. Г?&с £лл.
--
I ПЕРВАЯ
.ЗИЯЯ
I
Г. ЕЗЕРСШ
ПЕРВАЯ
уудо^ок А.БРСЙ
МАЛЕНЬКАЯ ПОВЕСТЬ
ИЗДАТЕЛЬСТВО -СОВЕТСКАЯ РОССИЯ».
МОСКВА — 1966 г.
I • I 
Про белый снег и синие деревья
Крымский городок, где жил Тим, раскинулся на склонах
горы. Его улицы напоминали извилистые ленты. Если идти
по этим лентам всё выше и выше, можно дойти до самого
последнего дома в городе и до самого первого дерева в ле-
су. Лес начинался как раз там, где кончался город.
Снизу лес казался близким и синим, а на самом деле
он был далёким и зелёным. Тим никогда не видел синих
деревьев вблизи. Стоило только подойти к ним, и деревья
делались зелеными, а синие деревья убегали вдаль.
Много было вокруг интересного и загадочного. Хорошо
Марине, она уже большая и почти всё может объяснить,
если её спросишь. Но вопросов у Тима так много, что он
даже не успевает задать их все. Да и Марина иногда от-
вечает очень непонятно, совсем как взрослая. Вот и про
деревья она сказала, что их цвет зависит от освещения и
3
расстояния. Тим не понял, но на всякий случай нарисовал
зелёный лес и долго рассматривал его — сначала у окна,
потом под люстрой, потом во дворе. Но синим лес так и
не сделался.
Самое же интересное было то, что зимой, когда внизу
шли скучные дожди, вершина горы над синим лесом ста
новилась белой. Марина говорила, что это от снега, но Тим
не знал, что такое снег. И ничего тут удивительного нет.
Если бы ты родился в Крыму, где не бывает настоящей
зимы, и жил бы так все свои пять лет, ты тоже не знал
бы, что такое снег. Правда, иногда ветер приносил с горы
редкие снежинки, и они танцевали в голубом небе. Тим ло-
вил их в кулак, но, кроме нескольких холодных капель
воды, в кулаке ничего не оставалось.
Вот пройти бы весь лес и забраться на белую гору!
Но для этого надо быть большим и сильным. А Тиму все-
го-то пять лет!
Надо взять плюшевую собаку
Случилось такое, о чём Тим даже и думать не мог. По-
следнее время он часто слышал, как взрослые о чём-то
серьёзно говорят. А мама уже несколько раз повторяла
одно и то же: «В конце концов и дети в этом климате из-
неживаются. Им нужны все времена года, им нужны и мо-
роз, и метель!»
И вот — переезжаем!
— А куда? — спросил Тим.
— В Ясную Поляну, — ответила Марина.
4
«Поляны бывают в лесу.
Значит, мы будем жить не в
городе, а на лесной поля-
не?» — так думал Тим.
И вот начались сборы в
дорогу. Марина связывала
книги, отбирала игрушки. II
Тим отбирал своё любимое. А
любимыми были игрушки ста-
рые и ломаные. Он возьмёт их
с собой, а остальные подарит
друзьям.
Конечно, надо взять плю-
шевую собаку. Вместо носа у
неё была пуговица от бабуш-
киной кофты, а на месте лево-
го уха совсем ничего не было.
Или вот медвежонка с ото-
рванной лапой. Разве можно
его оставить?..
Собаку, медвежонка и
еще несколько игрушечных
зверей Тим положил на ма-
мин туалетный столик. Там,
на столике, стояла большая
девочка. Девочка была сдела-
на из чего-то белого. Раньше
Тим думал, что она из сахара,
и один раз даже лизнул её.
Оказалось — вовсе не из са
хара. Это была мамина иг-
рушка. Мама называла её Ве-
нерой, а Тим проще — Верой.
У неё совсем не было рук.
Тим подумал, что из-за этого
мама пожалеет её выбросить
и возьмёт с собой. Он поло-
жил игрушки на стол и шеп-
нул Вере: «Пусть около тебя
лежат, у них тоже лап нету».
Дороги и гора
под названием Медведь
Перед отъездом Тим очень беспокоился, уместится ли в
автобусе бабушка. Она казалась Тиму очень большой.
Но бабушка уместилась, и было очень весело ехать в
синем автобусе 'по извилистым крымским дорогам: то
вверх, то вниз, то вправо, то влево. И вдруг у самого мо-
ря показалась большая гора, покрытая лесом. Мама ска-
зала, что эта гора называется Медведь. В давние времена
люди придумали про неё вот какую историю. Будто бы
жила медведица с медвежатами. Однажды самый озорной
6
медвежонок нырнул в море и пропал. Медведица долго
звала его, но он не откликался. Тогда она решила выпить
всю воду в море, чтобы спасти медвежонка. А воды в море
очень много, и вот мать-медведица пьет и пьет эту воду
и десять, и сто, и тысячу лет. Лапы её за это время врос-
ли в землю, а на спине вырос густой чёрный лес, и сама
она окаменела.
— Это, конечно, сказка, а придумали её потому, что
гора эта очень похожа на медведицу. Понял? — спросила
Тима Маринка.
— Понял, — сказал Тим. — А почему мы не едем?
Марина с удивлением посмотрела на него:
— Да мы всё время едем!
7
— Нет, это не мы, — уверял Тим, — они сами поче-
му-то едут — деревья, горы, столбы.
Это от быстрого движения у Тима закружилась го-
лова.
Мама уложила его на кожаное сиденье, и Тим сразу
заснул. Во сне он увидел, что медведица уже выпила всё
море, встряхнулась и принялась обнимать и лизать мед-
вежонка. А звали этого медвежонка... Как же его звали?
