/
Текст
СБОРНИК СТИХОТВОРЕНИЙ О ВЕЛИКОЙ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ
К КОНКУРСУ ЧТЕЦОВ
«ПОБЕДА В СЕРДЦАХ
ПОКОЛЕНИЙ»
Уважаемые участники!
Вас приветствует Молодежная секция Российского
комитета солидарности и сотрудничества с народами Азии
и Африки.
В данном сборнике мы собрали некоторые из наиболее
известных произведений, посвященных Великой Отечественной
войне.
Участник по своему желанию может выбрать одно
из произведений, представленных в данном сборнике или любое
другое произведение, посвященное Великой Отечественной
войне.
Напоминаем Вам, что к прочтению на Конкурсе принимаются
стихотворения и отрывки стихотворений на русском языке,
посвященные Великой Отечественной войне. В ходе выступления
необходимо объявить название произведения и автора.
Произведения читаются наизусть. Продолжительность
выступления не должна превышать 6 минут. Объем произведения
должен составлять не менее 12 строк.
Использование дополнительных технических средств,
включение в выступление музыкальных фрагментов, элементов
хореографии, пластики и других выразительных средств не обязательно и отдельно не учитывается.
Желаем удачи!
ОГЛАВЛЕНИЕ
ЗАЧЕМ РАССКАЗЫВАТЬ ............... 38
ВАСИЛИЙ ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ ......... 4
РАССКАЗ ТАНКИСТА .................... 40
НАС ГОЛОС РОДИНЫ НА
ПОДВИГИ ЗОВЕТ .............................. 4
АРМЕЙСКИЙ САПОЖНИК ............ 41
ПОДАРКИ ............................................ 5
АЛЕКСАНДР ПРОКОФЬЕВ ............ 44
МОСКВА ГОТОВА К БОЮ ............... 6
ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ ............................... 44
РАСТЕТ НАРОДНЫЙ ГНЕВ ............. 7
НЕ ЗАБУДЕМ, НЕ ПРОСТИМ! ......... 8
ПРОХОДИ В ЦВЕТАХ, ВЕНКАХ И
ФЛАГАХ!.. ......................................... 45
КОНСТАНТИН СИМОНОВ .............. 9
НАД СИНЕЙ НЕВОЙ ....................... 46
РОДИНА............................................... 9
КЛЯТВА ............................................. 47
ТАНК НА ВЫСТАВКЕ .................... 10
ИЛЬЯ ЭРЕНБУРГ .............................. 48
ЛЕНИНГРАД ..................................... 11
В МАЕ 1945 ........................................ 48
ТОТ САМЫЙ ДЛИННЫЙ ДЕНЬ В
ГОДУ .................................................. 12
БЫЛ ЛЮТЫЙ МОРОЗ...................... 49
ДАВИД САМОЙЛОВ ......................... 50
АТАКА ............................................... 13
СОРОКОВЫЕ, РОКОВЫЕ… ........... 50
А. СУРКОВУ ..................................... 14
МУСА ДЖАЛИЛЬ.............................. 51
МАЙОР ПРИВЕЗ МАЛЬЧИШКУ НА
ЛАФЕТЕ ............................................. 16
ПОБЕДА (ЭТЮД).............................. 51
ТОВАРИЩ ......................................... 17
СЛАВА ............................................... 18
СМЕРТЬ ДРУГА ............................... 19
РИММА КАЗАКОВА ......................... 21
НА ФОТОГРАФИИ В ГАЗЕТЕ ....... 21
РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ...... 22
БАЛЛАДА О КРАСКАХ .................. 22
РЕКВИЕМ .......................................... 23
ПЕРЕД ВОЙНОЙ .............................. 39
НЕМЫЕ .............................................. 43
НА ПАМЯТЬ ДРУГУ ........................ 52
СЛЕД ................................................... 54
ПЛАТОЧЕК ........................................ 55
ЮЛИЯ ДРУНИНА.............................. 56
БИНТЫ ............................................... 56
ТЫ ДОЛЖНА! ................................... 57
ЗИНКА ................................................ 58
НА НОСИЛКАХ ОКОЛО САРАЯ ... 60
ПОСЛЕВОЕННАЯ ПЕСНЯ.............. 31
«ТОЛЬКО ЧТО ПРИШЛА С
ПЕРЕДОВОЙ…» ............................... 61
ПЕСНЯ ПАВШИХ В БОЮ .............. 32
ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ .............................. 62
АЛЕКСАНДР ТВАРДОВСКИЙ ...... 33
ПАРАД В СОРОК ПЕРВОМ ............ 63
НОЧЛЕГ ............................................. 33
В ПОЛЕ, РУЧЬЯМИ ИЗРЫТОМ… . 34
И ОТКУДА ВДРУГ БЕРУТСЯ
СИЛЫ… ............................................. 64
ПОСЫЛКА ......................................... 35
ВИКТОР БОКОВ ................................ 65
ДОМ БОЙЦА ..................................... 36
НА МАМАЕВОМ КУРГАНЕ ........... 65
1
АННА АХМАТОВА ........................... 66
ПОБЕДИТЕЛЬ ................................... 86
МУЖЕСТВО ...................................... 66
АРСЕНИЙ ТАРКОВСКИЙ .............. 87
ПТИЦЫ СМЕРТИ В ЗЕНИТЕ
СТОЯТ… ............................................ 67
СУББОТА, 21 ИЮНЯ ....................... 87
ПОБЕДА ............................................. 68
АЛЕКСЕЙ СУРКОВ .......................... 89
СЕРГЕЙ ОРЛОВ................................. 69
В ЗЕМЛЯНКЕ .................................... 89
ЕГО ЗАРЫЛИ В ШАР ЗЕМНОЙ ..... 69
УТРО ПОБЕДЫ ................................. 90
НА ПРИВАЛЕ.................................... 70
ПОБЕДА ............................................. 91
МИХАИЛ ИСАКОВСКИЙ ............... 71
ВОТ БОМБАМИ РАЗМЕТАННАЯ
ГАТЬ … .............................................. 92
РУССКОЙ ЖЕНЩИНЕ .................... 71
ЗДЕСЬ ПОХОРОНЕН
КРАСНОАРМЕЕЦ ............................ 72
ХОРОШО МНЕ В ТЕПЛУШКЕ ...... 88
ПЕРВОМАЙСКАЯ БАЛЛАДА ........ 93
АНДРЕЙ ДЕМЕНТЬЕВ ..................... 73
ВОЙНЫ ИМЕЮТ КОНЦЫ И
НАЧАЛА… ........................................ 94
БАЛЛАДА О МАТЕРИ ..................... 73
УТРО В ОКОПЕ ................................ 95
БОРИС КОСТРОВ ............................. 74
БЕЗЫМЯННАЯ ................................. 96
ПУСТЬ ВРАГ КОВАРЕН… ............. 74
НА ПРИВАЛЕ .................................... 97
АНАТОЛИЙ МОЛЧАНОВ ............... 75
НОЧЬ В ОКТЯБРЕ ............................ 98
Я НЕ БЫЛ НА ФРОНТЕ, НО
ЗНАЮ… ............................................. 75
СКВОРЦЫ ПРИЛЕТЕЛИ ................. 99
ВАДИМ ШЕФНЕР ............................. 76
РАСПЛАТА ...................................... 101
22 ИЮНЯ............................................ 76
ВСТРЕЧА ......................................... 102
ПАМЯТЬ О СОРОК ПЕРВОМ ........ 77
ДОРОГИ ИДУТ НА ЗАПАД .......... 103
СЕРГЕЙ МИХАЛКОВ....................... 78
ЗАЩИТНИК СТАЛИНГРАДА ...... 104
ПОСЛЕ ПОБЕДЫ .............................. 78
СОЛДАТ ........................................... 105
ДЕСЯТИЛЕТНИЙ ЧЕЛОВЕК.......... 79
ДЕТСКИЙ БОТИНОК ...................... 80
ТРАССОЙ ПУЛЕМЁТНОЙ И
РАКЕТОЙ ......................................... 106
ОТКУДА ТЫ? .................................... 81
ИЛЬЯ ЭРЕНБУРГ ............................ 107
СЕРГЕЙ НАРОВЧАТОВ .................. 82
РУССКАЯ ЗЕМЛЯ .......................... 108
В ТЕ ГОДЫ ........................................ 82
БЫЛ ЛЮТЫЙ МОРОЗ.................... 109
БОРИС ПАСТЕРНАК ....................... 83
ИОСИФ УТКИН ............................... 110
СТРАШНАЯ СКАЗКА...................... 83
ТЫ ПИШЕШЬ ПИСЬМО МНЕ ...... 110
ВСЕ НЫНЕШНЕЙ ВЕСНОЙ
ОСОБОЕ ............................................. 84
ОН ОТОМЩЕН ............................... 111
ПИСЬМО .......................................... 100
ГВАРДЕЙСКИЙ МАРШ ................ 112
СМЕЛОСТЬ ....................................... 85
2
НУ ЧТО С ТОГО, ЧТО Я ТАМ БЫЛ
........................................................... 113
ГРОХОЧЕТ ТРИНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ
ВОЙНЫ ............................................ 136
МИХАИЛ СВЕТЛОВ ....................... 114
ВСЕГДА В БОЮ.............................. 137
НАД БЕРЛИНОМ ............................ 114
АНАТОЛИЙ ПИНЕВИЧ ................. 138
НОЧЬ ПОД ЛЕНИНГРАДОМ ....... 115
НА ПОЛУСТАНКЕ ......................... 138
ЛЮБОВЬ НАРОДА......................... 116
ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ ............. 139
ЮРИЙ ВОРОНОВ ............................ 117
ПЕСНЯ О КОНЦЕ ВОЙНЫ ........... 139
31 ДЕКАБРЯ 1941 ГОДА ............... 117
ОН НЕ ВЕРНУЛСЯ ИЗ БОЯ .......... 140
ОПЯТЬ ВОЙНА ............................... 118
НА БРАТСКИХ МОГИЛАХ .......... 141
ПАМЯТЬ .......................................... 119
МИХАИЛ МАТУСОВСКИЙ .......... 142
ВСЕВОЛОД БАГРИЦКИЙ ............ 120
РАЗГОВОР В БЛИНДАЖЕ ............ 142
ОЖИДАНИЕ .................................... 120
НА БЕЗЫМЯННОЙ ВЫСОТЕ ....... 143
ПЕТР СИДОРОВ .............................. 121
РАСУЛ ГАМЗАТОВ......................... 144
О СЕБЕ ............................................. 121
НАС ДВАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ . 144
ОЛЬГА БЕРГГОЛЬЦ ...................... 122
ЖУРАВЛИ ....................................... 146
Я БУДУ СЕГОДНЯ С ТОБОЙ
ГОВОРИТЬ ...................................... 122
СЫНОВЬЯ, СТАЛИ СТАРШЕ ...... 147
БЛОКАДНАЯ ЛАСТОЧКА ............ 124
АНДРЕЙ УСАЧЕВ ........................... 149
Я ГОВОРЮ С ТОБОЙ ПОД СВИСТ
СНАРЯДОВ ..................................... 125
ЧТО ТАКОЕ ДЕНЬ ПОБЕДЫ ........ 149
ЕВГЕНИЙ ИВАНОВ ........................ 126
КОГДА ПОСЛЕДНИЙ ВЗРЫВ
РАЗДАЛСЯ… .................................. 126
БУЛАТ ОКУДЖАВА ....................... 127
АХ, ВОЙНА, ЧТО Ж ТЫ СДЕЛАЛА,
ПОДЛАЯ … ..................................... 127
А МЫ С ТОБОЙ, БРАТ, ИЗ ПЕХОТЫ
… ....................................................... 128
ЭДУАРД АСАДОВ............................ 129
ПОМНИТЕ ....................................... 129
ВСЕГДА В БОЮ ............................. 131
ТЕЗКЕ МОЕГО БРАТА .................. 148
КОНСТАНТИН САВЕЛЬЕВ .......... 150
НЕ ИГРАЙТЕ МАЛЬЧИКИ В
ВОЙНУ ............................................. 150
НАТАЛЬЯ ИЛЯСОВА ..................... 151
МЫ РОДИЛИСЬ, КОГДА ВСЕ БЫЛО
В ПРОШЛОМ .................................. 151
ЮРИЙ СОЛОВЬЕВ ......................... 152
ИДУ С ВОЙНЫ, ИДУ ДОМОЙ ..... 152
ОЛЬГА МАСЛОВА .......................... 153
ПУСТЬ БУДЕТ МИР ....................... 153
ЮРИЙ ИНГЕ ..................................... 154
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ ............... 154
МОГИЛА НЕИЗВЕСТНОГО
СОЛДАТА ........................................ 133
ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО .............. 155
ПИСЬМО С ФРОНТА ..................... 135
ХОТЯТ ЛИ РУССКИЕ ВОЙНЫ?.. 155
3
ВАСИЛИЙ ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ
НАС ГОЛОС РОДИНЫ НА
ПОДВИГИ ЗОВЕТ
Мне Говорил знакомый сталевар:
— Вот я удвою выплавку металла,
А в сердце все горит неугасимый жар,
И кажется, — все мало, мало, мало!
Мне летчик-истребитель говорил:
— Мое звено не раз в боях бывало,
И сам я четырех стервятников подбил,
А кажется, — все мало, мало, мало!
На фабрике сказала мне швея:
— Я от себя сама не ожидала, —
Три нормы выполнять свободно стала я,
И кажется, — все мало, мало, мало!
Священный гнев сердца людей зажег,
Борьба святая нашей жизнью стала.
— Что дал для фронта ты?
— Что сделал??
— Чем помог?
Пока не сломлен враг — все мало, мало,
мало!
(1941 г.)
4
ПОДАРКИ
Герой-боец оценит все подарки.
Пускай текут они широкою рекой,
Согретые людской любовью жаркой
Согретые людской любовью жаркой,
Текут на фронт широкой рекой
Уложенные ласковой рукой.
Корзины, свертки, ящички — подарки,
(1941 г.)
Уложенные ласковой рукой.
И по тому, что в ящике фанерном
Заботливо собрали для бойца, —
Нетрудно различить и угадать, наверно,
Подарок матери, подруги и отца.
Вот девушка в коробку положила
Все нужное на вкус девичий свой:
Печенье, шоколад, кусок пахучий мыла,
Одеколон, платочек носовой.
А вот подарок матери-хозяйки:
Чай, нитки, нож, бумага для письма,
Кисет и две мохнатые фуфайки —
Она бойцам связала их сама.
Отец когда-то сам на фронте побыл
И, вспоминая прошлое свое,
Он шлет носки, махорку чистой пробы,
Мундштук, перчатки, чистое белье.
5
МОСКВА ГОТОВА К БОЮ
Стервятники к Москве стремятся снова,
—
Тревогу возвещают рупора...
Ну, что ж, попробуйте, летите — мы
готовы
Вас повстречать не хуже, чем вчера!
Москва не спит, Москва готова к бою
И вам ее не взять, злодеи, на испуг, —
Местечко каждое, строение любое
Хранят десятки храбрых, честных рук.
Мужчины, женщины геройски ждут на
крышах,
Чтоб вражеский огонь бесстрашно
укротить.
Какой народ еще вот так бы вышел
По-рыцарски свой город защитить?
Вы, сочетавшие все мерзостные свойства
Насильников, убийц и палачей, —
Вам не понять великого геройства
И яростной отваги москвичей.
Но знайте, что за каждый сбитый камень,
За рану каждую московских площадей
Отплатят вам снарядами, штыками
Мильоны ополчившихся людей.
(1941 г.)
6
РАСТЕТ НАРОДНЫЙ ГНЕВ
Испугать нас — дело хитрое,
А сломить еще трудней, —
Рано вы, фашисты, начали
Чем подлей собаки Гитлера,
Землю русскую делить, —
Тем народный гнев сильней!
Не пришлось бы вам, захватчики,
Три аршина получить!
Он спалит могучим пламенем,
Он сметет стальным дождем
Рано стали рожь крестьянскую
Всех собак с паучьим знаменем
Вы немецкой называть,
Вместе с главным их псарем!
Поздно силу партизанскую
(1941 г.)
Научились понимать.
Плохо поняли вы, вороги,
Чем силен колхозный мир,
Заплатить придется дорого
Вам за свой кровавый пир.
За разбой, за слезы детские —
Вам за все ответ давать!
Не спешите, псы немецкие,
Кровь, как воду проливать.
Не старайтесь, звери-каины,
Мучить женщин и сирот,
У народа, у хозяина
Есть на все суровый счет.
7
НЕ ЗАБУДЕМ, НЕ ПРОСТИМ!
Каждый из тех, кого немец убил,
Был нашим братом, — страдал и любил,
Так же, как мы, улыбался весне,
Милые образы видел во сне.
С лаской глядел он на малых детей,
Счастья хотел для себя и людей,
Так же, как я, или так же, как ты,
Песни певал и любил он цветы...
Столько изведал смертельной тоски
Каждый, кто пал от немецкой руки!
Только подумай, как мучился он,
Сколько вложил он в последний свой
стон!
Разве мы можем об этом забыть?
Разве мы можем спокойными быть?
Слёзы убитых — напомнит роса,
Ветер повторит нам их голоса.
Слышишь, как стонет от пытки старик?..
Слышишь ребячий заглушенный крик?..
Слышишь, как девушки плачут в ночи?..
Видишь, как корчатся трупы в печи?..
Вспомни, солдат, на немецкой земле
Детские кости и череп в золе,
Вспомни — и крикни всем сердцем своим:
— Нет, не забудем мы! Нет, не простим!
(1944 г.)
8
КОНСТАНТИН СИМОНОВ
РОДИНА
Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Касаясь трех великих океанов,
Да, можно голодать и холодать,
Она лежит, раскинув города,
Идти на смерть… Но эти три березы
Покрыта сеткою меридианов,
При жизни никому нельзя отдать.
Непобедима, широка, горда.
(1941 г.)
Но в час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке
И в краткий миг припомнить разом надо
Все, что у нас осталось вдалеке,
Ты вспоминаешь не страну большую,
Какую ты изъездил и узнал,
Ты вспоминаешь родину — такую,
Какой ее ты в детстве увидал.
Клочок земли, припавший к трем
березам,
Далекую дорогу за леском,
Речонку со скрипучим перевозом,
Песчаный берег с низким ивняком.
Вот где нам посчастливилось родиться,
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Ту горсть земли, которая годится,
Чтоб видеть в ней приметы всей земли.
9
ТАНК НА ВЫСТАВКЕ
Не знает мальчик ничего;
Он перед танком, хмуря брови,
Вот этот гусеничный зверь,
По-детски трогает его,
В заводских выкормленный безднах,
Не видя капель отчей крови.
Безвредно замерший теперь
На позвонках своих железных.
Но мы давно не дети. Нам
Известна, истина простая:
Он, у кого в железном лбу,
Здесь чучело молчит, — но там
На морде, шириною в сажень,
Еще завоет волчья стая.
Есть след, куда в его судьбу,
Как волчья дробь, снаряд наш всажен.
И мы еще вперед пойдем
Их вою дальнему навстречу,
Он волчьим чучелом стоит,
И волчий голос оборвем
Наш беспощадный враг вчерашний,
Своих орудий русской речью.
И мальчик на него глядит
(1943 г.)
И трогает рукою башню.
Ему четыре или три,
Не знает он, к броне склоненный,
Того, что этот зверь, внутри
Тремя зверями населенный,
На перекрестке двух дорог
Его отца примял пятою,
Быть сиротой его обрек
И мать его назвал вдовою.
10
ЛЕНИНГРАД
1.
Бессмертных и сильных твоих сыновей.
Слава тебе, Ленинград, закаленный
Плывут над заливом балтийские тучи,
В пыланьи сражений, в огне баррикад.
И плещутся волны в холодный гранит.
Пробитые пулями в битвах знамена
В морских непогодах, в метелях летучих
Нигде, никогда не склонял Ленинград.
Он гордый покой свой в столетьях
(1943 г.)
хранит.
Гордо воздвигнут рукой непреклонной,
Бессмертною храбростью русских солдат.
Пробитые пулями в битвах знамена
Нигде, никогда не склонял Ленинград.
2.
Крылами побед осеняла Полтава
Ряды поднимавшихся ввысь колоннад.
