АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ
С .ВЕРБИЦ КИЙ
Р. СЕВОРТЯН
ИВ
В IIISIIIIAI WI’E
(Путешествие в Сингапур и Малайзию)
К
о
Издательство «Наука» Главная редакция восточной литературы Москва 1971


Ответственный редактор И. СИМОНИЯ
Вербицкий С. И., Севортян Р. Э.
В31 Азия в миниатюре. М., Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1971.
87 с. с илл.
Авторы этой брошюры делятся своими впечатлениями о поездке в далекие, полные своеобразия страны Азии — Сингапур и Малайзию. Малайцы, китайцы и индийцы волею исторических судеб оказались гражданами Двух небольших государств, расположенных на полуострове Малакка, части острова Борнео и Сингапуре. Об истории, традициях и сегодняшних заботах народов этих стран рассказывается в брошюре.
2-8-1 91 (И5) 130-70


В поисках экзотики
— Джентльмены, я слышал, что в России есть песня о бананово-лимонном Сингапуре. К сожалению, ни бананы, ни лимоны у нас не растут, и вообще ббльшую часть продовольствия мы импортируем из других стран.
«Джентльмены» — это советские журналисты, ученые, писатели, отправившиеся в двухнедельный вояж по Сингапуру и Малайзии. А представитель туристского бюро — японец Сасаки — сразу же дал понять, что наши представления о Сингапуре покоятся на довольно зыбком фундаменте.
Уже на аэродроме мы почувствовали, что попали в город, который недаром называют современным Вавилоном. Вряд ли где-нибудь еще можно увидеть такую яркую, колоритную толпу! Европейцы всех национальностей, сикхи в белоснежных тюрбанах, длинноногие австралийки в мини-юбках, японцы в желтых шапочках (оказалось, что это игроки национальной сборной по гольфу)...
По дороге в отель мистер Сасаки ввел нас в курс наиболее животрепещущих проблем Сингапура.
— Конечно, джентльмены, вы все хорошо знаете, что на нашем острове расположена крупнейшая военная база Англии. Но известно ли вам, что более половины двухмиллионного населения нашего государства моложе двадцати лет? Полмиллиона юношей и девушек учатся. Кстати, у нас бесплатное начальное обучение. Но здесь сразу возникает ряд проблем. Что делать после окончания школы? Учтите, что в Сингапуре десятки тысяч безработных. Так, по крайней мере утверждает официальная статистика. Причем большинство из них — малайцы, не имеющие специальности.


Один из наших товарищей высказал предположение, что в этом, должно быть, немалая вина колонизаторов. Мистер Сасаки согласился с заявлением советского «джентльмена», добавив, что правительство принимает энергичные меры, чтобы обеспечить малайцев работой.
— А теперь попрошу вас обратить внимание на виллы, мимо которых мы сейчас проезжаем. Здесь живут богатые китайцы. Именно они истинные хозяева города. Вы не представляете, какой энергией и изобретательностью обладают китайцы, когда их удивительная трудоспособность и расчетливость сочетаются с европейской логикой и техникой.
В гостиницу «Кеттей», расположенную на самом высоком месте Сингапура, мы попали поздно вечером, а с утра отправились на охоту «за экзотикой».
Сингапур производит впечатление огромного базара, раскинувшегося на многие километры. Первые этажи домов — магазины, лавочки, рестораны.
— Цветы в витрине магазина,— объясняет наш гид, мистер Го,—означают, что он недавно открылся. Венки у домов — кто-то умер.
Мистер Го предельно прозаичен. Он не касается сложных проблем, подобно мистеру Сасаки. Сразу же после знакомства мистер Го информирует нас, что сувениры выгоднее всего покупать в магазине «Марко Поло». Ларчик, как потом выяснилось, открывался просто — гиды получают определенный процент от хозяина магазина за каждого посетившего его туриста.
— Посмотрите в окна, господа,— звучит голос мистера Го,— сингапурцы приветствуют вас флагами.
Действительно, с каждого окна свешиваются длинные шесты, на которых колышется, словно какие-то фантастические знамена, разноцветное белье. Оказывается, сингапурские хозяйки все сразу сушат его таким образом два раза в неделю. Так постановил муниципалитет.
А вот наконец и экзотика. «Сад тигрового бальзама»— так называется граничащий с морем аляповатый «луна-парк» на китайский манер. Несколько десятилетий назад два брата-миллионера построили его, преподнеся в дар жителям Сингапура. А заодно прославили себя и свою «чудодейственную» тигровую мазь. Если судить по рекламным объявлениям, встречающимся чуть 4


Новые кварталы Сингапура застроены современными домами. Но как и в старых, по определенным дням из окон торчат длинные шесты, на которых сушится белье
ли не на всех языках мира, то она исцеляет от любых болезней.
Кстати сказать, в Сингапуре множество китайских аптек, где продаются различные лекарства, приготовленные по рецептам тибетской медицины. Как-то мы заглянули в одну из них. На витрине были выставлены удавы и другие пресмыкающиеся. Оторвавшись от игры в маджан *, к любопытным посетителям подошел полный китаец и вежливо объяснил, что в аптеке продаются мази от кожных заболеваний, но, к сожалению, они лечат болезни только китайской кожи.
* Маджан — национальная китайская игра.


Ё портовых улочках невероятная толчея. Здесь стихия мелкого бизнеса. На каждом шагу нас осаждают менялы (эта профессия полностью монополизирована тамилами), зазывают мелкие торговцы, предлагая уступить за «самую низкую» цену все, что нам понравится. Тут можно увидеть моряков всех национальностей.
В одной из лавок мы решились купить что-либо из местных сувениров. Сделать это, однако, не так-то просто. На большинстве товаров стоит клеймо: «сделано в Китае», «сделано в США», «сделано в Англии» и даже в Нигерии. Что же «сделано» в Сингапуре? Мы еще долго ворошили бы пеструю галантерейную смесь лавочника, если бы не наткнулись наконец на пару резиновых шлепанцев со штампом: «сделано в Европе». Глядя на наши недоуменные лица, мистер Го распорядился завернуть покупку.
— Если вы увидите надпись: «сделано в Европе» или «сделано в Америке»,— можете покупать спокойно. Это местное производство.
Так открылся секрет сингапурских бизнесменов, повышающих спрос на свои товары.
Несмотря на грязь и одурманивающие запахи, китайские кварталы наиболее колоритны. Жизнь на этих улочках не замирает ни на секунду. Они всегда заставлены столами со снедью на любой вкус и на любой карман. Крабы и осьминоги, огромные лангусты, кровяная колбаса, острые приправы — все это и притягивает и отталкивает туриста.
Когда же спят обитатели этих кварталов? Мы проходили по улочкам в ночные часы и заставали все ту же картину. Вероятно, не так легко заснуть в доме, который просматривается насквозь, а в каждой комнате живет большая семья.
Здесь, в переулках, забитых тележками с наспех сооруженными навесами из бамбука, царит вечная базарная лихорадка. «Флору» и «фауну» тут давно заменили горы овощей, фруктов, висящие на крюках потрошеные цыплята, утки и целиком зажаренные туши молодых поросят. На таком «базаре» можно купить даже обезьяну, как у нас покупают живую курицу, ну а если вы к тому же гурман, то приобретете и мясо удава или собаки. Из них готовят весьма изысканные с местной точки зрения блюда.
6


Китайский квартал. Жизнь на его улицах не замирает ни днем, ни ночью
Перемалывая палочки сахарного тростника, мальчишки предлагают стакан охлажденного сока или острым ударом длинного ножа раскалывают для вас молодой кокос.
— Надеюсь, вы получили первое представление о Сингапуре?
Этими словами нас встретил в своей конторе руководитель департамента по делам туризма мистер Рат- нам. После взаимных приветствий он обратился к нам с краткой речью:
— Сингапур становится одним из центров международного туризма. Только в прошлом году у нас побывало более трехсот тысяч туристов почти из всех стран мира. Через четыре года их число возрастет до полумиллиона человек.
Что же все-таки влечет туристов в Сингапур?
Кое-кто из них считает, что такая поездка позволит, не совершая дорогостоящего вояжа в Китай, Индию и
7


Трудно найти что-нибудь колоритнее китайского рынка
Индонезию, получить представление о малайских кам- понгах, индуистских храмах и жизни китайских кварталов в этом многонациональном городе-государстве. Большинство же смотрит на Сингапур как на «чудо света» с его смешением культур, нравов, обычаев.
Ворота зубов дракона
На следующий день на катере мы объехали почти весь остров. В нескольких милях от берега — малайская деревня на сваях. По дощатой «центральной» улице, сквозь которую просвечивают голубые воды залива, прогуливаются молодые мамы с детишками на руках-, мальчишки прямо с «мостовой» бросаются в воду за монетами, брошенными туристами. В одном из домов молодые парни играли на бильярде, а старики оживленно беседовали, не выпуская изо рта длинных трубок. В другом — молодая женщина что-то рассказывала 8


черноголовым детишкам, сидевшим за длинным столом. Картина вполне земная!
Большинство жителей деревни занимаются рыбной ловлей, старики выделывают различные национальные сувениры: картины из соломки, корабли и цветы из кораллов.
На внешнем рейде множество кораблей. Не будет, по-видимому, преувеличением сказать, что они собрались почти со всех стран мира. Малаккский пролив, где расположена естественная гавань Сингапура, образует узкий проход, который не могут миновать суда, совершающие дальневосточные рейсы. Здесь они производят ремонт и пополняют запасы воды и топлива. Портовые сооружения Сингапура растянулись на десятки километров. Кое-где искусственные причалы выдаются глубоко в пролив.
Еще в начале XII в. малайский город Тумасик считался одним из оживленнейших портов в Азии. Китайские мореходы называли его гавань «Воротами зубов дракона». Кстати, это название сохранилось за западным входом в нынешнюю бухту Кэпэл.
Постоянные набеги пиратов привели к тому, что к моменту высадки англичан на остров в начале XIX в. на месте некогда процветающего порта осталась маленькая деревушка, в которой проживало несколько сот жителей.
В середине .прошлого века в гавани Сингапура уже можно было увидеть десятки парусных шлюпов из Англии, Голландии, Франции, США. Китайские джонки и причудливые одномачтовые арабские корабли с треугольным парусом из Хадрамаута, малайские, индийские суда самых удивительных конструкций с Цейлона, Целебеса, Мадуры и Макасара.
Появление паровых судов, открытие Суэцкого канала способствовало превращению Сингапура к концу прошлого века в основной транспортный центр Юго- Восточной Азии.
Ныне порт Сингапура стоит на четвертом месте в мире по деловой активности: более ста морских линий связывают его с другими странами и континентами. Из Сингапура вывозят натуральный каучук и оловянные концентраты, нефтепродукты, кокосовое и пальмовое масло, кофе, перец, фрукты и многие другие товары. Внешнеторговый оборот этого крупнейшего в Азии цент9


ра реэкспортной торговли достигает трех миллиардов долларов!
Сопровождающий нас инженер, работник порта, с увлечением рассказывает о работах, которые ведутся, чтобы во всеоружии встретить надвигающуюся «техническую революцию» в морских перевозках. Портовое хозяйство начинает перестраиваться для быстрой погрузки и выгрузки контейнеров, без которых уже немыслима транспортировка грузов. Порт готовится также к приему японских супертанкеров водоизмещением в несколько сот тысяч тонн, которые будут здесь останавливаться для ремонта и заправки по пути в Персидский залив, где находятся японские нефтяные концессии. Полным ходом идет постройка дока, в котором смогут ремонтироваться супертанкеры водоизмещением до трехсот тысяч тонн.
...Кажется, прямо из воды вырастает огромный резервуар с ярко-красной эмблемой компании «Шелл». Перед нами крохотный островок Буком, размером в несколько десятков гектаров. Именно к этому островку вполне подходит пословица: «Мал золотник, да дорог!»
В конце XIX в. черное золото на Суматре и Борнео еще не было открыто и нуждавшийся в новом виде топ- липа свободный порт ввозил русский керосин, добывавшийся, кстати, также английскими компаниями в Баку.
Буком начал процветать с 1882 г., когда через Су- •Ц1Сии прошел первый танкер и направился в сторону Сингапура по водам Индийского океана. Но одно ДАЛО выло прниимггн туда керосин, а другое — его раз- ММГИТЬ« Нефтяная компания «Шелл» начала энергично ОТрОИТь иефтехраиилища на Дальнем Востоке и одно и® них в Сингапуре. Однако английские власти не нашли на острове места для нефтехранилища, призванного снабжать нефтепродуктами почти весь регион, впоследствии получивший название Юго-Восточной Азии.
Тогда бизнесмены от нефти ринулись на Буком. До этого мало кто знал о существовании небольшого островка. Он был известен только морякам и морским пиратам, пополнявшим запасы пресной воды из его прозрачных источников. Одна сингапурская компания пыталась построить на Букоме водохранилище. Однако, после того как на остров сделала заявку нефтяная монополия «Шелл», объединившаяся в 1902 г. с Голландской королевской нефтяной компанией, о свежей
10


Индуистский храм в Сингапуре


воде забыли. Остров начал стремительно покрываться все новыми и новыми емкостями, пока не превратился по существу в огромный резервуар сырой нефти и нефтепродуктов. Его глубоководная гавань позволяла танкерам любой величины пришвартовываться у берегов.
Развитие национально-освободительного движения в Индонезии, Малайе и Сингапуре сказалось и на судьбе островного нефтехранилища. В Малайской Федерации и Сингапуре в начале 60-х годов был провозглашен курс на индустриализацию. Нефтяным магнатам пришлось учесть изменения, происшедшие в общественно-политическом климате Юго-Восточной Азии. Так, на свет появился проект создания первого нефтеперерабатывающего предприятия на Букоме, которое должно было снабжать нефтепродуктами Малайзию и Сингапур.
С борта катера видны крекинговые вышки нефтеперерабатывающего предприятия. Ежегодно оно перерабатывает два миллиона тонн сырой нефти. Из нее получают газ, бензин, авиационное топливо, керосин, дизельное топливо, различные масла и битум.
Объяснения инженера прервал гул реактивного самолета, который шел на -посадку в сторону Сингапура. Здесь, в отдаленной части острова, расположена одна in крупнейших английских военно-воздушных баз. На острове есть еще две английские военно-воздушные ба- яы. И крупнейшая « Азии военно-морская база, кото- рйП в течение десятилетий служила оплотом английского иля дичее । на в ’•том районе земного шара. Отсю- Д1 не раз уходили аиглийскне военные корабли для по- дЮлвння «бунтов» и «мятежей» в странах Юго-Восточ- НОЙ Азин
— Англичане объявили, что в начале семидесятых годов они оставят Сингапур.— Помолчав некоторое время, сопровождающий нас инженер добавляет: — Уход англичан порождает много сложных проблем. Дело в том, что несколько десятков тысяч сингапурцев занято обслуживанием британских военных баз. Всех этих людей нужно куда-то пристроить, а как вы уже, наверное, успели заметить, с обеспечением работой у нас дела обстоят не совсем благополучно! Но, с другой стороны, мы сможем использовать английские военные доки и другие сооружения для расширения порта...
От обсуждения «мировых» проблем нас оторвал возглас: «Впереди экзотика!»
12


Мы проплываем мимо островка Пулау Брани. На нем расположена небольшая деревушка Тэлок Сага, где обитают потомки аборигенов Сингапура — «оранг- лаут» — «люди моря».
Ряды торчащих из воды жердей, протянувшиеся далеко от берега, образовали нечто вроде частокола, в конце которого на сваях примостились хижины с конусообразными крышами. Оказывается, это сооружение, отгораживающее часть моря,— ловушка для рыбы. Ночью, привлеченные светом керосиновых ламп, они косяками идут вдоль «частокола» и попадают в специальные сети. Орапг-лауты хорошие ловцы жемчуга. Для многих из них постоянным домом служит долбленая лодка. На одном конце — место для очага, на другом — циновка-постель для всей семьи. Над ней крыша из пальмовых листьев. Как мы потом узнали, оранг-лауты относятся к одной из групп аборигенов Малайи — джакунам, которые появились здесь две с половиной тысячи лет назад.
К сожалению, мы еще раз убедились в том, что время первооткрывателей безвозвратно ушло. Оказывается, подробное описание джакунов и других местных аборигенов составил наш великий соотечественник Миклухо- Маклай, который совершил два путешествия во внутренние районы Малаккского полуострова.
Просвещенный колонизатор
Нынешний облик Сингапура — это прошлое и настоящее страны. Центр города, где находится резиденция президента, премьер-министра, парламент, напоминает старую, добрую Англию. Викторианский стиль зданий крупных банков на манер лондонского Сити все еще затмевает бетонные и стеклянные коробки, построенные американцами и японцами. На центральной площади памятник основателю Сингапура — сэру Томасу Стемфорду Раффлзу. Бронзовая фигура на высоком постаменте напоминает о былом могуществе Великобритании.
Для сингапурцев и по сей день имя Раффлза, как, впрочем, и все, что связано с английской политикой в этой части мира, не только история. «Да,— говорили нам сингапурцы,— англичане — изворотливые, беспо-
13


щадные колонизаторы. Многие жители города отдали свои жизни в борьбе за достижение независимости. Но в то же время нельзя забывать, что английская буржуазия дала толчок развитию Сингапура».
Представим себе на минуту эту часть мира такой, какой она была в начале прошлого века. Между Великобританией и Голландией идет, то утихая, то вновь разгораясь, борьба за индонезийские острова и Малайю, богатую оловом и пряностями. Всесильная Ост- Индская компания цепляется за старую, испытанную политику торговой монополии. Новая промышленная буржуазия Англии требует свободы торговли. Она считает себя готовой к успешной конкуренции с другими европейскими державами. Как нельзя по вкусу ей пришлась идея создания свободного торгового порта в центре малайского архипелага для эффективной борьбы и конкуренции с Голландией. Ее автором был сэр Томас Стемфорд Раффлз.
Раффлз наследовал профессию завоевателя земель для британской короны от своего отца, капитана английского судна, на котором, кстати, по пути на Ямайку и родился будущий основатель Сингапура. В тринадцать лет началась его трудовая жизнь в одном из оффисов Ост-Ипдской компании в Лондоне. Взлет карьеры Раффлза был действительно стремителен. Приступив к работе в качестве посыльного, он зарабатывал всего лишь несколько фунтов, а в восемнадцать, будучи клерком, получал уже сто фунтов в год, в двадцать четыре занимал пост секретаря компании в Малайе с годовым окладом полторы тысячи фунтов стерлингов. 11рп чтом Раффлз не стал чинушей и бюрократом, каких немало было в то время в колониях. К тридцати юлам Раффлз говорил по-малайски, писал по-арабски, апал п читал малайскую литературу. Человек самых разносторонних знаний, он интересовался политикой и историей, зоологией и ботаникой, географией и многими другими науками. Бывший секретарь, а потом биограф Раффлза Абдуллах бин Абдулкадир высоко отзывался и о его дипломатических способностях. «Раффлз умел разговаривать улыбками», говорили про него местные малайские аристократы.
Без устали трудился Раффлз во славу английской короны. Он работал по семнадцати часов в сутки, разъезжал по стране, встречался с султанами, писал 14


