белую крапинку. Те¬
бя же любой грибник с первого взгляда узнает,
сразу поймёт, что ты за фрукт! А из-за тебя и нас
ещё из кузова вышвырнет.
—	Жёлчный гриб, дружище, — кричит Мухо¬
мор, — хоть ты мне протяни руку! Ты поганка,
и я поганка. Друг друга нам выручать надо!
—	Была бы охота! — ворчит Жёлчный гриб. —
Ты же, дуралей, все наши поганкины обычаи
нарушил, всю нашу ядовитую семью подвёл. Ну
чего ты в красную шапку вырядился? Разве на¬
стоящая поганка станет сама в глаза всем ки¬
даться да в ногах путаться? Уж коли ты поган¬
ка, так хоть прикинься порядочным грибом,
под съедобного замаскируйся. Бери, глупыш, с
нас пример! Правду я говорю, гриб Сатанин¬
ский?
29

—	Ты, Жёлчный гриб, — отвечает гриб Сата¬
нинский, — прав, как всегда! Ты, Мухомор, нас
знаешь: мы до мозга костей поганки! А взгляни
на нас — по виду разве заметно? То-то вот и оно!
Мы в чужую одёжку стараемся нарядиться. Да
не во всякую там одёжку, а с выбором. Кто сре¬
ди всех грибов самый образцовый и положи¬
тельный? Конечно же, Белый гриб — Боровик.
Он во все блюда мастер: в жарево, варево и в ма¬
ринад. Хоть соли его, хоть суши — он только
лучше становится. Вот я, Сатанинский гриб, и
гриб Жёлчный в его одёжку и вырядились! По¬
пробуй-ка нас различи с ходу! И пиджачок оди¬
наковый, и шляпа похожа. Потому нас грибник
и спутал. А тебя пусти — ты ведь нас с головой
выдашь!
—	Учись у меня, — хвалится ядовитая Блед¬
ная Поганка. — Из всех поганок я самая ядови-
30

тая, прямо как змея! А по одёжке — распре¬
краснейший и нежнейший гриб Шампиньон!
Меня вон грибник-незнайка и не распознал, а
тебя, дурня, за версту узнает!
Полез Мухомор опять в кузов, а его опять вы¬
пихнули.
—	Значит, так и не пустите? — рассердился он.
—	Так и не пустим! Лучше и не проси! — отве¬
чают поганки.
—	До трёх считаю: раз, два... — пригрозил
Мухомор.
—	Три, четыре... — издеваются поганки.
—	Ну, поганки, держитесь! — заорал Мухо¬
мор. — Пеняйте на себя теперь! Я вас сейчас всех
на чистую воду выведу! Все ваши приметы и хит¬
рости грибникам выдам. «Мы — как белые! Мы —
как шампиньоны!» Хоть вы и похожи, да не одно
и то же! — И выволок из кузова грибы Жёлчный
и Сатанинский, схватил их за шляпки и поста¬
вил рядом с Боровиком. — Смотрите все и запо¬
минайте! По виду эти поганки и в самом деле по¬
хожи на гриб Боровик. Но если Сатанинскому
надломить шляпку — вот так! — то на изломе она
станет лиловатой, а если то же сделать с грибом
Жёлчным — вот так! — то его шляпка на изломе
станет розовой. Запомнили? А у тебя, благород¬
ный гриб Боровик?
—	А у меня излом шляпки всегда белый! —
ответил гордо гриб Боровик. И сам надломил се¬
31

бе шляпку. — Видели? Беленькая, чистенькая
и негорькая!
А Мухомор не унимается:
—	Теперь, Бледная Поганка, твоя очередь!
Становись рядышком с Шампиньоном. Сверху
ты и впрямь на него похожа, а вот снизу — сов¬
сем другая! Какие у тебя пластинки под шляп¬
кой? Белые, бледные. А у Шампиньона? А у
Шампиньона они розоватые, а то и буроватые.
Вот и весь мой сказ! Кто там ещё в кузове пря¬
чется? Ага, ещё Ложный Опёнок с Ложной Ли¬
сичкой! Ну эти обманщики не страшные, если
их съедите — не отравитесь. Кыш по кустам!
Разогнал Мухомор всех поганок, посадил в
кузовок гриб Боровик и гриб Шампиньон и го¬
ворит:
—	Ну а меня-то вы уж ни с кем не спутаете!
Как говорится — по Сеньке и шапка. И рад бы
божьей коровкой прикинуться, да пятнышки
выдают!
И снова под листок спрятался.
Вернулся грибник, взял свой кузовок и по¬
шагал домой. Так ничего и не заметил. Вот рас¬
тяпа!