Здесь русская доблесть и русская слава
Над невским гранитом, обнявшись, стоят.
В грозном молчаньи стоят бастионы,
Багряные стяги победно горят.
Пробитые пулями в битвах знамена
Нигде, никогда не склонял Ленинград.
3.
В осенние бури и белые ночи
Стоишь ты, гордясь красотою своей.
Мы славим твоих моряков и рабочих,
11
ТОТ САМЫЙ ДЛИННЫЙ ДЕНЬ В
ГОДУ
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
А к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких,
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет…
И ставит,
ставит
обелиски.
(1971 г.)
12
АТАКА
Когда ты по свистку, по знаку,
Ты этим мыслям жадно верил
Встав на растоптанном снегу,
Секунду с четвертью, пока
Готовясь броситься в атаку,
Ты сам длину им не отмерил
Винтовку вскинул на бегу,
Длиною ротного свистка.
Какой уютной показалась
Когда осекся звук короткий,
Тебе холодная земля,
Ты в тот неуловимый миг
Как все на ней запоминалось:
Уже тяжелою походкой
Примерзший стебель ковыля,
Бежал по снегу напрямик.
Едва заметные пригорки,
Осталась только сила ветра,
Разрывов дымные следы,
И грузный шаг по целине,
Щепоть рассыпанной махорки
И те последних тридцать метров,
И льдинки пролитой воды.
Где жизнь со смертью наравне!
(1942 г.)
Казалось, чтобы оторваться,
Рук мало — надо два крыла.
Казалось, если лечь, остаться —
Земля бы крепостью была.
Пусть снег метет, пусть ветер гонит,
Пускай лежать здесь много дней.
Земля. На ней никто не тронет.
Лишь крепче прижимайся к ней.
13
А. СУРКОВУ
Ты помнишь, Алеша, дороги
Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Смоленщины,
Дорожной тоской от села до села,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Как кринки несли нам усталые женщины,
Впервые война на проселках свела.
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Ты помнишь, Алеша: изба под
Как слезы они вытирали украдкою,
Борисовом,
Как вслед нам шептали:- Господь вас
По мертвому плачущий девичий крик,
спаси!-
Седая старуха в салопчике плисовом,
И снова себя называли солдатками,
Весь в белом, как на смерть одетый,
Как встарь повелось на великой Руси.
старик.
Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Ну что им сказать, чем утешить могли мы
Шел тракт, на пригорках скрываясь из
их?
глаз:
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Как будто на них вся Россия сошлась,
Покуда идите, мы вас подождем.
Как будто за каждою русской околицей,
«Мы вас подождем!»- говорили нам
Крестом своих рук ограждая живых,
пажити.
Всем миром сойдясь, наши прадеды
«Мы вас подождем!»- говорили леса.
молятся
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
За в бога не верящих внуков своих.
Что следом за мной их идут голоса.
Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —
По русским обычаям, только пожарища
Не дом городской, где я празднично жил,
На русской земле раскидав позади,
А эти проселки, что дедами пройдены,
На наших глазах умирали товарищи,
С простыми крестами их русских могил.
По-русски рубаху рванув на груди.
14
Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская
женщина
По-русски три раза меня обняла.
(1941 г.)
15
МАЙОР ПРИВЕЗ МАЛЬЧИШКУ НА
ЛАФЕТЕ
Майор привез мальчишку на лафете.
За все, чем мы с тобою дорожили,
Погибла мать. Сын не простился с ней.
Призвал нас к бою воинский закон.
За десять лет на том и этом свете
Теперь мой дом не там, где прежде жили,
Ему зачтутся эти десять дней.
А там, где отнят у мальчишки он.
Его везли из крепости, из Бреста.
За тридевять земель, в горах Урала,
Был исцарапан пулями лафет.
Твой мальчик спит. Испытанный судьбой,
Отцу казалось, что надежней места
Я верю: мы во что бы то ни стало
Отныне в мире для ребенка нет.
В конце концов увидимся с тобой.
Отец был ранен, и разбита пушка.
Но если нет, когда наступит дата
Привязанный к щиту, чтоб не упал,
Ему, как мне, идти в такие дни
Прижав к груди заснувшую игрушку,
Вслед за отцом, по праву, как солдата,
Седой мальчишка на лафете спал.
Прощаясь с ним, меня ты помяни.
(1941 г.)
Мы шли ему навстречу из России.
Проснувшись, он махал войскам рукой…
Ты говоришь, что есть еще другие,
Что я там был и мне пора домой…
Ты это горе знаешь понаслышке,
А нам оно оборвало сердца.
Кто раз увидел этого мальчишку,
Домой прийти не сможет до конца.
Я должен видеть теми же глазами,
Которыми я плакал там, в пыли,
Как тот мальчишка возвратится с нами
И поцелует горсть своей земли.
16
ТОВАРИЩ
Вслед за врагом пять дней за пядью пядь
Мы по пятам на Запад шли опять.
На пятый день под яростным огнём
Упал товарищ, к Западу лицом.
Как шёл вперёд, как умер на бегу,
Так и упал и замер на снегу.
Так широко он руки разбросал,
Как будто разом всю страну обнял.
Мать будет плакать много горьких дней,
Победа сына не воротит ей.
Но сыну было – пусть узнает мать –
Лицом на Запад легче умирать.
(1941 г.)
17
СЛАВА
За пять минут уж снегом талым
Шинель запорошилась вся.
Он на земле лежит, усталым
Движеньем руку занеся.
Он мертв. Его никто не знает.
Но мы еще на полпути,
И слава мертвых окрыляет
Тех, кто вперед решил идти.
В нас есть суровая свобода:
На слезы обрекая мать,
Бессмертье своего народа
Своею смертью покупать.
(1942 г.)
18
СМЕРТЬ ДРУГА
Неправда, друг не умирает,
Взвали тот груз себе на плечи,
Лишь рядом быть перестает.
Не оставляя ничего,
Он кров с тобой не разделяет,
Огню, штыку, врагу навстречу
Из фляги из твоей не пьет.
Неси его, неси его!
В землянке, занесен метелью,
Когда же ты нести не сможешь,
Застольной не поет с тобой
То знай, что, голову сложив,
И рядом, под одной шинелью,
Его всего лишь переложишь
Не спит у печки жестяной.
На плечи тех, кто будет жив.
Но все, что между вами было,
И кто-то, кто тебя не видел,
Все, что за вами следом шло,
Из третьих рук твой груз возьмет,
С его останками в могилу
За мертвых мстя и ненавидя,
Улечься вместе не смогло.
Его к победе донесет.
(1942 г.)
Упрямство, гнев его, терпенье —
Ты все себе в наследство взял,
Двойного слуха ты и зренья
Пожизненным владельцем стал.
Любовь мы завещаем женам,
Воспоминанья — сыновьям,
Но по земле, войной сожженной,
Идти завещано друзьям.
Никто еще не знает средства
От неожиданных смертей.
Все тяжелее груз наследства,
Все уже круг твоих друзей.
19
ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ
Пожар стихал. Закат был сух.
Заметив грусть и забытье
Всю ночь, как будто так и надо,
Без всякой видимой причины,
Уже не поражая слух,
Что с нею, спросит у нее
К нам долетала канонада.
Чужой, не знавший нас, мужчина.
И между сабель и сапог,
А у нее сверкнет слеза,
До стремени не доставая,
И, вздрогнув, словно от удара,
Внизу, как тихий василек,
Она поднимет вдруг глаза
Бродила девочка чужая.
С далеким отблеском пожара:
Где дом ее, что сталось с ней
— Не знаю, милый.- А в глазах
В ту ночь пожара — мы не знали.
Вновь полетят в дорожной пыли
Перегибаясь к ней с коней,
Кавалеристы на конях,
К себе на седла поднимали.
Какими мы когда-то были.
Я говорил ей: «Что с тобой?» —
Деревни будут догорать,
И вместе с ней в седле качался.
И кто-то под ночные трубы
Пожара отсвет голубой
Девчонку будет поднимать
Навек в глазах ее остался.
В седло, накрывши буркой грубой.
(1942 г.)
Она, как маленький зверек,
К косматой бурке прижималась,
И глаза синий уголек
Все догореть не мог, казалось.
...............
Когда-нибудь в тиши ночной
С черемухой и майской дремой,
У женщины совсем чужой
И всем нам вовсе незнакомой,
20
РИММА КАЗАКОВА
НА ФОТОГРАФИИ В ГАЗЕТЕ
На фотографии в газете
Нечётко изображены
Бойцы, ещё почти что дети,
Герои мировой войны.
Они снимались перед боем –
В обнимку четверо у рва.
И было небо голубое,
Была зелёная трава.
Никто не знает их фамилий,
О них ни песен нет, ни книг.
Здесь чей-то сын и чей-то милый,
И чей-то первый ученик.
Они легли на поле боя,
Жить начинавшие едва,
И было небо голубое,
Была зелёная трава.
Забыть тот горький год неблизкий
Мы никогда бы не смогли,
По всей России обелиски,
Как души, рвутся из земли.
…Они прикрыли жизнь собою,
Жить начинавшие едва,
Чтоб было небо голубое,
Была зелёная трава.
(1974 г.)
21
РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ
БАЛЛАДА О КРАСКАХ
Сыновья сидят рядком – к плечу плечо.
Ноги целы, руки целы – что ещё?
Был он рыжим, как из рыжиков рагу.
Пьют зелёное вино, как повелось…
Рыжим, словно апельсины на снегу.
У обоих изменился цвет волос.
Мать шутила, мать весёлою была:
Стали волосы – смертельной белизны…
«Я от солнышка сыночка родила…»
Видно, много белой краски у войны.
А другой был чёрным-чёрным у неё.
(1972 г.)
Чёрным, будто обгоревшее смольё.
Хохотала над расспросами она, говорила:
«Слишком ночь была черна…»
В сорок первом, в сорок памятном году
Прокричали репродукторы беду.
Оба сына, оба-двое, соль Земли,
Поклонились маме в пояс и ушли…
Довелось в бою почуять молодым
Рыжий бешеный огонь и чёрный дым,
Злую зелень застоявшихся полей,
Серый цвет прифронтовых госпиталей.
Оба сына, оба-двое, два крыла,
Воевали до Победы. Мать ждала.
Не гневила, не кляла она судьбу.
Похоронка обошла её избу.
Повезло ей, привалило счастье вдруг.
Повезло одной на три села вокруг.
Повезло ей, повезло ей, повезло! –
Оба сына воротилися в село.
Оба сына, оба-двое, плоть и стать…
Золотистых орденов не сосчитать.
22
РЕКВИЕМ
Но от имени сердца,
от имени жизни,
1.
Вечная слава героям!
Вечная слава!
Вечная слава!
Вечная слава героям!
Слава героям!
Слава!!
повторяю!
Вечная
Слава
Героям!..
И бессмертные гимны,
прощальные гимны
над бессонной планетой плывут
величаво…
Пусть не все герои,—
…Но зачем она им, эта слава,—
те,
мертвым?
кто погибли,—
Для чего она им, эта слава,—
павшим
павшим?
вечная слава!
Все живое —
Вечная слава!!
спасшим.
Себя —
не спасшим.
Для чего она им, эта слава,—
мертвым?..
Если молнии в тучах заплещутся жарко,
и огромное небо
от грома
оглохнет,
если крикнут все люди земного шара,—
ни один из погибших
даже не вздрогнет.
Знаю:
солнце в пустые глазницы не брызнет!
Знаю:
песня тяжелых могил не откроет!
Вспомним всех поименно,
горем вспомним своим…
Это нужно —
не мертвым!
Это надо —
живым!
Вспомним гордо и прямо
погибших в борьбе…
Есть великое право:
забывать
о себе!
Есть высокое право:
пожелать
и посметь!..
23
Стала
Правда твоя —
вечною славой
это наша правда,
мгновенная
Родина.
смерть!
Слава твоя —
это наша слава,
2.
Родина!
Разве погибнуть ты нам завещала,
3.
Родина?
Жизнь обещала,
Плескалось багровое знамя,
любовь обещала,
горели багровые звезды,
Родина.
слепая пурга
накрывала
Разве для смерти рождаются дети,
багровый от крови закат,
Родина?
и слышалась поступь дивизий,
Разве хотела ты нашей смерти,
великая поступь дивизий,
Родина?
железная поступь дивизий,
Пламя ударило в небо!—
ты помнишь,
Родина?
Тихо сказала: «Вставайте на помощь…»
Родина.
Славы никто у тебя не выпрашивал,
Родина.
Просто был выбор у каждого:
я или Родина.
Самое лучшее и дорогое —
Родина.
Горе твое —
это наше горе,
Родина.
точная
поступь солдат!
Навстречу раскатам ревущего грома
мы в бой поднимались
светло и сурово.
На наших знаменах начертано слово:
Победа!
Победа!!
Во имя Отчизны —
победа!
Во имя живущих —
победа!
Во имя грядущих —
победа!
Войну мы должны сокрушить.
24
И не было гордости выше,
трубили.
и не было доблести выше —
Мастера в ночах
ведь кроме
не спали,
желания выжить
чтобы умными руками
есть еще
чтобы собственною кровью
мужество
превратить
жить!
обычный камень
Навстречу раскатам ревущего грома
в молчаливое
мы в бой поднимались
надгробье…
светло и сурово.
На наших знаменах начертано слово
Разве камни виноваты
Победа!
в том, что где-то под землею
Победа!!
слишком долго
спят солдаты?
4.
Безымянные
солдаты.
Черный камень,
Неизвестные
черный камень,
солдаты…
что ж молчишь ты,
черный камень?
А над ними травы сохнут,
А над ними звезды меркнут.
Разве ты хотел такого?
А над ними кружит беркут
Разве ты мечтал когда-то
и качается
стать надгробьем
подсолнух.
для могилы
И стоят над ними
Неизвестного солдата?
сосны.
Черный камень.
И пора приходит снегу.
Что ж молчишь ты,
И оранжевое солнце
черный камень?..
разливается
Мы в горах тебя искали.
Скалы тяжкие дробили.
по небу.
Время движется над ними…
Поезда в ночах
25
Но когда-то,
Белый свет не мил.
но когда-то
Изболелась я.
кто-то в мире помнил имя
Возвратись, моя надежда!
Неизвестного
Зернышко мое,
солдата!
Зорюшка моя.
Ведь еще до самой смерти
Горюшко мое,—
он имел друзей немало.
где ж ты?
Ведь еще живет на свете
Не могу найти дороженьки,
очень старенькая
чтоб заплакать над могилою…
мама.
Не хочу я
А еще была невеста.
ничегошеньки —
Где она теперь —
только сына милого.
невеста?..
За лесами моя ластынька!
Умирал солдат —
За горами — за громадами…
известным.
Если выплаканы
Умер —
глазыньки —
Неизвестным.
сердцем плачут матери.
Белый свет не мил.
5.
Ой, зачем ты, солнце красное,
все уходишь —
не прощаешься?
Ой, зачем с войны безрадостной,
сын,
не возвращаешься?
Изболелась я.
Возвратись, моя надежда!
Зернышко мое,
Зорюшка моя.
Горюшко мое,—
где ж ты?
6.
Из беды тебя я выручу,
прилечу орлицей быстрою…
Когда ты, грядущее?
Отзовись,
Скоро ли?
моя кровиночка!
В ответ на какую
Маленький.
боль?..
Единственный…
26
Ты видишь:
Устремленные к солнцу побеги,
самые гордые
вам до синих высот вырастать.
вышли на встречу с тобой.
Мы —
Грозишь частоколами надолб.
рожденные песней победы —
Пугаешь угластыми кручами…
начинаем
Но мы поднимем себя
жить и мечтать!
по канатам,
Именем солнца, именем Родины
из собственных нервов
клятву даем.
скрученных!
Именем жизни клянемся павшим героям:
Вырастем.
то, что отцы не допели,—
Стерпим любые смешки.
мы допоем!
И станем больше
То, что отцы не построили,—
богов!..
мы построим!
И будут дети лепить снежки
из кучевых
Торопитесь, веселые весны!
облаков.
Мы погибшим на смену
пришли.
7.
Не гордитесь, далекие звезды,—
ожидайте
Это песня о солнечном свете,
гостей
это песня о солнце в груди.
с Земли!
Это песня о юной планете,
Именем солнца, именем Родины
у которой
клятву даем.
все впереди!
Именем жизни клянемся павшим героям:
Именем солнца, именем Родины
то, что отцы не допели,—
клятву даем.
мы допоем!
Именем жизни клянемся павшим героям:
То, что отцы не построили,—
то, что отцы не допели,—
мы построим!
мы допоем!
То, что отцы не построили,—
8.
мы построим!
27
Слушайте!
Мы забыли траву.
Это мы говорим.
Мы забыли деревья давно.
Мертвые.
Нам шагать по земле не дано.
Мы.
Никогда не дано!
Слушайте!
Никого не разбудит оркестра печальная
Это мы говорим.
медь…
Оттуда.
Только самое страшное,—
Из тьмы.
даже страшнее, чем смерть:
Слушайте! Распахните глаза.
знать,
Слушайте до конца.
что птицы поют на земле
Это мы говорим,
без нас!
мертвые.
Что черешни цветут на земле
Стучимся в ваши сердца…
без нас!
Что светлеет река.
Не пугайтесь!
И летят облака
Однажды мы вас потревожим во сне.
над нами.
Над полями свои голоса пронесем в
Без нас.
тишине.
Мы забыли, как пахнут цветы.
Продолжается жизнь.
Как шумят тополя.
И опять начинается день.
Мы и землю забыли.
Продолжается жизнь.
Какой она стала, земля?
Приближается время дождей.
Как там птицы?
Нарастающий ветер колышет большие
Поют на земле
хлеба.
без нас?
Это — ваша судьба.
Как черешни?
Это — общая наша судьба…
Цветут на земле
Так же птицы поют на земле
без нас?
без нас.
Как светлеет река?
И черешни цветут на земле
И летят облака
без нас.
над нами?
И светлеет река.
Без нас.
И летят облака
28
над нами.
Только б допеть!
Без нас…
Только б успеть!
Только б испить
9.
Я
не смогу.
Я
не умру…
Если
умру —
стану травой.
Стану листвой.
Дымом костра.
Вешней землей.
Ранней звездой.
Стану волной,
чашу
до дна!
Только б в ночи
пела
труба!
Только б в полях
зрели
хлеба!..
Дай мне
ясной жизни, судьба!
Дай мне
гордой смерти, судьба!
10.
пенной волной!
Помните!
Сердце свое
Через века, через года,—
вдаль
помните!
унесу.
О тех,
Стану росой,
кто уже не придет никогда,—
первой грозой,
помните!
смехом детей,
эхом в лесу…
Не плачьте!
Будут в степях
В горле сдержите стоны,
травы
горькие стоны.
шуметь.
Памяти павших будьте достойны!
Будет стучать
Вечно
в берег
достойны!
волна…
29
Хлебом и песней,
о погибших
Мечтой и стихами,
помните!
жизнью просторной,
каждой секундой,
Встречайте трепетную весну,
каждым дыханьем
люди Земли.
будьте
Убейте войну,
достойны!
прокляните
войну,
Люди!
люди Земли!
Покуда сердца стучатся,—
помните!
Мечту пронесите через года
Какою
и жизнью
ценой
наполните!..
завоевано счастье,—
Но о тех,
пожалуйста, помните!
кто уже не придет никогда,—
заклинаю,—
Песню свою отправляя в полет,—
помните!
помните!
О тех,
(1960 г.)
кто уже никогда не споет,—
помните!
Детям своим расскажите о них,
чтоб
запомнили!
Детям детей
расскажите о них,
чтобы тоже
запомнили!
Во все времена бессмертной Земли
помните!
К мерцающим звездам ведя корабли,—
30
ПОСЛЕВОЕННАЯ ПЕСНЯ
Задохнулись канонады,
В мире тишина,
На большой земле однажды
Кончилась война.
Будем жить, встречать рассветы,
Верить и любить.
Только не забыть бы это,
Не забыть бы это,
Лишь бы не забыть!
Как всходило солнце в гари
И кружилась мгла,
А в реке меж берегами
Кровь-вода текла.
Были черными березы,
Долгими года.
