РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

I

ИНСТИТУТ ГЕОГРАФИИ

&

А.В. Белов, В.Ф. Лямкин, Л.П. Соколова

КАРТОГРАФИЧЕСКОЕ
ИЗУЧЕНИЕ БИОТЫ
РОССИЙСКАЯ
АКАДЕМИЯ НАУК
СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
ИНСТИТУТ
ГЕОГРАФИИ

КГ1881АМ

АСАОЕМУ ОР 8С1ЕМ8Е8
81ВЕК1АМ ВКАКСН
1М8Т1ТГ1ТЕ
ОР ОЕООКАРНУ

ИРКУТСК 2002

1ККИТ8К 2002
А.В. Белов, В.Ф. Лямкин, Л.П. Соколова

КАРТОГРАФИЧЕСКОЕ
ИЗУЧЕНИЕ БИОТЫ

Ответственный редактор
чл.-кор. РАН В.А. Снытко

Издательство «Облмашинформ»
Иркутск 2002
А.У. ВЕЬОУ, У.Р. ЫАМК1И, Ь.Р. ЗОКОЬОУА

САВТООКАРШСАЬ 8ТОЭУ
ОР ВЮТА

ЕдИог-т-сЫеГ

РгоГ. У.А. 8КУТК0

РиЬИзЫпб НоизеоОЫтазЫпГогт»
1ККУТ8К 2002
УДК 57 (571.53)

ББК 28.5 (2Р-4Ир)

Б 43

Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда
фундаментальных исследований по проекту № 02-05-78076

Белов А.В., Лямкин В.Ф., Соколова Л.П. Картографическое изучение биоты. —
Б 43 Иркутск: Изд-во «Облмашинформ», 2002. — 160 с., 16 ил. — Библиогр.:
с. 146-156 (280 назв.)

18ВМ 5-93250-026-3

В работе обобщены результаты многолетних картографических исследований
биоты (растительности и животного населения), проведенных авторами на тер-
ритории Предбайкалья и частично Забайкалья. Приведены новые данные о со-
временной растительности и животном мире региона, географических особенно-
стях их дифференциации, о состоянии и качестве природной среды этой обшир-
ной территории.

Главное место в книге уделяется универсальным картам растительности, по-
строенным на регионально-географической и структурно-динамической основе.
При этом высокая информативность в показе различных свойств растительного
покрова достигается путем его картографирования в разных масштабах. Универ-
сальные карты растительности служат основой для создания комплекса специа-
лизированных геоботанических, зоогеографических прикладных карт. Оценоч-
ные и прогнозно-рекомендательные карты биоты представляют особую приклад-
ную ценность, т. к. могут использоваться для обоснования многих хозяйст-
венных мероприятий и природоохранной деятельности.

Книга представляет интерес для географов, геоботаников, биогеографов, зо-
огеографов, картографов и других специалистов.

ББК 28.5 (2Р-4Ир)

УДК 57 (571.53)

Ве1от А.У., Цаткт У.Е., 8око1оуа Ь.Р. СаПоегарЫса1 зШду оГЪкЯа. — 1гки1$к:
РиЫ. Ноизе «ОЫтазНтГогт», 2002. — 160 р., 16 й§. — ВПЯю&г.: р. 146—156
(280 Ш.).

ТИе Ьоок ргезепЬ 1оп& 1егт саПо^гарЫса! зШсПез оГ Ше Ъю1а т РгеЪа1каНе (уе§-
е1айоп апб хоосепозхз). И соЩатз а §геа! питЪег оГ пе\у уе^еШюп апб хоо^ео-
ёгарЫс тарз оГ Ше 1еггйогу. Ап етрйазхз 18 р1асеб оп Ше уеДОаНоп тарз (итуегза!
апд зрес!а1). Оп$та1 баи оп уе^еШюп апб хоосепозхз оГ Ше ге^юп аз \уе11 аз ^ео-
$гар1нса1 ресиКапНез апб Шей с1аззй1са1юп аге §1Уеп. ТИе теазигез оп Ъюга рго!ес-
1юп аге (йзсиззеб.

Утверждено к печати Институтом географии СО РАН

Рецензенты: д-р геогр. наук Ю.М. Семенов
д-р биол. наук А.С. Плешанов
д-р биол. наук В.Н. Моложников

I8В^ 5-93250-026-3

© Белов А.В., Лямкин В.Ф., Соколова Л.П., 2002

© Институт географии СО РАН, 2002

© Издательство «Облмашинформ», 2002
Посвящается светлой памяти нашего Учителя —
выдающегося географа, биогеографа
академика Виктора Борисовича Сочавы

Введение

Изучение биоты — растительности и животного населения как отдельных регио-
нов, так и земного шара в целом в последнее время все больше привлекает внимание
специалистов разного научного направления. Это объясняется возрастанием понима-
ния в научной и общественной среде значения биоты в формировании и функциони-
ровании окружающей природной среды и биосферы в целом. Становится понятно, что
качество природной среды обитания человека на локальном, региональном и глобаль-
ном уровнях напрямую зависит от правильной и рациональной организации отноше-
ний человека, его хозяйства с этими важными компонентами ландшафтно-географи-
ческой сферы. Особенно это касается растительности, ключевого звена природных
комплексов (геосистем) разной размерности (Сочава, 1979).

Рациональность этих отношений предполагает не только разумное удовлетворение
ресурсных потребностей человеческого общества. Необходимо, прежде всего, знание и
учет базовых основ организации, в т. ч. генезиса и динамики этих природных систем —
растительности и животного населения, а также принципов их взаимоотношений с дру-
гими природными компонентами при формировании различных экосистем и геосистем.
Правильное использование этой информации обеспечивает рациональность действий
человеческого общества с позиций защиты интересов самой биоты и природы в целом,
имеющих свои параметры устойчивости, нарушение которых приведет к разрушению
природных систем и развитию нежелательных экологических последствий.

Известно, что истоки формирования экологии человека как науки об окружающей
его природной среде, становление многих ее понятий и определений прямо связаны с
развитием знаний об экологии сообществ растений и животных, где основное внима-
ние уделялось природным факторам, определяющим их существование и развитие
(Одум, 1975).

Человек связан с растительностью и животным миром множеством разнообразных
взаимоотношений. Прежде всего это ресурсные интересы, при которых происходят
значительные потребления человеческим обществом биотических ресурсов в пищевых
и хозяйственных целях. Со временем эти связи не только углубляются, но расширя-
ются, получают новое территориальное развитие.

Происходит непрерывное возрастание количества потребляемых естественных би-
отических ресурсов. Это означает, что растительность и животное население все боль-
ше подвергаются различным целевым и нецелевым антропогенным воздействиям, но-
сящим часто катастрофический характер. Особенно это относится к антропогенным
пожарам и техногенному воздействию на биоту через загрязнение атмосферы промы-
шленными выбросами. Соответственно, вопросы рационального использования ре-
сурсного потенциала биоты (растительности и животного населения) становятся важ-
нейшими научными и хозяйственными проблемами настоящего времени.
Решение этих задач прямо связано с изученностью растительности и животного на-
селения, пониманием их ресурсного и экологического (средоформирующего и средо-
защитного) потенциалов. Поэтому в настоящее время большое внимание уделяется
разработке различных методов выявления и оценки этих потенциалов.

Разработка принципов и методов оценки проводится обычно с учетом целей ис-
следований и их прикладной (практической) ориентации. Большую роль играет так-
же выбор хозяйственно-ресурсных свойств биоты. На первый план все более опреде-
ленно выходит необходимость оценки экологической ценности (значимости) расти-
тельности и животного населения в рамках конкретных природных комплексов (гео-
систем), оценки устойчивости их к различным факторам антропогенного воздейст-
вия, выявлению пределов допустимых антропогенных нагрузок. Все это создает необ-
ходимую информационную основу для разработки прогнозов и рекомендаций по ра-
циональному использованию биотических ресурсов конкретной осваиваемой терри-
тории.

Наиболее эффективным в изучении биоты является картографический метод (Со-
чава, 1979). Он позволяет выявлять и отражать на картах пространственно-географи-
ческие закономерности как в рамках описания структуры организации самой биоты,
так и в категориях ее специализированной оценки, которая сама может проводиться с
помощью универсальных карт растительности и животного населения. Применение
сопряженных универсальных (инвентаризационных) и специальных (оценочных) карт
повышает географическую точность и объективность при разработке прогнозов и ре-
комендаций по рациональному использованию и охране биоты.

Основное внимание авторы сосредоточили на разных аспектах картографического
изучения растительности и животного населения. Главная цель исследований состоя-
ла в разработке теоретических подходов и методов картографирования биоты как си-
стемы комплексных географических работ, связанных между собой общей направлен-
ностью на оптимизацию природопользования и улучшение качества природной среды.
Это определило структуру книги и содержание конкретных ее глав.

Для исследований была выбрана модельная территория, которой стало Предбай-
калье, западная часть Байкальского региона. Она очень интересна в биогеографичес-
ком плане. Здесь проходят важные физико-географические и биогеографические ру-
бежи, определяющие региональную специфику растительности и животного населе-
ния региона. Для него характерна высокая степень биологического разнообразия,
обусловленная как довольно пестрыми современными природными условиями, так и
историей формирования биоты здесь. Кроме того, район исследований захватывает
побережье озера Байкал, имеющего статус Участка мирового природного наследия
ЮНЕСКО.

Несмотря на довольно высокую степень антропогенной нарушенное™ раститель-
ности и животного населения, здесь хорошо сохранилась коренная растительность и
ненарушенные эколого-фаунистические комплексы во всех их проявлениях высотной
поясности, и подзональной дифференциации. Здесь также представлено большое раз-
нообразие антропогенных динамических модификаций растительных сообществ и фа-
унистических комплексов.

Предбайкалье довольно активно осваивается в последние десятилетия. Здесь были
реализованы крупнейшие государственные программы освоения природных ресурсов
в рамках формирования территориально-промышленных комплексов (ТПК) Ангаро-
Енисейского региона, при строительстве Байкало-Амурской магистрали и хозяйствен-
ном развитии ее зоны, а также в ходе рационального использования и охраны ресур-
сов бассейна озера Байкал.

В настоящее время на этой территории продолжается довольно интенсивное про-
мышленное освоение лесных ресурсов. Здесь же намечается интенсивное промышлен-
ное освоение Ковыктинского газоконденсатного месторождения с формированием
сложной производственной инфраструктуры. Побережье Байкала будет более широко
использоваться в рекреационных целях.

Все это потребует решения различных эколого-географических проблем, связанных
с антропогенным воздействием на растительность и животное население этих районов,
для чего необходима новая информация, полученная в результате картографических
исследований авторов.
В монографии обобщены результаты многолетних экспедиционных исследований
авторов, проанализированы литературные и фондовые материалы о современной рас-
тительности и животном мире региона, географических особенностях их дифференци-
ации, о состоянии и качестве природной среды этой обширной территории.

Представлена серия разномасштабных сопряженных тематических карт раститель-
ности и животного населения, составленных на всю территорию Предбайкалья и на
отдельные его районы, перспективные в хозяйственном отношении.

При анализе биотических карт главное внимание уделялось универсальным картам
растительности, построенным на регионально-географической и структурно-динами-
ческой основе и отражающим естественное, исторически сложившееся и антропоген-
ное состояние растительности. Высокая информативность в показе различных свойств
растительности достигалась путем ее картографирования в разных масштабах. Универ-
сальные карты растительности послужили основой для создания комплекса специали-
зированных геоботанических, зоогеографических прикладных карт. Оценочные и про-
гнозно-рекомендательные карты биоты имеют важное научное и особенно прикладное
значение, т. к. могут использоваться для обоснования многих хозяйственных меропри-
ятий на рациональной основе и в природоохранной деятельности.

Общая направленность и этапность картографического процесса изучения биоты
определили последовательность изложения материалов, результатов исследований и
структуру глав книги. Авторы выражают глубокую благодарность рецензентам д-ру
геогр. наук Ю.М. Семенову, д-ру биол. наук А.С. Плешанову, д-ру биол. наук В.Н.
Моложникову и ответственному редактору чл.-кор. РАН В.А. Снытко за ценные заме-
чания и рекомендации по содержанию отдельных глав и общему характеру работ. Все
они учтены в процессе доработки монографии.
| КАРТОГРАФИРОВАНИЕ БИОТЫ
ГЛ|ВА И ЕГО СОВРЕМЕННЫЕ ЗАДАЧИ

1.1. Оптимизация природной среды
и задачи картографирования биоты

На рубеже веков у широкой научной общественности обострился интерес к эколо-
гическим проблемам. Это обусловлено, прежде всего, резко возросшим антропогенным
прессингом человеческого общества на природу на региональном и глобальном уровнях.
Прямое и косвенное воздействие развивающегося хозяйства на природные комплексы
достигло огромных масштабов. Во многих случаях это привело к развитию негативных
последствий. Природные комплексы, в первую очередь их биотические компоненты —
растительность и животное население, уже не в состоянии восстанавливать коренную
структуру, нарушенную антропогенными факторами. Поэтому вопросы рационального
природопользования и охраны природной среды приобретают особую актуальность.
Очевидно, что решение этих экологических задач по сохранению качества природной
среды должно быть комплексным. При этом должно проявляться не только умение про-
водить одновременный учет самых разнообразных аспектов использования природных
ресурсов, но и видеть пути объединения в одно целое многих частных вопросов.

Теперь уже не достаточно просто бережно относиться к природе, необходимо по-
вышать качество природной среды, а также обеспечивать ее воспроизводство. Все эти
вопросы, относящиеся к сфере управления качеством окружающей природной среды,
требуют разработки новых теоретических и методических подходов к изучению, оцен-
ке и прогнозированию развития географической среды.

В настоящее время вопросы взаимоотношений в системе «человек—среда» получа-
ют новое освещение. Главным значением этой проблемы являются процессы взаим-
ной экологической адаптации (Сочава, 1970). Если в прошлом адаптация осуществля-
лась без особых эксцессов, в силу медленно происходящих изменений как в природ-
ной среде, так и в изменении образа жизни человека, то в настоящее время — в нача-
ле нового века — совсем иное положение. Под воздействием человеческого общества
природная обстановка меняется с исключительной быстротой. Все чаще на локальном
и региональном уровнях возникают экологические кризисы, требующие своего немед-
ленного разрешения. В этих условиях наиболее перспективен путь «сотворчества че-
ловека и природы» (Сочава, 1979).

Естественно, что в современных условиях для сохранения биологического равнове-
сия необходима не только информация, касающаяся природной среды и закономер-
ностей взаимоотношения с ней человека, но и прямое участие специалистов, ученых
в разработке мероприятий по предупреждению нежелательных природных трансфор-
маций, по оптимизации окружающих человека природных условий. Таким образом,
решение задач должно осуществляться на основе детальных экологических оценок и
географических прогнозов развития природных комплексов и их компонентов (расти-
тельности, почв, животного населения и др.) в определенных природно-антропоген-
ных режимах.
Дальновидность В.Б. Сочавы (1970) состояла прежде всего в том, что он несколь-
ко десятилетий назад не только привлек внимание научной общественности к возни-
кающим экологическим проблемам, но и сориентировал на их решение географичес-
кую науку, рассматривая ее как «стержневое научное направление, изучающее ком-
плексные проблемы взаимоотношения человеческого общества с территориальными
особенностями природной среды» (Сочава, 1970, с. 3). Экологический подход к реше-
нию географических проблем, по его мнению, эффективен, прежде всего, при рассмо-
трении многих задач прикладной географии, выражающихся в оптимизации природ-
ной среды и долгосрочных прогнозах природопользования.

Присущий географической науке комплексный подход к изучению природы опре-
деляет ее решающую роль в разработке научных основ рационального использования
природных ресурсов, охраны и улучшения жизненной среды человечества. Географы
определяют природную среду как совокупность иерархически соподчиненных при-
родных комплексов (геосистем) разного порядка: от элементарных географических
ячеек — выделов фаций до глобальной ландшафтной оболочки, или эпигеосферы
(Исаченко, 1978). Иногда ее предлагают называть географической средой (Исаченко,
1980).

Воздействие человека на те или иные компоненты (водный режим, растительный
покров, почву и т. д.) вызывает нарушение энергетического, геохимического, биоло-
гического равновесия и функционирования всей природной системы в целом. Поэто-
му главная задача охраны природной среды состоит в защите естественных механиз-
мов природных систем от таких техногенных нагрузок, действие которых переходит за
порог устойчивости, присущий каждой геосистеме, и вызывает необратимые измене-
ния ее структуры и функций.

Многие зарубежные авторы (Уатт, 1971; Дажо, 1975; Одум, 1975; Пианка, 1981;
Н. Грин и др., 1990) считают, что охрана природы в самом широком смысле всегда
представляла собой одно из наиболее важных приложений экологии.

Как известно, термин «экология» был введен в употребление в 1869 г. немецким
биологом Эрнстом Геккелем для обозначения науки, изучающей взаимоотношения
организмов с окружающей средой (Дажо, 1975; Бигон и др., 1989). Действительно,
экология в широком плане — это наука о взаимоотношении и взаимодействии между
различными живыми существами и окружающей их средой, об обмене веществ и по-
токах энергии, которые делают возможной жизнь на Земле, и о приспособлении ор-
ганизмов к изменяющимся условиям существования (Лархер, 1978).

Ю. Одум (1975), определяя экологию как науку о взаимоотношениях между живы-
ми организмами и средой их обитании, полагал, что правильнее придерживаться по-
нимания экологии как «науки о строении и функциях природы..., причем человечест-
во рассматривается как часть природы» (с. 10). Именно это приветствовал В.Б. Соча-
ва (1970), хотя, по его мнению, «оно заключает частичное вторжение в сферу геогра-
фии, но возникающая при этом общность цели дает основание для совместных дей-
ствий при решении некоторых актуальных проблем современности» (с. 20).

Развитие экологии в нашей стране тесно связано с именем В.В. Докучаева (1954),
который установил связи природной зональности с климатическими факторами и
охарактеризовал почвы, растительность, фауну и другие компоненты биосферы для
каждой природной зоны. Основы экологии леса разработаны его последователем
Г.Ф. Морозовым (1931). Он рассматривал лес как сложный комплекс растений и жи-
вотных вместе с соответствующими условиями обитания, как сообщество, для позна-
ния которого необходим комплексный подход. Г.Ф. Морозов ввел в лесоведение по-
нятие о биоценозе.

В.И. Вернадским (1978) были созданы основы современного учения о биосфере как
о единой системе, развитие которой в значительной мере определяется деятельностью
живых организмов. В.Н. Сукачев (1972) внес новые идеи в концепцию экологических
сукцессий Ф. Клементса и предложил свою схему классификации динамики расти-
тельных сообществ. Он также сформулировал представление о геоценозах, которое в
дальнейшем легло в основу его учения о биогеоценозах, сыгравшего очень большую
роль в сближении экологической и географической точек зрения.

Эколого-фаунистические исследования в нашей стране тесно связаны с именем
Д.Н. Кашкарова (1928), который дал развернутое определение экологии и показал раз-
личные стороны этого предмета, рассматривая экологию как науку, изучающую реак-
ции организмов на окружающую среду, носящие, большей частью, адаптивный харак-
тер.

Экологические вопросы в решении комплексных географических проблем посте-
пенно достигли большого разнообразия. Не останавливаясь подробно на этапах уста-
новления связей экологии и географии, которые уходят в прошлое, В.Б. Сочава (1978)
отмечал, что направление экологии животного населения (популяций и сообществ) с
1930-х годов развивалось в самостоятельном русле и имело относительно узкую собст-
венно биологическую направленность. Экология растительного покрова в это время
интенсивно разрабатывалась преимущественно в рамках геоботаники. Это способство-
вало ее более близким контактам с географией, в частности, с учением о зонах при-
роды, проблемами природного районирования и ландшафтоведения в целом.

В настоящее время экология из строго биологической науки превратилась в об-
ширный цикл знания, вобрав в себя разделы географии, геологии, химии, физики, со-
циологии, теории культуры, экономики, даже теологии — по сути дела, всех научных
дисциплин (Реймерс, 1994).

В результате быстрого развития антропогенных изменений окружающей среды в
последние годы значительно возрос интерес к глобальной экологии, основное внима-
ние в которой уделяется главной проблеме — кругообороту энергии и различных ка-
тегорий вещества в биосфере в целом, то есть экологической системе, охватывающей
весь земной шар (Будыко, 1977).

Термин «социальная экология» в 1920-е годы был использован в качестве названия
для теории, изучающей поведение человеческой популяции в условиях городской сре-
ды (Марков, 1986). В настоящее время круг интересов социальной экологии расши-
рился. Она стала изучать вопросы о месте и роли человека в биосфере, о способах оп-
ределения оптимальных условий для его жизни и развития, взаимодействия с другими
компонентами биосферы.

Вещественно-культурные ценности, воздействующие на человека, такие как архи-
тектурная, ландшафтная и материальная среда, а также как аудиовизуальные, литера-
турные и подобные им богатства, стали предметом изучения экологии культуры, вве-
денной Д.С. Лихачевым (Реймерс, 1994).

Н.Ф. Реймерс (1994) называет современную экологию наукой о выживании в ок-
ружающей среде или мегаэкологией, в которой нет пока фундаментальных теоретиче-
ских основ. В то же самое время он сетует на то, что «почти всё стали называть «эко-
логией» (с. 13), в том числе и охрану природы, и охрану окружающей среды, смешав
при этом два понятия.

Об охране окружающей среды более определенно высказывался В.Б. Сочава. В сво-
их работах, при употреблении данного термина, он всегда подразумевал природную
среду и добавлял слово «человека». Таким образом, он говорил об «охране окружаю-
щей человека среды» и считал, что «наука об окружающей человека среде давно суще-
ствует — это география, пользующаяся экологическими мерилами оценки» (Сочава,
1970, с. 17).

Взаимоотношения экологии и географии многоплановы, особенно при решении
проблем рационального природопользования и охраны природной среды. Они взаим-
но обогащают и дополняют друг друга в теоретическом и методическом планах. И, не-
сомненно, прав В.Б. Сочава (1970), который считал, что «распространение экологиче-
ской концепции на всю биосферу и ландшафтную оболочку, равно как и применение
географического подхода к самым дробным ячейкам природной среды — это важней-
шее условие, необходимое для успешного изучения и оптимизации географической
среды человеческого общества» (с. 31). Такую же позицию занимает и А.Г. Исаченко
(1980), развивавший концепцию ландшафтно-географического подхода к оптимизации
природной среды.

В последнее столетие, и особенно в конце прошлого века, воздействия человека на
окружающую его среду резко возросли. Так как эти воздействия часто осуществлялись
без учета возможных экологических последствий, их результаты во многих случаях
приводили к ухудшению природной среды.

В начале XXI века человеку приходится все больше вмешиваться в биосферные
процессы. Растущие нагрузки уже во многих случаях превосходят возможность естест-
"10
венного самоочищения почвы, воздуха и воды. С этим процессом связано все увели-
чивающееся потребление вещества и энергии (Хефлинг, 1990).

В наши дни с угрожающей быстротой растет концентрация вредных частиц в верх-
них слоях атмосферы. Загрязнение вод отходами промышленных предприятий стало
международной проблемой. Широкое применение стойких пестицидов принесло не-
которую пользу в сельском хозяйстве, но во многих других отношениях оказалось ги-
бельным для живой природы.

Конференция ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 1992) с
большой очевидностью показала необходимость решения многих экологических про-
блем на региональном и глобальном уровнях. Выявленные в результате анализа состо-
яния окружающей среды негативные тенденции в ее развитии послужили основанием
для принятия стратегических решений Конференции, направленных на ослабление
или стабилизацию этих изменений в окружающей среде. Для этого обществу необхо-
димо переходить на путь конструктивного сочетания экономических и экологических
интересов с выходом на путь устойчивого развития. Проблемы сохранения природной
среды и устойчивого экономического развития регионов рассматривались на Конфе-
ренции в неразрывной связи (Коптюг, 1992).

Среди проблем, которым необходимо уделять первостепенное внимание при уп-
равлении качеством окружающей природной среды, на Конференции были обозна-
чены две, имеющие прямое отношение к биоте: рациональное использование и ох-
рана лесов и сохранение биоразнообразия территорий. Эти два направления приро-
доохранной деятельности, несомненно, являются стратегическими для таежных ре-
гионов Сибири и Дальнего Востока, что означает необходимость более глубокого и
полного изучения взаимосвязей и взаимоотношений между природными биотичес-
кими и производственно-хозяйственными системами и разработки современных
подходов и методов оценки и прогноза развития этих отношений. Последнее пред-
полагает более совершенные информационные базы о биотических компонентах
природной среды. Центральное место в этом процессе отводится эколого-географи-
ческому картографированию как комплексному подходу информационного обеспе-
чения решения проблем рационального природопользования и охраны окружающей
среды.

Как известно, эколого-географическое картографирование занимается изучением и
отражением на картах пространственных закономерностей географических объектов,
процессов или явлений в зависимости от окружающей среды. Поэтому оно является
системным по своей методологии и направленности на практику управления качест-
вом окружающей среды (Воробьев и др., 1996) и тесно связано с отраслевым ком-
плексным тематическим картографированием, занимающимся вопросами картографи-
ческого изучения окружающей природной среды.

В.Б. Сочава (1979) выделял особый класс карт среды, куда относил карты, «отоб-
ражающие в графической форме прямые и обратные связи человека и среды его оби-
тания» (с. 10). Очень важно, что он рассматривал его как единую картографическую
систему, к которой относил и все геоботанические карты, а также другие карты рас-
тительности, отражающие ее связи с хозяйственной деятельностью человека.

Карты окружающей среды получили свое развитие. Так, С. Лещицкий (1976) раз-
работал их детальную классификацию, разделив на группы, характеризующие различ-
ные элементы природной среды и показывающие степень ее антропогенной трансфор-
мации, а также функциональное планирование территории. А.Г. Исаченко и Т.И. Иса-
ченко (1978) предложили разделить карты среды на инвентаризационные, ресурсные,
оценочные, прогнозные и комплексно-планировочные. Все это ясно показывает, что
они рассматривают карты окружающей среды достаточно широко, включая сюда уни-
версальные карты природных компонентов и их комплексов.

Для части карт окружающей среды характерна более четко выраженная ориентация
на проблемы изучения конкретных объектов природы (растительности, животного на-
селения, почвы и др.) и оценку роли антропогенных факторов в трансформации их
структуры и функций, а также среды их существования.

В этом случае эколого-географическое картографирование близко к экологическо-
му картографированию биоты, развивающемуся в нашей стране и за рубежом. Здесь
основное внимание уделяется изучению отношений биоты как одного из важнейших
природных компонентов с факторами среды ее обитания (Госсен, 1976; Карамышева,
Федорова, 1990; Охепда, 1978).

Но для большей части карт окружающей среды свойственна их более определенная
ориентация на решение проблем экологии человека в конкретном регионе. Окружаю-
щая среда в этих случаях оценивается с позиций среды жизни человека и его хозяйст-
венной деятельности с учетом последствий как для природы, так и для человека.

В целом же общая экологическая направленность всего класса карт окружающей
среды показывает, что их следует рассматривать как единую картографическую инфор-
мационно-исследовательскую систему, нацеленную на решение эколого-географичес-
ких проблем управления качеством окружающей природной среды. Это позволяет бо-
лее широко использовать экологический критерий в географических и картографиче-
ских исследованиях, а сами карты окружающей среды определять как эколого-геогра-
фические, что соответствует более современному использованию экологического кри-
терия в изучении географической среды (Воробьев и др., 1987, 1996).

Такой системный подход предполагает полный трехэтапный картографический
цикл исследований, начиная от составления универсальных инвентаризационных
карт, через проведение специализированных работ по оценочному картографирова-
нию с выходом на карты прогнозно-рекомендательного характера. Наиболее полно он
может выразиться при составлении серий сопряженных экологических карт или реги-
ональных экологических атласов (Батуев и др., 1998), где представлены карты всех
трех типов — инвентаризационные, оценочные, прогнозно-рекомендательные.

В этом классе карт окружающей среды, несомненно, центральное место занимают
карты биоты как важнейшего компонента природной среды и как ведущего индикато-
ра ее экологического состояния. При этом, вслед за Н.А. Бобринским (1951), Ю. Оду-
мом (1975), А.Г. Вороновым (1976) и другими исследователями, под понятием «биота»
подразумевается простая совокупность растительности и животного населения вне за-
висимости ее от территориальной или классификационной определенности. Картогра-
фические исследования могут быть проведены как для отдельных компонентов — рас-
тительности и животного населения, с составлением соответствующих карт, так и для
их комплексов или экосистем.

Центральное место, которое занимают карты биоты в системе эколого-географиче-
ского картографирования, определяется тем, что именно биота — растительный по-
кров и животное население — определяет экологическое состояние той или иной тер-
ритории. Возрастающие антропогенные нагрузки на биоту часто превосходят возмож-
ности естественного возобновления ее ресурсного и средоформирующего потенциа-
лов, что постоянно повышает интерес к проблемам ее рационального использования
и охраны. В связи с этим картографическая информация о растительности и живот-
ном населении приобретает особую актуальность.

Соединение инвентаризационных, оценочных и прогнозно-рекомендательных карт
биоты в единую информационно-исследовательскую картографическую систему име-
ет ряд преимуществ. Оно, прежде всего, предполагает определенное научное и мето-
дическое нормирование для всех составляемых карт. Требования этого нормирования
определяются общей ориентацией всей системы на объективизацию получаемой на
картах информации, что в конечном итоге предполагает конструктивность и научную
достоверность разработанных прогнозов и практических рекомендаций по сохранению
или улучшению качества биоты и природной среды в целом.

Это нормирование также предполагает и выполнение картографических работ в со-
пряженных масштабах, которые целесообразно выдерживать для всех групп карт — от
универсальных (инвентаризационных) до прогнозно-рекомендательных. Эта мера
обеспечивает пространственную и содержательную конкретность и объективность на
всех этапах картографических исследований, особенно при составлении специальных
оценочных и прогнозно-рекомендательных карт.

В пределах каждого этапа картографических исследований растительности и жи-
вотного населения работы целесообразно проводить в разных масштабах — от круп-
ного до справочно-информационного мелкого, в зависимости от решаемых научных и
прикладных задач. Эта разномасштабность картографических исследований позволяет
получить более детальную и точную информацию о составе и структуре растительных
сообществ и зооценозов, их связях с экотопами, спонтанной и антропогенной дина-
мике. В конечном итоге все это повышает объективность классификационных обоб-
щений как отражений многоступенчатой и многофакторной системы организации
растительности или (и) животного населения и, как следствие, наиболее полно обес-
печивает информацией последующий этап картографического изучения биоты.

В значительной степени прикладная направленность всей картографической систе-
мы исследований на оптимизацию качества природной среды со своей стороны опре-
деляет набор признаков и свойств растительности и животного мира, на которые сле-
дует обратить внимание в процессе инвентаризационных работ. И главное, это ориен-
тирует исследователей на определение своих концептуальных теоретических и методи-
ческих позиций при изучении биоты как важнейшего и неотъемлемого динамическо-
го компонента природной (географической) среды (Сочава, 1979).

Последнее показывает, что на всех этапах требуется самостоятельное решение фун-
даментальных научно-теоретических и методических задач, а также прикладных во-
просов, таких как картографирование растительности и животного населения. В науч-
ном плане главное внимание должно быть уделено выявлению биотических и геогра-
фических основ и принципов организации растительности и животного населения как
части природных систем (геосистем) с учетом их генезиса и высокой степени спонтан-
ной и антропогенной динамичности.

Такой системный (геосистемный) подход к изучению организации биотических
компонентов природных комплексов, основные теоретические позиции которого за-
ложены трудами В.Б. Сочавы (1978 а, б, 1979), обеспечивает высокую насыщенность
карт разнообразной экологической информацией. Они содержат сведения об экологи-
чески значимых географических факторах, определяющих структуру и динамику рас-
тительности и животного населения на разных уровнях их организации, о динамиче-
ском и экологическом потенциале территорий, занятых конкретными биотическими
таксонами, и многое другое.

В прикладном плане исследования должны быть ориентированы на повышение
объективности, географической точности и конструктивности сделанных картографи-
ческих выводов и рекомендаций. Степень их объективности будет напрямую зависеть
от глубины изученности биоты, характера ее организованности, а также функцио-
нальной роли в природных системах и обеспеченности необходимой информацией
всех взаимосвязанных этапов единого картографического исследовательского процес-
са.

Географическая точность, а именно пространственная (координатная) соотнесен-
ность прикладных выводов и рекомендаций к границам конкретных биотических объ-
ектов, обеспечивается сопряженностью масштабов картографических работ на всех
этапах исследований с использованием единой, достоверной топографической осно-
вы. В случаях с разномасштабными картографическими работами она входит в задачу,
решаемую геометрической и содержательной генерализацией при конкретных карто-
составительских работах (Салищев, 1971, 1976).

Конструктивность выводов и рекомендаций картографического изучения биоты
для целей ее рационального использования и охраны природной среды в целом будет
определяться несколькими факторами. Прежде всего, они должны соответствовать
конкретным нуждам практики природопользования в определенном регионе в насто-
ящем и будущем (Герасимов, 1976; Преображенский, 1981; Михеев, 1987). Но при
этом интересы хозяйства, биоты и природных комплексов в целом должны быть увя-
заны так, чтобы не был преодолен порог их антропогенной устойчивости, за которым
начинается их необратимая деструкция.

Для этого необходимы анализ и увязка множества целей регионального природо-
пользования, носящих часто альтернативный характер, учет уже накопленных антро-
погенных трансформаций в растительности и животном мире этой территории, а так-
же сопоставление ресурсных и экологических ценностей биоты. Под экологической
ценностью биоты, в первую очередь растительности, понимается ее средоформирую-
щий и средозащитный потенциал, ее способность к сохранению и самовосстановле-
нию коренной структуры, а также степень ее уникальности, что важно с позиций со-
хранения биологического разнообразия территории.

При формировании рекомендуемой (предпочтительной) стратегии природопользо-
вания, ориентированного на биоту, необходимо вырабатывать предложения по ее вос-
становлению, нормативному использованию или запрету на все виды хозяйственной
деятельности (заповедованию). Определяющим моментом здесь является необходи-
мость оптимизации выполнения биотой своих экологических функций на достаточно
продолжительную перспективу в будущем. Эти предложения должны опираться на ча-
стное биотическое или комплексное географическое прогнозирование (Сочава, 1974,
1979; Исаченко, 1980; Белов, 1975, 1983).

В современных условиях важно выдерживать соответствие сделанных рекоменда-
ций по оптимизации использования биоты и улучшению качества природной среды
существующим федеральным и региональным законодательным и иным норматив-
ным природоохранным документам. Это позволит использовать полученную карто-
графическую информацию в практике природопользования и управления качеством
природной среды, например, при ландшафтном планировании экологически ориен-
тированного землепользования и разработке территориальных комплексных схем ох-
раны природы (ТЕРКСОП), при оценке возможных воздействий на окружающую
среду (ОВОС) или государственной экологической экспертизе какого-либо хозяйст-
венного проекта, в соответствии с действующим природоохранным законодательст-
вом.

В целом весь эколого-географический картографический процесс — от универсаль-
ных до прогнозно-рекомендательных карт — является отражением постепенного раз-
вития природного и биотического картографирования. В настоящее время он достиг
своей системной зрелости и может рассматриваться как целостная информационно-
исследовательская система.

Это соответствует общему процессу развития географии, экологии, геоботаники,
зоогеографии, картографии и других научных направлений. Каждый из трех этапов
этой картографической информационно-исследовательской системы — инвентариза-
ционный, оценочный и прогнозно-рекомендательный имеет свою самостоятельную
историю развития научно-теоретических и методических подходов картографического
изучения растительности и животного населения (Ярошенко, 1961; Исаченко, 1961;
Грибова, Исаченко, 1972; Исаченко, Исаченко, 1978; Трасс, 1976; Чельцов-Бебутов,
1976; Тупикова, Комарова, 1979; Сочава, 1979 и др.). В.Б. Сочава (1979) говорил о
вступлении в начале 1960-х годов геоботаники как науки о растительном покрове в пе-
риод «картографической зрелости» с тенденцией постепенного перехода от простых
аналитических к комплексным синтетическим картам.

Все указанные типы карт ранее составлялись в результате самостоятельных иссле-
довательских процессов. Использование полученной картографической информации в
последующих картоаналитических работах часто носило случайный характер, по мере
выдвижения перед исследователями оценочных или прогнозных задач. А весь карто-
графический процесс часто растягивался на длительный период.

В последние десятилетия он стал оформляться в единый картоисследовательский
процесс, особенно под влиянием резко возросших экологических проблем, связанных
с рациональным использованием биоты и качеством природной среды. На первое ме-
сто стали выдвигаться задачи разработки вопросов общегеографического и отраслево-
го (геоботанического, зоогеографического и др.) прогнозирования (Сочава, 1974; Бе-
лов, 1975, 1983). При этом инвентаризационное и оценочное картографирование час-
то отодвигалось на уровень информационно-аналитического обеспечения разработки
прогнозных картографических построений. Однако были отмечены и объединитель-
ные тенденции, позволяющие рассматривать, например, геоботаническое прогнозиро-
вание как единый картографический процесс (Белов, 1983, 1985).

Качественные изменения стали происходить в картографическом изучении биоты
с началом широкого внедрения аэрокосмических материалов и методов автоматизиро-
ванной их обработки. Появилась возможность ускорения картосоставительского и
картоаналитического процессов с выходом на оперативное эколого-географическое
картографирование биоты и ускоренное решение прикладных вопросов природополь-
зования. Изменился и масштаб картографических исследований. Основное внимание
при этом уделяется картосоставлению в среднем и крупном масштабах.

Конечно, данные исследования в значительной мере опираются на накопленную к
настоящему времени научную теоретическую и методическую базу, а также на уже со-
ставленные карты биоты всех трех типов, в т. ч. в мелком масштабе. Необходимо толь-
14
ко более полное и глубокое изучение накопленного багажа и эффективное его исполь-
зование в решении современных экологических задач.

Это следует сочетать с дальнейшей разработкой и совершенствованием фундамен-
тальных научных и методических вопросов картографического изучения растительно-
сти и животного населения, особенно в крупном масштабе, где должно больше вни-
мания уделяться анализу и картированию пространственно-ценотической структуры
конкретных растительных сообщест и зооценозов, их экотопических сочетаний, ком-
плексов и факторов спонтанного и антропогенного развития. Это будет способство-
вать развитию типологии и классификации сообществ растительности и животного
мира, основанной на более детальных структурно-морфологических и популяционных
признаках с учетом их динамики.

1.2. Особенности картографирования биоты

Современное эколого-географическое картографирование растительности и живот-
ного населения в своих концептуальных и методических построениях во многом опи-
рается на теоретический и практический опыт картографического изучения биоты, на-
копленный в нашей стране и за рубежом. Составлено большое количество универсаль-
ных и специальных геоботанических и зоогеографических карт, решающих различные
научные и прикладные задачи. Имеется целый ряд обобщающих публикаций, в кото-
рых достаточно подробно раскрываются многие особенности картографирования рас-
тительности и животного населения (Грибова, Исаченко, 1972; Сочава, 1979; Тупико-
ва, 1976; Тупикова, Комарова, 1979; Чельцов-Бебутов, 1976 и др.). Поэтому здесь це-
лесообразно остановиться только на самых основных особенностях, связанных с со-
временными географическими подходами к картографическому изучению биоты.

Эти особенности картографирования определяются, прежде всего, современными
представлениями о системной природе организации биоты как неотъемлемого важ-
нейшего компонента ландшафтно-географической сферы, в значительной степени оп-
ределяющего ее развитие и пространственную дифференциацию. Такая трактовка ме-
ста и роли биоты, особенно растительного покрова, как уже говорилось выше, восхо-
дит к трудам В.И. Вернадского (1926—1978) о биосфере и развита в работах В.Н. Су-
качева (1940, 1972) и В.Б. Сочавы (1972, 1975, 1978 а, 1979).

Ведущую роль растительности в биосфере подчеркивал также Е.М. Лавренко
(1959). Он предлагал даже выделять в ее пределах самостоятельную фитогеосферу, под
которой понимал «не только совокупность живых существ (растений и животных), но
и ту среду (твердую, жидкую и газообразную), которая насыщена организмами» (с. 14).
Фитогеосферу поверхности суши, по его мнению, можно расчленить на биогеоценозы
в определении В.Н. Сукачева (1972).

Более определенно в этом плане высказывался В.Б. Сочава (1978 а) при разработ-
ке концепции учения о геосистемах. Биоту, особенно растительность, он определял
«не только как один из критических компонентов геосистем, но и как важнейший
фактор ее стабилизации» (с. 34), реализующийся с наибольшим эффектом при спон-
танном развитии геосистем. В то же время он допускал выделение фитосферы в каче-
стве самостоятельной фитосистемы, ее разделения на фитоценозы разной размернос-
ти и таксономического ранга, как слагаемое ландшафтной сферы (Сочава, 1979).

Такой системный подход позволяет подходить к растительности и животному ми-
ру не только с позиций рассмотрения их как самостоятельно саморазвивающихся си-
стем, обладающих определенной структурой, внутренней и внешней энергетикой са-
моорганизации, саморегуляции и развития, но и как неотъемлемую часть (компонент)
природных систем — геосистем, независимо от их таксономического ранга и уровня
географической размерности, от глобального до топологического (Сочава, 1979).

Это определяет необходимость учета при картографических исследованиях биоты
определенной территории иерархичность строения ее фитогеосферы (фитосферы), как
и ландшафтной сферы, рассматривая ее как показатель их системной организации,
сформировавшейся в ходе исторического развития региона. Выявление и систематиза-
ция (классификация) биотических сообществ разного таксономического уровня на ос-
нове их системной соподчиненности между собой, а также между ними и другими
природными компонентами геосистем позволяют разрабатывать комплексные много-
ступенчатые и многофакторные классификационные схемы, увязывающие раститель-
ность или животное население в органическое целое единство. При этом указывают-
ся основные факторы ландшафтной среды, определяющие современные или генетиче-
ские (исторические) отношения биоты с природными комплексами.

Принцип иерархичности является ведущим при разработке легенд универсальных
карт растительности или животного населения, ставящих свой целью картографичес-
кое моделирование структурной в широком смысле слова организации биоты. Он поз-
воляет отражать на картах как основные регионально-географические и генетические
закономерности в ее организации, так и топологические особенности, определяющие
типологию конкретных таксонов растительности или животного населения. Это дела-
ет универсальные карты более информативными и более ценными для дальнейшего их
использования в комплексных эколого-географических исследованиях.

Главной чертой биоты как компонента природной среды, определяющей многие
особенности ее картографического изучения, несомненно, является ее динамичность
в широком смысле слова. На это обращали внимание многие исследователи (Бобрин-
ский, 1951; Лавренко, 1959; Александрова, 1964, 1969; Сукачев, 1972; Чельцов-Бебу-
тов, 1976; Сочава, 1978 а, 1979 и др.). Предложены различные схемы, классифициру-
ющие спонтанные и антропогенные динамические подходы растительности и живот-
ных в зависимости от факторов, определяющих эти динамические проявления.

Динамичность биоты, ее изменчивость под влиянием внутренних причин и внеш-
них факторов, с одной стороны, обеспечивает разнообразие форм ее ценотической ор-
ганизации и типов связей и взаимоотношений со средой обитания, включая сюда ан-
тропогенный фактор; с другой — является условием ее эволюционного развития, про-
исходящего в тесной связи с историческим развитием всей ландшафтно-географичес-
кой среды.

Применительно к растительности В.Б. Сочава (1979) подчеркивал необходимость
разделять ее динамику и эволюцию. Под эволюцией растительности он понимал нео-
братимый (направленный) процесс исторического развития растительных сообществ,
их филоценогенез, обусловленный общими факторами развития географической сфе-
ры. К собственно динамике растительности он относил многочисленные текущие из-
менения в составе и структуре сообществ в соотношении с адекватными им измене-
ниями экологических факторов, в т. ч. антропогенных.

Изучение эволюции биоты как проявление макродинамики позволяет выяснить ос-
новные географо-генетические особенности в ее структурной (видовой и ценотичес-
кой) организации. Учет этих проявлений динамики и отражение их на картах важен и
необходим, так как при этом обеспечивается генетическая целостность выделяемых
крупных таксономических подразделений биоты. В этом случае выделенные на картах
таксоны будут выступать как «этапы развития» биоты (Сочава, 1963, 1979).

Что касается собственно динамики биоты, то здесь выбор динамических процес-
сов, которые необходимо отражать на картах, определяется комплексом причин. В
первую очередь на картах необходимо отразить те типы динамических ситуаций в рас-
тительности и животном мире исследуемого региона, которые имеют достаточно вы-
раженный площадной характер и необходимость отражения которых диктуется запро-
сами практики. Из динамических моментов, недостаточно выраженных в пространст-
ве, отражение на картах могут найти только те, которые особенно характерны для дан-
ной природной территории и определяют специфику растительности или животного
населения региона. Лимитирующими факторами в обоих случаях будут масштаб созда-
ваемой карты, а также общая изученность биоты картируемой территории.

Накопленный опыт картографического изучения растительности и животного на-
селения показывает, что основную роль в раскрытии и объяснении всего многообра-
зия биотических сообществ исследуемого региона играют частные (Ярошенко, 1961;
Александрова, 1964) или неогенетические (Сочава, 1960) смены спонтанного или ант-
ропогенного характера.

При картографировании важно различать спонтанную и антропогенную динамику
биоты несмотря на то, что четкую границу между этими процессами часто провести
достаточно трудно. Это объясняется схожестью механизмов развития процессов, осо-
бенно если антропогенный фактор является временным, не постоянно контролирую-
щим динамический процесс. Примером могут служить различные восстановительные
(демутационные) динамические процессы, развившиеся под воздействием рубок, се-
нокошения или пожаров, нарушивших коренную структуру биотических сообществ.
Восстановление происходит, как правило, под контролем природных биогенных и
экотопических факторов.

В этом проявляется один из аспектов важного стабилизирующего начала в динами-
ке биоты, обеспечивающего восстановление и сохранение ее коренной структуры и со-
става, более соответствующих современным природным условиям, то есть стабилизи-
рующая функция биоты реализуется в пределах природного комплекса (геосистемы),
частью которого она является (Сочава, 1978 а).

Выявление и учет стабилизирующей функции динамики растительности и живот-
ного населения важно не только при изучении восстановительной антропогенной ди-
намики биоты, но также необходимо и при анализе спонтанной динамики, т. к. поз-
воляет учитывать в составе и структуре ее сообществ более тонкие динамические про-
явления флуктуационного характера. Применение такого подхода в картографирова-
нии способствует правильному решению вопросов типологии и классификации сооб-
ществ, а также задач определения их границ как в природе, так и на картах. Вопросы
повышения объективности и точности выделения границ сообществ особенно важны
при крупномасштабном картографировании биоты. Здесь необходимо учитывать про-
странственно-временную изменчивость границ сообществ, а также их континуальный
или экотонный характер.

В прикладном плане картографическое изучение стабилизирующей функции био-
ты важно для выявления пределов устойчивости биотических сообществ к природным
и, особенно, к антропогенным факторам. Оценка потенциала антропогенной устойчи-
вости биоты в составе природных комплексов разного таксономического ранга позво-
ляет нормировать антропогенное воздействие с целью предотвращения развития в них
необратимых деструктивных процессов, что необходимо для прогнозно-рекоменда-
тельных разработок в рамках эколого-географических работ.

В то же время направления, формы и масштабы современных антропогенных воз-
действий на биоту и ландшафты показывают, что происходит постепенное усиление
этого влияния с нарастанием деструкционных динамических процессов. В ряде случа-
ев антропогенное нарушение коренной структуры биоты и ее природного комплекса
приводит к необратимым трансформациям в ней, а последующее развитие этих нару-
шенных природных комплексов — к формированию новых устойчиво-производных
сообществ биоты. В других случаях, когда антропогенное влияние незначительно, ан-
тропогенные факторы просто препятствуют развитию восстановительной динамики,
создавая большое разнообразие временных производных ценотических структур, обра-
зующих ряды антропогенной деструкции биоты. Нов целом все эти производные ан-
тропогенные сообщества биоты являются важным критерием экологического состоя-
ния природных комплексов, учет которого необходим при эколого-географическом
картографировании. Поэтому в настоящее время все больше внимания уделяют разра-
ботке вопросов оценки и картографирования антропогенной нарушенное™ как расти-
тельности, так и животного населения, понимая под этим степень отклонения суще-
ствующих ценотических структур от коренных сообществ под воздействием различных
антропогенных факторов.

Изучение всех основных аспектов спонтанной и антропогенной динамики расти-
тельности и животного населения в рамках конкретных природных комплексов, оцен-
ка степени их антропогенной нарушенное™ позволяют решать вопросы рационально-
го использования и охраны биоты, в также управления качеством природной среды на
современной прогностической основе.

В.Б. Сочава (1973, 1974, 1979) одним из первых указал на необходимость решения
вопросов природопользования и сохранения качества природной среды на основе ге-
ографического прогнозирования. Он считал важным разработку общих и частных (от-
раслевых) географических прогнозов, среди которых центральное место отводил про-
гнозам развития и динамики растительности, подходя к ней с геосистемных позиций
и призывая показывать пространственную дифференциацию растительного покрова не
только настоящего и прошлого, но и будущего, с учетом возрастающего воздействия
на растительность человека.
Такое же значение в оптимизации природной среды придавал ландшафтно-геогра-
фическйм прогнозам А. Г. Исаченко (1980), который обращал внимание на необходи-
мость учета основных эволюционных и динамических тенденций в геосистемах или их
компонентах, а также направлений развития хозяйственных систем.

Поскольку картографирование и прогнозирование биоты тесно взаимосвязаны
между собой (Сочава, 1974, 1979; Белов, 1983), в рамках эколого-географических ра-
бот прогнозирование целесообразно рассматривать с программно-целевых позиций
как единый, сложный исследовательский картографический процесс, имеющий свою
логику и структуру. Это утверждение в равной степени относится как к прогнозному
изучению растительности, так и животного населения. Достаточно определенно выде-
ляются три этапа:

—	универсальное (инвентаризационное) картографирование, в задачу которого вхо-
дит создание карт растительности и животного населения в разных масштабах с ис-
пользованием системных подходов к изучению пространственно-динамической орга-
низации биоты и отражением в легендах и на картах основных генетических и дина-
мических характеристик биотических компонентов;

—	оценочное картографирование, в процессе которого создаются серии специаль-
ных карт, раскрывающих разнообразный экологический (средоформирующий, ланд-
шафтно-защитный и др.) и ресурсный потенциал растительности и животных в каче-
ственных или количественных показателях, степень антропогенной нарушенное™ и
устойчивости биоты к различным видам антропогенных воздействий;

—	прогнозно-рекомендательное картографирование, в задачу которого входит
разработка и показ на картах биоты в будущем при разных природно-антропоген-
ных режимах и для разных хозяйственных целей природопользования. Здесь дается
оценка растительности и животного населения с точки зрения ресурсных и средо-
образующих нормативов будущего. Одновременно должны разрабатываться карты-
рекомендации по режимам оптимального использования современных биотических
комплексов и мероприятиям по восстановлению их антропогенно нарушенных
свойств.

Все это возможно обеспечить только на основе геосистемного подхода к анализу
биоты как компонента ладшафтно-географической сферы и учета всех основных спон-
танных и динамических проявлений в растительности и животном мире. В то же вре-
мя картографическое изучение каждого из этих компонентов имеет свои особенности,
обусловленные, прежде всего, природными условиями исследуемого региона.

Примером этому являются таежные районы юга Восточной Сибири, а точнее рай-
оны Предбайкалья, эколого-географические проблемы которых в значительной степе-
ни связаны с рациональным использованием и охраной растительности и животного
мира. В этих районах относительно недавно реализовались крупные программы ком-
плексного освоения природных ресурсов, связанных с формированием крупных тер-
риториально-промышленных комплексов, со строительством Байкало-Амурской маги-
страли. В перспективе планируется промышленное освоение крупных нефтегазонос-
ных месторождений, развитие лесоперерабатывающей промышленности, комплексное
использование рекреационных ресурсов побережья Байкала. Все это порождает боль-
шое количество экологических вопросов, на решение которых и были нацелены на-
стоящие эколого-географические картографические исследования растительности и
животного населения.

1.3.	Некоторые методические вопросы составления
карт растительности

Как уже говорилось выше, в настоящее время назрела необходимость в картах, по-
казывающих экологически значимые связи и отношения как в природных системах,
геосистемах, так и в территориально-производственных системах. Для того чтобы от-
разить все это на картах, необходима системная трактовка картографируемых объек-
тов и комплексный подход к самому процессу картографирования.

Говоря о картографировании биоты в разных масштабах, В.Б. Сочава (1963, 1979)
указывал, что исследования коснулись в основном растительного покрова как важно-
го компонента окружающей среды, хотя научное и прикладное значение имеют и дру-
гие биогеографические карты классического и нового типов, ориентированные на ре-
шение эколого-географических проблем (Букс, 1976; Огуреева, Котова, 1997).

Действительно, среди карт окружающей человека среды особое место занимают ге-
оботанические карты, показывающие не только растительность в ее современных
структурно-ценотических проявлениях, но и эколого-географические факторы, их оп-
ределяющие, а также основные спонтанные и антропогенные динамические процес-
сы, проходящие в ней. Это, по определению В.Б. Сочавы (1979), универсальные или
инвентаризационные карты растительности.

Известно, что информативность карт зависит в значительной степени от принци-
пов классификации растительности, используемых при картосоставлении, и степени
ее изученности. В нашей стране и за рубежом накоплен большой опыт использования
при картографировании растительности различных подходов к ее классификации. Он
подробно проанализирован в литературе (Александрова, 1969; Сочава 1979).

Нами также неоднократно рассматривались различные вопросы, связанные с мето-
дикой составления карт растительности (Белов, 1963, 1969, 1773, 1980, 1984, 1996,
2001; Белов, Соколова, 1999), поэтому целесообразно остановиться только на главных
принципиальных моментах.

Выбор подходов к классификации растительности определяется общими представ-
лениями о ней как природном объекте, а также целями проводимых исследований.
Карта — это графическая модель, отражающая в зависимости от ее назначения самые
различные свойства и признаки пространственной структуры растительности. Чем бо-
лее полно будет раскрыта и отражена на карте пространственно-временная организа-
ция растительности и факторы, ее определяющие, тем более значима она при реше-
нии эколого-географических вопросов, связанных с биотой.

Наиболее эффективными представляются принципы системного анализа структу-
ры и динамики растительности как компонента геосистемы, разработанного трудами
В.Б. Сочавы (1972, 1976, 1979) и развитого работами его учеников и последователей
(Белов, 1973, 1984, 2001; Букс, Тимирбаева, 1972; Ильина и др., 1977), который реали-
зуется на всех уровнях размерности организации растительности — глобальном, реги-
ональном и топологическом (Сочава, 1979). При этом он определял два самостоятель-
ных, но взаимосвязанных и взаимодополняющих принципа организации растительно-
сти — фитоценомерный и фитогеохорный.

Такой системный подход к анализу структуры растительности определяет необхо-
димость разработки многомерной и многоступенчатой классификации растительнос-
ти, показывающей ее как систему иерархических единиц с показом основных генети-
ческих, географических, экотопологических и динамических и иных факторов, опре-
деляющих закономерности в ее организации. Он реализуется для всех уровней размер-
ности. «Названные порядки размерности взаимосвязаны, но каждый из них характе-
ризуется своими особенностями, которые определяют не только масштаб картографи-
ческого изображения, но и принципы построения карт — ее логическую основу», —
говорил В.Б. Сочава (1976, с. 13). В частности, на мелкомасштабных и среднемасштаб-
ных региональных и крупномасштабных топологических картах по-разному решаются
вопросы содержательной и геометрической генерализации первичной информации о
растительных сообществах при их типологии и классификации.

Для каждого уровня размерности может быть построена своя классификация фи-
тоценомеров или фитоценохоров, на основе учета гомогенности или гетерогенности
растительности. Эти геоботанические понятия соответствуют геомерам — природным
геосистемам однородной структуры и геохорам — геосистемам разнородной структу-
ры, состоящим из геомеров территориально сопряженных друг с другом и образую-
щим в совокупности факторально-динамические ряды (Сочава, 1979).

Единицы классификации фитоценомеров на типологических картах представлены:
на нижнем топологическом уровне — ассоциациями, группами и классами ассоциа-
ций; на региональном — формациями, группами и классами формаций; на высшем —
фратриями формаций и типами растительности. Ряд классификации фитоценохор
включает таксономические единицы районирования растительного покрова — геобо-
танические районы, округа, провинции, зоны (подзоны), геоботанические области,
группы областей и геоботанические пояса.
Многоступенчатость и многомерность такой классификации позволяет на каждом
таксономическом уровне учитывать разные свойства организации растительности. На
высшем и среднем уровнях предпочтение отдается географо-генетическим и регио-
нально-типологическим чертам растительности; на нижнем — типологии структурно-
ценотических особенностей сообществ. Вместе это обеспечивает более полное и глу-
бокое раскрытие флористических, ценотических и экотопических особенностей расти-
тельности на современном и историческом региональном ландшафтном фоне.

Высокую информативность картам обеспечивает структурно-динамический подход
к классификации растительности, разработанный В.Б. Сочавой (1979) и развиваемый
его учениками и последователями. Суть его заключается в оценке структурно-ценоти-
ческих черт растительных сообществ с динамических позиций и выявлении эквипо-
тенциальных фитоценосистем. Такой анализ позволяет увязать все разнообразие рас-
тительных сообществ в сложные динамические системы — эпитаксоны (по определе-
нию В.Б. Сочавы) разной размерности и уровня организованности, каждый из кото-
рых представлен коренной растительностью и несколькими динамическими ее моди-
фикациями. В результате через такие динамические системы на картах растительнос-
ти показываются пространства (или ареалы) геосистем со сходными эколого-фитоце-
нотическими потенциалами (Белов, 1985). Последние близки по своей сути к понятию
«круга сообществ одного флизе» И. Шмитхюзена (1966) и «серии» на картах француз-
ской ботанико-картографической школы (Госсен, 1966).

Такой динамический принцип классификации и построения легенды в основном
обеспечивает показ антропогенной динамики. Для отражения деструктивных и дему-
тационных (восстановительных) направлений сукцессий применяются общепризнан-
ные категории — коренные и устойчиво производные сообщества, восстановительные
серии (их стадии) или ряды антропогенных трансформаций, в зависимости от выра-
женности восстановительного или деструкционного процессов, и сельскохозяйствен-
ные земли. Восстановительные серии или их стадии, представленные совокупностью
кратковременно производных сообществ, а также сельскохозяйственные земли входят
в один эпитаксон с коренными сообществами и в легенде подчинены им.

Полностью восстановительные серии или ряды антропогенной трансформации
удается показать преимущественно на картах растительности мелкого обзорно-спра-
вочного масштаба. На картах среднего и крупного масштабов обычно показаны толь-
ко отдельные стадии этих процессов.

Отражение на картах эволюционных макродинамических процессов в растительно-
сти обеспечивается через сложную многоступенчатую систему таксонов высокого ран-
га, построенную с учетом их генезиса (Сочава, 1979; Белов, 1968).

В целом такой показ динамики растительности на универсальных (инвентаризаци-
онных) геоботанических картах разных масштабов представляет большую ценность
для решения вопросов экологической оценки и прогнозирования развития раститель-
ности, т. к. карты показывают одновременно современную растительность во всем ее
флоро-ценотическом и динамическом многообразии, коренную (восстановленную)
растительность, а также территории с эквипотенциальными местообитаниями расти-
тельности. По ним можно представить, какая растительность возникнет на месте ко-
ренных сообществ под влиянием антропогенных нарушений.

Конечно, с помощью мелкомасштабных универсальных геоботанических карт невоз-
можно полностью решить все экологические вопросы, возникающие в практике приро-
допользования. Особенно остро это ощущается, например, при экологическом обосно-
вании проектирования и строительства конкретных хозяйственных объектов, при фор-
мировании территориальных схем охраны среды в рамках работ по районной планиров-
ке, при ландшафтном планировании экологически ориентированного землепользова-
ния. Здесь необходима более подробная и точная информация о структуре и динамике
растительного покрова конкретной территории. Поэтому для таких работ большой ин-
терес представляют универсальные карты растительности среднего и крупного масшта-
бов, которые сочетают достаточную обзорность с большим количеством конкретной и
географически достоверной информации о растительном покрове, особенно если они
опираются на использование аэрокосмических материалов (Белов, 1980, 1997).

Универсальные геоботанические карты, построенные на динамических принципах
показа растительности, составляют основную информационно-аналитическую базу
для проведения оценочных и прогнозно-рекомендательных этапов эколого-географи-
ческих исследований. Оценочные и прогнозно-рекомендательные карты относятся к
категории специальных карт растительности, по классификации В.Б. Сочавы (1979).

Принципы составления этих специальных карт растительности в значительной сте-
пени определяются прикладными целями и задачами картографических работ. Но
здесь также ведущим является системный подход к анализу растительности как ком-
поненту ландшафтно-географической сферы. Основное внимание уделяется экологи-
ческой оценке современного состояния флоро-ценотического разнообразия раститель-
ности с позиций его нарушенное™, устойчивости к различным антропогенным фак-
торам деструкции, например, к пожарам или техногенным воздействиям аэропромы-
шленными выбросами и т. д. Здесь важно понять не только степень антропогенной
трансформированное™ растительных сообществ, вплоть до выявления отдельных ви-
дов редких и исчезающих растений или сообществ, находящихся в критическом состо-
янии и требующих природоохранного вмешательства, но и установить последствия
этих изменений для всего природного комплекса.

В системе эколого-географических оценок растительности центральное место отво-
дится выявлению и оценке различных сторон ее сложных и многообразных геосисте-
мообразующих функций — продукционных, стабилизирующих, регулирующих, защит-
ных, биостационных и др. — и установлению ее роли в развитии и режиме многих
процессов и явлений (Белов, 1975). Оценка всего многообразия экологических функ-
ций растительности в геосистемах создает представление об их экологическом потен-
циале.

Особое место в системе оценочного картографирования растительности занимают
исследования ее ресурсного потенциала, понимаемого как совокупность полезных
свойств растительных сообществ, важных для хозяйственных, медицинских, рекреаци-
онных и иных целей. Он формируется в ходе спонтанного развития всего природного
комплекса, но целевым образом используется только при определенных технических
и социально-экономических условиях. Этот потенциал растительности постоянно под-
вергается нецелевым антропогенным изменениям, что приводит к его количественным
и качественным преобразованиям.

Поскольку для части территорий вопрос целевого использования ресурсных ценно-
стей растительности носит не актуальный, а только перспективный характер, прогноз-
ная оценка ее потенциала должна проводиться с учетом основных спонтанных и ант-
ропогенных динамических процессов и тех возможных изменений, которые произой-
дут в растительности до начала конкретных хозяйственных мероприятий. Примером
этому может служить оценка эстетических свойств растительных сообществ, важных в
плане рекреационного освоения территорий, которые могут значительно изменяться
под воздействием антропогенных факторов в сторону их улучшения или ухудшения в
относительно короткие сроки.

В вопросах рационального природопользования и сохранения качества природной
среды оценку ресурсного потенциала растительности целесообразно решать только на
основе предварительного изучения экологических функций растительности в геосис-
темах. Ведущим в таких оценочных исследованиях должен быть принцип экологичес-
кой предпочтительности, при котором определяющим моментом при выборе опти-
мальных решений природопользования является экологическая роль растительности в
природных комплексах (геосистемах). Опыт использования такого экологического
подхода при оценочно-картографических исследованиях (Белов, 1975, 1983; Белов, Ла-
вренко, 1977; Волкова, Федорова, 1993; Лавренко, 1977, 1997) показал его эффектив-
ность и перспективность.

Универсальные и специальные оценочные карты растительности создают основу
для проведения прогнозно-рекомендательного картографирования биоты. Здесь цент-
ральное место занимает геоботаническое прогнозирование, главной целью которого
является создание представлений о структуре растительного покрова в будущем и
оценка ее с экологических и ресурсных позиций. Оно может иметь исследовательский
или нормативный характер и в теоретико-методическом и эмпирическом отношениях
опираться на большой опыт изучения динамики растительности, имеющийся в геобо-
танике, лесоведении, луговедении, биогеографии, картографии растительности и дру-
гих дисциплинах. Важную роль здесь также играют теоретические и методические ис-
следования в области общегеографического (Сочава, 1974), ландшафтно-географичес-
кого (Исаченко, 1980) и экологического (Шварц, 1980) прогнозирования.

Геоботаническое прогнозирование и картографирование тесно взаимоувязаны
между собой. Как справедливо указывал В.Б. Сочава (1979), геоботанический прогноз
начинается с карты и заканчивается картой. Картографические модели современной и
прогнозной растительности наиболее полно отражают основное структурно-ценотиче-
ское разнообразие растительного покрова в системе его пространственных взаимоот-
ношений с природной средой. Они представляют возможность для специализирован-
ного картографического анализа и синтеза в виде прогнозно-рекомендательных карт.

В системе геоботанического прогнозирования всегда просматриваются три времен-
ных уровня — прошлое, настоящее и будущее, что обусловлено эволюционно-динами-
ческой организацией растительности. В зависимости от характера региональной и вре-
менной размерности проводимых исследований они могут играть разную роль, но
имеют место всегда, хотя бы в виде сложившихся представлений или гипотез. Эти три
уровня находят свое выражение в понятиях коренной (восстановленной), современной
(актуальной) и прогнозной (потенциальной) растительности, используемых в ботани-
ко-географических работах.

С.А. Грибова и Т.И. Исаченко (1972), говоря о картировании динамики раститель-
ности, пришли к заключению, что важно различать две крупные динамические кате-
гории — актуальные (существующие в настоящее время) и потенциальные (возмож-
ные) растительные сообщества. Актуальные сообщества они подразделяют на естест-
венные (спонтанные) и производные. Потенциальная растительность, по их мнению,
возникает двумя путями: на месте климаксовой в процессе ее исторического развития
(без вмешательства человека) в связи с вековыми изменениями климата и в современ-
ной физико-географической обстановке в результате формирования растительного по-
крова после прекращения хозяйственного воздействия на него в условиях коренного
изменения местообитания.

Введенное Р. Тюксеном (1957) понятие о потенциальной растительности («потен-
циальное естественное заключительное сообщество отдельного местообитания»), кото-
рая может развиваться из современной через 100 лет и более при условии снятия ан-
тропогенного воздействия на нее, несомненно, полезно для прогнозных исследований.
А.В. Кюхлер (1971) широко использовал его в своих работах, в том числе и картогра-
фических. Близко к нему и предложенное Г. Госсеном (1966, 1976) понятие «плезиок-
лимакса». И. Шмитхюзен (1966), определяя позиции растительности в ландшафте,
также подчеркнул необходимость выделения «потенциального естественного ланд-
шафта», который занимал бы место современного окультуренного ландшафта, если бы
человек не оказывал на него влияния.

Понятие о потенциальной растительности, несомненно, полезно в прогнозных ис-
следованиях, особенно в плане выявления фитоэкологического потенциала местооби-
таний. Оно необходимо для определения экологических пределов будущих трансфор-
маций растительных сообществ, а также для понимания глубины произошедших (со-
временных) изменений в структуре растительности. В то же время следует отметить
определенную большую ориентированность его на прошлое. В современных условиях
неуклонно возрастающего антропогенного воздействия на растительность возникает
потребность в формировании представлений не только о естественной потенциальной,
но и об антропогенной потенциальной растительности, которая разовьется на опреде-
ленной территории к прогнозируемому моменту времени в условиях соответствующе-
го природно-антропогенного режима. Последняя более полно соответствует понятию
прогнозной растительности.

В определенной степени построение универсальных геоботанических карт на дина-
мических принципах классификации, о которых говорилось выше, является началом
геоботанического прогнозирования. На геосистемной основе дается ретроспективная
прогнозная оценка современной растительности и устанавливается базисный прогно-
стический уровень в виде коренной (восстановленной, потенциальной) растительнос-
ти, от которого и происходит отсчет современных спонтанных и антропогенных дина-
мических изменений растительности путем выявления производных и серийных сооб-
ществ, а также сельскохозяйственных земель на месте коренных сообществ. В резуль-
тате удается получить необходимый материал для определения вариантов вероятных
Глава 1. Картографирование биоты и его современные задачи
(прогнозируемых) изменений растительности под влиянием будущих антропогенных
воздействий. Коренные (потенциальные) же сообщества служат мерой оценки эколо-
гического потенциала земель, занятых в настоящее время различными производными
(временными) группировками или сельскохозяйственными землями, гарями, шелко-
прядниками и т. п. Степень удаленности самих коренных сообществ от исходной (вос-
становленной, естественной потенциальной и др.) растительности хорошо просматри-
вается в предложенных А.С. Карпенко (1965) градациях абсолютно коренных, практи-
чески коренных и условно коренных сообществ.

Более глубокому и полному прогностическому понимаю происходящих антропо-
генных динамических процессов, определению степени нарушенное™ растительных
сообществ, выявлению устойчивости их к антропогенным факторам, выявлению на-
правлений и скорости антропогенных трансформаций растительности служат специ-
альные оценочные и оценочно-прогнозные картографические исследования, о кото-
рых говорилось выше. Здесь многое зависит от развитости факторов и выраженности
их влияния на растительность, от характера хозяйственной деятельности и, соответст-
венно, от целей и задач эколого-географических исследований.

Информация, полученная в результате оценочно-прогнозных исследований, может
быть отражена на специальных картах растительности, например на картах основных
(предпочтительных) функций растительности (Белов, 1975; Лавренко, 1977) или на ком-
плексных синтезных прогнозно-рекомендательных картах природоохранного назначения.

На картах основных (предпочтительных) функций растительности находят отраже-
ния результаты альтернативного сопоставления ее ресурсных и экологических функ-
ций и определения предпочтительных из них на ближайшую перспективу. Выявление
приоритетных функций проводится на основе анализа структурно-динамических осо-
бенностей растительных сообществ и их роли в геосистемах. В случаях установления
высокой экологической (защитной, регулирующей и др.) роли растительности — про-
тивоэрозионной, водорегулирующей, лавинно- или селезащитной и т. д. — она исклю-
чается из рассмотрения в качестве источника ресурсов, получение которых связано с
сильным антропогенным нарушением ее современной структуры, что может привести
к серьезным изменениям в структуре и режимах ландшафтов.

