Б. А. ЕМЕЛЬЯНОВ
ХРАБРАЯ
ДЕВОЧКА

ЧИТАЕМ	САМИ
Б. А. ЕМЕЛЬЯНОВ
ХРАБРАЯ ДЕВОЧКА
Рассказы
Рис. Е. ПОПКОВОЙ
Москва «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА» 1978

Е60
Р2
ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ
Я хочу сказать, дорогие ребята, несколько слов об
авторе этой книги.
Я знал его... Он был человеком весёлым и добрым,
любил детей и природу, рыбачил и путешествовал. Соб¬
ственно говоря, путешествием была вся его жизнь. Он
находился в непрестанном поиске и когда работал журна¬
листом в довоенные годы, и когда в годы сражений вы¬
ступал на страницах военных газет и журналов с огневой
публицистикой, с очерками, окрылявшими сердца защит¬
ников Родины.
Самое важное то, что его поиски увенчались счаст¬
ливыми находками. В результате вы, ребята, получили
увлекательные, умные книги, на обложках которых вас
встречает имя близкого и верного друга: Бориса Емелья¬
нова.
Борису Александровичу было о чём рассказать вам,
потому что жизнь его была богата и интересными события¬
ми и верными друзьями.
В книгах Б. А. Емельянова немало рассказов, посвя¬
щённых нашим четвероногим друзьям, обитателям лесов,
рек и морей. Но это не просто рассказы о собаках, о коте
или о «зелёной букашине» — нет, это прежде всего произве¬
дения о людях, добрые качества которых проявляются
в общении с природой.
Борис Емельянов был отличным рассказчиком и
очень часто бывал в школах и пионерских отрядах. Ребята
всегда с огромным интересом слушали его. Сейчас Бориса
Александровича уже нет среди нас. В 1965 году он умер.
Но побеседовать с ним вы можете. Раскройте книги писа¬
теля — и вы услышите его живой голос.
Анатолий Алексин
70802—327 Л
Е М101 (03)78 р
©Состав. Иллюстрации.
Издательство «Детская литература», 1978 г.

ЗЕЛЕНАЯ БУКАШИНА
С вечера, как полагается, Вася Смирнов приго¬
товил уроки и целых две страницы в тетрадке
исписал всякими хорошими словами: «Солнышко
светит», «Ручьи бегут», «Мы с товарищем идём в
школу». Очень красиво и чисто были все эти слова
написаны.
Но утром кошка Матрёшка залезла на стол и
опрокинула бутылку с чернилами на тетрадку, всё
залила, испачкала и испортила, а сама уселась
как ни в чём не бывало на подоконнике. Всё рав¬
но, мол, перепишет этот школяр свои закорючки
заново, стол вымоют, и дело как-нибудь обойдётся.
—	Нет, пучеглазая, — сказал Вася со злостью,—
врёшь, не обойдётся! Не буду я всё начинать сна¬
чала! Пусть пропадают слова и буквы, точки и за¬
пятые! Как жить на свете человеку, если каждая
кошатина становится ему поперёк дороги?
Бросил он грязной тетрадкой в кошку, расстроен¬
ный вышел из дому и в саду сел на скамейку под
старой липой.
Невесёлые мысли лезли ему в голову.
«Конечно,—думал Вася, — учитель Андрей Кон-
3

стантинович двойку поставит не кошке, а мне. Но
ведь испачкала тетрадку всё-таки кошка! Есть ли
на земле правда? Мыслимое ли дело одну и ту же
работу делать два раза! А если кошка ещё раз
опрокинет чернила?» Грустно он понурил голову
и вдруг увидел, что в траве под скамейкой ползёт
куда-то по своим делам маленькая зелёная бука-
шина.
—	Ползёшь? — сказал Вася с завистью. — Хоро¬
шо тебе ползать по ровному месту. В школу идти
не надо — ползи куда хочешь, никто тебе не мешает,
и никто твои тетрадки не пачкает. Влезла бы ты,
зелёная букашина, в мою шкуру, тогда бы узнала,
почём сотня гребешков, как говорит Миша Сазонов,
мой друг и товарищ.
Взял Вася большую щепку и, сам не зная за¬
чем, загородил букашине дорогу.
Остановилась букашина. Что за беда такая?
Была дорога — нет дороги. Не было щепки — есть
щепка. Пошевелила букашина усами, поцарапала
ножками — цап-караб! — перелезла через щепку и
поползла потихоньку дальше.
—	Ишь ты, какая настойчивая! — пробормотал
Вася, и стало ему почему-то обидно.
Взял он большую ветку, швырнул её к букаши¬
не на тропинку, сверху насыпал сосновых шишек,
а всё это заграждение придавил камнем-голышом.
Неодолимая, казалось, стена выросла на бука-
шином пути.
—	Ага! — сказал Вася злорадно. — Не любишь?
Недолго стояла букашина на одном месте. По¬
шевелила она усами, почистила лапки одну о дру¬
гую— цап-караб — и полезла на стену. Усы подняла
кверху, чтоб не мешали, лапка за лапку, с ветки
на шишку, с шишки на ветку, с ветки на камень,
с камня на травку — и перелезла!
—	Ишь ты, какая упорная! — сказал Вася
4