Были выплаканы слезы,
Выплаканы слезы,
Жаль, не навсегда.
Задохнулись канонады,
В мире тишина,
На большой земле однажды
Кончилась война.
Будем жить, встречать рассветы,
Верить и любить.
Только не забыть бы это,
Не забыть бы это,
Лишь бы не забыть!
(1984 г.)
31
ПЕСНЯ ПАВШИХ В БОЮ
Но вы —
утешение наше.
Мы были большими, как время.
Но вы —
Мы были живыми, как время.
наша слава.
Теперь —
И наша мечта.
мы в легендах прославленных дней.
Теперь —
(1971 г.)
мы в поэмах и прозе.
Теперь —
мы в граните и бронзе.
Теперь —
мы в безмолвье
могильных камней.
Спасибо за память, потомки.
Спасибо за верность, потомки.
Спасибо
за то, что алеет заря.
Не зря
мы над смертью смеялись!
Не зря
наши слёзы и ярость!
Не зря
наши песни!
И клятвы не зря!
А вы оставайтесь живыми.
Прекрасно и долго живыми.
Мы знаем:
дорога у вас не проста.
Но вы —
продолжение наше.
32
АЛЕКСАНДР ТВАРДОВСКИЙ
НОЧЛЕГ
Разулся, ноги просушил,
Согрелся на ночлеге,
И человеку дом тот мил,
Неведомый вовеки.
Дом у Днепра иль за Днепром,
Своим натопленный двором,—
Ни мой, ни твой, ничейный,
Пропахший обувью сырой,
Солдатским потом, да махрой,
Да смазкою ружейной.
И, покидая угол тот,
Солдат, жилец бездомный,
О нем, бывает, и вздохнет,
И жизнь пройдет, а вспомнит!
(1944 г.)
33
В ПОЛЕ, РУЧЬЯМИ ИЗРЫТОМ…
В поле, ручьями изрытом,
И на чужой стороне
Тем же родным, незабытым
Пахнет земля по весне.
Полой водой и нежданно —
Самой простой, полевой
Травкою той безымянной,
Что и у нас под Москвой.
И, доверяясь примете,
Можно подумать, что нет
Ни этих немцев на свете,
Ни расстояний, ни лет.
Можно сказать: неужели
Правда, что где-то вдали
Жены без нас постарели,
Дети без нас подросли?..
(1945 г.)
34
ПОСЫЛКА
Пять раз, взволнованный до пота,
Твое письмо он перечтет
С любовью, с нежностью примерной
И улыбнется, вспомнит что-то
Сестры и матери родной
И губы черные утрет.
Был этот ящичек фанерный
Отправлен женщиной одной.
И по себе отлично знаю,
Поверь, жена, невеста, мать,
В письме без штемпелей и марок
Поверь, страна моя родная,
Она писала заодно,
Как будет парень воевать!
Что посылает свой подарок
(1941 г.)
Бойцу. Какому? Все равно...
И на войне, вдали от дома,
Мне почему-то сразу вдруг
Напомнил почерк незнакомый
Тепло твоих родимых рук.
И я подумал, что, наверно,
И ты, как водится оно,
Отправишь ящичек фанерный
Бойцу. Какому? Все равно—
В пыли, в дыму передних линий
К машине почты полевой
Придет он, весь в засохшей глине,
Чтоб получить подарок твой.
35
ДОМ БОЙЦА
Столько было за спиною
И слова, и смех, и слезы —
Городов, местечек, сел,
Все в одно сольется тут.
Что в село свое родное
И к губам, сухим с мороза,
Не заметил, как вошел.
Губы теплые прильнут.
Не один вошел — со взводом,
Дети кинутся, обнимут…
Не по улице прямой —
Младший здорово подрос…
Под огнем, по огородам
Нет, не так тебе, родимый,
Добирается домой…
Заявиться довелось.
Кто подумал бы когда-то,
Повернулись по-иному
Что достанется бойцу
Все надежды, все дела.
С заряженною гранатой
На войну ушел из дому,
К своему ползти крыльцу?
А война и в дом пришла.
А мечтал он, может статься,
Смерть свистит над головами,
Подойти путем другим,
Снег снарядами изрыт.
У окошка постучаться
И жена в холодной яме
Жданным гостем, дорогим.
Где-нибудь с детьми сидит.
На крылечке том с усмешкой
И твоя родная хата,
Притаиться, замереть.
Где ты жил не первый год,
Вот жена впотьмах от спешки
Под огнем из автоматов
Дверь не может отпереть.
В борозденках держит взвод.
Видно знает, знает, знает,
— До какого ж это срока, —
Кто тут ждет за косяком…
Говорит боец друзьям, —
«Что ж ты, милая, родная,
Поворачиваться боком
Выбегаешь босиком?..»
Да лежать, да мерзнуть нам?
36
Это я здесь виноватый,
Лейтенант, его ровесник,
Хата все-таки моя.
Воду пьет из котелка.
А поэтому, ребята, —
— Что ж, поскольку житель местный…-
Говорит он, — дайте я…
И мигнул ему слегка. —
И к своей избе хозяин,
Но гляди, справляйся срочно,
По-хозяйски строг, суров,
Тут походу не конец. —
За сугробом подползает
И с улыбкой: — Это точно, —
Вдоль плетня и клетки дров.
Отвечал ему боец…
(1942 г.)
И лежат, следят ребята:
Вот он снег отгреб рукой,
Вот привстал. В окно — граната,
И гремит разрыв глухой…
И неспешно, деловито
Встал хозяин, вытер пот…
Сизый дым в окне разбитом,
И свободен путь вперед.
Затянул ремень потуже,
Отряхнулся над стеной,
Заглянул в окно снаружи —
И к своим: — Давай за мной…
А когда селенье взяли,
К командиру поскорей:
— Так и так. Теперь нельзя ли
Повидать жену, детей?..
37
ЗАЧЕМ РАССКАЗЫВАТЬ
Зачем рассказывать о том
И чем бездомней на земле
Солдату на войне,
Солдата тяжкий быт,
Какой был сад, какой был дом
Тем крепче память о семье
В родимой стороне?
И доме он хранит.
Зачем? Иные говорят,
Забудь отца, забудь он мать,
Что нынче, за войной,
Жену свою, детей,
Он позабыл давно, солдат,
Ему тогда и воевать
Семью и дом родной;
И умирать трудней.
Он ко всему давно привык,
Живем, не по миру идем,
Войною научен,
Есть что хранить, любить.
Он и тому, что он в живых,
Есть, где-то есть иль был наш дом,
Не верит нипочем.
А нет — так должен быть!
Не знает он, иной боец,
(1943 г.)
Второй и третий год:
Женатый он или вдовец,
И писем зря не ждет…
Так о солдате говорят.
И сам порой он врет:
Мол, для чего смотреть назад,
Когда идешь вперед?
Зачем рассказывать о том,
Зачем бередить нас,
Какой был сад, какой был дом.
Зачем?
Затем как раз,
Что человеку на войне,
Как будто назло ей,
Тот дом и сад вдвойне, втройне
Дороже и милей.
38
ПЕРЕД ВОЙНОЙ
Перед войной, как будто в знак беды,
Чтоб легче не была, явившись в новости,
Морозами неслыханной суровости
Пожгло и уничтожило сады.
И тяжко было сердцу удрученному
Средь буйной видеть зелени иной
Торчащие по-зимнему, по-черному
Деревья, что не ожили весной.
Под их корой, как у бревна отхлупшею,
Виднелся мертвенный коричневый нагар.
И повсеместно избранные, лучшие
Постиг деревья гибельный удар…
Прошли года. Деревья умерщвленные
С нежданной силой ожили опять,
Живые ветки выдали, зеленые…
Прошла война. А ты все плачешь, мать.
(1945 г.)
39
РАССКАЗ ТАНКИСТА
Я знаю, где их пушка. Я разведал…
Я подползал, они вон там, в саду…
Был трудный бой. Всё нынче, как
— Да где же, где?.. — А дайте я поеду
спросонку,
На танке с вами. Прямо приведу.
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
Что ж, бой не ждёт. — Влезай сюда,
А как зовут, забыл его спросить.
дружище! —
И вот мы катим к месту вчетвером.
Лет десяти-двенадцати. Бедовый,
Стоит парнишка — мины, пули свищут,
Из тех, что главарями у детей,
И только рубашонка пузырём.
Из тех, что в городишках прифронтовых
Встречают нас как дорогих гостей.
Подъехали. — Вот здесь.
— И с разворота
Машину обступают на стоянках,
Заходим в тыл и полный газ даём.
Таскать им воду вёдрами — не труд,
И эту пушку, заодно с расчётом,
Приносят мыло с полотенцем к танку
Мы вмяли в рыхлый, жирный чернозём.
И сливы недозрелые суют…
Я вытер пот. Душила гарь и копоть:
Шёл бой за улицу. Огонь врага был
От дома к дому шёл большой пожар.
страшен,
И, помню, я сказал: — Спасибо, хлопец!
Мы прорывались к площади вперёд.
—
А он гвоздит — не выглянуть из башен,
И руку, как товарищу, пожал…
—И чёрт его поймёт, откуда бьёт.
Был трудный бой. Всё нынче, как
Тут угадай-ка, за каким домишкой
спросонку,
Он примостился, — столько всяких дыр,
И только не могу себе простить:
И вдруг к машине подбежал парнишка:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
— Товарищ командир, товарищ
Но как зовут, забыл его спросить.
командир!
(1942 г.)
40
АРМЕЙСКИЙ САПОЖНИК
Он хочет, чтоб было получше
Сработано, чтоб в аккурат.
В лесу, возле кухни походной,
Как будто забыв о войне,
И скоро сапог он получит,
И топай обратно, солдат.
Армейский сапожник холодный
Сидит за работой на пне.
Кто знает, — казенной подковки,
Подбитой по форме под низ,
Сидит без ремня, без пилотки,
Орудует в поте лица.
Достанет ему до Сычевки,
А может, до старых границ.
В коленях — сапог на колодке,
Другой — на ноге у бойца.
И нянчит и лечит сапожник
Сапог, что заляпан такой
Немыслимой грязью дорожной,
И может быть, думою сходной
Он занят, а может — и нет.
И пахнет от кухни походной,
Как в мирное время, обед.
Окопной, болотной, лесной, Не взять его, кажется, в руки,
А доктору все нипочем,
Катает согласно науке
Да двигает лихо плечом.
И в сторону гулкой, недальней
Пальбы — перелет, недолет —
Неспешно и как бы похвально
Кивает сапожник:
— Дает?
Да щурится важно и хмуро,
Как знающий цену себе.
И с лихостью важной окурок
Висит у него на губе.
— Дает, — отзывается здраво
Боец. И не смотрит. Война.
Налево война и направо,
Война поперек всей державы,
Давно не в новинку она.
Все точно, движенья по счету,
Удар — где такой, где сякой.
И смотрит боец за работой
С одною разутой ногой.
У Волги, у рек и речушек,
У горных приморских дорог,
У северных хвойных опушек
Теснится колесами пушек,
Мильонами грязных сапог.
Наломано столько железа,
41
Напорчено столько земли
Бывало! Не стать привыкать!..
И столько повалено леса,
Родные великие люди,
Как будто столетья прошли.
Россия, родимая мать.
А сколько разрушено крова,
(1942 г.)
Погублено жизни самой.
Иной — и живой и здоровый —
Куда он вернется домой,
Найдет ли окошко родное,
Куда постучаться в ночи?
Все — прахом, все — пеплом-золою,
Сынишка сидит сиротою
С немецкой гармошкой губною
На чьей-то холодной печи.
Поник журавель у колодца,
И некому воду носить.
И что еще встретить придется —
Само не пройдет, не сотрется, За все это надо спросить…
Привстали, серьезные оба.
— Кури.
— Ну давай, закурю.
— Великое дело, брат, обувь.
— Молчи, я и то говорю.
Беседа идет, не беседа,
Стоят они, курят вдвоем.
— Шагай, брат, теперь до победы.
Не хватит — еще подобьем.
— Спасибо.- И словно бы другу,
Который его провожал,
Товарищ товарищу руку
Внезапно и крепко пожал.
В час добрый. Что будет — то будет.
42
НЕМЫЕ
К столу кидались, как цепные,
Спешили есть, давясь едой,
Со свету нелюди. Немые,—
Я слышу это не впервые,
И клички нету им иной.
В краю, потоптанном войной,
Привычно молвится: немые,—
Немые. В том коротком слове
И клички нету им иной.
Живей, чем в сотнях слов иных,
И гнев, и суд, что всех суровей,
Старуха бродит нелюдимо
И счет великих мук людских.
У обгорелых черных стен.
— Немые дом сожгли, родимый,
И, немоты лишившись грозной,
Немые дочь угнали в плен.
Немые перед тем судом
Заговорят. Но будет поздно:
Соседи мать в саду обмыли,
По праву мы их не поймем…
У гроба сбилися в кружок.
— Не плачь, сынок, а то немые
(1943 г.)
Придут опять. Молчи, сынок…
Голодный люд на пепелище
Варит немолотую рожь.
И ни угла к зиме, ни пищи…
— Немые, дед?— Немые, кто ж!
Немые, темные, чужие,
В пределы чуждой им земли
Они учить людей России
Глаголям виселиц пришли.
Пришли и ног не утирали.
Входя в любой, на выбор, дом.
В дому, не спрашивая, брали,
Платили пулей и кнутом.
43
АЛЕКСАНДР ПРОКОФЬЕВ
ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ
Великий день! Мы так его назвали,
Пред ним стеною дым пороховой.
Над пеплом, гарью, грудами развалин
Им поднят стяг победы боевой.
И там, где бились воины простые,
Размашисты, суровы, горячи,
Победа распростерла золотые,
Прямые, незакатные лучи.
На мрамор занести б всех поименно
Солдат России, чтоб в века, в века,
Да, чтоб над этим мрамором знамена
Простреленные рвались в облака!
(1945 г.)
44
ПРОХОДИ В ЦВЕТАХ, ВЕНКАХ И
ФЛАГАХ!..
Через горе, слёзы, через беды,
Через дни в свинцовой душной мгле
Видели, как ты идёшь, Победа,
По родной обугленной земле.
Проходи в цветах, венках и флагах,
Мы твои, великая, твои;
Так же, как поила нас отвагой,
Радостью священной напои.
Пусть она от края и до края,
Праздничная, яркая, святая.
Поднимается, шумит и льётся,
Пусть она любой души коснётся.
Радуясь, ликуя, торжествуя.
Прав не уступая никому,
Принимаем мы тебя такую
В нашем свеже-прибранном дому.
Будь благословенна наша доля,
Наше счастье вечно молодое!
Будь благословен могучий год
И победы солнечной, державной,
Той, которой нет на свете равной,
Сталиным предвещанный приход!
(1945 г.)
45
НАД СИНЕЙ НЕВОЙ
Сквозь гром всех сражений и гул канонад
Слушай, страна, говорит Ленинград!
Твой город бессмертный над синей Невой
—
«Ты знаешь меня, — положись и надейся»,
—
Вот так говорит он — наш город гвардейский.
(1942 г.)
Твой город, твой воин, твой сын боевой.
Громящий без отдыха злую орду…
«Я твой часовой и с поста не сойду».
Вот так говорит он, и доля его
Везде утверждает свое торжество!
Сквозь гром всех сражений и гул канонад
Слушай, страна, говорит Ленинград.
Сильна его воля, остер его взгляд,
Над ним боевые знамена шумят.
«Я в битве и славу твою берегу,
И я никогда не поддамся врагу!»
Вот так говорит он, гранитный, стальной
Ключ к сердцу России, любимый, родной.
Слушай, страна, говорит Ленинград!
Сквозь гром всех сражений и гул
канонад,
Сквозь все пулеметные ливни косые,
Величия полон и славы России.
46
КЛЯТВА
Тишина. Призамолкла на час канонада,
Знамя принял полковник. Снег на
Скрыто все этой, режущей слух,
знамени — пеной.
тишиной.
Бахрому тронул иней. Даль застыла —
Рядом город бессмертный. За честь
строга.
Ленинграда
И, охваченный трепетом, командир на
Встали сосны стеной, люди встали
колено
стеной!
Опустился в глубокие наши снега.
Тишина непривычной была, непонятной,
— Мы клянемся, — сказал он. И духом
Предзакатною. Медленно день умирал.
геройства
И тогда вдоль рядов величавых, как клятва,
Вдруг пахнуло на рощи, поля и луга.
С новым воинским знаменем прошагал
И тогда, как один, опустилося войско
генерал.
На колено в глубокие наши снега!
Тишина перед боем. Враг, не жди, не
Тишина. Все в снегу, больше черном, чем
надейся,
белом.
Заберет тебя, ночи чернее, тоска.
И тогда над холмом, за который деремся.
Здесь, готовые к битвам, встали
Над снегами, летящее ввысь, прогремело,
гвардейцы,
Прогремело железное слово:
Молодые, победные наши войска.
— Клянемся!
(1942 г.)
Рядом были землянки, блиндажи в пять
накатов,
На поляне в сосновом лесу, за Невой;
Обернувшись на Запад, на Запад, к
закату,
Встала гвардия наша в полукруг боевой.
47
ИЛЬЯ ЭРЕНБУРГ
В МАЕ 1945
Когда она пришла в наш город,
Мы растерялись. Столько ждать,
Ловить душою каждый шорох
И этих залпов не узнать.
И было столько муки прежней,
Ночей и дней такой клубок,
Что даже крохотный подснежник
В то утро расцвести не смог.
И только — видел я — ребенок
В ладоши хлопал и кричал,
Как будто он, невинный, понял,
Какую гостью увидал.
Она была в линялой гимнастерке,
И ноги были до крови натерты.
Она пришла и постучалась в дом.
Открыла мать. Был стол накрыт к обеду.
«Твой сын служил со мной в полку одном,
И я пришла. Меня зовут Победа».
Был черный хлеб белее белых дней,
И слезы были соли солоней.
Все сто столиц кричали вдалеке,
В ладоши хлопали и танцевали.
И только в тихом русском городке
Две женщины как мертвые молчали.
(1945 г.)
О них когда-то горевал поэт:
Они друг друга долго ожидали,
А встретившись, друг друга не узнали
На небесах, где горя больше нет.
Но не в раю, на том земном просторе,
Где шаг ступи — и горе, горе, горе,
Я ждал ее, как можно ждать любя,
Я знал ее, как можно знать себя,
Я звал ее в крови, в грязи, в печали.
И час настал — закончилась война.
Я шел домой. Навстречу шла она.
И мы друг друга не узнали.
48
БЫЛ ЛЮТЫЙ МОРОЗ
Был лютый мороз. Молодые солдаты
Любимого друга по полю несли.
Молчали. И долго стучались лопаты
В угрюмое сердце промерзшей земли.
Скажи мне, товарищ.. Словами не
скажешь,
А были слова — потерял на войне..
Ружейный салют был печален и важен
В холодной, в суровой, в пустой тишине.
Могилу прикрыли, а ночью — в атаку.
Боялись они оглянуться назад.
Но кто там шагает? Друзьями оплакан,
Своих земляков догоняет солдат.
Он вместе с другими бросает гранаты,
А если залягут — он крикнет «ура».
И место ему оставляют солдаты,
Усевшись вокруг золотого костра.
Его не увидеть. Повестку о смерти
Давно получили в далеком краю.
Но разве уступит солдатское сердце
И дружба, рожденная в трудном бою?
(1942 г.)
49
ДАВИД САМОЙЛОВ
СОРОКОВЫЕ, РОКОВЫЕ…
Сороковые, роковые,
Как это было! Как совпало -
Военные и фронтовые,
Война, беда, мечта и юность!
Где извещенья похоронные
И это все в меня запало
И перестуки эшелонные.
И лишь потом во мне очнулось!..
Гудят накатанные рельсы.
Сороковые, роковые,
Просторно. Холодно. Высоко.
Свинцовые, пороховые...
И погорельцы, погорельцы
Война гуляет по России,
Кочуют с запада к востоку...
А мы такие молодые!
(1961 г.)
А это я на полустанке
В своей замурзанной ушанке,
Где звездочка не уставная,
А вырезанная из банки.
Да, это я на белом свете,
Худой, веселый и задорный.
