Москва 2017

УДК 72(091)(47)
ББК 85.113(2)
А87

А87

Архитектура России / В. И. Агронский. – Москва : Эксмо, 2017. – 304 с. :
ил. – (Подарочные издания. Туризм).
ISBN 978-5-699-88361-5
Каждый этап развития народа оставляет свой след в истории культуры,
и нет следа более наглядного, чем архитектура. Книга, которую вы держите
в руках, посвящена истории архитектуры России. На страницах издания вы
найдете статьи о красивейших творениях русского зодчества разных веков.
Книга увлечет вас в мир талантливых архитекторов и художников, проведет
тропами истории от древности до наших дней. Вы увидите, как на протяжении
веков развивались традиции русской архитектуры, как они совершенствовались и менялись под воздействием различных идей, а также как новейшие веяния воплощаются в современных зданиях и оформлении интерьера. В этой
своеобразной энциклопедии русской жизни наглядно демонстрируются великолепие и национальные особенности русского архитектурного наследия.
Эта уникальная книга написана живым и легким языком, она будет интересна
специалистам, а также всем, кто хочет лучше понять историю собственной страны и особенности своего народа. Многочисленные цветные иллюстрации позволят вам заглянуть во все уголки России, не выходя из дома.
УДК 72(091)(47)
ББК 85.113(2)

ISBN 978-5-699-88361-5

© Агронский В. И., текст, 2017
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ 7
Глава I. ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ 9
1. Раннее русское зодчество. Дерево – всему голова 11
2. Взять в Византии – и сделать по-своему: Киев, Чернигов, Новгород 21
3. Поиски своего лица: Владимиро-Суздальская школа 33
4. Московское княжество в XIV–XVI веках 43
5. На пути в эпоху Просвещения. Зодчество Русского царства в XVI–XVII веках 57
Глава II. НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ 77
1. Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы 79
2. Классицизм Северной Пальмиры 103
3. Классицизм Первопрестольной 113
4. Высокий классицизм – русский ампир 127
Глава III. ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ 143
1. «Сочетание различных вкусов» – российская эклектика 145
2. Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили 159
3. Русский модерн 183
4. Из Эллады и Рима – на российскую почву. Неоклассицизм 195
Глава IV. РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ 207
1. Конструктивизм – взгляд в светлое будущее 209
2. Сталинский ампир 221
3. «Оттепель» и советский модернизм 241
4. Эпоха, название которой придумают потомки 275
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 303

5

Новодевичий
монастырь
в Москве
Архитектурный
ансамбль монастыря
сложился в XV–
XVII веках

6

ПРЕДИСЛОВИЕ

С

таринные книги нередко начинались со слов: «Любезный читатель!» Жаль, что в наш век информационных
технологий многие авторы уже не слишком заботятся
о благосклонности читателя. Вот, мол, тебе, милый, потрясающая новость, а уж насколько она тебя трогает,
никому не интересно.
Мы же, готовя эту книгу, хотели, чтобы наш читатель был если и не любезен, то уж, по крайней мере, не
слишком строг. Чтобы листая ее страницы, вы не только
узнали что-то, прежде вам неизвестное, но и испытали
чувство сопричастности к творениям российских зодчих, как наших с вами предков, так и наших с вами современников, чувство гордости за их творения.
Признайтесь: когда речь заходит об архитектуре,
в первую очередь вам на ум приходят архитектурные
достопримечательности Европы и Америки, красочно
представленные в путеводителях. Если кто-то начнет
разговор об архитекторах, вы, пожалуй, вспомните Эйфеля, Гауди, Растрелли, Корбюзье... Может быть, еще
и Шухова, хотя его помнят далеко не все.
Говорит ли вам что-нибудь имя Имхотеп (не путать с социальной сетью Имхонет)? Практически все
исследователи мировой архитектуры сходятся в том,
что это – первое имя архитектора, дошедшее до наших
времен. Имхотеп жил и творил в XXVI веке до нашей
эры, чуть ли не пять тысяч лет назад! Он спроектировал и построил первую ступенчатую пирамиду, ему
исследователи приписывают изобретение колонны. Не
удивляйтесь, что его имя сохранилось в веках: древние
египтяне так уважали гений архитектуры, что обожествили его.
Древние египтяне... А что знаем мы с вами о российских архитекторах, живших и творивших не так уж
и давно по сравнению с Имхотепом? Любителям памятников архитектуры наверняка хорошо знакома церковь
Покрова на Нерли, возведенная в середине XII века. Восемь с половиной столетий она стоит и радует глаз, а кто
же был архитектором этого чуда?
Поиск выдающихся российских архитекторов во
Всемирной паутине дает следующие результаты: на

англоязычном сайте «Энциклопедия искусства и дизайна» приводится список 100 величайших архитекторов (100 Greatest Architects), в числе которых названы
лишь трое работавших в России: Растрелли, Камерон
и Ле Корбюзье (как видим, все иностранцы). Немецкоязычный сайт «Ума мешок», перечисляя знаменитых
архитекторов (Berühmte Architekten), не называет ни
одного из России; зато немецкие архитекторы составляют треть списка, что и понятно: каждый кулик свое
болото хвалит.
Что ж, то же можно сказать и про нас. В сотню «великих архитекторов», по версии петербургского сайта
«Архитектурные сезоны», по праву входят 27 российских мастеров. Это не считая иностранцев, работавших
в России, – той самой троицы, что числится в 100 Greatest
Architects: итальянца Франческо Бартоломео Растрелли, которого у нас называли не иначе как Варфоломей
Варфоломеевич, шотландца Чарлза Камерона, главного
архитектора Санкт-Петербургского Адмиралтейства,
и француза Шарля Эдуара Жаннере-Гри, в 48 лет взявшего себе псевдоним Ле Корбюзье.
Так что наше «болото» ничуть не хуже, а мы, «кулики», в нем обитающие, вполне можем им похвалиться.
Только вот...
Имя архитектора, воздвигшего церковь Покрова на
Нерли, в наш отечественный топ-100 не вошло. В древнейшей из дошедших до нас Лаврентьевской летописи
о создателях этого чуда говорится лишь следующее:
«И привел к нему (князю Андрею Боголюбскому) Бог
из всех земель всех мастеров». В летописи есть множество имен, но все они либо княжеские, либо боярские.
Мы с вами понимаем, конечно, отчего: издавна так у нас
повелось, чтобы все, что создается на нашей земле, считать созданием владыки. Вот и не дошли до нас имена
многих прекрасных зодчих, творения которых украсили
лицо земли Русской.
Но сами-то творения, пусть и далеко не все, сохранились! Так давайте же отправимся в увлекательное
путешествие по тысячелетней истории российской архитектуры.

7

8

Глава I.

Храм Усекновения
главы Иоанна
Предтечи
в Коломенском
Многостолпная церковь
возвышается над
Москвой-рекой,
где в XVI веке
располагалась
царская резиденция

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Говоря «Древняя Русь» мы, разумеется, имеем в виду
Русь средневековую. Во времена действительно древние – до Средневековья – и самого понятия «Русь» еще не
было. Со школьной скамьи нам известно, что различные
племена славян стали селиться на нынешних российских
просторах лишь в V–VI веках. Тогда они не слишком заботились о создании собственных государств, находя
вполне приемлемым общинное существование.
Община – это еще совсем не город. Жилище чаще
всего было общее, занятия – общие (хотя уже выделялись умельцы в каком-либо деле, потихоньку закладывающие основы различных ремесел). Поэтому говорить
серьезно об архитектуре в те далекие времена не приходится. Жилища тогда делались как можно проще – лишь
бы тепло сохранить – и представляли собой полуземлянки. Понять предков можно: ведь их жизнь была полукочевая: община селилась там, где можно было прокормиться, а когда возможности одного места исчерпывались, приходилось искать другое.
Естественно, обустраиваться на новом месте нужно было быстро, так что вся изобретательность наших
предков была направлена лишь на скорое выполнение
привычного. Однако уже тогда, как отмечают археологи,
не было абсолютно одинаковых строений. Выдумывать
что-то новое приходилось уже хотя бы потому, что условия каждой местности чем-то отличались: были иными деревья, почва... В общем, без творчества никак не
обойтись.

9

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

10

Раннее русское
зодчество.
Дерево – всему голова

Кижский погост
Погост и здания,
которые были
сгруппированы в виде
музейной экспозиции
в южной части
острова, являются
исключительными
примерами
традиционной
деревянной
архитектуры Карелии
и в целом Севера
России и ФинскоСкандинавского региона

Судить о жизни восточных славян в первой половине I тысячелетия сегодня можно лишь по археологическим находкам. Историки, впрочем, располагают
и письменными источниками, весьма, однако, неполными и зачастую по-разному понимаемыми. Да и тех
немного – лишь эпизодические упоминания в античных
и арабских рукописях. На основе этих редких источников практически невозможно составить представление
о быте, а тем более о творчестве наших предков. Речь
в них, как правило, идет о чрезвычайных событиях, которые были важны для римлян и арабов; повседневная
же жизнь далеких северных народов их не интересовала.
А вот археологи с уверенностью утверждают, что уже
в середине I тысячелетия наши предки от охоты и собирательства перешли к сельскому хозяйству. Это, в сущности, означало переход к постоянному жительству на обрабатываемых землях. То есть возникла необходимость
обустраивать жилища обстоятельно и надолго – быть
может, на всю жизнь. Соответственно, появилась потребность в людях, умеющих это делать лучше других.
Эта эпоха в жизни восточных славян характеризуется развитием отраслей, сложившихся в предшествующий период. Появились профессиональные земледельцы, знающие, как нужно обращаться с землей. Совершенствовались орудия их труда, в археологических
раскопах поселений того времени находят так называемые сошники из железа, которые насаживались на рабочую часть деревянной сохи – ее использовали при копке
борозды для посева. Бόльшая часть орудий земледельцев изготавливалась из дерева – грабли, мотыги, вилы,
даже цельнодеревянные лопаты, которые лишь иногда
имели железные оковки лезвия. Однако уже в VI–VII веках стали появляться железные серпы и косы, изготовленные, заметим, самими нашими предками.
Данные археологии говорят о том, что уже к VIII веку
развитие различных отраслей хозяйства достигло в родовой общине того уровня, когда вся деятельность могла
замыкаться в семье. Появились специалисты по работе
с железом, по добыче соли, по выжиганию угля, по производству дегтя и т. д. Вполне можно считать, что и строительством жилья уже тоже занимались специалисты.
Конечно, это еще не была архитектура в современном ее

11

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Церковь
Воскрешения
Лазаря из
Муромского
Свято-Успенского
монастыря
Построена в 1390 году

понимании – искусство создавать удобную и красивую
среду. Однако можно предположить, что полторы тысячи
лет назад наши предки начали задумываться о том, как
сделать свое жилье не только удобным, но и красивым.
Строительным материалом в те далекие времена преимущественно служило дерево. К сожалению, время безжалостно и простоять много веков деревянной постройке удается лишь в исключительных случаях. Дерево прекрасно горит, а на протяжении истории пожары бывали
не только по недосмотру и насилию, случались и стихийные. Так что не смогли дойти до нас творения древних
зодчих, возведенные более полутысячи лет назад.
Древесина на Руси всегда была самым доступным материалом. В дохристианские времена наши предки строили свои культовые сооружения из дерева, продолжилась эта традиция и после крещения: все первые церкви
и часовни делались только из него, из дерева. Именно
из этого материала строились также и избы простых
людей, и хозяйственные постройки, хоромы господ,
фортификационные сооружения. В народе говаривали,
что «ладно срубленная» изба прослужит трем-четырем
поколениям, а при счастливых обстоятельствах может
простоять и больше 100 лет. Церкви же, строившиеся
с особым вниманием, стояли раза в четыре дольше.
Надо сказать, деревянное зодчество на Руси к середине I тысячелетия накопило столь богатые традиции, что
даже о не дошедших до нас творениях древних строителей сохранились восторженные письменные свидетельства современников. Например, в своем «Сказании» византийский дипломат V века Приск Панийский, посетивший дворец Аттилы (по мнению некоторых ученых, он
находился в окрестностях среднего течения Днепра), так
описывает его: «Он был, как уверяли нас, великолепнее
всех дворцов, какие имел Аттила в других местах. Он был
построен из бревен и досок, искусно вытесанных, и обнесен деревянною оградою, более служащею к украшению,
нежели к защите. После дома царского самый отличный
был дом Онигисиев, также с деревянною оградою; но
ограда эта не была украшена башнями, как Аттилина».
Заметим, дворец был построен из бревен и досок.
Хотя к тому времени и появились ремесленники, работавшие с металлами и глиной, именно дерево долго

12

Раннее русское зодчество. Дерево – всему голова

оставалось основным поделочным материалом на Руси.
Из него и строили, и красивые вещицы делали. О традиционной русской резьбе по дереву немало книг написано,
а любуются ею далеко не только в России. Здесь скажем
лишь, что резьба была непременной частью древнерусской деревянной архитектуры. И хотя до нашего времени
создания древних зодчих не дошли, мы сегодня все же
можем составить представление о том, какими они были, ибо традиции безымянных мастеров передавались из
поколения в поколение, так что даже через тысячу лет –
скажем, в XVI веке – деревянные строения возводились
примерно так же. К счастью, и некоторым из этих памятников (в основном, конечно, церквям) удалось уцелеть.
Самой древней (из сохранившихся до нашего времени) деревянной церковью на Руси является церковь
Воскрешения Лазаря в Муромском монастыре.
Сам монастырь в XIV веке основал инок Лазарь, а эта
церковь стала первым его храмовым строением. Специалисты считают, что возведена она была не позже 1391 года.
Церковь невелика по размерам – всего-то 9×3,5 метра –
и, если бы не главка на средней клети, была бы похожа
на обычный амбар. Но как сработана! Зайдешь в сени,
взглянешь на стену с дверью, ведущей в главное помещение, и покажется, что бревна в ней гигантской толщины.
К концу XIX века у обитателей монастыря возникли
за эту церковь опасения. К тому времени в монастыре
уже были построены две каменные церкви, две часовни.
Однако самую первую иноки хотели сохранить во что
бы то ни стало, потому возвели над нею деревянный
храм большего размера, чьи стены и кровля укрыли от
непогоды монастырскую святыню.
После 1917 года иноков прогнали, все имущество монастыря конфисковали, на месте обители организовали
сельхозкоммуну им. Троцкого. В 1930 году разогнали
и коммуну. После войны здесь открыли было дом инвалидов, но уже с середины 1960-х место запустело.
Однако десятилетием раньше, в 1954 году, архитектор А.В. Ополовников обнаружил на территории монастыря спрятанную древнюю церковь, произвел ее замеры и сделал проект реставрации. Усилия, которые архитектор предпринял для его реализации, cделали свое
дело: в 1959 году церковь разобрали и перевезли в Ки-

жи, где отреставрировали по проекту Ополовникова.
Храм стал «жемчужиной экспозиции» и попал в список
музейных реликвий как самый древний памятник деревянного зодчества, известный на территории России.
О заповеднике «Кижи» наверняка слышали все читатели этой книги. С 1990 года он входит в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. Однако это не единственное
наше хранилище образцов древней русской архитектуры. Есть в Костроме рядом с Ипатьевским монастырем
уникальное учреждение – музей деревянного зодчества
под открытым небом, который называется «Костромская слобода». В него были бережно перевезены домики, церкви, мельницы и прочие образцы деревянных
построек из разных уголков Костромской области.
Так, до середины XX века достояла в селе Фоминское церковь Спаса Всемилостивого, построенная, как
считают специалисты, около 1700 года. В начале 1950-х
годов было принято решение о создании Костромского
водохранилища, в результате чего обширные территории должны были уйти под воду. Некоторые образцы
старинной архитектуры было решено сохранить, и эту
церковь (как и церковь Спаса Преображения из села
Вежи, построенную на полвека раньше и, к сожалению,
сгоревшую в 2002 году) перенесли в музей.
Легко заметить, что, хотя по размеру эта церковь куда больше Лазаревской, в архитектуре обеих есть много
общего. Обе состоят из так называемых «клетей» (частей-объемов), только Лазаревская – из трех, а Спаса
Всемилостивого – из четырех: у нее есть еще и восьмигранная колокольня, врубленная в кровлю сеней.
А почему она восьмигранная, а не квадратная, как
остальные клети?
Возможно, зодчий посчитал, что так она будет
больше напоминать каменные колокольни, которых
в то время строилось множество. Вполне вероятно, однако, его соображения были другими: для клетей приходилось использовать довольно длинные бревна, а для
восьмигранника можно было взять и покороче.
В целом, в основе любой деревянной постройки на Руси был «сруб» – скрепленные между собой бревна. Срубы чаще всего делали в виде четырехугольника, который
так и назывался – четверик. Простая русская изба небо-

13

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

14

Раннее русское зодчество. Дерево – всему голова

Церковь
Всемилостивого
Спаса из села
Фоминское
Костромской
области
Построена между
1700 и 1715 годами

гатого крестьянина представляла собой четверик, крестьянин же побогаче имел «пятистенку»: изба строилась
четвериком, а внутри врубалась пятая бревенчатая стена.
А вот при строительстве храмов часто использовались
«восьмерики» – восьмигранные срубы – как, например,
в случае с колокольней церкви Спаса Всемилостивого.
Впрочем, и во множестве других случаев: ведь площадь
внутреннего помещения ограничивается длиною бревен,
и если сруб сделать восьмигранным, то она возрастает
в разы при использовании бревен той же длины. Такой
прием был у древних зодчих в «любимцах».
Читатель, верно, уже обратил внимание на то, что, говоря о строительстве древних, мы до сих пор ни разу не
употребили слово «архитектор», заменяя его прелестно
звучащим, настраивающим на определенный лад словом
«зодчий». Но так ли уж эти слова синонимичны?
Слово «архитектор» происходит из греческого языка
(αρχός «начальник», τεκτων «строитель») и обозначает
квалифицированного, хорошо обученного специалиста,
профессионально организующего проектирование и создание архитектурной среды. Древнерусское же слово
«зодчий» происходит от глагола «зедати» (строить) и означает, в сущности, «строитель». Иными словами, каждый мужик с топором, взявшийся за сооружение чего-либо – избы ли, боярских ли хором, – считался зодчим.
Каждый, да не всякий.
В любом деле есть любители, а есть профессионалы.
Порой замечательные поделки получаются и у любителей, но если вам нужно получить нечто надежное, прочное и красивое, то обратитесь вы, конечно же, к профессионалам. Во второй половине I тысячелетия зодчество на Руси уже стало профессией. Появилась даже
специальная терминология. Скажем, каждый ряд бревен в срубе назывался «венцом». Первый нижний венец
часто ставили, подкладывая под углы каменное основание – «ряж». Хотя во многих районах, по свидетельству
археологов, два нижних венца уходили в землю.
Различали профессиональные зодчие и виды срубов – «в режь», «в лапу» и «в обло». Для амбара или
коровника вполне подходил сруб «в режь», в котором
бревна укладывались неплотно, а часто еще и не скреплялись. Сруб «в лапу» укладывался плотнее, а концы

бревен, снаружи не выходившие за пределы стены, вытесывались так, что напоминали лапы. У сруба «в обло»
концы бревен выходили за стену. Данный вид сруба
наиболее надежный, теплый и более всего привычен
русскому глазу. Его странное название происходит от
слова «оболонь», обозначающего наружные слои дерева.
Сами ряды бревен – «венцы» – связывались между
собой при помощи внутренних шипов. Между венцами
в срубе прокладывали мох, а после окончательной сборки
сруба щели конопатили льняной паклей. Так же, мхом, часто закладывали и чердаки для сохранения тепла зимой.
Кровля, которую с древних времен называли просто
«верх», могла быть простой двускатной крышей – по бедности, а могла и взлетать шатром, часто весьма затейливым.
Такие шатры обычно возвышались над хоромами древних
«олигархов», над церквями и богатыми часовнями.
Покрывали крышу тоже по-разному. Если строили
жилье богатое, то на покрытие шел тес. В сущности, были
это просто доски, только вот изготавливались они совсем
не так, как стало принято позже. Бревно для теса выбиралось ровное, без сучков, затем вдоль него топором накалывалась дорожка, и в образовавшуюся таким образом
щель забивались клинья. Все неровности, возникавшие
у получившихся досок, «подтесывались» топором. Не думайте, однако, что в те далекие времена наши предки не
имели пилы. Этот инструмент появился более тысячи лет
назад, но использовали его лишь для столярных работ, да
дров напилить. Ведь пила так вгрызается в дерево, что его
живая структура умирает, и дерево начинает гнить. Вот
и работали древние строители исключительно топором.
Крышу строения подешевле покрывали осиновыми
щепками – практически черепицей, правда, деревянной.
А уж совсем бедные «крыши» хорошо знакомы нам по
классической литературе: солома, увязанная в снопы.
Между прочим, в глубокой древности «верх» покрывали даже простым дерном, укладывая его на подстилку
из бересты корнями вверх.
Не подумайте, однако, что Русь деревянная представляла собой какое-то жалкое зрелище. Вспомните восторженный отзыв византийского посла: древние мастера
никогда не забывали о красоте. Окна даже самой простенькой избы непременно прихорашивались резными

15

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

1

3

2

Сруб Успенской
церкви

1

Церковь находится
в селе Кондопога,
Карелия, и датируется
XVII веком
2

Сторожевой сруб

Деревня Спас-Вежи
Костромской области.
Середина XVIII века
3

Успенская церковь

Строительство
закончено в 1774 году

16

Раннее русское зодчество. Дерево – всему голова

17

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

наличниками, ведь фасад своего строения зодчие называли «челом», то есть – лицом, а как же лицо не украсить!
Искусство древнерусских резчиков по дереву высоко ценилось и соседями.
Украшались не только жилые дома и храмы, но и крепости, тоже построенные из дерева. Деревянные крепости наши предки строили издревле, и их способность
сдерживать врага проявилась даже в годы опустошительного ордынского нашествия (вспомним, к примеру,
Козельск). Однако крепости возводились не только для
защиты, по замыслу зодчих они должны были продемонстрировать величие и привлекательность города,
к которому приближается путешественник.
Один иностранец, посетивший Тобольск в 1666 году, писал: «Город на горе представляет собой крепость...
только из дерева; он имеет вокруг себя красивую деревянную стену, в которой бревно лежит на бревне, как
строят избы; она достаточно высока, наверху ее находится крытая галерея, в которой вырублены бойницы...
Она также имеет девять красивых деревянных башен
о восьми углах, крепко построенных». Заметили? «Красивая стена», «красивые деревянные башни». Так уже
в деревянном зодчестве стремление к красоте выражалось практически во всех творениях мастеров, в том
числе и в фортификационных.
Сотни лет дерево оставалось естественным строительным материалом на Руси. Выбор подходящего сорта
дерева зависел от размеров и назначения грядущей постройки. На большие здания – храмы, терема, крепостные башни – шли стволы вековых сосны или лиственницы длиною до 18 метров; в местах, где хвойных было
мало, рубили дуб или березу. И получалось диво дивное.
В любой постройке использовали только топор. Полы в жилищах стелились из колотых топором досок,
даже улицы мостились деревянными плахами. Луковичные головки храмов устилали рубленной топором «русской черепицей», профессиональное название которой
«лемех». Из дерева также возводились мосты и сложные
инженерные сооружения.
Сотни лет было дерево на Руси всему голова, и лишь
с приходом из Византии христианства начали происходить перемены.

18

Погодинская изба
Деревянный сруб,
стоящий на Девичьем
поле в Москве, был
построен в традициях
русского народного
деревянного зодчества
для историка и
коллекционера
М.П. Погодина
в 1856 году

Раннее русское зодчество. Дерево – всему голова

19

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

20

Взять в Византии –
и сделать по-своему:
Киев, Чернигов, Новгород

Мозаики
Софии Киевской
Были выложены
константинопольскими
мастерами (более
150 оттенков русской
смальты)

К

огда и кем был построен самый первый на Руси дом из
камня, мы, вероятно, не узнаем никогда. Специалисты
полагают, что возведение сооружений из камня пришло
к нам вместе с христианством. Большинство сходится
на том, что, вводя новую религию, великий князь Владимир повелел на языческих обрядовых местах возвести церкви, что и было – не без сопротивления многих
язычников – исполнено. Поначалу, однако, в подавляющем большинстве мест церкви строились из привычного (и легкодоступного) материала – дерева. Но, как сказано в «Повести временных лет»:
«В лето 6497 (то есть в 989 году)... Володимер помысли создати церковь Пресвятыя Богородица и послав
приведе мастеры от грек».
С уверенностью можно утверждать, что первым
каменным храмом Руси стала именно эта церковь, воздвигнутая на древнем языческом кургане-могильнике.
Вошло в историю название ее – Десятинная. Отчего
произошло это название? Одни считают, что так народ
запечатлел широкий жест князя, выделившего на строительство храма и его поддержание десятую часть (десятину) своих доходов. Другие утверждают, что в 996 году, когда строительство церкви закончилось, она была освящена и получила настоятеля, – священника из завоеванной
князем за 8 лет до этого Корсуни (Херсонеса) – Владимир поручил отцу Анастасу сбор церковной десятины,
то есть 10-процентного налога на все, произведенное
подданными княжества.
Впрочем, первый каменный храм – еще не первое
каменное сооружение. Раскапывая фундамент Десятинной церкви, всего в полусотне метров от него археологи обнаружили остатки каменного княжеского терема.
Лаврентьевская летопись говорит о нем так: «Дворъ
княжь бяше в городе, ... а надъ горою дворъ теремный.
Бе бо ту терем каменъ». Был, значит, и дворец из камня,
но построили ли его раньше, чем Десятинную церковь,
или позже – единого мнения на этот счет нет. Хоть развалины фундамента и сохранились, современные методы датировки, к сожалению, не могут дать точную, хотя
бы до десятилетий, дату постройки.
По сравнению с деревом, камень, конечно, много
устойчивее к стихиям, потому многими архитектурными

21

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

творениями древних, сооруженными из камня, мы имеем возможность любоваться и сегодня. Впрочем, разрушительная сила человека пострашнее стихий. Во время
Батыева нашествия рухнула под ударами стенобитных
орудий Десятинная церковь. Спустя века ее восстанавливали (и не раз!), хотя правильнее будет сказать, что
создавали на ее месте новую.
Так что как выглядел настоящий первый на Руси каменный храм, мы никогда не узнаем. Археологам удалось лишь выяснить, что он представлял собой типичный византийский храм, что и неудивительно: архитекторов и строителей привезли из Константинополя. Однако можно не сомневаться в том, что за его возведением внимательно наблюдали (если прямо не участвовали)
и русские зодчие. Это был их первый и весьма ценный
опыт работы с камнем.
Он очень пригодился через 20 лет, когда князь Ярослав Мудрый решил заложить в Киеве главный собор,
названный Софийским (отметим здесь, что разные письменные источники указывают разную дату заложения
этого собора – 1017 и 1037 годы – и что мы исходим из
первой). Разумеется, сделано это было по примеру главного собора восточной христианской церкви – патриаршего собора Святой Софии в Константинополе – и,
разумеется, с приглашением византийских архитекторов
и строителей. Все же Ярослав, уже, видимо, наслышанный о накопленном русскими мастерами опыте, приказал и их привлечь к строительству. Более того, в первоначальном греческом проекте князю не хватало размаха.
В самом деле, все строившиеся в то время в Византии
храмы были много меньше киевской Софии. Возможно,
князь убедил греческих архитекторов какими-нибудь словами вроде: «Не бойтесь, наши знающие люди пособят».
Конечно, в своей основе киевский храм является образцом византийской архитектуры. Как и Десятинная
церковь, он крестово-купольный, то есть внутренние его
помещения (в архитектуре их называют «нефы» и «трансепты») пересекаются в центре, образуя крест, а над этим
пересечением возвышается величественный купол. Однако уже в расположении галерей и, главное, княжеских
хόров обнаруживаются признаки нового, традиционно
русского. Вот так пособили!

22

Софийский
собор в Киеве
Построен Ярославом
Мудрым в первой
половине XI века

Взять в Византии – и сделать по-своему: Киев, Чернигов, Новгород

23

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

24

1

2
3

Изображение
Иоана Златоуста

1

Мозаика находится
в алтарной части
Софии Киевской
2 Крепостные
сооружения Киева

В XI веке начали
возводить каменные
крепостные валы,
окружавшие Киев.
От них сохранились
лишь фрагменты
кладки
3 Успенская
церковь
Киево-Печерской
лавры

Заложена в 1073 году
по инициативе
Феодосия Печерского
и разрушена немецкой
бомбежкой 3 ноября
1941 года

25

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

26

Взять в Византии – и сделать по-своему: Киев, Чернигов, Новгород

СпасоПреображенский
собор в Чернигове
Заложен около 1030–
1034 года черниговским
князем Мстиславом
Владимировичем и
сильно перестроен
после пожара в середине
XVIII века

За тысячу прошедших с той поры лет собор пережил
многое. И Батый его разграбил, и разные правители реставрировали-перестраивали. Но все же здесь сохранилось крупнейшее в мире собрание фресок и мозаик начала XI века, выполненных византийскими художниками.
Быть может, именно по ним учились наши иконописцы...
Новый опыт распространялся на гигантской территории древнего русского государства довольно быстро.
Уже через 15 лет, в начале 1030-х годов, в Чернигове, которым правил Мстислав Удалой, был по приказу князя
заложен каменный Спасо-Преображенский собор.
Мстислав и Ярослав, сыновья святого Владимира,
были в древнем государстве, можно сказать, на равных, некоторые историки даже утверждают, что захоти
Мстислав отобрать великое княжение у Ярослава Мудрого, то легко это сделал бы. Но братья умели и договариваться, не упуская тем не менее случая продемонстрировать друг другу свое превосходство. Так что возведение великолепного храма в Киеве просто не могло
быть не повторено в Чернигове. А вернее сказать – превзойдено!
Черниговский Спасский собор сегодня признан старейшим сохранившимся памятником древнерусской архитектуры. Заметим, именно древнерусской, хотя строили его опять же мастера из Константинополя.
Историк архитектуры профессор П.А. Раппопорт
считает, что были это те же мастера, что и в Киеве – уж
больно много признаков, что «строители Спасского собора хотели в какой-то мере повторить схему Десятинной церкви». Ничуть не меньше примет того, что и здесь
мастера славяне серьезно поучаствовали. При создании
собора основная византийская традиция подверглась
изрядному переосмыслению. Обширные хоры (в древнем русском храме это были места для князя и его приближенных) изменили структуру канонического вписанного креста интерьера, многие формы выполнены
намеренно массивно – все акцентирует монументальность образа. Это уже действительно по-русски.
Кто же все-таки строил киевские Десятинную и Софию, черниговский Спасский? К великому сожалению,
история не сохранила ни одного имени. Кто приказывал
строить – знаем, кто становился настоятелем – знаем, а вот

27

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Софийский собор
в Новгороде
Одна из первых русских
церквей, построенная
не приглашенными,
а местными мастерами.
Датируется
1045–1050 годами

с упоминанием древних зодчих просто беда. Лишь через
сто с лишним лет появилось в одной из летописей имя архитектора, выполнявшего заказы правителей, да и то был
это случай исключительный. Понадобилось еще четыре
века, чтобы и их имена стали сохранять для истории.
Жаль, что зодчим, по всей видимости, не велено было
оставлять свои имена на стенах своих построек, хотя на
возведенном в Грузии примерно в те же годы (1010–1029)
храме Светицховели в двух местах высечено имя архитектора – Ута (Константин) Арсукисдзе. Впрочем, если бы это
было разрешено на Руси, на стенах наших древних соборов мы, скорее всего, обнаружили бы имена греческие...
Конечно, привезенные из Константинополя мастера
знали, что «застрянут» на Руси надолго. В самом деле,
Ярослав, великий князь Киевский, делал многое для того,
чтобы культура, проросшая корнями в античные времена, пришла и в его государство. Почти одновременно со
строительством Софийского собора стал обрастать каменными строениями и весь город. Из камня возводили
дома митрополита, некоторых бояр, дружинников, главный въезд в деревянную городскую крепость переделали
в каменные Золотые ворота (от которых сохранились такие развалины, что оказалось возможным их реставрировать). Можно не сомневаться, что при таких масштабах
обойтись в новом завезенном из-за моря деле без толковых, любознательных, быстро схватывающих новые премудрости наших предков было невозможно.
Немного времени спустя, в 1045 году, Ярослав, сердце которого так и лежало к Новгороду (ведь он правил
им четверть века и, будучи уже великим князем Киевским, жил здесь до 1036 года), отправил на Ильмень-озеро большую команду строителей и зодчих. Подтолкнуло
его известие о том, что в Новгороде сгорел деревянный
кафедральный собор, который, вероятно, строили, внося свои традиции в византийскую архитектуру, русичи.
Что ж, так быть там каменному!
Новгородскую Софию строили пять лет. Во многом
она напоминает киевскую, что и понятно: опыта строители набирались там. Однако в Новгороде они вдохновлялись и деревянным зодчеством. Кроме того, приходилось считаться и с тем, что материалы здесь были
другие. В богатом известняком Новгороде в ход пошла

28

известняковая плита, тогда как в Киеве строили из так
называемых плинф – заимствованных византийцами
в Риме тонких обожженных кирпичей.
Некоторые специалисты сегодня утверждают, что
новгородская София – самый древний на территории России каменный храм, возведенный славянами.
Имея, судя по всему, в виду, что киевский и черниговский храмы построены на территории Украины. А может быть, и то, что в архитектуре именно этого собора
впервые явственно проступают признаки непосредственного участия наших предков не только в строительстве, но и в проектировании сооружения. Требования и вкусы новгородцев придали оригинальность
их грандиозному каменному храму, причем настолько
мощную и отчетливую, что в последующие столетия он
часто становился образцом для зодчих, трудившихся,
в том числе, и в других княжествах. Художественный
авторитет главного храма Новгородских земель был
непререкаем.
Историки архитектуры в хронологии каменного
строительства храмов на Руси вслед за новгородской
Софией упоминают Софию полоцкую, которую возводили в 1050-х годах. Этот собор был спланирован по образу и подобию киевского, однако больше сказать о нем,
к сожалению, нечего – к нашему времени от него остались только части стен.
Да, годы летят... Как писал Евгений Долматовский,
«наши годы, как птицы, летят, и некогда нам оглянуться
назад». А мы, пожалуй, остановимся, оглянемся и посмотрим на то, как стремительно развивалась древнерусская архитектура.
Через полсотни лет после освящения новгородской
Софии в городе стала меняться власть. Новгородское
боярство постепенно добилось права на управление
хозяйством города, князь же стал рассматриваться как
наемный военачальник, не более. Пришлось ему убраться из Детинца (кремля) и перевести свой двор на Городище. Детинцем стали владеть посадник и архиепископ,
избиравшиеся из виднейших бояр. Перестала быть княжеским храмом и София.
Князья, как мы хорошо знаем, власть терять не любят.
Сменилась резиденция? Так что же, все равно покажем

Взять в Византии – и сделать по-своему: Киев, Чернигов, Новгород

Фирменная византийская
кладка со скрытым рядом
была принесена на Русь
константинопольскими
зодчими — благодаря ей
все первые христианские
храмы имели нарядные
полосатые стены,
которые никогда
не белили.

29

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

30

Взять в Византии – и сделать по-своему: Киев, Чернигов, Новгород

Интерьер Софийского
собора в Новгороде
По первоначальному
плану храм имел
пять нефов и три
галереи, в которых
располагалось несколько
дополнительных
престолов

народу, кто здесь о нем, о народе, больше заботится.
В 1103 году Мстислав (сын Владимира Мономаха, старший брат Юрия Долгорукого) заложил на Городище церковь Благовещенья. Современные археологи обнаружили
лишь часть ее фундаментов, больше ничего не осталось,
но даже судя по ним, сооружение было весьма парадным.
Через 10 лет, в 1113 году, повелением князя Мстислава начал строиться пятиглавый Николо-Дворищенский
собор – княжеский дворцовый храм. Есть масса признаков того, что по замыслу этот храм должен был «утереть
нос» новым владельцам Софии.
А через шесть лет после закладки Никольского собора сын Мстислава (уехавшего править Киевом) князь
Всеволод заложил на территории Юрьева монастыря
храм еще более грандиозный – Георгиевский собор. По
мнению современных архитекторов, этот собор по размерам и мастерству зодчих занимает в Новгороде первое
место после Софии. Для нас в связи с этим сооружением
особенно важно то, что в одной из новгородских летописей обозначено имя создателя собора: Петр, русский
мастер. Специалисты предполагают, а многие и вовсе
с уверенностью говорят, что именно ему, мастеру Петру,
принадлежат архитектурные идеи и Николо-Дворищенского собора, и церкви Благовещения.
Легко заметить, что этот собор, как и Николо-Дворищенский, представляет собой большое парадное здание.
Вместе с тем талантливый русский зодчий в поисках
новой выразительности довел до предела лаконичность
форм, строгость пропорций и ясность конструктивного
замысла.
Отдадим же должное мастеру Петру (которого так
и хочется назвать Петром Великим) и продолжим наше
путешествие по истории русской архитектуры.
Каменное зодчество очень быстро нашло на Руси
своих почитателей. Когда Ярослав Мудрый, придя в Киев, озаботился созданием абсолютно нового, каменного,
«города» рядом со старым, деревянным, когда на глазах
киевлян появились Золотые ворота, великолепный Софийский собор, мало кто сомневался, что именно так
выражается величие, «богоизбранность» русского государя. Более того, христианство на Руси ясно давало понять, что власть князя – это власть от бога. И еще – Русь

обрела новое место в окружающем ее мире, с Русью надо
было считаться.
В сущности, уже в те далекие времена стали складываться, как принято говорить в среде современных
специалистов, различные школы национального русского зодчества. В их основе, безусловно, лежали византийские строительные техники, однако древнерусские
зодчие в первых же самостоятельных работах интерпретировали их по собственному мироощущению. Появились иные принципы кладки стен, иначе рассматривали
они место и значение сводов, по-своему видели купола.
Кстати, к заимствованиям из Византии наши предки
творчески примешивали те способы и элементы, с которыми знакомились в других странах Европы, более
близких географически. Ведь культура любого народа,
развиваясь, естественно, на основе собственных традиций, охотно перенимает лучшее у соседей.
Появлявшиеся в те времена школы русского зодчества современными историками архитектуры называются по именам тех княжеств, на землях которых они себя
проявили: Полоцкая, Черниговская, Галицко-Волынская,
Рязанская... Всего выделяют более десятка. Так, к Киевской школе относят творения, являющиеся хранителями
древних традиций храмового зодчества Киевской Руси,
которые позволяют себе лишь совершенствовать унаследованные пластичные решения. Новгородскую школу
отличает простота линий и стремление к декорированию
тяжеловесных арок. Хотя архитектурные произведения
Псковской школы сходны со строениями Новгорода, они
тем не менее имеют и самобытные техники.
Впрочем, чтобы рассказать обо всех школах, понадобится написать полновесные тома, а это совсем не наша
задача. Поэтому мы остановимся на наиболее выразительных, оказавших сильнейшее влияние на направление дальнейшего развития русского зодчества – Владимиро-Суздальской и Московской школах.

31

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Дмитриевский собор
во Владимире известен
своей белокаменной резьбой,
почти шестью сотнями рельефов,
изображающими святых,
псалмопевцев, всадников,
мифических и реальных
животных.

32

Поиски своего лица:
ВладимироСуздальская школа

Дмитриевский
собор во Владимире
Даты постройки,
по некоторым данным,
между 1194 и 1197
или 1191 и 1194 годами

В

храмовом строительстве Владимиро-Суздальская
школа переняла многое как из Киева, так и из Новгорода. Византийские элементы все еще лежат в основе (как
в Новгороде и в Пскове), но идеи русских мастеров уже
воплощаются в белокаменной архитектуре.
Четвертый князь Ростовский, Владимир Всеволодович (внук Ярослава Мудрого, вошедший в нашу историю под именем Владимир Мономах), послан был отцом в Ростов Великий княжить, когда ему исполнилось
13 лет, в 1066 году. Вид стольного града привел юношу
в уныние – уж очень слабо, по сравнению с южнорусскими городами, он был укреплен. Между тем доставшийся ему удел, как верно почувствовал Владимир, обладал
большим потенциалом: прекрасные леса, луга, великое
множество речных путей. Задумался юный князь о широком строительстве, в первую очередь фортификационном. Откуда привозил он мастеров, летописи не сообщают, но в очень короткое время и Ростов, и второй по
величине город княжества Суздаль получили мощные
деревянные крепости. Деревянные храмы в этих городах, надо полагать, уже стояли.
Через 13 лет Владимир Мономах уехал править Черниговским княжеством, однако власть над Ростово-Суздальской землей он сохранил и в свой второй сюда приезд в 1101 году приказал построить в Суздале первую
каменную церковь – церковь Успения Богородицы.
Строили ее, скорее всего, либо киевские, либо новгородские артели. Лаврентьевская летопись сообщает, что
построен храм Успения Богородицы был «в ту же меру»,
что и Успенский собор Киево-Печерского монастыря.
Археологи в 1936–1940-х годах раскопали основание
церкви, выяснив, что стены ее были выложены из грубо
выделанной плинфы (помните? традиционный византийский плоский кирпич).
Простояла церковь менее полувека. Сын Владимира Мономаха князь Юрий, прозванный впоследствии
Долгоруким, в 1125 году перенес свой «стол» из Ростова
в Суздаль. А разве может стольный град князя-христианина существовать без великолепного храма? Вот и распорядился Долгорукий поставить на месте Успенской
церкви новый собор, освященный в 1148 году, а с 1530 года именовавшийся Рождественским. Вначале храм был

33

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

34

Поиски своего лица: Владимиро-Суздальская школа

Дворец Андрея
Боголюбского
в Боголюбово
Дата начала
строительства
неизвестна, но первое
упоминание относится
к 1158 году

выполнен из известнякового туфа, а через четыре года
украшен гладко тесанным белым камнем. Так началось
белокаменное строительство в Суздальской земле.
Собор перестраивался еще не один раз: в 1222–
1225 годах белым камнем был выложен весь верх,
через три века сильно обветшавший храм вновь отстроили, уже в кирпиче. Тот собор, что видят гости
Суздаля сегодня, лишь очень отдаленно напоминает
древнее сооружение.
Почему историки архитектуры исчисляют возраст
белокаменного строительства именно с этого храма?
Ведь задолго до него известняк был в ходу и в Новгороде, и в Пскове. Да потому, что именно здесь древние
русские зодчие открыли красоту белого камня. Практически во всех строениях Владимиро-Суздальской архитектурной школы белый камень декорируется искусной
резьбой. Наш читатель, конечно, помнит, что удивительной резьбой по дереву древнерусские мастера прославились уже за несколько веков до этого. А в XII веке
настало время резчиков по камню.
Истинного расцвета белокаменная архитектура достигла при сыновьях Долгорукого Андрее и Всеволоде.
Андрей, прозванный впоследствии Боголюбским, продолжил дело отца, который много потрудился для расширения своего удела и даже, овладев Киевским великокняжеским титулом, до конца своей жизни оставлял
Ростово-Суздальское княжение за собой.
Время было такое, что простой народ в южнорусских княжествах стал посматривать, куда бы сбежать:
слишком часто вспыхивали княжеские междоусобные
войны, чересчур много было грабительских половецких набегов, да и прав у простых людей в этих землях
совсем уж не оставалось. Вот и стал Юрий Долгорукий
привлекать, как сейчас сказали бы, «беженцев», выдавая
им, по словам историка В.Н. Татищева, «немалые ссуды»
и присваивая им статус «вольных земледельцев».
Вполне можно предположить, что среди переселенцев было и множество каменотесов, строителей, зодчих.
Для них у Долгорукого было полно работы: князь основал не только Москву, ему приписывают Кострому, Звенигород, Дубну, Городец. Точно известно, что именно он
повелел строить города Юрьев (в его честь именуемый

еще Юрьев-Польский, так как город возник в суздальском ополье), Переяславль (в пику древнему Переяславу, основанному Владимиром Красно Солнышко;
современное название этого города – Переславль-Залесский), и еще Дмитров, название которому Долгорукий
дал в честь святого покровителя своего сына Всеволода, родившегося в тот год. (В скобках заметим, что при
крещении Всеволод получил имя Дмитрий, и лишь годы
спустя его стали называть Всеволод Большое Гнездо –
12 детей нарожал!)
В новых городах, конечно же, возводились храмы,
многие – вполне в стиле белокаменной архитектуры.
А впереди было княжение Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо.
Князь Андрей после смерти отца перенес столицу во
Владимир – город, основанный его дедом Владимиром
Мономахом (хотя в некоторых летописях основание
города приписывают Владимиру Красно Солнышко).
Будучи (по смерти брата) старшим сыном Юрия Долгорукого, он практически всеми русскими князьями
признавался первым наследником титула великого князя Киевского, однако предпочел возвысить свой новый
стольный град, оставив править Киевом своего младшего брата Глеба. В итоге во Владимире развернулось строительство, размахом вполне соперничающее со строительством Киева при Ярославе Мудром.
Если в Киев путники въезжали через Золотые ворота, преисполняясь уважением к городу, то попасть во
Владимир можно было с одной стороны через ворота
Золотые, а с другой – через Серебряные. Архитектура
новых врезанных в мощную Владимирскую крепость
белокаменных ворот, придав триумфальную торжественность въезду в город, никак не умалила ее оборонительных функций. Серебряные ворота, к сожалению,
до нашего времени не сохранились, а вот Золотыми
можно любоваться и сегодня.
Самым крупным сооружением тех лет (наш читатель, разумеется, уже догадывается, о чем идет речь)
является Успенский собор во Владимире. Задача перед
зодчими, надо полагать, стояла простая: «Превзойти!»
Выполнена она была успешно: Софию Киевскую (высотой 32,3 м) новый храм во Владимире оставил позади.

