603.

2 С А
( 602
Москва
Издательство ДОСААФ СССР
1989
ББК 84.3Р7

Х17

*

Редакторы М. М. Журавлев, 3. П, Корягина

Художник В. Г. Дол уда

I
»

Халхин-Гол, 39: Сборник/Сост. Г. П. Солони-
Х17 цын.— М.: ДОСААФ, 1989.— 271 с., 12 л. ил.: ил.

1 р. 20 к.

Этот сборник приурочен к 50-летию боевых действий советских
и монгольских войск против японских милитаристов на Халхин-Го-
ле. Включенные в него глава из книги Г. К. Жукова «Воспоминания
и размышления», халхин-гольские записи К. М. Симонова, воспоми-
нания участников' боев, рассказы писателей и журналистов о них во-
скрешают славные страницы мужества, героизма и боевого братства
двух армий. Читатель найдет в нем краткие данные и фотографии
73 воинов, удостоенных звания Героя Советского Союза за боевые
подвиги на Халхин-Голе.

X 420_2.°'”2”1~”34 КБ-51-36-88	ББК 84.3Р7

072 (02)—89	Р2

18В И 5-7030-0340-7

I

© Издательство ДОС.ААФ СССР, 1989
Г. ЖУКОВ

Необъявленная война

В конце мая 1939 года, будучи заместителем коман-
дующего войсками Белорусского военного округа, я со
своими помощниками проводил в районе Минска поле-
вую командно-штабную игру. В ней принимали участие
командиры кавалерийских и некоторых танковых соеди-

* Из книги «Воспоминания и размышления». М., 1974. Т. 1.
Прим. ред.
нений округа, начальники и оперативные работники
штабов.

Штабная игра была уже закончена, и 1 июня произ-
водили ее разбор в штабе 3-го кавалерийского корпуса
в Минске. Неожиданно член военного совета округа ди-
визионный комиссар И. 3. Сусайков сообщил мне, что
только что звонили из Москвы: приказано немедленно
выехать и завтра явиться к наркому обороны.

С первым проходящим поездом я выехал в Москву; а
утром 2 июня был уже в приемной К. Е. Ворошилова.

Встретивший меня состоявший по особым поручениям
при наркоме Р. П. Хмельницкий сказал, что К. Е. Воро-
шилов уже ждет.

— Идите, а я сейчас прикажу подготовить вам чемо-
дан для дальней поездки.

— Для какой дальней поездки?

— Идите к наркому, он вам скажет все, что нужно.

Войдя в кабинет, я отрапортовал наркому о прибы-
тии. К. Е. Ворошилов, справившись о здоровье, сказал:

— Японские войска внезапно вторглись в пределы
дружественной нам Монголии, которую Советское пра-
вительство договором от 12 марта 1936 года обязалось
защищать от всякой внешней агрессии. Вот карта района
вторжения с обстановкой на 30 мая.

Я подошел к карте.

— Вот здесь,— указал нарком,— длительное время
проводились мелкие провокационные налеты на мон-
гольских пограничников, а вот здесь японские войска в
составе группы войск Хайларского гарнизона вторглись
на территорию МНР и напали на монгольские погранич-
ные части, прикрывавшие участок местности восточнее
реки Халхин-Гол.

— Думаю,— продолжал нарком,— что затеяна серь-
езная военная авантюра. Во всяком случае, на этом де-
ло не кончится... Можете ли вы вылететь туда немедлен-
но и, если потребуется, принять на себя командование
войсками?

— Готов вылететь сию же минуту.

— Очень хорошо,— сказал нарком.— Самолет для
вас будет подготовлен на Центральном аэродроме к
шестнадцати часам. Зайдите к Смородинову, получите
у него необходимые материалы и договоритесь о связи
с Генштабом. К самолету прибудет в ваше распоряже-
4
ние небольшая группа офицеров-специалистов. До сви-
дания, желаю вам успеха!

Распрощавшись с наркомом, я направился в Гене-
ральный штаб к исполняющему обязанности заместите-
ля начальника Генерального штаба Ивану Васильевичу
Смородинову, которого знал прежде. У него на столе
была разложена такая же карта, что и у наркома. Иваи
Васильевич сказал, что к обстановке, с которой меня
познакомил нарком, он добавить ничего не может, поэ-
тому договориться сейчас мы должны только о связи.

— Я вас прошу,—сказал И. В. Смородинов,— к$к
только прибудете на место, разберитесь, что там проис-
ходит, и откровенно доложите нам свое мнение.

На этом мы распрощались.

Скоро наш самолет был уже в воздухе и взял курс
на Монголию. Последнюю остановку перед тем, как по-
кинуть пределы страны, сделали в Чите. Нас пригласил
к себе военный совет округа для информации. В штабе
встретили командующий округом В. Ф. Яковлев и член
военсовета Д. А. Гапанович. Они сообщили о последних
событиях. Новым было то, что японская авиация прони-
кает глубоко на территорию МНР и гоняется за нашими
машинами, расстреливая их с воздуха.

К утру 5 июня мы прибыли в Тамсаг-Булак, в штаб
57-го особого корпуса, где и встретились с командиром
корпуса Н. В. Фекленко, полковым комиссаром М. С. Ни-
кишевым — комиссаром корпуса, комбригом А. М. Ку-
щевым-начальником штаба и другими.

Докладывая обстановку, А. М. Кущев сразу же ого-
ворился, что она еще недостаточно изучена.

Из доклада. было ясно, что командование корпуса
истинной обстановки не знает. Я спросил Н. В. Фекленко,
как он считает, можно ли за 120 километров от поля боя
управлять войсками.

— Сидим мы здесь, конечно, далековато,— ответил
он,— но у нас район событий не подготовлен в оператив-
ном отношении. Впереди нет ни одного километра теле-
фонно-телеграфных линий, нет подготовленного команд-
ного пункта, посадочных площадок.

— А чтб^делается для того, чтобы все это было?

— Думаем послать за лесоматериалами и присту-
пить к оборудованию КП.

Оказалось, что никто из командования корпуса, кро-
ме полкового комиссара М. С. Никишева, в районе со-
\ бытии не был. Я предложил комкору немедленно поехать
на передовую и там тщательно разобраться в обстанов-
ке. Сославшись на то, что его могут в любую минуту
вызвать к аппарату из Москвы, он предложил поехать
со мной М. С. Никишеву.

В пути комиссар подробно рассказал о состоянии
корпуса, его боеспособности, о штабе, об отдельных
командирах и политических работниках. М. С. Никишев
произвел на меня очень хорошее впечатление. Он знал
свое дело, знал людей, их недостатки и достоинства.

Детальное ознакомление с местностью в районе со-
бытий, беседы с командирами и комиссарами частей на-
ших войск и монгольской армии, а также со штабными
работниками дали возможность яснее понять характер
и масштаб развернувшихся событий и определить бое-
способность противника. Были отмечены недостатки в
действиях наших и монгольских войск. Одним из глав-
ных недочетов оказалось отсутствие тщательной развед-
ки противника.

Все говорило о том, что это не пограничный кон-
фликт, что японцы не отказались от своих агрессивных
целей в отношении Советского Дальнего Востока и МНР
и что надо ждать в ближайшее время действий более
широкого масштаба.

Оценивая обстановку в целом, мы пришли к выводу,
что теми силами, которыми располагал наш 57-й особый
корпус в МНР, пресечь японскую военную авантюру бу-
дет невозможно, особенно если начнутся одновременно
активные действия в других районах и с других направ-
лений.

Возвратившись на командный пункт и посоветовав-
шись с командованием корпуса, мы послали донесение
наркому обороны. В нем кратко излагался план дейст-
вий советско-монгольских войск: прочно удерживать
плацдарм на правом берегу Халхин-Гола и одновременно
подготовить контрудар из глубины. На следующий день
был получен ответ. Нарком был полностью согласен с
нашей оценкой обстановки и намеченными действиями.
В этот же день был получен приказ наркома об осво-
бождении комкора Н. Ф. Фекленко от командования
57-м особым корпусом и назначении меня командиром
этого корпуса.

Понимая всю сложность обстановки, я обратился к
наркому обороны с просьбой усилить наши авиационные
части, а также выдвинуть к району боевых действий не
менее трех стрелковых дивизий и одной танковой брига-
ды н значительно укрепить артиллерию, без чего, по на-
шему мнению, нельзя было добиться победы.

Через день было получено сообщение Генштаба о
том, что наши предложения приняты. К нам направля-
лась дополнительная авиация и, кроме того, группа лет-
чиков в составе двадцати одного Героя Советского Сою-
за во главе с прославленным Я. В. Смушкевичем, кото-
рого я хорошо знал по Белорусскому военному округу.
Одновременно мы получили улучшенную материальную
часть авиации — модернизированные И-16 и «Чайку».

Летчики — Герои Советского Союза — провели у нас
большую учебно-воспитательную работу и передали
свой боевой опыт молодым летчикам, прибывшим на по-
полнение. Результаты сказались в ближайшее же время.

22 июня 95 наших истребителей завязали над терри-
торией МНР ожесточенный воздушный бой со 120 япон-
скими самолетами. В этом воздушном сражении
участвовали многие Герои Советского Союза, давшие
предметный урок японским летчикам. 24 июня японская
авиация вновь повторила свой массированный удар и
вновь была крепко побита. Потерпев поражение, япон-
ское командование весьма неорганизованно выводило
машины из боя.

26 июня до 60 самолетов появилось у озера Буир-Нур,
в районе «Монголрыбы». Завязался жаркий, ожесточен-
ный бой с нашими истребителями. По всем признакам
в нем принимали участие уже более опытные японские
летчики, и все же они не смогли одержать победу. Как
потом было установлено, японское командование броси-
ло сюда лучшие силы своей авиации из всех частей,
действовавших в Китае.

Всего в воздушных боях с 22 по 26 июня включитель-

но противник потерял 64 самолета.

До 1 июля воздушные бои, хотя и с меньшей напря-
женностью, продолжались почти каждый день. В этих
боях наши летчики совершенствовали мастерство и за-
каляли свою волю к победе.

Часто я вспоминаю с солдатской благодарностью
замечательных летчиков С. И. Грицевца, Г. П. Кравчен-
ко, В. М. Забалуева, С. П. Денисова, В. Г. Рахова,
В- Ф. Скобарихина, Л. А. Орлова, В. П. Кустова,
Н. С. Герасимова и многих, многих других. Командир
этой группы я. в. Смушкевич был великолепный орга-
низатор, отлично знавший боевую летную технику и в
совершенстве владевший летным мастерством^ Он был
исключительно скромный человек, прекрасный началь-
ник и принципиальный коммунист. Его искренне любили
все летчики.

Возросшая активность авиации противника не была
случайной. Мы считали, что она явно преследовала цель
нанести серьезное поражение нашей авиации и завоевать
господство в воздухе в интересах предстоящей большой
наступательной операции японских войск.

Действительно, как выяснилось позднее, японцы в
течение июня сосредоточивали свои войска в районе
Халхин-Гола и готовили их для проведения операции
под названием «Второй период намонханского инциден-
та», вытекавший из плана их военной агрессии. Ближай-
шей целью операции японских войск являлось:

—	окружение и разгром всей группировки советских
и монгольских войск, расположенных восточнее реки
Халхин-Гол;

—	переправа через реку Халхин-Гол и выход на за-
падный берег реки с целью разгрома наших резервов;

—	захват и расширение плацдарма западнее Халхин-
Гола для обеспечения последующих действий.

Для проведения этой операции противник перебросил
из района Хайлара войска, предназначенные для дей-
ствий в составе развертывавшейся 6-й армии.

Предстоящая наступательная операция, по расчетам
японского командования, должна была завершиться в
первой половине июля, с тем чтобы до наступления осени
можно было бы закончить все военные действия в пре-
делах МНР. Японское командование было настолько
уверено в своей победе, что даже пригласило в район
боевых действий некоторых иностранных корреспонден-
тов и военных атташе наблюдать предстоящие победные
действия. В числе приглашенных были корреспонденты
и военные атташе гитлеровской Германии и фашистской
Италии.

V	3 июля старший советник монголь-

скои армии полковник И. М. Афонин выехал к горе
^»ап^„аГ-аН’ ”ТОбЫ пР°ве₽ить оборону 6-й монгольской
кавалерийской дивизии, и совершенно неожиданно обна-
ружил там японские войска, которые, скрытно перепра-
вившись под покровом ночи через реку Халхин-Гол,
8
атаковали подразделения 6-й кавдивизии МНР. Поль-
зуясь превосходством в силах, они перед рассветом 3 ию-
ля захватили гору Баин-Цаган и прилегающие к ней
участки местности. 6-я кавалерийская дивизия МНР
отошла на северо-западные участки горы Баин-Цаган.

Оценив опасность новой ситуации, Иван Михайлович
Афонин немедленно прибыл на командный пункт коман-
дующего советскими войсками (вскоре, к 15 июля, 57-й
корпус был развернут в 1-ю армейскую группу) и доло-
жил сложившуюся обстановку на горе Баин-Цаган. Было
ясно, что в этом районе никто не может преградить путь
японской группировке для удара во фланг и ТЫл основ-
ной группировки наших войск.

Ввиду осложнившейся обстановки все наши резервы
были немедленно подняты по боевой тревоге и получили
задание сразу же выступить в общем направлении к го-
ре Баин-Цаган и атаковать противника. 11-я танковая
бригада под командованием комбрига М. П. Яковлева
получила приказ атаковать противника с ходу. 24-му
мотострелковому полку, усиленному дивизионом артил-
лерии, под командованием полковника И. И. Федюнин-
ского было приказано атаковать противника, взаимо-
действуя с 11-й танковой бригадой. 7-я мотоброневая
бригада под командованием полковника А. Л. Лесового
предназначалась для удара с юга. Сюда же подтягивал-
ся броневой дивизион 8-й монгольской кавдивизии.

Рано утром 3 июля советское командование прибыло
в район горы Баин-Цаган. Тяжелому артиллерийскому
дивизиону 185-го артиллерийского полка было приказа-
но выбросить наблюдательные пункты к горе Баин-Ца-
ган и открыть огонь по японской группировке. Одновре-
менно был дан приказ артиллерии, расположенной за
рекой Халхин-Гол (поддерживающей 9-ю мотоброне-
бригаду), перенести свой огонь по противнику на горе
Баин-Цаган. По тревоге была поднята в воздух вся на-
ша авиация.

В 7 часов утра подошли первые группы нашей бомбар-
дировочной и истребительной авиации, начавшие бом-
бить и штурмовать гору Баин-Цаган. Нам было очень
важно сковать и задержать противника ударом авиации
и артиллерийским огнем на Баин-Цаган до подхода
сюда резервов для контрудара.

Чтобы затормозить дальнейшую переправу и сосре-
доточение сил противника в районе горы, было прика-
зано усиленно бомбить и непрерывно обстреливать ар-
тиллерийским огнем переправу через реку Халхин-1 ол.

Около 9 часов утра начали подходить передовые
подразделения авангардного батальона 11-й танковой
бригады.

Соотношение сил непосредственно в районе Баин-
Цаган складывалось следующее.

Противник успел сосредоточить на горе Баин-Цаган
более десяти тысяч штыков; советские войска имели воз-
можность сосредоточить более тысячи штыков; в япон-
ских войсках было около 100 орудий и до 60 орудий
ПТО. У нас — немногим более 50 орудий, включая под-
держивающие с восточного берега реки Халхин-Гол.

Однако в наших рядах сражалась 11-я героическая
танковая бригада, имевшая до 150 танков, 7-я мотобро-
иевая бригада, располагавшая 154 бронемашинами, и
8-й монгольский бронедивизион, вооруженный 45-мил-
лиметровыми пушками.

Таким образом, главным нашим козырем были бро-
нетанковые соединения, и мы решили этим незамедли-
тельно воспользоваться, чтобы с ходу разгромить толь-
ко что переправившиеся японские войска, не дав им
зарыться в землю и организовать противотанковую обо-
рону. Медлить с контрударом было нельзя, так как
противник, обнаружив подход наших танковых частей,
стал быстро принимать меры для обороны и начал
бомбить колонны наших танков. А укрыться им было
негде — на сотни километров вокруг абсолютно откры-
тая местность, лишенная даже кустарника.

В 9 часов 15 минут мы встретились с командиром
11-й танковой бригады М. П. Яковлевым, который был
при главных силах авангардного батальона и руководил
его действиями. Обсудив обстановку, решили вызвать
всю авиацию, ускорить движение танков и артиллерии и
не позже 10 часов 45 минут атаковать противника. В 10
часов 45 минут главные силы 11-й танковой бригады
развернулись и с ходу атаковали японские войска.

Вот что записал об этих событиях японский солдат
Накамура в своем дневнике 3 июля:

«Несколько десятков танков напали внезапно на на-
ши части. У нас произошло страшное замешательство,
лошади заржали и разбежались, таща за собой передки
орудий; автомашины помчались во все стороны. В воЗ"
духе было сбито два наших самолета. Весь личный со-
став упал духом. В лексиконе японских солдат все чаще
и чаще употребляются слова: «страшно», «печально»,
«упали духом», «стало жутко».

Бой продолжался день и ночь 4 июля. Только к 3 ча-
сам утра 5 июля сопротивление противника было окон-
чательно сломлено, и японские войска начали поспешно
отступать к переправе. Но переправа была взорвана их
же саперами, опасавшимися прорыва наших танков.
Японские офицеры бросались в полном снаряжении пря-
мо в воду и тут же тонули, буквально на глазах у на-
ших танкистов.

Остатки японских войск, захвативших гору Баин-Ца-
ган, были полностью уничтожены на восточных скатах
горы в районе спада реки Халхин-Гол. Тысячи трупов,
масса убитых лошадей, множество раздавленных и раз-
битых орудий, минометов, пулеметов и машин устилали
гору Баин-Цаган. В воздушных боях за эти дни было
сбито 45 японских самолетов, в том числе 20 пикиров-
щиков.

Командующий 6-й армией японских войск генерал
Камацубара (в свое время он был в Советском Союзе
военным атташе), видя, как развиваются события, еще в
ночь на 4 июля отступил со своей опергруппой на про-
тивоположный берег. Отход с поля сражения японского
командующего и его окружения так описал в своем днев-
нике старший унтер-офицер его штаба Отани:

«Тихо и осторожно движется машина генерала Ка-
мацубара. Луна освещает равнину, светло, как днем.
Ночь тиха и напряжена так же, как и мы. Халха осве-
щена луной, и в ней отражаются огни осветительных
бомб, бросаемых противником. Картина ужасная. Нако-
нец мы отыскали мост и благополучно закончили об-
ратную переправу. Говорят, что наши части окружены
большим количеством танков противника и стоят перед
лицом полного уничтожения. Надо быть начеку».

Утром 5 июля на горе Баин-Цаган и на западном
берегу реки Халхин-Гол все стихло. Сражение закончи-
лось разгромом главной группировки японских войск.
Оно явилось классической операцией активной оборо-
ны войск Красной Армии, после которой японские вой-
ска больше не рискнули переправляться на западный
берег реки Халхин-Гол.

Между тем на восточном берегу реки Халхин-Гол
сражение продолжалось с прежней силой. Противник,
разгромленный на горе Баин-Цаган, все же отвел на
восточный берег часть своих войск, пытаясь оказать по-
мощь сковывающей группе Ясуока, которая, понеся
большие потери, успеха также не имела.

Разгром крупной группировки японцев на горе Баин-
Цаган и удержание обороны на восточном берегу реки
Халхин-Гол явились большим стимулом для подъема
политико-морального состояния наших войск и монголь-
ских частей. Бойцы и командиры частей искренне и го-
рячо поздравляли своих соседей и друзей с победой.

Основную роль в баин-цаганском побоище сыграли
11-я танковая бригада, 7-я мотобронебригада, 8-й мон-
гольский бронедивизион и взаимодействующие с ними
артиллерия и ВВС. Опыт сражения в районе Баин-Ца-
ган показал, что в лице танковых и мотомеханизиро-
ванных войск, умело взаимодействующих с авиацией и
подвижной артиллерией, мы имеем решающее средство
для осуществления стремительных операций с решитель-
ной целью.

Теперь противник ограничивался боевыми разведы-
вательными действиями. Однако 12 августа полк пехо-
ты, усиленный артиллерией, бронемашинами и частично
танками, при поддержке 22 бомбардировщиков атако-
вал 22-й монгольский кавалерийский полк, заняв при
этом на южном участке фронта высоту Большие Пески.

Противник активно создавал оборону по всему фрон-
ту: подвозил лесоматериалы, рыл землю, строил блин-
дажи, проводил инженерное усиление обороны. 'Его
авиация, понеся серьезные потери (в период с 23 июля
по 4 августа было сбито 116 самолетов), ограничива-
лась разведывательными полетами и мелкими бомбар-
дировочными ударами по центральной переправе, артил-
лерийским позициям и резервам.

Командование советско-монгольских войск тщательно
готовилось к проведению не позже 20 августа генераль-
ной наступательной операции с целью окончательного
разгрома войск, вторгшихся в пределы Монгольской На-
родной Республики.

Для ее проведения по просьбе военного совета в 1-ю
армейскую группу войск спешно перебрасывались из Со-
ветского Союза новые силы и средства, а также мате-
риально-технические запасы. Дополнительно подвози-
лись две стрелковые дивизии, танковая бригада, два ар*
тиллерийских полка и другие части. Усиливалась бом-
бардировочная и истребительная авиация.

Для проведения предстоящей весьма сложной опе-
рации нам нужно было подвезти по грунтовым дорогам
от станции снабжения до реки Халхин-Гол на расстояние
в 650 километров следующее:

—	артиллерийских боеприпасов— 18000 тонн,

—	боеприпасов для авиации — 6500 тонн,

—	различных горюче-смазочных материалов—1500
тонн,

—	продовольствия всех видов — 4000 тонн,

—	топлива — 7500 тонн,

—	прочих грузов — 4000 тонн.

Для подвоза всех этих грузов к началу операции тре-
бовалось 3500 бортовых и 1400 наливных машин, в то
время как в распоряжении армейской группы было толь-
ко 1724 бортовых и 912 наливных машин. После 14 авгу-
ста на подвоз встало еще 1250 бортовых машин и 375
автоцистерн, прибывших из Советского Союза. Не хва-
тало еще нескольких сотен бортовых и наливных машин.

'Основная тяжесть перевозок ложилась на войсковой
автомобильный транспорт и на строевые машины, вклю-
чая артиллерийские тягачи. Мы решились на такую
крайнюю меру, так как, во-первых, у нас не было дру-
гого выхода и, во-вторых, потому, что считали оборону
своих войск достаточно устойчивой.

