Два века истории
ХIХ-ХХ вв.


ВБК63.3(2) Р 89
anatoli / waleriy
Редактор Н.П.ЗИМАРИНА
Коллектив авторов
Ю.П.БОКАРЕВ (Предисловие, гл. V—IX); А.Н.БОХАНОВ (гл. Ш\; Л.А.КАТЫХОВА (гл. I); Ю.А.ПЕТРОВ (гл. IV); В.Л.СТЕПАНОВ (гл. II).
Издательство благодарит за содействие в издании книги Институт российской истории РАН (редактор-координатор В .Я. ГРОСУЛ), Фонд «РУССКОЕ БОГАТСТВО» (Фонд поддержки Музея истории отечественного предпринимательства), Народный банк
Р 89
Русский рубль. Два века истории. XIX—XX вв.—М.: Прогресс—Академия, 1994.— 336 с.: ил.
Русский рубль — национальная денежная единица России — переживает не лучшие времена. Но всегда ли так было? В книге рассказывается, как осуществлялось производство денег, складывалась денежная система, структура управления финансами, как проводилась финансовая политика в век «нынешний» и в век «минувший». В издании воспроизведены портреты русских финансистов, денежные знаки, редкие фотографии. Все это делает книгу интересной и полезной как для специалистов, так и для широкого читателя.
Р
0503020000—018
8А7(3)—94
без объявл.
ББК 63.3(2)
ISBN 5—85864—068—0
© Прогресс-Академия, 1994


Русская
пословица


Предисловие
Есть сведения, что прославившийся открытием Трои Генрих Шлиман на закате своей жизни заинтересовался Атлантидой и обнаружил ряд предположительно относящихся к ней предметов материальной культуры. Среди них были и деньги. Они представляли из себя четырехугольные пластинки из белого золота (сплав золота с алюминием), на одной стороне которых были выдавлены фигурки и знаки, похожие на знаки найденного на Крите фестского диска. Другая их сторона была гладкой. На ней иногда нацарапаны финикийские надписи (белое золото — мягкое). Они-то и позволили сделать вывод о том, что пластинки использовались в качестве денег.
Вопрос об Атлантиде довольно темный. Для тех, кто не считает найденные в Европе, Африке и Америке одинаковые предметы достаточным доказательством ее существования, история начинается в Шумере. Интересно, что в Шумере, Эламе, Ассирии, Вавилоне, Харрапе и Мохенджо-Даро ученые нашли массу четырехугольных пластинок с рисунками и односторонними надписями. Правда, их делали не из металла, а из глины. Такие пластинки называют «печатями», это предшественники современных долговых обязательств.
Однако шумерийские печати не признавались государством. Глина не очень ценный материал. Поэтому налоги платили... думаете, золотом? Нет, серебром — белым металлом.
В литературе иногда указывается, что первые монеты из золота стал чеканить лидийский царь Крез. На самом деле их изготовлял уже его прапрадед Ги- гес. А еще раньше — в XIII в. до Рождества Христова — золотые слитки строго определенного веса ходили на Кипре.
Персы, покорив Лидию, усвоили золотое денежное обращение. Тем не менее ни Египет, ни Лидия, ни Персия не смогли ввести золото в качестве мировых денег. Мир разделился. Одни страны признавали деньгами золото, другие — серебро. Впрочем, ко времени Римской империи деньги стали делать и из того, и из другого металла, а еще — из меди и железа.
В раннем средневековье в Европе деньги чеканились почти исключительно из серебра. Лишь с XIII в. Италия, Венгрия, Голландия и Германия стали изготовлять и золотые монеты. Другие европейские страны стали чеканить золотые деньги еще позже: Чехия — с XIV в., Австрия — с XV в. и т.д.
7


Призванные Новгородом на Русь варяжские князья начали было чеканку монет (известны, например, сребренники и златники Владимира Святого с его примитивным портретом и надписью: «Владимир, а се его злато»), однако из-за неразведанности серебряных и золотых месторождений она была остановлена.
В отечественной историографии традиционно считается, что древнерусское хозяйство основывалось исключительно на натуральном обмене. Это заблуждение объясняется почти полным отсутствием исторических исследований о денежном обращении. Достаточно сказать, что в таком популярном труде, как «Курс русской истории» В.О. Ключевского, подробно рассказывается о фискальной системе и государственных финансах, но совершенно обходится вопрос о системах денежного обращения.
Как и любое средневековое государство, древняя Русь не могла обойтись без денег — просто ее первые, еще доваряжские деньги не были монетами. «Русская правда» — составленный варяжскими князьями в XI в. свод за-
8


конов — описывает следующую денежную систему. Самой крупной денежной единицей была новгородская гривна — первоначально украшавшая женские волосы золотая или серебряная плетенка, а позже — продолговатый слиток золота или серебра весом около 200 г. Гривну разрубали на части (отсюда название — рубль) или отрезали от нее определенного веса кусочки, т.н. резаны. Кроме того, были еще две денежные единицы: ногаты и куны. Обе они — не новгородского происхождения. В частности, куна происходит от древлянского слова, обозначавшего куницу. Здесь, несомненно, отголосок чрезвычайно древних «меховых денег». Однако в IX в. термин «куна» уже не связывался с мехом, а обозначал деньги вообще.
Сложившаяся из местных денежных единиц древнерусская денежная система являла собой набор соотношений между этими денежными единицами: 1 золотая гривна = 2 серебряные гривны = 6 рублей = 40 ногат = 50 кун = 100 резан.
9


Функции денег в древней Руси были следующими. Во-первых, они являлись эквивалентом обмена. Например, конь стоил 3 серебряные гривны, корова — одну, овца — 3 резаны. Во-вторых, деньгами выплачивались штрафы за различные провинности и преступления. Например, за убийство свободного человека налагался штраф в 40 серебряных гривен (целое стадо коров!), за побои без членовредительства — 3 серебряные гривны, а за кражу лодки — 30 резан. В-третьих, деньги, наравне с имуществом, служили мерой богатства. А вот относительно такой их современной функции, как средство сбережения, — сказать затруднительно. Дело в том, что средством сбережения деньги стали не только из-за их большой и стабильной стоимости при малом весе, как считал К. Маркс, но и из-за возможности быстрого обращения их в материальные ценности. Теперь представьте себе Киевскую Русь, где регулярная торговля существовала только в крупных торговых центрах, а в остальных местах были только проводимые после сбора урожая ярмарки. Ясно, что в этих условиях обратить быстро деньги в товар не всегда было возможно.
Однако вернемся к традиционным для Европы монетам. Вторая попытка чеканки русских монет была предпринята Дмитрием Донским после победы на Куликовом поле. Они изготовлялись из привозного серебра.
Собственные месторождения золота и серебра были открыты в России в XV в. Это известно из обращения Ивана III к венгерскому королю: «Прислал бы к нам мастера, который руду знает золотую и серебряную, да который бы руду умел и разделити с землею, занеже в моей земле руда золотая и серебряная есть, да не умеют ее разделити с землею».
При Иване III и Василии III чеканка монет стала более регулярной. Однако изготавливаемые в разных княжествах различными мастерами монеты были неодинаковыми по весу и содержанию в них драгоценного металла. Существовала и сознательная порча монет. Поэтому в 1535 г. в России была проведена первая денежная реформа: «Князь велики Иван Васильевич всея Руси и его мати великая княгиня Елена велели переделывати старые деньги на новый чекан того для, что было в старых деньгах много обрезанных денег и подмесу, и в том была христианству великая тягость. В старой гривенке было полтретиа рубля с гривною, а в новых гривенках повелели делать по три рубли, а подделыциков, которые люди деньги подделывали или обрезали, тех велели обыскивати, и иных, обыскав, казнили, а старым деньгам впрок ходити не велели».
Смысл денежной реформы Елены Глинской заключался не только в унификации денежного обращения, но и в установлении контроля над монетных дел мастерами, что привело в скором времени к государственной монополии на денежную чеканку.
Государственная монополия на чеканку денег не устранила произвола в выборе их веса и металла для изготовления. Реформа Елены Глинской предписывала изготовлять из гривны 3 руб. монетами. Но сама гривна тогда стоила 3,5 руб. Так что на каждой гривне казна наживалась на 50 коп. Со временем содержание серебра в монетах уменьшалось. Ко времени Алексея 10


Михайловича они превратились в маленькие «чешуйки», на Одной стороне которых был изображен всадник с копьем. Отсюда их официальное название — копейки.
Более эффективным была замена металла при чеканке. Так, при Василии Шуйском в казне не оказалось серебра. Тогда он приказал чеканить копейки из... золота. Ск) времен первых варягов соотношение стоимостей золота и серебра уже изменилось, и золотая копейка Василия Шуйского ценилась в десять раз дороже серебряной. Естественно, что она быстро исчезла из оборота.
Куда хуже поступил царь Алексей Михайлович. Ему тоже не хватило серебра на чеканку денег. Тогда он приказал чеканить их из меди. На этот раз из оборота стали исчезать серебряные монеты. Не доверяя медным деньгам, крестьяне перестали продавать горожанам хлеб, дрова и сено. Возникла страшная дороговизна на съестные припасы. Горожане подняли бунт.
«Чешуйкам» народ тоже не очень доверял. Поэтому, наряду с ними, в России ходили иностранные серебряные монеты — талеры, на которых делалась русская надпечатка. Талеры были разных проб и веса. Это очень затрудняло расчеты, особенно с иностранными торговцами.
11


При Петре I была проведена реформа, решительно изменившая всю ситуацию. Денежная система стала следующей. Высшей денежной единицей стал двойной червонец, содержащий 6,94 г золота. Далее следовал червонец — 3,47 г золота. Затем золотые два рубля — 0,69 г, серебряные рубль, полтина, полуполтинник, гривенник, пять копеек, десять денег, алтын и копейка, медные деньга, копейка и полушка.
В литературе петровская реформа описывается довольно часто, но сама система денежных единиц излагается редко. Если бы на нее обратили более пристальное внимание, то пришлось бы отказаться от общего заблуждения в том, что набор номиналов монет Петра I последовательно базировался на десятичном принципе. Этот принцип был введен в России несколько позднее. А если бы отечественные историографы лучше изучили современную Петру I европейскую денежную систему, то пришлось бы отказаться и от мифа о том, что «реформа, проведенная в 1698—1704 гг., вывела русскую денежную систему в число самых передовых в Европе»*. Увы, не вывела.
Дело в том, что ко времени Петра I в европейском денежном обращении произошли значительные перемены. В XVI в. появились банки, которые брали металлические деньги на хранение, а взамен выдавали бумажные банкноты — кредитные обязательства. Банкноты были удобны при путешествиях.
* Уздеников В. В. Монеты России. 1700 — 1917. М., 1986. С.11.
12


Обменяв в одном городе несколько килограммов металла на ничего не весящую и легко скрываемую от разбойников бумажку, путешественник возвращал свои деньги в другом городе, где было отделение того же банка. К XVIII в. банкноты стали основным средством денежного обращения, а металлические деньги превратились в разменную монету. О происхождении банкнот долгое время напоминала надпись на них о том, на какое количество чистого золота они могут быть обменены в банке. Уже в XVIII в. из-за растущей бумажно-денежной инфляции эта надпись стала чистой фикцией. Тем не менее экономисты-теоретики, в их числе К. Маркс, продолжали рассуждать о золоте как «мировых деньгах*, обеспечивающих устойчивость бумажных денег.
В России первые банкноты появились только в 1769 г. при Екатерине II. Возникли и два банка — Петербургский и Московский, целью которых стало разменивать банкноты на монеты. А тем временем западная денежная система опять ушла вперед — банки все больше становились кредитными учреждениями...
Наша книга открывается с того момента, когда русская денежная система наконец сравнялась с европейской. Такой выбор хронологии позволяет лучше проследить за влиянием денежной системы на экономику страны: можно не учитывать отсталость нашей денежной системы, есть страны, с которыми можно провести параллели. А насколько этот замысел нам удался — пусть судит читатель.


Глава I
ОТ РУБЛЯ БУМАЖНОГО К РУБЛЮ СЕРЕБРЯНОМУ
М.М.СПЕРАНСКИЙ и его попытки оздоровления государственных финансов.
Д.А.ГУРЬЕВ во главе министерства финансов.
Возвышение ассигнаций.
Министерство Е.Ф.КАНКРИНА и серебряный монометаллизм.
К началу XIX в. российские финансы находились в довольно затруднительном положении. Количество ассигнаций в конце 1800 г. достигло 212 689 335 руб., а курс бумажного рубля составлял 66 Ц коп.1 Появились даже проекты реорганизации монетной системы, исходившие из идеи девальвации монеты. Однако некоторое улучшение в состоянии российской внешней торговли в первые годы нового столетия вызвало повышение курса ассигнаций, несмотря на постоянный выпуск дополнительных бумажных денег2.
Таблица 1
Годы
Выпущено
Итого в обращении руб. асе.
Курс бумажного рубля в копейках серебром
1801
8 799 000
221 488 335
71 2/з
1802
8 976 090
230 464 425
80
1803
19 535 575
250 000 000
79 Ч
1804
10 658 550
260 640 550
77
Высоким в эти годы был курс ассигнационного рубля по отношению к западноевропейским валютам. Особенно благоприятным стал 1803 г., когда 14


среднегодовой вексельный курс составил: на Амстердам — 32 штивера, на Лондон — 34 пенса и на Гамбург — 28 шиллеров3.
С 1805 г. для России началась десятилетняя полоса непрерывных войн. Чрезвычайно возросшие военные издержки сильно ухудшили финансовое положение государства. Реальные расходы намного превосходили намечавшиеся по годовым росписям. Хронические дефициты государственного бюджета достигали огромных сумм, увеличившись с 8 млн. руб. в 1803 г. до 143 млн. в 1809 г.4 Заключение внешних займов в эти годы в силу ряда причин было практически невозможно. Внутренних займов, первый из которых был объявлен лишь в 1809 г., позаимствований из государственных кредитных учреждений3 и даже из специальных ресурсов и капиталов отдельных ведомств не хватало для покрытия ежегодных дефицитов. Поэтому главным средством возмещения чрезвычайных военных расходов стали новые выпуски ассигнаций. Размеры их были огромны: 1807 г. — более 63 млн. руб., 1808 г. — 95 млн. руб., 1809 г. — 55,8 млн. руб. Всего за 1805—1810 гг. было выпущено ассигнаций на 318,7 млн. руб., т.е. гораздо больше, чем за все годы существования в России бумажных денег. Таким образом, общая сумма ассигнаций в 1810 г. составила более 579 млн. руб.9
Значительное увеличение количества ассигнаций вызвало стремительное падение их курса. И если в 1805 г. бумажный рубль стоил 73 коп. серебром,
15


то в 1809 г. — 43 ’/з7. 1810 год дал еще более впечатляющие цифры. Весной ассигнационный рубль стоил 33 коп. серебром8, а в конце года понизился до своей нарицательной цены, когда за 100 руб. серебром давали 520 руб. ас-
16


сигнациями9, т.е. ассигнационный рубль стоил 19 Vi коп. серебром. Среднегодовой курс за 1810 г. составил 25 % коп.10
В связи с этим сильно возросли цены на товары и продукты питания, что было весьма болезненным для значительной части населения.
На небывалый подъем цен сильно повлияло также запрещение ввоза в стран}7 английских товаров, обусловленное Тильзитским миром с Францией. Вынужденное присоединение России к торговой блокаде Англии (в октябре 1807 г.) имело тяжелые последствия для экономики страны. Ведь Англия была ее ведущим торговым партнером, основным рынком сбыта русского хлеба и других товаров, а английские товары пользовались большим спросом в России. Кроме того, запретительные меры распространялись и на товары Швеции и Португалии, не примкнувших к соглашению Франции и Российской империи. Участие в континентальной блокаде привело к сокращению внешнеторговых оборотов России со 120 млн. руб. в 1806 г. до 83 млн. руб. в 1808 г.11 Значительно упал вексельный курс рубля. Если в 1804—1805 гг. среднегодовой курс составлял на Амстердам 31 штивер, на Лондон — 32 пенса и на Гамбург — 27 шиллеров, то в 1809 г. он снизился соответственно до 16 штиверов, 20 пенсов и 14 шиллеров за ассигнационный рубль12.
17


В силу всех этих обстоятельств реальные доходы государства сокращались, в то время как на потребности обороны нужны были все более значительные суммы, которые негде было взять. Страна оказалась в глубоком кризисе. Было совершенно ясно, что необходимы немедленные и решительные меры для исправления ситуации.
В ноябре 1809 г. император Александр I поручил составить план преобразования финансов М.М.Сперанскому. Через два месяца этот план был готов.
Михаил Михайлович Сперанский (1772—1839), сын деревенского священника, благодаря своему уму, образованности и поразительной трудоспособности стал одним из крупных политических деятелей эпохи, автором обширных проектов общественно-политических преобразований в России. В 1809 г. Сперанский занимался подготовкой проекта реорганизации государственного управления империи. И «план финансов» — часть этой обширной работы.
Начальной базой для него стали разработки профессора петербургского пединститута и сотрудника Комиссии составления законов (в которой работал Сперанский) М.А.Балугьянского, предпринятые им по просьбе товарища министра финансов Д.А.Гурьева. Составленную Балугьянским на французском языке записку Сперанский перевел на русский, значительно переработав и дополнив. Затем она обсуждалась на своеобразных домашних совещаниях у сенатора Северина Потоцкого, в которых, помимо Сперанского, Балугьянского и хозяина дома, участвовали бывший военно-морской министр адмирал Н.С.Мордвинов, бывший управляющий министерством внутренних дел, сенатор граф В.П.Кочубей и Б.Кампенгаузен, впоследствии государственный контролер, а затем государственный казначей Российской империи. Проект был еще раз пересмотрен в особом комитете у Д.А.Гурьева, и его окончательный вариант Александр I внес на рассмотрение Государственного совета в день его открытия — 1 января 1810 г. Манифест об образовании Госсовета объявлял положение финансов одной из главных тем для обсуждения и упоминал о представленном плане финансов13.
Сначала этот план поступил на рассмотрение департамента экономии, а затем — общего собрания совета. Департамент экономии состоял из Мордвинова, Кочубея, Потоцкого, Саблукова и Тутолмина. Первые трое, как уже отмечалось, участвовали в предварительных обсуждениях плана. А Саблуков и Ту- толмин хотя и были, по свидетельству барона М.А.Корфа, людьми весьма почтенными, но без особых сведений в финансовой науке14. Они, как и другие члены Государственного совета, на заседании общего собрания не могли достаточно компетентно судить о достоинствах или недостатках плана. Кроме того, и сам Сперанский в то время, и его проект имели безусловную поддержку императора. Поэтому особых прений по этому вопросу не возникло, и большинство одобрило предложенные меры. 2 февраля 1810 г. был подписан высочайший манифест, в котором излагалось основное содержание предпринимавшихся финансовых преобразований15.
«План финансов» состоял из двух частей. Первая включала первоочередные меры, которые следовало провести в 1810 г. Во второй рассматривались 18


принципы организации финансовой системы в целом. Значительное внимание уделялось вопросам государственного бюджета, его сбалансированности.
В плане Сперанского развивалась мысль, которая затем нашла отражение в манифесте 2 февраля, о том, что ассигнации, масса которых постоянно растет, превратились в своеобразный налог, с разной степенью тяжести ложившийся на различные части общества. Главные потери от него несли: 1) казна, получавшая фиксированные подати, в сумме которых не компенсировалось падение курса ассигнаций, а расходовавшая все больше из-за повышения товарных цен; 2) все те, кто получал от казны жалованье, пенсионы и другие фиксированные выплаты, так как они выплачивались ассигнациями по их номинальной цене; 3) частные лица, вступившие в договоры и давшие деньги взаймы, так как условия, составленные при одной цене ассигнаций, будут выполняться по другой, значительно понизившейся, поэтому реальная оплата будет ниже, чем обусловленная договором10. И если такое положение долго сохранится, говорилось в документе, все части государственного устройства будут расстроены. Следовательно, нужно осуществить преобразования, чтобы основать «правильную» денежную систему.
Что же предполагалось предпринять для обновления государственного хозяйства России и для полного переустройства денежной системы?
По мнению Сперанского, всякий финансовый план, указывающий способы легкие и не предполагающий никакого ограничения в расходах, есть явный обман, влекущий государство в погибель17. Он считал, что для устойчивого улучшения финансов необходимы равновесие в бюджете, бережливость в расходах и упорядочение долгов государства.
Прежде всего следовало добиться сокращения государственных расходов и «привести их в надлежащую соразмерность с приходами, установить во всех частях управления истинный разум доброй экономии»18, а также прекратить выпуск ассигнаций. Эти меры должны были стать базой для дальнейшего преобразования всей финансовой системы и для восстановления нарицательного достоинства ассигнаций. Именно о них и шла речь в манифесте 2 февраля 1810 г., первом в ряду законодательных актов, касавшихся этой проблемы.
Манифест провозглашал, что «новый выпуск ассигнаций пресекается»19, а функции Государственного Ассигнационного банка и учреждаемых разменных контор будут заключаться лишь в обмене ветхих ассигнаций на новые и взаимном размене ассигнаций различных достоинств. Те же ассигнации, которые находились в обращении, признавались государственным долгом, обеспеченным всеми богатствами Российской империи. Объявление ассигнаций государственным долгом было мерой необычной и вызвало замешательство среди населения. Но, заявляя о своих обязательствах постепенно погасить этот долг, погасить избыток ассигнаций, правительство хотело укрепить их позиции и поднять доверие к ним среди населения. Прекращение новых выпусков было первым шагом на этом пути.
Заложенные в смету на 1810 г. расходы были сокращены на 20 млн. руб. Кроме того, манифестом предписывалось продолжить пересмотр и по мере возможности сокращение расходов в течение всего года. Ужесточался контроль за 19


расходованием государственных средств. Все чрезвычайные расходы могли производиться только после предварительного рассмотрения в Государственном совете представлений министров. Все казенные экономические суммы, не имевшие целевого назначения, и все казенные доходы, независимо от их ведомственной принадлежности и источников поступления, считались принадлежащими Государственному казначейству. Любая выдача из этих сумм могла производиться лишь с согласия самого министра финансов20. Вот что по этому поводу писал сам Сперанский: «Вместо того, что прежде каждый министр мог почерпать свободно из так называемых экстраординарных сумм, в новом порядке надлежало все вносить в годовую смету, потом каждый почти рубль подвергать учету в двух инстанциях совета, часто терпеть отказы и всегда почти уменьшение, и в конце всего, ожидать еще ревизии контролера*21.
Понимая, что этих мер недостаточно для выхода из кризиса, Сперанский решился на непопулярную меру — увеличение податей и налогов, реальные размеры которых в связи с падением курса ассигнаций значительно снизились, и установление новых сборов. «Слишком двадцать лет Россия сего не знала, — замечал он позже. — Каждый член правительства хотел сложить с себя бремя сей укоризны; надлежало, однако ж, чтоб кто-нибудь ее понес. Судьба и несправедливость людей меня избрали на сию жертву...*22 Были повышены: подушная подать со всех категорий крестьян и с мещан, оброчная подать с казенных крестьян, подати с купеческих капиталов, с выплавленной на заводах меди, таможенные пошлины, гербовый и паспортный сбор. Увеличивалась цена на соль, монопольным правом на производство и торговлю которой обладало государство. Устанавливались сборы с крестьян, ведущих в обеих столицах торговлю в лавочках, с иностранных ремесленников и домов в столицах. Чрезвычайность ситуации и решимость Сперанского подчеркиваются следующим шагом: в 1810 г. единовременно полагалось собрать часть чистого дохода со всех помещичьих имений (в том числе с удельных и других, принадлежавших императорской фамилии).
Итак, манифест императора объявлял о прекращении выпуска ассигнаций. Общая масса обращавшихся в стране бумажных денег оценивалась при этом в 577 млн. руб. Но откуда же взялась такая цифра? Ведь в начале 1810 г. их было около 534 млн. Дело в том, что, когда в Государственном совете шла речь о приостановке выпуска ассигнаций, Сперанский знал, что в текущем году их эмиссия еще неизбежна, в результате курс вновь понизится. Таким образом, к концу 1810 г. сумма бумажных денег превысила 577 млн. руб.23, а курс ассигнационного рубля, как отмечалось выше, в конце 1810 — начале 1811 г. упал до пятой части их нарицательной цены. Противники Сперанского приписали это падение проводившимся им преобразованиям. Однако, как мы увидим, большая часть намеченных мер по финансовому оздоровлению в 1810 г. еще не была осуществлена. Снижение курса ассигнаций было следствием введения в оборот новой крупной суммы бумажных денег, шедшего вразрез с декларацией о прекращении их выпуска. Лишь в 1811 г. действительно не было большой эмиссии, хотя незначительное количество денег все же добавилось.
20


Как следует из Журнала департамента государственной экономии от 31 декабря 1811 г., в котором дается обзор всех мер в области финансов, предпринятых в 1810—1811 гг., главная задача в отношении ассигнаций виделась в том, чтобы поднять их курс и даже уравнять их с серебром. Было признано, что «средство самое прямое возвратить ассигнациям первое их достоинство есть уменьшить их количество»24. Из возможных путей достижения этой цели решили остановиться на постепенном погашении ассигнаций. Причем Сперанский настаивал именно на постепенности. Отвечая вскоре на упреки в том, что не были приняты более решительные меры, он замечал, что «долги деланы были постепенно, бумаги наши упали не вдруг; следовательно не вдруг, но постепенно должно их и возвышать. Внезапность мер могла бы произвесть в государстве самое опасное потрясение»25.
Для проведения этой работы в мае 1810 г. была учреждена специальная Комиссия погашения государственных долгов26, которая состояла как из государственных чиновников, так и из выборных представителей купечества. Такой состав комиссии, по мысли ее создателей, должен был обеспечить большее доверие к ней. Погашению подлежали так называемые лишние ассигнации, и избыток этот определялся в 286 млн. руб.27
Капитал погашения должен был складываться из следующих поступлений. Во-первых, планировалось постепенно, в течение пяти лет, продать с публичных торгов в частную собственность государственные имущества (т.е. казенные леса, арендные имения, оброчные статьи), оцененные в 183 млн. руб., получить от продажи рассчитывали около 200 млн.28 Покупать их могли люди различных сословий, а казенные леса — даже и крестьяне. При этом купцы первой гильдии и иностранные капиталисты получили право приобретать населенные имения, но без присвоения им прав дворянства. Во-вторых, предполагалось «для рассрочки долга по ассигнациям» провести внутренний заем на сумму до 100 млн. руб. ассигнациями с разделением на пять выпусков, по 20 млн. каждый. Выпускались облигации не менее чем в 1000 руб. на 7 лет. Ежегодно комиссия должна была платить по ним по 6% на серебряный рубль, а по истечении срока сумма должна была возвращаться серебряной монетой или золотой по курсу на серебро29. Можно было приобретать и бессрочные облигации Комиссии погашения долгов, но на менее выгодных условиях. Поступившие в итоге в комиссию ассигнации подлежали сожжению.
Ни одно из этих мероприятий не дало ожидаемого эффекта. Так, хотя первая часть займа (20 млн. руб.) была реализована к концу мая 1811 г., но ассигнаций было внесено в комиссию и затем уничтожено лишь около 5 млн.руб.30 — цифра ничтожная по сравнению с их общей суммой, подлежавшей уничтожению. Дело в том, что плата производилась главным образом билетами кредитных учреждений.
Что касается продажи государственных имуществ, то к 1 октября 1811 г. от нее удалось выручить лишь 1 376 000 руб. ассигнациями, 292 000 руб. серебром и 159 000 руб. облигациями Комиссии погашения долгов31. При таких объемах продаж на погашение 286 млн. руб. понадобилось бы более пятидесяти лет. Спе21


ранский приписывал эту неудачу плохому управлению и недостатку верных сведений о государственном хозяйстве. Не было описей имений, их оценка была завышена. Местные комиссии, созданные для проведения этой операции, затягивали работу. Кроме того, часть из предназначенных к торгам государственных имуществ была уже роздана раньше. И наконец, даже за проданные участки плата поступала несвоевременно, несмотря на льготы и рассрочку.
Сперанский придавал очень большое значение капиталу погашения в общем комплексе преобразований. Положение дел с продажей государственных имуществ рассматривалось в департаменте государственной экономии, и было решено все предназначенные к продаже имущества передать в непосредственное ведение Комиссии погашения долгов; ускорить и упростить процедуру продажи; заинтересовать вознаграждением чиновников местных комиссий и т.д.
Но всего этого было недостаточно для успешного погашения ассигнаций. Поэтому для образования капитала погашения предполагалось установить специальные налоги. Сперанский не сочувствовал этой идее, так как видел в налогах средство для покрытия текущих государственных расходов. И введение специальных налогов, и преобразование Комиссии погашения долгов были осуществлены лишь в 1812 г. Причем в результате ее председателем стал министр финансов (Д.А.Гурьев), в руках которого сосредоточились и текущие расходы, и капитал погашения с новыми прибавками.
В своем «плане финансов», рассуждая об устройстве кредитной и денежной системы, Сперанский высказал мысль, что ассигнации — это «бумаги, основанные на предположениях. Не имея никакой собственной достоверности, они суть не что иное, как сокрытые долги»32. Правильная денежная система может быть основана только на твердой монетной единице и на представляющих ее кредитных бумагах, а не на ассигнациях.
Поэтому, наряду с погашением ассигнаций, очень важным средством упорядочения денежного обращения Сперанский считал введение усовершенствованной монетной системы. В то время в России в обращении находились разные виды серебряных, медных и золотых монет. Последние, впрочем, составляли сравнительно небольшую часть и погоды не делали. По представлениям Сперанского, в перспективе следовало ввести одну постоянную серебряную монету в двух видах: банкового рубля и мелкой разменной монеты. Существовавшая медная монета должна была постепенно изыматься из обращения и, попадая в виде податей в казну, путем переливки и продажи обращаться в серебро, а частично — в биллон, самую мелкую монету.
20 июня 1810 г. был подписан манифест о новом устройстве монетной системы33. Главной мерой (монетной единицей) всех монет, обращающихся в государстве, объявлялся серебряный рубль достоинством в 4 золотника и 21 долю чистого серебра. Все прочие серебряные и золотые монеты оставлялись в свободном обращении по курсу к этому рублю. Но чеканиться в дальнейшем должна была лишь монета, определенная манифестом, а именно: банковая, или торговая, — рубль и полтина, серебряная, разменная в 20, 10 и 5 коп. и медная, разменная в 2,1 коп. и в полкопейки, или в одну деньгу. Предписывалось «не22


медленно и в течение настоящего же года начать тиснение и усилить выпуск серебряной разменной монеты». Кратко обрисовывались ее параметры и параметры новой медной монеты (более подробно об этом говорилось в манифесте 29 августа 1810 г., которым устанавливались проба и вес серебряной разменной монеты и достоинство новой медной монеты, «с переменою внешней формы всех вообще монет»34). Манифест 20 июля повелевал с 1811 г. все акты, крепости, векселя, условия и сделки во всех губерниях заключать в российской монете. Счет на иностранную монету во всех внутренних сделках следовало прекратить, а с 1812 г. запрещались хождение и ввоз иностранной мелкой разменной монеты.
Помимо этого, высочайше утвержденное мнение Государственного совета от 29 августа 1810 г.35 предписывало все казенные подряды и поставки впредь заключать в серебре «с платежом ассигнациями по среднему курсу, какой в течение ближайших к платежу четырех месяцев в С.-Петербурге существовать тогда будет». А предполагавшееся по «плану финансов» переложение всех расчетов на серебро с определением ежегодного постоянного курса ассигнаций предоставлялось «ближайшему соображению министра финансов, если откроет он возможность к исполнению».
Но ни одна практическая мера для утверждения новой монетной системы не была реализована. Серебряной монеты, особенно разменной, было отчеканено совсем немного. Операции по продаже меди на серебро даже не начались. И перевод всех счетов на серебро так и не состоялся, министр финансов от этой акции уклонился и никаких объяснений по этому вопросу Государственному совету не представил. «Таким образом новая монетная система, в собственном ее смысле, не приведена еще в действие»36, — отмечалось в Журнале департамента государственной экономии от 31 декабря 1811 г.
Что же касается кредитных бумаг, то без них, по мнению Сперанского, «государство наше стоять не может». Поэтому он считал необходимым вместо ассигнаций ввести «верные банковые бумаги», основанные на серебре, и «составить государственный банк на основаниях истинных и непоколебимых». «Можно с достоверностью сказать, что от сего зависит жизнь и постоянное движение государственных богатств», — писал он в отчете императору 11 февраля 1811 г. Но это было дело будущего, а сначала следовало привести в нормальное состояние ассигнации, «ибо новый кредит предполагает окончание прежнего».
Несмотря на отсутствие значительных результатов, Сперанский верил в успех преобразований. «... Меры, к установлению кредитной системы у нас принятые, — утверждал он, — суть самые лучшие, какие только обстоятельства принять дозволили. Быв расчислены не на полгода и не на год, они доселе не могли произвесть своего действия. Но должны произвесть оное по всей необходимости»37.
Нельзя не сказать еще об одной мере, призванной помочь повышению курса ассигнаций (хотя, конечно, не только этому), — о новом таможенном тарифе, разработанном Сперанским и Гурьевым и опубликованном вместе с манифестом 19 декабря 1810 г., и «Положением о нейтральной торговле на 1811 год...»38 Одной из причин падения денежного и вексельного курсов прави23


тельство справедливо считало увеличивающийся дисбаланс между ввозом и вы- возрм в Россию иностранных товаров. Континентальная блокада Англии, как уже отмечалось, тяжело отразилась на России, которая лишилась английского рынка сбыта своих товаров и получила значительное удорожание импортных. И положение денежного курса, и общие условия торговли требовали изменения организации внешней торговли. Не вдаваясь в детали, отметим, что основным содержанием «Положения о нейтральной торговле...» было существенное сокращение импорта и облегчение вывоза российских товаров, поощрение отечественной промышленности.
Одним из непосредственных следствий Положения стало значительное увеличение транзитной торговли, для одних только колониальных товаров официально оцениваемое суммою более 30 млн. руб.3® Это обстоятельство и временное улучшение курса ассигнаций послужили основанием для продления действия Положения с некоторыми изменениями на 1812 г.
Таковы основные мероприятия, проведенные в области финансов под руководством Сперанского. Вот как он сам оценивал свою деятельность на этом поприще в письме Александру I: «План финансов и все операции, на нем основанные, всегда выдержат с честью самое строгое исследование всех истинных государственных людей не только у нас, но и во всех просвещенных государствах. Не словами, но математическим счетом можно доказать, что если бы в свое время он не был принят, то не только вести настоящую войну, но и встретить ее было бы не с чем. И тот же план, в обширных его применениях, может еще доставить важные пособия в тех затруднениях, кои обыкновенно открываются после войны»40.
Характеризуя преобразования Сперанского в финансовой системе России, нельзя не заметить, что в реальных условиях того времени они не принесли ожидаемого результата, но дали определенный эффект: прекратилось падение курса бумажного рубля, а с весны 1811 г. он начал повышаться и составил 26 2/б коп. серебром41, что оживило экономику. Однако до провозглашенной цели — восстановления нарицательного достоинства ассигнаций — было слишком далеко. Операция погашения государственных долгов шла очень медленно, тяжело. Да и трудно было ожидать иного. Сам Сперанский это прекрасно понимал. «... Ни в какое время, — писал он в цитировавшемся уже отчете в феврале 1811 г., — ни в каких обстоятельствах, никакому государству не может быть легко уплатить 600 000 000 долгу так, чтоб в первый год, и даже в первые шесть месяцев, уплата сия была уже чувствительна; тем не менее еще можно сего требовать от государства без коммерции, среди войны, и в недостатке ежегодных доходов на текущие расходы»42.
Сократить государственные расходы, как планировалось, не удалось. Напротив, они росли. Происходило это не по вине Сперанского, а из-за военных приготовлений России, но тем не менее принесло ему множество упреков, не говоря уже о недовольстве населения, вызванном ростом налогов. Но увеличенные налоги позволили хотя бы уменьшить дефицит государственного бюджета.
24


Продолжилось падение вексельного курса, и в 1811 г. он составил 9 штиве- ров (на Амстердам), 14 пенсов (на Лондон), 8 банковских шиллеров (на Гамбург) за ассигнационный рубль43.
Как уже говорилось, «план финансов» представлял часть общей программы реформ, разработанной Сперанским. Он считал создание устойчивой кредитно- денежной системы важнейшей предпосылкой осуществления планов преобразования России. Как известно, его деятельность вызвала сильную оппозицию в среде дворянства. Следствием этого стала отставка Сперанского в начале 1812 г. Это привело к существенным изменениям политики правительства в финансовой сфере, связанным с именем Дмитрия Александровича Гурьева.
♦ ♦ ♦
Д.А.Гурьев (1751—1825) начал службу в 1772 г. Карьера его складывалась довольно успешно, его продвижению по служебной лестнице способствовало покровительство П.М.Скавронского, внучатого племянника Екатерины I, и князя Г.А.Потемкина, а в царствование Александра I — друзей молодого императора Н.Н.Новосильцева, В.П.Кочубея и А.Чарторыжского. Благодаря их содействию в 1802 г. при создании министерств Гурьев был назначен товарищем министра финансов графа А.И.Васильева, оставаясь в этой должности и
25


при Ф.А.Голубцове, управлявшем министерством с 1807 г. Кроме того, Гурьев руководил департаментом уделов, что приблизило его к императору.
С начала 1810 г. он возглавил министерство финансов и был обязан этим Сперанскому. Вначале они были союзниками, Гурьев участвовал в подготовке «плана финансов». Однако со временем между ними возникли разногласия. По ряду вопросов их взгляды существенно различались. Но, как правило, предложения Гурьева, высказываемые на заседаниях Государственного совета, не принимались, и министру финансов оставалась роль исполнителя чужих замыслов. Такое положение его не устраивало, и вскоре он перешел в стан противников Сперанского. После отставки последнего отношения их вновь переменились, Гурьев даже вел переписку со Сперанским, пересылая ему свои финансовые проекты.
Еще в конце 1811 г. при обсуждении путей повышения курса ассигнаций возникла мысль о «расширении круга обращения» их как одном из возможных способов решения этой задачи. «Расширение круга ассигнаций произведет то же действие, какое и уменьшение их количества», — говорилось в Журнале департамента государственной экономии44.
Дело в том, что в западных районах империи (в трех прибалтийских, шести западных губерниях и Белостокской области) ассигнации почти не использовались, все сделки заключались в металлической монете. В представлении от 31 октября 1811 г. министр финансов предлагал распространить обращение ассигнаций на всю страну и их положить в основу всех денежных оборотов. Это предложение вступало в противоречие с проектом монетной системы Сперанского. По мнению Гурьева, следрвало все государственные подати, налоги и сборы взимать не серебром, а ассигнациями по назначаемому на каждый год курсу; выдавать жалованье чиновникам и производить другие казенные расходы ассигнациями; все условия, договоры и контракты между казной и частными лицами заключать только в ассигнациях; акты и сделки между частными лицами в серебряной монете оставить в силе, но запретить отказываться от приема платежей по ним ассигнациями по курсу на момент платежа. Расчеты по арендным договорам и контрактам в серебряной монете могут производиться по желанию плательщика серебряной монетой либо ассигнациями по курсу в срок уплаты.
Принимая идею расширения обращения ассигнаций, департамент государственной экономии не счел возможным согласиться с предложениями Гурьева в целом. Вопрос был отложен. Но в марте 1812 г., когда Сперанский был удален от дел, все изменилось. «Гурьев, которому уже не было ни опасного соперничества, ни противодействия в Государственном совете, сделался всемогущим по своей части»45, — отмечал М.А.Корф. Он обратился к императору с всеподданнейшей запиской о необходимости пересмотра всех принятых в 1810 г. мер46. В ней он выступил за «совершенное отдаление» от системы, признававшей ассигнации обременительным долгом, а не знаками государственной монеты, отметив, что они не имеют ни одного из свойств действительного долга. По мнению Гурьева, признание ассигнаций государственным долгом и принятие закона о заключении всех сделок только в серебре привели к ослаблению дове26


рия к правительству и к стеснению обращения ассигнаций, в то время как для установления доверия к ним необходимо его расширение.
Результатом повторного обращения министра финансов в Государственный совет стал манифест 9 апреля 1812 г.47, в котором воплотились основные идеи Гурьева. Манифест возвратил ассигнациям значение счетной денежной единицы, не отменив, однако, монетную единицу, установленную манифестом 20 июня 1810 г. Он провозгласил, что все расчеты и платежи между казной и частными лицами, а также частных лиц между собой основываются впредь на государственных банковых ассигнациях. Все основные подати и сборы, а также недоимки переводились в ассигнации по фиксированному курсу. И лишь некоторые сборы (например, с трактиров и постоялых дворов за право мелочной продажи вина и припасов, с оброчных статей и казенных земель) могли по желанию плательщика вноситься серебром. Все договоры с казной должны были в дальнейшем заключаться только в ассигнациях. Платежи по казенным долгам в серебре следовало выполнять серебряной монетой или ассигнациями по курсу на серебро в день уплаты, за исключением банковых и ломбардных билетов, выданных за серебро, и облигаций Комиссии погашения долгов, — по ним по-прежнему должна была выплачиваться серебряная монета. Все расчеты между частными лицами, исчисление доходов, все денежные обороты должны были производиться только в ассигнациях. Поэтому все цены и вексельный денежный курс определялись в них же. Контракты, закладные, купчие крепости и все другие сделки между частными лицами могли заключаться и в ассигнациях, и в серебре по договоренности, но отказаться от приема платежа ассигнациями по курсу на серебро в день расчета было нельзя.
Таким образом, для частных сделок вводилось принудительное обращение ассигнаций по биржевому курсу, в то время как для платежей в казну устанавливался обязательный курс (т.н. податной), определявшийся на каждый год по распоряжению финансового управления.
Манифест 9 апреля 1812 г. не оправдал ожиданий его авторов. Курс ассигнаций не повысился. Наоборот, введение принудительного обращения ассигнаций по их биржевой цене создавало условия, препятствовавшие большим колебаниям их ценности. Мало того, совершенно неожиданно расширилось обращение серебряной монеты. Министр финансов и департамент экономии рассчитывали, что от расширения крута обращения ассигнаций потребность в серебре при платежах уменьшится, потому что всякое обязательство вместо серебра можно будет заплатить ассигнациями, и даже «в тех провинциях, где ныне ходит серебро... будут ходить ассигнации»48. Но на самом деле количество серебра в обращении увеличилось. Серебряная монета появилась даже во внутренних губерниях, где раньше использовались лишь ассигнации. Они упали настолько, что потеряли способность вытеснять из обращения звонкую монету.
Так манифест 9 апреля 1812 г. привел к созданию новой своеобразной денежной системы, заключавшейся в совместном обращении сильно понизившихся, но мало колеблющихся в цене — в среднем за год — ассигнаций (хотя, как мы увидим, и эти небольшие колебания курса внесли в дальнейшем 27


серьезные сложности в денежное обращение России) и звонкой монеты. Система эта, возникнув вопреки намерениям правительства, в основных своих чертах просуществовала до конца 30-х годов.
Что же происходило дальше с российскими деньгами? Напомню, что в 1811 г. обстановка несколько стабилизировалась. Удалось обойтись без значительных выпусков ассигнаций, сумма которых за этот год увеличилась лишь на 2,02 млн. руб.49 Среднегодовой курс бумажного рубля составил 26 % коп. серебром. Но с 1812 г. положение опять ухудшилось. Война с Францией требовала огромных затрат, покрыть которые обычными средствами не могли. Возобновилась эмиссия ассигнаций, которых за 1812—1815 гг. добавилось более чем на 244 млн. руб.50 Курс их вновь упал. В 1814—1815 гг., когда падение достигло низшего предела, ассигнационный рубль на Санкт-Петербургской бирже оценивался всего в 20 коп. серебром51. Понизился и вексельный курс рубля, несколько поднявшийся в 1812 г. (в штиверах — до 13 за рубль, пенсах — 18, шиллерах — 12). В 1815 г. ассигнационный рубль стоил в штиверах — 9, в пенсах — 11, в шиллерах — 852.
Учитывая увеличение количества новых ассигнаций, понижение курса должно было быть более значительным. Но здесь сказалось действие манифеста 9 апреля 1812 г., который по своему существу препятствовал не только сильному повышению, но и сильному понижению стоимости ассигнационного рубля.
Механизм его действия объясняет И.И.Кауфман53. Манифест узаконил биржевой курс ассигнаций, когда он был на таком низком уровне, что реальная цена бумажного рубля составляла лишь четвертую часть его нарицательного достоинства, Эта мера оказалась равносильна тому, как если бы правительство изъяло из обращения три четверти всех выпущенных до 1812 г. ассигнаций, а с 1812 г. новые выпуски составляли только одну четверть нарицательных сумм. Это объясняется тем, что воздействие оказывал не весь рубль по его нарицательному достоинству, а лишь та его часть, которая сохранилась в биржевом курсе. Таким образом, во-первых, реальное влияние оказывала не вся сумма обращавшихся в 1812 г. ассигнаций, не все 577 млн. руб. их нарицательного достоинства, а лишь «живая» одна четверть, выражавшаяся в биржевом курсе и составлявшая не более 144,25 млн. полноценных рублей; и во-вторых, в 1812 и последующие годы новые выпуски производили действие на четвертую часть нарицательной суммы (около 61 млн. от 244,4 млн.). «Узаконение биржевого курса ассигнаций, очень сильно (на три четверти) сокращая действительные суммы ассигнаций, как состоявших в обращении, так и вновь выпускаемых, расчищало для последних почву, делая ее более выносливою, и в то же время оно ослабляло действие новых выпусков. Естественно, что, при таких условиях, нового очень сильного понижения в стоимости ассигнационного рубля могло и не произойти»54. Следует только иметь в виду, что «своеобразное влияние в России в ту эпоху оказало не само по себе узаконение биржевого курса, не легализация лажа вообще, — а узаконение очень низкого курса ассигнаций, легализация очень высокого лажа на монету (выделено Кауфманом). Только это дало практически такое 28


сильное уменьшение действительной суммы обращавшихся ассигнаций, что, с одной стороны, они перестали вытеснять из обращения звонкую монету, а с другой — могли уже не продолжать своего понижательного движения»55.
После завершения войн с Наполеоном возобновились попытки привести в порядок расстроенные финансы России. В 1816 г. Гурьев представил императору Александру план мероприятий в этой области59. По существу он вернулся к программе Сперанского.
Признав теперь ассигнации государственным долгом, Гурьев вновь поставил цель добиться их возвышения до равенства с серебром через сокращение количества. Он рассчитывал сделать это путем постепенного изъятия из обращения ассигнаций на суммы, получаемые от государственных имуществ и займов. При этом предполагалось уничтожить 450 млн. руб.
В соответствии с планом министра финансов манифестом 16 апреля 1817 г.5’ была преобразована Комиссия погашения государственных долгов. Ей передавалось заведование всеми оборотами по государственным долгам под наблюдением Совета государственных кредитных установлений. Был издан новый устав комиссии.
Манифест предписывал отпустить из Государственного казначейства на уплату государственных долгов в текущем году 40 млн. руб. в распоряжение Комиссии погашения долгов. С 1818 г. на эти цели должно было выделяться из доходов государственных имуществ по 60 млн. ежегодно впредь до уплаты долгов и уменьшения количества ассигнаций соразмерно потребности их обращения.
В уставе записали, что для уменьшения количества ассигнаций предполагается извлекать их постепенно из обращения, пока они не приблизятся к достоинству звонкой монеты. Для этой цели полагалось выделять ежегодно по 30 млн. руб. из доходов государственных имуществ, все суммы, остающиеся от постепенной уплаты срочных внутренних и внешних государственных долгов, возможные остатки от государственных доходов после удовлетворения общих расходов, а также суммы, предназначенные Комиссии погашения долгов за проданные государственные имущества. Для скорейшего сокращения количества ассигнаций должны были выпускаться займы. Все поступавшие в комиссию ассигнации следовало публично сжигать.
Главный расчет был на государственные имущества. Однако неожиданно основой для изъятия ассигнаций стали займы. Их успех явился следствием того, что после наполеоновских войн российский государственный кредит поднялся довольно высоко, причем повлияло на него и заявление правительства о намерении принять меры для возвышения ассигнаций. Свои услуги при заключении займов для уничтожения их излишков предложил знаменитый банкирский дом Ротшильдов58.
Итак, в 1817 г. в обращении находилось 836 млн. руб. ассигнациями. С помощью займов за 1818—1822 гг. было изъято 229 283 130 руб. Кроме того, при обмене на ассигнации нового образца (в 1819—1823 гг.) остались не- предъявленными 10 940 560 руб. Таким образом, масса ассигнаций уменьшилась на 240 223 690 руб. (или на 28,7%), и в 1823 г. их оставалось 595 776 310 руб.58
29


Как же все это отразилось на положении ассигнаций? Если в 1817 г. бумажный рубль стоил 25 Ve коп. серебром, то в 1823 г. — 26 % коп.60. Как видим, операции по изъятию ассигнаций дали совершенно ничтожный результат в смысле повышения их курса. Зато государственная казна была обременена новыми долгами, теперь уже процентными61, и ежегодно на их погашение и уплату процентов расходовались миллионы рублей. И это при хронических дефицитах бюджета, для покрытия которых правительство вынуждено было обратиться к внешним займам, заключив их в Амстердаме и Лондоне в 1820 и 1822 гг., один из них — через Н.Ротшильда.
Ясно, что поставленная цель — уравнять ассигнационный рубль с серебряным — была утопией. К тому же сильное изменение курса ассигнаций (возвышение так же, как и падение) грозило бы России серьезными потрясениями. Сравнительное постоянство курса бумажного рубля, даже на низком уровне, гораздо больше отвечало интересам страны, уже пережившей тяжелейший период быстрого обесценивания бумажных денег, чем повышение их стоимости, которое вызвало бы новые сложности. Несмотря на все усилия правительства, ассигнации укрепились на относительно постоянном уровне.
Но изъятие ассигнаций имело и другое, неожиданное для правительства следствие. Приступая к этой операции, исходили из того, что в обращении находится слишком много бумажных денег, поэтому они так мало стоят. Мы знаем, что уничтожение ассигнаций не привело к соответствующему повышению их стоимости. Следовательно, реальная денежная масса, т.е. ее покупательная сила, весьма значительно сократилась, в то время как оживление хозяйственной жизни, развитие промышленности и торговли в послевоенные годы требовали активизации денежного обращения. Возникший дефицит денежных знаков компенсировался звонкой монетой, которая все активнее использовалась в расчетах. Увеличилось количество ежегодно выпускаемой в оборот золотой и серебряной монеты62.
О широком распространении звонкой монеты свидетельствует тот факт, что из губерний в Санкт-Петербург (в том числе в министерства полиции, внутренних дел, в Сенат) начали приходить донесения с просьбами разрешить уплату податей серебряной монетой. Ссылаясь на манифест 9 апреля 1812 г., министр финансов требовал по всем сборам принимать только государственные ассигнации или медную монету. «Серебра же и золота ни в каком случае ни от кого не принимать под опасением строжайшего по законам взыскания»63. Однако местное начальство жаловалось на недостаток ассигнаций и на то, что в этих условиях запрет на прием серебряной монеты приводит к перебоям во взыскании податей и накоплению недоимок.
Сложившаяся ситуация заставляла идти на уступки. В декабре 1818 г. Гурьев выступил в Государственном совете с представлением «о расширении обращения звонкой монеты». Указывая на постепенное умножение количества звонкой монеты из-за ежегодного увеличения ее чеканки и на повсеместные неудобства для народа, не имеющего возможности ни вносить ее в уплату податей, ни обменивать на ассигнации, министр финансов считал нужным
30


«дать некоторое расширение* ходу серебряных денег. «Ближайший к тому способ, — указывал он, — есть допущение оных в платеж податей»®4. Но тут же оговаривался, что это разрешение не может быть общим, т.е. его «нельзя распространить на платеж всех налогов вообще». Почему? Да потому, что, по мнению министра, если серебро допустить в уплату хотя бы половины всех податей, то это неизбежно вызовет понижение курса ассигнаций. Для начала он считал возможным ограничиться одним из государственных сборов и предлагал остановить выбор на питейном сборе, разрешив при продаже вина из казенных магазинов виноторговцам принимать деньги за него как ассигнациями, так и серебряной и золотой монетой, по курсу 360 коп. ассигнациями за каждый рубль, т.е. ассигнационный рубль — в 27 7/д коп. серебром.
Департамент экономии утвердил представление министра финансов, а в общем собрании Государственного совета возникли расхождения. Часть его членов согласилась с предложением Гурьева, другие считали необходимым внести в него изменения, а двое (граф Литта и государственный контролер барон Кампенгаузен) решительно высказались против. Однако повелением императора предложение министра финансов было принято.
Так был сделан первый шаг на пути к признанию тех изменений, которые произошли в денежной системе вопреки политике правительства. Однако продолжения не последовало. В «Записке о монетном обращении» Сперанский упомянул, будто граф Гурьев в 1822 г. обратился к мысли о замене ассигнаций билетами, основанными на серебре, т.е. о выкупе ассигнаций на билеты,
31


мо на серебряную монету, но «не успел привести ее в действие»65. Трудно сказать, насколько это замечание соответствовало действительности. По крайней мере реальных попыток сделать что-нибудь в этом направлении им не предпринималось. Мало того, имеется свидетельство противоположного характера. А.И.Михайловский-Данилевский в своих «Записках» рассказывает о визите к Гурьеву после его отставки66. В благодарность за участие тот прочитал ему часть отчета о своем управлении министерством финансов, который был известен только одному императору. В этом отчете говорилось, в частности, о плане оздоровления финансов, основанном на уничтожении ассигнаций и погашении долгов, осуществлявшемся с 1817 г. Гурьев считал, что «сей финансовый план не приведен еще весь к окончанию, но ежели будут следовать оному постоянно, то, считая с 1 января 1823 г., в 12 лет, т.е. до 1835 г., все долги внутренние и иностранные будут уплачены, и ассигнации уменьшены до ста семидесяти пяти миллионов, сумма, которая, как известно по опытам, достаточна для внутреннего обращения и не потеряет своего достоинства против серебра; тогда, т.е. в 1835 г., доходы и расходы государственные будут основаны на серебре». Если верно то, что пишет Михайловский-Данилевский, значит, Гурьев вовсе не отказался от своего плана и не сомневался в его правильности.
Как бы то ни было, в апреле 1823 г. императором был подписан указ об отставке Гурьева. На пост министра финансов назначался Е.Ф.Канкрин.
Яс Яс *
Немец по происхождению, Егор Францевич Канкрин (или по-немецки Георг фон Канкрин) все свои знания и силы отдал России, ставшей для него, как и для многих других иностранцев, родиной. Приехав в 1797 г. в Россию, где тогда служил его отец67, он вынужден был добывать себе средства к существованию разными способами и нередко терпел нужду. Карьера Канкрина началась в 1800 г. с должности помощника управляющего Старорусским соляным заводом. Затем он занимал различные должности по ведомству министерства внутренних дел. В качестве советника по отделению соляных дел Экспедиции государственной экономии он совершил несколько служебных поездок, которые помогли ему изучить страну.
Написанная Канкриным в 1809 г. работа, посвященная военному делу, была замечена военным министром Барклаем-де-Толли, а проект «О средствах продовольствия больших армий» заслужил одобрение императора. Указом Александра I в феврале 1811 г. Канкрин был переведен в военный департамент — помощником генерал-провиантмейстера, в 1812 г. назначен генерал-интендантом 1-й западной армии, а в апреле 1813 г. — генерал-интендантом всей действующей армии. Деятельность в этой области выявила его административные и хозяйственные способности. Его мнением дорожил М.И.Кутузов, он постоянно привлекался к разработке планов движения войск. После окончания войн с Францией при деятельном участии Канкрина были успешно закончены расчеты с союзными 32


правительствами по обеспечению продовольствием российских войск за границей, а также переговоры с французским правительством о возмещении издержек на содержание русской армии. Знанием дела и бережливостью он способствовал сокращению военных расходов и сберег значительную сумму из средств, ассигнованных на ведение войны68. Заслуги его были отмечены орденами, лестным рескриптом императора и чином генерал-лейтенанта.
В апреле 1820 г., по собственному прошению, Канкрин был уволен от должности генерал-интенданта, а затем назначен членом Военного совета, участвовал в работе различных комитетов, занимавшихся вопросами государственного управления. В 1821 г. Канкрин был назначен членом Государственного совета по департаменту государственной экономии. А 22 апреля 1823 г. был подписан указ императора о его назначении министром финансов.
Имя Канкрина как автора обширного сочинения «О военной экономии во время мира и войны и ее отношении к военным операциям» было известно в Европе. В 1821 г. вышла работа «Всемирное богатство, национальное богатство и государственное хозяйство», в которой Канкрин изложил свои взгляды на народное хозяйство и финансы. По-видпмому, она сыграла определенную роль при решении вопроса о назначении его министром финансов. В книге «Экономия человеческого общества и состояние финансов»69, созданной в конце жизни и ставшей своеобразным ее итогом, изложены те представления, которыми автор руководствовался в своей деятельности. Обе работы не были чисто теоретическими исследованиями и содержали ряд практических наблюдений Канкрина о состоянии русских финансов. Но они дают нам право считать их автора не только финансистом-практиком, но и теоретиком, ученым. В признание заслуг Канкрина Французская Академия наук приняла его в свои почетные члены.
По своим взглядам Канкрин, безусловно, был консерватором в прямом смысле этого слова (французский глагол «conserver» означает «хранить, беречь, сохранять»), т.е. сторонником сохранения основ существующего порядка, противником каких-либо резких перемен и потрясений, последствия которых непредсказуемы. Признавая несовершенство многих из существовавших общественно-политических и экономических институтов, он выступал за их постепенное улучшение, производимое очень осторожно и без спешки. Вот весьма характерное рассуждение в этом роде, появившееся в 1826 г. в связи с планами реорганизации государственного управления: «Не переменять, елико можно, форму коренных государственных установлений, ибо недостатки существующего известны, нового сокрыты. Но исправлять существующие, привязывать поправления к прежним наименованиям, дабы не вдруг переменять цвет вещей и не истреблять ничего исторического...»70
Но его никак нельзя назвать реакционером. А в некоторых случаях предложения Канкрина были довольно смелыми. Показательна в этом смысле его позиция по одному из кардинальнейших вопросов в жизни России первой половины XIX в. — крестьянскому. В то время как основная часть дворянства очень активно выступила против каких бы то ни было планов освобождения крестьян, Канкрин разработал конкретный проект такого освобождения. Он был изложен 33


в записке на французском языке «Исследование о происхождении и отмене крепостного права или зависимости земледельцев, особенно в России»,71 которую Канкрин переслал императору через министра иностранных дел К.В.Нессельроде в феврале 1818 г. В ней он писал, что ничем не ограниченное крепостное состояние привело русского крестьянина в ужасающее положение; сельское хозяйство находится в упадке, потому что «до сих пор все усилия сельских хозяев обращены были не столько к улучшению быта крестьян, сколько к их угнетению. Увеличить поборы с земледельца — единственная цель помещика».72 Утверждая, что русский крестьянин неоспоримо одарен способностью к правильному уходу за землей, Канкрин подчеркивал необходимость совершенствования технических приемов в сельском хозяйстве. Но очень скептически относился к отдельным попыткам модернизации в том виде, в каком они тогда реально осуществлялись. «Выписываемые некоторыми землевладельцами по большой цене, из Англии, пахотные орудия делу не помогут, — писал он, — ибо действительные улучшения в земледелии не состоят в слепом подражании тому, что не применимо ни к степени развития наших земледельцев, ни к нашим учреждениям, ни к климату, но в изыскании средств и системы усовершенствования, сообразных с положением этого дела в нашем отечестве».73 Канкрин сравнивал крепостное право с вулканом, на котором живет все общество. Однако он не считал возможным немедленное освобождение крестьян и настаивал на постепенности преобразований. Им предлагался ряд последовательных шагов, которые должны были привести к желаемой цели. Очень важно, что при этом Канкрин совершенно определенно высказался против безземельного освобождения и не поддерживал политику правительства по этому вопросу в остзейских губерниях. Именно такой подход он подтвердил и в своем последнем сочинении, заявив, что свобода крестьянина без владения землей «хуже, чем крепостная зависимость».74
Мы не будем анализировать всю систему взглядов Канкрина; остановимся на тех из них, которые имеют непосредственные отношения к предмету данной книги.
Деньги. Какими они должны быть, чтобы обеспечить эффективное развитие экономики, какой должна быть денежная система, как добиться ее нормального функционирования? Это лишь небольшая часть проблем, рассматривавшихся Канкриным.
Настоящим богатством, настоящим капиталом он считал металлические деньги. Однако при достаточно высоком уровне развития человеческого общества возникают бумажные деньги, которые заменяют звонкую монету и «мысленно совершенно уподобляются ей». Без них не обходится ни одно цивилизованное государство. По сравнению с металлическими, бумажные деньги имеют ряд преимуществ. Они более подвижны и значительно облегчают денежные сношения. Их изготовление и восполнение обходятся государству значительно дешевле. Кроме того, бумажные деньги искусственно увеличивают свободный капитал, создавая дополнительные возможности для развития производства и торговли.
Но они имеют и серьезные недостатки. Кредит бумажных денег поддерживать трудно. Нельзя практически определить, сколько их можно выпустить в известное время. В самой природе бумажных денег заключается стремление 34


к их чрезвычайному умножению, а излишний выпуск нарушает необходимое равновесие в денежной системе, звонкая монета вытесняется из обращения, курс бумажных денег падает. Когда же начинают принимать «искусственные и неудачные административные меры» для поддержания их курса, «тогда является еще новое зло: ценность их начинает колебаться; тогда и цены вещей становятся колеблющимися к ущербу торговли и нравственности, и часто делаются ни с чем не сообразными».75 При этом процветает ростовщичество, становящееся бичом страны и отвлекающее капиталы от более полезных занятий.
Поэтому, по мнению Канкрина, обращаться с бумажными деньгами нужно «умно и рассудительно с государственной точки зрения»70 и при их использовании соблюдать ряд обязательных условий. Бумажные деньги должны служить только «воспособлением» к деньгам металлическим и быть обеспечены неприкосновенным, хотя бы и умеренным разменным фондом.77 Разменный фонд он считал самым рациональным основанием бумажно-денежной системы, при условии, что он будет состоять не из государственных имуществ, не из бумаг, а из монеты78. Бумажные деньги должны приниматься во всех публичных кассах и размениваться в них на звонкую монету, по крайней мере в пределах определенной суммы. Новые их выпуски следует производить на умеренную сумму и постепенно, чтобы можно было, при неблагоприятных последствиях, остановить эмиссию. При этом тайные выпуски недопустимы. Вновь выпущенные суммы нельзя использовать на покрытие дефицита в обычных государственных бюджетах, их надо употреблять на общественные предприятия, умножающие национальное богатство.79
В случае войны лучше прибегнуть к помощи займов, выпуску облигаций государственного казначейства и специальным налогам и лишь в самом крайнем случае — к эмиссии бумажных денег. Причем делать это необходимо открыто. А по окончании войны следует как можно скорее принять надлежащие меры к поддержанию их курса.
Все операции с деньгами (например, обмен, уничтожение негодных и т.п.) должны производиться таким образом, чтобы не вызвать в обществе никаких сомнений. И, конечно, надо изготавливать бумажные деньги так, чтобы их было сложно подделать, и всемерно противодействовать выпуску и сбыту фальшивых.
Количество бумажных денег должно соответствовать потребности в обращающихся платежных средствах, с включением в это число и металлических денег,80 подчеркивал Канкрин.
Если бумажных денег становится чересчур много, они падают в цене. В такой ситуации, полагал Канкрин, лучше всего прекратить их дальнейший выпуск, оставить в обращении по существующему курсу и ожидать возможности довести их до стоимости серебра, а наихудшим решением является «обращение их сполна или отчасти в какой-нибудь процентный долг», так как это только усилит уже нанесенный вред.
35


Канкрин не считал бумажные деньги государственным долгом: «... Бумажные деньги всякого рода в существе своем вовсе не то, что какой-либо государственный долг, и вовсе нелогично величают их так. Бумажные деньги скорее имеют сходство в сущности своей с ухудшенными металлическими монетами, — это род затаенного налога без названия»,81 — писал он. А в другом месте замечал по этому поводу: «В России назвали бумажные деньги государственным долгом — чем они на самом деле не бывают...»82
Как видим, эта позиция противоположна той, которой придерживалось правительство с 1810 г. и которую Канкрин считал ошибочной.
И так считал не он один. Деятельность Гурьева во главе министерства финансов, заключение займов для погашения ассигнаций вызвали недовольство в обществе. Действия министра подвергались резкой критике в Государственном совете, особенно со стороны И.С.Мордвинова.83 Отставка Гурьева была встречена с радостью.
Канкрин отрицательно относился к заключению займов на погашение ассигнаций. Он был также против самой цели, для достижения которой совершались такие усилия. Ведь «если бы в самом деле ассигнации поправились по точному размеру их уменьшения, то одинаково неоспоримо, — говорил он впоследствии в Совете кредитных установлений, — что публика паки должна была бы перенести от возвышения их все те изменения в частном достоянии и все те убытки, только в обратном виде, которые действием времени и обстоятельств перенесла уже от упадка оных»84. Наиболее разумным Канкрин считал поддержание постоянного курса ассигнаций — «систему фиксации»85 — и отказался от проводившейся в предшествующие годы линии на его искусственное повышение.
Мнение нового министра финансов, выступившего за прекращение погашения ассигнаций, получило одобрение Государственного совета (точнее, особого комитета из председателей совета и его департаментов) и императора. Предназначавшиеся для этой операции средства должны были в дальнейшем использоваться для выкупа действительных государственных долгов. С этого времени количество ассигнаций — 595 776 310 руб. — оставалось неизменным до конца 30-х годов. Вместе с тем расширялось обращение звонкой монеты, и правительство в последующие годы предприняло ряд мер для постепенного его облегчения.
Приняв на себя управление российскими финансами, Канкрин застал их в расстроенном виде: дефицит государственного бюджета стал хроническим явлением; обыкновенные государственные доходы снизились с 447 млн. руб. в 1820 г. до 391 млн. в 1822 г., росли недоимки; обыкновенные государственные расходы покрывались за счет средств, полученных от внешних займов, и позаимствований из государственных кредитных и других учреждений, но такие позаимствования противоречили правильной организации системы государственного кредита.
Перед Канкриным со всей остротой встал вопрос о приведении в равновесие государственного бюджета. Первой своей обязанностью он считал содействие уменьшению расходов, необходимому для облегчения положения народа и безопасности самого государства, и прилагал к этому постоянные усилия. При составлении сметы он старался привести расходную часть в соответствие с ожи36


давшимися доходами, сокращая суммы, требовавшиеся различными ведомствами, исключая из них необязательные, по его мнению, затраты. Буквально каждый год он обращался к руководителям всех этих ведомств с пожеланиями сокращать свои расходы или по крайней мере оставаться на уровне предыдущего года. И каждый раз эти обращения, даже приобретая форму императорских повелений, не давали желаемого результата. Только в 1824—1828 гг. расходы удалось несколько сократить, но в последующие годы они значительно увеличились, и в наибольшей степени — на Военное и Морское министерства.
Понимая неизбежность роста потребностей общества и государства, Канкрин считал, что «потребности сии должны быть умеряемы до такой степени, чтоб платежи не служили к излишнему отягощению, а еще менее к обеднению народа».86
Другая сторона деятельности министра финансов, другая его забота — увеличение доходов и расширение источников их поступления. В связи с этим необходимо было всеми способами, зависящими от министерства, содействовать развитию внутренней и внешней торговли, промышленности и «всех вообще ветвей народной производительности».87
Не разбирая подробно все меры правительства в этой сфере, можно отметить, что торговля успешно развивалась, и не только внутренняя, но и внешняя. Несмотря на протекционистский таможенный тариф, введенный в 1822 г., внешнеторговый оборот России увеличился с 97,4 млн. руб. серебром в 1823 г. до 176,45 млн. руб. в 1839 г.88 Не остановив рост торговли, протекционистская политика, сторонником которой являлся Канкрин, способствовала развитию российской промышленности. Этой же задаче отвечали введение льгот вновь создававшимся фабрикам, привлечение иностранных специалистов и промышленников в Россию.
Большое внимание министр финансов уделял распространению технических и вообще специальных знаний и подготовке специалистов, инженерно- технических кадров. Ему в немалой степени обязаны своим возникновением или преобразованием многие специальные учебные заведения. С 1829 г. в С.-Петербурге и Москве регулярно проводились промышленные, а с начала 40-х годов — и сельскохозяйственные выставки. По стране рассылались образцы сельскохозяйственных орудий и промышленных изделий, в том числе и иностранные. Выписывалась из Европы и издавалась отечественная специальная литература, появились новые отраслевые газеты и журналы; создавались специальные промышленные и сельскохозяйственные общества.
Канкрин полагал, что, стремясь к увеличению государственных доходов, следует по возможности избегать новых налогов и даже уменьшать существующие повинности. В первые годы его управления были введены некоторые налоговые послабления в области торговли и промышленности, в паспортном деле, частично слагались недоимки.
Но постоянный недостаток средств заставил Канкрина все же повысить размеры некоторых налогов. Был введен и один новый — акциз с табачных изделий (с января 1839 г.). Но это косвенный налог, затрагивавший далеко не са37


мую значительную часть населения, а сумма его была невелика. Серьезному преобразованию подверглось взимание питейного дохода. Казенная продажа, поступления от которой постоянно падали, в 1827 г. была заменена откупной системой, принесшей государственной казне рост дохода по этой статье со 116,6 млн. руб. ассигнациями в 1826 г. (а в 1827 г. — даже 105 млн.) до 152,9 млн. руб. в 1839 г.; в 1843 г. питейный доход составил 54,5 млн. руб. серебром.80 Чтобы можно было сравнить с предшествовавшими годами, переведем эту цифру в ассигнации — получится 190,9 млн. руб.
Несмотря на рост недоимок населения, поступление обыкновенных государственных доходов (без оборотных доходов) возросло с 380 млн. руб. ассигнациями в 1824 г. до 557,8 млн. руб. в 1839 г. и до 179 млн. руб. серебром в 1843 г.,90 что соответствовало приблизительно 627 млн. руб. ассигнациями. Однако расходы, вопреки всем стараниям министра финансов, росли еще быстрее: с 393,7 млн. руб. ассигнациями в 1826 г. до 590 млн. руб. ассигнациями в 1839 г. (без оборотных расходов) и до 192,8 млн. руб. серебром в 1843 г.01, или около 675 млн. руб. ассигнациями.
Очень сильно ударили по государственному бюджету расходы, связанные с русско-иранской (1826—1828 гг.) и русско-турецкой (1828—1829 гг.) войнами и подавлением Польского восстания 1830—1831 гг.,02 а также сильные недороды 1830, 1833, 1840, 1841 гг. и эпидемии холеры и чумы.
Добиваться равновесия бюджета за счет обычных доходов в таких условиях не удавалось, нужны были дополнительные средства. Хотя Канкрин считал, что следует «изворачиваться естественными доходами государства, а потому избегать новых займов, особливо заграничных»03, необходимость заставляла прибегать к этому средству. Но внешние займы давали лишь незначительные суммы по сравнению с общими цифрами дефицитов за годы министерства Канкрина. Самым обычным делом были так называемые позаимствования из казенных банков, из сумм некоторых казенных учреждений и запасного капитала, из оборотного капитала Комиссии погашения государственных долгов и т.п. Это не были правильные займы, государство занимало само у себя, использовало деньги, предназначенные на погашение государственных долгов, на покрытие текущих государственных расходов. Именно такой способ покрытия государственных расходов являлся основным. Но он таил в себе серьезную опасность: при увеличении по каким-либо причинам востребований вкладов банки могли оказаться несостоятельными, а это стало бы сильнейшим ударом по системе государственного кредита и могло привести к катастрофе. Кстати, подобная ситуация сложилась в 1830—1831 гг. Положение оказалось настолько серьезным, что Канкрин, всегда подчеркивавший гибельность для государства выпуска новых ассигнаций, был готов пойти даже на этот шаг.04
И, наконец, третий способ — выпуск билетов Государственного казначейства, так называемых «серий*, впервые появившихся в 1831 г. и соединявших в себе черты срочных кредитных обязательств (облигаций) и государственных денежных знаков. С одной стороны, билеты выпускались на определенный срок (на 4 года) и по ним платились проценты, с другой стороны, они могли псполь- 38


зоваться как наличные деньги во всех платежах, кроме платежей кредитным учреждениям. Хотя в манифесте, объявившем о выпуске билетов Государственного казначейства, говорилось, что они «совершенно различны от ассигнаций»,95 министр финансов и Финансовый комитет полагали, что они могут, «подобно ассигнациям, иметь последствием расстройство денежной системы».96 Поэтому выпуск этих «серий» (на 10 млн. руб. ассигнациями каждая) допускался лишь для самых настоятельных нужд и в не очень больших размерах.97
Итак, хотя в бытность министром финансов Канкрина росписи утверждались с дефицитом лишь несколько раз (в 1834, 1835, 1840—1842 гг.), а на все остальные годы удавалось уравновесить расходную и доходную части, реальные расходы постоянно превосходили доходы. Дефициты эти покрывались названными выше способами. А поскольку гласность в сфере финансов отсутствовала98, то истинное их состояние было известно довольно узкому кругу. Таким образом создавалась некая иллюзия финансового благополучия. Тем более что падение курса ассигнаний прекратилось, наоборот, он рос, хотя и медленно, с колебаниями, и поднялся с 26,7 коп. серебром за ассигнационный рубль в 1824 г. до 28,5 коп. в 1839 г."
Международное положение рубля было относительно стабильным. Вексельный курс в 1825—1828 гг. составлял 10 пенсов на Лондон и 9 шиллеров на Гамбург. В 1829 г. он несколько повысился и по 1838 г. включительно, несмотря на колебания в пределах года, в среднем держался на уровне 53— 54 ценса (на Амстердам), 11 пенсов (на Лондон), 10 шиллеров (на Гамбург), за исключением 1832 г., когда он понизился на единицу.100 Кредит России пользовался доверием, хотя и стоял ниже государственного кредита Англии, Франции и Пруссии, но выше Австрии101. Ее фонды ценились довольно высоко, кроме 1831 г., — тогда они очень сильно упали в связи с Польским восстанием. Представление об этом дает небольшая таблица, показывающая курсы российских фондов в Амстердаме в 1830 и 1831 гг.:102
Таблица 2
Название займа
Высшая цена
1830 г.
1831 г.
6-процентный ассигнациями
78 Ц
59 1/4
5-процентный серебряный заем Беринга
104 1/4
86 1/4
5-процентный серебряный заем Ротшильда
104 3/4
90
I (старый) голландский заем
106 Ц
92 1/2
II голландский заем 1828—1829 гг.
106 1/4
93 3/4
Но на международное положение рубля значительное влияние оказывали политические факторы, политический авторитет Российской империи в Европе. Внутри же страны дела с ним обстояли неблагополучно. Неблагополучие финансов в целом проявлялось в расстройстве денежного обращения.
39


Как уже отмечалось, когда Канкрин принял на себя управление финансами, в России существовала система денежного обращения, заключавшаяся в совместном обращении сильно обесцененных бумажных денег и звонкой монеты, имевшей высокий лаж. Однако лаж существовал не только на звонкую монету, но и на бумажные деньги, что нашло выражение в явлении так называемых простонародных лажей. Но о нем чуть позже.
Об отношении Канкрина к попыткам повысить курс ассигнаций путем их изъятия и о его действиях в этом направлении уже говорилось. Сейчас важно выяснить: что было предпринято по отношению к звонкой монете, которой все больше появлялось в обращении?
Из губерний в Петербург приходили сообщения о затруднениях в сборе податей. Местные власти объясняли это нехваткой ассигнаций, которыми, на основании манифеста 9 апреля 1812 г., должны были производиться все казенные платежи, тогда как серебряная монета, которой было достаточно, в них не принималась. Казалось бы, надо разрешить вносить подати серебром по курсу, и проблема исчезнет. Но министр финансов не пошел на такой единовременный акт, и решение проблемы растянулось на годы.
Первой мерой Канкрина в этой сфере стало распоряжение 1824 г. о том, чтобы в ряде губерний в казначействах начали обмен серебра на ассигнации по курсу 3 руб. 70 коп. за серебряный рубль, но чтобы делалось это только для тех, кто обязан платить подати, и чтобы подати, как и прежде, вносились только ассигнациями103.
В дальнейшем под давлением объективных обстоятельств правительство вынуждено было расширять сферу действия звонкой монеты. Делалось это постепенно, по частям, по отдельным видам платежей, по отдельным губерниям. Лишь в декабре 1830 г. министр финансов, в соответствии с императорским указом от 11 декабря, предписал казенным палатам в 27 губерниях принимать в уплату всех податей и сборов серебряную и платиновую монету по курсу 3 руб. 60 коп. ассигнациями за 1 руб. серебром104. Потом это разрешение было распространено и на другие губернии. В 1833 г. высочайший указ разрешил вносить все подати и сборы золотой монетой российской чеканки по установленному курсу105. Соответственно и казенные расходы могли производиться любой из этих монет по тому же курсу. И, наконец, в 1834 г. было разрешено (временно, с 1 сентября 1834 г. по 1 сентября 1835 г.) принимать даже иностранную монету на определенных условиях106. Таким образом, постепенно был допущен прием звонкой монеты по всем казенным платежам, кроме долговых взносов в казенные кредитные учреждения и откупных платежей, которые лишь частично принимались в звонкой монете. Звонкая монета должна была использоваться на государственные расходы, и никто из получателей не имел права отказываться от нее и требовать ассигнации.
Изменение податного курса за эти годы диктовалось изменением курса биржевого. Наблюдалось медленное повышение курса ассигнаций и, соответственно, понижение серебра107:
40


Таблица 3
Годы
Курс серебряного рубля в ассигнационных копейках
Годы
Курс серебряного рубля в ассигнационных копейках
1823
373
1832
366
1824
374
1833
361
1825
372
1834
359
1826
372
1835
358
1827
373
1836
357
1828
371
1837
355
1829
369
1838
354
1830
369
1839
350
1831
372
Здесь показаны среднегодовые курсы, за которыми — заметные колебания в течение года и очень чувствительная разница между различными районами страны. Непостоянство курса ассигнаций породило, как уже было сказано, так называемые простонародные лажи, или простонародные курсы, очень широко распространившиеся в 30-е годы. Простонародные курсы стали своеобразным отражением биржевых курсов, но в сфере торговых операций.
Что же это за явление?
Сложившаяся в стране система совместного обращения монеты и ассигнаций привела к тому, что постоянные колебания курсов ассигнаций и звонкой монеты должны были бы вызывать соответствующие изменения в ценах товаров и услуг, традиционно выражавшихся в ассигнациях. Но любое их изменение приводит к потрясениям в экономическом положении всего населения. Если же это становится повседневным явлением, неизбежны полная дезорганизация и хаос в экономике. Необходимо было найти выход из положения. Им стал переход к выражению цен в особых «мысленно представляемых»108, идеальных счетных денежных единицах, «счетных рублях». То есть в ассигнациях, но не по их реальному, постоянно изменявшемуся курсу, а по условному, фиксированному. На практике установился курс 4 руб. ассигнациями за 1 руб. серебром или 1 руб. ассигнациями за четверть серебряного рубля. Именно эти «фиктивно-постоянные»109 ассигнационные рубли, олицетворяющие серебряный четвертак, и стали особой денежной единицей, счетными деньгами. А исчисление цен в счетных, или «монетных», рублях получило название «счета на монету».
Цены, выраженные в «монетных рублях», не зависели от колебаний курса ассигнаций и монеты. Но поскольку курс ассигнаций повышался, а курс сереб41


ра соответственно понижался, то, платя реальными деньгами по цене, выраженной в условных «счетных рублях», покупатель либо переплачивал (при расчете ассигнациями), либо недоплачивал (при расчете серебряной монетой). Значит, следовало внести поправки, чтобы сделать расчет правильным. Справедливый расчет в этой ситуации возможен только по среднепропорциональному курсу между условным и действительным, т.е. по такому курсу, который во столько же раз менее благоприятен, чем реальный, во сколько раз он более благоприятен, чем условный. Если действительный курс составляет 351 9/ie руб. ассигнациями за 100 руб. серебром, а условный — 400 руб. ассигнациями за 100 руб. серебром, то из пропорции 351 9/ie : х = х : 400 получается курс 375 руб. ассигнациями за 100 руб. серебром. Тогда, например, для оплаты предмета, цена которого — 100 условных рублей, требуется:
351^16 375
3?^ xlOO=4~Q х100=933/4 руб. ассигнациями (реальными).
Следовательно, если покупатель дает продавцу сто рублей ассигнациями, он переплачивает 6 14 руб. ассигнациями (100 — 93 34), и они должны быть возвращены ему в виде «сдачи». Эта поправка в ассигнационном расчете и выражает «лаж на ассигнации». 6 14 руб. составляют 6 2/з% от 93 3/4 руб., т.е. в нашем примере «лаж на ассигнации» равен 6 2/з%.
Если же оплата производится серебром, то за этот предмет следует уплатить не 25 руб. (по условному курсу 100 руб. ассигнациями = 25 руб. серебром), а: 400 375
375Х25 351’/1б
х25=26?/з руб. серебром,
т.е. в расчете необходима поправка, составляющая 1 2/з руб. серебром (26 2/з — 25). Поправка в 1 % руб. на 25 руб. равна тем же 6 % % и выражает «лаж на монету».
Эти поправки, составлявшие «простонародные лажи», так регулировали расчеты между покупателем и продавцом, что они вполне соответствовали действительному курсу 351 9/ie руб. ассигнациями = 100 руб. серебром, потому что
93%:262/з = 3519/ie: 100.
Такова суть этого явления110. Но в реальной жизни мало кто понимал внутренний механизм действия «простонародных лажей», и обычно торговец представлял дело так, будто через лаж покупатель получает скидку в цене товара или надбавку к цене серебра, которое якобы принимается выше, чем по биржевому курсу (в нашем примере — по 375 коп. ассигнациями за рубль серебром, а не 351 9/ie коп.). Таким образом, у покупателя складывалось впечатление, что он «выгадывает» от сделки некоторую сумму, хотя на самом деле он 42


платил за покупку ровно столько, сколько она стоила, если цену ее перевести в реальные рубли.
Анализируя это явление в «Записке о монетном обращении», Сперанский делает совершенно справедливый вывод: «В общем виде простонародный лаж есть ничто иное, как особенного рода счет биржевого курса..., введенный для того, во 1-х, чтоб не переоценивать товар по изменениям биржевого курса, и во 2-х, для того, чтобы дать вид уступки из действительной цены товара и сею дешевизною обольстить покупателя...»111
Непонимание основной массой населения арифметических расчетов, на которых основывались простонародные лажи, создавало благоприятные условия для злоупотреблений и обмана. Кроме того, возникли отдельные лажи на разные виды монет и на ассигнации разного достоинства. В различных районах страны существовали различные лажи. Значительный прилив в Россию в начале 30-х годов иностранной монеты, ходившей по курсу, превышавшему ее внутреннюю стоимость, вызвал повышение лажа на российскую монету, что в свою очередь привело и к ускоренному росту лажа на ассигнации.
Многообразие и изменчивость простонародных лажей окончательно дезорганизовали денежное обращение. Со всех сторон шли жалобы на их произвольность и на связанные с ними многочисленные злоупотребления.
Больше всего от лажа страдали «класс служащих, живущих единственно жалованием; владельцы имений, и в особенности оброчных; сословие сельских обывателей, которому тонкость курсовых расчетов недоступна и сбыт по цене, соразмерной с ценой денег, не всегда возможен; работники, получающие поденную плату, и вообще простой народ»112, — записано в одном из Журналов заседаний соединенных департаментов экономии и законов, посвященных вопросам преобразования денежной системы (1839 г.). То есть болезненнее всего сложившаяся система отражалась на тех, кто был лишен способов возмещения своих потерь, получая фиксированные доходы в звонкой монете, курс которой снижался. Но недовольство выражала также и основная часть купечества и промышленной буржуазии, которым колебания лажа приносили значительные потери в торговых оборотах.
В 1834 г. министр финансов высказал Комитету финансов свое мнение о способах борьбы с простонародными лажами. Видя в них лишь результат алчности и корыстолюбия, Канкрин полагал, что их можно уничтожить просто законодательным запрещением «счета на монету» при заключении всех сделок, как письменных, так и устных. Но комитет ограничился только письменными. В соответствии с этим 8 октября 1834 г. был издан указ113, который предписывал все письменные внутренние денежные обязательства как между частными лицами, так и с казной заключать на ассигнации, медь, золото или серебро «по именовательному достоинству», не допуская в них никаких условий о платеже по курсу на монету, в противном случае документ считался недействительным. Наличная купля и продажа не подпадала под это правило и зависела от добровольного словесного соглашения продавца и покупателя. Все расчеты по найму 43