Тим никак не мог вспомнить. И вдруг медвежонок ска-
зал маминым голосом: «Перевал!»
Тим проснулся как раз воврейя: автобус забрался под
самые тучи. Это и был перевал, потому что здесь конча-
лась дорога вверх и начиналась дорога вниз. Тиму очень
понравилось слово «перевал*, и он долго повторял на раз-
ные лады: «Мы сваливаемся с перевала, мы перевали-
ваемся с перевала».
А дорога бежала всё вниз и вниз, мимо садов, мимо
домиков, обсаженных пирамидальными тополями. Бежа-
ла, бежала и кончилась около вокзала железной дороги.
Был уже вечер, когда они вошли в вагон и отыскали
свои места. Они ехали ночь, потом ещё день и только на
вторую ночь приехали в Ясную Поляну. Сонного Тима на
руках отнесли в дом, а Марина, хоть и не спала, всё равно
ничего не видела, — темно было.
Первая зима
О самое первое утро в Ясной Поляне Марина просну-
лась рано. тро только начиналось, и окна были синие-
синие.
Тим, а Тим, просыпайся, пойдём снег смотреть!
8

Тим приоткрыл глаза, увидел, что в ком-
нате ещё совсем темно, и сказал решительно:
— Не хочу, ещё несусветно.
И повернулся к стенке.
— Ты говоришь, как бабушка, — засмея-
лась Маринка.
После завтрака ребят отправили гулять.
Они вышли и остановились на пороге, зажму-
рившись от белизны и света. Куда ни глянь,
везде снег: на земле, у самого порога, на кры-
шах, на каждой ветке, а на колышке у крыль-
ца точно белая пуховая шапочка надета. Да-
же ступать жалко на этот белый-пребелый
снег!
На ногах у Марины и Тима были валенки
с новыми галошами, и на снегу за ними оста-
вались следы, похожие на вафли. Следов-ва-
фель становилось всё больше. Они пересекли
двор, протянулись вдоль садового забора к
роще и вернулись к крыльцу с другой сто-
роны.
— Тим, давай что-нибудь слепим из сне-
га! — предложила Марина.
— А что слепим?
— Снежную бабу. Помнишь, мы чита-
ли в книжке. У неё ещё глаза из угольков
были.
— Давай... И покажем маме...
Скоро Марину позвали домой разбирать
книги, и Тим остался один. Он ещё раз осмо-
трелся. Вокруг поляны и дальше везде был
лес. «Наверно, это и вправду Лесная Поля-
на», — решил он.
Потом Тим скатал ещё один шар йз снега,
и у него озябли руки. Он вспомнил, как ел
мороженое: тогда рукам тоже было холодно.
«А из чего сделан снег? — подумал
Тим. — Может быть, из мороженого? Надо
попробовать!»
Дома он таинственно сказал Марине:
10
— Знаешь, снег почти как мороженое, даже язык хо-
лодный делается. Только он совсем не сладкий!
— Тим, а ты не простудился? — забеспокоилась Ма-
ринка. — Пожалуйста, никогда этого не делай, слышишь?
Ведь снег холодный и грязный.
— Совсем не грязный. И я сам не простудился, только
вот руки...
А через полчаса мама нашла Тима в дальней комна-
те. Он стоял, подняв рубашку, и прижимался животом к
тёплым трубам парового отопления. Тим посмотрел на ма-
му виноватыми глазами и серьёзно сказал:
— Я ел снег, но теперь он, наверное, растаял. Пожа-
луйста, переверни меня и вылей из меня воду.
Вот какой смешной Тим! Но если бы ты родился в
Крыму, где никогда не выпадает снег, может быть, и с то-
бой случилось бы так же?..
знакомые и
Про буквы
незнакомые
О от так новости! Вчера, когда Тим ложился спать, окон-
ные стекла были совсем прозрачные, а сегодня кто-то на-
рисовал на них большие колючие листья. Все стекла ста-
ли мохнатыми, и сквозь них ничего не увидишь. Что та-
кое?
— Эти узоры нарисовал мороз, — объяснила мама.
Мороз сегодня такой, что даже выносливые грузовики
надели тёплые ватники. Гулять сейчас не пускают — надо
подождать, пока солнце немного обогреет воздух.
Мама на работе, бабушка что-то делает на кухне, Ма-
рина готовит уроки, а Тиму скучно. Чем бы заняться?..
11
2*
— Бабушка, тебе помочь?
— Помоги. Вот возьми-ка, перемо-
тай нитки, а я потом из них носки
свяжу.
— Только ты мне не помогай, лад-
но? Я хочу совсем беспомощно!
Потом Тим стирал свои и Маринины
чулки и деловито приговаривал: «Снача-
ла чулки постираем, а потом дырки
стирать будем». Но и это занятие кон-
чилось.
Тим сидит на диване и думает. О чём?
О разном. Вот, например, интересно уз-
нать, чем вытирается кошка после умыва-
ния. Второй лапой, которая сухая? Или
просто так. сидит и сохнет? А из чего сде-
ланы белые деревья — берёзы? Не из сне-
га ли? Надо у Марины спросить, она учит-
ся и всё знает.
Вот бы самому научиться чему-ни-
будь! Например, читать.
Тиму давно хочется научиться чи-
тать, но для этого надо знать все буквы, а
он знает очень мало: самую первую, вот
такую — как уголок с перекладинкой, и ещё
одну — похожую на сломанный мостик.
