/
Автор: Рашкова Р.Т.
Теги: католицизм история культуры атеизм история ватикана история религии
ISBN: 5-250-00386-9
Год: 1989
Текст
Р. Т. Рашкова
ВАТИКАН
И СОВРЕМЕННАЯ
КУЛЬТУРА
Р.Т.Рашкова
СОВРЕМЕННАЯ
КУЛЬТУРА
Москва
Издательство
политической
литературы
1989
ББК 86.375
Р28
Рашкова Р. Т.
Р28 Ватикан и современная культура.— М.:
Политиздат, 1989.— 416 с: ил.
ISBN 5—250—00386—9
Автор, кандидат исторических наук, заведующая сектором
Государственного музея истории религии и атеизма в Ленинграде,
рассказывает об эволюции воззрений католических теологов на культуру и
цивилизацию в целом. Центральное место в книге занимает
сегодняшняя политика Ватикана в области культуры. Работа опирается на
широкий круг источников, часть которых впервые использована в нашей
атеистической литературе.
Книга рассчитана на преподавателей, пропагандистов и всех
интересующихся проблемами атеизма.
р 0400000000—002 iAt й0 ™„ л, Д7-
Р 079(02)-89 141~89 ББК 86-375
Заведующий редакцией А. В. Белов
Редактор Л. И. Волкова
Младший редактор С. О. Овчинников
Художник Г. В. Дмитриев
Художественный редактор А. А. Пчелкин
Технический редактор Н. К. Капустина
ИБ № 5720
Сдано в набор 01.03.88. Подписано в печать 27.12.88. А00190. Формат 70Х Ю8'/з2.
Бумага офсетная. Гарнитура «Тайме». Печать офсетная. Усл. печ. л. 18,20.
Усл. кр.-отт. 87,68. Уч.-изд. л. 19,39. Тираж 40 тыс. экз. Заказ № 3613. Цена 1 р. 80 к.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.
ISBN 5—250—00386—9 © ПОЛИТИЗДАТ, 1989 г.
Введение
Введение
жг рылья колоннады Бернини, осеняя собор Святого
Петра, образуют обширную площадь с обелиском и
двумя фонтанами. Струи воды, взлетая ввысь, как бы
сливаются с мощным потоком движения, которым
охвачены статуи, венчающие колоннаду. Веселый плеск
фонтанов, перезвон колоколов смешиваются с многоязычным
говором сотен путешественников и паломников,
заполняющих площадь каждое утро. Над всем царит огромный
купол главного храма католической церкви. Папа Сикст V
говорил об этом творении Микеланджело, что,
устремляясь к небу, оно не покидает землю, и видел в нем глубокий
символ католицизма.
С двух сторон площадь Святого Петра замыкается
высокой стеной. За ней — государство-город Ватикан.
Чисто символические размеры (площадь — 44 гектара,
население — около тысячи человек) лишь подчеркивают
его могущество. На протяжении полутора тысяч лет
владыки папского престола удерживают власть — и не
только духовную — над миллионами католиков.
Французский историк и дипломат Шарль Пишо писал о
Ватикане, что он как корабль-привидение маячит на горизонте
современного мира, ибо мало кто знает, что это такое, как
он образован, как функционирует, каковы законы,
существующие в нем, а главное — каков его дух.
Для тех, кто сегодня оказывается под сенью собора
Святого Петра, проходит по роскошным ватиканским
дворцам и богатейшим музеям с их бесценными художе-
5
Ватикан и современная культура
ственными сокровищами, «апостольская столица»
предстает как преемница папского Рима — Roma dei papi —
времен Юлия II и Льва X, а вернее, Рима времен
Рафаэля и Микеланджело.
Папы-меценаты эпохи Возрождения собрали вокруг
себя самых выдающихся художников и скульпторов,
поэтов и мыслителей и дали им возможность осуществить
гениальные проекты. Папский днор становится самым
блестящим двором Европы.
Имена Рафаэля и Микеланджело, Браманте и Берни-
ни и многих, многих других прославленных мастеров
оказались неразрывно связанными с именами пап, по
заказам которых они работали. Шедевры, созданные на
протяжении веков многими поколениями художников,
стали не только символом духовных и культурных
ценностей христианства, но и символом европейской
цивилизации в целом.
Однако история запечатлела и другой образ Ватикана.
Многое ныне делается там для того, чтобы стереть этот
образ из памяти человечества. В течение нескольких
десятилетий в Ватикане проходил процесс реабилитации
Галилео Галилея. Католические идеологи прилагают
огромные усилия, чтобы заставить забыть о
временах инквизиции, списках запрещенных книг, охоте на
ведьм, о временах печально знаменитого «Силлабуса»
Пия IX, этого монумента церковного обскурантизма и
ненависти к современной культуре.
В середине прошлого века прославленный француз-
6
Введение
Ватиканская библиотека.
ский живописец Эжен Делакруа, расписывая капеллу
Святых Ангелов в церкви Сен-Сюльпис в Париже,
изобразил сцену из книги Бытие — единоборство Иакова с
ангелом. Современников поразили не только глубина и
сила трактовки библейского сюжета. Гениальность
мастера проявилась в художественном прозрении. То, что
изобразил Делакруа, происходило не только с
библейскими персонажами, но и с современным человечеством.
Человек вступал в единоборство с богом, пытаясь
освободиться от вечного препятствия на своем пути. Человек
восставал против бога во имя своего человеческого до-
7
Ватикан и современная культура
Ватиканские архивы,—
уникальное собрание,
документов разных эпох.
Здесь хранятся важнейшие
исторические документы,
зачастую это шедевры
рукописного искусства.
стоинства, как скажет папа Иоанн Павел II сто лет
спустя.
Новый мир, новая культура рождались за церковным
порогом. И в оппозиции церкви.
Как отнесется она к новизне своего положения?
Какую позицию займет перед лицом современного мира?
Какую эволюцию придется ей проделать, чтобы вписаться
в контекст современной секуляризированной культуры?
Ибо вне культуры — а именнр в ее рамках
разворачивается ныне противоборство идей и мировоззрений,
8
Введение
в том числе религии и атеизма — невозможно
существование религии как социального явления.
Тысячами нитей католицизм на протяжении веков
был связан, какими бы ни были противоречивыми и
сложными эти связи, со всеми сторонами духовной культуры
многих стран и народов — искусством и моралью, наукой
и философией, о которой Маркс писал, что она есть
«духовная квинтэссенция своего времени» и «представляет
собой живую душу культуры» '.
На страницах этой книги читатель не найдет
материалов об отношении католицизма к отдельным компонентам
культуры 2. Книга посвящена исследованию отношения
Ватикана — идейного, духовного и организационного
центра католицизма — к современной культуре в самом
широком смысле. В качестве исходного определения —
а иного пути нет при необычайном многообразии
подходов к культуре, сложности и многоликости этого
явления — берется принятое в марксистской культурологии
понимание культуры как исторического процесса
развития человеческих сил и отношений, самого человека как
общественного субъекта деятельности; процесса,
получающего свое внешнее выражение во всем богатстве и
многообразии создаваемой людьми предметной
действительности, во всей совокупности результатов человеческого
труда и мысли 3.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 105.
2 В последние годы эта проблема получила отражение в работах
советских ученых Д. М. Угриновича, К. Э. Разлогова, О. А. Антоновой,
Е. Г. Яковлева, В. С. Глаголева и др.
3 См.: Марксистско-ленинская теория культуры. М., 1984, с. 26.
9
Ватикан и современная культура
Концепция культуры, создаваемая Ватиканом,
неразрывно связана с социальной доктриной церкви и
зафиксирована в официальных документах, которые и
являются предметом анализа. Однако католическая концепция
культуры эволюционировала вместе с самим
католицизмом. Исследование отношения Ватикана к современной
культуре потребовало обращения к тем далеким
временам, когда католическая церковь обладала духовной
монополией в западноевропейской культуре, и более
близким к нам, когда она эту монополию утратила. Ибо без
анализа роли католицизма в культуре прошлых эпох
невозможно понять истоки претензий на духовное
лидерство в современной культуре нынешних владык Святейшего
престола.
Очевидно, что официальную позицию Ватикана в
отношении культуры нельзя отождествлять с позицией
католического мира в целом. Католическая культура, о
которой идут бесконечные споры среди католических
интеллектуалов,— необычайно сложный и
многообразный феномен, включающий самый широкий спектр
позиций: от твердолобого консерватизма, одержимого
ностальгией по средневековью, до признания
необходимости объединения с прогрессивными силами
современности для спасения цивилизации от грозящей
катастрофы и реализации гуманистических идеалов.
Католическая культура не только формируется «сверху», но и сама
оказывает влияние на официальную церковную позицию.
При оценке отношения Ватикана к современной культуре
ю
Введение
необходимо учитывать это воздействие, однако вопрос
о католической культуре является предметом
специального исследования '.
Глубокие изменения, которые произошли в
социальном бытии и сознании человека на рубеже средних веков
и Нового времени, вызвали в эпоху Просвещения к жизни
самостоятельное существование понятия «культура»,
которое до этого употреблялось лишь функционально:
cultura juris (выработка правил поведения), cultura
scientias (приобретение знаний), cultura litterarum
(совершенствование письменности). Принято считать, что
слово «культура», которое в классической латыни
употреблялось в смысле «возделывание земли» (agri cultura)
и происходит от colo, colere, cultus — возделывать,
выращивать, возделанный, обработанный, впервые
употребляет Цицерон в «Тускуланских беседах» (45 г. до н. э.) для
обозначения духовной культуры: «cultura animi autem
philosophia est» («но культура духа есть философия»).
Тем самым была обозначена и главная цель культуры —
совершенствование, «возделывание» самого человека.
Когда сегодня идеологи католицизма говорят о
глубоком кризисе всех церковных установлений и
рождении нового взгляда на человека, они по справедливости
датируют его начало Возрождением и Просвещением.
Начнем с того, как предшественники современного
папства откликнулись на этот переворот в культуре.
1 Глубокие исследования католической культуры Италии
принадлежат Ц. И. Кин.
Глава!
НЕ ИДИЛЛИЯ,
А ДРАМА"
Ватикан и современная культура
Рождение светской культуры
Нового времени
жж ы должны освободиться от пут, от очарования
" -I"- средневековой христианской цивилизации» 1. Этот
призыв, брошенный известным французским теологом
прогрессистского направления Ивом Конгаром вскоре
после второй мировой войны, достаточно красноречиво
характеризует отношение церкви к культуре в «эпоху
Пиев». Так называют полтора столетия истории церкви,
отделяющие Второй Ватиканский собор от Французской
буржуазной революции XVIII века (по именам пап —
от Пия VII (1800—1823) до Пия XII (1939—1958).
«Эпоха Пиев» была эпохой церковной реставрации2.
Отношения церкви и светской культуры в это время
полны драматизма.
Начало решительного разрыва европейской культуры
с христианской традицией датируется церковью веком
Просвещения. Однако истоки этого процесса она по
справедливости усматривает еще дальше — в эпохе
Возрождения. Именно с этой поры «человек выступает
против послания спасения, причем делает это во имя своего
человеческого достоинства,— с горечью говорил Иоанн
Павел II участникам конгресса «Евангелизация и атеизм»
в 1980 году.— Зародившись в среде интеллектуалов,
атеизм, бывший некогда элитарным, стал ныне массовым
феноменом, который осаждает церкви, проникает в них
изнутри, как будто сами верующие находят в нем тайного
соучастника в разрушении веры во имя автономии и
достоинства человека. Широко распространен
современный секуляризм, то есть концепция мира, объясняющая
1 Etudes, 1948, N 2, р. 208.
2 «Zycie i Mysl», 1976, N 2, S. 14.
14
Не идиллия, а драма»
его из него самого, не прибегая к богу. Бог стал
устарелым, стесняющим и неудобным» 1.
В оценке Возрождения Иоанн Павел II
придерживается католической традиции, наиболее ярким выразителем
которой был Жак Маритен (1882—1973).
Антропоцентрический гуманизм, порожденный Возрождением, он
считал причиной упадка большого исторического
периода. «Мир, вступивший на путь отступничества», казался
ему только трупом христианского мира, который
разлагается на наших глазах 2.
«Величайшим прогрессивным переворотом из всех
пережитых до того времени человечеством» 3 назвал
Возрождение Энгельс.
Марксистская интерпретация Возрождения
неразрывно связана с рассмотрением проблем развития
европейской культуры Нового времени на основе учения о
закономерной смене общественно-экономических
формаций. Оценивая Возрождение, Энгельс соотносил его со
средневековьем и показывал его значение для судеб
европейской культуры. Эта эпоха «создала в Европе
крупные монархии, сломила духовную диктатуру
папы, воскресила греческую древность и вместе с ней
вызвала к жизни высочайшее развитие искусства в
Новое время, эпоха, которая разбила границы старого orbis
и впервые, собственно говоря, открыла Землю» 4.
Действительно, гуманизм Возрождения подорвал
духовную монополию церкви. Реформация, совпадающая
по времени с Возрождением, разрушила политическую
и религиозную монолитность католицизма.
Многие страны и народы «отпали» от Рима; тем самым
1 La Documentation catholique, 1980, N 1795, p. 967.
2 Maritain J. Religia a kultura. Poznan, 1937, с 6.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 346.
4 Там же, с. 508.
15
Ватикан и современная культура
«Не идиллия, а драма»
Афинская школа.
Художник Рафаэль Санти.
Фреска в Сикстинской капелле —
аллегория культуры Возрождения.
Истина рождается в свободном
диалоге философов. Ватикан, XVI в.
был нанесен непоправимый
ущерб моральному и
религиозному авторитету папства.
«Религия в эпоху
Возрождения — объект
размышлений, сомнений, критики,—
пишет советский историк
В. И. Рутенбург.— Будучи
наследием средневековья, она
вовсе не заканчивается
вместе с ним, хотя и
претерпевает значительное ослабление
под давлением языческих,
земных интересов человека
Возрождения, стремящегося
постичь сущность
окружающего его мира» '.
Гуманистические идеи
Возрождения, родившиеся
как результат титанической
работы великих мыслителей,
поэтов, писателей,
определивших лицо эпохи,— Данте
и Петрарки, Лоренцо Баллы
и Альберти, Томаса Мора
и Франсуа Рабле, Ванини
1 Рутенбург В. И. Италия и
Европа накануне Нового времени. Л.,
1974, с. 204.
2 Р. Т. Рашкова 17
Ватикан и современная культура
Основание Ватиканской библиотеки папой Сикстом IV.
Художник Мелоццо да Форли. Фреска. XV в.
и Джордано Бруно и многих, многих других,— оказали
огромное воздействие на формирование светской
культуры Нового времени.
Творцы культуры эпохи Возрождения в пору ее
расцвета воспринимали свое время как «золотой век» в
жизни человечества.
Марсилио Фичино, основатель платоновской
Академии во Флоренции, писал фламандскому астроному
Павлу Миддельбургскому: «Наш век — век воистину
золотой. Он возродил свободные искусства, которые уже
почти погибли,— грамматику, поэзию, ораторское
искусство, живопись, скульптуру, архитектуру, музыку и
древние напевы орфеевой арфы... Во Флоренции воссиял из
мрака свет платоновской мудрости, а в Германии именно
в наше время были изобретены орудия для печатания
книг \
Важнейшими чертами новой культуры, по мнению
известного итальянского историка Э. Гарэна (р. 1909),
были «ясное стремление к бунту, программа разрыва
со старым миром с целью утвердить иные формы
воспитания и общения, иное общество и иные
взаимоотношения между человеком и природой» 2. Люди этого времени
осознавали рождение новой культуры и
противопоставляли ее средневековью.
В середине XV века Лоренцо Гиберти, один из
наиболее выдающихся людей искусства эпохи Возрождения,
писал, что гибели античного искусства немало способст-
1 Цит. по: Горфункелъ А. X. Гуманизм и натурфилософия
итальянского Возрождения. М., 1977, с. 17.
2 Гарэн Э. Проблемы итальянского Возрождения. М., 1986, с. 34.
18
«Не идиллия, а драма»
Ватикан и современная культура
вовало христианство, боровшееся с язычеством и
разрушавшее языческие храмы и изображения богов. С
античными божествами умерло и искусство: «С тех пор как
кончилось искусство, храмы стояли пустыми около 600
лет... и «грубость греков» (то есть отголосок
классического искусства, но истощенного и устаревшего) не в
силах была вызвать их к жизни. «Возрождение»
свершилось в Тоскане, когда вернулись к формам благородных
античных статуй и закону природы» '. Через сто лет
после Гиберти Джорджо Вазари в своих
«Жизнеописаниях наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и
зодчих» противопоставляет современных ему художников
средневековым, а расцвет готического стиля, как и
засилье византийского, считает пагубным для искусства.
Великие мастера древности были забыты, писал Вазари,
величественные древние здания разрушены. И хотя на
виду у всех были «остатки арок, колоссов, статуй,
столпов, резных колонн», однако «разграбления, разрушения
и пожары Рима» скрывали их от глаз людей, пока Джотто
и его последователи не «воскресили» живопись и она во
всей полноте не вернулась к жизни 2.
Полемическая заостренность выступлений
защитников и творцов культуры Возрождения против
средневековья понятна и оправданна. Однако не следует забывать
о «точках соприкосновения Возрождения со
средневековой культурой, даже прямой преемственности, к
примеру, со светской городской и рыцарской литературой
или с наметившимся в XIII—XIV вв. оживлением
естествознания. Длительное время в Возрождении сохранялись
и утвердившиеся в христианском сознании средневеко-
1 См.: Гарэн Э. Проблемы итальянского Возрождения, с. 37.
2 См.: Вазари Д. Жизнеописания наиболее знаменитых
живописцев, ваятелей и зодчих. М., 1960, т. 1, с. 67.
20
«Не идиллия, а драма»
вые представления об основах мироздания, хотя были
внесены коррективы и в эту заповедную сферу» '.
С другой стороны, нельзя забывать о стремлении
клерикальных и буржуазных апологетов христианства
«медиевизировать» Возрождение, отождествляя
средневековое и возрожденческое отношение к религии.
«Несмотря на общеизвестные еще в эпоху средневековья
элементы свободомыслия и антиклерикальных воззрений,
в некоторых трудах все Возрождение объявляется
насквозь религиозным, а человек этой эпохи —
толкователем деяний бога, стремящимся к уподоблению ему с
помощью художественного творчества и науки,— так это
делают во многих работах Джованни Папини или Джу-
зеппе Тоффанин. У последнего, например; гуманизм,
христианство и Контрреформация представляются
единой линией, да и сам гуманизм начинается у него с
Августина Блаженного» 2.
Многие страны Западной Европы вошли в Новое
время по пути перехода от феодального к буржуазному
обществу. Иной была судьба Италии. Развитие раннебур-
жуазных отношений в итальянских городах было надолго
прервано наступившей феодальной реакцией, идейной
опорой которой была католическая церковь. «Золотой
век» блестящего расцвета искусств и наук в Италии
XVI в. сменяется мрачными временами
Контрреформации. Католические апологеты — будь то католические
идеологи или буржуазные историографы — объявляют
Контрреформацию с инквизицией и кострами
«католической Реформацией» и даже «католическим Возрожде-
1 Брагина Л. М. Проблемы итальянского Возрождения в трудах
Эудженио Гарэна.— Гарэн Э. Проблемы итальянского Возрождения,
с. 13.
2 Рутенбург В. И. Италия и Европа накануне Нового времени,
с. 200.
21
Ватикан и современная культура
В застенке инквизиции.
Художник Лоране. Германия, XIX в.
нием» '. Контрреформацию они изображают как
процесс внутреннего обновления церкви, который
предшествовал Реформации и шел независимо от нее 2. Во главе
Контрреформации стояли папы Павел III и Павел IV.
Павел III издал буллу, позволившую, по словам С. Г.
Лозинского, врываться в компетенцию государственной
власти, при нем был также утвержден и начал
официально функционировать орден иезуитов. Практику и
1 Daniel-Rops H. The catholic reformation. N. Y., 1962, vol. 1—2.
2 См.: Рутенбург В. И. Италия и Европа накануне Нового
времени, с. 253; Свободомыслие и атеизм в древности, средние века
И в эпоху Возрождения. М., 1986, с. 282.
22
«Не идиллия, а драма»
идеи Контрреформации освятил Тридентский собор \
Католическая церковь была объявлена матерью и
наставницей всех церквей. Во имя единства христианского
мира и торжества католицизма собор предал анафеме
всех несогласных. «Если кто скажет, что человек может
спастись своими силами и без данной через Иисуса
Христа божественной благодати,— да будет предан
анафеме».
«Если кто скажет, что Аутодафе. Художник П. Берругете.
служение обедни в честь
святых и молитвы об их
заступничестве перед богом —
обман,— да будет предан
анафеме».
«Если кто скажет, что
иерархия в католической
церкви учреждена не
божественным установлением,— да
будет предан анафеме» 2.
Только за церковной
иерархией признал Тридентский
собор монопольное право на
истину во всех делах, шла
ли речь о толковании Библии,
1 Тридентский собор —
вселенский собор католической церкви,
заседавший с перерывами с 1545 по
1563 г. Созванный в связи с
успехами Реформации, собор стремился
организационно усилить
католическую церковь, укрепить власть папы,
выработать единую линию борьбы с
реформационным движением.
2 Sacrosancti et oecumenici Con-
cilii Tridentini canones et decretae.
P., 1899, n. 57, 206, 225.
Ватикан и современная культура
дозволенном лишь в рамках священного предания, или
о вопросах науки, политики, нравственности.
В 1542 году, спустя 300 лет после того, как во многих
католических странах действовала местная инквизиция,
папой Павлом III была учреждена «священная
конгрегация римской и вселенской инквизиции, ее священное
судилище» с правом действия во всем католическом
мире, «по сю и по ту сторону гор (Альп), во всей
Италии, и подчиненная римской курии» '.
Идея создания инквизиции в сердце христианского
мира во главе с самим наместником Христа на земле,
творящим суд и расправу над еретиками независимо
от светской власти, принадлежит Игнатию Лойоле,
основателю ордена иезуитов.
Папа Павел III лично возглавил конгрегацию
инквизиции, назначив своим заместителем кардинала Караф-
фу. «Террор новой инквизиции быстро захлестнул
папские владения. Многие спасались бегством. Но
бежать могли далеко не все. Тех же, кто попадал в
руки Караффы и его ищеек, ждали тюрьмы, пытки,
возможно, и смерть на костре» 2.
В 1555 году кардинал Караффа стал папой под именем
Павла IV. Еще до избрания на папский престол с
особым рвением он преследовал ученых, гуманистов,
распустил академии наук в Модене и Неаполе. Всюду
Павлу IV мерещились еретики.
В 1559 году под прямым руководством Павла IV был
составлен первый Индекс (список) запрещенных книг
(Index librorum prohibitorum). Многие века до этого
существовала церковная цензура книг, Индексы изда-
1 См.: Григулевич И. Р. Инквизиция. М., 1985, с. 346.
2 Там же, с. 349—350.
24
«Не идиллия, а драма»
вались местными инквизициями. Индекс 1559 года был
утвержден Тридентским собором. С этих пор цензура
всех книг была передана в ведение папской
инквизиции '. Задача Индексов заключалась в том, чтобы
«охранять вообще духовную монополию католической
церкви во всех областях духовной жизни. На страницах
Индексов представлен мартиролог европейской культуры
многих веков» 2.
Обратимся к исследованию состава Индексов,
проделанному А. X. Горфункелем. В Индекс 1559 года
попали книги ученых средневековья, отступивших от
католических догм. Творения родоначальника
средневекового рационализма Пьера Абеляра соседствуют с
сочинениями основателя школы падуанского аверроиз-
ма Пьетро д'Абано, с богословскими и политическими
трактатами Уильяма Оккама и «Защитником мира»
Марсилия Падуанского. Не забыта и направленная
против светской власти папства «Монархия» Данте
Алигьери... Рвение отцов из конгрегации Индекса не
пощадило современников. Были запрещены почти все
сочинения Лоренцо Баллы, творения Поджо Браччолини,
даже «История Базельского собора», принадлежащая
перу Энеа Сильвио Пикколомини, ставшего папой под
именем Пия II, даже трактат «О католическом согласии»
философа, теолога, кардинала Николая Кузанского.
За очевидные связи с Реформацией, за антипапские
выпады, за попытку спасти от сожжения книги на
еврейском языке были скопом осуждены немецкие гуманисты
1 Последний Индекс вышел в 1948 г. С XVI по XX в. издано
32 Индекса. Рекордными по числу Индексов стали XVIII и XX вв.
См.: Григулевич И. Р. Инквизиция. М., 1986, с. 398—399.
2 Горфункель А. X. Гуманизм и натурфилософия итальянского
Возрождения, с. 32.
25
Ватикан и современная культура
Суд над Галилеем.
Художник И. Бехерт. Германия, XIX в.
Виллибальд Пиркхеймер и Ульрих фон Гуттен, Крато
Милий и Иоганн Рейхлин. Сочинения Эразма
Роттердамского — автора, пожалуй, самого издаваемого в
XVI столетии,— были запрещены целиком...
В эпоху, когда обнаженные фигуры «Страшного
суда» Микеланджело были стыдливо задрапированы,
неудивительно встретить в Индексе «Декамерон» Джо-
ванни Боккаччо, стихи Луиджи Пульчи, все сочинения
Пьетро Аретино, комментарии Кристофоро Ландино к
«Божественной комедии» Данте, книги Маккиавелли,
Гвиччардини. Клеман Маро и Бонавентюр Деперье со-
26
(Не идиллия, а драма»
седствуют с «полными пантагрюэлизма» книгами
Франсуа Рабле... '
Контрреформация ведет крестовые походы против
еретиков. Европа в это время сотрясается религиозными
войнами. Испанский герцог Альба с благословения
папы топит в крови революцию на юге Нидерландов.
В честь Варфоломеевской ночи (1572), стоившей
гугенотам десятков тысяч жизней, папа Григорий XIII
приказывает выбить памятную медаль и отслужить
торжественный молебен в честь святого Людовика — покровителя
Франции. Однако деятельность инквизиции нельзя
оценить только подсчетом ее жертв, ибо еще более
пагубным было ее воздействие на души живых.
«До конца эпохи Возрождения Италия находилась в
авангарде европейской мысли,— писал Пальмиро
Тольятти.— В эту эпоху она дала самых оригинальных, самых
мужественных и смелых мыслителей... Они заложили
основы нового могучего и дерзновенного мировоззрения,
в центре которого стоят природа и человек. Этот порыв
обновительной мысли прерывается целым рядом
трагедий: Томмазо Кампанелла был заточен в тюрьму,
Галилео Галилей осужден инквизицией, Джордано
Бруно живым сожжен в Риме» 2. К этому мартирологу можно
добавить еще имя сожженного в 1619 году Джулио
Чезаре Ванини.
Кризис Возрождения и наступление
Контрреформации были обусловлены глубокими причинами социально-
экономического, политического и культурного порядка
(социальные конфликты, разорение, бандитизм,
отсутствие национального и политического единства Италии
1 См.: Горфункелъ А. X. Гуманизм и натурфилософия итальянского
Возрождения, с. 33—34.
Тольятти П. Развитие и кризис итальянской мысли в XIX
веке.— Вопросы философии, 1955, № 5, с. 58.
27
Ватикан и современная культура
Географический атлас, глобус, астрономические инструменты —
характерные предметы для кабинета ученого.
Картина «Кабинет ученого». Художник Ян ван дер Гейден.
Голландия, XVII в.
и т. д.). Но если Возрождение, по выражению
Ф. Энгельса, нуждалось в титанах и породило их, то
Контрреформация нуждалась в отцах Тридентского
собора, иезуитах и папской инквизиции. Однако спустя
400 лет среди католических апологетов раздаются
голоса, предупреждающие о необоснованности понимания
католической Контрреформации как времени
обскурантизма и интеллектуального декаданса .
Во время Тридентского собора церковь укрепила свои
догматические основания. Демонстративно подчеркивая
«духовный» характер своей миссии, вплоть до середины
XVIII века во многих странах Европы католическая
идеология продолжала оставаться опорой феодальных
социально-политических установлений.
Однако в ходе наступившей после Возрождения
Контрреформации папству так и не удалось подавить
развитие ростков светской культуры, в том числе
свободомыслия и атеизма.
Век Просвещения положил конец многовековой
традиции, признававшей католическую церковь
решающим фактором европейской цивилизации.
Французское Просвещение XVIII века стало
наследником духовных ценностей эпохи Возрождения, а
также передовой общественной мысли Италии, Англии и
Голландии XVI—XVII веков, французского
свободомыслия предшествующей эпохи.
Родоначальниками этого движения были Вольтер
(1694—1778) и Монтескье (1689—1755). Высокие пуб-
1 La Civilta Cattolica, 1976, N 3033, p. 217.
28
«Не идиллия, а драма»
Ватикан и современная культура
лицистические и художественные достоинства их
философских произведений способствовали необычайно
быстрому и широкому распространению идей
Просвещения. «Каким же оружием он воевал? — спрашивал
Виктор Гюго о Вольтере и отвечал: — Оружием, в
котором сочетаются легкость ветра и мощь грома,— пером» \
Театр и художественная литература сыграли огромную
роль в утверждении идей Просвещения в умах
французов.
Рождение века Просвещения условно датируется
1718 годом, когда в Париже была поставлена
трагедия Вольтера «Эдип», встреченная с большим
энтузиазмом. Вольтер, уже известный своими
антиправительственными памфлетами (и побывавший за них в
Бастилии), не только развенчивал «божественный»
авторитет монархической власти и духовенства, но и
призывал к борьбе против них, исходя из разума, добра
и справедливости.
С самого начала Просвещение, особенно в
деятельности Вольтера, приобрело яркую антиклерикальную
направленность. Развенчание официальной религии и
церкви, чем бы ни занимался Вольтер — философией
или литературой, историей или эстетикой, было главным
предметом его забот. Во времена Вольтера, как и на
более ранних этапах истории, «тот, кто пытался
атаковать господствующие социально-экономические и
политические отношения, господствующий образ жизни, тот
не мог не поднять руку на религию, которая освящала
и увековечивала королевскую власть, господствующие
формы собственности и эксплуатации, феодальные
представления о добре и зле, о низком и возвышенном,
о прекрасном и уродливом. Религия сковывала актив-
1 Вольтер. Боги и люди. М., 1961, т. 1, с. 9.
30
«Не идиллия, а драма»
ность порабощенных и униженных, воспитывала их в
духе беспрекословного подчинения богоустановленным
порядкам в ожидании загробного воздаяния за
образцовое христианское поведение» 1.
Вслед за Вольтером выступил Монтескье. В 1721 году
появился его роман «Персидские письма». Королевский
абсолютизм, деспотический произвол, нравы двора
«короля-Солнце» Людовика XIV, безумную роскошь
аристократов и каторжный труд бедняков,
ненасытную жадность духовенства — все увидели «персидские
путешественники», попавшие в Европу. Компанией
«жаднюг, всегда берущих и никогда не отдающих»,
предстают священнослужители под пером Монтескье.
Он страстно выступает против подавления
инакомыслящих, против папы — «старого идола, которому кадят по
привычке», 2 и Ватикана, этого вековечного врага
человеческого разума.
«Персидские письма» были восторженно встречены
кругами, оппозиционными королевскому режиму.
После выступлений Вольтера и Монтескье поток
антиклерикальных и антирелигиозных выступлений стал
неудержимым. «Можно подумать,— восклицал
генеральный прокурор Франции де Флери,— что существует
обдуманный план, целое общество, поставившее себе
целью отстаивать материализм, разрушать религию и
вызвать порчу нравов» . Однако дело было не в
возникновении какого-то «общества». Рождалось
Просвещение — мощное движение прогрессивной общественной
мысли, идейно подготовившее Великую Французскую
Момджян X. Н. Французское Просвещение XVIII века. М.,
1983, с. ПО.
2 Монтескье Ш. Персидские письма. М., 1936, с. 251.
3 Цит. по: Домнин М. Я. Великая Французская буржуазная
революция и католическая церковь. M., 1960, с. 9—10.
31
Ватикан и современная культура
Чтение у Дидро.
Художник Э. Мейсонье. Франция, XVIII в.
буржуазную революцию (1789—1794). Расцвет
Просвещения начинается в середине 1740-х годов, когда в
работе над «Энциклопедией наук, или Толковым словарем
искусств и ремесел» (35 тт. 1751 —1780), возглавляемой
Дидро, собираются лучшие умы Франции. Общая борьба
против засилья официальной церкви сплотила
представителей самых разных направлений, хотя
философской основой Просвещения оставался
материализм. «Энциклопедия» объединила сторонников
«просвещенной монархии» и республиканцев, деистов и атеистов,
32
«Не идиллия, а драма»
выразителей интересов самых разных общественных
слоев — Вольтера и Монтескье, Ламетри и Дидро,
Гельвеция и Гольбаха, Руссо и многих других.
«Великие люди, которые во Франции просвещали
головы для приближавшейся революции, сами выступали
крайне революционно,— писал Ф. Энгельс.— Никаких
внешних авторитетов какого бы то ни было рода они
не признавали. Религия, понимание природы, общество,
государственный строй — все было подвергнуто самой
беспощадной критике; все должно было предстать
перед судом разума и либо оправдать свое
существование, либо отказаться от него» 1.
На свой лад страх господствующих классов перед
мятежными идеями просветителей выразил генеральный
прокурор парламента Сегье: «Философы сделались
наставниками человеческого рода. Свобода мыслить —
вот их возглас, и этот возглас слышится от одного
края мира до другого. Одной рукой они стремятся
пошатнуть престол, а другой хотят опрокинуть трон» 2.
Он же показал глубину проникновения мятежных
выступлений просветителей в народ: «Красноречие,
поэзия, история, романы, даже словари — все было
заражено. Едва эти сочинения появляются в столице,
как с силой потока они распространяются по всем
провинциям. Зараза проникла в мастерские и даже в
хижины!» 3
К наступлению просветителей на церковь примкнули
наиболее здоровые силы буржуазии и даже
аристократии. В то же время среди приверженцев католи-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 189.
2 Рокэн Ф. Движение общественной мысли во Франции в
XVIII веке. Спб., 1902, с. 298—299.
3 Там же, с. 299.
3 Р. Т. Рашкова
33
Ватикан и современная культура
цизма не было ни одного
мыслителя, чьи идеи могли бы
сравниться с
просветительскими как по глубине
содержания, так и по своей
политической
целеустремленности. Ведь Дидро видел цель
«Энциклопедии» в том, чтобы
«изменить способ мышления
нации». Что могли
противопоставить церковь и ее
защитники «Энциклопедии», этому
величайшему культурному
свершению века
Просвещения?
Разительным контрастом
передовой мысли того
времени была фанатичная
нетерпимость, с которой церковь
встретила идеи
Просвещения и преследовала
инакомыслящих. Так, в 1682 году
был зверски казнен молодой
офицер де Лабарр,
поплатившийся жизнью якобы за
богохульство: при виде
религиозной процессии он не снял
головного убора. Впоследствии Вольтеру удалось
добиться посмертного оправдания де Лабарра .
Жертвой религиозного фанатизма стал протестант
Калас, ложно обвиненный католическим духовенством
в сыноубийстве. Усилиями Вольтера колесованный
Пять гравюр
из коллекции иллюстраций
к «Карманному богословию»
П. Гольбаха.
Франция, 1760-е годы.
Вольтер. Боги и люди. М., 1961, т. 2, с. 52—65.
34
«Не идиллия, а драма»
Калас был посмертно
оправдан. В 1768 году за
приобретение двух экземпляров
«Разоблаченного
христианства» Гольбаха некий молодой
человек подвергся
наказанию плетьми, клеймению и
девятилетней каторге 1.
В «Истории
установления христианства» Вольтер,
размышляя о тяге людей к
объединениям, писал: «С
религией случилось то же
самое, что и с нашим
франкмасонством: повсюду в ее
основе оказались самые
экстравагантные церемонии.
Добавьте к странностям всех
этих организаций предвзятое
отношение к
инакомыслящим, чувство ненависти,
мстительности; прибавьте сюда еще ненасытную
жадность, фанатизм, затмевающий разум, _ жестокость,
уничтожающую всякое сострадание, и вы получите еще
далеко не полную картину зла, которое религиозные
объединения принесли на землю» 2.
Когда начался революционный штурм старых
порядков, церковь, связанная узами кровного социального
родства с привилегированными классами феодального
общества, оказалась «по ту сторону баррикад».
1 Вольтер. Боги и люди, т. 2, с. 5—31.
2 Там же, т. 1, с. ПО.
35
Ватикан и современная культура
Маркиз д'Аржансон писал еще в 1754 году:
«Революции можно опасаться теперь более, чем когда-либо...
Если она случится в Париже, то дело начнется с
растерзания на улицах некоторых священников, даже самого
парижского архиепископа, потом набросятся и на
других, так как народ смотрит на них как на истинных
виновников всех наших бед» '. Известно, что днем
раньше взятия Бастилии, 13 июля 1789 года, восставший
народ разгромил монастырь Святого Лазаря.
1 См.: Рокэн Ф. Движение общественной мысли во Франции в
XVIII веке, с. 193.
36
«Не идиллия, а драма»
Французская буржуазная
революция повела
непримиримую борьбу с
феодальными привилегиями
католической церкви.
С самого начала
революции, то есть с момента созыва
Генеральных штатов 5 мая
1789 года, стал обсуждаться
вопрос о судьбе
католической церкви во Франции.
«Поднимавшаяся буржуазия
рассчитывала превратить
церковь в послушное орудие
своего господства. На
повестку дня были поставлены
вопросы ее перестройки и
подчинения государству. В
программу реформ входили
требования секвестра,
ликвидации десятины, превращения
священников в
государственных чиновников и т. д.» К
Учредительное собрание 1789—1791 годов
секуляризовало церковные земли, отменило монашеские обеты,
распустило монастыри и поставило вопрос об иной,
«соответствующей разуму» организации церкви. Она
не только должна быть свободна от власти и контроля
Рима, но и всецело предана конституции, претворяющей
в жизнь требования разума. Так возникла мысль о
1 Борисов А. Ю. Борьба с религией в эпоху Французской
революции.— Религии мира. М., 1985, с. 173.
37
Ватикан и современная культура
Церкви опустели. Во время революции церковь потеряла
многих своих приверженцев.
Лубок отражает идею просветителей о религии
как результате невежества народа и обмана духовенства,
используя народную традицию иносказаний.
Антиклерикальные народные картинки (литографии и гравюры)
времен Французской буржуазной революции, XVIII в.
На этот раз перевесила справедливость.
гражданском устройстве духовенства — неизбежный
вывод философии просветителей XVIII века. Церковь
должна рационализироваться, ее ждут разные бедствия,
если она не сумеет отречься от своего «негражданского»
38
«Не идиллия, а драма»
Ватикан и современная культура
Аристократов на фонарь!
духа. Присяга конституции должна была служить
гарантией перехода священников на сторону революционной
Франции. Однако большая часть французского
духовенства отказалась принести присягу верности новому
режиму. Возмущение духовенства и папы было вызвано
не только конфискацией церковного имущества, но
и Декларацией прав человека и гражданина,
провозгласившей свободу мысли, совести и допустившей
некатоликов к государственной и общественной
службе.
40
«Не идиллия, а драма»
В ответ на отказ революционное правительство в
сентябре 1791 года объявило о присоединении к
Франции папских владений Авиньона и Венессена. Тогда
папа Пий VI объединился с силами, требовавшими
организации крестового похода европейских держав
против революционной Франции. Испанское
правительство, например, считало, что уничтожение такого
католического центра, как Франция, есть начало
всемирного крушения. Без религиозной узды народы везде
поднимутся против своих государей, и в общем хаосе
погибнут и троны, и алтари '.
10 марта 1791 года Пий VI опубликовал бреве2,
в котором гневно обрушился на Учредительное
собрание. «Через все декреты собрания,— писал Пий VI,—
красной нитью проходит святотатственная Декларация
прав человека и гражданина, провозгласившая
чудовищные идеи вроде свободы мысли, слова и равенства
всех людей. Эти мнимо неотъемлемые права являются
дерзким вызовом авторитету творца Вселенной, и
собрание, провозгласившее их, возобновило ереси вальденсов,
беггардов, Уиклифа и Лютера. Хваленые свобода и
равенство представляют собою средство уничтожения
католицизма» 3.
Французская буржуазная революция впервые в
истории осуществлялась во имя торжества светских
идей. В результате победы революции впервые в истории
было создано подлинно светское государство, основанное
на принципе народного суверенитета. Вот почему для
борьбы против революционной Франции поднялись все
1 См: Лозинский С. Г. История папства. М., 1986, с. 328.
Бреве — папская грамота с лаконичным изложением
распоряжений по второстепенным церковным вопросам.
3 Цит. по: Лозинский С. Г. История папства, с. 328.
41
Ватикан и современная культура
Черти
тащат священника
в преисподнюю.
Надпись на лубке:
«Кюре
церкви святого...
спускается в ад,
чтобы попросить
Вельзевула
помешать
осуществлению
гражданского
устройства
духовенства».
силы старого мира, начиная от старой феодальной
аристократии и кончая абсолютистскими
правительствами всей Европы иг католической церковью 1,— писал
итальянский историк-марксист Дж. Канделоро.
1 Канделоро Дж. Католическое движение в Италии. М., 1955,
с. 23—24.
42
«Не идиллия, а драма»
Пробуждение третьего сословия.
Реакционное духовенство активно участвовало в
организации контрреволюционных мятежей. Тем самым в
глазах феодально-монархической реакции церковь
представала весьма полезной силой.
В среде аристократической эмиграции — сторонников
«старого режима», к которой примыкали многие
представители духовенства, уже во время революции
начинает создаваться контрреволюционная литература.
43
Ватикан и современная культура
Контрреволюция.
Наиболее значительными произведениями этого
течения были «Размышления о Французской
революции» (1796) Жозефа де Местра, «Политический,
исторический и моральный опыт о революциях прежних и
современных» (1797) Ф. Р. де Шатобриана, «Первичное
законодательство» (1802) Луи Бональда.
В 1802 году, уже в наполеоновской Франции,
накануне торжественного провозглашения конкордата
Наполеона с Пием VII появилась книга, которую
католическая реакция сочла в высшей степени своевременной
и оказавшей огромное влияние на умы и сердца, «Гений
христианства» Шатобриана (1768—1848). В
противоположность тому, о чем учила «Энциклопедия» и
просветители, Шатобриан задался целью показать, что из
всех религий, которые когда-либо существовали, хри-
44
«Не идиллия, а драма»
Антицерковный карнавал
в революционном Париже.
стианство является самой поэтичной, самой гуманной,
способствующей развитию свободы, искусств и
литературы; что современный мир ему обязан всем; что нет
ничего более божественного, чем христианская
мораль, более величественного, чем его догмы, доктрина
и культ; что оно благоприятствует гению, возвышает
вкус, развивает благородные страсти, дает силу
мысли.
«Озадачивающий парадокс заключался в том,—
пишет Даниэль-Ропс, известный католический писатель-
традиционалист, бывший член Французской Академии,—
что избранным свидетелем христианства, самым
значительным глашатаем католического дела своего времени
стал этот монумент гордости, чудовище эгоизма,
любитель наслаждений, человек сомнительной морали, каким
45
Ватикан и современная культура
«Не идиллия, а драма-
Коронация Наполеона
в соборе Парижской богоматери
папой Пием VII.
Художник Ж.-Л. Давид. Франция, XIX в.
был Франсуа Рене де Шатобриан» '.
Невозможно представить его
возвращение в лоно церкви, не вспомнив
самые трогательные и возвышенные
строки из его лирической
апологетики, продолжает Даниэль-Ропс.
Другие представители католического
лагеря, мечтавшие о возвращении
старых порядков и средневекового
католицизма,— Жозеф де Местр (1753—
1821) и Луи де Бональд (1754—
1840) — не обладали искусством
заставить себя слушать самую широкую
публику. Они окажут свое влияние
позже, когда контрреволюция,
теоретиками которой они были,
восторжествует в Европе 2. Рассказывают, что
Наполеон плакал, читая патетические
строки «Гения христианства». И
совсем растрогался, когда обнаружил
в предисловии слова о себе: «Могучий
человек, который вытащил нас из
пропасти». В деле восстановления
Наполеоном позиций католической церкви
во Франции книга Шатобриана
сыграла важную роль.
1 Daniel-Rops H. L'Eglise des Revolutions.
P., 1960, p. 184.
2 Ibid., p. 187.
47
Ватикан и современная культура
Воспевая «поэзию христианства», Шатобриан
отразил мечты вернувшихся в лоно католицизма
аристократов и буржуа о возрождении средневековья.
В работе «Опыт об английской литературе и суждения
о духе людей, эпох и революций» х Шатобриан рисует
картину средневековой жизни.
Средневековое общество, писал Шатобриан, состояло
из обломков тысячи других обществ: римская
цивилизация и язычество наложили на него свой отпечаток;
христианская религия принесла ему свое учение и
обряды; при этом франки, готы, бургунды, англосаксы,
датчане, норманны оставались верны обычаям и нравам
своих племен. Все виды собственности были
перепутаны; все роды законов были перемешаны. Казалось, что
все это связано лишь узами религии. Картина нравов,
описанная Шатобрианом, выглядит так: «С одной
стороны, рыцарство, с другой — восстания деревенских
масс; предельная развращенность духовенства и
предельная истовость веры. Монахи, странствуя пешком или
на мулах, обличали разврат; их сжигали на кострах по
приказу пап, которых они упрекали в распутстве, и
топили в реках по приказу князей, которых они
обвиняли в тирании... Любовные суды, где каноники
произносят речи по всем правилам скотизма 2, трубадуры и
менестрели, которые странствуют из замка в замок,
обличая в сатирах мужчин и прославляя в балладах дам;
См.: Эстетика раннего французского романтизма. М., 1982,
с. 220—247.
2 Скотизм — направление в поздней схоластике, связанное с
деятельностью английского философа Иоанна Дунса Скота (ок. 1266—
1308).
48
«Не идиллия, а драма»
горожане, поделенные на цеха и справляющие в честь
своих патронов торжества, где христианские святые
перемешаны с языческими божествами; театральные
представления, миракли х и мистерии,
разыгрывающиеся в храмах; праздники дураков и рогоносцев; черные
мессы; скоромные пиршества близ алтаря; три ослиных
крика в ответ на «Ite missa est» («Идите, месса
окончена».— Ред.)... всевозможные суды, приговаривающие,
согласно всевозможным законам, к всевозможным видам
казни; множество грешников, от ересиарха, которого
сжигают заживо, предварительно содрав с него кожу,
до прелюбодеев... В довершение пестроты последний
контраст — древняя, унаследованная от античности
цивилизация сохраняется в аббатствах; школяры
возрождают в университетах философские диспуты
Древней Греции...» «А всем этим бурлящим обществом извне
и свыше управляет одна сила — гроб Господень,
средоточие всех упований, всех скорбей, всех надежд,
постоянно влекущий за море королей и их подданных,
рыцарей и преступников; рыцарей — в поисках побед,
земель, приключений; преступников — во исполнение
обетов, во искупление грехов, во утоление мук совести,—
вот средневековье» 2.
Дальше Шатобриан с ностальгической тоской
вспоминает крестовые походы и их героев — Готфрида Буль-
онского, Куси, Танкреда, Филиппа Августа, Ричарда
Львиное Сердце, Людовика Святого, ни словом не
обмолвившись о том, в какие бедствия ввергли Европу и ее
народы алчные устремления папства и феодалов, прик-
Миракль — жанр западноевропейской
религиозно-назидательной стихотворной драмы, сюжет которой основан на чуде.
2 Цит. по: Эстетика раннего французского романтизма, с. 222—
223.
4 Р. Т. Рашкова
49
Ватикан и современная культура
Слаб человеческий разум.
Баумгартнер И. В., Клаубер И. Р. Гравюра, Аугсбург, XVIII в.
Аллегорическим изображениям наук — логики, метафизики, математики
(Архимед), философии (Диоген) противопоставляются персонажи
из Священного писания, долженствующие подчеркнуть
недостоверность и ограниченность человеческого знания.
рывавшиеся «благочестивой» заботой о спасении «гроба
Господня».
«Таковы были,— заключает Шатобриан,— эти
блестящие времена воображения и силы, полные самых
разнообразных событий: ересей, схизм, феодальных
50
«Не идиллия, а драма»
междоусобиц, гражданских войн и войн между
государствами; времена, вдвойне благоприятные для гения,
к услугам которого были и монастырское уединение, и
причудливейший, богатейший мир. Не оставалось уголка,
где бы не совершалось нечто новое, ибо каждое светское
или церковное владение было маленькой планетой...
Стоило проехать десять лье, как все обычаи менялись.
Такой порядок вещей, весьма неблагоприятный для
развития общества в целом, сообщал уму отдельных
личностей необычайную подвижность; поэтому все
великие открытия принадлежат именно этому времени.
Никогда еще человек не жил столь интенсивно: король
мечтал о расширении границ своего государства,
сеньор — о присвоении поместья соседа, горожанин —
об увеличении привилегий, купец — о новых торговых
путях. Ни в чем не было видно предела, ничто не было
исчерпано, ничто не подвергалось сомнению;
человечество стояло на пороге и словно бы у колыбели всех
надежд... Прошлое вызывало такой же интерес, как и
будущее; открытие старого манускрипта приносило такую
же радость, как и открытие нового мира; подобно юноше,
у которого вся жизнь впереди, человечество быстрым
шагом шло к неизведанным целям. Детство этой эпохи
было варварским, зрелость — полной страсти и мощи;
она оставила богатое наследство векам цивилизации,
которые зрели в ее плодоносном чреве» К
Шатобриановская апология средневекового
католицизма и представление о нем как об источнике и
вершине европейской культуры уже двести лет
используется для обоснования спасительной миссии церкви
в деле возрождения европейской цивилизации. Ныне
традицию Шатобриана продолжает Иоанн Павел II.
Цит. по: Эстетика раннего французского романтизма, с. 224.
51
Ватикан и современная культура
В высшей степени характерно отношение Шатобриа-
на к Вольтеру, а через него — к просветительской
философии вообще. Анализируя «Генриаду» Вольтера,
Шатобриан писал, что «герои поэмы излагают
прекрасными стихами основы философии Вольтера... что же до
чудесного, то оно... почти полностью отсутствует в «Ген-
риаде». Не будь нам известна, пишет Шатобриан,
злополучная доктрина, парализовавшая поэтический гений
Вольтера, мы бы не поняли, как смог он предпочесть
аллегорические божества христианскому чудесному. Лишь
те места его сочинений, где в нем говорит не
философ, а христианин, проникнуты некоторой теплотой:
стоило ему обратиться к религии, источнику всякой
поэзии, как источник забил ключом. Еще одно
заблуждение Вольтера, по мнению Шатобриана, состоит в том,
что он подменил религию философией. Упрекая
Вольтера в том, что тот отказывается воспевать
«христианские небеса», Шатобриан предлагает целую программу
христианского искусства. Эталоном он считает искусство,
возникшее в средние века, в эпоху расцвета
христианской культуры. Отказавшись воспевать священное
воинство, армию мучеников и ангелов, пишет Шатобриан,
Вольтер сам заглушил наиболее звучную струну своей
лиры, хотя на этом пути он мог бы покрыть себя сдавой.
Среди святых мучениц он нашел бы существа, не
уступающие в могуществе античным богиням, имена, не
менее сладостные, чем имена граций. Как жаль, что он ни
слова не сказал о пастушках, обращенных в награду за
добродетели в добрые божества; о тех святых Женевье-
вах, что с высот небесных покровительствуют империи
Хлодвига и Карла Великого, вооруженные одним лишь
пастушеским посохом! Как, должно быть, отрадно
музам видеть, что умнейший и мужественнейший из народов
поклоняется Деве простоты и мира. Кому обязана
52
«Не идиллия, а драма»
Галлия своими трубадурами, своей
непосредственностью и склонностью к изящному, как не пастушеской
песне, как не невинности и красоте своей
покровительницы?
Далее Шатобриан объясняет, почему сложилось
мнение, что в Вольтере два человека: один исполнен
вкуса, познаний, рассудительности, другой грешит
прямо противоположными свойствами. Будь Вольтер
вдохновлен религией, утверждает Шатобриан, изучи он,
подобно Расину, творения отцов церкви и древность, не
пожелай он объять все жанры и все темы, в поэме его
было бы больше чувства, а проза его приобрела бы
благопристойность и значительность, которых ей слишком
часто недостает. «Отрадно представить себе Вольтера,
попавшим в общество людей, подобных Паскалю, Ар-
но, Николю, Буало, Расину: вот когда ему пришлось бы
изменить свою манеру. В Пор-Рояле 1 фернейские
шутки и богохульства вызвали бы возмущение...
Двойственный гений, вызывающий одновременно и восхищение
и ненависть, делает его достойным жалости. Он создает
и разрушает, подает самые противоречивые примеры и
советы: ...в семидесяти томах он преследует ту, которую
называет «гадиной» 2, а между тем самые прекрасные
места его творений вдохновлены именно религией... Он
постоянно богохульствует, но у него проглядывает
ненависть к софистам... Любовь к искусствам и
литературе, ко всему великому была заложена в нем от при-
Пор-Рояль (Пор-Руаяль) — женский монастырь под Парижем
(1204—1710), в XVII в. центр французской литературной жизни,
философской мысли, янсенизма (течение в католицизме, резко
выступавшее против иезуитов. Осуждено папством).
2 «Гадина», или «подлая», раздавить которую Вольтер мечтал с
помощью своих произведений,— любой вид религиозного фанатизма,
будь то янсенизм, кальвинизм или католицизм.
53
Ватикан и современная культура
роды, и нередко, говоря о римской курии, он не мог
сдержать восхищения». (Здесь необходимо заметить, что
скорее всего Шатобриан имеет в виду восхищение
Вольтера произведениями искусства, украшающими папские
дворцы.) Шатобриан старался уверить своих
читателей, что самолюбие заставляло Вольтера в течение
всей жизни играть роль, для которой он не был создан и
которая была недостойна его, а в действительности он
не имел ничего общего с господами Дидро, Рейналем и
д'Аламбером. «Изысканность поведения, прекрасные
манеры, любовь к светскому обществу и особенно
человеколюбие сделали бы его, по всей вероятности, одним
из главных противников революционного правления.
Он был решительным сторонником твердого
государственного строя, хотя безотчетно подрывал его основы,
нападая на религию» К
Так, сразу после революции начинается
фальсификация идей великого богоборца, предвестника нового
мира.
Шатобриан, как видим, тонко подмечает уровни
политической и философской радикальности различных
направлений французского Просвещения. Представители
старшего поколения просветителей — Монтескье и
Вольтер, выражавшие умонастроения верхушки
дореволюционной буржуазии, тяготели к постепенному
реформированию феодального общества. Они стремились к
узаконению прав буржуазии, но не ставили вопрос о
ликвидации феодального сословия. В соответствии со своими
умеренно прогрессивными взглядами Монтескье и
Вольтер не выходили за пределы деизма, открыто не
отстаивали атеистическое мировоззрение.
1 Цит. по: Эстетика раннего французского романтизма, с. 108—
111.
54
«Не идиллия, а драма»
Что же касается Дидро и его единомышленников
и соратников, они в принципе отрицали феодальную
собственность и феодальные привилегии, отвергали
деспотическую монархическую власть, выступая за
просвещенный абсолютизм. Дидро и его друзья отвергали все
формы идеализма и религии, открыто отстаивали
материалистическую философию и атеизм 1.
С «Гением христианства» пробил час Шатобриана.
После 1815 года, когда вся монархическая Европа
объединилась в Священном союзе против революции во имя
реставрации тронов и алтарей, пришло время де Местра
и де Бональда.
Де Местр обвиняет Просвещение во всех бедах,
постигших Францию. Он говорит о том, что нужно было
бы «убить дух XVIII века», запечатленный в трудах
философов; это восстание рассудка против божественного
откровения, разума против веры, ложной науки против
догмы 2.
Революцию де Местр изображает как кровожадное
чудовище, «сатанинскую» силу, божье наказание за
грехи. Восстановить Францию можно, только восстановив
абсолютную власть монарха, ничем не ограниченную,
кроме его собственной совести и божественной
справедливости. Идея народного суверенитета казалась ему
чудовищной. Однако всякая высшая власть должна
подчиняться верховному авторитету, то есть богу, а
следовательно, его викарию на земле папе римскому. В
книге «О папе» (1818) он развивает теократическую
концепцию общества: папа должен стать непререкаемым
главой, высшим арбитром и вождем всех народов, всех
суверенов. Де Местр не жалеет титулов, чтобы увенчать
1 См.: Момджян X. Н. Французское Просвещение XVIII в., с. 11.
2 Daniel-Rops H. L'Eglise des Revolutions, p. 245—246.
55
«Не идиллия, а драма»
папу: высший двигатель цивилизации (agent supreme),
«великий демиург всемирной цивилизации», создатель
великой монархии, хранитель наук и искусств,
защитник свободы. Непогрешимый — здесь де Местр
выступает как пророк папской непогрешимости,
восторжествовавшей на I Ватиканском соборе,— папа
утверждает принципы духовной и моральной жизни: он
выражает намерения бога. Разве история не показала,
что папство призвано руководить миром? — вопрошает
де Местр. В доказательство он приводит тот факт, что
ни один человеческий институт не длился, подобно
папству, девятнадцать веков.
В «мобильной Европе» единственная точка была
стабильной. Это Рим. Так, под отеческим руководством
верховного понтифика растерзанная Европа обретет
свое единство 1.
Читая эти строки, написанные в 1818 году
напуганным революцией аристократом, невольно сравниваешь
их с призывами, которые в конце XX века, после
стольких революций и войн, пронесшихся над Европой,
раздаются из апостольской столицы.
Доктрину де Местра его современники называли
средневековой, а его самого — «пророком прошлого» 2. Это
несправедливо, считает Даниэль-Ропс: он хотел дать
рождавшемуся миру великие принципы и институты,
которые позволили христианству достигнуть некогда
расцвета и величия. Контрреволюция, которую он
восхвалял, была прежде всего внутренней контрреволюцией.
Он хотел каким-то экстраординарным способом
омолодить христианство, иначе родится религия «обезбожен-
ного» человека, религия антихриста 3.
1 Daniel-Rops H. L'Eglise des Revolutions, p. 249.
2 Ibid., p. 247.
3 Ibidem.
56
«Не идиллия, а драма»
Соперник и соратник де Местра — Луи де Бональд
не интересовался «внутренней реформой», обновлением
христианства в глубинах человеческих душ. «Человек
существует только лишь для общества, и общество
формирует его для себя»,— считал Бональд. Пусть
сильное правительство хорошо применяет законы, пусть
будет запрещено все, что способно разрушить законный
порядок, пусть образование будет монополизировано в
руках иезуитов — и все пойдет прекрасно на земле.
Даниэль-Ропс называет Бональда родоначальником
тоталитарных теорий.
Бональд обрушивается на Монтескье и Руссо,
противопоставляя «Духу законов» и «Общественному
договору» свою «Теорию политической и религиозной
власти». Бональд отрицает человеческое и
демократическое происхождение власти, права человека, и особенно
право на свободу. Демократия, дочь философов,
особенно же Монтескье и Руссо, представлялась ему
чудовищной. «Еще больше, чем де Местр,— пишет Даниэль-
Ропс,— он представляется основателем направления,
которое до наших дней, до Морраса, решительно
выступает против революции.
Бональд создает концепцию мира, в котором все
основано на традиции, в котором все должно стремиться
к одной цели: сохранению того, что было. Этот порядок
происходит от бога: христианство, церковь занимают
в нем центральное место. Революция предстает как, в
сущности, явление религиозное, как метафизическое
восстание человечества против божественной традиции,
и только религиозная реставрация может положить ей
конец. Таким образом, видение виконта де Бональда
было не менее средневековым и теократическим, чем
видение графа де Местра. Но было между ними одно
существенное расхождение. Автор «Первичного зако-
51
Ватикан и современная культура
нодательства» (де Бональд) не оставил в своей системе
почетного места для викария Христа, которое ему
предоставил автор «О папе», ибо преданный слуга Бурбонов
был галликанцем» \— замечает Даниэль-Ропс. Однако
в конечном счете оба стремились установить на земле
град божий.
Идеи де Местра и де Бональда не остались
достоянием только контрреволюционной буржуазии и
клерикалов XIX века. Они продолжают вдохновлять интег-
ристов и традиционалистов и в наши дни.
После падения Наполеона папство становится
глашатаем контрреволюции в Европе 2. Этим определялась
и политика пап в области культуры.
«Силлабус».
Модернисты и интегристы
Наивысшего накала противоречия между церковью и
новой культурой, складывавшейся в
послереволюционной Европе, достигают во время понтификатов пап
Григория XVI и Пия IX.
Особенно обскурантистским и консервативным
характером отличался понтификат Григория XVI (1831 —
1846), вступившего на папский престол после июльской
революции 1830 года во Франции.
Еще до «Силлабуса» папа Григорий XVI в 1832 году
в энциклике «Mirari vos» («Чудесный глас») решительно
осудил не только либеральный католицизм, но вообще
либерализм во всех его формах и проявлениях. В эн-
1 См.: Григулевич И. Р. Папство. Век XX. М., 1981, с. 21.
2 Maistre J. de. Du pape. P., 1841, p. 1 — 11, 283—284, 287, 334—
335.
58
«Не идиллия, а драма»
циклике он яростно ополчился на современную
цивилизацию: он осудил не только идею отделения церкви от
государства, но и свободу совести, убеждений и печати.
Стендаль в знаменитых «Прогулках по Риму» писал,
что «больше всего в Ватикане боятся духа
исследования, который может привести к протестантизму;
поэтому искусство мыслить никогда здесь не поощрялось,
а при случае даже преследовалось» 1.
В папском государстве свирепствовала церковная
цензура. Она запрещала все, что ей казалось
богопротивным, а потому опасным. В печати запрещалось
упоминать о вращении Земли. Это мракобесие оправдывалось
тем, что невежественным народом легче управлять.
Неограниченные права были предоставлены
Григорием XVI священникам в «делах благочестия».
«Настоятели приходов имели право в любое время дня и ночи
врываться в дома жителей, чтобы убедиться, не
нарушаются ли законы благочестия и религиозные
предписания... Под предлогом контроля за выполнением
религиозных обрядов священники производили обыски и
аресты».
Реакционность политики папского государства и
католического движения в Италии в немалой степени была
ответом на возникновение либерально-католического
движения 2.
В период борьбы за создание единого итальянского
национального государства (с конца XVIII века до
1870 г.) в Италии возникает либеральный католицизм.
Рисорджименто (Возрождение) — так называют эту
эпоху итальянской истории, отмеченную «непрерывным
противоборством идей, культурных течений, католи-
1 Стендаль. Собр. соч. В 15 т. М., 1959, т. 10, с. 11.
2 Канделоро Дж. Католическое движение в Италии, с. 57.
59
Ватикан и современная культура
ческой и светской мысли» х. Либеральный католицизм
связывают также с традицией итальянской
политической жизни, идущей от средневековья, которая во
многом определялась борьбой двух партий: гвельфов и
гибеллинов. Гвельфы были сторонниками пап в их
борьбе с императорами. В Новое время «неогвельфизм» стали
отождествлять с либеральным католицизмом.
«Правильно будет сказать,— пишет Ц. И. Кин, советская
исследовательница католической культуры в Италии,— что
неогвельфизм — это идейное и политическое
движение XIX века, которое, следуя исторической и
литературной традиции, стремится представить папство как
институт, исторически спасший христианскую
цивилизацию от варваров. По убеждению неогвельфов, само
Возрождение Италии неразрывно связано с историей
церкви, которая на протяжении веков гарантировала
сохранность итальянизма» 2.
Платформой для объединения либерально
настроенных католиков стали идеи, изложенные в книге
туринского священника Винченцо Джоберти (1801 —1852)
«Примат» («О духовном и гражданском первенстве
итальянцев», 1843). Церковь рассматривалась как
универсальный институт, а католицизм — как самый лучший
из всех возможных религиозных институтов. XIX век
должен исправить зло, принесенное XVIII веком, когда
устои религии были расшатаны, в частности,
французскими просветителями: нужно «повторить совершенное
апостолами», а именно «вторично утвердить христианство
в Европе». Для этого необходима сильная светская
власть, опорой ее должен быть итальянский народ. Джо-
Кин Ц. И. Италия конца XIX века: судьбы людей и теорий.
М., 1978, с. 7.
2 См. там же, с. 29.
60
«Не идиллия, а драма»
берти предлагал осуществить союз либерального и
национального движения с папством и с духовенством. По
мысли Джоберти, этот союз является необходимым
условием возрождения Италии и позволит ей осуществить
свою историческую миссию («итальянский примат») в
Европе '.
В 1846 году на папский престол вступил епископ Имо-
лы кардинал Джованни Мария Мастаи Феррети,
принявший имя Пия IX. Епископ Имолы слыл либеральным
священником. Народ с воодушевлением приветствовал
папу, с которым связывал надежды на объединение
страны и реформу самой церкви. В Риме и других городах
Папской области прошли демонстрации в поддержку
папы. Пия IX прославляли с церковных амвонов. В
Болонье на главной городской площади хор из двухсот
певцов и оркестр из двухсот музыкантов исполнили при
огромном стечении народа гимн в честь нового
папы, сочиненный знаменитым Россини, который лично
дирижировал 2. Дж. Канделоро в книге по истории
современной Италии писал, что никогда еще в Новое время
личность папы не вызывала подобного энтузиазма. «Так,
при свете иллюминаций и факелов, среди шествий и
демонстраций, гимнов и приветствий рождался миф о
Пие IX — освободителе и обновителе. Пораженной
Европе казалось тогда, что неогвельфский идеал,
провозглашенный Джоберти, получил то полное воплощение,
которое сам Джоберти считал утопическим» 3.
Однако очень скоро развеялись иллюзии о том, что
Пий IX может возглавить движение за объединение
См.: Кин Ц. И. Италия конца XIX века; судьбы людей и
теорий, с. 30.
2 См. там же, с. 32.
Канделоро Дж. История современной Италии. М., 1971,
т. 2, с. 522.
61
Ватикан и современная культура
Италии. 29 апреля 1848 года папа в пресловутой алло-
куции (заявлении) перед консисторией заявил: «Мы не
можем не отвергнуть перед всем миром коварные,
проникающие даже на страницы газет и книг советы тех,
кто хотел бы, чтобы римский первосвященник встал во
главе новой Республики, которая должна объединить все
народы Италии» \ Это выступление ознаменовало, как
тогда говорили, «крутой поворот» или «измену» Пия IX,
хотя в действительности он никогда не примыкал к
национальному и либеральному движению в стране.
В дальнейшем папство действовало в духе
европейской реакции, которая воцарилась в Европе после
революции 1848 года.
В одной из первых энциклик «Qui pluribus» («Сколь
многих») Пий IX осудил коммунизм как греховную
доктрину. Маркс и Энгельс в «Манифесте
Коммунистической партии» причислили Пия IX к силам старой
Европы, объединившимся для «священной травли»
коммунизма.
Устрашая умеренную буржуазию жупелом
социализма и коммунизма, Пий IX начинает наступление на
либеральный католицизм и вообще любые
прогрессивные движения. Пий IX осуждает В. Джоберти,
мечтавшего о том, чтобы католическая церковь стала орудием
цивилизации, понимая под этим современную ему —
либеральную и буржуазную — цивилизацию. Но это
невозможно без реформы церкви, ибо в течение трех веков
современная цивилизация развивалась фактически вне
идеологического влияния католической церкви и в
борьбе с нею. Либеральные католики считали, что реформа
церкви необходима для того, чтобы примирить
современную цивилизацию с католицизмом. Против этих идей
Цит. по: Канделоро Дж. Католическое движение в Италии, с. 86
62
«Не идиллия, а драма»
выступили иезуиты. Это были
К. Курчи и Л. Тапарелли,
которые вскоре, в 1850 году,
вместе с М. Либераторе
основали журнал
«Католическая цивилизация» — «Civi-
lta cattolica». Журнал
издается до нашего времени и,
как в прошлом, оказывает
большое влияние на
католический мир и католическую
культуру. Курчи и
Тапарелли в полемике с Джоберти
утверждали, что церковь —
это божественное
установление и по самому своему
существу не может быть
преобразована и, следовательно,
не может примириться с
цивилизацией, которая
развивалась вне церкви и против
нее. Они ратовали за
полный возврат общества к
католицизму. По их мнению, церковь могла и должна была
защищать и внедрять лишь католическую цивилизацию 1.
В 1864 году Пий IX издал в виде приложения к
энциклике «Quanta cura» так называемый «Силлабус», или
«Перечень важнейших заблуждений нашего времени»,
состоявший из восьмидесяти параграфов. В нем
предавалось анафеме все, что подрывает религию, церковь,
Наука приближает
смерть папства.
Гравюра. П. Каульбах.
Германия, 1864 г.
Антиклерикальная карикатура.
1 См.: Канделоро Дж. Католическое движение в Италии,
с. 94—95.
63
Ватикан и современная культура
христианское общество. Папа осудил социализм и
коммунизм, а вместе с ними и все прогрессивные для
того времени течения мысли. Он яростно защищал
феодальные привилегии церкви и «святого престола» и
проклинал тех, кто считает, что «церковь в своей
деятельности не должна пользоваться насилием и обладать
прерогативами светской власти». Последние слова «Сил-
лабуса» предавали анафеме тех, кто утверждал, что «папа
должен примириться и прийти к согласию с
прогрессом, либерализмом и современной цивилизацией».
Естественно, что при таком отношении к общественному
и культурному прогрессу Пий IX в «Силлабусе» клеймит
свободу совести как «безумие», а свободу слова
называет «смердящим заблуждением».
Несмотря на то что официальная церковь сегодня
всячески замалчивает этот документ как определенный этап
в эволюции отношения церкви к современной культуре,
на протяжении более чем столетия он вдохновлял
воинствующих клерикалов и интегристов.
Обнародование «Силлабуса» произвело впечатление
разорвавшейся бомбы. В кругах либеральных католиков
он был расценен как объявление войны своему времени.
Даже правительство Наполеона III во Франции
объявило «Силлабус» противоречащим принципам
конституции империи, запретило его публикацию и чтение
с церковных кафедр. В Италии, в Палермо и Неаполе,
«Силлабус» предали публичному сожжению. В Германии
протестантские газеты писали о возвращении
инквизиции {.
Однако идея торжественного осуждения ересей
современности вовсе не была новой. Еще в 1849 году один
итальянский малоизвестный молодой архиепископ про-
1 Daniel-Rops H. L'Eglise des Revolutions, p. 524.
64
Не идиллия, а драма»
сил папу составить подобный список заблуждений и
привести теологические причины, по которым церковь
должна их осуждать. Этого молодого архиепископа звали
Джоаккино Печчи, который станет папой Львом XIII.
В правление Пия IX политика Ватикана в области
культуры во многом определялась тем, что падало
влияние церкви в образованных кругах общества, все шире
распространялись идеи свободомыслия и атеизма,
связанные с гуманизмом Возрождения и Просвещения.
Церковь вынуждена была ориентироваться на
наиболее невежественные массы, обделенные образованием
и культурой.
Уже после Тридентского собора в пору католической
реакции церковь насаждает новые культы, неизвестные
средневековому католицизму,— культ святого сердца
Иисуса, культ святого сердца Марии, культ
непорочного зачатия. В массовом порядке провозглашаются
новые святые. Все это было направлено на разжигание
религиозного рвения и фанатизма в массах. В
правление Пия IX принимаются новые догматы — о
непорочном зачатии девы Марии и папской непогрешимости.
Десятью годами раньше «Силлабуса», в 1854 году,
Пий IX провозгласил догмат о непорочном зачатии
девы Марии. Той же комиссии, которая подготовила
текст этого догмата, папа поручил заняться изучением
«современных заблуждений», подлежащих осуждению,
что свидетельствует о последовательности Пия IX в
неприятии современной цивилизации \
В то же время в разных католических странах
процветает бессовестная спекуляция на религиозных
суевериях. Возрождается средневековая страсть к «чудесам».
Известно, что сфабрикованное в 1858 году Лурдское
1 Daniel-Rops H. L'Eglise des Revolutions, p. 520—521.
5 P. Т. Рашкова
65
Ватикан и современная культура
чудо до наших дней используется Ватиканом в тех
же целях.
«Nova et vetera» («Новое и старое») — эта
формула,— пишет Даниэль-Ропс,— навсегда определила
«подлинную христианскую мудрость». Объединить новое
с тем, что пришло из прошлого, будущее и традицию.
Кажется, в период, которым мы занимаемся, этот
трудный синтез не был совершен и существовали
фундаментальные разногласия между сторонниками vetera и
приверженцами nova» \
Через два с половиной года после обнародования
энциклики «Quanta cura» и «Силлабуса», ставших
боевым знаменем для первых и символом воинствующего
обскурантизма для вторых, было объявлено о созыве
вселенского собора.
Весть о его созыве была встречена настороженно и
светской общественностью и католиками, однако многие
надеялись, что будущий вселенский собор исправит
допущенные серьезные ошибки и поднимет престиж церкви
в глазах всего светского мира 2. Предполагали, что «папа
мог издать свой маленький «Силлабус» как свою личную
точку зрения, но в XIX веке собор, пожалуй, отступит
перед столь чудовищным актом — провозгласить
подобное безумие принципом веры» 3.
Надежды либеральных католиков не оправдались.
В «Догматической конституции католической веры»,
принятой Первым Ватиканским собором (1869—1870),
1 Daniel-Rops Я. L'Eglise des Revolutions, p. 624.
Эта формула взята из Евангелия от Матфея: «...всякий книжник,
наученный царству небесному, подобен хозяину, который выносит
из сокровищницы своей новое и старое» (Мф., 13:52).
2 См.: Фалъкони К. Ватиканский собор и причины его созыва.
М., 1964, с. 31.
3 Там же.
66
«Не идиллия, а драма»
под предлогом «очищения вероучения от вкравшихся
в него ошибок» предавались анафеме все, кто отрицает
бога-творца, не верит в богодухновенность Библии, не
признает сотворение мира «из ничего» и возможность
чудес, кто считает разум независимым от веры и
выступает против осуждения церковью положений науки,
расходящихся с истинами откровения.
Первый Ватиканский собор принял догмат о папской
непогрешимости с целью укрепить власть и авторитет
папы, сохранить феодальные привилегии святого
престола. Известно, что за время 32-летнего понтификата
Пия IX папский престол растерял остатки своего
былого величия, утратил светскую власть, лишился какого-
либо влияния в международных делах, а «Силлабус»
и догмат о папской непогрешимости вызвали шок среди
либеральной интеллигенции. Как это ни парадоксально,
человека, вдохновлявшего такую политику, называют
«создателем современного папства» \
«Большое недовольство вызвала обскурантистская
политика Пия IX и среди самого духовенства.
Лишенное в ряде стран традиционного официального
покровительства, духовенство стало быстро терять почву под
ногами, все больше изолируясь от широких масс
верующих. Таким образом, создавалась атмосфера для
будущих оппозиционных, «еретических» течений,
стремившихся найти выход из тупика, в который зашла церковь,
следуя твердолобому курсу Пия IX» 2.
Дж. Канделоро в труде о католическом движении в
Италии отмечал, что «в последние годы пребывания на
престоле Пия IX... в ватиканских кругах все больше
начинали понимать, что непримиримая политика, про-
1 См.: Григулевич И. Р. Папство. Век XX, с. 57—58.
2 Там же, с. 56—57.
67
Ватикан и современная культура
Лурдский грот.
водимая Ватиканом во всем и по отношению ко всем,
потеряла всякое значение и необходимо искать новые
пути» \
Преемник Пия IX на папском престоле Лев XIII
(1878—1903) хорошо понимал требования времени,
однако в области культуры продолжил многовековую
1 Канделоро Дж. Католическое движение в Италии, с. 152.
68
«Не идиллия, а драма»
Папа Лев XIII
представляет
энциклику
«Rerum novarum»
рабочим.
Современный
коллаж.
традицию папства, отстаивая право церкви на духовный
диктат.