В случае составления комплексной карты природоохранной направленности также
проводится анализ основных функций растительности с выявлением предпочтительных
(приоритетных) функций, но он носит промежуточный рабочий характер. Такой ана-
лиз является необходимым элементом картографической оценки общей значимости
(ценности) растительности, которая определяется на основе специальных оценок ее ан-
тропогенной нарушенное™, чувствительности к ведущим антропогенным факторам.
Выделяются четыре градации значимости растительности — от очень высокой, для осо-
бо охраняемых территорий, до низкой, куда относятся агроценозы. Они в свою очередь
подразделяются на подгруппы в зависимости от степени антропогенной чувствительно-
сти растительных сообществ. На их основе определяются основные цели хозяйствен-
ных и природоохранных мероприятий на исследуемой территории, предполагающие
сохранение, улучшение или дальнейшее использование растительности. Такие прогноз-
но-рекомендательные исследования могут проводиться как для растительности, так и
для биоты в целом, что придаст им еще более высокую прикладную ценность.

Все вышеперечисленные направления картографического изучения растительности
с получением универсальных и специальных оценочно-прогнозных карт обеспечива-
ют необходимую информационную основу для разработки и составления прогнозно-
рекомендательных карт по оптимизации структуры использования растительности и
биоты в целом, основной целью которых является разработка территориально привя-
занных рекомендаций по их рациональному использованию и сохранению. В их чис-
ло входят и предложения по оптимизации сети особо охраняемых территорий на оп-
ределенной территории с целью сохранения ее биоразнообразия.

1.4.	Принципы составления зоогеографических карт

Н.Ф. Реймерс (1963) указывал на то, что при разработке единой зоогеографической
типологии, пригодной для карт всех масштабов, необходимо использовать геоботани-
ческие показатели, трансформированные для целей зоогеографии. Наименьшей еди-
ницей классификации животного населения предлагалось признать элементарный фа-
унистический комплекс, отличающийся от ближайшего сходного присутствием или
отсутствием хотя бы одного вида или группы видов. Такой комплекс населяет лес оп-
ределенного возраста, одной формации, состоящей из нескольких ассоциаций или
групп ассоциаций с относительно однородным составом лесных пород, одинаковыми
кормовыми и защитными условиями. Далее элементарные фаунистические комплек-
сы объединяются в фаунистические сукцессионно-возрастные ряды, которые слагают
фаунистические комплексы формаций — зооформации (фауна сосновых лесов, фауна
кедровых лесов). Зооформации дают группы зооформаций — фауна светлохвойных ле-
сов, фауна темнохвойных лесов. Затем классы зооформаций — фауна хвойных лесов,
фауна мелколиственных лесов. Классы зооформаций объединяются в типы фаунисти-
ческих комплексов — фауна лесного типа растительности.

Зооформации на всей площади своего распространения не представляют собой
единого целого, поскольку в различных местах они не однородны исторически, а
кроме того, испытывают влияние соседних и изменяются в соответствии с физико-ге-
ографическими особенностями местности. При мелкомасштабном зоогеографическом
картографировании приходится рассматривать зооформации, их группы и классы, при
этом целесообразно объединять несколько однородных зооформаций по территори-
альному принципу (например, долины рек) (Реймерс, 1963).

Карты животного населения, по мнению Н.В. Тупиковой (1976), — это аналоги карт
растительности, отражающие размещение и обилие не отдельных видов, а всего животно-
го населения, картографирование которого ведется по наиболее изученным и практичес-
ки важным группам. Данное положение аналогично картографированию растительности,
показывающему размещение покрова преимущественно высших растений, в то время как
низшие — почвенные бактерии, водоросли, грибы, ряд групп мхов и лишайников — не
получают на них отражения. Это связано с недостаточной изученностью многих видов,
невозможностью или трудностью их обнаружения, определения, оценки обилия.

При создании карт населения животных объектом картографирования являются
территориальные группировки животных (Тупикова, 1976), так же как при геоботани-
ческом — территориальные единицы растительности (Александрова, 1969).

Карта является моделью подразделений биоты разных размерностей (Сочава,
1979). Чем крупнее масштаб карты, тем детальнее эта модель и все более мелкие еди-
ницы находят в ней отражение: единицы топологического уровня отражаются на кар-
тах крупного масштаба, регионального — на средне- и мелкомасштабных картах, пла-
нетарного — на обзорных картах мира и материков. В зависимости от масштаба обо-
значения символизируют таксономические единицы разных рангов. Чем крупнее
масштаб карты, тем более низкого ранга таксономические единицы могут быть на
ней показаны; чем мельче масштаб, тем более высокие таксоны отражает карта. По
мнению Н.В. Тупиковой и Л.В. Комаровой (1979), легенда должна строиться с уче-
том площади выделов, отнесенных к данному таксону, то есть с учетом возможности
отразить его на карте. Впоследствии из легенды могут быть исключены высокие так-
соны, занимающие малые площади, и, наоборот, в легенду могут быть включены бо-
лее низкие, но имеющие большую площадь.

1.5.	Природоохранное картографирование

Как известно, природоохранное картографирование предназначено преимущест-
венно для обслуживания практической охраны природы как системы мероприятий,
направленных на оптимизацию взаимодействия общества и природы. Оно может быть
отнесено к прикладному эколого-географическому картографированию, составляя од-
но из основных его направлений (Сальников и др., 1990).

Общепринятая и полная классификация карт охраны природы еще не создана. Ди-
апазон целей, решаемых ими, достаточно широк. Многими учеными (Борисов, 1973;
Реймерс, Штильмарк, 1978; Марков, 1989; Сальников и др., 1990 и др.) приводятся
различные классификации и построение легенд для комплексных карт охраны приро-
ды, в зависимости от общей направленности исследований.
Прогнозно-рекомендательное картографирование биоты в системе эколого-геогра-
фических исследований также имеет четкую прикладную ориентацию на решение во-
просов рационального природопользования и сохранения природной среды. Все эти
вопросы относятся, по большому счету, к разряду природоохранной деятельности,
призванной обеспечить сохранность природных ландшафтов, их растительности и жи-
вотного населения и других компонентов в условиях существующего или развивающе-
гося хозяйства. Поэтому и прогнозно-рекомендательные карты биоты можно рассма-
тривать как карты охраны окружающей природной среды или, проще, как карты ох-
раны природы.

Действительно, рассматривая вопросы охраны и рационального использования
растительности и животного мира, исследователи всегда в конечном итоге решают во-
просы качества природной среды в целом. Особенно это четко прослеживается при ге-
осистемном подходе к анализу биоты как важнейшему компоненту природных ком-
плексов независимо от их ранга и размерности. Объектами картографирования здесь
являются как современные, фактически существующие растительность и животное на-
селение, так и естественные биотические сообщества, существовавшие на данной тер-
ритории до ее освоения. В результате создаются универсальные и специальные карты
биоты. Что касается картографирования биоты для целей прогнозирования будущего
природной среды, то оно опирается на все эти универсальные и оценочные карты би-
оты и предлагает набор практических мер, направленных на достижение поставленных
природоохранных целей.

В системе природоохранных целей всегда важное место отводилось созданию опти-
мальной сети особо охраняемых территорий, так как через систему запретительных и
регламентирующих мер обеспечивалась сохранность важных и ценных природных объ-
ектов — ландшафтов, растительности и животного мира, общего биологического разно-
образия. Поэтому большое внимание исследователями уделялось анализу и классифика-
ции особо охраняемых территорий как объектов природоохранного картографирования.

Так, В.А. Борисов (1973) подходил к этой задаче многосторонне, пытаясь система-
тизировать различные признаки заповедников — природные, административно-право-
вые, рекреационные, целевые и ландшафтные — как одного из видов охраняемых тер-
риторий. Огромный объем информации автор предлагал кодировать. Приведем основ-
ные признаки и характеристики заповедников, которые необходимо учитывать.

Типы — контрольный, спасательный, ресурсный, демонстрационный.

Природные характеристики по группам — акватические, геологические, ботаниче-
ские, лесные, зоологические, представляющие эстетический интерес (пейзажные),
комплексные.

Типы ландшафта — высокогорья; среднегорья, низкогорья; редколесья, кустарни-
ки, леса; озерный ландшафт, болота, тундры; подводные ландшафты; ландшафты ге-
ологических заповедников.

Виды заповедников — территории, в прошлом не эксплуатировавшиеся; террито-
рии в прошлом эксплуатировавшиеся; отсутствие хозяйственной деятельности в насто-
ящее время; наличие хозяйственной деятельности в настоящее время; примыкание к
центрам хозяйственной деятельности в настоящее время; промежуточное положение;
«островное» положение; год организации заповедника.

Рекреационные характеристики заповедников, которые подразделяются на:

— привлекательность — обычный, типичный ландшафт без разнообразия (степь,
болотистая равнина и др.); то же с выраженным разнообразием ландшафта (пересе-
ченная местность, наличие крупных водоемов); приморские, лесные и горные ланд-
шафты без контрастов, без необычных природных явлений; контрастные ландшафты
морских побережий и горных долин с редкими природными явлениями; уникальные
явления природы.

—	комфортность — близкая к «нулевой», минимально приемлемая, средняя, хоро-
шая, наилучшая.

—	доступность — пересечение охраняемого участка природы автомагистралью, на-
личие на этой территории железнодорожной станции и т. д.; расстояние от ближай-
шей железнодорожной станции и т. п.

Важно, что в этой подробной классификации учтены основные параметры не са-
мих заповедников, а их характерных признаков, по которым целесообразно классифи-
дировать заповедники, и предлагается основа для такой классификации.

Н.Ф. Реймерс и Ф.Р. Штильмарк (1978), анализируя большой объем эколого-целе-
зых классификаций особо охраняемых природных и природно-антропогенных терри-
торий, приводят свою, еще более сложную, схему их основных подразделений для
зысших уровней классификационной иерархии. Приведем ее полностью, для того что-
5ы показать основное многообразие природоохранных целей, выдвигаемых практикой
юздания сети особо охраняемых территорий.

Природные и природно-антропогенные охраняемые территории

/. Заповедно-эталонные (заповедники, резерваты)

1.1. Саморегулирующиеся («биосферные»).

2.2.	С искусственной регуляцией элементарного состава («вчерашнего дня»).

2.2.1.	С искусственной регуляцией элементарного состава, не затрагиваю-
щей средообразующий компонент в целом (поддерживающая регуляция).

2.2.2.	С искусственной регуляцией элементарного состава, затрагивающей
средообразующий компонент в целом («балансирная» регуляция).

3.3.	С искусственной регуляцией компонентного состава — «барометры»,
индикаторы окружающей среды.

II. Средообразующие и ресурсоохранные

А. Природные (заказники, охранные леса и т. д.)

4.1.	Комплексного экологического назначения г а. восстановительные

5.2. Широкого экологического назначения <

6.3.	Узкого экологического и целевого назначения С б. поддерживающие

Б. Антропоэкологические (природные парки, зеленые
и курортные зоны и т. п.)

1А. Рекреационного назначения.

7.4.1.	Восстановления утраченного здоровья.

7.4.2.	Поддержания здоровья.

7.4.3.	Туристического отдыха.

7.4.4.	Отдыха воскресного дня.

8.5. Познавательно-информационного (научно-учебного) назначения.

В. Объектоохранные (инженерные)

9.6. Объектозащитного назначения.

III. Музейного типа

А. Комплексные

10.1. Национальные парки.

11.2. Природно-исторические национальные парки.

Б. Отраслевые (ботанические сады и т. п.)

12.3. Коллекционно-просветительные.

13.4. Научно-коллекционные.

В. Точечные (памятники природы)
Архитектурно-природные и этнические памятные охраняемые комплексы

14.1. Территории традиционного быта.

15.2.	Мемориальные комплексы («заповедники») и памятники садово-парково-
го искусства.

Предложенная классификация имеет целевую экологическую направленность и под-
черкивает необходимость учета многообразия в подходе к особо охраняемым территори-
ям. Важно, что она указывает на то, что не менее разнообразными, чем заповедно-эта-
яонные, являются средообразующие и ресурсные территории, планирование и обуст-
ройство которых всегда должно учитывать их целевое назначение. Участки, выделенные
зля показа их населению, никак нельзя объединять с заповедно-эталонными, посколь-
ку направленность их практической деятельности совершенно различна. Подход во всех
случаях должен быть индивидуальным. Предложенная систематика охраняемых природ-
ных и природно-антропогенных территорий помогает найти пути такого подхода.
Все эти классификации показывают исключительное разнообразие охраняемых
территорий, создание оптимальной системы которых очень непростое дело, требую-
щее объединения правовых, научных и организационно-хозяйственных усилий многих
специалистов. Но, главное, рекомендуемая система особо охраняемых территорий
должна опираться на прогноз сохранения ландшафтов и их биотического разнообра-
зия на достаточно длительную перспективу с учетом устойчивого социально-экономи-
ческого развития региона.

В настоящее время природоохранная деятельность не сводится только к созданию
сети особо охраняемых территорий, хотя это направление и остается значимым. Ос-
новные акценты переносятся на решение вопросов рационального использования ре-
сурсного потенциала биоты в системе перспективного хозяйственного развития всей
территории с учетом экологических ограничений. Здесь прогнозно-рекомендательные
построения должны основываться на системе сложных оценок, что встречает массу
трудностей.

Так, например, Н.М. Забелина и Л.С. Белоусова (1973) считают, что довольно труд-
но найти объективный критерий, который определит предпочтительность рекреацион-
ной ценности одного ландшафта перед другим. Чтобы сравнить роль различных фак-
торов, необходимы количественные характеристики. Авторы сводят все разнообразие
количественных оценок природных факторов для рекреации к двум принципиальным
подходам:

а)	оцениваются разнокачественные проявления ключевых, по мнению исследова-
телей, факторов. Наивысший балл получают участки с наибольшим сочетанием благо-
приятных качеств. Выпадение одного признака уменьшает балл оценки на единицу;

б)	оцениваются отдельные (однокачественные) признаки по ступеням улучшения
качества. Могут быть различия в отношении оцениваемых факторов (природных, са-
нитарно-гигиенических, технико-экономических условий), способов оценки (балль-
ная, степенная, причем степенная имеет более упрощенный характер и предлагается
для обследования больших территорий), количества градаций оценки.

Такие оценки необходимо проводить и применительно к другим ресурсным ценно-
стям биоты в ландшафтах, часто на альтернативной основе, но с обязательным учетом
ее экологической (средоформирующей, средозащитной) роли.

Варианты типологических классификаций природно-техногенных ландшафтов раз-
рабатывались Л. В. Моториной (1975). Принципы и методы оценок эталонных участ-
ков биосферы рассматривались П.П. Второвым (1975). Многие исследователи посвя-
щают свои работы теоретическим основам интегрированной охраны природы и под-
готовке соответствующих практических рекомендаций, которые разрабатываются на
основе изучения динамики биоты и природных комплексов в целом.

При разработке практических природоохранных рекомендаций, по мнению Л.К. Ша-
пошникова и Н.А. Гладкова (1973), исследователи обычно имеют дело с тремя основ-
ными категориями природных комплексов:

1.	Комплексы, включенные в постоянный процесс эксплуатации (сельскохозяйст-
венные угодья, эксплуатируемые леса, рыбохозяйственные водоемы, пригородные
ландшафты и т. п.).

В отношении этих угодий необходимо изыскание путей сохранения и повышения
общей биологической продуктивности таких комплексов и их эстетических качеств,
разработка мероприятий по защите природной среды от загрязнения.

2.	Комплексы, разрушенные деятельностью человека (промышленные отвалы, ка-
рьеры, пустыри и т. п.). Сильно эродированные сельскохозяйственные земли и ого-
ленные склоны гор также надо отнести к этой группе комплексов.

Задача рекомендаций — предупредить разрушение или уменьшить его масштабы,
воспрепятствовать ухудшению природной обстановки за пределами выработки, вос-
становить биологическую продуктивность этих комплексов, улучшить санитарно-гиги-
енические условия местности.

3.	Комплексы, сохранившиеся в условиях расширяющейся хозяйственной деятель-
ности в относительной неприкосновенности.

Задача научных исследований заключается в том, чтобы выявить наиболее ценные
из них и предложить пути их охраны и использования с учетом разносторонних по-
требностей настоящего и будущего. С этим связаны поиски форм и методов защиты
редких и исчезающих видов растений и животных, что возможно лишь при сохране-
нии их местообитаний.

Таким образом, при разработке комплексных прогнозных рекомендаций по охране
и рациональному использованию растительности, животного населения и ландшафта
в целом необходима специальная картографическая оценка экологического состояния
всей территории с выявлением степени ее антропогенной нарушенное™. Затем на ос-
нове учета ценности (значимости) и устойчивости биоты к тем или иным антропоген-
ным факторам воздействия определяются предпочтительные направления хозяйствен-
ной деятельности, предполагающие сохранение (в т. ч. заповедование), санацию или
восстановление и дальнейшее хозяйственное использование биоты в существующем
режиме. Соответствующие прогнозно-рекомендательные карты оптимальной структу-
ры использования биоты отражают все эти практические предложения. Они обобща-
ют всю имеющуюся инвентаризационную и оценочную информацию по растительно-
сти и животному населению и являются завершающим этапом целевых картографиче-
ских исследований биоты в рамках комплексных эколого-географических работ.
ОПТИМИЗАЦИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

БИОТИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ
В ПРЕДБАЙКАЛЬЕ

2.1.	Предбайкалье как полигон
для эколого-географического картографирования биоты

Биота (растительность и животный мир) Предбайкалья всегда привлекала внима-
ние натуралистов-исследователей (Сочава, Шумилова, М. Попов, Л. Попов, Малы-
шев, Пешкова, Тюлина, Моложников, Белов и др.) своим разнообразием и особенно-
стями, обусловленными прежде всего многообразием современных природно-клима-
тических условий этого обширного региона, который охватывает плато Средне-Си-
бирского плоскогорья, предгорные равнины и горные хребты Южной Сибири и Бай-
кал о-Джугджурии (Сочава, Тимофеев, 1968; Физико-географическое..., 1968).

Территория Предбайкалья располагается в центре субконтинента Северной Азии.
Это исторически сложившееся определение закрепилось в географической литературе
за районами Средней и отчасти Южной Сибири, располагающимися к западу от
оз. Байкал. В административном плане — это территория Иркутской области, входя-
щая в состав Байкальского региона. Наиболее устойчиво географический термин
«Предбайкалье» закрепился за этим регионом с 1960-х годов, после выхода фундамен-
тальной монографии «Предбайкалье и Забайкалье» (1968) в серии «Природные усло-
вия и естественные ресурсы СССР».

Большая протяженность региона с севера на юг почти на 2 тыс. км обеспечивает
проявление зонально-подзональных черт в структуре ландшафтов, находя свое отра-
жение в характере растительности и животного населения. В горных хребтах простран-
ственная дифференциация биоты подчинена высотно-поясным закономерностям при-
родной среды.

На восточном фланге Предбайкалья располагается сложная в природном и биоге-
ографическом отношении Байкальская рифтовая зона, представленная сочетанием
горных хребтов и межгорных котловин байкальского типа. Для нее характерны свои
особенности растительности и животного населения, обусловленные структурой мак-
рорельефа этой сейсмически активной зоны.

Интерес научной общественности к биоте этого региона определяется в настоящее
время прежде всего потому, что Предбайкалье, в силу своего пограничного положения
между четырьмя природно-ландшафтными областями, является ключевым для пони-
мания биогеографических и физико-географических закономерностей развития расти-
тельности и животного населения всего субконтинента Северной Азии.

Большая пестрота и разнообразие природно-растительных условий нашли здесь от-
ражение в флористическом и фаунистическом многообразии растительного и живот-
ного мира. В этом видовом и ценотическом многообразии биоты хорошо прослежива-
ются как отзвуки прошлых эпох, сопровождавшихся радикальными изменениями при-
родно-ландшафтных условий и соответствующих им изменений в облике растительно-
сти и животного населения, так и современные проявления, связанные с проникаю-
щим влиянием соседних природных областей в зонах их контакта, для которых харак-
терны свои особенности биоты.

Для некоторых районов Предбайкалья, особенно в межгорных котловинах Бай-
кальской рифтовой зоны, характерна высокая степень эндемизма в биоте, связанная с
историческими и современными природно-ландшафтными условиями видообразова-
ния.

С другой стороны, Предбайкалье является регионом, на территории которого рас-
полагаются громадные запасы разнообразных биотических ресурсов — лесных, луго-
вых, степных и болотных.

Таежные темнохвойные и светлохвойные леса покрывают более 80% территории. В
них сосредоточены очень большие запасы деловой древесины, растительного сырья
для химической и пищевой промышленности. Животные тайги являются традицион-
ным объектом для промысловой охоты, рыболовства и заготовки пушнины.

Ресурсы лугов и островных степей региона являются важной базой кормопроизвод-
ства для сельского хозяйства.

Все виды биотических ресурсов Предбайкалья давно используются в промышлен-
ных и бытовых целях. Начиная с времен освоения региона в ходе переселенческих ре-
форм, это использование биотических ресурсов в регионе постепенно нарастало. Оно,
к сожалению, сопровождалось значительным нецелевым антропогенным воздействи-
ем на биоту, особенно через лесные и степные пожары, приводящим к серьезным де-
структивным преобразованиям в ее структуре и развитию сложных динамических про-
цессов.

Но особенно активно хозяйственное использование биотических ресурсов развер-
нулось с 60-х годов прошлого столетия, со времени начала реализации крупных наро-
дно-хозяйственных программ, таких как формирование мощных промышленно-энер-
гетических комплексов Ангаро-Енисейского региона, комплексное освоение природ-
ных ресурсов в зонах БАМа и КАТЭКа, охрана и рациональное использование ресур-
сов бассейна оз. Байкал.

В ходе разработки научного обоснования и сопровождения этих программ потребо-
валась новая качественная научная информация, в первую очередь связанная с характе-
ристикой и оценкой растительности и животного населения как важнейших источников
природных ресурсов, а кроме того, как критических компонентов природных комплек-
сов, что необходимо для предотвращения или решения сложных экологических про-
блем, возникающих в результате комплексного хозяйственного развития региона.

Это и явилось импульсом для широко развертывания исследований растительнос-
ти и животного населения Предбайкалья, которые приобрели планово-систематичес-
кий характер. Они были развернуты в первую очередь на базе Института географии
СО РАН (в то время Института географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР),
вузов и других научных организаций региона. Возглавил эти работы директор инсти-
тута, выдающийся географ и геоботаник член-корреспондент АН СССР (позже акаде-
мик) В.Б. Сочава, заложивший теоретические и методические основы сибирской шко-
лы тематического биотического картографирования.

Эти исследования органически вобрали в себя накопленную к тому времени ин-
формацию о растительности и животном населении, полученную разными исследова-
телями в районах Предбайкалья. Большую ценность в этом плане представили мате-
риалы комплексных исследований растительности и почв, полученных землеустрои-
тельными экспедициями Переселенческого управления (Криштофович, Дробов, Боро-
виков и др.).

Особое значение в то время сыграли картографические обобщения сведений о рас-
тительности и животном населении региона, полученные в ходе разработки и состав-
ления комплексного регионального Атласа Иркутской области. Представленные в
этом атласе карты биоты региона, в первую очередь карта растительности Иркутской
области, отражали самые современные на тот период научные и фактологические
представления о пространственной структуре биоты.

Несомненно, новым положительным моментом явилось включение этих карт в
комплексный региональный атлас, в котором, наряду с другими картами природы, на-
шли отражение также карты хозяйства и населения. Это обеспечило начало формиро-
вания подходов сопряженного картографического изучения взаимосвязей и отноше-
ний социально-хозяйственных и природных комплексов региона, конструктивного
включения информации о растительности и животном населении в решение проблем
комплексного хозяйственного освоения территорий.

Одновременно выявились и слабые места в изученности растительности и живот-
ного населения региона. Сделанные картографические обобщения опирались на ле-
соустроительные и землеустроительные материалы, полученные с помощью устарев-
шей методики аэротаксационного обследования лесов и сельскохозяйственных уго-
дий. Требовали своего использования новые теоретические подходы к изучению би-
оты, полученные к этому времени геоботаникой, ботанической географией, зоогео-
графией, биогеоценологией, ландшафтоведением и другими географическими дис-
циплинами, а также необходимо было разрабатывать новые принципы и методы гео-
ботанического и зоогеографического картографирования в соответствии с требовани-
ями практики решения новых эколого-географических задач хозяйственного освое-
ния территории.

Такие новые исследования растительности и животного населения были разверну-
ты в лаборатории биогеографии Института географии СО РАН. Их основной целью
стала разработка принципов и методов картографического изучения компонентов би-
оты — растительности и животного населения как важных элементов природно-гео-
графических комплексов (геосистем) и составление на их основе универсальных и спе-
циальных карт биоты. Все эти работы проводились в рамках комплексных географи-
ческих исследований осваиваемых территорий, что позволяло более полно учитывать
географические и эко-топологические связи и отношения растительности и животно-
го населения с другими факторами природной среды.

Учитывая высокую динамичность и изменчивость растительности и животного на-
селения как компонентов природных комплексов, развивавшихся спонтанно, а также
под воздействием различных антропогенных факторов, большое внимание при разра-
ботке теоретических и методических подходов картографирования биоты уделялось
выявлению и отражению в классификационных схемах биоты и опирающихся на них
легендах карт различных динамических процессов. Особое значение при этом прида-
валось картографическому изучению антропогенной динамики растительности и жи-
вотного населения.

Эти исследования имели определенную этапность. На первых этапах работ потре-
бовалось углубленное изучение структуры и принципов организации растительности
региона, с выявлением основных географических, генетических и струкгурно-ценоти-
ческих закономерностей и факторов, их определяющих. На основе полученных резуль-
татов создавались универсальные карты растительности. Такую же направленность
имели и зоогеографические исследования. Этот этап может быть назван инвентариза-
ционным.

На основе полученных универсальных карт, имеющих самостоятельную важную
научную и информационно-справочную ценность, началась разработка принципов и
методов оценочного картографирования с целью создания специальных карт, отража-
ющих определенные качества растительного покрова и животного населения изучае-
мой территории, важных с хозяйственно-практической точки зрения. Такие оценоч-
но-картографические работы проводились, как правило, для районов Предбайкалья,
перспективных с точки зрения хозяйственного освоения.

Этап оценочного картографирования биоты создал необходимую научно-информа-
ционную основу для проведения работ по прогнозно-рекомендательному картографи-
ческому исследованию биоты Предбайкалья.

Это было особенно важно, т. к. растительность и животное население региона пре-
терпели существенные антропогенные изменения в течение последних десятилетий в
ходе реализации вышеперечисленных крупных государственных программ освоения
природных ресурсов.

В результате на первый план выдвинулись проблемы научного обоснования меро-
приятий по рациональному использования растительных и животных ресурсов регио-
на и их эффективной охране, а также вопросы, связанные с необходимостью решения
социально-экологических и эколого-географических проблем сохранения и управле-
ния качеством природной окружающей среды.

Исследования показали, что картографическая оценка антропогенных изменений в
биоте региона явилась наиболее ценным и необходимым материалом для решения
многих вопросов охраны природной среды и рационализации использования биотиче-
ских ресурсов осваиваемых территорий.

Этапность работ по картографическому изучению растительности и животного на-
селения Предбайкалья несомненно условна и относится, скорее, к оценке всего мас-
сива исследований, внося некоторую логическую и методическую определенность в
последовательность процесса изучения биоты. Что касается конкретных работ, то их
принадлежность к тому или иному этапу не имеет жестких временных рамок.

В результате многолетних исследований получены серии карт растительности и жи-
вотного населения на всю территорию Предбайкалья и на отдельные его районы. Для
этих картографических исследований присуще несколько общих характерных черт,
объединяющих их в единое целое. Прежде всего, это системность, разномасштабность,
сопряженность и конструктивность. Каждая из них имеет свою научно-методическую
основу, но они взаимозависимы и дополняют друг друга, делая картографическое изу-
чение растительности и животного населения единым и сложным процессом позна-
ния географической сферы и важной частью системы управления качеством природ-
ной среды региона.

Создание серий разномасштабных карт биоты на территорию Предбайкалья (Ир-
кутской области) и его отдельные районы, перспективные в хозяйственном отноше-
нии, имеет большое научно-теоретическое, методическое и хозяйственно-прикладное
значение. Анализ организации самих биотических компонентов как неотъемлемой ча-
сти природных систем (геосистем), а также разработка и использование принципов и
методов картосоставления позволили добиться высокой информативности, сопостави-
мости и сопряженности карт. Только на этих условиях картографический метод иссле-
дований (Салищев, 1971, 1976; Сочава, 1979) является реальной основой для разработ-
ки рекомендаций по рациональному использованию природных, в первую очередь би-
отических ресурсов, оптимизации окружающей природной среды и ее охраны.

2.2.	Ландшафтно-географические условия
развития биоты в Предбайкалье

Предбайкалье — это обширный регион Восточной Сибири в центре Азиатского
континента, имеющий площадь более 800 тыс. кв. км. По размерам территории он
превосходит такие европейские страны, как Италия, Дания, Бельгия, Великобритания,
Португалия и Голландия вместе взятые.

Согласно геоморфологическому районированию территория Предбайкалья разде-
ляется на две резко отличающиеся провинции — Средне-Сибирское плоскогорье
(приподнятая равнина — подвижная платформа), которое по своей абсолютной высо-
те не имеет себе равных (Адаменко, 1971), и горы Южной Сибири (возрожденные го-
ры — зона интенсивного проявления новейшей тектоники) (Воскресенский, 1962), к
которым относятся отроги Восточного Саяна, Приморский и Байкальский хребты, а
также Северо-Байкальское и Патомское нагорья.

В платформенной части области имеются предгорные впадины, тянущиеся вдоль
Восточного Саяна и южной части прибайкальских гор. Здесь преобладают холмистые
подтаежные и местами лесостепные ландшафты, а по периферии — таежные и болот-
но-таежные. Вечная мерзлота встречается в виде изолированных островов. Предгор-
ные впадины являются лучшими районами в регионе для жизни и хозяйственной де-
ятельности человека, и в них сосредоточены основные города и поселки, главнейшие
промышленные узлы и подавляющая часть сельскохозяйственных угодий.

Для складчатой зоны, обрамляющей платформу с юга и востока, характерен гор-
ный, резко расчлененный рельеф, местами гольцовый, с округлыми или плоскими
Глава 2. Оптимизация использования биотических ресурсов в Предбайкалье
вершинами, но иногда с узкими гребнями водоразделов, скалистыми пиками вершин,
с глубоко врезанными в них ледниковыми цирками и карами (альпинотипный рель-
еф).

Орография Иркутской области накладывает отпечаток на характер течения рек, на
климат, почвы, а также на распределение растительного и животного мира.

Климат Предбайкалья, расположенного в центре материка, резко континенталь-
ный. По данным Б.П. Алисова (1962), по сравнению с районами, лежащими западнее
на тех же широтах, регион имеет наиболее холодную зиму и наименьшее количество
осадков. Лишь в горных районах, где усиливается влияние атлантических воздушных
масс, количество осадков возрастает.

В.В. Буфал и др. (1998) отмечают, что большинство районов Предбайкалья, распо-
ложенных на абсолютных высотах до 600—800 м, отличаются оптимальным или близ-
ким к нему увлажнением. Исключением являются лесостепные районы вокруг Брат-
ского водохранилища, междуречья верхней части Ангары и Лены и северо-западное
побережье Байкала, в которых атмосферное увлажнение недостаточное. В горных рай-
онах увлажнение избыточное. Лето в большинстве районов региона умеренно теплое,
но в горных районах, на высотах более 800—1 000 м над ур. моря и вдоль северо-за-
падного побережья Среднего Байкала, оно холодное. На северо-востоке Предбайкалья
и в долине Витима зима малоснежная и суровая, на Ербогаченской равнине — также
суровая, но снежная. На Иркутско-Черемховской равнине, Бирюсинском плато, в вер-
ховьях Ангары и Лены, на побережьях Братского водохранилища и озера Байкал зима
умеренно суровая, малоснежная, на остальной, пониженной части территории регио-
на и в горных районах — умеренно суровая, снежная.

Помимо особенностей климата, обусловленных радиационным режимом и цирку-
ляцией атмосферы, некоторые черты объясняются местными факторами — влиянием
рельефа, крупных искусственных водоемов (водохранилищ) и оз. Байкал. Байкал, как
и другие внутриматериковые водоемы — крупные озера и водохранилища, окружен
континентальной сушей, и роль материковых факторов в его сезонных метеорологи-
ческих явлениях и в климатическом режиме оказывается доминирующей (Ладейщи-
ков, Ладейщикова, 1980). Этим определяется формирование в его впадине своеобраз-
ного типа климата, сходного с морским, но подчиненного в ходе всех основных эле-
ментов и в теплом и холодном сезонах решающему воздействию материковых прост-
ранств (Верещагин, 1949).

Создание системы ангарских водохранилищ явилось крупнейшим фактором ант-
ропогенного воздействия на природные процессы. Зона их влияния простирается от
оз. Байкал до плотины Усть-Илимской ГЭС (Демьянович, 1980).

Водохранилища оказывают влияние на облачность и осадки. Так, на Братском во-
дохранилище в 33 из 100% случаев на наветренном берегу при охлаждающем воздей-
ствии водоема (весна и лето) осадков не было, хотя они выпадали на противополож-
ной стороне. В период отепляющего воздействия водохранилища доля выпадающих
осадков увеличивается (Иванов, 1991).

Изменился и ветровой режим в прибрежных зонах водохранилищ. За счет умень-
шения шероховатости подстилающей поверхности отмечается усиление ветровой дея-
тельности в теплый период (Разуванов, 1970).

В целом достаточно суровый континентальный климат Предбайкалья, как и всей
Восточной Сибири, является одним из лимитирующих факторов развития рекреаци-
онной системы на базе имеющихся богатейших бальнеологических ресурсов и боль-
шого разнообразия природных условий.

Реки Предбайкалья принадлежат двум водосборным бассейнам — Енисея (Карское
море) и Лены (море Лаптевых). Величайшим достоянием региона являются водные ре-
сурсы озера Байкал, содержащего 20% мировых запасов пресной воды.

По сведениям В.В. Богданова (1962), по территории Предбайкалья протекает более
67 тыс. водотоков, общая протяженность которых свыше 310 тыс. км. При этом ос-
новную часть составляют реки длиной меньше 10 км, удельный вес которых превыша-
ет 90% общего числа всех рек и речек области. Средний показатель густоты речной се-
ти для региона составляет 0,4 км на 1 кв. м.
По данным А.Н. Антипова (1998) в Предбайкалье максимальными величинами
среднего многолетнего стока характеризуются горные районы с темнохвойными леса-
ми Восточного Саяна и лиственничными Патомского нагорья (до 600 мм), подгорно-
котловинные и среднетаежные сосново-лиственничные леса имеют слой многолетне-
го стока 70—120, лесостепные — менее 30 мм.

На территории Приангарья находятся крупнейшие в стране Братское и Усть-Илим-
ское водохранилища, которые в значительной мере изменили гидрологический режим
рек и облик прибрежных ландшафтов. Ложами для них служат долины Ангары, Или-
ма, Оки, Ии и их притоков. В результате строительства плотины Братской ГЭС обра-
зовалось одно из крупнейших в мире водохранилищ общим объемом 170 куб. км и
площадью 5 470 кв. км. Площадь Усть-Илимского водохранилища — 1 922 кв. км, а
объем водной массы — 59,9 куб. км (Беркин и др., 1993).

Взаимодействие крупных водохранилищ Ангарского каскада ГЭС с окружающей
природной средой многообразно и сказывается на различных природных факторах.
Наиболее существенное изменение природных условий отмечается в прибрежной зо-
не, где происходит подпор грунтовых вод, разрушение берегов, развитие карстовых и
оползневых процессов, отмечаются новые черты в метеорологическом режиме (Ива-
нов, 1991).

Болота в Предбайкалье, в отличие от других районов Сибири, не имеют большого
развития. Сравнительно крупные массивы их приурочены к полосе Предсаянского
прогиба в среднем Приангарье, по нижним течениям рек Китоя, Белой, Оки. Общая
площадь всех болот области составляет около 4% территории. Развитию болот на боль-
ших пространствах препятствуют малая емкость почвогрунтов, подстилаемых вечной
мерзлотой и скальными породами, сравнительно небольшая годовая сумма осадков и
расчлененность рельефа, создающая хорошие условия для дренажа поверхностных вод
(Богданов, 1962).

Особенности развития почв на равнинах и плоскогорьях Предбайкалья, по данным
И.В. Николаева и др. (1962), вызваны комплексом природных условий. В первую оче-
редь это резко континентальный климат с небольшим годовым количеством осадков
при ясно выраженном их летнем максимуме, незначительная мощность снежного по-
крова и повсеместное распространение длительной сезонной, а на севере региона —
вечной мерзлоты. Также важными факторами являются господство богатых основани-
ями (преимущественно карбонатных) и засоленных почвообразующих пород, а также
распространение на большой части территории травянистых светлохвойных лесов. Та-
кое сочетание физико-географических условий, несмотря на влияние таежной расти-
тельности, тормозит развитие подзолообразовательного процесса — он значительно
ослаблен. На большей части региона распространены своеобразные типы и подтипы
таежных почв.

В Предбайкалье наиболее распространены таежные почвы плато и предгорий, ко-
торые сформированы на осадочных карбонатных и бескарбонатных породах.

В пределах высокогорий на юго-западе и северо-востоке региона почвы характери-
зуются элювиально-иллювиальным и недифференцированным профилем. В горах се-
веро-востока господствуют подзолы и подбуры с участием торфянисто-перегнойных
почв. В Восточном Саяне набор почв разнообразнее. Наряду с вышеназванными, здесь
распространены буроземы грубогумусные, дерновые лесные и дерново-подзолистые
почвы. Для почв характерна малая мощность, грубообломочность, кислая и сильно-
кислая реакция, длительное сохранение мерзлоты, что обеспечивает невысокую био-
продуктивность лесных насаждений (Кузьмин, 1998).

Уникальны для Предбайкалья ландшафты предгорных сухих степей, протягиваю-
щихся неширокой полосой на о. Ольхон и в Приольхонье. Формирование сухостеп-
ных ландшафтов связано с недостатком атмосферного увлажнения и высокой водоне-
проницаемостью дресвяно-суглинистых почвогрунтов. Каштановые и сходные с ними
почвы ксерофитных степей являются низко плодородными.

Комплекс особых природных условий Иркутско-Черемховской равнины и Пред-
байкальской впадины обусловил широкое развитие здесь подтаежных, лесостепных и
степных почв. Почвообразование в этих районах происходит на рыхлых отложениях
большой мощности при пониженном увлажнении, возрастании теплообеспеченности
и значительном участии травянистой растительности (Кузьмин, 1998).

Эта территория подгорных равнин характеризуется высокой сельскохозяйственной
освоенностью и наличием здесь крупных промышленных центров, в результате чего
почвы и растительность подверглись сильному техногенному загрязнению.

В системе физико-географического районирования Сибири (Физико-географичес-
кое..., 1968) территория Предбайкалья принадлежит в основном двум физико-геогра-
фическим странам — Средней Сибири и Горам Южной Сибири.

Согласно ландшафтному районированию юга Восточной Сибири (Михеев, Ряшин,
1977), таежные территории Предбайкалья отнесены к трем физико-географическим
областям Северной Азии — Среднесибирской, Южносибирской и Байкало-Джугджур-
ской, каждая из которых характеризуется присущими только ей особенностями высот-
ной и зональной структуры растительности и ландшафтов.

Среднесибирская таежно-плоскогорная область в пределах региона представлена
пятью ландшафтными провинциями. На севере, в бассейне р. Катанги, встречаются
лиственничники с элементами северной тайги, которые приурочены к плакорным
низким равнинам и характеризуются подлеском из ерника. Среднетаежные леса пред-
ставлены различными группами фаций на выровненных поверхностях, склонах и
трапповых останцах. Плакорные равнины и долины рек заняты среднетаежными ли-
ственничниками, в которых почти всегда присутствует сосна. Южнотаежные елово-
пихтовые и кедрово-пихтовые темнохвойные леса развиты на плато и приподнятых
равнинах Нижнего и Среднего Приангарья, где в основном встречаются также леса из
сосны и лиственницы. На значительных площадях распространенные здесь сосновые
и лиственничные травяно-зеленомошные леса имеют вторичное происхождение. На
подгорных равнинах повсеместно встречаются подтаежные сосновые леса, частично
остепненные.

Южносибирская физико-географическая область охватывает горные системы Вос-
точного Саяна и Иркутско-Черемховскую равнину. Последнюю, являющуюся нижней
ступенью поясности гор, иногда причисляют к соответствующей горной области (Со-
чава, 1963; Михеев, Ряшин, 1977).

Южносибирская горная область на территории Предбайкалья представлена четырь-
мя ландшафтными провинциями. Эта область характеризуется широким распростра-
нением темнохвойных лесов, среди которых ведущая роль принадлежит кедровым и
пихтово-кедровым с елью лесам. Встречаются также кедрово-пихтовые леса, а места-
ми пихтовые субнеморальные сообщества. В понижениях отмечены пихтовые крупно-
травные леса. На подгорной равнине доминируют подгорно-подтаежные сосновые ле-
са.

Байкало-Джугджурская физико-географическая область охватывает Лено-Ангар-
ское плато, которое, по мнению ряда исследователей, имеет больше сходства с гора-
ми, нежели с платформой (Сочава и др., 1963; Золотарев, 1968; Михеев, Ряшин, 1977),
Приморский и Байкальский хребты, Северо-Байкальское и Патомское нагорья и да-
лее продолжается в Забайкалье.

Байкало-Джугджурская горно-таежная область представлена девятью ландшафтны-
ми провинциями. Здесь преобладают лиственничные леса, преимущественно редуци-
рованного, а также ограниченного и оптимального развития (Сочава, 1980), которые
характеризуются подлеском из кедрового стланика, а также из ерника и на юге — ро-
додендрона даурского. В подгольцовом поясе широко развиты лиственничные редко-
лесья. Байкало-Джугджурской области присущи багульниковые лиственничники как
спонтанные, так и возникшие после пожаров (Сочава, 1980). Сосновые леса в этой об-
ласти встречаются на сравнительно ограниченных площадях.

Таким образом, на территории Предбайкалья сходятся три крупные физико-гео-
графические области, что и определяет особенности состава, структуры и развития
здесь биоты и ландшафтов. По мнению В.С. Михеева и Т.Н. Коноваловой (1998), ре-
гиональный классификационный диапазон охватывает геосистемы, присущие разным
субконтинентам Азии, отражает их взаимопроникновение и является уникальным
ландшафтно-ситуационным примером сибирской природы в пределах Северной
Азии.
2.3.	Эволюционно-географические особенности
развития биоты

Биота Предбайкалья на протяжении четвертичного периода прошла сложный путь
развития. Ее история определялась различными глобальными и региональными изме-
нениями тектонических и климатических процессов, в соответствии с которыми раз-
вивался растительный и животный мир этой территории.

Палеогеографические исследования (Равский, 1972; Белова, 1975, 1985; Девяткин,
1981; Волкова и др., 1984; Безрукова, 2000) выявили для этого региона чередование не-
скольких ледниковых и межледниковых периодов с различной степенью и продолжи-
тельностью похолоданий и потеплений, а также с разными амплитудами климатичес-
ких колебаний. Эти климатические изменения постепенно формировали раститель-
ность и животное население, что привело к исчезновению одних видов и появлению
других.

К концу третичного периода термофильный тургайский флоро-ценотический
комплекс, доминировавший в это время в Сибири и на Дальнем Востоке, в связи с
общим похолоданием климата значительно обеднел, из его состава выпали наиболее
теплолюбивые древесные породы, усилилось значение мезофильных бореальных эле-
ментов (Новодворская, Яновская, 1973). Под влиянием похолодания, по мнению
А.Н. Криштофовича (1946), с северо-востока Азии началось продвижение на юг и
юго-запад лесных бореальных и субнеморальных формаций не только в форме смеще-
ния зон, но и через формирование горно-таежных поясов.

Появление таежной бореальной зоны на месте хвойно-широколиственных аркто-
третичных лесов было новообразованием для территории Северной Азии, следователь-
но, шагом вперед в развитии растительного покрова Земли (Васильев, 1946).

Важную роль в распределении растительности в раннечетвертичное время начина-
ет приобретать экспозиция склонов. Южные склоны заселялись темнохвойными и со-
сновыми лесами с примесью широколиственных и степных форм, склоны северных
экспозиций были покрыты тайгой с ерниками и мхами. По долинам рек проникала
луговая и степная растительность с большим количеством представителей монголь-
ской флоры (Пармузин, 1954).

Палеогеновая фауна млекопитающих Азии почти неизвестна, за исключением не-
значительного числа находок в Китае, тогда как североамериканские млекопитающие
этого времени изучены значительно лучше. На этих материках было 7 общих отрядов
и 4 семейства, родовой состав которых различен (Новодворская, Яновская, 1973).

В этот период на территории Предбайкалья в бассейнах среднего течения Ангары
и Оки придолинные пространства были заняты сосновыми и березовыми лесами, а во-
доразделы — полидоминантной тайгой, возможно, черневого облика (Белов, Белова,
1984). В бассейне Нижней Тунгуски были широко распространены лиственнично-со-
сновые и еловые леса с березой (Исаева, 1972). В Предсаянье широколиственные по-
роды уже отсутствовали и, видимо, единственным местом, где они были распростра-
нены, являлись межгорные котловины (Филимонова, 1973).

По мнению В.Д. Нащокина (1975), к началу плейстоцена на территории Восточной
Сибири были заложены основы современных типов растительности. На вершинах гор-
ных систем возникло ядро будущих тундр, в горах произрастали темнохвойные леса из
пихты, ели, кедра и некоторых видов хвойных американского типа (тсуга, псевдотсу-
га). В нижних поясах гор были развиты светлохвойные и смешанные леса из сосен,
лиственниц и берез. Широколиственные породы сохранились отчасти в горных лесах
в качестве реликтов и местами по долинам рек. На юге Сибири широкое распростра-
нение получили степи — открытые пространства ксерофильной травянистой и кустар-
никовой растительности.

Палинологические данные (Белова, 1975, 1978, 1985) подтверждают наличие ксеро-
фитных элементов в составе растительности Приольхонья в это время. На господство
лесостепных ландшафтов в этом районе указывают также ископаемые остатки назем-
ной фауны (Флоренсов и др., 1982).

Плейстоценовый период характеризовался крупными климатическими изменения-
ми и большой тектонической активностью, в результате которой закончилось форми-
рование гор юга Восточной Сибири. Последовавшие оледенения в ряде районов Си-
бири не затронули большую часть Средне-Сибирского плоскогорья. В горных хребтах
Южной Сибири, в т. ч. в горах Предбайкалья, оледенения носили горно-долинный ха-
рактер.

Плейстоценовый период характеризовался сложными преобразованиями в расти-
тельности и биоте в целом (Гитерман и др., 1968; Белова, 1985). К этому периоду от-
носится становление и развитие в горах Предбайкалья пояса горных тундр, листвен-
ничных редколесий и зарослей кедрового стланика. Особенно ярко это проявилось в
сартанское время, когда усиление континентальности климата способствовало сильно-
му развитию вечной мерзлоты. В это время произошло широкое распространение ред-
колесий и лесов из лиственницы даурской. В высокогорьях усилилась роль горных
тундр и альпинотипных сообществ.

В начале плейстоцена существовали практически все виды обитающих в настоящее
время моллюсков, рыб и многих других групп животных, исключением является лишь
фауна млекопитающих, претерпевшая за неоген-плейстоценовое время значительные
филогенетические изменения (Лазуков, 1973). В течение среднего и позднего плейсто-
цена на фоне изменений климата происходило значительное движение популяций
млекопитающих из Азии в Северную Америку и из Северной Америки в Азию,
которые мигрировали не одновременно, а в течение сотен тысяч лет, начиная от по-
зднего Канзаса до позднего плейстоцена включительно по «мосту суши» в районе Бе-
рингова пролива, который, по-видимому, был время от времени доступен в течение
этого периода (Шульц, Бертран, 1973). Такой фаунистический и флористический об-
мен имел определяющее значение для формирования современных биотических ком-
плексов (Юрцев, 1973).

Формирование ареалов растительных сообществ в голоцене шло различными путя-
ми, причем следует отметить, что в первой половине голоцена распространение дре-
весных пород во всей Восточной Сибири, следовательно, и на территории Предбайка-
лья происходило довольно быстро. Степень участия конкретных древесных пород в со-
ставе лесов значительно менялась на различных участках региона (Тихомиров, 1941;
Пармузин, 1954; Нейштадт, 1957; Белова, 1985; Воробьева и др., 1992; Безрукова, 2000
и др.).

В древнем голоцене в Предбайкалье широкое распространение получила темно-
хвойная еловая тайга с участием сибирского кедра, реже пихты и незначительной при-
месью сосны, березы и ольхи. Б.А. Тихомиров (1941) считал, что в последнюю меж-
ледниковую эпоху ель и пихта были широко распространены на северо-востоке Азии
и, вероятно, древнеголоценовые еловые леса Прибайкалья были генетически связаны
с ними.

В раннем голоцене началось формирование современной Восточно-Сибирской по-
добласти светлохвойных лесов. Южная граница тундры и лесотундры отступила к се-
веру. В Восточной Сибири, так же как и в Предбайкалье, уменьшилось обилие бере-
зы и особенно ольхи при одновременном возрастании роли лиственницы. В это же
время сюда начала энергично распространяться сосна.

В атлантический и суббореальный периоды среднего голоцена южная граница тун-
дры в пределах высокоширотной части Азии и на территории Восточной Сибири от-
ступила далеко к северу, в соответствии с этим леса продвинулись в том же направле-
нии. На Приангарском и Лено-Ангарском плато широкое распространение получили
южнотаежные елово-пихтовые травяные леса, местами с неморальными элементами в
их составе. В составе светлохвойных лесов значительно усилилась роль сосны. Особен-
но заметно это проявилось на Иркутско-Черемховской равнине, где сосновые леса с
ильмом и местами остепненные преобладали. В северном Прибайкалье также резко
увеличилась роль сосны, хотя здесь большие площади заняты темнохвойной елово-
пихтово-кедровой тайгой.

Характерно, что в это время в сложении лесов Предбайкалья принимают участие
широколиственные породы 1Лти§ $р. и ТШа ыЫпса (Волкова, Белова, 1980), которые
в настоящее время в регионе не встречаются. Сообщества с участием липы имеются в
Красноярском крае и в Кузнецком Алатау, широколиственные леса (с дубом, грабом,
кленом и др.) распространены на Дальнем Востоке. В современных темнохвойных ле-
сах на юге Предбайкалья сохранились только реликты неморальной флоры в напоч-
венных ярусах пихтовых и тополево-пихтовых лесов.

По мнению многих исследователей (Белов, Белова, 1984; Воробьева и др., 1992 и
др.), атлантический период на юге Средней Сибири был самым теплым интервалом
голоцена. Шло активное протаивание мерзлоты, широкое распространение в Приоль-
хонье получила древесная растительность (сосна, кедр, береза, ель и пихта), активизи-
ровалось почвообразование.

В суббореальное время в восточных, более континентальных районах Предбайка-
лья, особенно на равнинах Приленья, сократилась доля участия в древостоях лесов ке-
дра, ели и пихты (Шофман, Ревердатто, 1972). Усилилась позиция сосны и даурской
лиственницы (Белов, Белова, 1984). Что касается даурской лиственницы, то ее роль в
Восточной Сибири значительно возросла в раннем голоцене. В древнем голоцене она
была менее обильна и концентрировалась от верховьев Алдана до низовьев Амура
(Нейштадт, 1957). При своем расселении на запад даурская лиственница энергично
вытесняла более слабых конкурентов, в том числе и сибирскую лиственницу. Причем
этот процесс, начавшийся в плейстоцене, продолжался в голоцене и имеет место в на-
стоящее время (Дылис, 1947).

Точно также аборигеном Северо-Восточной Азии, имеющим берингийское проис-
хождение, является кедровый стланик, всюду занимающий в Предбайкалье одну вы-
сотную ступень с даурской лиственницей (Сочава, 1980). Широкое распространение
лесов из лиственницы даурской с подлеском из кедрового стланика указывает на их
длительный совместный путь развития (Тихомиров, 1946).

В Приольхонье в начале суббореального периода проявилась фаза аридизации. В
составе склоновых отложений появились песчаные прослойки, уменьшилась гумуси-
рованность почв, возник каштановый оттенок в окраске гумуса, характерный для су-
хостепных почв, обнаружены следы пожаров. Здесь доминировали сухие, полынные и
луговые степи, имели место островные светлохвойные леса (Воробьева и др., 1992).

В субатлантический период позднего голоцена в южной части Восточной Сибири
наступила новая стадия в развитии растительности, характеризовавшаяся распростра-
нением сосны, которая быстро выдвинулась на первое место в лесах региона. В пре-
делах Предбайкалья четко проявились региональные отличия. Приангарью были свой-
ственны елово-пихтовые и сосновые леса, а в северной части Прибайкалья преобла-
дала темнохвойная тайга из ели и кедра.

Таким образом, на территории Предбайкалья современный таежный бореальный
комплекс видов развивался на месте деградировавшего верхнетретичного тургайского
комплекса хвойно-широколиственных лесов. На севере региона современным лист-
венничным лесам и редколесьям предшествовали темнохвойные леса (Водопьянова,
1984), отголоском которых, по мнению В.Б. Сочавы (1980), является Р1сеа оЬоуа!а.
А.И. Толмачев (1975) также указывает на то, что темнохвойные леса существовали в
зоне развития арктотретичной флоры Средней Сибири в неогене, хотя и занимали не-
значительные участки.

Г.А. Пешкова (1984) поддерживает точку зрения о том, что лесная флора юга Си-
бири — продукт автохтонного развития от аркготретичных хвойно-широколиственных
лесов палеогена, на месте которых постепенно формировались более холодостойкие
сообщества, сохранившие часть видов (особенно травянистых) из неморального ком-
плекса, местами заменившие теплолюбивые формы ксерофитной растительностью, но
ни в одну из эпох развития этой флоры не наблюдалось участия в ней средиземномор-
ских и тропических элементов (Вульф, 1936).

Поскольку голоценовый период является этапом становления современных ланд-
шафтов и растительного покрова, главную роль в это время, по-видимому, играло пере-
мещение и изменение численных отношений отдельных растений в сообществах и пе-
рераспределение площадей, занимаемых различными растительными группировками.

К концу голоценового периода завершился процесс постепенного выпадения из со-
става растительности Предбайкалья термофильных элементов и распространение та-
ежной бореальной растительности. Самым древним и мобильным является флороце-
нотический урало-сибирский комплекс темнохвойных лесов, сохранивший в своем со-
ставе ряд реликтовых элементов (Белов, Белова, 1984). На протяжении голоцена про-
исходило формирование светлохвойного лиственничного таежного комплекса анга-
ридского типа, получившего современный свой облик в конце его, в преддверии на-
шей эпохи (Сочава, 1980). В настоящее время для Предбайкалья, так же как и для всей
Восточной Сибири, характерны бореальные таежные флоро-ценотические комплексы
урало-сибирского, ангаридского и берингийского типов (Сочава, 1964, 1979).

Взгляды исследователей на происхождение степей противоречивы. Некоторые ав-
торы придерживаются мнения, что степи на территории Сибири появились сравни-
тельно недавно — в ксеротермический максимум голоцена — за счет миграции видов
из степей Средней и Центральной Азии.

М.Г. Попов (1949, 1963) высказывается о преемственном развитии бореальной
степной флоры, возникшей в неогене на базе древнесредиземноморской нагорно-
степной, при этом он придает большое значение процессам гибридизации.

Г.А. Пешкова (1972, 1984) считает, что степи являются продуктом длительного ав-
тохтонного развития ксерофильных сообществ, существовавших в Средней Сибири со
времен палеогена до наших дней.

Современные палеогеографические исследования, как было показано выше, под-
тверждают существование степей в Предбайкалье на протяжении всего четвертичного
периода, когда они переживали мезофитные, криоксерофитные и ксерофитные пери-
оды, обогащаясь бореальными и степными элементами разного происхождения. В со-
временной флоре степей региона хорошо прослеживается влияние как травянисто-зла-
ковых степей Западной Сибири, так и сухих степей Монголии.

Все эти спонтанные эволюционные тенденции в развитии растительности и живот-
ного населения Предбайкалья нашли свое отражение в современном составе и струк-
туре биоты и ландшафтов региона. Здесь доминируют бореальные таежно-лесные со-
общества, относящиеся, как уже говорилось выше, к трем разным фратриям генети-
чески близких формаций — урало-сибирской, ангаридской и берингийской. В высо-
когорьях хребтов развиваются горные тундры южносибирского и байкало-джугджур-
ского флороценогенетических комплексов. Степи региона представлены сообщества-
ми заволжско-казахстанского и центрально-азиатского генезиса.

Очевидно, что современная зонально-провинциальная структура растительности
Предбайкалья — образование достаточно молодое, определяющееся голоценовым, а точ-
нее среднеголоценовым возрастом (Белов, Белова, 1984), но в целом биота имеет более
глубокие генетические корни, восходящие к концу третичного периода и к плейстоцену.

В заключение следует обратить внимание на то, что во многих районах Восточной
Сибири лесные формации существуют в крайне неблагоприятных климатических ус-
ловиях, как бы на крайнем пределе своих экологических возможностей (Хотинский,
1977), в связи с этим даже незначительные изменения природных условий могут вы-
звать существенные изменения биоты Предбайкалья.

Зоны контактов этих генетически разнородных ценотических комплексов характе-
ризуются довольно напряженными взаимоотношениями, с формированием сообществ
переходных типов. Это свидетельствует о продолжающихся и в настоящее время эво-
люционных преобразованиях в растительности и биоте в целом, развивающихся в хо-
де многолетних или вековых циклов развития ландшафтов.

На их фоне развиваются многочисленные антропогенные неодинамические про-
цессы, возникшие под воздействием различных антропогенных факторов, ускоряя или
замедляя, но в целом затушевывая спонтанные процессы развития биоты. Поэтому для
правильного решения вопросов охраны и рационального использования биоты Пред-
байкалья очень важен учет всех аспектов ее эволюции и динамики.

2.4.	Современное состояние и качество природной среды
Предбайкалья

Предбайкалье в рамках Иркутской области по масштабу освоения природных ре-
сурсов и уровню промышленного развития входит в 15 наиболее мощных в индустри-
альном отношении регионов России, опережая большинство других областей, краев и
республик Сибири и Дальнего Востока (Безруков, 1998). В ближайшем будущем со-
гласно концепциям и схемам развития в регионе должны быть осуществлены новые
крупные «сырьевые» проекты.

Ресурсный потенциал региона обусловил ведущую роль в структуре его промыш-
ленности таких отраслевых комплексов, как топливно-энергетический, а также хими-
ческую, лесную, деревообрабатывающую и целлюлозно-бумажную промышленность,
цветную металлургию, горнодобывающие комбинаты и производства. Предприятия
этих отраслей являются основными загрязнителями природной среды (Государствен-
ный доклад..., 1999).

Предбайкалье является регионом с высокоразвитой горнодобывающей промыш-
ленностью. Ведущее место здесь занимает добыча угля, золота, железных руд, пова-
ренной соли, гипса, что приводит к сильному нарушению или полному уничтожению
почвенного и растительного покрова. Кроме этого, возникают и другие проблемы,
связанные с выемкой горной массы, переработкой и утилизацией отходов. Появляют-
ся оползни, провалы, подтопление, загрязнение подземных вод, деградация мерзлоты
и возникновение ее там, где в естественных условиях ее не было. Характерным при-
мером может служить Коршуновское месторождение, где все отрицательные моменты
отчетливо просматриваются на фоне тридцатилетнего периода его эксплуатации (Ва-
сина, 1998).

По данным учета на 1 января 1998 г., общая площадь земель лесного фонда Ир-
кутской области, включая Усть-Ордынский Бурятский автономный округ, составляла
70 635,5 тыс. га, или 91,2% всей территории области (Государственный доклад...,
1999). Спелых лесов, в которых возможна эксплуатация, насчитывается 13,58 млн га,
что составляет всего 20% общей площади лесного фонда. Они представлены сосняка-
ми (39%), лиственничниками (29), ельниками (9), пихтарниками (5), березняками
(12), осинниками (6%). На долю хвойных пород приходится 82% эксплуатационного
фонда, что свидетельствует о его высокой ценности для лесозаготовителей.

Следует также отметить, что в настоящее время проведение рубок возможно лишь
на 9,5 млн га, поскольку остальные леса либо не достигли возраста рубки, либо вы-
полняют специфические функции с жестким режимом ведения хозяйства, где рубки
главного пользования запрещены или находятся в транспортно недоступной части об-
ласти (Леса и лесное..., 1997).

Сосна, пользующаяся постоянным спросом не только в промышленности, но и в
сфере потребления как в нашей стране, так и на мировом рынке, занимает почти треть
территорий, покрытых лесом земель Рослесхоза области. Сосна немного уступает по
площади древостоям с преобладанием лиственницы, а по запасам сохраняет первое
место среди других древесных пород.

Кедровыми лесами занято 12% покрытых лесной растительностью земель. Основ-
ная площадь кедровников находится в горной местности, где их доля возрастает. Ке-
дровые леса являются лучшим местообитанием для ценных пушных зверей — соболя
и белки. С учетом особой ценности кедровых лесов промышленные лесозаготовки в
них не проводятся.

В Иркутской области, которая по уровню лесистости занимает первое место в Рос-
сии — 11,5% общего запаса страны (Ващук, Малых, 1998), активно ведутся промыш-
ленные рубки. При этом нарушаются природоохранные, климатические, водорегули-
рующие, социальные и другие функции леса. Ежегодные заготовки древесины в сере-
дине 1990-х годов составляли 25—30 млн куб. м, в настоящее время они снизились до
7—14 млн куб. м (Винокуров, Суходолов, 1999).

Применение валочно-трелевочных машин ВТМ-4 при добыче древесины приводит
не только к полному уничтожению подроста, но и к сильному уплотнению почвы, что
препятствует появлению самосева хвойных пород, а в некоторых случаях ведет к воз-
никновению эрозии. При чересполосном и шахматном способе примыкания лесосек
лесные массивы вырубаются на огромной площади очень быстро, одновременно со
строительством магистральных транспортных путей вглубь таежных территорий. Вы-
рубки сильно захламлены. Они покрыты остатками различного древесного хлама, вер-
шинником, обломками стволов, сухостоем. В случае возникновения лесных пожаров,
возобновившиеся лесосеки выгорают очень быстро, остановить пожар в молодняках
практически невозможно.
На леса региона постоянно оказывают негативное влияние выбросы промышлен-
ных предприятий городов Ангарска, Байкальска, Братска, Иркутска, Усолья-Сибир-
ского, Шелехова. От их воздействий только в 1997 г. погибло 53 га лесов (Государст-
венный доклад..., 1999).

Поскольку города Иркутск, Шелехов, Ангарск, Усолье-Сибирское расположены на
небольшом расстоянии друг от друга (15—40 км), вдоль долины р. Ангары по направ-
лению господствующих ветров формируется сплошной ореол техногенного загрязне-
ния протяженностью 125 км и шириной 15—25 км. На этой загрязненной площади на-
ходятся сельхозугодья, где выращиваются овощи для городов, а также многочислен-
ные садовые участки. Выращиваемая здесь продукция может быть загрязнена до опас-
ных пределов (Киселев, 1998).

Согласно имеющейся официальной информации (Государственный доклад..., 1996,
1997, 1999), наибольший процент выбросов дают предприятия теплоэнергетики, хими-
ческой и нефтехимической, а также целлюлозно-бумажной промышленности, цветной
металлургии. В среднем на каждого жителя в год приходится примерно 450 кг загряз-
няющих атмосферу веществ, в связи с этим среднегодовые концентрации загрязнений
по многим ингредиентам в большинстве городов области превышают ПДК.

Загрязнение атмосферы по-разному влияет на леса региона. Еще в 1970-е годы бы-
ло известно, что доминирующие в регионе древостои характеризуются пониженной га-
зо-пылеустойчивостью, но более устойчивыми среди них оказались мелколиственные
листопадные виды — береза бородавчатая, осина обыкновенная, а из хвойных — ли-
ственница сибирская (Белов, 1975).

Наблюдается снижение жизненного состояния различных древесных пород. У со-
сны уменьшается содержание хлорофилла в хвое, происходит преждевременное старе-
ние березы и осины. Из видового состава выпадают низшие растения — полезные гри-
бы-кальцефобы. Снижается урожайность подлеска, значительные изменения происхо-
дят в травяном и травяно-кустарничковом ярусах (Волкова, Давыдова, 1987).

Всего в области только в 1997 г. погибло 12 155 га лесов, в том числе от повреж-
дений вредными насекомыми 470 га, от лесных пожаров 11 625, от воздействий не-
благоприятных погодных условий 7 га (Государственный доклад..., 1999). Антропо-
генные деструкции в растительности в последние десятилетия наблюдаются довольно
часто.

Очевидно, что дальнейшее освоение Предбайкалья затронет все более обширные
территории региона. Перспективы развития производительных сил показывают, что в
ближайшие годы в хозяйственный оборот могут быть вовлечены еще более значитель-
ные растительные ресурсы. Увеличивающиеся с каждым годом объемы заготовок дре-
весины, интенсивное использование луговых и степных пастбищ, активизирующаяся
деятельность промысловых и охотничьих хозяйств несомненно окажут заметное отри-
цательное влияние на растительный и животный мир области.

Сильное загрязнение испытывает водный бассейн Иркутской области. Загрязнение
рек, озер, водохранилищ, а также и грунтовых вод стало весьма острой проблемой.

Повышенное содержание загрязняющих веществ в реках приводит к гибели кормо-
вых организмов для рыб, к ухудшению товарного качества рыб, обитающих в этих во-
доемах. С изменением условий рыба или гибнет, или ценные виды рыб заменяются
малоценными.

На территории Предбайкалья с началом сооружения Ангарского каскада ГЭС по-
высился уровень оз. Байкал. Регулирование стока из него привело к переформирова-
нию устьевых притоков и созданию зон подпора на некоторых из них, что отрицатель-
но сказалось на приводных комплексах растений и животных. К уровню грунтовых вод
довольно чувствительна корневая система сосны. При повышении и понижении это-
го уровня более чем на 20 см столетние сосны начинают усыхать (Попов, 1997).

По данным А.И. Оргильянова (1998), в Приольхонье, в зоне развитого сельскохо-
зяйственного производства, снизился объем стока р. Бугульдейки, связанный с осуше-
нием болот в верхней части ее бассейна. В связи с этим в настоящее время в устьевом
створе величина расхода магистральной реки формируется в основном за счет ее пра-
вобережного притока — р. Куртун. Можно предположить, что прибрежная биота при
таких условиях находится в катастрофическом состоянии.
Хозяйственная деятельность повлияла в значительной степени на качество речных
вод Предбайкалья. Минерализация воды некоторых притоков увеличилась в 2 раза, хо-
тя общая ее величина остается очень низкой (ультрапресные воды). Такое изменение
зафиксировано не только в районах повышенной техногенной нагрузки, но и в зонах,
удаленных от освоенных территорий, что объясняется влиянием глобального атмо-
сферного переноса загрязнения (Оргильянов, 1998). В таких водах невозможно нор-
мальное существование пресноводных организмов.

Токсические вещества, загрязняющие атмосферу и гидросферу, при циркуляции
попадают и в почву. Иногда почва является конечным накопителем токсических ком-
понентов атмосферы и гидросферы (Артамонов, 1986).

Основными источниками загрязнения почв в регионе являются выбросы в атмо-
сферу промышленных предприятий, автотранспорта и применение пестицидов в сель-
ском хозяйстве. Результаты обследования почв, проводимые Иркутскгидрометом в не-
которых промышленных городах Иркутской области, показали загрязнение почв свин-
цом, марганцем, цинком, медью, хромом, никелем, молибденом, ванадием (Государ-
ственный доклад..., 1999).

Экономическая нестабильность, отсутствие материально-технических и финансо-
вых средств не позволяют проводить работы по улучшению качественного состояния
земель в области. Практически не проводятся работы по коренному улучшению есте-
ственных кормовых угодий, не осуществляется перезалуживание существующих сено-
косов и пастбищ. Оросительная и осушительная системы не обновляются, не рекон-
струируются и приходят в упадок. Все это отрицательно влияет на продуктивность зе-
мель и на почвенное плодородие.

Кроме перечисленных в Предбайкалье существует множество других проблем, свя-
занных с загрязнением окружающей природной среды. Происходит постоянное на-
копление токсичных отходов на отвалах и свалках. Заслуживает внимания высокий
уровень антропогенного воздействия на побережье Байкала, что создает обстановку
для непредвиденных последствий в изменении экосистемы озера.

Несмотря на уже имеющиеся серьезные антропогенные загрязнения, в дальнейшем
в связи с реализацией программы хозяйственного освоения районов региона, безус-
ловно, последуют еще большие антропогенные нарушения — изменение биоты под
воздействием различных побочных факторов, например, технологических отходов
производств, а также пожары антропогенного происхождения.

В регионе в год в среднем происходит 1,5—2 тыс. лесных пожаров, основная мас-
са которых имеет антропогенный генезис. Увеличение числа лесных пожаров, нанося-
щих огромный ущерб растительности и животным, повлечет за собой трансформацию
структуры биоты на больших площадях. Только за один пожароопасный сезон 1999 г.
в области произошло 1 577 лесных пожаров, а выгоревшая площадь составила более
43 тыс. га (Ващук, 1999). Пожарами повреждаются не только леса, но и другие типы
растительных сообществ — горные тундры, заросли кедрового стланика и других кус-
тарников, служащих местообитаниями животных.

Необходимо отметить, что значительная протяженность региона с севера на юг,
смыкание на его территории трех физико-географических областей — Среднесибир-
ской, Южносибирской и Байкало-Джугджурской, каждая из которых характеризует-
ся присущими только ей особенностями высотной и зональной структур, а также
чрезвычайно сложная орография, наряду с резко континентальным климатом, предо-
пределили разнообразие природных условий его районов. Многие из них характери-
зуются напряженным течением ландшафтообразующих процессов, что свидетельству-
ет о невысокой устойчивости геосистем. Целенаправленное или случайное нарушение
биоты в таких геосистемах имеет более значительные отклонения, чем в европейской
части России, а ее естественное восстановление происходит гораздо медленнее, изме-
нения же в некоторых случаях приобретают необратимый характер (Белов, 1975).

