/
Автор: Каданцев П.С.
Теги: повесть художественная литература документальная повесть отечественная история
ISBN: 5-85432-059-2
Год: 1999
Текст
Петр Кддлнцев
НА ЗАО6ЧН0Й
черте
ГО]
Среднерусская черноземная
в 1X-X1I веках.
ластъ
Города (годы первого упоминания)
1. Муром - 862.
2. Курск - 1032.
3. Переяславль -
4. Рязань - 1096.
5. Пронск - 1131.
6. Брянск - 1146.
7. Елец - 1146.
8. Тула - 1146.
1095. 9- Дубок - 1147.
10. Казарь- 1147.
11. Городец
Мещерский - 1152.
12. Белгород- 1155.
13. Михайлов - 1172.
14. Воронеж - 1177.
15. Коломна - 1177.
*** л. .
Петр Степанович Каданцев родился в Рязанс-
кой области в 1935 году. Обучался в Военно-морс-
ком и зенитно-ракетном училищах. Служил офице-
ром на Черноморском флоте и в войсках Противо-
воздушной обороны в Крыму. Окончил факультет
журналистики Московского университета, аспиран-
туру. Кандидат исторических наук, доцент. Свыше
20 лет преподавал в Рязанской высшей школе МВД
РФ. Полковник внутренней службы. Последняя дол-
жность - начальник кафедры отечественной исто-
рии. Награжден девятью медалями и казачьим кре-
стом “Листань” с мечами. Является автором несколь-
ких книг и десятков статей, в том числе о государ-
ственных наградах России.
Рязанскому казачеству -
старейшему служилому
казачеству России
посвящается
Часть гонорара автор перечисляет
на восстановление церкви
Успения Пресвятой Богородицы
в селе Глебово Городище Рыбновского района
Рязанской области.
П. С. Каданцев
На засечной черте
Издательский дом
“Наше время”
Рязань
1999
Автор благодарит
за финансирование издания книги
чично Генерального
директора Рязанского завода
автомобильной аппаратуры
Валерия Николаевича
Данильченко
и председателя Совета Рязанского
регионального отделения ВОПД
“Наш дом - Россия ”
А ндрея Владимирова ча
Тарасова.
84(2 Рос) Ряз
К13
Каданцев П. С. Документальная повесть. Рязань. Издатель-
ский дом “Наше время”. 1999. 112 стр.
Книга П. С. Каданцева “На засечной черте*1 посвящена событиям отече-
ственной истории первой четверти XVI века, когда завершилось образование
централизованного Русского государства.
Объединение людских и материальных ресурсов позволило ему при-
ступить к строительству Большой засечной черты - грандиозному комплек-
су оборонительных сооружений для защиты от песков г^емых разоритель-
ных набегов степняков. Она протянулась от г. Переяславля-Рязанского до
непроходимых Брянских лесов.
О начале устроения Большой засечной черты, страницах жизни мос-
ковского государя Василия III, последнего рязанского князя Ивана Ивано-
вича, наместника и воеводы Хабара Симского, об удивительных приключе-
ниях казачьего сотника Семена Ларина, других именитых и простых людей
рассказывает эта повесть.
Книга предназначена широкому кругу читателей, интересующихся оте-
чественной историей.
4702010201-005
Ш76(02)-99
ISBN 5-85432-059-2
© Каданцев П. С. - 1999
© Оформление Издательский дом “Наше время”.- 1999/
Историческая драгоценность
России - казачество
А. И. Солженицын.
От автора
Найдется ли на рязанской земле селение без пре-
дания о зарытом где-нибудь окрест драгоценном кла-
де? В моем родном селе Кривское бытовала легенда:
будто в здешней округе жил атаман Рыжка со товари-
щи. Уходя в далекий и опасный поход против татар, спря-
тали они накопленные сокровища в дубраве на холме, у
южного подножия которого обреталось’наше село, ос-
нованное славянами-вятичами в X или XI веке.
Наша вера в эту легенду подкреплялась находками
старинных предметов, особенно монет. Удивляли нас се-
ребряные овальные копейки, отчеканенные из сплющен-
ных кусочков проволоки. Помню радость, когда, убирая
картошку на огороде, наткнулся на увесистый, узорча-
тый ключ, покрытый коричневато-зеленоватого цвета
патиной. Такими стражники запирали пудовые замки
крепостных ворот. Находки на том же копаном-переко-
панном клочке земли бронзовой медали “За Хивинский
поход 1873 г” и медного ополченческого креста с над-
писью “За Веру, Царя и Отечество” осчастливили меня
надолго..
Увиденный в колхозном клубе фильм “Остров со-
кровищ” поголовно заразил нас, мальчишек, кладоис-
кательской лихорадкой. Отбросив прочие забавы и ув-
лечения, наша ребячья ватажка, вооружившись лопата-
ми, ринулась “на штурм” Рыжкиной горы. Отсутствие
подсказок в виде карт или шифрованных записок не сму-
щало. Неразлучная тройка закадычных друзей - Вася
Пахомов, Саша Попов и автор этих строк - лазала, рис-
куя свернуть свои цыплячьи шеи, по кручам, нависшим
над речкой Вердой, мечтая найти заветный клад.
С заречной стороны на Рыжкину гору карабкались
наши сараевские сверстники, вдохновляемые дружны-
5
ми, неистощимыми на выдумку и легкими на подъем
братьями Сафоновыми - Эриком и Валентином - буду-
щими писателями - истинными патриотами России. Ус-
тупить атаманские сокровища кривским друзьям-сопер-
никам? Да ни за что!
Понарыв десятка два-три ямок на облысевшем хол-
ме, набив мозоли на ладонях, мы отступили, оставляя
поиск клада для иных поколений мальчишек. Ищите да
обрящете!
С годами я узнал, что на вековых дубах Рыжкиной
горы располагались дозоры и сигнальные костры каза-
чьих застав, заблаговременно предупреждая о разбой-
ничьих набегах степных орд, устремлявшихся к Рязани
и Москве по отвилку Ногайского шляха.
До петровских времен жителями моего родного
Кривского и рядом лежащего села Сараи были практи-
чески одни воины: казаки, дети боярские, рейтары, сол-
даты.
Им посвящается эта книга.
П. С. КАДАНЦЕВ,
полковник, кандидат исторических наук.
ПРОЛОГ
В стужу, в сирость ли,
В ночь или днем -
Мы всегда наготове к бою, * *
И любой ит нас больше дорожит конем,
Чем разбой unit своей головою.
Но кому-то грозится, грозится беда,
И ее ль казаку не слышать?
С. А. Есенин.
Гонца Семен признал издали: не впервые сюда наезжал. А
тот, сползая с седла, прохрипел, глотая слюну:
- От наместника... от воеводы Ивана Васильевича... спеш-
ная грамота.
“Поди наказывает не мешкать с осадным обозом и быть во
граде в назначенный срок, - подумал Семен, принимая грамоту. -
Да, памятлив, умен и обходителен рязанский наместник государя
Московского: почтил их казачье становище Кривское особым
гонцом, а не передал ее с попутными объездчиками”. Вслух же
промолвил:
-- Пойдем на подворье, служивый Баньку спроворим, а потом...
Гонец замотал головой:
- He-ст, атаман! Наместник наказал чи гать грамоту при мне.
Мол, знаю я, эти рязанские встречи-проводы ..
Повинуясь воеводскому приказу, Семен, сорвав сургучные
печати, развернул сероватый листок бумаги. Темно-коричневые
витиеватые буковки складывались в слова: “По получении сего
приказа, не мешкая, отъехать ко мне, поспешая в дороге, сколь
будет можно. Станицу ж оставь на есаула Тюрина, пусть блюдет
порядок и ждет твоего возвращения. А казакам мое особое сло-
во: просил-де наместник осадный обоз готовить скоро наивоз-
можнейше справно и коней, и сани, и сбрую. И всяких припа-
сов больше”.
Станичники воеводский наказ приняли понимающе: хлопо-
чет наместник об осадных запасах Переяславля-Рязанского. Как
и положено доброму хозяину, хлопочет загодя, а не когда вороги
у порога. У ратников - будь-то боярские дружинники, служилые
казаки или посадские люди - в Кремле свое подворье, где в вели-
ком бережении хранились запасы оружия и доспехов, продоволь-
ствия, корм животным. Для окрестного населения, укрывающе-
гося в крепости от татарских набегов, - особые склады, попол-
няемые людом окологородных сел. О боярах и именитых лю-
дях говорить нечего: в их усадьбах запасов не на один год...
Шутили станичники:
- В осаду сядем - попируем: в наших закромах и сейчас не
пусто. По первопутку еще завезем: рыбы вяленой да соленой, зер-
на, меда, сушеных грибов, ягод и травы-кореньев разных. Слава
богу, повезло с местом; богатейшая округа, куда на поселение
определили станицу. А землица-то! Землица какая! Аршинный
чернозем: оглоблю воткнешь - телега вырастет. Верно, атаман?
- Сущая правда, - кивнул Семен. Понизив голос, спросил
гонца:
- На словах что передавал воевода?
- Поторопиться велел. Так что собирайся в путь, атаман.
А долги ли казачьи сборы? Оседлать коня, приторочить по-
ходные сумы, сабля же - она при казаке всегда...
Двигались споро: кони резвы, всадники крепки, дорога наез-
жена и хорошо знакома. Впереди - гонец со стражниками, за ними
- Семен с двумя казаками.
В пути отодвинулись, хотя не отошли атаманские заботы о
станице, о пограничной службе, о повседневном житье-бытье
казаков, когда у каждого норов, порой далеко не смирный.
Опасность со стороны Дикой степи, начинавшейся за околицей
казачьего стана, отодвинулась, занимало другое: “По какой при-
чине в неурочный час позвал наместник?’1 Ведь до обычного
зимнего сбора атаманов городовых и поместных казаков, го-
лов-начальников дозорно-сторожевых застав и разъездов оста-
лось всего ничего... Коль тревожно что, приказал бы изгото-
виться. От соседних казачьих станиц сполошных вестей - слава
Богу! - не поступало. Особых же нареканий за ратную службу
Семен не имел, и у наместника на неплохом счету. Да и было за
что. Границу держали надежно. На обустройство сил и пота не
жалели - ни он, станичный атаман, ни помощники - есаул и
десятники, ни рядовые казаки.
Снаряжал и отправлял на закладку первых казачьих посе-
лений на будущей Передовой засечной черте наместник госуда-
ря всея Руси Василия в Переяславле-Рязанском окольничий Иван
Васильевич Хабар Симский,
- Государево дело! - внушал он, увещевая нерасторопных и
браня нерадивых, кто без души и должного старания относился
к сборам.
- Надо оседлать Ногайский шлях так, чтоб ии одна косог-
лазая мышь не проскочила. Начинайте с устройства дозорно-сто-
рожевой службы, - наставлял он казаков на большом круге. -
Отрядите самых глазастых и расторопных, кто и во сне все видит
и слышит. Придется, детушки, поработать не токмо днем, но и
лунной ночью, а то и при кострах. На постоянное житье и погра-
ничную службу как сторожевые казаки наряжаетесь, а не, как
раньше, временными объездчиками и дозорными. Потому по
указу государя и великого князя Василия Ивановича отводятся
вам на порубежье лучшие земли и угодья.
- Так их еще обустроить надо, - загудели казаки, набивая
8
себе цену, а в душе гордясь оказанной честью, довольные такой
государской дачей.
- Сидючи на печи калача не выпечь! - прекрасно понимая их,
засмеялся наместник.
Как представлял и то, какие трудности ожидают Новосель-
цев - придется пахать землю (а допрежь раскорчевать кустар-
ник или лес), построить жилье и дворы, кормить себя и домаш-
нюю скотину...
- И на первоначало, чтоб не отвлекаться на охоту и рыбную
ловлю, припасами обеспечу, а дальше своими силами...
- Нас погонять не придется! - согласно отозвались казаки. -
Доберемся до места - без раскачки примемся за дело. Лишь бы
ногайцы не упредили!
~ О них разговор особый. С каждым отрядом будет человек,
сведущий в устройстве разных препон и хитростей, которые ор-
дынцам зело мешать станут, чтоб не наметом двигались, а на каж-
дой версте спотыкались о лесные завалы, частоколы, волчьи ямы...
Казаки заволновались:
- Дело хорошее и нужное, только кто же их делать будет?
Неужто мы? Да на это не станицу - войско целое нужно.
- Сие дело хлопотное и много грудное. Но вы лишь начне-
те, а за вами пойдут следом артели землекопов, лесорубов, мос-
товиков, вы им и обозначите, где сподручнее оставлять заграж-
дения. Как знающие люди, придете им на помощь, чтоб дело
побежало. До поры же за двоих-троих жилиться придется. Как,
дети, любо ли?
-Любо!
Первыми поскрипели на Шачу и Цну обозы сотника Кузьму
Шатилова - кряжистого, как степной дуб, жизнерадостного ру-
соволосого красавца. Он был соседом Семена с восточной сто-
роны. Потом потянулись на юг - на Польный Воронеж тяже-
лые возы атамана Николы Горозеева- чернобрового молодца,
неистощимого балагура и песенника. В свой черед выступила и
Семенова станица...
Урочища Кривское, на среднем течении Верды, левого и
самого крупного притока Пары, достигли благополучно. Но
едва-едва устроили шалаши, загоны для скота, небо обложили
низкие мохнатые тучи и несколько дней моросил теплый дож-
дик. Режущей белизны снега потемнели, раскисли, сели и таяли
прямо на глазах. Чуть заметные низинки превратились в широ-
кие озера. Погребенные под сугробами речушки Княжуха и
Ржавчик - притоки Верды, вобрав талые воды, вспухли и пока-
тили бешено ревущие потоки. Разлившаяся Верда затопила пой-
менные луга и прибрежные чащи. Нескончаемой чередой по-
плыли по ее стремительному стрежню аршинной толщины зе-
леноватые льдины, кружась и сталкиваясь, ломаясь с гулким
звоном. Однако полая вода быстро сошла - лесостепь!
Дозорную площадку с сигнальным костром казаки уста-
9
новили на горе, обросшей неохватными тысячелетними дуба-
ми, выбрав самое высокое дерево. Неподалеку бил родничок с
чистой и удивительно вкусной водой. Его углубили, обложили
камнем, установили навес, рядом сработали скамеечку, поста-
вили столбик и повесили березовый корчик1.
Ох, и намаялись они тем годом. Не разгибали спины и не
покладали рук: вставали до зари --- ложились за полночь. Прав-
да, в самую жару отдыхали. Кто постарше, - спал, молодые -
тоже, но успевали по реке с бреднем пройтись. Полчаса - и уха
готова! Верда, ее притоки, окрестные озера, вроде Лебединки,
кишели рыбой - плотвицей, щукой, лещами, судаком. Солили ее,
вялили, коптили. Утром корчагу с густым жиром ушицы хвать - и
сыт до пупа.
Улыбнулся Семен, вспомнив Москотиньева Гриню. Пошел
тот как-то на рассвете живцов ловить - щучий жор в разгаре
был. На перекате-перед темным омутом пескари кишмя-кише-
ли: на голый крючок кидались... Словом, снарядил рыбак пару
переметов. Вскорости прибежал он домой с выпученными гла-
зами, рассказывая: Домой уже собрался, руки-ноги в иле, из-
воженные хотел ополоснуть. Вижу - к берегу толстенный плав-
ник прибило - в обхват не взять, длиной аршин этак пять. Ну, я
на него - берег илистый, топкий. А тут, под ногами, как мос-
тик, бревно... Захожу по нему подальше в воду. Батюшки-свя-
ты! Бревно-то и поплыло. Я туда-сюда, оно ка-а-к даст хвос-
том!... Шлеп я в воду! Сом то был, на солнышке утреннем грел-
ся. Страху натерпелся... ужас!” Верили казаки и сомневались,
хотя знали - и вправду сомы в реке водились огромные, омут
тот потом так и прозвали Гришиной ямой.
Однажды рыбаки неводом вытащили увесистый осклизлый
булыжник, окутанный тиной. Хотели откинуть в прибрежный лоз-
няк, да десятник Василь Пахомов не дал:
- Ну-ка, гляну. Странный камень...
Очистил слизь пучком травы, обмыл водой. Удивленно при-
свистнул. Оказалось, сеть вытащила каменный топор. Темно-
зеленого цвета, из тяжелого камня, он имел тщательно отшли-
фованное лезвие и обух с круглым отверстием для топорища.
На топоре - ни единой выщербины и царапины, словно его сде-
лали напоказ. Как и откуда он сюда попал? Семен похожие кам-
ни видел в Крыму, в урочище Коктебель под Сурожем1 2, когда
однажды тайно, пробирался из Бахчисарая в Кафу3.
Каменный топор был не первой диковинной находкой. Вер-
стах в двух от становища, возвращаясь из дозора, казак Фрол
1 На облысевшей сторожевой Рыжкиной горе родничок под именем Свя-
той колодец известен до сих пор. Автору довелось не раз припадать к его жи-
вительной влаге.
2 Теперь г. Судак.
4 Теперь г Феодосия.
10
Баскаков нашел в промоине оплывшего берега железный меч.
Зазубрины на его лезвии напоминали о жестоких сечах. Его
поместили в часовню Святого Великомученика и Победоносца
Георгия, которую срубили по приезде.
Самые же интересные находки оказались на счету умельца
по засечным хитростям сына боярского Митрия Лохова. Он при-
нес Семену выцарапанный на бересте рисунок:
- Глянь, атаман. Обозначена округа наша, верст двадцать-
двадцать пять в каждую сторону. Не в подробностях, но примет-
ные места есть.
- Спасибо, Митрий, - с чувством поблагодарил Семен, - мне
особо разъезжать некогда, верчусь, как белка в колесе...
Лохов, немногословно, но толково пояснил обозначения на
рисунке. Потом показал другой, поменьше:
- На этом - все подробно, что поблизости. И тут откры-
лись мне, атаман, интересные вещи. Под ногами нашими было
жилое место. Во-он бугорки, курганы. Оплывшие ямки - остат-
ки землянок и погребов. Та провалина - скорее всего, примета
колодца. Значит, здесь и нам копать надобно. Тут вот была цер-
ковь, а вокруг - кладбище. Косточки человеческие видел? Зверь
какой-то могилу разрыл. Здесь сады и огороды были, за ними -
хлебные поля. Вот и нам тут пахать, сажать и сеять. Раскорчуем
новолесье...
- Липы, клены да березы - не вековые дубы валить! Нынче
же с Божьей помощью и начнем. - сказал Семен. - Дерева по-
лучше - на избы, поплоше - на сараи и скотные дворы, сучьями
топить станем.
- Еще, атаман, взгляни-ка!
Семен устремил взгляд туда, куда указывал Лохов. За ре-
кой, простиралась низина, огромная, залитая водой и покры-
тая непроходимой чащобой. На местах, где посуше, уходили в
небо необхватные стволы деревьев,
- Приглядел я там сухой островок, с родничком. Соорудим
сараи да провиант припрячем... Сгодится?...
- Эх, мне бы первому до того додуматься, - сокрушенно
взмахнул рукой Семен. - Ладно. Спасибо задобрый совет, Дмит-
рий. Доводи задумку до конца. Сколько людей тебе понадобится?
- Втроем управимся. Летние сараи поставим и землянки со-
орудим. Заготовим беломошник и кугу для утепления изб.
- Добро! Бери у Тюрина людей - и за дело!
Распахав, где сподручнее, поляны и проплешины, посеяли
овес, горох, ячмень, просо. Посадили репу, морковь, чеснок и
лук, капусту и иные овощи. Обнесли посевы жердями и слегами, а
сады и огороды обнесли даже плетнями. Медведей они, понят-
но, не остановят, но от других разорителей - кабанов или до-
машних коров, особенно коз и свиней, - уберегут.
Селились казаки строгим порядком. Улицы начинались
усадьбой десятника, за ней - дворы казаков, затем - усадьба
11
другого десятника, потом - казаков. Чтобы обеспечить усадь-
бы водой для полива и хозяйственных нужд, их разбили вдоль
реки Верды и ее полноводного притока, струившегося у южно-
го подножия сторожевой горы. Неизвестно почему его назвали
Москвой-рекой. Прибрежную улицу окрестили так же. Улица
Москва-река... Странновато, но привыкли. Правда, скоро вы-
яснилось, что речушка-то сия не безымянная: ее называли Кня-
жухой за сотни лет до их прихода.
Княжуха так Княжуха, коль исстари так прозывалась, ре-
шили ‘‘москворецкие” казаки, однако название улицы не изме-
нили: привыкли1.
Первый урожай привел казаков, выросших на супеси и суг-
линках, в восхищение. Свезя в овины тугие снопы, обмолотили
с десяток для пробы. Ахнули:
- Сам-тридцать!
Не подкачали ни просо, ни овес, ни горох, ни пшеничка.
- Со своим хлебом будем, - радовались казаки.
С овощами иначе. У тех, кто не ленился полить, прополоть и
прорыхлить грядки, - урожай на загляденье. У большинства же
казаков - так себе. Ворчали они, тыкая пальцами в грядки:
- Не казачья работа - на карачках по земле елозить. Хозяек
привезти бы скорее, атаман. Нам - мука, а у них - играючи полу-
чается.
- Обустроимся, засекой прикроемся - тогда и привезем, -
говорил Семен. - От самих зависит...
Понимали казаки и сами все хорошо. И ворчали так, лишь
отводя душу. Привезти семьи - все равно, что выдать их крым-
цам или ногайцам прямо в руки. Казаки, охраняя шлях Ногайс-
кий, денно и нощно с костлявой в обнимку ходили. Сколько их,
станичников, упокоилось под сенью православного креста в Крив-
ском. Иные сгинули и неведомо где: в схватке с татарами ли,
гулевыми ли людьми1 2 не устояли по малому числу своему? Мо-
жет, языка ловя, сами пленниками стали.
Недавно пропал Тишка Сабля. В Парском углу дозор дер-
жал с двумя казаками. Поехали к ним сменщики, а там - один
казак зарублен, другой - проткнут копьем. Тишку, гадая по
следам, вороги уволокли. Дорого заплатили они однако. Шес-
терых поганых казаки положили. Валялись они с выклеванны-
ми вороньем глазами. Ордынцы простых воинов - убитых со-
племенников - земле не предавали, бросали дикому зверью на
растерзание. Подобрали казаки павших в неравном бою това-
рищей, упокоили их прах на станичном кладбище.
1 И сейчас тянется на побережье полувысохшей Княжухн улица Москва-
река, или в местной скороговорке “Москварька” Кстати, прежнюю линеино-
прямоугольную планировку, отличавшую его от окрестных сел, Кривское со-
хранило, как н исконные названия улиц Шишковка, Подлесный конец, Зак-
лючье, Рыкша
2 Гулевые люди - разбойники
12
...О многом думалось Семену по пути в Переяславль-Рязан-
ский. Ему укорять себя не в чем. Наместнику и уездным чинам
рассказать есть что. А за промашки - у кого их не бывает? -
готов отвечать по всей строгости и порядку, как и положено на
государевой службе.
Глава первая
“ПРИНИМАЮ ТЕБЯ НА СЛУЖБУ,
КАЗАК”
Добру господину служа, дослужится
свободы, а злу господину служа,
дослужится большие работы.
Моление Даниила Заточника. XIII в.
В службе - честь!
Петр Великий. XVIII в.
По письму государя Московского Василия Ивановича ро-
дич его великий князь Рязанский Иван Иванович отрядил слу-
жилых казаков для сопровождения и охраны гонца Ильи Челище-
ва, следовавшего в Тавриду. Во главе он поставил, возведя в чин
сотника, недавно взятого ко двору селянина Семена - в благо-
дарность за спасение. В лесной глухомани, охотясь, угодил князь
в трясину, откуда и был им вызволен. Надеясь на верность, Иван
поручил Семену передать письмо находившемуся в Крыму рязан-
скому купцу Ефиму. Поручение тот исполнил. Но оказалось, что
замыслил рязанский князь взять в жены ханскую дочь и, пород-
нившись с Гиреями, использовать их помощь против Василия.
Узнал Семен и о готовившемся набеге крымцев на Русь. Тогда он
и решил идти, минуя Рязань, в Москву, хотя и опасался. Зачас-
тую вестников подобных подвергали немилосердным пыткам:
мол, дыба язык развяжет и скоренько отделит правду от вымысла
и лжи. Бывало, искалечат человека, а то и отдаст он Богу душу!
Намертво врезались в память встреча и тяжелый разговор
с московским государем великим князем Василием Ивановичем,
к которому поздно вечером дюжие кремлевские стражники при-
14
вели-приволокли Семена, еле вытолкнувшего из пересохшего
горла: “Государево дело!” Он восседал в дальнем углу, на ши-
рокой лавке, устланной бухарским ковром. Вперил в сотника
взгляд, который не все выдерживали. Семен выдержал: помы-
сел его был чист и некорыстен.
- Говори, - после глухого, как смерть, молчания повелел
Василий.
Семен единым выдохом выложил:
- Крымцы на Русь выходят, государь. В Придонье силу ко-
пят, лошадей, отощавших за зиму, выхаживают. По весне теплые
дожди в степи выпали, на суходолье трава выше головы...
- От кого и как сведал?
-По-разному, государь. Православный купец, именем Ефим,
пограбленный и посеченный погаными, перед смертью клятвенно
уверил. Проведал он от верных людей о тайном сговоре литовс-
кого короля Сигизмунда с крымским ханом. За великую мзду,
тот-де согласился внезапным набегом на Русь идти.
- Откуда деньги у короля? - недоверчиво перебил Василий. -
Гол как сокол... Он своим-то жолнерам задолжал - по смерть не
расплатиться...
-Тому Ефиму ханский ювелир проговорился. Ватиканские
латынцы серебро и золото дали. В Крым деньги привез нарочный
короля пан Ольбрехт Гастовтов. Мне один ордынец похвалял-
ся: видел, мол, как тяжелые мешки с возов таскали.. На подарки
хану и его гарему, ханским братьям и сыновьям Сигизмунд-де
не поскупился. Вильнюсский караим, толмач при Гастовте, из
доброхотства к нам - русские крепко выручили его как-то - пре-
дупреждал: всенепременно пойдут татары на Русь. И сам я при-
метил: крымцы в дальний поход готовятся. Может, не всей ор-
дой, но силой многой, - закончил Семен.
- Сам-то ты кто таков и откуда будешь? - спросил, нако-
нец, Василий, чего Семен ожидал с превеликой тревогой и ду-
шевной смутой.
- Служилый человек великого князя Рязанского Ивана Ива-
новича Ларин Сенька, Афанасьев сын, - сказал он и добавил:
- Прозываюсь Рыжкиным...
-В чине каком?
- Казачий сотник. Водил в Тавриду рязанских казаков, что по
твоему приказу снарядили для охраны гонца Ильи Челищева.
- Рязанец, значит. Почто не Рязань, а Москву известил о
выходе крымцев?
- Русь, государь, для всех - мать родная, будь ты москвич,
тверич или рязанец. Надобно нам, православным русским лю-
дям, стоять заодно: не то растопчут, изничтожат враги-соседи.
На чужбине несчитанные тысячи наших полонян: сердце кро-
вью обливается. На Рязанской стороне, за Окою, что? Пепели-
ще за пепелищем. Версты немеренные проедешь, пока узришь
жилое место. Орда набежит - и новое разорение, Кто ее остано-
15
вит? Рязань давно себя оборонить не может. Старики рекут: не
сильна крепость огородою, а сильна - воеводою. Ты, государь,
теперь воевода всей православной Руси, в твоей власти огра-
дить ее от басурман и латынцев.
- Складно молвишь, казак, - усмехнулся Василий. - А сам
пособничал злому умыслу, изменническое письмо Ивана в Орду
возил.
Екнуло сердце: ‘‘Видать, отсюда прямо в поруб, а может, и...”
- Возил, государь, - опустил глаза долу Семен. - Но я - пе-
ред Богом клянусь! - не знал написанного. Смел ли я ослушаться
княжьего приказа?
Смолк, Лоб Василия взбугрился складками.
- Пособничеством неправедному делу заслужил ты, рязанец,
жесгокую кару. Однако, верю, не ведал ты, что творил. Опять же,
самолично весть о набеге крымцев принес в Москву. Повинную
голову меч не сечет...
И мимолетно улыбнувшись, неожиданно участливо спросил:
- В дороге-то туговато пришлось?
- Бывало, государь. Голодали, жажда томила. От татарвы
отбивались.
- Как казаки говорят: “Терпи, казак - атаманом будешь?’5
- И не дожидаясь ответа, спросил: “Куда теперь?”
Семен пожал плечами. Василий знал: некуда ему деваться и
решил:
- Принимаю тебя на службу, казак. В том же чине - сотником.
- Премного благодарен, государь, за милость, - склоняясь
до земли, запинающимся голосом пробормотал Семен. - Буду слу-
жить верой и правдой...
- В Сивцевом Вражеке о гыщешь подворье окольничего Ива-
на Хабара Симского. Скажешь, от меня. Он зачислит тебя сотни-
ком в отряд московских казаков. Служка покажет тебе дорогу в
людскую. Там покормят и на ночлег устроят. Ступай!
Исполняя приказ, пришел Семен спозаранку на подворье околь-
ничьего Ивана Васильевича Хабара, сына прославленного многи-
ми ратными делами воеводы Василия Федоровича Образца.
- Опоздал, человече, - усмехнулся привратник. - Иван Ва-
сильевич встал с зарею и в пути...
- Как же, - - растерянно проронил Семен, - государь меня при-
слал к нему...
- Государь? - подтянулся челядинец.
- Он самый, - подтвердил Семен. - Где же искать воеводу-то?
Привратник пожал плечами:
- Кроме него и государя, кому ведомо? Хотя погоди! Вечером
заезжал Владимир Воротынский князь - воеводы Ивана Михай-
ловича Воротынского сын. После его отъезда засобирался и хозя-
ин. Может, молодой князь подскажет, где тот обретается.
- Спасибо за совет, добрый человек, - поклонился Семен
привратнику.
16
Тот лукаво покосился на сдвинутый к левому боку узел ку-
шака рязанца:
- Ты что же, из энтих будешь?
- Из них, из них. Из косопузых, - засмеялся Семен. - Ну,
прощай, москвич!
- С Богом!
- Спасибо!
Князь Владимир Воротынский оказался дома. Принял Семе-
на, выслушал.
-Пришел в самый раз, сотник. Надобно мне кое-какие дела
справить на рязанской стороне. И ты будешь вожей: пути-до-
роги указывать. Там и встретим Ивана Васильевича Хабара.
Государь и великий князь Василий Иванович оказал ему вели-
кую честь, послал в Рязань наместником.
Подозвал дворецкого и распорядился, указав на Семена:
-Казака-молодца накормить и напоить, одеть с ног до голо-
вы. Дать строевого коня, оружие и прочую справу.
Семен в купальне на Москве-реке усердствовал долго. Мыль-
ным корнем с мочалом чуть ли не с кожей сдирал вбившуюся за
тысячеверстную дорогу, густо замешанную на поту липучую грязь.
Блаженно покряхтывал, облачаясь в обновы, притопнул подошва-
ми верховых сапог. Приставленные дюжие молодцы подвели к
широкой лавке под навесом, на ней - груда справы. Незлобно под-
шучивая насчет рязанцев и того, что в Рязани, дескать, грибы с
глазами, помогли подогнать оружие и доспехи, приладить снаря-
жение. Потом подвели ладного коня соловой масти:
- Принимай княжий подарок!
Передали уздцы. Не удержался Семен, птицей взлетел в сед-
ло, сделал по широкому двору круг-другой... Довольно похло-
пал коня по крутой шее:
-Неплох!
Увидев Воротынского, вышедшего на высокое крыльцо с
резными столбиками и навесом, в доспехах и при оружии, свеч-
кой поднял коня, взметнул сверкнувший клинок, поприветство-
вал князя. Потом, осадив коня, поклонился хозяину, благодаря за
внимание и щедрость. Тот понимающе усмехнулся, построжал и
зычно прокричал изготовившимся ратникам:
- По ко-о-о-ням!
Выстроившись походным порядком, всадники бодрой рыс-
цой затрусили по Рязанскому шляху. На ночном привале, после
обильного ужина-давненько Семен так не едал! - Воротынский
подозвал его к костру:
- Ну, казак, расскажи о своих странствиях. Особливо, что
видел у крымцев. Я в Тавриде не был, а ты видал их изнутри.
Многое приметил? К примеру, почему они легки на подъем? По-
нятно, золотоордынские татары были кочевники, как сейчас но-
гаи или там киргиз-кайсаки, по-другому, казахи. Но крымцы
вроде бы на земле осели?
2 Каданцев П С
17
- Не все пока, хотя уже многие обзаведение имеют; по
достатку двор, бахчу, само собой, лошадей, коров, овец у них,
как в степи саранчи. Но на пашне, у скотины, и в доме ор-
дынца пленники да рабы маются. А обращаются с ними хо-
зяева-татары хуже, чем с шелудивой животиной: ходят в ру-
бище, голодные, спят вместе со скотиной, поглядел или ска-
зал не так - в нагайки. Ну и мрут как мухи. Значит, за новы-
ми рабами пора.