рабочих, даже если договор был устным, должны были производиться теми деньгами, на которые он заключался, без всякого вычета лажа.
Ни этот закон, ни административные меры (например, секретные предписания начальникам губерний остановить повышение лажа на ярмарках, пристанях и в других местах, где производятся закупки товаров, доносить министру финансов о виновниках его возвышения и др.) не дали желаемого результата и не могли его дать, так как не затрагивали причин, порождавших лаж: основ расстроенного денежного обращения. Продолжали идти жалобы на вред простонародных лажей. И вот в 1837 г. по поводу таких жалоб, содержавшихся во всеподданнейшем отчете курского военного губернатора, Николай I наложил свою резолюцию: «сей предмет повсеместной жалобы требует необходимо соображений министра финансов»114. Следствием ее стал доклад Канкрина императору, в котором он заявил, что «пришло время принять решительные меры к искоренению сего зла»115 и что он занят окончательными соображениями по этому предмету. Последовала резолюция Николая Павловича: «Будет весьма полезно»116.
29 июля 1837 г. министр финансов внес два представления в Государственный совет. В одном из них речь вновь шла о необходимости прекращения счета на монету и ассигнации по простонародным курсам117. Неэффективность указа 8 октября 1834 г. объяснялась его неполнотой, так как он не охватывал устных сделок. Поэтому предлагалось распространить его действие на все сделки и платежи, обязав производить их в золоте, серебре и ассигнациях по биржевому или податному курсу, и установить взыскания за нарушение этого предписания.
Приверженность Канкрина запретительным мерам объяснялась тем, что по-прежнему главную причину появления п постепенного возвышения простонародного лажа он видел в «корыстолюбивом намерении воспользоваться простотой и невежеством простого народа». Ну а против корыстолюбия и невежества «возможны только одни меры — запретительные». Министр финансов заявлял, что «простонародный курс на монету не происходит от каких-либо важных недостатков нашей денежной системы, которые требовали бы неотложной перемены».
Канкрин предложил также учредить при Государственном коммерческом банке депозитную кассу для серебряных вкладов, взамен которых она должна была выпускать билеты депозитной кассы достоинством в 5, 10, 25, 50 и 100 руб.118 Эти билеты вводились в обращение по всей империи наравне с серебряной монетой, без всякого лажа, и принимались в казенные платежи (кроме таможенных пошлин) и соответственно выдавались из казны (кроме кредитных учреждений). Внесенные в кассу серебряные деньги должны были храниться в банке и немедленно выдаваться по требованию без всякого вычета за хранение. Отмечая, что свойства билетов депозитной кассы отличны от бумажных денег, «на одном кредите основанных», Канкрин выражал убеждение, что билеты будут иметь твердую, незыблемую базу.
Он представлял создание депозитной кассы как весьма легкий способ преодолеть сложности, возникшие от сильно расширившегося обращения серебра.
44


Речь, в частности, шла о значительном приливе серебряной монеты в Государственное казначейство (из-за разрешения принимать ее в подати), оказавшееся в связи с этим в затруднительном положении, и о том, что «все внутренние обороты затрудняются... неудобствами, с коими сопряжена перевозка серебра».
Однако член Государственного совета адмирал А.С.Грейг выступил против предложения Канкрина, заявив, что из двух причин, выдвигаемых министром финансов для создания депозитной кассы, первая легко могла быть снята выплатами из Государственного казначейства той же монетой, а вторая все равно осталась бы. И «нельзя ожидать, чтобы таковое установление соответствовало предмету, для которого оно предположено»119.
Что ж, это установление, и правда, гораздо больше соответствовало другому «предмету». Видимо, причина учреждения депозитной кассы, о которой автор упомянул в самом конце представления, заключалась в том, что эти билеты должны были подготовить введение серебряных ассигнаций, если бы правительство со временем сочло необходимым заменить существующие. Канкрин подчеркивал, что такая замена сопряжена с затруднениями, но ее будет легче провести, если общество привыкнет к «ходячей бумаге, на серебро учрежденной, ибо тогда меру сию можно распространить с постепенным уничтожением нынешних ассигнаций, учредив разменную кассу для непременной выдачи серебра за предъявляемые ассигнации...»120 Кстати, и один из наиболее активных оппонентов Канкрина в Государственном совете бывший министр финансов Царства Польского К.Ф.Друцкий-Любецкпй признавал: «Главной целью сего учреждения есть: ввести в употребление нового рода ассигнации, серебряную монету представляющие...»121 Да и сам Канкрин позже выскажется более определенно и, отвечая на замечания Грейга, назовет главнейшей побудительной причиной учреждения депозитных билетов именно то обстоятельство, что они могут помочь введению новых серебряных ассигнаций122.
Утверждение, что не создается «какое-либо новое учреждение«, что дело сводится только «к перемене некоторых правил Коммерческого банка относительно приема на хранение драгоценных металлов и монет»123, так же как и отрицание необходимости «коренной перемены» в денежной системе страны, могли быть следствием всегдашней осторожности и опасения, что открытое признание необходимости глубоких изменений и даже уже начала их может привести к росту беспокойства среди населения, к еще большей дестабилизации денежной системы. Во всяком случае, именно создание депозитной кассы стало впоследствии первым шагом денежной реформы в России и важным фактором ее успешного проведения.
Но вернемся в лето 1837 г.
Общее собрание соединенных департаментов государственной экономии и законов 18 августа 1837 г. одобрило предложения министра финансов о депозитной кассе и депозитных билетах, признав их мерой «весьма полезною как в видах облегчения денежных оборотов в губерниях, так и потому, что она действительно может послужить приуготовлением ко введению у нас серебряных 45


ассигнаций, если последствия укажут в них необходимость»124. При особых мнениях остались адмирал Грейг и князь Друцкий-Любецкий.
Что же касается представления о прекращении счета на монету и на ассигнации по простонародным курсам, то департамент государственной экономии не согласился на предложенные запретительные меры, полагая, что они «не обещают верного успеха», так как не затрагивают корней этого явления. Со своей стороны департамент предлагал «вместо частных воспособлений» установить основанные на серебре ассигнации по «определенному единожды» курсу и постепенно заменить ими старые ассигнации, не видя особых затруднений в осуществлении этой меры125. Признавалась, таким образом, необходимость коренного преобразования денежной системы, и определялся способ его осуществления.
Но Канкрин, считая желательным «обращение всех ассигнаций на серебро», утверждал, что оно трудно и возможно лишь со временем, когда народ будет подготовлен к этому через депозитные билеты.
29 ноября 1837 г. общее собрание Государственного совета рассмотрело Журнал департамента экономии по представлению министра финансов. Разделив предлагаемые меры по уничтожению лажа на запретительные и финансовые, первые оно отвергло. Обсуждение же вторых привело к заключению, что «для уничтожения простонародных курсов необходимо изменение или переворот в самой финансовой системе»120. Но окончательное решение принято не было, а некоторые члены совета вызвались представить свои соображения по этому предмету.
Дискуссия в Государственном совете вокруг проблем денежной системы продолжалась около двух лет. За это время со своими предложениями и проектами преобразования денежной системы России выступили члены Государственного совета Грейг, Мордвинов, Друцкий-Любецкий, Сперанский.
Предложения Мордвинова остались в стороне, поскольку отклонялись от рассматриваемой проблемы.
Проект Грейга127 содержал идею установить в качестве постоянной единицы новый серебряный рубль, соответствующий 100 коп. ассигнациями. Для этого предлагалось довести количество металла в существующем серебряном рубле, имевшем тогда средний биржевой курс 356 коп. ассигнациями, до такой степени, чтобы он имел действительную стоимость 400 коп. Четвертую часть этого рубля и следовало принять за единицу. Проект был отклонен. При этом Канкрин указывал, что, добиваясь твердой и постоянной денежной системы, «должно держаться естественной и неколебимой единицы... — серебра» и «к сей единице надобно привести бумажные деньги, а не сии последние взять за единицу»128.
Дальнейшее обсуждение шло вокруг записок Сперанского, Друцкого-Лю- бецкого и Канкрина.
Записка Друцкого-Любецкого129 состояла из двух неравных частей. Первая — объяснительная — представляла собрание различных наблюдений, заметок — исторических, критических, теоретических, многие из которых были весьма спорными или даже ошибочными. Вторая же содержала конкретные предложения по исправлению денежной системы, если «таковое исправление 46


будет признано необходимым». Они сводились к следующему: признать монетной единицей серебряный рубль существующей пробы, сохранив его разделение; обязать заключать сделки и вести все расчеты только в серебре, все подати и налоги перевести в серебро по курсу 3 руб. 60 коп. ассигнациями за рубль серебром и обеспечить прием серебряной монеты во все платежи, в том числе и в кредитные учреждения; открыть депозитную кассу «для промена и обращения» серебряной монеты, выпустить новые государственные ассигнации, представляющие серебряную монету, в 1, 5, 10, 25, 50 и 100 руб., и выдавать их за приносимую в депозитную кассу серебряную и золотую монету, сделать новые ассигнации обязательными к приему по всей империи по всем внутренним платежам и обязательствам наравне с серебряной монетой, без всякого лажа, и ими постепенно заменять старые ассигнации и др.
Не оспаривая самой идеи реформы, Канкрин выступил против многих пунктов этого плана, в частности против фиксации податного курса ассигнаций, перевода на серебро долгов и платежей кредитным учреждениям, 30-миллион- ного выпуска рублевых ассигнаций и т.д. Но особое возражение у него вызвало предположение Друцкого-Любецкого провести преобразование денежной системы быстро, «вдруг». Канкрин же хотел для начала ограничиться введением серебряных ассигнаций в виде коммерческих депозитных билетов. Он утверждал, что «слишком трудно и опасно приступить вдруг к огромному перелому, за последствия коего ручаться нельзя», и что для начала может быть допущена только одна эта переходная мера. Когда же народ привыкнет к депозитным билетам, вновь повторял Канкрин, можно будет начать выпуск новых ассигнаций, а за это время нужно приготовить «соразмерный серебряный фонд для составления твердого базиса» этим ассигнациям130.
Свой план представил и Сперанский131. Как видно из его сопроводительной записки и письма Канкрина М.А.Корфу по поводу этого плана132, тема преобразований обсуждалась в беседах министра финансов и Сперанского или на каких-то частных совещаниях, и по договоренности между ними Сперанский письменно изложил свои соображения в «Записке о монетном обращении» и направил ее Канкрину 22 января 1839 г., незадолго до своей смерти.
Полагая, что преобразования надо осуществлять постепенно, Сперанский разделил все необходимые меры на «приуготовительные» и «окончательные». К «приуготовительным» относились: 1) установление особых банковых кредитных билетов, основанных на серебряных вкладах и разменных на серебро (их предлагалось назвать сохранными билетами), и прием их во всех казначействах вместо серебра рубль за рубль, фиксация курса ассигнаций; 2) отмена манифеста 9 апреля 1812 г. и восстановление обязательного приема серебра и серебряных билетов по всем долгам. Заключительной мерой должна была стать постепенная замена ассигнаций кредитными билетами, обеспеченными серебром. Разменный фонд для них следовало сформировать с помощью займа, внутреннего или внешнего. Сперанский разработал и конкретный механизм обмена ассигнаций.
47


Записка поступила в Государственный совет вместе с письменными замечаниями министра финансов, который одновременно изложил свой вариант проведения реформы133. Он вновь повторил, что «на первый раз» нужно ограничиться учреждением депозитных билетов, затем постепенно перевести в серебряную монету налоги и казенные платежи. Все это время следовать правилу, что податной курс устанавливается в соответствии с биржевым, как и прежде. Когда же депозитные билеты войдут в обиход, можно будет определить дальнейшие меры в зависимости от конкретных обстоятельств. По мнению Канкрина, нужно было окончательно перевести доходы и расходы казны, а также банковские долги и вклады в серебро; создать фонд звонкой монеты, равный Vs или Ve части массы бумажных денег, и, издав манифест, начать обмен существующих ассигнаций, по мере их поступления в казначейства и банки и через специальные обменные пункты, на серебряные ассигнации или соответствующие бумаги под другим названием; установить для обмена определенный срок, после которого старые ассигнации перестанут приниматься казной и банками, а их курс сохранять неизменным в течение всего этого периода.
Все предложенные проекты и замечания к ним министра финансов неоднократно обсуждались в Государственном совете. По некоторым позициям достигалось согласие, по другим — нет, но постепенно более определенно вырабатывались меры, которые следовало предпринять. Наконец, 1 мая 1839 г. Канкрин представил председателю департамента государственной экономии графу В.В.Левашову план постепенного переустройства денежной системы, содержавший перечень конкретных мер, расписанных по времени их исполнения и рассчитанных на 1839—1843 гг.134 Правда, он оговаривался, что сроки могут быть сокращены пли отодвинуты под влиянием каких-либо чрезвычайных, непредвиденных обстоятельств, например военных.
Выделялись «приуготовительный» и три «исполнительных» периода. За вре- - мя «приуготовительного» периода (1839 г.) нужно было решить все вопросы, связанные с депозитными билетами, и в последней трети года создать депозитную кассу, объявив о ней публично.
В следующем году («1-й исполнительный период») следовало пустить в ход депозитные билеты; установить казенный курс, который должен быть неизменным до уничтожения существующих ассигнаций; произвести перерасчет всех казенных доходов и расходов в серебряной монете; приступить к созданию разменного серебряного фонда для серебряных ассигнаций. При этом Канкрин замечал, что новые бумажные деньги надо будет назвать депозитными билетами, но пока, чтобы не путать их с коммерческими билетами депозитной кассы, употреблял термин «серебряные ассигнации».
В 1841 г. («2-й исполнительный период») планировалось серебро провозгласить платежной монетой государства, а ассигнации — вспомогательными деньгами, сохраняя неизменным казенный курс; вексельный курс и все операции кредитных учреждений, акционерных обществ перевести на серебро, определить правила уплаты прежних долгов; опубликовать новые таксы и т.п.
48


И, наконец, в 1842 г. или, «если нельзя будет успеть*, в 1843 г. предполагалось выпустить серебряные ассигнации, начать обмен прежних ассигнаций на новые и определить срок, до которого они могут находиться в обращении по ранее установленному неизменному курсу.
Представляя этот план, Канкрин отмечал, что его надо сохранить в секрете. Он предлагал все вопросы, касающиеся его более детальной разработки и осуществления и требующие высочайшего утверждения, передать на рассмотрение немногочисленному секретному комитету, выводы которого министр финансов будет докладывать непосредственно императору.
11 мая Канкрин внес на рассмотрение департамента другой вариант плана, в котором предлагал провести реформу в два этапа. К первому, с 1 января 1840 г., относились все меры, кроме обмена ассигнаций, а именно: признание серебра главной платежной монетой и разрешение его приема во все казенные банковские платежи, перевод всех государственных доходов и расходов, а также банковских ссуд и вкладов на серебро; определение постоянного курса и учреждение депозитной кассы. Второй период начинался с 1 января 1841 г., и его содержанием должен был стать обмен ассигнаций на новые депозитные билеты с образованием обеспечивающего их металлического фонда135.
Предлагавшиеся меры в целом были одобрены департаментом государственной экономии, но по двум вопросам разногласия оставались: о сроках их введения и о курсе ассигнаций. Три члена департамента поддерживали точку зрения Канкрина о начале реформы с 1840 г., а девять считали необходимым немедленно издать манифест о всех предполагаемых мерах, кроме обмена ассигнаций, и сразу же начать осуществление некоторых из них: разрешить одновременно с изданием манифеста прием серебра во все казенные, в том числе и банковские, платежи и установить постоянный курс ассигнаций, а остальные меры отложить до 1 января 1840 г.
Что касается курса, то Канкрин, поддержанный тремя членами департамента, предлагал зафиксировать средний биржевой курс 1839 г. в округленном виде (он составлял около 3 руб. 50 коп. ассигнациями за 1 руб. серебром), так как «только этот курс представляет публичное и неподверженное сомнению оглашение ценности ассигнаций на серебро в течение целого года, лишенное какого-либо произвольного характера*139. Девять членов считали более правильным закрепление существующего податного курса в 3 руб. 60 коп. для серебряного рубля и в 3 руб. 65 коп. для золотого.
Все предложения были рассмотрены соединенными департаментами законов и государственной экономии, а затем общим собранием Государственного совета. В основном было достигнуто согласие (за исключением особых мнений Друцкого-Любецкого и Грейга), но два спорных момента, указанных выше, оставались. Точка в дискуссии была поставлена императором, который наложил на Журнал общего собрания резолюцию: «Желательно мне, чтоб принято было среднее между двух мнений, и полагаю, определив курс в 3 руб. 50 коп., ныне же издать о сем манифест с нужными переменами, податной же курс в 3 руб. 60 коп. оставить до 1 января 1840 г.*137
49


С учетом этого пожелания 30 июня в Государственном совете был подготовлен манифест «Об устройстве денежной системы», подписанный Николаем I и обнародованный 1 июля 1839 г.138
Восстанавливая правило манифеста 20 июня 1810 г., он провозгласил главной платежной монетой серебряную монету российской чеканки, а неизменяемой монетной единицей — серебряный рубль. Государственные ассигнации становились вспомогательными знаками ценности, и для них устанавливался обязательный и неизменный курс на серебро: 1 серебряный рубль = 3 руб. 50 коп. ассигнациями. Фиксировался также курс золотой и медной монеты. Золотая монета должна была обращаться тремя процентами выше ее нарицательной цены: империал (10 руб.) — по 10 руб. 30 коп. и полуимпериал (5 руб.) — по 5 руб. 15 коп. на серебро. Курс медной монеты (впредь до ее передела по счету на серебро) устанавливался в 3,5 коп. медью за 1 коп. серебром. Все сделки как с казной, так и с частными лицами должны были заключаться только в серебряной монете. Из-за обширности империи это правило становилось обязательным не сразу, а с 1 января 1840 г., чтобы информация успела дойти в отдаленные
50


районы. В серебре пересчитывались все государственные доходы и расходы, обороты кредитных учреждений и т.д. Но сами платежи могли производиться как серебром, так и ассигнациями по твердому курсу. Строжайшим образом запрещалось делать на серебро или на ассигнации надбавку какого-либо лажа или употреблять так называемый счет на монету. Уездным казначействам вменялось в обязанность обменивать ассигнации на серебро и серебро на ассигнации до 100 руб. серебром или 350 руб. ассигнациями в одни руки.
1 июля был также опубликован императорский указ об учреждении с 1 января 1840 г. депозитной кассы серебряной монеты «для умножения легкоподвижных денежных знаков»139. Депозитная касса предназначалась для хранения вкладов серебряной монеты (а с 10 февраля 1841 г. было разрешено принимать серебро и золото в слитках). Взамен серебра вкладчики получали билеты депозитной кассы, которые можно было использовать для всех платежей по всей Российской империи наравне с серебряной монетой (в соотношении 1:1) ив любое время вновь обменять на серебро. Поступавшая в депозитную кассу монета должна была храниться неприкосновенной, образуя особый фонд, и употребляться только для обмена билетов депозитной кассы.
Окончательной целью предпринимавшихся в 1839 г. мер была замена государственных ассигнаций новыми бумажными деньгами, обеспеченными серебром, роль которых должны были сыграть депозитные билеты. Для достижения этой цели высочайше утвержденным мнением Государственного совета140 предполагалось с 1 января 1841 г. или позже, в зависимости от обстоятельств, начать обмен ассигнаций на депозитные билеты, количество которых должно было соответствовать сумме ассигнаций, по их курсу на серебро. Для обеспечения билетов и утверждения их кредита планировалось создать фонд серебряной и золотой монеты, достаточный для беспрепятственного обмена билетов на любую сумму. Дополнительным гарантом выдачи по ним серебра и золота объявлялась государственная казна. Ассигнации, поступавшие в Главное казначейство, следовало изымать из обращения и обменивать на билеты, для частных лиц — открыть обменные пункты. При этом ассигнации должны были обращаться по назначенному им курсу до истечения срока их обмена. Здесь же определялся размер новой медной монеты.
Итак, весь ход преобразования денежной системы был определен. Началось его осуществление.
Фиксация курса ассигнаций и свободный прием звонкой монеты подорвали основу простонародного лажа и привели к его скорому исчезновению. Это должно было бы сопровождаться снижением цен, ведь они устанавливались в свое время в так называемых «монетных рублях», серебряное содержание которых было меньше, чем у реального ассигнационного рубля в 1839 г., и, следовательно, номинальные цены были выше реальных, а разница компенсировалась за счет лажа. Теперь цены должны были приводиться в соответствие с реальным курсом, что означало их снижение до такого уровня, чтобы в реальном исчислении каждый получал столько же серебра, сколько и раньше. Однако по большей части торговцы не снижали цен. Естественно, в наибольшей степени страдали от этого малоимущие слои населения, особенно мелкие чиновники и наемные ра51


ботники, которые на свои заработки, оставшиеся прежними, могли купить меньше продуктов и товаров.
Перевод в серебряное исчисление всех ставок налогов, такс, цен и т.д. в свою очередь сопровождался их повышением, так как округление получаемых при этом цифр шло в сторону увеличения. Впоследствии под воздействием конкуренции цены выравнивались. Но непосредственное осуществление реформы сопровождалось определенными издержками для населения.
С 8 января 1840 г. начала действовать депозитная касса. Ее билеты вошли в обращение и пользовались доверием, подготавливая почву для окончательного преобразования денежной системы.
52


Но приступить к обмену ассигнаций с января 1841 г. не удалось. Реальная жизнь внесла свои коррективы в проведение реформы. Неурожай 1840 г. осложнил положение российских финансов: проект государственного бюджета на 1841 г. был представлен в Государственный совет со значительным дефицитом, большие трудности испытывали казенные кредитные учреждения, так как в связи с неурожаем участились требования возврата вкладов и выдачи новых ссуд под залог имений. Для решения финансовых проблем в начале 1841 г. был создан Особый комитет под председательством императора Николая I. Результатом работы комитета стал высочайший манифест от 1 июля 1841 г.141, известивший о выпуске в обращение новых денежных знаков под названием кредитных билетов Сохранных казен и Государственного заемного банка, идея которых принадлежала Николаю I. Они вводились в обращение по всей империи наравне с серебряной монетой. Кредитные билеты (достоинством в 50 руб.), которых полагали выпустить на сумму 30 млн. руб., выдавались в ссуды под залог недвижимых имуществ и обеспечивались всем достоянием (активом) государственных кредитных учреждений и обязательным обменом на звонкую монету. Разменный фонд, в отличие от депозитной кассы, должен был формироваться в размере !/в части от суммы выпускаемых билетов. Но в первые месяцы, пока билеты не вошли во всеобщее употребление и выпускались в небольшом количестве, разменный фонд в соответствии с секретной инструкцией был равен всему выпуску кредитных билетов.
Когда в январе 1843 г. Канкрин внес в Государственный совет предложение о замене ассигнаций бумажными деньгами, обеспеченными серебром, то в соответствии с решениями, принятыми в 1839 г., он предполагал заменить ассигнации депозитными билетами, отличавшимися от уже существующих тем, что они должны были обеспечиваться разменным металлическим фондом не полностью, а лишь на !/б часть их суммы. Но его предложение не было принято императором. Николай I предпочел использовать для этой цели новые кредитные билеты, получившие, в отличие от выпущенных в 1841 г., название государственных. В манифесте 1 июня 1843 г.142 провозглашалось, что «для полного соглашения бумажной денежной системы с монетою и для однообразия между денежными представителями» ассигнации и другие денежные знаки заменяются государственными кредитными билетами «как знакомыми уже народу, обеспеченными в их ценности и воспринявшими свободный повсеместно ход наравне с серебряною монетою». Билеты должны были выпускаться достоинством в 1, 3, 5, 10, 25, а впоследствии и 100 руб. Канкрин, правда, возражал против выпуска рублевых кредитных билетов, считая, что они вытеснят из обращения «целковики» и поэтому «будут гибелью для России»143, но с ним не согласились. Кредитные билеты обеспечивались всем достоянием государства и беспрепятственным обменом на звонкую монету, для которого учреждался при Экспедиции государственных кредитных билетов постоянный фонд золотой и серебряной монеты размером не менее !/в части всей суммы кредитных билетов, выпущенной взамен ассигнаций. Прекращался выпуск депозитных билетов, а часть металлического фонда депозитной кассы (за депозитные билеты, поступавшие в казну) переда- 53


валясь в разменный фонд для новых кредитных билетов. Но с открытием разменных касс (с 1 ноября 1843 г.) разрешался прием в них вкладов звонкой монеты (не только серебряной, но и золотой) и золота и серебра в слитках с выдачей за это кредитных билетов в соответствии с правилами, установленными для билетов депозитной кассы. А вклады эти в полном размере зачислялись в разменный фонд кредитных билетов и на другие цели не употреблялись.
Замена различных денежных знаков государственными кредитными билетами осуществлялась постепенно. С 1 сентября 1843 г. начался обмен депозитных билетов, с 1 ноября — ассигнаций, поступавших в казенные и банковские платежи. Через год был разрешен обмен ассигнаций на кредитные билеты и всем частным лицам. В основном операция обмена прошла уже при новом министре финансов.
Преемником Канкрина стал Ф.П.Вронченко, бывший с 1840 г. товарищем министра финансов. После отставки Канкрина (по болезни) 1 мая 1844 г. он был назначен управляющим министерством финансов, а в марте 1845 г. — министром. На этой должности он оставался до своей смерти, т.е. до апреля 1852 г. В отличие от своего предшественника Врончейко был послушным исполнителем указаний Николая I.
Итак, в 1844—1846 гг. было заменено 70% подлежавших изъятию старых денежных знаков. Окончательно же обмен ассигнаций на кредитные билеты был прекращен с 14 апреля 1851 г., а обмен депозитных билетов — с 1 марта
54


1853 г. В стране остался лишь один вид бумажных денег — государственные кредитные билеты, которые можно было обменивать на серебряную монету в соотношении 1:1.
Реформа привела к установлению в России системы серебряного монометаллизма. На определенный период она обеспечила стабилизацию денежного обращения в стране и способствовала ее экономическому развитию.
Укрепился государственный кредит. Состояние вексельных курсов в 40-х годах было благоприятным для России. Особенно выделялся 1847 г., когда, например, в январе вексельный курс на Лондон поднялся до 40 7/в пенсов, что по сравнению с трехмесячным паритетом было выше нормы на 7 1 2/з%, а на Париж — до 426 сантимов144. Наблюдался прилив звонкой монеты из-за границы. Росли ее взносы в разменный фонд, который на 1 января 1847 г. составлял 44,8% суммы выпусков кредитных билетов145. Билеты, пользовавшиеся большим спросом, безостановочно обменивались на серебро.
Это позволило довольно легко пережить кризис, вызванный на биржах Европы событиями 1848—1849 гг., когда усилился спрос на звонкую монету и значительно снизились русские вексельные курсы. Возросшие требования монеты были безболезненно удовлетворены из разменного фонда, хотя они превысили взносы за 1848—1849 гг. на 10 124 521 руб. И кроме того, в 1849 г. были изъяты из обращения кредитные билеты на сумму 6 311 428 руб.146. Серьезных осложнений не последовало, обмен кредитных билетов на серебро не прекращался, а к концу 1849 г. кризис был преодолен, равновесие восстановлено. Русские вексельные курсы повысились, уже в ноябре 1849 г. наименьший вексельный курс был выше паритета147. И с 1850 г. взносы звонкой монеты в разменный фонд вновь увеличились. На 1 января 1851 г. он составил 45,5% от количества обращавшихся билетов148.
В последующие годы положение кредитных билетов было стабильным. Вексельные курсы держались на довольно высоком уровне. Так, высший курс на Лондон поднялся с 38 Ц пенса в 1850 г. до 39 34 в 1853 г., средние показатели за эти же годы составили соответственно 38 7/б4 и 38 21/з2 пенса. Такую же картину представляет курс на Париж, поднимавшийся в 1852—1853 гг. до 412— 413 сантимов, а в среднем державшийся на уровне 401—402 сантима140.
Но Крымская война 1853—1856 гг. резко изменила ситуацию и открыла новый период в истории российского денежного обращения.
Примечания
1. Кауфман И, И, Из истории бумажных денег в России. СПб., 1909. С. 17.
2. Там же. С. 22.
3. См.: Бржеский Н. К Государственные долги России. СПб., 1884. Таблицы. С. 8. Табл. V.
55


4. 	Министерство финансов. 1802—1902. Ч. 1. СПб., 1902. С. 171. Вот какую картину представляло соотношение доходов и расходов в 1807—1809 гг. (в млн. руб.):
Годы
Доход (обыкновенный) (без займов н иностранных субсидий)
Расход
Дефицит
1807
115
159
44
1808
123,3
248,2
124,9
1809
135,6
278,5
142,9
(См.: Министерство финансов. Ч. 1. С. 616-617, 620-621).
5. 	В то время существовали следующие кредитные учреждения, принимавшие вклады от населения под проценты: Сохранные и Ссудные казны, Заемный банк, приказы общественного призрения.
6. 	См.: Кауфман И. И. Указ.соч. С. 22, 23; Бржеский Н К. Указ.соч. Таблицы. С. 4. Табл. III.
7. 	Кауфман И. И. Указ.соч. С. 22, 23.
8. 	Архив Государственного совета, изданный Государственной канцелярией. Т. IV. Ч. 1. СПб., 1881. Стб. 562.
9. 	Кауфман И. И. Указ.соч. С. 27.
10. 	Там же. С. 23.
11. 	Министерство финансов. Ч. 1. С. 133.
12. 	См.: Бржеский Н. К. Указ.соч. Таблицы. С. 8. Табл. V.
13. 	Полное собрание законов Российской империи (далее — ПСЗРИ). Собр. 1-е. Т. 31. № 24064. С. 5.
14. 	Корф М. А Жизнь графа Сперанского. Т. 1. СПб., 1861. С. 195.
15. 	ПСЗРИ. Собр. 1-е. Т. 31. № 24116. С. 53-60.
16. 	Сборник Императорского Русского исторического общества (далее — Сб. РИО). Т. 45. СПб., 1885. С. 40.
17. 	Там же. С. 2.
18. 	ПСЗРИ. Собр. 1-е. Т. 31. № 24064. С. 5.
19. 	Там же. № 24116. С. 55.
20. 	Там же. С. 56.
21. 	Цит. по: Корф М. А Указ. соч. Т. 1. С. 242.
22. 	Письмо М.М.Сперанского Александру I (1813 г.)// Там же.
23. 	Существуют разные цифры выпуска ассигнаций в 1810 г. В Журнале департамента государственной экономии от 31 декабря 1811 г., составленном Сперанским, фигурируют 43 с небольшим миллиона (см.: Архив Государственного совета. Т. IV. Ч. 1. Стб. 103), а в его письме Александру I, написанном в 1813 г., — 46 млн. (Корф М. А Указ.соч. Т. 1. С. 245). В записке члена Государственного совета кн. Адама Чарторыжского, приложенной к Журналу департамента государственной экономии от 21 января 1810 г., речь идет о
56


45 млн. (см.: Архив Государственного совета. Т. IV. Ч. 1. Стб. 17-21). И.И.Кауфман и Н.К.Бржеский называют цифру 46 172 580 руб. и дают итог — 579 373 880 руб. Столько ассигнаций состояло в обороте к концу 1810 г. (См.: Бржеский Н. К. Указ, соч. Табл. III; Кауфман И. И. Указ. соч. С. 23). Однако и в Журналах департамента государственной экономии Государственного совета, и в манифестах, и в других документах общая их сумма определялась в 577 млн., точнее — 577 510 900 руб. Но манифест 2 апреля 1810 г. ограничил число ассигнаций круглой суммой 577 млн., а превышавшее ее количество подлежало уничтожению (ПСЗРИ. Собр. 1-е. Т. 31. № 24197, § 8. С. 133-134).
24. 	Архив Государственного совета. Т. IV. Ч. 1. Стб. 96.
25. 	Отчет М.М. Сперанского императору Александру I. 11 февраля 1811 г.// Корф М А Указ. соч. Т. 1. С. 237.
26. 	Следует отметить, что весь внутренний долг определялся в 668 млн. руб., и, помимо 577 млн. руб. ассигнаций, он включал в себя еще долги государства Заемному банку и Опекунским советам, департаменту уделов и по внутреннему займу 1809 г. на сумму в 91 млн. руб. (См.: Министерство финансов. Т. 1. С. 56; Архив Государственного совета. Т. IV. Ч. 1. Стб. 98, 210).
27. 	Архив Государственного совета. Т. IV. Ч. 1. Стб. 97, 98.
28. 	Там же. Стб. 98.
29. 	ПСЗРИ. Собр. 1-е. Т. 31. С. 199.
30. 	Бржеский Н. К Указ.соч. С. 93; Министерство финансов. Т. 1. С. 57.
31. 	Архив Государственного совета. Т. IV. Ч. 1. Стб. 98; Министерство финансов. Ч. 1. С. 56.
32. 	Сб. РИО. Т. 45. С. 38.
33. 	ПСЗРИ. Собр. 1-е. Т. 31. № 24264. С. 216-217.
34. 	Там же. № 24334. С. 337-338.
35. 	Там же. № 24335. С. 338.
36. 	Архив Государственного совета. Т. IV. Ч. 1. Стб. 109.
37. 	См.: Корф М. А Указ. соч. Т. 1. С. 237-238.
38. 	ПСЗРИ. Собр. 1-е. Т. 31. № 24464. С. 486-492.
39. 	Министерство финансов. Ч. 1. С. 138.
40. 	Корф М А Указ. соч. Т. 1. С. 244.
41. 	Кауфман И. И. Указ.соч. С. 39.
42. 	Корф М. А Указ. соч. Т. 1. С. 236-237.
43. 	См.: Бржеский Н. К Указ. соч. Табл. V.
44. 	Архив Государственного совета. Т. IV. Ч. 1. Стб. 104.
45. 	Корф М. А Указ. соч. Т. 1. С. 249.
46. 	См.: Печерин Я. И. Исторический обзор росписей государственных доходов и расходов с 1803 по 1843 г. включительно. СПб., 1896. С. 39-40.
47. 	ПСЗРИ. Собр. 1-е. Т. 32. № 25080. С. 280-282.
48. 	Архив Государственного совета. Т. IV. Ч. 1. Стб. 393.
49. 	См.: Бржеский Н. К Указ. соч. Табл. III.
50. 	См.: Там же; Кауфман И. И. Указ. соч. С. 39.
57


51. 	Кауфман И. И. Указ. соч. С. 39; Министерство финансов. Ч. 1. С. 66.
52. 	Бржеский Н, К. Указ. соч. Табл. V.
53. 	Кауфман И. И. Указ. соч. С. 40-41.
54. 	Там же. С. 41.
55. 	Там же. С. 42.
56. 	См.: Печерин Я» И» Указ. соч. С. 65-71.
57. 	ПСЗРИ. СобрЛ-е. Т. 34. № 26791. С. 192-193. Устав опубликован при манифесте. С. 193-208. Проблеме уменьшения ассигнаций) посвящена пятая глава устава. С. 202- 203.
58. 	Со стороны Н.Ротшильда выражалось горячее желание быть полезным российскому правительству. Краткие фрагменты писем от лондонского и парижского представителей дома Ротшильдов графу Гурьеву приводит И.И.Кауфман в кн.: Из истории бумажных денег в России. С. 43-44.
59. 	См.: Бржеский Н. К. Указ. соч. С. 97, 99; табл. III; Кашкаров М Денежное обращение в России. СПб., 1898. Т. 1. С. 25-26; Министерство финансов. Ч. 1. С. 69.
60. 	См.: Кауфман И. И. Указ. соч. С. 39; Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 26; Министерство финансов. Ч. 1. С. 69.
61. 	Займы дали около 302 млн. руб. (Министерство финансов. Т. 1. С. 69).
62. 	См.: Кашкаров М Указ. соч. Т. II. Приложения. С. 13-14.
63. 	Цит. по: Кауфман И. И. Указ. соч. С. 48.
64. 	Цит. по: Кауфман И. И. Указ. соч. С. 51.
65. 	См.: Сперанский М М Записка графа Сперанского о монетном обращении с замечаниями графа Канкрина. СПб., 1895. С. 30-31 (прим.).
66. 	Исторический вестник. Т. 49. С. 276-277.
67. 	Франц Иванович Канкрин (Франц Людвиг фон Канкрин) был известен как опытный инженер и автор сочинений по горному и соляному делу, служил при дворах немецких правителей. В 1783 г. он получил приглашение из России, и с 1784 г. началась его русская служба, сначала в качестве члена Берг-коллегии, а затем — и управляющего Старорусскими соляными промыслами. Эту должность с перерывом в несколько лет (для лечения и завершения книги) он занимал до 1812 г. Его помощником и был назначен Георг в 1800 г.
68. 	См.: Божерянов И. Н. Граф Егор Францевич Канкрин, его жизнь, литературные труды и двадцатилетняя деятельность управления Министерством финансов. СПб., 1897. С. 47-50.
69. 	В данной работе использован русский перевод книги, вышедший в Санкт-Петербурге в 1894 г. под названием «Граф Канкрин и его очерки политической экономии и финан- сии».
70. 	Цит. по: Божерянов И. Н. Указ. соч. С. 118.
71. 	Русский перевод под названием «Об освобождении крестьян в России от крепостной зависимости» опубликован в «Русском Архиве» за 1865 г.
72. 	Русский Архив. 1865. Ст. 1365.
73. 	Там же, Ст. 1365-1366.
74. 	Канкрин Е. Ф. Граф Канкрин и его очерки политической экономии и финансии. СПб., 1894. С. 64.
58


75. 	См.: Божерянов И. Н. Указ. соч. С. 59 (отрывки из сочинения Канкрина «Всемирное богатство, национальное богатство и государственное хозяйство»).
76. 	Канкрин Е. Ф. Указ. соч. С. 112.
77. 	Там же. С. НО.
78. 	См.: Божерянов И. Н. Указ. соч. С. 60.
79. 	Канкрин Е, Ф. Указ. соч. С. 110-111.
80. 	Там же. С. 99.
81. 	Там же. С. 101.
82. 	Цит. по: Божерянов И, Н. Указ. соч. С. 73.
83. 	См.: Иконников В, С, Граф Н.С.Мордвинов. СПб., 1873. С. 446-480.
84. 	Цит. по: Министерство финансов. Ч. 1. С. 71.
85. 	Systeme de fixation — Отчет министерства финансов за 1826 г.// ЦГИА СССР. Ф. 560. Оп. 38. Д. 212. Л. 3.
86. 	Цит. по: Божерянов И Н, Указ. соч. С. 122.
87. 	Там же.
88. 	См.: Военно-статистический сборник. Вып. 4. Россия. СПб., 1871. С. 668.
89. 	См.: Министерство финансов. Ч. 1. С. 624, 626.
90. 	См.: Там же. С. 618, 624, 626.
91. 	Там же. С. 629.
92. 	В своих лекциях наследнику российского престола Александру Николаевичу Канкрин привел «счет военных издержек с 1827 по 1838 г.», общая сумма которых составила 529 223 868 руб. 19 3/4 коп. (см.: Сб. РИО. Т. 31. С. 72-73).
93. 	Цит. по: Божерянов И Н. Указ. соч. С. 122.
94. 	См.: Кауфман И И, Указ. соч. С. 92-92.
95. 	ПСЗРИ. Собр. 2-е. T.VI. Отд. 1. № 4704. С. 679-681.
96. 	Цит. по: Кауфман И. И Указ. соч. С. 89.
97. 	Было выпущено билетов Государственного казначейства на 30 млн. руб. (3 серии по 10 млн. руб.) в 1831 г. и 40 млн. руб. (4 серии) — в 1834 г. В положенный срок часть их была изъята из обращения, а в 1839 г. выпущено еще 3 серии — на 30 млн. В итоге к 1840 г. в обращении оставалось 6 серий на 60 млн. руб.
98. 	Канкрин был против гласности в области финансов, так как полагал, что она могла бы отрицательно повлиять на государственный кредит. Вот, например, характерное в этом смысле заявление министра финансов: «Как скоро начинают говорить о кредите — он падает, это одинаково как для частных лиц, так и для государств» (цит. по: Божерянов И Н. Указ. соч. С. 73).
99. 	Рассчитано по: Бржеский Н. К Указ. соч. Табл. III.
100. 	См.: Там же. Таблицы. С. 8. Табл. V.
101. 	Кауфман И И. Государственные долги// Вестник Европы. 1885. № 1. Январь. С. 210.
102. 	См.: Божерянов И. Н. Указ. соч. С. 158.
103. 	Министерство финансов. Ч. 1. С. 71.
104. 	ПСЗРИ. Собр. 2-е. Т. 6. Отд. 1. № 4241. С. 9-10.
105. 	Там же. Т. 3. Огд. 1. № 6194. С. 262-263.
59


106. 	Там же. Т. 9. Отд. 1. No 7221. С. 655-656.
107. 	См.: Бржеский Н. К Указ. соч. Табл. III.
108. 	Друян А Д. Очерки по истории денежного обращения России в XIX веке. М., 1941. С. 12.
109. 	Выражение И.И.Кауфмана. См. его кн.: Из истории бумажных денег в России. С. 76.
ПО. Подробнее см.: Кауфман И. И. Указ. соч. С. 75-81.
111. 	Записка графа Сперанского о монетном обращении с замечаниями графа Канкрина. С. 23.
112. 	Материалы по вопросу об устройстве денежной системы (далее — Материалы...). СПб., 1896. С. 193.
113. 	ПСЗРИ. Собр. 2-е. Т. 9. Отд. 2. № 7442. С. 57-58.
114. 	Материалы... С. 8.
115. 	Цит. по: Кауфман И. И. Указ. соч. С. 99.
116. 	Материалы... С. 9.
117. 	Там же. С. 1-8.
118. 	Там же. С. 10-14.
119. 	Там же. С. 35.
120. 	Там же. С. 14.
121. 	Там же. С. 36.
122. 	Там же. С. 55.
123. 	Там же. С. 10.
124. 	Там же. С. 15.
125. 	Там же. С. 17, 19.
126. 	Там же. С. 31.
127. 	Там же. С. 39-50.
128. 	Там же. С. 58.
129. 	Там же. С. 81-120.
130. 	См.: Там же. С. 129-131.
131. 	Записка графа Сперанского о монетном обращении с замечаниями графа Канкрина. С. 1-43.
132. 	Там же. С. 1, 59.
133. 	Там же. С. 47-57.
134. 	Материалы... С. 223-228.
135. 	См.: Министерство финансов. Ч. 1. С. 243.
136. 	Материалы... С. 204.
137. 	Цит. по: Министерство финансов. Ч. 1. С. 247.
138. 	ПСЗРИ. Собр. 2-е. Т. 14. Отд. 1. № 12497. С. 600-602.
139. 	Там же. Ко 12498. С. 602-603.
140. 	См.: Министерство финансов. Ч. 1. С. 249-250; Кауфман И. И. Указ. соч. С. 124.
141. 	ПСЗРИ. Собр. 2-е. Т. 16. Отд. 1. Ло 14700. С. 683-684.
60


142. 	Там же. Т. 18. Огд. 1. № 16903. С. 360-363.
143. 	См.: Корф М А Император Николай в совещательных собраниях// Сб. РИО. Т. 98. С. 194.
144. 	См.: Кашкаров М. Денежное обращение в России. Т. II. Приложения. С. 37, 45.
145. 	Там же. Т. I. С. 72.
146. 	Кауфман И, И. Из истории бумажных денег в России. С. 146.
147. 	См.: Кашкаров М Указ. соч. Т. II. Приложения. С. 37, 45.
148. 	Там же. Т. 1. С. 72.
149. 	Там же. Т. II. Приложения. С. 37, 45.


Глава II
ОТ КРУШЕНИЯ СИСТЕМЫ КАНКРИНА К НОВОЙ РЕФОРМЕ
Последствия Крымской войны.
Финансовая политика М.Х.РЕЙТЕРНА.
Н.Х.БУНГЕ и программа золотого монометаллизма.
Политика «узкого финансизма» И.А.ВЫШНЕГРАДСКОГО.
* * ♦
Крымская война (1853—1856) привела к крушению системы Канкрина. Борьба с мощной коалицией в составе Англии, Франции, Сардинии и Турции потребовала колоссального напряжения государственных финансов. Военные расходы достигли суммы в 528 млн. руб.1 Это вызвало быстрый рост и без того хронического бюджетного дефицита (в млн. руб.)2:
Таблица 1
Годы
Обыкновенный бюджет
Чрезвычайный бюджет
Дефицит
Доходы
Расходы
Доходы*
Расходы
1852
252,4
280,3
—
—
-27,9
1853
265,3
313,1
—
—
-47,8
1854
283,5
383,8
—
—
-100,3
1855
270,0
526,0
2,7
—
-253,3
1856
361,8
619,4
2,8
—
-254,8
1857
297,3
347,9
11,0
—
-39,6
Итого
-723,7
* Сведения о доходах по чрезвычайному бюджету приводятся в данной главе без учета займов.
Труднейшая задача изыскания средств для покрытия дефицита встала перед Петром Федоровичем Броком (1805—1875), сменившим в апреле 1852 г.
62


на посту министра финансов умершего Вронченко. Новый министр начал свою деятельность в финансовом ведомстве с 1849 г. Его прежняя служба протекала в Комитете министров. По знаниям и способностям он явно не подходил для роли руководителя экономической политики и к тому же не пользовался популярностью в обществе и бюрократических кругах.
Поиск дополнительных источников государственных доходов был сопряжен с большими осложнениями. В связи с поражением России в войне и враждебной позицией Англии и Франции заключение внешних займов на европейском денежном рынке стало весьма проблематичным. Не могли дать большого эффекта и внутренние займы: крепостническая Россия всегда была бедна капиталами. В 1854—1857 гг. за счет займов для покрытия дефицита удалось использовать только 106,9 млн. руб. Поэтому правительство обратилось к традиционным способам. Путем позаимствований из казенных кредитных учреждений в статью бюджетных доходов в 1854—1857 гг. было включено 174,5 млн. руб.’ Но главным средством преодоления безденежья стал выпуск необеспеченных кредитных билетов. В высочайшем указе 10 января 1855 г. провозглашалось обещание правительства приступить к их изъятию через три года после подписания мира. Число кредитных билетов возросло с 311,4 млн. руб. (1 января 1853 г.) до 735,3 млн. руб. (1 января 1858 г.), увеличившись на 423,9 млн. руб. Соответственно произошло значительное уменьшение процентного отношения металлической части разменного фонда к количеству кредитных билетов: с 45,1% в 1853 г. до 19,2% в 1858 г. Началась эпоха инфляции, которая завершилась только в конце XIX в. реформой С.Ю.Витте.
63


Расстройство денежного обращения привело к скачку цен на золото и его усиленному востребованию из разменного фонда. Министерство финансов предприняло срочные шаги для предотвращения утечки золота из страны и поддержания курса рубля. 24 февраля и 11 марта 1854 г. Экспедиция кредитных билетов получила распоряжения о выдаче звонкой монеты в одни руки не более чем на 25 тыс. руб. и только на 25% от обмениваемой суммы. Чтобы пресечь спекуляцию, указом 27 февраля этого же года был запрещен вывоз за границу золотой монеты. Для поддержания размена финансовое ведомство направило в пограничные губернии большое количество золотой, серебряной и медной монеты, а также кредитных билетов мелкого достоинства. 26 декабря 1855 г. император утвердил решение Комитета финансов о необходимости жестких ограничений размена на золото при одновременном увеличении размена на серебро. Законом от 1 февраля 1856 г. вводился строгий надзор за откупщиками, казначеями и другими сборщиками налогов с тем, чтобы они вносили в казну собранные ими суммы той же монетой, которую получили от населения. В первые годы инфляции эти меры дали положительные результаты. Кроме того, немалое влияние на курс рубля оказали приток вкладов в казенные банки, вызванный увеличением количества денежных знаков, и активный торговый баланс 1856 г. Поэтому вексельный курс сохранял относительную устойчивость, а в конце войны даже повысился:
Таблица 2
Среднегодовой вексельный курс рубля4
Годы
На Лондон (в пенсах)
На Париж (в сантимах)
1853
38 21/з2
402 5/в4
1854
36 13/32
375 54
1855
36 5/б4
375 Ив
1856
38 3/$2
398 Ив
Инфляция подхлестнула рост товарных цен и стимулировала начавшееся в годы войны оживление торгово-промышленной деятельности. Увеличение спроса на различные товары и обилие кредитных билетов способствовали пробуждению и развитию частного предпринимательства, росту акционерного учредительства и биржевому ажиотажу. Известный экономист В.П.Безобразов вспоминал о 1855—1856 гг. как о «золотом времени», когда «фабрики не успевали изготовлять товары, которые быстро расхватывались; строились новые фабрики и расширялись старые; удваивалось число рабочих часов, работали ночью; цены на все товары и заработки росли непомерно...»5 Пользуясь благоприятной военной конъюнктурой, предприниматели получали сказочные доходы.
64


Однако внешние признаки экономического расцвета носили временный характер. Инфляция не могла стать фактором оздоровления народного хозяйства. Этого обстоятельства не учло руководство финансового ведомства. Введенный в заблуждение промышленным подъемом и устойчивостью вексельного курса, Брок допустил грубые просчеты, ускорившие нарастание кризисных явлений. 12 апреля 1857 г. был издан указ об отмене запрещения на вывоз золота за границу. 21 апреля последовало распоряжение о снятии ограничений на размен кредитных билетов. Мгновенно началось массовое востребование золотой монеты. За две недели Экспедиция выдала золота более чем на 3 млн. руб. Осознав свою ошибку, Брок уже 5 мая поспешил восстановить прежние ограничения. Непродуманные действия министра финансов отрицательно сказались на вексельном курсе рубля и платежном балансе страны.
Чтобы сократить бюджетные расходы на уплату процентов государственными кредитными учреждениями и направить частные капиталы в промышленность и железнодорожное строительство, финансовое ведомство 20 июля 1857 г. снизило процентную ставку по вкладам с 4 до 3%. Эта мера вызвала востребование огромных денежных сумм, широко притекавших в казенные банки в 1853—1856 гг., и их немедленное предъявление к размену6. В результате «изгнания» вкладов подскочили цены на облигации русских займов, сразу же хлынувшие из-за границы в Россию. Вырученные при их продаже бумажные деньги разменивались на золото, которое затем вывозилось из страны. Не способствовал улучшению платежного баланса и новый таможенный тариф 27 мая 1857 г., понизивший пошлины на ввоз промышленных изделий, что заметно увеличило импорт. Не оправдала себя в тот момент ставка на привлечение иностранных капиталов в железнодорожное строительство. Зарубежные банкиры, скупив по нарицательным ценам акции Главного общества железных дорог, выгодно перепродали их русским предпринимателям, а полученные доходы вывезли за границу. Помещики, встревоженные подготовкой отмены крепостного права, предпочитали вкладывать свои капиталы в иностранные ценные бумаги. Стремительно возросли валютные расходы русских путешественников, выехавших за пределы России7.
Следствием инфляции стало исчезновение из обращения звонкой монеты. Несмотря на правительственные запреты, она не удерживалась внутри страны и уходила за границу. Недостаток в мелкой монете доходил до того, что сдачу с рубля давали почтовыми марками или кожаными бирками, выпускаемыми частными лицами. В России развернулась организованная и крупномасштабная спекуляция монетой. Возникли централизованные, разветвленные торговые предприятия с миллионными оборотами, занимавшиеся скупкой и продажей драгоценных металлов в другие страны8.
В конце 1857 г. произошло изменение конъюнктуры в промышленности и торговле. Начавшийся кризис перепроизводства еще более обострился под влиянием инфляции и разразившегося на Западе мирового экономического кризиса. Прежнее обилие капиталов сменилось безденежьем. Банкротство постигло 65


многие акционерные общества, основанные в годы ажиотажа, предприятия сокращали производство и закрывались, разрушалась система кредита9.
Финансовое расстройство и экономические потрясения ударили по курсу рубля. В августе 1857 г. вексельный курс на Лондон понизился до 37, а в ноябре — до 34 пенсов. Чтобы остановить падение денежной единицы, Брок предпринял трассировку — операцию по искусственной поддержке вексельных курсов. Министерство финансов организовало на Петербургской бирже продажу за кредитные билеты иностранных векселей, которые приходилось оплачивать из средств разменного фонда. Путем значительных расходов удалось несколько задержать понижение курса. В течение 1858 г. он не падал ниже 34 7/8 пенса (в январе), а в декабре поднялся до 37 3/ie пенса10.
В марте 1858 г. Брок получил отставку. Ему была поставлена в вину неспособность справиться с финансовыми трудностями. Министром стал Алексей Максимович Княжевич (1792—1872). Человек преклонного возраста, он был ветераном финансового ведомства, прослужив в нем свыше четырех десятилетий. На протяжении многих лет Княжевич возглавлял Общую канцелярию (1831—1844) и департамент Государственного казначейства (1844—1854). Своей карьерой он был обязан Канкрину и долгие годы являлся его преданным помощником11. Хотя это назначение и рассматривалось как временное, Александр II надеялся, что опытный Княжевич сумеет начать нелегкое дело реформирования российских финансов.
Несмотря на печальный опыт своего предшественника, уже 15 мая Княжевич вошел в Комитет финансов с предложением о восстановлении свободного
66


размена кредитных билетов на звонкую монету, который, по его мнению, мог бы способствовать повышению курса рубля. Тем самым министр рассчитывал поднять свой престиж в правительстве и при дворе. Как писал экономист И.И.Кауфман, в конце 50-х годов «критерием для суждения о талантливости руководителя финансов главным образом служили предположения о том, готов и способен ли он поскорее взяться за восстановление размена кредитных билетов?»12 Однако Комитет пришел к выводу, что имеющийся разменный фонд далеко не достаточен для подобного шага, и признал «за лучшее отложить свободный размен до того времени, когда возвышение вексельных курсов и более выгодный торговый баланс дозволят приступить к этой мере без всякого опасения». Заключение Комитета получило высочайшее одобрение 16 мая 1858 г. и стало актом, окончательно приостановившим размен для широких слоев населения. Звонкая монета продолжала отпускаться государственным учреждениям и частным лицам в очень ограниченном количестве.
По вступлении в должность Княжевич взялся за выполнение обещания «верховной власти» извлечь из обращения необеспеченные бумажные деньги. Указ 18 апреля 1858 г. повелевал министру финансов уничтожить первую партию кредитных билетов на сумму 60 млн. руб.13 Всего к 1 января 1859 г. число билетов уменьшилось на 90,6 млн. руб. и составило 644,6 млн. руб. Но вскоре правительство отказалось от своих намерений. Отлив денег из казенных банков в момент преобразования системы кредита и создания 1 июня 1860 г. Государственного банка заставил министерство финансов для удовлетворения вкладчиков вновь прибегнуть к выпуску кредитных билетов. В 1859—1861 гг. билетов было выпущено на сумму 68,9 млн. руб. и их количество возросло до 713,6 млн. руб.14 Одновременно Княжевич, вслед за Броком, продолжал трассировку. За 1858—1861 гг. расходы на эту операцию достигли 81,5 млн. руб.15 Но эффект трассировки оказался непродолжительным: в мае 1859 г. курс рубля на Лондон падал до 31 */з, в марте 1860 г. — до 34 13/ie, в ноябре 1861 г. — до 32 7/в пенса и не поднимался за этот период выше 3615/ie пенса (в январе 1859 г. и октябре 1860 г.)1в.
В проекте росписи доходов и расходов на 1860 г. Княжевич констатировал, что Россия находится в состоянии глубокого денежного кризиса. «Повсеместный недостаток звонкой и даже медной монеты, — писал он, — стеснение частного и государственного кредита, застой торговых оборотов и упадок достоинства кредитных билетов, возвышение вследствие этого цен на все произведения и понижение курса по переводу денег за границу производили вредное действие на промышленность и торговлю страны, а постоянно повторявшийся дефицит имел гибельное влияние на государственное хозяйство вообще. Уменьшение нашего вывоза и увеличение привоза иностранных товаров потребовали лишнего перевода за границу звонкой монеты, чему способствовало также усиленное трассирование векселей для поддержания курса»17.
В ноябре 1860 г. министр финансов составил записку о путях выхода из кризиса. Не питая надежд на скорое упорядочение денежного обращения, Княжевич предлагал «обратиться предварительно к ограничению по возможно67


сти перевода за границу денег на разные расходы и к увеличению средств на покрытие необходимых заграничных платежей». Он рекомендовал всемерно поощрять развитие машиностроения, разработку железной руды и золотой промысел в Сибири, облегчить сбыт отечественной продукции с помощью форсированного строительства железных дорог, ограничить чрезвычайные расходы правительства за границей, повысить таможенные пошлины на предметы роскоши, «умерить» стремление российских подданных к путешествиям. Для усиления финансовых ресурсов казны Княжевич полагал возможным сократить текущие расходы и осуществить продажу некоторых государственных иму- ществ. Записка получила одобрение Комитета финансов и Александра II. Но усилия министра финансов были тщетными. Его постигла судьба Брока. В обществе и правительственных кругах заговорили о недостаточности мероприятий, предложенных финансовым ведомством для радикального изменения экономической ситуации. По единодушному мнению, Княжевич, не отличавшийся широким кругозором, не проявил должной решительности и энергии, столь необходимых государственному деятелю в эпоху реформ. Очутившись в атмосфере острой критики и недоброжелательства, Княжевич в конце 1861 г. по собственной просьбе был уволен в отставку18.
* * *
В январе 1862 г. министерский пост занял Михаил Христофорович Рейтерн (1820—1890), «воцарившийся» в финансовом ведомстве на целых шестнадцать лет. По своему интеллекту, компетентности в финансовых вопросах и деловым способностям он намного превосходил предыдущих министров. После окончания Царскосельского лицея Рейтерн служил в Кредитной канцелярии министерства финансов (1840—1843) и министерстве юстиции (1843—1854). В этот период его карьере во многом способствовала протекция близкого к императорскому двору поэта В.А.Жуковского, женатого на двоюродной сестре Рейтерна. В 1854 г. он поступил на службу в морское ведомство и стал одним из «константиновских орлов» -ь- сотрудником генерал-адмирала российского флота великого князя Константина Николаевича, убежденного реформатора и покровителя либеральных бюрократов. В 1855—1858 гг. Рейтерн находился в заграничной командировке для изучения «финансового строя» крупнейших европейских стран и Северо-Американских Соединенных Штатов. После возвращения он представил содержательный отчет о результатах поездки и был пожалован Александром II званием статс-секретаря, что свидетельствовало о начале блестящей карьеры. Затем последовали служба в качестве управляющего делами Комитета железных дорог и Комитета финансов, члена Совета министра финансов, работа в Редакционных комиссиях (1859—1860), созданных для подготовки отмены крепостного права. Рейтерн ознакомился как с общими направлениями экономической политики правительства, так и с текущими делами финансового ведомства. К моменту назначения министром за ним прочно утвердилась репутация знаю68


щего финансиста, сторонника либеральных реформ и развития частного предпринимательства19.
От своих предшественников Рейтерн получил тяжелое наследство. Экономика медленно выходила из кризиса 1857—1861 гг., усугубленного расстройством денежного обращения. Промышленность и торговля задыхались от коммерческого застоя и острой нехватки капиталов. Дефициты бюджета за 1858—1860 гг. хотя и не были столь велики, как в годы войны, но все же определялись в 73,7 млн. руб. (бюджет за 1861 г. имел незначительное превышение доходов над расходами в 3,6 млн. руб.)90. Выручка от займов, заключенных в 1853—1861 гг., исчислялась в 606,7 млн. руб. (при нарицательной сумме 636,9 млн. руб.). Государственный долг к 1 января 1862 г. составлял огромную сумму — 2492,9 млн. руб., для сравнения: на 1 января 1853 г. — 732,2 млн. руб. (суммы государственного долга России приводятся в данной главе с учетом неразменных кредитных билетов)91. Разменный фонд за 1858—1861 гг. сократился с 141,5 до 97,3 млн. руб., а процентное отношение металлической части фонда к количеству кредитных билетов — с 19,2 до 11,2%".
Деятельность Рейтерна началась, когда на страницах публицистической и научной литературы вновь вспыхнула старая дискуссия между номиналистами и металлистами, восходящая еще к полемике Н.М.Карамзина и М.М.Сперанского. Поместное дворянство выступало за сохранение бумажно-денежного обращения. Инфляция давала помещикам возможность выплачивать свои громадные долги казенным банкам обесцененными денежными знаками и пога-
69


шать часть задолженности лишь номинально. Важной статьей дохода для дворян, вывозивших сельскохозяйственную продукцию за пределы России, была разница в курсе на кредитный рубль внутри страны и за границей. Особенно прибыльным делом экспорт стал в конце 50-х — начале 60-х годов, когда падение вексельного курса усилилось, а рост цен на товары приостановился. Поэтому консервативные публицисты, стоящие на страже дворянских интересов, заявляли о хронической нехватке бумажных денег для нужд народного хозяйства и требовали от правительства новых выпусков кредитных билетов.
Инфляционистам возражали либеральные экономисты, которые видели в восстановлении ценности рубля гарантию преодоления денежного кризиса и успеха реформ Александра II. Однако между ними не было единства по вопросу о конкретных способах стабилизации валюты. Одни настаивали на создании необходимых предпосылок для возобновления размена кредитных билетов на золото и прежде всего развитии внутреннего производства и улучшении платежного баланса. Другие ратовали за немедленное открытие размена, не опасаясь за судьбу разменного фонда. Они полагали, что звонкая монета в силу экономических законов должна поступать туда, где ощущается потребность в ней23. К этой точке зрения склонялся и Рейтерн. «По уменьшении числа обращающихся бумажных денег, можно с осторожностью приступить к свободному размену их на звонкую монету, — писал он великому князю Константину Николаевичу еще в 1857 г. — Размен этот будет служить мерилом, по которому можно судить о достаточности выкупа билетов. Выкуп, очевидно, возможно делать только посредством займов»24.
В ноябре 1861 г. товарищ управляющего Государственным банком Е.И.Ла- манский изложил в официальной записке свой проект осуществления свободного размена. Он предлагал преобразовать Государственный банк в смешанное, государственно-акционерное предприятие с правом эмиссии денежных знаков. С целью обеспечения средств для размена проект предусматривал передачу банку: 1) разменного фонда (100 млн. руб.); 2) 5%-й ренты, предназначенной для реализации (на 200 млн. руб.); 3) 1%-го обязательства Государственного казначейства, не прдлежащего погашению в течение 100 лет (на 200 млн. руб.); 4) государственных имуществ для продажи (на 200 млн. руб.). После изъятия из обращения кредитных билетов на 400 млн. руб. Ламанский рекомендовал всякое дальнейшее увеличение их количества сверх суммы в 300 млн. руб., обеспеченных разменным фондом на Ц, допускать или под «вексельный портфель», причем не свыше 400 млн. руб., или под золото и серебро без ограничения. Чтобы довести ценность рубля до нарицательного достоинства, планировалось открыть размен по определенному, заранее объявленному и постепенно повышаемому курсу25.
Но Рейтерн заимствовал из проекта только последнее положение. Средства для размена, в отличие от Ламанского, он рассчитывал получить путем заключения внешнего металлического займа. Вступив в должность, Рейтерн сразу же начал переговоры с европейскими банкирами. Лондонские и париж70


ские Ротшильды согласились взять на себя реализацию займа на огромную по тем временам сумму в 15 млн. фунтов стерлингов. 26 марта 1862 г. Комитет финансов одобрил действия министра финансов. Указ 14 апреля 1862 г. о заключении седьмого 5%-го займа гласил, что вся сумма должна быть использована только для пополнения разменного фонда. Выручка от займа в кредитных рублях составила 94,4 млн. руб. Однако 49,9 млн. руб. из этих денег пришлось израсходовать на покрытие бюджетных дефицитов. Поэтому разменный фонд увеличился лишь до 120,4 млн. руб., что было явно недостаточно для задуманной операции, особенно при продолжавшемся падении вексельных курсов20. В 1862 г. курс на Лондон падал до 33 пенсов (на 14,07% ниже паритета), а в среднем составлял 34 35/в4 пенса (на 10,09% ниже паритета). Но Рейтерн надеялся, что после открытия свободного размена доверие к рублю на Западе возрастет, вексельные курсы поднимутся и европейские кредиторы предоставят новые займы. 25 апреля 1862 г. правительство обнародовало указ с повелением начать с 1 мая в Государственном банке размен золота и серебра в монете и слитках на кредитные билеты и наоборот из расчета полуимпериал за 5,7 руб. и серебряный рубль за 110,5 коп., а с 1 августа полуимпериал за 5,6 руб. и серебряный рубль за 108,5 коп. Вплоть до установления ценности кредитных билетов наравне со звонкой монетой следовало постепенно понижать цену золота и серебра в соответствии с ходом размена и состоянием металлического фонда, заранее объявляя о каждом понижении. На проекте указа, представленном министром финансов, Александр II собственноручно написал: «Дай Бог, чтобы это было началом новой эры*.
Момент для операции Рейтерн выбрал неудачно. Уже в 1861 г. начались волнения в Польше, чреватые грозным восстанием. Кроме того, заблаговременное объявление Государственным банком цен на продажу и покупку монеты породило азартную спекуляцию. Как русские, так и заграничные дельцы стали вносить в банк золото и серебро и получать за них кредитные билеты с тем, чтобы через определенный промежуток времени продать их по повышенной цене за монету. Поэтому в первые месяцы размен проходил успешно. С мая по 29 октября выдача драгоценных металлов превысила поступление только на 11,9 млн. руб. Осенью произошел ощутимый подъем вексельных курсов. Средний курс на Лондон с мая по октябрь поднялся с 34 15/зг до 35 3Ц$4 пенса. Ободренный Рейтерн 2 ноября представил императору оптимистический доклад, где пришел к заключению, что эти результаты «следует приписать установившемуся в 1862 г. более нормальному отношению между нашей вывозною и привозною торговлей, постепенному устранению тех опасений, которые после издания Манифеста об освобождении крестьян возникли относительно перехода от прежнего к новому порядку экономических отношений, и, наконец, укрепляющемуся доверию к восстановлению и прочному обеспечению нашей денежной системы».
Но уже в конце года ситуация изменилась к худшему. Спекулянты стали в массовом количестве предъявлять кредитные билеты к размену. Если в но71


ябре выдача золота и серебра превысила поступление на 1,3 млн. руб., то в декабре — на 3,6 млн. руб.27 В январе 1863 г. вспыхнуло Польское восстание, поддержанное Францией, которая стремилась к созданию коалиции против Пруссии и ее союзницы — России. Возникла реальная угроза новой европейской войны. Из-за восстания произошло сокращение вывоза через прусскую границу. По сравнению с предшествовавшим годом экспорт упал на 26 млн. руб., в то время как импорт несколько возрос28. Немалую роль в ухудшении торгового баланса сыграло временное повышение вексельных курсов, вызванное искусственным понижением цен на звонкую монету при размене. Эти события поставили под сомнение успех операции. Среди населения распространялись тревожные настроения. Востребование золота резко возросло. В январе 1863 г. выдача монеты превысила поступление на 3,3 млн., в феврале — на 5 млн., в марте — на 7,8 млн., в апреле — на 10,2 млн., в мае — на 10,4 млн. руб.29 Однако министерство финансов не собиралось сдавать позиции. Один из чинов этого ведомства заявил, что «скорее недостанет у публики кредитных билетов, чем золота в разменной кассе»30. В июне— июле востребование несколько уменьшилось, но в начале августа оно приняло невиданные масштабы: только за три дня пришлось выдать звонкой монеты более чем на 4,4 млн. руб. Чтобы спасти разменный фонд от окончательного истощения, Рейтерн дал распоряжение банку с 7 августа выдавать в обмен на кредитные билеты только серебро и иностранные векселя. Эта мера ослабила востребование монеты, но вызвала значительное усиление спроса на векселя. Банк был вынужден расширить операцию по трассировке. К ноябрю расходы разменного фонда на закупку векселей достигли 29,6 млн. руб.31
Попытка министерства финансов пополнить разменный фонд с помощью очередного металлического займа окончилась неудачей. На переговорах в сентябре 1863 г. Ротшильды отказались от своих прежних обещаний. Международная обстановка продолжала обостряться. Англия, Франция и Австрия оказывали возрастающее давление на Россию, принуждая ее к уступкам в польском вопросе. 24 октября французский император Наполеон III при открытии законодательного собрания произнес речь, которая была воспринята как симптом надвигающейся войны. Сразу же произошло повышение учетного процента английскими и французскими банками и падение курса русских ценных бумаг. Поползли вниз и вексельные курсы рубля. 29 октября на Петербургской бирже началась настоящая паника32.
Убедившись в окончательном крушении своих планов, Рейтерн внес в Комитет финансов представление о немедленном прекращении размена. Комитет согласился с мнением министра финансов, и 5 ноября оно было утверждено императором. Резолюция Александра II гласила: «Нечего делать, хотя Я крайне о том сожалею». 18 ноября Комитет финансов утвердил и предложение Рейтерна о прекращении трассировок, которые, по его собственному признанию, «имели вредное влияние и усугубили истощение разменного фонда». После отказа от всех мер по искусственной поддержке рубля падение вексельных курсов усилилось. С октября по ноябрь низший курс на Лондон упал с 72


37 % до 33 Vz пенса. Разменная операция имела весьма печальные последствия для денежного обращения. С 1 мая 1862 г. по 1 января 1864 г. было внесено звонкой монеты на 17,1 млн. руб., выдано банком — на 93 млн. руб. (на 75,9 млн. больше); кредитных билетов было предъявлено к размену на 97,5 млн. руб., выдано — на 18,2 млн. руб. (на 79,3 млн. руб. меньше). Количество бумажных денег, извлеченных из обращения, составило лишь 77,1 млн. руб. Разменный фонд, постоянно сокращавшийся со времен Крымской войны, уменьшился до 67,7 млн. руб.33
Таблица 3
Годы (на 1 января)
Разменный фонд (в млн. руб.)
Количество кредитных билетов (в млн. руб.)
Отношение металлической части разменного фонда к количеству кредитных билетов (в %)
В монетах и слитках
Публичные фонды и обязательства Государственного казначейства
Всего
1854
131,5
29,9
161,4
333,4
46,6
1855
123,2
28,6
151,8
356,3
42,2
1856
113,0
25,0
138,0
509,2
26,9
1857
122,9
23,7
146,6
689,3
21,3
1858
119,2
22,3
141,5
735,3
19,2
1859
99,3
11,5
110,8
644,6
16,8
1860
86,9
8,8
95,7
678,2
14,1
1861
84,4
8,5
92,9
713,0
11,8
1862
80,4
16,9
97,3
713,6
11,2
1863
80,0
12,0
92,0
691,1
11,6
1864
55,7
12,0
67,7
636,5
8,7
Неудача Рейтерна наглядно доказала невозможность восстановления ценности рубля только средствами денежного обращения. Эту задачу нельзя было решить в условиях экономического упадка, при сохранении бюджетного дефицита, неустойчивого платежного баланса и неблагоприятной внешнеполитической обстановке. В последующие годы экономическое положение заметно ухудшилось. Промышленность переживала болезненный период приспособления к новым пореформенным условиям. Мировой экономический кризис 1866 г. хотя и не затронул Россию, но все же вызвал сильную утечку капиталов за границу. Подавление Польского восстания обошлось казне в 71,1 млн. руб.34 В 1862—1866 гг. по сравнению с предыдущим пятилетием возросли бюджетные дефициты (в млн. руб.)33:
73


Таблица 4
Годы
Обыкновенный бюджет
Чрезвычайный бюджет
Дефицит
Доходы
Расходы
Доходы
Расходы
1862
375,9
393,0
6,0
—
“8,1
1863
382,9
432,2
6,6
—
-42,7
1864
346,7
437,0
—
—
-90,3
1865
373,9
428,2
—
—
-54,3
1866
356,4
413,3
7,3
25,2
-75,8
Итого
-271,2
После провала размена министерство финансов оказалось перед необходимостью срочного изыскания крупных денежных средств для «латания» бюджета, железнодорожного строительства и проведения намеченных правительством реформ (крестьянской, судебной, земской, военной и др.). Финансовому ведомству предстояло завершить ликвидацию старых кредитных учреждений, где к 1 января 1862 г. в кассах еще оставалось 181,7 млн. руб. Из них долг казны по многочисленным «позаимствованиям» составлял 160 млн. руб., который следо-
74


вало погасить, поскольку востребование вкладов происходило непрерывно. Крайне важной задачей стало осуществление начатой в 1861 г. операции по выкупу крестьянами своих земель без чрезмерного переполнения денежного рынка массой новых выкупных процентных бумаг36. Однако архаичная податная система, опиравшаяся на малоимущего крестьянина-налогоплательщика, не могла удовлетворить резко возросшие финансовые потребности страны. Поэтому рассчитывать на заметное возрастание налоговых поступлений не приходилось.
Ввиду острых финансовых затруднений 20 декабря 1863 г. по предложению Рейтерна было опубликовано высочайшее повеление о предоставлении Государственному банку права временных выпусков кредитных билетов на сумму до 15 млн. руб. Но установленный лимит имел чисто декларативное значение: уже в 1864 г. количество бумажных денег в обращении увеличилось на 43 млн. руб. (из них изъято 1,6 млн. руб.), а в 1866 г. — на 31 млн. руб. К 1 января 1867 г. сумма кредитных билетов достигла 709 млн. руб., т.е. такой же величины, как и накануне разменной операции37.
Несмотря на сложную международную обстановку (война Дании с Пруссией и Австрией в 1864 г., австро-прусская война 1866 г.) и мировой кризис 1866 г., министерству финансов удалось заключить в 1864 и 1866 гг. два 5%-х англо-голландских займа. Одновременно было выпущено два внутренних лотерейных займа. Общая выручка от их реализации выразилась в сумме 275,7 млн. руб. Эмиссия денежных знаков и заключение займов позволили финансовому ведомству за счет дальнейшего возрастания государственного долга закрыть «дыры» в бюджете, обеспечить выплаты ежегодных процентов по внешней задолженности, создать железнодорожный финансовый фонд и удовлетворить востребования вкладов из старых банковых учреждений38.
Но никакие усилия министра финансов и его сотрудников не могли остановить неудержимого падения вексельных курсов рубля, продолжавшегося до 1866 г.:
Таблица 5
Среднегодовые вексельные курсы
Годы
На Лондон (в пенсах)
На Париж (в сантимах)
1863
36 29/и
382 7/в4
1864
32 27/б4
339 83/84
1865
31 17/з2
329 4/16
1866
29 43/б4
309 V32
Наиболее заметное обесценение кредитного рубля произошло в 1866 г. (на 33,7% ниже паритета) в разгар австро-прусской войны, нарушившей сложившуюся систему международных экономических связей. Негативное воздействие 75


оказал и кризис 1866 г., вызвавший сильнейшее напряжение на европейском денежном рынке39.
Неудача с восстановлением размена скомпрометировала Рейтерна. Политика финансового ведомства все чаще наталкивалась на жесткую критику в «верхах». Весной 1866 г. над головой министра стали сгущаться тучи. К его устранению стремились некоторые влиятельные сановники, и прежде всего новый шеф жандармов П.А.Шувалов, политический противник великого князя Константина Николаевича, выдвиженцем которого был Рейтерн. Казалось, что министра финансов ждет участь его предшественников. Отставка Рейтерна уже была предрешена. Но в последний момент он сумел удержаться «в седле»40. В короткий срок министр финансов подготовил программную записку по экономическим вопросам, которая вызвала всеобщий интерес. Анализируя экономическую ситуацию в России, Рейтерн пришел к выводу, что «невозможно рассчитывать на скорое и совершенное улучшение финансового нашего положения». Особое внимание в записке уделено проблеме урегулирования денежного обращения. Автор признал бесперспективными всякие попытки восстановить размен кредитных билетов на звонкую монету по нарицательной цене. По его мнению, в ближайшие годы усилия правительства должны быть направлены «к остановлению постепенного падения вексельного курса и устранению слишком больших коле-
76


баний оного». «По моему твердому убеждению, — писал Рейтерн, — правительству необходимо предначертать себе целый ряд мер, клонящихся к постепенному улучшению наших международных денежных сделок, и неуклонно следовать данному направлению в течение нескольких лет, несмотря ни на какие политические или другие неудобства». Министр финансов предлагал: отказаться от извлечения из обращения кредитных билетов как средства повышения курса рубля, так как это может создать затруднения для «внутренних денежных оборотов», сократить расходы правительства за границей, всячески поощрять вывозную торговлю, а также проводить политику по привлечению в Россию иностранных капиталов. Первостепенной задачей Рейтерн считал форсирование строительства железных дорог и отмену экспортных пошлин41.
Выдвинутая программа свидетельствовала о незаурядных дарованиях министра финансов и положила конец пересудам о его замене. Предложения Рейтерна были одобрены в сентябре—октябре 1866 г. на заседаниях Комитета финансов и Совета министров под личным председательством Александра II и в дальнейшем взяты за основу при разработке конкретных мероприятий экономической политики42.
Уже в следующем году в народном хозяйстве начались долгожданные изменения к лучшему. Как вспоминал позднее Рейтерн, под влиянием либеральных реформ Александра II «мнение заграничных капиталистов о нашем положении стало... постепенно изменяться, и наконец сомнение заступило место большому доверию»43. Благодаря притоку иностранных капиталов и правительственным субсидиям, в стране поднялась новая волна учредительской горячки. Настоящий «бум» наблюдался в создании железнодорожных компаний. С 1865 по 1875 г. протяженность железнодорожной сети увеличилась с 3 842 до 19 029 верст. Не менее бурно учредительство протекало и в области кредита, промышленности и торговли. Всего за 1869—1873 гг. было основано 281 акционерное общество, т.е. в шесть раз больше, чем за предыдущее пятилетие. Период 1867—1875 гг. характеризовался интенсивным развитием промышленности, особенно тех ее отраслей, которые обслуживали нужды железнодорожного строительства и пользовались поддержкой государства44.
Действуя в русле своей программы, Рейтерн добился определенных сдвигов в состоянии финансов. Экономический подъем и одновременное усиление налогообложения (рост косвенных налогов, таможенных пошлин, гербового сбора и подушной подати, расширение торгово-промышленного обложения и др.) позволили значительно увеличить поступления в казну: с 356,4 млн. руб. в 1866 г. до 576,5 млн. руб. в 1875 г. В первой половине 70-х годов обыкновенный бюджет (за исключением 1873 г.) сводился с излишком доходов, хотя дефициты по общему бюджету из-за экстренных расходов на железнодорожное строительство по-прежнему сохранялись (в млн.руб.)45:
И все же за счет излишков обыкновенного бюджета к 1 января 1876 г. удалось накопить свободную наличность Государственного казначейства на сумму 40,5 млн. руб. «Едва ли в других Государствах Европы, — говорилось в отчете государственного контролера за 1875 г., — министр финансов вступал в новый год с таким блистательным состоянием государственной казны»46.
77


Таблица 6
Годы
Обыкновенный бюджет
Чрезвычайный бюджет
Дефицит
Доходы
Расходы
Доходы
Расходы
1867
415,0
424,9
—
35,4
—45,3
1868
421,6
441,3
—
50,8
-70,5
1869
457,5
468,8
—
65,9
-77,2
1870
480,6
481,8
—
82,1
-83,3
1871
508,2
499,7
—
56,9
-48,4
1872
523,0
522,4
—
60,2
-59,6
1873
537,9
539,1
—
72,8
-74,0
1874
560,8
543,3
—
58,6
-41,1
1875
577,6
543,2
—
61,6
-27,2
Итого
-526,6
Рейтерн принял срочные меры для пополнения опустошенного разменного фонда. 2 июня 1867 г. последовало высочайшее повеление о разрешении Государственному банку принимать в качестве платежей звонкую монету, а также золото и серебро в слитках по ценам, устанавливаемым правлением Банка в соответствии с вексельным курсом рубля. Фактически это означало операцию по закупке драгоценных металлов по более высоким ценам, чем те, которые складывались на рынке. Оплата золота и серебра производилась кредитными билетами из оборотных средств Государственного банка. Но поскольку имеющихся сумм не хватало для этой операции, Банк был вынужден произвести целую серию выпусков кредитных билетов. К 1 января 1875 г. их количество возросло до 797,3 млн. руб. Однако в гораздо большей степени увеличился и разменный фонд (табл. 7).
Относительное упорядочение бюджета и накопление разменного фонда благотворно повлияли на курс денежной единицы. Этому способствовало и установление Государственным банком определенных цен на звонкую монету при покупке золота и серебра за кредитные билеты. В 1867—1875 гг. произошло не только упрочение, но и некоторое повышение вексельных курсов и курса рубля на золото. Более или менее значительные падения имели место только в 1869 и 1870 гг., т.е. в канун и в период франко-прусской войны47 (табл. 8).
Эти результаты были достигнуты министерством финансов, несмотря на чрезвычайно неблагоприятный торговый и платежный баланс. В течение всей своей деятельности Рейтерн проводил политику поощрения вывоза отечественной продукции, и прежде всего — хлеба, который являлся важнейшей статьей российского экспорта (табл. 9).
78


Таблица 7
Годы (на 1 января)
Разменный фонд (в млн.руб.)
Количество кредитных билетов (в млн.руб.)
Отношение металлической части разменного фонда к количеству кредитных билетов (в %)
Золото и серебро (в монетах и слитках)
Публичные фонды И обязательства Государственного казначейства
Всего
1865
54,8
27,7
82,5
679,6
8,1
1866
57,2
24,8
82,0
678,0
8,4
1867
57,1
24,0
81,1
709,0
8,1
1868
65,0
24,0
89,0
715,1
9,1
1869
132,4
24,0
156,4
724,4
18,3
1870
141,8
12,0
153,8
721,8
19,6
1871
141,8
7,9
149,7
715,8
19,8
1872
156,3
1,8
158,1
772,9
20,2
1873
196,0
1,8
197,8
771,0
25,4
1874
217,3
8,9
226,2
797,0
27,2
1875
229,4
1,8
231,2
797,3
28,8
Таблица 8
Среднегодовые вексельные курсы
Годы
На Лондон (в пенсах)
На Париж (в сантимах)
На Гамбург (в пфеннигах)
Курс рубля на золото (в коп.)
1867
32 35/в4
340 88/84
1868
32 27/32
344 ‘/32
1869
30 87/84
320 25/в4
78,0
1870
29 8/4
308 31/32
77,5
1871
32 ’/32
349 ‘/2
83,1
1872
32 23^2
348 8/16
276 13/ie
85,2
1873
32 7/18
344 21/32
274 И
84,4
1874
33 Ив
349 3Иг
283 5/16
86,9
1875
32 49/84
345 Ив
280 Ив
86,0
И все же на протяжении ряда лет торговый баланс сводился с пассивным сальдо48 (табл. 10).
79


Таблица 9
Годы
Вывоз хлеба (в млн. четвертей)
Стоимость (в млн. руб.)
Годы
Вывоз хлеба (в млн. четвертей)
Стоимость (в млн. руб.)
1863
7,6
48,7
1870
21,4
166,5
1864
9,9
57,9
1871
23,8
187,2
1865
10,7
66,2
1872
16,4
138,0
1866
12,8
78,3
1873
21,2
168,8
1867
16,4
104,5
1874
27,6
218,4
1868
13,0
80,1
1875
23,4
187,0
1869
11,3
94,8
1876
26,2
209,8
Таблица 10
Годы
Импорт (в млн. рув.)
Экспорт (в млн. рув.)
Сальдо
Годы
Импорт (в млн. руб.)
Экспорт (в млн. руб.)
Сальдо
1863
154,7
154,5
+0,2
1870
335,9
360,0
+24,1
1864
175,3
186,7
+ 11,4
1871
368,5
369,3
+0,8
1865
164,3
209,2
+44,9
1872
435,2
327,0
-108,2
1866
205,3
222,9
+17,6
1873
443,0
364,4
-78,6
1867
265,3
244,8
-20,5
1874
471,4
431,8
-39,6
1868
260,9
226,6
-34,3
1875
531,1
382,0
-149,1
1869
342,0
264,4
-77,6
1876
477,6
400,7
-76,9
Платежный баланс страдал не только от преобладания импорта над экспортом, но и от огромных расходов русских путешественников за рубежом (их число увеличилось с 62,8 тыс. чел. в 1866 г. до 328,9 тыс. чел. в 1875 г.), а также лиц, постоянно живущих за границей на доходы, получаемые из России. В то же время из года в год возрастало количество иностранцев, приезжавших на заработки в Россию и вывозивших полученные деньги за пределы страны (с 1866 по 1875 г. их побывало в России свыше 872 тыс. чел.). Кроме того, экономическое оживление и первые ростки финансового благополучия давались нелегкой ценой — с 1 января 1862 г. по 1 января 1877 г. внешний и внутренний государственный долг вырос с 2 492,9 млн. до 4 452,1 млн. руб. В этот период правительство выпустило займов на 2 934 млн.руб. «Жизнь взаймы» неизбежно влекла за собой нарастание платежей процентов и дивидендов иностранным кредиторам. За границу ежегодно «уплывали» внушительные суммы. Свидетельством пассивности платежного баланса было превышение в 1869—1874 гг. вывоза драгоценных металлов над ввозом на 55,9 млн. руб.
80