Швейня
Зима на носу, майку на шубу пора менять, бо¬
соножки — на валенки. Задумались звери: где
шубу достать? А Лисица тут как тут:
—	Ко мне, ко мне, желанные, торопитесь. У ме¬
ня швейня «Семь шкур». На всех угожу!
Первым прискакал Заяц:
—	Поторопись, Лиса, снег со дня на день того и
гляди, а я в летней безрукавке. Зуб на зуб не попа¬
дёт, да не от холода, а от страха: хорош я буду в
тёмном-то на белом снегу! Можешь ты мне раздо¬
быть шубку защитную — беленькую, как снежок?

—	Это мне что хвостом вильнуть! — отвечает
Лиса. — Только вот мерку сниму, скачи ко мне
ближе...
—	Какую ещё мерку? — насторожился Заяц. —
А ты на глазок.
—	Без мерки не могу, — отвечает Лиса. —
Глазам я не верю, мне надо пощупать. Кто сле¬
дующий?
Белка на ёлке стрекочет:
—	Мне, Лиса, сделай шубку на беличьем меху,
тёплую, зимнюю. И хвостик чтоб попушистей, да
на ушки кисточки не забудь, да на грудку белый
передничек. Моя-то летняя рыжая пообноси¬
лась. Зябну...
—	Фу-ты ну-ты, франтиха какая! — проворко¬
вала Лиса. — Кисточки ей, хвостик, передни¬
чек... И кому на тебя в лесу-то смотреть? Ну да
ладно, слезай с ёлки, мерку снимать буду.
—	А без примерки разве нельзя? — испугалась
Белка.
—	Без примерки я только Ежу делаю: иголок
натыкаю, и готово. Есть там ещё кто?
Из воды высунулась Выдра:
—	Мне, Лиса, нужна шуба тёплая и непромо¬
каемая, из водоотталкивающей шерсти. Я ведь и
зимой в воде-сырости, мне в шубе и нырять и
плавать!
—	Могу и непромокаемую, — обещает Лиса. —
34

Я всё могу! Вылезай на берег, мерку с тебя сниму.
—	Только мерку снимешь?
—	А что же ещё?
—	Мне бы лучше без мерки... — упирается Вы¬
дра.
—	И чего это вы все недотроги такие? — не по¬
нимает Лиса. — Или вы щекотки боитесь? Вида¬
ли на мне лисью шубу — какая работа! Пушнина,
мягкое золото! Охотники прямо глаз с неё не сво¬
дят. А всё потому, что по мерке. И медвежью шу¬
бу шила, и волчью доху — нахвалиться не могут!
—	Так-то оно так... — жмутся звери. — Да мы¬
то не волки и не медведи. Как бы в твоих «Семи
шкурах» свою последнюю не потерять. Вместе с
меркой-то, гляди, и голову снимешь. Лучше уж
мы, Лиса, без твоей помощи обойдёмся, сами вы¬
меняем майку на телогрейку.
И разбежались во все стороны. Лиса только зу¬
бами щёлкнула.
Упрямый зяблик
Октябрь так птиц пугнул, что иные до самой
Африки без оглядки летели! Да не все такие пуг¬
ливые. Другие и с места не тронулись. Ворона
вон — хоть бы ей что! Каркает. Галки остались.
Воробьи. Ну да с этими Октябрь и связываться не
35

хочет. Этим и Январь нипочём! А вот за зябликов
взялся. Потому что фамилия у них такая — Зяб¬
лик, — и должны они Октября бояться. Взялся —
и всех разогнал. Один только остался.
Самый упрямый.
—	Зяблик ты, так зябни! — рассердился Ок¬
тябрь. И стряхнул термометр.
А зяблик не зябнет!
—	Небось озябнешь! — разбушевался Октябрь.
И давай зяблику под перо ветром дуть.
А зяблик не зябнет! У него от озноба верное
средство — тугой животок. Прыгает по веткам,
как по ступенькам. И склёвывает: то жука, то се¬
мечко. А раз животок тугой, то и температура у
него нормальная птичья — плюс сорок четыре
градуса! С такой температурой и в октябре май.
—	Холодом не пронял — голодом доконаю! —
скрипнул Октябрь морозцем. И так ветром дунул,
что сдул с деревьев все листья и всех насекомых.
А зяблик — порх! — и на землю. Стал на земле
кормиться.
Октябрь на недельку задумался, потом землю
дождичком спрыснул и морозцем застудил.
—	Ужо тебе!
Раззадорился зяблик — порх! — и наверх.
—	Ты землю заморозил, а я рябину мороженую
клевать буду. Была не была!
И стал клевать рябину.
36