В год вступления Льва XIII на папский престол
антиклерикальная и либеральная буржуазия широко
отмечала столетие со дня смерти Вольтера (30 мая
1878 г.). Юбилей был использован для пропаганды идей
просветителей и самого Вольтера.
«В то время политический антиклерикализм
сопровождался идеологическим: не только в политике, но
69
Ватикан и современная культура
и в культуре страстно хотели утверждать примат
науки и разума в противовес обскурантизму Ватикана,—
пишет Ц. И. Кин.— И вот 30 мая в Риме были вывешены
на улицах специальные манифесты, газеты
поместили статьи, прославлявшие борьбу Вольтера против
церкви, состоялось торжественное объединенное
заседание палаты депутатов, сената и римского
муниципалитета, посвященное памяти великого
просветителя» 1.
Вскоре после этих событий в 1879 году Лев XIII
издает энциклику «Aeterni patris» («Отцу вечному»),
явившуюся своеобразным ответом Ватикана на
стремление либеральной общественности создать культуру,
соответствующую новым историческим условиям, когда
было достигнуто объединение Италии в результате
ликвидации светской власти папы. Лев XIII в противовес
этому движению объявил учение Фомы Аквинского
(1225—1274) единственной официальной доктриной
церкви. Учение «ангельского доктора» о гармонии между
верой и знанием открывало церкви возможность
осуществить синтез христианства с современной культурой, а
точнее, придать ей христианский облик, найти пути ее
христианизации. Томизм представлялся Льву XIII
доктриной, способной примирить разум с религиозной верой
с целью подчинения науки религии. При этом разум,
философия и наука признавались лишь постольку,
поскольку они не только не противоречат «истинам
веры», но и способствуют их обоснованию: «естественный
разум», таким образом, имеет ценность лишь постольку,
поскольку способен представить доказательства бытия
бога.
1 Кин Ц. И. Италия конца XIX века: судьбы людей и теорий,
с. 141.
70
«Не идиллия, а драма»
Вместе с тем Лев XIII заботился о том, чтобы
политика Ватикана в области культуры не казалась
обскурантистской, поскольку воспоминания о «Силлабусе»
были еще очень свежи. В 1885 году в энциклике «Immor-
tale Dei» («Бессмертный господь») он постарался
представить церковь как друга и даже поборника научного
и технического прогресса, покровительницу искусства
и ремесел. Поскольку истинное открытие, уверял
Лев XIII, может лишь помочь лучше познать и
прославить всевышнего, то «церковь всегда примет с радостью
и одобрением все то, что будет способствовать
расширению границ знания, и с присущим ей усердием
позаботится о том, чтобы поддержать и поощрять наряду
с другими науками также и такие, предметом которых
является изучение природы. Церковь не будет
препятствовать тому, чтобы наука в своих исследованиях
совершала новые открытия. Она не будет препятствовать
стремлению сделать жизнь отраднее и богаче; более
того, будучи противницей лени и праздности, церковь
желает, чтобы талант человека благодаря его труду
и знаниям приносил щедрые плоды. Церковь поощряет
развитие всякого рода искусств и ремесел; освещая
своей высшей добродетелью труд, она делает все
возможное, чтобы человек, где бы он ни применял свои
способности и свой труд, не забывал о боге и о вечных
ценностях» '.
Во время понтификата Льва XIII внутри
католического лагеря возникает сложное и противоречивое явление,
названное позже Ватиканом «ересью модернизма». Оно
явилось неожиданным результатом попытки Льва XIII
1 Цит. по: Канделоро Дж. Католическое движение в Италии,
с. 185—186.
71
Ватикан и современная культура
Триумф Фомы Аквинского.
Художник Франческо Триани.
Фреска в соборе св. Екатерины.
Пиза, XIV в.
У подножия трона Ф. Аквинского
распростерт Августин Блаженный.
преодолеть губительные для
церкви последствия
разрыва между христианской верой
и светским разумом,
светской культурой, его
стремления добиться единства
между верой, культурой и
жизнью Нового времени на
основе учения Фомы
Аквинского. Модернисты
стремились критически
пересмотреть и обновить
закостенелую католическую доктрину
и традиционалистскую
авторитарную практику церкви.
В модернизме различают
три течения: доктринальный,
или теологический,
модернизм; исторический
модернизм, стремившийся
пересмотреть церковную историю
на основе новых данных; и,
наконец, политический мо-
1
дернизм
Модернизм (сам термин
появился в 1904 году)
рассматривают сейчас как
сложное и многообразное
явление, связанное с
процессами, происходившими в европейской культуре в конце
XIX века. «Баста средневековью! Баста сухой и пустой
1 L. Pierantozzi. I Cattolici nella storia d'ltalia. Milano, 1970,
p. 234—235.
72
«Не идиллия, а драма»
Пасхальное шествие.
Художник Ян Коян (чешская школа), 1921 г.
теологии! Да — вере, вдохновленной историей, жизнью,
священным источником мысли!» — писал Сальваторе
Минокки, итальянский священник, объединивший вокруг
журнала «Студи релиджиози» наиболее значительных
представителей модернизма, писателей, теологов — Буо-
назотти, Фракассини, Гарнака и др. Модернизм уже
начался, писал он позже, и тайно действовал в умах
каждого из нас. Мы чувствовали невозможность
примирить требования современной научной мысли с
«гармонией между наукой и верой», втиснутой в прокрустово
ложе теологических идей отцов церкви и философии
Фомы Аквинского 1.
Pierantozzi L. J Cattolici nella storia d'Jtalia.
73
Ватикан и современная культура
Ватикан рассматривает появление модернизма как
один из наиболее драматических моментов в том
историческом процессе, который противопоставил церковь
и современную культуру '. Модернистское движение
имело целью обновить традиционное учение церкви,
приспосабливая его к современному миру. С одной
стороны, модернисты пытались по-новому
интерпретировать христианство с помощью категорий современной
философии религии, а с другой — применить к Библии,
евангелиям и истории первых веков церкви историко-
критический метод и открытия, сделанные в области
истории религий, в частности в древних религиях
Востока. Главной проблемой модернизма было придать
вероучению и церкви современные формы.
Наибольшую опасность модернизма идеологи
католицизма сегодня видят в том, что он привел к отрицанию
сверхъестественного характера откровения и церкви.
Модернисты применили к Ветхому и Новому заветам
принципы историзма и эволюционизма, отрицая тем
самым за ними боговдохновенный характер. Отделяя
«Христа истории от Христа веры», модернисты показали,
что непорочное зачатие, вознесение Христа, его чудеса
имеют значение только для веры, но ничего не значат
для истории.
Папа Пий X осудил в 1907 году модернизм дважды:
сначала в декрете священной канцелярии «Lamentabili»,
затем в энциклике «Pascendi», назвав его «сборищем
всех ересей».
Так, на протяжении менее одного столетия — от
«Mirari vos» (1832), «Quanta cura» и «Силлабуса» (1864)
Пия IX до «Pascendi» (1907) Пия X церкви пришлось
1 La Civilta Cattolica, 1980, N 3114, p. 522.
74
«Не идиллия, а драма»
трижды обрушиться с нападками и запретами на
современную общественную мысль и попытаться вновь ввести
католицизм в рамки средневекового мировоззрения.
Вернуть строптивых теологов и философов в Христово
стадо пришлось с помощью строгих дисциплинарных
мер.
Разгром модернистского движения Пием X Ватикан
ныне оценивает как «провиденциальный акт», поскольку
он спас христианскую веру от нападок, которые, как во
времена далекого прошлого гностицизм, угрожали самым
его основаниям. Даже поверхностный взгляд на историю
последних двух столетий с точки зрения религии
показывает, что оппозиция христианской веры современному
миру стала свершившимся фактом, а усилия
христианских теологов и философов выразить веру в
категориях современной мысли приводили к тяжелым
кризисам х.
Под знаком осуждения модернизма прошли целые
десятилетия вплоть до нового осуждения обновленческих
теологических тенденций в энциклике Пия XII «Humani
generis» (1950).
Разрыв Ватикана с современной культурой во многом
определил духовную атмосферу в католических странах
на протяжении большого исторического периода. За это
время свершилась Великая Октябрьская
социалистическая революция, прошли две мировые войны.
Католическая культура в этот период развивается в рамках
противоборства модернизма и интегризма.
Осуждая модернизм, Святейший престол усиливал
тем самым враждебное ему течение — интегризм. В 1928
году во Франции появилась книга, подписанная
псевдонимом Николя Фонтен, под названием «Святейший
La Civilta Cattolica, 1980, N 3114, p. 522—523.
75
Ватикан и современная культура
престол, Аксьон Франсез и интегральные католики».
Опубликовать эту книгу помог сотрудник Кэ д'Орсэ
(так называют министерство иностранных дел во
Франции). Основываясь на документах, захваченных во
время военных действий в 1915 году, автор писал о
секретной организации, которая возникла в правление
Пия X и существовала под разными названиями: «Лига
святого Пия V» (заметим, кстати, что папа Пий V
был организатором последнего крестового похода), «La
Sapiniere» («Сосновая роща»), «Sodalitium Pianum».
Одобренная Святейшим престолом, эта организация
шпионила и доносила, взяв под свой прицел модернистов
и всех им сочувствующих К Автор этой книги пишет о
приверженности интегристов правой политике и
традиционализму.
С благословения папы монсиньор У. Бениньи создал
и возглавил эту международную организацию. Видный
деятель римской курии и дипломат, он организовал
антимодернистскую, контрреволюционную и
антисемитскую пропаганду «Лиги святого Пия V». Развернулась
форменная охота на ведьм. Интегристы с таким рвением
набросились на ересь модернизма (а толковали ее очень
широко), что вскоре их самих стали подозревать в
«ереси интегризма». Папа Бенедикт XV в 1914 году был
вынужден призвать интегристов к сдержанности.
Однако осуждения интегризма со стороны Святейшего
престола не последовало. «Истина заключается в том,—
замечает Ж. Мадиран, автор книги в защиту
интегризма,— что такая организация, как «Содалициум Пианум»,
стала возможной только лишь с разрешения Святейшего
престола и под его контролем... Истина, наконец, в том,
1 Madiran J. L'Integrisme. Histoire d'une histoire. P., 1964, p. 57.
76
«Не идиллия, а драма»
что церковь не только не осуждает тех, кто охвачен
особой заботой, вкусом, призванием к служению интег-
ральности доктрины, но и сама обеспечивает эту
функцию, которая не может быть выполнена иначе как под
ее руководством и под ее контролем... И как бы интег-
ристы могли обрести вновь католическое согласие, если
бы не чувствовали себя такими же любимыми, как и
другие сыновья церкви?» ' Естественно, что любое
выступление против интегризма рассматривалось как
покушение на апостолическую власть церкви и
стремление повлиять на нее, «создать препятствия для
некоторых из ее ориентации» 2.
Особенно усилилось антиинтегристское давление
после 1945 года, жалуется Мадиран, причем антиин-
тегристы атакуют апостолическую иерархию. Под
прикрытием протеста против интегристских крайностей,
они шлют анафемы не только против «частных
тенденций» или «случайных преувеличений», но и против
подчинения апостолической власти, хранящей сокровищницу
доктрины, чистоту веры, крепость христианских нравов .
Праведный гнев интегриста Мадирана выдает его (и
защищаемую им доктрину) с головой, он показывает также,
какие глубокие корни пустил интегризм в католическом
мире, далеко превосходя пределы «Лиги святого Пия V».
Как, впрочем, и тот факт, что интегристы оказались
в меньшинстве и под натиском здоровых сил в
католицизме были вынуждены обороняться.
0 широком — и опасном для церкви —
распространении интегризма свидетельствует один документ фран-
1 Madiran J. L'Integrisme, p. 131 —132. Ныне Ж. Мадиран
возглавляет издания французских интегристов — «Презан» и «Итенерэр».—
Прим. авт.
2 Ibidem.
3 Ibid., p. 134.
77
Ватикан и современная культура
цузского епископата 1957 года. «...Каждый должен
заботиться об интегральности (то есть целостности,
полноте.— Р. Р.) веры. Но интегризм должен быть с
твердостью отвергнут: не способный различать
официальную доктрину от свободы теологических толкований,
подозрительный ко всякому прогрессу или свободной
дискуссии теологов, он хотел бы остановить всякий
прогресс». Далее французский епископат протестует
против вмешательства интегристов в его прерогативы.
«Мы имели в виду тех священников и тех верующих,
которые, выдавая себя за наставников, дают всем —
даже иерархии — уроки ортодоксии и выносят своим
братьям тяжелые и часто несправедливые обвинения».
Авторы документа заявляют, что «христиане имеют
право дискутировать. Но они не имеют права предавать
анафеме» !.
Католик прогрессистского направления,
монреальский архиепископ Льеже определил интегризм как
тенденцию, выражающую интересы реакционного блока
внутри католицизма, который выступает против
приспособления церкви к современному миру. Обращением
к прошлому интегристы хотели бы сохранить
существующее положение. Они не только отказываются от диалога
с современностью, но и ведут борьбу против всех форм
новой культуры. С позиций «крестового похода»
интегристы выступают против лаицизма, то есть светского
духа в культуре. Враг меняется. В XIX веке это был
лаицизм, сейчас — коммунизм. Социализм и коммунизм
представляются интегризму врагами вроде сатаны,
которому во имя христианской верности интегризм
противостоит 2.
1 Madiran J. L'Integrisme, p. 140—141.
2 Ibid., p. 173—174.
78
«Не идиллия, а драма»
Истоки интегризма восходят к XIX веку (автор
фундаментальных трудов о модернизме Эмиль Пула
видит корни интегризма в борьбе католической церкви
против Просвещения XVIII в. и Французской
буржуазной революции XVIII в.), когда «католики
выступили против преобразования общества, эволюции мира,
демократии и социализма и всех новых идей».
Наибольшие шансы на успех интегризм имеет в сельской
ремесленной и мелкобуржуазной среде, склонной к
традиционализму.
Интегристы обвиняют антиинтегризм в
«антипапизме», ибо интегристы сражаются против того же,
что и папы — лаицизма, секуляризации, коммунизма.
На вывод Льеже: «Нет у церкви худших врагов, чем
интегристы», Ж. Мадиран замечает, что Льеже
разворачивает фронт: вместо того чтобы бороться против
коммунизма, он борется против «худшего врага
церкви» — интегризма. Мы признаем, пишет Мадиран, что
интегризм не является полемическим или
публицистическим мифом, но если интегризм — это «ересь, обратная
модернизму», то почему Святейший престол не выразил
ему ни единого слова неодобрения? Я думаю, продолжает
он, что если Святейший престол когда-нибудь
выскажется об интегристах, то сделает это ради того, чтобы
«искоренить антиинтегристскую диверсию» и наказать
«антиинтегристов» за перемену фронта '.
Прошло более двух десятков лет после этого
предсказания. И вот в Ватикане все чаще обрушиваются на
«неомодернистскую лихорадку», которая, как там
считают, охватила многих теологов и верующих.
Применяются санкции против непокорных, даже если они
обладают большим авторитетом. В 1985 году Бартоломео
1 Madiran J. L'Integrisme, p. 181.
79
Ватикан и современная культура
Сордже, много лет возглавлявший журнал ордена
иезуитов (и официоз Ватикана) «Чивильта каттолика», видный
деятель католической культуры Италии, отстранен от
должности. Гнев Святейшего престола обрушился на него
за то, что он написал и опубликовал в своем журнале
статью, в которой позитивно оценил деятельность
модернистов '. Вновь появилась на свет божий «Лига
святого Пия V», некогда осужденная и ушедшая в
подполье в тяжелые для нее послесоборные времена.
Но вернемся к обстановке, которая сложилась в
католической культуре европейских стран в период
между двумя Ватиканскими соборами.
Католическая культура между двумя
Ватиканскими соборами
Восстановление в 1929 году правительством Муссолини
папского государства после его ликвидации во время
национально-освободительной войны итальянского
народа за объединение страны в 1870 году оказало
огромное влияние на судьбы католической культуры в
Италии. Фашистский режим счел за благо укрепить
свои позиции в народе, провозглашая преданность тем
традиционным ценностям, главное место среди которых
занимала религия. К тому же у фашизма и у церкви
были общие враги: демократия, либерализм,
протестантизм и прежде всего «красная опасность». Объективно
«после латеранских пактов католическая культура
получила большее жизненное пространство, чем когда бы
то ни было раньше в Италии, она фактически получила
поддержку государства» 2.
1 Panorama, 1985, N 1003, р. 117.
2 Кип Ц. И. Алхимия и реальность, с. 62—63.
80
«Не идиллия, а драма»
Для католической культуры этого периода в высшей
степени знаменательной была деятельность основателя
авторитетного журнала «Vita e Pensiero» («Жизнь и
мысль») францисканца Агостино Джемелли и
сплотившейся вокруг него католической интеллигенции.
Основанный в 1914 году журнал продолжает выходить и
сегодня. Чрезвычайно показательной была
статья-манифест, которой открывался первый номер журнала.
Статья называлась «Средневековье».
«Вот наша программа! Мы медиевисты,— писал
падре Джемелли.— Поясняю. Мы чувствуем себя
глубоко чуждыми и даже враждебными так называемой
«современной культуре», столь бедной по содержанию
и столь блистательной внешне — тогда, когда она,
как павлин, любуется собою в ученых
разглагольствованиях, и тогда, когда она занимается филантропией,
бросая простым людям крошки современной науки,
опускаясь до уровня народных университетов». Эта
культура, пишет Джемелли, вызывает жалость, ибо она
лишена творческих способностей и на место мысли
поставила «возведенную до уровня божества эрудицию,
почерпнутую из словарей и энциклопедий». Между тем в
средние века «католическая церковь была душой
культуры», и теперь надо не просто вернуться к
средневековью, но вернуть католической церкви подобающую ей
роль '.
Падре Джемелли уверен в том, что это произойдет
раньше, чем думают некоторые «робкие души». Создавая
журнал, падре Джемелли провозгласил свою программу:
журнал должен быть «медиевистским по существу,
сверхсовременным по форме. Мы хотим, чтобы он был
медиевистским, потому что мы враги современной куль-
1 Цит. по: Кин Ц. И. Алхимия и реальность, с. 63.
6 Р. Т. Рашкова
81
Ватикан и современная культура
туры. Не случайно мы (то есть журнал.— Ред.)
рождаемся в те дни, когда исполняется пятьдесят лет со дня
опубликования «Силлабуса» Пия IX» '.
В 1921 году А. Джемелли создал Католический
университет Святого Сердца в Милане — «Каттолика»,
как его называют в Италии. Джемелли не намеревался
противопоставлять его государству и государственным
университетам, но «способствовать прогрессу
национальной культуры, разрушаемой агностицизмом и
материализмом»,— так спустя полстолетия оценивают
инициативу Джемелли в Ватикане. Католический университет
был основан по многим причинам: нужно было пробить
брешь в государственной монополии на высшее
образование, сломить антиклерикальный лаицизм
господствующего класса, положить конец противопоставлению
католического мира и современного мира, чтобы
проводить собственную культурную политику 2, конечная цель
которой — создать христианскую католическую
цивилизацию.
Интересно, что в 1929 году, когда произошло
торжественное примирение между фашизмом и церковью
и были подписаны Латеранские соглашения, папа
Пий XI выступил со знаменитой речью именно в
Католическом университете Святого Сердца. Папа тогда
сказал о Муссолини: «Может быть, нужен был именно такой
человек, ниспосланный провидением».
О направленности деятельности этого университета и
его роли в утверждении католической культуры А.
Грамши писал, что есть много молодых людей, которые могут
быть несравненно полезнее для церкви, став
университетскими профессорами, нежели став кардиналами.
1 Цит. по: Кин Ц. И. Алхимия и реальность, с. 63—64.
2 II grande sogno di una universita posta sotto il nome del S. Cuore.—
Jesus, 1987, N 6, p. 88.
82
<«//<? идиллия, а драма»
А. Грамши точно оценил стремление Джемелли
модернизировать образование и повысить его уровень:
«...Джемелли в глубине души плевать хотел на всякую
философию: для него философия — это «чушь». У него
просто практические интересы — завоевание
культурного рынка католицизмом; его деятельность направлена
на то, чтобы обеспечить Ватикану ту непрямую власть
(potere indiretto) над обществом и над государством,
которая является главной стратегической целью
иезуитов...» ' Поразительно, какими пророческими оказались
эти слова А. Грамши для Ватикана наших дней. В
папском Совете по делам культуры ныне правят иезуиты.
В те далекие годы завязывались узлы будущих
противоречий, которые уже в наши дни, в 70—80-е годы,
проявились в католическом мире и определили разные
подходы к политике Ватикана в области культуры во
время двух последних понтификатов.
Дело в том, что тогда столкнулись две влиятельные
группировки: с одной стороны, известный нам уже падре
Джемелли и его приверженцы, с другой — католики,
группировавшиеся вокруг будущего папы Павла VI,
а тогда монсеньора Джованни Баттиста Монтини,
курировавшего «Католическое действие», и тогдашнего
президента «Католического действия» Иджинио Ригетти.
Хотя Монтини и Ригетти не имели никакого
отношения к модернизму, они хотели вывести итальянскую
католическую культуру из «гетто», куда ее загнали во
времена «охоты за ведьмами»,— пишет Ц. Кин.
В то же время будущий папа Павел VI делал все,
что мог, чтобы как-то оградить молодую католическую
интеллигенцию от соприкосновения с фашистской
идеологией 2.
1 Gramsci A. Quaderni del carcere II. Torino, 1977, p. 1114.
2 См.: Кин Ц. И. Алхимия и реальность, с. 66—70.
83
Ватикан и современная культура
Монсеньор Монтини был другом и сторонником
известного французского философа, «властителя дум»
многих представителей католической интеллигенции
тех лет, неотомиста Жака Маритена (1882—1973),
который оказал на него большое влияние.
Жак Маритен разрабатывал свою теорию
«интегрального гуманизма» в рамках развивавшегося во
Франции персоналистского движения. Персоналисты
хотели заставить церковь принять ценности
современного мира, в том числе идеи демократии и
общественного прогресса, показать ценность и достоинство
человеческой личности. Концепция «интегрального гуманизма»
легла в основу философии культуры Жака Маритена,
которая оказала и продолжает оказывать огромное
влияние на отношение Ватикана и католического мира в целом
к современной культуре. Борьба течений в католицизме
по вопросу об отношении к ней развернулась во многих
странах.
Ц. Кин в уже упоминавшейся нами книге проводит
интересное свидетельство о большом значении
католической культуры Франции для католического мира в
целом. Один видный итальянский католический деятель
писал другому: «Сравни пример французов с
ограниченным, поистине провинциальным опытом итальянских
католических кругов в те же годы. Попробуй, например,
мысленно представить себе стройный ряд французских
католических писателей (Маритен, Мориак, Даниэль-
Ропс, Бернанос, Клодель и т. д.) и в то же время
попытайся вообразить столько же и главное — таких же
итальянских писателей. Увы, какие имена ты сможешь
назвать, на кого укажешь мне?» '
В период между первой и второй мировыми войнами
1 Цит. по: Кин Ц. И. Алхимия и реальность, с. 138.
84
«Не идиллия, а драма»
во французском католицизме происходит бурная
эволюция, которая соответствовала эволюции самого
французского общества и мира в целом: являясь частью
общества, церковь неизбежно отражает в своем развитии
те изменения, которые в нем совершаются.
Вплоть до рассматриваемого периода политические
позиции французского католицизма определялись его
борьбой против идей и порядка, вышедших из
Французской буржуазной революции. Католическая церковь,
которая выступила против революции, за восстановление
монархии, связала католицизм с монархической
традицией. Монархисты и консерваторы, традиционная
«правая», использовали религию как силу порядка, как
духовную жандармерию, поэтому приверженцы республики и
демократии необходимо должны были стать
антиклерикалами.
Однако это традиционное деление преобразовывалось
по мере изменения соотношения сил на политической
арене Франции. Указанный период характеризуется тем,
что постепенно начинается перемещение линии раздела
из области религиозной в область социальную.
Светское законодательство Третьей республики
нанесло тяжелый удар по престижу церкви, которым она
была обязана своему официальному характеру, и
способствовало дехристианизации страны.
Создание во Франции светской школы в 1875—1880
годах, отделение церкви от государства (1905) лишили
церковь традиционных средств ее влияния и
способствовали переходу многих католиков на республиканские
позиции, значительно уменьшив влияние клерикалов
на общественную и политическую жизнь. Быстрое
развитие промышленности, превращение Франции из
аграрной в индустриальную страну, рост городов, развитие
революционного рабочего движения, образование комму-
85
Ватикан и современная культура
нистической партии, продвижение демократических
партий левого направления — все эти факторы оказали
огромное воздействие на эволюцию французского
католицизма и политическую дифференциацию католиков.
Католицизм перестает быть монолитным блоком,
который единодушно противостоит всему остальному
обществу.
Внутри католицизма начинается борьба между
правыми и левыми католиками. Традиционалисты и
консерваторы мечтали о реставрации старого режима, при
котором безраздельно властвовала церковь, левые
стремились заставить ее принять ценности современного
мира, в том числе идеи демократии и общественного
прогресса. Таким образом они надеялись укрепить ее
позиции и влияние в массах.
По мере расширения влияния ФКП на политическую
и общественную жизнь Франции и распространения идей
коммунизма в мире четко определяются критерии
разделения католиков на левых и правых. В социальном плане
таким критерием является отношение к капитализму,
в политическом — отношение к коммунизму отнюдь не
однозначное. Непримиримая враждебность к
коммунистам, признание принципа сотрудничества при
сохранении свободы действий, участие в совместной борьбе с
ними ' — вот далеко не полный перечень возможных
позиций.
Разнообразие политических позиций католиков
воспринималось иерархией как огромное бедствие для
церкви, поскольку в этот период она стремится привести
всю свою паству к «правому» однообразию.
Поворотным моментом в политической эволюции
католических масс стал 1936 год, когда часть католиков,
1 Chronique sociale de France, 1956, N 7—8, p. 603.
86
«Не идиллия, а драма»
несмотря на грозные предупреждения церковных
властей, требовавших объединить усилия левых и правых
верующих в борьбе против общего врага — коммунизма,
примкнула к Народному фронту.
Характер идейной борьбы во французском
католицизме определялся двумя фундаментальными фактами,
а именно — рабочий класс покинул церковь, в то время
как буржуазия, еще недавно вольтерьянская и
антиклерикальная, вернулась в ее лоно \
Католики, охваченные стремлением очистить
христианство от «исторических наслоений», связанных с его
ролью постоянного союзника господствующих классов,
и тем самым сделать более приемлемым для трудящихся,
с горечью признавали, что рабочие мало потеряли,
отказавшись от христианских ценностей. «Если рабочий
класс, воодушевленный глубоким атеизмом, лишен
некоторых христианских добродетелей, если он игнорирует
вместе с духом мистики дух греха, он в высокой степени
является носителем других ценностей» 2.
С завершением буржуазных революций, когда вопрос
демократической борьбы с религией был практически
решен буржуазией благодаря введению более или менее
полной свободы вероисповедания, исторически
первостепенной задачей буржуазной демократии становится
борьба с социализмом. С этого времени начинается
процесс перехода когда-то свободомыслящей и
антиклерикальной буржуазии на религиозные позиции. Придя
к власти, буржуазия испытывает настоятельную
потребность в христианской идеологии безропотной покорности
для ее защиты от натиска рабочего класса. В условиях,
1 Dansette A. Destin du catholicisme fran?ais. 1926—1956. P., 1957,
p. 44.
2 Ibid., p. 45.
87
Ватикан и современная культура
когда социализм все более проникал в среду трудящихся,
буржуа ничего не оставалось делать, как отбросить
втихомолку свое свободомыслие. «Один за другим
богохульники стали принимать внешне благочестивый облик,
с почтением говорить о церкви, ее учении и обрядах и
стали даже их соблюдать сами, поскольку нельзя было
их обойти... Со своим материализмом буржуа попали в
беду» *,— писал Энгельс.
Испытывая страх перед идеями общественного
прогресса и распространением научных знаний о
закономерностях общественного развития, в которых таилась
угроза ее классовому господству, буржуазия идет на
уступки религии не только в практическом, но и в
философском плане. Буржуазия берет религию под свою
защиту. В. И. Ленин указывал на прямую связь «между
классовыми интересами и классовой позицией
буржуазии, поддержкой ею всяческих форм религий и идейным
содержанием модных философских направлений» 2.
Во Франции такие системы идеалистической
философии, как неотомизм, персонализм и др., открыто
выступают от имени религии. В. И. Ленин постоянно
подчеркивал, что отношение к религии непосредственным
образом связано с борьбой партий в философии, показывая
при этом, что идеализм имеет глубокое идейное родство
с религией, а материализм — с атеизмом. «В течение
всей новейшей истории Европы,— писал В. И. Ленин,—
...материализм оказался единственной последовательной
философией, верной всем учениям естественных наук,
враждебной суевериям, ханжеству и т. п. Враги
демократии старались поэтому всеми силами «опровергнуть»,
подорвать, оклеветать материализм и защищали разные
' Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 318.
2 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, с. 25.
88
«Не идиллия, а драма»
формы философского идеализма, который всегда
сводится, так или иначе, к защите или поддержке религии...» '
Наряду с буржуазией церковь поддерживали средние
слои, утратившие свою былую экономическую
независимость, а вместе с нею и веру в свои силы и свое будущее.
Эти верующие составляли наиболее консервативную
часть католической церкви, которая стремилась к
монолитности католицизма, заботилась о его доктри-
нальном единстве. Она меньше всего была расположена
сделать христианство приемлемым для неверующих или
приспособить его к современному миру. Во французском
католицизме в это время господствует тенденция
противопоставить его современному миру за исключением
меньшинства, которое скромно предполагает, что, может
быть, не все нужно в нем отбрасывать.
Они мечтают о новом средневековье, предпочитают
томизм всем остальным современным философским
системам, требуют установления «христианского
социального порядка» 2. В основе этих стремлений лежит
общность интересов, которая тесно связывает
католицизм с социальной и политической реакцией.
Наиболее ярким политическим выражением этой
тенденции стало движение «Аксьон франсез»
(«Французское действие»), основанное в 1898 году Шарлем
Моррасом.
Политическая философия Шарля Морраса
основывалась на позитивизме Огюста Конта (1798—1857),
который считал католицизм самым важным
политическим достижением человеческой мудрости и
использовал его для создания системы своей «позитивистской
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 23, с. 43.
2 Latreille A., Remond R. Histoire du catholicisme en France.
P., 1962, p. 581—582.
89
Ватикан и современная культура
политики». О. Конт провозглашал себя одновременно
противником «метафизики» и «догматики», защитником
науки и противником материализма и атеизма. Однако
если свободомыслие, ненавистное ему порождение
«революционного духа», он считал причиной
неустройства современного общества, то религию рассматривал
как «социальную добродетель», хранительницу «вечных
моральных принципов». Только религия может построить
на истинных началах человеческую жизнь и
способствовать решению социальных и человеческих проблем.
По мнению О. Конта, «главные социальные затруднения
не являются теперь по существу политическими, но
преимущественно моральными, так что их возможное
разрешение зависит от воззрений и нравов гораздо более,
чем от учреждений» !.
Подвергая критике философские и социологические
взгляды Конта, К. Маркс и Ф. Энгельс называли его
«пророком режима империи», «автором нового
катехизиса с новым папой и новыми святыми вместо
старых» 2.
Толчком к созданию «Аксьон франсез» послужило
дело Дрейфуса 3, которое показало решимость многих
французов бороться за права личности, за Францию,
руководимую в соответствии с республиканскими,
либеральными и светскими принципами. Моррас же
выдвинул доктрину, основой которой был закон «поли-
1 Конт О. Дух позитивной философии. Спб., 1910, с. 44.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 560.
3 Дело Дрейфуса — сфабрикованное в 1894 г. реакционной
французской военщиной дело по ложному обвинению офицера Генерального
штаба еврея А. Дрейфуса в шпионаже в пользу Германии. Несмотря
на отсутствие доказательств, суд приговорил Дрейфуса к
пожизненной каторге. Борьба вокруг дела Дрейфуса привела к политическому
кризису. Под давлением общественности Дрейфус был в 1899. г.
помилован, а в 1906 г. реабилитирован.
90
«Не идиллия, а драма»
тической науки»: процветание французского общества
связано с возвратом к политическим и религиозным
формам, которые его обеспечивали в прошлом.
Эта религиозная форма — католицизм, но не
католицизм родоначальников христианского социализма
Ламенне и Лакордера, «зараженный революцией», а Бо-
нальда и де Местра с их преклонением перед властью пап,
верностью догмам, суровой дисциплиной.
Моррас поднял до уровня национальных интересов
требование возвращения привилегий духовенству и
аристократии и закрепил их в своей социальной
программе, вдохновленной трудами теоретика христианского
корпоративизма Ля Тур дю Пэна и сводившейся к
реставрации наследственной монархии, где алтарь
поддерживает трон, а отношения труда и капитала регулируются
при помощи корпоративизма. Это движение было
заклятым врагом лаицизма; оно боролось против модернизма
и христианской демократии и торжественно
провозглашало, что действует от имени «Силлабуса»1.
Моррасовская доктрина сблизила «Аксьон франсез»
с католиками — интегристами, с одной стороны, и с
консервативной клиентелой — с другой, ибо их
объединяла общая вражда к Республике, демократии,
либерализму, модернизму. Общими были и цели, так как
«Аксьон франсез» считала полезной для нации реставрацию
прав церкви, которой добивались интегристы.
За «Аксьон франсез», таким образом, пошли
консервативная буржуазия, а также часть средних слоев,
политические позиции которой определялись
религиозными убеждениями. Многие присоединились к «Аксьон
франсез» только потому, что она боролась против
1 Madiran J. L'Integrisme, p. 84.
91
Ватикан и современная культура
Республики, «гонительницы» религии, и поддерживала
католические требования '.
Успех «Аксьон франсез» среди традиционалистских
католических кругов объяснялся тем, что моррасовская
доктрина удовлетворяла потребность в теоретическом
обосновании их претензий на возвращение привилегий,
которыми они пользовались при старом режиме, а
также реставрацию средневековых форм католицизма и
социального порядка.
Против «Аксьон франсез» выступили либеральные
католики, христианские демократы, модернисты. Они
считали ее деятельность вредной для католицизма,
поскольку опасались, что непомерность клерикальных
и монархических притязаний оживит антиклерикализм.
К тому же непримиримость доктрины и реакционный
характер «Аксьон франсез» раскалывали ряды католиков,
отпугивали «умеренных» и вообще всех тех, кто не
разделял монархизма, что играло на руку врагам церкви.
«Аксьон франсез» была осуждена папой Пием XI в
1926 году. Главную роль в осуждении играли причины
политического и тактического, а не религиозного
порядка. Основной смысл осуждения состоял в том, чтобы
отмежеваться от «позитивистского монархизма» Шарля
Морраса, ограничить бурный рост шовинизма и
французского национализма, которые противостояли
ватиканским планам возрождения Священной Римской империи.
Руководство «Аксьон франсез» расценило осуждение
как «заблуждение» и «клевету» и начало яростную
кампанию против Пия XI и Ватикана. Им припомнили
Галилея, папу Александра VI, правление всего рода
Борджиа, епископа Кошона, пославшего на костер
1 Dansette A. L'Eglise et Г Action francaise.— Esprit, 1951, N 182,
p. 279.
92
*Не идиллия, а драма»
Жанну д'Арк, и т. п.; были пущены в ход все
традиционные аргументы антиклерикализма. По заявлению
епископа Рюша, орган движения газета «Аксьон франсез»
стала «самой антиклерикальной газетой Франции» '.
Конфликт, в котором столкнулись сторонники и
противники Морраса и его школы, не затухавший в
течение нескольких лет, вплоть до снятия осуждения
Пием XII в 1939 году, продемонстрировал глубокое
проникновение в католическую среду идей социальной
и политической реакции.
Однако в противовес этим направлениям в
католическом лагере складывается персоналистское движение.
В 1932 году Э. Мунье (1905—1950) вместе с Ж. Лакруа
(р. 1900) основали журнал «Эспри», издающийся и в
наши дни.
Вот что писал Э. Мунье о духе, царившем в то время:
«Ватикан жил, одержимый двойной лихорадкой: страхом
перед коммунизмом и итальянским национализмом,
упивавшимся своей победой... Некоторые даже говорят
о новой священной империи. Из глубины истории в
цепкой памяти вновь поднимается старое стремление
к светской власти...» 2
Персонализм явился реакцией на кризис,
разразившийся над капиталистическим миром в 1929 году.
Э. Мунье воспринимал его как кризис всей буржуазной
цивилизации, затрагивающий не только экономическую,
но и духовную сферу.
Персоналисты видели его истоки в эпохе
Возрождения. Буржуазную идеологию, порожденную
Возрождением и Просвещением, они считали атеистической
и антихристианской. Причину того, что «гармоничные
1 Esprit, 1951, N 183, р. 447.
2 Mounier et sa generation. P., 1956, p. 176—177.
93
Ватикан и современная культура
и пронизанные любовью отношения между людьми
распадаются, распространяется эгоистический
индивидуализм и личности деградируют» ', Мунье и его
последователи полагали в ослаблении веры и утрате христианских
ценностей.
Представления о буржуазной идеологии как об
атеистической дополняются у персоналистов
представлением об атеизме как проповеди разнузданного
индивидуализма, эгоизма и бездуховности. Мы только что
проследили эволюцию французской буржуазии в сторону
клерикальных позиций. Утверждения персоналистов, как
видим, не соответствуют реальности. Философы
Возрождения и Просвещения не были проповедниками
разнузданного индивидуализма. «Убежденных
противников христианства, воинствующих антиклерикалов, было в
то время значительно больше, чем атеистов, но и они,
как правило, не были апологетами безудержного эгоизма.
Если в противоречии с социальными идеалами
мыслителей эпохи Возрождения их теории фактически
использовались для оправдания буржуазного индивидуализма,
то причиной тому был отстаиваемый в них принцип
частной собственности» 2.
Социальное учение персонализма Э. Мунье
обосновывает с позиций антикапитализма. При этом он придает
огромное значение факту существования и
распространения марксизма, который «призывает всю современную
мысль освободиться от идеалистических мистификаций,
исходить из положения людей и связывать высшую
философию с проблемами современного города» 3.
1 Современная буржуазная философия и религия. М., 1977,
с. 226.
2 Там же, с. 227.
3 Mourner E. Le Personalisme. P., 1959, p. 119.
94
«Не идиллия, а драма»
Однако выход из кризиса персоналисты видели не в
революционном преобразовании общества. Мирное
превращение капитализма на основе «персоналистской
и общинной революции» в новую форму цивилизации —
вот их цель.
Критика «исторического христианства» была
предметом особых забот Э. Мунье и его последователей.
Социальный и культурный консерватизм церкви они
считали причиной усиления процесса секуляризации.
Революционный характер современной эпохи, по мнению
Ж. Лакруа, ближайшего сподвижника Э. Мунье, привел
к тому, что «бог стал представляться препятствием на
пути прогресса и человечество стремится устранить это
препятствие со своей дороги... Массе людей бог
представляется как нечто способствующее сохранению их
приниженного состояния... Само требование
справедливости ведет этих людей к атеизму» '. В распространении
атеизма Ж. Лакруа винит церковный традиционализм,
осуждающий из страха перед революцией всякий
прогресс. Вот почему «защита человека, индивида,
науки и философии, словом, разума стала
равнозначной критике католицизма, отождествляемого с
традиционализмом» 2.
Все творчество Э. Мунье было проникнуто
беспокойством о судьбе католицизма и стремлением придать ему
новые силы для овладения массами. Основатель
французского персонализма сетовал на то, что коммунизм,
выдвинувший истинные общественные требования,
«сплотил вокруг себя такую мощную общественную силу,
как пролетариат», в то время как «христианство быстро
превращается в наших странах в религию женщин,
1 Lacroix У. Le sens de Tatheisme moderne. P., 1966, p. 28—30.
2 Ibid., p. 122—123.
95
Ватикан и современная культура
стариков и мещан. Оно почти полностью исключено из
той среды, которая составляет силу нашей
цивилизации — из рабочей среды» '.
Согласно Мунье, церковь может выйти из «гетто»,
только включившись в решение важнейших проблем
эпохи. Он требовал активного сотрудничества верующих
с силами общественного прогресса в созидании новой
гуманистической цивилизации. Мунье расценивал как
скандал тот факт, что христиане не принимают участия
в создании ценностей современного мира, и
пропагандировал «открытый католицизм». Христиане должны
принять современный мир таким, каков он в
действительности — с его гражданскими и социальными
ценностями. Не «христианская цивилизация» или
«католический град», но построение нового мира должно быть
их целью.
Следует признать, что, поскольку по ряду
политических вопросов Э. Мунье и персоналистское движение в
целом высказывали прогрессивные взгляды, поскольку
персонализм в соответствии с условиями того времени
был задуман как антифашистское движение, он
объективно способствовал формированию левого направления
в католицизме и распространению в среде верующих
антикапиталистических и антифашистских идей. «Вывод
о необходимости активной деятельности христиан для
осуществления антикапиталистического
«возрождения» — это стержневое положение Мунье о «персо-
налистской и коммунитарной революции», которое
является едва ли не первой в XX веке «теологией
революции» 2.
Другое течение персонализма представлял Жак
1 Mounier et sa generation, p. 586.
2 Современная буржуазная философия и религия, с. 232.
96
«Не идиллия, а драма»
Маритен. Католики демократической тенденции
смотрели на него с определенным недоверием, считалось даже,
что он симпатизирует «Аксьон франсез». Его причисляли
к тем, кто считал, что в республиканском лозунге
«Свобода, равенство и братство» есть по крайней мере два
лишних слова. Однако во время Народного фронта
Маритен оказывается на стороне демократических сил
в борьбе против фашизма.
В 1937 году выходит его книга «Интегральный
гуманизм». В противовес буржуазной цивилизации и
современному миру он выдвигает «исторический идеал
новой христианской цивилизации». Христианский мир
должен порвать с цивилизацией, духовной основой
которой является буржуазный гуманизм, а материальной —
деньги, заявил Маритен. Он предлагает «ликвидировать
капитализм и буржуазную экономию». Но всерьез этот
лозунг никто не воспринял, поскольку Маритен предлагал
не уничтожение, а распространение частной
собственности на всех. Зато критика коммунизма была тотальным
отрицанием этого общественного строя.
Средневековый идеал христианского общества сыграл
в прошлом положительную роль. Но его время прошло,
заявил Маритен. В средневековье идея священной
империи выполняла роль мифа или лирического образа.
Она вдохновляла и направляла развитие цивилизации.
Священная империя стремилась в идеале к
максимальному органическому единству общества. Мирской фактор
был подчинен фактору духовному. Мирской
политический порядок должен был служить добру и духовному
единству самого общества. В священной империи
нерушимо соблюдалась общественная иерархия. Идеал
священной империи обязывал стремиться к установлению
на земле царства божьего.
7 Р. Т. Рашкова
97
Ватикан и современная культура
Новая христианская цивилизация, по Маритену, в
корне отличается от средневековой, ибо является
светской, а не сакральной концепцией жизни. Он
обосновывает новый подход к проблемам христианской традиции
и новое понимание отношений между христианством
и современным миром. Маритен показывает, что со
времен Ренессанса произошли необратимые
исторические изменения. Мирской порядок получил
независимость от порядка духовного. Признавая историческую
эволюцию и необратимость исторического процесса,
Маритен отвергает тем самым христианский
политический традиционализм. Безвозвратно прошли времена,
когда идеал «священной империи» мог быть реализован.
Стремление вернуться в прошлое противоречит
намерениям бога, ибо начертанное им исполняется во
времени и через время. Ныне христианство должно
усвоить достижения современности. «Этот своеобразный
историзм «Интегрального гуманизма» является вызовом,
брошенным традиционному, статичному пониманию
христианской мысли. Он становится теоретической
основой концепции «динамичного», или «открытого»,
католицизма» '.
Средневековое христианское общество было только
одним из возможных вариантов христианской
цивилизации. Но она не может реализоваться в разные эпохи
одинаково. «Обычно,— пишет Маритен,— мы не
только признаем ... принципиальную необратимость хода
истории (в противоположность языческим концепциям
вечного круговращения), но считаем также, что он
есть арена человеческой и божественной драмы,
знаками которой являются только видимые события; мы
1 Mrowczyhsky Т. Personalizm Maritaina a wspolczesna mysl kato-
licka. Warszawa, 1964, s. 28—29.
98
«Не идиллия, а драма»
считаем, что человечество, неодолимо увлекаемое
этим ходом, проходит под разными историческими
констеляциями, создающими для основ культуры
качественно различные условия реализации» '. Идеал
цивилизации, к осуществлению которого должны
стремиться христиане нашей исторической эпохи, не может
быть ретроспективным. Идеал средних веков — миф,
полностью взращенный условиями своей эпохи. И этот
миф развеялся уже навсегда.
Вывод Маритена вдохновлял многих
представителей «открытого» направления в католицизме.
Известный французский теолог Ив Конгар, словами которого
начинается эта глава, писал уже после второй мировой
войны: «Мы должны освободиться от пут, от
очарования средневековой христианской цивилизации. Она была
только определенной исторической формой,
историческим случаем. Можно было бы проанализировать ее
развитие и в конечном балансе указать весьма важные
пассивы наряду с великолепными активами. В целом
видят только эти последние. В них замечают признаки
чрезвычайного успеха. И подобно этому во всех случаях,
в которых этот успех существовал, поддаются его чарам
и мечтают о повторении... К счастью, нашей эпохе
пришел на помощь... исторический смысл, который во
многих областях позволяет нам отличить то, что
относится к природе вещей, от того, что представляет собой
только модальность реализации, определенную
историческую форму или определенный этап» 2.
Маритен постоянно подчеркивает, что новая
христианская цивилизация существенно отличается от
1 Mrowczyhsky Т. Personalizm Maritaina a wspolczesna mysl kato-
licka. Warszawa, 1964, s. 179.
2 Congar I. Pour une theologie du latcat.— Etudes, 1948, N 2,
p. 208.
99
Ватикан и современная культура
средневековой. Средневековье стремилось построить
единство общества на религиозном единстве. В
результате нехристиане находились вне христианского
государства. Единство средневековой цивилизации пытались
гарантировать «сверху», через единство веры и догматов.
Усилия по созданию такой цивилизации в конечном
итоге не привели к успеху. После эпохи Возрождения
и Реформации их не стоит предпринимать снова.
Религиозное деление общества является само по себе
несчастьем. Церковь в неопределенном будущем объединит
в своем лоне все человечество. Но в таком случае от
новой христианской цивилизации потребуется принятие
принципов гражданской терпимости, то есть «уважения
совести».
В современном мире следует стремиться к
минимальному единству, основой которого является не единство
религиозного или философского кредо, но сходство
земных стремлений граждан. Христианское общество — это
не христианское государство вроде Австрии Иосифа II,
Пруссии Фридриха Вильгельма II или монархий эпохи
абсолютизма, которым с помощью системы привилегий
и средств принуждения придавали христианскую
видимость. Новая христианская цивилизация, по Маритену,
будет называться таковой благодаря тому, что в условиях
полной свободы разных духовных сообществ
христианская концепция жизни возобладает над всеми другими.
Плюралистская структура новой христианской
цивилизации поэтому будет необходимым условием ее подлинно
христианского характера '.
Концепция новой христианской цивилизации сыграла
важную роль в католической культуре, ибо была попыт-
1 Mrowczyhski Т. Personalizm Maritaina a wspolczesna mysl kato-
licka. s. 36.,
100
«Не идиллия, а драма»
кой преодоления распространенной в интегристских
кругах модели общества, в котором религия является
основой общественных уз, а понятие гражданства требует
принадлежности к католической церкви. Концепция
«минимального единства» и «гражданской терпимости»,
критика инструментального понимания государства как
«вооруженной опоры» церкви и использования ею «меча
на службе духа» обеспечили Маритену значительное
влияние на формирование «открытого» направления в
католицизме.
«Интегральный гуманизм» вызвал ожесточенные
дебаты в католическом мире. Маритена обвиняли в
уступке марксизму. Ему приписывали все ереси — от
манихейства до нигилизма.
После этой книги естественной стала казаться
политическая позиция Маритена в период гражданской войны
в Испании. Она вызвала яростное негодование правых
католиков. Маритен вместе с другими представителями
французской культуры подписал заявление «Комитета
за гражданский и религиозный мир в Испании» *. Война,
которую ведет генерал Франко против Народного фронта,
заявил Маритен, не является «священной войной».
О «священной войне» можно было говорить в
средневековье. В светской цивилизации понятие «священная
война» теряет всякий смысл. «Пусть убивают себя, если
верят, что следует убивать во имя общественного порядка
или во имя народа, это и так достаточно чудовищно;
пусть не убивают себя во имя Христа-короля» 2,— писал
Маритен.
Так же относился к «крестовому походу» против
1 Esprit, 1937, N 58, р. 651—652.
2 Mrbwczyhski M. Personalizm Maritaina a wspolczesna mysl kato-
Иска, s. 31.
101
Ватикан и современная культура
коммунизма и фашистскому мятежу генерала Франко
Э. Мунье. «...Что у нас у всех общее,— писал Э. Мунье,—
даже у тех наших друзей, выдающихся университетских
католиков, которые противопоставляют двум лагерям
двойной отказ, так это наше радикальное осуждение
тех «святых», которые осмелились развязать эту
страшную войну, ужасы которой не могут оправдать никакие
мотивы» '.
Французский писатель Ж. Бернанос, человек правых
взглядов, мечтавший об утопической рыцарской
монархии, откликнулся на гражданскую войну в Испании
публицистическим произведением «Большие кладбища
при лунном свете» (1938). Бернанос обрушился на
испанских генералов, стремившихся любой ценой
подавить народный фронт. «Ревностный христианин, он
безапелляционно осудил испанское духовенство,
которое в подавляющем большинстве своем оказалось на
стороне мятежников. Бернанос не мог простить
священников, которые сначала выдавали франкистам
неблагонадежных, а затем приходили на расстрел, и,
стоя в крови, между двумя залпами отпускали грехи
осужденным» 2.
Далекий от каких-либо симпатий к
коммунистическим силам в Испании, Маритен подобно Мунье, Берна-
носу, Мориаку и многим другим представителям
католической культуры клеймит убийства, совершаемые
поборниками «крестового похода». Ничего удивительного, что
во время гражданской войны в Испании он становится
окончательно скомпрометированным в глазах
католической правой.
Однако после второй мировой войны во время пред-
1 Mounier et sa generation, p. 192.
2 Наркирьер Ф. С. Французский роман наших дней. M., 1980,
с. 180.
102
«Не идиллия, а драма»
соборных дискуссий была поставлена под вопрос уже не
только идея средневековой христианской цивилизации,
но и вообще идеал христианской цивилизации. «Были
времена «христианских цивилизаций»,— писал журнал
«Эспри»,— но эти времена прошли». Позиция Маритена
в новых условиях перестала быть манифестацией самых
радикальных стремлений христиан открытого
католицизма. Однако не следует забывать, что книга Маритена
была написана не в атмосфере собора Иоанна XXIII, но
во времена энциклики «Divini redemptoris» и
агрессивности интегризма.
Понтификат Пия XII (1939—1958) завершает
период абсолютистских претензий папства на духовное
руководство миром. Пий XII во время интронизационных
торжеств утверждал, что церковь дала в свое время
духовное единство Европе; воспитанная, облагороженная
и цивилизованная христианством, она достигла такого
уровня культурного развития, что могла учить другие
континенты. Вследствие же отхода от «непогрешимого
учения церкви» многие дошли до отрицания главного
догмата христианства — «божественности спасителя»,
а это, в свою очередь, привело к духовному разложению
и упадку современной цивилизации. Процветание
общества и культуры Пий XII связывал с признанием
непогрешимости папского учения, подчинением культуры
христианской догме. Страхом перед коммунизмом
отмечен весь понтификат Пия XII. Современный мир
казался ему окрашенным в красный цвет.
В католическом мире и в Ватикане создалась
атмосфера нетерпимости и недоверия, подозрительности
и преследований. «Церковь царила неприступная и
лицемерная, смешивая абсолютное с абсолютизмом,
твердость со склерозом, непреклонность с непониманием,
культуру с попугайничаньем, уверенность с предубежде-
103
Ватикан и современная культура
нием, трансцендентность с ирреальностью, реформы с
предательством»,— таков был понтификат папы Пачел-
ли, по словам французского журналиста А. Феске.
Пий XII с большим энтузиазмом включился в
«холодную войну», провозгласив новый «крестовый поход»
против коммунизма. К этому его толкал страх перед
успехами коммунистической партии в Италии, Франции
и других странах, освободившихся от фашистской
тирании. Совместная борьба в рядах Сопротивления
сплотила многих католиков и коммунистов.
Сотрудничество это продолжалось в правительствах
национального единства после разгрома фашизма. В сближении
католиков и коммунистов, в их стремлении вместе
бороться за мир и социальный прогресс Пий XII видел
угрозу влиянию католической церкви.
В 1949 году декретом конгрегации священной
канцелярии от церкви отлучаются верующие за принятие
коммунистического учения и его пропаганду, за членство
в компартии, поддержку и сотрудничество с ней, за
чтение и распространение ее прессы.
Этому духу вполне соответствовала энциклика
Пия XII «Humani generis» («Род человеческий», 1950).
Подзаголовок энциклики гласил: «О некоторых ложных
воззрениях, которые угрожают основам католицизма».
Пий XII прямо начинает с того, что «расхождения во
вглядах и заблуждения людей в области религиозной и
моральной, которые всегда были для людей благородных,
и прежде всего для истинных сынов церкви, причиной
самых болезненных страданий, особенно сильны сегодня,
когда мы видим, как со всех сторон подвергаются
нападкам сами принципы христианской культуры» '.
1 Lettre encyclique «Humani generis» de Sa Saintete le Pape Pie XII
sur certains opiniones Fausses qui menacent la doctrine catholique (12 aout
1950). P., 1956, p. 3.
104
«Не идиллия, а драма»
Предварительно подчеркнув, что «человеческий
интеллект не может постичь бога и отношения между
богом и человеком, ибо этому мешают пропаганда и
продвижение диалектического материализма, которые
заставляют исчезнуть в умах всякое понятие о боге» (2),
Пий XII непосредственно переходит к осуждению
заблуждений человеческого разума.
Среди «заблуждений времени» Пий XII первое место
отдает эволюционной теории.
Но осуждение эволюционизма — лишь начало. В
энциклике практически отвергаются как ложные все
большие течения современной буржуазной мысли.
Ложные утверждения, подобные эволюционизму,— пишет
Пий XII,— не только отвергают все абсолютное и
неизменное. Они открывают путь новым, извращенным
философским течениям. Среди них, соперничая с идеализмом,
имманентизмом и прагматизмом, появился
экзистенциализм. Отрицая нерушимую сущность вещей,
экзистенциализм интересуется только существованием каждой
вещи (6). Современная мысль пронизана историзмом, но
это «ложный историзм», утверждает Пий XII. Занимаясь
только событиями человеческой жизни, ложный
историзм несовместим с понятием откровения, ибо
опрокидывает основания любой истины и любого
абсолютного закона как христианской философии, так и самих
христианских догм (6; 7; 8). Ссылаясь на Пия IX, папа
настаивал на том, что теологические толкования могут
иметь место «только в том смысле, какой определила
церковь». Пий XII обрушился на духовенство, которое
под видом усовершенствования преподавания в
церковных школах по-своему толкует теологию, одобренную
церковной иерархией. Недопустимо думать, что «это
позволит с большим успехом распространять идею
царства Христова во всем мире среди людей любой культуры
и любой политической окраски».
Ватикан и современная культура
Папа осудил также «смутьянов», покушающихся на
«божественный авторитет Библии» и требующих замены
буквального понимания священного писания
символическим толкованием, чтобы сделать Библию приемлемой
для всех, ибо они подрывают основу веры в бога. В
высшей степени прискорбным Пий XII считает тот факт,
что многие теологи, отдавая должное томизму и
признавая, что он был прекрасно приспособлен к
умонастроениям средних веков, не считают его методом
философствования, соответствующим современной культуре.
Папа настаивает на том, что томизм отвечает
потребностям современной культуры. Католическая догма не
может быть соединена ни с какой другой философией,
кроме «вечной философии», то есть томистской
метафизикой.
Особое внимание Пий XII уделил современной науке.
Многие христиане требуют, чтобы церковь учитывала
достижения современной науки. Это похвально, «но
только в том случае, когда речь идет о фактах, действительно
доказанных; когда же речь идет о гипотезах, даже в
какой-то степени научно обоснованных, но которые... прямо
или косвенно противоречат церковным доктринам, их
нельзя принять никоим образом» (49).
Энциклика «Humani generis» была задумана как
манифестация торжествующего антимодернизма, но стала
символом ретроградства и признаком близкого конца
целой эпохи в истории церкви.
Пий XII собирался созвать вселенский собор и
торжественно осудить современную цивилизацию, как
это сделали его предшественники в «Силлабусе» и
«Pascendi dominici gregis». Работа над подготовкой
собора началась в 1948 году, проходила она в обстановке
строгой секретности. Готовился новый документ в духе «Сил-
лабуса». Пий IX в свое время перечислил восемьдесят
106
«Не идиллия, а драма»
«заблуждений» современной цивилизации. Пий XII
решил ограничиться тринадцатью. Фактически они были
обнародованы в энциклике «Humani generis».
Одними из важных аспектов в работе задуманного
Пием XII собора были вопросы культуры — об этом
свидетельствует тот факт, что в порядке подготовки к
собору предполагалось создать пять комиссий, в том
числе одну по культуре, две теологические, одну
каноническую, одну миссионерскую '.
Однако собор Пий XII так и не созвал. Вместе с тем
в католическом мире ширилось движение, требовавшее
радикального обновления церкви. Архиепископ
парижский кардинал Сюар в 1947 году обратился с посланием
к католикам Франции. Послание называлось «Подъем
или упадок церкви?». Кардинал Сюар подводил итоги
второй мировой войны, считая ее концом целой эры в
истории, на смену которой придет новая эра. В
подготовку ее прихода должна включиться церковь. Послание
было встречено с большим воодушевлением в кругах
левых католиков, и не только во Франции.
К концу понтификата Пия XII наблюдатели из разных
политических сфер единодушно отмечали, что
закоснелый традиционализм (и непримиримый антикоммунизм)
ватиканского руководства привел к повсеместному
падению влияния католицизма. Церковь представлялась
безнадежно консервативным институтом, не способным
ни понять, ни решить проблемы современного мира.
Разочарование царило в церкви. Так подходила к концу
«эпоха Пиев». Новая эпоха, новая цивилизация
рождалась в послевоенном мире за церковным порогом. В такой
обстановке начался понтификат папы Иоанна XXIII.
1 Gorresio V. La nuova missione. Milano, 1968, p. 165.
Глава II
„ЛАДЬЯ ПЕТРОВА
В БУРНОМ МОРЕ
СОВРЕМЕННОЙ
КУЛЬТУРЫ
Ватикан и современная культура
Конец «константиновской эры»?
"о день возведения на престол нового папы, 4 ноября
** 1958 года, все было как обычно в таких случаях.
Со всего света съехались в вечный город
коронованные особы. Репортеры писали о присутствии отпрысков
Габсбургов, Бурбонов, Бонапартов, Гогенцоллернов
и прочих титулованных особ. Дипломаты, почетные
гости собираются в соборе Святого Петра. Все ожидают
начала торжественной церемонии. Но вот в соборе
появляется папский крест, несомый ватиканским
чиновником. За ним из-за алтаря под сенью белоснежных
опахал из страусовых перьев в роскошных sedia ges-
tatoria — папском троне-носилках, покоящихся на
плечах гвардейцев из почетной гвардии в малиновых
одеждах, плывет над толпой новый викарий Христа на
земле. «Шествие медленно движется,— рассказывает
свидетель этого события польский писатель Тадеуш
Бреза.— Искрится, переливается красками. Монашеские
ордена, капитулы, кардиналы, магистры рыцарских
орденов, ватиканские сановники, каждый в одеянии
другой эпохи, в зависимости от того, когда было создано
ведомство, которое он представляет. Потом в течение
получаса проходят митры — ничего другого, только
митры» \ Вот как описывает один из наиболее
многозначительных моментов церемонии интронизации
французский историк Ватикана Шарль Пишо. «Папа
медленно приближается, возвышаясь над всеми, раскачиваясь,
как на волнах, в sedia, увенчанный митрой из золотой
парчи. Когда же он достигает середины базилики в
блеске папского величия,— вот тогда-то до его ушей
доходит напоминание о его человеческом естестве,
1 Бреза Т. Бронзовые врата. M., 1964, с. 492.
ПО
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
являющемся не чем иным, как прахом и пеплом. В
широкой чаше с паклей, которую подносят ему, горит
маленькое зеленоватое пламя, и в это время раздается громкое
троекратное предупреждение: «Святой отец, так
проходит слава мира сего...»
Венчали Иоанна XXIII папской тиарой кардиналы —
декан и архидиакон. Первый из них, кардинал-декан
Тиссеран, в полной тишине возглашает: «Прими трех-
венечную тиару и знай, что ты отец князей и королей,
владыка мира на земле, примиритель смертных,
наместник господа нашего Иисуса Христа, коему одному только
дана честь, слава и поклонение во веки веков. Аминь».
Второй — кардинал-архидиакон Канали возлагает на
голову Иоанна XXIII трехъярусную папскую тиару.
Католики обрели двести шестьдесят второго по
счету папу, а земные владыки — высшего судью и
наставника.
Однако уже на церемонии в соборе Святого Петра
проявились признаки того, что не все в Ватикане
останется по-прежнему. «В этом одеянии я больше похож на
восточного сатрапа, чем на пастыря»,— эту реплику
папы, брошенную в то время, когда его несли на тронном
кресле, облаченного в пышные белоснежные одеяния
с трехвенечной золотой тиарой на голове, передавали из
уст в уста '. Еще раньше сенсацию вызвал выбор имени
этим понтификом. Он не стал ни Пйем, ни Львом, как
папы последнего столетия, а взял себе излюбленное имя
средневековых пап.
Длинную череду пап-Иоаннов замыкал в XV веке
Иоанн XXIII, занявший папский престол, правда, на
короткое время. В миру он был неаполитанским
пиратом Балтазаром Коссой. В 1415 году Констанцским со-
1 См.: Григулевич И. Р. Папство. Век XX, с. 307.
111
Ватикан и современная культура
бором был отрешен от престола за злодейства. Через
пятьсот с лишним лет его имя принимает Анджело Рон-
калли. «Присваивая себе имя Иоанна XXIII, Ронкалли
как бы заявил всем, что он не верит в предрассудки и так
же решительно, как вычеркивает из числа своих
предшественников Балтазара Коссу, порывает с курсом пап-
ретроградов последнего столетия» .
Вернемся, однако, в собор Святого Петра на
церемонию интронизации. Нарушив все традиции, сразу после
торжественного ритуала Иоанн XXIII произнес
проповедь. Каждый понтификат, сказал папа, имеет свои
особенности в зависимости от того, кто выражает и
воплощает задачи этого понтификата. Это заявление,
как и вся проповедь в целом, прозвучали как манифест
нового понтификата, не оставляя места для сомнений
относительно его направленности. Своим слушателям
папа говорил о нуждах людей и'социальной
справедливости, значительное место уделил культуре. «Папа
Иоанн XXIII говорил как гуманист, цитировал св. Фому,
блаженного Августина и рядом с ними Цицерона,
подчеркивая великое значение культуры, и не сделал ни
одного критического замечания о светской культуре» 2.
Дело, разумеется, не только в личности папы
Иоанна XXIII, очень скоро завоевавшего широкую
популярность благодаря тому, что стиль его правления мало
вязался с традициями апостолического дворца. Он
заслужил титул «красного папы». Иоанн XXIII понимал,
что родился новый мир и это начало глубоко проникать
в сознание верующих и церковных деятелей. Появилась
новая мировая культура, характеризующаяся
господством светской технической цивилизации. Не за горами,
1 См.: Григулевич И. Р. Папство. Век XX, с. 306—307.
2 Кин Ц. И. Алхимия и реальность, с. 108.
112
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
пожалуй, то время, когда христианство перестанет
быть тем, чем оно было после Константина,— критерием
мысли, достоинства, действия. Такими соображениями
епископ Падерборна Л. Егер, например, делился со
своей паствой в канун 1960 года.
Все чаще в церкви стали раздаваться голоса
покончить с «константиновской эрой» в истории церкви,
с тем чтобы вывести из-под критики само христианство.
«Константиновской эрой» названа огромная эпоха в
церковной истории, протяженностью в семнадцать
веков — от правления императора Константина (288—
327), во время которой оформился союз христианской
церкви и императорской власти. Когда говорят о
«константиновской эре», то прежде всего имеют в виду союз
духовной и светской власти. Смысл этого союза для
церкви заключается в том, чтобы сакрализировать
жизнь государства и общества, устанавливая
«христианский порядок», который государство, действуя в
качестве светского помощника церкви, должно защищать
от нападок еретиков и вольнодумцев. Другой ее
важнейшей чертой является насаждение определенной
культуры с последовательным устранением примата
разума над всеми прочими формами и ценностями духа и,
наконец, признание за латынью ее универсальности..
«Константиновскую эру» отличает концепция
человека, над которой доминирует явно метафизическая
абстракция, игнорирующая его как индивида,
личность, вырывающая его из его среды и конкретных
социальных условий, но прежде всего раскалывающая его в
абсурдной «дихотомии», противопоставляющей в нем
дух и материю. Наконец, ее отличают западная
экономия и социология 1.
1 Falconi С. I papi del ventesimo secolo. Milano, 1967, p. 346—
347.
8 P. Т. Рашкова
113
Ватикан и современная культура
25 января 1959 года, на девяностый день после
избрания на папский престол, Иоанн XXIII сообщил о своем
решении созвать вселенский собор. Уже после смерти
папы стало известно, что он думал созвать собор не в
Ватикане, а в базилике Святого Павла, расположенной
в районе Остии, и назвать его Первым Остийским. Этим
Иоанн XXIII хотел показать, что он отмежевывается от
обскурантистских решений Первого Ватиканского
собора. Однако интегристские силы в римской курии
помешали этому '.
Сообщение о созыве собора явилось полной
неожиданностью. Сразу же разгорелись ожесточенные дебаты
по поводу его задач. «Ныне наступил конец
христианству «константиновской эры», которое уже в течение
ряда веков переживает все усиливающийся кризис,—
писал итальянский публицист Карло Фалькони накануне
Второго Ватиканского собора.— Невозможность
воссоздать условия той эпохи делает неоправданной и
абсурдной попытку сохранить ее еще уцелевшие
аспекты» . Фалькони, анализируя предсоборную борьбу
внутри церкви, утверждает: в ходе предсоборных дискуссий
стало ясно, что речь на соборе пойдет не о возвращении к
прошлому, а о срочном сплочении всех сил перед лицом
бурного вторжения новой действительности, новой
эпохи, явившейся результатом неожиданного
столкновения и слияния ранее инертных и отдаленных друг от
друга культур и рас и возникновения общественного
строя и социальной системы, ранее непредвидимых.
Новый мир — это горнило, где выковывается
современная действительность. И со стороны церкви было бы тра-
1 Un Concile pour notre temps. P., 1961, p. 59—87.
2 См.: Фалькони К. Ватиканский собор и причины его созыва.
M., 1964, с. 94.
114
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
гически наивно ответить на все эти грандиозные события
реформой приходов и катехизиса, внесением поправок
в отдельные положения догматов и в литургическую
практику. Но как отнесется к этому сама иерархия?
Кое-кто уже предвещает, пишет Карло Фалькони, что
предстоящий собор будет собором страха и тревог '.
Иоанн XXIII говорил, что мысль о созыве собора
пришла к нему на другой день после избрания, пришла
внезапно, по вдохновению свыше, и была как весенний
цветок, которого он никак не ожидал.
В энциклике «Ad Petri cathedram» («Церкви
Петра») Иоанн XXIII изложил основные задачи
задуманного им собора. Собор должен способствовать
укреплению католической веры, нравственному обновлению
верующих и приспособлению учения церкви к
требованиям современности. Чего ждали от собора верующие?
К концу понтификата Пия XII сама римская курия, как
и католики, разделилась на три течения: левых,
правых и центр. Папа Ронкалли в бытность свою кардиналом
принадлежал к последнему. Естественно, что разные
группировки возлагали противоречивые надежды на
собор. Тревоги также были разные.
Интегристы и консерваторы ждали осуждения
коммунизма. Но после того как в ответ на замечание одного
высокопоставленного иерарха римской курии о том, что
коммунизм — это злейший враг церкви, папа ответил:
«Враги у церкви есть. Но у церкви нет врагов» — стало
ясно, что анафемы коммунизму не будет, что собор не
будет вообще собором анафем. Тем более что многие
католики осознавали и кризис церкви, и ее вину перед
1 См.: Фалькони К. Ватиканский собор и причины его созыва,
с. 88.
115
Ватикан и современная ку.чыура
миром. «Собор должен начаться торжественным «Соп-
fiteor» («Каюсь»),— писал накануне собора бывший
священник, известный итальянский публицист и историк
Карло Фалькони, к которому мы уже не раз
обращались.— И первое слово, которое отцы церкви обязаны
произнести,— это ясное, взволнованное и исполненное
раскаяния сознание вины» \
Церковь ответственна и за то, что ее католичность
(то есть вселенский характер.— Р. Р.)
осуществлялась зачастую совсем не евангельскими, а иногда
даже бесспорно аморальными средствами,— продолжает
Фалькони,— путем физического насилия, морального
принуждения и т. д., и поддерживалась с помощью
унизительных методов. А разве тщеславная жажда
светской власти и меркантилизм церкви не были даже в
последнее время тяжким оскорблением для ее
святости? — приводит Фалькони мнение версальского
епископа Ренара, написавшего книгу «Современное
состояние церкви» 2.
Римская курия и церковные иерархи отказывались
от покаяния, но к нему стремились низы духовенства,
миряне, богословы. Программу их требований дал
иезуит отец Рене Вуайон. Мир ждет, сказал он, чтобы
церковь вновь стала бедной, исполненной милосердия
и предалась созерцанию3. Эта программа должна
воплотиться в отказе от стремления властвовать, в
отказе от богатства и, наконец, в отказе от всяческой суеты
и тщеславия. Требовали отказа от слишком
«человеческой» концепции церкви как победоносной, торжест-
1 Фалькони К. Ватиканский собор и причины его созыва, с. 100.
2 Цит. по: Фалькони К. Ватиканский собор и причины его созыва,
с. 101.
3 Un Concile pour notre temps, p. 48.
116
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
вующей завоевательницы, заменив ее концепцией более
имманентной, сверхъестественной и евангельской '.
Богатства Ватикана с сокровищами его музеев, его
картинные галереи, но главным образом финансовые
скандалы для многих католиков стали
неприемлемыми. Требовали отказа не только от восточной роскоши,
которая окружает особу папы,— от тиары, от опахала,
паланкина, от роскоши папского двора, папских
вооруженных сил, но и от роскоши иерархов. Но главное,
чего ждали и требовали от собора,— это
приспособления церковной доктрины к миру. «Недостаточно...
формулировать принципы богословия и морали,—
писал аббат Мишонно,— необходимо, чтобы отцы
церкви одновременно занялись их изложением и
разъяснением различным расам, цивилизациям и культурам, из
коих ныне состоит церковь» 2.
11 октября 1962 года в соборе Святого Петра
торжественно открылся созванный Иоанном XXIII Второй
Ватиканский собор (1962—1965).
«Радости и надежды, горести и печали современных
людей» (1) 3 — такими словами начинается главный
документ Второго Ватиканского собора — пастырская
конституция «Церковь в современном мире»,
получившая от них свое название — «Радость и надежда»
(«Gaudium et Spes»). Так собор заявил о решительном
повороте к современному миру, делам и заботам людей.
Собор признал, что «человечество ныне живет в новый
период своей истории (4). Новый мир находится в про-
1 Фалькони К. Ватиканский собор и причины его созыва, с. 102—
103.
2 Там же, с. 103.
Здесь и далее в тексте цифры в скобках означают
соответствующие параграфы «Пастырской конституции» Второго Ватиканского
собора «О церкви в современном мире».
117
Ватикан и современная культура
Торжественное открытие
Второго Ватиканского собора.
цессе быстрых перемен. «Порожденные интеллектом
и творческой деятельностью человека», эти изменения
отражаются на всех сторонах его жизни. Поэтому мы
можем говорить о «подлинном социальном и
культурном преобразовании, отражающемся также на
религиозной жизни» (4).
Четвертая часть «Gaudium et Spes» посвящена
специально проблемам культуры. Однако весь документ
проникнут размышлениями о современной культуре, об
отдельных ее областях в религиозно-моральном
аспекте. Собор, обращаясь «ко всем людям без различия» (2),
заявил о желании дать потрясенному и восхищенному
своими открытиями и своей силой человечеству самые
красноречивые доказательства своей солидарности,
уважения и любви ко всему человеческому роду» (3).
С этих позиций собор намечает границы своеобразной
теологии культуры и связывает ее проблематику с
современной действительностью. Новая католическая
концепция культуры разрабатывалась в таких
направлениях, как личная культура, культурные ценности и
способы их передачи, массовая культура, материальная
культура. Особое место занимали философско-теоло-
гические проблемы соотношения веры и культуры.
Творцом культуры собор признает человека.
Создавая культуру, он совершенствует как творение, так и
самого себя.
Понятие «культура» трактуется при этом весьма
широко. Под культурой подразумеваются «все те средства,
с помощью которых человек облагораживает и выражает
самые разнообразные проявления своей души и тела:
своими знаниями и трудом он овладевает даже космо-
118
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
Ватикан и современная культура
сом, с помощью прогресса обычаев, нравов и
институтов делает более гуманной общественную жизнь... и,
наконец, с течением времени он начинает выражать,
передавать и сохранять в своих творениях богатый опыт
и духовные чаяния, чтобы они могли служить
прогрессу других людей и более того — всему роду
человеческому» (53). Собор дает, таким образом, описательное
определение культуры. Понятие культуры здесь не
соотнесено с определенным социальным контекстом, не
содержит общественного критерия оценки того, что же
именно «облагораживает» человека.
«То, что облагораживает», с точки зрения церкви,
может не иметь подлинной ценности с точки зрения
потребностей общественного развития.
Аксиологическая трактовка культуры давно стала достоянием
культурологии XIX века. Аксиологизм в понимании культуры
подвергнут основательной критике в советской
философской литературе. Понятие культуры, основанное
на ценностной ориентации, поскольку такая ориентация
всегда субъективна, носит условный, произвольный
и относительный характер.
В послесоборное время это определение подвергалось
критике внутри самой церкви: ведь под определение
«того, что облагораживает» можно подвести «то, что
является европейским», «то, что является
христианским», «только то, что предлагается церковью».
Второй Ватиканский собор рассматривает культуру
как систему совершенствования человека, имеющую в
своей основе некую неизменную норму. Такой нормой
оказывается «идеальный образец» — Иисус Христос,
«альфа и омега», завершение человеческой истории,
«квинтэссенция устремлений истории и
цивилизации...» (45).
120
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
Эти формулировки, несомненно, отражают влияние
Тейяра де Шардена: воплощение Христа считается
выражением эволюции мира и человеческой культуры,
а его пришествие связывается с ее завершением.
Культура и религия при таком подходе оказываются
неразрывно связанными, а всякая культуротворческая
деятельность — «священной». Признавая эволюцию
мира, церковь дает ему образец на все времена...
Соборное понимание культуры игнорирует ее
исторический и социальный характер, несмотря на
утверждение, что культура — это обязательно явление
историческое и социальное.
Антиисторизм проявляется в том, что культура
рассматривается как объективизация «вечных» идеальных
представлений и принципов, которые на деле
оказываются историческими и преходящими в социальной
действительности.
Проблема человеческой деятельности, которую
исторический материализм берет в качестве исходной
категории в понимании культуры, приобретает особое
значение в католической философии культуры.