Тем не менее накопление золотого запаса порождало в обществе радужные надежды на скорое восстановление размена. В конце 60-х — первой половине 70-х годов появился целый ряд проектов (Н.Аблова, А.Вагнера, А.А.Головачева, И.И.Кауфмана, Н.Н.Обручева, А.П.Шипова и др.), в которых предлагались конкретные способы разменной операции. В министерстве финансов утвердились во мнении, что дни инфляции сочтены. Для улучшения платежного баланса Рейтерн планировал повышение таможенных пошлин, приостановку внешних займов, ограничение расходов русских путешественников и новые льготы иностранному капиталу49.
Однако все эти надежды оказались напрасными. Мировой экономический кризис 1873 г. сравнительно мало коснулся России, что отчасти объяснялось хорошим урожаем 1874 г. Но уже осенью 1875 г. страну охватил кризис перепроизводства, осложненный неурожаями 1875 и 1876 гг. Произошло снижение товарных цен, замедление темпов развития основных отраслей промышленности и сокращение торговых оборотов. В феврале 1877 г. Рейтерн писал императору, что обстоятельства двух последних лет привели Россию «в положение, можно сказать, беспримерно дурное. Торговля находится в полном упадке; частный кредит почти уничтожен; народ, не сбывая свои сельские произведения, не может быть потребителем мануфактурных изделий, так что фабрики и заводы останавливаются и оставляют население без заработков»50. В октябре 1875 г. потерпел банкротство Московский коммерческий ссудный банк. Это поставило под сомнение платежеспособность других крупнейших банков. Востребование вкладов резко возросло. Промышленный кризис и банковский крах сильно поколебали доверие зарубежных деловых кругов к финансам России. Курс облигаций русских займов мгновенно упал. Западная печать предрекала империи полную финансовую катастрофу. Из России начался отлив иностранных капиталов. Платежный баланс еще более ухудшился. Вексельный курс рубля на Лондон в августе—декабре понизился с 32 29/зг до 31 7/зг пенса. В ответ Рейтерн решился опять прибегнуть к трассировке, хотя ранее сам признал это средство неэффективным. Продажа векселей вызвала биржевую спекуляцию. За границей возник международный синдикат, занимавшийся игрой на понижение русского рубля.
Трассировка проводилась в накалившейся международной атмосфере. Россия все активнее поддерживала борьбу славянских народов против османского ига. Создавалась реальная угроза ее прямого военного вмешательства в балканские события. Но Рейтерн, приступая к трассировке, был уверен в мирном исходе конфликта. Александр II не раз высказывал ему свою решимость не допустить войны. Однако в конце сентябре 1876 г., после поражения сербских войск, министра финансов вызвали в Ливадию к императору. Монарх сообщил Рейтерну о неизбежности столкновения с Турцией и дал указание срочно найти средства для предстоящих военных расходов. Сообщение Александра II глубоко потрясло министра. По опыту Крымской кампании он слишком хорошо знал, что означает для казны новая война. На его глазах гибли плоды многолетних усилий финансового ведомства. Страна опять оказалась на пороге экономического хаоса. Стремясь спасти положение, Рейтерн 3 октября представил на высочайшее имя записку, в которой пытался переубедить Александра И. Он писал, что война приведет «к погрому наших финансовых и экономических ин81


тересов», утечке иностранных капиталов из России, краху многих предприятий и банков. Поскольку заключение внешних займов во время войны станет почти невозможным, а займы внутри страны не смогут дать крупных денежных поступлений, правительству придется компенсировать военные затраты с помощью новых выпусков кредитных билетов. Средства металлического фонда пойдут на уплату процентов по внешнему долгу. Увеличение количества кредитных билетов и сокращение золотого запаса, подчеркивал Рейтерн, «должны произвести совершенное расстройство нашей денежной системы», и в первую очередь — дальнейшее обесценение рубля51.
Совещание компетентных экономистов, созванное в Ливадии по распоряжению императора, также пришло к выводу, что деньги на войну могут быть получены только за счет новой эмиссии, последствия которой будут крайне тяжелыми для народного хозяйства. Но аргументы министра финансов и «сведущих лиц» не изменили позицию самодержца. 19 октября Россия предъявила Турции ультиматум с требованием остановить наступление на Сербию. В Бессарабии сосредотачивались войска. 25 октября специальным указом Государственное казначейство получило разрешение производить «позаимствования» из фондов Государственного банка, которому предоставлялось право выпуска денежных знаков для оплаты военных издержек. Тогда Рейтерн твердо решил уйти в отставку сразу же после завершения кампании.
В октябре министр финансов прекратил трассировку, продолжение которой накануне войны не имело смысла. В результате этой оказавшейся бесполезной операции разменный фонд сократился на 50,7 млн. руб. Приближение войны пагубно отразилось на вексельных курсах. С сентября по ноябрь низший курс на Лондон упал с 31 п/з2 до 28 5/1б пенса52. На плечи Рейтерна легла вся ответственность за поиск дополнительных финансовых резервов. 10 ноября 1876 г. был опубликован указ о взимании с 1 января 1877 г. таможенных сборов золотой валютой, что, согласно тогдашнему курсу рубля, означало повышение пошлин на 30%. Это позволило министру финансов обеспечить платежи по внешним металлическим займам и несколько улучшить торговый баланс. Принятая мера послужила прологом к переходу от серебряной валюты к золотой. Следующим шагом, по мнению Рейтерна, должно было стать разрешение сделок на звонкую монету. В марте 1877 г. он внес в Комитет финансов соответствующее представление. Учитывая падение цен на серебро на мировом рынке, министр финансов доказывал, что допущение сделок именно на золото могло бы способствовать приливу в Россию иностранных капиталов, так как зарубежные предприниматели перестали бы опасаться убытков в случае падения ценности кредитного рубля. Кроме того, продолжал он, это принесло бы несомненную пользу и собственно денежному обращению. Невозможно сводить все меры по борьбе с инфляцией к изъятию неразменных кредитных билетов (дефляции) и тем самым создавать сильные затруднения для промышленности и торговли. Рейтерн имел в виду то обстоятельство, что в России при слабом развитии кредитной системы ощущался недостаток в наличных суммах. Бумажных денег в обращении было слишком много по отношению к металлическому фонду, но зачастую слишком мало для успешного функционирования экономики. «Пока звонкой монете не будет дана возможность обращаться наряду с кредитными билетами, — писал министр фи82


нансов, — до тех пор всякое сколько-нибудь значительное уменьшение количества кредитных билетов неминуемо будет сопровождаться таким стеснением торговли и денежных оборотов вообще, которое может заставить отказаться от дальнейшего изъятия кредитных билетов из обращения»”. Но Комитет финансов на заседании 28 марта отклонил предложение Рейтерна, расценив его как несвоевременное в преддверии эмиссии бумажных денег, а также из опасения, что «мера эта могла бы дать повод к предположению, будто само правительство уже не признает за кредитным рублем его прежнего значения»54.
В течение зимы 1876/77 г. министр финансов еще надеялся на чудо. Он дважды, в декабре и феврале, направлял Александру II записки, где вновь повторял свои доводы против вступления в войну. Рейтерн обращал внимание императора на возможность политических катаклизмов в стране. «Я глубоко убежден, — писал он, — что война остановит правильное развитие гражданских и экономических начинаний, составляющих славу царствования Его Величества; она причинит России неисправимое разорение и приведет ее в положение финансового и экономического расстройства, представляющее приготовленную почву для революционной и социалистической пропаганды, к которой наш век и без того уже слишком склонен»55. Но Александр II не внял этим предостережениям. Политические соображения возобладали над экономическими.
Иллюзии министра окончательно рассеялись 12 апреля, когда был обнародован манифест о войне с Турцией и русская армия пересекла границу. Курс рубля на Лондон сразу же опустился до 25 п/1б пенса, а к концу года — до 23 Ц пенса55. Мрачные прогнозы Рейтерна стали сбываться. Он покинул свой
83


пост 7 июля 1878 г. после завершения Берлинского конгресса и подписания мира. На его место был назначен Самуил Алексеевич Грейг (1827—1887). Выпускник Пажеского корпуса, в молодости гвардейский офицер, он, как и Рейтерн, принадлежал к «константиновцам». В первой половине 50-х годов Грейг являлся адъютантом великого князя, сопровождал его во всех плаваниях и заграничных поездках. Он совершил успешное восхождение по служебной лестнице: занимал посты директора канцелярии Морского министерства (1860—1866), товарища министра финансов (1866—1874), государственного контролера (1874—1878). Но, несмотря на долгую службу в министерстве финансов и Государственном контроле, Грейг не обладал достаточными знаниями в области экономики, не придерживался в своей деятельности какой-либо определенной программы, отличался самонадеянностью и легкомыслием при решении сложнейших финансовых проблем. В день отставки Рейтерн передал ему «Финансовое духовное завещание», подготовленное еще в феврале 1877 г. Целый раздел этого документа был посвящен денежному обращению. С полной уверенностью Рейтерн делал вывод, что «следует отказаться от надежды полного восстановления нашей денежной системы посредством размена кредитных билетов по номинальной стоимости и, вместо этого, стремиться к установлению ее на новом металлическом базисе, посредством обмена кредитных билетов по известному курсу на другой денежный знак, имеющий металлическое основание». Другими словами, он предлагал девальвацию рубля. Для подготовки к реформе Рейтерн настоятельно советовал предпринять шаги по ограничению экспорта и накоплению золотого запаса. Особое значение придавалось узаконению сделок между частными лицами на золото. «Если бы сделки могли быть заключаемы на золотую монету, — говорилось в «Завещании», — то можно полагать, что наша торговля и промышленность воспользовались бы избытком капиталов более богатых стран и вместе с тем могло бы появиться золото в народном обращении»57.
Уход Рейтерна с поста министра финансов не означал конца его карьеры. Он по-прежнему пользовался в «верхах» большим авторитетом ив 1881 г. был назначен председателем Комитета министров и Комитета финансов. Его влияние на решение вопросов экономической политики оставалось значительным. В последние годы жизни из-за наступившей слепоты Рейтерн отошел от активной государственной деятельности. В январе 1890 г. за полгода до кончины он был возведен в графское достоинство.
♦ ♦ ♦
Война с Турцией имела катастрофические последствия для российских финансов. Империя оказалась на грани государственного банкротства. По Сан- Стефанскому мирному договору убытки России были определены в 1,4 млрд. руб. К 1882 г. бюджетные ассигнования на ведение войны, включая финансирование боевых действий в Туркестане, составили 1 113,5 млрд, руб.58 Дефицит бюжета за 1876—1880 гг. определялся в 1 453 млн. руб.59:
84


Таблица И
Годы
Обыкновенный бюджет
Чрезвычайный бюджет
Дефицит
Доходы
Расходы
Доходы
Расходы
1876
561,0
574,1
—
130,4
-143,5
1877
550,8
586,6
—
534,6
-570,4
1878
626,0
601,3
—
475,0
-450,3
1879
663,0
643,9
—
167,8
-148,7
1880
652,4
694,5
—
98,9
-141,0
Итого
-1453,9
Выручка от займов, заключенных Рейтерном и Грейгом с 1877 по 1880 г., составила 917,1 млн. руб. Государственный долг России за это время возрос на 1 584,2 млн. руб. (26,2%) и выражался в астрономической сумме — 6 млрд. руб. В 1881 г. оплата долговых обязательств потребовала от казны 239,9 млн. руб., т.е. свыше 34% всех государственных доходов60. В годы войны правительство широко использовало печатный станок. С 1877 по 1879 г. количество неразменных кредитных билетов в обращении увеличилось с 790 млн. до 1 188,1 млн. руб. К 1 января 1881 г. сумма долга Казначейства Государственному банку достигла 419,5 млн. руб., из них 417 млн. руб. по временно выпущенным кредитным билетам.
Взрыв инфляции потряс всю денежную систему. Золотой и серебряный фонд в результате военных расходов сократился с 231,2 млн. руб. в 1876 г. до 171,4 млн. руб. в 1881 г. Металлическое обеспечение массы бумажных денег в 1876—1879 гг. уменьшилось с 28,8 до 12,4%. Ситуация еще более осложнялась дипломатической изоляцией империи и разгулом спекуляций на курсе рубля на европейских биржах. В западной прессе распространялись слухи о приближающемся финансовом крахе России. Курс рубля испытывал сильные колебания и имел явную тенденцию к понижению:
Таблица 12
Среднегодовой вексельный курс рубля61
Годы
На Лондон (в пенсах)
На Париж (в сантимах)
На Гамбург (в пфеннигах)
Курс рубля на золото (в коп.)
1876
30 27/32
324 ®/8
264 ‘Л
80,7
1877
26
271 ,5/1в
219 17/з2
67,4
1878
24 ‘/2
256 31/32
208 7/1в
64,6
1879
24 Ц
255 7/ie
210 >5/|в
63,2
1880
25 ®Лб
264 27/в4
213 3/4
64,8
85


Финансовое расстройство сопровождалось кризисными явлениями в промышленности и сельском хозяйстве. Вначале под влиянием военной конъюнктуры экономика вступила в фазу подъема. Казенные заказы вызвали оживление в ряде отраслей, связанных со снабжением армии. Богатый урожай 1877 г. совпал с большим спросом на хлеб за границей. Введение золотых пошлин и падение курса рубля на золото затруднили импорт стран с золотой валютой и стимулировали российский экспорт. Экономический «всплеск» происходил в обстановке инфляции и роста товарных цен. По словам В.П.Безобразова, наступило «неслыханное изобилие» в наличных деньгах. «В некоторой части нашей печати, — писал он, — раздавались даже громкие голоса, еще более подстрекавшие это возбуждение; говорили, что война обогатила Россию, произвела могучий подъем всех ее производительных сил и создала новую эру для ее промышленности и торговли»®2.
Однако уже в 1881 г. появились первые признаки приближающегося спада. К 1882 г. кризис перепроизводства сковал все ведущие отрасли промышленности. Резко сократилось железнодорожное строительство, усилилось банкротство предприятий и банков, затормозилось акционерное учредительство. Одновременно в России свирепствовал острый кредитный, торговый, топливно-сырьевой, транспортный и продовольственный кризис. Еще не оправившись от неурожая 1880 г., страна оказалась втянутой в мировой аграрный кризис, который вызвал падение цен на хлеб. Крестьянство, несущее непомерную тяжесть налогов и выкупных платежей, страдающее от малоземелья и эпидемий, было обречено на новые лишения. Снижение платежеспособности сельского населения и рост недоимок наносили серьезный ущерб казне.
Для самодержавия, переживавшего на рубеже 70—80-х годов политический кризис и испытывавшего глубокий страх перед призраком революции, упорядочение финансов стало ключевой внутренней проблемой. Без урегулирования денежного обращения были невозможны как общее оздоровление экономики, так и укрепление абсолютистского режима. Новый этап подготовки денежной реформы начался с приходом к власти в феврале 1880 г. группировки либеральных бюрократов во главе с председателем Верховной распорядительной комиссии (впоследствии министром внутренних дел) графом М.Т.Лорис-Меликовым. В своей политике он пытался опираться на людей, пользующихся доверием общества. Поэтому он постарался устранить Грейга, который за два года продемонстрировал непригодность для руководства финансовым ведомством.
В июне 1880 г. Лорис-Меликову, вопреки желанию Грейга, удалось с согласия Александра II провести на пост товарища министра финансов профессора университета св. Владимира в Киеве Николая Христиановича Бунге (1823—1895) — видного ученого-экономиста и публициста либеральных убеждений. Он окончил Киевский университет и около тридцати лет преподавал в нем политическую экономию, статистику и полицейское право. Бунге принимал активное участие в либеральном движении передовой интеллигенции и подготовке реформ 60-х годов: входил в состав Редакционных комиссий (1859—1860) и комиссии по созданию нового университетского устава 86


(1861—1862). В 1862—1880 гг. он возглавлял по совместительству Киевскую контору Государственного банка. По его инициативе в городе были основаны несколько частных кредитных учреждений. Это позволило Бунге на практике овладеть искусством финансовых операций. Он был известен как способный администратор63.
Бунге — один из крупнейших научных авторитетов в области денежного обращения. Во второй половине 70-х годов он выдвинул проект, который предусматривал повышение курса рубля до паритета и восстановление размена кредитных билетов на золото и серебро. В отличие от Рейтерна Бунге считал несвоевременным проведение девальвации рубля и его размена по существовавшему курсу. Подобная мера, писал он, возможна только тогда, «когда после значительного понижения цены бумажных денег курс их сделался довольно постоянным, когда восстановление размена облегчается достаточным запасом монеты внутри страны»84. Бунге учитывал и то, что почва для девальвации в конце 70-х — начале 80-х годов еще не подготовлена чисто психологически. Приступив в начале войны к эмиссии бумажных денег, правительство твердо заявило о своем намерении изъять их после заключения мира. Девальвация рассматривалась как частичное государственное банкротство. Надежды на восстановление номинальной ценности рубля еще не были утрачены85.
Но, как и Рейтерн, Бунге полагал, что «обилие монеты, находящейся во внутреннем обращении, составляет главную причину устойчивости курса бумажных денег». Он рекомендовал разрешить: Государственному казначейству принимать металлические вклады в уплату налогов и сборов; частным лицам заключать сделки и договоры на монету; Государственному банку принимать металлические вклады с условием обязательного возврата их монетой. Для пополнения металлического запаса планировалось заключение государственных займов. Бунге особо подчеркивал, что решение денежной проблемы тесно связано с реформой системы налогообложения, сокращением расходов на государственный аппарат, установлением выгодного для России платежного баланса и созданием общих условий для развития производительных сил страны — становлением частной крестьянской земельной собственности, пересмотром устаревшего торгово-промышленного и акционерного законодательства, принятием фабричных законов и др.88 В конце 70-х годов Бунге еще не был сторонником перехода к золотой валюте. Согласно его проекту, прежняя система серебряного монометаллизма с серебряным и золотым обращением в ближайшие годы должна была сохраниться.
20 сентября 1880 г. Бунге представил Александру II программную записку, содержавшую анализ экономического положения России и перечень неотложных преобразований. Он особо остановился на состоянии денежного обращения. Исходя из своего проекта, Бунге настаивал на немедленном прекращении эмиссии и извлечении неразменных кредитных билетов за счет государственных металлических займов. Он выражал надежду, что с помощью этих мер удастся если не поднять, то во всяком случае остановить дальнейшее понижение курса 87


рубля. Бунге вновь отмечал особую важность «дозволения заключать некоторые сделки на монету и допущения последней к приему в Казначейство»87.
В октябре 1880 г. Грейг ушел в отставку. На пост министра финансов был назначен один из ближайших «соратников» Лорис-Меликова Александр Аггеевич Абаза (1821—1895), влиятельный государственный деятель, имевший широкие связи при дворе и в правительственных сферах. Он был крупным помещиком и сахарозаводчиком Юго-Западного края. После окончания Петербургского университета Абаза несколько лет служил офицером в лейб-гвардии Гусарском полку. Выйдя в отставку в 1847 г., он в течение десяти лет занимался ведением своего хозяйства и изучением экономических вопросов. В 1857 г. Абаза вернулся на государственную службу и поступил в придворный штат великой княгини Елены Павловны, которая сочувствовала либеральному движению. Пользуясь ее протекцией, Абаза сделал блестящую карьеру. Он занимал должности члена Совета министра финансов (1865—1868), государственного контролера (1871—1874) и председателя департамента государственной экономии Государственного совета (1875—1880). Абаза сочетал службу с предпринимательской деятельностью, заведовал делами частных железнодорожных компаний. На общем бюрократическом «фоне» он выделялся недюжинным умом и обширными познаниями88.
Денежный вопрос оказался в центре внимания нового руководства министерства финансов. За основу был взят проект Бунге. 1 января 1881 г. последовал указ, в котором объявлялось о прекращении эмиссии денежных знаков и
88


«позаимствований» Казначейства из фондов Государственного банка. С целью сокращения количества кредитных билетов повелевалось: «1. Уплатить ныне же из средств Государственного казначейства Государственному банку сумму, потребную для уменьшения до четырехсот миллионов рублей долга Банку по произведенным им за счет казны расходам. 2. Погасить остальную сумму долга 400 миллионов рублей ежегодными, начиная с 1881 года, уплатами из казны Банку в размере пятидесяти млн. руб. в год; и — 3. Уничтожать кредитные билеты, по мере накопления их в кассах Банка и по соображению с потребностью в денежном обращении». Полученные банком денежные суммы предполагалось использовать для финансирования промышленности и торговли09. Поскольку долг Казначейства по военным расходам составлял 419,6 млн. руб., то 19,6 млн. руб. были немедленно перечислены со счета железнодорожного фонда на счет сумм Государственного банка. Однако в целом выполнение предписаний указа происходило уже в годы министерской деятельности Бунге.
Весна 1881 г. ознаменовалась большими политическими переменами. Трагическая смерть Александра II от рук народовольцев роковым образом сказалась на перспективах либеральных реформ в России. Манифест 29 апреля 1881 г. о незыблемости самодержавия, отражавший позицию нового императора, стал прологом перехода монархии к консервативной реакции. В знак протеста либеральные министры подали в отставку. После ухода Абазы Бунге возглавил финансовое ведомство. Этому способствовали острая необходимость в упорядочении финансов и личное доверие Александра III к сведущему и опытному эконо-
89


мисту. Бунге пришлось действовать в обстановке, когда противники либеральных преобразований взяли верх. Курс министерства финансов на денежную реформу встречал мощное сопротивление консервативных сил. Переполнение каналов денежного обращения неразменными кредитными билетами дало возможность поместному дворянству поправить свое финансовое положение, изрядно пошатнувшееся в пореформенные десятилетия. Особые выгоды от инфляции помещики получили в годы войны и послевоенного торгово-промышленного оживления (1877—1880). Впоследствии журнал «Хозяин» так писал об этих блаженных временах: «Рубль стоил почти полтинник золотом. Мы получали вдвое за нашу пшеницу, сало, лен, шерсть. Цена на землю росла. Увеселительные заведения и рестораны торговали на славу»70.
Рупором землевладельцев был могущественный редактор «Московских ведомостей» М.Н.Катков. Он не только протестовал против извлечения кредитных билетов, но и призывал к новым выпускам бумажных денег для финансовых нужд. Выступая за создание в России так называемой «национальной экономики», изолированной от передовых стран Запада высокими таможенными барьерами, Катков заявлял о «полезном действии расширенного денежного обращения»71 на народное хозяйство. Отказ от введения металлической валюты рассматривался им как своего рода гарантия от развития в стране капиталистических отношений. «Московским ведомостям» вторила петербургская газета «Гражданин», издаваемая князем В.П.Мещерским. Позицию Каткова во многом разделяли и публицисты славянофильского направления — Н.Х.Вессель, Н.Я.Данилевский, Н.А.Новосельский, которые связывали падение курса рубля с состоянием платежного баланса, а не с количеством кредитных билетов и их металлическим обеспечением72. Теорию бумажноденежного обращения обосновывали экономисты А.Я.Антонович, Н.Ф.Мец и др.73
Бунге постоянно подвергался нападкам правой прессы. Указ 1 января 1881 г. Катков трактовал как «гнусные происки либеральной партии»74. Его гневные «филиппики» находили сочувствие у других видных консерваторов — обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева и министра внутренних дел Д.А.Толстого. Они всячески убеждали Александра III в опасности политики финансового ведомства для государственных устоев империи.
В сентябре 1882 г. Бунге направил императору специальную записку о необходимых мерах в области денежного обращения. Он привлекал внимание самодержца к крайней неустойчивости в России курса бумажных денег и ценных бумаг, на котором «отражаются и преступления анархистов, и еврейские погромы, и внешние политические замешательства. Главная причина низкого курса нашего бумажного рубля заключается, однако, в неразменности кредитных билетов, в задолженности и нашего Государственного казначейства, и нашей промышленности заграничным капиталистам, наконец, в наших финансовых дефицитах». В записке Бунге сформулировал программу действий министерства: извлечение из обращения избыточного количества бумажных денег и замену их звонкой монетой, переход к покровительственному таможенному тарифу, установление равновесия между доходами и расходами казны, преобра90


зование кредита и налоговой системы. «Эти меры, — писал министр финансов, — обещают медленное развитие, которое может быть приостановлено непредвиденными случайностями. Но других средств, смею думать, не существует, и если высказываются мнения, что новые выпуски кредитных билетов не только безвредны, но даже полезны для поддержания промышленности и торговли... то такие мнения нельзя не признать теоретической ошибкой»75.
Сходные мысли Бунге изложил и во всеподданнейшем докладе о государственном бюджете на 1883 г.: «Упрочение курса рубля и восстановление его ценности могут быть достигнуты лишь постепенно, мерами, способствующими укреплению внутреннего и внешнего кредита государства, при превышении в течение многих лет доходов над расходами, при развитии внутреннего производства и уменьшении заграничных платежей»70.
Министр финансов предпринял конкретные шаги для восстановления металлического обращения. Еще 26 июня 1881 г. была вновь разрешена прекращенная в 1876 г. чеканка серебряной монеты. В декабре 1882 г. Бунге внес в Комитет финансов представление, где подчеркивал, что «установление в России такой денежной системы, которая не исключала бы звонкой монеты из обращения, необходимо для довершения славного начала, положенного Указом 1 января 1881 года». По его мнению, «уменьшением количества бумажных денег, утративших часть своей ценности, нельзя еще достичь ни восстановления нарицательной, ни окончательного упрочения существующей ценности кредитного рубля, ни обеспечения внутреннего рынка деньгами соответственно ощущаемой в них потребности». Бунге предлагал постепенно допустить прием и выдачу казной золотой и серебряной монеты в платежах по цене, соответствующей вексельному курсу, а также заключение сделок между частными лицами и между казной и частными лицами на монету. Проведение в жизнь этой меры, полагал он, будет способствовать приливу металлических денег в Россию. Желая отвести от себя возможные подозрения в стремлении к девальвации, министр финансов заявлял, что считает ее «несовместимой с истинными интересами и государственного кредита, и народного хозяйства».
На заседании Комитета финансов 7 декабря проект Бунге получил одобрение. Председательствующий Рейтерн выразил надежду, что появление в обращении звонкой монеты послужит регулятором вексельного курса рубля, так как всякое его понижение вызовет отлив золота за границу и предотвратит дальнейшее падение, а при повышении курса зарубежные покупатели сочтут для себя выгодным вносить часть платежей монетой77.
Обсуждение в «верхах» предложений Бунге было с негодованием встречено консервативной печатью. «Гражданин» назвал план внедрения монеты в денежное обращение «турецкой мерой», наносящей большой политический вред и создающей опасность «жидовской и не жидовской спекуляции»78. 10 марта 1883 г. представление министра финансов рассматривалось в Соединенных департаментах Государственного совета. Признав правомерность ходатайства Бунге, участники заседания вместе с тем расценили его как преждевременное, поскольку «одно разрешение производить платежи звонкой монетой по курсу и заключать 91


на нее сделки не может еще иметь последствием водворение этой монеты на внутреннем рынке». Они высказали мнение, что восстановление металлического размена при невыгодном для России платежном балансе может привести к утечке золота за границу79. Ввиду отказа от этого проекта решение о возрождении свободной чеканки серебряной монеты не получило практического значения.
Тогда Бунге сосредоточил основные усилия на создании важнейших предпосылок для нормализации денежного обращения. Отстаивая комплексный подход к экономическим проблемам, он связывал задачу повышения государственных доходов с подъемом жизненного уровня податных сословий. В первой половине 80-х годов были понижены выкупные платежи и отменена подушная подать. Для перенесения части налогового бремени с крестьянства на имущие слои населения министерство финансов увеличило гербовый сбор, государственный поземельный налог и налог на недвижимое имущество в городах, установило налог с наследства и на доходы с денежных капиталов, преобразовало торгово-промышленное обложение. Однако эти шаги оказались далеко не достаточными для повышения крестьянских доходов. Ради сбалансирования бюджета Бунге был вынужден пойти на увеличение косвенного обложения. В годы его министерской деятельности заметно возросли питейный сбор, акцизы на сахар и табак80. Уплата высоких косвенных налогов разорительно отражалась на материальном положении сельского населения. Тяжелый удар крестьянскому хозяйству нанесли неурожая 1883 и 1885 гг. Министру финансов так и не удалось освободиться от дефицита. Он оставался хроническим явлением государственного бюджета (в млн. руб.)81:
Таблица 13
Годы
Обыкновенный бюджет
Чрезвычайный бюджет
Дефицит
Доходы
Расходы
Доходы
Расходы
1881
687,2
732,4
64,6
107,9
-88,5
1882
708,7
709,1
27,9
79,3
-51,8
1883
710,6
723,7
16,8
80,4
-76,7
1884
709,2
727,9
3,6
87,9
-103,0
1885
765,4
806,6
21,2
106,5
-126,5
1886
782,9
832,4
29,1
112,6
-133,0
Итого
-579,5
Как и ранее, дефицит покрывался за счет внешних и внутренних займов, выручка от которых при Бунге составила 442,9 млн. руб. (нарицательная сумма — 472,8 млн. руб.). На 1 января 1887 г. государственный долг достиг уже 6,5 млрд, руб.82
Особое внимание Бунге уделял мероприятиям по изменению в пользу России платежного баланса. Он продолжил политику Рейтерна по ограничению импор92


та, начало которой восходило к закону 10 ноября 1876 г. о «золотых* пошлинах. Чтобы поднять доходы казны и оградить интересы отечественной промышленности, финансовое ведомство встало на путь протекционизма. В 1882—1886 гг. были повышены пошлины на ввоз многих сырьевых продуктов и фабричных изделий83. Другим средством для активизации торгового баланса стало поощрение вывоза хлеба84:
Таблица 14
Годы
Вывов хлеба (в млн.пудов)
Стоимость (в млн. руб.)
1881
207,9
247,9
1882
301,6
329,4
1883
343,5
357,1
1884
320,4
321,4
1885
343,9
292,2
1886
278,4
233,1
Бунге добился хотя и не особенно значительного, но все же устойчивого преобладания экспорта над импортом85:
Таблица 15
Годы
Импорт (в млн. руб.)
Экспорт (в млн. руб.)
Сальдо
1881
517,7
506,4
-11,3
1882
566,8
617,8
+51,0
1883
562,2
640,3
+78,1
1884
536,9
589,9
+53,0
1885
435,4
537,9
+102,5
1886
426,5
484,1
+57,6
Однако только с помощью внешнеторгового преимущества невозможно было обеспечить активный платежный баланс. Поэтому особая роль в его изменении отводилась ввозу иностранных капиталов: государственным займам, инвестициям в промышленность, торговлю, транспорт, кредитные учреждения и др. Главным руслом притока капиталов являлись займы, которые из-за недоверия Запада к бумажному рублю заключались на крайне невыгодных для России условиях: за высокий процент с реализацией по очень низкому курсу. Золотые займы 1883 и 1884 гг. дали казне сумму в 102,8 млн. руб.88 Но одновременное увеличение платежей процентов и дивидендов европейским кредито93


рам, а также огромные расходы русских путешественников за границей были причинами неустойчивости платежного баланса. В 1881—1886 гг. он лишь дважды сводился с активным сальдо87:
Таблица 16
Годы
Сальдо (в млн. золотых рув.)
1881
-105
1882
-56
1883
-31
1884
+41
1885
+58
1886
-36
Министерство финансов не сумело выполнить предписания акта 1 января 1881 г. Из-за отсутствия средств и хронического бюджетного дефицита уплата Казначейством долга Государственному банку фактически была прекращена указом 8 июня 1884 г. К этому моменту за 1881—1883 гг. из 419,5 млн. руб. задолженности банк получил лишь 169,5 млн. руб. (из них 167 млн. руб. по кредитным билетам временного выпуска). Согласно указу, погашение оставшейся части долга должно было производиться облигациями 5%-й золотой государственной ренты. Из 250 млн. руб. ренты в 1885—1888 гг. банк реализовал только 76,5 млн. руб. Остальная сумма в размере 173,5 млн. руб. так и не была уплачена казной. Однако и те средства, которые поступили в банк, направлялись не на субсидирование торгово-промышленной деятельности, а на чисто финансовые нужды (уменьшение массы бумажных денег и приобретение золота)88.
Кредитных билетов в 1883—1885 гг. удалось изъять и уничтожить только на сумму 87 млн. руб. В целом старания министерства финансов по восстановлению ценности денежной единицы до паритета не дали положительных результатов. Колебания вексельного курса рубля на европейских биржах не прекратились. Тенденция к падению курса сохранялась.
Колебания рубля усиливались биржевой спекуляцией, центром которой была Берлинская биржа. В 80-е годы Германия занимала первое место во внешнеторговом обороте России и являлась главным заграничным рынком размещения русских ценных бумаг. Особенность спекуляции на рубле заключалась в том, что биржевики оперировали наличными кредитными билетами. Они поступали на немецкую биржу в качестве доходов от внешней торговли, через путешественников и русские банки, тесно связанные с берлинскими дельцами. Это подрывало международный кредит России, доверие к ее денежной единице.
94


Таблица 17
Среднегодовой вексельный курс рубля80
Годы
На Лондон (в пенсах)
На Париж (в сантимах)
На Гамбург (в пфеннигах)
На Берлин (в пфеннигах)
Курс рубли на золото (в коп.)
1881
25 «Де
266 Мв
215 >3/в4
65,8
1882
24 здв
253 У4
205 «>/32
63,2
1883
23 23/32
249 25/в4
202 >7/в4
61,9
1884
24 ’Л
256 5/^2
207 27/32
63,4
1885
24 ЗДв
254 3>/в4
205,91
63,3
1886
23 2^в4
245 25/32
198,53
58,9
Свидетельством провала дефляционной политики министерства финансов стало также стеснение внутреннего денежного рынка. Из-за крайне ограниченного характера кредитных сделок в стране изъятие даже 87 млн. руб. привело к острому недостатку денежных знаков в обращении, что в свою очередь способствовало еще большему углублению затянувшейся депрессии в промышленности.
Продолжавшиеся колебания рубля и отрицательные экономические последствия дефляции заставили финансовое ведомство к середине 80-х годов признать невозможность реализации указа 1 января 1881 г. «Теперь, — писал Бунге в представлении 1885 г. в Комитет финансов относительно расчета с Государственным банком по кредитным билетам, — понижение цены кредитного рубля после Восточной войны представляется совершившимся фактом и, сообразно с ценою кредитного рубля, установились цены всех произведений земледелия и промышленности. Если бы даже возвышение вексельного курса и последовало от дальнейшего уничтожения кредитных билетов, то оно вызвало бы новое колебание цен, а главным образом их понижение, что нисколько нежелательно при современном стесненном положении торговли и промышленно95


сти, а следовательно, и самое уничтожение кредитных билетов было бы несогласно с указаниями закона 1 января 1881 года»90.
В 1885 г. министерство финансов окончательно прекратило дефляцию. Отныне Бунге считал своей главной целью борьбу с колебаниями курса рубля и его фиксацию на установившемся уровне. И хотя он во всеподданнейшей записке (март 1885 г.) уверял Александра III в том, что финансовое ведомство отнюдь не имеет в виду девальвацию денежной единицы, на самом деле долговременный отказ от восстановления размена рубля по номинальной стоимости не предполагал другого исхода. В этот период многие прежние непримиримые противники девальвации постепенно смирялись с ее неизбежностью. Бунге осознал также обреченность всех попыток стабилизировать рубль на традиционной серебряной основе. Он пришел к мнению, что золотой монометаллизм в перспективе является наиболее приемлемой для России системой денежного обращения. Обращаясь к императору, министр финансов подчеркивал исключительную важность накопления золотого запаса для противодействия биржевой спекуляции и удержания вексельного курса от дальнейшего падения. Он вновь настаивал на введении звонкой монеты во внутреннее обращение, без чего любые меры по упрочению ценности рубля не дадут осязаемых результатов91.
Выводы Бунге строились на учете кардинальных перемен на мировом рынке и влияния на Россию. С 70-х годов XIX в. движение западных стран к золотому монометаллизму приобрело всеобщий характер (Англия перешла к золотой валюте еще в 1816 г.). Это было связано со стремительным ростом товарного обмена и бурным развитием кредитных отношений.'В передовых государствах Запада возникла сеть крупных акционерных банков с широкомасштабными операциями безналичных расчетов. Серебро становилось слишком дешевым и неудобным товаром для выполнения функций меры стоимости и средства обращения. Другим решающим фактором демонетизации серебра явилось его обесценение. С конца 60-х годов XIX в. начался новый этап падения стоимости серебра. За тридцать лет (1870—1900) она упала более чем в 2 раза. Это произошло вследствие открытия обширных месторождений серебра в Америке и сокращения издержек по его добыче в ходе технического прогресса в горном деле.
На мировом рынке ясно обозначилась тенденция перехода функции денег к более дорогому денежному товару — золоту. Его стоимость продолжала оставаться стабильной и даже несколько повысилась. Открытие богатейших калифорнийских (1848 г.) и австралийских (1851 г.) россыпей, а в 1885 г. — южноафриканских запасов золотоносной руды позволило резко увеличить добычу золота, которая ранее всегда отставала от производства серебра, и удовлетворить значительно возросшие потребности в этом драгоценном металле. С 1846 по 1908 г. его было получено 919,6 тыс. пудов на 19,46 млрд, руб., т.е. в 3,5 раза больше, чем за предшествующие три с половиной столетия. Росту добычи золота способствовало применение новых технических усовершенствований в золотопромышленности, которая превратилась в отрасль современной 96


индустрии. Все эти обстоятельства сыграли свою роль в вытеснении серебра из денежного обращения и установлении на мировом рынке монополии золота.
Введение золотой валюты было для России назревшей необходимостью. Со второй половины 70-х годов платежи серебром окончательно утратили надежность. Серебряный рубль доказал свою полную несостоятельность. «Во второй половине XIX столетия, — писал И.И.Кауфман, — серебряный рубль кончил тем, что он должен был себя признать побежденным, положить оружие, прекратить борьбу за «первенство» и вместе с тем окончить продолжительную историю своей первенствующей роли». Все финансовые расчеты отныне производились только на кредитные билеты и золото. Внешние займы правительство также заключало исключительно на золото. В стране остро ощущался недостаток в золотой денежной единице. Находившаяся в обращении золотая монета не имела самостоятельного значения, поскольку она опиралась не на собственную основу, а на серебро и кредитные билеты92.
Однако в той финансово-экономической ситуации сколь-нибудь быстрый переход к золотой валюте был невозможен. Учитывая свое поражение в попытке восстановить размен на монету, Бунге предпринял ряд подготовительных мер. Для наполнения каналов металлического обращения требовалось значительное увеличение золотого запаса. При этом нельзя было надеяться на интенсивный рост добычи золота. Золотопромышленность России оставалась полукустарной. Из-за дешевизны рабочей силы технические нововведения применялись в очень малой степени. Ни в 80-е, ни в 90-е годы количество полученного на приисках золота заметно не увеличилось (табл. 18) 03.
Таблица 18
Годы
Вес (в пудах)
Стоимость (в млн. кред. рув.
Годы
Вес (в пудах)
Стоимость (в млн. кред. рув.)
1880
2355
32,2
1889
2128
30,0
1881
1052
14,4
1890
1943
27,4
1882
1239
16,9
1891
2219
31,3
1883
1796
24,5
1892
2173
30,7
1884
2350
32,1
1893
2343
33,0
1885
2260
30,9
1894
2216
31,3
1886
1884
26,6
1895
2654
37,4
1887
1845
26,0
1896
1978
27,9
1888
1956
27,6
1897
2135
30,1
Поэтому накопление золотого запаса достигалось за счет внешних займов и таможенных сборов. Уже в августе 1884 г., убедившись в крушении своих первоначальных замыслов, министр финансов распорядился начать сосредото97


чение золота на текущем счете Казначейства в Государственном банке. На 1 января 1887 г. стоимость накопленного металла составила 88,8 млн. руб.04 Но в целом в первой половине 80-х годов золотой запас почти не увеличился. Этому помешали неблагоприятная экономическая конъюнктура и солидная утечка золота из России в виде ежегодных платежей по заграничным долговым обязательствам:
Таблица 19
Движение золотого запаса в 1881—1887 гг. (в млн. руб.)95
На 1 января 1881 291,1
1882 235,6
1883 216,7
1884 224,3
1885 273,2
1886 311,1
1887 281,5
Разменный фонд в этот период вообще оставался без движения96:
Таблица 20
Годы
Состав разменного фонда
Количество кредитных билетов (в млрд.руб.)
Отношение разменного фонда к количеству кредитных билетов (в %)
Золото (в млн. руб.)
Серебро (в млн. руб.)
Всего (в млн. руб.)
1881
170,3
1,1
171,4
1,133
15,1
1882
170,3
1,1
171,4
1,133
15,1
1883
170,3
1,1
171,4
1,133
15,1
1884
170,3
1,1
171,4
1,103
15,5
1885
170,3
1,1
171,4
1,073
16,0
1886
170,3
1,1
171,4
1,046
16,4
1887
170,3
1,1
171,4
1,046
16,4
Важным событием стало утверждение 17 декабря 1885 г. нового монетного устава97. Вместо 83 Ц пробы для серебряной и 88-й для золотой монеты была принята 900-я проба по образцу большинства европейских государств. Содержание чистого золота в полуимпериале понижалось со 135 до 130,68 долей и приравнивалось к 20-франковой монете. Отныне он мог свободно об98


ращаться за границей без переплавки и понижения цены. В уставе определялись также терпимость в пробе и весе монет, некоторое уменьшение их диаметра и др. Эти изменения имели целью приблизить монету России к европейским стандартам, укрепить доверие к ее достоинству на мировом рынке и упростить расчеты в заграничных платежах. Однако устав не затрагивал сущности монетной системы. Серебряный рубль еще сохранялся как основная монетная единица.
Созданию условий для проведения денежной реформы и увеличению золотого запаса должны были способствовать и конверсии государственных займов. Этот вопрос был впервые поднят Бунге в докладной записке, представленной в феврале 1886 г. в Комитет финансов. Министр предлагал использовать благоприятное состояние денежного рынка в Европе, где из-за избытка капиталов произошло понижение учетного процента в банках и повышение цен на процентные бумаги. По его мнению, осуществление конверсий могло бы дать экономию в платежах только по займам в металлической валюте около 9 млн. руб. ежегодно. 23 февраля Комитет финансов обсудил представление Бунге и наметил несколько 5%-х займов 60—70-х годов, которые подлежали конверсии в 4%-е98. Подобная операция была невозможна без содействия иностранных банков, так как казна России не располагала свободными денежными средствами для выпуска новых займов с целью обмена на них старых ценных бумаг. Бунге вступил в переговоры с берлинскими банкирами. Но обострение отношений между Россией и Германией задержало реализацию этих планов.
В конце 1886 г. консервативные круги добились согласия императора на отставку Бунге. Он покинул финансовое ведомство, не завершив многих начинаний. И все же его политика имела большое значение. К середине 80-х годов
99


в министерстве в общей форме уже сложилась концепция будущей денежной реформы, сущность которой заключалась в девальвации рубля и переходе к золотому монометаллизму.
Отставка не прервала карьеры бывшего министра финансов. Неожиданно для всех Александр III, по-прежнему благоволивший к Бунге, назначил его председателем Комитета министров. Вплоть до своей кончины в 1895 г. он продолжал играть в «верхах* заметную роль. С.Ю.Витте позднее вспоминал о большом влиянии, которое оказали на него идеи Бунге. В феврале 1893 г. новый министр финансов дал распоряжение о выпусках необеспеченных бумажных денег для строительства Сибирской железнодорожной магистрали. Бунге сразу же восстал против этого намерения. В записке председателю Комитета финансов Д.М.Сольскому он подчеркнул, что «такие выпуски способствуют возвышению цен, вследствие чего сначала обнаруживается некоторое, иногда даже значительное оживление промышленности, а потом несоответствие между получаемыми доходами и удовлетворением необходимых потребностей. Таким образом, за периодом процветания наступает пора безденежья, несмотря на обилие денег»9®. Он использовал весь свой авторитет, чтобы заставить Витте отказаться от «сибирских кредиток». Вскоре министр финансов стал убежденным последователем Бунге и широко пользовался его содействием в ходе подготовки денежной реформы100.
♦ ♦ ♦
1 января 1887 г. место Бунге занял ставленник Каткова и Мещерского Иван Алексеевич Вышнеградский (1831—1895). Однако он не был простой пешкой в руках консерваторов. Выходец из семьи провинциального священника, Вышнеградский представлял собой человека разнообразных дарований и достиг жизненного успеха только благодаря своей энергии и невероятной работоспособности. Он был ученым с мировым именем, крупной величиной в области прикладной механики и машиностроения, преподавал в военно-учебных заведениях, возглавлял кафедру в Технологическом институте. Вышнеградский прославился также как опытный менеджер и биржевик, руководитель нескольких акционерных компаний — Петербургского водопроводного общества, Общества Юго-Западных железных дорог и др. Накануне назначения министром финансов он уже обладал миллионным состоянием. Честолюбивый Вышнеградский мечтал и о служебной карьере. Союз с Катковым и Мещерским был для него лишь способом для проникновения в высшие сферы власти101.
Министр финансов солидаризовался с установкой «Московских ведомостей» на расширение государственного вмешательства в экономику. Во всеподданнейшей программной записке (декабрь 1886 г.) Вышнеградский рекомендовал усилить таможенный протекционизм, ввести винную и табачную монополии102. Но он даже не затронул вопрос о денежной реформе. Это объяснялось тем, что министр финансов не разделял инфляционистской позиции Каткова и высту100


пил продолжателем дела Бунге. В отличие от предшественника, Вышнеградский начинал свою деятельность в несравненно более благоприятной обстановке. Рациональная налоговая политика Бунге, накопление им свободной наличности в Государственном банке, богатые урожаи 1887—1889 гг., окончание депрессии в промышленности, изменение конъюнктуры на европейском денежном рынке — все это способствовало преодолению хаоса в денежном обращении. Кроме того, последовавшая в 1887 г. смерть Каткова освободила министра финансов от бдительного надзора московского «пророка*.
В конце июня 1887 г. Вышнеградский представил в Комитет финансов записку, в которой вслед за Бунге доказывал невозможность восстановления стоимости рубля до паритета без «потрясения всех отраслей народного хозяйства*. По его мнению, в данный момент следовало пойти на девальвацию денежной единицы, приняв за основу ее нынешний курс. Министр подчеркивал, что успех этой меры зависит от допущения свободного размена кредитных билетов на монету и главное — от разрешения заключения сделок на металлическую валюту. В противном случае, продолжал он, нельзя рассчитывать ни на появление во внутреннем обращении монеты, ни на удержание в России нужного для осуществления размена металлического запаса.
28 июня Комитет финансов на своем заседании при участии Рейтерна и Бунге одобрил предложения Вышнеградского и высказался за упрочение размена рубля на звонкую монету в отношении, близком к 1 V2 кредитных рубля за 1 руб. золотом. Министру финансов было предложено разработать программу мер по обеспечению операции размена и увеличению разменного фонда.
101


10 июля 1887 г. решение Комитета получило высочайшее утверждение. Тем самым вопрос о девальвации рубля был предрешен. Одновременно последовал указ, который повелевал для увеличения разменного фонда снять с текущего счета казначейства в Государственном банке 40 млн. руб. золотом (из запаса, накопленного при Бунге) и передать их банку в счет уплаты долга за временно выпущенные кредитные билеты. Эта сумма была приравнена к 63,7 млн. кредитных рублей постоянного выпуска, что уменьшило количество кредитных билетов временного выпуска с 330 млн. до 266,3 млн. руб. Разменный фонд возрос с 171,5 млн. до 211,5 млн. руб.103
В январе 1888 г. Вышнеградский внес в Государственный совет представление о восстановлении металлического обращения. Он считал целесообразным разрешить заключение сделок на золотую и серебряную монету и принимать ее в уплату казенных податей, сборов и пошлин. Министр финансов аргументировал это тем, что со времени отказа Совета санкционировать аналогичный проект Бунге ситуация изменилась к лучшему — произошло уничтожение кредитных билетов на сумму 87 млн. руб. и увеличение разменного фонда на 40 млн. руб. С его точки зрения, данная мера облегчит прилив в Россию иностранных капиталов, потребность в которых «вызывается прямыми жизненными интересами торговли и промышленности». Он особо отметил преждевременность установления размена только на золото, поскольку монетной единицей страны по-прежнему остается серебряный рубль. Подобное нововведение было бы равносильно переходу к золотому монометаллизму, т.е. шагу, который не будет иметь успеха без достаточной подготовки104.
Представление Вышнеградского поступило на рассмотрение в особое совещание, состоящее из чиновников финансового ведомства и представителей биржевых комитетов. Подавляющее большинство не согласилось с доводами министра финансов. Они заявили о возможной опасности падения курса кредитного рубля и возникновения ажиотажа среди населения. Поэтому проект Вышнеградского был отклонен105.
Неудача не остановила министра финансов. Альфой и омегой его деятельности стало накопление золотого запаса. Вышнеградский всеми силами старался увеличить «золотое наследство», доставшееся ему от Бунге. Этой цели служили все остальные проводимые им финансовые мероприятия, в том числе и борьба с дефицитами. Вышнеградский исключительно бережно относился к средствам казны. Он добился почти полной ликвидации сверхсметных ассигнований, которые всегда были настоящим бичом бюджета.
В отличие от предшественника, Вышнеградский исповедовал узкий «финан- сизм», т.е. пытался обеспечить бюджетное равновесие любой ценой, не обращая внимания на последствия для народного хозяйства в целом. Он был далек от понимания нужд широких слоев населения и мало интересовался социальными проблемами. Идеи Бунге о продолжении податных реформ и введении единого подоходного налога не привились. При Вышнеградском произошло закручивание налогового «винта», началось беспощадное выколачивание недоимок с крестьянства, были увеличены государственный поземельный налог, налог на городскую недвижимость и торгово-промышленное обложение. В конце 80-х годов
102


еще более возросли косвенные налоги (акцизы на сахар, табак, водку, таможенные пошлины), появились новые налоги на спички и керосин108.
Налоговая политика Вышнеградского подорвала платежеспособность податных сословий, но позволила ему уже с 1888 г. избавиться от дефицитов по обыкновенному бюджету. Однако общий бюджет, за исключением 1889 г., по-прежнему сводился с дефицитом (в млн. руб.)107:
Таблица 21
Годы
Обыкновенный бюджет
Чрезвычайный бюджет
Дефицит (-) Излишек (+)
Доходы
Расходы
Доходы
Расходы
1887
832,3
835,9
13,0
95,1
-85,7
1888
900,8
840,4
9,3
86,8
-17,1
1889
944,4
857,9
24,9
105,0
+ 4,4
1890
950,8
877,8
34,1
178,7
-71,6
1891
895,8
875,3
37,0
240,3
-182,8
1892
976,3
910,7
38,1
214,8
-111,1
Итого
-463,9
С таким же упорством Вышнеградский стремился к активизации торгового и платежного баланса. Он довел ограничение импорта до предела. Вторая половина 80-х — начало 90-х годов стали периодом расцвета протекционистской системы. Происходило ежегодное возрастание пошлин на руду, чугун, уголь, сталь, машины, хлопок, шерсть, сахар и другие товары. В 1891 г. был принят новый тариф, который не имел равных в Европе по степени таможенной охра103


ны108. Одновременно Вышнеградский еще более форсировал экспорт сельскохозяйственной продукции, главным образом хлеба10*:
Таблица 22
Годы
Экспорт хлеба (в млн. пуд.)
Стоимость (в млн.руб.)
1887
392,9
322,5
1888
547,9
422,2
1889
466,4
376,0
1890
417,9
339,1
1891
391,2
354,1
Доля зерна в денежном выражении всего экспорта в 1886—1890 гг. составила 51,5%110. В 1887—1891 гг. Россия покрывала 47% общего ввоза европейских стран, импортирующих хлеб111. Финансовое ведомство установило высокие экспортные премии и льготные железнодорожные тарифы на ряде направлений. Для подхлестывания экспорта министерство широко использовало налоговый прессинг, назначая сроки уплаты податей к моменту сбора урожая. Крестьяне были вынуждены выбрасывать на рынок не только излишки, но и часть необходимого продукта. Вследствие одновременного предложения на рынке огромной массы сельскохозяйственной продукции цены на хлеб падали ниже издержек производства. Купцы-экспортеры скупали зерно за бесценок и с большой выгодой продавали за границу, обрекая сельское население на систематическое недоедание.
Однако эффект от столь масштабного вывоза зерна сильно снижался из-за отсутствия учета конъюнктуры на мировом хлебном рынке. Хлеб отправлялся за
104


границу осенью, когда цены на него снижались до минимального уровня. Это приносило народному хозяйству страны колоссальные убытки. Разрыв между быстро растущим экспортом зерна и снижающимися доходами от хлебной торговли углублялся под влиянием мирового аграрного кризиса, который вызвал всеобщее падение цен на сельскохозяйственные товары. Внешнеторговая политика Вышнеградского, проводившаяся под лозунгом «недоедим, но вывезем», не случайно получила название «голодного экспорта». Она не соответствовала ни увеличению посевных площадей и валового сбора зерна, ни повышению производительности труда в земледелии. В ряде регионов вообще не оставалось сколько-нибудь значительных запасов хлеба, что в случае неурожая было чревато массовым голодом. Финансовое ведомство поощряло также бросовый экспорт сахара, хлопка и некоторых других товаров112. В 1887—1891 гг. сальдо торгового баланса неизменно сводилось с большим преимуществом для России113:
Таблица 23
Годы
Импорт (в млн. руб.)
Экспорт (в млн. руб.)
Сальдо (в млн. руб.)
1887
399,6
617,3
+217,7
1888
386,1
784,0
+397,9
1889
432,0
750,9
+318,9
1890
406,7
692,2
+285,5
1891
371,6
707,4
+335,8
Но обеспечить активный платежный баланс мог по-прежнему только приток иностранных капиталов. В 1889—1891 гг. министр финансов заключил пять металлических займов на сумму 425,1 млн. золотых руб. За 1887— 1892 гг. внешний и внутренний долг России возрос с 6,5 до 7,5 млрд. руб. Всего за время министерства Вышнеградского выручка от займов составила 2 081 млн. руб. при нарицательной сумме 2 295,1 млн. руб.114
Ограничение импорта, рост вывоза и внешние займы позволили Вышнеградскому активизировать платежный баланс115:
Таблица 24
Годы
Сальдо (в млн. зол. рув.)
1887
-105
1888
- 23
1889
+ 29
1890
+ 182
1891
+ 26
1892
+ 63
105


Это дало возможность значительно ускорить накопление золотого запаса:
Таблица 25
Движение золотого запаса (в млн. руб.)116
На 1 января
1888
273,7
1889
297,1
1890
372,4
1891
483,8
1892
495,2
1893
581,5
В 1887—1892 гг. увеличился и металлический разменный фонд117:
Таблица 26
Годы (на 1 января)
Состав разменного фонда
Количество кредитных билетов (в млрд, руб.)
Отношение разменного фонда к количеству кредитных билетов (в %)
Золото (в млн. руб.)
Серебро (в млн. руб.)
Всего (в млн. руб.)
1888
210,3
1,1
211,4
1,046
20,2
1889
210,3
1,1
211,4
1,046
20,2
1890
210,3
1,1
211,4
1,046
20,2
1891
210,4
1,1
211,5
1,046
20,2
1892
285,4
1,1
286,5
1,121
25,6
1893
360,4
1,1
361,5
1,196
30,2
С серьезными трудностями Вышнеградскому пришлось столкнуться при осуществлении намеченных Бунге конверсий внешних займов. Протекционистский курс самодержавия породил сильное беспокойство в Германии, которая была основным торговым партнером России. Недовольство правящих кругов рейха вызвал и отказ русского правительства от переговоров о заключении политического союза. В 1887 г. канцлер Отто фон Бисмарк начал настоящий «поход» против облигаций русских займов, размещенных главным образом на немецком фондовом рынке. Государственным кредитным учреждениям (Имперскому банку и Банку для морской торговли) было запрещено выдавать ссуды под залог русских ценных бумаг, которые объявлялись «ненадежными». В немецкой печати распространялась дезинформация о полном банкротстве русской казны. На берлинском фондовом рынке произошел массовый выброс русских бумаг, что сразу же привело к падению их стоимости. Путем подобного 106


нажима Бисмарк хотел заставить Россию изменить таможенный устав и внешнеполитическую ориентацию.
Но германский канцлер просчитался. Его действия лишь дали толчок сближению России с Францией. Чтобы сорвать спекулятивную игру немецких биржевиков, Вышнеградский обратился за помощью к французским банкирам. В Париже был образован синдикат для скупки на берлинском рынке русских бумаг. Их продажа по сниженным ценам нанесла немецким держателям огромные убытки. Французские финансисты, напротив, заработали крупные суммы. В результате этой операции русские бумаги переместились из Германии во Францию. Кредитная зависимость России от Германии была ликвидирована118.
Именно французские банкиры выступили с инициативой конверсии русских внешних займов, на которую охотно откликнулся Вышнеградский. Операции по конверсии 5%-х займов в 4%-е, проведенные в 1888—1890 гг., конвертировали государственные долги на сумму 1,7 млрд. руб. Хотя задолженность страны увеличилась на 277 млн. руб., более длительная рассрочка займов (на 81 год) уже в первые годы дала бюджетную экономию по ежегодным платежам в размере 21,5 млн. руб.118
Министр финансов, как и его предшественник, был вынужден принять меры для преодоления дефляции. Однако если Бунге ограничился прекращением изъятия из обращения бумажных денег, то Вышнеградскому пришлось пойти дальше. Сопротивление в «верхах» восстановлению сделок на металлическую валюту создавало немалые затруднения для торгово-промышленной деятельности. В 1888 г. вследствие хорошего урожая и увеличения экспорта хлеба спрос на кредитные билеты резко возрос. Поэтому 8 июля по инициативе Вышнеградского последовал указ, согласно которому Государственному банку с разрешения министра финансов предоставлялось право выпуска кредитных билетов под обеспечение золотом с условием их уничтожения по мере возможности. На основании указа в этом же году были произведены выпуски кредитных билетов на сумму 30 млн. руб., по прошествии некоторого времени с большим трудом изъятые из обращения120. Однако действия финансового ведомства только отчасти устранили недостаток в оборотных средствах Государственного банка.
Политика Вышнеградского способствовала повышению курса рубля:
Таблица 27
Среднегодовой вексельный курс рубля121
Годы
На Лондон (в пенсах)
На Париж (в сантимах)
На Берлин (в пфеннигах)
Курс рубля на золото (в коп.)
1887
21 2Ve4
226 ’/32
181,63
55,7
1888
22 Ч/32
235,18
188,61
59,5
1889
25 ’/8
266,95
215,89
65,9
1890
27 3Mj2
294,11
237,13
72,6
107


Но столь быстрый подъем курса создал серьезные затруднения развитию торговли и промышленности. Началось падение цен на предметы русского вывоза сначала за границей, а затем на внутреннем рынке. Доходы экспортеров от торговли хлебом и сырьевыми продуктами заметно сократились. Производство этих товаров превращалось в убыточное. Повышение курса привело к снижению цен на иностранные товары на русском рынке, что облегчало их оплату таможенными пошлинами, взимаемыми золотом.
В апреле 1890 г. Вышнеградский констатировал во всеподданнейшем докладе, что «настоящее быстрое повышение вексельного курса грозит нанесением крайнего ущерба благосостоянию нашего отечества... При дальнейшем повышении вексельного курса цены могут дойти до такого уровня, что отпуск нашего хлеба сделается невозможным; тогда, с прекращением того условия, которое побуждает спекуляцию возвышать вексельный курс, должно произойти противоположное явление, и курс может упасть так же внезапно, как он поднялся, причем даже трудно представить себе, до каких пределов может дойти это падение». Единственное спасение министр финансов видел в широком обмене кредитных рублей на золото. Вышнеградский предлагал установить «предел» золотого содержания рубля сообразно с существующими заграничными ценами на хлеб. По его мнению, кредитный рубль должен быть стабилизирован на уровне 62,5 коп. золотом. «Обращаясь к конечной цели предполагаемой меры, — писал он, — можно надеяться, что, кроме отвращения гибельного застоя нашей отпускной торговли, она даст еще возможность в близком будущем приступить к открытию размена и, следовательно, к окончательной фиксации цены кредитного рубля по вышеуказанному курсу 62,5 коп. зол. за кредитный рубль». Министр финансов предлагал немедленно приступить к приобретению золота и в случае необходимости производить временные выпуски кредитных билетов на основании указа 8 июля 1888 г.
16 августа доклад Вышнеградского был утвержден Александром III. После этого началась грандиозная закупка золота на заграничных рынках. Для окончательного устранения дефляции 28 июля 1891 г. был издан указ, подтверждающий право министра финансов прибегать к временным выпускам бумажных денег122. В 1891—1892 гг. было выпущено кредитных билетов на общую сумму 150 млн. руб. под золотое обеспечение.
Благодаря правительственным мероприятиям курс рубля несколько понизился:
Таблица 28
Среднегодовой вексельный курс рубля123
Годы
На Лондон (в пенсах)
На Париж (в сантимах)
На Берлин (в пфеннигах)
Курс рубля на золото (в коп.)
1891
26 5/16
277,39
224,01
66,8
1892
24 7/32
254
205,88
62,0
108


К 1891 г. министр финансов счел подготовку денежной реформы в основном законченной. Но все рухнуло в один миг. Вышнеградскому пришлось в полной мере пожать плоды своей недальновидной налоговой и экспортной политики. В 1891 г. директор департамента неокладных сборов А.С.Ермолов в записке на его имя предупреждал: «На Россию надвигается страшный призрак голода — необходимо теперь же, пока не поздно, принять самые решительные меры для предупреждения грядущего бедствия»134. Однако Вышнеградский с раздражением отмахнулся от этих слов. Записка легла под сукно. В этом году вывоз хлеба за границу составил 391,2 млн. пудов на сумму 354,1 млн. руб. Осенью Россию постиг чудовищный неурожай. Крестьянство многих 1уберний, не имевшее достаточных запасов зерна, находилось в трагической ситуации. Правительство всемерно старалось спасти положение. «Никогда еще энергия министра финансов не выступала в таком блеске, как в это злополучное время, — вспоминал экономист П.П.Мигулин. — Казалось, И.А.Вышнеградский пытался искупить ошибки своего управления, благодаря которым сельское население не имело возможности накопить сбережения в урожайные годы»135. Для экстренной помощи голодающим министерство выделило свыше 160 млн. руб. Вышнеградский ввел запрет на вывоз за границу сельскохозяйственной продукции. Это несколько снизило цены на хлеб и облегчило участь крестьянства. В 1892 г. на экспорт было отправлено всего 196,4 млн. пудов зерна на сумму 164,1 млн. руб. Сальдо торгового баланса имело избыток лишь 76,1 млн. руб.135 Платежный баланс в 1893 г. стал пассивным. Внешний 3%-й золотой займ, заключенный министром финансов в 1891 г., потерпел фиаско. Выручка от него составила только 57,1 млн. руб., т.е. менее половины от нарицательной суммы (125 млн. руб.). В поисках новых финансовых ресурсов Вышнеградский обратился к идеям Бунге. Он разработал проект введения подоходно-прогрессивного налога, который ежегодно должен был давать казне свыше 15 млн. руб. Но его инициатива осталась без внимания137.
Голодные годы и промышленная депрессия 1891—1892 гг. отсрочили денежную реформу на несколько лет. Печать обрушилась на Вышнеградского с обвинениями в «высасывании» денег из населения. Газеты писали о развале финансов, фиктивности государственных бюджетов, колебаниях вексельного курса, убыточности конверсий и др. Вышнеградский не перенес удара судьбы. Он тяжело заболел и 30 мая 1892 г. был вынужден подать в отставку. Покидая министерство, он передал своему преемнику записку, в которой подробно излагались его соображения о предстоящей реформе138. Именно Витте выпало на долю завершить преобразование денежного обращения на принципиально новых основаниях и ввести знаменитый золотой стандарт.
109


Примечания
1. 	Кауфман И, И, Государственные долги России// Вестник Европы. 1885. № 2. С. 575.
2. 	Министерство финансов. 1802—1902. Ч. 1-2. СПб., 1902. Ч. 1. С. 626-629, 632-633, 636- 637.
3. 	Там же. Ч. 1. С. 627, 633.
4. 	Кашкаров М Денежное обращение в России. Т. 1-2. СПб., 1898. Т. 1. С. 72, 180-181; Т. 2. Приложения. С. 37, 45.
5. 	Безобразов В, П. О некоторых явлениях денежного обращения в России в связи с промышленностью, торговлей и кредитом. Ч. 2. М., 1863. С. 20-21.
6. 	Боровой С. Я Кредит и банки в России (середина XVII в. — 1861 г.). М., 1958. С. 276- 277.
7. 	Мизулин П. П. Русский государственный кредит (1769—1899). Т. 1. Харьков, 1899. С. 285-288.
8. 	Безобразов В. П, Указ. соч. Ч. 1. М., 1963. С. 21-24.
9. 	Власенко В. Е, Денежная реформа в России. 1895—1898 гг. Киев, 1949. С. 16-17; Яковлев А Ф. Экономические кризисы в России. М., 1955. С. 69-80.
10. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 2. Приложения. С. 38.
11. 	Судейкин В. Т, Александр Максимович Княжевич// Русская старина. 1892. № 11. С. 398-432.
12. 	Кауфман И. И. Указ. соч. С. 583.
13. 	Министерство финансов. Ч. 1. С. 459, 460.
14. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 72.
15. 	Мизулин П. IL Указ. соч. Т. 1. С. 288.
16. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 2. Приложения. С. 38.
17. 	Министерство финансов. Ч. 1. С. 461.
18. 	Шепелев Л Е. Царизм и буржуазия во второй половине XIX века. Проблемы торгово- промышленной политики. Л., 1981. С. 52, 58-61.
19. 	Куломзин А Н., Рейтерн-Нолькен В. Г. MX Рейтерн, Биографический очерк. С приложениями из посмертных записок М.Х. Рейтерна. СПб., 1910. С. 3-8; Шепелев JL Е, Указ. соч. С. 71-72.
20. 	Министерство финансов. Ч. 1. С. 632-633, 636-637.
21. 	Мизулин П. П. Указ. соч. Т. 1. С. 177, 454; Т. 3. Вып. V. Харьков, 1907. С. 1121.
22. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 72.
23. 	Друян А Д, Очерки по истории денежного обращения России в XIX веке. М., 1941. С. 70, 72-73; Власенко В, Е. Указ.соч. С. 15-16.
24. 	Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ф. 208. Ед.хр. 67. Л. 8 об.
25. 	Кауфман И, И, Кредитные билеты, их упадок и восстановление. СПб., 1888. С. 131- 144.
26. 	Мизулин П, П. Указ. соч. Т. I. С. 297-299.
ПО


27. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. I. С. 169, 185-187; Т. 2. Приложения. С. 38.
28. 	Покровский В И, Сборник сведший по истории и статистике внешней торговли России. Т. 1. СПб., 1902. Таблицы. С. 177, 141.
29. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. I. С. 187.
30. 	Бессель Н X Нормальный государственный бюджет// Русский вестник. 1884. № 12. С. 383.
31. 	Министерство финансов. Т. 1. С. 465.
32. 	Мизулин П П Указ. соч. Т. 1. С. 302-303.
33. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 72, 188; Т. 2. Приложения. С. 38.
34. 	Кауфман И, И, Указ. соч. С. 575.
35. 	Министерство финансов. Ч. 1. С. 632-637.
36. 	Мизулин П П. Указ. соч. Т. 1. С. 306-307, 317.
37. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 72.
38. 	Мизулин П. И Указ. соч. Т. 1. С. 310-317.
39. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 169; Т. 2. Приложения. С. 38, 46.
40. 	Чернуха В Г. Программная записка министра финансов М.Х. Рейтерна (сентябрь 1866 г.)// Вспомогательные исторические дисциплины. Т.Х.Л., 1978. С. 269-278.
41. 	Куломзин А Н, Рейтерн-Нолькен В. Г. Указ. соч. С. 67, 91, 96-100.
42. 	Чернуха В Г. Указ. соч.-С. 278-284.
43. 	Куломзин А Н, Рейтерн-Нолькен В.Г. Указ. соч. С. 140.
44. 	Яковлев А Ф, Указ. соч. С. 89; Шепелев Л.Е. Указ. соч. С. 70.
45. 	Министерство финансов. Ч. 1. С. 634-635, 638-639.
46. 	Куломзин А Н., Рейтерн-Нолькен В. Г. Указ. соч. С. 50.
47. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 72, 177; Т. 2. Приложения. С. 38-39, 46-47, 51.
48. 	Покровский В И. Указ. соч. С. 105, 117, 141.
49. 	Мизулин П. И Указ. соч. Т. 1. С. 441-443, 454; Т. 3. Вып. V. С. 1127.
50. 	Куломзин А Н., Рейтерн-Нолькен В.Г. Указ. соч. С. 179.
51. 	Там же. С. 160-167.
52. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 73; Т. 2. Приложения. С. 39.
53. 	Материалы по денежной реформе 1895—1897 гг./ Под ред. А.И.Буковецкого. Вып. 1. Пг.- М., 1922. С. 41-48.
54. 	Министерство финансов. Ч. 1. С. 472.
55. 	Куломзин А Н.» Рейтерн-Нолькен В Г. Указ. соч. С. 170-180. 56. Кашкаров М Указ. соч. Т. 2. Приложения. С. 39.
57. 	Куломзин А Н, Рейтерн-Нолькен В Г. Указ. соч. С. 146-152.
58. 	Мизулин П П Указ. соч. Т. 1. С. 465, 466.
59. 	Министерство финансов. Ч. 1. С. 634-635, 638-639.
60. 	Мизулин П П Указ. соч. Т. 1. С. 470, 478-479.
61. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 73, 83, 90-91, 177; Т. 2. Приложения. С. 3, 39-40, 47- 48, 51.
62. 	Безобразов В. П Народное хозяйство России. Ч. 1. СПб., 1882. С. 276-277.
111


63. 	Степанов В. Л, Николай Христианович Бунге// История СССР. 1991. № 1. С. 120-133.
64. 	Бунге Н. X О восстановлении постоянной денежной единицы в России. Киев, 1878. С. 46.
65. 	Головин К Ф, Наша финансовая политика и задачи будущего. 1887—1898. СПб., 1899. С. 4.
66. 	Бунге Н. X О восстановлении металлического обращения в России. Киев, 1877. С. 17-18; Он же. Заметка о настоящем положении нашей денежной системы и средствах к ее улучшению. СПб., 1880.
67. 	Бунге Н. X О финансовом положении в России// Исторический архив. I960. № 2. С. 142.
68. 	Шепелев Л Е. Указ. соч. С. 79-82.
69. 	Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). Собр. 2-е. Т. 55. Отд. 1. № 61730.
70. 	Друян А Д. Указ. соч. С. 87.
71. 	Московские ведомости. 1881. 9 января.
72. 	Данилевский Н, Я. Несколько мыслей по поводу низкого курса наших бумажных денег и некоторых других экономических явлений и вопросов// Русский вестник. 1882. № 8. С. 473-533; № 9. С. 137-198. Бессель Н. X Основная причина нашего затруднительного финансового положения и основные меры для скорою и прочного поправления наших финансов// Русский вестник. 1883. № 11. С. 220-247; № 12. С. 549-587. Новосельский Н. А Современные задачи государственной экономии в России. СПб., 1884.
73. 	Антонович А Я. Теория бумажно-денежного обращения и государственные кредитные билеты. Киев, 1883; Мец Н.Ф. Погашение кредитных билетов как мера к упрочению нашей денежной единицы. СПб., 1886.
74. 	Московские ведомости. 1881. 16 января.
75. 	Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 563. Оп. 2. Д. 251, Л. 5 об. — 13 об.
76. 	Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1883 год. СПб., 1883. С. 11.
77. 	Материалы по денежной реформе... С. 49-83.
78. 	Гражданин. 1882. 19 декабря.
79. 	Материалы по денежной реформе... С. 86-88.
80. 	Кованью П. Л Главнейшие реформы, проведенные Н.Х.Бунге в финансовой системе России. Опыт критической оценки деятельности Н.Х.Бунге как министра финансов (1881—1887). Киев, 1901.
81. 	Министерство финансов. Ч. II. С. 640-643.
82. 	Мйгулин IL IL Указ. соч. Т. 1. С. 598; Т. 13. Вып. v. С. 1134.
83. 	Соболев М.Н. Таможенная политика России во второй половине XIX века. Томск, 1911. С. 431-490.
84. 	Покровский В И. Указ. соч. Таблицы. С. 105, 117, 141.
85. 	Там же. С. 117, 141.
86. 	Мигулин П П Указ. соч. Т. 1. С. 593-594.
87. 	Энгеев Т. О платежном балансе довоенной России// Вестник финансов. 1928. № 5. С. 74.
112


88. 	Гиндин И, Ф, Государственный банк и экономическая политика царского правительства (1861—1892 годы). М., I960. С. 96-98.
89. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 83, 177; Т. 2. Приложения. С. 40, 48, 51, 53.
90. 	Министерство финансов. Ч. II. С. 105.
91. 	РГИА. Ф. 560. Оп. 22. Д. 164. Л. 49-58.
92. 	Кауфман И. И. Серебряный рубль в России от его возникновения до конца XIX в. СПб., 1910. С. 215, 217-219, 229-231; См. также: Власенко В.Е. Указ. соч. С. 43-48.
93. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 153.
94. 	Министерство финансов. Ч. II. С. 104.
95. 	Материалы по денежной реформе... С. 28.
96. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 73.
97. 	ПСЗРИ. Собр. 3-е. Т. 5. № 3380.
98. 	РГИА. Ф. 563. Оп. 2. Д. 261.
99. 	Там же. Ф. 694. Оп. 2. Д. 6. Л. 3 об. — 4.
100. 	Витте С. Ю. Воспоминания. Т. I. М., 1960. С. 170., 362, 363-364, 544.
101. 	Степанов В JL Иван Алексеевич Вышнеградский// Отечественная история. 1993. № 4. С. 99-115.
102. 	Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 677. On. 1. Д. 572.
103. 	Министерство финансов. Ч. II. С. 105-107.
104. 	Материалы по денежной реформе... С. 94-97.
105. 	Министерство финансов. Ч. II. С. 109.
106. 	Судейкин В Т. Замечательная эпоха в истории русских финансов. СПб., 1895. С. 89-101.
107. 	Министерство финансов. Ч. II. С. 640-643.
108. 	Соболев М Н. Указ. соч. С. 491-796.
109. 	Покровский В И. Указ. соч. Таблицы. С. 105.
ПО. Покровский С. А Внешняя торговля и внешняя торговая политика России. М., 1947. С. 318.
111. 	Покровский В И. Указ. соч. С. 8.
112. 	Власенко В Е. Указ. соч. С. 59-66; Китанина Г. М Хлебная торговля в России в 1875—1914 гг. Очерки правительственной политики. Л., 1978. С. 69-70.
113. 	Покровский В И. Указ. соч. Таблицы. С. 117, 141.
114. 	Мизулин П. П. Указ. соч. Т. 2. С. 88, 121, 135, 142, 182, 556-557; Т. 7. Вып. V. С. 1141.
115. 	Энзеев Г. Указ. соч. С. 74.
116. 	Материалы по денежной реформе... С. 28.
117. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 73.
118. 	Мизулин П П Указ. соч. Т. 2. С. 33-35; Кумпф 3. К вопросу о причинах и следствиях запрещения Бисмарком приема в залог русских ценностей германскими банками (ноябрь 1887 г.)// Вестник МГУ. История. 1968. № 3. С. 72-84.
119. 	Мизулин П П Указ. соч. Т. 2. С. 222-223, 237, 253; Сидоров A JL Конверсии внешних займов России в 1888—1890 гг.// Исторический архив. 1959. № 3. С. 99-102.
113


120. 	Министерство финансов. Ч. II. С. 109-110.
121. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 177; Т. 2. Приложения. С. 40-41, 48-49, 53.
122. 	Министерство финансов. Ч. II. С. 111, 112-114.
123. 	Кашкаров М Указ. соч. Т. 1. С. 84, 177; Т. 2. Приложения. С. 41, 49, 53.
124. 	Ермолов A Q Наши неурожаи и продовольственный вопрос. Ч. 1. СПб., 1909. С. 100.
125. 	Мигулин П, П. Указ. соч. Т. 3. Вып. 1. Харьков, 1901. С. 3.
126. 	Покровский В, И, Указ. соч. Таблицы. С. 105, 117, 141.
127. 	Историческая справка по вопросу о введении подоходного налога в России. СПб., б.г. С. 23-42.
128. 	РГИА. Ф. 1152. Оп. 12. 1897. Д. 78а. Л. 780.