К туристским достопримечательностям относится малайская деревня на сваях
научные труды, собирал коллекции растений, памятников древности и т. д. Однако заветной мечтой Раффлза было создание великой английской империи на островах малайского архипелага. Этому в конечном счете и посвятил свою жизнь просвещенный колонизатор начала XIX столетия.
Был момент, когда Раффлзу показалось, что цель достигнута. Он занимал пост генерал-губернатора Явы, оккупированной англичанами в годы наполеоновских войн. В 1816 г., упоенный успехом и властью, он устроил прием в честь многочисленных гостей, среди которых были и голландцы. Внезапно в зал, где мерно танцевали пары, ворвался королевский посланец. Он направился прямо к креслу генерал-губернатора. Раффлз нетерпеливо разорвал врученный ему конверт и побледнел. Скупые строки послания содержали приказ вернуть Яву 15


Голландии. Это был тяжелый удар. Но Раффлз сумел от него оправиться. Завоевание архипелага англичанами продолжалось.
19 января 1819 г. Раффлз на шести судах отплыл из Пенанга, а через неделю высадился на одном из островов, в том месте, где некогда стоял древний малайский порт Тумасик. Английские солдаты то тут, то там натыкались на груды человеческих черепов и костей — следы какой-то давней резни между жителями Явы и Малайи.
История этого острова уходит в глубь веков и окружена многочисленными легендами. Наиболее популярная рассказывает о том, как в XIII в. индийский принц Сингх Нила Утама, назначенный правителем суматранского порта Палембанга, попал в сильный шторм и был вынужден выбросить за борт все свои вещи, вплоть до короны. Принц со свитой высадились на ближайшем острове, чтобы переждать бурю. Там они встретили животное, напоминавшее льва. Считая его появление хорошим предзнаменованием, принц назвал это место «Сингапур», что по-малайски означает «город льва».
В 1819 г. местный лев уступил английскому право па владение Сингапуром. При Раффлзе здесь обосновалась торговая фактория,
«Восходящее солнце» над Сингапуром
Более столетия Сингапур, контролировавший кратчайший путь между Европой и Китаем, был гордостью английской империи и ее главной базой в районе, который ныне принято называть Юго-Восточной Азией. Европейский квартал Сингапура блистал роскошью и образцовым порядком. Он напоминал маленькую часть Англии, перенесенную в тропический мир. Лужайки для гольфа, гостиницы и рестораны с кондиционированным воздухом, здания тяжеловесной британской архитектуры — все это служило благополучию и процветанию белого меньшинства. Кварталы, где проживали китайцы, индийцы и малайцы, выглядели намного хуже. Однако нищету, порок, грязь здесь неплохо драпировала экзотика. Порою заезжий турист и не замечал за базарными рядами подлинный трудовой Сингапур.
16


Ничто не омрачало английского правления в районе к «востоку от Суэца». Англичанам было трудно себе даже представить, что кто-нибудь посмеет решиться соперничать с ними. Сингапурский бастион стоял надежно. С моря врага должны были встретить дальнобойные пушки его военно-морской базы. С суши, со стороны Малайи, на пути неприятеля стояли непроходимые тропические леса. «Прежде чем победить Сингапур,— говорили англичане,— нужно победить джунгли».
Японцы начали с джунглей. Незадолго до начала второй мировой войны на Тихом океане они основали на захваченном у Китая Тайване школу «рейнджеров». Здесь учились преодолевать непроходимые, обвитые лианами чащобы, изучали ядовитые растения, насекомых, животных, которые могли представлять опасность для императорской армии.
А жизнь в Сингапуре в это время шла так же размеренно и спокойно, как и всегда. Приближение фронтов второй мировой войны к английским владениям не могло вывести из равновесия невозмутимых англичан. Правда, незадолго до нападения на Пирл-Харбор город подвергся налету японской авиации. Несколько десятков убитых не смутили, однако, покоя хозяев города. Положение изменилось, как только в войну на Тихом океане вступили Соединенные Штаты. «Белый Сингапур» связывал отныне свои надежды с военными успехами американцев.
«Мы уверенно смотрим в будущее. Наша оборона сильна, а оружие эффективно» — так звучал один из английских приказов, развешанных по городу.
Между тем оборона острова и Британской Малайи оставляла желать много лучшего. Многонациональные войска англичан были плохо подготовлены. Орудия береговой охраны Сингапура могли стрелять лишь в сторону моря, откуда ожидали нападения, а пришло оно с суши.
Сначала японцы высадились в Малайе, в самом труднопроходимом районе восточного побережья. Индийские и австралийские части, не приспособленные к ведению войны в джунглях, быстро прекратили сопротивление. Следующее поражение ожидало их на море, которым они «владели» многие годы. На дно пошли два лучших корабля британского флота «Принц Уэльский» 2 Зак. 1238
17


и «Рипалс». Не помогло здесь и мужество английских моряков. Правительство Великобритании, надеявшееся с помощью линкоров, не прикрытых авиацией, нанести «политическое» поражение японцам, допустило преступный просчет.
Поражения на суше и на море впервые по-настоящему взволновали «белый Сингапур». А японцы продвинулись уже к Джохору — столице султаната,— который отделял от Малайи лишь узкий пролив.
Ночью отборные японские части на десантных судах, лодках и понтонах стали переправляться на остров. Прожектора, которыми англичане освещали пролив, не только не помешали японцам форсировать переправу, но и помогли заметить замешательство английских частей. Оборона Сингапура оказалась настолько непродуманной, что на улицах города практически началась бойня. Японская авиация подвергала его непрерывным бомбардировкам, летчики расстреливали мирное население из пулеметов, а пушки и танки неприятеля сокрушали дома, госпитали, магазины.
Город был обречен. Не смогла помочь ему и знаменитая военно-морская база. Чтобы предотвратить высадку японцев у причалов, весь военный комплекс — с домами, складами, магазинами и даже футбольными полями был взорван еще до вступления неприятеля на остров.
Воскресным февральским утром 1942 г. английский командующий генерал Персеваль встретился с японским генералом Ямасита и заявил ему о капитуляции. Над островной страной повисла тишина. Однако вскоре гул разрывов и уханье бомб сменились душераздирающими воплями несчастных горожан — англичан и китайцев, мужчин и женщин, которые стали жертвами казней и репрессий на некогда людных улицах города. Так продолжалось долгих три с половиной года.
Позднее в музее столицы Малайзии Куала-Лумпур мы видели пожелтевшие листки первой газеты, изданной японцами после захвата острова. Прежде всего они переименовали его в Сёнан, что означало «блестящий Юг». Жители Сингапура (неевропейцы) причислялись к великой расе Ямато. В газете говорилось, что для Сингапура отныне начинается великая «эра процветания, мира и порядка». Об этой «счастливой эре» напоминает видимый почти с любой точки города высокий /8


постамент, воздвигнутый в память десятков тысяч жителей острова, замученных во время японской оккупации.
На развалинах двух империй
Кончилась вторая мировая война. Японская империя в Юго-Восточной Азии, построенная на крови и страданиях людей, развалилась. Сингапур вновь стал собственностью англичан. Правящие круги Англии понимали, что рано или поздно придется предоставить Сингапуру независимость. Они опасались, как бы к руководству страной не пришли левые силы, позиции которых были там достаточно сильны. На свет появился английский план создания государства Малайзии, куда должны были войти Малайская Федерация, английские колонии на Борнео — Саравак и Сабах, а также Сингапур.
Лондону принадлежала активная роль в создании нового государства. Англичане намеревались таким путем успешнее контролировать национально-освободительное движение в бывших колониях. Нельзя, однако, забывать о том, что каждый из партнеров преследовал собственные цели. Правители Малайской Федерации стремились усилить свое влияние на полуострове, а также использовать часть доходов Сингапура на укрепление своей экономики.
Цели, которые преследовал, ратуя за вхождение Сингапура в Малайзию, премьер-министр сингапурского правительства Ли Куан Ю, были также весьма сложными и противоречивыми. Невозможность их осуществления привела к выходу этой территории из Малайзии и образованию Республики Сингапур.
Ли Куан Ю родился в Сингапуре в 1923 г. в состоятельной китайской семье. Закончил юридический факультет в Кембридже. Рассказывают, что после окончания университета научный руководитель сказал ему: «Вы будете блестящим юристом. Я не сомневаюсь, что вы приложите все усилия к тому, чтобы над небом Сингапура высоко реял английский флаг». На это молодой Ли будто бы ответил: «Я сделаю все, чтобы он был спущен как можно скорее».
Ли Куан Ю недолго занимался адвокатской практикой и вскоре полностью переключил свою неуемную
2*
19


энергию на политическую деятельность. Растет его популярность как прекрасного оратора, выступающего перед народом на малайском, английском и китайском языках. Вскоре он создает Народную партию действия. В 1959 г. она побеждает на выборах. Тридцатишестилетний Ли Куан Ю становится премьер-министром.
Ли Куан Ю — видный деятель Социалистического Интернационала и инициатор создания Азиатской социалистической лиги. Подобно своим европейским коллегам из социал-демократов, он в многочисленных выступлениях подчеркивает, что эксплуатация человека человеком в принципе аморальна. А на деле Ли Куан Ю все надежды на улучшение экономического положения возлагает на местный и иностранный капитал.
Выступая за создание Малайзии, Ли /Куан Ю выдвинул лозунг «малайзийской Малайзии» — государства, в котором бы китайцы, малайцы, индийцы — все расовые и религиозные группы — мирно сосуществовали и добивались экономического прогресса. Ведь от десяти- миллионного населения Малайзии 46% составляют малайцы, 42%—китайцы, остальные — индийцы и небольшие народности — ибаны, даяки, кадазаны и другие.
Когда мы поднимали вопрос о причинах выхода Сингапура из Малайзии в 1965 г., ответы сводились примерно к следующему: «Еще не пришло время для такого слияния. Ли Куан Ю слишком быстро захотел навязать Малайзии современные формы буржуазной демократии».
По-видимому, дело не столько в «формах буржуазной демократии», сколько в непримиримости интересов различных групп буржуазии Сингапура и Малайзии.
Однако взаимозависимость Малайзии и Сингапура по-прежнему остается велика, ибо Сингапур реэкспортирует то, что производят в Малайзии. Поэтому между двумя ныне независимыми государствами еще долго будут существовать тесные экономические связи.
Местная элита
В Сингапуре, где подавляющее большинство населения китайцы, национальным языком считается малайский, а административным — английский. На экранах 20


телевизоров в начале передачи появляются одна за другой миловидные дикторши — то малайка, то китаянка, то индианка, а иногда и европейская девушка. В действительности страна еще более многоязычна. Выходцы из Китая говорят на различных южнокитайских диалектах. И газеты в Сингапуре выходят на всех местных языках. Самая крупная из них, «Стрэйтс Таймс», как и многое в этом городе, уникальна. Она рассчитана на читателей двух стран: Малайзии и Сингапура. Главная редакция находится в Куала-Лумпуре. Нас принял мистер Ви, заместитель главного редактора и руководитель сингапурского отделения газеты. Небольшого роста, чрезвычайно подвижный, он казался ярким представителем того типа энергичного китайца, о котором нам говорил при первом знакомстве мистер Сасаки. Мистер Ви свободно владеет английским, малайским, японским и несколькими диалектами китайского языка.
Наш хозяин объяснил, что газета «Стрэйтс Таймс»— коммерческое предприятие. Она приносит приличный доход своим акционерам главным образом благодаря публикации рекламных материалов. Газета выходит тиражом сто пятьдесят тысяч экземпляров и является самой крупной в стране. На наш вопрос, каким образом удается выпускать одну газету на два государства, мистер Ви ответил, что редакция старается обходить острые проблемы и больше помещать информационного материала. На вилле мистера Ви и началось наше знакомство с местной интеллигенцией.
Общество собралось довольно разнообразное. Пришла младшая дочь мистера Ви, студентка второго курса медицинского факультета. Она привела с собой молодого человека — продюсера телевизионных фильмов.
Молодой продюсер окончил колледж в Сан-Франциско и работал несколько лет репортером в Соединенных Штатах. В нем чувствовалась хватка будущего дельца.
Разговор зашел о литературе вообще и русской в частности. Наш собеседник, кроме Пастернака, никого из советских писателей вспомнить не мог.
— Понимаете,— с подкупающей непосредственностью сказал он,— в западных странах много шумят о бестселлерах и волей-неволей запоминаешь авторов этих книг.
Нас представили китайцу средних лет — начальнику 2/


уголовной полиции Сингапура мистеру Ли. С ним пришла дочь, очень красивая молодая женщина.
Мисс Ли — не только обладательница огромных глаз, но и редактор женской полосы в воскресном выпуске «Стрэйтс Таймс».
Мы поинтересовались, какие советы она дает своим читательницам.
— В одной из последних статей,— ответила Ли,— я призывала молодых женщин принимать участие в общественной жизни. В основном же мы отвечаем на вопросы молодых читателей и читательниц. Посмотрите воскресный выпуск, может быть, вы найдете что-нибудь поучительное и для себя.
Поучительной была в общем-то старая истина: одни и те же вопросы волнуют молодых людей и на экваторе, и в городах с умеренным климатом.
«Мне нравится юноша,— пишет одна молодая читательница,— но он слишком застенчив. Один из его друзей пытается воспользоваться этим и не дает мне прохода. Как мне поступить?».
Мисс Ли отвечает, что прежде всего следует отделаться от назойливого поклонника и попытаться подбодрить своего избранника.
Другое письмо связано с национальной спецификой Сингапура. Молодой человек полюбил девушку, но они говорят на разных языках. Ко.гда они встречаются, девушка только улыбается и предлагает холодную воду.
«Язык любви, — отвечает мисс Ли, — универсален. Но ваша дружба станет еще более прочной, если вы изучите язык друг друга».
— У нас есть проблемы и посерьезней,— вмешался в разговор мистер Ли.— Вы, наверное, уже слышали о растущей преступности среди молодежи Сингапура. Только за время вашего пребывания раскрыто несколько серьезных преступлений с применением «домашних бомб».
Мистер Ли разъяснил, что так называемая «домашняя бомба» — это самоделка, начиненная взрывчаткой, которую преступники подкладывают в дома состоятельных людей, отказавшихся внести требуемый грабителями денежный выкуп. Рекет широко процветает в подпольном Сингапуре, населенном бандитами и преступниками. Армия членов гангстерских банд достигает почти семи тысяч человек.
22


— Трудно работать,— хмурится Ли,— ведь наши доморощенные гангстеры имеют широкие связи с преступным миром Гонконга, США, Англии, Канады, Филиппин. Особенно много беспокойства причиняют торговцы опиумом. До последнего времени Сингапур был перевалочным пунктом в их международных операциях.
Сейчас положение несколько изменилось. Мы усилили морскую патрульную службу, оснастили ее быстроходными катерами и можем теперь догонять преступников, нелегально доставляющих опиум в страну. Ежегодно мы отбираем несколько сот килограммов этого «добра». Увы, это слишком мало!
Мистер Ли далее рассказал об уловках торговцев запретным товаром. Совершенно случайно, например, опиум был обнаружен в баллоне грузовика. Машина совершала регулярные рейсы, перевозя по сто двадцать килограммов опиума. На таиландско-малайзийской границе был задержан контрабандист, переправлявший опиум в свиных тушах. Провозят с собой опиум и иностранные туристы.
И еще об одной встрече с местной интеллигенцией. Нас пригласили на ежегодное собрание членов клуба любителей бадминтона, наиболее популярного вида спорта в Сингапуре. Мы сидели за круглыми столиками у берега Южно-Китайского моря. Девушки разносили острые национальные блюда и пиво.
Президент клуба поздравил собравшихся со спортивными достижениями, затем представил советских гостей и выразил уверенность, что следующая встреча с представителями Советского Союза произойдет не только за столиками, но и на спортивных кортах.
Пожилой китаец под аплодисменты сказал, что все его двенадцать сыновей защищают спортивную честь клуба, и он надеется, что эта традиция будет продолжена внуками.
Потом спортсмены подходили к столику, а жена президента клуба вручала им призы и спортивные медали. Среди них были врачи и юристы, торговцы и клерки, люди разного общественного положения, представители всех живущих в Сингапуре национальностей.
Обстановка была самая непринужденная, разговор переходил с одной темы на другую. Сидевшая рядом с нами китаянка оказалась женой президента государст23


венной телевизионной корпорации господина Рамана — тамила по происхождению.
— Да,— ответила она на наш вопрос,— браки между людьми различных национальностей стали теперь не таким уж редким явлением, хотя и не повсеместным. Например, среди малайцев еще слишком сильны мусульманские традиции, запрещающие им выходить замуж и жениться на представителях других национальностей. Немалую роль играет разница в пище,— китайцы в основном едят свинину, а малайцы-мусульмане к ней не прикасаются. Но мы верим, что наши дети будут считать себя не китайцами или малайцами, а просто сингапурцами.
В университете
Миссис Раман договорилась с властями университета Сингапура, чтобы нас приняли и показали это старейшее в Азии учебное заведение. Вдали от городской суматохи, в тенистом парке расположен университетский комплекс, рассчитанный на три с половиной тысячи студентов. Студенты-китайцы составляют подавляющее большинство учащихся.
Подъехать к зданию университета нам не дали. Путь машине преградила толпа молодежи. Молодые люди что-то кричали и энергично жестикулировали. Рядом стояли грузовики, украшенные разноцветной бумагой и транспарантами.
— Дайте им доллар, господа,— сказал шофер нашей машины.
Доллар — не плата за вход в университет и не «гостевой» налог. Хотя образование здесь платное, в размере около пятисот сингапурских долларов в год, вход в университет свободный. Сегодня, однако, чрезвычайное событие. Студенты вышли на улицу, чтобы привлечь внимание городских жителей к участи бедняков — голодающих и безработных. Изменить их положение призывают плакаты и транспаранты. Деньги же собираются со всех «имущих», по крайней мере владельцев машин. Мы также попали в их число. Собранные средства будут переданы благотворительным организациям. •
Взамен доллара получаем чистенькую карточку 24