Второй Ватиканский собор вынужден был признать,
что ныне, особенно с помощью науки и техники, человек
непрерывно расширяет свое господство над природой,
а это приводит к убеждению, что многие ценности и
блага, которых человек «когда-то ожидал от высших
сил», теперь он приобретает своей собственной
инициативой и своими силами (33). Однако в
противоположность марксистскому пониманию человеческой
деятельности как источника, причины формирования,
развития, становления человека католическая
концепция связывает человеческую деятельность с
«божественным намерением»: определенный к «спасению»
человек «получил приказ» выработать культуру, то есть
121
Ватикан и современная культура
подчинить себе землю со всем, что она в себе содержит,
управлять миром «в условиях справедливости и
святости» и привести «самого себя и всю вселенную к
богу» (34). При этом католическая концепция культуры
подчеркивает «несостоятельность» опасений
относительно того, что установление тесной связи между
человеческой деятельностью и религиозной верой может
помешать самостоятельности людей и человеческих обществ,
ибо ныне церковь признает «самостоятельность земных
ценностей», если под этим выражением «не
подразумевается, что все созданное не зависит от бога и что
человек может его использовать, не отдавая отчет
богу» (36).
Естественно, что религиозный идеал
рассматривается как «самая возвышенная культурная ценность»,
признание которой якобы не ведет к отрицанию
культурных земных ценностей, но делает их особенно
«углубленными» и «просветленными».
В трактовке значения человеческой деятельности
проявляется глубокая противоположность
религиозного и марксистского понимания культуры. С точки
зрения исторического материализма культура как
«особого рода объективная реальность» имеет не
сверхприродный, коренящийся в «божественном намерении»,
а деятельный источник. Культура представляет собой
«деятельно-практическое единство человека с природой,
обществом, определенный способ его природно и
социально детерминированного деятельного
существования» ',— пишет советский исследователь В. М. Ме-
жуев.
Католическое понимание культуры носит
внеклассовый, вневременной характер и потому оказывается
1 Межу ев В. М. Культура и история. M., 1977, с. 101.
122
*Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
лишь указанием желательного для церкви пути развития
современного общества и человека.
Через христианскую концепцию человека церковь
показывает желательное для нее направление развития
культуры. Важнейшим аспектом анализа оказывается
личная культура именно потому, что церковь стремится
показать гуманистическую ценность религии, подвести
к пониманию человека не из него самого, но связывая
духовный, личностный мир человека с абсолютным
бытием, с богом. «Особенностью человеческой личности
является то, что к подлинной и полной человечности она
приходит не иначе как через культуру,— утверждает
Второй Ватиканский собор,— то есть через
культивирование благ и материальных ценностей» (53).
Человек — это центр и причина всякой культуры, носитель
культурных ценностей.
Второй Ватиканский собор был призван решить
важную для церкви философско-теологическую проблему
автономии культуры. «Признавая разумную свободу»,
собор провозгласил законную самостоятельность
культуры и особенно науки (57). Однако смысл соборных
документов сводится к признанию относительного
характера автономии культуры: во-первых,
подчеркивается ее внутренняя зависимость от бога, во-вторых,
утверждается, что только церковь имеет в своем
распоряжении истинные критерии того, какой должна быть
культура. На вопрос: «Что следует сделать, чтобы
признать совершенно законной ту самостоятельность,
которой добивается культура, не впадая при этом в чисто
земной гуманизм, более того — противоречащий
религии?» — церковь дает следующий ответ: «Порядок
мирских дел нужно обновить таким образом, чтобы
привести его в соответствие с нормами, вытекающими
из основных принципов христианской жизни» (56).
123
Ватикан и современная культура
Соборный документ, подчеркивая тесную связь между
религией и культурой, предостерегает от опасностей,
вытекающих из современного прогресса науки и
техники, а самая главная из них — мнение, что человеку
достаточно самого себя и не нужно искать «чего-то
более возвышенного» (57) в поисках решения стоящих
перед ним проблем. Но при этом проводится мысль,
что между «обещанием спасения» и человеческой
культурой не должно быть антагонизма, напротив, должна
быть установлена гармония. Важным и новым является
при этом утверждение, что церковь, «данная всем
народам всех времен», сознавая свою универсальную
миссию, может взаимодействовать с различными
формами культуры.
Главным отправным пунктом католической
концепции культуры оказывается, таким образом, стремление
выявить «божественный источник» культурных
ценностей, показать, что высший смысл существования
человека состоит в его призвании к общению с богом,
предостеречь против «опасностей атеизма», особенно той его
формы, которая предполагает, что освобождение
человека явится результатом его социального и
экономического освобождения (20), то есть против марксистского
атеизма, включить культурные свершения человечества
в рамки осуществления «провиденциального замысла
божия» в истории, с тем чтобы нейтрализовать
тенденции к секуляризации культурного развития
человечества.
Еще один важный поворот в понимании культуры
ознаменовал Второй Ватиканский собор. Им отмечена
четко различимая граница отношения церкви к
гуманизму по сравнению с предшествующими временами.
На заре гуманистического движения в Италии и в
пору его подъема в первой половине XV века и даже
124
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
в более позднее время, в XVI веке, когда гуманизм
переживает идейный кризис и утрачивает характер
общественного движения, среди его представителей мы
встречаем имена богословов, видных деятелей римской курии.
Знаменитый ученый и философ-гуманист Николай
Кузанский становится кардиналом в 1449 году. Знаток
классических языков, поэт и историк Энео Сильвио
Пикколомини правил церковью под именем папы Пия II
(1458—1464). Папа-меценат Николай V (1447—1455)
покровительствовал гуманистам '. Трудно было тогда
оценить гуманизм как идейную основу и
мировоззренческое содержание революции в западноевропейской
культуре, которая была частью острого,
разностороннего и длительного процесса общеевропейской
революционной ситуации, вызванной сменой общественно-
экономических формаций 2. Именно она положила
начало процессу секуляризации современного мира. Но уже
на Тридентском соборе (1545—1563)
феодально-католическая реакция противопоставила новой культуре
закоснелый церковный догматизм, разгул инквизиции, костры
для обвиненных в «гуманистической ереси», Индексы
запрещенных книг. Последующие триста лет
непримиримой борьбы церкви против светской культуры,
вышедшей из гуманизма Возрождения и Просвещения,
увенчались печально знаменитым, «Силлабусом» Пия IX.
Прошло еще сто лет, и Второй Ватиканский собор в
стремлении установить диалог церкви с современным
миром и его культурой, дать свой ответ на народные
чаяния более справедливого и гуманного мира впервые
1 Об этом подробнее см.: Абрамсон М. Л. От Данте к Альберти.
M., 1979, с. 54; Рутенбург В. И. Возрождение и религия. Типология
и периодизация культуры Возрождения. М., 1978, с. 15—25.
См.: Рутенбург В. И. Титаны Возрождения. М., 1976, с. 134—
135.
125
Ватикан и современная культура
официально признал гуманизм, правда, гуманизм,
основанный на евангельском благовестии,
«имманентным» свойством этой религии, осудив при этом
«светский гуманизм нового типа». Такова сложная и
противоречивая эволюция отношения официальной церкви к
гуманизму как идейно-мировоззренческому,
философскому и моральному течению общественной мысли.
В среде католических философов и теологов поворот
к проблемам гуманизма в культуре начался гораздо
раньше. Первыми были богословы конца XIX — начала
XX века, обвиненные в «ереси модернизма», о которых
мы уже говорили. Они попытались согласовать веру с
уровнем научной мысли и проблемами культурной жизни
своего времени. Модернизм, хотя он и был осужден
папой Пием X, нанес ощутимый удар по догматизму и
трансцендентализму церкви. Как мы видели, персона-
листское движение в 1930-х годах во Франции
стремилось заставить церковь принять ценности современного
мира, в том числе идеи демократии и общественного
прогресса, достоинство человеческой личности. Ж. Ма-
ритен разрабатывает в это время свою концепцию
«интегрального гуманизма», которая оказала большое
влияние на формирование христианской концепции человека
и стала основой его философии культуры. Нельзя
забывать, что «интегральный гуманизм» был
противопоставлен философом «антропологическому» светскому
гуманизму, утверждение которого Маритен не без
основания считал причиной кризиса христианской культуры.
Противопоставление мира и бога, земного и
небесного, признание примата «духовного порядка» над
«порядком мирским» лежит в основе его интерпретации
культуры. Дистанции между богом и миром соответствовала
подчеркнутая дистанция католицизма по отношению к
светской культуре.
126
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
Противопоставление земного и вечного, мирского и
божественного логически приводит к убеждению, что
культура и общество являются продуктом чисто
естественных сил. Это противопоставление лежит в основе
размышлений Маритена «о новой христианской
цивилизации». Он создает натуралистическую философию
культуры и общества, которая противоречит духу
христианства. За это он был подвергнут критике Ватиканом.
А. Мессинео в журнале «Чивильта каттолика» писал, что
Маритен неправильно понимает отношения религии и
общества, духовного и мирского как двух совершенно
различных порядков. Религиозные ценности в таком
случае теряют свое значение в земной плоскости, а общество
оказывается лишенным трансцендентного характера.
«Интегральный гуманизм,— утверждает он,— не
является в сущности христианским. Это гуманизм только по
видимости христианский. Его действительная тенденция
является даже агностической и атеистической,
рационалистической и безбожной. Поэтому интегральный
гуманизм представляет собой в сущности интегральный
натурализм» '.
Однако нужно признать, что «интегральный
гуманизм» был прежде всего социальной утопией, ибо свои
идеи Маритен противопоставил социализму и решительно
осуждал классовую борьбу. Выдвигая «гуманистические
задачи уничтожения нищеты, угнетения», Маритен не
предлагает реальных путей и методов решения этих
задач 2.
1 Mrbwczyhsky Г. Personalizm Maritaina a wspolczesna mysl katoli-
cka, s. 21—23, 49.
2 Кузнецов В. Н. Французская буржуазная философия XX века.
М., 1981, с. 200.
127
Ватикан и современная культура
Концепция «христианского гуманизма» в
официальных церковных документах к этому времени не была еще
разработана. Собственно гуманизм определялся тогда
как «историческое и идеологическое понятие,
обозначающее возрождение классических учений и их
распространение на культуру и мысль рождавшегося
современного мира» .
Социальные и культурные преобразования,
изменившие современный мир, а также глубокая эволюция
католического самосознания нашли отражение во всех
документах Второго Ватиканского собора по вопросам
гуманизма.
Собор выдвинул христианскую концепцию человека
как основу модернизации религиозной идеологии, где
человек рассматривается как центр и причина всякой
культуры. Именно поэтому особенно большое внимание
уделяется личной культуре, а «достоинство
человеческой личности» становится ее лейтмотивом.
При этом собор выступает против «заблуждений»
в трактовке человека и превращения его в «абсолютное
мерило всего» (12) 2, отрицая таким образом один из
важнейших принципов классического гуманизма.
В интерпретации человека собор исходит из понятия
первородного греха, а страдания считает результатом
отказа человека «признавать бога своим началом» (13).
Скрытый спор с материалистической антропологией
пронизывает все суждения собора о достоинстве
человеческой личности. «Достоинство разума» определяется
тем, что человек становится причастным «к свету
божественного промысла» (15), по справедливости считая
1 Enciclopedia cattglica, vol. 12. Vaticano, 1954, p. 725.
2 На этой позиции остается и папа Иоанн Павел II в энциклике
«Redemptor Hominis».
128
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
себя высшим существом Вселенной вследствие своего
разума. «Достоинство нравственного сознания»
зиждется на том, что человек в глубине своего сердца таит
закон, «написанный богом»: «послушание — это
достоинство человека» (16).
«Достоинство нравственного сознания» Второй
Ватиканский собор тесно связывает с «превосходством
свободы», ибо человек может обратиться к добру только
в условиях свободы» (17). Однако «истинная» свобода
понимается своеобразно: она является «высшим
проявлением образа бога». Достоинство человека
требует, чтобы он действовал в соответствии с
«сознательным и свободным выбором», то есть религиозным
выбором.
Весь пафос церковного учения Второго
Ватиканского собора о «достоинстве свободы» направлен
против борьбы «чисто земного гуманизма» за автономию
человека, за его право самостоятельно
вырабатывать критерии добра и зла, за право на свободу
совести.
Эта программа «чисто земного гуманизма»
интерпретируется как покушение на человеческую свободу по
той простой причине, что ее тезисы противоречат
религиозным догматам, требующим от человека
безусловного подчинения богу и церкви.
Все рассуждения о «достоинстве человека»
разбиваются о конечное утверждение, что «человек был создан
богом для счастья по ту сторону границ жалкого
земного существования» (18). Признав за человеком
способность к развитию, церковь тесно связала его с
эсхатологической тайной смерти. Ведь цель
развития и совершенствования человека для нее — это
подготовка к единению с богом в будущей загробной
жизни.
9 Р. Т. Рашкова
129
Ватикан и современная культура
На соборе церковь проявила прекрасное понимание
того, как далеко ушел мир по пути духовного прогресса и
свободы. Она с горечью признала, что многие наши
современники «не понимают» или «косвенно отрицают»
«жизненную связь с богом», поэтому «атеизм ныне стал
одним из самых серьезных явлений нашего времени»
(19). Среди всех форм современного атеизма особую
озабоченность собора вызвала та, которая утверждает,
что «освобождение человека явится результатом его
экономического и социального освобождения» (20),
то есть марксистский атеизм. Точно так же, критикуя
«новый гуманизм», церковь борется прежде всего против
марксистской концепции гуманизма и культуры.
Социальные изменения современного мира, изменение образа
мыслей под воздействием этих перемен «ставят под
сомнение традиционные ценности», в том числе и
религиозные. В результате все больше людей фактически
отрывается от религии, «утверждается гуманизм нового
типа» (7).
Гуманизм «нового типа» проявляется, по мнению
церкви, в возрастающем осознании все большим числом
людей, что они являются творцами культуры своего
народа, и в соответствующем этому росту чувстве
свободы и ответственности за построение лучшего мира
на основе истины и справедливости (55), что
свидетельствует о духовной и моральной зрелости человечества.
Однако «новый гуманизм» был осужден собором как
доктрина, отвергающая бога во имя потребностей
научного прогресса и гуманизации общественных отношений.
Церковь обеспокоена тем, чтобы в процессе создания
новой культуры на базе светского гуманизма
человечество не утратило «животворную верность традиционному
наследию» (56), особенно там, где культуру,
порождаемую развитием науки и техники, приходится согласовы-
130
«Ладья Петрова» о бурном море современной культуры
вать с культурой, черпающей свое содержание «из
гуманитарного наследия» (56). В контексте этих
рассуждений «традиционное гуманитарное наследие»
приравнивается к христианским ценностям.
Главная проблема для церкви заключается в том,
чтобы признать автономию культуры, уже завоеванную
вопреки ее сопротивлению, «не впадая при этом в чисто
земной гуманизм, более того,— противоречащий
религии» (56). «Правильному развитию» культуры должны
способствовать христиане, сотрудничая со всеми людьми
доброй воли в деле построения «более гуманного мира»
(57) и направляя ее на достижение полного
совершенства человеческой личности на благо отдельных общин и
всего человеческого общества (59).
Несмотря на осуждение светского гуманизма «нового
типа», такие положения, содержащиеся в официальных
церковных документах, облегчают сотрудничество по
проблемам всеобщего мира, международной разрядки,
культурного сотрудничества. Однако для церкви
конечная цель культуры — религиозная: необходимо
воспитывать духовные качества, расширять способности
человека — восхищение, интуицию, созерцание,— дабы
«развивать в себе религиозные, моральные и социальные
чувства», а культурная деятельность, характерная для
нашей эпохи, «должна быть проникнута гуманизмом и
христианским духом» (61).
Христианский гуманизм, таким образом, предстает
как замкнутая и ограниченная доктрина, которая раз и
навсегда устанавливает природу человека как покорного
исполнителя воли бога.
Программа христианизации или рехристианизации
культур открывает новый смысл принятой церковью со
времен собора антропологической концепции культуры,
которая, учитывая широкое понимание культуры как
131
Ватикан и современная культура
человека и комплекса им созданного, оправдывает не
только формирование мировоззренческих аспектов, но
и оправдывает евангелизаторское вмешательство во все
сферы культуры... Программа евангелизации культур
приобретает тотальный масштаб, становится
фундаментальным принципом церковной политики,— отмечает
польский ученый-марксист М. Новачик.
Таким образом, разработанная в официальных
документах церкви концепция «трансцендентального»
гуманизма христианства противопоставляется всем
формам светского антропоцентрического гуманизма,
отвергаемого церковью за его «нечеловеческий
характер», «извращение» католической иерархии
ценностей, за ориентацию на освобождение человека
путем революционного преобразования мира и т. п.,
причем в любой форме светского гуманизма церковь
видит прежде всего его антирелигиозную
направленность.
Однако собор оказал огромное воздействие на судьбы
церкви. Было положено начало процессу ее обновления.
«Речь шла не столько об изменениях в церковной
догматике, сколько о перемене церковного климата, о переходе
от удушающей атмосферы нетерпимости,
реакционности, от позиций «холодной войны» к свободной
дискуссии, к диалогу, к переоценке традиционных
социальных постулатов церкви, к поддержке политики мира,
разоружения, разрядки международной
напряженности» '.
Признание значимости усилий Второго Ватиканского
собора ликвидировать или хотя бы уменьшить ту
пропасть между церковью и культурой, которая постоянно
углублялась в последние четыре столетия, начиная с
1 Григулевич И. Р. Папство. Век XX, с. 384.
132
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
эпохи Возрождения, не должно вводить в заблуждение
относительно некой идиллии, якобы начавшейся после
завершения работы собора.
В плане отношения церкви к современной мысли,
современной культуре знаменательным актом Второго
Ватиканского собора была реорганизация конгрегации
священной канцелярии, оплота интегристов, бывшей
инквизиции, самой одиозной организации церкви,
веками помогавшей ей сохранять власть над духовной
жизнью общества.
В день закрытия собора, 7 декабря 1965 года, был
опубликован папский декрет «Integral servandae»,
изменявший название священной канцелярии на
конгрегацию по вопросам вероучения (раньше сделать это
папа не мог, боясь противодействия интегристов).
14 июня 1966 года был упразднен «Индекс запрещенных
книг», чем фактически отменялась церковная цензура
(в 1975 году она была восстановлена для трудов
служителей церкви).
Прошло всего пять лет после Второго Ватиканского
собора, и в церкви стали раздаваться голоса о созыве
нового вселенского собора.
Уже на соборе начались ожесточенные столкновения
обновленцев и консерваторов. Они обострились при
преемнике Иоанна XXIII на папском престоле
архиепископе Миланском кардинале Баттисте Монтини,
принявшем имя Павла VI (1963—1978). Чувствуя
приближение конца, Иоанн XXIII призвал к себе кар*
динала Монтини, своего любимца. «Господин
кардинал,— сказал папа,— поручаю вам три вещи: собор,
церковь и мир».
Когда Иоанна XXIII не стало, его биограф Е. Гол-
лес написал: «Он больше заботился о мире, чем об
институционной церкви. Такова его революция». Париж-
133
Ватикан и современная культура
екая «Монд» откликнулась на это событие так: «Он
реализовал одно из первых слов своего понтификата:
«Отряхнемся от императорской пыли, которая
накопилась на троне Петра» 1. Продолжая начатый
Иоанном XXIII собор, Павел VI внес определенный вклад
в модернизацию и демократизацию структур церкви.
Однако обострение борьбы между оппозиционными
группировками заставило его, по выражению
обозревателя «Монд» Анри Феске, лавировать между
«Сциллой консерватизма» и «Харибдой
реформаторства».
Иоанн Павел II, преемник Павла VI (и Иоанна
Павла I) на папском престоле, напишет о нем в своей
первой энциклике «Redemptor hominis» («Искупитель
человека»), что в нелегкий послесоборный период
этот папа, как кормчий в ладье Петровой, сохранял
спокойствие и равновесие даже в самые критические
моменты, когда мощные удары сотрясали ладью изнутри
(п. 3). Павел VI смело направил ладью Петрову в
бурное море современной культуры.
Отношение церкви к современной культуре оказалось
предметом ожесточенных столкновений обновленцев и
консерваторов. Симптомы кризиса, который переживают
религии и церковь в наш век научно-технического
прогресса и глубоких социальных преобразований,
настолько очевидны, что отрицать его не могут ни
консерваторы, ни обновленцы. Многие католические
идеологи считают нынешний кризис церкви как института
и религии как идеологии еще более тяжелым и опасным,
чем кризис времен Реформации. Его причину они видят
в разладе церкви с миром, а результат — в постепенном
исчезновении христианства как интеллектуального и
Моравский 3. Ватикан издали и вблизи. M., 1981, с. 274—275.
134
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
Корабль церкви воинствующей. Гравюра. Испания, XVIII в.
Гравюра повествует о борьбе католической церкви
против античного язычества
как символа светской культуры вообще,
а также искоренении ереси раннего христианства
и эпохи средневековья.
этического фактора из культуры, из духовной жизни
современного человека. Кризис христианства, на
протяжении столетий развивавшегося в лоне западной
культуры, расценивается ими как результат секуляризации
последней. В свою очередь, отход западной цивилизации
от христианской традиции лежит как в основе кризиса
135
Ватикан и современная культура
церкви, так и кризиса, переживаемого современной
буржуазной культурой. И если мысль о том, что вся
совокупность христианской, вернее, католической
традиции в том виде, который она приобрела после Тридент-
ского собора, должна пойти в переплавку, чтобы с
помощью «святого духа» и, естественно, ресурсов
современной мысли коренным образом переделать все
принципы — философские и теологические,— вызывает
еще ужас у консерваторов, то «авангардистское»
направление в теологии именно в этом видит выход из
кризиса *.
Павел VI вынужден был пригласить философов и
теологов-томистов в Кастель Гандольфо для того, чтобы
попытаться найти равновесие между крайним
отрешением от проблем, которые сегодня занимают человека,
и исключительным вниманием к этим проблемам, вплоть
до пренебрежения духовными ценностями, которые,
утверждал папа, только и могут дать приемлемые ответы.
В своей речи на VII Международном томистском
конгрессе папа осудил и кабинетных философов, которые
«не дают себе труда размышлять о вопросах,
поставленных жизнью современных людей, и мыслителей, которые,
прикрываясь жизненными проблемами, не находят
больше времени для того, чтобы дать на теологические
вопросы ответы, почерпнутые в источниках библейского
откровения и традиции церкви» 2. Наметив линию
свободы теологических изысканий, он в то же время
выступил против той «необузданной свободы, которая
подрывает самые основы христианского видения мира, когда
теологи бесконечно рассуждают о смерти бога и
используют аджорнаменто не в качестве критерия ясного
1 L'Esprit, 1970, N 1, р. 12.
2 La Documentation catholique, 1970, N 1571, p. 543.
136
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
и конструктивного обновления, но в качестве топора
разрушения» \
Папа упрекал теологов в том, что под влиянием
научно-технического прогресса они начинают
рассуждать как те, кто не находит места ни для бога, ни для
человека в научном универсуме, созданном научно-
технической революцией. Теологи, которые являются
таковыми только по названию, говорил Павел VI, не
могут безнаказанно бесконечно рассуждать о «смерти
бога», а философы — не большие друзья мудрости —
провозглашать «смерть человека». Последний, увы,
поверил, что он может возвеличиться только через
отрицание создателя, не замечая, что спираль этих
рассуждений неизбежно приводит его от смерти бога к
смерти человека...2
Человек очутился сейчас как бы в западне, в плену
у вещей, и сам оказывается сведенным к
функциональным измерениям до такой степени, что выявляется лишь
в качестве «одномерного» существа. (Павел VI имеет
в виду нашумевшую в свое время книгу Герберта Мар-
кузе, одного из ведущих идеологов левого радикализма
и контркультуры, «Одномерный человек» 3.)
Речь идет о духовном самоубийстве, говорил папа.
И кто будет отвечать за руины, которые останутся после
подобных разрушительных мыслей?
На конгрессе в Кастель Гандольфо собрались
философы и теологи-томисты, представляющие самые
разные области гуманитарного знания. Павел VI
рассуждал перед ними на тему о том, что же такое человек?
Каковы его происхождение, природа и предназначение?
La Documentation catholique, 1970, N 1571, p. 544.
2 Ibidem.
3 Marcuse H. L'Homme unidimensionel. P., 1968.
137
Ватикан и современная культура
Человек-компьютер.
Художник Д. Кампеджи.
Италия, 1985 г.
Человек или компьютер
будет властвовать
в Третьем тысячелетии?
Такой вопрос
ставят время и художник.
Что такое человек в многочисленных проявлениях его
гения, в движущемся потоке цивилизаций и культур?
Может быть, именно в наши дни, говорил папа, в
литературе, театре, искусстве, философской мысли, как
никогда, содержатся столь многие безжалостные
суждения о его порочности, духовной слабости,
обуревающей его чувственности, лицемерии, предрасположенности
к преступности, ужасной жестокости, склонности к
низким поступкам, личной несостоятельности... Заметим,
что Павел VI рисует очень точный портрет современного
человека, образ которого создает буржуазная культура.
И это человек! — восклицает папа. Он таков, великое
несчастное дитя века. Но человек, нам это также извест-
138
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
но, существо, восхищающее нас размахом своей мысли,
пылкостью своего лиризма, блеском художественных
творений, гением научных открытий, истоками
нравственного героизма, свечением своей святости. Павел VI,
таким образом, противопоставляет христианский идеал
человека стереотипу буржуазной культуры. Но ведь
речь идет об одном и том же человеке, живущем в одном
и том же мире, утверждает папа, только в первом случае
этот мир утратил бога. Снова и снова Павел VI подводит
к тому, что без бога не может быть человека.
Папа констатирует горестную для церкви ситуацию
«смерти бога» в душах своих подданных, но
одновременно использует эту ситуацию, чтобы показать, как
бездуховен современный мир, и предложить ему свою
религиозную духовною помощь, повторяя тезисы
религиозной апологетики о бессмысленности существования
человека без бога.
«Наше время нуждается в новом открытии основных
истин, так как человек, погруженный в реализацию
потрясающих открытий своего изобретательного ума,
пленник своих собственных открытий, рискует быть
поглощенным головокружительными возможностями,
которые он себе добыл, и в частности забыть сам смысл
своего существования»,— подчеркнул папа в своей речи
на конгрессе. Он ориентировал своих слушателей на
достижение высшего теологического синтеза. Обобщая
наиболее ценные завоевания современных наук о
человеке, нужно отвести им подобающее место, избегая,
однако, их поглощающего влияния. Ибо единственным
словом, объясняющим человека, является сам бог,
ставший Словом.
Однако насколько далека церковь от того, чтобы
найти этот «синтез» науки и откровения, и насколько он
противоестествен для самой религии, показывают за-
139
Ватикан и современная культура
ключительные слова выступления Павла VI: «Никакой
прогресс наук не нанесет никогда ущерба первому и
фундаментальному утверждению о происхождении,
природе и предназначении человека: созданный богом,
обновленный Христом, он призван на вечность войти в
семью детей бога и в тесную связь с самим богом» ].
В противовес официальному конгрессу
теологов-томистов теологи-авангардисты организовали
международный конгресс в Брюсселе.
Брюссельский конгресс теологов по-другому подошел
к определению роли и задач теологии в современном
культурном мире. Кардинал Суэненс, который
вопреки увещаниям из Рима стал почетным председателем
конгресса, так сформулировал его задачи: гармонизация
понятия иерархической структуры в церкви, проблема
двух источников, проблема иерархии ценностей, которую
можно сформулировать так: «Во что мы верим?»
И это — через две тысячи лет после возникновения
христианства! Брюссельские теологи высказались за
постепенное вытеснение традиционных теологических
проблем социально-политической и этической
проблематикой, за отказ от теоцентризма и утверждение
антропоцентризма — проблемы человека, его роли и места в
обществе должны занять доминирующее положение в
теологических исследованиях. Этот поворот от
«небесных» к «земным» делам уже нашел отражение в
возникновении «теологии культуры», «теологии мира»,
«теологии труда», «теологии науки», «теологии диалога»,
«теологии революции» и т. д., которые впитали в себя
изменения в религиозном и общественном сознании
верующих масс. Западногерманский теолог И. Б. Метц,
вопреки официальным установкам Ватикана, (Заявил,
1 La Documentation catholique, 1970, N 1571, p. 545.
140
*Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
что «теология не может... отворачиваться от
общественных практических связей», и поэтому новая теология
должна стать «политической теологией» '. С позиций
осуждаемой Ватиканом «теологии революции» тюбин-
генский теолог Ганс Кюнг настаивал на том, чтобы
«теология обращала внимание человека на этот мир,
призывая изменять его повсюду, где человек
эксплуатируется власть имущими» 2.
По образному выражению Анри Феске,
обозревателя французской газеты «Монд», работа Брюссельского
конгресса проходила под лозунгом «Теология мертва!
Да здравствует теология!». Действительно,
взбунтовавшиеся теологи потребовали «деклерикализации»
теологии: по мнению одного из организаторов конгресса,
голландского теолога Э. Шиллебекса, «теологии
свойственно нарушать ложное спокойствие установившихся
основ как разума, так и церкви и именно в этом состоит
ее освободительная функция» 3.
Одна из причин, по которой миряне перестали
интересоваться жизнью и структурой церкви, заключается в
том, что они никогда не участвовали в ее управлении,
поэтому возможность создать новую теологию должна
быть предоставлена мирянам, которые являются
носителями ценностей современного мира. Церковь
испытывает нужду в формировании новой интеллигенции
веры, ибо замкнувшаяся в себе, она, вопреки своей
претензии на универсальность, рискует стать узкой
сектой.
Так же как и Павел VI, брюссельские теологи
ратовали за союз с наукой. Э. Шиллебекс предупреждал,
что теология «дегенерирует», если она не вступит в кон-
1 Der Spiegel, 1970, № 39, S. 154—156.
2 Ibidem.
3 Le Monde, 1970, 15.IX.
141
Ватикан и современная культура
такт с науками о человеке. Вера не может понять самое
себя, не проходя через психологию, социологию и т. д.,
говорил этот авторитетный теолог. Более того, он
утверждал, что науки о человеке и обществе играют
незаменимую роль в формировании сознания современного
верующего и в формировании самой веры. Теология не
может больше делать вид, что она игнорирует
интерпретации психоанализа или марксистскую критическую
теорию общества... '
Основное место в работе конгресса заняло то, что на
языке теологов называется «керигмой» — основное
содержание христианской веры.
«Христианин, кто ты? В кого и во что ты веришь?
В чем сущность христианского благовестия? Каково твое
кредо?» — вот горестные для церкви вопросы, которые,
она вынуждена вновь задавать себе спустя двадцать
веков после возникновения христианства... Причем
трудность их решения возрастает по мере того, как
увеличивается интеллектуальная и психологическая
пропасть между традиционным выражением веры и
современной культурой. Как отметил западногерманский
теолог Вальтер Каспер, «вера потеряла контакт с
реальностью и очутилась в шатком положении» 2. Раймон Е.
Браун (США) подверг сомнению вечность и
неизменность самого католического кредо, ибо, по его мнению,
все здравомыслящие люди отдают себе отчет в том,
что формулы кредо имеют свои границы. Кредо не есть
основное благовестив, оно только отражает формы,
принятые им в зависимости от опасностей и проблем
прошлого 3.
1 Le Monde, 1970, 15.IX.
2 Ibidem.
3 Ibid., 16.IX.
142
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
К. Ранер выступил с требованием поисков способов
передачи веры, ибо монотонное повторение старых
формул, продолжающееся до сих пор, свидетельствует
об игнорировании одной исторической истины, а
именно: слушатель изменился. Поэтому одна из
существенных задач теологии — искать формулировки веры,
приспособленные к условиям определенного места и
времени. Этим должен заняться новый собор.
«Благовестив должно считаться с конкретной ситуацией своего
слушателя... Нельзя, не извращая подлинного смысла,
одинаково учить христианству китайцев и конголезцев,
жителей Исландии и эскимосов, крестьянина из Анд и
парижского рабочего» '.
Г. Кюнг рискнул даже дать свою формулировку
христианского исповедания веры: «христианская вера
одним словом формулируется так — Иисус Христос».
Следуя примеру, взятому из социальной
действительности своего времени, Г. Кюнг утверждает, что только
тот может считать себя христианином, кто следует по
пути Иисуса Христа, точно так же как марксистами могут
называть себя только те, кто взялся воплощать учение
Маркса 2. В соответствии с таким пониманием он
определяет путь христианина: «В свете и силой Христа мы
можем жить, действовать, страдать и умирать
действительно человеческим образом в современном мире, так
как мы от начала до конца охраняемы богом и тем
обязаны ему за благо всех людей» 3.
Как и в других своих работах, Г. Кюнг на конгрессе
пытался создать новый образ Иисуса Христа — образ
бунтаря, близкий сердцам тех, кто сейчас должен высту-
1 Le Monde, 1970, 16.IX.
2 Ibidem.
* Ibidem.
143
Ватикан и современная культура
пить против церкви, чтобы ее воскресить. Для Христа,
утверждает Г. Кюнг, человек есть мера беспорядка и
закона. Именно он сделал относительными самые
священные порядки и институты, и все те, кого общество
гонит и выбрасывает, посчитали его своим — еретики и
схизматики, прелюбодеи и нищие. Он проповедовал не
безусловное соблюдение закона, а удивительную
свободу. Он принял всерьез беспомощность и страх,
одиночество и вину человека и простил его. Иисус, таким
образом, есть «беспримерный вызов всякой религиозной
и социальной системе и их представителям» 1. Смысл
христианского благовестия Г. Кюнг видит в том, что оно
дает надежду, даже когда не на что надеяться,
сохранить любовь даже к врагу, работать, чтобы сделать
общество человечным. «Теология освобождения»,
осужденная Ватиканом, усвоила подобную трактовку
образа Христа.
Испытывая на себе влияние революционного
характера нашей эпохи и марксистской критики религии,
идеологи католицизма претендуют на участие в
преобразовании мира еще более эффективное, чем участие
в нем марксистов, что и дает им якобы право заявлять
об устарелости марксова определения религии как
«опиума народа». «Религия,— утверждает Г. Кюнг,—
не есть опиум ложного успокоения. Она ориентирует
более радикально, чем какая-либо другая программа,
на жизнь здесь, на земле, и пытается изменить этот мир,
где хозяева подавляют угнетенных, социальные
институты подавляют личность, порядок уничтожает свободу,
а власть — права» 2.
Брюссельский конгресс заявил о необходимости со-
1 Informations catholiques internationales, 1970, № 369, p. 29.
2 Ibidem.
144
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
зыва действительно вселенского собора представителей
всех христианских исповеданий с целью установления
единства всех последователей Христа. Будет ли этот
собор Ватиканским? Брюссельские теологи предпочли
бы, чтобы он состоялся там, где была колыбель
христианства — в Иерусалиме '.
Французский теолог Ж. Поэр поднял вопрос, который
сам по себе достоин обсуждения на специальном
конгрессе: если таковы, как говорят новые теологи, долг
и роль церкви в мире, то на счет каких препятствий
внутри нее и в мире нужно отнести тот факт, что
конкретно, исторически церковь играет совсем другую
роль? 2 Такая постановка затрагивает самую суть
социальной роли церкви в мире и, несомненно, навеяна
марксистской критикой религии.
Основной вывод Брюссельского конгресса
заключается в том, что чисто спекулятивной теологии нечего
сегодня сказать миру, так же как схоластике, которая
зиждется на устарелом философском основании. Со
времен распространения модернизма в начале века
Ватикан столько раз обрушивался на пионеров
теологических изысканий, что они были практически
парализованы и многие отвернулись от этой дисциплины.
Однако очевидно, что обновление церкви, намеченное
собором, возможно только при помощи усилий целой
плеяды теологов. Если собор до сйх пор не принес
значительных плодов, то в некоторой степени потому, что
иерархия, напуганная размахом обновленческого пыла,
продолжает цепляться за старые позиции, которые в
конечном счете не устраивают ни консерваторов, ни
модернистов.
1 Informations catholiques internationales, 1970, № 369, p. 29.
2 Ibid., p. 30.
10 P. Т. Рашкова
145
Ватикан и современная культура
Насколько важно не только для христианского
«авангарда», но и для самого буржуазного мира в целом,
пытающегося при помощи религии упрочить свое
существование, создание новой философской и
теологической доктрины католицизма, способной «рехристианизи-
ровать», подчинить вновь влиянию религиозной
идеологии массы верующих, показывает реакция на
Брюссельский конгресс.
В работе конгресса приняли участие двести теологов,
вместо ста двадцати приглашенных журналистов
явилось двести, семьсот наблюдателей слушали
разгоревшиеся на нем дебаты. Никогда раньше столько о теологах
не писали, никогда раньше на них не возлагалось столько
надежд.
Консервативные круги в церкви не скрывали своего
недовольства брюссельскими теологами, обвиняли их в
том, что они «пускают волка в овчарню»: ведь если
простому человеку дать в руки такие аргументы против
церкви, он не постесняется сказать, что король голый!
Напротив, среди участников конгресса находились такие,
кто обвинял собравшихся в том, что они озабочены
не преобразованием бесчеловечного мира, а спасением
церкви и самих теологов '.
Несмотря на разноречивость оценок, после
Брюссельского конгресса стало ясно, что наряду с
официальной теологией, больше заботившейся об
ортодоксальности, чем о повороте к современным вопросам,
появилось направление в теологии, озабоченное именно этими
последними. Направление сильное и авторитетное, с
которым отныне церковь вынуждена была считаться.
Э. Шиллебекс так заключил работу конгресса: «Мы,
присутствующие здесь теологи,— лишь один голос в
1 Informations catholiques internationales, 1970, № 369, p. 30.
146
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
церкви, но мы имеем право заставить услышать этот
голос» '.
«Авангардистская» теология, обличая церковь, чтобы
ее «исправить», обнаруживает такие ее пороки, которые
доказывают совершенную невыполнимость задач, ими
поставленных. Их критика показывает, что церковь
как институт и религия как идеология переживают
глубокий кризис в культурном климате конца двадцатого
столетия.
«Ныне наступил конец христианству «константинов-
ской эры», которая уже в течение веков переживает
все усиливающийся кризис, невозможность воссоздать
условия той эпохи делает неоправданной и абсурдной
попытку сохранить ее еще уцелевшие аспекты»2,—
писал Карло Фалькони накануне созыва собора. Многое
было сделано собором в этом плане. Однако не так
просто покончить с тысячелетними традициями церкви.
Бунт католиков «константиновской эры» начался на
другой день после собора.
«Мир развивается одновременно
по линии зла и по линии добра»
Едва отшумела «соборная весна», как волны
традиционализма стали вновь со всех сторон захлестывать церковь.
Стремление обновленческого крыла приспособить
религию и веру к современной цивилизации встречает
яростное сопротивление со стороны консервативной
католической элиты во Франции, Италии и в других странах
традиционной католической культуры.
1 Informations catholiques internationales, 1970, № 369, p. 30.
2 Фалькони К. Ватиканский собор и причины его созыва, с 94.
147
Ватикан и современная культура
«Что происходит с католической церковью?» — с
таким вопросом обратился к читателям со страниц
влиятельной парижской газеты «Монд» известный
французский писатель Морис Дрюон, автор серии
исторических социальных романов, член Французской
Академии. Статья называлась «Церковь, обманутая
веком». Вскоре М. Дрюон написал книгу под таким же
названием . Его выступление вызвало бурную полемику
в католических кругах. М. Дрюон, не скрывая, что сам
он не исповедует христианскую религию, выражал
мнение тех, кто считал, что обновление церковной доктрины
и социальной практики способно разрушить не только
церковь, но и устои общества.
Как отступничество он оценил отказ от латыни
и пышных облачений, алтарь, обращенный к народу,
«забвение великих моральных истин», сотрудничество
с «подрывными» партиями. Когда такие глубокие
изменения переживает институт, в течение веков бывший
духовной арматурой и моральным авторитетом нации,
все отметившей своей печатью: схемы мысли,
историческую память, привычки бытия, индивидуальное и
социальное поведение, художественное творчество, право,
отношения гражданина и государства,— это не может
не вызвать беспокойства,— утверждал Дрюон. Никогда
еще церковь не пользовалась такой благоприятной
ситуацией, таким общим уважением, таким прочным
престижем. И вот вдруг появляется трещина, церковь
позорит себя, совершает тяжкие проступки и, кажется, вот-
вот рухнет сама собой 2.
В тот момент, когда человек теряет доверие к науке
и повсеместно ощущается огромная потребность в
1 Druon M. Une eglise qui se trompe de siecle. P., 1972.
2 Ibid., p. 49.
148
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры ,
духовности, церковь расточает улыбки своим идейным
противникам и ведет себя так, словно она —
носительница только лишь относительных истин! — возмущается
М. Дрюон. Стремление к духовному возрождению,
вызванное Вторым Ватиканским собором, Дрюон называет
оппортунизмом, особенно опасным в тот момент, когда
«половина земного шара находится под диктатом
коммунизма». Это время больше подходит для создания
единого священного фронта, чем для амальгамы
(сочетания.— Р. Р.) с атеизмом '. Морис Дрюон,— писал
левокатолический еженедельник «Темуаньяж кретьен»,—
отдал свое перо на службу идеям, широко
распространенным среди правящего класса Франции. «Церковь
Мориса Дрюона — к счастью! — никогда не
существовала кроме как в воображении власть имущих и
богатых, слишком часто стремившихся найти религиозный
институт, который бы им покровительствовал, помогал
властвовать над бедными и обеспечивал бы их
благоразумие» 2,— писал директор журнала «Энформасьон
католик энтернасьональ» Жорж Урдэн, стоявший на
обновленческих позициях.
Из Лиона архиепископ Лефевр, яростный противник
собора, выразитель взглядов реакционной аристократии
половины Европы, открыто финансируемый самыми
консервативными силами Франции и других стран,
шлет анафемы всему, что связано с духом собора:
«Сатана и его прислужники захватили официальную
церковь и ее центр — Ватикан. В подобных условиях
неповиновение является непреложным долгом» 3.
Жак Маритен, во времена засилья интегризма и
1 Informations catholiques internationales, 1971, № 3^1 p. 11.
2 Ibid., p. 13.
3 Paris-Match, 1977, 7.1.
149
Ватикан и современная культура
крайней ретроградности Ватикана сыгравший важную
роль в преодолении интегристской модели общества и
культуры своей концепцией «новой христианской
цивилизации», после Второго Ватиканского собора,
напуганный быстрой эволюцией общества, культуры и церкви,
переходит в лагерь интегристов.
В 1967 году выходит его книга «Крестьянин с
Гаронны» с подзаголовком «Старый крестьянин размышляет
о нынешних временах» '. Образ старого крестьянина
выбран им для того, чтобы символизировать человека,
умудренного жизненным опытом, твердо стоящего на
земле и привыкшего называть вещи своими именами.
Размышляя о процессах, которые происходили
в церкви и в мире после Второго Ватиканского собора,
Жак Маритен в этой книге повторил свою излюбленную
мысль. Одна из фундаментальных аксиом здоровой
философии истории состоит в том, что мир
прогрессирует одновременно по линии зла и по линии добра.
В некоторые эпохи, в нашу, например, пишет Маритен,
видны результаты этого двойного прогресса,
одновременно вспыхнувшие в форме взрыва. Он предлагает
три описания нашего времени и его духовных
измерений.
Оставив в стороне церковь с ее универсальностью,
Маритен обращается к Западу, к тому, что происходит
в его глубинах. Эпоха выглядит весьма величественной.
Маритен с удовлетворением пишет о том, что
рационалистическое и позитивистское видение универсума
окончательно устарело. К нему питают отвращение. В то же
время глубокое духовное брожение и религиозные
чаяния растут на глазах. Души, опустошенные
отсутствием подлинности, прямоты, призвания к общей зада-
1 Maritain J. Le Paysan de la Garonne. P., 1967.
150
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
че, открывают, будто в опьянении, тайну человеческого
бытия, возможности братской любви. Это ностальгия
по Евангелию Иисуса, утверждает философ. Там, где
призыв услышан, возникает вера пылкая и очищенная,
страсть к абсолюту, горячее предчувствие свободы,
широты и разнообразия путей к богу, самозабвенное
желание совершенствования добродетели.
Таково первое описание.
Второе свидетельствует об обратном. Маритен
говорит о «неомодернистской лихорадке». Она чрезвычайно
заразна, по крайней мере в кругах, называемых
«интеллектуальными». По сравнению с ней модернизм времен
Пия X был только скромной сенной лихорадкой. Этот
неомодернизм распространен не только среди
«авангарда» протестантов, но и среди католических
мыслителей, «тоже передовых».
Второе описание представляет картину «внутреннего
отступничества». «Смутные упования низменных сторон
души» поднимались там и здесь и в связи с собором
заметно усилились. Иногда это ложно приписывают
«духу собора», а именно «духу Иоанна XXIII». Уж эти
наветы! — восклицает Маритен. Мы-то хорошо знаем,
откуда следует выводить их родство!
Правильно, что больше не верят ни в дьяволов, ни в
ангелов. Ведь они — только возвышенные пережитки
вавилонского воображения. Объективное содержание,
с которым была связана вера предков,— все это мифы,
как, например, первородный грех (но разве не является
сегодня великой задачей вымести комплекс
виновности?— спрашивает Маритен), телесное воскресение,
творение, историчность Христа, воплощение и троица.
Думают ли массы христиан когда-либо об этих вещах,
о бессмертии души и будущей жизни? Крест и
воплощение — это возгонка старых мифов и обветшалых об-
151
Ватикан и современная культура
рядов. Мы должны их рассматривать как великие и
трогательные символы. Наша вера, освобожденная от
всего этого, может стать наконец простым
облагораживающим вдохновением, и мы сможем любить «Иисуса
веры». В таком случае можно стать большим
христианином, чем когда-либо. Мир перестал верить в Истину
и верит в подобия. Мы должны признать, что прокуратор
(задавая Христу вопрос: «Что есть Истина?») попал в
точку.
Второе описание, по Маритену, дает более полное
представление о нашей эпохе.
Но существует и третье описание.
«Разъяренный модернизм», стремясь разрушить
христианскую веру, опустошает ее, лишая всякого
содержания. Порочная софистика, которой пользуются
неомодернисты, подготавливает мнение, будто
единственным средством для спасения от атеизма является полный
пересмотр религии, что нужны героические
целительные средства, чтобы вера в Иисуса Христа выжила
в условиях современного мира, умственный климат
которого ей, в сущности, враждебен '.
К числу модернистов, полагающих, что они призваны
выполнить миссию спасения «агонизирующего
христианства», считает Маритен, нужно отнести прежде всего
Джона Робинсона.
Здесь нам придется сделать небольшое отступление.
Англиканский епископ Джон Робинсон, автор книг
«Быть честным перед богом» и «Быть христианином
сегодня» 2, вышедших в 1960—1970 годах, привлек к себе
огромное внимание и стал центром оживленных дискус-
1 Maritain J. Le Paysan de la Garonne, p. 23.
2 Robinson J. The Difference in being the christian today. L.,
1974; Robinson J. Honest to God. Philadelphia, 1963.
152
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
сий. В этих книгах Дж. Робинсон развивает тезис о
«смерти бога» в современной культуре. Вслед за П. Тил-
лихом Д. Бонхёффер, Г. Ваганян, Г. Кокс, Дж.
Робинсон и другие «секулярные теологи» отвергли идею
трансцендентного, находящегося «над миром» бога для
того, чтобы найти для него пристанище в самой гуще
человеческого существования в самом мире, в
отношениях между людьми. В книге «Быть честным перед
богом» Дж. Робинсон заявил о «вынужденной коперников-
ской революции» в теологии. «Потрясение основ», по
его мнению, должно привести к новому пониманию бога,
демифологизации и возникновению «безрелигиозного
христианства».
Если наиболее значительное влияние на
формирование этой теологии оказали идеи Д. Бонхёффера, а
блестящими его интерпретаторами были американские
теологи Г. Ваганян и Г. Кокс, то «подлинным сигналом
бедствия» (как пишет польский религиовед Ян Гура-
новский) для непримиримых традиционалистов,
стремящихся установить барьер перед «секуляристской
ересью», был огромный интерес, вызванный трудами
Дж. Робинсона.
«Конец стабильного состояния» — так назвал одну
из глав своей книги «Быть христианином сегодня»
англиканский епископ. «Состояние неуверенности», в
котором находятся сейчас христиане, утверждает автор,
вызвано «кризисом тождества». Действительно,—
спрашивает он,— кто такой современный христианин? Где
он находится? Что олицетворяет? Все эти вопросы
с еще большим правом можно отнести к церкви как
институту. Все усилия автора направлены на то, чтобы
показать, что знаком «христианского тождества» не
может быть «абсолютное сходство с прошлым» и что
возвращение «стабильного состояния», спасение старых
153
Ватикан и современная культура
ценностей было бы гибельным для церкви. Поэтому,
пишет Дж. Робинсон,' я один из тех, кто с трепетом
и страхом приветствует конец стабильного состояния.
Однако если Дж. Робинсон многим кажется
разрушителем веры и церковной морали, то вовсе не потому,
что он действительно хочет их разрушить. Епископ прямо
заявляет о своей «апологетической линии». Подобно
Д. Бонхёфферу Дж. Робинсон считает, что специфически
христианское существование «является по существу
чем-то светским», так как оно есть образ жизни для
любого, а не для «особо святой или религиозной группы».
Фундаментальные моральные проблемы наших дней не
требуют специально христианского ответа. «Почти в
любой области, идет ли речь о гражданских свободах,
расовом вопросе, вопросах жизни и смерти и т. д.,
я инстинктивно чувствую, что мне были бы ближе
некоторые гуманисты, которых я знаю, чем многие известные
мне христиане»,— признается Робинсон.
«Апологетическая линия», однако, требует
доказательств превосходства христианского гуманизма.
Отличие последнего — в оценке человека. Христианина
отличает не то, что он более морален, чем другой человек,
но то, что он человек «с глубокой покорностью и
свободой Иисуса Христа», утверждает Дж. Робинсон.
«Быть человечными сегодня» могут и нехристиане.
Однако Дж. Робинсон ссылается на призыв Иисуса Христа
к христианам «превосходить язычников праведностью».
Основное различие между христианским и
нехристианским гуманизмом — в признании «божественной
любви». Сущность христианства, по Дж. Робинсону,
в любви к ближнему, в отношениях между людьми,
основанных на «милосердии бога». Он подчеркивает, что
отличие христиан от светских гуманистов — от Т. Хаксли
до Б. Рассела и А. Камю — в том, что для них мир —
154
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
это «царство абсурда и отчуждения», в то время как для
христиан он является «милосердным» благодаря
присутствию «божественной любви».
Таким образом, вновь — в который раз! — панацеей
от всех бед объявляется христианская любовь —
принцип, который никогда и нигде за двухтысячелетнюю
историю христианства не был реализован, по той простой
причине, что невозможно устранить классовые
антагонизмы и противоположность социальных интересов с
помощью прекраснодушной фразы.
Епископ Робинсон приходит к выводу, что
«христианский путь» есть в сущности социальное видение,
которое Тейяр де Шарден называет «тотальной
человеческой надеждой». Воплощение христианского пути
Дж. Робинсон видит в папе Иоанне XXIII, Мартине
Лютере Кинге, Эльдере Камара, Даниэле Берригане,
Камило Торресе. Где есть «участие», там есть «царство
божие», а «святая община» есть «светский феномен для
всех людей». Таким образом, исчезает отличная от мира
святость и делается еще один шаг на пути к
«безрелигиозному христианству».
Наиболее фундаментальный вопрос о христианстве
сегодня — это вопрос о его истинности. Главное
препятствие для доверия к христианской церкви сегодня
заключается в традиционном представлении о Христе —
«одном и том же вчера, сегодня и всегда».
То, что видели в Иисусе Христе первые христиане,
было Словом, полным милосердия и истины, говорит
Дж. Робинсон. То, что люди слышат от нас сейчас,—
это слова, подобные пустым раковинам, так как они
являются ответами, не соответствующими вопросам. Чтобы
это положение изменить, нужно преодолеть подавление
реальности, глубокой мысли, интеллектуальной живости
и честности в церкви. Разрыв между доктриной и опы-
155
Ватикан и современная культура
том лежит в основе разочарования в христианстве и
отхода от церкви. Робинсон считает, что слово «бог» не
умерло окончательно, хотя и не может согласиться с
надписью на плакате, который он видел в Техасе: «Бог
жив и здоров в Остине, Техас». Может быть, он там
и есть для людей, верящих еще в стабильное состояние,—
замечает автор,— но он больной и усталый во многих
других местах.
По Робинсону, отличительный признак христианина
заключается в том, что он, говоря о боге, «указывает
на человека». Дж. Робинсон заявляет, что сегодня
границы общих терминов с гуманистами и представителями
других направлений в современной культуре для
разговора о духовных предметах становятся все более
тесными, а вера становится способностью жить в
неуверенности. Поэтому многие его высказывания могут
прозвучать «подозрительно гуманистически» для тех, кто
не верит в конец стабильного состояния. Однако он
подчеркивает, что его позиция — это не сигнал к отказу
от христианства. Совершенно очевидно, что это так, ибо
его позиция — это попытка растворить атеизм в
христианстве, приспособить христианскую мысль и веру к
современному, утратившему бога, миру.
Возвращаясь к вопросу, с которого он начал книгу,
епископ Робинсон в конце приходит к выводу, что поиск
подлинности христианина есть «глубина проникновения
в бога», которая и должна позволить преодолеть кризис
религии в современном мире.
Таким образом, теория «безрелигиозного
христианства» — это еще одна попытка растворить атеизм в
христианстве. С точки зрения научного атеизма различие,
которое делает эта теория между умершим
трансцендентным богом и Христом, ставшим человеком,
различие между религией и верой не носят принципиального
156
*Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
характера, а попытка преодоления разрыва между богом
и миром имеет целью обновление социально-этического
учения христианства и в конечном счете укрепление его
позиций.
Но вернемся к «Крестьянину с Гаронны». Маритен
оценивает Робинсона иначе. Он пишет, что Робинсон
«настойчиво стремится сделать божественные вещи более
приемлемыми и аппетитными». Он тоже борец за веру,
с горьким сарказмом замечает Маритен. Если он нам
предлагает христианство издохшей собаки, которая
плывет по течению реки (свое пресловутое
христианство без религии), то лишь потому, что он добрый
самаритянин, обессиленный и обеспокоенный, который так
хочет спасти своими лекарствами, что открывает
лавочку, дабы отдать лекарства даром в ампулах или
мешочках с этикетками «Агнец божий» '.
Описывая «странности нашего времени», Маритен не
скрывает ненависти к нему. Первая из странностей —
«зуд в ушах», болезнь, предсказанная в свое время
апостолом Павлом,— люди здравого учения принимать не
будут и будут избирать себе учителей, которые льстили
бы слуху. Эта заразная болезнь, говорит Маритен, будет
распространяться профессорами. Люди перестанут
слушать истину и обратятся к мифам — не к мифам юности
человечества, а к бесплодным мифам, сфабрикованным
профессорами, к мифам демифологизации. Самый
большой страх для современного философа — «быть
пройденным, устаревшим», отсюда первый симптом «странностей»
нашего времени — подчинение духовных ценностей
бегу времени, уравнивание в правах материи и духа.
Второй симптом — деградация, происходящая в
природе «думающего животного», когда оно начинает терять
1 Maritain J. Le Paysan de la Garonne, p. 24.
157
Ватикан и современная культура
доверие не только к философскому знанию, но и к
здравому смыслу. Когда весь мир, пишет Маритен,
принимается выражать недоверие таким понятиям, как «добро»
и «зло», «моральные обязательства», «справедливость»,
«право», а также «сверхразумное бытие», «истина»,
различие между «субстанциональным» и «случайным»,
«принцип идентичности», именно тогда он начинает
терять голову '.
Первейшей задачей философов было тщательное
очищение всех этих понятий, с тем чтобы выявить
чистоту их подлинного смысла — алмаза, спрятанного
в отбросах, заявляет Маритен. Но с тех пор как исчезает
из мира нашей культуры идея истинного философского
познания и истины созерцаемой, «блистательное
восхождение современной науки» с ее символическим языком
порождает веру в то, что наука — наука феноменов —
является единственным средством, способным
обеспечить нам уверенное рациональное знание.
Результат: человек, утративший здравый смысл,
который Маритен называет предфилософией, становится
животным, потерявшим свой инстинкт, пчелой, не
обладающей больше инстинктом вырабатывать мед,
пингвином и альбатросом, утратившим инстинкт строить гнезда.
Но ведь мыслить все равно нужно, и тогда — скорее,
скорее и любой ценой к басням!2
Таков второй симптом.
Подобная болезнь, пишет Маритен, была известна во
времена юности разума в Греции. Но в конце концов
Греция сделала выбор и предпочла свободную мудрость.
Сократ спас одновременно и будущее культуры и права
Истины. Греческий разум смог уяснить славу духа,
1 Maritain У. Le Paysan de la Garonne, p. 28—29.
2 Ibid., p. 31.
158
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
которая состоит в знании подлинных отношений между
разумом и сверхразумным. Некоторые недостатки
греческого разума, продолжает Маритен, были исправлены
веками христианства в свете откровения, полученного
из Израиля. Но затем западная культура познала
кризисы, каждый раз все более глубокие,— сначала Декарт,
затем Кант, Гегель и, наконец, переживает сегодняшний,
когда философы претендуют поставить все под власть
феномена.
Предфилософия (или здравый смысл), утверждает
Маритен, это природный дар, она не зависит от культуры,
но получаем мы ^тот дар через инструментализм
культуры, она согласуется с характеристиками великих
этапов культуры.
Далее Маритен размышляет о прогрессе культуры.
Развитие человечества естественно предполагает
масштаб ценностей: каждая эпоха имеет свою ценность,
даже самая примитивная, и имеет тем самым свое
историческое оправдание. Каждый раз человек, входя в
новую, более высокую эпоху, что-то теряет, но
приобретения являются более весомыми. «Имеется
определенный масштаб ценностей,— пишет Маритен,— это
предполагается самим понятием прогресса» '.
Имеются более или менее одаренные народы, или
народы, избранные историей, как теперь говорят. Таким
избранным народом, естественно, является «христианский
народ». Христиане — «избранные милостью божьей».
Все эти рассуждения понадобились философу, по его
собственному признанию, для следующего вывода: «Так
же как является привилегированной западная культура,
предфилософия здравого смысла, свойственная человеку
этой культуры, является или, во всяком случае, была
Maritain J. Le Paysan de la Garonne, p. 35.
159
Ватикан и современная культура
предфилософией привилегированной, в которой понятие
здравого смысла (общее для всех людей) достигает
высшей точки совершенства» \
Народы Востока, пишет Маритен, сохранили свои
великие истины, но теперь они вступают в эпоху
технократическую и в западную культуру. Но западную
культуру они застают в стадии разложения. В результате
свои ценности они покидают, но мир, в который
вступают, сам отвернулся от настоящей мудрости и истины.
Он не может им предложить ни высокой рациональной (и
сверхрациональной) мудрости, ни мудрого
метафизического знания, ни философии, «достойной этого
имени». Взамен этого народам Востока предложат эрзацы —
науку о феноменах.
Неприятие современной культуры Маритен
обосновывает тем, что мир стал двусмысленным в отношении к
богу. С одной стороны, мир принимает свое конечное
предназначение — «быть завершенным и
преобразованным в другой мир — мир божественный, каковым
является царство божие, которое уже началось и будет
длиться вечно, с другой — мир отказывается от царства
божьего, ограничивается самим собой. Современный мир
«ненавидит бога, выступает его антагонистом, находится
под эгидой зла и будет приговорен и осужден». Вновь,
как и в 1930-е годы, философ проповедует дуализм бога
и мира.
Маритен делает вывод о том, что по мере своего
движения история в такой же мере приближается к богу,
царству божьему, в какой и к царству, отказавшемуся
от бога. Мир не может быть нейтральным по отношению
к богу. Он или оживляется богом, или борется с ним 2.
1 Maritain J. Le Paysan de la Garonne, p. 36.
2 Ibid., p. 61.
160
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
С таким пониманием отношений мира и бога тесно
связано и отношение к сфере морали.
Мир сам по себе добр, утверждает Маритен, ибо
он сотворен добрым богом. Бог не может быть
одновременно злым и добрым. Он добр. Бытие и добро обратимы,
конвертируемы. Зло — это не бытие, это лишение.
Существование, учил Фома Аквинский, есть акт,
действительность. Зло есть «лишение», отсутствие должного,
хотя жизнь и включает страдание. Католическая
теология, пишет Маритен, настаивает на том, что «природа
добра сама по себе и стремится к добрым целям» !.
Правда, зло возрастает в ходе истории, но добро растет
в большей степени.
Маритен не проповедует, таким образом, абсолютной
вражды к миру. Все, что в мире доброго и хорошего,
нужно любить.
Как мы уже видели, конечная цель мира, согласно
его воззрениям,— сверхъестественная. Но мир имеет
и естественную цель. Естественная цель мира — это
культурное творение.
Естественная цель мира имеет три аспекта.
Подчинение природы и завоевание человеческой автономии —
первая цель. Это естественная цель истории.
Запечатлена она в первой книге Библии — книге Бытие:
«Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте
ею» (Быт., 1:28). Такой же естественной целью истории
является освобождение личности от порабощения и
подчинения другому человеку.
Вторая цель — развитие имманентных способностей
человека или духовных способностей, в особенности
развития познания на всех уровнях. Однако и здесь
Маритен верен себе: он ратует за познание подлинное,
1 Maritain У. Le Paysan de la Garonne, p. 64.
И Р. Т. Рашкова
161
Ватикан и современная культура
иммунизированное, против желания принести мудрость
в жертву науке. Сюда же входит искусство — желание
развивать моральное познание естественных законов.
Третья цель — это проявление всех потенций
человеческой природы. Речь идет о стратегии воплощения
идеалов христианской культуры в жизнь современного
общества. В средние века, когда христианство
пронизывало социальные структуры, светская и духовная власть
жили в согласии, достаточно было быть добродетельным
в частной жизни и поддерживать требования
церковной иерархии. Сейчас же неизмеримо возросла
необходимость мирской миссии христиан. В наши дни,
пишет Маритен, когда все встает под контроль науки и
техники, христианство не может больше рассчитывать на
поддержку социальных структур. Оно должно стараться
пропитать эти структуры своим духом и способствовать
их продвижению на христианский манер.
Много раз при исследовании политики Ватикана
в области культуры мы сталкиваемся с этой идеей.
Подобные установки относятся как к странам Запада,
так и в особенности к развивающимся странам.
Христианин сегодня не должен замыкаться в кругу собственных
духовных интересов. Нужно «лично заниматься делами
века» (кюре заниматься ими необязательно). Однако
Маритен отнюдь не расположен приветствовать всякую
мирскую деятельность. Он только настаивает на опасных
последствиях презрения к миру.
Церковь веками убеждала людей в том, что творения
сами по себе ничего не стоят. Получалось, что
первородный грех все поразил в природе. Мир — сплошное
гниение и распад. Маритен в отказе от мира видит
основу кризиса христианства. Его причинами были
враждебность цивилизации, где христианство (или,
вернее, деформированное христианство) было поставлено
162
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
под вопрос и где наука выступила как противник религии:
ослабление доктрины религиозного обучения и
вследствие этого ослабление защитных сил разума,
наступление модернизма и дисциплинарные меры против него,
смешение и срастание интересов религии с интересами
классов, защищавших свои привилегии. Все это
накопилось, отстоялось в подсознании верующих и вызвало
разочарование, чувство горечи, тревоги и породило
безысходное несчастное сознание.
Во время Второго Ватиканского собора наступило
обновление, пишет Маритен. Собор был толчком для
взрыва накопившихся настроений и их проявления.
Христиане из гетто ринулись в мир, и тогда наступил
(не менее, а более) опасный и ядовитый момент. Второй
опасный и ядовитый момент — глупость преклонения
перед миром. Церковь положила конец вышеупомянутой
двусмысленности, приняв на Втором Ватиканском соборе
Схему XIII («О церкви в современном мире».— Р. Р.).
Это документ великой мудрости и большого значения.
Его позиция основана на неизменных истинах. «Видя,
что пастырская конституция проникнута духом
фундаментальных идей ангельского доктора (то есть Фомы
Аквинского.— Р. Р.)у такой старый томист, как я,
чувствует себя приободренным».
В заключение своей книги Ж. Маритен, как и
положено томисту, прославляет, это учение и пишет, что
только на его основе можно осуществлять обновление,
в том числе и обновление концепции культуры. Здесь
расходятся пути Маритена и сторонников новой
философской ориентации. Признавая значение томистской
традиции в более широких рамках неосхоластики,
последние стараются найти новые решения в таких
областях «вечной философии», как антропология,
философия истории и философия культуры. После собора
163
Ватикан и современная культура
наметилась тенденция к развитию плюрализма в
католической философии '.
Крестьянин с Гаронны, на здравый смысл которого
полагается Маритен, выступает как религиозный
традиционалист и консерватор. Линию зла, по которой
развивается современный мир, он связывает с кризисом
христианства и утратой веры, а надежды на торжество
линии добра возлагает на церковь, которая,
вооружившись «вечной философией» «ангельского доктора»,
вернет в мир христианский дух и христианские ценности.
Однако время поставило эти ценности под вопрос. В
размышлениях «властителей дум» современного
Запада — писателей и ученых, поэтов и философов о кризисе
духовной культуры западной цивилизации, многовековая
история которой была связана с христианской
традицией, преодоление этого кризиса все реже связывается
с христианством. Не порывая с ним, эти мыслители
глубоко осознают его неспособность решить проблемы
современного человека.
Впечатляющим личным свидетельством духовной
драмы, переживаемой католической интеллигенцией,
стала книга широко известного в нашей стране
французского писателя Эрве Базена. Член Французской
Академии, лауреат многих самых престижных
литературных премий, Эрве Базен по праву считается одним из
«властителей дум» современной Франции. Книга
называется «Во что я верю» 2.
Парижское издательство «Грассе» в течение многих
лет издает серию книг под общим названием «Во что
я верю», привлекая самый широкий круг авторов —
См.: Современная буржуазная философия и религия,, с. 290.
2 Bazin H. Се que je croix. P., 1977.
164
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
Церкви пустеют.
«После меня в этой церкви не будет кюре»,—
говорит аббат К. Ривьер.
выдающихся деятелей французской культуры. Среди них
те, кто верит в бога в самом прямом смысле, например
Франсуа Мориак и Морис Клавель. Но так же и те,
кто относит себя к неверующим, как, например, видный
деятель мирового коммунистического движения Жак
Дюкло или социалист Поль Эрве. Наконец, те, которые
написали, о чем думают, как бы извиняясь за свое
неверие, например Андре Моруа. Эрве Базен говорит
о себе, что он «балансирует» между верой и неверием.
Знаменитое изречение Ницше «бог мертв», пишет
Э. Базен, это не более чем остроумный выпад. Но еще
более удивляет повторяющееся сейчас «бог возвра-
165
Ватикан и современная культура
щается». Я согласен с одним кардиналом, который назвал
неверие «социальной болезнью», но сожалею о том, что
он видит в этом «регресс человеческого духа».
Действительно, можно ли в упадке веры видеть «регресс
человеческого духа»? Нужно только вспомнить о
немыслимо ретроградной баталии, которую в течение веков
вела церковь, пытаясь затормозить свободное
исследование и пропаганду научнцх очевидностей, в которых
церковь видела покушение на священное писание.
В современном мире, утверждает Э. Базен, атеисты
составляют большинство, что противоречит данным
религиозной статистики, но эта статистика неверна в
отношении верующих. Так, 84 процента французов «более
или менее христиане», но половина из них не верит
в троицу, а 34 процента вообще не верят, что бог
существует. По меткому замечанию одного французского
епископа, «христианство во Франции становится чем-то
фольклорным». Половина населения проявляет
безразличие к религии, а священника считает лишь
церемониймейстером в трех важнейших событиях — рождении,
свадьбе и смерти. Наконец, небольшую часть составляют
«истинные верующие». Следовательно, «социальная
болезнь» — это болезнь веры, которая достаточно
хорошо сопротивляется «удару, нанесенному физикой
по метафизике», но достаточно плохо «либерализации
идей и нравов». Вера сияет там, где она испытывает
больше «горячего давления общественного верноподдан-
ничества» '.
Однако уменьшение числа верующих кажется
фактором менее важным, чем внутренний кризис церкви.
«Вера требуется, но этот век не требует ее больше!» —
с горечью говорил один проповедник из Нотр-Дама.
1 Bazin Н. Се que je croix, p. 16—17.
166
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
Религии, как, впрочем, и цивилизации, как и
верующие,— смертны. Продолжительность их жизни зависит
от способности приспосабливаться к ней. Вот и
христианство сегодня стремится идти в ногу с веком.
Подчеркивая, что он никого не хочет убеждать,
Э. Базен утверждает, что бог не доказывается, бог
«испытывается» (переживается). Блаженны верующие,
замечает писатель, ибо они получают умиротворение.
Счастливы те, кто вместе с Лапласом могут сказать:
«Я не нуждаюсь в этой гипотезе...»
Естественно, что сегодня в глубоком кризисе
оказались культы именно в тех странах, которые
испытали наиболее сильные идеологические, социальные,
научно-технические потрясения. В результате ислам
удерживает свои позиции, в то время как синто стало
фольклором, а христианство стремится «обвенчаться с
веком». Однако доктрины в конце концов могут
приспособиться к враждебному веку, но никогда не смогут
сопротивляться тому, что лишает их содержания.
Всемогущий бог официальной религии, который
царствует, но не правит, постепенно стушевывается. Что же
касается христианского откровения, Э. Базен называет
его собранием мифов, поучений, предсказаний,
пророчеств, фактурное единство которых маскирует
компиляцию. Все они датируются временами, когда
инфляция магического и чудесного никого не смущала. О
боге он говорит как о гаранте смысла универсума. Это
творец, которому мы отдаем свое место. Это
заменитель отца, Господин. Это проекция нашего инстинкта
силы, где бог становится антонимом
(противоположностью) человека. Бог ответствен за все: за природный,
жизненный, социальный, моральный порядок, он
хранитель абсолютного — добра, красоты, истины,
справедливости, он советник, исповедник и судья.
167
Ватикан и современная культура
Описывая таким образом бога, Э. Базен хочет
показать, что одна наука не может заменить всех его
качеств. Научное знание, пишет он, меня убеждает, но и
пугает, и я чувствую себя в чем-то обделенным, когда
вспоминаю прекрасные слова: «...нет более великого
открытия, чем любовь...», или когда читаю Рене Ги
Каду: «Поэтическая интуиция о мире знает другие
вещи, чем Эйнштейн...»
Вынужденные отказаться от того, что было в течение
двадцати веков нетерпимой, тиранической верой, люди
западного мира в условиях отсутствия других идеалов
должны признать в ней и новый и единственный
источник истины. «Человек Запада не может заставить себя
существовать, освободившись от бога»,— так выразил это
умонастроение представитель правой католической
интеллигенции М. Клавель.
Описывая парадоксы современной буржуазной
цивилизации, Э. Базен показывает, что отрицательные
последствия научно-технического прогресса и
бездуховность «общества вседозволенности» порождают новую
потребность в религии.
Если бы мы воскресили, например, добряка Сюлли '
и рассказали бы ему, чего мы добились, он бы сказал:
но тогда вы вернулись в земной рай! И мы бы покраснели
от смущения... Если мы можем гордиться нашими
знаниями, нашей мощью, то это не относится к их
употреблению. Увы, месье, пишет Базен, напротив, общество,
религия, экономика, семья, условия жизни женщин
и молодежи, состояние литературы, искусства — все
под вопросом. С этой стороны земного шара (то есть
на Западе) цивилизация оспаривается. Никогда ее люди
1 Сюлли, Максимильен де Бетюн, герцог Сюлли (1560—
1641) — французский государственный деятель, сподвижник
Генриха IV, заботился о благосостоянии и развитии Франции.
168
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
не были менее солидарными и менее благодарными.
Презирая все, что они получают во имя того, что они
требуют, они никогда не были столь
облагодетельствованы и никогда не чувствовали себя в то же время такими
обманутыми. И нужно признать, что череда
необъяснимых войн, еще более ужасных угроз, хищническое
истребление природы, ужасающий разрыв между
скудным авторитетом морали и непомерным царством
техники, постоянный пример неспособности, хищничества
в сочетании с ретроградством или манией величия у
стольких власть имущих очень хорошо объясняют
самочувствование и самоощущение современных людей.
В балансе между тем, чем нужно восхищаться и что
нужно оплакивать, перевес будет не на стороне первого.
Этот гениальный выдумщик, «rerum novarum cupidus»
(«жаждущий новых вещей») — отвратительный
правитель. Да, говорит Э. Базен, мы боремся со смертью,
но не господствуем больше над жизнью. Для своего
прогресса мы создали то, что способно нас уничтожить.
Мы считаем нормальным, что четвертая часть
человечества владеет'тремя четвертями всех земных ресурсов
и только для себя может обеспечить права, лицемерно
признаваемые за всеми людьми: право на хлеб, крышу,
одежду, здоровье и т. п. И еще меньше — правами
равенства, свободы, справедливости, мира, в том числе
правом на образование, на доступ к культуре.
И это еще не самое страшное! Мы несемся навстречу
планетарной катастрофе, которая ставит под вопрос
жизнь на Земле.
Прогресс начинает оборачиваться против человека,
заключает Эрве Базен.
Через семь лет после выхода книги Э. Базена
бестселлером становится еще одна книга из этой же серии.
На этот раз в центре внимания оказался видный
169
Ватикан и современная культура
французский литератор, директор парижского
еженедельника «Пуэн» и обозреватель радиостанции
«Европа-1» Клод Эмбер. Подобно Эрве Базену, он
разделяет тревогу за судьбы буржуазной цивилизации. Его
книга — впечатляющий документ кризиса всех
установлений буржуазной культуры, как и кризиса религии,
традиционно связанной с этой культурой.
Парижский еженедельник «Экспресс», рупор правых
буржуазных кругов, предпослал рецензии на книгу
К. Эмбера выразительный заголовок — «Общество без
компаса».
Сам автор декларирует свою беспристрастность:
он не защитник и не прокурор общества, к которому
принадлежит. Тем ценнее должно быть его
свидетельство.
К. Эмбер рассказывает о своей собственной духовной
эволюции, которая, как ему не без оснований кажется,
характерна для многих представителей его поколения.
Судьба распорядилась так, что к первому причастию
он пришел в церковь вместе со своими сверстниками
(этот обряд у католиков традиционно совершается
весьма торжественно). Случилось это 13 июня 1940
года, накануне разгрома Франции фашистской Германией
и вступления гитлеровцев в Париж.
«В церкви все плакали,— пишет К. Эмбер,— в тот
день Франция была на коленях». Сегодня он
вспоминает о том, что сказал тогда в церкви детям старый
аббат. Он говорил им о будущем. О том, что будет,
когда война кончится, и о том, какими счастливыми
они станут, когда люди совершат великие научные
открытия, станут летать на огромных самолетах через
океан и даже, быть может, доберутся до Луны, добьются
продления жизни, превратят пустыни в плодоносящие
сады...
170
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
«Чтобы дать нам возможность поиграть с надеждой,—
замечает с горечью Эмбер,— святой дух надел на нос
аббата розовые очки Жюля Верна». Но разве не
сбывается то, чем, как мог, утешал детей старый аббат?
Да, отвечает автор книги, мы достигли поистине
фантастических успехов в развитии науки и техники. Но если
бы тот аббат дожил до наших дней, то он, быть может,
восхитился бы тем, как сбылись его предсказания, но
наверняка был бы угнетен тщетностью своего
оптимизма. Ибо, продолжает Эмбер, по мере того как наука
и техника входят через широко открытые двери в наши
дома, мораль, основанная на наших привычных
духовных ценностях, вылетает в окно. Наша мораль,
построенная на двух опорах — церкви и образовании, терпит
такое же поражение, какое потерпела наша армия 13
июня 1940 года.