Семен помедлил. Чувствовал: не занятные байки о его ходке
в Крым князь услышать хочет, а другое... Но ему ли давать сове-
ты? Хотя и юн годами, да ведь из рода Рюриковичей. Дворовые
им гордились: “Наш князюшка государем Василием Иванови-
чем примечен”. Но, может, все же годятся князю его свидетель-
ства? Воротынский заминку растолковал верно:
- Правь разговор без чинов, казак. Как есть - так и молви.
Без утайки. Ведь правда - как лекарство: приятного мало. Но
се не слышать - беды не миновать.
- Не обессудь, княже, - ободрился Семен. - Скажу, что ви-
дел-слышал и как уразумел. Верно, легки на поход крымцы. Но
какие? Первой под бунчук валит голытьба татарская, все ее обза-
ведение - соплями слепленная сакля, лысая кляча да пика ржа-
вая. Прут и подзаборники разного рода-племени, бродячие шай-
ки примкнут дорогой... Молодая татарва с радостью пойдет за
славой и поживой. Вот почему какой-никакой Гирейка едва сви-
стнет - все хоть куда: на Днестре волохов грабят, на Висле ля-
хов топчут, литовцев толпами с Немана гонят в Кафу на прода-
жу, у нашей украйны, в Заочье, поганые толкутся круглый год.
Крепкохозяйственные татары, беки да мурзы ополчаются при
общем сборе, когда хан ведет орду. В обычные походы они по-
сылают своих челядинцев, нанимают охочих людей из голыть-
бы. Дают им коней и воинскую справу. За них наймиты распла-
чиваются частью добычи, если уцелеют.
- Что-то не похожи они на босяков, с коими довелось ру-
биться, - хмыкнул Владимир. - Дерутся как очумелые...
- А куда деваться? - стоял на своем Семен. -- Без добычи
вернешься, не расплатишься с нанимателем, станешь его рабом.
И еще. Справный или босой татарин - едино воин. Наш маль-
чонка в штанину отца аль деда вцепится - с ним на пашню иль
на покос. Татарчонок, едва ходить научился, - на коня. Дере-
вянную сабельку, палку-копье в руки - и вперед! Коли, руби,
хватай добычу. Нашего приучают к работе, ордынца - к войне.
Ничего больше он не умеет да и не хочет. Устроение крымское:
нет войны не г добычи, значит, жить татарве не на что. Бух-
теть начинают: “Веди, хан, в поход, не то...” Хану самому хоро-
шо есть-пить хочется, воинов и ораву придворных кормить-оде-
вать надо. Нс то живо секир-башка. На его место несчитанная
очередь из гаремных братцев - и каждому не терпится усесться
под бунчук ханский. Откуда ордынцу добро-пожитки взять,
18
коли от земли нос воротят и рукоделья гнушаются? Разорить да
пограбить соседей...
- Верно, - согласился князь, вспоминая письмо крымского
хана Магме г-Гирея. “Ино чем мне быть сыту или одету, нежели
вас нс пограбить? - с наглой откровенное гию отзывался тот на
московские укоры. - Сколь вашей земле убытку будет, столь нам
прибытку".
- В добыче у Гиреев - своя доля, - продолжал Семен. - Вот и
науськивают татарву на походы в сопредельные земли, снаряжа-
ют отряды, ставят начальников, дают проводников, толмачей и
писарей считать добычу. На словах же открещиваются: мол, ра-
зорение и зло творят дикие татары, от которых-де нам самим
вред.
- Прежде крымцев заслоняла Золотая Орда. Дал Бог похо-
ронили ее. Казань в смирении, Астрахань - с нами, на русской
службе татар не счесть. С крымским ханом Менгли-Гиреем жили
в мире, бок о бок ногаев и Литву колотили. Сменил его сын
Магметка и все по-иному повернул, - раздумчиво говорил Во-
ротынский. Помолчав, спросил:
- Выходит, пока не накинешь узду на крымцев - набегам
быть?
-Так, княже, - согласно кивнул Семен.
- Далеко басурманы, -- посетовал Воротынский, ворочая
ивовым прутиком затухающие угли костра, - за безводными сте-
пями, за морями... - как достать? И все же укорот им сделать
можно.
- Укорот крымцам? - удивился Семен. - Как укоротишь та-
тарву самовольную?..
- А так как предки наши в стародавние времена степнякам
укорот давали. Не токмо дружинами да полками, но и цепью кре-
постей, острогов, лесными засеками, преградами разными. Ска-
жи, какими путями на Рязань набегают ордынцы?
- Муравским и Ногайским шляхами, - не задумываясь, отве-
тил Семен. - Крымцы, минуя воронежские леса, по Придонью -
на Пронск, потом - к Переяславлю или Зарайску. Ногаи через
Цну и Пару - туда же.
Обернувшись к сидевшему неподалеку воину, Владимир по-
просил:
- Подай-ка, Гаврилыч, карту Рязанской стороны.
Покопавшись в заплечной суме, тот вынул обвязанной бе-
чевкой свиток. Развернув его, подал Воротынскому.
Видел Семен подобные у великого князя Рязанского Ивана
Ивановича, у московского посланника в Тавриде Василия Ива-
новича Шадрина. Сам он тоже творил меты на куске старой
кожи по дороге из Крыма. Отмечал места кормежки лошадей и
удобные водопои, родники и степные колодцы, заросшие тер-
новником лощины и глубокие залесенные овраги, в которых
можно встать в засаде или укрыться от погони, --- особые знаки,
э*
19
чтоб не сбиться с пути. Карты-самоделки в большом ходу у куп-
цов, охотников, начальных людей - воевод, казачьих атаманов,
не говоря о проводниках-вожах.
Называют их по разному: ляхи, к примеру,- кроками, ла-
тынцы - картой. Разные чертежи бывают: от наскоро прове-
денных палочкой, а то и просто пальцем на песке, от процара-
панных на бересте до нарисованных цветными красками на бу-
маге, как эта, до самых дорогих - на пергаменте.
Воротынский нашел на карте названные рязанцем места, по-
водил пальцем и раздумчиво спросил:
- Как мыслишь, сотник, стреножим татарву, если перего-
родим Муравский, Ногайский и прочие шляхи глубокими рва-
ми, валами, частоколами?
- Нет, князь, не стреножим, - не согласился Семен. - Обхо-
дом новые пути проторят. Наши места их проводники знают не
хуже нас. Да и карты, что у тебя, у них есть...
- Истинно молвишь, - согласился Воротынский. - Надо
сплошь южную украйну заслонить преградой.
- Но это ж труды непомерные, - оторопел Семен, вспомнив,
сколько сил потребовалось на обновление обветшавших часто-
колов и надолбов вокруг посадов Переяславля: каких-нибудь три-
четыре версты. А тут не десятки, не сотни - тысячи верст.
Трудненько, но вселюдно осилим...
В Коломне пробыли два дня: князь улаживал свои дела. Се-
мену достало времени осмотреть крепость и ее окрестности. Ко-
ломничи, гордясь древним градом, многое ему поведали. О месте
битвы с полчищами Батыя, которые, разорив рязанские земли,
двинулись по льду Оки в глубь России. У Коломны в январе
1238 года остаткам рязанских полков наконец-то пришли на
помощь дружины великого князя Владимирского Юрия. В жес-
токой сече одолели татаро-монголы, потеряв немало воинов,
среди них - царевича Кюлькана, младшего сына Чингис-хана.
Гордились коломничи, что их город-крепость любил и почи-
тал великий князь Московский Дмитрий Иванович. В Коломне в
соборе Успения Пресвятой Богородицы обвенчался он с княж-
ной нижегородской Евдокией. У Коломны на левом берегу Мос-
квы-реки на Бобреневом поле в августе 1380 года проводился
боевой смотр русских полков перед походом на Мамая. После
сокрушительного разгрома золотоордынцев с их многочислен-
ными приспешниками и наймитами (из северокавказских пле-
мен и крымских колонистов - генуэзцев и армян) верстах в семи
от Коломны - у впадения реки Москвы в Оку на мысу Дмитрий
Донской основал Голутвин монастырь. Семен уразумел, поче-
му за эти места сотни лет не стихала пря меж рязанцами и мос-
квичами, Город-крепость Коломна (основанная рязанцами в
1197 году), крепко блюла сопряжение двух важнейших торго-
вых путей Руси - по Москве-реке и Оке, по которым ходили
судовые караваны.
20
Защищенная московской мощью, укрытая от татар за креп-
кой рязанской спиной, Коломна богатела, ширилась, обзаво-
дилась каменными церквами, резными боярскими и купечески-
ми теремами. О рязанском владычестве тут и думать забыли,
но связи с соседями не теряли. Бойко торговали, завязывали
родство, татарские набеги отражали совместно.
В Голутвинском монастыре узнал Семен о том, что именно
коломнича, в миру прозывавшегося Митяем, Дмитрий Донской
прочил видеть преемником в бозе почившего пастыря всей право-
славной Руси Алексия - своего воспитателя и духовного настав-
ника. Но напуги в Царьград, где нужно было получить благосло-
вение патриарха, брызжущий здоровьем Митяй вдруг смертельно
занемог... Ходили слухи, будто его извели враги Дмитрия.
Семен в долгу у коломничей не остался: пересказал слышан-
ное от рязанского летописца Софония предание о приходе на Ря-
занскую землю преподобного Сергия Радонежского. Он остано-
вился в Троицком монастыре1, под Переяславлем, и вел долгие
душеспасительные беседы с великим князем Рязанским Олегом
Ивановичем. Неукротимый витязь, князь оборонял свою вотчину
от многократно силой превосходящих соседей - татар, литовцев,
москвичей. Первые два - враги кровные, вековечные, последние
- то недруги, то союзники, а ведь одной веры-крови с ними -
русские православные. Вот и внял Сергий их мольбе установить
согласие между Дмитрием и Олегом и преуспел немало. Моск-
ва и Рязань обрели мир, скрепив его династическим союзом:
выдал Дмитрий Донской свою дочку за сына Олега Красного.
С той поры в паре стоят супротив неприятелей.
Под Луховицами обогнала их дюжина всадников. Воротын-
ский на ходу перекинулся с ними десятком слов. Семен мельком
взглянул: мало ли проезжающих на оживленном Рязанском трак-
те. И тут его взгляд словно бы споткнулся. Екнуло и окаменело
сердце. Первый среди гуськом вытянувшихся конников - вели-
кий князь Рязанский Иван Иванович. Молнией пронзила мысль:
“Все! На Рязань мне путь заказан../’
Вспомнил, как памятной ночью повстречал ведомого страж-
никами Ивана из светлицы московского государя. Неистово
жгучая ненависть смяла красивое лицо, с клекотом вырвались
из его горла слова:
- Смерд вонючий! Иуда! Выдал меня, князя великого! Зап-
родался за московские полушки! Ужо тебя... тебя.., - поперх-
нувшись, закашлялся...
Переметчиком посчитал его рязанский князь, а может, и ви-
новником своего унижения и плена. Объяснишь разве князю,
что не выдавал доверенных и нечаянно узнанных тайн. Да тот
1 Долгие годы простоял рязанский Троицкий монастырь, неподвласт-
ный времени и непогоде. Но не устоял и немногих лет против варварства и
кощунства богоборцев. Лишь жалкие руины напоминали о его былом вели-
чии. Сейчас на этом святом месте Божий дом восстанавливается.
21
и слушать не станет, кликнет стражников - и вздернут на пер-
вом же суку.
Невидящим взглядом следил за Иваном и его соотчичами.
Те спешили домой, в Переяславль, в столицу многострадаль-
ной, но любимой и истово защищаемой Рязанской земли...
Очнулся от тяжких дум Семен: пробудил толчок ратника
рядом едущего:
-Князь зовет.
Воротынский, едва скрывая удивление, проговорил:
- Государь Василий Иванович указал Хабару быть в Пере-
витске наместником, Ивана же Рязанского и ближних слуг его из-
под стражи освободил. Они промчались мимо. Торопятся...
“Еще бьГ - усмехнулся про себя Семен. - Не гостили же в
Москве - в плену сидели. А в нем, известно, каково”. Вслух же
молвил:
-Я узнал великого князя Рязанского.
- Да, нс пришлось тебе, сотник, прямым путем домой попасть.
Но, мнится, недолго быть Ивану на престоле. Норов не таков:
видать, величие и слава пращуров покоя нс дают. Да, некогда
Рязань почти на равных тягалась с Москвой, да сколько воды с
той поры утекло. Нравы другие, люди по-иному думают. Только
вместе православные русские устоят против врагов - ордынцев с
гурками и кавказцами, литовцев с ляхами и прочими латынцами,
свеев с чухонцами. А князь ваш... Истинно сказано, с нечестивы-
ми поведешься - сам испоганишься. Иван же сполна уличен. Вид-
но, пожалел государь родича-неразумца. Ты, Семен, совершил
благое дело, известив о предстоящем набеге крымцев. Отбили его
с превеликим уроном для них. За это любой русский человек на
Москве аль на Рязани тебе в ноги поклонится. Беду отвел...
- Не я, миром беду отвели, - возразил Семен.
- Оно так. В сечах с ними и ты немало кровушки пролил.
- Как и многие, князь. Слава Богу - не понапрасну!
- Иван тебе не в опаску. Ты, Семен, на московской службе.
Твой государь - великий князь Московский Василий Иванович.
Надежней его защиты православным на Руси нет.
И, круто меняя разговор, спросил:
-Доводилось бывать в Перевитскс?
- Не единожды! Дворецкого матери Ивана- великой княги-
ни Агриппины - на Перевитский Торжок с товарами сопровож-
дал: по воде и по сухопутью.
- Веди-ка нас к Перевитску.
Старинный рязанский город-крепость Перевитск на пра-
вом крутом берегу Оки перешел в московское владение по заве-
щанию князя Федора - дяди Ивана Ивановича. Под московс-
кое начало тогда же отошли земли с окончательно захиревшей
бывшей столицей великого княжества Рязанью Старой и треть
города Переяславля-Рязанского. Из слов Владимира Воротын-
ского понял Семен: наместничество Хабара Симского в Пере-
22
витске временное, на Рязани ему быть всенепременно* Поско-
рее бы!
Окольничий Иван Васильевич Хабар Симский встретил их у
ворот наместничьей усадьбы. Искренне обрадовался он приезду
молодого Воротынского,
Уговорились повстречаться в Переславле, а довелось тут,
- широко улыбнулся Хабар. - Но место сие зело знатное. Торг
обширный, земля плодороднейшая, отменный лес и луга залив-
ные - глазом не окинешь. Видите, у пристани на Оке новые стру-
ги и насады - парусные и весельные? Село неподалеку есть, Де-
диново. Умельцы там судовые - не сыскать! Любое судно
построят.
- Государь наш мудр: доброго мужа не упрячет в медвежий
угол, - польстил хозяину Воротынский. Подозвав Семена, ска-
зал: - Казачий сотник Семен Ларин. Ходил в Тавриду с нашим
гонцом Ильей Челищевым. Принес весть о набеге крымцев.
Нынче на государевой службе. Василием Ивановичем послан
под твое начало.
Окольничий метнул на Семена острый взгляд:
- Наслышан о твоем хождении за три мор’я, сотник. О том,
как ты пособил упредить Орду, Прямо скажу, сведущие люди мне
позарез нужны. После обо всем поговорим... Ну, гости, доро-
гие, прошу в дом.
Назавтра явившись к наместнику утром, Семен ушел от него
заполдень. Расспросам не было конца. Сотник и сам дивился,
сколь впитала его память. Многре из рассказанного Хабар пове-
лел записать подьячему - плутоватому молодцу, бойко водивше-
му гусиным пером по зеленоватой бумаге. К концу беседы подо-
шел Воротынский: отсыпался, а потом “отмокал” в Оке после
вчерашнего застолья.
- Порешил я, князь, сотника оставить при себе. Будет помо-
гать мне в делах разных. Чую я: крымцы нам скоро большую
пакость учинят, их недавний набег - разведка. Нс подготовимся
к обороне-беды не миновать...
- Согласно мыслю, Иван Васильевич. Сотника ж прошу пока
послать со мной, мне он зело полезен будет.
-Договорились! - хлопнул Хабар по дубовому столу увеси-
стой ладонью. Взглянув на солнце, заторопился: - Пора и отобе-
дать. А, князь?
Покряхтывая и морщась, Воротынский обреченно поплел-
ся за Хабаром, проговорив в утешение:
- Ужо в дороге отдохну.
Из Перевитска еле выбрались, уморенные обильными яст-
вами и питьем. Хлебосольный хозяин послал с ними пару до-
верху грженных двуколок, приговаривая:
- Слышать не хочу отказа! Запас карман нс ломит, в доро-
ге всякое случается.
Ночевали в Константинове - богатом селе, раскинувшемся
23
на окском крутояре. Летний вечер был тих и тепел. Расположи-
лись на бугре - подальше от воды, от комарья. Неслышно стру-
илась река, в лощинах курился туман. За рекой лес - там начи-
налась Мещера - край нехоженых лесов, непролазных болот,
непуганых зверей и птиц, несметных грибов и ягод. Там хоро-
нились жители, когда на Рязань набегали ордынцы. Это случа-
лось бессчетно раз!
Из села плыли звонкие молодые голоса, задорный смех.
Юность неугомонна - на все сил хватает: и на работу, и погу-
лять. Это старикам бы лишь до сеновала. Константиновские
песни умиротворяли, ободряли, утешая.
... Знали бы путники, что на рязанской земле, в Константи-
нове, родится русокудрый гений Сергей Есенин, что дивные сти-
хи-песни, им рожденные, на весь мир прославят ее красоты и
его имя.
Глава вторая
?
“ОТПУСКАЮ ТЕБЯ С миром,
СТЕПАНИДА”
f г
Слыша же, яко мнози сузь врачеве
в пределах Рязаиьския земли, и повеле
себе тама повести, ие бе бо сам мощен
иа кони сидети от великия болезни.
Привезен же бысть в пределы
Рязаиьския земли и посла сиилиг
свой весь искатн врачев.
Повесть о Петре и Февронии XVI в
Хлопотный, многотрудный день выпал великому князю
всея Руси Василию Ивановичу. У государей бывают ли другие?
Вчера поздно вечером, не щадя коня, примчался к нему в лет-
ние хоромы на Воробьевых горах дворецкий Иван Юрьевич
Шигона-Поджогин, пал на колени, заголосил жалостливо:
- Государь! Глаза б мои не видели, уши не слышали, и язык
отсох бы, чем говорить. . Боюсь! Ох, боюсь! Но я слуга верный,
смолчать, значит, господина моего обнести...
- Поднимись, боярин Не причитай, не баба. Дело правь, -
сурово прервал Василий. Допрежь подкрепись с устатку...
Самолично подал кружку на добрейших травах настоян-
ного меду. “Нс без умысла честь, - смекнул Шигона. - Мол, что
у трезвого на уме - у пьяного на языке”, а вслух промолвил,
поклонившись низко:
-Премного благодарен, государь. Твое здоровье!
Разом опрокинул в себя пенящийся ароматный напиток. Утер-
шись, начал:
- По твоему указу стал я тайно доглядывать, кто приходит
надвор великой княгини. За ее родичами присмотрел. Приме-
25
тил: зачастили к шурину твоему Ивану Сабурову бабы и мужи-
ки, что промышляют знахарством и зельем приторговывают.
Ну, дело житейское: кто зачихал-закашлял, у кого-то в животе
колики. Но вчера перед полуднем на двор к великой княгине
пришла Иванова жена Настасья, а с нею женка одна. И сразу -
в покои великрй княгини. Та услала боярынь и девок сенных,
прислугу, заперлась в свегелке с женкой, а Настасья у двери сте-
регла.
- Та женка, поди, белилами да румянами, душистыми вода-
ми и прочими бабьими красотами приторговывала. Таится что?..
Видно, без пошлины из Лукоморья или других закордонных зе-
мель привезенными, - предположил Василий.
- Нет, государь, другое. Сенная девка подслушала: ворожи-
ли на тебя, государь, что б ты... Прости, государь, не знаю, как
сказать, - сник Шигона.-Ладно, разберусь! - отрубил Василий.
- Где они?
- Великая княгиня почивает. Анастасию Сабурову и ту жен-
ку с ее двора выпустили. Боярыня с боярином дома. Ворожею
схватил, посадил под замок...
Замолк Поджогин. Не без страха ждал, куда повернет Васи-
лий. Исподтишка косил взглядом на его нахмуренный лик.
- Так, вижу, молодец гы, Иван Юрьевич, спасибо за раде-
ние, -вымолвил Василий.
Шигона о г напряжения и нечаянной радости едва не разры-
дался. Не было, пожалуй, на Руси награды выше “вича?’ - полу-
чить из уст государя право прозываться не уничижительно
Юшкиным сыном, а уважительно: по имени и отчеству. Отны-
не он не какой-то Ванька-Ивашка, а Иван свет Юрьевич!
Спустя немного по плавному мосту через Москва-реку зацо-
кали копыта - великий князь с охраной поспешал в столицу. Сго-
няли дрему приворотники и ночные дозорные: государь для дел
державных бодрствует - им, служивым, зевать негоже.
Чету Сабуровых стражники вытащили из постелей, чуть ли
не в исподнем поволокли к великому князю. Первым втолкнули
Ивана. Босоногий, с всклокоченной бородкой, склонился он пе-
ред ним, очумело моргая округлившимися глазами.
- Покойно жить расхот елось, шуряк! - с гукнул по столу ку-
лаком Василий. Сморщился от боли: камнем перстня поранил па-
лец. Оттого разъярился пуще: - По дыбе затосковал, холоп? Го-
вори, кого твоя Наш я приводила к сестре?
Бухнулся Сабуров оземь, виляя задом пополз к Василию,
пытаясь ухватигь и облобызать его пыльные сапоги. Выталки-
вал непослушным языком слова:
- Пощади, великий государь! Брат родной я твоей Соломе-
юшки... Нее ради, кровинушки родной, благоверной твоей суп-
руги старался... Государь, Василий Иванович, не погуби...
Судорожно бился, всхлипывая от усердия и потея от стра-
ха. Кто бы признал государева шурина - спесивого и важно-
26
го, как турский петух? “Жалкий червяк! - брезгливо выдер-
нул Василий ногу из скрюченных рук Ивана. - С таким в род-
стве быть?”
И вспомнил вдруг Василий, как сам валялся в ногах отца,
вымаливая позволения взять в жены красавицу Соломонию Сабу-
рову. Полторы тысячи девиц со всей Руси собрали на смотр ко
двору. Лишь одной из них предстояло стать женой наследника
московского престола. Отобрали нескольких -- Василий оста-
новился на Сабуровой. Отец воспротивился: худородна. Соло-
мония была дочерью касимовского вотчинника Юрия Констан-
тиновича Сабурова -по гомка ордынского выходца мурзы Чета.
Родительница Софья Фоминична, он сам еле уломали упрямца!
Впрочем, доживая последние дни, отец скорее уступил нссбыв-
шемуся желанию: попестовать перед смертью внука - будущего
государя всея Руси.
Было, было да быльем поросло. Ему вспоминать о том не
хочется. Но его ли вина? Почти полтора десятка лет ждет, когда
же Соломония понесет. Но - увы! Детушек нет.
...Однажды измученный ожиданием детей, особенно мальчи-
ка (кому державу оставить?) на богомолье нс выдержал Василий,
возопил слезно, забыв о сане, об ушах посюронних: “Горе мне!
На кого похож? На птиц небесных нс похож: и они плодовиты, на
зверей земных не похож: они плодовиты. Волны их утешают, рыбы
и другие твари веселят... Не похож я на землю; она приносит пло-
ды и благословляют они тебя, Господи. За какие грехи мне выпал
удел такой?” Опомнившись, огляделся. Ближние бояре и иные люди
застыли окаменевшие: мол, ничего не слышали и не видели. Был
среди послухов и шурин...
И вот Иван молит о прощении. А в чем ее вина? Давным-
давно старания прилагает Соломония, чтоб излечиться от беспло-
дия. Про знахарок-ворожей ему ведомо. Он надеялся: помогут-и
жена понесет сына.
“Неплодную смоковницу посекают и измещут из винограда”
- такими словами ответил на вопрос Василия “Как быть?” один
многомудрый книжник. Но, едва он заикнулся Боярской думе о
разводе, воспротивились князья Патрикеевы, Рсполовские, Кур-
бские. Прямо и нелицеприятно осудили его знаменитые старцы
Вассиан и Максим Грек... Василий уступил (в душе совестясь:
оставляет он жену, в беде находящуюся...)
Но пробил час - и с болью в душе понял: ждать далее нельзя.
Может статься, скоро и сам сделается неспособным к деторожде-
нию: по болезни ль какой, по старческой ли немощи? Как гово-
рится, на ловца и зверь бежи г: Сабуровы сами, не ведая, оказали
наиважнейшую услугу - дали в руки повод снова заговорить о
разводе. Кто посмеет возражать про гив? Зловредный умысел на
государя богопротивными средствами - ворожбой да колдов-
ством.. Прости-прощай, Соломоньюшка!.. Види г Бог! - нс себя
ради творю, ради державы, Руси великой! Не на братцев же ее
27
оставлять: они и собственных-то уделов обустроить не могут.
Где уж им державой править?..
Сотворив про себя молитву, отвердев, ровным голосом при-
казал:
- Сказывай, Иван, по порядку. Покривишь, живым не вый-
дешь.
- Все, все, как на духу, - зачастил Сабуров. - Намедни го-
ворит великая княгиня:“Есть-де женка, Степанидою зовут. Ря-
занка, в Москве обретается. Бают: искуснее лекарки нет. Разы-
щи ее”. Нашел Степаниду-рязанку, позвал на подворье. Расспро-
сил, правда ли, может любую болезнь излечить. “Если Бог спо-
добит, - отвечала, - могу многое, все один он и может”. Послал
я ее на двор к великой княгине с женой своей Настей. Великая
княгиня потом мне сообщила: “Степанида смотрела и сказала:
“Детям у меня не быть. Заговорила она воду и велела смачи-
ваться, чтобы великий князь меня любил. Велела, когда прине-
сут к великому князю сорочку и порты, смочить руку той же
водой и охватить их и все платье, которое белое”.
Смолк, утирая поте лица.
-Все?
- Про Степаниду все.
- Других ворожей-знахарок приводил?
- Никогда, великий государь. Никого...
Запнулся Иван.
- Ну! - возвысил голос Василий.
- Слышал от Соломонии, виноват, от великой княгини, что
некая черница заговаривала однажды ей не то масло, не то мед
пресный, не помню точно, и велела натираться им, чтоб дети были
и великий князь не разлюбил.
Судорожно дрожащейфукой перекрестился и добавил:
- Иного чего не ведаю...
От Ивановой жены Насти узнали не больше. Опросив и
постращав, ее отпустили. Ивана же передали великокняжес-
кому дьяку. Тот положил на бумагу, что он рассказал велико-
му князю. Подержав в холодной, освободили, предупредив:
“Жить хочешь, никому ни слова. Особливо Соломониде. За
Настю свою ты, боярин, прямой ответчик. Проболтается баба,
обоим голова с плеч”.
Степаниду великий князь опрашивал последней. Необычно
долго. Придворные переглядывались: околдовала, что ли, ря-
занская ведьма государя? Но приблизиться к закрытой двери
не смели. Впрочем, их и не допустили бы суровые стражники,
застывшие перед ней с блестящими секирами.
Войдя к великому князю, Степанида перекрестилась на об-
раз Христа Спасителя в красном углу, поклонилась. Выпрямив-
шись, глянула на Василия большими ярко-синими глазами. Ни
сомнения, ни страха в них он не заметил. Они излучали спокой-
ствие и какую-то неведомую силу, от которой на душе у него
28
полегчало и потеплело, Расхотелось возиться с затеянным. Спро-
сил неожиданно:
- Знаю, ты смотрела великую княгиню. Скажи по правде,
сможет ли она рожать?
- Нет, государь, - не колеблясь, ответила Степанида. - У нее
врожденный порок.
- Так чего же ты морочила ей голову?! - возмутился Васи-
лий. ' Воду, заговаривала, наушенья нашептывала?
- Жалко их, бедолаг, - тихо промолвила Степанида. - Мо-
литву над чистой водой или медом сотворишь, присоветуешь что-
нибудь попить, помыться, побрызгать... Глядишь, - у них надеж-
да, а то и вера в свое исцеление появятся. С ними, извесгно, и
здоровому жить легче.
-Это же чистой воды обман! Наперед знаешь, что ничем не
поможешь, а деньгу за ворожбу гребешь!
-- Нет, государь, - не отступала С гепанида. - Деньги я беру,
но не за ворожбу, а за лечение. Лекарка я, не ворожея. Лечу не
наговорами и чистой водой, а снадобьями, о гварами, настоями из
целебных трав. Их собирать да готовить-хлопотно. Деньги беру
не за так...
-Избавишь Соломонию от бесплодия, озолочу! - помимо воли
вырвалось у князя. - Возьму ко двору, поместье дам. Что хочешь
проси, только вылечи! Ради всех святых, - помоги с детками!
-Прости, государь, не могу, - покачала головой Степанида.
- От бесплодия, как у нее, средство мне неведомо. Я и без вся-
ких денег помогла бы ей: до слез жалко, так мучаегся.
Странное дело! - не устыдился Василий внутреннего поры-
ва. Отказные слова лекарки воспринял спокойно, понимая, что
есть предел человеческим силам. Един Бог всемогущ и всесилен.
Помолчав, спросил:
- Кто же научил тебя врачеванию?
- Матушка моя и бабушка лекарки. Сызмала им помогала,
так и переняла все. У других, кто искуснее меня, учусь.
- А мне про тебя - колдунья.
Степанида рассмеялась:
- Пока не припечет болячка! Тогда на коленях умоляют, зо-
лотые горы сулят, только помоги...
- Отлегнет, поди рязанской ведьмой кличут, - пошутил Ва-
силий.
- Всяко бывает, - подтвердила Степанида. - Но мы, бабы
рязанские, отходчивые. Тем и берем!
И призналась:
- Все же обидно... Сам Спаситель помогал страждущим, ис-
целяя болезных. Врачевать-угодное Богу дело. Тяжко, коль не в
силах помочь. Мучается человек - и ты вместе с ним. Особливо,
когда дите-несмышленыш...
- Свои-то дети есть? - перевел разговор Василий.
- Двое, сынок да дочка. - И неожиданно по-женски без пере-
29
хода пожаловалась: -- В бабке души не чают, так за подол и дер-
жатся - не оторвешь. Охрипнешь, пока пострелят дозовешься.
- Как же ты на Москве-то очутилась? Немощные позвали
аль деньга поманула? - сощурил глаза Василий.
- С мужем к родне приехала, - не без обиды ответила С i епа-
нида. - Немощным, коль попросят, помогаю завсегда и везде.
Чаще из милосердия - без денег.
- Муж твой москвич?
- Отсюда.
- Как же ты его заполучила?
Степанида улыбнулась:
- Почш так же, как моя односельчанка целительница Фев-
рония оженила на себе муромского князя Петра,
Василий бывал в Муроме: по делам, на богомолье. Слышал
легенду о князе и его многомудрой супруге. В давние годы, до
Батыева нашествия, тяжко занедужил юный княжич. Никакое
врачевание, никакие снадобья не помогали. Тогда велел он увез-
ти себя в Рязанскую землю, ибо славилась она лекарями, каких не
1 олько на Руси, но, пожалуй, и в заморских краях не водилось. В
лесном сельце Ласково, верстах в тридцати от Персяславля-Ря-
занского, взялась его исцелить юница именем Феврония. Прав-
да, поставила условие, чтоб князь потом взял ее в жены. Из-
можденный, сплошь покрытый зловонными кровоточащими
язвами, Петр согласился. Свершилось чудо, в считанные неде-
ли князь выздоровел и окреп. Но, как часто водится, от обеща-
ния отмахнулся. Не пристало, мол, высокородному князю, Рю-
риковичу, жениться на селянке. Щедро одарив юную целитель-
ницу, Петр отбыл во-свояси, молвив напоследок: “Прощай,
красна-девица”, на что Феврония ответствовала кротко: “До
свидания, княжич”. Усмехнулся на сии слова князь, ухмыльну-
лись свитские... Пришпорили коней, гикнули с присвистом, толь-
ко их и видели.
Через какие-то сроки по Ласкову проскрипели княжеские
сани, в избу к Февронии опять внесли стонущего муромского
княжича. Старая хворь вернулась к нему с новой силой, 1ерзала
немилосердно. Проницательная Феврония не поверила обещанию
князя и оставила на его теле малюсенькую и незаметную язвочку:
от нее все и возвернулось.
Слезно повинился Петр перед Февронией. Она, зла нс тая,
излечила его снова, на сей раз окончательно. Повенчались они
и стали жить да поживать в любви и согласии.
- Знаю , как оженила муромского князя Феврония. А ты-то
как окрутила суженого? - с легкой усмешкой спросил Василий.
- Саввушка с московскими казаками дозор за Окой дер-
жал. Не повезло однажды, набежали татары, кого усекли, кого
в полон угнали. Моего казака ранили тяжко. Подобрали его
наши и оставили у нас помирать. Ох, и намучилась я. Лечила-
лечила...
30
- Вылечив, - подхватил князь, - заставила отрабатывать
за хлопоты и заботы.