35

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

36

Поиски своего лица: Владимиро-Суздальская школа

Дмитриевский
собор во
Владимире
Даты постройки,
по некоторым данным,
между 1194,
и 1197 или
1191 и 1194 годами

На его проектирование, постройку и украшение князь
Андрей, в точности как его предок Владимир Красно
Солнышко, выделил десятую часть своих доходов. Сооружение получилось воистину грандиозное.
Отметим прежде всего удивительную гармонию белокаменного оформления. Посередине здание «опоясано» широкой лентой маленьких колонок, увенчанных
завораживающими зрителя резными фигурками и соединенных между собой полукруглыми арками. В Лаврентьевской летописи сказано, что в 1160 году «того же
лета создана бысть святая Богородица... благоверным...
князем Андреем... и верх ея позолоти, по вере же его
и по тщанью его к святой Богородице приведе ему Бог
из земель все мастеры, и украси ю паче инех церквии».
Летописец, как видим, упомянув многочисленных
мастеров, все же говорит, что именно князь создал
и украсил храм. Сами же мастера остались безымянными (уж так у нас принято). Спасибо, конечно, князю
Андрею за то, что позаботился отыскать, пригласить,
вознаградить достойно зодчих, иконописцев, золотильщиков, ювелиров, но...
Автор первого капитального труда по русской истории В.Н. Татищев в 3-м томе своей «Истории Российской» пишет так: «По снисканию бо его (князя Андрея)
даде ему Бог мастеров для строения оного из умных
земель»; «по оставшему во Владимире строению, а паче
по вратам градским, видно, что Архитект достаточный
был... Мастеры же присланы были от Императора Фридерика Перваго (Фридриха Барбароссы), с которым Андрей в дружбе был как ниже явится».
Современные историки далеко не все положения Татищева принимают на веру, так как некоторые из них он
почерпнул из неизвестных (или не уцелевших к нашему
времени) источников, иные же вытекают из логики Василия Никитича, впоследствии опровергнутой. Однако
есть историки архитектуры, которые все же находят
в деталях Успенского собора признаки, позволяющие
соотносить воплощенные в нем идеи с элементами романской архитектуры, и в подтверждение ссылаются на
Лаврентьевскую летопись. В ней, рассказывая о делах
младшего брата князя Андрея Всеволода, затеявшего
строительство Дмитриевского собора, летописец (надо

37

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Успенский собор
во Владимире
Первоначальный храм
построен в 1158–1160
и перестроен в 1186–
1189 годах

полагать, не без гордости) пишет: «иже не ища мастеров
от немець». Мол, в отличие от Андрея.
Младший брат Андрея Боголюбского, заняв после
его смерти «стол», дело князя Андрея продолжил. Всеволод (как бы оправдывая свое славянское имя) приложил немало усилий к тому, чтобы «володеть всей»
Русью. При нем Владимиро-Суздальское княжество
возвысилось до положения едва ли не первого на Руси.
Именно его летописец впервые называет великим князем Владимирским. И в «Слове о полку Игореве» есть
такие строки: «Великий князь Всеволод! Не помыслишь
ли ты прилететь издалека, отцовский золотой престол
поберечь? Ты ведь можешь Волгу веслами расплескать,
а Дон шлемами вычерпать».
Всеволоду, похоже, очень нравилась идея строительства первоклассных сооружений из высококачественного белого камня. Так что в его княжение зодчим и каменотесам работы хватало. Владимирский Детинец (кремль) окружала каменная стена. Археологи
обнаружили, что и въездные ворота в Детинец были
практически копией Золотых ворот. В конце «лихих
девяностых» XII века на территории Детинца был возведен собор, считающийся дворцовой церковью Всеволода – Дмитриевский, жемчужина белокаменного
строительства.
Всеволод посвятил собор своему небесному покровителю – Димитрию Солунскому. Современные архитекторы полагают, что храм был охвачен с трех сторон
галереей, а западный его фасад имел две башни со спиральными лестницами внутри, ведущими на хоры (как
в киевской Софии). Скорее всего, существовал и проход
в хоромы князя, тоже возведенные из белого камня.
Декоративное оформление храма, как и в Успенском
соборе, выполнено из резного камня. Здесь камнерезы
потрудились изрядно, искусно создав из белого камня
затейливые растительные орнаменты, фигурки ведомых
и неведомых зверей, лики святых. Резные украшения
покрывают всю верхнюю часть наружных стен собора.
Подобный новый стиль русской архитектуры был,
впрочем, уже опробован зодчими и, что особенно интересно, не только в строительстве храмов. Обратили
внимание? Дмитриевский собор строился как дворцо-

38

вая церковь князя в одном комплексе с его хоромами,
с переходом прямо из княжеской опочивальни на хоры. Кроме того, примерно за 20 лет до этого, во время
возведения Успенского собора, старший брат Всеволода
Андрей Боголюбский точно так же обустраивал свою
резиденцию. Только не во Владимире, а, как пишет летописец, «великий князь Андрей Суждальский... созда
себе городъ каменъ, именемъ Боголюбый, толь далече,
якоже Вышегородъ отъ Киева, также и Боголюбый отъ
Володимеря...».
Еще Ольга, мать легендарного Святослава, великая
княгиня Киевская, сделала Вышгород своей резиденцией. Пожил там (в качестве удельного князя) и Андрей,
будущий Боголюбский. Более того, именно из Вышгорода вывез он в Суздальскую землю драгоценную икону
Богородицы, которую, по легенде, написал сам евангелист Лука. Во время дальнего пути из Вышгорода в Суздаль неподалеку от Владимира пресвятая Матерь Божия
ночью явилась Андрею и повелела эту икону определить во Владимире. На месте явления Богоматери князь
и выстроил «городъ каменъ».
В сущности, это была крепость феодала, окруженная
изрядным валом, на котором возвышались белокаменные стены и башни. А внутри крепости находился княжеский дворец с дворцовой церковью – белокаменным
собором Рождества Богородицы, который князь повелел украсить «аки храм царя Соломона во Иерусалиме».
Стены покрывала белокаменная резьба, резными были порталы, обрамлявшие входы в храм, резные маски
в виде женских и львиных голов украшали стены.
А кто были зодчие, строившие дворец и храм? Летописцы, конечно же, имен не называют. Однако напротив
юго-западного угла собора есть любопытная постройка – небольшая часовня XVII века. Различные источники указывают на то, что возведена она на месте древней
белокаменной чаши с высеченным на дне крестом, поставленной по личному указанию князя Андрея. Стояла
чаша на круглом пьедестале, на одной из трех ступенек
которого археологи обнаружили вырезанный княжеский знак. Так зодчие сообщили потомкам, что строился «городъ каменъ» владимирскими мастерами. Жаль
только имен в «сообщении» нет.

Поиски своего лица: Владимиро-Суздальская школа

39

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Церковь Покрова на Нерли
носила презентационный
характер: Андрей
Боголюбский задумал
поставить ее на месте
впадения реки Нерль
в Клязьму, где корабли
с Клязьмы поворачивали
к княжеской резиденции.

40

Поиски своего лица: Владимиро-Суздальская школа

Храм Покрова
на Нерли
Традиционной
является датировка
храма 1165 годом,
по исследованиям
Н. Н. Воронина, но
последние данные
указывают на более
раннюю дату – 1158 год

Как нет их и в летописном тексте о создании знаменитой церкви Покрова на Нерли. Зато в ней сказано, что эта
церковь была построена из камня, привезенного из земель Волжской Булгарии, войско которой разгромил Андрей Боголюбский. Разумеется, летопись очень ценный
для историков документ, однако сведения из нее не всегда
подтверждаются. Проведенные ныне анализы установили точно, что строительным материалом в данном случае
служил тот же белый известняк, из которого возведены
все перечисленные нами строения Владимирской земли.
Везли его из карьеров с рек Пахры и Оки.
Сказано также, что для строительства князь пригласил «из всех земель всех мастеров», однако по многочисленным архитектурным приметам специалисты считают эту церковь произведением именно древнерусского
зодчества. И именно так она трактуется в Списке всемирного наследия ЮНЕСКО.
Лучшие произведения владимирских мастеров демонстрируют, что уже к середине XIII века древнерусское зодчество обрело свои собственные черты. Оно
(древнерусское зодчество) выросло из пеленок византийской архитектуры, позаимствовало некоторые идеи
романской архитектуры, однако с каждым следующим
годом, в каждом следующем строении сквозит ненасытное желание дальнейшего развития.
Начиналось каменное зодчество как великокняжеское, демонстрирующее непререкаемый постулат: власть
князя от Бога. Но как русскому мастеру обойтись без
народной песни? И вот в суровом внешнем декоре княжеских церквей и дворцов зазвучали игривые мотивы,
а внутри просторных интерьеров появляются детали,
создающие атмосферу размышления, ожидания чуда.
Чего хотели русские люди тех времен? Наверное,
прекращения кровопролитных междоусобиц, единения
русских земель. И зодчие постарались выразить эти народные чаяния.

41

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

42

Московское княжество
в XIV–XVI веках

Благовещенский
собор Московского
Кремля
Собор был построен
в 1489 году
псковскими мастерами
на белокаменном
подклете конца XIV –
начала XV века

Впрочем, княжеские усобицы еще долго сотрясали русские земли. Титул «великий князь Владимирский» вызвал к жизни титулы великих князей Рязанских, Смоленских, Тверских и так далее. Если прежде удельные
князья дрались за Киевский стол, то теперь таких лакомых «столов» появилось множество, и далеко не всегда
проблемы наследования удавалось разрешить мирно.
Жизненно важный вопрос единения русских земель как
никогда обострился.
Однако, как гласит народная мудрость, «не было бы
счастья, да несчастье помогло»! На сражавшиеся между собой удельные и великие княжества навалилось такое несчастье, что мало никому не показалось: пришел
Батый. Чтобы хоть как-то сопротивляться, пытаться
освободиться от поработителей, князьям нужно было
объединяться; пришло время выбирать между личными
амбициями и государственной необходимостью. Трудный выбор, и давался он совсем не легко.
А что же зодчие? Перед каким выбором стояли они?
Здесь нужно заметить, что главным фактором, объединяющим русских людей, стала церковь. Говорить чтото определенное о светском строительстве той эпохи
не приходится – практически нет уцелевших образцов.
Зато церквей, пусть и несколько переделанных, сохранилось множество. И можно с уверенностью говорить,
что в первые десятилетия татаро-монгольского ига, когда разрушались и сгорали дотла целые города, в камне
в основном строились храмы.
Новые идеи особо не искались. Зодчие предпочитали
пользоваться наработанными владимиро-суздальскими
лекалами. Как говорят историки архитектуры, предпочтительным оставался тип «четырехстолпного крестовокупольного храма, покрытого по закомарам ... с тремя
апсидами, куполом и иногда с тремя притворами». Не
сильно углубляясь в эти термины, поясним, что наши
предки строили храмы на четырех внутренних столбах
(четырехстолпные), служивших как бы «ногами», на
которых здание стоит. Внутреннее пространство храма
создавало ощущение, будто находишься внутри креста, над центром которого возвышается купол (крестово-купольный). А «закомара» – это полукруглый верх
участка стены. Именно владимиро-суздальская школа

43

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Успенский собор
на Городке
в Звенигороде
Построен на рубеже
XIV и XV веков. Внутри
собора сохранились
росписи начала XV века,
приписываемые Андрею
Рублеву и Даниилу
Черному

сделала закомары непременным атрибутом не только
церковного, но и светского строительства, и этот стиль
впоследствии распространился практически на всю
российскую архитектуру.
Историки говорят, что тип закомарного храма лег
в основу всего дальнейшего развития русского зодчества, он окрылял архитектурные идеи наших предков.
Все поиски русских зодчих Средневековья связаны с завершением храмов. Храм должен обращать внимание
зрителя вверх, в небеса – а как же иначе?
Вернемся, однако, к монгольскому нашествию. По
емкому выражению доктора архитектуры С.В. Заграевского, «война – злейший враг зодчества». Тем не менее
храмовое строительство в некоторых городах продолжалось и после прихода Батыя. Например, в 1285 году в Твери построили белокаменный собор, называемый в летописях Спасом Златоверхим. Его разобрали
в Смутное время, когда к власти пришли польско-литовские интервенты. В 1287 году в Ростове была возведена
церковь Бориса и Глеба, простоявшая до XVIII века. Ее
создатели (как и строители тверского Спаса) наверняка
были знакомы с Владимирской школой. Впрочем, в конце прошлого века археологи откопали часть ее останков
и выяснили, что строилась она уже совсем не так тщательно, как храмы, возводившиеся до татаро-монгольского нашествия.
Да, «злейший враг зодчества» свою роль сыграл.
Дальнейшего развития русского зодчества можно было
ожидать лишь при появлении сильного центра, вокруг
которого объединились бы покоренные русские княжества. Претензии Владимира на эту роль оказались несостоятельны.
Фортуна, как мы знаем со школьной скамьи, оказала милость малозаметной волости великих князей Владимирских – Москве. В 1236 году великий князь Юрий
Всеволодович, сын Всеволода Большое Гнездо, сделал
Москву удельным княжеством, посадив княжить в нее
сына своего Владимира.
Впрочем, тогда об улыбке фортуны говорить еще
было рано. Юный Владимир (было ему в то время не
более 17 лет) Москву стал усиленно укреплять, осознавая, что появившиеся у восточных границ Велико-

44

го княжества Владимирского кочевники, разоряющие
земли соседей-булгар, вполне могут появиться и у стен
Москвы – что и случилось в самом начале 1238 года. Москва-крепость простояла 5 дней – не многим меньше,
чем главная крепость Великого княжества Владимирского. А первый князь Московский – Владимир – через
несколько дней после ее падения был убит монголами
на глазах всех своих родственников.
Разоренная и выжженная Москва удельным княжеством быть перестала. Лишь через 27 лет, в 1263 году, указом великого князя Владимирского Александра
Ярославича (Невского) отстроившейся и вновь заселенной Москве этот статус был возвращен. А предназначалось «новое» удельное княжество по завещанию
Невского его младшему сыну Даниилу, которому было
тогда всего два года от роду.
Княжеские завещания в те времена, даже не заверенные нотариально, весьма чтились, так что мальчик поселился в Москве. Но правил городом (и малым
княжеством сим) назначенный дядей Даниила, князем
Тверским Ярославом, боярин – правил до тех пор, пока Ярослав не умер в 1272 году, и вся полнота власти
не перешла к Даниилу. Было тогда князю Московскому
11 лет.
Сегодня он был бы школьником-пятиклассником,
но тогда юный князь уже вполне сознавал свое предназначение и старался ему соответствовать. И, как представляется, важнейшим делом считал он строительство
новой Москвы. При нем появился в Москве первый
мужской монастырь – Данилов монастырь – с деревянным храмом Даниила Столпника; он велел построить на
Крутицах архиерейский дом и храм, он позвал в Москву
строительные артели из Владимира. Интересно, что
17 марта 2002 года Патриарх Московский и всея Руси
Алексий II объявил святого благоверного князя Даниила Московского Небесным покровителем инженерных
войск России. И думается, этот выбор не случаен, ведь
князь немало сделал для строительства и благоустройства своего (вначале весьма убогого) владения.
К сожалению, и под ордынским игом вражда князей
не унималась (к чему их, к слову, и ордынцы поощряли).
Согласно летописям, кому и чем править князья решали

Московское княжество в XIV–XVI веках

45

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

1
2

Зарайский
кремль

1

Был выстроен
в 1528–1531 годах по
приказу Василия III
в небольшом селении
Новогородокна-Осетре

46

2 Стена
Коломенского
кремля

Был построен
в 1525–1531 годах,
во времена
царствования
Василия III

Московское княжество в XIV–XVI веках

военным путем, направляя друг против друга свои дружины. Князь Даниил оказался самым миролюбивым
из всех, стараясь постоянно отыскивать мирные пути
удовлетворения княжеских амбиций. Слава князя Даниила возросла настолько, что в 1291 году его пригласили возглавить московско-переяславско-тверской союз
против брата Даниила – князя Андрея, претендовавшего на Владимирское великое княжение. А через два года
уже вече Великого Новгорода пригласило его княжить
у себя.
И все же неустанные труды князя Даниила по объединению враждующих княжеств к решающему успеху не
привели, междоусобные войны продолжали разрывать
Русскую землю, так что «главный враг архитектуры»
по-прежнему не давал зодчим развернуться. Лишь при
восшествии на московский престол Ивана Данииловича (получившего прозвище Калита) в Москве появились
первые каменные постройки. Иван I стал превращать
свой стольный град в центр «всея Руси». В 1323 году
в Москву из Владимира приехал митрополит Киевский
и всея Руси Петр, а через два года он окончательно перенес сюда кафедру.
Первой московской белокаменной постройкой был,
разумеется, храм – Успенский собор в Кремле. Строили его на месте старого деревянного и возвели всего за
два года (1326–1327), а простоял он почти полтора века, до 1471 года. О том, каким был этот храм, сегодня
можно судить лишь по летописям и изображениям на
иконах. Специалисты говорят, что это было четырехстолпное однокупольное здание, повторявшее план собора в Юрьеве-Польском (1230–1234). Когда он пришел
в ветхость, как пишет знаменитый историк И.Е. Забелин, «новый митрополитъ замыслилъ выстроить храмъ
великій и высокій, подобный собору Владимірскому,
что былъ построенъ Андреемъ Боголюбскимъ и его
братомъ Всеволодомъ».
К истории этого «храма великого», с которого началась история современного кремлевского Успенского
собора, мы вернемся позже, а пока продолжим смотреть
в XIV век. При Иване Калите построили также белокаменный собор Спаса на Бору (на месте прежнего деревянного), церковь Иоанна Лествичника (строилась как

колокольня), Архангельский собор (на месте деревянного, построенного еще при княжении брата Александра Невского, Михаила Хоробрита), и, наконец, новый
Кремль из мощных дубовых бревен. До нашего времени
не дожило ни одно из этих сооружений. Собор Спаса,
много раз перестроенный, снесли в 1933 году. Архангельский собор был полностью перестроен в начале
XVI века и именно в таком виде дошел до нас. Церковь
Иоанна Лествичника сильно преобразилась в XV веке.
Читателю наверняка знакома колокольня Ивана Великого в Кремле. Она-то и есть наследница церкви Иоанна
Лествичника; во времена Бориса Годунова ее надстроили, так что она стала самым высоким сооружением города – 82 метра высотой.
При Дмитрии Донском в камне начали строить не
только храмы, но и княжеские палаты, и крепостные
стены. Каменные крепости в городах Московского княжества служили резиденцией князьям, митрополиту
и боярам, а также убежищем остальному населению.
Во времена татаро-монгольского ига и постоянной
вражды удельных князей строительная техника зодчих
была весьма слабой. Неудивительно, что московская
каменная архитектура XIV – первой половины XVвека
не дала ничего нового по сравнению с владимиро-суздальской. Даже строительным материалом, как и в домонгольском Владимире, служили тесаный известняк
и известковый раствор. Сам камень употребляли таких
же размеров, да только тесался он отнюдь не столь тщательно.
Однако было бы ошибкой считать, что зодчество той
поры не оставило ярких следов. Так, в 1399 году в Звенигороде появился Успенский собор на Городке – белокаменный четырехстолпный крестово-купольный храм,
который, согласно летописям, строили московские мастера, по именам, конечно, не названные.
Этот собор дошел до нашего времени, хотя кое-что
в нем и изменилось. Судя по летописям и изображениям
на иконах, вначале его покрытие было закомарным, как
и принято в зодчестве владимиро-суздальской школы,
но позднее в ходе ремонтов кровлю перестроили. Заметим, что если владимиро-суздальские мастера предпочитали закомары полукруглые, то отличительная черта

47

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Успенский собор
Московского
Кремля
Был сооружен
в 1475–1479 годах
под руководством
итальянского
зодчего Аристотеля
Фиораванти.
Старейшее полностью
сохранившееся здание
Москвы

московского зодчества – закомары килевидные, то есть
сходящиеся в верхний угол. Жаль, что сегодня мы не
можем их увидеть.
Скромная архитектура Успенского собора на Городке восполнялась великолепными фресками, авторами
которых многие ученые считают Андрея Рублева и Даниила Черного. Сохранились лишь фрагменты этих
фресок, реставраторы открыли их уже в начале XX века.
А теперь вернемся к Успенскому собору Московского Кремля, ныне кафедральному собору Патриарха Московского и всея Руси.
Как сообщает летопись, летом 1471 года митрополит всея Руси Филипп, «...помыслив и сътворив, призва
мастеры Ивашка Кривцова да Мышкина и нача их глаголати, ащо имутся делати? Хотяше бо велику и высоку церковь сътворити, подобну Владимерской святой
Богородицы». Обратим внимание: впервые после новгородского Петра (которого так и хочется называть Великим) мы встречаем письменное упоминание имен наших русских зодчих. Более того, ни одна летопись до сих
пор не содержала столь подробного, детального описания строительства, как в случае с Успенским собором.
Вполне можно предположить, что талант Ивашки Кривцова и Мышкина был настолько уважаем, что летописец
прямо-таки счел себя обязанным поучить потомков на
их примере.
Мастеров, которых некоторые исследователи считают призванными из Пскова, однако большинство называет московскими, митрополит Филипп отправил во
Владимир, чтобы те сделали замеры Успенского собора.
Должна была получиться копия, хотя зодчие обещали
сделать московский храм даже больше на полторы сажени в длину, ширину и высоту. Однако дело не заладилось: когда через три года, в 1474 году, сооружение было
почти готово, в Москве случилось землетрясение, и своды собора рухнули.
А что же стало с мастерами? Сегодня высокая инспекция, проведя тщательное исследование, написала
бы многостраничное заключение, дело бы тщательно расследовали, но в те времена в подобных случаях
действовали просто: виновен? Голову долой. Известно,
впрочем, что всего через десять лет именно этим зодчим

48

великий князь Иван III поручил построить домовую
церковь великих князей – Благовещенский собор (на
месте разрушенного старого). Так что мастера, по всей
вероятности, были признаны невиновными.
Называет, кстати, летопись и причину случившейся
беды: раствор был «неклеевитый». Отвечали ли древние
зодчие за качество раствора? Трудно сказать. Известно,
что в то время на столь великое строительство (впрочем, может быть, и на любое другое) назначался так
называемый «предстатель», руководивший всеми работами. Нечто вроде современного подрядчика. На строительство Успенского собора были назначены два предстателя – Василий Ермолин и Иван Голова. Как пишет
летописец, между ними произошла «пря», и Ермолин
отказался. Может, пря вышла из-за качества раствора?
К слову, Василий Ермолин в истории российской архитектуры занимает видное место. Существует так называемая «Ермолинская летопись», подробно рассказывающая о его работах за десять лет – с 1462 по 1472 год.
В 1462 году артель Ермолина делала резные каменные
украшения для Фроловских (Спасских) ворот Кремля
с изображением святых Георгия Победоносца и Дмитрия Солунского (через 30 лет, когда Кремлевские стены
полностью перестраивались, этот орнамент сняли, а его
фрагменты сегодня можно увидеть в Третьяковской галерее). Тогда же Ермолин возвел надвратную церковь
Святого Афанасия. Через пять лет он реставрировал
пострадавшую при пожаре церковь Вознесения. В Троице-Сергиевой лавре его артелью сооружены были трапезная и поварня, запечатленные на иконах. Через сто
лет Павел Алеппский в своем «Путешествии» так описал
ее: «Эта трапезная как бы висячая, построена из камня
и кирпича с затейливыми украшениями, посредине ее
один столб». В 1469 году артель Ермолина реставрировала два храма во Владимире – церковь в Золотых воротах и храм Вознесения на Торгу.
Вернемся, однако, к Успенскому собору. Работа
над ним еще только начиналась, когда великий князь
Иван III ожидал приезда из Рима своей невесты, византийской принцессы Софьи Палеолог, венчание с которой, как это издавна было принято, должно было состояться в Успенском соборе. Невеста прибыла в Москву

Московское княжество в XIV–XVI веках

49

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Архангельский собор
строил еще
один итальянец,
венецианский
«архитектон»
Алевиз Новый,
смешивая русские
традиции с передовыми
наработками Ренессанса.

50

Московское княжество в XIV–XVI веках

Архангельский
собор Московского
Кремля
Был сооружен
в 1505–1508 годах
под руководством
итальянского зодчего
Алевиза Нового

в ноябре 1472 года. Новый собор, понятно, еще только
строился, так что, по указу Ивана III, был сооружен временный деревянный.
Когда своды возводимого белокаменного собора
рухнули и встал вопрос, кого позвать на строительство,
сначала обратились в Псков, но получили от местных
зодчих отказ. Тогда Софья предложила послать в Рим,
где работало много прославленных мастеров. Великий
князь, уже совершенно влюбленный в свою вторую жену, так и сделал. В 1475 году посольство привезло в Москву Аристотеля Фиораванти.
Здесь возникают два вопроса. Во-первых, работали
ли до Фиораванти на Руси итальянские зодчие? Во-вторых, можно ли назвать Фиораванти архитектором?
На первый вопрос однозначного ответа нет. Есть
в летописях указание на то, что Фиораванти, осматривая Успенский собор во Владимире (посчитав нужным
познакомиться с русским зодчеством), произнес нечто
вроде «наши люди делали». Современные специалисты
находят следы романской архитектуры в произведениях владимиро-суздальской архитектуры, но работали
ли итальянцы – тайна, как говорится, покрытая мраком.
Среди письменных источников есть еще такой документ: в 1476 году в Москве побывал дипломат Венецианской республики Амброджо Контарини, в одном из
отчетов сообщивший, что здесь «работали различные
итальянские мастера, среди которых мастер Аристотель
из Болоньи, инженер, который строил церковь на площади». Речь, разумеется, идет о Фиораванти, которого,
однако, дипломат упоминает среди других итальянских
мастеров, может быть, приехавших на Русь раньше.
А на второй вопрос ответ однозначен: безусловно, да,
Аристотель был архитектором, что называется, от Бога.
И пусть в России в качестве памятника архитектуры
от него остался только этот – Кремлевский Успенский
собор, и пусть в Италии он был востребован более как
инженер, да и в России инженерными способностями
блистал. Поистине талантливый архитектор вырастает
лишь из талантливого инженера.
Отметим, что Успенский собор Московского Кремля – один из очень немногих памятников российской
архитектуры, за полтысячи лет оставшихся почти в пер-

воначальном виде. Читатель, верно, усмехнется: построенный итальянцем храм – памятник российской архитектуры? Долой усмешку. Фиораванти не зря объездил
пол-России, изучая работы наших зодчих, у его творения истинно русское лицо.
По некоторым сведениям, Аристотель Фиораванти
рекомендовал великому князю других мастеров из Италии. Впечатление от его работы было столь велико, что
приглашения на итальянских зодчих посыпались одно
за другим. Сейчас, может быть, сказали бы: «Понаехали тут!», но на рубеже XV – XVI веков архитекторов из
Италии на Руси работало всего с десяток. И работы их
вполне принимались не только непосредственными заказчиками, но и населением. Благодаря их влиянию русское зодчество вновь пошло вперед, осваивая и декоративные, и конструктивные новинки.
В Кремле итальянцы потрудились на славу. Многие
современные специалисты утверждают, что когда встал
вопрос обновления белокаменной крепости, сооруженной еще во времена Дмитрия Донского, именно Фиораванти составил генеральный план новых стен и башен
(в Италии он прославился своим фортификационным
талантом). Стены и башни возводили Фрязины (такую
«фамилию» давали тогда в Москве всем приезжим итальянцам): со стороны Неглинной (в том числе Троицкую
башню) строил Алевиз Старый (Алоизио да Карезано),
Спасскую башню – Марк (Марко Руффо) вместе с Петром (Пьетро Антонио Солари), которому принадлежит
еще и Боровицкая, и т. д.
Потрудились итальянцы и над еще одним великолепным произведением храмового искусства – Архангельским собором.
Строили его на месте простоявшего 170 лет белокаменного собора под руководством Алевиза Фрязина Нового
(Алоиз Ламберти да Монтиньяна). Из Италии архитектор
решил добраться кратчайшим путем по Средиземному
и Черному морям (в отличие от предшественников, ехавших через Германию, Балтику, Великое княжество Литовское), что в итоге вышло боком. Его задержал крымский
хан Гирей, который, узнав о профессии Алоиза, решил это
проверить и поручил ему построить дворец в своей столице Бахчисарае. Пораженный, хан Гирей позже писал

51

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Специально для Успенского собора,
который уже один раз обрушался,
Аристотель Фиораванти разработал
новую, антисейсмическую и очень
прочную систему свай.

Успенский собор

52

Московское княжество в XIV–XVI веках

53

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

54

Московское княжество в XIV–XVI веках

Грановитая палата
Московского
Кремля
Построена
по указу Ивана III
в 1487–1491 годах

Ивану III: «Алевиз мастер, велми доброй мастер, не как иные мастеры,
велми великий мастер...»
К сожалению, творение Алоиза в Бахчисарае сегодня не увидеть:
дворец и разрушался, и горел, и перестраивался неоднократно. Если
не считать Архангельский собор, то можно сказать, что и в Москве
не сохранилось произведений Алевиза Фрязина Нового, которых
(преимущественно церквей) он создал более десятка. По заказу Василия III Алевиз строил церкви и в Александровской слободе, которые также практически не сохранились.
В Москве итальянцы создавали не только храмы. Упомянутые
выше Марк и Петр Фрязины (Марко Руффо и Пьетро Солари) соорудили самое древнее в Москве светское здание из камня – Грановитую палату. Стены ее отделаны так, как в начале Ренессанса отделывали палаццо итальянских синьоров: крупными камнями, отесанными в виде четырехгранных пирамидок. Такую отделку специалисты называют бриллиантовым рустом (руст диаманти). Тогда на
Руси это было впервые, зато позже, в эпоху барокко и классицизма,
не было, пожалуй, архитектора, так или иначе не использовавшего
рустику.
В XIV веке в кровопролитных войнах Москва, расширившись
и окрепнув, утвердилась в качестве центра, объединяющего русские
земли. И если сын Ивана Калиты Симеон Гордый именовал себя
на своей печати «князем великим всея Руси» без особых на то оснований, то Иван III, правнук Дмитрия Донского, на своей печати
именовался «господарем всея Руси» уже официально, по признанию
почти всех князей русских.
Да, война – злейший враг зодчества. Но хочется думать, что
и зодчество в каком-то смысле можно назвать злейшим врагом междоусобных войн: возможно, развернувшееся в Москве масштабное
строительство, давшее чудесные образцы искусства, сильно повлияло на признание именно этого города общей столицей и, соответственно, уменьшение амбиций удельных князей. Мысль, с одной
стороны, конечно, наивная, а с другой – почему бы и нет?

55

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

56

На пути в эпоху
Просвещения.
Зодчество Русского
царства в XVI–XVII веках

Храм Василия
Блаженного
в Москве
Был построен в 1555–
1561 годах по приказу
Ивана Грозного
в память о взятии
Казани и победе
над Казанским
ханством

Читатель наверняка заметил, что если в начале нашей
истории нам удалось обнаружить в летописях имя лишь
одного русского зодчего, Петра-новгородца, то московские письменные документы XV века уже называли
больше имен: Кривцов, Мышкин, Ермолин. Иностранных имен, разумеется, много больше, но учитывая, что
работали они на Руси десятки лет, вполне можно предположить, что и они успели почувствовать себя русскими
зодчими, как позже это было с тем же Растрелли. Издавна у нас достаточно быстро происходила ассимиляция,
что, пожалуй, говорит о богатых возможностях народа,
частью которого приезжие были готовы себя ощущать.
В условиях прекращения междоусобиц и укрепления
единого государства возможности эти смогли раскрыться во всей своей полноте. Многое, однако, переняли отечественные архитекторы у иностранцев, все в большем
количестве прибывающих и остающихся в Москве.
Так, современные специалисты затрудняются определить авторство Соборного храма иконы Смоленской
Божией Матери в Новодевичьем монастыре. По одним
источникам, сооружен он был в 1525 году, по другим –
где-то в 1560-х. Архитектором одни называют Алевиза
Фрязина Нового (того самого Алоиза Ламберти, что
строил Архангельский собор), другие – московского
зодчего Нестора, фамилии не имевшего. Церковные записи свидетельствуют о том, что торжественное перенесение иконы Смоленской Божией Матери из Благовещенского собора Кремля, куда ее привезли из отвоеванного у литовцев Смоленска, в новый собор состоялось
в 1525 году. Алевиз Новый был тогда еще жив (он умер
в 1531-м), так что вполне мог стоять во главе строительства. В то же время не меньшее доверие вызывают
и источники, свидетельствующие об авторстве зодчего
Нестора (который позже погиб). Для нас, однако, важно,
что архитектурные приметы храма позволяют в равной
мере приписывать его авторство и тому, и другому.
В те годы русские зодчие уже работали – и ценились! – наравне с приезжающими из-за границы. Да и не
хватило бы иностранных архитекторов на те масштабные строительства, что шли в Московском государстве
в XVI веке. Обустраивались старые города, закладывались новые. Материалом для новых сооружений вместо

57

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

58

На пути в эпоху Просвещения. Зодчество Русского царства в XVI–XVII веках

Интерьеры храма
Василия
Блаженного
в Москве
По одной из версий,
архитектором был
известный псковский
мастер Постник
Яковлев по прозвищу
Барма. По второй –
Барма и Постник –
два разных человека.
Существует и третья
точка зрения,
по которой зодчий –
иностранец

дерева все чаще становился камень. Некогда славное
белокаменное строительство уже доживало свой век,
заезжие архитекторы доказали прелести правильно изготовленного кирпича. Канули в прошлое и деревянные
балки-крепления, теперь повсеместно заменяемые металлическими. На стройках появились мощные подъемные устройства – еще, конечно, не башенные краны, но,
скажем так, лебедки, способные поднять ощутимые тяжести на приличную высоту.
Одряхлевшие белокаменные стены и башни Московского Кремля заменили новые, выложенные из
кирпича. Однако Москва бурно росла, бывшие сельские посады стали уже представительным городским
районом, называвшимся Китай-городом, который
тоже необходимо было укреплять. Всего за три года
(1535–1538) была воздвигнута мощная кирпичная
стена длиной в 2,5 км – чуть ниже кремлевской, но
гораздо толще. Она соединялась с угловыми кремлевскими башнями: Беклемишевской (у нынешнего
Москворецкого моста) и Арсенальной (у нынешнего
Исторического музея). Руководил строительством,
как его называли на Руси, Петрок Малой Фрязин
(Пьетро Франческо Аннибале).
В то время, когда Петрок строил Китайгородскую
стену, в Дорогобуже трудился некий плотник Савелий
Петров (Петров, скорее всего, не фамилия, в нынешнем
понимании, а отчество). В те годы, вероятно, работы
ему и в Дорогобуже хватало, но десяток лет спустя пришлось плотнику в Москву перебираться – пригласили
в артель, получившую хороший заказ от немецкого инженера Иоганна Клеро. Поехал и сынишку Федьку (род.
в 1540 году) с собой прихватил: пусть, дескать, моему
ремеслу обучается...
Примерно так (если сведения, которыми пользовались различные литераторы, верны) начался путь в архитектуру одного из великих русских зодчих, известного нам под именем Федор Конь. В сущности, он был
первым русским архитектором, специализировавшимся
на строительстве каменных крепостей. Именно его достоверные источники называют автором почти полностью уцелевших до наших дней стен и башен Смоленского кремля.

59

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

60

На пути в эпоху Просвещения. Зодчество Русского царства в XVI–XVII веках

Успенский собор
Троице-Сергиевой
лавры
Крупнейшее сооружение
монастыря – Успенский
собор – воздвигнуто
в 1559–1585 годах
по образцу Успенского
собора

61

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Источники – это и грамоты Ивана IV Грозного, в одной из которых говорится: «Городовому мастеру Федору,
сыну Савелия, на Москве жить дозволить, а за побег бить
батоги пятьдесят раз», а в другой «городовой мастер»
назван в числе команды, посланной во главе с Борисом
Годуновым в Смоленск для строительства крепости. Это
и записи в монастырских книгах в местах, где к строительству приложил руку Федор Конь. А таких немало:
Болдинский монастырь (неподалеку от Дорогобужа),
Ивано-Предтеченский монастырь в Вязьме, наконец
строительство каменных стен московского Белого города
с 28 башнями (по современному Бульварному кольцу).
Века спустя жители Смоленска воздали замечательному архитектору должное: сегодня рядом с одной из
башен Смоленского кремля стоит памятник зодчему.
Нам, конечно, неизвестно, как выглядел Федор при
жизни, но скульптор О.Н. Комов увидел его таким, и мы
согласны. А вот каким представляют себе современные
обитатели Великого Новгорода своего зодчего, творившего в XII веке, русского мастера Петра, ответа, к сожалению, нет. Хочется надеяться, только пока.
Вернемся, однако, к инновациям российской архитектуры, появившимся в середине XVI века. Как читатель, вероятно, помнит, белый камень стал активно заменяться хорошо сделанным кирпичом. Это, впрочем,
вовсе не означало, что на белокаменном строительстве
был поставлен крест. Кирпич стал основой каменных
сооружений, к которым охотно применялся накопленный предыдущими поколениями зодчих опыт белокаменного декорирования.
Посмотрим на Успенский собор, построенный в центре Троице-Сергиевой лавры по личному указу царя Ивана Грозного и копирующий (хотя и не целиком) Успенский собор Московского Кремля. Возможно, именно поэтому он, в отличие от главного собора лавры – Троицкого, белокаменного, – строился из кирпича. А множество
его деталей выполнено в белокаменной традиции.
Согласно мнению доктора архитектуры, действительного члена Российской академии художеств С.В. Заграевского, в XVI веке на Руси впервые в мире появились каменные шатровые храмы. Самой первой была церковь Вознесения в Коломенском, построенная в 1528–1532 годах.

62

Соборный храм
Смоленской иконы
Божией Матери
Новодевичьего
монастыря
в Москве
Строился, по разным
версиям, или
в 1524–1525 годах,
или в 1560–е годы.
Архитектором
называют либо Алевиза
Нового (умер около
1531 года), либо
зодчего Нестора (погиб
при строительстве
собора)

На пути в эпоху Просвещения. Зодчество Русского царства в XVI–XVII веках

63

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

64

На пути в эпоху Просвещения. Зодчество Русского царства в XVI–XVII веках

Купол Соборного
храма Смоленской
иконы Божией Матери
Новодевичьего
монастыря в Москве
Расписан в XVI веке,
во времена Бориса Годунова
фрески были поновлены

65

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Первый шатровый храм из камня,
церковь Вознесения в Коломенском,
был построен в честь появления у царя
Василия III долгожданного наследника
(Ивана IV Васильевича).