Эмбер пишет, что во Франции все более ощущается
неудовлетворенность, ширится идейный разброд и
преодолеть его не в состоянии ни комфорт, ни накопление
вещей. Напротив, материальный прогресс, рост
потребления вызывают у нас своего рода неизлечимую
булеримию — острое заболевание нервной системы.
Растет тревога по мере того, как раскалывается общество,
как утрачиваются традиции, как нарушается иерархия.
Будущее сегодня уже не представляется нам таким,
каким представлялось раньше. Мечты о нем уже не
порождают надежд, какие пытался пробудить у нас
наш священник, мысль о будущем нас тревожит и более
того — вызывает отчаяние. Разумеется, Эмбер оценивает
перспективы общественного развития своей страны
как представитель своего класса, у которого нет
будущего. Но ведь именно этим во многом и определяется
духовная атмосфера буржуазного общества.
Глубокую тревогу у него вызывает тот факт, что
171
Ватикан и современная культура
рухнули духовные ценности, которые обеспечивали
буржуазии ее господство. «Наши старые компасы пришли
в негодность, а новых у нас нет,— пишет Эмбер.—
Многовековые заветы, которые бог эпохи христианства
заключил с нашими народами, разорваны. Какой новый
бог, какой идол заменит старого, чтобы возродить нашу
мечту о будущем? Тайна!.. Боги старого мира в своих
сумерках испытывают тревогу, зная, что в наших
руках — проклятое кольцо: ядерное оружие, способное
сделать кого-то хозяином всего мира... Если только
оно не сожжет планету, которая вспыхнет едва
заметной искрой в космическом океане».
На что надеяться? «Другой мир, другие люди, другие
ритуалы, другая правда постучат в нашу дверь,—
надеется Эмбер.— Но когда и как? Мы живем, не зная
ответа на этот вопрос». Мы пытаемся узнавать, который
час, говорит он, глядя на циферблат без стрелок.
Показательно, чтр Эмбер осознает неспособность
своего класса ни изменить эту ситуацию, ни
присоединиться к тем, кто борется за создание нового мира,
и единственное, что остается, по его словам,— это
проклинать нынешний гнилой мир, который является
«собственной плотью этих людей». Для себя Эмбер
выбирает позицию постороннего наблюдателя. «Что
касается меня, человека, наблюдающего за тем, как на
арене нашей планеты изо дня в день разыгрывается
спектакль «великого перехода» в тысяче картин, то я
говорю об увиденном скорее с любопытством, нежели
с уверенностью. Со своей ролью и в своей театральной
маске я нахожусь между сценой и публикой, на скамье,
отведенной цдя представителей прессы, заменяющей
ныне античный хор».
Но жизнь, как известно, не театр, выбор в пользу
старого или нового мира приходится делать, и в
172
«Ладья Петрова» в бурном море современной культуры
конечном счете Эмбер его видит в том, чтобы как-то
подлатать старое буржуазное общество и
трансформировать социалистическое, объединив их в некоем новом
Ренессансе «с новой индивидуальной моралью и
трансформированной коллективистской идеологией», как
пишет рецензент его книги в журнале «Пуэн».
Эрве Базен и Клод Эмбер, каждый на свой лад,
представили глубокие человеческие свидетельства той
драмы, которую переживает буржуазная цивилизация,
утрачивающая свои духовные, в том числе и религиозные,
основы. Но это — свидетельства людей неверующих,
хотя и сожалеющих об утрате веры и невозможности
верить в мире, не оставляющем места для веры, это
свидетельства представителей светской культуры.
Ни один из них не связывает никаких надежд на
возрождение общества с религиозным возрождением.
А ведь именно эту культуру церковь стремится
«пропитать» христианским духом, вернуть ей христианские
ценности. Кажется, она безнадежно опоздала.
Похоже, что Генрих Гейне, призывая, более ста лет
назад, «оставить небо ангелам да воробьям» ', пророчил
о нынешних временах.
1 Гейне Г. Стихотворения. Поэмы. Проза. M., 1971, с. 426.
Глава
ш
У ИСТОКОВ
ХРИСТИАНСКОЙ
КУЛЬТУРЫ
Ватикан и современная культура
«Новая земля и новые небеса»
жт а крутых поворотах истории перед церковью каж-
** дый раз с новой остротой вставала поистине вечная
проблема христианской культуры. На заре христианства
в условиях гибели античной цивилизации церкви удалось
выковать в огне борьбы с язычеством и варварством
собственную концепцию жизни и сформировать на ее
основе новую культуру. На пороге третьего
тысячелетия, когда кризис западной цивилизации, в течение
многих веков связанной с христианством,
сравнивают по масштабам и исторической значимости с
кризисом времен краха Римской империи ', когда
оспаривается само «христианское вдохновение»,
открытость культуры трансцендентным ценностям,
католические идеологи, опираясь на исторические традиции и опыт
церкви, пытаются представить ее единственной силой,
способной противостоять «апокалипсису» современной
культуры. По примеру первых христиан, сумевших
создать «великую христианскую культуру как следствие
своей жизни во Христе», церковь сегодня призывает
верующих создать новую христианскую культуру,
соответствующую требованиям людей нашего времени и
верную Евангелию 2. Новая христианская культура,
наследница лучших достижений христианской
цивилизации прошлого и христианских ценностей, должна,
по мысли ее идеологов, служить заградительным
щитом против «регрессивных и извращенных импульсов
материалистического гуманизма», этого «современно-
1 L'Osservatore Romano, 1979, 12 luglio.
2 La Civilta Cattolica, 1980, N 3185, p. 21.
176
У истоков христианской культуры
го издания варварского и языческого видения жизни» .
Все чаще церковь обращается к своим истокам.
Однако известно, что любые исторические аналогии
всегда относительны и таят в себе большие опасности.
Как складывалась христианская культура? Каким
образом, какой ценой совершался «великий
исторический синтез» между христианством и античной, а затем
и варварскими культурами, синтез, заложивший
фундамент средневековой цивилизации? Каковы его реальные
достижения? В чем его значение для развития культуры
последующих эпох? Какова специфика условий,
породивших христианскую культуру? И в соответствии с этим
может ли церковь в специфических условиях
современности претендовать на культуротворческую роль, которую
ей пришлось сыграть во времена перехода от поздней
античности к средневековью?
Для понимания процесса формирования
христианской культуры принципиальное значение имеет
замечание Ф. Энгельса о том, что «с религией, которая
подчинила себе римскую мировую империю и в течение
1800 лет господствовала над значительнейшей частью
цивилизованного человечества, нельзя разделаться,
просто объявив ее состряпанной обманщиками
бессмыслицей. Чтобы разделаться с ней, необходимо прежде суметь
объяснить ее происхождение и ее развитие, исходя из тех
исторических условий, при которых она возникла и
достигла господства. В особенности это относится к
христианству. Ведь здесь надо решить вопрос, как это
случилось, что народные массы Римской империи
предпочли всем другим религиям эту бессмыслицу,
проповедуемую к тому же рабами и угнетенными, так что,
наконец, честолюбивый Константин увидел в принятии
этой бессмысленной религии лучшее средство для того,
1 La Civilta Cattolica, 1980, N 3185, p. 21.
12 P. Т. Рашкова 177
Ватикан и современная культура
чтобы возвыситься до положения самодержца римского
мира» '.
Известно, что кризис рабовладельческого строя не
породил социальных сил, способных произвести
революционное переустройство общества. Переход к новой
формации совершался стихийно. При тогдашнем
положении вещей выход, спасение для порабощенных,
угнетенных и впавших в нищету — выход, общий для всех
этих различных групп людей с чуждыми или даже
противоположными друг другу интересами, мог быть
лишь в области религии 2.
В этих условиях христианство выступает как новая
фаза развития религии, фаза, которой, по словам
Энгельса, «предстояло стать одним из революционней-
ших элементов в духовной истории человечества»3.
Переворот в умонастроениях, мировоззрении и
религиозных представлениях той эпохи находил отражение в
новых идеологиях, вытеснивших ту, на которой
зиждилась античная культура в пору ее расцвета. Наиболее
яркое отражение этот переворот нашел в идеологии
угнетенных классов. Их борьба со старым миром и
его порядками, со старой культурой и создала условия
для формирования новой культуры, оказавшейся на века
связанной с христианством. При этом важно учитывать,
что христианство никогда не было просто одним из
религиозно-философских течений, плодившихся тогда
во множестве. Отрицая «все национальные религии и
общую им всем обрядность и обращаясь ко всем
народам без различия, христианство само становится первой
возможной мировой религией» 4.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 307.
2 См. там же, т. 22, с. 483.
3 Там же, с. 478.
4 Там же, т. 19, с. 313.
178
У истоков христианской культуры
Возникнув внутри иудейских сект, христианство очень
скоро сумело порвать стеснительные путы иудаизма и
шагнуть на широкие просторы греко-римского мира.
Это открыло для него захватывающие перспективы
превращения в универсальную, а затем и
общеобязательную всемирную религию, способную в корне изменить
всю жизнь и миросозерцание своих последователей.
В этой перспективе утверждавшееся христианство
формирует культуру. Ее религиозный характер имел
огромное значение для судеб европейской культурной
традиции.
Новая культура исподволь складывается под
воздействием идеалов и ценностных ориентации, выдвинутых
христианством. При этом нельзя забывать, что
христианство не «придумало» свои идеалы, а почерпнуло их из
социальной действительности эпохи и освятило именем
бога.
Христианство гордо начинает с того, что
провозглашает себя «царством не от мира сего» и обещает
через воскресение своего божественного основателя
обновить жизнь на началах добра и справедливости.
«Мы... ожидаем нового неба и новой земли, на которых
обитает правда»,— проповедует апостол Петр (2 Пет.,
3 : 13). «Кто во Христе, тот новая тварь; древнее
прошло, теперь все новое»,— возвещает апостол Павел
(2 Кор., 5: 17).
Первоначальное христианство выдвигает новые
духовные идеалы и основополагающие принципы
нравственности — равенство и братство всех людей, любовь
к ближнему как отражение божественной любви к
человеку, ради спасения которого Христос принес себя в
жертву. Несмотря на весь утопизм и иллюзорность
этих идеалов, они имели огромную притягательную силу,
ибо созревали в недрах античной культуры и выросли из
179
Ватикан и современная культура
«вечных», простых и понятных общечеловеческих
идеалов среди наиболее обездоленных слоев населения
Римской империи. Христианство освятило их именем своего
божественного основателя. «Равенство всех людей,—
писал Ф. Энгельс,— греков, римлян и варваров,
свободных и рабов, уроженцев государства и иностранцев,
граждан государства и тех, кто только пользовался его
покровительством, и т. д.— представлялось античному
человеку не только безумным, но и преступным, и было
последовательно, что первые его начатки в христианстве
подвергались преследованиям.— В христианстве
впервые было выражено отрицательное равенство перед
богом всех людей как грешников и в более узком смысле
равенство тех и других детей божьих, искупленных
благодатью и кровью Христа» '.
Христианство выдвинуло учение о том, что условием
спасения и обретения благодати является не внешнее,
а внутреннее «делание», бегство от мира, а не активно
преобразующая деятельность в нем. Самоотречение от
мира и аскетизм, которые компенсировались надеждой
на воздаяние в потустороннем мире, были возведены
в один из основных этических принципов новой
мировой религии. «Только надеждой на воздаяние в
потустороннем мире можно было возвести стоико-филоновское
самоотречение от мира и аскетизм в один из основных
этических принципов новой мировой религии,
способной увлечь угнетенные народные массы» 2,— писал
Ф. Энгельс.
В столкновении реального стремления масс к
освобождению и иллюзорной формы разрешения этого
стремления исключительно в области сознания, в воображе-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 636.
2 Там же, т. 22, с. 483.
180
У истоков христианской культуры
нии, кроется причина глубокой внутренней
противоречивости рождавшейся христианской культуры.
Новым ценностям и идеалам христианство сразу же
придает «боговдохновенный» характер, освящает именем
бога и делает их тем самым общеобязательным для всех
христиан. С этих идейных позиций христианство
формирует новую культуру.
Приписывать христианству сомнительную заслугу
уничтожения античной культуры и видеть в его торжестве
причину гибели Римской империи — значит придавать
этой религии не принадлежащее ей значение, хотя
очевидно, писала советская исследовательница Е. М. Штаер-
ман, что отход масс от официального мира и его
ценностей как раз в то время, когда идеологический фактор
приобретал все большее значение, делал христианство
революционным течением. Подрывая моральную опору
империи — веру в ее необходимость и вечность, оно
приближало ее крушение '. Все старые официальные
ценности — римский патриотизм, гражданственность,
воинская доблесть защитников — отрицались
христианством.
Античная культура постепенно сходит с исторической
арены не потому, что ее погубило христианство.
Причины гибели античной культуры более глубокие и
коренятся в кризисе системы ее ценностей. «Она перестала
соответствовать реальным потребностям и интересам
новых классов, утратила социальную базу, стала
приходить в противоречие с действительностью.
Напрасными оказались попытки государства насильно
заставить верить в то, во что уже не верили
добровольно» 2.
1 См.: Штаерман Е. М. Кризис античной культуры. М., 1975, с. 172.
2 Там же.
181
Ватикан и современная культура
Основу кризиса империи составляла борьба между
обреченным античным укладом и феодализирующимся
неантичным. Эта борьба оказала решающее влияние на
судьбу римской культуры '.
Предвестниками надвигающегося кризиса стали
девальвация ценностей официальной культуры и
постепенно увеличивавшийся разрыв между культурой верхов и
народными низами. Эта культура еще порождала
многих крупных деятелей. Достаточно вспомнить имена
Тацита, Ювенала, Лукиана, Сенеки, Эпиктета. Однако
они, писала Е. М. Штаерман, в отличие от историков,
писателей, философов, ораторов прежних времен,
обращавшихся ко всем афинским или римским гражданам и
находивших у них живой отклик, оставались
чуждыми современному им простому народу. Культура
империи превратилась в культуру элиты, не
предназначенную для «плебса, не имевшего мудрости». А это было
несомненным показателем ее близкого упадка.
Кризис античной культуры начался задолго до
окончательного торжества христианства.
«Уже современники Августа, писал французский
историк Г. Буасье, несмотря на блеск великого
царствования, который мог их обмануть, неясно ощущали, что
упадок начинается; они чувствовали, по словам поэта,
что Рим не в состоянии был более выдерживать своего
величия. Они не ошибались: вершина была достигнута,
надо было приготовляться к спуску. И с этого момента в
течение четырех веков все спускаются; падение то
ускорялось, то замедлялось, но никогда не
останавливалось» 2.
Первый этап интенсивной разработки принципов и
1 См.: История древнего мира. Упадок древних обществ. М.,
1982, с. 242—244.
2 Буасье Г. Падение язычества. Спб., 1907, с. 501—502.
182
У истоков христианской культуры
ценностей христианской культуры приходится на
II—III века. Христианство начинает все шире
распространяться, оставаясь при этом лишь одним из
многочисленных культов Римской империи. Впечатляющую
картину неуклонного роста популярности христианства
среди самых разных социальных слоев рисует Тертул-
лиан в конце II века: «Мы наполняем города, дворцы,
острова, муниципии, селения, даже лагеря, трибы, деку-
рии, дворец государя, сенат, форум, вам оставляем одни
только ваши храмы» '.
И хотя в полемических целях Тертуллиан явно
преувеличивает успехи христианства (исторические данные
не подтверждают такого широкого распространения
нового культа в его время), однако оно набирает такую
силу, что начинает противопоставлять себя и
государству, и официальному культу, и официальной идеологии.
Идея величия и вечности Рима, его провиденциальной
миссии господствовать над всеми народами, принося
им счастье и мир, являлась в то время центральной
идеей, объединявшей все остальные элементы
официальной идеологии 2. В противоположность ей христианство
объявляет «вечный Рим» «царством Сатаны». «Пал, пал
Вавилон, великая блудница» (Откр., 18:2),— так гневно
пророчил Риму его грядущую судьбу автор
Апокалипсиса, отразивший демократические устремления первых
христиан. Ранняя церковь противопоставляет себя Риму
как «царство не от мира сего», как «град божий», хотя в
виде разработанной концепции это представление будет
сформулировано лишь через несколько веков
Августином Блаженным.
1 Цит. по: Преображенский П. Ф. Тертуллиан и Рим. Л., 1937,
с. 31.
2 См.: История древнего мира. Упадок древних обществ, с. 106.
183
Ватикан и современная культура
Однако христианство не могло ограничиться простым
отрицанием старой культуры. Переплавка ценностей
античной цивилизации в горниле новой религии на много
веков вперед определила содержание
культурно-исторического процесса.
Отношением новой религии к античной цивилизации
и ее способностью усвоить достижения последней в
значительной степени определялось значение
христианской культуры для последующих эпох.
Античные противники христианства главную его
опасность видели в том, что оно ненавидит и разрушает
античную культуру. Еще Августин жалуется, что в
Африке, стране, давшей Тертуллиана, Киприана, Арнобия,
Лактанция (и, добавим, самого Августина), при
встрече с христианином «его оскорбляли, над ним
издевались, подшучивали, называли невеждой, дураком,
человеком без ума и познаний» '. Враждебным
отношением первых христиан к культуре отрицаемого ими мира
объясняется презрение и ненависть образованных
слоев античного общества к «религии черни».
Во II—III веках христианские апологеты, защищая
свою религию, пытаются доказать ее превосходство, а
для этого им приходится сопоставлять ее ценности и
идеалы с идеалами античной культуры и дойти до
оснований, на которых покоилась античная цивилизация.
Прежняя культура была подвергнута резкой критике
и пересмотру во всех направлениях — в философии,
этике, искусстве, религии, обычаях и традициях, нравах и
социальных учреждениях. В этих условиях главным
становился вопрос о том, как отнесется новая религия к
культурному наследию античности.
Не утратили актуальности до настоящего времени
Цит. по: Буасье Г. Падение язычества, с. 496.
184
У истоков христианской культуры
труды русского историка М. С. Корелина, считавшего,
что античная культура была самой глубокой
причиной столкновения христианства с язычеством и что
интересы культуры были на первом месте для обеих
партий — языческой и христианской. Античный мир в эту
эпоху обладал высокой цивилизацией. У него была своя
наука, он справедливо гордился своей философией и
достиг неподражаемого совершенства в литературе и
искусстве. Но вся высокая культура была насквозь
пропитана язычеством. «Герои науки и философии были
или безбожники, или язычники,— писал М. С. Коре-
лин,— вся литература заимствовала свои сюжеты из
мифологии, совершеннейшие эстетические типы в
искусстве изображали богов. Язычество умерло как религия.
Но оно продолжало жить в культуре. Как отнесется
христианство к этой цивилизации?.. Признает ли в ней
проявление лучших сторон человеческого духа и осветит
ее своим авторитетом или отвергнет ее как продукт
язычества, проникнутый духом идолопоклонства?»
С самого начала среди апологетов новой религии (а в
это время возникает новый жанр в истории культуры —
христианская апологетика II—III веков, призванная
ниспровергнуть старую культуру, как покоившуюся на
ложных основаниях, и обосновать новую, защищая от
противников христианства ее идеологические основы)
со всей очевидностью намечаются два основных течения
в отношении к античной культуре. Одно из направлений
(при всем разнообразии оттенков внутри него)
отражало позицию полного неприятия культуры «века сего»
определенной частью идеологов первоначального
христианства. Не без оснований известный протестантский тео-
Корелин М. С. Падение античного миросозерцания. Спб.,
1901, с. 167—168.
185
Ватикан и современная культура
лог Р. Нибур характеризует позицию представителей
этого направления как «христианский негативизм» '.
«Антикультурное христианство», по выражению Р. Ни-
бура, от Тертуллиана до Кьеркегора сыграло важную
роль в формировании церковного отношения к культуре.
Для наиболее ярких представителей этого
направления — Татиана, Тертуллиана, Арнобия, папы
Григория I — античная культура — это «творение дьявола»,
достойное лишь того, чтобы его разоблачать как
пагубное заблуждение 2.
Роль традиции Татиана — Тертуллиана в истории
католической культуры зачастую затушевывается
клерикальными авторами. Одновременно превозносится
противоположная ей традиция. Видный современный
философ-неотомист Этьен Жильсон использует в качестве
подтверждения приверженности церкви второй традиции
пример с Татианом. Автор трактата «Против греков»
Татиан был непримиримым врагом языческой культуры.
«Ваши книги,— пишет он, обращаясь к эллинам,—
подобны лабиринтам, а читающие их — бочке Данаид. Вы
разорвали мудрость на части, лишив себя истинной
мудрости. Бога вы не знаете... Поэтому все вы ничтожны и,
хотя присваиваете себе дар слова, рассуждаете как
слепой с глухим» 3. Фанатизм и нетерпимость в конце
концов привели его к беде: он отрекся от христианства,
основал секту энкратистов и был казнен. Напомнив
историю Татиана, Э. Жильсон замечает: «В любом случае
показательно для истории христианской мысли, что
1 Niebuhr R. Christ and culture. N. Y., 1975, p. 47.
2 Майоров Г. Г. Формирование средневековой философии.
M., 1979, с. 62.
3 Цит. по: Майоров Г. Г. Формирование средневековой
философии, с. 62.
186
У истоков христианской культуры
этот заклятый враг греческой философии умер вне
церковной общины, в то время как те, которые считали
благодетельным для христианства все, что было добрым
и истинным в греческой культуре, умерли мучениками
и святыми» '.
С самого начала этой традиции христианской
культуры противостоит Юстин, за которым следуют Климент
и Ориген, Лактанций и Боэций. «Юстин,— пишет
советский исследователь Г. Г. Майоров,— открывает первую
страницу многовековой истории сознательной
ассимиляции христианскими мыслителями элементов языческой
философской культуры. Его основная позиция: греческая
философия находится в гармонии с христианским
учением и подтверждает его своими лучшими образцами —
станет одной из классических позиций в последующую
эпоху» 2. Роль этого направления в истории культуры
постоянно подчеркивается христианскими историками
и философами. Р. Нибур, отмечая «культурный
негативизм» линии Тертуллиана и его последователей,
показывает роль других мыслителей: «Не Тертуллиан, но
Ориген, Климент Александрийский, Амвросий и
Августин проявили инициативу в преобразовании
римской культуры. Не Бенедикт, но Франциск,
Доминик и Бернар Клервоский осуществили реформу
средневекового общества, часто приписываемую
Бенедикту» 3.
Что же берет из античного философского наследия
христианская культура? Прежде всего — не материа-
1 Gilson E. History of christian philosophy in the Middle Ages.
N. Y., 1950, p. 16.
Майоров Г. Г. Формирование средневековой философии,
с. 61—62.
3 Niebuhr R. Christ and culture, p. 57.
187
Ватикан и современная культура
листические, а идеалистические идеи, «ибо если
классическая греческая философия в последних своих формах,
особенно в эпикурейской школе, приводила к
атеистическому материализму, то греческая вульгарная
философия вела к учению о едином боге и бессмертии
человеческой души» !.
Забота об усвоении и переработке античного
культурного наследия в значительной степени определялась
тем, что «содержание христианской доктрины для
образованных людей античности и для господствующего
класса отживающего рабовладельческого общества и
формирующегося общества феодального было
непосредственно связано с античной культурой и питалось в основном
античной философией с ее значительным научным
содержанием, правда, весьма существенно видоизмененной
под влиянием новой задачи, вставшей перед старым
обществом» 2.
Развенчивая властителей дум древности,
христианские апологеты противопоставляют философии
мудрость как «божественный дар». «Вся мудрость
человеческая заключена в одном,— пишет Лактанций
в «Божественных наставлениях»,— познавать и
почитать бога,— таков наш догмат, таков смысл (нашего
учения)» 3.
Уже в посланиях апостола Павла дается подобная
установка по отношению к «мудрости века сего». В
Первом послании к коринфянам апостол Павел считает нуж-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 308.
2 Сказкин С. Д. О социальной роли и идейном содержании
христианства.— Из истории социально-политической и духовной жизни
Западной Европы в средние века. М., 1981, с. 132.
3 Цит. по: Бычков В. В. Эстетика поздней античности. М.,
1978, с. 94.
188
У истоков христианской культуры
ным подчеркнуть, что он приходил «возвещать...
свидетельство божие не в превосходстве слова или
мудрости, ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме
Иисуса Христа, и притом распятого» (1 Кор., 2:1,2), и
что «слово мое и проповедь моя не в убедительных
словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы»
(1 Кор., 2:4). Апостол Павел увещевает колоссян:
«Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и
пустым обольщением, по преданию человеческому, по
стихиям мира, а не по Христу» (Кол., 2:8).
Отвергая античную философию по причине ее
созерцательности и бесполезности для человека,
христианские апологеты противопоставляют ей активную,
деятельную сторону христианства.
Однако последнюю апологеты понимают как
необходимость подражать Христу в его жизни и делах, то
есть как религиозно-нравственный образ жизни. Такое
понимание деятельности имело далеко идущие
последствия для христианской культуры. Историческая
ограниченность позиции христиан, справедливо замечает
В. В. Бычков, приводит в средние века к абсолютизации
религиозной практики и к стремлению установить
полный контроль над всеми сферами деятельности
человека, что пагубно сказалось прежде всего на развитии
науки и техники в этот период '.
Самая большая уступка, которую можно сделать
философскому постижению истины, утверждал Тертул-
лиан,— значит сказать, что философия только
стучалась в двери истины 2.
Это был разрыв с античной философской
традицией, не знавшей церкви, которая обладала обязательной
Бычков В. В. Эстетика поздней античности, с. 91—92.
2 См.: Преображенский П. Ф. Тертуллиан и Рим, с. 174.
189
Ватикан и современная культура
для всех истиной. Отныне церковь покоится на
собственной традиции, освященной божественным авторитетом.
«Традиционализм заставлял объявлять войну
свободному разумному толкованию... Разум торжественно
изгонялся, на его место явно или тайно ставилась
традиция. А за его осуждением следовало и осуждение
языческой литературы и науки, если только последние не
успевали как-нибудь просочиться в традиционное
изложение обязательной догмы. Таким образом, у Тер-
туллиана рационализму противополагается не
отречение от разума, а авторитет церкви, целокупность
церковной традиции» ',— писал советский историк П. Ф.
Преображенский.
Тертуллиан различал два направления в античной
философии. Первое — признает существование
создателя и устроителя мира, второе — отрицает его. Первое
представляет Платон, второе — Эпикур, их учения
соответственно обозначаются как humanitas (изысканность,
утонченность) и duritia (грубость, бездушие).
Тертуллиан верно подметил основное размежевание
философии. Понятно, что христианство могло воспринять
только идеалистическое платоновское направление —
«Platonis humanitas» и на протяжении всей своей
истории осталось врагом материалистического, этого
презрительно именуемого «Epicuri duritia» 2.
«Истине мы учились у пророков и Христа, а не у
философов, не у Эпикура» ,— говорил Тертуллиан.
Вполне закономерным было и его отношение к
Аристотелю: от всего сделанного им и его школой
Тертуллиан усвоил только одно — что все это мучительно
длинно, скучно и бесполезно.
1 См.: Преображенский П. Ф. Тертуллиан и Рим, с. 174.
2 Там же, с. 174—175.
3 Там же, с. 176.
190
У истоков христианской культуры
Борьба Тертуллиана против Академии означала
разрыв с традицией античности. Отношение старой и новой
философии, старой и новой культуры Тертуллиан
выразил в известной формуле: «Итак, что (общего) у Афин и
Иерусалима? Что у Академии и Церкви? Что у
еретиков и христиан? Наше учение берет начало с портика
Соломона, который сам сообщил, что господа «следует
искать в простоте сердца» 1. Противопоставление Афин
и Иерусалима стало своеобразным культурным
символом, возвещенным новой религией.
Знаменательной вехой в истории христианской
культуры является «константиновский поворот», то есть
превращение христианства в официальную
государственную религию Римской империи.
Католическая традиция считает его великим
культурным переворотом, «культурной революцией IV века».
Начало «константиновской эры» в истории церкви
трактуют как рождение «третьего рода человечества»,
христианского, в отличие от иудейского и языческого.
Христиане называют себя «наш народ», чтобы их не
смешивали с другими. Это самосознание античных
христиан, которые имели свою собственную концепцию
жизни и особые способы ее выражения, и называют
«христианской культурой».
Победа христианства над язычеством была
обусловлена исторической необходимостью. Христианство,
связанное с переходом к более прогрессивному
общественному строю — феодализму, взяло на себя
историческую задачу его идеологического и духовного
оснащения.
В IV веке с утверждением христианства в государ-
1 Цит. по: Преображенский П. Ф. Тертуллиан и Рим, с. 176.
191
Ватикан и современная культура
ственной и общественной жизни Римской империи
происходит глубокий переворот в области духовной культуры.
Значение этого переворота определялось тем, что,
получив некоторые государственные и политические
полномочия, церковь начинает корректировать свои прежние
принципы в соответствии с новым положением вещей.
Она очень скоро освобождается от «наивностей»
раннего христианства с его демократическими идеалами,
сыгравшими в свое время важную роль в
утверждении новой религии среди наиболее обездоленных слоев
Римской империи. Но ведь именно в соответствии с
ними первоначально формировалась христианская
культура.
«Христианские писатели по-прежнему осуждали
бессмысленное расточительство, выступали против
насилия, противопоставляли град земной граду божьему,
основанному на любви к богу, но этот мир оставался
несовершенным, и это несовершенство они объясняли
человеческой испорченностью,— пишет И. С. Свенцицкая.—
Нужно изменить человека, а не общество: «господин» и
«раб» всего лишь пустые слова. Один из крупнейших
проповедников конца IV века Иоанн Златоуст говорил,
что если раб и может освободиться, то ему следует
остаться рабом» *.
Демократический облик ранней церкви тоже
претерпевает глубокие изменения. Чем богаче становилось
духовенство, тем пышнее оформлялся культ. За более
широким и общим распространением христианства
естественно следовало возрастание внешнего блеска во всем,
касающемся богослужения, пишет Д. С. Робертсон.
Церкви строились и украшались с большими расходами,
священнослужители одевались в пышные облачения, и вве-
1 Свенцицкая И. С. От общины к церкви. М., 1985, с. 221.
192
У истоков христианской культуры
дены были многие новые обряды и церемонии...
Блаженный Иероним жалуется на великолепие, проявляемое в
церквах К
Правда, долго еще христианские проповедники
обличали царящее в мире зло. Так, один из крупнейших и
популярнейших проповедников на Западе Амвросий Ме-
диоланский выступал против гордости и
несправедливостей сильных мира сего, отрицал законность
привилегий богачей, а право на владение землей
называл единственным природным правом, в то время
как частную собственность считал возникшей из
насилия.
Однако обличения Амвросия и многих других
проповедников носили чисто словесный характер. Они не
превращались в систематическую и глубокую критику
несправедливых общественных порядков. Как не без иронии
писали Ф. Энгельс и К. Каутский, христианские
проповедники довольствовались тем, что порицали римское
общество, «и притом в таких резких выражениях, что в
сравнении с ними самый резкий язык современных
социалистов и даже негодующие крики анархистов
кажутся весьма кроткими» 2.
Ко времени утверждения христианства в
государственной и общественной жизни Римской империи
«процесс разложения старого мира» достиг своего предела.
Христианство уже в течение нескольких столетий
выступало, как писал Ф. Энгельс, в качестве
«единственного элемента, который противостоял этому процессу
разложения — ибо само христианство было его
собственным неизбежным продуктом — и который поэтому
1 См.: Робертсон Д. С. История христианской церкви. Спб.,
1890, т. 1, с. 222.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 502.
13 Р. Т. Рашкова
193
Ватикан и современная культура
Папа Сильвестр и император Константин.
Фреска.
сохранялся и рос, тогда как другие элементы были
только мотыльками-однодневками» \
Мы уже говорили о причинах падения античной
культуры, о том, что едва ли стоит приписывать
только христианству «заслугу» гибели античной
цивилизации.
Однако не стоит сбрасывать со счетов и то, что
церковь в значительной степени способствовала этому
процессу. Утверждения буржуазных историографов и тео-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 472.
194
У истоков христианской культуры
логов (и не только католических) об исключительной
«культуротворческой» роли христианства в прошлом
носят апологетический характер.
В IV веке церковь утвердила свои позиции в
государственном и догматическом плане благодаря
Миланскому эдикту 313 года императоров Константина и Лици-
ния и принятию символа веры на Никейском соборе в
325 году, а затем его утверждению на
Константинопольском соборе в 381 году. Однако победа христианства
отнюдь не была такой триумфальной, как пытаются ее
изобразить клерикальные историографы. Начался новый
этап ожесточенной борьбы на два фронта: против
языческой культуры и против внутренних смут и неурядиц,
которые едва не привели к расколу церкви на множество
враждующих сект и течений.
В конце IV века, а именно в 392 году император
Феодосии (379—395) издал важный закон для всей
империи, запрещавший публичное и частное отправление
языческого культа. Жертвоприношения и гадания, даже
если они совершались без всякой политической цели, в
нем признаются изменничеством, подлежащим
уголовному наказанию... Тяжелые штрафы налагаются на тех,
кто будет входить в языческие храмы» '.
Но эдикт императора не привел к полному
разрушению и исчезновению язычества. Время от времени
конфликт между христианским и языческим
мировоззрениями разгорался с новой силой. IV век, пишет
И. Н. Голенищев-Кутузов, был поприщем борьбы между
новой государственной религией, римскими традициями
и восточными культами 2.
1 См.: Робертсон Д. С. История христианской церкви, с. 265.
См.: Голенищев-Кутузов И. Н. Средневековая латинская
литература Италии. М., 1972, с. 18.
195
Ватикан и современная культура
В конце IV века под ударами варваров рухнула
Римская империя, фактически распавшись на две части —
Западную и Восточную. Еще почти через сто лет, в 476
году, пала императорская власть в Западной части
Римской империи. С этого времени главенство над Римом
получил епископ вечного города, присвоивший себе
титул папы. Спустя всего двадцать лет после принятия
Миланского эдикта император Константин покидает Рим
и основывает новую столицу империи —
Константинополь. Древняя столица античного мира, ее политическое
и культурное значение по-прежнему обеспечивают
авторитет и первенство римских епископов. «Вечный» Рим
превращается в «священный». «Не человеческий, а
божественный авторитет основал римскую церковь»,—
утверждал папа Иннокентий I. Все чаще обращаются папы
к «божественному авторитету» для утверждения новых
христианских ценностей и основанной на них
христианской культуры.
«Великий исторический синтез»
Процесс формирования католицизма растягивается на
века, и формальное разделение западной и восточной
церквей произойдет лишь в 1054 году. Однако мы можем
говорить о том, что вместе с папством и утверждением
западной ветви в христианстве как особого
направления этой религии формируется постепенно и
специфическая католическая культура, и специфическая
политика пап в этой области.
Свои притязания на вселенскую власть и римское
наследие папы обосновывали ссылками на
«патримонию святого Петра» и «дар императора Константина».
Теоретики католицизма объявили Римскую империю
196
У истоком христианской культуры
последним земным царством, после которого наступит
вечное «царство небесное» 1.
Начало западной церкви и папства как ее
важнейшего института католические историографы датируют
временем возникновения самого христианства и
епископством апостола Петра в Риме, прямыми наследниками
которого по сей день считают себя папы римские.
Уже папа Дамасий (366—384) при поддержке
императора Феодосия ведет борьбу на два фронта —
против арианства 2 и язычества. На созванном
императором в Константинополе соборе (381 г.) императорским
указом была утверждена вера в «единосущность».
Еретики, отвергавшие этот догмат, приравнивались к
язычникам, объявлялись врагами государства и подлежали
строгому наказанию. «За пролитую кровь и за массовое
разрушение храмов, библиотек и арианских церквей
несут ответственность как император Феодосии, так и
папа Дамасий, благословлявший деятельность
императора как создателя единой, всеимперской, обязательной,
государственной религии. Феодосии создал единую
церковь, а Дамасий признал единственно правильным
перевод Библии на латинский язык, сделанный Иеро-
нимом (так называемую Вульгату), и требовал
уничтожения всех других переводов Библии, не совпадавших
полностью с переводом его друга и соратника» 3.
Еще до указа императора Феодосия I против
язычников церковь начинает гонения на своих вчерашних
1 См.: Колесницкий К. Ф. «Священная Римская империя»:
притязания и действительность. М., 1977, с. 3—4.
2 Арианство — течение в христианстве в IV—V вв., сделавшее
попытку преодолеть противоречие между библейским монотеизмом
и учением о Христе как божестве. Арианство не принимало один
из основных догматов официальной церкви о единосущности бога-отца
и бога-сына, считая его двоебожием.
3 Лозинский С. Г. История папства, с. 29.
197
Ватикан и современная культура
притеснителей. Взгляды наиболее непримиримых
выразил христианский писатель Фирмик Матерн в трактате
«О заблуждениях языческих религий». Он проповедовал
такую нетерпимость по отношению к другим религиям,
так фанатично призывал к разрушению языческих
храмов и ниспровержению алтарей «ложных богов», что
выглядит предтечей средневековых инквизиторов '.
Вскоре все это свершилось. Теперь, подстрекаемая
христианскими проповедниками, толпа начала
устраивать погромы. Храмы разрушались, их имущество
было конфисковано, земельные владения перешли к
христианским храмам. В царствование Феодосия
Великого, в 341 году, толпа фанатиков-христиан разгромила
александрийский храм Сераписа (Серапион), где
располагалась так называемая малая Александрийская
библиотека, насчитывающая около 50 тысяч томов.
Именно так погибла сокровищница античных знаний.
Через несколько лет, в 415 году, в той же Александрии
от рук фанатиков погибла женщина-математик Ипатия
(пройдет время, и католическая церковь причислит ее к
лику святых под именем святой Екатерины
Александрийской и сделает покровительницей католических
учащихся). С терпимостью было покончено. Как некогда
язычники вымещали свое стихийное недовольство на
чужаках христианах, так теперь христиане винили во
всех бедах — вторжениях варваров, стихийных
бедствиях и эпидемиях — язычников .
Особенно нетерпима официальная церковь ко всему,
связанному с «идолопоклонством» (то есть с языческими
культами), а также к античному искусству, литературе
и науке.
1 См.: Голенищев-Кутузов И. Н. Средневековая латинская
литература Италии, с. 75.
2 См.: Свенцицкая И. С. От общины к церкви, с. 218—219.
198
У истоков христианской культуры
Такое отношение государства и церкви к античной
культуре приводит к тому, что старая культура очень
скоро уступает свои позиции. Храмы римских богов не
ремонтируются и ветшают. Более того, храмы
оскверняются. Монахи, вооруженные дубинками, опустошали
святилища и уничтожали произведения искусства. За
ними следовала толпа, жаждавшая добычи, которая
грабила деревни, подозреваемые в нечестии 1.
Церковь решительно переходит в наступление против
старой культуры, приверженцы которой отчаянно
пытались спасти положение. Так, в одной из последних
речей «В защиту храмов» знаменитого античного ритора
Либания, учителя императора Юлиана и Иоанна Хри-
зостома, философ обращается к Феодосию I: «В городе
Берое была бронзовая статуя — Асклепий в образе
прекрасного сына Кзшния (Алкивиада)... В нем было
столько красоты, что даже те, кто имел возможность
видеть его ежедневно, не могли насытиться его
созерцанием. И вот такое произведение, о царь, созданное
с таким трудом и таким блестящим талантом, разбито
и погибло, и то, что сотворили руки Фидия, изломано
руками толпы» 2.
«Церковный фанатизм, нетерпимость ко всему
нехристианскому, языческому станет с этого времени
неотъемлемой частью средневековой культуры, переходившей
на наиболее мрачных этапах ее истории в жестокое
мракобесие. Все то антигуманное, бесчеловечное,
мерзкое и непристойное, что раннее христианство
усмотрело в поздней античной культуре и против чего
мужественно подняло свой голос,— все это в сред-
1 См.: Голенищев-Кутузов И. Н. Средневековая латинская
литература Италии, с. 20.
2 Грабаръ-Пассек М. Е. Ораторская проза IV—V вв.— История
греческой литературы. M., 1960, т. 3, с. 297—298.
199
Ватикан и современная культура
ние века уже под личиной христианского
благочестия принимало нередко более изощренные и более
жестокие формы, чем в поздней античности» \— пишет
В. В. Бычков.
Один эпизод из жизни Рима IV в. весьма
красноречиво отметил эту тенденцию, как и радикальный
поворот от старой веры и культуры к новой.
Император Грациан по настоянию видного церковного деятеля
этого времени епископа Медиоланского Амвросия
приказал убрать (после долгих перипетий) из римского
сената жертвенник с золотой статуей богини Победы.
«Рим золотой, обитель богов, меж градами первый»,
как называл город римский поэт Авзоний (310—394),
лишался священной реликвии славных времен, символа
героического прошлого Рима. Разгорелась страстная
полемика. Вождь языческой партии в сенате консул
Квинт Аврелий Симмах, писатель-эпистолограф,
потребовал от четырнадцатилетнего императора Вален-
тиниана прекращения преследования язычников и их
богов.
«Я хочу жить по моим обычаям, ибо я свободна,—
говорит патронесса города богиня Рома, в уста которой
Симмах вкладывает кредо языческой партии.— Этот
культ (языческий) покорил моей власти весь
земной шар, эти святыни заставили удалиться Ганнибала от
моих стен, галлов — из Капитолия...» От призыва к
патриотизму, основанному на славном прошлом,
Симмах призывает перейти к широте и веротерпимости.
«Мы смотрим на те же звезды, над нами то же небо, тот
же мир окружает нас. Разве так важно, на каких
путях каждый ищет истину? Тайна слишком велика,
1 Бычков В. В. Эстетика поздней античности, с. 285—286.
200
У истоков христианской культуры
чтобы к ней могла вести одна дорога» '.
Выступления Симмаха произвели сильное впечатление на
современников.
Увы! Это была лишь «лебединая песнь языческой
культуры» 2. Время веротерпимости, к которой
призывал Симмах, ушло безвозвратно. В своем ответе
Амвросий Медиоланский (Письмо XVIII об Алтаре Победы)
пункт за пунктом разбивает все доводы Симмаха.
В бескомпромиссности этой полемики отразилось
столкновение двух мировоззрений, двух концепций
жизни, которое в определенной степени было решающим
для судеб западной культуры 3.
Амвросий призывает малолетнего императора не
искать в его письме изящества выражений, а
принимать во внимание лишь силу фактов, как бы
противопоставляя новую культуру, основанную на священном
писании, культуре язычников, которые «говорят весомо и
возвышенно, но защищают то, что далеко от истины.
Они говорят о боге, а поклоняются идолам» 4.
Амвросий, возражая против восстановления старых
обрядов и идолов, говорит, что они не смогли спасти
Рим от упадка. Галлам римские реликвии не помешали
бы проникнуть в святая святых Капитолия, если бы их
не выдал испуганный крик гусей5. Уж не голос ли
1 См.: Памятники средневековой латинской литературы IV—
IX веков. М., 1970, с. 25.
2 Rand E. The Founders of the Middle Ages. N. Y., 1957, p. 45.
3 См.: Уколова В. И. Особенности культурной жизни Запада
(IV — первая половина VII в.). Культура Византии IV — первой
половины VII в. М., 1984, с. 90.
4 Памятники средневековой латинской литературы IV—IX
веков, с. 25.
5 Согласно преданию, во время захвата Рима галлами в 390 г.
до н. э. уцелел лишь Капитолий, защитники которого во время
внезапного нападения галлов были разбужены криком священных гусей
Ватикан и современная культура
Юпитера слышался в гусином крике? — иронически
вопрошает Амвросий. Что касается Ганнибала, то ведь
и Ганнибал поклонялся тем же самым богам, что и
римляне!
Опровергая непомерные, с его точки зрения,
притязания Симмаха, Амвросий говорит, что Рим не поручал
язычникам произносить эту «отвратительную жалобу».
И дальше уже сам христианин говорит от имени Рима:
«Не в гаданиях по внутренностям, а в доблести воинов
залог вашей победы. Тех, кого не одолели языческие
боги, победила воинская доблесть. Зачем вы так
настаиваете на религиозных обрядах наших предков? —
вопрошает Рим устами Амвросия. Я ненавижу веру,
которую исповедовал Нерон». В заключение Амвросий
прославляет новую религию и наставляет, с каким
уважением христианские императоры должны относиться
к ней. Издеваясь над просьбой язычников поддерживать
культ материально, Амвросий говорит: «Никогда
язычники не приносили нам большей пользы, чем в то время,
когда по их приказу мучили, изгоняли и убивали
христиан. Религия сделала наградой то, что неверие считало
наказанием. Какое величие души! Мы выросли
благодаря потерям, благодаря нужде, благодаря жертвам, они
же не верят, что их обычаи сохранятся без денежной
помощи...» х
Отзвуки этой полемики были слышны еще через
десять или двадцать лет после доклада Симмаха
императору о несправедливых гонениях на языческую
древность. С обличением выступает самый значительный
тогда христианский поэт Пруденций (род. 348 г.).
Он провозгласил новый римский патриотизм, неза-
1 Памятники средневековой латинской литературы IV—IX
веков, с. 27.
202
У истоков христианской культуры
висимый от языческой традиции. Своими победами,
утверждает он, римляне обязаны своей храбрости,
а не помощи языческих богов. Десница римского воина,
а не помощь Венеры положила основание Римской
империи (Амвросий Медиоланский «Против Симмаха»,
Об Алтаре Победы, письмо XVIII) '.
Да, Амвросий в споре с Симмахом победил, но была
ли побеждена античная культура? И не пришлось ли
последователю Амвросия Аврелию Августину (354—
430), принявшему христианство под его влиянием,
через несколько десятилетий яростно отбиваться от
нападок язычников, обвинявших христиан в падении
Рима, и не было ли сочинение «О граде божием» ответом
на эти обвинения?
Церкви так никогда и не удалось одолеть
«язычество», вернее, античную культуру. Она была вынуждена
в своих идеологических и пропагандистских целях
совершить «великий исторический синтез», освоить и
присвоить античное духовное наследие. «В V—VII веках
перед церковью во всей сложности встала не только
проблема освоения и присвоения античного духовного
наследия, но и важнейший вопрос ассимиляции
германского и славянского язычества, обращения в
ортодоксальное христианство разноплеменного и многоликого
варварского мира» 2.
Отражением идейной борьбы того времени вокруг
античного культурного наследия является памятник
«Постановления апостольские». Его относят к III—IV,
даже к V векам. «Постановления» нельзя считать
выражением общецерковной точки зрения. Вероятно, они
1 См.: Голенищев-Кутузов И. Н. Средневековая латинская
литература Италии, с. 68—69.
Уколова В, И. Особенности культурной жизни Запада (IV —
первая половина VII в.), с. 92.
203
Ватикан и современная культура
были составлены в интересах определенного течения в
церкви, примыкавшего к линии Тертуллиана и Татиана.
«Удаляйся от всех языческих книг,— требуют
«Постановления».— Что тебе до чуждых для тебя речей или
законов, или ложных пророков, чтение которых
отвращает легкомысленных людей от правой веры? Чего
тебе недостает в законе божием, что ты хочешь
обратиться к сочинениям языческим? Если ты желаешь
читать историю, у тебя есть книга Царств. Если желаешь
философии и поэзии, у тебя есть пророки, книга Иова,
притчи, где ты более найдешь остроумия, чем во всей
поэзии и мудрости софистов... если желаешь
песнопений, имеешь псалмы, если желаешь знать
первоначальное происхождение вещей, имеешь книгу Бытия, если
нужны тебе законы и нравственные правила, имеешь
основной закон Господень. Итак, совершенно отвращайся
от всего чуждого и измышленного дьяволом» '.
Стремление ограничить верующих в удовлетворении
практически всех культурных запросов пределами
церковной ограды будет характерно для церкви на
протяжении многих веков.
В основе отношения апостольского престола к
культуре лежала общая концепция роли папства в мире. Ведь
к этому времени папы стремятся к первенству не только
внутри христианской церкви. Обладая реальной
политической властью и пользуясь поддержкой широких
социальных слоев, они претендуют на духовное
руководство обществом. Добиться контроля над душами людей
было невозможно, не используя всех достижений
тогдашней культуры. От критики нужно было переходить
к поиску путей усвоения и использования культурного
1 Цит. по: Плотников В. История христианского просвещения в
его отношениях к греко-римской образованности. Казань, 1885, с. 37.
204
У истоков христианской культуры
наследия античности для утверждения христианской
культуры. Эта задача была тем более необходимой,
что церкви нужно было утверждать свои позиции в
образованных слоях общества, где к новой религии
относились с большими опасениями.
Интересным свидетельством в этом смысле
является письмо римского аристократа (он был в родстве с
императором Юлианом) Волузиана к Августину, которое
приводит в своей книге Г. Буасье. Волузиан спрашивал
у Августина, сможет ли христианская мораль
способствовать укреплению государства.
Волузиан, как и кружок его друзей — весьма
образованных — «нимало не сомневался, что христиане —
открытые враги науки и литературы, что с их властью,
когда они станут господами, воцарится на земле
варварство». Так думали потому, что когда-то к христианству
обращались «только люди низкого происхождения, не
знавшие ни Гомера, ни Вергилия, ни Платона, ни
Цицерона...». И вот церковь «принялась за изучение
великих писателей Греции и Рима, она числила в своей
среде великих ораторов и философов, но любители
изящного слова продолжали над ней посмеиваться» '.
Трудная задача усвоения античного культурного
наследия для идеологических потребностей церкви
выпала на долю пришедших на смену апологетам первых
веков так называемых отцов и учителей западной
церкви.
Среди них первенство по праву принадлежит
Августину.
«Первым на Западе, кто вступил в средневековый
универсум — пространство, в котором вращалась в
течение столетий мысль средневекового человека —
1 Буасье Г. Падение язычества, с. 495—496.
205
Ватикан и современная культура
с полным сознанием его исторической перспективы, кто
упорядочил его на свой, латинский, манер и привел к
виду, наиболее удобному для трансляции в последующие
века, был Августин,— пишет Г. Г. Майоров.— Он же
представил латинскому миру всеобъемлющее
мировоззрение, которое, хотя и в редуцированном виде, стало
собственным мировоззрением западного средневековья
по меньшей мере до XIII века, то есть до того времени,
когда стали появляться мыслители, способные
соперничать с авторитетом Августина. Его мысли были тем
образцом, первообразом, по которому мерили свои
суждения средневековые философствующие теологи...» '
В учении Августина отразилось возникновение
христианской культуры. Трактат Августина «De doctri-
na cristiana» («О христианской доктрине») можно было
бы перевести .как «О христианской культуре», пишет
католический исследователь Р. Канталамесса. Не
отрицая классическую культуру, Августин по-новому
интерпретировал ее историческое значение, придал ей новый
эпицентр плюс библейский текст и новую вершину —
теологию и этику 2.
Аврелий Августин в главном сочинении «О граде
божьем» продолжил работу, проделанную ранними
христианскими апологетами, и создал целостную
философию истории и культуры.
В основе его философии культуры лежит
противопоставление «двух градов» — «civitas Dei»
(божественного) и «civitas terrena» (земного). Верность богу и
добродетельность — обязательные качества
(обитателей) первого, греховность во всех ее проявлениях —
непременные качества обитателей второго. «Два града —
1 Майоров Г. Г. Формирование средневековой философии, с. 183.
2 Cantalamessa R. Cristianesimo e cultura. Le espezienze della
Chiesa antica.— Cristianesimo 1 valori terreni. Milano, 1976, p. 142—169.
206
У истоков христианской культуры
нечестивцев и праведников — существуют от начала
человеческого рода и пребудут до конца века,— писал
Августин.— Теперь граждане обоих живут вместе, но
желают разного, в день же суда поставлены будут разно».
Чем же порождены эти различия? Дело в том, что
«земной град» создан любовью к самим себе, доведенной
до презрения к богу, небесный — любовью к богу,
доведенной до презрения к самим себе. Борьба между этими
градами — а каждый человек может носить в себе начала
того и другого — составляет основу истории. При крайне
отрицательном отношении к «граду земному» — ведь
его основателем, говорит Августин, был братоубийца
Каин, которому в римской истории соответствует
основатель Рима братоубийца Ромул,— он считает, что
граждане земного града способны отказаться от жизни
«по плоти», начать жизнь «по духу». Таким образом,
сам земной град порождает сложное образование, жизнь
по духу, под которым подразумевается культура. Цель
истории — в торжестве «града божьего». Как
положительные и прогрессивные оцениваются только те явления
в истории и культуре, которые способствуют достижению
этой цели.
С этой точки зрения оценивается вся история
духовной культуры, философия, искусство.
Дохристианская культура в целом оценивается по наличию в
ней тех идей, которые будут усвоены христианской
культурой.
Таким образом, вся предшествующая культура имеет
смысл только как путь к христианству, а через него —
к принятию «града божьего», признание которого,
однако, еще не цель. Цель — в достижении высшего
блага, каковым является бог, гарант всякого иного блага.
Все существующее — благо, зло — это отклонение от
блага. Зло — результат злой воли человека, отклоняю-
207
Ватикан и современная культура
щегося от добродетельной жизни, изначально
определенного божественного порядка.
Философия культуры Августина, заключенная в
теории двух градов, выдвигает блаженство в качестве
главного идеала и предела человеческого существования.
«Сущность блаженства и составляет бесконечное,
ничем не ограниченное наслаждение абсолютной
духовностью, включающей в себя высшую Истину, высшее
Благо и высшую Красоту как нечто единое и неделимое.
Это не чисто интеллектуальное, но возвышенно
эстетическое наслаждение, высшая степень радости и любви
земного человека к духовному абсолюту, воплощенному,
по убеждению христианского философа, в личностном,
возлюбившем человека божестве» 1.
Августин, предпочтя в античной философии
Платона, в высшей степени предвзято и непримиримо
относится к материалистическим тенденциям. Огромное
влияние оказала августиновская этика на этические
представления средних веков.
«Психологическое» учение Августина о добродетели
было в средние века чем-то само собой разумеющимся,—
пишет Г. Г. Майоров.— Теологи и просто граждане
теократического средневекового общества признавали
над собой только одного верховного царя и судью —
бога. Перед ним, всевидящим, они должны были держать
последний ответ и за свои поступки, и за свои
намерения. Быть добродетельным означало быть
благочестивым — иметь чистые намерения и чистую совесть. А это
в средневековом понимании, в свою очередь,
означало быть боголюбивым и богобоязненным, то есть
религиозным. В этическом плане весь мир земной
представлялся только средством, с помощью которого человек
1 Бычков В. В. Эстетика Аврелия Августина. М., 1984, с. 46—47.
208
У истоков христианской культуры
может достигнуть своей истинной цели — мира
небесного '.
Вместе с тем нельзя не согласиться с мнением
Г. Г. Майорова о том, что было бы преувеличением
оценивать отношение Августина к науке как чистый
обскурантизм. «Ведь и все средневековье,— пишет он,—
ставило религию выше науки, идеологию выше
объективного анализа, спасение души, зависящее от веры, выше
земного преуспеяния, зависящего от объективного
знания, и в этом Августин только предвосхищал будущую
эпоху и «шел вперед» (progressus erat — отсюда
«прогресс») и поэтому вряд ли может быть назван
реакционером, если реакционером мы называем того, кто
сопротивляется ходу истории и цепляется за милые его сердцу
установления прошлого» 2.
Подобно тому как в конце IV века поражение
языческой партии ознаменовало сдвиг в умонастроениях
эпохи и переход от язычества к христианству, в
середине V века приказ папы Льва I (440—461) перелить
(даже если это легенда) статую Юпитера
Капитолийского в статую апостола Петра стал символом торжества
христианства над античной культурой. По преданию,
папа Лев I сделал это, чтобы отметить знаменательное
событие: его встреча с царем гуннов Аттилой
предотвратила уничтожение Рима варварскими ордами. Согласно
легенде, Аттила во время встречи с папой увидел за его
плечами апостола Петра, невидимого для окружающих,
испугался и ушел из Италии 3. Эта легенда наглядно
показывает еще одно новое направление в культурной
См.: Майоров Г. Г. Формирование средневековой философии,
с. 330.
2 Там же, с. 222.
См.: Корелин М. С. Важнейшие моменты в истории
средневекового папства. Спб., 1901, с. 18.
14 Р. Т. Рашкова
209
Ватикан и современная культура
деятельности папства — его роль в «обращении
варварских народов». Христианская культура вступала во
взаимодействие с варварским миром, что имело далеко
идущие последствия как для него, так и для самой
христианской культуры.
Начинался новый этап в отношениях католической
церкви и античной культуры.
С V века на культурную жизнь Запада все большее
влияние начинает оказывать монашество с его
аскетическим идеалом и подавлением потребностей
человеческой природы как первоисточника греха, полного
отречения от мира и земной жизни, в которой видели
«верное орудие дьявола» '.
В 529 году Бенедикт Нурсийский основал близ
Неаполя обитель Монтекассино. Вместе со своими
монахами с пением «Аллилуйя» он срубил священную
рощу, где поклонялись языческим богам, разрушил
статую Аполлона, разбил алтари и изображения других
богов и на этом месте воздвиг часовню во имя апостола
Иоанна и святого Мартина. Произошло это в том же
году, когда указом императора Юстиниана была
уничтожена Афинская академия 2.
Монастырь Монтекассино стал первой монашеской
общиной на Западе. Вот что пишет об Уставе святого
Бенедикта и жизни основанных им монастырей
советская исследовательница средневековья О. А. Добиаш-
Рождественская: «Устав носит очень «римский», строго
«законодательный» характер. С дотошностью
регламентируется вся жизнь монастыря. Через эту мелочность
глядит римский законник, заботливый до мелочей
устроитель «спасения душевного» и вместе трудолюби-
1 Робертсон Д. С. История христианской церкви, с. 522.
2 Там же.
210
У истоков христианской культуры
вый — конца античности —
италийский мужик, в пору
бурь и смут особенно
заинтересованный культурой —
в возможно мирных
условиях — монастырского
своего уединения: содержанием в
порядке колодца, поднятием
нивы, ремонтом мельницы и
печи для выпечения хлеба» К
Семь часов в день монахи
должны работать. Восемь
раз присутствовать на
богослужениях. Главные
предписания Устава касаются не
материально - хозяйственных
дел, а моральных требований
и духовных упражнений.
Одно из предписаний Устава
повелевает монаху иметь
кроме постельных
принадлежностей, платка и иглы поясной нож, аспидную доску и
грифель. С ними он рекомендует ему «любовные»
отношения. «Точно подругу (amicam), держи их при бедре».
Вместе с правилом собственноручного письменного
обета этот параграф говорит об общей обязательной
грамотности монахов. Но для чего служила она, и рядом с
письмом поощрялось ли чтение?
Ответа на это Устав не дает, пишет О. А. Добиаш-
Рождественская. Биография самого Бенедикта и та
специфическая его репутация, которую защищал папа
Святой Бенедикт
получает от аббата
Джованни комментарий
на свой Устав.
Миниатюра. Германия, IX в.
Цобиаш-Рожд ест венская О. А. Культура западноевропейского
средневековья. М., 1987, с. 165.
211
Ватикан и современная культура
Григорий, сам принципиальный «невеглас», была слава,
«зная незнающего и мудро неученого» '. Вероятнее
всего, первые полвека орден прожил в тишине и
отчуждении от «суетной мудрости», гордый славой
«благочестивого невежества».
Судьба ордена тесно связана с папством и
стремлением римских первосвященников господствовать в
католическом мире. «Бенедиктинские монастыри, один за
другим возникая по инициативе пап и императоров,
освобождаясь от авторитета ближайшего епископа,
подчиняются «nullo medio» («без посредника») римскому
первосвященнику. Так, ограбляя помазанную им империю,
папство островами расширяет свою опору, круг
подчиненных ему черных сил (цвет бенедиктинских одежд —
черный.— Р. Р.), реально строя свою форму теократии.
Выдержка и настойчивость, с какою папство VIII—IX
веков распространяло бенедиктинский Устав, сыграли
могущественную роль в выковывании церковного
аппарата, ставшего в гармонию со строем и духом
феодального мира» 2.
Какова реальная роль святого Бенедикта и
основанных по его Уставу монастырей в сохранении
культурного наследия античности и развития
средневековой культуры? Многие авторы сходятся на том, что в
течение «смутных веков» ученость находила себе главное
прибежище в бенедиктинских монастырях. Однако на
вопрос, расположено ли было утвердившееся
христианство принять наследие античной образованности, было ли
в церкви общее мнение или четкая официальная линия
в пользу поддержки и использования классической
1 Добиаш-Рождественская О. Л. Культура западноевропейского
средневековья, с. 167.
2 Там же, с. 169—170.
212
У истоков христианской культуры
литературы и античной культуры в целом или в пользу
противоположного мнения, не может быть дан
однозначный ответ. С одной стороны, существовала общая
установка на искоренение язычества во всех его формах и
проявлениях, с другой — многие деятели церкви
понимали невозможность отказаться от него, не отказываясь
от лучших достижений античной культуры. Всегда в
церкви были колеблющиеся по отношению к двум
указанным течениям.
Французский историк М. Роже, исследуя вопрос о
приспособлении церковью классической литературы
в целях религиозного обучения и воспитания, пришел
к важным выводам о реальном вкладе Бенедикта в
европейскую культурную традицию.
Он глубоко проанализировал вторую книгу
«Диалогов» папы Григория I Великого, основной источник
сведений по биографии святого Бенедикта и истории
основанных им монастырей Субиако и Монтекассино.
Григорий I собрал воспоминания непосредственных
последователей святого. В этих воспоминаниях не
оказалось никакого намека на изучение классической
литературы, которые предписывал бы своим монахам
основатель Монтекассино. Напротив, Григорий I
рассказывает о том, что сам Бенедикт, начав заниматься
языческими авторами и видя с беспокойством и
огорчением печальные результаты увлечения классической
литературой у многих своих сотоварищей, отказался
от этих студий и отправился в пустыню.
Не находя аргументов в биографии святого
Бенедикта, многие исследователи пытаются найти в его
Уставе доказательство того, что он стремился
приспособить классическую литературу к христианскому
обучению. Из главы сорок восьмой Устава, предписывающей
благочестивое чтение, сделали вывод об обязанности для
213
Ватикан и современная культура
монахов изучать «свободные искусства». Таким образом,
пишет М. Роже, «имя святого Бенедикта оказалось
вписанным в первые ряды тех, кто способствовал
спасению классической литературы» '. Однако, не
рекомендуя специально классическую литературу в своем
Уставе, Бенедикт практически предписывает священное
чтение как .единственно интеллектуальное занятие,
которому должны предаваться монахи. Соответственно
этому единственной целью жизни становится спасение
души: «Salus animae». «Презрев научные занятия,
«Scienter nescins et sapienter indoctus» (мудрый невежда и
неученый мудрец) Бенедикт стал символом недоверия,
отчуждения от сокровищ античной культуры, от всего,
что было в ней мирского, языческого, что было
порождением научной мысли. Недоверие пронизывает его
Устав и дух взрощенного им монашества» 2. И вот в
такой обстановке «свирепствующих бурь и
исключительного девиза душевного спасения» появляется
человек, представлявший противоположное направление
в отношении к античному культурному наследию —
Флавий Магн Аврелий Кассиодор Сенатор (ок. 487—
ок. 578). «Может быть, именно ему обязан Civitas Dei,
средневекая церковь, тем, что в потоке, заливавшем
античную культуру, она смогла оказаться Ноевым
ковчегом, приютившим его обломки,— пишет О. А. Добиаш-
Рождественская.— Во всяком случае, он первым
поставил эту задачу и взял на себя ее выполнение» 3.
Католические идеологи ныне затушевывают значение
1 Roger M. L'enseignement des lettres classique d'Ausone a Alcuin.
P., 1905, p. 173.
2 Добиаш-Рождественская О. А. Мастерские письма на заре
западного средневековья и их сокровища в Ленинграде.— Труды комиссии
по истории знаний, вып. 10. Л., 1940, с. 4.
3 Там же.
214
У истоков христианской культуры
вклада Кассиодора, для которого главным было
сохранение культурного наследия античности, и превозносят
традицию Бенедикта. Его монастыри, в отличие от
«Вивария» Кассиодора, были прежде всего «школой
служения богу», подчеркивают они. Распространившись по
всему Западу, бенедиктинские монастыри стали важными
центрами выработки и распространения христианской
культуры.
Противопоставление Бенедикта и Кассиодора весьма
показательно. Известно, что Кассиодор был одним из
основоположников того направления в средневековой
культуре, которое развивалось в русле объединения
христианской традиции и светского знания '.
Кассиодора называют «последним римлянином» и «первым
человеком средневековья». Он был своеобразным культурным
символом той эпохи, когда традиции старой культуры
подвергались угрозе как со стороны победившей
церкви, которая уничтожала или отбрасывала все, что
казалось вредным для ее идеологических целей, так и из-за
общего упадка и разрухи. Старая культура в силу
необходимости могла сохраниться в виде компиляций,
компендиев, сокращений и руководств 2. Создателем
компендия античного знания «Семи свободных наук (или
искусств)» стал Кассиодор. «В определенной мере его
заслугой является то, что «свободные искусства» стали
необходимой частью подготовки образованных клириков,
прочно заняв место в монастырской и вообще
христианской культуре» 3.
1 Уколова В. И. Культура остготской Италии.— Средние века,
1983, Us 46, с. 25.
2 См.: Аверинцев С. С. Судьбы европейской культурной традиции
в эпоху перехода от античности к средневековью.— Из истории
культуры средних веков и Возрождения. М., 1976, с. 42—43.
3 Голенищев-Кутузов И. Н. Средневековая латинская литература
Италии, с. 120.
215
Ватикан и современная культура
Но «свободные искусства» преподавались во всех
средневековых школах и университетах. Значение Кас-
сиодора для развития западноевропейской культуры
состояло в том, что его литературное наследие «было
мостом, перекинутым из античности через самый темный
период средневековья к XI—XIII векам — периоду
восстановления наук и обновления литературных традиций
в западноевропейских странах» 1.
Таким образом, Бенедикт и Кассиодор
представляли две противоположные тенденции в развитии
европейской культуры. На протяжении веков они сосуществуют
и взаимодействуют. Однако традиция святого Бенедикта
отражала позицию неприятия культуры «века сего»
определенной частью идеологов первоначального
христианства и привела к духовному диктату церкви в средние
века. Традиция Кассиодора — к становлению светской
культуры.
Средневековый идеал
христианской цивилизации
На заре средневековья ведущую роль в утверждении
христианской культуры начинают играть папы римские.
Свою «культурную политику» они полностью подчиняют
решению идеологических и политических задач,
вставших перед католической церковью на исходе
античности, на пороге средневековья. Наиболее ярко смысл
этой политики и ее значения для формирования уже
средневековой культуры проявился в деятельности папы
Григория I (590—604). Его считают последним «отцом
1 Голе нище в-Кутузов И. Н. Средневековая латинская литература
Италии, с. 120.
216
У истоков христианской культуры
церкви» на Западе. Правление Григория I пришлось на
то время, когда Рим переживал страшные бедствия.
Италия оказалась полем ожесточенной борьбы византийцев с
остготами, а после падения остготского королевства лан-
гобардское завоевание принесло такие бедствия, что
люди начинают верить, будто с концом века наступил и
конец света, ибо все события, предсказанные в
евангелиях, которые должны предшествовать этому
событию, уже свершились. Об этом писал Григорий I в
«Диалогах» '.
Достаточно сказать, что Рим в течение шестнадцати
лет был шесть раз взят и разграблен готами. Вождь
готов Тбтила, например, перебил значительную часть
населения, а остальных жителей вывел из города и
разместил в тюрьмах Кампании, так что в бывшей
«столице мира» целых сорок дней бродили одни только
волки 2.
Папа Григорий I в конце VI века сравнивает «вечный»
и «священный» Рим с обессиленным орлом, у которого
выщипаны перья и подрезаны крылья. Он развивал
традицию святого Бенедикта в культуре, противоположную
Кассиодоровой. По происхождению Григорий I —
аристократ из рода Анициев, правнук папы Феликса IV.
Отказавшись от блестящей карьеры, он основал семь
монастырей, в том числе в своем родовом поместье
на Целийском холме. В 590 году был избран
папой, хотя всячески старался от этого уклониться.
За свое необычайно деятельное и благотворное
для церкви правление он удостоился титула
«Великий».
1 См.: Робертсон Д. С. История христианской церкви, с. 533.
2 См.: Корелин М. С. Важнейшие моменты в истории
средневекового папства, с. 18—19.
217
Ватикан и современная культура
Если Кассиодор, этот
«последний римлянин»,
основывает первую
средневековую мастерскую письма, в
деятельности которой
осуществлялось соединение
античных и христианских
культурных традиций, то
Григорий I представляет другое
направление, для которого
«доктрина мирного
сосуществования идеологий
оказалась совершенно
неприемлемой». «К чему вся эта тщета
мирских знаний,— читаем в
«Диалогах о жизни
италийских отцов и о бессмертии
души» (593 г.),— какую
пользу могут принести нам
разъяснения грамматиков,
которые способны скорее
развратить нас, нежели наставить
на путь истины? Чем могут
помочь нам умствования
философов Пифагора, Сократа,
Папа с рыбой. Картина. Платона и Аристотеля? Что
Германия, XV в. дадут песни нечестивых
поэтов — Гомера, Вергилия,
Менандра — читающим их? Какую пользу, спрашиваю,
принесут христианской семье Саллюстий, Геродот,
Ливии, историки-язычники? Могут ли Гракх, Лисий,
Демосфен и Туллий соперничать своим ораторским
искусством с чистым и ясным учением Христа? В чем полезны
218
У истоков христианской культуры
нам причудливые измышления Флакка, Солина, Варрона,
Плавта, Цицерона?» {
Подобная нетерпимость привела к тому, что не
только среди современников, но и в более отдаленные
времена сложилось мнение о Григории I как яром враге
античной культуры. Григория обвиняли в разрушении или
в порче памятников древнего римского величия с той,
целью, чтобы они не отвлекали внимания пилигримов^
и в сожжении, из подобных же побуждений, Палатинской
библиотеки, а также в старании истребить копии
«Истории» Ливия. Рассказы эти теперь отвергаются как
вымыслы, изобретенные в средние века, с целью сделать
честь его ревности в борьбе против язычества, но
несомненно, что он не любил и не поощрял языческой
литературы. В послании, предваряющем его «Нравоучения»,
он объявляет себя равнодушным к слогу и даже к
грамматической правильности. В письме к Дезидерию,
епископу Вьеннскому, о котором доносили, что он
дает уроки грамматики, Григорий не ограничивается
выговором ему за непристойность подобного занятия
для лица епископского сана, но заявляет, что даже
благочестивый мирянин не должен бы осквернять своих уст
богохульными похвалами «ложных божеств». «Мы не
можем вспомнить без стыда,— пишет он епископу,— что
ты обучаешь кого-то грамматике... Если ты докажешь,
что не занимаешься вздорною светской наукой, то мы
прославим господа, который не допустил оскверниться
твоим устам богохульственною хвалою». «Как бы
пренебрежение к светской учености ни было извинительным
в самом Григории,— заключает М. С. Корелин,— нельзя
не пожалеть, что авторитетный пример его много со-
1 S. Eligii episcopi Noviomensis Vita.— Migne J. P. Patrologia
Latina, t. 87. P., 1863, col. 566.
219
Ватикан и современная культура
действовал самоуверенному невежеству последующих
веков» \
Культурные традиции древности Григорий Великий
старается заменить «спасительным церковным
просвещением». Прожив несколько лет в Византии, Григорий I
не выучился греческому языку и запрещал духовным
лицам чтение языческих писателей, потому что, по его
словам, «одними устами нельзя восхвалять Христа и
Юпитера» 2. Предметом особых забот папы был католический
культ. В Риме процветало в то время почитание святых
мощей и реликвий, торжественные богослужения
отличались великолепием. «Никогда не устраивали таких
грандиозных процессий, как при Григории,— писал
М. С. Корелин.— Об одной из них, в которой принимало
участие почти все население зачумленного тогда
города и во время которой умерло 80 человек, сохранилось
воспоминание и в потомстве. В следующем столетии
возникла легенда, что участники этой процессии
видели ангела, влагающего меч в ножны над мавзолеем
Адриана, и гробница императора получила название
замка святого Ангела. Кроме чрезвычайных процессий,
Григорий увеличил состав постоянного богослужения и
ввел в него музыку, учредив для этого специальную
школу» 3.
Папа Григорий I был не только богословом, но и
крупным писателем своего времени. Его назидательные
сочинения, особенно посвященные подвигам и чудесам
святых, пользовались необычайной популярностью, ока-
См.: Корелин М. С. Важнейшие моменты в истории
средневекового папства, с. 31.
2 Робертсон Д. С. История христианской церкви, с. 550—551.
6 Корелин М. С. Важнейшие моменты в истории средневекового
папства, с. 32—33.
220
У истоков христианской культуры
зали большое влияние на средневековую литературу.
Сам папа и создавшиеся вокруг него легенды стали
темой многих прозаических и поэтических произведений,
например, поэмы немецкого миннезингера конца XII
века Гартмана фон Ауэ «Григорий на камне» '. «Диалоги
о жизни италийских отцов и о бессмертии души»
становятся популярнейшими в средние века книгами. Многие
их ситуации и эпизоды будут повторены в «Золотой
легенде» Якопо Варагина (XIII в.), в житиях Франциска
и Бернарда и в аналогичных произведениях на латинском
и национальных языках 2.
Важнейшая цель, которую преследует
последовательно Григорий I в «Диалогах», воспитать нравственное
(религиозное) чувство у читателей, но не столько
словесными сентенциями, сколько с помощью живых и
красочных примеров, способных воздействовать на «слабые
умы, которые не убеждаются доказательствами» 3.
Для понимания направления, по которому папа
стремится пустить развитие культуры, важна одна
существенная тенденция «Диалогов»: все герои Григория, за
исключением одного, епископа Нолы, «который обладал
даром красноречия и был отлично образован в светских
науках»,— люди неученые, часто даже вовсе
неграмотные. Это обстоятельство настойчиво подчеркивается и не
только в отношении людей простых. Как уже отмечалось,
во второй книге «Диалогов», целиком посвященной
жизнеописанию Бенедикта из Нурсии, сказано, что святой,
происходивший из благородного семейства, не захотел
заниматься свободными науками, которые изучал по
требованию родителей. Крепкая вера и христианские
См.: Голенищев-Кутузов И. Н. Средневековая латинская
литература Италии, с. 137—138.
2 См. там же, с. 139.
3 См. там же, с. 140.
221
Ватикан и современная культура
добродетели этих «неученых мудрецов», их
«просвещенное неведение» и словесная неумелость
противопоставляются «нашему ученому знанию» '.
Отрицание античной культуры выражается в полной
замене античной мифологии библейской. В житии
Григория, написанном римским диаконом Иоанном,
говорится, что папа запретил клирикам читать языческих
писателей 2. Сам Григорий в своих произведениях
ссылается только на Библию и не цитирует даже чтимых
им Амвросия и Августина 3.
Классическая античная культура угасает и уступает
свое место средневековой. Процесс этот начался давно,
но «нашествия варваров почти окончательно истребили
остатки языческой материальной культуры и значительно
изгладили античные воспоминания. Дело разрушения
завершила церковь. Языческие храмы превращались в
христианские церкви, металлические статуи богов
переливались в изображения святых, драгоценные кресла
из развалившихся терм были перенесены в храмы и
обращены в епископские места, мраморные ванны
поставлены в крестильнях и сделаны купелями. Старинные
зрелища заменил импозантный культ с грандиозными
процессиями, занимательные мифы вытеснены
назидательной легендой 4.
С середины V века в самой церкви ученость
клонилась к упадку, а к концу VI века едва ли разрабатывалась
какая-нибудь другая литература, кроме церковной. «Увы
1 См.: Голенищев-Кутузов И. Н. Средневековая латинская
литература Италии, с. 146.
^ Там же, с. 142.
3 См.: Памятники средневековой латинской литературы IV—
IX веков, с. 166.
4 См.: Корелин М. С. Важнейшие моменты в истории
средневекового папства, с. 25—26.
222
У истоков христианской культуры
Семь свободных искусств. Гравюра. Франция, XVII в.
Семь женских фигур символизируют грамматику, риторику,
диалектику, арифметику, геометрию, астрономию, музыку.