И у меня табак в кисете,
И у меня мундштук наборный.
И я с девчонкой балагурю,
И больше нужного хромаю,
И пайку надвое ломаю,
И все на свете понимаю.
50
МУСА ДЖАЛИЛЬ
ПОБЕДА (ЭТЮД)
С земли встает туман голубоватый.
Грохочут танки, вытянувшись в ряд.
Как соколы отважные, крылаты
Над крышей флаги красные парят.
Старушка обняла бойца за шею,
От радости заплакала она,
И, улыбаясь, свежие трофеи
Подсчитывает строгий старшина.
Как тень судьбы Германии фашистской.
На всех путях, куда ни кинешь взгляд.
На глине развороченной и склизкой
Чернеют трупы вражеских солдат.
(1942 г.)
Язык написания: татарский.
Перевод на русский: Р. Моран
51
НА ПАМЯТЬ ДРУГУ
На своих солдат глядит отчизна,
Ты ушел в наряд, и сразу стало
Как огонь крушат они огнем…
Как-то очень грустно без тебя.
Поклялись мы воинскою клятвой,
Ну, а ты взгрустнешь ли так о друге,
Что назад с победою придем.
Коль наступит очередь моя?
Мы ведь столько пережили вместе,
(1941 г.)
Язык написания: татарский.
Перевод на русский: В. Тушнова
Связанные дружбой фронтовой!
До конца бы нам не разлучаться,
До конца пройти бы нам с тобой!
А когда вернемся мы с победой
В наш родимый город — я и ты,
Сколько ждет нас радости и ласки,
Как нас встретят!.. Эх, мечты, мечты!
Были между жизнью мы и смертью
Столько дней!.. А сколько впереди?!
Станем ли о прошлом вспоминать мы?
Упадем ли с пулею в груди?
Если, послужив своей отчизне,
Вечным сном засну в могиле я,
Загрустишь ли о поэте-друге,
По казанским улицам бродя?
Нам скрепили дружбу кровь и пламя.
Оттого так и крепка она!
Насмерть постоим мы друг за друга,
Если нам разлука суждена.
52
СМЕРТЬ ДЕВУШКИ
Сто раненых она спасла одна
Погасла, не успев расцвесть, весна.
И вынесла из огневого шквала,
Но, как заря рождает день, сгорая,
Водою напоила их она
Врагу погибель принеся, она
И раны их сама забинтовала.
Бессмертною осталась, умирая.
(1942 г.)
Под ливнем раскаленного свинца
Она ползла, ползла без остановки
И, раненого подобрав бойца,
Не забывала о его винтовке.
Но вот в сто первый раз, в последний раз
Ее сразил осколок мины лютой…
Склонился шелк знамен в печальный час,
И кровь ее пылала в них как будто.
Вот на носилках девушка лежит.
Играет ветер прядкой золотистой.
Как облачко, что солнце скрыть спешит,
Ресницы затенили взор лучистый.
Спокойная улыбка на ее
Губах, изогнуты спокойно брови.
Она как будто впала в забытье,
Беседу оборвав на полуслове.
Сто жизней молодая жизнь зажгла
И вдруг сама погасла в час кровавый.
Но сто сердец на славные дела
Ее посмертной вдохновятся славой.
53
СЛЕД
Пламя жадно полыхает.
Сожжено дотла село.
Детский трупик у дороги
Черным пеплом занесло.
И солдат глядит, и скупо
Катится его слеза,
Поднял девочку, целует
Несмотрящие глаза.
Вот он выпрямился тихо,
Тронул орден на груди,
Стиснул зубы: — Ладно, сволочь!
Все припомним, погоди!
И по следу крови детской,
Сквозь туманы и снега
Он уносит гнев народа,
Он спешит догнать врага.
(1942 г.)
Язык написания: татарский.
Перевод на русский: П. Антокольский
54
ПЛАТОЧЕК
Простились мы, и с вышитой каймою
Платок родные руки дали мне.
Подарок милой! Он всегда со мною.
Ведь им закрыл я рану на войне.
Окрасился платочек теплой кровью,
Поведав мне о чем-то о родном.
Как будто наклонилась к изголовью
Моя подруга в поле под огнем.
Перед врагом колен не преклонял я.
Не отступил в сраженьях ни на пядь.
О том, как наше счастье отстоял я,
Платочек этот вправе рассказать.
(1942 г.)
Язык написания: татарский.
Перевод на русский: В. Ганиев
55
ЮЛИЯ ДРУНИНА
БИНТЫ
Глаза бойца слезами налиты,
Лежит он, напружиненный и белый,
А я должна приросшие бинты
С него сорвать одним движеньем смелым.
Одним движеньем — так учили нас.
Одним движеньем — только в этом
жалость…
Но встретившись со взглядом страшных
глаз,
Я на движенье это не решалась.
На бинт я щедро перекись лила,
Стараясь отмочить его без боли.
А фельдшерица становилась зла
И повторяла: «Горе мне с тобою!
Так с каждым церемониться — беда.
Да и ему лишь прибавляешь муки».
Но раненые метили всегда
Попасть в мои медлительные руки.
Не надо рвать приросшие бинты,
Когда их можно снять почти без боли.
Я это поняла, поймешь и ты…
Как жалко, что науке доброты
Нельзя по книжкам научиться в школе!
(1943 г.)
56
ТЫ ДОЛЖНА!
Побледнев,
Стиснув зубы до хруста,
От родного окопа
Одна
Ты должна оторваться,
И бруствер
Проскочить под обстрелом
Должна.
Ты должна.
Хоть вернешься едва ли,
Хоть «Не смей!»
Повторяет комбат.
Даже танки
(Они же из стали!)
В трех шагах от окопа
Горят.
Ты должна.
Ведь нельзя притворяться
Перед собой,
Что не слышишь в ночи,
Как почти безнадежно
«Сестрица!»
Кто-то там,
Под обстрелом, кричит…
(1980 г.)
57
ЗИНКА
Памяти однополчанки — Героя
Советского Союза Зины Самсоновой.
2.
С каждым днем становилось горше,
1.
Шли без митингов и знамен.
Мы легли у разбитой ели,
В окруженье попал под Оршей
Ждем, когда же начнет светлеть.
Наш потрепанный батальон.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, сырой земле.
Зинка нас повела в атаку,
Мы пробились по черной ржи,
— Знаешь, Юлька, я против грусти,
По воронкам и буеракам,
Но сегодня она не в счет.
Через смертные рубежи.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка моя живет.
Мы не ждали посмертной славы,
Мы хотели со славой жить.
У тебя есть друзья, любимый,
…Почему же в бинтах кровавых
У меня лишь она одна.
Светлокосый солдат лежит?
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав,
Старой кажется: каждый кустик
Белорусские ветры пели
Беспокойную дочку ждет.
О рязанских глухих садах.
Знаешь, Юлька, я против грусти,
Но сегодня она не в счет…
Отогрелись мы еле-еле,
Вдруг нежданный приказ: «Вперед!»
Снова рядом в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.
3.
— Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
58
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала…
(1944 г.)
59
НА НОСИЛКАХ ОКОЛО САРАЯ
На носилках около сарая,
На краю отбитого села,
Санитарка шепчет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила…
И бойцы вокруг нее толпятся
И не могут ей в глаза смотреть:
Восемнадцать — это восемнадцать,
Но ко всем неумолима смерть…
Через много лет в глазах любимой,
Что в его глаза устремлены,
Отблеск зарев, колыханье дыма
Вдруг увидит ветеран войны.
Вздрогнет он и отойдет к окошку,
Закурить пытаясь на ходу.
Подожди его, жена, немножко —
В сорок первом он сейчас году.
Там, где возле черного сарая,
На краю отбитого села,
Девочка лепечет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила…
(1974 г.)
60
«ТОЛЬКО ЧТО ПРИШЛА С
ПЕРЕДОВОЙ…»
Только что пришла с передовой,
Мокрая, замерзшая и злая,
А в землянке нету никого,
И дымится печка, затухая.
Так устала — руки не поднять,
Не до дров, — согреюсь под шинелью,
Прилегла, но слышу, что опять
По окопам нашим бьют шрапнелью.
Из землянки выбегаю в ночь,
А навстречу мне рванулось пламя,
Мне навстречу — те, кому помочь
Я должна спокойными руками.
И за то, что снова до утра
Смерть ползти со мною будет рядом,
Мимоходом: — Молодец, сестра! —
Крикнут мне товарищи в награду.
Да еще сияющий комбат
Руки мне протянет после боя:
— Старшина, родная, как я рад,
Что опять осталась ты живою!
(1944 г.)
61
ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ
Машенька, связистка, умирала
Девочке, что тихо умирала
На руках беспомощных моих.
На руках беспомощных моих.
А в окопе пахло снегом талым,
И запахнет фронтом — снегом талым,
И налет артиллерийский стих.
Кровью и пожарами мой стих.
Из санроты не было повозки.
Только мы — однополчане павших,
Чью-то мать наш фельдшер величал.
Их, безмолвных, воскресить вольны.
…О, погон измятые полоски
Я не дам тебе исчезнуть, Маша, —
На худых девчоночьих плечах!
Песней возвратишься ты с войны!
(1969 г.)
И лицо — родное, восковое,
Под чалмой намокшего бинта!..
Прошипел снаряд над головою,
Черный столб взметнулся у куста…
Девочка в шинели уходила
От войны, от жизни, от меня.
Снова рыть в безмолвии могилу,
Комьями замерзшими звеня…
Подожди меня немного, Маша!
Мне ведь тоже уцелеть навряд…
Поклялась тогда я дружбой нашей:
Если только возвращусь назад,
Если это совершится чудо,
То до смерти, до последних дней,
Стану я всегда, везде и всюду
Болью строк напоминать о ней —
62
ПАРАД В СОРОК ПЕРВОМ
Наверное, товарищи, не зря,
Любуясь шагом армии чеканным,
Всегда припоминают ветераны
Другой – суровый – праздник Октября.
Была Москва пургой заметена,
У Мавзолея ели коченели,
И шла по Красной площади Война –
Усталая, в простреленной шинели.
То батальоны шли с передовой,
Шли на парад окопные солдаты.
В тревожных небесах аэростаты
Качали удлиненной головой.
Терзали тело Подмосковья рвы,
Убитых хоронил снежок пушистый,
Сжимали горло фронтовой Москвы
Траншеи наступающих фашистов.
А батальоны шли с передовой,
Шли на парад окопные солдаты!
Недаром в небесах аэростаты
Качали удивленно головой!
Кто может победить такой народ?..
Не забывайте сорок первый год!
(1963 г.)
63
И ОТКУДА ВДРУГ БЕРУТСЯ
СИЛЫ…
Не верила в Россию,
И откуда
То она
Вдруг берутся силы
Не верила б в меня.
В час, когда
(-)
В душе черным-черно?..
Если б я
Была не дочь России,
Опустила руки бы давно,
Опустила руки
В сорок первом.
Помнишь?
Заградительные рвы,
Словно обнажившиеся нервы,
Зазмеились около Москвы.
Похоронки,
Раны,
Пепелища…
Память,
Душу мне
Войной не рви,
Только времени
Не знаю чище
И острее
К Родине любви.
Лишь любовь
Давала людям силы
Посреди ревущего огня.
Если б я
64
ВИКТОР БОКОВ
НА МАМАЕВОМ КУРГАНЕ
На Мамаевом кургане тишина,
За Мамаевым курганом тишина,
В том кургане похоронена война,
В мирный берег тихо плещется волна.
Перед этою священной тишиной
Встала женщина с поникшей головой,
Что-то шепчет про себя седая мать,
Все надеется сыночка увидать.
Заросли степной травой глухие рвы,
Кто погиб, тот не поднимет головы,
Не придет, не скажет: «Мама! Я живой!
Не печалься, дорогая, я с тобой!»
Вот уж вечер волгоградский настает,
А старушка не уходит, сына ждет,
В мирный берег тихо плещется волна,
Разговаривает с матерью она.
(1965 г.)
65
АННА АХМАТОВА
МУЖЕСТВО
Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки!
(1942 г.)
66
ПТИЦЫ СМЕРТИ В ЗЕНИТЕ
СТОЯТ…
Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг — он дышит,
Он живой еще, он все слышит:
Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,
Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба…
Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон — смерть.
И стоит везде на часах
И уйти не пускает страх.
(1941 г.)
67
ПОБЕДА
1.
Славно начато славное дело
В грозном грохоте, в снежной пыли,
Где томится пречистое тело
Оскверненной врагами земли.
К нам оттуда родные березы
Тянут ветки и ждут и зовут,
И могучие деды-морозы
С нами сомкнутым строем идут.
2.
Вспыхнул над молом первый маяк,
Других маяков предтеча,—
Заплакал и шапку снял моряк,
Что плавал в набитых смертью морях
Вдоль смерти и смерти навстречу.
3.
Победа у наших стоит дверей…
Как гостью желанную встретим?
Пусть женщины выше поднимут детей,
Спасенных от тысячи тысяч смертей,—
Так мы долгожданной ответим.
(1942 - 1945 гг.)
68
СЕРГЕЙ ОРЛОВ
ЕГО ЗАРЫЛИ В ШАР ЗЕМНОЙ
Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля —
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой…
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей…
(1944 г.)
69
НА ПРИВАЛЕ
Как из камня высечены сталью,
От сапог до самых плеч в пыли,
Разметавшись молча на привале,
Спят солдаты посреди земли.
А от них налево и направо
Зарева полощутся во мгле,
Догорает грозная держава
В свежей ржави, в пепле и золе.
Батареи издали рокочут,
Утопают города в дыму,
Падают разорванные в клочья
Небеса нерусские во тьму.
Но спокойно за пять лет впервые
Спят солдаты посреди огней,
Потому что далеко Россия —
Даже дым не долетает к ней!
(1945 г.)
70
МИХАИЛ ИСАКОВСКИЙ
РУССКОЙ ЖЕНЩИНЕ
…Да разве об этом расскажешь
В какие ты годы жила!
Какая безмерная тяжесть
На женские плечи легла!..
В то утро простился с тобою
Твой муж, или брат, или сын.
И ты со своею судьбою
Осталась один на один.
Один на один со слезами,
С несжатыми в поле хлебами
Ты встретила эту войну.
И все — без конца и без счета —
Печали, труды и заботы
Пришлись на тебя на одну.
Одной тебе — волей-неволей —
А надо повсюду поспеть;
Одна ты и дома и в поле,
Одной тебе плакать и петь.
А тучи свисают все ниже,
А громы грохочут все ближе,
Все чаще недобрая весть.
И ты перед всею страною,
И ты перед всею войною
Сказалась — какая ты есть.
Ты шла, затаив свое горе,
Суровым путем трудовым.
Весь фронт, что от моря до моря,
Кормила ты хлебом своим.
В холодные зимы, в метели,
У той у далекой черты
Солдат согревали шинели,
Что сшила заботливо ты.
Бросалися в грохоте, в дыме
Советские воины в бой,
И рушились вражьи твердыни
От бомб, начиненных тобой.
За все ты бралася без страха,
И, как в поговорке какой,
Была ты и пряхой и ткахой,
Умела — иглой и пилой.
Рубила, возила, копала, —
Да разве же все перечтешь?
А в письмах на фронт уверяла,
Что будто б отлично живешь.
Бойцы твои письма читали,
И там, на переднем краю,
Они хорошо понимали
Святую неправду твою.
И воин, идущий на битву
И встретить готовый ее,
Как клятву шептал, как молитву
Далекое имя твое…
(1945 г.)
71
ЗДЕСЬ ПОХОРОНЕН
КРАСНОАРМЕЕЦ
Куда б ни шел, ни ехал ты,
Но здесь остановись,
Могиле этой дорогой
Всем сердцем поклонись.
Кто б ни был ты — рыбак, шахтер,
Ученый иль пастух, —
Навек запомни: здесь лежит
Твой самый лучший друг.
И для тебя и для меня
Он сделал все, что мог:
Себя в бою не пожалел,
А родину сберег.
(1942 г.)
72
АНДРЕЙ ДЕМЕНТЬЕВ
БАЛЛАДА О МАТЕРИ
— Алексей! — кричали земляки.
Постарела мать за много лет,
— Алексей! — просили, — добеги!..
А вестей от сына нет и нет.
Кадр сменился. Сын остался жить.
Но она всё продолжает ждать,
Просит мать о сыне повторить.
Потому что верит, потому что мать.
И опять в атаку он бежит.
И на что надеется она?
Жив-здоров, не ранен, не убит.
Много лет, как кончилась война.
— Алексей! Алёшенька! Сынок! —
Много лет, как все пришли назад,
Словно сын её услышать мог...
Кроме мёртвых, что в земле лежат.
Дома всё ей чудилось кино...
Сколько их в то дальнее село,
Всё ждала, вот-вот сейчас в окно
Мальчиков безусых, не пришло.
Посреди тревожной тишины
...Раз в село прислали по весне
Постучится сын её с войны.
Фильм документальный о войне,
(1967 г.)
Все пришли в кино — и стар, и мал,
Кто познал войну и кто не знал,
Перед горькой памятью людской
Разливалась ненависть рекой.
Трудно было это вспоминать.
Вдруг с экрана сын взглянул на мать.
Мать узнала сына в тот же миг,
И пронёсся материнский крик;
— Алексей! Алёшенька! Сынок! —
Словно сын её услышать мог.
Он рванулся из траншеи в бой.
Встала мать прикрыть его собой.
Всё боялась — вдруг он упадёт,
Но сквозь годы мчался сын вперёд.
73
БОРИС КОСТРОВ
ПУСТЬ ВРАГ КОВАРЕН…
Пусть враг коварен –
Это не беда.
Преград не знает русская пехота.
Блестят штыки,
Грохочут поезда,
К победе рвутся вымпелы Балтфлота
А в небе,
Сделав круг и высоту
Набрав, вступают в бой орлы.
И сразу
Мы слышим сердца учащенный стук,
Но действуем – спокойно,
По приказу.
Мы знаем всё,
Что нет таких врагов,
Чтоб волю русских преклонить и
скомкать.
Мы – это мы.
Да будет наша кровь
Такой же чистой и в сердцах потомков.
(1941 г.)
74
АНАТОЛИЙ МОЛЧАНОВ
Я НЕ БЫЛ НА ФРОНТЕ, НО
ЗНАЮ…
Я не был на фронте, но знаю
Как пули над ухом свистят,
Когда диверсанты стреляют
В следящих за ними ребят,
Как пули рвут детское тело
И кровь алым гейзером бьёт…
Забыть бы всё это хотелось,
Да ноющий шрам не даёт.
Я не был на фронте, но знаю
Сгоревшей взрывчатки угар.
Мы с Юркой бежали к трамваю,
Вдруг свист и слепящий удар…
Оглохший, в дымящейся куртке,
Разбивший лицо о панель,
Я всё же был жив, а от Юрки
Остался лишь только портфель.
Я не был на фронте, но знаю
Тяжелый грунт братских могил.
Он, павших друзей накрывая,
И наши сердца придавил.
Как стонет земля ледяная,
Когда аммонала заряд
Могилы готовит, я знаю,
Мы знаем с тобой, Ленинград.
(-)
75
ВАДИМ ШЕФНЕР
22 ИЮНЯ
Не танцуйте сегодня, не пойте.
В предвечерний задумчивый час
Молчаливо у окон постойте,
Вспомяните погибших за нас.
Там, в толпе, средь любимых,
влюблённых,
Средь весёлых и крепких ребят,
Чьи-то тени в пилотках зелёных
На окраины молча спешат.
Им нельзя задержаться, остаться –
Их берёт этот день навсегда,
На путях сортировочных станций
Им разлуку трубят поезда.
Окликать их и звать их – напрасно,
Не промолвят ни слова в ответ,
Но с улыбкою грустной и ясной
Поглядите им пристально вслед.
(1961 г.)
76
ПАМЯТЬ О СОРОК ПЕРВОМ
О, рассвет после ночи бессонной,
И трава в оловянной росе,
И шлагбаум, как нож, занесённый
Над шершавою шеей шоссе!..
Мы шагаем – и головы клоним,
И знобит нас, и тянет ко сну.
В дачном поезде, в мирном вагоне
Лейтенант нас привёз на войну.