- Схотела бы, да он, хитрец, когда выздоровел, притворять-
ся стал, будто все нсможется ему. А я у Бога просила, чтоб он
остался.
- Так полюбился?
-Да я без оглядки за ним побежала бы...
- Ужель приворотного зелья не понадобилось? - съехидни-
чал Василий.
- Кому его давать, государь? Мне или ему? Или нам обоим? -
не осталась в долгу целительница.
-- Однако воина меня лишила, рязанская чаровница!
- Э-э, какой из моего Саввы теперь вояка: хром на ногу, и
левая рука искалечена.
- Вот как, - смущенно крякнул Василий, помолчал и: - От-
пускаю тебя с миром, Степанида. Но прошу: что видела и слы-
шала, о чем догадываешься, молчок!
- Буду нема, как могила, государь Василий Иванович. На-
последок скажу, будет у тебя наследник, Ст анут перед ним лепе-
тать друзья и враги, и нарекут ei о в народе Г розным!
Ушла, тихо притворив тяжелую дверь. Василии остался в
светлой задумчивости, с улыбкой на подобревшем лице. Стран-
но, сердцем поверил он рязанке. Грозный! Он, Василий, уже про-
зван Грозным, и отца его так называли. Но говорят же: “Бог лю-
бит троицу...”
Шигоне Василий приказал: сыск прекратить, расспросные
листы Ивана Сабурова и других положить в долгий ящик. До
поры...
День пошел своим чередом - нескончаемой вереницей боль-
ших и малых забот...
Дьяк Владимир Племянников прибыл, как и приказано, с
рыцарем Тевтонского ордена Дитрихом Шонбергом. От имени
папы римского ЛьваХ он, старательно выговаривая слова, дер-
жал (составленную и тщательно выверенную лучшими казуиста-
ми Ватикана) речь:
- Папа желает великого князя и всех подданных русской зем-
ли принять в единение с римской церковью, не умаляя и не переме-
няя добрых обычаев и законов. Он лишь подкрепит эти обычаи
и законы, а грамотою апостольскою утвердит и благословиi.
“Новая ватиканская дудка, а погудка на старый лад”, - ус-
мехнулся про себя Василий. Вслух сказал Племянникову:
- Скажи так: “Государь Российский хочет быть в дружбе и
согласии с папою, но, как и прежде, с Божией волею от прароди-
телей греческий закон-православную веру держал крепко, так с
Божией помощью держать и станет. Иному не бывать!”
- Церковь греческая ныне не имеет главы, поскольку кон-
стантинопольский патриарх пребывает в Стамбуле, в сущности
является заложником турецкого султана и не в состоянии уп-
31
равлять делами восточной церкви, - продолжал Шонберг. -
Папа, зная, что на Москве есть духовнейший митрополит, же-
лает его возвысить, сделав патриархом. Тебя, наияснейший царь
всея Руси, светлейший папа желает короновать Арист панским
королем.
“Песня старая! Никак не уразумеют, что Москва православ-
ная никогда не примет ни венец, ни архипастырский посох из
рук латынца, даже если он и мнит себя наместником Бога на
земле’', - подумал Василий и сказал:
- Найди-ка, дьяче, ответ моего батюшки цесарскому импе-
ратору Максимилиану на такие же ватиканские посулы.
Племянников проворно отыскал нужную тетрадь и подал
Василию. Тот быстро пробежал глазами текст: “В европейских
землях королей и иных коронованных особ не перечесть, а госу-
дарь всея Руси-един на свете”. Одобрительно хмыкнул и прика-
зал:
- Повтори-ка тевтонцу точь-в-точь. Не по-латынски, а на
немецком, чтоб яснее понял. Добавь, де Московский митрополит
сам ответит на слова, к нему относящиеся, если соизволит.
Дьяк, стараясь, в точности исполнил приказ.
- Известно, Литву не надобно оружием воевать: время ее
воюет, ибо Сигизмунд лишен наследника. После его смерти Лит-
ва не захочет иметь над собой государя из поляков, а поляки не
захотят литвина, оттого оба государства и разорятся, - не смуща-
ясь резкими словами,- правил свою линию Шонберг.
“Вот почему посулили корону и королевский сан... Ради
польско-литовского престола, авось, и соглашусь на унию с пап-
ством. Намекают, мол, сам литовского не добыл, а с нашей по-
мощью получишь не только его, но и великопольский. Весной
1506 года после смерти короля Польши и великого князя Литов-
ского Александра - мужа сестры Елены - он попытался с Вели-
кой Русью мирно воссоединить Русь Литовскую (точнее, искон-
ные русские земли, захваченные литовцами и поляками в злые
годы татарщины). Тогда он послал письменный наказ сестре, чтоб
она “пожелала и говорила бы епископу, панам, всей Раде и земс-
ким лицам, чтоб восхотела иметь его, Василия, своим государем
и служить бы ему пожелала; а станут опасаться за веру, то госу-
дарь (Василий) ни в чем не нарушит; как было при короле, так
все и останется”. Князя Войтеха, епископа Виленского значитель-
нейшего и влиятельнейшего пана Николая Радзивилла, Раду, па-
нов он просил, чтоб они “пожелали его на государство Литовс-
кое”. Замысел не удался: Александр заблаговременно - с согла-
сия католической церкви и панов - назначил преемником брата
Сигизмунда. И вот опять перед ним, Василием, замаячил литов-
ско-польский трон. Но плата непомерно велика - отречение от
веры и заветов предков. Подумать страшно!”
- Если великий князь Московский, войдя в союз христианс-
ких государей против турок, захочет свою отчину (папский по-
32
сланник дважды повторил слова) “свою отчину константино-
польскую, то ему дорога будет открыта и помощь готова”, -
закончил довольный Дмитрий Шонберг и перевел дух: ничего
не забыл, ни разу не сбился.
Василий ощутил гордость. Он получил то, чего не мог до-
биться отец: признания, нет подтверждения, что Царьград-Кон-
стантинополь - законная вотчина московского государя. Впро-
чем, так и должно быть.
Матушка Василия, великая княгиня Софья Фоминична,
была племянницей последнего императора Византии Констан-
тина Палеолога. В его жилах течет императорская кровь, он
единственный законный наследник византийских императо-
ров. А его манят, как превеликой милостью, королевской ко-
роной!..
Все ж хитро сплели латынцы. Коль Константинополь-Стам-
бул законная вотчина, то ты, мол, не можешь, не допустив по-
рухи чести, ее недомогаться, тем более, что нынешний власти-
тель ее - басурманин. Но вступить в союз с латынцами и вое-
вать с находящимися за тридевять земель и морем турками, со-
крушившими десяток государств и перед которыми трепещет
Европа и сам папа? Смешно: обещают помощь, а сами у него,
еретика по канонам ихним, чуть ли не на коленях ее выпраши-
вают. Но обласкать, подбодрить-утешить их надобно. Обронил
Племянникову:
- Скажи ему: “Мы с Божией волею против неверных за хри-
стианство стоять будем”.
Откланявшись, дьяк с рыцарем ушли. А Василия долго еще
не отпускали думы о делах турецках, крымских...
С османами-турками, под ударами которых в 1453 году пал
второй Рим-тысячелетняя Византийская империя, Москва не раз
пыталась заключить союз. Старался и он, Василий. Один задру-
гам отправлялись послы в Константинополь - Алексеев, Коро-
бов, Гол ох васто вс богатыми подарками. Побывал в Москве и
турецкий посланник Камал. Но дальше разговоров о дружбе и
обещаний безопасной торговли дело не шло. Вступать в военный
союз султан Селим медлил: со своими врагами он справлялся сво-
ими силами и в помощи не нуждался.
И все же Васильевы хлопоты не прошли даром. Султан зап-
ретил крымскому хану тревожить московские владения. “Слы-
шал я, - писал он, - что хочешь идти на Московскую землю; так
береги свою голову, не смей ходить на московского, потому что
он мне друг великий. А пойдешь на московского, так я пойду на
твою землю...” И перекопский владыка хвост поджал.
Надолго ли? Селим, сказывал Голохвастов, дряхл и болен,
не от годов - больше от утех чрезмерных... Вот-вот отойдет к
Аллаху. Сменит его недруг московский и крымцы тут как тут...
Да и то: у турок и татар - один язык, одна вера. Немирная
татарва не за морями - под боком. Волгу - реку великую рус-
S Каданцев П С
33
скую - от Казани до Астрахани держат. Заволжская степь и
ближняя Сибирь - их владения.
Ну как султан пожелает взять этих чалмоносцев под себя?
Да и почему бы ему и не пожелать, управившись с латынцами и
своими кровными врагами персами?
Русь тогДа сразу очутится между турецким мечом и татарс-
кой наковальней. Выход один: упредить султана, пока он завяз
в Европе, взять поволжских, яицких и сибирских татар под го-
судареву руку, сделать их своими верными людьми, как каси-
мовские или кадомские татары. Против турецко-крымских та-
тар и их поделыциков по разбою - ногайцев и северо-кавказс-
ких диких племен - пора оборону крепкую возводить.
Вспомнились разговоры прошлой осенью воеводы князя Ива-
на Михайловича Воротынского. Тогда под Тулой он с князем
Иваном Семеновичем Одоевским наголову разбил крымцев. Мно-
го их посекли, утопили, взяли в плен. Из двух десятков тысяч
мало кто вернулся в Орду, да и те пришли пеши, босы и наги.
Удивился тогда Василий, увидев Воротынского. Был тот хмур
и задумчив, будто не он изничтожил ворогов, а его потрепали
крымцы... Сдержанно выслушав похвалу, сам не поскупившийся
на добрые слова соратнику воеводе Одоевскому, заговорил:
- Неспроста, государь, рыщут на Рязанской украйне крымцы.
То тут, то там наскочут. Теперь вот мощной силой нагрянули.
- Поди, цену набивают. Подарки да поминки им почти пере-
ставали давать, вот и стращают, как собаки: не дадите кость -
укусим, - усмехнулся Василий. - Отписал я царю перекопскому:
пусть приструнит сыновей-буянов. Клялся же Mai метка, мол,
после смерти отца будет с Москвой мир, война - с ногайцами и
Литвою. Раскошелиться все же, видно, придется...
- Не верь перекопскому, государь. Поклясться татарину, что
плюнуть и растереть.
- Да кто верит? - досадливо отмахнулся Василий. - Но при-
помнить им ихние обещания не помешает.
- Так-то оно, так, но, думается, государь, не в самовольстве
ханских сынков собака зарыта. Похоже, крымцы разведку ве-
дут. Примеряются к большому походу на Русь. Что тогда?
- Беда черная, коль не ополчимся в срок и достаточной си-
лой. Только эту силу где взять? - заугрюмился и Василий. - Ведо-
мо тебе, главные силы наши Литву воюют. Не взять их оттуда,
пока не отвоюем исконные земли, не вызволим людей православ-
ных. Не то силком, подкупом да посулами подогнут их под римс-
кую веру. Войне же нет конца...
- Так, - пуще помрачнел воевода.
-- Против ордынцев у нас только сторожевые полки, земские
отряды да казаки служилые. А татарвы - тьма!
- Считать тяжко: на каждого с десяток басурманов наберет-
ся.
Помолчали.
34
- Нет у нас другого выхода, - с усилием разорвал тишину
Воротынский, - Как ни думай, ни гадай, государь, за устроение
засечной черты надо приниматься.
- Господи! Она же все жилы у нас повытягивает. Кто дог-
лядывать строительство станет? Мастеров у нас таких, поди,
нет.
- На Руси на любое дело мастера найдутся, государь, лишь
кликни. Вот и по засечному делу доброго умельца я привез. За
дверью ждет.
- Зови.
Глава третья
“И СВЕРШИЛОСЬ ЧУДО”
Ибо Ангел Господень по временам
сходил в купальню и возмущал воду,
н кто первый входил в нее
по возмущении воды, тот
выздоравливал, какою бы нн был
одержим болезнью.
Евангелие от Иоанна Гл 5 4
Мимо ровных полей и овражных перелесков петляющая до-
рога вывела путников к селу, раскинувшемуся у излучины Оки.
- Окаемово, Пощупово то ж, - пояснил Семен. - А за дубо-
вой рощицей Иоанно-Богословский монастырь.
Основанный в незапамятные времена, славился он чудот-
ворным образом Святого апостола и евангелиста Иоанна Бо-
гослова, присланным в дар рязанцам царьградским патриар-
хом. В монастырской библиотеке бережно хранился список с
древней грамоты греческого письма, запечатлевшей обстоятель-
ства появления на свет Божий чудотворной иконы. В списке
говорилось: “Есть градец мал, отстоящ Царя-града близ. В том
бе некий детищ мал и сиротен, именем Гусарь. Обычай же бе
ему наниматися паствити гуси. Бе же на вратех града того браз
Иоанна Богослова вапы устроен*. И всегда выгоняя гуси пред
врата, писаше перстом на песце, взирая на образ Богослова и
глаголаше: Господи, даждь мне, дабы ми изучитися преписати
образ сей, желает бо ми душа моя. И ово убо руки не установля-
ше, и главы, или очию, и прочаго начертания не совершаше: и
паки заглаживая писаше: сие же ему творящу по три лета. И
иногда убо пишущу ему, прииде к нему Иоанн Богослов во об-
* Т е изображенный масляными красками
36
разе седе**, якоже бе и на вратех града образ его устроен, и гла-
гола ему: что сие твориши, Гусарю, по песку пиша? Гусарь же
рече: воззри на врата града и виждь образ Иоанна Богослова,
сего бо третие лето учуся пиша по песку. И глагола ему святый
Иоанн: еда хощеши иконное писание писати? Рече ему Гусарь:
ей, Господи, желаю того. Тогда Иоанн взем трость и чернило
написа грамоту: а Иоанн Богослов, возлегий на перси Господ-
ни честныя и пивый тайную Его чашу, к тебе Хинарю послах
сего детища Гусаря, изучи его лучше себе писати иконы. И за-
печатав перстнем даде Гусарю, рек: иди к Царю-граду, есть бо
там царев писец, именем Хинарь, и той в златах палатах царе-
вых пишет: и ездит всегда на заутреню к святой Софии, и дож-
дався его, дай ему грамоту сию. Рцы же: дал ми есть ю Иоанн
Богослов, и по нем иди. Сие же ему глаголав невидим бысть.
Гусарь же скоро тече в град, и бысть утро, узре едуща онаго
царева писца от святыя Софии, и даде ему грамоту и иде по нем.
Писец же прочтет грамоту, подивися яко бе написана. Гусарь
же поведа ему вся приключшаяся на пастве. Зависть же объя
сердце писцу, как бы его не изучити. В то же время некто царев
муж поставил бе церковь каменну, и дал писати икону местную
во имя святаго Иоанна Богослова. Идый же писец на орудие,
повеле Гусарютерти валы. По Божию же строению умедлитамо
до обеда. Гладяшу же ему левкание, прииде к нему Иоанн Бого-
слов и глагола: чтодееши, Гусарю? Рече же ему Гусарь: тру вапы
писати икону Иоанна Богослова мастеру моему. И глагола ему
Иоанн: возстани, пиши. Гусарь же трепетен сый рече: аз, Госпо-
ди, ни кисти взимал, ни учился. Иоанн же рече: зри на мя и пиши.
Взем же трость, приим его за руку, писаше образ на доске. И
написав, изыде от него, и просветися палата о г иконы, аки от
солнца. Гусарь же начат плаката, помышляя, что ми будеть от
мастера. Пришед же мастер, дивитися нача бывшему, и оттоле
бысть изящнее мастера. Поведа же цареви: есть у писца твоего
ученик, третияго дне пришел учитися, а вчера написал Иоанна
Богослова икону, яко и палата светится от нея, аки от солнца, и
во ум человеку не приидет. И вземше икону несоста к царю; царя
же объят страх от светлости иконныя. И бысть зазор цареву
писцу в мужах царевых; ови убо глаголаху, яко ученик гораздее
мастера, а друзии глаголаша: мастер гораздее. Рече же царь: аз
право сужду, кто кого гораздее, да напишите два орла в моих
палатах, и кийждо их на стене поставит. Аз же взем ястреба и
пущу, и котораго орла начнет имати ястреб, той и гораздее бу-
дет, И вси реша: право глаголах еси, царю. Шедше же вскоре,
написаша два орла, кийждо своего, и вси дивляхуся зряще обою.
И зряху мастерова писания и глаголаху, несть таковаго на све-
те. Приходяху же ко ученику, и ум их отхождаше, видяще бо его
писание зело честно. Царь же взем ястреба пусти, ястреб же нача
** В виде седого старца
37
хватати ученицыну птицу на стене. И оттоле прият царь в пала-
ты к себе Гусаря писати, и бысть писание его изряднее его Хи-
наря. Есть же птицы те две и до нынешняго дне в царских тех
палатах, идеже и написаны. Икону же ту святаго Иоанна.Бого-
слова несоша в церковь, идеже написана. И святише церковь во
имя святаго Иоанна Богослова и праздновавша с радостию о
Христе Иисусе Господе нашем, Ему же слава и ныне и присно и
во веки веков1.
Неизреченная сила чудотворного образа Св. Иоанна Бого-
слова проявлялась во многих чудесных действиях. Но всего боль-
ше поразило людей случившееся с татаро-монгольским ханом
Батыем и его хищными ордами, которые, уничтожив Рязань,
Пронск, Ижеславль и другие города, ринулись в глубь Руси. На
их пути оказалась и Иоанно-Богословская обитель. И ее ожидала
такая же горькая участь, что и тысячи других православных хра-
мов-разор и осквернение. Но свершилось чудо.
Вот как оно представляется нашему современнику - рязан-
скому писателю В. И. Яковлеву: “Батый в окружении нукеров
остановился перед Святыми воротами. Пристыл хищным взором
к куполам Успенской церкви. Праздничным своим блеском они
приводили его в бешенство. Вскипая злобой, хан уже поднимал
руку, дабы одним властным жестом разрушить тихий мир келий и
трапезных, но вдруг при закатном солнце увидел нечто такое, что
ярко резануло по глазам.
Божий угодник с дивным просветленным ликом шел на могу-
чего царя.
Страх сковал кривоногих воинов. Пошатнулись в седлах
сеиты, и уланы, и мурзы, и простые татары в овчине. Гривастые
их лошади встали на дыбы и замерли, точно околдованные.
Ни одна пылинка не слетела со стен монастырских. Ни один
волос не упал с головы иноков”1 2.
Пораженный внезапным появлением Святого апостола и еван-
гелиста Иоанна Богослова, хан Батый воспретил разорять оби-
тель и удалился, приложив к чудотворному образу золотую тамгу
- именную печать как знак личного покровительства3.
Помимо чудотворного образа Святого апостола и евангели-
ста Иоанна Богослова, паломников впоследствии привлекали
также и другие монастырские святыни, например, часть древа
креста Господня, часть гроба Пресвятой Богородицы, частицы
мощей Святого евангелиста Луки, преподобного Ильи Муром-
ца, святых Александра Невского и Сергия Радонежского.
1 Иоанно-Богословский монастырь. Рязань. Изд-во “Новое время”.
1992. С. 17-20.
2 Яковлев В. Отчизны родники живые. М., 1982 С. 60
’ В 1653 году Батыева тамга по распоряжению архиепископа Миссаила
была снята с иконы и употреблена для позолочения большой водосвятной чаши
См.: Иоанно-Богословский монастырь. Рязань 1992. С. 22.
38
Положив на поддержание божьей обители свою лепту, со-
творив молитву и приложившись к чудотворной иконе, путни-
ки спустились к святому источнику.
- По месту при монастыре назвали или как? - поинтересо-
вался один из стражников.
- Тут воедино все: и по месту, и потому что из родничка живая
вода истекает. Исцеляет от хворей и раны заживляет. На себе испы-
тал. При питье бодрит, - на правах старожила просвещал Семен.
Сняв оружие и доспехи, омылись в сложенной из дубового
теса купальне, куда серебряной струей, журча, вливалась вода
из святого источника. И, впрямь, будто помолодели!
Неподалеку на холмяном уступе расположились богомоль-
цы. Один рассказал: долго страдал он телесной слабостью, осо-
бенно ног. Лечился всяко, но исцеления не было. Ходить совсем
не мог. Прослышав о святом роднике, сын его привез на телеге
сюда. С верой он купался в нем, потом дома пил взятую из него
воду. И месяца не миновало - себе не поверил - пришло облег-
чение. Выздоровел, опять торговлей занялся. Ежегодно он со
всем семейством приезжает в Иоанно-Богословский монастырь
на богомолье.
Прежде, чем покинуть источник, Семен предложил, пока-
зав рукой на густо заросший колючим кустарником склон об-
рыва, нависшего над родником:
- Поднимемся. Увидим кое-что интересное.
Воротынский, недоверчиво хмыкнув (кусты как кусты, что в
них может быть!), все же полез вместе со всеми. В чаще зиял провал.
- Яма,.. - разочарованно протянул он.
- Вход в подземелье, - поправил Семен. - Прячутся сюда
люди, когда татары набегают.
- Посмотрю-ка,- молвил воин с картами,- Может, сгодится
и нам...
Не договорив, он ловко скользнул вниз. Желающих после-
довать его примеру не нашлось, но он вернулся быстро:
- Сухо и дышать легко. Стены глиняные, не осыпаются.
Прошел недалеко: темно. Свечи бы... И все же не без пользы сла-
зил. Пришла мне мыслишка одна, Владимир Иванович. Обмоз-
гую, -доложу1.
1 Тайные пещеры - убежища вырывались при устройстве Засечных
линий. Их использовали местные жители, дозорные стражники, разведчи-
ки, остававшиеся во вражеских порядках и следившие за продвижениями
неприятельских войск Грандиознейшим сооружением такого рода являет-
ся пещера, находящаяся на берегу левого притока Прони реки Марковки
в семи километрах от села Гремячее Тульской области (район Веневского
участка Большой засечной черты) Общая протяженность только извест-
ных ходов ее составляет около 3 км, главный же коридор тянется до села
Казаки, а это почти 6 км. (Для сравнения укажем, что наиболее известные
в Европейской части России естественные пещеры - на реках Белая в
Башкирии н Печора в Комн - имеют длину: первая - 400, вторая - 1315
метров). А верстах в тридцати от Лебедяни, на берегу Дона, обнаружена
подземная галерея в целых пять этажей...
39
Все располагало к покою - и остаток для решили провести
тут. Ночевали на опушке дубовой рощицы. Под горой начина-
лась заболоченная, поросшая кустарником пойма. Вдали голу-
бой гладью петляла Ока, за ней синели леса. В разрывах их бле-
стели купола и кресты церквей. Воротынский вопросительно
взглянул на Семена.
- Слева - Солотчинский монастырь. Основан великим кня-
зем Рязанским Олегом Ивановичем,- знающе пояснил Семен, в
который раз благодарно вспомнив летописца Софония..-Там и
похоронен вместе со своей супружницей княгиней Ефросиньей1.
Кресты, что справа,- Аграфенина Пустынь. Построена великой
княгиней Аграфеной, по-рязански Агриппиной. Еще правей - Пе-
реяславль-Рязанский. По прямой - верст пятнадцать, по воде -
вдвое больше.
- А ближе что за село? - ткнул пальцем Воротынский, лу-
каво прищурив глаз. - Не Скорнищево ли?
- Оно самое, - подтвердил Семен. - Правда, чаще Конище-
вом прозывается.
- Старое ухо имя режет?
- Куда там, - махнул рукой, - глубокие старики не помнят,
что приключилось возле него. Меня-то отец Софоний - дай Бог
ему здоровья! - вразумил...
Поведал ему летописец такое. Осердился великий князь Мос-
ковский Дмитрий на Рязанского: житья не дает. В Тульской сто-
роне села изымает, по Оке города берет, а на все попреки- один
ответ: “Как деды и прадеды мои владели, так и я ими владеть
буду”. Послал московский князь против строптивца войска. По-
вел их лучший воевода Дмитрия Боброк Волынский. Сошлись
рязанцы с московской ратью на ячменном поле у села Скорнище-
во. Всыпали москвичи соседям по первое число. Разорять Рязанс-
кую землю, правда, не стали, но ехидничали здорово: “Едучи
на рать, грозились косопузые нас перемогнуть, не вынимая са-
бель. Мол, повяжем Москву арканами и отправим восвояси, дав
пинка на прощанье”.
- Неужто рязанцы москвичей повязать похвалялись?- фырк-
нули дюжие-косая сажень в плечах-московские стражники.
- Вас повяжешь... Да наклепали на рязанцев! Просто, живя
бок о бок со степняками, научились рязанцы, как и они, с арканом
управляться. При случае и в бою применяли.
Услышав, как в Окаёмове замычали возвращавшиеся с пас-
тбища коровы, Семен предложил:
- Не сходить ли мне, Владимир Иванович, за парным моло-
ком?
- В уплату сколько нужно?
1 В настоящее время мощи святого благоверного князя Олега Ивано-
вича находятся в св. Иоанно-Богословском монастыре. См.. Дегтев Ю. А
Рязань Православная. - Рязань. 1993. С 62.
40
-Думаю, на пару ведер полушки хватит.
- Так дешево?
- Гляньте, лугов-то кругом сколько? Косят-косят и выко-
сить траву не успевают - под снег уходит. Сена, что заготовят,
на несколько лет хватает. Полежит-полежит - скотине на под-
стилку идет.
- Не пропадает, навозом в поле уйдет.
- Знамо дело, ну, я пошел.
Перейдя по мельничной плотине- не то заводненный овраг,
не то запруженную реку, Семен очутился в селе. Подошел к сред-
них лет крестьянке, хворостинкой загонявшей во двор упитан-
ных буренок.
-Молочком поделишься, хозяюшка?
- Почему б и не поделиться? Подою и дам. А пока, мил-чело-
век, отдохни, где тебе удобнее.
Семен присел на крылечко.
- Леночка, расскажи сказку, - послышался тоненький маль-
чишеский голосок из приоткрытой в сенцы двери.
- Да я тебе, братик, уже целых две сегодня сказывала, - от-
некивалась девочка.
- А я еще хочу.. Ну, Леночка, ну, пожалуйста! Ну, хоть са-
мую маленькую-маленькую.
Послышалась тихая возня, чмоканье. “Подлизывается, хит-
рец, к сестренке!” - усмехнулся Семен.
- А о чем ты услышать хочешь? - не устояла девочка.
- Про кота, петуха и лису.
- Ну, хорошо, слушай. Жил-был старик, у него были кот да
петух. Старик ушел в лес на работу, кот унес ему есть, а петуха
оставили стеречь дом. На ту пору пришла лиса.
Кукареку-петушок,
Золотой гребешок! , * ‘
Выгляни в окогико, и j
f Дам тебе горошку. ‘4
Так лиса пела, сидя под окном. Петух выставил окошко,
высунул головку и посмотрел: кто тут поет? Лиса схватила
петуха в когти и понесла его. Петух закричал: “Понесла меня
лиса, понесла петуха, за темные леса, в далекие страны, в чу-
жие земли в тридцатое царство, в тридесятое государство. Кот
Котонаевич, отыми меня!” Кот в поле услыхал голос петуха,
бросился в погоню, достиг лису, отбил петуха и принес до-
мой. “Смотри ты, Петя-петушок! - говорит ему кот, - Не выг-
лядывай в окошко, не верь лисе; она съест тебя и косточек не
оставит”.
Старик опять ушел в лес на работу, а кот унес ему есть. Ста-
рик, уходя, заказывал петуху беречь дом и не выглядывать в окош-
41
ко Но лисица стерегла, ей больно хотелось скушать петушка;
пришла она к избушке и запела:
Кукареку-петушок,
Золотой гребешок,
Выгляни в окошко,
Дам тебе горошку,
Дам и зернышков.
Петух ходил по избе да молчал. Лиса снова запела песенку и
бросила в окно горошку. Петух съел горошек и говорит: “Нет,
лиса, не обманешь меня. Ты хочешь меня съесть и косточек не
оставишь”. - “Полно ты, Петя-петушок! Стану ли я есть тебя!
Мне хотелось, чтоб ты у меня погостил, моего житья-бытья по-
смотрел ина мое добро поглядел!” - и снова запела:
Кукареку-петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головка1
Выгляни в окошко,
Я дала тебе горошку,
Дам и зернышков!
Петух лишь выглянул в окошко, как лиса его в когти. Петух
диким голосом закричал “Понесла меня лиса, понесла петуха, за
темные леса, за дремучие боры, по крутым бережкам, по высоким
горам; хочет лиса меня съесть и косточек не оставити!” Koi в поле
услыхал, пустился в догоню, петуха отбил и домой принес: “Не
говорил ли я тебе: не открывай окошка, не выглядывай в окош-
ко, съест тебя лиса и косточек не оставит. Смотри, слушай меня!
Мы завтра дальше пойдем”.
Вот опять старик на работе, а кот ему хлеба унес. Лиса
подкралась под окошко, ту же песенку запела, три раза про-
пела, а петух все молчал. Лиса говорит: “Что это, уж ныне
Петя нем стал!” - “Нет, лиса, не обманешь меня, не выгляну в
окошко”. Лиса побросала в окно горошку и пшенички и сно-
ва запела:
Кукареку-петушок,
Золотой гребешок,
Масляна головка!
Выгляни в окошко,
42
У меня-то хоромы большие,
В каждом углу
Пшенички по мерочке:
Ешь, сыт, не хочу!
Потом прибавила: “Да посмотрел бы ты, Петя, сколько у
меня редкостей! Да покажись же ты, Петя! Полно, не верь коту.
Если бы я свести хотела тебя, то давно бы съела, а го, вишь, я тебя
люблю, хочу тебе свет показать, уму-разуму гебя наставить и на-
учить, как нужно жить. Да покажись же ты, Петя, вот я за угол
уйду!” - и к стене ближе притаилась. Петух на лавку скочил и
смотрел издалека, хотелось ему узнать, ушла ли лиса. Вот он вы-
сунул головку в окошко, а лиса его в когти и была такова.
Петух ту же песню запел, но кот его не услышал. Лиса унес-
ла петуха и думает: “Вот сейчас я тебя съем!” И побежала в лесок.
Тут послышались всхлипы
- Ты чего, Игоречек? Почто заплакал-то? - заволновалась
девочка
- Мне петушка жа-а-лко!
-Не горюй, Игоречек. Жив остался неслух-петух. Развязал-
ся мешок у лисы по дороге, выпрыгнул оттуда Петька, взлетел на
дерево Прыгала-бегала лиса под ним да и ушла не солоно хле-
бавши. А петушок домой прибежал И сейчас там живет.
Сам угостившись, Семен принес на стоянку два кожаных вед-
ра молока, наполненных до краев. Пили теплое, летними трава-
ми пахнущее молоко, похваливали. Воротынский блаженно от-
дувался:
-Кажись, отперевитских трудов отмяк, наконец!
Глава четвертая
“ЧЕРТЕ ЗАСЕЧНОЙ БЫТЬ”
Воспоминаньями себя тревожу,
Я помню Глебово и речку Вожу.
Былых времен страница мне ясна,
Здесь дал Донской впервой татарам сечу
С дружиной москвитян, и кровь алей вина
Стекала в омут...
Павел Радимов.
За полдень вышли к устью Вожи, неширокого, но глубокого
правого притока Оки. Спешились, разделились. Одни скоро за-
палили костер - горячую еду готовить, другие, размотав ореде-
шок, влезли в воду. Князь, Семен и воин, что носил карты в зап-
лечной сумке, пошли на мысок, известный среди селян как Чер-
тов угол. Раз за разом спускались в глухие рвы и карабкались,
цепляясь за траву, на крутые валы (три ряда их было!). Воротын-
ский с чувством похвалил:
- Неплохо постарались... Ладненькую крепостцу сооруди-
ли. Как замочек: маленький, а добро сберегает. Понятно, Окой
на супеси сей кормились, не только рыбкой, но и от купцов мзду
имели за то, что их ладьи через перекаты перетаскивали при ма-
лой воде. Сами подторговывали с ними помалу свежей дичиной...
Пока князь речь вел, воин, вынув из заплечной сумки склад-
ную доску, разложил на ней бумагу и начал споро наносить окре-
стные виды. “Карту делает”, - смекнул Семен.
- Андрей Гаврилович в сем занятии зело искусен, да и не
токмо в нем, - уважительно произнес Воротынский. - Госуда-
рю в Разрядном приказе служит. До того помотался по свету. В
схватке с ляхами на речке Катыни, под Смоленском, не повезло
ему: в плен попал. Сбежал в неметчину. Скитался, пока домой
вернулся. Нет худа без добра, многому научился у чужеземцев,
44
особливо крепостному строению. Думаю, лучше никто на Руси
не знает, где и какие остроги сподручнее ставить. Инженерами
называют латынцы мастеров, подобных Андрею.
Воротынский с истовым усердием, пыхтя и утирая обиль-
ный пот, облазил древнее укрепление, что-то прикидывал и рас-
считывал, вслух приговаривая:
- Осочка сочная да зелененькая, значит, водица близко,
колодец рыть тут... Здесь ямину для припасов.
- Можем дальше ехать, Владимир Иванович, - подошел,
наконец, крепостных дел мастер.