Посинел Октябрь от злости. Ветром дует.
Дождём полощет. Снежком сечёт. И морозцем
прихватывает, прихватывает...
А зяблик не зябнет. Рябина-то от мороза толь¬
ко вкусней становится!
Суд над Декабрём
Собрались на озере птицы и звери.
Декабрь судить.
Уж очень все от него натерпелись.
Потёр Ворон носище об лёд и каркнул:
—	День Декабрь нам сократил, а ночь сделал
длинной-предлинной. Засветло теперь и червяч¬
ка заморить не успеешь. Кто за то, чтоб осудить
Декабрь за такое самоуправство?
—	Все, все, все! — закричали все.
А Филин вдруг говорит:
—	Я против! Я в ночную смену работаю, мне
чем ночь длиннее, тем сытнее.
Почесал Ворон коготком затылок. Судит дальше:
—	В Декабре скучища в лесу — ничего весёлого
не происходит. Того и гляди, от тоски сдохнешь.
Кто за то, чтоб Декабрь за скукоту осудить?
—	Все, все, все! — опять закричали все.
А из полыньи вдруг высовывается Налим и
булькает:
—	Я против! Какая уж тут тоска, если я к
37

свадьбе готовлюсь? И настроение у меня, и аппе¬
тит. Я с вами не согласен!
Поморгал Ворон глазами, но судит дальше:
—	Снега в Декабре очень плохие: сверху не дер¬
жат и до земли не дороешься. Измучились все,
отощали. Кто за то, чтобы Декабрь вместе с пло¬
хими снегами из леса выставить?
—	Все, все, все! — кричат все.
А Тетерев и Глухарь против. Высунули головы
из-под снега и бормочут:
—	Нам в рыхлом снегу спится здорово: скрыт¬
но, тепло, мягко. Пусть Декабрь остаётся.
Ворон только крыльями развёл.
—	Судили, рядили, — говорит, — а что с Декаб¬
рём делать — неизвестно. Оставлять или выгонять?
Опять закричали все:
—	А ничего с ним не делать, сам по себе кон¬
чится. Месяц из года не выкинешь. Пусть себе
тянется!
Потёр Ворон носище об лёд и каркнул:
—	Так уж и быть, тянись, Декабрь, сам по себе!
Да очень-то, смотри, не затягивайся!..

Как клесты заставили белок
по снегу прыгать
Не очень-то любят белки по земле прыгать. На¬
следишь — охотник с собакой и выследит! На де¬
ревьях куда безопаснее. Со ствола на сучок, с суч¬
ка на ветку. С берёзы на сосну, с сосны на ёлку.
Там почки позубрят, там шишки пошелушат.
Так и живут.
Ходит охотник с собакой по лесу, смотрит под
ноги. Нет на снегу беличьих следов! А на еловых
лапах следов не увидишь! На еловых лапах одни
шишки, да ещё клесты.
Красивые эти клесты! Самчики пурпурные, са¬
мочки жёлто-зелёные. А уж шишки шелушить
великие мастера! Оторвёт клёст шишку клювом,
прижмёт её лапкой и давай кривым носом че¬
шуйки отгибать, семена вышелушивать. Отогнёт
40

чешуйку, отогнёт вторую и бросит шишку. Ши¬
шек много, чего их жалеть! Улетят клесты — под
ёлкой целая груда шишек остаётся. Охотники
называют такие шишки клестовой падалицей.
Идёт время. Клесты всё срывают да срывают с
ёлок шишки. Совсем мало в лесу на елях шишек
становится. Голодно белкам. Хочешь не хочешь,
а приходится на землю спускаться да по низу хо¬
дить, клестовую падалицу из-под снега выкапы¬
вать. Голод не тётка!
Ходит белка по низу — оставляет след. По сле¬
ду — собака. За собакой — охотник.
К весне из всех шишек на елях высыплются по¬
следние семена. Белкам теперь одно спасение —
падалица. В падалице все семена целы. Всю го¬
лодную весну подбирают и шелушат белки кле¬
стовую падалицу. Теперь бы им клестам спасибо
сказать. Но белки не говорят. Не могут они за¬
быть, как клесты заставили их зимой по снегу бо¬
сиком перед охотниками прыгать!
Сногсшибательный душ
Простаки эти голуби!
Воробьи похитрее.
Голуби честно ищут корм, а воробьи-хитрюги
за ними поглядывают. Как увидят, — голуби на
41