Нам исход этой битвы неведом,
Неприятель всё рвётся вперёд.
Мой товарищ не встретит Победу,
Он за Родину завтра умрёт.
…Я старею, живу в настоящем,
Я неспешно к закату иду, –
Так зачем же мне снится всё чаще,
Будто я – в сорок первом году?
Будто снова я молод, как прежде,
И друзья мои ходят в живых,
И ещё не венки, а надежды
Возлагает Отчизна на них…
(1977 г.)
77
СЕРГЕЙ МИХАЛКОВ
ПОСЛЕ ПОБЕДЫ
Спать легли однажды дети –
Не забудем тех героев,
Окна все затемнены.
Что лежат в земле сырой,
А проснулись на рассвете –
Жизнь отдав на поле боя
В окнах свет – и нет войны!
За народ, за нас с тобой…
Можно больше не прощаться
Слава нашим генералам,
И на фронт не провожать –
Слава нашим адмиралам
Будут с фронта возвращаться,
И солдатам рядовым –
Мы героев будем ждать.
Пешим, плавающим, конным,
Утомлённым, закалённым!
Зарастут травой траншеи
Слава павшим и живым –
На местах былых боёв.
От души спасибо им!
С каждым годом хорошея,
(-)
Встанут сотни городов.
И в хорошие минуты
Вспомнишь ты и вспомню я,
Как от вражьих полчищ лютых
Очищали мы края.
Вспомним всё: как мы дружили,
Как пожары мы тушили,
Как у нашего крыльца
Молоком парным поили
Поседевшего от пыли,
Утомлённого бойца.
78
ДЕСЯТИЛЕТНИЙ ЧЕЛОВЕК
Крест-накрест белые полоски
Все видевший, на все готовый,
На окнах съёжившихся хат.
По грудь проваливаясь в снег,
Родные тонкие березки
Бежал к своим русоголовый
Тревожно смотрят на закат.
Десятилетний человек.
И пес на теплом пепелище,
Он знал, что где-то недалече,
До глаз испачканный в золе.
Быть может, вон за той горой,
Он целый день кого-то ищет
Его, как друга, в темный вечер
И не находит на селе.
Окликнет русский часовой.
Накинув драный зипунишко,
И он, прижавшийся к шинели,
По огородам, без дорог,
Родные слыша голоса,
Спешит, торопится парнишка
Расскажет все, на что глядели
По солнцу, прямо на восток.
Его недетские глаза.
(1942 г.)
Никто в далекую дорогу
Его теплее не одел,
Никто не обнял у порога
И вслед ему не поглядел,
В нетопленой, разбитой бане,
Ночь скоротавши, как зверек,
Как долго он своим дыханьем
Озябших рук согреть не мог!
Но по щеке его ни разу
Не проложила путь слеза,
Должно быть, слишком много сразу
Увидели его глаза.
79
ДЕТСКИЙ БОТИНОК
Занесенный в графу
Здесь на всех языках
С аккуратностью чисто немецкой,
О спасенье пытались молиться:
Он на складе лежал
Чехи, греки, евреи,
Среди обуви взрослой и детской.
Французы, австрийцы, бельгийцы.
Его номер по книге:
Здесь впитала земля
«Три тысячи двести девятый».
Запах тлена и пролитой крови
«Обувь детская. Ношена.
Сотен тысяч людей
Правый ботинок. С заплатой…»
Разных наций и разных сословий…
Кто чинил его? Где?
Час расплаты пришел!
В Мелитополе? В Кракове? В Вене?
Палачей и убийц – на колени!
Кто носил его? Владек?
Суд народов идет
Или русская девочка Женя?..
По кровавым следам преступлений.
Как попал он сюда, в этот склад,
Среди сотен улик –
В этот список проклятый,
Этот детский ботинок с заплатой.
Под порядковый номер
Снятый Гитлером с жертвы
«Три тысячи двести девятый»?
Три тысячи двести девятой.
(1944 г.)
Неужели другой не нашлось
В целом мире дороги,
Кроме той, по которой
Пришли эти детские ноги
В это страшное место,
Где вешали, жгли и пытали,
А потом хладнокровно
Одежду убитых считали?
80
ОТКУДА ТЫ?
Но не спасали их накаты дзотов.
— Вторую зиму мы воюем вместе.
Скажи, сержант, откуда родом ты?
Твои дела почетны и просты.
И меткий глаз твой всей стране известен.
Скажи, боец, откуда родом ты?
— Отец и дед охотниками были,
Вот почему и меткость есть в глазах.
Отец и дед пушного зверя били,
Я бью врага. Я снайпер. Я казах.
— Тебя я знаю по ночному бою,
И мне твои запомнились черты.
В атаке ты не дорожил собою.
Скажи, боец, откуда родом ты?
— Я в том бою оружием и честью
Лишь дорожил, как вольный человек.
Я сын садов ташкентского предместья.
Я хлопкороб. Я воин. Я узбек.
— А ты, орел, я знаю, что немало
Обрушил ты на немцев с высоты
Горячего разящего металла.
Скажи, герой, откуда родом ты?
— Таких, как я, в полку героев много,
И награжден страной не я один.
Военная Грузинская дорога
Ведет в мой дом, в Тбилиси. Я грузин,
— От верных залпов твоего расчета
Враги под землю лезли, как кроты.
— Я мщу врагам за дочку и за сына,
Расстрелянных у мирного плетня.
Я украинец. Ридна батькивщина
К орудию поставила меня.
— Ты воевал в лесах и на болотах,
Дороги строил, возводил мосты.
Тебе спасибо говорит пехота.
Скажи, сапер, откуда родом ты?
— Откуда я? Да, видно, издалече,
Из тех краев, где воевал Ермак.
Давай закурим, что ли, ради встречи,
По-плотницки. Я плотник, сибиряк.
— А ты, отец, хранишь, я знаю, дома
От прошлых войн солдатские кресты.
С какой реки, с Кубани или с Дона,
Скажи, солдат, откуда родом ты?
— Не угадал. Ни с Дона, ни с Кубани,
С Москвы-реки на фронт явился я.
Мы от земли — можайские крестьяне,
Там, стало быть, и родина моя.
Войди в блиндаж, пройди по батареям,
Везде они, бойцы моей страны.
Мы вместе спим и вместе воду греем
И друг для друга жизни не жалеем —
В одну семью Отчизной сплочены.
81
СЕРГЕЙ НАРОВЧАТОВ
В ТЕ ГОДЫ
Я проходил, скрипя зубами, мимо
Сожженных сел, казненных городов,
По горестной, по русской, по родимой,
Завещанной от дедов и отцов.
Запоминал над деревнями пламя,
И ветер, разносивший жаркий прах,
И девушек, библейскими гвоздями
Распятых на райкомовских дверях.
И воронье кружилось без боязни,
И коршун рвал добычу на глазах,
И метил все бесчинства и все казни
Паучий извивающийся знак.
В своей печали древним песням равный,
Я села, словно летопись, листал
И в каждой бабе видел Ярославну,
Во всех ручьях Непрядву узнавал.
Крови своей, своим святыням верный,
Слова старинные я повторял, скорбя:
— Россия-мати! Свете мой безмерный,
Которой местью мстить мне за тебя?
(1941 г.)
82
БОРИС ПАСТЕРНАК
СТРАШНАЯ СКАЗКА
Все переменится вокруг.
Отстроится столица.
Детей разбуженных испуг
Вовеки не простится.
Не сможет позабыться страх,
Изборождавший лица.
Сторицей должен будет враг
За это поплатиться.
Запомнится его обстрел.
Сполна зачтется время,
Когда он делал, что хотел,
Как Ирод в Вифлееме.
Настанет новый, лучший век.
Исчезнут очевидцы.
Мученья маленьких калек
Не смогут позабыться.
(1941 г.)
83
ВСЕ НЫНЕШНЕЙ ВЕСНОЙ
ОСОБОЕ
Всё нынешней весной особое.
Мечтателю и полуночнику
Живее воробьев шумиха.
Москва милей всего на свете.
Я даже выразить не пробую,
Он дома, у первоисточника
Как на душе светло и тихо.
Всего, чем будет цвесть столетье.
(1944 г.)
Иначе думается, пишется,
И громкою октавой в хоре
Земной могучий голос слышится
Освобожденных территорий.
Bесеннее дыханье родины
Смывает след зимы с пространства
И черные от слез обводины
С заплаканных очей славянства.
Везде трава готова вылезти,
И улицы старинной Праги
Молчат, одна другой извилистей,
Но заиграют, как овраги.
Сказанья Чехии, Моравии
И Сербии с весенней негой,
Сорвавши пелену бесправия,
Цветами выйдут из-под снега.
Все дымкой сказочной подернется,
Подобно завиткам по стенам
В боярской золоченой горнице
И на Василии блаженном.
84
СМЕЛОСТЬ
Безыменные герои
Осажденных городов,
Я вас в сердце сердца скрою,
Ваша доблесть выше слов.
В круглосуточном обстреле,
Слыша смерти перекат,
Вы векам в глаза смотрели
С пригородных баррикад.
Вы ложились на дороге
И у взрытой колеи
Спрашивали о подмоге
И не слышно ль, где свои.
А потом, жуя краюху,
По истерзанным полям
Шли вы, не теряя духа,
К обгорелым флигелям.
Вы брались рукой умелой —
Не для лести и хвалы,
А с холодным знаньем дела —
За ружейные стволы.
Между тем слепое что-то,
Опьяняя и кружа,
Увлекало вас к пролету
Из глухого блиндажа.
Там в неистовстве наитья
Пела буря с двух сторон.
Ветер вам свистел в прикрытье:
Ты от пуль заворожен.
И тогда, чужие миру,
Не причислены к живым,
Вы являлись к командиру
С предложеньем боевым.
Вам казалось — все пустое!
Лучше, выиграв, уйти,
Чем бесславно сгнить в застое
Или скиснуть взаперти.
Так рождался победитель:
Вас над пропастью голов
Подвиг уносил в обитель
Громовержцев и орлов.
(1941 г.)
И не только жажда мщенья,
Но спокойный глаз стрелка,
Как картонные мишени,
Пробивал врагу бока.
85
ПОБЕДИТЕЛЬ
Вы помните еще ту сухость в горле,
Когда, бряцая голой силой зла,
Навстречу нам горланили и перли
И осень шагом испытаний шла?
Но правота была такой оградой,
Которой уступал любой доспех.
Все воплотила участь Ленинграда.
Стеной стоял он на глазах у всех.
И вот пришло заветное мгновенье:
Он разорвал осадное кольцо.
И целый мир, столпившись в отдаленьи,
B восторге смотрит на его лицо.
Как он велик! Какой бессмертный
жребий!
Как входит в цепь легенд его звено!
Все, что возможно на земле и небе,
Им вынесено и совершено.
(1944 г.)
86
АРСЕНИЙ ТАРКОВСКИЙ
СУББОТА, 21 ИЮНЯ
Пусть роют щели хоть под воскресенье.
В моих руках надежда на спасенье.
Уходят, пропусков не выдают,
В домашний возвращаются уют.
Как я хотел вернуться в до-войны,
Предупредить, кого убить должны.
И я уже не помню сам, откуда
Пришел сюда и что случилось чудо.
Мне вон тому сказать необходимо:
«Иди сюда, и смерть промчится мимо».
Я все забыл. В окне еще светло,
И накрест не заклеено стекло.
Я знаю час, когда начнут войну,
(1945 г.)
Кто выживет, и кто умрет в плену,
И кто из нас окажется героем,
И кто расстрелян будет перед строем,
И сам я видел вражеских солдат,
Уже заполонивших Сталинград,
И видел я, как русская пехота
Штурмует Бранденбургские ворота.
Что до врага, то все известно мне,
Как ни одной разведке на войне.
Я говорю — не слушают, не слышат,
Несут цветы, субботним ветром дышат,
87
ХОРОШО МНЕ В ТЕПЛУШКЕ
Хорошо мне в теплушке,
Тут бы век вековать,—
Сумка вместо подушки,
И на дождь наплевать.
Мне бы ехать с бойцами,
Грызть бы мне сухари,
Петь да спать бы ночами
От зари до зари,
У вокзалов разбитых
Брать крутой кипяток —
Бездомовный напиток —
В жестяной котелок.
Мне б из этого рая
Никуда не глядеть,
С темнотой засыпая,
Ничего не хотеть —
Ни дороги попятной,
Разоренной войной,
Ни туда, ни обратно,
Ни на фронт, ни домой,—
Но торопит, рыдая,
Песня стольких разлук,
Жизнь моя кочевая,
Твой скрежещущий стук.
(1943 г.)
88
АЛЕКСЕЙ СУРКОВ
В ЗЕМЛЯНКЕ
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
О тебе мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтоб услышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти не легко,
А до смерти — четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От твой негасимой любви.
(1941 г.)
89
УТРО ПОБЕДЫ
Где трава от росы и от крови сырая,
Где зрачки пулеметов свирепо глядят,
В полный рост, над окопом переднего
края,
Поднялся победитель-солдат.
Сердце билось о ребра прерывисто, часто.
Тишина… Тишина… Не во сне — наяву.
И сказал пехотинец: — Отмаялись!
Баста!И приметил подснежник во рву.
И в душе, тосковавшей по свету и ласке,
Ожил радости прежней певучий поток.
И нагнулся солдат и к простреленной
каске
Осторожно приладил цветок.
Снова ожили в памяти были живые —
Подмосковье в снегах и в огне
Сталинград.
За четыре немыслимых года впервые,
Как ребенок, заплакал солдат.
Так стоял пехотинец, смеясь и рыдая,
Сапогом попирая колючий плетень.
За плечами пылала заря молодая,
Предвещая солнечный день.
(1945 г.)
90
ПОБЕДА
От Кубани к верховьям Донца
Возмужали мы, горечь и злость
Мчится ветер, степной непоседа,
Полной мерой в страданьях изведав:
Полнит музыкой наши сердца
И в сердцах наших верных слилось
Долгожданное слово ПОБЕДА.
Слово Сталин со словом Победа.
(1943 г.)
В этом слове — солдатская честь,
Радость встреч после долгой разлуки.
В этом слове свершенная месть
За обиды, за слезы и муки.
Мы идем по равнине степной,
Серебристой овеяны пылью.
Будто сразу у всех за спиной
Распахнулись орлиные крылья.
И летят наши думы к тому,
Кем начертана радости дата,
Кто прошел сквозь кровавую тьму
Твердым шагом вождя и солдата.
Он под пулями дрогнувший ряд
Останавливал окриком строгим,
Он меж злых и усталых солдат
Шел в строю по военным дорогам.
Не сгорая в бессонном труде,
О себе не заботясь нимало,
Он был с нами незримо везде,
Где сомненье людей настигало.
91
ВОТ БОМБАМИ РАЗМЕТАННАЯ
ГАТЬ …
Вот бомбами разметанная гать,
Подбитых танков черная стена.
От этой гати покатилась вспять
Немецкая железная волна.
Здесь втоптаны в сугробы, в целину
Стальные каски, плоские штыки.
Отсюда, в первый раз за всю войну,
Вперед, на запад, хлынули полки.
Мы в песнях для потомства сбережем
Названья тех сгоревших деревень,
Где за последним горьким рубежом
Кончалась ночь и начинался день.
(1941 г.)
92
ПЕРВОМАЙСКАЯ БАЛЛАДА
Поёт, пролетая, снаряд
И будто прозревшие вновь, —
Над прелью весенней земли.
В рассветной густой синеве
Четвёртые сутки подряд
Увидели свежую кровь
Ресниц мы смежить не могли.
На вешней зелёной траве,
Свистящий осколочный град
И холод страдальческих губ,
И гул от разрывов тупой,
И дикую пляску огня,
Четвёртые сутки подряд
И тени обугленных труб
Идём мы кровавой тропой.
В сверканьи весеннего дня…
Тревожные звёзды горят
Слепящая ярость вперёд
Над влажной землёй в вышине.
Рванула усталых людей.
Четвёртые сутки подряд
За речку мы бросились вброд
Мы путь пробиваем в огне.
По пояс в холодной воде.
Расстрелян последний патрон.
Греми нашей ярости гром,
Усталостью пальцы свело.
Штыками преграды ломай…
Но всё-таки наш батальон
Вот так мы в сорок втором
С рассветом ворвался в село.
Встречаем свой Первомай.
(1942 г.)
Взорвался последний фугас,
Смолкает винтовочный лай.
И вспомнили мы, что у нас
Сегодня с утра — Первомай.
И будто прозревшие вдруг
От тёмной, как ночь, слепоты,
Увидели мы, что вокруг
Черны от ожогов кусты.
93
ВОЙНЫ ИМЕЮТ КОНЦЫ И
НАЧАЛА…
Войны имеют концы и начала…
Снова мы здесь, на великой реке,
Села в разоре. Земля одичала.
Серые мыши шуршат в сорняке.
Мертвый старик в лопухах под забором.
Трупик ребенка придавлен доской…
Всем нас пытали — и гладом и мором,
Жгучим стыдом и холодной тоской.
В битвах пропитаны наши шинели
Запахом крови и дымом костра.
В зной паши души не раз леденели,
В стужу сердца обжигала жара.
Шли мы в атаку по острым каменьям,
Зарева нас вырывали из тьмы.
Впору поднять десяти поколеньям
Тяжесть, которую подняли мы.
Ветер гуляет по киевским кручам,
И по дорогам, размытым дождем,
Наперекор нависающим тучам
Мы за весной и за солнцем идем.
Только бы буря возмездья крепчала,
Гневом сильней обжигала сердца…
В красном дыму затерялись начала,
Трубам победы греметь у конца.
(1943 г.)
94
УТРО В ОКОПЕ
Когда по окопам прошла перекличка,
Когда мы за чаем беседу вели,
Порхнула хохлатая серая птичка
Над кромкой ничьей, одичалой земли.
На ближней раките листву колыхнула,
И отзвуком прежних, спокойных времен
Над полем, оглохшим от грома и гула,
Рассыпался тихий, серебряный звон.
Просторно вдохнули солдатские груди
Весеннего воздуха влажную прель.
Сердцами и слухом окопные люди
Ловили нежданную, чистую трель.
И самый старейший из нашего круга
Сказал, завивая махорочный дым:
— Вот тоже, не бог весть какая пичуга,
А как заливается! Рада своим.
(1943 г.)
95
БЕЗЫМЯННАЯ
Ну, как я забуду, добрая, ласковая,
То хмурое утро декабрьского дня.
Когда, обреченного смерти вытаскивая,
Ты телом своим прикрывала меня.
Ползла ты по снегу, железом иссеченному,
В окованной стужей задонской степи.
И мне, обессиленному, искалеченному,
Шептала: — Желанненький мой, потерпи!
У гибели жизнь мою дерзостью выманив,
Меня ты в то утро сдала в медсанбат
И скрылась в метели. А я даже имени
Не мог разузнать у знакомых ребят.
Но образ твой светлый храню постоянно я
В окопе, в землянке, в лесном шалаше.
В то хмурое утро, моя безымянная,
Ты солнечный луч обронила в душе.
(1943 г.)
96
НА ПРИВАЛЕ
Росная вечерняя прохлада.
Молодые сосны при пути.
Как немного человеку надо —
Сбросить скатку, дух перевести,
Снять ботинки, размотать портянки,
Развязать засаленный кисет...
Кажется, что на земле полянки
Краше и уютней этой нет;
Кажется, что полной горстью милость
Людям щедро раздает весна;
Что тебе попритчилось, приснилась
Злая пустоглазая война;
Что земля и травы пахнут домом
И соленым запахом морей.
Добродушным уходящим громом
Кажутся раскаты батарей.
Ветровые синие просторы
Все бы ты душой своей впитал...
Не вини товарища, который
При пути портянки размотал.
Помнит он, что спелых зорь алее
Кровь на узких листьях камыша.
Не размякнет, только станет злее
Верная солдатская душа.
(1943 г.)
97
НОЧЬ В ОКТЯБРЕ
Огонь бежит по перекрытьям крыш.
Леса пожаром осени горят,
Дрожат ракеты в лунном серебре.
От северного ветра порыжев.
Убийцам матери ты не простишь
За косогором, сорок дней подряд.