Смирнов, и стало ему почему-то стыдно. — А куда
это ты всё торопишься и по каким таким делам
ползёшь?
Ничего не ответила ему букашина. Некогда ей
было разговаривать попусту.
Посмотрел Вася ещё раз повнимательней и уви¬
дел, что неподалёку под синим цветком колокольчи¬
ком сидит большой зелёный букаш.
Подползла к нему маленькая букашина, посту¬
кали они усиками друг о друга, поговорили о своих
букашиных делах и разошлись. Вот, оказывается,
куда лезла с таким упорством и настойчивостью
маленькая букашина!
И тут Васе подумалось: «А что, если этот боль¬
шой зелёный букаш и есть ихний букашиный учи¬
тель, вроде нашего Андрея Константиновича?
А может быть, у них под цветком колокольчиком
как раз и помещается букашиная школа?»
Встал он со скамейки и пошёл домой заново
переписывать в чистую тетрадку умные, хорошие
человеческие слова.
ВАСЬКА
Был у меня охотничий пёс, сеттер Васька, с зо¬
лотой шерстью, блестящей, как шёлк, мягкой и вол¬
нистой.
Соседи говорили, что мы свою собаку чистим
мелом и водим в парикмахерскую. Но это была,
конечно, неправда. Соседи так говорили от зависти.
Васька был очень умён и послушен. Но слушал¬
6

ся он только меня, и из-за этого было много хло¬
пот, обид и разговоров.
Когда я сидел дома, Васька тихо и смирно лежал
под столом в комнате, на своём коврике, и вставал
только затем, чтобы принести спички или папиро¬
сы, когда я ему приказывал. Он даже не лаял,
когда забредала нечаянно в комнату соседская
кошка. Но, как только утром я уходил на службу,
Васька точно срывался с цепи.
Кошку он ловил за хвост, и она визжала, шипе¬
ла и царапалась, летала по коридору и кухне, как
ракета-шутиха, и в конце концов обязательно била
посуду, оставленную кем-нибудь на кухонном столе.
Свой коврик Васька таскал из угла в угол, тре¬
пал и терзал так, что от него только клочья летели.
Свою эмалированную миску он выкатывал в
коридор и с лаем, громом и звоном гонял её от
двери к двери. Он уносил из передней и прятал под
наш диван домашние вещи соседей: сумки, платки,
щётки и веники.
Васька прекрасно понимал, что хозяина нет дома
и некому дать ему взбучку.
Однажды соседи позвонили мне по телефону из
дому на службу: случилась большая неприятность.
Соседка решила купаться, налила полную ванну
теплой воды и только на минуту вышла в кухню.
Васька тем временем утащил в ванную комнату
подушки с дивана, отнёс туда же свой пыльный
собачий коврик и сам с удовольствием залез в
тёплую, чистую воду.
Соседка вернулась из кухни и застала в ванне
мокрую, отвратительную собаку.
Вода для ванны у нас нагревалась дровами,
дома больше не было наколотых дров, и соседка
решительно заявила, что пусть с ней делают что
хотят, но после собаки она в этой ванне никогда
мыться не будет.
7

—	Приезжайте домой! — кричала она. — Немед¬
ленно!
Я не мог приехать домой, так как у меня была
срочная и важная работа, но понял, что нужно
принимать решительные меры.
Я сказал, чтобы мне позвали Ваську к телефо¬
ну. Пусть они возьмут его за ошейник и держат
и к уху ему приложат трубку.
Так они и сделали, а я сурово крикнул в те¬
лефон приказ:
—	Даун! Ложись! — Строго выбирая слова,
я говорил сердито: — Я думал, пёс, что ты друг
человеку, а ты, оказывается, хулиган и бездельник.
Зря мне говорили товарищи, что ты хорошая охот¬
ничья собака.
Я сказал Ваське всё, что о нём думал.
—	Пошёл на место! — сказал я под конец.—
Где твоё место?
Мне рассказали потом, что было с Васькой.
Услышав мой голос, он вздрогнул и сразу лёг
на пол.
Меня не было дома — он это знал, видел, слы¬
шал, чуял своим тончайшим охотничьим чутьём,—
и вдруг я всё-таки оказался дома, рядом с ним,
здесь, в чёрной телефонной трубке!
Васька никак не мог понять, как я туда попал,
и очень испугался.
Всё время, пока я говорил, он лежал возле
телефона, дрожал мелкой дрожью и слушал. Когда
я сказал: «На место!» — он вскочил, юркнул в ком¬
нату и забился под стол.
Поздно вечером я вернулся домой. Соседка от¬
крыла мне дверь. Она уже не сердилась на Ваську,
совсем не сердилась.
—	Он так и не вылезал из-под стола, — сказала
она взволнованно. — Лежит и молчит. И не ест.
Я вошёл к себе в комнату тихо-тихо.
9