66

На пути в эпоху Просвещения. Зодчество Русского царства в XVI–XVII веках

Церковь
Вознесения
Господня
в Коломенском
Построена
в 1528–1532 годах
предположительно
итальянским
архитектором Пьетро
Франческо Аннибале

Современные исследователи архитектуры находят
в церкви Вознесения множество готических и романских деталей, а строил ее итальянец Пьетро Франческо
Аннибале (в Москве известный как Петрок Малой, придворный зодчий Василия III). Каменный же шатер – это,
конечно, органичное продолжение древнерусского деревянного зодчества.
Дальше шатровое строительство пошло по всей тогда уже немаленькой стране. В Переславле-Залесском по
заказу Ивана Грозного была построена церковь Петра
митрополита, в Муроме – церковь Космы и Дамиана,
в Суздале – Успенская церковь в Спасо-Евфимиевом
монастыре и так далее, и так далее. В итоге «новшество»
прижилось и в следующем столетии применялось не одним зодчим.
Но вернемся в Москву к появившемуся тогда же,
можно сказать, главному образцу каменного шатрового храма. Читатель, побывавший в Москве, видел его?
Это собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву.
Улыбнитесь, читатель. Вы, конечно, видели его не раз
и не два, даже если в Москву пока еще не попадали. Его
неканоническое название – храм Василия Блаженного.
Тот храм, что мы видим сегодня на Красной площади (и на многочисленных открытках, почтовых марках,
иллюстрациях), разумеется, не совсем соответствует
тому, что появился в 1561 году по окончании строительства (начатого в 1555 году). Иван Грозный, одержав победу над Казанским ханством, приказал выстроить храм
на месте каменной Троицкой церкви и кладбища, где за
год до начала последнего похода на Казань был похоронен блаженный Василий. Заметим, что место для храма выбрано было не случайно: в честь каждой победы
русских войск вокруг Троицкой церкви строились маленькие деревянные церкви в честь того святого, в чей
день победа была одержана. Храм Василия Блаженного,
собственно, как раз и представляет собой соединенные
вместе церкви, стоящие на одном фундаменте. Купола-«луковицы» каждой из церквей разные по высоте
и по-разному украшены, а центральную церковь – Покровскую – увенчивает каменный шатер. Хотя у некоторых специалистов, находящих в архитектуре храма
множество примет европейской архитектуры эпохи

67

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Церковь Святой
Живоначальной
Троицы
в Никитниках
Построена в 1626-м по
заказу жившего рядом
ярославского купца
Григория Никитникова
неизвестными зодчими

Возрождения, есть версия, что его строили иностранцы,
во многих письменных источниках имеются указания
на имена русских зодчих Ивана Барма и Постника Яковлева. В одной из летописей XVII века есть такие слова:
«...дарова ему (царю Ивану Васильевичу) Бог дву мастеров русских по реклу Постника и Барму и была премудры и удобни таковому чудному делу». Впрочем, некоторые исследователи утверждают, что речь может идти
об одном и том же человеке, так как в другом источнике
находим: «Сын Постников по реклу Барма».
Известна легенда, по которой Иван IV Грозный,
увидев, сколь великолепный храм получился у зодчих,
велел обоих ослепить, чтобы не смогли какому-либо
другому монарху столь же угодить. Серьезные ученые,
впрочем, эту легенду опровергают. Есть указания на то,
что Постник строительство храма Василия Блаженного
не закончил, так как был послан царем в Казань строить
новый Казанский кремль, так что до конца строительством храма руководил Барма.
Храм Василия Блаженного за 400 лет, конечно же,
и ремонтировался, и обновлялся. Но в целом он и сегодня дает полное представление о достижениях русской
архитектуры XVI столетия.
После смерти Ивана Грозного и недолгого правления
его сына Федора Иоанновича царский престол занял
Борис Годунов. К зодчим он относился вполне дружелюбно, например, Федора Коня одарил столь щедро,
что тот перешел в разряд очень богатых людей. Однако
мы знаем из школьной истории, что именно в его царствование «многие беды» пришли на Русь. Начиналось
Смутное время, в результате которого практически на
несколько десятков лет прервалось развитие на Руси каменного зодчества.
Когда же от захватчиков освободились, а на царствование избрали нового царя, в архитектуре России стали
складываться новые отношения. Хотя Каменный приказ, ведавший всем каменным строительством царства,
был учрежден еще в 1605 году при полуторамесячном
царствовании Федора Годунова, активную деятельность
он начал с 1628 года, при первом Романове. Определенно появление данного учреждения способствовало наведению порядка в строительном деле, любой человек,

68

имеющий достаточный капитал, мог сделать заказ на
постройку «каменных хором», которые до сих пор могли позволить себе лишь бояре. Во многих городах стали
появляться кирпичные жилые дома.
Это, впрочем, вовсе не означало отставку для деревянных строений. По-прежнему возводились во множестве деревянные церкви, у многих жилых домов первый
этаж был кирпичный, а второй – деревянный. Более того,
в 1640 году по приказу царя Михаила в Коломенском был
даже выстроен деревянный царский загородный дворец –
на месте старого, обветшавшего и небольшого. Через 27
лет его сын Алексей Михайлович приказал на основе этого строения создать поистине сверкающий ансамбль, что
и осуществили плотники Семен Петров и Иван Михайлов.
Иностранные гости, увидев дворец, приходили в восхищение и называли его восьмым чудом света. И хотя через
100 лет Екатерина II приказала его снести, нечто, напоминающее летний дворец Алексея Михайловича, мы можем
видеть на этом месте и сегодня: в 1990–2010 годах по многочисленным рисункам и чертежам дворец был восстановлен. Правда, новодел не деревянный, – железобетонные
конструкции облицованы бревнами – но представление
о «восьмом чуде света» он дает.
Однако лето в Московской земле недолгое, и постоянно Алексей Михайлович проживал в выстроенном
в Кремле по приказу его отца Теремном дворце. Каменных
дел мастера Антип Константинов, Бажен Огурцов, Ларион
Ушаков и Трефил Шарутин надстроили на часть бывшего дворца великого князя Василия III три этажа, из которых самый высокий представлял собой терем, сделанный
и украшенный в традициях деревянного зодчества. Его
можно увидеть и сегодня, даже не заходя в Кремль.
В целом терем в XVII веке у архитекторов был в большом почете. Большая часть двух-трехэтажных жилых
домов непременно делалась с намеком на терем. Одной
из жемчужин зодчества того времени по праву считается Крутицкий теремок – часть Крутицкого Патриаршего подворья. Это одна из многих работ прославленного
зодчего Осипа Старцева, который через два десятка лет,
ознакомившись с царским указом о запрете каменного
строительства где бы то ни было, кроме Петербурга,
постригся в монахи.

На пути в эпоху Просвещения. Зодчество Русского царства в XVI–XVII веках

69

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

К 1635 году уже можно говорить об архитектурном
расцвете: в этом году был построен Теремной дворец,
богато украшенный, трехэтажный, на высоких
подклетях, с «теремком», с каменной резьбой
и золотым крыльцом.

70

На пути в эпоху Просвещения. Зодчество Русского царства в XVI–XVII веках

Теремной дворец
Московского Кремля
Построен в 1635–1636 годах
по приказу царя Михаила
Федоровича каменных дел
подмастерьями Баженом
Огурцовым, Антипом
Константиновым, Трефилом
Шарутиным и Ларионом
Ушаковым

71

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

72

На пути в эпоху Просвещения. Зодчество Русского царства в XVI–XVII веках

Храм Знамения
в Дубровицах
Храм строился
с 1690 по 1703 год.
Предположительно
в строительстве
участвовали
иноземные (возможно,
итальянские) мастера,
выписанные князем
Голицыным

Без преувеличения можно сказать, что XVII век
стал веком расцвета каменного зодчества на Руси. Каменных дел мастера появились во многих городах, благо заказчиков было немало. До нашего времени дошли,
разумеется, далеко не все строения, но те, что сохранились, демонстрируют повсеместное овладение русскими мастерами техникой, впервые применявшейся
в Москве.
Интересно, что практически полностью сохранившиеся Палаты Строгановых в Усолье превратились
сегодня в историко-архитектурный музей, в котором
летом 2015 года работала Международная школа архитекторов под руководством доктора архитектуры, профессора Университета Павии (Италия) Сандро Парринелло.
Надо отметить, что на многих из сохранившихся зданий можно увидеть детали, характерные для храмовой
архитектуры. И это, собственно, неудивительно, ведь
к XVII веку каменное зодчество уже несколько сотен лет
занималось в основном постройкой церквей и опыт накопило гигантский.
Во второй половине XVII века патриарх Никон провел церковную реформу (известную сегодня как раскол
в русском православии), в ходе которой шатровое строительство церквей было запрещено. Что ж, церковь –
дело святое, но в гражданском-то строительстве ведь
можно? Так что сотни жилых и хозяйственных строений продолжали строиться с шатровым завершением.
Впрочем, запреты на Руси, конечно же, исполнялись,
но не сразу, не торопясь. Потому и после реформы все
еще то тут, то там появлялась новая церковь с шатровым навершием – пусть лишь для колокольни или для
ворот, крыльца – во всяком случае, хоть для какого-нибудь придела.
Зодчие того времени смотрели вперед, самым талантливым из них требуемый Никоном традиционализм был тесен, и они продолжали свой творческий
поиск, невзирая ни на что. Находки порой бывали неожиданными. Таковым, например, является храм Знамения Богородицы в Дубровицах, неподалеку от Подольска, построенный по заказу князя Б.А. Голицына,
воспитателя царевича Петра Алексеевича. Читатель,

73

ИЗ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В ЭПОХУ ПРОСВЕЩЕНИЯ

74

На пути в эпоху Просвещения. Зодчество Русского царства в XVI–XVII веках

Церковь Покрова
Пресвятой
Богородицы
в Филях
Нынешнее здание
храма («восьмерик
на четверике»)
возведено в 1690–1694
годах на средства
Л. К. Нарышкина
(брата царицы
Натальи Кирилловны)

верно, обратил внимание на то, что завершением церкви является не шатер, не «луковка», а царская корона!
Здание, весьма необычное для русского зодчества,
украшено многочисленными скульптурами снаружи
и внутри, выполнили которые, возможно, итальянские
художники. Князь Голицын был, что называется, «западником», именно он познакомил юного Петра с Лефортом. Кто выступал в роли зодчего храма, неизвестно.
И хотя по одной из версий это был итальянец, можно
с большой долей уверенности предположить, что имя
итальянского архитектора наверняка сохранилось бы
в письменных источниках. Впрочем, оснований предполагать, что автором был русский зодчий, еще меньше –
уж больно много в этом архитектурном произведении
из опыта создателей католических храмов.
Зато церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Филях, воздвигнутая в 1690–1694 годах по заказу брата царицы Л.К. Нарышкина, точно была построена русскими
мастерами.
Правда, кто именно был архитектором этого необыкновенного храма, до сих пор точно не установлено.
Называются два имени: Яков Бухвостов и Петр Потапов, в пользу которых говорят многие особенности
других храмов, достоверно построенных тем или другим. Однако имеется и по-настоящему поразительная
версия: композицию и общий проект церкви составлял
сам Нарышкин. Что ж, боярин был, конечно, человеком
образованным, много на своем веку поездил и повидал
и что-то из этого наверняка хотел воплотить у себя.
В любом случае, новое направление в российской архитектуре искусствоведы так и назвали – «нарышкинское
барокко».
К европейскому барокко этот стиль имеет отношение не слишком близкое, но шагом в его сторону, безусловно, является. Он как бы подчеркивает завершение
Средневековья в русской культуре и наступление нового времени – эпохи Просвещения.

75

5

76

Глава II.

Храм
священомученика
Климента, Папы
Римского, в Москве
Каменный храм под
этим именем появился
здесь в начале
XVII века, однако
за 150 лет несколько
раз перестраивался
и лишь в 1769 году
обрел нынешний вид –
пятиглавого барочного
храма

НОВОЕ ВРЕМЯ –
НОВЫЕ НРАВЫ.
БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Что же такое барокко? И почему о нарышкинском барокко говорят так, будто к стилю барокко оно не совсем
относится? С точки зрения искусствоведов, барокко –
это в первую очередь отступление от устоявшихся норм,
некий, говоря современным языком, эпатаж. Само слово barocco в переводе с итальянского означает «причудливый», «странный». Но разве нарышкинское барокко
не отвечает этим критериям?
Вполне отвечает. В отечественном искусствоведении утвердилось такое понятие, как «русское барокко», в развитии которого специалисты различают три
стадии: московское барокко конца XVII века (включая
нарышкинское, голицынское и строгановское), петровское барокко первых десятилетий XVIII века и елизаветинское барокко середины XVIII века. Выше мы уже
рассмотрели некоторые образцы московского барокко
и с удовольствием отметили, что руку к их созданию
приложили и русские зодчие.
А как обстояли дела на следующих стадиях? Имена
каких зодчих украсили историю российской архитектуры в XVIII веке? Хочется надеяться, что уж теперь-то,
в эпоху Просвещения, пренебрегать их именами не будут, и всякое прекрасное творение непременно войдет
в историю с именем своего создателя. Хочется надеяться, но...

77

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

В архитектуре Петровской эпохи ключевую роль играет
государственный, а порой и лично государев заказ.
Из казны выделяются средства на строительство новых
городов, крепостей, промышленных и торговых объектов,
инженерных сооружений и общественных зданий.
78

Барокко в Российской
империи: от Петра
до Елизаветы

Летний дворец
Петра I в Петербурге
Построен в 1710–1714
годах по проекту
Доменико Трезини

Петр I, решив «прорубить» окно в Европу с размаху,
приглашал в страну генералов и адмиралов, математиков и химиков, дизайнеров одежды и полиграфистов.
Затеяв строительство новой столицы, он, естественно,
без европейских архитекторов реализацию гигантского
проекта не мыслил. Иностранных зодчих к тому времени в Москве было, конечно, немало, но они уже считались москвичами, обросшими традицией, как бояре
бородами... Петру же нужно было в Европу – быстро,
качественно, надежно!
Собственно, начинался Санкт-Петербург в качестве
не столько столицы, сколько оборонительной крепости
против соседей-шведов. В 1703 году на Заячьем острове
Невы была заложена крепость Санктпитербурх, представлявшая собой дерево-земляные стены, куртины,
равелины, бастионы... Названия частей, как видим, все
иностранные, что и понятно: первоначальный план крепости начертил Жозеф Гаспар Ламбер де Герен, военный
инженер, поступивший на русскую службу в 1701 году. А через два года посланник Петра в Копенгагене
А.П. Измайлов, нанимавший для петербургских верфей
мастеровых и матросов, предложил императору пригласить в Россию фортификационных дел мастера Доменико Трезини, бывшего не только инженером, но еще
и талантливым архитектором.
В 1703-м в самом центре Санктпитербурха – ныне
Петропавловской крепости – был заложен собор во имя
первоверховных апостолов Петра и Павла (Петропавловский собор). Сначала, уступая традиции, была построена небольшая церковь из дерева, кто был зодчим –
неизвестно. Однако, по замыслу императора, церковь
должна была превратиться в собор, демонстрирующий
могущество государства Российского, а его колокольня
должна была превзойти самые высокие строения нашей
страны.
В 1706 году Доменико Трезини, которого в России
стали называть Андрей Якимович, начал перестройку Петропавловской крепости в камне. А через шесть
лет – постройку в камне Петропавловского собора; при
этом деревянный храм был сохранен, собор из камня сооружался прямо над ним. Кстати, по приказу
Петра I строить собор начали с колокольни, которая

79

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Фасад здания
Двенадцати
коллегий
в Петербурге
Построено по проекту
Доменико Трезини
в 1722–1742 годах

достигла высоты в 112 м, что на 30 м выше колокольни
Ивана Великого.
Надо сказать, Трезини произвел на императора столь
сильное впечатление, что вскоре был назначен главным
архитектором Петербурга. Деятельность он развил, мало
сказать, бурную. Во-первых, можно предположить, что
именно он звал в Россию более сотни архитекторов из
Италии – точное их число сегодня уже невозможно установить. Во-вторых, его интересовало практически все, что
имело отношение к строительству, и, вероятно, именно по
его идее император в 1715 году издал указ о запрете строительства домов в Петербурге без участия архитекторов.
Нужда в каменных дел мастерах возросла многократно, и Петр распорядился выписать в новую столицу
из всех российских губерний 15 тысяч мастеровых людей с семьями, а дома для них построить за счет казны.
В доме Доменико Трезини постоянно проживало более
десятка его учеников. Именно к его школе принадлежало новое поколение русских зодчих, среди которых,
например, Михаил Земцов, построивший в Таллине
дворец Кадриорг в стиле барокко и Аничков дворец
в Петербурге. Кстати, он, в свою очередь, тоже создал
собственную архитектурную школу, выпестовавшую
немало замечательных русских зодчих. Именно его современные специалисты нередко называют первым русским профессиональным архитектором.
Множество зданий в Петербурге было построено по
проектам Трезини. Любопытно, что строениям этого
зодчего выпало дожить до нашего времени почти в первозданном состоянии. Так, Летний дворец Петра – весьма
скромный для императора двухэтажный домик – стоит
себе в Летнем саду так же, как и триста лет назад, лишь
слегка ремонтированный и реставрированный (больше
всего он пострадал в Великую Отечественную – пришлось менять крышу и вставлять новые рамы).
Существует легенда, что император велел архитектору так выстроить этот дом, чтобы он демонстрировал
новый политический курс России. Трезини расположил
здание так, что шесть из его двенадцати окон смотрели
на восток, а другие шесть – строго на запад, сказав царю:
«Наша Россия одинаково обращена и к Западу, и к Востоку». Идея императору понравилась. Между прочим,

80

именно в Летнем дворце впервые в России была сделана
система канализации с использованием насосов.
Петр начал свою «дачную жизнь» в 1712 году, когда
дворец еще толком не был достроен, но использовал его
только в сезон, примерно с мая по октябрь. В мае 1713 года из Берлина в Питер приехал Андреас Шлютер, ваятель
и зодчий, служивший главным архитектором у скончавшегося в том году прусского короля Фридриха I. Петр
присвоил ему чин «директора строительства» и поселил
в Летнем дворце, так что рельефами и скульптурами фасады здания отделывал именно этот любитель барокко.
Сегодня в здании Летнего дворца расположен историко-бытовой музей.
Практически в первоначальном виде сохранилось
и построенное Трезини здание Коллегии. Собственно, правильнее будет сказать здание Двенадцати коллегий. По нынешним меркам, это Дом правительства.
Коллегии Петр ввел вместо устаревших приказов, взяв
за образец лучшую по тем временам систему коллегий
в Швеции (а заодно и пригласил из Швеции, Германии
и других стран Европы опытных чиновников).
Само название нового учреждения – коллегия – обязывает свято соблюдать принцип коллективного обдумывания и поиска решений. Император просил своего
архитектора этот принцип иметь в виду. И Трезини
нашел интересное решение: каждая из двенадцати коллегий получила свое здание, с собственным парадным
входом и четырехскатной крышей, но все похожие,
равные между собой и стоят, плотно прижавшись друг
к другу. Более того, сквозь все двенадцать зданий тянется общий коридор длиной чуть ли не 400 метров.
В этом строении так называемое петровское барокко проявилось особенно отчетливо: весь первый
этаж – галерея, роль колонн в которой играют столбы
с рустом (читатель помнит, конечно, руст Грановитой
палаты), причем в крайних столбах – ниши для скульптур. В верхних этажах руста нет, зато между окнами –
пилястры (имитирующие колонну выступы стены).
Протяженность фасада каждого из двенадцати зданий –
в девять окон, три центральных окна чуть выступают
вперед, что архитекторы называют «ризалитом». Стиль
барокко без ризалита не обходится.

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

81

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

82

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

Дворец Меншикова
на набережной
Невы
Строительство дворца
началось в мае
1710 года по проекту
Джованни Марии
Фонтаны и Готфрида
Иоганна Шеделя

83

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

При строительстве как жилых,
так и общественных зданий
применяется очень ограниченный набор
планировочных решений, фактически
их можно свести к двум типам:
единое зальное пространство
и анфилада комнат.

84

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

Интерьер здания
Двенадцати
коллегий
в Петербурге
Общий проект
составил Доменико
Трезини, верхние этажи
проектировал Теодор
Швертфегер

Сегодня в здании коллегий (не раз, разумеется, ремонтировавшемся и реставрировавшемся, однако вполне
сохранившем свое первозданное лицо) располагается
Петербургский университет.
Еще Доменико Трезини был, помимо всего прочего,
одним из авторов генерального плана застройки новой
российской столицы. Правда, его первоначальный план
Петр не принял (как и план другого именитого заграничного архитектора Жана-Батиста Леблона), однако
позже Трезини предложил план «трезубца», который
и был утвержден: от здания Адмиралтейства расходились три главные улицы (Невский и Вознесенский проспекты, а также Гороховая улица), которые полукругом
пересекали водные трассы – Мойку, Ерик (ныне Фонтанка) и Кривушу (канал Грибоедова).
Архитектура новой столицы подчинялась продуманной регулярности застройки, соразмерности городских ансамблей. Она учитывала природную среду, стремилась к гармонии с ней. В то же время, может быть,
впервые в России появилось то, что сегодня мы называем типовой застройкой. До возникновения «хрущоб»
впереди было еще четверть тысячелетия, а Д. Трезини
и Ж.-Б. Леблон уже разрабатывали типовые проекты домов для разных сословий.
К высшему сословию это, понятно, не относилось.
Скажем, светлейший князь Александр Данилович
Меншиков жить в «типовом» дворце вряд ли соизволил бы. Последним его жилищем в Москве до переезда в Петербург был так называемый Лефортовский
дворец, строившийся еще в 1698 году по личному
указанию Петра для его друга Лефорта. А строил его,
между прочим, русский зодчий Дмитрий Аксамитов,
позднее воздвигавший башни и церковь в Киево-Печерской лавре. После смерти Лефорта в 1696 году
царь использовал его дворец для ассамблей, приемов, размещения иностранных послов. Через 10 лет
после смерти Лефорта Петр решил подарить дворец
своему новому другу – Меншикову. Новый владелец
захотел дворец перестроить и сделал заказ приехавшему в Москву в начале века итальянскому архитектору – по мнению большинства исследователей, это
был Джованни Мария Фонтана.

85

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Церковь Архангела
Гавриила на Чистых
прудах в Москве
Известна как
Меншикова башня.
Была построена
по заказу Александра
Меншикова в 1707 году.
Авторами проекта
называют Ивана
Зарудного и Доменико
Трезини

Работа итальянца, по всей видимости, так понравилась
заказчику, что, когда Петр призвал Меншикова на берега
Невы, тот взял с собой и архитектора. В результате и сегодня на набережной Невы красуется дворец Меншикова
работы Джовани Мария Фонтаны и Готфрида Иоганна
Шеделя. К слову, свой архитектурный талант Шедель проявил исключительно в России, в родной Германии его имя
среди немецких зодчих не числится. У нас же в письменных источниках его даже называют Иваном Ивановичем
Шеделем. И правильно – российский ведь зодчий!
Дворец Меншикова стал первым каменным зданием в строящейся новой столице и, в сущности, первой
ласточкой стиля, получившего впоследствии название
«петровское барокко». Почему «петровское»? Разумеется, по имени царя-реформатора. Можно предположить,
что, желая превратить столицу в настоящий европейский город (а вернее – в самую блестящую европейскую столицу), Петр ориентировался на виденные им
в заграничных поездках архитектурные объекты. Так
появились величественные набережные и проспекты
Петербурга с протяженными зданиями. Нарочитой роскоши, вычурности, однако, император не терпел, потому петербургские здания начала XVIII века отличались
простотой планов и объемов.
Почти все новые здания внутри имели парадный
вход и анфиладную систему помещений. Печи, облицованные голландскими бело-синими изразцами с узорами или картинками и потому именовавшиеся «голландками», по всей вероятности, впервые появились во
дворце Петра Алексеевича, но вскоре стали обычным
делом для всех барских домов того времени.
Читатель, верно, уже обратил внимание на то, что
наш рассказ о петровском барокко практически не выходит за границы Петербурга. Это вовсе не означает, что
в этом стиле строили только в новой столице – строили
и в Киеве, и в Таллине (Ревеле, как он тогда назывался), и в Москве. Например, именно в стиле петровского
барокко была создана церковь Архангела Гавриила на
Чистых прудах. Воздвигли ее в качестве домовой церкви
фаворита императора в 1707 году архитекторы Доменико Трезини и Иван Зарудный, и почти сразу в народе она
стала называться Меншиковой башней.

86

Достаточно взглянуть лишь на вход в Меншикову
башню, чтобы воскликнуть: это вход в церковь? Поистине, barocco – причудливо, странно.
Специалисты считают петровское барокко, несмотря на очевидные заимствования, самобытным и весьма своеобразным. Выстроенные в этом стиле здания
нигде в мире не имеют аналогов, а их простота подкупает. Впрочем, продержался этот стиль, можно сказать,
недолго. В середине XVIII века ему на смену приходит
барокко елизаветинское.
Здесь, с позволения читателя, мы еще раз обратимся
к понятию «русское барокко». Как вы, должно быть, помните, в развитии этого стиля специалисты выделяют три
стадии: московское (включающее в себя нарышкинское,
голицынское и строгановское), петровское и елизаветинское барокко. Последний этап искусствоведы именуют
еще и так: зрелое барокко. Обижаться на них не стоит –
пусть с их точки зрения московское и петровское недозрело еще до высокого звания «барокко», главное, образцы этих стилей дошли до нас и могут радовать и сегодня.
Попробуем, однако, разобраться, в чем именно барокко
елизаветинской эпохи проявило свою зрелость.
Начнем с того, что в 1737 году главным архитектором Комиссии о Санкт-Петербургском строении был
назначен Петр Михайлович Еропкин. Заметим, что в то
время еще были живы и вполне востребованы в России
такие именитые зодчие, как Пьетро Антонио Трезини (однофамилец Доменико Трезини), Леонард Теодор
Швертфегер (возглавивший строительство Александро-Невской лавры) и другие! Кто же такой был Еропкин и как он сумел иностранцев обойти?
В 1716 году 18-летний дворянский сын Петр Еропкин был отправлен «на пенсион» – то есть на учебу за
казенный счет – в Италию. Вместе с ним было еще трое
русских юношей: Тимофей Усов, Петр Колычев и Федор
Исаков. В 1724 году возвратившимся из Италии Еропкину и Усову император поручил спроектировать царский
дворец в Преображенском. Очень быстро выяснилось,
что казна сделала правильное вложение – архитектор из
Еропкина получился на славу. Строил он в Стрельне и в
Петергофе, участвовал в создании Монплезира. Поработал и в Москве.

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

87

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

88

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

Фасад Никольского
Морского собора
в Санкт-Петербурге
Крестообразное
в плане здание
Никольского Морского
собора украшено
коринфскими
колоннами,
собранными в пучки,
лепными наличниками, широким
антаблементом
и увенчано золоченым
пятиглавием

Для нас особый интерес представляет также и то
обстоятельство, что Еропкин перевел на русский язык
«Четыре книги об архитектуре» великого итальянского
архитектора Антонио Палладио. Дело это было серьезное, благодаря ему русские зодчие получили едва ли не
главное учебное пособие, на котором воспитывались
западноевропейские архитекторы. Быть может, именно
это обстоятельство дало возможность елизаветинскому
барокко, следовавшему за петровским, «созреть»?
Император Петр I многое сделал для того, чтобы
российская архитектура, став частью европейской, влила в нее свежую кровь. И его дочь, императрица Елизавета Петровна, этому делу отца уделила особое внимание. В 1752 году она приказала выделить казенные средства на строительство Никольского морского собора,
который сегодня считается одним из самых «сочных»
памятников елизаветинского барокко. Собор построил
архитектор Адмиралтейств-коллегии Савва Иванович
Чевакинский, известный зодчий того времени, работавший преимущественно в Санкт-Петербурге.
Елизавета Петровна заботилась не только о Петербурге. Ей хотелось, чтобы новый столь эффектный архитектурный стиль распространился по всей империи, что в те
времена было практически недостижимо. Замечательный
труд Антонио Палладио, переведенный (не полностью)
Еропкиным, массово, что называется, издаваться не начал. Сколько учеников-архитекторов с ним познакомилось? Вряд ли более десятка-двух. Так что в провинции
еще долго будут строить по вековой традиции...
Впрочем, случались на этом пути и удачи. Так,
в 1744 году Елизавета Петровна совершила поездку
в Малороссию, на родину графа Разумовского. Посетив
затем Киев, она поручила своему придворному архитектору Бартоломео Франческо Растрелли построить
в Царском саду дворец, в котором могли бы останавливаться члены императорской фамилии.
Растрелли разработал проект в стиле барокко, по
которому дворец построил московский архитектор
Иван Мичурин. Через полвека здание сильно пострадало из-за целой серии пожаров, но спустя еще полвека,
в 1870 году, император Александр II приказал восстановить дворец в соответствии с сохранившимися планами

89

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

90

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

Мариинский
дворец в Киеве.
Был заложен по заказу
Елизаветы Петровны
в 1744 году. Проект
в стиле барокко
был разработан
ее придворным
архитектором Бартоломео Растрелли.
Под руководством
москвича Ивана
Мичурина он был
закончен к 1752 году

91

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

и картинами, что и было сделано. В честь жены императора Марии Александровны дворцу дали новое имя –
Мариинский.
При Елизавете Петровне архитектура в России действительно расцвела, и поистине главным садовником
елизаветинского барокко являлся Бартоломео Франческо Растрелли.
Его называют итальянцем (отец и мать – итальянцы), правда, родился он в 1700 году в Париже и прожил
там до 15 лет (его отец Бартоломео Карло Растрелли
служил скульптором и архитектором при дворе «короля-солнце» Людовика XIV). Стало быть, рос и воспитывался французом. После смерти Людовика Петр I пригласил Растрелли-отца в Петербург, разумеется, вместе
с семьей. Пришла пора юному Бартоломео становиться
русским.
Будучи талантливым скульптором, Растрелли-отец
активно участвовал в оформлении дворцов светлейшего
князя Меншикова. С собой на работу он брал и подраставшего сына. Молодой человек быстро овладел русским
языком, и уже очень скоро окружающие стали звать его
Варфоломеем Варфоломеевичем. Всего за пару-тройку
лет Растрелли-отцу стало понятно, что в его сыне скрывается талант архитектора, и он выхлопотал у царя разрешение отправить Варфоломея во Францию на учебу
по этой специальности. В 1718 году юноша уехал в столь
ему знакомый Париж на три года, а вернувшись, сразу
получил задание – построить дворец Кантемира, которое он выполнил в стиле петровского барокко.
После смерти Петра I Растрелли-отец попросил
вдову-императрицу вновь отправить его сына учиться.
Екатерина милостиво позволила – и правильно сделала,
потому что полученные Варфоломеем огромные знания обогатили его природное дарование, помогли ему
развиться. Позволим себе здесь, любезный читатель,
еще такой комментарий: думается, именно благодаря не
только таланту, но и образованности архитектора, задающего тон в новом стиле, барокко конца XVIII века
можно охарактеризовать не иначе, как «зрелое».
Специалисты отмечают, что яркими чертами елизаветинского барокко являлись пышность, торжественность, даже некоторая монументальность, обилие

92

Смольный собор
в Санкт-Петербурге
Построен в 1748 году
по проекту
Б. Ф. Растрелли.
Работами руководил
правая рука
архитектора немец
Христиан Кнобель

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

93

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Интерьеры Растрелли наполнены
светом, который льется в огромные
окна, отражается в зеркалах простенков,
зеркальных пилястрах, позолоченных
деталях.

94

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

Ансамбль Петергофского
дворца
С 1747 года начинается
перестройка Петергофа,
которая осуществлялась
по проекту архитектора
Б. Ф. Растрелли. Была
увеличена центральная часть
дворца и пристроены два
боковых флигеля, соединенные
галереями с Церковным
и Гербовым корпусами

скульптурных и живописных украшений, активное использование сочных цветов и позолоты как в отделке
фасадов, так и при оформлении интерьеров.
Стоит только взглянуть на Смольный собор в Петербурге, и сразу видишь все эти черты «зрелого» барокко.
Собор был построен по указанию только что взошедшей на престол Елизаветы Петровны, а проектировал
его, разумеется, Растрелли. Любопытно, что в первоначальном проекте собор был (как это принято в Европе)
одноглавым, но императрица сказала твердо: «Пятиглавый, так, как в православии!» Растрелли подчинился,
впрочем, весьма своеобразно (barocco, причудливо):
у собора действительно пять глав, однако собственно
главой является лишь центральный купол, остальные
же четыре – колокольни.
Говоря о Бартоломео Франческо Растрелли, следует заметить, что серьезные его работы появились еще
в царствование Анны Иоанновны. В 1730 году он построил в Московском Кремле деревянный на каменном
фундаменте Анненгоф, Зимний дворец императрицы,
а в следующем году – Летний Анненгоф на Яузе, по
соседству с которым, разобрав, перенесли из Кремля
и Зимний. Оба дворца, к сожалению, сохранились лишь
на гравюре.
В 1732 году по заказу Курляндского герцога Эрнста
Бирона, фаворита российской императрицы, Растрелли создал проект загородной резиденции, по которому
в 1736 году начал строиться Рундальский дворец.
Сегодня этот прелестный образец русского «зрелого» барокко является одной из главных достопримечательностей Латвии, в нем расположен музей.
Следующей работой Растрелли для Бирона стал Митавский дворец (Митава, ныне Елгава, была столицей
герцогства). Современные искусствоведы не относят
его к лучшим творениям архитектора, однако Бирону
дворец понравился настолько, что герцог порекомендовал Анне Иоанновне назначить Растрелли обер-архитектором, что императрица и сделала.
Воцарившаяся вскоре дочь Петра Великого охотно
оставила Варфоломея Варфоломеевича в этой должности. Новой царице, имеющей нрав веселый, любящей, чтобы вокруг было красиво, творения Растрелли

пришлись по душе. Почти сразу после восшествия на
престол (в 1742 году) Елизавета Петровна привлекла Растрелли к строительству своего Летнего дворца
в Санкт-Петербурге на месте «Золотых хором» – скромного усадебного дома, построенного за 30 лет до этого
для матери Елизаветы, Екатерины I.
Дворец, в гармоничном сочетании с садом, фонтанами и эрмитажем, получился замечательный, а современные специалисты находят, что план Растрелли сильно напоминает Версаль. К большому огорчению, он не
уцелел: в 1797 году Павел I приказал построить на его
месте Михайловский замок (Павел считал, что негоже
ему, великому магистру Мальтийского ордена, жить
в каком-то дворце, непременно нужно в замке). Что ж,
как говорится, хозяин – барин.
Зато до наших дней дошла другая «модель Версаля» – Большой Петергофский дворец, перестроенный
Растрелли в 1745–1755 годах по указу императрицы
Елизаветы. (Заметим, что в 1944 году отступающие оккупанты превратили его в руины, но уже в 1952 году началось восстановление, и сегодня он обрел свои прежние черты – как снаружи, так и внутри.)
Обер-архитектор Варфоломей Растрелли если уж
строил, то непременно нечто большое. Так что Большой
Петергофский дворец далеко не единственный: жители современного Петербурга своим гостям непременно
показывают и Большой Екатерининский дворец, также
созданный гениальным архитектором.
Этот дворец находится в Царском Селе (ныне город
Пушкин, названный в честь Александра Сергеевича –
«наше все», по выражению Анны Ахматовой, – который
учился в Царскосельском лицее). Здание было построено еще в 1724 году для Екатерины I, а в 1743 году, когда ее дочь решила давать балы и в Царском Селе, было
приказано его расширить. За дело взялись архитекторы
Михаил Земцов и Андрей Квасов. Когда работы по расширению и благоустройству завершились, императрица
стала бывать во дворце, но он казался ей каким-то старомодным и был все же маловат.
Кто же мог сделать действительно Большой дворец?
Ответ мы с вами уже, конечно, знаем. Растрелли за эту
работу взялся с удовольствием, потому что Елизавета

95

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

96

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

Главным архитектором этого времени безусловно
является итальянец Бартоломео Франческо Растрелли,
всю свою жизнь проработавший в России, построивший
несколько десятков величественных дворцов
и церквей и выучивший целую плеяду учеников.

1

2

Фасад Зимнего
дворца в СанктПетербурге
1

Построен в 1754–1762
годах по проекту
Б. Ф. Растрелли

Интерьер
Екатерининского
дворца в Царском
Селе
2

Был построен в 1752–
1756 годах по проекту
Б. Ф. Растрелли

97

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

СергиевоКазанский собор
в Курске
Построен в 1752–1778
годах по проекту
неизвестного
архитектора школы
Б. Ф. Растрелли

поручила перестроить дворец полностью. Вот это был размах. Новое здание простиралось на треть километра, две
параллельные анфилады тянулись к центру – Картинной
галерее и Большому залу. В интерьерах блистали золоченая резьба, скульптуры, многоцветные наборные полы,
сверкающие канделябры, драгоценные камни, янтарь...
Читатель, разумеется, не раз слышал о Янтарной
комнате, бесследно исчезнувшей во время Великой Отечественной войны. Пропала она как раз отсюда, из изрядно пострадавшего дворца, который оккупанты порушили, пожгли и ограбили.
Панели Янтарной комнаты были созданы в Пруссии для короля Фридриха I скульптором Андреасом
Шлютером – тем самым любителем барокко, ваятелем
и зодчим, который служил у Фридриха главным архитектором, а переехав в 1713 году в Петербург, отделывал
фасады Летнего дворца Петра I. Заполучив Шлютера,
Петр через четыре года получил и Янтарную комнату –
ее в дар императору прислал унаследовавший прусский
трон сын Фридриха I, Фридрих Вильгельм I.
Как можно судить из письма Петра своей возлюбленной Екатерине («Король подарил меня ... кабинетом
Янтарным, о чем давно желали...»), императору было известно об этой комнате задолго до подарка, может быть,
от самого ее создателя, Шлютера. Тем не менее к тому
моменту, когда ящики с панелями прибыли из Берлина
в Петербург, Шлютер уже умер, а без его совета собрать
их никак не смогли. В итоге панели сложили во флигеле
Летнего дворца и забыли.
Впрочем, забыли не все. Вступив на престол, дочь
Петра захотела украсить янтарными панелями один из
залов главного императорского дворца – Зимнего. Так
как строил дворец обер-архитектор Растрелли, каприз
императрицы надлежало исполнить ему. Оказалось, однако, что в построенном большим архитектором дворце
просто нет комнаты столь малого размера, чтобы смонтированные панели составили кабинет. Тогда Растрелли
дополнил ансамбль зеркальными пилястрами и панно,
расписанными «под янтарь». В 1746 году в собранной Янтарной комнате состоялся первый официальный прием.
Через 9 лет, в 1755 году, ее на руках перенесли в Царское
Село (30 километров!) в Екатерининский дворец.

98

Поговорим теперь о Зимнем дворце, который многие
специалисты считают венцом карьеры Растрелли. Действительно, дошедшее до нашего времени здание стало
эталонным образцом русской архитектуры XVIII века.
Зимний дворец Растрелли строил не один раз. Начал
он в 1731 году при Анне Иоанновне со сноса прежнего Зимнего дворца, построенного по указу Петра I архитектором Георгом Маттарнови. Анне старый Зимний
казался маленьким и недостойным императрицы жилищем. Новый, для постройки которого снесли не только
дворец, но и дома четверых сановников, своим размахом
Анну устроил. А вот Елизавету – нет. С ее точки зрения,
«по великости нашего императорского достоинства, но
и для умещения нам с потребными служительми и вещьми [Зимний дворец] доволен быть не может». Так
что обер-архитектор вновь получил задание – создать
новый Зимний дворец. На этот раз он выстроил такое
чудо, которое привело в восхищение и петербуржцев,
и всех гостей столицы. Жаль, что после сильного пожара в 1837 году от интерьера, созданного Растрелли, почти ничего не осталось. И все же даже та малая часть его,
которой удалось уцелеть, убедительно демонстрирует,
что Зимний дворец – произведение высокого искусства.
Надо сказать, что Растрелли не только построил несколько десятков величественных дворцов и церквей,
он еще и обучил целую плеяду русских архитекторов.
По меньшей мере с десяток зодчих были его помощниками, а стало быть – учениками. Великий архитектор
придумывал проекты, реализовать которые у него самого времени не было, поэтому – отдавал, рассылал и т. п.
Сановные заказчики нередко просили его сделать замечания по проектам, разработанным другими зодчими,
и Растрелли не отказывал.
Вообще, влияние русского архитектора Варфоломея
Варфоломеевича (Бартоломео Франческо) Растрелли
в архитектурном мире России было столь велико, что
очень многие зодчие, даже не желая этого делать, «слизывали» его идеи, оказывались подражателями.
История сохранила имена не всех из них. Так,
в 1752–1778 годах в Курске совершенно в духе идей
Растрелли был возведен храм в честь Казанской иконы Божией Матери. Сохранились сведения о том, кто

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

99

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

В елизаветинское время
основным средством
украшения фасадов
остается ордер, но по
сравнению с Петровской
эпохой он становится
несравненно богаче
и объемнее.

100

Барокко в Российской империи: от Петра до Елизаветы

Никольский
Морской собор
в Санкт-Петербурге
Построен в период
с 1753 по 1762 год
на Морском полковом
дворе, на месте
деревянного храма,
по проекту архитектора
Адмиралтейств-коллегии
С. И. Чевакинского

из прихожан вносил деньги на его строительство, до
сего дня живет и легенда о том, как еще семилетним
мальчиком будущий преподобный Серафим Саровский упал с колокольни этого собора, но остался жив
и здоров. А вот кто этот собор спроектировал и построил – неизвестно. Существует мнение, что кто-то
просто воспользовался чертежами Растрелли, другие
считают, что зодчим был кто-то из учеников Варфоломея Варфоломеевича.
Или вот еще одна историческая загадка. В 1766 году в Москве на Покровке был построен роскошный
дворец для графа Матвея Апраксина. Взглянув на него,
тонкий ценитель архитектуры непременно воскликнет:
как попал в Москву абсолютно петербургский дворец?
А покопавшись в архивах и поговорив с историками,
уже все архивы перерывшими, разведет руками: кто же
его построил? Если услышит от кого-то, может быть,
Ухтомский? – просто посмеется: князь Дмитрий Васильевич в барокко непременно вносил свое, традиционно московское, а здесь – разве не видите? – Петербург,
Растрелли!
Автор Апраксинского дворца (кстати, неплохо сохранившегося до наших дней) так и остался неизвестен,
но большинство специалистов сходятся на мысли, что
строил его все же один из учеников Растрелли.
Во времена, когда творил Растрелли, было очень хорошо известно имя и другого русского архитектора –
князя Д.В. Ухтомского. Прямой потомок Юрия Долгорукого, он был последней надеждой своего совершенно
обедневшего рода – и надежда эта оправдалась. Архитектуре Ухтомского обучал Иван Мичурин – один из
«пенсионеров» Петра I, прошедший школу в Голландии.
Научил, видно, неплохо – князю еще и тридцати лет не
исполнилось, когда его назначили главным архитектором Москвы.

Во время царствования Елизаветы Петровны Ухтомский построил в Москве множество зданий, но почти
все они не сохранились. Одни сгорели в пожарах, другие
перестраивались, третьи были снесены большевиками...
Не повезло. Хорошо еще, уцелели кое-какие архивы,
благодаря которым имя талантливого архитектора обрело вечную жизнь.
Впрочем, одним из произведений Дмитрия Васильевича можно полюбоваться и сегодня. На Старой
Басманной улице стоит сооруженный им храм Никиты
Мученика – один из очень немногих уцелевших представителей «зрелого» барокко в Москве.
Правда, споры об авторстве храма в среде специалистов не утихают. Подпись Ухтомского стоит на многих
связанных с этим объектом документах, однако некоторые искусствоведы утверждают, что это просто подпись
главного архитектора. Автором же проекта, по одной из
версий, является Карл Бланк, по другой – Алексей Евлашев. Даже архивы не помогли разобраться.
Не помогли они установить и автора другого шедевра елизаветинского барокко – храма Священномученика
Климента Папы римского, что стоит на пересечении Пятницкой улицы и Климентовского переулка. Авторитетные москвоведы утверждают, что он создан Ухтомским,
но некоторые, не менее авторитетные специалисты предполагают, что его построил Иван Яковлевич Яковлев.
Вот так. А мы-то надеялись, что уж в эпоху Просвещения имена зодчих-творцов не затеряются в подвалах
истории. Оказывается, даже в то время самым важным
все еще было, кто приказал строить и кто дал средства
на строительство. А кто вынашивал архитектурную
идею, чертил проекты, создавал интерьеры – уже второстепенно. Могли записать, сохранить имя для потомков – особенно если речь шла о титулованном архитекторе, – а могли и пренебречь.