Из них. конечно, не очень-то много слов
сделаешь. Зато из них получается самое
хорошее слово — «МАМА*. И ещё — смеш-
ное. маленькое — «АМ->. Потом Тим знает
вопросительную букву: она похожа на
дождевого червяка. Но эта буква сама по-
чему-то ничего не означает, что-то спра-
шивает. а что — не понять.
Нет, дальше так нельзя, надо узнавать
новые буквы! Взрослых спрашивать бес-
полезно. Говорят, рано ещё самому. «По-
пробовать? Вдруг — возьму книжку да
и прочитаю в ней всё?
Вот в этой книжке написано:
12
Одеяло убежало, улетела простыня
И подушка, как лягушка, ускакала от меня.
Но это я просто знаю, что здесь напи-
сано, а буквы не прочитать, потому что
они все незнакомые».
— Ой, Марина, а какая же буква
так жужжит, как жук: «убежжжало»?
— Вот эта, Тим, буква «ж», самая
большая и широкая с лапами, как у
жука.
— Буква-жук?
— Буква «ж» — улыбается Маринка.
— А эту круглую, как обруч, на-
верное, так и зовут — «о»? Да посмотри
же, Марина!
В голосе Тима звучит такая отчаян-
ная просьба, что Марина сдаётся и пока-
зывает Тиму и важное «Я», и шипучее
«Ш», и «Л», которое получилось оттого,
что «А» потеряло перекладинку.
А Тим придумал, что буква «Д» по-
хожа на домик, особенно если подрисо-
вать ей дым — вот так. Пусть так и назы-
вается — «буква-дом».
А ночью ему приснилось: по двору гу-
ляли гуси, откуда-то пришла большая кос-
матая собака и стала рычать на гусей, из
её пасти сыпались на снег чёрные буквы
«Р», а гуси храбро клевали эти буквы, из-
гибая длинные шеи, похожие на вопроси-
тельные знаки. По дороге проехал автобус,
не на колёсах, а на четырех буквах «О», а
над домом вместо серпика молодого меся-
ца светилась буква «С».
Когда Тим проснулся на следующее
утро, к его кровати был приставлен стул,
а на стуле лежала азбука!
И откуда только Марина узнала, что
ему сейчас больше всего нужна азбука?
13
„Половина вороны и курицы“
Теперь, когда Марина готовила уроки, Тим садился око-
ло неё с книжкой и говорил, что он тоже «учится».
Он успевал и свою книжку почитать и поинтересо-
ваться, чем занимается Марина.
Заглянул он однажды в её дневник и спросил:
— Что у тебя тут написано?
— «Половину вороны и курицы». Не мешай, Тим, —
отмахнулась от него Марина.
Тим удивлённо раскрыл глаза:
— А что с ними делать?
Но Марина не ответила, и Тим подумал: «Наверное,
ей надо в школу принести половину вороны и половину
курицы».
Он вспомнил, что сегодня на обед был суп с куряти-
ной. Может быть, у бабушки ещё осталась половина ку-
рицы?
Тим поспешил на кухню.
— Бабушка, у тебя курица есть?
— Да зачем тебе? Ты разве не наелся? — удивилась
бабушка.
— Нет, это не мне, это для Маринкиной школы
нужно.
Бабушка ещё больше удивилась, а Тим пошёл к Марине
и сказал:
— Ты не беспокойся, половина курицы есть. Вот
только где же мы возьмём ворону?..
14
Марина ничего не поняла:
— О чём ты говоришь?
— Ну задание у тебя такое. Забыла, что ли? «Поло
вину вороны и курицы».
Тут Марина догадалась, и ей стало очень стыдно, что
она так плохо записала домашнее задание. И Тима жал
ко — как он расхлопотался. А тут ещё бабушка пришла,
спрашивает, зачем школе полкурицы понадобилось.
Марина сказала:
— Это, Тим, сокращённо написано, ты просто не
понял.
Но всё-таки исправила в дневнике, и получилось так:
«Выучить половину басни «Ворона и курица».
„Дотерпи до весны"
Сегодня мама пришла с работы рано — завтра выходной,
а перед выходным у неё всегда бывает «короткий день».
Короткий он для работы, а для дома — длинный и обяза-
тельно интересный.
Мама принесла небольшой низкий ящик и сказала,
что из него надо сделать кормушку для птиц. В конце зи-
мы птицы голодают: запасы кончились, а добывать пищу
делается всё труднее из-за толстого слоя снега и крепкой
ледяной корки. Сейчас идёт грозный месяц «дотерпи до
весны». Вот почему так много птиц собирается вокруг
домов.
Мама рассказала, что в доме, где жил писатель Тол-
стой, на подоконник кладут хлеб и зёрна. Сначала об этом
проведали воробьи и, конечно, разнесли эту весть по все-
му парку. К дому стали слетаться синицы, поползни, дят-
лы, а за ними пожаловали и пёстрые крикливые сойки.
Сойки выбирают куски побольше, засовывают их меж-
ду сучьями деревьев и едят не спеша, отклёвывая неболь-
шие кусочки. У соек с осени много запасов. Они собирают
жёлуди, орехи, таскают мелкие картофелины и яблоки.
Прячут всё это в дуплах, а то и просто в ямках под де-
ревьями. А зимой часть запасов поедят у них мыши и
белки, о других они забудут, вот и голодают
Синицы и воробьи едят здесь же, на подоконнике.
А вот поползней — юрких синевато-сизых птичек, кото-
рые умеют бегать по стволам деревьев даже вниз головой,
прокормить оказалось очень трудно. И всё из-за их пло-
хой привычки: они не начинают есть, пока не перетаска-
ют и не спрячут в разные места всё съедобное.