с одним словом «спасибо» и проезжаем к зданию университета. Нас встречает ректор.
— Здравствуйте, господа. Я слышал, что в составе вашей группы есть ученые. Было бы очень интересно узнать, как изучают Сингапур в Советском Союзе. А пока разрешите вам представить специалиста, занимающегося системой планирования в СССР и других социалистических странах.
Нам пожимает руки невысокий человек, национальность которого определить довольно трудно.
— Я сингапурец,— улыбается он.— Среди моих предков есть и европейцы, и малайцы, и китайцы. Преподаю на факультете экономики. Раньше занимался общей теорией. А теперь, когда в мире все большее внимание уделяется советскому опыту планирования, решил составить новый курс. Сингапурские студенты,— продолжает наш собеседник,— интересуются всем подлинно новым. Правда, это новое приходится брать из книг американских, английских и других иностранных авторов. Доступа к оригинальным источникам по советскому опыту планирования мы пока не имеем.
Действительно, в библиотеке, которой позавидует любой университет Азии, нет практически ни одного советского учебника, не говоря уже об изданиях на русском языке.
— Товарищи, вы говорите по-русски?
Фраза произносится с явным акцентом. Перед нами молодой китаец — студент университета, самостоятельно почерпнувший кое-какие сведения из русского языка. Правда, ректор готов уже использовать его как переводчика в разговоре с нашей делегацией, однако сам студент предпочитает перейти на английский.
— Хочется изучить русский язык. Наверное, у нас в университете скоро введут этот курс. Но не все смогут заняться новым языком, ведь за двенадцать лекций приходится платить сорок пять долларов. Так что, пока выучишься говорить по-русски, разоришься,— смеется общительный студент.
Нас знакомят с системой образования в университете, которая даже в деталях повторяет английскую. Право на поступление в высшее учебное заведение дает окончание «высшей средней школы» — двухгодичных курсов, на которых будущий студент получает определенную специализацию по техническим, естественным
25


Многочисленные деревянные сампаны и джонки снуют по реке Сингапур, развозя по всему острову товары с океанских кораблей
или гуманитарным наукам. Конкурс среди абитуриентов невелик по сравнению с нашими учебными заведениями. Не более двух человек на место.
— У нас платное обучение,— говорит декан,— стипендии в университете выдаются лишь двум десяткам студентов, особенно отличившимся в учебе.
Мы спрашиваем стоящего рядом сингапурца в больших очках, как нам показалось преподавателя, сколько лет обучаются в университете. Он оказался студентом медицинского факультета.
— Мне учиться дольше всех. На нашем факультете полный курс читается шесть лет. Легче техникам и юристам. Их обучение рассчитано на четыре года, а у филологов и историков — всего на три.
26


Один из сопровождающих нас преподавателей оказался членом профсоюза учителей. Он любезно согласился доставить нас в Дом профсоюзов Сингапура, посещение которого предусматривалось нашей программой.
В Доме профсоюзов
Трудно, пожалуй, сразу признать в этом роскошном современном здании Дом профсоюзов. Он мало чем отличается от респектабельных оффисов, клубов и прочих заведений, в которых мы встречались с представителями местной элиты. Даже в Малайзии, где весьма влиятельны организации рабочих, такое здание было построено сравнительно недавно.
Питер Винсент, генеральный секретарь Национального конгресса профсоюзов Сингапура, словно угадывает наши мысли.
— В Дом профсоюзов мы вложили не только деньги наших членов. Помогло и правительство. Трудно было бы без его поддержки построить такое здание.
Кондиционированный воздух, несколько лифтов, обслуживающих четыре этажа с расположенными на них оффисами и кабинетами профсоюзных руководителей. Огромный театральный зал с мягкими удобными креслами имеет раздвижные стены, благодаря которым буквально через несколько минут может превратиться в холл для пресс-конференций.
Но сегодня официальных встреч с журналистами не будет. Нас спешат отвести в столовую, где по сниженным ценам можно отведать блюда трех кухонь: китайской, малайской и индийской. Усаживаемся за круглым столом, уставленным китайскими кушаньями. Профсоюзные лидеры — китаец, малаец и два индийца — с одинаковой ловкостью захватывают китайскими палочками красноватые креветки, побеги бамбука и одновременно ведут неторопливый разговор о жизни сингапурских профсоюзов. Нас спрашивают мало. Побывавшие в СССР делегации сингапурского Национального конгресса профсоюзов, по-видимому, успели рассказать о своих впечатлениях. Да и советские профсоюзные делегации уже неоднократно бывали в молодой республике.
27


Один из наших собеседников, средних лет малаец, рассказывает, как он стал деятелем профсоюзного движения. Раньше занимался рыбной ловлей. Средств не хватало, а дома семь человек детей да еще и престарелые родители — типичная малайская семья. Начал работать в порту с его стремительным ритмом, где не сразу приноровишься таскать тяжелые тюки. Прошло время, и порт стал не только единственным источником средств к существованию, но и местом борьбы за интересы рабочих. Теперь он—'Председатель профсоюза портовиков Сингапура, в который входят портовые грузчики, служащие, рабочие судоремонтных доков.
Председатель с гордостью рассказывает о своем участии в знаменитой забастовке 1957 г., когда профсоюз на три месяца парализовал работу сингапурского порта. В результате рабочие добились прибавки к зарплате.
Из уст опытного тред-юниониста было небезынтересно услышать, как изменилось за последние годы положение ряда профессиональных категорий трудящихся. Так, например, администрация сингапурского порта предоставляет сейчас рабочим двухразовое, сносное по азиатским стандартам питание в специальных столовых; было выстроено два многоэтажных дома для портовиков.
К столу подсел еще один гость — советник министерства труда. По-видимому, здесь он не первый раз, так как не успевает раскланиваться направо и налево. Его с улыбкой приветствуют официанты и профсоюзные активисты.
— Сингапур — единственная страна в Азии, где вы сможете наблюдать полную гармонию интересов профсоюзов и правительства, — начал свой монолог, обращенный к русским гостям, советник министерства.— Конечно, у нас бывают трудовые конфликты. Но в подавляющем большинстве случаев они решаются на месте между представителями профсоюза и предпринимателями. За последние несколько лет Верховный арбитражный суд по трудовым спорам разобрал лишь незначительное число конфликтов.
Профсоюзные деятели настолько поглощены курицей, политой соусом кэрри цвета охры, что, кажется, не слышат монолога чиновника. Как мы потом узнали, в Сингапуре не принято критиковать правительство за


его политику в рабочем вопросе. Национальный конгресс профсоюзов сам находится под контролем Партии народного действия, возглавляемой Ли Куан Ю. Нынешнее правительство провозгласило своей целью строительство многонационального социалистического государства, а потому профсоюзные лидеры поддерживают его программу.
С классическим капиталистическим городом трудно отождествлять слово социализм. Многие в профсоюзах считают, что оно воплощает широкое .жилищное строительство, так характерное для Сингапура, а также программу социального страхования, действующую в молодом государстве. И то и другое — безусловно крупное завоевание рабочего класса страны. За последние годы улучшились условия труда на многих предприятиях, введено трудовое законодательство, гарантирующее восьмичасовой рабочий день и ежегодный недельный отпуск, повысилась заработная плата. По-видимому, этим объясняется некое равновесие в отношениях правительства и профсоюзов, установившееся в последние годы. В наших беседах лидеры конгресса постоянно подчеркивали важность такого рода отношений. По их мнению, оно дает возможность конструктивно решать экономические и социальные проблемы.
Однако такая «стабильность» ничего не меняет в положении рабочего. Он по-прежнему остается таким же зависимым от капиталиста, как это было и раньше.
Наши знакомые профсоюзные активисты с горечью говорили, что недавно разработанное рабочее законодательство практически делает предпринимателей полновластными хозяевами на предприятиях. Вознаграждения и премиальные зависят от их доброй воли.
Свежий ветер
Положение в рабочем движении Сингапура далеко не столь гармонично и безмятежно, как это может показаться из окон Дома профсоюзов. Многие годы рабочие организации не были едиными. Экстремистские элементы, находящиеся под влиянием Пекина, делают все возможное, чтобы навязать свой порочный курс рабочему движению страны. В последние годы внутреннее положение Сингапура во многом осложняется внеш29


ней политикой маоистов, которые стремятся укрепить свои позиции в морской республике. Здесь есть, например, отделение Китайского народного банка. На наших глазах в городе открылся еще один многоэтажный универсальный магазин, где по демпинговым ценам продаются товары из КНР.
Сингапурские журналисты говорили нам, что в течение долгого периода местные китайцы, вне зависимости от социального положения, благожелательно относились к своей родине, строящей новое общество. Но за последнее время, особенно после так называемой «культурной революции», отношение к КНР и нынешнему пекинскому руководству ухудшилось. Не случайно резко упало влияние основной оппозиционной партии Сингапура — «Барисан сосиалис», находящейся под влиянием Пекина. Не помогли ей и собственные хунвэйбины — малочисленная и шумливая группа студентов Наньянского университета, где обучение ведется на китайском языке.
Наш знакомый, профсоюзный активист, с горечью говорил о том, что именно теперь, когда главной задачей левых партий должна быть поддержка положительных мероприятий и критика нерешительных, а порой и недемократических действий правительства, Пекин своими архиреволюционными лозунгами уводит народ от действительной борьбы. А тем временем в стране укрепляются позиции западных держав и правых сил. Теперь, добавил он, когда Англия вынуждена была из-за экономических неурядиц объявить о возможном выводе своих войск из Сингапура, наши лидеры закупают оружие в США, приглашают израильских военных «инструкторов», заявляют о необходимости создания региональных военных союзов. Свои действия они оправдывают угрозой «прямой и косвенной агрессии» со стороны КНР *.
Трудностей много. И внешнеполитических и в-нутрен- них. Но есть и успехи. Нам была понятна гордость сингапурцев, когда они рассказывали о том, что в Сингапуре самая низкая смертность в Юго-Восточной Азии и каждые сорок пять минут у них появляется квартира.
Новые кварталы застроены современными домами, * Армия Сингапура насчитывает 45 тысяч человек. На вооружение расходуется около 10% национального дохода.
30


где за относительно дешевую плату живут рабочие и служащие. Около полумиллиона человек за последние пять лет въехало в новые квартиры.
Сингапурские градостроители при довольно скромных средствах стараются строить дома разной архитектуры, учитывая при этом специфические условия тропиков. Мы зашли в одну из квартир: обстановка скромная, но после скученности старых районов новоселы чувствуют себя здесь счастливыми. Постепенно уходит в прошлое национальная отчужденность китайских городов, индийских кварталов, малайских поселков. В новых домах бок о бок живут люди разных национальностей.
Но тут возникает ряд проблем: где взять средства для дальнейшего подъема благосостояния народа, как покончить с безработицей — самым страшным бичом Сингапура?
— События последних лет — ухудшение отношений с Малайзией и Индонезией, нашими основными торговыми партнерами,— говорили местные журналисты,— показали, что рассчитывать только на прибыль от реэкспортной торговли нельзя. И тогда мы приступили к широкой индустриализации, частью которой является строительство крупнейшего в Юго-Восточной Азии промышленного комплекса Джуронг.
Джуронг расположен в юго-западной части острова. С высокого холма, еще не срытого бульдозерами, открывалась панорама завода, строительных площадок, жилых кварталов, десятков кораблей, стоявших у причалов недавно построенного глубоководного порта.
— В тысяча девятьсот шестьдесят первом году,— рассказали нам в информационном центре,— первый бульдозер вгрызся в эту бесплодную, заболоченную землю, а сейчас здесь действует несколько десятков предприятий и многие еще строятся. Здесь трудится почти треть семидесятитысячного населения Джуронга.
— Через десять лет вы не узнаете города — число предприятий удвоится, а население вырастет в несколько раз,— с гордостью говорит экскурсовод.
Подавляющее большинство предприятий построено при участии американского, английского, японского и китайского капитала. Правительство Сингапура всячески подчеркивает, что этот промышленный комплекс рассчитан на привлечение иностранного капитала, ко-


торому предоставлены огромные льготы: в частности, в соответствии с так называемым пионерским статусом он освобождается от налогов в течение первых пяти лет. В проспектах, рассчитанных на иностранных инвесторов, постоянно подчеркивается выгода от вложений капитала в промышленность Сингапура, так как рабочие здесь трудолюбивы и достаточно квалифицированны, а уровень заработной платы значительно ниже, чем в индустриальных странах.
Индустриализация за счет частного капитала рассматривается правительством как перспективное дело. Ныне опыт Джуронга перенимается в новом комплексе средней и легкой промышленности, возникшем на берегах речушки Каланг. Он станет ближайшим спутником Сингапура. Есть и другие проекты «джуронгов». Они, как считает правительство республики, помогут решить многочисленные социальные и экономические проблемы молодой страны.
В завершение экскурсии по Джуронгу нам разрешили посетить фабрику по производству носков. Владельцами ее являются три японские компании и одна местная.
В просторных чистых цехах, оснащенных современным оборудованием, работают более ста девушек. Получают они три малайских доллара в день, живут в общежитии, имеют недельный отпуск в год. Фабрика выпускает шесть тысяч пар носков в день. Все сырье привозится из Японии.
Когда мы покидали фабрику, то увидели за одним из столов японца. Оказалось, что он работает здесь в качестве эксперта, сам из Осака — центра текстильной промышленности Японии. Получает в месяц тысячу малайских долларов (около 333 американских). Таких денег он никогда бы не заработал в Японии.
— Да, конечно, в Японии на таких предприятиях заработная плата работниц выше, но зато мы учим местных жителей современной профессии.
Главный стимул, который привлекает сюда японских предпринимателей,— это, бесспорно, высокая норма прибыли. Недавно в одной японской газете можно было прочесть, что пришла пора переводить многие отрасли промышленности, в том числе производство транзисторных приемников, в Гонконг, Сингапур, на Филиппины, где дешевые рабочие руки,
32


Нельзя не отметить, что влияние Японии в Сингапуре за последние годы продолжает возрастать. Вечером над городом светятся переливающиеся неоном рекламы крупнейших японских компаний «Мицубиси» и «Хитати». В магазинах и лавочках полно японских товаров.
С экономических проблем, стоящих перед Сингапуром, началась наша беседа с министром иностранных дел господином Раджаратнамом. Тамил по происхождению, немного выше среднего роста, в клетчатой рубашке навыпуск, он не отвечал стандартному представлению об облике дипломата. После первых приветствий Раджаратнам сразу же заявил, что по профессии он журналист и с удовольствием им бы и остался — меньше ответственности.
— Самая главная проблема развивающихся стран Юго-Восточной Азии,— начал министр,— это модернизация жизни. Как дать огромному числу людей, живущих подчас в разных веках, пищу, жилье, образование, работу? Конечно, передовые страны могут помочь нам, но беда в том, что они подчас используют наши трудности в своих эгоистических целях.
Разговор зашел о войне во Вьетнаме. По мнению господина Раджаратнама, вьетнамский народ сам должен решать свои проблемы. Но в настоящее время в конфликт вовлечены великие державы, и от их благоразумия во многом зависит судьба мира в этом районе земного шара.
— Наше правительство будет поддерживать любые мероприятия, направленные на прекращение войны во Вьетнаме. Что же касается отношений между СССР и Сингапуром,— продолжал господин Раджаратнам,— то они должны основываться в первую очередь на укреплении экономического сотрудничества. В то же время и идеологические вопросы оказывают все большее влияние на людей. Мы должны обмениваться идеями. Лучший дом тот, где окна всегда открыты. Туда легко входит свежий ветер.
Город в устье «грязной реки»
Первое интервью с жителем Малайзии мы взяли, не отходя от трапа самолета. Молодой таможенник, узнав, что мы прилетели из Москвы, выразил свое удовольст-
3 Зак 1238
33


вие улучшением отношений между нашими странами. К сожалению, о Советском Союзе он знает мало. В школе историю России изучают только до 1917 г. Правда, в последнее время в газетах стали чаще писать о Советском Союзе. Очень понравилось ему выступление советских танцовщиц. Оказывается, незадолго до приезда нашей делегации в Малайзии с большим успехом прошли гастроли узбекского танцевального ансамбля Бахор.
В холле аэропорта пассажиров было немного, обстановка выглядела более чопорной, чем на аэродроме в Сингапуре. Но наши фотоаппараты не бездействовали: нельзя не запечатлеть первые минуты пребывания в стране. Не успели мы спрятать камеры, как к нам подошла пожилая женщина и попросила сообщить, какие газеты или журналы мы представляем. Дело в том, что в объектив наших аппаратов попала ее дочка — будущая кинозвезда. Мама познакомила нас с отцом семейства, обладателем длинных висячих усов, всем своим обликом напоминающим колониального чиновника в изображении английских романистов конца прошлого века. Он действительно несколько десятков лет работал в колониальной администрации. Служил советником султана одной из провинций Малайи, а в последние годы управляющим каучуковой плантацией. В отличие от своей эмоциональной супруги он был настроен менее спокойно и благодушно. Его карьера началась еще в годы могущества британской колониальной империи, а вот теперь наступило время, когда английские солдаты собираются оставить последние английские военные базы к «востоку от Суэца».
От колониального папы нас оторвал общительный молодой человек:
— Хэлло, господа! Давайте знакомиться: я ваш гид, Чарли.
В последнее время если журналисты и упоминают о гидах, то чаще всего в ироническом плане. Действительно, гид может испортить первое впечатление о стране, повторяя заученный текст путеводителя, и, наоборот, помочь понять ее иностранцу, ненавязчиво обращая внимание на некоторые своеобразные стороны местной жизни.
Именно такого рода гидом оказался наш Чарли, обладавший чувством юмора, не без известной доли 34


Гордость столицы — одна из крупнейших в мире мусульманских мечетей
хитринки,— в общем типичное дитя многонационального города. Чарли вобрал в себя черты всех национальностей, живших когда-либо в Малайзии. Его предки со стороны дедушки — китайцы, со стороны бабушки— малайцы.
— Если учесть, что я уроженец Малакки, которой владели почти все колониальные державы,— смеется 3*
35


Чарли,— то во мне течет кровь и первых европейских завоевателей.
Дорога от аэродрома до столицы Малайзии — Куала-Лумпура знакомит иностранца с экономикой страны не хуже специального учебника. По обеим сторонам шоссе тянутся каучуковые плантации, изредка прерываемые рощами масличной пальмы. Мы в классической стране монокультуры.
Ближе к городу все чаще мелькают рекламные щиты английских, японских, западногерманских компаний. Огромная бутыль знаменитого ирландского пива, многократно увеличенная марка автомашины «мерседес- бенц»....
Куала-Лумпур (в переводе «грязное устье») возник в прошлом веке на месте слияния двух рек — Гамбока и Каланга, среди живописных холмов, заросших джунглями. Уже первое знакомство с городом показывает, что самые различные архитектурные стили сформировали облик современной столицы Малайзии. Минареты мечетей соседствуют с индийскими храмами. Над китайскими домами с традиционными драконами возвышаются многоэтажные коробки из стекла и бетона. В них помещаются различные оффисы английских, японских и американских компаний. В последние годы в Куала- Лумпуре построен ряд спортивных комплексов и общественных зданий, в которых современные архитектурные веяния разумно сочетаются с национальными традициями.
— Господа, предлагаю конкурс. Что это за здание, мимо которого мы проезжаем? — раздается голос Чарли.
Посыпались ответы: «Дворец султана!», «Гарем!», «Мечеть!»
Победителя в импровизированном конкурсе не было. Здание оказалось железнодорожным вокзалом. Как и многие другие сооружения, построенные в начале XX в. в мавританском стиле, он придает городу своеобразный колорит.
Поздним вечером мы посетили ночной малайский базар в Кампонг бару. Он работает раз в неделю — в ночь с субботы на воскресенье. Подъезжая к базару, мы услышали томный перезвон национального оркестра — гамелана и почувствовали острый запах трав и приправ, которыми изобилует малайская кухня.
36