Глава III
ЗОЛОТОЙ РУБЛЬ
Потребности времени. Личность С.Ю. ВИТТЕ. Цели реформы и сложности ее реализации. Итоги.
Окончание XIX в. ознаменовалось в России проведением важной экономической реформы, которая качественно изменила положение русского рубля, ставшего одной из стабильнейших денежных единиц мира. Преобразования 1895—1897 гг., являясь составной частью широкой программы экономических
115


нововведений 90-х годов, санировали финансовое обращение внутри страны, ускорили индустриальную модернизацию России и помогли народнохозяйственному организму в последующем выдержать тотальные потрясения русско- японской войны и революции 1905—1907 гг. Сама реформа не была простой и легкой. Она отразила острую потребность государства преодолеть очевидную замкнутость, рыхлость и неэластичность многих основополагающих традиционных финансовых структур, в первую очередь самого рубля, и способствовала интеграции России в систему мирового рынка.
Это был прорыв из прошлого в будущее, неразрывно связанный с именем министра финансов Сергея Юльевича Витте (1849—1915). Однако при всей несомненности заслуг этого крупного государственного деятеля, нельзя не учитывать того, что результативность его реформаторских усилий во многом была следствием двух взаимосвязанных обстоятельств, в первую очередь огромной подготовительной работы его предшественников на посту главы финансового ведомства Бунге и Вышнеградского. Но в еще большей степени успех невиданного в истории России начинания обеспечивала несомненная и однозначная поддержка, которую получали конкретные предложения и проекты Витте на самом верху иерархической пирамиды. Сама идея укрепления положения рубля переходом на универсальный золотой паритет отвечала в первую очередь задачам развития промышленности: надежность валюты стимулировала инвестиции иностранных капиталов. Аграрному сектору она не сулила в обозримом будущем никаких особых выгод и даже наоборот: стабилизация курса отечественной денежной единицы, увеличение ее стоимости неизбежно должны были привести к удорожанию экспорта. Главными же предметами российского вывоза исстари служили продукты сельскохозяйственного производства, поэтому преобразования Витте непосредственно ущемляли интересы крупных дворян-землевладельцев, давно « правивших бал» в высших сферах власти и оказывающих огромное влияние на курс государственной политики.
Именно их противодействие было одним из важнейших факторов, затягивавших давно назревавшую реформу. То, что в итоге она была проведена в оптимальном масштабе, объясняется огромной поддержкой, оказываемой молодому министру финансов его венценосными «патронами»: сначала Александром III, а затем Николаем II. Без покровительства последнего некоторые принципиальные предложения Витте вряд ли вообще могли материализоваться, так как весьма влиятельные силы, в первую очередь из кругов Государственного совета, неоднократно пытались блокировать их, умышленно тормозя обсуждение намечаемых мер и по старой бюрократической традиции стараясь если и не отвергнуть сразу же нежелательное предложение, то похоронить его в бесконечных обсуждениях и согласованиях. Реализация узловых пунктов виттев- ской программы, превращение идей в законоположения происходили в большинстве случаев вопреки мнению «госсоветовских старцев», прямыми императорскими указами, что и гарантировало успех. Однако при всем этом роль и заслуги самого Витте трудно переоценить. Его карьера одновременно и необычна, и типична для сановной России.
116


Родился Сергей Юльевич Витте в 1849 году в Тифлисе в семье чиновника. Окончил математический факультет Новороссийского университета в Одессе и с 1869 г. начал службу в канцелярии одесского генерал-губернатора, где занимался учетом железнодорожного движения, а уже в следующем, 1870 г. был назначен начальником конторы движения Одесской железной дороги. Вскоре эта линия преобразовалась в частное общество, а затем стала частью одной из крупнейших российских железнодорожных компаний — Общества Юго-Восточных железных дорог, где молодой выпускник университета занял пост начальника эксплуатации. В 1883 г. Витте опубликовал книгу «Принципы железнодорожных тарифов по перевозке грузов», неоднократно переиздававшуюся, где сформулировал важнейшие условия рационального хозяйствования на транспорте и этим заявил о себе как о серьезном знатоке бурно развивавшегося железнодорожного строительства и железнодорожного дела. Основная идея книги была по тому времени необычайно новаторской: автор ратовал за установление железнодорожных тарифов не произвольно, а на основе экономического закона спроса и предложения.
Бюрократическая карьера Витте началась в 1888 г. Именно тогда он стал лично известен императору Александру III, отказавшись пустить царский поезд с той скоростью, какая требовалась царской свитой, чем и вызвал неудовольствие влиятельных придворных. Этот эпизод мог бы так и остаться лишь курьезным случаем недопустимого «непослушания», если бы не последовавшие затем события. Два месяца спустя, в октябре, возвращаясь в Петербург, около местечка Борки под Харьковом императорский поезд потерпел страшное крушение, в результате которого погибло несколько десятков человек. Катастрофа потрясла Россию. Хотя сама царская семья отделалась лишь ушибами и испугом, но «инцидент с гнилой шпалой» напомнил Александру III о личности строптивого железнодорожного служащего и о его предостережениях. Предпоследний самодержец всегда питал склонность к людям простым, честным, знающим свое дело и умеющим его делать. В своих решениях он был крут, не терпел интриг и околичностей. Безвестность Витте, отсутствие знатного происхождения, чиновных заслуг и влиятельных связей в сановных «сферах» не стали помехами для взлета его служебной карьеры «по царскому благоволению». Витте был предложен важный пост директора департамента железнодорожных дел министерства финансов. Причем Александр III распорядился резко повысить ему оклад содержания по должности, чтобы тот не испытывал «материальных неудобств» (ответственные служащие в ведущих акционерных компаниях получали значительно больше, чем в госаппарате). В феврале 1892 г. Витте стал министром путей сообщения, а в августе занял один из ключевых постов в высшей администрации, возглавив министерство финансов.
Один из ближайших сподвижников нового министра В.И. Ковалевский вспоминал о нем: «Человек сильного ума, твердой воли, бьющей оригинальности во внешности, образе мыслей и действий. В нем все дышало страстностью, порывом, непосредственностью, нечеловеческой энергией. По натуре бо117


рец сильный, даже дерзкий, он как бы искал поприще для состязания и, когда встречал противника, вступал с ним в решительный бой... На глазах у всех со сказочной быстротой проявилась могучая натура, которая постепенно всем овладела и всех вольно или невольно подчиняла себе... В работе его интересовала основная мысль и общее направление. К мелочам он никогда не придирался и не требовал условного канцелярского языка. Работать с ним было и приятно, и легко. Усваивал он новый предмет, что называется, на лету»1. На посту министра финансов Витте оставался бессменно одиннадцать лет, и в бюрократических кругах его заглазно стали именовать «непременный министр финансов».
* * *
Деятельность Витте на различных государственных должностях всегда была в фокусе общественного интереса. Этот яркий, самолюбивый, умный и амбициозный человек прекрасно владел искусством политической интриги, виртуозно умел использовать законы и традиции бюрократической игры для достижения поставленных целей. Но он не был лишь беспринципным карьеристом, хотя многочисленные оппоненты именно это ему вменяли в вину. Известный публицист и общественный деятель П.Б. Струве уже после смерти сановника и «крестного отца» российских политических свобод — Манифеста 17 октября 1905 г. — писал: «Экономический “гений” Витте следует искать не в плохих трактатах по политической экономии, написанных чужими руками, а в государственном творчестве, свободном от пут доктрины и с какой-то державной легкостью разрешавшей трудности, перед которыми останавливались мудрецы и знатоки... Он был по своей натуре беспринципен и безыдеен. В деятельности С.Ю. Витте никогда не было идейного центра, к которому он морально тяготел бы. Витте не изменял в этом смысле взглядов и принципов, ибо их у него вовсе не было. Его стихией была область государственного строительства, политически и нравственно безразличного»2.
При всей проницательности Петра Бернгардовича (кстати, на своем веку неоднократно менявшего «взгляды и принципы»), подобная оценка представляется излишне категоричной. Конечно, Витте является продуктом бюрократической среды и карьерное тщеславие его всегда отличало, но все-таки «идейный центр» у него был. Как человека государственного склада ума этого деятеля всегда занимало благо страны, империи. Его законодательные предложения, политические рекомендации и административные решения способствовали не только личному и служебному самоутверждению, но в большинстве своем отвечали потребностям времени, нуждам государства. А если частные интересы Витте и общественные надобности нередко совпадали — заслуга и одновременно удача этой исторической фигуры.
С молодых лет Витте был адептом славянофильских взглядов, ему приходилось их существенно корректировать под воздействием обстоятельств, но 118


важнейшему принципу — пиететному отношению к самодержавной монархии — он оставался верен до конца дней. Славянофильская ориентация объясняет и большой интерес, проявленный Витте к учению немецкого экономиста первой половины XIX в. Фридриха Листа, разработавшего, в противовес «космополитической политической экономии», теорию «национальной экономии»3^ Взгляды Листа на роль национального хозяйства и его административного регулирования составили основу программы министра финансов.
Будучи сторонником жесткой протекционистской политики, Лист считал (и этот взгляд целиком разделял Витте), что важнейшей задачей государства является поощрение отечественной промышленности, при слабом развитии которой прогресс сельского хозяйства невозможен. Согласно этим представлениям, индустрия должна играть роль локомотива всего народохозяйственного организма. Концепция Листа базировалось на постулате, гласившем, что для бедных стран необходимо достижение равновесия вывоза и ввоза с помощью таможенного покровительства, при условии создания прочной кредитной системы и устойчивого денежного обращения. При этом финансовую независимость страны от заграничных денежных и сырьевых рынков должен обеспечивать стабильный внутренний рынок.
Принимая учение Листа, Витте не считал необходимым распространять таможенную защиту на аграрное производство. «Из всех видов покровительства, — писал он, — таможенная защита земледелия оправдывается наименее. Меры к подъему сельского хозяйства должны быть иные — создание обширного внутреннего рынка путем развития местной промышленности, уменьшения накладных расходов посредством повышения техники и торговли
119


сельскохозяйственными продуктами и подъема сельскохозяйственных знаний для лучшего использования почвенных богатств и уменьшения расходов производства*4.
По инициативе и при деятельном участии Витте в России были проведены серьезные экономические преобразования, реализованы масштабные проекты, способствовавшие укреплению государственных финансов и ускорившие промышленное развитие. В их числе введение казенной винной монополии (1894 г.), строительство Сибирской железнодорожной магистрали, заключение таможенных договоров с Германией (1894 г. и 1904 г.), развитие сети технических и профессиональных училищ. Узловым пунктом экономической программы Витте стало проведение денежной реформы.
В укреплении национальных финансов и создании надежной кредитной системы Витте видел непременные предпосылки для индустриального прорыва России. Их должна была создавать и охранять государственная власть. Уже в первом своем докладе на высочайшее имя в качестве министра финансов он писал: «В нашем отечестве, изобилующем разнообразными естественными богатствами, но еще не достигшем в желаемой степени пользования этими богатствами для возвышения своего благосостояния, финансовая политика не только не должна упускать из внимания нежелательных последствий излишней сдержанности в удовлетворении назревших потребностей, но, напротив, должна своею задачею поставить разумное содействие экономическим успехам и развитию производительных сил страны*9. Разделяя идеи славянофилов о самобытности России, ее уникальном историческом пути, Витте далеко не сразу осознал необходимость преобразования страны по западным меркам. Однако ко времени занятия им министерских должностей он уже не сомневался в целесообразности и необходимости ускоренного промышленного развития страны, в чем видел залог политической стабильности.
Для достижения этой стратегической цели необходимо было решить ряд важнейших задач: увеличить инвестиции в промышленность, создать надежную систему кредита и обеспечить гарантии иностранным вкладчикам. В деле индустриализации России Витте придавал огромное значение зарубежным финансовым центрам, так как внутренние источники финансирования ему представлялись недостаточными. Однако добиться сколько-нибудь благоприятных результатов представлялось невозможным, пока русская денежная единица не была надежно обеспеченной и стабильной. Рубль кредитный, ставший основой денежного обращения еще с середины XIX в., служил объектом беззастенчивых спекулятивных манипуляций за границей; в Берлине даже существовала специальная «рублевая биржа*. Здесь в 1888—1890 гг. (благоприятные годы) курс был довольно высоким и составлял 81,8 номинала (за 100 руб. давали 263,2 марки), но уже в 1891 г., вследствие сильного неурожая упал до 59,3 (за 100 руб. давали уже менее 200 марок)’.
Положение бумажных денежных знаков не было прочным и внутри страны. Представление о колебаниях среднего курса рубля можно получить из табл. 1. За эти девятнадцать лет курс составил 64,3 коп. золотом.
120


Таблица 1
Курс кредитного рубля в копейках золотом7
Годы
Количество копеек за рубль
Годы
Количество копеек за рубль
1877
67,4
1887
55,7
1878
64,6
1888
59,5
1879
63,1
1889
65,9
1880
64,4
1890
72,6
1881
65,7
1891
66,8
1882
63,1
1892
63,1
1883
61,8
1893
65,3
1884
63,4
1894
67,0
1885
63,3
1895
67,5
1886
60,7
Для стабилизации финансовой системы требовалось изыскивать надежный металлический эквивалент, которым уже давно служило серебро. Однако начиная с 70-х годов цена «второго благородного металла» в силу ряда причин неуклонно падала, и было мало надежд на изменение этой устойчивой тенденции. Государство стремилось всеми силами поддержать рубль и с этой целью искусственно ограничивало эмиссию бумажных денег: в 1881 г. их количество внутри страны составляло 1 180 млн. руб., а к 1896 г. их масса даже несколько уменьшилась и не превышала 1 175 млн. руб. Между тем за эти пятнадцать лет население увеличилось на 29 млн. человек, производство зерновых поднялось с 248 до 335 млн. пудов, добыча нефти возросла с 40 до 344 млн. пудов, производство чугуна поднялось с 29,9 до 80 млн. пудов, стали — с 14,2 до 38,5 млн. пудов, протяженность железных дорог увеличилась с 21 195 до 34 500 верст и т.д.8 Налицо был несомненный экономический прогресс. Однако количество дензнаков далеко не удовлетворяло потребности населения и государства. Нужны были решительные действия, чтобы изменить подобное аномальное положение.
Сам Витте не сразу принял идею о введении золотого паритета, хотя к ней серьезно относился его предшественник на посту министра финансов Вышнеградский. Последний после успешного осуществления перехода к золотому обращению в Австро-Венгрии пригласил в Россию одного из ее реализаторов А.Ю. Ротштейна, ставшего затем доверенным лицом Витте. Первоначально он был сторонником укрепления кредитного рубля посредством ряда административно-экономических мер, принципиально не менявших существовавшую 121


денежную систему. В январе 1893 г. по его инициативе Особенная канцелярия по кредитной части обратилась с циркуляром-предостережением к учреждениям коммерческого кредита, в котором говорилось: «Некоторые заграничные биржевые центры в широких размерах производят спекулятивные сделки на курс кредитного рубля, с преобладающей тенденцией в сторону понижения, превращая своими операциями кредитный рубль в предмет игры и ажиотажа и поддерживая тем неустойчивость и постоянное колебание нашего курса. В этой спекуляции участвуют, к сожалению, и биржевые сферы в России... Сделки эти усиливают искусственное давление на наш курс, систематически производимое из упомянутых заграничных биржевых центров. Под влиянием этой игры курс кредитного рубля устанавливается вне прямого соотношения как с действительными международными торговыми оборотами, так и с существующими в России условиями денежного обращения, а постоянные колебания курса наносят вред экономическим интересам страны, лишая торгово-промышленную среду возможности правильного коммерческого расчета при всяких предприятиях, так или иначе соприкасающихся с международным рынком». Действительно, среди европейских предпринимателей были широко распространены опасения, что не гарантируемые русским правительством инвестиции могут привести к существенным финансовым потерям за счет удешевления денежной единицы.
Далее в указанном циркуляре объяснялись наиболее распространенные методы манипуляции с рублем: «Количество обращающихся за границей кредитных билетов обусловливается потребностями торговли и русских путешественников. Посему, дабы не держать вне оборота значительного запаса кредитных рублей, на случай необходимости покрытия наличностью обязательств по заключенным на срок сделкам, заграничные спекулянты, занимающиеся игрою на курс рубля, открывают себе специальные и объективные текущие счета в русских банкирских учреждениях, которые в случае надобности и доставляют им требуемое количество кредитных рублей, нередко пользуясь для сего краткосрочными ссудами из Государственного банка, и таким образом питают сказанную игру, заведомо клонящуюся во вред интересам народного и государственного хозяйства России»9. В заключение выражалась надежда, что отечественные кредитные учреждения, замешанные в этой антигосударственной деятельности «лишь косвенно», помогут правительству пресечь подобные операции. Однако одних увещеваний было, несомненно, мало, и министерство финансов намекало на возможность применения «решительных мер», которые и не замедлили дать о себе знать.
Ряд шагов, предпринятых в течение 1893 г., свидетельствовал о решимости финансового ведомства установить контроль за свободным циркулированием денежной наличности: были установлены таможенные пошлины (1 коп. со 100 руб.), запрещены сделки, основанные на курсовой разнице рубля, как и прочих ценностей, записанных на эту валюту, и, наконец, усилен контроль за биржевыми операциями в России и наложен запрет на производство биржевых сделок маклерами-иностранцами. В русле этих же мер административного воз122


действия находилась и введенная с начала 1893 г. широкая практика Государственного банка по покупке и продаже тратт (переводных векселей). Благодаря этим мерам колебания курса рубля стали уменьшаться. Так, если в 1891 г. в Лондоне они составляли 28,4%, в 1892 г. — 8,8%, в 1893 г. — 5,3%, то в 1894 г. только около 2%10. Однако подобные методы административного контроля могли дать лишь кратковременный положительный результат. Требовались кардинальные преобразования.
Позднее Витте писал, что когда он стал министром финансов, то уже не сомневался, что «денежное обращение, основанное на металле, есть благо; но так как я ранее этим вопросом глубоко не занимался, то поэтому у меня являлись не то чтобы некоторые колебания, а непоследовательные шаги, и в этом нет ничего удивительного*11. Если этот важнейший принцип новым министром финансов был принят сразу, то конкретные пути его претворения в жизнь первые год — полтора его министерства служили предметом оживленных дискуссий и раздумий. Предстояло окончательно решить для себя и доказать другим, в первую очередь монарху, в каком направлении осуществлять реформу: на базе монометаллизма (золото) или биметаллизма (серебро и золото). В пользу второго варианта выступала традиция российского денежного обращения, как и огромные запасы серебра, накопленные в стране. Но привязка кредитного рубля к биметаллическому эквиваленту таила в себе и большую опасность: при высокой конъюнктуре одного из париретов неуклонное снижение стоимости другого могло не только не привести к стабильности денежной единицы, но даже усилить ее неустойчивость. Введение золотого обращения в этом отношении представлялось предпочтительней, но здесь были скрыты неведомые до того финансовые «рифы*. Не произойдет ли массовый отток благородного металла из обращения в «кубышки* внутри страны и не уйдёт ли оно за границу? Хватит ли резервов золота для его свободного обмена? Не произойдет ли его обесценивание? Не приведет ли удорожание денежной единицы к падению жизненного уровня? Убедительные ответы на эти вопросы могла дать лишь жизнь. Трезвый расчет и видение исторических возможностей России сделали С.Ю.Витте убежденным сторонником монометаллизма.
Министр финансов разработал принципы реформы и детальный план ее осуществления и получил полную поддержку царя. Подготовка проекта происходила в обстановке строгой секретности, так как рассчитывать на благожелательное отношение со стороны сколько-нибудь широких кругов не приходилось. «Я имел за собою доверие его величества, — вспоминал Витте, — и благодаря его твердости и поддержке мне удалось совершить эту величайшую реформу. Это одна из реформ, которые, несомненно, будут служить украшением царствования императора Николая II*12.
Введение золотого обращения происходило поэтапно. В феврале 1895 г. Витте представил в Комитет финансов проект о разрешении сделок за золотую монету, которая могла служить основой финансовых операций наряду с серебром и кредитными билетами. Анализируя сложившуюся ситуацию на денежном
123


рынке, он писал: «Пока кредитные билеты свободно обменивались на звонкую монету, узаконенный курс их не был курсом принудительным; но когда размен этих билетов был приостановлен и они утратили часть своей ценности, тогда сохранение за ними значения денежных знаков, обязательных к приему в платежи, имело своим естественным последствием полное вытеснение из внутреннего обращения звонкой монеты. Никому не было расчета платить по своим обязательствам монетой, стоившей дороже кредитных билетов, требовать такой же уплаты никто не имел права ввиду положительного постановления закона»18.
Введению монометаллического паритета рубля, его устойчивой конвертируемости способствовали и общие политические условия в стране и мире, и относительно благоприятное экономическое положение: международная обстановка оставалась спокойной, а успехи торговой политики были очевидными, и уже целый ряд лет Россия имела положительное торговое сальдо (табл.2). Формировались и внушительные золотые авуары. За шесть лет, с 1887 по 1893 г., они возросли более чем вдвое и оценивались в 581,6 млн. руб.14
124


Таблица 2
Торговый баланс России (в лсл«. кред. руб.)15
Годы
Экспорт
Импорт
Итог (+ ала -)
1885
497,9
379,7
+118,2
1886
436,5
382,8
+53,7
1887
568,5
333,2
+235,3
1888
728,0
332,2
+395,8
1889
687,0
373,6
+313,4
1890
610,4
361,3
+249,1
1891
627,3
326,3
+301,0
1892
399,6
346,5
+53,1
1893
520,4
395,1
+125,3
Решительным шагом к золотому обращению стал закон, одобренный Государственным советом в конце апреля и утвержденный Николаем II 8 мая 1895 г. В нем было два основных положения: 1) всякие дозволенные законом письменные сделки могли заключаться на российскую золотую монету; 2) по таким сделкам уплата могла производиться либо золотой монетой, либо кредитными билетами по курсу на золото в день платежа18. В последующие месяцы правительство предприняло еще ряд мер, направленных на утверждение золотого эквивалента. В их числе: разрешение конторам и отделениям Государственного банка покупать золотую монету по определенному курсу, а столичным — и продавать и производить платежи по тому же курсу; затем были введены правила приема Государственным банком золотой монеты на текущий счет, а вскоре эта же операция была введена и в частных коммерческих банках, объявивших, что они будут принимать золото по текущим счетам и по всем обязательствам. Одновременно Государственное казначейство получило право выдавать по соглашению с покупателями часть следуемых им из казны выплат золотой монетой по курсу, назначаемому для нее при приеме в уплату акцизов.
Тем не менее золотая монета очень медленно утверждалась в качестве приоритетного платежного средства. Это объяснялось и отсутствием привычки к ней у населения, и очевидным неудобством золотой монеты при крупных платежах и пересылке, так как не было соответствия между нарицательной и рыночной ценами. Так, полуимпериалы и империалы с обозначением 5 руб. и 10 руб. циркулировали по 7 руб. 50 коп. и 15 руб., что постоянно вызывало недоумение и многочисленные злоупотребления при расчетах. Спрос на золотую монету сдерживался и опасениями, что Государственный банк понизит курс административным путем, что может привести к финансовым потерям (весной и летом 1895 г. об этом ходили упорные слухи). Стремясь развеять 125


подобные страхи, Государственный банк 27 сентября 1895 г. объявил, что будет покупать и принимать золотую монету по цене не ниже 7 руб. 40 коп. за полуимпериал, а на 1896 г. покупной курс был определен в 7 руб. 50 коп. Эти решения привели к стабилизации соотношения между рублем золотым и кредитным в пропорции 1:1,5.
Все эти решения, направленные на упрочение денежной системы, стали переходом к кардинальной реорганизации финансового обращения. Министр финансов уже не сомневался в необходимости и своевременности введения единого золотого обращения. Однако эту идею целиком разделяли лишь он сам и небольшая группа его единомышленников. Многие же другие были категорически против. На протяжении 1895 и 1896 гг. Витте приходилось много раз выступать перед различными аудиториями, подавать записки и обоснования проектов зако-
126


ноположений, снова и снова повторять свои аргументы о важности и неизбежности финансовых нововведений. Главной ареной его борьбы был Государственный совет, где министр регулярно выступал, надеясь просветить этот представительный синклит. Приведем выдержку из одной из самых ярких речей Витте, произнесенных им в заседании Госсовета 28 декабря 1895 г.
«Уже восьмой год наша государственная роспись заключается весьма благоприятно для Государственного казначейства. В развитии производительных сил Россия сделала за минувшее царствование весьма явственные успехи. Экономическая и финансовая жизнь страны обнаруживает серьезные признаки решительного поворота к лучшему. Достигнутые нами успехи свидетельствуют о могучих органических силах страны, широко проявляющих свое действие при малейшей благоприятности внешних условий. Но в прочности и жизнеспособности этих успехов нельзя иметь уверенности до тех пор, пока страна не дошла еще до отправного пункта всякого прочного народнохозяйственного преуспевания, пока страна не обеспечит насущно необходимый базис всяких хозяйственных действий — прочная денежная система. На почве расстроенного денежного обращения ничто твердо стоять не может, ибо сама эта почва — шаткая, зыбкая, то проваливающаяся, то поднимающаяся, приходящая в сотрясение то с большею, то с меньшею силою». Нарисовав эту впечатляющую картину, министр финансов далее делал вывод о том, «что укрепление этой почвы становится для государственного и народного хозяйства коренным требованием самосохранения»17.
Следующий, 1896 г. оказался решающим в деле проведения финансового оздоровления. Для стабилизации рубля было признано целесообразным девальвировать кредитную денежную единицу на основе монометаллизма, т.е. паритет между бумажными денежными знаками и металлическими устанавливался исходя не из их нарицательного обозначения, а в соответствии с реальным курсом обращения. Идеи и предложения Витте в этой связи стали мишенью ожесточенных нападок, особенно в консервативных кругах общества. Сторонники исторической исключительности и национальной самобытности развернули шумную кампанию по дискредитации и самого Витте, и его финансовых начинаний. Наивысшего накала общественные страсти достигли как раз в 1896 г. Русское общество, казалось, совсем еще недавно выказывавшее равнодушие к экономическим проблемам, вдруг с невиданным жаром погрузилось в оживленные дискуссии о путях и методах финансовой реконструкции. Трудно было найти газету или журнал, на страницах которых не дебатировалась бы эта проблема; лекции по этому вопросу собирали полные залы; тема проникла в закрытые клубы и в аристократические салоны. Конкретных и весомых контраргументов у противников золотого рубля было мало, их возражения и нападки имели в большей степени чисто эмоциональный характер, а не трезвый и спокойный расчет. Звучали утверждения о грядущем «разбазаривании национальных богатств», об обнищании страны, о превращении России в колонию — «вторую Индию» и т.д. и т.п.
Вот лишь один пример. Сторонник биметаллизма и аграрных интересов на страницах специально написанной брошюры восклицал: «Эта реформа невоз127


можна и несправедлива; она колеблет доверие к правительству и не согласна с его достоинством: она подрывает народное благосостояние и государственный кредит; она опасна, так как угрожает нам потерей наших золотых запасов, чем подкапывается под нашу мощь, в особенности военную; она без надобности подвергает испытанию нашу выносливость и нашу покорность судьбе; она не имеет подготовленной для себя почвы и не несет в себе залога прочности; в случае же ее неуспеха, допускаемого и ее сторонниками при ненормальных обстоятельствах, она усилит биржевую игру и зловредное, спекулятивное увлечение публики; она на руку биржам и нашим недоброжелателям*1’. «Истинные* националисты из среды «благородного сословия* пугали себя и других кошмарными видениями скорого нашествия иностранных дельцов, которые «скупят Россию на корню*. Хотя было очевидно, что интенсивное, неизбежное и необходимое индустриальное развитие России без иностранных инвестиций невозможно, они со страхом и большими опасениями относились к предпринимателю вообще, а к иностранному предпринимателю в особенности. Идеализируя и фетишизируя умозрительные мировоззренческие «почвеннические» ценности славянофильского — народнического толка и не видя себе достойного места в чужом и незнакомом мире, который мог возникнуть (и уже возникал к концу XIX в.) в результате «торжества капитала*, адепты «национальной самобытности* отвергали этот мир. И одна из несомненных заслуг Витте, заставивших заговорить о нем как о личности исторического масштаба, состояла как раз в том, что он нашел в себе мужество и силы идти против мощного общественного течения и действовать в соответствии с собственными представлениями о благе государства, которые соответствовали насущным чаяниям России. В своих «Воспоминаниях* он позднее справедливо писал, что «против этой реформы была почти вся мыслящая Россия: во-первых, по невежеству в этом деле, во-вторых, по привычке, и, в-треть- их, по личному, хотя и мнимому, интересу некоторых классов населения»1®.
Удивительную неосведомленность и тенденциозность взглядов и суждений демонстрировали даже люди, имевшие специальную подготовку. Вот, например, рассуждения одного из известнейших отечественных экономистов, профессора финансового права Петербургского университета Л.В.Ходского. Выступая на весьма многолюдном заседании Императорского Вольного экономического общества 16 марта 1896 г. (через день после представления в Государственный совет проекта Витте о введении золотого обращения), он заявил, что «едва ли можно сомневаться в том, что как только золото появится у нас в достаточном количестве в обращении при одинаковой номинальной цене с бумажными деньгами, то все сбережения, которые теперь хранятся в кредитных рублях, будут обменены на золото, которое исчезнет из обращения*. И далее докладчик предположил, что «с открытием золотого обращения золото, хранимое теперь в подвалах Государственного банка, сделается для других государств свободным товаром, и как скоро по состоянию денежного рынка усилится спрос на него, золото быстро может уйти из России в обмен на ее же фонды, размещенные за границей*. Заключая свое выступление, Л.В.Ходский 128


пожелал, чтобы подобные проекты никогда бы «не переходили в действительную жизнь», что вызвало бурные рукоплескания публики20.
Подобного рода опасения и аргументы, конечно же, хорошо были известны министру финансов и его «монометаллической команде». Однако, во-первых, согласно министерской программе, введение золотого паритета не предполагало установления тождества бумажных и металлических денежных знаков (мысль об этом была признана опасной и в планах не фигурировала); в основу реформы, как уже говорилось, был положен принцип существенной девальвации. Во- вторых, весьма расхожие страхи об утечке золота за границу базировались на плохом знании экономического потенциала страны. Как неоднократно подчеркивал Витте, если часть золота действительно уйдет за границу (с такой возможностью министр был согласен), то оно уйдет туда «не просто так», а как плата за кредиты, товары и услуги, способствовавшие промышленному развитию.
Читая наследнику престола великому князю Михаилу Александровичу курс лекций по экономике, Витте сформулировал свое понимание роли иностранных инвестиций. «Не о завоевании думают, конечно, иностранцы, когда идут в Россию или помещают в русские ценности свои капиталы, а о предложении временно услуг за известную, разумеется, оплату их. Ничто в мире не дается даром, и, чтобы создать свою промышленность, страна должна нести известные жертвы; но эти жертвы временные и во всяком случае ниже тех выгод, какие достигаются широким применением народного труда и разработкою естественных богатств страны за счет иностранных капиталов*21. Предположения Сергея Юльевича оправдались в полной мере: за годы его министерства в Россию было привлечено около 3 млрд. руб. из-за границы, способствовавшие превращению России из страны аграрной в аграрно-индустриальную.
В достижении намеченных целей министр финансов был всегда настойчив и последователен. Эти качества он продемонстрировал при реализации денежной реформы. Имея поддержку императора, Витте не довольствовался только этим. Будучи умным и широкомыслящим государственным деятелем, он обладал и прекрасной чиновной интуицией, позволявшей ему умело ориентироваться в сложных хитросплетениях сановного мира и вербовать нужных сторонников не только словом, но и, что называется, делом. Он великолепно знал правила бюрократической игры и умело ими пользовался. Информированная хозяйка влиятельного петербургского салона генеральша А.В.Богданович в 1896 г. записала в дневнике: «А.Р.Никольский (управляющий сберегательными кассами Государственного банка. — А.Б.) говорил насчет золотой валюты, что Витте подкупает своих противников в этом деле. Так, уже теперь Верховский (Владимир Михайлович, член совета министерства путей сообщения, редактор журнала «Железнодорожное дело». — А.Б.) не против валюты и объясняет, что на нее нападал раньше только с целью выяснить всем непонимающим, что это за мера. Маркуса (Владимир Михайлович, сенатор, член Государственного совета. — А.Б.) Витте купил, дав ему добавочных 6 тыс. руб. содержания»22. Подобные методы «вербовки» сторонников, несомненно, имели место. Таким путем глава финансового ведомства сумел «увлечь идеей* не 129


только высокопоставленных лиц, но и завоевать расположение части прессы. Так, «мирволение* его к хозяину газеты «Биржевые ведомости* С.М.Пропперу превратило это влиятельное столичное издание в рупор сторонников экономического переустройства на базе монометаллизма, что и поощрялось министром”.
Вся реформа денежного обращения была рассчитана на будущее индустриальное развитие России и ему служила. Но неизбежно вставал вопрос о том, как девальвация и свободный размен рубля на золото отразятся на внутрихозяйственной деятельности и в первую очередь на положении основной части подданных российской короны в ближайшем времени. Витте считал (и его предположения оправдались полностью), что ни к каким заметным общественно-экономическим пертурбациям реорганизация финансового обращения не приведет. Система конвертируемости валюты затрагивала главным образом внешнеэкономическую деятельность, а вводимое соотношение металлических и бумажных денежных знаков лишь закрепляло реально сложившееся положение. Уклад жизни основной массы населения, его повседневное материальное и продовольственное обеспечение фактически не зависели ни от самого золотого паритета, ни от характера мировых денежных расчетов. Русский крестьянин оставался вне системы мирового денежного рынка, а «ценовая погода* внутри империи поддавалась контролю со стороны государства.
Введение размена рубля на драгоценный металл устанавливалось, исходя из реально сложившегося и достаточно стабильного курсового соотношения: рубль кредитный = 66 2/з копейки золотом. В своем представлении в Государственный совет от 14 марта 1896 г. «Об исправлении денежного обращения* Витте следующим образом определил главные условия проведения и цели реформы: «Закрепить достигнутые успехи в области финансового и народного хозяйства посредством подведения под них прочного фундамента металлического денежного обращения*, причем реформа «должна быть осуществлена так, чтобы не произвести ни малейшего потрясения и каких бы то ни было искусственных изменений существуюших условий, ибо на денежной системе покоятся все оценки, все имущественные и трудовые интересы населения... Проектируемая реформа, не нарушая народных привычек, не колебля цен, не внося беспорядка во все расчеты, поведет за собой переход нашей родины от неопределенного с юридической стороны, вредного в экономическом и опасного в политическом отношениях бумажноденежного обращения к обращению золотой монеты и разменных на нее знаков*24.
К первому января 1896 г. в наличии имелось 1121,3 млн. кредитных рублей, а золотой запас оценивался в 659,5 млн. руб., на которых в разменном фонде числилось 75 млн. руб. В течение 1896 г. разменный фонд был доведен до 500 млн. руб.25 Это был рубеж, представлявшийся достаточным для развертывания обменной операции и введения золотой монеты в широкое обращение, хотя бумажные дензнаки некоторое время и сохраняли свое преобладающее влияние на денежном рынке. Представление о достоинствах кредитных рублей и об их эмиссии за 10 лет (с 1888 по 1897 г.) можно получить из табл. З2®.
130


Таблица 3
Кредитные билеты по достоинствам (а млн. руб.)
1 РУ«-
3 руб.
5 руб.
10 руб.
25 руб.
50 руб.
100 руб.
Всего
1888
98,8
132,8
150,8
182,5
64,8
0,2
416,4
1046,3
1890
96,6
125,7
160,0
195,7
27,2
0,1
441,0
1046,3
1891
92,4
121,4
159,8
206,4
7,2
0,1
459,0
1046,3
1892
101,9
138,0
183,0
242,7
3,9
0,1
451,7
1121,3
1893
99,4
133,7
180,9
238,1
32,8
0,1
511,3
1196,3
1894
101,5
133,1
181,7
230,2
56,5
0,1
493,2
1196,3
1895
101,4
128,7
175,8
214,2
57,4
0,1
443,7
1121,3
1896
104,1
129,4
185,8
204,3
67,8
0,1
429,8
1121,3
1897
91,2
120,5
193,5
219,8
75,0
0,1
421,2
1121,3
Накопление золотого запаса государства и формирование обменного фонда происходили различными путями, но главными было два: добыча и покупка. По размерам добычи Россия в конце XIX в. прочно занимала одно из лидирующих мест в мире. В 1893 г. всего было добыто 236,662 кг, из них в России — 41,842 кг, или 17,7% (на первом месте находились США — 54 тыс. кг, затем шли Австралия — 53,698 кг и Африка — 43,55 кг). В следующем, 1894 г. положение было следующим: всего 271,768 кг, в том числе: Россия — 36,313 кг, или 13,4% (США — 59,434 кг, Австралия — 62,836, Африка — 60,592 кг). В 1895 г. Россия продолжала сохранять четвертое место — 43,436 кг, или 14,4% (США — 70,132 кг, Австралия — 67,406 кг и Африка — 67,040 кг)27. В конце 1897 г. золотой запас России (авуары Государственного банка) оценивался в 1 315 млн. руб., а в обращении его находилось 155 млн. руб., а еще через год, в конце 1898 г., соответственно 1146 и 445 млн. руб.28
В 1896 г. возникла необходимость приступить к изготовлению золотой монеты нового образца. К тому времени она уже несколько лет не производилась ввиду намечаемой финансовой реорганизации. Министерство финансов считало, что выпускать монеты пяти- и десятирублевого номинала при том, что они стоили на 50 дороже, неэффективно. Подобное несоответствие обозначенного достоинства и реальной стоимости было одним из важнейших препятствий в распространении обращения. Было решено чеканить новую монету с надписью на империале «15 рублей» и на полуимпериале «7 рублей 50 копеек» (первые золотые империальные монеты достоинством 10 руб. и полуимпериальные — 5 руб., появились в России еще в 1755 г.). Стоимость кредитного рубля была определена в Hs империала, и закон обязывал обменивать бумажные деньги на золото без ограничения.
131


Решающий этап реформы денежного обращения наступил в 1897 г., когда серией именных высочайших указов законодательно были закреплены важнейшие элементы новой финансовой системы. 3 января последовал указ о выпуске в обращение золотой империальной монеты в 15 руб. и полуимпери- альной в 7 руб. 50 коп.; 29 августа — об установлении твердого основания для эмиссии кредитных билетов. Государственный банк обязывался выпускать денежные знаки в соответствии с потребностями денежного обращения, но непременно под обеспечение золотом: не менее чем в половине суммы, пока общий размер эмиссии не достигнет 600 млн. руб., а сверх этой нормы кредитные билеты должны обеспечиваться в пропорции рубль за рубль (один империал = пятнадцати кредитным рублям). Затем последовало распоряжение (14 ноября) о чеканке и выпуске в обращение пятирублевой золотой монеты, равной одной трети империала. В тот же день появился и еще один указ, касавшийся надписи на кредитных билетах: на них теперь обозначалось обязательство государства и Государственного банка непременно разменивать кредитные билеты на золото, и было установлено определение новой монетной единицы (1 руб. = У15 империала, содержащего 17,424 доли чистого золота)29.
Преобразование денежной системы на основе золотого монометаллизма потребовало изменить и монетный устав, новая редакция которого была утверждена Николаем II 7 июня 1899 г. Основные положения его сводились к следующему. Государственной денежной единицей России являлся рубль, содержавший 17,424 долей чистого золота. Золотая монета могла чеканиться как из золота, принадлежавшего казне, так и из металла, представляемого частными лицами.
132


Полноценная золотая монета обязательна к приему во всех платежах на неограниченную сумму. Серебряная и медная монеты изготовлялись только из металла казны и являлись вспомогательными в обращении, обязательными к приему в платежах до 25 руб. Серебряная монета в 1 руб., 50 коп. и 25 коп. содержала в себе 900 частей чистого серебра и 100 частей меди, а серебряная монета в 20, 15, 10 и 5 коп. — 500 частей серебра и 500 частей меди. Кроме золотой монеты в 15 руб. (империал) и в 10 руб., 7 руб. 50 коп. и 5 руб., обращались монеты прежнего чекана. Из них империалы (10 руб.) и полуимпериалы (5 руб.), произведенные по закону 17 декабря 1885 г., принимались в правительственные кассы: империалы по 15 руб. и полуимпериалы по 7 руб. 50 коп., если вес первых был не менее трех золотников и одной доли, а вторых — не менее одного золотника и 48 долей. Монеты меньшего веса, а также чекана более ранних лет принимались по стоимости чистого металла.
Золото довольно быстро утверждалось в качестве главного платежного средства, что способствовало прекращению колебания курса. В конце 1898 г. Витте констатировал, что «денежное обращение России приведено в порядок и поставлено столь же твердо, как в тех государствах, где эта отрасль народного хозяйства издавна находится в образцовом состоянии». По его расчетам, к началу 1899 г. уже 33% обращения приходилось на золотую и 10% — на серебряную монету, в то время как к началу 1896 г. в обороте находилось свыше 98% бумажных денег и менее 2% металлических. Министр финансов свидетельствовал, что через три года после начала реформы золотое обеспечение рубля составляло 168%Э0.
Представление о структуре денежного обращения в России в конце XIX — начале XX в. можно получить из табл. 4.
Таблица 4
Денежные знаки в обращении (лслн. руб.)31
Годы
Кредитные билеты
Золото
Серебро
1897
1067,9
36,0
29,9
1898
901,0
147,8
78,9
1899
661,8
451,4
121,5
1900
491,2
641,3
145,3
1901
555,0
682,1
145,7
1902
452,4
694,2
140,3
1903
553,5
731,9
137,5
1904
578,4
774,8
133,2
Укрепление российской денежной единицы совпало с улучшением мировой хозяйственной конъюнктуры, что, вместе взятое, привело к значительному 133


подъему производительных сил страны, индустриальная модернизация которой заметно ускорилась. За десять лет, с 1890 по 1899 г., протяженность железнодорожного полотна увеличилась почти вдвое и приблизилась к 60 тыс. верст, количество веретен в текстильной промышленности возросло с 3 457 до 6 091 тыс. (+76,2%), добыча каменного угля поднялась с 367 до 849 млн. пудов (+131%), производство чугуна — с 56,5 до 163,2 млн. пудов (+188,8%), добыча нефти — с 226 до 525 млн. пудов (+132%) и т.д.82 По темпам среднегодового прироста промышленного производства Россия в конце XIX в. обгоняла все прочие страны Европы.
Заметно активизировался процесс акционирования. Образование новых компаний происходило в невиданных ранее масштабах. Если на 1 января 1889 г. в России действовало 504 общества, обязанные публичной отчетностью, то только с 1894 по 1899 г. их было учреждено 927. За эти годы их капиталы возросли более чем в два раза: с 1 114 969 до 2 328 773 тыс. руб.88 В этот период в России стала действовать 151 иностранная фирма. Общий размер их капитала подсчитать невозможно, но известно, например, что только бельгийские деловые круги инвестировали за указанный промежуток времени 730 млн. франков, или 275 млн. руб.84 В последние годы прошлого века показатель ежегодного прироста промышленного производства в ведущих отраслях индустрии был очень высоким и колебался в пределах 12—15. Россия стала привлекательной сферой для иностранных инвесторов, в значительной степени благодаря стабильности рубля.
Однако вскоре ситуация ухудшилась. Изменение мировой экономической конъюнктуры привело сначала к спаду деловой активности в России, а затем, с 1900 г., к кризису в тех отраслях хозяйства, бурное развитие которых наблюдалось ранее: металлургия, тяжелое машиностроение, нефте- и угледобыча, электроиндустрия. Иностранные фирмы одна за одной терпели банкротство. В российских финансовых кругах царили уныние и растерянность, усугублявшиеся крахами нескольких ведущих отечественных промышленных и финансовых групп: П.П. фон Дервиза, С.И.Мамонтова, А.К.Алчевского. В отличие от иностранных компаний, многие из которых скоропалительно учреждались европейскими биржевыми спекулянтами на волне грюндерской горячки 90-х годов, российские промышленные конгломераты имели значительно более здоровую основу. Но и они стали жертвами неблагоприятных условий: резкого снижения спроса, падения производства и удорожания кредита. Государственный банк России, подчиненный министерству финансов, стремясь сократить собственные обязательства, резко ограничил количество и размер промышленных ссуд. От этого решения пострадали фирмы, находившиеся в стадии реорганизации и расширения, требовавшей больших капиталовложений. Некоторые из них (например, Общество Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги С.И.Мамонтова) оказались неплатежеспособными.
Указанные факты активизировали противников Витте, во весь голос заговоривших о том, что политика министра финансов — авантюра. Крушение же в 1899 г. Саввы Ивановича Мамонтова, известнейшего «железнодорожного коро-
134


ля» и мецената, с которым Витте был на дружеской ноге, беспощадная молва приписывала не экономическим факторам, а исключительно© злой воле министра финансов и якобы стоявших за ним «еврейских банкиров». Истинная же причина крылась, конечно же, в другом. Кризис начала XX в. наглядно продемонстрировал, что государственный патернализм, интервенционное раскручивание экономики сверху имеют свои логические пределы. Государственная власть при самых благих намерениях ее носителей и проводников построить ограниченную капиталистическую систему не может. Казенный карман, казенная субсидия, государственное воспомоществование могут быть важными, но не могут оставаться долго единственными опорами частновладельческого хозяйства. Здоровая и продуктивная хозяйственная среда формируется и функционирует на основе саморегуляции, при сохранении за государственными институтами лишь основных законотворческих и контрольных функций. В результате кризиса Витте осознал эту истину, и ему пришлось пересмотреть некоторые из представлений, сформировавшихся под влиянием учения Листа. Экономический кризис привел к тому, что под обстрел критики попали все аспекты политики министерства финансов и его главы. Важнейшую причину хозяйственного застоя оппоненты Витте увидели в золотой валюте, которая якобы «дала все» иностранным миллионерам, а «русскому народу — ничего».
Особенно резкую антивиттевскую позицию занял его давний противник, известный публицист-славянофил С.Ф.Шарапов. Он и кружок его единомышленников, рьяно отстаивавших традиционное аграрное устройство и интересы «простого и честного труженика-крестьянина», объявили настоящую войну и самому министру, и идее введения золотого паритета рубля еще в тот период, когда реформа только начинала осуществляться. В конце 90-х годов эта борьба возобновилась. В своих многочисленных публичных выступлениях в перио135


дической печати (Шарапов был редактором газеты «Русский труд*), на различных собраниях и съездах, на страницах специальных брошюр глава финансового ведомства обвинялся во всевозможных грехах и даже в уголовных преступлениях (за подобные инсинуации «Русский труд* был закрыт). Приводились все те же аргументы из арсенала «национальной партии*, направленные на доказательство несомненной опасности для государства проведенных финансовых преобразований. Смакуя некоторые эпизоды (в частности, крах С.И.Мамонтова), Шарапов обращался с прямыми доносами на министра и к Николаю П, и к ряду высокопоставленных лиц.
В записке на имя государственного контролера Т.И.Филиппова, например, говорилось: «Нашей родине приходится переживать поистине критическое положение в экономическом и финансовом отношении вследствие заведомо ошибочной политики министра финансов, которая, приведя нас к самому опасному для всякой страны явлению — «денежному голоду*, не только бессильна закончить это бедствие, подрывающее все народные силы, но и усугубляет его упорством в нежелании изменить принятое направление и явно лживыми успокоениями в своих официальных сообщениях. В действительности мы находимся перед перспективой полного государственного банкротства*”.
Для подтверждения этого категорического вывода публиковались тенденциозно подобранные статистические данные и особенно часто сведения о неблагоприятном расчетном балансе. Действительно, финансовых обязательств и расходов у государства часто было больше, чем собственных финансовых ресурсов, о чем свидетельствуют данные табл. 5.
Таблица 5
Государственные доходы и расходы России (а млн. руб.)3*
Годы
Сумма всех доходов
Сумма всех расходов
Превышение (+) или перерасход (-)
1894
1247,3
1155,1
+92,2
1895
1143,5
1220,8
—77,3
1896
1474,3
1484,3
-10,0
1897
1472,5
1494,6
-22,1
1898
1689,6
1772,2
-82,6
1899
1869,2
1787,1
+82,1
1900
1800,7
1889,2
-88,5
1901
2019,1
1874,2
+144,9
1902
2138,0
2167,2
-29,2
1903
2235,3
2107,8
+127,5
136


Действительно, за указанное десятилетие положительное сальдо было лишь четыре раза, однако Россия погашала разницу (весьма несущественную) за счет иностранных займов, значительная часть которых шла на производственные нужды, в первую очередь на железнодорожное строительство. Конечно, подобная практика не была наилучшей, но она не только обеспечивала текущую стабильность финансовой системы, в том числе и денежной единицы, но и способствовала развитию важнейших элементов индустриальной инфраструктуры. Министр финансов считал, что нельзя ждать, когда внутри страны возникнут необходимые накопления, и предпочитал занять золото за границей под невысокий процент, чтобы обеспечить динамизм в экономике. Потенциальные возможности России были столь велики, что изыскать требуемые средства было нетрудно. Залогом кредита обязательно являлась надежность вложений. Заграничные финансовые круги огромная империя привлекала не только колоссальными потенциальными ресурсами, но и устойчивостью русского рубля, ставшего полноценной мировой расчетной единицей.
В общих чертах денежная система России в начале XX в. выглядела следующим образом. Монетной основой служил рубль, содержавший 0,7742 г (17,424 доли) чистого золота, разделенный на 100 коп. Главной монетой являлась золотая, выпуск которой и обращение были не ограничены и владелец золотого слитка мог свободно представить его для чеканки. Она изготовлялась обязательно 900-й пробы, а достоинство определялось в 15 руб., в 10 руб., в 7 руб. 50 коп. и в 5 руб. Вспомогательную роль в платежах сыграли серебряная и медная монеты; первая изготовлялась двоякой пробы: 900-й — достоинством в 1 руб., 50 коп. и 25 коп. и 500-й — в 20, 15, и 5 коп. Медная же монета чеканилась достоинством в 5, 3, 2 и 1 коп. и в ’/г коп. и Ц коп. Чеканка серебряной монеты за счет частных лиц не допускалась, и выпуск ее был ограничен: количество ее в обращении не должно было превышать суммы в 3 руб. на каждого жителя империи. Закон требовал производить все расчеты на золотую монету и счетную единицу (рубль) и устанавливал обязательный прием полновесной золотой монеты во всех платежах на неограниченную сумму. Монетное дело в империи находилось в ведении министерства финансов, а сама монета чеканилась на Монетном дворе в Петербурге.
Государственные кредитные билеты выпускались Государственным банком в размере, ограниченном потребностями денежного обращения, но непременно под обеспечение золотом. Металлическое обеспечение устанавливалось в следующем соотношении: до 600 млн. руб. билеты обеспечивались золотом наполовину, а сверх этого предела — в соответствии рубль за рубль. Государственный банк разменивал кредитные билеты на золотую монету без ограничения суммы. Размен билетов, как государственных денежных знаков, обеспечивался независимо от металлического покрытия выпусков, всем достоянием государства, а кредитные билеты обращались на тех же основаниях, что и золотая монета, символами которой они служили. Достоинства кредитных билетов установлены были в 500, 100, 25, 10, 5, 3 и 1 руб.
137


Экспансия золота на русском денежном рынке в этот период была весьма ощутимой, и к 1904 г. на него приходилось почти две трети денежной массы. Однако затем положение стало меняться: русско-японская война и финансовые потрясения революции 1905—1907 гг. внесли существенные коррективы в эту тенденцию, и с 1905 г. эмиссия кредитных рублей опять резко возросла, но России удалось сохранить важнейший принцип реформы Витте: размен бумажных денег на золотые рубли, существовавший вплоть до начала первой мировой войны.
Примечания
1. 	Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). Ф. 1208. Оп. Д. 24. Л. 1-4.
2. 	Струве IL Граф С.Ю. Витте. Опыт характеристики. М.-Пг., 1915. С. 4.
3. 	Витте первым познакомил отечественную публику с взглядами немецкого экономиста, издав в 1889 г. книгу «Национальная экономия и Фридрих Лист* (Киев). Работа была переиздана в 1912 г.
4. 	Лутохин Д. А Граф С.Ю. Витте как министр финансов. Пг., 1915. С. 5.
5. 	Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1893 г. СПб., 1893. С. 7.
6. 	Материалы по денежной реформе 1895—1897 гг. М.-Пг., 1922. С. 5.
7. 	Мизулин П. П. Реформа денежного обращения в России и промышленный кризис (1893—1902). Харьков, 1902. С. 95-96.
8. 	Там же. С. 134-135.
9. 	Бессель Н. X Наша государственная финансовая деятельность (1892—1894). СПб., 1894. С. 248-149.
10. 	Гурьев А Денежное обращение в России в XIX столетии. СПб., 1903. С. 216.
11. 	Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 2. М., 1960. С. 87.
12. 	Там же. С. 93.
13. 	Материалы по денежной реформе... С. 1.
14. 	Шванебах П. X Денежное преобразование и народное хозяйство. СПб., 1901. С. 26.
15. 	Материалы по денежной реформе... С. 20.
16. 	Министерство финансов. 1802—1902. Ч. 2. СПб., 1902. С. 410.
17. 	Материалы по денежной реформе... С. 130-131.
18. 	Борткевич И. О денежной реформе, проектированной Министерством финансов. СПб., 1896. С. 31.
19. 	Витте С. Ю. Указ. соч. Т. 2. С. 93.
20. 	Мизулин П. П. Указ. соч. С. 126-127.
138


21. 	Конспект лекций о народном и государственном хозяйстве, читанных Его Императорскому Высочеству великому князю Михаилу Александровичу в 1900—1902 гг. СПб., 1912. С. 142.
22. 	Богданович А.В. Три последних самодержца. М., 1990. С. 216.
23. 	Боханов А Н. Буржуазная пресса России и крупный капитал. М., 1984. С. 40.
24. 	Цит. по: Шепелев JL Е. Царизм и буржуазия во второй половине XIX века. Л., 1981. С. 225-226.
25. 	Министерство финансов. 1802—1902. Ч. 2. СПб., 1902. С. 415. Расчет сделан на кредитные рубли.
26. 	Кашкаров М, Денежное обращение в России. Т. 1. СПб., 1898. С. 147.
27. 	Там же. С. 149.
28. 	Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1899 г. СПб., 1898. С. 6.
29. 	Ежегодник Министерства финансов на 1898 год. СПб., 1899. С. 9-10.
30. 	Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1899 г. С. 6-7.
31. 	Бернацкий М В, Русский Государственный банк как учреждение эмиссионное. СПб., 1912. С. 46.
32. 	Брандт Б, Ф, Торгово-промышленный кризис в Западной Европе и в России (1900— 1902). Ч. 2. СПб., 1904. С. 18-21.
33. 	Ежегодник Министерства финансов на 1901 год. СПб., 1902. С. 590.
34. 	Брандт Б, Ф. Указ. соч. С. 26-29.
35. 	Две записки Сергея Шарапова о русских финансах. Берлин, 1901. С. 5.
36. 	Мизулин П. П. Русский государственный кредит (1769—1906). Т. 3. Харьков, 1907. С. 1036.


Глава IV
СИСТЕМА КОКОВЦОВА
Испытание войной и революцией.
Политика бюджетного равновесия.
Российский бюджет накануне первой мировой войны.
Международный расчетный баланс страны.
Русский золотой запас за границей.
Денежное обращение.
♦ ♦ ♦
В августе 1903 г. в результате придворных интриг был уволен в отставку с поста министра финансов создатель русского золотого стандарта Витте, переведенный формально на более высокую, но маловлиятельную должность председателя Комитета министров. В истории русских финансов наступила новая эпоха, связанная с именем Владимира Николаевича Коковцова (1853—1943), возглавлявшего финансовое ведомство на протяжении десяти лет, с 1904 по начало 1914 г. (с небольшим перерывом в конце 1905 — начале 1906 г.). После убийства П.А.Столыпина в 1911 г. Коковцов был также председателем Совета министров, совмещая пост главы правительства с руководством министерством финансов.
Выходец из небогатой дворянской семьи, будущий министр прошел хорошую административную школу (в министерстве юстиции, Главном тюремном управлении МВД, Государственной канцелярии), прежде чем попал в финансовое ведомство, став в 1896—1902 гг. товарищем министра финансов Витте и одним из соавторов и активных проводников денежной реформы. Назначенный в феврале 1904 г., после начала войны с Японией, новый министр должен был приложить максимум усилий, чтобы спасти золотой рубль, в условиях войны и революции оказавшийся на грани падения.
Вопрос о прекращении золотого размена встал сразу же после открытия военных действий в связи с проблемой финансирования дальневосточного конфликта. Коковцов подчеркивал в опубликованных в эмиграции воспоминаниях, что «мы не должны отказываться от нашего денежного обращения, осно-
140


ванного на золотом размене бумажного рубля... ибо только в этом случае мы сохраним устойчивость нашего финансового положения на мировом рынке... и быстро исправим все невзгоды войны, тогда как, прекратив наш золотой размен, мы легко можем вовсе не вернуться к нему в течение длительного промежутка времени»1. Это убеждение лежало в основе его политики в кризисные 1904—1906 гг., когда на первом плане оказалась задача сохранения стабильности русских финансов в условиях войны и разгоревшейся революции.
Комитет финансов, обсуждавший в марте 1904 г. финансовое положение в связи с войной, «не усматривал поводов опасаться за устойчивость нашей валюты», но все же в качестве превентивной меры рекомендовал министерству Коковцова сдерживать выдачи золота по операциям, прибегая к ним лишь в случае прямого требования, и расширить эмиссию кредитных билетов 1, 3, 5, и 10-рублевого достоинства, чтобы «выжать» из оборота золотую монету. «К востоку от Байкала», т.е. в зоне, примыкавшей к театру военных действий, производить операции решено было исключительно кредитными билетами. По предложению Коковцова, выпуск кредитных билетов как средство финансирования военных расходов был ограничен 200 млн. руб., предпочтение отдавалось заключению займов, прежде всего внешних2. Более дальновидный, нежели сторонники «маленькой победоносной войны» (выражение министра внутренних дел В.К.Плеве), глава финансового ведомства, по отзывам современников, решил начать «с чужого кармана, приберегая свой собственный на следующий год»3.
141


«Первый пункт русской финансовой программы по ведению войны*, по свидетельству самого Коковцова, состоял во внешних займах, «подкрепляющих наш золотой запас... и в займах внутренних, имеющих целью извлечение излишних бумажных денег из внутреннего обращения...»4 Золотая валюта и займы, прежде всего внешние, — то была по существу политика Витте, но в изменившихся, экстремальных условиях. У французских банкиров удалось получить заем в 800 млн. франков на не слишком выгодных условиях, но тем не менее он помог покрыть первые военные издержки. В начале 1905 г. «Российский 4,5%-й государственный заем* был заключен в Германии на сумму 500 млн. марок (231,5 млн. руб.). Однако эти частичные успехи не могли полностью преодолеть те громадные трудности, с которыми столкнулось министерство финансов. Весной 1904 г. сумма затрат на войну определялась в 1 млрд. руб. (исходя из этой цифры и строилась финансовая стратегия), в действительности же военные расходы составили 2,3 млрд, руб.5 «Война, — свидетельствовал управляющий Госбанком С.И.Тимашев, — получила оборот, которого никто не предвидел, и военные расходы превысили все предварительные исчисления*5.
Финансирование их велось главным образом за счет роста государственного долга. С 6651,8 млн. руб. к 1 января 1904 г. он к весне 1906 г. вырос до 8701,8 млн., или на 2050 млн. руб. «Новые займы последних трех лет, — признавал государственный контролер П.Х. Шванебах в докладе Николаю II, —
142


представляют собой сумму, близкую к той, которая была ассигнована на расходы, вызванные войной с Японией»7. Помимо войны, финансовому благополучию империи грозила еще одна опасность — революция, которая после 9 января 1905 г. все шире охватывала страну. Если первый год войны в финансовом отношении был пережит сравнительно безболезненно, то год 1905-й едва не похоронил систему золотого денежного обращения.
В начале этого года Коковцов с гордостью докладывал Николаю II: «По истечении II месяцев со времени открытия военных действий министр финансов счастлив удостоверить, что, несмотря на переживаемые нами события, денежная система государства сохранила полную неприкосновенность и устойчивость»8. Коковцов и в дальнейшем утверждал, что войну русские финансы перенесли без большого напряжения, и лишь с наступлением «смуты» в конце 1905 г., уже после ухода главы финансового ведомства со своего поста, разразилась катастрофа. На это его оппонент Витте, ревниво относившийся к деятельности своего преемника, доказывал, что именно война (во время которой Витте был фактически удален от дел) подготовила революцию, с которой тому пришлось бороться в период премьерства осенью 1905 — весной 1906 г. Несчастная война, по оценке Витте, «совершенно расстроила весь экономический организм России и... если не создала, то ускорила на десятки лет революцию»8. В полемике двух министров каждый из них был по-своему прав: войну денежная система империи действительно выдержала, вот только цена этого благополучия оказалась слишком высокой...
143


Для покрытия расходов русско-японской войны в 1904—1908 гг. было выпущено займов на 2125 млн. руб., в том числе около 1 млрд. руб. составлял внешний долг. Чистая выручка казны выразилась суммой 1913 млн. руб. (за вычетом комиссионных посредникам, издержек по выпускам и др.), а выплатить в итоге предстояло вдвое больше — 3943,8 млн. руб.! Такова была плата за займы, заключаемые в «пожарном порядке* и под очень высокие проценты. Подводя позднее финансовые итоги злосчастной войны, бухгалтер Государственного казначейства Г.Д. Дементьев, один из близких сотрудников Коковцова, подчеркивал, что долги эти на много лет обременили бюджет государства и что «платежи по ним могут захватить несколько поколений, которые фактически расплачиваются по счетам тех, кто вызвал войну...»10 Без сомнения, подобные цифры и выводы были известны Коковцову, но в чрезвычайных условиях у него не было иного средства для сохранения финансовой стабильности, кроме новых займов.
Система денежного обращения России в 1904—1905 гг. представляла собой следующую картину (табл. 1)п.
Таблица 1
Дата
Денежное обращение (млн. руб.)
Золотая монета
Банковое серебро
Кредитные билеты
Всего
1 января 1904 г.
774,8
133,2
578,4
1486,4
1 января 1905 г.
683,6
123,0
853,7
1660,3
1 сентября 1905 г.
654,1
112,7
924,0
1690,8
1 января 1906 г.
837,8
133,4
1207,5
2178,7
144


Действительно, вплоть до заключения Портсмутского мира 23 августа 1905 г. правительству удавалось сдерживать эмиссию бумажных денежных знаков, но в последние четыре месяца 1905 г. процесс приобрел галопирующий характер. «За время войны, — отмечалось в юбилейном очерке истории Госбанка, — денежное обращение увеличилось с 1486,4 до 1690,8 млн. руб. или на 13%, за время же смуты оно увеличилось почти в 2,5 раза более, чем за время войны. Вся сумма прироста за оба периода выразилась в 692,3 млн. руб. или на 46%»1а.
Политические забастовки и серия вооруженных восстаний конца 1905 г. ввергли страну в пучину экономического хаоса, в котором едва не погиб и золотой рубль. Дело дошло до того, что в октябре в результате митингов служащих была парализована деятельность самого Государственного банка — сердцевины финансовой системы страны. Прибывшие в те же дни в Петербург для переговоров об очередном займе французские банкиры под впечатлением увиденного прервали визит и вернулись домой.
Вот как описывал драматическую ситуацию осени 1905 г. министр финансов в правительстве Витте И.П.Шипов, сменивший в тот период Коковцова: ♦Замедление денежных оборотов вследствие затруднительности внутренних сообщений (так деликатно обозначались железнодорожные стачки. — Ю.П.), совпадавшее с осенней хлебной кампанией, чрезвычайно усилило спрос на денежные знаки (в России,- заметим, 1905 г. выдался на редкость урожайным. — Ю.П.). С другой стороны, торгово-промышленные предприятия ощущали острую нужду в кредите и искали помощи у банковских учреждений, которые в свою очередь испытывали стеснение вследствие отлива вкладов и сокращения заграничных кредитов. Эти обстоятельства вынудили Государственный банк расширить для обеспечения денежных оборотов свои учетно-ссудные операции, благодаря чему в обращении возросло количество золотой монеты и кредитных билетов»13. Госбанк оказался в парадоксальной ситуации: чтобы обезопасить золотой рубль, следовало сократить количество бумажных денежных знаков в обращении, но сделать это было невозможно из-за все возрастав-
145


ших требований о содействии со стороны частнопредпринимательского сектора. В связи с отливом пассивов акционерные коммерческие банки потеряли за последние 3 месяца 1905 г. около 30 млн. руб., которые были возмещены им Госбанком, опасавшимся цепной реакции банкротств. «Чрезвычайная помощь со стороны Госбанка, — подчеркивал его глава Тимашев, — была для них (частных банков. — Ю.П.) безусловно необходимой, — иначе они могли оказаться не в состоянии оплачивать свои обязательства»14, а следом могла рухнуть и их многочисленная торгово-промышленная клиентура. В декабре 1905 г. в Москве было создано объединение частных и Государственного банков для поддержки пострадавших от революции предпринимателей с правительственной гарантией затрат на сумму до 50 млн. руб. Даже повышение официальной учетной ставки до 7 «не могло остановить продолжавшихся требований, так как деньги нужны были во что бы то ни стало»15. Эмиссию бумажных денег сократить не удалось, и это привело к острому финансовому кризису.
В декабре 1905 г. возникла напряженность с золотым обеспечением кредитных билетов, поскольку золотой запас Госбанка отставал в росте от эмиссии денежных знаков, а затем стал даже сокращаться. С 16 октября по 1 декабря он уменьшился с 1318,8 до 1126,1 млн. руб., а к 8 декабря — до 1076 млн. Золотой запас таял, отмечалось в записке Коковцова от 14 декабря 1905 г., «под влиянием охватившей общество тревоги»15. Наметился отлив золота за границу в виде выплат по ссудам иностранным кредиторам и перевода за рубеж российских капиталов. В конце октября — начале декабря иностранной валюты в этих целях было продано на 240 млн. руб. Не менее серьзной опасностью было «усиленное предъявление кредитных билетов к размену и истребование золотой монеты из касс». За тот же период из государственных сберегательных касс был изъято 148,6 млн. руб., эти учреждения, вспоминал Коковцов, «стали выдерживать настоящую осаду на их средства, и каждый день 146


стал давать небывалую до того картину — предъявление требований о выплате вкладов золотом»1’.
Военные поражения и непрекращавшиеся революционные эксцессы подорвали доверие к правительству. Масло в огонь подливала и агитация левых партий. 2 декабря был опубликован известный «Финансовый манифест» ЦК РСДРП и Петербургского совета рабочих депутатов, лидером которого в то время был Л.Д.Троцкий. В воззвании, целью которого являлось разрушение финансовой системы государства, доказывалось, что «золотой запас Государственного банка ничтожен... Он разлетится в пыль, если при всех сделках будут требовать размена на золотую монету». Рабочим и служащим предлагалось, в частности, «требовать при всех сделках, при выдаче заработной платы и жалованья — уплаты золотом... Брать вклады из государственных сберегательных касс и из Государственного банка, требуя уплаты всей суммы золотом»18.
Явственной стала угроза прекращения золотого размена, что означало бы государственное банкротство. 3 декабря на заседании Комитета финансов Н.П.Шипов поставил роковой вопрос — «следует ли продолжать размен государственных кредитных билетов на золотую монету»18. Присутствовавший на заседании Витте, находясь в подавленном состоянии, заявил, что «не возражает против предложенной меры, хотя и сознает все ее печальные последствия»10. Но высший финансовый орган империи все же не решился на этот шаг, признав, что первым его результатом «является потеря доверия к финансам государства и связанные с этим потрясения государственного кредита внутри страны и за границей». Была создана комиссия во главе с Коковцовым, рассчитывавшим потянуть время, пока не прояснится ситуация с вооруженным восстанием в Москве. Вместе с Шиповым и Шванебахом он выяснил, что за выче-
147


том обязательных уплат казны золотой запас государства составляет всего 675 млн. руб.
Вопрос о прекращении размена в связи с недостатком золотого обеспечения обсуждался 9 и 14 декабря 1905 г., и вновь большинством голосов постановлено было «отсрочить еще на некоторое время принятие чрезвычайных мер». На высших сановников империи произвел впечатление аргумент Шва- небаха, заявившего, что «для революционеров, которые во всеуслышание предсказывают это, прекращение размена явится прямым торжеством и опаснейшим в их руках козырем»31. Официально размен сохранялся, но фактически он уже не мог быть осуществлен. К 8 декабря у Госбанка оставалось еще эмиссионное право на сумму около 100 млн. руб., но к 19 декабря, как позже докладывал царю Шипов, «сумма золота Госбанка в Петербурге и за границей (без провинциальных отделений) уменьшилась на 61 млн. руб., а количество кредитных билетов возросло на 40 млн. руб.»и Соотношение, таким образом, опустилось ниже предела, допускаемого законом 1897 г., в соответствии с которым Госбанк имел право выпустить не обеспеченные законом банкноты на сумму не более 300 млн. руб. Фактически золотой размен на тот момент прекратился. В начале декабря была прекращена высылка золота из Петербурга в провинциальные отделения Госбанка и особым циркуляром предписано объяснять вкладчикам, что «банк не может удовлетворить полностью требования на золото, вызываемые агитацией крайних партий»23.
Правительство пошло на отчаянную меру: царским указом 16 декабря 1905 г. министру финансов предоставлено право выпустить кредитных билетов до 150 млн. руб. без золотого покрытия, поскольку предел эмиссионного права Госбанка был уже исчерпан. Примечательно, что в дальнейшем предполагалось изъять эти 150 млн. руб. из обращения. Данный указ так и не был опубликован, его держали в тайне, пока два года спустя подлинник его не был собственноручно уничтожен царем24. Любой ценой стремились оттянуть роковой час в надежде на политическое «успокоение» и помощь со стороны европейских партнеров. Высшие финансовые круги империи постоянно помнили, что, как выразился Шванебах на одном из декабрьских совещаний, «переход к золотому обращению совершился у нас главным образом путем накопления золота
148


внешними займами»23, и теперь, в критический момент, не видели выхода без очередного «вливания» со стороны европейских банкиров.
17 декабря Коковцов отправился в заграничный вояж с поручением добыть для России крупный кредит. Докладывавший в те же дни императору о положении финансов Шипов признавал, что для того, чтобы свести в 1906 г. концы с концами, понадобится займ в 700 млн. руб., «если же такового не удастся заключить, то не остается иного средства, как выпуски кредитных билетов»26. В результате нелегких переговоров в Париже с представителями финансовой 149


верхушки и правительственными кругами Коковцов получил согласие на заем в 100 млн. руб. (267 млн. франков) в обмен на обещание поддержать Францию в ее споре с Германией по марокканскому вопросу «в смысле влияния на германское правительство».
К тому времени количество выпущенных в обращение бумажных денег уже превысило установленную законом 1897 г. норму почти на 50 млн. руб. и правительство задержало публикацию очередного баланса Госбанка на 23 декабря, скрыв наступившее фактически банкротство золотого стандарта. На объединенном заседании Комитета финансов и департамента экономии Государственного совета 27 декабря все его участники признали необходимость прекращения размена. «Как это ни больно видеть, — писал царю вечером того же дня Витте, — что плоды моего 12-летнего управления финансами разбились прахом, тем не менее я со страхом вижу, что придется прекратить размен и подвергнуть Россию всем последствиям этого ужасного явления, разве только случится что-нибудь необыкновенное к нашему счастью»27.
К моменту возвращения Коковцова в Петербург в первых числах января нового, 1906 г. Шипов окончательно склонился к прекращению размена. Больших трудов стоило его предшественнику на посту министра финансов убедить панически настроенных петербургских бюрократов «не прибегать до времени к означенной решительной мере, знаменующей собой переход к бумажноденежному хозяйству», поскольку, доказывал Коковцов, 100-миллионный заем есть аванс более крупного кредита, на который можно рассчитывать «месяца через два». Тем не менее на случай финансовой катастрофы был заготовлен акт, предусматривавший обеспечение золотом не менее половины кредитных билетов при условии, что общая сумма их не превысит 1400 млн. руб.28 Введения «половинного» золотого стандарта удалось все же избежать.
Россия оказала Франции обещанную поддержку на Алхесирасской конференции по Марокко, получив в апреле 1906 г. ответный презент — займ на сумму 2250 млн. франков (843 млн. руб., за вычетом процентов и 100-миллионого аванса чистая выручка казны составила немногим более 700 млн. руб.), спасший империю от финансового краха. К успеху дело привел Коковцов, удостоив-
150


шийся по возвращении из Парижа личной благодарности Николая II: «Вы оказали огромную услугу России и мне*2®. Ситуация с рублем несколько стабилизировалась, но чрезвычайные события на этом не закончились. Весной 1906 г. ушел в отставку с поста премьера Витте и Коковцов вновь занял пост министра финансов.
Открывшаяся в апреле того же 1906 г. I Государственная Дума, «Дума народного гнева*, по определению газетных публицистов, заняла обструкционистскую позицию по отношению к правительству и была разогнана Столыпиным 9 июля 1906 г. по прямому указанию царя. Не меньшей оппозиционностью отличалась и II Дума, созванная в феврале 1907 г. Ее постигла судьба предшественницы, и второй русский парламент был закрыт через три месяца после известных событий, вошедших в историю России под названием «третьеиюньско- го* государственного переворота. В компетенцию народного представительства в соответствии с Основными законами Российской империи, принятыми в марте 1906 г., входило утверждение ежегодного бюджета страны и заключаемых правительством государственных займов. Министру финансов, в отличие от предшественников, приходилось отстаивать свою политику не только в среде сановной бюрократии и во всеподданнейших докладах монарху, но и перед депутатами обеих «красных* Дум.
«...Период существования первой и второй Государственных Дум, с апреля 1906 по июнь 1907 г., — вспоминал он в эмиграции, — ничем не отличался, в смысле напряженности борьбы за охранение нашей финансовой устойчивости, от периода революционного движения 1905 г.* В обстановке третирования правительства со стороны кадетских и других «левых» членов Дум, стремившихся сделать все «для унижения нас и для того, чтобы доставить себе дешевое удовольствие, как говорится, «покуражиться* над нами*, нельзя было, признавал глава российских финансов, и помыслить о «созидательной политике», разработка которой откладывалась на период после полного «успокоения» страны30.
Угроза прекращения золотого размена отдалилась, но не исчезла. К такому выводу пришел управляющий Государственным банком Тимашев в упомянутой записке о денежном обращении, которая составлена была в канун открытия II Думы и кончалась знаменательной фразой: «От умиротворения страны зависит и судьба валюты»31. По-видимому, она обсуждалась на созванном в те же дни по инициативе Витте совещании по вопросу о денежном обращении. Бывший министр, а ныне председатель Комитета финансов высказал обеспокоенность увеличением эмиссии бумажных денежных знаков и обвинил Коковцова в отступлении от курса реформы 1897 г. Витте предложил вернуться к своей системе «накачивания» денежного обращения золотой монетой, выпустив ее дополнительно на 150—200 млн. руб. с изъятием на эту сумму кредитных билетов. Но Коковцов и его сторонники, в том числе и Тимашев, полагали, что делать это преждевременно, пока сохраняется опасность отлива золота, как это произошло в конце 1905 г. Витте же в отстаиваемой ими тактике «стягива151


ния» золота усматривал «как бы приготовления к приостановке размена», хотя у его преемника таких замыслов, конечно, не было.
Возможно, выступить столь рьяно на защиту золотого стандарта его побудила агитация в прессе за прекращение размена. Предлагалось, в частности под впечатлением кризиса конца 1905 г., покончить с золотым обращением, якобы поставившим Россию «в полную зависимость от иностранного капитала» и вернуться к системе Канкрина, проведя девальвацию золотого рубля в серебряный. То были отголоски давней оппозиции со стороны крупных землевладельцев — экспортеров хлеба, которым твердый курс рубля был невыгоден. В сочувствии к этим выступлениям, надо полагать, оказался заподозрен и Коковцов.
На совещании в феврале 1907 г. оппоненты Витте, судя по записке Ти- машева, предлагали иные средства для сокращения выпущенных в 1905 г. банкнот — заключение внутренних займов для изъятия излишков кредитных билетов, сокращение государственных расходов, сжатие активных операций Госбанка и др. Полемика Витте с Коковцовым продлилась до апреля 1907 г. и выявила принципиальные позиции двух крупнейших финансистов России. Для Витте стержнем финансово-экономической политики являлось положение о необходимости внешних займов и вообще притоках иностранных капиталов как «великолепном средстве от бедности». В качестве образца он, как обычно, приводил собственную деятельность. «Огромное значение золотой валюты, — откровенно формулировал бывший министр свою позицию, — заключается прежде всего в том, что она представляет золотой мост, перекинутый из богатых стран в бедные; при ней ускоряется выход из бедности, тогда как при бумажной валюте он замедляется». Разделяя принципиально его точку зрения, Коковцов тем не менее отказался от немедленного выпуска новой золотой монеты в обращение и пошел на эту меру два года спустя, когда позволили экономические и политические обстоятельства.
В 1906—1908 гг. он занимался «залечиванием ран», нанесенных денежной системе бурными событиями прошлых лет. Из данных табл. 2 следует, что стабилизация ее достигалась двумя методами: повышением золотой наличности Госбанка на 300 млн. руб. за три года и понижением количества денежных знаков за то же время на 420 млн. руб.
Таблица 2
Денежное обращение и золотой запас Госбанка (млн, руб.)32
Дата
Денежное обращение
Золото Госбанка
Золотая монета
Банковое серебро
Кредитные билеты
Всего
1 января 1906 г.
837,8
133,4
1207,5
2178,7
919,8
1 января 1907 г.
641,9
119,8
1194,6
1956,3
1190,5
1 января 1908 г.
622,4
119,6
1154,7
1896,7
1168,3
1 января 1909 г.
561,1
110,5
1087,1
1758,7
1220,0
152


Прежде всего были изъяты из обращения кредитные билеты на 120 млн. руб. и золотая монета почти на 280 млн., которая в кризисный период выдавалась по требованиям клиентов, а с окончанием социальных потрясений вновь вернулась в кассы Госбанка. В итоге запас его эмиссионного права с почти нулевой точки в 1906 г. через три года поднялся до солидной цифры — 432,9 млн. руб. (превышение к 1909 г. золотого запаса над эмиссией кредитных билетов на 132,9 млн. руб. и еще 300 млн., могущих быть выпущенными без золотого обеспечения). «Уже к концу 1906 г. количество бумажных денег в обращении и золото в Государственном банке, — отмечали составители его официальной истории, — почти сравнялось... После этого избыток выпущенных в обращение во время войны и смуты денежных знаков стал постепенно стягиваться обратно в банк, и к концу 1909 г. процесс этот можно считать окончательно завершившимся»”. Стабилизация же денежной системы наступила еще раньше, в 1907 г., к концу которого, по свидетельству государственного контролера Шванебаха, «наше денежное обращение находилось в более или менее благоприятных условиях»”.
* * *
Тогда, собственно, и начала приобретать свои очертания финансово-экономическая система Коковцова. Сам ее творец достаточно сдержанно оценивал свой вклад в разработку экономической политики. «Я не был новатором в деле управления русскими финансами, — писал он в мемуарах, — и не проложил новых путей для экономического развития страны. Моя роль была гораздо более скромная — я старался сберечь, сохранить и развить то, что было сделано моими предшественниками...»” Он постоянно подчеркивал преемственность своей политики с линией Витте, а отличия усматривал прежде всего в том, что ему пришлось действовать в условиях войны и революции, приспосабливаться к Дутие и считаться с фактом постоянного увеличения военных расходов.
Не обладая широтой взглядов Витте и силой характера Столыпина, он все же сумел стать вровень с этими государственными деятелями предреволюционной России благодаря своей настойчивости в деле создания бездефицитного бюджета, ставшего альфой и омегой экономической политики Коковцова. В общественных кругах, по отзыву П.Н.Милюкова, министр финансов, чья преданность идее неограниченной монархии была общеизвестна, пользовался тем не менее репутацией «честного бухгалтера», слыл «аккуратным и добросовестным бюрократом... охранявшим казенный сундук от посторонних покушений, в том числе и царских»”. Даже такой его недоброжелатель, как Витте, с которым у Коковцова происходили постоянные стычки, признавал после назначения последнего на пост премьер-министра, что преемник «русского Бисмарка» был государственным деятелем «более благородным, умным и знающим сравнительно со Столыпиным»37. Коковцов дорожил мнением бывшего 153


начальника по министерству финансов и занес на страницы воспоминаний такой сдержанно-признательный отзыв Витте: ♦...Благодаря свойствам его характера, Коковцов если ничего особенного не создал, то в очень тревожное время, во всяком случае, сохранил то, что получил. Это громадная его заслуга»38.
Однако продолжение линии Витте требовало внесения корректив, вызываемых новыми условиями. Порожденный японской войной рост государственного долга ставил под сомнение прежний курс на расширение внешних займов, выплата процентов по которым тяжелым бременем ложилась на бюджет. С 6636,1 млн. руб. к 1904 г. он вырос спустя три года до 8625,6 млн., одни выплаты процентов составляли 300—400 млн. руб. ежегодно38. Дальнейший рост задолженности грозил потерей устойчивости всего государственного финансового хозяйства, которое, по замыслу министра, должно было прежде всего опираться на внутренние ресурсы. Для этого, по его словам, требовалось ♦покрывать обыкновенными доходами, не прибегая к займам, обыкновенные, а поскольку возможно и чрезвычайные расходы государства...»40 ♦Мы должны, — доказывал он думским депутатам, — стремиться к тому, чтобы вне пределов крайней необходимости не заключать займов. Для этого есть единственное средство — это средство блюсти... то, что я называю бюджетным равновесием, соразмерять потребности государства с его средствами и жить в соответствии с этим». Сохранение золотого обращения он ставил в прямую зависимость от достижения этого равновесия и выдвигал двуединую задачу ♦охранить всеми доступными нам способами бюджетную устойчивость... и наше денежное обращение»41. Свое кредо министр финансов любил выражать русской поговоркой: ♦По одежке протягивай ножки».
Экономическая политика его строилась на традиционном ♦покровительственном» принципе по отношению к промышленности, но вместе с тем Коковцов выступал за параллельное с ней развитие сельского хозяйства как непременное условие расширения внутреннего рынка для промышленного производства, за ограничение казенного сектора экономики и поощрение частного предпринимательства, был, как и Витте, сторонником привлечения иностранных капиталов в форме частных инвестиций, чему должна была способствовать устойчивая денежная система. В торгово-промышленной и думской среде его нередко критиковали за недостаточно активную политику, призывали к более энергичному финансовому воздействию на развитие производительных сил страны, хотя бы и за счет новых внешних займов на производительные цели. Коковцов же, озабоченный прежде всего устойчивостью бюджета и денежного обращения, возражал оппонентам: ♦Сколько бы ни удостоверяли нам те или иные исследователи, что государственный долг невелик по сравнению с долгом других стран... что не следует вообще бояться займов, если они заключаются на производительные цели, — мы не должны успокаивать себя этими заверениями. Наш долг возрос слишком быстро и вне прямой соразмерности с подъемом нашего благосостояния...»42
154


Правда, отказаться совершенно от новых займов он все ясе не мог. В 1909 г. была проведена очередная такая операция в Париже, где у местных банкиров удалось получить 525 млн. руб., из которых 300 млн. понадобились для погашения краткосрочных обязательств Казначейства, срок которым наступал в 1909 г. Шаг был вынужденный, подчеркивал Коковцов в Думе, ибо, не заключив займа, пришлось бы выплатить 300 млн. руб. золотом, чего «ни один благоразумный министр финансов не мог бы сделать*43. Больше до первой мировой войны государственных займов на меясдународном рынке Россия не заключала, но зато получили развитие гарантированные правительством займы, предназначенные для строительства сети железных дорог. В итоге государственный долг к 1914 г. выражался суммой 8824,5 млн. руб., из них 7153 млн. — займы «на общегосударственные потребности* (в том числе 2688 млн. — внешние) и 1671,5 млн. — долги по облигациям железных дорог, большая часть которых была размещена за границей. Платежи по займам составили в 1909 г. 395 млн. руб., а в 1913 г. — 424 млн. и по-прежнему являлись одной из главных статей расходной части государственного бюджета44. Кроме того, в начале 1914 г., накануне отставки, Коковцовым был заключен гарантированный правительством объединенный железнодорожный заем у французских банкиров на 665 млн. франков (249,4 млн. руб.). По размерам государственного долга Россия в мировой табели о рангах шла на втором месте вслед за Францией и на первом — по масштабам связанных с займами платежей.
С учетом же гарантированных закладных листов государственных Дворянского и Крестьянского ипотечных банков, реализованных за границей, государственный долг России к 1914 г. превышал 12 млрд, руб.43 Средства от займов на так называемые «общегосударственные потребности* и при Витте, и при Коковцове направлялись не на производительные цели, а использовались на покрытие военных расходов, для расчетов по старым займам, для пополнения свободной наличности казначейства и т.п. «Если представить себе семью, — писали по этому поводу дореволюционные экономисты, — которая тратит не только свои заработки, но и еще относительно громадные суммы для оплаты процентов по своим обязательствам... заключая все новые и новые займы, то мы должны признать, что семья эта идет быстро к обеднению. В таком же положении находится и Россия*46. Коковцов попытался вырваться из этого порочного круга, но, как показал опыт займов 1909 и 1914 гт., не смог обойтись без дорогостоящих услуг международного денежного рынка.
Что же представляла собой его политика бюджетного равновесия? В табл. 3 приведены данные об исполнении государственной росписи доходов и расходов на протяжении десятилетия министерства Коковцова.
Бюджет дореволюционной России состоял из двух частей — обыкновенного и чрезвычайного. Последний включал экстраординарные доходы и расходы государства, такие как поступления по внешним и внутренним займам (составлявшие до 90% доходной статьи), выплаты на военные нужды и строительство казенных железных дорог, затраты на которые представляли основную долю 155


статьи расходов. По темпам прироста доходов обыкновенного бюджета, заключаемого неизменно с положительным сальдо, Россия шла на одном из первых мест в мире47, зато чрезвычайный бюджет сводился с неизменным дефицитом, съедавшим нередко положительное сальдо бюджета обыкновенного.
Таблица 3
Государственный бюджет (млн. руб.)**
Год
Обыкновенный бюджет
Чрезвычайный бюджет
Суммарный бюджет
Доходы
Расходы
Баланс
Доходы
Расходы
Баланс
Доходы
Расходы
Баланс
1904
2032,5
1906,8
+125,6
388,1
830,8
-442,7
2420,6
2737,7
-317,1
1905
2043,7
1925,2
+118,5
946,1
1279,6
-333,5
2989,8
3204,8
-215,0
1906
2288,9
2061,1
+227,8
1134,9
1151,6
-16,7
3423,8
3212,7
+211,1
1907
2372,2
2196,0
+176,2
157,6
386,6
-229,0
2529,8
2582,6
-52,8
1908
2442,7
2387,7
+54,9
208,0
268,9
-60,9
2650,7
2656,7
-6,0
1909
2542,3
2451,4
+90,9
170,4
156,1
+14,3
2712,8
2607,6
+105,2
1910
2789,9
2473,2
+316,7
31,7
123,5
-91,8
2821,6
2596,7
+224,9
1911
2974,1
2536,0
+438,1
15,8
309,7
-293,9
2989,9
2845,7
+144,2
1912
3124,3
2721,8
+402,5
7,5
449,3
-441,8
3131,8
3171,1
-39,3
1913
3435,6
3094,2
+341,4
16,9
288,7
-271,8
3452,5
3382,9
+69,6
По итоговым цифрам баланса выделяются два периода: 1904—1908 гг., когда бюджет хронически заключался с дефицитом (кроме 1906 г.), и 1909— 1913 гг., когда его характер круто изменился. Именно это пятилетие цветущего бюджетного состояния ставил себе в заслугу министр финансов, подчеркивавший достоинства введенного им «режима экономии». Нельзя, однако, не заметить, что за десять предвоенных лет лишь половина годовых бюджетов заключена была с положительным сальдо, а остальные пять лет завершены с дефицитом. Ощутимый удар по государственному хозяйству России нанесли события русско-японской войны и революции. Общая сумма дефицита за 1904— 1905 гг. превышала 500 млн. руб., и это при том, что 1905 г. выдался на редкость урожайным. Чтобы уменьшить пассивное сальдо и свести концы с концами в обыкновенном бюджете, пришлось пойти на беспрецедентную меру — изъять средства из Казначейства, а в итоге вместо свободной наличности Казначейства, значившейся к 1904 г. на 381 млн. руб., к 1906 г. образовался дефицит на 158 млн. Внешнее благополучие 1906 г. было обманчивым: восстановления бюджетного равновесия достигли, как официально признавалось, «с помощью совершенного в этом году займа на сумму 843 млн. руб. нарицательных»48. Расходы по ликвидации последствий русско-японской войны, сильный неурожай 1906 г. и низкая в целом экономическая конъюнктура привели к то156


му, что два последующих года, 1907 и 1908, вновь принесли дефицит. Свободная наличность Казначейства, пополненная за счет внешних займов, снова оказалась утрачена и к 1909 г. числилась в сумме всего лишь 1,9 млн. руб.
♦ ♦ ♦
Резкий контраст этому стагнационному периоду составляло предвоенное пятилетие, когда под влиянием ряда урожайных лет (урожай вообще играл значительную роль в экономической жизни страны) и оживления промышленности резко возросла доходная часть бюджета. «Для нарастания первого миллиарда обыкновенных доходов потребовалось 30 лет (1867—1897), — с пафосом писали составители очерка деятельности финансового ведомства, — для второго — 11 лет (1898—1908), тогда как на третий миллиард доходы увеличились всего только за пять лет». Этот третий миллиард составлял предмет гордости Коковцова, видевшего в нем «показатель того развития хозйственной жизни страны, которое дало возможность покрывать столь же быстрое увеличение расходов государства»50. Дали плоды и меры по восстановлению производительных сил страны (аграрная реформа, расширение железнодорожной сети) и «осторожная», как он ее сам называл, финансовая политика, продолжение которой Коковцов считал непременным условием и будущих успехов. «Несомненно, хозяйственные силы русского народа растут весьма интенсивно, быстрее, быть может, чем в других странах Европы, — возвещалось в официальном издании его ведомства, — но полная их устойчивость может быть достигнута лишь при условии проведения и в будущем планомерной экономической политики в связи с необходимою осторожностью в ведении государственного хозяйства»51.
Результаты действительно впечатляли: из пяти предвоенных лет лишь один, 1912-й, был закончен с дефицитом, а остальные, особенно 1909— 1911 гг., дали рекордные цифры положительного сальдо. При этом чрезвычайные доходы, т.е. займы, уже не играли заметной роли, тогда как расходы обыкновенные и чрезвычайные (главным образом в связи с обновлением армии и флота) продолжали расти. Они регулярно покрывались регулярными доходами, благодаря которым свободная наличность Казначейства вновь выросла до 514,2 млн. руб. к 1914 г. (немалая ее часть, впрочем, возникла из отчислений от займа 1909 г.)52.
На чем же строилась финансовое благополучие империи? Честный бюрократ, Коковцов не мог не признать, что «ускорению нарастания государственных доходов на два последних миллиарда, бесспорно, в значительной степени содействовало развитие двух крупных хозяйственных операций — железнодорожной и винной»55. Поступления от эксплуатации общирной сети казенных железных дорог, протяженность которых превышала 40 тыс. км из 70 тыс. общероссийской сети, и доходы от введенной Витте винной монополии приносили львиную долю доходов обыкновенного бюджета. Остальная сумма поступа157


ла от прямых и в особенности косвенных налогов на население (питейный, табачный, сахарный, нефтяной сбор и др.). Из данных табл. 4м, отражающей структуру доходной части обыкновенного бюджета за 1913 г., следует, что более половины абсолютных поступлений казна получала от железных дорог и от потребления вина народом.
Таблица 4
Доходная часть
млн. руб.
%
От потребления вина
(казенная винная операция и сборы с питей)
953
27,9
От эксплуатации железных дорог
891,6
26,1
Косвенные налоги: таможенный сбор
прочие
352,9 1
355,2 J
20,7
Прямые налоги
272,5
8,0
Остальные доходы
592,2
17,3
Итого (без остатков от неиспользованных смет 1912 г.)
3417,3
100,0
Если железнодорожные доходы действительно свидетельствовали о росте экономики страны, то увеличение потребления спиртных напитков никак этому не способствовало и стало в конце концов одной из главных причин падения главы финансового ведомства. Детище Коковцова явно хромало на одну ногу, и недаром в кругах либеральной общественности окрестили его «пьяным бюджетом».
С введением винной монополии казна оказалась в двусмысленном положении. «Усилившееся в годину бедствий потребление водки, — докладывал царю в 1907 г. Шванебах, — являющееся с фискальной точки зрения обстоятельством выигрышным, следует, конечно, отнести к разряду явлений отрицательных»55. Но водочные деньги держали бюджет — и приходилось мириться с моральными неудобствами и обвинениями со стороны думских кругов в спаивании народа. Потребление вина поднялось с 72 в 1904 г. до 105 млн. ведер в 1913 г., а доход от казенной продажи питей — с 626 до 899 млн. руб. Коковцов был склонен объяснять этот прогресс приростом населения и повышением его жизненного уровня, поскольку житель империи теперь «имеет возможность тратить и большие суммы на свой стол и вино»56. Однако в правительственных сферах министра финансов упрекали в связи с «недостаточностью тех мер, которые до сих пор были принимаемы в целях противодействия чрезмерному употреблению крепких напитков...»57 Ситуацию использовал и Витте, не упускавший случая подставить ножку своему бывшему подчиненному. «Русский народ, — с пафосом восклицал создатель винной монополии на заседании Государственного совета в январе 1914 г., — тратит в год на водку 1 миллиард рублей, а государство тратит на Министерство народного просвещения только 160 млн.»58
158