—	Васька! — позвал я. — Иди сюда.
Из-под стола показалась виноватая рыжая морда.
—	Поди сюда, — повторил я.
И Васька пополз ко мне через комнату. Он
полз на животе, подметая пол своими длинными шёл¬
ковыми ушами. Всем своим видом он говорил мне:
«Я виноват. Я больше не буду. Прости. Ругай
меня как хочешь здесь, дома, но больше никогда
не разговаривай со мной по телефону».
С тех пор в нашей квартире наступила тишина.
Если меня не бывало дома и Васька начинал озор¬
ничать и не слушался, ему молча показывали те¬
лефонную трубку, и он уходил к себе под стол
без лишних напоминаний.
ХРАБРАЯ ДЕВОЧКА
Маленькая Наденька заболела. С утра она за¬
грустила и немножко покапризничала. Принесли
градусник, температура оказалась повышенной,
и Наденьку уложили в постель. Она лежала тихо
и молча смотрела в потолок блестящими от жара
глазами.
— Да, — говорила она,—да, — и потихоньку
изредка всхлипывала.
—	Ну, что тебе, беленькая? — спрашивала Ни¬
на. — Что болит, моя хорошая? (Сколькому ещё надо
учить такую маленькую девочку!) Не надо дразнить
гусей. Об этом знают все мальчишки и девчонки.
А уж если дразнишь — терпи!
Маленькая Наденька не знала правил обращения
10

с гусями. Вчера вечером она проходила мимо город¬
ского пруда, возле которого отдыхали детдомовские
гуси, и сказала гусям ни с того ни с сего: «Фю!
Фю!» Разве она думала, что эти красивые птицы
такие драчуны и кусаки!
Большой белый гусь-лебедь зашипел и по-змеи-
ному злобно вытянул вперёд свою длинную шею.
Леночка Некрасова, старшая Наденькина подру¬
га и главная гусятница, сидела в это время на брёв¬
нышке и читала книжку про Снежную королеву.
Она не видела ни Наденьки, ни гусей — так
увлеклась чтением.
—	Фю! — сказала Наденька ещё раз, но уже
потише.
Молодые гуси близко пододвинулись к большому
гусю и тоже вытянули вперёд шеи.
Наденька никак не могла остановиться. Бывает
так: знаешь, что делаешь нехорошо, а остановиться
не можешь. Точно тебя кто толкает под руку или
дёргает за язык.
—	Фю! — сказала Наденька в третий раз.
И гуси, как по команде, захлопали крыльями,
закричали «га-га!» и все вместе бросились на На¬
деньку. Большой белый гусь ударил её крылом по
спине, а самый маленький гусёнок больно ущипнул
за ногу. Наденька закричала.
Леночка услышала крик, оставила книжку и
бросилась выручать подругу.
Гуси, завидев хворостинку в руках своей началь¬
ницы, мигом разлетелись в разные стороны и от
греха подальше залезли в пруд.
Наденька долго не могла успокоиться и до суме¬
рек сидела на берегу пруда. Там она, наверно, и
простудилась. Конечно, она чувствовала себя со¬
всем скверно. Почему-то гуси не бросаются очертя
голову на Леночку или на Шурика. Все стали
большими и важными, и только она одна никак не
11

может вырасти и теперь вот без толку лежит в
кровати.
Дверь отворилась, и в комнату вошла незнако¬
мая весёлая докторша в белом халате.
—	Здравствуй, — сказала она. — Нехорошо,
когда болеют такие большие девочки.
—	Это меня под одеялом не видно, какая я
есть, — сказала Наденька хмуро.
—	Ничего, не волнуйся, вырастешь, — сказала
докторша. — Как тебя зовут? Надей? Знаю, слыша¬
ла. А я мать Никиты Воронина и ваш новый доктор.
—	Очень хорошо, — сказала Наденька. — Зна¬
чит, вы уже приехали. Я Никиту знаю и вас тоже. Вы
на курсах были. Научились уже?.. Ну, тогда лечите.
—	Садись, Надежда, попрямее, ближе к свету,—
сказала докторша, еле удерживаясь, чтоб не рас¬
смеяться.— Высунь язык и скажи: «А!» Очень хо¬
рошо. Всунь язык обратно. Видишь, как всё идёт
ладно? Дыши глубже... Не дыши...
—	Горло у меня не болит, — сказала Надень¬
ка.— Вчера ваш Никита получил четвёрку по рус¬
скому письменному... Бок у меня тоже не болит...
Кашля нет.
—	Ну, о чём же нам грустить, девочка? — весело
сказала докторша и уселась поудобнее на стуле.—
Душа болит? Рассказывай всё по порядку.
И Наденька всё ей рассказала про гусей, про
Леночку и про самого маленького злого гусёнка.
Мать Никиты внимательно выслушала Надень-
кин рассказ.
—	Незачем было к ним приставать, к гусям,—
сказала она под конец. — Ты знаешь, про гусей рас¬
сказывают, что они бывают очень умные. Не такие
уж они плохие. Они, говорят, однажды Рим спасли.
—	Мало ли кто что про них рассказывает! — вос¬
кликнула Наденька возмущённо.—Они очень злые
птицы. Он меня сзади кусал за ногу, этот гусёнок!
13