- С почином, Андрей Гаврилович, - поздравил Воротынский
и особенным голосом произнес: - Государь и великий князь Васи-
лий Иванович указал, а думные бояре приговорили; “Большой
засечной черте быть!” Начнется она отсюдова, от Оки, пойдет по
Воже, Осетру и далее...
- Значит, Московию заслонять станет. А как же Рязань, дру-
гие русские земли? Басурманам на разграбление? - не выдер-
жал Семен.
Поступал невежливо, но разве за Чертой не православные
обретаются. Рязанское княжество от Москвы особняком, но дру-
гие земли - пронские, елецкие, тульские, словом, исконно рус-
ские земли по верхнему и среднему Дону, по верхней Оке - тоже
сейчас московские владения...
- Погоди-погоди, рязанец, не кипятись, - прервал Воротынс-
кий. - Засека защитит не одну Московию, а тверские, ярославс-
кие, вологодские и другие земли, почти всю заокскую и заволжс-
кую Русь. Засека, что крепостная стена. Сколько ей огородить
можно? Столько, сколько ее оборонять народу наберется. Моск-
ва людьми обильна, но и в ней сплошной стеной обнесен один
Кремль.
- В Переяславле тоже к Кремлю не подступишься, а посады,
что верхний, что нижний защищены слабо: рвы да частоколы,-
согласился Семен.
- Всюду так. Русь пока не в силах равно оборонять все вла-
дения. Поэтому и надо в первую голову загородить от басурман
сердцевинные земли, потом - Бог даст! - дойдем и до окраинных.
- Когда будет...
- Когда сил достанет! Пока ж хотя бы по Оке басурманам
заслон поставить. А путь один: срубить на ее берегах новые и
укрепить старые остроги, посадить в них воинов добрых с огнен-
ным боем; перегородить броды на Оке дрекольем, а наезженные
дороги - рвами и частоколами; полки крепкие поставить в Ко-
ломне, Серпухове, Кашире и других городах, дозоры пустить по
берегу, а судовые рати по воде. На Рязанской стороне протянуть
Засечную черту от непролазной Мещеры до непроходимых Брян-
ских лесов. Засека орду стреножит, крепкой уздою станет.
- Долгое дело, - вздохнул Семен.
- Неблизкое, - согласился Воротынский. Помолчав, доба-
45
вил не без грусти: - Молод годами я, а сподоблюсь ли увидеть
счастливый конец дела сего... Моему братишке младшему-не-
смышленышу Михаилу, может, и удастся.
Помолчали, думая об одном, но каждый по-своему.
Андрей в разговор не встревал, но сотник заметил: слушал
их со вниманием. Показалось, что москвич сочувствует ему, ря-
занцу. С чего бы? Ведь он служит Василию. Судя по славе его,
приложил руку к выбору места для Засечной черты. Видно, у него,
хватившего лиха, всякой беде душа открыта... Впрочем, сам-то
Семен на чьей службе?
- Смекаешь, казак, зачем я тебя взял? - прервал затянувшее-
ся молчание Воротынский. - Ты сии места знаешь, вот и станешь
показывать все, что движению ордынцев мешает.
-Как это? - повернул Семен вокруг рукой.
- В первую очередь. И другие, какие засечную черту укре-
пят. С меньшими тратами да побольше сделать. Тем и послу-
жим государю и люду православному.
Идя вверх по Воже, миновали село Рыбное- вотчину Симео-
на Коробьина - ближнего боярина великого князя Рязанского.
Затем любовались ухоженными рыбными прудами, принадлежав-
шими дому Рязанского архиерея (отсюда и название близлежаще-
го селения).
Возле села Истобники пересекли торную, с гатями и моста-
ми, великокняжескую дорогу, связывающую Рязань с Коломной
и Москвой. Катили по ней, скрипя, тяжелогруженные телеги.
Покрикивали, ободряя уставших лошадей возницы, при подъе-
мах соскакивали с повозки и подпихивали их сзади. Изредка ры-
сили вооруженные всадники.
- Надо тут сторожевую башню с проездными воротами ста-
вить. Как, Гаврилыч?- озабоченно спросил Воротынский.
- В самый раз, княже, - одобрил тот. - Крылья ее укрепят
рвы, надолбы, волчьи ямы и частоколы. Все основные дороги на
Засечной черте придется так защищать.
Семен старательно показывал все, что, как полагал, при-
годится в устройстве засеки. Сначала он стеснялся высказывать
свои мнения, но, видя с каким вниманием юный князь и умудрен-
ный крепостной мастер выслушивают его, осмелел, порой даже
спорить начал. Диво! В Москве бы он и рта не раскрыл при таких
господах, промолчал бы, а тут... “В поле завсегда так, - подумал
себе в оправдание. - Одно дело делаем, из одного котла едим”.
Больше всех, конечно, трудился Андрей Гаврилович. День-
деньской, поторапливая и подбадривая помощников, орудо-
вавших по его указанию аршинной и саженной длины жердоч-
ками и шнурками с мерными узлами, он неустанно и кропот-
ливо переносил на бумагу все нужное на пути-дороге. К вече-
ру измотанные помощники кулем валились на подстилки. Он
же, наскоро перекусив, копался в записях, что-то считал-пере-
считывал, шевеля губами; иногда, чем-то недовольный, хму-
46
рил светлые брови, в другой раз улыбался довольный. И все
радовались: дело-то общее!
На одном залесенном пригорке наткнулись на кругом сто-
ящие, сильно оплывшие бугорки. Рядом виднелся наполовину
вросший в землю замшелый, изъеденный временем и непого-
дой каменный крест. Братское воинское кладбище. Постояли
молча.
Может, именно тут похоронены московские и рязанские вои-
ны, за два года до Куликовской битвы наголову разгромившие
темника Бегича-лучшего полководца Мамая? Против него вы-
ступил великий князь Московский Дмитрий Иванович. Глав-
ные силы своей рати он возглавил сам. Над полками правой
руки начальствовал его родич окольничий Тимофей Василье-
вич Вельяминов, над полками левой руки пронский князь Да-
ниил Романович. Противники встретились на Воже: русские -
на левом берегу, татары - на правом. Никто не хотел нападать
первым. Неожиданно русские воины начали отходить. “Испу-
гались!”, - решили татары - и всей ордой ринулись через реку.
Десятки тысяч всадников сгрудились на московском берегу, пы-
таясь восстановить расстроенный при переправе боевой поря-
док.
И тут на них разом обрушились московские и рязанские
полки. “А князь великий Дмитрий Иванович ударил в лицо: в тот
час татарове побежаша за реку, за Вожу, поверн уше копья свои,
а наш вслед их гоняще, бьюще, колюще и на полы рассскающс”,
- вывел на пергаменте славянскую вязь древнерусский летопи-
сец, ликуя: по заслугам получили, кровопийцы. Бегич сгинул в
сече, а оставшиеся татары в панике побросали шатры, телеги с
припасами и награбленным добром. Лишь бы унести ноги1.
- Похоже, тут и побили наши басурман? - предположил князь.
- Может, тут, а может, в другом месте, - отозвался Семен.
- Что говорят местные поселяне?
- Разно. Одни, что битва были неподалеку от села Глебово
Городище, другие - близ села Истобники.
- Не те ли Истобники, где мы сторожевую башню на Рязанс-
кой дороге ставить замыслили?
- Они самые. Некоторые уверяют, битва была и там и тут-
не то сразу, не то в разное время...
- Понять можно. Берега у Вожи длинные, много воды с тех
пор утекло, - раздумчиво протянул Воротынский. - Да и поселя-
не менялись, поди, заново после татарских нашествий и набегов.
Сколько их было? Вот мы, проехали по Воже всего ничего, а
столько заброшенных городищ и пустошей.
- Впереди не меньше...
1 Битва на Воже произошла 11 августа 1378 года. В память благовер-
ного князя Дмитрия Донского н павших в ней русских воинов в рязанском
селе Глебово Городище возводится часовня. В ее сооружении принимают
участие рязанские казаки.
47
Задержались у села Глебово Городище, вставшего из руин
- в который раз! - после недавнего разорения ордынцами.
- Рязанского боярина Глебова имение, Назара Семенови-
ча, -- пояснил Семен. - Род богатый, многими вотчинами и по-
местьями владеет тут, в Кобыльском стане, а также в Ростис-
лавском, по Осетру, в Моржевском, на Проне. Ох, и заядлый
охотниц сей боярин! Не раз приходилось с ним хаживать - и по
черной тропе, и по первой пороше... В годах немалых, а в раж
войдет - не угонишься.
Несмотря на усталость, Андрей и Семен дотошно обследо-
вали остатки древней крепости, высившейся на крутояре. Ша-
гами измерили ее площадь, оказалось - сто пятьдесят шагов в
длину и сто двадцать - в ширину. Совокупные - глубина рва и
высота вала - больше трех косых саженей1. Округа сверху про-
сматривалась далеко, особенно в сторону Пронска, откуда обыч-
но набегали ордынцы. Мастер остался доволен:
- Крепость хоть куда! Частоколом огородить башни угло-
вые и надвратную срубить, добрых воинов с огненным боем поса-
дить - надежный заслон будет.
- Может, тут засечного голову посадить с отрядом? Места
богатые: и доброй землей, и покосами, рыбой и дичью. И службу
будут править - и себя без великокняжеской казны прокормят и
обиходят, - прикидывал Воротынский.
- Надо без раскачки лес рубить, частоколы на валах ставить
и башни поднимать. Крестьяне окрестные помогут: им крепость-
защита, - вторил Андрей, бережно складывая бумаги в непромо-
каемый кожаный мешок. - Божий храм восстановить надо, где
старый стоял, у кладбища. Глянут на крепость, на светлый крест
- и возрадуются сердцем, укрепятся духом: есть крепкая оборона
православным!
Мимо Глебова Городища кратчайшая дорога из Переяс-
лавля-Рязанского на Зарайск. Некогда он был столицей удель-
ного Рязанского княжества и назывался Красный, т. е. хороший,
красивый. Воздвигнут был на Срединной Руси. Осетр под бо-
ком: рыбы в реке ловить --- не переловить. Судоходна, до Оки -
рукой подать: плыви купец, куда хочешь: в Москву белокамен-
ную, в Булгарию Великую, на море Хвалынскос, к хорезмий-
цам или персиянам. Строевые леса округ - сосновые, березо-
вые, дубовые - на загляденье! Земля-то, земля-то! И хоть распа-
ханы многие участки, но и целинной степи еще хватает, раздви-
нув пески и суглинки. За ее богатсво и здешнюю красоту посе-
ляне жизнь положить готовы.
Когда пробил час, пошел на мученическую смерть княжив-
ший в Красном сын великого князя Рязанского Федор. Отрядил
его отец в стан Батыя с дарами, надеясь выиграть время, со-
брать силы для отпора, получить подмогу от соседей. Но что
1 Косая сажень - старинная русская мера длины, равная примерно 170 см.
48
хану дорогие подарки, пусть и не на одному возу привезенные,
коль он пришел всю Русь забрать. На приеме потребовал от
князя: “ При веди в мой шатер Евпраксию. Возьму в жены, а тебя
помилую”. Засмеялся рязанец в лицо Батыю: “Нс дождешься,
царь!”. Принял князь Федор мученическую смерть. Разъярен-
ный Батый, придя на Рязанскую землю, послал в Красное осо-
бый отряд, приказав город сжечь дотла, а красавицу Евпрак-
сию схватить и в ханский шатер приволочь. Но избежала позо-
ра верная жена. В последний миг, прижав к груди сынишку,
бросилась Евпраксия с крепостной башни вниз - и оба порази-
лись (по-старому: заразились) насмерть. Оттого возрожденный
город и называли Зарайском.
Пестун Федора-дядько Апоница с превеликими опасностя-
ми довез останки князя на родину, где они упокоились с Евпрак-
сией и сыном Иваном Постником.
- Помните реку Мечу, где мы остановились? У ее истока село
Апонищи, это вотчина того дядьки была когда-то, - закончил
Семен пересказ, услышанный некогда в солотчинском монасты-
ре от старца Софония - благородного сеятеля вечного и доброго.
В сельце Баракове прикупили свежих овощей. Расспросили
старосту Сергия Шашкова обо всем, что их интересовало. В го-
дах, однако на возраст и память не жаловался, сообщил, поми-
мо всего прочего, что в шести верстах отсюда, возле погоста
Калиновка, курган памятный.
- Дедушка мой, - царствие ему небесное, сказывал мне: за-
хоронен там знаменитый витязь по имени Евпатий. Курган и
прозывается богатырским.
Путники переглянулись, припомнив бывальщину, услышан-
ную ими у Святого источника в дубраве Иоанно-Богословского
монастыря...
Курган над Калиновкой недаром богатырский: с его верши-
ны видно далеко окрест.
- Для дозорной вышки лучше места не сыскать, - определил
крепостной мастер, и все утвердительно кивнули.
К вечеру вышли к Осетру.
- Пройдем правым берегом к Веневу, а оттуда- прямиком к
Пронску. Батюшка просил обследовать крепость: стоит на пути
ордынцев, когда они по левобережью Дона на Рязань или на
Москву идут. Поглядим, как укрепить ее. За день дойдем, Се-
мен? - спросил Воротынский.
- Без труда, - отозвался тот.- Дорога туда полем - и ровная.
Облегченно вздохнули: надоело по буеракам, чащобам да
болотистым низинам шастать.
Струился Осетр- неширокая, но полноводная река. Ее воды
неудержимо тянули к себе: смыть вьевшуюся в кожу пыль и соле-
ный пот. Но купаться в ней небезопасно. Берега и дно густо усы-
паны камнями: ступишь- поранишься. Только перебравшись на
глубину, можно поплавать и поплескаться.
4 Каданцев П С
49
Семен же сему камнелому обрадовался:
- - Раки в таких местах водятся.
Взаправду: мигом целый короб наполнили крупными чер-
ными раками. Запалили костер. В охотку показалось - вкуснее
круто посоленной вареной рачатины ничего нет на свете.
- На безрыбье и рак рыба, - пошутил Воротынский, - уп-
летая беловатое ароматное мясцо. - Конечно, клешнястый не
стерлядка, но лещу или щуке, особливо старой, по*вкусу не ус-
тупит.
- Пивка бы сейчас холодненького жбанчик, - мечтательно
протянул крепостной мастер. Оживился: - Слов нет, неплохое
варят на Руси, но, с чешским, что пивал в Пльзене, нашенскому
не сравниться. Зайдешь в погребок, сядешь в уголок - и под со-
леную рыбину, а то с вареными раками - кружечку пенистого,
потом другую...
- Угомонись, Гаврилыч, слюнями истекаем, - засмеялся Во-
ротынский. - Да и перехвалил ты питье чешское. У цесарского
посла довелось пробовать - так вкуснее московского не показа-
лось. Только вся и слава - то, что чужестранное...
- Сдается мне - не только где, но еще и кто пиво варит, -
лукаво ввернул Семен. - К примеру, после нашего рязанского
другого не захочешь...
А может, чешское того... уморилось аль у плескал ось, пока
в Москву везли? - брякнул вдруг молодой стражник.
Все дружно рассмеялись.
- Что ж, за неимением ничего другого, запьем ключевой хо-
лодненькой.Вернемся в первопрестольную, - наверсгаем, уте-
шил Воротынский. - А сейчас через Осетр и на Венев!
Глава пятая
“СИЛОЙ НЕЛЬЗЯ - ТИШКОМ
ВОЗЬМЕМ”
Одумайтесь, князья, вы, что старшей братин
своей противитесь, рать воздвигаете н поганых
на братью свою призываете - пока не обличил
вас Бог на страшном своем суде!
Слово о князьях XII в.
В крохотной каморке, что притулилась под самой крышей,
уединились двое: великий князь Рязанский Иван Иванович и
ближний боярин Степан Крюков. О потайном ходе сюда во
дворце знали немногие. Ни подкрасться неприметно, ни под-
слушать невозможно, и все же говорили между собой голова к
голове, почти шепотом. Московское сидение научило!
- Важные вести у меня, государь, - начал боярин.
- Добрые иль нехорошие?
- Вчера мой человек проведал, кто известил Москву о твоих
тайных пересылках с крымским царем.
- Эка-сь удивил, - скривился Иван. - Да я его самолично
встретил у дверей Васильевых. И тебе он известен: Сенька Ла-
рин, казак наш.
Яростно сплюнул в пыльный уголок:
- Вражина! Я его приласкал, возвысил, сотником сделал...
Попался б мне в руки - разметал бы по кусочкам. Подлый пере-
метчик Сенька...
- Сенька-то, Сенька, да не казачий сотник Ларин, - пере-
бил Крюков.
- Как не Ларин? - взвинтился Иван. - Я же его своими гла-
зами видел.
- И все же не только он! - настаивал Степан.
51
- Кто же еще?
Тот не без ехидства просипел в самое ухо князя:
- Любимец твой, боярин Симеон Коробьин!
Иван отшатнулся. Подозрительно ощупал взглядом свое-
го наперсника. Процедил сквозь зубы:
- Счеты сводишь, ближний, а? Удобный случай нашелся?
Боярин засопел обиженно. Иван наседал:
- Смуту сеешь! Настропалить хочешь против Симеона? Са-
жай, мол, князюшка, такого-сякого под замок, а меня на владе-
ния его - за радение...
Поперхнулся, увидев, как из потускневших глаз Степана
покатились слезы. Спросил, помедлив:
- От кого про такое слышал человек?
- В кружале1... на торжище в Нижнем посаде. Вчера он туда
перед полуднем зашел отметить именины с кумом. Как водится,
пили медовуху...
- Спьяну-то чего не померещится, - хмыкнул князь, припо-
миная собственные застолья.
- Мой-то человек в любом хмелю держится соколом, нужное
дело правит. Пьян да умен - два угодья в нем.
- Что же сей молодец проведал?
- Многое... Хватил пару кружек смородиновой с одним по-
сидельцем- тот и похваляться. “Мол, не гляди, что я с виду прост.
Меня ближний боярин за своего человека держит”. - “Какой-
такой ближний боярин?” - мой вопрошает. - “Да Коробьин Си-
меон Иванович - вот какой”. - “Не верю на слово - докажи!” -
“Ах, так. Знаешь ли ты, почему нашего Ивана в Москве держа-
ли?”. - “Нет. Откуда же мне мужику сиволапому...” - “То-то же!
А я сам по-тайному ездил с Симеоном в Москву, когда тот са-
молично известил Василия об Ивановых пересылках с перекоп-
ским царем. На привале, сказывал мой боярин после чарки-дру-
гой: мол, ему сам Иван чуть ли не в ножки кланялся, молил по-
ехать в орду сватом к царской дочери. Отказался Коробьин,
сославшись на преклонные года и немощь. Сам же, затаившись,
выследил, кого он отправил с грамотой к Магмету, - и в Моск-
ву на доклад к Василию. Обласкал тот Симеона и приказал ему
уговорить Ивана своей волей в Москву приехать: мол, всяких
дел накопилось, а решить их можно лишь при личной встрече с
Василием. Послушался тот Коробьина, как же - ближний боя-
рин, и вкруг него мелким бесом. Ну, и попался наш князь как
кур в ощип”.
Скрипнул Иван зубами... Ладно. Ларин не боярин. Сполна
ответит за себя и за Коробьина. Кто заметит, если одним казаком
станет меньше? На душе полегчало. Крюков живенько смекнул,
что к чему.
- Помнишь, государь, встречался нам под Луховицами
1 Кружало - питейный дом, кабак в средневековой Руси
52
князь Владимир Воротынский? - начал он заводить сеть изда-
лека*
- Не темни, ближний, - ухмыльнулся Иван. - Я заметил в
его отряде Ларина Сеньку. Где они?
- В последний раз их видели возле Рыбного, - сказал Крю-
ков.
-Вотоно что...
- Да, может, на встречу с Коробьиным пришли, а может,
другое что.
- Шастают по нашим владениям, как у себя дома, - начал
закипать великий князь, забывая, что московские владения начи-
наются прямо за Рязанским кремлем: треть Переяславля, при-
надлежавшая бездетному дяде князю Федору Ивановичу, по его
завещанию перешла Василию.
- Нам-то на руку, что они на Воже толкутся. Налетим нена-
роком и повяжем Сеньку, - гнул свое Степан.
- А если он принят на московскую службу? - засомневался
Иван.
- Нам откуда то ведомо? Для нас он самовольщик, без спро-
су и твоего дозволения оставил службу. Ты - рязанский государь,
и над ним, как и над нами всеми, судья, - сердил Степан. - По
обычаю волен наказать слугу за вины его...
Понимал Иван: лишку хватил ближний, но все ж приятно.
- Слышал про Владимира Воротынского: из молодых да ран-
ний. С большим гонором. Сеньку-казака не зря потащил за собой,
нужен ему зачем-то. Добром он казака не выдаст. А силой брагь...
- махнул Иван обреченно.
- Силой нельзя - тишком возьмем, - не отступал Крюков. -
Улучим момент, кляп в рог, руки за спину, аркан на шею - и все
дела.
-Коли так... Кого пошлешь?
-Найдутся подходящие.
- Распорядись. Зрил он меня под стражей в хоромах Василия,
свидимся у нас в порубе. Поговорим по душам с любезным, -
злорадно усмехнулся великий князь.
Заперев дверь за боярином, Иван опустился в задумчивости на
лавку. Подперши руками голову, глядел в слюдяное оконце. Солн-
це клонилось к закату. Гомонили лодочники на Трубеже, копоши-
лись люди на лугу - копнили высушенное сено. Стая грачей и галок
тянулась к .Чуковскому лесу. Золотом отсвечивал в Борках купол
монастырского храма. Мысли князя улетели далеко,
... Отпуская, Василий строго предупредил: без его ведома
никаких пересылок с крымцами, о женитьбе на ханской дочери не
сметь и думать. Пообещал великий князь Рязанский. Чего не по-
обещаешь, лишь бы на свободу вырваться. Кто он в Москве?
Жалкий пленник. Здесь же - рязанский государь. Резануло по
сердцу: поднадзорный он, великий князь Рязанский Иван Ива-
нович. Дома, а все равно под оком Василия. Слепому видно,
53
ч к
зачем сидит в Перевитске Хабар Симский. Чуть взъерошится
он, Иван, -- тот на Рязань с войском.
Одна надежда на Гирея. Не люб перекопскому царю Васи-
лий, ох не люб. Но люб ли басурману Иван? Сдается, не очень.
Порывшись в расписном ларце, достал свиток с ханской печатью
на зеленом шнурке. Развернул и, придвинув к оконцу, уперся тя-
желым взглядом в небрежно начертанные строки: “Всликия Орды
великого царя Махмет-Гиреево слово другу моему и становити-
ну, Рязанскому Ивану, князю, ведомо было... Мы, великий царь и
государь твой...”
- Тьфу!
Отбросил в сердцах ханское письмо. Невежа и наглец! Не
соизволит обратиться честь по чести:“ Великому князю Рязанско-
му Иоанну Иоанновичу”, а го- “становитину, рязанскому Ива-
ну, князю”. Кто он для Магметки? Улусник, становитин - как
любой замызганный мурза-ордынец. Бог - свидетель, до смер-
ти не хочется идти на поклон к Гирею, искать милости у нехри-
стиан-кровопийцев. Особенно ему, рязанскому государю. Най-
дешь ли на Руси землю, которая натерпелась от ордынцев боль-
ше, чем Рязанская? Недаром все летописи рекут о ней - много-
страдальная...
Магмет не только дочь на Рязань пришлет - он и татар с ней
не одну тысячу пригонит. Для рязанцев же любой степняк-нога-
ец или крымец - кровный враг, насильник и грабитель. Это не
соседи - оседлые касимовские или кадомские татары: к ним при-
выкли, считаютсвоими людьми.
Что делать? Одному против Василия не устоять. А помощь и
поддержку может оказать лишь Гирей: ляхи и литвины на Рязань
рукой махнули, казанцы да ногайцы рязанскую землю топчут и
жгут. Куда ни кинь - везде крымский клин.
Вздохнул безотрадно: ч i о подумают люди? Поди, в летопи-
сях ославят. Ославили ж в них его предка великого князя Рязанс-
кого Олега Ивановича Красного. Мол, с Москвой воевал, с
Мамаем пересылку вел, Тохтамышу броды через Оку на Москву
указывал. Очернили московские летописцы князя-витязя, а люди,
поверив, черную хулу пересказывают... А если по правде?
По правде, воюя с Москвой, Олег отвоевал исконные ря-
занские земли, загребущей соседкой захваченные.
И на татар он завсегда был первым. За пятнадцать лет до
Куликовской битвы Олег Иванович с удельными князьями Вла-
димиром Пронским и Титом Карачевским в верховье реки Тыр-
ницы в Шишовском лесу наголову разгромил вторгнувшуюся
на Рязанскую землю ордуТагая1.
И о приходе Мамая он первым сообщил великому князю
Дмитрию. И Мамаю Олег не пришел на помощь, хотя это было
проще простого: Куликово-то поле на рязанской землице! Не
1 Разгром Тагая произошел в 1365 году.
54
пошел Олег к Мамаю - и литовский Ягайло остановился по-
одаль: не посмел без Олега соединиться с татарами, остерегаясь
неизвестности. Зато рязанские дружинники и ополченцы по-
тихому (якобы самовольно - это у Олега-го!) влились в Дмит-
риево войско и с честью постояли за землю Русскую. В “Сказа-
нии о Мамаевом побоище” названо число удельных бояр, пав-
ших на поле Куликовом - наибольшее число рязанцев.
Впрочем, понять летописцев труда нет. Олег Иванович, как
бы ни крутился между ордынцами и москвичами, однако с татара-
ми на соседей не ходил. Не то, что некоторые. Возник спор Моск-
вы с Тверью Великой за ярлык навеликое княжении Владимирс-
кое. Воспользовавшись горячностью тверичей, перебивших та-
тарских послов и чиновников (может, и нарочно подзуживае-
мых московскими доброхотами!), натравил московский князь
Иван Калита, подкупив щедрыми дарами и посулами, золото-
ордынского хана на строптивую Тверь. Навалился тот вместе с
москвичами на Тверскую землю и се столицу, и остались от гор-
дой соперницы Москвы одни головешки. Так и не смогла Тверь
оправиться, как ни старалась.
Талдычутв Москве: броды Тохтамышу через Оку Олег вы-
дал! Будто в орде Тох гамыша не было вожей, что не хуже русских
знали переходы через нее. Бродами, за неимением мост ов, ходили
местные жители, купеческие караваны, посольства и гонцы та-
тарские. К ним текли наезженные дороги и исхоженные тропы.
Нечем упрекнуть князя-рыцаря Олега Рязанского так ему бро-
ды-смех!
Наоборот, верный тайному союзу с Дмитрием, союз, коз о-
рый благословил преподобный Сергий Радонежский, Олег Ива-
нович, как и в случае с Мамаем, не пошел с Тохтамышем проз ив
Москвы, не запятнал великокняжескую честь и совесть.
А родичи Дмитрия Донского - суздальско-нижегородские
князья Василий и Семен Дмитриевичи - вошли в белокамен-
ную с татарами. Пути-дороги (и броды зожс!) указывали Тох-
тамышу, перед жителями, укрывшимися за стенами Москвы,
на кресге клялись, что Тохтамыш их пальцем не тронет: пусть-
де ему как царю Золотой Орды честь окажут, встретят хлебом-
солью.
Мол, царь против московичей зла не держит, он-де лишь
Митрия- князя покарать хочет за вины его: дань не платит, указы
ханские не исполняет, чиновников ордынских взашей гонит...
Брошенные князем, митрополитом, боярами-военачальника-
ми, осиротевшие и оробевшие духом москвичи поверили словам
князей-переметчиков. Отворили городские ворота. Врагу лишь
того и надо было. Разграбили и сожгли Москву. Убили тысячи
жителей, оставшихся в живых угнали в рабегво1.
Века оные! Батюшка Василия - великий князь Московский
1 'Это произошло в 1382 году.
55
Иван Васильевич, когда забирал Новгород Великий под себя1, при-
вел с войском орду союзных татар. Натешились и награбились не-
честивые тысячеверстной дорогой по Руси! Одно не дозволялось
им - христиан угонять в полон. Остальное - сколь угодно.
Грозит-приказывает Василий: не сметь Магметшу в жены
брать. У самого же шурин Петр- татарин крещеный.
Распалял душу великий князь, распалял... Будто в родстве с
ордынцами не состоял пращур Олег Иванович: выдал младшую
сестру Анастасию за принявшего святое крещение мурзу Салах-
мира, дав молодым вотчины Верхдерев, Венев, Ростовец. Ко-
лупни любого из знатнейших бояр рязанских: Коробьиных, Сум-
буловых, Вердеревских1 2, Селивановых, того же Степана Крю-
кова - в татарские корни ткнешься.
Понятно. Кондовые русские бояре да дворяне почти все
перебиты • такая у приграничной Рязанской Земли судьбина -
в больших и малых войнах со степняками, литвинами, морд-
вой. Кто восполнит утерю? Откуда взять добрых служилых
людей? Не верстать же сиволапое мужичье во дворяне. К тому
же, чужеземные вернее служат. Свои-то с гонором: мол, дома
стены помогают, родня - ее в Рязани и в Москве не перечесть! -
завсегда поддержит. Пришлая знать до времени всем чужа: один
князь-государь им опора и защита... Только кого прельстит
обедневший и едва стоящий Переяславль-рязанский престол? Где
именитым переселенцам сыскать вотчины и поместья, защищен-
ные от разбойничьих набегов татарских шаек? Чего перед Бо-
гом лукавить, великий стол Рязанский перенесен из Рязани Ста-
рой в Переяславль - подальше от Дикополья, поближе к мос-
ковским рубежам... Правда есть: татарва на Рязань бежит - на
Москву оглядывается. . *>
В стоянии против Василия видимые надежды - на ордынс-
кую помощь и верность влиятельнейших боярских родов. Кто дер-
жится его, Ивана? Загибая пальцы, посчитал: Кобяковы, Сум-
буловы, Колемины, Глебовы, Селивановы... Кривился, перечис-
ляя колеблющихся и переметчиков: Коробьины, Вердеревские,
Таптыковы, Измайловы,.. С благожелателями понятно: их при-
вечать да жаловать надобно. Не обещаниями, нынче же, поку-
да не покинули... Может, и с другими не все потеряно: удастся
кого-нибудь переманить на свою сторону? Может, выделить им
в вотчину свободные земли в южном стане? Там их - не мерено.
Решил твердо: “Начну с Таптыковых. Главному их закопер-
щику боярину Андрею Дмитриевичу Таптыкову - чтоб его душу
нечистый взял! - пожалую в вотчину земли со всеми угодьями в
верховьях реки Пары с притоками. Чтоб сему особый вес при-
1 В 1478 году.
2 Сейчас в г. Рязани проживает представитель славного рода Вердеревс-
кнх - талантливейший врач-акушер Ирина Сергеевна Вердеревская. см ‘ С Оле-
гом Рязанским в родстве. // Рязанский ежегодник. 1997. С. 71-72.
56
дать, обширнейшую Бовыкинскую пустошь с сосновыми бора-
ми и Якушевской дубравой отдам Солотчинскому монастырю,
владыка Сергий просил”.
Радуясь удачному ходу, запер потайную дверь и поспешил
вниз. Сегодня судный день. Надворе под красным крыльцом его
ждали, маялись неизвестностью истцы, млели от страха ответ-
чики. Поклонившись в пояс и дождавшись, пока Иван усажи-
вался в кресле, украшенном росписью и резьбой деревянной, а
бояре - Федор Сумбулов и Иван Измайлов - на скамейки по
бокам, дьяк Андрей Сушка зычно провозгласил:
- Тягается Иван Храп Олтуфьев сын с паробком Сергей-
цем с Васильевым сыном!
Дюжие пристава подтолкнули к ступенькам крыльца ответ-
чика - босоногого детину, в синих, выгоревших на солнце шта-
нах и белой рубахе, перепоясанной черным витым шнурком с ки-
стями. Следом степенно вышел истец - сухонький старик, небога-
то одетый.
- Говори, Храп, - приказал Иван.
- Паробок Сергеец Васильев сын, - словно пикой ткнул ста-
рик рукой в грудь истца,- подговорил трех моих холопов-Каза-
ка, Еремейца да Сеньку - и увел их за рубеж. Я, господине, ез-
дил за холопами за рубеж, но ни их не достал, ни следа ихнего
не допытался.
-Та-а-к. Есть ли сему свидетели?-обратился Иван к дьяку.
- Они что говорят?
Андрей Сушка зачитал опросные листы. По ним и впрямь
виноват Сергеец. Подбил холопов на побег, окольными путями -
за мзду- вывел за пределы княжества. ’"Экий, стервец! Он не Хра-
пу, но и ему, Ивану, ущерб нанес. Богата земля рязанская, а
людьми всякого звания бедновата. Южные волости ордынцы
опустошили, из других поселяне уходят, чаще за Оку, в москов-
ские пределы. Бегут тягловые крестьяне и посадские, холопы из
вотчин и поместий. Каждому ведомо: меньше тягловых и холо-
пов- меньше податей, скуднее княжеская казна, меньше припа-
сов для войска и земских дел, труднее собирать поминки пере-
копскому царю, подарки ему и его женам, братьям, сыновьям,
влиятельным мурзам...”