Эти настроения обрели законченное выражение в рескрипте Николая 11 на имя нового министра финансов П.Л.Барка, сменившего Коковцова в конце января 1914 г. В документе, в частности, говорилось: «Нельзя ставить в зависимость благосостояние казны от разорения духовных и хозяйственных сил множества моих верноподданных, и потому необходимо направить финансовую политику к изысканию государственных доходов, добываемых от неисчислимых естественных богатств страны...* Инспирируемый со стороны И.Л.Горемыкина и А.В.Кривошеина, затеявших интригу против Коковцова, царь официально дезавуировал своего министра финансов, хотя ранее, в свойственной последнему самодержцу манере, не высказывал ему претензий по поводу средств достижения «бюджетного равновесия*. Впрочем, сентенции о «естественных богатствах* страны носили отвлеченный характер, в действительности же будущие убытки от сокращения продажи спиртного планировалось покрыть за счет увеличения прямого налогообложения. При представлении царю в начале февраля 1914 г. новый министр финансов следующим образом изложил свое кредо: «Нельзя строить благополучие казны на продаже водки, необходимо ввести скорее подоходный налог* (так и не введенный до 1917 г. — Ю.П.), получив высочайшее одобрение на изменение финансовой системы «по моим (Николая II. — Ю.П.) указаниям*59. Разразившаяся вскоре война и связанные с ней меры (введение сухого закона), как мы увидим ниже, отнюдь не принесли России финансового благополучия...
Отличительной чертой российского бюджета при Коковцове являлось гипертрофированное развитие косвенного обложения в противовес явно недостаточному прямому. Действовавшие налоги на недвижимость, промысловый, сбор от денежных капиталов и др., как официально признавалось, давали около 10% обыкновенных доходов бюджета, тогда как во Франции — до 20%, а в Англии — около 30%м. Данные табл. 5®1 отражают сравнительное распределение доходов в налоговых поступлениях европейских стран за 1911 г.
Таблица 5
Структура налогообложения европейских стран за 1911 г.
Россия
Германия
Австрия
Франция
Англия
Все налоги
1537,6
1250,7
519,6
1297,2
1437,1
в т.ч. прямые
210,9
354,0
146,6
253,6
452,5
В процентах
13,7
28,3
28,2
19,5
31,5
Косвенные и таможенные
1180,9
709,9
301,9
611,1
646,3
В процентах
76,8
56,8
58,1
47,1
45,0
На обращение
145,8
186,8
71,1
432,5
338,3
В процентах
9,5
14,9
13,7
33,4
17,6
Таким образом, % налоговых поступлений в российский бюджет давали налоги косвенные и лишь V? — прямые, тогда как в большинстве стран Евро159


пы прямое налогообложение давало 20—30% от общей суммы, а косвенное — около половины. Отметим, что в 1906 г. были отменены выкупные платежи крестьян, дававшие в год 80—90 млн. руб., а в виде компенсации повышено косвенное налогообложение.
На какие же цели расходовались бюджетные средства? В табл. 6м приведены сведения о расходной части обыкновенного бюджета за 1913 г.
Таблица 6
Расходная часть обыкновенного бюджета
млн. руб.
%
Военное и морское министерство
825,9
26,7
Эксплуатация железных дорог
586,9
19,0
Платежи по займам
424,1
13,7
Расходы по винной монополии
235,0
7,6
Все остальные расходы
1022,0
33,0
Итого
3094,2
100,0
В эмиграции Коковцов с негодованием вспоминал бросавшиеся ему с думской трибуны упреки в том, что правительство «обращает свое преимущественное внимание на увеличение одних расходов на нужды обороны и на расширение административных ведомств, отводя едва ли не последнее место удовлетворению культурных потребностей народа...* Его «осторожной* политике действительно свойственно было отстаивать государственный карман перед натиском всех ведомств, кроме военного. В отношении остальных он вел жесткую политику ограничения ассигнований, в том числе и на проведение столыпинской аграрной реформы, к которой он относился сдержанно и тем нажил себе врага в лице Главноуправляющего земледелием и землеустройством А.В.Кривошеина, приложившего руку к его отставке. В Совете министров у Коковцова не раз происходили столкновения со Столыпиным и его фаворитом Кривошеиным. Их постоянно росшие запросы бережливый министр финансов парировал напоминанием: «Не могу же я делать деньги из петербургского воздуха и из невской воды!* По воспоминаниям сына Столыпина, тот, не вникая в финансовые тонкости и страстно желая обеспечить средствами дело сельскохозяйственного переустройства страны, резко возражал на саркастические эскапады своего министра известным афоризмом: «Деньги — это чеканная свобода*. Коковцову он безусловно доверял, поддерживал его линию на бюджетное равновесие и, поостынув, обычно признавал резонность его возражений63.
Содержание огромной сети железных дорог и расходы по всем гражданским и духовным ведомствам империи составляли лишь чуть более половины бюджета (52%). Зато свыше четверти общей его суммы занимали расходы на армию и флот, что официально объяснялось «необходимостью различных улучшений в организации армии и в материальной ее части, а также восстановлением флота»64. Принятые в канун мировой войны программы перевооружения 160


армии и строительства нового флота финансировались за счет бюджета, причем не только обыкновенного, но и чрезвычайного, где укрывались сотни миллионов, могущие испортить положительное сальдо бюджета обыкновенного. Шестую часть государственных расходов представляли собой платежи по внутренним и внешним займам — тяжелое наследие политики самого Коковцова в 1904—1906 гг. На предложения обеспечить финансирование военных программ за счет новых займов министр справедливо возражал, что выплата процентов по ним ляжет непосильным бременем на бюджет. Выход он пытался найти все в той же винной монополии, рассчитывая погасить затраты на перевооружение за счет очередного повышения цен на водку.
Шаткость «бюджетного равновесия» не была тайной для современников. Думские оппоненты министра финансов не раз указывали, что внешнее его благополучие покоится на чрезмерно обремененном налогами внутреннем рынке, для расширения которого правительство ничего не сделало. Однако Коковцов, как отмечалось, отвергал их предложения совершить новые, «производительные» займы в целях ускоренного роста экономики, способной в будущем дать средства для покрытия возросших платежей. Будучи целиком ответственным за состояние государственного финансового хозяйства, он прежде всего был озабочен выплатой заграничных обязательств и сведением бездефицитного бюджета сейчас, в данный момент, без чего грозило развалиться все строение внешнего кредита.
* * *
Бездефицитный бюджет являлся козырной картой в отношениях с европейскими финансовыми партнерами, обеспечивая стабильный курс русских государственных фондов на иностранных биржах. Именно поэтому на проекты новых позаимствований в Европе, предназначенных на военные нужды, министр выдвигал неопровержимый контрдовод: «Заключение займов на покрытие расходов по военному и морскому ведомствам, возбудив сомнения в прочности финансового положения России, может в сильной степени пошатнуть наш государственный кредит»®5. Опиравшийся на внутренние источники, «конституционный», т. е. утвержденный Думой, бюджет призван был символизировать незыблемость экономического положения империи, и, наряду со стабильной денежной системой, служить основанием «золотого моста» из Европы в Россию, по которому притекал иностранный капитал.
Но здесь таилась и опасность для системы Коковцова. Необходимым условием для поддержания золотого обращения и привлечения иностранных инвестиций являлось активное сальдо международного расчетного баланса России. Золото не должно было уходить из страны, чтобы не истощился золотой запас Госбанка, а постоянно растущие платежи за границу затрудняли решение этой проблемы. «...Для экономического нашего развития, — говорилось в одном из официальных изданий министерства финансов, — мы, вероятно, еще долго 161


вынуждены будем прибегать к помощи иностранного капитала, а следовательно, будем увеличивать нашу заграничную задолженность и текущие по ней платежи»88. Для их покрытия существовал практически единственный источник — внешнеторговый баланс, который постоянно заключался с положительным для России сальдо. В табл. 787 приведены данные о торговом балансе страны за 1904—1913 гг. (млн. руб.).
Таблица 7
Год
Экспорт
Импорт
Сальдо
1904
1006,4
651,4
+355,0
1905
1077,3
635,1
+442,2
1906
1095,0
800,7
+294,3
1907
1053,0
847,4
+206,6
1908
998,2
912,7
+85,5
1909
1427,7
906,3
+521,4
1910
1449,1
1084,4
+364,7
1911
1591,4
1161,7
+429,7
1912
1518,8
1171,8
+347,0
1913
1520,1
1374,0
+146,1
Лишь недавно вставшая на путь индустриализации, Россия вывозила по преимуществу продукцию сельского хозяйства (причем зерновые культуры — пшеница, рожь, ячмень и овес — давали до Ц всего экспорта), а также сырье (лес, лен, нефть), отчасти и изделия легкой промышленности (хлопчатобумажные ткани), а ввозила прежде всего машины, продукты химического производства, хлопок-сырец, каменный уголь, чай и др. Размер положительного сальдо торгового баланса зависел прежде всего от урожая, которым и объясняются выбивающиеся из общего ряда итоги 1905 и 1909—1911 гг. Активное сальдо являлось залогом стабильности золотого денежного обращения в целом. Отмечая резкое снижение этого показателя в 1908 г., чиновники министерства финансов специально оговаривали, что «при этих условиях малейшая неосторожность могла иметь последствием крушение с таким трудом достигнутого улучшения денежного обращения». Напротив, в период 1909—1911 гг. «международные расчеты России слагались столь благоприятно, что не приходилось опасаться отлива золота»88. Проблема заключалась в том, что торговый баланс зависел во многом от случайных обстоятельств (урожай — неурожай), тогда как платежный баланс России для обеспечения стабильности финансов должен был бы в идеале всегда складываться в ее пользу.
Внешнеторговому активному сальдо в нем противостояли выплаты по внешнему государственному долгу, по частным заграничным займам русских городов, торгово-промышленных фирм и банков, переводимые за рубеж прибыли от уча162


стия иностранного капитала в российской промышленности, расходы русских путешественников за границей и др. Официальных данных по расчетному балансу, в отличие от торгового, не публиковалось, и точные цифровые сведения в статистике отсутствуют. Такой авторитетный специалист в области дореволюционных финансов России, как И.Х.Озеров, подчеркивал, что «торговый баланс можно подвести довольно точно, по отношению расчетного нужно отказаться от попытки дать точный цифровой учет: здесь можно наметить лишь тенденцию*88. Внутриведомственные подсчеты все же, видимо, велись, но до сведения публики не доводились. Так, в докладе Николаю II о бюджете на 1914 г. Коковцов отмечал, что торговый баланс России в 1912 г. в сумме 347 млн. руб. «не смог покрыть всех заграничных платежей, и платежный баланс в 1912 и 1913 гг. был не в нашу пользу*70. Долгое время в литературе существовали лишь экспертные цифры «невидимых статей* русского расчетного баланса, которые для 1909— 1913 гг. определялись в 440 млн. руб. ежегодных платежей за границу71. Проведенный американским экономистом П.Грегори перерасчет основных статей международного платежного баланса России (млн. руб.) дал следующую картину (табл. 8)72.
Таблица 8
Год
Платежи по госзаймам
Переводимые за границу прибыли
Платежи по частным займам
Расходы русских путешественников
Всего
Сальдо с торговым балансом
1904
165
53
12
117
347
+8,0
1905
177
54
12
130
373
+69,2
1906
163
56
13
175
409
-114,7
1907
213
63
14
155
445
-238,4
1908
227
66
16
137
446
-360,5
1909
225
78
19
147
469
+52,4
1910
229
93
23
195
540
-175,3
1911
226
114
27
220
587
-157,3
1912
221
139
31
257
648
-301,0
1913
221
150
34
292
697
-550,9
Данные П.Грегори, полученные отчасти методом экстраполяции, не являются абсолютно точными (некоторые сомнения вызывает слишком большая доля расходов русских путешественников), но все же отражают динамику процесса. Таким образом, общее сальдо платежного баланса с 1906 г. стабильно становится отрицательным за исключением 1909 г. Оценивая влияние международных платежей на денежное обращение России, русские финансисты подчеркивали, что «при постоянном отливе громадных сумм золота по расчетным балансам, металлический фонд держался на высоком уровне только потому, 163


что мы его восполняли заключением внешних займов, которые привлекали в страну золото извне, чем и поддерживалась цена рубля»7*. России, позже других вставшей на путь индустриализации, приходилось дорого расплачиваться за право войти в число развитых экономических держав.
* * *
Значительная часть вырученного в связи с займовыми внешнеторговыми операциями золота не попадала в страну, а оставалась на счетах Казначейства и Госбанка у заграничных банкиров. Чтобы обеспечить международные расчеты, иметь возможность воздействовать на мировой денежный рынок для сохранения курса рубля и русских фондов, предотвратить вывоз золота из страны, правительство постоянно держало на хранении у европейских корреспондентов солидный запас золотых авуаров. Наличность казны за границей со 102 млн. руб. в 1908 г. возросла до 428 млн. к 1913 г. Вместе же с иностранными активами Госбанка российское правительство к 1913 г. держало на счетах у иностранных финансистов около 650 млн. руб.74
Заграничное золото использовалось в основном для платежей по займам и в целях сокращения дефицита расчетного баланса. Но тем самым ставилось под сомнение золотое обеспечение рубля, поскольку, оставаясь юридически его собственником, Госбанк и казна не могли в любой момент вернуть его в Россию, ибо это им£ло бы следствием потрясение международного денежного рынка. Накануне мировой войны вопрос о русском золотом запасе за границей стал предметом обсуждения в прессе и думских кругах. «Близость решительной борьбы (имеется в виду скорая война. — Ю.П.), — заявлялось в опубликованной по этому поводу брошюре, — в которой Россия ни в коем случае не может остаться посторонним зрителем, заставляет многих из русских граждан не без некоторого чувства тревоги вспомнить, что значительная часть нашего золотого запаса хранится в заграничных, преимущественно германских, частных банках». Автор памфлета, в котором приведены были отзывы ведущих российских финансистов, приходил к выводу о том, что казна отдает «на воспособление» иностранным банкирам сотни миллионов рублей, которые могли бы быть производительно использованы в России, и призывал вернуть большую часть запаса, оставив минимум для текущих платежей по займам.
Однако опрошенные им эксперты подчеркивали, что количество переданного за границу золота определяется объективными обстоятельствами: необходимостью покрывать «отрицательные итоги расчетного баланса и расходы путешественников» (управляющий Госбанком А.В.Коншин), размерами заграничной задолженности, которая диктует и объем авуаров (управляющий Кредитной канцелярией Л.В.Давыдов). А главное, подчеркивал директор правления Петербургского Международного банка А.И.Вышнеградский, сын министра финансов при Александре III, «прогресс России требует дальнейших производительных займов и притока иностранных капиталов», а посему империя, как 164


и другие бедные капиталами страны, «должна держать крупные суммы за границей, покуда заключаемые ею займы находятся в руках иностранцев и покуда она должна заключать новые займы*73.
Министерство финансов выпустило в ответ официальное разъяснение, подчеркнув, что золото Госбанка и казны за границей служит целям «правильного хода международных расчетов России и усиления независимости русского денежного рынка и кредита*, принося к тому же небольшой, но верный доход в виде получаемых с иностранных банкиров процентов76. В качестве примера регулирующей функции золотого запаса приводились события, связанные с «марокканским кризисом* 1911 г., когда в Европе повысился учетный процент и капиталы начали отливать на родину. Русским частным банкам были закрыты иностранные кредиты, но Госбанк предоставил им часть своего заграничного актива и тем самым предотвратил перевод капиталов из России. По существу же признавалось, что заграничные ценности есть следствие политики привлечения иностранных инвестиций и дефицита расчетного баланса. Финансовая политика Витте — Коковцова, по наблюдению историка Б.В.Ананьича, представала на страницах издания в виде какого-то рокового, самой судьбой заданного процесса. Ради экономического развития страны правительство вынуждено было заключать займы и привлекать иностранные капиталы. Выплата по ним процентов и дивидендов вела к нарастанию пассива расчетного баланса. Для обеспечения международных расчетов приходилось держать крупные суммы за границей, а серьезным источником пополнения этого запаса опять-таки становились займы77. Проводимая политика «воздержания* от новых займов не отрицала их принципиальной для России необходимости, а предусматривала лишь передышку, чтобы привести в порядок бюджет государства и дать отдохнуть международному денежному рынку, уже насыщенному русскими фондами.
Золотой русский рубль в итоге оказался заложником этой политики. В упомянутой брошюре приведено характерное заключение, принятое Комитетом финансов в 1909 г., когда на его заседании под председательством Витте рассматривались проблемы денежного обращения: «...Необходимо иметь в виду те исключительные особенности, в которых находится наше отечество, а именно весьма значительную его заграничную задолженность. При таких условиях устойчивость нашего денежного обращения зависит как от беспрепятственного размена внутри империи, так, и даже в большей степени, от доверия к прочности нашей золотой валюты за границей...* А чтобы завоевать это доверие, «Министерство финансов необходимо должно было держать за границей более или менее крупные суммы для платежей по нашим обязательствам и поддержания в случае необходимости устойчивости курса и доверия к нашему кредиту»78.
Чиновники министерства доказывали, что с точки зрения обеспечения эмиссионного права Госбанка не имеет значения, находится ли его золото в подвалах на Садовой улице в Петербурге, где размещалось центральное управление, или у иностранных банкиров. Но Балканские войны 1912—1913 гг. явственно поставили вопрос о судьбе заграничного золота России в случае общеевропейского военного конфликта. Осенью 1913 г. начался постепенный перевод золотого запа165


са в пределы империи, хотя до начала мировой войны он сократился незначительно, и лишь ценности от германских банкиров в самый канун войны успели перевести во Францию и Англию (около 2/з русского заграничного золота концентрировалось во Франции, а остальная сумма — в Англии, Голландии и других странах Европы). Стягивание «желтого металла* внутрь страны должно было укрепить золотую валюту, которая, по словам Витте, «составляет наиглавнейшее основание нашей финансово-боевой готовности*™.
В каком же состоянии находилась система денежного обращения России в предвоенные годы? Основой ее был золотой запас Госбанка, данные о наличности которого приведены в табл. 9м.
Таблица 9
Дата
Всего, млн. руб
За границей, млн. руб.
%
1 января 1908 г.
1168,3
216,5
18,5
1909 г.
1220,0
140,4
11,5
1910 г.
1414,5
239,9
17,0
1911 г.
1450,3
216,6
14,9
1912 г.
1436,2
176,9
12,3
1913 г.
1555,4
227,6
14,6
1914 г.
1695,2
167,5
9,9
Общая сумма золотой наличности Госбанка, таким образом, выросла за шесть лет на 519,9 млн. руб. или почти на 45%. Полные золотые кладовые Госбанка представлялись незыблемой основой финансового благополучия империи. Руководители главного банка России по случаю его юбилея в 1910 г. с гордостью подсчитывали, что «для перевозки их (золотых запасов. — Ю.П.) потребовалось бы 1486 подвод, считая по 50 пуд. на каждую, причем обоз с золотом занял бы около 9 верст. Для перевозки по железной дороге потребовалось бы 100 вагонов, считая по 750 пуд. в каждом»81. Действительно, такого золотого запаса не имел ни один из центральных эмиссионных банков Европы. 10—18% его от общего количества, правда, находилось у заграничных банкиров, но за счет динамики накопления золота внутри страны это соотношение постоянно снижалось.
Можно ли было засчитывать иностранные авуары Госбанка в покрытие выпускаемых кредитных билетов? В официальных кругах по этому вопросу не было единства, хотя сам Коковцов настаивал на суммировании, что и находило отражение в статистике министерства финансов. В среде же ученых-экономистов преобладала точка зрения, что для определения реального эмиссионного права Госбанка следует из общей цифры золотой наличности вычесть находящуюся за границей82. В таком случае соотношение золотого запаса внутри страны и бумажных денежных знаков выразится следующим образом (см. табл. 10)88.
166


Таблица 10
Дата
Золото Госбанка, млн. руб.
Кредитные билеты в обращении, млн. руб.
Золотое покрытие, %
Остаток эмиссионного права Госбанка, млн. руб.
1 января 1908 г.
941,8
1154,7
81,6
87,1
1909 г.
1079,6
1087,1
99,3
292,5
1910 г.
1174,6
1173,8
100,1
300,8
1911 г.
1233,7
1234,5
99,9
299,2
1912 г.
1259,3
1326,5
94,9
232,8
1913 г.
1327,8
1494,8
88,8
133,0
1914 г.
1527,7
1664,7
91,8
163,0
Из данных таблицы можно сделать вывод, что Госбанк, учитывая золото только внутри страны, все же не использовал полностью своего эмиссионного права. Золотое покрытие рубля и запас эмиссионного права с 1909 г. возрастали, находясь на рубеже золотого паритета, и лишь в канун войны несколько снизились за счет большой эмиссии кредитных билетов. Осторожная эмиссионная политика Госбанка, с одной стороны, была призвана обезопасить золотой размен на случай политических потрясений. Сравнивая положение банка с ситуацией конца 1905 г., его руководители в 1910 г. с удовлетворением констатировали, что «...в настоящее время можно с уверенностью сказать, что Государственный банк, на который возложено упрочение денежной системы, может спокойно относиться к событиям политической жизни...»84 С другой стороны, сдерживание эмиссии бумажных денежных знаков диктовалось стремлением произвести впечатление на европейские финансовые круги, так как политика Госбанка, отмечали исследователи истории денежного обращения в России, «несомненно способствовала упрочению доверия к русскому кредитному рублю со стороны международного денежного рынка и благоприятствовала развитию кредитования России за границей»85.
Российская эмиссионная система была одной из наиболее «жестких» в Европе. В табл. 1188 приведены сведения о соотношении золотого запаса (в общей сумме) и выпущенных банкнот четырех ведущих эмиссионных банков континента на 1 января 1913 г.
Таблица И
Банк
Золотой запас млн. руб.
% к Госбанку
Банкноты в обращении млн. руб.
% золота к банкнотам
Государственный банк России
1555
100
1494,8
104
Banque de France
1193
77,3
2196
54,3
Reichsbank, Berlin
411
26,5
930
44,2
Bank of England
331
21,3
263
125,8
167


Обладая, таким образом, самым значительным золотым запасом, Госбанк России выпустил в обращение бумажных денег примерно на ту же сумму, тогда как Франция и Германия эмитировали банкнот в 2 раза более своих золотых фондов. Особняком стоит Англия, где уже в то время широкое распространение получили безвалютные формы расчетов. Кроме того, по закону Английский банк мог выпускать банкнот без обеспечения золотом на сумму до 16,2 млн. ф. ст. (около 160 млн. руб.), а сверх этого эмиссия допускалась при полном золотом обеспечении. В Германии действовала более ♦мягкая* система, предусматривавшая, что выпущенные в обращение банкноты покрывались металлической наличностью в пропорции 3:1. Французский банк вообще был свободен в своих действиях, ибо определенной нормы металлического фонда для подкрепления его эмиссии не существовало. Специалистами признавалось, что «в смысле прочности размена бумажно денежных знаков на звонкий металл следует признать наилучшей русскую систему*’7. Соответственно, валютный курс рубля перед мировой войной держался с незначительными колебаниями на уровне паритета: 1 руб. равнялся 2,16 германским маркам, 2,67 французским франкам, 2,54 австрийским кронам, 0,51 доллара США и 0,105 английского фунта стерлингов”.
♦ ♦ ♦
Вместе с тем жесткая связь золота Госбанка и эмиссии бумажных знаков лишала систему эластичности, поскольку при сокращении золотого фонда выпуск билетов тоже должен был бы сокращаться. Эмиссия оказывалась обусловленной не экономическими потребностями, а в первую очередь состоянием золотого запаса. Поддержание золотого обеспечения рубля на высоком уровне вело к удорожанию денежного обращения, поскольку Госбанк держал непроизводительно более чем миллиардный запас золота для обеспечения сравнительно небольшого количества кредитных билетов”. Выпуск кредитных билетов обычно расширялся осенью, во время реализации урожая. Чтобы избежать дефицита денежных знаков, государство использовало развитие вексельной операции Казначейства, ввело с 1906 г. почтовые переводы на любую сумму, при отделениях Госбанка стали организовываться расчетные отделы, где взаимные денежные претензии торгово-промышленных фирм погашались простой бухгалтерской проводкой по счетам. Количество кредитных билетов в обращении после 1908 г., когда закончилось изъятие эмитированных в конце 1905 г. билетов, непрерывно возрастало, но все же отставало от потребностей интенсивно растущей экономики: на одного жителя империи к 1904 г. приходилось денежных знаков на сумму 10,44 руб., а к 1910 г. — всего лишь 11,98 руб. Их нехватка отчасти восполнялась распространением в области товарообмена частных долговых обязательств — векселей, торговых обязательств и др. Так, к 1914 г. вексельная операция Государственного банка (учет векселей и выдача ссуд под их обеспечение) равнялась 521,9 млн. руб.,
168


47 акционерных коммерческих банков осуществили таких операций на сумму 1833,5 млн. руб., 1108 обществ взаимного кредита — на 604,1 млн. руб.*0
Наряду с кредитными билетами в обращении оставалась серебряная и золотая высокопробная монета, а также низкопробная серебряная и медная. О соотношении различных видов платежных средств в рамках денежной системы дает представление табл. 12’1.
Таблица 12
Дата
Кредитные билеты
Золотая монета
Банковое серебро
Итого, млн. руб.
млн. РУб.
% к итогу
млн. рув.
% к итогу
млн. руб.
% к итогу
1 января 1909 г.
1087,1
61,8
561,1
31,9
110,5
6,3
1758,7
1910 г.
1173,8
62,9
580,9
31,1
112,5
6,0
1867,2
1911 г.
1234,5
62,0
641,7
32,2
115,9
5,8
1992,1
1912 г.
1326,5
60,0
655,0
29,6
117,6
5,3
2099,9
1913 г.
1494,8
63,4
628,7
26,6
120,5
5,1
2244,0
1914 г.
1664,7
69,3
494,2
20,6
122,7
5,1
2281,6
Главной денежной единицей системы являлись кредитные билеты, доля которых за пять лет поднялась с 61% почти до 70%. По достоинству купюр бумажные деньги России к 1914 г. представляли следующую картину (сведения о кредитных билетах в обращении и в кассах Госбанка)*2:
Таблица 13
Купюра
млн. руб.
% к итогу
1 руб.
3,3
0,2
3 руб.
244,3
13,8
5 руб.
288,6
16,3
10 руб.
317,9
17,9
25 руб.
310,9
17,5
50 руб.
14,8
0,8
100 руб.
507,3
28,6
500 руб.
87,3
4,9
Итого
1775
100
Наиболее популярными купюрами, таким образом, являлись ассигнации в 3, 5, 10, 25 и 100 руб. Золотая монета, в свое время энергично внедренная Витте в денежный оборот, проигрывала более удобным в обращении кредитным билетам, и удельный вес ее в общей сумме денежных знаков снизился 169


с 32% до 20%. Следуя призывам Витте об укреплении денежной системы путем «накачивания» обращения звонкой монетой, Коковцов в 1909 г. попытался усилить приток золота за счет сокращения 5 и 10-рублевых купюр, но эта политика не дала заметных результатов: увеличившись в абсолютных размерах в 1910—1912 гг., золотая монета затем упала до рекордно низкого уровня в 494,2 млн. руб. к 1914 г. «Меры Государственного банка, — отмечалось в официальном издании министерства финансов, — к усилению расхода золотой монеты, особенно настойчиво проводившиеся в 1910—1912 гг., не возымели действия ввиду предпочтения, оказываемого населением кредитным билетам»®3.
Впрочем, как показали события, казне это оказалось на руку, ибо с прекращением золотого размена после начала войны с Германией, золотая монета на вернулась в кассы Госбанка, а осталась у владельцев. Из общей суммы золотых денег в обращении в 1914 г. находилось монет 5—рублевого достоинства на 222,5 млн. руб., 10-рублевого — 235,8 млн., 7,5 руб. — 9,3 млн. и 15-рублевого — 21,4 млн. руб. Оставалась в обороте также старая, «чекана 1885 г.» монета на сумму 1,2 млн. руб. Стабильно невысокой оставалась в обращении доля банковской серебряной монеты, использовавшейся в качестве вспомогательного платежного средства. Госбанк в 1914 г. выпустил серебряной монеты 1-рублевого достоинства на сумму 84,3 млн. руб., 50 коп. — 38 млн. и 25 коп. — 0,3 млн. руб. Серебряная и медная разменная, или билонная монета содержала серебра вдвое меньше, чем банковская. Она выпускалась Казначейством и являлась неполноценными деньгами, так как номинальная их стоимость была выше стоимости содержащегося в ней металла. 1 рубль казначейского серебра стоил реально 33—34 коп., а рубль медной монеты содержал меди на 20 копеек. Билонной монеты к 1914 г. было выпущено на 121,2 млн. руб., в том числе 103,1 — серебряной и 18,1 млн. — медной. В обращении находились монеты достоинством 5, 3, 2, 1 коп., Уч копейки — грош и Ц копейки — полушка94.
Подводя итог истории русского рубля в предвоенный период, необходимо отметить, что золотая денежная система, ставшая основой экономической жизни довоенной Европы, в момент острого политического кризиса лета 1914 г. потерпела крах. В течении первых дней объявления войны державы одна за другой прекратили размен бумажных денег на золото. Монометаллическая система, служившая символом процветания европейской нации, оказалась хрупким финансовым инструментом, жизнеспособным лишь в условиях мирного экономического соперничества. Военная конфронтация оборвала экономические связи, и «золотой мост», соединявший Россию с европейским денежным рынком, рухнул. 27 июля 1914 г. Государственный банк России объявил о приостановке размена кредитных билетов на золото. В истории русского рубля наступила новая эпоха.
170


Примечания
1. 	Граф Коковцов R Н. Из моего прошлого. Воспоминания. 1903—1919 гг. Т. 1. Париж, 1933. С. 26 (далее: Коковцов В.Н. Воспоминания).
2. 	Записка председателя правления Государственного банка С.И. Тимашева о денежном обращении в России в 1904—1907 гг. // Исторический архив. 1956. № 3. С. 96-97 (публикация А.Л. Сидорова). Далее: Записка С.И. Тимашева.
3. 	Цит. по: Ананьич Б. R Россия и международный капитал. 1897—1914. Очерки истории финансовых отношений. Л., 1970. С. 103.
4. 	Коковцов R Н. Воспоминания. Т. 1. С. 27.
5. 	Дементьев Г, Д, Во что обошлась нашему государственному казначейству война с Японией. Пг., 1917. С. 8.
6. 	Записка С.И. Тимашева. С. 99.
7. 	Всеподданнейший отчет государственного контролера за 1905 г. СПб., 1906. С. 11.
8. 	Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1906 г.// Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1905 г. СПб., 1906. С. 77.
9. 	Цит. по: Сидоров А Л Финансовое положение России в годы первой мировой войны (1914—1917). М., 1960. С. 20.
10. 	Дементьев Г. Д. Указ. соч. С. 30, 33.
11. 	Государственный банк. 1860—1910. СПб., 1910. С. 13.
12. 	Там же. С. 14.
13. 	Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1906 г.// Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1906/7 г. СПб., 1908. С. 56.
14. 	Записка С.И. Тимашева. С. 106.
15. 	Министерство финансов. 1904—1913. Обзор деятельности. СПб., 1914. С. 38-39. Петров Ю.А. Московские банкиры и самодержавие в 1905—1906 гг.// Материалы и исследования по истории России периода капитализма. М., 1988.
16. 	Исторический архив, 1955. № 2. С. 27 (публикация А.Л.Сидорова). Записка Коковцова, выступавшего в тот момент в роли свободного эксперта, была обсуждена в Комитете финансов, а затем утверждена царем.
17. 	Коковцов R Н. Воспоминания. Т. 1. С. 111-112.
18. 	Высший подъем революции 1905—1907 гг. Вооруженные восстания. Ноябрь—декабрь 1905 г. Ч. 1. М., 1955. С. 25-26.
19. 	Исторический архив. 1955. № 2. С. 125.
20. 	Коковцов В. Н. Воспоминания. Т. 1. С. 113.
21. 	Исторический архив. 1955. № 2. С. 130-131.
22. 	Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1906/7 г. СПб., 1908. С. 56.
23. 	Записка С, И. Тимашева. С. 114.
24. 	Ананьин Б. R Финансовый кризис царизма в 1905—1906 гг.// Внутренняя политика царизма. Л., 1967. С. 308.
171


25. 	Исторический архив. 1955. № 2. С. 129.
26. 	Там же. С. 133.
27. 	Ананьич Б, В Россия и международный капитал... С. 163.
28. 	Исторический архив. 1955. № 2. С. 144, 146-148. Экстренный 100-миллионный заем во Франции спас положение. ♦Справедливость побуждает оговорить, — признавалось в составленном по заданию Коковцова очерке деятельности министерства финансов за десятилетие его правления, — что восстановление правильной эмиссионной деятельности Государственного банка было достигнуто в начале 1906 г. заключением на Парижском рынке займа в 100 млн. руб., погашенного затем выручкою из займа, совершенного в апреле того же года* (Министерство финансов. 1904—1913. С. 39).
29. 	Коковцов В Н. Воспоминания. Т. 1. С. 162.
30. 	Там же. Т. 1. С. 191; Т. 2. С. 370.
31. 	Записка С. И, Тимашева. С. 123.
32. 	Отчет Государственного банка за 1910 г. СПб., 1911. С. 8-11.
33. 	Государственный банк. 1860—1910. С. 14.
34. 	Всеподданнейший отчет государственного контролера за 1907 г. СПб., 1908. С. 85.
35. 	Коковцов В Н, Воспоминания. Т. 2. С. 365.
36. 	Милюков П. Н. Воспоминания. М., 1990. С. 250.
37. 	Витте С. Ю. Воспоминания. Т. III. М., 1961. С. 571. Учтем, впрочем, что в этой оценке отразились как неприязнь Витте к Столыпину, так и желание польстить новому премьер- министру, при ком Витте надеялся на возвращение к политической деятельности.
38. 	Коковцов В Н. Воспоминания. Т. 2. С. 334.
39. 	Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1915 г. Пг., 1915. С. 77-81.
40. 	Коковцов В Н. Воспоминания. Т. 2. С. 364.
41. 	Речи министра финансов статс-секретаря В.Н. Коковцова по бюджетным вопросам в заседаниях Государственной Думы 16, 20 и 28 февраля 1909 г. СПб., 1909. С. 66.
42. 	Цит. по: Ананьич Б. В. Россия и международный капитал... С. 265-266.
43. 	Речи министра финансов статс-секретаря В.Н. Коковцова. С. 46.
44. 	Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1911 г. СПб., 1911. С. 51, 229; Вып. 1915 г. Пг., 1915. С. 38, 77-81.
45. 	Сидоров А Л Финансовое положение России в годы первой мировой войны. М., 1960. С. 91.
46. 	Хрулев С. С. Финансы России и ее промышленность. Пг., 1916. С. 15.
47. 	Шебалдин Ю. Н. Государственный бюджет царской России в начале XX в. (до начала первой мировой войны)// Ист. зап. Т. 65. М., 1959.
48. 	Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1905—1915 гг. СПб.-Пг., 1905—1915.
49. 	Министерство финансов. 1904—1913. С. 3.
50. 	Там же. С. 4. Коковцов В. Н. Воспоминания. Т. 2. С. 374.
51. 	Министерство финансов. 1904—1913. С. XY.
52. 	Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1915 г. С. 47. Буковецкий А И. «Свободная наличность» и золотой запас царского правительства в конце XIX — начале XX вв.// Монополии и иностранный капитал в России. М.-Л., 1962. С. 361.
53. 	Министерство финансов. 1904—1913. С. 4.
172


54. 	Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1915. Пг., 1915. С. 33-39; Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны... С. 41.
55. 	Всеподданнейший отчет государственного контролера за 1906 г. СПб., 1907. С. 37.
56. 	Министерство финансов. 1904—1913. С. 121.
57. 	Всеподданнейший отчет государственного контролера за 1913 г. Пг., 1914. С. 93.
58. 	Цит. по: Ананъич Б. В Россия и международный капитал... С. 285.
59. 	Воспоминания П.Л. Барка, министра финансов российского императорского правительства// Возрождение. Париж, 1965. № 147. С. 61.
60. 	Всеподданнейший отчет государственного контролера за 1912 г. СПб., 1913. С. 12.
61. 	Кун Е, Опыт сравнительного исследования налогового бремени в России и других главнейших странах Европы. СПб., 1913. С. 54. Налог на обращение включает в себя гербовый сбор с переходящих имуществ, с пассажиров и грузов, перевозимых по железным дорогам, с застрахованных от огня имуществ и др.
62. 	Сидоров А Л Финансовое положение России в годы первой мировой войны... С. 43.
63. 	Коковцов В Н. Воспоминания. Т. 2. С. 375; Аркадий Столыпин, Слово об отце// Столыпин П.А. Нам нужна великая Россия. М., 1991. С. 19.
64. 	Министерство финансов. 1904—1913. С. 16.
65. 	Цит. по: Сидоров А Л, Финансовое положение России в годы первой мировой войны... С. 34.
66. 	К вопросу о «русском золотом запасе за границей». СПб., 1914. С. 12.
67. 	Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1915., Пг., 1915. С. 550-551.
68. 	Министерство финансов. 1904—1913. С. XII, 39.
69. 	Озеров И, X Основы финансовой науки. Т. 2. СПб., 1914., С. 287-288.
70. 	Объяснительная записка министра финансов к росписи государственных доходов и расходов на 1914 г. Ч. 2. СПб., 1914. С. 85.
71. 	Позвольский Л, МаультонГ. Русские долги и восстановление России. Перев. с англ. М., 1925. С. 35, 176.
72. 	Gregory Р. Russian National Income. 1885—1913. Cambridge, 1982, Appendix M: Net Foreign investment. P. 313-337 (итоговые подсчеты, в том числе сальдо с торговым балансом наши. — Ю.П.).
73. 	Хрулев С, С. Указ. соч. С. 17.
74. 	Русский денежный рынок. 1908—1912. СПб., 1913. Диаграммы 6, 7.
75. 	Гофштетер И, А Русский золотой запас за границей. СПб., 1913. С. 1-2, 18, 27, 49.
76. 	К вопросу о «русском золотом запасе за границей»... С. 35.
77. 	Ананьин Б, В, Россия и международный капитал... С. 270.
78. 	К вопросу о «русском золотом запасе за границей»... С. 45.
79. 	Сидоров А Л, Финансовое положение России в годы первой мировой войны... С. 103-105.
80. 	Отчет Госбанка за 1910, 1914 гг. СПБ, Пг., 1911, 1915. Наше денежное обращение: Сб. материалов по истории денежного обращения в 1914—1925 гг. М., 1926. Табл. 1-2.
81. 	Государственный банк. 1860—1910. С. 14.
82. 	Бернацкий М В Русский Государственный банк как учреждение эмиссионное. СПб., 1912. С. 42-43.
83. 	Отчет Государственного банка за 1914 г. Пг., 1915. С. 7.
173


84. 	Государственный банк. 1860—1910. С. 15.
85. 	Наше денежное обращение... С. 3.
86. 	Русский денежный рынок. 1908—1912. СПб., 1912.
87. 	Тайнов И. Г. Золотое обращение и центральные банки главнейших государств. СПб., 1910. С. 141-143.
88. 	Русские биржевые ценности. 1914—1915. Пг., 1916.
89. 	Гусаков А Д. Очерки по денежному обращению России. М., 1946. С. 7-8.
90. 	Государственный банк. 1860—1910. С. 17-18; Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1914 г. СПб., 1914. С. 158. 204-205, 260-261.
91. 	Отчет Государственного банка за 1914 г. Пг., 1915. С. 7.
92. 	Там же.
93. 	Министерство финансов. 1904—1913. С. 41.
94. 	Наше денежное обращение... С. 3-4.


Глава V
РУБЛЬ В ЭПОХУ войн И РЕВОЛЮЦИЙ
Начало гиперинфляции.
Появление инфляционного мультипликатора.
Разрушение единой валютной системы.
Безденежное хозяйство: планы и действительность.
* * *
Крушение золотомонетного стандарта привело и к сокращению эмиссии «банковой* серебряной монеты. Последний серебряный рубль был отчеканен в 1915 г. и представляет собой нумизматическую ценность. Правда, вплоть до падения дома Романовых продолжалась чеканка низкопробных серебряных монет, но во все более ограниченных размерах. Денежное обращение стало почти полностью бумажным. Устойчивость рубля резко снизилась. В этих условиях развивались процессы, которые первоначально привели рубль к безудержной инфляции, а затем поставили все денежное хозяйство на грань крушения.
Война резко изменила соотношение между спросом и предложением. Появление огромной армии, численность которой возросла с 1,4 млн. в 1913 г. до 14,2 млн. человек в 1916 г., привело к истончению слоя квалифицированных рабочих и усилило расслоение деревни. Многие крестьянские семьи, где нередко единственный работник был на фронте, ликвидировали хозяйство и переселялись в город. Благодаря этому численность сельского населения уменьшилась с 113,9 млн. в 1914 г. до 112,7 млн. человек в 1917 г., а численность городского населения возросла за тот же период с 25,8 млн. до 29,0 млн. человек1. Переполнение городов и обширные военные заказы должны были стимулировать работу промышленности. Но крах политики «внутреннего мира* между царской администрацией и промышленно-торговыми кругами, произошедший после январской (1915 г.) сессии IV Государственной думы, привел к сокращению производства. Валовая продукция промышленности по ценам 1913 г. уменьшилась с 5620 млн. руб. в 1913 г. до 4344 млн. руб. в 1917 г.2 Разрушалась производственная организация, падала 175


трудовая дисциплина, затягивались сроки введения в действие строящихся предприятий, на которые были отпущены огромные средства, большей частью из дорогостоящих иностранных кредитов.
Между тем спрос городского и сельского населения резко возрос. Произошло это в значительной степени под влиянием запрета продажи алкогольных напитков. На такую меру в 1914 г. решилось правительство безразличного ко всему престарелого И.Л.Горемыкина, находившееся под сильным влиянием либеральной общественности. Именно либеральные деятели предложили эту меру, проведя расчеты того, насколько улучшатся производительность труда и здоровье народа, если не давать ему горячительных напитков. В соответствии с одномерностью либерального мышления отрицательные последствия этой кампании не были приняты в расчет. А они заметно перевешивали положительный эффект. Так, высвободившиеся у народа в результате антиалкогольной кампании денежные средства превысили миллиард рублей, а ожидавшееся в результате прекращения «пьяных прогулов» повышение производительности труда было перечеркнуто развалом экономики.
В стране стали образовываться денежные излишки. Избыток денег у населения объяснялся также эмиссионной политикой правительства. Потеряв около миллиарда на доходе от питей, государство решило вернуть эти средства, напечатав на ту же сумму бумажных денег. В том же направлении действовала компенсационная политика правительства, платившего деревне деньгами за каждого взятого в армию работника. Денежная эмиссия производилась и в целях увеличения доходной части государственного бюджета. В результате наложения друг на друга всех этих причин с 1913 по 1916 г. количество денег в обращении увеличилось в 4 раза, а с учетом обесценения бумажных денег — почти в 2 раза (диаг. 1).
Ясно, что все эти денежные средства не обеспечивались ни товарами, ни золотым запасом. Таким образом, существенное расширение платежеспособного спроса не сопровождалось увеличением товарного предложения. Напротив, под влиянием военных закупок приходящаяся на гражданское население товарная масса резко сократилась.
Следствием избытка денег у населения и недостатка товаров был рост дороговизны. Цены росли из месяца в месяц (диаг. 2).
В этих условиях уже не избыток денег у населения приводил к повышению цен, а рост дороговизны вынуждал правительство к эмиссии новых денег. Как это часто бывает в истории, причина и следствие поменялись местами. Дело в том, что начавшаяся инфляция очень быстро привела к обнищанию государства. Реальные государственные доходы, увеличившись примерно в два раза в 1914 г. по сравнению с 1913 г., затем стали стремительно падать. Это падение ни в какой мере не объяснялось состоянием производительных сил, а было связано с потерей устойчивости рубля.
Уже в августе 1914 г. государство было вынуждено прибегнуть к крупному внутреннему займу. Всего было размещено среди населения около 20 серий билетов Государственного казначейства на сумму 25 млн. руб. каждая. Казна-
176


Диаграмма 1
Количество денег в обращении в 1913—1916 гг.
чейский билет приносил его обладателям 4% ежегодного дохода. Билеты предполагалось погасить в четырехлетний срок. В 1915 г. был выпущен новый 4%-й заем. Он имел меньший успех. Дело в том, что инфляция в 1915 г. составила 30%, значительно превысив выплачиваемые по займу проценты. Поэтому решить свои финансовые проблемы с помощью внутренних займов правительству не удалось.
Оказавшись в стесненных финансовых условиях, государство не могло бороться с инфляцией путем уменьшения эмиссии. Тогда оно предприняло попытку вмешаться в процессы ценообразования. В 1914 г. возникает, а в 1915 г. получает широкое распространение система указных цен, согласно которой цены на важнейшие продукты, закупаемые государственными органами, стали назначаться государством. Кроме того, в конце 1915 — начале 1916 г. Государственной думой были введены твердые закупочные цены на рожь и пшеницу.
Указные цены не следует отождествлять с твердыми ценами. Они преследовали разные цели. Указные цены были введены для защиты государственного бюджета. Отказываясь от повышения налоговых ставок, государство предпри-
177


Диаграмма 2
Индекс биржевых цен по полугодиям за 1914—1916 гг.
(цены 1913 г. —100)*
1914 1915 1916
няло попытку включить налог в систему цен как разницу между рыночной и указной ценой. Поэтому указные цены не только не уничтожали, а, напротив, подразумевали продажу не закупаемой государством части продуктов по рыночным ценам. Твердые же цены были задуманы как способ борьбы с ростом потребительских цен на хлеб путем регулирования закупочных цен. Позволяя организовать продажу хлеба населению по низким ценам, твердые цены искусственно снижали спрос на хлеб, реализуемый по рыночным ценам. Поэтому твердые цены означали наступление на рыночные отношения.
На деле твердые цены на хлеб привели к массовому стремлению крестьян уклониться от хлебных заготовок. С августа 1915 г. по июль 1916 г. заготовки дали 343 млн. пудов хлеба, тогда как оставшиеся в деревне излишки составили 402 млн. пудов5. В то время как в деревне скапливались огромные хлебные излишки, город испытывал все возрастающую нехватку хлеба. В связи с этим Государственная дума была вынуждена принять меры, направленные на ограничение потребления продовольствия населением. В конечном счете твердые цены только подстегнули начавшуюся инфляцию.
Поэтому в 1916 г. между правительственными и думскими органами началась борьба по вопросам политики цен. Начало этой борьбе положил ми-
178


нистр внутренних дел А.Д.Протопопов, выдвинувший осенью 1916 г. законопроект, смысл которого сводился к возвращению свободного ценообразования на хлебном рынке. Тогда Дума легко отвергла этот законопроект, мотивируя тем, что он способен задержать подвоз хлеба крестьянами в решающие для заготовок месяцы.
Однако зимой 1916/17 г. борьба разгорелась с новой силой. Назначенный в ноябре 1916 г. министром земледелия малоизвестный до этого А.А.Риттих решился ввести на территории 31 губернии принудительную хлебную разверстку. Принуждение подкреплялось и другими мерами воздействия на крестьян. Была развернута широкая пропагандистская кампания, ставящая целью убедить крестьян в том, что, выполняя обязательные поставки, они выполняют свой гражданский долг перед теми, кто жертвует жизнью на полях сражений. Газеты и журналы запестрели заметками и фотографиями о подвозе хлеба крестьянами, чтобы склонить к таким же действиям колебавшихся. Но главное, на что решился Риттих и что послужило толчком для конфликта, — это поломать систему твердых закупочных цен.
Сам Риттих, видимо, не придавал большого значения тому обстоятельству, что с 1 декабря 1916 г. в калькуляцию заготовительных цен была включена стоимость провоза от амбара до станции, резкое увеличение заготовок в декабре и январе он объяснял патриотическим подъемом. Однако лидер Прогрессивного блока П.Н.Милюков и либеральный экономист А.С.Посников обрушились именно на эту меру. По мнению Милюкова, как раз в период существования твердых цен поступление хлеба было высоким, а Риттих этот процесс нарушил. Принося истину в жертву политике, Риттих решился на прямой подлог статистических данных. Посников же критиковал оплату провоза хлеба от амбара до станции с позиций марксистских теорий стоимости и земельной ренты*. Протянувшись до Февральской революции, этот конфликт парализовал правительственную политику цен.
Тем временем борьба с рынком продолжалась на местном уровне. Со второй половины 1916 г. губернаторы стали запрещать вывоз из своих губерний сельскохозяйственных продуктов и сырья. Стали складываться местные цены. В 1913 г. среднее квадратическое отклонение местных цен от средней по стране цены составляло по ржи 17,5 коп., по пшенице 17,7 коп., по овсу 15,0 коп. В 1915 г. оно увеличилось по ржи до 35,9 коп., по пшенице до 42,8 коп., по овсу до 38,1 коп.7 В 1916 г. разрыв между местными ценами еще больше увеличился. Единый аграрный рынок распался на локальные рынки.
Следствием этого явилось резкое сокращение обмена между промышленностью и сельским хозяйством. Сконцентрированная в центральных губерниях (Московской, Петроградской, Владимирской, Тульской, Тверской и др.) легкая промышленность не справлялась со спросом потреблявших регионов (Центрально-Черноземного, Средне- и Нижне-Волжского, Северного Кавказа). До производящих регионов ее продукция не доходила. В ответ крестьянское хозяйство стало сокращать свою товарную продукцию. Произошло резкое уменьшение посевных площадей. Если в 1913 г. площадь посевов была равна 179


97,8 млн. десятин, то в 1916 г. она уменьшилась до 90,7 млн. десятин, т. е. на 8%. Наиболее масштабным было сокращение посевных площадей в районах товарного зернового хозяйства. На юго-востоке страны в 1916 г. посевы ржи уменьшились на 33%, а посевы пшеницы — на 21% по сравнению с 1913 г.«
В этой обстановке экономическое единство страны обеспечивалось только единством денежного обращения. Однако и в этой области проявились черты опасного кризиса. Прежде всего произошло углубление разрыва между золотом и бумажным денежным обращением (диаг. 3).
Если бы инфляция не разрывала золотое и бумажное денежное обращение, то рост цен на золото и набор потребительских товаров совершался бы одинаковыми темпами. На деле же мы видим, что индекс золота и бюджетный индекс изменялись неодинаково. До второй половины 1916 г. цена золотого рубля в целом обгоняла рост цен потребительских товаров. Хотя можно заметить, что в первую половину 1915 г. темпы роста цен на набор потребительских товаров был более значительным. Со второй же половины 1916 г. потребительские цены разом обогнали рост цен на золото. Это было связано с тем, что до середины 1916 г. еще происходила тезаврация золота из обращения. А со второй половины золотая монета полностью перешла из оборота в запасы населе-
Диаграмма 3
Индекс золота и бюджетный индекс по полугодиям в 1914—1916 гг.
(цены 1913 г.—100)9.
О о индекс золота
1914 1915 1916
180


ния, ажио на нее исчезло, и, как следствие этого, все денежные средства в народном обращении сконцентрировались на продовольствии.
В 1916 г. в сбережения переходили не только золотые, но и серебряные и даже медные монеты. Первоначально исчезли высокопробные серебряные 1 руб., 50 и 25 коп. Затем низкопробные серебряные 20, 15, 10 и 5 коп. Наконец, в конце 1916 — начале 1917 г. редкими стали в обороте и медные 5, 3, 2, 1, Ии l/i коп. Государство столкнулось с разменным голодом. Чтобы его преодолеть, в 1916 г. был предложен проект чеканки никелевых монет. Были изготовлены образцы никелевых монет достоинством в 25, 20, 15 и 10 коп. На Петербургском монетном дворе сохранился полный набор маточников для изготовления этих монет. Заказ на чеканку никелевых монет был размещен в Японии на Осакском монетном дворе10. Однако в Россию они по неясным причинам не поступили.
Вскоре правительство отказалось от идеи никелевых монет и заменило их бумажными билетами, «имеющими хождение наравне с серебряной* или «медной монетой*, в зависимости от их достоинства.
Примерно так же, как цены за золото, изменялся курс рубля в отношении к иностранным валютам. Однако на самом деле биржевая котировка рубля в период первой мировой войны была скорее формальной, чем реальной, и ориентировалась в основном на цены золота. Дело в том, что в военные годы экспорт хлеба и импорт товаров почти прекратились и смысл котировки был связан с уплатой процентов по внешним займам.
Таким образом, война развязала те процессы, которые развились позже в безудержную гиперинфляцию. Первоначально инфляция развивалась на основе крушения золотомонетного стандарта, нарушения баланса между спросом и предложением и излишков бумажных денег у населения. Однако со временем на первое место стали выходить процессы разрушения рыночных отношений.
♦ * *
Финансовая политика Временного правительства значительно углубила и перевела на новый уровень процесс сокрушения русской валюты. Эмиссия денег царского правительства не выходила за рамки потребностей военного времени. Средства на содержание администрации были сокращены. А пришедшая к власти «демократия* не считалась ни с какими расходами на поддержание в центре и на местах «представительных* органов.
Уже в марте Временное правительство разрешило Государственному банку увеличить денежную эмиссию до 8,5 млрд. руб. Этого оказалось недостаточно. К началу октября разрешенная эмиссия достигала уже 16,5 млрд. руб.
При этом состав обращавшейся в стране денежной массы оказался довольно пестрым. Продолжалось хождение дореволюционных бумажных денег. В дополнение к ним Государственный банк произвел обширную эмиссию 5-руб- 181


левых купюр. Неопытные коллекционеры иногда путают их с царскими купюрами образца 1909 г. Однако они легко различаются: на царских деньгах воспроизведены не только буквенное обозначение серии, но и шестизначный номер купюры, а на «пятерках* Временного правительства — только обозначение серии из двух букв и трех цифр.
С конца апреля в оборот стали поступать так называемые «думские* деньги, достоинством в 250 и 1000 руб. На первой купюре был изображен двуглавый орел, лишенный корон и атрибутов царской власти. На второй — Таврический дворец, где заседала Государственная дума. Другой особенностью оформления «думских* денег было изображение свастики, известной благодаря позднейшему использованию ее в символике фашистской Германии.
С августа началась эмиссия казначейских знаков 20- и 40-рублевого достоинства, так называемых «керенок*. По оформлению они очень напоминали дореволюционные марки, использовавшиеся для оплаты консульской пошлины. «Керенки* не имели номеров и обозначения серий, подписей управляющего и кассира Государственного банка. Важно и то, что эмиссия «керенок* нарушала многолетнюю традицию русских бумажных денег, никогда не выпускавшихся достоинством в 20 и 40 руб.
Наконец, Временное правительство повторило эмиссию марок-денег образца 1915 г., посвященных 300-летию дома Романовых, с портретами Петра I, Александра II и Александра III. От серии 1915 г. они отличаются отсутствием герба Российской империи на обороте и водяных знаков. Марки-деньги с изображением Александра I, Николая I и Николая II выпущены не были, что свидетельствовало о весьма сложном отношении Временного правительства к'отдельным представителям династии Романовых.
Наряду с ростом эмиссии огромную роль в падении русской валюты сыграла неустойчивость Временного правительства. Наибольший ущерб ей нанесла реформа местного управления, проведенная премьер-министром Г.Е.Львовым. Не желая оставлять на местах в руках назначенных царской администрацией губернаторов и вице-губернаторов, Временное правительство отстранило их от исполнения обязанностей и передало управление губерниями председателям губернских земских управ, получивших название комиссаров. Однако если среди губернаторов было немало либералов, сочувствовавших делу демократии, то председатели земских управ были большей частью противниками Временного правительства. Отрицательные последствия реформы не сводились только к появлению противостояния центральной и местной власти. Отмена губернаторского правления не была законодательно подготовлена, и потому многие комиссары не знали предела своим полномочиям. Это привело к местному сепаратизму. Однако этим дело не ограничилось. С появлением на местах «советов* различного рода «депутатов* и «общественных комитетов* в местном управлении наступила анархия. Львов не стал ей противодействовать, а только усугубил, заявив: «Назначать никого правительство не будет... Это — вопрос старой психологии. Такие вопросы должны решаться не в центре, а самим населением». Вслед за этим последовало распоряжение считать институт комиссаров не 182


органами власти, а «посредствующим звеном* между центральным правительством и общественным самоуправлением”. В результате на местах вообще не стало власти.
Важным с точки зрения финансов последствием неустойчивости Временного правительства явилось резкое сокращение союзнических кредитов. Русские послы в Англии, Франции, Италии, США и Японии доносили, что союзники опасаются за устойчивость правительства и потому воздерживаются от предоставления займов. Английский кабинет министров неоднократно заявлял, что обещанное им снабжение русской армии находится в прямой связи со стабильностью внутреннего положения в России. Одно время в английских правительственных кругах всерьез рассматривался проект призвать страны Антанты приостановить доставку всех видов военных материалов в Россию до тех пор, пока русское правительство не примет меры по укреплению своего положения.
Эти внутренние и внешнеполитические условия срывали все попытки Временного правительства сдержать темпы обесценения рубля или хотя бы поправить дела пошатнувшегося бюджета. Так, относительно неудачно завершилась кампания по размещению среди населения «Займа свободы*. Выпущенные на 49 лет из расчета 5 годовых облигации содержали текст пространного обращения к населению, подписанного всеми министрами Временного правительства с князем Львовым во главе. Обращение заканчивалось словами: ♦Одолжим деньги государству, поместив их в новый заем, и этим спасем от гибели нашу свободу и достояние*. Но, несмотря на горячее обращение, широкое участие банков в распространении займа и продажи облигаций ниже их номинальной стоимости, заем не был широко поддержан населением, доставив государству только 4 млрд. руб. Таким образом, кроме обращения к печатному станку, у правительства не оставалось иной альтернативы. В результате если с 1915 по 1916 г. количество денег в обращении в номинальном исчислении увеличилось на 67%, то с 1916 по 1917 г. денежная масса возросла на 127%12. Ясно, что ближайшим следствием этого было взвинчивание темпов инфляции (диаг. 4).
Цены росли с огромным ускорением. Если за весь период с 1 января 1914 г. до 1 января 1917 г. они увеличила» на 194%, то с 1 января по 1 декабря 1917 г. их рост составил 426%. Разумеется, не только частое обращение Временного правительства к печатному станку сыграло здесь решающую роль. Были и другие факторы, на что ясно указывает существенное превышение скорости роста цен над темпами роста денежной массы. В ряду этих факторов можно отдать предпочтение недоверию к финансовой политике Временного правительства и эмитируемым им деньгам.
В результате отношение населения к царским деньгам и купюрам Временного правительства оказалось различным. Несмотря на инфляцию 1914— 1916 гг., народ считал царские купюры «крепкими* деньгами и использовал их для сбережений. Поэтому как в 1916 г. исчезли из оборота золотая и серебряная монеты, так в 1917 г. из оборота стали исчезать царские бумаж-
183


Диаграмма 4
Динамика бюджетного индекса цен в 1917 г. (цены 1913 г. —100)
ные деньги. Напротив, к деньгам никем не уважаемого «демократического* правительства население испытывало недоверие и стремилось скорее от них избавиться. Особое недоверие вызывали выпускавшиеся огромными тиражами «керенки*. Похоже, что и само правительство относилось к ним с пренебрежением. Иначе трудно объяснить то обстоятельство, что Государственное казначейство не затрудняло себя обозначением серии и номера на этих денежных знаках, а гигантские бумажные листы с напечатанными на них казначейскими знаками отдавало в кассы не разрезанными на купюры. В таком виде они передавались населению, которое, особенно в сельской местности, использовало их в качестве обоев. В 50-е гг. еще можно было видеть крестьянские стены и сундуки, оклеенные неразрезанными листами 20- и 40-рублевых «керенок*.
При таком неодинаковом отношении к царским деньгам и «керенкам* ясно, что их положение на рынке различалось. Правда, не в том смысле, что существовал некий нелегальный курс обмена, а в том плане, что «керенки*
184


принимались далеко не во все платежи и не только населением, но и провинциальными учреждениями. В результате именно появление «керенок* и «думских денег* объясняло огромное обесценение денежных знаков. В 1917 г. при указанном выше росте номинальной денежной массы, составившей в среднемесячном исчислении 17 млрд, руб., т.е. на 6,5 млрд. руб. больше, чем в 1916 г., ее реальные размеры достигли лишь 2,5 млрд, pj6., т.е. на 1,5 млрд. руб. меньше, чем в 1916 г.и
Таким образом, за короткий период своего существования Временное правительство успело положить начало двум новым качественным явлениям в развитии инфляции. Во-первых, оно дало толчок разрушению единого денежного обращения и появлению параллельных валют с различными курсами. Во-вторых, именно в период Временного правительства темпы роста цен стали обгонять рост количества денег в обращении, и потому деньги стали обесцениваться быстрее, чем их успевали печатать. Тем самым был создан своеобразный инфляционный мультипликатор, благодаря которому, как показывает регрессионный анализ, увеличение денежной массы на 1% сопровождалось ростом цен на 5,4%. С этого момента правительство уже не могло остановить печатный станок, ибо в результате временного лага между ростом денежной массы и ростом цен любое уменьшение эмиссии привело бы к полному банкротству государства, прекращению снабжения армии, военному поражению.
Была ли у Временного правительства иная альтернатива? Думается, что была. Она заключалась в пересмотре части союзнических обязательств царской России, более активной и самостоятельной внешней политике, переходе к оборонительной стратегии на фронте, сокращении армии и военных расходов. И надо сказать, что политическая и военная обстановка 1917 г. не препятствовала проведению такого курса.
Дело в том, что союзники не располагали необходимыми рычагами для того, чтобы сделать Россию послушной исполнительницей их стратегических планов, а Центральные державы, создав глубоко эшелонированную оборону, зарывшись в землю и окружив себя колючей проволокой, не помышляли о наступлении. Более того, принятая Германией оборонительная стратегия позволила ей в 1917 г. сократить армию на 125 тыс. человек с тем, чтобы оживить падающее производство, поддержать финансовую систему.
Однако Россия не последовала ее примеру. Напротив, назначенный военным министром А.Ф.Керенский решился нарушить «фактическое перемирие* и предписал войскам готовиться к наступлению. Его авантюристическое решение было активно поддержано «свободной* прессой. Пропаганда велась под лозунгом: «фактическое перемирие хуже сепаратного мира*.
Россия пошла в наступление, не получив от союзников необходимой помощи, теряя остатки финансовой и экономической устойчивости. Одним словом, стремясь исполнить любое пожелание союзников, Временное правительство само подписало себе смертный приговор.
185


♦ * *
Для большевистской власти сфера финансов, денежного обращения и банковского дела была одной из важнейших. Уничтожить частную собственность, сохранив при этом денежную систему, означало подвергать социалистический эксперимент постоянной коррозии. В условиях общинной России не так уж трудно было запретить частное владение землей, заводами, наем рабочих. Но как запретить денежные накопления, уничтожающие социалистическое равенство, воспроизводящие подпольных миллионеров? Последние создают теневую экономику, подкупают чиновников, проникают в правительство, изменяют законодательство — и конец социализму.
Именно поэтому В.И.Ленин и наиболее дальновидные его последователи еще до революции продумывали вопрос о социалистическом переустройстве финансов. Захват и национализация банков входили в первостепенные задачи восстания. И именно в сфере финансов большевиков ждали самые серьезные испытания, с которыми они в итоге не справились. Однако коррозия социализма под влиянием неравенства, создаваемого денежным обращением, растянулась на многие десятилетия.
186


Возникает вопрос: можно ли примирить социализм и деньги? Ответ на него может дать только тщательное изучение многолетней истории социалистической финансовой системы.
Вечером 27 декабря 1917 г. ВЦИК РСФСР принял декрет о национализации банков. Банковское дело было объявлено государственной монополией, а всем существующим частным акционерным банкам было предписано объединиться с Государственным банком. Однако открытое непризнание власти Совета Народных Комиссаров со стороны работников бывшего министерства финансов, Государственного казначейства и Государственного банка парализовало всю финансовую работу большевиков. Еще 24 ноября им пришлось сменить четырех товарищей министра финансов, директоров общей и кредитной канцелярий министра финансов, директора департамента Государственного казначейства, управляющего Государственным банком и управляющего Главным казначейством. Однако пресечь саботаж финансовых работников не удалось.
Положение осложнялось отсутствием собственных кадров финансистов среди большевиков. В составе первого большевистского правительства, сформированного 26 октября (8 ноября), на пост народного комиссара финансов 187


был назначен писатель-экономист И.И.Скворцов, публиковавшийся под псевдонимом Степанов. Однако он так и не вступил в должность. Назначенный 12 ноября 1917 г. временным заместителем, а 2 февраля 1918 г. — народным комиссаром финансов В.Р.Менжинский ничем себя в этой должности не проявил и поспешил перейти на освободившийся пост генерального консула РСФСР в Берлине, а оттуда — в ВЧК. Сменивший его И.Э.Гуковский, в отличие от большинства членов своей партии, обладал чувством реальности и противодействовал Ленину в проведении излишне радикальных реформ. В частности, он объявил практически невыполнимым предложенный Лениным в апреле 1918 г. план постепенного превращения банков в единый аппарат счетоводства и «регулирования социалистически организованной жизни всей страны в целом»14. На совещании финансовых работников в апреле 1918 г. Гуковский голосовал против этого плана. Ясно, что он ничего не хотел и не мог сделать для большевистского переустройства банковской системы. А возобновить ее нормальную деятельность ему мешали противники как слева, так и справа.
Поэтому к принятию решений по реформе банковского дела Ленин был вынужден подключить других большевиков, имевших отношение к финансам. Среди них можно выделить Я.С.Ганецкого, работавшего в Наркомфине, и А.П.Спундэ, товарища главного комиссара Госбанка в Петрограде. Однако
188


проходившие в марте—апреле 1918 г. совещания руководящих работников Наркомфина выявили как плохую осведомленность участников в финансовых вопросах, так и серьезные разногласия между ними. Так, Спундэ настаивал на проведении всех финансовых операций только от имени Государственного банка или назначаемой им специальной комиссии. Ленину пришлось предложить обязательное участие в составлении финансовых отчетов бывших сотрудников Государственного и частных банков. Участники совещаний так и не смогли решить главный вопрос — о замене старых денег новыми. Поэтому, выступая на заседании ВЦИК 18 апреля 1918 г., Ленин был вынужден констатировать: «В настоящий момент ясно одно, что финансовую проблему мы в ближайшее время не разрешим»15.
Месяц спустя он все-таки вернулся к вопросу о реформе денежного обращения. На съезде представителей финансовых отделов советов им было сказано следующее: «Деньги, бумажки — все то, что называется теперь деньгами, — эти свидетельства на общественное благосостояние действуют разлагающим образом и опасны тем, что буржуазия, храня запасы этих бумажек, остается при экономической власти. Чтобы ослабить это явление, мы должны предпринять строжайший учет имеющихся бумажек для полной замены всех старых денег новыми... Мы назначим самый короткий срок, в течение кото-
189


рого каждый должен будет сделать декларацию о количестве имеющихся у него денег и получить взамен них новые; если сумма окажется небольшой, он получит рубль за рубль; если же она превысит норму, он получит лишь часть... Это будет последний решительный бой с буржуазией»16. Хотя на этом съезде и прозвучали слова о переходе от агитации декретами к их реальному исполнению, неясно, излагал ли Ленин свой план реформы денежной системы для того, чтобы революционизировать финансовых работников, или всерьез верил в возможность его осуществления. Во всяком случае вплоть до начала 1919 г. большевики не могли не только провести серьезную реформу банков, но даже добиться от них сколько-нибудь значительной финансовой поддержки революционного правительства.
Тем не менее разногласия по финансовым вопросам между большевиками продолжались, и не выдержавший напряжения Гуковский подал в отставку. На его место был назначен Н.Н.Крестинский. В 1918 г. Народный (бывший Государственный) банк выпустил новую денежную серию: купюры достоинством 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100, 250, 500, 1000, 5000 и 10000 руб. Эти денежные знаки не имели обозначения эмитировавшего их правительства, а только подписаны управляющим Народным банком Г.Пятаковым и его кассирами. По оформлению они соответствовали денежным знакам, выпускавшимся Временным правительством. Так, на лицевой стороне был воспроизведен герб Временного правительства — двуглавый орел, лишенный корон и прочей царской атрибутики. Так же, как и на купюрах Временного правительства достоинством 250 и 1000 руб., на первых советских купюрах достоинством 5000 и 10000 руб. была изображена свастика. Кстати, это далеко не единственный случай ее изображения на денежных знаках 1918 г. Свастика присутствовала на деньгах получивших независимость Финляндии и Эстонии.
Наряду с ними, в обращение были выпущены так называемые «расчетные знаки* достоинством в 1, 2, 3 и 5 руб. и размером с почтовую марку. На них впервые появился герб РСФСР, утвержденный в июле 1918 г. V Всероссийским съездом Советом. В условиях усиливавшейся гиперинфляции выпуск денег такого достоинства не имел практического смысла. Скорее всего, их эмиссия преследовала сугубо политические цели — заявить о появлении на карте мира нового государства и его символике.
Несмотря на значительную эмиссию, денег в стране не хватало. Это вынуждало использовать в качестве денег различного рода суррогаты. Еще в сентябре 1917 г. в качестве денег стали использоваться облигации «Займа свободы». Советская власть узаконила эту практику, предписав обрезать на этих облигациях купоны на получение 5% дивидендов17. Дело в том, что большевики объявили запрет на проведение всякого рода лотерей, денежных игр и выигрышных займов. Облигация с необрезанными купонами попадала под этот запрет и в качестве денег не принималась. Впрочем, вскоре и сами купоны «Займа свободы» стали ходить в качестве денег.
Наряду с облигациями «Займа свободы», в качестве денег принимались билеты Государственного внутреннего 4,5% выигрышного займа, выпущенного
190


Временным правительством в августе 1917 г. Некоторые из них имели специальную надпечатку советского правительства. Кроме них имели хождение 5% векселя (краткосрочные обязательства) Государственного казначейства, выпущенные в 1916—1917 гг. для покрытия дефицита государственного бюджета. На них был обозначен номинал в 1000, 5000, 10 000, 25 000, 100 000, 500 000 и 1 000 000 руб. В качестве денег принимались также 4% долгосрочные билеты Государственного казначейства, выпущенные в 1908 г. Они ходили в соответствии с обозначенным на них номиналом в 25, 50, 100 и 500 руб. Надо сказать, что эти суррогаты денег имели хождение на территории РСФСР вплоть до 1921 г., а число их видов достигло 47.
Кроме того, правительственные финансовые органы смогли наладить эмиссию кредитных и банковских билетов царского образца достоинством в 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100 и 500 руб. В результате за период с 1 ноября 1917 г. по 1 мая 1918 г. только на подконтрольной РСФСР территории в обращение было выпущено около 19 млрд, руб.18
Недостаток денег ощущался и в провинции, тем более что из-за расстройства транспорта отправленные деньги не всегда достигали мест. Поэтому местные органы власти были вынуждены эмитировать собственные деньги. Первым с просьбой предоставить ему право выпускать свои деньги обратился в СНК РСФСР СНК Москвы и Московской области, который возглавлял в то время историк М.Н.Покровский. Однако эта просьба была отклонена. Тем не менее несколько недель спустя СНК был вынужден разрешить печатать свои деньги (достоинством не более 100 руб.) целому ряду местных СНК.
На неподконтрольной РСФСР территории печатание собственных денег стало обычным делом. Первыми появились «разменные билеты города Одессы», они увидели свет в конце 1917 г.
Свои деньги выпускали отделения Госбанка в Архангельске и Закавказье, Казанский центральный рабочий кооператив и даже торговая фирма «Кунст и 191


Альберс» во Владивостоке и «магазин Петра Николаевича Симада» в Николаевске-на-Амуре. Не говоря уже о том, что любое образовавшееся на территории России «правительство» начинало свою деятельность с выпуска собственных денег.
Одновременно на территории страны имела хождение и иностранная валюта: доллары, фунты, иены и др. По имеющимся подсчетам, в конце 1918 — начале 1919 г. в стране обращалось свыше 2 тыс. видов различных денежных знаков и их суррогатов19.
Таким образом, после государственного переворота в Петрограде и перехода под контроль большевиков значительной части Российской империи единая валютная система страны распалась на ряд локальных валют.
* * *
В советской историографии политика «военного коммунизма» однозначно оценивалась как экономически не оправданная временная мера, на которую государство решилось, чтобы сконцентрировать все силы для защиты «политических и социальных завоеваний революции». При этом исследователи исходили из весьма упрощенного представления о «военном коммунизме», акцентируя все внимание на его военно-экономической стороне: «Советская власть ввела военный коммунизм и осуществила соответствующие ему политические и экономические меры: она взяла под централизованный контроль всю промышленность — крупную и мелкую, поставив ее на службу обороны страны; ввела монополию хлебной торговли, запретив частную торговлю; взяла на учет все продовольственные ресурсы в сельском хозяйстве; ввела продразверстку и круговую поруку всей общины за ее выполнение; ввела всеобщую трудовую повинность и централизовала руководство всеми звеньями народного хозяйства»20.
Если бы политика «военного коммунизма» действительно ограничивалась этими мерами, многие из которых использовались еще до революции как в нашей стране, так и в других европейских странах, вовлеченных в мировую войну, то едва ли кому-нибудь пришло в голову называть ее в последующем «ошибкой» и характеризовать нэп как тактический шаг, как временное отступление от социализма: от чего было отступать? как можно называть вынужденные меры ошибкой?
На самом деле «военный коммунизм» наряду с мерами, продиктованными военной обстановкой, включал в себя и весьма радикальную программу коммунистического строительства, и конкретные шаги в направлении немедленного утверждения в обществе социалистических производственных отношений. Именно в этой своей части «военный коммунизм» казался многим большевикам «шагом вперед» по сравнению с новой экономической политикой. Именно в этой его части «военный коммунизм» и был назван Лениным ошибкой. «Отчасти под влиянием нахлынувших на нас военных задач и того, казалось бы, от192


паянного положения, в котором находилась республика в момент окончания империалистической войны, под влиянием этих обстоятельств и ряда других, мы сделали ту ошибку, что решили произвести непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению», — писал он в октябре 1921 г.21 Однако в 1919—1920 гг. Ленин думал совсем иначе. Как важнейшее завоевание советской власти он оценивал то, что «государственная власть организует в общенациональном масштабе крупное производство на государственной земле и в государственных предприятиях, распределяет рабочие силы между разными отраслями хозяйства и предприятиями, распределяет массовые количества принадлежащих государству продуктов потребления между трудящимися». И сокрушался лишь о том, что «только-только начата организация различных форм товариществ мелких землевладельцев, как переход от мелкого товарного земледелия к коммунистическому»22.
Переход к коммунистическому производству и распределению законодательно оформляли два документа: постановление ВЦИК от 14 февраля 1919 г. «Положение о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию» и декрет СНК от 16 марта 1919 г. «О потребительских коммунах»23. В целях создания единого производственного хозяйства, снабжающего страну всем необходимым при наименьших затратах народного труда, был принят курс на форсированное объединение единоличных хозяйств в коллективные, а также на создание совхозов (промышленность к этому времени была уже объединена в руках ВСНХ по декрету СНК от 28 июня 1918 г.). Декрет «О земле» практически отменялся. Земельный фонд отныне передавался не всем трудящимся, а в первую очередь совхозам и коммунам, во вторую — трудовым артелям и товариществам по совместной обработке земли, крестьяне-единоличники могли пользоваться только остатками земельного фонда. В целях создания единого распределительного механизма каждый гражданин должен был стать членом потребительской коммуны и приписаться к одному из ее пунктов. Контроль за распределением возлагался на Наркомпрод.
В советской историографии содержание этих документов если и излагается, то с неизменной оговоркой, что административно-хозяйственная политика 1919 г. не имела практического успеха24. В действительности же все обстояло гораздо сложнее. Основные положения рассмотренных выше документов удалось провести в жизнь, и к 1920 г. среди экономического хаоса, спекуляции и разрухи стали вырисовываться черты сравнительно устойчивой плановой производственно-распределительной системы. Знаменитый план ГОЭЛРО составлялся именно в расчете на долгое существование этой системы. Без нее идея единой энергетической сети лишалась всякого смысла.
В каком отношении находилась плановая производственно-распределительная система к денежному обращению? Естественно, что в рамках этой системы деньги не только становились излишними, но и мешали ее развитию. Поэтому еще в 1919 г., когда плановая производственно-распределительная система зарождалась, проекты отмены денег получили реальную возможность осущест193


виться. Необходимость этой меры обосновывали Н.И.Бухарин, Ю.Ларин, Ф.Ф.Сыромолотов. Требование отмены денег содержалось в резолюции III съезда ВСНХ, вызвавшей дискуссию в печати.
Относительно этих проектов советская историография дала неписаный обет молчания. В середине 60-х годов этот обет нарушил В.И.Биллик38. Он, правда, не смог обосновать свою точку зрения и попал под сокрушительную критику. Главная ошибка Биллика состояла в том, что он использовал в качестве доказательства намерения советской власти отменить деньги рост денежной эмиссии в 1919—1920 гг. Однако рост денежной эмиссии в это время мало зависел от воли государства: как только торговцы стали делать накидки на цены для страховки от обесценения денежной массы, рост эмиссии стал определяться увеличивающейся нехваткой средств у государства для осуществления самых необходимых расходов”. На самом деле, подготовка государства к отмене денег заключалась совсем в ином.
После декрета «О продовольственных коммунах* для некоторых категорий населения рынок стал постепенно терять свое значение. Если в 1918 г. рабочий нес на рынок до 53% своего заработка, то в 1919 г. — только 21%, а в 1920 г. — 7%”. Остальную часть зарплаты рабочий получал не деньгами, а натурой. 17 января 1920 г. СНК постановил организовать для рабочих и служащих сеть бесплатных общественных столовых. Они получили распространение главным образом в учреждениях Москвы и Петрограда, что заставило ввести в них пропускную систему.
25 марта 1920 г. было разрешено бесплатно пользоваться почтой, телеграфом, радиографом и телефоном советским учреждениям, предприятиям и хозяйствам. Из сферы денежного обращения был изъят грандиозный бюрократический и хозяйственный аппарат страны. 30 апреля 1920 г. СНК принял декрет «О введении трудового продовольственного пайка*, согласно которому устанавливалось единообразное распределение продуктов питания среди «трудового* несельскохозяйственного населения. После этого значительная часть продовольствия стала распределяться без посредства денег.
Следующая фаза отмены денег была связана с принятием целого ряда запретительных мер. 20 июля 1920 г. СНК запретил всем советским и общественным учреждениям, предприятиям и организациям, нуждающимся в каких бы то ни было предметах, покупать их на рынке. Для получения этих предметов следовало обращаться в распределительные учреждения. Исключения допускались только по особому постановлению СНК и СО. 11 октября 1920 г. был принят декрет СНК «Об отмене некоторых денежных расчетов». Его дополнял декрет от 29 ноября «Об упрощении денежных расчетов*. В результате этих мер все денежные операции в рамках государственного хозяйства были либо вообще отменены, либо потеряли всякий рыночный смысл.
Третий этап отмены денег был связан с попыткой уничтожить их роль среди массы гражданского населения. 4 декабря 1920 г. был издан декрет СНК «О бесплатном отпуске населению продовольственных продуктов», а 17 де- 194


кабя — *0 бесплатном отпуске населению предметов широкого потребления». Право на бесплатное получение продовольственных и промышленных товаров получило в Москве и Петрограде все население, а в остальных местностях РСФСР — так называемое «трудовое» население (рабочие, служащие, инвалиды, матери и беременные женщины). 23 декабря было введено бесплатное пользование почтой, телеграфом, телефоном и радиотелеграфом. 27 января 1921 г. была отменена оплата жилых помещений, пользования водопроводом, канализацией, газом, электричеством, городским транспортом, прачечными, починочными мастерскими и общественными банями, а с 5 февраля в аптеках стали бесплатно отпускаться лекарства по рецептам врачей. С 23 марта 1921 г. бесплатными стали также все произведения печати (книги, газеты, журналы, брошюры, портреты вождей). Последний из этой серии декрет был принят уже после официального перехода к новой экономической политике — 20 мая 1921 г. Он делал бесплатными прокат и просмотр кинокартин.
Пока нами рассмотрены только те меры по отмене денежного обращения, которые принимал или подтверждал СНК. Однако еще более радикальные меры для своих членов принимали в этот период Всероссийский центральный совет профсоюзов, Всероссийский центральный союз потребительских обществ, Центральный рабоче-кооперативный комитет, а также местные советы и коммуны. Принятые ими документы настолько многочисленны, что одно их перечисление заняло бы весь объем настоящей книги.
Непосредственной причиной крушения безденежного хозяйства была невозможность распространить его на крестьянство путем введения прямого продуктообмена. Нормы обмена сельскохозяйственных продуктов на промышленные были составлены еще весной 1921 г. По ним, например, 1 пуд пшеницы считался эквивалентным 2 аршинам ситца, 1 аршину бумазеи, 3 катушкам ниток, 10 фунтам соли, 30 иголкам, 6 ламповым стеклам, 8—10 стаканам, 20 ложкам, 8 фунтам керосина или т/з косы, а за 1 пуд мяса давали в два раза больше ситца, бумазеи, ниток и т.д., но только половину (а не две трети) косы28. Оценивая эти нормы в целом, можно сказать, что они были составлены изощренно, но без учета изменяющихся спроса крестьян и промышленного предложения. В результате товарообмен не дал сколь-либо ощутимых результатов. В отношении к общим размерам поступления за период с осени 1921 г. до лета 1922 г. полученный в результате товарообмена хлебофураж составил только 5,6%, масличные семена — 7,0%, картофель — 2,1 %29. И это несмотря на то, что за тот же период для обеспечения товарообмена в деревню было направлено 29% всего промышленного производства. Даже обесценивающийся рубль доказал свое превосходство над безденежным хозяйством.
Однако неудача товарообмена не была единственной причиной крушения безденежного хозяйства. Падала производительность труда в промышленности, разрушались транспорт и коммунальное хозяйство, нарушались условия рациональной эксплуатации зданий и т.д. Поэтому 4 августа СНК вновь разрешил 195


учреждениям покупать все необходимое им на рынке. 25 августа — восстановил взимание платы за коммунальные услуги, 20 октября — оплату торгово- промышленных и складских помещений, а в ноябре — платность газет и произведений печати.
5 ноября 1921 г. Ленин написал статью «О значении золота теперь и после полной победы социализма»*0, в которой сообщил, что в отдаленном будущем советская власть будет использовать золото для строительства туалетов, а пока же она не может отменить деньги. Это означало признание неудачи безденежного хозяйства и отмену принятых ранее СНК решений.
Были ли использованы большевиками в борьбе с денежным хозяйством все возможности? Очевидно, нет. С конца 1920 г. по заданию Малого Совнаркома к борьбе с рублем подключился С.Г.Струмилин. За полгода ему удалось разработать довольно стройную систему замены денежных единиц трудовыми единицами учета — «тредами». Система включала в себя правила перевода сложного труда в простой и методику соизмерения всех хозяйственных благ и услуг в «тредах». Был подготовлен проект декрета СНК «О трудовой единице учета», но принят он не был.
«Тред» не удалось испытать на практике. Несомненно, что он был лучшим, чем рубль, воплощением трудовой теории стоимости К. Маркса. Но мог ли он работать так же эффективно, как рубль? Сомнительно. Крушение «треда» было
196


таким же неизбежным, как и крушение норм обмена сельскохозяйственных продуктов на промышленные.
Таким образом, отказавшись от введения «треда», большевики смягчили свое поражение в борьбе с денежной системой. Наиболее последовательные коммунисты сохранили наивную веру в то, что вопрос окончательно не решен, а лишь отложен. Наименее же правоверные последователи К.Маркса сосредоточили свои силы на укреплении «советского рубля» и «социалистических финансов».
Примечания
1. 	Бокарев Ю. П. Социалистическая промышленность и мелкое крестьянское хозяйство в СССР в 20-е годы. Источники, методы исследования, этапы взаимоотношений. М., 1989. С. 135.
2. 	Там же.
3. 	Составлена по: Первушин С. А Хозяйственная конъюнктура. Введение в изучение динамики русского народного хозяйства за полвека. М., 1925. С. 221. Реальные размеры денежной массы исчислены.
4. 	Кохн М П. Русские индексы цен. М., 1926. С. 14.
5. 	См.: Бокарев Ю. И Указ. соч. С. 137.
6. 	См.: Государственная дума. Четвертый созыв. Стенографические отчеты. Пг., 1917.
7. 	Бокарев Ю. П Указ. соч. С. 138.
8. 	Там же. С. 137.
9. 	Составлена по: Гурьев А А Эмиссия за бюджетный период 1922 г. и за первый квартал 1922/23 г. И Бюллетень ЦСУ. 1923. № 71. С. 30.
10. 	Устанавливается по оригиналу единственной известной в нашей стране никелевой монеты достоинством в 25 коп.
11. 	Милюков П Н. Воспоминания. Т. 2. М., 1990. С. 288.
12. 	Первушин С. А Указ. соч. С. 221. Процентные отношения исчислены.
13. 	Первушин С. А Указ. соч. С. 221. Данные о реальной денежной массе исчислены мной.
14. 	Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 30. С. 220.
15. 	Там же.
16. 	Там же. Т. 36. С. 354.
17. 	См.: Декреты Советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 449-450.
18. 	См.: Щелоков А А Монеты СССР. М., 1988. С. 8.
19. 	Подсчеты сделаны по материалам Музея революции СССР и личного собрания автора главы. Эта цифра примерно совпадает с подсчетами, проведенными другими специалистами. Так, А.А. Щелоков отмечает, что на территории, охваченной гражданской войной, обращалось до 2,2 тыс. видов денег// Щелоков А А Монеты СССР. М., 1988. С. 9.
197


20. 	Трапезников С. П. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос. 2-е изд. Т. 1. М., 1974. С. 419.
21. 	Ленин Д И. Поли. собр. соч. Т. 43. С. 303.
22. 	Там же. Т. 39. С. 273.
23. 	Декреты Советской власти. Т. 4. М., 1968. С. 362-389, 491-507.
24. 	См., например: Трапезников С. П. Указ. соч. С. 424.
25. 	Биллик В. И. В.И. Ленин о сущности и периодизации советской экономической политики 1917—1921 гг. и о повороте к нэпу// Исторические записки. Т. 80. М., 1967. С. 140.
26. 	Бокарев Ю. П. Указ. соч. С. 147, 153 — 158.
27. 	Струмилин С. Г. Заработная плата и производительность труда в русской промышленности в 1913—1922 гг. М., 1923. С. 28.
28. 	Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 130. Оп. 6. Д. 626. Л. 19 об.
29. 	Народное хозяйство России за 1921/22 г. М., 1923. С. 8.
30. 	Ленин Д И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 225-227.