Бессонной этой ночи в октябре.
Пылает старый русский город Ржев.
(1942 г.)
Навстречу отлетающим грачам
Штурмовики летят из-за леска.
Над городом, над Волгой по ночам
Вполнеба багровеют облака.
Вот ты стоишь в окопе, над рекой,
Глядишь туда, где кровянится тьма.
Здесь ты родился. Здесь своей рукой
Ты возводил заводы и дома.
Ты здесь хотел до старости прожить,
Но немец твой порог переступил,
И вот огонь прожорливый бежит
По балкам и по дереву стропил.
Все рушилось — и радость и покой.
Замучен брат, на виселице мать,
И ты, хозяин, стал своей рукой
Гнездо родное жечь и разрушать.
98
СКВОРЦЫ ПРИЛЕТЕЛИ
Чужих указателей белые стрелы
С высоких столбов срывают бойцы.
Над пеплом сырым, по ветвям обгорелым,
Тревожно снуют погорельцы скворцы.
К знакомым местам из-за теплого моря
Они прилетели сегодня чуть свет,
А здесь — пепелища народного горя —
Ни хат, ни ребят, ни скворешника нет.
Ну как это птичье бездомное горе
Отзывчивой русской душе не постичь?
Сощурясь от солнца, на вешнем просторе,
Волнуется плотник-сапер костромич.
И кровля и стенки отструганы гладко.
Соленые капли набухли на лбу.
Над пеплом пожарища новая хатка
Задорно белеет на черном дубу.
Мы снова появимся в местности здешней
И, дружно, под теплым весенним дождем
Посадим дубы и под новый скворешник
Венцы человечьей судьбы подведем.
А нынче не будем мешать новоселью.
Пора нам итти к переправе, бойцы.
Над пеплом пожарищ заливчатой трелью
Бессмертную жизнь прославляют скворцы.
(1942 г.)
— И людям мученье и птицам не сладко
На этих пропащих дорогах войны.
Я так полагаю, что новую хатку
Саперы срубить погорельцам должны...
Звенят топоры. Зашуршали рубанки,
Над прелью пропитанной кровью земли.
Горелые доски, и старые планки,
И ржавые гвозди в работу пошли.
Червонного золота желтые пятна
Весна разбросала по плоским штыкам.
Сегодня мы плотники. Любо, приятно
Стругать эти доски рабочим рукам.
99
ПИСЬМО
Как волны морские бегут к кораблю,
Вливалась толпа в суматоху вокзала.
Короткое, тихое слово — «люблю»
Ты мне, расставаясь, впервые сказала.
Звонки прозвенели. Ушел эшелон
В пространство от черного дыма густое.
И вместе с вокзалом ушло под уклон
Все близкое, теплое, обжитое.
И веру свою я ни с кем не делю.
Той верой наполнено сердце живое.
Короткое, тихое слово «люблю»
Не глохнет в снарядном пронзительном вое.
А если и мне захлебнуться в крови,
Пусть слово друзей прозвучит приговором:
— Он верен был в дружбе и верен в любви.
Ну, словом, он был настоящим сапером.
(1942 г.)
По цвету петлиц я — армейский сапер,
Ефрейтор по званью и воин по праву.
С врагами ведем мы отчаянный спор
За мост, за дорогу, за переправу.
Где в воздухе носится рваный металл,
Кипит беспокойная наша работа.
Я долго недели разлуки считал,
Да все перепутал и сбился со счета.
Но чуть поднимает тревога в ружье
И ночью ведет по переднему краю,
Я сердцем и голосом имя твое,
Как слово заклятья, всегда повторяю.
Я враг суеверий. Но здесь говорят,
Любимых, по старой солдатской примете,
Не трогает пуля, обходит снаряд.
И верю я в глупые россказни эти.
100
РАСПЛАТА
На Запад трусливо бежит убийца,
Оставив кровавый след.
От гнева народа нигде не скрыться.
От мести спасенья нет.
Немецким насильникам нет пощады!
Разящая сталь строга.
Сквозь ветер и холод идут отряды
По волчьим следам врага.
Идем мы, преграды с пути сметая,
Расплата за кровь близка.
Получит фашистская волчья стая
Смертельный удар штыка.
Достанем снарядом, пулей догоним,
Гранатой собьем на бегу.
Немецких разбойников всех похороним
В студеном русском снегу.
Пусть кровью окрасится белый иней
И хлынет свинцом синева.
Пусть вечно стоит нерушимой твердыней
Родная наша Москва.
(1941 г.)
101
ВСТРЕЧА
Как над открытою могилой,
Дозорный сгорбился, скорбя.
Хрустит снежок морозный, жесткий,
Он глухо шепчет: — Батя... Милый...
Взбегают сосны на бугор.
Хороший... Как они тебя...
Сквозь лес, минуя перекрестки.
На Запад держит путь дозор.
И пересиливая муку.
Он гладит зипуна обшлаг.
Таятся лисы в снежных норах,
Целует ледяную руку,
За тучей «Юнкерс» воет злой.
Упрямо сжатую в кулак.
Дозорный ловит каждый шорох.
Входя в отцовское село.
А русский снег кругом, как море.
А даль зовет: — Пора идти!
Здесь с детства все ему знакомо.
И он идет вперед. И горе
Здесь тропка каждая мила.
Тому, кто встанет на пути.
Был дом родной. Не стало дома.
(1942 г.)
И детства нет. И нет села.
По пепелищу ветер рыщет.
В холодном пепле черный сруб.
На тополе, над пепелищем.
Качается тяжелый труп.
Качается понурый, синий.
Опоры нет ему нигде.
Сжат черный рот, и белый иней
Застыл в дремучей бороде.
102
ДОРОГИ ИДУТ НА ЗАПАД
Пусть метель по полям не устанет месть,
Не собьются полки с пути.
Даже ельник на стуже насквозь продрог,
Нас на Запад ведут любовь и месть,
Даже звезды жмутся к луне,
И врагу от нас не уйти.
А они идут вперед без дорог,
(1942 г.)
По сугробам, по целине.
А они идут по пояс в снегу,
В темных чащах торят пути.
Не сдержать их напор боевой врагу,
От штыков и пуль не уйти.
Не страшит их сражений горячий дых.
Ведь в селе, за рекой, внизу,
Поседевшие матери встретят их,
Утирая платком слезу.
Ведь навстречу им выйдет из лесу дед
С автоматом чужим в руке.
— Дорогие, — шепнет им солдатка вслед
На родном, родном языке.
Кто прошел здесь с мечом, от меча умрет,
Как легла Бонапарта рать.
Каждый куст опаленный зовет вперед.
Каждый мертвый велит карать.
103
ЗАЩИТНИК СТАЛИНГРАДА
Время придет — рассеется дым,
Смолкнет военный гром.
Грузно катился в кровавой мгле
Шапки снимая при встрече с ним,
Сотой атаки вал.
Скажет народ о нем:
Злой и упрямый, по грудь в земле,
— Это железный русский солдат —
На-смерть солдат стоял.
Он защищал Сталинград!
Знал он, что нет дороги назад —
(1942 г.)
Он защищал Сталинград.
Сто пикировщиков выли над ним
В небе, как огненный змей.
Он не покинул окопа, храним
Верностью русской своей.
Меж обгорелых заводских громад
Он защищал Сталинград.
Танк на него надвигался рыча,
Мукой и смертью грозил.
Он, затаившись в канаве, сплеча
Танки гранатой разил.
Пулю за пулю, снаряд за снаряд,
Он защищал Сталинград.
Просто солдат, лейтенант, генерал,
Рос он в грозе боевой.
Там, где в огне металл умирал,
Он проходил живой.
Сто изнурительных дней подряд
Он защищал Сталинград.
104
СОЛДАТ
Стирая рукавом
Со лба густую кровь,
Перед бойницей вражеского дота,
Укрыт глубоким рвом,
Он целится и вновь
Сечет разящей строчкой пулемета.
Взрывается снаряд,
Земля летит вразброс.
Осколки рвут бугры промерзлых кочек.
А пули все летят.
Как будто в землю врос
Ожесточенный боем пулеметчик.
Смешался с кровью пот
Ведя за годом год
Жестокую борьбу,
Он в громе исполинских наступлений
На сотни лет вперед
Устраивал судьбу
Рожденных и грядущих поколений.
Для радости труда
Отвагою храним,
Он родине несет победы дар чудесный.
Душа моя горда,
Что жил я рядом с ним,
Что помогал ему своей солдатской
песней.
(1944 г.)
Солдатского труда.
Несутся с лязгом танки по полянке.
Метелица метет,
И красная звезда
Мерцает на заснеженной ушанке.
И динамит, и тол,
И воющий металл,
И злая лихорадка автомата...
Он в этот ад вошел,
Он в пламени познал
Свой трудный долг пехотного солдата.
105
ТРАССОЙ ПУЛЕМЁТНОЙ И
РАКЕТОЙ
Трассой пулемётной и ракетой
Облака рассечены в ночи.
Спи ты, не ворочайся, не сетуй
И по-стариковски не ворчи.
С юности мечтали мы о мире,
О спокойном часе тишины.
А судьба подбросила четыре
Долгих, изнурительных войны.
Стало бытом и вошло в привычку —
По полету различать снаряд,
После боя, встав на перекличку,
Заполнять за друга полый ряд.
Скорбь утрат, усталость, боль разлуки,
Сердце обжигающую злость —
Все мы испытали. Только скуки
В жизни испытать не довелось.
(1942 г.)
106
ИЛЬЯ ЭРЕНБУРГ
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
У отца для немца пули,
Он не проглядит,
Было много светлых комнат,
На посту стоит, не дышит —
А теперь темно,
Ночи напролет.
Потому что может бомба
Он и писем нам не пишет
Залететь в окно.
Вот уж скоро год,
Но на крыше три зенитки
Он стоит, не спит ночами
И большой снаряд,
За дитя свое,
А шары на тонкой нитке
У него на сердце камень,
Выстроились в ряд.
А в руке ружье.
Спи, мой мальчик, спи, любимец.
Спи, мой мальчик, спи, любимец.
На дворе война.
На дворе война.
У войны один гостинец:
У войны один гостинец:
Сон и тишина.
Сон и тишина.
По дороге ходят ирод,
(1942 г.)
Немец и кощей,
Хочет он могилы вырыть,
Закопать детей.
Немец вытянул ручища,
Смотрит, как змея.
Он твои игрушки ищет,
Ищет он тебя,
Хочет он у нас согреться,
Душу взять твою,
Хочет крикнуть по-немецки:
«Я тебя убью».
Если ночью все уснули,
Твой отец не спит.
107
РУССКАЯ ЗЕМЛЯ
Затвердело сердце у земли.
А солдаты шли и снова шли.
Мяли танки тёплые хлеба,
Шла Урала тёмная руда,
И горела, как свеча, изба.
Шли, гремя, железные стада.
Шли деревни. Не забыть вовек
Шёл Смоленщины дремучий бор,
Визга умирающих телег,
Шёл худой, зазубренный топор,
Как лежала девочка без ног,
Шла винтовка, верная сестра,
Как не стало на земле дорог.
Шло глухое, смутное ура,
Но тогда на жадного врага
Шли пустые тусклые поля,
Ополчились нивы и луга,
Шла большая русская земля.
Раз'ярился даже горицвет,
(1942 г.)
Дерево и то стреляло вслед,
Подымались камни и стога,
И с востока двинулась пурга,
Ночью партизанили кусты,
И взлетали под ногой мосты,
Била немцев каждая клюка,
Их топила каждая река,
Их закапывал, кряхтя, мороз,
И луна их жгла, как купорос.
Шли с погоста деды и отцы,
Пули подавали мертвецы,
И косматые, как облака,
В рукопашную пошли века.
Шли солдаты немца колотить,
Как ходили прежде молотить.
Смерть предстала им не в высоте,
Но в крестьянской кровной простоте,
Та, что пригорюнилась, как мать,
Та, которой раз не миновать.
108
БЫЛ ЛЮТЫЙ МОРОЗ...
Был лютый мороз. Молодые солдаты
Любимого друга по полю несли.
Молчали. И долго стучались лопаты
В угрюмое сердце промерзшей земли.
Скажи мне, товарищ... Словами не скажешь,
А были слова — потерял на войне.
Ружейный салют был печален и важен
В холодной, в суровой, в пустой тишине.
Могилу прикрыли, а ночью — в атаку.
Боялись они оглянуться назад.
Но кто там шагает? Друзьями оплакан,
Своих земляков догоняет солдат.
Он вместе с другими бросает гранаты,
А если залягут — он крикнет «ура».
И место ему оставляют солдаты,
Усевшись вокруг золотого костра.
Его не увидеть. Повестку о смерти
Давно получили в далеком краю.
Но разве уступит солдатское сердце
И дружба, рожденная в трудном бою?
(1942 г.)
109
ИОСИФ УТКИН
ТЫ ПИШЕШЬ ПИСЬМО МНЕ
И как-нибудь вечером, вместе с тобою,
К плечу прижимаясь плечом,
На улице полночь. Свеча догорает.
Высокие звезды видны.
Ты пишешь письмо мне, моя дорогая;
Мы сядем и письма, как летопись боя,
Как хронику чувств, перечтем...
(1943 г.)
В пылающий адрес войны.
Как долго ты пишешь его, дорогая!
Окончишь и примешься вновь;
Зато, я уверен, к переднему краю
Прорвется такая любовь...
Давно мы из дома. Огни наших комнат
За дымом войны не видны.
Но тот, кого любят, но тот, кого помнят,
—
Как дома и в дыме войны!
Теплее на фронте от ласковых писем.
Читая, за каждой строкой
Любимую видишь и Родину слышишь,
Как голос за тонкой стеной...
Мы скоро вернемся. Я знаю. Я верю.
И время такое придет:
Останутся грусть и разлука за дверью,
А в дом только радость войдет.
110
ОН ОТОМЩЕН
Стою в смятении у порога
И не могу переступить...
Что мне сказать им...
Ради бога! С чего начать?
Как приступить?
Нелегкий труд и в самом деле
Сказать им: — Вы осиротели...
Что ваш любимый сын в бою
Погиб за родину свою.
И что, смертельно ранен,
Меня на поле брани,
Поднявшись из последних сил,
Родным он кланяться просил…
Как в дом войти с такою вестью?
Как бросить бомбу в мирный быт?
Как мне сказать им: — Он убит...
О, если б можно было местью
Такое горе врачевать,
Тогда б я знал, с чего начать!
Я б им сказал: — Прекрасный, смелый,
Увитый славой, как плющом,
Ваш сын погиб за наше дело
И трижды нами отомщен!
(1942 г.)
111
ГВАРДЕЙСКИЙ МАРШ
Летят краснозвездные лавы
Рядами железных колонн,
Над родиной грозные тучи,
Лишь кружится по ветру слава
В огне небосвод голубой:
Шелками гвардейских знамен!
Приказ командарма получен —
(1942 г.)
Сегодня, товарищи, в бой!
Оружие ваше проверьте,
Проверьте свинец и сердца:
Готовы ли биться до смерти
И руки, и сердце бойца?
Молчат патриоты сурово,
И только сердца не молчат:
Готовы, готовы, готовы! —
Сердца патриотов стучат.
Мы, честные русские люди,
Мы, храбрая русская рать,
Клянемся, что немец не будет
Родимую землю топтать.
Сдвигаются брови с угрозой,
Сжимается в ярости рот,
И в бой за родные березы
Бросаются люди вперед!
112
ЮРИЙ ЛЕВИТАНСКИЙ
НУ ЧТО С ТОГО, ЧТО Я ТАМ БЫЛ
Ну что с того, что я там был.
Я был давно, я все забыл.
Не помню дней, не помню дат.
Ни тех форсированных рек.
Ну что с того, что я там был.
В том грозном быть или не быть?
Я это все почти забыл.
Я это все хочу забыть.
Я неопознанный солдат.
Я рядовой, я имярек.
Я меткой пули недолет.
Я лед кровавый в январе.
Я крепко впаян в этот лед.
Я не участвую в войне –
Она участвует во мне.
И отблеск вечного огня
Дрожит на скулах у меня.
Я в нем как мушка в янтаре.
Уже меня не исключить
Ну что с того, что я там был.
Я все забыл. Я все избыл.
Не помню дат, не помню дней,
Названий вспомнить не могу.
Из этих лет, из той войны.
Уже меня не излечить
От тех снегов, от той зимы.
И с той землей, и с той зимой,
Уже меня не разлучить.
Я топот загнанных коней.
Я хриплый окрик на бегу.
До тех снегов, где вам уже
Моих следов не различить.
Я миг непрожитого дня,
Я бой на дальнем рубеже.
Я пламя вечного огня,
Но что с того, что я там был!..
(1948 г.)
И пламя гильзы в блиндаже.
113
МИХАИЛ СВЕТЛОВ
НАД БЕРЛИНОМ
Наши подвиги снова звучат
Богатырскою русской былиной, —
И советские бомбы летят
Сквозь отравленный воздух Берлина.
Все пространство небес одолев,
Пронеслись наши красные птицы...
Всей планеты проклятье и гнев,
Разорвись над фашистской столицей!
Ты пощады у нас не моли
За кровавые годы разбоя,
За бессонные ночи земли,
За детей, умерщвленных тобою!
Полной мерой тебе воздадим,
Горький порох сражений отведав!..
Пусть столбом поднимается дым!
Падай, пламя, на стан людоедов!
(-)
114
НОЧЬ ПОД ЛЕНИНГРАДОМ
Пожар крылом широким машет,
Над лесом полночь глубока
И, как дивизия на марше,
Над батареей облака.
И будто схвачена за горло
Окрестность дальняя дрожит,
Когда огонь, покинув жерла,
Быстрее выдумки летит.
И как бы смерть ни сторожила,
Никто назад не отойдет,
Покуда ненависть по жилам,
Как электричество, течет!
Огня военных перекличек
Я узнаю знакомый свист...
Вперед, боец! Стреляй, зенитчик!
Гони коня, кавалерист!
Пройдут года, мы станем старше —
На город издали взгляни —
И, как дивизию на марше,
Ты вспомнишь молодости дни!
(1941 г.)
115
ЛЮБОВЬ НАРОДА
Вражеский огонь одолевая,
Вышли в бой советские полки.
Ходит рядом песня боевая,
И герои — наши земляки.
Боевые шелестят знамена,
И страна с оружием встает,
И народ с любовью поименно
Каждого героя назовет.
Вот они идут, родные люди,
Знамя подымая высоко…
Кто, не дрогнув, шел сквозь дым орудий,
Тем и до легенд недалеко.
Мы на подвиг песнею ответим.
И о тех, что мужеством живут,
Мы споем, товарищ, нашим детям.
Внукам наши дети пропоют.
(1941 г.)
116
ЮРИЙ ВОРОНОВ
31 ДЕКАБРЯ 1941 ГОДА
По Ленинграду смерть метет,
Она теперь везде,
Как ветер.
Мы не встречаем Новый год –
Он в Ленинграде незаметен.
Дома –
Без света и тепла,
И без конца пожары рядом.
Враг зажигалками дотла
Спалил Бадаевские склады.
И мы
Бадаевской землей
Теперь сластим пустую воду.
Земля с золой,
Земля с золой –
Наследье
Прожитого года.
Блокадным бедам нет границ:
Мы глохнем
Под снарядным гулом,
От наших довоенных лиц
Остались
Лишь глаза и скулы.
И мы
Обходим зеркала,
У осажденных ленинградцев…
Здесь
Даже спички лишней нет.
И мы,
Коптилки зажигая,
Как люди первобытных лет,
Огонь
Из камня высекаем.
И тихой тенью
Смерть сейчас
Ползет за каждым человеком.
И все же
В городе у нас
Не будет
Каменного века!
Кто сможет,
Завтра вновь пойдет
Под вой метели
На заводы.
… Мы
не встречаем Новый год,
Но утром скажем:
С Новым годом!
(-)
Чтобы себя не испугаться…
Не новогодние дела
117
ОПЯТЬ ВОЙНА
Опять война,
Опять блокада…
А может, нам о них забыть?
Я не напрасно беспокоюсь,
Чтоб не забылась та война:
Ведь эта память — наша совесть.