101

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Владельцы Павловского дворца – цесаревич Павел
Петрович с супругой Марией Федоровной под именем
графа и графини Северных много путешествовали
по Европе. Там им привили вкус к античным
и ренессансным древностям, оттуда они привезли
огромную коллекцию скульптуры.
102

Классицизм Северной
Пальмиры

Интерьер
Павловского
дворца
Дворец построен
в 1782–1786 годах.
Кавалерский зал
предназначался для
приемов кавалеров
Мальтийского
рыцарского ордена

В 1761 году Елизавета Петровна скончалась, и на престол взошел внук Петра Великого (по матери) Карл Петер
Ульрих фон Шлезвиг-Гольштейн Готторпский, отныне император Петр III. Своего племянника Елизавета Петровна
вывезла в Россию, когда ему уж было 14 лет. Поскольку его
мать, Анна Петровна, умерла сразу вслед за его крещением,
воспитывался мальчик исключительно в немецкой среде.
Стало быть, рос немцем, примерно так же, как Растрелли
рос французом. Однако если Варфоломей Варфоломеевич
обрусел буквально за пару лет пребывания в Петербурге,
Петру Федоровичу (так стали именовать будущего императора) ассимиляция давалась много тяжелее.
Как известно, Петр III пробыл на троне империи
всего полгода. Сменившая его супруга, София Августа
Фредерика Ангальт-Цербстская, тоже будучи немкой,
к овладению русским языком и культурой относилась
совершенно иначе, можно сказать – как Растрелли: выучила все быстро, искренне перешла в православие и т. д.
Здесь у читателя наверняка возник вопрос: какое отношение все это имеет к архитектуре? Вопрос справедливый, а ответ на него прост: с самых давних пор зодчество
в России ориентировалось на вкусы власти. Да, талантливый художник в своих творениях, конечно же, мог нести
свою мысль, самореализовываться, но и непременно должен был иметь в виду вкусы заказчика. Иными словами,
переменилась власть, следовательно, меняемся и мы...
При Екатерине блестящие иллюминации «зрелого»
барокко стали уходить в прошлое. Гениальный зодчий
Варфоломей Варфоломеевич Растрелли стал не нужен, его
последний проект в Петербурге – Гостиный двор – отклонили из-за «дороговизны и архитектурных излишеств».
В Европе стиль барокко уже десятки лет назад сменил
классицизм; со сменой правителя пришел он и в Россию.
Что же такое классицизм в архитектуре? Это, в первую
очередь, рационализм. Классицизм не оживляет мечту, не
уводит в небесные выси, он строг и ясен. Все в этом стиле
подчинено логике, все детали расставлены по именно им
надлежащим местам, будучи при этом связаны между собой в иерархической последовательности. Классицизм не
принимает излишеств, ему свойственна приятная, ненавязчивая изысканность. Образцом для классицизма служит античная архитектура, отсюда и название стиля.

103

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Здание Императорской
академии художеств
Построено в 1764–1789 годах
архитекторами
Ж. Б. Валлен-Деламотом
и А. Ф. Кокориновым

104

Классицизм Северной Пальмиры

В сравнении с трудоемкими в плане возведения постройками барокко
и рококо здания классицизма строились проще и быстрее,
но при этом выглядели не менее монументально, всем видом
подчеркивали мощь и могущество страны.
105

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

106

Классицизм Северной Пальмиры

Здание
Императорской
Академии
художеств
Было заложено
на Васильевском
острове при Екатерине
Великой и по ее
прямому указу
в 1763 году

Нельзя сказать, что классицизм враждебен барокко,
вовсе нет. Их многое объединяет: музыкальная гармоничность, живописность не только здания, но и окружающего его пространства, узоры и лепнина, важность
цвета. В сущности, основанием нового стиля служит
стиль предыдущий. Особенно хорошо эта преемственность видна именно в русском классицизме, впитавшем
в себя как черты барокко, так и древние традиции.
Екатерина II уже через пару лет после вступления на
престол (в 1764 году) утвердила Устав Императорской
Академии художеств, директором которой за три года
до этого стал архитектор Александр Филиппович Кокоринов, учившийся в школе Ухтомского. Ему и было поручено создание нового здания Академии (в паре с недавно приглашенным в качестве профессора французским архитектором Жан-Батистом Валлен-Деламотом).
Это здание считается первой ласточкой классицизма в России. Здесь начали формироваться те принципы,
которыми в конце XVIII – начале XIX века будут руководствоваться российские архитекторы: четкость, предельная завершенность ансамбля, лаконичность объемов, единственная декорация – портик в центре фасада
на всю высоту здания – и та скромна, ненавязчива.
За первой ласточкой быстро полетели другие. Заметим, что в русском классицизме появилось невиданное
до той поры в российской архитектуре новшество. Созданные зодчими проекты, помимо собственно чертежей,
содержали еще и нарисованное изображение предполагаемого строения. Эти проекты копировали, граверы
делали печатные формы, с которых печатались копии,
рассылавшиеся в российскую провинцию. Гигантский
шаг в сторону массового типового строительства.
Ну хорошо, скажет любознательный читатель, здание
Академии художеств – учрежденческое, ему скромным
быть положено. А как быть с принципами классицизма,
если заказ на дом поступает от представителя элиты,
желающего продемонстрировать свой социальный статус (что прекрасно получалось с помощью барокко)?
Что ж, давайте взглянем на творение еще одного яркого представителя классицизма, ученика Кокоринова
Ивана Егоровича Старова. Называется оно Таврический
дворец.

Здание было построено для фаворита императрицы
князя Потемкина-Таврического, и, надо полагать, высочайший статус заказчика архитектор имел в виду. Получился и вправду дворец, иначе не скажешь. Его сдержанная красота подчеркивается лишь колоннадным портиком, очень высокими окнами первого этажа, да еще антаблементом – выступающим поясом в верхнем завершении
стен, использовавшимся еще в античной архитектуре.
Это уже чистый классицизм. Поэт Гаврила Романович Державин так описал дворец: «Наружность его не
блистает ни резьбою, ни позолотою, ни другими какими
пышными украшениями: древний изящный вкус – его
достоинство; оно просто, но величественно, не из числа обыкновенных». Снаружи дом скромен и строг, но
внутри его было все для того, чтобы высший слой общества мог вести здесь пышную жизнь. Роскошна отделка залов, изысканна мебель. Пройдя из шикарного
вестибюля через «Триумфальные ворота», посетитель
попадал в купольный зал, о котором Державин так выразился: «Афинский Одеон!»
Надо сказать, что Таврический дворец вызывал у современников невероятное восхищение и стал образцом
для многочисленных подражаний. После его появления
трудно было найти дворянина (более или менее состоятельного), который не выразил бы желание построить
нечто подобное в своем поместье. И к самому Старову
обращались с заказами, и от местных губернских архитекторов требовали: мне, мол, вот такой же, с колоннами. В поездках по России любознательный читатель наверняка не раз встречал помещичьи усадьбы с чертами
Таврического дворца.
Вспомним теперь, что когда-то, еще в начале века,
Еропкин перевел на русский язык «Четыре книги об
архитектуре» великого итальянского архитектора Антонио Палладио. Идеи Палладио легли в основу так
называемого палладианства – формы классицизма, требовавшей строго следовать симметрии, учитывать перспективу и ориентироваться на принципы классической
эллинской и римской храмовой архитектуры.
В 1779 году императрица пригласила в Россию шотландского архитектора Чарлза Камерона, который стал одним из первых архитекторов-палладианцев, работавших

107

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Фасад
Михайловского
замка
Построен в 1797–
1801 годах по проекту
архитектора Винченцо
Бренна

в России, – если, конечно, не считать Еропкина и некоторых из его учеников, читавших переведенный им труд
и применявших его в своей работе.
Камерон более 10 лет жил и учился архитектуре
в Италии, особо интересуясь римскими термами. Он даже издал в 1772 году трактат собственного сочинения
«Термы римлян», иллюстрированный самим автором
(на русском языке книга вышла в свет в 1939 году). Попался ли этот труд на глаза нашей Екатерине, неизвестно, но именно увлечение античностью сподвигло императрицу пригласить Камерона.
При Екатерине официальной загородной резиденцией императорского дома стало Царское Село, и хотя
уже многое было в нем сделано при Елизавете Петровне,
новая императрица считала себя обязанной превратить
Царское Село в новый Версаль, только более прекрасный, чем оригинал. Вот и сказала она Камерону нечто
вроде: сделай-ка, голубчик, у меня, как в Древнем Риме.
Скажем прямо, Екатерина с выбором архитектора не
ошиблась. Рядом с Большим Екатерининским дворцом
в Царском Селе Камерон воздвиг двухэтажный корпус
с Холодными банями на первом этаже, и парадными помещениями – Агатовыми комнатами – на втором.
Проект Камерона был выполнен строго в стиле классицизма: скромно снаружи и поистине роскошно внутри. Внутри помещения богато отделаны агатом, яшмой, мрамором, позолоченной бронзой. У вошедшего
внутрь современного человека просто дух захватывает:
сколько же сюда вложено?! И средств, конечно, но, главное, трудов...
Через овальную лоджию-вестибюль можно выйти
в Висячий сад, который архитектор устроил на уровне
второго этажа. А от сада по цокольному этажу можно
неспешно пройти к Большому дворцу, рассматривая
прелестную галерею с бронзовыми скульптурами, которая именуются просто – Камеронова галерея.
Талантливый архитектор Чарлз Камерон создал
в Петербурге отнюдь не только термы. В 1782 году царица поручила ему построить в летней резиденции наследника престола Павла новый дворец.
Наверное, читатель, взглянув на этот дворец, смог
без подсказки определить: классицизм. Ну конечно же:

108

Классицизм Северной Пальмиры

109

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

110

Классицизм Северной Пальмиры

Интерьер
Павловского дворца
Построен в 1782–
1786 годах группой
архитекторов под
руководством Чарлза
Камерона

колоннадный портик, высокие окна первого (жилого)
этажа, антаблемент по всему периметру здания. Мощно
и строго и, вместе с тем, скромно снаружи. А внутри...
можно себе представить!
А можно и посмотреть. В годы Великой Отечественной войны оккупанты дворец сожгли, но уже с 1960 года
начались кропотливые работы по реставрации, и сегодня
Павловский дворец выглядит и снаружи, и внутри в точности (или почти) так, каким был в конце XVIII века.
Отметим, что будущий император Павел I вместе со
своей женой очень много путешествовал по Европе. Естественно, как бы инкогнито – под именами графа и графини
Норд (Северные). Принимающие их знатные европейцы,
конечно же (!), не подозревали, с кем имеют дело. Однако
не упускали случая похвастаться своим антиквариатом.
В результате будущие император и императрица становились владельцами серьезных коллекций скульптуры, которые находили себе место в Павловском дворце.
Итак, палладианство пришло в Санкт-Петербург
с Чарлзом Камероном. Но не только один он работал
в этом стиле в России. В 1780 году в столицу Российской империи прибыл 35-летний итальянский архитектор-палладианец Джакомо Кваренги. Его Екатерина пригласила на должность архитектора двора ее величества.
За почти три десятка лет работы в нашей стране Кваренги реализовал почти три десятка своих проектов.
До нашего времени дошли далеко не все, но, к счастью,
многие из удачных вполне сохранились. Так, на Дворцовой набережной Санкт-Петербурга, на месте бывшего
Зимнего дворца Петра I, архитектор в 1783–1787 годах
построил Эрмитажный театр.
Тонкие знатоки архитектуры говорят, что театральный зал Кваренги спроектировал по образу и подобию
театра «Олимпико» в итальянской Виченце, который
создал Андреа Палладио. Впрочем, и фасад оформлен
строго по-палладиански.
Что же получается? – спросит читатель. – Все питерские палладианцы – иностранцы? Еропкин зря трудился с переводом?
Ну, во-первых, назвать Джакомо Кваренги иностранным архитектором язык не поворачивается. Более половины своей жизни он прожил в России, здесь

и скончался, а его творения в России вплели в себя множество черт, свойственных именно русскому искусству,
и это уже совсем не те проекты, что были реализованы
архитектором в Италии. Наконец, он и сам называл себя
русским архитектором.
Однако был в Петербурге не менее выразительный
палладианец, носящий вполне русскую фамилию –
князь Николай Александрович Львов. Удивительный
был человек, глубоко образованный, энергичный в работе, интересы имел разносторонние. Его можно назвать
художником – рисунки и гравюры его поистине талантливы. Можно назвать и поэтом – создал стихотворный
перевод песен Анакреонта (кстати, женат Львов был на
сестре жены Г.Р. Державина). А можно – археологом,
геологом, механиком, математиком... Для нас, впрочем,
важно, что он был великолепным архитектором-палладианцем. С одобрения ее императорского величества
князь перевел и издал целиком два тома из «Четырех
книг об архитектуре» Андреа Палладио. Неизвестно,
знал ли он о переводе Еропкина, однако вполне корректно говорить, что издание Львова было на Руси первым.
В Санкт-Петербурге князь-архитектор построил с десяток зданий, некоторые из которых сохранились до нашего времени. Например, мы можем сегодня полюбоваться
его Невскими воротами Петропавловской крепости.
Первые деревянные ворота с пристанью появились
во время строительства первой крепости в 1716 году.
Позже Трезини, перестраивая крепость в камне, позаботился и о Невских воротах, заменив в 1720 году деревянные каменными. Потом перестройки велись в 1732,
1746, в 1762, 1777... И только после того, как в 1780-м
Николаю Александровичу поручили создать новый
проект, реализованный им в 1784–1787 годах, ворота
больше не трогали. Решив, видимо, что лучшее – враг
хорошего, а лучше тех, что Львов создал, просто и быть
уже не может.
Строил Львов дворцы и усадьбы, церкви и часовни,
мосты и бассейны. И далеко не только в Санкт-Петербурге. До нашего времени дошло немало произведений
Львова в Тверской области (малая родина князя), Новгородской, Владимирской, Липецкой областях, в Москве.

111

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Гармоничный облик Дома Пашкова
был еще более привлекателен
в XVIII веке. Перед фасадом был разбит сад
со скульптурами и фонтанами,
а по зеленым газонам разгуливали павлины.

112

Классицизм
Первопрестольной

Внеший вид
Дома Пашкова
Ни одного письменного доказательства
авторства Баженова
не сохранилось –
авторство называется
только по устной
традиции

А

вторитетные специалисты, говоря о классицизме
в архитектуре Москвы, чуть ли не единодушно основными в нем называют три имени: Василий Иванович
Баженов, Матвей Федорович Казаков и Карл Иванович Бланк. Мы с вами уже знаем, что творили в древней столице земли Русской и многие другие зодчие,
работавшие в стиле классицизм. Однако именно эти
архитекторы принесли в Москву новый стиль и утвердили его, оставив памятники классицизма, дошедшие до нас.
Сын простого дьячка Васька Баженов мальчишкой
бегал по московским улицам и зарисовывал понравившиеся ему дома. Однажды за этим занятием его увидел
князь Ухтомский, открывший в Москве за несколько
лет до этой встречи архитектурную школу. Потенциал
Баженова князь оценил сразу и взял его в ученики. Скажем прямо: судьба.
Фортуна к Баженову относилась весьма благосклонно и дальше. В школу Ухтомского не раз заглядывал
фаворит императрицы Елизаветы Шувалов, курировавший Академию художеств в Петербурге, он сразу заметил талантливого ученика, так что в Питер возвращался
вместе с ним. А преподававший в Академии архитектуру зодчий Савва Иванович Чевакинский быстро разглядел, что этого студента можно уже приобщать к работе,
и сделал его своим помощником при постройке Николаевского морского собора.
В 1759 году, когда 22-летнего юношу отправили на
учебу в Париж, Баженов был первым «пенсионером»
Академии художеств. Вернувшись в Петербург, он создал блестящую программу (на соискание степени профессора Академии, то, что сегодня считалось бы диссертацией) комплекса увеселительных построек для
Екатерины II. Совет Академии счел программу весьма
достойной, но степень профессора не дал. Похоже, фортуна отвлеклась на кого-то другого... Однако – ненадолго. Видимо, программа попалась на глаза Екатерине,
потому что вскоре она уехавшему в Москву Баженову
поручает:
а) спроектировать переделку Кремля – снести стены,
построить ряд зданий;
б) создать дворцовый комплекс в Царицыне.

113

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Баженов со всей энергией (и талантом) взялся за эту
работу. Но тут Фортуна, похоже, выбрала себе другой
объект, вновь оставив Баженова – теперь уже навсегда.
Проект переделки Кремля оказался так дорог, что царица его реализацию остановила (и слава богу, скажем мы,
потому что древний Кремль нам по-настоящему дорог).
А приехав в Царицыно, где работы по реализации проектов Баженова уже подходили к концу, и увидев, что дворцы, предназначенные ей и наследнику, одинаковой высоты, Екатерина пришла в ярость. Как это может быть?!
В порыве гнева императрица приказала все снести.
Стало ясно: императрица, прежде в письмах называвшая архитектора «мой Баженов», дала ему отставку.
Больше государственных заказов он до смерти Екатерины не получал. Причины охлаждения царицы исследователи трактуют по-разному, есть даже версия, что
недовольство императрицы вызвала связь Баженова
с масонами.
Что же из творчества Баженова сохранилось? К сожалению, очень немногое, причем даже и это немногое
вызывает сегодня споры историков архитектуры об авторстве. Различные источники, называя те или иные загородные усадьбы в разных местах произведениями Баженова, обычно оговариваются, что их авторство точно
не установлено или что Баженов работал вместе с другим архитектором (мол, не другой ли основной автор?).
Есть лишь один объект, автором которого, хотя это
и не подтверждено документально, почти всеми современными искусствоведами признается Баженов. Это
так называемый Дом Пашкова на Моховой.
Надо сказать, что сегодня отыщется немного людей,
кто не считает Дом Пашкова одним из символов Москвы. Здание было построено в 1784–1786 годах по заказу капитан-поручика лейб-гвардии Семеновского полка
Петра Егоровича Пашкова. Это, конечно, прекрасный
образец классицизма, но есть в нем и что-то от барокко. Пространственная система дома такова, что создает эффект контраста – большого и малого. И хотя все
три портика здания одинаковы (различаясь, правда, используемым ордером: в центральном – коринфский, а в
боковых – ионический), контраст объемов акцентирует
восприятие главного здания.

114

Царицыно
Екатерина попросила
у Баженова постройку
в «мавританском» или
«готическом вкусе»,
и чтобы парк обустраивался как пейзажный

Классицизм Первопрестольной

115

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

116

Классицизм Первопрестольной

Подъездные ворота
Комплекс стоял
в руинах до начала
XXI века, недавно
отреставрирован

Перейдем, однако, к следующему представителю
московской троицы классицизма. Еще один выпускник
Архитектурной школы Ухтомского, ровесник Баженова
Матвей Федорович Казаков фаворитом императрицы
Шуваловым, профессором архитектуры Чевакинским
и пр. замечен не был. В Петербург его не увезли, и, окончив десятилетний курс школы, он попал в Тверь, в команду Петра Романовича Никитина. Этот архитектор
не столь знаменит, впрочем, он известен своими проектами застройки ряда городов Московской и Тверской
губерний. В Твери Никитин так застроил набережную
Волги, так выстроил Путевой императорский дворец,
дом губернатора, что Екатерина II, проезжая в Москву,
сказала: «Тверь – второй по красоте город, после Петербурга».
В строительстве тверского Путевого дворца как раз
и принял участие Матвей Казаков, причем настолько
деятельное, что целый ряд современных специалистов
считают автором этого проекта Казакова. Наверное,
так посчитал и Баженов, пригласивший Казакова к совместной работе по проектированию Большого Кремлевского дворца.
Императрица, выразив свое недовольство Баженову
в связи с Царицыным, поручила вести это строительство Казакову. Может быть, намеренно, стараясь поглубже зацепить, унизить этого «масона», поручив дело
его «подмастерью».
Казаков стремился максимально использовать то,
что Баженов уже построил, и за саму работу принялся
далеко не с таким усердием, как Баженов, занимаясь
усадьбой одновременно с выполнением других заказов.
К тому времени Матвей Федорович стал уже вполне
сложившимся архитектором. В 1776–1777 годах он построил весьма понравившийся Екатерине Сенатский
дворец в Кремле.
Яркий образец архитектуры в стиле классицизма дополнен ротондой с куполом. По легенде, именно с этим
куполом связан некоторым образом выбор Екатерины
в пользу Казакова в Царицыно. Когда купол был закончен, рабочие отказались убирать кружало, – специальное дугообразное приспособление, на которое выкладывают арку или купол, а потом его убирают – так как

117

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Улучшение качества кирпича и армирование
кирпичных конструкций железом позволило
Казакову уменьшить толщину стен и опор,
увеличить высоту помещений, а также возвести
купол диаметром 22,5 м

купол был на такой высоте и столь велик, что рабочие
побоялись, как бы он во время разборки кружала не
рухнул им на голову. Казаков, будучи уверен в надежности кладки, встал на купол и стоял на нем полчаса (пока убирали кружало), даже подпрыгивал. Екатерине об
этом рассказали, и она пришла в восхищение. Кирпичный купол Сенатского дворца диаметром 22,5 м – самый
крупный в России. Сегодня над ним развевается штандарт Президента Российской Федерации.
В 1776–1780 годах Казаков строил Петровский Путевой дворец. Мы помним, что опыт в строительстве
путевых дворцов он приобрел в самом начале своей карьеры, с Никитиным в Твери. Здесь, однако, дело было
посерьезнее. Дворец должен был служить для отдыха
царствующей особы и ее приближенных после долгой
дороги из Петербурга в Москву непосредственно перед
въездом в Кремль. Что называется, особая роль.
Находился дворец на тогдашнем въезде в Москву по
Тверскому тракту. Теперь это Ленинградский проспект
и чуть ли не центр Москвы, между станциями метро
«Аэропорт» и «Динамо». А в те времена место и пригородом не было.
Дворцовый ансамбль Казаков выполнил в совершенно новом стиле. Формулировала ли сама Екатерина, весьма интересовавшаяся архитектурой, требование отступить от классицизма, неизвестно. Но Матвей
Федорович сотворил то, что представляет собой яркий
образец псевдоготики.
В Европе стиль под названием «неоготика» стал доминировать в последней трети XVIII века, особенно
увлекались им немецкие архитекторы. Уже одно это
обстоятельство дает возможность предположить, что
Екатерина (бывшая София Ангальт-Цербстская) охотно
утвердила проект.
Неоготика не зачеркивает черты классицизма, она
дает возможность поностальгировать по ушедшему,
невозвратному. В западноевропейской архитектуре она
появилась с приходом романтизма в литературу, живопись, музыку. Захотелось пожить так, как жили (согласно романтической литературе) в Средние века благородные рыцари и очаровательные дамы – в доме как
в замке!

118

Сенатский дворец
Построен в Кремле
по проекту архитектора
Матвея Казакова
в 1776–1787 годах

Классицизм Первопрестольной

119

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

120

Классицизм Первопрестольной

Петровский
Путевой дворец
в Москве
Построен по приказу
Екатерины II
в 1776–1780 годах
в честь успешного
завершения Русскотурецкой войны.
Архитектор
Матвей Казаков

В России этот стиль назвали псевдоготикой, потому
что готики в российской архитектуре не было, а было
теплое теремное русское зодчество. Вот и появились
заказчики, пожелавшие построить себе хоромы – нет,
не древние, вполне себе современные, но чтобы княжеский, боярский терем напоминали. Специалисты называют это архитектурным капризом.
Творение Казакова как раз и есть такой каприз. Фасад Путевого дворца зодчий украсил элементами, выполненными с использованием романских, готических
и древнерусских мотивов.
Собственно говоря, отдельные детали псевдоготики
в русскую архитектуру вводил уже Баженов, и Казаков
не пренебрегал ими почти во всех работах, где это было
возможно. В целом же, по мнению историков архитектуры, именно благодаря Казакову в Москве появились
лучшие образцы классических зданий. Говоря о московском классицизме, используют даже такой термин: «Казаковская Москва». Вот еще пара примеров его работ:
дом Талызина на улице Воздвиженке (1787 год) и Голицынская больница для бедных (1796–1801 годы). Классицизм в расцвете.
А что же третий, Карл Иванович Бланк? Из троицы
выдающихся московских классицистов Карл Иванович
самый старший. Его отец Иван Яковлевич Бланк был
помощником у Еропкина, а когда в 1740 году Еропкина
казнили (за связь с сановниками, выступавшими против бироновщины), отца Бланка со всей семьей отправили в Сибирь. Вернулись они в Москву только с восшествием на престол Елизаветы Петровны.
Надо сказать, что в те времена, когда юный Карл,
обучавшийся архитектурному делу под руководством
отца, начинал свою деятельность, в Москве еще торжествовало барокко. Экзамен на звание помощника («гезеля») архитектора он сдавал не кому-нибудь – самому
Варфоломею Варфоломеевичу Растрелли. Естественно,
в своих работах он придерживался модного тогда стиля,
так что его искусствоведы называют последним представителем московского барокко.
Однако Карл Иванович умел смотреть вперед. Может быть, потому, что читал переведенные Еропкиным главы «Четырех книг» Палладио? А что? Не зря

121

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Термин «Казаковская Москва» применим ко всей
допожарной постройке в старой столице – к сожалению,
до нашего времени дошли лишь отдельные
малочисленные строения.

122

Классицизм Первопрестольной

Городская усадьба
Талызиных
на Воздвиженке
Построена в 1787 году
Матвеем Казаковым —
один из редких сохранившихся памятников
допожарной Москвы

123

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Для полностью деревянных дворцов,
таких как дворец Шереметьевых
в Кусково под Москвой, историки
архитектуры даже ввели специальный
термин «деревянный классицизм».

124

Классицизм Первопрестольной

Павильон Эрмитаж
в Кусково
Построен в 1765–1767
годах по проекту архитектора Карла Бланка

же работал его отец у Еропкина в помощниках. В сущности, именно Бланк стал одним из первых московских
классицистов.
В 1756–1759 годах Карл Иванович возглавлял реконструкцию Нового Иерусалима. И уже тогда позволял
себе применить некоторые принципы классицизма. Но
буквально поворотным стало создание им московского
Императорского Воспитательного дома (проект разработан в 1764 году).
Впрочем, большей частью Бланк творил в храмовой
и усадебной архитектуре. До нашего времени дошло немного его работ. Однако то, что мы можем сегодня увидеть, вполне дает нам понять: не зря специалисты включают Карла Ивановича в троицу ведущих классицистов
Москвы. Именно Бланк ухитрялся строить полностью
из дерева дворцы знати – в стиле классицизм. Некоторые уцелели до XXI века, как, скажем, построенный
Бланком в 1765–1767 годах знаменитый дворец Шереметьевых в Кускове под Москвой. Забавно, что некоторые искусствоведы употребляют в его отношении такой
термин: «деревянный классицизм».
Ну, сколько специалистов, столько и мнений. Пусть
себе рассуждают, архитекторы тоже любят послушать,
что о них говорят.
Иногда поздний московский классицизм называют
московским ампиром. Вряд ли с этой точкой зрения
можно согласиться, хотя в постройках стиля ампир есть
многое от классицизма. В сущности, и родился ампир
именно как продолжение классицизма, но он тяжеловеснее, в нем больше торжественности. Наверное, не
зря русский ампир называют еще и так: высокий классицизм.

125

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

126

Высокий классицизм –
русский ампир

Колоннада
Казанского собора
Построен на Невском
проспекте в 1801–1811
годах архитектором
А. Н. Воронихиным
для хранения чтимого
списка чудотворной
иконы Казанской
Божией Матери

С

лово «ампир» восходит к французскому empire – имперское. Этот стиль появился во Франции в конце XVIII
века, когда в империю Наполеона вошла чуть ли не вся
Европа. Живописцы (и архитекторы, естественно, ведь
и они – художники) почувствовали, что величие момента требует особого выражения. Торжество и мощь, как
в империи Александра Македонского, как в империи
Юлия Цезаря! Отсюда могучие колонны, мифологические герои, олицетворяющие воинскую славу. А после египетского похода Наполеона привлекательными
стали также символы империи фараонов, появляются
сфинксы, львы.
Так в европейское зодчество вторгся ампир, то там,
то тут стали появляться здания, подчеркивавшие величие Наполеона, Vive l’Empire! (Да здравствует империя!).
Впрочем, здравия империи Наполеона хватило лишь до
столкновения с другой империей – Российской.
Постепенно интерес европейских архитекторов
к ампиру угасал. В России же, имперскую мощь которой
Европа вполне ощутила благодаря разгрому Наполеона,
для этого стиля все складывалось ровным счетом наоборот.
Впрочем, в начале XIX века в российской архитектуре еще правил бал классицизм, так называемый «поздний», в котором уже намечались некоторые «ампирские» черты.
Вот, например, одна из главных достопримечательностей Санкт-Петербурга – Казанский собор, построенный в 1801–1811 годах архитектором А.Н. Воронихиным.
Когда стоявшая на его месте придворная Рождественская церковь изрядно обветшала, Павел I объявил конкурс на строительство новой. Проекты поступили от архитекторов весьма именитых: Джакомо
Кваренги, Николая Львова, Чарлза Камерона (проект
которого Павел вначале и принял, но через полгода все
же отклонил). В итоге автором проекта стал бывший
крепостной графа А.Н. Строганова Андрей Никифорович Воронихин.
Воронихин был сыном крепостного и, естественно,
сам являлся крепостным. Еще мальчиком он, сильно
заинтересовавшись иконописью, напросился в ученики

127

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Площадь
Исаакиевского
собора
Ансамбль полностью
сложился таким, каким
мы видим его сейчас,
в 1840-е годы

к другому крепостному Строганова, иконописцу Гавриле Юшкову, и стал учиться на «богомаза». Барин заметил талант мальчика и стал посматривать его работы.
А когда юноше исполнилось 18, отправил Воронихина
на учебу в Москву. Многое говорит о том, что учился
он уже не иконописи, а архитектуре – у Баженова и Казакова.
В 1785 году Строганов дал Воронихину вольную и отправил продолжать учебу во Франции и Швейцарии.
И хорошо сделал, подарив отечеству замечательного архитектора. Возможно, сам граф полагал, что взращивает
архитектора для себя: Воронихин действительно немало
потрудился над различными строениями, принадлежащими Строганову. Однако, опять же, проект Казанского
собора, выполненный Воронихиным, императору Александру I предложил граф. Он также стал ответственным
за строительство, а когда была назначена дата освящения готового собора, Строганов представил Воронихина
к награждению орденом Св. Анны 2-й степени. Так бывший крепостной получил потомственное дворянство.
Надо сказать, что задача перед Воронихиным стояла непростая: алтарь православного храма должен быть
непременно на востоке, а вход – на западе. Между тем
к Невскому проспекту – главной магистрали города –
должна была быть обращена северная часть здания.
И зодчий придумал блестящий выход: сделать перед
северным фасадом, обращенным к проспекту, грандиозную колоннаду полукругом, так, чтобы главный вход
в собор находился на Мещанской улице (как того требует канон), а сторона Невского проспекта стала поистине
парадной.
Заметим, что решенный в стиле классицизма Казанский собор обрел уже многие черты ампира. Его
монументальность, парадность, боковые портики
с изысканными элементами не случайно так привлекли внимание общества после победы над Наполеоном.
Современники вообще воспринимали этот храм как
памятник ратным победам русского народа в Отечественной войне 1812 года. Сюда привезли почетные
трофеи: знамена французской армии, личный жезл наполеоновского маршала Даву. Здесь же был похоронен
фельдмаршал М.И. Кутузов.

128

Подобное «смешение» стилей избрал и другой русский зодчий – А.Д. Захаров. Когда он стал главным архитектором Морского ведомства (сменив Ч. Камерона)
и ему было поручено перестроить здание Адмиралтейства (1805 год), Андреян Дмитриевич стал решать задачу
в стиле классицизма. Строительство, однако, затянулось
до 1823 года, и по его ходу громадное здание обретало все
более величественный вид, вызывая у зрителя ощущение
беспредельного могущества российского флота.
Обратим внимание на то особое место, которое
архитектор отвел скульптуре. Боковые портики дали
приют изображениям Фемиды, награждающей воинов.
У центральной арки на высоких постаментах стоят нимфы, несущие для империи глобусы. Ну и, конечно же,
фигуры из античных времен: Аякс, Ахилл, Пирр, Александр Македонский.
Историки архитектуры, говоря о русском ампире,
числят и Воронихина, и Захарова в компании первых
зодчих, принесших этот стиль в Россию. Однако большинство специалистов все-таки считают, что русский
ампир начался с Росси (уж больно подходящая для этого
фамилия?).
Несомненно, имя его читателю известно. Во многих
источниках можно встретить примерно такие строки:
«Возводил здание итальянец К. Росси». Итальянец? Давайте посмотрим, можно ли считать Росси русским архитектором.
В 1787 году в Санкт-Петербург приехал уже прославленный танцовщик и хореограф Шарль Ле Пик, чтобы
занять должность премьер-танцора императорской
балетной труппы (а уже через пять лет стать главным
балетмейстером). Приехал с семьей – своей женой, балериной Гертрудой Росси, и ее сыном, своим пасынком
Карлом. Было мальчику тогда 12 лет, и, надо полагать,
театр, балет весьма его занимали.
На следующий год Карл поступает учиться в популярную тогда в Петербурге немецкую школу St. Petri-Schule
(школа св. Петра, в которой, к слову, позже преподавал
блестящий переводчик «Илиады» Николай Гнедич). Как
и в каком году Росси стал учеником архитектора Винченцо Бренны, неизвестно, историки никаких документов по
этому поводу не нашли. Итальянский архитектор Бренна

Высокий классицизм – русский ампир

Архитекторы первой трети XIX века стремятся
проектировать не отдельные здания, но целые
ансамбли; город, площадь, проспект – вот понятия,
которыми оперируют мастера ампира.

129

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

130

Высокий классицизм – русский ампир

Здание Главного
штаба в Петербурге
Архитектор пригласил
знаменитых скульпторов
С. С. Пименова
и В. И. ДемутМалиновского, которые
украсили фасад

в 1783 году приехал в Петербург по приглашению цесаревича Павла, с которым познакомился, когда Павел с супругой (граф и графиня Норд, помните?) путешествовал
по Европе. Вполне можно предположить, что итальянец,
близкий ко двору, заинтересовался балериной-итальянкой (матерью Карла), был вхож к ним в дом, ну и решил
помочь с воспитанием мальчика.
Когда Росси исполнилось 20 лет, он (скорее всего, по
рекомендации Бренны) был принят на службу в Адмиралтейскую коллегию архитектуры – правда, лишь в качестве
чертежника. Но уже в следующем году он работал помощником Бренны при строительстве Михайловского замка.
Постажировавшись пару лет в Италии, Росси
в 1804 году, когда ему было уже под 30, возвратился
в Петербург и принялся за самостоятельную работу.
Первые его произведения – известны, по крайней мере два объекта, над которыми он трудился в Москве –
большого впечатления не произвели. Однако после двух
масштабных проектов – реконструкции Аничкова, а затем Елагина дворцов – о нем заговорили.
Ампир Росси – это не просто торжественный дворец. Получая заказ на здание, Карл Иванович (именно
так его стали звать у нас) создавал непременно целый
ансамбль, творил новое лицо всей площади вокруг заказанного объекта.
Именно так работали архитекторы Древнего Рима,
и этот стиль пришелся Карлу Ивановичу по душе. И не
только ему. Самодержец Александр I выражал величественным площадям свое величественное удовлетворение. Еще бы Его Величеству не понравилось: прямо
из окон Зимнего дворца ему открывался потрясающий
вид Дворцовой площади, буквально преображенной со
строительством здания Главного штаба.
Правда, завершения масштабного строительства император не увидел. Проект Карла Ивановича осуществлялся с 1819 по 1829 год, а Александр в конце 1825-го
не вернулся из Таганрога. Официально – умер от брюшного тифа, хотя бродит по российским просторам легенда, что он попросту ушел от многотрудных дел государственных, став старцем Кузьмичом. Но это – совсем
другая история, к русскому ампиру отношения не имеющая, так что вернемся к зданию Главного штаба.

131

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Вид сверху
на Дворцовую площадь
Центральная часть здания
состоит из двух корпусов,
соединенных аркой,
составляющих вместе дугу
общей длиной 580 м
132

Высокий классицизм – русский ампир

Два корпуса полуциркульной формы
образуют абрис Дворцовой площади,
между ними архитектор перекидывает
арку, а под ней пропускает улицу, ведущую
прямо к императорскому дворцу.
133

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Арка Главного
штаба в Петербурге
Была построена
как главный
и завершающий
триумфальный
монумент,
посвященный победе
в Отечественной войне
1812 года

Два гигантских корпуса полукругом рисуют площадь, на противоположной стороне которой располагается Зимний дворец. Читатель помнит, конечно, что великолепный этот дворец стал вершиной карьеры главного барокко-архитектора Петербурга Варфоломея Варфоломеевича Растрелли. Дворец роскошный, поистине
праздничный, как и положено дворцу в стиле барокко.
Но роскошь – еще не свидетельство силы, мощи. А поднявшаяся во весь рост империя непременно должна была
наглядно демонстрировать непререкаемое свое могущество – от роскоши, впрочем, не отказываясь. Вот и соединил гениально Карл Иванович роскошь с величием.
Попадая на эту площадь, любой человек чувствует
себя если не в центре мироздания, то уж в центре потрясающей цивилизации – точно. Дуга, образованная двумя закругляющимися корпусами, соединенными аркой,
протянулась более чем на полкилометра. А арка между
ними воистину триумфальна.
Эта арка – монумент, посвященный победе в Отечественной войне 1812 года, – можно сказать, ставит
точку в вопросе «Кто на свете всех сильнее?». Для ее
создания архитектор пригласил знаменитых скульпторов С. С. Пименова и В. И. Демут-Малиновского, с которыми уже работал при реализации проектов Михайловского замка и Елагина дворца. Такие произведения
действительно могут родиться лишь в тесном творческом содружестве архитекторов и скульпторов.
Но не только дворцы и казенные учреждения строил
Росси. Не забудем, что уже в раннем детстве он дышал
загадочной атмосферой театра. Наверное, и за кулисами
крутился, когда мама готовилась выпорхнуть на сцену,
и в зале сиживал... В общем, не стоит удивляться, что
Росси еще в 1816 году занялся проектами реконструкции площади, на которой находился деревянный Малый театр, построенный в свое время его учителем Винченцо Бренной (в этом театре итальянский антрепренер
Антонио Казасси организовал итальянскую оперную
труппу). Занимался Карл Иванович этими проектами
вплоть до 1827 года – целых 11 лет – и, как выяснилось,
не зря. Пришло его время, и последний из проектов был
высочайше утвержден, а в 1828 году началось строительство Александринского театра.

134

В этом проекте Карл Росси остается верен себе и не
только сооружает величественное здание, но практически меняет всю площадь в округе. Обращенный к Невскому проспекту фасад просто-таки диктует необходимость возведения перед ним торжественного памятника. С другой стороны к театру ведет улица, также вошедшая в проект архитектора и позже переименованная
в его честь. Ее здания имеют единый фасад (весьма изысканно и в то же время мужественно декорированный),
благодаря чему создается впечатление, что на каждой
стороне улицы располагается лишь по одному зданию.
Так кто же считает Карла Ивановича Росси итальянским архитектором? Думается, только итальянцы. Для
нас же он безусловно русский зодчий. Практически всю
свою взрослую жизнь он прожил в России и скончался
в Санкт-Петербурге.
Ну а мы на примере Александринского театра видим,
что стиль ампир вполне удачно можно применить и к
проекту храма искусств. Как, впрочем, и к проекту храма православного. Настоящей вершиной русского ампира по праву считается кафедральный Исаакиевский
собор. А знает ли любезный наш читатель, кто автор
этого чуда?
В апреле 1814 года император Александр I давал
в Париже обед по случаю победы над Наполеоном. Ему
преподносили различные подарки от парижан – измотавшая французов война закончилась, и многие этому
обстоятельству были искренне рады. В числе подарков
был «Альбом разных архитектурных проектов, посвященных Его Величеству Императору Всероссийскому
Александру I», выполненный и подписанный неким
Огюстом Монферраном, архитектором. Сделан был альбом профессионально: рисунки сопровождались перечнем необходимых материалов и сметой расходов.
Вполне возможно, император поинтересовался, кто
этот господин. Ему ответили: создатель церкви Марии
Магдалины, той самой, что на Пляс де ля Конкорд. Чистая классика! Прямо-таки римский храм.
Александр, вероятно, заинтересовался, альбом полистал внимательно. Увидел он такие проекты: Триумфальная арка «Храброму российскому воинству» (хм,
подумал, наверное, император, неплохо), конная статуя

Высокий классицизм – русский ампир

135

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

Именно в эпоху ампира, решая
сложные конструктивные
и градостроительные задачи,
архитекторы стали плотно
и успешно сотрудничать
с талантливыми инженерами.