С каждым годом в Предбайкалье все более остро ставятся вопросы об истощении
природных ресурсов, их катастрофическом загрязнении, опасном для жизни и здоро-
вья населения, о разрушении природных комплексов, нарушении процессов их эво-
люционного саморазвития, которые выводят экологические проблемы в разряд важ-
нейших, требующих безотлагательного разрешения.
2.5.	Сохранение биологического разнообразия —
актуальная проблема Предбайкалья

Наибольшая опасность для региональной флоры и фауны заключается в исчезно-
вении местообитаний некоторых растений и животных, ведущих к нарастающему ос-
кудению биологического разнообразия. Проблема сохранения биологического разно-
образия естественных экосистем относится к разряду приоритетных научных направ-
лений и включена в международную Конвенцию, принятую на сессии ООН по окру-
жающей среде и развитию в г. Рио-де-Жанейро в июле 1992 г.

Биологическое разнообразие определяется набором функционально и территори-
ально связанных между собой видов растений и животных, характеризующих устойчи-
вое состояние экосистемы конкретного ландшафта.

Из многочисленных вопросов, касающихся охраны природной среды, особое вни-
мание принадлежит охране растительного мира. Автотрофные растения как единст-
венные первичные созидатели органической материи занимают исключительное, уз-
ловое положение среди других компонентов биосферы. Практически решение всех за-
дач охраны природы прямо или косвенно связано с охраной ее важнейшего компонен-
та — растительного мира, или фитосферы. В свою очередь охрана растительности тре-
бует решения множества конкретных задач — частных и общих. Все они связаны с не-
обходимостью сохранения всего разнообразия растений, населяющих регион.

Обширность территории области, ее чрезвычайно сложная орография и резко кон-
тинентальный климат предопределили сложный состав растительного покрова. Здесь
можно встретить светлохвойные леса из сосны обыкновенной, лиственницы сибир-
ской и лиственницы Гмелина (даурской), темнохвойную тайгу из кедра сибирского,
пихты сибирской и ели сибирской, а также степи, луга и болота, высокогорные тунд-
ры, местами с альпийскими и субальпийскими лугами. Особые растительные сообще-
ства занимают речные и озерные комплексы.

Сложный путь развития ландшафтов территории вместе с разнообразием сущест-
вующих в настоящее время природных условий сделали возможным формирование в
Предбайкалье богатой флоры, содержащей множество эндемичных видов. Эндемики
различаются между собой размерами и географическим положением ареалов. На тер-
ритории области только в субальпийском поясе хребта Хамар-Дабан, на южном побе-
режье Байкала, произрастает сверция байкальская из семейства горечавковых, а на не-
большом участке западного побережья оз. Байкал, между мысами Отто-Хушун и Зама,
обнаружен копеечник зундукский из семейства бобовых.

Учитывая историю формирования флоры и растительности Предбайкалья (Малы-
шев, Пешкова, 1979, 1984; Волкова и др., 1984; Белова, 1975, 1978, 1985; Белов, Бело-
ва, 1984; Воробьева и др., 1992; Безрукова, 2000), о чем говорилось выше (гл. 2.3), ста-
новится понятным обилие здесь реликтов из числа степных, неморальных и высоко-
горно-арктических растений. Многие из них чрезвычайно редки. Изменение среды
под влиянием антропогенного вмешательства или прямого истребления может легко
привести к их вымиранию.

Реликтовые растения Предбайкалья, как и всей Восточной Сибири, отражают эво-
люционные связи флоры региона с тундрами Крайнего Севера, со степями, полупус-
тынями и высокогорьями Центральной и Средней Азии, с лесной и высокогорной
флорой Европы, Дальнего Востока и Северной Америки.

Растения, нуждающиеся в государственной охране в регионе, по Л.И. Малышеву и
Г.А. Пешковой (1979), представлены 34 видами: астрагал ольхонский, башмачок жел-
тый, башмачок крупноцветковый, башмачок пятнистый и другие. Под угрозой выми-
рания находится ель сибирская голубая. К редким видам относятся 52 растения, к со-
кращающим численность популяций — 6.

Исключительно разнообразный по природным условиям регион, претерпевший
значительные экологические изменения, не ощутил пока больших потерь в биологи-
ческом разнообразии. Тем не менее здесь резко снизилась численность животных, что
отразилось на крупных промысловых рыбах, некоторых птицах (дрофе, большом бак-
лане, крупных дневных хищниках), ряде млекопитающих (азиатском речном бобре,
выдре, черношапочном сурке и др.) (Редкие животные..., 1993).
Животный мир Предбайкалья представлен 68 видами млекопитающих, 320 видами
птиц, 6 рептилиями и 5 видами земноводных. Исследования ученых зоологов (Дурнев
и др., 1996; Лямкин, 1997 и др.) показали, что за десять лет в регионе произошло сни-
жение численности редких видов. Появились новые сведения о малоизученных высо-
когорных видах, изменились ареалы значительного числа птиц. Авиафауна области по-
полнилась новыми представителями.

В настоящее время виды, редкие именно для Предбайкалья, хотя и достаточно
обычные в других местах, заслуживают особого внимания и региональной охраны. К
ним относятся из млекопитающих: полевая мышь, степная мышовка, бобр, светлый
хорь, усатая ночница, северный кожанок; из птиц — дрозд деряба, перепел, бородатая
куропатка, совка-сплюшка, зимородок, голубая сорока, серый журавль; из пресмыкаю-
щихся — прыткая ящерица, обыкновенный уж, узорчатый полоз; из земноводных — се-
рая и монгольская жабы. Это лишь некоторые из животных, которых можно отнести к
регионально редким видам. В книге «Редкие животные Иркутской области (наземные
позвоночные)» (1993) дается экологически обоснованная система мер по охране и вос-
становлению 17 видов млекопитающих, 55 птиц, 3 рептилий и 2 видов земноводных.

Редкость земноводных в регионе объясняется как прямым истреблением жаб, так
и разрушением их местообитаний в береговой полосе Байкала в связи с возрастанием
рекреационных нагрузок. Это приводит к сокращению ареала и постоянному сниже-
нию численности монгольской жабы, являющейся реликтовым видом. Создание кас-
када ГЭС на Ангаре и исчезновение пойменных биоценозов сыграло отрицательную
роль и для серой жабы, которая стала очень редким и нерегулярно встречающимся ви-
дом. Необходимо выявлять и брать под охрану участки, на которых еще обитают пре-
смыкающиеся: прыткая ящерица, узорчатый полоз, а также сохранять местообитания
обыкновенного ужа.

За последние несколько десятилетий список птиц Предбайкалья пополнился десят-
ками новых видов, многие из которых пока редки и только накапливают свою числен-
ность. Некоторые из них, например, зяблик, возможно, станут вполне обычными в ре-
гионе, некоторые исчезнут, вернувшись в обычные границы распространения, неко-
торые закрепятся на новой территории, но останутся редкими. Региональные списки
редких птиц должны отражать эту естественную динамичность.

Среди редких и малоизученных млекопитающих области существенную часть со-
ставляют виды, находящиеся в регионе на границе своего видового ареала, например,
снежный барс, красный волк, редкие и в основной части своего ареала. В регионе
имеются виды, численность которых быстро сокращается: речная выдра, сибирский
горный козел, снежный баран, черношапочный сурок. Рукокрылые являются малоизу-
ченными видами, они зависят от климатических факторов, что делает этих млекопи-
тающих очень уязвимыми, особенно в период зимовок, отсюда их низкая численность.

Антропогенное вмешательство в растительный и животный мир, как и в природ-
ную среду в целом на территории Предбайкалья, никогда еще не имело такого боль-
шого значения, как сейчас. Одной из действенных мер по сохранению биологическо-
го разнообразия является развитие сети особо охраняемых территорий — заповедни-
ков, заказников, природных и национальных парков, памятников природы. Охраняе-
мые природные территории, прежде всего, должны обеспечить сохранение всего ло-
кального многообразия живого. Сохранение отдельных форм может быть достигнуто
лишь благополучием всех тех экосистем, в состав которых входят эти популяции рас-
тений и животных, поэтому теоретической основой создания особо охраняемых при-
родных территорий должен служить комплексный анализ биологического разнообра-
зия экосистем (Намзалов, 1995).

2.6.	Многообразие и назначение особо охраняемых
природных территорий

В соответствии с действующей Конституцией Российской Федерации и существу-
ющим законодательством в России земля, ее недра, воды, леса находятся в исключи-
тельной собственности государства и составляют единый государственный фонд. По-
этому неохраняемых территорий в стране юридически нет. Наряду с этим имеется и
развивается сеть земельных участков (покрытых лесом, степных, тундровых и т. д.) и
акваторий, специально выделяемых государством для особых целей, связанных с ох-
раной окружающей человека природной среды, которые и являются особо охраняемы-
ми природными территориями (Реймерс, Штильмарк, 1978).

Формы и категории особо охраняемых территорий довольно разнообразны. К ним
относятся не только заповедники, заказники, национальные и природные парки, па-
мятники природы и другие заповедные объекты, но и многие другие территории, за-
нятые, прежде всего, лесами I группы (орехово-промысловые, запретные, водоохран-
ные, противоэрозионные и т. д.), которые предназначены для специальных целей, не
связанных с получением товарной продукции.

При определении мест особо охраняемых природных территорий в первую очередь
должны учитываться их функции, а не фактическое состояние тех или иных биоцено-
зов, поскольку «неосвоенность» и «отдаленность» отдельных участков — понятия от-
носительные и временные.

Многообразная по формам и назначению сеть особо охраняемых природных тер-
риторий, несмотря на свою колоссальную значимость, пока не имеет единой органи-
зованной системы, так как не было попыток их научного обобщения с увязкой эко-
лого-географических и социально-экономических целей в пределах какой-либо мест-
ности или крупного региона.

Категории особо охраняемых территорий, выделяемые в Российской Федерации, в
большинстве случаев соответствуют принятым в международной практике. Исключе-
ние составляет тип — Участок мирового природного наследия ЮНЕСКО.

На территории Предбайкалья Участком мирового природного наследия ЮНЕСКО
является оз. Байкал, признанное Комитетом по Мировому наследию во время двенад-
цатой сессии, состоявшейся в Мерида (Мексика), 2—7 декабря 1996 г. (Документ о ха-
рактеристиках..., 1996). Комитет признал оз. Байкал примером выдающейся пресно-
водной экосистемы. Это самое древнее и самое глубокое озеро мира, содержащее 20%
находящихся в незамерзшем состоянии поверхностных пресных вод Земли. В озере
обитает флора и фауна, имеющая исключительное значение для эволюционной науки.
Озеро окружено системой охраняемых территорий, представляющих особую ценность
благодаря их красоте и другим природным качествам. Это накладывает особую ответ-
ственность на административные органы Иркутской области и Республики Бурятии.

Для территории Предбайкалья в соответствии с федеральным законом «Об особо
охраняемых природных территориях» (от 15 февр. 1995 г.) выделяется 7 таких катего-
рий: государственные природные заповедники, национальные парки, природные пар-
ки, государственные природные заказники, памятники природы, дендрологические
парки и ботанические сады, лечебно-оздоровительные местности и курорты.

Государственные природные заповедники — природоохранные, научно-исследова-
тельские и эколого-просветительские учреждения, имеющие целью сохранение и изу-
чение естественного хода природных процессов и явлений, генетического фонда рас-
тительного и животного мира, отдельных видов и сообществ растений и животных, ти-
пичных и уникальных экологических систем. Государственные природные заповедни-
ки являются федеральной собственностью.

Заповедники — эталонные природные комплексы, на землях которых установлен
строгий режим в отношении природных объектов, и они никогда не подвергаются хо-
зяйственному воздействию.

Необходимо развивать теоретические основы, формы и методы ведения заповедно-
го дела, развертывать исследования, которые обеспечивали бы сохранение заповедни-
ков как эталонов биогеоценозов (истребление либо регулирование численности хищ-
ников, подкормка и интродукция животных, рубка леса, уход и т. п., кроме этого, ввоз
или вывоз животных из заповедника), а также предусматривали мероприятия по за-
прещению вмешательства в их жизнь.

Национальные парки — природоохранные, эколого-просветительские и научно-
исследовательские учреждения, территории (акватории) которых включают в себя
природные комплексы и объекты, имеющие особую экологическую, историческую и
эстетическую ценность, и которые предназначены для использования в природоо-
хранных, просветительских, научных и культурных целях и для регулируемого туриз-
ма. Национальные парки относятся исключительно к объектам федеральной собст-
венности.

Национальные парки приближаются по статусу к заповедникам. Как и заповедни-
ки, они изымаются из хозяйственного пользования и тщательно оберегаются, но в от-
личие от заповедников в них допускается строго регламентированный групповой или
индивидуальный туризм.

При организации национальных парков следует выделять площади для нормально-
го существования крупных животных во все сезоны года, устанавливать заповедные,
заказные участки (режим заказа на логова зверей, гнездовья птиц, нерестилища рыб);
участки демонстрационно-экспозиционные, хозяйственного и бытового обслужива-
ния. Здесь необходимо прокладывать туристические маршруты, оборудовать смотро-
вые площадки (Колосов, 1989).

Природные парки — природоохранные рекреационные учреждения, находящиеся в
ведении субъектов Российской Федерации, территории (акватории) которых включа-
ют в себя природные комплексы и объекты, имеющие значительную экологическую и
эстетическую ценность, и предназначены для использования в природоохранных, про-
светительских и рекреационных целях.

Государственные природные заказники — территории (акватории), имеющие осо-
бое значение для сохранения или восстановления природных комплексов или их ком-
понентов и поддержания экологического баланса. Государственные природные заказ-
ники могут быть федерального и регионального значения и иметь различный профиль,
в том числе быть:

—	комплексными (ландшафтными), предназначенными для сохранения и восста-
новления природных комплексов (природных ландшафтов);

—	биологическими (ботаническими и зоологическими), предназначенными для со-
хранения и восстановления редких и исчезающих видов растений и животных, в том
числе ценных видов в хозяйственном, научном и культурном отношениях;

—	палеонтологическими, предназначенными для сохранения ископаемых объек-
тов;

—	гидрологическими (болотными, озерными, речными, морскими), предназначен-
ными для сохранения и восстановления ценных водных объектов и экологических си-
стем;

—	геологическими, предназначенными для сохранения ценных объектов и ком-
плексов неживой природы.

Заказники — наиболее древняя форма охраны фауны. Издавна было заведено, что
«заказ» действует на определенный срок и в определенные сезоны, это касается, на-
пример, охотничье-промысловых животных, одного или нескольких видов.

В отличие от заповедников, на территории заказников использование ресурсов до-
пускается в той мере, в какой не наносит вреда сберегаемым объектам.

Специальные охотничьи заказники Главохоты РСФСР организуются в местах оби-
тания и скопления ценных зверей, которых запрещается трогать, кроме случаев, ког-
да нужно регулировать их численность. В заказниках проводятся работы по увеличе-
нию поголовья тех или иных животных, подкормка, расселение отдельных видов и
другие биотехнические мероприятия.

Зоологическим постоянным заказникам рекомендуется отдавать такие участки, ко-
торые могут служить резервом сохранения и воспроизводства богатства отечественной
фауны. Они должны подразделяться на следующие группы:

—	заказники в районах с редкими, особенно ценными фаунистическими комплек-
сами, и в районах с редкими, особенно полезными отдельными видами млекопитаю-
щих;

—	заказники на миграционных путях, там, где наблюдаются сезонные концентра-
ции животных;

—	заказники в местах интенсивной охоты.

Деятельность заказников не всегда достигает поставленной цели. Даже при доста-
точной охране порой не удается полностью сберечь численность диких зверей, так как
неупорядоченное хозяйствование приводит к разрушению очагов их обитания. Осуше-
46
ние болот, вырубка лесов (кормовых и защитных деревьев), нерегулируемый выпас
скота, бесконтрольное применение ядохимикатов, неорганизованный туризм и многое
другое ухудшают экологическую обстановку, что отрицательно сказывается на живот-
ном населении.

В настоящее время предпринимаются попытки создания комплексных ландшафт-
ных заказников — одновременно зоологических, ботанических, геологических, гео-
графических и других. На их территориях должны быть запрещены все работы, на-
носящие урон сложившимся природным сообществам: гидромелиорация, возведение
фундаментальных и гидротехнических сооружений, рубки леса в промышленных
масштабах, использование лугов и пастбищ, применение ядохимикатов, проезд на
моторном транспорте, загрязнение водоемов, строительство стационарных баз отды-
ха и т. д.

Памятники природы — уникальные, невосполнимые, ценные в экологическом, на-
учном, культурном и эстетическом отношениях природные комплексы, а также объ-
екты естественного и искусственного происхождения.

На территории расположения государственных памятников природы запрещается
всякая деятельность, угрожающая их сохранности. Памятники природы могут быть
федерального и регионального значения. Природные объекты и комплексы объявля-
ются памятниками природы федерального значения Правительством РФ, а региональ-
ного значения — органами государственной власти субъектов РФ. Эти же органы ут-
верждают границы и определяют режим охраны территории памятников природы, на-
ходящихся в их ведении (Леса и лесное..., 1997). Благодаря такой форме охраны при-
роды можно охватить большие территории, чем отведены заповедникам, заказникам,
национальным паркам, вычленив ограниченные по размерам участки, на которые пра-
вомерно распространять заповедный и заказной режим. Применительно к животному
миру это особенно важно, так как для млекопитающих и птиц, не представляющих
интереса с точки зрения охотничьего хозяйства, в Предбайкалье заказников очень ма-
ло, что мешает сохранению редких и исчезающих непромысловых видов.

Необходимо постоянно выявлять, независимо от «ранга», больших и малых пред-
ставителей животного мира, нуждающихся в особой защите, обеспечивать безопас-
ность мест их обитания, расширяя сеть сберегаемых территорий.

Лечебно-оздоровительные местности и курорты служат для организации лечения и
профилактики заболеваний, а также отдыха населения и обладают природными ресур-
сами (минеральные воды, лечебные грязи, лечебный климат, пляжи и др.).

Кроме перечисленных, статус особо охраняемых могут иметь резерваты — террито-
рии, перспективные для создания заповедников и заказников, а также территории с
особым режимом использования, включающие в себя зоны традиционного природо-
пользования, зеленые зоны населенных пунктов, орехово-промысловые, запретные
(нерестовоохранные) полосы лесов, запретные полосы лесов по берегам водоемов, во-
доохранные зоны, леса вдоль транспортных коммуникаций.

Зеленые зоны населенных пунктов — территории за пределами городской черты,
занятые лесами и лесопарками, выполняющие защитные и санитарно-гигиенические
функции и являющиеся местом отдыха населения. Пригородные зеленые зоны отно-
сятся к землям рекреационного назначения.

Орехово-промысловые зоны выделяются для защиты богатств кедровой тайги и
прижизненного использования их ресурсов. Они предусматривают заготовку семян,
пушнины и ценной кедровой древесины. Здесь происходит сбор грибов, ягод, многих
лекарственных трав.

В орехово-промысловых зонах проводятся рубки ухода, санитарные рубки с целью
ухода за составом и формирования здоровых орехоплодных кедровых насаждений. В
лесах, поврежденных пожарами, вредными насекомыми, а также в буреломах, в низко
продуктивных, расстроенных, низко полнотных насаждениях допускается проведение
сплошных санитарных и реконструктивных рубок. Рубки главного пользования в ле-
сах орехово-промысловых зон запрещены. Аналогичный режим ведения хозяйства
распространяется на все кедровые леса. Распоряжением Совета Министров РСФСР от
18 июля 1959 г. № 4292-р орехово-промысловые зоны отнесены к лесам I группы (Ле-
са и лесное..., 1997).
2.7. Оптимизация использования биоты Предбайкалья —
важнейшая научная и хозяйственная задача

В недалеком прошлом человек, вторгаясь в окружающую его природную среду и
изменяя ее, преследовал, прежде всего, материально-производственные цели, при
этом заменяя естественные ландшафты своего обитания на антропогенные. Достигая
своих целей, он одновременно изменял развитие природы в направлении, несвойст-
венном ей, последствия которого непредсказуемы и вредны для биосферы.

Главная задача нового тысячелетия заключается не только в умении предвидеть по-
следствия непреднамеренных воздействий на окружающую человека среду в процессе
природопользования, но, прежде всего, научиться планировать природоформирующую
деятельность в целях улучшения качества природной среды, которая осуществляется
по многим направлениям (Марков, 1986). Важнейшими из них являются — повыше-
ние продуктивности искусственных и естественных биоценозов, восстановление и
улучшение природных ландшафтов, развитие системы особо охраняемых территорий,
сохранение видового разнообразия растений и животных, улучшение качества возду-
ха, воды, почвы и многое другое.

А.Г. Исаченко (1978) считает, что основной путь оптимизации природной среды
состоит в научно обоснованном переходе от естественных ландшафтов, нарушенных
человеческим воздействием, к культурным. При этом необходимо выбрать путь на-
правленного регулирования наиболее активных и подвижных звеньев геосистем, то
есть правильного размещения участков с различным назначением (сельскохозяйствен-
ным, селитебным и т. д.) и режимом использования и охраны.

Для решения этих задач очень важно учитывать различные уровни организации ге-
осистем и их иерархичность (Сочава, 1975). Наиболее просты по своей структуре и на-
именее устойчивы системы топологического (локального) уровня (фации, урочища),
которые легко подвергаются человеческому воздействию и даже могут быть уничтоже-
ны (например, при открытых горных разработках, строительстве городов, создании во-
дохранилищ). Более устойчивы геосистемы регионального порядка (ландшафтные
провинции и области), они сохраняют свои существенные природные свойства даже
при интенсивном воздействии. Наибольшей устойчивостью и наиболее сложной
структурой характеризуется планетарная геосистема.

Следует отметить, что геосистемы являются материальными системами открытого
типа и связаны разнообразными потоками вещества и энергии. В связи с этим даже
местные техногенные нарушения невозможно полностью ликвидировать, так как они
передаются от одной системы к другой по различным каналам (через гравитационный
перенос твердого материала, сток, циркуляцию атмосферы, миграцию организмов).
Следовательно, кумулятивный эффект такой передачи приобретает в конечном счете
региональное и даже планетарное значение, чему имеется уже немало примеров (на-
копление двуокиси углерода в атмосфере, загрязнение Мирового океана и т. п.) (Иса-
ченко, 1978). В связи с этим защиту окружающей среды необходимо проводить в пре-
образовании «на местах», то есть в отдельных ландшафтах и их группах, с учетом их
специфических структур, вопросы оптимизации природной среды требуют строго ре-
гионального ландшафтно-географического подхода.

Одним из важных факторов, определяющих экологическую обстановку Предбайка-
лья, является биота, центральное место в которой, безусловно, принадлежит расти-
тельности. Она, как известно, выполняет сложную и многоплановую экологическую
роль в природных и природно-хозяйственных системах, испытывая на себе интенсив-
ные современные антропогенные нагрузки. В связи с этим оптимизация использова-
ния и сохранения биотических ресурсов должна быть дифференцирована именно по
растительности. Только всестороннее исследование растительности и знание всех ее
характерных особенностей, от которых в той или иной степени зависит пространст-
венное распределение и состав животного населения, позволит умело управлять при-
родными ресурсами.

Р.М. Пайл (1983) понимал под управлением (тапа^етеШ) совокупность средств, с
помощью которых достигается поставленная цель, то есть природными ресурсами не-
обходимо управлять, четко определив целенаправленность действий. Здесь возникают
Глава 2. Оптимизация использования биотических ресурсов в Предбайкалье
проблемы: что важнее — сохранение редких и исчезающих видов или хозяйственные
программы, охрана местообитаний биоты или заготовки древесины?

Известно, что Предбайкалье — это, в основном, таежная территория и лес здесь иг-
рает первостепенную роль в процессах очистки атмосферы от техногенного загрязне-
ния. Ежегодный прирост древесной массы в регионе составляет около 90 миллионов
кубических метров, при этом за год производится свыше 72 миллиардов кубических
метров кислорода, что является существенным вкладом в кислородный баланс земной
атмосферы и определяет роль иркутского леса в экологии Сибири (Леса и лесное...,
1997). Для поддержания чистоты атмосферы необходимо сохранять достаточно высо-
копродуктивные леса, так как они способны выполнять экологическую и средообра-
зующую роль (Крауклис, Михайлов, 1978). Таким образом, вопросы рационального
освоения и охраны тайги надолго останутся актуальными.

Легко понять, что лес, представляющий собой саморегулирующуюся систему, спо-
собен функционировать сколько угодно долго и при правильном ведении хозяйства
столько же долго обеспечивать доход (ВюкагДз, 1970). Это заставляет разрабатывать и
решать задачи, связанные с созданием многоцелевого хозяйства в лесах и их всесто-
роннего комплексного использования. В то же время законодательно-правовые про-
блемы планирования землепользования или планов территориального развития до на-
стоящего времени в Российской Федерации ни в теории, ни на практике в должной
мере не отработаны (Гриценко, 1999).

Это хорошо прослеживается на примере особо охраняемых территорий. Цели при
управлении особо охраняемыми природными территориями зависят от того, какая ор-
ганизация или ведомство его осуществляют. Сочетание целей, поставленных перед
особо охраняемыми природными территориями, иногда противоречиво. С одной сто-
роны необходимо сохранить парки для будущих поколений ненарушенными и в то же
время создать все условия для развития туризма. Многие проблемы, возникающие при
решении управленческих задач, проистекают из противоречащих друг другу целей
природопользования, особенно когда это касается экологически уязвимых районов.
Главная задача особо охраняемых природных территорий — защита и сохранение при-
родного разнообразия.

В перспективе оценочное и прогнозно-рекомендательное картографирование по-
требуют более детальной разработки теоретических и методических подходов в изуче-
нии биоты. Здесь важное место займут карты оценки устойчивости биоты к конкрет-
ным факторам, воздействующим на нее (Белов, Соколова, 2000).

Таким образом, оптимизация использования ресурсов биоты в Предбайкалье со-
стоит в разумном управлении территориальными комплексами. Управляющей системе
необходимо поставлять знания об управляемом объекте, в связи с этим появляются
новые направления географических исследований (Котельников, Возмилов, 1995). По-
этому научно обоснованная информация о распределении растительности и животно-
го населения в регионе, различные оценочные характеристики антропогенных нару-
шений, некоторые рекомендации — все это, несомненно, внесет большой вклад в про-
цесс управления природными ресурсами.

На фоне современных научно-технических достижений, затронувших картогра-
фическую науку, отчетливо видна тенденция повышения ценности карт как средст-
ва передачи пространственно-временной информации. Карты по-прежнему остают-
ся главными факторами познания окружающего мира. По мнению А.М. Берлянта
(1998), они мало меняются по существу и функциям, это всегда самый доступный
человеку язык зрительных образов, самая удобная и привычная для него модель ре-
альности. Прогресс телекоммуникации немыслим без развития картографии, поэто-
му они продолжают оставаться в центре внимания. Именно этим объясняется опре-
деленная устойчивость самой картографии на фоне развития ЭВМ-технологий и Ин-
тернета.

В настоящее время управлять, опираясь на точную модель реальной жизни, помо-
гают технологии геоинформационных систем. Отмечены фундаментальные аспекты
картографо-геоинформационных исследований — ускорение создания новых карт и
сопряжение карт различных масштабов; объективизация построения легенд карт, а
также процедур районирования и др. (Воробьев и др., 1998).
В недалеком будущем возможна смена картографических изображений на основе
современных условий визуализации. В отличие от привычных (бумажных) карт, где
пользователь играет пассивную роль наблюдателя, карты на экране компьютера обус-
ловливают активную роль пользователя благодаря возможностям интерактивного ре-
жима (ЬиаегЬасй, 1998).

Следовательно, только на основе научных исследований, посредством разномас-
штабного картографирования территории Предбайкалья и его отдельных районов, че-
рез инвентаризацию состава растительного покрова и животного населения, оценку их
состояния, прогноз и рекомендации возможна оптимизация использования биоты и
управление качеством окружающей человека природной среды.
УНИВЕРСАЛЬНЫЕ
(ИНВЕНТАРИЗАЦИОННЫЕ)
КАРТЫ БИОТЫ

3.1.	Разномасштабные универсальные карты
растительности

В настоящее время роль универсальных разномасштабных карт растительности
особенно повысилась в связи с тем, что они используются в качестве основы для оце-
ночного и прогнозно-рекомендательного картографирования. Современные геобота-
нические карты все чаще используются для разработки нормативных основ экологи-
чески ориентированного землепользования.

Универсальные мелкомасштабные карты, которые можно назвать обзорно-спра-
вочными, способствуют выявлению общих географических особенностей пространст-
венной структуры растительного покрова. С их помощью в процессе среднемасштаб-
ного картографирования хорошо определяются общие географические и филоценоге-
нетические черты структуры растительного покрова, соотнесенность фитоценозов к
определенным типам растительности, принадлежность растительных таксонов к фра-
триям формаций и т. д. Особая роль принадлежит крупномасштабному картографиро-
ванию, которому В.Б. Сочава (1965) придавал большое значение, подчеркивая науч-
ную и прикладную ценность таких карт растительности.

3.1.1.	Мелкомасштабная (1:2 500 000) геоботаническая карта
«Растительный покров Иркутской области»

Мелкомасштабные обзорные карты имеют несомненную научную и прикладную
ценность и дают необходимую информацию для разработки прогнозов комплексного
природопользования, включающие вопросы по охране природы. Именно такой явля-
ется карта «Растительный покров Иркутской области» (1:2 500 000), выполненная в
лаборатории биогеографии Института географии СО РАН для включения ее в Эколо-
гический атлас Иркутской области.

Имеющийся опыт ботанико-картографических работ в различных районах Сибири
предопределил выбор принципов и методов составления карты. За основу был принят
структурно-динамический принцип анализа растительности. Структурно-динамичес-
кий подход картографирования растительности разрабатывался В.Б. Сочавой (1960,
1962 а, 1968, 1979 и др.) и успешно развивался А.В. Беловым (1969, 1973, 1989, 1997,
2000 и др.), И.С. Ильиной (1971, 1972, 1976, 1992), И.И. Букс (1976), Н.Н. Лавренко
(1972, 1974, 1977) и др.

К тому времени, когда началось составление этой геоботанической карты для Ир-
кутской области, уже имелось достаточно материалов и карт, дающих общее представ-
ление о характере растительного покрова и географических связях растительности
этой территории. Наиболее значимы карты: «Растительность Иркутской области»
(1:4 000 000; Номоконов и др., 1963), «Растительность юга Восточной Сибири» (1:500 000; Бе-
лов, 1972), «Ландшафты юга Восточной Сибири» (1:1 500 000; Михеев, Ряшин, 1977),
«Использование земель юга Восточной Сибири» (1:1 500 000; Литвинова и др., 1988),
«Почвенная карта Иркутской области» (1:1 500 000; 1988), «Растительность западно-
го Прибайкалья» (1:500 000; Белов, 1989), «Растительность бассейна оз. Байкал»
(1:2 500 000; Белов, Моложников, 1993).

Эти картографические материалы в разной степени были использованы при разра-
ботке предварительной легенды карты. Благодаря им первоначальная легенда пред-
ставляла уже систематизированный список ассоциаций, встретившихся в различных
источниках. В список были внесены растительные сообщества, которые имели широ-
кое распространение, а также довольно редко встречающиеся или занимающие не-
большие площади, но являющиеся интересными по флористическому составу и струк-
туре. Первоначальная легенда насчитывала гораздо больше номеров, чем окончатель-
ная, она неоднократно дорабатывалась с учетом общности генезиса и структурно-фло-
ристических черт ассоциаций и их групп, обусловленных проявлениями особенностей
природных зон и провинций.

При доработке рабочей легенды широко использовались полевые материалы, на-
копленные различными исследователями за многие годы экспедиционных работ, ко-
торые проводились целенаправленно и осуществлялись по единой методике.

В этот период главное внимание уделялось крупномасштабным и среднемасштаб-
ным картам и планам, которые являлись важными источниками сведений о раститель-
ности, необходимых для составления карты. Крупно- и среднемасштабных геоботани-
ческих карт было немного (карта «Растительность Западного Прибайкалья» масштаба
1:500 000 и карта «Растительность Кочериковского ключевого участка» масштаба
1:25 000), поэтому в основном использовались современные планы лесоустройства и
лесотаксационные описания к ним.

Материалы наземного лесоустройства помогли получить сведения о составе и струк-
туре всех ярусов сообществ, а также характеристике возобновления лесообразующих по-
род. На основании этих данных составлялось представление о генезисе и направлении
динамических процессов, происходящих в том или ином растительном сообществе.

На горных и слабо освоенных северных территориях Иркутской области, на кото-
рые по разным причинам лесоустроительные материалы были недостаточно полными,
использовались крупно- и среднемасштабные геоморфологические, геологические и
гипсометрические карты.

На основе всех материалов была составлена прекарта, которая затем уточнялась со-
гласно разрабатываемой легенде.

На первом этапе картосоставление проводилось на топографической основе в мас-
штабе 1:1 000 000. Перенесение контуров на основу более мелкого масштаба сопровож-
далось генерализацией, которая осуществлялась, в основном, путем перехода от низ-
ших таксономических единиц к высшим (Исаченко, 1960). При этом опускались мел-
кие выделы сообществ, не имеющие большой ценности в раскрытии пространственной
структуры растительного покрова (Белов, 1973). Если мелкие по площади сообщества
образовывали с доминирующими в этом районе сообществами закономерные сочета-
ния, отражающие комплексный характер растительности, обусловленный неоднород-
ностью ландшафта, или были связаны с проявлением спонтанной динамики, генерали-
зация проходила по схеме выявления в легенде сложных номеров-сочетаний (Исачен-
ко, 1961). Показ на карте той или иной категории, помимо масштаба, определялся так-
же особенностями распространения сообществ того или иного типа растительности.

Классификация растительности (так же, как и легенда карты), как известно, отра-
жает иерархию растительного покрова, в том числе показывает высшие подразделения,
к которым относится картографируемый объект, а также соотношение между корен-
ными и производными растительными сообществами.

Для того, чтобы показать на карте особенности растительного покрова, была про-
ведена многоступенчатая классификация с разработкой схемы, состоящей из соподчи-
ненных друг другу таксономических подразделений разного объема и отражающей
сложную географическую пространственно-временную структуру растительности. Она
строилась на основе структурно-динамических принципов типизации и классифика-
ции растительных сообществ, которые позволили отразить на карте спонтанную и ан-
тропогенную динамику растительности.
Рис. 1. Растительный покров Иркутской области
(фрагмент карты в масштабе 1:2 500 000). См. легенду
В.Б. Сочава (1979) определил некоторые общие вопросы, касающиеся классифика-
ции растительности, которые заключаются в том, что всякая классификация расти-
тельности является фитоценологической, поскольку под растительностью понимается
совокупность фитоценозов. Фитоценоз — это основная единица изучения раститель-
ного покрова и основной исходный объект для его классификации (Александрова,
1969), отличающийся свойством относительной однотипности растительного покрова
в его пределах. При изучении фитоценоза можно получить ряд важнейших характери-
стик: его экологию, состав, структуру, погодичную и сукцессионную динамику, свой-
ства его компонентов и взаимоотношений между ними, пространственное размеще-
ние, флорогенетические связи.

Из множества признаков фитоценоза выделялись наиболее важные, раскрывающие
особенности его структуры, которой обязательно присущи пространственно-времен-
ные черты. Флористический состав сообществ, его ярусное расчленение, структура
ярусов, доминирование определенных видов в каждом из ярусов, дифференциальные
виды — эти данные структурно-флористического анализа явились основой дальней-
шей классификации.

При изучении смены одного сообщества другим было выявлено, что основным яв-
ляется динамическое состояние самого сообщества, то есть положение, которое сооб-
щество занимает в непрерывном спонтанном и антропогенном ряду изменений своих
формы и содержания. При составлении карты растительности были использованы
представления о коренном, условно-коренном, производном и серийном динамичес-
ких состояниях сообществ.

Коренное динамическое состояние, характерной чертой которого является его дол-
говечность, то есть длительное существование на одном месте, в настоящее время не
типично для спонтанной растительности, поскольку в большинстве случаев она под-
вергается тому или иному воздействию извне. Поэтому возникает представление об ус-
ловно-коренном сообществе, которое имеет многие черты коренного, но испытывает
воздействие человека или еще не полностью завершило возврат к коренному состоя-
нию (Сочава, 1979). Степные и горно-тундровые сообщества рассматривались как ко-
ренные.

При создании карты большое внимание уделялось длительно-производным сооб-
ществам, которые возникают на месте коренной растительности в результате интен-
сивного антропогенного воздействия на нее. Их образование сопровождается транс-
формацией всего физико-географического комплекса. Эти сообщества устойчивы, их
развитие протекает по особой линии, они не возвращаются к коренным структурам
даже при снятии экзогенного воздействия.

Кратковременно-производные сообщества характеризуются относительной недол-
говечностью и быстрой сменяемостью одного другим, причем в каждом ряду смен
имеет место определенная последовательность. В связи с этим при картографировании
в мелком масштабе рассматривались не отдельные сообщества, а целые их ряды, сме-
няющие друг друга во времени. Растительные сообщества различных переменных со-
стояний растительных сообществ были сгруппированы в ряды антропогенной транс-
формации по отношению к той ассоциации, от которой они произошли и к которой
сохраняют тенденцию возвратиться. Такие антропогенные растительные группировки
по динамическому принципу объединялись с коренной ассоциацией в один таксон —
эпиассоциацию (Сочава, 1979). Установление эпитаксонов при составлении этой кар-
ты растительности было очень важным моментом типизации сообществ.

Структура легенды карты «Растительный покров Иркутской области» раскрывает
основные принципы, положенные в основу составления этой карты.

Было учтено, что географическое положение Иркутской области, находящейся в
зоне контакта трех крупных природных областей — Среднесибирской таежной, Юж-
носибирской гольцово-горно-таежной и Байкало-Джугджурской гольцово-горно-та-
ежной, а также значительная (почти 1,5 тыс. км) протяженность территории области
с севера на юг, определило многие особенности и разнообразие природно-ландшафт-
ных условий. Это соответственно нашло свое отражение в сложной структуре расти-
тельности, имеющей физиономически и генетически различный характер. В современ-
ной структуре растительного покрова области преобладают таежные леса.
Таксономические единицы — тип растительности, фратрия формаций, группа фор-
маций, рассматриваемые нами, приняты в определении В.Б. Сочавы (1979). Так, выс-
шей таксономической единицей является тип растительности, характеризующийся на-
бором ценогенетически (сукцессионно) связанных биоморф. Отдельные биоморфы
имеют определяющее для данного типа растительности значение, представляя его ма-
теринское ядро. Для растительности Иркутской области было выделено три типа —
высокогорный (гольцовый), объединяющий два подтипа: горно-тундровый и альпино-
типный; таежный (бореальный) и степной. В пределах каждого типа растительности
содержатся формации, близкие по составу биоморф, образующие динамические, эко-
логические и факторальные ряды. Тип растительности — наиболее крупное объедине-
ние формаций (их групп и классов). Большинство типов растительности заключают
территориально-локализованные и различные по генезису ценоэлементы, характери-
зующие разные сочетания классов формаций — фратрии классов формаций.

Фратрии классов формаций выделялись в пределах типа растительности и объеди-
няли генетически близкие формации, в которых по-разному складываются взаимоот-
ношения между отдельными типами сообществ и проявляются эколого-динамические
различия и многие другие фациальные черты. Для таежного (бореального) типа уста-
новлены Урало-Сибирская, Ангаридская и Берингийская фратрии формаций. Для
гольцовой растительности — фратрия горно-тундровых формаций и Алтае-Тянь-Шан-
ская фратрия альпийских формаций. Для степной — Заволжско-Казахстанская и Мон-
голо-Китайская фратрии формаций. Формации, объединяемые во фратрии, содержат
в себе определенную информацию о характере вековых смен растительности на этой
территории.

Развитие таких больших объединений, как фратрия, сообщества которой занимают
огромные территории, необходимо рассматривать в комплексе с самими территория-
ми (Белов, 1973). Так, формации Урало-Сибирской фратрии широко развиты на рав-
нинах и плато Средней Сибири и в горах Южной Сибири, а сообщества Ангаридской
фратрии доминируют в растительности Байкало-Джугджурской и отчасти Среднеси-
бирской областей. В связи с ландшафтными особенностями этих природных областей
наблюдаются определенные отличия в структурно-флористических, динамических и
других чертах растительных сообществ, образующих растительный покров каждой из
них (рис. 1).

На территории Иркутской области сообщества горно-тундровой фратрии представ-
лены двумя региональными группами формаций: Южносибирской, территориально и
генетически связанной с высокогорьями Восточного Саяна и северными отрогами Ха-
мар-Дабана, и Байкало-Джугджурской, занимающей Приморский и Байкальский
хребты, а также Патомское нагорье и часть Северо-Байкальского.

Альпийская растительность в горах на территории Иркутской области представле-
на одной Южно-Сибирской группой формаций. Альпинотипные и субальпинотипные
луга встречаются в высокогорьях Восточного Саяна и на отрогах Хамар-Дабана.

В растительности Иркутского региона преобладают лесные формации, широко рас-
пространенные в пределах территорий физико-географических областей. В соответст-
вии с этим для каждой фратрии были выделены региональные группы лесных форма-
ций: для Урало-Сибирской фратрии — Южносибирская и Среднесибирская, для Ан-
гаридской — Центральносибирские и Байкало-Джугджурские, для Берингийской —
одна Байкало-Джугджурская формация. Для каждой из этих формаций в пределах ре-
гиона характерен свой набор типов лесных сообществ.

Степная растительность представлена двумя фратриями — Заволжско-Казахстан-
ской и Монголо-Китайской. В первой выделяется одна региональная группа форма-
ций — Среднесибирская, во второй — две: Южносибирская и Центральноазиатская.

В зависимости от характера доминирующих закономерностей в пространственной
структуре растительности, в легенде (см. легенду) выделяются подзональные и высот-
но-поясные таксоны. Для равнинных территорий указаны северо-, средне-, южно-та-
ежные и подтаежные группы выделов. Структура высотной поясности передана через
показ в легенде подгольцовой горно-таежной и подгорно-подтаежной групп, объеди-
няющих сообщества формаций темнохвойных, светлохвойных лесов и других выделов
растительности.
Легенда карты
«Растительный покров Иркутской области» (1:2 500 000)

ГОЛЬЦОВАЯ РАСТИТЕЛЬНОСТЬ

ФРАТРИЯ ГОРНО-ТУНДРОВЫХ ФОРМАЦИЙ

Южносибирские формации

1.	Разреженные растительные группировки (Заиззигеа рпсе! 31трз., Зепесю 1игсгаптоуи
ОС., 8те1оузк1а азр1етГоПа Тигсг.) на скалах и обвально осыпных склонах в сочета-
нии с каменистыми накипнолишайниковыми тундрами.

2.	Мохово-лишайниковые тундры (Аи1асотшшп Шг^дшп Зск^г., Вгсгапит е1опеаШт
Зс1еП1., Се1гапа сиси1а1а Аск.) на поверхностях гольцового выравнивания, местами в
сочетании с альпинотипными луговинами.

3.	Кустарниковые (Ве1и1а гоПтсПГоПа Зраск., Ккобобепдгоп рагуйЫшш Адатз. ЗаПх ё1аи-
са Ь.) тундры в сочетании с кустарничково-мохово-лишайниковыми и дриадово
(Вгуаз охуодопСа 1иг., В. рипс1а(а 1иг.)-лишайниковыми тундрами.

Байкало-Джугджурские формации

4.	Несомкнутые группировки (Саззюре епсо1без (РаПаз) В.Воп., Етре1шт т§гшп Ь.,
ЗаПх сипеаГа Тигсг ех ЬебеЬ.) среди каменистых тундр с господством накипных ли-
шайников, часто в сочетании с ерниково-лишайниковыми, дриадовыми (Вгуаз рипс-
1а(а Зиг.) тундрами и альпинотипными луговинами на выровненных поверхностях и
пологих склонах.

5.	Кустарничково (Ьедшп деситкепз 8та11., Ккододепбгоп аигеит Оеоцц, Саззюре еп-
сойез (РаПаз) В.Воп., ЗаПх Гитоза Тигсг., 3. ЬегЬепГоПа Ра11аз)-мохово-лишайниковые
тундры в сочетании с нивальными луговинами, высокогорными болотцами (Сагех
епзИоПа Тигсг.) или зарослями кедрового стланика (Ршиз ришПа (РаПаз) Ке§е1).

АЛТАЕ-ТЯНЬ-ШАНСКАЯ ФРАТРИЯ АЛЬПИЙСКИХ ФОРМАЦИЙ

Южносибирские формации

6.	Альпинотипные (ТгоШиз аНаюиз С.А.Меу, АдиНе^а &1апди1оза Пзскег ех Ыпк) и суб-
альпинотипные (Оегапшт аПлПогшп ЬедеЬ., Заиззигеа 1аШоПа ЬедеЪ.) луга в сочета-
нии с зарослями кустарников (ВеШ1а гоШшШоНа Зрзск, Визске&а Ггибсоза (Кирг.)
Роигаг, ЗаПх §1аиса Ь., Ршиз ришПа (РаПаз) Ке^е!).

ТАЕЖНАЯ (БОРЕАЛЬНАЯ) РАСТИТЕЛЬНОСТЬ

УРАЛО-СИБИРСКАЯ ФРАТРИЯ ФОРМАЦИЙ

Южносибирские формации

А. Подгольцовые редколесные

I. Лиственничные (Ьапх зйлпса ЬедеЬ.) редколесья

7.	Лиственничные кустарниково (ВеШ1а гоШпсПГоПа Зраск, Ккододепдгоп рагуйоПшп
Адатз)-мохово-лишайниковые редколесья, часто в сочетании с кустарниковыми и
мохово-лишайниковыми тундрами на выровненных поверхностях.

II.	Темнохвойные (Ршиз 81Ыпса Ви Тоиг, АЫез 81Ыпса ЬедеЪ.) редколесья

8.	Кедровые и лиственнично-кедровые кустарниково (ВеШ1а гоШпдИоПа Зрзск,
Ккодобепбгоп аигеит Оеоцр, Визске1аа ГгиНсоза (Кирг.) Роигаг) -мохово-лишайнико-
вые редколесья, часто в сочетании с кустарниками по склонам речных долин и кру-
тым северным склонам.

9.	Кедровые, местами с елью и лиственницей кедровостланиковые (Ршиз ришПа (РаПаз)
Ке^е!) редколесья на пологих склонах разных экспозиций и выровненных поверхно-
стях.

10.	Пихтовые, иногда елово-пихтовые редколесья, местами с каменной березой (Ве1и1а
еппагш СПат.), золотистым рододендроном и кедровым стлаником в сочетании с суб-
альпинотипными лугами по троговым склонам и пологим склонам южных и юго-за-
падных экспозиций.
Б» Горно-таежные

III. Темнохвойные (АЫез $1Ыпса ЬедеЬ., Р1сеа оЬоуаГа ЬедеЬ.,
Рти$ 81Ыпса Ви Тоиг) леса

11.	Пихтовая с примесью осины и ели папортниково-крупнотравная черневая тайга на
плоских поверхностях.

11а. Осиново-березовый травяно-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

12.	Кедрово-пихтовые чернично-травяно-зеленомошные леса на пологих склонах и на
плоских поверхностях.

12а. Осиново-березовый чернично-травяно-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

126. Березово-осиновый чернично-травяно-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

13.	Елово-кедрово-пихтовые с лиственницей чернично-баданово-зеленомошные леса на
пологих каменистых склонах.

13а. Осиново-березовый чернично-баданово-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

136. Березово-осиновый чернично-баданово-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

14.	Комплекс пихтово-тополевых (РориШз $иауео1еп$ Пзсйег) и елово-пихтовых крупно-
травных лесов речных долин.

15.	Пихтово-кедровые кедровостланиковые (Ршиз ритПа (РаПаз) Ке§е1), баданово-чер-
нично-зеленомошные леса на выровненных поврехностях.

15а. Березовый душекиевый (Пизсйекга ГгиНсоза Кирг. Роигаг) баданово-
чернично-зеленомошный ряд антропогенной трансформации.

156. Лиственничный с березой кустарниковой и душекией баданово-чернично-
зеленомошный ряд антропогенной трансформации.

16.	Пихтово-кедровые и елово-кедровые чернично-мелкотравно-зеленомошные, места-
ми с баданом, (Вегета сгаззйоНа (Ь.) Ргйзсй) леса на пологих и крутых склонах к
речным долинам.

16а. Осиново-березовый чернично-травяно-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

166. Сосново-лиственничный чернично-травяно-зеленомошный ряд антропо-
генной трансформации.

16в. Лиственнично-сосновый чернично-травяно-зеленомошный ряд антропо-
генной трансформации.

16г. Осиновый чернично-травяно-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

17.	Кедровые рододендроновые (КЬододепдгоп аигеит Оеог§1) чернично-бруснично-
зеленомошные, часто с баданом, леса на пологих склонах.

17а. Березовый душекиевый (Оизсйекга Ггийсоза (Кирг.) Роигаг) с золотистым
рододендроном чернично-бруснично-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

176. Лиственничный с душекией и рододендроном золотистым чернично-
бруснично-зеленомошный ряд антропогенной трансформации.

17в. Сосновый с душекией и рододендроном золотистым чернично-бруснично-
зеленомошный ряд антропогенной трансформации.

18.	Кедровые с примесью ели и лиственницы багульниково-бруснично-зеленомошные
леса местами в сочетании с бадановыми кедрачами на пологих и крутых склонах к
речным долинам и на выровненных поверхностях.

18а. Березовый кустарничково-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

186. Лиственничный кустарничково-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

18в. Сосновый кустарничково-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

19.	Лиственнично-кедрово-еловые кустарничково-мелкотравно-зеленомошные леса на
пологих склонах и вершинных поверхностях.

19а. Лиственничный кустарничково-мелкотравно-зеленомошный ряд
антропогенной трансформации.

196. Осиновый кустарничково-мелкотравно-зеленомошный ряд
антропогенной трансформации.

20.	Еловые и лиственнично-еловые, местами с тополем (Рори1и$ $иауео1еп$ Рхзсйег, Р.1аи-
пГойа ЬедеЬ.), травяно-кустарничковые леса речных долин.
IV. Лиственничные (Ьапх 81Ыпса ЬедеЬ.) и сосновые (Ртиз зуКезШз Ь.) леса

21.	Лиственничные кустарников© (Ююдодепдгоп рапоГоИит Адатз, ВеШ1а гоШпШГоИа
8расй)-моховые леса на крутых и довольно пологих склонах к речным долинам.

22.	Кедрово-лиственничные и лиственничные бруснично-багульниковые леса на доволь-
но крутых, чаще юго-восточных склонах.

22а. Березовый бруснично-багульниковый ряд антропогенной трансформации.

23.	Сосновые и лиственнично-сосновые кустарниковые (Ююдодепдгоп даипсиш Ь.,
ОизсЬеПа ГгиНсоза (Кирг.) Роигаг, Сага^апа рхешаеа (Ь.) ВС) травяные леса на каме-
нистых, часто довольно крутых склонах юго-западной экспозиции у побережья Бай-
кала.

23а. Березовый кустарниковый травяной ряд антропогенной трансформации.

В. Подгорно-котловинные

V. Лиственничные (Ьапх зйлпса ЬедеЬ.) и сосновые (Ршиз зу1уез1пз Ь.) леса

24.	Лиственничные и сосново-лиственничные вейниково-разнотравные леса, местами в
сочетании с остепненными травяными лиственничниками и участками степей.

24а. Березовый вейниково-разнотравный ряд антропогенной трансформации.

25.	Сосновые кустарниковые (8рпаеа тесНа Ргапг БсЬпшН, Со1опеаз(ег те1апосагриз
Ьодд., Коза ас1си1апз ЬтсПеу) травяные (Ри1заШ1а раТепз (Ь.) МШег, АгГепизха дезейо-
гит 8ргеп^е1) остепненные леса часто в сочетании со степными формациями и участ-
ками развеваемых песков.

26.	Сосновые бруснично-толокнянковые, часто с лишайниковым покровом, леса.

Среднесибирские формации

А. Подгольцовыс редколесные

I.	Еловые (Рюеа оЬоуаГа ЬедеЪ.) редколесья

27.	Еловые мохово-лишайниковые редколесья с подлеском из кедрового стланика (Ртиз
рипи1а (РаПаз) Ке$е1) и золотистого рододендрона (Кйододепдгоп аигеиш ОеогвО на
вершинных поверхностях и склонах к речным долинам.

27а. Елово-березовый каменистый ряд антропогенной трансформации.

Б. Горно-таежные

II.	Темнохвойные (АЫез зйлпса ЬедеЬ., Ртиз зПЯпса Пи Тоиг,
Рюеа оЬоуаГа ЬедеЪ.) леса

28.	Кедрово-пихтовые кустарничково (КЪодососсит У1Нз-к1аеа (Ь.) Аугопп, Уасстшт
тугбПиз Ь.) — мелкотравно- зеленомошные леса на плоских поверхностях.

28а. Осиново-березовый травяно-зеленомошный ряд антропогенной транс-
формации.

286.	Сосново-березово-лиственничный с елью, кедром, осиной кустарничково-
мелкотравно-зеленомошный ряд антропогенной трансформаци.

28в. Березово-лиственнично-сосновый кустарничково-мелкотравно-зеленомош-
ный ряд антропогенной трансформации.

28г. Березово-осиновый травяно-зеленомошный ряд антропогенной транс-
формации.

29.	Пихтово-кедровые кустарничково (Ьедит ра!из1ге Ь., КЬодососсит уй13-к1аеа (Ь.)
Аугопп, Уасстшт и1цйпозит Ь.)-мелкотравно-зеленомошные леса, местами в соче-
тании с крупнотравными на довольно крутых склонах речных долин разных экспо-
зиций и на водоразделах.

29а. Березовый травяно-зеленомошный ряд антропогенной трансформации.

296. Сосново-лиственничный кустарничково-травяно-зеленомошный ряд антро-
погенной трансформации.

29в. Лиственнично-сосновый кустарничково-мелкотравно-зеленомошный ряд
антропогенной трансформации.

29г. Осиновый травяно-зеленомошный ряд антропогенной трансформации.

30.	Елово-кедровые, часто с примесью пихты и лиственницы, кустарничково (Уасстшт
тугНПиз Ь., Ьедит ра!из(ге Ь.)-зеленомошные с таежным мелкотравьем леса на до-
вольно крутых склонах речных долин разных экспозиций.

30а. Березовый травяно-кустарничково-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.
306. Сосново-лиственничный травяно-кустарничково-зеленомошный ряд ан-
тропогенной трансформации.

ЗОв. Лиственнично-сосновый травяно-кустарничково-зеленомошный ряд ан-
тропогенной трансформации.

ЗОг. Осиновый травяно-кутарничково-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

31.	Елово-кедровые и пихтово-кедровые кедровостланиковые кустарничково (Ьедит
ра1из!ге Ь., Уасстшт иП^тозит Ь.)- мохово-лишайниковые леса на плоских поверх-
ностях и водоразделах.

32.	Лиственнично-елово-кедровые и лиственнично-кедровые кустарничково (Уасстшт
иП^товит Ь., Ьеёит ра1из!ге Ь.)- зеленомошные леса на верхних частях склонов и
водоразделах.

32а. Березовый кустарничково-моховой ряд антропогенной трансформации.

326. Осиновый кустарничково-моховой ряд антропогенной трансформации.

33.	Пихтово-кедрово-еловые, иногда с березой и сосной, с подлеском из кедрового стла-
ника багульниковые местами с ерником и часто с черникой хвощево-зеленомошные
леса на довольно крутых склонах и плоских поверхностях.

33а. Березовый с кедровым стлаником кустарничково-зеленомошный ряд ан-
тропогенной трансформации.

336. Лиственничный с кедровым стлаником кустарничково-зеленомошный ряд
антропогенной трансформации.

ЗЗв. Сосновый с кедровым стлаником кустарничково-зеленомошный ряд антро-
погенной трансформации.

34.	Еловые с примесью кедра, пихты, лиственницы травяно-зеленомошные леса на вы-
ровненных поверхностях и пологих склонах в сочетании с тополево-кедрово-пихто-
во-лиственнично-еловыми кустарниковыми (рябина, спирея, иногда ива) по речным
долинам.

34а. Березовый с лиственницей, кедром, тополем кустарниковый травяно-зеле-
номошный ряд антропогенной трансформации.

346. Лиственничный с кедром, тополем, березой кустарниковый травяно-зелено-
мошный ряд антропогенной трансформации.

34в. Сосновый с кедром, лиственницей, тополем, березой кустарниковый травя-
но-зеленомошный ряд антропогенной трансформации.

34г. Осиновый с лиственницей, кедром и тополем кустарниковый травяно-зеле-
номошный ряд антропогенной трансформации.

III.	Лиственничные (Ьапх ыЫпса ЬедеЬ.) леса

35.	Лиственничные с примесью кедра и ели кустарничково (Ьедит ра1из1ге Ь., Уасстшт
иК^тозит Ь.)-моховые леса, местами в сочетании с лиственничниками ерниковыми
(ВеШ1а Ггийсоза РаПаз) на плоских поверхностях и пологих склонах.

35а. Березовый кустарничково-моховой ряд антропогенной трансформации.

36.	Лиственничные и сосново-лиственничные бруснично-разнотравные, частично ус-
тойчиво производные леса на крутых и пологих склонах, выровненных поверхностях
и по речным долинам.

36а. Березовый бруснично-разнотравный ряд антропогенной трансформации.

В. Подтаежные (подгорные)

IV.	Сосновые и лиственнично-сосновые (Ртиз зуКезСпз Ь.,
Ьапх’зйлпса ЬедеЬ.) леса

37.	Сосновые и остепненные бруснично-травяные леса, местами в сочетании со степны-
ми формациями на плоских поверхностях.

38.	Сосновые и лиственнично-сосновые рододендроновые (КЬододепдгоп даипсит Ь.)
бруснично-травяные, местами бруснично-толокнянковые, леса на выровненных по-
верхностях и пологих склонах.

38а. Березовый с сосной и лиственницей рододендроновый бруснично-травя-
ной, местами с толокнянкой, ряд антропогенной трансформации.

39.	Сосновые и лиственнично-сосновые травяно-брусничные леса в сочетании со
злаково (ВгасЬуродшт ртпаШт (Ь.) Веаиу., СаЬта^гозйз аптдтасеа (Ь.) КоШ)-
разнотравными лесами на выровненных поверхностях и низких пологих скло-
нах.

39а. Березовый травяно-злаковый и бруснично-разнотравный ряд антропоген-
ной трансформации.

396. Осиновый травяно-злаковый ряд антропогенной трансформации.
40.	Сосновые и лиственнично-сосновые бруснично-разнотравные, часто с багульником,
голубикой и подлеском из душекии (Оизсйекга ГгиНсова (Кирг.) Роихаг), леса на пло-
ских поверхностях.

40а. Осиново-березовый разнотравный ряд антропогенной трансформации.

406. Березово-осиновый разнотравный ряд антропогенной трансформации.

41.	Сосновые и лиственнично-сосновые орляково (Р1епс1шт ациШпит (Ь.) Ки1т ех
Оескеп)-крупнотравные леса на возвышенных равнинах.

42.	Осиново-березовые и березово-осиновые орляково (РТепсНит ациШпит (Ь.) Ки1т ех
Оескеп)-разнотравные устойчивые леса.

Г. Ю ж н о т а е ж п ы е

V. Темнохвойные (АЫез 81Ыпса ЬебеЬ., Рюеа оЪоуаХа ЬебеЬ.,
Рши$ 81Ыпса Ои Тоиг) леса

43.	Елово-пихтовые, иногда пихтово-еловые травяно-зеленомошные леса на плакорах.

43а. Осиново-березовый травяно-зеленомошный ряд антропогенной транс-
формации.

436. Сосново-лиственничный (Ьапх здЫпса ЬедеЪ.) травяно-зеленомошный ряд
антропогенной тансформации.

43в. Лиственнично-сосновый травяно-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

43г. Березово-осиновый травяно-зеленомошный ряд антропогенной транс-
формации.

44.	Пихтово-кедрово-еловые зеленомошные с таежным мелкотравьем леса низких рав-
нин.

44а. Березовый кустарничково (Уасснниш иИ&то$ит Ь.)-зеленомошный ряд
антропогенной трансформации.

446. Сосново-лиственничный голубично-травяно-зеленомошный ряд антро-
погенной трансформации.

44в. Лиственнично-сосновый голубично-травяно-зеленомошный ряд антро-
погенной трансформации.

44г. Осиновый голубично-зеленомошный ряд антропогенной трансформации.

45.	Еловые с примесью лиственницы и кедра травяно-зеленомошные леса в сочетании
с производными на их месте березовыми и лиственничными лесами и болотами.

45а. Березовый (Ве1и1а риЬе8сеп8 Ейгй.) травяно-зеленомошный ряд антропо-
генной трансформации.

46.	Лиственнично-еловые с кедром и сосной кустарничково-моховые леса, местами в
сочетании с травяно- зеленомошными ельниками и болотами.

46а. Сосновый кустарничково-моховой, местами травяно-зеленомошный ряд
антропогенной трансформации.

466. Осиновый травяно-зеленомошный ряд антропогенной трансформации.

47.	Лиственнично-елово-кедровые гипново-брусничные леса на пологих склонах, мес-
тами в сочетании с лиственнично-елово-кедровыми заболоченными лесами в низи-
нах.

47а. Березовый брусничный ряд антропогенной трансформации.

476. Лиственничный брусничный ряд антропогенной трансформации.

47в. Сосновый брусничный ряд антропогенной трансформации.

VI. Сосновые (Ртиз зукезТпз Ь.) и лиственничные
(Ьапх 81Ыпса ЬебеЪ.) леса

48.	Сосновые и лиственнично-сосновые кустарничковые (Кйодососсит УЙ18-1(1аеа (Ь.)
Аугопп, Уасстшт и11§то$ит Ь.), местами травяные (Агс1о81арЬу1о8 цуа-иг81 (Ь.)
8ргеп§е1) леса пологих склонов и выровненных поверхностей.

48а. Осиново-березовый, местами березово-осиновый кустарничково-травяный
ряд антропогенной трансформации.

49.	Сосновые и лиственнично-сосновые травяные устойчиво производные леса речных
долин, террас и пониженных равнин.

49а. Осиново-березовый травяной ряд антропогенной трансформации.

496. Березово-осиновый травяной ряд антропогенной трансформации.

50.	Лиственничные и сосново-лиственничные зеленомошно-травяные, местами с голу-
бикой и брусникой, леса на пологих склонах и выровненных поверхностях.

50а. Березовый зеленомошно-травяной, местами с голубикой и брусникой, ряд
антропогенной трансформации.

506. Осиновый зеленомошно-травяной ряд антропогенной трансформации.
51.	Лиственничные и сосново-лиственничные травяные устойчиво производные леса
речных долин, террас и пониженных равнин.

Д. Среднетаежные

VII. Лиственничные (Ьапх зШпзса ЬедеЬ.) и сосновые (Ршиз зукезйтз Ь.) леса

52.	Сосновые бруснично-толокнянково-лишайниковые леса речных долин и низких
равнин.

53.	Лиственнично-сосновые, иногда с примесью темнохвойных пород, бруснично-мел-
котравно-зеленомошные леса речных долин и террас.

54.	Сосновые и лиственнично-сосновые кутарничково (Уасстшт иНетозит Ь.)-зелено-
мошные леса.

54а. Березовый голубично-травяно-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

55.	Сосново-лиственничные, изредка с примесью темнохвойных пород, бруснично-мел-
котравно-зеленомошные леса заболоченных понижений.

55а. Березовый бруснично-мелкотравно-зеленомошный ряд антропогенной транс-
формации.

56.	Сосново-лиственничные кустарничково (Уасстшт иН&тозит Ь.)-зеленомошные ле-
са на плакорах и пологих склонах.

56а. Березовый голубично-травяно-зеленомошный ряд антропогенной
трансформации.

57.	Елово-лиственничные бруснично-багульниково-моховые леса равнин, часто заболо-
ченных.

57а. Осиновый бруснично-багульниково-моховой ряд антропогенной трансфор-
мации.

Е. Ерники, болота и луга

58.	Ерниковые (ВеШ1а НигпШз ЗсЬгапк, В. ехШз Зикасх.) заросли, часто в сочетании со
сфагновыми болотами.

59.	Кустарничково-сфагновые болота с сосной и лиственницей в сочетании с комплекс-
ными болотами и заболоченными лесами.

60.	Кустарничково-осоково-гипновые болота в сочетании с багульниково-моховыми со-
сняками и осоковыми лугами (внутренние дельты).

61.	Осоковые и осоково-гипновые болота с березой (ВеШ1а риЬезсепз ЕНгИ.), кедром,
елью и лиственницей в сочетании с заболоченными лугами и лесами.

62.	Разнотравно-злаковые (РезШса рга1епз!з Нидзоп, Вготорз1з тепшз Но1иЬ.) и злаково-
осоковые (Сагех саезрйоза Ь., С. раВезсепз Ь.) луга в сочетании с ивняками и боло-
тами.

АНГАРИДСКАЯ ФРАТРИЯ ФОРМАЦИЙ

Центральносибирские формации

А. Северотаежные

I. Лиственничные (Ьапх ёшеИпп (Кирг.) Кирг.) леса

63.	Лиственничные, часто с примесью ели, кустарничково (Саззапдга са1уси1а!а В. Эоп,
Ьедит ра1из!ге Ь.)-моховые леса на плакорах и низких равнинах.

63а. Лиственнично-березовый кустарничково-моховой ряд антропогенной транс-
формации.

64.	Лиственничные ерниковые (ВеШ1а ехШз Зикасхеу, В. Ггибсоза РаПаз) влажные леса во-
дораздельных понижений (низин, озерных впадин и террас).

Б. Среднетаежныс

II. Лиственничные (Ьапх §теНпп (Кирг.) Кирг.) леса

65.	Лиственничные с примесью кедра и ели душекиевые (ОизсЬеИа йгибсоза (Кирг.)
Роизаг) кустарничково-мелкотравно- зеленомошные леса на склонах речных долин и
на водоразделах.

65а. Березовый кустарничково-травяно-зеленомошный ряд антропогенной транс-
формации.


66.	Лиственничные, иногда с примесью сосны, душекиевые (Оизсйекга Ггийсоза (Кирг.)
Роихаг) лимнасово-бруснично-мелкотравные леса низких равнин.

66а. Березовый душекиевый лимнасово-бруснично-мелкотравный ряд антропогенной
трансформации.

Байкало-Джугджурские формации

А. Подгольцовые редколесные

I. Лиственничные (Балх етеИпп (Кирг.) Кирг.) редколесья

67.	Редкостойные лиственничники с кедровым стлаником, березкой Миддендорфа и ме-
стами душекией (БизсЬекла Ггибсоза (Кирг.) Роихаг) мохово-лишайниковые леса на
выровненных поверхностях и склонах средней крутизны разных экспозиций.

67а. Березовый кустарничково-моховой ряд антропогенной трансформации.

Б. Горно-таежные

II. Лиственничные (Балх етеИпй (Кирг.) Кирг.) и сосновые (Ртиз зукезШз Б.) леса

68.	Лиственничные, частью редкостойные, преимущественно с подлеском из кедрового
стланика (Ртиз ришПа (Ра11аз) Ке^е!) кустарничково-моховые леса на довольно кру-
тых склонах, спускающихся к речным долинам юго- и северо-западных экспозиций
и на выровненных поверхностях.

68а. Березовый кустарничково-моховой ряд антропогенной трансформации.

69.	Лиственничные ерниковые (ВеШ1а тШепдогГп ТгаиГу. еГ Меу., В. ехШз Зикасхеу) ле-
са и редколесья по речным долинам.

70.	Лиственничные, иногда с примесью ели, ерниково-душекиевые (ОизсЬек1а Ггибсоза
(Кирг.) Роихаг, ВеГи1а пидбепдогНп ТгаШу. еГ Меу.) кустарничково (КЬоЛососсит
У1Й8-1баеа (Б.) Аугопп, Бедит раШзГге Б.)-зеленомошные леса на довольно крутых
склонах разных экспозиций, часто каменистых.

70а. Березовый кустарничково-зеленомошный ряд антропогенной трансформации.

7	Б Лиственничные с примесью пихты, кедра, ели, с кедровым стлаником и золотистым
рододендроном (ЮюЛоЛепдгоп аигеиш ОеогеО мелкотравно-моховые леса на крутых
склонах и выровненных поверхностях.

72.	Лиственнично-еловые и елово-лиственничные (Рюеа оЪоуаГа БебеЬ.) с чозенией
(Сйозета тасго1ер1з (Тигсх.) Кот.) и тополем (Рори1из зиауео1епз ПзсЬег) кустарнич-
ково-зеленомошные леса речных долин.

73.	Лиственнично-сосновые с подлеском из душекии и кустарничковых берез (Ве(и1а
гтсШепбогЯп ТгаЩу. еГ Меу., В. ехП18 Бикасхеу) кустарничково-зеленомошные леса.

III. Болота, ерники, луга

74.	Ерниковые заросли (ВеП11а Ггибсоза РаПаз) с отдельными лиственницами и березами
(ВеШ1а р1аГурЬу11а Зикасхеу), местами в сочетании с травяными болотами и осоково-
вейниковыми лугами.

БЕРИНГИЙСКАЯ ФРАТРИЯ ФОРМАЦИЙ

Байкало-Джугджурские формации

А. Горно-таежные редколесные

75.	Заросли кедрового стланика (Ртиз ритйа (РаПаз) Ке^е!) с редкими лиственницами
(Бапх етеИпп (Кирг.) Кирг.) и другими древесными породами (в том числе ВеШ1а
1апа(а Ке^е!), местами в сочетании с горными тундрами.