Чудо-богатыри — шоферы делали практически не-
возможное. В условиях изнуряющей жары, иссушаю-
щих ветров кругооборот транспорта в 1200—1300 кило-
метров длился пять дней!

В устройстве тыла, в организации подвоза нам очень
помог Забайкальский военный округ. Без него мы, на-
верное, не справились бы с созданием в кратчайший
срок материально-технических запасов, необходимых для
операции.

Решающим фактором успеха предстоящей операции
мы считали оперативно-тактическую внезапность, кото-
рая должна будет поставить противника в такое положе-
ние, чтобы он не смог противостоять нашему уничтожаю-
щему удару и предпринять контрманевр. Особенно учи-
тывалось то, что японская сторона, не имея хороших
танковых соединений и мотомехвойск, не сможет быстро
перебросить свои части с второстепенных участков и из
глубины против наших ударных группировок, действую-
щих на флангах обороны противника с целью окруже-
ния 6-й японской армии.

В целях маскировки, сохранения в строжайшей тайне
наших мероприятий военным советом армейской группы
одновременно с планом предстоящей операции был раз-
работан план оперативно-тактического обмана против-
ника, который включал в себя:

—	производство скрытных передвижений и сосредо-
точений прибывающих войск из Советского Союза для
усиления армейской группы;

—	скрытные перегруппировки сил и средств, находя-
щихся в обороне за рекой Халхин-Гол;

—	осуществление скрытных переправ войск и мате-
риальных запасов через реку Халхин-Гол;

—	производство рекогносцировок исходных районов:
участков и направлений для действия войск;

—	особо секретная отработка задач всех родов войск,
участвующих в предстоящей операции;

—	проведение скрытной доразведки всеми видами и
родами войск;

—	вопросы дезинформации и обмана противника с
целью введения его в заблуждение относительно наших
намерений.

Этими мероприятиями мы стремились создать у про-
тивника впечатление об отсутствии на нашей стороне
каких-либо подготовительных мер наступательного ха-
рактера, показать, что мы ведем широко развернутые
работы по устройству обороны, и только обороны. Для
этого было решено все передвижения, сосредоточения,
перегруппировки производить только ночью, когда дей-
ствия авиаразведки противника и визуальное наблюде-
ние до предела ограничены.

До 17—18 августа было категорически запрещено
выводить войска в районы, откуда предполагалось на-
несение ударов с целью выхода наших войск во фланги
и тыл всей группировки противника. Командный состав,
производящий рекогносцировки на местности, должен
был выезжать в красноармейской форме и только на
грузовых машинах.

Мы знали, что противник ведет радиоразведку и под-
слушивает телефонные разговоры, и разработали в це-
лях дезинформации целую программу радио- и телефон-
ных сообщений. Переговоры велись только о строитель-
стве обороны и подготовке ее к осенне-зимней кампании.
Радиообмен строился главным образом на коде, легко
поддающемся расшифровке.

Было издано много тысяч листовок и несколько памя-
ток бойцу в обороне. Эти листовки и памятки были под-
брошены противнику, с тем чтобы было видно, в каком
направлении идет политическая подготовка советско-
монгольских войск.

Сосредоточение войск—фланговых ударных группи-
ровок — и вывод их в исходные районы для наступления
были предусмотрены в ночь с 19 на 20 августа. К рассве-
ту все должно было быть скрыто в зарослях вдоль реки
в подготовленных укрытиях. Материальная часть артил-
лерии, минометы, средства тяги и различная техника
тщательно укрывались маскировочными сетками, приго-
товленными из местных подручных материалов. Танко-
вые части выводились в исходные районы мелкими груп-
пами с разных направлений, непосредственно перед на-
чалом артиллерийской и авиационной подготовки. Их
скорости позволяли это сделать.

Все ночные передвижения маскировались шумом, со-
здаваемым полетами самолетов, стрельбой артиллерии,
минометов, пулеметов и ружейных выстрелов, который
велся частями строго по графику, увязанному с пере-
движениями.

Для маскировки передвижения нами были использо-
ваны звуковые установки, превосходно имитирующие
различные шумы: забивание кольев, полет самолетов,
движение танков и прочее. К имитационному шуму мы
начали приучать противника за 12—15 дней до начала
передвижения ударных группировок. Первое время япон-
цы принимали эту имитацию за настоящие действия
войск и обстреливали районы, где слышались те или
иные. шумы. Затем, не то привыкнув, не то разобрав-
шись, в чем дело, обычно не обращали внимания уже ни
на какие шумы, что для нас было очень важно в период
настоящих перегруппировок и сосредоточений.

Для того чтобы к противнику не просочились сведе-
ния о наступательной операции, разработку плана ге-
нерального наступления в штабе армейской группы вели
лично командующий, член военного совета, начальник
политотдела, начальник штаба, начальник оперативного
отдела. Командующие и начальники родов войск, на-
чальник тыла работали только по специальным вопросам,
по плану, утвержденному командующим. К печатанию
плана операции, приказов, боевых распоряжении и про-
чей оперативной документации была допущена только
одна машинистка.

По мере приближения срока различные категории
командного состава были последовательно ознакомлены
с планом операции, начиная с четырех и кончая одними
сутками до начала боевых действий. Бойцы и команди-
ры получили боевые задачи за три часа до наступления.

Дальнейшие события и весь ход нашей наступатель-
ной операции показали, что особые мер по дезинформа-
ции и маскировке, а также другие мероприятия по под-
готовке внезапной операции сыграли важнейшую роль,
и противник действительно был захвачен врасплох.

В подготовке августовской операции особое внимание
было уделено организации тщательной разведки против-
ника. Многие командиры, штабы и разведывательные
органы в начале боевых действий показали недостаточ-
ную опытность. Перед разведкой ставились многочис-
ленные задачи, часто невыполнимые и не имеющие
принципиального значения. В результате усилия
разведорганов распылялись в ущерб главным разведы-
вательным целям. Часто и сами разведчики вводили
командование в заблуждение своими предположительны-
ми выводами, построенными только на основе тех или
иных признаков и умозаключений.

Конечно, в истории боев, сражений и операций быва-
ли случаи, когда подобные предположения и опрывды-
вались, но мы не могли строить серьезную операцию на
сомнительных данных. В предстоящей операции окру*
жения и уничтожения армии противника нас интересо-
вало главным образом его точное расположение и чис-
ленность.

Сложность добывания сведений о противнике усугу-
блялась отсутствием в районе действий гражданского на-
селения, от которого можно оыло бы кое-что узнать. Со
стороны японцев перебежчиков не было. А бежавшие к
нам баргуты (монголы-скотоводы, живущие в северо-
западной части Маньчжурии), как правило, ничего не
знали о расположении и численности японских частей и
соединении. Лучшие данные мы получали от разведки
оем. Однако эти данные охватывали только передний
край и ближайшие огневые позиции артиллериии и ми-
нометов.	‘
 Наша разведывательная авиация давала хорошие
авиаснимки глубины обороны, но, учитывая то, что про-
тивник обычно широко применял макеты и другие об-
манные действия, мы должны были быть очень осторож-
ными в своих выводах и неоднократными проверками
устанавливать, что является настоящим, что ложным.

Просочиться мелким разведывательным группам
в глубину обороны противника случалось редко, так как
японцы очень хорошо просматривали местность в рай-
оне расположения своих войск.

Однако, несмотря на все эти неблагоприятные обсто-
ятельства, нам удалось организовать разведку и полу-
чить от нее ряд ценных сведений.

Хорошо действовала разведка в 149-м моторизо-
ванном стрелковом полку. Здесь ее организацией зани-
мался непосредственно командир полка майор И. М. Ре-
мизов, всесторонне знавший специфику разведки. Я ви-
дел майора И. М. Ремизова на учебном занятии. Он
показывал разведчикам, как лучше захватить пленного
из засады, как просочиться через боевое охранение про-
тивника ночью. Майор был большой мастер на разведы-
вательные выдумки, и солдатам-разведчикам очень нра-
вилось, что с ними занимается сам командир полка,
которого они любили и уважали. За героизм, проявлен-
ный в боях на Халхин-Голе, И. М. Ремизов был удосто-
ен звания Героя Советского Союза.

Наиболее слабым местом в японской группировке мы
считали фланги обороны и отсутствие у противника под-
вижных резервов. Что же касается местности, то она
всюду была тяжелой для наступающих войск.

План партийно-политического обеспечения операции
был также разработан исходя из конкретных задач. Он
включал в себя два этапа, подготовительный и исполни-
тельный.

На подготовительном этапе предусматривалось глав-
ным образом обеспечение тех мероприятий, которые про-
водил военный совет армейской группы по сосредото-
чению сил и средств для предстоящей операции, работа
среди войск, прибывающих из глубины страны, переда-
ча им боевого опыта. Для выполнения этой важнейшей
задачи от всех коммунистов, политработников и коман-
диров требовалось усилить активность непосредственно
в отделениях, взводах и ротах. Нужно было уделить
больше внимания органам тыла, от которых во многом
зависело своевременное материально-техническое обес-
печение операции.

Советские войска знали, что наш пролетарский, интер-
национальный долг состоит в том, чтобы помочь брат-
скому монгольскому народу в час тяжелых испытании.

Большую политическую работу проводила газета
«Героическая красноармейская». В каждом номере она
популяризировала боевые дела бойцов и командиров
войск армейской группы и боевые традиции Красной
Армии. С началом операции редакция газеты должна
была заняться главным образом изданием и быстрым
распространением листовок для информации бойцов и
командиров.

Активно сотрудничали в этой газете писатели Вл.
Ставский, К. Симонов, Л. Славин, Б. Лапин, 3. Хацре-
вин и вездесущие фотокорреспонденты М. Бернштейн и
В. Темин. Особенно хочется сказать о Владимире Став-
ском. Прекрасный литератор, пропагандист, он жил с
солдатами одной жизнью. Думаю, он был превосходным
фронтовым корреспондентом. Мое личное общение с
Владимиром Петровичем продолжалось до конца 1941
года. В начале августа он прибыл в 24-ю армию Ре-
зервного фронта, где я готовил операцию по разгрому
ельнинской группировки противника и ликвидации его
плацдарма в этом районе.

Встретившись, мы обнялись, вспомнили героические
дни Халхин-Гола. Не задерживаясь в штабе, Ставский
тотчас же выехал на передовую, где наши части вели
напряженный бой. К утру следующего дня прислал свои
заметки для армейской газеты, а мне записку с сообще-
нием о тех трудностях, которые приходилось преодоле-
вать нашим войскам. Очень жаль, что этот талантливый
писатель-баталист погиб, погиб как солдат в 1943 году
в боях под Невелем.

Редактором газеты «Героическая красноармейская»
был Д. О. Ортенберг, способный и оперативный работ-
ник. Он умел сплотить коллектив сотрудников газеты и
привлечь к активному участию в ней многих бойцов, ко-
мандиров, партийно-политических работников. В годы
Великой Отечественной войны Д. О. Ортенберг был ре*
дактором газеты «Красная звезда», и мне неоднократно
приходилось встречаться с ним в действующей армии-

Но вернемся к халхин-гольским событиям.

20 августа 1939 года советско-монгольские войска
начали генеральную наступательную операцию по окру-
жению и уничтожению японских войск.

Был воскресный день. Стояла теплая, тихая погода.
Японское командование, уверенное в том, что советско-
монгольские войска не думают о наступлении и не гото-
вятся к нему, разрешило генералам и старшим офице-
рам воскресные отпуска. Многие из них были в этот день
далеко от своих войск: кто в Хайларе, кто в Ганьчжуре,
кто в Джанджин-Сумэ. Мы учли это немаловажное об-
стоятельство, принимая решение о начале операции имен-
но в воскресенье.

В 5 часов 45 минут наша артиллерия открыла вне-
запный и мощный огонь по зенитной артиллерии и зенит-
ным пулеметам противника. Отдельные орудия дымовы-
ми снарядами обстреляли цели, которые должна была
бомбить наша бомбардировочная авиация.

В районе реки Халхин-Гол все больше и больше на-
растал гул моторов подходящей авиации. В воздух под-
нялись 150 бомбардировщиков и около 100 истребите-
лей. Их удары были весьма мощными и вызвали подъ-
ем у бойцов и командиров. В 8 часов 15 минут артилле-
рия и минометы всех калибров начали огневой налет
по целям противника, доведя его до пределов своих тех-
нических возможностей. В 8 часов 30 минут вновь по-
дошла наша авиация. По всем телефонным проводам и
радиостанциям была передана установленным кодом
команда — через 15 минут начать общую атаку.

Ровно в 8 часов 15 минут, когда наша авиация штур-
мовала противника, бомбила его артиллерию, в воздух
взвились красные ракеты, означавшие начало движения
войск в атаку. Атакующие части, прикрываемые артил-
лерийским огнем, стремительно ринулись вперед.

Удар нашей авиации и артиллерии был настолько
мощным и удачным, что противник был морально и фи-
зически подавлен и не мог в течение первых полутора
часов открыть ответный артиллерийский огонь. Наблю-
дательные пункты, связь и огневые позиции японской
артиллерии были разбиты.

Атака проходила в точном соответствии с планом
операции и планами боя, и лишь 6-я танковая бригада,
не сумев полностью переправиться через реку Халхин-
Гол, приняла участие в боях 20 августа только частью
своих сил. Переправа и сосредоточение бригады были
полностью закончены к исходу дня.
21-го и 22-го шли упорные бои, особенно в районе
Больших Песков, где противник оказал более серьезное
сопротивление, чем мы предполагали. Чтобы исправить
допущенную ошибку, пришлось дополнительно ввести в
дело из резерва 9-ю мотоброневую бригаду и усилить
артиллерию.

Разгромив фланговые группировки противника, наши
бронетанковые и механизированные части к исходу 26
августа завершили окружение всей 6-й японской армии,
и с этого дня началось дробление на части и уничтоже-
ние окруженной группировки врага.

Борьба осложнялась из-за сыпучих песков, глубоких
котлованов и барханов.

Японские части дрались до последнего человека. Од-
нако постепенно солдатам становилась ясна несостоя-
тельность официальной пропаганды о непобедимости
императорской армии, поскольку она понесла исключи-
тельно большие потери и не выиграла за четыре месяца
войны ни одного сражения.

Интересны записи некоторых японских солдат и офи-
церов, характеризующие их настроения в те дни.

Вот дневник погибшего солдата Факуты:

«20 августа 1939 года.

С утра установилась хорошая погода. Истребители и
бомбардировщики противника, штук пятьдесят, группа-
ми появились в воздухе. В 6.30 артиллерия противника
всей своей мощью начала обстрел. Артиллерийские сна-
ряды стонут над головой.

Тучи артиллерийских снарядов падают поблизости
от нас. Становится жутко. Команда наблюдения исполь-
зует все, чтобы разведать артиллерию противника но
успеха не имеет, так как бомбардировщики бомбят а
истребители обстреливают наши войска. Противник
торжествует по всему фронту,	н

7	часов 45 минут.

Становится жутко. Стоны и взрывы напоминают ад.
Сложилась очень тяжелая обстановка. Положение пло-
хое, мы окружены. Если ночь будет темной, все должны
быть в ходах сообщения, располагаясь в ряд... Душа
солдата стала печальной... Наше положение неважное,
сложное, запутанное.
8	часов 30 минут.

Артиллерия противника не прекращает обстрела на-
ших частей. Куда бы ни сунулся, нигде нет спасения,
везде падают снаряды, наше спасение только в Бди-
сатве.

14	часов 40 минут.

Идет беспощадный бой, сколько убитых и раненых —
мы не знаем... Обстрел не прекращается.

21	августа.

Множество самолетов советско-монгольской авиации
бомбят наши позиции, артиллерия также все время бес-
покоит нас. После бомбежки и артогня бросается в ата-
ку пехота противника. Число убитых все более и более
увеличивается. Ночью авиация противника бомбила на-
ши тылы.

22	августа.

Пехота противника начала атаку, пулеметы против-
ника открыли сильный огонь. Мы были в большой опа-
сности и страшно напугались. Настроение заметно ухуд-
шилось. Когда всех офицеров убили, меня назначили
командиром роты. Это меня страшно взволновало, и я
всю ночь не спал...»

На этом обрываются записи Факуты.

Большое внимание в тогдашней японской армии уде-
лялось идеологической обработке солдат, направленной
против Красной Армии. Наша армия изображалась тех-
нически отсталой, а в боевом отношении приравнивалась
к старой царской армии времен русско-японской войны
1904—1905 годов. Поэтому то, что японские солдаты
увидели в сражениях на реке Халхин-Гол, оказавшись
под мощными ударами танков, авиации, артиллерии и
хорошо организованных стрелковых войск, было для
них полной неожиданностью.

Японскому солдату внушали, что, попав в плен, он
все равно будет расстрелян, но прежде его будут истя-
зать до полусмерти. И надо сказать, что подобное воз-
действие в тот период достигало своей цели.

Однако действительность опровергла эти внушения.
Помню, на рассвете одного из августовских дней ко мне
на наблюдательный пункт привели пленного японского
солдата, обезображенного укусами комаров. Этот сол-
дат был схвачен разведчиками полка И. И. Федюнин-
ского в камышах.
На мой вопрос, где и кто его так разделал, он отве-
тил, что вместе с другим солдатом вчера с вечера был
посажен в камыши в секрет для наблюдения за действия-
ми русских, а накомарников им не дали. Командир ро-
ты приказал не шевелиться, чтобы их не обнаружили.
Ночью на солдат напали комары, но они безропотно
терпели страшные укусы и сидели до утра, не шевелясь,
чтобы не выдать своего присутствия.

— А когда русские что-то крикнули и вскинули вин-
товки,— рассказывал пленный,— я поднял руки, так как
не мог больше терпеть эти мучения.

Нам нужны были сведения о японских войсках на
том участке, где был захвачен этот пленный. Чтобы раз-
вязать ему язык, я приказал дать пленному полстакана
водки. Каково же было мое удивление, когда он, посмо-
трев на стакан, сказал:

— Прошу вас, отпейте глоток, я боюсь отравы.
У отца я единственный сын, а он имеет галантерейный
магазин, следовательно, я единственный его наследник.

Наш переводчик заметил, что согласно памятке, ко-
торую японским солдатам дало их начальство, они дол-
жны смело умирать со словом «банзай» на устах. Усмех-
нувшись, пленный ответил:

— Отец наказал мне вернуться домой живым, а не
мертвым.

30 августа 1939 года 6-я японская армия, вторг-
шаяся в пределы Монгольской Народной Республики,
была полностью разгромлена. Посещая части наших
войск, товарищ X. Чойбалсан сердечно благодарил вои-
нов за то, что они своей кровью подтвердили верность
взятым на себя обязательствам. Сокрушительный отпор
советских и монгольских войск, небывалый разгром от-
борных сил целой японской армии заставили тогдашние
японские правящие круги пересмотреть свои взгляды на
могущество и боеспособность Советских Вооруженных
Сил, особенно на моральную стойкость советских воинов.

Нарком обороны К. Е. Ворошилов в приказе 7 ноя-
бря 1939 года писал: «Подлинной славой покрыли себя
бойцы и командиры — участники боев в районе реки
Халхин-Гол. За доблесть и геройство, за блестящее вы-
полнение приказов войска, участвовавшие в боях в рай-
оне реки Халхин-Гол, заслужили великую благодар'
ность».

Душой героических действий наших воинов была
Коммунистическая партия и ее фронтовой отряд — ар-
мейская партийная организация. Коммунисты своим
мужественным примером воодушевляли воинов на бое-
вые подвиги.

Хочется отметить тех командиров и политработников,
которые своей организаторской деятельностью, партий-
но-политическими мероприятиями, умелым командова-
нием ускорили разгром японских войск, прославили со-
ветское оружие.

С большой теплотой я вспоминаю дивизионного ко-
миссара М. С. Никишева. Умелый руководитель, в выс-
шей степени принципиальный коммунист, он сумел по-
ставить работу военного совета так, что у нас при всей
сложности и напряженности обстановки ни разу не воз-
никло никаких недоразумений или разногласий. И все
мы, халхингольцы, были глубоко опечалены известием
о его гибели в начале Отечественной войны. Он погиб
г на Украине, где исполнял должность члена военного
с совета 5-й армии Юго-Западного фронта.

г Нельзя забыть героические подвиги летчиков
Я. В. Смушкевича, С. И. Грицевца, В. М. Забалуева,
, Г. П. Кравченко, В. Ф. Скобарихина, В. Г. Рахова и
других, которые показали образцы мужества и отваги.

Однажды во время преследования группы японских
самолетов летчик-истребитель Герой Советского Союза
С. И. Грицевец обнаружил отсутствие в строю самолета
своего командира В. М. Забалуева. Дав ряд очередей
по уходящему противнику и приостановив преследова-
ние, С. И. Грицевец стал искать пропавший самолет. Он
1 сделал круг над районом последней атаки и заметил
его в степи на территории японских войск.

Снизившись до бреющего полета, С. И. Грицевец
увидел В. М. Забалуева около самолета. Видимо, про-
изошла авария. Что делать? Несмотря на крайний риск
посадки в тылу врага, С. И. Грицевец, не колеблясь,
принимает решение: во что бы то ни стало спасти сво-
его командира. Как это принято у нас еще со времен
Суворова — «сам погибай, но товарища выручай!».

Отважный и всегда очень спокойный, летчик мастер-
ски посадил свой самолет на изрытую воронками пло-
щадку. Быстро подрулив к В. М. Забалуеву, он букваль-
но втиснул своего командира в кабину одноместного са-
молета. Затем на виду у опешивших солдат противника,
развернув самолет против ветра, С. И. Грицевец поднял
его в воздух с двойной нагрузкой и благополучно вер^
нулся на свой аэродром.

В одном из разведывательных боев с японцами в от-
ряде майора И. Л. Касперовича была подбита машина
ГАЗ. Водитель рядовой Тимохин не бросил машину, а,
оставшись на поле боя, на ничейной полосе, пытался
исправить повреждение. Японцы, заметив смелые дей-
ствия нашего бойца, решили захватить его живым. Ти-
мохин отбивался как настоящий советский солдат. Бу-
дучи тяжело раненным, он продолжал сопротивляться.