подоконник слетелись, толкаться начали — зна¬
чит, есть пожива! Мчат сразу на землю под окно.
Наверху толкотня, драка: зёрна и крошки так
и сыплются вниз.
Воробьи не зевают, клюют с выбором.
Вот пройдохи!
Но попали и воробьи впросак!
Видят как-то — слетелись голуби, затеяли воз¬
ню. Приседают, хвосты веером, хлопают кры¬
льями. Встряхиваются, толкаются, воркуют.
Но собрались они не на подоконнике, как всегда,
а внизу, на земле.
Ничего не понять!
«Нас за нос водят!» — смекнули самые стреля¬
ные воробьи. И со всех сторон скорей в голуби¬
ную толчею — шмыг, порх, скок!
Но тут одному воробью по затылку — стук!
Да так, что он носом в снег.
Второму по спине — трах!
Бряк третьему по носу. Так брызги и полетели!
—	Наших бьют! — загалдели воробьи.
А кто бьёт?
Неизвестно. Голуби не бьют.
А первому снова — стук в голову!
Тут-то до него и дошло: капли бьют!
Тяжеленные капли с сосулек под крышей.
Висит высоко гроздь голубых сосулек. И с них,
как из краников, капли сыплются — целый душ!
42

Голубям что — они большие. Толкутся себе,
вертятся, купаются — рады живой воде.
А воробьишкам такой душ не под силу: того и
гляди с ног собьёт и покалечит.
Давай воробьи скорей назад! Стали клювами
пёрышки перебирать. Будто пересчитывают: все
ли целы?
Который по носу получил — нахохлился. А по¬
делом! Не суй нос, не спросясь. Не хитри, не из¬
ворачивайся на каждом скачке!
Вот получил — и не жалко!
Песенка за окном
Весной в лесах и полях поют мастера птичьих
песен: соловьи, дрозды, жаворонки. И как поют!
Соловей закроет глаза, крылышками полураспу-
щенными трепещет, и горлышко его дрожит от
трелей. А жаворонок — это звенящий весенний
ручеёк, песенка на крыльях!
Все слушают их затаив дыхание.
Я знаю много птичьих песен. Услышу и — будь
то в лесу или в поле — сразу угадаю, какая птица
поёт. Но один раз не угадал. Да ещё и где? В горо¬
де, где и птиц-то почти нет.
Проснулся я рано-рано. Вставать не хочется:
всю ночь лил дождь, к утру подморозило — хо-
43

лодно. Вдруг слышу: за окном птичка какая-то
завозилась в кустах. Потом голосок подала. Ти¬
хий голосок, но такой приятный, будто две хру¬
сталинки ударились друг о друга. А потом просто
по-воробьиному: «Чив! чив!»
Диво!
Хрусталинкой — воробьём, воробьём — хру¬
сталинкой!
Да всё горячей, всё быстрей, всё звонче!
Перебрал я в памяти все знакомые птичьи пе¬
сни — нет, не слыхал такой никогда.
А птичка-невидимка не унимается: хрусталин¬
кой — воробьём, воробьём — хрусталинкой!
Тут уж и из-под тёплого одеяла вылезешь! От¬
дёрнул я занавеску и вижу: сидит на кусту обык¬
новенный воробей! И даже не один, а два.
Один — самочка — спокойно сидит и пёрышки
чистит. А второму — самчику — не сидится. Он
44

чирикает во всё горло и, как заводной, скачет во¬
круг с ветки на ветку, как со ступеньки на сту¬
пеньку. Тоненькие веточки бьются одна о другую
и звенят хрусталинками. Потому звенят, что
дождевая вода замёрзла на них тоненькими со¬
сульками.
«Чив!» — воробей, «дзень!» — сосулька.
И так это выходит хорошо и здорово, ей-ей, не
хуже, чем у знаменитых певцов — Соловьёв и жа¬
воронков.
Незваные гости
Пробил дятел в кленовой коре дырочку — на¬
пился сладкого сока.
За дятлом долгохвостая синица прилетела —
тоже носик помочила. За долгохвостой — лазо¬
ревка: три капельки выпила.
Улетели птицы — насекомыши собрались.
Мухи прилетели. Две бабочки-крапивницы.
Траурница-красавица — крылья чёрные, кайма
на крыльях жёлтая и синие глазки по ней.
Все сладкий сок сосут — улетать не собираются.
Муравьишка приполз — усами шевелит.
Комарик прилетел — долгими ногами в патоке
увяз.
Может, и ещё кто-нибудь притащился бы, да
тут дятел — порх! Гости незваные — кто куда!
45