136

Высокий классицизм – русский ампир

Исаакиевский собор
в Санкт-Петербурге
Освящен именем
Исаакия Далматского
(святого покровителя
Петра I) и построен
в 1818–1858 годах
по проекту архитектора
Огюста Монферрана

(интересно, кому?), «Колонна в честь всеобщего мира»
(высока и красива)... Похоже, этот господин не прочь
поработать на нас.
Вот так в 1816 году Огюст Монферран прибыл
в Санкт-Петербург, получив должность архитектора
при императорском Кабинете. А в 1818 году император
утвердил его проект переделки Исаакиевского собора.
Этот собор – вершина творчества Монферрана. Впрочем, и сегодня в Санкт-Петербурге мы можем увидеть
множество других его творений, например «Дом со
львами», Александрийскую колонну и т. д.
Любопытно, что во время строительства Исаакия
архитектор построил еще один собор – в Нижнем Новгороде. С 1816 года в Нижний была официально переведена Макарьевская ярмарка, и для нее развернуто было большое строительство (под руководством, кстати,
испанца на русской службе – Августина де Бетанкура).
В 1818 году Монферрана привлекли к проектированию
различных зданий ярмарки, и он создал (в числе прочего) проект Спасо-Преображенского собора. Так совпало: в Петербурге – Исаакий, в Нижнем – Спасский.
Присмотритесь: а ведь есть у них нечто общее, правда?
И Исаакиевский, и Спасский соборы – это уже не
просто классика, а, конечно же, русский ампир.
Монферран – француз. Тем не менее последние
40 лет своей жизни он провел в Санкт-Петербурге, здесь
и умер. Говорят, перед смертью он просил похоронить
его в Исаакие, что, однако, исполнено не было: Огюст
остался католиком, а храм – православный. Строил католик, а построил храм православный. Понятно, российский архитектор... А где-то и русский.
Надо сказать, что расцвел русский ампир в первую
очередь в Санкт-Петербурге, что и понятно: столица
империи обретала новое лицо. В провинции он эпизодически применялся, но успешно соединить лаконизм
и монументальность, главные ампирные черты, за редким исключением (таким, как, например, Староярмарочный собор) не удавалось.
Что касается Москвы, которая тоже оставалась столицей – коронование императоров традиционно происходило в Кремле – в эпоху Александра I здесь также появились ансамбли в стиле ампир. В Москве этот

137

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

стиль внедрялся даже легче, чем в Петербурге, потому
что французская оккупация и пожар прошлись по очень
многим постройкам. Из 9 тысяч жилых домов сгорело
и разрушилось 6,5 тыс.! Руины и обгоревшие дома сносились, высвобождалось пространство, на строительство выделялись немалые суммы.
Уже в начале 1813 года указом императора была учреждена «Комиссия для строения в Москве» с председательством в лице московского главнокомандующего.
Руководителем архитектурного отделения Комиссии
стал О.И. Бове.
Осип Иванович Бове родился в Санкт-Петербурге
в семье итальянского художника, работавшего в Эрмитаже. Родители нарекли его Джузеппе. Вскоре, однако,
семья переехала в Москву, и мальчика для простоты
общения со сверстниками стали называть Осипом. Его
младшие братья, родившиеся уже в Москве, получили
вполне русские имена – Михаил и Александр. Повзрослев, они тоже стали архитекторами и работали под руководством старшего брата. Понятно – дети художника.
Осип Иванович начинал архитектурную деятельность в команде Казакова, поработал он и у Росси. Надо
полагать, что учителя-классицисты сильно повлияли на
его вкусы, с этим стилем Осип Иванович не расставался
всю свою не слишком долгую (скончался он в возрасте
49 лет) творческую жизнь. И, наверное, от Росси перенял он любовь к проектированию целых ансамблей.
В центре Москвы зодчий создал ансамбли Красной,
Манежной, Театральной площадей. Под его руководством Красная площадь основательно преобразилась.
Шумные и бестолковые, пришедшие из Средневековья
лавочки были снесены, на их месте выросли Торговые
ряды в стиле классицизма, фасад которых, выходящий
на Красную площадь, протянулся на 116 саженей (четверть километра!). Бове снес старинные земляные укрепления вокруг Кремля, а вдоль западных его стен, от
Угловой Арсенальной до Боровицкой башен, заложил
Александровский сад.
По проекту Бове была благоустроена площадь, получившая много позже название Манежной. Манеж был
возведен на месте практически полностью выгоревших
многочисленных купеческих лавок и предназначался

138

Здание Большого
театра в Москве
Архитектор Осип Бове,
1825 год

Высокий классицизм – русский ампир

139

НОВОЕ ВРЕМЯ – НОВЫЕ НРАВЫ. БАРОККО И КЛАССИЦИЗМ

140

Высокий классицизм – русский ампир

Триумфальные ворота в Москве
Сооружены по проекту Осипа Бове
в ознаменование победы в Отечественной войне,
установлены на площади Тверской заставы
в 1834 году. В 1968 году реставрированная арка
установлена на Кутузовском проспекте, рядом
с музеем-панорамой «Бородинская битва»

для воинских упражнений. Проектировал его Бетанкур,
в строительстве участвовали еще несколько архитекторов, но в 1824 году к перестройке (в которой возникла
необходимость) был привлечен Бове. Надо было переделывать кровлю, исправлять карниз и т. д. А еще Бове
оформил фасады. Здесь уже точно пошел ампир – аркады на боковых фасадах декорированы фигурами римских легионеров.
Самой, однако, известной «послепожарной» работой
Осипа Ивановича является Театральная площадь с могучим зданием Большого театра.
По проекту Осипа Ивановича великолепное каре
Театральной площади появилось на местности, перерезанной оврагами, заливаемой в паводок водами реки
Неглинной, где 25 лет стоял Большой Петровский театр, построенный по проекту «архитектора Каменного
приказа» Христиана Розберга. Здание старого театра
сгорело задолго до прихода в Москву французов –
в 1805 году.
В 1816 году Комиссия о строении Москвы, в которой, напомним, архитектурным отделением руководил
Бове, объявила конкурс на возведение нового здания театра, обязательным условием которого стало включение
в постройку обгоревшей стены прежнего театра. Откликнулось с десяток архитекторов, но ни один проект
не прошел. Объявили новый конкурс, вот тогда и появился заинтересовавший Комиссию проект профессора
Императорской Академии художеств А.А. Михайлова.
Но и к нему были основательные претензии, потому
проект пришлось существенно переработать Осипу
Ивановичу, ставшему как бы соавтором Михайлова. По

замыслу Бове, театр должен был стать композиционным
центром ампирного города-храма, воспевающим победу России над Наполеоном.
Заметим, что и это здание не уберегли от пожара.
В 1853 году пожар в Большом полыхал несколько дней,
уцелели только внешние стены и колоннада портика. Театры, со своими масляными светильниками, частенько
горели до изобретения электричества. Хотя... Почему
в 2004 году сгорел наш Манеж?
Восстанавливал здание Большого театра главный
архитектор императорских театров Альберт Кавос, сохранивший объем и планировку, однако внесший некоторые изменения. Так, взамен сгоревшей алебастровой
квадриги с Аполлоном, которая у Бове как бы выезжала
на зрителей из арки-ниши над портиком, он поставил
новую бронзовую (скульптора Петра Клодта) прямо на
верхний угол портика. Многие архитекторы считают,
что уничтожение арочной ниши сильно снизило образный смысл скульптурной группы. К тому же Кавос
полностью переработал архитектурный декор, оформив фасады в духе ранней эклектики – стиля, в середине XIX века только входившего в моду, речь о котором
пойдет ниже.
Другое творение Бове дошло до нас практически
в первозданном виде – Триумфальные ворота, воздвигнутые у Тверской заставы в ознаменование победы русского оружия в Отечественной войне.
Это произведение Бове – настоящий ампир в расцвете. Лаконизм форм, тяжеловесная пышность. Даже
цветовое решение памятника отличается простотой
и благородством.

141

142

Глава III.

Вышневолоцкий
Казанский собор
Храм был возведен
в 1877–1992 годах
по проекту известного
московского
архитектора
А.С.Калинского

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ
ИМПЕРИИ

Р

азгромившая в 1814 году Наполеона Российская империя и подумать не могла, что жить ей оставалось
всего одно столетие. Она стремительно набирала силу
и авторитет, в нее хлынули потоки мигрантов, охотно
ассимилировавшихся, впитывавших русскую культуру.
Культуру, хорошевшую на глазах: российские и живопись, и литература, и музыка в те годы обретали мировое значение.
Не отставало, естественно, и зодчество. К 1830–40-м
годам классицизм уже не удовлетворяет художников от
архитектуры, идут поиски новых средств выражения.
Интересно, что в 1831 году Николай Васильевич Гоголь
написал статью «Об архитектуре нынешнего времени»,
в которой весьма нелестно отозвался о классицизме.
«Всем строениям городским, – горячится Гоголь, – стали
давать совершенно плоскую, простую форму... И этою
архитектурою мы еще недавно тщеславились, как совершенством вкуса, и настроили целые города в ее духе!»
Тем временем дел у архитекторов сильно прибавилось. Промышленная революция совершила в строительстве переворот, появились невиданные прежде
возможности в выборе материалов, подготовке мест для
застройки, темпах возведения зданий. Да и число заказчиков из очень разных социальных слоев резко возросло, понадобились банки и торговые дома, фабрики и заводы. Прокладывались железные дороги с пакгаузами
и станциями, строились увеселительные заведения для
массовых развлечений, театры, цирки и музеи. Появилось и вовсе новое понятие: доходный дом.
Архитекторы стали предлагать своим заказчикам
идеи, рожденные в творческом преобразовании исторических образцов. В самом деле, почему бы не использовать то, что появилось на радость людям века назад –
стиль барокко, мавританский стиль, готику? Ну да, времена другие, но ведь можно взять по кусочку из разных
эпох, разумно склеить и – удивить! Так в российскую
архитектуру пришла эклектика.

143

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

144

Сочетание «различных
вкусов» – российская
эклектика

Мариинский
дворец
Построен
в 1839–1844 годах по
проекту архитектора
А. И. Штакеншнейдера

А

что это такое – эклектика? Думается, читателю
это слово давно знакомо в значении «смешанный».
Толковый словарь русского языка так его и трактует: «книжн. – механическое, чисто внешнее смешение
в одном целом разнородных, внутренне не соединимых частей (также взглядов, идей, принципов, точек
зрения и т. п.)». Но тот же словарь дает и второе значение: «архит. – направление в архитектуре второй
половины XIX века, сочетающее элементы различных
стилей».
На самом деле этот термин пришел из философии.
Древнегреческий философ Потамон две тысячи лет
назад предложил выстраивать философскую систему, избирая (от εκλέγω – избираю) различные положения, признаваемые истинными, из других систем.
Есть здесь, конечно, опасность, которую философы
называют синкретизм – когда противоположные системы соединяются беспринципно. Философы критерием при определении истинности сочетаемых начал
называют «здравый смысл».
А архитекторы? Они исходят из того, что «избранный» значит «превосходный». Зодчие той эпохи
соединяли в одном проекте самые различные исторические стили, избирая из них, соответственно, нечто превосходное. Даже Гоголь это отметил. Написав
«Пусть совокупится более различных вкусов», он
прибавил: «Все роды хороши, когда они хороши в своем роде. Какая бы ни была архитектура ... – все они
хороши, когда приспособлены к назначению строения».
Одним из первых русских архитекторов, обратившихся к историческим пластам, стал Михаил
Дормидонтович Быковский. Современные исследователи даже называют его идеологом «историзма» –
ранней эклектики. Быковский основал Московское
архитектурное общество и призывал: «Мы должны
подражать не формам древних, а примеру их: иметь
Архитектуру собственную, национальную». Это его
хлопотами в Общество вошли такие впоследствии
прославленные зодчие, как его сын К.М. Быковский,
А.С. и Н.В. Никитины, М.Н. Чичагов, Н.Д. Раевский,
В.В. Белокрыльцев, А.А. Авдеев...

145

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

146

Сочетание «различных вкусов» – российская эклектика

Дворец
БелосельскихБелозерских
в Петербурге
В 1847–1848
годах перестроен
архитектором
А. И. Штакеншнейдером

К сожалению, из его собственных произведений
до нашего времени дошло немногое, но в 30–40-е
годы XIX века, по многочисленным свидетельствам,
«вся Москва» шла взглянуть на его Купеческую биржу
и Голицынский пассаж.
По счастью, и сегодня можно увидеть одно из уцелевших строений М.Д. Быковского – усадьбу «Марфино», перестроенную им для графини Паниной
в 1837–1846 годах. Сейчас в этом здании располагается санаторий «Марфинский» Минобороны РФ, но
с 2016 года в него пускают и любознательных туристов, надо только паспорт показать.
Здание и ворота построены в неоготическом
стиле, но с приметами русского зодчества. Образец
эклектики.
Вообще, термины «неоготика», «неоренессанс»,
«необарокко» и т. п. употребляются для того, чтобы
выделить в строении, выполненном в эклектическом
стиле, основное направление. Так, перестроенный
в Санкт-Петербурге в 1847–1848 годах дворец Белосельских-Белозерских принято относить к необарокко.
На этом месте на углу Невского проспекта и набережной Фонтанки стоял построенный за полвека до
этого архитектором Федором Ивановичем Демерцовым трехэтажный дворец в стиле классицизм. Новое
здание строил А.И. Штакеншнейдер. Специалисты
утверждают: «Почерк Растрелли...»
Спорить со специалистами, как мы знаем, дело тяжелое и зачастую бессмысленное. Лучше мы познакомимся с самим Штакеншнейдером.
Андрей Иванович родился в сильно обрусевшей
немецкой семье – дед его переселился из Брауншвейга
в Россию еще при императоре Павле I. Неплохо прижился, сыну своему Гансу (ставшему, естественно,
Иваном) даже собственную мельницу схлопотал неподалеку от Гатчины. Отец Андрея Ивановича рано
приметил в мальчике склонность к строительному
искусству и, когда тому исполнилось 13 лет, отправил
его на учебу (за собственный счет) в Императорскую
Академию художеств.
Как пишут биографы Штакеншнейдера, в Академии он не блистал, да и окончив курс и став чер-

147

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

тежником в Комитете строений и гидравлических
работ, ничем особенным не отличался. Однако через
несколько лет он попал в команду Монферрана (строившего Исаакиевский собор). Он в 23-летнем юноше
кое-что разглядел, а в 1830 году предложил Андрею
Ивановичу поработать над перестройкой древнего
замка графа Бенкендорфа. Граф был настолько восхищен результатом, что рекомендовал Штакеншнейдера
ко двору. Так Андрей Иванович стал едва ли не самым
известным архитектором дворцов императорской фамилии.
Специалисты говорят, что Штакеншнейдер использовал в своих проектах едва ли не все известные архитектурные стили, но непременно вносил
свое. Одним из первых его дворцов царской фамилии
стал Мариинский – проект, осуществленный в 1839–
1944 годах. Заказал (повелел!) это сооружение сам
Николай I – для своей дочери Марии, выходившей замуж за герцога Лейхтенбергского.
Здесь уместно вспомнить об эклектике, которая
хороша лишь тогда, когда, как писал Гоголь, «приспособлена к назначению строения» – что прекрасно
подтверждает Мариинский дворец.
Попробуйте, читатель, определить стиль этого
творения Андрея Ивановича. Классицизм? Да, от него много. А ампир? Здание поистине имперское. Не
случайно впоследствии его использовали для Совета министров Российской империи, для Временного
правительства России. Да и сегодня занимает его Законодательное собрание Санкт-Петербурга. В стиле
ампир выполнены и многие внутренние помещения.
Только взгляните на купол зала Ротонда.
Авторитетные специалисты заявляют, что Мариинский дворец воздвигнут в стиле неоклассицизм.
Другие, не менее авторитетные, произносят: неоренессанс.
Мы же скажем проще – эклектика.
Любопытно, что здесь реализовалось нечасто
встречающееся в творчестве чудо – первое стало лучшим. Мариинский был первым дворцом Штакеншнейдера, построенным полностью самостоятельно,
и оказался лучшим творением в его жизни. Хотя

148

Интерьер Николаевского дворца
в Петербурге
Построен в 1853–1861
годах архитектором
А. И. Штакеншнейдером

Сочетание «различных вкусов» – российская эклектика

149

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

150

Сочетание «различных вкусов» – российская эклектика

Ново-Михайловский
дворец
Построен на Дворцовой
набережной по проекту
А. И. Штакеншнейдера
в 1857–1862 годах

вполне удачными можно назвать и другие. Например,
так называемый Николаевский дворец, построенный
в 1853–1861 годах для великого князя Николая Николаевича.
Это произведение Андрея Ивановича также дожило до наших дней. После Октябрьской революции
в нем располагались профсоюзы, переименовав во
Дворец Труда, а сегодня дворец занимают различные
коммерческие структуры. Заметим, что некоторые
помещения сохранили даже свою первоначальную отделку.
А вот еще один из дворцов Штакеншнейдера, построенный им для сына Николая I, Михаила Николаевича, в 1857–1862 годах в стиле неоклассицизма – Ново-Михайловский на Дворцовой набережной.
На примере работ Андрея Ивановича Штакеншнейдера хорошо видно, как «совокупляются различные вкусы», рождая удивительно живые произведения.
Любил творить в стиле эклектика и другой русский
архитектор – Николай Леонтьевич Бенуа. Да, Николай
Леонтьевич, хотя отца его звали Луи-Жюль, а мать –
Анна-Катрин Гроппе. Сын обрусевших француза
и немки считал себя русским, и кто бы из знавших его
близко мог в этом усомниться? Тем более что его крестной матерью была вдовствующая императрица Мария
Федоровна, мать Александра I и Николая I.
В Императорскую Академию художеств 14-летнего Николая приняли без вопросов: Мария Федоровна
рекомендовала. И, надо сказать, крестная не ошиблась. Бенуа за время учебы в Академии демонстрировал такие способности, что едва ли не каждый год награждался, получив Малую Серебряную медаль, две
Большие Серебряные, а за выпускной проект «Училища правоведения» даже Большую Золотую (что, между прочим, давало право на шестилетнюю стажировку за границей за казенный счет).
Поездив по Италии, Швейцарии, Германии, Франции, Николай Леонтьевич к своему классическому
образованию добавил впечатлений от самых разных
архитектурных стилей. Надо ли удивляться тому, что
ему так приглянулась эклектика?

151

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

В 1854–1857 годах по проекту Бенуа была возведена
станция железной дороги Новый Петергоф. Не дворец
строил архитектор, а вокзал, однако постараться нужно
было не меньше: сюда частенько приезжали члены царской семьи, а наш читатель знает, как должны похлопотать местные власти, ожидающие приезд высокопоставленных особ. Сначала Николай Леонтьевич предлагал
проект в стиле неоренессанс, но потом сам же остановился на неоготике. Показалось ему, что тонкие шпили,
устремляющиеся ввысь, сильно поднимут настроение
приезжающих. Попробуйте и вы, любезный читатель,
приехать в Петергоф электричкой. Думается, испытаете
те самые чувства.
Как видим, эклектика оказалась очень уместной не
только в строительстве дворцов. Вернее сказать, еще
более уместной в строительстве зданий для коммерческих целей.
Наверное, многие из читателей слышали о Сандуновских банях. Москвичи называют их просто – Сандуны. А жители всего огромного Советского Союза
не раз в них заглядывали, смотря в кинотеатрах и на
телеэкране «Старый Новый год» и «Иронию судьбы,
или С легким паром!». Здание этих бань было построено в 1894–1896 годах по проекту архитектора Бориса
Викторовича Фрейденберга.
Заказ был чисто коммерческий: старые Сандуны,
в которых, по воспоминаниям Гиляровского, любил
бывать Чехов, новые владельцы решили переделать
в «банный дворец». И проект Фрейденберга их вполне
удовлетворил. Получился поистине роскошный –
и весьма функциональный! – дворец в стиле эклектика.
Вот уж случай, когда никакие архитектурные нормативы не сковывали фантазию зодчих (Фрейденберг
поссорился с заказчиком, и заканчивал строительство Сергей Михайлович Калугин). Фасад – барокко,
далее – мавританский дворик, античные скульптуры,
готические решетки... Все для того, чтобы Москва
сказала: такого у нас еще не было и, наверное, уж не
будет.
В 1991 году Сандуновские бани были признаны памятником архитектуры, в котором можно производить

152

Железнодорожная
станция Новый
Петергоф
Выполнена в 1857 году
по проекту Н. Л. Бенуа

Сочетание «различных вкусов» – российская эклектика

153

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

154

1

2
3

Фасад Сандуновских
бань в Москве

1

Строительство началось в 1894 году под
руководством архитектора
Б. В. Фрейденберга и было закончено в начале
1896 года архитектором С. М. Калугиным
2

Решетка Сандуновских бань в Москве

Бывший главный вход в Сандуновские бани,
за воротами и аркой расположен внутренний
дворик в мавританском стиле

Скульптура на фасаде Сандуновских
бань

3

Построены в 1894–1896 годах

155

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

156

Сочетание «различных вкусов» – российская эклектика

Здание
Московского
международного
торгового банка
в Москве
Построено в 1898 году
архитектором
С. С. Эйбушицем

лишь косметический ремонт. А все интерьеры и, тем
более, внешний вид должны быть сохранены.
За два года до окончания XIX века архитектор Семен Семенович Эйбушиц соорудил в Москве еще один
эклектический дворец, на этот раз финансов – здание
Московского международного торгового банка.
Строил Семен Семенович в стиле неоренессанс, во
многом ориентируясь на стоящий в Риме банк Святого Духа, ставший первым в мире зданием, предназначенным исключительно для банковских операций.
Правда, московские банкиры всего через несколько
лет открыли на первом этаже своего банка необычный
ресторан: бутерброды и глинтвейн в нем посетители
приобретали через автомат. Новинка привлекала толпы, так что, вероятно, это был тонкий расчет – какая
реклама банка! Сегодня в этом объекте культурного
наследия располагается Банк Москвы (без ресторана,
понятное дело, – нынешних москвичей автоматами не
удивишь).
Итак, эклектика – это смешение, однако смешение
настолько функциональное, что становится самостоятельным стилем.

157

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

158

Поиски самобытности.
Русско-византийский
и псевдорусский стили

Храм Христа
Спасителя в Москве
Построен в 1883 году
по проекту архитектора
К. А. Тона

Вообще-то

специалисты от архитектуры названием
стиля эклектика не злоупотребляют, предпочитая ему
термин «историзм». И это, наверное, справедливо: ведь
зодчие, работавшие в стиле эклектика, искали вдохновение в истории, в образцах творений ушедших эпох.
Искали в целом самостоятельно, однако и в те времена появилась некоторая «установка сверху». В 1834 году
новый министр народного просвещения С.С. Уваров
разослал по империи циркуляр, устанавливавший, что:
«Общая наша обязанность состоит в том, чтобы народное образование, согласно с Высочайшим намерением
Августейшего Монарха, совершалось в соединенном
духе Православия, Самодержавия и народности». Тут
уж волей-неволей обратишься к истории. Что и сделал
один из выдающихся русских архитекторов Константин
Андреевич Тон.
В 1815 году Тон закончил (с Малой Золотой медалью)
Императорскую Академию художеств, а спустя три года
отправился (за счет Академии) на стажировку в Италию. Там его весьма заинтересовали первые, построенные еще в античные времена христианские церкви,
которые он сравнивал с церквями, сооруженными на
рубеже XVIII–XIX веков. О том, какие при этом мысли
рождались в голове русского зодчего, мы можем только
догадываться, разглядывая его разработанный в Риме
проект церкви в форме древней базилики, выглядящей
внешне как греческий храм, но приспособленной к православному богослужению.
Император Николай I обратил внимание на молодого архитектора, и вернувшись в Санкт-Петербург
Тон был причислен к Кабинету Его Величества. Надо
сказать, что Николай I вообще был весьма внимателен
к проектам храмов. Для того чтобы на Руси начали строить какую-либо церковь, проект отсылали в столицу,
и едва ли не всегда с ним знакомился лично император,
либо дозволяя строить, либо отвергая проект. Может
быть, советовался при этом со специалистами, а может,
и нет – кто ж теперь скажет!
Точно известно, что с проектом московского храма
Христа Спасителя он (Николай I) знакомился весьма
придирчиво: свидетельствует об этом, во-первых, то, что
первоначальный проект, подготовленный академиком

159

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

архитектуры Александром Лаврентьевичем Витбергом,
оказался неосуществленным, во-вторых, – что сам император лично дал указание Императорской Академии
художеств разработать новый проект.
Отметим, что проект Витберга очень понравился
императору Александру I, он и начать строительство (на
Воробьевых горах) приказал, и деньги из казны (16 миллионов рублей) выделил. В указе царя были такие строки: «В сохранение вечной памяти того беспримерного
усердия, верности и любви к Вере и к Отечеству, какими
в сии трудные времена превознес себя народ Российский, и в ознаменование благодарности Нашей к Промыслу Божию, спасшему Россию от грозившей ей гибели, вознамерились Мы в Первопрестольном граде Нашем Москве создать церковь во имя Спасителя Христа».
И закладка будущего храма в день 5-летия ухода
французов из Москвы состоялась в присутствии императора, и строительство началось в 1817 году, и крепостных на работу пригнали целых 20 тысяч человек. Да чтото пошло не так. Когда в 1825 году на престол взошел
Николай I, строительство остановили. Официально –
по причине ненадежности почвы на Воробьевых горах.
На самом же деле вскрылось, как сегодня принято говорить, «нецелевое расходование бюджетных средств»,
что в те времена назвали просто: воровство. Арестовали
и судили многих, в том числе и Витберга, руководившего строительством, который, однако, по утверждению
современников, отличался кристальной честностью. Но
это – уже совсем другая история.
Тем не менее храм должен был состояться. Вот и выбрал новый император нового архитектора (и даже новое место для строительства).
Константин Тон отвечал всем условиям, сформулированным царем. Собственно, именно он разработал
называемый специалистами «русско-византийский»
стиль в храмовой архитектуре. В 1835 году он создал,
что называется, типовые проекты церквей на 200, 500
и 1000 прихожан, которые царское правительство разослало по стране, чтобы все архитекторы придерживались подобных форм и стиля. Через три года он издал
альбом своих чертежей: планы, фасады и разрезы церквей – по сути, типовые проекты городских каменных

160

Большой
Кремлевский
дворец
Здание дворца образует
прямоугольник
с внутренним двором

Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили

161

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

162

Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили

Интерьер Большого
Кремлевского
дворца
Построен в 1838–1849
годах по повелению
императора Николая I
группой русских
архитекторов под
руководством К. А. Тона

церквей. Альбом оказался весьма востребованным, так
что Константин Андреевич спустя шесть лет издал дополнение к нему с чертежами церквей деревянных.
Неудивительно, что лично ему Николай I поручил
и проектировать, и строить храм, знаменующий силу
русского оружия.
На строительство огромного этого храма и времени
ушло немало (начали в 1839 году, наружные леса разобрали в 1860-м, а внутреннюю отделку закончили лишь
к 1883 году, через два года после смерти архитектора),
и средств (15 миллионов рублей, сумма по тем временам
гигантская).
В проекте этого храма Константин Андреевич Тон
как бы воссоздает образы храмов владимиро-суздальской школы с их крестово-купольным планом, непременным пятиглавием, белокаменной внешностью, кладя, однако, в основу (как и зодчие Владимира) византийские каноны. Самый яркий образец русско-византийского стиля.
Самодержец Николай I был так очарован разработанным Тоном стилем, что поручил архитектору отстроить в нем Большой Кремлевский дворец. Константин
Андреевич, особо не медля (и не прерывая работу над
храмом Христа Спасителя), создал проект целого комплекса зданий, включавшего в себя некоторые старинные постройки Кремля. Так, здание Оружейной палаты
стало западной частью комплекса, а Теремной дворец
гармонично сочетался с фасадом Большого Кремлевского.
Почти семьсот помещений Большого Кремлевского
дворца оформлены в самых разных стилях, от неоренессанса до византийского. Высокие своды парадных залов
создают ощущение, что находишься в храме.
Изобретенный Тоном русско-византийский стиль
специальным указом императора Николая I стал образцом для создания храмов по всей России. Множество
церквей в разных городах (да и в селениях тоже) было
выстроено по чертежам, разработанным Константином
Андреевичем. Он и сам кое-где создавал собственные
проекты и руководил строительством. Так, в Севастополе в 1848 году начались работы по возведению Владимирского собора его авторства.

163

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

Проект Тона создан был, разумеется, в русско-византийском стиле – это вполне относится и к интерьеру
здания.
Крымская война остановила работу над собором,
а спустя годы для окончания строительства пригласили
жившего в Севастополе академика архитектуры Алексея Александровича Авдеева. Правил уже не Николай I,
так что Авдеев позволил себе в русско-византийском
стиле выделить «византийский» и обязательное у Тона
пятиглавие убрал.
В 1861 году в древних развалинах Херсонеса (сегодня это район Севастополя) начали строить еще один
Владимирский собор. Так осуществилась давняя мечта
многих православных россиян построить храм на том
самом месте, где великий князь Киевский Владимир
Красно Солнышко принял христианство.
В Корсунь (как тогда назывался Херсонес) христианство пришло из Византии, так что вроде бы вполне
логично было возвести храм в русско-византийском
стиле. Однако академик архитектуры Давид Иванович
Гримм работами Тона не слишком увлекался и здесь
предпочел стиль неовизантийский.
Начиная с 1860-х годов неовизантийский стиль
(иными словами, как мы с вами уже знаем, – эклектика) в храмовом строительстве начал вытеснять тоновский русско-византийский. Множество церквей по всей
России архитекторы строили, ориентируясь на византийские образцы VI–VIII веков. Тем не менее все они –
прекрасные произведения российского архитектурного
творчества.
Один из них – Свято-Владимирский кафедральный
собор в Киеве, замечательный памятник архитектуры,
первоначальный проект которого создал академик архитектуры Иван Васильевич Штром. Собственно, и звание академика он получил именно за этот проект. Строился храм в 1853–1882 годах.
Морской собор святителя Николая Чудотворца
в Кронштадте, к счастью, вполне уцелел и сегодня является главным храмом Военно-Морского флота России.
Проектировал его и строил (в 1903–1913 годах) выпускник Института гражданских инженеров (а с 1905 года
его директор) Василий Антонович Косяков. Стиль –

164

Собор Святого
Равноапостольного
князя Владимира
в Севастополе
Архитектор А. Тон,
собор был достроен
в 1888 году

Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили

165

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

166

Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили

Владимирский
собор в Киеве
Собор строился
с 1853 по 1882 год,
первоначальный
проект Ивана Штромма

неовизантийский, но с явными атрибутами древнерусского храма.
Собор Воскресения Христова на Крови (церковь
Спаса на Крови) был возведен на месте, где террористы
«Народной воли» смертельно ранили императора Александра II – самодержца, уничтожившего крепостное
право. Сменивший его на престоле Александр III почти сразу издал указ о сооружении храма. Средства на
памятник царю-мученику собирались по всей России.
Проект храма принадлежит малоизвестным зодчим –
архитектору Альфреду Александровичу Парланду и архимандриту Игнатию (Малышеву), который в юности,
уже избрав монастырскую стезю, обучался в Академии
художеств.
Как видим, внешние черты храма очень напоминают
московский храм Василия Блаженного. Читатель может
назвать архитектурный стиль этого храма эклектикой,
может – московским стилем, специалисты в любом случае ошибки не найдут. Но вот с византийским его точно
смешивать не стоит.
Эти несущие много смыслов ворота мы используем для того, чтобы закрыть тему русско-византийского
стиля. И перейти к стилю, называемому псевдорусским.
Впрочем, читатель, вздохните свободно. В задачу
этой книги вовсе не входит морочить вам голову терминами, которыми оперируют специалисты. Здесь
они употребляются лишь тогда, когда больше нечем
выделить те или иные особенности художественного
решения архитектурных сооружений. Надо полагать,
архитекторы, обучавшиеся профессии в специализированных учебных заведениях, об архитектурных стилях
знают все. Но если поинтересоваться у них, мол, в каком
стиле вы решили тот или иной проект? – то конкретный
ответ вряд ли услышим. «Ну, – протянет зодчий, – в основе у меня... вот этот, а в некоторых деталях...» И так
далее.
Действительно, трудно представить себе художника,
вдохновленного каким-то явлением (скажем, «Кувшинками» Клода Моне), человеком (портретом Анны Ахматовой кисти Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина), событием («Герникой» Пабло Пикассо), который решает:
напишу картину в стиле импрессионизма, символизма,

167

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

Можно смело сказать, что искусственная
декоративность русско-византийского
стиля не позволила ему по-настоящему
развиться и прижиться в России.

168

Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили

Церковь Спаса
на Крови в СанктПетербурге
Сооружена на месте,
где 1 (13) марта 1881 года
в результате покушения
был смертельно ранен
император Александр II.
На храм, посвященный
царю-мученику, собирала
средства вся Россия

169

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

кубизма. Вдохновение выплескивается никому не ведомым путем. А когда шедевр обретает плоть, уже специалисты его систематизируют.
За названием «псевдорусский стиль» стоят поиски
российскими зодчими самобытного национального
стиля. Кто-то нашел эту самобытность в средневековых русских крепостях, кто-то – в боярских хоромах.
Поиски эти проявлялись уже в эклектике, именно они
привели Тона к русско-византийскому стилю. А в конце
XIX – начале XX века наступил прямо-таки бум обращений архитекторов к приметам старого российского
зодчества.
«Терем» в усадьбе «Абрамцево» в 1873 году построил
Иван Павлович Ропет (его настоящая фамилия Петров,
но творил он под псевдонимом-анаграммой собственного сочинения), которого многие специалисты считают
не иначе как главным апологетом возрождения русского
зодчества в конце XIX века. Через журнал «Мотивы русской архитектуры» он, как говорили его современники,
проповедовал фольклорную линию. И находил самый
широкий отклик, хотя были и те, кто употреблял саркастическое определение «ропетовщина».
К сожалению, большинство его произведений до нашего времени не дошло, так как построены они были
из дерева. К счастью, уцелел каменный Народный дом
в Барнауле, в котором ныне располагается филармония.
На волне повышенного интереса к национальному
характеру сооружений в 1872 году в Москве прошла
Политехническая выставка – грандиозный показ достижений России к 200-летию со дня рождения Петра I. Павильоны выставки расположились рядом с Кремлем –
в Александровском саду, на Кремлевской набережной,
на Варварке... Уже сами эти временные – на несколько
месяцев действия выставки – сооружения архитекторы
сделали в русском стиле. Их, конечно, когда выставка
закончилась, снесли, однако экспонаты хотелось сохранить. И тогда в Москве были выстроены (почти одновременно) два роскошных музея – опять же, в русском
стиле. Мы их прекрасно знаем: это Исторический музей
на Красной площади и Политехнический на Лубянской.
Когда император Александр II (по ходатайству организаторов Политехнической выставки) издал указ

170

Морской
Никольский собор
в Кронштадте
Построен
в 1903–1913 годах
по неовизантийскому
проекту В. А. Косякова

Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили

171

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

1

3

2

Государственный
исторический
музей в Москве

1

Построен в 1881 году
по проекту архитектора
В. О. Шервуда и инженера А. А. Семенова

Ворота церкви
Спаса на Крови
в Санкт-Петербурге

2

Храм был возведен
по указу императора
Александра III
в 1883–1907 годах
по совместному
проекту архитектора
Альфреда Парланда
и архимандрита
Игнатия (Малышева)

172

3 «Терем» в усадьбе
«Абрамцево»

Построен в 1873 году
по проекту Ивана
Ропета, главного
апологета возрождения
русского зодчества

Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили

Совершенно естественно русский стиль вошел
в строительство из дерева: в особняках, дачах,
выставочных зданиях были продолжены и развиты
приемы срубной структуры, устройства теремков
и светлиц, крылец и гульбищ.
173

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

174

Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили

Политехнический
музей в Москве
Южное крыло
музея с ЛубянскоИльинскими торговыми
помещениями
возведено по проекту
архитектора
Н. А. Шохина
в 1883 году

о строительстве в Москве Исторического музея, был
объявлен конкурс на проект, согласно которому здание должно было быть выдержано в формах русской
архитектуры XVI века, чтобы его облик был органичен
архитектурному ансамблю Красной площади. Победу
одержал проект художника и скульптора Владимира
Осиповича Шервуда.
До этого конкурса Владимир Осипович практического отношения к архитектуре не имел, он был известен как академик портретной живописи (его кисти
принадлежат портреты историка и археолога И.Е. Забелина, писателя и публициста Ю.Ф. Самарина, правоведа и философа Б.Н. Чичерина и многих других). Однако, видно, не зря он в юности учился в архитектурной
школе при Московской дворцовой конторе, после чего
прошел полный курс в Московском училище живописи,
ваяния и зодчества. А работая художником, он всегда
живо интересовался древнерусским зодчеством.
Впрочем, в создании проекта Исторического музея
у Шервуда был и соавтор – Анатолий Александрович
Семенов, выпускник Николаевской инженерной академии, военный строитель и архитектор. Надо сказать,
что стремление подчеркнуть национальный характер
постройки в те времена уже тесно сочеталось с поиском
и освоением новых инженерно-строительных решений.
Был соавтор и у проекта Политехнического музея.
Основное здание музея было построено в 1877 году по
проекту Ипполита Антоновича Монигетти (замечательного последователя эклектики, вспомним его Турецкую
баню в Царском Селе с блестящими деталями адрианопольской мечети). Южное же крыло было возведено по
проекту Николая Александровича Шохина, знаменитого реставратора, который руководил также и строительством основного здания. Кстати, именно по инициативе
Шохина при Политехническом музее был открыт архитектурный отдел.
Пожалуй, одним из самых ярких примеров полнокровного сотрудничества архитектора и инженера является еще одно псевдорусское здание на Красной площади – Верхние торговые ряды (те, что сегодня носят
имя ГУМ). Наш читатель, конечно, помнит, что в начале
XIX века средневековые лавочки на Красной площади

175

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

Померанцев решает фасад
как грандиозную по своей
протяженности декорацию,
скрывающую современность
с ее практичной деловитостью
от пространства исторической святыни.

были снесены, и Осип Иванович Бове построил на их
месте Торговые ряды в стиле классицизма. Но вот настала эра русского стиля. На северной стороне Красной
площади вырастал «сильно русский» фасад Исторического музея, как же можно было мириться с классицизмом восточной стороны площади?
В 1888 году был объявлен конкурс на перестройку
обветшавших Торговых рядов, причем главным условием было создание проекта, органичного архитектурному ансамблю Красной площади. Победил проект
Александра Никаноровича Померанцева, который он
разрабатывал в тесном сотрудничестве с выдающимся
инженером Владимиром Григорьевичем Шуховым.
Надо сказать, что за два года до этого в Нижнем
Новгороде, где Померанцев являлся главным архитектором Всероссийской выставки, он уже использовал
в строительстве павильонов удивительные металлические каркасы Шухова. В проекте же Верхних торговых
рядов в Москве Померанцев без Шухова просто не мог
обойтись.
Шухов первым в мире применил для строительства
зданий и башен стальные сетчатые оболочки. Пройдет
чуть ли не сто лет, и в архитектуре появится стиль хайтек, рождение которого связывают с англоязычными
архитекторами, однако они, англичане и американцы,
в основе своих идей имели эти самые шуховские стальные сетчатые оболочки. А все-таки удивительно, как
технологии, смотрящие в XX и в XXI века, сочетаются
с фасадами, выполненными в русском стиле.
На рубеже XIX–XX веков этот стиль был не просто
модным, а тотально доминирующим: архитекторы использовали его в строительстве самых разных сооружений едва ли не по всей России.
Взглянем, например, на вокзал в Екатеринбурге, построенный по проекту петербургского архитектора Петра Павловича Шрейбера в 1878 году.
Стиль, в котором выполнен вокзал, можно назвать
неорусским, псевдорусским или даже, как пишут иные
специалисты, ложнорусским. В любом случае очевидно,
что такое здание нигде, кроме России, появиться не могло.
И уж тем более это относится к московскому особняку купца Н.В. Игумнова на Якиманке.

176

Верхние торговые
ряды (ГУМ)
в Москве
Построены в 1896 году
по проекту
А. Н. Померанцева

Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили

177

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

178

Поиски самобытности. Русско-византийский и псевдорусский стили

Дом Игумнова
на Якиманке
в Москве
Построен
в 1888–1895 годах
архитекторами
Н. К. Поздеевым,
П. С. Бойцовым,
И. И. Поздеевым
(интерьеры)

Этот дом был построен в 1888–1895 годах Николаем
Ивановичем Поздеевым, бывшим в то время городским
архитектором Ярославля.
А в какой бы еще стране мог появиться такой вот
двухэтажный «терем-теремок» – городская усадьба коллекционера древнерусских памятников Петра Ивановича Щукина?
Этот сказочный терем построил в 1892 году архитектор Б.В. Фрейденберг. Помните его? Тот самый, которому принадлежит проект Сандуновских бань. Сегодня
в удивительном этом строении на Малой Грузинской
улице Москвы (к счастью, почти целиком сохранившемся) располагается Биологический музей им. К.А. Тимирязева.
Вот и строгий владимирский губернский архитектор
Петр Густавович Беген, в числе работ которого больница для мастеровых и рабочих, духовное училище, здание исправительного арестантского отделения, в проекте Исторического музея не удержался от внесения в него
множества псевдорусских примет.
А уж следующему зданию, о котором пойдет речь
в нашей книге, строившемуся, чтобы стать монастырским подворьем – то есть постоялым двором и представительством монастыря, – как говорится, сам бог велел
выглядеть так, словно он сошел со страниц какой-нибудь русской сказки.
Построено подворье Савво-Сторожевского монастыря по проекту архитектора Ивана Сергеевича Кузнецова в 1907 году. Воистину чудо. Заметим, что в ходе реконструкции улицы Горького (ныне Тверской)
в 1938–1940 годах это здание массой 23 тысячи тонн было передвинуто на новый фундамент в глубину квартала
за одну ночь без отселения жильцов. Воистину чудеса
случаются...
Однако когда чудес становится слишком много, им
перестают удивляться, всем хочется чего-то новенького. Вот и сказочный псевдорусский стиль в архитектуре
приелся. А на смену ему пришел модерн.

179

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

1
2, 3

4

1 Городская усадьба
Щукина в Москве

Построена в 1892 году
по проекту архитектора
Б. В. Фрейденберга,
функционировала
до революции как частный
музей коллекционера
2 Исторический музей
во Владимире
3, 4 Саввинское
подворье в Москве

Построено по проекту
архитектора И. С. Кузнецова
в 1907 году. Строилось как
доходный дом СаввиноСторожевского монастыря

180

181

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

182

Русский модерн

Особняк
Миндовского
в Москве
Архитектор
Л. Н. Кекушев,
1903–1904 годы

Стиль этот, понятное дело, родился не в России. Эклектика, весьма популярная в Западной Европе и за океаном, по мере промышленного развития все более переходила к, что называется, «делаю, что хочу». Возможность использования металла, цемента, железобетона,
стекла давало свободу творческому воображению.
Надо сказать, что в разных странах этот новый стиль
получил свое имя. В Англии его называли modern style
(современный стиль), в Нидерландах nieuwe kunst (новое искусство), в Германии Jugendstil (югендстиль, молодой стиль), во Франции art nouveau (ар-нуво, новое
искусство), в Италии stile di libertà (либерти, стиль свободы). Но смысл везде вкладывался один – новое время
дарует свободу.
Первые архитекторы-модернисты стремились создавать такие строения, которые были бы ближе всего
к природе, повторяя ее, природы, замысловатые очертания, избегая прямых углов, украшая не только основу, но
и все элементы конструкции – от входной двери до лестниц и балконов. При этом использовались все наработанные за века методы и приемы, направления и стили.
Вы, читатель, наверняка чувствуете, как это близко
эклектике? И неудивительно: порой весьма авторитетные специалисты-классификаторы с трудом эти стили разделяют. Вообще-то, модерн начинается там, где
появляются изгибы линий несущих конструкций, выполненных из металла или железобетона, совершенно
недоступных архитекторам, которые работали в стиле
эклектика.
Главным принципом архитекторов-модернистов
в Европе и за океаном было следующее: изящно и функционально.
Но и Россия в этом отношении совсем не отставала.
К концу XIX века российская промышленность выдвинула нашу страну в группу лидеров. В 1885–1913 годах
ежегодный прирост промышленного производства
в Англии составлял 2,11%. Англию, родину промышленной революции, по этому показателю обгоняли Германия (4,5% в год) и США (5,2%). А как вы думаете, какое
место занимала Россия? Минуточку внимания: прирост
промышленного производства в нашей стране в этот период составлял 5,72% в год!