Она,
Я слышу иногда:
«Не надо,
Как сила, нам нужна…
(-)
Не надо раны бередить.
Ведь это правда, что устали
Мы от рассказов о войне
И о блокаде пролистали
Стихов достаточно вполне».
И может показаться:
Правы
И убедительны слова.
Но даже если это правда,
Такая правда —
Не права!
Чтоб снова
На земной планете
Не повторилось той зимы,
Нам нужно,
Чтобы наши дети
Об этом помнили,
Как мы!
118
ПАМЯТЬ
Неверно, что сейчас от той зимы
Остались лишь могильные холмы.
Она жива, пока живые мы.
И тридцать лет, и сорок лет пройдёт,
А нам от той зимы не отогреться.
Нас от неё ничто не оторвёт.
Мы с нею слиты памятью и сердцем.
Чуть что - она вздымается опять
Во всей своей жестокости нетленной.
«Будь проклята!» - мне хочется кричать.
Но я шепчу ей: «Будь благословенна».
Она щемит и давит. Только мы
Без той зимы - могильные холмы.
И эту память, как бы нас ни жгло,
Не троньте даже добрыми руками.
Когда на сердце камень - тяжело.
Но разве легче, если сердце - камень?..
(-)
119
ВСЕВОЛОД БАГРИЦКИЙ
ОЖИДАНИЕ
Мы двое суток лежали в снегу.
Кончился бой. Теперь отдохнуть.
Никто не сказал: «Замерз, не могу».
Ответить на письма… И снова в путь!
Видели мы – и вскипала кровь, –
(1942 г.)
Немцы сидели у жарких костров.
Но, побеждая, надо уметь
Ждать, негодуя, ждать и терпеть.
По черным деревьям всходил рассвет,
По черным деревьям спускалась мгла…
Но тихо лежи, раз приказа нет,
Минута боя еще не пришла.
Слушали (таял снег в кулаке)
чужие слова на чужом языке.
Я знаю, что каждый в эти часы
Вспомнил все песни, которые знал,
Вспомнил о сыне, коль дома сын,
Звезды февральские пересчитал.
Ракета всплывает и сумрак рвет.
Теперь не жди, товарищ! Вперед!
Мы окружили их блиндажи,
мы половину взяли живьем…
А ты, ефрейтор, куда бежишь?!
Пуля догонит сердце твое.
120
ПЕТР СИДОРОВ
О СЕБЕ
Я до Варшавы
В объятиях радостных друзей.
Шел с пехотой,
Пришел домой…
Оглох от танковых атак.
Но ни крылечка,
Ел, все, что было…
Ни материнских теплых рук…
И с охотой –
Холодная чернела печка,
Курил лесной эрзац-табак.
Ржавел заброшенный утюг.
«Колун» варил
И слезы жгли
В консервной банке,
Похлеще водки,
Окопы рыл среди болот.
Я наземь бросил костыли,
На животе сушил портянки
Снял полинялую пилотку,
И «продавал цыганский пот».
В кисет насыпал горсть земли.
И пулеметной
(1985 г.)
Жесткой плетью
В боях исхлестан до костей,
Я бился насмерть
С черной смертью,
Но не поддался даже ей.
Стоял, как трактор на ремонте,
С немецкой пулею в бедре…
И, как положено на фронте –
Тельняшку жарил на костре.
И сам «Максима» первый номер –
Косил непрошенных гостей.
Но в День Победы
Чуть не помер
121
ОЛЬГА БЕРГГОЛЬЦ
Я БУДУ СЕГОДНЯ С ТОБОЙ
ГОВОРИТЬ
…Я буду сегодня с тобой говорить,
Сквозь пламя и ветер летят и летят,
товарищ и друг мой ленинградец,
их строки размыты слезами.
о свете, который над нами горит,
На ста языках об одном говорят:
о нашей последней отраде.
«Мы с вами, товарищи, с вами!»
Товарищ, нам горькие выпали дни,
А сколько посылок приходит с утра
грозят небывалые беды,
сюда, в ленинградские части!
но мы не забыты с тобой, не одни, —
Как пахнут и варежки, и свитера
и это уже победа.
забытым покоем и счастьем…
Смотри — материнской тоской полна,
И нам самолеты послала страна, —
за дымной грядой осады,
да будем еще неустанней, —
не сводит очей воспаленных страна
их мерная, гулкая песня слышна,
с защитников Ленинграда.
и видно их крыльев блистанье.
Так некогда, друга отправив в поход,
Товарищ, прислушайся, встань, улыбнись
на подвиг тяжелый и славный,
и с вызовом миру поведай:
рыдая, глядела века напролет
— За город сражаемся мы не одни, —
со стен городских Ярославна.
и это уже победа.
Молила, чтоб ветер хоть голос домчал
Спасибо. Спасибо, родная страна,
до друга сквозь дебри и выси…
за помощь любовью и силой.
А письма летят к Ленинграду сейчас,
Спасибо за письма, за крылья для нас,
как в песне, десятками тысяч.
за варежки тоже спасибо.
122
Спасибо тебе за тревогу твою, —
она нам дороже награды.
О ней не забудут в осаде, в бою
защитники Ленинграда.
Мы знаем — нам горькие выпали дни,
грозят небывалые беды,
но Родина с нами, и мы не одни,
и нашею будет победа.
(1941 г.)
123
БЛОКАДНАЯ ЛАСТОЧКА
Весной сорок второго года
Или где-нибудь доныне бродит
множество ленинградцев
то письмо, желанное, как свет?
носило на груди жетон —
Ищет адрес мой и не находит
ласточку с письмом в клюве.
и, томясь, тоскует: где ж ответ?
Сквозь года, и радость, и невзгоды
Или близок день, и непременно
вечно будет мне сиять одна —
в час большой душевной тишины
та весна сорок второго года,
я приму неслыханной, нетленной
в осажденном городе весна.
весть, идущую еще с войны…
Маленькую ласточку из жести
О, найди меня, гори со мною,
я носила на груди сама.
ты, давно обещанная мне
Это было знаком доброй вести,
всем, что было,- даже той смешною
это означало: «Жду письма».
ласточкой, в осаде, на войне…
Этот знак придумала блокада.
(1946 г.)
Знали мы, что только самолет,
только птица к нам, до Ленинграда,
с милой-милой родины дойдет.
…Сколько писем с той поры мне было.
Отчего же кажется самой,
что доныне я не получила
самое желанное письмо?!
Чтобы к жизни, вставшей за словами,
к правде, влитой в каждую строку,
совестью припасть бы, как устами
в раскаленный полдень — к роднику.
Кто не написал его? Не выслал?
Счастье ли? Победа ли? Беда?
Или друг, который не отыскан
и не узнан мною навсегда?
124
Я ГОВОРЮ С ТОБОЙ ПОД СВИСТ
СНАРЯДОВ
…Я говорю с тобой под свист снарядов,
Мы будем драться с беззаветной силой,
угрюмым заревом озарена.
мы одолеем бешеных зверей,
Я говорю с тобой из Ленинграда,
мы победим, клянусь тебе, Россия,
страна моя, печальная страна…
от имени российских матерей!
(1941 г.)
Кронштадский злой, неукротимый ветер
в мое лицо закинутое бьет.
В бомбоубежищах уснули дети,
ночная стража встала у ворот.
Над Ленинградом — смертная угроза…
Бессонны ночи, тяжек день любой.
Но мы забыли, что такое слезы,
что называлось страхом и мольбой.
Я говорю: нас, граждан Ленинграда,
Не поколеблет грохот канонад,
и если завтра будут баррикады —
мы не покинем наших баррикад.
И женщины с бойцами встанут рядом,
и дети нам патроны поднесут,
и надо всеми нами зацветут
старинные знамена Петрограда.
Руками сжав обугленное сердце,
такое обещание даю
я, горожанка, мать красноармейца,
погибшего под Стрельнею в бою.
125
ЕВГЕНИЙ ИВАНОВ
КОГДА ПОСЛЕДНИЙ ВЗРЫВ
РАЗДАЛСЯ…
Когда последний взрыв раздался,
Когда последний взрыв раздался,
Не умерла война во мне:
Не умерла война во мне:
Я долго, долго оставался
Я долго, долго оставался
Солдатом в мирной тишине.
Солдатом в мирной тишине.
(-)
Глядел на нивы и опушки,
Но лезли мысли прежних дней:
Как лучше здесь поставить пушки,
Где вырыть линию траншей.
У каждой речки мимоходом
Глаза, как требовал устав,
Искали «скрытые подходы»
И «ось» десантных переправ.
Боями бредил в сновидениях,
Порой все ночи напролет
То отдавал распоряжения,
А то командовал: «Вперед!»
Жене, что в бок меня толкала:
«Да не шуми, проснись, чудак»,
Хрипел тревожно и устало:
«А ты сюда попала как?»
126
БУЛАТ ОКУДЖАВА
АХ, ВОЙНА, ЧТО Ж ТЫ СДЕЛАЛА,
ПОДЛАЯ …
Ах, война, что ж ты сделала, подлая:
До свидания, девочки! Девочки,
стали тихими наши дворы,
Постарайтесь вернуться назад!
наши мальчики головы подняли,
(1958 г.)
повзрослели они до поры,
на пороге едва помаячили
и ушли за солдатом солдат…
До свидания, мальчики! Мальчики,
постарайтесь вернуться назад.
Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими,
не жалейте ни пуль, ни гранат
и себя не щадите вы… И все-таки
постарайтесь вернуться назад.
Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:
Вместо свадеб — разлуки и дым!
Наши девочки платьица белые
Раздарили сестренкам своим.
Сапоги… Ну куда от них денешься?
Да зеленые крылья погон…
Вы наплюйте на сплетников, девочки!
Мы сведем с ними счеты потом.
Пусть болтают, что верить вам не во что,
Что идете войной наугад…
127
А МЫ С ТОБОЙ, БРАТ, ИЗ
ПЕХОТЫ …
А мы с тобой, брат, из пехоты,
Мы все — войны шальные дети,
А летом лучше, чем зимой.
И генерал, и рядовой
С войной покончили мы счеты…
Опять весна на белом свете…
Бери шинель — пошли домой.
Бери шинель — пошли домой.
(1975 г.)
Война нас гнула и косила.
Пришел конец и ей самой.
Четыре года мать без сына…
Бери шинель — пошли домой.
К золе и пеплу наших улиц
Опять, опять, товарищ мой,
Скворцы пропавшие вернулись…
Бери шинель — пошли домой.
А ты с закрытыми очами
Спишь под фанерною звездой.
Вставай, вставай, однополчанин,
Бери шинель — пошли домой.
Что я скажу твоим домашним,
Как встану я перед вдовой?
Неужто клясться днем вчерашним?
Бери шинель — пошли домой.
128
ЭДУАРД АСАДОВ
Мир пришел как дождь, как чудеса,
Яркой синью душу опаля...
ПОМНИТЕ
В вешний вечер, в птичьи голоса,
Облаков вздымая паруса,
День Победы. И в огнях салюта
Как корабль плывет моя Земля.
Будто гром: - Запомните навек,
Что в сраженьях каждую минуту,
И сейчас мне обратиться хочется
Да, буквально каждую минуту
К каждому, кто молод и горяч,
Погибало десять человек!
Кто б ты ни был: летчик или врач.
Педагог, студент или сверловщица...
Как понять и как осмыслить это:
Десять крепких, бодрых, молодых,
Да, прекрасно думать о судьбе
Полных веры, радости и света
Очень яркой, честной и красивой.
И живых, отчаянно живых!
Но всегда ли мы к самим себе
Подлинно строги и справедливы?
У любого где-то дом иль хата,
Где-то сад, река, знакомый смех,
Ведь, кружась меж планов и идей,
Мать, жена... А если неженатый,
Мы нередко, честно говоря,
То девчонка - лучшая из всех.
Тратим время попросту зазря
На десятки всяких мелочей.
На восьми фронтах моей отчизны
Уносил войны водоворот
На тряпье, на пустенькие книжки,
Каждую минуту десять жизней,
На раздоры, где не прав никто,
Значит, каждый час уже шестьсот!..
На танцульки, выпивки, страстишки,
Господи, да мало ли на что!
И вот так четыре горьких года,
День за днем - невероятный счет!
И неплохо б каждому из нас,
Ради нашей чести и свободы
А ведь есть душа, наверно, в каждом,
Все сумел и одолел народ.
Вспомнить вдруг о чем-то очень важном,
Самом нужном, может быть, сейчас.
И, сметя все мелкое, пустое,
129
Скинув скуку, черствость или лень,
Вспомнить вдруг о том, какой ценою
Куплен был наш каждый мирный день!
И, судьбу замешивая круто,
Чтоб любить, сражаться и мечтать,
Чем была оплачена минута,
Каждая-прекаждая минута,
Смеем ли мы это забывать?!
И, шагая за высокой новью,
Помните о том, что всякий час
Вечно смотрят с верой и любовью
Вслед вам те, кто жил во имя вас!
(-)
130
ВСЕГДА В БОЮ
Когда война катилась, подминая
И вот войны уж и в помине нет.
Дома и судьбы сталью гусениц.
А порохом тянуть не перестало.
Я был где надо — на переднем крае.
Мне стало двадцать, стало тридцать лет,
Идя в дыму обугленных зарниц.
И больше тоже, между прочим, стало.
Бывало все: везло и не везло,
А все живу, волнуясь и борясь.
Но мы не гнулись и не колебались,
Да можно ль жить спокойною судьбою,
На нас ползло чудовищное зло,
Коль часто в мире возле правды — грязь
И мира быть меж нами не могло,
И где-то подлость рядом с добротою?!
Тут кто кого — контакты исключались!
И где-то нынче в гордое столетье
И думал я: окончится война —
Порой сверкают выстрелы во мгле.
И все тогда переоценят люди.
И есть еще предательство на свете,
Навек придет на землю тишина.
И есть еще несчастья на земле.
И ничего-то скверного не будет,
И под ветрами с четырех сторон
Обид и боли годы не сотрут.
Иду я в бой, как в юности когда-то,
Ведь люди столько вынесли на свете,
Гвардейским стягом рдеет небосклон,
Что, может статься, целое столетье
Наверно, так вот в мир я и рожден —
Ни ложь, ни зло в сердцах не прорастут,
С душой поэта и судьбой солдата.
Имея восемнадцать за спиною,
За труд, за честь, за правду и любовь
Как мог я знать в мальчишеских мечтах,
По подлецам, как в настоящем доте,
Что зло подчас сразить на поле боя
Машинка бьет очередями слов,
Бывает даже легче, чем в сердцах?
И мчится лента, словно в пулемете…
131
Вопят? Ругают? Значит, все как должно.
И, правду молвить, все это по мне.
Ведь на войне — всегда как на войне!
Тут кто кого. Контакты невозможны!
Когда ж я сгину в ветре грозовом,
Друзья мои, вы жизнь мою измерьте
И молвите: — Он был фронтовиком
И честно бился пулей и стихом
За свет и правду с юности до смерти!
(-)
132
МОГИЛА НЕИЗВЕСТНОГО
СОЛДАТА
Могила Неизвестного солдата!
Но две недели ливневых дождей,
О, сколько их от Волги до Карпат!
И остается только темно-серый
В дыму сражений вырытых когда-то
Кусок промокшей, вздувшейся фанеры,
Саперными лопатами солдат.
И никакой фамилии на ней.
Зеленый горький холмик у дороги,
За сотни верст сражаются ребяга.
В котором навсегда погребены
А здесь, от речки в двадцати шагах,
Мечты, надежды, думы и тревоги
Зеленый холмик в полевых цветах —
Безвестного защитника страны.
Могила Неизвестного солдата…
Кто был в боях и знает край передний,
Но Родина не забывает павшего!
Кто на войне товарища терял,
Как мать не забывает никогда
Тот боль и ярость полностью познал,
Ни павшего, ни без вести пропавшего,
Когда копал «окоп» ему последний.
Того, кто жив для матери всегда!
За маршем — марш, за боем — новый
Да, мужеству забвенья не бывает.
бой!
Вот почему погибшего в бою
Когда же было строить обелиски?!
Старшины на поверке выкликают
Доска да карандашные огрызки,
Как воина, стоящего в строю!
Ведь вот и все, что было под рукой!
Последний «послужной листок» солдата:
И потому в знак памяти сердечной
«Иван Фомин», и больше ничего.
По всей стране от Волги до Карпат
А чуть пониже две коротких даты
В живых цветах и день и ночь горят
Рождения и гибели его.
Лучи родной звезды пятиконечной.
133
Лучи летят торжественно и свято,
Чтоб встретиться в пожатии немом,
Над прахом Неизвестного солдата,
Что спит в земле перед седым Кремлем!
И от лучей багровое, как знамя,
Весенним днем фанфарами звеня,
Как символ славы возгорелось пламя —
Святое пламя вечного огня!
(1967 г.)
134
ПИСЬМО С ФРОНТА
Мама! Тебе эти строки пишу я,
За жизнь, за тебя, за родные края
Тебе посылаю сыновний привет,
Иду я навстречу свинцовому ветру.
Тебя вспоминаю, такую родную,
И пусть между нами сейчас километры
Такую хорошую — слов даже нет!
Ты здесь, ты со мною, родная моя!
Читаешь письмо ты, а видишь мальчишку,
В холодной ночи, под неласковым небом,
Немного лентяя и вечно не в срок
Склонившись, мне тихую песню поешь
Бегущего утром с портфелем под мышкой,
И вместе со мною к далеким победам
Свистя беззаботно, на первый урок.
Солдатской дорогой незримо идешь.
Грустила ты, если мне физик, бывало,
И чем бы в пути мне война ни грозила,
Суровою двойкой дневник «украшал»,
Ты знай, я не сдамся, покуда дышу!
Гордилась, когда я под сводами зала
Я знаю, что ты меня благословила,
Стихи свои с жаром ребятам читал.
И утром, не дрогнув, я в бой ухожу!
(1943 г.)
Мы были беспечными, глупыми были,
Мы все, что имели, не очень ценили,
А поняли, может, лишь тут, на войне:
Приятели, книжки, московские споры —
Все — сказка, все в дымке, как снежные
горы…
Пусть так, возвратимся — оценим
вдвойне!
Сейчас передышка. Сойдясь у опушки,
Застыли орудья, как стадо слонов,
И где-то по-мирному в гуще лесов,
Как в детстве, мне слышится голос
кукушки…
135
ГРОХОЧЕТ ТРИНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ
А вера звенит и в душе, и в теле,
ВОЙНЫ
Что главные силы уже идут!
И завтра, ну, может, через неделю
Грохочет тринадцатый день войны.
Всю сволочь фашистскую разметут.
Ни ночью, ни днём передышки нету.
Вздымаются взрывы, слепят ракеты,
Грохочет тринадцатый день война
И нет ни секунды для тишины.
И, лязгая, рвётся всё дальше, дальше...
И тем она больше всего страшна,
Как бьются ребята – представить
Что прёт не чужой землёй, а нашей.
страшно!
Кидаясь в двадцатый, тридцатый бой
Не счесть ни смертей, ни числа атак,
За каждую хату, тропинку, пашню,
Усталость пудами сковала ноги...
За каждый бугор, что до боли свой...
И, кажется, сделай ещё хоть шаг,
И замертво свалишься у дороги...
И нету ни фронта уже, ни тыла,
Стволов раскалённых не остудить!
Комвзвода пилоткою вытер лоб:
Окопы – могилы... и вновь могилы...
– Дели сухари! Не дрейфить, люди!
Измучились вдрызг, на исходе силы,
Неделя, не больше, ещё пройдёт,
И всё-таки мужества не сломить.
И главная сила сюда прибудет.
О битвах мы пели не раз заранее,
На лес, будто сажа, свалилась мгла...
Звучали слова и в самом Кремле
Ну где же победа и час расплаты?!
О том, что коль завтра война нагрянет,
У каждого кустика и ствола
То вся наша мощь монолитом встанет
Уснули измученные солдаты...
И грозно пойдёт по чужой земле.
Эх, знать бы бесстрашным бойцам
А как же действительно всё случится?
страны,
Об этом – никто и нигде. Молчок!
Смертельно усталым солдатам взвода,
Но хлопцы в том могут ли усомниться?