В этот момент майор И. Л. Касперович, командир
отряда, не считаясь с тяжелой обстановкой, принял ри-
скованное решение — выручить своего бойца. Приказав
сосредоточить огонь орудий прямой наводкой по огне-
вым точкам японцев, он развернул роту и повел ее в на-
ступление на противника, а сам на бронемашине на
полном ходу подскочил к автомобилю Тимохина и заце-
пил его на буксир. Когда Тимохина вывезли в наше
расположение, он со слезами на глазах благодарил ко-
мандира и товарищей, которые, рискуя жизнью, спасли
его от верной смерти.

— Я не сомневался, что вы не забудете меня, не
оставите в беде,— говорил он перед отправкой в госпи-
таль,— как только подлечусь, буду опять вместе с вами,
мои дорогие друзья.

...В воздушных боях особенно отличился старший лей-
тенант Герой Советского Союза В. Г. Рахов. 29 июля он
встретился один на один с весьма опытным японским
асом —Такео. Маневрируя, В. Г. Рахов навязал бой
противнику. В ходе боя японский летчик Такео проде-
монстрировал все свое мастерство, но тем не менее
В. Г. Рахову удалось зажечь самолет Такео. Японец вы-
бросился с парашютом и, увидев, что приземлился на
монгольской территории, попытался застрелиться, но был
захвачен в плен.

Оправившись от волнения и встретив хорошее обра-
щение командиров Красной Армии, Такео попросил по-
казать ему летчика, который так мастерски вел бои и
сбил его самолет. Когда подошел В. Г. Рахов, японеИ
отвесил ему глубоким поклон, приветствуя победителя-

С благодарностью я вспоминаю многих командиров«
с которыми работал в то время. В начале боевых дейст*
вий в районе реки Халхин-Гол И. И. Федюнинский за-
нимал должность помощника командира полка по хозяй-
ственной части. Когда потребовался командир для 24-го
моторизованного полка, в качестве первой кандидатуры
была названа его фамилия. И мы не ошиблись. Во всех
сложных случаях Иван Иванович Федюнинский умел на-
ходить правильное решение, а когда началось генераль-
ное наступление наших войск, полк под его командова-
нием победоносно вел бой.

По окончании военных действий на реке Халхин-Гол
И. И. Федюнинский был назначен командиром 82-й ди-
визии. Эта дивизия в первом периоде Отечественной
войны исключительно упорно дралась на можайском
направлении. Успешно командовал генерал-майор
И. И. Федюнинский стрелковым корпусом на Юго-За-
падном фронте, а потом и 42-й армией под Ленинградом.

Комбриг Михаил Иванович Потапов был моим за-
местителем. На его плечах лежала большая работа по
организации взаимодействия соединений и родов войск,
а когда мы начали генеральное наступление, Михаилу
Ивановичу было поручено руководство главной группи-
ровкой на фланге армейской группы. М. И. Потапов от-
личался невозмутимым характером. Его ничто не могло
вывести из равновесия. Даже в самой сложной и тре-
вожной обстановке он был абсолютно спокоен, и это хо-
рошо воспринималось войсками. Таким он был и в Оте-
чественную войну, командуя 5-й армией Юго-Западно-
го фронта.

Связь в бою и операциях играет решающую роль.
Поэтому мне хочется сказать доброе слово о полковни-
ке Алексее Ивановиче Леонове, который в любых усло-
виях обеспечивал управление войсками бесперебойной
связью.

Огромный вклад в решение боевых задач внесли
партийные организации. В первых рядах были начальник
политического отдела армейской группы дивизионный
комиссар Петр Иванович Горохов, полковой комиссар
Роман Павлович Бабийчук, секретарь парткомиссии осо-
бого корпуса Алексей Михайлович Помогайло, комиссар
Иван Васильевич Заковоротный.

Среди политических работников соединений особен-
но выделялся полковой комиссар Василий Андреевич
Сычев — комиссар 9-й мотоброневой бригады, в прошлом
Уральский рабочий-металлург. Василий Андреевич хо-
рошо помогал своему командиру бригады; нередко в
сложной обстановке он становился во главе своих ча-
стей и личной смелостью увлекал их на боевой подвиг.
В годы Отечественной войны, будучи членом военного
совета армии, он с такой же отвагой осуществлял воз-
ложенные на него задачи... •

Хорошо помню встречи с профессором М. Н. Ахутиным.
Однажды мне доложили, что профессор М. Н. Ахутин,
будучи переутомлен многими операциями, буквально
еле держась на ногах, приказал взять у него кровь для
раненого командира. Я позвонил ему и посоветовал взять
кровь у более молодого врача. Профессор М. Н. Ахутин
коротко отрезал:

*— У меня нет времени для розыска подходящей
группы.— И, попросив его не задерживать, тотчас же
дал раненому свою кровь.

Профессор М. Н. Ахутин продумал и хорошо органи-
зовал единую систему этапного лечения раненых. Он
оказывал большую помощь и медицинским работникам
братской нам монгольской армии. Работая по 15—18
часов в сутки, он уделял большое внимание подготовке
и совершенствованию врачей-хирургов, и, думаю, не
ошибусь, если скажу, что те, кто работал и учился у
профессора М. Н. Ахутина, многое постигли в искусстве
хирургии. Под его руководством успешно начинал ра-
ботать ныне известный хирург академик А. А. Виш-
невский.

Монгольские войска, действовавшие в районе реки
Халхин-Гол, хорошо взаимодействовали с советскими
войсками.

С большим воодушевлением читали на фронте взвол-
нованное письмо монгольских воинов советским бойцам:

«Дорогие братья, бойцы Красной Армии!

Мы, цирики, командиры и политработники частей
Монгольской народно-революционной армии, действую-
щей в районе реки Халхин-Гол, от себя и от всего тру-
дового народа Монголии горячо приветствуем вас, за-
щитников нашей Родины от японских захватчиков, и
поздравляем с успешным окружением и полным разгро-
мом самураев, пробравшихся на нашу землю.

Наш народ золотыми буквами впишет в историю
борьбы за свою свободу и независимость вашу героиче-
скую борьбу с японской сворой в районе реки Халхин*
Гол. Если бы не ваша братская бескорыстная помошь,
мы не имели бы независимого Монгольского революци-
онного государства. Если бы не помощь Советского го-
сударства, нам грозила бы такая же участь, какую пере-
живает народ Маньчжурии. Японские захватчики раз-
громили бы и ограбили нашу землю и трудовое братство.
Этого не случилось и никогда не случится, так как нам
помогает и нас спасает от японского нашествия Совет-
ский Союз.

Спасибо вам и спасибо советскому народу!»

Бойцы монгольской армии восхищались боевыми
свершениями советских войск, но и мы, советские воины,
были не менее восхищены героическими подвигами мон-
гольских бойцов и командиров.

Мне приходилось лично наблюдать массовую боевую
отвагу монгольских цириков и их командиров. Хочется
вспомнить имена особо отличившихся. Это—рядовой
цирик Олзвой, водитель бронемашины Хаянхирва, на-
водчики зенитных орудий Чултема, Гамбосурена, кон-
ник Херлоо. Большую творческую работу проводил Штаб
Монгольской народно-революционной армии во главе с
• заместителем главкома МНРА корпусным комиссаром
I Ж. Лхогвасурэном.

Павшим героям Халхин-Гола поставлен памятник,
I на котором высечены поистине справедливые слова:

«Вечная слава воинам-героям Советской Армии и
, мужественным цирикам Монгольской народно-револю-
ционной армии, павшим в боях с японскими захватчика-
ми в районе реки Халхин-Гол за свободу и независи-
мость миролюбивого монгольского народа, за мир и
безопасность народов, против империалистической аг-
рессии».

Советское правительство, отмечая особо выдающиеся
заслуги советских воинов против японских агрессоров,
присвоило семидесяти из них звание Героя Советского
Союза. Второй Золотой Звездой Героя Советского Союза
были награждены летчики С. И. Грицевец, Я. В. Сму-
шкевич, ГП. Кравченко. Звание Героя Советского Сою-
за было присвоено и мне, а в 1972 году Указом Велико-
го народного хурала МНР за участие в разгроме
японских войск на Халхин-Голе я был удостоен звания
Героя Монгольской Народной Республики.

По окончании боевых действий на реке Халхин-Гол
командование и штаб армейской группы (в конце октяб-
ря 1939 года) возвратились в Улан-Батор—столицу
МНР. Раньше я знал о Монголии только по книгам и га-
зетам. Теперь мне представилась возможность близко
познакомиться с этой страной.
Особенно приятно вспомнить душевную простоту мон-
гольского народа, его доброту и искреннюю веру в Со-
ветский Союз. Где бы я ни был — в юртах или домах,
в учреждениях или воинских частях,— везде и всюду я
видел на самом почетном месте портрет В. И.^Ленина, о
котором каждый монгол говорил с искренней теплотой
и любовью.

Наши бойцы были частыми гостями у монгольских
друзей, монгольские товарищи бывали у нас на учениях,
на занятиях, где мы старались передать им опыт, полу-
ченный в минувших боях.

Монгольский народ с большим уважением и любовью
относился к Хорлогийну Чойбалсану. С ним я близко
подружился, когда он в августе приезжал на наш ко-
мандный пункт на горе Хамар-Даба. Это был незауряд-
ный, огромного душевного тепла человек, преданный
друг Советского Союза. Хорлогийн Чойбалсан был на-
стоящим интернационалистом, посвятившим жизнь борь-
бе с империализмом и фашизмом. Последний раз я ви-
дел его во время Великой Отечественной войны, когда
он привозил на фронт бойцам Красной Армии подарки
от монгольского народа...

Забегая вперед, я хотел бы подчеркнуть ту помощь,
которую, в свою очередь, оказал монгольский народ Со-
ветскому Союзу во время Отечественной войны против
фашистской Германии.

Только за 1941 год от Монгольской Народной Рес-
публики было получено 140 вагонов различных подар-
ков для советских воинов на общую сумму 65 миллио-
нов тугриков. Во Внешторгбанк поступило 2 миллиона
500 тысяч тугриков и 100 тысяч американских долла-
ров, 300 килограммов золота. На эти средства, в част-
ности, было построено 53 танка, из них 32 танка Т-34,
на бортах которых стояли славные имена Сухэ-Батора
и других героев Монгольской Народной Республики.
Многие из этих танков успешно сражались с немецкими
войсками и дошли до самого Берлина в составе 112-й
танковой бригады 1-й гвардейской танковой армии.

Кроме танков, Советским Военно-Воздушным Силам
была передана авиационная эскадрилья «Монгольский
арат». Она вошла в состав 2-го Оршанского гвардейско-
го авиационного полка. Эскадрилья «Монгольский арат*
совершала победный боевой путь на протяжении всей
войны.
В дар Красной Армии в 1941 — 1942 годах поступило
35 тысяч лошадей, которые пошли на укомплектование
советских кавалерийских частей.

На протяжении всей Отечественной войны делегации
трудящихся Монгольской Народной Республики, воз-
главляемые X. Чойбалсаном, Ю. Цеденбалом и другими
государственными деятелями, были частыми гостями у
наших славных воинов. Каждое их посещение еще боль-
ше укрепляло братскую дружбу советского и монголь-
ского народов.

Большую работу в период боевых действий на Хал-
хин-Голе проводили Ю. Цеденбал и советский посол в
МНР И. А. Иванов. Благодаря их заботам наши войска
никогда не знали затруднений с поставками продуктов...

Возвратившись на зимние квартиры, наши войска
подводили итоги боевым делам. Приятно было видеть,
насколько выросли знания солдат и командиров. В те
части, которые не принимали непосредственного участия
в боях, посылались лучшие бойцы и командиры для пере-
дачи опыта, полученного в сражениях с японскими вой-
сками. Решительно перестраивалось политическое обес-
печение боевой подготовки войск.

Все это в целом дало весьма эффективные резуль-
таты в подготовке и боевой готовности войск. Не случай-
но соединения, находившиеся в 1939—1940 годах в Мон-
голии, будучи переброшенными в 1941 году в район
Подмосковья, дрались с немецкими войсками выше вся-
ких похвал.

И когда в 1945 году Советское правительство, со-
гласно договоренности с союзниками по антигитлеров-
ской коалиции, а также в целях снятия военной опасно-
сти со стороны милитаристской императорской Японии,
державшей против МНР и наших дальневосточных рай-
онов миллионную Квантунскую армию, объявило Японии
войну, братская нам Монгольская Народная Республика
также объявила войну Японии.

Монгольская армия, руководимая Монгольской на-
родно-революционной партией, лично X. Чойбалсаном и
Ю. Цеденбалом, действовала на правом крыле советских
войск, в составе советско-монгольской конно-механизи-
рованной группы под командованием генерала И. А. Пли-
ева. По свидетельству наших солдат и командно-полити-
ческого состава, монгольские части дрались смело, уме-
ло и хорошо взаимодействовали с советскими войсками.
За умелое руководство боевыми операциями Маршал
МНР X Чойбалсан награжден Советским правитель-
ством орденом Суворова I степени. За умелое руководство
боевыми операциями войск МИРА и проявленные при
этом доблесть и мужество заместитель главнокомандую-
щего _ начальник Политуправления Монгольской народ-
но-революционной армии Ю. Цеденбал удостоен ордена
Кутузова I степени. 26 человек награждены орденом
Красного Знамени, орденом Славы III степени 13 че-
ловек, медалью «За отвагу» — 82 человека.

Всего в 1945 году Верховный Совет СССР наградил
302 человека.

Монгольский народ питает искреннюю дружескую
симпатию к советским людям. Свидетельством тому яв-
ляется сохранившийся до сих пор обычай называть сво-
их детей русскими именами — Орос (русский), Сэссэр
(СССР), Володя (в честь В. И. Ленина), Юра (в честь
Ю. Гагарина) и т. д.

Теперь Монгольская Народная Республика стала
процветающей социалистической страной. Быстро раз-
виваются промышленность всех видов, сельское хозяй-
ство, наука и передовая техника. Большую помощь в
этом ей оказывают Советский Союз, братские социа-
листические страны. И в мирное время, как и в годину
воины с иностранными захватчиками, основная направ-
ляющая роль принадлежит Монгольской народно-рево-
люционной партии, ее Центральному Комитету.

...В начале мая 1940 года я получил приказ из Моск-
вы^ явиться в наркомат для назначения на другую долж-

Киев-

К тому времени было опубликовано постановление
правительства о присвоении высшему командному со-
ставу Красной Армии генеральских званий. В числе дру-
гих мне было также пписворнп чпаиыд

Чеоез нескппкип пиТ- *еН° звание генерала армии.
линымР и назначен ” бЫЛ П₽ИНЯТ ЛИЧН0 И’ В' Ста'
линым и назначен на должность командующее
ским особым военным округом

=“'™=^сь
«... в. м. мМ0,„,, дгег'.?т“п»«т"б15»и'
30

встре-

Кали-
Поздоровавшись, И. В. Сталин, закуривая трубку,
сразу же спросил:

— Как вы оцениваете японскую армию?

— Японский солдат, который дрался с нами на Хал-
хин-Голе, хорошо подготовлен, особенно для ближнего
боя,— ответил я.— Дисциплинирован, исполнителен и
упорен в бою, особенно в оборонительном. Младший ко-
мандный состав подготовлен очень хорошо и дерется с
фанатическим упорством. Как правило, младшие ко-
мандиры в плен не сдаются и не останавливаются перед
«харакири». Офицерский состав, особенно старший и
высший, подготовлен слабо, малоинициативен и склонен
действовать по шаблону.

Что касается технического состояния японской армии,
считаю ее отсталой. Японские танки типа наших МС-1
явно устарели, плохо вооружены и с малым запасом хо-
да. Должен также сказать, что в начале кампании япон-
ская авиация била нашу авиацию. Их самолеты превос-
ходили наши до тех пор, пока мы не получили улучшен-
ной «Чайки» и И-16. Когда же к нам прибыла группа
летчиков Героев Советского Союза во главе со Смуш-
' кевичем, наше господство в воздухе стало очевидным.
* Следует подчеркнуть, что нам пришлось иметь дело с
1 отборными, так называемыми императорскими частями
I японской армии.

И. В. Сталин очень внимательно все выслушал, а за-
! тем спросил:

— Как действовали наши войска?

— Наши кадровые войска дрались хорошо. Особен-
но хорошо дрались 36-я мотодивизия под командованием
Петрова и 57-я стрелковая дивизия под командованием
Галанина, прибывшая из Забайкалья. 82-я стрелковая
дивизия, прибывшая с Урала, первое время сражалась
плохо. В ее составе были малообученные бойцы и коман-
диры. Эта дивизия была развернута и пополнена при-
писным составом незадолго до ее отправления в Мон-
голию.

Очень хорошо дрались танковые бригады, особенно
И-я, возглавляемая комбригом Героем Советского Сою-
за Яковлевым, но танки БТ-5 и БТ-7 слишком огнеопас-
ны. Если бы в моем распоряжении не было двух танко-
вых и трех мотоброневых бригад, мы, безусловно, не
смогли бы так быстро окружить и разгромить 6-ю япон-
скую армию. Считаю, что нам нужно резко увеличить в
составе вооруженных сил бронетанковые и механизиро-
ванные войска.

Артиллерия наша во всех отношениях превосходила
японскую, особенно в стрельбе. В целом наши войска
стоят значительно выше японских.

Монгольские войска, получив опыт, закалку и под-
держку со стороны частей Красной Армии, дрались хо-
рошо, особенно их броневой дивизион на горе Баин-Ца-
ган. Надо сказать, что монгольская конница была чув-
ствительна к налетам авиации и артиллерийскому огню
и несла большие потери.

— Как помогали вам Кулик, Павлов и Воронов? —
спросил И. В. Сталин.

— Воронов хорошо помог в планировании артилле-
рийского огня и в организации подвоза боеприпасов.
Что касается Кулика, я не могу отметить какую-либо
полезную работу с его стороны. Павлов помог нашим
танкистам, поделившись с ними опытом, полученным в
Испании.

Я пристально наблюдал за И.. В. Сталиным, и мне
казалось, что и он с интересом слушает меня. Я продол-
жал:

— Для всех наших войск, командиров соединений,
командиров частей и лично для меня сражения на Хал-
хин-Голе явились большой школой боевого опыта. Ду-
маю, что и японская сторона сделает для себя теперь
более правильные выводы о силе и способности Крас-
ной Армии.

— Скажите, а с какими трудностями пришлось стол-
кнуться нашим войскам на Халхин-Голе? — вступил в
разговор М. И. Калинин.

— Главные трудности были связаны с вопросами ма-
териально-технического обеспечениея войск. Нам прихо-
дилось подвозить все, что нужно для боя и жизни войск,
за 650—700 километров. Ближайшие станции снабже-
ния были расположены на территории Забайкальского
военного округа. Даже дрова для приготовления пит'1
и те приходилось подвозить за 600 километров. КрУг°
оборот машин составлял 1300—1400 километров, а от‘
сюда — колоссальнейший расход бензина, который так-
же надо было доставлять из Советского Союза.

В преодолении этих трудностей нам хорошо помоги11
военный совет ЗабВО и генерал-полковник Штерн со
32
своим аппаратом. Большую неприятность причиняли ко-
мары, которых на Халхин-Голе великое множество. По
вечерам они буквально заедали нас. Японцы спасались
специальными накомарниками. Мы их не имели и изго-
товили с большим опозданием.

— Какую основную цель, по вашему мнению, пре-
следовало японское правительство, организуя вторже-
ние? — спросил М. И. Калинин.

— Ближайшая цель — захватить территорию МНР,
находящуюся за рекой Халхин-Гол, а затем построить
на реке Халхин-Гол укрепленный рубеж, чтобы при-
крыть проектируемую к постройке вторую железную
дорогу стратегического назначения, которая должна
пройти к границе нашего Забайкалья западнее КВЖД.

— Теперь у вас есть боевой опыт,— сказал И. В. Ста-
лин.— Принимайте Киевский округ и свой опыт исполь-
зуйте в подготовке войск.

Пока я находился в МНР, у меня не было возможно-
сти в деталях изучить ход боевых действий между Гер-
манией и англо-французским блоком. Пользуясь случа-
ем, я спросил:

— Как понимать крайне пассивный характер войны
на Западе и как предположительно будут в дальнейшем
развиваться боевые события?

Усмехнувшись, И. В. Сталин сказал:

— Французское правительство во главе с Даладье и
английское во главе с Чемберленом не хотят серьезно
влезать в войну с Гитлером. Они все еще надеются под-
бить Гитлера на войну с Советским Союзом. Отказав-
шись в 1939 году от создания с нами антигитлеровского
блока, они тем самым не захотели связывать руки Гит-
леру в его агрессии против Советского Союза. Но из
этого ничего не выйдет. Им придется самим расплачи-
ваться за свою недальновидную политику.

Возвратясь в гостиницу «Москва», я долго не мог
в ту ночь заснуть, находясь под впечатлением этой бе-
седы.

Внешность И. В. Сталина, его негромкий голос, кон-
кретность и глубина суждений, осведомленность в воен-
ных вопросах, внимание, с которым он слушал доклад,
произвели на меня большое впечатление.
К. СИМОНОВ

4*

Далеко на Востоке

Халхин-гольские задней

Неужели минуло уже почти тридцать лет после тех
событий, в Монголии, на реке Халхин-Гол, о которых
идет речь в этих записях? Я задавал себе этот вопрос,

* Печатается по тексту: Симонов К. М. Собр. соч.: В 10 т. М-,
1985. Т. 10,
34 "
перечитывая их и думая о том, через сколько пластов
времени прошло мое, перешагнувшее за свой пятый
десяток, поколение.

Время боев на Халхин-Голе — время моей юности,
предгрозья перед трагическими и великими событиями,
началом которых стал Брест, а концом — Берлин.

Позади была Испания, первая война с фашизмом,
на которую готовы были пойти все, но попали добро-
вольцами лишь немногие.

Впереди была Великая Отечественная война, на ко-
торой каждый совершил то, что положено.

Халхин-Гол был посредине. Там, в далекой пусты-
не, бок о бок с монголами, сражаясь против вторгшихся
в Народную Монголию японцев, армия первой в мире
страны социализма с оружием в руках выполнила свой
интернациональный долг. И, думается, именно поэтому
события на Халхин-Голе не из тех, которые забываются,
хотя, конечно, по своим масштабам они не идут в срав-
нение со многим из того, что нам пришлось пережить
потом.

Мои записи о том лете и осени на Халхин-Голе не
история событий, а лишь свидетельство одного из оче-
видцев о виденном своими глазами.

Остается объяснить, почему эти записи датированы
1948—1968 годами.

Вышло так, что, только приведя в порядок все свои
материалы, связанные с Великой Отечественной войной,
я сумел вернуться к началу — к Халхин-Голу и запи-
сать все, что сохранилось к тому времени в памяти.