—	Сзади? — переспросила докторша, улыба¬
ясь.— Очень нехорошо. Так умные птицы не посту¬
пают. Но и бояться гусей не следует. Что это — орлы,
львы, тигры? Зря испугалась, трусишка. Ты ведь
человек, а не заяц. Посмотри, какие храбрые вокруг
тебя живут люди. Подумай об этом получше. Ну,
и до свидания, девочка. Будешь пить три раза в
день горькую микстуру и сладкие порошки — и через
три дня выздоровеешь. Приходи в гости ко мне
и к Никите.
Докторша ушла.
Наденька осталась в комнате одна, наморщила
лоб и закрыла глаза. Так думалось лучше.
Конечно, она человек, а не птица. Если сообра¬
зить хорошенько, то даже и не очень маленький
человек.
Наденька приподнялась на кровати. Самый
большой гусь всё равно в четыре раза меньше,
чем она, а этот гусёнок-шипун, наверно, в восемь
раз меньше. Трусиха! Очень обидное слово. На¬
денька думала долго, до самого вечера, думала
и на другой день.
Через три дня она действительно выздоровела
и отправилась на пруд, навстречу опасности.
—	Эй ты! —сказала она старому белому гусю.—
Это я. Здравствуй. Давай щипись!
Гусь вытянул шею, не зашипел и посмотрел на
Наденьку задумчиво и с подозрением.
—	Фю!—сказала она и сделала шаг вперёд.
«Га-га-га-га!—тревожно загоготали молодые
гуси. — А ну-ка давайте ей покажем, друзья!»
«Гу-гу, молодёжь, не трогайте эту девочку,—
сказал старый гусь и распустил своё огромное бе¬
лое крыло, загораживая им Наденьку. — Неужели
вы не видите, как храбро блестят глаза у этой
маленькой озорницы? Отойдите от неё, гусята. Толь¬
ко трусов можно щипать безнаказанно».
14

Старый мудрый гусь отвернулся в сторону, по¬
чистил клювом свои и без того белоснежные перья
и тихо опустился на пруд. За ним последовали мо¬
лодые гуси.
На воде они долго дремали, похожие на лебе¬
дей, и Наденька гордо и неустрашимо смотрела на
них с берега.
Нина издали смотрела на Наденьку. Вот ведь,
оказывается, какая интересная штука — мысль. Взя¬
ла маленькая девочка и додумалась до храбрости.
Очень интересно.
САПОГИ-СОБАКИ
Жил у нас дома серый котёнок Агапыч. Очень
хороший и храбрый котёнок. Сидел Агапыч на ди¬
ване около печки и смотрел в окошко на улицу.
Никого не трогал. Как вдруг открылась дверь, и
вошли в комнату страшные мохнатые звери. Без
лап, без хвостов. Но Агапыч сразу узнал: собаки!
Шерсть у зверей собачья, и пахнут звери по-собачьи.
Страх какой!
Агапыч зашипел, шерсть взъерошил, хвост рас¬
пушил, спину выгнул дугой и стал в три раза са¬
мого себя толще. Тоже страшный!
Но мохнатые звери не испугались и потихоньку —
топ-топ! — пошли к дивану прямо на Агапыча. Ну
и дела!
Агапыч прижался к стене, встал на дыбки, глаза
зажмурил и давай лапами перед носом махать:
«Уходите, страшные звери!»
А звери не уходят. Им хоть бы что!
16

Два месяца жил на свете Агапыч, но такого
страха не видывал.
Прыгнул Агапыч с дивана на стол, со стола —
на занавеску. Упали на пол чашка и ложка. Чашка
разбилась, ложка зазвенела. Нечаянно одним ког¬
тем зацепился Агапыч за скатерть. Прыгнул было
вверх, а скатерть его назад потянула.
Упал Агапыч обратно на стол. Маслёнку разбил.
Молоко пролил. Дёрг-дёрг! Еле-еле коготь отцепил
и по занавеске взобрался на шкаф. Сел и сидит:
авось не достанут его страшные звери.
—	Эх, Агапыч! — сказал я. — Ну чего ты испу¬
гался? Это же не собаки, а мои новые сапоги. На¬
зываются они «унты» и для тепла сделаны из со¬
бачьего меха. Наши лётчики в таких сапогах летали
на Северный полюс и то не замёрзли.
«Мяу! Уходи!» — жалобно закричал Агапыч со
шкафа.
—	Никуда я не пойду, — сказал я. — Я домой
пришёл. И сапоги мои никуда не уйдут. Придётся
тебе привыкать к ним, Агапыч. Будете жить вместе.
«Мяу! Убегу!» — закричал Агапыч.
—	Никуда ты не убежишь, — сказал я, снял
сапоги и поставил их в угол около письменного
стола, а сам надел домашние туфли и сел работать.
Часа через два Агапыч осторожно слез со шка¬
фа, обошёл стороной страшное место, залез под ди¬
ван и долго сидел там один в темноте и чихал от
пыли.
Ночью Агапыч ходил по комнате и нарочно сту¬
чал когтями по полу. Но сапоги-собаки стояли в
углу и молчали.
Утром я проснулся и сразу посмотрел: где Ага¬
пыч?
Агапыча нигде не было видно. Один мой новый
сапог покосился набок и лежал на полу толстый-тол-
стый, словно я забыл вытащить из него свою ногу.
18