Глава VI
ДЕНЕЖНАЯ РЕФОРМА 20-Х ГОДОВ И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
Планы и задачи.
Период параллельных валют.
Денежное обращение во время проведения реформы.
Рубль в период реконструкции.
Рубль в условиях крушения рынка.
Конец червонной валюты.
* * *
После провала планов безденежного хозяйства попытки перехода к твердой валюте предпринимались неоднократно. Укажем в качестве примера на принятое 6 января 1922 г. постановление межведомственного совещания при Нар- компроде о введении расчетных золотых рублей для оплаты продуктов питания, отпускаемых Наркомпродом советским учреждениям1. К попыткам остановить инфляцию относятся и проведенные в 1922 и 1923 гг. номинации сов- знаков. Во всяком случае эти меры находились в полном соответствии с предложением Ленина решить денежные проблемы путем зачеркивания нулей.
О том, как Ленин и другие большевики представляли себе проблему оздоровления денежного обращения, свидетельствует и его письмо Н.Н. Крестинскому и Е.А. Преображенскому: «Хотел бы знать Ваше мнение, не пора ли произвести расчеты... во 1-х план (самый грубый и общий, в порядке первого приближения) восстановления нашей валюты. Скажем: при таких-то условиях, в течение стольких-то лет можно бы было последовательным применением таких-то мер осуществить то-то... Считаете ли Вы (и комиссия по финансовым вопросам) возможным такой расчет, или пока даже приблизительно подобный расчет, преждевременен и невозможен?»2 Существует мнение, что именно осенью 1921 г., когда писалось это письмо, государство упустило реальную возможность ликвидировать инфляцию. Ибо в то время курс рубля временно стабилизировался. Однако отсутствие равновесия в денежных доходах и расходах государства сорвало эту стабилизацию.
199


Так считала группа сотрудников Наркомфина, которые уже в конце 1921 — начале 1922 г. сформулировали весьма реалистические предложения по проведению денежной реформы. Мы не знаем всех их имен. Уже в те годы партийная номенклатура не считала для себя зазорным присваивать мысли тех, кого она презрительно именовала «спецами». В лучшем случае эти мысли доходили до нас без указания имен их авторов в составе речей, докладов и статей тех или иных партийных деятелей высокого ранга: Н.И.Бухарина, Л.Б.Красина, Г.Я.Сокольникова и др.
Особо следует остановиться на личности Сокольникова. После его реабилитации в 1988 г. многие исследователи и публицисты поспешили приписать денежную реформу именно ему. Это объяснялось тем обстоятельством, что в момент денежной реформы Сокольников (Бриллиант) занимал пост наркома финансов.
Биография Сокольникова весьма типична для крупного партийного деятеля. Член РСДРП с 1905 г., в эмиграции он окончил юридический факультет Сорбонны; в октябре 1917 г. вошел в состав Политбюро ЦК РКП(б); в ноябре участвовал в «революционном переустройстве» Государственного банка, затем в национализации всей банковской системы; был председателем делегации, подписавшей в Брест-Литовске мир с Германией. Затем был назначен председателем Туркестанского бюро РКП (б), возглавив «социалистическую революцию» в Бухаре. В 1921 г. включен в состав коллегии Наркомфина, в 1922 г. занял пост народного комиссара финансов; а затем, с 1926 по 1928 г., работал заместителем председателя Госплана СССР; в 1928 г. — председателем правления Нефте- синдиката, с 1929 по 1931 г. — полпредом СССР в Англии; с 1932 по 1935 г. — заместителем наркома иностранных дел; с 1935 по 1937 г. — заместителем наркома лесной промышленности. В 1937 г. Сокольников был осужден по так называемому делу «о параллельном антисоветском троцкистском центре» и приговорен к 10 годам заключения. Погиб в заключении в 1939 г.
200


Народным комиссаром финансов Сокольников стал отчасти случайно. Несмотря на то, что он еще с 1917 г. проявлял интерес к финансовым делам и даже опубликовал по этой теме ряд работ, никто не думал отзывать его из Туркестана. Однако, делегированный в декабре 1920 г. в Москву на VIII Всероссийский съезд Советов, он заболел и был направлен на лечение в Германию. Вернулся в Россию Сокольников только в ноябре 1921 г.
В это время в сфере финансов в очередной раз образовался вакуум. Четвертый народный комиссар финансов Н.Н. Крестинский примыкал к фракции «левых коммунистов». В 1921 г. на X съезде партии эта фракция потерпела поражение и ряд ее сторонников лишился ответственных постов. Пострадал и Крестинский, который не был избран в состав ЦК и лишился поста секретаря Оргбюро. В этих условиях удержать за собой пост народного комиссара было очень сложно, и Крестинский стал подыскивать себе замену. Его взгляд упал на оказавшегося после болезни не у дел Сокольникова, и он предложил его на пост своего заместителя. Ленин холодно ответил: «Я за, Сокольников 1-ый зам...» 10 января 1922 г. назначение было утверждено СНК, all января Крестинский издал приказ по Наркомату финансов: «Ввиду моего отъезда из России Управление Комиссариатом и представительство его во всех высших органах Республики возлагаю на первого заместителя моего тов. Г.Я.Сокольникова»3.
Назначение Сокольникова было тесно связано с внутрипартийной борьбой. Левые коммунисты встретили его с нескрываемой издевкой. В частности, Ю.Ларин писал: «Он [Сокольников. — Ю.Б.] понял... всю важность вопроса денежного обращения после того, как была провозглашена отмена продразверстки и замена ее продналогом. Он понял также, что на этом нельзя остановиться и должно пойти дальше... Тут можно быть уверенным, что не только будет делаться то, что нужно делать, но что даже скорее он тут переусердствует, чем недоусердствует»4. Если отбросить тон, то за этими словами можно почувствовать серьезное беспокойство в связи с тем, что, возглавив финансы, Сокольников перейдет ту грань, где кончается вынужденное отступление социализма и начинается активное наступление капиталистических отношений.
Для беспокойства были основания. Еще в мае 1918 г. на I Всероссийском съезде СНХ Сокольников высказался за укрепление курса рубля и борьбу с инфляцией, усиливающей хозяйственную разруху. Он полагал, что если все важнейшие отрасли экономики будут организованы на принципах государственной монополии, то социализму не будет грозить разрушение даже при сохранении денежной системы. Сохранить же деньги необходимо, иначе социализм превратится в отрезанную от международной экономики замкнутую систему.
Многие коммунисты об этом думали. Но они, в отличие от Сокольникова, понимали, что в одной стране социализм построен быть не может. Он будет обречен на внутреннюю коррозию и внешнее неприятие. В случае же победы мировой революции деньги будут не нужны. Поэтому укреплять рубль бес201


смысленно и даже вредно. С этих позиций выступление Сокольникова и было подвергнуто критике. В 1918 г. даже управляющий Народным банком Пятаков призывал переходить к натуральным формам обмена и оплаты труда.
К 1922 г. обстановка изменилась. Расчеты на мировую революцию резко снизились. А рубль надо было укреплять не только для внешнеторговых операций, но и для торговли с крестьянством. Поэтому не вполне продуманные и не доведенные до логического конца взгляды Сокольникова как нельзя лучше стали отвечать «политическому моменту». Ничего парадоксального в этом не было. Парадоксальной была сама экономическая действительность.
Если попытаться выяснить общее между Сокольниковым и реформаторами денежной системы, то оно заключается только в едином стремлении стабилизировать курс рубля. Однако дальше начинаются сплошные расхождения. Нарком финансов был марксистом и полностью разделял трудовую теорию стоимости К. Маркса. Денежные же реформы 20-х годов опирались не на нее, а на сформулированную представителями австрийской школы экономистов теорию полезности. Говоря коротко, Сокольников думал о рубле как о соизмерителе ценностей, измерителе трудовых затрат, а реформаторы сделали рубль измерителем баланса между спросом и предложением.
Если бы Сокольников был на позициях реформаторов, то он должен был отказаться не только от всех принципов социалистического строительства, но и от многих взглядов марксистов на современный им капитализм. Однако существует большое количество доказательств того, что Сокольников вплоть до своей гибели разделял многие положения учения Маркса.
Надо отдать Сокольникову должное — он не мешал реформаторам. Однако простое сопоставление его работ о денежной реформе с ее реальным ходом не оставляет никаких сомнений в том, что нарком финансов не понимал действительного содержания реформы, не разбирался в тонкостях ее осуществления. Вообще был слабо осведомлен в вопросах современного ему денежного обращения. Так, в опубликованной в 1925 г. книге «Денежная реформа» Сокольников писал, что целью денежной реформы был переход к червонному обращению, что казначейская валюта не была уничтожена только из-за ее огромной роли в деле покрытия бюджетного дефицита. В действительности же, как мы увидим, уже в 1923 г. червонец вытеснил совзнаки во всех сферах денежного обращения, за исключением мелких разменных денег. Содержание реформы заключалось в том, чтобы, опираясь на червонец, но не ставя под угрозу его устойчивость в случае неудачи, добиться устойчивости казначейской валюты. Сокольников выделял в качестве особого этапа реформы пересмотр цен в сторону сближения их с мировым уровнем, в то время как такая проблема решается автоматически в результате установления устойчивого паритета рубля по отношению к мировым валютам. Наконец, Сокольников отстаивал теорию Маркса о мировых золотых деньгах, о связи обращения золотых и бумажных денег, а после первой мировой войны золото уже не было мировыми деньгами и международные расчеты производились на 202


основе гибких форм валютных курсов (хотя на Западе до 70-х годов не оставлялись надежды вернуться к золотомонетному стандарту). Поэтому авторы денежной реформы пошли по пути товарного обеспечения разменных денег, на полвека опередив развитые капиталистические страны, которые только в 1976 г. отказались от установления официального золотого содержания своих денежных единиц5.
Ясно, что нет никаких оснований приписывать Сокольникову авторство денежной реформы. У него не было для этого ни опыта, ни достаточных знаний.
Кто же был ее реальным творцом? Нам удалось установить имена только некоторых из них: Л.Н.Юровский, И.Н.Леонтьев, А.А.Дезен, С.С.Меклер.
Из них наиболее известен Леонид Наумович Юровский. Родившийся в 1884 г., он получил высшее образование в Петербургском политехническом институте. Окончив его с отличием, Юровский был командирован в Германию, где в 1910 г. защитил магистерскую диссертацию. Затем сдал экзамен на звание магистра политической экономии в Харьковском университете. В 1915 г. Юровский становится доцентом кафедры политической экономии Московского коммерческого института. В 1916—1917 гг. — прапорщик артиллерии. С 1917 по 1921 г. — профессор кафедры политической экономии и статистики Саратовского университета и ректор Саратовского института народного хозяйства.
Государственная деятельность Юровского началась в 1922 г., когда он был назначен заведующим отделом иностранной статистики ЦСУ. В том же году он становится заместителем начальника, а затем и начальником Валютного управления Наркомфина СССР. Юровский возглавлял это управление до 1930 г., когда был арестован как буржуазный специалист. В 1934 г. его освободили. Но в 1937 г. вновь арестовали и в 1938 г. .приговорили к расстрелу. Когда и где он умер — неизвестно.
Юровский — автор многих работ по денежному обращению и финансам. Среди них ряд фундаментальных: «На путях к денежной реформе» (1924), «Современные проблемы денежной политики» (1926), «Денежная политика Советской власти. 1917—1927» (1928), «Основы кредитной политики» (1929). Без знания этих работ нельзя изучить историю русского рубля в 20-е годы.
Более скудны биографические данные об Алексее Алексеевиче Дезене. Он родился в 1893 г. В 1917 г. окончил Петроградский университет и поступил на работу в кредитную канцелярию министерства финансов, где занимался заграничными кредитными операциями и оплатой казенных расходов за рубежом. С 1918 по 1921 г. работал в Комиссариате финансов Украины, где участвовал в организации денежного обращения и проведении внешнеторговых операций. С 1921 по 1924 г. — в финансово-экономическом бюро Государственного банка.
Участие Дезена в денежной реформе определялось не занимаемой должностью, а необычайно активной и плодотворной теоретической и практической работой. Достаточно только перечислить заголовки опубликованных им в этот период работ: «Дисконтная политика Госбанка» (1922), «Развитие текущих счетов» (1922), «Эмиссионная деятельность Государственного банка» (1923), «Кредит в 1922 г.» (1923), «Пассивные операции банков и устойчивость денежной 203


единицы» (1923), «Новый этап переводной операции Госбанка» (1923), «Банкнота и индекс» (1923), «Организация взаимных расчетов» (1923) и др. Автором таких работ мог быть только специалист, игравший в реформе выдающуюся роль. О других «отцах» реформы нам практически ничего неизвестно.
Стабилизация валюты возможна лишь на основе упорядочения всей финансовой системы, установления сбалансированного бюджета и роста рыночных отношений. При этом финансовая политика должна ориентироваться не на восстановление золотого обращения, а на превращение золота в идеальную ценностную единицу и неприкосновенность золотого фонда. Эти предложения не нашли отражения в резолюции XI съезда ВКП(б), в которой обосновывалась необходимость денежной реформы: «Полная ликвидация натурального государственного хозяйства возможна только при таком урегулировании отношений государства и рынка (мелкобуржуазного и частнокапиталистического), которое обеспечивало бы устойчивое и надежное функционирование снабжения (сырьем, материалами и продовольствием) государственной промышленности, армии и администрации через механизм денежного обращения. Для этого необходима стабилизация цен и прекращение обесценения денежных знаков»6.
Однако в мировой практике не найти такого случая, когда бы серьезная экономическая реформа была произведена только по благому пожеланию властей и в точном соответствии с планами их экономических советников. Излишняя страсть к реформаторству державных владык чаще всего только дезорганизует народное хозяйство. Как минимум, для успеха таких «революций сверху» необходима подготовленность народного хозяйства к преобразованиям. История денежной реформы 20-х годов является тому ярким примером. Никто из реформаторов и не подозревал, что первоначально условия для введения твердой валюты создадутся в сфере кратковременного кредита, затем — в области оптового товарооборота, транспорта и связи, и только после этого все народное хозяйство будет готово к реформе.
С момента появления в обороте банкнот Государственного банка (декабрь 1928 г.) в стране сложилась система параллельных валют. Характерной чертой этой системы было наличие двух видов бумажных денег — совзнаков и червонцев, не связанных между собой каким-либо постоянным ценностным соотношением. При этом шел процесс неизменного обесценения совзнаков по отношению к банковской валюте, и темп этого обесценения прогрессировал. В этих условиях происходило вытеснение совзнаков червонцем (диаг. 1).
В первые месяцы банковской эмиссии червонец играл весьма незначительную роль в общей системе денежного обращения и покупательная сила его в значительной мере основывалась на совзнаке — валюте, превалировавшей в товарных расчетах и являвшейся основной денежной единицей в стране. Как всякая новая валюта, в период своего внедрения в денежный оборот червонец нуждался в поддержке. Сознательно проводившаяся политика внедрения червонца в обращение заключалась в том, что Государственный банк ежедневно объявлял курс червонца в совзнаках в соответствии с падением покупательной силы последних. Таким образом, курс червонца ежедневно гарантировался государством.
204


Диаграмма 1
Совзнаки и червонцы в % к денежной массе (без платежных % обязательств и денежных суррогатов, по Всероссийскому индексу розничных цен)1
При наличии неразвитого банковского обращения можно было сравнительно легко регулировать курс червонца и держать его в большем или меньшем соответствии с ростом цен в совзначной валюте, поскольку последний удавалось уловить при установлении самого курса. В этот период (с конца 1922 по май 1923 г.) покупательная сила червонца стояла довольно высоко (табл. 1).
205


Таблица 1
Покупательная сила червонца в отношении довоенного рубля по индексу Госплана до денежной реформы8
1923
1924
1 января
11,08
1 июля
7,76
1 января
7,03
1 февраля
10,24
1 августа
7,36
1 февраля
7,04
1 марта
9,15
1 сентября
7,27
1 апреля
9,15
1 октября
7,29
1 мая
10,24
1 ноября
8,01
1 июня
9,06
1 декабря
7,93
Только в оптовом обороте товарные цены постепенно начинали выражаться в червонцах. Розничные же цены там, где они обозначались в червонном исчислении, играли чисто официальную роль и были малопонятны и непривычны населению.
Период государственной поддержки внедрения червонца закончился примерно в июне 1923 г., когда количество обращавшихся червонцев сильно увеличилось, они проникли в оборот по всей стране и Государственному банку стало трудно везде поддерживать курс червонца на желательной высоте. В это время он регулировался в большей мере биржами и его покупательная сила снижалась. Дело в том, что биржи устанавливали курс в соответствии со спросом и предложением валюты, а предложение вследствие усиленной эмиссии заметно обгоняло спрос, что и отражалось на курсе червонца.
Другой причиной было стремление трестов к повышению отпускных цен на свои изделия, что также влекло за собой снижение биржевого курса червонца. Для того чтобы противодействовать этому стремлению, была предпринята попытка фиксации цен в червонцах9. В условиях рыночных отношений эта мера не могла иметь успеха.
Однако в тот же период наблюдались и благоприятные для червонца факты. Прежде всего произошло выравнивание курсов червонца и твердых иностранных валют: фунта стерлингов и доллара. Последние в предшествующий период были переоценены на русском валютном рынке и, только понизившись вместе с червонцем, достигли паритета своих покупательных сил. Внедрившись почти во все сферы торгового оборота в качестве средства обращения, червонец начал служить и целям тезавризации.
Это широкое внедрение червонца в систему денежного обращения открыло примерно с октября 1923 г. третий этап в истории червонца, продолжавшийся вплоть до денежной реформы. Если до того червонец являлся все еще фондовой бумагой, расценивавшейся на основную валюту страны — совзнаки, то с октября он сам стал служить средством измерения для всех товаров и валют, не исключая совзнака. Большинство расчетов производились уже на червонцы; червонное исчисление стало понятным всем слоям населения, а червонные цены — общепринятыми и реальными.
206


Колебания покупательной силы червонца в этот период, когда он сделался основной счетной единицей, определялись уже не только спросом и предложением на него как на фондовую бумагу, а всем сложным комплексом факторов, идущих как со стороны денег, так и со стороны товаров. Характерной чертой этого периода являлось все более заметное превышение вольного курса червонца в отношении к совзнакам над официальным (табл. 2).
Таблица 2
Дата
Курс
Разница, %
официальный
вольный
Октябрь 1923 г.
5,511
5,621
2
Ноябрь 1923 г.
9,804
10,110
3
Декабрь 1923 г.
20,125
20,833
4
Январь 1924 г.
52,604
55,217
5
Это превышение вольного курса над официальным можно рассматривать или как ажио на червонец, создаваемое недостатком банкнот и обилием совзна- ков, или как дизажио на совзнак, быстрая переоценка которого даже на официальной бирже по отношению к червонцу не давала возможности удовлетвориться официальной расценкой и заставляло в целях страховки от убытков при получении платежа в совзнаках требовать некоторой накидки. Такое понижение курса совзнака на вольном рынке оказывало большое влияние на движение цен и приводило к тому, что расчеты и платежи в червонном исчислении различались в зависимости от того, производились ли они червонцами или совзнаками. При этом рынок ориентировался на вольный курс червонца. Преобладание вольного курса над официальным являлось характерным моментом для указанного периода, когда червонец стал основной валютой страны.
В последние месяцы перед денежной реформой совзнак утратил большую часть функций, свойственных деньгам. Функция средства сбережения была им потеряна уже давно. С внедрением червонца в широкий товарооборот совзнак перестал быть также масштабом цен. В значительной мере была ограничена его- способность быть платежным средством. Так, по постановлению Совнаркома от 31 июля 1923 г. Госбанк имел право требовать уплаты банкнотами по обязательствам, выписанным в червонцах10. Наконец, совзнак вытеснялся червонцем также в качестве средства обращения. Банковские билеты заняли почти все сферы крупного и среднего денежного оборота, оставив совзнакам лишь мелкие платежи. Совзнаки переходили на позиции мелкой разменной монеты, но в этом положении они оказались довольно устойчивыми, потому что не было других мелких купюр. Однако и здесь жизнь выдвинула ряд суррогатов мелких денег, более устойчивых, чем быстро обесценивавшиеся совзнаки. В разных местах такими суррогатами были мелкие чеки банков, доллары и другая иностранная валюта, разные записки кооперативов и, наконец, некоторые товары, например коробки спичек. Правительству приходилось бороться с суррогатами денег.
207


Все это сильно сжимало сферу обращения совзнаков и уменьшало потребность в них со стороны товарооборота. Между тем эмиссия совзнаков продолжала прогрессировать и увеличивающаяся масса совзнаков приходилась на все меньшую сферу их приложения. Это приводило к чрезвычайно быстрому падению их покупательной силы, что в свою очередь вызывало увеличение скорости их обращения. Поскольку совзнаки быстро обесценивались, каждый старался возможно скорее от них освободиться, чтобы избежать потерь, связанных с их держанием, и перенести эти потери на другого.
Стремление гарантировать себя от обесценивания совзнаков вызвало своеобразные для того времени краткосрочные (часто однодневные) вклады в сберегательные кассы и на текущие счета банков, которые в свою очередь применяли те или иные приемы для защиты от потерь при держании совзнаков, стремясь перенести эти потери на сторону клиентов. Но и банкам, как и торговым организациям, не всегда удавалось избежать убытков, несмотря на дороговизну кредита того времени.
Главнейшая доля эмиссионного налога приходилась на те слои населения, которые в силу бедности и удаленности от валютного рынка не могли пользоваться устойчивой валютой. Сюда относилось трудящееся городское население, а главным образом, крестьяне, которые вынесли на своих плечах значительную часть эмиссионного налога. В то время как червонец давно уже был распространен в городском обороте, в деревне действовала почти исключительно обесценивавшаяся валюта. Потребовался почти год с момента возникновения банковской эмиссии, прежде чем червонец проник в сельский торговый оборот. Неравномерность пользования различными деньгами приводила к выкачиванию средств из деревни, и без того значительно пострадавшей из-за низкого уровня цен на сельскохозяйственные товары.
Убытки от падения покупательной силы совзнаков несли и государственные хозяйства, и прежде всего сам Наркомфин. Поскольку в кассах последнего ежедневно скапливались громадные суммы совзнаков, поступавшие в виде налогов и других видов государственных платежей, обесценение их влекло за собой сильное сокращение реальных доходов государства. В последние месяцы перед реформой государство ничего не выручало от казначейской эмиссии, так как вся 0умма эмиссионного дохода поглощалась обесценением совзнаков.
Эмиссионное хозяйство себя изживало, и нужно было переходить к более здоровым формам денежного обращения. Этого требовали и развивавшаяся промышленность, нуждавшаяся в устойчивой единице измерения, и растущий товарооборот, на который отсутствие твердого средства обращения действовало депрессирующим образом, и развертывавшийся кредит, и все остальные отрасли народного хозяйства. Реформа денежного обращения являлась самым назревшим вопросом экономической действительности.
Развитие денежного обращения до октября 1923 г. характеризовалось, как мы видели, относительным сокращением совзнаков в общей массе денежного обращения. Если бы внедрение червонца в оборот продолжалось тем же темпом в октябре и ноябре, то примерно к декабрю совзнак должен был бы почти 208


полностью сойти со сцены и реформа денежной системы в части, касающейся изъятия совзнаков из обращения, вместо планомерного ее проведения могла бы произойти в значительной мере стихийно.
Однако с октября в денежном обращении обнаружился острый разменный кризис, явившийся естественным следствием относительного уменьшения сов- знаков в общей бумажно-денежной массе. При этом недостаток разменных денег особенно обострился благодаря тому, что по времени он совпал с периодом реализации урожая, когда значительная часть казначейской эмиссии была направлена в деревню для финансирования хлебозаготовок. Отсутствие разменных знаков стало обнаруживаться в целом ряде городов, что вызвало падение курса червонца ниже официальной котировки и лаж на совзнаки. В то же время наличность совзнаков, несмотря на ее отлив из городов, не могла удовлетворить требований, исходивших со стороны хлебозаготовительных органов.
Сложившиеся обстоятельства заставили Наркомфин принять меры для восстановления соотношений между совзнаками и червонцами, соответствовавших действительным требованиям товарного оборота. С октября 1923 г. эмиссия совзнаков была значительно усилена, а банковская эмиссия сократилась. В результате этого за октябрь не только не наблюдалось обычного для предыдущих месяцев сокращения совзнаков, выраженных в червонных рублях в процентном отношении к общей денежной массе, а наоборот, с 1 октября по 1 ноября это отношение с 21,5% увеличилось до 25,1%. Правда, в ноябре и декабре благодаря тому, что темп казначейской эмиссии по сравнению с октябрем был значительно слабее, указанное отношение вновь уменьшилось (до 23,1% на 1 декабря 1923 г. и до 19,4% на 1 января 1924 г.), но все же темп этого снижения был гораздо слабее, чем прежний темп сокращения совзнаков (табл. 3).
Таблица 3
Совзнаки и червонцы в % ко всему денежному обращению (в денежных знаках 1923 г.)
Дата
Совзнаки
Червонцы
Сертификаты
1 января 1923 г.
97,0
3,0
1 апреля 1923 г.
85,3
14,7
1 июля 1923 г.
62,9
37,1
...
1 августа 1923 г.
50,0
50,0
...
1 сентября 1923 г.
33,7
66,3
1 октября 1923 г.
21,5
78,4
0,1
1 ноября 1923 г.
25,1
73,5
1,4
1 декабря 1923 г.
23,8
74,6
1,6
1 января 1924 г.
19,4
77,5
3,1
1 февраля 1924 г.
13,0
83,0
4,0
209


В январе происходит новое сильное уменьшение совзнаков в общей денежной массе, причем к 1 февраля их доля снизилась до 13% всего денежного обращения. Однако при этом значительно увеличилась доля транспортных сертификатов, к которым и перешли отчасти функции разменных денег. Сертификаты, как мелкая купюра, обладавшая, в отличие от совзнаков, устойчивой покупательной силой, охотно принимались населением.
Рассмотрим, как изменялись со временем различные формы денежной эмиссии (табл. 4).
Таблица 4
Денежная эмиссия в октябре 1923 — январе 1924 г.
Совзнаки
Банкноты
Транспортные сертификаты
Всего
а) в миллионах рублей 1923 г.
Октябрь 1923 г.
30890,7
10142,7
1972,3
43005,7
Ноябрь 1923 г.
45246,6
1085,4
702,0
47034,0
Декабрь 1923 г.
79670,5
19043,0
10464,2
109177,7
Январь 1924 г.
154508,3
127094,7
16655,1
298258,1
б) в тысячах червонных рублей
Октябрь 1923 г.
55275,6
17422,9
3922,4
76620,9
Ноябрь 1923 г.
44300,7
1231,0
826,1
46357,8
Декабрь 1923 г.
39638,9
11145.5
4577,1
55361,5
Январь 1924 г.
30385,8
22037,5
2858,7
55282,0
Обращает на себя внимание тот факт, что в ноябре 1923 г. произошло существенное сокращение эмиссии, выраженной в червонцах и индексных рублях, причем это относится и к совзнакам, и к червонцам, и к транспортным сертификатам, что объясняется чрезвычайно большой эмиссией совзнаков, выраженной в индексных рублях. Она заметно превзошла размеры эмиссии, разрешенной ЦИК СССР в постановлении от 6 июля 1923 г. Дело в том, что по особому соглашению Наркомфина с Госбанком последний в целях преодоления разменного голода и финансирования хлебозаготовок эмитировал не свои червонцы, а представленные ему Наркомфином совзнаки. При этом предполагалось, что произойдет лишь временное замещение реальной ценности одного вида денег (банкнот) равнозначной в обороте реальной ценностью другого вида денег (совзнаков). В счет этой дополнительной эмиссии, в соответствии с циркуляром Наркомфина от 11 октября 1923 г., в местных финорганах были созданы особые запасные фонды для размена банкнот на совзнаки.
Номинальная сумма обращавшихся совзнаков за 4 месяца увеличилась почти в 15 раз, а номинальная сумма банкнот — всего на 25. Однако благо да210


ря неизменному росту курса червонца и несмотря на сравнительно слабую банковскую эмиссию, общая сумма находившихся в обращении червонцев, выраженная в советских рублях, увеличилась за 4 месяца в 26 раз. Непрерывное повышение курса червонца дало, таким образом, как бы дополнительную эмиссию.
Говоря о размерах денежного обращения, следует иметь в виду, что кроме совзнщсов, червонцев и транспортных сертификатов в качестве средства обращения использовались также платежные обязательства Центрокассы. В период с октября 1923 по февраль 1924 г. количество их в обращении достигло значительных размеров (табл. 5).
Таблица 5
Дата
Платежные обязательства Центрокассы (тыс. червонных рув.)
1 октября 1923 г.
38111,5
1 ноября 1923 г.
51263,3
1 декабря 1923 г.
61865,3
1 января 1924 г.
67345,9
1 февраля 1924 г.
81402,0
Уже к 1 января 1924 г. платежные обязательства достигли суммы, превышавшей всю массу обращавшихся совзнаков.
В октябре наблюдалось некоторое замедление в падении покупательной силы совзнаков, но с ноября темп падения значительно усилился (табл. 6).
Таблица 6
Дата
Изменение покупательной способности 100 советских рублей
По Всероссийскому индексу розничных цен
По Всероссийскому индексу оптовых цен
По Всероссийскому бюджетному индексу
1 октября 1923 г.
0,150
0,180
0,150
1 ноября 1923 г.
0,080
0,120
0,100
1 декабря 1923 г
0,040
0,060
0,050
1 января 1924 г.
0,019
0,009
0,006
Наибольшее снижение покупательной силы (в 25 раз) дают розничный и бюджетный индексы, тогда как по оптовому индексу снижение произошло в 20 раз
211


За те же четыре месяца червонец обнаружил сравнительную устойчивость своей покупательной силы, хотя разные индексы неодинаково ее оценивали (табл. 7).
Таблица 7
Дата
Покупательная сила червонца
Общетоварный индекс Госплана
Розничный индекс КИ 35 товаров
Бюджетный индекс цвет ВЦСПС
Большой Московский розничный индекс
Оптовый Московский индекс КИ
Бюджетный индекс по Москве цвет
1 октября 1923 г.
6,37
5,87
5,81
6,06
4,55
6,25
1 ноября 1923 г.
6,71
5,78
6,17
5,21
4,94
6,10
1 декабря 1923 г.
6,37
5,68
5,95
5,46
5,06
6,21
1 января 1924 г.
5,92
5,43
5,49
4,78
4,93
5,56
1 февраля 1924 г.
5,35
4,88
5,03
4,50
—
5,0
По всем общесоюзным индексам наблюдалось некоторое понижение покупательной силы червонца. По московским индексам оптовый индекс дал повышение, а розничный и бюджетный — снижение. Таким образом, оказываемое государством давление на цены практически не отразилось на тотальных индексах. В этой связи интересно рассмотреть изменение покупательной силы червонца по отношению к промышленным и сельскохозяйственным товарам (табл. 8).
Таблица 8
Дата
Покупательная сила червонца (по общесоюзному индексу розничных цен Конъюнктурного института)
Промышленные товары
Сельскохозяйственные товары
1 октября 1923 г.
4,10
9,35
1 ноября 1923 г.
4,33
8,20
1 декабря 1923 г.
4,59
7,09
1 января 1924 г.
4,67
6,37
1 февраля 1924 г.
4,42
5,38
В результате государственного вмешательства в ценообразование покупательная сила червонца в отношении промышленных товаров заметно возросла. Но в отношении сельскохозяйственных товаров она еще более значительно упала. Это и отразилось на значениях тотальных индексов.
По отношению к иностранной валюте и золоту курс червонца изменялся следующим образом (табл. 9).
212


Таблица 9
Дата
Цена в дензнаках 1923 г.
% к паритету
Червонец
Фунт стерлингов
Доллар
10-рублевый золотой
Фунт стерлингов
Доллар
10-рублевый золотой
1 октября 1923 г.
4040
3800
838
5173
99,5
106,7
128,1
1 ноября 1923 г.
7200
6825
1584
9830
100,2
113,4
136,5
1 декабря 1923 г.
14450
13583
3179
19500
99,4
113,4
134,9
1 января 1924 г.
32500
30647
7247
45012
99,8
115,5
138,5
1 февраля 1924 г.
88800
83028
19447
125208
98,8
112,9
141,0
По отношению к фунту стерлингов отклонения курса червонца от паритета происходили большей частью в сторону, благоприятную для червонца. Наоборот, курс доллара по паритету был всегда выше курса червонца, и со временем расхождения увеличивались. То же самое наблюдалось и в отношении к 10-рублевому золотому. В золоте покупательная сила червонца снижалась.
Основной задачей денежной реформы являлось создание единой твердой и устойчивой валюты, потребность в которой с необходимостью вытекала из всей экономической обстановки, созданной новой экономической политикой. Однако положение народного и государственного хозяйства того времени далеко еще не были таковыми, чтобы можно было с уверенностью рассчитывать на возможность действительного перехода к твердой и устойчивой валюте. Поэтому проект реформы и проведение соответствующих практических мероприятий сопровождались такими оговорками, применение которых, правда, не потребовалось впоследствии, но которые давали бы выход в случае неуспеха реформы и гарантировали бы возможность сохранения устойчивости уже имевшейся твердой банковской валюты.
В отношении самой системы денежного обращения содержание реформы сводилось к замене советских знаков новыми деньгами, выраженными в золотых рублях и состоявшими из государственных казначейских билетов, серебряной и медной монеты. Казначейские билеты выпускались достоинством 1, 3 и 5 руб., банковское серебро — в 1 руб. и 50 коп., разменное серебро — в 20, 15 и 10 коп., медная монета — в 5, 3. 2 и 1 коп. Ввиду затруднений по чеканке монет Наркомфину было разрешено также выпустить временные боны, заменяющие серебро и медь, достоинством от 50 до 1 коп., с тем чтобы не позднее 1 января 1925 г. был объявлен свободный обмен этих бон по нарицательной стоимости на звонкую монету11.
Казначейские билеты, а также серебряные и медные монеты были обязательными к приему в платежи для всех учреждений, предприятий и лиц. При этом для приема серебра и меди устанавливались некоторые ограничения: банковское серебро было обязательно к приему на сумму до 25 руб., а билонное серебро и медь — на сумму до 3 руб. Один рубль серебряной и медной монеты приравнивался к одному рублю государственными казначейскими билетами. Однако если связь между серебряными и медными монетами, с одной стороны, 213


и казначейскими билетами, с другой стороны, определялась законом, то твердое соотношение новых казначейских денег с банкнотами определялось лишь в порядке мероприятий кредитной политики. Это защищало банкноты от возможной неудачи денежной реформы.
Тем не менее казначейский рубль вошел в обращение, опираясь на банковскую валюту, в смысле приравнивания десятки казначейских рублей одному червонцу. В дальнейшем это соотношение поддерживалось неограниченным приемом тех и других денег и свободным обменом казначейских билетов на банкноты и обратно кассами Наркомфина, Госбанка и других учреждений, несмотря на то, что законом это соотношение не определялось.
Сумма выпускаемых казначейских денег, включая сюда серебряную и медную монету, не должна была превышать половины выпущенных в обращение банкнот Государственного банка. Устанавливая этот предел, исходили из довоенного опыта, когда деньги достоинством ниже 10 руб. составляли обычно 40% всей циркулирующей денежной массы, а с учетом меньшей покупательной силы советского рубля эту норму можно было определить в 33,3%12.
Подобное ограничение имело тот смысл, что оно устанавливало некоторый предел для казначейской эмиссии, причем нормой ее являлась банковская эмиссия, которая при нормальной организации банковского кредита более чутко отражала действительные потребности оборота в денежных средствах и тем самым могла служить гарантией для безболезненных выпусков новых казначейских денег. Помимо этого устанавливалось, что каждый отдельный выпуск казначейских билетов разрешался только особым постановлением Совета Труда и Обороны.
Связь новых денег со совзнаками определялась уже тем, что казначейский рубль имел определенное фактическое соотношение с червонцем, и, поскольку в течение некоторого времени после выпуска новых денег курс червонца не фиксировался, советский рубль вместе с обесценением по отношению к банкноту падал и в отношении нового казначейского рубля. Целью такого непродолжительного, но крайне болезненного периода конкурирования новых и старых денег являлось, с одной стороны, желание постепенно внедрить новые деньги в торговый оборот вместо обесценивавшейся массы совзнаков, а с другой стороны, разрушить возможность представления у населения о новых деньгах, как возникавших на основах, мало отличавшихся от деноминаций 1921 и 1922 гг. Здесь играли роль и технические трудности быстрой замены старых денег, а также некоторые фискальные соображения.
Законодательные мероприятия по проведению в жизнь денежной реформы хронологически проводились в следующем порядке. 5 февраля 1924 г. был издан декрет о выпуске государственных казначейских билетов. 14 февраля последовал декрет о прекращении эмиссии советских денежных знаков, а также о выпуске новых знаков как из валютного управления, так и местных баз Наркомфина. Остатки совзнаков на фабрике и базах подлежали уничтожению. Совзнаки, выпущенные до 14 февраля, впредь до особого распоряжения оставались в обороте и служили законным платежным средством на прежних основаниях. 22 февраля был издан декрет о выпуске серебряной и медной монеты.
214


8 марта было закреплено соотношение между червонцем и совзнаком (в отношении 50 000 советских рублей за 1 червонный рубль). 10 мая было прекращено хождение совзнаков, а 31 мая было назначено последним сроком их окончательного выкупа по установленному курсу (для иностранных держателей этот срок был продлен еще на 1 месяц)13.
Таковы были мероприятия, направленные на коренную реорганизацию самой системы денежного обращения. Но для достижения основной цели реформы — создания единой устойчивой денежной системы — нужно было, помимо этих в значительной степени технических изменений, провести еще ряд мероприятий широкого экономического масштаба, которые и составили главную часть денежной реформы. Дело в том, что условием успеха в достижении указанной цели явился ряд предпосылок, в отсутствии которых не могло быть и речи о создании твердой валюты. Такими предпосылками являлись бездефицитность государственного бюджета, денатурализация платежно-меновых отношений, и в частности уничтожение натурального налога, а также активный платежный баланс. И самое главное, общее развитие народного хозяйства и расширение товарооборота были основным фундаментом, на котором могли успешно развиваться мероприятия по денежной реформе.
Можно выделить два направления, по которым осуществлялись все указанные мероприятия. Во-первых, это те меры, которые действовали на факторы, определявшие покупательную силу денежной единицы со стороны самих денег. А во-вторых, те, которые влияли на покупательную силу денег со стороны товаров, точнее — со стороны товарных цен и товарного оборота.
Содержание мер первого порядка сводилось к ограничению как казначейской, так и банковской эмиссии, к установлению наибольшего соответствия объемов денежного обращения с действительными потребностями товарного оборота в денежных средствах. Поэтому достижение бездефицитного бюджета являлось основным требованием, при выполнении которого можно было прийти к такому соответствию.
Для этой цели необходимо было еще раз пересмотреть все расходные статьи бюджета, сократить то, что было возможно, и в любых случаях отвергнуть какие бы то ни было попытки раздвинуть рамки расходного бюджета за счет расширения казначейской эмиссии. Нужно было изменить основные принципы осуществления банковской эмиссии. В этом отношении приходилось бороться с укоренившейся в период эмиссионного хозяйства привычкой наших хозяйственных органов рассчитывать на постоянную поддержку и расширение своих капиталов за счет постоянного усиления банковской эмиссии. Поскольку для успеха реформы ограничение эмиссии являлось необходимым, приходилось перестраивать и всю систему кредита, приближая ее к нормальным банковским началам. Но так как обычный регулятор кредитования — уровень процента — в советских условиях не мог оказать еще достаточного воздействия ни на размеры ссуд (повышение ссудного процента), ни в отношении привлечения банковских вкладов (повышение процента, выплачиваемого по вкладам), то вопрос прямого ограничения ссуд приобретал особое значение.
215


Резкий зажим кредитования был суровым испытанием для государственной промышленности и торговли и являлся своеобразной ставкой на их живучесть и оздоровление. Еще более сильным нажимом в этом отношении явилось последовательное проведение ряда мер по снижению цен на продукцию государственной промышленности, преследовавшее, с одной стороны, задачу достижения стабильности общего уровня товарных цен, а с другой стороны, выравнивания цен промышленных и сельскохозяйственных товаров и расширения на этой основе общего товарного оборота. Если государственная промышленность и смогла относительно легко перенести весь этот поток мероприятий, заставивших ее приспособиться к новым условиям, резко противоположным традициям эмиссионного хозяйства, то лишь потому, что в период беспрерывно росших цен на промышленные товары и довольно широких казенных и банковских ссуд она смогла накопить достаточно средств для своего поддержания в условиях понижавшейся конъюнктуры цен и кредита.
Характеризуя обстоятельства проведения денежной реформы, следует заметить, что время, когда пришлось ее осуществлять, было весьма неблагоприятным. Весенние месяцы, в течение которых протекали главнейшие мероприятия, реформы в силу чисто сезонных условий характеризовались понижавшейся конъюнктурой. Торговый оборот сокращался, а в соответствии с этим сужался и объем денежного обращения. В то же время общий уровень товарных цен испытывал некоторый подъем, обусловленный ростом цен на сельскохозяйственные продукты, в силу чего достижение стабильности покупательной силы денег становилось трудной задачей.
Состояние государственных финансов весной всегда было более напряженным, ибо доходы падали из-за прекращения поступлений по сельскохозяйственному налогу, между тем как весенний период требовал некоторого увеличения объема общих средств, выделяемых на сельское хозяйство, строительные и ремонтные работы. Поэтому сбалансировать расходы с доходами и тем более понизить дефицитность бюджета было труднее, чем в какое-либо другое время года.
Весенний период был неблагоприятен и в смысле стабилизации советской валюты по отношению к иностранным валютам. Советский экспорт, состоявший главным образом из сельскохозяйственных продуктов и сырья и поэтому производившийся главным образом осенью, весной значительно сокращался, в силу чего платежный баланс становился неблагоприятным.
В условиях общей хозяйственной неустойчивости все эти неблагоприятные факторы действовали особенно резко, и если все же основная цель, преследовавшаяся денежной реформой, была достигнута, то лишь, во-первых, благодаря энергии и решительности, с которой проводились все мероприятия реформы и, во-вторых, за счет жертв, которые понесли и хозяйственные органы, и учреждения, и широкие круги населения. Однако все эти жертвы были необходимыми для преодоления отрицательных тенденций, созданных эмиссионным хозяйством и влиявших разлагающим образом на все народное хозяйство. Эти жертвы в значительной мере окупились тем обратным потоком благоприятных воздействий, которые оказывала твердая валюта на разные стороны народного хозяйства.
216


* * *
Проведение денежной реформы на первых порах сопровождалось рядом затруднений, из которых одни являлись следствием действия прежней денежной системы, а другие были отчасти вызваны некоторыми техническими недочетами реформы. К числу затруднений первого порядка относились некоторые заминки в кредите, проявившиеся в первые месяцы денежной реформы. Причинами этих заминок являлось не только отмеченное выше сокращение банковской эмиссии, но и заметный отлив привлеченных средств из сберегательных касс и кредитных учреждений. Отлив вкладов и уменьшение текущих счетов явились естественным следствием упразднения быстро падающих совзнаков, так как стремление освободиться от потерь при их держании вызывало в свое время искусственное увеличение привлеченных средств и банкнот в сберегательных кассах в чисто страховочных целях. Поскольку смысл в таких страховочных взносах исчез, размеры привлеченных вкладов уменьшились.
Следует отметить, что для кредитных учреждений этот отлив, начавшийся в феврале 1924 г., носил временный характер и уже в апреле наблюдался обратный приток средств в банки, который в мае настолько усилился, что к 1 июня остатки вкладов и текущих счетов даже превысили сумму остатков на 1 февраля, т.е. до проведения денежной реформы. Соответственно с этим сначала сужались, а затем расширялись активные операции банков. Более сильно пострадали сберегательные кассы, выросшие в значительной мере на падавшей валюте. В результате отлива страховочных вкладов здесь произошли следующие изменения (табл. 10).
Таблица 10
Дата
Количество сберкасс
Число вкладчиков
Остатки вкладов (черв, рув.)
1 октября 1923 г.
304
1649
3650
1 февраля 1924 г.
59703
516380
733482
1 июня 1924 г.
1731486
16139814
8725581
После денежной реформы, несмотря на значительное расширение сети сберегательных касс, число вкладчиков увеличивалось сравнительно слабо (с 1 апреля по 1 июня оно неизменно падало), а остатки вкладов уменьшились почти в два раза.
Вторым затруднением, явившимся следствием закрепления курса совзнаков и уменьшения скорости их обращения, вызванного фиксацией курса, было возникновение со второй декады марта нового разменного кризиса. Поступавшие в течение марта и апреля корреспонденции указывали на почти повсеместный недостаток разменных денег. Одним из показателей степени разменного кризиса может служить изменение дизажио на червонец (табл. 11).
217


Таблица И
Движение средних по 15 городам дневных курсов червонца, расцениваемого на деньги мелких купюр, в марте—апреле 1924 г.
11 марта
9 руб. 60 коп.
11 апреля
9 руб. 19 коп.
21 марта
8 руб. 89 коп.
21 апреля
9 руб. 38 коп.
1 апреля
9 руб. 24 коп.
30 апреля
9 руб. 90 коп.
Наибольшего размера лаж на мелкокупюрные деньги достигал в конце второй — начале третьей декады марта. В этот период кризис в провинции принял такие размеры, что в обороте появилось множество разменных суррогатов мелких денег, таких как акцептованные чеки банков (Чернигов, Киев, Одесса), записки кооперативов и даже мелкие купюры долларов (Одесса). В некоторых городах дизажио на червонец достигало громадных размеров, как, например, в Омске — 30, Вологде — 30, Виннице — 24, Одессе — 20, Киеве — 18. В среднем дизажио достигало 8—1014. В конце марта разменный кризис стал постепенно спадать, хотя в первой половине апреля он опять несколько усилился из-за подключения к нему других регионов. В целом в разных местах кризис продолжался от 1,5 до 2 месяцев, и только в конце апреля районы действия разменного кризиса стали сужаться, степень недостатка разменных денег ослабела. В начале мая разменный кризис был почти повсеместно ликвидирован и затем носил уже случайный характер.
В течение этого периода в целях борьбы с разменным кризисом были приняты меры для увеличения в обороте мелких разменных денег и снабжения ими населения. Состав денежной массы в период проведения реформы и после нее изменялся следующим образом (табл. 12).
Таблица 12
Дата
Виды денег в общей денежной массе (% )
Совзнаки
Банкноты Госбанка
Транспортные сертификаты
Казначейские билеты
Серебряные монеты
Разменные боны
1 октября 1923 г.
21,5
78,4
0,1
—
—
—
1 ноября 1923 г.
25,0
73,6
1,4
—
—
—
1 декабря 1923 г.
23,8
74,6
1,6
—
—
—
1 января 1924 г.
19,4
77,5
3,1
—
—
—
1 февраля 1924 г.
13,0
83,0
4,0
—
—
—
1 марта 1924 г.
7,6
80,4
5,4
5,5
1,1
0,1
1 апреля 1924 г.
3,8
78,6
5,2
18,8
2,5
0,8
1 мая 1924 г.
—
—
—
—
—
—
1 июня 1924 г.
—
61,8
4,4
27,0
3,6
3,4
218


Если до денежной реформы оборот удовлетворялся 20—25% мелких денег, то исключительно потому, что совзнаки в то время производили колоссальную работу по обращению товаров на рынке. После закрепления курса обнаружилась недостаточность указанной нормы и количество мелких денег пришлось неизменно увеличивать.
Недостаток кредита, разменный кризис и неопределенно-выжидательное настроение рынка, созданное резким снижением цен, привели к значительному сокращению торговых оборотов и заготовительных операций в марте. Эти затруднения в области товарного и денежного рынка являлись темой обсуждения конъюнктурных совещаний Госплана и Наркомфина, причем была тенденция объяснить указанные затруднения наличием в стране значительного денежного голода. Однако эта точка зрения, признававшая необходимость усиления эмиссии, не встретила всеобщей поддержки. Большинство экономистов, «исходя из понимания денежного голода как такого состояния денежного обращения, которое вызывает необходимость снижения общего уровня товарных цен, обуславливаемого общим недостатком платежных средств»18, не нашло достаточно объективных данных, которые дали бы основание заключить, что такое состояние имело место. Однако почти всеми экономистами признавалось наличие в стране некоторого кредитного голода.
Поскольку Наркомфин стремился к укреплению покупательной силы денег, ему приходилось прежде всего относиться крайне осторожно к выпуску новых денег. Поэтому с самого начала проведения денежной реформы и до июля 1924 г. наблюдался крайне сдержанный темп эмиссии (табл. 13).
Таблица 13
Дата
Эмиссия
банкнот
всей денежной массы
1 октября 1923 г.
8,4
29,0
1 ноября 1923 г.
0,6
15,2
1 декабря 1923 г.
4,9
18,2
1 января 1924 г.
9,5
18,2
1 февраля 1924 г.
10,5
28,2
1 марта 1924 г.
2,6
14,6
1 апреля 1924 г.
2,4
12,0
1 мая 1924 г.
4,9
4,0
1 июня 1924 г.
4,2
4,5
В марте как вся эмиссия, так и эмиссия банкнот резко снизилась. Если в феврале она равнялась 88,6 млн. руб., то в марте — только 47,2 млн. руб. В 219


дальнейшем происходило значительное снижение эмиссии из месяца в месяц. Так, в мае эмиссия уменьшилась до 20,5 млн. руб. Только к июлю эмиссия вновь усилилась в связи с сезонным расширением товарного оборота.
По мере внедрения новых денег к ним постепенно стали возвращаться все функции, выполняемые твердой валютой. Они стали проникать во все сферы обращения, начала держать деньги и деревня, до сих пор не имевшая денежных сбережений. В первое время тезавризация шла за счет серебряной монеты, но примерно с июля серебро стало внедряться в оборот в качестве разменных денег.
Тезавризация отечественной валюты увеличивалась и потому, что хранить сбережения в иных ценностях (золоте, иностранной валюте, драгоценностях) становилось рискованным из-за резкого падения их стоимости в первые месяцы реформы (табл. 14).
Таблица 14
Дата
Цена в Москве на вольном рынке (черв, руб.)
10-рублевый золотой
1 рув. серебром
1 рув.
мелкой серебряной монетой
1 долл.
1 ф. ст.
1 октября 1923 г.
12,81
0,80
0,30
2,07
9,41
1 ноября 1923 г.
13,65
0,81
0,31
2,20
9,48
1 декабря 1923 г.
13,49
0,92
0,35
2,20
9,40
1 января 1924 г.
13,85
1,05
0,33
2,23
9,44
1 февраля 1924 г.
14,10
1Д2
0,32
2,19
9,35
1 марта 1924 г.
12,80
1,15
0,35
2,11
9,12
1 апреля 1924 г.
10,65
0,58
0,27
1,91
8,10
1 мая 1924 г.
10,60
0,59
0,35
1,95
8,52
1 июня 1924 г.
9,90
0,60
0,27
1,90
8,35
1 июля 1924 г.
9,48
0,61
0,27
1,93
8,40
1 августа 1924 г.
10,20
0,63
0,29
1,93
8,54
1 сентября 1924 г.
9,80
0,64
0,29
1,94
8,70
1 октября 1924 г.
9,60
0,63
0,30
1,95
8,65
Резкое падение курсов иностранной валюты, наблюдавшееся в марте и отчасти в апреле 1924 г., и низкий курс их в дальнейшем, обычно стоявший ниже довоенного паритета, были не только результатом определенной девизной политики валютных органов, но и следствием реального избытка в стране иностранной валюты, получившегося благодаря несоответствию между экспортом и импортом товаров. По экспортному плану на 1923/24 г. сальдо должно 220


было составлять 140 млн. руб. В действительности же уже за первую треть года превышение вывоза над ввозом составляло 64 млн. руб. (вывоз — 122 млн. руб., ввоз — 58 млн. руб.). Кроме притока инвалют по торговому балансу следует еще учитывать поступление валюты по разным частям активной части расчетного баланса.
В одном Госбанке количество иностранной валюты возросло за первое полугодие 1923/24 г. на 140 млн. руб.1’ Такое положение поставило Госбанк перед необходимостью сократить покупку на червонцы иностранной валюты от экспортеров, причем это сокращение особенно усилилось в связи с денежной реформой, когда наступило сжатие банковской эмиссии, которое существенно затруднило реализацию иностранной валюты.
Еще более резким было падение цен на драгоценные металлы. Падение цен на серебряную монету старой чеканки особенно заметным стало после того, как было принято решение, что старая серебряная монета при выпуске нового серебра не будет иметь обращения.
В мае 1924 г. денежная реформа в основном была завершена. Совзнаки были повсеместно изъяты из обращения и заменены казначейской валютой и разменной монетой. Правда, множественность валют еще сохранялась до июля благодаря наличию транспортных сертификатов. Но основные цели денежной реформы были достигнуты в мае.
* * *
С июля 1924 г. в связи с подготовкой к реализации урожая политика сдержанной эмиссии была отменена. Началось заметное усиление выпуска новых денег. Если в мае прирост эмиссии составил всего 4,7%, а в июне — 4,5%, то в июле он достиг 5,7%, в августе — 9,9%, а в сентябре — 11,5% (табл. 15).
Таблица 15
Дата
Эмиссия (тыс. черв, руб.)
Банкноты
Транспортные сертификаты
Казначейские билеты
Серебряная монета
Разменные боны
Медная монета
Итого
Июнь
11479,6
-17433,8
19460,2
4359,0
2649,0
0,1
20514,1
Июль
-3684,9
-3051,5
18589,7
13656,0
1708,2
16,2
27233,7
Август
21224,7
0
18896,0
7656,8
2662,3
12,9
50452,7
Сентябрь
34325,4
0
20709,2
6622,1
2623,5
98,2
64436,4
Всего за четыре месяца было эмитировано денег на сумму 162,6 млн. руб. Из общего числа на долю банковской эмиссии приходилось 63,4 млн. руб. (39,0%), а на долю казначейской эмиссии — 77,7 млн. руб. (47,8%). Правда, 221


при этом произошло изъятие транспортных сертификатов на сумму 20,5 млн. руб. Но общая тенденция заключалась в увеличении эмиссии. В результате количество денег в обращении резко возросло (табл. 16).
Таблица 16
Количество денег в обращении (тыс. черв, руб.)
Дата
Банкноты
Транспортные сертификаты
Казначейские билеты
Серебряная монета
Разменные боны
Медная монета
Итого
Кроме того, платежные обязательства
1 июня
383096,4
20485,3
124098,1
16650,1
15703,8
0
460033,7
54828,2
1 июля
294576,0
3051,5
143558,3
21009,1
18352,8
0,1
480547,7
51636,4
1 августа
290891,1
0
162148,0
34665,1
20061,0
16,3
507781,3
61344,3
1 сентября
312115,8
0
181043,9
42321,9
22723,3
29,2
648234,1
64268,0
1 октября
346499,2
0
201753,1
48944,0
25346,8
127,4
622570,5
48728,1
За четыре месяца находившаяся в обращении денежная масса увеличилась на 35,3%. При этом обращение банкнот возросло на 23,4%, казначейских билетов — на 62,6%, серебряной монеты — на 194,0%, разменных бон — на 61,4%.
Одной из причин такого роста денежной массы явилось слепое следование эмиссионных учреждений дореволюционной денежной политике. Дело в том, что до революции Государственный банк, являвшийся главным не только эмиссионным, но и кредитным учреждением, в период реализации урожая испытывал на себе воздействие двух противоположных тенденций. С одной стороны, в связи с оживлением сельскохозяйственного рынка возрастали требования держателей вкладов на наличные деньги. В результате с июля по сентябрь происходило уменьшение размеров вкладов и текущих счетов. С другой стороны, Госбанк сам нуждался в денежных средствах для финансирования хлебозаготовительной кампании. Однако его потребность в деньгах превышала остатки денег на уменьшавшихся вкладах. Чтобы решить эту проблему, дореволюционный Государственный банк был вынужден в июле—сентябре увеличивать денежную эмиссию. Тем не менее это не приводило к обесцениванию рубля или инфляции. В октябре—декабре почти вся эмиссия осаждалась на вкладах и текущих счетах, так как, с одной стороны, среди клиентов Государственного банка было много купцов, специализировавшихся только на хлебной торговле, а с другой стороны, крестьяне имели огромный долг Крестьянскому банку и значительная часть вырученных ими осенью денежных средств шла на покрытие этого долга.
Такой эмиссионной политике решил следовать и советский Госбанк после проведения денежной реформы. Однако в отличие от дореволюционного времени, во-первых, в составе его клиентуры торговцы хлебом не преобладали, а во-
222


вторых, крестьяне не имели задолженности банкам и тратили выручку на приобретение промышленных товаров. Это не могло не отразиться на покупательной силе денег (табл. 17).
Таблица 17
Покупательная сила червонца в 1924 г. (в индексных руб.)
Дата
По Всероссийскому индексу розничных цен
По Всероссийскому индексу оптовых цен
По Московскому индексу розничных цен
Сельхозтовары
Промтовары
Всего
Сельхозтовары
Промтовары
Всего
Сельхозтовары
Промтовары
Всего
1 июня
4,95
4,61
4,76
7,30
4,98
6,02
5,03
4,12
4,46
1 июля
4,80
4,57
4,65
7,09
4,95
5,92
5,15
4,16
4,52
1 августа
4,22
4,52
4,37
6,62
4,93
5,71
4,50
4,10
4,26
1 сентября
4,46
4,52
4,48
6,76
4,98
5,78
4,46
4,10
4,24
1 октября
5,00
4,61
4,76
7,35
5,03
6,10
5,26
4,10
4,55
По всем индексам в июле—сентябре наблюдалось снижение покупательной силы червонца, заметное в отношении и сельскохозяйственных, и промышленных товаров. Поскольку к октябрю покупательная сила червонца вернулась к уровню на 1 июня, экономисты 20-х годов сделали вывод о сезонном характере этого явления17. На самом деле, сезонные причины должны были действовать в сторону повышения покупательной силы рубля из-за снижения цен на сельскохозяйственные товары в августе—сентябре в связи с реализацией урожая.
Таким образом, несмотря на несомненный успех денежной реформы, с первых же месяцев после ее осуществления государство поставило устойчивость новой валюты под угрозу. Этому способствовала распространившаяся среди руководства Госплана концепция В.Г.Громана, согласно которой после реформы образовался хронический недостаток денег в народном обращении. Этот недостаток задерживает реализацию урожая, вызывает постоянное финансовое напряжение в промышленности, препятствует восстановительному процессу. Хотя на протяжении 1924—1926 гг. профессора Н.Н.Шапошников и В.Новожилов, а также заместитель начальника Валютного управления Наркомфина Д.А.Лоевицкий предпринимали многочисленные попытки оспорить эту концепцию, она пользовалась большой популярностью среди руководства страны. В результате весь последующий период существования червонного обращения покупательная сила червонца постоянно падала.
223


В связи с ростом денежного обращения, с одной стороны, и снижением государством промышленных цен — с другой, в стране развилось неожиданное для современников оживление потребительского рынка, перешедшее в состояние товарного голода на промышленные изделия. Товарный голод сжимал оборот с наличными товарами и заставлял торгующие организации заключать сделки с промышленностью на поставку еще не произведенной продукции. В результате с октября 1924 по сентябрь 1925 г. финансируемая торговлей промышленность смогла увеличить производство на 59,5%18.
Надо сказать, что вплоть до осени 1925 г. промышленность не испытывала острой потребности в создании новых средств производства. Во время ее перехода на хозрасчет в 1922 г. значительная часть нерентабельных промышленных предприятий была законсервирована. Поэтому вплоть до осени 1925 г. в основе развертывания промышленных мощностей лежала расконсервация предприятий.
Однако рост производства показал, что дальнейший рост мог осуществляться только на основе нового строительства и роста производства средств производства. К тому же промышленное оборудование было в значительной мере изношенным и нуждалось в замене. Так перед страной встала грандиозная задача реконструкции19.
В современной экономической теории денежная эмиссия изображается как целиком зависящая от воли тех, кто осуществляет выпуск денег. Поэтому эмиссионная политика государства или банков очень часто оказывается объектом ожесточенной критики. Однако потребность страны в деньгах — величина не случайная. Она зависит от множества большей частью не поддающихся точному учету факторов. Проведенные по материалам 1924—1926 гг. расчеты коэффициентов корреляции показывают, что размеры денежной эмиссии были тесно связаны со всеми сторонами народного хозяйства.
Место денежного обращения в народном хозяйстве середины 20-х годов легко выясняется из приведенной ниже схемы, построенной на основании изучения коэффициентов корреляции (схема 1).
Выпуск денег в обращение приводил к расширению оборотов товарных бирж, в результате чего возрастал спрос на промышленную продукцию. В стране увеличивалась занятость, но одновременно росла и денежная масса. Рост количества денег в народном обращении, с одной стороны, увеличивал размеры кредитных операций, а с другой стороны, уменьшал покупательную силу рубля. Кредиты давали дополнительный импульс промышленности и стимулировали хлебные заготовки. Продажа хлеба крестьянами увеличивала доходы государства, на которые определенное воздействие оказывала и казначейская эмиссия. В обстановке товарного голода изменения объема промышленной продукции заметно отражались на денежных запасах населения, определявших состояние вкладов и текущих счетов банков.
Таким образом, правы были и те, кто считал, что народное хозяйство перенасыщено деньгами, и те, кто утверждал, что общая потребность в деньгах не удовлетворяется. Спрос на деньги предъявляли промышленность, тор-говля и государство. А потребители не знали, что купить на свои наличные деньги. Такая противоречивая картина определялась прежде всего вмешательством государства в ценообразование. Если бы ценообразование осуществлялось свободно, то
224


Схема 1
Взаимосвязь между элементами народного хозяйства
Текущие счета и вклады акционерных банков
+0,80
рост цен на промышленные товары одновременно снял бы потребность в деньгах промышленности и торговли и уничтожил бы излишки денег у населения.
Однако в середине 20-х годов государство и хозяйственные органы не хотели отказаться от регулирования цен. В результате постоянный спрос на деньги быстро взвинтил размеры денежной массы (табл. 18).
225


Таблица 1№°
Дате
Количество денег в обращении (млн. руб.)
Банковские билеты
Казначеская валюта
Всего
1 октября 1924 г.
346,5
280,5
627,0
1 января 1925 г.
410,8
331,8
742,6
1 апреля 1925 г.
402,4
363,3
765,7
1 июля 1925 г.
460,1
386,0
846,1
1 октября 1925 г.
652,0
490,9
1142,9
1 декабря 1925 г.
738,3
548,4
1286,7
За период с 1 октября 1924 г. по 1 декабря 1925 г. денежная масса возросла в два раза, тогда как национальный доход за тот же срок увеличился примерно на 30%21. Опережающий рост денежной массы над размерами производства отчасти оправдывался денатурализацией народного хозяйства. В частности, именно в этот период произошел переход от натурального сельскохозяйственного налога к денежному. Однако в целом темпы роста денежного обращения значительно превысили разумные пределы.
Дело в том, что размерами наличной денежной массы все средства денежного обращения уже не исчерпывались. Возрастающее значение стали приобретать безналичные денежные расчеты. За период с 1 октября 1924 г. по 1 октября 1925 г. портфели векселей в главных банках страны возросли с 498,3 млн. руб. до 1190 млн. руб., т.е. в 2,4 раза22, превысив размеры денежной наличности. Наряду с вексельным обращением, получила распространение система расчетов с помощью чеков. Мы, к сожалению, не располагаем прямыми статистическими данными, но о расширении чекового обращения свидетельствует тот факт, что операции расчетного отдела правления Госбанка за рассматриваемый период увеличились в 4,5 раза23. С учетом как наличных, так и безналичных расчетов за период с 1 октября 1924 г. по 1 декабря 1925 г. денежное обращение увеличилось уже не в два, а приблизительно в три раза.
Таблица 19
Дата
Покупательная сила рубля (коп.)
По оптовому индексу Госплана
По розничному индексу Конъюнктурного института
По бюджетному индексу ВЦСПС
1 октября 1924 г.
60,9
48,5
52,1
1 января 1925 г.
58,1
48,8
50,5
1 апреля 1925 г.
51,4
46,1
46,7
1 июля 1925 г.
53,2
45,9
47,4
1 октября 1925 г.
57,4
46,5
52,1
1 декабря 1925 г.
55,9
44,6
48,8
226


То, что рост денежной массы значительно превысил разумные пределы, достаточно хорошо видно из динамики покупательной силы рубля (табл. 19 )24.
Снижение покупательной силы рубля проявилось одинаково и для оптового, и для розничного торговца, и для потребителя. С октября 1924 г. до декабря 1925 г. рубль «потерял* примерно 4 коп. Он потерял бы гораздо больше, если бы государство не вмешивалось в ценообразование. Однако оборотной стороной этого вмешательства был дефицит.
Сдерживала эмиссию принятая Госбанком минимальная норма обеспечения банкнот валютно-металлическим резервом, равная 25. На конец 1925 г. количество банкнот, как переданных в кассу правления Госбанка для обеспечения казначейской эмиссии, так и находившихся в обращении, оказалось близким к предельному уровню (табл. 20).
Таблица 20
Эмиссия банкнот и валютно-металлические резервы (в млн. руб.)25
Дата
Банкноты
Валютно- металлические резервы
% обеспечения
В кассе правления
В обращении
Всего
Золото
Всем резервом
Золотом
Кассы
Обращ.
Кассы
Обращ.
1 октября 1924 г.
518,9
346,5
308,8
131,4
59,5
89,1
25,3
37,9
1 ноября 1924 г.
562,1
370,3
326,5
131,4
58,1
88,2
23,4
35,5
1 декабря 1924 г.
577,2
399,0
345,2
131,4
59,8
86,5
22,8
32,9
1 января 1925 г.
596,0
410,8
351,8
142,0
59,0
85,6
23,8
34,6
1 февраля 1925 г.
550,2
365,1
375,9
149,1
68,3
103,0
27,1
40,8
1 марта 1925 г.
560,6
376,9
377,8
152,1
74,6
100,2
27,1
40,4
1 апреля 1925 г.
590,3
402,4
352,9
168,9
59,6
87,5
28,6
42,0
1 мая 1925 г.
604,4
408,6
306,9
179,9
50,8
75,1
29,8
44,0
1 июня 1925 г.
615,5
417,8
301,5
168,0
49,0
72,3
27,3
40,2
1 июля 1925 г.
664,7
460,1
285,6
169,1
43,0
62,1
25,4
36,8
1 августа 1925 г.
677,5
505,4
287,8
166,6
42,5
56,9
24,6
33,0
1 сентября 1925 г.
702,8
566,6
295,9
168,4
42,1
52,2
24,0
29,7
1 октября 1925 г.
756,6
652,0
325,5
184,8
43,0
49,9
24,4
28,3
1 ноября 1925 г.
765,7
719,2
330,1
184,8
43,1
45,9
24,1
25,7
1 декабря 1925 г.
786,5
738,3
315,4
182,7
40,1
42,7
23,2
24,7
Как видно, валютно-металлическое обеспечение эмиссии снизилось с 70% в октябре 1924 г. до 40% в декабре 1925 г., а золотое обеспечение бумажно-денежной массы перешагнуло критический 25%-й рубеж. Таким образом, принцип золотого обеспечения бумажных денег уже никого не сдерживал. Более того, с августа 1925 г. Наркомфин пошел на прямое нарушение гарантирован227


ного обеспечения казначейской валюты билетами Государственного банка. Те банкноты, которые находились на эмиссионном балансе Наркомфина как обеспечивающие казначейскую эмиссию, были вне обращения только до июля 1925 г. С августа же они стали передаваться в кассы Госбанка. На 1 октября в кассы Госбанка было передано, таким образом, 190 млн. руб.2’
Тем не менее на внутреннем рынке червонец продолжал высоко котироваться (табл. 21).
Таблица 21
Курсы золота и иностранных валют в Москве27
Дата
Вольный курс 10-рублевого золотого
Курс доллара США (золотой паритет " 1 руб. 94,50 коп.)
Курс фунта стерлингов (золотой паритет — 9 руб. 46 коп.)
Официал.
Вольный
Официал.
Вольный
1 октября 1924 г.
9,60
1,95
1,94
8,72
8,67
1 ноября 1924 г.
9,55
1,95
1,95
8,96
8,93
1 декабря 1924 г.
9,60
1,95
1,94
9,12
9,11
1 января 1925 г.
10,00
1,95
1,94
9,29
9,25
1 февраля 1925 г.
9,70
1,95
1,94
9,28
9,26
1 марта 1925 г.
9,80
1,95
1,94
9,29
9,27
1 апреля 1925 г.
9,60
1,95
1,94
9,32
9,30
1 мая 1925 г.
10,00
1,95
1,945
9,44
9,43
1 июня 1925 г.
9,90
1,95
1,944
9,45
9,45
1 июля 1925 г.
9,75
1,95
1,944
9,45
9,45
1 августа 1925 г.
9,88
1,95
1,943
9,45
9,44
1 сентября 1925 г.
9,85
1,95
1,94
9,43
9,43
1 октября 1925 г.
9,85
1,95
1,94
9,42
9,42
1 ноября 1925 г.
10,00
1,95
1,95
9,43
9,43
1/декабря 1925 г.
10,00
1,95
1,95
9,43
9,44
Курс золотой десятки по отношению к рублю к концу 1925 г. повысился, но не превысил ее золотой стоимости. Курс доллара оставался стабильным на уровне паритета. Один только курс фунта стерлингов обнаружил некоторое повышение, но также не выходящее за рамки паритета.
Рост доверия к червонцу проявился также и на внешних рынках. В 1924 г. он котировался в Латвии, Эстонии, Китае и Персии. С марта 1925 г. червонец стал котироваться в Турции, с апреля — в Италии, с июня — в Литве. В тех же странах, где червонец не конвертировался, международные расчеты совершались путем приравнивания червонца к 10-рублевому золотому, что также свидетельствовало о доверии к советской валюте.
228


* * *
Во второй половине 20-х годов созданная новой экономической политикой рыночная система стала разрушаться. Непосредственным толчком к этому послужило проведение в жизнь основных положений «Контрольных цифр народного хозяйства Госплана на 1925/26 г.», предусматривавших значительное увеличение денежной эмиссии при расширении государственного контроля над ценами на все виды товарной продукции. Следствием этого стали выведение цен из равновесия с рынком и потеря ими регулирующих функций. Если цены не регулируют народное хозяйство, то все процессы, связанные с производством и распределением народнохозяйственной продукции, вынуждено контролировать государство. Так была значительно увеличена степень концентрируемо- сти управления экономикой28.
И увеличение денежной эмиссии, и контроль над ценами — все эти меры встречаются в экономической практике многих западных стран в 20-е годы. Почему же там эти меры не привели к крушению рынка? Все дело в том, что в западных странах господствовала частная собственность на средства производства, которая автоматически восстанавливала рыночные отношения после всех государственных экспериментов. Впрочем, и для западных стран эти эксперименты не остались без последствий. Как раз в момент начала коллективизации в нашей стране на Западе разразилась Великая депрессия, которая хотя и не заставила государства умерить свои притязания на регулирование экономики, но привела к пересмотру использовавшихся методов. Что же касается нашей страны, то здесь господствовала государственная собственность на средства производства. Рыночные отношения не имели достаточной материальной базы для того, чтобы противостоять государственному вмешательству.
Рассмотрим, какую роль в крушении рынка сыграло денежное обращение. «Контрольные цифры Госплана» отводили денежному хозяйству подчиненную роль. «Руководствуясь тем, что кредиту принадлежит направляющая роль в планировании хозяйства, увеличивать кредитные операции и не только краткосрочные, но и долгосрочные, развивая последние в соответствии с размерами накопления в стране материальных ценностей. Денежное обращение должно быть подчинено этой задаче кредита»29. Такое отношение к денежному хозяйству было немедленно оспорено Наркомфином, который считал необходимым сохранить завоевания денежной реформы и сократить эмиссию, производя кредитование народного хозяйства в точном соответствии с объективными финансовыми возможностями30. На Пленуме ЦК ВКП(б) в апреле 1926 г. была поддержана концепция Госплана, а возражения Наркомфина отвергнуты.
В 1926 г. Госплан определил увеличение денежной массы на 76% при снижении уровня оптовых цен на 8%. Эти цифры стали источником недоразумения теоретиков 20-х годов, которые решили, что такая комбинация возможна лишь при существенном уменьшении скорости денежного обращения. Если посмотреть исследования в области экономической теории, опубликованные в 1926 г., то можно обнаружить, что многие из них посвящены именно пробле-
229


ме скорости денежного обращения и доказательству того, что в экономических условиях середины 20-х годов замедление денежного обращения невозможно31. Ни Госплан, ни тем более ЦК ВКП(б) не думали вдаваться в тонкости денежной теории. Говоря о снижении цен при росте денежной массы, они имели в виду административное вмешательство в ценообразование.
Под влиянием директоров Госплана денежная масса на протяжении 1926—1927 гг. изменялась следующим образом (табл. 22 )32.
С 1 октября 1925 г. по 1 октября 1926 г. денежная масса возросла на 274,3 млн. руб., или на 24%, что было значительно ниже запланированной Госпланом величины. Однако нужно учесть проведенную в этот период крайне болезненную для государства операцию по изъятию из обращения 65,1 млн. руб. Это производилось путем искусственного уменьшения государственных доходных статей и уничтожения изношенных купюр без их восполнения путем эмиссии. Таким образом, в целом размеры эмиссии составили 339,4 млн. руб., а рост денежной массы был равен 30%. С 1 октября 1926 г. по 1 октября 1927 г. денежная масса увеличилась еще на 253,6 млн. руб. В целом с 1 октября 1925 г. по 1 октября 1927 г. рост денежной массы составил 46,2%.
230


Таблица 22
Дата
Количество денег в обращении |
млн. руб.)
Банковские билеты
Казначейская валюта
Всего
1 октября 1925 г.
652,0
490,9
1142,9
1 января 1926 г.
726,6
542,7
1269,3
1 апреля 1926 г.
693,4
510,8
1204,2
1 июля 1926 г.
721,6
512,3
1233,9
1 октября 1926 г.
824,1
593,1
1417,2
1 января 1927 г.
782,5
574,8
1357,3
1 апреля 1927 г.
801,4
553,0
1354,4
1 июля 1927 г.
887,7
600,7
1488,5
1 октября 1927 г.
—
—
1670,8
Обширные денежные эмиссии сопровождались внедрением в оборот новых образцов бумажных денег. Так, в 1925 г. в обращение поступили кредитные билеты нового образца. В 1926 г. был эмитирован банковский билет достоинством в один червонец, а в 1928 г. — достоинством в два и пять червонцев. Кроме того, со второй половины 1924 г. Центральная касса Наркомфина выпускала платежные обязательства. Они должны были быть погашены в короткий срок, но задолженность по платежным обязательствам уже в конце 1926 г. превысила 100 млн. руб.
Тем не менее, сравнивая контрольные цифры с фактической эмиссией, можно заметить, что последняя всегда была меньше. Это означает, что даже в обстановке товарного голода, характеризовавшегося повышенным спросом на деньги со стороны промышленности и торговли, потребность народного хозяйства в деньгах оказалась ниже запланированной Госпланом эмиссии.
Такое положение вещей ставило под угрозу намеченные Госпланом размеры кредитования народного хозяйства, прежде всего тяжелой индустрии. Тем не менее, мобилизуя государственные доходы, а также банковские вклады и текущие счета, удалось существенно расширить размеры кредитования. За период с 1 октября 1925 г. по 1 октября 1926 г. остаток учета и ссуд в 5 главных банках страны возрос с 1858,2 млн. руб. до 2505,2 млн. руб.33, на 76,8% превзойдя размеры обращавшейся в стране денежной массы.
Это дает возможность приблизительно определить рост размеров безналичного денежного обращения. С 1 октября 1925 г. по 1 октября 1926 г. оно возросло по меньшей мере с 715,3 млн. руб. до 1088,0 млн. руб., т.е. на 52,1%. Следовательно, по сумме наличных и безналичных расчетов денежное обращение за этот период возросло не менее чем на 34,8%.
Чтобы определить соотношение между денежным обращением и товарной массой, необходимо определить средние цифры за хозяйственные годы (табл. 23 )34.
231


Таблица 23
Хозяйственный год
Количество денег
Годовой национальный доход
Всего (млн. руб.)
% к предыдущему году
Всего по ценам 1913 г. (млн. руб.)
% к предыдущему году
1924/25 г.
805,2
193,1
11076
160,9
1925/26 г.
1237,9
153,7
14390
129,9
1926/27 г.
1467,8
118,6
15279
106,2
Таким образом, рост денежной массы значительно оторвался от роста материального производства. Если для 1924/25 г. это можно в какой-то мере оправдать денатурализацией хозяйственных отношений, то для 1925/26 г. и 1926/27 г. она не играла большой роли.
В условиях рыночных отношений дисбаланс между денежной и товарной массой автоматически устраняется на основе роста цен. Рассмотрим, в какой мере рост цен компенсировал дисбаланс между денежной и товарной массой в конкретных народнохозяйственных условиях середины 20-х годов (табл. 24 )33.
Таблица 24
Фактические и равновесные значения индексов цен (цены 191 Зг. —100)
Хозяйственный год
Фактические индексы
Равновесные значения
оптовый
розничный
бюджетный
1924/25 г.
179
212
202
237
1925/26 г.
186
232
203
397
1926/27 г.
176
237
203
443
Ясно, что и в 1924/25 г. из-за товарного голода цены не были равновесными. Однако они не слишком сильно отклонились от равновесных. Тем не менее отклонение розничных цен от равновесного уровня на 11% вызвало острый товарный голод. Но в 1925/26 г. розничные цены отклоняются от равновесных уже на 71%, а в 1927/28 г. — на 87%. Можно себе представить, какой силы удар по рынку был нанесен в этом случае!
Регулирующая роль цен уже проявить себя не могла. Регулирование производства и распределения осуществлялось с помощью устанавливаемых государством квот — ограничений, налагаемых на потребление и производство. Государство стало вводить нормы потребления таких дефицитных товаров, как хлопчатобумажные и шерстяные ткани, обувь, кровельное железо, а также регламентировать его с помощью так называемых плановых завозов. Однако оно не стремилось ограничить производство тех товаров, которые оказались в избытке, таких как хозяйственный инвентарь, топливо, галантерея. Ликвидировать избытки государство пыталось путем снижения цен.
Одновременно велась ожесточенная борьба против повышения цен на дефицитные товары. Показательно в этом плане постановление СНК СССР «О надзоре за соблюдением этикетных цен на товары»38, в котором предусматривалось 232


привлечение к судебной и административной ответственности нарушителей назначенных государством цен на товары. За соблюдением этикетных цен стала следить милиция.
В апреле 1926 г. были образованы наделенные широкими полномочиями центральная, республиканские и местные межведомственные комиссии по снижению розничных цен, а осенью — расширены права Наркомторга СССР в области регулирования цен37. Так было положено начало формированию сети государственных учреждений, лишавших цены их активной экономической роли, превращавших их в простую единицу учета количества продукции.
Типичный образчик деятельности этих комиссий — постановление СТО «О снижении розничных цен на недостающие товары государственной промышленности» от 2 июля 1926 г. Если в условиях рыночной экономики цены на недостающие товары повышаются, что, с одной стороны, ограничивает размеры их потребления, а с другой стороны, делает прибыльным рост их производства, то складывавшаяся с 1926 г. в СССР хозяйственная система поступала наоборот. В постановлении были детально регламентированы сроки и размеры снижения цен, меры по уменьшению торгово-накладных расходов, планы борьбы со спекуляцией, предусматривались даже «перевыборы» руководства кооперативов в случае нарушения ими предельных торговых накидок и срыва намеченного комиссиями 10%-го снижения цен на дефицитные товары38.
Ясно, что в этих условиях рынок уже не существовал. В 1926 г. стало невозможно ориентироваться на прибыль для координации экономической деятельности. Проведенное в 1926 г. обследование показало, что процент прибыли, получаемой государственными предприятиями, был очень «пестрым». По прибыльности различались не только предприятия различных отраслей или расположенные в разных экономико-географических условиях, но и существующие рядом однопрофильные предприятия39. Это привело в июле 1927 г. к решению, имеющему характер экономической реформы. По представлению Госплана в СТО была сконструирована новая плановая величина — средний процент прибыли, опре233


деляемый для всей промышленности, ее отраслей и предприятий. Эта средняя норма прибыли стала включаться в калькуляции отпускных цен, а вся прибыль сверх этой нормы стала передаваться государству для перераспределения среди убыточных предприятий40. Таким образом, известная нам по «застойному» времени система уравнительности и дотаций существовала уже в 1927 г.
Конечно, не все компоненты командно-административной системы 30—80-х годов сложились в 1926—1927 гг., но важно то, что многие из них уже существовали в то время.
* ♦ ♦
Практика регулирования цен государством, естественно, переросла с 1928 г. в планирование ценообразования. При составлении первого пятилетнего плана народнохозяйственного строительства были запланированы следующие значения индексов цен (табл. 25).
Таблица 25
Плановые индексы цен на первую пятилетку (цены 1913г.~ 100)**
Показатели
1927/28 г.
1932/33 г.
Отправной
Оптимальный
1. Индекс оптовых цен
а) сельскохозяйственный
156
158
150
б) промышленный
187
151
144
Тотальный
177
154
147
2. Индекс розничных цен
а) сельскохозяйственный
209
183
166
б) промышленный
205
165
158
Тотальный
207
172
161
3. Бюджетный индекс
а) сельскохозяйственный
217
194
182
б) промышленный
217,5
178
172
Тотальный
205
185
172
Таким образом, за период с 1928 по 1933 г. было запланировано снижение оптовых цен на 13—17%, розничных цен — на 17—22% и стоимости жизни — на 10—14%.
Однако прочность планового контроля над ценами была иллюзорной. Он мог существовать только в обстановке тотального контроля за всеми сторонами народного хозяйства. В обстановке же народнохозяйственной катастрофы государство не могло удержать цены. Катастрофа началась в 1928 г., когда из-за неудачного хода сельскохозяйственных заготовок государство ввело чрезвычайные 234


меры на хлебном рынке. К тем, кто, по мнению администрации, не сдал всех хлебных излишков, была применена 107-я статья Уголовного кодекса РСФСР, предусматривавшая ответственность за... спекуляцию. Хлебные запасы крестьян на случай неурожая конфисковывались.
Это привело к резкому снижению покупательной способности деревни и спроса крестьян на промышленные изделия. В 1927/28 г. потребителя нашло только 46% выпущенных тяжелой промышленностью товаров, а в 1928/29 г. эта цифра снизилась до 39,6%4а. Народное хозяйство оказалось на грани всеобщей нерентабельности.
В этих условиях государство было вынуждено выпустить из рук контроль первоначально за частноторговыми розничными ценами, а затем и за ценами кооперативной торговли. Так, в октябре 1928 г. Наркомторг СССР принял постановление «Об ограничении потоварного регулирования цен и накидок». В январе 1929 г. регулирование цен на масло сохранилось лишь в 34 городах, на мясо и колбасу — лишь в 17, на яйца — в 843.
В стране немедленно началась инфляция. Она в меньшей степени затронула Москву и Ленинград, где цены были освобождены только на 30—35% реализуемых через потребкооперацию товаров. Однако тем сильнее она развернулась в провинции. О ее росте свидетельствуют следующие данные об изменении уровня розничных цен (табл. 26).
Таблица 26
Индексы розничных цен (цены 1913 г. “ 100)44
Дата
Всего
Обобществленная торговля
Частная и базарная торговля
1 октября 1927 г.
193
183
226
1 января 1928 г.
195
183
234
1 апреля 1928 г.
195
185
239
1 июня 1928 г.
200
185
264
1 октября 1928 г.
199
185
263
1 января 1929 г.
203
189
273
1 апреля 1929 г.
210
202
374
1 июня 1929 г.
217
203
424
1 октября 1929 г.
219
204
406
1 января 1930 г.
224
208
477
1 апреля 1930 г.
239
204
618
1 июля 1930 г.
269
203
901
1 октября 1930 г.
292
204
1139
1 января 1931 г.
304
206
1263
235


Если государству удалось сдержать рост цен в государственном секторе торговли, то лишь благодаря сохранению контроля в промышленных центрах и введению карточной системы. Однако это губительным образом отразилось на позициях рубля. Во-первых, рубль в центре перестал быть равнозначным рублю в провинции. Во-вторых, в сфере государственного распределения роль рубля стала чисто символической. Там же, где рубль действительно играл роль денег, он быстро обесценивался. При этом обесценение рубля шло тем быстрее, чем ниже были цены в сфере нормированного распределения. На январь 1931 г. в провинции рубль содержал в себе всего лишь 8 дореволюционных копеек.
О падении рубля свидетельствуют факты распространения «бартерных» сделок между предприятиями. Так, в 1931 г. Иваново-Вознесенский текстильный трест совершил обмен двух вагонов мануфактуры на обувь для рабочих с Нижегородским краевым союзом потребительской кооперации; Московский завод «Серп и молот» обменивал железо и проволоку на одежду и мебель; Днепропетровский кооператив обменивал продовольствие на топливо с Каменской конторой 8-го строительного треста. Правда, в отличие от сегодняшнего дня, эти действия оценивались как «грубое оппортунистическое извращение установленных партией и государством принципов хозяйственного расчета», все бартерные сделки аннулировались, а руководители привлекались к уголовному суду45.
Естественно, что первая пятилетка в части планирования цен, как и в ряде других, была сорвана. Предпринятые в 1930 и 1931 гг. меры по снижению цен на промышленные товары в условиях инфляции оказали разрушающее воздействие на торговлю и денежное обращение. Реально же снизить цены не удалось. Более того, в мае 1931 г. Коллегия Наркомснаба СССР была вынуждена повысить розничные цены в среднем на 37% в городе и на 45% в сельской местности4®. В мае 1932 г. последовало новое значительное повышение цен. Так, цены на текстиль выросли на 212%, на соль — на 204% для города и на 277,3% для деревни, на муку — на 80—96%47. Попытка планировать цены привела к крушению червонного обращения в ходе инфляции конца 20-х — первой половины 30-х годов.
Таким образом, новая экономическая политика, начавшись с резкого обесценения денег, этим же и закончилась. Однако новая инфляция во многом отличалась от предыдущей. Она несла в себе черты складывавшейся коалиционной экономики, в соответствии с которой один и тот же рубль для одних социальных категорий значил одно, а для других — совсем другое. Уже с конца 20-х годов рубль имел разную покупательную силу для руководящих работников, рабочих и крестьян, для жителей центра и провинции, городов и сельской местности, а также различных географических поясов.
Короткий период существования некоторой свободы рыночных отношений в условиях государственной собственности на основные средства производства достаточно хорошо продемонстрировал непрочность такой хозяйственной системы. Государство вынуждено вторгаться в монополистическую по сути дела систему ценообразования крупных промышленных предприятий и объединений типа трестов и синдикатов. Со временем это лишает цены их регулирующей 236


роли, что означает фактический конец рыночных отношений. В этих условиях рубль уже не может обеспечивать глобальное рыночное равновесие. Деньги все меньше позволяют агрегировать индивидуальные полезности и все в большей мере становятся единицами учета размеров производства и оплаты труда. Однако если кто-нибудь на этом основании заключит, что социализм в конечном счете способен подчинить себе самый рыночный элемент экономики — деньги, то он очень ошибется. Социализм, сохранивший деньги, в итоге обречен. Об этом свидетельствует дальнейшая история рубля.
Примечания
1. 	Российский Государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 7733. On. 1. Д. 706. Л. 87-87 об.
2. 	Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 275.
3. 	Генис В, Л. Упрямый нарком с Ильинки// Сокольников Г. Я. Новая финансовая политика: на пути к твердой валюте. М., 1991. С. 8.
4. 	Там же. С. 9-10.
5. 	См.: Сокольников Г. Я. Денежная реформа. М., 1925.
6. 	КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Ч. 1. М., 1954. С. 613-614.
7. 	Составлено по: Народное хозяйство СССР в 1923—24 г. Обзор Конъюнктурного Совета Госплана. М., 1925. С. 480-482.
8. 	Таблицы 1—17 составлены по: Леонтьев И. Н. Денежное обращение и народное хозяйство СССР в 1923/24 хоз. г. // Народное хозяйство СССР в 1923—24 г. Обзор Конъюнктурного Совета Госплана. С. 308-332.
9. 	Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 3374. Оп. 4. Д. 1400. Л. 2-3 об.
10. 	Леонтьев И. Н. Указ. соч. С. 311.
11. 	Там же. С. 325.
12. 	Там же.
13. 	Там же.
14. 	Там же. С. 331.
15. 	Из резолюции Конъюнктурной комиссии Наркомфина по вопросу о денежном голоде.
16. 	Леонтьев И. Н. Указ. соч. С. 336.
17. 	Там же. С. 341.
18. 	Бокарев Ю. П. Социалистическая промышленность и мелкое крестьянское хозяйство в СССР в 20-е годы. Источники, методы исследования, этапы взаимоотношений. М., 1989. С. 250-251.
19. 	Там же. С. 252, 255.
20. 	Меклер С. Денежное обращение, кредит и банки в 1924—25 г.// Экономический бюллетень Конъюнктурного института. 1925. No 11-12. С. 19.
237


21. 	Там же, а также: Экономический бюллетень Конъюнктурного института. 1926. № 1. С. 4.
22. 	Экономический бюллетень Конъюнктурного института. 1925. № 11-12. С. 20.
23. 	Там же.
24. 	Там же. № 11-12. С. 10; 1926. № 1. С. 4.
25. 	Там же. 1925. № 11-12. С. 22; 1926. № 11-12. С. 57.
26. 	Там же. 1925. № 11-12. С. 21.
27. 	Там же. 1925. № 11-12. С. 10, 22-23; 1926. № 1. С. 3; № 11-12. С. 55.
28. 	Бокарев Ю. П. Указ. соч. С. 256-296.
29. 	Контрольные цифры народного хозяйства на 1925-26 г. М., 1926. С. 45.
30. 	Меклер С, Денежное обращение, кредит и банки в 1925—26 г.// Экономический бюллетень Конъюнктурного института. 1926. № 11-12. С. 50.
31. 	См.: Вопросы конъюнктуры. Вып. 1. М., 1926; Экономический бюллетень Конъюнктурного института. 1926. № 11-12.
32. 	Там же. 1925. № 11-12. С. 19; 1926. № 1. С. 4.
33. 	Там же. 1926. № 11-12. С. 53.
34. 	Там же. 1926. № 11-12. С. 51; 1927. № 11-12. С. 33; Контрольные цифры народного хозяйства СССР на 1928/29 г. М., 1929. С. 68.
35. 	Экономический бюллетень Конъюнктурного института. 1927. № 11-12. С. 17. Равновесные значения исчислены по методике автора (см.: Бокарев Ю. П. Указ. соч. С. 256-266).
36. 	Свод законов и постановлений Союза Советских Социалистических Республик (СЗП). 1925. № 64. Ст. 474.
37. 	ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 7. Д. 937. Л. 2-3.
38. 	СЗП СССР. 1926. № 51. Ст. 374.
39. 	ГАРФ. Ф. 5674. Оп. 7. Д. 332. Л. 7-9.
40. 	Там же.
41. 	Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР. Т. 2. Ч. 2. М., 1929. С. 40.
42. 	Бокарев Ю. IL Указ. соч. С. 292.
43. 	Бюллетень финансового и хозяйственного законодательства. 1929. № 8. С. 12-13.
44. 	Бюллетень Конъюнктурного института. 1929. № 5-6. С. 28.; № 7. С. 32; No 8. С. 27; № 9. С. 30; ГАРФ. Ф. 5446. Д. 773. Л. 2-3; РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 9. Д. 102. Л. 84-86.
45. 	СЗП. 1931. № 63. Ст. 414.
46. 	РГАЭ. Ф. 8043. On. 1, Д. 8. Л. 79-80. Средний процент повышения цен подсчитан автором.
47. 	ГАРФ. Ф. 6759. On. 1. Д. 1. Л. 137-147.