Трудно даже назвать Кампонг бару базаром. Это уникальный город, живой музей самобытного искусства и культуры малайского народа. Сотни лавочек образуют улицы, по которым бегают мальчишки, предлагая напитки, жареные бананы, похожие на наши пончики. Малайцы из всех штатов Малайзии приезжают сюда поразвлечься.
В Кампонг бару можно купить знаменитый малайский крис — изогнутый стальной змейкой кинжал, с которого, как нам рассказывали, не положено смывать кровь врага; серебряные и оловянные кувшины из Келантана с традиционным орнаментом в виде лотоса; лаковые шкатулки из Малакки; деревянные миски, изготовленные аборигенами страны — сакаями. И повсюду горы плетеных изделий. Их с удивительным искусством изготовляют малайские женщины из расщепленного бамбука, тростника, специально обработанных пальмовых листьев.
С малайским базаром соседствует мир, где стерты все национальные барьеры. Друзья привезли нас в дан- синг-холл — огромный зал, где несколько сот молодых людей танцевали: одни, тесно прижавшись друг к другу, другие, не обращая внимания на партнера, полностью отдавались импровизации. Это не ночной клуб для туристов или местных прожигателей жизни: сюда приходят молодые клерки, рабочие, учащиеся. Здесь танцуют одинаково весело традиционные танцы и ультрасовременный гоу-гоу.
Хитросплетения политики
На другой день Чарли обратил внимание еще на одно здание, построенное в мавританском стиле. Чтобы снова не попасть впросак, мы решили подождать его объяснений. Но на этот раз перед нами действительно был дворец верховного правителя Малайзии — султана штата Тренгану.
Малайзия — конституционная монархия, но король (точнее, верховный правитель) получает свой титул не по наследству, а избирается тайным голосованием на пять лет конференцией правителей штатов — султанов девяти провинций, входящих в состав Малайзии. По конституции в обязанности верховного правителя вхо37


дит назначение премьер-министра и других высших официальных деятелей. Однако, когда нам приходилось говорить с малайцами о роли верховного правителя или султанов штатов в политической жизни страны, они обычно отвечали, что функции последних приближаются по своему характеру к прерогативам английской королевы. Реальная власть сосредоточена в руках премьер- министра. Султаны — это остатки феодальных традиций, которые мешают иностранцам увидеть подлинное лицо малайзийской парламентской системы.
Символ этой системы—современное восемнадцатиэтажное здание парламента, расположенное вдали от городской суеты, среди парков, можно увидеть с любой точки Куала-Лумпура. Трудно определить роль парламента в стране, в которой так тесно переплелись старые феодальные противоречия и современные буржуазные доктрины. В холле гостиницы «Малайя» мы просмотрели местную газету «Истерн Сан» с отчетом о вчерашнем заседании парламента.
Верховный правитель Малайзии говорил о том, что' жизненный уровень в стране никогда не был так высок, как сейчас. Годовой доход — один из самых больших в странах Азии — примерно девятьсот малайских долларов на душу населения. В 1966 г. Малайзия приступила к осуществлению первого пятилетнего плана, причем упор будет сделан на развитие промышленности.
Один из министров настаивал на проявлении сдержанности в вопросе о повышении заработной платы, призывал служащих государственных учреждений сократить перерывы на чай и кофе. Кое-кто из депутатов тут же предложил министрам самим подать пример более экономного расходования традиционных напитков. Другие депутаты выступали и с более серьезными заявлениями. Опровергая миф о «процветающем» государстве, они критиковали правительство за рост бюджетного дефицита, безработицу, коррупцию, требовали покончить с зависимостью от иностранного капитала.
И все же дальнейшие события продемонстрировали слабость, неустойчивость парламентской системы в Малайзии. После последних выборов в мае 1969 г. в стране правит неконституционный орган — Совет национальных операций. Он был создан в связи с острыми столкновениями между малайцами и китайцами, которые привели к многочисленным жертвам с обеих сторон. Все 38


это произошло уже После нашего посещения Малайзии *.
Но и того, что нам пришлось увидеть, было вполне достаточно, чтобы понять, как много трудностей стоит на пути молодого государства. Сказывается многолетнее господство англичан, оставивших страну неграмотной, без технических кадров, посеявших рознь между тремя ее основными народами— малайцами, китайцами, индийцами. Экономика Малайзии по существу отдана на откуп иностранцам. Даже в холле нашей гостиницы, заполненном иностранцами, чувствуется, какой интерес страна представляет для них. Особенно много здесь японцев. На столике последние номера «Кэйдзай сим- бун», газеты японских деловых кругов, рекламные издания крупных японских компаний. «Кончился период,— написано в одной из них,— когда японские изделия считались дешевой имитацией западных товаров. Начинается новая эра — эра блестящих возможностей, когда Япония и Малайзия достигнут новых высот благодаря сотрудничеству и дружбе». Японские фирмы уже вложили инвестиции в несколько десятков предприятий, изготовляющих морские суда, зубную пасту, спички.
Мистер Го — владелец нашей гостиницы — также пытается извлечь пользу из «новой эры» японо-малайзийских отношений, включив в меню ресторана японские национальные блюда. Но, по-видимому, более существенную выгоду получает он от пребывания еще одного контингента иностранцев, заполняющих в последние годы увеселительные заведения столицы. Дело в том, что правительство разрешило американским военнослужащим проводить свой отпуск в Малайзии. Большинство из них совсем молодые парни, охваченные одним желанием забыть хотя бы на короткое время военные будни в джунглях Вьетнама. По утрам они спускаются в бар на завтрак с «девочками», которые стоят в этой стране, по их словам, чрезвычайно дешево — от двадцати до восьмидесяти малайских долларов в день. Проституция в Малайзии официально запрещена, но почти каждый день в местных газетах можно прочесть о закрытии тайных притонов и аресте девушек, которых хозяева под вадом массажисток заставляют заниматься проституцией. «Подружек» американских * После парламентских выборов в мае 1969 г., во время которых оппозиционные партии добились значительных успехов, в стране произошли кровавые столкновения между китайцами и малайцами.
39


военнослужащих не трогают; более того, администрация гостиницы дает своим гостям полную гарантию, что они не заразятся венерической болезнью.
Малайзийцы по-разному объясняют причину такой заботы об отдыхе американских вояк Чаще всего ответ сводится к тому, что лучше американским солдатам развлекаться в Куала-Лумпуре, чем малайцам воевать в джунглях Вьетнама.
Правящие круги США не останавливаются ни перед чем, чтобы заставить Малайзию принять участие в их грязной войне. Еще в 1966 г. в Малайзию приезжал бывший президент США Джонсон, намекнувший на важность объединенных усилий в борьбе с коммунизмом. После его отъезда американские дипломаты с помощью южновьетнамского консула пытались организовать «отряд добровольцев» из жителей Малайзии.
В редакции газеты «Стрэйтс Таймс» нам рассказали о некоторых формах давления, используемых США, чтобы заставить Малайзию активно поддерживать их агрессию в Юго-Восточной Азии. Так, американцы согласились предоставить Малайзии заем, но потребовали при этом пять с половиной процентов годовых. Малайзийцам понятна причина такого высокого процента. Ведь их сосед Таиланд, участвующий в войне против вьетнамского народа, помимо экономической и военной помощи получает займы либо вообще без процентов, либо на льготных условиях. Для нажима на Малайзию американцы используют и продажу стратегических запасов каучука по демпинговым ценам. О том, насколько Малайзия зависит от мировых цен на каучук, говорят такие данные: достаточно цене снизиться на один процент — страна теряет за год двадцать пять миллионов долларов.
— И все же, — говорит один из малайзийских журналистов,— участие в войне во Вьетнаме — слишком дорогая цена за американскую помощь.
На переднем^крае борьбы
Редактор малайзийского отделения «Стрэйтс Таймс» мистер Гофман работает в редакции со дня основания газеты.
— Правда,— говорит он,— был перерыв во время 40


японской оккупации. Меня аресФо&али за слушание английских радиопередач.
На просьбу помочь нам увидеться с политическими и общественными деятелями страны мистер Гофман ответил:
— С султанами я вам встречу не гарантирую, а вот с руководителями профсоюзов постараюсь устроить.
В тот же день за нами заехали профсоюзные активисты и повезли в небольшой ресторанчик под название ем «АБЦ». Как мы выяснили позднее, на верхнем этаже того же здания помещается штаб-квартира профсоюза банковских служащих. Его руководитель Тек Чай одновременно является президентом Конгресса профсоюзов Малайзии. Полный, в клетчатой рубашке навыпуск, молчаливый, особенно по сравнению со своими темпераментными коллегами-тамилами, он появился в зале, когда мы уже обменялись визитными карточками со всеми присутствующими здесь руководителями отраслевых профсоюзов Малайзии.
За столом по одну сторону от нас сидел чрезвычайно эмоциональный, пересыпавший свою речь шутками, генеральный секретарь профсоюза плантационных рабочих Нарайянан. Чувствовалось, что этот представитель крупнейшего профсоюза страны в полном смысле слова душа общества. Во время японской оккупации он сражался в джунглях; в тяжелых условиях английского господства принимал участие в создании первых профсоюзов.
— Установление торговых и дипломатических отношений с Советским Союзом особенно важно для нашего профсоюза,— сказал нам Нарайянан.— Сборщик каучука — таппер может трудиться от зари до зари, не зная, найдет ли его продукция сбыт на рынке. В связи с расширяющимися закупками Советским Союзом малайзийского каучука такая уверенность появилась. А это означает, что в борьбе за свои права рабочий класс может еще настойчивей требовать от предпринимателей увеличения заработной платы, сокращения рабочей недели, предоставления различных социальных услуг своим семьям. Торговое сотрудничество между СССР и Малайзией благотворно сказывается на положении не только плантационного пролетариата, но и части крестьянства, ибо около 40% экспортируемого из Малайзии каучука производится не на плантациях, а в небольших 41


крестьянских хозяйствах. Они дают до 15% каучука, постоянно поступающего на мировой капиталистический рынок:
Другим нашим соседом оказался руководитель профсоюза муниципальных служащих Ибрагим Муса. Он был единственным малайцем на этом приеме. На вопрос, почему среди присутствующих профсоюзных деятелей так мало малайцев, Муса ответил:
— Мы находимся в китайском ресторане, а малайцы не едят свинину, из которой готовятся многие китайские блюда. Что касается меня, я побывал по профсоюзным делам во многих странах мира и уже стал интернационалистом, во всяком случае, в отношении еды!
Малайцев среди профсоюзных руководителей действительно немного, и связано это, конечно, не с особенностями питания, а с тем, что коренное малайское население занимается в основном сельским хозяйством.
Как это часто бывает, во время застольных бесед затрагивались самые различные вопросы. Наши хозяева проявили большой интерес к профсоюзному движению в Советском Союзе, участию рабочих в управлении производством и в свою очередь рассказывали о трудностях, которые приходится преодолевать малайзийским профсоюзам, чтобы защищать права трудящихся. Официально забастовки в Малайзии запрещены, и конфликты должны разрешаться при содействии так называемого индустриального суда, в который входят представители предпринимателей и профсоюзов, а последней инстанцией является арбитражный трибунал, состав которого назначается соответствующим министром.
Улучшением своего экономического положения за последние годы трудящиеся обязаны, однако, не третейским судам, а упорной забастовочной борьбе, принимающей в Малайзии самые различные формы.
Как раз во время нашего пребывания в Малайзии уже месяц бастовали учителя начальных школ, требовавшие уравнения прав преподавателей-женщин с мужчинами. В это же время несколько сот рабочих крупной плантации, расположенной близ Малакки, отправились, как писали газеты, в «большой поход», в Куала- Лумпур, чтобы вручить премьер-министру протест против увольнения своих товарищей. До столицы дошло всего несколько десятков человек, остальные были 42


арестованы полицией по обвинению в незаконных демонстрациях в городах.
Однако все эти трудности не смогли воспрепятствовать дальнейшему росту рабочего движения в Малайзии. Рос рабочий класс. Приходили первые успехи.
— Наконец-то принят закон о восьмичасовом рабочем дне,— удовлетворенно говорит генеральный секретарь конгресса профсоюзов Заиди.— Долго упорствовали предприниматели, но все-таки смирились. В стране, где рабочий класс имеет сравнительно более высокий уровень жизни, чем в других государствах Азии, иностранным и местным компаниям приходится идти на уступки. На крупных предприятиях рабочие добились даже бесплатной медицинской помощи и двухразового питания. Конечно, частично за счет их собственной зарплаты, но, в общем, капиталисты ныне вынуждены всяческими способами демонстрировать свою заботу о трудящихся. Без этого они не чувствуют себя в безопасности.
Потомок Раффлза
Заиди пригласил нас посетить первый индустриальный центр Малайзии, расположенный в нескольких милях от столицы, город-спутник Петалинг Джайя. В переводе с малайского это слово, кажется, означает разновидность какого-то дерева. Из него делают балки, подпирающие стены домов. Ну что ж, название вполне подходит для городка, промышленность которого должна служить фундаментом экономической независимости страны.
Идея индустриализации приобретает в Малайзии все больше сторонников среди широкой общественности. Хотя монокультурное хозяйство и продолжает приносить большие доходы, оно во многом зависит от цен на мировом капиталистическом рынке. Не случайно поэтому любой малайзиец с восторгом говорит о Петалинг Джайя. Город-спутник олицетворяет для него новую промышленную Малайзию.
Быстрый рост городского населения, необходимость создавать промышленные комплексы с разумно размещенными предприятиями и жилыми постройками были теми первоочередньгми проблемами, которые стояли 43


перед местными градостроителями, сооружавшими Петалинг Джайя,
Всего в Петалинг Джайя около восьмидесяти предприятий. В подавляющем большинстве это небольшие перерабатывающие фабрики — текстильные, пищевые, шинные. Принадлежат они местному, смешанному и иностранному капиталу. Есть, правда, и довольно крупные предприятия, например автосборочные цехи заводов Фиата и Фольксвагена.
Заиди предложил посетить сигаретную фабрику, принадлежащую английской компании.
— Входите, пожалуйста!—это приглашение произносится на двух языках — малайском и английском. Трудно сказать, на каком из них лучше говорит вышедший нам навстречу директор фабрики. Знакомимся. По национальности он шотландец, по убеждениям почти социалист. Десять лет назад окончил школу восточных языков в Лондоне. Свободно говорит по-малайски и на тамили.
Он знакомит нас со своими помощниками: один из них — индус, другой — малаец, третий — китаец. Время от времени они выходят в другую комнату и приносят по его просьбе отчетные ведомости, листы, испещренные колонками цифр.
— Пожалуйста, сообщите о приходе гостей в табачный цех,— отдает распоряжение одному из помощников наш хозяин. Тот срывается с места и исчезает в дверях.
За умными сигаретными автоматами стоят аккуратные девушки-китаянки в форменных передничках. Наш приход их мало смущает. Работницы остаются на местах и ритмично, неторопливо обслуживают своих металлических повелителей, скручивающих, режущих и пакующих сигареты «королевской длины». Всюду только китайские и индийские лица. Малайцев совсем мало.
Мы интересуемся, работают ли здесь малайцы.
— Да, главным образом в административном управлении фабрики. При этом учтите, у нас среди руководителей предприятия нет ни одного европейца,— добавляет директор.
— Мы недоуменно смотрим на нашего хозяина.
— Да, да... Я шотландец лишь по происхождению и являюсь гражданином Республики Сингапур. Жен? 44


у меня австралийка. А дети, наверное, будут гражданами Малайзии.
Влияет, безусловно, влияет климат молодых стран на руководителей иностранных компаний. За послевоенные годы крупный бизнес в бывших колониях дал новый тип администратора, современного, с перспективой. Это уже не консервативный британец колониальной гражданской службы, стремившийся вылепить целые страны по своему вкусу.
— Сколько акций фабрики принадлежат лично вам?
С лица директора улыбку сняло как рукой.
— Ни одной, сэр,— слова звучат как щелчок.— Я всего лишь администратор, сэр.
Мы, оказывается, обидели радушного хозяина. Его профессиональная гордость исполнителя решений, администратора-профессионала оказалась задетой. Как могла прийти в голову такая мысль гостям! Ведь он человек, стоящий выше интересов владельцев предприятия в Лондоне, и в то же время не член местного профсоюза. Его акции — профессионализм в чистом виде. Умение и знания — единственный капитал. За них он получает высокую зарплату. Что же касается эксплуатации и всего, что связано с ней... Здесь он не несет ответственности.
Возвращаемся в Куала-Лумпур. Проносятся мимо ряды уютных домиков под черепичными крышами. Они расположились в стороне от дороги, сюда не долетает ни уличный шум, ни дыхание промышленных предприятий.
Это район жилой застройки. Их несколько в Петалинг Джайя. Есть поселки государственных учреждений, есть и жилищные кооперативы. Несколько десятков тысяч семей получили собственные домики.
— Такими жилищами мы еще не можем обеспечить своих членов,— говорит Заиди.— Конечно, кое-кто из руководителей богатых профсоюзов обзавелся бунгало с палисадником. Но нас беспокоит сейчас другое — как в срок завершить строительство собственного Дома профсоюзов. Мы его специально разместили в Петалинг Джайя, поближе к рабочему классу.
На перекрестке дорог поднимается остов будущего здания. За лесами, строительной пылью и грязью можно угадать контуры современной постройки, каких не-
45