Муравей замешкался — дятлу на язык прилип.
Запил дятел кислого гостя сладким соком.
Дятел улетел — опять никого не позвал.
Да гости не гордые — сами один за другим по¬
тянулись.
Хоть и незваные, а хочется и им сладенького.
Кому сладенького-то не хочется?!
Высотный терем
Шёл я по лесу и вижу: стоит терем в семь эта¬
жей. В каждом этаже кто-то живёт. Сел я на пе¬
нёк и спрашиваю:
—	Терем-теремок, кто в тереме живёт?
Высунулась из дуплишка первого этажа пти¬
чья головка, отвечает:
—	Я утка-гоголь, не простая утка, дуплогнёз-
дая!
А из второго этажа:
—	Я желна, дятел. Не простой дятел — чёрный!
И из третьего этажа:
—	Я, дятел, тут живу. Не простой дятел, а пё¬
стрый!
И из четвёртого, пятого, шестого и седьмого
этажей хором:
—	А тут мы живём, стрижи чёрные. Тоже не
лыком шитые, не мочалой подпоясанные! Стри-
жи-быстролёты.
46

Да, думаю, не простой передо мной терем-тере¬
мок, а высотный. И никак нельзя про него просто
рассказать. Взял я да и сочинил эту сказку. А бы-
ло-то всё взаправду. Терем лесной — это большая
старая берёза. Снизу доверху семь дупел в ней —
как семь этажей. И в каждом дупле — птицы. Те
самые, о которых я вам рассказал. Утка дупло-
гнёздая, дятел чёрный и дятел пёстрый, стрижи-
летуны. Обитатели сказочного лесного терема.
Лесные тайнички
Лес густой, зелёный и полон шорохов, писков,
песен.
Но вот вошёл в него охотник — и мигом всё
спряталось и насторожилось. Как волна от бро¬
шенного в воду камня, покатилась от дерева к де¬
реву тревога. Все за кусток, за сучок — и молчок.
Теперь хочешь увидеть — сам стань невидим;
хочешь услышать — стань неслышим; хочешь
понять — замри.
Я это знаю. Знаю, что из всех лесных тайнич¬
ков следят за мной быстрые глаза, влажные носы
ловят бегущие от меня струйки ветра. Много
кругом зверьков и птиц. А попробуй найди!
Я пришёл сюда повидать сплюшку — крохот¬
ную, со скворца, сову.
47

Целые ночи она, как заве¬
дённая, кричит своё: «Сплю!
Сплю! Сплю!» — будто лесные
часы тикают: «Тик! Тик! Тик!
Тик!..».
К рассвету станут лесные
часы: сплюшка смолкнет и
прячется. Да так ловко пря¬
чется, будто её никогда в лесу
и не было.
Голос-то сплюшки — ноч¬
ные часы — кто не слышал, а вот какая она на
вид? Я знал её только по картинке. И так мне за¬
хотелось увидеть её живьём, что я целый день
пробродил по лесу, каждое дерево, каждую вет¬
ку осматривал, в каждый куст заглядывал. Ус¬
тал. Проголодался. Но так и не нашёл её.
Сел на старый пень. Молчу, сижу.
И вот, глядь, откуда ни возьмись — змейка! Се¬
рая. Плоская головка на тонкой шее, как почка
на стебельке. Выползла откуда-то и глядит мне в
глаза, будто чего ждёт от меня.
Змейка — она пролаза, должна всё знать.
Я ей и говорю, как в сказке:
—	Змейка, змейка, поведай мне, где спрята¬
лась сплюшка — лесные часы?
Змейка подразнила меня язычком да юрк в
траву!
48

...И вдруг, как в сказке, открылись передо
мной лесные тайнички.
Длинно-длинно прошуршала в траве змейка,
показалась ещё раз у другого пня — и вильнула
под его обомшелые корни. Нырнула, а из-под
них вывернулась большая зелёная ящерица с си¬
ней головой. Точно кто-то вытолкнул её оттуда.
Прошуршала по сухому листу — и шмыг в чью-
то норку.
В норке другой тайничок. Хозяйкой там тупо-
морденькая мышка-полёвка.
Испугалась она синеголовой ящерицы, выско¬
чила из отнорка — из темноты на свет, — заме-
талась-заметалась — и шасть под лежачую коло-
дину!
Поднялся под колод иной писк, возня. Там то¬
же оказался тайничок. И целый день спали в нём

два зверька — сони-полчки. Два зверька, похо¬
жие на белочек.
Выскочили из-под колодины сони-полчки,
ошалели от страха. Хвосты ершом. Взвинтились
по стволу. Поцокали — да вдруг опять им страш¬
но стало, ещё выше по стволу винтом кинулись.
А выше в стволе — дупло.
Сони-полчки хотели в него — и сшиблись у
входа лбами. Пискнули от боли, кинулись опять
обе сразу — да так вместе в дупло и провалились.
А оттуда — фык! — маленький дупляной чёр¬
тик! Ушки на макушке что рожки. Глаза круг¬
лые, жёлтые. Сел на сучок, спиной ко мне, а го¬
лову так завернул, что смотрит на меня в упор.
Конечно, не чёртик это, а сплюшка — ночные
часы!
Я моргнуть не успел, она — раз! — ив листву.
И там завозилось, запищало: тоже кто-то таился.
Так от дупла к дуплу, от норки к норке, от ко¬
лоды к колоде, от куста к кусту, от щели к щели
шарахается от страха лесная мелюзга, открывая
мне свои ухороночки-тайнички.
От дерева к дереву, от куста к кусту, как волна
от камня, катится по лесу тревога. И все прячут¬
ся: скок-скок за кусток, за сучок — и молчок.
Хочешь увидеть — стань невидим. Хочешь
услышать — стань неслышим. Хочешь узнать —
затаись.
50