С ТЕ ПН А ЯР АС ГИД Е Л Ь Н О С Т Ь

.Л*"

ЗАВОЛЖСКО-КАЗАХСТАНСКАЯ ФРАТРИЯ ФОРМАЦИЙ
Среднесибирские формации

I.	Разнотравно-злаковые луговые степи

76.	Богато разнотравно-злаковые (8Нра реппаГа Б., РезШса уа1ез1аса Оаисйп, РЫеит
рЫеоШез (Б.) Кагз(еп) луговые степи в сочетании с березовыми перелесками, остеп-
ненными лугами, пятнами клубничников и зарослями кустарников (Брхгаеа тесйа
Ргапх БсЬткК, Со(опеаз(ег те1апосагриз БоосШ.).
II.	Сазовые степи

77.	Комплекс сазовых степей (Ьеутиз раЬоапиз (С1аиз) РП^ег, АсЬпаШегит зркпдепз
(Тип.) №у$к1) с галофитными (Р1ап1аво сотий Ооипап, Ытотит ^теНлл 0^П1с1.)
Кип(хе) лугами и участками типчаковых и селитряннополынных степей.

МОНГОЛО-КИТАЙСКАЯ ФРАТРИЯ ФОРМАЦИЙ

Южносибирские формации

I. Разнотравно-злаковые и злаковые степи

78.	Житняковые и ковыльно-житняковые (А&горугоп спзШшп (Ь.) Веаиу., 8йра кгу1оуи
Козкеу.) степи в сочетании с Тонконоговыми и крупнотравными (8еггаШ1а сетаи-
гоШез Ь., ЗсаЫоза сотоза Пзсйег ех Коетег е! Зсйийез).

79.	Типчаковые и мятликовые (Редиса 1епепз18 БгоЬоу, Роа Ьо1пок1е$ (ОпзеЬ.) Козсйеу)
иногда смешанные мелкодерновиннозлаковые степи в сочетании с зарослями степ-
ных кустарников.

II. Луга

80.	Низкотравные, частью остепненные луга (А^гозНз 1ппп Тигсх., Сагех ресПГоптйз С.А.
Меуег, КоЬгейа ЛПГоПа (Тигсх.) С1агке), в сочетании с ерниковыми (ВеШ1а Пика РаПаз
ех ОеогЕО зарослями и кобрезиево-типчаковыми степями.

81.	Осоково-злаковые преимущественно солонцеватые луга (Ногдешп ЬгеУ1зиЬи1аШт
(Тип.) Ьтк, А^гозНз топ^оПса Козкеу., РисстеШа (епиШога (ОпзеЬ.) ЗспЪпег еГ Мегг.,
Сагех епегухз С.А. Меуег) в сочетании с осоковыми болотами и ивняками (8аИх гоззр
са Каз.).

Центральноазиатские формации

I. Травяные и злаковые сухие степи

82.	Тырсовые (8Нра кгу1оуп КозЬеу., 8. Ьаюакпйз ЯозсЬеу.) степи в сочетании с жития -
ковыми, Вострецовыми и змеевковыми сообществами.

83.	Вострецовые (Беутиз сЫпепзк (Тип.) Тхуе1еу) степи в сочетании с тонконогово-тип-
чаковыми сообществами и местами пятнами галофитных (РиссхШеКа 1епий1ога
(ОпзеЪ.) ЗсЬпЬпег еГ Мегг., Р. тасгатйЬега Кгесх.) лугов.

Каждый выдел легенды имеет подробную характеристику ценотической структуры
I флористического состава доминирующих видов растительных сообществ. В тех слу-
гаях, когда структура растительности имеет комплексный характер, в легенде указаны
1е только основные, но и сопутствующие растительные сообщества, образующие с ни-
4И закономерные сочетания.

Такая подробная легенда, содержащая 163 выдела, включая антропогенные ряды
рансформации, отражает достаточно полно основные особенности пространственно-
ременной структуры растительности Иркутской области. На карте отражен не толь-
ко современный растительный покров, но и основные антропогенные динамические
роявления в нем, а также фитоэкологический потенциал всей территории.

Анализ карты подтверждает, что в современной растительности Иркутской облас-
и преобладают равнинные и горные леса таежного типа, а также связанные с ними
флористически, генетически и динамически лугово-кустарниковые и болотные ассо-
щации. По породному составу, в основном, это полидоминантные леса, состоящие из
емнохвойных, светлохвойных, мелколиственных древостоев, а также кустарниковых
арослей.

В современных лесах преобладают лиственничные и сосновые сообщества. Лист-
венничные распространены на Лено-Ангарском плато, в бассейне Нижней Тунгуски и
га Байкало-Патомском нагорье, сосновые доминируют в южнотаежных и подтаежных
районах Приангарья. Темнохвойные леса из ели, кедра и пихты занимают небольшие
шощади, хотя в недалеком прошлом они были распространены в регионе значитель-
[о шире. Такие леса сохранились в горных районах Восточного Саяна, Байкальского
:ребта и на Л ено-Ангарском плато. В Приангарье их замещают производные светлох-
юйные и мелколиственные леса.
Степи в Иркутской области не имеют широкого распространения. Они встречают-
ся в районе верхнего течения Ангары, где приурочены к террасам рек, а также в Бай-
кальской котловине — Приольхонье и на острове Ольхон, где степные комплексы
простираются от берега Байкала в горы до высоты 650—700 м над ур. моря (Молож-
ников, 1986). Большинство исследователей (Попов 1957; Пешкова, 1962; Малышев,
1961) рассматривают степные острова таежной полосы как реликтовые осколки ксе-
ротермического периода. В настоящее время большая часть степей в Приангарье рас-
пахана, основная же площадь степных площадей в Приольхонье используется под
пастбища.

Луга, болота и кустарниковые заросли занимают небольшие площади и приуроче-
ны, в основном, к долинам рек.

На представленной карте растительности использовался традиционный показ цве-
тового качественного фона, применяемый в отечественной географии при геоботани-
ческом картографировании (Белов, 1973 и др.). Каждый номер выдела коренной и ус-
тойчиво-производной растительности имеет свой цветовой тон.

Горная растительность показана более интенсивным тоном, чем равнинная. Дина-
мика растительности показана матрасной заливкой с сохранением цвета коренного со-
общества.

3.1.2. Среднемасштабная (1:500 ООО) геоботаническая карта
«Растительность Западного Прибайкалья»

Ботанические исследования побережья оз. Байкал ведутся на протяжении 200 лет,
но наиболее обстоятельные работы проведены лишь в последние 50—70 лет (Галазий,
Моложников, 1982).

Среднемасштабная универсальная геоботаническая карта Западного Прибайкалья
была составлена в лаборатории биогеографии Института географии СО РАН (Белов,
1989) в связи с созданием Прибайкальского природного национального парка, в зада-
чу которого входили охрана и рациональное использование природно-хозяйственного
потенциала этой территории. Процесс формирования (определение границ, зонирова-
ние и т. д.) национального парка нуждался в соответствующем картографическом
обеспечении и в первую очередь в среднемасштабных картах.

Картографические исследования охватывали достаточно большой регион. Водо-
сборная площадь бассейна оз. Байкал в пределах Иркутской области составляет 15 тыс.
кв. км (Боржонов и др., 1982), то есть около 6%. При этом территория, на которую со-
ставлена карта, значительно шире площади самого природного парка и занимает уча-
сток Западного Прибайкалья от с. Култук на юге до границы Иркутской области и Ре-
спублики Бурятии на севере в пределах бассейна оз. Байкал с включением прилегаю-
щих районов. Это очень сложный в ландшафтном и ботанико-географическом плане
регион, куда вошли прибайкальские отроги Восточного Саяна, Олхинское плато,
Онотская возвышенность, Приморский хребет, южная часть Байкальского хребта,
Приольхонье и о. Ольхон. Растительный покров здесь отличается большим типологи-
ческим разнообразием, он очень сильно нарушен пожарами, старыми и новыми про-
мышленными рубками, сельскохозяйственной деятельностью.

Поскольку растительность Западного Прибайкалья сильно нарушена, то при ее
классификации для целей картографирования большое внимание уделялось структур-
но-динамическому анализу растительности, суть которого заключалась в оценке
структурно-ценотических черт растительных сообществ с динамических позиций и
выявлении эквипотенциальных фитоценосистем (Белов, 1989).

Если на мелкомасштабных картах растительности производные сообщества объеди-
нялись в восстановительные серии или ряды трансформаций, то при составлении сред-
немасштабной карты было показано несколько самостоятельных стадий динамических
процессов, образованных производными сообществами. Все они увязаны в один эпи-
таксон с коренной растительностью и в легенде карты подчинены ей.

Всего легенда карты «Растительность Западного Прибайкалья» (см. легенду) содер-
жит 47 номеров (88 — с учетом буквенных индексов), то есть очень подробно показан
ценотический состав растительности этого сложного региона (рис. 2).
Рис. 2. Растительность Западного Прибайкалья
(фрагмент карты в масштабе 1:500 000). См. легенду
пиит зркпдепз, ВЪуГкНит ги^озит, КЪодососсит уШз-ккеа,
Уасстшт иН^тозит^Сакта^гозИз коготку!) леса.

11.	Еловые и лиственнично-еловые (Ьапх зймпса, Ркеа оЬоуаГа) зеленомошные
(Ркигогшт зскгеЬеп, Экгапит екодаШт) леса.

12.	Кедрово-пихтовые (АЫез зхЫпса, Ртиз згЫпса) чернично-травяно-зеленомошные
(РШшт спзи-сазГгепзхз, Ркигогшт зскгеЬеп, Ьтпаеа ЬогеаИз, МакпШетит ЫГоНит,
КапйзсЫа оЫизаГа, Уассииит тугШ1из) леса.

13.	Кедровые кустарничково-бруснично-багульниковые (Ьедит ра1из1ге, КЬододоссит
У1Нз-1даеа, Ьтпаеа ЬогеаИз) моховые (Ркигогшт зсЬгеЬеп, НПосотшт зркпскпз,
Пкгапит ро1узеШт) леса.

13а. Кедрово-сосновые бруснично-голубично-багульниковые (Ьедит ра!изгге,
Уасстшт иП^товит, Ккоёососсит УЙгз-Шаеа) леса.

136. Кедрово-лиственничные бруснично-злаковые (Сакта^гозНз кого!ку1,
КЬобососсит уйгз-каеа) леса.

13в1. Кедрово-березовые (Вешк уеггисоза) бруснично-злаковые леса.

13г. Кедрово-осиновые бруснично-злаковые леса.

14.	Кедровые и лиственнично (Ьапх 81Ыпса)-кедровые кустарничковые (Ююдососсит
уй18-ккеа, Уасстшт туПШиз, Ьедит ра1из!ге) леса с баданом (Вег^ета сгаззхЕоНа).

14а. Кедрово-сосновые и лиственнично-кедрово-сосновые кустарничково-
бадановые леса.

14аи Березово-кедрово-сосновые и лиственнично-кедрово-березово-со-
сновые травяно-кустарничковые (Уасстшт шугИПиз, ШюИососсит
У1(18-1даеа, Ыппаеа ЬогеаИз, МакпШетит ЫГоНит, Сакта^гозНз 1ап§з-
Иогйи) с баданом леса.

14в. Березово-кедровые и березово-лиственнично-кедровые кустарничковые
с баданом леса.

14вр Кедрово-березовые и лиственнично-кедрово-березовые травяно-
кустарничковые с баданом леса.

14в2. Березовые с травяным покровом (СЬатаепепоп апеизНГоНит, Ыппаеа
ЬогеаИз) леса на местах вырубок и гарей.

15.	Пихтово-кедровые чернично-мелкотравно-зеленомошные (Ркигогшт зскгеЬеп,
Сагех йоЬикпз, ЬусоросНит аппойпит, Ыппаеа ЬогеаИз, Уасстшт пигНИиз), места-
ми с баданом, леса на склонах и водоразделах, сложенных кристаллическими поро-
дами.

15а. Пихтово-кедрово-сосновые чернично-мелкотравно-зеленомошные, мес-
тами с баданом, леса.

15а>. Пихтово-кедрово-березово-сосновые чернично-мелкотравно-
зеленомошные леса.

15а:. Кедрово-сосново-березовые травяно-кустарничковые (Уасстшт иИ^-
тозит, Ьедит ра1из!ге, Сакта^гозИз оЫизаШ, 8апешзогЬа оШстаИз)
леса.

156. Пихтово-кедрово-лиственничные чернично-мелкотравно-зеленомош-
ные леса.

15в. Березово-пихтово-кедровые чернично-мелкотравно-зеленомошные, мес-
тами с баданом, леса.

15в 1. Пихтово-кедрово-березовые зеленомошно-чернично-мелкотравные,
местами с баданом, леса.

15в2. Березовые с травяным покровом леса на местах гарей и вырубок.

15г. Пихтово-кедрово-осиновые чернично-мелкотравно-зеленомошные леса

16.	Лиственнично-кедровые (Ртиз зПЯпса, Ьапх 81Ыпса) рододендроново-кедровостлани-
ковые (Ртиз ритПа, КЬодобепдгоп даипсит) бруснично-бадановые (Вегета сгаззйо-
Иа, КЬобососсшп уЫз-ккеа) леса на крутых горных склонах к Байкалу.

16а. Лиственнично-кедрово-сосновые рододендроново-кедровостланиковые
кустарничково (Уасстшт ийётозит, Ьебит ра1и81ге)-бадановые леса.

16аь Лиственнично-кедрово-березово-сосновые рододендроново- кедрово-
стланиковые кустарничково-бадановые леса.

16в. Березово-лиственнично-кедровые рододендроново-кедровостланиковые
кустарничково-бадановые леса.

16в 1. Лиственнично-кедрово-березовые рододендроново-кедровостланико-
вые кустарничково-бадановые леса.

17.	Кедровые и лиственнично-кедровые (Ртиз згЫпса, Ьапх зПйпса) кустарничково-бада-
новые (Вег^епк сгаззИЫк, Ююдососсшп уШз-ккеа) леса на крутых горных склонах.

17аь Березово-кедрово-сосновые и лиственнично-березово-кедрово-сосновые
травяно-кустарничковые с баданом леса.
17аг. Кедрове-сосново-березовые травяно-кустарничковые с баданом леса

176. Кедрово-лиственничные кустарничково-бадановые леса.

17в2. Березовые с травяным покровом леса на местах вырубок и гарей.

18.	Кедрово-еловые и лиственнично-еловые (Псеа оЬоуа1а) с осиной (Рори1из1гети1а) ку-
старничково-влажнотравные (Сагех &1оЬи1апз, СасаНа Йаз1а1а, ТйаНс1гит 81тр1ех, К1Ьез
зргсаШт) леса речных долин.

19.	Лиственнично-еловые (Р1сеа оЬоуа1а, Ьапх зйлпса) кустарничковые (ВиЬиз захаНПз)
хвощево-травяно-зеленомошные (Р1еигогшт зсйгеЪеп, КйуНдшт ги^озит, 8ап-
ёшзогЬа оЖстаПз, Роа 81Ыпса, ЕцшзеШт рга1епзе) леса в сочетании с ивовыми (8аИх
ётеНпн, 8. гозтапшГоНа) зарослями и осоково-вейниковыми (Сакта^гозНз 1апё$-
догШ1, Сагех 1о11асеа, С. егасШз, С. саезрйоза) переувлажненными лугами в широких
долинах рек.

В. Лиственничные леса

20.	Кедрово-лиственничные (Ьапх зйлпса, Ршиз зйлпса) и лиственничные кустарничко-
во-бадановые (Вег^еша сгаззйоНа, Ьедшп ра1из1ге, Шюдососсит уШз-Шаеа), часто с ке-
дровым стлаником, леса на верхних частях склонов.

20в1. Кедрово-лиственнично-березовые и лиственнично-березовые, часто с
кедровым стлаником, кустарничково-бадановые леса.

21.	Сосново-елово-лиственничные (Ршиз зукаНса, Рюеа оЬоуаСа, Ьапх зйэшеа) и елово-
лиственничные травяно-брусничные и бруснично-травяные (ЬаШугпз ЬигпШз, Ыгшаеа
ЪогеаПз, Роа рга1епз1з, Кйодососсит уй1з-к1аеа) леса на крутых склонах, сложенных
кислыми кристаллическими породами.

21В2. Березовые кустарничково-травяные леса на местах вырубок и гарей.

22.	Сосново-лиственничные и лиственничные травяные (РезШса 81Ыпса, 8ащ*ш$огЬа
оШстаПз, ОаПит Ъогеа1е) леса в комплексе со степями и зарослями кустарников
(Сага^апа ру^таеа, 8р1гаеа тесНа, Со1опеаз1ег те!апосагра) на крутых склонах, сло-
женных карбонатными породами.

23.	Сосново-лиственничные кустарниковые (8р1гаеа тесНа, КЬододепдгоп даипсит) тра-
вяные (Ьтпаеа ЬогеаИз, Ап1еппапа дюгса) леса теневых пологих склонов.

23в. Березово-сосново-лиственничные кустарниковые травяные леса.

23в1. Сосново-лиственнично-березовые травяные кустарниковые леса.

24.	Сосново-лиственничные и лиственничные рододендроновые (Кйододепдгоп даи-
псит) кустарничково-травяные (Кйодососсит уШз-хдаеа, Ьедит ра1из(ге, ЕтреГгит
т^гит, Агс1оз1ар11у1о8 ихуа-игз!, АпГеппагк дюгса) леса на шлейфах склонов к байкаль-
ским террасам.

24в1. Сосново-лиственнично-березовые и лиственнично-березовые травяные
с рододендроном леса.

25.	Лиственничные (Ьапх згЫпса) редкостойные остепненно-травяные (А^горугоп спзСа-
Шт, РикаННа Шгсхаптохуп, АПегтзк соттиШа, Сгерхз 1еппшГо1к) леса в комплексе
с зарослями степных кустарников (8рпаеа тедк, СоСопеазСег те1апосагра, Сага&апа
р^таеа) и сообществами каменистых сухих степей (РезШса зйлпса, ТЬутиз Ьагса1еп-
818, 8Нра кгу1оуи, КйаропНсит иН^тозит, Оху1гор1з Шгсхатпохуп) на шлейфах склонов
и байкальских террасах.

26.	Лиственничные (Ьапх зйлпса), часто с сосной (Ршиз зукез1пз) и осиной (Рори1из 1гет-
и1а), спирейные (8р1гаеа тесНа) разнотравные (Роа зйлпса, Укла сгасса, ЬаШугпз
НитШз, АНет1зк СапасеНГоНа) леса на шлейфах склонов и террасах рек, местами в со-
четании с остепненно-разнотравными (ОаНшп уегпт, АПеплзк Ггфда, Оху1гор1з Шг-
схаптохуп) лугами.

26г. Лиственнично-березово-осиновые спирейно-разнотравные леса, местами
в сочетании с остепненно-разнотравными лугами.

27.	Лиственничные (Ьапх зйлпса) с сосной редкостойные и остепненно-литофильно-тра-
вяные (Роа ЬоШоШез, РезШса 1епепз1з} Сагех когзЫпзку!, РикаСШа Шгсхаптохуп,
Оху1гор18 ёгапсНЯога, ТпГоНшп 1иртаз1ег, АПеппзк Ггфда) леса в сочетании с сухими
степями (АуепазСгпт дезепогит, Роа ЬоСгкйдез, ОхуГгор1з ророухапа, Апегтзк риЬез-
сепз) по узким гривам выходов кренных пород.

28.	Сосново-лиственничные хвощево-гигрофильно-разнотравные (СаНит зер1еп1попа!е,
Капипси1из 1опёгсаиНз, ТйаПсСгит 81тр1ех, ЕцшзеШт агуепзе) леса на низких выров-
ненных поверхностях.

29.	Лиственничные (Ьапх зйлпса) кустарничково-моховые (Р1еигохшт зсйгеЬеп,
Огсгапит ро1узеШт, Ьедит ра1из!ге, КЬодососсит У1Нз-к1аеа) с ерником (ВеШ1а ехШз,
В. Ггийсоза) леса на низких выровненных поверхностях.
30.	Тополево-лиственничные (Ьапх зПипса, Рори1из зиауеокпз) кустарниковые (ВизсЬекта
ГгШлсоза, ЗогЬиз аисирапа, Коза ас1си1апз) разнотравные (Сакта^гозНз 1апдо1огЯп,
ЕдикеПип агуепзе, Сагех 1о11асеа) леса речных долин.

31.	Лиственничные (Ьапх зйипса), иногда с елью (Ркеа оЬоуаГа), угнетенные ивово-ерни-
ковые (Зайх дазускдоз, ВеШ1а ЬитШз) кустарничково-моховые (Ркигогшт зскгеЬеп,
Ьедит ра1из!ге, Ююдососсит уШзчдаеа) леса в сочетании с ерниками (ВеШ1а ГгиНсоза,
В. ЬитШз) по заболоченным днищам долин рек.

Г. Сосновые леса

32.	Лиственнично-сосновые (Ртиз зу1уез1п8, Ьапх зйипса) рододендроново-душекиевые
(Визсйейа ГгиНсоза, КИодоскпдгоп ёаипсит) разнотравные (ЗапёшзогЪа оПктаНз,
РШзагШа ра1епз) леса, местами в сочетании с лиственнично-сосновыми орляковыми
(РТепсНиш ациШпит) лесами на сниженных водоразделах и склонах, сложенных оса-
дочными породами.

32в. Сосново-березовые рододендроново-душекиевые разнотравные.

32в1. Сосново-березовые орляковые.

33.	Лиственнично-сосновые (Ртиз 8у1уез1пз, Ьапх зхЫпса), часто с осиной (Рори1из 1ге-
ши1а), кустарниковые (Зрпаеа шесИа, Со1опеаз1ег те1апосагра) бруснично-травяные
(Ри1заШ1а раГепз, ТпГоИит 1иртаз1ег, КИодососсит уШз-ккеа) леса на пологих скло-
нах, шлейфах склонов и днищах местных понижений.

ЗЗв. Березово (ВеШ1а уеггисоза)-сосновые кустарничковые бруснично-
травяные леса.

33в2. Березово-осиновые (Рори1из Ггетик) и березовые бруснично-травяные
леса на местах гарей.

34.	Лиственнично-сосновые (Ртиз 8у1уез1пз, Ьапх 51Ыпса) рододендроновые (КИодоскп-
дгоп даипсит) бруснично-травяные и травяно-брусничные (Ююдососсит уШз-Шаеа,
Айепйзк (апасеГЙоНа, РикагШа ра1епз) леса на склонах разных экспозиций.

34а. Березово-сосновые бруснично-травяные леса.

34в1. Сосново-березовые травяные леса.

34в2. Березовые травяные леса на местах вырубок и гарей.

35.	Лиственнично-сосновые (Ртиз зукезТпз, Ьапх 81Ыпса) душекиевые (Визсейа йиНсоза)
леса выположенных водоразделов и теневых склонов.

36.	Сосновые и лиственнично-сосновые (Ртиз 8у1уез1пз, Ьапх зйипса) рододендроновые
(Ююдодепдгоп даипсит) редкотравные (Зап^шзогЬа оЖстаИз, РикайПа раГепз,
АПепйзк 1апасеНГоНа) леса на каменистых гребнях и крутых эродированных скло-
нах.

37.	Сосновые и лиственнично-сосновые (Ртиз зу1уез1пз, Ьапх зйипса) редкостойные ос-
тепненно-травяные (А^горугоп спзГаПип, Айепизк соттиШа, Сгертз 1епшГоНа) леса на
крутых эродированных склонах в сочетании с зарослями степных кустарников
(Сага^апа р^таеа) и фрагментами степей (Аз^га^аШз адзиг^епз, Захйга^а зртикза,
Зйепе герепз).

38.	Березовые (ВеГи1а уеггисоза) леса в сочетании с ивовыми зарослями (ЗаНх реп!апдга,
3. гозтаппЙоНа) и переувлажненными лугами (Сагех аси(а, С. саезрйоза, С. зесккохуп,
Са11а ра!из1пз, Рптик пШапз) речных долин.

Д. Ерники, болота

39.	Ерниковые, ивово-ерниковые (ВеШ1а ЬипнНз, В. охШз, ЗаПх гозтаптГоНа) заросли в
комплексе с болотами и вейниково-осоковыми (Сагех саезрйоза, С. раПезсепз,
Сакта^гозНз кп^здогйп) переувлажненными лугами.



А. Сухие степи

40.	Комплекс типчаково-тонконоговых (Коекпа спзШа, РезШса уа1ез1аса), мятликово
(Роа аПепиаСа)-типчаковых степей на склонах с тырсово-житняковыми (Ангоругоп
спз1а!ит, Зйра сарй1а1а) сообществами на выровненных участках и литофильными
группировками на выходах коренных пород.

41.	Комплекс полынно-типчаково-вострецовых (Ьеутиз сЬ1пепз15, РезШса уа!ез1аса,
Айегтзк соттиШа, А. Гп^Ша), житняково (Ангоругоп спзШит)-вострецовых и тыр-
сово (ЗНра сарП1а1а)-житняковых степей с зарослями чия (АсйпаСЬегит зркпскпз) и
участками галофитных сообществ по межгривным понижениям и днищам падей.
42.	Комплекс литофильных типчаково-тимьяновых (ТНутиз Ьа1са1еп818, Редиса уа1е$1аса),
типчаково-тонконоговых (Кое1епа сп$1а1а) и житняково-вострецовых (Ьеутиз сЫпеп-
818, А^горугоп сп81аШт) степей на каменистых водораздельных поверхностях и верши-
нах узких каменистых грив.

43.	Комплекс тырсово-тонконоговых (Кое1епа сп81а(а, 8Нра сарШаШ) и типчаково-житня-
ковых (А^горугоп спзШШт, Резшса уа1е81аса) сообществ на сухих щебнистых шлейфах
склонов и байкальских террасах.

44.	Литофильные остепненно-разнотравные (Ро1еп1Ша асаи118, Тйушиз зегрШиш, Роа 81Ы-
пса, А§го8П8 сайта, РезШса оута) сообщества на крутых каменистых склонах.

45.	Несомкнутые растительные группировки на песках.

Б. Луга

46.	Разнотравно-злаковые и злаково-разнотравные (Ро1уеопшп ЫзШНа, ОепПапа ЬагЬа1а,
Са1атаего8118 пе^есШ, Роа ра1и81П8), местами остепненные, луга в сочетании со степ-
ными группировками на конусах выноса и низких байкальских террасах.

47.	Разнотравно-злаковые (Роа рга1еп818, А1оресип18 ЬгасИу81асИу8, Ро(епН11а апзеппа,
ОаНшп Ьогеа1е), местами солонцеватые, луга по террасам рек и днищам падей.

Структура легенды этой среднемасштабной карты отличается от легенды обзорно-
справочной мелкомасштабной геоботанической карты, охарактеризованной выше.
Она освобождена от географо-генетических, регионально-типологических и зонально-
поясных таксонов, хотя при проведении классификации растительности изучаемого
региона и создании рабочей легенды они выделялись.

Это сделано специально для того, чтобы разгрузить легенду и карту от информа-
ции, которая уже имеется на мелкомасштабной карте, а главное, для того, чтобы ак-
центировать внимание на физиономических, структурно-ценотических и динамичес-
ких характеристиках растительных формаций как основных подразделений раститель-
ности. Они выделялись по доминантному принципу для коренных сообществ, кото-
рым были соподчинены все стадии рядов антропогенной трансформации. Этим обес-
печивалась целостность формации (эпиформации) как структурно-ценотического и
динамического образования.

Высшие таксоны — типы растительности: высокогорная, таежная (бореальная) и
степная, были сохранены, т. к. сообщества, относящиеся к ним, в сущности, отража-
ют структуру высотной поясности растительности региона. Последняя дополняется
выделением в пределах таежной растительности подразделения подгольцовых редко-
лесий и зарослей кедрового стланика.

Поскольку карта сразу была ориентирована на решение различных прикладных за-
дач, особое внимание было уделено максимальному показу флоро-ценотического раз-
нообразия современного растительного покрова. Поэтому для высокогорной и степ-
ной растительности, характеризующейся высокой комплексностью, на карте показаны
сочетания растительных сообществ. Для лесной растительности, имеющей значитель-
ные антропогенные трансформации, подробно показаны основные стадии восстано-
вительных серий, которые соподчинены в легенде с коренными ценозами. Коренные
сообщества в легенде имеют подробную характеристику доминирующих видов по яру-
сам и дополнительные сведения об экологии их местообитаний.

Все это позволило максимально подробно и точно охарактеризовать современный
растительный покров региона и отразить основные динамические тенденции в нем.
Такой подход обеспечил высокую прикладную ценность среднемасштабной геобота-
нической карты Западного Прибайкалья для решения разнообразных экологических
задач, таких как оптимизация границ Прибайкальского национального парка, оценка
функциональных (в том числе эстетических) свойств растительности, оценка устойчи-
вости ее к антропогенным факторам и т. д.

На основе этой карты составлена карта «Пожароустойчивость и пожароопасность
растительности Западного Прибайкалья» в том же масштабе и карта «Млекопитающие
Западного Прибайкалья» в масштабе 1:200 000.
Рис. 3. Растительность Кочериковского ключевого участка
(фрагмент карты в масштабе 1:25 000). См. легенду
3.1.3. Крупномасштабная (1:25 000) геоботаническая карта
«Растительность Кочериковского ключевого участка»

Одновременно и в комплексе со среднемасштабным картографированием велось и
крупномасштабное (1:25 000) картографическое изучение растительности, в частности,
в Северном Приольхонье на Кочериковском ключевом участке.

Северное Приольхонье является одним из интереснейших регионов Западного
Прибайкалья, растительность которого очень специфична. Это определяется, прежде
всего, большим разнообразием природно-растительных условий, связанных с высот-
но-поясной структурой ландшафтов в зоне контакта Приморского и Байкальского
горных хребтов, а также с местоположениями на Кочериковской подгорной наклон-
ной равнине и разноуровенных байкальских террасах. Именно здесь проходят важные
биогеографические рубежи контактов гольцово-горно-тундровой, таежной лесной и
степной растительности Прибайкалья. В то же время растительным сообществам Се-
верного Приольхонья присущи многие общие черты, свойственные растительному по-
крову всего западного склона Байкальской котловины.

С точки зрения хозяйственного интереса к этой территории следует отметить, что
растительность ее испытывает на себе значительное антропогенное воздействие, так
как население здесь активно занимается традиционными видами природопользования.
В результате в растительном покрове района развились деструктивные и восстанови-
тельные антропогенные трансформации с явным преобладанием первых. После фор-
мирования Прибайкальского государственного национального парка и Байкало-Лен-
ского заповедника, зона контакта которых располагается здесь, режим природополь-
зования изменился в сторону большей регламентированности, что позволяет рассчи-
тывать на то, что восстановительные процессы в растительности будут преобладать и
ей будет обеспечена большая сохранность (Белов, Соколова, 1998).

В последнее время научный интерес к растительности Северного Приольхонья, как и
всего Прибайкалья, резко усилился в связи с общим повышением внимания широкой
общественности, в том числе и научной, к озеру Байкал и ландшафтам Байкальской кот-
ловины как к Участку мирового природного наследия. Это закономерно из-за многопла-
новой (средоформирующей, средозащитной и др.) функциональной роли растительнос-
ти в природных геосистемах побережья оз. Байкал, изменение которой в условиях фор-
мирующихся природно-антропогенных режимов является важным экологическим факто-
ром рационального природопользования в Прибайкалье.

Известно, что мелкомасштабные обзорно-справочные карты (Белов, 1972; Белов,
Моложников, 1993 и др.) способствуют выявлению общих географических особенно-
стей пространственной структуры растительного покрова. Среднемасштабное карто-
графирование позволяет выявить и отразить на карте как общие географические осо-
бенности растительности, так и локальные черты ее пространственной структуры. Од-
нако важная роль принадлежит крупномасштабному картографированию.

В геоботаническом отношении данная территория изучена слабо. О ее раститель-
ном покрове в литературе приводятся сведения лишь общего характера (Малышев,
1961; Попов, Бусик, 1966; Тюлина, 1976; Лукичева, 1972; Моложников, 1986). Поэто-
му основное внимание было уделено детальному изучению флористических, структур-
но-ценотических, экотопологических и динамических черт растительных сообществ.

Флористические сборы и изучение литературных данных (Попов, Бусик, 1966;
Флора центральной..., 1979) позволили выявить здесь 330 видов высших растений,
принадлежащих к 210 родам и 62 семействам. Из них древесный ярус представлен все-
го тремя семействами: Ршасеа, ЗаПсасеа и ВеПйасеае, включающими 6 родов и 9 ви-
дов. В кустарниковом ярусе насчитывается 31 вид, которые относятся к 19 родам и 10
семействам, а в травяно-кустарниковом ярусе — 290 видов, 185 родов и 49 семейств.

Картирование проводилось маршрутным методом с использованием материалов де-
тальной аэрофотосъемки. Маршруты прокладывались таким образом, чтобы охватить
натурным обследованием и описаниями все выявленные типы местообитаний расти-
тельных сообществ от высокогорной части Байкальского хребта до береговой линии
Байкала. Всего было выполнено более 200 геоботанических описаний, которые затем
использовались при разработке классификации растительных сообществ. Собранные
натурные данные о растительных сообществах использовались при разработке класси-
фикации растительности картографируемой территории. Типизация растительности на
низшем и среднем таксономическом уровнях проводилась на основе общности их
флористических, структурно-ценотических, эколого-топологических и динамических
черт. Основными единицами классификации были приняты ассоциации, которые за-
тем объединялись в группы ассоциаций с учетом приуроченности их к определенным
типам местообитаний.

Исследуемый район, как и все Предбайкалье, характеризуется тремя типами расти-
тельности: высокогорной, таежной (бореальной) и степной. Высокогорная раститель-
ность представлена горными тундрами. Таежная (бореальная) растительность включа-
ет в себя: подгольцовые редколесья; горно-таежные леса, которые подразделяются на
леса освещенных и полутеневых горных склонов и выровненных поверхностей, леса
теневых склонов и горно-долинные леса; а также подгорные лесные сообщества ува-
лов и байкальских террас, речных долин и лугово-озерно-болотные сообщества. Степ-
ная растительность состоит из подгольцовых, горно-склоновых и подгорных степных
сообществ (Белов, Соколова, 1998).

Значительная антропогенная нарушенность растительности изучаемого района, а так-
же определенная прикладная направленность картографических работ заставили уделить
большое внимание анализу динамики растительного покрова. При крупномасштабном
картографировании объектами исследования являются конкретные сообщества, в цено-
тической структуре которых много черт, имеющих временный характер, но отнесение их
к какой-либо восстановительной серии затруднительно. В связи с этим основное внима-
ние было уделено выявлению флористической и ценотической общности между сообще-
ствами со спелыми или преспевающими древостоями и молодняками сходного породно-
го состава в пределах однородного типа местообитания. С их помощью в процессе сред-
немасштабного картографирования выявляются и отражаются на карте общие географи-
ческие особенности растительности и локальные черты ее пространственной структуры.

Растительные сообщества с перестойными, спелыми и преспевающими древостоя-
ми типизировались в самостоятельные ассоциации, рассматриваемые как достаточно
продолжительные во времени конкретные стадии восстановительных серий, выделен-
ные молодняковые сообщества подчинялись им, как относительно кратковременные
стадии восстановительной динамики. При этом большое внимание уделялось сходст-
ву состава и структуры всех ярусов растительных сообществ.

На основе проведенной классификации была разработана подробная легенда и со-
ставлена крупномасштабная универсальная карта растительности (рис. 3). Легенда
карты (см. легенду) содержит 49 номеров, а с учетом буквенных индексов, которыми
обозначены молодняковые восстановительные стадии — 67, то есть структура расти-
тельного покрова показана очень детально (Белов, Соколова, 1998).

Составленная карта может быть использована для различных прикладных целей,
например, для учета и оценки природных угодий или при медико-географических ис-
следованиях. Особенно ценна она для рекреационного изучения данной территории.
На ее основе уже составлена карта населения мелких млекопитающих этого участка, а
также карта оценки эстетических особенностей природных комплексов Кочериковско-
го ключевого участка. Работа по этим направлениям даст существенную отдачу в ра-
циональном использовании уникальных природных ресурсов Прибайкалья.

Легенда карты
«Растительность Кочериковского ключевого участка» (1:25 000)

I.	ВЫСОКОГОРНАЯ РАСТИТЕЛЬНОСТЬ

Горные тундры

1.	Останцы и каменистые мохово-лишайниковые россыпи.

2.	Накипнолишайниковые с камнеломкой (ЗахИга^а оррхзййоПа) тундры на круноглыби-
стых склонах.
3.	Разнотравно-кустарничково-мелкодерновинно-злаковые (Роа е1аиса, ТпзеШт
акахсит, Агс(ои$ а1рша, Ююдососсит уШзчдаеа, Сагех гирезхпз, ЗПэЬакНа ргоситЬепз)
каменистые тундры с лишайниками, местами с кедровым стлаником (Ршиз ришПа) и
ерником (Ве1и1а гоШпсНГоПа) на гольцовых плато и крутых склонах.

II.	ТАЕЖНАЯ (БОРЕАЛЬНАЯ) РАСТИТЕЛЬНОСТЬ

Подгольцовые редколесья

4.	Заросли кедрового стланика (Рхпиз ришПа) горнокаменистые на крутых и пологих
склонах восточных и западных экспозиций.

5.	Густые заросли кедрового стланика с редкими кустами душекии (ВизсПекха ГгиНсоза),
местами с шиповником (Коза асклПапз), спиреей (Зриаеа шесПа) и рододендроном
(Ююдодепдгоп даипсиш), иногда с единичными лиственницами (Ьапх схекаподузкц)
разнотравно-брусничные (КЬодососсшп уШз-Шаеа, А^горугоп Шгсхатпоуп, КоЬгезха
шуозигоШез, Аз1ег а1ршиз) мохово-лишайниковые на крутых и пологих склонах юж-
ных, восточных и западных экспозиций.

6.	Сосново-лиственничные (Ьапх схекапоуузкП, Ршиз зу1уез1пз) редколесья рододендро-
новые (КЬододепдгоп даипсиш), местами с густыми зарослями кедрового стланика
(Ршиз ришПа), душекии (ВизсНекха ГгиПсоза), березки (ВеШ1а пиддепдогйи), лишайни-
ково-брусничные на крутых каменистых склонах западных и восточных экспозиций
и выровненных поверхностях.

Горно-таежные сообщества

А. Леса

Леса освещенных и полутеневых горных склонов
и выровненных поверхностей

7.	Сосново-лиственничные (Ьапх сгекапо^зкп, Ршиз зукезХпз), местами редкостойные,
с подлеском из душекии (ВизсПеНа Ггийсоза), рододендрона (КЬоПоПепПгоп даипсиш),
спиреи (Зрпаеа шеЛа) горно-каменистые леса.

7а. Молодые сосново-лиственничные с душекией, рододендроном, спиреей
горно-каменистые леса на местах гарей.

8.	Березово- и осиново-сосново-лиственничные (Ьапх схекапо^зкп, Ршиз зуКезХпз,
Рори1из 1геши1а, ВеППа уеписоза) с подлеском из шиповника (Коза ас1си1апз), душе-
кии (ВизсНекха ГгиПсоза), рододендрона (КЬоПоПепПгоп даипсиш), кедровым стлани-
ком (Ршиз ришПа), местами с ивой (ЗаПх зр.) горнокаменистые леса на крутых скло-
нах южных и восточных экспозиций.

8а. Молодые осиново-березовые с кедровым стлаником багульниковые (ЬеПиш
ра!из1ге) леса на местах гарей.

9.	Лиственничные (Ьапх схекапоуузкп) с рододендроном (КНододепдгоп даипсиш), ки-
зильником (Со1опеаз1ег ше1апосагра), спиреей (Зрпаеа шесПа) разнотравно-злаковые
(ВгасНуросПиш ршпа(иш, А^горугоп спз1а1иш, АсопПиш зер1еп1попа1е, АгГепизха
1апасеПГоНа) мохово-лишайниковые леса на пологих склонах северо-восточных экс-
позиций вблизи побережья оз. Байкал.

10.	Кедрово-осиново-лиственничные (Ьапх схекапо\узкп, Рори1из 1геши1а, Ршиз зПЯпса) с
подлеском из шиповника (Коза асклЯапз), ивы (ЗаПх зр.), душекии (ВизсПекха ГгиН-
соза) разнотравные (Ри1заП1а раХепз, АХга^епе зхЪхпса, ЬаИхугиз НишПхз) леса на склонах
средней крутизны южных экспозиций.

11.	Сосново-лиственничные (Ьапх схекашжзкп, Ршиз зу1уез1пз) рододендроновые
(КНоПоПепПгоп Паипсиш) со спиреей (Зрхгаеа шесПа) и кизильником (Со1опеаз1ег
ше1апосагра), местами с брусникой (КЬоПососсиш уПлз-1с1аеа) разнотравно-злако-
вые (Роа зПлпса, РезТиса оуша, РикаППа раТепз, Руго1а гоПшсНГоПа, Укла сгасса) зе-
леномошные леса на крутых каменистых склонах юго-западных и южных экспо-
зиций.

12.	Лиственнично-сосново-кедровые (Ршиз зПлпса, Р. зуКезТпз, Ьапх схекапоуузкп) горно-
каменистые леса на крутых западных склонах.

13.	Сосновые и лиственнично-сосновые (Ршиз зу1уез1пз, Ьапх схекапо^зкп), иногда с бе-
резой (Ве1и1а уеписоза), рододендроновые (К1хо(1ос1еп(1гоп Паипсиш), местами с душе-
кией (ВизсНекха ГгиПсоза), спиреей (Зрхгаеа шесПа), шиповником (Коза асхси1апз), ред-
котравные (АгСешхзха (апасеПГоИа, Ри1за1П1а ра(епз) мохово-лишайниковые каменистые
леса на крутых и пологих юго-восточных и юго-западных склонах.

13а. Молодые сосновые и лиственнично-сосновые с рододендроном, шиповни-
ком, спиреей, ольхой редкотравные леса на местах гарей.
14.	Лиственнично-сосновые (Ртиз зукезСпз, Ьапх схекашжзкй) душекиевые (Эизсйекта
Ггибсоза), местами с рододендроном (КйосЗосЗепдгоп даипсит) и шиповником (Коза ас1-
си1апз), иногда брусничные (Кйоёососсит уШз-Наеа) редкотравные (Ри1загП1а раГепз,
ЗапешзотЬа оШсшаПз) с лишайниками и мхами леса на юго-восточных склонах.

14а. Молодые лиственнично-сосновые с душекией, шиповником, рододендро-
ном редкотравные (8апёшзотЬа ойютайз, Сйатаепепоп ап^изИГойит)
мохово-лишайниковые леса на местах гарей.

15.	Лиственнично-сосновые (Ртиз зукезСпз, Ьапх схекатжзкп), местами редкостойные,
иногда с редкими кустами душекии (Эизс11ек1а Ггибсоза) и рододендрона (КЬодоёеп-
<1гоп ёаипсит), редкотравные (ЬеисапПютит зПмпсит, Зап^шзогЬа оШстаПз, РикаНПа
ра!епз) горнокаменистые леса на крутых юго-восточных и южных склонах.

15а. Молодые лиственнично-сосновые с единичными кустами душекии и
рододендрона редкотравные (ЬеисапШетшп зйлпсит, СИатаепепоп
ап&изНГоИит) горнокаменистые леса на местах гарей.

16.	Сосновые и лиственнично-сосновые (Ртиз зукезСпз, Ьапх схекапо\узки) с редкими ку-
стами шиповника (Коза ас1си1апз), рододендрона (Кйоёодепдгоп ёаипсит) и спиреи
(8рпаеа тесйа) брусничные (Кйоёососсит УЙ1з-к1аеа) леса на южных и юго-западных
крутых каменистых склонах.

16а. Молодые сосновые и лиственнично-сосновые брусничные леса
на местах гарей.

17.	Лиственнично-березово-сосновые (Ртиз зукез^пз, Ве1и1а уеггисоза, Ьапх
схекапо\узкп), часто с осиной (Рори1из 1гети1а) рододендроновые (КЬододепдгоп <1аи-
псит), местами с душекией (ЭизсйеИа Ггибсоза) и спиреей (8р1гаеа тесйа), иногда
брусничные (Кйоёососсит уШз-Иаеа) разнотравные (Зап^шзогЬа ойютаИз, Ри1за(П1а
раСепз, ТпГоПит 1иртаз1ег, Уюта сгасса) горнокаменистые леса на крутых склонах юж-
ных и юго-восточных экспозиций.

17а. Молодые осиново-березовые, местами осиновые с единичным кедром
(Ртиз зтЪшса) и лиственницей, с подлеском из рододендрона, спиреи,
жимолости (Ьошсега Шгсхапточуи) разнотравно-злаковые (Е1уТп2та герепз,
Еаггиит а!Ьит, Огоз1асЬуз зршоза) каменистые леса на местах гарей.

18.	Березово-лиственнично-кедрово-сосновые (Ртиз зукезтггз, Р. зтЬтгтса, Ьапх схека-
тжзктт, ВеПйа уеггисоза) с ивой (8а1тх зр.), душекией (Оизсйекта Ггибсоза), спиреей
(Зрпаеа штсНа) разнотравные (МатаШЬетит ЬЙЫшт, Руго1а гоШпсНГоПа, Ри1заб11а
расепз) горнокаменистые леса на склонах юго-восточных экспозиций.

Леса теневых склонов

19.	Лиственничные и сосново-лиственничные (Ьапх схекапо^зки, Ртиз зукезМз) душе-
киевые (Визсйекта Ггибсоза) редкотравные (Вет^еша сгаззтГоНа, Ри1за1т11а раСепз) леса на
каменистых северо-восточных склонах

20.	Осиново-сосново-березово-лиственничные (Ьапх схекапо\узкп, Ве1и1а уеггисоза, Ртиз
зукез1пз, Рори1из Сгети1а) с подлеском из душекии (Оизсйекта Ггибсоза), рододендро-
на (Кйододепдгоп даипсит), шиповника (Коза асюи1апз), бадановые (Вег^ета сгаззт-
ГоПа), местами разнотравные (ТйаНс1гит ГоеНдит, ЬаШугиз Ьитйтз, Сагех редйогттз)
леса на крутых склонах северных экспозиций

Горно-долинные леса

21.	Сосново-лиственничные, местами березово-сосново-лиственничные (Ьапх схека-
по\узкп, Ртиз зукез^пз, ВеШ1а уеггисоза), иногда с кедром (Ртиз зйлпса), с подлеском
из душекии (ЭизсИеИа ГгиНсоза), шиповника (Коза асюи1апз), рододендрона
(КЬойодепйгоп даипсит), иногда с черемухой (Райиз гасетоза), рябиной (8огЬиз зтЫг-
юа), ивой (8аПх дкапсаи, 8. ЬегЬепГоНа), реже с кедровым стлаником (Ртиз ритПа),
бобово-разнотравно-злаковые (Роа рга1епз1з, Е1у1п2та герепз, ТпзеШт акатсит,
ЕрПоЫит ра1из!ге, СаИит зерСеп1попа1е, Уюта сгасса) или разнотравные (ТЬаПсСгит
ГоебПит, СасаИа Йаз1а1а, Ап^еИса Песигепз) каменистые леса.

22.	Лиственнично-сосновые или осиново-лиственнично-сосновые (Ртиз зукезСпз, Ьапх
схекашжзки, Рори1из 1гети1а), с шиповником (Коза асюЫапз), душекией (Эизсйекга
Ггийсоза) и рододендроном (КйоПодепскоп (Заипсит) горно-долинные леса.

23.	Осиново-кедровые (Ртиз зтЬтпса, Рори1из Сгети1а) или кедровые с единичным топо-
лем (Рориктз зиауео1епз) и пихтой (АЫез зтЬтпса) с подлеском из шиповника (Коза аст-
си!апз), спиреи (8ртгаеа тесйа), иногда с рябиной (8огЬиз зтЬтгтса) или стланиками:
пихтовым (АЫез зйипса) или кедровым (Ртиз ритПа), местами с костяникой (КиЬиз
захаНПз) и брусникой (КЬоёососсит уШз-кЗаеа) бадановые (Вегета сгаззкоПа) или ба-
даново-высокотравные (СасаИа Иаз^аЫ, Ап^еНса ёесигепз, ТЬаИс1гит 31тр1ех) мохово-
лишайниковые горно-долинные леса.
24.	Кедрово-березово-осиново-тополевые (РорЫиз зиауео1епз, Р. 1гети1а, ВеШ1а уетгсоза,
Ртиз зйипса) с лиственницей (Ьапх схекапоуузкп) и елью (Ргсеа оЬоуаШ), с подлеском
из черемухи (Радив гасетоза), рябины (8огЬиз 81Ыпса), спиреи (8р1гаеа тедха), шипов-
ника (Кова асгсЫапз), кизильника (СоШпеаз1ег те1апосагра) костянично-высокотрав-
ные (СасаПа Паз1а1а, ТЬаНЫгигп 81тр1ех, АсотШт ЬагЬаШт, КиЬиз захаППз) с княжи-
ком (А1га§епе 81Ыпса) леса.

25.	Осиновые (РорЫиз 1гети1а) с бузиной (8атЬисиз 81Ыпса) и спиреей (8р1гаеа тед!а)
злаково-высокотравно-хвощевые (ЕдихзеШт ргаСепзе, СасаПа ЬазГаГа, ТЪаПс1гит зпп-
р1ех, Са1атаёго8б8 коготки) леса.

Подгорные сообщества

А. Леса увалов и байкальских террас

26.	Сосново-лиственнично-березовые (ВеШ1а уеггисоза, Ьапх схекаподузкп, Ртиз
зуКезСпз), местами березовые с сосной и лиственницей, с подлеском из ивы (8аПх
реЫепдга), спиреи (8рпаеа шедха), шиповника (Коза асгсЫапз) злаково-высокотрав-
ные (Асопкит ЬагЬаШт, ТЬаНсСшт ГоеНдит, Вготорзхз ритреШапа, МШшт еПизит),
местами с княжиком (А1га$епе зйипса), иногда брусничные (КНодососсит ук1з-1даеа),
леса.

27.	Лиственничные, иногда сосново-лиственничные (Ьапх сгекапохузкп, Ртиз зукез^пз) с
рододендроном (КНододепдгоп даипсит) и редкими кустами кизильника (СоШпеаз1ег
те1апосагра), шиповника (Коза асгсЫапз), разнотравно-злаковые (ЕезХиса зйипса, Роа
аПепиаШ, 8апешзогЬа оД1С1паИз, ОаПит Ьогеа1е) лишайниковые или зеленомошно-ли-
шайниковые каменистые леса.

27а. Молодые лиственничники с густыми зарослями курильского чая
(ВазхрПога ГшНсоза) разнотравные или злаковые леса вблизи
берега оз. Байкал на местах гарей.

28.	Сосново-лиственничные (Ьапх схекапоуузкп, Ртиз зукезШз), иногда с редкими куста-
ми рододендрона (КНододепдгоп даипсит), спиреи (8рйаеа тед!а), кизильника
(СоГОпеазШг те1апосагра), шиповника (Коза асгсЫапз), брусничные (КНодососсит
уШз-1даеа) леса.

28а. Молодые сосново-лиственничные с рододендроном, спиреей, ки-
зильником, шиповником брусничные леса на гарях.

29.	Лиственничные и сосново-лиственничные (Ьапх сгекапоуузкп, Ртиз зукезЫз) родо-
дендроновые (КНододепдгоп даипсит) злаково-разнотравные, местами разнотравно-
злаковые (ГезШса згЫпса, У1С1а сгасса, Аз^га^аШз уегзгсо!ог, Зап^шзогба ойгстаНз) мо-
ховые леса.

30.	Лиственничные (Ьапх сгекапоАУзкп) с угнетенными кустиками шиповника (Коза асгс-
Ыапз) разнотравно-злаковые (ГезШса оута, Е1у1пё1а герепз, Роа зйипса, КапипсЫиз
ргортдииз, Р1ап1а§о тед!а, АзТга^аШз Ггийсозиз, НеГегорарриз акагсиз) остепненные ле-
са вдоль побережья оз. Байкал.

31.	Сосновые ( Ртиз зукезШз) рододендроновые (КНододепдгоп даипсит), местами с ду-
шекией (ВизсНекла Ггибсоза) и редкими кустами шиповника (Коза асгсЫапз) бруснич-
ные (КНодососсит уШз-Ыаеа) лишайниково-моховые леса.

31а. Молодые сосновые рододендроновые брусничные с лишайниками и мхами
леса на местах гарей.

32.	Лиственнично-сосновые (Ртиз $уке$1п5, Ьапх схекапоуузки), иногда с березой (ВеШ1а
уетгсоза), рододендроновые (КНододепдгоп даипсит), местами с душекией
(ВизсНекха Ггибсоза), спиреей (8р1гаеа тедха), шиповником (Коза асгсЫапз), бруснич-
ные (КНодососсит уШз-хдаеа) редкотравные (РЫзайПа раСепз, НеНсШГпсНоп акагсит,
ТпГоНит 1иртаз1ег) леса.

32а. Молодые сосновые или березово-сосновые с рододендроном, спиреей,
шиповником брусничные леса на гарях.

326. Молодые березово-сосновые с редкими кустами спиреи, кизильника,
шиповника разнотравные (РедгсЫапз гиЬепз, НеСегорарриз акагсиз,
Зап^шзогЬа ойгстаНз) леса на гарях.

32в. Молодые лиственнично-сосновые с подлеском из спиреи, кизильника,
шиповника, рододендрона разнотравные леса на местах гарей.

32г. Молодые осиново-лиственнично-сосновые рододендроновые
леса на местах гарей.

33.	Сосновые и лиственнично-сосновые (Ртиз зукез^пз, Ьапх схекапоуузкп) с редкими ку-
стами рододендрона (Кйододепдгоп даипсит) и душекии (ОизсйеИа Гпкгсоза), места-
ми с брусникой (КНодососсит уШзчдаеа), мохово-лишайниковые леса.
33а. Молодые лиственнично-сосновые мохово-лишайниковые леса на
местах гарей.

34.	Сосновые (Ршиз вуКейпз) с рододендроном (Ююдойепйгоп йаипсит), кизильником
(Со1опеаз1ег те!апосагра), спиреей (Зрхгаеа тесНа), багульником (Ьес1ит раШзИе) леса.

34а. Молодые сосновые багульниковые (Ьейит раШзке) леса на местах гарей.

Б. Леса речных долин

35.	Сосново-лиственнично-осиновые (РориШз 1гети1а, Ьапх схекапохузкН) или сосново-
лиственнично-тополевые (РориШз зиауео1епз) с осиной, местами с березой (ВеШ1а уег-
гисо8а), с подлеском из березы кустарниковой (ВеШ1а Ггийсоза), рябины (ЗогЬиз зхЫг-
хса), душекии (ЭизсЬекха йиНсоза), шиповника (Коза асхсЫапз), спиреи (Зрхгаеа
тесНа), свиды (Зхухйа а1Ьа), кизильника (СоюпеазШг те1апосагра), ивы (ЗаНх гатпхГо-
Па), смородины (КхЬез т^гит), очень редко без подлеска, высокотравные (СасаИа Наз-
Ша, ТЬаПс1:гит ГоебсШт, Роа раШзГпз, А^гозНз а1Ьа) в сочетании со степными участка-
ми по берегам ручьев и временных водотоков.

36.	Лиственнично-березовые (ВеШ1а уеписоза, Ьапх схекапохузкп) с подлеском из ивы
(ЗаНх репГапйга, 3. гЬатпхГоПа), рододендрона (ВНойойепйгоп баипсит), шиповника
(Коза асхсШапз), спиреи (Зрхгаеа тесНа), кедрового стланика (Ртиз ритПа), с брус-
никой (КЬойососсит уПхз-Шаеа), костяникой (КиЬиз захайПз) травяные (ЬагЬугиз
ЬипиПз, АгГепизха йтасеШоНа, Ьтпаеа ЪогеаНз, Роа ргаШпзхз, СаШта^гозНз пе§1ес1а) с
баданом (Вег^ета сгаззхГоНа), с лишайниками и мхами леса вдоль временных водото-
ков.

37.	Лиственничные (Ьапх сгекапохузкп), местами с березой (ВеШ1а уеписоза) или редки-
ми соснами (Ршиз зукез^пз), с подлеском из душекии (ЭизсЬекха ГгиНсоза), ивы (ЗаНх
реШапйга, 8. гкаттГоНа), курильского чая (ЭозхрЬога Ггипсоза), спиреи (Зрхгаеа
тесНа), шиповника (Коза асхсШапз) хвощевые (ЕцшзеШт агуепзе, Е. ПиухаШе) или
высокотравные (ТгоПШз азхаНсиз, Уа1епапа (га^етзеепзхз, АсопоШт ЬагЬаШт,
А^гозйз а1Ьа, Эх^гарЫз агипсНпасеа) леса вдоль ручьев на сырых почвах подгорных
равнин.

37а. Заросли порослевой березы (ВеШ1а уеписоза), ивы (ЗаПх зр.), курильского
чая (ВазхрЬога ГгиНсоза), голубичные (Уасстшт иП^хпозит) осоково-
злаково-разнотравные (Хх^айепиз зхЫпса, ОаПит зер1еп1попа1е, Ухсха сгасса,
СаШта^гозНз 1ап2зс1огйп, Роа раШз1пз, Сагех епегухз, С. зес!ако\ун) моховые
леса на сырых почвах гари лиственничного леса.

38.	Березово-лиственнично-сосновые (Ршиз зукез^пз, Ьагхх сгекахкжзкп, ВеШ1а уеписоза),
местами редкостойные, иногда с тополем (Рори1из зиауео1епз), осиной (РориШз 1гет-
и!а), ивой древовидной (ЗаНх зр.), с подлеском из спиреи (Зрхгаеа тедха), шиповника
(Коза асхси1апз), смородины (ШЬез ш^гит, К. зрхсаШт, К. ргоситЪепз), свиды (Зтйа
а1Ьа), кизильника (Со1опеаз1ег те1апосагра), рододендрона (Ккододепйгоп йаипсит),
реже с кедровым стлаником (Ртиз ритПа), иногда с брусникой (КИойососсит уПхз-
Шаеа), голубикой (Уассхшит пигНПиз), багульником (Ьейит раШзйе), травяные
(ТЬаНс1гит з1тр1ех, Зап^ихзогба оШстаНз, А^гозйз а1Ьа, Эх^гарПуз агипсНпасеа) леса по
берегам ручьев и временных водотоков.

39.	Перестойные лиственничные (Ьагхх схекапохузкн), местами с елью (Рхсеа оЪоуа(а),
иногда с сосной (Ртиз зукезтпз), с редкими кустами ивы (ЗаПх зр.), ерником (ВеШ1а
гоШпсНГоПа), малиной (КиЬиз засЬаПпепзхз) сфагновые леса на сырых и мокрых поч-
вах.

В. Лугово-озерно-болотиыс сообщества

40.	Сырые закочкаренные хвощево-злаково-осоковые (Сагех зейакотх, С. ^гасШз,
Эх^гарЫз агипсНпасеа, А^гозНз а1Ьа, ЕцшзеШт ПиухаШе, Е. агуепзе) или злаково-осоко-
во-разнотравные (Зап^шзогЬа оЙхстаПз, Ро1у$опит зсаЬгит, А^гозНз а1Ьа, Сагех §га-
сШз, С. зедакохуп) зеленомошные луга вокруг озер в сочетании с зарослями ивы (ЗаНх
ретапдга, 8. гЬатпИоПа), березы (ВеШ1а ГгиПсоза), курильского чая (ЭазхрЬога йий-
соза), местами с лиственничными (Ьапх С2екапо\узки) закочкаренными рединами на
сырых и увлажненных почвах.

41.	Сырые закочкаренные разнотравно-осоковые и осоково-разнотравно-злаковые (Сагех
асШа, С. сезрПоза, С. зес!ако\уп, Рпти1а пШапз, СаПа ра!из1пз) луга вдоль берега
оз. Байкал.

42.	Разнотравно-злаково-осоковые и осоково-разнотравно-злаковые (СаШта^гозйз
пе$1ес1:а, Роа раШзГпз, Ро1у^опит Ыз1ох1а, Оепйапа ЬагЬа1а, Уа1епапа 1гап8]етзееп818,
Сагех епегухз) влажные луга с редкими кустами ивы (ЗаПх гЬаттГоПа, 8. репГапйга) и
курильского чая (Эазтркога Ггийсоза) в сочетании с осоково-бобово-разнотравными
(Сакта^гозНз 1апё8(1огйп, П^гаркуз агипскпасеа, ЗапяшзогЬа ойгстаНз, ЗГаскуз
Ьа1ка1епз18, Укла сгасса, ТпГокит герепз, Сагех епепчз, С.зедасоууц) сенокосными лу-
гами.

43.	Злаково-высокотравные (Оакит уегит, Оегатит 81Ыпсит, Сатрапи1а ё1отега1а,
Метка агуепз18, ГезШса 1епепз1з) остепненные луга, местами с кустами спиреи (Зрйаеа
теска), кизильника (Со1опеаз1ег те1апосагра), иногда с редкими лиственницами (Ьапх
схекапсжзкп) или соснами (Ртиз зуКезШз), реже березами (ВеПйа уеггисоза) на старых
межрусловых повышениях, у подножьев освещенных склонов и на полянах среди ле-
са.

Подгольцовые степные сообщества

44.	Разнотравно-злаковые и злаково-разнотравные (Аз1ег а1ртиз, 8те1оузк1а а1Ьа, А1уззит
1епепзе, Огоз1аскуз зртоза, Оху1пр1з 1апа1а, О. Сигсхаттжп, РезШса зПлпса, А^горугоп
спз1аШт), местами с полынью (Айет131а утекли, А. зепсеа, А. Егфда), с пятнами ли-
шайников и редкими кустами кедрового стланика (Ртиз ритйа) степи на выположен-
ных вершинах и выпуклых сухих освещенных склонах.

Горно-склоновые степные сообщества

45.	Разнотравно-полынно-мелкодерновинно-злаковые (НеИс1о1пскоп аНагсшп, ЕезШса
51Ыпса, Аг1ет131а зепсеа, А. утекли, А1уззит 1епепзе, Огоз1аскуз зртоза, Ткутиз
Ьа1ка1епз18, Захкга&а з1е1егала, Сагех дипизси1а), местами со спиреей (Зрйаеа теска) и
кизильником (Со1опеаз1ег те1апосагра), иногда с редкими соснами (Ртиз зу1уез1пз) и
лиственницами (Ьапх с/екаппузкй), степные сообщества на дайках и крутых камени-
стых склонах.

46.	Разнотравные (Ккаролйсит илШогит, Мешка дакипса, ЬШит ритПит, Ткутиз
Ьа1ка1епз1з) с ковылем (Збра кззпццапа, 3. кгу1оуп) и типчаком (ГезШса 1епепз1з) степ-
ные сообщества на освещенных крутых каменистых склонах южных и западных экс-
позиций вблизи оз. Байкал.

47.	Злаково-тимьяновые (Ткутиз Ьа1ка1епз15, РезХиса 81Ь1пса, НекскМлскоп акакит) с се-
лягинеллой (Зе1аёте11а гирезЫз) накипнолишайниковые с редкими кустами спиреи
(Зрпаеа теска) степи на крупнокаменистых сухих освещенных склонах.

Подгорные степные сообщества

48.	Полынно-разнотравно-тонконоговые (Кое1епа егашкз, ЬеопХороскит сатрезПе,
Ро1епШ1а ЬИигса, Оху1гор1з Шгсхашпоууи, АПегтзха ра!из1пз, А. Гп^ка), местами полын-
но-тонконого во-разнотравные, степные сообщества на подгорных равнинах вдоль по-
бережья оз. Байкал.

49.	Злаково-полынно-разнотравно-бобовые или полынно-бобово-злаково-разнотравные
(Пхапкгиз уегз1со1ог, Зсекапа скско1ота, Оху1гор!з ророУ1апа, АзИа^аШз Ггиксозиз,
РезШса 1епепз18, Кое1епа спзШа, Аг(:ет181а ГпеШа, А. рикезсепз) с накипными лишай-
никами каменистые степные сообщества, часто с кустиками спиреи (Зр1гаеа теска),
иногда караганой (Сага^апа ру^таеа), местами с одиночными деревьями сосны (Ртиз
зу1уез1пз) и лиственницы (Ьапх сгекапоуузкй) на выпуклых сухих участках.

3.2. Пространственная структура растительного покрова
Предбайкалья в системе геоботанического районирования

Как показало универсальное геоботаническое картографирование, современный
эастительный покров Предбайкалья имеет ряд особенностей, определенных специфи-
кой природных условий региона, его естественно-историческим развитием, а также
штропогенными нарушениями. Эти черты проявляются в флористическом и ценотц-
юском составах и структуре растительных сообществ, а также в особенностях спон-
танных и антропогенных динамических процессов, происходящих в них.

Согласно геоботаническому районированию СССР (Геоботаническое..., 1947), ре-
ион относится к Евроазиатской хвойнолесной (таежной) области и, в основном, к
Восточно-Сибирской подобласти светлохвойных лесов, и лишь небольшой участок за-
падной части Восточного Саяна принадлежит Европейско-Сибирской подобласти тем-
нохвойных лесов, которая включает в пределах Предбайкалья всего один округ — Ка-
зырско-Бирюсинский, относящийся к Алтае-Саянской подпровинции Урало-Алтай-
ской провинции.

Л.И. Намоконов (1962) на территории Предбайкалья в рамках Иркутской области
выделил 12 округов и дал их описание, не подчиняя природным областям.

Создание новых геоботанических карт на территорию Предбайкалья показало, что
эти представления о пространственно-географической структуре растительного покро-
ва региона в значительной степени устарели. Одновременно возникла необходимость
уточнения некоторых теоретических и методических положений геоботанического
районирования в рамках эколого-географических исследований.

Как известно, разработка теоретических и методических вопросов картографирова-
ния и районирования растительного покрова происходила в известной степени раз-
дельно, хотя в последнее время наметилось определенное сближение этих методов. В
настоящее время универсальное геоботаническое картографирование часто рассматри-
вается как необходимое условие для проведения работ по районированию, как один
из критериев его объективности.

Анализ показывает большое принципиальное сходство между этими двумя метода-
ми исследования. Геоботаническое универсальное картографирование и геоботаниче-
ское районирование в качестве основной цели ставят изучение пространственной
структуры растительности определенного региона в ее флоро-ценотическом, динами-
ческом и экотопологическом аспектах, как функции геосистем, в состав которых рас-
тительные сообщества входят на правах самостоятельных подсистем.

Оба эти метода, имея дело с большим ценотическим разнообразием растительных
сообществ, связаны с классификацией растительности, непосредственно опираются на
нее, но в отличие от последней оперируют реальными пространствами. Иными слова-
ми, универсальное картографирование и геоботаническое районирование занимаются
классификацией территории по признакам растительности, представляя собой особый
вид территориальной классификации (Бунге, 1967; Григ, 1971).

При универсальном картографировании и районировании на картах показывается
местонахождение и пространственная выраженность таксонов растительности. Следо-
вательно, любое картографирование является районированием в широком смысле сло-
ва. Разница между ними заключается в выборе признаков растительности, в разной
степени учета гетерогенности растительного покрова (Белов, 1976).

Это положение достаточно полно раскрыто В.Б. Сочавой (1972, 1979), который раз-
вил представление о двухрядной системе организации и классификации растительно-
сти. Предложенная им система фитоценомеров и фитоценохор уже доказала свою пло-
дотворность.

Охарактеризованные выше разномасштабные геоботанические карты растительно-
сти Предбайкалья представляют собой карты, основанные на классификации фитоце-
номеров. На их основе, а также с использованием других геоботанических карт (Бе-
лов, 1973; Белов, Моложников, 1993) была составлена карта геоботанического райо-
нирования этого региона, которая опирается уже на классификацию гетерогенной рас-
тительности — фитоценохор разной размерности. При этом основное внимание уде-
лялось оценке роли коренной растительности в составе современного растительного
покрова как биотического индикатора экологического потенциала территории.

Карта геоботанического районирования Иркутской области (1:5 000 000) детально
показывает сложную пространственно-географическую структуру современного расти-
тельного покрова региона. Все основные закономерности пространственной организа-
ции растительности обусловлены историей и эколого-растительными условиями кон-
тинентальных, региональных и локальных природно-территориальных комплексов —
биогеографических областей, провинций, округов и районов.

Высший таксон — биогеографическая область, обладающая специфическими чер-
тами доминирующей растительности. По территории региона проходят границы трех
таких областей — Среднесибирской равнинно-таежной, Южносибирской горно-таеж-
ной и Байкало-Джугджурской гольцово-горно-таежной. В пределах этих областей вы-
делено 10 провинций, 2 подпровинции и 22 геоботанических округа.
Рис. 4. Геоботаническое районирование Предбайкалья
(фрагмент карты в масштабе 1:5 000 000). См. легенду
Среднесибирская таежная область в пределах региона занимает значительные по
площади территории с различными орографическими и климатическими растительны-
ми условиями. Она представлена четырьмя провинциями.

Нижнетунгусская среднетаежная провинция охвытывает Ербогаченскую равнину,
поверхность которой плавно снижается с юга на север, расчленяется реками на разно-
высотные междуречья (Беркин и др., 1993) и характеризуется широким распростране-
нием лесов из лиственниц — сибирской (Ьапх ыЫпса ЬеёеЬ.) и Гмелина (Ь.^тейпп
(Кирг.) Кирг.). По доминированию этих видов в лесах провинция разделяется на два ок-
руга: Нижнетунгусский среднетаежный лиственничный с элементами северной тайги,
с преобладанием лесов из лиственницы Гмелина (Ьапх ^теПпн) и Непско-Пеледуйский
среднетаежный сосново-лиственничный (Ьапх $1Ыпса ЬебеЬ., Ртиз зуКезГпз Ь.).

Ангарская южнотаежная провинция занимает в основном северо-западную часть
региона, примыкая на северо-востоке к границе Байкало-Джугджурской области. В
центральной части провинции располагается Ангарский кряж, вносящий в подзональ-
ную структуру растительности элементы высотной дифференциации. Ангарскую про-
винцию в целом можно охарактеризовать как лиственнично-елово-сосновую с бере-
зой. Поскольку провинция занимает довольно обширную по площади территорию,
протянувшуюся с запада на восток, то состав растительности меняется в различных
округах. Ангарская южнотаежная провинция включает две подпровинции: Нижнеан-
гарскую южнотаежную и Среднеангарскую южнотаежную.

Нижнеангарская подпровинция представлена двумя разными по составу раститель-
ности округами: Нижнеангарским южнотаежным сосново-лиственничным с елью и
Бирюсинским подтаежно-южнотаежным елово-сосновым с лиственницей и березой.