мало в этом городе-спутнике. Прошло несколько месяцев. Уже в Москве мы узнали о том, что профсоюзы Малайзии справили свое новоселье.
От Бразилии до Малайзии
Мы среди моря каучуковых крон. Куда бы вы ни отправились в Малайзии, повсюду встретите гевею — чудо-дерево, главное богатство страны.
По полуспиральному срезу сбегает струйка белого молока. Капля за каплей падает она в небольшую чашечку, прикрепленную к коре дерева. Многие тысячи таких чашечек наполняют каждое утро ведра сборщиков каучука. Но это только начало пути, который предстоит пройти удивительному продукту тропической природы. Каучуковое молоко подвергнут обработке. Сделать это не так уж просто, учитывая требования века, его скорости и нагрузки. Автомобильные шины должны быть прочными и долговечными, а каучуковые прокладки мостов и виадуков способны выдерживать давление сотен тонн металлических и бетонных конструкций. Кто вспоминает при этом о прародительнице всех полезных для человека изделий из каучука — тонкой струйке латекса?
Между тем есть страна, для жителей которой каучук начинается не с резиновых изделий или жевательной резинки. Для нее неиссякаемая каучуковая река, складывающаяся из бесконечного числа спиралеобразных ручейков, стала подлинной кормилицей, от нее зависит жизнь и благосостояние целого государства.
Было, однако, время, когда гевея не являлась главной достопримечательностью малайского пейзажа. Тропические джунгли подавляли все на сотни миль вокруг. Постепенно картина менялась. Англичане начали вкладывать деньги в производство чая и кофе. Джунгли стали уступать место низеньким чайным кустам с глян- цевидными листьями и ярко цветущим кофейным деревцам. Плантаторы получали громадные барыши, экспортируя в Европу кофе, чай, пряности, и продолжали готовить новые участки под прибыльные культуры.
Так, наверное, и вошла бы Малайзия в экономику современного мира как страна чая, кофе и пряностей, если бы не «hevea brasiliensis». Еще полтора столетия назад мало кто знал это латинское название каучуко- 4$


носа, растущего в джунглях Латинской Америки. Одна* ко уже в прошлом веке расширявшаяся резиновая промышленность постепенно стала предъявлять невиданно большой спрос на каучуковое молоко — латекс. В бразильских джунглях его стали собирать с дикорастущих деревьев и получать большие доходы. Бразильские власти были готовы окружить страну колючей проволокой, чтобы, упаси бог, не допустить бегства каучуконоса в тропическую Азию или любую часть мира, где гевея могла найти подходящий климат и почву. Но последующая история сложилась таким образом, что по воле контрабандистов, передавших семена англичанам, гевея навсегда распростилась с джунглями и стала культурным деревом.
В 70-х годах прошлого века в ботанический сад Лондона прибыл подлинно золотой груз — семена каучукового дерева. В хмурой и дождливой Англии нм создали почти бразильские условия и семена... проросли! Ростки укутали и отправили в ботанический сад на Цейлон. В ту пору его возглавлял большой энтузиаст своего дела ботаник Уолтер Ридли. Здесь на плодородных тропических почвах он впервые опробовал возможности далекой уроженки Бразилии. Она хорошо показала себя. По сегодняшний день в цейлонском ботаническом саду близ города Канди произрастают несколько далеких потомков первых бразильских «поселенцев».
Бразильская гевея, выросшая на свободе, попадала во все большую зависимость от человека. Ее новый хозяин, ботаник Ридли, получил в 1889 г. назначение: возглавить ботанический сад в Сингапуре. С собой в новые края он взял ряд наиболее стойких экземпляров каучукового дерева и по прибытии на место организовал первую образцовую плантацию.
Плоды ученого принесли успех. На сельскохозяйственной выставке Сингапура вскоре демонстрировались образцы плантационного каучука. Ридли разработал также новый способ сбора сока. Если раньше в результате хищнической эксплуатации дикий каучук быстро погибал, то с появлением метода Ридли он начал давать молоко почти ежедневно, хотя и понемногу.
Однако все стремления ученого и поддерживавших его колониальных властей заставить английских предпринимателей сажать каучук натолкнулись на стену непонимания, а подчас и враждебности. Крупные биз-
47


несмелы хотели жить по старинке, полагаясь на давно зарекомендовавшие себя на рынке культуры. Плантаторам не хватало ни воображения, ни чувства перспективы, чтобы увидеть в натуральном каучуке подлинное «золотое дно».
Некоторые считают, что гевея вторглась в Малайю буквально по трупам. Дело в том, что за гевею вступился рок. В конце XIX в. на чайный куст напал вредитель, принесший большой урон плантациям. Судьба не миновала и кофе. После того как паразиты расправились с кофейными деревьями, наступил черед пряностей. Тогда место побежденных культур волей-неволей занял каучук.
Конечно, приведенная выше «история» вторжения каучука в Малайю имеет мало общего с действительностью. Потребности мирового производства этого ценного сырья диктовались в ту эпоху нуждами возникавшей в передовых странах современной промышленности. Прирученная человеком гевея отныне превратилась в пленницу индустрии крупнейших капиталистических стран, год от года увеличивавших ввоз натурального каучука.
Производство каучука стало основной отраслью колониального хозяйства в Малайе. Чтобы она могла успешно развиваться, предприниматели создали здесь еще до войны специальный Институт натурального каучука, занимавшийся всеми вопросами, связанными с его выращиванием и обработкой. Это уникальное учреждение успешно развивает свою деятельность в сегодняшней Малайзии. По словам наших друзей, институту принадлежит заслуга создания собственно малайзийской раз- зильскую прапрабабушку, как воздушный шар на современный реактивный лайнер. Только за последние новидности гевеи. Она также не похожа на свою бра- десятилетия благодаря трудам селекционеров, ботаников, химиков гевея совершила революционный скачок, увеличив производство латекса в несколько раз. Раньше несортовая гевея давала только 490—500 фунтов каучука с одного акра в год. Сейчас есть деревца, дающие три тысячи фунтов ежегодно. Говорят, что и это не предел. 'й;
Казалось бы, успехи химии позволили натуральному каучуку приносить невиданно высокие урожаи. Применение гербицидов, минеральных удобрений создает иде- 48


альные условия для стимулирования урожая. С первых дней существования каучуковое дерево окружено искусственными удобрениями и продуктами производства. Росток гевеи после прививки укутывают в полимерную пленку. Благодаря ей он быстрее дает побег. К коре взрослой гевеи прикрепляют чашечку из пластмассы. В свежйй латекс добавляют химические вещества, чтобы уберечь его от порчи.
В то же время искусственные материалы давно уже с чувством превосходства смотрят на гевею. Сколько слабостей и недостатков обнаруживают они у деревца: и тропическую изнеженность, и требовательность в выборе почв. Главный же удар производительнице натурального латекса нанес искусственный каучук.
Пока, впрочем, потребности в каучуке больше, чем могут удовлетворить и гевея, и ее синтетический собрат. Правда, в перспективе угроза остается. Тем более что производство искусственного каучука возрастает. В то же время увеличивается и сбор натурального сырья. В 1973 г. в одной Малайзии предполагается собрать миллион триста тысяч тонн. Уже сейчас видно, что эта цифра будет превзойдена.
Реализовать за границей такое количество каучука нелегко. Цены капиталистического рынка на этот товар непрерывно падают. Владельцы плантаций стремятся переложить на плечи трудящихся трудности, возникающие со сбытом продукции. Так, судьба целой страны, жизнь ее народа оказывается в зависимости от воли международных концернов, от коньюнктуры на каучук на мировом рынке.
Мы решили заехать в одно из хозяйств, занимающихся разведением каучука. Ведь около 40% экспортируемого из страны сырья производится не на крупных плантациях, а на небольших участках, находящихся в частном владении.
На пороге скромного домика сидел хозяин вместе со своей многодетной семьей. Он был чем-то озабочен.
— Вот жду его какой день, а он не едет.
Речь шла об агрономе из местной агрономической службы. Организованная еще до войны, она находится под контролем Института натурального каучука. Несколько сот агротехников и других специалистов оказывают помощь мелким крестьянским хозяйствам. Они разъезжают по стране, предоставляя информацию и 4 Зак. 1238
49


различного рода советы владельцам мелких участков. Одного из таких агрономов и ожидал хозяин.
Наш приезд оказался хорошим предзнаменованием. По проселочной дороге запылил «лэндровер». Из него выскочил молодой китаец, поздоровался с нами и направился в сторону каучуковой рощицы. Все последовали за ним. Неизвестно откуда появились многочисленные соседи хозяина и обступили агронома плотным кольцом. Издали мы наблюдали, как он сосредоточенно колдует над стволом гевеи, время от времени что-то объясняя внимательным слушателям.
Всю нижнюю часть ствола дерева покрывают десятки шрамов. Они как бы наслаиваются один на другой. Большинство — зажившие, а последний, самый нижний, выглядит совсем свежим. Еще утром бежало по нему каучуковое молоко. В конце полуспирального среза застыла высохшая сосулька латекса.
Агроном делает еще один срез на стволе, показывая крестьянам, как можно наиболее эффективно «выдоить» гевею. Оказывается, это целая система. Не всегда нужно делать полуспиральный срез. Иногда необходимо провести полный круговой надрез на коре. Можно сочетать оба способа. Но при всех условиях надрез делается только через день. Дерево должно отдохнуть и набраться сил.
Наконец все разошлись, и мы могли поговорить с агрономом. Ему тридцать лет. Раньше он работал лаборантом в Институте натурального каучука. Но любит живую работу, да и платят ему на агрономической службе больше. Однако дело хлопотливое. За год приходится совершать не одну сотню выездов в районы. Сейчас он направляется в другой поселок, где его с нетерпением ждут крестьяне. Их участки поразила какая- то болезнь.
Узнав, что мы едем в том же направлении, молодой агроном пересел в нашу машину и по дороге рассказал об агрономической службе при Институте натурального каучука.
— Главное внимание мы уделяем крупным плантациям от ста и до тысячи акров. Ведь состоятельный предприниматель может использовать гораздо больше тех новшеств, которые предлагает наш институт. К его услугам и гербициды и удобрения. Труднее с мелким владельцем. Сегодня ему поможешь, а завтра деревья 50


поразила болезнь или упали цены на каучук. Участок он продаст за долги или посадит другие культуры. Вот посмотрите на эти низкорослые пальмы. Раньше здесь росли гевеи, а теперь их вырубили. Хотят попробовать, как будет плодоносить масличная пальма.
Агроном, специалист по каучуку, с сожалением говорит о судьбе, постигшей гевеи. Но факт остается фактом. Масличная пальма начинает все чаще поселяться на сельскохозяйственных угодьях. Под ее веерными листьями укрыты тяжелые, оранжевые гроздья странных плодов, похожих на крупный финик. Из них получают желто-зеленое прозрачное масло. По питательности оно не уступает сливочному. Сами плоды несъедобны: наши зубы оказались бессильны против твердой оболочки ореха. Однако с ними прекрасно расправляются крысы, ставшие настоящим бичом для масличных пальм.
Появление масличной пальмы на малайзийских плантациях явление не новое. Еще до войны в стране производилось пальмовое масло, шедшее на экспорт. Но сейчас сильно возросли потребности в этом продукте на европейском и американском рынках. Переход к более широкому использованию масличной пальмы— своеобразная попытка сделать монокультурное хозяйство более гибким, создать гарантии относительно стабильного развития сельскохозяйственного производства.
Лекция о «семи» смертных грехах
Мы в министерстве национального развития. Чиновник в Малайзии — человек деловой. На работе он не станет спрашивать вас о здоровье, впечатлениях и т. д. Не успели мы сесть за стол и вытащить блокноты, как началась плавная, хорошо отрепетированная лекция.
— Правительство Малайзии придерживается политики свободного предпринимательства. Инвесторы из различных стран могут беспрепятственно вкладывать капиталы в национальную экономику. В первом пятилетием плане развития на 1966—1970 годы больше половины всех капиталовложений составят частные, в том числе иностранные инвестиции из Англии, Соединенных Штатов, Японии, Бельгии, Австралии, Канады.— Чиновник сделал паузу и заглянул в блокнот.— Из десяти V 51


с половиной миллиардов малайзийских долларов четыре с половиной миллиарда дает государство, остальные- частный сектор.
Цифры, цифры, цифры... В Малайзии их любят. Нет такого государственного учреждения, где бы вам не сообщали самые подробные данные. Даже в ресторане нередко можно услышать разговор, в котором практически нет слов,— есть только цифры.
Чиновник встал, прошел к окну, нажал какую-то кнопку и... стена раздвинулась. Загорелись огоньки диаграмм и схем. Одна сменяла другую, поражая красочностью и наглядностью. Честно говоря, мы перестали записывать, ожидая, когда появится новая схема, таинственно выезжающая из стены.
Наконец перед нами вновь застыла карта Малайзии, испещренная пограничными линиями тринадцати штатов. Чиновник теперь говорил о мерах по осуществлению экономического развития. На всех административных уровнях организованы так называемые «кабинеты экономических действий». В них входят правительственные чиновники, экономисты, представители местных органов власти.
Чиновник вытащил из стола томик в красной обложке. Это Red book — «красная книга». Так она названа потому, что сокращение Red расшифровывается как «рурал экономи дивелопмент» — развитие сельскохозяйственной экономики. В то же время Red в переводе с английского означает «красный», а малайзийцы любят такие с двойным смыслом сокращения.
В «красную книгу» каждого района занесены планы развития сельского хозяйства, строительства мостов, дорог, обрабатывающих предприятий, ирригационных сооружений, создания электрической и телефонной сети. Признавая первостепенную роль сельского хозяйства в национальном развитии, правительство намерено сосредоточить внимание на улучшении положения существующих деревень и освоении новых земель.
Мы заинтересовались планами развития сельского хозяйства. Ведь крестьянство составляет большую часть самодеятельного населения страны. Однако чиновник министерства не спешил отвечать на вопросы. Лекция не была прочитана до конца. Оставался важный раздел о «семи смертных грехах».
Ими в министерстве именуют: внутриведомственные
52


Б этом ультрасовременном здании заседают малайзийские парламентарии
трения, отсутствие координации в деятельности департаментов, непонимание чиновниками поставленных перед ними задач, соперничество между департаментами, недостатки планирования в центре и на местах, слабость контроля над организациями, ответственными за развитие сельского хозяйства, и, наконец, самое главное: бюрократизм и волокиту.
Нас, естественно, интересовало, какие результаты дали столь детально продуманные планы. Оказалось, что они находятся в процессе осуществления. В частности, это касается проекта орошения и осушения земель 53


в ряде районов. Использование новых площадей позволит к 1971 г. полностью обеспечить Западную Малайзию * собственным рисом, который пока еще частично ввозится из-за границы. Относительно других результатов развития сельского хозяйства чиновник предложил нам справиться еще в одной организации — Федеральном агентстве земельного развития.
Земля для малайцев
— Представьте себе поселок,— начал очередную лекцию чиновник Федерального агентства.— В тени деревьев скрыты стандартные домики с приусадебными участками. Невдалеке располагается торговый центр, школа, амбулатория, мечеть, оффис местного руководства. По сторонам раскинулись посадки каучука, масличной пальмы. Каждый поселенец владеет восьмиак- ровым участком да еще двумя акрами земли под продуктовыми культурами.
Так, по словам руководителей агентства, выглядит типичный проект поселения, предусматривающий земельное развитие страны. По всей Малайзии насчитывается семьдесят четыре подобных поселения. Каждое из них вместе с обрабатываемыми площадями занимает от пяти до двадцати тысяч акров. Правительства штатов направляют работу Федерального агентства на местах. В его задачи входит расчистка площадей от лесов, осушение болот, ирригационные работы и т. д.
Организация земельного развития существует уже более десяти лет. Осуществлено несколько десятков проектов, к 1968 г. освоено двести пятьдесят тысяч акров земли. Однако лишь четырнадцать тысяч семей получили землю в новых районах. Количество же заявок огромно, более ста тысяч из них имеет уже десятилетний срок давности. А население страны ежегодно увеличивается на три процента. Проблема состоит сейчас не только в удовлетворении земельного голода, но и в улучшении положения поселенцев созданных ранее деревень. После того как построены домики и посажены * Западная Малайзия — территория Малайской Федерации, расположенной на острове Малакка. Восточной Малайзией называют, входящие в состав Малайзии бывшие английские колонии Саравак и Сабах на острове Калимантане.
54


технические культуры, требуются значительные средства для закупки удобрений, ухода за деревьями. Для переработки сырья необходимы предприятия. До сих пор большая часть поселений продолжает испытывать трудности.
— А кто имеет преимущество при получении земельных участков — малайцы, индийцы или китайцы?
Чиновник секунду помолчал, обдумывая, по-видимо- му, как доступней объяснить иностранцам сущность проблемы, и начал издалека.
— Вы, наверное, обратили внимание, какую работу выполняет малаец в гостинице? Если владелец отеля европеец, администрация состоит из китайцев и индийцев, а обязанности лифтеров выполняют обычно подростки-малайцы. У них нет средств, чтобы получить образование и устроиться куда-нибудь кассиром или бухгалтером. Еще хуже обстоит дело в деревне. Крестьяне— наиболее отсталая, угнетенная часть населения — почти все малайцы. Практически со времен колониального господства положение земледельца мало изменилось. Неграмотный, задавленный гнетом китайского ростовщика, он требует особого внимания со стороны национального правительства. Подавляющее большинство безземельных, получающих участки от нашей организации,— это малайцы.
В тот же день мы посетили один образцово-показательный поселок, созданный по проекту земельного развития в десятке километров от Куала-Лумпура.
Наш автомобиль съехал с шоссе на проселочную дорогу; в стороне мы увидели обыкновенные лавки, называемые здесь торговым центром. Есть в поселке школа, амбулатория, мечеть. В конторе знакомимся с руководителем проекта — малайцем средних лет. Он энергичен, быстр. Совсем не похож на тех «ленивых» малайцев, образ которых веками создавали в своих произведениях европейские завоеватели архипелага. Чувствуется военная выправка. Действительно, в период японской оккупации руководитель проекта был в партизанах и сражался против японских захватчиков. Потом служил в британской армии.
— Мне приходится привозить в поселок крестьян,— говорит бывший партизан,— которые раньше дальше своей деревни и -носа не показывали.
Нас проводят мимо сидящих на земле людей. Одни 55


из них прибыли из ближних штатов, другие — издалека. Прежде чем попасть сюда, им пришлось хлебнуть горя, переходя из района в район в поисках земли и работы. Среди поселенцев один оказался даже из Перлиса, самого северного, граничащего с Таиландом, штата.
— Еще четыре года назад здесь были джунгли,— рассказывает историю поселения руководитель проекта.— Законтрактованные рабочие расчистили участок, а когда были подготовлены площади под посадки каучука и масличной пальмы, прибыли первые поселенцы.
Заходим в один из стандартных домиков, немного напоминающий скворечник. Нас встречает хозяйка с детьми.
— Давно здесь живете?
— Да, вот уже года три как приехали. Получили землю и очень довольны. Только скучаем по родным местам, по нашим старикам. Но они не могут поселиться рядом с нами в таком же домике.
Наш провожатый объясняет, что для поселенцев существует возрастной ценз. Землю может получить гражданин Малайзии в возрасте от двадцати одного до сорока пяти лет. Предпочтение отдается двадцатипяти- тридцатилетним. Опыт говорит, что такой состав поселенцев дает наилучшие результаты. Кроме того, существует целый перечень условий, которым должен отвечать кандидат в поселенцы: не иметь судимостей, обладать определенными трудовыми навыками помимо умения работать на земле. Особое предпочтение отдается бывшим военным.
Заходим еще в один «скворечник». Довольная приходом гостей хозяйка проводит нас по трем небольшим комнатам. Она извиняется, что показывает дом сама: хозяин на работе.
— Ушел подработать в соседний поселок. Четыре года живем здесь. Пока деревья начнут давать каучук, пройдет лет шесть. А денег маловато. Получаем только пособие от администрации. Его не всегда хватает, а на участке трудиться надо много. Каучук и до и после созревания требует большого ухода. Слава аллаху, муж умеет плотничать.
Входит хозяин. Вымыл руки, поздоровался с гостями и пригласил пройти в палисадник.
— Если бы не огород, трудно было бы сводить концы с концами,— говорит он, окидывая взглядом акку-
56