—	Агапыч! — позвал я.
«Мррр! — услышал я в ответ. — Хррр!»
Из рыжей собачьей шерсти выглянула довольная
мордочка Агапыча. Ночью он, оказывается, подру¬
жился с правым сапогом-собакой. А на другой день
подружился и с левым.
С тех пор Агапыч ночью всегда спит в моих
унтах.
КОТ И СОБАКА
Кот и собака были разные: кот — настоящий,
а собака — нет. Морда у собаки мне очень понра¬
вилась— мохнатая, с усами; хвост — закорючкой.
Если за хвост покрутить, чёрная собака кланялась
и головой вертела в разные стороны: здравствуйте
и прощайте. Это собака была игрушечная, плюше¬
вая. Я издали в магазине увидел, как она кланяет¬
ся и крутит хвостом и головой, и сразу её купил.
У неё вместо шерсти была такая материя — плюш,
мягкая и красивая. А в хвосте у неё была, оказы¬
вается, проволока. Вот и всё. Она и не пила и не
ела ничего.
Чёрную плюшевую собаку я подарил своему
соседу—маленькому мальчишке Кирке. Он с ней
два года играл: днём запрягал плюшевую собаку
в коляску и катался по всей квартире, а вечером
19

клал её с собой в кровать. Она его сторожила
ночью, собака.
А потом Кирка вырос. Дед подарил ему велоси¬
пед, а отец духовое ружьё.
Первое время Кирка ездил на велосипеде «на
охоту» и брал с собой плюшевую собаку, а потом
ещё подрос и перестал брать. Плюшевая собака за
велосипедом угнаться не могла. Хвоста у неё уже
не было; осталось вместо хвоста одно проволочное
колечко. Правое ухо собаке оторвали. Кирка го¬
ворил— дикие звери. Ну и посадили собаку отды¬
хать в коридоре, на полати, там, где были сложены
всякие домашние вещи.
И забыли про старую собаку.
Я вам уже рассказал о храбром котёнке Агапы-
че. Так вот, сидел этот Агапыч на диване, смотрел
в окошко на улицу. Он незаметно тоже вырос и
стал большим котом.
Мы в это время жили на третьем этаже боль¬
шого серого дома. Агапыча на улицу никогда не
выпускали. Что делается на свете, Агапыч хоть и
вырос, а толком не понимал. Настоящих друзей-
животных у Агапыча не было; одному коту с людьми
жилось скучно. Человек просто по размерам не
годится коту в товарищи — больно велик. А потом,
ведь он, человек, по природе своей тихое существо:
не мяукает, не лает, не мурчит, не рычит, не ска¬
чет, не прыгает. Какое от человека веселье? Агапыч
даже по-настоящему не знал, какие звери живут
у нас во дворе, какие деревья растут, какая птица
называется вороной, а какая воробьём. Откуда ему
это было знать? В раннем детстве мама-кошка
рассказывала кое-что про мышей — вот и вся ко¬
шачья наука.
Когда плюшевая собака упала с полатей на пол,
Агапыч как раз сидел в коридоре, у дверей в кухню,
и облизывался: соседка только что принесла мясо
20

из магазина. Собаку он сразу увидел и сначала
испугался: что за зверь такой упал с потолка на
голову? А потом видит: собака не кусается, лежит
вверх ногами — наверно, ушиблась...
Агапыч потрогал собаку лапой, повернул на бок,
понюхал, взял за шиворот и отнёс к себе на диван
в комнату. Наверно, пожалел. А когда я покрутил
проволочное колечко там, где раньше был у собаки
хвост, и собака завертела головой, Агапыч обрадо¬
вался, как маленький, даже подпрыгнул три раза
подряд на одном месте. Он, наверно, думал, что
она живая, эта собака. И тогда Агапыч взял со¬
баку и унёс на кухню.
Агапыч неспроста понёс туда своего нового то¬
варища— плюшевую собаку. В кухне, в углу, стояло
белое глубокое блюдечко с молоком. Это было
Агапычево блюдечко, и Агапыч решил покормить
молоком чёрную собаку.
Он её долго держал за шиворот и, как малень¬
кого котёнка, тыкал в блюдечко носом.
Молоко текло по собачьим усам, только в рот
к собаке не попадало. Но Агапыч этого не понимал
и был очень доволен: он своё дело сделал — товари¬
ща накормил.
Как-то раз я ушёл из дома в гости. Я, когда
ухожу, всегда открываю форточку: в комнате дол¬
жен быть свежий и чистый воздух.
Поздно вечером я возвращался домой. Подойдя
к самому дому, я вдруг услышал чьё-то мурчанье
над головой. Я поднял голову и увидел, что в от¬
крытой форточке на тоненькой перекладине сидит
Агапыч. В этом ничего удивительного не было. Ага¬
пыч очень любил сидеть у открытой форточки и
дышать свежим воздухом.
Удивительно было, что рядом с Агапычем на
перекладине сидела... чёрная плюшевая собака, и
Агапыч на всякий случай держал её за ухо. Он,
22