Среднеангарская южнотаежная подпровинция подразделяется на три округа: Ан-
гарский горно-таежно-южнотаежный березово-сосново-еловый, Среднеангарский
подтаежно-южнотаежный елово-березово-сосновый и Киренский подгорно-южнота-
ежный березово-лиственнично-сосновый.

Иркутско-Черемховская подгорно-подтаежная провинция занимает Иркутско-Че-
ремховскую равнину, которая соответствует тектонической депрессии, протягивающей-
ся вдоль предгорья Восточного Саяна и выполненной кайнозойскими отложениями.
Она слабо наклонена с юга на север и расчленена долинами рек на широкие долины и
отдельные невысокие эрозионные плато (Беркин и др., 1993). Наиболее благоприятные
растительные условия позволяют располагаться здесь основным сельскохозяйственным
угодьям области. В отличие от южной тайги, где светлохвойные леса, по мнению В.Б.
Сочавы (1956) и А. В. Белова (1963, 1967), бывают длительно-производными на месте
темнохвойных с участием лиственницы, здесь они являются коренными. Светлохвой-
ные леса Предсаянья располагаются южнее подзоны южной тайги и образуют подгор-
ный (подтаежный) пояс в спектре высотных поясов Восточного Саяна (Белов, 1967).
Иркутско-Черемховская провинция представлена двумя округами: Окинским подгор-
ным сосново-болотным и Верхнеангарским подтаежно (березово-сосновым)-степным.

Лено-Ангарская горно-таежная провинция занимает наиболее приподнятую часть
Лено-Ангарского плато и Предбайкальскую впадину, которая представляет крупную
отрицательную морфоструктуру, образованную на месте Лено-Ангарского краевого
прогиба. Провинция включает три округа: Илимский горно-таежный лиственнично-
кедрово-еловый, Верхнеленский горно-таежный кедровый и Ангинский горно-таеж-
ный ерниково-лиственничный.

Южносибирская горно-таежная область располагается в юго-западной части реги-
она. Она охватывает предгорья и передовые хребты Восточного Саяна, относящегося
к области байкальской складчатости (Беркин и др., 1993), включает в себя три про-
винции. Верхнебирюсинская горно-тундрово-темнохвойно-горно-таежная провинция,
в пределах которой северо-западная окраина Восточного Саяна орографически четко
выражена и расчленена на линейно вытянутые горные хребты — Гутарский, Бирюсин-
ский, Джуглымский и Агульские Белки, достигающие высоты 2 000—2 500 м. В про-
винцию входят два округа: Верхнеудинский горно-таежно-горно-тундровый и Верхне-
бирюсинский темнохвойно-горно-таежный пихтово-кедровый.

Среднеокинская темнохвойно-горно-таежная провинция занимает северные и се-
веро-восточные склоны Восточного Саяна, спускающиеся в виде уступов (в рельефе
отчетливо выражены ступени высотой 600—800 м и 1 000—1 500 м), и представлена од-
ним Ийским темнохвойно-горно-таежным кедровым округом.

Хамар-Дабанская гольцово-горно-таежная провинция представляет горную терри-
торию с резко расчлененным рельефом горной системы Хамар-Дабана и имеет один
Хамар-Дабанский темнохвойно-горно-таежный кедрово-пихтовый округ.

Байкало-Джугджурская гольцово-горно-таежная область расположена в основном
на востоке региона, охватывая в этих пределах на юге Приморский и Байкальский
хребты, а на севере — Патомское и часть Северо-Байкальского нагорья.

Байкало-Джугджурская область включает в себя три провинции: Патомскую кедрово-
стланиково-листвннично-горно-таежную, имеющую два округа — Делюн-Уранский гор-
но-таежно-гольцовый и Патомский кедровостланиково-лиственнично-горно-таежный;
Предбайкальскую горно-тундрово-темнохвойно-горно-таежную с двумя округами —
Предбайкальским горно-тундрово-темнохвойно-горно-таежным и Северобайкальским
кедровостланиково-темнохвойно-горно-таежным и Байкальскую озерно-котловинную.
Последняя включает делювиально-пролювиальную на севере и озерно-аллювиальную
террасированную на юге равнину, расположенную вдоль западного побережья Байкала.
Она представлена двумя округами: Западнобайкальским светлохвойным таежным с фраг-
ментами степей и Восточнобайкальским таежным лиственнично-темнохвойным.

В целом видно, что в современной растительности Предбайкалья преобладают сооб-
щества таежного (бореального) типа, с которыми флористически, генетически и дина-
мически связаны лугово-кустарниковые и болотные ассоциации. По породному составу
в основном это полидоминантные леса. В настоящее время преобладают светлохвойные
лиственничные и сосновые леса (рис. 4). Полидоминантные темнохвойные (кедровые,
еловые, пихтовые) леса занимают относительно небольшие площади, хотя в недалеком
прошлом они были распространены шире. Сокращение их площадей произошло под
влиянием антропогенных факторов — промышленных рубок, пожаров и др.

Для равнин и плато Средней Сибири характерно развитие подзональных черт в
структуре растительности. Здесь выделяются провинции с господством средне-, южно-
и подтаежных сообществ. В структуре растительности горных Южносибирской и Бай-
кало-Джугджурской областей четко проявляется вертикальная (высотная) поясность. В
высокогорных районах этих областей горные леса в порядке вертикальной поясности за-
мещаются горно-тундровами и альпинотипными сообществами. Для каждой области ха-
рактерен свой тип вертикальной поясности растительности — темнохвойно-горно-таеж-
но-альпинотипный и светлохвойно-горно-таежно-кедровостланиково-горно-тундровый.

Выделенные границы геоботанического районирования опираются на качествен-
ные и количественные показатели пространственных отношений фитоценомеров, вы-
деленных на универсальных геоботанических картах. Все таксоны геоботанического
районирования (фитоценохоры) выступают на карте как гетерогенные, но функцио-
нально-целостные территориальные системы фитоценомеров. Выделенные на карте
геоботанические округа (макрофитоценохоры) могут быть охарактеризованы соотно-
шениями площадей, занятых различными фитоценомерами. Они показывают степень
уникальности и гетерогенности набора фитоценомеров в пределах каждого округа.

В целом геоботаническое районирование и универсальное геоботаническое карто-
графирование представляют собой взаимодополняющие стороны единого процесса
познания пространственно-временной организации растительности, важного для це-
лей экологически ориентированного природопользования.

Легенда карты
«Геоботаническое районирование Предбайкалья» (1:5 000 000)

А. СРЕДНЕСИБИРСКАЯ ТАЕЖНАЯ ОБЛАСТЬ

I.	Нижнетунгусская среднетаежная провинция

Округ: 1 — Нижнетунгусский среднетаежный лиственничный с элементами северной тай-
ги; 2 — Непско-Пеледуйский среднетаежный сосново-лиственничный.
II.	Ангарская южнотаежная провинция

Нижнеангарская южнотаежная подпровинция

Округ: 3 — Нижнеангарский южнотаежный сосново-лиственничный с елью; 4 — Бирю-
синский подтаежно-южнотаежный елово-сосновый с лиственницей и березой.

Среднеангарская южнотаежная подпровинция

Округ: 5 — Ангарский горно-таежно-южнотаежный березово-сосново-еловый; 6 — Сред-
неангарский подтаежно-южнотаежный елово-березово-сосновый; 7 — Киренский подгор-
но-южнотаежный березово-лиственнично-сосновый.

III.	Иркутско-Черемховская подтаежная провинция

Округ: 8 — Окинский подгорный сосново-болотный; 9 — Верхнеангарский подтаежно
(березово-сосновый)-степной.

IV.	Лено-Ангарская горно-таежная провинция

Округ: 10 — Илимский горно-таежный лиственнично-кедрово-еловый; 11 — Верхнелен-
ский горно-таежный кедровый; 12 — Ангинский горно-таежный ерниково-лиственнич-
ный.

Б. ЮЖНОСИБИРСКАЯ ГОРНО-ТАЕЖНАЯ ОБЛАСТЬ

I.	Верхнебирюсинская горно-туццрово-темнохвойно-горно-таежная провинция

Округ: 1 — Верхнеудинский горно-таежно-горно-тундровый; 2 — Верхнебирюсинский
темнохвойно-горно-таежный пихтово-кедровый.

II.	Среднеокинская темнохвойно-горно-таежная провинция

Округ: 3 — Ийский темнохвойно-горно-таежный кедровый.

III.	Хамар-Дабанская гольцово-горно-таежная провинция

Округ: 4 — Хамар-Дабанский темнохвойно-горно-таежный кедрово-пихтовый.

В.	БАЙКАЛО-ДЖУГЖДУРСКАЯ ГОЛЬЦОВО-ГОРНО-ТАЕЖНАЯ ОБЛАСТЬ

I.	Патомская кедровостланиково-лиственнично-горно-таежная провинция

Округ: 1 — Делюн-Уранский горно-таежно-гольцовый; 2 — Патомский кедровостланико-
во-лиственнично-горно-таежный.

II.	Предбайкальская горно-тундрово-темнохвойно-горно-таежная провинция

Округ: 3 — Предбайкальский горно-тундрово-темнохвойно-горно-таежный; 4 — Северо-
байкальский кедровостланиково-темнохвойно-горно-таежный.

III.	Байкальская озерно-котловинная провинция

Округ: 5 — Западнобайкальский светлохвойный таежный с фрагментами степей; 6 — Вос-
точнобайкальский таежный лиственнично-темнохвойный.

3.3.	Разномасштабные зоогеографические карты

Информация о биоте Предбайкалья не может быть достаточно полной без сведе-
ний о животном населении. В связи с этим, наряду с характеристикой распределения
растительности на территории региона, приводятся данные о пространственном раз-
мещении животных. Эти знания позволят принимать наиболее правильные решения
три хозяйственном планировании и проведении различных практических мероприя-
тий.
В свое время В.Б. Сочава (1963) говорил о том, что развитие биогеографии в даль-
нейшем должно быть неразрывно связано с совершенствованием принципов и мето-
дов картографирования биоты. Причем для всестороннего показа структурных, эколо-
гических и прочих её особенностей необходима серия взаимосвязанных карт, назна-
чение которых — характеризовать биоту поэлементно и выявлять присущие ей част-
ные функциональные связи.

Основными картами, составляющими серию, являются не только универсальные и
некоторые специальные геоботанические, но также и зоогеографические карты, име-
ющие общие эколого-биотические и другие черты, в отношении которых применяют-
ся сходные методы выявления и количественного учета.

Создание карт биоты, отражающих в легендах как характеристики растительного
покрова, так и животного населения, позволило подойти к оценке роли животных в
формировании и развитии природных территориальных комплексов. Она опирается на
представление таких исследователей, как В.Н. Сукачев (1940); В.Б. Сочава (1972);
Н.Ф. Реймерс (1965, 1966); А.Г. Воронов (1976); Н.В. Тупикова и Л.В. Комарова (1979)
и других, считающих, что фауна и животное население, флора и растительность явля-
ются едиными в своем развитии и тесно связаны с физико-географической средой их
обитания.

Зоологическое картографирование — самый молодой и мало разработанный раздел
картографирования природы. Карты животного населения, аналогичные картам рас-
тительности, единичны (Тупикова, Комарова, 1979).

Зоогеографические карты довольно редко используются отраслями хозяйства, в ос-
новном лишь в практике мероприятий борьбы с животными — носителями природно-
очаговых инфекций, вредителями сельского хозяйства и при планировании пушного
промысла. Карты животного населения, публикующиеся в научных работах, учебни-
ках, определителях, отражают иногда факты без их обобщения или частные выводы
авторов. В большинстве своем — это мелкомасштабные, схематичные карты. В ком-
плексные региональные атласы включаются зоогеографические карты ареалов видов
животных (типичных для определенной зоны, важных для народного хозяйства, энде-
миков, редких и исчезающих), схемы районирования, основанные на материалах по
распространению видов определенных классов животных.

Общепринятой классификации зоогеографических карт не существует (Тупикова,
Комарова, 1979). А.П. Шведов (1962 а) считал, что необходимо различать зоогеогра-
фические карты, показывающие размещение на территории комплексов животных в
связи с условиями обитания, и зоологические, в которых показано распространение
отдельных видов или систематических групп, а затем для разграничения задач карто-
графирования предлагал добавить еще фаунистические и зоофенологические (Шведов,
1962 б). А.М. Чельцов-Бебутов (1970) также видел различие между зоологическими и
зоогеографическими картами, но, в отличие от А.П. Шведова, разделял их по принци-
пам составления. В этом вопросе более перспективной кажется точка зрения Н.В. Ту-
пиковой и Л.В. Комаровой (1979), которые считали деление карт на зоологические и
зоогеографические недостаточно обоснованным и предлагали употреблять эти термины
как синонимы.

Для создания универсальных и специализированных зоогеографических карт, по
мнению многих исследователей: Б.В. Вершинского и В.Я. Балаганова (1962); Б.В. Вер-
шинского (1968), Н.Ф. Реймерса (1966), Г.А. Воронова (1976), В.Ф. Лямкина (1965,
1993, 1994 б), И.В. Коневой (1992) и др., за основу лучше всего принимать геоботани-
ческие карты, так как растительность является очень хорошим индикатором всей со-
вокупности природных условий.

Однако Б.В. Вершинский (1968) указывал на то, что не следует использование ге-
оботанической основы сводить к механическому процессу «заселения» видами живот-
ных, потому что изменения количественного и качественного состава животного на-
селения в пространстве не всегда соизмеримы с изменениями структуры фитоценозов.
Очень часто различные с точки зрения геоботаника ассоциации практически одинако-
вы в плане экологии населяющих их животных (мелких млекопитающих и птиц). На-
оборот, растительные сообщества, сводимые геоботаником в один тип, оказываются
различными с точки зрения зоогеографии, так как обеспечивают неодинаковые усло-
80
Рис. 5. Фаунистические комплексы Иркутской области
(фрагмент карты в масштабе 1:5 000 000). См. легенду
вия существования для животных, объясняющиеся влиянием других природных ком-
понентов, на которые растительность не реагирует.

Так как животные крайне трудны для наблюдения, а их территориальные ком-
плексы не поддаются непосредственному изучению, например, методами аэрофото-
съемки, то типологические единицы зоогеографии должны опираться на какие-то
таксоны смежной науки. Н.Ф. Реймерс (1966) предлагал приравнивать комплекс жи-
вотного населения таксономическому уровню геоботанической формации, так как на
уровне формации контуры геоботанической и зоогеографической карт максимально
приближены друг к другу. Он считал вопрос о соотношении зоокомплексов с геобо-
таническими или иными типологическими единицами при применении картографи-
ческих методов наиболее сложным. Поскольку очень трудно вычленить из биоцено-
за, как целого, животное население, то картографически (и в сущности) единые би-
отоп и биоценоз совпадают в изображаемых выделах, а также совпадает и выдел ме-
стообитания вида с распространением организма. В связи с этим смысл карт биоты
всегда кодирован, так как по ее контурам нельзя определить, что она изображает —
расшифровка дается в легендах. Если территория рассматривается с точки зрения ус-
ловий существования видов и комплексов, то карты будут изображать распределение
биотопов, если за основу берется животное население — карты сообществ животных,
населяющих эти биотопы.

При разработке легенд карт используются различные показатели, характеризующие
население вида или всех млекопитающих природно-территориальных комплексов —
общее количество отловленных животных, доминирование, выраженное в процентах,
численность в экземплярах на 1 га, 1 000 га, 100 ловушко-суток, 100 цилиндро-(кону-
со) суток, 10 канавко-суток и т. п., большинство из которых очень изменчивы как в
течение одного сезона, так и по годам и отражают лишь конкретную ситуацию в на-
селении мелких млекопитающих на данный отрезок времени (Лямкин, 1984).

Значительный вклад в разработку карт животного населения внес А.М. Чельцов-Бе-
бутов (1976), который предложил считать непосредственным объектом зоогеографиче-
ского картографирования совокупность местообитания и его животного населения и
отражать на карте определенные выделы как единое целое. Н.В. Тупикова и Л.В. Ко-
марова (1979), соглашаясь с А.М. Чельцовым-Бебутовым, предлагали животное населе-
ние ставить на первое место, так как задачей картографирования является именно от-
ражение населения животных. В описании этих группировок, по мнению А.М. Чель-
цова-Бебутова, должен быть строго определенный порядок, что облегчит понимание
структуры каждого выдела. В подписи к обозначению в первую очередь нужно давать
перечень видов, использующих весь контур. Затем описываются группировки живот-
ного населения, связанные в пределах выдела с отдельными местообитаниями. Среди
них сначала называют население фоновых местообитаний, затем второстепенных в по-
рядке убывания доли их площади. При описании населения каждого местообитания,
входящего в состав выдела, виды животных перечисляются в порядке убывания их до-
ли в населении. Виды — доминанты, содоминанты и второстепенные набираются раз-
ными шрифтами.

Необходимо сказать о цветовом оформлении зоогеографических карт. В геоботани-
ческом картографировании, где использование цвета на карте не произвольно, а осу-
ществляется по определенному логическому плану (Сочава, 1979), придерживаясь
принципа построения красочной шкалы на эколого-фитоценотической основе, цвета
подбираются с учетом отражения иерархической классификации растительности (Лу-
кичева, 1960, 1962; Госсен, 1976). В зоологическом картографировании, по большей
части, раскраска выделов не определяется их содержанием (ни составом населения, ни
положением местообитаний). Цвета и штриховки подбираются произвольно, чтобы
выделы отличались друг от друга. В таких случаях карты не отражают географических
закономерностей, а состоят как бы из отдельных самостоятельно существующих выде-
лов, вне связи и родства друг с другом (Тупикова, Комарова, 1979).

На территорию Предбайкалья опубликовано несколько карт зоогеографического
содержания. Еще в 1949 г. по заданию Управления по делам охотничьего хозяйства
при Иркутском облисполкоме В.В. Тимофеевым была выполнена работа по учету со-
стояния запасов лося, марала и косули в Иркутской области. Эти рукописные матери-
алы были использованы И.П. Копыловым (1950), со ссылкой на автора, при описании
диких копытных животных Иркутской области, где помещены картограммы распрост-
ранения этих животных.

В Атласе Иркутской области (1962) показаны карты В.Н. Скалона «Млекопитаю-
щие» (1:10 000 000), Т.Н. Гагиной «Птицы Прибайкалья» (1:10 000 000), И.П. Копы-
лова «Охота» (1:4 000 000), И.П. Копылова и В.Н. Скалона «Обогащение охотничьей
фауны» (1:8 000 000). На территорию Азиатской России И.В. Коневой с соавторами
(1988) составлена карта «Грызуны и зайцеобразные» (1:7 500 000), показывающая ти-
пологию и классификацию этой группы животных. В Атласе Байкала (1993) имеется
карта В.Ф. Лямкина «Млекопитающие побережья» (1:2 500 000), которая в пределах
Иркутской области захватывает лишь узкую полоску юго-западного побережья Байка-
ла. В книге «Леса и лесное...» (1997) дано описание лесной фауны и охотничьего хо-
зяйства с показом на картосхемах ареалов пушных зверей, копытных и куриных в об-
ласти (Лямкин, 1997).

В готовящемся к изданию Экологическом атласе Иркутской области (Богоявлен-
ский, 1999) помещен целый ряд карт зоологического содержания.

3.3.1.	Мелкомасштабная (1:5 000 000) карта
«Фаунистические комплексы Иркутской области»

Фаунистический комплекс, по определению Н.В. Тупиковой и Л.В. Комаровой
(1979), — это исторически, эволюционно сложившаяся группа видов, имеющих сход-
ное распространение, связанная общностью развития с определенным типом ланд-
шафтов. Как следствие этой совместной эволюции виды приспособлены друг к другу,
к местообитаниям, характерным для данного типа ландшафтов, в которых они нахо-
дят оптимальные условия существования, то есть достигают наиболее высокой числен-
ности. Элементарный фаунистический комплекс позвоночных животных отличается
от соседнего наличием или отсутствием хотя бы одного постоянно присутствующего
размножающегося вида (редко) или группы (чаще) постоянно присутствующих видов
(Реймерс, 1966). Подобный фаунистический комплекс населяет лес определенного
возраста, одной формации, состоящей из нескольких ассоциаций или их групп с от-
носительно однородным составом лесных пород, одинаковыми кормовыми и защит-
ными условиями (Реймерс, 1963).

В зоологическом картографировании при составлении таких карт, как фаунистиче-
ские комплексы, животное население, районирование по различным признакам, при-
меняются типологические легенды, отражающие классификационные единицы слож-
ных понятий. Объектами картографирования на картах фаунистических комплексов
являются сами комплексы и составляющие их географо-генетические группы видов;
на картах животного населения — сообщества животного населения разных рангов; на
картах районирования — регионы разных рангов, выделенные по различным призна-
кам животного мира.

Н.В. Тупикова и Л.В. Комарова (1979) утверждали, что аналогично тому, как фло-
ристический состав служит базой для установления крупных единиц растительного
покрова и геоботанического районирования, фаунистические комплексы как крупные
зоогеографические единства, весьма древние и устойчивые, могут быть основой для
установления высоких таксонов животного населения. По мнению этих авторов, низ-
шие единицы, входящие в каждый крупный таксон и обусловленные современными
экологическими различиями среды обитания, уже трудно или совсем неразличимы по
фаунистическому составу, поэтому выделение их основано на количественных соотно-
шениях видов в населении.

Исходя из состава фаунистических комплексов, устанавливается тип животного на-
селения, объединяющий все единицы, в которых доминируют виды одного фаунисти-
ческого комплекса.

Степень общности видовой структуры населения животных и принадлежность сла-
гающих его видов к определенным фаунистическим комплексам позволяет оценивать
единицы животного населения с позиций их генезиса и строить естественную иерар-
хическую систему.
При разработке мелкомасштабных зоогеографических карт кроме собственных ав-
торских, как правило, используются различные источники фактических данных: лите-
ратурные, архивные и отчетные сведения различных учреждений (сельского хозяйст-
ва, охотустроительных и медицинских организаций), материалы музеев и частных лиц,
опросные и анкетные сведения, статистические данные заготовительных организаций
пушнины и дичи. Для таких карт используются бланковые или общегеографические
основы, на которых имеется достаточное количество ориентиров, обеспечивающих
точное нанесение фактических материалов. Для экстраполяции этих данных на необ-
следованную площадь бланковая основа дополняется границами выделов тех природ-
ных компонентов, с которыми связано распространение животных.

Примером мелкомасштабного картографирования может служить карта «Млекопи-
тающие» (Скалой, 1962) на территорию юга Восточной Сибири (1:10 000 000), опуб-
ликованная в Атласе Иркутской области (1962). На этой карте выделено четыре ланд-
шафтно-фаунистические зоны с присущими им комплексами млекопитающих: таеж-
ным, лесостепным, степным и высокогорным. На ней также показаны границы рас-
пространения северного оленя, кабана, сибирской косули, солонгоя, камчатского сур-
ка, сибирского козерога. Однако на карте имеется ряд неточностей, в том числе не-
верно показаны границы распространения кабана и солонгоя (Лямкин, 1968).

В Атласе приведена также карта «Птицы Прибайкалья» (Гагина, 1962) на эту же
территорию и того же масштаба, которая показывает, что повсеместно распространен
сибирский тип орнитофауны. На территории Иркутской области выделено 4 орнито-
географических комплекса: Байкало-Саянский горно-таежный, который характеризу-
ется сложным сочетанием представителей разных типов орнитофауны (сибирского,
тибетского, арктического и других); Приангарский плоскогорно-таежный комплекс со
степными островами представлен в основном сибирским и европейским типами; Тун-
гусский плоскогорно-таежный комплекс представлен сибирским, а также арктически-
ми типами и отдельными представителями европейского; Лено-Витимский таежный и
горно-таежный комплекс, характеризующийся доминированием сибирского типа с
проникновением отдельных видов арктического и берингийского.

Новая карта «Фаунистические комплексы» (рис. 5), подготовленная В.Ф. Лям-киным
и Ю.А. Дурневым для Экологического атласа Иркутской области (Богоявленский,
1999), отражает современную фауну наземных позвоночных животных, насчитываю-
щую 80 видов млекопитающих (с акклиматизированными), около 300 видов птиц, 6
видов пресмыкающихся, 5 — земноводных (Гагина, 1958, 1961; Литвинов, 2001). Слож-
ную зоогеографическую структуру животных области обусловили историческое разви-
тие региона, разнообразные современные ландшафты, а также различные антропоген-
ные нарушения ее территории. В пределах своих ареалов характер размещения отдель-
ных видов в регионе различен и зависит от распределения генетически близких им рас-
тительных группировок, а также промысловой нагрузки на популяции животных и дру-
гих антропогенных воздействий, связанных с сельским и лесным хозяйством.

В фауне млекопитающих выделены: горно-тундровый, или гольцовый, таежный,
степной, лугово-болотно-ерниковый, приводный, синантропный комплексы и агроце-
нозы.

Легенда карты «Фаунистические комплексы» на территорию Иркутской области
представлена списками млекопитающих, пресмыкающихся и земноводных, которые
приведены в систематическом порядке.

Легенда карты
«Фаунистические комплексы Иркутской области» (1:5 000 000)

ГОРНО-ТУНДРОВЫЙ, или гольцовый

Млекопитающие: большеухая полевка, северная пищуха, северный олень, горностай, ме-
стами черношапочный сурок (Северное Прибайкалье и Витимо-Патомское наго-
рье).
Птицы: бурая пеночка, полярная овсянка, гималайская завирушка, горный и американ-
ский коньки, альпийская завирушка, сибирский горный вьюрок, горный дупель, вос-
точный воронок, соловей-красношейка, тусклая зарничка (Хамар-Дабан), азиатский
бекас, белая и тундровая куропатки, алтайский улар (Китойские и Окинские гольцы).

Пресмыкающиеся: щитомордник Палласа (местами), живородящая ящерица (местами).

ТАЕЖНЫЙ

Млекопитающие: усатая и водяная ночницы, ушан, северный кожанок, средняя, равнозу-
бая. бурая и крошечная бурозубки, красная и красно-серая полевки, лесной лемминг,
бурундук, белка-летяга, заяц-беляк, соболь, ласка, колонок, волк, рысь, росомаха,
медведь, лось, изюбрь, кабарга. В южнотаежных и подтаежных ландшафтах к ним
присоединяются ночницы Иконникова и Брандта, большой трубконос, обыкновен-
ная бурозубка, крот, лесная мышовка, восточноазиатская мышь, темная полевка, бар-
сук, сибирская косуля, кабан (в Предсаянье).

Птицы: буроголовая гаичка, таловка и корольковая пеночки, зеленый конек, сероголовая
гаичка, зарничка, мухоловка-мутимаки, юрок, сибирская чечевица, желтобровая ов-
сянка, дрозды — Науманна и бурый, большая горлица, пестрый дрозд, кедровка, ку-
кушка, трехпалый дятел, большой пестрый дятел, свиристель, седой дятел, обыкно-
венный глухарь, каменный глухарь, ворон, малый ястреб, ястребиная сова, беркут.

Пресмыкающиеся: живородящая ящерица.

Земноводные: сибирский углозуб.

СТЕПНОЙ

Млекопитающие: длиннохвостый суслик, даурский хомячок, степной хорь, местами степ-
ная мышовка и заяц-русак (Иркутско-Черемховская равнина), серебристая полевка
(Приольхонье и о. Ольхон), полевая мышь (на сельскохозяйственных землях Иркут-
ско-Черемховской равнины).

Птицы: полевой жаворонок, степной конек, каменка-плясунья, Рогатый жаворонок,
обыкновенная каменка, каменка-плешанка, даурская галка, пестрый каменный дрозд,
бородатая куропатка, перепел, пустельга, полевой лунь, могильник, журавль-красав-
ка, балобан, огарь (местами по озерам).

Пресмыкающиеся: щитомордник Палласа. местами узорчатый полоз (котловина оз. Байкал).
Земноводные: местами монгольская жаба (прибрежные степные ландшафты котловины
оз. Байкал).

ЛУГОВО-БОЛОТНО-ЕРНИКОВЫЙ

Млекопитающие: малая, тундровая и крупнозубая бурозубки, полевка-экономка, местами
узкочерепная и восточноевропейская полевки, мышь-малютка, горностай, колонок,
лисица.

Птицы: дубровник, желтоголовая трясогузка, тростниковая овсянка, сибирский жулан, ва-
ракушка, черноголовый чекан, пятнистый и певчий сверчки, бурая пеночка, бекас,
лесной дупель, чибис, поручейник, чирок-свистунок, коростель, погоныш-крошка,
большой кроншнеп, болотный лунь, болотная сова, длиннопалый песочник, серый
журавль.

Пресмыкающиеся: обыкновенная гадюка, живородящая и прыткая (местами) ящерицы.

Земноводные: сибирская и остромордая лягушки, сибирский углозуб.

ПРИВОДНЫЙ

Млекопитающие: кутооа. водяная полевка, ондатра, американская норка (акклиматизант),
местами бобр (бассейны рек Зимы, Кирея).

Птицы: горная трясогузка, перевозчик, озерная чайка, береговушка, малый зуек, белокры-
лая крачка, черныш, обыкновенная кряква, красноголовая чернеть, широконоска, го-
голь, серебристая чайка, серая утка, оляпка, серая цапля, скопа, длинноносый кро-
халь (местами на побережье Байкала).

Пресмыкающиеся отсутствуют.

Земноводные: сибирская и остромордая лягушки, серая жаба (местами).

СИНАНТРОПЫЙ

Млекопитающие: домовая мышь, серая крыса.
Горно-тундровый тип населения
|	] 1

Горно-таежный тип населения

 ? ИИМ Г~П5 [ЗЕИб

Степной тип населения

□1315 ^16 |	| 17

Лугово-болотно-ерниковый тип населения

I 118 I 119

Сообщества рукокрылых

ЫИ 22	Г~о~123

Агроценозы

I Й 124

Синантропный комплекс
ГЙ~| 25	26 ПЯ 27 ПГ~| 28

Рис. 6. Млекопитающие Западного Прибайкалья
(фрагмент карты в масштабе 1:200 000). См. легенду
Птицы: домовой и полевой воробьи, сизый голубь, черная ворона, городская и деревен-
ская ласточки, белопоясничный стриж, обыкновенный скворец.

АГРОЦЕНОЗЫ

Млекопитающие: домовая мышь и серая крыса (огороды и поля в окрестностях населен-
ных пунктов), полевка-экономка. водяная полевка, узкочерепная полевка (местами),
полевая мышь и заяц-русак (Иркутско-Черемховская равнина), ласка и лисица обык-
новенная.

Птицы: полевой жаворонок, степной конек, обыкновенный скворец, галка, грач, ворона
обыкновенная, пустельга обыкновенная, пуночка и рогатый жаворонок (зимой).

Пресмыкающиеся и земноводные отсутствуют.

На карте показана зона взаимопроникновения горно-тундрового и таежного фаунистиче-
ских комплексов.

Примечание. Наиболее многочисленные виды млекопитающих, пресмыкающихся и
земноводных подчеркнуты.

Анализ карты показывает, что типы животного населения, так же как и фаунисти-
ческие комплексы, в основном, связаны с ландшафтными зонами или высотными по-
ясами. Распространение каждого типа животного населения близко к расположению
соответствующей зоны или пояса, но не идентично ему.

3.3.2.	Среднемасштабная (1:200 ООО) териогеографическая карта
«Млекопитающие Западного Прибайкалья»

Современная фауна млекопитающих котловины оз. Байкал представлена 70 видами
млекопитающих, образующих 6 типов территориальных сообществ (население): горно-
тундровый, таежный, степной, лугово-болотно-кустарниковый, приводный и синант-
ропный (Лямкин, 1994 а, 2001). По времени формирования самыми древними являют-
ся популяции и сообщества, пространственно связанные с речными долинами — при-
водные, лугово-болотно-кустарниковые и частично таежные; примерно такого же воз-
раста степные сообщества; значительно позднее сформировался комплекс горно-тунд-
ровых видов; самый молодой тип сообществ — синантропный комплекс млекопитаю-
щих.

Уникальная экосистема Байкала, сформировавшаяся в результате длительного раз-
вития котловины озера, а также ее природный режим обусловили ряд особенностей
современной фауны и пространственной структуры сообществ млекопитающих. Богат-
ство фауны Байкала, ее структурное своеобразие, резкое отличие от палеарктической
легли в основу ее современной зоогеографической оценки (Атлас Байкала, 1993). Осо-
бенностями Байкальской котловины являются чрезвычайно высокая мозаичность со-
обществ млекопитающих, наиболее выраженная на западном побережье Байкала (Бай-
кальский хребет), где на расстоянии 8—10 км от уреза воды до осевых частей хребта
встречается весь набор сообществ, существующих в котловине, а также инверсия вы-
сотного распределения отдельных популяций и сообществ, когда в северной части
котловины виды горно-тундровых сообществ (черношапочный сурок, большеухая по-
левка, северная пищуха, северный олень) обитают у самой береговой линии и, наобо-
рот, на юге (хр. Хамар-Дабан) некоторые степные и таежные виды (длиннохвостый
суслик, лесная мышовка, сибирский крот) адаптировались к обитанию в субальпий-
ском поясе (Лямкин, 1994 а).

Среднемасштабная териогеографическая карта Западного Прибайкалья в масштабе
1:200 000 (рис. 6), отражающая территориальное распределение животного населения
млекопитающих, составлена В.Ф. Лямкиным и Л.П. Соколовой на основе универсаль-
ной геоботанической карты растительности на эту же территорию (Белов, 1989).

Подробный показ ценотического состава растительных сообществ на геоботаниче-
ской карте позволил выделить на териогеографической карте 28 выделов различных
сообществ млекопитающих, связанных с определенными растительными группировка-
ми. Разнообразные реакции животных и растений на природные условия Иркутской
области обусловили несовпадение контуров зоогеографической и геоботанической
сарт. Контура первой оказались крупнее, поскольку млекопитающие в меньшей сте-
лени реагируют на незначительные изменения рельефа и почв, по сравнению с расти-
тельностью. В этом случае зоогеографу приходится разделять на карте природные ком-
тлексы, типологически однородные с точки зрения географов других специальностей,
тоскольку их животное население оказывается различным (Чельцов-Бебутов, 1963).

На териогеографической карте «Млекопитающие Западного Прибайкалья» выделе-
-ю 6 типов населения млекопитающих: горно-тундровый, горно-таежный, степной,
тугово-болотно-ерниковый, агроценозы и синантропный комплекс. В легенде распо-
ложение видов дается в следующем порядке: первыми представлены виды доминиру-
ощих местообитаний, широко использующие территорию показанного на карте кон-
тура, затем виды второстепенных местообитаний, приуроченных в пределах контура к
гем или иным местам.

Легенда карты
«Млекопитающие Западного Прибайкалья» (1:200 000)

ГОРНО-ТУНДРОВЫЙ ТИП НАСЕЛЕНИЯ

1.	БОЛЬШЕУХАЯ ПОЛЕВКА, средняя бурозубка, горностай, ласка в горных тундрах в
сочетаниях: с КРАСНО-СЕРОЙ и КРАСНОЙ ПОЛЕВКАМИ, равнозубой бурозубкой,
бурувдуком, восточно-азиатской мышью, соболем, бурым медведем, северным оленем
в кустарниковых зарослях (севернее верховьев р. Лены), с полевкой-экономкой, северной
пищухой и камчатским сурком (севернее верховьев р. Лены) по днищам цирков и каров.

ГОРНО-ТАЕЖНЫЙ ТИП НАСЕЛЕНИЯ

2.	КРАСНО-СЕРАЯ, КРАСНАЯ ПОЛЕВКИ, СРЕДНЯЯ БУРОЗУБКА, равнозубая буро-
зубка, восточноазиатская мышь, бурундук, соболь, ласка, бурый медведь в кедровост-
ланиковых зарослях в сочетаниях: с БОЛЬШЕУХОЙ ПОЛЕВКОЙ, СЕВЕРНОЙ ПИ-
ЩУХОЙ в каменистых россыпях; с полевкой-экономкой на субальпийских лугах.

3.	СРЕДНЯЯ БУРОЗУБКА, КРАСНАЯ ПОЛЕВКА, ОБЫКНОВЕННАЯ БУРОЗУБКА,
красно-серая полевка, равнозубая бурозубка, бурая бурозубка, восточноазиатская
мышь, бурундук, сибирский крот, обыкновенная белка, соболь, благородный олень,
сибирская косуля, лось, бурый медведь в кедровых и лиственнично-кедровых лесах При-
морского хребта в сочетаниях: с крупнозубой и арктической бурозубками, мышью-ма-
люткой, обыкновенной кугорой, горностаем, лаской на лугах и в кустарниках по до-
линам рек, с СЕВЕРНОЙ ПИЩУХОЙ в каменистых россыпях, вершинах ключей и ру-
чьев.

4.	КРАСНО-СЕРАЯ ПОЛЕВКА, СРЕДНЯЯ БУРОЗУБКА, красная полевка, равнозубая
бурозубка, восточноазиатская мышь, обыкновенная белка, летяга, соболь, кабарга, бла-
городный олень, бурый медведь в кедрово-лиственнично-сосновых, сосновых и сосново-
лиственничных лесах на крутых склонах в сочетании с обыкновенной куторой и вы-
дрой (местами) в долинах рек.

5.	КРАСНО-СЕРАЯ ПОЛЕВКА, ВОСТОЧНОАЗИАТСКАЯ МЫШЬ, красная полевка,
средняя и равнозубая бурозубки, бурувдук, крошечная бурозубка, пашенная полевка,
лесная мышовка, обыкновенная белка, заяц-беляк, колонок, благородный олень, си-
бирская косуля, барсук, рысь, бурый медведь в сосновых и лиственнично-сосновых ос-
тепненных лесах на горных склонах и предгорьях в сочетаниях, с обыкновенной куторой
в прибрежных участках лесов, с ПОЛЕВКОЙ-ЭКОНОМКОЙ, малой и арктической бу-
розубками, мышью-малюткой, лесной мышовкой, лесным леммингом, горностаем,
обыкновенной лисицей, местами — водяной полевкой на лугах и в ерниках по доли-
нам рек', с длиннохвостым сусликом по остепненным лугам среди лесов.

6.	КРАСНАЯ, красно-серая полевки, средняя и крошечная бурозубки, полевка-эконом-
ка, бурундук, обыкновенная белка, заяц-беляк, обыкновенная лисица, горностай,
благородный олень, сибирская косуля, рысь в сосновых и лиственнично-сосновых ос-
тепненных разнотравных лесах острова Ольхон.

7.	Красная и красно-серая полевки, обыкновенная лисица, сибирская косуля (местами),
рысь в лиственничных и сосново-лиственничных травяных лесах острова Ольхон.

8.	СРЕДНЯЯ БУРОЗУБКА, КРАСНАЯ ПОЛЕВКА, красно-серая полевка, обыкновен-
ная и равнозубая бурозубки, полевка-экономка, лесной лемминг, обыкновенная бел-
ка, заяц-беляк, сибирский крот (местами), благородный олень, лось, соболь, бурый
медведь в лиственничных мохово-кустарниковых лесах.

9.	Красная полевка, полевка-экономка, средняя бурозубка, лесной лемминг, заяц-бе-
ляк, обыкновенная белка, колонок, лось, волк (местами) в заболоченных лиственнич-
никах.

10.	Красно-серая полевка, восточноазиатская мышь, средняя и равнозубая бурозубки, лес-
ная мышовка (местами), заяц-беляк, летяга, благородный олень в мелколиственных
лесах.

11.	Красная полевка, полевка-экономка, крупнозубая и средняя бурозубки, горностай в
заболоченных березовых лесах.

12.	Временные группировки млекопитающих из красно-серой полевки, восточноазиатской
мыши, благородного оленя и бурого медведя.

13.	СРЕДНЯЯ БУРОЗУБКА, КРАСНО-СЕРАЯ ПОЛЕВКА, РАВНОЗУБАЯ БУРОЗУБКА,
ВОСТОЧНОАЗИАТСКАЯ МЫШЬ, бурая бурозубка, красная полевка, полевка-эко-
номка, бурундук, пашенная полевка, лесная мышовка, обыкновенная белка, обыкно-
венная кутора (местами), благородный олень, соболь, рысь, бурый медведь, местами
барсук и выдра в горнодолинных кустарниковых высокотравных лесах.

СТЕПНОЙ ТИП НАСЕЛЕНИЯ

14.	ДЛИННОХВОСТЫЙ СУСЛИК, даурский хомячок, степной хорек (местами), обык-
новенная лисица в подгорно-котловинных дерновозлаковых степях в сочетаниях, с по-
левкой-экономкой, малой и арктической бурозубками, мышью-малюткой, красно-се-
рой полевкой, лесным леммингом в лугово-кустарниковых поймах рек.

15.	Серебристая полевка, полевка-экономка, длиннохвостый суслик, даурский хомячок,
степной хорек, обыкновенная лисица, ласка в дерновинно-злаковых степях.

16.	Длиннохвостый суслик, даурский хомячок, степной хорек, обыкновенная лисица в
степях в сочетании с серебристой полевкой, полевкой-экономкой и лаской по камени-
стым гребням.

17.	Временные группировки и отдельные мигрирующие особи мелких млекопитающих и зай-
ца-беляка.

ЛУГОВО-БОЛОТНО-ЕРНИКОВЫЙ ТИП НАСЕЛЕНИЯ

18.	ПОЛЕВКА-ЭКОНОМКА, КРУПНОЗУБАЯ и АРКТИЧЕСКАЯ БУРОЗУБКИ, сибир-
ский крот (местами), водяная полевка (местами), ласка, колонок, обыкновенная ли-
сица в лугово-болотно-кустарниковых поймах и дельтах рек в сочетаниях, с ОНДАТ-
РОЙ по берегам озер, стариц и проток', с малой бурозубкой, красной полевкой, средней
и бурой бурозубками , мышью-малюткой, лесным леммингом, сибирской косулей,
волком (местами) в кустарниковых зарослях.

19.	Полевка-экономка, средняя бурозубка, даурский хомячок, обыкновенная лисица в лу-
гово-болотных комплексах острова Ольхон.

20.	ПОЛЕВКА-ЭКОНОМКА, КРАСНАЯ ПОЛЕВКА, СРЕДНЯЯ БУРОЗУБКА, малая,
арктическая, крупнозубая бурозубки, красно-серая полевка, лесной лемминг, водяная
полевка (местами), горностай, колонок, сибирская косуля, лось (местами), волк (ме-
стами) в заболоченных ерниках, травяных и осоково-моховых болотах.

21.	Даурский хомячок, полевка-экономка, длиннохвостый суслик, средняя бурозубка на
окультуренных участках степей и лугов.

22.	Бурый ушан, водяная и усатая ночницы на скальных обрывах и крутых эродированных
склонах по берегам и долинам рек.

23.	Пещеры — места летнего обитания и зимовок летучих мышей.

АГРОЦЕНОЗЫ

24.	Временные сообщества из грызунов — обитателей окружающих биотопов на полях и при-
усадебных участках: красная и красно-серая полевки, восточноазиатская мышь, по-
левка-экономка — в окружении лесов; полевка-экономка, даурский хомячок, домовая
мышь (приусадебные участки) в степных ландшафтах.

СИНАНТРОПНЫЙ КОМПЛЕКС МЛЕКОПИТАЮЩИХ

25.	ДОМОВАЯ МЫШЬ, серая крыса, обыкновенный ушан, водяная и усатая ночницы в
жилых строениях и хозяйственных постройках.

26.	Домовая мышь, даурский хомячок в жилых строениях и хозяйственных постройках на
острове Ольхон.
27.	Полевка-экономка, даурский хомячок — в зимовьях, расположенных в степных ланд-
шафтах.

28.	Красная и красно-серая полевки, восточноазиатская мышь, полевка-экономка в зи-
мовьях, расположенных в лесных ландшафтах.

В легенде принят следующий порядок расположения: первыми приводятся виды,
доминирующих местообитаний, широко использующие территорию, показанного на
карте контура, затем виды второстепенных, приуроченных к отдельным местообита-
ниям в пределах контура.

Заглавным жирным шрифтом показаны млекопитающие доминанты; строчным
жирным — содоминанты; строчным простым — второстепенные виды в порядке убы-
вания численности; строчным курсивом — местообитания.

Виды подчеркнутые — занесены в Список редких и исчезающих животных Иркут-
ской области.

Анализ териогеогафической карты показал характер распределения животного на-
селения на территории западного Прибайкалья, что способствовало выявлению связей
животных со средой обитания. Эта карта оказала значительную помощь при составле-
нии карты «Виды и биотопы» для целей ландшафтного планирования Ольхонского
района (Медведев, Лямкин, 1998).

3.3.3. Крупномасштабная (1:25 000) карта «Население мелких
млекопитающих Кочериковского ключевого участка»

Крупномасштабные зоогеографические карты отражают фактическую картину рас-
пространения различных животных и их сообществ, на основе которой можно полу-
чить показатели, необходимые для оценки ресурсов, проведения борьбы с вредными
грызунами, рекреации, организации охоты и других мероприятий.

Изучение работ Ю.Г. Пузаченко (1963), А.М. Чельцова-Бебутова (1963, 1970),
Н.Ф. Реймерса (1965, 1966), Н.В. Тупиковой (1976), Н.В. Тупиковой и Л.В. Комаро-
вой (1979) и др. позволило понять, что картографирование животного населения ос-
новано на существовании территориальных группировок, обусловленных экологичес-
кой специализацией и пространственной дифференциацией природных условий, со-
ставляющих среду их обитания. Скрытый образ жизни большинства животных не поз-
воляет непосредственно на местности проследить границы между группировками жи-
вотного населения. Поэтому единственный реальный путь проведения границ между
ними — это картографирование его в рамках выделов растительности или природных
территориальных комплексов как единиц достаточно однородных, в связи с чем име-
ющих наиболее однородный состав животного населения.

На Кочериковском ключевом участке в течение двух полевых сезонов 1988/89 года
одновременно с изучением растительности (Белов, Соколова, 1996, 1998), В.Ф. Лямки-
ным проводились зоогеографические исследования, материалы которых частично
опубликованы (Лямкин, 1983). В результате исследований составлен авторский макет
крупномасштабной (1:25 000) карты населения мелких млекопитающих этого участка
(рис. 7).

Основой для карты послужила карта растительности на эту же территорию в том
же масштабе.

Легенда карты

«Население мелких млекопитающих Кочериковского ключевого участка» (1:25 000)

I. Центральноазиатский горнотундровый тип сообществ мелких млекопитающих

Сообщества с доминированием БОЛЬШЕУХОЙ ПОЛЕВКИ и участием:

1. северной пищухи в каменистых россыпях и останцах с разреженной мохово-лишай-
никовой растительностью;
I.	ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКИЙ
ГОРНО-ТУНДРОВЫЙ
ТИП СООБЩЕСТВ
МЕЛКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ

|	|1 |	|2

II.	БОРЕАЛЬНЫЙ ТАЕЖНЫЙ
ТИП СООБЩЕСТВ МЕЛКИХ
МЛЕКОПИТАЮЩИХ

Полидоминантные сообщества

13

III.	ЦЕНТРАЛЬНОАЗИАТСКИЙ СТЕПНОЙ
ТИП СООБЩЕСТВ
МЕЛКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ

|	114 |	|15

IV.	БОРЕАЛЬНЫЙ
ЛУГОВО-БОЛОТНО-ЕРНИКОВЫЙ
ТИП СООБЩЕСТВ
МЕЛКИХ МЛЕКОПИТАЮЩИХ

V.	КОМПЛЕКС ОБИТАТЕЛЕЙ
ЗИМОВИЙ И КОШАР
2.	красно-серой и красной полевок, северной пищухи и восточноазиатской мыши (в от-
дельные годы) в каменистых разнотравно-кустарничковых мелкодерновинно-злако-
вых с лишайником тундрах в сочетаниях с кедровым стлаником и ерником.

II. Бореальный таежный тип сообществ мелких млекопитающих

Сообщества с доминированием КРАСНО-СЕРОЙ ПОЛЕВКИ и участием:

3.	красной полевки, бурундука, восточноазиатской мыши (в отдельные годы), местами
большеухой полевки и северной пищухи в подгольцовых зарослях кедрового стлани-
ка;

4.	восточноазиатской мыши, красной полевки, равнозубой бурозубки, бурундука в со-
сно-лиственничных редколесьях, сосново-лиственничных, лиственнично-сосновых с
кедром и кедровым стлаником (местами) кустарниковых лесах на каменистых скло-
нах южных, восточных и западных экспозиций;

5.	красной полевки, средней бурозубки, восточноазиатской мыши в лиственничных, со-
сново-лиственничных кустарниковых разнотравно-злаковых лесах на подгорной рав-
нине и пологих байкальских склонах;

6.	восточноазиатской мыши, красной полевки, средней бурозубки, полевки-экономки,
малой бурозубки, куторы (в приречных и приозерных участках) в лиственничных раз-
нотравно-злаковых и злаково-разнотравных, местами остепненных лесах подгорной
равнины;

7.	восточноазиатской мыши, полевки-экономки (в отдельные годы) в лиственничных и
сосновых кустарниковых брусничных мохово-лишайниковых лесах на подгорной рав-
нине;

8.	красной полевки, средней бурозубки, восточноазиатской мыши, полевки-экономки,
тундровой, крошечной и малой бурозубок, бурундука, равнозубой бурозубки, куторы,
мыши-малютки, каменной полевки в лиственничных с березой кустарниковых хво-
щевых и высокотравных лесах вдоль русел рек и ручьев.

Сообщества с доминированием КРАСНОЙ ПОЛЕВКИ и участием:

9.	средней бурозубки, красно-серой полевки, полевки-экономки в лиственничных родо-
дендроновых и багульниковых лесах на склонах северных экспозиций и на подгорной
равнине.

Сообщества с доминированием СРЕДНЕЙ БУРОЗУБКИ и участием:

10.	красно-серой полевки, восточно-азиатской мыши (в годы пика), красной полевки,
равнозубой бурозубки, полевки-экономки и крошечной бурозубки.

Полидоминантные сообщества:

11.	с ВОСТОЧНОАЗИАТСКОЙ МЫШЬЮ, СРЕДНЕЙ БУРОЗУБКОЙ, КРАСНО-СЕ-
РОЙ ПОЛЕВКОЙ и РАВНОЗУБОЙ БУРОЗУБКОЙ и участием: куторы, красной по-
левки, полевки-экономки, пашенной полевки, бурундука в горнодолинных высоко-
травных лесах;

12.	с ВОСТОЧНОАЗИАТСКОЙ МЫШЬЮ, ДЛИННОХВОСТЫМ СУСЛИКОМ и учас-
тием красно-серой полевки в высокотравных лесах с преобладанием осины и тополя
в сочетании со степными участками вдоль русел рек.

Эфемерные сообщества мелких млекопитающих с участием:

13.	восточноазиатской мыши и красно-серой полевки в подгольцовых и горносклоновых
степях (верхние участки).

III.	Центральноазиатский степной тип сообществ мелких млекопитающих

Сообщества с доминированием ДЛИННОХВОСТОГО СУСЛИКА и участием:

14.	даурского хомячка и средней бурозубки по опушкам леса в степных группировках
подгорной равнины и нижних частях склонов.

Сообщества с доминированием ПОЛЕВКИ-ЭКОНОМКИ и участием:

15.	даурского хомячка и длиннохвостого суслика обитают на окультуренном участке сте-
пи (утуг).

IV. Бореальный лугово-болотно-ерниковый тип сообществ мелких млекопитающих

Сообщества с доминированием ПОЛЕВКИ-ЭКОНОМКИ и участием:

16.	малой бурозубки, красно-серой полевки, тундровой и равнозубой бурозубок, мыши-
малютки, лесного лемминга, восточноазиатской мыши, красной полевки, средней,
крошечной, обыкновенной и крупнозубой бурозубок, бурундука и темной полевки в
сырых кочкарниковых лугах в сочетании с ерниками.
V. Комплекс обитателей зимовий и кошар

17.	В степных — даурский хомячок и полевка-экономка, в лесах — красно-серая полев-
ка, восточноазиатская мышь и красная полевка.

При проведении зоогеографических работ на Кочериковском ключевом участке
применялись методы ловушко-линий, ловчих канавок и др., позволявшие выявить ви-
довой состав, относительную численность, распределение и соотношение видов мел-
ких млекопитающих в биотопах этой территории, что нашло свое отражение на карте
и в легенде. На карте показано территориальное размещение семнадцати вариантов
пяти типов сообществ мелких млекопитающих.
РАЗНОМАСШТАБНЫЕ
ОЦЕНОЧНЫЕ КАРТЫ БИОТЫ

4.1.	Карты оценки растительности

Известно, что оценочное картографирование, в том числе и геоботаническое, яв-
ляется относительно не новым направлением тематического картографирования, но
получившим новое развитие благодаря возросшей роли оценки природного потенци-
ала территорий и сохранения качества природной среды. Оценочные исследования ос-
новываются на изучении связей и взаимодействий между природными комплексами
(геосистемами) и разного рода хозяйственными системами и их элементами.

Форма выражения оценки может быть качественная и количественная. Качествен-
ная оценка дается в виде определений по сравнительным градациям или в единицах
условной шкалы баллов. Это наиболее распространенный тип оценки. Что касается
количественной, то она требует более сложного анализа и проводится обычно при ре-
шении конкретной практической задачи.

В целом картографическая оценка растительности сводится к следующим основ-
ным направлениям:

—	оценке нарушенное™ (сохранности) состава и структуры растительности;

—	оценке спонтанной изменчивости (динамичности) растительности;

—	оценке ресурсного и (или) экологического потенциала растительности;

—	оценке устойчивости растительности к антропогенным факторам.

При оценке нарушенности (сохранности) растительности обычно принимаются во
внимание всякие проявления разнообразных изменений во флористическом и цено-
тическом составе и структуре растительности, развивающихся главным образом под
воздействием антропогенных факторов. Степень антропогенной нарушенности расти-
тельности определяется по критериям отклонения состава и структуры растительных
сообществ от коренного их состояния или от выбранного состояния на определенный
момент времени. Оценку можно проводить как для всей растительности, так и для
конкретных ее подразделений, в т. ч. для видовых популяций, наиболее значимых в
хозяйственной практике или имеющих иную ценность, например, с точки зрения со-
хранения биоразнообразия.

Оценка спонтанной изменчивости (динамичности) растительности важна для вы-
яснения механизма естественной устойчивости растительных сообществ к флуктуаци-
онным изменениям природно-климатических условий, а также для составления пред-
ставлений о флористическом и ценотическом биоразнообразии территории. Это отно-
сится прежде всего к степной и луговой растительности, наиболее чутко реагирующих
на цикличные изменения условий произрастания.

Оценка ресурсного и экологического потенциала растительности наиболее важна
для определения способов и масштабов хозяйственной деятельности в регионе. Что
касается оценки ресурсного потенциала растительности, то здесь имеется большой
опыт, накопленный наукой и практикой лесного и сельского хозяйства. Также есть на-
работки в плане оценки ресурсного потенциала растительности в медицинских и рек-
реационных целях.

Оценка экологического потенциала растительности является относительно новым
направлением исследований, связанным с современными представлениями о много-
функциональной средоформирующей и средозащитной роли растительных сообществ
в природных комплексах, в состав которых они входят. На основе ценотического и
экотопологического анализа выделяются группы растительных сообществ по категори-
ям средоформирующих (биостационных, водорегулирующих и др.) и средозащитных
(противоэрозионных, мерзлотностабилизирующих, водоохранных, лавино- и селеза-
щитных и др.) свойств. При оценке функций растительных сообществ учитываются
зонально-подзональные и высотно-поясные особенности геосистем, в состав которых
входит растительность. Все функции растительных сообществ обобщаются в системе
коренных и вторичных сообществ, с выявлением их реализуемости или нарушеннос-
ти в условиях современного или перспективного антропогенного воздействия. В необ-
ходимых случаях выбираются предпочтительные функции растительных сообществ,
поддержание которых соответствует задачам рационального природопользования (Бе-
лов, 1975; Лавренко, 1977; Батуев и др., 1998).

Наконец, оценка устойчивости растительных сообществ к различным антропоген-
ным факторам также является важным направлением тематического картографирова-
ния. Здесь на первый план выступают свойства растительных сообществ, позволяю-
щие сохранять или быстро восстанавливать состав и структуру при различных антро-
погенных воздействиях. При этом, несомненно, учитываются характер этого воздейст-
вия, его интенсивность, периодичность или продолжительность и т. д.

Все эти оценочные исследования растительности взаимосвязаны и дополняют друг
друга. Но их эффективность возрастает, когда они опираются на универсальные гео-
ботанические карты, которые предоставляют большое количество необходимой для
оценки информации.

4.1.1.	Мелкомасштабная (1:2 500 000) карта
«Нарушенность растительности Иркутской области»

Картографическое изучение антропогенной нарушенности растительности предпо-
лагает оценку современного состояния ее пространственно-географической и ценоти-
ческой структуры, а также выявление основных динамических тенденций в ней и фак-
торов, которые определяют их развитие. Оно осуществляется по двум направлениям.

Первое — это составление универсальных геоботанических карт в разных масшта-
бах на принципах структурно-динамической классификации растительности (Сочава,
1979). Такой подход позволяет учитывать основные регионально-типологические осо-
бенности растительности, а также основные динамические процессы в ней, обуслов-
ленные антропогенными или природными факторами.

Составление такой динамической карты является началом геоботанической оцен-
ки нарушенности растительности. С помощью структурно-динамического анализа да-
ется ретроспективная оценка современной растительности с выявлением коренных
(исходных) и временных (производных или вторичных) сообществ и объединением
последних в восстановительные серии или с отнесением их к категории устойчиво-
производных сообществ. Происходит установление инвариантов эпиструктур расти-
тельных сообществ и тем самым определяется базисный (или нулевой) оценочный
уровень, от которого производится отсчет современных спонтанных и антропогенных
изменений в растительном покрове. В этом случае устанавливается направление и ха-
рактер изменений в растительности под влиянием будущих антропогенных воздейст-
вий.

Второе направление предполагает составление различных специальных оценочных
карт — оценки нарушенности растительного покрова, оценки устойчивости раститель-
ности к конкретным антропогенным факторам, воздействующим на нее. Это направ-
ление тесно связано с первым, так как опирается на универсальные геоботанические
карты. Кроме универсальных здесь используется большое количество других картогра-
фических материалов и литературных источников, позволяющих получить различные
параметры нарушенности растительных сообществ.
Рис. 8. Нарушенность растительности Иркутской области
(фрагмент карты в масштабе 1:2 500 000)
Такая работа по составлению оценочной карты «Нарушенное™, растительности Ир-
кутской области» в масштабе 1:2 500 000 была проведена в лаборатории биогеографии
ИГ СО РАН.

Известно, что растительность региона испытывает в нарастающих размерах интен-
сивные антропогенные воздействия. Частые лесные пожары, промышленные рубки,
выпас, распашка земель, техногенные воздействия, нерегламентированная рекреация
и сбор дикороссов приводят к усилению антропогенной трансформации растительно-
сти Иркутской области.

При составлении карты нарушенности растительности, на основе имеющейся но-
вой универсальной геоботанической карты, были учтены нарастающие тенденции де-
структивных антропогенных изменений в растительном покрове, накопление призна-
ков разрушения коренной растительности на больших территориях, снижение актив-
ности восстановительных процессов в нарушенных сообществах. На универсальной
геоботанической карте производные сообщества типизировались не в рамках восста-
новительных серий, которые были характерны для растительности Иркутской области
в недавнем прошлом, а в рамках рядов антропогенной трансформации, для которых
критерии нарушенности исходных коренных растительных сообществ являются опре-
деляющими.

Работа над картой нарушенности растительности кроме анализа универсальной
карты потребовала изучения многих других картографических материалов, позволяю-
щих получить сведения о нарушенности растительных сообществ, таких как границы
пашен и сельскохозяйственных угодий (Литвинова и др., 1988), лесов, поврежденных
энтомовредителями (Эпова, Плешанов, 1995), гарей, вырубок (Белов, Ващук и др.,
1998), промышленных воздействий (Савельева, 1998 а). Кроме этого, использовались
сведения о пожарах, редких и исчезающих видах растений и сообществ, фондовые
сельскохозяйственные, лесотаксационные материалы и многое другое.

В результате специального анализа и оценки состояния растительных сообществ на
карте выделено пять категорий нарушенности растительности: условно ненарушенная,
слабо-, средне-, сильно нарушенная и уничтоженная растительность. Условно ненару-
шенная растительность представлена в основном коренными темнохвойными, а также
спелыми сосновыми и лиственничными лесами, подгольцовыми редколесьями, зарос-
лями кедрового стланика и горно-тундровыми сообществами. К слабо нарушенной
растительности отнесены спелые и перестойные производные леса и горно-тундровые
сообщества. К средне нарушенной относятся средневозрастные и молодые светлохвой-
ные леса, а также березовые и осиновые леса, подгольцовые редколесья, находящие-
ся в местах горных разработок и степи. Сильно нарушенная растительность представ-
лена вырубками и гарями, лесами, поврежденными энтомовредителями, а также луго-
во-степными участками, интенсивно используемыми под выпас. Сведенная или унич-
тоженная растительность показана на месте современных распаханных территорий.

Таким образом, составленная карта (рис. 8) отражает два процесса — антропоген-
ную деструкцию растительности под воздействием всех факторов, нарушающих струк-
туру растительности, и восстановительные процессы, развивающиеся после этих ант-
ропогенных воздействий. При этом наблюдается преобладание деструктивных процес-
сов, накопление признаков неуклонного разрушения коренной растительности на
больших территориях. Процессы естественного восстановления растительности уже не
обеспечивают устойчивость коренной растительности к антропогенным воздействиям,
все более обширные территории заселяются различными производными группировка-
ми, следовательно, утрачиваются или ослабевают основные функции растительности,
нарушен ход естественного ландшафтного процесса.

По степени нарушенности растительного покрова четко выделяются зоны освоения
территории, где хозяйственную деятельность следует соотносить с экологическим по-
тенциалом нарушенности растительности. Так, для Иркутской области выделено не-
сколько таких зон.

Юго-западная зона, охватывающая среднегорья и высокогорья Восточного Саяна,
пока относится к категории условно ненарушенной. Но в настоящее время здесь воз-
никает экологическая опасность, так как эти высокогорные территории все больше ос-
ваиваются горно-добывающей промышленностью, наносящей существенные механи-
ческие повреждения природной среде, местами полностью уничтожая биоту. В связи
с этим нарушаются особо значимые — водосборные, противолавинные, противоэро-
зионные, мерзлотно-стабилизирующие и другие важные функции растительного по-
крова.

Южная зона — сильно освоенная и сильно нарушенная — расположена вдоль
Транссибирской магистрали. Эти площади используются сельским хозяйством под
пастбища, пашни, сенокосы, сады и огороды. До 80% сельхозугодий в области нахо-
дятся вдоль железных дорог, в полосе до 50 км от нее (Ишмуратов, 1999). Здесь же со-
средоточены рубки главного пользования, которые осуществляются только в спелых
древостоях, по качеству наиболее полно отвечающих потребительским требованиям
хозяйства, например, по сосне — 100—140 лет (Леса и лесное..., 1997).

Средняя и северная зоны — средне нарушены, располагаются в районах Среднего
Приангарья, Верхоленья и в верховьях Нижней Тунгуски. В скором времени эти зоны
могут стать сильно нарушенными, так как здесь расположены нефтегазоносные обла-
сти с открытыми и подготовленными для освоения газоконденсатными месторожде-
ниями.

Северо-восточная зона, занимающая частично районы Нижней Тунгуски и Патом-
ское нагорье, в настоящее время слабо нарушена. В будущем здесь могут произойти
значительные нарушения растительного покрова и местообитаний животного населе-
ния, так как зона представляет значительный интерес для хозяйственного освоения в
будущем.

4.1.2.	Среднемасштабная (1:500 000) карта «Пожароустойчивость
и пожароопасность растительности Западного Прибайкалья»

В связи с тем, что пожары являются одним из ведущих факторов нарушенности
растительности как в Иркутской области, так и в районах Прибайкалья, основное вни-
мание уделялось оценке пирологической устойчивости растительного покрова.

Карта «Пожароустойчивость и пожароопасность растительности Западного При-
байкалья», составленная в масштабе 1:500 000 (рис. 9), была выполнена на основе уни-
версальной геоботанической карты растительности на эту же территорию в том же
масштабе (Белов, 1989), которая описывалась в главе 3.1.2.

На геоботанической карте Западного Прибайкалья очень подробно показан цено-
тический состав растительных сообществ. Это позволило выделить в темнохвойных и
светлохвойных лесах перестойные, спелые и молодые древостои, а также подгольцо-
вые редколесья, тундровые и степные пространства, территории с кедровым стлани-
ком, луга, болота, кустарниковые заросли. Места вырубок и гарей уточнялись по ле-
сохозяйственным планам и таксационным описаниям к ним.

Известно, что пирологическая устойчивость растительности зависит, прежде всего,
от морфологических и структурно-ценотических особенностей самих растительных со-
обществ, а также от рельефа, климатических и природных условий и многих других
факторов.

Как показали исследования и анализ литературных данных (Мелехов, 1947; Софро-
нов, 1967; Валендик, 1968; Курбатский, 1972; Волокитина, Софронов, 1979; Курбат-
ский, Иванова, 1979, 1987; Софронов, Волокитина, 1990), определяющими факторами
в оценке пирологической устойчивости явились морфологические и физиологические
особенности доминирующих в сообществах растений. При этом большую роль сыграл
учет вероятности возникновения пожара, то есть уровня пожарной опасности. Для
лесной растительности он определялся по действующим в лесном хозяйстве норматив-
ным документам (Инструкция по устройству..., 1952; Указания по обнаружению...,
1976) по пятибалльной шкале оценки опасности возникновения пожаров.

В ходе исследований (Соколова, 1992) была проведена оценка пожарной опаснос-
ти для всей растительности региона. Оценивался каждый выдел геоботанической кар-
ты индивидуально, учитывая при этом те или иные пирологические характеристики
для каждого конкретного контура.

Результаты анализа показали, что всю растительность западного побережья Байка-
ла можно отнести к пяти классам пирологической устойчивости: I — неустойчивые,
II — относительно неустойчивые, III — устойчивые; IV — относительно устойчивые,
V — высокоустойчивые растительные сообщества. При этом, конечно, следует отме-
тить, что очень интенсивные пожары в аномально засушливые годы могут полностью
уничтожить любую растительность.

На территории западного побережья Байкала к I классу неустойчивых к воздейст-
вию пожаров растительных сообществ нами отнесены сомкнутые заросли кедрового
стланика, а также лиственничные и кедровые кедровостланиковые редколесья. К это-
му же классу отнесены и лиственнично-сосновые рододендроновые травяно-бруснич-
ные или редкотравные леса на крутых склонах, а также кедрово-еловые, елово-кедро-
вые, пихтово-кедровые, лиственнично-кедровые и кедровые, местами с рододендро-
ном и кедровым стлаником кустарничковые, часто бадановые, леса на крутых горных
склонах.

Ко II классу относительно неустойчивых к пожарам сообществ были отнесены
алекгориевые щебнистые тундры в сочетании с разреженными зарослями кедрового
стланика, а также кедровые и лиственнично-кедровые кустарничково-лишайниковые
подгольцовые редколесья на выровненных и слегка выпуклых поверхностях. Из лес-
ной растительности к этому классу принадлежат кедрово-лиственничные, елово-лист-
венничные, сосново-лиственничные травяно-брусничные или бруснично-травяные,
иногда с баданом, леса на склонах, а также лиственнично-кедровые, березово-пихто-
во-кедровые, кедрово-пихтовые, кедрово-сосновые и елово-кедрово-сосновые кустар-
ничковые (голубика, брусника, черника, багульник) или зеленомошные, иногда с ба-
даном, леса на склонах и водоразделах.

К III классу устойчивых к пожарам сообществ отнесены вострецовые, житняковые
с зарослями чия степи, а также остепненно-разнотравные сообщества на крутых каме-
нистых склонах и разреженные заросли кедрового стланика в сочетании с кустарнич-
ково-лишайниковыми горными тундрами, пустошами и каменистыми осыпями. Из
лесных сообществ к этому классу принадлежат лиственничные, сосново-лиственнич-
ные и лиственнично-сосновые кустарниковые (спирея, кизильник, душекия) травяные
леса, расположенные в основном на сниженных водоразделах, реже на шлейфах скло-
нов и байкальских террасах. Сюда же отнесены и березово-елово-сосновые, березово-
кедрово-сосновые с пихтой, а также кедрово-лиственничные, чаще всего кустарнич-
ково-зеленомошные, иногда травяно-кустарничковые, леса.

IV класс относительно устойчивых растительных сообществ представлен олугове-
лыми и кустарничково-мохово-лишайниковыми тундрами, Тонконоговыми, житняко-
выми, типчаковыми степными сообществами по днищам троговых долин, седловинам,
по щебнистым склонам и выровненным участкам, а также кедровостланиково-ерни-
ковыми зарослями по днищам широких долин. Из лесной растительности сюда отно-
сятся лиственнично-березовые, кедрово-березовые, сосново-березовые, кедрово-оси-
новые, лиственнично-кедрово-елово-березовые, сосново-березовые травянистые, ино-
гда кустарничково-бадановые, чаще зеленомошно-кустарничково-мелкотравные или
гигрофильно-разнотравные леса; также еловые и лиственнично-еловые зеленомошные
леса речных долин; к этому же классу относятся березово-сосновые бруснично-травя-
ные леса по днищам местных понижений и сосново-лиственничные хвощево-гигро-
фильно-разнотравные леса на низких выровненных поверхностях.

К V классу высокоустойчивых к пожарам сообществам относятся нивальные луго-
вины и пустоши на скалистых гребнях и осыпях; комплексы литофильных тимьяно-
вых, Тонконоговых и Вострецовых степей на каменистых водоразделах и вершинах уз-
ких каменистых грив; несомкнутые растительные группировки на песках; злаково-раз-
нотравные и разнотравно-злаковые, местами остепненные луга на низких байкальских
террасах и конусах выноса. К этому классу отнесены ивово-ерниковые и ерниковые
заросли в комплексе с болотами и вейниково-осоковые переувлажненные луга, а так-
же лесные сообщества с березовыми, березово-осиновыми, сосново-березовыми, ли-
ственнично-березово-осиновыми, тополево-лиственничными и лиственничными ле-
сами с травяным покровом, местами с ивами и ерником по речным долинам, низким
выровненным поверхностям и на местах вырубок и гарей.