А недавно на подоконник стали.приходить белки. Вид-
но, тоже голодать начали. Белки очень смелые. Когда на
подоконнике уже не остаётся еды, они поднимаются на
задние лапки и заглядывают в окно. Как-то раз одна даже
вскочила на открытую форточку. Все люди в комнате за-
мерли, чтобы не спугнуть её. Белка осторожно ступила пе-
редними лапками на стопку книг и внимательно оглядела
всю'комнату, смешно поводя усатой мордочкой. Как будто
спрашивала: «Вы что же, о нас забыли?» Потом не спеша
17
подобрала лапки, поверну-
лась. легко перескочила на
дерево и стала там ждать,
когда ей дадут поесть.
— Конечно, белки сюда
не придут, — сказала мама. —
а птиц мы подкормим.
Ящик укрепили под фор-
точкой и насыпали в него се-
мечек, конопли и хлебных
крошек. И сейчас же к нему
подлетела синица, осторожно
схватила семечко и улетела.
За ней явились воробьи и ещё
несколько синиц. Птицы так
наголодались, что перестали
бояться людей. Они уже не
улетали с каждым зерном, а
тут же его шелушили, к радо
сти Марины и Тима.
А к вечеру прилетел но-
вый гость — снегирь с ярко-
красной грудкой. Тим не ви
дел снегирей и закричал:
— Мама, смотри, какая
румяная синица!
— Мама, значит, снеги-
ри тоже не улетают на зи-
му? — спросила Марина.
— Они живут на севере, а
самые холодные месяцы про
водят в наших краях. Скоро
они уже улетят к себе домой.
До самого вечера к кор-
мушкам прилетали птицы.
Тиму казалось, что они стали
совсем весёлые, и он спро-
сил их.
— Ну, теперь дотерпите
до весны?
Самый выходной день
«Выходной день потому так и называется, — думал
Тим, просыпаясь, — что в этот день куда-нибудь выхо-
дят. А иначе — какой же он выходной? »
Только он успел это подумать, как вспомнил, что ма-
ма обещала сегодня повести их с Мариной в настоящий
большой лес, если будет хорошая погода.
Стёкла были не очень замерзшие и розовые от солнца.
А когда они вышли во двор, то увидели, что весь снег был
розовый, и всё небо, и всё кругом было розовое. А от де-
ревьев лежали на снегу голубые тени. Хорошая погода!
Они прошли мимо старинных белых башен и оказались
в начале длинной аллеи. Аллея была обсажена в два ряда
19
высокими темными елями. Чуть левей, за старыми вётла-
ми, Тим увидел большую поляну, гладкую и белую. По по-
ляне бежали две узкие тропинки.
— Это и есть Ясная Поляна?
— Нет, Тим, это пруд, но сейчас в нём вода замёрзла
и превратилась в лед, — объяснила Марина. — Понял?
— Понял, вода озябла, — сказал Тим.
— А почему Ясная Поляна так называется? — спро-
сила Марина.
Мама объяснила, что название это очень старое. Ког-
да-то эти места, возможно, назывались Ясеневой Поляной,
потому что здесь растёт много ясеня. Но такое название
трудно произносить, и стали вместо «Ясеневая» говорить
♦ Ясная».
20
На снегу под деревьями Тим с Мариной нашли много
еловых веточек. Их отгрызли белки. Когда съедены все за-
пасы и очищены все еловые шишки, белки начинают есть
еловые почки и вместе с ними отгрызают молодые ве-
точки.
По аллее они прошли к дому, в котором жил Толстой,
и пошли дальше — в еловый лес. Он назывался «Ёлочки».
Лес этот посадил Толстой и его дети. Шли годы, и ёлоч-
ки превратились в старые высокие деревья, а под ними гу-
сто выросли новые молоденькие ёлочки. Расти им тесно,
так и кажется, что они толкают друг дружку острыми ло-
котками, становятся на цыпочки, тянутся к свету любопыт-
ными вершинками.
А ещё дальше, за старым лесным колодцем, они уви-
21
дели небольшую скирду сена. Сено слежалось и побурело
а снег вокруг скирды был покрыт следами, похожими на
коровьи.
Мама рассказала, что в лесу каждую зиму оставляют
несколько скирд сена для лесных «хозяев» — лосей.
- А мы их увидим? — спросила Марина.
— Нет, сейчас их увидеть трудно. Днём они уходят да-
леко в лес, а сюда приходят поздно вечером — покор-
миться. Вон следов сколько! Они и кору деревьев едят,
особенно любят горькую кору молодых осинок. Вот им и
оставляют сено, чтобы не голодали и деревьев зря не пор-
тили.
— А берлоги у них есть? — спросил Тим.
— Нет, Тим, они живут в лесной чаще и спят на
снегу.
— А мы пойдем в лесную чащу?
— Нет, мы пойдем домой. Все уже устали, а чаща
далеко, за рекой.
Возвращались они через лес. Он назывался Старый
Заказ. «Заказать» — в старину означало «запретить». Вот
и этот лес было издавна запрещено рубить, потому он и
вырос такой густой и могучий.
Вечером, уже засыпая, Тим сказал маме:
— Знаешь, сегодня был самый-пресамый выходной
день!
Разбудили весну!
У же несколько раз Марина приносила домой ветки то-
поля, ивы, берёзы и ставила их в воду. Ей хотелось, что-
бы скорее раскрылись почки и зазеленели листья. Но было
слишком рано, весна в почках ещё спала.
И вот мама тоже принесла пучок веток, но не по-
ставила их в банку, а налила в ванну тёплой воды и по-
ложила ветки в воду. Несколько раз она подливала в
ванну тёплой воды.