Метнул суровый взгляд в Сергейца:
- Ты увел у Храпа трех холопов?
Не без любопытства собрался слушать, как станет тот изво-
рачиваться. Встрепенулись бояре: сами от таких резвецов не зака-
заны. Вытянули шеи кремлевские челядинцы, жалели молодца: по
дурости подсудным стал. Советовали про себя: “Кайся и моли кня-
зя, дурень. Меньше кара будет”. Но Сергеец обманул ожидания.
- Что отвечать, господин великий князь, - нимало не сму-
щаясь, начал он. - Надумали бежать Храповы холопы - Казак,
Еремеец и Сенька, пристали ко мне, помоги. Жаловались, за-
мордовал Храп. Мол, на работе пупы рвем, а кормят - хуже
57
скотины. Приказчики лютуют: чтонепо-ихнему-взубы, а то и
плетьми оттянут. Молили слезно: “Отведи, Сергеюшка, за ру-
беж, не то заест кровопийца Храп”. Пожалел я сиротинушек,
свел за рубеж.
- Куда? В Москву али в Русскую Литву? - перебил князь
ответчика. По давнему обычаю и договорам с Москвой и Лит-
вой, беглых холопов, поймав, тамошние власти обязаны были
возвратить хозяевам.
-- Нет, господин, на Дон...
“К вольным казакам подались!” - сообразил Иван. Осердил-
ся пуще прежнего. С удальцами-разбойниками сладу нет. Власти
не признают - ни ордынской, ни московской, ни его, Ивана, хоть
и на рязанской земле обретаются. Живут своим урядом, на об-
щинный лад. Начальников - атаманов, есаулов, сотников выби-
рают сами. Важные дела обсуждают и решают сообща. Пашут и
скотину водят, рыбу ловят и зверя бьют. Легки на поход: то крым-
цсв пошерстят, то у ногайцев отары угонят, то на Хвалынском
или Сурожском морях1 купцов пограбят.
Припомнил, как государь Московский по праву сильней-
шего на Руси государя приказывал великой княгине Агриппи-
не, правившей Рязанью по малолетству наследника сына Ива-
на: 'Твоим служилым людям, боярам и детям боярским и сель-
ским быть всем на моей службе, а торговым людям, лучшим,
средним и черным, быть у тебя в городе; если же кто ослушает-
ся и пойдет на Дон, таких ты велела бы казнить, а не станешь
казнить, так я велю и казнить и продавать”.
Что ж, коли он, великий князь Рязанский, не обуздал свое-
вольство бояр, то холопам-то он царь и государь. Паробка сего
надо казнить за его проделку. Но стоит ли? Тогда нс i рех, а четве-
рых лишится княжество. Лучше закабалить стервеца! Громко и
властно произнес княжий суд: "Истца Ивана Васильевича Хра-
па Олтуфьева признать полностью правым, вина ответчика па-
робка Сергейца Васильева сына доказана полностью, и за ту
вину отдать его, паробка Сергейца Васильева сына, Ивану Ва-
сильевичу Храпу Олтуфьеву в полное холопство”.
Довольный судом, Храп взвалился на телегу и перетянул ре-
менным кнутом застоявшихся лошадей. Они резво тронули. Сле-
дом побежал, на аркане и со связанными руками, уже не паробок
Сергеец Васильев сын - свободный княжий человек, а подневоль-
ный и безответный, как скотина, обельный холоп Сергейка. За-
помнились великому князю его решительно сжатые губы, дерзкий
взгляд, непокорно вздернутая голова-и подумал: недолго будет
он под ярмом невольным. Утечет • - и скорее туда, куда сам увел
холопов - в казаки.
В приемной светлице великого князя ожидали думные боя-
ре, млея в тяжелых парадных кафтанах, бобровых шапках и вы-
1 Так в средневековой Руси называли Каспийское и Азовское моря
58
соких кожаных с медными, а то и серебряными подковами, са-
погах. На почетном месте - епископ Сергий с клиром. За сто-
лом в стороне - дьяки с гусиными перьями в руках, готовые по
первому знаку записать указ ли великого князя, боярский ли
приговор или что из речей, как прикажут. Получив благослове-
ние епископа, начали... Быстро порешили докучливые дела, без
особых споров. Позевывали украдкой, вытирали пот с разоп-
ревших лиц. Оживились, когда на середину светлицы вышел ста-
рейший рязанский дьяк Михаил Мелентьев. Он служил еще баб-
ке Ивана, великой княгине Анне, и его матери, великой княгине
Аграфене. Служил преданно, как говорят, не за страх, а за со-
весть. Господами дьяк, прозванный Язвецом (Барсуком), не оби-
жен: хоромы в Кремле - полная чаша, деревень с доброй землей
и угодьями больше, чем у иного боярина... По-старчески над-
треснутым, но внятным голосом, нараспев зачитывал он жало-
ванные грамоты великого князя Рязанского Ивана Ивановича
боярам, дворянам, дьякам, подьячим, казачьим атаманам, слу-
жилым людям:
~ Се аз, князь великий Иван Иванович, пожаловал есми боя-
рина своего Михаила Дмитриевича Кобякова наместничеством
Ростиславским от Николы на дни от Вешняго/А ведати ему наме-
стничьи пошлины по старине, как ведали прежние наши намест-
ники...
- Се аз, князь великий Иван Иванович, пожаловал Федьку
Рамаданову деревнею Гаряиновскую Головнинским. Боярам на-
шим Федору Ивановичу Сумбулову да Ивану Дмитриевичу Ко-
бякову послать туда сына боярского1, кому бы можно верить, да
велели естеему озвесть по старине, как было за Горяином...
-Се аз, князь великий Иван Иванович, пожаловал есмисво-
их детей боярских Ивана Щеку на Гаврила Федоровых детей
Ворыпаева свою деревню, что была за Федькой, за псарем, Воль-
шевскою с нивами и с пожнями и со всем с тем, что к той деревне
истарины потягло...
Великий князь Иван Иванович, дума боярская в поте лица
правили Великим княжеством Рязанским. Вернее, жалким облом-
ком, что остался от былого величия. Впрочем, гонор у многих
остался прежний...
/1 *
'J г !
< и.
I t
4 , ?
1 Сословный термин, а не обозначение степени родства. Сын боярс-
кий (во мн. числе - дети боярские) - название низшего слоя феодалов
средневековой Руси. Обязан был нести государственную, преимуществен-
но военную службу, за земельный надел с крестьянами, денежное жалование и
др. привилегии.
Глава шестая
“КАК НИ СТАРАЛИСЬ,
НЕ УДАЛАСЬ ЗАТЕЯ”
Так часто человек в расчетах слеп и глуп.
За счастьем, кажется, гы по пятам несешься:
А как на деле с ним сочтешься -
Попался, как ворона в суп!
И А Крылов
Из Венёва двинулись к Проне. От нее, ог правобережных ее
притоков Вёрды, Рановы и Хупты начнется вынесенная в лесо-
степь отдельная линия Большой засечной черты. Она протянется
вдоль Пожвы и Пары к Шилову, потом на Шачу, Цну, упрется в
непроходимые для ордынской конницы мордовские леса. Ей над-
лежало перекрыть Ногайский шлях. По нему на Русь большими
ордами и мелкими шайками налегали поволжскиетатары, ногай-
цы и казахи. Воротынскому и его людям нужно было обозреть и
положить ее на карту.
Первыми трудами они остались довольны. Однако дружно
согласились (да и не могло быть иначе), что куда б веселее прокла-
дывать пути от города к городу или селу, чем ломать голову над
тем, как сотни лет тореные дороги сделать непроезжими. С интере-
сом внимали Андреевым рассказам о дорогах и мостах, городах,
крепостях и рыцарских замках, которые ему довелось увидеть:
- Вся Европа - каменная. Почти все шроится из камня. В
деревнях и то дома из камня слеплены.
- Что у них леса нет? - недоверчиво спросил стражник.
- В разных местах по-разному. У немцев, например, не мень-
ше нашего. И другие не обижены. Но у них свои расчеты. Строе-
ние из камня - на века. А из дерева? Посмотрите,- пальцем по-
казал Андрей на деревеньку, притулившуюся на лесной опуш-
60
ке, мимо которой они проезжали. Сколько годков избушкам?
Три-четыре десятка лет...
Домишки, почерневшие, покосившиеся под соломенными
крышами, глаз не радовали.
- Уйма денег уходит, чтоб в наших крепостях и острогах
деревянные стены и башни, частоколы держать в порядке? Наши
мосты, где они есть, возьмите: по иным не ездить - ходить страш-
но. Если б стены и башни, храмы, все городские строения, мос-
ты и дороги из камня поделать...
Не дали договорить Андрею, загалдели вразнобой:
- Среди камня жить, что в погребе!
- На одну протопку весь лес переведешь!
- В каменную баню идти? Ни в жисть!
- Погодите! Дайте договорить-то...
Стихли.
- Спору нет, хоромы из дерева здоровее каменных и теплее,
воздух в них не тяжкий, и глазу приятнее, дешевле. Банька рус-
ская, деревянненькая, не чета фряжским купальням - в Риме дове-
лось испробовать, хотя, по правде, и они неплохи. Но дерево гни-
юче и горюче. Сколько раз Москва-матушка сгорала дотла? И
еще погорит, пока не оденется в камень.
Видел Андрей: мало верят его словам. Мол, того... загово-
рился мастер. Но продолжал, ибо глубоко верил, что когда-ни-
будь все так и будет.
- Ладные каменные хоромы тепло держат не хуже деревян-
ных. Воздух в них полегче будет, если вместо похожих на бойни-
цы широкие окна ставить. В каменных строениях стены, полы и
потолки можно изнутри деревянным тесом обшить. Как говорит-
ся, двух зайцев убить.
Заулыбались слушатели. Не без понятия же они! Дерево де-
ревом (благо оно повсюду и дешевле на Руси разве что солома!),
но и камень незаменим. Мыслимо ли представить, Москву без
кремлевских башен и стен, без изумительных по красоте великок-
няжеских теремов, белокаменных Божьих храмов, о вечности на-
поминающих. О дорогах и мостах каменных толковать нечего.
Когда строили новый каменный мост через Неглинку, к Троиц-
ким воротам1, многие туда безо всякого наряда приходили. Не
поглядеть, а подсобить каменщикам. Получился на славу: удо-
бен, крепок, глазу приятен. Чтоб враги, в случае осады Кремля
им не воспользовались, въезд укрепили мощной Кутафьей баш-
ней с подъемным деревянным мостом.
- С мощеными дорогами да каменными мостами в Евро-
пах люди горя, как мы, не знают: куда хотят, туда и поедут.
Нам бы такое,- вздохнул пожилой стражник.
’Строительство Троицкого моста завершено в 1516 году На месте
его когда-то находился самый древний каменный мост в Москве, постро-
енный еще в ХШ веке
61
- Не скажи,- охладил его мастер.- Камнем вымощенные
дороги у них есть, но их немного. Построены они в основном
древними римлянами, от которых пошли фряги - нынешние ита-
льянцы. Вновь же построенные дороги, по нашим меркам, не
дороги, а дорожки. Потому, как Европа на сотни грызущихся
меж собойтосударств разделена. Иное переплюнешь. Сами над
собой смеются. Немцы особую шутку - анекдот по-ихнему - со-
чинили. Когда, мол, властелин спать ложится, то его голова
покоится у одной границы, а ноги упираются в другую. Зачем
такому государству каменка? И еще...
Андрей помедлил не без лукавства: пусть помаются, потом
огорошил:
- Иноземцы, что на Руси бывали, своими ушами слышал,
завидую г нам: вот бы, мол, по Европе путешествовать так мало-
утомительно и быстро.
- Завидуют?- не поверили ему.
- Еще как!
- Поясни, Гаврилыч,- попросил Воротынский,- а то невдомек...
- На Руси рек не считано, и текут во все стороны, чуть ли не
пересекаясь. Почти всюду, куда нужно, по ним дойдешь: хоть
за Каменный пояс, хоть к Студеному морю летом по воде, зи-
мой - по льду. С морозом зимник можно продолжить. В Европе
рек меньше и текут не совсем удачно: или на юг, или на север. В
стороны - ни-ни. Зимы там, почитай, нет. С осени дожди до се-
редины весны льют. Морозцы хлипкие. Мокренький снежок
держится неделю-другую, и снова дождик. Раскиснет земля - не
описать. Но говорят: нет худа без добра. Холода там детские, а
лето - длинное, потому и вызревают померанцы, арбузы. Про
винную ягоду не говорю. Печки не топят днями, не нужны ту-
лупы, валенки, меховые рукавицы. Сена не заготавливают для
скотины стогами. Молодняк они дома, как у нас, не держат.
Хмыкнули стражники, припомнив, какой дух витает в кре-
стьянских избах зимой после отела коров, опороса свиней и
окота ягнят. Есть, конечно, теплые скотные дворы, но у бога-
тых хозяев... Крепостной мастер продолжал:
- Морозных дней у европейцев немного, а в иных местах и
совсем нет, что каменному устроению способствует, поскольку
холода работе не препятствуют. И мастеров добрых там немало,
особенно среди фрягов.
С этим согласились. При батюшке нынешнею государя в
Москву приехали из Италии Аристотель Фиоравенти, Петр Ан-
тонио Солярио, Алевиз, Марко Руффо и другие каменных дел
мастера. Под их руководством воздвигли белокаменные Благо-
вещенский и Успенский соборы, роскошную Грановитую пала-
ту, красно-кирпичные стены и башни Кремля, сделавшие его не-
приступным. Посол Священной Римской империи Сигизмунд
Герберштейн, побывавший в Москве в 1517 году, писал: “...B
ней есть крепоегь из обожженного кирпича... Она настолько ве-
62
лика, что, кроме весьма обширных и великолепно выстроенных
из камня хором государевых, в ней находятся хоромы митропо-
лита, вельмож...”
- Сколько же кирпичей пошло настены и башни Кремля, al-
тихо спросил Андрей.
Ответа не ожидал, потому что и сам не знал. Да вряд ли кто
смог в самой Москве ответить на такой вопрос. Разве что в двор-
цовых бумагах сыщется. Предположил:
- Наверняка, неналеодоры, на вороны1 считать надо.
- Насколько меньше трудов и денег затратили б, если вмес го
кирпичей использовали каменные блоки, как в Европе делается,-
вздохнул князь.- Где нам столько камня взять? Мячковский камень
очень хорош, да его едва на строение церквей и кремлевских двор-
цов хватает. Перевоз не в копеечку обходится.
- Европейцы наших забот не знают. Они по строи гельному
камню ходят,- добавил Андрей.
- У нас под ногами - песок да глина. Правда, с рязанской
украйны к полудню чернозем начинается, так на нем татарва жить
не дает- неожиданно для себя самого пожаловался Семен.
-Чтобы выпереть их оттуда, крепости и остроги в степь выд-
вигать надо и крепкую ст орожу поставить. Думаю,- убежденно
сказал мастер,- за первой засекой другие пойдут. Тем и загоним
Орду за Перекоп.
За разговорами незаметно добрались до реки Жеравки* 2, пе-
ребрели ее возле-в три двора-деревеньки Жокино. Осмотрели
древнюю крепость на левом берегу. Вернее, три ряда глубоких
рвов и крутых валов, что от нее остались.
- Будто вчера насыпали,- сказал Воротынский, разводя ру-
ками.
- Валы уграмбовали и задернили с умом, вот они и сохрани-
лись,- пояснил крепостной маст ер.
- Еще и потому, что вблизи домашней скотины не было. Ина-
че б коровы, овцы и козы склоны копытами побили. Они такие
места любят,- ввернул Семен свое слово, указав на ярко-белые и
красные головки клевера, облепившие откосы валов и рвов.
- Восстанавливать крепостцу нет смысла: поперед засеки
лежит*,- решил Воротынский,- Обойдут, хочешь слева, хочешь
справа. Может, потому и сохранилась, что ее, видно, после Ба-
тыева разорения, никогда не возобновляли.
Все подумали: пожалуй, предположение молодого князя
верное.
'В Средневековой Руси леодором называли миллион, вороном - де-
сять миллионов.
2Народная скороговорка, бе; меры огрубив, перекрестила (а пись-
менность закрепила) милую степную речушку Жеравку (Студеную тож) в
ухо режущую Жраку, живописнейшие Дроковскпе ворота у с. Глебово-
Городище - в Дураковские, древнее село Скорнищево (скорняк-кожевен-
ник) - в лошадиное Конпщево и т д
63
Or Жокинского городища направились к Ижеславлю. Хо-
тели заночевать у перевоза через Проню. Однако остановились
у Лубянки - притока Жеравки. Когда дорога привела их внутрь
неоглядного луга-поля, окруженного рвом и валом, Воротынс-
кий опять не удержался от восхищения:
- Что за земля такая рязанская? Что за люди жили тут! Чуть
отъедешь от одной рукотворной диковины, как встречается другая.
И правда, путникам было чему удивиться. Ранее обследо-
ванные крепости заняли бы лишь толику той, что сейчас рассти-
лалась перед глазами. На высоком мысу, с трех сторон охвачен-
ном Жеравкой и Лубянкой, располагался разоренный полчища-
ми Батыя город-крепость. “Белгород”, “Белград”, “град Бел” -
называли его в древности. Более полверсты в длину и на треть
версты в ширину тянулся оплывший вал со рвом. На пологих
откосах серебрился ковыль. Городище заросло траной. Бугорки,
неглубокие ямки - все, что осталось от усадеб, живших здесь не-
когда людей. Спустились с вала. Князь, крепостной мастер и Се-
мен обошли городище. Кое-где увидели свежие кротовины. На
одной Семен заметил остроугольный кусок железа.
- Наконечник,- определил Воротынский.
Походив еще, наткнулись на обрывок кольчуги, обломок
клинка, костяную рукоять ножа. Остановились у небольшого
всхолмления, усеянного осколками белого камня. Андрей чуть
ли не на коленях елозил, перебирая их. Походив кругом, реши-
тельно сказал:
- На сем месте стоял храм. Сложен был из белого камня, а на
кладке - известковый раствор с цемянкой. Если б не поганые,
века простоял. Порушили! Может, стенобитными машинами, мо-
жет, обложили бревнами и подожгли. Некоторые осколки камней
оплавлены то ли от городского пожара, то ли от такого костра.
Один Бог знает!
Долго путники бродили по городищу: азарт находок охва-
тил всех. Один стражник принес обломок плоского донышка гор-
шка или кувшина с клеймом в виде колеса с четырьмя спицами,
другой - обрывок кожи от старинного башмака. Нашли еще один
холмик с осколками белого камня.
- Наверно, потому и прозвали Белгородом за белокаменные
строения,- предположил Воротынский,- Интересно, где камень
брали?
- На Проне. Там есть места, где он наружу выходит,- пояс-
нил Семен.
- Значит, издалека возили.
Неторопливо поужинав, путники устроились на отдых. Ума-
явшись за длинный летний день, разморенные сытной едой, лени-
во перебросились последними словами и затихли...
На лугу всхрапывали стреноженные кони. Изредка с Же-
равки доносился плеск крупной рыбины. В прибрежных кустах
перекликались ночные птицы. На ясном небе застыла кругло-
64
ликая луна, поливая ярким светом объятую миром и покоем зем-
лю. “Всегда бы так../’,- подумал Семен, засыпая.
...С кляпом во рту и спеленатый попоной, воняющей конс-
ким потом, Семен, ошеломленный поначалу, быстро пришел в
себя... Его тащили четверо - сноровисто и быстро. Лесом, пото-
му как по шее били тугие ветки. Потом его вскинули поперек
лошади, приторочили арканом и помчались. И вдруг Семен
понял, куда и зачем. Покрылся холодным потом...
Через час бешеной гонки остановились. Послышались голоса:
- Погляди, как он там? • •
-Что с ним станет? ' -
-Вдруг обмочился или того хуже. / '
Захохотали:
- Не добавит боярин гривну, пусть сам и моет. Не поведет же
вонючку в хоромы.
Отвязав от лошади, сбросили на землю, раскатали попону.
Решили:
- Пусть облегчи! ся.
- Мать честная! Это ж Семен Рыжка, сотник!- ахнул кто-то
над ухом Семена. Запричитал: - О, Господи! Сколько раз мы с
ним от смерти спасались, последнюю крошку хлеба делили, кровь
проливали. А я... О, Боже милостивый!
Крепкие руки поставили Семена на ноги, придерживали,
пока он разминал затекшие члены. Отбитое тряской, в ссадинах
и ушибах, тело вопило смертным голосом; i удело в голове, кро-
воточили пораненные жестким кляпом десны. Подумал: “Хоро-
шо хоть зубы не вышибли!”. Сел на землю, прислонясь к дереву.
Прохрипел:
- В горле першит...
Протянули туесок с водой.
- Не-ет!-мотнул головой.- Сейчас другое питье надо...
Отпив из бутылки и утершись рукавом, облегченно вздохнул:
- Теперь, брат Григорий, сказывай, что к чему!
- Позавчера к вечеру в Казачью слободу прискочил боярин
Степан Крюков. Пошептался со станичным атаманом...
- Станичным кто сейчас?- поинтересовался Семен.
- Мишка Черкашенин. Из запорожских. Подрядился к Ива-
ну нашему и казаков с полсотни привел.
- Черкасов?
- Разных. Крещеные татары, ляхи есть, запорожцы-черкасы,
само собой. Позвал он нас, пятерых станичников, едва боярин
отъехал, и говорит: “Дельце подвалилось. Денежное”. И горсть
серебра на стол: “Ваше все, коль управитесь”. Согласились, ко-
нечно: такие деньги. А он: “Злыдня одного на Воже схватить
надо. Там молодой князь Воротынский из Москвы с немноги-
ми людьми проезжает. Среди них татарский соглядатай зате-
сался. Его перед последним набегом приметили, да он утек, со-
бака. Опять вынюхивает дороги Орде. Возьмите его по-тихо-
5 Кадянцен И С
65
му. Мы ему язык развяжем” - “Как звать поганца?” - “Сенькой
кличут”. Мы и подались. Бес попутал, сотник. Прости! Слыша-
ли, как тебя Семеном называли, а кто ты - не разглядели,- со-
крушался Гриня.
- Деньги-то получили?
- Половину. Остальные, когда б перебежчика... тебя при-
везли,- смущенно опустил тот голову.- Эх, до чего дожили.
Казаки казака воруют. Ну, погоди, Мишка, я за твои серебре-
ники отквитаюсь...
- Не в Черкашенине дело, Гриня. Ему, поди, такую же лапшу
на уши повесили. Вспомни, что я говорил надозорной заставе под
Ряжском, когда тебя посылал с казаками в Переяславль, а сам на
Москву подался. Это князю Ивану меня в петлю засунуть не тер-
пится! Думает он, что от меня узнал государь Василий о его шаш-
нях с крымцами. Дескать, по моему навету был взят под стражу.
- Да мы ж с тобой в Тавриде бедовали, когда Ивана моск-
вичи прибрали!- возмутился Гриня,- Ты шкуры, да что там
шкуры - жизни не жалел, чтоб упредить набег ордынцев. Ря-
занские и другие земли от разорения помог уберечь, а за тобой
охоту ведут... Ты почто пришел к волку в пасть? Ах, да! Ви-
нюсь! Запамятовал: ты ж коренной рязанец, не то что я, сирый...
Перекати-поле!
- Не базарь, Гриня!- засмеялся со гник, припоминая шутки-
прибаутки, которыми з от скрашивал долгую дорогу в Крым, осо-
бенно, когда они I олодные и оборванные, чудом избегая смерти,
пробирались оттуда.
- Пропади все пропадом!- вскочил на ноги Гриня.- Своей
волей я к Ивану на службу пошел, своей и уйду. Возьмешь с со-
бой, Семен?
- С дорогой душою, Гриня.
Подойдя к лошади, Гриня вытащил из переметной сумки ту-
гой мешочек, развязал и высыпал на попону горсть овальных се-
ребряных монеток, разделил на пять равных кучек. Сгреб одну в
мешок, ткнул пальцем в другие, сказал подельникам:
- Берите, казаки, ваши... Станичному скажите: “Как ни ста-
рались, не удалась затея. Сами-де чудом живы остались. Гринь-
ку в суматохе потеряли: то ль скрутили беднягу, то ль совсем сги-
нул”. Чтоб сей байке поверил, наставьте друг дружке синяков.
- Не с того боку заходишь, Иваныч,- обиженно отозвались
они,- Найдем, что сказать атаману. А серебреники эти мы не
заработали. Их бы Мишкиным заказчикам в харю кинуть, да
ведь утрутся и подберут. Возьми себе - пригодятся небось.
- Прощайте, братцы!
Обнялись, расцеловались троекратно. Вскочили на коней.
Постояли по обычаю с минуту. Тронули поводья:
- Прощайте! Не поминайте лихом!
- С Богом, казаки!
Едва всадники скрылись, Гриня сказал:
66
- Садись на коня, сотник. И рысцой. Я за стремя держаться буду.
С небольшой передышкой отмахали версты три, поменяв-
шись местами, еще столько же. Чередуясь, добрались до взго-
рья, увидели знакомые валы. Почистили и напоили коня, стрях-
нули пыль с одежды. Нежась, поплескались в чистой воде Лу-
бянки.
- Князь Иван опять тайного гонца с грамотой к перекопско-
му царю услал,- неожиданно выложил Гриня.
-Точно ли?
- Куда точнее,- усмехнулся тот.- Гонец моему дружку кум.
Приходил перед походом в гости к нему. Я как раз у дружка был.
Кое-чего услышал, о другом догадался: даром, что ли, в Таври-
ду шастали.
- Под какой личиной пошел?
- Стражником. С купеческим обозом.
- Где обоз сейчас, смекаешь?
- К Дону тянется. Там перегрузят товары на ладьи - и по
воде до Лукоморья, потом морем в Кафу и Судак. Оттуда, зна-
ешь, до царской ставки рукой подать. Были бы денежки. На это,
видно, князь Иван наскреб по сусекам.
- Одному ему без охраны к перекопскому царю не попасть,-
не согласился Семен.- Вспомни нас: сколько казаков пошло в
Орду и сколь вернулось. Тогда московский гонец Илья Челищев
с ханской охранной грамотой в Тавриду ехал, а тут - одиночка.
Нет, другая, видно, дорога к Магметке есть. Может, в Азове ка-
кой-нибудь подкупленный турок или татарин на пересылке ждет?
- Может,- согласился Гриня.
-Ты, случаем, кому-нибудь еще говорил?
- Иль мне жить надоело?
- Признаешь гонца?
- За версту и ночью - по голосу.
-Ладно. Поехали к князю Воротынскому...
Увидев Семена, Владимир широко улыбнулся:
- Наконец-то! Мы тебя искать собрались: куда запропастил-
ся, сотник. А это кто?
- Вольный казак Григорий Москотиньев сын Иванов,- под-
тянулся Гриня: мол, службу знаем.- Прошу принять на службу за
корм и денежную дачу. Служить обещаю по совести и чести. В
том готов целовать крест и Святое Евангелие.
Князь Воротынский окинул казака взглядом. Статен, си-
лен. Опрятен. Оружие и воинская справа в порядке. Конь ухо-
жен. Барашковая шапка лихо заломлена на левое ухо. Взгляд
серых глаз прям, но в уголках затаилась лукавинка: бери, мол,
князь, не прогадаешь...
- Чист я, князь. Никому и ничем не обязан. От рязанского
князя ухожу - так я казак вольный. Кому хочу - тому и служу.
- Кто поручится за тебя, казак?
- Я поручусь,- вступился Семен,- Григорий Москоти-
67
5»
ньев со мной в Тавриду ходил. Воин добрый и товарищ вер-
ный.
- Поручитель надежный у тебя, казак. Не подведи его! При-
нимаю тебя, Григорий Москотиньев сын Иванов, на службу за
корм и дачу, какую наши московские казаки имеют. Иди под
начало сотника Семена Ларина.
Отсалютовав саблей, Москотиньев отъехал в сторону. Се-
мен обратился к князю:
- Князь Владимир Иванович! Прошу отпуст ить меня с моим
казаком по срочному делу...
- Отпустить?- удивился Воротынский.- По какому делу?
- Не могу больше сказать, князь. Но верь, тороплюсь спеш-
но, по государеву делу,- твердым голосом сказал Семен.
Понял князь: расспросами сотника не проймешь, не отпус-
тишь-сам уйдет.
-Коль важное дело, не задерживаю. Исполняй его! Помощь
нужна?
- Запасной конь с упряжью, припасов на неделю.
- К нам-то как, вернешься?
- Не знаю, Владимир Иванович. Как обернется, но старать-
ся буду.
- Если что, ищи на Проне.
“Да я прежде тебя, князь, там окажусь”,- усмехнулся было
про себя Семен, но вспомнив дурную примету, произнес вслух:
- Коли Бог даст...
Чуть отъехали, Гриня сострил:
- Войско грозное в поход ушло: атаман с казаком...
- Опять за свое,- рассмеялся Семен.
Серебряной лентой на зеленом ковре блеснула и осталась
позади Лубянка. । •
Глава седьмая
“ИЗВЕСТНО ДВУМ -
УЗНАЕТ И ТРЕТИЙ”
Нет ничего тайного, что не сделалось бы
явным; и ничего не бывает потаенного,
что не вышло бы наружу.
Евангелие от Марка 4.22
С превеликим усилием разлепил Тришка набрякшие веки.
Не сразу и сообразил, что лежит в телеге с кожаным пологом. Она
ка1 ила, ныряя в колдобины и кренясь на ухабах, и мотало его на
ней от края к краю. Понукающие кричали возницы, щелкали бичи.
Проспал сборы, отъезд обоза? Что с ним? Руки и ноги вялы, голо-
ва сумбурна и тупа, мутило. На душе смурно, i ревожат видения
от каких-то бредовых снов.
Пальцы судорожно потянулись к потайному шву кафтана.
Вздохнул облегченно, нащупав заветную твердость. Цела! Мор-
щась и кряхтя, зевнул с оттяжкой, клацнув челюстями, и тяжело
вывалился на белый свет.
- Силен ты, паря!- загоготали обозные,- Ну и дрыхнул. Не
раз будили, а ты мычишь. Десятник орал зверем: “Набрался, су-
чонок, а черед в дозор идти. Ужо будет ему похмелье!” Наказы-
вал: “Очухается, гоните ко мне поганца!”. Ползи к нему да порт-
ки, портки сними заранее!
Под ехидные усмешки побрел Тишка к телеге десятника.
Встретил он его-неприведи Господь! Бранил поносно, грозил,
напоследок, перетянув нагайкой, бросил:
- Это в науку! Еще ехалатничаешь, спущу шкуру. В степь
идем, дурья башка, не на гулянку в Борковские луга.
На десят ника Тришка обиды не таил: сам бы так поступил.
Бражничанье в походах не одобрялось. Как его угораздило: к
69
важному делу приставлен, а он... Усовестившаяся память воз-
вратила его во вчерашний день, когда чуть заполдень переправи-
лись по наезженному броду через Кердь. Версты через четыре ос-
тановились неподалеку от села Киркино. Согнали в круг повоз-
ки, раскинули палатки. Тришку десятник послал в лесок за суш-
няком. Набрав вязанку, он взвалил ее на спину и вспять пошел.
На опушке, сбросил поклажу, решил передохнуть. Торопиться
не след: придешь - десятский до ужина еще какое-нибудь дело
навяжет... Развалившись на спине, подложив руки под голову,
смежил очи. Не задремал, а так, задумался. Думать было о чем...
Седьмицу назад его, простого вотчинного стражника, при-
звал боярин Тимофей Дмитриевич Колемин, будучи объездом в
селе Баграмове, что на Воже. Встревожился Трифон: не жаловал
тот слуг вниманием. Буркнет невнятно на поясной поклон при
встрече - и на том спасибо. Главное, без вины не наказывал. А
доброта и милость барская - так она жирными щами с ситником
да деньгой позванивает. Начал боярин окольными опросами: мол,
как здоровье, как семья, как служится. Отвечал Тришка барину,
как и положено холопу, а сам все ждал.
- Службой твоей, Трифон, я доволен. За старание, за то, что,
карауля хозяйское добро, никому не давал потачки, долг твой
скостить могу наполовину, а может и весь,- неожиданно сказал
барин.
У Тришки екнуло сердце. Упал на колени, захлебываясь за-
бормотал слова благодарности. Тимофей Колемин в позапрош-
лый неурожайный год с семьей спас Тришку от голодной смер-
ти. За это он ему запродался в вечное холопство. Ради спасения
детушек малых.
- Если исполнишь что скажу, освобожу от холопства, на зем-
лю свободную посажу, на обзаведение дам,- продолжал боярин.
- Да я жизни... за то... не пожалею,- зачастил Тришка.-На
любое готов.
- Слушай! Скоро в Азов уходит купеческий обоз. В нем и мои
возы с товарами. Ты будешь стражником в десятке, какую я на-
нял для охраны. Словом, пойдешь к туркам в гости,- пошутил
боярин.
- Будь спокоен, Тимофей Дмитриевич, глаз не спущу с возов...
- И еще...
Озираясь, боярин понизил голос и сказал:
- В Азове, как доберетесь, в караван-сарае разыщешь коню-
шего Ахмета. У него шрам на лбу и левое ухо обрублено. Пере-
дашь ему письмишко от... переяславского купца. Ахмет с ним в
доле. Переяславец в письме сказывает, почем продавать товары,
что пересылать для торгов в Переяславле.