стало быть, не один лазил дышать свежим возду¬
хом, а и товарища брал с собой.
Вот какой был Агапыч!
А вы говорите, что кошка с собакой не дружат.
Очень дружат, если кот настоящий, а собака — нет!
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЦЫПЛЁНКА
Вот как всё это началось.
Мы купили в зоологическом магазине малень¬
кого жёлтого цыплёнка, пушистого и лёгкого, точно
игрушечного, закутали его в вату, принесли домой
и назвали Цыпом.
Цып был совсем маленький и слабый и сначала
пищал тоненьким голоском и клевал только мягкую
кашу. Но как только дома он вылез из своего ват¬
ного одеяльца и очутился на полу, он сразу рас¬
правил крылья, пискнул басом и на своих ножках-
цыпочках побежал из передней в комнату.
А у нас в квартире жила большая охотничья
собака Зента. Она сразу учуяла, что в доме по¬
явилась непонятная птица. Зента, конечно, понима¬
ла, что это не тетерев и не куропатка, но уже мно¬
го лет она исправно несла охотничью службу, всю
свою жизнь охотилась за всякими разными птица¬
ми и спокойно вытерпеть птичий запах не могла.
Медленно она потянулась в столовую и остано¬
вилась над бедным Цыпом. Совсем вплотную к
23

цыплёнку придвинулась её умная и страшная морда.
Неподвижно, как каменная, стояла Зента. Это была
стойка. Умные собаки на охоте всегда останавлива¬
ются поблизости от птицы и показывают на неё хо¬
зяину: смотри, мол, вот она, дичь, куда запряталась.
Мы спокойно ждали, что будет. Зента ещё ни¬
когда сама не сходила со стойки и птиц не ку¬
сала и не трогала.
Цып пискнул и поднял вверх свой розовый
клювик. Тут все увидели, что у Зенты к носу при¬
липла крупинка гречневой каши. Она как раз обе¬
дала, Зента, когда в квартире появился Цып.
Цып тоже увидел крупинку. Он разбежался, под¬
прыгнул и клюнул Зенту в нос. Крупинка исчезла.
Никогда ещё Зента не видела такой маленькой
храброй птицы. Нет, она не испугалась, но удиви¬
лась и растерялась. Опустив вниз поднятую было,
как полагается на стойке, правую переднюю лапу,
Зента оглянулась на нас и тихо вышла из комнаты.
Ну, а мы на другой день опять пошли в зооло¬
гический магазин и купили там ещё десять пуши¬
стых жёлтых цыплят, похожих на Цыпа, как родные
братья и сёстры. А может быть, они на самом деле
были Цыпу роднуми братьями и сёстрами — мы
этого точно не знали.
Нам очень понравился Цып, и мы думали сде¬
лать ему приятное. Пусть живёт в доме не один
с собакой, а со своими родными и товарищами —
цыплятами.
У большой корзинки мы отломали ручку, обтя¬
нули корзинку сверху пёстрым ситцем и посадили
туда всех вместе одиннадцать цыплят. Цыпу, чтобы
не перепутать его с остальными, мы перевязали лап¬
ку тонкой зелёной шерстинкой. Мы сказали цыпля¬
там, чтобы они не смели вылезать из корзинки.
Мы живём в большом доме на берегу Москвы-
реки, на седьмом этаже, и с весны у нас всегда
25

настежь открываются окна. Глупые цыплята вполне
могли выскочить в окошко и упасть вниз на камни
или, может быть, в реку, утонуть или разбиться
вдребезги.
Ну, и цыплята сидели в корзинке смирно. Когда
в комнате бывало очень тихо, можно было услы¬
шать, как они стучат носиками по дну корзинки —
подбирают крупу и крошки. Целых два дня они так
сидели в корзинке и стучали. На третий день ут¬
ром смотрим — один цыплёнок вылез из корзинки.
Мы и оглянуться не успели, как он уже забрался
в Зентину миску с водой и выкупался. У этого
озорного цыплёнка, конечно, была зелёная шер¬
стинка на лапке. Мы сразу поймали Цыпа, высу¬
шили его и сунули обратно в корзинку, а он через
полчаса снова вылез, и мы его поймали уже на
обеденном столе. В этот день Цып три раза выле¬
зал из корзинки.
А ещё через день он выскочил, и мы его не
успели поймать. Он уже научился хорошо бегать
и прыгать и легко взобрался на низкий подоконник
большого открытого окна. Он там совсем недолго
сидел и смотрел и, наверно, очень удивился. У нас
из окон видно пол-Москвы, и весь Кремль, и три
высотных здания. У него голова закружилась, у
Цыпа. И он прыгнул вниз с седьмого этажа. Так
всегда бывает. Все несчастья происходят от не¬
досмотра или от глупости и неосторожности.
Я сказал соседской девочке Наташе, чтобы она
пошла на улицу, подобрала и похоронила храброго,
глупого и неосторожного цыплёнка, который, ко¬
нечно, разбился насмерть, падая с такой высоты.
А сам сел к столу и стал смотреть на Москву.
И на душе у меня было почему-то нехорошо. И цып¬
лята, десять цыплят, стучали в своей корзинке носа¬
ми как-то невесело. И даже Зента подошла и трону¬
ла меня лапой: вижу ли я, что у нас пропал Цып?
26