ЭМ?
т д? - ■ ■ - *
I «г о » «* * #
Малайский крестьянин


ратные грядки, засеянные огурцами и помидорами.— Земли маловато, но у нас она плодородная. Воткни сухую ветку, и та зацветет.
Мы видим, с какой любовью смотрит крестьянин на красноватую землю, устланную ковром из овощей. Тут же торчат деревца странного вида с тонким стволом и тенистой кроной. Это сингконг — разновидность клубневых, называемый чаще бататом. Легче всего сравнить его со сладкой картошкой. Однако клубни в десятки раз больше картофельных. Продолговатые и толстые, они могут достигать веса небольшой дыни.
Пройдет время. Начнет плодоносить каучук и масличная пальма, тогда можно будет расплатиться за долги. Их к тому времени накопится немало. Каждый месяц земледелец будет относить часть заработанных средств в контору для возмещения пособия. Лет десять, а может быть и больше, потребуется, чтобы полностью покончить с долгами.
Серебряный штат— оловянный штат
Мы в штате Перак. Перак по-малайски означает «серебряный». Когда-то эти районы действительно славились серебряными копями. Но олово затмило все. Оно окружает столицу штата. Оно в витринах лавок и магазинчиков, отлитое в пепельницы, вазы, пивные кружки и прочую утварь.
Жара усиливается. Впереди знаменитая Кинтавел- ли. Здесь под цветущим зеленым ковром хранятся несметные рудные богатства. Один штат Перак, в котором мы находимся, дает третью часть оловодобычи страны или почти одну девятую всего мирового капиталистического производства этого металла. Все чаще мелькают по сторонам оловодобывающие драги, чем-то похожие на шагающие экскаваторы. У одной мы останавливаемся. На огромном понтоне, плавающем в мутном озере, покоится целое промышленное предприятие. Двухэтажную конструкцию снизу до верху покрывают мачты, провода, краны.
— Обратите внимание на ковшовый транспортер, опущенный в воду,— дает пояснение сопровождающий нас инженер — Он захватывает породу и направляет ее 58


в промывочный механизм. Все ненужное здесь отсеивается и получается оловянный концентрат. Из него-то и выплавляют олово.
— А если руда кончилась, как передвинуть эту махину?
На первый взгляд это просто неосуществимо, столь неповоротливой кажется драга. Оказывается, на ней установлены лебедки, а на берегу укреплены тросы. С их помощью сооружение «плавает» по мутному озеру.
Оловодобывающие драги — неотъемлемая часть пейзажа Западной Малайзии. Одни из них меньше, другие больше. Необычным кажется появление подобного чудища на цветущей дороге. В начале нашего века рудокопы почти с мистическим трепетом относились к этому странному сооружению.
Навстречу нам мчится маленький, приземистый автомобиль. Странное произведение английской фирмы Моррис резко тормозит около нашего «холдена».
— Вы не из русской делегации? — спрашивает водитель-англичанин.— Сегодня мне позвонили на рудник из профсоюза горняков и просили вас принять.
Пересаживаемся в «моррис». Низкая подвеска создает иллюзию, что мы не едем, а плывем на воздушной подушке. Но машина практичная. К тому же она и вездеход, приспособлена к работе в открытых рудниках.
Оказавшийся главным инженером водитель определенно рад приезду гостей. Жизнь у него довольно однообразная. Юджин, как звали нашего хозяина, сохранил английское гражданство, но предпочитает жить постоянно в Малайзии.
— Шотландцы не любят сидеть на одном месте. Поездите по рудникам и увидите, сколько их здесь. Страсть к путешествиям в дальние страны—наша национальная черта.
. ...Ноги вязнут в красноватой земле. Даже неистребимое тропическое солнце не смогло просушить ее после вчерашнего ливня. Преодолев очередной завал, останавливаемся у транспортера. Скорость движения ленты довольно велика. Розоватые насыпи быстро бегут вверх, минуя контрольные блоки. Управление транспортерами автоматизировано. В случае неполадок контрольный блок остановит всю систему.
59


Руководитель отделения профсоюза горняков вручает нам сувениры — небольшие оловянные самородки. Стоящие рядом рабочие улыбаются. В подавляющем большинстве это китайцы. Спрашиваем у профсоюзного лидера, есть ли рабочие других национальностей на руднике.
— Очень мало. Китайцы издавна занимаются олово- добычей и торговлей оловянными изделиями. Говорят, что много столетий назад китайские посольства отправлялись на Малаккский полуостров и привозили в качестве даров на родину изделия из олова. А экспортировать его мы начали намного раньше, чем европейцы.
В конце XVIII в. экспорт олова из Малакки достигал около трехсот тонн, а в конце прошлого столетия почти утроился. Он шел на изготовление посуды, подсвечников и прочей утвари. Но вот в Европе появилась консервная банка, затем паяльник и западные предприниматели устремились в страну. С тех пор они главные производители и потребители малайзийского олова. Из порта Пенанг, где находится оловоплавильный завод, оно вывозится во многие страны мира.
«Паровая лодка»
Вечереет. Синее небо постепенно приобретает лимонный оттенок. Появились первые холмы. Смотришь на них снизу из машины в надежде увидеть что-либо «экзотическое». Но, как только наш стосильный «хол- ден» взлетает вверх, кудрявые манящие кроны оказываются все теми же посадками каучука или масличной пальмы. Наконец пейзаж меняется. В синих тенях скоротечного тропического вечера растительность кажется сказочной. Машина все чаще останавливается у обрывистых песчаных стен, чтобы пропустить встречный автомобиль. Мы въезжаем ® предгорье.
Было уже совсем поздно, когда мы добрались до известного в Малайзии курортного местечка Камерон Хайленд — Камеронское нагорье. После тридцатиградусной жары мы с наслаждением окунулись в мягкую прохладу высокогорного по здешним стандартам курорта. Но влажность ничуть не уменьшилась. Стоило быстрым шагом пройти по тротуару, как рубашка снова прилипала к телу.
60


В гостинице нас уже ожидал представитель местных профсоюзов, державший в руках завтрашнюю программу. Ее решили единогласно обсудить в местном ресторанчике.
Вообще справедливости ради следует сказать, что сингапурцы и малайзийцы любят что-либо обсуждать за обеденным столом. Не подумайте, что в стране существует культ еды, а ее жители «рабы своего желудка». Независимо от достатка обеденный стол всегда создает особый уют, обстановку близости и взаимопонимания. За малайзийским столом мы никогда не испытывали необходимости прибегать к горячительным напиткам, нередко использующимся как могучее средство сближения в странах с умеренным климатом. Да и пить их в тропиках противопоказано. Спиртное наградит вас такой головной болью, что вы промучаетесь весь следующий день.
Европейский стол с его регламентацией, отдельными блюдами и перерывами между ними как-то не вписывается в дух восточной страны. Правда, многие европейцы, годами живущие в Малайзии, надолго остаются его поклонниками. В любой гостинице или ресторане вам предложат продукты изысканной европейской кухни: кровяные бифштексы, артишоки и т. п. Нередко в крупных ресторанах европейские блюда готовят под контролем поваров-европейцев. Да и продукты частично привозятся из Европы или Австралии. Это касается не только яблок, винограда, груш, которые почти не растут в условиях тропиков, но и в первую очередь мясных продуктов. В некоторые дорогие рестораны Малайзии парные бифштексы из мяса коров, которых специально поят пивом, доставляют по утрам на самолетах из Японии. Естественно, не всякому такой бифштекс доступен, хотя он и славится своей нежностью и сочностью. Несравненно проще, но значительно разнообразней восточный стол: будь то малайский, китайский или индийский.
И на этот раз мы ожидали момента, когда на скатерти появятся многочисленные блюда с запахами пряностей: все будут передавать их друг другу до тех пор, пока тарелки не наполнятся горячей острой снедью. Но время шло, а стол не накрывали. Наконец появился официант и расставил на скатерти деликатесы: сырой шпинат, лук порей, рыбу, кусочки свинины, курицы,


свиную и куриную печенку, нашинкованную капусту. Мы было уже потянулись к еде, но хлопотавший рядом повар-китаец попросил подождать. Наверное, на этом столе чего-то не хватало. Середина его пока была пуста. Да и наши новые знакомые не спешили приступить к ужину.
Невидимый за клубами пара к столу медленно шел повар, держа перед собой вместительный чан. Его поставили на жаровню посередине стола, а рядом разместили блюдо, полное аппетитного, сваренного на пару риса.
Так мы познакомились с доселе неизвестным нам фирменным блюдом Камерон Хайленда, носящим странное, почти не переводимое английское название «стимбоут» (буквально «паровая лодка» или «пароход») .
Нам отводилась не только роль едоков, но и активных участников процесса приготовления пищи. Каждый взял в руки небольшое ситечко и, зачерпывая им различную снедь, начал священнодействовать над кипящим чаном, опуская в аппетитно пахнущее варево свой садок, полный чуть сваренных креветок, белой куриной мякоти и овощей. Мы, как новички, боялись что-нибудь недоварить и тем самым подвести сотрапезников. Дело в том, что готовый плод индивидуальной кулинарии выкладывают на общую горку белого риса. Ситечко наполняется очередной порцией и вновь опускается в котел.
Процесс коллективного приготовления пищи сопровождался оживленной беседой. На сколько вопросов нам пришлось ответить в тот вечер! Как обходятся в Советском Союзе без капиталистов? Растет ли в России каучук? Спрашивали непрерывно. Чувствовалось, что наши малайзийские друзья в этом небольшом провинциальном городке испытывали подлинно духовный голод. Здесь есть и газеты и радио. Однако до последнего времени чрезвычайно трудно было выловить из всего потока информации правдивые сведения о жизни советской страны. Они поступали из третьих рук, обычно в тенденциозной интерпретации крупнейших агентств капиталистического мира. С установлением дипломатических отношений между СССР и Малайзией положение меняется к лучшему. Первые поездки советских людей в эту страну, их рассказы опровергли антисоветские 62


басни, десятилетиями оставлявшие свой след в сознании малайзийцев.
Встреча закончилась поздно ночью. Вконец измученные, мы вернулись в гостиницу. Хозяин предложил закрыть окна, так как ночью будет холодно. «Как в России»,— со знанием дела добавил он. Нам пришлось объяснять, что в России холодно бывает только зимой, а лето иной раз может быть и пожарче, чем в Малайзии. Получив дополнительно по два одеяла, мы отправились спать. Они нам так и не понадобились. Температура ночью вряд ли опускалась ниже двадцати четырех — двадцати пяти градусов.
Рассвет наступил неожиданно. Солнце быстро поднялось и лучи его проникли сквозь жалюзи, предвещая начало HOiBoro жаркого дня.
На курорте
В это утро к прохладе стремится весь, в общем-то не очень душный, Куала-Лумпур. Автомобили один за другим устремляются навстречу дню. Мы следим, как пестрая толпа растекается по центральному проспекту Танах Рата — так называется один из трех небольших городков, составляющих курортный комплекс Камерон Хайленда. Кому не удалось найти пристанище здесь, проедет в Ринглет или Тапах. Конечно, большинство предпочитают остановиться в Танах Рата. Именно этот курорт наиболее комфортабелен. Состоятельные туристы могут получить роскошный номер в гостинице, накупить сувениров, которые продаются здесь буквально на каждом шагу. Нельзя, правда, сказать, что торговля идет бойко. Малайзийцы привыкли к своим сувенирам, а иностранцы обычно уже успевают приобрести их в других местах. Спросом пользуются «драгоценные» камни любых сортов и расцветок. Некоторые из них — откровенные подделки, но торговцу чаще всего каким-то необычным способом удается убедить туриста в том, что перед вами чистой воды аметист или сапфир.
Вот один из микробизнесменов, расположивший свой «алмазный фонд» на грязноватой подстилке, что-то втолковывает иностранцу. Он не жестикулирует, а авторитетно убеждает, чудом подбирая английские фразы. Когда риторические средства были окончательно исчер-
63


паны (турйст так ничего и не понял), Торговец торжест* венно поднял какой-то граненый зеленоватый камешек и провел им по стеклянной витрине китайской лавки. Камешек остался висеть на стекле, как приклеенный, гипнотизируя покупателя. Отсчитав несколько десятидолларовых ассигнаций, покупатель признал свое поражение. Реванш возьмет другой турист, знакомый с нравами местного рынка. Он приобретет тот же камень за несколько долларов. Не будет обижен и владелец китайской лавки. Пока его поцарапанная витрина безотказно служит мелкому бизнесу, последний не останется в долгу.
Наскоро позавтракав, мы отправляемся побродить но окрестностям курорта. Многие малайзийцы, изучившие премудрость европейской игры в гольф, размеренно ходят по зеленой лужайке с клюшкой в руке. Не меньшей популярностью пользуется теннис и бадминтон. Вообще в Малайзии любят спорт и занимаются им серьезно, причем не только европейскими его разновидностями. Говорят, еще в XV в. появился малайский футбол. Во время коронации султана Малакки Аладина именитые гости могли болеть за своих фаворитов с не меньшим пылом, чем это происходит сейчас на национальных матчах по малайскому футболу — сепакрага джаринг. Малайским спортсменам есть где тренироваться. В одной столице за последнее десятилетие построено несколько стадионов. Спорту покровительствуют «сильные люди» Малайзии. Бывший премьер Тунку Абдул Рахман является президентом футбольной ассоциации страны.
Пройдя мимо спортивных площадок, окруженных ярко-зелеными живыми изгородями, мы незаметно покинули городок.
Холмы снизу доверху усажены здесь рядами глянцевых чайных кустов. В Малайзию чайный куст пришел из Ассама и, хотя его разводят здесь почти полстолетия, так и не стал экспортной культурой. Уж слишком мощных «конкурентов» имеет он в лице гевеи и масличной пальмы.
Появились сборщицы чая в соломенных шляпках. В зеленых кустах мелькают их яркие одежды. Каждая несет корзину за спиной. Нагибаясь, девушка исчезает за отражающими солнечные лучи листьями. Однако это еще не настоящий чайный лист. Соломенная шляпка 64


Поднимается, И 1ут-то девушка бросает через плечо знаменитый чайный росток — два нежных зеленых листика с почкой между ними.
Многие трудятся с детьми. Мы спросили одну из работниц, сколько лет ее сынишке. По беспомощному лицу матери было видно, что она не понимает заданного по-английски вопроса. Мало кто из тамилов, работающих на плантациях, знает язык своих хозяев, которые привезли их сюда в начале века из Индии. Зато стоящий рядом с матерью мальчик довольно бойко для его двенадцати лет заговорил по-английски. Чувствовалось влияние курортного городка.
Посоветовавшись с матерью, он в свою очередь по- деловому спросил нас:
— Не хотите ли купить овощи?
Заметив наше замешательство, работница подхватила мальчика за руку и жестом предложила нам следовать за ней.
С удовольствием обошли мы живописный холм, окантованный чайными кустами и высокой травой. Однако трава скоро кончилась и за рваными листьями банановых пальм показалось скромное строение — нечто среднее между домом и хижиной. Переступив небольшой ручеек, мы оказались у калитки. Вновь прозвучала знакомая фраза — не хотите ли купить овощи? — и огороды легли у наших ног.
Безусловно, и помидоры, и огурцы, и капуста здесь выглядели совсем по-иному, чем внизу на равнине. Прохлада освежает и бодрит не только людей, но и растения. Овощи чувствуют себя на курорте отлично. Недаром Камерон Хайленд славится на всю Малайзию гигантской капустой, сочными огурцами, вкусной картошкой, весьма схожей с нашей. Редкий путешественник не увезет полную плетенку из этих мест. Так же поступили и мы, подобрав с грядок несколько выдающихся экземпляров. Мальчуган принес еще несколько корзинок, убеждая купить побольше. В нас он видел оптовых покупателей, которые перевозят из Камерона Хайленда на равнину и пускают в продажу щедрые дары его огородов.
Распрощавшись с мамашей и ее «торговым агентом», восторженно принявшим от нас значок с изображением спутника, мы поспешили в гостиницу, где нас уже ждал гид. Он заметил:
5 Зак. 1238
65


— Не хотите ли вы стать членами клуба «четыре шестерки»?
Мы посмотрели на него с удивлением. Тогда гид объяснил, что «четыре шестерки» — это название клуба, объединяющего всех взошедших на вершину горы Бринчанг. Ее высота 6666 футов * .над уровнем моря. Гора очень удобна для восхождения. Можно, конечно, доползти, продираясь сквозь тропические кустарники, до самой вершины. Но можно попасть туда и быстрее. Машина за полчаса домчит вас на пик по прекрасной дороге. Посоветовавшись, мы решили так и поступить.
Едем среди джунглей, одних из самых древних на планете. Им больше ста миллионов лет. Ледниковая эпоха не тронула джунгли, словно понимая, что они еще пригодятся для туристов.
Сплошная, перевитая ползучими растениями зеленая стена. Дорогу перегородило огромное дерево. Дальше не проедешь... По словам экскурсовода, в глубине джунглей среди деревьев живут сакаи — небольшое древнее племя. Сакаи свято хранят обычаи, сложившиеся на протяжении тысячелетий: охотятся с луком, стреляют отравленными стрелами из духовой трубки. Далее шел универсальный набор случаев из жизни аборигенов. Он применим к любому племени, стоящему на низшей ступеньке цивилизации. Единственно, что мы почерпнули нового из рассказа гида, было сообщение об отсутствии у сакаев денег. Как только они попадают сакаям в руки, их сразу же «обменивают» на транзисторы или зажигалки. Ныне зажигалка создает очаг, а транзистор — уют для жителя любой эпохи.
Джунгли вечны — так хочется думать при виде всепобеждающей, вездесущей, непреклонной растительности. Увы, через сто миллионов лет человек распорядился по-своему: по обеим сторонам дороги валяется немало срубленных розоватых стволов. Джунгли дают теперь стране иностранную валюту.
Театр ваянг
Мы — в одном из малайских поселков — кампонгов. Дорога запружена детьми. Сколько не лавировал наш шофер, пришлось остановиться.
* 1 фут=304,8 мм.
66