Эти науки назывались «свободными искусствами»
и являлись своеобразным компендиумом знаний античности.
Вопреки усилиям церкви превратить все науки
в простые отрасли богословия,
семь свободных искусств
оставались символами светской культуры.
нашему времени! ибо изучение письменности погибло
среди нас, и среди народов не найти такого, который мог
бы продолжать летописи деяний настоящего времени»,—
писал современник Григория Турского. Варварские
нашествия, исчезновение язычества, повлекшее за собой
и устранение самого повода, который побуждал
христианских учителей подготовляться к борьбе с учеными
противниками, пренебрежение, с которым стали относиться
223
Ватикан и современная культура
вообще к языческой литературе и философии,— все это
и было причиной подобного результата. Даже среди
произведений христианских авторов запрещалось все, кроме
пользовавшихся признанием как соответствующие
истине христианского учения. История Индексов — списков
запрещенных книг — яркое проявление нетерпимости
и мракобесия эпохи Контрреформации, берет начало
именно в это время.
Несмотря на постепенное утверждение христианства,
почти до конца VII века, по существу, сохранилась
римская система образования. На протяжении всего этого
периода «как ученые язычники, так и просвещенные
христиане были больше озабочены сохранением
остатков образованности, которым грозила опасность
уничтожения в условиях возрастающей варваризации, чем
развитием интеллектуального опыта предшествующих
поколений. Школа и школьная традиция стали
связующим звеном между последней стадией греко-римской
культуры и новой эпохой, отмеченной идеологическим
господством христианства» 1. В это время были созданы
компендиумы, обобщившие античное знание и учебники,
по которым школяры во всей Европе обучались
еще много веков. Боэций, почитавшийся одним из
величайших педагогических авторитетов средневековья,
создал программу «Семи свободных искусств»,
основываясь исключительно на принципах античного
образования, в отличие от Кассиодора «у него нет и намека на
возможность связи обучения с постижением истин
христианского вероучения» 2,— пишет В. И. Уколова.
Однако Боэций, которого католическая церковь возвела
в ранг святых и почитает под именем святого Северина,
1 Уколова В. И. Культура Византии IV—VII вв. М., 1985, с. 72.
2 Там же.
224
У истоков христианской культуры
несмотря на это, считается одним из родоначальников
католической культуры.
С превращением христианства в государственную
религию, а вместе с тем и в главенствующую идеологию
церковь уже не говорит о государстве как «царстве
сатаны».
В это время начинает обозначаться идея «сакральной
державы», «священного царства». Через несколько веков
ее реализует Карл Великий.
«...Мосты от исконной христианской бездомности к
построению политической идеологии, когда император
Константин Великий занял место «тринадцатого
апостола», могли быть переброшены потому, что идея
государства тогда по радикальному универсализму не
уступала теологическим идеям» \— пишет С. С. Аверинцев.
Идея «сакральной державы» намного древнее
христианства и уходит своими корнями в теократию восточного
типа. «Христианская держава» мыслилась как защитница
всего христианского мира.
На исходе античности происходят коренные
внутренние изменения, превратившие западные римские
провинции в средневековую Европу. Идет процесс
формирования новой экономической системы — феодального строя.
Начинается «великое переселение народов». Изменяется
этнографический состав Западной Римской империи:
германцы, кельты, галлы, вандалы заполняют ее пределы.
Она перестает принадлежать римлянам. Европа
превращается в подвижный конгломерат неустойчивых
варварских государств.
Переходный период от античного мира к средним
векам закончился, начиналось раннее средневековье.
1 Аверинцев С. С. Судьбы европейской культурной традиции
в эпоху перехода от античности к средневековью, с. 28.
15 Р. Т. Рашкова
225
Ватикан и современная культура
К концу VI века католическая церковь
распространила свое вероучение и закрепила свою власть на всем
пространстве бывшей Западной Римской империи.
Естественно, возникает вопрос о роли христианства в процессе
становления Европы. Достигнутое благодаря
распространению христианства идеологическое единство, единство
веры и убеждений, понимание основных ценностей
жизни помогло остановить начавшееся с «великим
переселением народов» взаимное истребление народов и
именем Европы остановить полное разрушение уже
созданной средиземноморскими народами культуры \
Религиозная апологетика обосновывает той ролью,
которую сыграл церковный институт при переходе от
античности к средневековью, представление о культуро-
творческой ценности религии вообще. Однако в данном
случае речь идет о «нерелигиозных функциях церкви
как социального института», а не о ядре религии в виде
веры в сверхъестественное 2. С этой точки зрения
марксистское религиоведение оценивает роль христианства
в сохранении культурного наследия прошлых эпох.
«Религиозные организации во все эпохи, особенно в эпоху
средневековья, выполняли многие нерелигиозные
функции,— пишет Д. М. Угринович,— выступая объективно
в роли носителей философии, искусства и даже в
известной мере науки, содействуя сохранению и передаче
новым поколениям культурного наследия прошлых
веков» 3.
Мы видели, что христианство вышло из «родовых
мук» новой цивилизации, выполняя не только эту
позитивную роль. В процессе переплавки античного наследия
1 См.: Майоров Г. Г. Формирование средневековой философии,
с. 222.
2 Угринович Д. М. Введение в религиоведение, с. 112.
3 Там же.
226
У истоков христианской культуры
многое погибло, в том числе и из-за фанатизма и
нетерпимости приверженцев новой веры.
Признание важной исторической роли христианской
церкви в развитии культуры эпохи феодализма
обязывает вместе с тем к ответу на вопрос о роли самой
христианской веры в этом процессе.
Падение Римской империи означало крушение
античной цивилизации. «Средневековье развилось на
совершенно примитивной основе,— писал Ф. Энгельс.— Оно
стерло с лица земли древнюю цивилизацию, древнюю
философию, политику и юриспруденцию, чтобы начать
во всем с самого начала. Единственным, что оно
заимствовало от погибшего древнего мира, было христианство
и несколько полуразрушенных, утративших всю свою
прежнюю цивилизацию городов. В результате, как это
бывает на всех ранних ступенях развития, монополия на
интеллектуальное образование досталась попам, и само
образование приняло тем самым преимущественно
богословский характер» \
Последствия такого положения хорошо известны.
«То было темное время, тогда еще чувствовалось
пагубное и зловредное влияние готов, истреблявших всю
изящную словесность»,— писал сыну о своей молодости
порожденный воображением великого гуманиста эпохи
Возрождения Франсуа Рабле король-великан,
добрейший Гаргантюа. «...Время тогда было не такое
благоприятное для процветания наук, как ныне, и не мог я
похвастать таким обилием мудрых наставников, как ты.
Однако, по милости божией, с наук на моих глазах
сняли запрет, они окружены почетом, и произошли столь
разительные перемены, что теперь я едва ли годился бы
в младший класс, тогда как в зрелом возрасте я не без ос-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 360.
227
Ватикан и современная культура
Святые королевы.
Неизвестный художник.
Германия, XV в.
Средневековый католицизм
придает феодальному строю,
по словам Ф. Энгельса,
«ореол божественной благодати».
Житие св. Доминика, основателя
нищенствующего ордена,
прославившегося
в истории своей непримиримостью
и жестокостью
в борьбе с ересями.
Миниатюра XIV в.
нования считался ученейшим
из людей своего времени» '.
Гуманисты эпохи
Возрождения первыми создали
представление о средневековье
как мрачной полосе
жизни европейских народов,
наступившей после падения
цивилизации древних греков
и римлян. На обломках
поруганной цивилизации
утверждалось темное царство
«готики» — царство всеобщего
одичания, торжествующих
предрассудков, насилия над
человеком. «Готический», то
есть средневековый,
порядок вещей был заведен цер-
1 Рабле Ф. Гаргантюа и
Пантагрюэль. M., 1966, с. 194.
У истоков христианской культуры
Ватикан и современная культура
ковью. Поэтому естественно, что она оказалась под
огнем критики гуманистов.
Советские исследователи, как и их коллеги —
историки из разных стран, много сделали в последнее время,
чтобы «открыть» средневековье, этого «пасынка
истории». Ведь «средний век», medium aevum, начиная с
эпохи Возрождения трактуют как безвременье,
разделяющее две славные эпохи истории Европы, средостенье
между античностью и ее возрождением, перерыв в
развитии культуры, провал, «темные столетия». Поэтому
необходимо показать его подлинное место в истории
культуры.
Речь, разумеется, не идет о реабилитации
средневековья. Ученые предостерегают от крайности: замены
«черной легенды» о средневековье новой, «золотой
легендой» '.
В феодальном обществе религия становится
доминантой в сфере культуры. «Последнее означает, что все
сферы общественного сознания в значительной мере
черпают свой материал из религиозных источников, что в
системе ценностей культуры религиозные занимают
высшее место. Но доминирование официальной религии
(например, христианства) в средневековой культуре
совсем не означает, что вся духовная культура этой
эпохи может быть сведена к официальной церковной
культуре, насаждаемой господствующим классом» 2. Это
противоречит реальностям средневековой культуры.
«Известно, каким ходячим является образ ночи
средневекового варварства между угасающим закатом
античности и утром Ренессанса,— писала О. А. Добиаш-
1 Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1984,
с. 17.
2 Угринович Д. Л/. Введение в религиоведение. М., 1985, с. 110.
230
У истоков христианской культуры
Рождественская.— Тысячелетняя ночь! Даже становится
не по себе перед этим кошмаром. А меж тем в эту
долгую ночь сколько человечество боролось и искало,
какие чудеса социального творчества, искусства, мысли и
техники оставило в своих трудовых организациях,
изумительном зодчестве, науке и песне, с какою любовью
взлелеяло воплощение знания, книгу!» '
Суть легенды о средневековье, пишет А. Я. Гуревич,
заключается в следующем: средневековье вообще
изображается как исключительно «христианское
средневековье». Культура этой эпохи — как исключительно
«христианская культура», а время — как эпоха
безраздельного господства католической идеологии. При этом
католическую идеологию считали возможным
характеризовать, ограничиваясь высказываниями авторов
теологических «сумм», постановлениями соборов,
историографией и литературой. Аксиоматичным было
приписывать всем членам феодального общества те формы
религиозности, которые были присущи клирикам, монахам,
мистикам. Противодействие господствующей идеологии
находили только у еретиков.
Картина всесилия церкви и догмы дополнялась в
научной литературе демонстрацией ростков нового,
светского миросозерцания, обусловленных развитием городов
и бюргерства 2.
Однако в последние годы многочисленные
содержательные исследования советских и зарубежных ученых
все более явственно обнаруживают своеобразный
«парадокс средневековой культуры».
Парадокс, порожденный «встречей, пересечением
1 Добиаш-Р ожд ест венская О. А. Мастерские письма на заре
западного средневековья и их сокровища в Ленинграде, с. 4.
2 Гуревич А. Я. Проблемы средневековой народной культуры. М.,
1981, с. 8—9.
231
Ватикан и современная культура
народной культуры с культурой «ученых», образованных
людей, взаимодействием фольклорных традиций с
официальной церковной доктриной» . Парадокс, разгадка
которого в корне меняет представление о безраздельном
господстве официальной церковной христианской
культуры в эпоху средневековья. Исследования последних
лет подрывают прочно установившуюся и практически
господствующую до сегодняшнего дня
аристократическую и элитарную трактовку средневековой культуры как
выражение господствующих мыслей господствующего
класса и его идеологов — богословов, философов,
поэтов, историографов. Такая трактовка сама по себе тоже
не случайна. Дело в том, что идеологам феодального
общества удалось не только оттеснить народ от средств
фиксации его мыслей и настроений, но и лишить ис-
ч следователей последующих времен возможности
восстановить основные черты его духовной жизни.
«Великий немой», «великий отсутствующий», «люди без
архивов и без лиц» — так именуют современные
историки народ в эпоху, когда для него был закрыт
непосредственный доступ к средствам письменной фиксации
культурных ценностей .
Религия была идеологической формой
внеэкономического принуждения, составлявшего существенную
черту классовых отношений в феодальном обществе. Этим
объясняется ее исключительное значение в средние
века. Вот что об этом пишет академик С. Д. Сказкин,
придававший огромное значение исследованию духовной
жизни средневекового общества.
Одного меча — вещественного — было мало, для
1 См.: Гуревич А. Я. Проблемы средневековой народной культуры,
с. 13.
2 Там же.
232
У истоков христианской культуры
того чтобы заставить непосредственного производителя
с его экономически независимым мелким хозяйством
производить не только для себя, но и для своего сеньора.
Надо было показать, что такой порядок установлен самим
богом, а бог есть сам высочайшее благо. Бог —
абсолютное основание для данной системы эксплуатации — ни
в одной формации не играл такой всеобъемлющей роли,
как в феодальной системе отношений. Примитивное
сознание варваров, слабое развитие производительных
сил, длительная устойчивость примитивной техники в
сельском хозяйстве, в сельскохозяйственном и позже
в городском ремесле делали достаточными примитивные
знания о мире, нуждались гораздо меньше в науке, чем
европейский античный мир. Зато в феодальном обществе
с его внеэкономическим принуждением, в котором
отношения собственности принимали форму господства и
подчинения и общественные классы разделялись весьма
резкими гранями, учение о социальном космосе, о
красоте и богоустановленности общественного порядка, о
качественной особенности каждого сословия выступало
с необычайной яркостью.
Медленному развитию производительных сил и
длительной устойчивости этого порядка соответствовала
такая же устойчивость и идеологии. Вся мысль
поставлена на службу идее бога, гарантировавшего
существовавший порядок, а сам бог должен был стать «prima causa
mundi», ибо в противном случае исчезло бы абсолютное
обоснование его существованием незыблемости
существующего социального порядка '.
Последствия этого обстоятельства для всей
средневековой идеологии известны. «Мировоззрение средних ве-
1 См.: Сказкин С. Д. О социальной роли и идейном содержании
христианства, с. 22—23.
233
Ватикан и современная культура
ков было по преимуществу теологическим» \— заметил
Ф. Энгельс.
Философия должна была стать служанкой
богословия. Знание о мире должно служить знанию о боге.
Вера должна была подчинить себе разум. «Идеологи
католицизма выражали эту мысль, говоря, что вера должна
предшествовать разуму, ибо вера устанавливает те
незыблемые положения, как бы ни противоречили они
разуму, которые затем уже призван объяснить разум:
«Non intelligo ut credam sed credo ut intelligam» («не
понимаю, чтобы верить, но верую, чтобы понимать»)»2.
С. Д. Сказкин, развивая упомянутый тезис Ф.
Энгельса, пишет, что средневековое христианство было
действительно логической основой средневекового
мировоззрения. «Оно было тем, что лежало в основе единой
христианской культуры, которой свойственно было
сознательное стремление к систематическому единству,
скрепленному (общностью) веры и религиозной
организации, стремление к построению идеологически цельного
миросозерцания, единого, непререкаемого и
общепризнанного, которое позже было разрушено
гуманистическим просвещением, светским, свободным,
индивидуалистическим и не претендовавшим на вселенскую
общеобязательность» 3.
Буржуазная и клерикальная историография,
католические идеологи зачастую просто постулируют
плодотворность христианства для развития средневековой
цивилизации. Мы проследили причины глубокого
влияния религии на все стороны жизни средневекового евро-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 495.
2 Сказкин С. Д. О социальной роли и идейном содержании
христианства, с. 109.
3 Сказкин С. Д. Введение к книге «Основы средневекового
миросозерцания», с. 98.
234
У истоков христианской культуры
пейского общества. Однако здесь уместно вспомнить
данную Ф. Энгельсом характеристику роли веры в эту
эпоху.
«Сильная вера средневековья,— писал Ф. Энгельс,—
придавала, несомненно, всей этой эпохе значительную
энергию, но энергию, пришедшую не извне, а
коренившуюся уже в природе человека, хотя и в
бессознательном, неразвитом состоянии. Вера постепенно слабела,
религия распадалась перед лицом возрастающей
культуры, но человек все еще не понимал, что он поклонялся
своей собственной сущности и обоготворял ее, как некую
чуждую сущность» 1. Ф. Энгельс подчеркивал, что только
человеческое происхождение содержания всех религий
еще дает им хоть какое-то право на уважение 2. О
последствиях диктата церкви в эпоху феодализма Ф. Энгельс
писал: «Богопреисполненные» средние века... привели
к полному озверению человека...» 3 Говоря об этом, он
имеет в виду все те мрачные стороны средневековой
церкви, против которых выступили передовые силы
общества на заре Нового времени.
Однако с идеалом средневековой христианской
цивилизации, принадлежащей далекому прошлому, и в
конце XX века консервативные силы церкви связывают
свои надежды на новое религиозное возрождение.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 590.
2 См. там же, с. 593.
3 Там же.
Глава
IV
Mr»
„над схваткой;
или
КАТОЛИЧЕСКАЯ
АЛЬТЕРНАТИВА
СОВРЕМЕННОЙ
КУЛЬТУРЕ
Ватикан и современная культура
«Вдохновленная христианством культура»
ту о вопросу о христианской культуре, о ее воз-
*■• * можностях в наше время, ее границах и задачах
ведутся бесконечные споры, особенно в послесоборный
период. Еще во времена Павла VI, в 1976 году, в Италии
прошла бурная дискуссия о католической культуре
сегодня. К ней подключился и Ватикан. На эту тему появилась
в 1977 году книга '. О ее содержании достаточно точно
говорило название рецензии в газете «Пополо»:
«Католическая культура перед лицом марксизма». В этом духе
еще раньше на дискуссию отозвался Ватикан:
«Культурная конфронтация с наиболее значительными течениями
современной мысли, в особенности с марксистской,
очень важна» 2.
В редакционном обращении говорилось о
распространенности мнения, будто в Италии католической
культуры не существует или что в лучшем случае существуют
отдельные католики, действующие в области культуры.
Обращение озаглавлено «Другу читателю, а также и
врагу». Врагам в обращении напоминалось, что католики
свидетельствуют о существовании католической
культуры и, если понадобится, готовы к бою. Друзьям
достались суровые упреки: итальянские теологи не выдвигают
новых идей, философы отступают перед лицом других
идеологий, католическая интеллигенция забывает о
том, что Европа родилась и произросла на могучем стволе
1 Ragguaglio culturale dei cattolici italiani. Roma, 1977. Об этой
книге см.: Кин Ц. «Пятое евангелие», «Шестой ангел» и многое
другое (заметки о современной католической культуре в Италии).—
Вопросы литературы, 1981, № 1, с. 165—167.
2 La Civilta Cattolica, 1976, N 3033, p. 209.
238
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
католицизма, а древо питалось соками мощного
гуманизма Греции и Рима '.
Ватикан осознает настоятельную необходимость дать
католикам ориентиры в деле утверждения
католической культуры. Папский Салезианский университет
организовал цикл конференций на тему
«Христианское благовестив и современная культура». Для участия
в этих встречах Ватикан пригласил известных и
влиятельных католических писателей, философов, публицистов.
Большое впечатление произвело выступление видного
представителя католической культуры Италии писателя
Марио Помилио. Роман Помилио «Пятое евангелие»,
появившийся в 1975 году, принес ему широкую
известность и вызвал большие споры. Герой романа отправился
на поиски пятого евангелия, ибо уверен, что только
оно содержит самое важное и нужное для людей,
живущих ныне. Путешествие длиною в полторы тысячи лет
по многим странам в поисках пятого евангелия
подводит к убеждению, что церковь должна вернуться к своим
истокам, снова стать бедной и чистой. Подлинный дух
христианства воплощает пятый евангелист. Он
проповедует необходимость постоянного обновления, право
на поиск истины и право на сомнение. Создатель
неканонического евангелия противостоит, таким
образом, официальной церкви апостола Петра. По поводу
романа «Пятое евангелие» Ц. И. Кин замечает: «Марио
Помилио переводит на язык искусства лучшее из того,
что в атмосфере, созданной Вторым Ватиканским
собором, кристаллизовалось в сознании тех итальянских
католиков, кто искренне хочет обновления всей
общенациональной жизни. Он настойчиво повторяет, что
1 См.: Кин Ц. «Пятое евангелие», «Шестой ангел» и многое
другое, с. 166.
239
Ватикан и современная культура
никаких аксиом нет и за ценности, в которые ты веришь,
надо бороться» '. Роман был отмечен литературной
премией во Франции и вызвал большой интерес в
католическом мире.
Выступление его автора на конференции в папском
Салезианском университете вызвало много откликов
со всех сторон. Марио Помилио говорил о значении
понятия «католическая культура». Концепция
католической культуры, по его словам, восходит в Италии к
временам Розмини и Мандзони — временам Рисорджи-
менто. Но тогда в названии «католическая культура»
не было дискриминирующего смысла, она не замыкалась
в «католическом гетто». Однако после объединения
страны она стала отстаивать себя именно как католическая
культура, противопоставлять себя светской, хотя эта
последняя имеет свою историческую функцию.
Нарицательное имя «католическая» означало позицию защиты
и имело ограничительный смысл. Это был некий род
«культурного апартеида».
Результатом этого было взаимное обеднение:
светский и католический миры оказались
противопоставленными и противоборствующими. Католическая культура
во многих аспектах оказалась забытой, а светский мир
оказался лишенным духовного и метафизического
измерения, то есть своих самых истинных ценностей,
говорил Марио Помилио. Отсюда происходит ошибка
в оценке, которая, согласно его мнению, выражается
в том факте, что бога хотят заменить идеологией,
приписывая ему все наши слабости.
Прежнее представление о культуре как о
бескорыстной любви, к знанию, хотя и несколько наивное и неопре-
1 Кин Ц. «Пятое евангелие», «Шестой ангел» и многое другое,
с. 182.
240
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
деленное, сменяется другим. Новое понимание культуры
восходит к эпохе Просвещения. Эта культура несла в
себе семена, которые должны были привести ее на грань
идеологии. Идеология стремится изменить власть на
всех уровнях. Идя по такому пути, культура создает
себе собственных сторонников и противников. Светская
ученость начинает рассматривать Homo religiosus
(человека религиозного) как своего врага, с которым нужно
бороться. Культура в подобном понимании, подчеркнул
М. Помилио, несет в себе свое осуждение: она стремится
каждый раз изменять существующую реальность и
потому находится в постоянном кризисе существования
и постоянной опасности «отождествления культуры
с идеологией», а этой последней — с «практикой».
Перед лицом секуляризации культуры, утверждает
М. Помилио, христианский мир оказался
неподготовленным, ибо христианство было создано не для того,
чтобы «вырабатывать идеологию».
Христианство не культура, не идеология.
Христианство — это пророчество. Иначе говоря, «слово в
действии». Если герой светской культуры — это интеллектуал,
то герой христианской культуры — святой, действующий
словом. Он не теоретизирует, но погружается в мир,
чтобы дать другим понимание божественного. Отсюда
антиномия между святым и интеллектуалом, считает
Марио Помилио. Христианство как пророчество очень
трудный способ существования в мире, говоря от имени
бога, христианин берет на себя ответственность. Каждый
раз, когда мы говорим о католической культуре, мы
подвергаемся риску неправильного понимания. Католик
должен быть открыт всему; эта позиция сильно отличает
его от тех, кто хотел бы загнать культуру в католическое
«гетто». Действовать в реальности и постоянно
передавать слово бога людям на современном языке и сред-
16 Р. Т. Рашкова
241
Ватикан и современная культура
ствами культуры своего времени — это и означает
создавать католическую, или христианскую, культуру.
Задача писателя, по мнению М. Помилио, состоит в
соединении культуры с требованиями духа, введении в
культуру нашего времени вопросов о боге и в то же
самое время возбуждении изнутри самой культуры. Марио
Помилио ссылается при этом на дух Второго
Ватиканского собора: собор призвал, говорил он, «входить» в
культуру своего времени.
Культура, лишенная религиозного измерения, не
является подлинной, утверждал Марио Помилио, ибо
исчезает христианское понимание жизни. Поэтому
нужно понимать новую «антропологическую» культуру и
идти ей навстречу. Если встреча станет христианской,
то это будет подлинная культура в полном смысле
слова '.
Во многих своих выступлениях Марио Помилио
трактует понятие католической культуры широко (ибо
не хочет, чтобы она вновь оказалась в гетто), как
культуру, отстаивающую христианские ценности.
Позицию Марио Помилио разделяют сегодня многие
католические интеллектуалы. Но в целом у них нет
единого мнения в понимании того, что же такое католическая
культура.
Внутренняя противоречивость выдвинутой собором
новой католической концепции культуры,
непоследовательность в признании «относительной автономии»
культуры от веры привели к тому, что в последние годы
появился широкий спектр интерпретаций культуры
католическими исследователями и теологами — от
возврата к идеалам «христианской цивилизации» до
признания необходимости диалога и сотрудничества
L'Osservatore Romano, 1978, 14 aprile.
242
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
с передовыми общественными движениями в вопросах
развития современной культуры.
Католические исследователи и теологи обращаются
ныне к вопросу, возможна ли и какой должна быть
католическая культура в мире, который все более
секуляризируется и в котором материализм и атеизм
становятся важнейшими факторами культуры.
Показательной в этом отношении представляется
точка зрения, отразившаяся в редакционной статье
журнала «Чивильта каттолика», который подвел итоги
широкой дискуссии в католической прессе.
Дискуссия, о которой идет речь, отразила борьбу
противоположных тенденций, однако ее участники
единодушно признают «слабость и непрочность
(католического.— Р. Р.) фронта против атеистической
марксистской культуры» .
«Чивильта каттолика» присоединяется к
исследователям, подразумевающим под культурой форму,
используя которую человек дает природной и исторической
реальности смысл благодаря ее гуманизации, то есть
культура практически приравнивается к гуманизму,
понимаемому как «культивация» человека. «Культура
есть, таким образом, философия, мораль, обычаи,
институты, искусство, техника, одним словом, есть
гуманизм» 2.
Очевидно, что из этого определения выпадает
материальная культура, а духовная культура
отождествляется с культурой вообще; с другой стороны, гуманизация
человеческих отношений абсолютизируется и
превращается в единственную тенденцию
всемирно-исторического процесса.
1 La Civilta Cattolica, 1976, N 3033, p. 209—210.
2 Ibid., p. 209.
243
Ватикан и современная культура
Такое понимание не оставляет места для раскрытия
внутренних противоречий капиталистической культуры,
о которой Маркс писал: «В наше время все как бы
чревато своей противоположностью. Мы видим, что машины,
обладающие чудесной силой сокращать и делать
плодотворнее человеческий труд, приносят людям голод и
изнурение. Новые, до сих пор невиданные источники
богатства благодаря каким-то странным, непонятным
чарам превращаются в источники нищеты. Победы
техники как бы куплены ценой моральной деградации.
Кажется, что по мере того, как человечество подчиняет себе
природу, человек становится рабом других людей либо
же рабом своей собственной подлости» '.
В чем же заключается специфика «католической
культуры»? Показательно, что этому термину «Чивильта
каттолика» предпочитает выражение «инспирированная
христианством культура».
Католическую культуру характеризуют следующие
черты: видение человека, мира и истории, выработанное
в свете откровения, предложение человеческих и
христианских ценностей в целях интегрального
продвижения человека, стремление сообщить исторической
реальности это видение мира и эти ценности, побудить к
соответствующему им личному и социальному поведению,
создать институты и новые формы социальной жизни,
которые позволили бы ввести их в историю 2.
В отличие от прежних новая концепция
христианской культуры проникнута историзмом. Если
христианство не может быть замкнуто в одной культуре, то ни
одна культура не может выразить все содержание
христианства. Следовательно, не может существовать некая
1 Маркс К.у Энгельс Ф. Соч., т. 12, с. 4.
2 La Civilta Cattolica, 1976, N 3033, p. 212.
244
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
христианская культура, которая была бы абсолютной и
значимой для всех времен и являлась бы полным и
адекватным выражением христианства. Таким образом,
подчеркивают приверженцы новой концепции культуры,
нет единой христианской культуры, но могут
существовать различные культуры «христианской
инспирации».
Концепцию «христианской культуры» в таком
понимании предлагает один из ведущих идеологов
современного католицизма — Баттиста Мондин.
О христианской, или католической, культуре, пишет
Б. Мондин, можно говорить, если она базируется на
христианской концепции человека и мира. Если
христианского видения человека и мира не существует, не
может быть никакой христианской культуры.
Христианское видение реальности основано на вере. И именно это
ставит христиан в особые условия. Вера определяет
ясность духа, характер стиля и идеалов всей их
деятельности. Обладая особым пониманием вещей, человека,
жизни, истории, священного, бога, христиане с самого
начала тяготели к созданию единого социального
организма, как до них иудеи и после них мусульмане.
В средние века они создали «христианскую державу»
(«respublica shristiana») с совершенно особенными
юридическими нормами, политическими принципами, формой
правления, моральным кодексом, социальной
практикой, «державу», в которой созрела замечательнейшая
цивилизация, о чем свидетельствуют многочисленные
шедевры во всех областях культуры и искусства '.
Но в чем же заключается специфический элемент
христианской культуры, отличающий ее от всех
остальных? Его нужно искать, пишет Б. Мондин, в том, что
1 L'Osservatore Romano, 1978, 4 febbraio, p. 5.
245
Ватикан и современная культура
абсолютно особенно, уникально и исключительно в
христианском видении реальности.
Естественно, что для церкви это элемент
теологического порядка. Согласно Б. Мондину, он заключается
в новом понимании сущности бога и его отношений с
человечеством: три члена божественной троицы
поддерживают с человечеством отношения беспредельной
любви, на которую человечество должно отвечать столь
же беспредельной преданностью и полным
подчинением. Этот специфический элемент христианской
культуры и есть своеобразная суперформа, которая
пронизывает все остальные культурные элементы.
Христианская культура как результат веры есть
«безвозмездный дар бога людям». Но затем этот дар
превращается в долг, становится ответом, который «христианский
народ» должен дать на божественный призыв. И как
добрые дела простых людей являются результатом их
живой веры, точно так же художественное и
литературное, политическое, экономическое, социальное
творчество христианского вдохновения — это проявление на
видимом уровне истории христианской культуры. В свою
очередь, сама христианская культура стала видимой
формой определенного общества '.
Очевидно, что данная концепция отрывает историю
христианской культуры от истории породившей ее
формации. Возникновение христианской культуры
трактуется как результат исключительно внутреннего
стимула, данного религией. В действительности же само
христианство возникло как результат «великого
исторического переворота» на исходе античности и, волею
исторических судеб, оказалось выразителем
общественных потребностей породившей его эпохи. «С каждым ве-
L'Osservatore Romano, 1978, 4 febbraio, p. 2.
246
«Над схваткой», или католическая альтернат ива современной культуре
ликим историческим переворотом в общественных
порядках происходит также и переворот в воззрениях и
представлениях людей, а значит и в их религиозных
представлениях» \— писали К. Маркс и Ф. Энгельс.
Для католической культурологии характерно вообще
возвышение христианства над культурой.
Христианство не есть культура, ибо культура —
исторический факт, продукт ума и творческой
преобразующей деятельности человека. Христианство же, пишет
Б. Мондин, это «дар бога», «действие бога в истории».
Католические авторы признают, что христианство —
историческая религия. Ведь бог обнаружил себя и
действовал в гуще исторических событий посредством
исторических личностей. Надысторичность же христианства
обосновывается тем, что бог якобы обнаружил себя
«абсолютным образом, значимым для всех времен и всех
мест» 2. Однако христианство, как и всякая другая
религия, будучи социально-историческим явлением, не
может иметь надысторического бытия.
Если христианство нельзя отождествлять ни с
одной другой культурой, продолжает Б. Мондин, это не
значит, что оно безразлично и чуждо этим культурам.
Более того, оно нуждается в том, чтобы выразить себя в
новых культурных формах. Христианство, как «дар
бога», требует ответа от человека, и этот ответ — его
вера. Вера в Христа содержит новое видение человека
и истории, вызывает к жизни новые ценности. Вот почему
вера не может не выразиться в новых культурных
формах, инспирированных христианством. Но верующий —
исторический человек, поэтому христианская культура
обусловлена исторической ситуацией. С другой стороны,
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 211.
2 La Civilta Cattolica, 1976, N 3033, p. 209.
247
Ватикан и современная культура
христианство есть религия воплощения. «Сын божий»
принял человеческий образ и выразил себя в особой
человеческой культуре — иудейской культуре времен
Августа и Тиберия. Откровение включено в
человеческую культуру и берет из нее способы воплощения.
Однако христианство не находит адекватного выражения
в культуре, какой бы великой и возвышенной она ни
была, если она не может вместить в себя христианское
содержание.
Уже Иисус, апостолы Павел и Иоанн видели
рождение новой культуры, утверждает Б. Мондин. Уходя
корнями в иудаизм, она не отличалась от него глубоко.
Еще очевиднее этот феномен проявляется в отношениях
христианства с эллинистической греко-римской
культурой и восточными культурами. В диапазоне этих
культур возникают, и не только благодаря заслугам больших
христианских мыслителей, но и религиозному рвению
новообращенных, новые собственно христианские
культуры. Возникнув из философских и этических
концепций эллинистического мира, в частности из
неоплатонизма и стоицизма, они не выражали стремления
эллинизировать христианство, но скорее пытались выразить
христианское благовестив в категориях, приемлемых
для умонастроений эпохи '.
С течением времени возникают другие христианские
культуры, которые точно так же перерабатывают
различные культурные модули. Из этого следуют важные
для церкви выводы: с течением времени, например, от
встречи христианства с африканскими и азиатскими
культурами могут и должны возникнуть новые
христианские культуры. Если же христианство не будет
переведено в культурные выражения местных культур (например,
1 L'Osservatore Romano, 1978, 4 febbraio, p. 2.
248
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
если от встречи христианства с африканскими и
азиатскими культурами не возникнут новые христианские
культуры), оно «останется чуждым телом, не
способным действовать в истории» '.
Культурная гегемония Запада, собственная среда
католической церкви клонится к закату, писал Карл
Ранер в статье «Десять лет спустя после собора».
Церкви Латинской Америки, Африки и Азии не будут больше
областью экспорта культуры с Запада. Помимо
выдвижения монолитной, с многих точек зрения, всемирной
цивилизации с ее рационализмом и техницизмом
различные культуры будут сохранять свою самобытность
и специфику, находя в средствах, которыми располагает
эта мировая цивилизация, защиту, чтобы
противопоставить себя старой (хотя и способной приспособиться к
новым условиям) культурной гегемонии Запада. Отсюда
следует, что «инспирированная христианством
культура» не только возможна, но и необходима, если
христианское благовестив желает быть значимым и
эффективным.
Идеологи церкви отвечают на вопрос, какой же
должна быть христианская культура в современном
мире, так: она должна интерпретировать человека,
историю и современный мир в свете веры и
христианской традиции, должна уметь понимать, что
человечески значимо в современной мысли, то есть
христианская культура должна быть способна «ориентировать
исторические проекты освобождения в смысле
интегрального продвижения человека в критической
конфронтации с теми, кто не продвигает человека в его интег-
ральности» 2.
1 La Civilta Cattolica, 1976, N 3033, p. 216.
2 Ibid., p. 217.
249
Ватикан и современная культура
Другая важнейшая забота церкви — «ввести и
воплотить евангельское благовестие в культурную жизнь
нашего времени», сделать его культурно значимым для
современного человека. Речь идет о том, чтобы
переосмыслить и переформулировать в терминах,
свойственных нашему времени, христианское учение,
переосмыслить его «изнутри исторической ситуации».
Католические идеологи признают, что, хотя культуры нашего
времени «проявляют немалую открытость Евангелию»,
они глубоко затронуты атеистическим секуляризмом,
«историческим имманентизмом» и рационализмом и
становятся колыбелью идеологий и практики,
фундаментально не совместимых с христианством !.
Невозможно перевести христианское благовестие в схемы
гегельянства, марксизма или психоанализа, как сделали
в свое время святой Августин с неоплатонизмом и Фома
Аквинский с аристотелизмом, ибо христианская мысль
вынуждена конфронтировать с атеистическими и
другими идеологиями современного мира не только для того,
чтобы «критиковать претензию исключить бога из
человеческих горизонтов и истории», но и для того, чтобы
решить «вдохновляющую задачу: дать жизнь гуманизму,
опирающемуся на бога, дать новую жизнь Евангелию
с целью ферментировать новые времена и обеспечить
подлинный прогресс человека и общества» 2.
Однако история, начиная с Возрождения, уже
ответила на этот вопрос. Лишенная возможности
монопольно выполнять в современном обществе политические,
юридические, общекультурные функции, как это было
в прошлом, церковь оказывает лишь косвенное влияние
на культурные процессы.
1 La Civilta Cattolica, 1976, N 3033, p. 217.
2 Ibid., p. 218.
250
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
Кардиналы на торжественном открытии
«Святого года искупления» (1983 г.)
Новые акценты в трактовке Иоанном Павлом II
отношений веры и культуры явственно прозвучали в
проповеди по случаю «святого года искупления» в
1983 году. Христианство, заявил тогда папа, не есть
чисто человеческая мудрость, и евангелизация по своей
сути автономна от культуры. Тем не менее
христианство должно последовательно обновить жизнь и
культуру человека, пораженного грехом. Поскольку
истина, возвещанная Христом, реализуется в церкви,
это подразумевает новую концепцию существования и
251
Ватикан и современная культура
реальности, в которой Христос и его дело искупления
составляют высшую точку зрения, глобальную и
унифицирующую, относительно способа жить и мыслить о
боге и человеке. Поэтому «существует, и не нужно
бояться утверждать это, христианская квалификация
культуры, поскольку вера в Христа не есть просто ценность
среди других ценностей, которые содержат различные
культуры, но для христианина она есть высшее суждение
обо всем, хотя и в полном уважении его собственного
существования».
Культура, порожденная верой, это долг, который
нужно реализовать, и традиция, которую нужно
сохранять и передавать. Только таким образом евангелизация,
хотя и автономная от культуры, найдет полное
выражение в жизни народов и наций».
Иоанн Павел II развивает в этом выступлении
нормативную концепцию культуры, как высшую связь между
верой и культурой и превосходства веры над культурой.
Формула Иоанна Павла II о «христианской
квалификации культуры» идет на смену недавно
утвердившемуся представлению об «инспирированной
христианством культуре», делает более точным и более сильным
«христианский» акцент в культуре.
«Привилегированный сектор евангелизации»
По прошествии нескольких лет понтификата Иоанна
Павла II можно уверенно сказать, что культура ныне
рассматривается Ватиканом как «привилегированный сектор
евангелизации».
В первой же проповеди после избрания в 1978 году
папа нарисовал мрачную картину современной
цивилизации. Человечество скатывается в моральную бездну.
252
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
Уничтожая жизнь (войны, аборты и т. д.), природу
(загрязнение экосферы) и культуру (общество
потребления), человек сам готовит свою последнюю
катастрофу. Спасение — в духовном возрождении,
вдохновителем которого должен стать католицизм.
С неуклонной последовательностью развивается
сценарий апокалипсиса культуры. Для верующих он
служит призывом мобилизовать силы на возрождение
«христианского духа» в культуре. Для мира — попыткой
представить церковь избавительницей от грядущей
катастрофы.
Католическая концепция культуры претерпевает
существенные изменения. Отныне она поставлена в
тесную связь с социальной доктриной Иоанна Павла П.
Сама «теология культуры» переводится на ту же
платформу, что и вся деятельность церкви в целом: защита
прав человека, свобода и трансценденция. При этом
учение о культуре опирается на учение о человеке.
«Первым и основным фактором культуры всегда является
человек,— говорил с трибуны ЮНЕСКО глава
Ватикана,— но человек в интегральной совокупности своей
духовно-материальной предметности. Культура делится
на духовную и материальную, в зависимости от характера
и содержания творения. Произведения материальной
культуры свидетельствуют всегда о каком-то
«одухотворении» материи, о придании материальному творению
энергии человеческого духа» \ Обе эти стороны
культуры одинаково важны. Подобное толкование создает
основу для понимания культуры через интегрального
человека, во всей полноте его духовно-телесной
предметности, не накладывая на этот «совершенный синтез»
каких-либо априорных разделений и противопоставле-
1 La Documentation catholique, 1980, N 1791, p. 744.
253
Ватикан и современная культура
ний. Ни абсолютизация материи в структуре
человеческого «Я», ни «идеалистическая» абсолютизация духа
в той же структуре не дают действительной истины о
человеке, а также не служат его культуре.
Все эти строго сбалансированные высказывания
одновременно как бы отвечают на марксистскую критику
религии и христианского гуманизма и полемизируют
с ними. Ни в одном из них нет прямой ссылки на бога.
Но ведь в такой трактовке «истинная культура» как
синоним «интегральной гуманизации» может
базироваться только на трансцендентной концепции человека.
Другой важнейший принцип, положенный в основу
католического понимания культуры,— декларирование
неразрывной связи между достоинством человеческой
личности, свободой и культурой. К высшему
достоинству — достоинству духовности, которое проявляется
в своем наиболее возвышенном даре — даре любви,
человек поднимается через cultura animi («культура
души»), утверждает папа, пользуясь известным
выражением Цицерона. Подлинная cultura animi — это культура
свободы, которая поднимается из глубин духа, ясности
мысли и благородного бескорыстия любви. Поэтому
без свободы не может быть культуры, и подлинная
культура какого-либо народа, его полная гуманизация не
могут развиваться в режиме принуждения '.
О какой же свободе идет речь?
В своей энциклике «Redemptor Hominis» Иоанн
Павел II заявил о стремлении церкви «приблизиться ко
всем культурам, мировоззрениям, ко всем людям доброй
воли», исходя из принципов, разработанных в
декларациях Второго Ватиканского собора о религиозной
свободе. Но поскольку далеко не все то, в чем различные
1 La Documentation catholique, 1980, N 1791, p. 745.
254
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
системы и отдельные люди усматривают свободу,
оказывается «подлинной свободой» человека, постольку
церковь во имя своей божественной миссии становится
«стражем той свободы, которая определяет подлинное
достоинство человеческой личности» (12). Папа
ссылается при этом на положение собора о том, что культура
«нуждается в разумной свободе» (59). Однако, если
собор делает акцент на автономии культуры, признавая
«разумную свободу», церковь провозгласила тогда
«законную самостоятельность культуры и особенно науки»
(59), то есть признала давно уже завоеванную культурой
и особенно наукой свободу от религии, то Иоанн
Павел II, вопреки этим положениям, претендует на то,
чтобы религия стала гарантом, стражем свободы как
основы культуры, и переводит всю проблему в плоскость
«защиты прав человека», как ее понимают идеологи
буржуазного мира.
Культура, утверждает папа, уважая свободу, должна
способствовать ее прогрессу, то есть снабжать ее
добродетелями и обычаями, формирующими то, что Августин
называл «libertas major», свободой в своем полном
развитии. Нельзя не признать важности свободы в деле
развития культуры, однако в таком контексте, когда речь
идет, прежде всего, о свободе религии влиять на
культуру. Подлинная культура, по мнению папы, содержит
моральное воспитание в добродетелях индивидуальной,
социальной и религиозной жизни, которое
приравнивается к «сознанию» в противоположность «знанию».
Отсюда вытекает третий основной принцип
концепции культуры: культура к^к формирование сознания.
Мораль, основанная на боге, составляет первое и
фундаментальное измерение культуры. Характер и
направленность формирования «сознания» выражены с предельной
ясностью: в условиях отсутствия «сознания» одно зна-
255
Ватикан и современная культура
ние может породить «горделивый, чисто земной,
гуманизм».
Для того чтобы избежать развития «псевдокультуры»,
необходимо установить союз между человеком и богом,
утверждает Иоанн Павел II. Культура должна
воспитывать, образовывать и наставлять людей в понимании
реальности. Очевидно, что речь идет о восприятии
реальности сквозь призму религиозного мировоззрения.
Возвышение человека и рост его человечности
предполагают открытость последнего богу. А это значит, что
творить культуру можно, лишь придавая личности
одновременно человеческое и божественное измерение.
Выдвигая формирование сознания как принцип
понимания культуры, церковь пытается укрепить свои
идеологические позиции. Расширить и углубить влияние
религиозной идеологии через воспитание в духе
христианских добродетелей, пронизать культуру современного
общества религиозным духом — именно эти задачи
ставит сегодня Ватикан в сфере культуры.
Культура как формирование сознания неразрывно
связывается церковью с социальными принципами
христианства.
Чтобы установить союз между человеком и богом
посредством культуры, человек должен подражать богу
в его «бесконечной любви». Культура тогда превращается
в «социальную любовь» — этот антипод марксистского
учения о классовой борьбе как пути достижения
истинного и справедливого мира.
Предостерегая верующих против участия в
классовой борьбе, церковь предлагает готовить пришествие
этого мира справедливости и истины «в динамизме
любви» 1.
1 La Civilta Cattolica, 1978, N 3032, p. 316.
256
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
В плане «динамизма христианской любви» ставится
и очень болезненная для церкви проблема плюрализма
культур. С недостатком «христианской любви»
связывается недостаток уважения к другим культурам,
стремление навязать различными методами более слабым
народам свою культуру. Христианская любовь
предлагается как средство преодоления культурной
отсталости. На основе «социальной любви» церковь призывает
строить «цивилизацию истины и любви», создавать
культуру, которая не только способствует пользе человека, но
и «облегчает его евангелизацию» '.
В этих рамках располагается другой важнейший
аспект инкультурации, связанный с евангелизацией
народов, освободившихся от ига колониализма. Вместе
с крахом колониализма и завоеванием
независимости народами Азии и Африки совершается переход от
«монокультурных» режимов, в которых
западноевропейская культура была доминирующей и имела
превосходство над всеми остальными культурами, к «плюракультур-
ным режимам», в которых западноевропейская культура
не только не признается высшей над другими, но даже
отвергается. Церковь стремится в этой ситуации
встать «над схваткой», чтобы вновь утвердить свои
позиции. Она понимает, что иначе не может быть, если,
пишет журнал «Чивильта каттолика», в
западноевропейской культуре видят олицетворение идеологического
гнета и опору политического и экономического
господства Запада над афро-азиатскими народами, главную
причину их культурной неразвитости и пренебрежение
к их культурам. Перед данными странами стоит задача
развивать собственную культуру, что создало трудную
ситуацию для христианской веры, ибо она
рассматривается как продукт европейского экспорта. Это главная
причина необходимости инкультурации. Ее рассматри-
17 Р. Т. Рашкова
257
Ватикан и современная культура
вают не как «приспособление» или «отуземление»
христианской веры, поскольку такой взгляд предполагал
бы, что «туземная культура во имя своей аутентичности
должна стать исключительной нормой того, что в
христианстве должно быть принято или отвергнуто», это,
естественно, не устраивает церковь, как и то, что в
выражении веры должны быть отвергнуты элементы
западной культуры. Инкультурация не есть некая форма
синкретизма. Настоящая инкультурация, с точки зрения
церкви, содержит два элемента: оплодотворение какой-
либо культуры со стороны христианской веры путем
воплощения Евангелия в формах этой культуры и
зарождение веры внутри культуры, связанное с усилием
и способностью этой последней заново выразить веру
согласно своему гению и собственным оригинальным
формам '.
Пристальное внимание и интерес церкви к проблемам
современной культуры имеет глубокие и основательные
причины. О них говорил Иоанн Павел II в речи перед
участниками конгресса «Евангелизация и атеизм»,
состоявшегося в Ватикане в октябре 1980 года. Конгресс
был созван для того, чтобы специалисты католической
церкви, а также других христианских исповеданий
обсудили проблему атеизма, рассматриваемую сегодня всеми
как «проблему номер один», поставленную перед
христианской верой везде: на Востоке и Западе, в
социалистических и капиталистических странах, в мире культуры и
образования, среди молодежи и студентов. По признанию
организаторов конгресса, «атеизм представляет для
церкви нашего времени то, что представляло собой
1 La Civilta Cattolica, 1978, N 3032, p. 316.
258
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
язычество для раннего христианства» '. «Духовной
драмой нашего времени» назвал атеизм в своем
выступлении Иоанн Павел II.
Однако религиозная ситуация в современном мире
неоднозначна. Наряду с тенденцией к секуляризации,
говорит папа, существует тенденция к воспроизводству
религии в новых социальных формах.
Действительно, буржуазный мир — это «превратный
мир», порождающий свое «превратное мировоззрение» —
религию.
Двигателем религиозной потребности, по мнению
участников конференции в папской Урбаниане,
является кризис технологических и псевдореволюционных
утопий, возникновение этико-религиозных движений,
кризис светской (то есть буржуазной) морали и
преобладание аморальности, демистификация идеологии
вседозволенности. На фоне этих проявлений кризиса
буржуазной культуры наблюдаются признаки
очевидного религиозного оживления. Из анализа
сложившейся ситуации делается вывод, что настоящий момент
«является плодотворным и позитивным временем для
католической культуры, которая могла бы реализовать
подлинное «аджорнаменто» Второго Ватиканского
собора». Эти условия, указывает Иоанн Павел II, ставят
перед церковью «гигантскую задачу»: реаккультуриро-
вать веру в различных культурных регионах и вновь
воплотить ценности христианского гуманизма 2.
Претензия на духовное руководство современным
миром пронизывает все выступления Иоанна Павла II
по вопросам культуры, чем объясняется новая
трактовка современного мира и его культуры по сравнению с
1 L'Osservatore Romano, 1980, 2 novembre.
2 Ibid., 10 ottobre.
259
Ватикан и современная культура
соборными временами. Вот как описывает эволюцию
отношения церкви к современному миру «Чивильта
каттолика». Культура, порожденная борьбой передовых
людей Возрождения и Просвещения против духовного
диктата церкви, нанесла тяжелый удар по ее могуществу
и вызвала глубокий кризис религии и веры.
Новая ситуация породила внутри католической
церкви убеждение, что между христианской верой и
современной культурой возникла радикальная оппозиция
и абсолютное несоответствие и что поэтому церковь
должна не только бороться против современного мира и
отказаться от его культуры как гибельной для веры, но и
возвратиться к культуре прошлого, в частности культуре
средневековья, которую считают более соответствующей
вере и более открытой для нее. Такова позиция интегри-
стов. Но так видел проблему не весь католический мир.
Другие предлагали «примирение» между христианской
верой и современной культурой. И хотя историческая
реальность гораздо сложнее, все же вплоть до окончания
Второго Ватиканского собора противоположность между
верой и культурой казалась непримиримой для большей
части католического мира.
Понятие «современный мир» действительно очень
широкое и неточное, для идеологов церкви — это
комплекс новых идей, новых способов общественного и
социального поведения (отношение к миру, политике,
государству, морали, религии, церкви, христианству),
новых юридических, политических и социальных
институтов, нового экономического порядка,
порожденного Просвещением, энциклопедизмом, Французской
буржуазной революцией, первой промышленной
английской революцией. В XIX веке для церкви этот комплекс
был осложнен такими течениями мысли, как немецкий
трансцендентальный идеализм, позитивизм, ницшеан-
260
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
ский витализм, марксизм, эволюционизм,
распространением конституционных, республиканских,
демократических политических режимов, усилением
капиталистической системы, а затем рождением социализма,
небывалым прогрессом науки и в XX веке — уверенностью
в неограниченном ее прогрессе, новым видением
человека, гуманитарными науками, социологией, психологией,
фрейдовским психоанализом.
Современный мир одновременно продолжает
прошлые исторические эпохи и быстро меняется, рождая
противоречия. Достаточно вспомнить противоречия
между социализмом и либерализмом, демократией и
тоталитаризмом, между идеализмом и позитивизмом. Эти
характеристики отличают современный мир от
предшествующих исторических эпох и образуют основу
того, что мы можем назвать «современной культурой».
Но при всей изменчивости и многообразии у него
имеются некие духовные «константы» — это гуманизм, имма-
нентизм и секуляризм '.
Современный мир оценивается как гуманистический
в том смысле, что считает человека принципом, центром
и целью всего. По сравнению с теоцентризмом
средневековья современный мир отличается радикальным
антропоцентризмом, в процессе становления которого,
начиная от позднего средневековья до XIX века, человек
постепенно занимал место бога, или, как говорил
Фейербах, он овладел собственной сущностью, которую прежде
иллюзорно переносил на бога: таким образом, «человек
стал высшим существом для человека».
Действительно, становление антропоцентрического
гуманизма идет в русле преодоления отчуждения, теорию
которого создали основоположники марксизма. «...Че-
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 594.
261
Ватикан и современная культура
ловек утрачивал в религии свою собственную сущность,
отчуждал от себя свою человечность,— писал Ф.
Энгельс,— и теперь, когда с прогрессом истории религия
поколеблена, он замечает свою пустоту и
неустойчивость. Но для него нет иного спасения, он может снова
обрести свою человечность, свою сущность не иначе,
как преодолев коренным образом все религиозные
представления и решительно, чистосердечно вернувшись не к
«богу», а к себе самому» 1.
Современное понимание человека не имеет ничего
общего со средневековым. Поэтому и гуманизм
современного мира трактуется как гуманизм a teo (без бога).
Человек больше не осознает себя как творение бога, но
считает себя создателем и себя самого и мира. Он не
считает, что выполняет предначертания бога
относительно мира, но создает мир согласно собственным планам
и изменяет его своей практикой по своим желаниям.
Современный человек живет не по данному ему закону,
но является законом самому себе. Человек живет в
истории и эволюционирует вместе с ней.
Естественно, что такой гуманизм не устраивает
церковь. Она отвергает его за его историзм, ибо, по ее
мнению, для него нет ничего стабильного и
неизменного, нет универсально значимой «абсолютной и
объективной истины»; за его рационализм, поскольку
единственным критерием истины является человеческий разум
в его исторической реальности, а все, что выходит за
пределы разума, объявляется ложным и
несуществующим, за позитивизм, признающий реальным только то,
что может быть проверено с помощью инструментов
научного познания, и, наконец, за вседозволенность, ибо
человек может делать все, что хочет, и удовлетворять
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 593—594.
262
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
свои естественные потребности, в особенности
сексуальные.
«Грехи» современного мира, с точки зрения церкви,
этим не исчерпываются, ибо мир является замкнутым в
себе и «не открыт трансценденции», богу, духу, вечной
жизни. Для него все имманентно: история имеет смысл
в самой себе и не направлена к метаисторической
реальности. Человек стал совершенно «мирским», он
принадлежит этому миру, этой земле, он «не странник
на пути к царству небесному». Но самая большая
опасность для церкви таится в том, что современный человек
«спасается» сам, не ожидая и не надеясь на спасение
свыше. Отсюда проистекают такие пагубные, с точки
зрения церкви, заблуждения, как, например, «миф» о
возможности построить в истории «царство человека».
Наконец, современный мир характеризуется
интенсивным процессом секуляризации. Сегодня,
утверждает церковь, автономия мирских реальностей
превращается в секуляризм, то есть в позитивное исключение
бога и религии из мира, отрицание какой бы то ни было
связи мира с богом и тотальное обмирщение
индивидуальной и социальной жизни. Все эти причины
способствуют распространению теоретического и
практического атеизма, превращению его из элитарного
феномена — впервые в истории — в массовый '.
Распространяется религиозный индифферентизм,
то есть отсутствие интереса к религии, которую
рассматривают как нечто чуждое миру и не имеющее отношения
к жизни людей и общества, отсюда происходит
прогрессирующее затухание религиозных запросов, и многие
сегодня уже не ставят перед собой религиозной
проблемы.
1 La Civilta Cattolica, 1980, N 3114, p. 521.
263
Ватикан и современная культура
Естественно, что эту пропасть между христианской
верой и современным миром трудно преодолеть.
«Модернизировать» христианство в категориях
современной культуры (антропоцентризма, имманентизма,
историзма, секуляризма) — значит прийти к отрицанию
трансцендентального, сверхъестественного,
абсолютного, а также мистического и сверхрационального
характера христианства.
Рассматривая историю последних трех столетий,
церковь обнаруживает, что «встреча между христианской
верой и современным миром» затруднена. Многие
трудности происходят оттого, что христианский мир
остается слишком тесно связанным с культурными формами,
которые вера освоила в прошлом. Однако более
благосклонное отношение к современной культуре вызвало
бы не меньше трудностей, ибо современная культура
глубоко затронута антропоцентризмом и
атеистическим гуманизмом, рационализмом, историзмом,
субъективизмом и секуляризмом, в то время как
христианская вера остается теоцентрической и христоцентри-
ческой.
Любая попытка выразить веру в категориях наиболее
характерных течений современной мысли, какими
церковь считает марксизм, гегельянство или фрейдизм,
осуждается ею, ибо это неизбежно приведет к утрате
веры сверхъестественного характера. Несколько лет
назад строгому осуждению Ватиканом подверглись
теологи авангардистского направления Ж. Поэр, Г. Кюнг,
Ф. Бело и другие за попытку интерпретировать веру в
категориях современной культуры.
В пример современным теологам ставят отцов
церкви, которые «христианизировали» греческую культуру,
платонизм и стоицизм, Фому Аквинского, то же самое
проделавшего с аристотелизмом и арабской культурой
264
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
в средние века, однако подчеркивают, что этим
философам не приходило в голову «христианизировать»
такую атеистическую и материалистическую философию,
как эпикуреизм! !
Культура прошлого была основана на трансцен-
денции. Культура Нового времени отрицает ее. В
современной философии человек является центром
реальности, в то время как бог мыслим только как функция
человека и его потребностей. Именно поэтому сегодня
проблема инкультурации ставится в центр
идеологической деятельности церкви. Под инкультурацией
подразумевается «внесение евангельского семени в культуру
таким образом, чтобы зародыш веры мог
развиваться в ней и выражаться согласно ее ресурсам и ее
гению».
В свете этого анализа перед церковью встает вопрос:
возможна ли сегодня инкультурация?
И церковь решительно отвечает — да, возможна.
Но нужно это делать не ради того, чтобы
выглядеть идущей в ногу со временем, а не пройденным
этапом в истории человечества. Резон гораздо более
серьезный: ведь в современной культуре необходимо
отличать ценности, ею завоеванные, от их
абсолютизации.
Сегодня Ватикан хотел бы в целях инкультурации
переосмыслить на свой лад ценности современной
культуры, завоеванные человечеством в многовековой
ожесточенной борьбе против церковного диктата в духовной
жизни, а именно свободу, уважение человеческого
достоинства и прав человека, требование равенства и
справедливости, как и требования отказа от всех
политических, социальных, экономических, культурных и рели-
La Civilta Cattolica, 1980, N 3114, p. 525.
265
Ватикан и современная культура
гиозных неравенств и дискриминаций, дух терпимости
и диалога, плюрализм, секуляризацию, автономию
земных реальностей, понимание смысла истории и
ценности земного бытия, стремление к более
справедливому и миролюбивому обществу,— как «подлинную»,
соответствующую церковному пониманию веру в
человека.
Зло, с точки зрения Ватикана, не в этих требованиях, а
в их «абсолютизации» и даже «обожествлении». Когда
человек, как говорит Маркс, становится «высшим
существом», свобода якобы превращается в пренебрежение
моральными нормами и т. п.
Было бы заблуждением думать, что церковь
принимает эти ценности как таковые. Она выдвигает
«диалектическую» концепцию отношений между христианской
верой и культурой. Христианская вера может найти в
современной культуре стимул для нового прочтения и
нового выражения благовестия, а также для критического
переосмысления своей истории и в этом смысле
находится в согласии с ней. Но она не согласна с
«абсолютизацией» ценностей современной культуры и принимает их
при условии переосмысления в свете «интегрального
видения человека». Церковь решительно выступает
против любой попытки инкультурации в категориях
«атеистического, рационалистического и
материалистического гуманизма, историзма, имманентизма и секу-
ляризма» '.
Итак, церковь ныне не без оптимизма смотрит на
возможность преодоления пропасти между католической
верой и современной культурой.
Не нужно смотреть с недоверием на современную
культуру, пишет «Чивильта каттолика», мечтая о возвра-
La Civilta Cattolica, 1980, N 3114, p. 526.
266
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
щении к культурному прошлому, которое когда-то
способствовало выражению христианской веры, но сегодня
стало неадекватным и недостаточным. Но тем более
нужно предпринять мощное интеллектуальное усилие,
чтобы инкультурировать веру в современный мир,
прибегая к его лучшим достижениям, каковыми являются
понимание историзма реальности, строгость научного
и исторического метода, открытость новому, лаицизм,
но лаицизм, который, с одной стороны, отказывается
отделить веру от мира, а с другой — пытается сакрализи-
ровать гегемонию веры над миром, ценности
субъективизма и плюрализма, уважение человека и его
религиозной свободы. t
Показательно, что действовать «Чивильта каттолика»
призывает «с осторожностью»: призрак модернизма,
как видим, и сегодня витает над церковью!
Много прекрасных слов о культуре, о необходимости
ее развития, о возвышении человека и его прогрессе
раздается сейчас из Ватикана. Свобода и любовь к
человеку, милосердие и прогресс — кто станет возражать
против этих прекрасных и крайне необходимых человеку
нашего времени лозунгов? Однако стоит внимательно
присмотреться к тому, как они реализуются на деле.
Что они означают на практике, в социальной реальности
раздираемого противоречиями и действительно
охваченного глубоким кризисом буржуазного общества? На
какие силы в церкви (и в мире) опирается Святейший
престол в своем походе за возрождение культуры?
Ответы на эти вопросы тесно связаны с ответом на более
общий вопрос: как относится церковь к культурам
противоположных социальных систем?
267
Ватикан и сосремен'ная культура
Ватикан между политикой и культурой
Церковь, действующая в социально-историческом
контексте современности, не может избежать влияния
ведущей идеологической доминанты, характеризующей
духовную жизнь и культуру современного мира, а именно
воздействия политики, политического сознания. В наше
время невозможна автономия культуры, ее
«независимость» от политики '.
Разработка собственной культурной политики
потребовала от церкви новой постановки вопроса о
соотношении политики и культуры. Исходной позицией при этом
становится демонстрация социально-политического
нейтралитета, поскольку церковь не может служить
временным политическим целям или участвовать в
борьбе за власть. В силу своей миссии она обращается
одновременно к обществу в целом и отдельным слоям,
группам и профессиям, социально-экономическим системам
и структурам. Единственный аспект ее вмешательства —
это борьба за социальную справедливость.
В этом смысле понятие «политика» трактуется в
соответствии с аристотелевскими традициями как
социальная этика, ибо церковь может заниматься
политикой лишь постольку, поскольку она призвана поучать в
сфере веры и морали.
Ватикан создает представление об объективности,
непредвзятости и нейтральности церкви по отношению
к противостоящим капиталистической и
социалистической системам. И та и другая подвергаются критике:
социалистическое общество объявляется
«тоталитарным», а буржуазное — «потребительским». Соответст-
1 См.: Культура — человек — философия: к проблеме интеграции
и развития.— Вопросы философии, 1982, № 1, с. 47—48.
268
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
венно в первом место бога занимает всесильное
государство, а во втором — своего рода моральное своеволие,
которому государство уже не в состоянии противостоять.
Гарантом существования и развития этих систем
выступает атеизм. В результате и в капиталистической и в
коллективистской системах «человек лишен перспектив
развития». В эпоху всеобщей политизации церковь
осуждает тех своих деятелей и верующих, которые
противопоставляют культуру и политику и не видят в
культуре важнейшего фактора общественно-политической
жизни.
Вопрос о высших ценностях — вот, по мнению
Ватикана, область, где политика соединяется с культурой.
Если высшей ценностью является экономический
прогресс, что якобы одинаково характерно для
буржуазного и социалистического обществ, то не имеет значения,
стремятся ли к этому прогрессу посредством
безудержной индивидуальной конкуренции или государственного
планирования. В том и другом случае в буржуазном и
социалистическом обществах личное сознание со всеми
его духовными достижениями и стремлениями будет
подчиняться экономической выгоде или завоеванию
социального престижа. Культура же сведется до
положения инструмента удовлетворения экономических
потребностей.
Социалистическое и буржуазное общества одинаково
трактуются как «экономические» цивилизации.
Буржуазное общество, предрекает церковь, неминуемо
сменится марксистским, если будет все подчинять
экономике и считать культуру инструментом обогащения или
индивидуалистического бегства в мечту и не
осуществит «подъем духовности», подчиняя снова
«экономическое» «духовному». Но подчинение
экономического духовному предполагает экономическую обеспе-
269
Ватикан и современная культура
ценность, ибо, как считает церковь, действительная
культурная свобода является продолжением обеспеченной
жизни для всех. Иначе определенные категории людей
окажутся в «ситуации несправедливости», их культура
не будет «подлинно свободной», а это, в свою очередь,
неизбежно вызовет «негодование и борьбу вместо
понимания, спокойствия и мира».
Несостоятельность отождествления
социалистической и буржуазной цивилизаций как «экономических»
очевидна. Марксистское понимание культуры исходит
из того, что культура как своего рода личностный план
общественно-исторического процесса в целом
органически связана со всеми сферами общественной жизни, в
первую очередь с экономикой и политикой. Однако
само по себе экономическое развитие оказывает
противоречивое влияние на культурную жизнь. Решающее
значение для развития культуры имеют прежде всего
общественная форма производства и характер социальной
структуры.
Социализм в своей культурной политике исходит из
того, что материальный прогресс, рост благосостояния
без соответствующего развития самого человека, его
духовных потребностей как субъекта культуры может
привести к пресыщению, упадку нравов и разложению
личности, о чем свидетельствует опыт некоторых
экономически развитых капиталистических стран. Поэтому
развитие материального производства должно
сочетаться с развитием человека как субъекта социальной и
культурной деятельности. Именно на пути этого взаимного
сочетания экономического и культурного развития
возможен в нашу эпоху дальнейший социальный прогресс1.
1 Об этом см. подробнее: Культура — человек — философия: к
проблеме интеграции и развития.— Вопросы философии, 1982, № 1,
с. 44-45.
270
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
Проявляя осторожность, церковь хотела бы отвести
обвинения в поддержке буржуазного общества и его
культуры, а также в том, что ее понимание культуры
является по существу буржуазным. В то же время широко
распространено мнение, что подлинно человеческую
культуру можно создать, только освобождая человека
от эксплуатации. Церковь признает правоту
марксистской критики буржуазной культуры, поскольку,
провозглашая право каждого гражданина «свободно
мыслить», капиталистическое общество так же свободно
позволяет многим своим гражданам жить в условиях,
когда мыслить невозможно. Однако неизмеримо больше
церковь старается опорочить марксистскую теорию
культуры и вызвать неприязнь к реально существующему
социализму, спекулируя на вопросах «свободы
личности». Условия свободы в социалистическом обществе
намного хуже, чем в буржуазном, заявляет «Оссерва-
торе романо». В то время как в любой буржуазной
политической структуре граждане могут свободно
пользоваться культурой как первой и исконной деятельностью
человека, в том числе свободно изучать и признавать
марксизм, который требует подчинения культуры
политической структуре, где ни один гражданин не может
пользоваться культурой по своему усмотрению, но только
согласно требованиям политической структуры. Более
того, утверждает «Оссерваторе романо», если даже в
худших буржуазных структурах гражданин по крайней
мере свободен умереть от голода, но «мыслить согласно
своей совести», «в марксистском режиме подданный
вынужден умирать в трудовом лагере в рабском
отупении, которое не позволяет ему мыслить». До таких перлов
антикоммунизма доводит солидный ватиканский орган
желание любой ценой опорочить реальный социализм и
вызвать недоверие к социалистической культуре.
271
Ватикан и современная культура
Извратив таким образом вопрос о соотношении
политики и культуры в условиях социалистического общества,
идеологи католицизма оправдывают свою
враждебность марксистской культуре тем, что она якобы
является инструментом политического господства и подчиняет
политике все другие ценности.
Буржуазная культура также подвергается критике
за то, что она усвоила как высшие ценности
индивидуальное благополучие или абстрактную возможность для
каждого получать экономические выгоды без всякого
труда и участия «в общем благе». Капиталистическую
культуру больше всего порицают, однако, за то, что
она порождает классовую борьбу. «Мы не хотим
защищать лицемерную культуру «каждый за себя, один бог
за всех», которая профанирует имя бога «и создает
предпосылки неизбежной и самоубийственной классовой
борьбы» ',— пишет «Оссерваторе романо».
Таким образом, постановка вопроса о соотношении
политики и культуры определяется претензией церкви
возвыситься над государствами и политическими
системами, противопоставляя весь свой авторитет классовой
борьбе и помогая консолидации буржуазного мира в
противовес социализму. С этих позиций церковь
разворачивает широкую деятельность в области культуры.
Культура современного мира трактуется церковью
крайне пессимистически. Настойчиво создается и
внедряется в массовое сознание апокалипсическое видение
современного мира и его культуры. Начиная с
нагнетания «ужасов» современной цивилизации и
живописания драматических перспектив развития человечества
в первой энциклике Иоанна Павла II «Redemptor Homi-
nis» («Искупитель человека», 1979) вплоть до последних
1 L'Osservatore Romano, 1980, 25 luglio.
272
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
его выступлений по проблемам культуры и
современного общественного развития проводится идея о
всеобщем характере кризиса человеческой цивилизации. Эта
идея становится ныне фундаментом всей социально-
политической доктрины католицизма и служит
обоснованием необходимости нового обращения к христианству
как основе духовного обновления мира. Показательно,
что, когда Иоанн Павел II с трибуны ЮНЕСКО
обращался как бы ко всем народам мира, свою речь он
закончил словами: «Судьбы мира зависят от примата
духа. Да, мирное будущее человечества зависит от
любви» '.
На торжествах по случаю внеочередного юбилейного
1983 года искупления Иоанн Павел II вновь напомнил
о своем анализе кризиса человека и кризиса культуры в
обществе с развитой технической культурой, с которым
он выступил в ЮНЕСКО в 1980 году. Современное
общество, подчеркнул он, пытается навязать человеку
серию ложных императивов: вместо примата истины —
примат действия, вместо примата воспитания — примат
моды. Но человек должен знать тотальное значение
своей жизни, ибо он стремится к унифицирующему
принципу реальности, то есть к истине. Только так он может
достичь зрелости и ответственно действовать в истории.
Вместе с тем, настаивал папа, Христос является
первоначальным принципом реальности, придающим порядок
всем вещам. Вера в Христа требует глубокого изменения
умонастроения, которое порождает новую
чувствительность и новые суждения. Культура при этом проявляется
как «фундаментальная манифестация человека, общины,
народа, нации».
Существует христианская культура, и не бойтесь
La Documentation catholique, 1980, № 1791, p. 744.
18 P. Т. Рашкова
273
Ватикан и современная культура
утверждать это! — подбадривает глава Ватикана
католиков. Интересно, что и в первом своем выступлении он
обратился с этим же призывом — «Не бойтесь!» —
утверждать христианскую культуру.
Такова концепция диалога церкви с современной
культурой. Сегодня она призывает не смотреть на нее
с подозрением, мечтая о возвращении прошлого, но
предпринять мощное интеллектуальное усилие, чтобы ввести
христианскую веру в современную культуру.
Отношение католицизма к современной культуре не
ограничивается рамками диалога. Наше время,
утверждает церковь, это один из тех темных и трагических
моментов в истории человечества, когда, несмотря на
продвижение процесса секуляризации, многие
разочарованные в других идеологиях вновь обращаются с
надеждой к христианству. Буржуазная культура находится в
глубоком кризисе. Церковь берет на себя
ответственность за создание «альтернативной культуры» как
«глобального предложения более истинных
человеческих ценностей и нового стиля жизни. Прежние
идеалы — отечество, семья, свобода, прогресс — сошли со
сцены, а новые — демократия, революция,
справедливость, мир — потеряли свою привлекательность в самой
современной действительности, которая извращает их
или показывает их утопический характер. Культ
потребительства, экологический кризис, гонка вооружений,
пропасть между богатыми и бедными странами,
манипулирование сознанием человека, кризис моральных
ценностей — так описываются церковью основные тенденции
развития современной буржуазной культуры. Ей должна
быть противопоставлена новая культура, новая система
ценностей, новый способ мыслить, новый стиль жизни.
Для этого необходимо интеллектуальное и моральное
обращение, которое позволит людям взять свою судьбу
274
«Нас) схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
в свои руки. Церковь спешит оказать «ценное
содействие» этому обращению и подчеркивает его особую
важность сегодня в условиях кризиса «всех гуманизмов
имманентных направлений», многие из которых открыто
провозглашают «смерть человека» '.
Под «гуманизмами имманентных направлений»
церковь подразумевает прежде всего марксистский
гуманизм, который ставит человека на место бога и тем
самым возвращает ему его собственную сущность. Он
и есть реальный гуманизм, действенно противостоящий
тем негативным тенденциям, которые на словах так
гневно осуждает церковь. Социалистическая культура —
это культура подлинного гуманизма, основанная на
научном мировоззрении и
революционно-преобразующем отношении к действительности.
Силам дегуманизации, действующим в истории,
церковь предлагает противопоставить «инспирированную
христианством культуру». Культуре эгоизма — культуру
милосердия, которая учит видеть в каждом человеке
сына божьего и брата Христа (на этой платформе
церковь призывает защищать права и достоинство
человека). Культуре войны — культуру мира. Культуре
наслаждения — культуру самоотречения. Культуре
потребления — культуру умеренности. В формировании
этой последней церковь, как она считает, может оказать
«ценное содействие», не только предлагая идеал скромной
жизни, но яростно осуждая... деньги как корень всех
зол!
Новое в этой проповеди — только выражение
«культура умеренности», а ее суть — призыв к
самоограничению во имя «общего блага» — всегда была моральным
оправданием неравенства, нищеты и эксплуатации в
антагонистическом обществе.
1 La Civilta Cattolica, 1979, № 3090, p. 527.
275
Ватикан и современная культура
Монах на молитве.
Однако вернемся к вопросу о том, кто же должен
реализовать, воплотить в жизнь «альтернативную
культуру» Ватикана?
Новая стратегия Ватикана, направленная на
достижение высшей идеологической позиции для церкви, и
положения духовного лидера для верховного понтифика,
привела к перегруппировке сил. Опорой папского
престола стали две мощные католические организации —
«Opus Dei» («Божье дело») и «Comunione e liberazione»
(«Единение и освобождение»). Последняя была создана
уже известным нам доном Джуссани в начале 50-х
годов. Задача, которую поставил тогда дон Джуссани,—
«воспитывать гармонических людей, которые жили бы
276
Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
Община в Бозе.
Образцовый монастырь для Третьего тысячелетия.
в точном соответствии с идеалами христианства». Дон
Джуссани говорил, что его движение абсолютно не
намеревалось идеализировать средневековье или
организовывать крестовые походы. Приверженцы «Единения и
освобождения» считают себя последователями Августина
и Фомы Аквинского. Лозунги движения: культура,
милосердие, миссия. Что касается культуры, то, хотя дон
Джуссани отрицал свою приверженность
средневековью, фактически все, начинающееся с эпохи
Просвещения, презрительно сбрасывается со счетов и
объявляется «интеллектуализмом» \
См.: Кин Ц. И. Алхимия и реальность, с. 112—119.
277
Ватикан и современная культура
«Единение и освобождение».
По всем параметрам «Единение и освобождение»
относится к католической правой *. В конце 70—начале
80-х годов «Единение и освобождение» выступает и во
второй своей ипостаси — «Movimento popolare»
(«Народное движение»). В это время появляются чисто
политические претензии, фактически выдвинуто нечто вроде
альтернативы христианско-демократической партии.
Основной тезис — надо создать культуру, отвечающую
требованиям времени, а «культура порождает или, во
всяком случае, может породить политику» 2.
См.: Кин Ц. И. Алхимия и реальность, с. ПО—111.
2 Там же, с. 119.
278
«Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
Собрание молитвенной группы на площади в Риме.
Благосклонное отношение Иоанна Павла II к этому
движению проявилось с начала его понтификата. Он
использует его массовую базу для проведения своей
политики в массы верующих. «Единение и
освобождение» — «это передовой ударный отряд
римско-католической церкви, по крайней мере в Италии,— пишет
итальянский журнал «Панорама».— Он насчитывает
более ста тысяч членов... Фактически эти две
организации — уже не религиозное, а культурное и политическое
движение. Ватикан открыто поддерживает их, а они
279
Ватикан и современная культура
Молитва харизматиков.