Полученная карта позволила одновременно показать структурно-фитоценотичес-
кое разнообразие растительности с учетом антропогенной динамики, проходящей в
ней, дать оценку потенциала ее пирологической устойчивости, обусловленного мор-
фофизиологическими особенностями доминирующих в сообществе растений, отразить
структурные особенности фитоценозов и опасность возникновения в них пожаров.
Составленная карта «Пожароустойчивость и пожароопасность растительности За-
падного Прибайкалья» явилась важным этапом оценки устойчивости растительности
региона к пожарам. Она дает возможность разработать рекомендации по рациональ-
ному ведению хозяйства в этих районах с учетом охраны уникальной растительности
региона.

4.1.3.	Крупномасштабная (1:25 ООО) карта
«Оценка эстетических особенностей природных комплексов
Кочериковского ключевого участка»

Одним из направлений оценочного картографирования является оценка рекреаци-
онного потенциала территорий, частным проявлением которого может служить оцен-
ка эстетических особенностей растительности. Это направление начинает интенсивно
развиваться, хотя до настоящего времени еще нет конкретных общепринятых крите-
риев для эстетической оценки природных комплексов. Разработка их проводилась и
основывалась на комплексном изучении ландшафтов (Борисов, 1973; Мухина,1973;
Мухина, Савельева, 1973; Второв, 1975; Веденин, 1982 и др.). Наиболее детально ме-
тодика эстетической оценки растительности и ландшафтов разработана для террито-
рии Литвы А.-Р.А. Будрюнасом и К.И. Эрингисом (1975). Для сибирских регионов по-
добные работы не проводилась, хотя имеются примеры оценки эстетических свойств
природных комплексов в Прибайкалье. Первая Всероссийская конференция «Рекреа-
ционная география Азиатской России: современное состояние и перспективы разви-
тия», состоявшаяся в Институте географии СО РАН 5—7 октября 2000 г. (Рекреаци-
онная география..., 2000), показала возросший интерес к определению эстетической
ценности природных комплексов.

Исследования проводились на Кочериковском ключевом участке, расположенном
в одном из привлекательных мест на западном побережье Байкала, перспективном в
рекреационном отношении. В связи с этим возникла необходимость в оценке эстети-
ческих показателей природных сообществ изучаемой территории и их картографиро-
вании.

Известно, что оценочное картографирование требует системного подхода и
складывается из двух этапов. На первом — инвентаризационном — основное вни-
мание было уделено детальному изучению и картографированию растительных со-
обществ.

Информация инвентаризационных карт — крупномасштабной (1:25 000) геобота-
нической на Кочериковский ключевой участок, а также зоогеографических: крупно-
масштабной (1:25 000) — «Население мелких млекопитающих» на исследуемый учас-
ток и среднемасштабной (1:200 ООО) «Млекопитающие Западного Прибайкалья» — по-
служила основой для картографической оценки эстетических особенностей природ-
ных комплексов, выполненной на втором этапе исследований.

На ключевом участке представлено три типа растительности: гольцовый, таежный
(бореальный) и степной. Растительный покров сложен в основном таежными и степ-
ными видами со значительным участием высокогорных, горно-склоновых, а также лу-
гово-болотных.

Л.И. Малышев и Г.А. Пешкова (1979) указывают на то, что в районе исследования
произрастают эндемичные для Прибайкалья виды. В высокогорной флоре — это ива
растопыренная, хохлатка недотрога, назабудочник саянский, остролодочник высоко-
горный, копеечник предбайкальский. На высоте 1 900—2 150 м встречается стланико-
вая форма пихты.

Эндемиками степной флоры являются житняк гребенчатый, остролодочники: По-
пова и остролистновидный, бурачок яйцевидный; неоэндемиками — вздутоплодник
байкальский и лапчатка ольхонская. Из видов, подлежащих государственной охране на
Кочериковском участке встречаются лилия кудреватая и ятрышник шлемоносный, за-
несенный в Красную книгу РФ. В связи с этим территория интересна в научно-позна-
вательном плане.

В настоящее время, когда природная среда под воздействием хозяйственной дея-
тельности меняется очень быстро, необходимы самые разнообразные исследования
природных ресурсов для их оптимального развития и эффективной охраны. В связи с
ЛЕСНАЯ РАСТИТЕЛЬНОСТЬ
(СПЕЛЫЕ, ПЕРЕСТОЙНЫЕ, МОЛОДЫЕ ЛЕСА, ВЫРУБКИ И ГАРИ)

Темнохвойные леса:

неустойчивые

относительно
неустойчивые

устойчивые

относительно
устойчивые

высокоустойчивые
растительные сообщества

Светлохвойные леса:

неустойчивые

относительно
неустойчивые

устойчивые

относительно
устойчивые

высокоустойчивые
растительные сообщества

Подгольцовые редколесья,
заросли кедрового стланика и других кустарников:

неустойчивые

относительно
устойчивые

устойчивые

высокоустойчивые
растительные сообщества

БЕЗЛЕСНЫЕ ПРОСТРАНСТВА
(ТУНДРЫ, СТЕПИ, ЛУГА, БОЛОТА)

неустойчивые

относительно
неустойчивые

устойчивые
растительные сообщества

Рис. 9. Пожароустойчивость и пожароопасность растительности
Западного Прибайкалья (фрагмент карты в масштабе 1:500 ООО)
этим большое значение имеет изучение эстетических свойств растительности и ланд-
шафта.

Эстетической оценке территории прибайкальского национального парка было уде-
лено внимание в научном отчете «Предпроектное обоснование национального парка
на северо-восточном побережье Байкала» в 1987 г. В отчете приведена пятибалльная
шкала оценки природных комплексов национального парка: 5 баллов — особо ценные
(уникальные), 4 — очень ценные, 3 — ценные, 2 — обычные, 1 — не имеющие эсте-
тической ценности.

Такие оценки, как «не имеющие эстетической ценности», в районе Байкала осо-
бенно, не могут быть применены к природе, так как она ценна в любом качестве. Не-
возможно оценить чистый воздух, а также различные защитные функции раститель-
ности и многое другое. Тем более, что любые насаждения являются местообитаниями
каких-либо видов животных.

Эстетика с греческого — а181Ьебко8 — переводится как имеющий отношение к чув-
ственному восприятию, то есть это наука, изучающая всю область эстетического от-
ношения человека к миру по законам красоты. Эстетическое отношение — это оцен-
ка явлений действительности как прекрасных или безобразных, возвышенных или
низменных. Оно определяет мироощущение, духовный мир, поведение, проявляется
во всем образе жизни человека. Практическая деятельность человека, преобразующая
мир, — основа, на которой развивается способность человека эстетически восприни-
мать окружающую его действительность, творить по законам красоты.

Эстетическое окружение человека, его эстетическое воспитание формирует эстети-
ческий вкус, то есть способность по чувственному восприятию определять эстетичес-
кую ценность явлений. Все это свидетельствует о большой индивидуальности эстети-
ческого мировосприятия и затрудняет проведение объективных универсальных оце-
нок.

Оценивать природные комплексы и особенно их растительность с точки зрения эс-
тетического восприятия необходимо на основе детального анализа, используя струк-
турный метод. Взяв за основу методические разработки эстетических исследований
(Борисов, 1973; Будрюнас, Эрингис, 1975; Эрингис, Будрюнас 1975 и др.), в них были
внесены некоторые изменения и дополнения применительно к территории Западного
Прибайкалья. В результате этого на Кочериковском ключевом участке оценены все де-
тали каждого геоботанического выдела в объективных показателях, характеризующих
их эстетическую ценность.

При эстетической оценке природных комплексов наибольшее значение имеют вы-
разительные элементы ландшафта — рельеф, растительность, вода, то есть те компо-
ненты, которые привлекают к себе людей. Видимость и восприятие как рельефа, так
и различных водных поверхностей во многом зависят от растительности, а характер
распределения растительности в свою очередь зависит от рельефа.

Для исследования эстетических свойств растительных сообществ и ландшафта Ко-
чериковского ключевого участка была составлена таблица, где по горизонтали указа-
ны все 66 номеров легенды универсальной геоботанической карты, а по вертикали —
50 эстетически важных, на наш взгляд, признаков основных компонентов раститель-
ности и ландшафта.

Следует отметить, что оценка природных комплексов на исследуемом участке про-
изводилась в трех зонах: прибрежной, подгорной и горной. Таким образом, в первую
очередь были выделены растительные сообщества, находящиеся вблизи побережья
озера Байкал (в пределах его видимости). Они отмечались как уникальные (редкие),
потому что величие Байкала, его неповторимость и воздействие на чувственный мир
человека придают исключительное значение любой растительности и рельефу в пре-
делах этой зоны. Причем горно-склоновые участки, с которых открывается обзор
ландшафтной панорамы, оценивались выше.

Территории, удаленные от Байкала, были оценены согласно табличным дан-
ным (см. таблицу). Таблица состоит из двух частей: в первой — каждый геоботани-
ческий выдел высокогорных и горно-склоновых территорий, являющихся панорам-
ными, рассматривается по 50 эстетическим признакам; во второй — по тем же 50
признакам рассматривается каждый выдел равнинных территорий, где обзор огра-
ничен.
№	Признаки природных комплексов	Номера выделов согласно универсальной карте растительности				
		1 2 | 3	4| 5 6	7 7а| 8 8а| 9 10 | 11 12 113 13а| 14 14а 115 15а| 16 16а| 17 17а| 18 19 120 | 211 22 231 24 25		44 45 | 46 47
		Горные тундры	Подгольц. редколесья	Горно-таежные сообщества		Степные сообщества
				Леса освещенных, полутеневых, теневых склонов и выровненных поверхностей	Горнодолинные леса	

	А.												Общее впечатление от пейзажа																								
1	Наличие доми- нанты (нет — 0;  есть — 1)	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	0	1	1	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	1	1	1	1	1	1	1	1	1
2	Яркость фона доминанты (нет — 0; есть — 1, четко выражена — 2)	1	1	1	2	1	2	1	2	1	2	2	0	1	2	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	2	2	2	2	2	2	2	2	2
3	Окружение природ- ного комплекса (нет — 0, есть — 1, разнообразное — 2)	2	2	2	2	2	2	1	2	1	2	2	0	1	2	1	2	1	2	1	2	1	2	1	1	1	1	1	2	2	2	2	2	2	2	2	2
4	Многоплановость (нет — 0, есть — 1, несколько — 2)	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	1	2	2	1	1	2	2	2	2	2	2	1	2	1	1	1	1	1	1	1	1	2	2	2	2
5	Красочность (обилие красок и оттенков) (нет — 0, есть — 1, многокрасочно — 2)	2	2	2	2	1	2	2	1	2	1	2	1	1	2	1	1	1	1	1	1	2	2	2	2	2	1	1	2	1	2	2	1	2	2	2	2
6	Сезонная аспекгность (невыразительная — 0, меняется раз в вегета- ционном периоде — 1, чаще — 2)	1	1	2	2	2	2	2	2	2	1	1	1	1	1	1	1	2	2	2	2	2	2	2	2	2	1	1	2	1	2	2	1	2	2	2	2
7	Динамическая контрастность (не выделяется — 0, чет-																																				

ческое изучение биоты
			кая — 1, по несколь- ким параметрам — 2)	2	2	2	2	1	2	2	1	2	1	2 1		1	2	1 1		1	1	1	1	2	2	2	2	2	1	1	2	2	2	2	1	2	2	2	2	
		8	Натуральность (естественность) пейзажа (нарушенный — 0, сильно изменен- ный — 1, мало изме- ненный — 2, не измененный — 3)	3	3	3	3	3	3	3	1	3	1	3	1	3	3	1	0	1	0	1	0	3	0	2	0	2	2	2	3	3	3	3	3	3	2	1	1	
		Б. Выразительность рельефа																																						
		9	Поверхность рельефа (однородная — 0, неоднородная — 1)	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1 1		1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1'	
		10	Высота над ур. моря (1 200—1 600 м и выше — 3;  800-1 100 - 2; 600-900 - 1, ниже 600 — 0)	3	3	3	3	3	3	2	2	3	3	0	1	3	3	1	1	1	1	2	2	2 1		1	1	1	1	1	2	2	2	1	1	2	1	1	1	
		11	Склоны (нет — 0, крутые — 1, поло- гие — 2, крутые и пологие — 3)	1	1	1	3	3	1	3	3	3	3	2	2	1	1	3	3	3	3	2	2	2	2	1	1	3	2	1	3	3	2	2	2	2	2	2	2	
		12	Склоны (нет — 0, теневые — 1, освещенные — 2)	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	1	1	2	2	2	2	2	2	2	2	2	
		13	Склоны (нет — 0, щебнистые — 1, каменистые — 2)	1	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	2	
		14	Масштабность рель- ефа (нет — 0, впе- чатляющий — 1,2, величественный — 3)	3	3	3	3	3	3	3	3	3	3	3	1	3	3	1	1	2	3	2	3	3	3	2	2	2	1	1	2	2	1	1	1	3	2	2	2	
чо 40		15	Наличие речек или ручьев (нет — 0, есть — 1)	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	1	1	1	1	1	0	0	0	0	

Глава 4. Разномасштабные оценочные карты биоты
16	Днища речных долин (нет — 0, заболочен- ное — 1, каменис- тое — 2)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	2	2 2	2 1	0 0	0 0
17	Русла рек (с времен- ным водотоком — 1, с постоянным — 2)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	2	2 2	2 2	0 0	0 0
18	Течение речек (нет — 0, быстрое — 2, медленное — 1)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	2	2 2	2 2	0 0	0 0
19	Наличие озер в пей- заже (нет — 0, есть — 1—2, Байкал — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	3 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	3 0
В. Пространственное разнообразие растительности																					
а. Растительность, подчеркивающая рельеф																					
20	Отчетливые ряды деревьев вдоль бере- гов или вокруг полян (нет — 0, есть — 1)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	1	1 1	1 1	1 1	0 0
б. Древесная растительность																					
21	Кедр (нет — 0, единично — 2, доминирует — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 2	0 3	0 0	0 0	0 0	0 0	0 1	2 0	0	0	0 3	2 0	0 0	0 0
22	Пихта (нет — 0, единично — 2, доминирует — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	0	0 3	0 0	0 0	0 0
23	Сосна (нет — 0, редко — 1, доминирует — 2)	0 0	0	0	0 1	1 1	1 1	0 0	1 1	2 2	2 2	2 2	2 2	2	0	2 1	1	1	2 0	0 0	0 1	0 0
24	Лиственница (нет — 0, единично — 1, доминирует — 2)	0 0	0	0	1 1	2 2	2 2	2 2	2 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 2	2	2	1 0	0 0	0 1	0 0

Картографическое изучение биоты
Природные комплексы	Панорамные территории с высокогорной и горноскло- новой расти- тельностью	Территории с ограниченным обзором, с подгорной раститель- ностью
ОБЫЧНЫЕ в типичном ЛАНДШАФТЕ	нет	—

ОБЫЧНЫЕ С
ВЫРАЖЕННЫМ
РАЗНООБРАЗИ-
ЕМ РАСТИТЕЛЬ
НОСТИ И МЕЗО-
РЕЛЬЕФА

ОСОБЕННЫЕ
БЕЗ ЯРКИХ
КОНТРАСТОВ
ОСОБЕННЫЕ
С ЯРКИМИ
КОНТРАСТАМИ

нет

УНИКАЛЬНЫЕ
ВДОЛЬ ПОБЕ-
РЕЖЬЯ ОЗЕРА
БАЙКАЛ

НЕКОТОРЫЕ ЛАНДШАФТНЫЕ
ВИДЫ ЖИВОТНЫХ

▲ - стрижи, скалистый голубь.

^серебристаячайка, летучие мыши

- перевозчик, серебристая чайка,
длиннохвостый суслик

- коньки, овсянки, сибирская
косуля, заяц-беляк, глухарь

- коньки, овсянки, дятлы.

сибирская косуля, медведь

- кедровка, тетеревятник.

медведь

- коньки, большой пестрый дятел,
сибирская косуля

□ - каменки, черный коршун,
длиннохвостый суслик

-пеночки, черный коршун,
сибирская косуля, барсук

Рис. 10. Оценка эстетических особенностей природных комплексов
Кочериковского ключевого участка (фрагмент карты в масштабе 1:25 000)
	25	Береза (нет — 0, доминирует — 1, единично — 2)	0 0	0	0	0 0	2 0	2 1	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	2 1	2 0	2	0	0 0	2 0	0 0	0 0
	26	Осина (нет — 0, есть — 1)	0 0	0	0	0 0	0 0	1 1	0 1	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 1	0 0	1	0	0 1	1 1	0 0	0 0
	27	Тополь (нет — 0, есть — 2)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	0	0 2	2 0	0 0	0 0
	28	Древостой (нет — 0, густой — 1, средней полноты — 2, редкий — 3)	0 0	0	0	3 3	0 0	0 0	2 2	2 2	2 2	2 2	2 2	2 2	2 2	2 2	2	1	1 1	1 2	0 0	0 0
	29	Состав древостоя (нет — 0, однопо- родный — 1, смешанный — 2)	0 0	0	0	1 2	2 2	2 2	1 2	2 2	2 2	2 2	2 2	2 2	2 2	2 2	2	2	2 2	2 2	0 0	0 0
	30	Четкость стволов (нет — 0, отчет- ливо — 1—2, + чет- кость крон — 3)	0 0	0	0	0 1	1 1	2 2	0 3	1 3	3 3	2 2	2 2	3 3	3 3	3 1	2	2	1 3	3 1	0 3	0 0
	31	Густые заросли — 1, средней густоты — 2, редкие кусты — 3	0 0	2	1	1 1	2 2	2 2	2 2	2 2	2 3	1 1	3 3	3 3	2	2	2 2	2	1	1 1	1 3	3 0	0 0
	б. Кустарниковая растительность																					
	32	Кедровый стланик (нет — 0, есть — 3)	0 0	3	3	3 3	0 0	3 3	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	0	0 3	0 0	3 0	0 0
	33	Рододендрон (нет — 0, есть — 1)	0 0	0	0	1 1	1 1	1 1	1 0	1 0	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	0 0	0	1	1 0	1 0	0 0	0 0
	34	Черемуха (нет — 0, есть — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	3	0 3	3 0	0 0	0 0
	35	Рябина (нет — 0, есть — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	3	0 3	3 0	0 0	0 0
	36	Курильский чай (нет — 0, есть —2)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0
	в. Травяно-кустарничковая растительность																					
	37	Наличие полян в лесном пейзаже (нет — 0, есть — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	0	0 0	0 0	3 3	3 3

Глава 4 Разномасштабные оценочные карты биоты
о		3$	Травяной покров (отсутствует — 0, редкий — 1, сред- ней густоты — 2, густой — 3)	0	1	1	1	2	1
		3<	Травяной покров (нет — 0, низкий — 1, средней высоты — 2, высокий — 3)	0	1	1	1	1	1
		4(	Травы, обладающие приятным запахом (нет — 0, еди- нично — 1, обильно и разных видов — 2)	2	2	2	1	1	1
		41	Лекарственные травы (нет — 0, единично — 1, обильно — 2)	1	1	1	1	1	1
		42	Ягодные кустарнич- ки (нет — 0, редко — 1, обиль- но — 2, несколько видов — 3)	0	0	3	0	3	3
		42	Наличие мохово-ли- шайникового покро- ва (нет — 0, есть — 1)	1	1	1	1	1	1

44	Грунтовая дорога (нет — 0, есть — 1)	0 0	0	0	0 0
45	Искусственные водоотводы (нет — 0, есть — 1)	0 0	0	0	0 0
46	Искусственный луг (утуг) (нет — 0, есть — 2)	0 0	0	2	2 2
1 1	2 2	2 2	2 2	1 1	1 1	1 1	2 2	2	2	2 1	2	2	2 3	3 1	2 2	2 2
2 2	2 2	2 2	2 1	2 2	3 3	1 1	2 2	2	2	1 1	2	3	3 3	3 3	2 1	1	1
1 1	1 2	2 1	1 0	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	0 0	0	2	1 2	2 0	2 2	2 2
1 1	1 2	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	2	2	1 2	2 1	1 1	1	1
0 0	0 0	0 0	1 0	0 0	0 0	0 0	3 3	1 0	0 0	0	0	0 1	2 0	0 0	1	1_
1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	0	0	0 1	0 0	1 1	1 1
Г. Антропогенные воздействия															
а. Хозяйственная деятельность															
0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0
0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0
0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0

Картографическое изучение биоты
47	Выпас (есть — 0, нет — 1)	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	0	1	1	0	0	0	0	0	0	0	0	1	1	1	0	1	1	1	1	1	1	1	0	0	0
б. Охранная деятельносоть																																					
4$	Наличие охраняе- мых территорий (нет — 0, есть — 1)	1		1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1 1		1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1 1		1	1	1	1	1	1	1	1	1
45	Наличие эндемичных растений (нет — 0, есть — 1, несколько видов — 2, 3)	3	3	3	3	3	3	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	3	3	3	3
5С	Наличие растений, подлежащих охране (нет — 0, есть 1—3)	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	3	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	3
	ИТОГО:	34	37	44	46	53	36	46	42	53	51	49	36	45	48	36	37	38	39	38	39	48	46	44	41	44	30	36	60	49	70	65	42	51	44	42	42

Непанорамные подгорные комплексы

№	Признаки природных комплексов	Номера выделов согласно универсальной карте растительности																
		26 27	27а 28	28а 29	30 31	31а 32	32а	326	32в	32г	33 33а	34 34а	35 36	37 37а	38 39	40 41	42 43	48 49  Степ- ные
		Подгорные сообщества																
		Леса увалов и байкальских террас											Леса речных долин			Лугово-озерно- болотные сообщества		
А. Общее впечатление от пейзажа																		
1	Наличие доминанты (нет — 0; есть — 1)	0 0	1	0	0 0	1 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1
2	Яркость фона доми- нанты (нет — 0; есть — 1, четко вы- ражена — 2)	0 0	2	0	0 0	2 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	1 1	1 1	1 1	2 2	1 2	2 1
3	Окружение пейзажа (нет — 0; есть — 1, разнообразное — 2)	0 0	2	0	0 0	2 0	0	0	0	0	0	0	0	0	0 0	2 1	1 1	1 1	2 2	1 1	2 1

Глава 4. Разномасштабные оценочные карты биоты
104		4	Многоплановость (нет — 0, есть — 1, несколько — 2)	0 0	2	0	0 0	2 0	0	0	0	0	0	0	0	0	0 0	2 1	1 1	1 1	2 2	1 2	2 2
		5	Красочность (обилие красок и оттенков) (нет — 0, есть — 1, многокрасочно — 2)	1 1	2	1	1 1	2 1	1 1	1	1	1	1	1 1	1 1	2 1	1 1	1 1	2 2	1 1	2 2
		6	Сезонная аспектность (невыразительная — 0, меняется раз в вегета- ционном периоде — 1, чаще — 2)	2 1	2	2	2 2	2 2	2	2	2	2	2	2	1 1	1 1	2 2	2	2	2 2	2 1	2 2	2 2
		7	Динамическая конт- растность (не выделя- ется — 0, четкая — 1, по нескольким пара- метрам — 2)	1 1	2	1	1 1	2 1	1 1	1	1	1	1	1 1	1 1	2 2	2	2	2 2	2 2	1 2	2 2
		8	Натуральность (естест- венность) пейзажа (нарушенный — 0, сильно изменен- ный — 1, частично измененный — 1, не измененный — 3)	1 1	0	1	0 1	0 1	1 1	0	0	0	0	1 0	1 0	1 1	1 1	1 1	1 1	0 1	0 1
		Б. Выразительность рельефа																		
		9	Поверхность рельефа (однородная — 0, неоднородная — 1)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0	0	1 1	1 1	1 1	0 0	0 0	0 0
		10	Высота над ур. моря (в метрах) — ниже 600 — 0, 600-900 - 1, 800-1 100 - 2, выше 1 200 — 3	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0
		11	Склоны (нет — 0, кру- тые —1, пологие — 2, крутые и пологие — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0

Картографическое изучение биоты
12	Склоны (нет — 0, теневые — 1, освещенные — 2)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0
13	Склоны (нет — 0, щебнистые — 1, каменистые — 2)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0
14	Масштабность рельефа (величественность) (от 0 до 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0
15	Наличие речек или ручьев (нет — 0, есть — 1)	0 0	0	0	0 0	3 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	1 1	1 1	1 1	0 0	0 0	0 0
16	Дно речных долин (нет рек, слабо выра- женное — 1; узкое, глубоко врезанное — 2)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	2 2	2 1	2 1	0 0	0 0	0 0
17	Русла рек (нет — 0, с временным водото- ком — 1, с постоян- ным — 2)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	2 2	2	2	2 2	0 0	0 0	0 0
18	Течение речек (быстрое — 2, медленное — 1)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	1 1	1 1	1 1	0 0	0 0	0 0
19	Наличие озер в пейза- же (нет — 0, есть — 1—2, Байкал — 3)	0 0	3	0	0 0	3 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	1 1	0 0	3 0
В. Пространственное разнообразие растительности																		
а. Растительность, подчеркивающая рельеф																		
20	Отчетливые ряды деревьев вдоль берегов (нет — 0, есть — 1)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	1 1	1 1	1 1	1 0	0 0	0 0
б. Древесная растительность																		
21	Кедр (нет — 0, единично — 2, доминирует — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0

Глава 4. Разномасштабные оценочные карты биоты
22	Пихта или ель (нет — 0, есть — 1—3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0	0	0 3	0 0	0 0	0 0
23	Сосна (нет — 0, редко — 1, доминирует — 2)	1 0	0	1	1 1	0 2	2	2	2	2	2	2	2 2	2 2	1 0	2	0	2 1	0 0	0 1	0 1
24	Лиственница (доминирует — 2, редко — 1, нет — 0)	1 2	2	2	2 2	2 0	0	1	0	0	1	1	1 1	0 0	1 1	2	0	1 2	1 0	0 1	0 1
25	Береза (доминирует — 1, единично — 2)	1 0	0	0	0 0	0 0	0	2	2	2	0	0	0 0	0 0	2 1	2 1	2 0	2 0	0 2	0 0
26	Осина (нет — 0, есть — 1)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	1	0	0	0 0	1 0	0	0	1 0	0 0	0 0	0 0
27	Тополь (нет — 0, есть — 2)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	2 0	0	0	2 0	0 0	0 0	0 0
28	Древостой (редкий — 3, средней полноты — 2, густой — 1, нет — 0)	2 2	3 : 2	2 2	2 2	2	2	2	2	2	2	2 2	2 2	1 2	2	3	1 2	3 0	0 3	0 0
29	Состав древостоя (нет — 0, однопородный — 1, смешанный — 2)	2 1	1	2	2 2	1 1	1	2	2	2	2	2	2 2	1 1	2 2	2	2	2 2	0 0	0 2	0 0
30	Четкость стволов (нет — 0, отчетливо —1—2, +четкость крон — 3)	3 2	2	2	2 2	2 2	2	2	3	3	3	3	2 2	2	2	3 3	3	3	3	3	1 0	0 3	0 3
б. Кустарниковая растительность																		
31	Заросли (нет — 0, густые — 1, средней густоты — 2, редкие кусты — 3)	2 3	1	3	3 2	3 2	2	2	2	2	2	2	3 3	2 2	1 2	2 1	2 1	2 0	3 0	0 0
32	Кедровый стланик (нет — 0, есть — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0 3	0	0	3 0	0 0	0 0	0 0
33	Рододендрон (нет — 0, есть — 1)	0 1	0	1	1 1	0 1	1 1	1	1	1	1	1 1	1 1	0 1	0	0	1 0	0 0	0 0	0 0

Картографическое изучение биоты
34	Черемуха (нет — 0, есть — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0
35	Рябина (нет — 0, есть — 3)	0 0	0	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	3 0	0	0	0 0	0 0	0 0	0 0
36	Курильский чай (нет — 0, есть — 2)	0 0	2	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0 0	2	2	0 0	2 0	2 0	0 0
в. Травяно-кустарничковая растительность																		
37	Наличие полян или открытых мест в лес- ном пейзаже (нет — 0, есть — 3)	0 0	3	0	0 0	0 0	0	0	0	0	0	0	0 0	0 0	0 0	0	3	0 0	3 3	3 3	3 3
38	Травяной покров (густой — 3, средней густоты — 2, редкий — 1, отсутствует — 0)	2 2	1	2	2 2	2 1	2	2	1	1	1	1	2 2	2 2	3 2	2 1	2 2	3 3	3 3	2 2
39	Травяной покров (нет — 0, низкий — 1, средней высоты — 2, высокий — 3)	3 2	2	2	2 2	2 2	2	2	2	2	2	2	2 2	2 2	3 3	3	2	3 2	2 2	2 3	1 1
40	Растения, обладающие приятным запахом (нет — 0, единично — 1, обиль- но и разных видов — 2)	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1	1	1	1	1 1	1 1	1 1	1 1	2 1	1 1	1 1	2 2
41	Лекарственные расте- ния (нет — 0, единично — 1, обильно — 2)	1 1	2	2	2 1	1 2	2	2	2	2	1	1	1 1	2 2	1 1	1 2	2 1	1 0	1 1	2 2
42	Ягодные кустарнички (нет — 0, редко — 1, обильно — 2, несколько видов — 3)	0 0	0	3	3 0	0 3	3	3	3	0	0	0	1 1	0 0	0 1	0	2	2 1	0 0	0 0	0 0
43	Наличие мохово-ли- шайникового покрова (нет — 0, есть — 1)	1 1	0	1	1 1	0 1	1 1	1	1	1	1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	1 1	0 1	1 1

Глава 4. Разномасштабные оценочные карты биоты
Г. Антропогенные воздействия

а. Хозяйственная деятельность																															
44	Грунтовая дорога (нет — 0)	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	1	1
45	Искусственные водоотводы (нет — 0, есть — 1)	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	1	0	0	0	1	0	0	0
46	Искусственный луг (утуг) (нет — 0, есть — 2)	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	2	0	0	0
47	Выпас (есть — 0, нет — 1)	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	1	0	0	0
б. Охранная деятельность																															
48	Наличие охраняемых территорий (нет — 0, есть — 1)	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1	1
49	Наличие эндемичных растений (нет — 0, есть 1—3)	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	3	3
50	Наличие растений, подлежащих охране (нет — 0, есть 1—3)	0	0	0	0	0	0	3	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	0	3	0	0	0	3	3
	ИТОГО:	26	23	37	30	29	25	39	26	27	31	28	26	24	25	26	25	23	22	48	44	44	42	50	40	42	25	28	37	35	36

Картографическое изучение биоты
Известно, что в природном комплексе, с эстетической точки зрения, можно выде-
лить множество объектов, которые являются частью данного комплекса, то есть его
эстетическими признаками. Эти признаки характеризуют отдельные эстетически при-
влекательные объекты, группы объектов, различные явления в них, а также весь при-
родный комплекс в целом. Одни признаки бывают количественного характера, напри-
мер, обилие объектов, другие — качественного, например, величина объектов, отчет-
ливость проявления каких-либо свойств.

Показатели эстетичности природного комплекса могут быть оценены положитель-
но и отрицательно (например, человеческая деятельность). Для того, чтобы получить
объективную оценку эстетичности конкретного природного комплекса, необходимо
каждому признаку, в зависимости от изменения качества, присвоить определенное ко-
личество баллов, начиная от 0 (когда какие-либо эстетические признаки отсутствуют)
и, допустим, до 3 (когда этих признаков несколько).

В обеих частях таблицы рассматриваются такие категории: общее впечатление о
природном комплексе, выразительность рельефа, пространственное разнообразие рас-
тительности, антропогенные воздействия.

Рассмотрим подробнее каждую из категорий.

А.	Общее впечатление о природном комплексе:

1.	Наличие доминанты на определенном участке. Доминантой может быть любой
объект или объекты, привлекающие к себе внимание, например, озеро или озера, од-
но или несколько деревьев с необычными стволами и кронами, скала, поляна и т. п.

2.	Яркость фона доминанты. Здесь имеет значение то, какой фон окружает доми-
нанту и насколько резко отличается от нее.

3.	Окружение природного комплекса может относиться к рельефу или раститель-
ности. Окружающие объекты должны четко определять рамки территории.

4.	Многоплановость (обилие планов) присуща открытым участкам, с которых мож-
но увидеть, например, лес, речку, озеро и т. д.

5.	Красочность — обилие ярких красок и оттенков исследуемого природного ком-
плекса зависит от разнообразия растений на данной площади, а также от наличия, на-
пример, скалистых выступов или других объектов.

6.	Сезонная аспектность рассматривается как свойство растительности менять
свой цвет за вегетационный период и периодическое изменение цвета.

7.	Динамическая контрастность проявляется в освещении, пространственном рас-
положении, сочетании цветов различных объектов в природных комплексах.

8.	Натуральность. Здесь необходимо отметить не нарушенные человеком площади
или измененные им.

Б. Выразительность рельефа:

9.	Поверхность рельефа — рассматривается с точки зрения его однородности или
однообразности, учитывается наличие выступающих на поверхности разных по разме-
рам и форме камней, валунов, возможно, с накипными лишайниками.

10.	Высота над уровнем моря. Самые высокие точки на исследуемом участке явля-
ются труднодоступными, но панорама, открывающаяся с них, представляет незабыва-
емое зрелище.

И, 12, 13. Склоны рассматриваем с разных позиций, учитывая крутизну, освещен-
ность, каменистость, щебнистость.

14.	Масштабность рельефа, его величественность характерна, в основном, для па-
норамных высокогорных территорий.

15.	Наличие речек и ручьев всегда придают особую привлекательность природным
комплексам.

16,	17, 18. Если речки или ручьи присутствуют в природном комплексе, то имеет
значение, какое у них дно — заболоченное или каменистое, временный или постоян-
ный водоток, быстрое или медленное течение.

19.	Наличие озер также делает природный участок более оживленным.

В.	Пространственное разнообразие растительности:

а.	Растительность, подчеркивающая рельеф.
20. Учитываются отчетливые ряды деревьев, располагающиеся вдоль берегов рек,
озер или вокруг полян.

б.	Древесная растительность.

21, 22. Присутствие кедра и пихты в древостое повышает эстетическую ценность,
так как деревья этих пород, как правило, высокие, величественные. Здесь они встре-
чаются редко.

23, 24. Сосна и лиственница широко распространены на исследуемой территории.

25.	Береза также довольно часто встречается.

26,	27. Осина и тополь встречаются реже, в основном, по речным долинам.

28.	Редко расположенные деревья с эстетической точки зрения всегда выглядят
красивее, чем густой древостой.

29.	Учитывался состав древостоя — однопородный или смешанный.

30.	Отмечалась четкость вырисовывающихся ярких стволов и крон деревьев, напри-
мер, в спелых сосняках и березняках. Кедр и пихта всегда заметны на фоне других по-
род.

б. Кустарниковая растительность.

31.	Учитывалась густота кустарникового яруса, редкие кусты смотрятся гораздо эф-
фектнее густых зарослей.

32.	Наличие кедрового стланика — очень красивого кустарника — всегда украшает
участок.

33.	Рододендрон очень красив, когда цветет, в период вегетации все растение име-
ет приятный аромат.

34,	35. Черемуха и рябина красивы в период цветения и плодоношения, встреча-
ются редко, по речным долинам.

36.	Курильский чай цветет довольно продолжительное время, имеет очень краси-
вые, яркие, золотистые цветы.

в. Травяно-кустарничковая растительность.

37.	Наличие полян в лесу создает особую привлекательность территории.

38,	39. Учитывается густота и высота травяного покрова.

40.	Приятный аромат трав улучшает настроение, поэтому их наличие на исследуе-
мой площадке повышает эстетическую ценность.

41,	42. Лекарственные травы и ягодные кустарнички также привлекают человека.

43.	Наличие мохово-лишайникового покрова очень украшает поверхность.

Г. Антропогенные воздействия:

а. Хозяйственная деятельность.

44.	Грунтовая дорога вносит разнообразие в ландшафт.

45.	Искусственные водоотводы, проведенные по степному участку, по берегам за-
растают ярко цветущими травами.

46.	Искусственный орошаемый луг (утуг) очень красив и четко выделяется на фо-
не скудной степной растительности.

47.	Учитывались участки, где выпасают скот.

б. Охранная деятельность.

48.	Охраняемые территории оценивались выше.

49,	50. Большое значение имеет наличие эндемичных и подлежащих охране расте-
ний.

В результате, согласно табличным данным, все баллы суммировались, и каждый
выдел карты оценивался объективными показателями, которые дают обобщенную ин-
формацию о конкретном выделе, а выделы — о территории участка в целом.

В ходе работы был определен средний балл для всего исследуемого участка, а от-
клонения от среднего значения в ту или иную сторону позволили сгруппировать вы-
делы по количеству баллов в пять категорий. Природные комплексы с учетом рель-
ефа (в основном, мезорельефа) распределились по следующим группам: 1) обычные
природные комплексы в типичном ландшафте без разнообразия — от 22 до 30 бал-
лов; 2) обычные с выраженным разнообразием растительности и мезорельефа — от
31 до 39; 3) особенные без ярких контрастов — от 40 до 53; 4) особенные с яркими
контрастами в растительности и мезорельефе — от 54 до 70 баллов; 5) уникальным
природным комплексам побережья озера Байкал была дана высшая оценка —
100 баллов.

НО
Следует еще раз подчеркнуть, что основное внимание при эстетической оценке бы-
ло уделено растительности — чем разнообразнее растительность, тем выше баллы.

Таким образом, к прибрежным территориям, расположенным вдоль оз. Байкал, от-
носятся уникальные природные комплексы горных склонов с множеством ярких кон-
трастов, занятые лиственничными с рододендроном (Ююдодепдгоп даипсит), кизиль-
ником и спиреей, разнотравно-злаковыми мохово-лишайниковыми лесами, а также
разнотравными с ковылем и типчаком и разнотравно-полынно-мелкодерновиннозла-
ковыми степными сообществами, местами со спиреей и кизильником, иногда с ред-
кими соснами и лиственницами.

К уникальным природным комплексам подгорной прибрежной полосы шириной
около 300 метров (в пределах видимости оз. Байкал) с яркими контрастами относятся
лиственничные разнотравно-злаковые остепненные леса, а также лиственничные и со-
сново-лиственничные рододендроновые (КНододепдгоп даипсит) разнотравно-злако-
вые зеленомошно-лишайниковые каменистые леса; кроме этого, густые заросли ку-
рильского чая с редкими лиственницами разнотравные или злаковые, сырые закочка-
ренные разнотравно-осоковые луга и полынно-разнотравно-тонконоговые, местами
полынно-тонконогово-разнотравные степные сообщества.

На панорамных территориях с широким обзором, представленных высокогорными
и горно-склоновыми ландшафтами, к обычным природным комплексам с выражен-
ным разнообразием растительности и мезорельефа относятся останцы и каменистые
мохово-лишайниковые россыпи и накипнолишайниковые горные тундры, а также ке-
дрово-осиново-лиственничные, лиственнично-сосновые или сосновые спелые, места-
ми редкостойные, и молодые сосновые и лиственнично-сосновые на местах гарей ле-
са, чаще рододендроновые (КНододепдгоп даипсит), с шиповником и душекией, ред-
котравные на каменистых крутых и пологих освещенных склонах; кроме этого, лист-
венничные, сосново-лиственничные, осиново-сосново-березово-лиственничные с
подлеском из душекии, рододендрона и шиповника, чаще бадановые, местами разно-
травные или редкотравные леса на крутых каменистых склонах северных экспозиций.

К особенным природным комплексам без ярких контрастов принадлежат разно-
травно-кустарничково-мелкодерновинно-злаковые каменистые тундры с лишайника-
ми, местами с кедровым стлаником и ерником на гольцовых плато и крутых горных
склонах, а также лиственничные, сосново-лиственничные, сосновые и лиственнично-
сосновые, местами с кедром, рододендроном даурским, иногда душекией, спиреей и
шиповником, разнотравно-злаковые или разнотравные, местами с брусникой, и моло-
дые осиново-березовые с единичным кедром разнотравно-злаковые каменистые леса
на местах гарей. К этой же категории относятся горно-долинные лиственнично-сосно-
вые и осиново-лиственнично-сосновые с шиповником, душекией, рододендроном да-
урским, а также осиновые с бузиной и спиреей злаково-разнотравно-хвощевые леса и
горно-склоновые степные сообщества — разнотравно-полынно-мелкодерновинно-зла-
ковые, разнотравные с ковылем и типчаком, а также злаково-тимьяновые с селягинел-
лой, местами с кустиками спиреи и кизильника, иногда с редкими соснами и листвен-
ницами на крутых крупнокаменистых освещенных склонах.

К особенным природным комплексам с яркими контрастами относятся густые зарос-
ли кедрового стланика, местами с шиповником и рододендроном даурским, иногда с
единичными лиственницами разнотравно-брусничные мохово-лишайниковые на кру-
тых и пологих склонах южных, восточных и западных экспозиций, а также сосново-ли-
ственничные редколесья рододендроновые (КНододепдгоп даипсит), местами с густыми
зарослями кедрового стланика и березки (ВеШ1а пнддепдогйп) лишайниково-бруснич-
ные на выровненных поверхностях и крутых каменистых склонах западных и восточных
экспозиций. Кроме перечисленных к этой категории отнесены березово- и осиново-со-
сново-лиственничные с подлеском из душекии, шиповника, рододендрона, кедрового
стланика горно-каменистые леса на крутых склонах южных и восточных экспозиций, а
также молодые осиново-березовые с кедровым стлаником багульниковые леса на мес-
тах гарей, а также горно-долинные леса — сосново-лиственничные, местами с березой,
иногда с кедром, а также осиново-кедровые и кедрово-березово-осиново-тополевые, с
подлеском из душекии, шиповника, рододендрона даурского, с черемухой, рябиной,
ивой, реже с кедровым или пихтовым стланиками, с костяникой и брусникой, бадано-
вые и высокотравные и подгольцовые степные сообщества — разнотравно-злаковые и
злаково-разнотравные с пятнами лишайников и редкими кустами кедрового стланика на
выположенных вершинах и выпуклых сухих освещенных склонах.

На подгорных территориях с ограниченным обзором к обычным природным ком-
плексам в типичном ландшафте относятся леса увалов и байкальских террас — сосно-
во-лиственнично-березовые, лиственничные, сосново-лиственничные, сосновые и ли-
ственнично-сосновые рододендроновые (Кйододепдгоп даипсшп), с кизильником,
шиповником, спиреей, реже душекией, в основном разнотравно-злаковые, а также мо-
лодые лиственничные, сосново-лиственничные, сосновые, березово-осиновые, лист-
веннично-сосновые с кустами рододендрона, шиповника, кизильника, спиреи, иногда
с брусникой на местах гарей. Сюда же отнесены разнотравно-злаково-осоковые и осо-
ково-разнотравно-злаковые влажные луга с редкими кустами ивы.

Обычные природные комплексы с выраженным разнообразием растительности и
мезорельефа включают в себя лиственничные и лиственнично-сосновые, иногда с бе-
резой рододендроновые (Кйододепдгоп даипсит), местами с душекией, спиреей и ши-
повником, брусничные, редкотравные леса увалов и байкальских террас, а также лу-
гово-озерно-болотные сообщества — злаково-высокотравные, местами с кустами спи-
реи и кизильника, иногда с редкими лиственницами, соснами, реже березами, и под-
горные каменистые степные злаково-полынно-разнотравно-бобовые или полынно-бо-
бово-злаково-разнотравные с накипными лишайниками, часто с кустами спиреи, ино-
гда с караганой, местами с одиночными соснами и лиственницами сообщества.

К особенным природным комплексам без ярких контрастов относятся леса речных
долин — сосново-лиственнично-осиновые, сосново-лиственнично-тополевые, лист-
веннично-березовые, лиственничные и перестойные лиственничные с елью, березово-
лиственнично-сосновые с тополем и осиной, с подлеском из душекии, рябины, сви-
ды, кизильника, шиповника, смородины, местами с кедровым стлаником, с багульни-
ком, костяникой, брусникой, иногда с баданом, высокотравные, а также сырые закоч-
каренные хвощево-злаково-осоковые или злаково-осоково-разнотравные зеленомош-
ные луга вокруг озер в сочетании с зарослями ивы и курильского чая, местами с ред-
кими лиственницами.

В результате проведенных исследований была составлена карта «Оценка эстетиче-
ских особенностей природных комплексов Кочериковского ключевого участка»
(1:25 000), на которой растительность распределилась в трех зонах: прибрежной, гор-
ной и подгорной. Для того, чтобы придать большую информативность составленной
карте, на нее внемасштабными знаками были нанесены млекопитающие и птицы, ха-
рактерные для определенных местообитаний (рис. 10). При этом использованы уже
упоминавшиеся зоогеографические карты, а также карта «Виды и биотопы» (Медве-
дев, Лямкин, 1998) и учтены данные В.Ф. Лямкина о местах встреч с изюбрями, мед-
ведями, сибирскими косулями, благородными оленями, барсуками и другими живот-
ными в период работы по составлению этих карт.

Благодаря этим материалам имеется возможность показать, в каких растительных
сообществах встречаются те или иные виды наземных позвоночных животных. Здесь
приводятся те виды животных, которых можно увидеть непосредственно или наблю-
дать отметины их жизнедеятельности — сломанные ветки, лежки, отпечатки следов и
т. п. (Лямкин, Соколова, 1992).

Итак, среди обитателей горно-тундровых сообществ, поросших кустарником, ха-
рактерны соболь и горностай. По каменистым россыпям встречаются северная пищу-
ха и большеухая полевка. А севернее за пределами ключевого участка — камчатский
сурок, занесенный в Список редких и исчезающих видов Иркутской области.

Подгольцовые кедровостланиковые заросли являются местообитаниями бурундука,
соболя, горностая, бурого медведя.

На крутых склонах с горно-таежной растительностью из кедрово-лиственнично-со-
сновых, сосновых и сосново-лиственничных лесов встречаются обыкновенная белка,
летяга, соболь, кабарга, благородный олень, бурый медведь, а в горных долинах мно-
гочисленны мухоловки, коньки, пеночки. Только здесь встречаются обыкновенная ку-
тора и оляпка.

На горных склонах и предгорьях с сосновыми и лиственнично-сосновыми остеп-
ненными лесами из промысловых видов обитают обыкновенная белка, заяц-беляк, ко-
лонок, благородный олень, сибирская косуля, барсук, бурый медведь. В прибрежных
Т12
Рис. 11. Нарушенность животного мира Иркутской области
(фрагмент карты в масштабе 1:2 500 000). См. легенду
участках этих лесов встречаются горностай и обыкновенная лисица, а на остепненных
лугах среди лесов — длиннохвостый суслик, полевой жаворонок, каменки.

Лиственничные мохово-кустарниковые леса являются убежищем для благородного
оленя, бурого медведя, а также соболя, зайца-беляка, белки и др.

В заболоченных лиственничниках встречаются колонок, лось и другие промысло-
вые животные.

Мелколиственные леса являются прекрасными кормовыми угодьями для благо-
родного оленя, который водится и в горно-долинных кустарниковых высокотравных
лесах. Здесь же можно встретить косулю, соболя, бурого медведя, местами, по речным
долинам — барсука.

Степной тип населения млекопитающих характерен как для горных, так и подгор-
но-котловинных дерновинно-злаковых степей, в которых обитают длиннохвостый сус-
лик, даурский хомячок, местами степной хорек, занесенный в Список редких и исче-
зающих видов Иркутской области и многие другие животные. В подгорных степных
сообществах встречается обыкновенная лисица. Характерными видами птиц являются
каменки, рогатый жаворонок, даурская галка. Здесь охотится черный коршун. Отды-
хает и кормится, особенно во время штормов на Байкале, серебристая чайка.

Лугово-болотно-кустарниковые поймы и дельты рек населены лаской, колонком,
обыкновенной лисицей и другими животными; берега озер, стариц и проток — онда-
трой, а кустарниковые заросли — сибирской косулей и в отдельные годы — волком.
Из земноводных здесь можно встретить сибирскую лягушку и сибирского углозуба.

В заболоченных ерниках, травяных и осоково-моховых болотах обитают бекасы, в
отдельные сезоны года встречаются сибирская косуля, иногда лось и другие виды.

Окультуренные участки степей и лугов являются местами обитания даурского хо-
мячка, длиннохвостого суслика и других млекопитающих.

На скальных обрывах и крутых эродированных склонах по берегам рек и на побе-
режье озера Байкал располагаются колонии стрижей, скалистого голубя, находят ук-
рытие бурый ушан, водяная и усатая ночницы. Три последних вида заселяют жилые
строения и хозяйственные постройки на территории Кочериковского участка.

Карта «Оценка эстетических особенностей природных комплексов Кочериковско-
го ключевого участка» в масштабе 1:25 000 может быть использована как основа для
размещения экологических троп при организации научно-познавательного туризма,
для целей рекреации, медико-географических исследований, а также при хозяйствен-
ном освоении этой территории.

Однако следует учитывать и то, что реклама живописных участков, находящихся
вдали от дорог, приводит к наплыву туристов и массовому использованию этой тер-
ритории, что нарушает ее уединенность и уникальность. Здесь необходимо организо-
вывать такой отдых, чтобы не прокладывать дороги в живописные места, а использо-
вать эти и подобные им территории для воспитания человека, развивая в нем эстети-
ческий вкус и бережное отношение к природе.

На данном этапе проведенный опыт имеет большое значение, так как позволяет
дать объективную оценку эстетическим особенностям природных комплексов запад-
ного побережья озера Байкал. Полученные показатели и составленная на их основе
карта уже сейчас могут быть применены при разработках многих вопросов, связанных
с рекреационным использованием и охраной окружающей среды этой территории
Прибайкалья.

4.2.	Оценочные зоогеографические карты

В настоящее время, когда происходит коренная (порой катастрофическая) перест-
ройка природной среды, изменения растительного покрова приводят к резкому нега-
тивному изменению среды обитания многих видов животных. В этом случае необходи-
мо проводить работы по охране природы, в частности, зооты биоценозов, опираясь на
геоботанические и составленные на их основе зоогеографические карты (Лямкин,
Прохоров, 1971).

Важнейшими последствиями сельскохозяйственного освоения Прибайкалья для
фауны наземных позвоночных являются, во-первых, практически полное уничтожение
степных и луговых ландшафтов — среды обитания степного фаунистического ком-
плекса (степи сохранились лишь в Приольхонье), а во-вторых, образование на юге об-
ласти и в при магистральной зоне крупного массива открытых пространств, представ-
ляющих серьезный экологический барьер на пути обмена генетическим материалом
между Присаянскими и Приангарскими популяциями таежных животных, в результа-
те чего они оказались рассечены на две части. Это касается копытных — косули, изю-
бря, кабана, лося, кабарги, северного оленя (Лямкин, 1997).

В лесах Иркутской области в результате антропогенного влияния и стихийных
процессов произошли коренные изменения, отразившиеся на структуре возрастного
и породного состава, а также полноте и качестве лесов. В настоящее время практи-
чески все ландшафты в окрестностях крупных населенных пунктов в радиусе 50—
60 км стали зоной рекреации, в связи с чем резко сократилась численность диких
животных, в первую очередь таких крупных млекопитающих, как косуля, лисица,
барсук и других, а также наземногнездящихся видов птиц (овсянки, тетеревиные, пе-
ночки, соловьи) и гнездящихся на кустах и низких деревьях (дрозды, славки) (Лям-
кин, 1997).

Еще одним важным фактором, влияющим на биоту, является выпас скота, кото-
рый проявляется как в прямой форме — нарушение условий гнездования, гибель
гнезд наземногнездящихся видов, так и в косвенной — изменение среды обитания
приводит к превращению луговых, степных и, частично, лесных местообитаний жи-
вотных в сбои различной степени деградации. В период освоения целинных и залеж-
ных земель сократились площади выгонов, в результате резко возросла интенсивность
нагрузки на них, что еще более ухудшило положение степных видов животных. В свя-
зи с этим на выгонах практически отсутствует население наземных позвоночных жи-
вотных.

Составление оценочных зоогеографических кар<г на территорию Иркутской об-
ласти дает представление о роли зооты в формировании экологической обстановки
в регионе, а также показывает современное состояние биологического разнообра-
зия.

4.2.1.	Мелкомасштабная (1:2 500 000) карта
«Нарушенность животного мира Иркутской области»

Нарушенность, или деградация животного мира понимается как всякое изменение
современных популяций и сообществ, выражающееся в снижении численности, со-
кращении и фрагментации ареалов, изменении видовой структуры сообществ, вклю-
чая интродукцию новых видов диких животных, а также изменение среды обитания,
в результате которых существование аборигенных видов или сообществ становится не-
возможным (Белов, Лямкин и др., 1998).

Карта «Нарушенность животного мира», составленная В.Ф. Лямкиным (1994 б)
для Экологического атласа Иркутской области, дает представление о современном со-
стоянии сообществ животных (рис. 11). В связи с тем, что основной причиной исчез-
новения видов является деградация природной среды, при разработке легенды боль-
шое внимание обращалось именно на изменения среды обитания животных и, в пер-
вую очередь, растительного покрова, средоформирующее значение которого общеиз-
вестно.

Растительные сообщества рассматривались как основной компонент биокомплек-
сов, характеризующий то или иное сообщество заселяющих его животных. В тех слу-
чаях, когда растительность оказывает небольшое влияние на распределение животных,
она все же является хорошим индикатором всего биокомплекса и четко отражает при-
сущие ему естественные особенности и вторичные изменения (Балаганов и др., 1964).
В связи с этим основой для составлении карты «Нарушенность животного мира» по-
служили карты «Растительный покров» (Белов, Соколова, 2000) и «Нарушенность рас-
тительности» (Белов, Соколова, 1999) на территорию Иркутской области и другие кар-
тографические и литературные материалы.

Легенда карты отражает 3 степени нарушенности наземных аборигенных эколого-
фаунистических комплексов и ихтиофауны.
Легенда карты
«Нарушенность животного мира Иркутской области» (1:2 500 000)

НАРУШЕННОСТЬ АБОРИГЕННЫХ ЭКОЛОГО-ФаУНИСТЙЧЕСКЙХ КОМПЛЕКСОВ

Слабая — до 30% занимаемой площади

1.	На большей части территории режим их существования близок к естественному. Фа-
уна промысловых животных эксплуатируется интенсивно. На отдельных охотпромыс-
ловых участках возможно временное снижение численности некоторых видов живот-
ных (соболь, лось, северный олень). Виды, находящиеся в критическом состоянии, —
сибирский козерог, снежный барс, красный волк (высокогорья Восточного Саяна),
снежный баран, черношапочный сурок (высокогорья Северо-Байкальского и Патом-
ского нагорий), кречет, сапсан, балобан, горный дупель. Деградация эколого-фауни-
стических комплексов проявляется локально — на территориях, примыкающих к на-
селенным пунктам, горнодобывающим предприятиям, буровым установкам, на участ-
ках интенсивных лесоразработок, на месте пожаров.

Средняя — 30—50% занимаемой площади

2.	В южных районах происходит смена таежного комплекса на лесопольный и лесостеп-
ной. Ведется интенсивная промысловая и любительская охота. Снижается числен-
ность и исчезает ряд видов животных, в том числе и промысловых — медведь, соболь,
белка, лось, глухарь, рябчик. Виды, находящиеся в критическом состоянии, — бер-
кут, орлан-белохвост и -долгохвост, лебеди, аисты, журавли, азиатский бекасовидный
веретенник, скопа. Деградация эколого-фаунистических комплексов происходит под
влиянием интенсивных лесоразработок, перепромысла, пожаров, техногенного за-
грязнения, интенсивной рекреации.

Сильная — 50—80% занимаемой площади

3.	Происходит смена таежного комплекса на лесопольный и лесостепной, деградация
степного и приводного комплекса животных. Исчезнувшие виды — дрофа, скопа. Ви-
ды, находящиеся в критическом состоянии, — степной орел, могильник, бородатая
куропатка, тетерев, орлан-белохвост и орлан-долгохвост. Деградация эколого-фауни-
стических комплексов происходит в результате интенсивной распашки земель, интен-
сивной вырубки лесов, перевыпаса скота, сильного химического и биологического за-
грязнения, перепромысла, рекреации.

НАРУШЕНЙОСЧЪ ИХТИОФАУНЫ

Слабая

4.	Режим существования близок к естественному. Снижение численности отдельных ви-
дов рыб, в частности лососевых, в результате неучитываемого промысла, в том числе
за пределами области. Увеличение промысловой значимости малоценных карповых.
Местный лов рыбы.

Средняя

5.	Естественный режим существования нарушен. Численность большинства популяций
ценных видов снизилась в результате перепромысла, загрязнения промышленными и
бытовыми стоками, водным транспортом. Виды, находящиеся в критическом состоя-
нии, — нельма, ленгский осетр, таймень, ленок, валек, сиг-пыжьян, голец. Местный
лов рыбы.

Сильная

6.	Естественный режим существования полностью нарушен строительством гидроэлек-
тростанций, нерестилища уничтожены лесосплавом, воды загрязнены промышленны-
ми и бытовыми стоками, ядохимикатами, удобрениями. Уничтожены местные формы
осетра, стерляди. Виды, находящиеся в критическом состоянии, — тугун, сиг-пыжь-
ян, таймень, ленок, хариус. В связи с акклиматизацией осетра, сигов, пеляди, омуля
и леща очень вероятно генетическое загрязнение аборигенных видов в бассейне Анга-
ры, а в дальнейшем и всего бассейна Енисея. Местный и промысловый лов рыбы.

Заповедники, заказники и национальные парки

7.	На состояние эколого-фаунистических комплексов влияют (в заказниках и националь-
ных парках) вырубки лесов и интенсивная рекреация.
4.2.2.	Мелкомасштабная (1:7 000 000) карта «Интродукция
и реакклиматизация диких животных в Иркутской области»

Карта дает представление об объеме проведенных работ по обогащению фауны на-
земных позвоночных на территории Иркутской области. Внемасштабными знаками
показаны места, годы выпуска и количество животных (рис. 12). Наиболее успешной
была интродукция ондатры, зайца-русака, американской норки и реакклиматизация
соболя. Ондатра заселила все подходящие для обитания водоемы области, включая
оз. Байкал. Соболь полностью восстановил свой ареал, который в начале XX века был
нарушен интенсивным промыслом. Ареалы зайца-русака и американской норки в на-
стоящее время активно формируются.

Введение пятнистого оленя в состав фауны может оказать негативное влияние на
генофонд местных популяций благородного оленя в регионе.

4.2.3.	Среднемасштабная (1:200 ООО) карта
«Виды и биотопы Ольхонского района»

При составлении карты «Виды и биотопы Ольхонского района» (Западное Прибай-
калье) важную роль сыграла териогеографическая карта, составленная В.Ф. Лямкиным
на эту же территорию, в том же масштабе. Кроме нее использовались материалы ле-
соустройства, охотустройства, землеустройства, научные сводки по флоре и фауне
(Экологически ориентированное..., 1998).

Эта карта позволяет оценить современное состояние растительного и животного
мира Ольхонского района и является обобщением сведений о пространственном
группировании биотопов по значимости и чувствительности (рис. 13). На ней отра-
жено 11 биотопов, каждому из которых дана подробная характеристика с описанием
растительности и фаунистических комплексов (Медведев, Лямкин, 1996). Наряду с
обычной (словесной) легендой, отражающей 3 степени нарушенности аборигенных
эколого-фаунистических комплексов и ихтиофауны, на карте в табличной форме
приведена оценка значимости биотопов для сохранения живой природы и ее разви-
тия.
МЕСТА ВЫПУСКА ДИКИХ ЖИВОТНЫХ

Рис. 12. Интродукция и реакклиматизация диких животных
в Иркутской области (карта в масштабе 1:7 500 000)
Биотопь	Значимость |		Чувст вительность	
н	высокая	природно- исторические особенности развития биоты	высокая	к пожарам, выпасу домашних животных, охоте
^4			средняя	к пожарам, выпасу домашних животных, охоте
:				низкая	к пожарам, выпасу домашних животных, охоте
ИИ	средняя	сукцессии и восстанови- тельно- возрастная динамика биоты	высокая	к пожарам верховым и периодически повторяющимся низовым
			высокая	к выпасу домашних животных
			средняя	к пожарам верховым и периодически повторяющимся низовым
	1 7			низкая	к пожарам верховым и периодически 'повторяющимся низовым
Г 8	низкая	восстанови- тельно-  возрастная и дигресси- онная дина- мика биоты  		высокая	к пожарам верховым и периодически повторяющимся низовым, охоте на копытных
5			высокая	к выпасу домашних животных
р {10			средняя	к пожарам верховым и периодически повторяющимся низовым, охоте
—Гн			низкая	к выпасу домашних животных
ПРОГНОЗНО-РЕКОМЕНДАТЕЛЬНОЕ
КАРТОГРАФИРОВАНИЕ

5.1.	Прогнозирование развития биоты в системе управления
качеством природной среды Предбайкалья

Объемы производства и структура потребления на территории региона с каждым
годом ухудшают основы жизни, в связи с этим все большее значение приобретают ге-
ографические прогнозы, сравнивающие современное состояние природной среды с
тем, которое может возникнуть в результате антропогенных нарушений.

Составление оценочных и прогнозно-рекомендательных карт, основывающихся на
инвентаризационных картах, позволяет понять закономерности структуры природно-
территориальных комплексов — экосистем и взаимосвязи их компонентов (Огарь,
Рачковская, 1999; Белов, Соколова, 1999, 2000).

Большие надежды возлагал на географический прогноз В.Б. Сочава (1974), рассма-
тривавший его как средство решения многих теоретических проблем и подчеркивав-
ший при этом важность отраслевых (частных) прогнозов, существенных для построе-
ния комплексного географического. К их числу относятся прогнозы развития динами-
ки растительности и животного населения, задача которых заключается в оценке ха-
рактера основных изменений — как естественных, так и под воздействием различных
экзогенных факторов.

При составлении прогнозов предполагается, что в результате хозяйственной дея-
тельности биота изменится, постепенно переходя из одного качественного состояния
в другое. Скорее всего, изменения обнаружатся не сразу, а через определенные про-
межутки времени и будут зависеть от степени нарушенности природных комплексов.
Имея подобную информацию, можно давать рекомендации по планированию меро-
приятий, направленных на уменьшение отрицательных воздействий на природу.

5.2.	Картографирование особо охраняемых территорий —
научная база для оптимизации использования биоты

Промышленно-хозяйственное освоение региона, несомненно, отразилось на его
биоте. За последние десятилетия экологическая ситуация в Предбайкалье существен-
но изменилась. Строительство прибайкальского участка Транссиба, а также Байкало-
Амурской магистрали, прошедшей по северо-востоку региона, привели к быстрым на-
рушениям и формированию огромных пространств с вырубками, гарями, повреждени-
ями энтомовредителями. Степные участки превращены в пашни, деградировали пой-
менные и суходольные луга из-за перевыпаса. Каскад водохранилищ на Ангаре при-
вел к затоплению островов, заливных пойменных лугов, низинных болот, что приве-
ло к потере местообитаний приводных млекопитающих и птиц, нерестилищ многих
видов рыб, к исчезновению пойменных наиболее продуктивных сообществ. Как уже
отмечалось, в худших условиям оказались обитатели лесостепи, которая трансформи-
ровалась в агроценозы и пополнилась распространенными видами европейского про-
исхождения. Исчезновение коренных темнохвойных лесов привело к формированию
огромных сплошных массивов березняков и осинников, что в свою очередь коренным
образом повлияло на перестройку фауны и животного населения тайги. Резко сокра-
тилась численность типичных таежных животных и увеличилась широко распростра-
ненных тривиальных видов сибирского фаунистического комплекса, произошло все-
ление в регион десятков новых видов с запада и востока (Редкие животные..., 1993).

Как известно, общество, изменяющее природную среду, должно придать этому
процессу экологически целесообразный характер, в связи с чем необходимо формиро-
вать окружающую человека среду в условиях развивающегося хозяйства. Сохранение
природной среды путем ее консервации, то есть создание заповедников, заказников,
природных и национальных парков, памятников природы и других особо охраняемых
территорий, конечно, не является единственно правильным путем. Но для того, что-
бы научиться управлять природной средой, создание особо охраняемых территорий
как раз и служит средством сохранения эталонных объектов природы, необходимых
для научного обоснования различных целей.

При решении экологических проблем часто возникают сложности, заключающие-
ся в умении предугадывать долговременные последствия относительно слабых воздей-
ствий на природу. Нередко малые концентрации загрязнителя при длительном дейст-
вии могут привести к серьезным нарушениям функций в живых организмах, и даже
безвредные и казалось бы целесообразные, на первый взгляд, действия человека при-
водят к изменению и уменьшению видового разнообразия биогеоценозов.

Таким образом, в настоящее время основной целью региональной экологической
политики должны являться разработка и реализация действенных мероприятий, на-
правленных на уменьшение отрицательного влияния на природу и улучшение общей
экологической обстановки. Одной из наиболее эффективных форм охраны окружаю-
щей среды и ее биоразнообразия являются особо охраняемые территории, которые
позволяют сохранить не только виды, но и их среду обитания. При современном кри-
зисном состоянии экономики региона это наиболее доступный способ сохранения би-
оразнообразия (Лямкин, Соколова, 1998).

Составление «Кадастра особо охраняемых территорий и памятников природы Ир-
кутской области» (Лямкин, Соколова, 1999), который впервые содержит наиболее пол-
ный перечень — 968 объектов природы — стало первым шагом на пути прогнозно-ре-
комендательных исследований.

В «Кадастре...» представлены все 7 категорий особо охраняемых территорий: госу-
дарственные природные заповедники, национальные парки, природные парки, госу-
дарственные природные заказники, памятники природы, дендрологические парки и
ботанические сады, лечебно-оздоровительные местности и курорты, кроме этого, в
«Кадастр...» внесены резерваты — территории, перспективные для создания заповед-
ников и заказников, а также территории с особым режимом использования, включа-
ющие в себя зоны традиционного природопользования, зеленые зоны населенных
пунктов, орехово-промысловые, запретные (нерестовоохранные) полосы лесов, за-
претные полосы лесов по берегам водоемов, водоохранные зоны, леса вдоль транс-
портных коммуникаций. В результате проведенной работы в «Кадастр...» занесены все
официально утвержденные федеральным правительством, областной и районными ад-
министрациями особо охраняемые территории Иркутской области, а также предлага-
емые к выделению различными организациями, группами исследователей и отдельны-
ми лицами территории и объекты природы в качестве особо охраняемых.

Очевидно, что заповедные участки выполняют средообразующую и ресурсоохран-
ную функции, являясь в то же время научными и информационно-познавательными.
Эти территории предназначены для сохранения природных ресурсов и не используют-
ся для целей рекреации, они изъяты из любого хозяйственного использования. Запо-
ведники являются высшей формой охраны природы, и направленность их практичес-
кой деятельности совершенно отличается от заказников и национальных парков.

Заказники, а также запретные полосы лесов различного назначения выполняют ре-
сурсоохранные функции. На этих территориях в условиях частичной охраны природ-
ного комплекса от хозяйственного воздействия сохраняются и получают развитие те
или иные биотические ресурсы. Эти площади являются и средообразующими, так как
поддерживают естественно-природный режим.

Включенные в «Кадастр...» памятники природы являются особой формой ресурсо-
защиты и тесно связаны с природой, без которой теряют свою значимость.

В Иркутской области, по данным на 1 января 1990 г., из 87 населенных пунктов
городского типа зеленые зоны закреплены соответствующими постановлениями лишь
для 35. В остальных населенных пунктах функции зеленых зон выполняют леса с бо-
лее строгим режимом ведения хозяйства (Леса и лесное..., 1997). Выделение зеленых
зон проводится в большинстве случаев формально без разработки специальных проек-
тов и натурных работ. Исключение составляет объединенная зеленая зона четырех го-
родов — Иркутска, Шелехова, Ангарска и Усолья-Сибирского, схема благоустройства
которой разработана Новосибирским филиалом института «Союзгипролесхоз» (Малы-
шев и др., 1997).

Лечебно-оздоровительные местности и курорты, размещающиеся в красивых лес-
ных массивах и территориях, обладают высокими бальнеологическими свойствами.
Древостои, окружающие эти заведения, несут санитарно-гигиенические и эстетичес-
кие функции, а также выполняют важные задачи защиты и охраны целебных источ-
ников.

По мнению Н.Ф. Реймерса и Ф.Р. Штильмарка (1978), резкой грани между типа-
ми охраняемых территорий нет: ресурсоохранные участки природы одновременно мо-
гут являться и средозащитными, поскольку окружающую человека природную среду
следует рассматривать как ресурсное образование. Разница заключается в администра-
тивно определенном назначении будущих функций участка. Это могут быть водоза-
щитные, рыбоохранные, рекреационно-эстетические и другие ресурсоохранные терри-
тории в зависимости от ставящейся задачи.

Так, лес вдоль реки — не только водоохранная полоса, но и почвозащитная, а для
некоторых видов растений и животных — заказная, для отдыхающих — средообразу-
ющая и т. д. Таким образом, система природных охраняемых территорий как целое
значительно больше, чем сумма ее частей, и обеспечивает людям здоровье и развитие
их хозяйства.

Большое значение в регионе имеют леса, среди которых особое место занимают ке-
дровники. Они являются лучшими местами обитания соболя и белки, а также имеют
богатые растительно-сырьевые ресурсы, при этом давая орехи, грибы, ягоды. Кедрачи
выполняют и средообразующую функцию. Размещаясь в высокогорьях, кедры благо-
даря своей мощной корневой системе несут значительное водоохранное, противоэро-
зионное и климаторегулирующее значение (Попов, 1997).

Для людей также важны и сосновые леса, выделяющие в воздух много смолистых
веществ. Поэтому санатории, прежде всего туберкулезные, размещаются обычно в со-
сняках. Хвоя сосны богата витаминами и применяется в сельском хозяйстве и фарма-
цевтической промышленности. Общеизвестна хозяйственно-промышленная ценность
древесины сосны.

Березовые леса, широко распространенные в Иркутской области, — белостволь-
ные, светлые — имеют не меньшее значение для здоровья и отдыха человека. Многие
знают о целебных свойствах березы. Практически все дерево имеет ценность: почки,
листья, сок, береста, а также чага — гриб с активными лечебными свойствами, пара-
зитирующий на взрослых и только живых березах (Телятьев, 1991). Древесина березы
лучше других таежных деревьев пригодна для столярных и плотничьих работ, кроме
этого используется в гидролизной промышленности. Березовые леса выполняют сре-
дозащитные, рекреационные и другие фукнции.