Оказывается, что недалеко отсюда состоится представление национального театра — ваянг кулит.
Мы уже слышали о ваянге. Это теневой театр, главные действующие лица — сделанные из кожи марионетки. К концам рук и ног плоских кукол, вырезанных со множеством завитков и дырочек, прикреплены черные костяные палки. Манипулируя ими, кукольник оживляет фигурку, заставляет ее выполнять несложные движения. Сюжеты для пьес теневого театра традиционно черпаются из индийских эпосов Рамаяны и Махабхараты, правда сильно малаизированных и осовремененных. Кукольник старается максимально приблизить древние персонажи к их современным прототипам. Этим в немалой степени объясняется тот факт, что малайский теневой театр дожил до сегодняшнего дня и собирает немало зрителей.
Издалека слышались удары гонга и звуки, отдаленно напоминающие стук барабанов. Мы поспешили в театр следом за детьми.
«Театром» оказалась небольшая расчищенная площадка, зрители расположились прямо на земле. Сама «сцена» помещалась у палисадника, где в окружении ребят сидел мальчик лет тринадцати, перебиравший картонные фигурки.
Наш шофер узнал от ребят, что мальчику всего тринадцать лет, однако он уже знаменитый на всю округу артист.
Интерес иностранцев к его персоне пробудил у него чисто ребяческую застенчивость. Однако свое дело Юсуф — так звали артиста — знал хорошо. Он сразу перестал смущаться, как только речь зашла о ваянге.
— Я давно мечтал стать кукольником. С семи лет бегал на представления ваянга. Всегда ходил на выступления местных и заезжих актеров. Но, чтобы стать кукольником, нужно иметь деньги. А у отца их не было. Пришлось учиться самому. Сначала вырезать фигурки, затем повторять то, что видел на чужих представлениях. А теперь у меня уже целый год свой театр.
«Театр» Юсуфа очень скромен. Материал для кукол ему «поставляют» крупные сигаретные фирмы Ротмане, Уинстон и другие. Выброшенные картонные коробки Юсуф превращает в марионеток. Он показывает нам одного из главных персонажей — Арджуну, благородного и всемогущего бога. Через его грудь жирными
5*
67


синими буквами прочерчено название сигарет «Кул», что по-английски означает «прохладный». Смешное несоответствие. С одной стороны, энергичный Арджуна, непрерывно совершающий подвиги во имя добра, а с другой — название легких ментоловых сигарет. Говорим об этом Юсуфу. Он улыбается.
— Посмотрите, как ведет себя Арджуна, и вы даже не обратите внимание на английское название.
Мы спрашиваем молодого артиста, кем он хочет стать в будущем. Юсуф смущен. Он, кажется, не знает, что ответить, смотрит в сторону, отводит глаза. И только сейчас мы заметили, что рядом с его марионетками, воткнутыми в деревянное бревно, сидит сухонький малаец лет сорока. Это отец Юсуфа.
— Ваянг — детская забава, — отвечает он за сына.— У нас многие дети от десяти до пятнадцати лет создают собственные театры, вырезают кукол, даже сочиняют сюжеты для теневого театра. Но дальше нужно заниматься делом. Ваянгом сейчас не проживешь. В нашем штате Джохор тридцать лет назад было около семидесяти трупп, дававших представления теневого театра. Это были профессионалы. Некоторые из кукольников по сорок лет занимались своим ремеслом. Но появилось кино и отняло кусок хлеба даже у них. Сейчас осталось не больше десяти групп ваянга. Нет, пора Юсуфу кончать это дело.
Монолог отца Юсуф выслушал терпеливо. Было видно, что он слышит его не в первый раз. Юный кукольник ничего не прибавил к словам отца. Он просто деловито зажег коптилку на пальмовом масле, развернул белую ткань и повесил ее на двух бамбуковых шестах. Сгущались сумерки, пора было начинать представление. Гул детских голосов говорил о том, что зрители уже собрались здесь, чтобы в который раз увидеть сказочную жизнь, и придут вновь, может быть уже взрослыми людьми.
Юсуф спрятался за белый экран, подсвеченный пальмовым светильником, и на нем задвигались удивительные тени многочисленных фигурок. Он брал каждый раз пару персонажей в руки и разными голосами рассказывал зрителям древние легенды, дополненные современными эпизодами из жизни своего кампонга. Как зачарованные, сидели вокруг дети, перенесшиеся в иной мир. Так они будут сидеть три, а может быть, и пять §9


часов, ровно столько, сколько продолжается представление ваянга. Иногда оно идет всю ночь. А кукольник будет без устали развлекать их своими иногда веселыми, а иногда грустными историями.
Судьба барабанов
В штате Джохор мы слушали выступление малайского оркестра. Три больших барабана, малайский гавот и инструмент, похожий на нашу трубу. Одетые в белые рубашки и брюки малайцы исполнили характерную мелодию, в которой явственно слышался то < дробный, то переливчатый, то приглушенный, то резкий и отрывистый звук барабанов,
Мы опросили руководителя оркестра, какой инструмент, по его мнению, здесь ведущий.
— Конечно, барабан,— ответил он с гордостью.
Дело в том, что с барабаном в Джохоре связывают одну любопытную легенду. В истории султаната был период, когда его столицу перенесли на острова группы Линга, в архипелаге Риау в Яванском море. Произошло это в начале XVIII в., когда местные султаны весьма опасались дальнейшего продвижения европейских колонизаторов в глубь территории независимого княжества.
В первой половине XIX в. архипелаг Риау начинает привлекать все большее внимание голландских колонизаторов. Богатые оловом и золотом острова Линга — основа благосостояния султаната — стали главным объектом их вожделений. В столицу султаната Пендженгат был послан голландский резидент, которому поручалось установить контроль над островами. К удивлению чиновника, его приняли с величайшими почестями, встретив боем барабанов малайского оркестра. После сердечной беседы с султаном голландец отправился в предоставленные ему роскошные апартаменты. Но в этот момент у высокого гостя так разболелся живот, что он вынужден был возвратиться в Батавию.
Через некоторое время резидент вновь выехал в Пендженгат. И вновь роскошный прием, сопровождаемый барабанным боем. И опять через несколько часов начались боли в животе. Рассерженный резидент, не знавший, кого винить, вновь покинул остров.
69


Голландская колониальная политика столкнулась с серьезными трудностями: нежный желудок резидента препятствовал сбору налогов и установлению постоянного контроля над малайскими феодалами.
В конце концов голландец решил все же посетить острова Линга в третий раз, прихватив с собой врача. Вместе они вошли во дворец султана, вместе выслушали барабанный бой, вместе приняли участие в церемониальном обеде. Но когда оба голландца вернулись в отведенные им покои, боли в желудке почувствовал только резидент. Врач был здоров и, осмотрев подопечного, не обнаружил у него никакой болезни.
Малайский же диагноз болезни резидента был вполне определенен. Всему виной — бой барабанов. Сделанные из дерева особых пород, барабаны — стоит начать на них играть — вызывают боль в желудке особо ответственных персон из европейцев.
И цивилизованные голландцы поверили малайскому диагнозу. Запретить барабанный бой они опасались, не желая осложнять отношений с султаном. Поэтому власти в Батавии отдали приказ лучшим ювелирам изготовить три невиданных по красоте барабана, украсить их серебром с выгравированным на нем орнаментом и вручить малайскому правителю. Хотя барабаны и были выполнены в традиционно малайском стиле, однако настроили их на европейский манер.
С большой помпой новые барабаны отправили на архипелаг Риау и передали местному султану. Их деревянных сородичей, вызвавших столько неприятностей, отправили на склад. Однако вскоре вступивший на престол новый султан решил отменить старый обычай приветствовать резидента боем барабанов. Он предпочитал проводить более независимую политику и первым его актом стало объявление оловянных и золотых копей собственностью султаната.
Голландцы послали к столице султаната военный флот, поставив местному правителю ультиматум: перейти в услужение голландской короне с месячным окладом в семьдесят тысяч рупий для султана и его министров или отречься от престола и навсегда покинуть острова Линга Риау.
Малайский правитель предпочел отречься от престола и покинуть свои владения, чем пойти в услужение голландцам. Увозя свой княжеский скарб, он прихватил 70


и голландский подарок —три отделанных серебром барабана.
— Где же теперь эти исторические барабаны? — спросили мы.
— В Джохор они больше не вернулись,— ответил руководитель оркестра.— Ведь султан Риау выбрал местом своего дальнейшего пребывания Сингапур. А когда он выдал дочь за сына султана Тренгану, барабаны сияли серебром на свадебной церемонии. Правда, никто не умел на них играть. Тогда по случаю большого торжества султан Тренгану выписал музыкантов с архипелага Риау, чтобы они научили играть местный оркестр. Сорок дней и сорок ночей раскатисто гудели исторические барабаны.
Как мы узнали в Джохоре, ныне три серебряных барабана хранятся во дворце султана штата Тренгану. Они составляют гордость местного населения. По красоте и изяществу отделки барабанам не найдется равных в штате, а может быть и во всей Малайе.
Жемчужина Востока
Наш двухмоторный «Фоккер» летит над узким проливом, отделяющим Пенанг от Малакки. Унылая, выжженная солнцем земля, глубокие овраги бесчисленных оловоразработок сменились ласковой рябью теплого моря. Самолет почти вертикально устремляется к земле и, прочертив круг над зелеными холмами, опускается на уютный аэродром главного города острова, ранее называвшегося Джорджтаун. Теперь он, как и сам остров, носит название Пенанг.
Первым, кто оценил значение этой «жемчужины» для английской короны, был Френсис Лайт — удачливый завоеватель, умножавший в конце XVIII в. богатство и славу английской Ост-Индской компании.
До захвата англичанами остров принадлежал султанату Кедах. Служил он пристанищем малайских пиратов, грабивших торговые суда и нападавших на прибрежные поселения. Султан Кедаха не думал о судьбе острова. Его волновали другие заботы. Вот уже несколько лет ждал он неожиданного нападения Сиама. Плохо вооруженные отряды султаната вряд ли могли противостоять вторжению могущественного соседа. Тогда сул71


тан обратился за помощью к англичанам. Разве могли англичане отказать в такой просьбе! Они согласились вступить в союз с султанатом, но взамен потребовали бессрочной аренды Пенанга. Так правитель Кедаха лишился главной драгоценности своей короны. Но когда в 1821 г. сиамцы напали на Кедах, Ост-Индская компания отказалась помочь султанату. Это вероломство, по словам английского колониального политика Френка Суэттенхема, «запятнало имя британца и ослабило его влияние среди малайцев на многие годы». Остров же так и остался в руках англичан. Колонизаторам претило даже его малайское название Пенанг, что означает «остров арековой пальмы». Британцы назвали его островом Принца Уэльского.
В центре нас собственной персоной встречает Френсис Лайт на каменном постаменте, окруженный архитектурным наследием колониальной эпохи. Чопорными и грузными на фоне цветущей тропической растительности и изумрудного моря кажутся эти постройки викторианских времен.
История заселения Пенанга различными восточными народами — от китайцев до арабов — сказалась на его пестрой разноликой культуре. Пожалуй, нигде в Малайзии вы не увидите так близко соседствующие китайские пагоды и мечети, европейские церкви и индуистские храмы.
Мы подъезжаем к одной из основных достопримечательностей острова — китайскому змеиному храму.
Здесь темно и прохладно. Служитель зажигает свечи и убирает оплавленные огарки. В помещении становится чуть светлее. Уже можно различить красные тумбы алтарей, украшенных причудливыми знаками. На них стоят приземистые позолоченные сосуды с выгравированными иероглифами. Рядом — китайские фарфоровые вазы, покрытые изящным рисунком. В них сухие сучковатые ветки.
Но вот ветки зашевелились. Перед нами змея. Пока не была освещена ее пестрая спинка, она сливалась с ветвями, а сейчас мы ясно видим, как пестрая лента оплетает сучки.
Переходим из помещения в помещение. Быстро свыкаемся с этим «змеиным зоопарком». Змеи лежат на алтарях, свисают с потолка. Посетители их мало интересуют. Временами змеи кажутся бутафорией, предна72


значенной для развлечения туристов. Но это не так'. К алтарю подходит паломник и застывает в раздумье:. Теперь атмосфера храма проникнута отрешенностью:- Недвижимые, безразличные ко всему тела змей на алтарях, ветвях, стенах... Кажется, что время остановилось.
Клаксон автомобиля возвращает нас в сегодняшний суетный мир. Навстречу машине поднимаются ступеньки рисовых полей, очерченных земляными валиками. В мутной воде недавно засеянного участка, похожего на непроточный пруд, трудно угадать будущее рисовое поле. Но рядом с ним уже зазеленел молодой рис. Цвет ростков настолько нежен, что они кажутся просвечивающими, почти прозрачными, как будто тонкий зеленый газ покрывает поле. А вот и золотистая желтизна опустивших метелочки колосьев. Рисовые поля сменяются каучуковыми плантациями, низкорослыми деревцами перца, торчащими во все стороны кустами ананасов. В долине нас окружает густая зелень ботанического сада Пенанга. Машина неторопливо проплывает мимо вековых деревьев. Парочки разбегаются в стороны, а сопровождающие нас малайцы начинают вспоминать, где и на какой лужайке они встречались со своими сужеными.
Машина кружит по площади города. Позади виднеется здание станции фуникулера. За небольшую плату можно подняться на знаменитый Пенангский холм высотой почти тысяча метров.
Холм необычайно крут. Вагончик фуникулера медленно ползет по рельсам, постояно останавливаясь, чтобы пропустить встречный поезд. Вид у него необычный. Из-за крутизны дороги поезд сконструирован в форме огромной ступеньки, сложенной из кабинок.
На середине восхождения делаем пересадку на другой поезд и наконец минут через сорок оказываемся на вершине. Внизу Пенанг, а за ним укрытая горами от ветров бухта. В ней такое количество судов, что сразу становится понятно — Пенанг не только курорт, а в первую очередь крупнейший порт Малайзии, западные ворота страны, как его нередко называют. В дымке виден оловоплавильный завод, о котором нам рассказывали в Пераке.
Сравнительно недавно в штате Пенанг возникла еще одна совершенно новая отрасль промышленности 73


Малайзии — металлургия. Первенец малайзийской металлургии находится по другую сторону пролива, на Малаккском полуострове.
На современном пароме, загруженном до отказа автомобилями и людьми, переправляемся на Малаккский полуостров. Паром — трехпалубное сооружение, задымленное выхлопными газами машин, ведет капитан — малаец. У него более скромная миссия, чем у средневековых малайских мореходов, пересекавших на своих суденышках бурный Индийский океан, но более ответственная. Чтобы управлять таким кораблем, нужно учиться. Далеко не всякий малаец может приобрести специальность современного морехода в стране, где коренное население больше знакомо с мотыгой, а технику заменяет водяной буйвол — кербау. Капитан рассказывает, сколько средств пришлось израсходовать его родителям, чтобы поддержать древнюю славу малайских мореплавателей.
Паром пристает к пологому, унылому берегу. Ландшафт резко меняется. Красоты природы остались позади. Машина мчит нас по превосходной асфальтированной дороге в сторону первого в Малайзии сталелитейного завода. Это совместное малайзийско-японское предприятие. Пока молодое государство испытывает большой недостаток в квалифицированных технических кадрах, ему приходится привлекать зарубежных специалистов из капиталистических стран. Сталелитейный завод не составляет исключения.
Нас встретил управляющий — малаец. Трудно было признать в нем настоящего хозяина завода. Не было у него той уверенности и того апломба, который отличает европейского администратора. Через некоторое время к нам подошел японец средних лет и через переводчика представился как заместитель управляющего. Нам сразу стало понятно, что делами на предприятии вершит именно он. Инженеров-малайзийцев на заводе мало, из ста мастеров в цехах половину составляют японцы из крупнейшего в мире стального концерна «Явата».
Заместитель управляющего взял инициативу в свои руки. Из его немногословного, профессионального рассказа мы узнали, что главная трудность, стоявшая перед создателями предприятия, заключалась в отсутствии коксующихся углей в Малайзии, без которых, как известно, выплавлять металл невозможно.
74


— Видели по дороге штабеля вырубленных каучуковых деревьев? — спросил нас японец.
— Их, наверное, вырубили, чтобы посадить новые?
— Каучук нас мало интересует. Все, что есть ценного в его деревьях для сталелитейной промышленности, это старые, никуда не годные стволы. Кстати, они раньше выбрасывались, захламляли целые территории и никто не знал, как от них избавиться. А мы нашли им применение. Честно говоря, не мы были первыми. Когда советские инженеры строили металлургическое предприятие на Цейлоне, они впервые в мире использовали для плавки древесный уголь, получаемый из переработанных на подсобном предприятии стволов гевеи. Этот опыт пригодился нам и в Малайзии. Оказывается, отслужившая свой век гевея может еще приносить пользу.
Утомленные посещением горячих цехов, возвращались мы в райские кущи обетованной земли Пенанга. Не доезжая до парома, решили остановиться в селении у небольшого живописного пруда, выпить кока-колы.
Наш приезд вызвал переполох. Мальчишки обступили машину, протягивая кривые сучковатые удочки с грубой леской, даже без поплавка. Ну как тут было удержаться! К общей радости окружающих, в первую очередь мальчишек, у ног двоих удильщиков быстро вырастает горка рыбы.
Собираемся нанизать добычу на кукан и положить в машину. Но мальчишки опережают нас. Они сгребают скользких рыбешек и отправляются в лавку. Здесь рыбу взвешивают; улыбающийся китаец называет цену.
Живописное озеро — это всего лишь «магазин самообслуживания». Пруды, где разводят рыбу, такая же важная отрасль сельского хозяйства Малайзии, как рисовые или кукурузные поля. За прошедшие годы их число возросло в десять раз. Малайзийцы, потребляющие рыбу в больших количествах, чем мясо, придают огромное значение прудовому «земледелию».
Непокоренная Малакка
Легендарная Малакка — последний объект нашей поездки.
Трудно поверить, что возраст этого скромного города насчитывает столетия. Историческая Малакка возника-
75


et неожиданно, как бы вырастает из буйной зелени тропического пригорода. Так же неожиданно появилась она и на географических картах средневековья. Ученым до сих пор не удается с точностью определить возраст Малакки. Одни утверждают, что она существовала за несколько столетий до прихода европейцев. Но их доводы опровергает Марко Поло — первый европейский путешественник в странах малайского архипелага. В своей книге он не упоминает названия Малакка.
Другие специалисты — их значительно больше — пришли к выводу, что город основал в 1460 г. Парамешва- ран — муж одной из принцесс могущественного индуистского государства Маджапахит на Яве. Изгнанный с родины, после долгих скитаний он нашел приют в деревушке на берегу Малаккского пролива, населенной рыбаками и пиратами. Как ему удалось превратить столь разномастное население в горожан, историкам неизвестно. Однако уже во второй половине XV в. жители султаната выделяют из своей среды государственных деятелей большого масштаба. Одному из них, великому бендахара (первому министру) Тун Пераку удалось превратить Малакку в «великую державу» Юго-Восточной Азии. Малакка стала типичным международным городом средневековья. Люди всех национальностей — от тамилов и китайцев до яванцев и балийцев умножали богатство и славу султаната. Со временем он стал не только крупнейшим торговым центром Азии, контролировавшим всю торговлю пряностями, но и транзитным пунктом для мусульманских пилигримов, принесших ислам в Юго-Восточную Азию. Ревностными пропагандистами ислама на Суматре и Яве выступали малайцы, обращенные в мусульманство.
Но вот из-за морей стали приходить тревожные вести. Португальские корабли обживали Индийский океан, захватывая на своем пути процветающие города Азии. Наступила очередь Малакки. Овладеть султанатом означало для португальцев стать полными монополистами в торговле тропическими товарами. Жители Малакки впервые столкнулись с вероломством европейских завоевателей.
Португальские корабли начали с артиллерийского обстрела. Их встретил встречный огонь бомбардиров 76