стараются прибрать к рукам государственные органы
один за другим. Сейчас они взялись за школу;
завтра придет черед всего общества» '. «Крестоносцами
в джинсах» называют в Италии молодых людей из
«Единения и освобождения». Иоанна Павла II они
считают «самым великим папой».
Поддержка Ватиканом крайне правых и
консервативных сил обнаружилась весьма недвусмысленно,
когда папа принял лидера французских
традиционалистов маркиза Мишеля де Сен-Пьера, главу организации
«Кредо». Кредо этого движения формулируется так:
«Мы защищаем доктрину Христа от модернистских
заблуждений, от тех, кто разрушает веру и хоронит
мораль, потому что мы хотим передать кредо наших
отцов современной молодежи, сохранив верность на-
1 Panorama, 1985, 23 juin.
280
<Над схваткой», или католическая альтернатива современной культуре
местнику Христа и учению пап, хранителей традиции» 1.
Отношение Ватикана к светской культуре вновь
становится авторитарным. Многих левых католиков
насторожило выступление Иоанна Павла II в 1980 году
во время праздника пасхи в Турине. В этом большом
промышленном городе очень сильно влияние
Итальянской коммунистической партии. У власти в то время
находилась красная джунта.
Пасхальные сюжеты папа использовал для того,
чтобы рассказать о страхе, которым были объяты
ученики Христа после его распятия. «Разве страх, которым
охвачены современные люди, не порожден также, в
самых своих глубоких корнях, смертью бога?» 2 Ответ
на этот вопрос такой: только Христос, только религия
могут принести человечеству спасение от всех бед
и грядущих катастроф. Выступление папы было
воспринято как вызов светской культуре.
Ректор Католического университета Святого
Сердца Ладзатти заявил: для достижения справедливости
в мире необходимо утвердить в сознании граждан
требование быть открытыми не только собственной
социальной реальности, но и «великим универсальным
реальностям» (то есть богу и религиозным ценностям).
Нужно совершить переход из «града человека» в
«град божий» 3.
Трудно было бы яснее сказать о тайной мечте,
которая вдохновляет поход Святейшего престола во имя
евангелизации современной культуры.
1 Цит. по: Кин Ц. И. Алхимия и реальность, с. 371—372.
2 L'Osservatore Romano, 1980, 20 april.
3 Ibid., 1982, 6—7 settembre.
Глава V
КУЛЬТУРНАЯ
ЭКСПАНСИЯ
ВАТИКАНА
Ватикан и современная культура
Папский Совет по культуре
^П мая 1982 года, в праздник Вознесения, в
Ватикане состоялась торжественная церемония
открытия нового органа римской курии — папского Совета
по делам культуры. Своеобразное министерство
культуры подчинено непосредственно папе и имеет
полномочия, практически ставящие его над всеми другими
институтами Ватикана. Цель Совета —
интенсифицировать диалог церкви с культурами современного
мира и быть «эхом великих культурных стремлений
нашей эпохи». Иоанн Павел II настаивал на двух главных
взаимодополняющих аспектах его деятельности,
соответствующих двум уровням деятельности церкви: еван-
гелизации культур и культурному развитию в плане
защиты достоинства человеческой личности. В соответствии
с этими задачами определяются новые пути диалога
церкви с культурами . Так перед всем миром была
продемонстрирована масштабность, грандиозность задач,
которые ныне ставит перед собой церковь в области
культуры.
На пороге Третьего тысячелетия судьбы мира, как и
перспективы развития, более того, самого существования
земной цивилизации, оказались в центре внимания
мировой общественности. Не составляет исключения, как
мы видим, и католическая церковь. В послесоборный
период комплекс проблем «церковь — мир» стал осью
всей деятельности Ватикана. В этом комплексе
культуре принадлежит главенствующее место.
В разные исторические периоды церковь открывала
для себя новые горизонты евангелизации. Сначала это
были географические просторы, потом разные области
1 L'Osservatore Romano, 1983, 19 gennaio.
284
Культурная экспансия Ватикана
жизни — бедные и больные, школа, профессиональная
жизнь людей, мир труда, молодежь. Теперь культура
становится новым «привилегированным сектором еван-
гелизации».
Определяя свое отношение к миру, церковь исходит
из анализа современного общественного развития,
убеждающего в том, что характернейшей его особенностью
является рост социального значения культуры.
Потребность в развитии культуры ныне превратилась в
социальную необходимость. Культура самой жизнью
выдвигается в ряд важнейших факторов социально-
политического развития в связи с борьбой народов за
социальное и национальное освобождение.
По сравнению с недавним прошлым, когда
ревностные католики-теологи, церковные иерархи, размышляя
о мире, считали своим долгом предостерегать верующих
против его соблазнов и суетности, ныне они не
чуждаются его, говорят о мирских делах непринужденно,
свободно и даже не без оптимизма.
Начало изменений в стиле отношения церкви к миру,
как мы видели, датируется Вторым Ватиканским собором.
Пристальный интерес руководства католической церкви
к культуре, постоянно возрастая, привел к признанию
диалога с нею, необходимого в современных условиях.
По словам Иоанна Павла II, с самого начала своего
понтификата он считал этот диалог ключевой
проблемой. В первом выступлении после избрания «Urbi et
orbi» («Городу и миру») прозвучал призыв «Не
бойтесь!» '. Эта любимая евангельская максима папы стала
как бы первой частью пароля нового понтификата,
отзывом на которую служит призыв «Откройте двери
1 Евангелист Лука передает слова Христа, обращенные к
ученикам: «Не бойся, малое стадо! ибо отец ваш благоволил дать вам
царство» (Лк. 12:32).
285
Ватикан и современная культура
Христу!». Новый владыка «апостольской столицы» тогда
призвал широко открыть «спасительной силе Христа»
границы государств, экономических и политических
систем, широкие области культуры, цивилизации,
развития '. Так в первом же обращении к народу была
заложена программа нового понтифика, характернейшей
чертой которого стало стремление к использованию
сферы культуры для социально-политического давления
на современный мир.
Через год после восшествия на папский престол
Иоанн Павел II созвал экстренное заседание коллегии
кардиналов и изложил перед ними свои взгляды по этому
вопросу. «Вы заметили,— сказал папа кардиналам,—
что я постоянно обращаюсь к проблемам культуры,
науки и искусства» 2.
Папа говорил кардиналам о важности диалога с
культурами. «Я считаю диалог,— сказал Иоанн
Павел И,— жизненным пространством, на котором
разыгрываются судьбы церкви и мира в конце нашего
века» 3.
Создавая Совет, Иоанн Павел II демонстративно
подчеркивал преемственную связь культурной политики
Святейшего престола с линией Второго Ватиканского
собора. Однако Иоанн Павел II пошел дальше. Создавая
Совет, папа давал инструмент для реализации
пастырской конституции Второго Ватиканского собора «Радость
и надежда». В отличие от Павла VI, который
драматизировал отношения церкви с культурой, считая, что
разрыв между Евангелием и культурой является
«духовной драмой нашего времени», Иоанн Павел II ре-
1 La Documentation catholique, 1978, N 1751, p. 915—916.
2 L'Osservatore romano, 1979, 10 novembre.
3 La Documentation catholique, 1982, N 1832, p. 604.
286
Культурная экспансия Ватикана
шительно повел дело к ликвидации этого разрыва, и
встреча с культурами представляется ему как решающий
вызов церкви. Не драматизировать беспокойство по
поводу разрыва между верой и культурой, но сделать
что-то конкретное для его преодоления '. В соборных
документах признавалась фундаментальная эволюция
культурного сознания: впервые в истории человечество
в целом считает, что блага цивилизации должны
распространяться на всех; рождается новое осознание того,
что реализация подобного требования зависит от
коллективной воли самих людей. Соборные отцы увидели в
новой ситуации отправную точку созидания будущего
мира. Ныне культура в процессе преобразования
рассматривается как одна из наиболее важных духовных
и религиозных проблем евангелизаторской миссии
церкви.
С учреждением по инициативе Иоанна Павла II
папского Совета по культуре диалог, а вернее, еванге-
лизаторские усилия приобрели новую
институциональную форму.
Создание своеобразного министерства культуры
мотивируется тем, что церковь в лице своего
правительства не может сегодня быть связана с культурой
меньше, чем правительства других государств, в которых
существуют подобные министерства. Активность в
этой области занимает все большее место в
деятельности политических партий, профсоюзов и других
организаций, не говоря уже о ЮНЕСКО, Европейском
совете по делам культуры и т. д. Культурная
политика начинает утверждаться повсеместно. Качественное
развитие и культурный рост граждан становятся
целью, а экономика средством. Между тем церковь,
1 Jesus, 1987, № 6, р. 5.
287
Ватикан и современная культура
для которой, как она утверждает, цели качественные,
моральные и культурные всегда были главными, до
сих пор не имела специального правительственного
органа.
Тот факт, что Совет создан при папе и
непосредственно ему подчиняется, говорит о значении этого
органа для Ватикана.
Культурная политика церкви исходит из
признания эффективности международного сотрудничества,
как и из стремления с помощью международных
организаций осуществить свои специфические цели,
связанные с евангелизацией культуры и утверждением
христианской гегемонии в этой области, которая в
современном мире становится условием политической
гегемонии.
Папским Советом по делам культуры руководят
Президентский совет, Исполнительный комитет и
Международный совет.
В письме государственному секретарю Ватикана
кардиналу Казароли по случаю создания Совета Иоанн
Павел II так определил его задачи: Совет должен
свидетельствовать перед церковью и миром о глубокой
заинтересованности Святейшего престола в прогрессе культур
и плодотворном диалоге с ними, как и об их
«благодатной встрече с Евангелием». Совет должен
координировать деятельность других органов по евангелизации
и обеспечить сотрудничество культурных институтов
Святейшего престола. Перед ним стоит задача вести
диалог с национальными конференциями епископов с
целью помочь местным церквам обеспечить действенное
присутствие в их культурной среде. Все эти цели касаются
внутренней жизни церкви. В то же время Совет призван
сотрудничать с международными католическими
организациями, с университетскими, художественными,
288
Культурная экспансия Ватикана
научными кругами, способствуя их взаимной кооперации,
следить за деятельностью международных
организаций — ЮНЕСКО, Совета культурного сотрудничества
при Европейском совете, которые занимаются
гуманитарными вопросами, и обеспечивать эффективное
участие Ватикана в международных конгрессах,
посвященных проблемам культуры и воспитания. Совет
должен также следить за политикой и действиями в этой
области различных правительств, облегчить диалог
«церковь — культура» на уровне университетов и
исследовательских центров, творческих организаций, наконец,
принимать в Риме представителей творческих и научных
кругов и дать возможность Святейшему престолу
пользоваться их богатым опытом, предлагая Рим как место
встреч и диалога.
Программа деятельности Совета дает представление
о политике Ватикана в области культуры. Продолжая
линию Второго Ватиканского собора, который
провозгласил, что «вся культура человечества должна быть
упорядочена в соответствии с Евангелием», церковь
и сегодня придает главенствующее значение этой
задаче.
•Принципы подлинной, с точки зрения Ватикана,
культурной политики любого государства, а также
самой церкви были изложены Иоанном Павлом II
в послании генеральному директору ЮНЕСКО (от 24
июля 1982 г.). Целью культурной политики должна быть
прежде всего ориентация культуры на поиски истины
и ценностей такой культуры, в которой будет
утверждаться достоинство человеческой личности, уважение
к человеку и человеческой жизни. Подлинно культурная
политика должна обеспечить такое руководство
общественным развитием, которое ставило бы
научно-технические достижения на службу человеку. При этом техноло-
19 Р. Т. Рашкова
289
Ватикан и современная культура
гическое развитие должно быть подчинено этическим
ценностям *.
Нынешняя культурная политика Ватикана
складывалась исподволь, была зафиксирована во многих
выступлениях и энцикликах Иоанна Павла II. Среди
основных направлений этой политики, обращенной не только
к интеллектуалам, но и ко всем верующим, можно
выделить следующие: понимание семьи как «малой
церкви», в которой реализуются важные функции
воспитания; подчеркивание культуротворческой роли
церкви, христианства как субъекта культуры наряду с
перспективами развития христианской культуры; забота
о свободе культуры против попыток ее инструментали-
зации политико-пропагандистскими факторами (хотя
очевидно, что существует связь между политикой и
культурой, однако политика не может быть
критерием оценки культуры); указание на связь между
развитием культуры и реализацией социальной
справедливости, которая является условием устранения
препятствий для доступа к культуре, содействие такому
пониманию системы ценностей современной цивилизации,
в котором «материя» не господствовала бы над «духом»,
техника — над этикой, вещи — над людьми;
распространение идеи «интегрального развития», в котором
единственным критерием прогресса является возрастание
достоинства человеческой личности; противодействие
любым попыткам использования средств массовой
информации для манипулирования общественным мнением
и требование полной, правдивой информации,
считающейся с требованиями этики, поставленной на службу
человеку 2.
1 Mondiacult. Centre Catholique International pour L'UNESCO.
P., 1982, p. 25—26.
2 Ibidem.
290
Культурная экспансия Ватикана
Мы уже говорили о том, что, создавая Совет, Иоанн
Павел II указал на «защиту достоинства человеческой
личности» как на одно из главнейших направлений
его деятельности.
Однако необходимо отдавать себе отчет, что стоит
за этим тезисом. Поскольку далеко не все то, в чем
различные системы и отдельные люди усматривают
свободу, оказывается «подлинной свободой» человека,
утверждает Иоанн Павел II, постольку церковь «во
имя своей божественной миссии» становится стражем
той свободы, которая, согласно Второму Ватиканскому
собору, «определяет подлинное достоинство
человеческой личности» (п. 12). Многочисленные высказывания
папы о том, что «любой материализм является
источником деградации человека», а «смерть бога ведет к
смерти человека» \ дают основания считать тезис о
защите достоинства человеческой личности
инструментом идеологической борьбы против материалистической
концепции жизни.
Об этом свидетельствуют задачи, поставленные
Ватиканом перед церковными институтами, призванными
обеспечить присутствие Святейшего престола в
международных организациях по культуре.
Христианским культурным организациям отводится
важное место в выработке «стратегии прав человека»
и политической деятельности по реализации этой
концепции. Они призваны показать, что корни прав
человека базируются на самой идее свободы, а поскольку
эта последняя неотделима от понятия бога, «борьба
против атеизма находится в сердце борьбы за права
человека» 2. С этих позиций они должны «разоблачать
1 L'Osservatore Romano, 1980, 12 maggio.
2 La Civilta Cattolica, 1981, N 3146, p. 131.
291
Ватикан и современная культура
ситуации, в которых не соблюдаются права человека».
Особое значение придается усилению этических
требований, способствующих «большей справедливости» и
«большему уважению прав человека». При этом
подчеркивается, что речь идет не о выработке программы
правления, но о достижении соглашения по таким мерам,
которые способны создать эффективные условия для
подлинного уважения прав, «особенно духовных
требований» '.
Христианским культурным организациям
предъявляются требования не оставаться на уровне простых
размышлений, а вести диалог в социальном плане,
который не сводился бы к «схоластическим диспутам».
Для проведения своей культурной политики они должны
использовать более многочисленные организации —
национальные, региональные, международные — и с их
помощью «обучать, формировать и мобилизовать
общественное мнение о правах человека... осуществлять более
непосредственное влияние на политику в области прав
человека» 2.
По замыслу Иоанна Павла II, Совет призван
реализовать «великие цели Второго Ватиканского собора в
области отношений между церковью и культурой», а
именно «в братском и экуменическом духе
способствовать диалогу с нехристианскими религиями и
нерелигиозными людьми или группами в совместном
поиске культурной коммуникации всех людей доброй
воли».
Среди причин, побудивших создать специальный
орган церкви по вопросам культуры, важнейшая связана
с тем, что «там, где агностические идеологии, враждеб-
1 La Civilta Cattolica, 1981, N 3146, p. 132.
2 Ibid., p. 133.
292
Культурная экспансия Ватикана
ные христианской традиции или даже чисто
атеистические, вдохновляют некоторых «властителей дум»
(maitres de pensee), еще более настоятельной для церкви
становится необходимость вести диалог с культурами,
чтобы позволить современному человеку открыть, что
«бог отнюдь не соперник человека», он дает ему
возможность полного совершенствования по своему образу и
подобию... Встреча культур является предпочтительной
почвой диалога между людьми в поисках нового
гуманизма для нашего времени, за пределами того, что их
разделяет '.
Такая концепция диалога показывает готовность
церкви к нему. Однако не менее очевидно стремление
создать программу конфронтации с культурами, которые
с точки зрения церкви не являются «истинными»,
поскольку не основаны на вере в бога.
Иоанн Павел II, формулируя задачи своего
понтификата перед сотрудниками римской курии, подчеркнул,
что Собор послужил новым импульсом для «оказания
поддержки развитию культуры»; эта задача
заслуживает особого внимания в настоящее время, когда
средства массовой информации могут быстро доводить до
общественного мнения, а затем и до обыденного
сознания не только научные теории, но и идеологию,
призывающую разум секуляризованного человека
и веру религиозного действовать критически. На этот
вызов следует ответить. Добрые отношения между
миром науки и церковью должны дать ответ на
жизненно важные вопросы, касающиеся человека и
веры 2.
Деятельность папского Совета призвана показать
1 L'Osservatore Romano, 1980, 30 juin.
2 Ibidem.
293
Ватикан и современная культура
также органическую связь между верой и культурой.
Иоанн Павел II во многих своих выступлениях
подчеркивает, что между ними существует органическая и
существенная связь. Вера должна стать культурой,
чтобы быть живой. Синтез между ними
изображается как требование не только веры, но и культуры.
Акцентируя внимание на этом принципе, Совет
важнейшей своей функцией считает публичную
демонстрацию того, что Святейший престол, в силу своей
миссии, живо заинтересован в диалоге со всеми
культурами.
В последние годы в выступлениях папы
наметилась тенденция ставить деятельность Ватикана в области
культуры в один ряд с деятельностью крупнейшей
международной организации — ЮНЕСКО. Папа
считает, что каждая в соответствии со своими целями
способствует прогрессу культур современного мира,
особенно в сфере воспитания. Визит Иоанна Павла
II в ЮНЕСКО в 1980 году рассматривается церковью
как свидетельство усиления сотрудничества и
кооперации между ЮНЕСКО и Святейшим престолом.
Символом этого сотрудничества является постоянный
наблюдатель Ватикана при ЮНЕСКО. Важную роль играет
Международный католический центр при ЮНЕСКО.
Ассоциация содействия ему не только синтезирует
многочисленные аспекты инициатив и деятельности этой
международной организации, но и побуждает к диалогу
между культурой и религией. По случаю
международной конференции, посвященной культурной политике
(Мехико, 1982), Иоанн Павел II обратился к
генеральному директору ЮНЕСКО с посланием, в котором
настаивал на том, что «подлинная культурная политика
должна иметь целью человека в его тотальности,
то есть во всех его личностных измерениях, не забывая
294
Культурная экспансия Ватикана
этических и религиозных аспектов и социальных
измерений».
Размышляя о церкви и ее отношениях с культурой,
утверждал Иоанн Павел II, можно найти в ее
двухтысячелетием прошлом «повод для настоящей гордости»,
в ее современной деятельности — важное свидетельство
ценности ее миссии по вовлечению всех верующих в
подготовку и формулирование программы будущего.
Рассматривая деятельность ЮНЕСКО в пользу культуры,
можно видеть народы мира, протягивающие друг другу
руки через границы, чтобы способствовать общему
плодотворному развитию, имеющему целью интегральное
возвышение человечества. Церковь связана с ЮНЕСКО
широкой сетью международных организаций, с помощью
которых она пытается «внести вклад исключительной
важности в построение будущего» '.
Формулируя свою культурную политику, папа
ссылается на положение Второго Ватиканского собора о
том, что культура «нуждается в разумной свободе» (59).
Однако если Второй Ватиканский собор делает акцент
на ее автономии, признавая «разумную свободу»,
провозгласив «законную самостоятельность культуры и
особенно науки» (59), то есть признав давно уже
завоеванную ими свободу от религии, то Иоанн Павел II,
вопреки этим положениям, претендует на то, чтобы
религия стала гарантом, «стражем» Свободы как основы
культуры. Папа подчеркивает, что церковь, предлагая
свой идеал человечества, не собирается отменять
автономию культуры. Однако история показывает, что
человек может злоупотреблять этой автономией и даже
требовать для культуры абсолютной независимости
перед богом. Он даже может взбунтоваться против неба.
1 La Documentation catholique, 1982, N 1836, p. 805.
295
Ватикан и современная культура
Эта реальность, говорит папа, составляет часть
постоянной борьбы между добром и злом. Церковь должна
исходить из миссии, которую она получила от Христа,—
«спасти человека от зла, человека конкретного,
исторического» '.
Таким образом, в принципах культурной политики
Ватикана мы обнаруживаем глубокие внутренние
противоречия. Выдвигая «задачу защиты достоинства
человеческой личности», церковь трактует это достоинство
в духе католического интегризма.
Этот тезис становится аргументом не только в
мировоззренческой, но и в политической и идеологической
борьбе и переводит всю проблему в плоскость «защиты
прав человека», как ее понимают идеологи буржуазного
мира. Признавая, вслед за Вторым Ватиканским собором,
автономию культуры, даже ограниченную множеством
условий, церковь стремится к гегемонии в сфере
культуры.
Свою политику в мире церковь тесно связывает с
«культом человека», о котором впервые заявил Павел VI
во время церемонии закрытия Второго Ватиканского
собора 17 декабря 1965 года, называя церковь
«экспертом в делах человечества».
«Гуманистический идеал» христианства, считает
Ватикан, должен найти благодатную и плодотворную почву
в общественном прогрессе. Поэтому развитие культур
рассматривается как необходимое условие развития
народов. При этом осуждается любая форма
гуманизма нерелигиозного происхождения, из чего вытекает
признание только за церковью подлинного понимания
истины и добра, а значит, и возможности проведения
подлинной культурной политики. В письме кардиналу
1 La Documentation catholique, 1982, N 1831, p. 547.
296
Культурная экспансия Ватикана
Казароли по случаю создания Совета папа подчеркнул,
что католики должны серьезно подумать об условиях,
которые лежат в основе развития народов, ибо все
более очевидно, что культурный прогресс тесно
связан с построением более братского и справедливого
мира.
Выдвигая свою альтернативу исторического и
культурного развития, церковь не может не откликнуться на
важнейшие проблемы, стоящие сегодня перед
человечеством.
Среди основных тенденций социального развития
человечества и его так называемых глобальных проблем,
при всей их разнонаправленное™ и противоречивости,
можно выделить важнейшие. В первую очередь это
политизация всей общественной жизни, стремление
использовать культурные ценности для защиты мира и
предотвращения ядерной катастрофы и уничтожения
человеческой цивилизации. Это также проблемы
освоения результатов и достижений
научно-технической революции и смягчения неблагоприятных
последствий урбанизации. Наконец, это экологические
проблемы.
Таким образом, глобальные проблемы при всем их
социально-экономическом, политическом,
научно-техническом содержании являются в то же время
проблемами культуры '. Поэтому церковь не может не
откликнуться на них в своей деятельности. Организаторы
Совета подчеркивают, что по сравнению с целями
культурной политики различных государств задачи,
поставленные перед этим церковным органом, поражают
своей широтой, универсализмом и высокой духовностью.
См.: Культура — человек — философия: к проблеме интеграции и
развития.— Вопросы философии, 1982, № 1, с. 36—37.
297
Ватикан и современная культура
Деятельность Совета преодолевает границы,
«взывая к самому достоинству человека, индивидуальному
и коллективному, и к его религиозному
предназначению» '. Такой размах и «открытость» культурам
позволяют церкви оказывать на них влияние,
формировать их в соответствии с пропагандируемыми
церковью ценностями и, таким образом, пустить в
культурах глубокие корни, пронизать их христианским
духом.
Однако, реализуя свои миссионерские цели,
христианство не может быть терпимым к «ложным культурам»,
ибо культура, в которой господствуют материализм и
атеизм, не может быть формой выражения христианского
благовестия. Такая культура может быть только
объектом отрицания, справедливо замечает польский ученый
М. Новачик. Диалог церкви возможен только с теми
культурами, которые на разных путях ищут бога.
Декларированное Иоанном Павлом II уважение к разным
культурам является прежде всего уважением к их
религиозным ценностям. Плюрализм культур
оказывается в этом свете только плюрализмом путей, по
которым человек идет в поисках бога. Это относится
в какой-то мере и к культуре нерелигиозной, поскольку
атеизм трактуется как-определенное отношение к богу.
С данной точки зрения плюрализм является только
«историческим костюмом» одной культуры — культуры
Homo religiosus 2.
Выводы относительно подлинного значения диалога
церкви с плюрализмом культур как нельзя более яр-
1 La Civilta Cattolica, 1983, N 3183, p. 238.
2 Nowaczyk M. Zasady polityki kulturainej koscola katolickiego.—
Kosciol wspolczesny: Dwadziescia lat po Soborze Watykanskim II.
Warszawa, 1985, s. 276.
298
Культурная экспансия Ватикана
ко подтвердились в позиции представителей Ватикана
на Будапештском культурном форуме, проходившем в
рамках Заключительного хельсинкского акта по
безопасности и сотрудничеству в Европе (1985). Форум собрал
600 делегатов из тридцати пяти стран Западной и
Восточной Европы, США, Канады и Святейшего престола.
Делегацию последнего возглавлял о. Эрве Каррье,
секретарь Исполнительного комитета папского Совета по
культуре.
Нельзя не признать позитивной поддержку
Ватиканом дела мира и взаимопонимания между народами.
Основа мира и взаимопонимания, заявил Э. Каррье,—
в моральном сознании народов, которое является
культурным фактом. Свободное культурное творчество
составляет основу для взаимного доверия между
различными странами. Любая страна должна проводить свою
культурную политику в перспективах
взаимопонимания '.
Нельзя, однако, не заметить и того, что трибуна
форума была использована для пропаганды концепции
диалога, суть которой в утверждении превосходства
позиций церкви и «упорядочения» культур в
соответствии с Евангелием.
Для успеха форума небезразлично, сказал в своем
выступлении Э. Каррье, исходят ли его участники из
концепции культуры, которая включает элементы
интеллектуального, эстетического и морального гуманизма,
а также характерных черт каждой отдельной
человеческой группы, сознающей свое предназначение. Звучит
сказанное вполне привычно. Однако вспомним, какой
гуманизм проповедуют в апостольской столице.
Вспомним утверждения Иоанна Павла II о том, что только
1 La Civilta Cattolica, 1986, N 3253, p. 82.
299
Ватикан и современная культура
«связь между Евангелием и человеком является
созидателем культуры» '.
Э. Каррье подтвердил приверженность Святейшего
престола гуманистической и социологической концепции
культуры, принятой в Мехико в 1982 году на
Международной конференции по культурной политике,
организованной ЮНЕСКО. В трактовке, принятой всеми
членами ЮНЕСКО, подчеркнуты духовные измерения
культуры, понятой как совокупность определенных черт,
духовных и материальных, интеллектуальных и
эмоциональных, характеризующих общество или социальную
группу. Культура содержит не только искусство и
литературу, но также образ жизни, фундаментальные права
человеческой личности, системы ценностей, традиции
и верования. Однако это признание дополняется
требованием свободы для религии влиять на культуру.
Представитель Святейшего престола утверждал, что нет
культуры без творческой свободы человеческого духа.
Именно поэтому культура неотделима от духовного
творения, от образования в духе свободы, от
воспитания в духе ответственности. Это фундаментальные
ценности для достоинства человеческой личности и
справедливого развития общества. Нужно формировать
граждан, которые, исходя из своих духовных убеждений,
могли бы создавать справедливое братское общество.
Фактически речь шла о религиозных убеждениях.
В выступлениях представителей папского Совета по
культуре политика Ватикана в этой области была
представлена как система многостороннего воздействия в
глобальном масштабе на все стороны жизни
современного общества. При этом особое внимание церковь
обращает на широкие круги творческой интеллигенции
La Civilta Cattolica, 1986, N 3253, p. 84.
300
Культурная экспансия Ватикана
и их организации, а также на молодежь во всех
социальных измерениях: школьную, студенческую, рабочую, как
и на различные молодежные объединения. Папский
Совет по культуре подчеркивает особую важность
проблем ущемления прав верующих, вопросов религиозного
образования и воспитания, свободы исповедания в целом.
По этому поводу советский ученый М. П. Мчедлов
замечает, что «поскольку важным критерием
демократизма и гуманизма любого государства, каждого общества,
особенно начиная с Нового времени, является решение
им деликатных вопросов, касающихся личной совести
каждого гражданина (а это как раз касается вопросов
свободы совести, религии, атеизма), то противники
социалистических принципов стараются спекулировать
именно на них» '.
Признание только за воспитанными в религиозном
духе гражданами способности создать справедливое
и братское общество, выглядит странным в свете
широковещательных заявлений о готовности церкви к диалогу
с плюрализмом культур. С этим положением тесно
связано отношение Ватикана к культурной политике
социалистических стран.
На форуме прозвучала традиционная интерпретация
христианского культурного наследия, которое Ватикан
понимает прежде всего как сохранение и развитие
религиозного компонента в культуре. Двухтысячелетняя
история Европы органично включила развитие
христианства, о чем свидетельствует культурная история
представленных на форуме стран, говорил Э. Каррье.
Сохранение и обогащение греко-латинского и герман-
Мчедлов М. П. О современных процессах в религии.— Вопросы
философии, 1984, № 2, с. 143.
301
Ватикан и современная культура
ского наследия, принятие арабской науки и развитие
славянской культуры были бы невозможны без усердия
первых христианских мыслителей и ученых-монахов,
воспитанных в духе святого Бенедикта, без вклада
таких миссионеров, как святые Кирилл и Мефодий, без
скромного образования, которое первоначально давали
в церквах, а потом в школах и университетах. Это
живые символы памяти, которые не могут быть
уничтожены без ущерба для исторической культуры всей
Европы, да и всего мира. Ибо культура каждого
индивидуума и каждого народа создает сокровища для
всей человеческой семьи, тогда как каждое покушение
на культуру обедняет всех '. С таким широким подходом
нельзя не согласиться, ибо он дает возможность
совместных усилий во имя сохранения культурного достояния
всех народов.
Признавая без колебаний плюралистический
характер ваших культур, заявил президент папского Совета
кардинал А. Казароли, Святейший престол считает, что
было бы несправедливо по отношению к настоящим и
будущим поколениям, если бы из вашего исторического
опыта исчезла религиозная память.
Христианская традиция неотделима от европейской
культуры. Она положила начало особому способу
понимания человеческой личности и ее трансцендентного
предназначения, отношения человека к природе и
обществу, к труду и семье, видения права, свободы и
социальной ответственности. Сохранение христианского
культурного наследия, подчеркивал кардинал, особенно
необходимо для христианской семьи. Дети должны
получать воспитание, способное ввести их в духовную
историю собственной культуры. Нарушение этой формы ре-
1 La Civilta Cattolica, 1986, N 3253, p. 84.
302
Культурная экспансия Ватикана
лигиозной свободы могло бы быть для культуры
смертельным '.
Нельзя не согласиться с тем, что подлинная
культура не может абстрагироваться от «духовного
измерения» человека. Однако католическая концепция
культуры фактически отождествляет духовное и
религиозное измерения, искажая, таким образом, самую суть
проблемы духовного и культурного прогресса.
Ориентируя культурную политику государства на
«бескорыстный поиск истины» и «религиозного измерения», церковь
ничего не говорит о том, что построение «более
справедливого и братского мира» невозможно без
разрушения реакционных идеологических и социальных основ
старого мира, создания новой культуры и ее творца —
нового человека.
«Культурное освобождение, культурное развитие
неотделимо от борьбы за справедливость. Никакая
человеческая общность не может принять
программу освобождения, если это последнее предполагает
разрушение ее культурной идентичности, ее языка,
традиций, обычаев. Церковь, ставя проблему
культурного развития, не может абстрагироваться от
справедливости. Культура, справедливость и мир идут
вместе» 2.
Сформулированная по видимости абстрактно,
политика церкви в области культуры в
действительности выполняет определенные идеологические и
политические функции, поддерживая капиталистическое
общество, традиционно связанное с религией. Вместе с тем
культурная политика Ватикана ориентирована и на
социалистическое общество, построенное на фундаменте
1 La Civilta Cattolica, 1986, N 3253, p. 84.
2 Iesus, 1987, № 6, p. 5.
303
Ватикан и современная культура
научно-материалистического мировоззрения, хотя
утверждается, что оно «разрушает человека», устраняя
из культуры «религиозное измерение».
Папский Совет по культуре ведет активную работу
по установлению контактов с международными
культурными организациями и институтами. Совет проводит
международные симпозиумы и семинары по важным
проблемам культуры. В последние годы
активизировалась и деятельность национальных епископатов в
области культуры. Особое значение Совет придает
координации деятельности католической интеллигенции,
католических университетов и средств массовой
информации по пропаганде католической концепции
культуры.
Экспансия в мир
художественного творчества
Совет по культуре должен обеспечить церковное
покровительство всевозможным творческим кругам, и не
только католическим, вдохновляя моральное и
религиозное направления развития творчества '. Так определил
одно из главных направлений католической экспансии
Иоанн Павел II, на этот раз — экспансии в мир
художественного творчества. Особое значение в планах
деятельности Совета придается укреплению связей церкви с
творческой интеллигенцией. Культурная политика,
указывает нынешний понтифик, должна обеспечить
создателям культуры такое доктринальное воспитание и
поддержку в вере, которые соответствовали бы уровню
1 La Documentation catholique, 1982, N 1832, p. 603.
304
Культурная экспансия Ватикана
их светского воспитания, ибо «благодаря своему
интеллектуальному статусу они несут большую общественную
ответственность и оказывают важное влияние в
области принятия решений» '.
Секуляризация современного мира, по выражению
Павла VI, лишила религию магической силы вдохновлять
художников. Церковь не может больше руководить
процессом художественного освоения современной
действительности, но лишь идти вслед за ним и брать
в свой актив то, что способно служить ее целям.
Несмотря на напряженность и непонимание, которыми были
отмечены отношения христианства с культурой в
некоторых кругах в определенные эпохи, невосприимчивые
к религиозным ценностям,— говорил Э. Каррье на
форуме в Будапеште,— церковь признает подлинно
естественными связи с миром образования, искусства,
науки, литературы, музыки, всеми проявлениями
творческой силы человеческого духа 2. Сегодня мы
наблюдаем, как Ватикан вновь и вновь предпринимает попытки
вернуть церкви былую славу покровительницы
художников и вдохновительницы шедевров во всех областях
искусства и формировать художественную культуру
современности в соответствии со своими планами
«второй евангелизации».
Так, в том же 1982 году, когда был создан папский
Совет по культуре, Ватикан беатифицировал, то есть
причислил к лику блаженных, а затем провозгласил
патроном мира искусства крупного художника
флорентийской школы Фра Джованни да Фьезоле (прозвище —
Беато) (ок. 1400—1455). Он был монахом в монастыре
Святого Доминика во Фьезоле и вошел в историю
1 La Documentation catholique, 1982, N 1832, p. 603.
2 La Civilta Cattolica, 1986, N $253, p. 84.
20 P. Т. Рашкова
305
Ватикан и современная культура
искусства под именем Фра Анджёлико, что значит
«ангельский брат».
В специальном апостолическом motu proprio ' папа
во время торжественного акта беатификации привел
свидетельства, достаточные для признания святости
Фра Анджёлико. При этом он сослался на исследование,
проведенное в 1960—1963 годах исторической секцией
конгрегации обрядов.
В жизни и творчестве Фра Анджёлико папским
документом настойчиво подчеркиваются не заслуги
художника перед искусством, но прежде всего
набожность и святость образа жизни монаха.
В свое время Джорджо Вазари в книге
«Жизнеописания наиболее знаменитых художников,
скульпторов и архитекторов», впервые изданной во Флоренции
в 1550 году, писал, что картины Фра Анджёлико кажутся
написанными рукой святого или ангела 2. Вазари,
собравший множество воспоминаний «об этой святой жизни»,
был убежден, что благодать и небесные черты,
исходящие от святых персонажей его картин (а других он
не писал), были результатом совершенной гармонии
между праведной жизнью и творческой силой. Именно по
этой причине он получил титул «ангельского брата».
Так, папа Евгений IV, пригласивший Фра Анджёлико
в Рим в 1445 году расписать капеллу Святых Таинств
в Ватиканском дворце («эта капелла — настоящий
рай», по словам современника), восхищался не столько
талантом великого художника, сколько набожностью
монаха, строго соблюдавшего устав, его смирением и
духом самоотречения. Евгений IV даже предложил Фра
Motu proprio — папский документ, санкционирующий какое-
либо решение, касающееся жизни или организации церкви.
2 La Documentation catholique, 1984, N 1865, p. 3—4.
306
Культурная экспансия Ватикана
Анджелико место епископа Флоренции, но тот отказался,
считая себя недостойным.
Преемник Евгения на папском престоле Николай V,
человек большой культуры и видный гуманист, был
самого высокого мнения о «брате Джованни», считая, что
тот заслуживает глубокого уважения за цельность натуры
и чистоту нравов. Он поручил ему расписать свою
личную молельню. И хотя Фра Анджелико уступил
вкусам папы, изображая эпизоды из жизни святого
Этьена и святого Лаврентия, но все же ни в чем не
отошел от принципов своего искусства, которое похоже
на «живописную молитву». В motu proprio приводится
высказывание Пия XII о Фра Анджелико: «Его
глубокая религиозность, его искренняя и суровая аскеза,
вскормленная большими добродетелями, созерцанием
и молитвой, оказали определяющее влияние, давая
художественному выражению ту силу языка,
благодаря которой он пленяет Души и преобразует
свое искусство в молитву» '. Не ' случайно сегодня,
когда Ватикан ставит перед собой задачу «обвенчать»
христианскую веру с современной культурой, именно
такой художник выставляется в качестве образца для
подражания.
И ныне, считает папа, Фра Анджелико приносит
огромную духовную пользу христианскому народу,
«облегчая путь к богу».
Творчество Фра Анджелико, по мнению Святейшего
престола, соответствует пониманию смысла сакрального
искусства Вторым Ватиканским собором. В конституции
о литургии, принятой собором, среди «наиболее
благородных проявлений деятельности человеческого духа»
называется искусство и «высшая его форма» — сак-
1 La Documentation catholique, 1955, N 1199, col. 591—598.
307
Рай. Художник Фра Анджелико. Фреска. Флоренция, XV в.
Архангел. Фрагмент картины «Коронование мадонны».
Художник Фра Анджелико.
Ватикан и современная культура
ральное искусство. По своей природе представители его,
подчеркивается в документе, имеют целью выразить в
человеческих произведениях бесконечную красоту
всевышнего и посвящают себя умножению его хвалы и его
славы, поскольку они не имеют других задач, кроме
как способствовать всеми силами обращению
человеческих душ к богу '.
Брат Джованни (так называли его собратья по
ордену), известный своей созерцательной жизнью и
творчеством, возвышает человека, поэтому мы считаем,
заявил Иоанн Павел II, что пришло время представить
его в особом свете в недрах церкви, «с которой он не
перестает говорить посредством своего небесного
искусства» 2.
Беатификация Фра Анджелико стала этапом
широко задуманной Ватиканом евангелизации
искусства.
В 1984 году папский Совет по культуре
организовал международную встречу по случаю провозглашения
Фра Анджелико патроном художников и мира искусств
в целом. С необычайной торжественностью была
обставлена литургия в базилике Санта Мария сопра Минерва
в Риме, где находятся гробницы Фра Анджелико и
святой Екатерины Сиенской, покровительницы
католической интеллигенции. После мессы в монастыре
доминиканцев папа приветствовал итальянские гражданские
власти, каждого из артистов и художников, членов
академий художеств, представителей музеев, где
хранятся произведения Фра Анджелико, Ленинграда,
Берлина, Амстердама, Лондона, Парижа, Мадрида, Детройта,
1 La Documentation catholique, 1984, N 1865, p. 4.
2 Ibid.
310
Культурная экспансия Ватикана
Вашингтона, Нью-Йорка, Бостона; встретился с
собратьями Фра Анджелико по ордену. Жизнь человека,
получившего прозвище «ангельский брат», сказал папа,
была песней во славу бога, «песней в присутствии
ангелов». Всей своей жизнью и своим искусством он
воспевал бога. Фра Анджелико останется в памяти
церкви и в истории культуры как выдающийся монах-
художник. Духовный сын святого Доминика, он кистью
выражал свою «сумму» божественных таинств, подобно
тому как Фома Аквинский сделал это на языке
теологическом \
Сравнение Фра Анджелико с Фомой Аквинским
весьма многозначительно. Как, впрочем, и тот факт, что
одной из первых важнейших акций папского Совета
по культуре становится организация пышных торжеств
в международном масштабе по случаю провозглашения
этого художника патроном мира искусства. Подобно
тому как в XIX веке католическая церковь
провозгласила Фому Аквинского «ангельским доктором», надеясь
с помощью «вечной философии» и учения о гармонии
между верой и разумом реализовать синтез
христианства с современной культурой, перебросить мост от
средневековья к Новому времени, в конце XX века нечто
подобное она пытается сделать в области
художественной культуры, провозглашая «ангельского брата»
образцовым христианским художником. Фра Анджелико
удостоен таких почестей за то, что явил собой образец
жизни, где искусство — путь, ведущий к христианскому
совершенству. В оценке вклада Фра Анджелико в
христианское искусство Иоанн Павел II присоединяется
к Пию XII: он был и примерным монахом, и великим
художником, «умел переводить в краски красноречие
1 La Documentation catholique, 1984, N 1871, p. 351.
311
Ватикан и современная культура
слова божьего. В ордене доминиканцев брат Джованни
обрел углубленное знание священной доктрины и
настойчивость в проповеди христианского благовестил
средствами священнического служения и живописи.
Посвящая себя богу, блаженный Анджелико тем
самым посвятил себя и человеку. Его творения
являются «вечным посланием живого христианства»,
глубоко человечным, основанным на сублимирующей
силе религии, благодаря которой всякий человек,
входящий в контакт с богом, становится существом,
подобным ему в святости, красоте, в блаженстве,
то есть человеком по первоначальным замыслам
создателя» '.
Но в отличие от Пия XII для Иоанна Павла II пример
Фра Анджелико важен как доказательство связи между
христианством и культурой, между человеком и
Евангелием. В творчестве этого художника «вера становится
культурой», а культура — «живой верой». Своим
искусством он умел передать ценности, лежащие в основе
христианского стиля жизни. Он был «пророком»
священного образа: он смог достигнуть вершин искусства,
вдохновляясь таинством веры 2.
Оказывая такие почести Фра Анджелико, Ватикан
хотел засвидетельствовать не только христианское
совершенство за этим великим художником,
«деятельным и искренним обновителем художественной
духовности», но прежде всего показать глубокий интерес
церкви к прогрессу культуры и искусства, так же как и
стремление к плодотворному для церкви диалогу с ним.
В духе обращения Второго Ватиканского собора к
деятелям искусства, согласно которому «настоящие друзья
1 La Documentation catholique, 1955, N 1.199, col. 591—598.
2 Ibid., 1984, N 1871, p. 351.
312
Культурная экспансия Ватикана
искусства — это друзья церкви», папа настойчиво
проводил мысль о том, что священное писание было главным
источником вдохновения для многих поколений
художников как в прошлые эпохи, так и сейчас. И каждая
эпоха, черпая из этого источника, отвечает, каждый
раз по-новому, во всем богатстве и разнообразии стилей
и художественных школ в литературе, живописи,
скульптуре, музыке, театре.
Ватикан нашел святого патрона для современного
искусства среди художников эпохи Возрождения. Нужно
признать, что во всей истории
западноевропейского искусства трудно было найти более
подходящую кандидатуру на эту роль, если вспомнить о задачах,
которые ныне ставит Ватикан в области руководства
художественным /творчеством и возрождения
религиозного искусства.
В качестве образца для современных художников
(а шире — для всего мира искусства) Ватикан
выбирает широкоизвестного живописца. Он работал во
Флоренции (по заказу семьи Медичи, властителей
города, выполнял росписи в монастыре Святого Марка),
которая тогда шла в авангарде борьбы за новое, но его
творчество как бы стоит на грани средневековья и
Возрождения. Своей лиричностью и праздничной
декоративностью колорита художник продолжает традиции
сиенских мастеров предшествующего столетия. «Его
искреннее и наивное религиозное чувство было уже
чуждо его современникам» ',— писал известный
советский искусствовед А. Губер. Они ставили перед собой
другие задачи — познание окружающего мира. В это
время «художник постепенно эмансипируется от
церковной идеологии. В нем больше всего ценятся теперь
1 Губер А. Галерея Уффици. Флоренция. М., 1968, с. 14—15.
313
Культурная экспансия Ватикана
техническое мастерство, прЬфессиональная
самостоятельность, ученость и специальные навыки, острый
художественный взгляд на вещи и умение создать
живое и уже самодовлеющее, отнюдь не сакральное
произведение искусства» 1.
Нельзя сказать, что Фра Анджелико вовсе чужды
художественные достижения того времени. Для его
картин характерна строгость композиции, симметрия в
расположении масс, монументальность, использование
светотени для передачи объемности фигур и т. д. Фра
Анджелико никогда не выходил за рамки религиозных
тем, однако в искусстве и этого монаха ощущается
столь характерное для его эпохи осознание ценности
земного бытия; он одним из первых среди
флорентийских художников стал вводить в свои произведения
пейзажи, написанные с натуры. Но в целом в искусстве
Фра Анджелико еще много черт, присущих искусству
средних веков 2.
Почему Ватикан сегодня столь важную роль
поручает именно Фра Анджелико? Ответ на этот вопрос
можно найти в анализе творчества и личности этого
художника известным историком искусства М.
Дворжаком. Когда рождался новый стиль, Фра Анджелико
не был в числе его создателей. Однако и он
использовал многие достижения художников эпохи
Возрождения. Это относится к изображению пространства,
замыслу композиции и фигур, колориту, но он не позволил
себе, пишет М. Дворжак, полностью раствориться в
новом стиле и принести ему в жертву те свойства
своего творчества, которые были для него «важнее
1 Лосев А. Ф. Эстетика Возрождения. M., 1978, с. 58.
См.: Кустодиева Г., Лившиц Н. Итальянская живопись в
Эрмитаже. Л., 1974, с. 15—19.
314
Культурная экспансия Ватикана
прогресса в художественном познании природы и
овладении ею» '.
Черты творчества Фра Анджелико, о которых
говорит М. Дворжак, связаны с тем религиозным
чувством, что он умел вкладывать в своих персонажей.
У его современников религиозный момент не играл
существенной роли, замечает М. Дворжак, а у этого
доминиканца дело обстоит иначе. Он пишет
произведения, исполненное благоговения,— все остальное для
него второстепенно и должно подчиняться основному
назначению его творчества: назначению вызывать
религиозные чувства 2. Анализируя художественную систему
Фра Анджелико, М. Дворжак приходит к выводу, что,
ставя перед собой любую художественную задачу, он
решает ее в том идеализирующем стиле, «назначение
которого остается неизменным и служит не
воспроизведению природы и ее закономерностей, но
пробуждению чувства благоговения. Этой цели служит духовное по
преимуществу содержание его произведений» 3.
Пышные торжества по случаю провозглашения
Фра Анджелико прокровителем художников Совет
по культуре использовал не только для демонстрации
перед международной творческой интеллигенцией
глубокого интереса церкви к культуре, но и определил
принципы ее руководства современными
художественными процессами. Об этом говорил кардинал Агости-
но Казароли, государственный секретарь Ватикана,
поставленный папой во главе Совета.
Встреча с деятелями культуры проходила во дворце
Канцелярии в зале, украшенном фресками Джорджо
1 Дворжак М. История итальянского искусства в эпоху
Возрождения. XIV и XV столетия. М., 1978, с. 80.
2 См. там же.
3 См. там же, с. 81.
315
Ватикан и современная культура
Вазари, созданными по заказу кардинала Алессандро
Фарнезе. Казароли воспользовался этим, чтобы
провести исторические параллели с нашим временем и
показать, какой именно помощи церковь ждет от современных
художников.
Папа Павел III, напомнил Казароли присутствующим,
пригласил Микеланджело для украшения Сикстинской
капеллы сценами страшного суда, понятыми как
«иллюстрированный манифест Контрреформации»: тогда
готовился Тридентский собор. Павел III также принимал
в покоях Ватикана Тициана, который должен был своей
магической кистью написать его с натуры среди
племянников. В маленьком историческом экскурсе,
предложенном кардиналом Казароли, заключен глубокий смысл.
Он подчеркнул не только различие в художественном
языке двух эпох — Ренессанса и современности, но
прежде всего различие в отношениях между церковью —
«традиционной покровительницей и вдохновительницей
искусства в течение веков в самых разных его
выражениях» — и миром деятелей искусства. Диалог между
ними, некогда такой живой и плодотворный, слишком
долго угасал и обеднялся '. Сегодня церковь пытается
изменить эту неблагоприятную для нее ситуацию.
Однако Микеланджело в качестве примера для
современных деятелей культуры в деле художественного
воплощения идеологических задач церкви выглядит
неубедительно.
Известно, что «Страшный суд» Микеланджело (над
росписью алтарной стены Сикстинской капеллы он
трудился действительно накануне Тридентского собора
в 1535—1541 гг.) вызвал резко отрицательное отношение
у сторонников Контрреформации. В их числе были и
1 La Documentation catholique, 1984, N 1871, p. 354.
316
Культурная экспансия Ватикана
художники. Изображение страшного суда Микеланджело
они сочли противоречащим идейным установкам
Контрреформации. Эль Греко в 1570 году предлагал
уничтожить фреску Микеланджело и написать вместо нее
другую, более глубоко интерпретирующую этот сюжет '.
В 1540 году, когда работа еще не была закончена, на
нее пришли посмотреть сам папа Павел III и
церемониймейстер папского двора Бьяджо да Чезена. Этот
последний возмущался обилием обнаженных фигур.
Пьетро Аретино несколько лет спустя по той же причине
обвинил Микеланджело в неверии и распущенности:
его фреска, писал Аретино в одном из своих писем,
более подходит для украшения бани, нежели папской
капеллы. После завершения работы Тридентского собора
духовная атмосфера в католическом мире была настолько
пропитана фанатизмом и нетерпимостью, что в 1565 году,
через год после смерти Микеланджело, художник
Даниэле да Вольтерра по приказу папы Пия IV прикрыл
чресла обнаженных фигур драпировками, за что прлучил
от возмущенных римлян прозвище «исподнишника»,
которое преследовало его как тень 2.
Известный исследователь творчества Микеланджело
В. Н. Лазарев противопоставлял его художникам контр-
реформационной поры. От них Микеланджело
отличали «полное отсутствие сервилизма (угодничества),
высокоразвитое чувство собственного достоинства и
прирожденный демократизм, восходящий к лучшим попо-
лонским (народным) традициям Флоренции» 3. Это была
переломная эпоха, когда на исходе Возрождения, под
воздействием наступающей феодальной реакции, проис-
1 Лазарев В. Н. Микеланджело.— Микеланджело. Жизнь.
Творчество. М., 1964, с. 86.
2 Там же.
3 Там же.
317
Ватикан и современная культура
ходил процесс перерождения многих ренессансных
мастеров в самодовольных придворных художников. В
той или иной мере, пишет В. Н. Лазарев, в него
«оказались втянутыми все художники, кроме одного. Кроме
Микеланджело. Убежденный республиканец, он не хотел
жертвовать демократическими идеалами своих молодых
лет. В годы самой черной политической реакции
Микеланджело оставался «совестью Италии», и никогда эти
гражданские чувства в нем не угасали» !.
Неудачный пример, приведенный кардиналом Каза-
роли, особенно отчетливо показывает далеко не
идиллический характер диалога церкви с миром искусства
во все времена.
Ныне Ватикан пытается завязать самые тесные
отношения с миром искусства и культуры и
продолжает развивать концепцию диалога с ними, беря в
качестве отправной точки Второй Ватиканский собор, когда
церковь подвергла пересмотру многие свои позиции.
' Подтвердив неизменное стремление церкви к диалогу
с миром искусства в духе Второго Ватиканского собора,
кардинал Казароли выдвинул основные положения
теологии искусства, на которых может строиться
такой диалог. Он сосредоточил внимание на личности
художника и отношении церкви к свободе
творчества 2.
В культуре воплощается человек своего времени и
места, он воплощается в богатстве всего того общего,
что у него есть с другими представителями человечества,
что свойственно исторической эпохе, в которую он живет,
и культурному наследию, которым он располагает.
В культуре воплощается и то единственное в человеке,
1 Лазарев В. Н. Микеланджело, с. 120.
2 La Documentation catholique, 1984, N 1871, p. 354.
318
Культурная экспансия Ватикана
что свойственно только ему. Это особенно относится,
подчеркнул Казароли, к «людям культуры», особенно к
художникам, ревностно относящимся к своей
собственной индивидуальности, даже если они принадлежат
к той или иной «школе». Художник всегда испытывает
влияние эпохи и ее духовной и художественной среды.
Однако он тем и отличается от других людей, что не
является рабом своего культурного окружения. Он
стремится придать собственным творениям свою печать и
трансформировать, таким образом, породившую его
реальность. Молчаливо признавая, что прошли времена,
когда церковь могла диктовать художникам свою волю,
кардинал заявил, что сегодня в Ватикане считаются
с независимостью художника. Искусство требует и
защищает свободу творческого поиска и менее всего
расположено принимать давление извне, говорил кардинал
Казароли. Церковь якобы всегда признавала величие
творческих усилий человека. Однако понимать это
нужно не буквально, а в том смысле, что в творческой
силе художника церковь открыла «существенный и не
отделимый от его гения аспект, обнаруживающий в
нем печать самого бога-творца» !. В качестве признаков
«подлинного искусства» кардинал Казароли перечисляет
декларативный индивидуализм, чувство новизны, смелые,
даже рискованные опыты. Они, правда, несут
художнику «опасность быть непонятым», но тем не менее
именно эти качества в истории искусства приводили
к великим результатам.
Особое внимание церковь ныне уделяет
концепции сакрального или религиозного искусства. В
средние века и еще даже в эпоху Возрождения
религиозное искусство почти полностью отождествлялось с
1 La Documentation catholique, 1984, N 1871, p. 355.
319
Ватикан и современная культура
Святая Цецилия.
Картина.
Италия, XVII в.
искусством как таковым. Ныне сакральное искусство
предлагается современному художнику как
открывающее широкие просторы неисчерпаемого богатства выбора,
вдохновения, свободы К В прошлом в его пределах более
чем в других областях художник мог говорить о себе,
La Documentation catholique, 1984, N 1871, p. 355.
320
Культурная экспансия Ватикана
«Поиск путей к богу». Сцена из спектакля.
о своих проблемах, чувствах, о своих внутренних
потрясениях. И если он умел освоить язык того «чудесного
явления, сверхъестественного и человеческого,
индивидуального и коллективного, интимного и внешнего,
которым является христианство» \ он мог присоединить
к собственным переживаниям сознание множества
других людей и чувствовать себя выразителем и
возбудителем эмоций, духовных вибраций, а также идей и
замыслов, которые превосходили его собственное «Я»:
1 La Documentation catholique, 1984, N 1871, p. 355.
21 P. Т. Рашкова
321
Ватикан и современная культура
он трансформирует свою собственную биографию в
биографию своей эпохи и среды. В настоящее время
художники могут и должны чувствовать себя не только
наследниками выразительного языка, но главным
образом того внутреннего богатства, подчеркивал Каза-
роли, благодаря которому были созданы шедевры,
значимые для современного человека. Наследником
религиозного искусства современный художник может
стать, если он чувствует «настоятельную необходимость
помочь прогрессу художественных и культурных
начинаний» 1.
Мир, в котором мы живем, «нуждается в красоте,
чтобы не впасть в безнадежность». Вот почему, говорит
кардинал, церковь видит в художниках (как и других
представителях культуры) своих «привилегированных
партнеров», ибо в течение двух тысячелетий они отдают
всю силу своего таланта и гения, чтобы
проникновенно передать тайну человеческого существования, жажду
абсолютного, потребность в красоте.
Однако особенно велико значение искусства в
современную эпоху. В смутные послесоборные времена
художники сталкиваются с большими трудностями, ибо
потрясения социальных и культурных систем не проходят
без потрясений и для понимания прекрасного.
Несомненно, что христианская мистерия с ее библейским
учением о рае, грехопадении, драме искупления и
обещании конечного завершения в Христе «не составляет
сегодня еще неисчерпаемого источника вдохновения».
Поэтому церковь призывает художников быть
посланцами этой красоты и давать измученному и
беспокойному миру по крайней мере некоторые отражения
евангельской «воскрешающей радости».
1 La Documentation catholique, 1984, N 1871, p. 356.
322
Культурная экспансия Ватикана
От средневековья до наших дней, утверждал кардинал
Казароли, упоминая при этом аллегорические фрески
Джорджо Вазари, художники чувствовали, что
благоразумие, справедливость, сила, умеренность имеют одно
лицо; они понимали также, что человеческие
добродетели должны черпать свет и силу в сверхъестественных
добродетелях веры, надежды и милосердия, а это и есть
язык веры, который вытекает из Евангелия !.
Постоянно пропагандируемое церковью (и, нужно
признать, широко укоренившееся) представление о том,
что от средневековья и до наших дней религиозные
ценности продолжают оставаться неисчерпаемым
источником художественного творчества, не подтверждается
ходом эволюции искусства по крайней мере последних
трех столетий. Французский писатель Луи Арагон
заметил: «В средние века немало художников писали на
религиозные темы, хотя двигало ими отнюдь не
благочестие. Мир, изображаемый ими, был миром, в котором
они жили, а люди, хотя и осиянные ореолом, были
людьми, а не святыми» 2.
Интерес к современному художественному творчеству
церковь начала проявлять особенно активно после
Второго Ватиканского собора. Заметной вехой в
эволюции церковного отношения к искусству, сложившемуся
вне ее влияния, стало создание Музея современного
искусства в Ватикане.
Папа Павел VI в 1973 году торжественно открыл
выставку современного религиозного искусства в
Сикстинской капелле и пятидесяти пяти прилегающих к ней
залах. Более шестисот произведений двухсот
пятидесяти художников Европы и Америки положили начало
1 La Documentation catholique, 1984, N 1871, p. 356.
2 Писатели Франции о литературе. М., 1978, с. 207.
323
Ватикан и современная культура
Сцена из балета Мориса Бежара «Грядущий век».
Культурная экспансия Ватикана
Сцена из спектакля «Голгофа». Милан, 1985.
музею современного искусства. Специалисты считают
его самым крупным в мире собранием такого рода \
На выставке экспонировались произведения Гогена,
Матисса, Леже, Модильяни, Дали, Моранди, Пикассо,
Родена, Утрилло, Гуттузо, Манцу, Руо, Шагала и многих
других прославленных художников, для которых
обращение к религиозным сюжетам было попыткой выразить
в символических образах драматический смысл
современности. Церковь же представила творчество этих
мастеров как «поиск человеческого измерения религии» 2.
На выставке нашлось место для произведений, к
которым прежде церковь относилась в высшей степени
критически или прямо осуждала. Начиналась экспо-
1 Творчество, 1973, № 9, с. 7.
2 L'Osservatore Romano, 1973, 22—23 giugno.
325
Ватикан и современная культура
Инсценировка
в церкви
св. Стефана
в Милане пьесы
Дж. Тестори
«Интервью
с девой Марией».
зиция картиной Ф. Гойи, сложные отношения которого
с церковью хорошо известны. Почетное место заняли
два «Распятия» — итальянцев Ренато Гуттузо и Алиджи
Сассу, произведения военных 40-х годов,
воспринятые современниками как гимн Сопротивлению и сурово
осужденные тогда Ватиканом.
326
Культурная экспансия Ватикана
Распятие. Скульптура.
Музей современного религиозного искусства в Ватикане.
Открытие выставки, а затем и музея —
своеобразный ответ католической церкви на вопрос, поставленный
культурным развитием человечества: «является ли
религиозное искусство продуктом другой, уже
пройденной стадии развития человеческого духа, или же оно
может быть также искусством современным, когда, как
кажется, религиозные истоки утратили свою магическую
и вдохновляющую силу?» х
Так сформулировал этот вопрос (и основопола-
L'Osservatore Romano, 1973, 24 giugno.
327
Ватикан и современная культура
гающую идею выставки) Павел VI. Вопрос для церкви
очень важный, ибо уже почти четыре века
христианство и искусство идут разными путями.
Однако процесс десакрализации искусства датируется
не сегодняшним днем. Кризис «религиозного» искусства
начинается почти четыре века назад, когда эпоха
Возрождения дала толчок культурной эмансипации
человечества. После удара, нанесенного Реформацией
могуществу католицизма, церковь уже не может
оправиться и теряет былую роль патрона художников и
покровителя искусств. Эпоха Просвещения и вызванный
ею рост научного знания и рационализма, светский
дух Нового времени положили начало реальному
освобождению культуры от теологии и засилья церкви.
После Французской буржуазной революции XVIII века
и вырождения старого аристократического искусства
художники во многих странах все решительнее порывают
с религией и церковью. Пути искусства и религии
расходятся, в результате католическая церковь
оказывается такой же далекой от современного искусства,
как и от средневекового. В этих условиях сама церковь
и исследователи католической ориентации ставят вопрос:
возможно ли сегодня христианское искусство? 1
Созданный в Ватикане музей современного искусства,
коллекции которого насчитывают более восьмисот
названий подлинных работ современных авторов 2,
призван дать недвусмысленный ответ на этот вопрос.
Опираясь на художественное творчество, сложившееся вне
религии и зачастую вопреки ей, церковь пытается
вновь заставить художников служить ее целям и
доказать, что религиозная идея может вдохновить
1 Getlein F., Getlein D. Christianity in Modern Art. Milwaukee,
1961, p. 9.
2 Bull G. Inside The Vatican. L., 1982, p. 204.
328
Культурная экспансия Ватикана
наших современников на создание шедевров, а церковь
остается, как и в далекие времена пап-меценатов,
ценительницей искусства и покровительницей
художников. «Есть, есть еще в этом нашем черством и
секуляризованном мире, зачастую испорченном
непристойными пошлостями и святотатством, благотворная
способность выразить религиозное, божественное,
христианское через подлинно человеческое»,— с
надеждой говорил Павел VI.
Однако в действительности все обстоит иначе:
современные художники используют «божественное»
и «религиозное», чтобы выразить «подлинно
человеческое», ибо в течение многих веков язык религиозных
символов был общим языком искусства и «христианского
мира», наиболее близким и понятным народу.
Трактовка религиозных сюжетов такими художниками, как
Пикассо, Леже, Гуттузо, Барлах, является ярким
свидетельством стремления выразить с помощью этого
символического языка именно человеческое, а не
религиозное видение действительности.
Христианские темы в скульптуре, живописи и
графике ныне редки. В большинстве случаев они
составляют незначительную часть занятий художников.
Даже те, у кого религиозные темы занимают
значительное место в творчестве (Э. Нольде, Ж. Руо, Ратнер
и др.), работали вне патронажа церкви и считали свои
произведения способом духовного самовыражения.
Вот почему Павел VI заявил, что церковь ныне
проявляет интерес к любым художественным
произведениям, в которых хотя бы «молчаливо подразумевается
или явно раскрывается какое-либо религиозное
отношение, стремление, какой-либо религиозный сюжет» \
Авторы книги «Христианство в современном искусст-
1 L'Osservatore Romano, 1973, 24 giugno.
329
Ватикан и современная культура
Скорбящая.
Художник Винсент Ван-Гог.
Музей современного
религиозного искусства в Ватикане.
Моление о чаше.
ве» Ф. и Д. Гетлейн с
горечью констатируют: «Если в
XIX веке церковь потеряла
рабочий класс, то в XX она
потеряла «класс
интеллигенции», «класс художников».
Начиная с XIX века почти
все интеллектуальные,
культурные и художественные
открытия в Европе и Америке
были совершены вне
церкви и даже в прямой
оппозиции христианству» '.
Сегодня она стремится сделать их
своим достоянием.
В важнейшей заботе
церкви — «ввести и воплотить
христианское благовестие в
культурную жизнь нашего
времени» 2 — особое место
занимают попытки синтеза религиозной жизни с
современным искусством, ибо в силу исторических традиций
и специфики последнего, как считает церковь, более,
чем какая-либо другая сфера духовной жизни
современного человечества, оно способно воспринять хри-
1 Getlein F., Getlein D. Christianity in Modern Art, p. 9.
2 La Civilta Cattolica, 1976, N 3033, p. 217.
330
Культурная экспансия Ватикана
Ватикан и современная культура
Воскресение из мертвых.
Скульптура П. Фаццини (р. в 1913). Зал Павла VI в Ватикане.
Апостол Павел отправляется проповедовать новую веру.
Художник Т. Лонгаретти (р. в 1916).
Музей современного религиозного искусства в Ватикане.
стианское «благовестие» и создать условия для широких
коммуникативных и эмоционально-эстетических
возможностей с целью воздействовать на человека
сегодняшнего дня.
Теологи заговорили теперь о пагубности
распространенного убеждения, что свои лучшие времена
христианское искусство пережило в средние века и в эпоху
Возрождения. Церковь была, утверждал Павел VI,
«покровительницей искусства», «носительницей культуры»,
«хранительницей старины» в прошлом. Но эти «великие
традиции» будут затушевываться и даже выхолащи-
332
Культурная экспансия Ватикана
Ватикан и современная культура
ваться. Поэтому сейчас встает вопрос: не превратилась ли
церковь в ревнивую хранительницу великолепного
кладбища шедевров старых мастеров? Другой вопрос
заключается в том, захотят ли художники нашего
времени получить гражданство в «почетной ограде»
официальной церкви, ведь искусство очень давно уже идет
другими дорогами, которые отнюдь не ведут к
церковному порогу. Какие требования должна предъявлять
церковь к новому искусству, какими ценностями оно
должно обладать?
Новое отношение к современному искусству впервые
было отражено папой Пием XII в энциклике «Медиатор
деи» (1947). Искусство современных художников, заявил
тогда Пий XII, должно слить свой голос с прекрасным
гимном старых мастеров прошлых веков «во славу
католической церкви». В духе своего понтификата и во
имя означенной цели Пий XII запретил использовать
в храмах произведения искусства, не отвечающие
традиционным требованиям церкви, то есть произведения,
которые не пробуждают в молящихся религиозного
благочестия. Практически Пий XII настаивал на
необходимости церковной цензуры, причем не только над
религиозным, но и над светским искусством. На базе
основных идей этой энциклики позднее, в 1952 году,
была издана инструкция апостольского престола «О
сакральном искусстве». Однако уже у Пия XII
проявляется стремление пойти навстречу новым исканиям в
искусстве. Он говорил о том, что не нужно отвергать
новые формы и образы, избегая с мудрым равновесием
крайнего реализма, с одной стороны, и преувеличенного
символизма — с другой, но необходимо дать свободное
поле деятельности также современному искусству,
руководствуясь требованиями христианской общины, а не
личными суждениями и вкусами художников.
334
Культурная экспансия Ватикана
Католическая церковь постепенно отходит от
концепции «религиозного, или христианского, искусства»,
для того чтобы обеспечить себе более широкую область
сотрудничества с современными художниками. Так,
«Католическая энциклопедия», изданная в Ватикане,
утверждает, что «искусство благодаря своему
достоинству абсолютного творения имеет цель в себе самом
и не является средством для достижения других целей.
Художественная интуиция имеет универсальную
ценность. Художник трансформирует ее в чувственном
образе; чудо искусства и его высшее достоинство —
заставлять погружаться бесконечный дух в некий
фрагмент материи, украшать и одухотворять материю, что
приближает художника-творца к богу» \
Поскольку не содержание определяет ценность и
сущность произведений искусства, постольку нельзя
говорить о собственно религиозном искусстве2. По
этой же причине нельзя говорить о христианском
искусстве, как отличающемся существенным образом
от искусства вообще. Исторически оно появилось с
возникновением христианства, однако было реализовано
с помощью средств существовавшего тогда античного
искусства. Католическая церковь сейчас предпочитает
называть «христианским» все искусство, вдохновленное
учением Христа, ибо в таком смысле оно, хотя и
охватывает круг более узкий, чем нерелигиозное искусство,
имеет более широкое значение. Не нужно исключать
светское искусство, нужно его принять и помочь ему
«возвыситься» до роли помощника в деле культурного
выражения учения церкви 3.
1 Encyclopedia cattolica, vol. 2, Citta del Vaticano, 1949, p. 34.
2 Ibidem.
3 Ibidem.
335
Ватикан и соиремеunaя культура
Такая постановка вопроса об отношении к искусству
и художникам соответствует общей традиции отношения
церкви к культуре, которая в свое время была определена
Фомой Аквинеким, а в недавнем прошлом
разрабатывалась целым течением в католицизме,
возглавлявшимся Ж. Маритеном, течением, для которого
характерно подчеркивание дистанции между христианством
и светской культурой, стремление поставить католицизм
над культурой и цивилизацией.
«Католицизм создает цивилизацию, однако не создан
ею»,— писал Ж. Маритен. Питаясь земными плодами,
католицизм обладает такой существенной пищей, которая
не является плодом земли. Правда, от цивилизации
церковь берет язык, которым пользуется в литургии и
катехизисе, архитектуре и искусстве, занимает людскую
мудрость, которую поставляет теология, собирает
вдохновленные святыми — какой-нибудь Гертрудой или Жаном
де ля Круа — цветы поэзии или человеческого
искусства, но делает это потому, что бог был воплощен
в человеке '. Высший смысл произведения искусства,
по Маритену,— быть чувственным знаком
божественного бытия .
Таким образом, церковь лишь снисходит до того,
чтобы с помощью искусства в рамках человеческой
культуры выразить реальность бога и придать ему видимую
форму. Отсюда и соответствующие требования к
иконографии. Художник, трактующий религиозный сюжет,
делает это в том же стиле, что и пейзаж и натюрморт.
Однако «в знак почтения к предназначению, которое
имеет священное искусство, художник должен
соблюдать некоторые условия: его произведения не должны
1 Maritain J. Religia a cultura. Poznan, 1937, s. 39—40.
2 Maritain J. Art et scolastique. P., 1937, p. 32.
336
Культурная экспансия Ватикана
быть непонятными, полными намеков и культурных
предпосылок, но читаемыми и ясными» '.
Наиболее значительные представители эстетики
неотомизма Ж. Маритен и Э. Жильсон ратуют за
«возрождение» сакрального искусства, считая его высшим
проявлением человеческого духа в сфере культуры.
«Искусство для людей равносильно абсурду,— утверждает
Ж. Маритен.— Я предлагаю искусство для бога» 2.
Однако они же пытались ввести в сферу
эмоционально-эстетического воздействия на верующих и
художественные формы, опирающиеся на интуитивистские
и иррационалистические эстетические концепции3,
предъявляя к ним соответствующие религиозные
требования. Они сознавали, однако, что неизбежна ломка
традиционного «видимого образа» христианства и
традиционного сознания под воздействием
деформированных образов модернистского искусства. «Чтобы
воспроизвести отблеск божественного сияния в своем
произведении и быть истинно покорным и верным невидимому
духу, который проявляется в вещах, художник может
и должен деформировать, вновь воспроизводить,
видоизменять материальную видимость натуры»4. Поэтому
предпочтение все же отдается традиционному
церковному реализму. «Похожесть, но похожесть спири-
туальная,— писал Ж. Маритен,— если хотите,
реализм, но реализм трансцендентный. Необходимо дать
святость в изображении, создающем иллюзию
реальности» 5.
Ныне возможность возрождения союза искусства
1 Enciclopedia cattolica, vol. 2, p. 35.
2 Maritain J. Art and Faith. N. Y., 1948, p. 97.
3 См.: Яковлев Е. Г. Эстетика неотомизма.— Современная
буржуазная эстетика. M., 1°78, с. 156.
4 Там же.
5 Maritain J. Art et scolastique, p. 46.
22 P. Т. Рашкова 337
Ватикан и современная культура
и религии католические деятели видят в тех
изменениях, которые произошли в церковной жизни, политике
церковного руководства и в самом религиозном сознании
за последние десятилетия.
Дело в том, что вне влияния религии и церкви
складывается новая художественная и эстетическая среда 1.
Второй Ватиканский собор, показывая размах отхода
от религии и церкви во всем мире, признал, что кризис
религии проявляется «не только в доводах философов,
но широко охватывает искусство, сферу толкования
социальных наук и истории и даже гражданские
законы» (п. 7).
Практическая десакрализация искусства заставила
церковь говорить об его автономии. Собор принял
«законную самостоятельность культуры» и подчеркнул, что
церковь не запрещает того, чтобы «искусства и науки...
использовали в рамках, им свойственных, свои принципы
и свой метод» (п. 59).
В Конституции о литургии Второго Ватиканского
собора было подчеркнуто особое значение сакрального
искусства, в пределах которого допускается свобода
творчества. Собор прямо заявил о необходимости
признать новые художественные тенденции, соответствующие
нашему времени и характеру различных наций и
религий. Их следует допустить в помещения, предназначенные
для отправления культа, если они говорят
соответствующим языком, отвечающим требованиям литургии, и,
следовательно, направляют помыслы людей к богу.
Тогда проповедь христианского учения легче постигается
человеческим разумом и становится вполне
естественным процессом. Верующие должны жить в самом тесном
1 См.: Яковлев Е. Г. Искусство и мировые религии. M., 1977,
с. 4.
338
Культурная экспансия Ватикана
союзе с людьми своей эпохи и стараться вникнуть в их
образ мышления, в их способ восприятия, выражением
которых является культура (п. 62).
Однако само искусство по-прежнему рассматривается
как ступень познания бога и совершенствования
человека. «...Человек, постигая разные науки... и занимаясь
искусством, может помочь поднять род людской на
более высокую ступень познания истины, блага и
прекрасного, и благодаря этому человечество лучше овладеет
теми чудесными знаниями, которые вечны, как сам бог,
находя, как и он, всему свое место, непрерывно
воссоздавая себя на земле и наслаждаясь пребыванием
среди людей» (п. 57).
На формирование новой эстетики католицизма и
вытекающих из нее требований к искусству повлиял
прежде всего сам процесс «аджорнаменто», вызванный
собором. Произошли значительные изменения в
литургии, направленные на то, чтобы способствовать
возможно более полному участию прихожан не только в
богослужении, но и во всей жизни прихода. Новое
понимание как самой мессы, так и жизни христианской
общины ставит новые задачи перед церковной
архитектурой, убранством храмов, всем оформлением
литургии в целом.
Наряду с литургическими требованиями само
историческое развитие меняет функции религиозного
искусства. Известно, что в свое время оно играло роль
«Библии неграмотных». Теперь вместе с повсеместным
распространением образованности эта функция
становится архаической. Но христианское искусство никогда
не ограничивалось простой иллюстрацией библейских
сюжетов. Современные художники, следуя примеру
старых мастеров, должны создавать такие образы
библейских и других священных персонажей, чтобы они
339
Ватикан и современная культура
становились отправной точкой для размышления и
созерцания '.
Эволюция религиозного сознания сопровождается
модификацией самого образа бога, в которой отражается
развитие современной революционной практики масс.
«Бог, блещущий богатством, бог из храмов в стиле
барокко или церквей XIX века, более не чарует
обездоленных» 2,— отмечает французский историк А. Казанова
в книге о Втором Ватиканском соборе. В те времена,
когда социальный строй угнетения казался вечным,
величественный бог олицетворял могущество
господствующего класса и был приемлемым для народа. Теперь
же, когда надежды на лучшее будущее формируются у
людей главным образом благодаря достижениям
социализма, в народных массах укореняется новое видение
бога.
«В этих условиях,— пишет А. Казанова,— бог не
может быть воображаем с атрибутами господствующего
класса. Этот бог, объект обновленной литургии,
становится все более непохожим на модели, бывшие в ходу
до конца прошлого столетия. Если когда-то людей
привлекало богатство церковных облачений и уборов, то
теперь ценят и любят евангельскую бедность»3.