183

1
2
1

Фрагмент фасада
дома компании
«Зингер» в СанктПетербурге

При строительстве
впервые в России
был применен
металлический каркас
2 Гостиница
«Метрополь»
в Москве

Строилась в 1899–1905
годах по инициативе
Саввы Мамонтова,
проект разрабатывал
по его заказу
архитектор Вильям
Валькотт

184

Русский модерн

Уже в 1913 году по объему производства Россия почти сравнялась с Англией, значительно превзошла Францию, в 2 раза обогнала Австро-Венгрию и достигла 80%
объема производства в Германии. Строились заводы,
оборудованные самой современной по тем временам
техникой, росли города, возникали рабочие поселки. На
глазах менялись подходы к строительной индустрии и,
разумеется, к архитектуре.
Как мы помним, российские архитекторы уже стали работать вместе с инженерами. Замечательный наш
Владимир Григорьевич Шухов стал в среде архитекторов-модернистов прямо-таки коллегой, без него (или
его последователей) в этом стиле делать было нечего.
Вот проект, считающийся у специалистов одним из самых ярких произведений в стиле модерн – московская
гостиница «Метрополь».
По задумке заказчика – Саввы Мамонтова – на столь
выгодном месте должен был появиться целый комплекс,
включающий в себя не только «номера», но и ресторан,
театр, художественные галереи, помещения для спортивных забав. Он даже провел в 1899 году конкурс среди архитекторов, на котором победу одержал проект, разработанный Львом Николаевичем Кекушевым, уже широко
известным в Москве выполнением частных заказов.
Савва Мамонтов, однако, в мнении конкурсной комиссии усомнился и выбрал проект, представленный
Уильямом Уолкотом. Этот архитектор родился в Одессе в семье торговца и где только не побывал, разъезжая
с отцом и по странам Европы и по Южной Африке.
А вот когда ему исполнилось 17 лет, Уильям вернулся
в Россию, чтобы обучаться в Императорской Академии
художеств по классу Николая Леонтьевича Бенуа. Именовать его стали так: Вильям Францевич Валькот.
Почему Мамонтов выбрал его проект, занявший
в конкурсе лишь четвертое место? История не сохранила ответа самого Саввы Ивановича, хотя журналисты
наверняка его об этом спрашивали. Можно предположить, что промышленник уже был знаком с Валькотом,
ведь тот работал в принадлежавших Мамонтову Абрамцевских керамических мастерских.
Валькот реализовать свой проект так и не успел: после начала строительства Мамонтова арестовали и отда-

ли под суд (впрочем, его оправдавший), а все имущество
предпринимателя в итоге распродали за долги. «Метрополь» достался Петербургскому страховому обществу,
которое наняло для завершения строительства автора
первого проекта, победившего в конкурсе, – Льва Кекушева.
Лев Николаевич, впрочем, сохранил достаточное,
с его точки зрения, число удачных решений Валькота.
Так, на фасадах здания расположены майоликовые панно, созданные первоклассными художниками – Михаилом Александровичем Врубелем, Александром Яковлевичем Головиным, Сергеем Васильевичем Чехониным.
Все здание опоясывает скульптурный фриз (горизонтальная лента) на тему «Времена года», выполненный
выдающимся скульптором Николаем Андреевичем Андреевым.
Для создания гигантского купола над Большим залом Кекушев, разумеется, пригласил Шухова. Не случайно многие специалисты говорят, что создавая несущие конструкции зданий, Владимир Григорьевич
Шухов (может быть, сам так и не считая) становился
архитектором: именно его участие определяло наиболее
впечатляющие черты сооружений.
Что же до Льва Николаевича Кекушева, то его профессионалы практически единогласно считают первым русским модернистом – и весьма плодотворным.
В 1899 году он построил себе в Москве особняк. Случайно мимо проезжал купец первой гильдии Густав Иванович Лист, владелец машиностроительных заводов.
Увидев дом Кекушева, он подумал: мой! Любые деньги
отдам за него. И Лев Николаевич перед названной суммой не устоял. Это строение можно увидеть и сегодня
в Глазовском переулке (бывшая улица Луначарского),
называется оно, понятное дело, особняк Листа (и, кстати, признано объектом культурного наследия федерального значения).
Как видим, в этом первом русском строении в стиле модерн намешано столько архитектурных идей – от
барокко, ренессанса до классицизма, – что хочется говорить об эклектике. Но здесь отчетливо виден один
из главных принципов модерна – изящество во всем,
ар-нуво.

185

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

В начале XX века начали
возникать новые типы
архитектурных сооружений:
железнодорожные вокзалы,
торговые пассажи, заводы,
кинематографы, которые
должны были вмещать
множество людей.
Все это требовало
от архитекторов
новых планировочных
и архитектурных
решений.

186

Русский модерн

Дом компании
«Зингер» в СанктПетербурге
Был построен в 1902–
1904 годах по проекту
архитектора Павла
Сюзора

Этот особняк, будучи первым опытом, весьма близок
к европейскому модерну, которым Кекушев увлекался.
Но уже пару-тройку лет спустя Лев Николаевич, оставаясь верным стилю модерн, находит и новые краски.
В 1903–1904 годах Кекушев строит по заказу Московского торгово-строительного АО здание для последующей продажи (его приобрел владелец лесов и текстильных фабрик И.А. Миндовский). Поначалу Лев Николаевич проектировал в стиле франко-бельгийского
модерна, а уже в ходе строительства внес существенные
добавления. Обратите внимание: не напоминают ли вам
полукруглые перекрытия эркеров (выступающих от
стен фасада) владимиро-суздальские закомары?
В эти годы российские архитекторы начинают привносить в западный модерн национально-романтические
настроения, свойственные всей русской культуре рубежа XIX–XX веков. Любопытна история создания офисного здания компании «Зингер» в Санкт-Петербурге
(1902–1904 годы), в котором американская корпорация
намеревалась разместить штаб-квартиру своего российского филиала.
В Нью-Йорке в это же время (1901–1908 годы) сооружалась главная штаб-квартира компании – 47-этажный небоскреб, самое высокое в ту пору здание в мире.
Компания хотела, чтобы нечто подобное было и в нашей
Северной столице. Не тут-то было! Еще сохранял силу
елизаветинский указ о предельной высоте зданий в Петербурге в 11 саженей (23,47 м). Тогда архитектор Павел
Юльевич Созюр нашел выход: в его проекте в стиле модерн главный корпус здания имеет шесть этажей. А на
углу – башня со стеклянными выразительными окнами,
устремленная ввысь.
Не напоминает ли она вам шатровое завершение
средневековых русских храмов?
Добавим, что при строительстве этого здания впервые в России был применен металлический каркас,
внутри работали лифты, на крышах была установлена
система автоматической очистки от снега. А в оформлении – текучие, «органические» линии.
Все в нем для начала XX века было необычно. Гигантские крылья от главного корпуса абсолютно асимметричны, каждое из них будто живет своей жизнью.

187

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

188

Русский модерн

Декор стены
Витебского вокзала
в Санкт-Петербурге
2

1

2
3

Интерьер
Витебского вокзала
в Санкт-Петербурге

Здание построено
в 1904 году в стиле
модерн по проекту
академика архитектуры
С. А. Бржозовского

1

Кованые рисунки
ажурных железных
решеток отличаются
оригинальностью

3 Особняк
С. П. Рябушинского
в Москве

Построен по проекту
архитектора
Ф. О. Шехтеля
в 1901 году

189

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

Дом Перцова
в Москве
Здание построено
в 1905–1907 годах
архитекторами
Н. К. Жуковым
и Б. Н. Шнаубертом
с витражами по эскизам
художника
С. В. Малютина

Огромные витражные окна по всему фасаду. Щедро декорированная стена.
Здесь Станислав Антонович Бржозовский (кстати, за
пять лет до этого построивший в Москве Виндавский –
ныне Рижский – вокзал в стиле псевдорусской эклектики) старался соблюсти один из главных принципов
стиля модерн: главное – функция внутри, она диктует
наружность. Хотя и внутри Витебский вокзал не лишен
изящества модерна.
И все-таки неорусский стиль как направление модерна в России более всего прижился в Москве. Его
на рубеже веков взял на вооружение Федор Осипович
Шехтель, один из крупнейших русских архитекторов.
Историки архитектуры и искусствоведы считают Шехтеля едва ли не создателем русского модерна, говорят,
что его творчество оказало сильнейшее влияние на все
дальнейшее развитие российской архитектуры.
Искусствоведы знают, о чем говорят. Не случайно
именем Шехтеля названа одна из малых планет Солнечной системы, а в 2016 году в Москве появилась аллея Архитектора Шехтеля (поблизости от нее находятся
пять строений по проектам Федора Осиповича).
Из многочисленного (более двухсот сооружений)
творческого наследия замечательного зодчего до нашего
времени дошли 86, из которых большинство взяты государством под охрану. Среди них и особняки богатых людей, и церковные строения, и общественные здания. При
этом ни одно сооружение не повторяет другое, все, как
принято сегодня говорить, эксклюзивны. Это – модерн.
Поистине шедевром является расположенный на
Малой Никитской улице особняк С.П. Рябушинского (в
котором с 1931 года жил А.М. Горький).
Построен особняк в 1901 году. Необычна планировка здания: внутренние помещения группируются
вокруг центральной оси – парадной лестницы – будто
ветви дерева вокруг ствола. К оформлению интерьеров
Шехтель привлек своего однокашника по Саратовской
гимназии Михаила Врубеля.
Однако, пожалуй, самое известное произведение
Шехтеля – здание Ярославского вокзала в Москве.
Здесь модерн представлен в полный рост. Сравните с Витебским вокзалом Бржозовского – и здесь та же

190

асимметрия, декор, чувство важности того, что внутри.
Но при этом еще и такое: наше ведь, русское, ошибки
быть не может! Этакие хоромы древнерусского города.
А вот еще один любопытный образец русского модерна.
Этот доходный дом, построенный в 1905–1907 годах
архитекторами Николаем Константиновичем Жуковым
и Борисом Николаевичем Шнаубертом, наглядно выражает один из принципов стиля модерн: сочетание архитектуры и изобразительного искусства. Мотивы русских сказок
и былин звучат и в архитектурных деталях здания, – башенках-теремках, балконах-теремках – и в витражах по
эскизам художника Сергея Васильевича Малютина.
Несколько иначе воплотил русский модерн архитектор Иван Павлович Машков в проекте (реализованном
в 1904 году) доходного дома Сокол на Кузнецком Мосту.
Заказ от домовладелицы М.В. Сокол был простой:
чтоб красив был дом, не жалко чтоб за квартиры платить. Получилось и вправду красиво: фасад декорирован
рельефами по рисунку Врубеля, металлические решетки
ворот и балконов изгибаются словно волны, по всему
фасаду широкой горизонтальной полосой идет пейзажное панно по мотивам русских сказок, а в аттике – декоративной доске над главным входом – выразительное
панно с соколом, летящим над эдельвейсами. Получился
своеобразный дубль: в двух кварталах от этого дома вырос «Метрополь» с майоликовыми панно Врубеля, и оба
здания хорошо видны с Театральной площади.
Впрочем, стиль модерн продержался в среде российских архитекторов не слишком долго. Уже после революции 1905 года зодчие, откликаясь на новые требования
заказчиков, стали искать новые идеи. Модерн (по-французски «современный») становился несовременным.
Одно из последних произведений в этом стиле – построенная в 1911–1912 годах в Санкт-Петербурге гостиница «Астория».
Проект разработал Федор Иванович Лидваль, к тому времени уже построивший и перестроивший десятка полтора одобренных обществом зданий. Заказчиком
было английское АО «Палас-Отель», которому «модерн
стайл» (modern style) вполне подходил. Что ж, хозяин –
барин.

Русский модерн

191

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

192

Русский модерн

Характерной особенностью стиля модерн было активное
использование – по сути возрождение в России – техник
витража, майолики и резьбы по дереву.
1

2

1 Доходный дом
М. В. Сокол
в Москве

2 Гостиница
«Астория» в СанктПетербурге

Построен архитектором
И. П. Машковым
в1904 году

Здание строилось
в 1911–1912 годах
по проекту известного
петербургского
архитектора
Ф. И. Лидваля

193

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

194

Из Эллады и Рима –
на российскую почву.
Неоклассицизм

Дом князя
С. АбамелекЛазарева
в Санкт-Петербурге
Фасад украшают
лепные медальоны,
исполненные
по рисунку архитектора
И.А. Фомина
скульптором
Б. И. Яковлевым

И все-таки как же характерно это для нашего сознания!
Возрадоваться новому, прочувствовать всеми порами души современность – и очень скоро затосковать по ушедшему, заняться поисками «золотого века» в прошлом...
В архитектуре модерна стали видеть отступление от
норм, то есть ненормальность. Почему асимметрия? Не
годится, надо, чтобы гармония была. Почему изгибы?
Это против установившихся веками правил, надо, чтобы ровненько. Нормально – это классика. Ведь не зря же
мы самых гениальных творцов в любой сфере называем
классиками, правда?
Зодчие, прекрасно разобравшись в перемене вкусов
заказчиков, стали, еще не отходя от модерна, воплощать
в своих проектах элементы классицизма. Это наиболее
ярко проявлялось в Петербурге, что и понятно – столица
изначально строилась по классическим формулам. Петербургские архитекторы решили строить новые здания
в полном согласии со старыми ансамблями. При этом старые стили можно было реализовать уже с помощью новейших техник и технологий. Так рождался неоклассицизм.
В 1911–1912 годах архитектор Иван Александрович
Фомин по заказу сенатора Александра Александровича Половцова, сына создателя Русского Исторического
общества, строил ему усадьбу на Каменном острове.
На этом месте находился уже сильно обветшавший, да
еще и пострадавший от наводнения особняк банкира А.М. Штиглица. Сенатор готов был к сносу старого
строения, но просил архитектора, чтобы новое сохранило классические черты.
Иван Александрович классицизм в своем проекте использовал, что называется, на полную катушку. План, как
предписывают античные еще правила, выбрал П-образный, вся композиция симметрична, у главного входа –
древний греческий портик, колонны украшают не только
его, но и стены фасада. Тем не менее есть здесь и ампирная
трактовка, имперская мощь. Она особенно хорошо видна в интерьерах усадьбы с колоннадами в больших залах
(кстати, Фомин сумел целиком включить в каменное строение деревянный свод главного зала прежней постройки).
Сегодня этот образец неоклассицизма, переживший
множество невзгод, усилиями реставраторов обрел почти первоначальные черты.

195

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

196

Из Эллады и Рима – на российскую почву. Неоклассицизм

1

3

2

Здание АзовскоДонского банка

1

Санкт-Петербург,
проект архитектора
Ф. И. Лидваля. Левая
часть здания (дом № 5)
строилась в 1908–
1909 годах, правая
(дом № 3) – в 1912–
1913 годах

2 Фронтон здания
Азовско-Донского
банка

Санкт-Петербург,
архитектор
Ф. И. Лидваль

Московский
Купеческий клуб
3

Архитектор
И. А. Иванов-Шиц,
1907–1909 годы

Активное использование новомодного
железобетона позволяло оперировать
самыми разными объемами и формами.
По сути этот материал снимает большинство
предыдущих ограничений, накладываемых
кирпичным или каменным строительством.

197

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

198

Из Эллады и Рима – на российскую почву. Неоклассицизм

Купеческий клуб
в Москве
Построен в 1909 году
по проекту архитектора
И. А. Иванова-Шица

199

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

Корпус Высших
женских курсов
Построен на Девичьем
Поле в Москве
по проекту архитектора
С. У. Соловьева
в 1912 году

А вот также дошедший до нашего времени прекрасный
образец неоклассицизма в здании коммерческого направления – Азовско-Донской банк в Санкт-Петербурге.
Основанный в Таганроге банк к 1903 году достиг таких финансовых успехов, что было решено перенести
главную его контору в столицу. Несколько лет банкиры
арендовали здание на Невском проспекте, но решили
строить собственное здание (купив для этого землю на
Морской улице) и занялись поисками архитектора. Долго
не искали, из нескольких предложенных проектов сразу
выбрали разработку архитектора, построившего до этого
полдюжины солидных доходных домов, – Федора Ивановича Лидваля. Да-да, любезный читатель, того самого,
что несколько позже построил гостиницу «Астория».
Многоэтажное здание, построенное в 1907–1913 годах, выполнено в строгом симметричном стиле с классическим портиком – правда, не выступающим вперед,
а как бы чуть углубленным в стены фасада. Четыре полуколонны, упирающиеся в фигурный древнеримский
аттик, погружают зрителя в античные времена, однако
все здание целиком возвращает в реальность.
Ну, и если уж пошла классика, то можно ли пренебречь положенным по аттическому ионическому ордеру
фризом? Простите, читатель, за набор терминов – классика вынуждает. Ордером в архитектуре называется набор правил, ионический – значит, из Древней Греции, ну
а фриз мы с вами уже знаем – опоясывающая здание или
его часть лента.
Проект Федора Ивановича так понравился владельцам банка, что они доверили ему строительство и других своих зданий (к 1917 году банк имел в провинциях
России 70 отделений). Многие из них дошли до нашего
времени (в Астрахани, Луганске, Одессе, Харькове), а в
Саратове в этом доме даже расположено сегодня отделение Сбербанка.
Надо сказать, что в Первопрестольной неоклассицизм так широко не приветствовался. Московские купцы вполне удовлетворялись модерном, свойственная
ему непохожесть каждого строения на другие ласкала
самолюбие тугих кошельков. Однако и в купеческом сословии уже обозначилась, скажем так, элита из людей,
получивших прекрасное образование, стремившихся

200

окунуться в культуру. Так что и в Москве появилось (и,
к счастью, сохранилось) немало строений в этом стиле.
С 1809 года существовало в Москве Купеческое собрание. О Дворянских (или Благородных) собраниях
читатель, конечно, наслышан, действие многих произведений нашей литературной классики происходит именно в них. Существовало, впрочем, и Купеческое. Правда,
если Благородное собрание имело функции некоторого
самоуправления, то Купеческое играло скорее роль клуба. Располагалось оно сначала на Ильинке, а в 1839 году
переместилось на Малую Дмитровку. Заядлым театралам (а их, рискнем предположить, среди наших читателей немало) это здание знакомо хорошо – сегодня в нем
располагается театр «Ленком».
Но появилось это здание лишь в 1909 году. Старое обветшало, а главное, уже совершенно не отвечало содержанию Купеческого клуба. Дворянское собрание Москвы
располагалось в здании, построенном Казаковым в стиле
классицизма (ныне Дом Союзов), а ведь Купеческое собрание на рубеже веков состояло не только из купцов, его
членами были профессора, музыканты, литераторы, художники... Пора, давно пора было обратиться к классике.
И вот правление Купеческого собрания заказало
проект архитектору Иллариону Александровичу Иванову-Шицу, известному приверженцу венского сецессиона –
разновидности стиля модерн, – разработавшему свой собственный стиль на основе греческого классицизма.
Заказчики приняли работу зодчего с удовольствием.
Главная тема фасада, ампирная лоджия, в нем свободно
сочетается с элементами венского сецессиона.
В 1907 году Московская управа бесплатно выделила
участок земли на Девичьем Поле для строительства учебных корпусов Московских высших женских курсов (им
уже 35 лет исполнилось, а собственных помещений все
не было). Строить пригласили архитектора Сергея Устиновича Соловьева, незадолго перед тем соорудившего
здание женского отделения Александровского коммерческого училища. Надо сказать, что большинство творений
этого талантливого зодчего – общественные здания для
благотворительных и образовательных целей.
Спроектированные Соловьевым здания Курсов
строились четыре года – с 1909 до 1913 года. Главный –

Из Эллады и Рима – на российскую почву. Неоклассицизм

201

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

202

Из Эллады и Рима – на российскую почву. Неоклассицизм

Восточный
корпус Северного
страхового
общества
К проектированию
здания был привлечен
военный инжинер
И.И. Рерберг,
внешнее оформление
подчёркнуто
огромными квадратами
конторских окон

аудиторный – корпус Соловьев строил с привлечением
инженера Шухова. Да, и здесь, разумеется, понадобился
искрометный талант Шухова.
К сожалению, зодчий не дожил до окончания строительства, он скончался в 1912 году. В память о нем Московское училище живописи, ваяния и зодчества, которое он окончил, приняло беспрецедентное решение:
ежегодно освобождать одного из учеников от платы за
обучение.
Наверное, у читателя сложилось впечатление, что
в стиле неоклассицизма строились лишь общественные здания. Это не так. Или – не совсем так. Помните,
было в Москве такое акционерное общество, носившее название «Московское торгово-строительное АО».
То самое, которое заказало Льву Николаевичу Кекушеву
дом в стиле модерн для последующей продажи (особняк
И.А. Миндовского). Это АО делало заказы многим архитекторам, причем главным было разнообразие стилей –
чтобы у богатых покупателей был выбор.
Именно по такому заказу в 1905–1906 годах архитектор Никита Герасимович Лазарев построил жилой
дом в стиле неоклассицизма на углу Староконюшенного
и Пречистенского переулков.
Самое удивительное, что дом понравился лесовладельцу и текстильному фабриканту по фамилии...
Миндовский. И сегодня он числится среди достопримечательностей Москвы под названием «Особняк
Миндовского» – так же, как и дом, построенный Кекушевым. Впрочем, ответ здесь прост: речь идет об отце
и сыне. Отцу понравился особняк в стиле модерн, сыну – в стиле неоклассицизм. Трудно сказать, разбирались ли купцы-фабриканты в архитектурных стилях,
но движение их вкусов во времени кажется вполне логичным.
И все-таки неоклассицизм в Москве больше применялся в строительстве общественных зданий. Даже
в годы Первой мировой войны именно в этом стиле
сооружался Киевский вокзал, построенный архитекторами Иваном Ивановичем Рербергом (по образованию
военным инженером) и Вячеславом Константиновичем
Олтаржевским (впоследствии ставшим первым главным архитектором ВСХВ-ВДНХ).

203

ПОСЛЕДНЕЕ СТОЛЕТИЕ ИМПЕРИИ

1

3

2

Фронтон
особняка
Миндовского
в Пречистенском
переулке
1

Москва, архитектор
Н. Г. Лазарев,
1905–1906 годы

Киевский вокзал
в Москве
2

Здание было построено
по проекту
И.И. Рерберга в стиле
неоклассицизма
с элементами ампира

204

3 Дворец великого
князя Николая
Николаевича
младшего

Последний
великокняжеский
дворец СанктПетербурга был
возведен в 1910-1913
годах архитектором
А.С. Хреновым

Из Эллады и Рима – на российскую почву. Неоклассицизм

205

206

Глава IV.

Драматический
театр имени
Ф. М. Достоевского
в Великом
Новгороде
Проект разработан
под руководством
архитектора
Ю. С. Сомова,
в разработке формы
окон принимал участие
А. В. Макаревич,
больше известный
как музыкант

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА
В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Д

а простит нас читатель за употребление термина
«новейшая история». Советская «Историческая энциклопедия», изданная в 1973–1982 годах, говорит, что
он употребляется лишь в марксистской историографии
и относится к тому историческому периоду, что начался
с Великой Октябрьской революции. А вот «буржуазная»
историография (как пишут наши ученые) либо объединяет эту эпоху с новой историей, либо если и выделяет
ее под названием «современной» истории, то произвольно принимает в качестве исходного рубежа события, нередко весьма отдаленные от современности.
Сегодня и в нашей стране события октября 1917 года трактуются по-разному. Однако как бы мы к ним ни
относились – позитивно ли, негативно, либо с безразличием, – очевидно, что эта революция (или переворот,
если угодно) оказала огромное влияние на все дальнейшее мировое развитие. Она вызвала к жизни потрясения в общественном сознании, а значит – и во всех областях культуры. Появились поистине революционные
течения в живописи, музыке, литературе, скульптуре и,
конечно же, архитектуре.
Тогда очень многие художники решили, что мир
вступил в будущее. Все устарело, все, что недавно казалось незыблемым, диктовало те или иные нормы, правила, – рухнуло. Казалось, что теперь можно реализовать самые фантастические идеи. Именно на этой волне
и именно в нашей стране родился новый архитектурный стиль – конструктивизм.

207

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

208

Конструктивизм – взгляд
в светлое будущее?

Здание «Известий»
в Москве
Построено в 1925 году
архитекторами
Г. Б. Бархиным
и А. Ф. Лолейтом

Впрочем, если быть точным, нужно признать, что некоторое движение в сторону конструктивизма в архитектуре появилось раньше. Есть исследователи, которые
относят к нему знаменитую башню, построенную инженером-конструктором Гюставом Эйфелем к Всемирной
выставке в Париже в 1889 году. Хотя весьма авторитетные архитекторы с уверенностью говорят, что стиль
Эйфелевой башни – модерн, ар-нуво, с неординарным
инженерным решением.
Наш читатель уже знает, как с появлением стиля модерн возросла роль инженеров в архитектурном проектировании. Вспомним только инженера Владимира
Григорьевича Шухова, создавшего первую в мире гиперболоидную башню, выстроенную к Всероссийской
промышленной и художественной выставке в Нижнем
Новгороде в 1896 году (она уцелела, хотя немножко начала ржаветь, ныне стоит в Липецкой области).
И все же эти строения, блестяще сконструированные,
к стилю конструктивизм можно отнести лишь в качестве
его провозвестников. Потому что для конструктивистов
главным было одно: долой искусство ради искусства! Долой буржуазный модерн! Долой сохранение традиций искусства! Слава архитекторам-конструктивистам!
Призыв «долой!» – это, разумеется, эхо революции. «Весь мир насилья мы разрушим до основанья,
а затем...» – вдохновенно распевали «Интернационал»,
новый государственный гимн. «Долой стыд!» – возглашали «дети солнца и воздуха», прогуливаясь по Москве
(Харькову, Саратову и т. д.) решительно нагими.
Революционный энтузиазм захватил и многих художников. Первый русский импрессионист Леонид
Осипович Пастернак рисует портреты Ленина. Футурист Владимир Владимирович Маяковский пишет поэму «150 000 000» и выступает на диспуте «Культ искусства как рассадник мещанства». Художник-авангардист
Владимир Евграфович Татлин создает проект памятника III Интернационалу.
Впоследствии именно Татлина специалисты назовут
родоначальником стиля конструктивизм. В «Башне Татлина» (как стали называть этот проект) проявились все
главные принципы конструктивизма: строгость, лаконичность форм, геометризм и монолитность облика.

209

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

210

Конструктивизм – взгляд в светлое будущее?

Дворец культуры
ЗИЛ в Москве
Построен по проекту
архитекторовконструктивистов братьев
Л. А. и А. А. Весниных
в 1930–1937 годах

После революции все внимание архитекторов
было обращено к новым социальным
требованиям и промышленным задачам
нового времени.
211

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

212

Конструктивизм – взгляд в светлое будущее?

Дом печати
в Казани
Автор проекта С. С. Пэн
создал асимметричное
усложененное в плане
сооружение, состоящее
из сочетания разных
объемов и форм

По проекту башня, изготовленная из стали и стекла,
должна была вознестись к небу на высоту 400 метров.
Внутри нее – четыре разных объема-здания, вращающихся вокруг собственной оси с разной скоростью.
Нижний, самый большой, в форме куба, оборачивающийся вокруг своей оси в течение года, выше – пирамида (оборот раз в месяц), цилиндр и полусфера. Она
должна была стать архитектурным воплощением мирового древа.
Реализовать грандиозный этот проект, естественно,
не удалось, но сделанная автором 5-метровая модель
выставлялась в Петрограде, Москве, Париже. Позже ее
неоднократно воспроизводили, и сегодня модели Башни Татлина можно видеть в парижском Центре Помпиду, стокгольмском Музее современного искусства, Оксфордском университете.
Вообще конструктивисты видели свою задачу в том,
чтобы сделать архитектуру максимально функциональной. В реализации этой концепции они пошли даже на
научный анализ функционирования сооружений, зданий, комплексов. В проектах конструктивистов практически все детали сопровождались данными из подобного анализа. Октябрьская революция сосредоточила внимание архитекторов на новых социальных требованиях,
зодчие увлеклись промышленными задачами нового
времени.
Проектов (очень интересных) создавалось тогда великое множество, однако осуществить их удавалось нечасто. В 1922 году в Москве был объявлен конкурс на
проект здания Дворца Труда в Охотном Ряду (на месте
нынешней гостиницы «Москва»).
Первую премию получил проект Ноя Абрамовича
Троцкого (учившегося, между прочим, у неоклассициста Ивана Александровича Фомина). Однако осуществить его (из-за нехватки средств) не удалось.
Проект братьев Леонида, Виктора и Александра
Александровичей Весниных получил третью премию,
так что его реализация даже не предполагалась. Однако
с тех пор братья добрый десяток лет признавались лидерами нового направления в архитектуре.
В конце 1925 года братья создали объединение архитекторов-конструктивистов, называвшееся ОСА

(Объединение современных архитекторов, председатель – Александр Веснин, заместители – Виктор Веснин
и Моисей Яковлевич Гинзбург). Зодчие, вошедшие в это
творческое объединение, считали, что новому обществу, обществу рабочих, близка эстетика фабричных построек, наполненная как функциональностью дизайна,
так и надежностью. Эдакий монолит, в котором легко
разместить любое сверхсложное и супертяжелое оборудование. А еще – больше света за счет огромных окон,
а то и целых стеклянных стен.
В те времена творческих объединений архитекторов было в стране с полдюжины, но лишь ОСА
издавало собственный журнал «Современная архитектура», членом редколлегии которого был французский архитектор Ле Корбюзье (принятый, к слову,
и в само объединение). Журнал рассылался по всей
необъятной Стране Советов и сильно способствовал
появлению во многих городах (Киеве, Харькове, Баку, Свердловске, Новосибирске, Казани, Ленинграде
и т. д.) отделений ОСА.
По проекту братьев Леонида и Александра Весниных в 1930–1937 годах был построен Дворец культуры Пролетарского района Москвы, ставший позднее
Дворцом культуры ЗИС-ЗИЛ. Здесь братья, между
прочим, использовали то, что принято называть «пятью отправными точками архитектуры», сформулированными Ле Корбюзье – столбы-опоры, плоская
крыша-терраса, свободная планировка, ленточные
окна и свободный фасад.
Отношение братьев к массовому строительству
можно увидеть в одном из выступлений Виктора Веснина: «Огромное место занимают в нашем грандиозном строительстве те объекты, которые призваны обслуживать культурные и бытовые потребности трудящихся... Для нашей архитектуры работа над объектами
массового строительства является особо важным, почетным делом.
Советской архитектуре глубоко чуждо то разделение, которое усвоено в архитектуре капиталистических
стран, где только единичные сооружения, обслуживающие верхушку общества, считаются полноценными произведениями архитектуры. Над ними трудятся

213

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

214

Конструктивизм – взгляд в светлое будущее?

1
2
1

3

Дом Наркомфина

Жилой дом в Москве,
построенный в 1930 году
по проекту архитекторов
Моисея Гинзбурга
и Игнатия Милиниса для
работников Народного
комиссариата финансов

2 Гостиница «Исеть»
в Екатеринбурге

Архитектурная
доминанта так
называемого «городка
чекистов». Была
построена в 1933 году
архитекторами
И. П. Антоновым
и В. Д. Соколовым

3 Клуб
фарфорового
завода в Дулево

Торжественное
открытие произведения
архитектора
К. С. Мельникова
состоялось 24 января
1930 года

215

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Дом Мельникова
Изначально должен был
быть квадратным в плане,
но оказалось,
что для круглого легче
найти место

216

Конструктивизм – взгляд в светлое будущее?

Мельников мечтал усовершенствовать быт
и проводить с пользой каждый момент своей жизни –
экономить время, дневной свет, площадь застройки
и даже секунды, проведенные в обществе
своих детей и жены.

лучшие архитекторы, на них затрачиваются лучшие
материалы. Сооружения же, предназначенные для
массы населения, для народа, представляют собой какой-то архитектурный суррогат, архитектуру «второго сорта.
Наша советская архитектура выдвигает диаметрально противоположный принцип. Именно сооружения
массового порядка, служащие бытовым и культурным
потребностям народа, должны быть в центре внимания
всего архитектурного творчества».
Да простит нас читатель за столь обширную цитату,
но в ней, как представляется, выражены целиком творческие устремления конструктивистов.
Вот жилой дом в Москве, построенный в 1930 году
по проекту архитекторов Моисея Яковлевича Гинзбурга
и Игнатия Францевича Милиниса для работников Наркомата финансов. Гинзбург считал его домом «переходного типа» – от буржуазного дома к социалистической
коммуне.
Дома-коммуны, фабрики-кухни, Дворцы труда,
Дворцы культуры и клубы – все эти сооружения возникали в эпоху конструктивизма. Дома-коммуны ориентировались на то, чтобы удовлетворять максимум бытовых нужд жильцов, в комплексах предусматривались
не только так называемая жилая зона, но и общественная столовая, общий спортивный зал, библиотека, ясли,
детский сад, мастерские.
Данный принцип был соблюден и в строительстве
общежития для молодых сотрудников НКВД в Свердловске (ныне – Екатеринбурге).
Целый комплекс зданий (14 корпусов) прозвали
в народе «городком чекистов». Архитектурной доминантой комплекса стал одиннадцатиэтажный корпус
№ 1, построенный в 1933 году архитекторами Иваном
Павловичем Антоновым и Вениамином Дмитриевичем
Соколовым.
И здесь нельзя не сказать о том, что хорошо нам
знакомое слово «коммуналка» как раз произошло из
понятия дом-коммуна. Строившиеся повсеместно,
эти дома все же совершенно не успевали удовлетворить потребности быстро растущих городов (сыграла свою роль коллективизация сельского хозяйства).

Поэтому бывшие «буржуйские» многокомнатные
квартиры стали заселять по принципу одна комната
на одну семью, кухня и ванная комната общие. Вот так
и получалось, что у кого-то был дом-коммуна, а у кого-то – квартира.
Рассмотрим теперь устройство дома-коммуны. Например, в шестиэтажном доме Наркомфина имелись
квартиры разного типа площадью от 30 до 60 м2. В малометражных не было кухонь (на этаже располагалась
одна большая общая кухня), а туалет и душевая предназначались для двух смежных квартир. Кого в какие квартиры заселять, решало, понятно, начальство. В «городке
чекистов» в первом подъезде корпуса № 2 находились
квартиры элитные, с огромными площадями (3-комнатные – 97 м2 и 4-комнатные – 114 м2). Маловероятно, что
были эти квартиры коммунальными... Впрочем, тут вопросы уже не к архитекторам.
Говоря о жилищном строительстве конструктивистов, нельзя не упомянуть замечательного российского
архитектора XX века Константина Сергеевича Мельникова (по опросу членов Российской академии архитектуры и строительных наук, проведенному в 2001 году,
он занял первое место в списке выдающихся российских архитекторов XX века и третье место в списке мировом).
Впервые он заявил о себе, победив на конкурсе проектов Советского павильона на Международной выставке
современных декоративных и промышленных искусств,
которая проводилась в Париже в 1925 году. Жюри конкурса (в которое входили Луначарский, Маяковский)
предпочло его проект работам многих поистине великих архитекторов, таких, например, как И.А. Фомин,
В.А. Щуко, братья Веснины, М.Я. Гинзбург, И.А. Голосов.
Позже Мельников создал множество проектов клубов, Дворцов культуры, столовых, офисных зданий, гаражей, а также жилых домов. Построил он и жилой дом
для своей семьи, который назвал «дом-мастерская».
Все строительство Мельников оплачивал сам, из
собственных средств, взяв кредит на 15 лет. Глядя на
этот дом, понимаешь, сколь велика роль конструктора
в подобных проектах. Если вспомнить, что Мельников
перед этим построил по крайней мере два здания в со-

217

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Дом Моссельпрома
Первые пять этажей
были построены в
1917 году по проекту
Н. Д. Струкова,
а в 1925 под
руководством
инженера В.Д. Цветаева
и архитектора
Д.М. Когана было
надстроено еще два
этажа

трудничестве с Шуховым, станет ясно: две соединенные
цилиндрические кирпичные сетчатые оболочки – это,
в сущности, сетчатые оболочки Шухова, которые при
минимальном расходовании материала обеспечивают
прочность сооружения.
Мечта Мельникова – усовершенствовать быт. Свою
мастерскую он оборудовал на верхнем, третьем, этаже,
где в почти полностью круглом помещении свет снаружи проходил через 38 шестиугольных окон, создавая
идеальные условия: свет шел со всех сторон, так что на
чертеж не падала тень от руки.
К счастью, дом-мастерская Мельникова дожил до
нашего времени и находится сейчас на реставрации
(весьма затянувшейся из-за продолжающейся неясности с юридической принадлежностью дома). По предварительной записи можно попасть внутрь на экскурсию.
К сожалению, подавляющее большинство построек конструктивистов не сохранилось. В те времена
государство с большим трудом восстанавливало промышленность, сильно «побитую» в ходе Гражданской
войны. И металлы, и железобетон, и стекло далеко не
всегда отвечали необходимому для «вечности» качеству. Да и в ходе строительства, когда давались чрезвычайно сжатые сроки, и аврал обрел популярность,
технологии строительства нередко нарушались. Так
что удивлявшие современников фантастические здания конструктивистов довольно быстро приходили
в негодность и либо сносились, либо перестраивались
до неузнаваемости.
Признаем, впрочем, что и то, что осталось, дает нам
яркое представление об этом необычном стиле.
Здание газеты «Известия», построенное в 1925 году
архитектором Григорием Борисовичем Бархиным и инженером Артуром Фердинандовичем Лолейтом, недавно отметило свое 90-летие. Правда, в 1975 году здание
было несколько перестроено, к его углу был пристроен
новый корпус.
А вот спроектированный архитектором Ильей Александровичем Голосовым в 1925 году Дом культуры имени Зуева. Здание было построено в 1927–1929 годах. Архитектор делал клуб для пролетариата, так что в полном

218

соответствии с принципами конструктивизма выражал
промышленную эстетику. Клуб заводским рабочим
должен был представляться как родное заводское здание. Центральный цилиндр – как корпус элеватора, на
третьем этаже – чисто заводской переход-галерея. Здание полностью свой вид не сохранило, последующие перестройки часть его прелести отняли.
Более или менее сохранилось произведение Ле Корбюзье, знаменитый дом Центросоюза.
Здание строилось долго – с 1928 по 1936 год, восемь
лет. Советская Россия могла простить такое лишь знаменитому иностранному архитектору. Корбюзье привлек
к проекту своего двоюродного брата Пьера Жаннере
и российского архитектора Николая Яковлевича Колли
(проектировавшего, между прочим, вместе с А.В. Щусевым здание Казанского вокзала). В здании Центросоюза,
что неудивительно, обнаруживаются все пять признаков архитектуры Корбюзье.
Авангард в советской архитектуре, однако, оказался чересчур авангардным: слишком далеко вперед
ушли конструктивисты. Уже в начале 1930-х годов ситуация в стране сильно изменилась, но они, кажется,
этого не заметили. В газетах (органах партийных комитетов) стали появляться статьи с резкой критикой
«буржуазных формалистов», как называли конструктивистов авторы этих статей. Что значила для человека разгромная статья в газете «Правда», органе ЦК
ВКП(б), в те годы, читатель себе наверняка немножко
представляет.
Чтобы продолжать свое дело, конструктивистам
надо было перестроиться. Смогли это сделать далеко
не все. Те, кто не смог, или покинули родину навсегда,
или оказались безработными (в лучшем случае), если не
в ГУЛАГе.
Конструктивизм свое существование прекратил.
Впрочем, мы ведь знаем, как заканчивали свое существование многие архитектурные стили – готика, ренессанс, барокко, классицизм, – но проходило время, и на
свет являлись неоготика, неоренессанс, необарокко,
неоклассицизм. Что ж, история повторяется, и примеров тому множество. Так что конструктивизм мы еще
не раз вспомним.

Конструктивизм – взгляд в светлое будущее?

219

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Сталинская эпоха
отличалась удивительным
«разностильем» – аутентичные
стили, такие как возрождение
ренессанса Жолтовского
и неоклассицизма Ивана
Фомина в Петербурге,
адаптация стиля ар-деко
Алексея Душкина и Владимира
Щуко, мирно сосуществовали
с чистой имитацией
и эклектикой.

220

Сталинский ампир

Павильон СССР
на Всемирной
выставке в Париже
в 1937 году
Построен по проекту
Б. М. Иофана и украшен
знаменитой работой
В. И. Мухиной «Рабочий
и колхозница»

Итак, конструктивизм уходит, а на смену ему приходит...
Здесь мнения авторитетных специалистов расходятся. Однозначно определить стиль советской архитектуры, распространившийся во второй половине 1930-х
годов, весьма затруднительно. Попробуем разобраться
на примерах, разглядывая произведения крупнейших
архитекторов того времени.
В 1933 году «для практического выполнения громадных архитектурных работ, предусмотренных планом
реконструкции Москвы», были созданы архитектурные
мастерские Моссовета – 10 проектных и 10 планировочных. Во главе трех первых мастерских были поставлены
ставшие знаменитыми еще до революции архитекторы
И.А. Фомин, А.В. Щусев и И.В. Жолтовский.
Иван Александрович Фомин (помните его дачу Половцова на Каменном острове?) в начале своей карьеры
склонялся к модерну, позже увлекся неоклассицизмом,
а после революции, провозгласив концепцию «пролетарской классики», создавал проекты под большим
влиянием конструктивизма. Однако же «перестройка
советской архитектуры», объявленная на июньском
(1931 года) пленуме ЦК ВКП(б), была им воспринята
более чем серьезно. Произведения Фомина возвращаются к классическому стилю. В своих проектах он уже
не избегает декора, появляются ротонды и арки. Стало
быть, вновь классицизм?
Перейдем к творчеству Ивана Владиславовича Жолтовского, видного палладианца, обучавшего Константина Мельникова, Илью Голосова. Если построенное по
его проекту в 1927 году здание МОГЭС на Раушской набережной Москвы еще сильно «попахивает» конструктивизмом, то возведенный в 1932–1934 годах на Моховой жилой дом (который в дальнейшем так и назывался:
дом Жолтовского) с этим стилем уже не имеет почти ничего общего. Более того, многие искусствоведы называют его «гвоздем в гроб конструктивизма». Заметим, что
выступающую часть дома любители архитектуры ассоциируют с двумя сооружениями Андреа Палладио, построенными в Виченце в 1560-х годах. Получается, все
же классицизм?
Алексей Викторович Щусев, бывший до революции
лидером неорусского направления в модерне (вспомним

221

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

хотя бы его Казанский вокзал в Москве), после революции конкурировал с Жолтовским в разработке генерального плана «Новая Москва». Ему принадлежат
проекты Мавзолея Ленина, здания Наркомзема (одного
из самых ярких памятников конструктивизма). Однако
в 1934 году в Тбилиси начал осуществляться, вероятно,
наиболее известный проект Щусева – здание Грузинского филиала Института марксизма-ленинизма при ЦК
ВКП(б). Монументальная колоннада, строгие боковые
плоскости, декорированные барельефами – все по полузабытым правилам. Ну чем не классицизм?
Любопытно, что среди специалистов-классификаторов большую популярность имеет термин «ретроспективизм». Очень удобное слово. Специальные словари
говорят, что обозначает оно просто традиционалистское направление в архитектуре. Следовать традициям,
сложившимся в любую ушедшую эпоху, – значит быть
ретроспективистом. Хотите – приставьте к названию
старого стиля частицу «нео», хотите – смешайте стили
в национальной традиции. Все это в любом случае будет
ретроспективой.
Наверное, наш читатель в этом месте заскучал. Действительно, какая, в сущности, разница, в каком стиле
работал тот или иной архитектор? Его творение интересно? На него хочется взглянуть в натуре? Может быть,
даже появляется желание поехать туда, где оно стоит, не
считаясь с затратами на дорогу? Если так, то творение
это заслуживает того, чтобы войти в историю архитектуры, а если нет, то и разбираться с его стилем нет никакой нужды.
На том и остановимся. Впрочем, для того чтобы не
путаться в стилях, о том, что было построено в 1930–
1955 годах (четверть века!), мы будем говорить «сталинский ампир».
Собственно, понятие «ампир» нам хорошо знакомо:
империя, имперский. Заглянем в главу, речь в которой
шла об этом стиле. Вспоминаете? Торжество и мощь,
величие и державность. События октября 1917-го империю развалили? Ничего, мы строим новую державу,
что и должен продемонстрировать всему миру наш архитектурный стиль!