Медовый дождь
Нет над лесом ни туч, ни дождевых облаков, а
в лесу дождь идёт.
Дождь шуршит по листьям, листья становятся
мокрыми и блестящими.
С листьев дождинки скатываются на траву.
Я посмотрел на небо в лесной просвет, и мне на
лицо тоже упали тёплые капли.
Капли я вытер ладонью и вдруг почувствовал
на губах вкус мёда!
Не может быть!
Я выставил под дождь ладонь и потом лизнул
ладонь языком. Сладко!
Я сорвал мокрый лист и приложил лист к гу¬
бам.
Мёд!
Сыплет сладкий дождь! На траве — медвяная
роса!
А небо голубое — ни облачка.
И пчёл не видно и не слышно.
Смотрю я по сторонам. Лес как лес! Дождь
шуршит. Мокрые листья шуршат...
Только замечаю, что тут и там опускаются на
мокрые листья полосатые, как тигры, шершни.
Тут и там бегают по мокрым травинкам шустрые
муравьи. И шершни и муравьи слизывают с ли¬
стьев и травы сладкие дождинки.
51

Я всматриваюсь, всматриваюсь и вдруг пони¬
маю, что дождинки падают не с неба, а из-под
каждого листа на дереве! Каждый листик как ма¬
ленькая дождевая тучка!
Заглядываю под самый широкий лист — весь
испод листа усыпан крохотными зелёными бу¬
кашками. Букашки сами похожи на зелёные ка¬
пельки. Только у каждой капельки ножки. И хо¬
боток. Хоботок живые капельки погрузили в
лист и высасывают из него сок. Время от времени
от каждой букашки капает вниз дождинка сока.
Зелёные букашки — это тли. Целые стада тлей
пасутся на исподе каждого листа. Целые стада
листьев трепещут на каждом дереве. Листья на¬
висли над землёй, будто зелёные грозовые тучи.
Из этих зелёных туч и сыплет медовый дождь!
Раздолье в лесу для насекомых-сладкоежек.
Июнь для них — медовый месяц.
Под водой
В подводном мире всё не так, как у нас на зе¬
мле.
Передвигаться там нужно не стоя, а лёжа.
Там очень трудно шагать, но зато просто летать.
А прыгать там лучше всего вниз головой.
52

Руки и ноги в этом мире становятся на треть
короче, а рыбы, раковины и водоросли — на
треть длиннее своего роста. Вода сплющивает
расстояния и увеличивает предметы.
В подводном мире никогда не бывает дождя и
снега. На небе там не звёзды, не тучи, а волны.
Между волн перекатываются пузырьки воздуха,
блестящие, как звёздочки!
Зимой там не бело, а черно — всю зиму непро¬
глядная ночь. Там нет горизонта — черты, где зе¬
мля сходится с небом.
По земле подводного мира не скачут весёлые
солнечные зайчики. Там колышутся широкие
солнечные рыбы-ленты — отсветы волн и
солнца. Лиловые тени от красных деревьев ле¬
жат на зыбкой серой земле. Мягкая зелёная дым¬
ка заволокла всё вокруг — нет ни резких теней,
ни острых углов.
Всё призрачно и таинственно.
Всё не так, как у нас на земле.
Я еле дождался лета — так не терпелось спу¬
ститься под воду и увидеть рыб.
Наши озёрные рыбы — не диковина. Ерши,
плотва, окуни, щуки, — кто их в руках не дер¬
жал?
Но одно дело — рыба в руке, а другое — в воде.
В воде рыба дома, там она живёт. А в руке рыба
снёт — умирает.
53