А приготовить эти записи к печати руки дошли толь-
ко теперь...

Константин Симонов

1968

В июне 1939 года к тогдашнему начальнику ПУРа
Мехлису пригласили группу, как тогда нас называли,
«оборонных» писателей, и он предложил нам поехать
в течение лета и осени в командировки в разные части
Красной Армии. Все хотели ехать на Халхин-Гол, но
послали туда только Славина, Лапина и Хацревина, ви-
димо, как людей, уже знавших Монголию. Они поехали
вслед ранее уехавшему туда Ставскому. Мне предстоя-
ла осенью поездка на Камчатку, в находящуюся там
воинскую часть. Вместо этого во второй половине авгу.
ста меня вдруг вызвали в ПУР к Кузнецову (Мехлис,
которого он заменял, в это время был на Халхин-Голе)
и спросили, готов ли я ехать в Монголию. Я сказал, чю
готов.

Как сейчас помню, Кузнецов спросил меня!

— Как, ничего не жмет?

Я сказал, что не жмет.

Как объяснялось впоследствии, вызов диктовался
тем, что Ортенберг, редактор газеты армейской группы,
действовавшей на Халхин-Голе, телеграфно запросил
«одного поэта».

Когда я сказал, что готов ехать, то выяснилось, что
ехать нужно сегодня же, с пятичасовым экспрессом.
Происходило все это в час дня. Кое-как успели выпи-
сать мне литер и выдать деньги. Обмундирование вы-
дать не успели, сказали, что выдадут на месте.

Иа пятые сутки я был в Чите, а через сутки уже ле-
тел на пассажирском самолете с окошечками в Тамсаг-
Булак — тыловой городок, где стоял второй эшелон на-
шей действовавшей в районе Халхин-Гола армейской
группы.

Когда мы летели, летчик вышел из кабины и, обра-
щаясь к нам, сказал, чтобы мы смотрели за воздухом.
Я долго смотрел «за воздухом», не обнаружил в нем
ничего особенного, но с удивлением увидел, что все ос-
тальные тоже внимательно смотрят «за воздухом», в ко-
тором, видимо, и они ничего такого не замечали. Толь-
ко впоследствии я выяснил, что фраза «смотреть за воз-
духом» предполагала наблюдение за тем, не появятся
ли японские истребители. Тогда я был далек от такой
мысли.

В Тамсаг-Булак прилетели с сумерками, летели ту-
да часа три или четыре над сплошной желто-зеленой
степью бреющим полетом; буквально из-под самолета
выскакивали стада коз и напуганные шумом гуси а
утки.

Тамсаг-Булак оказался городом довольно странного
с непривычки вида, в нем было три или четыре глино-
битных дома, скорее похожих па сараи и сотни тр^
малых, больших и средних юрт.

Ночью мне выдали обмундирование, почему-то тан-


I	-

I кистское, серое,—другого, кажется, на мой рост не бы-
ло, Дали сапоги, пилотку, ремень и пустую кобуру: ору.
, жия тоже не было.

Утром кто-то, ехавший в штаб армейской группы на
гору Хамар-Даба, которая была от города километрах в
ста с чем-то, обещал завезти меня по дороге в Баин-
БурТ__ место, где стояла редакция. Утром Тамсаг-Булак
выглядел еще непригляднее, чем вечером: кругом была
выжженная, желто-зеленая степь без конца и края.

Мы ехали, и я впервые видел знакомые только по
картинкам миражи: леса и озера передвигались то сле-
ва, то справа от нас.

Дороги, собственно, никакой не было: это была
простая колея, накатанная по степи, правда, почти на
всем протяжении абсолютно гладкая и ровная, только
кое-где попадалось полкилометра или километр невы-
носимой тряски, там, где дорога пересекала полосы со-
лончаков.

А над нашими головами проходили стайками само-
леты к фронту.

Часа через два мы добрались до Баин-Бурта. Собст-
венно, нельзя сказать, чтобы это был какой-нибудь
пункт на карте. Просто здесь до конфликта находился
пограничный пост (в шестидесяти километрах от гра-
ницы), состоявший из нескольких юрт. Теперь погра-
ничного поста не было, но стояла громадная, длинная
палатка, в которой размещалась типография, и три или
четыре юрты, в которых жили люди. Поодаль, в кило-
метре, виднелись юрты и палатки полевого госпиталя.

Мой попутчик ссадил меня перед юртой, сказал».
«Приехали»,— повернул машину и уехал.

Я приоткрыл полог и вошел в юрту. В юрте посре-
дине был стол, а по окружности стояли четыре койки.
На одной из коек сидел Ставский, на другой — редак-
тор армейской газеты полковой комиссар Ортенберг—
человек, с которым мне потом пришлось не один год
вместе работать и дружить и который в первую минуту
мне очень не понравился: показался сухим и желчным.
Он быстро и отрывисто со мной поздоровался.

— Приехали? Очень хорошо. Будете спать в сосед-
ней юрте, вместе с писателями. А теперь надо ехать на
фронт. Володя, ты возьмешь его на фронт?

Ставский сказал, что возьмет.
— Ну, вот и поедете на фронт сейчас. Пойдите, по-
ставьте свой чемодан.

Я, несколько огорошенный, пошел в соседнюю юрту.
Там меня дружески встретили Славин, Лапин и Хацре-
вин. Как выяснилось, именно они посоветовали редакто-
ру попросить прислать сюда поэта. Посоветовали не
столько из любви к поэзии, сколько из чувства само-
сохранения, ибо въедливый Ортенберг, узнав, что они в
молодости писали стихи, уже несколько раз покушался
заставить их заняться этим в газете. Они знали, что ка-
кой-то поэт едет, но какой, не знали.

А через пятнадцать минут я сел в «эмочку» рядом
со Ставским, который сам вел ее; шофер примостился
на заднем сиденье, и мы поехали на фронт.

Несколько слов о Ставском, с которым я провел
первые в своей жизни три дня на фронте и который бы1
для меня в этом смысле своего рода «крестным от-

цом».

О нем как о человеке, сколько я помню, разные лю-
ди были всегда очень разных мнений. Одни не любили
его. Другие — среди них особенно много военных — пре-
данно любили и уважали. Третьи, вспоминая его, гово-
рили о нем то хорошо, то плохо, и в каждом случае впол-

не искренне.

Мне думается, что правы были именно эти послед-
ние, и я сам принадлежу к их числу. Это был удиви-
тельно яркий пример человека, которого облагоражива-
ли война, опасность и товарищество среди опасности и
который от этого до такой степени менялся, что был

совсем другим человеком, чем в обычной, мирной, а для
него всегда несколько начальственной, украшенной под-
черкнуто важными знакомствами обстановке.

Мне пришлось с ним впервые столкнуться, когда я
учился в Литературном институте. Он произвел на ме-
ня впечатление человека грубого, несправедливого и од-
новременно претендующего на картинную душевность 11
безапелляционную «партейную» непогрешимость. Соче'
тание этого создавало впечатление чего-то неуловим0
ханжеского. Я не видел в нем ничего хорошего и им6,1
реальные основания считать, что и он сам ко мне плох0
ОТНОСИТСЯ.

пыпп.птРгУгГ Иа Халхин-Голе, взявши сразу другой, вор4'
дней стал ВдляЛЬ<ТВеИНЫЙ тон’ он в течение несколы<иХ
меня и старшим другом, и дядькой
человеком, искренне беспокоившимся о моей безопасно-
сти больше, чем о своей. В нем были истинное друже-
любие, простое, непоказное товарищество и добрая за-
бота.

А потом, после Халхин-Гола и Финляндии, я встре-
тил его опять в Москве. Это был совсем другой чело-
век. По-моему, он был несколько озлоблен тем, что ни
его положение, ни знакомства, ни заслуги, ни авторитет
как писателя-фронтовика не могли сломить какого-то
едва заметного, но все же уловимого сквозь комплимен-
ты холодка.

Но это всего лишь деталь, связанная с его тогдаш-
ним настроением, а главное, передо мной вновь был че-
ловек грубый и самодовольный, с напыщенной прямо-
। той и нетерпимостью говоривший о других людях.

А потом были 1942—1943 годы. Я неоднократно
встречал на фронте людей литературных, а чаще — не-
литературных, командиров дивизий, полков, которые го-
ворили, что вот тогда-то или тогда-то у них был Став-
ский, и говорили о нем хорошо, с теплотой, с уважени-
ем к его храбрости и простоте. А надо ведь сказать, что
1 к нашему брату писателю при всем армейском госте-
и приимстве потом, в воспоминаниях, относились суоово:
и косточки перемывали, и не дай бог какая-нибудь
: червоточинка! Ее сразу замечали и долго о ней вспоми-
ц нали. Значит, он там, на передовой, в самом деле был
; опять простым человеком и хорошим товарищем.

Он погиб в 1943 году. И когда мы в своей среде раз-
говаривали о нем, я вспоминал сразу двух человек: од- 
ного — грубого, недружелюбного, напыщенного; друго-
го— заботливого, простого, сердечного. Вспоминал и
обоих сразу и порознь.

Что же было? Непосредственная ли опасность укра-
шала душу человека и он отбрасывал в себе все мел-
кое и злое, даже очень привычное и въевшееся? Или
просто обстановка: окопы, поле, по которому надо было
переползать, блиндаж, плащ-палатка, на которой стоя-
ла вскрытая ножом консервная банка и лежали два
куска хлеба, твой и мой? Может быть, это не давало
вспухать в горле пышным и ханжеским словам, оста-
навливая их, и он говорил с тобой просто как товарищ,
а не как «большое лицо»? Трудно ответить на этот
вопрос, но, во всяком случае, все это было точно так,
как я сейчас вспоминаю.
Уже не могу вспомнить сейчас во всех подробностях,
как проходили те первые для меня дни на Халхчн-Го-
ле. Помню, что была жаркая громадная С1епь, по ко-
торой Ставский с удивительным чутьем ехал, переез-
жая с колеи на колею, а их было бесконечное количе-
ство, ибо степь была ровной, как стол.

Успех наступления уже определился. Бои со дня пе-
рехода наших войск в наступление шли седьмой день, а
на десятый все уже было кончено. Наши в районе соп-
ки Номун-Хан-Бурт-Обо сомкнули кольцо и сейчас бра-
ли сопки Зеленую, Песчаную и Ремизовскую послед-
ние опорные пункты японцев.

Сначала мы поехали в штаб армейской группы на
Хамар-Дабу. Это была не слишком выдававшаяся над
степью возвышенность с довольно крутыми скатами и
извилистыми, расходившимися в разные стороны овра-
гами, вроде балок на верхнем Дону, только совершенно
безлесными. В скаты были врыты многочисленные блин-
дажи, а кое-где стояли юрты, сверху прикрытые от авиа-
ции натянутыми сетками с травой.

Ставский пошел по начальству узнавать, что проис-
ходит и куда ехать, а я довольно долго — должно быть,
с час — сидел около какой-то юрты, кажется, отдела по
работе среди войск противника, в которую за этот час
несколько раз приходили люди с разными трофеями:
японскими записными книжечками, связками бумаг и
фотокарточек и оставляли все это в юрте.

Там сидел какой-то равнодушный лейтенант и раз-
бирал все это, откладывая нужное на стол и бросая не-
нужное на пол. Пол юрты был завален фотографиями.
Японцы, как я убедился в этом впоследствии, очень лю-
бят сниматься, и почти в каждой солдатской сумке
были десятки фотографии: фотографии мужские, жен-
ские, фотографии стариков — видимо родителей фото-
графии японских домиков, улиц, открытки с Фудзиямой,
открытки с цветущей вишней — все это целым слоем ле-
жало на полу, и проходившие к столу, за которым сидел
лейтенант, шагали по всему этому туда и обратно, не
обращая никакого внимания на то, что у них пол но-
гами.

Это было мое первое и очень сильное впечатление
воины. Впечатление большой машины, большого и без*
жалостного хода событии, в котором вдруг, подумав уже
не о других, а о самом себе, чувствуешь, как обрывается
сердце, как на минуту жаль Ьебя, своего тела, которое
могут вот так просто уничтожить, своего дома, своих
близких, которые связаны именно с тобой и для кото-
рых ты что-то чрезвычайно большое, заполняющее ог-
ромное пространство в мире, а от тебя может остаться
просто растоптанный чужими ногами бумажник с фото-
графиями.

Тогда, на Халхин-Голе, у меня не было с собой ничь-
их фотографий, но в 1941 году, когда я взял на фронт
фотографию близкой мне женщины, я так и не смог
избавиться от этого халхин-гольского воспоминания о
юрте с фотографиями на полу и от ощущения жгучей
опасности не по отношению к себе самому, а именно по
отношению к этой фотографии, лежащей в кармане гим-
настерки как частице всего, что осталось дома и что
может быть взято и растоптано чужим каблуком.

Через час Ставский пришел, и мы поехали. Он ска-
зал, что поедем на северную переправу, а оттуда — к
Песчаной высоте, которую как раз сейчас берут.

По узкому мостику мы переправились через реку
Халхин-Гол — ту самую спорную реку, до которой япон-
цы числили свою границу и через которую они перехо-
дили еще в июле с намерением окружить всю нашу
группу.

Сейчас бои шли довольно далеко за рекой, километ-
рах в восьми. Оттуда слышалась густая артиллерийская
канонада.

У переправы, на том берегу, было несколько земля-
нок. Мы зашли в них, не помню зачем, и в это время не-
вдалеке от нас японцы стали бомбить переправу.

Я впервые видел бомбежку. Это показалось мне
больше всего похожим на внезапно возникшие на гори-
зонте черные рощи. Потом мы поехали. Японцы опять
бомбили, на этот раз близко от нас. Мы остановили ма-
шину и полезли в щель. Помню, я испугался, заметал-
ся, попал не в щель, а в какую-то воронку, которая,
впрочем, показалась мне глубокой и поэтому безопас-
ной. Когда мы вылезли, то Ставский сердился, что я
отстал от него, и сказал, чтобы я держался возле него,
а потом высмеял меня за то, как я оправдывался, что
воронка была ближе и что она была глубокая. Высмеяв
мое представление о безопасности, он стал терпеливо
объяснять мне, что такое щель, почему ее роют под
углом, почему ее роют узкую и почему она безопаснее,
Чем воронка.

Потом мы опять поехали дальше по степи. Сначала
добрались до позиций артиллерийского дивизиона, где
орудия стояли под сетками и вели беспрерывный огонь
по гребню желтой высоты, видневшемуся невдалеке, ки-
лометрах в трех. Это и была сопка Песчаная.

Но вел огонь не только этот дивизион — вели огонь
еще несколько дивизионов, и гребень сопки, немножко
впалый, как кратер вулкана, все время вспыхивал раз-
рывами и дымился. Это было похоже на извержение,
особенно если смотреть в бинокль. Хотя я знал еще со
школьной скамьи разницу между скоростью света и
звука, но несоответствие между появлением вспышек на
гребне сопки и звуками разрывов бессознательно про-
должало удивлять меня весь этот первый день.

От артиллеристов мы перебрались к пехотинцам;
это был полк Федюнинского, впоследствии, в Отечествен-
ную войну, командовавшего армией, а тогда командира
полка. Он был накануне ранен, причем, кажется, в не-
подходящее место — пониже спины. Во всяком случае,
по этому поводу шутили и передавали его собственные
ругательные остроты.

Командовал полком маленького роста майор. Помню
его каску и очень грязную шинель, нескладно подпоя-
санную ремнем и горбившуюся на плечах. У него отрос-
ла семидневная щетина, очевидно, он не брился с на-
чала наступления. Он был похудевший, усталый, со впа-
лыми глазами. Кажется, фамилия его была Беляков,
впрочем, не помню, может быть, я ошибаюсь. Он был
заместителем командира полка по строевой части и при-
нял на себя командование после ранения полковника-
Его полк наступал на Песчаную сопку прямо в лоб-
Сейчас он немного продвинулся и перенес командный
пункт.

Мы оставили машину, потому что ехать дальше бы-'10
нельзя — местность простреливалась,—и пошли впер^
вместе с майором на новый командный пункт. ИзреД*'11
чиркали пули. Тогда мне показалось, что это где'т1)
далеко, и я даже удивился, когда одна шлепнулась бли?
ко, и я увидел, как фонтанчиком встал песок. Мы ир°
шли открытое место, потом закрытое, потом еще Ра
открытое, но по нас больше не стреляли, и мы выбра
лись па гребень низкого, но длинного холма, где бы-
только что отбит японский блиндаж. Вокруг этбго блин-
дажа, за гребнем высотки, разместился командный
пункт полка, а командный пункт батальона, который
был здесь до этого, ушел еще на сто метров вперед.

Сопка была отсюда хорошо видна. Она оказалась
двойной: одна сопка немножко подальше и побольше, а
другая — поменьше и поближе, метрах в трехстах ст
нас, может быть, в четырехстах.

Уже начало смеркаться. Проходили раненые. Про-
шел маленький старшина, потный, обросший и с рукой
на перевязи.

— И тебя ранило? — спросил майор.

Тот кивнул и выругался по адресу японцев и, ни на
кого не обращая внимания, пошел дальше.

— Был командиром роты,— сказал майор.— Всех
командиров в роте убило.

Как-то не сразу я заметил убитых японцев. Их было
много: несколько лежало в круглых окопах в стороне,
несколько — прямо на высотке, довольно много трупов
лежало внизу, под холмом,— видимо, их свалили туда,
вытащив из окопов.

Потом я заметил и наших. Лица их и головы были
закрыты шинелями. Их лежало пять или шесть человек
на горушке. Я думал сначала, что они отдыхают. Меня
удивило только, какие у них длинные ноги. Оказалось,
что это лежали мертвые. Потом подошел танк и привез
еще одного убитого — командира роты. Его завезли на
командный пункт полка,— сняли с брони, положили на
землю, а танкисты быстро уехали заправляться.

Не помню точно всего, что было в этот день, и боюсь
спутать, что было в этот, и что в следующий, и еще
через день. Все эти три дня у меня как-то сошлись в
один.

Ставский постоянно сам интересовался происходя-
щим и в то же время не уставал мне объяснять, что,
где, как и почему, причем ни чуточки не иронизировал
над моей неопытностью, а все объяснял всерьез и до-
сконально.

Надвигалась ночь. Примостились спать в мелких кус-
тиках возле окопов. Я сдуру поехал без шинели. Став-
ский отдал мне свою плащ-палатку и при этом как-то
особенно заботливо укрыл меня. Спал я крепко, но не-
долго, наверное часа два. Проснулся до рассвета и уви-
дел, что устроился неудачно: то, что я принял за кочку,
были ноги полузасыпанного землей японского солдата;
от трупа шел запах; может быть, от него я и проснул-
ся. Я перелег, но заснуть уже не мог.

Чуть рассвело, началось наступление. Мы перебра-
лись на командный пункт батальона. Это был тоже ма-
ленький холмик с японскими окопами. Было тесно, по-
тому что было много народу. Сюда же пришел комиссар
дивизии — худощавый, южного типа человек, отчаянно
мучившийся приступом язвы. Он был совершенно белый.
Видно было, как ему плохо. Он все время интересовался
боем и даже отдавал приказания, но у меня было такое
чувство, что ему не до этого, не до боя и не до опасно-
сти, что боль, которая его мучает, сильнее.

Отсюда до ближайшей сопочки было метров двести.
По ней вели огонь наши пушки. Сопочка эта мешала
подходу к высоте. Ожидали, когда ее займут, чтобы на-
чать штурм большой высоты.

Мы все время следили за этой сопочкой, а японцы
оттуда все время обстреливали командный пункт на-
шего батальона. Пули проходили над козырьком окопа,
а иногда закапывались в землю. Кто-то, слишком дале-
ко высунувшийся, был убит наповал. Его отнесли назад
и, как и у тех, раньше убитых, шинелью закрыли ему
голову.

Я от времени до времени немножко высовывался,
стараясь как можно глубже надвинуть на лоб каску и
таким образом до минимума сокращая незащищенное
расстояние между краем каски и глазами. Мне казалось,
что так все-таки менее страшно, а смотреть постоянно
хотелось.

Вдруг Ставский закричал:

— Смотри, смотри!

Я высунулся, из окопов, на вершине маленькой со*
почки, один за дру1им выскакивали — их было довольно
много —японцы и бежали через гребень сопки назад,
к седловине, к большой сопке. Видимо, они выскочили,
не выдержав огня, а может быть, получив приказ отстУ'
пить на главную сопку. Во всяком случае, они один 33
другим выскакивали и бежали назад.

Комиссар дивизии не своим голосом закричал что-то*
и две пушки, стоявшие сзади нас, перекатились на бугор
рядом с нами, и артиллеристы очень быстро сталистре'
лять прямой наводкой по бежавшим в двухстах пятИ'
десяти метрах от нас и очень хорошо видимым на гребне
холма японцам. Снаряды один за другим попадали в
самую гущу их. Кто-то еще бежал вперед, падал, опять
бежал, наконец все упали.

Может быть, мне показалось это, но у меня до сих
пор сохранилось ощущение, что я видел, как снаряд
угодил прямым попаданием в одного из японцев. Мо-
жет быть, на самом деле снаряд разорвался у него под
ногами, но я видел, как человек, который только что
был, вдруг на моих глазах исчез.

Через полчаса мы уже были на той сопочке, по ко-
торой стреляли наши пушки. Пушки катились дальше,
пехота шла дальше, и к вечеру вся Песчаная высота
была занята. Мы ночевали на ней среди многочислен-
ных еще не убранных трупов, среди остатков чужой рух-
ляди— вееров, бумаг, котелков, крошечных мешочков с
маленькими японскими галетами, связок тоже крошеч-
ной сушеной рыбы — и среди того странного, как гово-
рили тогда, «японского», запаха, который на самом деле
был запахом креозота: японцы дезинфицировали им свои
окопы.

На следующее утро мы на танке (иначе проехать
было нельзя) перебрались на другой участок, где бра-
ли последнюю сопку. Перебирались мы по открытому
месту, ибо между полком, где мы были, и полком, в
который мы ехали, была сопка с японцами, все кругом
простреливалось, и, если не ехать прямо, нужно было
обходить где-то очень далеко, по большому кольцу на-
ших войск, замыкавшему окруженных японцев.

Никакого ощущения от пребывания в танке, кроме
ощущения грохота и многочисленных ушибов, я не ис-
пытал. Я был куда-то запихнут, и кто-то полусидел на
мне, и я ничего никоим образом не мог видеть. В одно-
образный рев и грохот танка врывались еще какие-то
грохоты. Когда мы приехали, выяснилось, что нас по
дороге обстреливала артиллерия, но все сошло благо-
получно.