А. Казанова приводит замечание архиепископа Парижа
Герри, что народ упрекает церковь за ее видимые
богатства, за роскошь ее церемоний, за ее внешнюю
пышность, за то место, которое она, по-видимому, отводит
почестям и деньгам, «классам даже в культовых
действиях» 4.
1 Getlein F.f Getlein D. Christianity in Modern Art, p. 10.
2 Казанова А. Второй Ватиканский собор. М., 1973, с. 81.
3 Там же, с. 82.
4 Там же, с. 82—83.
340
Культурная экспансия Ватикана
Модификация образа бога и статуса самого человека
по отношению к нему приводит к тому, что верующие
«отказываются от всякой иной зависимости от неба,
помимо непосредственной связи с богом,
рассматриваемым как брат человека» '.
В результате этого происходит обесценение роли
посредников между богом и людьми, изменяются
специфические объекты искусства. Так, если дева Мария
была весьма важным объектом в течение длительного
периода — от позднего средневековья до конца XIX
века,— то теперь ее образ отходит на второй план. Жизнь
Христа является доминирующей темой, и это, по мнению
церкви, заставляет сильнее почувствовать близость
Евангелия сегодняшнему дню 2.
Новое понимание самой мессы, которое заключается
в требовании все более полного участия всех членов
общины в церковной службе, в будущем создаст новую
архитектурную проблему, ибо из различных пониманий
литургии вытекают различные архитектурные
требования. Не только содержание и способы интерпретации
образов, но и стиль «христианского искусства»
изменяются с течением времени.
На заре христианства, в III—IV веках, художники
пользовались всем арсеналом средств, развитых
античным, главным образом римским и эллинистическим,
искусством для реалистического изображения
религиозных сюжетов. Затем под эгидой церкви была создана
система церковного искусства, различная для западной
и восточной церквей, доминировавшая вплоть до его
упадка в XVII веке.
1 Казакова А. Второй Ватиканский собор, с. 84. (Заметим, однако,
что суждение, верное для своего времени, нуждается в уточнении.
Культ девы Марии во время понтификата Иоанна Павла II
приобретает новую силу.— Р. Р.)
2 L'Osservatore Romano, 1973, 22—23 giugno.
341
Ватикан и современная культура
Художники XIX века, для которых христианство
вновь становится предметом искусства, сознательно
ограничивают себя реализмом эпохи Возрождения.
Современные художники по большей части считают своей
задачей эмоциональный ответ на соответствующие
«священные» объекты и события. Ныне христианский
художник находится в положении, подобном тому, в
каком был его предшественник в Византии и
средневековой Европе, считают авторы книги «Христианство
в современном искусстве». Он скорее свободен идти
прямо к значению вещей в терминах некоего
эмоционального ответа, чем ограничивать себя физической
видимостью предмета. Персонажи священных книг и
священной истории для художников должны служить, по их
мнению, только отправной точкой для размышления и
созерцания так же, как они являются отправной точкой
для теологической спекуляции '. Глубокие причины
упадка религиозного искусства коренятся прежде всего
в его социальном содержании.
Усилия современных художников создают новый
видимый образ христианства в соответствии с теми
новыми акцентами, которые появились в церковной
доктрине в результате ее эволюции за последние сто лет.
Специфика этого искусства заключается в том, что оно
сложилось без патронажа церкви и было результатом
осознания современными художниками положения
человека и веры в современном мире 2.
Церковь не стремится больше руководить
художниками, но старается использовать их достижения для
утверждения своих позиций в мире. Так, Второй
Ватиканский собор признает, что литература и искусство
1 Getlein F., Getlein D. Christianity in Modern Art, p. 11.
2 Ibidem.
342
Культурная экспансия Ватикана
имеют, каждое по-своему, большое значение для жизни
церкви (п. 62), ибо пытаются выразить внутренний
характер человека, его проблемы и его опыт, чтобы
узнать и усовершенствовать самого себя и весь мир,
выяснить свое место в истории и во Вселенной, показать
свои бедствия и свои радости, свои нужды и свои
способности, наметить лучшие условия жизни человека.
Вывод, который делает Второй Ватиканский собор:
«Нужно делать все, чтобы деятели искусства чувствовали,
что церковь ценит их деятельность, и, пользуясь
разумной свободой, легче завязывали отношения с
христианской общиной» (п. 62).
Несмотря на то что религия и искусство в наши дни
являются «двумя мирами, движущимися друг от
друга» ', это не обескураживает церковь и ее апологетов,
и они продолжают говорить о пользе союза между
религией и искусством в XX веке. С тех пор как работа на
церковь перестала быть для художника средством
существования и искусство стало уходить от религии к своим
собственным задачам, церковь вынуждена была
называть «искусством» ремесленные и безжизненные
повторения лучших образцов эпохи Возрождения и
барокко. Самая существенная черта произведений
«религиозного искусства, которые можно видеть в
католических церквах, в религиозных учебных заведениях,
в домах: усталые чувства выражены в банальных
формах» 2.
Вопрос о новом «христианском искусстве» связан для
церкви с проблемой воплощения «универсальной истины
церкви» в конкретных условиях данного времени и места.
Однако «вечная истина» вынуждена приспосабливаться
1 Getlein F., Getlein D. Christianity in Modern Art, p. 11.
2 Ibidem.
343
Ватикан и современная культура
к меняющимся обстоятельствам, в том числе к
изменениям во вкусах и стилях в искусстве.
В XVIII и XIX веках был сформулирован взгляд на
религиозное искусство, обладающий удивительной
живучестью в XX веке. Набожность, которая вдохновляла
искусство и литературу в прошлом, содержит в себе
опасность обожествления прошлого и служит источником
недоверия к католицизму. Соблазн жить в прошлом
неисчислимо усиливается самой природой религиозного
искусства.
Правда, сам характер современного
изобразительного искусства ограничивает возможности его
использования церковью. Позитивно отвечая на вопрос,
существует ли религиозное искусство, актуальное и
современное, «дитя нашего времени и близнец светского
искусства, искусство, которое еще тревожит и
очаровывает глаз и душу человека нашего века», Павел VI
сомневается, стоит ли распространять эти утверждения на
некоторые произведения и имена, «достойные, впрочем,
общего уважения» '.
Современное буржуазное искусство переживает
глубокий кризис. Эстетика модернизма, трактующая
искусство как самоцель, игру чистых форм, лишенных
значения и смысла, приводит к тому, что искусство служит
целям антиискусства, утверждает Ж. Барзен, профессор
Колумбийского университета. Например, антироман,
в котором отсутствуют герои и события, но где есть
нечто вроде исследования глубин человеческой души, не
связанных с реальной жизнью. В живописи
антиискусство стремится исключить всякую идею —
эмоциональную, интеллектуальную и эстетическую. Акты жестокости
и насилия на сцене и на экране не всегда служат сред-
1 L'Osservatore Romano, 1973, 24 giugno.
344
Культурная экспансия Ватикана
ством критической оценки человеческого
существования, ибо, не предлагая ничего взамен, становятся
самоцелью. Искусство становится враждебным и
причиняющим боль человеку '.
Углубление этих процессов в современном западном
искусстве привело к тому, что к настоящему времени
накопилась большая литература о смерти искусства
вообще. Вот что пишет об этом советский искусствовед
Л. Я. Рейнгардт. Оправдание буржуазной современности
приняло во второй половине прошлого века форму бунта
против традиции. Бунт оправдывался софизмом, согласно
которому классическое искусство хорошо только для
своего времени, а ныне живущий художник может
достигнуть новых высот, находя в современном быте столько
же прекрасного, сколько находили в своем времени
классики. Отсюда следовал вывод, что не буржуазное
общество не дает почвы для расцвета искусства, о чем
постоянно говорит демократическая критика. Успехам
искусства якобы препятствует просто непонимание того,
что безобразное и пошлое тоже прекрасно. «Это стало
руководящим принципом так называемого модернизма,
чьи теоретики не уставали бранить старомодных жрецов
прекрасного за непонимание ими новой красоты.
Достижения кубизма и других подобных школ сравнивали с
революцией эпохи Возрождения, а слова об упадке
искусства рассматривались как мещанское непонимание
нового» 2.
И вдруг все переменилось. Дошедший до крайней
нелепости модернизм объявлен — его же
сторонниками — устаревшим остатком прошлого, признаком пол-
1 Journal of The Royal Society of Arts, vol. 120. L., 1972, N 5188,
p. 216, 225.
2 Рейнгардт Л. Я. Современное западное искусство. Борьба идей.
М., 1983, с. 8.
345
Ватикан и современная культура
ного вырождения внутреннего самоотрицания искусства.
Л. Я. Рейнгардт справедливо замечает в связи с этим,
что вопрос о судьбе искусства не может быть отделен
от более глубокого вопроса о судьбах человеческого
общества '. В то же время клерикальные критики,
признающие упадок современного буржуазного искусства,
не связывают его с кризисом всей системы политических
общественных отношений.
Внутри церкви сейчас раздаются голоса о том, что
«искусство не является необходимым для христианского
спасения», что церковь может идти дальше без
искусства, ибо современное искусство, оказывается, является
непривычным для народа, безобразным, малопригодным
для использования в церкви. Однако обойтись без этого
вида эмоционального воздействия на верующих трудно,
поэтому совершается поворот к современным творческим
силам. Ведь создать искусство для церкви могут только
ныне живущие художники. Эксперименты такого рода
уже проводились в начале века. Так, во Франции Матиссу
доминиканскими монахами был сделан заказ создать
украшения для церкви, эскизы одежды и утвари.
В 1919 году фРанЦУзские художники М. Дени и
Ш. Девальер основали художественную мастерскую
специально для разработки нового художественного
стиля предметов религиозного культа — от витражей
и стенных росписей до облачений и священных
сосудов. Это была попытка создать новый канон
«религиозного» искусства 2.
Для современных художников, работающих по
заказам католической церкви, характерно переосмысле-
1 См.: Рейнгардт Л. Я. Современное западное искусство, с. 8.
2 См.: Глаголев В. С. Религиозно-идеалистические концепции
культуры: идейные тупики. М., 1985, с. 87.
346
Культурная экспансия Ватикана
ние христианской проблематики. Темы старые, но новые
художники находят новые средства в изображении,
например, сцен страстей Христа. «Страсти» Жоржа Руо
(1920), «Распятие» Сальвадора Дали (1954);
«Страдающий Христос» Ж. Руо; «Летящий ангел» Эрнста Бар-
лаха (1927) созданы как памятник жертвам войны.
«Распятие» Э. Барлаха сейчас находится в церкви Анто-
нинов в Кёльне как памятник погибшим в двух
мировых войнах. Изображают современные художники
демократическую среду первоначального христианства.
В этом искусстве, говорил Павел VI, художник как бы
открывает для самого себя христианство и тем самым
для тех, кто смотрит на его работы. Это открытие и есть
«оправдание всего христианского искусства» '.
Ныне утратило силу представление, что только
избранные и строго определенные каноны искусства
прошлых веков имеют свободный и исключительный допуск
за «почетную ограду» церкви. Неверно также, что
главными критериями современного искусства являются
только безумие, одержимость и замысловатый
абстракционизм. Главным достоинством современного
художника папа Павел VI считал субъективизм, замкнутость
в себе, спонтанность творчества. «Это искусство,—
говорил Павел VI,— рождающееся скорее изнутри, чем
извне, является документом, который нас не только
интересует, но который мы должны знать, вернее, уметь
читать в душе художника, поскольку это душа
современника; а главное требование к новой коллекции
заключается в том, что она должна быть документом
еще более, чем искусством, документом художника,
пророка и поэта, отражающего умонастроения
современного общества» 2.
1 L'Osservatore Romano, 1973, 24 giugno.
2 Ibidem.
347
Ватикан и современная культура
По мнению Павла VI, новая коллекция Ватикана
положит начало «новой художественной традиции»,
укрепит в сердцах художников убеждение, что церковь —
их ценительница и покровительница, и тем самым
обеспечит «на широком горизонте современного мира
новую весну послесоборного религиозного искусства» '.
Утверждение новой художественной традиции, о
которой в свое время говорил папа Павел VI, пока не
стало свершившимся фактом. Ничто не может остановить
процесс распада сакрального искусства, тем не менее
всемерно укрепляется и последовательно продолжается
традиция непрекращающейся экспансии Ватикана в
мир искусства. И здесь церковь пытается
продемонстрировать перед миром не только заинтересованность
в развитии искусства, но и свою «спасительную миссию».
Однако на деле ее роль в условиях растущей
секуляризации художественного творчества ограничивается
прагматическими целями использования культурного
наследия и художественных достижений современности
для укрепления религиозных чувств и верований.
От культуры к политике,
или «новая христианская Европа»
Начало второго тысячелетия прошло под знаком
«Диктата папы». Едва упрочив свои позиции после долгого
периода упадка, папство в 27 статьях «Диктата»
требует для себя верховенства над светскими
властителями и решающего голоса во всех мирских делах. Папу
же никто не имеет права судить, а князья должны
целовать у папы ногу в знак всеобщего повиновения
1 L'Osservatore Romano, 1973, 24 giugno.
348
Культурная экспансия Натыкана
наместнику Христа и продолжателю дела апостола
Петра '.
Папа Григорий VII (1073—1085), вдохновитель
«Диктата папы», был, по словам французского историка
П. Ланфрэ, олицетворением того теократического идеала,
о котором всегда мечтали римские первосвященники.
Как ни противоречиво было его правление, но оно
составляет эру, которой до Григория VII папство желало
и о которой после него сожалело. Папство его устами
решилось произнести открыто, что оно понимало под
словами «светская власть», смело провозгласило себя
законодателем человечества и его исключительным и
законным властелином 2.
Знаменательный эпизод с вошедшим в пословицу
хождением императора Генриха IV в Каноссу на поклон
Григорию VII стал символом теократических притязаний
папства 3. Торжество папы было недолгим. Созванный
1 См.: Лозинский С. Г. История папства, с. 101. «Диктат папы»
приписывается папе Григорию VII и датируется 1075 г. Существует
мнение, что подлинным автором этого документа был кардинал
Деусдедит, активный церковный деятель при Григории VII. «Диктат»
имел целью подтвердить примат церкви над светской властью.
2 См.: Ланфрэ П. Политическая история пап. Спб., 1870, с. 92.
3 Григорий VII, желая ослабить Генриха IV и отменить
императорскую инвеституру, то есть назначение светской властью
епископов и архиепископов, отлучил императора от церкви и объявил
низложенным с престола, а его подданных — свободными от присяги
и повиновения ему. «...Если святой престол,— писал Григорий VII
епископу города Меца Герману, как бы оправдывая свои действия,—
имеет от имени бога власть решать духовные дела, то почему не может
он решать дел светских? Когда бог сказал св. Петру: «Паси овцы моя»,
то сделал ли он исключение для королей? Епископство (то есть
папство.— Р. Р.) настолько выше королевства, насколько золото дороже
свинца; Константин хорошо понимал это, заняв последнее место между
епископами». И вот, сочтя за благо продемонстрировать «смирение»
перед церковью, император отправляется в замок Каноссу, владение
349
Ватикан и современная культура
под нажимом укрепившего свои позиции Генриха IV
собор в Бриксене провозгласил проклятие «Гильдебран-
ду (мирское имя Григория VII.— Р. Р.), чародею,
волшебнику, монаху, которым овладел злой дух» '.
Теократическая программа папства вообще никогда
не была до конца осуществлена.
Века прошумели над Европой. Безвозвратно ушли
в прошлое времена, когда теократические притязания
имели надежду на успех. И вот в конце второго
тысячелетия из апостольской столицы раздаются призывы
открыть «спасительной силе Христа» границы государств,
экономических и политических систем, широкие области
цивилизации и культуры.
Все чаще народам Европы Святейший престол
напоминает об «общих христианских корнях» европейской
культуры и необходимости объединения на
христианской почве во имя избавления от «самой последней
катастрофы». «Диктат папы» времен Григория VII
сегодня невозможен. Но Ватикан времен папы Иоанна
Павла II, настойчиво пропагандируя идею создания
графини Матильды, где тогда гостил Григорий VII. Он прошел через
Альпы с маленькой свитой, зимой, рискуя погибнуть в снегах, и
остановился перед замком. Каносса имел три стены. Свита Генриха
осталась за первой. Он вошел во вторую босиком по снегу, покрытый
одеждою кающегося, сняв с себя все знаки своего достоинства.
Здесь он ждал три дня. На четвертый день Григорий VII согласился
наконец принять его. Графиня Матильда ходатайствовала за него, и
по ее просьбе с него было снято проклятие с условием, чтобы он
явился на аугсбургский сейм и там обратился к папе как к своему
истинному судье и подчинился бы его решению: сохранить ли ему
за собой корону или отречься от нее, и чтобы до того дня он не
пользовался никакими королевскими прерогативами. Генрих клятвенно
обязался подчиниться этому». (Цит. по: Ланфрэ П. Политическая
история пап, с 111—112).
Ланфрэ П. Политическая история пап, с. 117.
350
Культурная экспансия Ватикана
«новой Европы» на базе общих христианских корней
европейских наций, как и в давно минувшие времена
добивается признания за ним высшего морального и
духовного авторитета в делах человечества.
Истоки концепции «единой христианской Европы»,
которую Иоанн Павел II начал развивать уже в первой
своей речи во время интронизации, восходят к
романтизму XIX века. Несмотря на буржуазную сущность,
открывшуюся вскоре во всех иллюзиях просветителей,
их творения сохранили свою слишком революционную
для буржуазного общества энергию. Этот факт не
замедлил проявиться тотчас, как только начался переход
от Просвещения к романтизму. «Первая реакция на
Французскую революцию и связанное с ней
Просвещение, естественно, состояла в том, чтобы видеть все
в средневековом, романтическом свете...» '.
Наиболее яркими выразителями ностальгической
мечты о возрождении средневекового католицизма были
во Франции Шатобриан, в Германии Новалис. Традицию,
заложенную ими, ныне настойчиво продолжает Иоанн
Павел II. С позицией Шатобриана мы уже
познакомились. Обратимся к творчеству Новалиса. Немецкий
поэт и философ Новалис (Фридрих фон Харденберг,
1772—1801) в 1799 году написал статью «Христианство
и Европа» 2, мрачно-ретроградные идеи которой позднее
вдохновляли идеологов феодализма и Реставрации.
Аргументы, подготовленные Новалисом, пригодились не
только для самых черных сил послереволюционной
Франции. Они служат и сегодня поборникам «единой
христианской Европы от Португалии до Урала, от
Норвегии до Мальты». Вот что пишет о позиции Новалиса
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 32, с. 44.
2 Novalis. Werke in einem Band. В.— Weimar, 1983.
351
Ватикан и современная культура
советский литературовед, автор фундаментального
исследования о немецком романтизме ' Н. Я. Берковский:
Новалис создает образ счастливого, идиллического
средневековья. «Это были прекрасные, блистательные
времена,— писал Новалис,— когда Европа была
христианской страной, когда единое христианство (Chri-
stianheit) обитало в этой человечно устроенной части
света; единый великий интерес связывал отдаленнейшие
провинции этого духовного царства» 2.
Новалис требовал преобладающего положения для
церкви в современном ему мире, каким она обладала
в средние века. Церковь, религия — главные
руководители духовной жизни Европы. Новалис надеялся, что
церковь будет разрешать жизненные противоречия,
вносить гармонию туда, где без нее дисгармония, она
способна обуздать и буржуазный корыстный дух, и
эгоистические распри. Романтический универсализм у
него превращался в универсализм католической церкви:
мир существует снова как единое целое под главенством
церковных кафедр. Жизнь культуры, по Новалису, тоже
должна направляться церковью и верой. Особенно важно
для понимания притязаний современной церкви его
утверждение о том, что и рассудочность, и утилитаризм,
раздробленность, и прозаичность современного мира
можно преодолеть средствами религиозно-мистического
миропонимания. Новалис позволил себе отступнические
тирады о Французской революции и совершенно
неожиданные под его пером похвалы инквизиции.
В 1799 году это могло казаться забавным
парадоксом, пишет Н. Я. Берковский, но все это вскоре
стало печальным явлением политической действитель-
1 См.: Берковский Н. Я. Романтизм в Германии. M., 1973.
2 Novalis. Werke in einem Band, S. 327.
352
Культурная экспансия Ватикана
ности, и, например, Фридрих Шлегель, писатель и
публицист меттерниховской Австрии, на многие годы
переживший Новалиса, уже не шутя, а со всей
деловитостью, какая требуется от политического дельца,
один за другим защищал тезисы «Христианства и
Европы» 1. Церковь, по Новалису, должна дать
человеку то, в чем отказывает общество, дать
романтическую целостность и романтический универсализм.
«Новалис,— пишет Н. Я. Берковский,— закрывал глаза
на всю несовместимость романтического духа с
церковностью, на весь абсурд требования сдать романтизм
на хранение церковникам или прусскому государству,
как и на то, что церковь и государство враждебны
романтической культуре. Романтизм по глубочайшему
существу своему требует свободы дыхания, а Новалис
берег его под чехлом мистики и религиозной
философии». Н. Я. Берковский приводит высказывание А. Блока
о том, что католицизм стал могилой для романтиков,
в их жизни произошла трагедия — «они сорвались в
пропасть старой церкви» 2.
В середине XIX века идея «единой христианской
Европы» противопоставлялась всевозможным
националистическим и национально-католическим движениям,
таким, как панкельтизм (Франция), неодруидизм
(Великобритания), неоязычество (Германия), связанным
с издержками становления национального самосознания
в процессе формирования капиталистических порядков.
Старый мир, то есть средневековую Европу,
приверженцы его возрождения изображали как исключительно
христианский, а западноевропейская культура полностью
отождествлялась с христианской культурой. Только
Берковский Н. Я. Романтизм в Германии, с. 20.
Блок А. Собр. соч. Пг., 1923, т. 9, с. 263.
23 Р. Т. Рашкова
353
Ватикан и современная культура
за церковью признавалась культуротворческая роль .
«Запад будет христианским или его вовсе не будет» 2 —
эти слова австрийского историка Й. Хольнштайнера из
книги «Христианство и Запад» (1937) стали рефреном
выступлений поборников «единой христианской Европы»
в наши дни.
Папы XIX века — Григорий XVI, Пий IX, Лев XIII —
стремились к созданию в центре Европы комплекса
католических государств на базе бывшей Священной
римской империи с целью обзавестись сильным союзником
в Европе . «Едва смолк гул орудий второй мировой
войны, как уже 9 мая 1945 года Пий XII выступил с
призывом построить «новую Европу» 4. В послевоенное
время идея «новой Европы» осуществлялась Святейшим
престолом в рамках процесса западноевропейской
интеграции. Вначале Ватикан поддерживал идею «малой
Европы». В «святом» 1950 году было положено начало
широкой пропаганде «святой Европы» под эгидой
христианского Рима. Пий XII своей речью «О католическом
действии и защите Запада» (1952) вдохновил клерикалов
в ФРГ на создание так называемой «Западной академии»,
проповедовавшей идеи монархизма, клерикализма,
«крестового похода» и т. п.5
Однако с конца 50-х годов начинается
переориентация европейской политики Ватикана: идея «малой
Европы» сменяется стремлением к расширению
«объединенной Европы». Укреплению мира социализма
клерикалы стремились противопоставить сплоченность всех
1 Hollnsteiner У. Christentum und Abendland. Wien, 1937, S. 39.
2 Ibid., S. 60.
3 Ковальский Н. А. Католицизм и дипломатия. М., 1969, с. 108.
4 Там же, с. 111.
5 См.: Минкявичюс Я. В. Современный католицизм и его
философия. Вильнюс, 1965, с. 20.
354
Культурная экспансия Ватикана
империалистических сил. К тому же Ватикан перестала
пугать перспектива объединения с протестантами,
поскольку накопился опыт сотрудничества с ними внутри
христианско-социальных партий. Религиозные
противоречия потеряли значение перед лицом успехов
коммунизма и кризиса религии '. Империалистические
силы в свою очередь возлагали большие надежды на
католическую церковь, призванную пропагандировать
идею объединенной Европы как величайшего блага для
народов, которая будет способствовать прекращению
«братоубийственных войн». Христианская доктрина при
этом пропагандировалась как единственная
идеологическая основа духовного сплочения Европы.
Противопоставление «христианского Запада» «атеистическому
Востоку» становится тезисом, который и ныне служит
затушевыванию противоречия между капитализмом и
социализмом. Так «единство христианской Европы»
обернулось походом в защиту «христианской
цивилизации» от «коммунистического варварства».
С восшествием Иоанна Павла II на папский престол
все меняется. «Единая Европа духа от Гибралтара
до Урала, от Норвегии до Мальты» — предмет его
неустанных забот. В формуле «новой Европы» прежде
всего бросается в глаза расширение, по сравнению с
недавним прошлым, географических пределов, на
которые хотел бы распространить свое влияние Ватикан.
В основу такого понимания «новой христианской
Европы» положен тезис об общих христианских корнях
европейских наций. Концепция «неоевропеизма»
обосновывается и пропагандируется Иоанном Павлом II
во всех его выступлениях во время визитов в
европейские страны. Для этой цели используется трибуна
ЮНЕСКО, международные форумы по культуре.
1 Ковальский Н. А. Католицизм и дипломатия, с. 113.
355
Ватикан и современная культура
Его аргументы в пользу
создания «новой
христианской Европы» можно
резюмировать следующим
образом: Европа, согласно
утверждениям папы, является
комплексом наций, ставших
таковыми в силу евангели-
зации. Внутреннее
единство Европы является не
только культурной, но и
социальной необходимостью. Европе
принадлежит также миссия
в мировом контексте
благодаря ее специфической
культурной традиции и богатству
неисчерпанных сил. Однако
усилия «унифицировать
континент» обречены на неудачу,
если они не будут опираться
на открытия общих корней,
несмотря на разделения и
противоречия, вызванные ис-
торико-политическими
реальностями и культурными
суперструктурами, многократно
подчеркивал Иоанн Павел II.
В подлинной Европе не
существует противостоящих
Востока и Запада,
утверждает римский первосвященник,
она — единая семья народов
Мадонна — с различными и взаимодопол-
покровительница Европы. няющими особенностями. За-
Культурная экспансия Ватикана
падная Европа утратит многие ценности, если не будет
рассматривать Восточную Европу как свою составную
часть с ее культурой, историей и традициями.
Сближение, интеграция всех европейских наций должны
развиваться одновременно и в религиозном и в культурном
плане. Папа-поляк настойчиво пропагандирует роль
Польши в этом процессе. Среди европейских народов
Польша представляет единственный и уникальный опыт
самосохранения благодаря настойчивости, с которой
она противопоставляла в веках христианскую веру,
народ, отечество, культуру государству и конкретным
политическим формам 1.
Ватикан в последние годы провел много акций,
свидетельствующих о широком идеологическом наступлении
церкви через сферу культуры, о ее политических
амбициях и стремлении играть роль высшего «духовного»
лидера современного мира.
Весьма показательным в этом отношении был с
большим размахом организованный Ватиканом в 1981
году международный коллоквиум на тему «Общие
христианские корни европейских наций».
Мрачную картину кризиса европейской культуры
нарисовал Иоанн Павел II в приветствии участникам
коллоквиума.
Есть две Европы. Одна — Европа культуры с
великими философскими, художественными и
религиозными достижениями, возвышающими ее над всеми
остальными континентами. Это!Европа труда,
вступившая благодаря научному поиску и технологии в
современную эпоху индустрии и кибернетики. Но это и
Европа трагедий народов и наций, Европа крови, слез,
борьбы, страданий, жестокости, Европа, которую нужно
La Civilta Cattolica, 1984, N 3215, p. 466.
357
Ватикан и современная культура
спасти от самой ужасной, последней катастрофы.
Поэтому недостаточно оставаться в сфере умозрительных
рассуждений — необходимо искать духовные основания
Европы и каждой нации, единую платформу встреч
различных направлений и течений мысли, чтобы
избежать трагедии и, кроме того, дать человеку смысл и цель
существования. В Европе усиливаются атеизм и
скептицизм, растет моральный релятивизм, распадается
семья, наблюдается падение нравов. В Европе царят
опасные конфликты идей и движений. Кризис
цивилизации и закат Европы свидетельствуют, подчеркивал
Иоанн Павел II, о крайней необходимости и
актуальности Христа и Евангелия, ибо христианство стало
общим корнем всех ее народов '.
Для обоснования неоевропеизма Иоанн Павел II
создает свою концепцию нации. На первом плане в этой
концепции — народ, затем отечество, религия,
искусство, национальная культура. Все это отражается в
конкретных институциональных формах, в
государственности, социально-экономическом строе. Но чувство
собственного национального своеобразия, предупреждает
Иоанн Павел II, не должно приводить к замкнутости,
напротив, необходимо осознание более широкой
национальной принадлежности к народам, которые
разделяют общие фундаментальные (читай:
религиозные.— Р. Р.) ценности и имеют общий исторический
опыт.
Вывод из этой концепции таков: только Европа,
объединенная единством происхождения, общей
культурной историей и традициями, общим умонастроением,
общими ценностями и фундаментальными
организациями жизни, может сегодня сохранить себя, спастись
1 L4)sservatore Romano, 1981, 8 novembre.
358
Культурная экспансия Ватикана
от внутренних опасностей и апокалипсических
конфликтов. Единство Европы может быть только
культурным и духовным или его совсем не будет. В
категоричности, с которой папа настаивал на этом, слышался
отзвук времен «Диктата папы».
Из этого положения делаются далеко идущие
политические выводы: не должно больше существовать
Восточной и Западной Европы, противостоящих друг другу,
писала газета «Оссерваторе романо», но должна
утвердиться единая Европа духа, от Португалии до России,
от Норвегии до Мальты, в которой отдельные
национальности взаимно интегрированы для мирного
сосуществования, вытекающего из сознания его необходимости
самими народами и потому более искреннего и в конце
концов более стабильного, чем то, которое основывается
только на экономических, политических и
дипломатических соглашениях» \
Краеугольный камень европейского единства
участники коллоквиума обнаружили в области духа, в сфере
идей и моральной культуры, которая, по их определению,
не является сферой политических или военных решений,
но в конечном счете определяет все 2. При этом
христианство изображается как «конституирующий
элемент» европейской культуры, поскольку Европа — это
меньше всего просто территория. Европа — культура,
основанная на огромном наследии — иудейском,
греческом, римском, христианском. Но это наследие
переживает глубокий кризис. Поэтому создание «новой
Европы» связывается с надеждой на «религиозное
возрождение».
1 L'Osservatore Romano, 1981, 5 novembre.
2 Ibid., 1981, 9—10 novembre.
359
Ватикан и современная культура
Перед Европой стоит дилемма: катаклизм или
обращение, говорил член Французской Академии поэт Пьер
Эммануэль. Узловые проблемы для Европы — это
«ностальгия по святости», которая, правда, плохо
вписывается в психологический климат современности, и
недостаток «синтеза духовности» западной душой.
Надежды Европы он связал с «обращением», начало
которого уже видит в тех местах, где человек
«страдает больше всего»,— «в бездонной глубине
непостижимой русской души», в движении «Солидарности» в
Польше...1
Очевидно, что идея «новой Европы духа» не имеет
никаких реальных оснований в
общественно-политической жизни современной Европы. Времена диктата
церкви в области духовной жизни давно миновали.
Во время визита папы в Испанию в 1982 году был
опубликован «Европейский акт»2 (вспомним, что это
был год создания папского Совета по культуре). В данном
документе состояние Европы накануне «Третьего
тысячелетия христианской эры» определялось как «ситуация
кризисов», охвативших как общественную, светскую
жизнь, так и религиозную. С непререкаемой
категоричностью Иоанн Павел II указывал на то, что
«возрождение в христианском духе» является единственным
средством спасения Европы, переживающей моральный
кризис и идеологические разногласия, погрязшей в
материализме и гедонизме. Эта категоричность с некоторых
пор присуща многим выступлениям и документам
папы.
Вот впечатления советской писательницы Цецилии
Кин, побывавшей в 1982 году в Италии. «Папа произнес
1 L'Osservatore Romano, 1981, 9—10 novembre.
2 Ibidem.
360
Культурная экспансия Ватикана
много речей. Но в них был один лейтмотив: только
католическая церковь (и ее глава) может решить все
проблемы современного мира — социальные,
экономические, политические, культурные. Это звучало так
странно, так архаично и так абстрактно, что все мои
собеседники — итальянцы были смущены или откровенно
негодовали» '.
В «Европейском акте» с новой силой прозвучала
концепция «христианских корней» европейских наций.
Из них, утверждает папа, выросла и созрела
цивилизация старого континента, его культура, его
динамика, предприимчивость, его склонность к
«конструктивной экспансии» на другие континенты. Затем папа
обратился к своей излюбленной мысли, которой
пропитаны все его выступления по вопросам культуры: если
Европа распахнет свои двери «спасительной силе
Христа», «над ее будущим не будут царить неуверенность и
страх...». Только так она может избежать возможного
урагана ядерного уничтожения.
Во время визита в Испанию папа предложил
причислить к лику святых восемь тысяч франкистов,
погибших во время гражданской войны. Известный
итальянский писатель Леонардо Шаша выступил с гневной
статьей. Он советовал папе перечитать («или прочесть
впервые») книгу Жоржа Бернаноса «Большие кладбища
при лунном свете» — тогда папа, может быть, что-то
поймет. Поймет, что новые святые умерли не за веру
в Христа, а потому, что «защищали привилегии, насилие,
социальную несправедливость» 2.
Совпадение во времени двух этих акций Иоанна
1 Кин Ц. Своими глазами.— Вопросы литературы, 1983, № 12,
с. 104.
Цит. по: Кин Ц. Своими глазами.— Вопросы литературы,
1983, № 12, с. 104.
361
Ватикан и современная культура
Павла II как нельзя лучше показывает, от чего и во имя
чего нынешний понтифик намеревается спасать Европу.
Все чаще концепция неоевропеизма подвергается
критике в католических кругах.
Во время визита в Австрию в 1983 году Иоанн
Павел II снова говорил о духовном единстве Европы. На
земле маленькой современной Австрии население имеет
характерные черты кельтов и римлян, германцев и
славян. Австрия — это зеркало Европы, ее модель.
Распространение единой христианской веры сделало
возможным единство Европейского континента. Поэтому
оно невозможно без продолжения передачи
христианского благовестия, говорил Иоанн Павел II. На его
выступление откликнулась итальянская газета «Стампа».
Папа в Вене говорил о единстве всей Европы без каких-
либо искусственных ограничений, писал журналист из
«Стампы» Альдо Риццо. Подобные выступления
европейцы слышат от своих правителей в течение
десятилетий. В призывах папы к единству Западной и Восточной
Европы чувствуется «смутная ностальгия» по иным
временам, а именно временам Священной Римской империи.
Создается впечатление, пишет он, что, слушая речи папы,
многие не отдают себе отчета в том, что папа сам говорит
о «кризисах и расколах», которые раздирают
христианство во всей Европе '.
«Неоевропеизм» Иоанна Павла II направлен на
изменение существующего статус-кво, сложившегося
после второй мировой войны в Европе, и, таким образом,
далеко выходит за пределы «духовной миссии», которая
постулируется как основа деятельности церкви.
Как справедливо отмечает М. П. Мчедлов, концепция
«христианской Европы» относится к тем клерикальным
1 La Stampa, 1983, 17 settembre.
362
Культурная экспансия Ватикана
прожектам, «которые игнорируют реальные классовые
отношения и исходят из постулата, что все социальные
явления и процессы должны опираться на установления,
законодателем и гарантом которых предстает церковь» '.
В планах создания «единой христианской Европы»
Ватикан особое внимание уделяет Восточной Европе и
ее «христианским корням». Европа является продуктом
двух течений христианской традиции, заявил Иоанн
Павел II на коллоквиуме в 1981 году. Святой Бенедикт
положил начало культуре Западной и Центральной
Европы, культуре логичной и рациональной, и
распространил ее посредством различных бенедиктинских
организаций на другие континенты. Кирилл и Мефодий
утверждали древнюю греческую культуру и восточную традицию,
более мистическую и интуитивную. «Это провозглашение
(трех святых сопатронами Европы.— Р. Р.) является
торжественным признанием их исторических,
культурных, религиозных заслуг в евангелизации европейских
народов и создании духовного единства Европы» 2.
Ватикан широко использует знаменательные для
церкви даты — крещения разных европейских стран,
юбилеи святых — для утверждения в сознании
европейских народов основополагающей роли церкви в создании
Европы, как и в возрождении ее «духовного единства».
Необычайно пышно были обставлены торжества по
случаю 1500-летия рождения святого Бенедикта в 1980
году. Папа отправился с визитом в монастыри,
основанные этим святым,— Субиако, Монтекассино, а также
в Норчию (Нурсию) — город, где святой родился.
Папы XX века придают огромное значение святому
1 Мчедлов М. П. Религия. Церковь. Политика.— Коммунист,
1982, № 14, с. 94.
2 L'Osservatore Romano, 1981, 8 novembre.
363
Ватикан и современная культура
Бенедикту. Пий XII в 1947 году присвоил святому
Бенедикту титул «Pater Europae» — «Отец Европы».
Павел VI в 1964 году объявил его «Патроном Европы».
Иоанн Павел II в апостолическом послании к
1500-летию святого Бенедикта показал его значение для
объединения европейских народов в «мирную общину» на
основах справедливости, подлинной свободы и взаимного
согласия. Постоянно подчеркивая единство культурных
корней европейских наций, Ватикан между тем
превозносит прежде всего «духовный» и «религиозный» вклад
святого Бенедикта в создание Европы. «Новая единая
Европа» должна покоиться на религиозных
основаниях — таков неизменный рефрен всех выступлений
о «единой Европе».
Святому Бенедикту идеологи церкви отводят
основополагающую роль в процессе европейского культурогене-
за. Официальную точку зрения по этому вопросу выразил
видный деятель итальянской католической культуры
Бартоломео Сордже, бывший в течение многих лет
директором журнала «Чивильта каттолика».
Святой Бенедикт, писал Б. Сордже, нес христианскую
цивилизацию из Средиземноморья в Скандинавию,
Ирландию, Польшу. В синтезе веры, культуры и труда —
своеобразие бенедиктинского монашества. В синтезе
«креста, книги и плуга» состоит сама идея Европы.
Особый и определяющий вклад святого Бенедикта в
создание Европы — прежде всего духовный и
религиозный, а не культурный и экономический, утверждает
Б. Сордже '.
В силу единства религиозной веры разные народы и
царства, ранее разделенные и враждебные, приходят
к одной и той же шкале ценностей. «Так рождается
1 La Civilta Cattolica, 1980, N 3115, p. 14.
364
Культурная экспансия Ватикана
европейская цивилизация,— пишет Б. Сордже,—
основанная на признании главенства бога над историей, духа
над материей, цивилизация, в которой мирское благо
направлено на духовное развитие человека, на
достижение его трансцендентной цели, а этические и юридические
нормы основываются в конечном счете на боге и от него
получают универсальный и абсолютный характер. Так
с самого начала рождается Европа как духовное
единство, и христианство становится ее душой» '.
Стоит ли напоминать, насколько далека от
действительности картина трогательного единства христианского
Запада не только во времена раннего средневековья, но
и на всем протяжении ее истории, заполненной
братоубийственными конфликтами, войнами, религиозными
распрями, преследованиями инакомыслящих.
Пример духовного единства средневековой Европы
в качестве образца для подражания во времена нынешние
также совершенно несостоятелен.
Средневековое миросозерцание действительно
отличалось цельностью. Однако цельность миросозерцания
этой эпохи «ни в коей мере не предполагает его
гармоничности и непротиворечивости,— пишет советский
исследователь средневековой культуры А. Я. Гуревич.—
Контрасты вечного и временного, священного и
греховного, души и тела, небесного и земного, лежащие в
самой основе этого миросозерцания, находили основу
в социальной жизни эпохи — в непримиримых
противоположностях богатства и бедности, господства и
подчинения, свободы и несвободы, привилегированности
и приниженности. Средневековое христианское
мировоззрение «снимало» реальные противоречия, переводя их
в высший план всеобъемлющих надмировых категорий,
1 La Civilta Cattolica, 1980, N 3115, p. 16.
365
Ватикан и современная культура
и в этом плане разрешение противоречий оказывалось
возможным при завершении земной истории... Поэтому
богословие давало средневековому обществу не только
«наивысшее обобщение», но и «санкцию», оправдание
и освящение» '.
Итак, первым и определяющим элементом в деле
создания Европы, утверждает Б. Сордже, является
религия, вторым — культура. Новая культура, пишет
Б. Сордже, родилась как синтез между классическим
наследием античности и христианством. Огромная роль в
свершении этого синтеза отводится святому Бенедикту.
Святой Бенедикт и его монахи, пишет Б. Сордже,
поддержали и разожгли пламя, которое чуть было не
загасили варварские нашествия. Правда, здесь делается
уступка — заслуга спасения греко-римской культуры
принадлежит и другим, например калабрийскому монаху
Кассиодору. Монастырь Кассиодора превратился в
важный культурный центр, заявляет Б. Сордже, в
«христианскую школу», где формировали образованных
церковников, ученых.
Б. Сордже утверждает, что новая европейская
культура «родилась как синтез между классическим
наследием язычества и христианским наследием, как попытка
освятить верой нехристианскую культуру»2. Однако
такое понимание не соответствует сущности культурно-
исторического процесса этого времени, содержанием
которого были противоположность и взаимодействие
тенденций, представленных святым Бенедиктом,
Григорием I и Кассиодором. В результате «постепенно
выкристаллизовывался и укреплялся новый тип
культуры — христианской, средневековой. Однако было бы
Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры, с. 28.
2 La Civilta Cattolica, 1980, N 3115, p. 17.
366
Культурная экспансия Ватикана
не совсем верно сказать, что он полностью вытеснил
наследие языческой древности, и тем самым
констатировать безусловную и окончательную победу
христианского мировоззрения. В нарождавшемся средневековом
мире еще долго продолжали сосуществовать,
взаимодействовать и противоборствовать различные
идеологические тенденции, и в глубинах общественного сознания
средневековой эпохи языческая культура, и греко-
римская, и варварская, никогда не были до конца
побеждены христианством. Одно из подтверждений этому —
история бенедиктинского ордена: начав с разрушения
святилища Аполлона, под воздействием «Вивария»
Кассиодора монахи стали искусными переписчиками не
только христианских рукописей, но и сочинений
знаменитых язычников» '.
Главное достоинство новой культуры заключается в
ее религиозном характере, утверждает Б. Сордже.
Европейское единство было не только единством веры и
культуры, но и лингвистическим единством. На этой
платформе образовалась культурная гомогенность всех
народов старого континента. Сложилась культура, шкала
ценностей которой предполагала «примат бога и духа
как основание достоинства человеческой личности».
Благодаря этой своей «высокой антропологической
концепции европейская культура достигает вершин, не
достигнутых другими» 2.
Резюмируя заслуги святого Бенедикта, Б. Сордже
пишет, что Европа рождалась как новое сознание
единства между различными народами на основе единства
веры, языка и экономического порядка, «который хотел
бы быть гуманным и гуманизирующим». Вот почему
Уколова В. И. Культура остготской Италии, с. 25.
2 La Civilta Cattolica, 1980, N 3115, p. 17.
367
Ватикан и современная культура
«в моменты дезинтеграции своего духовного, культурного
и экономического единства Европа переживала самые
трудные времена». Самый большой кризис разразился
три века назад, в эпоху Возрождения и Реформации.
С тех пор он практически не прекращался и достиг
кульминации в наши дни, «когда рождается новая
Европа» '. Какие же выводы должна сделать «новая
Европа» из своего исторического прошлого?
Прежде всего важно понимание глубокой
аналогии между историческим поворотом от античности к
средневековью и нашим временем, подчеркивает
Б. Сордже.
На пороге XXI столетия Европа, пишет он,
переживает преобразования своей культуры и облика, ничуть не
менее решающие, чем Римская империя во времена ее
краха. Европа за полторы тысячи лет пережила много
кризисов, но нынешний — «самый глубокий и
длительный». На протяжении трех столетий ростки, идущие
от Просвещения, Французской буржуазной революции
и первой промышленной революции радикально
изменили старую Европу. Сегодня она кажется «истерзанной
и разделенной».
Культура раздирается противоречиями между
основными течениями современной мысли: идеализмом,
позитивизмом, марксизмом. Политическая жизнь
характеризуется вначале крушением старых монархий, затем
разгулом «тоталитарного национализма», вытесненного
конституционными, республиканскими и
демократическими режимами. В экономической жизни — экспансия'
капитализма и социализма. В науке —
головокружительные достижения научно-технической революции.
Взращенные на этой почве «идеологии и мифы»
1 La Civilta Cattolica, 1980, N 3115, p. 20.
368
Культурная экспансия Ватикана
нашего времени, сетует Б. Сордже, распространяют в
массах плюрализм видений человека и общества, причем
происходит это в «оппозиции христианским корням
старой Европы».
В результате оспариваются самые важные элементы,
которые породили Европу и в течение веков были
главной причиной плодотворного духовного и материального
прогресса,— «христианское вдохновение», открытость
культуры «трансцендентным ценностям», концепция
труда как инструмента личного и социального,
материального и морального созидания.
Святой Бенедикт реализовал синтез между
языческой цивилизацией и христианством и проложил путь
к тому социально-религиозному проекту, каким стало
«средневековое христианство». Подобные усилия
требуются от церкви и сейчас: «реализовать новый синтез
в преемственности! с целями, достигнутыми в долгие
века прогресса и цивилизации и с новыми социальными
и культурными реальностями» и одновременно в борьбе
с «регрессивными и искажающими импульсами
материалистического гуманизма», который является не чем
иным, как «соврем)енным изданием варварского и
языческого видения жизни» '.
Б. Сордже отдает себе отчет в том, что в отличие
от времен святого Бенедикта церковь не может
предложить сегодня проект христианства средневекового
типа, да и сама «новая Европа» рождается не как
центр человечества, а лишь как определенный регион
мира. Сегодня предлагается реализовать «новое духовное
единство». Новое потому, что процесс секуляризации
изменил шкалу ценностей: бог не есть больше первая
ценность, моральные нормы не основываются больше на
La Civilta Cattolica, 1980, N 3115, p. 21.
24 P. Т. Рашкова
369
Ватикан и современная культура
боге, а это порождает атеизм и религиозный
индифферентизм, что грозит «разрушением Европы».
Предлагаемый церковью выход вновь установить
«примат духа над материей», восстановить «должную
иерархию ценностей», гармонизировать
«трансцендентное и имманентное», избегая при этом «неприемлемых
форм клерикализма и интегризма», как и дихотомии
между верой и историей, материей и духом, действием
и мыслью. Христианское благовестие не связано ни
с какой особой формой человеческой культуры.
Благовестие «идет впереди». В силу своей универсальности
оно может стать инструментом «унификации и
сотрудничества» внутри европейского плюрализма. Об этом
заявил Второй Ватиканский собор («Gaudium et Spes»,
п. 42). Однако «новая Европа» не родится, «если не
реализуется как духовное единство». Каким же может
быть «духовное единство» в раздираемой кризисами и
противоречиями Европе? Оно ни в коем случае не должно
идти от «гегемонии одной идеологии или одной системы
над всеми»,— отвечает Б. Сордже. Опираясь на 1500-
летнее наследие, нужно утвердить в новом синтезе все то
ценное, что есть в каждом культурном наследии. Но
«материализм, утрата смысла человеческой жизни,
нигилизм не являются культурными видениями,
совместимыми с европейской культурной традицией» '. Так, из
«духовного единства Европы» исключается материализм —
важнейшее культурное завоевание человечества,
лежащее в основе подлинного культурного прогресса.
Многие ценности современной культуры — осознание
достоинства человеческой личности, прав человека,
справедливости, равенства, братства, терпимость и
уважение плюрализма, завоеванные народами в борьбе про-
1 La Civilta Cattolica, 1980, N 3115, p. 23—24.
370
Культурная экспансия Ватикана
тив духовного гнета церкви, объявляются
«секуляризированным переводом христианских ценностей». Из
этого делается вывод об актуальности
«бенедиктинской интуиции», согласно которой «только культура,
опирающаяся на трансценденцию», может быть
связующим фактором между греческим, латинским,
славянским, англосаксонским элементами.
Весьма примечательно, что статья, посвященная
«духовному единству Европы» (Европы «от Атлантики
до Урала, от Норвегии до Мальты»), заканчивается
призывом к католикам взять на себя «инициативу
конфронтации со всеми культурами, чтобы реализовать
новый синтез на базе интегрального гуманизма» '.
Слово «только», оставляющее все права только за
католической культурой, встречается все чаще.
Непримиримостью к иным мнениям проникнуты все призывы
к созданию «новой христианской Европы». Новая Европа,
единая и плюралистичная, пишет Б. Сордже, может
родиться только от призыва к интегральному, то есть
христианскому, гуманизму, и она уже рождается «через
открытый и лояльный диалог» 2.
Понятно, что «духовное единство Европы»,
пропагандируемое церковью, может быть только христианским.
31 декабря 1980 года в заключительный день
празднования 1500-летнего юбилея святого Бенедикта в
Субиако — монастыре, им основанном, Иоанн Павел II
в апостолическом послании «Egrigiae Virtutis»
провозгласил Кирилла и Мефодия «сопатронами» Европы.
Однако этим бурная деятельность по реализации
концепции «новой Европы с общими христианскими
корнями» не ограничилась. В 1985 году появляется новая
1 La Civilta Cattolica, 1980, N 3115, p. 24.
2 Ibidem.
371
Ватикан и современная культура
энциклика «Slavorum apostoli» («Апостолы славян»),
формально она посвящена двум церковным юбилеям —
1100-летию со времени смерти славянского просветителя
Мефодия и 1000-летию введения христианства среди
восточных славян. С новой силой в энциклике проводится
мысль с антисоциалистическим подтекстом о
необходимости объединения стран Европейского континента
на основе христианской культуры. Путь к единству
между Востоком и Западом, утверждает Ватикан,— в
объединении христианских церквей во вселенскую церковь и
всеобщей евангелизации, в первую очередь в новой еван-
гелизации славянских народов по примеру Кирилла и
Мефодия — «великой работой евангелизации, которую
они провели». Смысл евангелизации — в утверждении
прежде всего морального главенства католической
церкви, за которым явственно проглядывают
политические амбиции.
Так продолжается «культурная экспансия Ватикана»,
распространенная практически на все стороны жизни
европейского и современного общества в целом.
Показательно, что, пропагандируя «единство
Европы, Иоанн Павел II не упускает случая подчеркнуть
превосходство римско-католической церкви, заодно
устраняя и внутренние противоречия христианских церквей,
ибо «апостолы славян» якобы работали с благословения
и под контролем пап Николая I, Адриана II и Иоанна VIII,
будучи подданными Восточной империи и миссионерами
патриарха Константинопольского. Исторические
документы свидетельствуют, однако, что Кирилл и Мефодий
обращались в Рим исключительно по дипломатическим
соображениям.
Миссию Солунских братьев Иоанн Павел II всячески
старается представить как прообраз нынешней политики
Ватикана в области культуры. Ведь она как бы объеди-
372
Культурная экспансия Ватикана
няет три мира: Византию, которая «дала им светскую
и религиозную культуру», молодую славянскую культуру,
«достоинство которой они отстаивали перед более
развитыми цивилизациями», и Рим как «главную епископскую
кафедру».
Энциклика «Апостолы славян» вписывается в
контекст неизменной линии Иоанна Павла II на
осуществление экуменической программы «новой религиозной
культуры». Однако в этом документе Ватикана, а его
можно считать одним из важнейших за последние годы
в области не только культурной политики, но и в идейно-
политической сфере в целом, содержится не только идея
«новой Европы от Атлантики до Урала». Основная идея
энциклики — «евангелизация культур». Она относится
не только к старой Европе, но и развивающимся
странам Азии, Африки, Латинской Америки.
До сих пор мы говорили о «культурной политике»,
«культурных акциях» Ватикана. Однако все эти акции
носят ярко выраженный политический характер. Ведь
именно в Европе началось деление мира на
противоположные общественно-политические системы. Именно на
этом континенте завязываются узлы международной
политики Ватикана. Сфера культуры, когда мы говорим
о концепции «новой Европы», используется и для
проведения идеи законности вмешательства церкви не
только в дела морали, но и в политические дела, при этом
народ противопоставляется государству, а национальная
культура — материалистическому мировоззрению,
утверждающемуся в социалистических странах.
Экспансия Ватикана в область культуры еще раз
показывает, какую огромную роль в идеологической борьбе
современности играют ценности и идеалы культуры и как
важен выбор между ценностями подлинными и мнимыми
для реального прогресса культуры.
373
Ватикан и современная культура
«Закинуть сети в море истории...»
(Вместо заключения)
тж икогда еще вопросы секуляризации культуры не
**были столь животрепещущими для Ватикана, как
сегодня. Оглядываясь на свое историческое прошлое,
церковь признает, что современные миссионеры,
отправляясь вновь евангелизировать мир, находятся в гораздо
более трудной ситуации, чем их собратья в
«апостольские- времена. Действительно, создатели и проповедники
новой христианской культуры опирались на религиозное
сознание своих современников. Задача заключалась в
том, чтобы придать этому сознанию ориентацию,
соответствующую идеологическим потребностям новой религии.
Ныне церковь действует в «разочарованном мире»,
познавшем историческую неэффективность христианства.
Начиная с Возрождения, ознаменовавшего окончание
эпохи теоцентризма и создавшего модель
антропоцентрического гуманизма, все шире распространяется
умонастроение, мятежное не только по отношению к
христианству, но к религиозной концепции жизни
вообще.
Эта прискорбная для церкви ситуация оказалась в
центре внимания церковного руководства и католических
идеологов в связи с обсуждением итогов
двадцатилетнего претворения в жизнь решений Второго
Ватиканского собора. За это время и в церкви, и в мире многое
изменилось. 80-е годы стали поворотным пунктом для
католицизма. «За внешним блеском и театральностью
папской власти, богатством и влиянием Святейшего
престола разворачивается глубокая борьба, которая
имеет решающее значение для 810 миллионов последо-
374
«Закинуть сети в море истории...»
вателей и для многих тех, кто не входит в ее
паству,— пишет американский журнал «Тайм».— На
карту поставлен будущий курс сильного,
динамичного и вместе с тем переживающего глубокую тревогу
института» 1.
На чрезвычайном синоде епископов, посвященном
20-летию Второго Ватиканского собора, был подведен
своеобразный итог жизни церкви за двадцать лет после
собора, дана оценка эволюции современного общества.
Среди негативных феноменов в послесоборной церкви
отмечалось усложнение отношений церкви с миром, в
связи с тем что ситуация в мире значительно изменилась
по сравнению с соборными временами. «Богатые страны»
(так принято в церкви называть развитые
капиталистические страны) познали секуляризм, атеизм,
практический материализм, религиозный индифферентизм.
Отсюда — несомненный духовный кризис, прежде всего
глубокий кризис фундаментальных моральных
ценностей. В развивающихся странах царят бедность, нищета,
идет борьба за справедливость. Наконец, на синоде не
забыли повторить излюбленный тезис о «преследуемых
церквах, осужденных на молчание», не имеющих других
средств евангелизации, «кроме мученичества» 2, в
странах социализма.
С помощью такого анализа на синоде были показаны
внешние и внутренние трудности церкви в деле
евангелизации культуры: внешние связаны с тем, что в обществе
потребления характер идеологии определяется
«гордостью за технический прогресс», которая приводит к
«идолатрии материальных богатств», а эта последняя —
к «слепоте в отношении духовных реальностей». Внут-
1 Time, 1985, February 4, p. 39.
2 La Documentation Catholique, 1986, № 1, p. 33.
375
Ватикан и современная культура
ренние — связаны с неполным и избирательным
прочтением решений Второго Ватиканского собора, с
поверхностной интерпретацией его доктрины. В результате
распространяется критическое отношение к церкви как
институту, «лишенному таинства». Синод пришел к
выводу о том, что стремление к обновлению лишь внешних
структур церкви привело к забвению «церкви Христа». Но
особенно пагубным оказалось пренебрежение «должным
различением» между «законной открытостью собора
миру» и принятием умонастроения и шкалы ценностей
секуляризированного мира 1.
Синод отметил среди позитивных результатов собора
углубление отношений церкви с миром, а это, в свою
очередь, способствовало наведению мостов между
Евангелием и культурой. В этой перспективе в документах
синода предложены теологические принципы для
решения проблемы инкультурации. Поскольку церковь есть
единение в разнообразии, присутствуя во всем мире, она
усваивает из каждой культуры все позитивное. В отличие
от простого внешнего приспособления инкультурация
означает внутреннюю трансформацию подлинных
культурных ценностей посредством их интеграции в
христианстве и укоренения христианства в различных
человеческих культурах.
В декларации «Призыв бога ко всем людям» синод
приглашает всех (а не только католиков) участвовать
в создании «цивилизации участия, солидарности и
любви». Только цивилизация, основанная на
христианских ценностях, по мнению епископов синода, достойна
человека. Только на путях религиозного возрождения
может быть преодолено апокалипсическое состояние
современной культуры.
La Documentation catholique, 1986, N 1, p. 34.
376
«Закинуть сети в море истории...*
Религиозные стереотипы
в массовой культуре.
Надпись: «Бог в меня верит».
В эпоху, отмеченную духовным
кризисом и сомнениями,
считает церковь, в этих словах
заключено благочестие, которое
она может возвещать сегодня.
В этих призывах, однако,
больше ностальгии по
далекому прошлому, когда они
имели надежду на успех, чем
реальной оценки возможных
перспектив. В прошлом, в
эпоху господства религии,
когда культура была тесно
связана с последней, такие
притязания отчасти
соответствовали социальным
реальностям. Однако и тогда
главные движущие силы
развития культуры находились «не
в области религиозной
идеологии, а в иных сферах.
Главными источниками
прогресса человеческой культуры были развитие
производства, социальной жизни, реальные потребности и интересы
прогрессивных классов» \ Неизмеримо возросло
значение именно этих источников культуры в условиях
современной действительности.
Трактуя разрыв между верой и культурой как причину
драматической напряженности нашей эпохи, церковь
1 Угринович Д. М. Введение в религиоведение, с. 115.
377
Ватикан и современная культура
может предложить лишь иллюзорный путь выхода из
кризиса современной цивилизации.
«Культурная программа» католической церкви имеет
главной целью укрепление влияния религии, клерикали-
зацию духовной жизни, подчинение всех ценностей
современной культуры христианскому религиозному
идеалу. Противопоставляя свой идеал цивилизации
кризису современной культуры, церковь вместе с тем не
может связывать надежды на его реализацию с
интересами прогрессивных классов и передовых сил
современности, ведущих борьбу за подлинный социальный и
культурный прогресс.
Предлагая идеал новой христианской цивилизации,
церковь отдает себе отчет в том, что само христианство
переживает глубочайший кризис доверия перед лицом
современной культуры. Она вынуждена признать, что
существует проблема «исторической неэффективности»
христианства '. Часто приходится слышать о том, что
христианство существует двадцать веков, но мир не
изменился, пишет журнал «Чивильта каттолика». Почти
повсеместно, особенно в развивающихся странах, где
нужно решать гигантские проблемы социальной
справедливости и где стремятся их решать с помощью
нехристианских идеологий, люди спрашивают себя, стоит ли считать
Евангелие вдохновляющей силой нового
общества, если в течение двух тысяч лет этот «христианский»
западный мир отмечен несправедливостью и войнами,
аморальностью и эгоизмом? Не является ли более
эффективной такая революционная идеология, как
марксизм?
Огромные усилия прилагаются идеологами церкви
для того, чтобы доказать как «историческую эффектив-
1 La Civilta Cattolica, 1982, N 3176, p. 105—113.
378
«Закинуть сети в море истории...»
ность» христианства, его решающее влияние на
европейскую культуру, так и его способность быть «идеальным
ферментом» и вдохновляющей силой нового общества.
Роль христианства в культуре в их изложении предстает
следующим образом. Под влиянием христианства
Европа — на Востоке с эпохи Юстиниана, на Западе —
с зарождения Священной Римской империи — стала
«respublica cristiana», то есть универсальным обществом,
в котором культурные и политические различия народов
и наций нашли точку единства и встречи в общей вере.
Два великих культурных наследия — греко-латинское и
германское — соединились с христианством и
унифицировались в нем, положив начало «христианской» Европе.
Родились христианская философия, христианское
искусство, христианские нравы и обычаи, христианское
законодательство. Родились христианские религиозные
институты — монашество, благотворительность;
культурные институты — школы, университеты; военные
институты для защиты святых мест (то есть духовно-
рыцарские ордена крестоносцев.— Р. Р.). «Если
средневековая Европа достигла высочайшего уровня
цивилизации со своими университетами и соборами, с «Суммой
теологии» Фомы Аквинского и «Божественной
комедией» Данте, с глоссаторами (школы итальянских
юристов.— Р. Р.) Ирнерия и «Декретом» Грациана,
то заслуга принадлежит прежде всего христианству,
возможно самому живительному источнику
цивилизации и человеческого прогресса в истории
человечества» '.
Противоположное утверждение о том, что
современное общество родилось и развилось в оппозиции
христианству, верно лишь отчасти, считает «Чивильта
1 La Civilta Cattolica, 1982, N 3176, p. 108.
379
Ватикан и современная культура
каттолика». Эта оппозиция не означала отрицания
христианских принципов и ценностей. В борьбе против
церковных учреждений евангельские ценности стали
противопоставляться процессу секуляризации.
Последний выделил в них религиозную «матрицу», превратив
в «мирские» принципы и ценности. Лозунги Французской
революции — Свобода, Равенство, Братство — являются
мирскими христианскими принципами и ценностями.
Ведь свобода человека и его совесть перед лицом
всемогущего государства и доминирующих идеологий
впервые в истории стали утверждаться именно
христианством.
Равенство людей было провозглашено апостолом
Павлом. Он обнаружил его религиозный фундамент в
том, что все люди — сыновья бога. Братство между
людьми также утверждалось христианством, основавшим его
на универсальном отцовстве бога. Наконец, великий
принцип, на котором держится современный мир,—
уважение человеческой личности, ее свободы и прав —
является также христианским. Именно христианская
мысль выработала концепцию человека как личности.
У истоков этой концепции стоял Боэций, затем его
учение развивает Фома Аквинский. Достоинство человека
зиждется на том, что человек есть «образ» бога. Разум
и любовь делают человека личностью. Современное
общество секуляризировало теорию личности,
отказавшись от ее религиозного обоснования. Человек перестал
быть образом бога. Но даже обмирщенная таким образом
концепция личности продолжает вдохновлять
современное общество. «Это общество переиначило на «мирской»
лад принципы демократии, свободы, прав человека,
которые образуют базу всех современных конституций
и самой Декларации прав человека, принятой ООН».
В этом заявлении действительное положение вещей
380
«Закинуть сети в море истории...»
поставлено с ног на голову. Первоначальное
христианство почерпнуло эти идеи из социальной практики
своего времени, придало этим идеям, которые отвечали
демократическим требованиям народных масс,
«божественный авторитет», а затем предавало их на
протяжении полутора тысяч лет «константиновской эры».
Благотворность влияния христианства ныне
отрицают. «Начиная с XVIII века до наших дней мыслители
и писатели самых разных направлений — и Гиббон,
и Мелье, и Бейль, и энциклопедисты Дидро и Гольбах,
Штирнер, Бакунин, Бруно Бауэр, Маркс, Мишле, Кинэ,
Ницше, Фрейд и другие «неоязычники» — обвиняют
христианство в том, что оно обеднило и испортило
западного человека, экзальтировало кротость, терпение
и смирение, противопоставив их языческой
«добродетели» — силе и мощи; ввергло человека в жизнь, полную
страданий, своей проповедью греховности и ада,
экзальтацией покаяния и обесценением наслаждения» '. Уже
в XVII веке Спиноза обвинял христианство в том, что
оно есть «tristia et torva superstitio» («печальное и
пагубное заблуждение»). Все эти обвинения, считает «Чивиль-
та каттолика», базируются не на исторических данных, а
на идеологических допущениях. Но именно в этом
проявляется его нежелание считаться с историческими
данными.
Наиболее оригинальным вкладом христианства в
человеческую историю церковь считает создание нового
типа человека — святого. Героя и мудреца античного
мира, которые вызывают восхищение красотой, силой,
мужеством, способностью страдать и противопоставлять
смерти благородный идеал, величие своих дел и иногда
трагичность своей судьбы, христианство заменяет свя-
1 La Civilta Cattolica, 1982, N 3176, p. 108.
381
Ватикан и современная культура
тым, то есть человеком смиренным, бедным, мирным,
который побеждает в себе страсти гордости, желания
обладать и господствовать; человека чистого, который
пытается властвовать над чувственностью; человека,
способного преодолеть барьер эгоизма ради служения богу
и ближнему; человека, который живет в новом
сверхъестественном измерении — измерении веры, надежды,
милосердия, но в то же время глубоко укоренен в мире
и истории; человека, который соединяет божественное
и человеческое в новом синтезе... «Святость означает
победу человека над злом в нем самом и в мире» '.
В отличие от «мудреца» античного мира, буддийского
монаха или индуистского аскета, которые ищут
спасения в удалении от мира, христианский святой — внутри
истории и разделяет страдания и страхи людей. Имена
апостола Павла, Августина, Бенедикта, Франциска
Ассизского, Екатерины Сиенской, Игнатия Лойолы, Терезы
Авильской, Дж. Боско, Максимилиана Кольбе дают
представление об огромном вкладе христианской
святости в человеческую цивилизацию,1 в гуманизацию жизни.
«Можно утверждать, что многое — и даже большая часть
из того, что представляет западная цивилизация,—
является делом святых и истинных христиан»,—
заявляют католические теологи. Феномен христианской
святости, утверждает «Чивильта каттолика», и является
настоящим ответом на обвинения в «исторической
неэффективности» Евангелия.
Неверно также, что мир не изменился к лучшему под
воздействием христианства. Конечно, признает
«Чивильта каттолика», в истории церкви нет недостатка в черных
страницах. Но, думая об инквизиции, о торговле рабами,
о бесчисленных войнах в христианской Европе, все-таки
1 La Civilta Cattolica, 1982, N 3176, p. 111.
382
«Закинуть сети а море истории...»
настаивает на плодотворности христианства. Вот почему
есть смысл, с точки зрения журнала, призвать к
евангельской энергии и христианским принципам для создания
лучшего мира. К Евангелию любви и солидарности '.
Особое недовольство иезуитов из «Чивильта каттоли-
ка» вызывает критика К. Марксом и Ф. Энгельсом в
«Циркуляре против Криге» (1846) 2 христианской любви.
Они, пишет «Чивильта каттолика», обвиняли ее в
неэффективности, в неспособности преобразовать мир, дать
реальную силу и необходимую энергию для социальных
реформ. Такая любовь, утверждал Маркс, выражается в
сентиментальных фразах, которые не могу(т устранить
реальные отношения, они усыпляют человека, вместо
того чтобы дать ему силу. Это ужасное обвинение находит
подтверждение в поведении тех христиан, которые
низводят христианскую любовь с уровня революционной
до положения консервативной силы, соглашается
журнал, никак, однако, не доказывая «революционную
силу христианской любви».
Чего не хватает современным христианам, так это
веры в способность Евангелия быть закваской нового
мира, с прискорбием признает «Чивильта каттолика».
Быть может, это и есть главное свидетельство
исторической неэффективности христианства. История
христианства поставила под сомнение его идеалы. Однако
вновь и вновь церковь призывает «закинуть сети в море
истории» по примеру апостола Петра.
Почти полторы тысячи лет назад папа Григорий I,
объясняя, почему он с таким упорством отказывается от
папского престола, указывал на устрашающее положение
церкви в его время. Он сравнивал доставшуюся ему в
наследство церковь с «древним, разбитым бурею кораб-
1 La Civilta Cattolica, 1982, N 3176, p. 112.
2 См.: Маркс /С., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 1 — 16.
383
Ватикан и современная культура
лем, в который со всех сторон проникает вода, так как
балки его сгнили, расщеплены ежедневными бурями и
грозят крушением» '.
Однако Григорий I так умело повел корабль церкви,
что на века заложил основы ее могущества и
процветания. С тех пор она переживала и времена блестящего
расцвета, и глубокого упадка. Мы видели, к какому
затяжному кризису привело церковь неприятие
современной культуры в «эпоху Пиев». Папы Иоанн XXIII
и Павел VI били тревогу по поводу кризиса церкви, чтобы
его преодолеть (что они и попытались сделать во времена
Второго Ватиканского собора). Сегодня Ватикан
стремится создать образ церкви сильной, единой,
процветающей, ибо разве может иная церковь спасти мир от
апокалипсиса культуры? Предложить миру надежду на
духовное возрождение?
Однако этот официальный оптимизм иной раз церковь
сама же разбавляет изрядной долей пессимизма.
Действительно, что может она противопоставить сегодня
глубоко укоренившемуся в сознании современного
человечества представлению об исторической
неэффективности христианства?
Пожалуй, самые большие надежды церковь возлагает
на то, что нынешний «разочарованный» и «напуганный»
мир работает в пользу «замечательных духовных
стремлений».
Мальро в свое время писал: «XXI век будет
религиозным или его совсем не будет». Может показаться,
что его пророчество сбывается, если вспомнить
возрождение интереса к религии и успех мистических
движений последнего времени — от псевдовосточной
мудрости, перекочевавшей на Запад в виде различных сект,
1 Цит. по: Робертсон Д. С. История христианской церкви, с. 532.
384
«Закинуть сети в море истории...»
от кришнаитов до мунистов и «церкви сатаны»,— в
условиях глубоких и многообразных противоречий эпохи
научно-технической революции. Как не вспомнить при
этом глубокое замечание К. Маркса о том, что религия —
это превратное отражение превратного мира .
Что касается положения католической церкви, то вот
как оценивал его католический теолог Карл Ранер.
Сегодня в церкви можно слышать множество
заявлений от имени «духа» Второго Ватиканского собора,
которые не имеют ничего общего с этим духом. В
современной церкви царит слишком большой консерватизм.
Церковные власти Рима, кажется, больше
покровительствуют возвращению к добрым старым временам, чем
реальному пониманию ситуации современного мира и
человечества. У нас, на Западе, церковь часто
основывается на пиетизме, в то время как интеллектуалы отдают
предпочтение рациональным объяснениям реальности и
политической вовлеченности. Мы не достигли еще
синтеза между подлинной духовностью и реальной
ответственностью перед миром, которому грозит катастрофа.
Мы переживаем сейчас «зиму церкви» 2. Не будем,
однако, забывать о том, что церковь — это целый мир, что она
объединяет сотни миллионов верующих. Для многих из
них религиозный идеал продолжает оставаться самой
возвышенной культурной ценностью, и в нем они
воплощают свои земные устремления. На пороге Третьего
тысячелетия, когда весь мир озабочен судьбами
будущего цивилизации, среди католиков постоянно возрастает
стремление к выработке самой широкой платформы для
объединения всех людей доброй воли на основе
общечеловеческих ценностей для спасения и обогащения
духовной культуры человечества.
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 414.
2 Informations catholiques internationales, 1983, N 585, p. 17—18.
25 P. Т. Рашкова
Указатель имен
Указатель имен
АБЕЛЯР Пьер (1079—1142) —французский философ, теолог, поэт. Его
логический анализ догматических положений в ряде случаев расходился
с принятым толкованием. Теологические сочинения А. дважды осуждались
католической церковью — на соборах в Суассоне (1121) и в Сансе
(1140) 25
АВГУСТ (63 до н. э.— 14 н. э.) — римский император с 27 до н. э. После
смерти Цезаря в битве при Акции (31 г. до н. э.) одержал победу над
полководцем Антонием и египетской царицей Клеопатрой, завершив
гражданские войны в древнеримском государстве. Утвердил т. н.
принципат — форму рабовладельческой монархии при сохранении
республиканских учреждений 182, 248
АВГУСТИН Аврелий (354—430) — христианский теолог и философ,
признанный католической церковью святым. Разрабатывал учение о
божественном предопределении, благодати и загробном воздаянии. Основные
сочинения — «О граде божьем» и «Исповедь» 21, 72, 112, 183, 184, 186,
187, 203, 205, 206, 207, 208, 209, 222, 250, 255, 277, 382
АВЗОНИЙ Децим Магн (309—94) — римский поэт, последний из крупных
поэтов Рима. Автор эпиграмм, сборников стихов «Паренталии». Наиболее
известное произведение — «Мозелла», описание путешествия по Рейну
и Мозелю 200
АДРИАН Публий Элий (76—138) — римский император из династии
Антонинов. При нем была проведена централизация государственной
власти 220
АДРИАН II — папа римский (867—72). Участвовал в низложении
Константинопольского патриарха Фотия и довольно успешно продолжал
(после папы Николая I) подчинение восточных церквей. При нем прошел
Константинопольский собор 869 г., на котором было принято
определение, что даже вселенский собор не имеет права посягать на главенство
папы 372
АЛЕКСАНДР VI (1431 — 1508) — папа римский с 1492 г. В миру — Родриго
Борджа. Его понтификат определялся прежде всего политическими и
семейными интересами, непотизмом. При нем происходит раздел Нового
Света между Испанией и Португалией (1493—94); казнил Савонаролу
(1498). При нем в Ватикане работали Д. Браманте, Д. Сангалло, Пинту-
риккьо, восстановлен замок св. Ангела 92
АЛ КИВИ АД (ок. 450—404 до н. э.) — афинский стратег с 421 г.
(неоднократно) в период Пелопонесской войны. Организовал в 415 г.
экспедицию против Сиракуз, затем перешел на сторону Спарты, позднее бежал
в Персию 199
386
Указатель имен
АЛЬБА Альварес де Толедо Фердинандо (1507—82) —герцог, испанский
полководец, правитель Нидерландов в 1567—73 гг. Пытался подавить
Нидерландскую буржуазную революцию 27
АЛЬБЕРТИ Леон Баттиста (1404—72) — итальянский ученый: архитектор
и теоретик искусства Раннего Возрождения. Осваивал античные формы
искусства 17
АМВРОСИЙ МЕДИОЛАНСКИЙ святой — один из отцов церкви. Его
поучения близки Василию Великому. Известен как преобразователь церковного
пения, сам писал гимны. Крестил Августина (387) 187, 193, 200, 201,
202, 203, 222
АПОЛЛОН (ФЕБ) — в греческой мифологии и религии сын Зевса, бог-
целитель и прорицатель, покровитель искусств. Изображался прекрасным
юношей с луком или кифарой 210, 367
АРАГОН Луи (1897—1982) —французский писатель и общественный
деятель, участник движения Сопротивления, лауреат международной
Ленинской премии 323
АРЕТИНО Пьетро (1492—1556) — итальянский писатель Возрождения.
Политические памфлеты, сатиры, комедии, трагедии, письма создали
ему европейскую славу 26, 317
АРЖАНСОН Рене Луи де Вуайе (1694—1757) — маркиз, французский
мыслитель и государственный деятель. Основу его политических взглядов
составила идея демократической монархии. Оказал влияние на Руссо
и французских просветителей XVIII в. 36
АРИСТОТЕЛЬ (384—22 до н. э.) — древнегреческий философ и ученый,
ученик Платона. Аристотель практически суммировал развитие
философии, естественнонаучных и общественно-политических знаний Древней
Греции и оказал огромное влияние на развитие духовной культуры
последующих веков. Из его богатого, но противоречивого наследия
черпали и неоплатоники, и представители научных и философских
воззрений эпохи Возрождения 190, 218
АРНО Антуан (1612—94) — французский философ, логик, теолог,
профессор Сорбонны, изгнанный за проповедь янсенизма и борьбу с иезуитами.