У снулой рыбы даже цвет неживой — блё¬
клый.
Рыбаки говорят, что снулая рыба вянет.
А то ли дело рыбы живые — яркие, быстрые,
резвые!
Кому на таких посмотреть неохота!
На лицо надел водолазную маску.
Ноги сунул в резиновые ласты.
Стал я похож на одноглазую лягушку и, как
лягушка, нырнул в воду.
Скворец-знахарь
Хорошее место для гнезда выбрали себе сквор¬
цы — в щели сарая под плоской крышей. Крыша
была земляная, и на ней, как на полянке, росла
зелёная трава.
От дождя и ветра скворчата укрыты надёжно.
Да вот беда — развелись в гнезде птичьи блохи.
А скворцы — птички опрятные. Они любят ку¬
паться и чистить свои пёрышки клювом. Даже
скворчата, как подрастут, в гнезде не пачкают, а
высовывают для этого из гнезда свои куцые хвос¬
тишки.
Блохи кусали скворчат. Скворчата бились в тес¬
ном гнезде, как рыбы в сачке. Один скворчонок
даже вывалился из гнезда, и его схватила кошка.
55

Птичьи блохи и разные насекомые-кусаки чув¬
ствовали себя в гнезде под чужой зелёной кры¬
шей, как у себя дома.
Но однажды утром, выйдя из домика, я уви¬
дел, что зелёная крыша сарая стала голубой!
На ней густо поднялась какая-то голубая травка.
В голубой траве сидели старые скворцы. Заще¬
мив жёлтыми клювами голубые листочки,
скворцы изо всех сил упирались в землю ножка¬
ми и отчаянно трясли головами — рвали траву.
С пучком травы в клюве сперва один скворец,
за ним второй залетели в щель под крышей и
выстлали этой травой своё гнездо. И тут уж не
скворчата, а блохи-кусаки начали выскакивать
из гнезда. Да так быстро, будто начался в гнезде
пожар!
56

Скоро блох и разных птичьих кусак не оста¬
лось в гнезде ни одной. Скворчата успокоились и
перестали биться. Потом запросили есть и — та¬
кие чистюли! — снова стали показывать из щели
свои куцые хвостики.
Я сорвал листик голубой травы и размял его в
пальцах. В нос ударил такой резкий запах, что я
чихнул! Горькая полынь!
Оказывается, запах полыни для блох постраш¬
ней, чем едкий дым для комаров!
Ай да скворцы-знахари!
Лесные силачи
Ударила первая капля дождя — начались со¬
ревнования.
Соревновались трое: гриб подосиновик, гриб
подберёзовик и гриб моховик. Кто сильнее?
Первым выжимал вес подберёзовик. Он под¬
нял листик берёзы и улитку.
Вторым номером был гриб подосиновик. Он
выжал три листика осины, шесть хвоинок и со¬
сновую шишку.
Моховик был
третьим. Он раз¬
задорился, рас¬
хвастался. Раз¬

двинул шляпкой мох, подлез под сучок и стал
выжимать. Жал-жал, жал-жал — не выжал!
Только шляпку свою раздвоил. Как заячья губа
стала.
Победителем вышел подосиновик.
Награда ему — алая майка чемпиона!
Птичья дружба
Я задвинул лодку в тростник и, чтобы совсем
скрыться в нём, лёг на корме. Ружьё поставил к
борту так, чтобы только руку протянуть было.
Мне хотелось застрелить чайку и сделать из
неё чучело. Уж больно красивые чайки живут на
озере: ослепительно белые, с чёрными кончика¬
ми крыльев, с красным клювом и красным коль¬
цом вокруг глаз!
Утро было ясно, без малейшего ветерка.
Я повернулся боком, взглянул на воду и чуть
не ахнул.
Подо мной было небо! Настоящее небо с жёлты¬
ми облаками и отражавшимися в нём зелёными
тростниками.
Вот над тростниками взлетели две лысухи —
чёрные болотные куры — и, махая короткими ту¬
пыми крыльями, поплыли подо мной в подне¬
бесье.
58

Я поднял голову, — чёрные лысухи плыли под
жёлтыми облаками и тут, над моей головой!
Замечательно удобно! Оказывается, видеть всё,
что творится надо мной — в воздушном небе, — я
могу и не поднимая головы — под собой, в под¬
водном небе.
И я стал в него смотреть и через несколько ми¬
нут так забылся, что, когда над тростниками под¬
водного неба вдруг показалась чайка, я схватил
ружьё и хотел стрелять в воду. Пока я опамято-
вал, чайка быстрыми взмахами крыльев уне¬
слась уже довольно далеко от моей лодки. Я вы¬
стрелил ей вслед.
Раненная в крыло белоснежная птица, кру¬
тясь колесом, стала падать вниз, а снизу подни¬
малась навстречу ей такая же точь-в-точь снеж-
но-белая птица. Они встретились — и над озером
взметнулся фонтанчик радужных брызг.
Я схватил весло: хотел поскорей вытолкать
лодку из тростника и взять подранка. Но не тут-
то было!
С двух неб сразу — с воздушного и с подвод¬
ного — ринулась на меня целая стая чаек. С
хриплым криком, похожим на пронзительный
хохот, они со всех сторон падали на меня, наце¬
ливаясь в лицо красными клювами. Завилась,
забушевала вокруг белокрылая метель, и не
видно стало, куда держать.
59