У этой последней сопки мы провели почти весь сле-
дующий день. Наконец она была взята. Мы пошли по
окопам, буквально забитым телами убитых японцев.
Я никогда потом не видел такого количества трупов в
окопах. Видимо, сюда сползлось все, что могло сполз-
тись. Это была самая последняя точка организованного
сопротивления. Очень много было исколотых штыками.
Было очень много ходов сообщения, окопов, блиндажей.
Вся сопка была изрезана ими вдоль и поперек.

Кое-где еще раздавались выстрелы. Это доколачива-
ли последних отстреливавшихся в блиндажах японцев.
Потом при нас из песчаной норы вдруг вылез японец с
поднятыми руками, с окровавленными и кое-как обмо-
танными бинтами лицом и шеей. Какой-то боец скинул
с плеча винтовку и бросился на японца со штыком. Его

остановили.

— Они только пять минут назад нашсчо командира
роты убили — вот так, с поднятыми руками вышли! —
кричал боец и рвался к японцу.

Его все-таки удержали, а кто-то сказал, что депст-
вительно здесь вот пять минут назад убили командира
роты — так же вот вышли с поднятыми руками и убили!

Мы продолжали ходить по окопам, и я нервничал
оттого, что так и не получил нагана и у меня не было
никакого оружия. Тут, наверное, было все вместе взя-
тое: и страх, что вдруг откуда-то выскочит на меня

японец,
шеское
другие.

Бой

а я ничего не смогу сделать, и просто
желание идти с наганом в руке, как

м ал ьч 11-
ХОДИ л и

угасал. На горизонте начинало зеленеть

неть. По-прежнему пахло креозотом. Вдалеке

и крас-
в двух

или трех местах слышались пулеметные и винтовочные
выстрелы. Где-то на маленьких сопочках и пригорках и
просто в поле бродили последние группы японцев. Их
дооивали в мелких стычках, по-моему, еще дня три Но
война уже заканчивалась, это чувствовалось.

Ставский сказал, что ничего интересного больше не
предвидится и что мы можем ехать к себе в Баин-Бурт:
надо давать материал.	у

- Ты что будешь давать? - спросил он
8ОВЯВ стихАх’пЧгТе°п П0П лОбу'° написать несколько расска-
зов в стихах о героях боев.	г

Мы пошли обратно. Оказалось, что Ставский у#«
пода°екуИЛНЯ1мЧТ°бЬ1 ШОфер пригнал «эмку» куда-то5 н^
ложбинку-тамПреДСТ0ЯЛ0 ПР°Й™ только небольшую
«эмочки? м3 холмике за кустами стояла наша
длиной Вп?0РпПи0ШЛИ гере3 эту ложбинку метров двести
?о Н?было Р Шел Ставский- я за ним, больше нико-
Я вздЖл" пУ„С?'ШаЛ Легкий свист и шлепок пули

в ЛРО1НУЛ, пригнулся, собирался лечь, но Ставский
продолжал идти, не оборачиваясь. Я пошел тоже. Еще
свист и шлепок. Потом длинная пауза. Ставский все не
убыстрял шага. Прошли еще сто метров. Вот мы уже
почти у холмика, сейчас мы зайдем за него. Еще свист
и шлепок, еще свист и шлепок и еще один. Ставский
идет все так же последние десять метров, и мы наконец
за холмом. Только здесь Ставский оборачивается ко
мне и говорит:

— Кое-где одиночки все-таки остались, еще несколь-
ко дней будут за нашими охотиться.

Машина действительно стояла там, где он сказал.
Мы поехали обратно. Начинало все сильнее темнеть.
То там, то здесь на скатах сопок и холмиков чернели
остовы наших сгоревших танков и бронемашин. Около
одной из них мы почему-то остановились. Ставский
полез посмотреть. Это был легонький связной броневи-
чок, зарывшийся передними колесами в японский окоп
и уткнувшийся пулеметным стволом в землю. Рядом с
ним прямо из земли торчали сапоги. Видимо, здесь же
рядом, кое-как засыпанный песком, лежал погибший
экипаж.

— Добрался, маленький,— сказал Ставский.

Как сейчас помню, это выражение, адресованное ма-
ленькому связному броневичку, показалось мне трога-
тельным. В самом деле, к этому броневику была какая-
то нежность: вот такой маленький, а дошел, врезался
в окоп и здесь в последнюю минуту погиб.

Когда сели в машину, мне пришла в голову мысль,
которую я сейчас же высказал Ставскому,— что хорошо
бы, когда кончится конфликт, вместо всяких обычных
памятников поставить в степи на высоком месте один
из погибших здесь танков, избитый осколками снаря-
дов, развороченный, но победивший.

Ставский резко заспорил со мной, говоря, что зачем
же как монумент победы ставить ржавое, разбитое, то
есть потерпевшее поражение, железо! Раз танк был так
или иначе разбит или поврежден, он не годится для мо-
нумента победы.

Мы довольно долго спорили, но так и не сошлись во
взглядах. Потом, когда я написал и напечатал стихо-
творение «Танк», в котором говорилось об этом, мы со
Ставским случайно встретились в Москве и опять по-
спорили. Он снова говорил, что я не прав. Но дело было,
конечно, не в его или моей правоте, а в том, что эта же
идея постепенно рождалась у самых разных людей; на
нее наталкивала сама война. И сколько их, таких па-
мятников, сейчас стоит, после войны, в разных местах!
Кстати, как мне говорили, на Халхин-Голе теперь тоже
стоит именно такой памятник-танк...

Совершенно неисповедимыми путями, по кромешной
тьме Ставский, не вылезая из-за руля, за три часа до-
вел машину до Баин-Бурта, сделав на обратном пути
по непроглядной степи около ста километров.

Мы остановились у юрты Ортенберга; Я пошел туда
переполненный впечатлениями, усталый, взволнован-
ный и счастливый в этот момент тем, что война уже кон-
чилась и опасности позади. Я чувствовал себя если не
совсем, то почти причастным ко всему, что произошло.

В юрте было жарко. Топилась стоявшая посредине и
уходившая трубой в потолок железная печка, а Ортен-
берг сидел на койке в полном обмундировании и спал,
навалившись лицом и руками на стол, на котором ле-
жала свежая полоса газеты «Героическая красноармей-
ская». Он каждый день с рассвета уезжал в войска,
возвращался к ночи и, выпустив газету, снова уезжал.
Когда мы вошли, он поднял голову, посмотрел на нас
сонными глазами, потом посмотрел на полосу, лежав-
шую перед ним, и красным карандашом — он, заснув,
продолжал держать карандаш в руке — размашисто вы-
черкнул несколько абзацев, потом подумал, посмотрел
на меня и вычеркнул целую колонку. Потом сказал:

— Надо написать стихи в номер. Сколько вам нужно
строк? Шестьдесят хватит?

Я не нашел даже, что сказать.

— Шестьдесят,— сказал он.— Я снял тут одну ко-
лонку. Идите пишите.

Ночью^я написал свое первое стихотворение для на-
шей армейской газеты. Это был мои первый опыт писа-
ния фронтовых рассказов в стихах, посвященных кон-
кретным людям с подлинными фамилиями. Таких вешл1'1
я на Халхин-Голе написал десять или двенадцать. Вна-
чале Великой Отечественной войны по настоянию Ор*
тенберга я, работая уже в «Красной звезде», написал
еще два таких стихотворения, а потом бросил это ипере'
шед на военные корреспонденции.

Я написал стихи, лежа на койке в юрте, и отнес и*
ртен ергу. Он сидел над новой полосой, опять положи0
Руки и голову на газетный лист, и опять спал. Когда Я
48
вошел, он встряхнулся, молча взял стихотворение и про-
чел его.

— Хорошо.

Потом спросил!

— А тут все фактически верно?

Я подтвердил.

— А то, может быть, не стоит настоящую фами-
лию? — еще раз спросил он.

Я еще раз сказал, что нет, что все фактически верно
и можно ставить настоящую фамилию.

— Ну, хорошо. Идите спать.

Я пошел спать и долго не мог заснуть. Моих соседей
по юрте — Льва Исаевича Славина, Захара Хацревина
и Бориса Лапина — не было: они уехали утром и еще
не вернулись.

Шел мелкий и сильный дождь. Подхваченный вет-
ром, он летел даже не вкось, а почти параллельно зем-
ле. Слышно было, как шумит под дождем войлок.

А кругом была черная степь, абсолютно черная, без
единого огонька, без единого пятна; даже соседних юрт
не было видно: к ним надо было добираться на ощупь
и угадывать, где они. Когда я приоткрывал войлок, заве-
шивавший вход в юрту, то мне казалось, что я стою
посредине большой черной комнаты без окон.

На следующий день я опять поехал на фронт и в бли-
жайшие дни ездил туда, как на дежурство. Рано утром
выезжал, поздно ночью возвращался. Писал стихи, спал
два-три часа, а если не успевал, то прямо садился в
машину и опять ехал на фронт. Спал главным образом
в дороге на заднем сиденье; за долгий путь сильно зате-
кали ноги.

Боев, в сущности, уже не было. Наши и монголы вы-
шли на границу с Маньчжурией, воткнули флаги и на-
чали строить полевые укрепления, устанавливать колю-
чую проволоку, класть малозаметные препятствия, сос-
тоявшие из тонкой, невидимой в траве, свитой спиралью
проволоки. Достаточно было попасть в нее одной ногой,
а потом другой, чтобы запутаться, не говоря уже о ма-
шине, которая мгновенно накручивала эту проволоку
на оси и останавливалась. Рыли окопы, строили блинда-
жи. Кое-где вдоль границы происходили перестрелки с
японцами. То там, то тут все еще добивали маленькие
очажки японцев у нас в тылу и ловили одиночек. По
ночам японцы стреляли, пробираясь к себе. На местах
недавних боев наспех закапывали трупы. Там, где поле-
вые дороги шли в теснинах между сопок, стоял тяжелый
запах гниения.

Ночи были холодные, днем бывало то сухо и ветрено,
то дождливо и ветрено. Дождь пронизывал до костей.

Разговаривая с людьми —с танкистами и с пехо-
тинцами,—я понемногу уяснял себе картину боев, про-
исходивших в течение четырех месяцев в этой бесконеч-

Борзи —

ной травянистой пустыне.

С самого начала конфликта мы были поставлены в
очень тяжелые условия. У нас до ближайшей железно-
дорожной станции армейского снабжения — Борзи —
было семьсот с лишним километров, а у японцев всего

в ста километрах был Хайларский железнодорожный
узел, а примерно в тридцати километрах — последним
пункт строившейся Холу н-Арша некой железной дороги.

Кстати говоря, постройка этой дороги явилась одной
из причин конфликта. Примерно в пятнадцати километ-
рах от границы между Монголией и Маньчжурией начи-
нались первые отроги Хинганского хребта. Японцы тя-
нули дорогу вдоль этих отрогов с юго-востока на северо-
запад с таким расчетом, чтобы подвести ее к нашей
границе, возможно ближе к Чите.

На участке Халхин-Гола монгольская граница обра-
зовывала большой выступ в сторону Маньчжурии, и
японцы должны были или вести здесь дорогу через от-
роги Хингана, или строить ее в непосредственной бли-
зости к границе, на расстоянии орудийного выстрела.

Видимо, это не устраивало их, и они, помимо очеред-
ной провокации, ставили перед собой еще и практиче-
скую цель — захват всей полосы реки Халхин-Гол и
прилегающих к ней высот для обеспечения строитель-
ства своей стратегической ветки, которое остановилось
как раз перед Тамсаг-Булакским выступом.

Наверное, оттуда, с отрогов Хинганского хребта, бы*
ли видны наши передовые позиции. Сопки без единого
дерева, кое-где мелкий низкии кустарник узкая и глУ'
бокая река Халхин-Гол и еще более извилистый, че*!
она, впадающий в нее ручей Хайластин-Гол. Западн^
за Халхин-Голом снова шла гряда сопок и возвыШеИ'
ТЯНулась бесконечная монгольская
степь до самого Тамсаг-Булака, а за ним еще на три^3
м^в7оУлДя°,. КИН’ТуМеНИ и на поХячи >
метров до Улан-Батора, по-старому Урги.
Было что-то странное в этой войне, не похожее ни
на что, чему я стал свидетелем потом. Это была война
в полном смысле слова в пустыне; справа и слева тяну-
лись бесконечные, ничем не защищенные степи, и только
здесь, на участке в пятьдесят—шестьдесят километров,
возводились вдоль гряды сопок легкие полевые укрепле-
ния. Конница, всадники могли обойти все это степями,
взяв на сто или даже двести километров в сторону.

И с одной и с другой стороны было что-то упорно
обусловленное в том, что именно на этом участке четы-
ре месяца происходили кровопролитнейшие бои. Манев-
рируя в пределах этой полосы, противники ни разу не
раздвигали ее в стороны больше чем еще на пять—де-
сять километров.

Чуть севернее было синевато-свинцовое озеро Буир-
Нур, холодное, чистое, окруженное низкой веселой зе-
ленью, желтыми песчаными косами. Там, в районе по-
граничной заставы, и начались бои, начались, но сразу
же переместились южнее, к реке Халхин-Гол. А застава,
вблизи которой все началось, так и осталась спокойно-
нетронутой и мирной со своим маленьким домиком, с
остатками какого-то не то храма, не то кумирни и с
невысокой сторожевой вышкой, с которой невдалеке по-
прежнему можно было видеть японскую пограничную
заставу.

Наши танки пришли сюда, на Халхин-Гол, сделав
четырехсоткилометровый марш по пустыне из Ундэр-Ха-
на. Пехота тоже шла по степи несколько сот километ-
ров. Ее у нас было не так много. Наша армейская груп-
па, насколько я могу судить, даже в разгар боев насчи-
тывала пехоты меньше, чем японцы. У нас было три
дивизии, у японцев две плюс целый ряд отдельных ба-
тальонов-полицейских, железнодорожных и прочих,
превращенных в пехоту; а японская дивизия по числен-
ности превышала нашу больше чем в два раза. Но зато
у нас было гораздо больше артиллерии и подавляющее
преимущество в танках, против которых японцы только
один раз неудачно попробовали бросить свои малочис-
ленные и очень слабые в техническом отношении танко-
вые части.

Авиации было много с обеих сторон, причем первые
два месяца превосходство было на стороне японцев, и
только на третий месяц после упорной борьбы оно пере-
шло к нам. К концу боев с нашей стороны было особен-
но много авиации. В первые сутки нашего августовского
наступления мы подняли в воздух без малого тысячу
самолетов. Что касается происходивших над степью воз-
душных боев, то я так никогда и не видел потом такого
количества самолетов в воздухе —сразу в обозримом
глазом пространстве. Во время последнего сентябрьско-
го воздушного боя, предшествовавшего мирным перего-
ворам, когда японцы сделали свой последний звездный
налет на наши аэродромы, воздух просто кишел само-
летами: их было несколько сот с обеих сторон одно-
временно.

А кругом была пустыня. И воду возили на больших
машинах, точно таких же, как бензиновозки. И ездили
военторги в автобусах. И вообще у меня сохранилось
ощущение, что на этом фронте, снабжавшемся за семь-
сот километров, было очень много машин — целые ты-
сячи.

Рядом с нами, прямо в голой степи, стоял армейский
госпиталь — десяток длинных брезентовых палаток.

«Дугласы» и ТБ-3, эвакуировавшие раненых в Читу,
садились неподалеку от госпиталя, иногда подруливали
прямо к палаткам; оттуда выносили раненых, грузили
на самолеты, и они улетали. Ближайшая питьевая вода
была в Халхин-Голе с его притоком Ханластин-Гол и в
озере Буир-Нур. А дальше в тыл на много километров
не было годной воды. Только белые солончаковые озе-
ра, из которых нельзя пить. Воду возили издалека и
экономили.

Чаще всего я бывал у танкистов, в бригаде Яковлева,
одного из первых Героев Советского Союза, погибшего
во время танковой атаки еще до моего приезда. Он был
убит, когда поднимал залегшую и не двигавшуюся за
танками пехоту.

Кстати сказать, помню, как в одной из дивизий уди*
вили меня разговоры с красноармейцами. В одном из
таких разговоров я выяснил, что это была территориаль-
ная дивизия и что в данном случае разговаривавшие
мной люди попали в эту дивизию, так и не начав еШ^
ничему обучаться. Их учили владеть винтовкой уже 110
дороге на Халхин-Гол, в вагоне, а везли их откуда-то
Урала.	3

Не знаю, может быть, это было вызвано тем, что
дальневосточные, давно и отлично обученные дивизии ®
ожидании перерастания конфликта в войну стояли $

I

I
местах своей дислокации и не могли быть переброшены
в Монголию, а может быть, имели место какие-то неуря-
дицы, которые так часто бывают на войне, в особенно-
сти в первые месяцы ее...

У танкистов я чаще других бывал в батальоне Ми-
хайлова, тоже одного из первых Героев .Советского
Союза, тогда майора, впоследствии полковника, погиб-
шего в Отечественную войну где-то -под Калинином,
командуя танковой дивизией. С Михайловым мы подру-
жились. Мне нравился этот очень мягкий внешне и очень
подобранный и резкий внутренне человек, с мягкой
улыбкой и глазами, которые, когда он сердился, стано-
вились бешеными. Он был самолюбив, по-моему, и чес-
толюбив и в то же время идеально держал себя в рам-
ках той скромности, которую считал необходимой. Она
была у него не природная, а от тренировки воли и хо-
лодного рассудка. Но мне и это тогда нравилось в нем.

Я провел в батальоне Михайлова много времени, рас-
спрашивая его о бое при Баин-Цагане. 11-я яковлевская
бригада особенно отличилась в этом сражении, которое
решило исход первого периода боев на Халхин-Голе и
пресекло попытки японцев окружить наши части. Потом,
перед самой войной, в 1941 году, я написал поэму «Да-
леко на Востоке», где, в сущности, рассказана история
марша яковлевской бригады через степи и той атаки
при Баин-Цагане, за которую Михайлов получил Героя
Советского Союза.

На фронте стояло затишье, только продолжались
бомбежки и довольно крупные воздушные бои. Петляя
по степи то к фронту, то от фронта, я привык к слову
«воздух», хотя, впрочем, к этому времени японским ист-
ребителям было уже недосуг гоняться за всеми нашими
сновавшими по степи машинами.

Удивительная это была степь, а вернее сказать, пус-
тыня. Близко к фронту — ни одной птицы, никаких жи-
вотных. Только подальше, как раз недалеко от нашей
редакции, где была китайская бойня, где забивали при-
гоняемый монголами скот, было много орлов. На этом
участке они сидели почти на всех телеграфных столбах,
не пугались машин, медленно, нехотя взлетали. От не-
чего делать в них часто стреляли и попадали: они были
обожравшиеся и ленивые.

А на свалке, около большой ямы, где валялось ог-
ромное количество гниющих внутренностей, орлы сно-
вали, как воробьи где-нибудь на провинциальной бу-
лыжной мостовой. Их было всегда несколько десятков;
они почти не обращали внимания ни на людей, ни на
машины, лениво отлетали и снова садились жрать внут-
ренности.

Дальше за нашим Баин-Буртом и за Тамсаг-Була-
ком если отъехать в сторону от дороги, уже попадались
утки и гуси, особенно влево от дороги, ближе к солонча-
ковым озерам, видневшимся на горизонте.

А населения в этом районе совершенно не было. За
все мое пребывание на Халхин-Голе (я не говорю, ко-
нечно, о военных: на южном участке фронта, где я чаще
всего бывал, стояла на позициях одна монгольская ка-
валерийская дивизия, а на крайнем северном другая)
я только раз встретил семью аратов.

Это было около Тамсаг-Булака. Шли несколько верб-
людов, груженных вьюками, и рядом с ними старып
монгол и старая монголка.

Все население по призыву монгольского правитель-
ства снялось из этого района и откочевало вглубь. Это,
кстати, облегчало борьбу с японским шпионажем, ибо
японцы первое время пытались засылать из Внешней
Монголии шпионов в штатском, которые выдавали себя
за местных. А потом, когда население откочевало отсю-
да, каждый встреченный в полосе военных действий
штатский уже брался под подозрение.

Первого и второго сентября я был с Ортенбергом на
Хамар-Дабе. Наверху, на возвышенности, толпилось мно-
го военных. Только что был получен указ о победе, лик-
видации японской группировки и о награждениях. Стоял
оживленный шумок, все разговаривали', на всех лицак
было ощущение удачи и важности момента.

Посредине группы стоял Штерн в форме команда?'
ма. Он был подтянут, официален и сияющ На нем было
много орденов, блестела и хрустела совершенно новая
портупея, сияли хорошо начищенные сапоги

А рядом стоял летчик, комкор Смушкевич; являя
всем своим внешним видом противоположность ШтернУ’
он стоял с непокрытой курчавой головой и с длинны*1
печальным лицом, в серой коверкотовой гимнастерка
заложив обе руки за спущенный низко, по-крестьянск*
ремень. На нем были такие же, как гимнастерка, ковер'
котовые брюки навыпуск и сандалии на босу ногу. О”
54
недавно разбился, ноги у него были переломаны, и он
не мог носить сапоги.

Хотя в первые дни сентября на фронте не было вы-
стрелов, в штабе начинала чувствоваться тревога.

Ждали информации о том, что происходит у японцев.
Ходили всякие слухи, а главное, всех волновал вопрос,
сочтут ли японцы себя разбитыми и постараются ли на
этом закончить конфликт или втянут в дело новые силы.
Может быть, даже всю Квантунскую армию, и тогда
начнется что-то большое. Мы, пассивно стоящие теперь
здесь, на этом выступе монгольской границы, в случае
большой войны могли оказаться глубоко обойденными
со стороны бескрайних, ничем не прикрытых степей, где
кочевали только разъезды да патрулировали самолеты.

Во время одного из заездов своих на Хамар-Дабу
мне пришлось впервые столкнуться в военной среде с
теми же самыми спорами о талантах и способностях и
притом почти в той же непримиримой форме, в какой
они происходят у братьев писателей. Я не предполагал
встретиться с этим на войне и поначалу удивился.