Глава VII
РУБЛЬ В УСЛОВИЯХ ТОТАЛЬНОГО ПЛАНИРОВАНИЯ
Складывание двухмасштабной системы цен.
Денежная масса и доходы населения.
Денежная реформа 1947 г.
Неудавшиеся реформы.
После кризиса конца 20-х — первой половины 30-х годов в стране сложился новый хозяйственный механизм, существенно отличавшийся как от нэповской экономики, так и от экономики эпохи «военного коммунизма». От нэпа он отличался тем, что такие экономические категории, как прибыль, сбережения и денежная масса, играли в нем подчиненную, второстепенную роль. А от «военного коммунизма» — тем, что цены, себестоимость и доходы населения не только не были исключены из хозяйственного механизма, а лежали в его основе.
Особая роль цен в посленэповской хозяйственной системе сложилась исторически и имела свою предысторию. До 1931 г. плановое ценообразование не
239


представляло серьезной проблемы. Госплан, ВСНХ и Комитет цен при Совете Труда и Обороны ориентировались на прейскуранты цен, установленные в процессе функционирования рынка в первой половине 20-х годов и вносили в них коррективы, связанные главным образом с величиной снижения цен на отдельные товары. Однако кризис конца 20-х — первой половины 30-х годов до чрезвычайности запутал проблему ценообразования.
Для того чтобы распутать эту проблему, еще в конце 1931 г. постановлением Комитета цен при Совете Труда и Обороны была образована комиссия по ценам во главе с А.И.Микояном. В течение первой половины 1932 г. комиссия и ее председатель боролись против «пестроты и неупорядоченности» действовавших розничных цен. Комиссия составила необъятный список товаров, на которые ей удалось ввести и закрепить этикетные цены, а затем, видимо удостоверившись на собственном опыте в бесплодности такой затеи, занялась выработкой системы построения твердых розничных цен по отдельным товарам. К апрелю комиссии с большим трудом удалось разработать системы цен по рыбе (только для Москвы и Ленинграда) и парфюмерии, поручить разработать такие же системы для макарон, сахара, ниток, силикатов, швейных изделий и плодоовощей Наркомснабу СССР, назначить заседание по розничным ценам на крупу, консервы и мясо, и далее она встала в тупик: как назначать розничные цены на льняные ткани, если их нет на рынке? Какими должны быть цены на хозяйственное мыло, если нет никаких стандартов по его производству? Так и не добившись каких-либо успехов в деле ценообразования, 25 апреля 1932 г. Микоян свернул работу комиссии1.
Формирование плановых цен оказалось очень сложной задачей, решение которой заняло не один год. Весной 1932 г. было издано постановление № 33 Комитета цен при СТО «Об упрощении исчислений отпускных и розничных цен», в котором дана простая формула: цены товаропроизводящей сети составляются из утвержденных Комитетом цен отпускных цен и торговых накидок, начисляемых на отпускную цену2. В июне 1932 г. Наркомфин СССР закончил большое исследование о ценах и накоплении в народном хозяйстве, в котором определил, что в 1931 г. 75% финансового плана государства было мобилизовано через цены3. Представленная в правительство справка об итогах этого исследования сыграла большую роль для определения направления работ по ценообразованию. Она позволила установить возможную роль цен в плановом хозяйстве и составить представление о размерах накидок на отпускные цены. Летом 1932 г. Комиссия по ценам Госплана утвердила программу работ по изучению динамики, системы и структуры цены4.
Все это позволило СНК и СТО на протяжении 1933—1936 гг. принять ряд постановлений о порядке утверждения отпускных цен, их изменения и установления цен на новую продукцию, Госплану — разрешить все возникающие на этой почве конфликты между ведомствами, а местным органам управления — принять на основании этого решения о ценах на продукты местной промышленности5.
240


В результате цены заняли весьма важное место в посленэповской народнохозяйственной системе. Это выясняется из итогов корреляционного анализа основных экономических показателей за вторую половину 30-х — первую половину 60-х годов. Результаты этого анализа можно представить графически (схема 1).
Как видно, денежная масса в обращении более или менее тесно (г=0,55) связана только с реальными доходами населения. Однако оптовые и розничные
Схема 1
Система взаимосвязи между экономическими показателями в 1935—1965 гг.
цены играют во всей системе фундаментальную роль. Связь между ними сохраняется, но при этом оптовые цены теснее связаны с тяжелой промышлен241


ностью (г=—0,68), а розничные — с легкой (г=—0,71). Заметим, что связь цен с производством отрицательная, т.е. рост производства приводил к снижению цен, а падение производства — к росту цен. Вообще говоря, такую связь можно наблюдать в рамках капиталистического цикла: перед входом экономики в стадию депрессии и перед выходом из нее. Однако в целом для рыночной экономики более характерна прямая связь, когда производство растет вместе с ростом цен, так как увеличивается его рентабельность.
Социалистическая же система действовала так, что рост производства сопровождался снижением цен. Это заставляло предприятия искать резервы для снижения себестоимости. Тем самым все рыночные источники прибыли были исключены, прибыль была возможной только за счет внутрихозяйственных источников. Что же заставляло предприятия увеличивать производство в условиях снижавшихся цен, обрекая себя на снижение прибыли? Ясно, что предприятия увеличивали производство только благодаря спускаемым сверху плановым цифрам. Считалось, что такая механика заставит предприятия постоянно рационализировать производство. Так оно и было, пока не исчерпался весь возможный резерв рационализации и снижение себестоимости не стало производиться за счет ухудшения качества самой продукции.
Узким местом этой системы было отсутствие у предприятий интереса к расширению ассортимента производимых изделий, к освоению новых технологий, к усложнению производственного процесса. Это было заложено самой системой низких и все более снижавшихся оптовых цен. Низкая прибыль предприятий почти полностью расходовалась на заработную плату и амортизацию. Поэтому со временем предприятиям стали передаваться специальные денежные фонды на капитальное строительство и освоение новой техники. Они, конечно, расходовались, но без какой-либо связи с реальными требованиями народного хозяйства. Попытки же предприятий освоить новую продукцию оборачивались для них бедой: первые выпуски такой продукции расценивались высоко, но очень скоро расценки срезались, себестоимость новой продукции оказывалась выше оптовой цены и предприятие попадало в разряд убыточных.
Другой особенностью социалистической народнохозяйственной системы был значительный разрыв между оптовыми и розничными ценами. В отношении к 1913 г. индекс оптовых цен в 1932 г. составлял 2,15, а индекс розничных цен — 4,96е. Таким образом, уже в начале второй пятилетки уровень розничных цен превышал уровень оптовых цен в 2,3 раза. В 1936 г. оптовые цены на изделия тяжелой промышленности были повышены в среднем на 45,6%, а на продукты лесной промышленности — на 25,5%7. Однако уже в 1937 г. индекс розничных цен по отношению к ценам 1932 г. возрос на 23,8%8, так что значительный разрыв между оптовыми и розничными ценами сохранился.
Это означало, что почти вся прибыль от реализации продукции образовывалась в сфере розничной торговли и вместе с торговой выручкой забиралась государством. Такая система таила в себе угрозу образования торговой мафии, утаивающей от государства часть высокой прибыли. Социализм иногда называют системой, с помощью которой государство осуществляло коллективную экс242


плуатацию трудящихся. Как видим, для социализма еще более характерна сверхэксплуатация промышленных, сельскохозяйственных и торговых предприятий в целом.
Двухмасштабная система цен проявилась не только в разрыве между оптовыми и розничными ценами. Она характерна также для цен на промышленную и сельскохозяйственную продукцию, а также для цен на изделия тяжелой и легкой промышленности. Если принять отпускные цены в 1913 г. за 100, то на начало первой пятилетки общий индекс отпускных цен составлял 180; причем по изделиям производственно-технического потребления — 165,3, а по изделиям личного потребления — 190. На начало же второй пятилетки при общем уровне отпускных цен, равном 228, индекс изделий производственно-технического потребления составил 64,7, а изделий личного потребления — 404. Индекс же заготовительных цен изменился за отмеченный период со 151,4 до 173,8е. И это несмотря на катастрофу в сфере продовольствия. Смысл такой системы заключался в следующем. Низкие заготовительные цены позволяли государству с помощью розничной торговли создавать гигантские накопления за счет сельского хозяйства. Эти накопления почти целиком переходили в сферу тяжелой индустрии, которая могла благодаря этому продавать свою продукцию по очень низким ценам и создавать на нее повышенный спрос. А легкая промышленность, не получавшая больших государственных субсидий, была вынуждена держать отпускные цены на сравнительно высоком уровне.
Высокие цены на изделия легкой промышленности приводили к усилению денежной эмиссии. Только за период с 1 января 1931 г. по 1 января 1934 г количество наличных денег в народном обращении увеличилось в 2,6 раза. При этом появлялись все новые и новые образцы денег. В 1932 г. в обращение были выпущены новые банкноты достоинством в 3 червонца. В 1934 г. был произведен выпуск новых образцов казначейских билетов. В 1937 г. появились новые банкноты достоинством в 1, 3, 5 и 10 червонцев, а в 1938 г. — новые казначейские билеты достоинством в 1, 3 и 5 руб. Старые деньги использовались наряду с новыми.
Благодаря двухмасштабной системе цен страна довольно быстро двигалась в направлении индустриализации. Однако сельскому хозяйству и легкой промышленности оказалось нелегко выйти из кризиса. Поэтому отменить карточную систему удалось лишь в два этапа. С 1 января 1935 г. были отменены карточки на печеный хлеб, муку и крупу10, что было немедленно расценено складывавшимся в те годы мощным пропагандистским аппаратом как неимоверная забота партии и правительства о благосостоянии трудящихся, хотя при этом произошло значительное повышение розничных цен на хлебные продукты. А карточки на мясо, рыбу, сахар, жиры и картофель удалось отменить только с 1 октября 1935 г.11
Однако в результате отмены карточной системы оказались зафиксированными фактически сложившиеся различия в уровне цен между регионами. О масштабах различий свидетельствует табл 1.
243


Таблица 1
Поясные различия в розничных ценах на 1 января 1935 г. (руб. за кг)Х2
Продукты
Пояса
I
П
Ш
IV
V
VI
VII
VIII
Хлеб ржаной
0,80
0,90
1,00
1,10
1,20
1,25
1,30
1,50
Хлеб пшеничный
1,20
1,80
2,00
2,20
2,40
2,50
2,60
2,80
Мука ржаная
1,35
2,20
2,50
2,70
2,90
3,00
3,20
3,50
Мука пшеничная
2,10
3,20
3,40
3,70
4,00
4,20
4,50
5,00
Пшено
2,40
2,75
3,00
3,10
3,20
3,30
3,40
3,50
Гречневая мука
4,50
4,75
5,00
5,10
5,20
5,30
5,40
5,50
Манная крупа
5,50
5,80
6,00
6,10
6,20
6,30
6,40
6,50
Макароны
4,50
4,80
5,00
5,30
5,60
5,80
6,20
6,50
Горох
4,20
4,30
4,50
4,80
5,10
5,40
5,70
6,00
Рис
9,0
10,0
10,0
10,0
10,0
10,0
9,5
10,0
Как видим, по большинству продуктов поясные цены различались в 1,5—2 раза. Это означало, что покупательная сила рубля в разных регионах колебалась в широких пределах. Однако часто цены были разными и в пределах одного пояса. Это было особенно характерно для третьего пояса, куда относились, наряду с Москвой и Ленинградом, почти все регионы потребляющей полосы. В связи с этим в 1936 г. Совет Труда и Обороны принял специальное постановление об установлении для третьего пояса единой государственной поясной розничной цены на ржаной хлеб13.
Значительная разница в ценах существовала и в пределах одного города. Продовольственный кризис первой половины 30-х годов породил известную систему торгсинов, принимавших к оплате не обесценивавшиеся рубли, а золото и валюту. С середины 30-х годов большое распространение получает система так называемых «показательных» универмагов Союзунивермага Наркомтор- га СССР, торговавших по повышенным ценам. Проведенное в начале 1938 г. обследование 18 «показательных» универмагов установило, что их цены были на 30—55% выше общегосударственных14. Однако постановлением № 12, принятым Экономсоветом при СНК СССР 5 января 1939 г., цены в таких универмагах были снижены только на 6—15%15.
Таким образом, двухмасштабная система цен сделала невозможной измерять с их помощью общественно необходимые затраты труда. Складывалась парадоксальная ситуация. С одной стороны, государство сознательно манипулировало ценами с тем, чтобы обеспечить нужное для него направление экономического развития. С другой стороны, благодаря такой манипуляции оно лишалось реальной оценки эффективности хозяйственных решений. Что, например, значила оценка произведенного национального дохода, если при этом 244


складывалась чистая продукция сельского хозяйства, оцененного по произвольно назначенным государством низким заготовительным ценам, с чистой продукцией отраслей легкой промышленности, где цены были относительно высокими? В итоговой цифре завышался вес торговой прибыли, и ее изменения затрудняли оценку динамики производства. Неблагоприятное положение в сельском хозяйстве влияло на национальный доход лишь несколько месяцев спустя, да и то в сглаженном виде, что затрудняло принятие своевременных и адекватных решений. Глядя на сравнительно благополучную, но недостоверную из-за произвольных цен статистику, государство откладывало необходимые решения до того времени, когда ситуация принимала характер катастрофы, из которой было очень трудно выбраться.
Конечно, не плохо было бы назвать конкретного автора такой системы ценообразования. Однако это невозможно сделать. Ясно, что ее нельзя списать на К.Маркса, В.И.Ленина или И.В.Сталина: в их работах просто отсутствуют такие детальные проработки функционирования системы социализма. Двухмасштабная система цен — детище советских наркоматов, плод коллективной работы управленческой мысли. Определенный вклад в ее разработку внес С.Г.Струмилин, который еще в 1929 г. отстаивал идею разных масштабов цен в оптовой торговле (прежде всего для зависимых от государства совхозов) и в сфере розничной продажи10. Идеологом разномасштабного ценообразования на протяжении многих десятилетий был Ш.Я.Турецкий17. Двухмасштабную систему цен отстаивали также авторы учебников и пособий по ценообразованию18.
Конечно, у нее были и противники. Но система уже перемалывала тех, кто осмеливался выступать против нее как в большом, так и в малом. Поэтому нам известны имена противников этой системы, выступивших против нее только в 60-е годы.
Многомасштабная система цен получила широкое распространение в годы Отечественной войны. В 1944 г., по отношению к 1940 г., цены на колхозных рынках достигли 1069,7%, а в государственной торговле, реализовавшей продукты по карточкам, индексы цен на продовольствие составили только 200,6%19. Широкое распространение получила сеть коммерческих магазинов, где цены превышали единые розничные государственные цены в 30—100 раз20.
С одной стороны, все это давало практически неограниченные возможности для обогащения одних слоев населения и обнищания других. А с другой стороны, прямо поощряло стремление к наживе, давая возможность расходовать незаконные доходы в государственной коммерческой торговле. Для того чтобы изучить процесс материального расслоения, необходимо обратиться к динамике денежной массы и доходов.
* * *
Насколько незначительной была роль денежной массы в посленэповской экономике, свидетельствует следующий яркий факт. Когда в начале 30-х годов коммерческий и вексельный банковский кредит был заменен прямым плано-
245


вым целевым кредитом, то первое время кредитование осуществлялось автоматически, вне зависимости от собственных средств предприятий и организаций и их рентабельности21. Деньги эмитировались в зависимости от спроса на них. Это была наиболее важная причина падения внутреннего значения рубля. Одновременно рубль потерял престиж и за рубежом. Этому способствовало резкое сокращение внешней торговли. Если в 1932 г. стоимость экспорта равнялась 433 млн. довоенных рублей, то уже в 1934 г. она сократилась до 190 млн. руб. Импорт за то же время сократился в 4 раза22. Страна быстро скатывалась к экономической изоляции.
Несмотря на то что размеры эмиссии определялись только потребностью страны в наличных деньгах, существовали определенные ограничения размеров наличной денежной массы. Главным из них был размер фондов заработной платы. Другим ограничителем, впрочем, игравшим разную роль в отдельные периоды развития посленэповской хозяйственной системы, был размер товарооборота. Поэтому рубль хотя и не занимал центрального места в посленэповской экономике, тем не менее оказывал значительное воздействие на доходы, сбережения и покупательную способность населения, на размещение рабочих рук по отраслям производства. Особенно велика была роль рубля в социальном расслоении общества, происходившем на основе тех возможностей, которые предоставляла для этого двухмасштабная система цен.
В табл. 2 приведены данные об изменении фонда заработной платы и среднегодовых денежных доходов населения.
Таблица 2
Количество денег в обращении, сбережения и среднегодовые денежные доходы населения в 1932—1950 гг.23
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1940
1950
Количество денег
32,7
34,0
44,4
56,2
71,6
81,0
134,7
311,2
Остатки вкладов
15,8
20,9
23,3
23,9
37,5
42,6
72,5
185,3
руб. на одного работника
Денежные доходы
1427
1556
1858
2269
2751
3047
3972
7704
в том числе:
Крупная промышленность
1466
1667
1988
2370
2859
3160
4092
8496
Строительство
1509
1643
2041
2461
2999
3329
4356
7872
Сельское и лесное хозяйство
931
1020
1252
1548
1901
2118
2796
4740
Просвещение
1633
1747
2048
2384
2807
3067
3876
8016
Коэффициент корреляции между количеством денег в народном обращении и средним годовым денежным заработком рабочих и служащих равен г=0,996. Это означает, что 99% всех изменений в денежной массе объяснялись изменениями в уровне денежных доходов населения. Если исключить 246


денежные доходы в сельском и лесном хозяйстве, то заработки в остальных отраслях народного хозяйства окажутся очень близки друг к другу. Однако это не означает, что государство сознательно стремилось к уравниванию доходов рабочих и служащих. Равенство их доходов объяснялось тем, что в среднем они не выходили за пределы прожиточного минимума. Этим же объясняется разительный контраст между доходами промышленных и сельскохозяйственных рабочих и служащих. В деревне прожиточный минимум был иным, чем в городе.
Дополнительным инструментом для поддержания денежных доходов населения на уровне прожиточного минимума были принудительные государственные займы. Если рабочий или служащий не подписывался на государственный заем, то он подвергался публичному осуждению как человек, который ради своих корыстных интересов не желает помогать государству трудящихся. Было организовано соревнование по размерам подписки на заем. Многие вынуждены были расходовать на очередной займ всю месячную зарплату.
Равновесие между денежной и товарной массой поддерживалось как близостью доходов к прожиточному минимуму, так и отсутствием у подавляющей части населения крупных денежных вкладов. В январе 1934 г. произошло выделение мелких (до 5 руб.) вкладчиков на особый объединенный счет. Оказалось, что по РСФСР удельный вес таких вкладчиков в начале 1934 г. достигал 46,3%, а в начале 1935 г. — 49,9%24. Их было бы гораздо больше 50%, если бы в качестве мелких рассматривались вклады в размере до 10 руб. (стоимость одного килограмма риса или половины килограмма зеленого чая в Москве и Ленинграде)25.
Интересно также посмотреть размеры вкладов по отдельным социальным группам. В этом плане мы располагаем довольно подробными данными по РСФСР (табл. 3).
Таблица 3
Сберегательные кассы РСФСР в 1932—1935 гг.26
Да
га
1.1.1932
1.1.1933
1.1.1934
1.1.1935
Остатки bi
кладов (млн.
рув.)
Рабочих и служащих
330,1
473,4
563,7
838,2
Крестьян
55,4
68,8
89,3
137,3
Прочих
114,8
125,6
152,4
208,4
Всего
500,3
667,8
805,4
1183,9
Кроме того, мелкие вкладчики
0
9,0
20,6
23,1
Рабочих и служащих
8348,3
8976,4
7279,7
6845,0
Крестьян
4075,9
3979,5
3561,7
3674,0
Прочих
2359.3
2136,7
1663,8
1448,0
Всего
14810,2
15092,6
12505,2
11967,0
Кроме того, мелкие вкладчики
1034,6
5759,4
10784,5
11901,2
247


На 1932 г. вкладчиками были 50,9% рабочих и служащих. Если учитывать всех рабочих и служащих, то средний размер их сбережений составлял 20,1 руб. на человека. Если же считать только вкладчиков, то средний размер вкладов был равен 39,4 руб. В 1935 г. доля вкладчиков сберкасс среди рабочих уменьшилась до 42,0%, а средний размер их сбережений увеличился до 51,4 руб., а по вкладчикам — до 122,5 руб.
Такая же динамика, только на более низком уровне, наблюдалась и среди крестьян. Если считать, что число крестьянских дворов в РСФСР с 1932 по 1935 г. уменьшилось с 17,1 до 16,9 млн., то процент вкладчиков среди них за тот же период сократился с 23,8% до 21,7%, а приходящийся на один крестьянский двор средний размер вклада увеличился с 3,2 до 8,1 руб. Среди же крестьян-вкладчиков средний размер вклада увеличился с 13,6 до 37,4 руб.
Как видим, «переход к рынку» в 1934 г. снизил количество вкладчиков, но увеличил средний размер сбережений. Таким образом, налицо процесс материального расслоения. Его характерной чертой было то, что не столько различались по состоятельности принятые в статистике социальные группы, сколько происходило образование состоятельных групп внутри рабочих, крестьян и служащих. В середине 30-х годов около половины семей вообще не имели вкладов и жили от зарплаты до зарплаты; среди же вкладчиков около половины имели чисто символические вклады до 5 руб.; зато среди оставшихся 25% средний размер вклада был равен 98,8 руб. К сожалению, нет никакой возможности провести более детальную группировку.
Главным фактором расслоения была двухмасштабная система цен при невозможности какого-либо контроля за перераспределением денежной массы. «Спекулянты» скупали у крестьян яйца и масло по ценам, превышающим государственные заготовительные цены, перепродавали эти продукты в городах по ценам ниже государственных розничных и оставались с большой прибылью. Самые нужные товары повседневного спроса — мясо, мука, соль, спички, керосин, —
248


имевшиеся на складах предприятий в достаточном количестве, прятались торговыми работниками под прилавок, а оттуда переходили к полулегальным и нелегальным торговым посредникам. Проверки торговых точек обнаруживали гигантские недостачи. Время от времени партийная советская печать обнаруживала, что торговля каким-нибудь важным для потребления товаром в целом районе захвачена перекупщиками. Уголовный розыск устраивал в городах настоящие облавы на торговок модными женскими беретами или мужскими ситцевыми рубахами. Однако так называемая «торговля с рук» была неистребима.
Процесс материального расслоения пошел гораздо быстрее в годы Отечественной войны, когда денежная эмиссия необычайно усилилась, а потребительские товары, в том числе продовольственные, исчезли из свободной продажи и распределялись по карточкам в недостаточном для поддержания жизни количестве. В этих условиях появились неисчерпаемые возможности для легального и нелегального перераспределения доходов. Выше мы отмечали, что с 1940 по 1944 г. цены на колхозных рынках увеличились в 10 с лишним раз. А объем реализации за 1944 г. составил по отношению к 1940 г. 55,1%27. Это означает, что доходы лиц, торговавших на рынке, вполне легально увеличились примерно в 6 раз.
Однако в неизмеримо большей степени возросли нелегальные доходы тех, кто во время войны соприкасался с материально-техническим снабжением армии, предприятий и населения. В целях борьбы с этим было издано специальное постановление Государственного Комитета Обороны. 1 февраля 1943 г. ВЦСПС принял свое постановление «Об усилении борьбы профсоюзных организаций с расхищением и разбазариванием продовольственных и промышленных това-
249


ров». В нем, в частности, говорилось: «За время войны в торговых снабженческо-сбытовых и производственных организациях значительно возросли расхищение и разбазаривание продовольственных и промышленных товаров, злоупотребление с продовольственными и промтоварными карточками, обмеривание, обвешивание и обсчет покупателей... В результате этого значительная часть товаров, выделяемых государством для снабжения рабочих и служащих, не доходит до потребителя и попадает в руки воров и спекулянтов»28. Был организован массовый контроль над работой торговой сети и предприятий массового питания. Однако общественные контролеры, избираемые из числа нуждающихся, за небольшие продуктовые и денежные взятки закрывали глаза на незаконное перераспределение продуктов. В результате в стране стала складываться организованная хозяйственная преступность.
Ясно, что появление лиц с крупными денежными сбережениями нарушало равновесие между денежной и товарной массой и грозило развалом всей хозяйственной системы, сложившейся во второй половине 30-х годов. Именно этим объясняется ожесточенная борьба государства не только с хищениями государственной собственности, но и со всякими проявлениями предпринимательства и хозяйственной инициативы. Не ограничиваясь мерами по «общественному» и административному контролю, государство стремилось изъять денежные излишки любыми способами. Одной из наиболее известных мер в этой области была денежная реформа 1947 г.
* * *
Об этой денежной реформе написано немало работ29. Ее содержание раскрыто достаточно подробно. 14 декабря 1947 г. Совет Министров Союза СССР и ЦК В КП (б) издали постановление «О проведении денежной реформы и
250


отмене карточек на продовольственные и промышленные товары»30. В соответствии с этим постановлением с 16 декабря выпускались в обращение новые денежные знаки в рублях образца 1947 г. Вся денежная наличность у населения, предприятий и учреждений, а также колхозов, кроме разменной монеты, обменивалась в отношении 10 руб. старого образца на 1 руб. нового образца. Это, однако, не было связано с изменением курса рубля: пересчет размеров заработной платы, а также доходов крестьян от государственных заготовок не производился, цены по одним товарам снижались, а по другим оставались прежними. Вклады в сберегательных кассах размером до 3 тыс. руб. переоценивались рубль за рубль, а свыше этого — уменьшались в 10 раз31. Производилась конверсия всех принудительных займов (кроме займа 1947 г.). Они объединялись в единый займ и обменивались в отношении 3 руб. в облигациях прежних займов на 1 руб. нового единого займа. Резко уменьшался процент, выплачиваемый по займам. Это был подлинный грабеж трудящихся.
Государство мотивировало реформу тем, что «спекулятивные элементы воспользовались наличием большого разрыва между государственными и рыночными ценами, равно как и наличием фальшивых денег, для накопления денег в больших размерах в целях наживы за счет населения», а также невозможностью перехода к открытой торговле, «так как излишние деньги в обращении взвинчивают рыночные цены, создают преувеличенный спрос на товары и облегчают возможность спекуляции»32.
Борьба с нажившимися спекулянтами плохо согласовывалась с той практикой реформы, в соответствии с которой уменьшалась в десять раз вся денежная наличность, а не чрезмерные ее накопления. Главный удар пришелся не по спекулянтам, а по тем рабочим, крестьянам и служащим, которые не имели вкладов в сберкассах (их было около 50%) и жили от зарплаты до зарплаты. Что же касается спекулянтов и расхитителей государственной собственности, то многие из них своевременно получили подробную информацию о реформе и успели распределить свои вклады по множеству мелких счетов. В столичных городах были случаи, когда один человек имел несколько сотен сберегательных книжек33. Если говорить о пострадавших расхитителях государственной собственности, то среди них преобладали жулики-одиночки. Организованная же преступность только еще больше сплотилась после реформы 1947 г.
Конечно, большинству обладателей крупных денежных сбережений приходилось вести двойную жизнь. В конце 40-х — первой половине 50-х годов они еще не успели подкупить и подчинить себе правоохранительные органы. На работе и там, где их хорошо знали, они старались выглядеть возможно скромнее, чтобы не попасть на заметку завистливому соседу или сослуживцу. Зато отпуск они проводили в Крыму, Сочи или Кисловодске, где снимали самые дорогие квартиры, ездили только на такси, питались только в ресторанах, прекрасно одевались. Их притягивали привилегированные санатории, дома творчества и театральные премьеры.
251


Знаток закулисной жизни Москвы Анатолий Рубинов рассказывает, как отдыхали в знаменитом сочинском санатории «Заря» работники московского овощного магазина «Консервы». Санаторий был переполнен простыми путевоч- никами, которые из-за нехватки мест ночевали во всех служебных помещениях и даже в кабинетах врачей. Однако каждый из работников магазина получил в свое распоряжение свободный двухспальный номер. Главный бухгалтер магазина взяла на двадцатичетырехдневный отпуск сорок восемь смен одежды. Она никогда не показывалась в одном наряде дважды. Заместитель директора того же магазина абонировал на весь отпуск такси. Каждый день он ездил на нем в Мацесту, а однажды ради чашки турецкого кофе съездил в Новый Афон. Ему также не нравились сочинские фрукты. Он позвонил в Москву, и на следующий день самолет доставил ему мандарины, бананы и неведомую никому папайю34.
Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы подобные богачи 50-х годов использовали рубль для какой-либо производительной работы. Относительно небольшая часть рублевых средств перетекала из карманов расхитителей в карманы официантов, парикмахеров, работников санаториев или расходовалась на модные заграничные безделушки. Однако большая часть рублевых сбережений лежала без движения и переходила к детям, которые созрели для активной «трудовой» деятельности во второй половине 60-х годов. Нужно ли после этого удивляться тому, что денежное обращение во второй половине 30-х — начале 60-х годов имело слабую корреляцию с другими экономическими показателями?
Что действительно удалось сделать государству с помощью денежной реформы 1947 г., так это существенно сжать денежную массу, находившуюся у трудящихся, государственных и кооперативных предприятий. За счет этого был в основном ликвидирован дефицит основных товаров народного потребления. В результате государство смогло в течение многих лет непрерывно проводить снижение розничных цен в государственной торговле (табл. 4).
252


Индекс государственных розничных цен (цены IV квартала 1947 г. приняты за 100)33
Таблица 4
Дата
Товары
все
продовольственные
непродовольственные
1 марта 1948 г.
83
82
86
1 марта 1949 г.
71
68
78
1 марта 1950 г.
57
53
65
1 марта 1951 г.
53
48
63
1 апреля 1952 г.
50
43
62
1 апреля 1953 г.
45
38
57
1 апреля 1954 г.
43
38
53
Учитывая повышение покупательной способности рубля, советское правительство 1 марта 1950 г. произвело повышение курса рубля в отношении иностранных валют, перевело его на золотую основу и определило золотое содержа-
253


ние рубля в 0,222168 г чистого золота36. Все это имело большое значение для развития внешней торговли. По сравнению с 1938 г. внешнеторговый оборот СССР в 1955 г. вырос в 12,3 раза. Однако при этом свыше 75% оборота приходилось на зависимые от СССР социалистические страны. Таким образом, оборот с несоциалистическими странами возрос только в 3 раза. С развитыми же капиталистическими странами оборот увеличился всего в 2 раза37. Однако надо учесть, что на 1938 г. приходился пик экономической изоляции СССР. В отношении к любому другому довоенному году эти цифры будут значительно меньше (табл. 5).
Таблица 5
Внешняя торговля СССР (в млн, руб, по курсу 1 января 1961 г.)38
Год
Экспорт
Импорт
Оборот
Баланс
1932
451
552
1003
-101
1937
295
229
524
+66
1938
230
245
475
-15
1940
240
245
485
-5
1946
588
692
1280
-104
1950
1615
1310
2925
+305
1955
3084
2754
5838
+330
1960
5007
5066
10073
-59
1961
5399
5245
10644
+154
1962
6327
5810
12137
+517
1963
6545
6353
12898
+192
1964
6915
6963
13878
-48
При этом рубль участвовал в международных расчетах только с социалистическими странами. Это, конечно, значительно расширяло сферу действия рубля. Однако основой для расчетов с развитыми капиталистическими странами продолжали служить золото и валютные резервы.
Повышение курса рубля имело под собой только относительное сокращение покупательной способности населения. Прочных экономических основ у него не было. Об этом свидетельствует, в частности, то, что заготовительные и закупочные цены после реформы 1947 г. не уменьшались, а росли, причем весьма значительно (табл. 6).
Если бы речь шла о рыночной экономике, то приведенные выше данные могли бы рассматриваться как признаки галопирующей ин-
254


фляции. За 1947—1958 гг. закупочные цены на пшеницу увеличились в 6 раз, на рожь — в 11 раз, на хлопок — в 2 раза, на лен — в 8 раз, на сахарную свеклу — в 3 раза, на подсолнечник — в 8 раз, на картофель — в 9 раз, на крупный рогатый скот — в 27 раз, на овец и коз — в 19 раз, на свиней — в 12 раз и на молоко — в 5 раз. Однако советская двухмасштабная система цен создавала определенный резерв, позволявший увеличивать закупочные цены при снижении розничных цен. Так, в 1954 г. розничные цены за говядину превышали заготовительные цены на крупный рогатый скот в 5 раз, на молоко — в 3 раза, а на свеклу — в 4 раза’®.
Таблица 6
Средние заготовительно-закупочные цены (руб. за тонну)*0
Продукты
Год
1947
1952
1953
1954
1955
1958
Пшеница
94
97
238
729
508
602
Рожь
61
62
104
391
414
644
Хлопок-сырец
1419
3188
3341
3252
3060
3334
Льноволокно
2044
6975
9684
11579
14996
16898
Сахарная свекла
87
105
152
117
137
230
Подсолнечник
190
192
1014
1202
1895
1485
Картофель
46
53
168
196
195
419
Крупный рогатый скот
215
500
1688
2380
2320
5733
Овцы и козы
260
360
1705
2189
2430
4974
Свиньи
705
700
3169
5502
5642
8095
Молоко
255
280
571
638
848
1139
255


ИЛЛЮСТРАЦИИ
1 	. Выигрышный билет Государственного казначейства, имевший хождение в первые годы советской власти
2 	.-4.
Деньги, отпечатанные в первые годы советской власти с матриц денег дореволюционной России
5.-8.
«Думские» деньги, выпущенные Временным правительством в апреле 1917 г. Из-за нехватки денег имели хождение в начале 20-х гг.
(лицевые и оборотные стороны)
9.—16.
Деньги, отпечатанные советским правительством с матриц денег, выпущенных Временным правительством
17.—18.
Билет 4,5%-го выигрышного займа, выпущенный Временным правительством в августе 1917 г. Использовался после революции в октябре 1917 г. в качестве денег (лицевая и оборотная стороны)
19.
Билет «Займа свободы». Был выпущен Временным правительством в сентябре 1917 г. Имел хождение вплоть до 1921 г.
20.—28.
Деньги 1919 г. — «живые свидетели инфляции»
29.—30.
Рубль, выпущенный Казанским рабочим кооперативом (лицевая и оборотная стороны.)
31.—32.
«Деникинская» денежная купюра (лицевая и оборотная стороны)
33.
Кредитный билет г. Одессы
34.
Денежный знак Украинской директории
35. 	—39.
Деньги 1921 г. Инфляция растет
40.—43.
Деньги 1923 г.
44.-45.
Деньги 1938 г.
46.
Первое изображение В.И. Ленина на деньгах
47.
Рубль 1947 г.


22
23


24
25
26
27


28
29
30
31
32


33
35
34
36
37
38


39
40
41


42
43
45


46
47


2


3
4


5
6


8


9
11


12
13
14


15
16


19
18
20
21


Этот резерв не был, конечно, беспредельным. Если отношение розничных цен к оптовым было меньше трех, то двухмасштабная система цен уже не приносила государству необходимых денежных средств для перераспределения прибыли между отраслями народного хозяйства. Такая ситуация сложилась во второй половине 50-х годов. Стало ясно, что без реформ народного хозяйства обойтись не удастся.
♦ ♦ ♦
В литературе период реформ социалистической хозяйственной системы относят к 1965 г., когда после мартовского и сентябрьского (1965 г.| Пленумов ЦК КПСС, а также шестой сессии Верховного Совета СССР были приняты важные решения по преодолению недостатков управления народным хозяйством, переходу к экономическим методам руководства, повышению материальной заинтересованности трудящихся в результатах своего труда41. На самом деле эти решения были итогом начавшейся еще после смерти Сталина борьбы в верхнем эшелоне власти, и открыл эру реформ Г.М.Маленков.
Политика Маленкова была полным контрастом политике Сталина. Он пытался увеличить доходы населения, переориентировать экономику на производство товаров народного потребления, снять военную конфронтацию с западными державами, а в момент народного восстания в Берлине предложил (вместе с Л.П.Берией) Президиуму ЦК отказаться от строительства социализма в ГДР (этого ему никак не хотел простить Н.С.Хрущев). Финансовая политика Маленкова подчинялась задачам его внутренней политики и именно потому была прбтиворечивой. С одной стороны, он сократил размеры принудительных займов с 35,7 млрд, до 15,3 млрд. руб. и урезал государственные расходы. С другой стороны, он планировал увеличить инвестиции в легкую промышленность с 3,14 млрд, до 5,85 млрд, руб.42 Было, однако, неясно, как при существенном сокращении займов и государственных расходов найти средства для финансирования легкой промышленности.
Хрущев перенес центр реформаторских усилий государства с легкой промышленности на сельское хозяйство. Его привлекали только грандиозные идеи, требовавшие огромных затрат. Освоение целинных и залежных земель потребовало от государства 44 млрд, руб.43 Академик С.Я.Жук заразил Хрущева своим проектом переброски стока рек Печоры и Вычегды в Каспийское море. Смета этого проекта составляла около 7 млрд. руб. В ряде случаев деньги отпускались на такие проекты, целесообразность которых даже не обосновывалась, а альтернативные варианты не сравнивались. Так, сам Хрущев простодушно признавался: «Взять, к примеру, Братскую гидроэлектростанцию. Мы ее скоро построим, но потребителя электроэнергии, которую будет вырабатывать эта станция, мы на месте пока не имеем»44. А ведь это строительство унесло более 15 млрд. руб.
256


Л.И.Брежнев и А.Н.Косыгин сосредоточили внимание на техническом перевооружении народного хозяйства, автоматизации производства и управления производственными процессами. Предпринятые в этом направлении конкретные шаги увеличили капиталовложения на 47% и довели их до уровня 310 млрд, руб.4’
Беда нашей послевоенной экономики заключалась в том, что сменявшие друг друга соперничавшие политические группировки стремились первым делом перечеркнуть то, что было сделано их предшественниками. Так, развернувшаяся при Брежневе и Косыгине агропромышленная интеграция, на которую было израсходовано около 170 млрд. руб. и которая дала неплохой эффект в области производства овощей, фруктов, а также эфиромасличных культур, при Ю.В.Андропове и К.У.Черненко была жестоко разгромлена, а ее сторонники (например, И.И.Бодюл) были выведены из состава ЦК КПСС и едва не попали на скамью подсудимых. Такая же судьба постигла создаваемые на предприятиях автоматизированные системы управления (АСУ).
Таким образом, хотя необходимость реформ была осознана руководством КПСС, каждый новый руководитель партии стремился присвоить лавры ре257


форматора непосредственно себе и тем самым вынужден был придумать то, что не приходило в голову его предшественникам. Начатые до него капитальные работы признавались нецелесообразными, а отпущенные на них денежные средства списывались. Это самым пагубным образом отразилось как на народном хозяйстве в целом, так и на денежном обращении в частности.
Впрочем, провал реформ нельзя объяснить только тщеславием сменявших друг друга генеральных секретарей. Реформы терпели неудачу еще и потому, что затрагивали интересы определенных слоев общества.
258


Так, например, разгром упоминавшейся выше агропромышленной интеграции был проведен не без содействия сформировавшейся к тому времени мощной торговой и сельскохозяйственной мафии. Получившая в свои руки к концу 60-х годов сеть городских плодоовощных баз, торговая мафия развернула активную деятельность по перепродаже части колхозной и совхозной продукции через колхозные рынки. В связи с этим в начале 70-х годов на колхозных рынках началась «революция цен». Продукция колхозников скупалась оптом и перепродавалась по произвольно установленным ценам. На плодоовощных базах в это время шла усиленная сортировка овощей и фруктов. Нестандартные овощи и фрукты поступали в сеть государственных магазинов, а первосортные — на рынки.
Ясно, что внешние результаты такой деятельности отразились в государственной статистике: по ее данным, плодоовощные совхозы практически ничего не производили, тогда как рыночные прилавки буквально ломились от свежей зелени и фруктов, поступавших от частных лиц. Немудрено, что статистики сделали на этом основании вывод о фантастически высокой производительности приусадебных участков и крайне низкой урожайности и неимоверных потерях при уборке колхозной и совхозной продукции.
И вот в этот отлаженный торговой и сельскохозяйственной мафией механизм вторглась агропромышленная интеграция. Совхозы Краснодарского края, Крыма, Молдавии и Закавказья получили в свое распоряжение заводы по переработке сырья, транспортные средства и сеть городских магазинов. За короткий срок свежая зелень и консервированные овощи и фрукты переполнили специализированные магазины и поставили под угрозу доходы мафии от «колхозной» 5 торговли.
Мафии пришлось обороняться. Первым делом у совхозов-заводов были отобраны транспортные средства и специализированные магазины. Плодоовощные базы отказывались принимать их продукцию. Все складские совхозные помещения оказались переполненными. Урожай гнил на полях.
Вот типичный пример. Во второй половине 70-х годов под Новосибирском были построены два специализированных совхоза, призванных обеспечить город собственными помидорами. Когда настало время вывезти собранный урожай, городские власти, ссылаясь на объективные трудности, отказались прислать грузовики. В то же самое время грузовики нашлись для того, чтобы доставить болгарские помидоры. А в нескольких километрах от города помидоры гнили на полях.
На первый взгляд, наш рассказ может показаться далеким от проблем русского рубля. На деле это не так. Для того чтобы создать систему перераспределения сельскохозяйственной продукции и заставить забуксовать агропромышленную интеграцию, мафия нуждалась в колоссальных денежных накоплениях. Деньги шли на то, чтобы скрыть факт задержки на базах ушедшей по документам в магазины продукции, для того, чтобы организовать транспортировку этой продукции на колхозные рынки, чтобы содержать сеть подставных торговцев и перекупщиков, на подкуп ОБХСС, милиция и городских властей.
259


Так постепенно из сравнительно скромных денежных накоплений, созданных на основании «усушки и утруски», возникали огромные капиталы, позволявшие манипулировать значительной долей товарной массы страны, держать под контролем чиновников, органы охраны порядка, суд. Конечно, существовало много других причин появления разъедавших социализм коррупции, теневой экономики, мафиозных кланов. Здесь и неповоротливость, неэффективность социалистического производства и торговли, и низкий уровень жизни рядовых чиновников, работников милиции и суда, и многое другое. Но нельзя забывать главную причину — существование денег в отсутствии экономической свободы. Без денег были бы невозможны ни сверхтрудовые накопления, ни взяточничество, ни сама мафия.
Так что же, скажет читатель, если деньги разъедают социализм, то не лучше ли социализму обойтись без денег? К сожалению или к счастью (оценка зависит от наших идейно-теоретических позиций), никакая современная экономика без денег обойтись не может. Гораздо легче уничтожить социализм, чем деньги.
Иное дело, что возможны два пути разрешить это противоречие. Первый путь связан с мгновенной легализацией всей теневой экономики, приватизацией государственных предприятий, снятием всех запретов на экономическую деятельность. Второй путь — постепенное реформирование торговли, производства, денежной системы, шаг за шагом стирающее грани между социализмом и капитализмом. Во второй половине 50-х — начале 80-х годов страна двигалась именно по второму пути.
Кардинальная реформа денежного обращения была задумана едва ли не сразу после окончания Отечественной войны. Большую роль в этих планах играли работы молодых экономистов В.П.Дьяченко и Я.А.Кронрода, которые отстаивали идею усиления функции денег, повышения роли товарного производства и приведения в действие закона стоимости в условиях социализма еще в конце 40-х — начале 50-х годов48.
ЦК КПСС согласился на реформу денег и ценообразования в декабре 1956 г., когда на Пленуме ЦК существовавшая система планирования была подвергнута критике. В 1957 г. Дьяченко разработал «проспект» исследования проблемы «Закон стоимости и ценообразование в СССР»47. Предлагавшаяся им реформа денежного обращения и ценообразования имела в своей основе учет соотношения спроса и предложения при определении цен, их оперативное изменение торгующими организациями, а также приведение денежной массы в соответствие с товарной.
В январе 1959 г. Президиум Академии наук СССР создал комиссию по исчислению стоимости в народном хозяйстве, в состав которой вошли В.С.Немчинов (председатель), С.Г.Струмилин, В.П.Дьяченко, Л.В.Канторович, Н.Н.Некрасов, В.Н.Старовский, М.А.Стырикович, Т.С.Хачатуров и З.Ф.Чуха- нов. В марте 1959 г. комиссия должна была дать предложения по исчислению стоимости в социалистическом хозяйстве48. Однако работа шла медленно. Только в январе 1961 г. удалось подвести некоторые итоги. Они были неуте260


шительными. Комиссии не удалось выработать единую позицию и подготовить предложения для реформы.
К этому времени из комиссии вышел Старовский, а Дьяченко, Некрасов, Стырикович и Хачатуров решили сосредоточиться на научной работе и редко являлись на ее заседания. Зато в ее состав были введены новые члены, в том числе Я.А.Кронрод, В.В.Новожилов и В.А.Соболь.
Выявилось шесть различных точек зрения. Струмилин и Кронрод понимали под стоимостью общественно необходимые затраты труда. Соболь считал, что в СССР существует лишь превращенная форма стоимости в виде цен производства. Немчинов и Новожилов пытались примирить эти две крайние точки зрения, полагая, что при социализме существуют и основная, и превращенная формы стоимости. Канторович выступал за представление стоимости в виде неких оценок, играющих роль своеобразных математических множителей. Чуханов развивал иное математическое представление о приведенной стоимости в форме экспоненциальной функции основной формы стоимости. Наконец, высказывалась та точка зрения, что при социализме функции стоимости выполняет себестоимость40. Если кто-нибудь решит собрать материал о бесполезности теорий трудовой и превращенной форм собственности для решения конкретных народнохозяйственных проблем, то ему стоит ознакомиться с материалами работы указанной комиссии.
Из-за отсутствия вплоть до начала 60-х годов серьезных научных проработок широко задуманная денежная реформа не была поддержана изменениями в финансовой системе и порядке ценообразования и потерпела провал. В изданном 4 мая 1960 г. постановлении № 470 Совета Министров СССР «Об изменении масштаба цен и замене ныне обращающихся денег новыми деньгами» предусматривалось, что реформа создаст условия для контроля над денежной массой и ограничения эмиссии50. Однако для этого надо было изменить роль рубля в народном хозяйстве. Сделать это не удалось. Поэтому денежная реформа свелась лишь к замене денежных знаков и установлению нового курса рубля.
261


262


263


264


Деноминация рубля по соотношению 10 к 1 была проведена 1 января 1961 г. Вводились денежные знаки образца 1961 г. достоинством в 1, 3, 5, 10, 25, 50 и 100 руб., а также монеты достоинством в 1, 2, 3, 5, 10, 20, 50 коп. и 1 руб. Все старые бумажные деньги в течение января—марта 1961 г. были обменены на новые. Не обменивались только разменные монеты достоинством 3, 2 и 1 коп. Был произведен пересчет вкладов, заработной платы, государственного долга и устанавливаемого государством паритета рубля в отношении к иностранным валютам. Журнал «Крокодил» порадовал читателей веселой картинкой, на которой советский рубль нокаутировал американский доллар и подбирался к испуганному фунту стерлингов. Однако в действительности для такого оптимизма не было никаких оснований. Ни к какому укреплению курса рубля дорогостоящая денежная реформа не привела.
Конечно, государство не могло обойтись без того, чтобы при изменении масштаба цен не производить округление в свою пользу. Цены на отдельные виды товаров несколько повысились. Так, почтовая открытка по старым ценам стоила 25 коп., а по новым — 3 коп., разговор по телефону-автомату по старым ценам стоил 15 коп., а по новым — 2 коп. Повысились также цены на спички, иголки, конверты для писем и т. д. Одновременно государство предприняло ряд мер, от которых население получило выигрыш. Так, были отменены плата за почтовые и телеграфные бланки, надбавка к ценам на марки, открытки и конверты при продаже их вне почты, дополнительная покиломет- ровая оплата в городах за пользование телефоном, снижены цены на устанавливаемые в автомобилях радиоприемники и др.51 В большинстве случаев государство также выигрывало от этих мер.
Сразу же вслед за денежной реформой началось падение курса рубля. Это было связано с нарушением баланса между товарной и денежной массой в обстановке сохранившейся старой системы финансирования и дотаций. Наиболее серьезным было положение в сельском хозяйстве. Переданные ему миллиарды новых рублей способствовали росту денежных доходов населения, но не привели к увеличению сельскохозяйственного производства и снижению производственных издержек. Более того, убыточными стали не только отдельные предприятия, но и целые отрасли. Так, себестоимость одного центнера крупного рогатого скота в 1961 г. составляла 88 руб., а закупочная цена — 59,1 руб. Себестоимость центнера свинины — 118 руб., а закупочная цена — 82,3 руб. Себестоимость птицы — 133,5 руб., а закупочная цена — 82,2 руб. В связи с этим в 1962 г. закупочные цена на мясные продукты были подняты на 35%, а розничные цены — на 30%52. В 1963 г. было решено поднять цены на уголь на 37— 38%, на нефтепродукты — на 5%, на пиломатериалы — на 13%53. Однако этим был только дан импульс развязыванию инфляции: новые цены на сельскохозяйственные продукты и топливо автоматически вели к нерентабельности легкой промышленности. Поэтому в январе 1964 г. пришлось пересмотреть и цены на продукцию легкой промышленности с тем, чтобы устранить нерентабельность производства54.
265


Не вызывают доверия данные ЦСУ СССР об индексах розничных цен, рисующих картину их стабилизации в 1965—1970 гг. на уровне 139% в отношении к ценам 1940 г.55 О том, каким было реальное положение дел, свидетельствует справка Госкомитета цен в Госплан СССР «Об изменении среднегрупповых государственных розничных цен*. С 1963 по 1967 г. розничные цены на продовольственные товары увеличились на 8%, на непродовольственные — на 13,1% и на товары длительного пользования — на 10,1.% Рост розничных цен продолжался и в 1968 г.и Таким образом, по отношению к 1963 г. индекс розничных цен в 1967 г. составил не меньше 110,4%, а по отношению к 1940 г. — не меньше 154,6%. Значит, покупательная сила рубля для населения в 1967 г. по отношению к 1940 г. составила 65 коп., а по отношению к 1961 г. — 91 коп.
266


Падение покупательной силы рубля поставило под сомнение его платежеспособность в международных расчетах. Это привело к резкому сужению сферы действия рубля как средства обращения внутри страны и за рубежом. Для выезжавших из СССР граждан были введены ограничения по обмену рублей на иностранную валюту. А внутри страны стал действовать так называемый «березовый» рубль — чеки Внешпосылторга, использовавшиеся при расчетах в сети магазинов «Березка». Разумеется, и ограничения по обмену рублей, и создание параллельного рубля не могли не вызвать нелегальной сферы частных услуг, преследуемой государством с чрезвычайной жестокостью. При этом репрессии часто выходили за рамки закона.
На оборотной стороне чеков Внешпосылторга имеется надпись: «Чек перепродаже не подлежит». Именно эта надпись, а не какая-либо статья Уголовного кодекса РСФСР и других республик считалась достаточным основанием для того, чтобы граждан, желавших обменять чеки на рубли, подвергали арестам, увольнениям с работы и даже высылали из крупных городов. Еще больше беззакония допускали власти в отношении владельцев талонов «Арктикуголь», имевших хождение в лавках русских угольных шахт в Исландии. На обороте таких талонов была надпись: «Неиспользованные талоны подлежат возврату в кассу предприятия». Власти считали себя вправе в случае нарушения этого 267


правила расторгнуть с нарушителем контракт, насильно доставить на территорию СССР, отправить в ссылку.
Но, конечно, меры, принимаемые властями к тем, кто менял рубли на иностранную валюту, превосходили всякое воображение. Еще Н.С.Хрущев был возмущен слишком либеральным приговором в отношении «валютчиков» (до 15 лет с конфискацией) и собственноручно приказал заменить его расстрелом. Такого наказания за обмен валюты Уголовный кодекс не предусматривал, но приговор был приведен в исполнение. По сведениям, полученным мной из Лиги защиты предпринимателей 20-х — 80-х годов, многие «валютчики» до настоящего времени находятся в исправительно-трудовых лагерях.
К концу 70-х — началу 80-х годов «товарный социализм» окончательно зашел в тупик. Ни в торговле, ни в промышленности, ни на транспорте не была возможна никакая деятельность без тех или иных нарушений этических норм, инструкций, а то и статей Уголовного кодекса. Скажем, рядовой работник магазина не мог получить ходовой товар без взятки товароведу базы или начальнику цеха. Получив товар, он не мог доставить его в магазин и разгрузить без взятки грузчикам. Разгрузив товар, он не мог реализовать его без обвешивания или продажи по завышенным ценам, ибо часть этого товара уже ушла на сторону или была израсходована на взятки.
Система изжила себя. Надо было думать либо о возврате к военно-коммунистическим принципам, либо о ликвидации социализма. Предпринятая
268


Ю.В.Андроповым прямая атака на мафию оказалась безрезультатной. В лучшем случае она могла иметь только временный успех.
Таким образом, рубль победил социализм окончательно, бесповоротно. Однако, умирая, социализм готовился похоронить и своего победителя.
Примечания
1. 	Российский Государственный архив экономики (РГАЭ). Ф. 8043. On. 1. Д. 235. Л. 1-8.
2. 	Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 6759. On. 1. Д. 1. Л. 161.
3. 	РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 10. Д. 99. Л. 45.
4. 	Там же. Л. 82-84.
5. 	Свод законов и постановлений Союза Советских Социалистических Республик (СЗП). 1933. № 52. Ст. 304; № 72. Ст. 437; 1936. № 5. Ст. 43; № 26. Ст. 243; Бюллетень финансового и хозяйственного законодательства. 1935. № 9. С. 27-28; Финансовое и хозяйственное законодательство. 1936. № 28-29. С. 41; ГАРФ. Ф. 5446. On. 1. Д. 109. Л. 369-370.
6. 	РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 30. Д. 70. Л. 16-18.
7. 	ГАРФ. Ф. 5446. On. 1. Д. 122. Л. 285-292.
8. 	РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 12. Д. 2095. Л. 11.
9. 	ГАРФ. Ф. 4372. Оп. 30. Д. 70. Л. 17; Ф. 7733. Оп. 10. Д. 99. Л. 7-17.
269


10. 	Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1917—1967). Т. 2. М., 1967. С. 510.
11. 	СЗП. 1935. № 51. Ст. 421.
12. 	Там же. 1934. № 61. Ст. 445.
13. 	Там же. 1936. № 5. Ст. 43.
14. 	РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 16. Д. 857. Л. 4-6.
15. 	ГАРФ. Ф. 6757. Оп. 2. Д. 1. Л. 32-35.
16. 	Стпрумилин С. Г. К политике цен на 1929/30 г. // На плановом фронте. 1929. № 1. С. 13-18.
17. 	Турецкий Ш. Я. Распределения и ценообразование// Финансовые проблемы. 1931. № 1- 2. С. 123-137; Его же. Пути планирования цен// Плановое хозяйство. 1936. № 6. С. 102-118; Его же. Себестоимость и вопросы ценообразования. М.-Л., 1940 и др.
18. 	Ножкина 3. Л., Горовапипер М Б., Земзар Л Я. Отпускные и розничные цены и торговые накидки на продтовары. М., 1936.
19. 	РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 12. Д. 2825. Л. 1; Д. 3607. Л. 3.
20. 	Там же. Д. 3141. Л. 37.
21. 	Экономическая история СССР. М., 1967. С. 277.
22. 	Там же. С. 395.
23. 	Итоги выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Союза ССР. М., 1934. С. 178-180; Труд в СССР. М., 1936; Отчет Наркомфина СССР об исполнении государственного бюджета СССР за 1936 г. М., 1937. С. IV; Отчет Наркомфина СССР об исполнении государственного бюджета СССР за 1937 г. М., 1938. С. IV. Народное хозяйство СССР. 1922—1972. Юбилейный статистический ежегодник. М., 1972. С. 350-361, 373.
24. 	Исчислено по: Народное хозяйство и культурное строительство РСФСР. Статистический справочник. М., 1935. С. 212.
25. 	Там же. С. 212-213.
26. 	Там же.
27. 	РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 12. Д. 2825. Л. 1.
28. 	Сборник важнейших материалов по вопросам организации контроля. М., 1945. С. 34.
29. 	Дьяченко В. IL Советская денежная реформа 1947 года// Вопросы экономики. 1948. № 1. С. 42-55; Экономическая история СССР. М., 1967. С. 445-447.
30. 	Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. М., 1968. С. 460-467.
31. 	Интересно, что размеры переоценки крупных вкладов в постановлении не определялись.
32. 	Решения партии и правительства... С. 460.
33. 	Рубинов А Интимная жизнь Москвы. М., 1991. С. 164.
34. 	Там же. Указ. соч. С. 169-172.
35. 	Народное хозяйство СССР в 1955 г. М., 1956. С. 211.
36. 	Экономическая история СССР. М., 1967. С. 447.
37. 	Народное хозяйство СССР. 1922—1972 гг. Юбилейный статистический ежегодник. С. 491. Данные в отношении к 1938 г. исчислены.
38. 	Там же. Данные о балансе исчислены. Поскольку исчисление производилось по курсу рубля 1961 г., расчет баланса имеет только ориентировочное значение.
270


39. 	РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 327. Д. 850. Л. 15-18. Отношение розничных цен к закупочно-заготовительным исчислено.
40. 	Столяров С. Г. О ценах и ценообразовании в СССР. М., 1969. С. 119; Малафеев А Н. История ценообразования в СССР (1917—1963 гг.). М., 1964. С. 412-413. Цены за 1954 и 1955 гг. исчислены по относительным изменениям закупочно-заготовительных цен.
41. 	Экономическая история СССР. М., 1967. С. 467-478.
42. 	Там же.
43. 	Хрущев Н. С. Повышение благосостояния народа и задачи дальнейшего увеличения производства сельскохозяйственных продуктов. Речь на Пленуме ЦК КПСС 17 января 1961 г. М., 1961. С. 68.
44. 	Там же. С. 17.
45. 	Косыгин А Н. Директивы XXIII съезда КПСС по пятилетнему плану развития народного хозяйства СССР на 1966—1970 годы. М., 1966. С. 46.
46. 	Дьяченко В. П. Советские финансы в первой фазе развития социалистического государства. М., 1947; Кронрод Я. Основы хозяйственного расчета. М., 1952.
47. 	Вопросы советской науки. М., 1957. С. 3-9.
48. 	Архив Академии наук СССР. Ф. 2. Оп. 6а. Д. 157. Л. 105-109.
49. 	Немчинов В. С. Общественная стоимость и плановая цена. М., 1970. С. 381-384.
50. 	СЗП. 1960. № 10. Ст. 69.
51. 	РГАЭ. Ф. 437. On. 1. Д. 790.
52. 	Правда. 1962. 1 июня. № 152 (16008). С. 1.
53. 	Постановления Совета Министров СССР и ВСНХ СССР. 1963, декабрь. М., 1964. С. 109- НО.
54. 	СЗП. 1964. № 1. Ст. 2.
55. 	См.: Народное хозяйство СССР за 1967 г. М., 1968. С. 739; Народное хозяйство СССР за 1968 г. М., 1969. С. 639; Народное хозяйство СССР за 1969 г. М., 1970. С. 625; Народное хозяйство СССР за 1970 г. М., 1971. С. 601.
56. 	Архив Госкомцен СССР. 1969 г. Секретариат. Д. 22. Т. 1. Л. 4-11. Средние исчислены.


Глава VIII
РУБЛЬ НА ГРАНИ КРАХА
Перестройка и расстройство государственного бюджета.
Рост денежных доходов населения.
Обмен 50- и 100-рублевых купюр.
Реформа цен.
Начало гиперинфляции.
Падение курса рубля.
Усиление эмиссии.
Конец перестройки.
* * *
Первым шагом перестройки была принятая апрельским (1985 г.) Пленумом ЦК КПСС «установка на ускорение социально-экономического развиятия». Конкретные мероприятия по ускорению были предложены группой экономистов под руководством А.Г.Аганбегяна. Было ясно, что на старой материально- технической основе добиться ускорения роста социально-экономических показателей невозможно. Значит, необходима глубокая реконструкция народного хозяйства на базе новейших достижений науки и техники, «прорывов на авангардных направлениях научно-технического прогресса, перестройки хозяйственного механизма, системы управления»1.
Реализация такого плана была невозможна без огромных денежных и валютных затрат. На одну только реконструкцию и техническое перевооружение производства планировалось израсходовать 200 млрд, руб.2
Между тем внешнее и внутреннее положение страны также вынуждало к произведению гигантских расходов. Советский Союз не желал терять с большим трудом завоеванные позиции в мировой политике. Поэтому он должен был отвечать на развернутые в США программы модернизации ядерного оружия и «звездных войн». В США в 1985 г. военные расходы достигли 120 млрд. долл. При этом они составляли 13% государственного бюджета. В СССР военные расходы были равны примерно 100 млрд, руб., но их доля в 272


государственных расходах достигала 26%3. Советский Союз не имел ни кадров, ни компьютерной техники необходимого уровня, чтобы сразу запустить собственную программу космической противоракетной защиты, и был вынужден сосредоточить свои усилия на поиске «окон уязвимости» в американской системе. Однако и для этого не хватало денежных средств.
В 1986 г. понизились цены на преобладавшие в советском экспорте нефть и газ. В результате доходы государства от внешнеэкономической деятельности снизились с 71,1 млрд. руб. в 1985 г. до 64,4 млрд. руб. в 1986 г.4, т. е. на 9%. При резко возросшем спросе на валюту поступления ее уменьшились. Государство было вынуждено расходовать валютные и металлические резервы.
26 апреля 1986 г. по не выясненным до конца причинам взорвался четвертый блок Чернобыльской атомной электростанции. Ликвидация последствий взрыва потребовала от государства около 20 млрд. руб. Из них 8,5 млрд, были израсходованы в первые месяцы после взрыва5.
Значительный ущерб государственным доходам нанесла антиалкогольная кампания. В результате нее доход с оборота в 1986 г. по сравнению с 1985 г. уменьшился с 97,7 млрд, до 91,5 млрд, руб., а доходы от государственного хозяйства — с 340,3 млрд, до 337,5 млрд, руб.6 Таким образом, общий урон от антиалкогольной кампании только за 1986 г. составил 9 млрд. руб.
273


Стало очевидным, что средства на техническое перевооружение народного хозяйства могут быть выделены только ценой огромного бюджетного дефицита.
Одним из основных парадоксов перестройки было то, что, указав на недопустимость несбалансированности бюджета, она расшатала его куда значительней, чем десятилетия застоя. Если в 1985 г. дефицит государственного бюджета был равен 13,99 млрд, руб., то в 1990 г. он составил 58,1 млрд, руб.7 При этом дефицитность бюджета уже нельзя было списать на рост военных расходов: они сократились. Так называемые «заемные» средства государственного ссудного фонда на покрытие превышения расходов над «доходами» возросли с 18 млрд. руб. в 1985 г. до 47,9 млрд. руб. в 1986 г., в 1987 г. они составили 57,1 млрд, руб., а в 1988 г. — 90,1 млрд, руб.8
Разумеется, эти «заемные средства», перекладываемые из одного государственного кармана в другой, государство никогда никому не возвращало. Они просто восполнялись усиленной денежной эмиссией. В результате превышение денежной массы над товарной за годы перестройки только усилилось. Погоня за инвестициями привела в расстройство денежное обращение. В итоге план Аганбегяна был отброшен как нереальный, но на его реализацию государство успело затратить примерно 240 млрд, руб.9, за три года превысив тем самым средства, отпущенные на пятилетку.
Принято считать, что техническое перевооружение народного хозяйства не состоялось из-за описанных выше объективных и субъективных трудностей. Однако и при самом благоприятном повороте событий его ждала та же судьба. Начатое обновление основных фондов привело к росту убыточности производства. Так, в 1986 г. фондовая отдача снизилась на 1,3%, а в 1987 г. — на 2,8%. В 1988 г. произведенный национальный доход на каждый рубль основных фондов составил 36 коп.10 План Аганбегяна вел не к росту, а к уменьшению эффективности производства. Конечно, если бы народное хозяйство было модернизировано, то фондоотдача со временем повысилась бы. Однако ждать этого пришлось бы многие годы, а за это время введенные основные фонды устарели бы и физически, и морально. Уязвимость плана Аганбегяна заключалась в том, что техническое перевооружение народного хозяйства носило характер разовой и всеохватывающей кампании. Предприятия не имели возможности сами решать, необходима и возможна ли для них модернизация в данный момент.
Следующим шагом руководства страны было частичное хозяйственное раскрепощение предприятий. В законе «О государственном предприятии (объединении)», принятом седьмой сессией Верховного Совета одиннадцатого созыва, директивные цифры плана были заменены экономическими нормативами и государственным заказом. Предполагалось, что экономические нормативы определят рамки самостоятельности предприятий, а госзаказ позволит получить необходимую продукцию в достаточном объеме. При этом размеры оплаты труда ограничивались существовавшими тарифами и окладами.
Однако ошибочность решения заключалась в том, что авторы реформы не учли все многообразие методов, используемых хозяйственниками для того, 274


чтобы обойти ограничения на размеры заработной платы. Предприятиям удалось существенно увеличить свои доходы при сокращении выпуска продукции. Это было достигнуто за счет уменьшения и даже прекращения производства менее рентабельных и повышения цен при выпуске новых товаров, из которых значительная часть не являлась новинкой. При этом сложилась обстановка, способствовавшая хаотическому разрушению сложившихся экономических связей. Предприятия рвали отношения с невыгодными партнерами в пользу более выгодных. В результате многие предприятия оказались без поставщиков сырья и комплектующих изделий. Это привело к еще большему падению выпуска продукции.
Страну поразил ряд хронических дефицитов. Первым был дефицит дешевого мыла при обилии дорогого. Затем исчезли дешевое белье, носки, детская одежда, обувь. Дефициту способствовало и продолжение антиалкогольной кампании. По понятным причинам из продажи исчез сахар, и, для того чтобы решить сахарную проблему, правительству пришлось ввести карточную систему распределения сахара. Дефицит был вызван также вспыхнувшей после чернобыльской катастрофы кампанией за чистоту окружающей среды. Жертвами экологического движения стали многие предприятия химической и химикофармацевтической промышленности. Из продажи исчезли анальгетики, таблетки от головной боли, сердечно-сосудистые средства и многие другие медикаменты.
Сокращение производства и хронический дефицит важнейших потребительских товаров сопровождались ростом денежных доходов и сбережений населения (табл. I)11.
275


Таблица 1
Денежные доходы и сбережения населения (в млрд, руб.)
Год
Законные доходы
Незаконные доходы
Видимые сбережения
Избыток денег в обращении
всего
зарплата
прочие
1985
420,1
312,8
107,3
42,6
220,8
87,1
1986
435,3
321,8
113,5
44,1
242,8
94,1
1987
452,1
333,9
118,2
45,5
266,9
101,3
1988
493,5
361,8
131,7
50,3
296,7
117,8
1989
558,0
406,8
151,2
59,0
337,8
143,4
1990
652,5
464,3
188,2
68,8
380,7
171,3
За шесть лет перестройки видимые денежные доходы населения возросли на 56%, а денежные сбережения — на 72%. В результате роста денег у населения и падения производства излишки денежной массы увеличились на 97%.
После принятия закона о кооперации, ничего не давшего для увеличения производства, но способствовавшего значительному росту доходов небольшой части населения и резкому сокращению борьбы с хозяйственными преступлениями, особенно со взяточничеством, стала быстро расти социальная дифференциация. Рассмотрим группы по среднедушевому совокупному доходу (в%) (табл. 2 )12.
Таблица 2
Среднедушевой совокупный доход (руб.)
Год
1985
1988
1989
1990
до 50,0
4,3
2,9
2,8
1,8
50,1—75,0
13,6
9,7
8,3
5,9
75,1—100,0
19,8
15,7
13,7
10,6
100,1—125,0
19,3
17,6
16,1
13,7
125,1—150,0
15,0
15,7
15,2
14,3
150,1—175,0
10,4
12,2
12,6
13,2
175,1—200,0
6,7
9,0
9,5
10,8
200,1—250,0
6,9
10,1
11,8
14,9
свыше 250,0
4,0
7,1
10,0
14,8
К сожалению, Госкомстат СССР сделал все, чтобы затушевать расслоение по доходам. В группе с совокупным доходом свыше 250 руб. объединены 42,5 млн. человек и с очень высоким, и со средним достатком. Однако если учесть, что средний совокупный доход на душу составлял в 1985 г. 121 руб., в 276


1988 г. — 153 руб., в 1989 г. — 159 руб., а в 1990 г. — 179 руб. в месяц13, то окажется, что в 1985 г. доход ниже среднего получали менее 57%, в 1988 г. — более 62%, в 1989 г. — примерно 69%, а в 1990 г. — около 70% населения. Таким образом, число и удельный вес тех, кто получал доход ниже среднего, увеличивались. Однако число и удельный вес тех, кто получал доход свыше 250 руб., также выросли с 11 млн. (4%) в 1985 г. до 42,5 млн. (15%) в 1990 г. Отсюда получается, что в обществе появилась прослойка лиц со средним доходом, численность и удельный вес которых уменьшаются. В 1985 г. их было не менее 39%, в 1988 г. — 31%, в 1989 г. — 21%, а в 1990 г. — 15%. За счет размывания этого слоя происходит дифференциация. Конечно, все эти подсчеты приблизительны (более точно определить масштабы расслоения не позволяет госкомстатовская статистика), однако если нам удастся получить более подробные данные, то это не изменит качественную характеристику процесса.
Процесс социальной дифференциации происходил на фоне резкого падения покупательной силы рубля. К сожалению, официальная статистика не пригодна для характеристики этого процесса. Дело в том, что индексы цен исчислялись Госкомстатом по неизменному набору товаров, тогда как для современного товарооборота характерно уменьшение доли дешевых товаров при росте удельного веса дорогих. Поэтому мы вынуждены опираться на собственные данные (табл. 3).
За шесть лет перестройки рубль успел потерять более 30 коп. Обращает на себя внимание также рост различий в покупательной силе рубля между республиками. В 1986 г. среднее квадратическое отклонение составляло около 1 коп. В 1990 г. оно возросло до 4 коп. Наиболее значительно упал рубль в Прибалтике, где руководство приняло ряд мер, связанных с повышением цен и ростом зарплаты. Тем самым Прибалтика создала механизм откачки товаров из других республик, переполняя их обесценивавшимися рублями. Тем не менее валютное единство страны сохранялось вплоть до конца 1990 г. Разрушение экономического единства между республиками началось не раньше 1991 г. Главную роль в этом сыграл не естественный ход экономических процессов, а устанавливаемые администрацией искусственные барьеры между республиками. Формы барьеров были разные: от визитных карточек покупателей и купонной системы до пограничных таможенных постов. Распад экономических связей был на руку шедшей к власти под демократическими лозунгами новой (и старой) бюрократии.
Один из многочисленных парадоксов перестройки состоит в том, что, начав борьбу с засильем бюрократии, она закончила ее ростом. Если в 1989 г. на территории бывшего СССР было 1578 тыс. работников аппарата управления, то в 1990 г. их число увеличилось до 1612 тыс. человек14. Рост бюрократии существенно увеличил расходы государственного бюджета. Если в 1989 г. расходы на управление составляли 3,1 млрд, руб., то в 1990 г. они увеличились до 4,5 млрд, руб.15 Бюрократия не только росла численно, но и стала дороже обходиться налогоплательщикам. Достаточно сказать, что в 1985 г. на содержа277


ние значительно большего аппарата управления государство расходовало на 50% меньше денег16. Рост административных расходов за годы перестройки явился важным фактором обесценения рубля и дальнейшего роста дефицита государственного бюджета.
Таблица 3
Покупательная сила рубля (в коп., по отношению к 1985 г.)17
1986
1987
1988
1989
1990
СССР
94,0
92,4
87,0
79,4
68,9
РСФСР
94,0
92,3
86,8
78,9
68,6
УССР
94,6
92,6
86,8
79,4
68,5
БССР
93,9
92,2
86,5
78,4
68,1
МолдССР
94,0
84,5
34,5
73,1
66,7
КазССР
94,3
92,2
86,9
79,4
70,9
ГрузССР
94,2
92,9
85,5
81,4
71,1
АрмССР
93,4
91,7
90,0
72,3
63,7
АзерССР
95,3
93,4
88,5
82,0
74,3
ЛитССР
94,0
91,2
84,0
74,7
67,1
ЛатвССР
94,9
93,0
86,6
77,9
64,9
ЭстССР
95,0
92,3
87,0
79,0
63,1
УзбССР
93,5
93,0
90,5
84,1
76,7
КиргССР
92,9
91,0
83,9
76,7
69,2
ТаджССР
95,8
93,1
89,4
84,0
75,0
ТуркССР
91,8
89,0
84,5
78,6
71,2
Помимо роста расходов на содержание бюрократического аппарата, дефицитность бюджета 1990 г. объяснялась рядом так называемых социальнокультурных мероприятий, прежде всего увеличением минимальных размеров пенсий и зарплаты некоторых категорий рабочих и служащих. Разумеется, большинство пенсионеров получали недопустимо маленькую пенсию. Однако при тотальном дефиците товаров народного потребления увеличение выплат по пенсиям только переполняло страну избыточными деньгами, мало что давая пенсионерам. Значительно больший результат могло бы дать бесплатное товарное снабжение престарелых и малообеспеченных граждан. Однако этому мешала обстановка бесконтрольности работников торговли, позволявшая им не только скрывать дефицитные товары, но даже не отоваривать по карточкам. Значительная часть поступавших в государственную торговую сеть то-
278


варов перепродавалась кооператорам, у которых цены были предельно высокими. Это значительно ускоряло падение покупательной силы рубля.
14 января 1991 г. вместо Н.И.Рыжкова, не сумевшего справиться с экономической ситуацией, премьер-министром СССР был назначен В.С.Павлов. В кабинете Рыжкова он занимал пост министра финансов и роль его была незначительна. С именем Павлова связаны довольно решительные, но малоэффективные меры, направленные на спасение рубля.
23 января Павлов провел изъятие из обращения 50- и 100-рублевых купюр. Одна из причин этой меры заключалась в следующем. В 1990 г. нажившиеся на взятках и присвоении государственной собственности чиновники и хозяйственные работники стали обменивать скопившиеся у них миллионы рублей через Внешэкономбанк на венгерские форинты и польские злотые. Дело в том, что операция рубль — форинт — доллар и рубль — злотый —
279


доллар приносила куда больший доход, чем операция рубль — доллар — рубль, ибо курс форинта и злотого по отношению к рублю был искусственно занижен. Внешэкономбанк моментально окружили рэкетиры. Однако советские подпольные и легальные миллионеры предпочитали молча платить за проход в банк установившуюся таксу в 10 тыс. руб., чем обращаться в коррумпированные органы охраны порядка. В банке они платили еще 2 тыс. кассиршам. Форинты и злотые затем обменивались на доллары. Каждый доллар по венгерской линии обходился миллионерам в 3 руб., а по польскому
280


каналу — в 7 руб. Неизвестно, какое количество крупных рублевых купюр оказалось таким образом за границей; во всяком случае Павлов называл цифру в 100 млрд. руб.
Обмен крупных купюр, производившийся свободно лишь в размере месячного оклада и сопровождавшийся к тому же замораживанием значительной части вкладов, больнее всего ударил по рядовым гражданам. Как всегда, мафия узнала об этой акции заранее и за несколько дней до обмена разменяла крупные купюры на мелкие в банках и сберегательных кассах. Поэтому накануне обмена многие предприятия и учреждения получили деньги для выплаты заработной платы почти исключительно крупными купюрами. Из-за отсутствия мелких купюр сберегательные кассы не производили обмена денег пенсионерам. Возникла угроза того, что за отпущенные три дня обменять деньги смогут не все.
Правительство было вынуждено дважды пересмотреть сроки обмена крупных денежных купюр. После каждого переноса сроков денежный выигрыш государства от обмена уменьшался. Сразу после обмена он составлял около 10 млрд, руб., в марте — 8 млрд, руб., а к апрелю уменьшился до 4 млрд. руб. Тем не менее обмен денег создавал определенные возможности для стабилизации денежного обращения. Однако этот последний для рубля шанс на выздоровление был сорван дальнейшими шагами правительства. Количество денег в обращении в 1991 г. изменялось следующим образом (табл. 4)18.
Таблица 4
Месяц
Номинальная денежная масса
млрд. руб.
%
Январь
132,7
100
Февраль
128,8
97,1
Март
124,8
94,0
Апрель
125,2
94,3
Май
130,0
98,0
Июнь
133,8
100,8
Июль
150,0
113,8
Август
181,9
137,1
Сентябрь
208,0
156,7
Хотя в апреле 1991 г. номинальная денежная масса была минимальной, срыв стабилизации денежного обращения пришелся именно на апрель, т.е. на момент проведения реформы цен, призванной по идее закрепить результаты январского обмена крупных денежных купюр. В результате этой реформы примерно в три раза выросли государственные розничные цены, был достигнут 281


предел покупательной способности населения и произошло снижение кооперативных и базарных цен. Однако одновременно правительство пошло на выплату значительных денежных компенсаций. Вследствие этого печатный станок был вновь запущен и больше уже не останавливался.
Основными причинами существенного увеличения денежной эмиссии в июне—сентябре был начавшийся распад СССР и отказ бывших республик, а ныне суверенных государств перечислять средства в союзный бюджет. В этих
282