— Попробуем разбудить весну, — сказала она Ти-
му. — Пусть выглянут листики к Маринкиному дню рож-
дения.
Ветки пролежали в ванне всю ночь, а утром мама по-
ставила их в комнатную воду. И уже через несколько
дней стало видно, что почки живут. А потом они раскры-
лись, и из них выглянули нежные листики — первый при-
вет весны.
23
Весенние заботы
Весной ещё, кажется, и не пахнет, а весенние заботы уже
начались.
И ребята, и взрослые делают в мастерских птичьи до-
мики. Много их делают — каждый год несколько сотен.
Не простая это вещь. Надо знать, какой величины сде-
лать леток для каждой птицы. Сделаешь большой — и вме-
сто синицы поселится в твоем домике воробей; сделаешь
маленький — никто в него войти не сможет. Да смотри, не
перестарайся, не выстругай дощечки с обеих сторон. Вну-
три стенки домика не нужно делать гладкими: птице
будет трудно вылезать. Она может даже умереть, не вы-
бравшись наружу, — и все из-за слишком большого твоего
старания и... незнания.
Домики готовы. И вот по синему мартовскому снегу
бежит лошадь, запряженная в сани, а на санях горой
лежат скворечники, синичники, дуплянки... У людей сего-
дня такое важное и такое весеннее задание — приготовить
всё для новоселья. Надо развесить домики так, чтобы
светило на них утреннее солнце, чтобы не продувало их
северными ветрами, чтобы висели они не слишком низко
и не очень близко друг от друга.
Взбираются рабочие на высокую лестницу, примеряют,
пробуют, советуются. А к ним всё новые и новые люди
подходят — никто равнодушно не пройдет мимо. И с та-
кой заботливостью всё это делается, будто люди для сво-
его дома место выбирают и думают жить в том доме всю
свою жизнь.
24

Что шептала берёза
А весна идёт, спешит, торопится. Солнце с каждым днём
поднимается всё выше, всё дольше остаётся на небе, и дни
становятся длиннее. Старые вётлы всю зиму простояли
серые и хмурые, а теперь ветки у них порыжели — слов-
но наполнились тёплым солнечным светом. Снег потем-
нел — он пропитался водой, сделался тяжёлым и осел,
а вокруг деревьев протаяли воронки. С южной стороны,
где больше солнца, они шире и глубже, чем с северной.
26
На пригорках появились первые
проталинки, а на носу у Мари-
ны — первые веснушки. Оттаяли
кочки, и под ними зашевелились
сонные муравьи, влажные и чер-
ные, словно мак в ватрушке. А по-
том и птицы прилетели. Важно
шагают по дорогам белоносые гра-
чи, суетятся на проталинах жа-
воронки, а скворцы отыскали
старые скворечники, сидят пе-
ред ними, ждут скворчих и
щёлкают крыльями, вспомина-
ют свои песенки. Хотя, если
уж говорить правду, своих пе-
сенок у скворцов никогда не
бывало — они подражают пе-
нию разных птиц и даже мяу-
канью кошек.
Прошло ещё несколько дней,
и по краям канав, там, где только
что сошёл снег, появились первые
цветы мать-и-мачехи. На ночь
они закрываются — мать-и-маче-
ха ложится спать, а по утрам её
будит солнце. В пасмурную пого-
ду цветы весь день спят.
А вот и первая медуница!
На одном стебельке целый бу-
кет : бутоны у медуницы розо-
вые, а цветы и фиолетовые, и си-
ние, и голубые...
И деревья ожили. Корни про-
снулись, стали жадно тянуть из
земли влагу и разносить её в
каждую веточку, в каждую поч-
ку. Скоро зазеленеют первые
листья.
Сок у некоторых деревьев
очень вкусный. Например, у
берёзы. Это знают дят-
лы — весной проклюют
дырочку в берёзовой ко-
ре и пьют сладкий сок.
Такая дырочка быстро
затягивается и совсем не
вредит берёзе.
Иногда и люди лако-
мятся березовым соком.
Наберут соку, а ранку за-
мажут чем-нибудь или
перевяжут.
Но однажды кто-то
забыл или поленился это
сделать. Тим гулял по ле-
су и вдруг увидел, что по
коре одной берёзы бе-
гут быстрые прозрачные
капли.
Сначала Тим поду-
мал: «Ну вот, я так и
знал. Одна берёза все-та-
ки начала таять!» Но по-
том он увидел, что капли
падают из глубокой за-
рубки на стволе, и понял,
что берёза плачет от
боли.
Тим позвал Марину.
Они зажимали ранку ла-
донями, перевязывали её
носовым платком, при-
кладывали мокрую зем-
лю, но сок всё капал и ка-
пал. Тогда они побежали
домой. Тим очень торо-
пил маму: он боялся, что
из берёзы вытечет весь
сок.
Мама взяла немного
28
садовой замазки и бинт,
и они пошли спасать бе
рёзу. Мама вытерла ран-
ку как можно суше, бы-
стро залепила её замаз-
кой и туго забинтовала.
Капель больше не было
видно, но бинт всё-таки
был мокрый от сона. Он
высох только на следую-
щий день.
Тим с Мариной каж-
дый день навещали боль-
ную березу. Наверно, она
потеряла много сока, по-
тому что листья на ней
появились не в начале
мая, как у других берез,
а гораздо позже, когда
уже начала куковать ку-
кушка и явилась послед-
няя перелётная птица —
чёрно-жёлтая иволга.