Не помню, кого-то дожидаясь, не то Ортенберга, не
то Ставского, я сидел в одной из штабных палаток и
разговаривал с командирами-кавалеристами. Один из
них — сейчас уже давно генерал, а в то время совсем
молодой еще полковник, служивший с Жуковым чуть ли
не с Конармии,— убежденно и резко говорил, что весь
план окружения японцев — это план Жукова, что Жу-
ков его сам составил и предложил, а Штерн не имел к
этому плану никакого отношения, что Жуков — талант
и что все это именно так, потому что — он это точно
знает —никто, кроме Жукова, не имел отношения к это-
му плану.

Разговор не носил личного характера. Если бы это
было так, о нем не стоило бы и вспоминать. В словах
полковника была та же увлеченность и безапелляцион-
ность, которая нередко бывала в наших собственных
разговорах, когда мы, молодые питомцы Литературного
института, категорически настаивая на талантах своих
любимых поэтов и учителей, попутно, не слишком забо-
тясь о справедливости, развенчивали всех остальных...

Седьмого сентября японцы на нашем крайнем пра-
вом фланге в районе сопки Ирис-Улийн-Обо произвели
пробу сил одним батальоном вновь подошедшей гвар-
дейской дивизии. Батальон ночью занял сопку, а днем


почти целиком лег на ней, оставив 496 человек убитых
Наши потери были всего шесть или восемь человек
Японцев раздавили артиллерией и танками.

На следующий день в редакцию заехал где-то в дру-
гом месте ночевавший Ставский, вызвал меня из юрты
и таинственно сказал:

— Собирайся без всяких разговоров, никому ничего
не говори. Поедем: интересное дело!

Я сел с ним в машину. На Хамар-Дабе к нам присо-
единился начальник политотдела армейской группы пол-
ковой комиссар Горохов.

И мы — теперь уже четверо, два полковых комисса-
ра, шофер и я — двинулись, насколько я мог судить об
этом при моей слабой ориентировке, куда-то на южный
участок фронта.

Добрались мы туда к ночи. В одном месте дорогу
нам преградили двигавшиеся танки; они шли, пыхая го-
лубыми отсветами из глушителей и особенно громко ляз-
гая в ночном безмолвии степи. Прошло их довольно мно-
го, штук сорок.

Ставский волновался все время, пока проходили тан-
ки, и спрашивал Горохова: что бы это могло быть, по-
чему танки идут не в ту сторону, в какую им нужно
идти?

Остановив ехавшую за танками легковую машину,
мы от сидевших там командиров узнали, что предстояв-
шая операция отменена, уже не помню теперь по каким
причинам: не то японцы сами отступили и ушли, не то
у нас появились какие-то высшие соображения.

Оказывается, Ставский поехал сюда потому, чТ°
здесь предполагалась большая ночная операция"0*'
ружение той вновь прибывшей японской гвардейской Ди'
визии, один батальон которой уже погиб на ИриС'
Улийн-Обо.

Все злились из-за этой отмены: злился Ставок^
злился Горохов, злился даже я. Видимо, оттого, 4
Ставский злился, он не смотрел за дорогой, и мы в 11 е $
вый и единственный раз за все время моих поездов
Ставским на Халхин-Голе сбились с дороги, поверх ‘
один раз, повернули другой раз, окончательно зап)
лись и застряли в песках. После этого стали выяс11
где мы. Ставский долго соображал и со своим
тельным чутьем (как позже выяснилось, оправдав11
ся и на этот раз) ворчливо сказал, что мы нахоД11*
очевидно, как раз посредине, между японцами и пози-
циями 8-й монгольской кавалерийской дивизии, на са-
мом крайнем фланге.

— Давайте вытаскивать машину.

Стали вытаскивать машину. Несколько раз садились
на песок и отдыхали. Потом Ставский сказал, что, если
не вытащим машину до утра и не выберемся отсюда в
темноте, будет плохо, прохлаждаться нечего. Стали
опять тащить машину. Наконец вытащили. И снова по-
ехали в полной тьме.

Ставский вылез и сказал, что где-то здесь, по его
расчетам, должен стоять штаб одного из полков 8-й
монгольской кавалерийской дивизии, в которой он неде-
лю назад был. Мы оставили машину с шофером и по-
шли, то полуутопая в песке, то поднимаясь на маленькие
барханчики.

Вдруг резкий оклик по-монгольски. Мы стали кри-
чать, в свою очередь, сначала по-русски, а потом вспо-
миная все известные нам монгольские слова; впрочем,
их количество ограничивалось пятью-шестью. В ответ
на это последовало щелканье затвора теперь уже раз-
личимого в темноте часового-монгола.

Мы остановились. Из темноты подошел другой ци-
рик и тоже щелкнул затвором. Ставский выругался и
сказал, что вот сейчас они нас и застрелят. Но Горохов
вдруг стал кричать:

— Штаб! Штаб!

При слове «штаб» винтовки опустились. Обойдя нас
с двух сторон и замыкая наше шествие, часовые с вин-
товками наперевес довели нас до штаба. Ставский дол-
го болтал там с нашим знакомым ему советником.
Я сперва прислушивался к их разговору о майских и
июньских боях, а потом задремал. Ставский растолкал
меня, и мы поехали обратно.

Так неудачно кончилась эта обещавшая стать инте-
ресной поездка.

На следующий день мне с Ортенбергом, Лапиным и
Хацревиным пришлось быть у Жукова. Ортенберг хо-
тел узнать, насколько реальны, по мнению Жукова, све-
’ дения о близком наступлении японцев, на что нам ори-
, ентироваться в газете.

Штаб помещался по-прежнему все на той же Хамар-
Дабе. Блиндаж у Жукова был новый, видимо, только
,1 вчера или позавчера срубленный из свежих бревен.

(Г
Кстати, о бревнах. Мне рассказывали, что на север-
ном участке фронта, когда понадобились бревна для
полевых укреплений на границе, один^ из эскадронов,
стоявший на самом фланге монгольской кавалерийской
дивизии, обогнул степями японцев, забрался глубоко в
их тыл и, спилив там на одном из участков Ханларской
линии полсотни телеграфных столбов, волоком прита-

щил их на наши позиции.

Итак, блиндаж был совершенно новый, очень чистый
и добротно сделанный, с коридорчиком, с занавесочкой
и, кажется, даже с кроватью вместо нар.

Жуков сидел в углу за небольшим, похожим на кан-
целярский, столом. Он, должно быть, только что вернул-
ся из бани: порозовевший, распаренный, без гимнастер-
ки, в заправленной в бриджи желтой байковой рубашке.
Его широченная грудь распирала рубашку, и, будучи
человеком невысокого роста, сидя он казался очень ши-
роким и большим.

Ортенберг начал разговор. Мы примостились кругом.
Жуков отмалчивался. Въедливый, нетерпеливый Лапин
стал задавать вопросы. Жуков все продолжал отмалчи-

ваться, глядя на нас и думая, по-моему, о чем-то
другом.

В это время вошел кто-то из командиров разведки с
донесением. Жуков искоса прочел донесение, посмотрел
на командира сердитым и ленивым взглядом и сказал:

— Насчет шести дивизий врете: зафиксировано у вас
только две. Остальное врете. Для престижа... Хлеб себе
зарабатывают, — сказал Жуков, обернувшись к ОртеН'
бергу и не обращая внимания на командира.

Наступило молчание.

— Я могу идти? —спросил командир.

Идите. Передайте там, у себя, чтоб не фантази*
ровали. Если есть у вас белые пятна, пусть честно так
и остаются белыми пятнами, и не суйте мне на их мест0
несуществующие японские дивизии

Когда офицер вышел, Жуков повторил-

— Хлеб себе зарабатывают. Разведчики.— Пото»1
"“В®!’"уЛСпя.к ?аПИНу и сказал:~ Спрашиваете, буДеТ
ли опять воина?	г

любБ°Р" 3ЛТ0р0ПИЛСЯ и сказал- что это не просто и;

’ а ЧТ0 они с Левиным собираются Уе3'
жать на Запад в связи с тем, что там на Западе,
жется, могут развернуться события. Но "1>и здесь,
Востоке, будет что-то происходить, то они не уедут. Вот
об этом он и спрашивает.

— Не знаю,—довольно угрюмо сказал Жуков.
И потом повторил опять: — Не знаю. Думаю, что они
нас пугают.— И после паузы добавил: — Думаю, что
здесь ничего не будет. Лично я думаю так.

Он подчеркнул слово «лично», словно отделяя себя
от кого-то, кто думал иначе.

— Думаю, можете ехать,— сказал он, как бы закруг-
ляя разговор и приглашая нас расстаться.

Мы вышли. Ортенберг остался еще на несколько ми-
нут и вышел вслед за нами. Вопрос об отъезде Лапина,
Хацревина и Славина был решен. Через день или два
они отправились самолетом через Улан-Батор и даль-
ше — на Москву.

Наша юрта опустела. Как раз в это время Ставский
переселился от Ортенберга куда-то на Хамар-Дабу, и я
перебрался к Ортенбергу. Там же с нами в юрте жил
приехавший сюда в эти дни от «Правды» Николай
Кружков. Мне, уже начинавшему чувствовать себя жур-
налистом, его приезд показался хорошим предзнамено-
ванием. Казалось, что раз после окончания событий
«Правда» послала его сюда из Москвы, наверное, тут
что-то еще будет происходить.

Я застал здесь только несколько самых последних
дней войны, и мне хотелось, чтобы здесь произошло что-
то еще и чтобы я принял в том, что последует, участие
с самого начала.

Пожалуй, в таком желании присутствовали и какие-
то дурные авантюристические нотки. Но скажу в свое
частичное оправдание, что мои первые впечатления от
боев на Халхин-Голе были еще очень далеки от всего
того, что породила в моей душе война 1941 года.

То было громадное, вдруг обрушившееся несчастье,
которое я сразу, буквально в первые дни ощутил как
трагедию. В сорок первом году, особенно в первые, са-
мые страшные месяцы, у меня в душе гораздо меньше
места занимало чувство опасности и личные опасения
за то, что будет со мной. Физический страх, конечно,
был, но это совсем другое. Я говорю о том, что в сорок
первом году в голове почти не было мыслей о собствен-
ной судьбе, а мысли о трагической судьбе родины, о
трагедии, которая происходит с ней. Что будет? Как же
мы отступаем? Неужели это возможно, неужели немцы
могут нас победить? Что это значит.

Там на Халхин-Голе, все это у меня совершенно от-
сутствовало. Я ощущал тогда все происходившее там
как войну, в которой были затронуты наши ооязатель-
ства, наш престиж, наша гордость, затронуты мои пред-
ставления о том, что наша армия лучше всех других.
Там происходила проверка этих представлении, но при
этой проверке еще никак не были затронуты самые
большие трагические проблемы: судьбы родины, род-
ных, близких, наших городов, нашей земли ничто это
затронуто не было.

Все это, казалось, одно, а война на Халхин-Голе сов-
сем другое. Было радостно, что мы в ней победили.
Даже хотелось, чтобы японцы еще раз полезли и чтобы
мы их еще раз разбили. Было романтическое ощущение
войны, а не трагическое. Было ощущение, похожее на
то, какое я раньше испытывал, узнавая, что тот или дру-
гой из наших дерется или дрался в Испании.

Только тогда мне не повезло, я хотел, но не попал
в Испанию, а здесь мне повезло, и я попал.

Я, конечно, уже и тогда не был таким несмышлены-
шем, чтобы не представлять себе взаимосвязанности со-
бытий в Испании и на Халхин-Голе и того, что происхо-
дило на Западе, где Германия в эти дни воевала с
Польшей. Логически, в уме, для меня и тогда существо-
вали эти связи, но почувствовал их всем сердцем и всей
шкурой я только тогда, когда сам окунулся в 1941 году
в громадную трагедию общенародного бедствия

Кстати сказать, в первый же день на фронте в
1941 году я вдруг и навсегда разлюбил некоторые стихи
Киплинга, которые очень долго и очень упорно любил»
любил еще на Халхин-Голе. Киплинг и после сорок пер*
вого года не перестал для меня существовать как инте-
ресный поэт, многие стихи которого мне продолжают
нравиться. Но киплинговская военная романтика, все
то, что, минуя существо стихов, подкупало меня в нем в
юности, вдруг перестало иметь какое-либо отношение к
тон воине, которую я видел, и ко всему тому, что я ис-
пытал. Все это в сорок первом году вдруг показалось
п^л™М' маленьким и нарочито напряженным, похожим
на ломающийся мальчишеский бас

А в тридцать девятом, там, на Халхин-Голе я еШе
любил все стихи Киплинга!	хин 1 оле, я

во
Пожалуй, именно на этом маленьком примере я мо-
гу самому себе яснее всего объяснить, что переменилось
в моей душе по дороге от 1939-го к 1941 году.

Лапин, Хацревин и Славин уехали. Мы простились с
ними, не зная, когда увидимся снова.

Сейчас, много лет спустя, мне снова вспоминаются
все люди, с которыми мы были вместе там, на Халхин-
Голе.

Вспоминается Ортенберг, к которому у меня уже тог-
да, на Халхин-Голе, пробивались робкие симпатии с
примесью некоторой опаски и раздражения и которого
я в годы большой войны полюбил как одного из самых
близких своих друзей. Мучивший всех и мучившийся
сам, тормошливый, непоседливый, бессонный, то отвра-
тительно придирчивый, то ворчливо добрый, Ортенберг,
каждые свободные полчаса ребячливо учившийся ездить
на мотоциклетке, гонявшийся на ней вокруг наших юрт
и то тут, то там с грохотом падавший. Сначала доноси-
лись рев, гудение, потом треск—и тишина. Это значи-
ло, что полковой комиссар опять упал с мотоциклетки.

Вспоминаются и другие товарищи по редакции. Тог-
да на Халхин-Голе уцелели все — никого даже не по-
царапало. Никого, кроме Ставского, не ранило и на фин-
ской войне, хотя половина была и на ней. А за эту вой-
ну почти все они погибли.

Погиб под Харьковом толстый Миша Бернштейн,
всюду чувствовавший себя как дома, носивший на тол-
стом брюхе сразу два фотоаппарата, почти физически
лишенный чувства страха, обжора и примитивный хит-
рец, умевший найти место для того, чтобы выспаться
даже в землянке, где стоял всего один стол со штаб-
ными документами и одна табуретка.

Погиб, тоже под Харьковом, Миша Розенфельд.

Убит бандеровцами под Львовом Паша Трошкин, ко-
торого я видел на Халхин-Голе только мельком,— по-
моему, самый храбрый из всех наших фотокорреспон-
дентов, хотя мне всегда казалось потом, когда я его
наблюдал, что он физически боялся смерти ничуть не
меньше меня, но только быстрее и решительнее всех нас
преодолевал это чувство.

Погиб под Великими Луками Ставский.

Погибли под Киевом Борис Лапин и Захар Хацре-
вин. Потом некоторые писатели попрекали этим Ортен-
берга, якобы задержавшего их в Киеве, не отозвавшей
их оттуда вовремя, когда их было пора отозвать ц
т. д. и т. п.

Это кажется мне совершенной неправдой, одной ич
тех легенд, которые возникают, _когда умирает очещ
хороший и дорогой человек и начинают говорить, что
если бы он в тот вечер не попал бы туда-то или туда.То
или если бы врач приехал на пять минут раньше, или
если бы...—словом, если бы не тысяча «если бы», То
он непременно остался бы жив.

Конечно, в Киеве дело было не в том, что Лапина и
Хацревина кто-то не отозвал или задержал, а в том, что
они были —они, то есть люди долга. И во время траги-
ческих боев за Киев, пока там дрались и пока оттуда
отступала армия, в которую они были посланы, они не
могли не оставаться в ней и не могли не уходить вместе
с нею. Они были настолько решительны и бескомпро-
миссны, что, если бы у них оказался в планшетках жур-
налистский материал, который необходимо было напеча-
тать в газете, а для этого нужно было самим доставить
его в Москву, они бы пренебрегли поверхностным мне-
нием о том, ловко это или неловко. Но в той обстановке,
очевидно, у них не было и не могло быть такого мате-
риала. И, не чувствуя необходимости, а без этого не
считая для себя возможным уехать, они не уехали. Так
мне кажется.

Правда, все остальное — когда остатки армии У^е
погибали за Киевом, дерясь в окружении,— могло ока-
заться и трагической случайностью; Лапин и Хацревнн,
как и некоторые другие люди, могли выбраться из окру
жения, а могли и не выбраться. Говорят, что Хацре®11^
заболел. У него вообще были тяжелые болезненные пр11
падки. А Лапин не захотел его оставить и осталс
с ним.

Может быть, это одна из тех легенд, которые час
ходят вокруг гибели хороших людей, но она очень п
хожа на правду. Это было вполне в характере
пина.

Да-

юр'
№

пио-г алхин-Голе мы первое время жили в 0Дн01
леч. еР?м: Клавин, Лапин, Хацревин и я. ^зК^тоСре*
динр гтл°НКИ стояли по «Ругу у войлочных стен.

ял стол, на котором писали, сидя на к
Впрочем, иногда, когда особенно надоедали комары,
залезали днем в раскаленную солнцем «эмку», закрыва-
ли все стекла, давили внутри всех комаров и потом пи-
сали, сидя в этом пекле. А вечерами устраивали в юрте
небольшой костер из старых газет и выкуривали дымом
комаров. Впрочем, вскоре их снова набиралась полная
юрта.

Круглая дыра наверху юрты закрывалась четырех-
угольным войлоком, все четыре угла которого были при-
вязаны снаружи крепкими веревками к канату, охва-
тывавшему всю юрту примерно на середине ее высоты.
Когда шли дожди и был сильный ветер, веревки лопа-
лись, войлок срывался, открывал наверху отверстие, и
целые ушаты воды среди ночи опрокидывались на наши
койки. Всем было мокро, но вылезать наружу никому не
хотелось. Начиналась торговля.

Захар Хацревин, в быту самый ленивый из всех нас
четырех, сразу же начинал уговаривать меня выйти
наружу и привязать войлок. Если большая часть дождя
падала не на его сторону юрты, он убеждал меня до-
вольно вяло; но если дождь сыпался сильней всего имен-
но на его койку, он, тщательно закрывшись вторым оде-
ялом и накинув на голову шинель, принимался за меня
с максимальной для его лени энергией. Говорил он при-
мерно следующее:

— Вы прелестный парень, Костя, мы все это знаем
и ценим. Кроме того, вы моложе всех нас, и я надеюсь,
что вы не станете отрицать этого. Кроме того, третьего
дня я уже вылезал и привязывал вместе с вами этот
проклятый войлок.

— Да, но вместе со мной,— возражал я.

— Да, вместе с вами. А теперь попробуйте справить-
ся с этим войлоком один, без меня. Это будет вам даже
интересно!

— Но почему? — упирался я.— Сегодня ваша оче-
редь.

Но он не отступал.

— Ну подумайте сами, какая необходимость вам во
мне, в этом жалком интеллигенте с кривыми руками,
которые абсолютно, совершенно ничего не умеют де-
лать? Вы были токарем. Вы человек физического труда,
вам это будет абсолютно легко и интересно, я вас
уверяю.
Славин, накрывши голову, курил трубку, пуская дым
из-под шинели. Лапин хихикал. Я в конце концов выле-
зал из-под одеяла, надевал шинель и сапоги.

Кстати о шинели. Первые три дня, как я приехал,
мне так и не достали шинели по росту, и я ездил со
Ставским не в шинели, а в своем московском штатском
габардиновом плаще поверх обмундирования. Если при-
бавить к этому, что на голове у меня оыла каска, а на
выглядывавшей из-под штатского плаща гимнастерке не
было никаких знаков различия, потому что я не был
аттестован, то не удивительно, что меня все эти три дня
задерживали сразу же, как только я отходил на пять
шагов от Ставского.

Ко времени, которое я описываю, эпоха плаща кон-
чилась, он лежал в чемодане, и я ходил в шинели с чу-
довищно короткими рукавами и не сходившимися вни-
зу полами.

Итак, я влезал в сапоги, надевал шинель и выскаки-
вал на улицу. Навстречу летел отвратительный, мелкий,
но сильный, как град, дождь. Я начинал, чертыхаясь,
привязывать войлок. Войлок не подчинялся. Тогда со-
вестливый Борис Лапин оказывал мне посильную по-
мощь. Оказание помощи он начинал с того, что гово-
рил мне:

— Костя, вы же знаете, что я ничего не вижу, поэто-
му дайте мне руками в руку конец веревки и покажи-
те, куда его надо привязывать.

Я ему давал руками в руку конец веревки, и он на-
чинал привязывать. Наконец, совершенно промокшие,
мы возвращались и дрожа залезали под одеяла.

Захар, в следующий раз пойдете вы—довольно
сурово говорил Лапин.

- Вы оба прелестные ребята. Вы, очевидно прелест-
но завязали этот войлок. Я никогда в жизни не смог
бы его так завязать,- сонно говорил из-под одеяла при-
гревшийся Хацревин. •	« « г

Ходили они оба со знаками различия интендантов
2 ранга —темно-зеленые петлицы с красными кантами,
а на них по две шпалы и по маленькому золотому коле-
су, похожему на маховик печатной машины Впрочем,
колеса они с петлиц сняли, поэтому на фронте их не-
сколько раз принимали за докторов и требовали участия
в разных медицинских делах. Звание интендантов им,
впрочем, как и всем без исключения писателям, не нра*
64
вилось. И они были не прочь поиронизировать над со-
бою по этому поводу.

Кстати, однажды Ортенберг после долгих и вполне
штатских препирательств со Львом Исаевичем Слави-
ным вдруг, рассвирепев и вспомнив, что он как-никак
начальство, и притом военное, крикнул Славину:

— Товарищ интендант первого ранга, прошу мне не
противоречить!

Мы все даже опешили от неожиданности.

Ортенберг после этого минут пятнадцать сохранял
вполне официальный, строгий вид, но вечером, едучи ку-
да-то со мной в машине, вдруг сам фыркнул, вспомнив
об этом.

Хорошо помню Лапина и Хацревина на протяжении
тех нескольких дней боев, которые я успел застать. Бои,
как я уже писал, велись за взятие двух-трех последних
сопок. Все было сосредоточено на пятачке, и поэтому
мы сталкивались каждый день.

Хорошо помню, как Лапин и Хацревин появились в
том батальоне, где мы были со Ставским, и как Лапин
с повышенным интересом спрашивал, не произошло ли
тут чего-нибудь, пока их не было. Ему постоянно со-
путствовало чувство, что он чего-то не увидел и не ус-
пел и что это немедленно нужно исправить.