условиях Президент М.С.Горбачев пошел на нарушение союзного законодательства, взяв в июле в обход Верховного Совета из Государственного банка 93 млрд. руб. на содержание армии и государственного аппарата19.
В результате начавшаяся еще до перестройки и сопровождавшая каждый ее шаг инфляция из-за гигантского расширения денежной массы переросла в гиперинфляцию (табл. 5).
Реформа цен не изменила положения дел на потребительском рынке. Рост дефицита обгонял рост цен (табл. 6).
283


Правительство рассчитывало на прямо противоположный эффект. Кабинет Министров полагал, что с учетом выплат правительственных компенсаций ему удастся снизить жизненный уровень населения на 40%, приблизив его к уровню 1978 —1979 гг. В таком случае, по мнению наших министров, население, чтобы сохранить привычный ему уровень жизни, станет снимать со сберкнижек по 2 тыс. руб. в год. Этим поглотится прирост сбережений последних лет и соотношение номинальных доходов и сбережений, а экономика вернется к безынфляционным 1971—1973 гг. Свою неудачу правительство объясняло всплеском народного негодования, проявившегося ярче всего в Минске, а также шахтерскими забастовками.
Таблица 5
Групповые индексы розничных цен (средние цены за март 1991 г, — 100)20
Индекс
Месяц 1991 г.
апрель
май
июнь
июль
август
Тотальный
233,2
239,1
244,5
286,4
343,5
В том числе:
государственная торговля
274,7
285,2
293,3
338,2
401,5
кооперативная торговля
126,3
120,4
119,4
158,8
211,2
колхозный рынок
115,5
106,8
99,3
155,7
244,0
284


Индекс дефицитности по крупным городским магазинам (март 1991 г, - 0)
Таблица 6
Регион
Месяц 1991 г.
апрель
май
июнь
июль
август
сентябрь
СССР
+5,0
+3,4
-1,7
-1,5
-1,4
-0,1
В том числе:
Москва
+11,3
+4,2
-3,4
-1,8
-0,9
-0,4
Столицы республик
+15,1
+8,0
-0,4
+0,2
+0,8
+0,9
Областные центры
-3,3
-1,7
-5,1
-3,0
-1,5
-0,7
Однако в отличие от 1971—1973 гг. в 1991 г. общество уже не было однородной массой, позволявшей строить планы, опираясь на интегрированные понятия сбережений, номинальных и реальных доходов и т.д. Перестройка разделила население на множество экономических коалиций, внутри которых обращалась своя товарная масса, складывались свои принципы ценообразования, появились свои источники доходов и свой тип экономического поведения. Именно это обстоятельство и привело к крушению правительственной программы.
По собранным нами через корреспондентскую сеть данным в минимальном потребительском бюджете резко сократились расходы на самые необходимые товары и услуги, включая те, к которым значительная часть населения испытывает наркотическую привязанность (табл. 7).
Абсолютно сократились расходы на табак и алкоголь, транспорт, бытовые товары и улуги, отдых и развлечения, хотя цены на все это значительно воз285


росли. Относительно уменьшились расходы на одежду и обувь. Абсолютно и относительно увеличились расходы на продукты питания, жилье и коммунальные услуги, обучение и детские сады, а также налоги (в последнем случае благодаря росту абсолютных размеров 5%-го президентского налога). Однако увеличение этих расходов значительно отстало от роста цен, и, следовательно, в физическом исчислении произошло резкое уменьшение размеров минимального потребления.
Таблица 7
Изменения объема и структуры минимального душевого среднемесячного потребительского бюджета в 1991 г.
Статьи расходов
Январь—март
Апрель—июнь
рув.
в % к итогу
рув.
в % к итогу
Продукты питания
137,9
50,6
215,7
61,6
Алкоголь, табак
16,1
5,9
6,3
1,8
Одежда и обувь
38,5
14,1
44,8
12,8
Бытовые товары
17,3
6,3
13,0
3,7
Жилье, коммунальные услуги
6,0
2,2
8,1
2,3
Развлечения, отдых
8,5
3,1
6,0
1,7
Обучение, детские сады
0,0
0,0
1,8
0,5
Транспорт и связь
10,8
4,0
9,1
2,6
Бытовые услуги
7,3
2,7
7,0
2,0
Прочие
5,3
1,9
5,8
1,7
Налоги и взносы
24,9
9,2
32,6
9,3
Итого
272,6
100,0
350,2
100,0
Естественным результатом реформы цен был рост стоимости жизни. С марта по июнь 1991 г. она возросла в 2,9 раза. Особенно был заметен рост стоимости жизни в Москве (табл. 8).
Анализ динамики стоимости жизни в группах населения по совокупному доходу показывает, что стоимость жизни больше всего возросла для средних по обеспеченности слоев населения. Низкодоходные группы не могли сохранить свой уровень жизни ценой мобилизации сбережений: они их не имели. Поэтому малообеспеченные слои населения были вынуждены сокращать потребление. Высокодоходные группы, представители которых привыкли переплачивать за товары, реформа практически не задела. Здесь рост стоимости жизни связан с переориентацией на более престижные товары.
Если разделить население страны на группы по их роли и значению на рынке, то можно отметить формирование в стране четырех потребительских 286


типов. Первый тип ориентируется на потребление самых дешевых товаров государственной торговли. Его потребительский набор состоит в основном из дешевых продуктов питания. До апрельской реформы цен этот тип почти полностью отсутствовал, во всяком случае к нему относилась очень небольшая часть населения (бомжи, инвалиды, часть пенсионеров). Поскольку в апреле прожиточный минимум поднялся до 350 руб., а медиана заработной платы приходилась на 250 руб., к этому типу на тот период можно отнести более половины населения. Мощный толчок увеличению люмпенского слоя дала либерализация цен в РСФСР в декабре 1991 г. Так как любое повышение заработной платы или денежных компенсаций для такой массы людей только усиливает гиперинфляцию, этот тип рыночная экономика никогда не сможет уничтожить. Его численность в течение ближайших нескольких лет не только не уменьшится, но будет возрастать за счет безработных.
Таблица 8
Стоимость жизни в крупных городах (средние цены за март 1991 г, — 100)
Апрель
Май
Июнь
Июль
Август
СССР
249
274
292,2
308,9
349,6
Москва
222,9
289,2
298,9
314,4
390,2
Столицы союзных республик
243
265,1
267,0
283,0
300,5
Областные центры
252,5
257,8
265,2
277,9
288,9
Второй потребительский тип ориентируется преимущественно на товары государственной торговли. В составе его потребительского набора находятся, наряду с продуктами питания, дешевая одежда, обувь, хозяйственно-бытовые изделия, продукция полиграфической промышленности. По стоимости продукты питания составляют в их потребительском наборе около 60%. До перестройки этот тип потребителей был представлен в основном пенсионерами и учителями сельских школ. С апреля 1991 г. в него влились широкие слои интеллигенции и рабочих низкой квалификации.
Третий тип приобретает товары по средним ценам и учитывает качество товаров. В его потребительском наборе нет только предметов роскоши. Этот тип преобладал до реформы. После нее численность представителей этого типа быстро уменьшается. В результате в соотношении социальных слоев проявилась опасная тенденция к образованию «осиной талии».
Четвертый тип является потребителем престижных, высококачественных товаров. Даже товары повседневного спроса он предпочитает покупать в магазинах с большим выбором и высоким качеством предложения. Его численность пока растет. Однако социальные и экономические условия для его роста ухудшаются. Со временем и внутри этого слоя начнется процесс дифференциации.
287


* * *
Таковы основные черты и последствия постигшей рубль внутренней катастрофы. Еще более значительной была катастрофа курса рубля в отношении к иностранной валюте. До 1991 г. в стране существовал черный валютный рынок. Установившийся на нем курс в 25—30 руб. за 1 долл. США считался спекулятивным. Государство полагало, что переход к легальному обмену рубля на валюту стабилизирует ситуацию, так как исчезнет спекулятивный рынок. Получилось наоборот.
1 апреля в Москве начала работать валютная биржа Госбанка СССР. На первых торгах удалось осуществить только две сделки на сумму 50 и 10 тыс. долл, по курсу 26 и 32,35 руб. за доллар соответственно. На вторых торгах объем операций возрос до 930 тыс. долл., на третьих — 1,8 млн., на четвертых — 4,59 млн.
Основной причиной слабого размаха операций были действующие на бирже ограничения. Предприятия, желавшие купить валюту, должны были представить документы о целях покупки. Эти документы рассматривались бирже-
288


вым советом. Покупка разрешалась только в том случае, если биржевой совет признавал, что валюта нужна для оплаты импорта, погашения кредита или перевода дивидендов, полученных иностранными участниками совместных предприятий. Кроме того, купленная валюта должна была зачисляться на специальные счета. Если валюта на этих счетах не использовалась в течение трех месяцев, то она вновь реализовывалась через биржу.
В соответствии с Законом «О валютном регулировании» Госбанк СССР имел право регулировать биржевой курс рубля путем валютных интервенций, продавая валюту из централизованных резервов. Однако незначительный объем операций на валютной бирже и внутренняя гиперинфляция определили пассивность Госбанка. Поэтому курс рубля катастрофически снижался (табл. 9).
Наряду с внутренней инфляцией на понижение курса рубля работали широко распространившиеся бартерные сделки с иностранными фирмами, благодаря которым внешняя торговля обходилась без рубля. Действовали и специфические причины. Так, в июне 1991 г. Минфин СССР ввел 35%-й налог с рублевой выручки от продажи валюты на валютных торгах, вынудив тем самым продавцов поднять цены на доллар, чтобы переложить по289


тери на покупателей. В том же месяце Госбанк в принудительном порядке стал снимать с торгов заявки на валюту, предназначенную для покупки электроники, автомобилей и продуктов питания. Это тоже стимулировало подъем цен на валюту с тем, чтобы не допустить влияния «дешевых» покупателей.
Таблица 9
Курс рубля в 1991 г. по итогам торгов валютной биржи Госбанка СССР31
Дате
Рублей за 1 долл. США
В % к официальному рыночному курсу
Дате
Рублей за 1 долл. США
В % к официальному рыночному курсу
Апрель 9
27,1
98,2
Сентябрь 3
52,2
189,1
16
35,0
126,8
10
55,0
199,3
23
36,3
131,5
17
57,0
206,5
30
31,7
114,9
24
56,0
202,9
Май 14
38,4
139,1
Октябрь 1
56,5
204,7
21
38,0
137,7
8
56,5
204,7
28
37,9
137,3
15
60,1
217,8
Июнь 4
38,6
139,9
22
72,3
262,0
11
39,6
143,5
29
73,1
264,9
18
42,0
152,2
Ноябрь 5
110,0
398,6
Июль 9
49,6
179,7
13
98,8
358,0
16
60,0
217,4
19
110,0
398,6
23
50,0
181,2
26
110,0
398,6
30
50,0
181,2
Декабрь 3
130,5
—
Август 6
52,1
188,8
10
170,1
—
13
52,0
188,4
20
51,9
188,0
27
51,9
188,0
Ясно, что Госбанк рассчитывал на противоположный эффект. Он пытался принять меры по поднятию курса рубля. В июне 1991 г., например, Госбанк разрешил банкам — членам биржи скупать валюту непосредственно у предприятий с тем, чтобы усилить ее приток. Рассматривались также возможности валютной интервенции в целях поднятия курса рубля до 30 руб. за доллар.
290


Для этого Госбанк и Внешэкономбанк готовились выбросить на рынок до 300 млн. долл.22
Однако к этому моменту спрос на доллары был настолько высок, что у этой акции не было шансов на успех. Безналичные валютные торги Госбанка с их 8-миллионными размерами сделок не стали определяющим фактором валютного ценообразования. Цены наличных продаж доллара в различных регионах существенно различались, и это было связано с огромным влиянием местных факторов (табл. 10).
Таблица 10
Региональные курсы рубля в 1991 г. (центов США за 1 руб,)23
Месяц
Город
Москва
Брест
Одесса
Тбилиси
Таллинн
Вильнюс
Минск
Апрель
3,23
3,17
3,17
2,94
2,55
—
—
Май
3,45
3,05
3,17
2,81
2,63
2,80
—
Июнь
3,13
2,94
2,78
2,70
2,76
2,61
—
Июль
3,17
3,28
3,17
2,89
3,20
2,92
3,50
Август
2,81
2,99
3,08
2,78
3,16
2,75
2,94
Сентябрь
2,50
2,50
2,50
2,63
2,84
2,34
2,44
Октябрь
2,20
2,50
1,86
2,53
2,65
2,34
2,44
Ноябрь
1,25
1,23
1,52
1,25
1,44
1,34
1,61
Наиболее низким был курс рубля в Прибалтике. Это связано как с более значительным внутренним обесценением рубля в Прибалтийских странах, так и со стремлением иметь долларовые запасы в связи с неизменным в ближайшем будущем отказом от рубля. Примечательно, что на «черном рынке» курс рубля несколько выше, чем на официальных валютных торгах.
Гиперинфляция заметно повлияла на положение банков. После реформы цен произошел резкий отлив денег с банковских вкладов. Депозиты предприятий, представляющие собой остатки свободных средств, с апреля стали активно вымываться со счетов коммерческих банков из-за подорожания сырья и необходимости выплаты денежных компенсаций. Одновременно ухудшился ход вкладной операции. Сократилось количество заключенных депозитных договоров. После реформы цен некоторые банки вообще не заключили ни одного депозитного договора. Так, из 26 московских коммерческих банков от 7 до 9 ежемесячно не имели депозитных договоров. В октябре деньги в банки уже практически не поступали. Это было связано с тем, что средняя ставка по депозиту в коммерческих банках, поднявшись с 9,5% в апреле до 10% в октябре, мало привлекала вкладчиков24. Обесценение вкладов привело к 291


уменьшению доли долгосрочных депозитов на банковских счетах. В результате деятельность коммерческих банков за счет только своих средств стала невозможной. В связи с этим с апреля по октябрь увеличивалась роль межбанковского кредита. Гарантированные средства, которые отраслевые банки получали от своих пайщиков, до ноября еще позволяли им давать деньги в долг остро нуждающимся неотраслевым банкам. В Московском регионе ставка по межбанковскому кредиту составляла в апреле — мае 13,2%, а средняя кредитная ставка — 16,2%. В сентябре межбанковская ставка возросла до 15, а кредитная ставка — до 17,7%а®. Опережающий рост ставки по межбанковскому кредиту при недостатке собственных средств поставил неотраслевые банки в очень тяжелые условия.
В апреле—октябре наблюдался устойчивый рост стоимости кредита. Такую ситуацию вызвала гиперинфляция. Банки подняли стоимость кредита за счет увеличения доли ссуд, выдаваемых по максимальным ставкам. В результате более половины кредитов выдавались под 15—25 (табл. 11).
Таблица 11
Распределение кредита по размерам процентных ставок26
Размер процентной ставки (в %)
Месяц
Апрель
Май
Июнь
Июль
Август
Сентябрь
Октябрь
Число заключенных кредитных договоров
5-10
14
13
6
4
13
1
5—10
10-15
32
37
26
13
17
33
10-15
15-20
28
18
33
26
37
47
15—20
20-25
26
32
35
57
33
19
55-70
Сумма выданных кредитов
5—10
10
9
2
5
12
0,02
1
10-15
37
24
13
18
18
36
33
15-20
34
35
57
34
34
36
47
20—25
19
32
28
36
36
28
19
Бывшие спецбанки (Московский индустриальный, Мосбизнесбанк и Агропромбанк) сохраняли ставки на уровне 3—10 только для поддержки своих акционеров и многолетних постоянных клиентов.
Одновременно с увеличением доли дорогого кредита банки сокращали сроки, на которые выдавался кредит. Стало трудно получать кредит на срок более года. По опубликованным в газете «Коммерсантъ* данным, более половины кредитов выдавалось на срок до 6 месяцев (табл. 12).
292


Таким образом, крах рубля автоматически привел к краху кредитную систему. Одновременно резко возрос внешний государственный долг. Катастрофически уменьшились золотые запасы (в 1990 г. запасы золота в стране оценивались в 4 тыс. тонн, в 1991 г. они сократились до 1—1,2 тыс. тонн27). В этих условиях государство не смогло произвести уплату по займам, страна оказалась на грани банкротства.
Таблица 12
Распределение кредита по срокам выдачи (в %)
Срок погашения
Месяц
Апрель
Май
Июнь
Июль
Август
Сентябрь
Октябрь
Число заключенных кредитных договоров
1—3 мес.
29
27
18
26
28
16
32,5
3—6 мес.
26
43
40
35
37
40
36
6—12 мес.
34
20
29
32
27
32
19,5
более 12 мес.
10
10
13
7
8
12
12
Сумма выданных кредитов
1—3 мес.
26
34
16
22
22
17
27,4
3—6 мес.
47
52
45
48
53
50
54,7
6—12 мес.
16
12
37
28
20
27
11,2
более 12 мес.
11
2
2
4
5
6
6,7
Можно подвести некоторые итоги. Перестройка, несмотря на все призывы к построению «нормальной» экономики, оказалась наиболее жестоким экспериментом над нацией. После нее мы имеем разваленную экономику, раздробленную страну, голодный народ... Что же касается рубля, то он оказался на грани полного краха.
Примечания
1. 	Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М., 1986. С. 25.
2. 	Там же.
3. 	Иванян Э. А Рональд Рейган. Хроника жизни и времени. М., 1991. С. 310; СССР в цифрах в 1990 г. Краткий статистический сборник. М., 1991. С. 45. Доля советских военных расходов исчислена нами.
4. 	СССР в цифрах в 1989 г. Краткий статистический сборник. М., 1990. С. 17.
293


5. 	Аргументы и факты, 1988, № 15.
6. 	СССР в цифрах в 1989 г. С. 17.
7. 	СССР в цифрах в 1990 г. С. 45.
8. 	СССР в цифрах в 1989 г. С. 17.
9. 	Исчислено по: СССР в цифрах в 1988 г. Краткий статистический сборник. М., 1989. С. 244-245.
10. 	Народное хозяйство СССР в цифрах в 1986 году. М., 1987. С. 83; Народное хозяйство СССР в цифрах в 1987 году. М., 1988. С. 70; Народное хозяйство СССР в цифрах в 1988 году. М., 1989. С. 168.
11. 	СССР в цифрах в 1986 г. М., 1987; СССР в цифрах в 1987 г. М., 1988; СССР в цифрах в 1988 г. М., 1989; СССР в цифрах в 1990 г. М., 1991. (Избыток денежной массы в народном обращении и размеры нелегальных денежных доходов в 1985—1988 гг. исчислены мной. — Ю.Б.)
12. 	Народное хозяйство СССР в 1988 году. С. 92; СССР в цифрах в 1989 г. С. 79; СССР в цифрах в 1990 г. С. 129.
13. 	СССР в цифрах в 1990 г. С. 129.
14. 	СССР в цифрах в 1990 г. С. 119.
15. 	Там же. С. 45.
16. 	Там же. Процентное отношение исчислено.
17. 	Материалом для расчетов послужили данные созданной автором сети добровольных корреспондентов.
18. 	Исчислено по: Коммерсантъ, 1991, № 26 (76). С. 29; № 30 (80). С. 23.
19. 	Независимая газета, 1991, № 148, 21 ноября. С. 1.
20. 	Табл. 5 и 6 составлены по материалам созданной автором сети добровольных корреспондентов. В сеть вошли следующие города: Алма-Ата, Баку, Владивосток, Владимир, Воронеж, Донецк, Екатеринбург, Казань, Киев, Кишинев, Минск, Москва, Новосибирск, Одесса, Орел, Самара, Санкт-Петербург, Сочи, Таллинн, Тамбов, Тверь, Тбилиси, Тольятти, Челябинск, Ялта.
Индекс дефицитности принимает значения от минус 100 до плюс бесконечности. Значение индекса, равное —100, соответствует полному отсутствию товаров в магазинах. Положительные значения индекса означают, что снабжение населения улучшилось по сравнению с базисным периодом. Если, например, товарная номенклатура в отчетном периоде увеличилась в два раза по сравнению с базисным периодом, то индекс дефицитности равен +100. Нулевое значение индекса означает отсутствие изменений по сравнению с базисным периодом. Подобранные таким образом значения индекса соответствуют конечной величине дефицита (он не может развиваться дальше полного отсутствия товаров) и безграничности насыщения рынка товарами.
21. 	Составлено по: Рынок, 1991, № 9. С. 14; № 11. С. 14; № 13. С. 14; № 15. С. 14; Коммерсантъ, 1991, № 37 (87). С. 11; № 39 (89). С. 23; № 41 (91). С. 10-11; № 42 (92). С. 5; № 43 (93). С. 5; № 44. С. 6; No 45. С. 9; № 46. С. 9.
22. 	Коммерсантъ, 1991, № 9 (59). С. 18.
294


23. 	По материалам созданной сети добровольных корреспондентов.
24. 	Коммерсантъ, 1991, № 30, 39, 43.
25. 	Коммерсантъ, 1991, № 30, 39.
26. 	Коммерсантъ, 1991, № 22. С. 18; № 26. С. 18; № 30. С. 21; № 39. С. 26; № 43. С. 9.
27. 	Биржевые ведомости, 1991, № 7. С. 8. Приведенные Г.Явлинским на пресс-конференции i Лондоне цифры о сокращении золотого запаса, видимо, ложны. Вероятно, это понадоби лась для мотивации отказа уплаты по займам.


Глава IX
РУБЛЬ В УСЛОВИЯХ РАДИКАЛЬНОЙ РЕФОРМЫ: 1992—1994 гг.
Чехарда цен. Денежный кризис. Срыв валютного регулирования. Крах фондового рынка и кризис биржевой торговли. Проблема инвестиций.
Ослабление внешнеэкономических связей. Падение производства.
Политика В.С.Черномырдина * * *
По замыслу идеологов радикальной реформы ее центральной задачей являлся перевод российской экономики от затратно-дотационной системы на принципы рыночного хозяйства. При этом реформа должна была пройти три этапа:
1. 	Либерализация цен в условиях кредитных и бюджетных ограничений. На этом этапе выправляются созданные регулированием цен ценовые диспропорции, ликвидируются дотации, оздоравливаются финансовая система и бюджет, складываются условия для конкуренции.
2. 	Ослабление кредитного зажима для жизнеспособных предприятий с одновременным принятием закона о банкротстве. На этом этапе в условиях развернувшейся конкуренции прибыльные предприятия получают простор для развития, а неприбыльные закрываются.
3. 	Широкая приватизация путем акционирования государственных предприятий.
296


Радикальная реформа действительно прошла эти три этапа. Но парадоксальным образом ни один из них не позволил достичь намеченных целей. Всякий раз реформа спотыкалась о незаметные на экранах компьютеров острые углы и потому по содержанию и значению для народного хозяйства она существенно отклонилась от первоначального замысла правительства.
С 2 января 1992 г. правительство ослабило контроль над ценами примерно на 90% товаров народного потребления. Хотя эта реформа нередко подавалась в печати как «освобождение» цен, в действительности были освобождены только оптовые цены. Розничные же цены в государственном секторе торговли не могли превышать оптовые более чем на 25%.
297


Привязывая розничные цены к оптовым, правительство надеялось таким образом сдержать инфляционные процессы. Однако эти надежды не оправдались. Более того, динамика цен оказалась не просто гиперинфляционной, но продемонстрировала такие интересные особенности, которые нуждаются в тщательном изучении (табл. 1).
Таблица 1
Индексы цен по России
(в % к предыдущему месяцу)
Я нв.
Февр.
Март
Апр.
Май
Июнь
Июль
Авг.
Сент.
Окт.
Нояб.
Дек.
Оптовые цены
482
175
128
117
123
136
117
113
114
127
127
120
Розничные цены
350
136
121
114
111
113
110
109
120
122
126
125
По сравнению с декабрем 1991 г. в декабре 1992 г. розничные цены возросли в 23 раза, а оптовые — в 62. Такое резкое опережение роста оптовых цен над розничными не было предусмотрено правительством, но сыграло значительную роль в судьбе радикальной реформы, определило ее первую болевую точку.
Некоторые расхождения в темпах роста розничных и оптовых цен возможны из-за того, что розничные цены находятся в значительной мере под влиянием потребительского спроса, а оптовые цены определяются преимущественно размерами издержек. Однако из-за тесной связи между производством и розничной торговлей эти расхождения редко бывают значительными и сколь-либо продолжительными. Следовательно, размеры расхождений между оптовыми и розничными ценами в России в условиях радикальной реформы были определены недостаточной связью между производством и торговлей: значительная часть оборота происходила между самими предприятиями по бартеру. А многие товаропроизводители работали на склад. Вот характерные данные (табл. 2).
Таблица 2
Производство и торговля (в текущих ценах)
1900
1991
1992
Промышленная продукция (млрд, руб.)
550
1092
13114
Розничный товарооборот (млрд, руб.)
258,6
463,5
2696
Промышленная продукция к розничному товарообороту
2,1
2,4
4,9
298


Некоторая тенденция к натурализации обмена имела место ив 1991 г. Но в 1992 г. она достигла гигантских размеров. Если в 1990 г. примерно половина произведенной промышленностью продукции достигала прилавка, то в 1992 г. — только пятая часть. Поэтому взаимосвязь между оптовыми и розничными ценами не могла быть сильной. А в этих условиях нельзя было рассчитывать на оздоровление денежной системы путем «либерализации» цен.
На деле реформа цен только усилила ценовые диспропорции. Сырьевые отрасли (кроме топливной) резко взвинтили цены, тогда как производители товаров народного потребления этого сделать не могли. Поэтому за год доля легкой промышленности в общем объеме производства сократилась с 16,6% до 7,7%, а доля электрической, топливной и металлургической отраслей заметно возросла. Другим последствием «либерализации» цен стал спад наиболее про-
299


300


грессивных видов промышленной продукции за счет повышения доли несложных промышленных изделий.
К сожалению, это не единственные не предусмотренные правительством недостатки «свободного» ценообразования. Серьезным препятствием для формирования рыночных отношений стало появление и последующее углубление региональных различий между ценами. Если принять средний по России индекс потребительских цен за 100, то индексы по отдельным городам на начало марта 1993 г. будут выглядеть следующим образом (табл. 3).
Как видим, не по отдельным товарам, а по общему уровню цен различия между городами достигали 300%! Наиболее высокими цены были на Крайнем Севере, Камчатке и Дальнем Востоке, страдавших от недостатка продуктов. Высокие цены наблюдались в Москве, где выше и жизненный уровень. Низкие цены — в Татарстане, Башкирии и некоторых городах Поволжья — объясняются политикой местной администрации, дотирующей потребительские товары за счет городского бюджета и средств от аукционов престижных товаров.
В условиях разрыва хозяйственных связей местные ценовые различия привели к формированию замкнутых хозяйственных регионов, которые позже уже нельзя было объединить под единой государственной крышей.
Наиболее мощным следствием «либерализации» цен в условиях сжатия кредита и денежной массы стал рост задолженности по взаимным расчетам. Эту проблему нельзя осветить без подробного изученияы денежной политики правительства Е.Т.Гайдара.
Начало 1992 г. ознаменовалось небывалым сокращением денежной эмиссии. Так, в январе она составила 25,8% по отношению к декабрьскому уровню, в феврале — 34,5%, а в марте — 59,7%. Однако в апреле наступил перелом (табл. 4).
Сокращая эмиссию, правительство намеревалось сдержать рост цен, оздоровить финансы, государственный и местные бюджеты, а также заставить предприятия рациональнее распоряжаться деньгами. Этого, однако, не получилось. Разразился мощный денежный кризис. Вот как соотносились между собой цены и денежная масса (табл. 5).
301


Таблица 3
Владивосток
153,3
Смоленск
96,9
Комсомольск-на-Амуре
146,7
Балаково
96,8
Петропавловск-Камчатский
145,6
Абакан
96,7
Мурманск
140,3
Бийск
95,8
Архангельск
139,2
Бердск
95,6
Магадан
136,8
Вологда
95,3
Новокузнецк
136,4
Калуга
95,1
Благовещенск
135,4
Киров
95,0
Москва
133,4
Тула
95,0
Хабаровск
131,7
Барнаул
94,3
Калининград
129,3
Краснодар
93,6
Кемерово
126,5
Тамбов
92,2
Чита
120,5
Екатеринбург
92,1
Тюмень
118,4
Норильск
91,9
Новороссийск
114,0
Кострома
91,4
Челябинск
113,3
Ижевск
90,9
Санкт-Петербург
112,6
Саратов
89,4
Рыбинск
110,5
Пенза
88,7
Пермь
108,2
Самара
88,4
Владимир
107,8
Майкоп
86,1
Иркутск
106,7
Чебоксары
84,5
Новосибирск
106,7
Липецк
83,5
Ставрополь
106,1
Оренбург
82,3
Красноярск
104,3
Астрахань
82,2
Петрозаводск
103,8
Ростов-на-Дону
81,8
Томск
103,8
Волгоград
80,6
Иваново
103,6
Йошкар-Ола
79,4
Нижний Новгород
103,4
Таганрог
75,2
Воркута
103,3
Омск
74,0
Грозный
102,8
Воронеж
73,9
Новгород
101,6
Курск
73,7
Владикавказ
101,0
Уфа
69,7
Тверь
100,5
Орел
68,1
Ярославль
100,0
Набережные Челны
58,0
Рязань
99,7
Казань
52,8
Псков
99,1
Ульяновск
52,2
Брянск
98,4
Чистополь
50,1
302


Таблица 4
Денежная эмиссия в России в 1992 г.
Всего (млрд, руб.)
В % к декабрю 1991 г.
В % к предыдущему месяцу
Январь
16,8
25,8
25,8
Февраль
22,5
34,5
133,9
Март
38,9
59,7
172,9
Апрель
67,9
104,1
177,7
Май
45,5
69,8
67,0
Июнь
86,9
133,3
191,0
Июль
184,7
283,3
212,5
Август
182,0
279,1
98,5
Сентябрь
168,2
258,0
92,4
Октябрь
194,0
297,5
115,3
Ноябрь
252,3
387,0
130,0
Декабрь
336,2
515,6
133,3
303


Таблица 5
Наличная денежная масса и индексы розничных цен (на конец месяца, декабрь 1991 г, = 100)
Наличные деньги
Розничные цены
Отношение цен к денежной массе
Январь
110,8
350
3,16
Февраль
126,2
477
3,78
Март
149,2
619
4,15
Апрель
191,4
753
3,93
Май
220,4
843
3,82
Июнь
274,3
1004
3,66
Июль
387,5
1110
2,86
Август
484,6
1206
2,49
Сентябрь
572,3
1345
2,35
Октябрь
690,5
1652
2,39
Ноябрь
831,7
2084
2,51
Декабрь
1034,4
2609
2,52
С января по март рост цен постоянно обгонял рост денежной массы. Параллельно этому шел другой процесс: все больше не хватало денег. Первоначально правительство это не беспокоило. Оно полагало, что неплатежи локализуются в убыточных хозяйствах. Однако от убыточных хозяйств они по цепочке передавались прибыльным, пока не охватили все хозяйство страны. К апре-
304


лю общая задолженность составила 1,4 трлн. руб. Она грозила парализовать все межхозяйственные связи.
Правительство предполагало разделаться с должниками путем принятия закона о банкротстве. Однако при такой скорости распространения задолженности лишь немногие предприятия не попадали в разряд несостоятельных должников. Перспектива закрытия около 90% предприятий ужаснула самих реформаторов. Даже если бы закон о банкротстве был принят в первой половине 1992 г., его трудно было бы применить на практике.
Поэтому в апреле правительство отказалось от сдерживания эмиссии с тем, чтобы уменьшить задолженность, помочь наиболее уязвимым слоям населения, кредитовать промышленность и сельское хозяйство. С апреля по сентябрь соотношение между ценами и денежной массой несколько выровнялось. Однако предприятия уже привыкли жить в режиме хронической задолженности. Около 90% полученных ими дополнительно средств пошло на увеличение зарплаты и покупку валюты. Это усилило инфляцию и ускорило падение курса рубля.
Не оставалось ничего другого, как вернуться к прежней политике сдерживания эмиссии. Что и было сделано в октябре 1992 г. В марте 1993 г. задолженность по межхозяйственным связям достигла 4 трлн. руб. Состояние финансов стало еще хуже, чем до реформы: если раньше задолженники числились на картотеке банков и не имели права на кредит, то теперь и должникам государство было вынуждено давать кредиты.
Обеспечение относительно высокого курса рубля (не ниже 80 руб. за доллар) было одной из важных задач радикальной реформы. Для выполнения этой задачи российское правительство надеялось получить от Международного валютного фонда 8 млрд. долл. Однако в условиях растущей инфляции и падающего производства решить ее было невозможно даже с помощью миллиардных долларовых интервенций.
Первые шаги в области валютного регулирования воодушевили правительство. К середине июня курс рубля достиг 112,3 руб. за доллар. Однако это был тот максимум, которого удалось достичь. Во второй половине 1992 г., как сорвавшаяся с туго натянутого лука стрела, курс рубля стал стремительно снижаться (табл. 6).
Как видим, за 12 месяцев Центральный Банк истратил на валютные интервенции более 1 млрд. долл. (37% всего объема продаж), однако результат этих огромных трат оказался очень скромным. В апреле 1993 г. курс рубля достиг уже 740 руб. за доллар.
Срыв валютного регулирования был тесно связан с общей финансовой политикой государства. Пока удавалось сдерживать эмиссию, предприятия испытывали недостаток в рублях и нередко прибегали к конвертации своих валютных резервов. В этих условиях курс рубля повышался и без серьезных валютных интервенций. Однако, как только печатный станок заработал на полную мощь, остановить падение курса рубля было уже нельзя и с помощью миллиардных вливаний.
305


Таблица 6
Валютные торги на Московской и Санкт-Петербургской валютных биржах в 1992 г. (месячные данные)
Курс рубля (pye./S)
Объем продаж (млн. $)
В т.н. Центральным Банком (млн. $)
Январь
204,32
18,38
0,92
Февраль
175,76
33,25
11,09
Март
152,77
98,90
68,74
Апрель
152,78
46,93
22,33
Май
122,33
100,42
39,86
Июнь
125,26
308,92
224,29
Июль
143,45
255,08
131,80
Август
169,66
269,38
70,00
Сентябрь
226,00
466,21
178,99
Октябрь
353,39
421,76
149,94
Ноябрь
427,02
369,95
119,72
Декабрь
414,73
473,22
38,19
Политика валютного регулирования вступила в противоречие с общим положением национальной экономики, не соответствовала ее интересам. Высокий курс рубля сделал бы выгодным импорт качественных и дешевых западных товаров, что могло задавить неконкурентоспособную отечественную промышленность, выбросить на улицу миллионы рабочих. Напротив, низкий курс рубля оказался для национальной экономики своеобразной протекционистской мерой. Он сделал выгодным экспорт сырьевых товаров, что стало основным источником валютных поступлений, в принципе позволявших закупить необходимую для модернизации промышленности технику.
К сожалению, введя обязательную продажу значительной части валютной выручки, правительство не воспользовалось открывшейся возможностью. Более того, оно содействовало тому, что из трех долларов, зарабатываемых экспортерами, два оставались на счетах зарубежных банков.
Значительным успехом правительства В.С.Павлова (1990—1991 гг.) было возрождение фондового рынка. Высокая доходность операций с ценными бумагами создала ажиотажный спрос на акции. Особенно ценились акции товарных и фондовых бирж, цена которых доходила до ста номиналов.
В начале 1992 г. правительство приняло ряд мер по ограничению процента дохода брокеров от посреднических операций и по взиманию налога не только с продавца, но и с покупателя ценных бумаг. Отрицательное действие оказал
306


также общий денежный кризис. В результате фондовый рынок, не успев как следует сформироваться, попал в полосу затяжного кризиса.
Вот как изменялся курс акций (в тыс. руб.) важнейших эмитентов в 1992 г. (табл.7).
Таблица 7
РТСБ
МЦФБ
ВББ
Инкомбанк
РИНАКО
Пермавиа
Январь
9400
4750
515
25,0
1,2
1,0
Февраль
6000
4500
449
21,7
1,2
0,95
Март
5200
2490
424
21,5
1,04
0,93
Апрель
2950
2000
400
20,3
0,917
0,893
Май
3833
1600
450
21,0
1,05
0,85
Июнь
1850
1500
450
18,1
1,0
0,83
Июль
1500
1500
450
17,5
0,52
0,85
Август
1500
1500
450
21,0
0,52
0,85
Сентябрь
1250
1400
450
21,0
0,6
0,8
Октябрь
1250
1300
500
22,0
0,54
0,75
Ноябрь
1000
3000
500
20,0
0,52
0,73
Декабрь
980
3500
500
15,0
0,49
0,72
С января сделки с акциями стали на фондовых биржах чрезвычайно редким явлением. Акции большинства эмитентов не имели спроса месяцами. Некоторые сессии фондовых бирж закрывались, не заключив ни одной сделки.
Вслед за падением спроса стали падать цены предложения и сделок. В целом ряде случаев цены акций упали ниже номинала. При этом надо иметь в виду, что падение курса акций имело место в условиях обесценения рубля. Поэтому по отношению к началу года реальные цены акций упали примерно в 30 раз.
Смягчить этот кризис удалось лишь к концу года, когда на фондовом рынке наметилась тенденция к консолидации. Федерация фондовых бирж России решила пойти на переговоры с Российской федерацией фондовых бирж об объединении. В результате была ликвидирована наметившаяся конкуренция между двумя группировками российских бирж, возглавляемых Московской товарной биржей (МТБ) и Российской товарно-сырьевой биржей (РТСБ).
Тем не менее в соотношении между курсом ценных бумаг различных эмитентов произошли существенные изменения. Если в начале года наиболее высоким был курс ценных бумаг товарных бирж, то к концу года покупатели стали отдавать предпочтение акциям коммерческих банков. Однако удалось лишь стабилизировать ситуацию. Значительного подъема фондовой активности не произошло.
307


Положение дел на рынке бумаг резко снизило темпы приватизации. Акционирование не могло принять сколь-либо широкие масштабы из-за низкого спроса на ценные бумаги и падавших в результате инфляции курсов акций. Ваучеризация не спасла, а, напротив, усложнила ситуацию. Из-за низкого курса ваучера чековые аукционы не принесли предприятиям крупных инвестиций, а лишь обязали их платить дивиденды массе мелких инвесторов. Всеобщая ваучеризация была очень серьезным просчетом правительства, поставившим под сомнение хозяйственный эффект от приватизации.
Радикальная реформа способствовала выживанию государственных форм оптовой торговли и поставила на грань кризиса биржевое движение. Последнему способствовало не вполне конкурентное устройство бирж накануне реформы. Монопольное положение ряда бирж, раздел рынка между ними привели к отсутствию на них равноправной игры между продавцами и покупателями. Свой вклад в это внесли и ограниченность покупательского спроса, и разрыв торговых связей между регионами.
Неравноправие между продавцами и покупателями выразилось еще в 1991 г. в резком дисбалансе между спросом и предложением (табл. 8).
Таблица 8
Соотношение между объемом предложения и продаж на Воронежской товарной бирже
Период торгов
Предъявления (тыс. руб)
Объем продаж (тыс. руб)
Продажи (в %) к предъявлениям
Апрель 11—20
639 230
5168
0,8
21—30
449 125
634
0,1
Май 1—10
177 373
6307
3,6
11—20
193 720
3875
2,0
21-31
226 500
12 621
5,6
На РТСБ и МТБ отношение заключенных сделок к размерам предложения составляло 5—6%.
В интересы бирж не входило развивать дальнейшее наступление на покупателей. Однако высокие торгово-накладные расходы и отсутствие необходимых денежных средств вынуждали их держать цены на высоком уровне. Это привело к сокращению объема биржевых сделок.
В середине 1992 г. размеры сделок упали настолько, что товарная биржа перестала играть сколь-либо важную роль в оптовой торговле. Однако иной формы оптовой торговли, базирующейся на последовательно рыночных принципах, не было. В этих условиях нет смысла говорить о том, что радикальная реформа перевела хозяйство страны на рыночные принципы.
В области внешней торговли радикальная реформа создала парадоксальную ситуацию. Падение курса рубля значительно расширило список выгодных 308


для вывоза товаров. Тем не менее экспорт упал. Это было связано с деятельностью правительства, искусственно сдерживавшего вывоз. В этой связи стоит обратить внимание на сделанное Гайдаром 28 октября 1992 г. заявление о том, что важным достижением правительства является стабилизация экспорта с мая на уровне 3 млрд. долл. И это при ничтожном развитии внешнеэкономических связей, растущем дефиците внешней торговли.
Действительно, несмотря на рост внутренних долларовых цен, импорт возрос и составил две трети всего внешнеторгового оборота. В его структуре доминировали подержанные автомобили (металлическая свалка Европы), залежавшийся на складах спирт и вытесняемые медицинской пропагандой с западного рынка сигареты. В сумме они составили более трети всего импорта. Серьезную проблему вызывала необходимость платежей по накопленным долгам. Неспособность России заплатить проценты по зерновым кредитам сделало ее неплатежеспособным должником. Правда, из-за «доброго» отношения западных держав к «правительству реформ» официально этот статус признан не был.
Создаваемая радикальной реформой экономическая обстановка была особенно неблагоприятной для производства. Во-первых, рост цен снизил конечный спрос, а значит, упали и размеры производства потребительских товаров и объемы потребления сырья промышленностью. В ситуацию перепроизводства попали базовые отрасли. Во-вторых, задолженность предприятий по взаимным платежам достигла размеров национальной катастрофы, которая сама по себе грозила остановить производство. В-третьих, разрыв хозяйственных связей перешел на новую стадию — в 1992 г. рушились связи между областями России.
В результате произведенный национальный доход сократился примерно на 25%. При этом промышленное производство упало примерно на 20%, а сельскохозяйственное — на 12%.
В 1992 г. озимый клин составил 19,2 га (87,7% от уровня 1991 г.), а зябь вспахана на 45,5 га (78,6%). К такому эффекту привело решение правительства не идти на требования крестьян поднять закупочные цены на зерно, а закупить хлеб за границей.
Распространено мнение, что радикальная реформа позволила предотвратить голод и привела к наполнению прилавков. Это не соответствует действительности. Индекс дефицитности по большинству городов в 1992 г. не изменился, а на Крайнем Севере и Дальнем Востоке дефицит возрос по сравнению с 1991 г. Заметно увеличилась смертность, в том числе и от болезней, связанных с недоеданием (табл. 9).
В 1992 г. впервые за послевоенный период численность населения России сократилась, причем главным образом за счет естественной убыли.
Конечно, голод связан в первую очередь не с недостатком продуктов питания, а с их дороговизной. В особенно тяжелом положении оказывались безработные, не получающие пособия. В 1992 г. лиц трудоспособного возраста, не имеющих работы, было 5 млн. человек. Из них только 518 тыс. получали пособие на биржах труда. Остальные попрошайничали или жили за счет других членов семьи.
309


Смертность в России
Таблица 9
1991
1992
Всего (тыс. человек)
1690,7
1779,6
На 1000 человек населения
11,4
12,0
Монетаристская реформа усилила негативные тенденции в развитии российской экономики и завязала ряд новых «мертвых узлов*. При всем желании очень трудно найти хоть какой-либо позитивный эффект от реформаторской
310


деятельности правительства Гайдара. Не стоит и говорить о том, что обещанного правительством оздоровления денежного обращения добиться не удалось1.
Поэтому в декабре 1992 г. Гайдар был заменен В.С.Черномырдиным. Свою первую программу он вкратце изложил Верховному Совету при вступлении в должность, а подробнее — в январе 1993 г. на встрече с руководителями московских предприятий и предпринимателями. В основе этой программы лежал план противодействия падению производства на основе целевых субсидий. Поскольку целевые субсидии с неизбежностью вели к усилению инфляции, В.С.Черномырдин предложил регулировать цены на основе введения предельных норм рентабельности для производителей2.
Монетаристски настроенные политики и экономисты встретили этот план в штыки. Главное их возражение сводилось к тому, что программа нового премьера перечеркнет все усилия в области финансовой стабилизации (хотя было 311


ясно, что эти усилия так и не привели к положительным результатам). Им удалось склонить на свою сторону президента, и поэтому 28 января 1993 г. на заседании Верховного Совета В.С.Черномырдин изменил свой план. В основу нового плана была положена идея борьбы с инфляцией на основе сокращения субсидий предприятиям и увеличения налогообложения дополнительных заработков населения3.
Однако эта программа отнюдь не способствовала оздоровлению денежного обращения. Направляемые в народное хозяйство инвестиции сократились на 8—10%, а цены возросли примерно в 9 раз. Курс рубля упал в три раза4. Росла взаимная задолженность предприятий, сокращалось производство. Неустойчивость производства и нехватка денег привели к такому удорожанию кредита, что большинству предприятий он стал недоступен.
Не укрепила рубль и проведенная Центральным Банком летом 1993 г. денежная реформа. Ее смысл заключался в том, чтобы на основе обмена старых купюр на новые прекратить поток не обеспеченных товарами денег из других государств СНГ в Россию. На деле же она привела к серьезным межгосударственным конфликтам, для разрешения которых пришлось передать часть новых купюр Казахстану и Беларуси. Вся вторая половина 1993 г. прошла в совещаниях по вопросу о создании рублевой зоны нового типа под руководством банков России, результатом которых стало лишь подписание соглашения с Беларусью об объединении денежных систем5.
Во многом под влиянием неудач в области денежной политики на состоявшихся в декабре 1993 г. выборах в Государственную Думу большинство населения голосовало против правительственных и реформаторских лидеров. «Победа» В.В.Жириновского была обусловлена отнюдь не его политической популярностью, а запретом на участие в выборах целого ряда других политических партий, находящихся в оппозиции правительству (кроме одной из множества коммунистических партий под руководством Геннадия Зюганова).
Итоги выборов оказали отрезвляющее влияние на реформаторов. В течение декабря 1993 — первой половины 1994 г. в правительстве шли споры по поводу корректировки программы реформ. Были предложены три варианта правительственных программ (Российская академия наук, экономическая комиссия Государственной Думы и Г.Явлинский), но ни одна из них не была принята Черномырдиным. Последний предпочел вернуться к главным пунктам своей первоначальной программы, так необдуманно отвергнутой президентом в начале 1993 г.
В результате ее осуществления в стране резко сократилась инфляция, стабилизировалось производство, упал процент по кредитам. В мае 1994 г. стали заметны некоторые тенденции оздоровления рубля. Во-первых, хотя инфляция и не прекратилась, но ее темпы уменьшились до 5—7% в месяц (с точки зрения западных экономистов — вполне приемлемая цифра). Во-вторых, несмотря на то, что курс рубля продолжал падать, темпы его падения замедлились, а главное, на торгах валютных бирж не отмечались резкие скачки. В-третьих, 312


наблюдалась тенденция к снижению банковского процента по кредитам, что делает его привлекательным для промышленных предприятий.
Только год спустя президент и правительство осознали значение первой программы Черномырдина. Правда, некоторые американские советники (Сакс и его команда) в знак протеста покинули Россию. Но вместо них появились другие американские ученые, критикующие идеи монетаристских реформ.
Кампания критики реформ Сакса — Гайдара, начатая еще в конце 1991 г., в последующем нашла поддержку. С начала 1992 г. сходные идеи стал высказывать и экономический обозреватель радиостанции «Свобода* Виктор Чернов. В середине 1992 г. к этой критике присоединились и российские академики.
Отечественные сторонники «шоковой терапии» любят ссылаться на польский опыт. Однако еще в начале 1992 г. стало очевидно, что «шоковая терапия Сакса» в Польше провалилась. В последующем это подтвердили итоги выборов 1992 г. в польский Сейм. В Польше фактически было введено регулирование цен.
Регулирование цен осуществляется и в нашей стране, несмотря на ликвидацию Госплана и Комитета по ценам. Банковское руководство не выдает кредитов тем предприятиям, чья калькуляция цен на продукцию оказывается выше средней по стране. Естественно, что в условиях недостаточного сбыта банки не собираются рисковать своими деньгами, предоставляя их тем предприятиям, которые не в состоянии доказать, что их продукция конкурентоспособна, и предприятия вынуждены ограничивать свои производственные издержки.
Принципы регулирования цен стали совсем иными, чем при социализме. Вместо директивного назначения, осуществлявшегося Госкомцен с согласия руководителей предприятий, цены определяются коммерческими банками и руководством предприятий. Это дает основание надеяться, что наша экономика, а значит, и денежная система, несмотря на непоследовательную прави-
313


тельственную политику, способны выйти из кризиса. В этом убеждает и подписанное в мае 1994 г. президентом и предпринимателями соглашение, согласно которому президент и его правительство не вмешиваются в экономические вопросы, а предприниматели не выступают против президента и его команды: status quo.
♦ ♦ *
Многое еще может произойти с русским рублем. Будут и реформы, заменяющие одни банкноты на другие, будут падения и взлеты рубля. Но несмотря ни на что, рубль был, есть и остается одной из наиболее важных мировых валют. И было бы справедливо поставить ему в Новгороде памятник: рубль не только прошел через всю русскую историю, но и во многом определил ее. Именно национальная денежная единица — русский рубль — сокрушила коммунистический тоталитаризм.
Примечания
1. 	См.: Бокарев Ю. IL Болевые точки радикальной реформы// Монитор / Под ред. Г.А.Сатарова. М., 1993. № 3, с. 181—189.
2. 	См.: Биржевые ведомости. 1993. № 1—3.
3. 	Деньги и ценные бумаги. 1993. № 2(4), с. 1.
4. 	Экономика Российской Федерации в 1990—1993 гг. М., 1993. с. 3—18.
5. 	См.: Коммерсантъ, 1993. № 0—12.


СЛОВАРЬ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ
АВЕРС (фр. avers, от лат. adversus — обращенный лицом), лицевая сторона монеты.
АВУАРЫ (фр. avoir, букв. — имущество), 1) активы (денежные средства, чеки, векселя, переводы, аккредитивы), за счет которых производятся платежи и погашаются обязательства; 2) средства банка в иностранной валюте на его счетах в иностранных банках; 3) вклады частных лиц и организаций в банках; 4) государственные активы в банках, казначействах, кредитных учреждениях и т. п.
АЖИО (итал. aggio), резкое повышение курса ценной бумаги, связанное со спекуляцией.
АКЦЕПТ (от лат. acceptus — принятый), принятие банком на себя конкретных платежных обязательств, например, выплатить владельцу ценной бумаги определенные суммы денег.
АКЦЕПТОВАННЫЕ ЧЕКИ БАНКОВ, краткосрочные ценные бумаги, дающие право их владельцам на получение денежной суммы не позже установленного срока.
АКЦИЗ (фр. accise), косвенный налог на товары, производимые внутри страны. Формально взимается с производителя при выпуске изделий, однако фактическим плательщиком акциза является потребитель, так как налог включается в продажную цену изделия.
АКЦИЯ (от голл. aktie, нем. Aktie), ценная бумага, свидетельствующая о внесении пая в уставной фонд общества и удостоверяющая право ее владельца на получение части его прибыли и участие в управлении.
АССИГНАЦИИ, бумажные деньги. В России были введены в обращение Екатериной II в 1768 г, и просуществовали до 40-х гг. XIX в.
БАНКНОТЫ, банковские билеты, кредитные деньги, беспроцентное кредитное обязательство банка или какого-либо другого учреждения, его заменяющего, уплатить обозначенную на них сумму немедленно при предъявлении, сво315


его рода бессрочное денежное обязательство банкира. Первоначально выпускались как отдельными банкирами, так и банками, а в дальнейшем, по мере создания центральных эмиссионных банков, выпуск банкнот постепенно стал их полной монополией. Обеспечиваются золотым запасом, иностранной валютой и национальным богатством страны, а также частными торговыми векселями, находящимися в портфеле банка.
БАНКОВОЕ СЕРЕБРО, высокопробная (90%) серебряная монета, выпускавшаяся Государственным банком с конца XIX в. до 1915 г. и в 20-е гг.
XX в. Имела достоинство 25, 50 коп. и 1 руб.
БАНКОВСКИЙ БИЛЕТ, см. банкноты.
БИЛОН (от фр. billon — низкопробное серебро), сплав серебра и меди, доля серебра в котором менее 50%, а также изготовленная из этого сплава монета.
БИМЕТАЛЛИЗМ, денежная система, при которой золото и серебро выступают как узаконенный всеобщий эквивалент и составляют основу денежного обращения страны (XVI— XIX вв.). В конце XIX в. в большинстве стран биметаллизм заменен золотым монометаллизмом.
БОНЫ (от лат. bonus — хороший, удобный), в широком смысле слова любые бумаги, имеющие обозначенный номинал или приносящие выигрыш (бонус), в узком смысле слова — бумажные денежные знаки.
БЮДЖЕТНЫЙ ИНДЕКС ЦЕН, индекс цен, взвешенный относительно установившихся норм потребления товаров. В западной статистике носит название стоимости жизни (cost of living).
ВАЛЮТНЫЙ КУРС, вексельный курс, интервалютный курс, отношение между различными валютами, определенная сумма иностранных денежных единиц, выраженная в денежных единицах данной страны, или денежная единица данной страны, выраженная в иностранных денежных единицах.
ВЕКСЕЛЬ (нем. Wechsel, букв. — обмен), денежный документ, дающий право его владельцу по истечении указанного срока требовать с акцептанта уплаты обозначенной суммы. Вексельный кредит — форма кредита, при которой кредитор выдает деньги в обмен на вексель.
ВЕКСЕЛЬНЫЙ КУРС РУБЛЯ, см. ва- лютный курс. Название возникло в XIX в., когда основным международным платежным средством был переводной вексель (тратта ).
ВИННАЯ МОНОПОЛИЯ, исключительное право государства или отдельных лиц на производство и продажу спиртных напитков. В России существовала в XVII — 1-й половине XVIII в. и с 1894 г.
ГИПЕРИНФЛЯЦИЯ (от греч. hiper — сверх, над и лат. inflatio — вздутие), резкое обесценение денег. В отличие от инфляции, сопровождается систематическим пересмотром размеров заработной платы, пособий и пенсий, что каждый раз влечет за собой новый виток инфляции, поэтому гиперинфляцию можно иначе определить как самоусили- вающуюся инфляцию.
ГОСУДАРСТВЕННОЕ КАЗНАЧЕЙСТ- ВО, государственный финансовый орган, в функции которого входили 316


прием и хранение государственных доходов, производство платежей и перевод денежных сумм, выдача свидетельств на право занятия торговлей и промыслами, продажа гербовой бумаги и др.
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ИМУЩЕСТВА, в узком смысле слова имущества, которые служили средством для извлечения дохода в пользу казны и которыми государство владело на частноправовых началах. К ним относились: 1) земли и оброчные статьи; 2) леса; 3) горные промыслы, фабрики, заводы, железные дороги и т.п., предприятия, принадлежавшие казне.
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ БЮДЖЕТ, рос- пись государственных доходов и расходов на определенный срок. Утверждался в законодательном порядке. В России общий государственный бюджет состоял из: 1) обыкновенного бюджета (доходы слагались из налоговых поступлений, расходы устанавливались согласно сметам министерств и ведомств) и 2) чрезвычайного бюджета (доходами служили, как правило, займы, расходы производились на экстренные нужды государства, в основном на модернизацию армии и строительство железных дорог).
ГРИВНА (от древнерус. грива — шея), золотое или серебряное украшение, шейный обруч; с X в. денежная единица в Древней Руси. Первоначально могла быть и золотой, и серебряной, с XII в. слиток серебра весом 1/2 фунта. С XVI в. — счетно-денежная единица, равная 10 коп. (отсюда гривенник).
ГРЮНДЕРСТВО ( от нем. Grander — основатель), массовое акционерное учредительское движение, сопровождающееся ростом эмиссии ценных бумаг и ажиотажной биржевой игрой.
ДЕВАЛЬВАЦИЯ (от лат. de — приставка, означающая движение вниз, понижение и valeo — имею значение, стою), официальное уменьшение золотого содержания денежной единицы или понижение курса национальной валюты по отношению к золоту, серебру, какой-либо иностранной валюте.
ДЕВИЗЫ (фр. devises), банковские активы в иностранной валюте. Девизная политика — поведение банков, связанное с накоплением и предъявлением, к оплате иностранной валюты.
ДЕНЕЖКА, народно-обиходная уменьшительная форма слова «деньгам. Обозначала медную монету в Via коп.
ДЕНЕЖНАЯ ЕДИНИЦА, основной номинал денежной системы — 1 руб., 1 долл., 1 марка, 1 франк и т.п.
ДЕНЕЖНАЯ СИСТЕМА, форма организации денежного обращения той или иной страны, возникшая в процессе исторического развития и закрепленная законодательно.
ДЕНЬГА, до корца ХУП1 в. ДЕНГА (тюрк.), русская серебряная монета, существовавшая с XIV в. В 1700—1828 гг. чеканилась в меди. В 1828 г. чеканка деньги была прекращена. В 1839 г. вновь пущена в обращение в качестве полукопейки, сохранив среди населения свое название.
ДЕНОМИНАЦИЯ ДЕНЕГ, изменение масштаба цен. Обычно производится путем эмиссии новых денежных знаков, имеющих закрепленный курс по отношению к старым день317


гам (например, один новый рубль равен ста старым рублям).
ДЕФЛЯЦИЯ (от позднелат. deflatio — сдувание, развевание), 1) рост покупательской способности одного и того же количества денежной массы; 2) специальная денежная политика государства, направленная на уменьшение денежной массы в обращении путем изъятия части избыточных (по сравнению с потребностями денежного обращения) бумажных денег. Проводится в целях борьбы с инфляцией путем повышения налогов, учетной ставки банков, сокращения бюджетных расходов, стимулирования сокращения кредитов, роста сбережений и т.д.
ДИВИДЕНД (от лат. dividendum — то, что надлежит разделить), доход, который периодически (как правило, ежегодно) выплачивается акционерам из прибыли акционерного общества на каждую акцию. Размеры дивиденда обычно устанавливаются общим собранием акционеров.
ДИЗАЖИО (от грея, dys, лат. dis — приставка, означающая затруднение, и итал. aggio — лаж), резкое снижение биржевого курса ценных бумаг, связанное с игрой против эмитента.
ДОЛЯ, русская дометрическая мера веса, равная V&6 золотника (44,43 мг).
ДОХОДЫ ОТ ГОСУДАРСТВЕННОГО ХОЗЯЙСТВА, часть приходных статей государственного бюджета, связанная с деятельностью государственных предприятий или сдачей в аренду государственной собственности.
ЗАКЛАДНЫЕ ЛИСТЫ, разновидность ценных бумаг, выпускаемых ипотечными банками в целях получения средств для выдачи долгосрочных ссуд под залог недвижимого имущества (земли и строений). Держателю закладные листы приносили твердый доход, уплачиваемый банком из средств, полученных в виде процентов по ссудам. В России ипотечные банки выдавали ссуды не наличными деньгами, а закладными листами, которые реализовывались непосредственно заемщиком на бирже.
ЗАПАС ЭМИССИОННОГО ПРАВА ГОСУДАРСТВЕННОГО БАНКА, соотношение между суммой выпущенных в обращение кредитных билетов, наличным золотым запасом Госбанка России и объемом бумажных денежных знаков, которые эмитировались без золотого покрытия. В России в 1897 г. была введена эмиссионная система, в соответствии с которой Госбанку разрешалось выпускать не покрытые золотом кредитные билеты на сумму до 300 млн. руб., а вся эмиссия, превышавшая этот лимит, подлежала 100%-му обеспечению золотом. Запас эмиссионного права Госбанка России равнялся, таким образом, сумме золотого запаса плюс 300-миллионный резерв.
ЗВОНКАЯ МОНЕТА, денежный знак, отчеканенный из драгоценного металла — золота, серебра, платины. Свое название получила от серебряной монеты, проверяемой на звон. В настоящее время монеты чеканятся из сплавов меди, никеля, алюминия.
ЗОЛОТОЙ СТАНДАРТ, система золотого монометаллизма. Установлена в Великобритании в конце ХУП1 в., в большинстве других стран Европы — в конце XIX в. В России введен в период денежной реформы 1895—1897 гг. Для золотого стан318


дарта характерны свободная чеканка и обращение золотых монет, размен банкнот на золото (в слитках и монете). В большинстве европейских стран был отменен в связи с началом первой мировой войны.
ЗОЛОТНИК, русская дометрическая мера веса (96 долей или 4,266 г).
ИМПЕРИАЛ, российская золотая монета, чеканилась с 1755 по 1911 гг. номиналом 10 руб.
ИНВЕСТИЦИИ (нем. investition, от лат investio — одеваю), долгосрочные вложения капитала в отрасли экономики внутри страны и за границей. Различают финансовые (покупка ценных бумаг) и реальные (вложение капитала в промышленность, сельское хозяйство, строительство и пр.) инвестиции.
ИНДЕКС ЗОЛОТА, отношение цены чистого золота в конкретный момент времени к его прежней цене. Относительное изменение цен на чистое золото.
ИНДЕКС ЦЕН, относительная величина, числителем которой являются цены отчетного периода, а знаменателем — цены базисного периода. Существуют разные способы расчета индекса цен. Равновесное значение индекса цен — исчисленная с помощью математической модели величина, показывающая, каким был бы индекс цен в условиях совершенной конкуренции.
ИНДЕКСНЫЕ РУБЛИ, способ денежного изменения товарной массы, позволяющий исключить инфляционные эффекты. Индексные рубли получают путем деления суммы в текущих ценах на индекс цен.
ИПОТЕКА (от греч. hypothe — залог), залог недвижимости с целью получения долгосрочной ссуды (ипотечного кредита).
ИПОТЕЧНЫЕ БАНКИ, банки, специализирующиеся на предоставлении долгосрочных ссуд под залог недвижимости.
ИНФЛЯЦИЯ (от лат. inflatio — вздутие), обесценивание денег. Характерной чертой инфляции является одновременный рост цен на все товары.
КАЗЕННЫЕ КРЕДИТНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ — Государственный заемный банк, Государственный коммерческий банк, сохранные казны при воспитательных домах в Петербурге и Москве, приказы общественного призрения. Потерпели крах в ходе банковского кризиса 1857—1859 гг. В 1860 г. заменены единым Государственным банком.
КАЗНАЧЕЙСКИЙ БИЛЕТ, билет Госу- дарственного казначейства, играющий роль разменных денег.
КОММЕРЧЕСКИЙ КРЕДИТ, предо- ставление денег на определенный срок под установившиеся на денежном рынке проценты.
КОНВЕРСИЯ ЗАЙМОВ, изменение первоначальных условий займа. Чаще всего конверсия займов заключается в пересмотре процентов, уплачиваемых по займу.
КОПЕЙКА, первоначально московская денежная единица. Название произошло от изображенного на монете всадника с копьем. Обыкновенно чеканилась из серебра, в царствование Василия Шуйского (1606— 1610) — из золота, а при Алексее Михайловиче (1645—1676) — из меди. В регулярном денежном обращении России с 1704 г., когда она составила Vioo рубля. Чеканилась 319


из меди (до 1929 г.), затем — из бронзы.
КОСВЕННЫЕ НАЛОГИ, неокладные сборы, см. акциз.
КОТИРОВКА (от фр. coter, букв. — нумеровать, метить), определение курсовой стоимости ценных бумаг в результате совершаемых сделок при их покупке и продаже.
КОЭФФИЦИЕНТ КОРРЕЛЯЦИИ, мера тесноты и направления взаимосвязи между двумя статистическими показателями. Изменяется в пределах от +1 до —1. Чем ближе значение коэффициента корреляции к единице, тем больше взаимосвязь между показателями приближается к функциональной.
КРЕДИТНЫЕ БИЛЕТЫ, 1) денежные знаки, эмитировавшиеся Государственным банком (ассигнации, банкноты); 2) денежные знаки, эмитировавшиеся Государственным казначейством под обеспечение банковских билетов и игравшие роль разменных денег.
КУРС, колебания биржевых цен на товары, ценные бумаги и валюту.
ЛАЖ, разница между официальным и рыночным курсом ценных бумаг.
ЛИГАТУРА (поэднелат ligatura — связь), добавление к золоту или серебру (в виде сплава) менее ценных металлов, т.н. лигатурных. В монетном деле лигатурные добавки используются, главным образом, для повышения твердости монетного металла — по своим физическим свойствам золото и серебро в чистом виде слишком мягки, и изготовленные из них монеты очень быстро стирались при обращении, поэтому для большей устойчивости к изнашиванию их сплавляют с определенным количеством другого металла, обычно меди.
ЛОМБАРД, кредитное учреждение, ссужающее деньги под залог движимого имущества.
ЛОМБАРДНЫЙ БИЛЕТ, ценная бумага, выдававшаяся ломбардом. Мог использоваться как платежное средство.
ЛОТЕРЕЙНЫЙ ЗАЙМ, форма привлечения средств населения в казну или активы банков путем продажи лотерейных билетов, при которой часть собранных средств разыгрывается в виде денежных или вещевых выигрышей.
МОНОМЕТАЛЛИЗМ, денежная система, при которой один металл (золото или серебро) выступает как всеобщий эквивалент и основа денежного обращения. В большинстве стран в конце XIX в. серебряный монометаллизм и биметаллизм были заменены золотым монометаллизмом. Конец золотому монометаллизму положила первая мировая война и наступившая после нее инфляция.
НАЛОГ С ОБОРОТА, форма налогообложения, при которой величина уплачиваемой суммы зависит от размеров производства или торговли.
ОБЛИГАЦИЯ (от лат. obligatio — обязательство), ценная бумага на предъявителя (или именная), выпускавшаяся государством, реже — банками и даже акционерными кампаниями и дающая владельцу право на получение годового дохода в виде фиксированного процента (в форме выигрышей или оплаты купонов). Облигация подлежит погашению (выкупу) в течение обуслов- I ленного при выпуске займа срока.
320


При выпуске облигаций устанавливаются также способ погашения, льготы по займу и характер его обеспечения.
ОБРОЧНЫЕ СТАТЬИ, казенные недвижимые имущества, отдававшиеся с публичных торгов в оброчное содержание (аренду) или временно оставлявшиеся в хозяйственном управлении того или иного учреждения ведомства государственных имуществ. Существовали земельные и неземельные оброчные статьи. К числу последних относились казенные рыбные ловли, мельницы, бор- тные угодья, ярмарочные места, постоялые дворы, переправы, каменоломни, торфяники и т. п.
ОБЫКНОВЕННЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ДОХОДЫ, регулярные доходы, получаемые из постоянных источников (налоги, доходы от государственных предприятий и пр.).
ОБЫКНОВЕННЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ РАСХОДЫ, постоянные, из года в год повторяющиеся бюджетные расходы (издержки на содержание государственного аппарата, на работу государственных предприятий и т. д.).
ОПТОВЫЙ ИНДЕКС, индекс цен, исчисленный по ценам оптовой торговли.
ОТКУП, исключительное право, предоставлявшееся государством за определенную плату частным лицам (откупщикам), на сбор каких-либо налогов, продажу определенных видов товаров (соль, вино и др.). В России откупа отменены в 1863 г.
ПАРИТЕТ ВАЛЮТНЫЙ, равенство между валютами разных стран. В период обращения золота и серебра в качестве денег и при свободном размене бумажных денег на золото (до первой мировой войны) применялся монетный паритет (по количеству содержавшегося в денежных единицах чистого золота).
ПИТЕЙНЫЙ СБОР, косвенный налог на потребление вина, введенный в России с 1863 г., после отмены системы винных откупов.
ПЛАНОВЫЙ КРЕДИТ, кредитование предприятий, организаций и других юридических лиц, осуществляемое по принятому правительством или органами планирования решению.
ПЛАТЕЖНЫЙ БАЛАНС, соотношение поступивших и произведенных страной платежей за границей за определенный период. Активный платежный баланс означает, что сумма поступивших платежей превышает произведенные, в противном случае платежный баланс является пассивным.
ПОДАТНОЙ КУРС, обязательный курс, устанавливавшийся для ассигнаций при расчетах с казной (в том числе при уплате податей, сборов и т.п.).
ПОКУПАТЕЛЬНАЯ СИЛА ДЕНЕГ, величина, обратная тотальному индексу цен. Показывает размер обесценивания денег относительно какого-либо периода.
ПОЛНОЦЕННАЯ ХОДЯЧАЯ МОНЕТА, монета, стоимость металла которой соответствует гарантированному государством номиналу (валютные деньги в отличие от разменных монет, бумажных денег).
ПОЛУИМПЕРИАЛ, российская золотая монета, чеканилась с 1755 по 1911 гг. номиналом 5 руб.
ПОЛТИНА, ПОЛТИННИК, половина рубля, 50 коп. Впервые выпущена 321


в 1654 из меди. В ХУ1П—XIX вв. чеканилась из серебра и по своей пробе всегда зависела от рубля (с 1797 по 1895 г. серебряные полтины чеканились 83 Уз пробы). В 1756, 1777—1778 гг. выпускалась также золотая полтина, в 1726 — медная. В 1921—1927 гг. полтина чеканилась из серебра, с 1961 г. — из сплава.
ПРОБА, данные о соотношении между количеством чистого драгоценного металла и общим количеством сплава, т.е. между чистым весом и общим весом монеты, медали и т. п.
ПРОТЕКЦИОНИЗМ (от лат. protector — прикрывающий, защищающий), экономическая политика государства, направленная на ограждение национальной экономики от иностранной конкуренции. Реализуется посредством финансового поощрения отечественной промышленности, стимулирования экспорта, ограничения импорта.
ПРЯМОЙ КРЕДИТ, обычная форма кредитования.
ПРЯМЫЕ НАЛОГИ, окладные сборы, налоги, которые взимаются с доходов и имущества юридических и физических лиц. Различают реальные прямые налоги, которыми облагаются земельные участки, скот, недвижимое имущество, и личные прямые налоги, взимаемые с доходов или имущества физических лиц (подоходный налог, поимущественный налог, налог на денежные капиталы, сверхприбыль, с наследства и дарения).
РАЗМЕННАЯ МОНЕТА, мелкая монета для максимально точных расчетов между продавцом и покупателем, в отличие от ходячей монеты. Быстрая оборачиваемость и износ разменной монеты требуют менее ценных материалов для ее изготовления, номинал может превышать стоимость материала.
РЕВЕРС (англ, reverse, от лат rever- tor — поворачиваю назад, возвращаюсь), оборотная сторона монеты.
РЕНТА (нем. Rente), доход, связанный не с предпринимательской деятельностью, а с правом собственности или инвестициями и регулярно получаемый в форме процента.
РЕНТА ГОСУДАРСТВЕННАЯ, особый вид государственного займа, по которому государство принимает на себя обязательство выплачивать ежегодно или в более короткие сроки определенный доход на занятый капитал без обязательства когда-либо возвратить последний. Основным и наиболее распространенным типом рентного займа является непрерывная и вечная рента, при выпуске которой не назначают сроки для прекращения платежа процента на занятый капитал и не устанавливают никакой погасительный фонд для уплаты суммы.
САЛЬДО (итал. saldo — расчет, остаток), разница между активными и пассивными статьями баланса. Сальдо внешней торговли — разница между экспортом и импортом. Сальдо банка — разница между дебетом и кредитом.
САНАЦИЯ (от лат. sanatio), оздоровление финансовой системы или экономического механизма страны.
СЕРТИФИКАТ (фр. sertificat), ценная бумага, удостоверяющая право инвестора на получение депозита и процента по нему.
322


ТВЕРДЫЕ ЦЕНЫ, установленные государством цены, изменение которых считается правонарушением.
ТЕЗАВРИЗАЦИЯ, тезаврация (от греч. thesauros — сокровище), изъятие денег из оборота в сбережения, накопление денег. Обычно тезавриза- ции подлежат «лучшие» деньги: золотые и серебряные монеты, крупнономинальные купюры и т.д.
ТОРГОВЫЙ БАЛАНС, сальдо внешней торговли.
ТОТАЛЬНЫЙ ИНДЕКС ЦЕН, индекс цен, исчисленный по всем группам товаров.
ТРАССИРОВКА, операция по искусственному повышению вексельного курса рубля посредством продажи на бирже за кредитные билеты иностранных переводных векселей (тратт), которые приобретались за золото из разменного фонда.
ТРАТТА (итал. tratta), переводной вексель. Представляет собой письменный приказ кредитора заемщику (обычно банку) об уплате последним определенной суммы денег третьему лицу или предъявителю тратты. Используется главным образом в расчетах по внешней торговле.
УКАЗНЫЕ ЦЕНЫ, установленные государством цейы при совершении только одного рода операций, например при продаже хлеба государству. В отличие от твердых цен, указные цены не распространялись на всю торговлю.
УРОВЕНЬ ПРОЦЕНТА, величина учетного процента, устанавливаемая на денежном рынке, по различным типам активных и пассивных операций. Свой уровень процента имеют, например, краткосрочные кредиты, среднесрочные кредиты, долгосрочные кредиты, простые депозиты, срочные депозиты и т.д.
УЧЕТНЫЙ ПРОЦЕНТ, плата, взимаемая банками при учете векселей (центральными эмиссионными банками — официальный учетный процент). Величина учетного процента определяется средним уровнем ссудного процента, сроком и обеспеченностью учитываемого векселя.
ХОДЯЧАЯ МОНЕТА, монета, предназначенная для обращения (в отличие от памятной монеты).
ЦЕЛЕВОЙ КРЕДИТ, кредитование, осуществляемое для строго определенных целей.
ЦЕННЫЕ БУМАГИ, документы, содержащие какое-либо имущественное право, реализация которого возможна только при условии их предъявления (акции, облигации, векселя и др.).
ЧЕК (англ, check, cheque), платежный документ, выпускаемый под обеспечение денежных сбережений или сумм, хранящихся на текущих счетах. Чеки Внешпосылторга — денежные документы, являвшиеся расчетным средством в системе магазинов «Березка». Выпускались под обеспечение иностранной валюты, хранившейся на текущих счетах советских граждан во Внешэкономбанке.
ЧЕРВОНЕЦ (от древнеславян. красный, золотой), общеупотребительное название золотой монеты, с начала XVIII в. — денежная единица, чеканившаяся из золота и приравненная к 10 руб. С декабря 1922 г. — кредитный билет Государственного банка. В 1923 г. была осуществлена эмиссия золотых червонцев. В каче323


стве крупнономинальной денежной единицы (10 руб.) просуществовала до 1937 г.
ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЕ ГОСУДАРСТВЕН- НЫЕ ДОХОДЫ, средства, получаемые из особых источников и используемые для покрытия чрезвычайных расходов, а при недостаточности обыкновенных доходов — и для обыкновенных расходов. К таким источникам относятся главным образом займы.
ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЕ ГОСУДАРСТВЕН- НЫЕ РАСХОДЫ, необычные, крупные расходы, связанные с чрезвычайными обстоятельствами, нарушающими нормальное исполнение бюджета (война, значительный неурожай и т.п.). К чрезвычайным государственным расходам относятся иногда также крупные единовременные капитальные затраты на доходные предприятия — постройку железных дорог, торговых портов и т.п., погашение которых требует очень длительного времени.
ЭМИССИЯ (от лат. emissio — выпуск), выпуск денег в обращение. Банковская эмиссия — эмиссия банкнот. Казначейская эмиссия — эмиссия мелкономинальных денежных знаков Государственного казначейства. После реформы 1924 г. казначейская эмиссия осуществлялась под обеспечение части банкнот Государственного банка.


ОБ АВТОРАХ ЭТОЙ КНИГИ
БОКАРЕВ ЮРИЙ ПАВЛОВИЧ, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН. Специализируется в области экономической истории, источниковедения, применения математических методов и ЭВМ в исторических исследованиях. Автор ряда монографий, в том числе «Бюджетные обследования крестьянских хозяйств 20-х годов» (М., 1981), «Социалистическая промышленность и мелкое крестьянское хозяйство в 20-е годы» (М., 1989), глав в коллективных работах, более 50 статей. Является экономическим обозревателем ряда газет, в том числе «Биржевые ведомости» и «Супермен», где ведет регулярные рубрики.
БОХАНОВ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН. Занимается проблемами экономической и социальной истории России второй половины XIX — начала XX в. Автор более ста научных публикаций, в том числе монографий «Буржуазная пресса России и крупный капитал» (М., 1984); «Коллекционеры и меценаты в России» (М., 1989); «Крупная буржуазия России. Конец XIX в. — 1914 г.» (М., 1992); «Российский Императорский Дом» (в соавторстве) (М., 1992); «Сумерки монархии» (М., 1993).
КАТЫХОВА ЛЮДМИЛА АЛЕКСАНДРОВНА, историк, автор статей по истории финансовой политики России в 30—40 гг. XIX в. и о деятельности Е.Ф.Канкрина.
ПЕТРОВ ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН, заведующий отделом «История России XIX — начала XX в.» в журнале «Отечественная история». Специализируется в области социально-экономической и политической истории России начала XX в. Автор монографий: «Московские банки в конце XIX — начале XX в.» (в печати) и «Династия Ря- бушинских» (в печати).
СТЕПАНОВ ВАЛЕРИЙ ЛЕОНИДОВИЧ, кандидат исторических наук, научный сотрудник Института российской истории РАН. Защитил в 1988 г. кандидатскую диссертацию по теме «Н.Х.Бунге. Взгляды и деятельность». Автор статей по истории финансовой политики России второй половины XIX в.


Содержание
Предисловие (Ю. П. Бокарев ) 7
Глава I. ОТ РУБЛЯ БУМАЖНОГО В РУБЛЮ СЕРЕБРЯНОМУ.
М.М.Сперанский и его попытки оздоровления государственных финансов. Д.А.Гурьев во главе Министерства финансов. Возвышение ассигнаций. Министерство Е.Ф.Канкрина и его серебряный монометаллизм.
(Л.А.Катыхова ) 14
Глава II. ОТ КРУШЕНИЯ СИСТЕМЫ КАНКРИНА К НОВОЙ РЕФОРМЕ. Последствия Крымской войны. Финансовая политика М.Х.Рейтерна. Н.Х.Бунге и программа золотого монометаллизма. Политика «узкого финансизма» И. А. Вышнеградского 62
Глава III. ЗОЛОТОЙ РУБЛЬ. Потребности времени. Личность С.Ю.Витте. Цели реформы и сложности ее реализации. Итоги. (А. Н. Боханов ) ... . 115
Глава IV. СИСТЕМА КОКОВЦОВА. Испытание войной и революцией. Политика бюджетного равновесия. Российский бюджет накануне первой мировой войны. Международный расчетный баланс страны. Русский золотой запас за границей. Денежное обращение. (Ю. А. Петров ) 140
Глава V. РУБЛЬ В ЭПОХУ ВОЙН И РЕВОЛЮЦИЙ. Начало гиперинфляции. Появление инфляционного мультипликатора. Разрушение единой валютной системы. Безденежное хозяйство: планы и действительность. (Ю. П. Бокарев ) 175
Глава VI. ДЕНЕЖНАЯ РЕФОРМА 20-Х ГОДОВ И ЕЕ ПОСЛЕДСТВИЯ. Планы и задачи. Период параллельных валют. Денежное обращение во время проведения реформы. Рубль в период реконструкции. Рубль в условиях крушения рынка. Конец червонной валюты. (Ю. П. Бокарев ) ... . 199
Глава VII. РУБЛЬ В УСЛОВИЯХ ТОТАЛЬНОГО ПЛАНИРОВАНИЯ. Складывание двухмасштабной системы цен. Денежная масса и доходы населения.
Денежная реформа 1947 г. Неудавшиеся реформы. (Ю.П. Бокарев ) 239
Глава VIII. РУБЛЬ НА ГРАНИ КРАХА. Перестройка и расстройство государственного бюджета. Рост денежных доходов населения. Обмен 50- и 100-рублевых купюр. Реформа цен. Начало гиперинфляции. Падение курса рубля.
Усиление эмиссии. Конец перестройки. (Ю. П. Бокарев ) 272
Глава IX РУБЛЬ В УСЛОВИЯХ РАДИКАЛЬНОЙ РЕФОРМЫ: 1992-1994 гг. Чехарда цен. Денежный кризис. Срыв валютного регулирования. Крах фондового рынка и кризис биржевой торговли. Проблема инвестиций. Ослабление внешнеэкономических связей. Падение производства.
Политика В.С.Черномырдина (Ю.П. Бокарев ) 296
Словарь специальных терминов 315


ФОНД «РУССКОЕ БОГАТСТВО» (Фонд поддержки Музея истории отечественного предпринимательства)
Фонд — некоммерческая общественная организация.
Создан в ноябре 1993 года по инициативе коммерческих и общественных организаций России
с целью:
— изучения и пропаганды опыта, традиций и лучших образцов деловой практики отечественного предпринимательства прошлого и настоящего; формирования позитивного отношения общества к предпринимательству.
— приоритетная задача Фонда — создание Музея истории отечественного предпринимательства.
Основные программы Фонда:
О Выставочная.
@ «Информационная» — научная программа по созданию базы данных по истории предпринимательства.
© «Деловое зарубежье» — научно-информационная программа по установлению связей с русской диаспорой.
О «Фамильное дело» — программа поддержки и пропаганды возрождения лучших отечественных фирм.
© Обучение и просветительство.
© Издательская.
Фонд приглашает к сотрудничеству всех, кому небезразлична судьба России.
113054, Москва, Стремянный пер., 28, корп. 1, «Музей»
237-92-31; 237-85-12


НИШ ШП
107014 Москва
ул.Бабаевская, 4а
Тел.: 269-16-63
Факс: 269-16-72
Телекс 911033 CNARB SU
1ШШ1И
4а Babaevskaya st. Moscow 107014, Russia TeL: 269-16-63 Fax: 269-16-72
Telex: 911033 CNARB SU
Адрес: 107014, г. Москва, ул. Бабаевская, 4а
Iff Телефоны: (095) 269-16-63, 269-16-67
Факс: (095) 269-16-67
Межд.факс: 269—16—72 Телефакс: 911033 CNARB SU
УСТАВНЫЙ КАПИТАЛ — 10,9 млрд, рублей.
АКТИВЫ — свыше 340 млрд, рублей.
Общее число клиентов банка — более 3000 юридических лиц.
Генеральная лицензия ЦБ РОССИИ № 947 от 18.06.93 г.


Быстро летит время. Почти четыре года прошло с тех пор, как Народный банк начал работу в статусе коммерческого банка. Страна постепенно входит в рыночную экономику, банки стали развивать партнерские отношения со своими клиентами, с банками России, с зарубежными банками. Народный банк, ставящий своей целью максимальное предоставление банковских услуг клиентам, выход на международную арену, проделал большую работу в этих направлениях. Получение генеральной лицензии Центрального Банка России позволило расширить возможности банка в проведении международных расчетов. Количество банков- корреспондентов за рубежом постоянно растет. Сотрудники банка готовы дать разъяснения и консультации клиентам по всем интересующим их вопросам. Банк, как и прежде, заинтересован в стабильном экономическом положении своих клиентов банка, придерживаясь независимой кредитной политики.
Мы будем рады видеть Вас в числе клиентов Народного банка и не пожалеем ни времени, ни сил для решения Ваших проблем.
Председатель Правления Народного банка Николай Венедиктович Баев


Народный банк создан 24.10.90 г. на базе 1—ОПЕРУ МГУ Жилсоцбанка СССР как товарищество с ограниченной ответственностью.
<<<<<<<
БАНК ОСУЩЕСТВЛЯЕТ:
Коммерческое кредитование и инвестиции
Расчетно-кассовое обслуживание клиентов в рублях и валюте
Бесплатное открытие счетов для юридических лиц
Исполнение всех видов международных расчетов в 12 видах СКВ
Исполнение срочных международных расчетов
Покупку и продажу наличной валюты
Покупку и продажу валюты на Московской межбанковской валютной бирже
Исполнение всех видов операций в рублях по России, Москве и Московской области
По состоянию на 01.01.94 г. валюта баланса составила 383,1 млрд, рублей.
Собственные средства банка за последний год выросли в 21,5 раза.
Банк имеет дочерний Сибирский Народный банк в Томске, филиалы в Краснодаре и Москве.
Ожидается открытие еще 4 филиалов в Москве.
Банк является членом ассоциации Коммерческих банков социального развития «Русь».


Основные корреспонденты СНГ: ГУ ЦБ РФ Международный Московский банк Внешторгбанк России (Москва) Киевский Народный банк
Банк имеет корреспондентские ~ отношения
с зарубежными банками:
Credit Lyonnais (New York)
Deutsche Bank AG (Frankfurt/Eschborn) Commerzbank AG (Frankfurt/Main) Moscow Narodny Bank Ltd (Singapore, London) Midland Bank PLC (London) National Westminster Bank PLC (London) Bankers Trust Company (New York) Credit Suisse (Zurich) Banca di Roma (Roma) Lombard NatWest Bank Ltd (Nicosia) Credit Lyonnais (Paris) Generale Bank (Bruxelles) i Skandinaviska Enskilda Banken (Stockholm)у x. ABN AMRO Bank (Wien)


РУССКИЙ РУБЛЬ Два века истории
В книге использован иллюстративный материал, предоставленный Музеем истории отечественного предпринимательства, Музеем революции, а также Ю.П.БОКАРЕВЫМ.


Редактор Н.П. Зимарина
Художественный редактор В.К. Кузнецов Технический редактор Е.В. Левина Корректор Е.Ю. Агарева
Подписано в печать 05.08.94. Формат 70 х 1001/16. Печать офсетная. Усл.-печ.л. 29,4. Уч.-изд.л. 28,7. Тираж 10 000 экз.
ТОО «Прогресс—Академия»
112857, Москва, Бережковская наб., 24.
Типография «Данубия принт», г. Братислава, Словакия.