А осенью, когда раз-
резали бинт, замазка от-
валилась, и стало видно,
что на месте ранки обра-
зовался нарост — наплыв
коры. Повязка была боль-
ше не нужна, а чтобы бе-
рёза не потерялась сре-
ди своих сестёр. Марина и
Тим повязали ей на ствол
зелёную ленточку. Это
была их берёза. Когда на-
бегал ветер, берёза шеле-
стела листьями, и Тиму
казалось, что она шёпо-
том повторяет и повто-
ряет: «Спасибо!»
2»
Зелёная палочка
Мама подвела Тима и Маринку к группе ребят и сказа-
ла: «Вот с ними вы и посмотрите музей. Только следи,
Маринка, за Тимом, пусть ничего не трогает и не задаёт
вопросов. Чего не поймёт, я ему потом объясню». И ма-
ма ушла.
Перед домом, дожидаясь своей очереди, стояли дети
и взрослые. Проходили минуты, открывалась обитая чёр-
ной клеенкой дверь, в дом входили люди, и дверь опять
закрывалась. А когда дети подошли к дому совсем близ-
ко, к ним вышел немолодой человек и сказал строгим и
торжественным голосом, что сейчас они переступят порог
дома, где почти всю жизнь работал и жил великий писа-
тель Лев Николаевич Толстой, что шуметь и громко раз-
говаривать в этом доме нельзя и что вон тому мальчику
надо оставить на крыльце траву и листья, чтобы не сорить
ими в доме.
Дом был старый, с небольшими проходными комната-
ми, с портретами и книгами. Тим смотрел на портреты
Толстого, на его седые волосы и длинную бороду, и ему
казалось, что Толстой, конечно, и человек, и писатель, но
всё-таки немножечко и лев.
Спрашивать почему-то ничего не хотелось и громко
говорить тоже. Тим просто смотрел и запоминал стол, ди-
ван, книги и даже не всегда слышал,что говорил строгий
большой человек.
А он говорил о том, как любил Толстой детей, живот-
ных, деревья... Дети слушали его строгий голос, и им ка-
залось, что человек, который говорит им это, не любит ни
детей, ни животных, ни деревья...
30

Переходя из одной комнаты в другую, этот человек
увидел перед собой на сером ковре то ли сухой листок,
то ли обрывок бумаги. Юн наклонился, близоруко щурясь,
и поднял с ковра большую пёструю бабочку. Она сидела,
сложив над головой крылышки, сидела на самой дороге,
где её почему-то не раздавили сотни ног, прошедшие за
день через эти комнаты.
Человек обернулся к детям и строго сказал: «Идите
за мной». А сам открыл дверь, обитую чёрной клеенкой,
протянул руку, в которой была бабочка, и осторожно раз-
жал пальцы...
Когда он обернулся, дети стояли и молча смотрели
на него, а в глазах у них был один и тот же вопрос. И
толькоТим не утерпел и спросил: «Улетела?»
Строгий человек улыбнулся и ответил: «Улетела».
32
И тут дети увидели, какие добрые у него глаз;., и по
няли, что он очень любит и животных, и детей, и де
ревья.
А он вышел с ними из дома и рассказывал, как вот
здесь, по этим дорожкам, много лет тому назад ходили
четыре мальчика и девочка — маленький Лёва Толстой с
братьями и сестрой, и как самый старший из братье! ,
худенький светлоглазый Николенька, придумал, как сде-
лать счастливыми всех людей на земле. Надо только оты-
скать зелёную палочку, на которой написаны волшебные
слова, и тогда все люди станут дружными, как «муравей-
ные братья».
Прощаясь с детьми, он сказал: «А вон гам, за пово-
ротом дорожки, цветёт ель! Наверное, никогда не ви
дели? »
Вместо цветов у ёлки — ярко-красные свечки, и хвоя
у неё почти синяя, и каждая иголочка будто натёрта вос-
ком. Может быть, это и было синее дерево?
Тим думал о зелёной палочке, о синих деревьях, о
всех людях и деревьях, которых он сегодня видел, и ска-
зал Маринке тихо и серьёзно: «Ты моя муравейная сест-
ричка, и я очень люблю тебя и всех-всех!»
как мне
стыдно!“
Тим с Мариной шли гулять, а по тропинке перед ними,
смешно перебирая лапками и переваливаясь с бок\ на бок,
шли друг за дружкой мать-утка и девять утят.
Один утенок всё время отставал уж очень он был
любопытный.
Его интересовало всё. Вот над тропинкой изогнулся
33
стебелёк травы — утёнок замер, голову набок, да так и
застыл, уставившись глазами-бусинками на диковину.
И вдруг сердитое «крряк!» — мамин приказ — «не отста-
вай!», и он мчится опрометью, догоняет остальных. До-
гнал, пошёл вместе со всеми.
Шёл, шёл — опять: листок из трёх пальчиков, со-
всем как утиная лапка,только зелёная. А на листке —
капля, играет, переливается на солнце. Опять голова на-
бок, опять любопытно блестят глазки-бусинки... Смотрел,
смотрел, да как клюнет каплю! Она разбилась на мелкие
серебряные капельки, капельки побежали одна за другой
и исчезли в клюве. Ах, как вкусно! Даже глаза зажмури-
лись от удовольствия. Но опять — строгое «крряк!», и
опять замелькали коротенькие лапки...
Сколько интересного на тропинке, если идёшь по ней
первый раз в жизни!