Помню их вытянутые лица, когда мы со Ставским
забрались в танк, чтобы по кратчайшему пути пересечь
обстреливаемый участок, а им уже не хватило места в
танке, и они очень этим расстроились, а потом через не-
сколько часов все же каким-то кружным путем оказа-
лись там же, где мы. И Хацревин удовлетворенно хи-
хикал и потирал свои вечно зябнущие длинные падьцы.
Он всегда потирал их тем особенным движением, кото-
рым потирает доктор зимой, придя с улицы, прежде чем
начать осмотр больного. Это была очень характерная
привычка.

А методичный Лапин все время вынимал небольшую
записную книжечку и, близоруко щурясь за очками, что-
то записывал.

Потом, уже в Москве, когда остались позади все мон-
гольские ветры, дожди и непогода, кто-то — уже не пом-
ню кто — шутя мне рассказывал, что, когда Лапин и
Хацревин после нескольких месяцев халхин-гольской
эпопеи сели в купе международного вагона, Захар по-

3 Заказ 7373	$$
тянул носом, поднял воротник пиджака и, схватившись
за горло, сказал Лапину:

- Боря, по-моему, какой-то сумасшедший открыл
окно в коридоре. Пожалуйста, пойдите закроите. Я чув-
ствую, как с каждой секундой все больше простужи-
ваюсь.

Может быть, это была только шутка, но очень похо-
жая на правду.

Позднее, осенью 1940 года, когда в Европе уже вто-
рой год шла война, мы случайно оказались с Хацреви-
ным вместе в большом пустом подмосковном доме от-
дыха, где, кроме меня с ним, в те дни, помнится, жил
только один, теперь покойный, Аркадий Гайдар.

Сидя у теплой печки, но тем не менее зябко нахо-
хлившись и привычным движением потирая свои вечно
зябнущие руки, Захар вспоминал о Халхин-Голе.

— Прелестное время! Теперь, на расстоянии, мне
кажется, что даже Ставский был очаровательным пар-
нишкой. (Он очень не любил Ставского.) А полковой
комиссар Ортенберг с его отвратительной привычкой
каждый день выпускать газету, не считаясь даже с по-
годой! А японские окопы, в которых было столько пре-
красной рисовой бумаги! Вы знаете, как я люблю эту
бумагу, какое удовольствие она мне всегда доставляла!
А помните толстого Экслера, который во время воздуш-
ной тревоги бегал в щель с двумя касками на тот слу-
чай, если одна из них будет повреждена? А эти очаро-
вательные дожди! Вы помните, как я под этими дождя-
ми завязывал нашу юрту?

— Ну, завязывал-то, положим, я.

— Теперь, на расстоянии, мне кажется, что завязы-
вали не вы, а я. Во всяком случае, дожди были очаро-
вательные и странные; они шли абсолютно параллельно
земле. Мне иногда хочется опять попасть под такой
дождь. А наш старшина Узультуев! А песенка, которУ»0
мы с вами написали:

Как за горою, за Хамар-Дабою,
Где в нас стреляли, милый, с тобою,
Позарастали стежки-дорожки,
Где мы гуляли после бомбежки,
Позарастали щели травою,
Где мы сидели, милый, с тобою,

А как полковой комиссар Ортенберг катался на м°т°'
циклетке!..
Хацревин был болезненный, очень городской, очень
воспитанный, с вкрадчивым голосом и неловкими рука-
ми человек. Но этот человек был готов ехать куда угод-
но: на край света, на войну, завтра, послезавтра, сию
минуту...

Возвращаюсь в Монголию. Очень отчетливо стоит в
памяти одна ночь, по-моему, около 10 сентября. Уже
десять или двенадцать дней в Европе шла война. Не
помню, по какому поводу я заехал поздно вечером в
Тамсаг-Булак и остановился в юрте какого-то отдела,
где была мощная радиостанция. Хозяин предложил:

— Хотите, послушаем Европу?

Мы начали настраивать радио. Поймали сначала ка-
кую-то промежуточную станцию, потом не то Москву,
не то Ленинград — передавали оперу. Потом забрались
еще дальше.

И вдруг, за семь или восемь тысяч километров, я ус-
лышал то самое, что сейчас можно услышать только в
трофейных немецких кинохрониках. Я услышал пере-
дачу из только что взятого немцами Кракова. В то вре-
мя я еще не окончательно забыл немецкий язык, да и
содержание передачи было такое, что я мог понять поч-
ти каждое слово. Немецкий диктор вел передачу отку-
да-то, должно быть с балкона где-то на центральной
площади Кракова. Гремели оркестры, били барабаны,
слышался грохот проезжающих танков, топот колонн.
Немцы входили в Краков. Диктор кричал о том, какой
это древний город, сколько в нем населения, на какой
день войны он взят, какие части проходят. Все это пре-
рывалось снова топотом, снова грохотом танков, снова
оркестрами.

Перенесшись через восемь тысяч километров, эта
далекая европейская война вдруг возникла во всей ее
осязаемости здесь, в Азии, в этой юрте, на другом кон-
це света, в пустыне, в штабном городке, где всего не-
сколько дней назад затихла, неизвестно надолго ли, дру-
гая, здешняя война.

Война... Вот она влезла туда, вот она влезла сюда,
вот она ползет и лезет из этого радио. В эти минуты я
впервые с полной очевидностью почувствовал, что вот-
вот мы будем воевать с немцами, что это непременно
будет и будет скоро, и что все это, что там происхо-
дит,— лишь самое начало чего-то огромного и необъят-
но страшного. Именно не подумал, как не думал я об
КХ».:””"™»»». «"«"₽««

чить радио Снова наступила тишина. Я вышел из юрты.
Кругом была черная, пахнущая овчинои, покоем степь.
Потом где-то за несколько километров послышалось ур-
чание самолетного мотора — должно быть, собирался на
вылет один из ночных разведчиков эскадрильи, стояв-

шей недалеко от Тамсаг-Булака.

Потом в январе сорок пятого я попал в недавно ос-
вобожденный Краков и бродил по нему. И мне вспомни-
лась та монгольская ночь. Я стоял на одной из город-

ских площадей, на той, где был магистрат, и мне по-
думалось, что, наверное, вот тут, с этого балкона, гово-
рил тот немец, которого я слышал в 1939 году. Шел уже
шестой год с тех пор, как я был в Тамсаг-Булаке, а
война все еще продолжалась. И это была все та же са-
мая одна война, которая шла тогда и все еще шла те-
перь, и еще неизвестно было, когда и где она может
кончиться. Это сейчас задним числом, после того как в

конце войны события развернулись так быстро, нам са-
мим кажется, что уже тогда было ясно, что все кончится
вот-вот. А на самом деле ведь даже еще в апреле, когда
уже брали Берлин, все еще боязно было поверить в ис-
полнение наших желаний —в конец войны. Ведь еще и

тогда казалось, что она может продлиться еще где-ни-
будь в Шварцвальде, в Баварии...

В Монголии тянулись последние перед перемирием
дни. Воздушные бои шли со все возрастающей силой,
а на линии фронта все было по-прежнему спокойно. Все
ждали, что дальше: мирные переговоры или опять война.
И в этом состоянии ожидания было неохота что-либо
делать, хотя, впрочем, Ортенберг выколачивал из меня
по стихотворению через день.

Больше всего в эти дни я ездил к танкистам. МеждУ
прочим, там произошла смешная история с моим Р^’
вольвером. Как раз к окончанию военных действий я, с
некоторым опозданием, но все же, к большому моему
удовольствию, получил на складе пистолет системы ТТ
и немедленно сунул его в кобуру.

Теперь, имея при себе оружие, я возвращался ночы°
с передовых, постоянно представляя себе что мы на-
толкнемся на какую-нибудь группу из числа рассыпав'
шихся по степи японцев и не только наткнемся, но и не-
пременно возьмем их в плен. В связи с этим я расстеги-
вал кобуру и передвигал ее из-за спины поближе к жи-
воту, чтобы удобнее было выхватить пистолет. Ничего
похожего не происходило, но пистолет все-таки заметно
украшал мою жизнь.

И вот как-то, приехав к танкистам, к Михайлову, я
увидел, как ординарец Михайлова и еще кто-то, рассте-
лив плащ-палатку, чистили винтовку и два или три ре-
вольвера.

— Надо бы и мой почистить,— сказал я солидно.

— А вы дайте,— сказал Михайлов,— вам почистят.

Это предложение меня очень устраивало. Собственно,
на него-то я и рассчитывал, ибо хотя слышал, что писто-
леты надо чистить, но не знал и стеснялся спрашивать,
как эта штука разбирается.

Я полез в кобуру, вынул пистолет и положил его на
плащ-палатку. Михайлов поднял его двумя пальцами,
посмотрел на него, потом на меня и спросил:

— Вот так вы его и возите?

— Да,— сказал я.

— Так, смазанный?

— Да. А что? По-моему, он хорошо смазан.

Я был в полной уверенности, что это так и есть, ибо
мне дали со склада пистолет, добротно смазанный чем-
то густым и желтым, и я вытер у него только рукоятку,
чтобы она не скользила в руке, а остальное так и оста-
вил, полагая, что где-где, а на складе-то уж знают, чем
। и как нужно смазывать оружие.

— Так это же у вас заводская смазка,— сказал Ми-
хайлов,— ею же смазывают для хранения! Разве можно
стрелять с такой смазкой! Надо непременно все это вы-
тереть и смазать заново ружейным маслом.

Я был удручен и унижен. Значит, напрасно я хва-
тался за рукоятку, напрасно расстегивал кобуру и пере-
двигал ее со спины на брюхо — все напрасно?

Наш лагерь сильно опустел. Уехали Розенфельд и
Экслер, уехали Лапин, Хацревин и Славин, улетел шум-
ный Миша Бернштейн. Ставский жил на Хамар-Дабе.
Я и Кружков, единственные оставшиеся корреспонден-
ты, ездили на передовые с утра, а к вечеру обычно воз-
вращались. Около госпиталя помещалась юрта Монцен-
коопа, где монгольский кооператор в ватном халате и
сапогах продавал несложный ассортимент товаров,
главным образом папиросы «Борцы» и сгущенное моло-
даькяг'*»
бЫЛКчк°тоСя"купилИтам’Тмопценкоопе, продававшееся
в больших красивых коробках китайское печенье. Пе-
ченье это, может быть очень вкусное на любителя, мне
показалось странным. Состояло оно из сала, смешанно-
го с мукой и сахаром. Все это было скатано в большие
тары и покрыто сверху яркими фиолетовыми, зелены-
ми и желтыми разводами.

По ночам мы втроем — Кружков, Ортенберг и я —
пили чай со сгущенным молоком. Кипятили чаи прямо
в кружках на железной печке и добавляли туда треть
сгущенного молока. Получалась сладкая и дымная горя-
чая бурда, которую тем не менее приятно было пить.

Ортенберг, когда заставал нас с Кружковым уже за
чаепитием, начинал кричать, что, наверное, мы спутали
кружки и взяли его кружку и что ему придется пить из
наших, а он не собирается, потому что у него кружка
чистая, а у нас грязные.

Кружки — все одинаково грязные, то есть не гряз-
ные, а темные от постоянных заварок,— были абсолют-
но похожи одна на другую, но Ортенберг искренне счи-
тал, что именно его кружка самая чистая.

Если мы днем не уезжали, то обедать ходили за ки-
лометр в госпиталь. Там под маленьким навесом, за
длинным столом ели похлебку с огромным количеством
баранины. В степи свирепствовали комары. Для того
чтобы хоть как-то поесть, садились в шинелях, подняв
воротники, надев на руки перчатки, нахлобучив пилотки
на лоб, а с двух сторон тарелки поставив в двух под-
свечниках специальные японские, кажется с Формозы,
зеленые тлеющие спиральки, которые, пока они тлели,
хоть немножко отгоняли комаров. Спиралек этих *’Ы
набрали великое множество в японских окопах. Это оЫ*
наш главный и очень радовавший нас трофей. и
газета выходила, заполняясь моими длиннейшим
балладами, статьями Кружкова и не подошел^
раньше и находившимися в загоне очерками наших )
лпямВ1пИХ С°браТЬеЛ °Ртенберг, по-прежнему по не.
гаэетммР1°ПаДаВШИЙ В ВОЙСЕ-*Х> среди ночи засыпал
глаза игп лисТами» потом вдруг вскакивал, откр
глаза и сразу, без паузы кричал:
I

I-

Через минуту появлялся неизменно пунктуальный
секретарь редакции — маленький чернявый Миша Пев-
знер.

Вечно не высыпавшегося Ортенберга за эту минут-
ную паузу уже снова начинало клонить ко сну.

— Слушаю вас, товарищ полковой комиссар.

— Что вы пришли?

— Вы меня вызывали.

— Зачем я вас вызывал?

— Не знаю, товарищ полковой комиссар.

— Идите.

Проходило несколько минут. Ортенберг мучительно
думал: зачем же он звал Певзнера, и затем обязатель-
но или вспоминал, или придумывал, зачем бы его вы-
> звать, и снова по степи разносилось:

— Певзнер!

В крайней юрте постукивала на машинке машинист-
ка. Она была единственная женщина в нашем лагере и
занимала целую юрту. Была она очень хорошая, очень
тихая и не очень красивая женщина. Когда я приехал,
старожилы рассказывали легенду, как Ортенберг в за-
ботах о том, чтобы у него в редакции комар носу на
1 подточил, выбирал для нашей «Героической красноар-
мейской» машинистку. Ему сказали, что он может взять
для газеты любую машинистку из семи или восьми на-
ходившихся в то время в распоряжении политотдела.
Он вызвал их всех, долго задавал им всякие несущест-
[ венные анкетные вопросы, а сам тем временем испод-
; воль выбирал, какая понекрасивее. Наконец выбрал и,
счастливый, увез ее в редакцию. К сожалению, она еще
I и не очень быстро печатала.

। Четырнадцатого или пятнадцатого сентября был пос-
ледний большой воздушный бой. Только в поле нашего
зрения в разных местах упало, по крайней мере, полтора
десятка самолетов, а всего, кажется, за этот день мы
сбили их не то тридцать, не то сорок.

На следующий день с утра мы помчались на Хамар-
Дабу. Были получены сведения, что сегодня в нейтраль-
ной зоне начинаются переговоры с японцами. Хотя лиш-
них людей не брали, но мне удалось присоединиться к
Ортенбергу и Ставскому, и часа через полтора или два
мы наконец доехали до передовых, замыкая колонну из
шести или семи машин.

। Место будущих переговоров представляло собою гря-




лу невысоких песчаных холмов с узкими лощинами меж.
% ними в одной из этих ЛОЩИН, прилепись сбоку к
подножию холма, стояло, вернее, почти висело одинокое
кривое дерево, первое дерево, которое я увидел здесь.
Р Мы вышли из машины. На основании всего предыду.

шего не было причин особенно доверять японцам. По-
зади нас, замаскированные ветками, стояли несколько
танков. Пулеметы тоже были наготове.

Полковник Потапов, заместитель Жукова, согласно
предварительным переговорам по радио, должен^ был в
этот день встретиться с японцами в нейтральной зоне,
между нашей колючей проволокой и их окопами, для
того, чтобы договориться о месте ведения дальнейших
переговоров.

Впоследствии Потапов командовал 5-й армией под
Киевом и, тяжело раненный, попал в плен к немцам.
А дивизионный комиссар Никишев, который был чле-
ном военного совета нашей армейской группы на Хал-
хин-Голе, также под Киевом, застрелился.

Потапов был худощавый, высокий, чуть-чуть резко-
ватый, но при этом подтянутый и в чем-то самом глав-
ном безукоризненно корректный человек, что называет-
ся, «военная косточка». Этот день был для него послед-
ним его полковничьим днем. В ходе переговоров выяс-
нилось, что японцы намерены направить завтра в каче-
стве главы своей комиссии по переговорам генерал-май-
ора. Жуков, не желая заменять Потапова кем-то другим
и в то же время не считая возможным, чтобы наш пред-
ставитель был в меньшем звании, чем японец, запросил
Москву, и там присвоили Потапову очередное звание
комбрига, в котором он на следующий день и явился на
переговоры.

Мы, человек десять или двенадцать, перевалили че‘
рез сопочку, спустились по ее откосу и подошли к на-
шим проволочным заграждениям. Впереди была ничья
холмы \японцы- Позади нас были молчаливые желтые
готово’ ЛпИГ₽ЯД0И К°Т°РЫХ-МЫ знали это-все был0
нации того' чтобы выручить нас на случай пров
ЛО. ПРоОтомОнНаеСгпОДЬКО МИнут опадания. Японцев не 6Ы'
или четыпехстах Не Других холмов> метрах в трехс '
японпм ЗХ’ Лились машины; оттуда вЬ1Ц\,1
прошли триЫчетвертиШпя "австРечУ нашим. Когда 01
р четверти расстояния, Потапов и еще
пошли навстречу им. Нам было велено остаться, и мы
остались около прохода в колючей проволоке, на не-
сколько шагов выйдя вперед за нее.

Встреча произошла шагах в тридцати от нас. Япон-
цы отсалютовали саблями, наши отдали честь. Произо-
шел короткий разговор. Японцы повернулись и пошли
к своим машинам, а наши тоже повернулись и пошли
назад.

Как выяснилось, переговоры были назначены на завт-
ра; место было выбрано здесь же поблизости, на ма-
леньком плато в нейтральной зоне, в километре от на-
ших позиций и на таком же расстоянии от японских.
Там договорились поставить три большие палатки; одну
для нашей делегации, другую для японской и третью,
центральную, для заседаний. Устройство этой централь-
ной палатки брали на себя японцы.

Число членов делегаций с обеих сторон было опре-
делено, кажется, по пять человек. Ставский устроился
в состав делегации в качестве писаря, что вызвало у
всех в штабе группы веселое оживление. Но он непре-
менно хотел присутствовать при всех переговорах, а
другой вакансии не было, и Ставский вечером срочно
разыскивал четыре старшинских треугольничка вместо
своих шпал.

Мне было обещано, что я смогу находиться в этой
нейтральной зоне в нашей палатке. Насчет присутствия
в палатке для переговоров сказали, что об этом не мо-
жет быть и речи.

Но к этому времени во мне уже начинала проби-
ваться жилка военного корреспондента, и я решил, что
главное — забраться завтра в нейтральную зону, в нашу
палатку, а там будет видно!

Вернулись к себе в Баин-Бурт поздно ночью, а на
рассвете выехали обратно на переговоры.

Жалею, что ничего не записывал тогда. Три дня
переговоров с японцами, на которых мне тогда приш-
лось присутствовать, изобиловали многими любопытны-
ми, а подчас и значительными подробностями. Не хочет-
ся сейчас придумывать, пользуясь памятью, как канвой,
а поэтому — только о том разрозненном, что действи-
тельно помню.

Вторая половина сентября в Монголии в тот год бы-
ла уже по-зимнему холодной и ветреной. Ехали мы с
Ортенбергом и Кружковым издалека и рано и, когда
добрались до нейтральной полосы, отчаянно прозяоли.
Вылезли из «эмочки» на холод, дрожа в своих шинелях.
Ветер гнул траву, высоко над горизонтом стояло по-зим-
нему холодное и неяркое солнце; вдали виднелись жел-
то-серые отроги Хингана, а до них тянулась гряда боль-
ших и малых желтых холмов. Невдалеке за ближними
из этих холмов что-то курилось, может быть, стояли
походные японские кухни, а может быть, жгли трупы
убитых.

В лощине, где вчера встретились парламентеры, уже
стояли три палатки: ближняя — наша, к ней был прове-
ден телефон из штаба, потом, метров за сто, централь-
ная— большая шелковая палатка, похожая по форме
на что-то очень знакомое—не то на памятные по дет-
ским книжкам рисунки княжеских походных шатров,
не то на шатры из половецких плясок в «Князе Игоре».

I Еще дальше стояла третья — японская — палатка.

Участники переговоров, наши и монголы, все наутю-
женные, начищенные, уже вылезли из машин и неболь-
шой группкой стояли возле нашей палатки. Японцы це-
лой толпой теснились вдалеке около своей палатки. Нас
было явно меньше. Как всегда в таких случаях, у нас
считали хорошим тоном, чтобы было поменьше коррес-
пондентов, газетчиков. В результате нас оказалось всего
трое, не считая Ставского, который стоял поодаль в сол-
датской шинели с четырьмя треугольничками старшины:
он уже официально как писарь входил в делегацию и не
соприкасался с нами.

Сначала произошла небольшая заминка. Обе сторо-
ны, несмотря на все предварительные строжайшие и
точнейшие инструкции, все-таки не совсем точно знали,
что им делать, в какой именно момент шагнуть вперед
и когда приложить руку к фуражке.

После этой заминки все вдруг разом двинулись. Мы>
не теряя времени, пошли следом.

Навстречу нам шли японцы. Они были почти все в
отличавших северную Квантунскую армию зимних ши*
нелях с большими лохматыми собачьими воротниками-
Шинели были перепоясаны портупеями с мечами. Впе*
реди шел генерал, за ним два или три полковника и не
сколько младших офицеров. Их сопровождала целаЯ
।	толпа журналистов, фотографов и кинооператоров.

„бе группы наша и их, встретились перед центра^'
ной палаткой. Все обменялись приветствиями и откозь1'
74
ряли. Японские фотокорреспонденты и кинооператоры
засуетились: они приседали, забегали вперед, слева и
справа, беспрерывно щелкая затворами и снимая всех
нас вместе и порознь.

А у меня, как на грех, отлетели именно в эту мину-
ту сразу две пуговицы на шинели. Я стоял, как скучаю-
щий приказчик, сложив руки на животе, маскируя от-
сутствие двух пуговиц и придерживая разлетавшиеся на
ветру полы шинели. Все наши были до того начищены
и наглажены, что я не сомневался: заметь кто-нибудь
из начальства отсутствие у меня этих двух проклятых
пуговиц, я был бы немедленно изгнан с территории
переговоров.

Через минуту или две этого стояния японские сол-
даты отогнули шелковый полог, и члены делегации вош-
ли в палатку. Там внутри стоял длинный и довольно
широкий стол и два десятка стульев. С обеих сторон,
посередине, стояло по мягкому креслу для руководите-
лей делегаций. Остальные расселись по бокам, наши —
с одной стороны стола, японцы — с другой.

За три дня переговоров я постепенно прочно втерся
в эту палатку. Ортенберг, который сразу же устроился
там в первый день, все время придумывал мне какие-то
поручения, чтобы я ему приносил или относил какие-то
мифические материалы, а на самом деле — пустую пап-
ку, в которой ничего не было.