Что ждать ни подмоги, ни тишины
Они могут только бесстрашно биться,
Не нужно. И что до конца войны
Сражаясь за каждый родной клочок!
Не дни, а четыре огромных года.
136
ВСЕГДА В БОЮ
А все живу, волнуясь и борясь.
Да можно ль жить спокойною судьбою,
Когда война катилась, подминая
Коль часто в мире возле правды — грязь
Дома и судьбы сталью гусениц.
И где-то подлость рядом с добротою?!
Я был где надо — на переднем крае.
Идя в дыму обугленных зарниц.
И где-то нынче в гордое столетье
Порой сверкают выстрелы во мгле.
Бывало все: везло и не везло,
И есть еще предательство на свете,
Но мы не гнулись и не колебались,
И есть еще несчастья на земле.
На нас ползло чудовищное зло,
И мира быть меж нами не могло,
И под ветрами с четырех сторон
Тут кто кого — контакты исключались!
Иду я в бой, как в юности когда-то,
Гвардейским стягом рдеет небосклон,
И думал я: окончится война —
Наверно, так вот в мир я и рожден —
И все тогда переоценят люди.
С душой поэта и судьбой солдата.
Навек придет на землю тишина.
И ничего-то скверного не будет,
За труд, за честь, за правду и любовь
По подлецам, как в настоящем доте,
Обид и боли годы не сотрут.
Машинка бьет очередями слов,
Ведь люди столько вынесли на свете,
И мчится лента, словно в пулемете…
Что, может статься, целое столетье
Ни ложь, ни зло в сердцах не прорастут,
Вопят? Ругают? Значит, все как должно.
И, правду молвить, все это по мне.
Имея восемнадцать за спиною,
Ведь на войне — всегда как на войне!
Как мог я знать в мальчишеских мечтах,
Тут кто кого. Контакты невозможны!
Что зло подчас сразить на поле боя
Бывает даже легче, чем в сердцах?
Когда ж я сгину в ветре грозовом,
Друзья мои, вы жизнь мою измерьте
И вот войны уж и в помине нет.
И молвите: — Он был фронтовиком
А порохом тянуть не перестало.
И честно бился пулей и стихом
Мне стало двадцать, стало тридцать лет,
За свет и правду с юности до смерти!
И больше тоже, между прочим, стало.
137
АНАТОЛИЙ ПИНЕВИЧ
НА ПОЛУСТАНКЕ
На захолустном польском полустанке
Подкинул хворост, затрещали сучья,
О чем-то русском сетует гармонь,
Мотнулись искры в небо, в темноту.
И нежный голос девушки-минчанки
— Не отвернется. Примет, потому что
Теплом души нас греет, как огонь.
Ты мирных снов вернул ей теплоту.
Спят в эшелоне бывшие солдаты…
Она, родная, примет, обласкает.
В товарных, на полу, на сквозняке
– Спасибо, друг, – он глубоко вздохнул.
И в снах спокойных, ласковых, крылатых
– Вон, посмотри, в России рассветает…
Они сейчас, наверно, вдалеке…
Редела ночь. Дневной рождался гул.
Пусть спят друзья, а мы прокоротаем
И в километре от ночной стоянки
Ночь на границе, сидя у костра.
Увидел я над крышами дымки.
Согреемся крутым солдатским чаем,
Там – Родина… На польском полустанке
Послушаем, что нам споет сестра.
Спокойно спят друзья-фронтовики.
(1945 г.)
Мы так давно сидели без тревоги…
Сегодня, братья, нам заданий нет.
– Подсыпь, дружок, махорочки немного,
– Откуда ты? – Московский. – Ну?
Сосед…
– А что с ногой? Укоротили малость…
– Вот так-то, друг… –И снова тишина…
И вдруг ко мне, да так, что сердце
сжалось:
– Не отвернется? – Кто? Жена? –Она…
138
ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ
ПЕСНЯ О КОНЦЕ ВОЙНЫ
Сбивают из досок столы во дворе,
А где-нибудь спирт раздают перед боем
Пока не накрыли — стучат в домино.
из фляги,
Дни в мае длиннее ночей в декабре,
Он все выгоняет — и холод, и страх, и
Но тянется время — и все решено.
чуму.
Вот уже довоенные лампы горят
Вот от копоти свечек уже очищают иконы.
вполнакала —
И душа и уста — и молитву творят, и стихи.
И из окон на пленных глазела Москва
Но с красным крестом все идут и идут
свысока…
эшелоны,
А где-то солдат еще в сердце осколком
Хотя и потери по сводкам не так велики.
толкало,
Уже зацветают повсюду сады.
А где-то разведчикам надо добыть
И землю прогрело, и воду во рвах.
«языка».
И скоро награда за ратны труды —
Вот уже обновляют знамена. И строят в
Подушка из свежей травы в головах.
колонны.
Уже не маячат над городом аэростаты.
И булыжник на площади чист, как паркет
Замолкли сирены, готовясь победу
на полу.
трубить.
А все же на Запад идут и идут эшелоны.
А ротные все-таки выйти успеют в
И над похоронкой заходятся бабы в тылу.
комбаты,
Не выпито всласть родниковой воды,
Которых пока еще запросто могут убить.
Не куплено впрок обручальных колец —
Вот уже зазвучали трофейные аккордеоны,
Все смыло потоком народной беды,
Вот и клятвы слышны жить в согласье,
Которой приходит конец наконец.
любви,
Вот со стекол содрали кресты из полосок
без долгов,
бумаги.
А все же на Запад идут и идут эшелоны,
Вот и шторы — долой! Затемненье уже
А нам показалось, совсем не осталось
ни к чему.
врагов.
(1977 г.)
139
ОН НЕ ВЕРНУЛСЯ ИЗ БОЯ
Почему все не так? Вроде все как всегда:
Наши мертвые нас не оставят в беде,
То же небо опять голубое,
Наши павшие как часовые.
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Отражается небо в лесу, как в воде,
Только он не вернулся из боя.
И деревья стоят голубые.
Мне теперь не понять, кто же прав был из
Нам и места в землянке хватало вполне,
нас
Нам и время текло — для обоих.
В наших спорах без сна и покоя.
Все теперь одному. Только кажется мне:
Мне не стало хватать его только сейчас,
Это я не вернулся из боя.
Когда он не вернулся из боя.
(1969 г.)
Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом
вставал,
А вчера не вернулся из боя.
То, что пусто теперь, — не про то
разговор.
Вдруг заметил я — нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.
Нынче вырвалась, словно из плена, весна.
По ошибке окликнул его я:
«Друг, оставь покурить». А в ответ —
тишина:
Он вчера не вернулся из боя.
140
НА БРАТСКИХ МОГИЛАХ
На братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.
Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче — гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы
—
Все судьбы в единую слиты.
А в Вечном огне виден вспыхнувший
танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.
У братских могил нет заплаканных вдов
—
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?..
(1965 г.)
141
МИХАИЛ МАТУСОВСКИЙ
И на исходном рубеже
РАЗГОВОР В БЛИНДАЖЕ
Беседовал с полком.
С бойцами в тесном блиндаже
Делился табаком.
Об этом в наших блиндажах
Герои говорят,
Над картой города сидел
Что будто видели его
И думал день-деньской,
В боях за Сталинград.
И шёл в атаку впереди
С простертою рукой.
Дымилась мёртвая земля.
Но Сталин шёл по ней.
Не отступая ни на шаг
Бойцы об этом говорят,
Под яростным свинцом,
И значит им видней...
Он наклонился, как отец,
Над раненым бойцом.
Он шёл в шинели без петлиц.
Он шёл в седом дыму,
Поцеловал его в глаза
И были мысли и сердца
И наградил Звездой,
Обращены к нему.
Из светлой фляги напоил
Холодною водой.
В часы затишья и в часы
Тревожной темноты,
И в час, когда промедлил взвод,
Как легендарный командир,
Он первый сделал шаг,
Он обходил посты.
Из рук сражённого бойца
Он принял красный флаг...
Его в шинели фронтовой
Заметили вчера.
Вот почему в любом огне
Он со стрелками говорил
Сражался, как солдат,
И грелся у костра.
И выстоял, и победил
Бессмертный Сталинград.
(-)
142
НА БЕЗЫМЯННОЙ ВЫСОТЕ
Дымилась роща под горою,
И вместе с ней горел закат…
Нас оставалось только трое
Из восемнадцати ребят.
Как много их, друзей хороших,
Лежать осталось в темноте —
У незнакомого поселка,
На безымянной высоте.
Мне часто снятся все ребята —
Друзья моих военных дней,
Землянка наша в три наката,
Сосна, сгоревшая над ней.
Как будто вновь я вместе с ними
Стою на огненной черте —
У незнакомого поселка,
На безымянной высоте.
(1963 г.)
Светилась, падая, ракета,
Как догоревшая звезда.
Кто хоть однажды видел это,
Тот не забудет никогда.
Он не забудет, не забудет
Атаки яростные те —
У незнакомого поселка,
На безымянной высоте.
Над нами «мессеры» кружили,
И было видно словно днем.
Но только крепче мы дружили
Под перекрестным артогнем.
И как бы трудно ни бывало,
Ты верен был своей мечте —
У незнакомого поселка,
На безымянной высоте.
143
РАСУЛ ГАМЗАТОВ
НАС ДВАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ
От неизвестных и до знаменитых,
И пусть не покидает вас забота
Сразить которых годы не вольны,
Знать волю не вернувшихся с войны,
Нас двадцать миллионов незабытых,
И перед награждением кого-то
Убитых, не вернувшихся с войны.
И перед осуждением вины.
Нет, не исчезли мы в кромешном дыме,
Где путь, как на вершину, был не прям.
Еще мы женам снимся молодыми,
И мальчиками снимся матерям.
А в День Победы сходим с пьедесталов,
И в окнах свет покуда не погас,
Мы все от рядовых до генералов
Находимся незримо среди вас.
Есть у войны печальный день начальный,
А в этот день вы радостью пьяны.
Бьет колокол над нами поминальный,
И гул венчальный льется с вышины.
Мы не забылись вековыми снами,
И всякий раз у Вечного огня
Вам долг велит советоваться с нами,
Как бы в раздумье головы клоня.
Все то, что мы в окопах защищали
Иль возвращали, кинувшись в прорыв,
Беречь и защищать вам завещали,
Единственные жизни положив.
Как на медалях, после нас отлитых,
Мы все перед Отечеством равны
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.
Где в облаках зияет шрам наскальный,
В любом часу от солнца до луны
Бьет колокол над нами поминальный
И гул венчальный льется с вышины.
И хоть списали нас военкоматы,
Но недругу придется взять в расчет,
Что в бой пойдут и мертвые солдаты,
Когда живых тревога призовет.
144
Будь отвратима, адова година.
Но мы готовы на передовой,
Воскреснув,
вновь погибнуть до едина,
Чтоб не погиб там ни один живой.
И вы должны, о многом беспокоясь,
Пред злом ни шагу не подавшись вспять,
На нашу незапятнанную совесть
Достойное равнение держать.
Живите долго, праведно живите,
Стремясь весь мир к собратству
сопричесть,
И никакой из наций не хулите,
Храня в зените собственную честь.
Каких имен нет на могильных плитах!
Их всех племен оставили сыны.
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.
Падучих звезд мерцает зов сигнальный,
А ветки ив плакучих склонены.
Бьет колокол над нами поминальный,
И гул венчальный льется с вышины.
(-)
Язык написания: аварский.
Перевод на русский: Я. Козловский
145
ЖУРАВЛИ
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времен тех дальних
Летят и подают нам голоса.
Не потому ль так часто и печально
Мы замолкаем, глядя в небеса?
Сегодня, предвечернею порою,
Я вижу, как в тумане журавли
Летят своим определенным строем,
Как по полям людьми они брели.
Они летят, свершают путь свой длинный
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с кличем журавлиным
От века речь аварская сходна?
Летит, летит по небу клин усталый —
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый —
Быть может, это место для меня!
Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.
(1965 г.)
Язык написания: аварский.
Перевод на русский: Н. Гребнев
146
СЫНОВЬЯ, СТАЛИ СТАРШЕ
Сыновья, стали старше вы павших отцов.
Потому что на марше — любой из бойцов,
Потому что привалы годам не даны.
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
Не чернила, а кровь запеклась на земле,
Где писала любовь свою повесть в седле.
Этой повести строки поныне красны.
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
В вашем возрасте мы возглавляли полки,
Отсвет звёздности падал на наши клинки.
Опустили нас в землю, как в саблю ножны.
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
Мы не знали испуга пред чёрной молвой
И своею за друга клялись головой.
И отцов не позорили мы седины.
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
Все, что мы защищали, и вам защищать,
Все, что мы завещали, и вам завещать,
Потому что свобода не знает цены.
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
Нужно вам, как нагорью, далёко
смотреть,
Волноваться, как морю, как звёздам, гореть
Будьте долгу верны, добрым думам верны
Вы о нас, сыновья, забывать не должны.
(-)
Язык написания: аварский.
Перевод на русский: Я. Козловский
147
ТЕЗКЕ МОЕГО БРАТА
Дорогой мой товарищ, земляк и герой,
Я тебя словно брата люблю своего,
Я не знаю тебя,
Не за то, что у вас
Но приветствовать рад.
С братом имя одно,
Вот прошел уже год и проходит второй,
А за то,
Как погиб на войне мой единственный
Что убил ты убийцу его.
брат.
Мне обидно,
Что мало он видел дорог,
(1945 г.)
Язык написания: аварский.
Перевод на русский: Н. Гребнев
Что еще не успел орденов заслужить:
Грудь героя,
Где им полагается быть,
В самом первом сраженье осколок
прожег.
Брат был молод и весел, как горный
ручей.
Где ж теперь он лежит, неподвижен и
нем?
Нет, не высушить слез материнских очей
И отца моего не утешить ничем.
Но сегодня про подвиг твой
Слух к нам пришел,
И тогда, в первый раз за нерадостный
срок,
Мать сменила свой черный печальный
платок,
И отец будто заново сына нашел.
Магомед,
Не встречались мы, но все равно
148
АНДРЕЙ УСАЧЕВ
ЧТО ТАКОЕ ДЕНЬ ПОБЕДЫ
Что такое День Победы?
Это утренний парад:
Едут танки и ракеты,
Марширует строй солдат.
Что такое День Победы?
Это праздничный салют:
Фейерверк взлетает в небо,
Рассыпаясь там и тут.
Что такое День Победы?
Это песни за столом,
Это речи и беседы,
Это дедушкин альбом.
Это фрукты и конфеты,
Это запахи весны…
Что такое День Победы –
Это значит – нет войны.
(2015 г.)
149
КОНСТАНТИН САВЕЛЬЕВ
НЕ ИГРАЙТЕ МАЛЬЧИКИ В
ВОЙНУ
Мальчикам, играющим в войну,
Я в больших ладонях протяну
Два десятка взятых наугад
Оловянных маленьких солдат.
Ты смотри внимательно, дружок,
Этот вот без рук, а тот — без ног.
Третий черный, зубы лишь как мел.
Видно, в танке заживо сгорел.
А четвертый, ордена — как щит –
Он в Берлине в мае был убит.
А вот этот на густой заре
В сорок третьем утонул в Днепре.
У шестого — на глазах слеза,
Сорок лет, как выбило глаза…
Горсть солдат ребятам протяну,
Не играйте, мальчики, в войну.
(1986 г.)
150
НАТАЛЬЯ ИЛЯСОВА
МЫ РОДИЛИСЬ, КОГДА ВСЕ
БЫЛО В ПРОШЛОМ
Мы родились, когда всё было в прошлом,
Победе нашей не один десяток лет,
Но как нам близко то, что уже в
прошлом.
Дай Бог вам, ветераны, долгих лет!
И каждый год душа болит, рыдает,
Когда нам память выдаёт слова.
Дух праздника в воздухе витает,
А на глазах печали пелена.
Спасибо вам, что мы войны не знали,
Что мы не слышим шума страшных лет,
Что вы нам жизнь своею жизнью дали!
Дай Бог вам, ветераны, долгих лет!
Пусть помнят все про подвиг вашей
жизни,
Пусть люди помнят ваши имена.
И пусть умолкнут войны, что есть в мире
В тот день, когда черёмуха цвела.
Да, это праздник вашей седины,
Вы пережили много бед.
Поклон нижайший, до самой земли,
Дай Бог вам, ветераны, долгих лет!
(2010 г.)
151
ЮРИЙ СОЛОВЬЕВ
ИДУ С ВОЙНЫ, ИДУ ДОМОЙ
Стрелковой роты рядовой
Иду с войны, иду домой.
Смеюсь и плачу над собой,
- Живой?..живой.
- Домой?..домой.
И вторят эхом за спиной
Солдаты ставшие землёй,
- Живой...живой...домой...домой...
...в тумане нежась спит село,
На храме аист ждёт рассвета.
Мне несказанно повезло,
Что пересилив боль и зло
И уцелев чертям назло,
Я жив...и снова вижу это.
..............................
Стрелковой роты рядовой
Пришел с войны, пришел домой...
...домой.
(2011 г.)
152
ОЛЬГА МАСЛОВА
ПУСТЬ БУДЕТ МИР
Как надоели войны на свете,
Гибнут солдаты и малые дети,
Стонет земля, когда рвутся снаряды,
Матери плачут и плачут комбаты.
Хочется крикнуть: " — Люди, постойте,
Войну прекратите, живите достойно,
Гибнет природа и гибнет планета,
Ну неужели вам нравится это ??? "
Война — это боль, это смерть, это слёзы,
На братских могилах тюльпаны и розы.
Над миром какое-то время лихое,
Где правит война, никому нет покоя.
Я вас призываю, нам всем это нужно,
Пускай на земле будет мир, будет
дружба,
Пусть солнце лучистое всем нам сияет,
А войн — НИКОГДА и НИГДЕ не
бывает!
(-)
153
ЮРИЙ ИНГЕ
2.
За мирное счастье на свете
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ
Дерётся советский народ,
И враг его, сеющий ветер,
1.
Свинцовую бурю пожнёт.
Наши пушки вновь заговорили!
Враг напал. Мы выступили в бой!
Вымпела прославленных флотилий
Словно чайки вьются над водой.
Мы клялись родимой Отчизне
И клятву сдержали не раз,
Ни крови, ни счастья, ни жизни
Мы не пожалеем сейчас.
Бить врага нам нынче не впервые,
Чтоб кровавый след его простыл,
Вам, полки и роты фронтовые,
Помогает действующий тыл.
Шагайте по выжженным нивам,
Глашатаи мирной страны,
Карайте мечом справедливым
Врагов, что погибнуть должны.
Как один за Родину мы встали,
Равнодушных между нами нет,
Каждой тонной выпущенной стали
Мы крепим величие побед.
Пройдя пограничные знаки,
Минуя засады и ров,
Разрушим клинками атаки
Гнездо озверевших врагов.
И сражений раскаленный воздух
Стал отныне общею судьбой,
Нам,- несущим вахту на заводах,
И бойцам, бросающимся в бой.
Нам это спокойно и чётко
Сказала Советская власть.
Получена первая сводка…
Товарищ! Война началась!
Родина! Тебе мы присягали,
И, шагая с именем твоим,
Силой крови, пороха и стали
В этой битве снова победим!
(Это стихотворение, написанное по
заданию радиокомитета, неоднократно
звучало по ленинградскому радио 22 июня
1941 года.)
154
ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО
ХОТЯТ ЛИ РУССКИЕ ВОЙНЫ?..
Хотят ли русские войны?
Спросите вы у тишины
над ширью пашен и полей
и у берез и тополей.
Спросите вы у тех солдат,
что под березами лежат,
и пусть вам скажут их сыны,
хотят ли русские войны.
Не только за свою страну
солдаты гибли в ту войну,
а чтобы люди всей земли
спокойно видеть сны могли.
Под шелест листьев и афиш
ты спишь, Нью-Йорк, ты спишь, Париж.
Пусть вам ответят ваши сны,
хотят ли русские войны.
Да, мы умеем воевать,
но не хотим, чтобы опять
солдаты падали в бою
на землю грустную свою.
Спросите вы у матерей,
спросите у жены моей,
и вы тогда понять должны,
хотят ли русские войны.
(1961 г.)
155