Я бросил весло, опустил голову и прикрыл её
локтями. Но снизу кидались мне в глаза такие же
рассвирепевшие птицы, и я совсем растерялся.
...Метелица пронеслась. Опустив руки, я уви¬
дел её белое облако невдалеке, над синим озером:
стая чаек вилась теперь над раненой подружкой.
Готовые на всё птицы охраняли с воздуха уже по¬
добравшего крылья и изо всех сил уплывавшего
от меня подранка.
Я не рискнул его преследовать: защищая
своего товарища, черноголовые хохотуны спо¬
собны ударить человека по голове, запачкать
ему костюм и наделать всяких других неприят¬
ностей.
Да и видя такую их дружбу, мне совершенно рас¬
хотелось делать из живой птицы скучное чучело.
Раненая чайка в сопровождении своей стаи
скоро вплавь добралась до тростника и исчезла
в нём.
Сделав своё дело, белое облако чаек, не умень¬
шаясь в размерах, чудесным образом разделилось
надвое и поверху и понизу — в воздухе и в воде —
так всей дружной артелью и полетело в поля про¬
мышлять личинок, кузнечиков, мышат.
Хорошо, что я только перья поломал дробью
моему красавцу; линять станет — отрастит себе
новые.
60

Прощальные песенки
Все встречи радостны, все прощания грустны.
Потому, наверное, весенние песни птиц веселят
душу, а осенние тихи и печальны...
Листья пожелтели, полегли травы. Скворец
прилетел к старой скворечне, — поёт. Как и вес¬
ной, щёлкает он клювом, горлышко его дрожит,
но песня не та...
Пеночка-теньковка поёт. Будто стряхивает с
ветвей дождевые капельки: тень-тянь-тюнь!
Только это не звонкие капельки весеннего дож¬
дя, а глухие капли дождя осени.
И птичка зарянка поёт теперь не на заре. Вы¬
глянет из-за туч солнце, запоёт зарянка вполго¬
лоса. Услышит её дрозд-белобровик, засуетится,
засвищет, да вдруг и смолкнет на полусвисте...
И небо не то, и лес не тот, и песни не те. Но и в
осенних птичьих песнях не услышишь «про¬
щай», а слышишь «до свиданья!».
До свидания весной!

СОДЕРЖАНИЕ
Сказки
Бюро лесных услуг	6
Как Медведя переворачивали	9
Ворон и Ворона	12
Трое на одном бревне	15
Званый гость	17
Кому помочь?	21
Непослушные малыши	22
Федот, да не тот!	28
Швейня	33
Упрямый зяблик	35
Суд над Декабрём	37
Рассказы
Как клесты заставили белок по снегу прыгать .. 40
Сногсшибательный душ	41
Песенка за окном	43
Незваные гости	45

Высотный терем	46
Лесные тайнички	47
Медовый дождь	51
Под водой	52
Скворец-знахарь	55
Лесные силачи	57
Птичья дружба	58
Прощальные песенки	61

Для младшего школьного возраста
Николай Иванович Сладков
БЮРО ЛЕСНЫХ УСЛУГ
Сказки и рассказы
Художник С. Набутовский
Редактор М. Калугина
Художественный редактор Н. Василевская
Технический редактор М. Столярова
Компьютерная верстка И. Алексин
Корректор Т. Тарасова
Подписано в печать 25.11.04. Формат 60x90/16. Уел. печ. л. 4.
Гарнитура «Школьная». Бумага офсетная.
Печать офсет. Тираж 10 ООО экз. Заказ № 1739.
ООО «Стрекоза-Пресс», 113054, г. Москва, ул\ Бахрушина, д. 21, стр.
(Лицензия ИД № 04289 от 15.03.01)
ОАО «Тверской ордена Трудового Красного Знамени
полиграфкомбинат детской литературы им. 50-летия СССР».
170040, г. Тверь, проспект 50*летия Октября, 46.
£
Телефоны для реализации:
(095) 268-33-90, 269-58-13, 269-15-55,
269-21-00, 269-40-13, (0872) 41-06-37
107076, г. Москва, Стромынский пер,, 4.
E-mail: strecoza@df.ru
Наш сайт:	www.strecoza.ru
Интернет-магазин: shop.strecoza.ru

I

Островок под воду уходит.
Прыгнул Заяц к Лисе на бревно —
поплыли вдвоем по реке.
Увидела их сорока и стрекотнула
—	Интересненько, интересненько.
Лиса и Заяц на одном бревне —
что-то из этого выйдет!
ISBN 5-94563-607-Х