А вот и пруд. Утка направилась прямо к мосткам,
утята за ней. Утка дошла до края мостков и легко, бо-
ком скользнула в воду. И утята по очереди — за ней. Пер-
вый, совсем как мама, скользнул бочком и быстро-быстро
34
забил по воде розовыми лапками — поплыл. Остальные
утята тоже без страха прыгали в воду. Один утёнок прыг-
нул и оказался в воде с головой, но быстро вынырнул
и горделиво поплыл вперед.
А последний, самый любопытный, вдруг струсил. Он
жалобно запищал и суетливо забегал вдоль мостков. Утка
из воды говорила ободряющим голосом: «Крряк! Плыви!»
А на мостках Тим уговаривал утёнка: «Плыви, не бойся,
утки не утопают!» Но утёнок пищал всё жалобнее и ни-
как не решался прыгнуть в воду. Тогда мать-утка выбра-
лась из воды на мостки, строго сказала: «Крряк!» —и клю-
нула трусишку в затылок. Утёнок коротко пискнул, куба-
рем скатился с мостков и... поплыл! Видно было, что он
очень удивился.
Потом утка вывела утят на берег, дала им погреть-
ся и опять повела в воду. И всё повторилось сначала.
Опять трусливый утёнок боялся воды, и опять мама-утка
взбиралась на мостки и шлёпала его клювом. Чтобы он со-
всем перестал бояться, утка снова и снова выводила утят
на берег и вела их по мосткам в воду. И когда наконец
трусишка сам прыгнул в воду, утка подплыла к нему и
35
тихо сказала: «Ах, как мне
было за тебя стыдно!» — так,
по крайней мере, уверял
Тим.
А чуть поодаль, на пло-
щадке, где останавливались
автобусы, неторопливо, впере-
валку бродила важная гуси-
ная пара: серый гусак и бе-
лая толстая гусыня на корот-
ких ножках. Они были изве-
стны тем, что целыми днями
пропадали на автобусной сто-
янке. Как только подходил
автобус или легковая машина,
эта пара торопливо шла к ним,
и стоило открыться дверце,
как в неё, извиваясь, словно
резиновые шланги, просовы-
вались гусиные шеи. На удив-
лённых пассажиров смотрели
маленькие зоркие глаза, ши-
роко раскрывались жадные
клювы. «А что у вас в руках?
А в карманах? А вот в той
сумке? А? А?» — только так
и можно было перевести на
человеческий язык гусиные
«га-га». Гусей, конечно, уго-
щали, а потом приходпла сле-
дующая машина, и попрошай-
ки направлялись к ней.
Вот кому утка должна
была бы сказать: «Ах, как
мне за вас стыдно!» Может
быть, она и говорила, но это
были важные гуси, и они, на-
верно, не хотели считаться с
мнением какой-то маленькой
серой утки.
Пчела
Ь£ак-то раз Марина и Тим принесли маме на работу
завтрак.
В комнате, где работала мама, как раз выставляли
зимние рамы. С сухим треском разорвалась пожелтевшая
бумага. Раму вынули и стали сметать в корзину пыльный
мусор, что накопился между рамами за зиму. И вдруг и
этом мусоре что-то зашевелилось, зашелестело и с подо
конника метнулась пчела. Трепеща онемевшими крылья
ми и звонко жужжа, она забилась в голубое стекло.
37
И, как по сигналу, все взрослые люди, которые рабо-
тали за своими столами и даже не смотрели, как выстав
ляют раму, вскочили с мест, заулыбались, заговорили все
разом... Потом один из них осторожно поднял пчелу на
листок бумаги и поднёс к открытой форточке. Иолав в
струю свежего воздуха, пчела точно застыла. Она сонно
сидела на листке, поводя брюшком и чуть перебирая лап
ками, а люди вокруг нее затаили дыхание и молчали. На
конец пчела очнулась и умчалась в весеннюю солнечную
синь.
И тогда все снова заговорили радостно, точно с об-
легчением.
Оказывается, прошлой осенью, когда вставляли зим-
ние рамы, на одной из них нашли полузамерзшую пче-
лу. Ее посадили в коробку с ватой, намочили водой кусо-
чек сахара и тоже положили в коробку — на всякий слу-
чай, если пчела захочет есть. Но надежды на это было
мало — пчела казалась еле живой. Л когда пчела немного
отогрелась, все подходили смотреть, как чёрным изогну-
тым хоботком она тянет из сахара сладкий сироп. Несколь
ко дней пчела прожила на подоконнике, а потом исчезла,
и о пей забыли.
И вот сегодня она принесла праздник в серьёзную ра
бочую комнату.
Храбрые мухоловки
У самого входа в дом Толстого, на низком окне, уже
который год вила гнездо пара маленьких мухоловок. В
дом приходили каждый день сотни, даже тысячи люден,
но птички не обращали на них никакого внимания.
Когда мухоловка сидела на яйцах, к ней подходили
совсем близко, так что видно было каждое пёрышко. Её
фотографировали, а она не улетала, только вся напряга
лась и как будто становилась ещё меньше. Но остренький
вздёрнутый носик торчал из гнезда всё с тем же незави
симым видом.
Гнездо было на самом солнцепёке, и в жаркие дни
птичка сидела, тяжело дыша открытым ртом. Тогда Мари
на и Тим прикрепили к краю водосточного жёлоба фанеп
ку, чтобы на гнездо падала тень.
А потом у мухоловок вывелось пять птенчиков. И ни
какому даже самому озорному мальчишке не приходило в
голову разорить гнездо таких храбрых и доверчивых пти-
чек.
39
Живые часы
11типы давно уже перестали петь. Какие тут песни, ког-
да гнезда полны голодными желторотыми птенцами! От
цвели черёмуха и сирень, отцвели сады, и наступило
лето.