“Уж не ты ли купец?- подумал Тришка.- Иначе откуда зна-
ет, что в сем письмеце. Темнит боярин. Впрочем, с купеческими
торгами случается ли чисто?”. Вслух промолвил:
- Исполню, боярин.
70
- Соверши сие в превеликой тайне. Не то убыток купец по-
несет страшенный.
-Понимаю...
- Никому ни гугу.
- Разрежут на части - не вымолвлю словечка,- пообещал
Тришка, впрочем нисколько не веря своим словам, ибо знал, он и
капелюшечки крови не прольет за чужой клочок бумаги. За куп-
ца-то, за барыш - да ни в жисть! У них заведено: не обманешь - не
продашь. И он, Тришка,- не промах, при случае себе кусок урвет.
- Стражничий десятник будет знать, кто я?- спросил Тришка.
- Ни в коем разе, ты - обычный стражник.
- Разумею.
- Кроме нас и купца, о письме никому неведомо.
“Если бы так,- про себя усмехнулся Тришка.- Что известно
двум - будет знать и третий. Сколько их третьих, особливо когда
у сего купчины баба есть?”.
- Вернешься обратно - вольную дам. И землей не обижу,- про-
должал боярин.- Сними-ка кафтан и одень вот этот, поплоше.
Смекнул Тришка, зачем он рвань подсунул. На хороший
кафтан охочих много, а на нее кто ж позарится...
- Письмо тут зашито,- ткнул боярин пальцем в неприметное
место.- Береги пуще глаза.
Неожиданно прошипел:
- Не то без своих останешься...
Собрав дворовых, Тимофей Колемин объявил, чго за вер-
ную службу и старание холоп Тришка Пронин сын Ефимов пере-
водится стражником в усадьбу боярина в Переяславском крем-
ле и вскорости пойдет с купеческим обозом к Лукоморью. Мно-
гие в Баграмове завидовали Тришке:
- В гору пошел. Сходит разок-другой с купцами, глядишь, и
сам холопами обзаведется.
Другие отмахивались:
- К басурманам сходить - не в Переяславль на базар. Сколь
их, барышников, в Диком поле сгинуло. Не завидовать, жалеть
бедолагу надо. Не своей волей идет.
Вспоминая все пересуды по дороге в Переяславль, куда он
выехал за Колеминым в составе боярской свиты, Тришка удив-
лялся: ему страшно хотелось поехать с обозом, и не менее сильно
- остаться дома. “И хочется - и колется”- пришла на ум расхо-
жая поговорка. Но для него ли думы: хочу не хочу. Он - подне-
вольный! Выбор у него другой: можно, что разрешают, или при-
казывают, нельзя, если запрещают. Вот и весь сказ.
Перед уходом каравана с разрешения десятника Гольтяева
сходил в Троицкую слободу к куму в гости. У него приятель ока-
зался. Из Казачьей слободы. Балагур и весельчак отменный. Сы-
пал шутками-прибаутками. Им и рта не давал раскрыть. Все же
сумел Тришка пару словечек вставить, для знакомства: “Таков,
мол, и таков. Послезавтра в Азов с купеческим обозом выхожу,
71
стражником при возах и товарах боярина Тимофея Дмитриеви-
ча Колемина. Обещал с меня холопство сложить, отвести зем-
лю и денет'дать на обзаведение”. Несказанно удивился кум и
хмыкнул казак: ‘‘Щедрый боярин. Простому стражнику - та-
кие дачи”. Хотел было Тришка вразумить, что к чему, да сдер-
жался. Пусть рты до ушей разинут, подожмут хвосты, как полу-
чит обещанное, пригласит он их в свое поместье... Он его обус-
троит и обиходит - всем на удивление. Будут славить его, поме-
с гника Трифона Пронина сына Ефимова.
Размечтался Тришка, под головой рука затекла. Выпростал,
размял. Оглянулся, а на опушке не он один. Шагах в двадцати
под развесистой березой отдыхает кто-то. Что не из ихнего обоза
и не мес гный, понял сразу. Тот, его не видя, спиной к нему сидел,
деловито раскладывал снедь на расстеленную попону. Зоркий
глаз стражника разглядел куски мяса, пироги, пучки зеленого лука,
огурчики. Тришка непроизвольно причмокнул, сгло; нул слюни.
С утра, окромя ржаного сухаря, во рту ни росинки не было. Л
1ут.г-Когда незнакомец вытащил из ко гомки увесистый кувшин,
не выдержал. Встал и подошел. Услышав шаги, тот повернулся
и, нс вставая, пригласил, махнув рукой в сторону купеческого
обоза:
- Оттуда, поди? Садись, угощайся, чем Бог послал. С кара-
ванами ходил, знаю, каково. Утром - наскоро, в обед - сухарик с
ключевой водицей, в ужин - после долгой дороги, не больно и есть
хочется. У меня, ч тоб охотка к еде была, лекарство имеется.
И щедро плеснул из пузатого кувшина в емкую деревянную
кружку:
- Гостю первому и с верхом!
Тришка осушил ее единым махом. Незнакомец подвинул к
нему лопуховые листья с горками еды. Стражник втискивал в
рот куски мяса и, разжевывая, усердно прихлебывал из кружки.
В нес незнакомец подливал и подливал густой вкусно пахну-
щий Iорьковатый напиток.
На том воспоминания Тришки оборвались. Как начался ны-
нешний день - лучше забыть, если бы возможно.
Держась рукой за край телеги, шагал Тришка, истекая по-
том, ст радая от унижения и боли (не поскупился десятник!), жалел
себя и ярился на хлебосольного незнакомца. ‘‘Встреться,-отбла-
годарил бы на совесть. Хотя, сам кругом виноват”. Дал себе за-
рок: до дома - ни капли.
Когда купеческий обоз скрылся за поворотом, из рощицы
выехали Семен и Гриня.
- Может, зря его отпустили, сотник? Придет в Азов, полезет
за письмом, ан его и нет. За эт о ему - и у татар, и дома - хана!
- Если не дурак, смолчит. Думаю, в обозе не знают, кто
он и зачем в Азов послан. Узнает, что письмо пропало, со-
образит, кто взял. Кому - догадается: не Ивану же и не Маг-
ме! ке. Может, на литвинов погрешит. Уверен: будет нем, как
72
могила. Припрячете» где-нибудь, пока князь Иван не сго-
рит вконец.
- Прихватили бы с собой, так наверняка в живых остался б,-
насгаивал Гриня.
- Не скажи. В Москве пытать бы его наверняка стали, огнем
и железом. Чтоб выложил все, не утаил: мол, твое письмо для
отвода глаз, а где настоящее? Когда я с тобой распрощался, в
Москву утек и пробился к государю Василию, то к смерти приго-
товился. Пытать меня должны были, Гриня, нотой же причине.
Почему избег мучений, не знаю. Как вспомню, в пятках колет.
Вот и сейчас...
- Л меня... того... не вздерну г на дыбу, когда про письмо в
Москве узнают? Тебя-то, может, по старой памяти помилуют. Сам
Василий гебя отличил. За меня, сирого, кто заступится,- не го при-
творно, нето всерьез, Семен не понял, проговорил Гриня.
- Не скоморошничай, Григорий. Сделали мы стобой то, что
надо. По своей воле, не по чужой. Эту бумагу нужно наместнику
Ивану Васильевичу Хабару в Перевитск свезти. Пусть разбира-
ются: важная грамота или, вправду, купеческая писулька. Вы-
бирай; едешь со мной или к князю Воротынскому. Скажешь:
“Сотник приказал вернуться, а сам поехал дальше. Куда - не
сказал”.
Гриня обиженно засопел: -
-Пошутить нельзя. . н,
Помолчали. Гриня спросил:
- Как же ты его так быстро упоил? Такой молодец от кружки
вина...
- О г кружки? Да он бы своими ногами в стан ушел...
- С чего же он скопытился?
- От макового настоя с травками,- рассмеялся Семен,- Хо-
чешь испробовать?
- Мне и без него хорошо спится.
- Семен, как ты догадался, где письмо спрятано?- поинтере-
совался Гриня.
- Сам такое возил за Перекоп одному купцу рязанскому.
Приметил, когда стражника поил, тот все кафтанчик в одном ме-
стечке ощупывал. Будто мужик на базаре припрятанный за пазу-
хой кошель проверяет: цел ли он, не украли ли тати проворные?
Дальше Гриня сам все видел. Когда стражник заснул мерт-
вецки, Семен условно свистнул. Раньше Грине нельзя было пока-
зываться, вдруг тог его узнает, вспомнив, как пировали у кума.
Мог и заподозрить что-нибудь. Сработали но-тихому. Расшири-
ли одну из дырок на подкладке кафшна, через нее вытащили из
потайного кармашка письмо, а туда положили скатанный кусок
старой кожи. Запахнули и застегнули полы кафтана. Перемести-
лись на конец рощицы. Проследили, как искали и нашли спящего
стражника, как, притащив на стан, перекинули в телегу. Подож-
дали, когда тронулся и исчез вдали купеческий обоз.
73
- И нам пора. Но прежде завернем в Киркино - с добрым
человеком попрощаемся,- тронул коня Семен.
У усадьбы спешились. Отворив калитку, шагнули во двор.
Захлебываясь, захрипел-залаял пес. С крыльца им навстречу спе-
шил хозяин Ефим Тюнеев. Статный, голубоглазый, с русой окла-
дистой бородой.
-Заходите, гости... заходите!..
Прикрикнул:
- Уймись, Лохматый! Своих не чуешь?..
- Старается, псина! Сразу видно - хороший сторож,- похва-
лил Г риня.
- С Новогорода кобеля приволок. Поди, половина здешних
псов его сродственники, сыновья, племянники. Прошу в дом, со-
ловья баснями не кормят... А вы-соколы!
- Скажешь,-смутился Семен.
- Мало сказано, сотник.
В горнице хлопотала хозяюшка. Ей помогала малышня, сопя
и толкаясь, мешая друг дружке, но зато стараясь.
Г остей усадили в красный угол, под образа.
- Не нашенская?- спросил Семен, указав на саблю, которая
висела на стене.- Кажется, видел похожие в Тавриде, у знатных
крымцев.
- Сарацинский булат,- хозяин подал саблю.
Круто изогнутый клинок золотого отлива посвечивал белым
сетчатым узором. Рукоять украшали серебряные накладки с ис-
кусной вязью, перламутр.
- Дедовская память,- любовно погладив саблю, Ефим вод-
рузил ее на прежнее место,- У ливонского рыцаря под Ригой взял.
Знать, немало послужила она басурманам да латынцам, теперь
пусть православным послужит.
От Грини Семен знал о Тюнееве. Когда родитель нынешнего
государя великий князь Иван Васильевич в 1487 году осадил,
взял и окончательно присоединил Новгород к Москве, многих
именитых новгородцев - среди них и Ефима - со всеми чадами и
домочадцами, со скарбом переселили в другие русские земли, чтоб
на Новгородчине строптивцев не осталось. Заодно москвичи и
вечевой колокол свезли.
Часть новгорордцев попала на обезлюдевшую от татарско-
го разорения Рязанскую Украйну, где им отвели небольшие по-
местья на свободных землях. За божницей у Ефима хранилась
грамота на владение наделами в Кобыльском и Моржевском
станах.
- Намаялись поначалу, - с окающим говорком рассказы-
вал Ефим,- Потом обвыклись. Радовались тому, что заимели.
Здешние черноземы, пойменные да суходольные луга с новго-
родскими болотами не сравнишь. Погода ж посуше и пожарче.
А так, что там, что тут - земля Русская, люди православные. И
служба, какая разница,- там с немцами и чухонцами, свеями
74
война нескончаемая, тут от татарвы отбоя нет. Пограничной
страже дремать не дают. Чуть зевнешь - пиши пропало. Уволо-
кут в полон, а то и жизни лишат. Мне детей поднимать- вон
они. Спасибо Григорию, выручил меня крепко, не то мальцы
сиротами были бы.
- Как?- поинтересовался Семен.
Не рассказывал ему Гриня. Когда за письмом охотились, сказал,
правда: “Перехватим обоз у Киркино, там у меня стражник дозорный
в приятелях. При надобности - пособит. Человек надежный”. Ефим
помог, в чем нужно, маковой настоечкой снабдил...
- Однажды в Рясском поле подкараулили нас татары. Кого
посекли, меня оглоушив, повязали,- вспоминал хозяин,-Очухался
- гол как сокол. Раздели татары, в исподнем остался. Повязали
руки за спиной, накинули аркан - и поволокли. Сгинул бы! Бог
спас! Пусть Григорий расскажет - ему лучше знать, как он меня у
поганых отбил.
- Подумаешь, десятком казаков шайку татарвы рассеять,-
заскромничал Гриня, но от общего внимания и чарки вина, подне-
сенной хозяйкой, воодушевился: - Не повезло Ефиму в одном-
повезло в другом. Ордынцы наткнулись на нас, когда мы из дозо-
ра от Елецких мест возвращались в Переяславль. Видят, малой
силой идем, полезли. Знали б, что казаки да еще в Крымах бывав-
шие, поди, поостереглись бы...
- Их едва ли не втрое больше было!- воскликнул Ефим.
- Считать было некогда,- отмахнулся Гриня,- Мы поначалу
из пищалей пальнули, потом на пики взяли и саблями гвоздили.
Тут и полоняники русские взбунтовались... Поганые “яман” за-
голосили: мол, плохи дела. И кто куда. Мы их коней поймали,
оружие собрали, награбленное добро взяли.
- Мне одежду, оружие, справу и коня возвратили,- добавил
Ефим,- А главное, из татарского плена вызволили...
Поблагодарив за хлеб-соль, поднялись Семен и Гриня. Хозя-
юшка наполнила переметные сумы на их конях дорожной снедью.
До Перевитска- рукой подать, но не зря говорят: “Едешь надень
- бери запас на неделю”. У ворот усадьбы стоял Ефим со своей
половиной и мальцами, прильнувшими к ним, глядя вслед уска-
кавшим казакам1.
’Младший сын Ефима Тюнеева Афанасий стал начальником участка
Вожской засечной линии, его внуки: Гавриил, Назарий и Иван - вошли в бла-
городное сословие, положив начало роду потомственных дворян, более четы-
рех веков верой и правдой служивших Отечеству, России. См.’ Е. Крупин, А.
Тверитинов. Рязанский родословец. Рязань, 1996. С. 132-183; '‘Рязанская эн-
циклопедия” (справочный материал). Т. 18, 1997. С. 99-100.
Глава восьмая
“ПУСТЬ КАЗАКАМ ЗЕМЛЯ
ЖАЛОВАНИЕМ БУДЕТ”
Ибо, кто имеет, тому дано будет, а кто
не имеет, у того отнимется и то, что имеет.
Евангелие от Марка 4.25
Спеша в Перевитск, Семен все же решил Москотиньева с
собой не брать. Неизвестно, как все с письмом обернется: за-
чем парню судьбу испытывать... Упирался Гриня, бранился,
со слезами упрашивал, Семен не поддался. Успокоил, правда,
сказав:
- Ладно, поедем. Но ты держись в стороне. Оберегай меня.
Случись что: под стражу ли возьмут или другое... тогда и посо-
бишь.
Гриня заулыбался:
- Мне в самый раз...
К наместнику Семен попал без проволочки. Тот узнал его с
полувзгляда:
- A-а, сотник, с чем пожаловал?
Распахнув полы кафтана, Семен отвязал от пояса кожаную
кису1, достал маленький мешочек и положил на стол перед Хаба-
ром. Тот вопросительно поднял глаза:
-Говори!
Семен выложил, как узнал о письме, как добыл его. Кое-что
- осторожности ради - утаил.
- А где казак, что о письме известил?
- Да ему... ведь к князю Владимиру Ивановичу вертаться
надо,- замялся Сенька,- Проводника ему не сыскать лучше. От-
'Киса - сумка или меток, затягиваемые шнурком
76
водимые под засеку места казак тот как свои пять пальцев знает.
Он там родился, вырос...
- Ну-ну... Что в письме ведаешь?
-Откудазнать, Иван Васильевич?По правде говоря, боюсь,
вдруг в мешочке не письмо, а другое что... Может, заговор от ли-
ходеев иль оберег...
- Ладно, ступай в людскую, подкрепись. Понадобишься,
позову. С подворья не отлучайся.
Семен сразу в людскую не пошел, пристроился на дворе, в
тенечке. Подал Грине, маячившему у ворот, условленные знаки:
мол, пока порядок, но - бди! Немного погодя с подворья выехал
отряд всадников во главе с наместником. Семен вздохнул: вроде,
пронесло...
Утром следующего дня он, улучив момент, осведомился у
дворецкого, какие указания наместник оставил насчет него.
- Никаких,- отмахнулся тот - Он что велел? Ждать? Вот и жди...
Успокоился Семен. Никто за ним не следил, недоглядывал.
С подворья решил не отлучаться. Приказ получен. Ешь, спи, за-
горай на солнышке, хотя уже, если нс с арапом, то с коричневоко-
жим степняком схож.
Чтобы скоротать досуг, Семен взялся наводить блеск на ме-
таллические части и украшения оружия, упряжи, воинской спра-
вы. Насобирал битых кирпичей, истолок, расгер их в тончайший
порошок. Смочил водой и полировал саблю, полученную от Во-
ро гынского.
Нежился вечерами на духовитом и отдающем теплом сене.
Память своевольно перебирала эпизоды поначалу смирной, а по-
том водоворотом помчавшейся жизни. Старался поступать, как
понимал, по совести. Получалось не всегда, в силу обстоятельств
или по чужой воле, но и из-за собственных слабостей, неразумия.
Винился перед родителями. Надо было бы отпроситься у Хабара и
навестить их, тем более, что Семенова округа, кажется, к Москве
отошла, после того, как Ивана под замок посадили. Семен так бы
и сделал, если бы прямиком в Переяславль попал. Он же - совсем в
другую сторону отъехал. Не по своей воле, ясно, но мать с отцом,
поди, глаза проглядели его поджидаючи... Нет, так нельзя. “При-
дет наместник, ото рошусь на побывку,-твердо решил он - Оттуда
и поеду к Воротынскому”.
Как-то вечером рядом с ним устроился старик с мальчишкой
лет восьми.
- Дедушка, расскажи побывальщину про кузнеца-богаты-
ря,-попросил малец.
- Да я тебе сказывал.
- Мне не все запомнилось. Начал ребятам пересказывать и
нескладно. Задразнили меня: “Иван-Непомнящий”.
- Уговорил, так и быть, слушай. В стародавние года непода-
леку отсюда, в Пилеве-селе, жил-поживал добрый молодец. Был
он строен и светел, как березка, голубоглаз, румян, по плечи куд-
77
ри в три ряда. Звали Евпатий. Держал он кузню-крыницу. Ло-
шадей резвых подковывал, поделки свои отвозил на продажу в
княж-город Рязань. Кузнецове рукоделие нарасхват: что на со-
весть сделано - век прослужит. И в поле, и на тоне, и на покосе
- повсюду он был первым. За ловкость и проворство прозвали
Евпатия Коловратом.
Семен с вниманием слушал побывальщину.
- Силушку Бог Евпатию дал неимоверную, ну, будто Илья
Муромец. На спор на стенку отборных - один к одному - молод-
цов выходил - и всех, яко снопы, рядком на землю укладывал,-
воодушевляясь, продолжал сказитель,-Прослышав про его силу
и удаль, князь прислал к нему особого гонца: звать в дружинники.
Возрадовались родичи и односельчане: счастье подвалило, во
дворяны кузнец выходит. Коловрат отказался с поклоном:
- Премного благодарен, пресветлый князь, за великую честь
и милость. Но дозволь мне ковалем остаться. А коль вороги на
Русь полезут, по первому зову приду.
- Добре! Ну-ка силушку свою покажь, добрый молодец!-
попросил князь.
Оглянулся кузнец, видит, зимой дело было, у печи желез-
ная кочерга стоит - да и узлом ее завязал. Как ни старались
рынды - дюжие палатные стражники, не развязали. Князь воз-
радовался:
- Не зря богатырская слава впереди тебя бежит. Коль не хо-
чешь послужить мне в городе, послужи дома. Жалуются мне, в
вашей волости на дороге через Шехмино-село озоруют разбойни-
ки. Ни пройти, ни проехать. Разберись-ка с ними, Коловрат!
- Не сомневайся, князь! Разберусь!
Развязал, распрямил кочергу и уехал. С шехминскими раз-
бойничками погутарил. Как - никто не ведает. Но с той поры о
них и слыхом не слыхивали. В народе песни складывали про Ев-
патия, про силу и удаль молодецкую. Пели их по всей округе, от
Ольшан до Швивой Заводи. Пели все - от белой вызнати до хо-
лодного сермяжника.
Помолчал рассказчик, прокашлялся. Вокруг него постепен-
но собирались дворовые ребятишки. Усаживались, теснились
поближе. Слушали, не проронив ни слова.
-Так и прожил бы Евпатий век-в мирном труде и заботах:
старость родителей покоить и чадушек малых растить. Было их у
него с супругой Марьюшкой - шестеро. Но тут, видно, по грехам
нашим, налетела на Русь беда черная. Нагрянул Батый-царь с
тьмою-войском. Подступили враги к великому граду Рязани. На
оборону встали все: мужчины и женщины, ветхие старики и дети.
Пять дней и ночей беспрерывно лезли на городские стены пога-
ные, доверху заполнив рвы трупами. В городе нечем дышать, он
горел, подожженный огненными стрелами и горшками с земля-
ным маслом1. Их бросали камнеметы. Многие защитники Ряза-
‘Так на Руси называлась нефть
78
ни пали, изнемогли от ран. Оставшиеся в живых обессилели.
На день шестой пала многострадальная.
Разъяренные отчаянным сопротивлением рязанцев и поте-
рями, враги не щадили никого. “И не оста в граде ни един жи-
вых, вси равно умроша, и едину чашу смертную пиша, несть бо
ту ни стонюща, ни плачуща. И ни отцу и матери о чадех, или
чадом о отци и о матери, ни брату о брате, ни ближнему роду, но
вси вкупе мертвы лежаша... погибе град и земля Резанская, изме-
нися доброта ея, и не бо что в ней благо видети, токмо дым и
земля и пепел...”,- произнес сказитель слова из древней повести.
- А что же Евпатий-богатырь? Иль за ним позабыли гонца
послать?- перебил внук.
- Не забыли. Послали, да враги не без ума: город кольцом
окружили, конных и пеших перехватывали. Когда Евпатий уз-
нал, поганые уже на Коломну и Москву устремились. По засне-
женному льду Оки шли, а впереди полонянников гнали: снег утап-
тывать и гибельные полыньи проявлять. Тонули в них... Позади
Орды чудом кто в живых остался. Все деревни и села, куда добра-
лись поганые, города Ольгов, Казарь, Перевитск обратились в
смрадные пепелища.
Вышел Евпатий на Оку - и не узнал реки: Похожая зимой на
ослепительную белую ленту, она напоминала теперь грязную осен-
нюю дорогу, а ближе - загаженный скотный двор с бурым ме-
сивом из снега, человечьей и конской мочи и дерьма. Всюду вмер-
зшие полураздетые трупы - зарубленных, заколотых, затоптан-
ных русских пленников. Заплакал Коловрат горючими слезами и
поклялся отомстить Батыю за поругание родной земли.
Пришел на пепелище, что осталось от славного княж-города
Рязани, отыскал в развалинах вечевое било. На тревожный зов из
окрестных лесов и глухих деревень потянулись люди. Выступил
вперед Евпатий Коловрат:
- Чада мои милые, рязаничи! Рано ликуют нехристи: мол,
Рязань мертва. Покуда в живых хоть один из нас - она жива.
Пойдем же на Орду - и будем смертно биться, врагов не считая.
Под славным городом Коломной догнала рязанская дружи-
на полки татарские. Было у Евпатия - тысяча семьсот воинов, у
Батыя - несметное число. Не убоялись рязанцы и бились яро: один
с тысячей, два - с тьмою. Евпатий махнет налево мечом богатыр-
ским среди поганых - улица, махнет направо - переулочек. Пере-
били их рязанцы видимо-невидимо. Дивились вороги: “Откуда
взялись люди? Неужто мертвые восстали?” Не смогли победить
рязанских витязей в открытом бою татары, окружили их и заб-
росали огромными валунами из камнеметов.
В живых остались несколько дружинников. Привели их к
Батыю. Сказал тот:
- Я полонил многие земли, всяких воинов видел, но таких
удальцов-храбрецов не встречал. Если б в моем войске такие были,
держал бы их подле себя. Отпустите всех их с честью. Дайте им
79
сани, чтоб увезли великого батыра Евпатия и его павших воинов
в родные края и там похоронили по своему обычаю.
Досказав побывальщину, задремал старик. Стайкой умча-
лись ребятишки. Семену припомнился другой рассказ про Ев-
патия Коловрата, еще в детстве услышанный. Будто родина его
-село ЗасечьеШиловской волости. Был он знатным боярином,
тысяцким - правой рукой великого князя Рязанского... Видно,
люди разного звания и чина желали, чтоб Евпатий был ихнего
сословия - кузнецом, воином, землепашцем...
На седьмой день возвратился наместник в Перевитск. На
подворье конники въехали не спеша, смеялись и шутили с челя-
динцами. Покойно и не торопясь, Хабар прошествовал, кивнув
изготовившемуся к докладу дворецкому: мол, потом, не к спеху.
Стражников и слуг не дергали, никуда не посылали. Семен нут-
ром почувствовал: в Москве все обошлось.
И вправду. Василий, молча выслушав Хабара, мельком взгля-
нул належащий передним настолетуго завязанный мешочек. Выз-
вал с посольского двора подьячего Луку Охлюпина. Когда тот
предстал с листками бумаги, пучком очиненных гусиных перьев и
бронзовой чернильницей, приказал, указав перстом на мешочек:
- Возьми и со всем береженном рассмотри, что в нем!
Поднаторевший подьячий взял, повертел перед собой мешо-
чек, потряс возле уха, вслушиваясь:
- Не звени г, не булькает. Похоже, отравы никакой.
Ловко развязал хитрый узел, вытянул изнутри свернутый и
кренделем сложенный листок. Дотошно осмотрел красносургуч-
ные на тонких шнурах печати.
-Нетронутые. В цельности и сохранности печати князя Ря-
занского.
- Вскрой и чти!-приказал Василий.
Охлюпин развернул листок, разгладив на столе, поднес к
глазам:
-Не могу сразу,-помотал головой,-тайным письмом содеяно.
- Справишься с ним?..
- В одиночку посидеть надобно.
-Ступай в ту дверь. За ней - чулан светлый. Поспеши, сколь
сил достанет.
Хабара поманил поближе:
- Покуда Лукашка над тайным письмишком колдует, скоро-
таем томленье за беседой, Иван Васильевич?
- Буду рад, государь.
- Тогда и начнем. Казачий сотник, как его..,- сморщил лоб,-
ага, вспомнил: Сенька Ларин по прозвищу Рыжка! Или Рыжкин?
- Его так и так кличут.
- Как он служит?
- С прилежанием и умом,- не колеблясь, ответил Хабар,- С
верностью, государь, сам видишь. Поднатореет в умении воин-
ском,- хорошим казачьим головой будет.
80
- Не молод ли для такого чина,- усомнился Василий- При-
мут ли казаки юнца?
Хабар усмехнулся:
- Казаки - не бояре. У них не по родству знатен, а по делу
своему. Бывает, дети боярские в простых казаках отслуживают,
а вчерашний мужик или посадский в атаманах ходит. Рыжка,
Рыжкин наш, в московских казаках числится, но и рязанским -
свой! Тайное письмо перенял: по-тихому. Молодой Воротынский
с оказией отзыв о нем присылал, добрый.
- Наш пострел везде поспел,- засмеялся Василий, доволь-
ный.- Не ошибся я в нем.
- Нисколько, государь. Побольше б таких казаков, мы бы
чаще шерстили ордынцев в Заочье и на Дону. Глядишь, и люди
бы туда потянулись, под щит казачий.
- В чем же загвоздка,- вскинулся Василий - Набирай молод-
цов. Ты же мой наместник в Рязанской стороне.
- Их поить-кормить, одевать надо. На оружие, доспехи и ко-
ней деньги давать. А что с разоренной рязанской земли возьмешь?
Еле-еле концы с концами сводит. Ей ли новоприбранных воинских
людей содержать. Если бы казной подмогнуть...
- Не прибедняйся, Васильич. У тебя в руках казна, какой у
меня тут, в Москве, нет. Земли-то в Заочье, на Проне и Дону доб-
рые, а чуть не сплошь бесхозные. Недавно мне податной список
Рязанской стороны подали. Там считать нечего. Где были села -
пустошь, отдеревень-ни следа, вместо городов-бугры да ямы.
- Воротынский жаловался на это ж.
- Селенья порушены, жители сгинули. Но земли, земли-то
остались! Сажай туда новых людей. Казаков! Пусть им земля жа-
лованием будет! Дадим пашню, покосы, лесные угодья - всякую
землю. Столько, чтоб на все ее хватало. На прокорм семьи, на
коней, на оружие, на воинскую справу. Однако, землю нужно
давать с умом, чтоб она понуждала умельцев к службе, а не от-
влекала.
Вздохнул Василий:
- Конечно, казакам и детям боярским, пушкарям и иным во-
инским чинам для доброй службы одной земли мало. Нужно и
жалование денежное. Где взять? На Руси пока не добывают золо-
та и серебра. Батюшка мой,- царство ему небесное!- как ни ста-
рался, откуда рудознатцев не приглашал: от чехов, цесарцев,
немцев, свеев - все без толку. Перекупаем золото и серебро у
чужеземцев, платя втридорога. И все ж, рубля по два, по три слу-
живым платить надо. Под строгим призором - на оружие только.
Иначе против латников с одними рогатинами и цепами пойдут.
Ан, нет, мы им сабельки булатные да пищали в белые ручки да-
дим. Как Васильич?
- Винюсь, государь, что не уразумел,- не без смущения про-
говорил Хабар, дивясь, как просто свершаются, казалось бы,
самые неразрешимые дела, когда их осеняет высшая власть.
6 . Каданцев П. С.
81
- Эка вина!- светло улыбнулся Василий, но тут же постро-
жал:- Набирай новых служилых людей, наместник, особливо,
казаков: сторожевых, поместных, городовых. Сажай их на зем-
лю. Городовых - в местах Засечной черты, поместных - ближе к
Дикой степи. Сторожевыми казаками оседлай Ногайский шлях и
Пронский отвилок Муравского. Нужные указы ядам. Казну кое-
какую,..
Скрипнув петлями, отворилась дверь чулана. Охлюпин, сдер-
живая радость, устремился к ним, оставив руку с густо исписан-
ным листком бумаги:
-Уразумел, государь! Все понял. Все!
-Читай!
- “Великия Орды великому царю и государю Магмет-Гирею
от царева друга и становитина рязанского Ивана, князя, поясной
поклон и слово...”
Закаменев лицом, внимал Василий уничижительно-льстивое
письмо внучатого племянника. Не было в его душе ни досады
(кого отпустил под честное слово?) и ни злости (опять за старое
взялся!) - лишь горестная жалость. “Становитин рязанский Иван,
князь...” Господи, сколь низко пал древний стол Великого княже-
ства Рязанского, как измельчал потомок воисгину грозного вои-
теля и гордого витязя - князя Олега Красного! Нет, не по силам
Ивану правление даже островком, что остался от обширнейшей
Рязанской Земли, включавшей прежде, почитай, все Заочье и
Дон чуть ли не до самого Лукоморья. И письмишко это, как и
вся Иванова возня, лишнее тому доказательство. Отпуская его
в Переяславль, надеялся: посидев под замком, одумается. Обе-
щал же: с Гиреями не якшаться, а сам опять за свое. Верно, гор-
батого могила исправит, Что ж, надо ставить неразумна на ме-
сто. Хабару сказал:
- Тебе, Иван Васильевич, поручается такое...
* **
К наместнику Семена позвали вечером.
- Наскучило сидеть, сотник?
- Маленько. Отоспался и отъелся...
- Завтра в Переяславль отбудем. Указом государя я назна-
чен наместником и воеводою...
-А великий князь Иван?-не утерпел Семен. , ,
- Приказано с добрым обхождением взять под стражу и пере-
проводить в Москву со всеми грамотами и письмами, что при нем
найдутся.
Подумав, что изымать великого князя пошлют и его, помрач-
нел: встречаться с Иваном не хотелось.
- Ты, сотник, поедешь в Переяславскую казачью слободу,
вестовым колоколом соберешь людей и разъяснишь, что к чему.
Мол, казакам волноваться нечего, как несли службу, так и
впредь будут. Пусть сидят тихо. И не дай Бог!- замутятся: сду-
ру или спьяну. Зазря кровь прольется.
82
< - Не допущу! - твердо заверил Семен.- Рязанские казаки
меня не забыли да и Гриня Москотиньев поможет.
- Молодец, что возле ворот отирается?