Наташа вернулась через пятнадцать минут и
сказала, что Цыпа нигде на улице нет, ни живого,
ни мёртвого. Никто не видел, чтобы сверху, с седь¬
мого этажа падал на улицу цыплёнок. Мостовую
у нас под окнами только что подметали дворники,
и они тоже Цыпа не нашли. Что за чудеса! Я уже
хотел сам бежать на улицу искать Цыпа. Но как
раз в эту минуту прибежал со двора Колька, гла¬
застое и озорное существо, тот самый Колька, ко¬
торый однажды на спор снизу докинул камнем до
седьмого этажа и разбил у нас стекло. Этот Колька
был с нами в ссоре и нипочём бы не прибежал
к нам просто так. Он уже слышал рассказы о
том, как Цып дрался с Зентой и победил, хотя и
маленький, большую собаку. Колька понимал, что
такой цыплёнок дорого стоит. Сразу было видно,
что Колька явился искупать свои старые грехи.
Ещё с порога он закричал на всю комнату:
—	Я всё знаю! А про кого — не скажу. Наташка,
не лезь!
И тут же, захлёбываясь, всё рассказал. Цып
вовсе не разбился. На пятом этаже вокруг всего
дома у нас идёт общий длинный-длинный балкон,
на который выходят двери квартир. Цып, выпрыг¬
нув из нашего окна, спланировал на этот балкон
совершенно благополучно, как самый настоящий
парашютист.
—	Я всё видел один! — азартно кричал Коль¬
ка.— Он, этот Цып, долго летел и летел. Чему там
в нём падать? Один пух. Такого цыплёнка с ладони
одними губами сдуть можно. Он и сейчас там хо¬
дит, на балконе.
Все мы — я, и Наташа, и Колька, и Наташина
мама — побежали вниз, на пятый этаж. Мы отлично
знали, что там, на пятом этаже, в генеральской
квартире живёт зловредный и только с виду ласко¬
вый кот Кисин-Мисин, и торопились избавить Цыпа

от новой опасности. Кисин-Мисин уже однажды
сожрал воробья, и все это знали.
Мы выбежали на балкон и посмотрели по сто¬
ронам. На балконе никого не было. Ни Цыпа, ни
Кисина-Мисина. Только солнце светило жарко¬
жарко, и двери всех квартир, выходящие на балкон,
были широко раскрыты. Немного пониже башен
высотного здания, что стоит на Смоленской пло¬
щади, летел над городом самолёт.
Как раз под нами, под нашей квартирой, на
пятом этаже живёт лётчик Никитин, и мы о нём
сразу вспомнили, увидев в небе самолёт. Вероятно,
где-нибудь около никитинской двери и приземлился
Цып. Осторожно, вежливо мы постучали в откры¬
тую стеклянную дверь к лётчику.
—	Входите, кто пришёл! — сказал из комнаты
Никитин.
И мы все гуськом вошли к нему в квартиру.
—	Чем могу служить? — И он встал нам на¬
встречу.
—	Скажите, пожалуйста, — тихонько спросила
смелая Наташа, — не заходил ли к вам... наш жёл¬
тенький цыплёнок?
—	Заходил, заходил! — радостно откликнулся
Никитин. — Очень нахальный цыплёнок. На столе
попил чаю из блюдечка, блюдце столкнул на пол,
спасибо даже не сказал и отправился по своим
делам дальше. Он теперь, наверно, у соседа, пол¬
ковника, сидит и бьёт посуду. Твой это, что ли,
цыплёнок? — спросил Никитин у Кольки.
Колька тотчас же от Цыпа отрёкся и сказал,
что цыплёнок не его, а наш — «ихний». И он, Коль¬
ка, тут ни при чём. Колька уже привык всегда и
во всём оправдываться. Никитин только головой
покачал.
Ну, и пошли мы опять вчетвером — я, Наташа,
Колька и Наташина мама — разыскивать Цыпа по
29