Марина и З им целыми днями пропадали в лесу или
в поле. Утром, ещё до завтрака, З'им бежал ио двор по-
смотреть на вьюнок. Его нежные бело розовые цветы были
похожи на детские панамки. Если цветы были открыты,
З'им возвращался с радостным криком: «Дождя не будет!
Идём в лес!»
Огги брали свёртки с завтраком и уходили.
— Возвращайтесь к пяти часам, — каждый раз гово-
рила бабушка.
Лесные поляны встречали детей жужжанием пчёл и
40
звоном кузнечиков. Травы пестрели цветами и были так
высоки, что Тим прятался в них с головой. Тим ложился
животом на нагретое солнцем бревно и лежал тихо-тихо,
не шевелясь. И тогда трава оживала: серый сучок пре-
вращался в кузнечика; от зеленого стебелька отделялась
тонкая зелёная гусеница, она ползла, смешно складываясь
петелькой, точно хотела измерить длину стебелька. У само-
го бревна сновали юркие большеглазые ящерицы. Одна
ящерица забралась на бревно. Тим пошевелил пальцем -
она замерла, повернула головку набок и уставилась на
Тима чёрным глазом. Тим чуть приподнялся — ящерка
исчезла, и всё вокруг снова замерло и стало непод-
вижным...
А потом они играли в прятки на опушке берёзовой ро-
щи. Тим забрался под куст и замер. Что это? Под трой-
ным листком — красная ягодка!
— Марина! Смотри, земляника!
Но это была не земляника, а
«божья коровка».
— Давай посадим ее в спичечную
коробку и отнесём к бабушке в сад, —
предложила Марина. — Бабушка сказа-
ла, что за день одна «божья коровка»
может съесть сто тлей. А тли знаешь ка-
кой вред саду приносят!
На сухом пригорке рос кустик «зая-
чьей капусты». Перед уходом домой
Тим и Марина всегда навещали его. Тим
на цыпочках подходил к нему и шептал:
— Смотри, спит! Значит, завтра
дождя не будет.
— А знаешь почему? Он очень бе-
режёт воду и раскрывается только пе-
ред дождём. А когда у него семена со-
зреют, он в дождь откроет коробочки с
семенами, и вода их унесёт.
— Марина, а нам домой не пора?
— Тим, где часы?
Тим начинает озираться вокруг, бе-
гать по поляне.
— Сейчас найду!
Вот они — цветочные часы! Вот
цветы кульбабы, жёлтые, похожие на
одуванчики. Они закрылись, значит,
уже больше трёх часов и пора собирать-
ся домой.
И голубые звёзды цикория закры-
лись и стали похожи на спящих бабо-
чек. Это тоже часы. Они показывают три
часа дня.
Встречая ребят, бабушка гово-
рила :
— Ну и часы у вас, и сегодня не
подвели! Вот бы мне в кухню такие!
— В кухню нельзя, — смеялся
Тим, — эти часы только при. солнышке
работают!

Старый тополь
В парке, рядом с главной аллеей, стоял огромный то-
поль-белолистка. Тополь был очень старый. Говорили, что
посадила его ещё мать Толстого.
Много раз лечили этот тополь, заливали цементом
дупла, которые появлялись от старости и от всяких древес-
ных болезней.
Шли годы. Сердцевина тополя сгнила, и огромное- де-
рево стояло, опираясь только на одну кору. Вылечить
его было уже нельзя. А рядом проходили по аллее тысячи
людей. Каждую минуту великан мог упасть и наделать
беды. Надо было скорее спилить тополь. Но спилить его бы-
ло нельзя, потому что и на ветках, и в дуплах — везде
были птичьи гнёзда, а в гнёздах были птенцы.
И вот дерево укрепили на стальных канатах, чтобы оно
не могло упасть, и стали ждать, пока вырастут птенцы и
улетят из гнёзд.
Только в конце лета, ранним росистым утром, спи-
лили тополь. Огромный пень залили цементом, чтобы уст-
роить на нем птичью столовую. А около пня — малень-
кий, совсем крошечный тополёк, и на нём жёлтый лист —
первый флажок осени.
44
„Времена года берёз“
Все больше на осинах оранже-
вых и багровых листьев, а в гу-
стой листве берёз — тонких жёл-
тых прядей. Золотые клёны с яр-
ким румянцем на вершинках, воз-
дух, прозрачный и свежий, как
ключевая вода, блестящие седые
паутинки, крикливые стайки си-
ниц, ласточки на телеграфных
проводах — всё это приметы
осени.
Тим уверяет, что времена го-
да лучше всего узнавать по берё-
зам. Он очень любит берёзу. Её
не спутаешь ни с каким другим
деревом, даже когда на ней нет
листьев: сразу узнаешь по белому
стволу.
Вот Тим сидит за столом и
рисует четыре картины. На пер-
вой картине — берёза без листьев,
и вокруг неё белые кружочки на
сером фоне — это снег, и картина
называется «Берёзина зима». На
второй картине — берёза с мелки-
ми бледно-зелёными листиками
и с повязкой вокруг ствола — это
«Берёзина весна». На третьей —
берёза похожа на густую темно-зелёную копну — это бе-
рёза летом. А осенью она жёлтая, с тонкими поникшими
ветками. Всё вместе называется: «Времена года берёз».
Вот и все четыре времени года. Скоро облетят на вет-
ру все листья, и утром Тим с Мариной проснутся, подбегут
к окнам и увидят, что вся земля покрыта легким чистым
снегом. Начнётся новая зима для земли, для деревьев, для
ребят — и для Тима с Мариной.