Семен остолбенел. Хабар расхохотался:
- Думаете, одни вы ушлые? Да мне доложили, едва вы в во-
рота въехали. Но затея ваша мне по нраву: сам погибай, а това-
рища выручай. Святое дело! Значит, за рязанских казаков буду
спокоен, Семен?
- Как за самого себя, Иван Васильевич!
- Вот что. Казаков рязанских с коих пор не жаловали деньга-
ми. Вместе с тобой поедет с казной подьячий. Он выдаст жалова-
ние казакам. Ты свое получишь сейчас. Еще от нашего государя
и великого князя Василия Ивановича тебе, сотник Семен Ларин,-
за верную службу особая награда!
И придвинул ему увесистый мешочек с серебром.
-Твоему ретивому напарнику тоже причитается. Ему награ-
да от меня. Зови-ка его сюда!
...Минула неделя-другая, В Переяславле-Рязанском утвер-
дилась новая власть. Воевода и наместник Иван Васильевич Ха-
бар Симский вершил неотложное. Ему землей, почитай, всего ве-
ликого княжества управлять приходится. Рязанцы - они и под
рукой Москвы-рязанцы. Горды и своевольны, языкаты. Впро-
чем, благоразумием Бог тоже не обделил: при переходе под руку
Василия особых хлопот не учинили. Правда, бояре да дворяне
некоторые загундосили, так их быстренько погрузили в телеги и в
иные места отправили... Другие ж языки прикусили. Князя Ивана
по-тихому свезли к государю.
Горожане к перемене власти отнеслись равнодушно. Им тяг-
ло нести, а кто наверху... Может, и к лучшему. Новая метла по-
новому метет, ну-ка взошедшая власть косопузым лихоимцам,
совесть потерявшим, укорот даст?
С подтощавшими от безденежья рязанскими служилыми всех
чинов и званий устроилось быстро. Получив из государевой каз-
ны денежное жалование, а от наместника обещание дать разные
льготы, они могли в клочья разнести тех, кто захотел бы подбить
их к неповиновению против новой власти.
О рязанских казаках что сказать? Ларина и Москотиньева
они встретили радушно. Круг собрали дружно, без суеты и ка-
нители. Выслушали обоих молча. Разгалделись потом некото-
рые. Когда же Семен объявил, если они перейдут на московс-
кую службу, им наперед выдадут годовое денежное жалование,
а также возместят задолженность рязанской казны, и не когда-
нибудь, а прямо здесь, круг мигом осадил буянов. Да им и рас-
хотелось шуметь при таком раскладе! Единым духом выбрали
Семена атаманом, Гриню - пятидесятником. Получив деньжат,
запела-загудела слобода. “Ока-река и Дон-река! Гуляй, казак,
гуляй пока!”
Все же при взятии Москвой Рязани без “сражения” не обо-
6*
83
шлось. В кружале оно началось - никому неведомо из-за чего,
включая и “бойцов” - московского ратника и рязанского каза-
ка Просто обоим хмель ударил в голову, а кулаки чесались.
Драчунов разняли, хотя друг дружке синяков они наставили..
Чем “битва” закончилась? Мировой и круговой...
эпилог
Все пути им ведомы,
Все яруги знаемы,
Луки их натянуты,
Колчаны отворены,
Сабли их наточены
Шеломы позолочены.
Сами скачут по полю волками
И, всегда готовые к борьбе,
Добывают острыми мечамн
Князю - славу, почестей - себе.
! Слово о полку Игореве
Перевод Н А Заболоцкого
В Переяславль прибыли за полдень В Кремль въезжали через
ворота каменной Глебовской башни. С трех сторон ее облепили
леса из толстых бревен. На них и у подножия башни копошились
люди. Слышались натужные выкрики, незлобливая перебранка.
- Чего они раскудахтались'^- удивился Семен.
- Пищали1 на башню затаскивают,- охотно пояснил гонец,-
Их в Москве отлили и сюда по воде доставили. “Лев”, “Мед-
ведь” и “Пардус” прозывают Зверюги!.. Прибыл и пушкарь знат-
ный, Иордан с помощниками. Он немчин, но наш в доску. Намед-
ни мы с ним за дружбу выпили, на брудершафт, по-ихнему. По-
мню, как начали, а как закончили, хоть убей, не вспомню Упре-
ли оба...
- С кем не бывает!- посочувствовал Семен
Приказав казакам следовать на осадный двор, он с гонцом
повернул вправо и двинулся вдоль кремлевской стены к хоромам
наместника, располагавшимся напротив проездной Рязанской
башни, обращенной в сторону Нижнего посада. Спешившись,
бросили поводья челядинцам Гонец заспешил к наместнику, Се-
мен ожидал у крыльца. Недолго. Выглянул гонец и поманил
пальцем’ “Заходи!”
‘Старинное название дальнобойных пушек (дальность стрельбы 400-
800 м)
85
Семен, придерживая саблю, вошел в светлицу, перекрестил-
ся на образа, поясно поклонился воеводе-наместнику.
- Докладывай, атаман!- приказал тот.
Стараясь и малости не упустить, начал Семен обычный слу-
жебный доклад. Вдруг приметил: слушает Хабар вполуха, явно
думая о чем-то другом... Скомкал Семен свою, как ему казалось,
складную речь, замолк... Наместник, с видимым усилием отогнав
какие-то потаенные думы, вдруг сказал неожиданно:
- Пойдешь, казак, в купцы с ордынцами торговать!
И ни тени шутки во властном голосе.
- В купцы? Как... в купцы?- одолев смятение, хрипло пере-
спросил Семен.
- По государеву повелению! Дознались верные люди, что
царь перекопский Магмет нудится, сколачивает новую Боль-
шую Орду из остатков Золотой Орды. К беде нашей, у него по-
лучается. Кубанских татар подмял. Лукоморье и донские коче-
вья прибрал. Согнуть астраханцев тщится. С Казанью тревож-
но. Хана Шигалея i атары не жалую г за приязнь к Москве. Если
крымцы им подмогут - в одночасье его сковырнут. Магметка,
сказывают, и замену ему сготовил, братца своего Саип-Гирея.
Яицкие кайсаки1 с крымцами в союзе. Свистнет - и они, как
голодные псы на мясо, на Русь набросятся.
- Неужто все так плохо?
- Коль турки по корысти и единоверию подопрут их, бу-
дет хуже,- отрубил наместник. И улыбнулся вдруг неожидан-
но:- На го и щука в морс, чтоб карась не дремал. Государю
Василию Ивановичу - дай Бог ему здоровья!- все больше на-
шею ведомо. Мы, его слуги, обязаны приложить силы и уме-
нье, чтобы расстроить козни врагов и уберечь Русскую землю
от беды.
-Ради этого я готов не только купцом...
- Значит, замыслили в Москве послать крепкую разведку
под видом купеческих обозов в Низовье, меж Доном и Волгой. Ты
поведешь под самый Азов. Станешь следить за пересылкой крым-
цев с астраханцами и ногайцами, но пуще-с казанцами. Гонцов
перехватывать, себя не жалея, свидетелей не оставлять. Коли
пойдут караваном, сядь на хвост и из виду не выпускай, пока не
разузнаешь доподлинно, куда и зачем следует. Языков брать
гихо-тихо, не раскрывая себя. Грамоты, коль попадут в руки,
немедля сюда. Спознаются важные вести, положи тайнописью
на бумагу и тоже мне.
- Дело привычное, перекроем пересыльщикам перекопским
пуги-дороги в Казань и Астрахань. Одно смущает, Иван Василь-
евич. Чтобы держать вид купеческий, надо торговать по-взап-
равдашнему, а я и мои казаки не больно горазды. Мы с копьем
и саблей дружим...
предки части современных казахов
86
- С товарами настоящий купец управится,- успокоил на-
местник.
-Кто?
- В Орде убиенного рязанского купца Ефима сын Илья!
- И что, хорош купец?
- Ухарь. Дырку от бублика перепродаст, а барыш добудет.
Надежнейший человек. Проверен.
- В батю пошел значит. Добре!
- Проводника и толмача, подьячего толкового дам и при-
пасов,- пообещал наместник- Постарайся, атаман. Проник,
зачем зверю в пасть посылаем?
- Без догляда мышь не пропущу,- отвердевшим голосом ска-
зал Семен.
- Верю! Потому и выбрал тебя! Государю отписал. Старайся!
Справишься - получишь поместье доброе, в той же округе Крив-
ской. Сам же нахваливаешь места.
- Они стоят того, воевода. А что станет с нашим селением,
если я заберу оттуда казаков?
- Ты возьмешь молодых да здоровых. Останутся, кто постар-
ше, послабее. Я к ним подмог у потом дошлю...
Расставаясь, Хабар предупредил:
- Разговор в тайне держи, Семен. Казакам и тем, кто полю-
бопытствует, скажи, мол, наместник послал места новые для ста-
ниц подыскивать, заодно и торгануть со степняками. Жалуйся,
мол, Хабар оторвал от дел, свои-де товары навязал и без при-
бытка наказал не возвращаться...
- Уж не взыщи, Иван Васильевич,- рассмеялся атаман,- на
слова не поскупимся...
Вернувшись в Кривское, Семен на казачьем кругу объявил
о походе теми словами, какими велел наместник. Станичники
весть о предстоящем походе в степь встретили по-разному.
Молодые - на “ура”: надоело им в огородах копаться да со ско-
тиной возиться, днями со сторожевой вышки глаза в степь пя-
лить, в разъездах лесное зверье пугать - казацкое ли дело? (Слов-
но запамятовали, сколько сотоварищей при “сидении” полегло
в боях с разного рода и племени степняками!).
Казаки постарше - калачи гертые!- начали проверять ору-
жие, ладить конскую упряжь и дорожную справу, готовить при-
пасы. Смекнули живо: не в торговле дело. На охрану посольских,
купеческих и иных обозов обычно отряды из городовых или пол-
ковых казаков наряжали. Сразиться в поле открытым боем они
научены. Сторожевым же казакам в дальней разведке равных нет.
Если посылают в степь с обозом, значит, наверняка, у наместника
или у кого повыше расчеты есть. Впрочем, о своих догадках ста-
ничники не распространялись: будет то, чему суждено, с другой
стороны, им ли, казакам, на “авось” полагаться!
Но в одном станичники молодые и степенных лет - оказа-
лись единодушны, что не удивило атамана. В точности испол-
87
нить полученный приказ: разделить казаков внутри десятков
на тех, кто уйдет в поход и кто нет - он не сумел. Каждый казак
принял бы как смертельную обиду малейший намек на свою не-
способность. Поэтому предложение наместника отвергли бес-
поворотно. Казачий круг решил: по жребию оставить в Кривс-
ком два десятка, остальным идти с обозом. Семен обрадовался,
что все обошлось без галдежа.
Оставался и “каверзных дел мастер”, так прозвали казаки
подьячего Дмитрия Лохова. По его показу они потрудились не-
мало. Перегородили скрытыми под водой кольями броды через
Верду и верховье Пры, искусно заболотили лощины, сделали их
непроходимыми для конницы, устроили засеки в Борецких, Мо-
жарских и Муравлянских лесах. В укромном месте котловины на
левобережье Верды поставили сараи-убежища, на случай прихо-
да больших сил ордынцев. Место так и называли - Сараи1.
Как и обещал наместник, скоро в Кривское прибыли два де-
сятка городовых казаков дозорную службу нести и ватага с топо-
рами и пилами для устроения засеки. День-деньской - с двухчасо-
вым перерывом на обед и полуденный отдых - в окрестных лесах
стучали топоры и звенели пилы. Лесорубы подрубали деревья на
высоте человеческого роста и валили вершинами на юг - в сторо-
ну приходящего неприятеля. Ему навстречу устремлялись ветви и
острые сучья-копья. Пешему не проскользнуть, где уж коннику в
чащобу сунуться! На открытых местах в землю врывали надолбы
-- толстенные бревна с заостренным верхом и с наклоном в сторо-
ну нападавших. “Волчьи ямы” с острейшими дубовыми кольями
на дне и прикрытые сверху, чтоб незаметно было,- тоже врагу
“подарок”. Много чего измыслили умелец Дмитрий Лохов и его
неутомимые работники, заграждая ордынцам пути на Русь.
Получили подкрепление и казаки, уходившие на разведку.
Радовали глаз новенькие длинноствольные пищали, густо сма-
занные свиным салом от ржавчины! Вертели в руках подарок от
наместника атаману (уверяли от самого государя!)- ружье с крем-
невым замком. Не надо при нем держать тлеющий фитиль, не-
усыпно следя, чтоб всегда был сухим.
Восторг вызвали полевые тюфяки* 2, стрелявшие дробом. С
виду пушчонки невзрачные рядом с крепостными орудиями, но
мал золотник, да дорог! Против ордынской конницы в откры-
той степи нет лучшей обороны. Телеги и пушечные сани-воло-
куши в круг, пищальники и казаки с луками и самострелами за
повозки - суньтесь-ка, поганые!.. С пушками и особыми саня-
ми-волокушами занималась прислуга, изготавливая их к даль-
ней дороге. Добровольных помощников хватало...
Прибыл обоз с товарами. С ними - Спасского монастыря в
'Это название перешло впоследствии на возникшее здесь село (теперь -
центр Сараевского района Рязанской области).
2Орудия для стрельбы картечью (дробом) на малые расстояния (150-200 м)
88
Переяславском кремле иеромонах Сергий, купеческий староста
Максим Барков, подьячий воеводской избы Федот Мастюгин,
толмач крещеный татарин Остей Баскаков. Семену Илья понра-
вился, и он сказал:
- С батюшкой твоим, светлая ему память, пуд соли съесть
не успел, но что за человек - понял. Мученическую смерть Ефим
от поганых принял, но спас от гибели и поругания тысячи рус-
ских людей, их имущество от разорения.
- Спасибо, атаман, за слова добрые о батюшке. В деле дове-
ренном не подведу. Коль настанет час, за русскую землю и веру
православную смерть приму.
- Пусть вороги гибнут, Илья! А нам... Женат, поди?- спро-
сил Семен.
~ Пятый годок пошел. Двумя пострелятами обзавелся.
- Кличут-то как?
- Старшего - Ефимкой, младшенького - Сашкой. По дедам
названы.
В долгом разговоре с Ильей условились, как и что.
- Среди азовских и кафинских торговцев свои людишки име-
ются. Потрясем под их носом мошной, подмогут. К иным из них не
только татары в рот глядят, турки прислушиваются. Каждый хо-
чет урвать кусок послаще да пожирнее,- усмехнулся Илья.- Это
мы, православные,все больше о душе печемся...
Воеводский подьячий передал Семену опасную грамоту1 от
азовского диздара2 Ибрагим-Чешуя.
- Он знает о нашем приходе на Лукоморье?- удивился Се-
мен, принимая просургученный свиток.
- Нашими доброхотами в Азове сготовлен. Подпись и пе-
чать - все настоящее. Нужные нам слова вписаны. Недешево
досталось, но, думаю, пригодится.
Однажды Семен собрал уходивших в поход казаков и так
сказал:
-Уходим не в гости, всякое может случиться. Мы не бояре, но
кбе-что и у нас на черный день припасено! Накопленное с собой
брать не резон. Можно так сделать. Пометит каждый свою кису и
на осадную усадьбу в Переяславле отправит. Можно товарищам,
остающимся в Кривском, на сохранение оставить. Можно поцен-
нее, что у насесть, собрать, да и зарыть в укромном месте. Решайте!
Приговорили: надежнее отправить в крепость. А если там
сгорит осадный двор? Останутся одни огарки. Отдадим остаю-
щимся - набегут ногаи или кто еще ордой - все пропало. Спрячем
лучше где-нибудь в укромном месте: пусть лежат и нас дожида-
ются. Когда-никогда возьмем... Так и сделали3.
Юхраиная грамота Выдавалась властями той страны, куда следовали
послы и другие официальные лица.
ЧСомевдант, начальник крепости (турец )
’Предание о драгоценном кладе, укрытом казаками атамана Рыжкина,
бытует в с. Кривском и п. Сараи до сих пор.
89
Приблизился назначенный срок. Уходившие в степь испо-
ведались и причастились. Отслужив молебен, распрощавшись с
оставшимися товарищами, казаки тронулись в далекий и опас-
ный путь...
Послесловие
< * ч
is *
* * u f Л
* Ь
>
"ВОИНСТВА УДАЛЬЦЫ И РЕЗВЕЦЫ”
(Краткая историческая справка)
4
В исторических границах Рязанской Земли немало назва-
ний, которые ассоциируются с тяжким топотом конных лав,
лязгом клинков и с треском ружейных залпоъ. Например, река
Казачья в Пронском районе, села Казачий Дюк и Липяной Дюк1
в Шацком районе, сельцо Казаки на рубеже Рязанской и Тульс-
кой областей. Казачьи слободы в Сапожке, Ряжске, Скопине,
Рыжкина гора в Сараевском районе - по имени удалого казачь-
его атамана Рыжкина, будто бы перед далеким походом зарыв-
шего в ней сокровища... Все это - топонимическая память о Ря-
занском казачестве - старейшем служилом казачестве России.
Первое упоминание о рязанских казаках относится к XIV
веку. В Куликовской битве (сентябрь 1380 г.), происшедшей на
территории Великого княжества Рязанского, отважно сражались
и рязанские ратники: в числе павших русских бояр-военачальни-
ков, приведенном в знаменитом “Сказании о Мамаевом побои-
ще”, больше всего именно рязанцев. После победы, гласит древ-
нее предание, в придонских землях Рязанского княжества “народ
христианский воинского чина живущий, зовимый казаци, в радо-
сти встретиша великого князя Дмитрия, со светлыми иконами и
со кресты поздравляюще ему о г избавлении своем от супостата”.
К середине XV века Рязанское служилое казачество сложи-
лось в особое воинское сословие. Казаки несли разведыватель-
ную и дозорно-сторожевую службу на южных границах Великого
княжества Рязанского, заблаговременно оповещая власти и насе-
ление о набегах ордынцев, участвовали в отражении татарских
орд, нападавших со стороны Дикого поля.
Так, в 1444 году рязанские казаки прославились при полном
'Дюк - так рязанские казаки называли место, где осуществлялось их
обучение, проводились воинские смотры, праздники и состязания
91
разгроме многочисленной орды золотоордынского царевича Му-
стафы на реке Листани (Листвянке) в пятнадцати верстах от сто-
лицы княжества Переяславля. Ее окружили и атаковали рязанс-
кие и московские ратники, мордовские лыжники и “казаки ря-
заньскиа... с сулицами (метательными копьями), и с рогатинами,
и с саблями”,^ отмечено в Никоновской летописи. “Понятно,
почему в наших летописях прежде всего являются известия о ка-
заках рязанских: юго-восточная, рязанская украйна более дру-
гих стран подвергалась нападениям степных орд”,- подчеркивал
знаменитый русский ученый С. М. Соловьев в своем фундамен-
тальном труде “История России с древнейших времен”.
Войдя в отечественную историю как год окончательного
сформирования и боевого утверждения Рязанского служилого
казачества, 1444-й год по праву можно считать и годом основа-
ния многих других казачьих формирований Центральной России,
поскольку возникшие на землях бывшего Великого Рязанского
княжества липецкие, рязанские, тамбовские, тульские и другие
общественные казачьи формирования так или иначе генетичес-
ки связаны с первоказаками Приокско-Донского междуречья.
После присоединения Рязанского княжества в 1521 году Мос-
ковское государство опиралось на рязанских казаков при связях с
крымцами, турками. Например, в описании московского посоль-
ства в Стамбул в 1522 году читаем: “Посланы с Иваном Морозо-
вым казаки-рязанцы десять станиц, и список ему дан именной, где
кого из них оставить: в Азове - четыре станицы, в Кафе - четыре
станицы, в Царьгород с собой взять две станицы; которых казаков
оставить в Азове и Кафе, и ему тем казакам приказать: если крым-
ский хан захочет идти на великого князя украйну, то станица ехала
бы к великому князю, а другие оставались... и какие еще вести
будут, ехали бы к великому князю по станицам же, чтоб великий
князь без вестей не был”.
В зависимости от отношения к государственной службе, ря-
занские казаки подразделялись на вольных, кормовых, жилецких
(поместных), сторожевых, городовых и полковых казаков.
Вольные казаки представляли собой разноплеменные само-
управляемые общины, жившие в укрепленных поселениях в Ди-
ком поле. Они занимались земледелием, домашним скотоводством,
охотой, рыболовством. Не признавая никакой внешней власти,
вольные трудовые казаки участвовали в общей борьбе со степня-
ками, поскольку тоже страдали от разбойничьих набегов. Поэто-
му правительство привлекало их к выполнению отдельных пору-
чений, скажем, к сопровождению и охране государственных по-
слов от Азова “до Ряжского города меж себя город от города”.
К кормовым казакам относились ряды вольных казаков, ко-
торые нанимались властями для выполнения конкретных боевых
и иных задач, за что они получали “корм” - хлеб, оружие, боепри-
пасы. Например, в 1515 году турецкий посол Камал-Бей вместе с
русским послом Василием Коробовым направились из Москвы в
92
Стамбул. До Азова по сухопутью их сопровождали рязанские
воеводы Михаил Измайлов и Василий Вердеревский “с детьми
боярскими и с казаки, и с пищальники с пушками и с пищали”,
далее послы отправились в столицу Турции морем.
Жилецкими или поместными (белопоместными) казаками на-
зывали вольных поселенцев, которые за несение постоянной во-
енной службы на южных и юго-восточных границах Рязанского
края наделялись достаточно обширными земельными угодьями, а
их старшины - небольшими поместьями, отчего именовались по-
местными атаманами. Жилецкие казаки составляли 12-15% ря-
занских казаков.
Подавляющую же часть рязанского казачества составляли
сторожевые, городовые и полковые казаки.
Землям Великого княжества Рязанского, находящимся пре-
имущественно в лесостепной зоне, постоянно угрожали внезап-
ные разорительные набеги ордынцев. Поэтому надежная разве-
дывательно-дозорная - по тогдашней терминологии - стороже-
вая служба на южных рубежах имела особое значение. Историки
считают, что “в первой половине XV века становится заметной
группа сторожевого люда, казаков, которыми в Рязани пользу-
ются для охраны украйны”. Рязанские сторожевые казаки, пре-
красно зная степь, повадки и обычаи степняков, следили за их
кочевьями, собирали сведения, захватывали “языков” и достав-
ляли воеводам. Известно, например, письмо диздара- комендан-
та турецкой крепости Азов, который жаловался Василию III на
мещерских казаков, захвативших вблизи нее трех азовцев.
Во второй половине XVI века прежние казачьи “месячные сто-
рожи” из Рязани на Дону и его притоках были отставлены. Рязанс-
ких сторожевых казаков перевели на полковую службу, а вместо
них приказано было “ездить на те сторожи” казакам “из всех ук-
райных (пограничных рязанских) городов по росписи”. Согласно
Уставу о сторожевой и станичной службе рязанские казаки в со-
ставе так называемых “проезжих станиц” численностью 60-100
человек углублялись в степь для разведки и предупреждения вне-
запных набегов ордынцев. Дозорно-сторожевые станицы из рязан-
ских городов - Кадома, Шацка, Ряжска, Данкова выходили “на
поле” по установленному порядку: 1 -го апреля - первая, далее че-
рез каждые 15 дней - остальные восемь станиц. С 1-го августа и до
тех пор, пока не лег снег, тем же порядком выдвигались следующие
восемь “проезжих станиц”.
Как особая категория служилого казачества городовые ка-
заки появились в пору самостоятельного существования Велико-
го княжества Рязанского. Так, в письме Ивана III рязанской кня-,
гине Агриппине (1502 год) говорится: “Твоим. . городовым каза-
кам быть всем на моей службе”. (Слабой ли вдове с малышом -
наследником рязанского престола было противостоять указу
свойственника и грозного соседа!).
Впоследствии городовые и другие казаки составили значи-
93
тельную часть гарнизонов дорожно-сторожевых застав и разъез-
дных дозоров, гарнизонов-крепостей и острогов - основы за-
сечных линий, грандиозных оборонительных сооружений, за-
щищающих юго-восточные и южные рубежи Русского государ-
ства от нескончаемых разорительных набегов крымцев, нога-
ев, северо-кавказских племен. Первой была устроена Большая
засечная черта, протянувшаяся от Переяславля-Рязанского до
непроходимых Брянских лесов. Восточная ее часть - Вожская
засечная линия - преграждала отвилок Муравского шляха, ко-
торым крымцы двигались в глубь страны. Отдельным участ-
ком Большой засечной черты являлись Кадомская засека, Шац-
ко-Шиловская и Сапожковско-Ряжская засечные линии на пути
ногайцев и астраханских татар, преграждавшие Ногайский
шлях. Впоследствии их дополнила Передовая засечная черта.
Значительную часть защитников засечных линий состав-
ляли казаки. Так, в начале XVII века в Переяславле-Рязанском
числилось 200 казаков, в Сапожке - 135, в Михайлове - 400, в
остроге крепостцы Печерники - более 50. Согласно росписи
Разрядного приказа от 1668 года в Ряжске насчитывалось 1348
человек, отнесенных к служилым людям, в том числе 45 отстав-
ников, 447 недорослей, 395 строевых казаков и 345 братьев,
сыновей и племянников казаков.
Основная линия обороны Русского государства проходила
по берегам Оки (отсюда употребление особого - необычного для
внутриконтинентально го района - военно-морского термина "‘бе-
реговая оборона”). Цепь приокских крепостей и фортификацион-
ных сооружений называлась “Поясом Богородицы” - в отноше-
нии православного населения и “Большой уздой” - для разбойни-
чьих татарских орд. Понятно, что рязанские казаки и другие слу-
жилые люди, выдвинутые далеко в глубь Дикой степи, были в
системе “береговой обороны” не только глазами и ушами, но и
передовым заслоном при вторжении ордынцев и при угрозе их
прорыва к Москве. ;
Полковые казаки появились при царствовании Ивана Гроз- :
ного и предназначались для оперативных действий. Так, в нача- ।
ле Ливонской войны в Прибалтику были направлены “конные !
казаки рязанские, мещерские и Торопецкие” под командованием
казацкого головы (полковника) Ивана Безкудникова. В 1572
году ввиду угрозы нападения крымцев были сосредоточены круп-
ные силы на берегах Оки. В их состав входили подразделения
казаков из Шацка - 50 человек, из Ряжска - 220, из Данкова - |
400, из Епифани - 550. Полковые казаки, в основном, набира- !
лись из “охотников” - вольных людей. \
Близость Дикой степи, напряженность повседневной службы 1
рязанских казаков была такова, что из-за боевых потерь и иных 1
причин их формирования редко достигали штатной численности, j
В трех казачьих слободах Пронска по списку должно быть 300 I
строевых казаков, а значилось немногим более 200. Поэтому вла-
94
ста нередко верстали крестьян в казаки, невзирая на острое не-
довольство их владельцев. Так, в одном из документов XVII
века сказано, что крестьяне деревни Коровино (ныне Захаровс-
кий район Рязанской области) были взяты “в Рясский городок
в казаки”.
Имелись случаи и иного порядка: перевода в разряд служи-
лых казаков детей боярских. В казачьих атаманах были выходцы
из древнейших рязанских дворянских родов, например, Воейко-
вых, Петро-Солововых, Селивановых и др.
Осознавая важную роль служилого казачества в обороне
страны, власть давала ему льготы при наделении земельными на-
делами, денежное жалование, освобождала от тягла, снабжала
хлебом и боеприпасами. Земельные дачи рядовых казаков состав-
ляли от 10 до 20 десятин в поле, одновременно им отводилась
земля “под огороды” и “дворовые места” - участки под жилые и
хозяйственные постройки. Казачьи сотники и головы получали
за службу поместья, населенные крестьянами. В первой половине
XVII века рязанские полковые казаки имели в среднем по 15 деся-
тин в поле, сторожевые казаки - по 25, атаманы - по 50. Впрочем,
казачий атаман К. Мелентьев в Старорязанском стане получил
надел в 100 десятин, а некоторые сотники в Ряжске - по 150 деся-
тин.
Годовое денежное жалование поместных рязанских казаков
в начале XVII века составляло около 2 рублей. Данковские пол-
ковые казаки получали до 5 рублей, а сторожевые - до 6 рублей.
Суммы - по ценам тех времен - немалые.
Служилые казаки селились компактно - слободами. Усадьбы
они располагали в таком порядке: к усадьбе десятника примыкали
дворы подчиненных ему казаков, к усадьбе пятидесятника-дворы
его полусотни и т.д. В каждой слободе - свой храм. Например, у
пронских казаков была церковь архангела Михаила.
Согласно писцовым книгам 1627-1628 годов в Сапожке и
слободах Малый Сапожок и Коровка (в 5 и 8 км от него) прожи-
вали 211 полковых и белопоместных казаков. 158 человек охра-
няли город, остальные несли дозорно-сторожевую службу на Са-
пожковском участке Ряжско-Липской засечной черты. За Сапож-
ком и казачьими слободами числилось 7509 десятин земли: паш-
ни, пара и лугов. В среднем на одного казака - около 30 десятин
сельскохозяйственных угодий. В посаде Сапожка, где распола-
гались городские усадьбы казаков, действовали две церкви: со-
борная Успенская и Никольская, деревянной постройки.
Щедро наделяя казаков пашенной землей и сельскохозяй-
ственными угодьями, выделяя благоприятные места для поселе-
ния, выдавая денежное жалование, власти, естественно, ожида-
ли от них верной и добросовестной службы. Для ее несения каж-
дый верховой казак обязывался иметь “по два коня добрых или к
коню мерин добр”, приобретать за свой счет саблю, конскую уп-
ряжь, “рушницу” - ружье; правда, при необходимости выдавали
95
казенную пищаль. От него строго требовались соблюдение во-
инской дисциплины и установленных порядков. Категоричес-
ки запрещалось отлучаться из крепости без разрешения соот-
ветствующего начальника.
В свободное от службы время рязанские казаки занимались
ремёслами и торговлей. Писцовые книги Переяславля-Рязанско-
го отмечают на торге кузницу “казака белодворца Петрушки-
на”. Из писцовых книг по городу Ряжску узнаем, что из 78 торго-
вых людей 17 - казаки. В государственной грамоте, разосланной
в 1623 году в Елец, Лебедянь, Шацк, отмечалось, что казаки этих
городов ездят на Дон с товарами, а потом, распродав их, “ходят”
с донскими казаками на море и нападают на турецкие суда.
Естественно, главным в жизни рязанских казаков была го-
сударева служба. И они проявляли себя достойно. В годы Сму-
ты сражались с польско-литовскими интервентами. Казачий
город Шацк и его окрестности стали местом сбора и подготов-
ки первого общерусского ополчения (1610 г.), его возглавил
рязанский воевода Прокопий Ляпунов. Казаки, стрельцы, пуш-
кари города Михайлова в 1618 г. стойко выдержали осаду за-
порожского гетмана Сагайдачного - подручного претендента
на русский престол польского королевича Владислава.
После изгнания польско-литовцев рязанские казаки сосре-
доточились на защите южных и юго-восточных границ Русского
княжества. Вот один из рядовых эпизодов их повседневной служ-
бы. В мае 1631 года сотенный голова Савва Москотиньев с пол-
ковыми казаками и “охочими” пушкарями из Сапожка рассеял
близ поселка Чучково татарский отряд, прорвавшийся к Ряжско-
Липской засечной черте. Взял пленных, а жителям путятинского
села Песочня возвратил угнанный ордынцами скот.
К сожалению, недостаточно оценен вклад казаков, в част-
ности рязанских, в хозяйственное и социально-культурное воз-
рождение опустошенных степняками исконных русских терри-
торий, знаменитых окско-донских черноземов. Им обязаны воз-
никновением многие крупные промышленно-культурные горо-
да Центральной России. В 1585 году казаки, служилые люди из
Данкова, Михайлова и Ряжска под началом рязанского дворя-
нина В. Г. Биркина воздвигли “на поле” крепость Воронеж. В
1594 году после разгрома ее черкасами “для городского строи-
тельства” и “на житье” сюда вновь прибыли “атаманы и казаки
из Рязского (Ряжска) и из Данкова” и “им слободу отвели и ме-
ста под дворы подавали”.
Еще пример. В 1636 году власть царская поручила воеводе
Роману Боборыкину строить крепость Тамбов, повелев привлечь
половину служилых казаков Шацкого уезда. После на тамбовс-
кое житье были переведены казаки села Конобеево того же уезда,
а также несколько семей городовых казаков из Переяславля-Ря-
занского, Ряжска и Шацка.
Рязанские казаки участвовали в строительстве и формиро-
96
вании экипажей Азовского флота. С рязанскими и донскими ка-
заками царь Петр впервые вышел в Азовское море... Впрочем,
казаки всегда считали его своим...
После взятия русскими войсками в 1696 году Азова и со-
здания цепи крепостей на юге России угроза татарских наше-
ствий была ликвидирована (последнее крупное вторжение крым-
ских и кубанских татар, дошедших до Зарайска, случилось в 1678 '
году). С переносом границы в глубь Дикой степи ушли на юг и
многие рязанские сторожевые казаки. Других перевели в полки
нового строя: рейтарские (конные), солдатские (пехотные) и
драгунские, способные действовать в конном и в пешем строю.