всему этажу. Но только и в квартире у полковника
мы его не застали.
—	Только что вышел, — сурово сказал в ответ
на наши вопросы полковничий сын Василий. — Я ему
сказал, вашему Цыпу, чтобы он оставался, а он
не послушался. Его теперь Кисин-Мисин наверняка
слопает. Ищите-свищите!
—	Вот ведь какие бывают вредные мальчиш¬
ки!— сказала Наташа, когда мы опять очутились
на балконе.
—	Сама хороша! — буркнул сзади Колька.
Но Наташа сделала вид, что таких оскорби¬
тельных слов не расслышала.
Прыткий был цыплёнок, этот самый Цып. Никак
мы за ним не могли угнаться. В квартире у агро¬
нома Ивашкина он, оказывается, до нашего при¬
хода успел склевать необыкновенные семена овса
и проса. У Дарьи Тихоновны Сидоровой он тоже
побывал до нас и убежал, и маленькая дочка
Дарьи Тихоновны сидела на ковре на полу и во
весь голос ревела:
—	Цыплёнка хочу! Ушёл!.. Цыплёнка дай! Ку¬
рочку...
Так она, стало быть, нашего Цыпа полюбила.
В генеральскую квартиру мы пришли очень уста¬
лые и несчастные. Он мог и отсюда уйти, Цып!
Где его потом искать, если генеральская квартира
на пятом этаже самая последняя?
Но Цып из генеральской квартиры никуда не
успел уйти. Никто и не видел, как он сюда вошёл.
Самого генерала дома не было, жена его на кухне
пекла пироги, а два сына ещё не приходили из
школы.
Мы, когда заглянули в комнату с балкона, всё
сразу поняли. В этой квартире Цыпа, как дорогого
гостя, встречал один Кисин-Мисин.
Цып посередине комнаты ходил по ковру и рас-
30

сматривал на стене у генерала разное трофейное
вооружение, а Кисин-Мисин валялся на полу, мур¬
чал, урчал и показывал, что добрее кота другого
зверя на свете нет. Цып ещё не знал всего зло¬
вредного Кисиного-Мисиного характера и ходил по
комнате спокойно. А уж у кота в глазах прыгали
эдакие кровожадные чёртики, и видно было, как он
выпускает свои острые когти. Ещё минута — и он
схватил бы бедного храброго Цыпа. Только бы его
и видели, если бы не Наташа. Она завизжала на
весь балкон так, что даже Колька испугался. Ки¬
син-Мисин прыгнул со страху под диван. Цып
сунулся к выходу, но был тут же мной пойман и
посажен в карман.
Только дома я его выпустил на свободу. На
своих товарищей цыплят он после своего такого
путешествия и смотреть не хотел. Что они видели,
что они знали?
Вскоре и лето пришло, и мы отправили Цыпа
с товарищами на дачу. Он там совсем вырос и стал
большим и важным петухом.
Кисин-Мисин со своим хозяином жили на даче
по соседству, и однажды кот залез к нам в сад
за воробьями.
Цып его так два раза клюнул в загривок, что
Кисин-Мисин не знал, как и ноги унести.
Воробьи очень потом благодарили храброго Цыпа.

К ЧИТАТЕЛЯМ
Отзывы об этой книге просим присылать по адресу:
125047 Москва, ул. Горького, 43. Дом детской книги.
СОДЕРЖАНИЕ
ЗЕЛЕНАЯ БУКАШИНА	3
ВАСЬКА 		6
ХРАБРАЯ ДЕВОЧКА	10
САПОГИ-СОБАКИ . .	16
КОТ И СОБАКА		19
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЦЫПЛЕНКА .	23
ДЛЯ МЛАДШЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА
Борис Александрович Емельянов
ХРАБРАЯ ДЕВОЧКА
Рассказы
ИБ № 2356
Ответственный редактор Л. П. Серебрякова.
Художественный редактор Б. А. Дехтерёв.
Технический редактор Г. Е. Гафт. Корректор
И. В. Мартынова. Сдано в набор 31/XI 1977 г.
Подписано к печати 17/V 1978 г. Формат
70х 100/16. Бум. офс. № 1. Шрифт литературный.
Печать офсетная. Уел. печ. л. 2,6. Уч.-изд. л. 2,0.
Тираж 1 500 000 экз. Заказ № 4. Цена 10 коп.
Ордена Трудового Красного Знамени издатель¬
ство «Детская литература». Москва, Центр, М.
Черкасский пер., 1.
Калининский ордена Трудового Красного Знаме¬
ни полиграфкомбинат детской литературы им.
50-летия СССР Росглавполиграфпрома Госком¬
издата Совета Министров РСФСР. Калинин,
проспект 50-летия Октября, 46.
Емельянов Б. А.
Е60	Храбрая	девочка: Рассказы / Рис. Е. Попковой;
Переизд.—М.: Дет. лит., 1978. 32 с., ил.— (Читаем
сами).
10 к.
Рассказы о ребятах и их четвероногих друзьях.
70802-327
М101 (03)78 V

Издательство «Детская литература» выпускает
серию «Читаем сами».
В 1978 году выходят книги:
УМНАЯ ДУНЯ.
В книгу входят сказки Б. Шергина,
С. Писахова, А. Корольковой
Благинина Е.
ОГОНЕК.
Стихи о маме и
и временах года
детях, о природе
Баруздин С.
СВЕТЛАНА-ПИОНЕРКА.
Рассказы о девочке-пионерке
Воронкова Л.
САД ПОД ОБЛАКАМИ.
Повесть о детях, о труде.
•	•	•	•	о