Малакки. Тогда, опасаясь, что корабли не смогут подойти близко к берегу, чужеземцы подкупили китайских лодочников и на джонках высадили десант. После ожесточенных боев европейцы захватили пустой город. Все его население покинуло дома и укрылось в джунглях, откуда продолжало вести борьбу.
Захват Малакки не означал поражения ее защитников. Около двух лет шла ожесточенная борьба между малайцами и португальцами. В морских сражениях знаменитым малайским мореходам не раз удавалось одерживать победу над врагом. Удивительной смелостью и военным умением прославился адмирал Ханг Туах, в бурю и шторм атаковавший вражеские суда. Борьба продолжалась и после завоевания султаната португальцами. Его глава султан Махмуд почти два десятилетия вел борьбу против чужеземцев.
Мы проезжаем по узким мощеным улицам, мимо китайских ресторанов и лавок. Впереди появляются развалины старой европейской крепости. Португальцы строили первые укрепления из надгробных камней мусульманских кладбищ. Голландцы, захватившие Малакку у португальцев в середине XVIII в., соорудили свой форт из более современного материала — кирпича. До сих пор в городе можно встретить характерные голландские постройки красноватого цвета. Среди них ратуша. Рядом с ней яркие голландские домики с черепичными крышами. Можно удивляться тому, что мирные постройки выдержали испытание временем. Развалились крепости, охранявшие захваченные территории.
Проезжая по Малакке, трудно найти следы былого величия. Многовековое господство колонизаторов отбросило назад когда-то процветавший город, прервало его естественное развитие. Изменились и требования, предъявляемые к современным городам. Нынешние мореходы не смогут даже приблизиться к Малаккской гавани, которая когда-то укрывала десятки малайских кораблей. Она мелка для современных судов. Малакку давно обошли по величине и глубине портов другие приморские города, принимающие у себя огромные океанские пароходы.
И все-таки Малакка по-своему величественна. У нее нет прежней славы. Но и поныне слава измеряется не величиной гавани и размахом коммерческих операций. Современная слава Малакки в ее героическом прошлом.
77


Особенно отчетливо почувствовали это жители древнего города в 1957 г., когда «Юнион Джек» * был навсегда спущен и страна обрела независимость.
О «народных чаяниях»
После возвращения в Куала-Лумпур мы узнали, что мистер Гомфан из «Стрэйтс Таймс» договорился о нашей встрече с государственным министром Абдул Га- фар бин Баба, руководителем «Совета народных чаяний», или, как его здесь сокращенно называют, «МАРА».
Десятиэтажное здание «Совета народных чаяний» увенчано островерхой крышей. Она-то и придает ему восточный колорит. Нижний этаж — магазины, в которых продают изделия традиционных малайских ремесел. Особенной красочностью отличается батик **. Его фантастические узоры как бы растекаются на тончайшей ткани. Краски необычны и ярки, а рисунок кажется объемным. Набивная ткань похожа на ковер. Им не зазорно украсить стену. Продавщица особенно нахваливает индонезийский батик. Он, пожалуй, самый дорогой в магазине. Здесь вообще много индонезийских товаров. Стилизованные статуэтки из вишневого и черного дерева, привезенные с острова Бали, покорят и любого знатока искусства и простого туриста. Марионетки малайского и индонезийского теневого театра в батиковых одеяниях украшают стены универмага.
Переходя из одной секции в другую, мы любуемся магазином-выставкой. Впечатление такое, что перед нами не торговый центр, а реклама произведений малайского искусства. Здесь продают не просто сувениры, а лучшие образцы того, что может создать современный малайский кустарь или рабочий. Правда, теперь далеко не все изготовляют ткань традиционным способом, когда ремесленник от руки раскрашивал целые полотна. Такой батик чрезвычайно дорог. Большинство малайзийцев предпочитают дешевые ткани. Они производятся на небольших предприятиях, где процесс производства модернизирован. При некоторых фабриках появились химические лаборатории.
* «Юнион Джек» — британский национальный флаг.
** Батик — национальная ткань.
78


— «Совет народных чаяний» и батик, где тут связь? — спрашиваем мы симпатичную продавщицу.
Вместо ответа она протягивает брошюру. На первой странице сказано: «Совет посвящает себя совершенствованию малайзийской батикой индустрии. Он развивает новые идеи и новую технику, популяризирует батик, стимулирует его производство на экспорт».
— Но это далеко не единственная задача «Совета народных чаяний»,— заглядывая в брошюру, говорит подошедший к нам сотрудник «МАРА».— Я постараюсь коротко рассказать, чем мы здесь занимаемся. Совет был создан с целью противостоять конкуренции представителей деловых кругов немалайского происхождения. Мы помогаем малайским предпринимателям и торговцам, хотим, чтобы они пользовались весом и влиянием в обществе.
«Совет народных чаяний» пытается создать прослойку малайских предпринимателей. Ведь деловой мир Малайзии пока в основном представлен китайцами и индийцами. Малайцы никогда не играли здесь значительной роли. Изменить сложившееся положение и хотят правящие круги Малайзии. Реформы, проводимые Союзной партией, направлены на создание устойчивой социальной опоры существующей власти в лице средней и мелкой малайской буржуазии. Те же цели преследуют мероприятия, проводимые в сельской местности: образование поселений, освоение новых земель и другие.
Большое внимание «Совет народных чаяний» уделяет периферии. Малайским капиталистам в различных районах страны предоставляются кредиты на постройку текстильных, пищевых, ремонтных, деревообрабатывающих предприятий. На средства Совета создаются акционерные общества, членами которых могут быть только малайцы. В информационном центре нам показывают фотографии магазинов и лавок, открытых с помощью Совета в аграрных районах. «Совет народных чаяний» имеет собственные учебные заведения, в которые набирают студентов-малайцев, в том числе из сельских областей.
В зал вошла девушка. Сопровождающий нас сотрудник «МАРА» представляет ее:
— Познакомьтесь, Тити.
Тити закончила курсы стенографисток в одном из
79


колледжей «Совета народных чаяний» и сейчас работает здесь секретарем. В учебных заведениях организации студент может изучить бухгалтерское дело или статистику, осваивать принципы управления предприятиями или учиться торговать.
— Его превосходительство господин Абдул Гафар бин Баба недавно побывал в России. Он с удовольствием примет вас,— приглашает нас Тити.
Проходим в кабинет, отгороженный от приемной стеклянной стенкой. Представляемся министру. Небольшого роста, с волевым спокойным лицом, он прост в обращении и охотно соглашается ответить на наши вопросы.
— В чем вы видите основную причину отсталости малайского населения?
— Это наследие колониализма, и «Совет народных чаяний» как раз создан для того, чтобы его преодолеть.
Ответ Абдул Гафар бин Баба отражает настроения, господствующие ныне в Малайзии. Молодая страна, независимость которой была провозглашена одиннадцать лет назад, все чаще в своей каждодневной жизни сталкивается с колониальным наследием. Преодолеть его за прошедший период не удалось. Несмотря на определенные достижения, независимость не привела к экономическому раскрепощению. В ведущих отраслях экономики — добыче олова, производстве натурального каучука, пальмового масла — господствует капитал Англии и других капиталистических государств. До сих пор продолжает сохраняться насаждавшийся колонизаторами антагонизм в отношениях различных национальных общин. Еще англичане запрещали приобретать китайцам землю. Их считали временными жителями, тогда как сельское хозяйство было привилегией коренного населения. Китайские иммигранты пополняли ряды служащих торговой сети расширявшейся в городах сферы обслуживания, нанимались на возникавшие в крупных центрах обрабатывающие предприятия.
Все это привело к отчуждению и изоляции малайцев и китайцев.
Нельзя объяснить межнациональные противоречия несовместимостью культур различных народов. Определенные круги в национальных общинах представляют дело именно таким образом. Они стремятся возвести коммуналиам в ранг идеологии, защищающей интересы 80


национально-буржуазных группировок. Они хотят воспитать в шовинистическом духе и молодое поколение малайзийцев, используя нередко национальные школы в качестве рассадника религиозно-общинной нетерпимости. Когда китайские дельцы выделяют средства на строительство университета и набирают в него только студентов-китайцев, делается это не во имя возвеличивания великой культуры великого народа. Принадлежность хозяев и слуг к одной национальности может стать условием их взаимозависимости и даже взаимной выручки в обстановке непрекращающихся коммунали- стских распрей. Национальная солидарность заменит классовую.
— А что вы предлагаете? — говорили нам иногда малайзийские китайцы.— Пусть кто-либо из наших соплеменников попробует поступить в местный университет. Кто его туда пустит? Правительство больше печется о судьбе малайцев. Создает учебные заведения «Совета народных чаяний», а о наших чаяниях забывает. А возьмите последние столкновения между малайцами и китайцами. Кого наказывают и отправляют в тюрьмы? Не малайцев. Страдают китайцы и индийцы, а малайцы выходят сухими из воды. Где же справедливость?
Такие разговоры нередки для сегодняшней Малайзии.
Развитие Малайзии не пошло и не могло пойти по пути создания внутри единой страны трех государств— малайского, китайского, индийского. Другое дело — сознание людей. Здесь есть и еще долго будут оставаться межнациональные «границы». Как их преодолеть? Всякое стремление поставить под удар культурные традиции, обычаи отдельных народов вызывает у них естественное недовольство. Более того, социальная политика имущих слоев одной из национальных обшин рассматривается большинством членов другой общины не как классовая, а в первую очередь как национальная дискриминация.
В то же время молодежь все больше начинает сознавать, что нельзя жить в мире, ограниченном религиозными и национальными барьерами.
Мы посетили лагерь близ .Куала-Лумпура, где в палатках живут девочки, приехавшие из всех штатов страны; в читальном зале Малайзийского университета ви-
6 Зак 123»
81


дели склонившихся над учебниками юношей и девушек всех национальностей, населяющих Малайзию. Раздувание национальных противоречий было выгодно лишь колониальной администрации, действовавшей по принципу «разделяй и властвуй». В китайских школах обучение шло только на китайском языке, в малайских можно было получить лишь начальное образование.
Так как в колониальный период искусственно задерживался процесс формирования малайской интеллигенции, правительство Малайзии старается теперь в законодательном порядке облегчить малайцам возможность получить высшее образование и соответствующую работу.
Последнее интервью
В связи с тем что несколько лет назад правительство объявило об обязательном изучении малайского языка, эта проблема служит предметом острых дискуссий.
Более подробно на эту тему мы беседовали с молодой тамилкой, преподавательницей английского языка и домоводства в средней школе. Она пригласила нас посетить новый город-спутник Петалинг Джайя, где она жила с родителями и младшими сестрами. С нами в машине оказался и ее младший ‘брат — слушатель подготовительных курсов университета, мечтающий стать инженером.
— В связи с обязательным изучением малайского языка, конечно, возникает немало сложных проблем,— говорит наша новая знакомая.— Теперь детям тамилов даже в начальной школе придется изучать три языка: малайский, английский, тамильский. Но в то же время мы должны знать язык страны, где живем и работаем. Нельзя забывать и о том, что у малайского языка большое будущее: на нем говорит более ста миллионов человек. И все-таки без знания английского языка невозможно получить высшее образование и добиться приличной работы. Ну а что касается второго предмета, который я преподаю, домоводства, то оно имеет очень важное значение для девушек, поскольку выбор профессий для них все еще чрезвычайно ограничен. Правда,— улыбается наша знакомая,— я должна объяснять моим ученицам, как правильнее строить семейную жизнь, но,
82


1
Конец учебного дня в одном из колледжей в Куала-Лумпуре
6*


к сожалению, у меня в этом отношении у самой нет никакого опыта: я еще не замужем.
Когда мы подъехали к ее одноэтажному коттеджу, нас встретили ее сестры — еще четыре невесты.
— Нам еще долго дожидаться мужей,— смеется наша приятельница,— ведь по индийским законам девушка к свадьбе должна иметь собственный дом. А наш отец за многие годы службы смог приобрести только этот коттедж, за который он все еще продолжает выплачивать деньги. Может быть, у вас в Советском Союзе менее привередливые женихи?
Прощаясь с нами, молодая учительница, слегка волнуясь, замечает:
— Честно говоря, я представляла себе советских людей совсем другими... и хорошо, что разочаровалась. Я приобрела новых друзей и открыла для себя и моих учеников новую страну, которая не только покупает наш каучук, но и поделится опытом строительства счастливой жизни.
Что касается нас, то мы тоже открыли для себя новый своеобразный мир. В нем неповторимо сплелись цивилизации трех разных народов. Но несомненно и другое: «Азия в миниатюре», как иногда называют эти страны, обретает собственное лицо. В этом нас убедили многочисленные встречи с малайцами, китайцами, тамилами, которые с чувством законной гордости называли себя сингапурцами и малайзийцами.


Послесловие
Среди освободившихся стран Азии есть такие, которые посетили сотни и даже тысячи советских людей и о которых написаны десятки книг и брошюр, сотни статей. Этого не скажешь о Федерации Малайзии и Республике Сингапур.
На пути к сравнительно недавно обретенной политической независимости (Федерация Малайзии образовалась в 1963 г., Сингапур стал республикой в 1965 г.) народам этих двух молодых государств пришлось пройти сложный и не всегда прямолинейный исторический путь. Прежде чем уйти из своих колониальных владений на Малаккском полуострове и Северном Калимантане (бывшем Британском Борнео), английские колонизаторы перепробовали чуть ли не весь арсенал неоколонизаторских ухищрений из области политики и дипломатии, лишь бы сохранить фактическое господство на этих территориях.
В ход было пущено все: и разжигание межнациональной розни, и законодательное консервирование традиционных феодальных надстроечных институтов, и комбинирование всевозможных вариантов расчленения и объединения бывших колониальных территорий. Англичане пытались выжать максимум из того «счастливого» для них обстоятельства, что развитие и углубление социальных противоречий в Малайе, Сингапуре и на Севернам Калимантане тесно переплеталось и осложнялось этническими и религиозными различиями между малайцами, китайцами, индийцами и даякскими племенами.
Однако упорная борьба народных масс медленно, но верно разрушала планы бывших заморских хозяев. Теперь, добившись политической независимости, народы Малайзии и Сингапура оказались перед более сложной и ответственной задачей достижения экономической самостоятельности своих стран.
Опыт их борьбы за ускоренное экономическое развитие, несмотря на краткость исторического периода, представляет несомненный интерес. Обе страны заметно выделяются среди многих других стран Азии более благоприятными показателями экономического роста и 85


дохода на душу населения. Правда, этим они в немалой степени обязаны богатству природных условий в одном случае и удобному географическому положению —в другом. Если Федерация Малайзии является крупнейшим мировым производителем олова и каучука, то Сингапур — один из важнейших международных портов и главный реэкспортный центр Юго-Восточной Азии.
В то же время навязанная колонизаторами однобокая ориентация экономики и внешней торговли этих стран на капиталистические страны Запада с объективной неизбежностью выявила свои негативные стороны. Очень скоро в Малайзии и Сингапуре пришли к пониманию того факта, что подлинная независимость может быть достигнута и сохранена лишь при условии равноправной торговли и всестороннего сотрудничества со всеми миролюбивыми государствами мира, независимо от существующего в них социального строя. О таком понимании свидетельствуют, например, установление дипломатических отношений с Советским Союзом и рядом других социалистических стран, развертывание непосредственных торговых контактов с ними, существенная переориентация внешней торговли (Советский Союз стал одним из трех главных покупателей малайзийского каучука) .и т. п.
Недавний визит (в сентябре 1970 г.) премьер-министра Республики Сингапур Ли Куан Ю в Советский Союз является новым свидетельством добрых отношений, складывающихся между нашими странами. Визит этот выявил, в частности, что по ряду международных проблем у Сингапура и СССР имеются совпадения или близость точек зрения. Нельзя не отметить также и то, что многочисленные усилия американского империализма втянуть эти государства в какой либо агрессивный военный блок так и не увенчались успехом.
Предлагаемая читателю брошюра не претендует, разумеется, на подробное освещение сложных и многообразных проблем, стоящих перед Малайзией и Сингапуром. Ее авторы ставили, как нам кажется, совсем иную задачу. Они стремились нарисовать живой образ этих стран, заставить читателя почувствовать ритм их жизни, понять мысли и чаяния людей, стоящих на разных ступенях социальной лестницы и принадлежащих к различным этническим группам.
Н. Симония


СОДЕРЖАНИЕ
В поисках экзотики 3
Ворота зубов дракона 8
Просвещенным колонизатор 13
«Восходящее солнце» над Сингапуром 16
На развалинах двух империй 19
Местная элита 29
В университете 24
В доме профсоюзов 27
Свежий ветер 29
Город в устье «грязной реки» 33
Хитросплетения политики 37
На переднем крае борьбы 40
Потомок Раффлза 43
От Бразилии до Малайзии 46
Лекция о «семи смертных грехах» 51
Земля для малайцев 54
Серебряный штат — оловянный штаг 58
«Паровая лодка» 60
На курорте 63
Театр ваянг 66
Судьба барабанов 69
Жемчужина Востока 71
Непокоренная Малакка 75
О «народных чаяниях» 78
Последнее интервью 82
Послесловие . 85


Семен Ильич Вербицкий, Рустэм Эрвандович Севортян
АЗИЯ В МИНИАТЮРЕ (Путешествие в Сингапур и Малайзию)
Утверждено к печати Институтом востоковедения Академии наук СССР
Редактор Э.. О. Секар
Художник Р. .4. Вольский Художественный редактор И. Р. Бескин Технический редактор Л. Ш. Береславская Корректор К. И. Драгунова
Сдано в набор 11/XI 1970 г. Подписано к печати 11/11 1971 г. А-05820. Формат 84 X 1О8‘/з2. Бум. № 1. Печ. л. 2,75. Усл. п. л. 4.6Г Уч.-изд. л. 4,79
Тираж 15 000 экз. Изд. № 2701. Зак. № 1238. Цена 26 кон.
Главная редакция восточной литературы издательства «Наука».
Москва, Центр, Армянский пер., 2 3-я типография издательства «Наука».
Москва, К-45, Б. Кисельный пер., 4