Особого внимания заслуживают резерваты — территории, перспективные для со-
здания заповедников и заказников, которые располагаются в различных районах Ир-
кутской области и отличаются большим разнообразием растительности. Здесь даются
сведения об уникальных природных комплексах, включающих в себя редкие и энде-
мичные виды растений и животных, которые представлены локальными или очень ма-
лочисленными популяциями, имеющие особую ценность для сохранения биоразнооб-
разия, а также генофонда флоры и фауны Сибири.
Таким образом, в «Кадастр...» внесены разнообразные территории — от заповедни-
ков до территорий с особым режимом природопользования, включая леса первой
группы. Следует отметить, что статус официально утвержденных особо охраняемых
территорий и памятников природы в Иркутской области имеют 77 (Государственный
доклад..., 1999). Остальные — в количестве 891 — были взяты нами из многочислен-
ных литературных источников, а также предложены некоторыми организациями, уч-
реждениями и отдельными специалистами.

Карта «Особо охраняемые и предлагаемые к охране территории и памятники при-
роды Иркутской области» (рис. 14) является картографической интерпретацией «Ка-
дастра...». Она составлена на географической основе (1:1 000 000), на которую нанесе-
ны все территории, имеющие в настоящее время статус особо охраняемых, с указани-
ем номера, соответствующего порядковому номеру в «Кадастре...».

Памятники природы также имеют кадастровые номера и отмечены на карте круго-
выми внемасштабными знаками разных цветов по категориям: геологические, геомор-
фологические, гидрологические, спелеологические, ландшафтные, ботанические, зооло-
гические, палеонтологические, археологические, природно-исторические и культовые.

«Кадастр...», представляющий собой аннотированный список существующих в
области особо охраняемых территорий, а также рекомендуемых к охране в этом ка-
честве, и его картографическая интерпретация — это начальный инвентаризацион-
ный этап для дальнейшей оценки их значимости. Он позволит перейти к созданию
экологической сети особо охраняемых территорий, которые в настоящее время яв-
ляются оптимальной и доступной формой сохранения наиболее ценных природных
объектов.

Такое многообразие охраняемых и подлежащих охране природных комплексов бы-
ло предопределено различными природными условиями обширной территории регио-
на. Поэтому наряду с ценными, уникальными, редкими и исчезающими, а также эн-
демичными и реликтовыми сообществами растений и животных должны быть сохра-
нены и участки лесных массивов не только с кедровыми, но сосновыми и березовы-
ми лесами, а также степные и лугово-болотные сообщества, располагающиеся в раз-
личных климатических и орографических районах.

В настоящее время имеются расчеты, проделанные В.Г. Горшковым и А.М. Мака-
рьевой (1998) на основе данных глобального круговорота углерода, которые показыва-
ют, что если уменьшить территорию эксплуатируемых лесов примерно на 30% и вос-
становить на них аборигенную девственную биоту, то накопление углекислого газа в
атмосфере будет остановлено даже при современной скорости сжигания ископаемого
топлива.

Очевидно, что сохранение разнообразных участков, не нарушенных хозяйственной
деятельностью, в пределах трансформированных ландшафтов может быть залогом со-
хранения большинства видов животных и растений, характерных для конкретных рай-
онов Иркутской области. Чем обширнее и экологически богаче будут особо охраняе-
мые территории, тем больше вероятность сохранения видов и биотических сообществ.

В результате проделанной работы, основанной на научных, литературных и карто-
графических материалах, могут обрести законный статус заповедников, заказников,
особо охраняемых природных территорий и объектов те участки в различных районах
Предбайкалья, которым было дано обоснование для получения этих привилегий.

Следует подчеркнуть, что эта работа выполнена по заказу Государственного коми-
тета по охране окружающей среды Иркутской области. Созданный «Кадастр...» и кар-
та в масштабе 1:1 000 000 в цветном исполнении являются исходными материалами и
частью геоинформационной системы Иркутской области, разрабатываемой Госком-
природой.

5.3.	Предпочтительная (оптимальная) структура
использования биоты Предбайкалья

В настоящее время в тематическом картографировании нет достаточного опыта со-
ставления прогнозно-рекомендательных карт, содержащих большой объем разнооб-
Т20
Государственные
природные заповедники
действующие

I

Национальный парк

Государственные
природные заказники
действующие

Памятники природы

геологические

геоморфологические 0 гидрологические

спелеологические

ботанические

археологические

культовые

Территории с особым режимом природопользования

орехово-промысловые

запретные полосы лесов
(нерестовоохранные)

леса вдоль транспортных
коммуникаций



Резерваты

Рис. 14. Особо охраняемые и предлагаемые к охране территории
и памятники природы Иркутской области (фрагмент карты в масштабе 1:1 000 000)
разной эколого-географической информации. В этом плане большой интерес вызыва-
ет карта «Охрана природы СССР» в масштабе 1:4 000 000 (Сальников и др., 1989),
представляющая собой опыт такого картографирования. Она построена на принципах
природоохранной типизации современных ландшафтов и дает их экологическую оцен-
ку во взаимосвязи с рекомендуемыми природоохранными мероприятиями (Сальников
и др., 1990). На карте выделены типы и подтипы использования территории по степе-
ни преобразованности коренных (инвариантных) ландшафтов.

Согласно этой карте, в Предбайкалье, на территориях, используемых или потенци-
ально пригодных для использования в хозяйстве, высокий уровень охраны природы
необходим лугово-сенокосным естественным кормовым угодьям, которым принадле-
жат небольшие площади в Приольхонье и на острове Ольхон, а также горно-пастбищ-
ным лугам средне- и высокогорий Восточного Саяна.

Высокого и повышенного уровня охраны на используемых в хозяйстве территори-
ях требуют населенные пункты с преобладанием обрабатывающей промышленности,
пахотные земли, а также лесопромышленные леса защитно-эксплуатационного режи-
ма, промышленно-лесохозяйственные леса эксплуатационно-защитного режима, во-
до- и почвоохранные леса защитного режима и рекреационные и санитарно-гигиени-
ческие леса зеленых зон городов, курортно-рекреационных местностей, в том числе
леса национального парка.

На территориях ограниченного или экстенсивного хозяйственного освоения в
Предбайкальском регионе высокий уровень охраны природы необходим горным ланд-
шафтам — горно-тундровым (гольцовым) и редколесно-стланиковым (подгольцовым).

Самостоятельным акваториальным объектом охраны является оз. Байкал и его бе-
рега, требующие высокого уровня охраны.

Известно, что любая территория используется разнообразно, а слагающие ее при-
родные комплексы могут быть многофункциональными. Поэтому при выделении ти-
пов и подтипов использования территории целесообразно иметь в виду основное (фо-
новое) использование хозяйственных комплексов, которые и оказывают главное воз-
действие на природу. Это особенно важно учитывать при разработке рекомендаций по
оптимизации использования биоты — растительности и животного населения, испы-
тывающих со стороны хозяйства прямые и косвенные антропогенные влияния.

Принимая биоту как весьма динамичное целое, ее целесообразно рассматривать на
определенном отрезке времени, в пределах которого для данного биотического сооб-
щества выявляется определенный, свойственный ему природный режим. Режим рас-
тительного покрова связан с режимом местообитания и динамикой животного населе-
ния. Поскольку растительный покров мобилен, на геоботанических картах отобража-
ется динамическое состояние растительных сообществ.

Коренные растительные сообщества в настоящее время нетипичны для современ-
ного растительного покрова Предбайкалья, поскольку в большинстве случаев они под-
вергаются тому или иному воздействию извне. Поэтому возникло представление об ус-
ловно коренных сообществах, которые имеют многие черты коренных, но испытыва-
ют воздействие человека или представляют еще не вполне завершившийся возврат к
коренному состоянию. С таким динамическим состоянием сообществ часто приходит-
ся иметь дело при картографировании нарушенных природных систем. Условно ко-
ренные сообщества во всех типах растительности преобладают над действительно ко-
ренными.

Обычно различаются относительно нетронутые природные комплексы, близкие к
естественным, и антропогенные, в разной степени трансформированные человеком,
но остающиеся в системе процессов и связей. Современное состояние природных
комплексов целесообразно основывать на сочетании функционально-производствен-
ной и естественно-природной классификаций (Сальников и др., 1990), учитывая при
этом потенциальные возможности растительных сообществ.

Понятие о потенциальной растительности характеризует ее динамическое состоя-
ние, к которому придут сообщества в будущем, если человек не станет оказывать на
них воздействие. В.Б. Сочава (1978 а) полагал, что целесообразно и в дальнейшем при-
мерно треть земной поверхности, занятой тайгой, оставлять в условно спонтанном со-
стоянии. «Это должно быть свободное от загрязнения географическое пространство.
Его функция — конденсация и сохранение влаги, продукция кислорода, обеспечение
широких возможностей рекреации» (с. 10). Для развития производительных сил регио-
на такой полигон «спонтанной биосферы» не представляет особых осложнений, так как
охватывает горно-таежные пространства, не пригодные для активного преобразования.

Употребляя термин «потенциальная растительность», исследователь в некоторой
степени берет на себя функции прогнозиста (Сочава, 1979). Этим понятием можно
пользоваться локально, при определенных условиях.

Различия между естественными природными комплексами и подвергающимися
слабому антропогенному воздействию условны. С точки зрения оптимизации и охра-
ны природных ресурсов важны основные более значимые экологические функции би-
отических комплексов, чем просто степень измененности их структуры (Сальников и
др., 1990).

Разработка карты-схемы «Предпочтительная (оптимальная) структура использова-
ния биоты Предбайкалья» (1:2 500 000) потребовала привлечения большого числа ис-
точников, освещающих природно-хозяйственные особенности региона. Наиболее важ-
ные картографические материалы представлены картами: «Растительный покров» (Бе-
лов, Соколова, 2000), «Нарушенность растительности» (Белов, Соколова, 1999, 2000),
«Нарушенность животного мира» (Лямкин, 1994), «Пожароустойчивость и пожаро-
опасность растительности Западного Прибайкалья» (Соколова, 1992; Белов, Соколова,
1996, 1999), «Использование земель юга Восточной Сибири» (Литвинова и др., 1988),
«Охрана природы СССР» (Сальников и др., 1988), а также планами лесоустройств, ма-
териалами лесотаксации. Большую помощь при составлении карты-схемы оказали ма-
териалы о лесах (Леса и лесное..., 1997; Ващук, Малых, 1998; Малых, 1999), включаю-
щие схемы о запасах древесины, хозяйственном значении лесов, нарушенности лес-
ных площадей и другие.

В результате анализа этой обширной информации выявлены конкретные виды ан-
тропогенных воздействий на биотические ресурсы на используемых в хозяйстве тер-
риториях, а также территории, сохранившиеся в условно естественном состоянии, и
площади, требующие особой охраны. Полученные сведения были систематизированы
и представлены в легенде карты (см. легенду).

Легенда дана в табличной форме и состоит из четырех самостоятельных частей,
объединенных общим заголовком. Каждая часть подразделяется на типы, а каждый
тип — на виды, или категории хозяйственного использования конкретных участков.
Приведены местонахождения этих участков, характеристика растительности, произра-
стающей на них в настоящее время или произраставшей до хозяйственного воздейст-
вия. Даны рекомендации некоторых направлений по оптимизации использования
природных ресурсов, указаны цели, которых следует достичь. На основе этой легенды
и была составлена карта-схема «Предпочтительная (оптимальная) структура использо-
вания биоты Предбайкалья» в масштабе 1:2 500 000 (рис. 15).

Проведенный анализ определил деление биотических комплексов на четыре типа.
Особый статус в легенде получило оз. Байкал — Участок мирового природного насле-
дия ЮНЕСКО; второй из них включает виды природных комплексов, близких к есте-
ственным; третий — территории хозяйственного использования; четвертый — природ-
ные комплексы, которые необходимо сохранить на длительный срок, не подвергая хо-
зяйственным воздействиям.

Окончательному варианту названной карты-схемы предшествовала прекарта, на
которую была нанесена вся информация, связанная с разнообразными видами хозяй-
ственной деятельности. Составлена она на контурной основе карты растительности
масштаба 1:2 500 000 (Белов, Соколова, 2000), что позволило оперировать данными о
растительном покрове, участвующем в тех или иных видах хозяйственного использо-
вания территорий. Учтена также имеющаяся информация о гарях, вырубках, пашнях,
молодых и средневозрастных лесах, к которой добавлены новые сведения — показаны
площади сосновых лесов, освоенные подсочкой, и лесов, подверженных рубкам глав-
ного пользования (Леса и лесное..., 1997), нанесены промышленные центры (Савель-
ева, 1998 а) и участки, используемые горнодобывающей промышленностью (Государ-
ственный доклад..., 1999).
Легенда карты-схемы

Предпочтительная (оптимальная) структура использования биоты Предбайкалья» (1:2 500 000)

УЧАСТОК МИРОВОГО ПРИРОДНОГО НАСЛЕДИЯ					
		Местоположение	Краткая характеристика	Рекомендуемые направления по оптимизации	Цель оптимизации
1.	Оз. Байкал с приле- гающим к нему уча- стком суши (цен- тральная зона)	Расположен почти в центральной части Азии — между 55°46” и 52° 29” с.ш.	В озере обитают флора и фауна, представляющие исключительное значение для науки. Озеро окру- жено системой охраняемых территорий, представляю- щих особую ценность бла- годаря их красоте и другим природным качествам	Применять все меры, направленные на сохра- нение береговой зоны Байкала, — защита бере- гов от размыва и охрана озера от загрязнения. Не загрязнять реки и ручьи, впадающие в Байкал; сохранить его уникальную флору и фауну, обеспе- чить сохранение всего комплекса уникальных природных объектов бассейна	СОХРАНЕНИЕ. Строго регламен- тированное рек- реационное ис- пользование
»	БИОТИЧЕСКИЕ КОМПЛЕКСЫ УСЛОВНО ЕСТЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ					

На территориях, в настоящее время активно неиспользуемых в хозяйстве

Гольцовая растительность

	Растительные	Отроги Восточного	Разреженные группировки	Территориям требуется очень осторожное отноше-	СОХРАНЕНИЕ.
	сообщества:	Саяна, Хамар-Дабана,	растительности на скалах	ние. Не допускать любые нарушения поверхности	Отказ от хозяйст-
2.	Горно-тундровые	Байкальский хребет,	и осыпях и кустарниково-	и уничтожение растительного покрова. Не вмеши-	венного использо-
		отроги Станового	мохово-лишайниковые	ваться в природные процессы, обеспечивающие	вания.
		нагорья	тундры в сочетании с	сохранность природной среды. Соблюдать все	Возможна регла-
			алышнотипными лугами и	меры пожарной безопасности, так как выгорание	ментированная
			нивальными луговинами	мохово-лишайникового покрова может привести	рекреация
				к деградации	
3.	Альпинотипные		Альпинотипные и субаль-		
	и субальпинотипные		пинотипные луга в сочета-		
	луга		нии с зарослями кустарни-		
			ков		
			Таежная (бореальная) растительность		
4.	Под гольцовые		Лиственничные и листвен-	Сохранять растительность и слабо развитый поч-	СОХРАНЕНИЕ.
	редколесные		нично-кедровые мохово-	венный покров. Строго соблюдать все меры пожар-	Отказ от хозяйст-
			лишайниковые редколесья	ной безопасности, учитывая сильную пожаро-	венного использо-

Глава 5. Прогнозно-рекомендательное картографирование
					опасность кедра, пихты, сосны, кедрового стланика	вания.  Регламентирован- ная рекреация
			На территориях, изъятых из хозяйственного пользования			
	5.  6.	Виды использования территории: Эталонно-заповедные участки Байкало-Ленский заповедник  Витимский заповедник	Северо-западное по- бережье оз. Байкал в Ольхонском и Качугском районах  Юго-восток  Бодайбинского района	На территории заповедника имеются различные типы растительности: гольцовая, представленная горными тундрами; таежная (бореаль- ная), представленная темнохвойными подгольцо- выми редколесьями, тем- нохвойными и светло- хвойными лесами, зарос- лями кедрового стланика; а также подгорно-котловин- ными сосново-лиственнич- ными лесами Большую часть территории занимает гольцовая расти- тельность, представленная горными тундрами, таежная (бореальная), представлен- ная подгольцовыми кедро- выми редколесьями и за- рослями кедрового стланика	Сохранять в естественном состоянии все типы растительности Прибайкалья: высокогорные, горно-таежные, лесостепные, степные прибрежные, а также обитающих в заповеднике 50 видов мле- копитающих, 241 вид птиц, 9 видов амфибий и рептилий, 15 видов рыб; а также виды животных, включенных в Красную книгу РСФСР и отнесен- ных к редким в Иркутской области  Сохранять в естественном состоянии уникальные природные ландшафты горно-таежного Прибай- калья. Охранять и способствовать увеличению численности баргузинского соболя, черношапоч- ного сурка, снежного барана и других ценных видов животных и птиц.  Охранять пути пролета водоплавающих птиц, а также своеобразную флору и фауну	СОХРАНЕНИЕ.  Отказ от использования  СОХРАНЕНИЕ.  Отказ от использования
			БИОТИЧЕСКИЕ КОМПЛЕКСЫ АНТРОПОГЕННОГО РАЗВИТИЯ			У 1
				Рационально используемые		
7.		Виды использования территории  Прибайкальский государственный национальный парк	Местоположение  Располагается по побережью озера Байкал,	Краткая характеристика растительности  Территория включает в себя все типы растительности. Гольцовой заняты неболь-	Рекомендуемые мероприятия по использованию территории  Строго регламентировать рекреацию.  Следить за соблюдением правил пожарной безопасности.	Цель оптимизации  СОХРАНЕНИЕ. Регламентирован- ное рекреационное

картографическое изучение биоты
Рис. 15. Предпочтительная (оптимальная) структура использования биоты
Предбайкалья (фрагмент карты в масштабе 1:2 500 000). См. легенду
8. Действующие
заказники

9. Орехово-
промысловые зоны

занимая Иркутский и
Ольхонский районы

В различных районах
Иркутской области

В северо-западной
части Лено-Ангарского
плато, а также в горно-
таежных районах Вос-
точного Саяна и

шие участки, представленные
горными тундрами. Отроги
Приморского хребта занима-
ют горно-таежные, в основ-
ном кедровые, реже кедро-
во-еловые леса на вершин-
ных поверхностях, крутых и
пологих склонах; а также
лиственничные и кедрово-
лиственничные кустарнич-
ково-моховые и травяные
леса на крутых склонах.

У побережья Байкала крутые
склоны заняты сосновыми

и лиственнично-сосновыми
лесами. Встречаются заросли
кедрового стланика. На под-
горных участках — сосно-
вые и лиственнично-сосно-
вые травяно-брусничные
леса. Степная раститель-
ность представлена житня-
ковыми, типчаковыми и
мятликовыми степями, а
также Вострецовыми степ-
ными сообществами

Охватывают все типы расти-
тельности: гольцовый, таеж-
ный (бореальный) и степной

Кедровые рододендроновые,
местами бадановые, горно-
таежные леса на пологих и
крутых склонах, иногда к

речным долинам, а также

Соблюдать сроки сбора дикоросов и лекарствен-
ных растений и правила охоты.

Соблюдать режим ведения хозяйства, утверж-
денный Рослесхозом 2 декабря 1993 г.

Охранять природные комплексы, а также отдель-
ные виды животных и растений. Хозяйственное
использование допускать только в той степени,

которая не наносит ущерба охраняемым террито-
риям. Соблюдать установленные нормы и правила
охоты. Соблюдать все меры пожарной безопасности

Строго соблюдать меры пожарной безопасности,
так как кедровые леса, особенно на склонах,
неустойчивы к пожарам.

Регламентировать сбор орех, ягод, грибов.

использование.

СОХРАНЕНИЕ
И РЕГЛАМЕНТИ-
РОВАННОЕ
ИСПОЛЬЗОВА-
НИЕ

СОХРАНЕНИЕ
РЕСУРСНОГО
ПОТЕНЦИАЛА

Глава 5. Прогнозно-рекомендательное картографирование
10.

Лечебно-оздорови-
тельные, курортные и
рекреационные зоны

11.

Лесные полосы вдоль
транспортных комму-
никаций

Хамар-Дабана

Во всех районах облас-
ти, вблизи районных
центров и транспорт-
ных магистралей

пихтово-кедровые и елово-
кедровые кустарничково-
зеленомошные горно-таеж-
ные леса

Санатории и курорты, рас-
положенные в подтаежных
(подгорных) территориях,
окружены лиственнично-
сосновыми, иногда остепнен-
ными бруснично-травяными
лесами, местами в сочетании
со злаковыми и злаково-
разнотравными степями.

В горных местностях — в ос-
новном, пихтово- или елово-
кедровыми, реже кедрово-
пихтовыми кустарничково-
зеленомошными и их произ-
водными лесами

Обеспечивать сохранение лесов, благоприятно воз-
действующих на состояние воздуха, климата, эсте-
тической привлекательности для отдыхающих.

Охранять поверхностные воды и минеральные ис-
точники.

Усиливать меры противопожарной охраны.

Применять меры защиты леса от вредных насеко-
мых и болезней, используя при этом биологические
методы охраны, не приносящие вреда здоровью
людей.

Регулировать физическое воздействие людей на
экосистемы, связанные с вытаптыванием расти-
тельного покрова, уплотнением почвы. Запрещать
сбор лекарственных и уничтожение цветущих расте-
ний.

В пределах этих зон выделять особо охраняемые
участки с ограниченным посещением. Проводить
специальные архитектурно-планировочные меро-
приятия, прокладывать экологические тропы
с учетом особенностей растительности, размеще-
ния животных и птиц. Охранять места наземного
гнездования птиц.

Запрещать разведение костров, загрязнение отходами.
На лечебно-оздоровительных площадях, выделенных
на карте и находящихся в зоне обязательной под-
сочки (в центральной части Иркутской области),
запрещать рубки и подсочку

Преобразованные, с частичной охраной

Защитные полосы
вдоль железных дорог,
автомобильных дорог
федерального и област-

В горных территориях на
местах темнохвойных горно-
таежных лесов и их произ-
водных.

Проводить мероприятия, направленные на форми-
рование насаждений с высокими снего- и ветро-
защитными свойствами.

Соблюдать меры пожарной безопасности

РАЗВИТИЕ.

С локальным
сохранением и
оздоровлением
нарушенных
биотических
комплексов

РАЗВИТИЕ.

С сохранением
и оздоровлением
биотических

Картографическое изучение биоты
ного значения

12. Лесные полосы
по берегам рек, озер
и водохранилищ

Такие запретные по-
лосы выделены по бе-
регам 240 рек, Иркут-
ского и Братского
водохранилищ, озера
Орон

На подгорных — сосновых и
лиственнично-сосновых
бруснично-травяных, места-
ми темнохвойных травяно-
зелено-мошных, захватывая
ерниково-лугово-болотные
заросли, а также разнотравно-
злаковые луговые степи
и остепненные луга

В высокогорьях — это кед-
ровые и лиственнично-кед-
ровые редколесья, а также
еловые и лиственнично-ело-
вые, местами с тополем, тра-
вяно-кустарниковые леса.
На горно-таежных террито-
риях — пихтово-кедровые,
тополево-кедрово-пихтово-
лиственнично-еловые кус-
тарниковые (рябина, спирея,
ива) или лиственничные и со-
сново-лиственничные брус-
нично-разнотравные леса.
Подгорные речные долины
заселены лиственничными
и сосново-лиственничными
травяными устойчиво про-
изводными, а также листвен-
нично-сосновыми, иногда с
примесью темнохвойных,
бруснично-мелкотравно-зе-
леномошными лесами

комплексов

13. Леса зеленых зон

По данным на	На равнинных территориях —

01.01.90 г. из 87 насе- это сосновые и лиственнич-

ленных пунктов го-
родского типа зеленые

но-сосновые рододендроно-
вые или бруснично-травяные

зоны закреплены соот- леса, а также лиственничные

Не допускать оползневых процессов, принимать
особые меры по укреплению берегов водохранилищ,
особенно Братского и Усть-Илимского.

Повышать устойчивость и качество лесных насаж-
дений вдоль рек, особенно в горных районах.

Лесохозяйственные мероприятия направлять на
повышение почвозащитных, водоохранных, сани-
тарно-гигиенических и других защитных свойств
лесов, расположенных вдоль водоемов

Обеспечивать эффективное функционирование (орга-
низационно, юридически и экономически) зеленых
зон, с составлением схем благоустройства, проведе-
нием натурных работ, разработкой специальных
проектов для всех 87 населенных пунктов и, осо-

РАЗВИТИЕ.

С сохранением
и оздоровлением
биотических
комплексов

СОХРАНЕНИЕ.

С регламентирован-
ным рекреацион-
ным использова-
нием

Глава 5. Прогнозно-рекомендательное картографирование
14. Сельскохозяйствен-
ные земли (пашни)

15. Горнодобывающие
разработки

ветствующими поста-
новлениями для 35.
В остальных 52 насе-
ленных пунктах функ-
ции зеленых зон вы-
полняют леса с более
строгим режимом ве-
дения хозяйства,
по сравнению с зеле-
ными зонами

В основном раполага-
ются на Иркутско-
Черемховской равнине
вдоль железных и
автомобильных дорог

На отрогах Хамар-Да-
бана, Восточного Саяна,
на Приморском и
Байкальском хребтах,
Байкал о- Патомском
нагорье

и сосново-лиственничные бенно, тех 52, за которыми зеленые зоны не закреп-

зеленомошно-травяные, мес- лены соответствующими постановлениями.

тами с голубикой и брус-
никой в сочетании с разно-
травно-злаковыми луговыми
степями и остепненными
лугами. На горных террито-
риях — это пихтово-кедровые

и елово-кедровые или другие
темнохвойные кустарнич-
ково-зеленомошные леса,

а также горно-таежные
лиственничные кедровостла-
никовые или ерниково-ду-
шекиевые кустарничково-
зеленомошные леса

Изучать состояние природных комплексов на всех
участках пригородных полос, учитывая зоны техно-
генного воздействия, основные рекреационные
объекты, обращая внимание на местную специфику.
За основу можно взять концепцию пригородных
поясов безопасности

Интенсивно эксплуатируемые

На местах произрастания
остепненных сосновых и
лиственнично-сосновых
бруснично-травяных лесов

Соблюдать экологические правила пространствен-
но-временного размещения культур. Рационально
сочетать в посевах гумусосберегающие растения
(многолетние травы, зернобобовые) и пропашные.
Защищать почвы от эрозии. Повышать запасы
гумуса

УЛУЧШЕНИЕ
(САНАЦИЯ).
С учетом
рекомендаций

Горные разработки прово-
дятся в основном в горно-
таежных темнохвойных пих-
тово-кедрово-еловых, пихтово-
кедровых и кедрово-пихтовых
кустарничково-зеленомош-
ных, иногда кедрово-стлани-
ковых лесах и темнохвой-

Соблюдать нормы экологической безопасности.
Проводить рекультивацию земель

УЛУЧШЕНИЕ
(САНАЦИЯ).

С оздоровлением
нарушенных
биотических
комплексов

ных и лиственничных под-
гольцовых редколесьях, а
также лиственничных,
местами редкостойных,
горно-таежных лесах

Картографическое изучение биоты
16.		Промышленно-	Сосредоточены, глав-	В подгорных районах —	Сокращать до минимума количество вредных вы-
		урбанистические центры	ным образом, на более на месте сосновых и лист-	бросов и опасных отходов на природную среду до  или менее равнинных веннично-сосновых остеп-	приемлемого уровня. Совершенствовать существу-  территориях	ненных или осиново-бе-	ющие технологические процессы. Заменять токсич-  резовых, производных от ные отходы на нетоксичные, неутилизируемые темнохвойных, лесах.	отходы на утилизируемые. Применять пассивные  В горных местностях	методы защиты природной среды  располагаются в березо- вых и лиственничных производных горно-таежных лесах, а также лиственнич- ных горно-таежных сооб- ществах  Используемые для получения материальных благ на лесных площадях		
	17.	Промышленные рубки	К этой группе отно- сятся многолесные районы Иркутской области, к которым принадлежат почти все районы, за исключе- нием Бодайбинского и Катангского	Наибольший интерес для ле- созаготовителей представляют спелые древостои из листвен- ницы, сосны, ели, пихты, а также березы и осины	Оптимизировать соотношение лесосырьевой и защитной функций.  Соблюдать нормы способа рубок и технологии лесозаготовок, которые смогут обеспечить само- восстановление лесов.  В горных районах запрещать применение агрегат- ной лесозаготовительной техники и тракторной трелевки.  В горно-таежных лесах рубки производить, не нарушая почво- и водоохранных функций
ю	18.	Подсочка	В зону обязательной подсочки входят все сосновые насаждения области, за исключе- нием части террито- рии Усть-Илимского, Катангского, Бодай- бинского и Мамского районов	В спелых и перестойных, а иногда и преспевающих сосновых насаждениях, с диаметром стволов более 20 см	Изымать из подсочки сосновые древостои, отно- сящиеся к лесам первой группы

УЛУЧШЕНИЕ
(САНАЦИЯ).

С оздоровлением
биотических
комплексов

РАЗВИТИЕ.

С оздоровлением
и локальным
сохранением
биотических
комплексов

РАЗВИТИЕ.

С оздоровлением
и локальным
сохранением
биотических
комплексов

глава 5. Прогнозно-рекомендательное картографирование
; Э-	БИОТИЧЕСКИЕ КОМПЛЕКСЫ ПОТЕНЦИАЛЬНОГО РАЗВИтаЯ

Научно-познавательные

Растительные сообщества	М естонахождени с	Краткая хара ктер исти ка растительности	Рекомендуемые направления по оптимизации	Цель оптимизации
19. Кедрово-стланиковые заросли	Байкальский хребет, Байкальское нагорье	Заросли кедрового стланика с редкими лиственницами (Ьапх етеНий) и другими древесными породами	Не допускать хозяйственного использования этих территорий.  Присваивать им статус особо охраняемых.  Строго соблюдать меры пожарной безопасности	СОХРАНЕНИЕ. Регламентирован- ное рекреационное использование с научно-познава- тельными целями
20. Подгольцовые темнохвойные редколесья	Отроги Восточного Саяна, Хамар-Дабана, Приморский, Байкальский хребты	Пихтовые и кедровые ред- колесья с кедровым стлани- ком, местами с каменной бе- резой и золотистым родо- дендроном в сочетании с субальпинотипными лугами	Не допускать хозяйственного использования этих территорий.  Следить за соблюдением мер пожарной безопас- ности, так как эти леса являются неустойчивыми к пожарам	СОХРАНЕНИЕ. Регламентирован - ное рекреационное использование с научно-познава- тельными целями
21. Горно-таежные леса	Отроги Байкальского хребта	Пихтовые с примесью осины и ели папоротниково-крупно- травные черневые горно- таежные леса. Листвен- ничные и елово-листвен- ничные с чозенией и топо- лем кустарничково-зелено- мошные леса речных долин	Не допускать хозяйственных мероприятий. Соблюдать меры пожарной безопасности	СОХРАНЕНИЕ. Регламентирован- ное рекреационное использование с научно-познава- тельными целями
22. Остепненные редкостойные леса	В основном, на Иркут- ско-Черемховской равнине в зонах кон- такта лесов и степей	Сосновые и лиственнично- сосновые остепненные леса, местами в сочетании со степными формациями	Не проводить хозяйственных мероприятий.  Следить за соблюдением мер пожарной безопас- ности	СОХРАНЕНИЕ.  Постепенный отказ от хозяйственного использования. Оздоровление на- рушенных биоти- ческих комплексов
23. Участки реликтовых степей	На Иркутско-Черем- ховской равнине	Богаторазнотравно-злаковые луговые степи в сочетании с березовыми перелесками, остепненными лугами и за- рослями кустарников	Изымать из хозяйственного использования остав- шиеся степные участки	СОХРАНЕНИЕ. Оздоровление на- рушенных степных участков, в даль- нейшем — отказ от хозяйственного использования

Картографическое изучение биоты
Кроме того, на прекарту были нанесены площади, имеющие статус особо охраня-
емых природных территорий (заповедники, заказники, национальный парк), а также
участки с особым режимом охраны, включающие леса первой группы. Показаны пло-
щади, которые необходимо сохранить в научно-познавательных целях.

Все имеющиеся информационные данные первоначально окрашивались разными
цветами, причем те виды хозяйственной деятельности, которые оказывают механиче-
ские повреждения биоте, вплоть до уничтожения, показаны черно-коричневыми тона-
ми; хозяйственная деятельность, способствующая в той или иной мере сохранению
биотических комплексов, — яркими. В результате прекарта представляла собой моза-
ично окрашенное, разноцветное полотно. Темные и яркие цвета при этом были осно-
вательно перемешаны друг с другом, что показывало тесную неразрывную связь при-
родоохранных площадей и хозяйственно освоенных территорий.

При составлении карты-схемы, прежде всего, выделены оз. Байкал и прилегающий
к нему участок суши (центральная зона) как Участок мирового природного наследия
ЮНЕСКО. В его состав в пределах Предбайкалья не включены Култук, Слюдянка,
Байкальск, населенные пункты, оказывающие существенное вредное воздействие на
природную среду (Грачев, 1998).

Естественный режим уровня озера Байкал, нарушенный в августе 1959 г. вследст-
вие подпора от плотины Иркутской ГЭС, достиг нормального подпорного горизонта
в августе 1962 г. (Кулиш, Якимов, 1976), в связи с чем его поверхность стала распола-
гаться на 455,5 м над уровнем Мирового океана (Луг, 1978). Такое скачкообразное по-
вышение уровня Байкала, по мнению А.В. Пинегина с соавторами (1976), привело к
размыву многих аккумулятивных форм берега, сформировавшихся в течение длитель-
ного времени, часть которых полностью деградировала, другие восстановились или
продолжают восстанавливаться благодаря усилившемуся притоку наносов.

Географическое положение Байкала и Прибайкалья, находящихся почти в центре
Евразии, на стыке нескольких ландшафтных и климатических областей, предопреде-
ляет контрастность формирования природных особенностей и своего рода уникаль-
ность биоты и природы в целом этого региона. Байкал и примыкающие к нему гор-
ные пространства Южной Сибири расположены в пределах взаимопроникновения зо-
нальных природно-ландшафтных элементов тайги и гольцов Восточной Сибири и
подступающих к ним с юга сухих монгольских степей (Ладейщиков, 1977).

Как показал анализ материалов, горные разработки ведутся в труднодоступных гор-
но-таежных и подгольцовых сообществах, местами захватывают участки с гольцовой
растительностью, представленной в Восточном Саяне горными тундрами и альпино-
типными лугами. Известно, что эти высокогорные геосистемы наиболее уязвимы, по-
скольку даже в естественном состоянии здесь возникают разрушительные селевые и
грязевые потоки, снежные лавины. Горными разработками охвачено также Байкало-
Патомское среднегорье.

Составление карты-схемы на основе карт растительности помогло выявить относи-
тельно не тронутые хозяйственным освоением площади, на которых растительный по-
кров развивается в условиях, близких к естественным.

Биотические комплексы, развивающиеся в относительно естественных условиях и
располагающиеся на территориях, изъятых из хозяйственного пользования, представ-
лены двумя заповедниками — Байкало-Ленским и Витимским, где запрещены все ви-
ды деятельности.

К территориям, не пригодным для активного использования, с условиями развития
растительности и животного населения, близким к естественным, отнесены гольцовые,
высокогорные и горно-склоновые биотические комплексы, где нет горных разработок.
Они выделены в отдельный раздел, поскольку слабо освоены в настоящее время, а так-
же в связи с тем, что выполняют важную защитную роль этих территорий. Раститель-
ный покров несет здесь особо значимые функции. Каменистые тундры гольцов имеют
важное водосборное значение, крутые склоны подгольцового пояса выполняют проти-
волавинную функцию, в высокогорных районах — противоэрозионную, в областях с
неглубоким залеганием вечной мерзлоты — мерзлотно-стабилизирующую (Лавренко,
1977). Фаунистическим комплексам этих местообитаний присущи свои особенности.
В гольцовом поясе Станового нагорья, Восточного Саяна и Хамар-Дабана наблю-
дается сильная степень лавинной опасности (Напрасников, Кириченко, 1999), поэто-
му к использованию этих территорий следует относиться с большой осторожностью.
Но в целом, в отличие от заповедных территорий, здесь следует использовать широ-
кие возможности рекреации.

Биотические комплексы антропогенного развития подразделены на четыре типа:
рационально используемые, преобразованные, интенсивно эксплуатируемые, исполь-
зуемые для получения материальных благ.

Рационально используемые природные комплексы состоят из действующих заказ-
ников, Прибайкальского природного национального парка, лечебно-оздоровительных,
курортных и рекреационных зон; орехово-промысловых площадей, выполняющих и
биостационные функции.

Как известно, на территориях заказников допускается использование части при-
родных ресурсов, но в определенные сезоны, на определенный срок и лишь в мере,
не наносящей вреда. В заказниках проводятся работы по увеличению поголовья жи-
вотных, подкормка, расселение отдельных видов и другие биотические мероприятия,
способствующие росту промысловой фауны.

В настоящее время на территории Предбайкалья есть только один национальный
парк — Прибайкальский, который приближается по статусу к заповеднику и биота ко-
торого тщательно оберегается. Он выполняет эстетические, оздоровительные и науч-
но-просветительские функции. В связи с этим здесь допускается групповой и индиви-
дуальный туризм, который должен быть строго регламентирован. Парк интересен и
привлекателен для посетителей.

В этой категории в соответствии с планами лесонасаждений, а также с картой рас-
тительности выделены площади орехово-промысловых зон, предназначенные для за-
щиты богатств кедровой тайги и рационального использования ее ресурсов. Здесь пре-
дусматривается заготовка кедровых семян, пушнины, ценной кедровой древесины, а
также сбор грибов, ягод, лекарственных трав.

Лечебно-оздоровительные и курортные зоны показаны с учетом данных С.П. Бус-
лова (1999), характеризующих функциональные профили санаторно-курортных ком-
плексов и их площадное соотношение. Чтобы показать совместное существование ан-
тропогенных факторов и полезный эффект, получаемый на этих территориях, исполь-
зована карта «Санаторно-курортные ресурсы Иркутской области». Кажется несовмес-
тимым то, что зоны лечебно-оздоровительных комплексов размещаются вблизи авто-
мобильных, железных дорог, крупных промышленных и административных центров,
где сосредоточены различные предприятия. Однако это не мешает лечебным учрежде-
ниям выполнять оздоровительные функции, потому что большую защитную роль иг-
рают леса, окружающие курорты и санатории. В южнотаежной зоне — это в основном
лиственнично-сосновые и сосновые с брусникой и голубикой или их производные —
осиново-березовые и березовые травяные леса. В среднетаежной — сосновые и сосно-
во-лиственничные с голубикой или березовые голубично-травяные леса. Курортные и
санаторные комплексы в горных местностях защищают кедровые с пихтой и елью с
черникой зеленомошные леса, а чаще их производные — сосново-лиственничные, ли-
ственнично-сосновые и березовые травяно-кустарничково-зеленомошные насажде-
ния. На этом примере можно проследить защитную и средообразующую (очищаю-
щую) роль растительности, благодаря чему выполняются разные по назначению прак-
тические задачи.

К категории оздоровительных отнесены и рекреационные зоны. Этот вид деятель-
ности возможен на всех территориях, доступных человеку. Рекреационная деятель-
ность — это сложившееся понятие, характеризующее неотъемлемую часть образа жиз-
ни человека в современном обществе (Рященко и др., 1998). Рекреационное воздейст-
вие следует понимать как трансформацию природных и природно-антропогенных
ландшафтов, которая вызвана определенными формами и интенсивностью рекреаци-
онного использования территории.

Предбайкалье обладает значительными и разнообразными рекреационными ресур-
сами, качество которых определяется их уникальной способностью восстановления
132
здоровья человека, его психологического, физического и эмоционального состояния
(Башалханова, 1998).

Преобразованные природные комплексы (второй тип) — это уже сформированная
человеком растительность, предназначенная для выполнения определенных функций.
Леса по берегам рек, озер, водохранилищ выполняют, главным образом, водоохран-
ную роль. Они предотвращают заиливание русел рек продуктами твердого стока, ук-
репляют берега. Древесная и кустарниковая растительность создает благоприятные ус-
ловия для обитания рыб и водоплавающей дичи, улучшает санитарно-гигиеническое
состояние побережья, поглощает поверхностный сток, переводя его во внутрипочвен-
ный и грунтовый (Леса и лесное..., 1997). Эти лесные насаждения служат местами от-
дыха и туризма.

Леса вдоль автомобильных и железных дорог федерального и областного значения
защищают их от снежных и песчаных заносов и эрозионных процессов. Они умень-
шают скорость ветра, предохраняют балласт от выдувания, а также имеют большое эс-
тетическое и санитарно-гигиеническое значение. Как и водоохранные, эти леса фор-
мируются человеком так, чтобы они обладали наиболее высокими защитными свойст-
вами — довольно густые, смешанного или чистого породного состава, с равномерно
распределенным подлеском и подростом.

Зеленые зоны городов и населенных пунктов выполняют защитные, санитарно-ги-
гиенические и рекреационные функции. Ландшафты городов и их окрестностей пред-
ставляют относительно замкнутую систему. Степень открытости этой системы по от-
ношению к региональной и глобальной экосистемам зависит от природных границ,
прежде всего орографических, определяющих конфигурацию, взаимное расположение
и ориентировку водных, воздушных бассейнов и потоков (Малышев и др., 1997).

Следует отметить, что при формировании насаждений необходимо учитывать осо-
бенности и взаимовлияние различных древесных пород. Так, В.К. Поповым (1997) на
основе глубоких физиологических исследований впервые установлены закономернос-
ти повышения устойчивости сосны в сосново-березовых культурах к неблагоприятным
факторам внешней среды.

К интенсивно эксплуатируемым природным комплексам (третий тип) относятся
территории, где механически нарушаются природные геосистемы с полным уничтоже-
нием биоты и в результате возникает экологическая опасность. Это места добычи ми-
нерально-сырьевых ресурсов (топливно-энергетических, металлов, горно-техническо-
го и горно-химического сырья) и распаханные земли.

Часть территории Предбайкалья используется сельским хозяйством под продуктив-
ные угодья — пашни, сады, огороды. Под пашни отводятся лучшие участки с почвами,
имеющими более мощный гумусовый горизонт с более высоким содержанием гумуса
в нем, а также другими более благоприятными химическими и морфологическими
признаками (Калеп, 1999).

По утверждению Б.М. Ишмуратова (1999), сельскохозяйственные земли региона
«организованы прогрессивно, экономически наиболее целесообразно, а именно, ли-
нейно (по крупным рекам и важнейшим транспортным магистралям), в лучших при-
родных зонах (подтайге, лесостепи, особенно широко освоив степную зону)» (с. 47). С
экономической точки зрения это действительно целесообразно, прогрессивно, выгод-
но, но при этом не учитывается, что применяемые на полях пестициды и другие ядо-
химикаты попадают в реки. Распашка ценных лесостепных и уникальных реликтовых
степных участков приводят к гибели некоторых видов растений и животных. Следует
отметить, что высокая плотность сельскохозяйственного производства в относительно
узких коридорах освоения создает реальную угрозу существенного загрязнения и раз-
рушения природной среды (Резникова, Парфенов, 1998). Однако использование па-
хотных земель в области определяется необходимостью производства зерна в объемах,
требующихся для удовлетворения нужд населения в продовольствии, а животноводст-
ва — в кормах.

Выше уже затрагивались вопросы степени антропогенных воздействий, уничтожа-
ющих полностью растительность, нарушающих почвенный покров и разрушающих
местообитания животных. Промышленно-урбанистические центры являются одной из
наиболее распространенных форм территориальной организации промышленного
производства и представляют собой локальные (в границах городов и поселков) груп-
пировки предприятий. Характер их воздействия на природную среду интегрален, так
как локальное пылевое и газовое загрязнение атмосферы даже одиночными их источ-
никами посредством тесных геосистемных связей между отдельными компонентами
природной среды распространяется на растительность, животное население, почвы,
водные объекты (Савельева, 1998 а).

Территории, используемые для получения материальных благ на лесных площадях
(четвертый тип), включают участки, где производятся рубки главного пользования и
подсочка сосны. Эксплуатационное значение имеют леса третьей группы, предназна-
ченные для непрерывного удовлетворения потребностей народного хозяйства в древе-
сине, которые в 1993 г. составляли 21 456 тыс. га (42%) (Леса и лесное..., 1997).

Рубки главного пользования являются основной формой лесопользования и осуще-
ствляются только в спелых древостоях, когда стволы деревьев по размеру и качеству
наиболее полно отвечают требованиям народного хозяйства, например, сосна выруба-
ется в возрасте 101—140 лет (Леса и лесное..., 1997). Способы рубок подразделяются
на три основные системы: сплошнолесосечные, выборочные и лесосечные.

Ежегодно в Предбайкалье всеми видами рубок осваивается свыше 300 тыс. га ле-
сопокрытой площади. Изъятие из древостоев значительной части спелой древесины
сказывается на снижении их средозащитных функций. Покрытые лесом площади зна-
чительно уменьшаются, равно как и запасы древесины (Малых, 1999).

Подсочка сосны производится путем нанесения деревьям ранений для извлечения
смолистого вещества — живицы, которую перерабатывают для получения ценных,
имеющих широкое применение во многих отраслях промышленности продуктов — ка-
нифоли и скипидара.

Все сосновые насаждения области, за исключением части территории Усть-Илим-
ского, Катангского, Бодайбинского и Мамского районов, расположенные севернее
59-й параллели, входят в зону обязательной подсочки, осмолоподсочки и заготовки
лесохимического сырья Предбайкалья — одного из регионов с развитым подсочным
производством (Леса и лесное..., 1997).

В спелых и перестойных сосновых насаждениях, в которых допускается проведе-
ние рубок главного пользования, производится учет площадей с сосной, пригодной
для подсочки, составляющих около 53% территорий, отведенных под рубки. После
подсочки сосновые леса идут на заготовку древесины.

Биотические комплексы потенциального развития включают территории, населен-
ные редкими и уникальными растительными сообществами, которые могут служить
научно-познавательным целям. Такие территории представлены горно-таежными на-
саждениями с зарослями кедрового стланика с редкими деревьями лиственницы Гме-
лина и березы шерстистой, находящихся на юго-западном пределе своего распростра-
нения. В зарослях кедрового стланика встречаются соболь, горностай, ласка, лесной
лемминг, бурундук, а также благородный олень, бурый медведь и др.

Научно-познавательное значение имеют пихтовые и кедровые редколесья с кедро-
вым стлаником, местами с каменной березой и золотистым рододендроном в сочета-
нии с субальпинотипными лугами, а также пихтовые с примесью осины и ели папорт-
никово-крупнотравные черневые горно-таежные леса, произрастающие в местах с
особыми почвенно-геологическими, морфологическими и микроклиматическими ус-
ловиями, в связи с чем их строение и облик специфичны и содержат информацию об
истории растительности (Белов, Моложников, 1997). Фаунистический комплекс этих
местообитаний также обладает особенными чертами.

К этой категории отнесены и остепненные сосновые и лиственнично-сосновые
редкостойные леса, а также участки реликтовых богаторазнотравно-злаковых луговых
степей в сочетании с березовыми перелесками, остепненными лугами и зарослями
клубничников, которые относятся к заволжско-казахстанской фратрии формаций. Фа-
уна здесь представлена разнообразными видами позвоночных и млекопитающих.

На основе обобщения всех материалов и была составлена карта-схема, главное со-
держание которой — отражение территориальных параметров рекомендуемой опти-
мальной структуры использования биотических ресурсов во взаимосвязи с хозяйствен-
ной деятельностью на всей территории Предбайкалья. Карта-схема показывает, где, в
какой степени и как используются или охраняются природные ресурсы региона. Та-
ким образом, универсальные и оценочные карты разных масштабов, составленные на
территорию Предбайкалья и его отдельные районы, послужили полноценной научной
основой для прогнозно-рекомендательной разработки мероприятий оптимального ис-
пользования биотических ресурсов и сохранения качества природной среды этого ре-
гиона.
ЭКОЛОГО-ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
ЗОНИРОВАНИЕ БИОТЫ

А БАЙКАЛЬСКОГО РЕГИОНА

6.1.	Картографирование биоты как основа
для зонирования территории

Самостоятельным примером полного цикла системного картографического изуче-
ния биоты является работа по зонированию Байкальской природной территории по
особенностям биоты и путям ее использования, проведенная в рамках комплексных
географических исследований по экологическому зонированию этой территории. Эти
исследования проводились в Институте географии СО РАН в плане реализации зако-
на РФ «Об охране озера Байкал».

Исследования охватили большую часть территории Предбайкалья, а также Забай-
калья в границах бассейна Байкала. В ходе их проведения хорошо прослеживались все
три цикла (этапа) картографо-информационной исследовательской системы — инвен-
таризационный, оценочный и прогнозно-рекомендательный, о которых говорилось
выше (см. гл. 1). Для инвентаризационного этапа не было необходимости специально
создавать универсальные геоботанические и зоогеографические карты, т. к. они уже
были составлены ранее. Что касается оценочного и прогнозно-рекомендательного
циклов исследований, то они проводились самостоятельно, но по своим результатам
были совмещены на одной комплексной карте типологического зонирования террито-
рии по признакам (особенностям) биоты и рекомендациям по целям ее использова-
ния.

Методической основой работы по экологическому зонированию биоты (раститель-
ного и животного мира) Байкальской природной территории послужила разработка
сотрудников Института географии СО РАН (Семенов, Антипов и др., 1998), адапти-
ровавших опыт немецких специалистов по ландшафтному планированию к условиям
России. В качестве фактологического материала использовались многочисленные ли-
тературные публикации, а также фондовые и картографические материалы. Наиболее
важную для этих целей информацию содержали следующие карты: «Растительность
юга Восточной Сибири» (1:1 500 000; Белов, 1978), «Растительность» (1:2 500 000; Бе-
лов, Моложников, 1993), «Карта особо охраняемых природных территорий и объектов
Бурятской АССР» (Г.1 250 000; Иметхенов, 1992), «Растительный покров» (1:2 500 000;
Белов, Соколова, 2000), «Нарушенность растительности» (1:2 500 000; Белов, Соколо-
ва, 1999, 2000), «Пирогенная устойчивость растительности» (1:500 000; Соколова, 1992;
Белов, Соколова, 1996, 1999), «Карта особо охраняемых и предлагаемых к охране тер-
риторий и памятников природы Иркутской области» (1:1 000 000; Лямкин, Соколова,
1999).

Сведения об особенностях сложения растительности и животного населения, со-
става флоры и фауны, а также о редких и исчезающих видах растений и животных
Байкальской Сибири получены из работ Л.И. Малышева и Г.А. Пешковой (1979,
1984), В.Н. Моложникова (1986), Л.Н. Ващука (1994), В.Ф. Лямкина и Л.П. Соколо-
вой (1999). Большую информационную роль сыграли «Красная книга Бурятской
Тзб
АССР» (1988), «Красная книга Читинской области и Агинского Бурятского автоном-
ного округа» (2000), «Зеленая книга Сибири» (1996), «Леса и лесное хозяйство Иркут-
ской области» (1997), «Бурятия. Растительный мир» (1997), «Бурятия. Природные ре-
сурсы» (1997), «Биоразнообразие Байкальской Сибири» (1999) и др. Кроме этого, ис-
пользовались рукописные материалы, предоставленные сотрудниками учреждений Чи-
тинской области и Республики Бурятии.

Известно, что растительность играет большую и разностороннюю роль в динамике
геосистем, а ее функциональная самостоятельность по отношению ко всем другим
компонентам, в том числе к животному населению, проявляется с достаточной оче-
видностью (Сочава, 1980). Поэтому исследования преимущественно основывались на
изучении растительных сообществ — наиболее чутком реагенте на местообитания би-
оты во многих их проявлениях.

Под растительным сообществом, по определению В.Н. Сукачева (1972), понима-
лась всякая конкретная растительность, на известном пространстве однородная по со-
ставу, синузиальной структуре, сложению и характеру взаимодействий между растени-
ями и между ними и средой. Биотическое сообщество, или сообщество биоты — ус-
тойчиво связанные взаимодействующие элементы растительности и животного насе-
ления, имеющие в каждом конкретном случае свои особенности.

Анализ обширных опубликованных материалов (более 170 источников) и результа-
тов собственных исследований по пространственному распределению и популяцион-
ной экологии отдельных видов позволил определить видовую структуру животного на-
селения в отдельных типах местообитаний и на основе этого выделить различные по
значимости растительные сообщества с позиции сохранения биоразнообразия назем-
ных позвоночных животных.

6.2.	Краткая характеристика Байкальского региона

Байкальская природная территория занимает юго-восточную часть Иркутской,
юго-западную Читинской областей и большую часть Республики Бурятии. Раститель-
ность исследуемой территории представляет собой сложное гетерогенное образование,
где на больших площадях господствуют сообщества с доминантами, относящимися к
разным биоморфным группам. В регионе встречается гольцовая растительность с гор-
ными тундрами и альпинотипными лугами, таежная (бореальная) с горными и рав-
нинными, темнохвойными и светлохвойными сообществами, а также степная. Широ-
ко распространены кедровостланиковые сообщества в верхнем поясе горных систем,
ерниковые заросли и лугово-болотно-кустарниковые комплексы по днищам котловин
и долинам рек.

Особенности географического положения Байкальской природной территории, ко-
торая находится в зоне контакта трех крупных природных областей — Среднесибир-
ской таежной, Южносибирской гольцово-горно-таежной, Байкало-Джугджурской
гольцово-горно-таежной, и ее значительные размеры определили сложные и разнооб-
разные природно-ландшафтные условия обитания биотических комплексов.

Одной из особенностей формирования растительности исследуемой территории яв-
ляется взаимное проникновение и смешение географических элементов флор сопре-
дельных областей — Бореальной, Дальневосточной, Маньчжурской, Центральноазиат-
ской, Европейской, Сибирской, Евразиатской и др. По мере удаления от Байкала уве-
личивается остепнение ландшафтов, а высотно-поясная контрастность растительнос-
ти уменьшается. Многие виды растений, распространенные на Байкальской террито-
рии, находятся на границах своих ареалов (пихта сибирская, кедр сибирский, ель си-
бирская и др.).

Флора Байкальской природной территории отличается большим содержанием эн-
демичных и реликтовых видов. В таежных районах этой территории встречаются не-
моральные реликты, являющиеся остатками широколиственных лесов, в степных рай-
онах — реликты пустынно-степной растительности. Наибольшим богатством эндемич-
ных видов и подвидов характеризуется высокогорная флора. Местные эндемики пред-
ставлены преимущественно альпийскими растениями, что объясняется высоким уров-
нем экологической изоляции высокогорий по сравнению с горными массивами в це-
лом (Малышев, Пешкова, 1984).

В настоящее время растительный покров все больше изменяется и преобразуется
под влиянием человеческого вмешательства (пожары, старые и новые промышленные
рубки, сельскохозяйственная деятельность, рекреация и др.), поэтому частные смены
спонтанного и антропогенного генезиса играют основную роль в раскрытии многооб-
разия растительных сообществ. На геоботанических картах прослеживается, что эти
смены имеют значительные территориальные размеры, особенно в таежной раститель-
ности, о чем свидетельствуют производные молодые и средневозрастные леса, преоб-
ладающие в настоящее время. На Байкальской природной территории широко распро-
странены сосново-лиственничные, лиственничные, осиновые и березовые леса, обра-
зовавшиеся на месте темнохвойной тайги.

В качестве специальной основы при зонировании территории по признакам биоты
исследуемого региона была использована карта «Растительность юга Восточной Сиби-
ри» (Белов, 1973), охватывающая Иркутскую, Читинскую области и Республику Буря-
тию. При создании этой карты применялись принципы структурно-динамического
анализа и классификации растительности, а также были учтены нарастающие тенден-
ции деструктивных антропогенных изменений в растительном покрове, накопление
признаков разрушения коренной растительности на больших территориях. Типизация
производных сообществ была проведена в рамках восстановительных серий, которые
соподчинены с коренными сообществами в единые динамические системы. В процес-
се работы геоботанические контура этой карты, представляющие вместе с легендой об-
ширную информацию, были перенесены на картографическую основу Байкальской
природной территории (1:1 000 000), затем каждый контур оценивался в критериях
значимости и чувствительности.

6.3.	Оценка значимости биоты

При отнесении растительного сообщества к той или иной категории значимости
учитывалась основная цель зонирования территории с позиции биоты, состоявшей в
сохранении биоразнообразия в коренных и его восстановления в производных сооб-
ществах. Важное значение при оценке тех или иных растительных сообществ прида-
валось их экосистемной роли (ландшафтно-стабилизирующей, водоохранной, ресурс-
ной, биотопной — для животных и т. п.). Оценка значимости растительных сообществ
на изучаемой территории определялась в трех качественных градациях — высоко-,
средне- и низкозначимые.

Высокозначимые растительные и животные сообщества — это те, которые способ-
ны сохранять равновесие природных процессов и биоразнообразие видов, включая
редкие, исчезающие и эндемичные.

К этой категории отнесены:

—	все сообщества особо охраняемых территорий, выделенные на основе законода-
тельных актов;

—	сообщества с краснокнижными, редкими и эндемичными видами растений и
животных;

—	растительные и животные сообщества с высокой степенью видового разнообра-
зия (богатство видов), выражающегося в составе, структуре и продуктивности;

—	коренные растительные сообщества и соответствующее им животное населе-
ние.

Таким образом, учитывая вышеназванные критерии, высокозначимыми являются
растительные сообщества гольцового пояса, представленные мохово-лишайниковыми,
кустарничковыми или олуговелыми горными тундрами и альпинотипными, субальпи-
нотипными, местами остепненными кобрезиевыми лугами. Байкальская природная
территория содержит 550 видов и подвидов высокогорных (альпийских, арктоальпий-
ских) и горных общепоясных (монтанных) растений, что составляет почти четвертую
часть общего богатства флоры (Малышев, 1965; Высокогорная флора..., 1972; Малы-
шев, Пешкова, 1984). Эти сообщества рассматривались как основные местообитания
представителей горно-тундрового фаунистического комплекса (северная пищуха,
большеухая полевка, черношапочный сурок, северный олень; горный конек, рогатый
жаворонок, бурая пеночка, тусклая зарничка, полярная овсянка, таловка, завирушки,
вьюрки, белая и тундровая куропатки — на севере региона и др.). В высокогорьях Вос-
точного Саяна, в частности, обитают такие редкие виды, занесенные в красные кни-
ги Иркутской и Читинской областей, Республики Бурятии и Российской Федерации,
как сибирский козерог, архар, красный волк, алтайский улар и, возможно, снежный
барс, из растений — рябчик дагана и родиолы: перистонадрезанная и розовая. Ком-
плексы высокогорных сообществ, в особенности мохово-лищайниковые тундры, явля-
ются важнейшими кормовыми угодьями северного оленя как дикого, так и домашне-
го. Скалы и осыпи высокогорий и среднегорий с разреженной растительностью харак-
теризуются слабой устойчивостью и специфической петрофильной фауной, включаю-
щей редкие виды летучих мышей, восточного воронка и стрижей.

Высокозначимыми являются заросли кедрового стланика с редкими лиственница-
ми Гмелина и другими древесными породами, которые играют большую роль в за-
креплении грунтов на склонах, накоплении влаги, имеют высокое водоохранное зна-
чение. Характерной чертой населения позвоночных животных этого типа раститель-
ных сообществ является смешанность видов горно-тундрового и таежного фаунисти-
ческих комплексов. Специфические аборигенные виды отсутствуют. Наиболее массо-
выми являются красная, большеухая полевки, бурундук, белка, соболь, коньки — лес-
ной и зеленый, пеночки — тусклая зарничка и зеленая, пухляк, обыкновенная чече-
вица, щур, клест белокрылый и в годы урожая орешков — кедровка.

К этой же группе значимости отнесены подгольцовые лиственничные, кедровые и
еловые редколесья, а также горно-таежные коренные полидоминантные темнохвойные
и светлохвойные леса, распространенные на выровненных поверхностях, крутых и по-
логих склонах разных экспозиций (часто каменистых). В целом, эти группы биотопов
представляют наиболее ценные местообитания для сохранения «ядра» биоразнообра-
зия сибирского таежного фаунистического комплекса животных (средняя, равнозубая
и обыкновенная бурозубки, красная и красно-серая полевки, лесной лемминг, восточ-
ноазиатская мышь, бурундук, белка, соболь, бурый медведь; синицы, пеночки, конь-
ки, дятлы, рыжая овсянка, горихвостки, клесты, поползень, синехвостка, юрок, ряб-
чик, кедровка, ворон, глухарь, и др.).

К категории высокозначимых отнесены горно-долинные леса пихтово-тополевые и
темнохвойные, имеющие богатый видовой состав растительных сообществ с повышен-
ным видовым разнообразием и высокой численностью всех групп наземных позвоноч-
ных, в том числе редких и промысловых видов, по которым проходят суточные и се-
зонные пути миграций, в частности копытных, из местообитаний верхнего пояса гор-
ных систем в подгорные.

Высокозначимыми являются находящиеся в зоне контакта лесов и степей остеп-
ненные спелые сосновые бруснично-травяные и березовые орляково-разнотравные ле-
са, располагающиеся среди степей на плоских поверхностях (Белов, Моложников,
1997), а также реликтовые богаторазнотравно-злаковые луговые степи в сочетании с
березовыми перелесками, остепненными лугами, пятнами клубничников и зарослями
кустарников (Фефелов и др., 2000). Комплекс животных представляет здесь сочетание
видов обедненного таежного и степного фаунистических комплексов (средняя и обык-
новенная бурозубки, красносерая полевка, восточноазиатская мышь; заяц-беляк, ко-
суля; коньки (лесной и зеленый), синицы (пухляк, большая, московка), овсянки (ры-
жая, белошапочная, красноухая, седоголовая), мухоловки (малая, сибирская, дубров-
ник), горихвостки, дятлы, пеночки, глухарь, перепелятник, ворон, черный коршун и
др.; живородящая и прыткая ящерицы, узкочерепная полевка, длиннохвостый суслик,
степной хорек; жаворонки (полевой и рогатый), степной конек, каменки (плясунья,
обыкновенная и плешанка), даурская галка, голуби (сизый и скалистый), обыкновен-
ная пустельга, журавль-красавка, огарь (по озерам), серая цапля (несколько колоний),
клушница.
Высокозначимые растительные сообщества дельт и пойм рек с озерами и старица-
ми, характеризующиеся высокой концентрацией и численностью приводного ком-
плекса животных, имеют чрезвычайно большое значение для существования специфи-
ческих комплексов водно-болотных видов.

К высокозначимым сообществам отнесены и болота, которые нужно сохранять в
естественном состоянии, особенно в лесостепных и степных районах, для поддержа-
ния водного баланса и сохранения многообразия природных типов территории (Боч,
Мазинг, 1979). Некоторые из них могут представлять важное научное и ресурсное зна-
чение, например, сфагновое болото, расположеное на II террасе р. Верхней Ангары,
ниже с. Уоян (Нейштадт, 1957).

Болота населены своеобразным комплексом видов приводного и лугово-болотно-
ерникового комплексов животных (тундровая и крупнозубая бурозубки, серые полев-
ки, водяная полевка — Предбайкалье, колонок, солонгой — Забайкалье; камышевки,
трясогузки, сверчки, кулики, луни и др.), часто с присутствием редких и исчезающих
видов (азиатский бекасовидный веретенник, длиннопалый песочник, лебедь-кликун,
черная кряква, черный и даурский журавли и др.), занесенных в региональные крас-
ные книги; сибирская и остромордая лягушки, сибирский углозуб.

Особое значение имеет растительность водоохранной зоны побережья оз. Байкал,
представленная разнообразными ценными и уникальными сообществами, на скло-
нах и террасах озера, а также в лесных долинах и лугово-болотных дельтах рек, впа-
дающих в Байкал. Прирусловой водный режим, а особенно галечники и пески по до-
линам рек, представляют своеобразную экологическую нишу, способствующую фор-
мированию новых видов, например: луговик Турчанинова (характерный вид песча-
ной и галечниковой литорали Байкала), остролодочник байкальский (обитающий на
галечниковых наносах восточно-саянских рек) (Малышев, Пешкова, 1984). Эти ме-
стообитания населены комплексом видов, относящихся к 7 эколого-фаунистическим
группировкам. Для растительных сообществ побережья Байкала очень характерно
участие в составе животного населения относительно большого числа редких и ис-
чезающих видов животных, занесенных в региональные красные книги. Кроме это-
го, котловина озера Байкал является одним из важнейших путей миграций перелет-
ных птиц в Восточной Сибири. Во время миграций многие биотопы водоохранной
зоны Байкальской котловины являются местами отдыха и кормежки мигрирующих
птиц.

Среднезначимые растительные и животные сообщества — это широко распростра-
ненные условно ненарушенные, а также восстанавливающиеся сообщества с незначи-
тельно нарушенной видовой структурой растительного покрова и животного населе-
ния.

К этой категории отнесены также характерные для крутых и пологих склонов гор-
но-таежные сосновые и лиственничные кустарниковые разнотравные леса, которым
свойственна более простая структура, однообразный видовой состав, наличие лекарст-
венных трав и ягодников с редуцированным таежным фаунистическим комплексом и
пониженной численностью животного населения (лесные полевки, бурозубки, белка,
заяц-беляк; коньки, синицы, овсянки, дятлы, пеночки, дрозды, врановые). Сюда же
относятся мелколиственные с примесью и подростом светлохвойных пород кустарни-
ковые леса с обедненным таежным фаунистическим комплексом животных, а также
ерниковые и ивовые заросли с отдельными лиственницами и березами, являющиеся
кормовыми угодьями для диких копытных.

Кроме этого, в категорию среднезначимых сообществ отнесены низкозлаковые сте-
пи, сенокосные и пастбищные луга с обедненным степным фаунистическим комплек-
сом видов животных (длиннохвостый суслик, даурский хомячок — по окраинам, по-
левка-экономка; рогатый и полевой жаворонки, степной конек, каменки, даурская
галка. Степные сообщества являются местом обитания и кормовыми угодьями редких
и исчезающих видов млекопитающих и птиц — серебристой полевки и степной мы-
шовки, светлого хорька (Предбайкалье), даурского ежа, малой белозубки, хомячков
(забайкальского, джунгарского, длиннохвостого), китайской полевки (Забайкалье);
дрофы, могильника, степного орла, большого подорлика, орлана-белохвоста, орлана-

МО
Цели использования		Значимость биоты		Чувст- витель- ность к пожарам
М	Сохранение	Высшая	Особо охраняемые территории	Высокая
	Преимущественно сохранение	Высокая	Растительные сообщества, охра- няющие равновесие природных процессов, биоразнообразие ви- дов растений и животных, вклю- чая редкие, исчезающие и эндемичные	Высокая
	Сохранение с развитием			Средняя
	Сохранение и раз- витие с оздоро- влением			Низкая
	Развитие с оздоро- влением	Средняя	Широко распространенные, а также сообщества с нарушенной видовой структурой расти тель- ного покрова и животного населения, находящихся в состоянии восстановления	Высокая
	Развитие с оздоро- влением			Средняя
вк	Развитие с оздоро- влением			Низкая
	Развитие с оздоро- влением	Низкая	Сильно нарушенные сообщества растений и животных, находящихся в начальной стадии восстановления, а также аптозооценозы	Высокая
	Улучшение			Низкая

Рис. 16. Зонирование биоты (растительный и животный мир)
Байкальской природной территории (фрагмент карты в масштабе 1:3 000 000)
Глава 6. Эколого-географическое зонирование биоты Байкальского региона
долгохвоста, орла-карлика, мохноногого курганника, хохлатого осоеда, беркута, кре-
чета, сапсана, амурского кобчика, степной пустельги, бородатой куропатки, журавля-
красавки, даурского журавля, домового сыча.

Низкозначимые растительные и животные сообщества — это сильно нарушен-
ные сообщества, находящиеся в начальной стадии восстановления, а также агроце-
нозы.

Эта категория представлена в основном несформировавшимися молодыми мелко-
лиственными травянистыми лесами на местах вырубок и гарей, для которых характер-
ны захламленность, наличие сухостоя, пней, валежника. Это леса с редуцированным
таежным фаунистическим комплексом видов (средняя, обыкновенная и равнозубая
бурозубки, красно-серая и красная полевки, заяц-беляк, косуля; коньки, синицы, ов-
сянки, пеночки, дрозды, мухоловки, кукушка обыкновенная и др.). Сюда же отнесе-
ны закочкаренные и закустаренные луга с эколого-фаунистическим комплексом луго-
во-болотно-кустарниковых видов (малая, крупнозубая, тундровая бурозубки, серые
полевки, горностай, колонок; коньки, полевой жаворонок, дубровник, чекан, трясо-
гузки, жулан, чибис, бекасы, сорока, голубая сорока; сибирская и остромордая лягуш-
ки, серая жаба — местами в Предбайкалье, монгольская жаба — в Приольхонье и За-
байкалье, сибирский углозуб), а также распаханные земли с животными, представля-
ющими синантропный и агрозоценозный комплексы.

6.4.	Оценка чувствительности биоты к пожарам

В настоящее время одним из наиболее опасных и распространенных антропоген-
ных факторов, нарушающих состояние растительности, являются пожары, поэтому
степень чувствительности оценивалась по отношению растительных сообществ к ве-
роятности возникновения в них пожара. В связи с этим были проанализированы све-
дения о пирологических свойствах растительности.

Изучение и анализ многочисленных литературных источников (Указания по про-
тивопожарной..., 1976; Софронов, Волокитина, 1990; Соколова, 1992 и др.) показали,
что определяющими факторами в оценке чувствительности растительных сообществ к
пожарам явились морфологические, физиологические и структурнЬ-ценотические
особенности самих растительных сообществ, а также рельеф, климатические, природ-
ные условия и др.

Для оценки чувствительности растительных сообществ к возникновению пожаров
была также использована карта растительности юга Восточной Сибири (Белов, 1973).
Поскольку категории значимости и чувствительности не имеют какой-либо опреде-
ленной связи между собой, то каждый контур геоботанической карты, согласно леген-
де, был заново оценен по пирологическим характеристикам.