Значительную их часть расквартировали в южных волостях
Рязанского края. Согласно записям в окладной книге за 1670 год в
селе Сараи насчитывалось “42 двора детей боярских, 22 двора рей-
тар, 6 дворов солдатских и 11 дворов бобылей и половинщиков”.
Очевидно, названные солдаты и рейтары - это бывшие городовые
и полковые казаки, что, кстати, подтверждается местной ономас-
тикой. “Половинщиком” именовали лицо, добровольно приписы-
ваемое к рейтарам с целью обеспечения исправного несения служ-
бы. Рейтары, в свою очередь, передавали половинщикам из соста-
ва своего поместного жалования половину или треть земли, за что
тот замещал рейтара по службе через год или два.
По указу Петра I в 1702 году более 15 тысяч рязанских ка-
заков с семьями и скарбом переселили на Нижний Дон и Терек,
ускорив начатое рязанскими казаками формирование области
Войска Донского.
Немногих оставшихся казаков перевели в разряд вольных
землепашцев. Например, казаков города Сапожка переселили в
Уду, Красный, Черную Речку... Их коренные жители, как и мно-
гих селений Рязанской области,- прямые потомки “воинства
удальцов и резвецов”1 - рязанских служилых казаков.
Свое описание Рязанского казачества историк С. М. Соло-
вьев заключает следующим выводом: “...Уже при Василии Ива-
новиче рязанские казаки хорошо знали места на Дону, при сыне
Василия (Иване Г розном) они здесь утверждаются, принимают от
места название донских и становятся страшны ногаям, крымцам,
азовцам”. Впоследствии от них образовались другие казачьи вой-
ска России.
Донские казаки долго сохраняли связь с рязанской праро-
диной. В книге В. Б. Броневского “Описание Донской земли, нра-
вов и обычаев жителей” сообщается, например, о казачьем мо-
настыре под Шацком. Отправляясь в поход, донские казаки “пре-
усердно молились угоднику Николаю и всех святых призывали
на помощь, обещая в случае удачи часть из добычи. Для сих при-
ношений избрали они два монастыря: один... ниже Воронежа, в
Борщеве, другой... в Шацке. К обогащению сих своих монасты-
’Воинские повести Древней Руси.- М., 1998. С. 37.
7 Каданцев П С.
97
-J
реи донцы ничего не жалели: для колоколов жертвовали отняты-
ми у неприятеля испорченными пушками; серебро же, золото,
жемчуг и драгоценные каменья, блистая в ризницах и на иконос-
тасе, свидетельствовали об усердной вере наших набожных ры-
царей. В сих монастырях казаки, потерявшие силу воевать, по-
свящались в монахи, увечные и раненые, как в инвалидном доме,
находили приют, покой и содержание. В сих монастырях сохра-
нялись... особенно дорогие вещи, которых они не оставляли в
своих городках, по причине частых набегов неприятельских”.
Названный В. Б. Броневским казачий монастырь находится
в селе Старо-Чернеево в 18 км от Шацка. Он основан в 1573 году.
Как отмечал один историк, в его сооружении приняло участие “все
Донское войско”. Архитектурный ансамбль монастыря хорошо
сохранился. Недавно он снова обрел первых иноков.
***
Спустя столетие после упразднения Рязанское казачество
было восстановлено вновь, правда, в ином качестве и на другой
основе. Во время Отечественной войны 1812 года вышел мани-
фест императора Александра I “О составлении временного внут-
реннего ополчения”, с патриотическим воодушевлением встре-
ченный в российском обществе. В соответствии с ним формирова-
ние ополченских частей намечалось в 16 европейских губерниях
страны. Их разбили на три округа, каждый со своими задачами.
В первый вошли Московская, Смоленская, Тверская, Ярославс-
кая, Владимирская, Рязанская, Тульская и Калужская губернии.
В округе московское ополчение было самым большим.
Рязанцы тоже выставили крупные силы. В кратчайшие сро-
ки - с 8 по 18 августа - - в губернии сформировали конный каза-
чий полк (1200 человек, командир полковник А. М. Маслов), че-
тыре пеших казачьих полка по 2400 человек каждый (командир
первого полка - генерал-майор Н. А. Шишкин, второго - пол-
ковник Д. А. Друцкий, третьего - полковник Е. Е. Рынкевич,
четвертого - полковник Ф. М. Рахманинов), а также два егерс-
ких полка общей численностью 4800 человек (командиры - под-
полковник Д. Н. Маслов и полковник Н. С. Дубовицкий). Ко-
мандовал ополчением губернский предводитель дворянства ге-
нерал-майор (впоследствии генерал-лейтенант) Л. Д. Измайлов.
На его формирование и содержание священнослужители, дворя-
не, купцы, зажиточные крестьяне пожертвовали около 800 тысяч
рублей.
Первоначально рязанские казаки и егеря были вооружены
большей частью холодным оружием, в основном, пиками, остав-
шимися от ополчения 1806 1807 годов. Огнестрельное оружие
имели лишь немногие ратники, но боевой дух рязанцев был вы-
сок. Так, 5 сентября 1812 года Л. Д. Измайлов доносил
М. И. Кутузову, что хотя ополчение “кроме пик, оружия почти
никакого не имеет”, оно готово отразить противника. Часть по-
жертвованных средств было потрачено на изготовление оружия
98
на местных железоделательных заводах Баташева, Мосоловой,
Полтарацкого.
Согласно предписанию М. И. Кутузова рязанские казаки и
егеря должны были “всеми силами обеспечить губернию от не-
приятельских поисков, особенно же большую дорогу к Рязани,
прикрывая все транспорты, идущие о сю сторону Оки к армии”.
Рязанские ополченцы с честью справились с задачей, надежно
блокировали свой участок обороны от посягательств французов.
Затем их направили “в малороссийские губернии для прикры-
тия от неприятельского разрушения”.
Рязанские казаки и егеря участвовали в освободительном
походе Русской армии. В конце октября-декабре 1813 года они
проявили героизм в сражениях за Дрезден и Магдебург. Отличи-
лись рязанцы при освобождении Гамбурга, за что 28 офицерам и
урядникам вручили боевые награды. Особенно прославились ря-
занские ополченцы в боях при крепости Глогау. В составе рус-
ской регулярной армии они дошли до Парижа.
Знаменной флаг Рязанского ополчения представлял собой
квадратное полотнище с золотой восьмиугольной звездой посере-
дине, в центре ее вензель Александра I в обрамлении лавровых
ветвей и под императорской короной. Ополченцы носили серые
казачьи кафтаны и серые шаровары навыпуск. Воротник, выпуш-
ка по борту кафтана, двойные лампасы на шароварах и околыш
на серой фуражке были приборного цвета: у 1 -го казачьего полка
- малиновые, у 4-го - голубые (приборные цвета 2-го и 3-го ка-
зачьих полков, к сожалению, неизвестны).
На фуражках рязанские казаки в 1812 году имели знак отли-
чия: равноконечный крест с закругленными и несколько расши-
ренными концами. В середине креста в медальоне изображение
Св. Великомученика и Победоносца Георгия на коне, поражаю-
щего копьем дракона. На верхнем луче - вензель царя Александ-
ра I под императорской короной. На горизонтальных и нижнем
концах креста надпись: “За веру и царя”.
***
В 1992 году группа энтузиастов основала Союз рязанских
казаков, который по мере развития был впоследствии преобра-
зован в Рязанский региональный союз казаков (РРСК). Он объе-
динил природных казаков, проживающих на территории Рязан-
ской области, и людей, разделяющих принципы и цели казачье-
го движения, одухотворенных православной верой, высокой
идеей служения Отечеству, русскому народу. РРСК прошел офи-
циальную регистрацию и, являясь юридическим лицом, имеет
расчетный счет, печать и другие необходимые аксессуары. Его
повседневная деятельность велась на основе указов президента
и правительства РФ по возрождению Российского казачества,
установлений местных органов власти, регламентируется Уста-
вом РРСК и традиционными казачьими обычаями как самоуп-
равляемой общественной казачьей организации. Хотя РРСК и
7*
99
, интегрировал в свои ряды подавляющее большинство рязанс-
ких казаков, на территории области остались и другие само-
стоятельные казачьи организации.
Их объединению способствовал созданный 1 июня 1998
года Рязанский казачий округ (РКО). Как сообщает газета “Ев-
патий Коловрат” (1998. № 1), ^основными целями и задачами
Рязанского казачьего округа являются:
возрождение и сохранение духовных, исторических и куль-
турных ценностей русского народа;
возрождение, укрепление и воспитание у людей достоинства
гражданина России, самосознания русского человека;
защита национальных интересов России;
возрождение и укрепление Рязанского казачества и право-
славной веры как идеологии казачества;
экономическое возрождение и укрепление Отечества;
подготовка подрастающего поколения к защите Отечества,
воспитание у молодежи духовности, дисциплины, патриотизма;
возрождение славных казачьих традиций и обычаев”.
Казачьим движением охвачены 14 районов Рязанской облае-
те: Рыбновский, Кораблинский, Чучковский, Шацкий, Путятинс-
кий, Касимовский и другие. В частности, за последнее время созда-
ны станица Ряжская, хутора Михайловский, Подвязье, казачья
застава имени генерала М. Д. Скобелева (Октябрьский округ г.
Рязани). В ближайшем будущем планируется создать казачьи орга-
низации и в остальных районах области.
Одновременно ведется формирование сельскохозяйственных
товариществ под эгидой казачества, например, в с. Пальные Рыб-
новского района, с. Аманово - Кораблинского района и других.
В 1999 году предполагается организовать пять машинно-трак-
торных станций в районах области, что, несомненно, будет спо-
собствовать подъему экономики. В перспективе - организация
единого технологического цикла: производство, переработка и
реализация высококачественной и экологически чистой сельско-
хозяйственной продукции. Предусматривается открыть более 1500
новых рабочих мест.
Большое внимание уделяется воспитанию молодежи. Так,
в сентябре 1999 года намечается открыть казачий кадетский кор-
пус имени генерала М. Д. Скобелева. Казачьи кадетские классы
уже действуют в Чучковском и Кораблинском районах. Казаки
имеют деловые связи со студентами и курсантами вузов г. Рязани,
личным составом парашютно-десантной части. Создан конно-
спортивный клуб “Казачий”, где верховой езде и искусству джи-
гитовки обучают мастера спорта. Летом 1998 года проводились
конно-спортивные соревнования на приз Евпатия Коловрата. С
неизменным успехом проходят концерты казачьих ансамблей “Род-
ничок” и “Вольница”.
Рязанские казаки принимают посильное участие в восста-
новлении православных храмов - Преображения Спаса на Яру
100
в г. Рязани, Св. Архангела Михаила в с. Подвязье Рязанского
района, Успения Пресвятой Богородицы в с. Глебово-Городи-
ще Рыбновского района, церквей в Кораблинском, Чулковском,
Шацком районах. В 1994 году около войскового храма рязанс-
ких казаков - церкви Преображения Спаса на Яру - установлен
памятник в честь 550-летия со времени основания и боевого ут-
верждения Рязанского казачества - Поклонный крест. Его ос-
вятил архиепископ Рязанский и Касимовский Симон.
О том, как служат Отечеству рязанские казаки, наглядно
свидетельствует такой факт. Десятки членов РКО удостоены бо-
евых и трудовых орденов и медалей СССР, государственных на-
град Российской Федерации.
В духе славных традиций рязанские казаки развивают и бла-
готворительную деятельность, заботятся о малоимущих людях,
многодетных матерях, детях-инвалидах. Например, 4 ноября
1998 года в день освящения Знамени Рязанского казачьего ок-
руга были выданы 1000 продуктовых наборов (цена одного
продуктового набора свыше 100 рублей), на Новый (1999-й) год
- 1500 новогодних подарков детям, находящимся в детских до-
мах, школах-интернатах, неблагополучных семьях, детям-инва-
лидам.
Славное казачество - и славят его подвиги: ратные и мирс-
кие. Во всем - промысел православный, сбережение духа русско-
го, служение Отечеству.
ПРИЛОЖЕНИЕ
КАЗАЧЬИ ВОЙСКА РОССИИ
НАКАНУНЕ ОКТЯБРЯ 1917 ГОДА
(КРАТКИЙ ИСТОРИКО-СТАТИСТИЧЕСКИЙ ОБЗОР) -
За многовековую историю Российских казачьих войск их
число и названия неоднократно менялись. Одни войска после
исчезновения надобности в них упразднялись, другие создава-
лись заново или в том или в ином виде возрождались опять.
Накануне Октябрьского переворота в России существовало 13
казачьих войск (и несколько отдельных казачьих формирова-
ний), располагавшихся на огромном пространстве - от Азовс-
кого и Черного морей до Тихого океана. .
Самым многочисленным было Донское казачье войско, за-
нимавшее особую территориально-административную единицу
России - Область Войска Донского (Ростовская, часть Калмы-
кии, а также Луганской и Запорожской областей Украины) с цен-
тром в г. Новочеркасск. Ее площадь составляла 141 тыс. кв. км,
на которой к 1917 году проживало 3,53 млн. человек, из них -
42,3% казаков, 25,5% - коренных крестьян, остальные - иного-
родцы. Область Войска Донского имела 134 станицы и 1728 ка-
зачьих хуторов, а также 163 крестьянских волости. Из общей
земельной площади области - свыше 15 млн. десятин - больше
12 млн. десятин1 принадлежало казакам. Душевой надел состав-
лял 9-27 десятин у казаков.
Официально Донское казачье войско оформилось в 1570 году
в виде вольной общины - “Главное Донское войско”, - состо-
явшей преимущественно из выходцев из русского населения цен-
тральных районов нашей страны, прежде всего из населения ис-
торических территорий бывшего Великого княжества Рязанс-
кого.
Накануне Октября в строю находились: 2 гвардейских и 58
армейских конных полков (35 армейских полков составляли 8
Донских казачьих дивизий и 1 отдельную казачью бригаду), 23
отдельных и 55 особых конных сотен, 58 конвойных конных по-
лусотен, 1 пешая (пластунская) бригада, 3 гвардейских и 14 ар-
мейских конных батарей, 6 запасных* 2 конных полков и 1 запас-
Десятина (старинная мера земельной площади) равна 1,1 гектара.
23апасные полки фактически являлись учебными* в них готовились
маршевые подразделения для фронтовых частей.
103
ная конная батарея. Всего в строю насчитывалось свыше 100
тыс. донских казаков.
Вторым по величине было Кубанское казачье войско, вмес-
те с Терским казачьим войском входившее в так называемые Кав-
казские казачьи войска. Оно образовывало отдельную админист-
ративно-территориальную единицу - Кубанскую область пло-
щадью 75 тыс. км* 2. Центром области являлся г. Екатеринодар
(ныне Краснодар). В ней проживало 1 млн. 367 тыс. казаков (278
станиц, 32 хутора), что составляло 45,8% всего населения обла-
сти; горцев было - 1,9%, крестьян -13,3% и иногородних-39%.
Из общей земельной площади области (8,6 млн. десятин) около
6,8 млн. десятин принадлежало казакам. Душевой надел рав-
нялся 7-14 десятин (в нагорных станицах он, по понятным при-
чинам, был ниже: 0,75-5,5 десятины).
Свою родословную кубанские казаки ведут от Хоперского ка-
зачьего полка, принявшего участие во взятии турецкой крепости
Азов в 1696 году. Этот полк вместе с саратовскими крестьянами
в 1777 году был переселен на Кавказскую укрепленную линию. В
1792 году на Кубань были переселены черноморские казаки (быв-
шие запорожцы). С того времени до 1860 года на Кубань шел
приток людей из Воронежской, Тверской, Рязанской1, Полтавс-
кой и Черниговской губерний. Из всего этого люда, замечает Н.
В Федоров, и образовалось в 1860 году Кубанское казачье войс-
ко2.
Накануне Октября в строю находились: 37 конных полков
(22 полка составляли 1-ю - 4-ю Кубанские и 5-ю Кавказскую
казачью дивизии и Кубанскую казачью бригаду; 13 полков ку-
банцев входили в состав 1-й -4-й, 6-й Кавказские, 2-й Сводной
казачьей и Кавказской кавалерийских дивизий), 1 гвардейский и
1 отдельный конные дивизионы; 4 пластунские бригады, 32 осо-
бые конные сотни, 6 конвойных полусотен, 9 конно-аритллерийс-
ких батарей, запасные части - 4 конных полка, 3 пластунских
батальона, 1 конно-артиллерийская батарея. Всего в строю на-
считывалось 89 тыс. казаков.
Терское казачье войско принадлежало к числу старейших
казачьих войск России. Оно размещалось в Терской области (ныне
южная часть Ставропольского края, Кабардино-Балкария, Се-
верная Осетия, Чечня, Ингушетия и северная часть Дагестана)
площадью 22 тыс. км2. Административный центр - г. Владикав-
каз. В ней проживало 225 тыс. казаков, что составляло 19% ее
населения. Из общей земельной площади Терской области 6,6 млн.
десятин казакам принадлежало 1,9 млн. десятин. Душевой на-
дел составлял 8-23 десятин (в ряде станиц - от 2 до 7 десятин).
Примерно 25-35% станичной земли сдавалось в аренду иного-
* И как следствие этого переселения, одна из крупнейших станиц Кубани
носит название Рязанской.
2 Федоров Н. В. Казаки // Казаки России. 1997. № 1.
104
родним и горцам. Кроме того, терские казаки владели рыбны-
ми промыслами на реках Малка, Сунжа, Терек и на Каспийс-
ком море, а также богатейшими нефтеносными участками, ка-
меноломнями и соляными промыслами.
Предшественниками терских казаков являлись гребенские
казаки, поселившиеся в конце XV- начале XVI веков в между-
речье рек Сунжа и Терек - на Терском гребне, откуда и назва-
ние их. В конце XVI века к ним присоединились выходцы с Дона,
преимущественно с земель бывшего Великого княжества Рязан-
ского. Недаром известный историк казачества Иван Попко на-
прямую связывал возникновение Терского казачества с прихо-
дом именно рязанских казаков1. Официально же датой основа-
ния Терского казачьего войска считается 1577 год, когда посе-
ленные в Терском городке (устье р. Сунжи при впадении в Те-
рек) казаки объединились для отражения нападения крымских
татар.
В 1860 году из Кавказского линейного казачьего войска,
укомплектованного в основном, донскими и кубанскими каза-
ками, выделилось новое Терское казачье войско. Оно состояло
из 4 полков - Волжского, Горско-Моздокского, Сунженско-Вла-
дикавказского и Кизляро-Гребенского. С 1905 года Терская об-
ласть делилась на 4 казачьих отдела и 6 национальных окру-
гов, управлялась начальником области (он же наказной атаман).
Во время первой мировой войны Терское казачье войско
выставило 12 конных полков, 2 пластунских батальона, 2 конно-
артиллерийские батареи, 2 гвардейских сотни, 5 запасных сотен,
и 15 команд-всего 18 тысяч человек.
Астраханское казачье войско было сформировано в 1776 г.
из казаков Нижнего Поволжья для несения службы на юго-за-
падных границах России в районе северного побережья Каспий-
ского моря и на Волге. Как пишет Н. В. Федоров, “астраханс-
кие казаки сложились из рязанских, донских, а также малорос-
сийских казаков”1 2
В начале XX века Астраханское казачье войско распола-
галось отдельными участками в Астраханской, Саратовской
и Самарской губерниях, причем в Самарской не было казачь-
их поселений, а имелись только запасные войсковые земли. Тер-
ритория Астраханского казачества делилась на 2 отдела, центр
- город Астрахань. В 4 станицах при городах Царицын (Вол-
гоград), Черный Яр и Красный Яр, 16 юртовых станицах и 57
хуторах проживало свыше 42 тыс. человек. В их владении было
свыше 808 тыс. десятин земли; душевой надел равнялся 24-36
десятин.
Накануне Октябрьской революции в строю находились 3
1 Федоров Н В. Казаки // Казаки России. 1997. № 1.
2 Федоров Н. В. Казаки. .Краткий исторический обзор // Казаки Рос-
сии. 1996. Пилотный номер. С. 74.
105
конных полка, 1 гвардейский конный взвод (в составе гвардей-
ского Сводно-казачьего полка), 1 особая и 1 запасная казачья
сотни, 1 конно-артиллерийская батарея. Всего - около 2,6 тыс.
человек.
Уральское казачье войско образовалось в начале ХУ 11 века
преимущественно путем переселения донских казаков на пра-
вобережье реки Яик (с 1775 г. - Урал). “Поэтому” долгое время
здешних казаков так и звали - донско-яицкие”1, - подчеркивал
Н. В. Федоров. Яицкое казачье войско защищало юго-восточ-
ные рубежи России от разбойничьих набегов диких кочевых орд
киргиз-кайсаков (казахов). После подавления Пугачевского бун-
та (1773-1775 гг.) оно было переименовано в Уральское казачье
войско. Во главе его стоял назначаемый царем наказной ата-
ман и войсковое правление, с 1782 года подчинявшееся астра-
ханскому или оренбургскому генерал-губернатору, ас 1868 года
генерал-губернатору вновь образованной Уральской области с
центром в г. Уральск. В 1908 году к Уральскому казачьему вой-
ску были присоединены илецкие казаки.
В военно-административном отношении территория Ураль-
ского казачьего войска состояла из 3 отделов - Уральского, Лби-
щенского и Гурьевского, каждый отдел делился на станицы и
поселки. Отдел возглавлялся назначаемым губернатором ата-
маном. Станичные и поселковые атаманы избирались соответ-
ствующими казачьими обществами. В 1916 году в Уральском
казачьем войске насчитывалось 480 населенных пунктов, объе-
диненных в 30 станиц с населением 290 тыс, человек, в т. ч. каза-
чьего сословия 166,4 тысячи человек.
На общей земельной площади Уральской области (свыше 29
млн. десятин земли) казакам принадлежало свыше 6,4 млн. деся-
тин; душевой надел составлял около 80 десятин. Сдача казачьих
земель в аренду была запрещена. Уральское казачество владело
также богатейшими рыбными промыслами на р. Урал и на Кас-
пийском море.
Уральское казачье войско несло службу на Уральской по-
граничной линии, а также участвовало в войнах, которые вела
Россия в XVIII-XX веках. Накануне Октября в строю находи-
лись 1 гвардейская конная сотня (в составе гвардейского Свод-
но-казачьего полка), 9 конных полков (4 из них составляли Ураль-
скую казачью дивизию), 6 особых конных сотен, 2 конные полу-
сотни, 1 конно-артиллерийский дивизион., 2 отдельные конно-
артиллерийские батареи, 1 запасный конный полк, 1 запасный
гвардейский конный завод. Всего в строю насчитывалось свыше
13 тыс. казаков.
Оренбургское казачье войско сформировалось в первой по-
ловине XVIII. Оно предназначалось для охраны восточных ру-
1 Федоров Н. В. Казаки. .Краткий исторический обзор // Казаки Рос-
сии. 1996. Пилотный номер. С. 74.
106
бежей России от набегов казахских орд. В него вошли три ранее
отдельных казачьих войска - Самарское, Исетское и Уфимское.
Годом официального образования Оренбургского казачьего
войска считается 1755, когда был утвержден его штат. Оно рас-
полагалось на территории Оренбургской губернии и занимало
площадь в 93 км . В 1917 году на ней проживало более 530 ты-
сяч человек. Центр войска - город Оренбург. Оно делилось на 3
отдела: Оренбургский, Верхнеуральский и Троицкий. Оренбур-
гскому казачьему войску принадлежало свыше 7,4 млн. десятин
земли. Душевой надел составлял от 17 до 32 десятин.
Накануне Октябрьской революции в строю находилось: 1
гвардейская сотня (в составе лейб-гвардии Сводно-казачьего пол-
ка), 18 конных полков (8 из них составляли 1 -ю и 2-ю Оренбургс-
кие казачьи дивизии), 1 отдельный конный дивизион, 4 отдельных
и 35 особых конных сотен, 9 конный дивизион, 4 отдельных и 35
особых конных сотен, 9 конвойных конных полусотен, 3 конно-
артиллерийских дивизиона (6 батарей), 2 отдельных конно-ар-
тиллерийских батареи, запасные части - 3 конных полка, 1 пешая
сотня, 1 гвардейская конная полусотня, 1 конно-артиллерийская
батарея. Всего в строю насчитывалось окбло 30 тыс. казаков.
Сибирское казачье войско принадлежит к числу старейших
казачьих войск России: свою родословную оно ведет от участни-
ков Сибирского похода атамана Ермака1. Сибирские казаки сыг-
рали выдающуюся роль в истории России. Именно им принадле-
жит особая заслуга в продвижении ее государственных границ
далеко на Восток. К началу XX века сибирские казаки распола-
гались на обширных территориях в Акмолинской и Семипалатин-
ской областях1 2. Общая площадь казачьих земель составляла 54
тыс. км2. На них проживало свыше 172 тыс. человек. Душевой
надел составлял 27,7 - 43 десятины. Сибирское казачье войско
(центр - г. Омск) разделялся на 3 отдела.
Накануне большевистского переворота в строю числились:
9 конных полков (6 из них составляли Сибирскую казачью диви-
зию и Сибирскую казачью бригаду), 1 гвардейская конная полу-
сотня в составе лейб-гвардии Сводно-казачьего полка), 4 отдель-
ные конные сотни, 1 конно-артиллерийский дивизион (3 батареи),
запасные части - 2 конных дивизиона, 1 гвардейский конный
взвод, 1 конно-артиллерийский взвод. Всего в строю находи-
лось 11,5 тыс. казаков.
Семиреченское казачье войско образовано в 1867 году из 9-
го и 10-го полковых округов Сибирского казачьего войска. Раз-
1 Поход донского атамана Ермака с казачьим войском в Сибирь со-
стоялся в 15791585 годах.
2 Сибирские казаки размещались также в Бийском и Змениогорском
уездах Томской губернии. Кстати, новоиспеченная столица нынешнего
Казахстана Акмола (в СССР - Акмолинск, Целиноград) выросла из ка$а-
чьей станицы Акмолинская, впрочем, как и бывшая его столица - город
Алма-Ата - происходит от казачьей станицы Верной.
107
I
металось в Семиреченской области (ныне Киргизия, Алма- ;
Атинская, Талды-Курганская, часть Джамбулской и Семипала- -
тинской областей Казахстана). Центр - г. Верный (сейчас Алма- ’
Ата). Общая площадь территории войска составляла 6,2 тыс. :
км2, население - 45 тыс. человек. Душевой надел составлял 28 ]
десятин. 1
Перед Октябрем 1917 года в строю находились 3 конных >
полка, 1 гвардейский конный взвод (в составе лейб-гвардии j
Сводной казачьей дивизии, 4 отдельных, 3 особых, 4 ополчен- I
ческих и 2 запасные конные сотни; всего - 4,6 тысячи казаков.
Забайкальское казачье войско было создано в 1851 году.
Его основу составляли сибирские казаки, а также переведенное в
состав казачьего сословия крестьянское население Нерчинско-
го, Верхнеудинского и других уездов (они составляли больше
половины Забайкальского казачьего войска). Кроме того, в него *
были включены бурятские и тунгусские (эвенкийские) военные i
формирования. J
Забайкальское казачье войско располагалось в юго-запад-
ной, южной и юго-восточной частях Забайкальской области вдоль
границы с Монголией и Китаем. Центр - город Чита. Территория j
войска разделялась на 4 военных отдела. Общая площадь ее со- :
ставляла 99 тыс. км2. В 63 станицах и 516 поселках проживало
264тыс. человек, в основном русские. Буряты и эвенки насчиты-
вали около 21 тыс. человек. Забайкальские казаки владели око-
ло 10 млн. десятин земли, душевой надел составлял 46 десятин. В §
военно-организационном отношении Забайкальское казачье j
войско делилось на 6 полковых и 12 батальонных округов, каж-
дый из которых выставлял на службу ту или иную строевую часть.
Накануне Октябрьского переворота в строю находились 1 !
гвардейская полусотня (в составе Сводно-казачьего полка), 9 '
конных полков (8 полков составляли 1-ю Забайкальскую диви- j
зию, 2-ю и 3-ю Забайкальские бригады; 1-й Нерчинский каза- |
чий полк входил в Уссурийскую конную дивизию), 1 конно-ар- |
тиллерийский дивизион, 2 отдельных конных батареи, запас- |
ные части (1 конный дивизион, 3 пеших сотни, 1 конно-артил- !
лерийский взвод). Всего - 13 тыс. казаков.
Амурское казачье войско было создано в 50-х годах XIX века
из переселившихся забайкальских казаков для защиты восточ-
ных рубежей России. Оно располагалось по рекам Амур и Уссури
до Тихого океана. Помимо охраны государственной границы,
оно несло службу по охране почтовых сообщений, водного пути
по Амуру и Уссури, пограничных населенных пунктов и приис-
ков. Первый военный пост Амурского казачьего войска -Хаба-
ровка (позже г. Хабаровск) возник в 1858 году. Положение об
Амурском казачьем войске утверждено в 1860 году.
После выделения из Амурского казачьего войска в 1889 году
Уссурийского казачьего войска оно несло охранную службу толь-
ко по реке Амур. Общая площадь казачьей территории равнялась
108
62 тыс. км2. Центр - город Благовещенск. В 1917 году в составе
войска насчитывалось около 50 тыс. человек, проживающих в
12 станицах, 69 хуторах и 15 выселках. Общая площадь казачь-
ей территории - 1 млн. 77 тыс. десятин земли; душевой надел
составлял от 17 до 50,5 десятины.
Накануне Октябрьского переворота сухопутные силы ка-
зачьего войска составляли 2 конных полка, 1 гвардейский кон-
ный взвод (в составе гвардейского Сводно-казачьего полка), 5
особых и 2 запасные конные сотни, 1 конно-артиллерийская
батарея. Всего в боевом строю находилось 5,7 тысячи казаков.
Уссурийское казачье войско было образовано в 1889 году
на базе Уссурийского пешего полубатальона, выделенного из
Амурского казачьего войска. Значительную часть уссурийского
казачества составляли переселенцы из Донского, Кубанского и
др. войск. Центр войска - г. Иман. В 1897 году была сформиро-
вана Амурско-Уссурийская военная казачья флотилия, охраняв-
шая водную границу с Китаем. Она комплектовалась экипажами
из казаков Амурского и Уссурийского войск.
Обща площадь казачьих территорий составляла 8,3 тысячи
км2. В 6 станицах, 67 поселках и 2 выселках проживало свыше 35
тысяч человек. Уссурийцы владели 1 млн. 75 тыс. десятин земли;
душевой надел равнялся 16-18 десятин.
Накануне Октября в строю находились 1 конный полк и 1
отдельный конный дивизион (оба в составе Уссурийской казачь-
ей дивизии), 1 гвардейский конный взвод (в составе лейб-гвар-
дии Сводно-казачьего полка), 5 особых и 2 запасные конные
сотни. Всего 2,5 тыс. человек.
Якутский городовой казачий полк был сформирован во вто-
рой половине XIX века. В отличие от всех других казачьих войск,
он подчинялся не военным властям, а министру внутренних дел.
Полк предназначался для поддержания общественного порядка в
крае, охраны почтовых сообщений, водных и сухопутных путей,
приисков и др. Насчитывал 3 тысячи казаков.
Енисейское казачье войско было образовано в мае 1917 года.
Оно проживало на территории Иркутской и Енисейской губер-
ний, главным образом в Минусинском, атакже в Красноярском,
Канском и Ачинском уездах. До 70-х годов XIX века местные
казаки составляли конный Енисейский казачий полк. Затем в мир-
ное время из них стали формировать отдельную сотню, в военное
- конный дивизион (3 сотни, дислоцировались в Красноярске). 25
мая 1917 года в Красноярске прошел Большой круг Енисейского
казачества, который постановил образовать Енисейское каза-
чье войско. Однако гражданская война не дала возможности сфор-
мировать всю структуру войскового управления. В марте 1918
года после занятия казачьих поселений красными частями войско
перестало существовать.
Сложная геополитическая обстановка в мире в начале XX
века потребовала от России усиления существующих и создания
109
новых казачьих формирований, в основном, за счет Донского и
Кубанских казачьих войск. Так, была создана Персидская ка-
зачья бригада, с 1912 года существовало Евфратское казачье вой-
ско. Во время первой мировой войны, в которой Турция по тра-
диции выступила против России, их подразделения совершали
смелые рейды в самую глубь Османской империи, например, к
побережью Персидского залива (нынешний Ирак и многие дру-
гие арабские земли находились тогда под турецким господ-
ством). Распад России после разрушительных Февральской и
Октябрьской революций означал ликвидацию этих, как и всех,
казачьих войск и формирований.
КАДАНЦЕВ
Петр Степанович
На засечной черте
Издательский дом “Наше время”.
Лицензия ЛР № 066083 от 25.08.1998 г.
390027, г. Рязань, Касимовское шоссе, д. 29, кори. 3, кв. 71.
Издательство “Новое время”.
390006, Рязань, ул. Грибоедова, 39-а.
Под редакцией автора.
Корректор Мухаревский М. Н.
Сдано в набор 01.04.99 г. Подписано к печати 08.05.99 г.
Формат 84x108/32. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Отпечатано в Рязанской областной типографии.
390023, г. Рязань, ул. Новая, 69/12.
Заказ 1865, тираж 1000 экз.