222

Люди, хорошо разбирающиеся в архитектуре, говорят, что сталинский ампир возник после войны. Что ж,
может быть, и так, однако, взглянем на павильон СССР
на Всемирной выставке «Искусство и техника в современной жизни», состоявшейся в Париже в 1937 году.
Проектировал его архитектор, также начавший свою
деятельность до революции, – Борис Михайлович Иофан (кстати, в 1921 году он вступил в Коммунистическую партию Италии и спроектировал первое советское
посольство в этой стране). Позже концепцию и замысел скульптурной композиции именно этого павильона взяла за основу Вера Игнатьевна Мухина, создавшая
«Рабочего и колхозницу».
Впечатляет облик павильона, устремленного в будущее. Он, между прочим, стоял прямо напротив павильона германского, проект которого создал личный
архитектор Гитлера (впоследствии рейхсминистр вооружений и боеприпасов) Альберт Шпеер. Как спустя
годы Шпеер писал в своих мемуарах, в ходе строительства павильонов он тайком зашел в советский, увидел
проект и увеличил высоту своего павильона, а наверх
водрузил скульптуру орла Третьего рейха, с презрением
смотрящего на рабочего и колхозницу. Такое вот получилось символическое противостояние.
Надо сказать, что и профессионалы, и публика, побывав во всех сорока четырех павильонах выставки,
особо отметили именно эти два. По общему количеству
собранных на выставке Гран-при безусловную победу
одержал советский павильон. Новая держава заявила
о себе в полный голос.
В 1940 году Борис Михайлович писал в «Строительной газете»: «Всякое искусство сильно только тогда, когда оно правдиво». Истинно так. В начале 1960-х
в коридоре факультета журналистики МГУ студенты
вполголоса озвучивали такую шутку: «Что такое социалистический реализм? Это писать не то, что видишь,
а правду».
Советские архитекторы, хорошо понявшие происходившие в обществе перемены, стали осваивать этот
метод социалистического реализма. Теперь уже неизвестно, кто являлся автором слогана «Страна строит»,
но этот слоган отражал реальность: стройки, и очень

Сталинский ампир

Северный речной
вокзал в Москве
Построен в 1930-х
годах по проекту
архитекторов
А. М. Рухлядева
и В. Ф. Кринсокго

большие, развернулись по всей огромной стране. Вся
мощь государства была, однако, направлена лишь на
гигантские проекты: машиностроительные заводы, могучие электростанции, каналы. При этом каждый такой
объект должен был потрясать воображение, вызывать
восхищение.
В 1931 году было принято решение ЦК ВКП(б)
о строительстве канала, соединяющего Москву-реку
с Волгой. Через шесть лет вся трасса канала была заполнена водой; каналу присвоили имя Сталина (заметим,
что для строительства канала в 1932 году был создан
Дмитровлаг, и в современной литературе можно встретить действительно потрясающую цифру: на строительстве канала за пять с лишним лет погибло более миллиона заключенных).
Понятно, что к строительству были привлечены
крупные архитекторы, создавшие монументальные
шлюзы и речные вокзалы. Главный вокзал канала – Северный речной в Москве – строился по проекту Алексея
Михайловича Рухлядева (учившегося еще у Льва Николаевича Бенуа) и Владимира Федоровича Кринского (одного из основателей Ассоциации новых архитекторов).
Пятиконечная звезда стала непререкаемым символом державы. В 1935 году с башен Кремля «слетели»
двуглавые орлы, их заменили рубиновые звезды. А на
Суворовской площади Москвы (бывшей до 1917 года
Екатерининской, а в 1932 году переименованной в площадь Коммуны) появилась совсем уж фантастическая
пятиконечная звезда – Центральный театр Красной армии.
Проект этого дивного сооружения принадлежит архитекторам Каро Семеновичу Алабяну и Василию Николаевичу Симбирцеву. Оба начинали свой путь в архитектуре после революции, обоим на момент работы
над проектом театра было чуть более 30 лет. Вполне
можно назвать их молодыми архитекторами, однако на
самом деле опыта у них было достаточно, и сотворили
они один из самых ярких проектов сталинского ампира.
Подобных этой гигантской пятиконечной звезде зданий
мировая архитектура не знает.
Хотя специалисты считают проект Центрального
театра Красной армии первым театральным проектом

223

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

224

Сталинский ампир

Центральный
академический
театр Российской
армии в Москве
Построен в 1934–1940
годах по проекту
К. С. Алабяна
и В. Н. Симбирцева

в России после революции, на самом деле примерно
в эти же годы в Новосибирске сооружалось другое здание, также имеющее отношение к театру. Исполком Сибирского краевого совета в самом начале 1930-х годов
задумал выстроить Дом науки и техники (ДНиТ), который совмещал бы в себе оперный и драмтеатр, библиотеку и консерваторию. Пригласили известного архитектора из Москвы Александра Зиновьевича Гринберга (известного уже тем, что в 1927 году в Новосибирске по его
проекту был построен туберкулезный корпус окружной
больницы).
Вообще, в 1920-е годы Гринберг потрудился на славу.
Немало его проектов, выполненных в духе конструктивизма, было реализовано в разных городах страны.
Проект ДНиТ ответственных работников Новосибирска заворожил, и строительство началось. Но так как
конструктивизм в 1930-х годах уже попал в опалу, в фасад здания Гринберга пришлось вносить существенные
изменения.
Над этой задачей работал Виталий Семенович Масленников, высланный в 1929 году как «вредный социальный элемент» (он в годы нэпа основал Московское акционерное строительное общество) в Сибирь.
Любопытно, что спроектированный им в этой ссылке
100-квартирный жилой дом (для работников исполкома) в 1937 году на вышеупомянутой Всемирной выставке искусств и техники в Париже получил Гран-при.
Ну а здание Дома науки и техники, ставшее Новосибирским государственным академическим театром оперы
и балета, и сегодня признается одним из лучших образцов театральной архитектуры.
Итак, сталинский ампир уже вполне окреп в предвоенные годы. Специалисты говорят, однако, что именно
в то время появилось выражение «бумажная архитектура»: зодчие создавали проекты на бумаге, и тем дело
и заканчивалось. Сегодня студентам архитектурных вузов демонстрируют многие из таких нереализованных
творений. Не отвечали они новым требованиям.
Разумеется, что в первые годы Великой Отечественной войны было не до ампира. Но уже в 1943 году возник
Комитет по делам архитектуры – правительственная организация, разрабатывавшая для архитекторов задачи

225

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

по восстановлению разрушенных войной городов. Тогда
же начался и отбор соответствующих проектов.
Война закончилась победой, что, конечно же, стало
основанием для торжества сталинского ампира. В пострадавших городах развернулось активное строительство, призванное не только решить бытовые задачи, но
и подчеркнуть величие державы, одержавшей победу
над столь сильным противником. Создавались памятники героям войны и тыла, жилые дома украшались победным декором.
В сущности, сталинский ампир отвечал всеобщему
настроению народа, царившему в то время: мы гордились победой, мы гордились своей страной.
Еще за шесть лет до начала войны власти приняли решение открыть Всесоюзную сельскохозяйственную выставку (ВСХВ) для демонстрации достижений
народного хозяйства и успешности колхозов. Был
и конкурс проектов, были выбраны архитекторы, получившие соответствующие задания. Назначена была и дата открытия ВСХВ – 7 июля 1937 года. Но не
получилось. В феврале 1937 года дату открытия перенесли на 15 августа, а в апреле – на 1 августа 1938
года. Пошли аресты в Наркомземе, в июле 1938 года
был арестован главный архитектор выставки Вячеслав Константинович Олтаржевский за «антисоветскую вредительскую организацию, существовавшую
на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке», отправленный в Воркуту.
На освободившуюся должность назначили главного архитектора Москвы Сергея Егоровича Чернышева.
Выставку торжественно открыли 1 августа 1939 года.
Праздник был большой, выступал сам Молотов, все
как положено. Особенно полюбились аллеи и павильоны ВСХВ кинематографистам, именно здесь проходило
действие таких фильмов, как «Подкидыш», «Светлый
путь», «Свинарка и пастух».
В годы войны многие павильоны были разрушены
немецкими бомбами, другие сильно обветшали, не получая должного ухода. После Победы одним из важных
решений Совмина СССР стало принятое в 1948 году постановление о возобновлении работы ВСХВ с 1950 года. К 1954 году практически все сооружения выставки

226

Новосибирский
государственный
академический
театр оперы
и балета
Построен по проекту
архитектора
Л. З. Гринберга
в 1945 году

Сталинский ампир

227

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

228

Сталинский ампир

Павильон № 1
«Центральный»
на ВДНХ в Москве
Построен в 1954 году
по проекту Г. В. Щуко

были перестроены или переоформлены в торжественном, победном стиле.
Главный павильон обрел некоторые черты Адмиралтейства, это ли не ампир? Архитекторы Георгий Владимирович Щуко и Евгений Алексеевич Столяров водрузили на него еще и шпиль с золотой пятиконечной звездой – ну как же без нее!
Павильон был закончен в 1954 году и практически
сразу получил высшую оценку не только руководства,
но и миллионов посетителей выставки.
Число павильонов республик на выставке, по сравнению с 1939 годом, прибавилось: появились павильоны Литвы, Латвии и Эстонии, спроектированные архитекторами из этих стран. А в их монументальном внешнем виде стали отчетливо проявляться национальные
черты.
Кстати, на нынешней ВДНХ есть грандиозный павильон «Армения», чистейший образец сталинского
ампира. Но не ищите, читатель, во внешнем виде этого павильона армянские черты. Настоящий павильон
«Армянская ССР» на старой ВСХВ был построен Каро Семеновичем Алабяном (помните? – он участвовал
в проектировании Театра Красной армии) и Самвелом
Аракеловичем Сафаряном. В 1962 году этот павильон
был реконструирован, а в 2014-м (уже называясь «Здравоохранение») вновь закрыт на реконструкцию. Тот же,
что называется сегодня «Армения», в действительности
является бывшим павильоном «Сибирь», построенным
в 1954 году по проекту архитекторов Рудольфа Ригольдовича Кликса и Валерия Михайловича Таушканова.
В число авторов проекта включают обычно и шестерых
скульпторов, создавших образы сибиряков, украшающие завершения колонн.
ВСХВ, конечно, красноречиво свидетельствовала
о мощи советской державы. Но разработан был, однако,
проект еще более величественный, и в итоге почти полностью осуществленный. Назывался он «Небоскребы
Москвы», но в народе именовался просто – сталинские
высотки.
Считается, что идея строительства небоскребов
принадлежала лично Сталину. Еще в 1931 году прошел
объявленный Совнаркомом конкурс на проект Дворца

229

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

230

Сталинский ампир

Барельеф
павильона
«Центральный»
на ВДНХ
Закончен в 1954 году

231

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Советов. Из 160 представленных на конкурс работ
более-менее соответствующим требованиям организаторов был признан проект Бориса Михайловича Иофана (читатель, конечно, помнит, что именно этому архитектору было доверено проектировать павильон СССР
на Всемирной выставке в Париже в 1937 году).
Пока Иофан (вместе с Владимиром Алексеевичем
Щуко и Владимиром Георгиевичем Гельфрейхом) трудился над доработкой проекта, на запланированном
для Дворца Советов месте взрывали храм Христа Спасителя, а в прокладываемой первой линии московского
метро (как пел Утесов, «от Сокольников до парка») уже
предусмотрели станцию «Дворец Советов» (ныне «Кропоткинская»).
Наверное, здесь нет нужды много говорить о нереализованном гигантском проекте (его высота должна
была составить 420 метров – самое высокое в ту пору
сооружение в мире), читатель наверняка хорошо с ним
знаком. В годы восстановления храма об этом памятнике Ленину, который, скорее всего (если бы проект состоялся), москвичи в пасмурные дни и не видели бы, кто
только не рассказывал. Отметим лишь то, что Сталин
считал это здание первым и доминирующим в группе
небоскребов, которые должны были вырасти на территории вокруг Дворца Советов.
Всего их на первом этапе предполагалось восемь.
Выстроили, однако, только семь. Зарубежная пресса прозвала их «семь сталинских сестер». При жизни
«отца народов» завершилось строительство трех высоток, а для высотки в Зарядье до смерти Сталина успели
соорудить лишь стилобат. Он не пропал: уже в 1964–
1967 годах на нем построили гостиницу «Россия» (которой, правда, тоже уже нет).
Самым высоким (после Дворца Советов) было здание МГУ на Ленинских горах – 240 метров. До конца
XX века оно так и оставалось самым высоким зданием
Москвы.
В проектировании Университета участвовали четыре
видных архитектора: Лев Владимирович Руднев, Сергей
Егорович Чернышев, Павел Васильевич Абросимов
и Александр Федорович Хряков. Главным конструктором был Всеволод Николаевич Насонов, руководивший

232

Павильон
«Армения»
(бывший
«Сибирь»)
на ВДНХ
Построен
в 1954 году
по проекту
архитекторов
Р. Р. Клика и
В. М Тушканова

Сталинский ампир

Вся мощь государства была брошена
на несколько больших проектов – для них
разрабатывались конструктивные
идеи, совершались научные открытия
и производились новые материалы.

233

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Идея Сталина 1946 года
о строительстве множества
небоскребов в Москве привела
к изданию указа в январе
1947 года, после которого
началась шестилетняя
пропагандистская кампания.

234

Сталинский ампир

Главное
здание МГУ
Строилось
в 1949–1953 годах
по проекту
архитекторов
Л. В. Руднева,
С. Е. Чернышева,
П. В. Абросимова,
А. Ф. Хрякова,
В. Н. Насонова

235

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

236

Сталинский ампир

Главное здание МГУ
Архитекторы
Л. В. Руднев,
С. Е. Чернышев,
П. В. Абросимов,
А. Ф. Хряков,
В. Н. Насонов,
1949–1953 годы

отделом металлокаркаса при проектировании Дворца
Советов.
Здание было построено за четыре года, в 1949–
1953 годах. Интересно, что по первоначальному проекту на вершине здания намечался не шпиль (естественно,
с пятиконечной звездой), а памятник М.В. Ломоносову
(причем, по легенде, авторы проекта, показывая его Сталину, дали вождю понять, что скульптура может иметь
некоторое сходство с ним). Однако Сталин велел, чтобы
это здание, как и все остальные, венчал шпиль со звездой.
Здесь заметим, что все семь высоток такой шпиль
имеют. Однако высотное здание на Смоленской площади (в котором ныне размещается МИД РФ) – единственное, чей шпиль не венчает звезда. Вроде бы расчеты показали, что этот шпиль веса звезды не выдержит.
Зато на здании на высоте 114 метров красуется огромный герб СССР с шестнадцатью лентами, на которых
лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» написан на языках шестнадцати союзных республик. Когда
в 1956 году Карело-Финская ССР была преобразована
в автономию в составе РСФСР, и рисунок герба изменился, никому не пришло в голову снять оказавшуюся
лишней ленту с железобетонного герба на здании МИДа. Будем надеяться, что теперь и сам герб на этом здании останется памятником.
С жилым зданием на Котельнической набережной
подобных архитектурных проблем не было. А вот проблем из-за распределения квартир возникло множество,
уж больно удобными они оказались. Построена эта высотка была в 1937–1952 годах по проекту Дмитрия Николаевича Чечулина и Андрея Константиновича Ростковского.
Завершая тему сталинских высоток, хотелось бы
обратить внимание читателя на фамилию Чечулин.
Высотка в Зарядье, которую Сталин хотел воздвигнуть
в непосредственной близости от Кремля, не была построена потому, что одним из авторов ее проекта был

Дмитрий Николаевич. Он отлично понимал, какой
ущерб ансамблю Красной площади (и Кремля в целом)
нанесет это новое строение, и тянул время – то это ему
покажется не готовым, то то. И ведь каким-то чудом
дотянул!
Но не только над землей красовался сталинский ампир. В 1935 году была пущена первая линия московского
метро, о которой сразу начали слагаться песни: новый
транспорт не только облегчил москвичам и гостям столицы жизнь, но еще и погружал их в подземные поистине дворцы. Даже сегодня иностранные гости, попадая
в Москву, едва ли не первым делом спускаются в метро,
чтобы сделать снимки.
Над проектами надземных вестибюлей и подземных
станций работали талантливые зодчие. Одним из самых
уважаемых архитекторов, работавших для метро, был
Алексей Николаевич Душкин, участвовавший в проектировании Дворца Советов. С его именем связывают
новое направление в архитектуре, называемое подземной урбанистикой; ему принадлежит концепция «безоконного подземного пространства».
Станция «Площадь Революции» была открыта
в 1938 году и выполнена по проекту Алексея Николаевича. Между прочим, его проект станции «Маяковская»
получил Гран-при на Всемирной выставке в Нью-Йорке
в 1939 году.
Проектировал Душкин также здания железнодорожных вокзалов в Симферополе, Днепропетровске, Брянске, Сочи.
Вокзал в Сочи был построен в 1952 году. Через три
года – в 1955-м – Алексея Николаевича раскритиковали за «излишества», а здание сочинского вокзала фигурировало в качестве одного из главных примеров
разбазаривания государственных средств. Правда, через 20 лет (Душкин был еще жив) его творение внесли
в число памятников архитектуры. Но это уже другая
история.

237

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

У всех высотных зданий были технически переусложненные
стальные каркасы с бетонными перекрытиями и заполнением
кирпичной кладкой, а также фундаменты из бетонных плит.

2
1

3

1

Колонны
железнодорожного
вокзала в Сочи

2 Высотка
на Котельнической
набережной в Москве

Построен в 1952 году
по проекту архитектора
А. Н. Душкина.
Через три года
он был обвинен
в «излишествах»

Построена в 1937–1952
годах по проекту
Д. Н. Чечулина,
А. К. Ростковского
при участии инженера
Л. М. Гохмана

238

Мраморная
мозаика на станции
метро «Площадь
Революции»
в Москве
3

Станция была
открыта в 1938 году
и выполнена по
проекту архитектора
А. Н. Душкина

Сталинский ампир

239

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

240

«Оттепель»
и советский модернизм

Большой
Московский
государственный
цирк
30 апреля 1971 года
прошло торжественное
открытие работы
архитекторов
Е. В. Вулых и
Я.Б. Белопольского

Почему после смерти Сталина к архитекторам стали
предъявлять претензии за «излишества»? В первую очередь потому, что одной из самых острых проблем стала жилищная. Огромные средства, затрачиваемые на
строительство в стиле сталинский ампир, жилищную
проблему не просто не решали, но и существенно обостряли.
Жилье, конечно, строилось. Однако в разных городах и для разных социальных слоев весьма по-разному.
Гран-при, выигранный в Париже 100-квартирным домом Виталия Семеновича Масленникова, был вполне
заслужен. Только вот квартиры в нем предназначались
для работников Сибкрайисполкома. В Москве и сегодня
самыми дорогими квадратными метрами жилья являются квартиры в сталинках, а в те времена получал эти
квартиры, разумеется, люд далеко не простой.
В целом, с массовым жилищным строительством
в Советском Союзе была просто беда. Даже государственная статистика (к которой сегодня предъявляется
немало претензий) свидетельствовала – растущие потребности горожан в жилье совершенно не удовлетворялись, за годы 1930–1940 и 1945–1955 в среднем по стране
в эксплуатацию вводилось 0,4 кв. метра жилой площади
в год на человека. Легко посчитать: чтобы обеспечить жильем семью из четырех человек хотя бы по принятым в те
времена нормам (шесть метров на душу), требовалось
60 лет. Иными словами, при таких темпах жилищного
строительства подавляющее большинство нуждающихся
ждали годами, зачастую живя в невыносимых условиях.
Смена политического руководства обернулась и сменой социальной политики. Обозначился курс на массовое строительство жилья. Перед архитекторами была
поставлена задача сделать жилье доступным.
Впрочем, за словом «массовое» хорошо проглядывается слово «серийное». В архитектуре это понятие
существовало достаточно давно, означает оно проектирование не одного дома, а целой серии домов. Серийное
жилье строилось и при Сталине, причем в разработке
его проектов участвовали солидные архитекторы. Так,
в частности, застраивались поселки для рабочих крупных фабрик. Дома возводились типовые, практически
не различающиеся между собой.

241

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Экономия была важнейшей составляющей массового жилищного
строительства. Директивы XX съезда гласили, что его общую
стоимость необходимо снизить на 20%.

2
1

3

Дом авиаторов
на Беговой улице
в Москве

1

Построен в 1970 году по
проекту А. Д. Меерсона,
Е. В. Подольской,
М.С. Мостовой,
Г. Ю. Клименко

242

2 Гостиница
«Юность» в Москве

Проект Ю. В. Арндта,
Т. Ф. Баушева,
В. К. Буровина,
Т. В. Владимирова
с участием инженеров
Н. А. Дыховичной
и Б. М. Зархи, 1961 год

Застройка
Приморского
района СанктПетербурга
3

Дома серии Щ-5416,
проект разработан
в мастерской № 2
Ленпроекта

«Оттепель» и советский модернизм

243

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Пятиэтажный
панельный дом
серии К-7
Автор проекта
В. П. Лагутенко

Архитекторы активно искали идеи упрощения и удешевления строительства без ущерба для комфорта жителей. В 1948–1951 годах была реализована интересная
идея: строить однотипные дома не из кирпича, а из панелей, изготавливаемых индустриальным, то есть поточным методом. Опираться здание должно было на
железобетонный каркас. Согласно специальной терминологии, это индустриальное панельное домостроение
с несущим каркасом.
Именно из таких (10-этажных каркасно-панельных)
домов вырос в Москве целый квартал (на улицах Куусинена и Зорге). Имена авторов проекта весьма значительны – Михаил Васильевич Посохин, через 12 лет ставший
главным архитектором Москвы, Ашот Ашотович Мндоянц, строивший (вместе с Посохиным) здание Минобороны и высотку на Кудринской площади. В создании проекта участвовал и инженер-строитель Виталий
Павлович Лагутенко, имевший за спиной многолетний
опыт совместной работы с Щусевым.
В 1955 году вышло постановление ЦК и Совмина
«Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», в котором резко осуждалась «внешне показная сторона архитектуры», и напоминалось, что «советской архитектуре должна быть свойственна простота,
строгость форм и экономичность решений».
И хотя «экономичность решений» в постановлении
стояла не на первом месте, на самом деле именно ею
должны были руководствоваться архитекторы в достижении «простоты» и «строгости форм». Партия и правительство обязывали снизить общую стоимость жилищного строительства на 20% (как, впрочем, и всего
строительства в целом).
В 1956 году Виталий Павлович Лагутенко был назначен руководителем архитектурно-планировочного
управления Исполкома Моссовета. Очень скоро на свет
появилось главное его творение – проект панельного
5-этажного дома серии К-7. Сегодня некоторые специалисты находят, что эта серия была спроектирована на
основе французской панельной пятиэтажки. Может,
и так, однако именно она стала образцом для дальнейших разработок в области массового жилищного строительства.

244

Такие дома оказались действительно дешевыми (относительно, конечно), а их внешний вид был проще
некуда: обыкновенный параллелепипед без всяких выступающих элементов. Проект, правда, предусматривал
балконы (которые читатель может видеть на снимке),
однако в подавляющем большинстве зданий и от них
(из соображений экономии) отказались.
Изначально проект не ориентировался на «вечность», установленный срок службы дома серии К-7 был
25 лет. Когда, впрочем, эти сроки истекли, пришлось их
продлить, потом продлить вновь. В итоге эти дома мы
можем увидеть и сегодня (хотя в Москве их стали сносить с 1996 года), а многие читатели этой книги, думается, и сами живут в таком доме.
Презрительное название серии К-7 – «хрущобы» –
возникло в народе спустя лет десять после начала их
строительства. Первая радость новоселов, обретших
наконец отдельную квартиру, через годы стала улетучиваться. С ностальгической грустью вспоминали они
высокие потолки (по довоенным нормам их высота составляла 3,2 м, а в «хрущевках» – 2,4), просторные кухни
(в «серийных» домах площадь кухонь редко превышала
6 м2). Да и холодновато было зимой, а звуки, доносившиеся из соседних квартир, часто мешали спать.
Тем не менее благодаря этому проекту в стране
развернулось поистине масштабное жилищное строительство. Индустрия пополнилась домостроительными комбинатами (ДСК) и заводами железобетонных
изделий (ЖБИ). Первый ДСК заработал в Ленинграде
в 1959 году, в Москве – в 1961 году. Теперь все детали
производились на заводе, на стройке они лишь монтировались.
Различные архитектурные мастерские разрабатывали свои серии (их теперь были десятки). Например, из
мастерской № 2 Ленпроекта, созданного еще в 1925 году,
вышел проект серии Щ-5416. Домами этой серии застраивали Приморский район Ленинграда.
Другой ленинградский институт, ЛенЭНИИЭП,
разработал серию 1-ЛГ-600 для Автовского ДСК. Ленинградцы прозвали ее «дом-корабль» из-за сплошной
линии окон, очень напоминавшей палубы океанского
лайнера.

«Оттепель» и советский модернизм

245

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

1
2

3

Кремлевский
дворец съездов
1

М. В. Посохин, 1961 год

«Дом-корабль»
серии 1-ЛГ-600
2

Серия разработана
ЛенЭНИИЭПом
для Автовского
домостроительного
комбината в начале
1970-х
246

Застройка
проспекта
Калинина
3

Ансамбль создан
в 1962–1968 годах
по проекту группы
архитекторов
(М. В. Посохин,
А. А. Мндоянц,
Г. В. Макаревич,
Б. И. Тхор и др.)

«Оттепель» и советский модернизм

Скромные параметры типового жилья восходили и к теориям
Ле Корбюзье, и к мечтам немецких социал-демократов о достойном
жилье для рабочих – эти проекты датируются 1870-ми годами.

247

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

248

«Оттепель» и советский модернизм

Останкинская
телебашня в Москве
Построена
в 1960–1967
годах по проекту
конструктора
Н. В. Никитина,
архитекторов
Л. И. Баталова,
Д. И. Бурдина,
Л. И. Щипакина
и инженеров
Б. А. Злобина,
М. А. Шкуда

Название института, между прочим, расшифровывается так: Ленинградский зональный научно-исследовательский и проектный институт типового и экспериментального проектирования жилых и общественных
зданий Государственного Комитета по архитектуре
и градостроительству при Госстрое СССР. Не устали,
читатель? Обратите внимание, в самом названии речь
идет о типовом проектировании жилых зданий и экспериментальном – зданий общественных, что можно
трактовать как установление очередности стоявших
в то время перед архитекторами задач.
Здесь необходимо заметить, что больших архитекторов массовое жилищное строительство не очень-то
интересовало. Более того, с изменением строительной
политики и началом активной борьбы с «излишествами» (доходило до того, что со многих зданий эти «излишества» попросту сдирали), многие зодчие совсем ушли
из архитектуры – кто живописью занялся (для души),
кто написанием мемуаров (в стол).
Впрочем, была у этой медали и оборотная сторона: началось возвращение и реабилитация репрессированных
в сталинские годы архитекторов (разумеется, и не только
их). Это время весьма поэтически назвали «оттепелью».
Одним из реабилитированных был Мирон Иванович
Мержанов, автор дизайна Золотых Звезд «Герой Советского Союза» и «Герой Социалистического Труда», замечательный архитектор, по проектам которого были построены санаторий РККА в Сочи (получил Гран-при на
Всемирной выставке в Париже в 1937 году), дача Сталина
в Кунцеве, новое здание Центрального Дома архитекторов
и т.д. В 1943 году его арестовали (как и его жену, которая
скончалась через четыре года в лагере под Карагандой).
Освободили Мирона Ивановича в 1954 году, а в 1956-м
полностью реабилитировали. Правда, заниматься типовым проектированием он не захотел. А если бы?.. Но никому не дано знать изгибы судьбы. Между тем Лагутенко,
«отец» типового проекта К-7, в 1960 году получил Золотую
Звезду Героя Соцтруда, выполненную по эскизу Мержанова.
Разумеется, архитекторы в годы «оттепели» занимались отнюдь не только жилищным строительством.
В это время появилось немало сооружений, становившихся поистине памятниками архитектуры сразу

249

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

по окончании строительства. Останкинская телебашня – одна из самых ярких их представителей.
Автором проекта стал Николай Васильевич Никитин
(в 1930 году окончивший с красным дипломом архитектурное отделение строительного факультета Томского
технологического института). Рассказывают, что когда
в 1957 году он сидел на совещании в Госстрое и увидел
проект телебашни, представлявшей собой сильно увеличенную ввысь и вширь опору ЛЭП, он не сдержался
и прямо с места громко сказал: «Нашей Белокаменной это
не к лицу. Башня должна быть из бетона, монолитная».
Как ни странно, высокое начальство прислушалось
и дало Никитину три дня на разработку собственного
проекта. Почти всю ночь архитектор делал расчеты.
Появилась основная идея: перевернутая лилия, лепестки которой словно мощный шлем цепляются за землю,
а стебель несет антенну. Но как сделать так, чтобы стебель не раскачивался под ветром? Никитин сумел решить эту задачу, протянув внутри ствола башни стальные канаты, которые притянули стебель к лепесткам.
Вот это – мысль архитектора-инженера.
Строилась башня с 1960 по 1967 год. В реализации идеи Никитина участвовали архитекторы Леонид
Ильич Баталов (не улыбайтесь, читатель, Леонида Ильича Брежнева в конце 1950-х еще мало кто знал), Дмитрий Иванович Бурдин (позже строивший посольства,
гостиницы, административные здания) и инженеры
Моисей Абрамович Шкуд и Лев Николаевич Щипакин.
Михаил Васильевич Посохин, ставший в 1960 году
главным архитектором Москвы, в 1961 году «замахнулся»
даже на Кремль (по распоряжению, естественно, очень
высокого начальства – говорят, что вроде бы сам Никита
Сергеевич решал). Именно по его проекту построен сразу ставший знаменитым Кремлевский Дворец съездов.
Заметим, что для Дворца съездов пришлось снести
(и это при том, что Московский Кремль вместе с Красной площадью входит в список Всемирного наследия
ЮНЕСКО) старое здание Оружейной палаты, построенное в начале XIX века в стиле ампир. Ну, а что поделаешь, Кремль ведь не резиновый.
Зато для строительства другого дворца (редкого явления для эпохи борьбы с излишествами) сносить ничего

250

Большая
спортивная арена
«Лужники»
Руководитель проекта
по созданию одного
из крупнейших
спортивных
колмплеков мира
архитектор
А. В. Власов

«Оттепель» и советский модернизм

251

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

252

«Оттепель» и советский модернизм

Московский Дворец
пионеров
на Ленинских горах
Открыт в 1962 году,
построен по проекту
группы молодых
архитекторов, куда
входили В. Егерев,
В. Кубасов, Ф. Новиков,
Б. Палуй, И. Покровский,
М. Хажакян, конструктор
Ю. Ионов, художник
Е. Аблин, И. Губарев,
И. и Г. Дервиз,
И. Пчельников

не пришлось. Дворцу пионеров нашлось подходящее
место на Ленинских горах, а также нашлись и приличные средства, оставшиеся после Всемирного фестиваля молодежи и студентов, который прошел в 1957 году
в Москве (это был поистине грандиозный праздник,
впервые в Советской стране молодежь массово общалась с иностранцами). Более того, тысячи молодых людей выразили желание поучаствовать в строительстве
бесплатно – как сказали бы сегодня, поволонтерить.
Проект Дворца пионеров создавали молодые архитекторы: самый старший из них, Михаил Николаевич
Хажакян, только перешагнул 40-летний возраст, самому младшему, Владимиру Степановичу Кубасову, было
28 лет, а остальным – Виктору Сергеевичу Егереву, Игорю Александровичу Покровскому, Феликсу Ароновичу
Новикову и Борису Владимировичу Палую – чуть за 30.
Ребята, что называется, отвели душу. Панно на торцах
больших корпусов, росписи стен в фойе, рельефы на фасадах, скульптурные указатели, рельефы на решетках...
Стиль абсолютно условный. Кажется, скупо, но в то же
время ясно и выразительно.
Дворец пионеров был открыт в 1962 году. А годом раньше неподалеку от него, возле стадиона «Лужники» открылась только что построенная гостиница
«Юность».
Считается, что это здание – одна из первых общественных построек Москвы, в которых проявились черты современного индустриального строительства. При
ее сооружении были использованы крупные панели,
применявшиеся в жилищном строительстве. Авторами проекта являлись четыре архитектора (Ю.В. Арндт,
Т.Ф. Баушева, В.К. Буровин и Т.В. Владимирова) и два
инженера (Н.А. Дыховичная и Б.М. Зархи).
По-настоящему крупнопанельное строительство общественных зданий развернулось, когда было принято
решение начать в Москве строительство магистрали,
соединяющей Бульварное кольцо (от Арбатской площади) с кольцом Садовым. Москвичи знают, что речь идет
о бывшем проспекте Калинина (ныне – улица Новый
Арбат). В разработке этого грандиозного проекта участвовало множество архитекторов, а руководил группой главный архитектор города Посохин.

253

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

254

«Оттепель» и советский модернизм

Здание
секретариата
Совета
экономической
взаимопомощи
(СЭВ) в Москве
Построено в 1963–1970
годах по проекту
архитекторов
М. В. Посохина,
А. А. Мндоянца,
В. А. Свирского

Ансамбль создавался в 1962–1968 годах, и даже в то
время, когда он еще только строился, многочисленные
критики придумали для него едкое название: «вставная
челюсть Москвы».
Самой удивительной постройкой проспекта стала
«открытая книга» – здание секретариата Совета экономической взаимопомощи (СЭВ).
Оно было возведено в 1963–1970 годах по проекту архитекторов М.В. Посохина, А.А. Мндоянца и В.А. Свирского и как бы открывало новый проспект с новыми высотками, значительно отличавшимися от сталинских.
Пять 24-этажных сдвоенных каркасно-панельных
жилых домов по одной стороне (предназначенных для
советской элиты) и четыре 26-этажных общественных
здания на проспекте создавали пространство, которое
немедленно заполнила молодежь. Здесь назначались
свидания, здесь в новых современных (для той поры)
магазинах делались покупки, здесь был открыт Дом
книги (попавший в кадры многих советских фильмов)
и двухзальный кинотеатр «Октябрь» (со стереокино).
В те годы в индустриальное типовое строительство
нет-нет да и вторгались проекты эксклюзивные. Таким
был, например, павильон СССР на Международной выставке ЭКСПО-70, проходившей в Осаке.
Проект принадлежал М.В. Посохину и В.А. Свирскому. Сам Посохин писал: «Претворение идей В.И. Ленина
в нашей стране, строящей коммунизм, – вот тема, которой пронизаны экспозиция и архитектура советского павильона». Домостроительных комбинатов (ДСК)
в Японии не было, наш павильон (как и другие) строила
обычная японская фирма, предложившая несущий каркас выполнить из труб. Оказалось, что для реализации
сложного в геометрическом отношении проекта это была
прекрасная находка. Сложность же заключалась в том,
что во главе архитектурного замысла авторов проекта
были очертания развернутого красного знамени.
Разумеется, торжество идеологии в этом проекте еще
прослеживается, но архитекторы уже почуяли свободу
от хрущевской «уравниловки». Любопытное несоответствие: с середины 1960-х «оттепель» пошла на убыль, страна вступила на путь стабилизации, ведший в застой, так
называемых «шестидесятников» потихоньку убирали

255

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

256

«Оттепель» и советский модернизм

Павильон СССР
на Международной
выставке в Осаке
Построен в 1970
году по проекту
М. В. Посохина
и В. А. Свирского.

257

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

с общественной сцены, а вот у зодчих, можно сказать, раскрылись крылья. Начинали осуществляться проекты, которые трудно было даже вообразить десятилетием раньше. В советской архитектуре наступала эпоха модернизма.
Проект этого удивительного здания создали два
грузинских архитектора, Георгий Чахава (ведущий архитектор) и Зураб Джалагхания, а само здание построено в 1975 году. Чахава говорил, что, по его мнению,
чем сложнее рельеф местности, тем больше возможностей у архитектора. Знал, что говорил, ведь он поработал над проектами сооружений на Украине, в Таджикистане, Узбекистане. Специалисты считают, что в Инженерном корпусе прослеживается связь с русским
конструктивизмом, своеобразное эхо времени. Однако
многое в нем и от так называемого брутализма, входившего в моду после хрущевской «уравниловки».
То же касается и сооруженного в 1978 году в Ошской
области Киргизии на священной горе Сулайман-Тоо
историко-этнографического музея.
Бетонная арка с панорамным остеклением закрывает
вход в пещеру, внутри которой на двух этажах и расположился музей, причем верхний этаж оставлен в своем
естественном первоначальном виде – здесь сохранились
петроглифы, возраст которых исчисляется тысячелетиями. Проект музея принадлежит архитектору Кубанычбеку Назарову.
Не подумайте, читатель, что в брутализме пробовали себя лишь архитекторы союзных республик (ныне –
независимых государств). Вот образец этого направления, появившийся в 1978 году в Москве.
Этот дом в народе прозвали «сороконожкой». Именно на сорока железобетонных опорах (высотой в два
этажа, так что жители первого этажа этого дома сразу
оказывались на третьем) покоится 13-этажное крупнопанельное сооружение. Андрей Дмитриевич Меерсон,
автор проекта, изначально создавал отель для гостей
московской Олимпиады 1980 года, но потом было решено сделать здание 299-квартирным жилым домом
и поселить в нем работников авиазавода (отсюда и его
название – Дом авиаторов).
Читатель, возможно, спросит: что же в нем брутального? Словари трактуют это слово как «грубый,

258

Инженерный
корпус
Министерства
автомобильных
дорог Грузинской
ССР
Построен в 1975 году
по проекту архитектора
Георгия Чахавы

«Оттепель» и советский модернизм

259

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

260

«Оттепель» и советский модернизм

1

2

1 Историкоэтнографический
музей на горе
Сулайман-Тоо

Построен в 1978 году
по проекту архитектора
Кубанычбека Назарова

2 Московский
художественный
театр им. Горького

Построен в 1972
году по проекту трех
архитекторов:
В.С. Кубасова,
А.Моргулиса,
В.С. Уляшова

261

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

262

«Оттепель» и советский модернизм

Интерьер
международного
пансионата
«Дружба» в Ялте
Центр композиции –
многосветный
стеклянный атриум

свирепый» и т. д. Однако, любезный читатель, термин
«брутализм» – направление в архитектурном стиле модернизм, расцветшем у нас в 1970–1980-е годы – происходит от французского словосочетания béton brut,
«необработанный бетон». Это выражение ввел в обиход
Корбюзье. Оно как нельзя лучше подходит к сооружениям с подчеркнутой массивностью форм и конструкций, основным строительным материалом для которых
является железобетон, причем поверхность практически не декорируется.
С конца 1970-х годов советские архитекторы начали
перенимать у иностранцев приемы брутализма, привнося в него, как водится, немало своего, весьма иностранцев удивляющего.
Так, в 1985 году в Ялте был построен международный пансионат «Дружба», один внешний вид которого
вызывал желание пожить в нем хоть чуть-чуть. И не
только пожить. Голливудские кинодеятели уже дважды
вводили его в кадры своих фильмов («Начало», 2010 год,
и «Обитель зла. Возмездие», 2012 год). А еще пансионат
вошел в антологию Европейской архитектуры XX века.
Строился пансионат для отдыха трудящихся СССР
и ЧССР, так что чехословаки поучаствовали и средствами, и материалами (было использовано в том числе и много прекрасного чешского стекла). Архитекторы
Игорь Александрович Василевский (руководитель проекта) и Юрий Федорович Стефанчук учли сложность
рельефа местности: крутой склон горы и сейсмичность.
Было решено поставить здание на три башенные опоры
(внутри которых расположились лифты).
В 1974 году началось строительство высотного здания
президиума Академии наук СССР. Идея принадлежала
Мстиславу Всеволодовичу Келдышу, президенту АН СССР, который собственноручно набросал на листке бумаги
рисунок здания, а потом поручил ГИПРОНИИ академии
создать проект. Руководил достаточно большой группой
архитекторов, работавших над проектом, Юрий Павлович Платонов, ему и принадлежит честь называться автором проекта.
Строительство затянулось на целых 20 лет. Первый
корпус 22-этажной высотки (как шутят в Москве, «первой лужковской высотки») сдали только в 1990 году,

263

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

вторую часть комплекса – в 1997 году. А еще позже выяснилось, что юридически комплекс Академии наук не
принадлежит... Что, впрочем, тоже совсем другая история. Архитекторы делают свое дело, а что с их творением происходит дальше, от них уже не зависит.
В 1981 году в Кишиневе появилось новое здание
цирка, построенное по проекту заслуженного архитектора Молдавской ССР Семена Михайловича Шойхета.
Это здание по красоте и удобству было признано
лучшим зданием цирка в СССР. Большая его арена располагала зрительным залом на 1900 мест. Когда СССР
канул в прошлое, государственный цирк стал акционерным обществом, контрольным пакетом акций которого, тем не менее, владело министерство культуры
Молдовы. В 2004 году цирк закрылся на ремонт, продолжавшийся 10 лет, в 2014-м открылся, но представления идут только на малой арене со зрительным залом на 300 мест.
Вообще-то, в советском модернизме 1970–1980-х
годов буквально расцветал талант архитекторов союзных республик. Скажем, в Грузии в те годы появился не
только «горизонтальный небоскреб», как называли инженерный корпус Министерства автодорог. В 1985 году
в Тбилиси открылся Дворец торжественных обрядов,
построенный по проекту Виктора Джорбенадзе (которого именуют самым ярким архитектором-авангардистом СССР) и Важи Орбеладзе (много потрудившегося
на реконструкции старинных районов Тбилиси).
Сразу прозванным в народе Дворцом бракосочетаний, его уже в те времена стали относить к храмовой
архитектуре. Оно и понятно: браки, как известно, заключаются на небесах. Впрочем, и известный французский фотограф Фредерик Шобэн, выпустивший книгу
«Снимки космических коммунистических сооружений», так писал об этом здании: «Словно собор из другого, иллюзорного мира». Наверное, грузинским зодчим
очень нравились модернистские здания церквей работы
Корбюзье.
А в Белоруссии в 1984 году появилось весьма оригинальное здание: в Гродно на высоком берегу Немана
выросла, можно сказать, королевская корона – совершенно необыкновенный театр.