Последователь рационализма Декарта, А. способствовал освобождению
философии от схоластики 53
АРНОБИЙ (Старший) (327) — первоначально противник христианства,
затем христианский апологет, написал «Семь книг против народов» (303—
10), в которых подверг критике язычество 184, 186
АРХИМЕД (ок. 287—12 до н. э.) —древнегреческий ученый. Автор
выдающихся работ в области математики, дал образцы применения
математики в естествознании и технике. Автор многих изобретений,
организатор инженерной обороны Сиракуз против римлян 50
АСКЛЕПИЙ — в греческбй мифологии сын Аполлона и нимфы Корониды,
387
Указатель имен
воспитанник кентавра Хирона, бог врачевания; считался покровителем
лекарей и аптекарей 199
АТТИЛА (?—453) — предводитель гуннов. Совершил опустошительные
походы на Восточную Римскую империю (443, 447—48), Галлию (451),
Северную Италию (452). При нем союз гуннских племен достиг своего
наибольшего могущества 209
БАЗЕН Эрве (Жан Пьер Мари Эрве-Базен) (р. 1911) —французский
писатель, публицист, философ, участник движения Сопротивления. Автор
романов «Семья Резо», «Крик совы», «Супружеская жизнь» и др. Член
Французской Академии. Лауреат многих литературных премий 164, 165,
166, 167, 168, 169, 170, 173
БАКУНИН Михаил Александрович (1814—76) — русский революционер,
один из основателей анархизма и народничества 381
БАЛЬТАЗАР КОССА (7—1419) — папа римский Иоанн XXIII (в 1410 —
15) — один из трех пап времен великого раскола; отрекся по требованию
Константинопольского собора, но нарушил клятву, бежал, затем покаялся
папе Мартину V. Объявлен церковью антипапой 111, 112
БАРЛАХ Эрнст (1870—1938) — немецкий скульптор, график и писатель.
Переосмыслил художественный язык немецкой готики в духе
экспрессионизма. Гуманистическое искусство Б. подвергалось гонениям в
фашистской Германии. Произведения: памятники павшим в Антонитеркирхе в
Кёльне и в Магдебурге. Иллюстрации к собственной драме «Бедный
кузен», а также к «Фаусту» И. В. Гёте 329, 347
БАУЭР Бруно (1809—82) — немецкий философ-идеалист, историк и
публицист. Известен работами по истории раннего христианства.
Выдвинул идею о возникновении христианства не в Иудее, а в Александрии
и Риме и рассматривал его как продукт греко-римской культуры. Оценка
работ Б. по истории религии дана К. Марксом и Ф. Энгельсом 381
БЕЙ ЛЬ Пьер (1647—1706) — французский философ. В «Историческом и
критическом словаре» с позиций религиозного скептицизма критиковал
религиозные догмы и отстаивал независимость нравственного достоинства
от религиозных убеждений. Отстаивал принцип веротерпимости. Впервые
провозгласил, что возможно существование общества, мораль которого
будет атеистической 381
БЕЛО Фернандо — итальянский католический священник, автор книги
«Материалистическое прочтение Евангелия от Марка» 264
БЕНЕДИКТ НУРСИЙСКИЙ святой (ок. 480 — ок. 550) — реформатор
западноевропейского монашества, основатель аббатства Монтекассино
187, 210, 211, 212, 213, 214, 215, 216, 217, 221, 302, 364, 366, 369,
371, 382
388
Указатель имен
БЕНЕДИКТ XV (Джакомо де ля Кьезда) (1854—1922) —папа римский
с 1914 г. Преемник папы Пия X, во время 1-й мировой войны проводил
политику нейтралитета св. престола 76
БЕНИНЬИ Умберто (1862—1934) — итальянский священник, историк
церкви 76
БЕРКОВСКИЙ Николай Яковлевич (р. 1901) — советский литературовед.
На материале немецкой литературы Б. по-новому осветил проблемы
романтизма 352
БЕРНАНОС Жорж (1888—1948) —французский писатель и публицист.
Главные темы Б.— господство зла в современном обществе, кризис
«европейской души» — безверие, опустошенность, индивидуализм,
которым противопоставляются идеалы католицизма 84, 102, 361
БЕРНАР КЛЕРВОСКИЙ, Бернард (1090—1153) — католический теолог-
мистик. С 1113 г.— монах цистерцианец, в 1115 г. основал монастырь
в Клерво. Был вдохновителем второго крестового похода (1147).
Противник рационализма Абеляра, апологет церковного догматизма
187, 221
БЕРНИНИ Джованни Лоренцо (1598—1680) —итальянский архитектор и
скульптор, крупнейший мастер итальянского барокко. Главное творение
Бернини — грандиозный ансамбль площади св. Петра в Риме 5, 6
БЛОК Александр Александрович (1880—1921) — русский поэт, крупнейший
лирик, отразивший катаклизмы своего времени, поэт-новатор. Оказал
большое влияние на развитие поэзии 20 в. 353
БОККАЧЧО Джованни (1313—75) — итальянский писатель. Один из первых
гуманистов и родоначальников литературы Возрождения. Творчество Б.
имело огромное значение для развития культуры эпохи Возрождения 26
БОНАЛЬД Луи Габриэль Амбруаз (1754—1840) —французский
политический деятель и публицист; ультрароялист. Фанатичный проповедник
реакции и клерикализма. Общественно-политические и религиозные
взгляды Б. получили название «традиционализм» 44, 47, 55^ 57, 91
БОНАПАРТЫ — французская императорская династия, основана в 1804 г.
Наполеоном I Бонапартом (1769—1821) НО
БОНХЁФФЕР Дитрих (1906—45) — немецкий протестантский теолог,
сторонник так называемого безрелигиозного христианства. Смысл
христианской любви видел в активном сопротивлении силам социального
зла. Оказал влияние на теологию «мертвого бога», теологию освобождения.
Участник Сопротивления. Казнен гитлеровцами 153, 154
БОРДЖА — знатный род испанского происхождения, игравший
значительную роль в 15—16 вв. в Италии. Наиболее известен Родриго Борджа
(см. Александр VI) 92
БОСКО Джованни (1815—88) —организатор (1859) «Священного общества
св. Франциска Сальского», или салезианского ордена. Посвятил себя
389
Указатель имен
воспитанию юношества, соединяя производственное обучение с религиозным
воспитанием; вел большую миссионерскую работу, беатифицирован в
1929 г., причислен к лику святых в 1934 г. 382
БОЭЦИЙ Аниций Манлий Северин (ок. 480—524) — римский философ,
теолог и поэт. Оказал большое влияние на средневековую культуру.
Перевод «Органона» Аристотеля, комментарии и теологические работы
явились основой средневекового аристотелизма. Его «Утешение
философией» — одна из наиболее популярных книг I тысячелетия 187, 224, 380
БРАМАНТЕ Донато (1444—1514) —итальянский архитектор. В Ватикане
создал двор Сан-Дамазо, Бельведер. Проектировал и строил собор св. Петра.
Творчество Браманте — одна из вершин архитектуры Возрождения 6
БРАЧЧОЛИНИ ФЛОРЕНТИЙСКИЙ Поджо (1380—1459) — итальянский
гуманист. В 1403—53 гг. служил в канцелярии папской курии. В 1453—58 гг.
был канцлером Флорентийской республики. В морально-философских и
политических трактатах возвеличивал человеческую личность 25
БРЕЗА Тадеуш (1905—70) —польский писатель и публицист. Одно из
наиболее известных произведений — книга-эссе о Ватикане «Бронзовые
врата» ПО
БРУНО Джордано (1548—1600) — итальянский философ-пантеист и поэт.
Обвинен в ереси и сожжен инквизицией в Риме 18, 27
БУАЛО Никола (1636—1711) —французский поэт, критик, теоретик
классицизма. Наиболее прославленное произведение — «Поэтическое
искусство» (1674) 53
БУАСЬЕ Гастон (1823—1908) — французский историк античности. Член
Французской Академии и Академии надписей. С 1894 г.— чл.-корр.
Петербургской академии наук. Обосновывал тезис о благодетельной для
человечества победе христианства, с его точки зрения, законного преемника
и лучшего хранителя античной цивилизации 182, 205
БУРБОНЫ — королевская династия, занимавшая престол во Франции
(старшая ветвь) в 1589—1792, 1814—15, 1815—30 гг. Период правления
Бурбонов во Франции отмечен ростом абсолютизма. В результате Июльской
революции 1830 г. на престол вступила младшая — Орлеанская — ветвь
(в лице Луи-Филиппа), которая была свергнута революцией 1848 г.,
установившей буржуазную республику 58, ПО
ВАЗАРИ Джорджо (1511—47) —итальянский живописец, архитектор и
историк искусства 20, 306, 315, 323
ВАЛЕНТИНИАН I ФЛАВИЙ — римский император (364—75) 200
ВАЛЛА Лоренцо (1407—57) — итальянский гуманист. Был на службе
у римских пап Николая V и Каликста III. Отстаивал принципы
гуманистической морали. Доказал подложность «Константинова дара», выступал
против светской власти пап 17, 25
390
Указатель имен
ВАНИНИ Джулио Чезаре (1585—1619) — итальянский атеист. Основные
произведения — «Амфитеатр вечного провидения» (1615), «О чудесных
тайнах природы, царицы и богини смертных» (1616), в которых под
видом критики древних философов обосновывал атеистические
воззрения. Сожжен в Тулузе 17, 27
ВАРАГИНСКИЙ Якопо (ок. 1230—98) — итальянский монах-доминиканец,
епископ генуэзский. Прославился сборником «Золотая легенда»,
составленным из житий святых и народных преданий. Церковные власти не очень
одобряли сборник, но среди читающей публики он имел огромный
успех. Книга переведена на многие языки. «Золотая легенда» является
ценным источником для изучения средневекового мировоззрения 221
ВАРРОН Марк Теренций (116—27 до н. э.) — римский писатель и ученый.
Написал более 600 книг, свидетельствующих о его энциклопедических
знаниях и широте интересов (поэзия, история литературы, риторика,
лингвистика, философия, история, география, математика, юриспруденция,
сельское хозяйство) 219
ВЕНЕРА — в римской мифологии первоначально богиня весны, впоследствии
отождествлялась с греческой богиней Афродитой и почиталась как богиня
любви и красоты 203
ВЕРГИЛИЙ Публий Марон (70—19 до н. э.) — римский поэт и автор
«Буколик», «Георгик» и «Энеиды». «Энеида», проникнутая глубокой
любовью к римской старине, верой в величие Рима и реставраторскую
миссию Августа, была одним из наиболее популярных произведений
периода империи 205, 218
ВЕРН Жюль (1828—1905) — французский писатель, один из создателей
жанра научно-фантастического романа. Демократ и республиканец, В. был
связан с утопическими социалистами и деятелями Парижской коммуны
1871 г. Творчество В., подготовленное великими научными открытиями
19 в., оказало воздействие на многих крупных ученых, изобретателей,
путешественников 171
ВОЛЬТЕР (псевдоним, настоящее имя Франсуа Мари Аруэ) (1694—1778) —
французский писатель, публицист, историк и философ, один из
крупнейших деятелей французского буржуазного Просвещения 18 в. 28,
30, 31, 33, 34, 35, 52, 53, 54, 69, 70
ВОЛЬТЕРРА Даниэле (?—1566) —итальянский живописец. Главное
произведение — «Снятие с креста» в церкви Санта Тринита ин Монти в Риме 317
ГАБСБУРГИ — династия, правившая в Австрии (1282—1918), Чехии и
Венгрии (1526—1918), части Италии, «Священной Римской империи»
(постоянно в 1438—1806), Испании (1516—1700). Родоначальником был,
по-видимому, Гунтрам Богатый (ок. 950). В 1020 г. в Средней Швейцарии
был построен замок Габсбург, от которого ведет начало название
династии ПО
391
Указатель имен
ГАЛИЛЕЙ Галилео (1564—1642) — итальянский физик, механик и астроном,
один из основателей естествознания, поэт, философ и критик 6, 26,
27, 92
ГАННИБАЛ Барка (247 или 246—183 до н. э.) — полководец и
карфагенский государственный деятель 200, 202
ГАРГАНТЮА — герой романа французского писателя-гуманиста Франсуа
Рабле (см.) «Гаргантюа и Пантагрюэль» 227
ГАРНАК Адольф (1851 —1930) — немецкий протестантский теолог, историк
христианства. Отвергал «догматическое» христианство, усматривая идеал
в нравственном содержании Евангелия 73
ГАРЭН Эудженио (р. 1909) — итальянский ученый, один из крупнейших
исследователей культуры эпохи Возрождения 18, 20
ГВЙЧЧАРДИНИ Лудовико (1523—1589) — итальянский (флорентийский)
дипломат и историк 26
ГЕГЕЛЬ Георг Вильгельм Фридрих (1770—1831) — немецкий философ,
представитель немецкой классической философии, создатель
систематической теории диалектики на основе объективного идеализма 159
ГЕЙНЕ Генрих (1797—1856) — немецкий поэт и мыслитель, революционный
демократ, публицист и сатирик 173
ГЕЛЬВЕЦИЙ Клод Адриан (1715—71) — французский
философ-материалист, идеолог революционной буржуазии. Основные сочинения «Об уме»,
«О человеке» 33
ГЕНРИХ IV (1553—1610) —французский король с 1589 г. (практически
с 1594), первый из династии Бурбонов, с 1572 г.— король Наварры.
Глава гугенотов. В 1593 г. перешел в католичество. По Нантскому эдикту
1598 г. предоставил гугенотам свободу вероисповедания. Политика Г.
IV способствовала укреплению абсолютизма 349, 350
ГЕРОДОТ (между 490 и 480 — ок. 430—424 до н. э.) — древнегреческий
историк. Главный труд — «История» — написан на ионийском наречии.
Уже в древности Г. считали «отцом истории». Его труд — ценнейший
источник по истории греко-персидских войн, по отдельным периодам
более ранней истории Греции и Востока, он является также систематическим
описанием жизни народов Юго-Западной Европы и Ближнего Востока 218
ГЕРТРУДА Святая (625—59) — дочь франкского мажордома Пипина
Ланденского, с 646 г.— настоятельница монастыря в Нивеле. Почиталась
как покровительница путешественников 336
ГЕТЛЕЙН ДОРОТИ, ГЕТЛЕЙН ФРАНК — американские искусствоведы,
историки христианского искусства 330, 340
ГИББОН Эдуард (1737—94) — английский историк-просветитель. В
«Истории упадка и разрушения Римской империи» резко отрицательно
характеризует идеологическое влияние христианства, своей проповедью
убивавшего дух патриотизма и гражданственности. Попытка научного
392
Указатель имен
анализа развития христианской церкви вызвала бурное негодование
духовенства 381
ГИБЕРТИ ЛОРЕНЦО (ок. 1381 — 1455) — итальянский скульптор и ювелир
Раннего Возрождения. Гл. произведение — восточные двери
флорентийского Баптистерия 18, 20
ГОГЕН Поль Эжен Анри (1848—1903) — французский живописец. От
импрессионизма раннего периода переходит к символизму и созданию
новой живописной системы «синтетизма» 325
ГОГЕНЦОЛЛЕРНЫ — династия брандербургских курфюрстов (1415—1701),
прусских королей (1701—1918), германских императоров (1871 —1918) ПО
ГОЙЯ Франсиско Хосе де (1746—1828) — испанский живописец, гравер,
рисовальщик 326
ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ Илья Николаевич (1904—69) — советский
филолог и переводчик, специалист по сравнительному литературоведению
славянских и романских литератур 195, 198, 216", 221
ГОЛЬБАХ Поль Анри (1723—89) — французский философ, один из
основателей школы французского материализма и атеизма 18 в.,
идеолог революционной буржуазии. Принимал участие в «Энциклопедии»
33, 34, 35, 381
ГОМЕР — легендарный эпический поэт Древней Греции. (Время жизни
определяется между 12 и 7 вв. до н. э.) В качестве якобы подлинных
произведений Гомера античная критика выделила две эпические поэмы
«Илиада» и «Одиссея». «Гомеровский вопрос» не решен окончательно
205, 218
ГОТФРИД БУЛЬОНСКИЙ (ок. 1060—1100) —герцог Нижней Лотарингии,
один из предводителей первого крестового похода на Восток. В 1099 г.
был избран первым правителем Иерусалимского королевства с титулом
«защитник гроба господня» 49
ГРАКХИ братья: Тиберий (162—133 до н. э.) и Тит (153—121 до н. э.) —
политические деятели Древнего Рима. Провели ряд реформ с целью
остановить разорение крестьянства, укрепить римское государство и
армию 218
ГРАМШИ Антонио (1891 —1937) — основатель и руководитель Итальянской
коммунистической партии, теоретик-марксист. Издание с 1947 г.
«Тюремных тетрадей» способствовало распространению марксистских идей во
всех областях итальянской культуры 82, 83
ГРАЦИАН ФЛАВИЙ (359—83) — западноримский император с 375 г.,
соправитель Валенты, а затем Феодосия. Защитник христианства. Доходы
и земли языческих храмов передавал христианскому духовенству. Издавал
эдикты против еретиков-донатистов, манихеев 200, 379
ГРИГОРИЙ I (ВЕЛИКИЙ) (ок. 540—604) — папа римский с 590 г.
Укрепил папство; расширил влияние римской церкви в Британии, Испании,
393
Указатель имен
Галлии и Африки. Обосновал претензии пап на мировое господство 186,
213, 216, 217, 218, 219, 220, 221, 222, 223, 366, 383, 384
ГРИГОРИЙ VII (светское имя Гильдебранд) (между 1015—20—1085) —
папа римский с 1073 г., участвовал в клюнийском движении.
Способствовал возвышению папства постановлениями о выборах пап только
кардиналами, против симонии и за целибат. В «Диктате папы» (1075) ставил
целью создание теократического папского государства 212, 349, 350
ГРИГОРИЙ XIII (1502—85) — папа римский с 1572 г. Один из вдохновителей
католической контрреформации 27
ГРИГОРИЙ XVI (1765—1846) — папа римский и светский государь Папской
области в 1831—46 гг. Для Г. XVI характерен крайний обскурантизм,
консерватизм в области экономической политики и террор в области
внутренней политики 58, 59, 354
ГРИГУЛЕВИЧ Иосиф Ромуальдович (1913—88) — советский историк,
исследователь латиноамериканского католицизма 24, 25, 67
ГУТТЕН Ульрих Фон (1488—1523) —немецкий гуманист и политический
деятель. Один из авторов сатиры «Письма темных людей», в которых
разоблачаются схоластическая лжеученость и безнравственная жизнь
духовенства. С позиций рационализма критиковал католические догмы и
папство 26
ГУТТУЗО Ренато (1912—87) —итальянский живописец и график,
общественный деятель, с 1940 г. член коммунистической партии Италии.
Был главой социально-реалистического направления в итальянском
искусстве 325, 326, 329
ГЮГО Виктор Мари (1802—85) —французский писатель, глава и теоретик
французского демократического романтизма 30
Д'АБАНО Пьетро (1250—1316) — итальянский врач и философ,
последователь Аверроэса. Был брошен в тюрьму по обвинению в колдовстве,
где и умер 25
Д'АЛАМБЕР Жан Лерон (1717—83) — французский ученый и философ-
просветитель, вместе с Д. Дидро создавал «Энциклопедию» (вел разделы
математики и физики). Религиозный скептицизм не привел его к атеизму.
Неизменные нравственные принципы связывал с религией 54
ДАЛИ Сальвадор (р. 1904) — испано-американский живописец. Ведущий
представитель сюрреализма 325, 347
ДАМАСИЙ Святой (ок. 304—84) — папа римский с 366 г. При поддержке
императорской власти боролся против ересей ариан, донатистов, люци-
фериан и др. На соборе 383 г. провозгласил канон священных книг.
Поручил св. Иерониму пересмотреть текст Библии 197
ДАНАИДЫ — в древнегреческой мифологии 50 дочерей Даная, сына
египетского царя Бела, которые, кроме одной, по приказу отца убили
394
Указатель имен
своих мужей в брачную ночь, за что в подземном мире вечно наполняли
водой бездонную бочку. Отсюда выражение «работы Данаид» 186
ДАНИЭЛЬ-РОПС (1901—65) (псевдоним; наст, имя Жан Шарль Анри
Петио) — французский журналист, писатель, ученый. Член Французской
академии. В ряде работ по истории западной церкви пытался создать
целостную историю христианского мира 44, 45, 47, 56, 58, 66, 84
ДАНТЕ Алигьери (1265—1321) — великий итальянский поэт, провозвестник
Возрождения 17, 25, 26, 379
ДВОРЖАК Макс (1874—1921) —австрийский историк искусства,
представитель так называемой венской школы искусствоведения. Обосновывал
зависимость искусства от духовной жизни эпохи, ее философии, эстетики,
теологических воззрений. Рассматривал историю искусства как «историю
духа» 314, 315
ДЕКАРТ Рене (латинизиров. имя — Картезий) (1596—1650) — французский
философ и математик, представитель классического рационализма.
Один из родоначальников «новой науки» и «новой философии»,
требовавший пересмотра всей прежней традиции. Основные сочинения созданы
в Голландии — «Рассуждение о методе» (1637), «Метафизические
размышления» (1641), «Начала философии» (1644). Рационализм Декарта
явился источником философии Просвещения 159
ДЕЛАКРУА Эжен (1798—1863) — французский живописец и график. Глава
романтической школы. Творчество Д. принадлежит к вершинам мировой
живописи 19 в. 7
ДЕМОСФЕН (ок. 384 до н. э.— 322 до н. э.) — древнегреческий оратор
и политический деятель 218
ДЕНИ Морис (1870—1943) — французский живописец. Один из основателей
группы «Наби» (1890) и «Мастерских религиозного искусства» (1919),
глава «неотрадиционалистского» течения во французской живописи.
Творчество Д. связано с символизмом и стилем «модерн», зачастую проникнутого
религиозно-мистическими настроениями 346
ДЕПЕРЬЕ Бонавентюр (ок. 1500—1543 или 1544) —французский писатель-
гуманист. Основное произведение — «Кимвал мира» (1537), четыре диалога
в стиле Лукиана, высмеивающие как католичество, так и протестантство.
Книга была приговорена к сожжению. Д. покончил жизнь самоубийством 26
ДЖЕМЕЛЛИ Агостино (наст, имя Эдоардо) (1878—1959) — итальянский
священнослужитель, францисканец, один из основателей журнала «Вита
э пенсьеро» и одноименного издательства, а также Католического
университета Святого Сердца в Милане 81, 82, 83
ДЖОБЕРТИ ВИНЧЕНЦО (1801—52) — итальянский политический деятель,
философ. Книга «О духовном и гражданском первенстве итальянцев»
была знаменем либерального католического крыла движения за объединение
Италии 60, 61, 62, 63
395
Указатель имен
ДЖУССАНИ Луиджи (р. 1922) — итальянский католический
священнослужитель, основатель движения студенческой католической молодежи
(1954), которое было преобразовано в движение «Единение и
освобождение» (1968—69) 276, 277
ДЖОТТО ди Бондоне (1266 или 1267—1337) —итальянский живописец,
представитель искусства проторенессанса. Своим творчеством совершил
переворот в развитии итальянской живописи, порвал со
средневековыми художественными канонами и традициями итало-византийской
живописи 20
ДИДРО Дени (1713—84) —французский философ-материалист,
представитель Просвещения 18 в., писатель, теоретик искусства, организатор и
редактор французской «Энциклопедии» 18 в. Убежденный противник
феодального строя, абсолютизма церкви 32, 33, 54, 55у 381
ДИОГЕН СИНОПСКИЙ (ок. 400 — ок. 325 до н. э.) — древнегреческий
философ-киник, ученик Антисфена; практиковал крайний аскетизм,
доходящий до эксцентрического юродства; герой многочисленных
анекдотов. Называл себя гражданином мира («космополитом»). По преданию,
жил в бочке 50
ДОБИАШ-РОЖДЕСТВЕНСКАЯ Ольга Антоновна (1874—1939) —русский
медиевист и палеограф. Первая в России женщина-магистр (1915) и доктор
наук (1918). Основные труды — по истории культуры, латинской
палеографии, публикации источников 210, 211, 212
ДОМИНИК Святой (в миру — де Гусман) (1170—1221) —основатель
нищенствующего ордена доминиканцев (монастырь в Тулузе, основан в
1215 г.). Орден утвержден папой Гонорием III в 1216 г. Д. канонизирован
в 1234 г. В 1232 г. папство поручило доминиканцам руководить
инквизицией 187
ДРЕЙФУСА ДЕЛО — судебное дело по несправедливому обвинению в
шпионаже в пользу Германии офицера Генерального штаба еврея Альфреда
Дрейфуса — стало предметом ожесточенной политической борьбы во
Франции в 90-х гг. 19 в. блока верхушки военщины и клерикалов с
буржуазными демократами 90
ДРЮОН МОРИС (р. 1918) — французский писатель, член Французской
академии. Автор социальной трилогии «Сильные мира сего», «Агония
мертвых душ» и «Свиданье в аду» (1948—51) и серии остросюжетных
исторических романов «Проклятые короли» (1955—60) и др. Лауреат
многих литературных премий 148, 149
ДЮКЛО Жак (1896—1975) —деятель французского и международного
коммунистического и рабочего движения. С 1926 г.— член ЦК ФКП, с
1931 г.— член Политбюро и секретарь ЦК. В 1935—43 гг.— член
Исполкома Коминтерна. В 1936—38 гг.— вице-председатель палаты депутатов
Франции. Один из организаторов движения Сопротивления 165
396
Указатель имен
ЕВГЕНИЙ IV (1383—1447) —папа римский с 1431 г. В 1438 г. созвал
собор в Ферраре (позже Флоренция) для отмены решения Базельского
собора 1431 г. о примате собора над папством. Заключил формальную
унию с православной церковью 306, 307
ЕГЕР Ладислав (1866—1940) — словацкий писатель, автор исторических
произведений из жизни словацкого народа ИЗ
ЕКАТЕРИНА АЛЕКСАНДРИЙСКАЯ, святая — покровительница
учащихся. Согласно легенде происходила из аристократической семьи,
отличалась необычайной ученостью и приняла мученичество за защиту
христиан от преследований императора Максенуя. В 1969 г. изъята из
литургического календаря святых 198
ЕКАТЕРИНА СИЕНСКАЯ (1347—80) —вступила в Третий орден св.
Доминика (терциариев), способствовала возвращению папства из Авиньона
в Рим, а также примирению итальянских городов с папой, завоеванию св.
земли, исправлению нравов духовенства, возрождению церкви.
Канонизирована в 1461 г. Провозглашена доктором церкви в 1970 г. 310, 382
ЖЕНЕВЬЕВА Святая (р. 419) — покровительница Парижа. Согласно
легенде, во время нашествия Аттилы предсказала, что Париж будет
пощажен и спасла Париж от голода во время осады королем франков
Хильдерихом. В 460 г. построила церковь над могилами Дионисия и
Элевферия, при которой король Дагобер I основал позднее аббатство
Сен-Дени 52
ЖАННА д'АРК (ок. 1412—31) — народная героиня Франции,
возглавившая борьбу французского народа против английских захватчиков.
Сожжена на костре по обвинению в ереси и колдовстве. В 1920 г. причислена
к лику святых 93
ЖИЛЬСОН Этьен Анри (1884—1978) — французский религиозный философ,
представитель неотомизма, историк средневековой философии 186, 337
ИАКОВ — библейский персонаж, один из сыновей-близнецов патриарха
Исаака, внук Авраама. Согласно библейскому сказанию, хитростью добился
благословения на первородство (его имя в переводе означает «держащийся
за пяту» и доказывает, что он родился вторым) и стал родоначальником
израильского народа 7
ИЕРОНИМ блаженный (ок. 342—420) — один из учителей западной
церкви. Главный труд — латинский перевод Библии под названием Вуль-
тата, который был канонизирован на Тридентском соборе (1545), т. е.
признан богооткровенным. Из исторических сочинений наиболее
значительны «О знаменитых мужах», «Хроника», «Жизнеописание отцов»,
«Мартиролог» 193, 197
397
Указатель имен
ИИСУС ХРИСТОС — согласно христианскому вероучению, основатель
христианства, жизнь и учение которого изложено в новозаветной
литературе. Почитается христианами как богочеловек. В науке нет единой точки
зрения на историчность Христа 23, 24, 58, 65, 74, 75, 101, 105, ПО, 111,
120, 121, 140, 143, 144, 145, 151, 152, 154, 156, 176, 179, 180, 189, 197, 218, 220,
247, 248, 251, 252, 273, 275, 280, 281, 286, 296, 322, 341, 347, 349, 350,
358, 361, 376
ИННОКЕНТИЙ I — папа римский (402—17). Сформулировал основания
первенства римской церкви среди других: авторитет и первенство апостола
Петра — основателя, по преданию, западной церкви. Добился от
императора Гонория духовных законов против донатистов, боролся против
пелагиан 196
ИОАНН — один из новозаветных апостолов. Согласно христианской
традиции, любимейший ученик Христа, автор одного из четырех
канонических евангелий, Апокалипсиса (Откровения Иоанна Богослова) и
трех Посланий 210, 248
ИОАНН VIII — папа римский (872—82) 372
ИОАНН XXIII — папа римский (1958—63). В миру Анджело Джузеппе
Ронкалли (1881 —1963). Инициатор созыва II Ватиканского собора.
Выступал против гонки вооружений, за запрещение ядерного оружия,
мирное сосуществование государств с различным социальным строем и
диалог с коммунистами, за что был прозван «красным папой» 103,
107, 111, 112, 114, 115, 117, 133, 134, 151, 155, 384
ИОАНН ДУНС СКОТ (ок. 1266—1308) — философ, ведущий представитель
францисканской схоластики. Его учение (скотизм) противостояло
доминиканской схоластике — томизму; в противовес Фоме Аквинскому утверждал
примат воли над интеллектом и примат единично-конкретного над
абстрактно-всеобщим 48
ИОАНН ЗЛАТОУСТ (ок. 350—407) — видный византийский церковный
деятель, автор множества богословских трудов, константинопольский
патриарх (с 398 г.), блестящий оратор. За обличительные проповеди
против роскоши и безнравственности низложен в 404 г. 192, 199
ИОАНН ПАВЕЛ II (р. 1920.) — папа римский с 1978 г. В миру Кароль
Войтыла 8, 14, 15, 51, 128, 134, 251, 252, 253, 254, 255, 256, 258, 259,
272, 273, 279, 280, 281, 284, 285, 286, 287, 288, 289, 290, 291, 292, 293, 294,
295, 298, 299, 304, 310, 311, 312, 350, 351, 355, 356, 357, 358, 360, 361, 362,
363, 364, 371, 372, 373
ИОСИФ II — австрийский император (1765—90). Представитель так
называемого просвещенного абсолютизма. Ограничил самостоятельность
католической церкви в австрийских землях, упразднил многие монастыри,
398
Указатель имен
частично секуляризировал церковное имущество, способствовал развитию
светской школы. В 1781 г. издал патент о веротерпимости 100
ИПАТИЯ (ГИПАТИЯ) из Александрии (370—415) — женщина-математик,
астроном и философ-неоплатоник. Преподавала в Александрии.
Произведения Ипатии до нас не дошли. Ипатия стала жертвой религ. фанатизма
христиан: по наущению епископа Кирилла была растерзана толпой 198
ИРНЕРИЙ (между 1055 и 1060—ИЗО) —основатель болонской школы
юристов, которая возродила для преподавания, а затем и для практики
классическое римское право 379
КАЗАНОВА Антуан — французский ученый и общественный деятель,
член ЦК ФКП, автор работ по современному католицизму 340
КАЗАРОЛИ Агостино (р. 1914) — государственный секретарь Ватикана
и президент Совета по общественным делам церкви с 1979 г. Представляет
папу в гражданском правительстве государства Ватикан 288, 297, 315,
316, 318, 319, 322, 323
КАИН (евр. «приобретение») — согласно библейской легенде, старший
сын Адама и Евы. Убил своего брата Авеля по злобе и зависти за
то, что его дары были отвергнуты богом Яхве, в отличие от даров
Авеля 207
КАМАРА Эльдер (р. 1909) — бразильский священнослужитель, бывш.
архиепископ Олинда де Ресифе, поборник мира и социальной
справедливости. Один из наиболее популярных религиозных деятелей в
развивающихся странах 155
КАМПАНЕЛЛА Томазо (1568—1639) —итальянский философ, поэт,
политический деятель, создатель коммунистической утопии 27
КАМЮ Альбер (1913—60) — французский философ, близкий к
экзистенциализму, писатель и публицист 27, 154
КАНДЕЛОРО ДЖОРДЖИО (1919) —итальянский историк-марксист,
специалист в области теории культуры, исследователь католического движения
в Италии 42, 59, 61, 63, 67, 71
КАНТ Иммануил (1724—1804) — немецкий философ и ученый,
родоначальник немецкой классической философии 159
КАРЛ ВЕЛИКИЙ (742—814) — франкский король с 768 г. По его
имени стала называться династия Каролингов. В 800 г. короновался
в Риме как император 52, 225
КАРРЬЕ Эрве (р. 1911) —деятель Римской курии, священник, секретарь
Папского совета по культуре 299, 300, 301, 305
КАССИОДОР Сенатор (485—578) — писатель, историк, деятель
остготского государства, секретарь Теодориха. Автор 12-томной «Истории готов»
214, 215, 216, 218, 366, 367
399
Указатель имен
КАУТСКИЙ Карл (1854—1938) — один из лидеров и теоретиков германской
социал-демократии и II Интернационала 193
КИНГ Мартин Лютер (1929—68) — американский религиозный деятель,
пастор, борец за гражданские права негров. Лауреат Нобелевской премии
мира. Убит в 1968 155
КИНЭ Эдгар (1803—75) — французский политический деятель, писатель,
историк и литературовед. Страстный борец против реакционного
католического духовенства и иезуитов. Участвовал в революции 1848 г. во
Франции 381
КИПРИАН святой (210—258) — епископ карфагенский. Сформулировал
теорию единства церкви и ее иерархического устройства, которая стала
нормой церковного устройства 184
КИРИЛЛ (827—69) и МЕФОДИЙ (815—85) — славянские просветители,
создатели славянской азбуки, проповедники христианства, первые
переводчики богослужебных книг с греческого на славянский язык 302,
371, 372
КЛ АВЕЛЬ Бернар Шарль Анри (р. 1923) — французский писатель.
Главное произведение тетралогия «Великое терпение» (1962—64). Известен
как критик и публицист. Лауреат Гонкуровской премии («Избиение
младенцев», 1970) 165, 168
КЛИМЕНТ АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ (?—до 215) — раннехристианский
богослов, один из основателей александрийской школы 187
КЛОД ЕЛЬ Поль Луи Шарль Мари (1868—1955) —французский писатель
и дипломат, член Французской академии с 1946 г. По религиозным
взглядам близок к неотомизму 84
КОКС Гарвей (р. 1932) — американский протестантский теолог,
профессор теологии и социологии в богословской школе при Гарвардском
университете. Широкую известность принесла ему книга «Секулярный
город» (1969) 153
КОНГАР Ив (р. 1904) — французский теолог, доминиканец. Основал
коллекцию изданий под названием «Унам санктам», посвященную проблемам
экклезиологии и экуменизма. Эксперт II Ватиканского собора 14, 99
КОНТ Огюст (1798—1857) — французский философ, один из
основоположников позитивизма в буржуазной социологии 89, 90
КОНСТАНТИН ВЕЛИКИЙ (ок. 285—337) — римский император (306—
37) из рода Флавиев. Поддерживал христианскую церковь, дал ей
значительные привилегии, однако при нем сохранились и языческие
культы, в том числе родовой культ Флавиев. Перенес столицу в
Константинополь (330). Будучи язычником, активно вмешивался в дела
христианской церкви. Христианство принял перед смертью (в форме
арианства) 113, 177, 194, 195, 196, 225, 349
КОРЕЛИН Михаил Сергеевич (1855—99) —русский историк, исследователь
400
Указатель имен
раннехристианской церкви и средневекового католицизма 185, 217,
219, 220
КУРЧИ Карло Мария (1809—91) —итальянский католический деятель,
иезуит. В 1850 г. в Неаполе основал (вместе с ЛИБЕРА ТОРЕ и др.)
журнал «Чивильта каттолика». Выступал против светской власти папы 63
КУСИ (после 1186—1203) —французский поэт-трувер. Позже образ поэта
стал основой легенды о любви рыцаря и дамы ле Файель, которую
муж принуждал съесть сердце возлюбленного, погибшего в крестовом
походе. Она же обрекла себя на голодную смерть 49
КЬЕРКЕГОР Серен (18J3—55) —датский теолог, философ-идеалист и
писатель. Оказал влияние на диалектическую теологию и
экзистенциализм, а также иррационалистические течения современной
буржуазной философии 186
КЮНГ Ганс (р. 1928) — католический теолог (ФРГ), представитель
Тюбинге некой школы; подвергался осуждению Ватиканом за попытку
трактовать ортодоксальное представление о боге в свете современных
философских достижений 141, 143, 144, 264
ЛАБАРР — 18-летний французский дворянин, казненный в 1682 г. за
богохульство. Вольтер описал его историю в статье «Рассказ о смерти
кавалера де Лабарра» (1766 г.) 34
ЛАДЗАТТИ Джузеппе (1909—86) —деятель итальянской католической
культуры, в течение многих лет возглавлял Католический университет
Святого Сердца. Разрабатывал теорию светского католического
действия и политической культуры католиков 281
ЛАЗАРЕВ Виктор Никитич (р. 1897) — советский искусствовед. Основные
работы по истории древнерусского, византийского, а также искусства
эпохи Возрождения 317
ЛАКОРДЕР Анри Доминик (1802—61) — французский доминиканский
проповедник, один из основоположников либерального католицизма 91
ЛАКРУА Жан (р. 1900) —французский философ, представитель
персонализма 93, 95
ЛАКТАНЦИЙ Луций Целий Фирмиан (ок. 250 — ок. 325) — христианский
апологет. В главном сочинении «Божественные установления» и других
работах проводил идею о превосходстве христианства над
язычеством 184, 187, 188
ЛАМЕННЕ Фелисите Робер де (1782—1854) —аббат, франц. религиозно-
политический деятель и писатель. Один из основоположников
христианского социализма 91
ЛАМЕТРИ Жюльен Офре (1709—51) —французский философ,
механистический материалист и сенсуалист, представитель французского
Просвещения 33
26 Р. Т. Рашкова
401
Указатель имен
ЛАНДИНО Кристофоро (1424—1504) — итальянский гуманист,
представитель платоновской академии при дворе Медичи во Флоренции 26
ЛАНФРЭ Пьер (1828—77) —французский публицист и историк 349
ЛАПЛАС Пьер Симон (1749—1827) —французский астроном, математик,
физик. Автор классических трудов по теории вероятностей и
небесной механике, многих трудов по дифференциальным уравнениям,
теплоте, акустике, геодезии и др. Предложил (1796) космогоническую
гипотезу (гипотеза Лапласа) 167
ЛЕВ I ВЕЛИКИЙ (ум. 461) — папа римский с 440. Первый папа, принявший
титул «понтифекс максимум» («великий понтифик»). Канонизирован
и причислен к «учителям церкви» 209
ЛЕВ XIII (1810—1903) — папа римский с 1878 г., в миру Винченцо
Джоаккино Печчи. Сформулировал социальную доктрину католицизма
65, 68, 69, 70, 71, 354
ЛЕЖЕ ФЕРНАН (1881 —1955) —французский живописец и график.
Геометризованное изображение современного мира, картины,
посвященные труду и отдыху рабочих, монументальные декоративные
композиции 325
ЛЕНИН (Ульянов) Владимир Ильич (1870—1924) —организатор КПСС и
основатель Советского государства, великий вождь и учитель трудящихся
всего мира 88, 89
ЛЕФЕВР Марсель (р. 1905) — французский священник, лидер интег-
ристского крыла. Основал в Эконе «Братство св. Пия X» для воспитания
молодых священников в духе интегризма 149
ЛИБАНИЙ (314—93) —древнегреческий софист и ритор, ревностный
сторонник императора Юлиана Отступника 199
ЛИБЕРАТОРЕ Маттео (1810—92) —итальянский теолог и философ,
иезуит. Один из основателей журнала «Чивильта каттолика».
Способствовал обновлению неосхоластики 63
ЛИВИИ ТИТ (59 до н. э.— 17 н. э.) — древнеримский историк, автор
«Римской истории от основания города» (и до 90 н. э.) в 142-х томах
(сохранилось 35 т.) 218, 219
ЛИСИЙ (459—380 до н. э.) — афинский логограф, сторонник
демократической группировки. Античное предание приписывает ему свыше
200 речей и включает в число 10 лучших ораторов древности 218
ЛИЦИНИЙ Валерий, ЛИЦИНИАН (ок. 250—325) — римский император.
В 308 г. император Галерий провозгласил его соправителем, а после
смерти Галерия Л.— правитель восточной части империи (с 312). В 313 г.
вместе с Константином издал указ о свободном вероисповедании
христианства. Позже в войне с Константином был побежден и казнен 195
ЛОЗИНСКИЙ Самуил Горациевич (1874—1945) — советский историк като-
402
Указатель имен
лической церкви и искусства. Основные труды «Святая инквизиция»
(1927), «История папства» (1934) 22, 41, 349
ЛОЙОЛА Игнатий (ок. 1491 —1556) —основатель ордена иезуитов
(утвержден папой Павлом III в 1540 г.). Л. канонизирован в 1622 г. 24, 382
ЛУКИАН САМОСАТСКИЙ (ок. 120 —после 180) — греческий писатель.
Основной жанр — сатирический диалог. Л. разделял материализм
Эпикура. За критику религии Энгельс назвал его «Вольтером
классической древности» 182
Л ЕЖЕ Поль Эмиль (р. 1904) — католический священнослужитель,
кардинал, представитель обновленческого крыла на II Ватиканском соборе,
бывший архиепископ Монреаля (Канада) 78, 79
ЛЮДОВИК IX Святой (1214—70) — король Франции с 1226 г. из династии
Капетингов. Возглавил седьмой и восьмой крестовые походы.
Централизовал государственную власть, основал парламент («особая судебная
палата»). Канонизирован в 1297 г. 27, 49
ЛЮДОВИК XIV (1638—1715) —король Франции с 1643 г. из династии
Бурбонов. Период его правления явился апогеем в развитии
французского абсолютизма. Издал «Декларацию галликанского духовенства»
(подчинение церкви французскому королю, а не папе). Проводил
политику религиозной нетерпимости 31
ЛЮТЕР Мартин (1483—1546) — глава бюргерской Реформации в Германии,
основатель немецкого протестантизма (лютеранства) 41
МАКИАВЕЛЛИ Никколо (1469—1527) —итальянский общественный
деятель, политический мыслитель, историк, военный теоретик 26
МАНЦУ Джакомо (р. 1908) — итальянский скульптор. Художественная
программа М. выражается в смелом сочетании религиозных, историко-
символических и жанровых мотивов — борьба против насилия, за
свободу человека 325
МАРИТЕН Жак (1882—1973) —французский религиозный философ,
крупнейший представитель неотомизма 15, £4, 96, 97, 98, 99, 100, 101,
102, 103, 126, 127, 149, 150, 151, 152, 155, 157, 158, 159, 160, 161, 162,
163, 164, 336, 337
МАРИЯ (богородица, богоматерь, дева Мария, Мадонна) — в христианской
мифологии мать Иисуса Христа 65, 326, 331
МАРК святой — согласно церковной традиции, автор второго
канонического Евангелия, ученик апостола Петра 313
МАРКС Карл (1818—83) — гениальный теоретик и великий пролетарский
s революционер, основоположник диалектического и исторического
материализма, пролетарской политэкономии и научного коммунизма
9, 33, 62, 90, 244, 247, 266, 381, 383, 385
403
Указатель имен
МАРКУЗЕ Герберт (1898—1979) — немецко-американский философ и
социолог, один из основателей (с Адорно и Хоркхейлеером) Франкфуртского
института социальных исследований — центра Франкфуртской школы.
Антикапиталистическую критику вел с позиций «постиндустриального»
романтизма 137
МАРО КЛЕМАН (1496—1544) — французский поэт, гуманист. В
сатирических стихах клеймил католическую реакцию (поэма «Ад», 1526) 26
МАРСИЛИЙ ПАДУАНСКИЙ (между 1275—80 — ок. 1343) —итальянский
мыслитель, идеолог городской верхушки. В трактате «Защитник
мира» выдвинул впервые идею общественного договора, утверждал
превосходство светской власти над духовной 25
МАРТИН ТУРСКИЙ святой (336—401) — основатель монастыря в Пуатье.
Считался патроном Франции, Майнца и Вюрцбурга 210
МАТИСС Анри (1869—1954) —французский живописец, график и
скульптор 325, 346
МЕДИЧИ — флорентийский род, игравший важную роль в политической
и экономической жизни средневековой Италии 313
МЕЙСОНЬЕ Эрнест (1815—91) — французский живописец. Приобрел
известность небольшими жанровыми картинами из быта минувших эпох
(главным образом Франции XVII—XVIII вв.) и батальными полотнами.
Любимый художник Наполеона III и главный авторитет двора в
вопросах искусства 32
МЕЛЬЕ Жан (1664—1729) —французский философ-материалист, атеист,
утопич. коммунист. Единственное сочинение «Завещание» опубликовано
посмертно (полностью — в 1864 г.) 381
МЕНАНДР (ок. 343 — ок. 291 до н. э.) — древнегреческий драматург,
один из основателей новой аттической комедии. Оказал влияние
на римскую, а через нее — на европейскую драму 218
МЕСТР Жозеф Мари де (1753—1821) —граф, французский
публицист, политический деятель и религиозный философ 44, 47, 55, 56,
57, 91
МЕТЦ Иоганн Баптист (р. 1912) —католический теолог (ФРГ),
представитель «политической теологии» и неомодернистского течения в
католицизме 140
МЕФОДИЙ — см. Кирилл и Мефодий
МИКЕЛАНДЖЕЛО Буонаротти (1475—1564) — итальянский скульптор,
живописец, архитектор и поэт. Отразил как идеалы Высокого
Возрождения, так и трагическое ощущение кризиса гуманизма 5, 6, 26, 316,
317, 318
МИШЛЕ Жюль (1798—1874) —французский историк романтического
направления. Страстный борец против католической церкви. Написал
социологический очерк «Иезуиты», «Священник, женщина и семья»,
404
Указатель имен
«Народ». Главный труд — многотомная «История Франции» и «История
Французской революции» 381
МОДИЛЬЯНИ Амедео (1884—1920) — итальянский живописец и скульптор,
представитель Парижской школы 325
МО ДИН Баттиста — современный католический теолог, профессор, декан
философского факультета папского университета и президент в
Риме, директор искусства по изучению атеизма при этом университете
245, 246, 247, 248
МОНТЕСКЬЕ Шарль Луи (1689—1755) — французский философ, писатель
и историк, представитель философии Просвещения 18 в. 28, 31, 33, 54, 57
МОР Томас (1478—1535) —английский гуманист, государственный деятель
и писатель. Трактат «Утопия» принес ему всемирную известность и
оказал влияние на утопический социализм. В 1886 г. причислен
католической церковью к лику блаженных, в 1938 г.— канонизирован 17
МОРАНДИ Джорджо (1890—1964) — итальянский живописец и
график. Примыкал к школе «метафизической живописи», испытал влияние
кубизма и Сезанна 325
МОРИАК Франсуа (1885—1970) —французский писатель, член
Французской академии (1933). Для творчества Мориака характерна критика
капиталистического общества с позиций католицизма 84, 102, 165
МОРРАС Шарль (1868—1952) — французский публицист, критик, поэт.
Организатор монархического движения «Аксьон франсиз»
(«Французское действие») 57, 89, 90, 91, 92, 93
МОРУА АНДРЕ (наст, имя Эмиль Эрзог; 1885—1967) — французский
писатель. Мастер жанра романизированных биографий (книги о Шелли,
Байроне, Бальзаке, Тургеневе, Жорж Санд, Дюма-отце и Дюма-сыне,
Гюго) 165
МУНЬЕ Эмманюэль (1905—50) —французский философ-идеалист,
основатель и глава французского персонализма, организатор и
руководитель его теоретического органа — журнала «Эспри» 93, 94, 95,
96, 102
МУССОЛИНИ Бенито (1883—1945) — фашистский диктатор Италии в
1922—43. Установил в стране режим террора; проводил агрессивную
внешнюю политику. Казнен по приговору Комитета Национального
освобождения Северной Италии 80, 82
НАПОЛЕОН I, Наполеон Бонапарт (1769—1821) —французский
государственный деятель и полководец, первый консул Французской
республики, император (1804—15) 44, 47, 48, 58
НАПОЛЕОН III, Луи Наполеон Бонапарт (1808—73) — французский
император (1852—70) 64
405
Указатель имен
НЕРОН Клавдий Цезарь (37—68) — римский император с 54 г. из
династии Юлиев-Клавдиев
НИБУР Рейнхольд (1892—1971) —американский протестантский теолог,
представитель диалектической теологии 186, 187
НИКОЛАЙ I — папа римский (858—67). Стремился утвердить главенство
пап над церковью и духовной власти над светской 372
НИКОЛАЙ V — папа римский (1447—55). Его считают первым гуманистом
на папском престоле. Расширил Ватиканскую библиотеку, принимал на
службу гуманистов. Лоренцо Валла стал при нем апостолическим
секретарем 125, 307
НИКОЛАЙ КУЗАНСКИЙ (Николай Кребе) (1401—64) —кардинал,
генеральный викарий в Риме при папе Пие II. Представитель Раннего
Возрождения, предвосхитивший основные черты философии Нового
времени 25, 125
НИКОЛЬ Пьер (1625—95) — известный французский моралист и богослов.
Принимал деятельное участие во всех трудах Пор-Рояля и религиозной
полемике своего времени. Друг и сотрудник Антуана Арно (см.) 53
НИЦШЕ Фридрих (1844—1900) —немецкий философ, представитель
иррационализма и волюнтаризма; поэт 165, 381
НОВАЛИС (псевдоним, настоящее имя Фридрих фон Харденберг)
(1772—1801) — немецкий поэт и философ, представитель раннего
романтизма в Германии 351, 352, 353
НОВАЧИК Мирослав — польский религиовед, исследователь современного
католицизма 132, 298
НОЛЬДЕ (настоящая фамилия Хансен) Эмиль (1807—1956) — немецкий
живописец и график, один из ведущих мастеров экспрессионизма,
писал в основном на религиозные темы 329
ОККАМ Уильям (1285—1349) — английский философ, логик и церковно-
политический писатель, представитель поздней схоластики; монах-
францисканец 25
ОРИГЕН (ок. 185—253 или 254) — христианский теолог, философ
и ученый, представитель ранней патристики. Стал жертвой
антихристианских репрессий. В 543 г. эдиктом императора Юстиниана I
был объявлен еретиком 187
ПАВЕЛ — один из 12 апостолов, о которых говорится в евангелиях.
Ему приписывается авторство 14 посланий, входящих в Новый завет,
в которых выражена тенденция к радикальному разрыву с иудаизмом,
а также прослеживается отход от бунтарских настроений первоначаль-
406
Указатель имен
ного христианства. Церковь относит смерть ап. Павла ко времени
гонений Нерона (ок. 65 г.) 157, 179, 188, 189, 248, 332, 380, 382
ПАВЕЛ III — папа римский с 1493 г., в миру Александр Фарнезе
(1468—1549). Для борьбы с Реформацией реорганизовал инквизицию,
утвердил орден иезуитов (1540), созвал Тридентский собор в 1545 г. 22,
24, 316, 317
ПАВЕЛ IV — папа римский с 1555 г., в миру — Джанпьетро Караффа
(1476—1559). Активный деятель Контрреформации. В его правление
впервые был опубликован «Индекс запрещенных книг» (1559) 22, 24
ПАВЕЛ VI — папа римский с 1963 г., в миру — Джованни Баттиста Мон-
тини (1897—1978). Продолжил работу II Ватиканского собора после
папы Иоанна XXIII. Провел реформу римской курии. Пытался
проводить в жизнь решения II Ватиканского собора 83, 84, 133, 134,
136, 137, 138, 139, 140, 141, 238, 286, 296, 305, 323, 328, 329, 332, 344,
347, 348, 364, 384
ПАВЕЛ МИДДЕЛЬБУРГСКИЙ (1445—1534) —голландский математик.
Епископ с 1494 г. При папах Юлии II и Льве X участвовал в работе Лате-
ранского собора (1512—18). Разоблачал обскурантизм, невежество,
грехи сограждан, за что был изгнан из города, лишен имущества 18
ПАПИНИ Джованни (1881 —1956) — итальянский писатель и публицист.
В творчестве П. преобладает религиозно-апологетическая тематика.
Принял фашизм. Ватикан осудил книгу П. «Дьявол» (1953), в которой
приводится тезис об оправдании богом сатаны 21
ПАСКАЛЬ Блез (1623—82) —французский религиозный писатель,
философ, математик, физик 53
ПЕТР (прозвище, настоящее имя — Симон) — в новозаветной мифологии
один из 12 апостолов; ближайший ученик Христа; по преданию,
первый римский епископ, родоначальник папства 5, НО, 111, 112,
115, 117, 134, 179, 196, 197, 209, 239, 349
ПИЙ II, папа римский (1458—64). В миру Энеа Сильвио Пикколомини
(1405—64). Гуманист. На папском престоле боролся против
независимости национальных церквей, расширил территорию папской
области 25, 125
ПИЙ IV — папа римский (1559—65). В миру Джованни Анджело Медичи.
Возобновил работу Тридентского собора в 1562 г., решения которого
были приняты в духе интересов папства 317
ПИЙ VI — папа римский (1775—99). В миру граф Браски. В его правление
Директория упразднила папское правительство и объявила церковную
область республикой 41
ПИЙ VII — папа римский (1800—23). В миру Грегорио Луиджи Барнаба
Кьярамонти. Заключил конкордат с Францией, короновал Наполеона,
пленником которого стал в 1809 г. На папском престоле восстановлен
407
Указатель имен
Венским конгрессом 1814—15 гг. Восстановил в 1814 г. орден иезуитов
14, 44
ПИЙ IX — папа римский (1846—78). В миру граф Джованни Мария
Мастаи Феретти (1792—1878). Созвал I Ватиканский собор. В его
правление было ликвидировано Папское государство 6, 58, 61, 62, 63, 64, 65, 67,
68, 82, 105, 106, 125, 307, 354
ПИЙ X — папа римский (1903—14). В миру Джузеппе Мелькиоре Сарто
(1835—1914). Вел борьбу против католического модернизма 74, 75,
76, 126, 151
ПИЙ XI —папа римский (1922—39). В миру Акилле Ратти (1857—1939).
При нем были заключены Латеранские соглашения с фашистской Италией
(1929) и Германией (1933), в то же время осуждал фашизм и нацистскую
идеологию 82, 92
ПИЙ XII — папа римский (1939—58). В миру Эудженио Пачелли (1876—
1958) 14, 75, 93, 103, 104, 105, 106, 107, 114, 115, 311, 312, 334, 354, 364
ПИКАССО (наст, фамилия Руис) Пабло (1881 —1973) — французский
живописец, испанец по происхождению. Автор знаменитых картин «Девочка
на шаре», «Герника» и многих других. Лауреат Международной премии
Мира (1950), международной Ленинской премии (1962) 325, 329
ПИРКХЕЙМЕР ВИЛЛИБАЛЬД (1470—1530) — известный немецкий
ученый, способствовал распространению в Германии гуманистической
культуры и науки. Был связан дружбой с Эризманом, Рейхлином, Пико
делла Мирандолой, Альбрехтом Дюрером и др. Собрал уникальную
библиотеку 26
ПИФАГОР САМОССКИЙ (ок. 570 — ок. 500 до н. э.) — древнегреческий
мыслитель, религиозный и политический деятель, основатель пифагореизма,
математик 218
ПИШО Шарль — французский историк и дипломат 5, ПО
ПЛАВТ ТИТ МАКЦИЙ (сер. III в. до н. э.— ок. 184) — римский
комедиограф 219
ПЛАТОН АФИНСКИЙ (428 или 427 — 348 или 347 до н. э.) —
древнегреческий философ, основатель платонизма. Известны сочинения
Платона — «34 диалога», «Апология Сократа» и 13 писем 190, 205, 208, 218
ПОМИЛИО Марио (р. 1921) — итальянский католический писатель и
публицист, общественный деятель (член Европейского парламента) 239, 240,
241, 242
ПОЭР Жак (р. 1926) — французский теолог, доминиканец, профессор
моральной теологии 145, 264
ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ Петр Федорович (1894—1941) —советский историк,
автор работ по истории Древней Греции и Древнего Рима, а также раннего
христианства. Незаконно репрессирован в 1937 г., посмертно
реабилитирован 190
408
Указатель имен
ПРУДЕНЦИЙ (Лурелиус Пруденцидус Клеманс) (348—?) — римский
христианский поэт, выходец из Италии, написал две книги против Симмаха
и языческой партии в сенате. Требовал отмены гладиаторских боев 202
ПУЛА Эмиль (р. 1925) — французский историк, исследователь
современного католицизма. Основные работы посвящены модернизму, опыту
священников-рабочих, а также проблемам свободы совести и отделению
церкви от государства во Франции 79
ПУЛЬЧИ Луиджи (1432—84) — итальянский поэт, представитель
демократического течения в гуманизме 15 в., материалист и скептик 26
РАБЛЕ Франсуа (1494—1553) —французский писатель, гуманист,
выдающийся представитель культуры Возрождения. Мировую славу ему принес
роман «Гаргантюа и Пантагрюэль» (1532) 17, 27
РАНЕР Карл (1904—85) — немецкий католический теолог, иезуит,
теоретик неомодернистского течения в католической теологии 143, 227,
249, 385
РАСИН Жан (1639—99) — французский драматург, крупнейший
представитель классицизма. Член Французской Академии 53
РАССЕЛ Бертран (1872—1970) — английский философ, логик, математик,
социолог, общественный деятель 154
РАФАЭЛЬ Санти (1483—1520) — итальянский живописец и архитектор. Его
творчество, воплотившее жизнеутверждающие идеалы Возрождения,
отличает безупречное чувство меры, ритма, пропорций, колорита. В своих
портретах он создал идеальный тип человека его времени 6, 17
РЕЙ НАЛ Ь Гийом Томас Франсуа (1713—96) — французский историк и
социолог, представитель Просвещения. Сотрудничал в «Энциклопедии»
Д. Дидро 54
РЕЙХ ЛИН Иоганн (1455—1522) — немецкий гуманист, юрист, филолог-
востоковед, философ, член Французской Академии. В трудах по истории
христианства придерживался взглядов Тюбенгенской школы 26
РИГЕТТИ ИДЖИНИО (1904—39) —деятель итальянского католического
движения 83
РИЧАРД I ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ (1157—99) —английский король (1189—
99) из династии Плантагенетов. Участвовал в третьем крестовом
походе 49
РОБЕРТСОН Джон Макиннон (1856—1933) —английский историк,
исследователь ранней церкви 217, 384
РОБИНСОН Джон (р. в 1919) —английский епископ, представитель
радикальной теологии 152, 153, 154, 155, 157, 192
РОДЕН Огюст (1840—1917) —французский скульптор, один из
основоположников импрессионизма в скульптуре 325
409
Указатель имен
РОМУЛ — основатель Рима и первый царь (754/753—717/716 до н. э.)
согласно римскому преданию. Ромулу приписывается учреждение Сената
и Курии, организация войска, разделение граждан Рима на патрициев
и плебеев 207
РОУ Жорж (1871 —1958) — французский живописец и график. Один из
основателей символизма; испытал влияние экспрессионизма 325, 329, 347
РУССО Жан-Жак (1712—78) — французский философ-просветитель,
писатель, композитор 33, 57
РУТЕНБУРГ Виктор Иванович (1911—88) —советский историк,
исследователь итальянского Возрождения 17, 22, 125
РЮШ Шарль (1873—1945) — французский епископ, теолог 93
САЛЛЮСТИЙ Гай Крисп (86 — ок. 35 до н. э.) —римский историк 218
СЕВЕРИН святой — см. Боэций.
СЕГЬЕ Пьер (1588—1672) — канцлер Франции с 1635 г. Библиофил,
коллекционер рукописей 33
СЕНЕКА Луций Анней (ок. 4 до н. э.— 65 н. э.) — римский политический
деятель, философ и писатель. Воспитатель императора Нерона. В философии
сочетал стоицизм с учением о самосовершенствовании 182
СЕРАПИС — бог эллинистического мира, культ которого был введен
Птолемеем I (305—283 до н. э.) в Александрии. Отождествлялся с
Осирисом, Зевсом и Аполлоном 198
СИММАХ Квинт Аурелиус (между 345 и 405) — древнеримский
государственный деятель и писатель 200, 201, 203
СИКСТ V —папа римский (1585—90). В миру Феличе Перетти (1521 —
90). Построил здание Ватиканской библиотеки, поставил обелиск на
пл. св. Петра. Учредил 15 конгрегации. Стремился подчинить светских
государей папскому престолу 5
СКАЗКИН Сергей Данилович (1890—1973) —советский историк, академик
АН СССР. Основные труды по истории западноевропейского
средневековья 232, 234
СОЛОМОН (ум. ок. 928 до н. э.) — царь Израильско-Иудейского царства,
сын царя Давида. Построил Иерусалимский храм (т. наз. храм Соломона).
Соломону приписывается авторство библейских (Экклезиаст, Притчи,
Песнь Песней) и афористических (Премудрости и Псалмы Соломона)
книг 191
СОЛУНСКИЕ БРАТЬЯ — см. Кирилл и Мефодий
СОКРАТ (ок. 470—399 до н. э.) — древнегреческий философ. Сведения
о его воззрениях черпают из «сократических» сочинений Платона и Ксено-
фонта. Диалог в его практике сделался основным способом нахождения
истины 158, 218
410
Указатель имен
СОР Д ЖЕ Бартоломео (р. 1927) — деятель итальянской католической
культуры, иезуит, в прошлом советник папы по социальным вопросам,
бывший ответственный директор журнала «Чивильта каттолика», органа
ордена иезуитов 79, 80, 215, 364, 365, 366, 368, 369, 370, 371
СПИНОЗА Бенедикт (1632—77) — нидерландский философ-материалист.
Пантеистическая по форме философия С. заключала в себе атеистическое
содержание. Преодоление концепции свойственной истины дало
возможность заложить основу научной критики Библии 381
СТЕНДАЛЬ (псевдоним, настоящее имя — Анри Мари Бейль) (1783—
1842) — французский писатель 59
СУЭНЕНС Леон Жозеф (1904) — бельгийский кардинал, доктор философии
и теологии прогрессистского направления. Эксперт II Ватиканского собора,
член нескольких секретариатов собора 140
ТАТИАН (ок. 120 — ок. 175) — христианский писатель-апологет, младший
современник и ученик Юстина 186, 204
ТАНКРЕД (?—1112) —нормандский принц, правитель Сицилии, участник
первого крестового похода, один из героев поэмы Торквато Тассо
«Освобожденный Иерусалим» 49
ТАПАРЕЛЛИ д'Азелио Луиджи (1793—1862) — итальянский философ,
иезуит, один из основателей журнала «Чивильта каттолика» 63
ТАЦИТ Публий Корнелий (ок. 58 — ок. 117) —римский историк-писатель.
Осн. сочинения «Анналы», охватывающие жизнь Римской империи в 14—
68 гг., и «История» — 69—96 гг., а также сочинения, посвященные
религии, общественному устройству, быту 182
ТЕЙЯР ДЕ ШАРДЕН Пьер (1881 — 1955) — французский философ, ученый
(геолог, палеонтолог, археолог, антрополог) и католический теолог.
Член ордена иезуитов, священник. Создал эволюционную теорию, стремясь
преодолеть статичность ортодоксального томизма (учения, основанного
Фомой Аквинским) 121, 155
ТЕРЕЗА АВИЛЬСКАЯ (1515—82) — религиозный реформатор и
писательница. Основала монастырь св. Хосе Авильского, пытаясь вернуть к
первоначальной святости орден кармелитов. Единственная женщина,
удостоенная титула «докторесса церкви» за мистические сочинения, в которых
отразила свой визионерский опыт. Покровительница (наряду со св.
Иаковом) Испании 382
ТЕРТУЛЛИАН Квинт Септимий Флоренс (ок. 160 — после 220) —
христианский богослов и писатель 183, 184, 186, 187, 189, 190, 191, 204
ТИБЕРИЙ (42 до н. э.— 37 н. э.) — римский император. Автократ 248
ТИЛЛИХ Пауль (1886—1965) —немецко-американский протестантский
теолог и философ, представитель диалектической теологии. Выдвигал
411
Указатель имен
задачу создания теологии культуры, которая давала бы религиозное
освещение всех сторон современной жизни 153
ТИЦИАН (Тициано Вечеллио) (1476/77 или 1480—1576) — итальянский
живописец, крупнейший представитель Венецианской школы эпохи
Высокого и Позднего Возрождения 316
ТОЛЬЯТТИ Пальмиро (1893—1964) — деятель итальянского
коммунистического и международного рабочего движения, генеральный секретарь
ИКП с 1926 г. 27
ТОРРЕС Камило (1929—66) —колумбийский священник и теолог, один
из первых представителей так называемой мятежной церкви Латинской
Америки. Убит карателями как участник партизанского движения 155
УИКЛИФ Джон (между 1320 и 1330—84) — английский реформатор,
идеолог бюргерской ереси, предшественник Реформации. Требовал
секуляризации церковных земель, отвергал необходимость папства, ряд
обрядов и таинств 41
УРДЭН Жорж — широко известный во Франции католический автор
христианско-демократической ориентации, публицист, социолог.
Выступает с критикой идеологии, философии и политической практики «новых
правых» 149
УТРИЛЛО Морис (1883—1955) —французский живописец, мастер
городского пейзажа 325
ФАЛЬКОНИ Карло — итальянский священник, специалист по истории
Ватикана 66, 114, 115, 116, 147
ФАРНЕЗЕ — знатный итальянский род, к которому принадлежали герцоги
Пармы и Пьяченцы (XVI—XVIII вв.) 316
ФЕЙЕРБАХ Людвиг (1804—72) — немецкий философ-материалист и
атеист. Оказал большое влияние на формирование материалистических
взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса. Основные сочинения: «К критике
философии Гегеля» (1839), «Сущность христианства» (1841), «Основы
философии будущего» (1843), «Сущность религии» (1851) 261
ФЕЛИКС IV — папа римский (526—30). Возведен на папский престол
вестготским королем Теодорихом Великим 217
ФЕОДОСИИ I ВЕЛИКИЙ Флавий (ок. 346—95) — римский император
с 379 г. Окончательно утвердил ортодоксальное христианство. При нем
сожжена Александрийская библиотека, в 394 г. отменены Олимпийские
игры. Феодосии I был последним императором, объединявшим власть над
восточной и западной частями империи 195, 197, 198, 199
ФЕСКЕ Анри — французский журналист, обозреватель газеты «Монд»
(Париж) 104, 134, 141
412
Указатель имен
ФИДИЙ (390—485) — древнегреческий скульптор периода высокой классики.
Наиболее прославленные работы — Зевс Олимпийский и Афина из
Парфенона. Творчество Ф.— одно из высших достижений мирового
искусства 199
ФИЛИПП II АВГУСТ (1165—1223) — король (с 1180) из династии Капетин-
гов во Франции 49
ФИРМИК Матер — христианский писатель IV в. В сочинении «О
заблуждениях языческой религии» призывал к ниспровержению последней.
Последователь Киприана. Его произведения проникнуты духом
христианского догматизма 198
ФИЧИНО Марсилио (1433—99) —итальянский философ-гуманист. Для его
философской степени характерно соединение пантеистических элементов
неоплатонизма с христианством и гуманистическими традициями
Возрождения 18
ФЛАКК — фамильное имя древнеримских родов Валериев, Верриев, Горациев,
Кальпурниев, Лениев, Мнуациев, Фулькиев 219
ФЛЕРИ Андре Эрккюль де (1653—1743) — французский церковный и
государственный деятель. Воспитатель Людовика XV. С 1726 — кардинал и
фактически первый министр 31
ФОМА АКВИНСКИЙ (1225—74) — католический теолог. Причислен
католической церковью к лику святых. С помощью синтеза аристотелизма и
христианства обосновывал христианское вероучение. Выдвинул принцип
гармонии веры и разума. В XIX в. учение Ф. А.— томизм — было признано
католической церковью единственно истинной философией католицизма.
Осн. труды: «Сумма теологии», «Сумма философии, об истинности
католической веры против язычников» 70, 72, 73, 112, 161, 163, 250, 265, 277,
311, 336, 379, 380
ФОНТЕН Николя (1635—1709) — французский этнограф и богослов,
преподавал в школе-монастыре Пор-Рояль, последователь янсенизма 75
ФРА АНДЖЕЛИКО (собств. Фра Джованни да Фьезоле) (ок. 1400—
55) — итальянский живописец Раннего Возрождения, представитель
Флорентийской школы. Монах-доминиканец 305, 306, 307, 308, 309, 310,
311, 312, 314, 315
ФРАНКО Баамонде Франсиско (1892—1975) — диктатор Испании. В 1936 г.
возглавил военно-фашистский мятеж против Испанской республики.
В 1947 г. провел закон о престолонаследии, Испания объявлялась
королевством (ныне король Хуан Карлос Бурбон) 101, 102
ФРАНЦИСК АССИЗСКИЙ (1181 — 1226). Основатель нищенствующего
ордена меньших братьев (миноритов), получившего впоследствии его имя.
Проповедовал бедность и отречение от собственности. Канонизирован
папой Григорием IX в 1228 г. Провозглашен патриотом католического
действия. Вместе с Екатериной Сиенской провозглашен «Первым патриотом
Италии» (1959 г.) 187, 221, 382
413
Указатель имен
ФРЕЙД Зигмунд (1856—1939) — австрийский невропатолог, психиатр
и психолог, основоположник психоанализа 381
ФРИДРИХ-ВИЛЬГЕЛЬМ II (1744—97) —король Пруссии с 1786 г. Ввел
строгую цензуру, ограничил свободу исповедания. Один из
организаторов коалиции европейских монархов против революционной Франции 100
ХАКСЛИ (Гексли) Томас (1825—95) — английский естествоиспытатель,
ближайший соратник Ч. Дарвина 154
ХЛОДВИГ I (ок. 466—511) — король салических франков с 481 г. (положил
начало Франкскому королевству) из династии Меровингов. Принял
ортодоксальное христианство в 496 г. Сделал Париж своей
резиденцией 52
ХОЛЬНШТАЙНЕР Йожеф — австрийский историк, исследователь
христианской культуры 354
ХРИСТОС — см. Иисус Христос.
ЦИЦЕРОН Марк Туллий (106 до н. э.— 43 до н. э.) — древнеримский
политический деятель, оратор, писатель 11, 112, 205, 219, 254
ШАГАЛ Марк Захарович (1887—1985) — французский живописец и график.
Испытал влияние кубизма. Один из крупнейших представителей модернизма
в живописи 325
ШАТОБРИАН Франсуа Рене де (1768—1848) —французский писатель
и политический деятель. Представитель так называемого консервативного
романтизма 44, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 351
ШАША Леонардо (р. 1921) — итальянский писатель. Творчество Шаша
посвящено проблемам современной Сицилии 361
ШИЛЛЕБЕКС Эдвард Корнелис Флоренциус Альфонс (р. 1914) —
нидерландский теолог, представитель неомодернистского течения 141, 146
ШЛЕГЕЛЬ Фридрих (1772—1829) — немецкий критик, философ культуры,
писатель, языковед. Ведущий теоретик йенских романтиков, один из
основоположников немецкой индологии. С 1809 г.— на австрийской
государственной службе 353
ШТИРНЕР Макс (настоящее имя Каспар Шмидт) (1806—56) — немецкий
философ — младогегельянец, теоретик анархизма. Основной труд —
«Единственный и его собственность» (1844) 381
ЭЛЬ ГРЕКО (собств. Теотокопули) Доменико (1541—1614) — испанский
живописец. Испытал влияние Микеланджело и венецианских мастеров
Позднего Возрождения 317
ЭММАНУЭЛЬ Пьер (р. 1916) — французский поэт, эссеист, автор
литературно-критических работ по проблемам культуры («Параллельная революция»,
1975) 360
414
Указатель имен
ЭМБЕР Клод — французский журналист, редактор журнала «Пуэн»
170, 171, 172, 173
ЭНГЕЛЬС Фридрих (1820—95) — один из основоположников научного
коммунизма, соратник К. Маркса. Автор широко известных трудов
«Революция и контрреволюция в Германии», «Крестьянская война в
Германии» (1849), «Анти-Дюринг» (1878), «Происхождение семьи,
частной собственности и государства» (1884), «Людвиг Фейербах и конец
классической немецкой философии» (1888), «Диалектика природы»,
«Крестьянский вопрос во Франции и Германии» (1894) и др. 15, 28, 33,
62, 88, 90, 177, 178, 180, 193, 227, 228, 234, 235, 247, 262, 383
ЭПИКТЕТ (рабская кличка, букв.— «Прикупленный») (ок. 50 — ок. 138) —
греческий философ-стоик. Учение Э. сохранилось в записи его ученика
Флавия Арриана. Аскетическая мораль Эпиктета близка к христианству 182
ЭПИКУР (342—41 — 271—70 до н. э.) — древнегреческий философ-
материалист 190
ЭРАЗМ Роттердамский Дезидерий (1469—1536) — нидерландский ученый-
гуманист, писатель, филолог, богослов, виднейший представитель «северного
Возрождения». Наиболее известные произведения «Похвала Глупости»
(1509) и «Разговоры запросто» (1519—35) 26
Ю ВЕН АЛ Децим Юний (ок. 60 — ок. 127) — римский поэт-сатирик.
Известен как классик «суровой сатиры». Его произведения охватывают все
римское общество, от низов до придворных 182
ЮЛИАН ОТСТУПНИК, Флавий Клавдий (331—63) — римский император
в 361—63 гг. Объявил себя сторонником языческой религии, издал два
эдикта против христиан, восстановил языческие храмы, за что получил
свое прозвище 199, 205
ЮЛИЙ II (Джулиано делла Ровере) (1443—1513) — папа римский с 1503 г.
Укрепил Папскую область, активизировал деятельность инквизиции,
расширил торговлю индульгенциями. Покровительствовал искусству. По
его заказам в Риме работали Брамонте, Микеланджело, Рафаэль и др. 6
ЮПИТЕР Капитолийский — в древнеримской мифологии и религии
верховное божество. Бог света, грома и молнии. Покровитель Римского
государства. С 6 в. до н. э. центром почитания Юпитера стал храм на
Капитолийском холме. Отождествлялся с Зевсом, мифы о котором из
греческой мифологии были перенесены в Рим 202, 209, 220
ЮСТИН — римский историк 2—3 вв. времен Антонина, его перу
принадлежит краткое изложение не сохранившегося труда римского историка
Помпея Трага 187
ЮСТИНИАН (ок. 482—83 — 565) — император Византии с 527 г. При нем
произведена кодификация римского права. Укреплял неограниченную
власть императора, защищал право собственности, укротил рабовладение.
При нем построен храм св. Софии в Константинополе 210, 379
Оглавление
ВВЕДЕНИЕ 5
Глава I. «НЕ ИДИЛЛИЯ, А ДРАМА» 13
Рождение светской культуры Нового времени 14
«Силлабус». Модернисты и интегристы 58
Католическая культура между двумя Ватиканскими соборами 80
Глава II. «ЛАДЬЯ ПЕТРОВА» В БУРНОМ МОРЕ
СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЫ 109
Конец «константиновской эры»? ПО
«Мир развивается одновременно по линии зла и по линии
добра» 147
Глава III. У ИСТОКОВ ХРИСТИАНСКОЙ КУЛЬТУРЫ 175
«Новая земля и новые небеса» 176
«Великий исторический синтез» 196
Средневековый идеал христианской цивилизации 216
Глава IV. «НАД СХВАТКОЙ», ИЛИ КАТОЛИЧЕСКАЯ
АЛЬТЕРНАТИВА СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ 237
«Вдохновленная христианством культура» 238
«Привилегированный сектор евангелизации» 252
Ватикан между политикой и культурой 268
Глава V. КУЛЬТУРНАЯ ЭКСПАНСИЯ ВАТИКАНА 283
Папский Совет по культуре 284
Экспансия в мир художественного творчества 304
От культуры к политике, или «Новая христианская
Европа» 348
«ЗАКИНУТЬ СЕТИ В МОРЕ ИСТОРИИ...»
(Вместо заключения) 374
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН 386