Анализ данных показал, что высокочувствительны к пожарам хвойные насаждения,
строение которых и другие особенности способствуют повышенной горимости и перехо-
ду низового пожара в верховой, а также небольшие участки леса на суходолах, окружен-
ные площадями с повышенной горимостью, и лесные участки, примыкающие к дорогам
общего пользования. Установлено, что леса одного типа будут гореть неодинаково за счет
возрастных различий в древостоях, а также в зависимости от подроста, подлеска, напоч-
венного покрова. Главным условием существования пожара является возможность рас-
пространения его по площади, что зависит от наличия и состояния горючих материалов,
которыми являются сами растения и их остатки различной степени разложения, а также
опад, подстилка, перегнойный и торфяной горизонты и многое другое.

Учитывая характеристики горимости растительных материалов, оказывающих су-
щественное влияние на чувствительность растительности к пожарам, нами был прове-
ден анализ доминирующих в конкретном сообществе растений, при этом оценивался
каждый вид. В процессе работы были оценены все геоботанические контура, т. е. все
растительные сообщества, по их чувствительности к пожарам. В результате в каждой
из трех категорий значимости выделены три градации — высоко-, средне- и низкочув-
ствительные растительные сообщества.
В высокозначимых сообществах высокочувствительными к пожарам являются за-
росли кедрового стланика, подгольцовые темнохвойные и лиственничные редколесья
с кедровым стлаником кустарничково-мохово-лишайниковые, а также горно-таежные
темнохвойные, иногда светлохвойные с пихтой, кедром и елью с кедровым стлаником
кустарничково-мохово-лишайниковые или травяно-кустарниковые леса крутых скло-
нов;

—	среднечувствительными — кустарниковые, олуговелые, алекгориевые тундры,
местами с кедровым стлаником и ерником, в сочетании с кустарниково-мохово-ли-
шайниковыми и дриадовыми тундрами, а также горно-таежные кедрово-лиственич-
ные, елово-лиственничные, сосново-лиственничные и лиственнично-сосновые кус-
тарничковые (голубика, брусника, черника, багульник) и горно-долинные темнохвой-
ные леса, а также разнотравно-злаковые, сазовые, житняковые, ковыльно-житняко-
вые, тырсовые, типчаковые, местами с зарослями степных кустарников, и разнотрав-
ные луговые степи по днищам долин, седловинам, выровненным поверхностям;

— низкочувствительными — нивальные луговины и пустоши, располагающиеся на
скальных гребнях и осыпях, комплексы литофильных тимьяновых и типчаковых сооб-
ществ с участками подвижных песков и ильмовых рощ, тростниковые, вейниковые,
осоковые, хвощевые гидрофильные сообщества, ирисовые и осоково-злаковые луга, а
также ерниковые заросли с отдельными лиственницами и березами, сфагновые боло-
та, осоковые и вейниковые долинные переувлажненные луга; кроме этого, подгольцо-
вые и горно-таежные березовые и осиновые кустарничково-моховые леса на месте
темнохвойных.

В среднезначимых сообществах высокочувствительными к пожарам растительными
группировками являются подгорные лиственнично-сосновые и сосновые остепненные
кустарничково-травяные леса возвышенных равнин и пологих склонов;

—	среднечувствительными — подгорные сосновые и лиственничные кустарнико-
вые (спирея, кизильник, душекия) травяные леса сниженных водоразделов, а также
еловые, лиственнично-еловые и лиственнично-елово-кедровые травяно-зеленомош-
ные или мохово:кустарничковые леса речных долин в сочетании с заболоченными ле-
сами в низинах;

—	низкочувствительными — березовые и осиновые горно-таежные леса крутых и
пологих склонов на месте сосняков и лиственничников, а также лиственничные забо-
лоченные леса с подлеском из ерника.

В низкозначимых сообществах высокочувствительны к пожарам территории с га-
рями и вырубками. Эти площади являются очень пожароопасными, т. к. сильно за-
хламлены и имеют много сухостоя;

—	среднечувствительные к пожарам растительные группировки не выявлены;

—	низкочувствительные — березовые травяные леса выровненных поверхностей и
пологих склонов, а также пашни.

Чувствительность животного населения к пожарам не оценивалась, поскольку все
виды и сообщества животных должны быть отнесены к категории высокочувствитель-
ных.

6.5.	Перспективные (прогнозные) цели использования
и охраны биоты

Полученная в результате проделанной работы комплексная карта «Зонирование био-
ты (растительный и животный мир) Байкальской природной территории» (1:3 000 000)
(рис. 16) содержит обширную информацию о растительности и животном населении
региона.

Анализ и оценка степени значимости и чувствительности биотических сообществ
позволили определить цели использования и дальнейшего сохранения растительного
и животного мира Байкальской территории.

Сохранение необходимо особо охраняемым территориям, которые выделены зако-
нодательными актами — заповедники, заказники, национальные парки. Очевидно, что
Глава 6. Эколого-географическое зонирование биоты Байкальского региона
заповедные участки выполняют средообразующую и ресурсоохранную функции, явля-
ясь в то же время научными и информационно-познавательными. Эти территории
предназначены для сохранения природных ресурсов и не используются для целей ре-
креации, они изъяты из любого хозяйственного использования и являются высшей
формой охраны природы.

Заказники и национальные парки выполняют ресурсоохранные функции. На этих
территориях в условиях частичной охраны природного комплекса от хозяйственного
воздействия сохраняются и получают развитие те или иные биотические ресурсы. Эти
площади являются и средообразующими, так как поддерживают естественно-природ-
ный режим.

Преимущественно сохранение требуется высокозначимым биотическим сообщест-
вам, растительность которых высокочувствительна к пожарам. Таковыми являются
гольцовые, подгольцовые высокогорные и горно-склоновые биотические комплексы с
темнохвойными, преимущественно кедровыми, лесами и редколесьями в сочетании с
горными тундрами, а также заросли кедрового стланика. Здесь условия развития рас-
тительности и животного населения близки к естественным. Эти территории непри-
годны для активного хозяйственного использования и слабо освоены в настоящее вре-
мя, но они выполняют важную защитную роль. Растительный покров здесь несет осо-
бо значимые функции, о которых говорилось выше.

Кедровые леса, отнесенные к этой категории, являются лучшими местами обита-
ния ценныех промысловых видов — соболя и белки, а также богаты растительно-сы-
рьевыми ресурсами (орехи, грибы, ягоды). Кедрачи выполняют важную средообразу-
ющую функцию.

К категории сохранение с развитием отнесены высокозначимые сообщества биоты,
растительность которых среднечувствительна к пожарам. Они представлены кустарни-
ковыми, олуговелыми, алекториевыми тундрами, местами с кедровым стлаником и ер-
ником, а также горно-таежными кедрово-лиственичными, елово-лиственничными, со-
сново-лиственничными и лиственнично-сосновыми кустарничковыми (голубика,
брусника, черника, багульник) и горно-долинными темнохвойными лесами; кроме
этого, разнотравно-злаковыми и разнотравными луговыми степями, местами с зарос-
лями степных кустарников по днищам долин, седловинам, выровненным поверхнос-
тям. Эти территории богаты промысловыми ресурсами и должны быть предназначены
для сохранения богатств тайги и рационального использования ее ресурсов. Здесь воз-
можна заготовка пушнины, ценной древесины, сбор семян, грибов, ягод, лекарствен-
ных трав. Они также выполняют важную санитарно-оздоровительную функцию.

Сохранение и развитие с оздоровлением рекомендуется территориям с нивальными
луговинами и пустошами, располагающимися на скальных гребнях и осыпях, ком-
плексам литофильных тимьяновых и типчаковых сообществ с участками подвижных
песков и ильмовых рощ, тростниковым, вейниковым, осоковым, хвощевым гидро-
фильным сообществам, ирисовым и осоково-злаковым лугам, а также ерниковым за-
рослям с отдельными лиственницами и березами, сфагновым болотам; кроме этого,
подгольцовым и горно-таежным березовым и осиновым кустарничково-моховым ле-
сам на месте темнохвойных.

Березовые и осиновые леса, широко распространенные в Байкальском регионе,
имеют также большое значение для здоровья и отдыха человека.

Развитие с оздоровлением необходимо среднезначимым и некоторым низкозначи-
мым биотическим сообществам, растительность которых имеет высокую, среднюю и
низкую чувствительность к пожарам. Сюда относятся подгорные лиственнично-сосно-
вые и сосновые остепненные кустарничково-травяные леса возвышенных равнин и
пологих склонов, сосновые и лиственничные кустарниковые травяные леса снижен-
ных водоразделов, а также еловые, лиственнично-еловые и лиственнично-елово-кед-
ровые травяно-зеленомошные или мохово-кустарничковые леса речных долин; кроме
этого, березовые и осиновые горно-таежные леса, произрастающие на месте сосняков
и лиственничников на крутых и пологих склонах.

На этих территориях, как правило, размещаются лечебно-курортные зоны. Леса
здесь несут большие защитные и средообразующие (очищающие) функции, благодаря
которым выполняются разные по назначению практические задачи. Эти леса необхо-
димо охранять и проводить в них мероприятия по лесовосстановлению.

Подобные территории подвержены интенсивному рекреационному использованию,
в связи с чем необходимо регламентировать эту деятельность и обязывать граждан
строго соблюдать правила пожарной безопасности и не разорять гнезда наземногнез-
дящихся птиц.

Улучшение требуется низкозначимым сильно нарушенным биотическим сообщест-
вам, а также агроценозам.

Необходимо соблюдать экологические правила пространственно-временного раз-
мещения культур. Рационально сочетать в посевах гумусосберегающие растения (мно-
голетние травы, зернобобовые) и пропашные, защищать почвы от эрозии, повышать
запасы гумуса.
Заключение

Заключение

В результате многолетних исследований получены серии карт растительности и
животного населения на всю территорию Предбайкалья и на отдельные его районы.

Для этих картографических исследований присуще несколько общих характерных
черт, объединяющих их в единое целое. Прежде всего, это системность, разномасш-
табность, сопряженность и конструктивность. Каждая из них имеет свою научно-ме-
тодическую основу, но они взаимозависимы и дополняют друг друга, делая картогра-
фическое изучение растительности и животного населения единым и сложным про-
цессом познания географической сферы и важной частью системы управления каче-
ством природной среды региона.

Создание серий разномасштабных карт биоты на территорию Предбайкалья (Ир-
кутской области) и ее отдельные районы, перспективные в хозяйственном отношении,
имеет большое научно-теоретическое, методическое и хозяйственно-прикладное зна-
чение. Анализ организации самих биотических компонентов как неотъемлемой части
природных систем (геосистем), а также разработка и использование принципов и ме-
тодов картосоставления позволили добиться высокой информативности, сопостави-
мости и сопряженности карт.

Только на этих условиях картографический метод исследований (Салищев, 1975;
Сочава, 1979) является реальной основой для разработки рекомендаций по рациональ-
ному использованию природных, в первую очередь биотических ресурсов, оптимиза-
ции окружающей природной среды и ее охраны.

В монографии обобщены результаты многолетних картографических исследова-
ний авторов на территории Предбайкалья, проанализированы многочисленные лите-
ратурные и фондовые данные о современной растительности и животном мире реги-
она, географических особенностях их дифференциации, о состоянии и качестве при-
родной среды этой обширной территории.

Главное место при анализе биотических карт уделялось универсальным картам
растительности, построенным на регионально-географической и структурно-динами-
ческой основе и отражающим естественное исторически сложившееся и антропоген-
ное состояние растительности. При этом высокая информативность в показе различ-
ных свойств растительного покрова достигнута путем его картографирования в разных
масштабах. Универсальные карты растительности служили основой для создания
комплекса специализированных геоботанических, зоогеографических прикладных
карт. Оценочные и прогнозно-рекомендательные карты биоты представляют особую
прикладную ценность, т. к. могут использоваться для обоснования многих хозяйствен-
ных мероприятий и природоохранной деятельности.

Исследования показали, что картографическая оценка антропогенных изменений в
биоте (растительности и животном населении) региона явилась наиболее ценным и
необходимым материалом для решения многих вопросов охраны природной среды и
рационализации использования биотических ресурсов осваиваемых территорий. Это
было особенно важно, т. к. растительность и животное население региона претерпело
существенные антропогенные изменения в течение последних десятилетий в ходе ре-
ализации крупных государственных программ освоения природных ресурсов.
Библиографический список

Адаменко О.М. О границах Восточно-Сибирской равнины // Плоскогорья и низ-
менности Восточной Сибири. — М.: Наука, 1971. — С. 14—18. — (История развития
рельефа Сибири и Дальнего Востока).

Аксенов М.П., Медведев Г. И. Новые данные по донеолитическому периоду Приан-
гарья Ц Изв. Вост.-Сиб. отд. Геогр. о-ва СССР. — 1967. — Т. 65.

Александрова В.Д. Изучение смен растительного покрова // Полевая геоботаника. —
М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1964. - Т. III. - С. 300-447.

Александрова В.Д. Классификация растительности: Обзор принципов классифика-
ции и классификационных систем в разных геоботанических школах. — Л.: Наука,
1969. - 275 с.

Артамонов В.И. Растения и чистота природной среды. — М.: Наука, 1986. — 176 с.

Атлас Иркутской области. — М.; Иркутск, 1962. — 182 с.

Байкал: Атлас. — М., 1993. — 160 с.

Балаганов В.Я., Вершинский Б.В., Реймерс Н.Ф. Динамика биокомплексов верхоле-
нской тайги // Сиб. геогр. сб. — 1964. — № 3. — С. 134—170.

Батуев А.Р., Белов А.В., Воробьев В.В. и др. Региональный экологический атлас:
(Концепция, проблематика, научное содержание). — Новосибирск: Изд-во СО РАН,
1998. - 321 с.

Башалханова Л.Б. Рекреационный потенциал // Природно-ресурсный потенциал
Иркутской области. — Иркутск: Изд-во СО РАН, 1998. — С. 179—189.

Безруков Л.А. Перспективы использования природно-ресурсного потенциала и пу-
ти экономического развития Иркутской области // Там же. — С. 217—223.

Безрукова Е.В. Растительность и климат юга Восточной Сибири в позднем неоп-
лейстоцене и голоцене по данным непрерывных байкальских разрезов: Автореф. дис.
...д-ра геогр. наук. — Иркутск, 2000. — 45 с.

Белов А.В. К географии темнохвойной тайги Ангаро-Ленского междуречья // Ботан.
журн. - 1963. - № 1. - С. 3-14.

Белов А.В. Отражение динамики растительности на мелкомасштабной карте // Ма-
териалы по динамике растительного покрова. — Владимир, 1968. — С. 22—23.

Белов А.В. Карта растительности южной тайги Средней Сибири и опыт ее анализа
Ц Геоботаническое картографирование: 1969. — Л.: Наука, 1969. — С. 51—59.

Белов А.В. Показ динамики растительности на мелкомасштабной геоботанической
карте Ц Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР. — Ир-
кутск, 1970. — Вып. 25. — С. 31—37.

Белов А.В. Растительность юга Восточной Сибири: Карта: Масштаб 1:1 500 000. —
М.: ГУГК, 1972.

Белов А.В. Карта растительности юга Восточной Сибири: принципы и методы сос-
тавления // Геоботаническое картографирование: 1973. — Л.: Наука, 1973. — С. 16—30.

Белов А.В. Охрана растительности и вопросы долгосрочного прогнозирования осво-
ения растительных ресурсов средней и южной Сибири // Докл. Ин-та географии Си-
бири и Дальнего Востока СО АН СССР. — Иркутск, 1975. — Вып. 48. — С. 56—63.

Белов А.В. Проблемы соотношения геоботанического районирования и картографи-
рования // Геоботаническое картографирование: 1976. — Л.: Наука, 1976. — С. 65—66.
746
Белов А. В. Опыт составления среднемасштабной карты растительности Северного
Прибайкалья на основе аэрокосмической информации // Исслед. Земли из космоса. —
1980. - № 6. - С. 97-102.

Белов А. В. Некоторые вопросы и перспективы геоботанического картографирова-
ния и прогнозирования в Сибири // Геоботаническое картографирование: 1983. — Л.:
Наука. Ленингр. отд-ние, 1983. — С. 18—24.

Белов А.В. Принципы и методы составления среднемасштабной карты растительнос-
ти Северного Прибайкалья с использованием аэрокосмических материалов // Геобота-
ническое картографирование: 1984. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1984. — С. 9—20.

Белов А.В. Картографическое обеспечение геоботанического прогнозирования //
Тематическое картографирование: Теория, методы, практика. — Новосибирск: Наука.
Сиб. отд-ние, 1985. — С. 48—57.

Белов А.В. Картографическое изучение растительности Прибайкалья // География
и природные ресурсы. — 1989. — № 3. — С. 51—55.

Белов А.В. Проблемы картографического изучения организации растительности Си-
бири Ц Геоботаническое картографирование: 1996. — СПб., 1997. — С. 13—21.

Белов А.В. Современное состояние и проблемы картографирования растительности
Восточной Сибири Ц Современные проблемы ботанической географии, картографии,
геоботаники, экологии. — СПб., 2000. — С. 14—15.

Белов А.В., Белова В.А. Основные этапы развития растительности Средней Сибири
в позднем кайнозое // История растительного покрова Северной Азии. — Новоси-
бирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1984. — С. 42—56.

Белов А.В., Ващук Л.Н., Малых Г.И. Лесохозяйственное воздействие // Региональ-
ный экологический атлас. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1998. — С. 136—146.

Белов А.В., Волкова В.Г., Давыдова Н.Г. Средозащитные свойства растительности //
Там же. — С. 98—104.

Белов А.В., Лямкин В.Ф., Волкова В.Г., Соколова Л.П. Биотические условия // Там
же. — С. 84—98.

Белов А.В., Лямкин В.Ф., Соколова Л.П. Картографирование ресурсов редких и ма-
лоизученных представителей биоты // Там же. — С. 200—210.

Белов А.В., Моложников В.Н. Растительность: Карта: Масштаб 1:2 500 000 // Бай-
кал: Атлас. — М.: Роскартография, 1993. — С. 114—115.

Белов А.В., Моложников В.Н. Редкие и уникальные лесные сообщества // Леса и
лесное хозяйство Иркутской области. — Иркутск, 1997. — С. 131—132.

Белов А.В., Соколова Л.П. Картографирование растительности Прибайкальского при-
родного национального парка // Сохранение экосистем и организация мониторинга особо
охраняемых территории: Тез. докл. — Иркутск: Изд-во Иркут, ун-та, 1996. — С. 14—16.

Белов А.В., Соколова Л.П. Крупномасштабное картографирование растительности Се-
верного Приольхонья // География и природные ресурсы. — 1998. — № 4. — С. 64—73.

Белов А.В., Соколова Л.П. Проблемы картографического изучения нарушенности
растительности // То же. — 1999. — № 3. — С. 13—17.

Белов А.В., Соколова Л.П. О картографировании антропогенной нарушенности рас-
тительности Иркутской области // Современные проблемы ботанической географии,
картографии, геоботаники, экологии: Тез. докл. — СПб., 2000. — С. 25—27.

Белова В.А. История развития растительности котловин Байкальской рифтовой зо-
ны. — М.: Наука, 1975. — 142 с.

Белова В.А. Формирование современной флоры межгорных котловин Байкальской
рифтовой зоны // Ботан. журн. — 1978. — № 3. — С. 1341—1345.

Белова В.А. Растительность и климат позднего кайнозоя юга Восточной Сибири. —
Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1985. — 159 с.

Берг Л. С. Географические зоны Советского Союза. — М.: Географгиз, 1947.

Берлянт А.М. Устойчивое развитие географической картографии на пороге нового
тысячелетия // Темат. картографирование: Тенденции и перспективы. — М., 1998. —
С. 123-133.

Бигон М., Харпер Дж., Таусенд К. Экология: Особи, популяции и сообщества:
В 2 т. - М., 1989. - Т. 1. - 667 с.

Бобринский Н.А. География животных. — М., 1951. — 384 с.
Богоявленский Б.А. Географическая картография Азиатской России и Монголии. —
Иркутск: Изд-во Ин-та географии СО РАН, 1999. — 272 с.

Борисов В.А. Вопросы классификации заповедных территорий: (С учетом зарубеж-
ного опыта) // Науч, основы охраны природы. — М., 1973. — Вып. 2. — С. 324—352.

Брянский В.П. Памятники природы. — Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1983. — 112 с.

Будрюнас А.-Р.А., Эрингис К. И. Карта эстетических ресурсов ландшафта Литвы и
принципы ее составления // Экология и эстетика ландшафта. — Вильнюс: Минтис,
1975. - С. 184-197.

Будыко М.И. Глобальная экология. — М.: Мысль, 1977. — 327 с.

Букс И.И. Методика составления и краткий анализ корреляционной эколого-фито-
ценологической карты Азиатской России масштаба 1:7 500 000 // Геоботаническое
картографирование: 1976. — Л., 1976. — С. 44—51.

Букс И.И., Тимирбаева Л. С. Некоторые проблемы географии растительности: (В свя-
зи с составлением обзорной геоботанической карты) // Геоботаническое картографи-
рование: 1972. - Л., 1972. - С. 27-38.

Бунге В. Теоретическая география. — М.: Прогресс, 1971. — 286 с.

Буслов С.П. Санаторно-курортные ресурсы Иркутской области // Гос. докл.: О сос-
тоянии окружающей природной среды Иркутской области в 1997 году. — Иркутск,
1999. - С. 194.

Буфал В.В. Радиационный режим котловины оз. Байкал и его роль в формирова-
нии климата // Климат оз. Байкал и Прибайкалья. — М.: Наука, 1966. — С. 34—71.

Буфал В.В., Ладейщиков Н.П. Климатические факторы санаторно-курортного стро-
ительства на Байкале // Там же. — С. 30—35.

Быков Б.А. Геоботаника. — Алма-Ата: Изд-во АН Казахской ССР, 1957. — 382 с.

Валендик Э.Н. Ветер и лесной пожар. — М.: Наука, 1968. — 118 с.

Васина М.Н. Эколого-гидробиологические проблемы в горнодобывающих районах:
(На примере Ангарской железнорудной провинции) // Совр. пробл. экологии, приро-
допользования и ресурсосбережения Прибайкалья: Материалы юбилейн. конф., Ир-
кутск, 22—23 сент. 1998 г. — Иркутск, 1998. — С. 24—25.

Ващук Л.Н. Лес рубить с умом // Вост.-Сиб. правда. — 1999. — 15 сент. — С. 4.

Ващук Л.Н., Малых Г.И. Лесной древесный потенциал // Природно-ресурсный по-
тенциал Иркутской области. — Иркутск: Изд-во СО РАН, 1998. — С. 139—158.

Веденин Ю.А. Динамика территориальных рекреационных систем. — М.: Наука,
1982. - 191 с.

Верещагин Г.Ю. Байкал. — Иркутск, 1949. — 227 с.

Вернадский В.И. Живое вещество. — М.: Наука, 1978. — 358 с.

Вершинский Б.В. Вопросы картографирования природноочаговых болезней по опы-
ту работы над картой для комплексного географического атласа // Принципы и мето-
ды медико-географического картографирования. — Иркутск, 1968. — С. 73—99.

Вершинский Б.В., Балаганов В.Я. Опыт составления крупномасштабной медико-ге-
ографической карты на ландшафтно-геоботанической основе // Комплексное картог-
рафирование природы и хозяйства. — Иркутск, 1962. — С. 60—64.

Власенко В.В. Структура и динамика ветровых полей // Структура и ресурсы климата Бай-
кала и сопредельных пространств. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1977. — С. 171—180.

Волкова Е.А., Федорова И.Т. Карта экологических функций растительного покрова
России Ц Геоботаническое картографирование: 1993. — СПб., 1995. — С. 51—58.

Волкова В.Г., Давыдова Н.Д. Техногенез и трансформация ландшафтов. — Новоси-
бирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1987. — 190 с.

Волкова В.С., Вотах М.Р., Белова В.А. Основные этапы изменения климата Сиби-
ри в четвертичное время // Проблемы современной палинологии: Материалы конф. —
Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1984. — С. 147—153.

Волокитина А.В., Софронов М.А. Увлажнение, влагосодержание и интенсивность го-
рения напочвенного покрова в лесу // Моделирование в охране лесов от пожаров. —
Красноярск: ИЛ и Д, 1979. — С. 45—86.

Воробьев В.В., Белов А. В., Богоявленский Б.А. и др. Проблемы и перспективы комп-
лексного эколого-географического картографирования Сибири // География и при-
родные ресурсы. — 1987. - № 3. - С. 10—18.
Воробьев В.В., Батуев А.Р., Белов А.В. и др. Экологическое картографирование Си-
бири. — Новосибирск: Наука. Сиб. изд. фирма РАН, 1996. — 279 с.

Воробьев В.В., Батуев А.Р., Башалханов И.А., Белов А.В. Эколого-географические ас-
пекты региональных геоинформационных исследований // ГИС для оптимизации
природопользования в целях устойчивого развития территорий: Материалы конф. —
Барнаул, 1998. — С. 54—59.

Воробьева Г.А. Возраст почв Прибайкалья // Естественная и антропогенная эволю-
ция почв. — Пущино, 1992. — С. 74—82.

Воронов А. Г. Общие вопросы биогеографии и ее основные направления на совре-
менном этапе // Биогеография. — М., 1976. — Т. 1. — С. 8—97.

Второв П.П. О принципах оценки территорий как эталонных участков биосферы //
Науч, основы охраны природы. — М., 1975. — Вып. 3. — С. 45—55.

Гагина Т.Н. Птицы Байкала и Прибайкалья: Зап. Иркут, обл. краевед, музея. — Ир-
кутск, 1958. - С. 173-191.

Гагина Т.Н. Опыт анализа орнитофауны Восточной Сибири // Изв. Вост.-Сиб. отд.
ГО СССР. - Иркутск, 1962. - Т. 60. - С. 111-116.

Гагина Т.Н. Птицы Прибайкалья: Карта: Масштаб 1:10 000 000 // Атлас Иркутской
области. — М.; Иркутск: ГУГК, 1962. — С. 97.

Галазий Г.И., Моложников В.Н. История ботанических исследований на Байкале:
(Итоги и перспективы экологических работ). — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние,
1982. - 153 с.

Геоботаническое районирование СССР. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1947. — 150 с.

Герасимов И.П. Советская конструктивная география: Задачи, подходы, результа-
ты. — М.: Наука, 1976. — 208 с.

Гитерман Р.Е., Голубева Л.В. и др. Основные этапы развития растительности Север-
ной Азии в антропогене. — М.: Наука, 1968.

Госсен Г. Значение карт растительности // Геоботаническое картографирование:
1976. - Л.: Наука, 1976. - С. 3-12.

Госсен Г. Мелкомасштабные карты растительности // Геоботаническое картографи-
рование: 1966. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1966. — С. 3—12.

Государственный доклад: О состоянии окружающей природной среды Иркутской
области в 1995 году. — Иркутск, 1996. — 230 с.

Государственный доклад: О состоянии окружающей природной среды Иркутской
области в 1996 году. — Иркутск, 1997. — 283 с.

Государственный доклад: О состоянии окружающей природной среды Иркутской
области в 1997 году. — Иркутск, 1999. — 299 с.

Горшков В.Г, Макарьева А.М. Биотическая регуляция окружающей среды: обоснова-
ние необходимости сохранения и восстановления естественной биоты на территориях
материковых масштабов // Роль девственной наземной биоты в современных условиях
глобальных изменений окружающей среды: Тез. докл. — Гатчина, 1998. — С. 3—33.

Горюнова О.И., Свинин В.В. Археология: Ольхонский район. — Иркутск, 1995.

Грачев М.А. Байкал как Участок мирового природного наследия // Современные
проблемы экологии, природопользования и ресурсосбережения Прибайкалья: Мате-
риалы конф. — Иркутск, 1998. — С. 5.

Грибова С.А., Исаченко Т.И. Картографирование растительности в съемочных масш-
табах // Полевая геоботаника. — Л.: Изд-во АН СССР, 1972. — Т. IV. — С. 137—330.

Григ Д. Районы, модели и классы // Модели в географии. — М.: Прогресс, 1971. —
С. 27-50.

Грин И, Стаут У, Тейлор Д. Биология: В 3 т. — М.: Мир, 1990. — Т. 2. — 325 с.

Гриценко Е.В. Проблемы развития регионального законодательства о территориаль-
ном планировании в Российской Федерации // Планирование землепользования:
Правовые проблемы: (На опыте Российской Федерации и Федеративной Республики
Германии). — Иркутск: Изд-во Ин-та географии СО РАН, 1999. — С. 7—21.

Дажо Р. Основы экологии. — М.: Прогресс, 1975. — 415 с.

Девяткин Е.В. Кайнозой внутренней Азии. — М.: Наука, 1981. — 196 с.

Демьянович НИ. О прогнозе развития во времени оползней ангарских водохранилищ //
Закономерности и прогнозирование природных явлений. — М.: Наука, 1980. — С. 130—135.
Добрецов Н.Л. Предисловие // Устойчивое развитие: Россия, Сибирь, Байкальский
регион. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1998. — С. 7—8.

Докучаев В.В. К учению о зонах природы (1898) // Избр. соч. — М., 1954. — С. 396—409.

Документ о характеристиках Мирового (природного) наследия: Подготовлен Между-
народным союзом охраны природы и природных ресурсов, Гланд (Швейцария), 10 окт.
1996 г. - С. 60.

Дурнев Ю.А., Мельников Ю.И., Бояркин И.В. и др. Редкие и малоизученные позво-
ночные животные Предбайкалья: Распространение, экология, охрана. — Иркутск:
Изд-во Иркут, ун-та, 1996. — 288 с.

Ермолова Н.М. Териофауна долины Ангары в позднем антропогене: Автореф. дис.
...канд. биол. наук. — Л., 1974.

Заборцева Т.И. Воздействие предприятий коммунально-бытовой сферы // Регио-
нальный экологический атлас. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1998. — С. 120—126.

Заруцкая И.П., Красильникова Н.В. Проектирование и составление карт: Карты
природы. — М.: Изд-во МГУ, 1989. — 296 с.

Иванов И.Н. Гидроэнергетика Ангары и природная среда. — Новосибирск: Наука.
Сиб. отд-ние, 1991. — 128 с.

Ильина И.С. Опыт классификации растительности Объ-Иртышской тайги для це-
лей геоботанического картографирования // Совещ. по классификации растительнос-
ти: Тез. докл. — Л., 1971. — С. 38—40.

Ильина И.С. Классификация растительности островных пойм Оби и Иртыша для
целей картографирования // Растительность речных пойм, методы ее изучения и воп-
росы рационального использования: Тез. докл. — Уфа, 1972. — С. 47—50.

Ильина И.С. Некоторые вопросы объективизации геоботанического районирова-
ния Ц Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР. —
Иркутск, 1975. — Вып. 48. — С. 49—55.

Ильина И.С., Лапшина Е.И., Махно В.Д., Романова Е.А. Принципы составления об-
зорной «Карты растительности Западно-Сибирской равнины» // Геоботаническое
картографирование: 1977. — Л., 1977. — С. 41—58.

Иметхенов А.Б. Памятники природы Байкала. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние,
1991. - 159 с.

Инструкция по устройству и обследованию лесов государственного значения Сою-
за ССР. - М., 1952. - 407 с.

Исаченко А.Г. Физико-географическое картографирование: В 3 т. — Л., 1961. —
Т. 3. - 268 с.

Исаченко А.Г. Опыт ландшафтных исследований в целях оптимизации таежных
ландшафтов Европейской части СССР // Тайга в глобальной экосистеме Земли. —
Иркутск, 1978. - С. 26-34.

Исаченко А.Г. Оптимизация природной среды. — М.: Мысль, 1980. — 263 с.

Исаченко А.Г, Исаченко Г.И. Карты окружающей среды // Картография: (Итоги на-
уки и техники). — М., 1978. — Т. 8. — С. 15—25.

Исаченко Т.И. Принципы и методы генерализации при составлении карт крупного,
среднего и мелкого масштабов // Картография растительного покрова: Тез. докл. —
М., 1960. - С. 17-22.

Ишмуратов Б.М. Агропроизводственный потенциал и сельскохозяйственная освоен-
ность территории // Природные и организационно-экономические ресурсы сельского
хозяйства Приангарья. — Иркутск: Изд-во Ин-та географии СО РАН, 1999. — С. 7—50.

Калеп Л.Л. Растениеводческий потенциал сельскохозяйственных угодий // Природно-ре-
сурсный потенциал Иркутской области. — Иркутск: Изд-во СО РАН, 1998. — С. 168—179.

Калеп Л.Л. Земельный фонд Приангарья // Природные и организационно-экономи-
ческие ресурсы. — Иркутск: Изд-во Ин-та географии СО РАН, 1999. — С. 51—66.

Капица А.П., Симонов Ю.Г. Основные проблемы регионального географического
прогноза Ц Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР. — Но-
восибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1974. — С. 16—24.

Карамышева З.В., Федорова И. Г. Современное состояние геоботанического картогра-
фирования в СССР и за рубежом // Ботаника: (Итоги науки и техники). — М., 1990. —
Т. 10. - 173 с.
Карпенко А.С. Отражение динамики южнотаежной растительности на крупнома-
сштабных геоботанических картах // Геоботаническое картографирование: 1965. — Л.:
Наука. Ленингр. отд-ние, 1965. — С. 23—32.

Кашкаров Д.Н. Среда и сообщество: (Основы синэкологии). — М., 1933. — 244 с.

Киселев В.Я. Техногенное загрязнение выбросами в атмосферу юго-западного При-
байкалья // Современные проблемы экологии, природопользования и ресурсосбереже-
ния Прибайкалья: Материалы конф. — Иркутск, 1998. — С. 38—39.

Колокольцева Э.М. Морфометрические характеристики озера Байкал // Мезозойс-
кие и кайнозойские озера Сибири. — М.: Наука, 1968. — С. 183—188.

Колосов А.М. Охрана животных России. — М.: Сов. Россия, 1989. — 216 с.

Конева И.В., Байбородин В.Н., Кулябцева Т.А. Грызуны и зайцеобразные: Карта-
вкладка: Масштаб 1:7 500 000 // Картографирование населения грызунов и зайцеоб-
разных Азиатской России. — Иркутск, 1988. — 59 с.

Конева И. В. Зооантропонозы Сибири и Дальнего Востока. — Новосибирск: Наука.
Сиб. изд. фирма РАН, 1992. — 164 с.

Коптюг В.А. Всемирные модельные территории устойчивого развития: Выступле-
ние на Косультативном совете высокого уровня по устойчивому развитию при Гене-
ральном секретаре ООН, Нью-Йорк, 12 сент. 1993 г. // Устойчивое развитие: Россия,
Сибирь, Байкальский регион. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1998. — С. 91—93.

Копылов И.П. Дикие копытные животные Иркутской области. — Иркутск: Гос.
изд-во, 1950. — 76 с.

Коптюг В.А. Конференция ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жаней-
ро, июнь 1992 г.): Информ, обзор. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1992. — 62 с.

Коржуев С.С. Средняя Сибирь // Равнины и горы Сибири. — М.: Наука, 1975. —
С. 122-244.

Котельников А.М., Возмилов А.М. Управление окружающей средой в областном эко-
номическом районе и географическое обеспечение его нужд // Регион и география:
Тез. докл. Междунар, науч.-пракг. конф. — Пермь, 1995. — С. 120—122.

Крауклис А.А., Михайлов Ю.П. Тайга и ее место в глобальной экосистеме // Тайга
в глобальной экосистеме Земли. — Иркутск, 1978. — С. 14—26.

Кулиш Л.Я., Якимов А.А. Гидродинамические условия // Динамика берегов озера
Байкал при новом уровенном режиме. — М.: Наука, 1976. — С. 5—17.

Курбатский Н.П. Терминология лесной пирологии // Вопросы лесной пирологии. —
Красноярск: ИЛ и Д, 1972. - С. 171-231.

Курбатский Н.П., Иванова Г.А. Статистическая многофакторная модель кромки
низового лесного пожара // Моделирование в охране лесов от пожаров. — Красноярск:
ИЛ и Д, 1979. - С. 17-32.

Курбатский Н.П., Иванова Г.А. Пожароопасность сосняков лесостепи и пути ее
снижения. — Красноярск, 1987. — 113 с.

Лавренко Е.М. Основные закономерности растительных сообществ и пути их изу-
чения // Полевая геоботаника. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1959. — Т.1. — С. 13—75.

Лавренко И. И. Эколого-динамический принцип построения легенды при крупно-
масштабном картографировании растительности // Докл. Ин-та географии Сибири и
Дальнего Востока СО АН СССР. — 1972. — Вып. 33. — С. 49—60.

Лавренко Н.Н. Опыт составления карты ландшафтно-защитных и ресурсных функ-
ций растительного покрова зоны Байкало-Амурской магистрали // Геоботаническое
картографирование: 1977. — Л., 1977. — С. 20—32.

Лавренко Н.Н. Картографическое моделирование эколого-ресурсного потенциала
территории // Геоботаническое картографирование: 1996. — СПб., 1997. — С. 53—56.

Ладейщиков Н.П. Изучение климата Байкала и сопредельных пространств: Приро-
да региона // Структура и ресурсы климата Байкала и сопредельных пространств. —
Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1977. — С. 5—20.

Ладейщиков Н.П., Ладейщикова Е.Н. К проблеме прогноза антропогенного измене-
ния климата и ландшафтов Прибайкалья и бассейна оз. Байкал // Закономерности и
прогнозирование природных явлений. — М.: Наука, 1980. — С. 251—255.

Лархер В. Экология растений. — М.: Мир, 1978. — 384 с.

Леса и лесное хозяйство Иркутской области. — Иркутск, 1997. — 288 с.
Лещицкий С. Классификация карт окружающей среды // Человек и среда. — М.,
1976. - С. 40-62.

Литвинов Н.И. Фауна млекопитающих Иркутской области. — Иркутск, 2000. — 79 с.

Литвинова К.Н., Калеп Л.Л., Шоцкий В.П. Карта использования земель юга Восточ-
ной Сибири: Масштаб 1:1 500 000. — М., 1988.

Логачев Н.А., Ломоносова Т.К., Климанова В.М. Кайнозойские отложения Иркутско-
го амфитеатра. — М.: Наука, 1964. — 195 с.

Лукичева А.Н. Опыт построения красочной шкалы для геоботанических карт мел-
кого масштаба // Картография растительного покрова: Тез. докл. на совещ. по вопр.
картографии растительности, Новосибирск, нояб. 1960 г. — М., 1960. — С. 26—33.

Лукичева А.Н. Принципы подбора цветовых обозначений для мелкомасштабных ге-
оботанических карт // Принципы и методы геоботанического картографирования. —
М.; Л., 1962. - С. 244-253.

Лукичева А.Н. Северотаежная растительность Сибирской платформы в связи с гео-
логическим строением. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1972. — 52 с.

Лут Б.Ф. Геоморфология Прибайкалья и впадины озера Байкал. — Новосибирск:
Наука. Сиб. отд-ние, 1978. — 213 с.

Лямкин В.Ф. Размещение мелких млекопитающих в связи с характером раститель-
ного покрова на водоразделах тайги Средней Сибири // Изв. Вост.-Сиб. отд. геогр.
о-ва СССР. - Иркутск, 1965. - Т. 63. - С. 144-157.

Лямкин В.Ф. Опыт составления мелкомасштабных специализированных зоогеогра-
фических карт медико-географического содержания // Принципы и методы медико-
географического картографирования. — Иркутск, 1968. — С. 29—49.

Лямкин В.Ф. Особенности населения мелких млекопитающих южной оконечности
Байкальского хребта // Экология позвоночных животных Восточной Сибири. — Ир-
кутск, 1983. - С. 186 - 201.

Лямкин В.Ф. Выделение территориальных сообществ мелких млекопитающих меж-
горных котловин северного Забайкалья // Биогеогр. исслед. в р-нах зоны БАМ. — Ир-
кутск, 1984. - С. 124-146.

Лямкин В.Ф. Млекопитающие побережья: Карта: Масштаб 1:2 500 000 // Байкал:
Атлас. — М.: Росскартография, 1993. — С. 112—113.

Лямкин В.Ф. Млекопитающие Байкальской котловины // Байкал — природная ла-
боратория для исследования изменений окружающей среды и климата. — Иркутск,
1994 а. - С. 31.

Лямкин В.Ф. Нарушенность животного мира: Карта // Экологическая обстановка в
Иркутской области в 1993 г. — Иркутск, 1994 б. — С. 51.

Лямкин В.Ф. Лесная фауна и охотничье хозяйство // Леса и лесное хозяйство Ир-
кутской области. — Иркутск, 1997. — С. 174—180.

Лямкин В.Ф., Прохоров Б.Б. Медико-географические исследования и геоботаничес-
кие карты // Геоботаническое картографирование: 1970. — Л.: Наука. Ленингр. отд-
ние, 1971. - С. 30-51.

Лямкин В.Ф. Аннотированный список наземных млекопитающих (МаттаПа) котлови-
ны озера Байкал // Аннотированный список фауны озера Байкал и его водосборного бас-
сейна. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 2001 б. — Т. 1: Озеро Байкал. — С. 176— 250.

Лямкин В.Ф., Соколова Л.П. Влияние сибирской косули на таежные сообщества в
Прибайкальском национальном парке // Экология. — 1992. — № 4. — С. 81—84.

Лямкин В.Ф., Соколова Л.П. Инвентаризация особо охраняемых территорий и па-
мятников природы Иркутской области: (Разработка аннотированного каталога) //
Современные проблемы экологии, природопользования и ресурсосбережения Прибай-
калья: Материалы конф. — Иркутск, 1998. — С. 286.

Лямкин В.Ф., Соколова Л.П. Кадастр особо охраняемых территорий и памятников при-
роды Иркутской области. — Иркутск: Изд-во Ин-та географии СО РАН, 1999. — 148 с.

Малых Г. И. Природно-ресурсный потенциал лесных земель Приангарья // Природ-
ные и организационно-экономические ресурсы сельского хозяйства Приангарья. —
Иркутск, 1999. - С. 116-128.

Малышев Л.И. Растительность южной и средней части западного побережья Байка-
ла И Изв. СО АН СССР. - 1961. - № 1. - С. 92-104.
Малышев Л.И., Пешкова Г.А. Нуждаются в охране — редкие и исчезающие растения
Центральной Сибири. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1979. — 172 с.

Малышев Л.И., Пешкова Г,А. Особенности и генезис флоры Сибири: (Предбайкалье
и Забайкалье). — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1984. — 265 с.

Малышев Ю.С., Полюшкин Ю.В., Попов Л. В. Зеленые зоны населенных пунктов //
Леса и лесное хозяйство Иркутской области. — Иркутск, 1997. — С. 116—122.

Марков Ю.Г. Социальная экология. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1986. —
174 с.

Медведев Ю.О., Лямкин В.Ф. Виды и биотопы // Экологически ориентированнное
планирование землепользования в Байкальском регионе: Ольхонский район. — Ир-
кутск: Ин-т географии СО РАН, 1998. — С. 11—12.

Мелехов И.С. Природа леса и лесные пожары. — Архангельск, 1947. — 60 с.

Михеев В. С, Ландшафтно-географическое обеспечение комплексных проблем Си-
бири. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1987. — 207 с.

Михеев В.С., Ряшин В А. Физико-географическое районирование: Карта: Масштаб
1:8 000 000 //Ландшафты юга Восточной Сибири: Карта: Масштаб 1:1 500 000. — М., 1977.

Моложников В.Н. Растительные сообщества Прибайкалья. — Новосибирск, 1986. — 272 с.

Морозов Г.Ф. Учение о лесе. — 6-е изд. — М.; Л., 1931. — 438 с.

Мухина Л. И. Принципы и методы технологической оценки природных комплек-
сов. — М.: Наука, 1973. — 95 с.

Мухина Л. И., Савельева В.В. Особенности рекреационной оценки среднегорной террито-
рии: (На примере Архыза) // Изв. АН СССР. — Сер. геогр. — 1973. — № 1. — С. 95—102.

Намзалов Б.Б. О некоторых теоретических аспектах выделения особо охраняемых
природных территорий // Биоразнообразие экосистем Прибайкалья. — Улан-Удэ: Бу-
рят. кн. изд-во, 1995. — С. 9—12. — (Тр. заповедника «Джергинский». Вып. 1).

Напрасников А.Т., Кириченко А.В. Опасные природные явления на территории При-
ангарья Ц Природные организационно-экономические ресурсы сельского хозяйства
Приангарья. — Иркутск: Изд-во Ин-та географии СО РАН, 1999. — С. 77—94.

Николаев И.В., Надеждин Б.В., Макеев О.В. Почвы: Атлас Иркутской области. —
М.; Иркутск, 1962. - С. 75, 78, 82.

Новиков Г.А. Очерк истории экологии животных. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние,
1980. - 288 с.

Номоконов Л.И., Фролова М.В., Пешкова Г.А. Геоботаническая карта: Масштаб
1:4 000 000 Ц Атлас Иркутской области. — М.; Иркутск: ГУГК, 1962. — С. 84—85.

Огарь Н.П., Рачковская Е.И. Подходы к созданию экологических карт оценочного
и прогнозно-рекомендательного типа // Геоботаническое картографирование: 1997. —
СПб., 1999. - С. 14-27.

Огуреева Г.Н., Котова Т.В. Классификация и картографирование биомов Сибири //
Геоботаническое картографирование: 1996. — СПб., 1997. — С. 22—30.

Одум Е. Экология. — М.: Просвещение, 1968. — 168 с.

Одум Ю. Основы экологии. — М.: Мир, 1975. — 740 с.

Олюнин В.Н. Горы Южной Сибири // Равнины и горы Сибири. — М.: Наука,
1975. - С. 245-328.

Оргильянов А.И. Речной сток Прибайкалья как индикатор техногенеза // Современ-
ные проблемы экологии, природопользования и ресурсосбережения Прибайкалья:
Материалы конф. — Иркутск, 1998. — С. 64.

Пайл Р.М. Управление природными резерватами // Биология охраны природы. —
М.: Мир, 1983. - С. 357-367.

Пешкова ГА. Взаимоотношения леса и степи в Приангарье // Тр. Вост.-Сиб. биол.

0	ин-та. - 1962. - Вып. 1. - С. 90-99.

Пианка Э. Эволюционная экология. — М.: Мир, 1981. — 400 с.

Пиннегин АВ., Рогозин АА, Лещиков Ф.Н, Кулиш Л.Я. Динамика берегов Байкала // Ди-
намика берегов озера Байкал при новом уровенном режиме. — М.: Наука, 1976. — С. 31—70.

Попов В.К. Сосново-березовые культуры центральной лесостепи. — Воронеж, 1997. —
224 с.

Попов Л.В. Деревья и кустарники // Леса и лесное хозяйство Иркутской области. —
Иркутск, 1997. — С. 79—106.
Попов М.Г Степная и скальная флора западного побережья Байкала // Тр. Байк,
лимнол. ст. АН СССР. - 1957. - Т. XV. - С. 408-426.

Попов М.Г, Бусик В.В. Конспект флоры побережий озера Байкал. — М; Л.: Наука,
1966. - 216 с.

Почвенная карта Иркутской области: Масштаб 1:1 500 000. — М., 1988.

Предбайкалье и Забайкалье. — М.: Наука, 1965. — 491 с.

Преображенский В.С. Ландшафты в науке и практике. — М.: Знание, 1981. — 48 с.

Пузаченко Ю.Г. Некоторые методические вопросы составления мелкомасштабной
карты населения млекопитающих равнин Средней Азии // Совещ. по вопр. зоологи-
ческой картографии: Тез. докл. — М.: Изд-во МОИП, 1963. — С. 126—127.

Равский Э.И. Осадконакопление и климаты внутренней Азии в антропогене. — М.:
Наука, 1972. - 335 с.

Разуванов В. Г. Сезонные метеорологические условия в районе Братского водохра-
нилища // Формирование природных условий в жизни Братского водохранилища. —
М.: Наука, 1970. - С. 7-25.

Редкие животные Иркутской области: (Наземные позвоночные). — Иркутск: Ред.-
изд. центр ГП «Облинформпечать», 1993. — 256 с.

Резникова А.В., Парфенов В.М. Сельскохозяйственное воздействие // Региональный
экологический атлас. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1998. — С. 146—149.

Реймерс Н.Ф. Зоогеографическая карта лесной Сибири масштаба 1:10 000 000 //
Вопросы зоологической картографии. — М., 1963. — С. 120—122.

Реймерс Н. Ф. Эколого-зоогеографическая типология и районирование таежной Си-
бири Ц Чтения памяти М.Г. Попова. — Иркутск, 1965. — С. 36—65.

Реймерс Н.Ф. Птицы и млекопитающие южной тайги Средней Сибири. — М.; Л.:
Наука, 1966. — 420 с.

Реймерс Н.Ф. Экология: (Теории, законы, правила, принципы и гипотезы). — М.:
Россия молодая, 1994. — 367 с.

Реймерс Н.Ф., Штилъмарк Ф.Р. Особо охраняемые природные территории. — М.:
Мысль, 1978. - 295 с.

Рекреационная география Азиатской России: Современное состояние и перспекти-
вы развития: Тез. докл. — Иркутск: Изд-во Ин-та географии СО РАН, 2000. — 167 с.

Решение Международного рабочего совещания «Байкальский регион как мировая
модельная территория устойчивого развития» // Устойчивое развитие: Россия, Си-
бирь, Байкальский регион. — Новосибирск, 1998. — С. 96—103.

Рященко С.В., Зайцева Т.А., Евстропъева О.В. Рекреационное воздействие // Регио-
нальный экологический атлас. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1998. — С. 149—157.

Савельева И.Л. Воздействие геологоразведочных работ и горнодобывающей про-
мышленности // Природно-ресурсный потенциал Иркутской области. — Иркутск:
Изд-во СО РАН. - 1998 а. - С. 115-118.

Савельева И.Л. Минерально-сырьевой потенциал // Там же. — 1998 б. — С. 58—81.

Салищев К.А. Картография. — М.: Высш, шк., 1971. — 248 с.

Салищев К.А. Картоведение. — М.: Изд-во МГУ, 1976. — 438 с.

Сальников С.Е., Губанов М.Н., Масленникова В.В. Охрана природы СССР: Карта:
Масштаб 1:4 000 000. — М., 1989.

Сальников С.Е., Губанов М.Н., Масленникова В.В. Комплексные карты охраны при-
роды: Содержание и принципы разработки. — М.: Изд-во МГУ, 1990. — 128 с.

Скалой В.Н. Млекопитающие: Карта: Масштаб 1:10 000 000 // Атлас Иркутской об-
ласти. — М.; Иркутск: ГУГК, 1962. — С. 96.

Соколова Л.П. Оценка пирогенной устойчивости растительности западного побе-
режья Байкала // География и природные ресурсы. — 1992. — № 2. — С. 58—67.

Соколова Л.П. Опыт оценки эстетических особенностей растительности ландшаф-
тов Западного Прибайкалья: (На примере Северного Приольхонья) // Экология ланд-
шафта и планирование землепользования: Тез. докл. — Новосибирск: Изд-во СО РАН,
2000. - С. 193-194.

Солоненко В.П. Инженерная геология: Атлас Иркутской области. — М.; Иркутск,
1962. - С. 13, 16.

Софронов М.А. Лесные пожары в горах Южной Сибири. — М.: Наука, 1967. — 149 с.
Софронов М.А., Волокитина А.В. Пирологическое районирование в таежной зоне. —
Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1990. — 204 с.

Сочава В.Б. Теоретические и методические вопросы картографии растительности //
Картография растительного покрова: Тез. докл. на совещ. по вопр. картографии рас-
тительности, Новосибирск, нояб. 1960 г. — М., 1960. — С. 5—16.

Сочава В.Б. Вопросы картографирования в геоботанике // Принципы и методы ге-
оботанического картографирования. — М.; Л., 1962 а. — С. 5—27.

Сочава В.Б. Исходные положения типизации таежных земель на ландшафтно-геог-
рафической основе // Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока СО АН
СССР. - 1962 б. - № 2. - С. 14-23.

Сочава В.Б. Биотика ландшафта и пути ее картографирования // Вопросы зоологи-
ческой картографии: Тез. докл. — М., 1963. — С. 113—116.

Сочава В.Б. Современные задачи картографии растительности в крупном масшта-
бе // Геоботаническое картографирование: 1965. — М.; Л., 1965. — С. 3—21.

Сочава В.Б. Комплексное изучение природной среды и геоботаническая карта //
Геоботаническое картографирование: 1968. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1968 а. —
С. 3-4.

Сочава В.Б. Растительные сообщества и динамика природных систем // Докл. Ин-
та географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР. — 1968 б. — Вып. 20. —
С. 12-22.

Сочава В.Б. География и экология. — Л., 1970. — 24 с.

Сочава В.Б. О структуре национального обзора состояния и перспектив тематичес-
кого картографирования // Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока СО
АН СССР. - 1971. - Вып. 32. - С. 52-60.

Сочава В.Б. К теории классификации геосистем с наземной жизнью // То же. —
1972. - Вып. 34. - С. 3-14.

Сочава В.Б. Теоретические предпосылки картографирования среды обитания // То
же. - 1973. - Вып. 40. - С. 3-15.

Сочава В.Б. Прогнозирование — важнейшее направление современной географии
Ц То же. - 1974. - Вып. 42. - С. 3-15.

Сочава В.Б. Учение о геосистемах. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1975. —
39 с.

Сочава В.Б. Логические основы и пути повышения информации карт растительно-
го покрова // Геоботаническое картографирование: 1976. — Л.: Наука. Ленингр. отд-
ние, 1976. - С. 12-17.

Сочава В.Б. Введение в учение о геосистемах. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-
ние, 1978 а. — 320 с.

Сочава В.Б. Геосистемы тайги и проблемы сотворчества человека с таежной приро-
дой // Тайга в глобальной экосистеме Земли. — Иркутск, 1978 б. — С. 5—13.

Сочава В.Б. Растительный покров на тематических картах. — Новосибирск: Наука.
Сиб. отд-ние, 1979. — 190 с.

Сочава В.Б., Букс И.И. Проблемы изучения таежной биоты // Изучение таежной би-
оты: (Проблемы и перспективы): Материалы V расширенного заседания науч, совета
СО АН СССР по комплексному освоению таежных территорий. — Иркутск, 1973. —
С. 7-36.

Сочава В.Б., Липатова В. В. Группировки степных растений в Амурской подтайге //
Тр. МОИП. - Сер. биол. - 1960. - Т. 3. - С. 263-276.

Сочава В.Б., Тимофеев Д.А. Физико-географические области Азии // Докл. Ин-та
географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР. — 1968. — Вып. 19. — С. 3—19.

Сукачев В.Н. Развитие растительности как элемента географической среды в соот-
ношении с развитием общества // О географической среде в лесном производстве. —
Л., 1940. - С. 54-62.

Сукачев В.Н. Основы лесной типологии и биогеоценологии // Избр. тр.: В 3 т. —
Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1972. — Т. 1. — 418 с.

Телятьев В.В. Целебные клады. — Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1991. — 400 с.

Трасс Х.Х. Геоботаника: История и современные тенденции развития. — Л.: Наука.
Ленингр. отд-ние, 1976. — 252 с.
Толмачев А.И. Введение в географию растений. — Л., 1975. — 244 с.

Тупикова Н.В. Картографирование животного мира // Биогеография. — М., 1976. —
Т. 1. - С. 98-218.

Тупикова Н.В., Комарова Л.В. Принципы и методы зоологического картографиро-
вания. — М.: Изд-во МГУ, 1979. — 189 с.

Тюлина Л.Н. Особенности поясного распределения растительности // Природные
условия Северо-Восточного Прибайкалья. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние,
1976. - С. 30-43.

Уатт К. Экология и управление природными ресурсами: Количественный под-
ход. — М.: Мир, 1971. — 464 с.

Указания по обнаружению и тушению лесных пожаров. — М.: Леей, пром-сть,
1976. - 110 с.

Уникальные объекты живой природы бассейна Байкала / А. С. Плешанов, Л. В. Бар-
ду нов, Т.В. Макрый и др. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1990. — 224 с.

Физико-географическое районирование СССР: Характеристика региональных еди-
ниц / Под ред. Н.А. Гвоздецкого. — М.: Изд-во МГУ, 1968. — 575 с.

Флора Центральной Сибири: В 2 т. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1979. —
1048 с.

Флоренсов Н.А., Лут Б.Ф., Белова В.А., Болдырев Г. С. История развития впадины
оз. Байкал // Позднекайнозойская история озер в СССР: К XI Конгрессу ИНКВА в
СССР, Москва, 1982 г. — Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1982. — С. 6—11.

Хефлинг Г. Тревога в 2000 году: Бомбы замедленного действия на нашей планете. —
М.: Мысль, 1990. — 270 с.

Челъцов-Бебутов А.М. Вопросы мелкомасштабного зоогеографического картогра-
фирования: (На примере карты Кустанайской области) // Вопросы зоологической кар-
тографии. — М., 1963. — С. 124—126.

Чельцов-Бебутов А.М. Зоогеографическое картографирование и ландшафтоведение
Ц Ландшафт, сб. — М.: Изд-во МГУ, 1970. — С. 49—94.

Чельцов-Бебутов А.М. Зоогеографическое картографирование: Основные принципы
и положения // Вести. МГУ. — Сер. 5, География. — 1976. - № 2. - С. 50—56.

Шведов А.П. Некоторые принципиальные вопросы методики составления зоогеогра-
фических карт // Исслед. по географии Сибири и Дальнего Востока СО АН СССР. —
Иркутск, 1962 а. — С. 49—50.

Шведов А.П. О принципах и методике зоогеографического картографирования //
Комплексное картографирование природы и хозяйства. — Иркутск, 1962 б. — С. 35—37.

Шведов А. П. Опыт картографирования населения наземных позвоночных животных
южной тайги Средней Сибири в разных масштабах // Вопросы зоологической картог-
рафии. - М., 1963. - С. 122-123.

Шмитхюзен И. Общая география растительности. — М.: Прогресс, 1966. — 308 с.

Экологически ориентированное планирование землепользования в Байкальском
регионе: Ольхонский район. — Иркутск; Ганновер, 1998. — 182 с.

Эпова В.И., Плешанов А. С. Зоны вредоностности насекомых-филлофагов Азиатской
России. — Новосибирск, 1995. — 147 с.

Эрингис К.И., Будрюнас А.-Р.А. Сущность и методика детального эколого-эстетичес-
кого исследования пейзажей // Экология и эстетика ландшафта. — Вильнюс: Минтис,
1975. - С. 107-170.

Ярошенко П.Д. Геоботаника: Основные понятия, направления и методы. — М.; Л.:
Изд-во АН СССР, 1961. - 474 с.

ЬиПегЬасИ И. Пп^егзисйипё дег каПоёгарйхзсйеп Р1апипёз1е11ипё Ье1 ПЬег-^апё уоп дег
ОгискГесйшк гиг ВПдзсЫгтГесйшк // №сйг. КаПеп- ипд Уегтез-зип^з^. К. 1. — 1998. —
К 118. - Р. 67-75.

Огепда Р. Ьа СаЛо^гарЫс Есо1о§1дие // Ас1а §еоёг. (Ргапсе). — 1978. — № 34. —
Р. 29-38.

ВлсИагсБ РАУ. Тйе ЬИе оГ 1йе Зип^е. — МсОгаху-НШ, 1пс., 1970. — 216 р.

БсЫскоД I/. УегЬгейипё, ЫШипё ипд 2егз1оп1п$ дег НойетуаШег 1т Кагакогит ипд
т апёгепхепёеп Носй^еЫ^гаитеп Ыогдракхзипз // РеГегтаппз Сео^гарЫзсйе
МтеПип^еп. - 139. - 1995. - № 2. - Р. 67-85.
Оглавление

Введение .............................................................. 5

Глава 1. Картографирование биоты и его современные задачи

1.1.	Оптимизация природной среды и задачи
картографирования биоты.........................................8

1.2.	Особенности картографирования биоты ......................15

1.3.	Некоторые методические вопросы составления карт
растительности ................................................18

1.4.	Принципы составления зоогеографических карт ..............23

1.5.	Природоохранное картографирование.........................24

Глава 2. Оптимизация использования биотических ресурсов

в Предбайкалье

2.1.	Предбайкалье как полигон эколого-географического
картографирования биоты .......................................29

2.2.	Ландшафтно-географические условия развития
биоты Предбайкалья...........................................  32

2.3.	Эволюционно-географические особенности	развития биоты.....36

2.4.	Современное состояние и качество природной среды
Предбайкалья ..................................................39

2.5.	Сохранение биологического разнообразия —
актуальная проблема Предбайкалья ..............................43

2.6.	Многообразие и назначение особо охраняемых природных
территорий.....................................................44

2.7.	Оптимизация использования биоты Предбайкалья —
важнейшая научная и хозяйственная задача ......................48

Глава 3. Универсальные (инвентаризационные) карты биоты

3.1.	Разномасштабные универсальные карты растительности........51

3.1.1.	Мелкомасштабная (1:2 500 000) геоботаническая карта
«Растительный покров Иркутской области»...................51

3.1.2.	Среднемасштабная (1:500 000) геоботаническая карта
«Растительность Западного Прибайкалья» ...................63

3.1.3.	Крупномасштабная (1:25 000) геоботаническая карта
«Растительность Кочериковского ключевого участка» ........69

3.2.	Пространственная структура растительного покрова Предбайкалья
в системе геоботанического районирования ......................75

3.3.	Разномасштабные зоогеографические карты ..................79

3.3.1.	Мелкомасштабная (1:5 000 000) карта «Фаунистические
комплексы Иркутской области» .............................82

3.3.2.	Среднемасштабная (1:200 000) териогеографическая
карта «Млекопитающие Западного Прибайкалья»...............85

3.3.3.	Крупномасштабная (1:25 000) карта «Население мелких
млекопитающих Кочериковского ключевого участка»............88
Глава 4. Разномасштабные оценочные карты биоты

4.1.	Карты оценки растительности ..............................91

4.1.1.	Мелкомасштабная (1:2 500 000) карта «Нарушенность
растительности Иркутской области» ........................92

4.1.2.	Среднемасштабная (1:500 000) карта «Пожароустойчивость
и пожароопасность растительности Западного Прибайкалья» . . 94

4.1.3.	Крупномасштабная (1:25 000) карта «Оценка эстетических
особенностей природных комплексов Кочериковского
ключевого участка»........................................96

4.2.	Оценочные зоогеографические карты .......................113

4.2.1.	Мелкомасштабная (1:2 500 000) карта «Нарушенность
животного мира Иркутской области»........................114

4.2.2.	Мелкомасштабная (1:7 000 000) карта «Интродукция
и реакклиматизация диких животных в Иркутской области» .116

4.2.3.	Среднемасштабная (1:200 000) карта «Виды и биотопы
Ольхонского района» .....................................116

Глава 5. Прогнозно-рекомендательное картографирование

5.1.	Прогнозирование развития биоты в системе управления качеством
природной среды Предбайкалья ................................117

5.2.	Картографирование особо охраняемых территорий — научная база
для оптимизации использования биоты..........................117

5.3.	Предпочтительная (оптимальная) структура использования биоты
Предбайкалья ................................................122

Глава 6. Эколого-географическое зонирование биоты

Байкальского региона

6.1.	Картографирование биоты как основа для зонирования
территории ..................................................136

6.2.	Краткая характеристика Байкальского	региона..............137

6.3.	Оценка значимости биоты .................................138

6.4.	Оценка чувствительности биоты	к пожарам..................141

6.5.	Перспективные (прогнозные) цели использования
и охраны биоты...............................................142

Заключение ...........................................................145

Библиографический список..............................................146
Соп1еп№

Еоге^огй .......................................................................5

СЬар1ег 1. Вю1а шарршз апй кз шодегп 1азкз

1.1.	№1иге епукоптеШ орИгтхайоп апс! Ью1а таррт^ 1азкз.................8

1.2.	РесиНапНез оГЫо1а таррт^ .......................................15

1.3.	8оте теймхВса! циезНопз оГ уе^еикоп тарз сотрозт^...............18

1.4.	Рппс1р1ез оГ хоо^ео^гарЫса! тарз сотрозт^........................23

1.5.	№1иге ргсИесйоп таррт^..........................................24

СЬар1ег 2. Орйпихайоп оГ Ыойс гезоигсез изе т РгеЬаШаПе

2.1.	Вахка! ге&юп аз а §гоипс! оГ есо1оё1са1-ёео§гарЫса1 Ыо1а таррхп^ .... 29

2.2.	Ьапйзсаре ^ео^гарЫса! ресиПапйез оГ Ыо1а с!еуе1ортеп1
т РгеЬа1каНе..........................................................32

2.3.	Еуо1и1юпа1 ёео&гарЫса! ресиПапНез оГЫо1а йеуекэртеп! ...........36

2.4.	РгезеШ сопсШюп апс! циа1йу оГ па1иге епуиоптет т РгеЬа1каНе .... 39

2.5.	КезегуаНоп оГЫо скуегзку — ас(иа1 ргоЫет т РгеЬахкаНе...........43

2.6.	ЭхуегзИу апс! ригрозе оГ зреааИу рго1ес1ес! агеаз...............44

2.7.	ОрНпйхаНоп оГЫо!а изе т РгеЬа1каНе — тоз! 1трог1ап1 зстепНВс
апс! есопописа! 1азк ................................................ 48

СЬар(ег 3. Пшуегза! (туегкогу) Ью1а тарз

3.1.	1}туегза1 уе^еикоп тарз оГ скйегеп! зса1ез .....................51

3.1.1.	8та11-зса1ес! (1:2 500 000) ЕеоЬоГашса! тар
- «Уе^еШюп соуег т 1Ье 1гки1зк ге^юп» ...........................51

3.1.2.	МеШит-зсакс! (1:500 000) ^еоЬсЯатса! тар
«Уе^еТаНоп т \Уез(ет Ва1ка1 Ке^топ» .............................63

3.1.3.	Ьагёе-зса1ед (1:25 000) ^еоЬоитса! тар
«Уе^еШюп т Коскепкоузку кеу агеа» ...............................69

3.2	8райа1 зТгисШге оГ уе^еШюп соуег т РгеЬа1каНе т Ше зуз!ет
оГ ЕеоЬсЯашса! хотп^..................................................75

3.3.	/оо^ео^гарЫса! тарз оГ ЛПегеШ зса!ез............................79

3.3.1.	8та11-зса1ес1 (1:5 000 000)
тар «РаитзНс сотр1ехез т 1гки1зк ге&юп» .........................82

3.3.2.	МеШит-зсаЫ (1:2 00 000)
Шепо^ео^гарЫса! тар «Матта1з т ХУез1ет РпЬа1каНе».................85

3.3.3.	Ьагёе-зсаЫ (1:25 000) тар «Рори1айоп оГ зта11 таттак
т Коскепкоузку кеу агеа» ........................................88

СЬар1ег 4. ЕзйтаИопа! Ыо1а тарз оГ ШПегеп! зса1ез

4.1.	Марз оГ уе^еийоп езйтайоп.......................................91

4.1.1.	ЗтаИ-зсаЫ (1:2 500 000) тар «ЭхзшгЬапсе оГ уеДОаНоп
т 1ке 1гки1зк ге^юп».............................................92

4.1.2.	Мескит-зсаЫ (1:500 000) тар «Р1ге-гез181ап1 апс! Яге зепзхуЦу

оГ уеДОаНоп т ХУез1ет РпЬахкаИе»...........................94
4.1.3.	Еаг^е-зсакс! (1:25 000) тар «Аззеззтеп! оГ аезГкеНс ресиНапИез
оГ паГиге сотр1ехез т КосЬепкоузку кеу агеа»........................96

4.2.	Езйтайопа! гоо§ео§гарЫса1 тарз....................................113

4.2.1.	8та11-зса1ес! (1:2 500 000) тар «В181игЪапсе оГ Гаипа
т 1ке 1гки1зк ге§юп» ..............................................114

4.2.2.	8та11-зса1ес! (1:7 000 000) тар «1пГгос!исНоп

апс! геассПтаНгаНоп оГ ауПс! аштак т гЬе 1гки1зк ге§юп» ... 116

4.2.3.	МесПит-зсаЫ (1: 200 000) тар «Зрестез апс! ЫоГорез
оГ Ше О1кЬоп ге§юп»................................................116

СЬар1ег 5. Еогесаз! гесоттепйей таррт^

5.1.	Вюга с!еуе1ортеп1 ГогесазИп^ т 1Ье зуз1ет оГ пашге епутгоптеп!
диаШу тапа§етеп1 т РгеЬаткаНе...........................................117

5.2.	Маррт$ оГ зрестаПу рго1ес!ес! агеаз — зстепНЛс Ъазтз
Гог Ъю1а и8е орНткаНоп..................................................117

5.3.	РгеГегаЫе (орйтит) 81гис1:иге оГЫо1а изе т РгеЪа1каНе ............122

СЬар1ег 6. Есо1офса1-§ео§гарЫса1 Ыо1а 2опт§ т (Не Ва1ка1 ге^роп

6.1.	Вю1а таррт^ а8 а Ъа8е Гог 1ет1огу гопт^...........................136

6.2.	ВпеГ сЬагас^етПс оГ 1Ье Вахка! ге^роп.............................137

6.3.	Вю1а хтроПапсе аззеззтеп!	.....................................138

6.4.	Д88е88теШ оГЫо1а 8еп8111Уку	1о	Яге................................141

6.5.	Еоп§-1егт (Гогеса81тё) т!еп18	оГЪю!а изе апс! рго!есйоп...........142

Сопс1и$юп ........................................................................145

КеГегепсез........................................................................146
Тематический план
выпуска изданий СО РАН
на 2002 год № 37

Научное издание

Белов Алексей Васильевич
Лямкин Валерий Федорович
Соколова Людмила Петровна

Картографическое
изучение биоты

Главный редактор

Редактор
Художник

Компьютерная верстка Н.Е. Килъдишева

М. Н. Щербакова

Л.А. Кром
П.А. Осипов

Сдано в набор 7.06.02.

Подписано в печать 12.09.02.Формат 70x108 1/16.

Бумага офсетная. Печать офсетная. Гарнитура
"Ньютон". Уч.-изд. л. 18,59+1,66 вкл.

Усл. печ. л. 14+2,8 вкл.Тираж 400 экз. Заказ 390.

Издательство "Облмашинформ'

Отпечатано в типографии
ОАО НПО "Облмашинформ",
Иркутск, ул. Советская, 109 Б