264

Здание президиума
РАН в Москве
Строилось с 1974
по 1997 год.
Первоначальный
проект принадлежал
Ю. Платонову

«Оттепель» и советский модернизм

265

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

266

«Оттепель» и советский модернизм

Драматический
театр имени
Ф.М. Достоевского
в Великом
Новгороде
Проект А.А. Великанова
и В.Д. Красильникова
был построен в
1979 году

Деконструктивизм основан
на использовании в строительной практике
идей и мыслей известного французского
мыслителя и теоретика литературы Жака
Деррида – визуальной усложненности,
нарочито деформированных линий
и агрессивного вторжения в городскую среду.

267

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

268

«Оттепель» и советский модернизм

Дворец
торжественных
обрядов в Тбилиси
Построен в 1985 году
по проекту архитектора
Виктора Джорбенадзе

Правда, строился он по проекту московского архитектора (работавшего в Государственном институте по
проектированию театрально-зрелищных предприятий
«Гипротеатр») Геннадия Константиновича Мачульского.
Так что москвичи, можно сказать, не отставали.
Автор проекта – архитектор Евгений Николаевич
Стамо – однажды задумался: как выйти за рамки обязательного индустриального жилищного строительства?
Можно предположить, что, размышляя, Евгений Николаевич крутил на безымянном пальце обручальное
кольцо (у многих творческих людей есть такая привычка). Мелькнула идея: а забавно было бы построить дом
в виде кольца, соединив вместе привычные панельные
дома. Так-так, посмотрим... По ГОСТу при стыковке железобетонных панелей в типовом домостроении допускается угол в шесть градусов. Поделим 360 градусов на
шесть, получим 60... Чтобы сделать кольцо, надо, стало
быть, соединить 60 крупнопанельных секций. Фантастика, конечно... А что если попытаться построить круглый дом с меньшим числом секций?
Засел было Евгений Николаевич сам за расчеты, но
пришлось призвать в помощь инженера Александра
Маркелова. В результате их совместной деятельности
в 1973 году появился огромный «дом-кольцо», целиком
собранный из ЖБИ серии I-515. Всего в нем 26 секций,
912 квартир.
Старался держать темп и Ленинград. В 1987 году у здания Центрального научно-исследовательского института робототехники и технической кибернетики (ЦНИИ
РТК) появилось фантастическое строение – башня-лаборатория для испытания космической техники.
Комплекс зданий ЦНИИ РТК построен архитекторами Станиславом Васильевичем Савиным и Борисом
Ивановичем Артюшиным. Башня стала доминантой
комплекса, да и всего, впрочем, района города. Этакий
космический корабль, устремленный к звездам.
Кстати, именно в этой башне испытывалась техника
для первого (и последнего) советского «Шаттла» – космического корабля «Буран». Между прочим, американское издание Business Insider назвало лабораторию
«башней Сатаны». Ну-ну, скажем мы, сильных конкурентов никто не любит.

269

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Советские архитекторы переосмысляли доступными методами
визуальный контекст, в который их поставила конструктивистская
бескомпромиссность, сталинские поиски стиля и хрущевская
уравниловка.

270

2
1

«Дом-кольцо»
на Нежинской
улице, 13, в Москве

1

Авторы
первоначального
проекта – архитектор
Е. Стамо и инженер
А. Маркелов

2

Музей АЗЛК

Автор проекта
Ю.А. Регентов,
открытие экспозиции
автомобильного завода
прошло в 1980 году

271

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

272

«Оттепель» и советский модернизм

ЦНИИ
робототехники
и технической
кибернетики
в Санкт-Петербурге
Здание построено
в 1973–1986 годах
архитекторами
Б. И. Артюшиным
и С. В. Савиным

273

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

274

Эпоха, название которой
придумают потомки

Технопарк
новосибирского
Академгородка
Многофункциональный
комплекс был
разработан
архитекторами
В. Г. Серовым,
А. А. Лотаревым,
В. Ю. Вилисовым

Впрочем, провозглашенный еще в хрущевские времена лозунг «догнать и перегнать Америку» за десятки лет
практически не поменялся. В космосе – да, перегнали,
в вооружениях – вне сомнения. А вот с сыром/колбасой как-то не получилось. Назрела необходимость перестройки. Она и началась в конце 1980-х, однако пошла
не совсем так, как задумывалась.
Конечно же, перестраивались и архитекторы. Сначала в столицах, а потом и в других городах-миллионниках стали появляться частные архитектурно-проектные
предприятия, организуемые достаточно известными
зодчими, себя уже так или иначе зарекомендовавшими. Оно и понятно: ситуация менялась на глазах, стали
появляться «новые русские» с тугими кошельками, которым непременно нужно было свое «элитное» жилье.
Да и частная собственность на недвижимость вызвала
к жизни давно и, казалось, прочно забытое понятие «доходный дом». Почему бы не построить приличный дом
с приличными квартирами, которые можно либо выставить на продажу (с ценой выше себестоимости), либо
сдавать внаем?
Иными словами, появившимся в России бизнесом
архитекторы были весьма востребованы. Впрочем, не
только бизнесом. Новые власти, формирующиеся на
выборах, прекрасно понимали, что избирателю должна
понравиться их активность в деле улучшения внешнего
вида городов, в создании столь приятных избирателю
предприятий быта, предлагающих такие товары и услуги, которые прежде он видел лишь в иностранных кинофильмах.
Однако на все это требовались средства, которых поначалу у властей не хватало, так что немало проектов советских еще архитекторов было либо заморожено, либо
и вовсе отменено. Многие только что созданные частные архитектурные бюро, возглавляемые, как правило,
архитекторами, работавшими над этими советскими
еще проектами, оказались, что называется, на голодном
пайке.
Зато теперь зодчие получили настоящую свободу.
Конечно, и новый заказчик имел свои пожелания и требования. Но профессионалу, набросавшему эскиз проекта, было нетрудно доказать преимущество своих идей.

275

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Жилой комплекс
на Мосфильмовской
улице в Москве
Построен
в 2004–2011 годах
по проекту
С. Скуратова

Так стали появляться в России здания, прежде просто немыслимые. Вот, скажем, небоскреб в Москве, который называют «Дом на Мосфильмовской».
Жилой комплекс на Мосфильмовской улице строился в 2004–2011 годах по проекту Сергея Александровича
Скуратова (за плечами которого, между прочим, офисное здание Союза московских архитекторов). Вот захотелось Сергею Александровичу создать необычный (и не
только для Москвы) дом – и получилось! Две огромные
башни (47 и 32 этажа), море бетона, мрамора и стекла,
подземная трехуровневая парковка (с мойкой), открывающиеся из окон виды на здание МГУ... К слову, когда международной премией Emporis Skyscraper Award
отмечали лучшие небоскребы планеты, построенные
в 2012 году, «Дом на Мосфильмовской» получил мировое признание, заняв пятое место из 330. Сам архитектор в одном из интервью выразил главную мысль: «Мне
кажется, реализация «Дома на Мосфильмовской» – это
долгожданный ответ для всей нашей отрасли на вопрос
о том, что могут профессионалы в России, если хотят
и если им не мешают».
Не помешали и другому архитектору, Сергею Борисовичу Ткаченко, построить практически в центре
Москвы (на улице Машкова, рядом с Чистыми прудами) этакий особнячок – на зависть графам и князьям
XIX века. Его называют «Дом-Яйцо».
Этот четырехэтажный жилой дом на одну семью
строился два года (1998–2000 гг.). Идея создать здание
в виде пасхального яйца Фаберже пришла зодчему в голову раньше: Московская патриархия, имевшая свой
участок земли в Вифлееме, предполагала построить на
нем родильный дом. Зодчий соотнес Пасху и Рождество
как самые светлые праздники и разработал для рожениц
этот проект. В Вифлееме, однако, осуществить его не
удалось. В итоге он был переработан в жилой особняк,
построенный в Москве к радости одних, называющих
его блестящей провокацией современного искусства,
и негодованию других, считающих «Дом-Яйцо» худшим
образцом «лужковской архитектуры».
Не вздрагивайте, читатель, увидев подобное определение нового архитектурного стиля. «Лужковская архитектура» – это, конечно, не стиль. Так современные

276

Эпоха, название которой придумают потомки

277

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

278

Эпоха, название которой придумают потомки

«Дом-яйцо»
на улице Машкова
в Москве
Построен в 2000 году
по проекту С. Ткаченко.

московские зодчие в «междусобойчиках» именовали
чуть ли не все архитектурные новации, к которым сами не имели отношения. Что ж, творческие люди умеют, что называется, припечатать произведение коллеги,
если народ заговорил о нем, а не об их творении. Это
удивительно, но даже башня «Меркурий», появившаяся
в деловом районе столицы Москва-Сити, числится среди объектов «лужковской архитектуры», хотя автором
первоначального проекта был американский архитектор
Фрэнк Уильямс, строивший небоскребы нью-йоркского
Манхэттена.
В проектировании башни (построенной в 2007–
2013 годах) участвовал и наш солидный зодчий Михаил Михайлович Посохин (сын Михаила Васильевича –
помните его творения? – Дворец съездов, проспект Калинина), а также видный голландский архитектор Эрик
ван Эгераат. По словам Посохина, башня «Меркурий»
спланирована как фешенебельный городской квартал,
организованный вертикально. Ее высота – 338 метров,
так что в рейтинге высотных зданий, составляемом аналитической компанией «Emporis», она названа самым
высоким зданием Европы.
А вот еще один, построенный раньше (в 2005–
2007 годах) небоскреб Москвы-Сити, «Северная башня», намного ниже – всего каких-то 132 метра.
Американцы, например, «Северную башню» и за небоскреб не считают, потому что по их нормам получить
подобное «высокое звание» может лишь здание высотой не менее 500 футов (152,4 м). Правда, упомянутая
выше аналитическая компания «Emporis» за минимум
высоты небоскреба принимает 100 метров, так что она
оказалась по отношению к «Северной башне» милостива. Впрочем, авторам проекта – архитекторам Геннадию
Львовичу Сироте и Владимиру Ильичу Травушу – подобная милость совсем не требуется. Их творчество уже
получило признание: туристов восхищает ее удивительный купол, а сама башня считается архитектурным памятником современной Москвы.
Вообще-то стремление ввысь очень характерно для
современной российской архитектуры. Мы, конечно,
понимаем, что для таких городов, как, например, Сингапур, Тель-Авив, Гонконг, в которых квадратный метр

279

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

земли стоит целое состояние, строительство высотных
зданий – экономическая необходимость. Так ли важен
показатель стоимости земли для современных Москвы,
Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Самары, Ростова-на-Дону, Екатеринбурга, Челябинска, Новосибирска, Красноярска, Иркутска, Хабаровска, Владивостока?
Спросите об этом наших зодчих. Скорее всего, они,
не задумываясь, кивнут головой в знак согласия. У нас,
говорят, все дорого. Но есть и другой фактор, с которым
в конце 1990-х – начале 2000-х годов заказчики (и, соответственно, архитекторы) не слишком считались. Мы
имеем в виду фактор среды, пространства, окружающего проектируемое строение.
Появился у нас даже такой термин – «средовой подход». Пожалуй, об этом лучше, чем один из виднейших
современных российских архитекторов Николай Всеволодович Лызлов, не скажешь. В одной из своих лекций
он так выразил эту мысль:
«Средовой подход» в течение тридцати лет оформлялся как метод проектирования и строительства
в исторической застройке центров городов. Бушевавший в стране строительный бум последних двух десятилетий позволил быстро реализовывать, проверяя
практикой, выработанные методы, теоретические наработки. В результате историческая среда понесла наибольший ущерб именно там, где метод всего активнее
воплощался в жизнь».
А в одном из интервью уточнил:
«Основная проблема – отсутствие цивилизованного заказчика, не важно – частного или корпоративного,
но заинтересованного в чем-то большем, чем быстрое
получение квадратных метров и воплощение его безумных фантазий».
Свои мысли Лызлов подтверждает своими творениями. Ему пришлось немало сил приложить к тому,
чтобы убедить заказчика в целесообразности именно
его подхода к созданию жилого комплекса на берегу
Химкинского водохранилища, получившего название
«Город яхт».
В архитектуре этого жилого комплекса (построенного
в 2004 году по проекту Лызлова) нет вычурных элементов, просто девять его секций (от пяти до одиннадцати

280

Башня «Меркурий»
комплекса
«Москва-Сити»
Построена
в 2007–2013 годах
по проекту
М. М. Посохина
при участии
Ф. Уильямса
и Г. Л. Сироты.

Эпоха, название которой придумают потомки

Оказалось, что Москве
не хватает очередного
символа имперскости –
собственного Сити
с небоскребами
и ощущением
человеческой
малости.

281

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

282

Эпоха, название которой придумают потомки

Интерьер
«Северной башни»
Москвы-Сити
Построена
в 2005–2007 годах
по заказу
«Северстальтранса».
Имя архитектора
не называется

этажей) поставлены так, что вызывают ассоциации
с океанским лайнером. И абсолютно вписываются
в окружающую среду.
Впрочем, это строение находится в 15 километрах от
исторического центра города – Красной площади. А вот
строение, расположенное, можно сказать, в самом центре – наверняка известное многим читателям этой книги здание «Военторга».
Здесь речь идет скорее даже не об историческом центре, а об историческом здании. Его строил московский
архитектор Сергей Борисович Залесский в 1910–1913 годах для Экономического общества офицеров. Залесский
был одним из видных модернистов, что просматривалось и в здании «Военторга». Речь, однако, идет не о той
постройке, что можно ныне видеть на Воздвиженке, а о
прежней, снесенной по распоряжению тогдашнего мэра
Москвы (заметим, кстати, что снесены были и стоявшие
рядом сводчатые палаты начала XVIII века и флигель
1828 года в стиле ампир).
Ну, да, обветшало то здание изрядно, даже где-то рушиться начало, реставрация была необходима. Однако
в данном случае произошла реконструкция, которая
даже по закону (Градостроительный кодекс РФ) подразумевает изменение объекта и его частей. В результате
в 2008 году появилось совершенно новое здание «Военторга», построенное по проекту Владимира Васильевича Колосницына (который, так сказать, обновлял и здание гостиницы «Москва») и Александра Федоровича
Старикова.
Протестов было много, газеты пестрели возмущенными откликами горожан, писались письма президенту
и т. д. Но заказчику (в должности мэра города) понравилось, в одном из интервью он так выразился: «Военторг»
шикарно получился. И здесь есть подземный паркинг.
На прежнем месте у входа – воины со щитами...». Что ж,
как говорилось в античные времена, заказчик из борьбы
вышел со щитом, а не на щите.
Как читатель заметил, рассказ о современной архитектуре мы начали с жилого комплекса. Ведь не зря же
говорили в старину, что в жизни настоящего мужчины
есть три главных дела: посадить дерево, построить дом
и родить сына. В новой России жилищное строительство,

283

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

284

Эпоха, название которой придумают потомки

Жилой комплекс
«Город яхт»
на Ленинградском
шоссе в Москве
Построен в 2004 году
по проекту Николая
Лызлова

285

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

1
2
1 Многофункциональный жилой
комплекс «Аэробус»
в Москве

Проект архитектора
Владимира Плоткина,
улица Академика
Ильюшина, 2007 год

Новое здание
Военторга в Москве
2

Построено в 2008
году по проекту
архитектора Владимира
Колосницына. Здание
вызвало негодование
ревнителей московской
архитектуры

286

Эпоха, название которой придумают потомки

Московские довольно
подвижные почвы
на самом деле не слишком
подходят для высотного
строительства, да еще
и таких масштабов,
но строители
Сити преодолели
«сопротивление
материала».

в сущности, не прекращалось ни на минуту. При этом
ставшие по-настоящему свободными архитекторы блистали веером идей.
А что же типовая архитектура, спросит читатель, она
ушла в прошлое? По серийным проектам уже никто не
строит? Нет, конечно, принципы типового проектирования, позволяющие использовать строительную индустрию, вполне живы. Строят типовое жилье по-прежнему и в столицах, и по всей нашей огромной стране.
Однако теперь зодчие вольны в реализации собственных идей, не исключающих между тем типовые приемы
и средства.
Вот проект, реализованный в 2007 году. Называется
он «Многофункциональный жилой комплекс «Аэробус», выстроен неподалеку от станции московского метро «Аэропорт». Многофункциональный потому, что на
первых этажах 32-этажных корпусов расположены магазины, службы быта, салоны красоты и т. д.
Проектировал МЖК архитектор Владимир Ионович
Плоткин. Коллеги, кстати говоря, называют его «первым
денди русской архитектуры». Любопытно, что Владимир
Ионович говорит в связи с типовым строением: «Нет ничего зазорного в повторном применении блоков из разных своих же проектов, дом все равно будет другим».
О сдаче комплекса в эксплуатацию популярный
еженедельник «Нью-Таймс» писал: «Эта новая архитектура Москвы не боится экспериментировать, не
боится носить разную «одежду» фасадов, не чурается
аллюзий с природой. Она хочет отвлечь нас от стандартной безмолвной застройки, доказывая, что качество пространства, ритма, композиции, фактуры деталей не менее важны, чем доходность и утилитарность
новых построек».
Между прочим, многофункциональный жилой комплекс «Аэробус» появился несколькими годами позже
и в Рязани. Проект другой, но концепция использования средств индустриального строительства та же. Она
же лежит в основе 25-этажного небоскреба в Самаре
«Степ Грин Хаус», сданного самарскими архитекторами
новоселам в 2012 году.
А вот знаменитый московский жилой небоскреб
«Триумф-Палас» заглянул еще дальше в прошлое.

287

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

288

Эпоха, название которой придумают потомки

Жилой небоскреб
«Триумф-Палас»
в Чапаевском
переулке в Москве
Построен в 2001–
2006 годах по проекту
архитекторов
А. Трофимова,
Е. Трещилиной,
В. Штеллера,
О. Марковой

Этот дом называют «восьмой сталинской высоткой».
Построен он в 2001–2006 годах по проекту архитекторов
Андрея Юрьевича Трофимова (руководитель проекта),
Елены Викторовны Трещилиной, Виктора Павловича
Штеллера и Ольги Константиновны Марковой. Является самым высоким жилым зданием Европы – 57 этажей
(28 – с 11-го по 38-й – жилые), высота 264,33 м со шпилем. Верхние три этажа – отель-люкс.
В одном из интервью Андрей Юрьевич сказал: «Идея
«восьмой высотки» исходила от заказчика. Моей задачей было профессионально ее исполнить. У меня были ксерокопии чертежей всех сталинских высоток, мы
сделали десятки вариантов. Искали пропорции, меняли
высотность, придумывали детали. Но, честно сказать,
мне до сих пор кажется, что можно было вложить в этот
проект несколько больше современности... Потому что
через сто лет начнут путать».
Стало быть, заглянуть так далеко в прошлое захотел
сам заказчик. Впрочем, слово «заказчик» Трофимов употребил по старой привычке, наверное. Нынче оно у тех,
кто нанимает архитекторов, не в ходу. Вместо него теперь
говорят «девелопер» – красиво звучит, по-иностранному.
Заметим, что приглашение иностранных архитекторов продолжает быть и в современной России довольно обычным явлением. Один из видных отечественных
зодчих, Станислав Васильевич Савин (который, как
читатель, вероятно, помнит, строил комплекс зданий
ЦНИИ РТК в Петербурге) в интервью одному из петербургских СМИ на вопрос «У вас нет ощущения, что рынок проектирования в Петербурге пребывает в состоянии некоего кризиса идей?» ответил так:
«Скорее это не кризис идей, а невозможность поделиться ими. В современной России нет абсолютно никакого порядка в распределении объектов между проектировщиками – большинство достойных заказов попросту отдается иностранным специалистам, и это сейчас решает заказчик с деньгами. За примерами далеко
ходить не надо – возьмем тот же «Охта-центр», который
прошел мимо конкурса, или вторую сцену Мариинского
театра. Российский автор потихоньку превращается во
второй сорт, то есть его делают «второсортным проектировщиком». Приоритетным партнером для многих

289

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Dominion Tower на
Шарикоподшипниковской улице
в Москве
Построена в 2015 году
по проекту Захи Хадид

заказчиков почему-то становится зарубежный специалист, причем это реалии не одного нашего города, а всей
страны.
Наверное, все же такой взгляд чересчур пессимистичен. Да и практика показывает, что множество прекрасных творений российских зодчих пусть через тернии, но
к звездам таки прорывается. Хотя и сооружений иностранных архитекторов появилось у нас в последние
годы немало. В частности, осенью 2016 года в Иркутске
открылся многофункциональный торговый центр «Новый», построенный по проекту итальянской архитектурной компании Baratelli & Cadamuro Associati. Проект
нового микрорайона Новосибирска «Европейский берег», намеченного на ввод в строй в 2017 году, создавали
польские архитекторы. И так далее.
Реализованные архитектурные проекты иностранцев есть и в Москве. Один из них – Деловой центр Dominion Tower, который называют еще «Пересвет-Плаза» (заказчик – «Пересвет-Групп»/«Доминион М»).
Этот проект создала архитектор с мировым именем –
Заха Хадид, англичанка родом из Ирака. Ее архитектурное бюро, отметившись во многих странах, пришло
и в Россию.
Сама Заха в России бывала не раз, даже читала
лекцию в Центральном Доме архитектора. Это было
в 2004 году, а за пару месяцев до этого в Петербурге ей
вручили Притцкеровскую премию. Наверное, не всякий читатель знает, что в среде архитекторов эта премия считается аналогом Нобелевской. Присуждается
она ежегодно с 1979 года, однако среди 40 ее лауреатов
(в 1988, 2001 и 2010 годах премии удостаивались по два
архитектора) российских (и из стран бывшего СССР)
нет ни одного. Будем говорить так: пока нет.
В том же 2004 году был начат проект Dominion Tower
на Шарикоподшипниковской улице в Москве. Инновационные идеи Захи необходимо было соотнести с российскими реалиями, на что Хадид дала полное согласие,
включив в состав своей команды московского архитектора Николая Вадимовича Лютомского. От бюро Хадид
в Москве работал грек по происхождению Кристос Пассас. Так что в конечном итоге проект можно считать поистине интернациональным.

290

Эпоха, название которой придумают потомки

291

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

1

2

3

Здание «МЕДСИ»
на Красной Пресне

1

Строительство по проекту
архитектора А. Калинина
было завершено
в 2015 году

Dominion Tower
на Шарикоподшипниковской улице

2

Построена в 2015 году
по проекту Захи Хадид

Здание театра
«Практика»
в Москве

3

Построено по проекту
Дмитрия Ликина и Олега
Шапиро из бюро
Wowhaus в 2008 году

292

Эпоха, название которой придумают потомки

В 2015 году закончилось
строительство нескольких
эффектных долгостроев
с участием западных
архитекторов. Главный
из них – Dominion Tower
на Шарикоподшипниковской
улице по проекту английского
архитектора иракского
происхождения Захи Хадид.

293

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

294

Эпоха, название которой придумают потомки

Высоткадолгострой
в Оружейном
переулке в Москве
Начинала строиться
в 2003 году
по доработанному
проекту Михаила
Посохина, а закончена
была лишь в 2015 году

Однако времени на его реализацию ушло невероятно много. Лишь в 2015 году этот бизнес-центр был сдан
в эксплуатацию. Как у нас говорится, долгострой. Забавно,
кстати, что ни в английском, ни в арабском, ни в греческом
языках аналога этого слова нет – что бы это значило?
Вообще в первые годы XXI века в нашей стране образовалось великое множество долгостроев. Причины
понятны: то деньги ушли не туда, то заказчики поменялись. Наверное, для страны, переживающей, в сущности, эпоху первоначального накопления капиталов, это
естественно. Во второе десятилетие века ситуация стала
меняться в лучшую сторону.
В 2011 году в Москве, например, мэрия создала рабочую группу по борьбе с долгостроями. На тот момент
в городе таковых объектов обнаружилось 320. И хотя
принадлежали они разным собственникам, меры, принятые властями, оказались достаточно эффективными.
Многофункциональный административно-торговый комплекс «Оружейный» (по названию Оружейного переулка, в котором он находится) начал строиться
в 2006 году, а в 2008-м деньги у заказчика кончились.
Добавим, что проект был разработан Михаилом Михайловичем Посохиным еще в 2003 году. Так что можно понять москвичей, прозвавших возвышавшееся над
Садовым кольцом бетонное нечто «пирамидой Хеопса».
Строительство закончилось лишь в 2016 году водружением над зданием красивого железобетонного шпиля.
Приделать шпиль решило новое руководство Москомархитектуры, скорее всего, для того, чтобы еще один небоскреб в достаточной близости к центру не выпадал из
общего со сталинскими высотками рисунка.
В список долгостроев попал и знаменитый московский «Детский мир». Этот памятник архитектуры строил в 1953–1957 годах архитектор Алексей Николаевич
Душкин, по проектам которого, как мы уже знаем,
возводились станции метро и железнодорожный вокзал в Сочи. Откуда бы, на какой бы срок ни приезжали
в Москву советские люди, зайти в «Детский мир» они
были просто обязаны.
В 2006 году новый собственник закрыл всеми любимый магазин. Причем закрыл на реконструкцию, заметьте, не на реставрацию.

Первоначальный проект принадлежал Михаилу Михайловичу Посохину, однако завершал строительство
Павел Юрьевич Андреев. Нет, читатель, здесь нет оговорки, именно строительство, хотя, по закону, памятники архитектуры можно только реставрировать. В результате проведенной «реконструкции» от исторического памятника, кроме внешнего периметра стен, ничего
не осталось. Да и продолжалось оно почти десять лет,
до 2015 года.
Сильно затянулось дело и со строительством Московской соборной мечети. Еще в 2005 году было принято решение о реконструкции прежнего ее здания,
построенного сто лет назад архитектором Николаем
Алексеевичем Жуковым. Однако собственно строительство на месте снесенного храма началось лишь
в 2010 году.
Закончилось же это строительство, сопровождавшееся скандалами, судебными процессами и прочим
в этом духе, лишь в 2015 году. Авторы проекта – Игорь
Ибрагимович Тажиев (главный архитектор) и Алексей
Алексеевич Колентеев.
Надо сказать, что долгострои долгое (извините за
тавтологию) время мучили жителей не только Москвы.
Где только не попадали граждане в лапы недобросовестных девелоперов – строительных компаний, продававших им еще не построенное жилье и вдруг оказавшихся
банкротами! Вот, например, в Челябинске микрорайон
Академ-Риверсайд, на строительство которого с дольщиков стали собирать деньги еще в 2010 году, лишь
в 2016 году начал принимать первых новоселов (остальным из почти трех тысяч дольщиков придется подождать до 2019 года). В Самаре жилой 16-этажный дом
на углу улицы Киевской и проспекта Маркса строился
десять лет. В Благовещенске люди, купившие квартиры
в микрорайоне Европейский, ждут эти квартиры многими годами. И так далее, и так далее...
Конечно же, проблемы жилищного долгостроя к нашей книге имеют весьма отдаленное отношение. Ну при
чем тут архитектура, что в сроках строительства зависит от зодчего? Резонно. Однако вот интересный пример нового строительства, которое могло бы весьма затянуться, если бы не позиция зодчих.

295

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

1

2

Жилой дом
«Парус» в Москве

1

Главный архитектор
проекта Б.О. УборевичБоровский

2 Интерьер
здания музея
современного
искусства «Гараж»
в Москве

Перестроен по проекту Рема Колхаса
в 2015 году

Русская архитектура 2010-х годов
демонстрирует типичные черты поиска
самоопределения и поэтому оперирует
скорее общественными зданиями,
решающими масштабные задачи.
296

Эпоха, название которой придумают потомки

297

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

Московская
соборная мечеть
Построена в 2004–
2015 годах по проекту
архитектора
Н. А. Жукова

Здание своего нового клинико-диагностического
центра группа компаний МЕДСИ решила расположить
на Красной Пресне в Москве. Правда, на выбранном месте стояла построенная в 1920-х годах фабрика-кухня,
выполненная архитектором Сергеем Николаевичем Курабцевым в модном в то время стиле конструктивизма.
За десятки лет она, как и соседние строения, обветшала
настолько, что городские власти решили ее снести, продав землю группе МЕДСИ. При этом власти обязали нового застройщика максимально сохранить аллюзии на
конструктивизм.
Архитекторы Карен Вачикович Сапричян и Александр Рафаилович Асадов создали проект, отвечающий
этому требованию, однако заказчик заупрямился. Ему
очень хотелось построить здание в духе (по его мнению)
XXI века – как можно больше стекла.
Зодчие не стали тянуть время. Они переработали
проект так, что он удовлетворил и власти, и заказчика.
Особую роль сыграли ажурные панели, которые перекликаются с эпохой модерна и конструктивизма и в
то же время вполне сочетаются с бетонной сеткой, выступающей за стеклянную с металлическим каркасом
поверхность фасада. В итоге здание построили всего за
два года – начали в 2014-м и закончили в 2016-м.
Вообще, новой архитектуре сегодня свойственно
бережное отношение к памятникам прошлого. Даже если это прошлое не слишком близко архитектору, взявшемуся за проект. Яркая иллюстрация такого отношения – здание Музея современного искусства «Гараж»
в московском ЦПКиО, которое реставрировал архитектор-иностранец Рем Колхас.
В 1968 году это здание было построено в духе советского модернизма для ресторана «Времена года».
В 1995 году оно опустело, ресторан закрылся, став нерентабельным, а что еще, кроме музея, можно организовать на месте ресторана?
«Гараж», получив это сильно обветшавшее строение,
начал поиски архитектора, желавшего заняться превращением бывшего советского общепита в современный
музей. И в итоге нашел лауреата Притцкеровской премии (как мы помним, архитектурного аналога Нобелевской) 2000 года голландца Рема Колхаса.

298

В одном из интервью Колхас заявил: «Причина, по
которой я стал архитектором, – это мой визит в Москву
в 1965 году, когда я познакомился с советской архитектурой. Я приехал в Россию как журналист, и друзья отвели меня в Музей архитектуры им. А.В. Щусева. Там
я увидел работы Ивана Леонидова... и решил стать архитектором».
Колхас и вообще-то считает, что сохранение – это, как
он выражается, очень важная часть архитектурного репертуара. Он даже подчеркивает: «Величайшая ошибка
всего движения за сохранение памятников – это стремление сохранить только великие и старые здания. Мы же
хотим показать, что нужно сохранять не только ценное,
но и повседневное... А это (старое здание ресторана) –
чистый образец советской архитектуры с ее «щедрыми»
масштабами: можно говорить что угодно про советский
режим, но общественные сооружения здесь строить умели и строили с размахом – теперь такого уже нет».
«Гараж» открыл двери любителям современного искусства в 2015 году.
В начале этого же 2015 года на главной улице Москвы – Тверской – открылся «Электротеатр Станиславский». Нет, не в новом помещении, а в здании бывшего
Московского драматического театра имени К.С. Станиславского. Москвичи его посещением увлекались
в 1980-е годы, когда главным режиссером театра стал
Александр Георгиевич Товстоногов (ходила по Москве
такая прибаутка: «Слышали? – Театр Станиславского
стал театром Сина Гоги»), и в 1990-е, когда на его сцене
играл Петр Николаевич Мамонов, создатель рок-группы «Звуки Му».
В 2013 году художественным руководителем театра
стал Борис Юрьевич Юхананов, решивший полностью
его переделать (само здание, к слову, к тому времени находилось в аварийном состоянии). Для этого он пригласил ставшее в Москве весьма популярным архитектурное бюро Wowhaus.
Wowhaus создано двумя архитекторами – Дмитрием
Ликиным и Олегом Шапиро, которых можно охарактеризовать примерно так: суперсовременные зодчие. Они
даже обращения по имени-отчеству не любят – только
по имени. Вроде пустяк, но – черта.

Эпоха, название которой придумают потомки

299

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

300

Эпоха, название которой придумают потомки

Сцена
«Электротеатра»
на Тверской улице
в Москве
Весь театр
трансформируемый,
например, сцена может
объединяться с фойе

Увидев, что дело им предстоит иметь с несколькими
историческими зданиями разного времени, основное из
которых – памятник архитектуры, построенный в 1845 году как доходный дом, а в 1915-м переделанный в кинотеатр (по-старому, электротеатр) «Арсъ» с меблированными
комнатами, суперсовременные архитекторы весьма обрадовались. И Ликин, и Шапиро полностью разделяют высказанное Ремом Колхасом соображение о том, что «сохранение – важная часть архитектурного репертуара».
Бережно относясь к архитектурному наследию, зодчие, тем не менее, создали практически новый театр, по
всем параметрам отвечающий требованиям века. Внутри – бетон, железо, медь. Главной «фишкой» стал технологичный зал-трансформер без кулис и сцены. И то,
и другое способно появляться в любой точке зала простым нажатием кнопки. Нет ни партера, ни лоджий –
места для зрителей могут быть очень быстро смонтированы в тех местах и в том виде, как этого потребует
любой самый фантастический замысел режиссера спектакля. Как писали журналисты по случаю открытия театра, это – театральный конструктивизм.
Впрочем, «Электротеатр» – не первая работа Ликина
и Шапиро в области театральной архитектуры. К этому
миру они приобщились в 2008 году, работая с театром
«Практика», выходящим из подвала на свет.
Начинался театр «Практика» в 2005 году как экспериментальный центр новой драмы, этакая лаборатория
в полуподвале. Но силу набрал очень быстро, что неудивительно – на его сцене играли Андрей Смоляков, Полина Агуреева, Александр Филиппенко, Алиса Хазанова...
Всех не перечислить. Так что уже через три года было
принято решение оформить фасад здания и расширить
территорию за счет жилого двора.
Дмитрий Ликин и Олег Шапиро эту задачу решили
своеобразно. Двор жилого дома они превратили в театральное фойе (пусть и без крыши), выложили его плиткой
со светильниками, расставили по бокам лавочки, на которых могут посидеть как зрители театра, ожидающие начала спектакля, так и жители дома. А фасад и входную арку
оформили «бегущей строкой» с репертуаром «Практики».
Можно смело сказать, что современная российская
архитектура смотрит в XXI век с уверенностью.

301

РОССИЙСКАЯ АРХИТЕКТУРА В НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ

302

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

И

так, любезный читатель, наша прогулка по тысячелетней истории российской архитектуры подошла к концу.
Не путешествие, а именно прогулка, позволившая лишь
чуть заглянуть в те или иные уголки богатейшего нашего наследия. Мы едва коснулись самых первых страниц
истории русского зодчества, но вовсе не потому, что от
него мало что осталось. Мы успели увидеть лишь немногое, что дошло до наших дней из глубин веков. Однако нам не хватало имен древних русских зодчих, каких-либо сведений об их не только творчестве, но и о
жизни вообще.
А ведь любая история – это в первую очередь история людей, ее творящих. Именно такие люди интересовали нас в первую очередь. Впрочем, пусть и не дошли
до нас многие имена, прекрасные произведения зодчих
многое рассказали нам о них.
Или спели? Не случайно ведь немецкий философ
Фридрих Шеллинг еще в 1842 году сказал: «Архитектура – застывшая музыка». Видя плоды вдохновения новгородских зодчих, словно слышишь былину о Садко.
Любуясь церковью Покрова на Нерли, мысленно перебираешь струны гуслей. Глядя на шпиль Адмиралтейства, так и хочется запеть «Гром победы, раздавайся!».
Застыв перед башнями Кремля, невольно услышишь
государственный гимн, менявшийся с годами, но всегда тесно связанный с величием Кремля.

Заметим, каждую эпоху можно охарактеризовать
присущим именно ей рисунком архитектуры, который
специалисты называют стилем и вводят специальные понятия для того, чтобы его описать. Студенты архитектурных вузов изучают эти стили на приводимых преподавателями примерах. Однако вот что сказал один из героев
нашей книги, Николай Всеволодович Лызлов (построивший «Город яхт»): «Стили – это либо для критиков, либо
для эпигонов. Это способ классификации, а не творчества». Зачеты и экзамены он наверняка сдавал успешно,
а в практике опирался не на теорию, но на талант.
Как и сотни других наших зодчих. В нашей книге
появлялись многие имена зодчих, создавших поистине
шедевры, однако в тысячелетней истории российской
архитектуры этих имен столько, что одно лишь их перечисление заняло бы тома. Жаль, что пока не нашлось
энтузиаста, хотя бы сделавшего попытку создать Энциклопедию архитектуры.
Вероятно, все это пока впереди. Тем временем и сегодня по всей нашей стране воздвигаются здания, поражающие воображение. Скорее всего, такие есть и неподалеку от дома, где живет наш читатель, просто ему, читателю, они пока не попадались на глаза. А жаль. Ведь,
быть может, через 50 лет какое-нибудь из этих зданий
войдет в список памятников архитектуры, запечатлевших развитие нашей страны, нашей жизни.

Храм
Христа
Спасителя

303

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде
фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без
получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является
незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Издание для досуга
ПОДАРОЧНЫЕ ИЗДАНИЯ. ТУРИЗМ

АРХИТЕКТУРА РОССИИ
Агронский Валерий Исаакович
Директор редакции Е. Капьёв. Руководитель отдела О. Усольцева
Ответственный редактор Е. Шахова. Младшие редакторы Д. Бизяева, А. Боровой
Художественный редактор В. Давлетбаева. Технический редактор М. Печковская
Компьютерная верстка О. Розанова. Корректор Н. Хотинский
Во внутреннем оформлении использованы фотографии:
Hortimages, PhotoRoman, dimbar76, Bychykhin Olexandr, Feoktistoff / Shutterstock.com
Используется по лицензии от Shutterstock.com; Radist / Istockphoto / GettyImages.ru;
© Alexei Tavix, Dmitry29, FotograFF, Fro, HelgaTor, lana1501, Liseykina, Losevsky Pavel, stargal, Александр Алексеев, АЛЕКСАНДР МИХЕИЧЕВ,
Александр Попов, Александр Тарасенков, Александр Циликин, Алексей Гусев, Алексей Стоянов, Алексей Шаповалов (Стерх), Алёшина
Оксана, Валентина Качалова, Валерия Попова, Виктор Тараканов, Владимир Горощенко, Владимир Журавлев, Владимир Катасонов,
Владимир Приземлин, Владимир Чинин, Володина Ольга, Галина Ермолаева, Галина Михалишина, Денис Ларкин, Дмитрий Бакулин,
Дмитрий Неумоин, Дмитрий Яковлев, Екатерина Овсянникова, Елена Блохина, Елена Коромыслова, Зезелина Марина, Зезелина
Марина, Зобков Георгий, Илюхина Наталья, Инга Лексина, ирина реброва, Калюжная Вера, Лиляна Виноградова, Литвяк Игорь, Марина
Славина, Михаил Ворожцов, Михаил Коханчиков, Морковкин Терентий, Наталья Волкова, Николай Винокуров, Николай Голицынский,
Ольга Визави, Павел Москаленко, Румянцева Наталия, Самохвалов Артем, Сергей Алимов, Сергей Крамарев, Сергей Приходько, Сергей
Соболев, Соболев Игорь, Тарановский Д., Татьяна Волгутова, Устенко Владимир Александрович, Щеголева Ольга, Юлия Кузнецова, Юрий
Губин, Яков Филимонов, Яна Королёва, Ярослава Синицына / Фотобанк Лори / Legion-Media; © Viktor Onyshchenko / PantherMedia /
Фотобанк Лори / Legion-Media; © Александр Макаров, Анатолий Гаранин, Балабанов, Борис Бабанов, Борис Ушмайкин, В. Бабайлов,
В. Жидченко, В. Носков, В. Робинов, Валерий Шустов, Василий Малышев, Владимир Вдовин, Владимир Родионов, Давид Хизанишвили,
Евгений Леонов, Егоров, Иван Денисенко, Илья Питалев, Михаил Кулешов, Михаил Успенский, Наум Грановский, Павел Лисицын, Рамиль
Ситдиков, Эдуард Песов, Ю. Левянт, Юрий Артамонов / РИА Новости; © Архив РИА Новости; © Архив / Фото ИТАР-ТАСС;
© Рабинович Исаак, Эдишерашвили Сергей / Фото ИТАР-ТАСС; © Илья Иванов
В оформлении обложки использована фотография: Iryna Rasko / Shutterstock.com
Используется по лицензии от Shutterstock.com

ООО «Издательство «Эксмо»
123308, Москва, ул. Зорге, д. 1. Тел. 8 (495) 411-68-86.
Home page: www.eksmo.ru E-mail: info@eksmo.ru
Jндіруші: «ЭКСМО» АLБ Баспасы, 123308, МMскеу, Ресей, Зорге кNшесі, 1 Oй.
Тел. 8 (495) 411-68-86.
Home page: www.eksmo.ru E-mail: info@eksmo.ru.
Тауар белгісі: «Эксмо»
LазаPстан Республикасында дистрибьютор жMне Nнім бойынша
арыз-талаптарды PабылдаушыныR
Nкілі «РДЦ-Алматы» ЖШС, Алматы P., Домбровский кNш., 3«а», литер Б, офис 1.
Тел.: 8(727) 2 51 59 89,90,91,92, факс: 8 (727) 251 58 12 вн. 107; E-mail: RDC-Almaty@eksmo.kz
JнімніR жарамдылыP мерзімі шектелмеген.
Сертификация туралы аPпарат сайтта: www.eksmo.ru/certification

ндірген мемлекет: Ресей
Сертификация арастырылмаан

Сведения о подтверждении соответствия издания согласно законодательству РФ о техническом
регулировании можно получить по адресу: http://eksmo.ru/certification/
Оптовая торговля книгами «Эксмо»:
ООО «ТД «Эксмо». 142700, Московская обл., Ленинский р-н, г. Видное,
Белокаменное ш., д. 1, многоканальный тел. 411-50-74.
E-mail: reception@eksmo-sale.ru

Подписано в печать 11.04.2017. Формат 70x1001/8.
Гарнитура «Санс Про». Печать офсетная. Усл. печ. л. 49,26.
Тираж
экз. Заказ