В первый вечер после переговоров комбриг Потапов
ворчал и даже грозился пожаловаться на Ортенберга
Жукову. Но, как говорится, «стерпится — слюбится», и
на второй и третий день я уже сидел в палатке, как
гвоздь, и меня было трудно выковырнуть оттуда.

Увы! В первый же час переговоров выяснилось, что
наши переводчики годятся только на самый худой ко-
нец. Основным переводчиком на переговорах стал япон-
ский майор со штабными аксельбантами: маленький,
юркий, хихикающий, скалящий зубы, словом, совершен-
но похожий на тех японцев, каких любили изображать
в кино наши актеры. Он говорил по-русски с сильней-
шим акцентом и в то же время с идеальным литератур-
ным знанием русского языка. При переводе и еще боль-
ше в вольных беседах в перерывах между переговорами
он щеголял идиомами и русскими поговорками: «Куда
конь с копытом, туда и рак с клешней», «Тише едешь,
дальше будешь» и т. д. и т. п., причем все это очень за-
бавно звучало в его устах. Улыбался он беспрестанно.

Между прочим, любопытная подробность: в первый
же момент, когда я увидел японцев, я заметил, что офи-
церы при встрече с нами почти все улыбались подчерк-
нуто и напряженно. А стоявшие позади них солдаты во-
все не улыбались, их лица были спокойны и серьезны.
Тогда это показалось мне результатом дисциплины, по-
виновения. Потом, шесть лет спустя, уже в Японии, я
понял, и, кажется, правильно, что пресловутая, не схо-
дящая с губ японская улыбка и быстрая мимика, кото-
рые, пока не привыкнешь к ним, кажутся ужимками,—
все это отнюдь не общенародная привычка или обыкно-
вение. Это скорей результат современной японски
цивилизации в наиболее поверхностном ее выражении,
признак воспитания, принадлежности к определенным
привилегированным кругам. Что же касается японских
крестьян, то я, немного поживя в японской деревне, мо-
гу утверждать, что трудно представить себе более есте-
ственное, простое, без малейших элементов фальши
человеческое поведение, чем у них. Но это между
прочим.

А переговоры тем временем шли. Основные вопросы
были, разумеется, уже решены при подписании пере-
мирия в Москве, хотя на всякий случай наши и монголь-
ские войска здесь, на Халхин-Голе, продолжали оста-
ваться в повышенной боевой готовности.

Здесь, на месте, переговоры сводились главным об-
разом к вопросам порядка и времени демаркации гра-
ницы, на которую вышли наши ц монгольские войска,
к вопросу о том, на какое расстояние к ней можно и
нельзя приолижаться, и, наконец, к вопросу о взаимнои
передаче пленных и выдаче трупов.

Этот последний вопрос стал камнем преткновения
па переговорах.

О формальностях, связанных с временной демарка-
цией границы, и о взаимнои передаче пленных догово-
рились быстро. Что же касается выдачи трупов, то тут
переговоры затянулись надолго.

Так как все бои происходили на территории Монго-
лии и почти все убитые с обеих сторон были убиты на
монгольской территории, то теперь, когда мы повсюДУ
вышли на линию границы, японцы должны были преДъ
явить нам, согласно нашему заявлению, всего-навсег°
не то сорок два, не то пятьдесят два трупа наших и мон-
гольских бойцов, убитых за пределами монгольской тер-
ритории в тот момент, когда мы замыкали кольцо во-
круг окруженных японских войск. А японских трупов,
зарытых на монгольской территории, насчитывалось, по
нашим соображениям, пятнадцать — двадцать тысяч.

Здесь придется сделать оговорку. Общее число япон-
цев, погибших за все время боев, было еще больше.
Но доставка на родину тела убитого, а вернее, его сож-
женного праха,— для японцев ритуал, освященный ре-
лигией и традициями. Поэтому до самого последнего мо-
мента, пока не замкнулось наглухо наше кольцо, япон-
цы вывозили и вытаскивали в тыл тела своих убитых
и стали зарывать их на месте только в последние пять-
шесть дней боев, когда были совершенно окружены на-
ми. Попало их в это кольцо около двадцати тысяч. Сда-
лось нам около двухсот человек. Из этих цифр нетрудно
догадаться о степени ожесточенности боев и об упорст-
ве сопротивления японцев.

Как выяснилось впоследствии, дерясь и погибая в
этом окружении, японцы тем не менее хоронили своих,
ведя специальные карты, а точнее, рисованные от руки
планы, на которых они помечали, где, в каком месте, на
какой глубине и сколько похоронено трупов.

То, чему я стал свидетелем, говорит мне, что, оче-
видно, какое-то количество офицеров и унтер-офицеров
еще в дни боев по ночам, в одиночку, пробиралось к
своим из района окружения через расположение наших
войск, имея при себе эти планы.

Забегая вперед, скажу, что потом, когда разрывали
эти могилы, я видел японского поручика, бледного, ви-
димо еще страдающего от раны, с забинтованной и под-
вязанной к шее рукой и с планом в руке. Это было на
той самой Ремизовской сопке, штурм которой я наблю-
дал. Он стоял и следил за работой своих солдат, про-
веряя по плану, где зарыты трупы. По некоторым при-
знакам я заметил, что он сверяется не только с планом,
но и собственной памятью. Он смотрел в разные сторо-
ны, отмечал какие-то подробности, потом опять загля-
дывал в план. Я спросил его, был ли он здесь. Он ска-
зал, что да, он был здесь. Я спросил его, как давно. Он
назвал день, в который мы брали эту сопку, день, в
который я тоже был здесь.

Возвращаюсь к переговорам. Японцы оказались в за-
труднении. Они, конечно, знали примерную общую циф-
«V своих убитых, оставшихся на монгольской террито.
они одна часть этих убитых была похоронена ими
самими и это было нанесено на карты и планы. Другая
часть была похоронена тоже ими самими, но планов не
имеюсь- люди с планами не дошли — погибли. И, нако-
нец.' очень много японцев, погибших в самые последние
дни, было зарыто уже после боев нашими похоронными
командами.

События на Халхин-Голе, кончившиеся разгромом
6-й японской армейской группы, были небывалым позо-
ром для командования Квантунской армии, хотя сама
по себе японская пехота, надо отдать ей должное, дра-
лась в этих боях выше всяких похвал. Японское коман-
дование, по ходу дела представлявшее лживые — то побе-
доносные, то уклончивые — реляции, боялось того, что
в печать и общество просочатся сведения об истинных
размерах неудач и потерь. Эти сведения, кстати сказать,
все-таки просочились потом, хотя и в неполном виде.
Где-то, кажется в «Асахи», было напечатано, что япон-
цы потеряли на Халхин-Голе не то пятнадцать, не то во-
семнадцать тысяч убитыми. Но даже и эта сильно пре-
уменьшенная цифра произвела тогда в Японии сен-
сацию.

И вот, прося о передаче им трупов солдат, предста-
вители Квантунской армии, с одной стороны, в силу
традиций, хотели, чтобы им было передано возможно
большее количество трупов, а с другой стороны, выстав-
ляя свои требования, они не хотели указывать, какое
количество их солдат и офицеров было в действитель-
ности убито. Тогда бы их заявка фигурировала как офИ'
циальный документ. По этому поводу и шли длинные
и хитроумные переговоры.

С советско-монгольской стороны тоже были некотО'
рые затруднения. Нам и не хотелось заставлять своих
бойцов выкапывать японские трупы и в то же время не
хотелось пускать на монгольскую территорию для РаС'
копок японские похоронные команды. Войска стояли и
яппннИамГ°Т0ВН0СТИ’ Район был Утеплен, и предоставить
возможность осматривать его нам вовсе
ли 1 елось.

сог1асКИпВипиИКЛИ Первые пРепирательства. Наконец
ими силами Т3 Т0’ ЧТ0$Ы ЯПОНЦЫ ВЫрЫВЗЛИ ТруПЫ с
заны погпрЛа 0Г*а °НИ предъявили карты, где были Уь
р ения буквально во всех сколько-нибудь 03 4
78
них с военной точки зрения пунктах нашего располо-
жения. Среди этих сорока — пятидесяти пунктов одни
соответствовали действительности, другие могли соот-
ветствовать, а третьи были абсурдными.

Начались новые препирательства. Наконец договори-
лись о том, что японцам будет разрешено выкопать тру-
пы в десяти основных пунктах. При этом мы затребова-
ли от них цифру, сколько всего их солдат погребено на
нашей территории. Японцы заявили, что, по их подсче-
там, на монгольской территории осталось три тысячи
трупов, ио так как мы ограничиваем возможность рас-
копок только десятью пунктами, то такого количества
трупов они вырыть не надеются.

Затем пошли переговоры о составе команд. Выясни-
лось, что японцы хотят послать десять команд по сто
человек в каждой. Японцы попросили, чтобы из уваже-
ния к умершим, которых будут откапывать их товарищи,
мы бы дали возможность солдатам, которые будут ра-
ботать, иметь при себе тесаки.

Мы согласились.

Тогда японцы попросили, чтобы их офицеры, кото-
рые будут руководить работами, могли иметь при себе
огнестрельное оружие, а затем и позондировали почву,
не могут ли и солдаты иметь при себе карабины. Пота-
пов разозлился и спросил: не входит ли в церемониал
их военных почестей стрельба из пулеметов, не желают
ли они прихватить с собой и пулеметы?

Вот тут-то, насколько мне помнится, майор-перевод-
чик и произнес русскую поговорку: «Куда конь с копы-
том, туда и рак с клешней»,— прикрыв этой иронией
отступление.

В конце концов договорились: у солдат будут теса-
ки, а у офицеров — мечи.

Новый спор возник о том, сколько же дней нужно
десяти командам по сто человек, чтобы вырыть три ты-
сячи трупов. Опять началась торговля. Япоицы назвали
не то двадцать, не то пятнадцать дней. Наши давали
Два дня, потом три, наконец согласились на пяти. Наши
ссылались на то, что исходя из сообщенной самими
японцами цифры, каждый из тысячи их солдат должен
за пять дней вырыть всего три трупа. Японцы в ответ
говорили о трудностях поисков, о тяжелом грунте и о
чувствах солдат, которые будут вырывать из земли тру-
♦
пы своих товарищей и должны делать это осторожно,
чтобы не задеть их тела лопатами и кирками.

Никогда в моем присутствии столько не говорили 0
тоупах: с утра до вечера склонялось слово «трупы»;
«трупы», «на трупах», «при трупах». «При трупах» упот-
реблялось главным образом в смысле оружия. Японцы
настаивали на том, что если при трупах будет найдено
оружие, то это оружие они имеют право взять с собой.
Пиши иляпяжали и говорили, что все оружие, которое

-----

Наши возражали и говорили, что все оружие,
осталось на территории Монголии, считается
ным. Наконец, кажется, договорились на том,

трофей-

ным. наконец, кажспи, Дм1	, что все

найденное холодное оружие заберут с собой японцы, а

все огнестрельное останется у нас.

Дальше пошел разговор о документах, планшетах,
полевых сумках и т. д. Он тянулся нескончаемо, пока не
договорились, что увезено будет только то, что окажется
в карманах обмундирования; все планшеты, полевые
сумки и прочее, найденное при раскопках, останется

у нас.

японцы. КончилиЬИпереговорыСапо"еЛН все-и нашн 11
сутки, днем. Потом был мЛа’ по*имоемУ» на четвертые
В честь окончания переговоров'’'^'' Перерыв> а вечеР0М
цам в той же сапой па’1пК(РГ1е ' дали ужин япон‘
но говорили о трупах б’ ГДе мы ТРИ дня беспрерыв-
яком. ПрислуживСи^о^ил^3111”’ икрой’ В°ДКОЙ и конь'
самые миловидные девушги,30ваннь1е Для этой цели три
п Пили из пиал. НаХл/ы3 В°еНТ0Рга-

против меня майор-пеппплп ИХ полными. Сидевший на-
воооще сопротивлялся ₽но п»ЧИК пытался передернуть 11
обычаям, если девушка няпъ 'У сказали, что, по русским
У’ то не выпить--значит* 1Вает полный бокал или чанг
ппи В ее Нравственности мСК°Рбить ее> выразив сом«е'
Р одумал Этот старинный^ П0Мвю> кто так наход^00
ствопЖе находившегося РУССКИЙ °бычай, но на мал
ствовало. егося под легким градусом, это п<И

3 /IЯ ст

пе’жела° Не ВИДя ^уХо^ы™ подобное’— подтаер^
ного Р пЯ признаться «та ВЫх°Да из положения, **е й.

ВыпР°ССИеЙ И русскими °Н Не Знает ЧеГО-ТО, СВЯЗ
истине гВ Эту "налу з"“" традициями.	„0.

остальн еззаветно. к Нр ОМ’ Дальше он стал пить ,
С1адьные. даже К нем впрочем, оедннНли*.
80	>рый штабной майор, молодой
сивый японец, все переговоры сидевший на самом конце
стола впритык, ближе всех остальных к пашей делега-
ции и за трое суток не проронивший пи слова, к концу
вечера неожиданно заговорил на довольно приличном
русском языке, пытался ухаживать за официанткой и
даже затянуть какую-то песню.

Руководивший делегацией японский генерал-майор
встал, картинно приоткрыл полог палатки и, глядя на
небо, на котором сияла полная луна, витиевато сказал,
что сегодняшняя луна сияет, как наше приятное собра-
ние, и, как оно, уже клонится к закату, и он просит из-
винения у высокого русского командования, ибо он дол-
жен ехать к своему высокому японскому командованию.

В просторечии это означало: «Господа офицеры, по-
шли, пока не поздно, а то, я вижу, у вас развязывают-
ся языки».

Вслед за генералом кое-как встали и остальные чле-
ны делегации: ужин был закончен.

На следующий день был ответный ужин, который да-
вали японцы, но туда я уже не попал.

На вторые сутки после окончания мирных перегово-
। ров началась процедура передачи трупов. Было сдела-
но десять проходов в колючей проволоке и организовано
десять маршрутов с махальщиками на поворотах. На
всякий случай вдоль маршрутов выставили побольше
пулеметов во всех удобных, а иногда и неудобных
местах.

Десять колонн японских машин с белыми флагами в
один и тот же час двинулись через наше расположение.
Раскопки продолжались сначала пять, потом три до-
полнительных дня, о которых попросили японцы, и еще
два дня, которые мы добавили сами,— в общем, всего
десять дней. Если не ошибаюсь, японцы выкопали во-
семь с лишним тысяч трупов и могли бы копать еще и
еще. Теперь мы бы им это охотно разрешили, имея на
то особые причины.

Действовавшая на Халхин-Голе 6-я армейская груп-
па генерала Камацубары была полностью уничтожена
в боях, и тысячу человек, предназначенных для рытья
трупов, японцам пришлось взять из состава тех двух
или трех новых японских дивизий, которые к этому вре-
мени подтянулись к монгольской границе. Говорили да-
же, что поначалу японцы специально взяли этих лю-
дей из. разных дивизий с целью возбудить у новичков
г

гнев и жажду мщения за погибших товарищей. Полу,
чилось же совершенно обратное.

В дни раскопок, как назло японцам, вдруг вновь
установилась сухая и по-летнему жаркая погода. Тру.
пы были похоронены уже давно. Как только вскрывали
какое-нибудь место погребения, вокруг распространял-
ся тяжелый смертный смрад. По мере того как трупы
наваливали в грузовики, а солнце поднималось к зени-
ту, смрад, все усиливался, и к вечеру, когда грузовики,
наполненные трупами, уезжали, становилось просто Не-
выносимо дышать.

Сначала японские солдаты, перед тем как, согласно
отмеченному на плане крестику, начать раскапывать
могилу, становились в строй в положении «смирно», сни-
мали свои каскетки, опускали их до земли, кланялись,
потом надевали их и осторожно принимались за работу
для того, чтобы, копая, не задеть тела погибших. Так
было в первый день.

Но уже на третий или на четвертый день картина
переменилась. Трупов было такое множество, смрад
стоял такой страшный, солнце палило так немилосерд*
но, что солдатам уже ничто не могло помочь, даже на-
детые на рот и ною просмоленные черные повязки. Сол-
даты знали теперь только одно: как бы поскорей развя-
заться с тем или другим погребением и закончить работу,
назначенную им на сегодняшний день.

Вместе с лопатами теперь в ход пошли железные
крюки, которыми подцепляли трупы. Лопатами рыли
теперь уже вовсю, с маху, кроша землю и тела. Крюка-
ми поддевали, как дрова, и швыряли в машины полу*
сгнившие лохмотья человеческих тел.

Картина была поистине чудовищной в своей веско-
ечности. Сделавшись тягостно-привычной, она все боль-
ше утрачивала свою первоначальную связь с уважени-
ем к останкам погибших товарищей Тепеоь это была
пателей" ч™“аЯ ЧерНаЯ' ст₽™работа г робок»-
дат неХД замедлило сказаться на японских сол-
ценным намиРгнлПа ВСЮ их дисцип-”ину. Согласно п»л>
были демопят дениям» солдаты похоронных команд
воры о том ;яХаНЫ- В° ВСех дивизиях пошли разг
ронено там \ мК°е громадное количество трупов по№
несли там' ^понские^йск'а КаК°е’ ЗНаЧИТ1 П0Раже"Ие

японцы попробовали бороться с этим, П'РС
82
кратив посылку солдат из разных дивизий и назначив
во все команды солдат из одной дивизии. Потом и это
не помогло — слухи продолжали расходиться, и, несмот-
ря на желание японцев выкопать как можно больше
трупов, на десятый день они сами прекратили работы.,
вопреки нашей готовности разрешить их продолжение.

Так и стоит перед глазами эта картина: жаркий
осенний день, даже не жара, а какой-то острый сухой
зной. Легкий ветерок колеблет уже засохшую, полужел-
тую траву. В лощине стоят желто-зеленые японские гру-
зовики с открытыми бортами, и на них навалено что-то
черное и зеленое, на что страшно взглянуть и что еще
страшнее представить себе, закрыв глаза.

На скате холмика, над лощиной, где зияет разрытая
земля и в этой земле видны какие-то непонятные куски
и пятна, надо всем этим, на скате, сидят и отдыхают
несколько десятков японских солдат. Их каскетки у од-
них сдвинуты на затылок, у других положены рядом;
смоляные повязки сдвинуты со рта и оставлены только
на носу; солдаты жуют связки сушеной рыбешки и мел-
кие японские галеты. Поодаль сидит офицер. Он не ест
и не снимает повязку, он развернул на планшетке план
погребения и что-то отмечает на нем. Так и вижу все
это перед собой, как будто это было вчера.

Итак, на десятые сутки с мертвыми было покончено.
Осталась последняя процедура — с живыми — передача
пленных.

Но сначала, чтобы не забыть,— один характерный
эпизод. К этому времени мы получили странное сообще-
ние, что командующий Квантунской армией (то есть, по
существу, всем маньчжурским фронтом) генерал Уэда
в связи с событиями на Халхин-Голе смещен с долж-
ности, а непосредственно командовавший уничтоженной
на Халхин-Голе 6-й армейской группой генерал Камацу-
бара получил орден, дай бог памяти, не то бронзового
орла, не то черного ястреба. Сообщение поистине зага-
дочное, если не учесть некоторых особенностей психоло-
гии тогдашней японской правящей клики.

Генерал Камацубара на следующий день после то-
го, как кольцо наших войск вокруг его частей замкну-
лось, вылетел из этого кольца в тыл, в Маньчжурию.
Формально, как показывали пленные офицеры, для ор-
ганизации отпора нашему дальнейшему продвижению
в глубь Маньчжурии, а фактически, может быть, и про-
сто для спасения своей особы. Впрочем, дело Не
этом.

Когда генерал Камацубара вылетел из окружения и
японцев, никак не ожидавших такого быстрого раЗГп0У
ма на Халхин-Голе, в эти дни ни в районе боев, ни Ча
подходе не было никаких серьезных резервов. И нзцд|
и монгольские войска наличными силами, будь на ?0
приказ, могли бы в два-три дня пройти сто километров
до самого Хайлара и, чего доброго, занять его без осо-
бого сопротивления.

Но войска наши, наоборот, получили строгий приказ,
выйдя на линию государственной границы Монголии,
не пересекать ее, остановиться и немедленно начать ока-
пываться и возводить проволочные заграждения.

Камацубара, после своего разгрома на Халхин-Голе
почти ничего не имея под рукой, собрал все, что он мог
наспех наскрести: пару железнодорожных батальонов,
немножко баргутской кавалерии, остатки какого-то вы-
шедшего из окружения полка, сводный полицейский
полк,— и с этими войсками занял оборону в приличном
отдалении от нас. Разумеется, учитывая реальное соот-
ношение сил в те дни, это была оборона в кавычках.

Но мы, не имея приказания двигаться, не двигались
и только продолжали возводить полевые укрепления на
государственной границе Камацубара со своей полици-
ей и железнодорожниками тоже, естественно, не двигал-
ся, стоял на месте и доносил, что он «сдерживает на-
тиск советских войск и не пускает их на маньчжурскую
территорию». Так он простоял с неделю и дождался под-
хода спешивших из других пунктов Маньчжурии япон-
ских дивизий.

Очевидно, эпизод этой «успешной обороны» маньч-
журской границы со столь ничтожными силами против
во много крат превосходящего противника выглядел в
Токио столь героично, что бросивший в окружении на
гибель две свои дивизии незадачливый генерал, ко1^
рому, в сущности, по японским понятиям о чести,
довало сделать себе харакири, вместо этого вДРУг
лучил орден.

Трудно судить, в какой мере это награждение
произведено сознательно, с целью поддержать веР ое
о японских успехах на Халхин-Голе, и в какой
стало результатом дезинформации Камацубарой в
шего начальства. Наверное, имело место и то и ДР>Г
. Очевидно, японская военщина по самой своей психоло-
гии не могла представить себе, чтобы чьи-то войска,
имея перед собой открытый фронт, не перешли бы гра-
ницу и не устремились бы на чужую территорию. А ес-
ли они не могли себе этого представить, то, следова-
тельно, должны были предположить, что кто-то задер-
жал советско-монгольские войска; задержать же их в
тот момент мог только генерал Камацубара со своими
полицейскими и железнодорожниками.

Так выглядит этот необъяснимый на первый взгляд
эпизод военной карьеры командующего японскими вой-
сками на Халхин-Голе.

Возвращаюсь к рассказу.

Передача пленных происходила 2 октября в двух
пунктах: передача здоровых, а вернее, ходячих, плен-
ных была назначена там же, где раньше велись пере-
говоры, в центре, чуть ближе к правому флангу наших
{ позиций. А передача тяжелораненых и не могущих дви-
I гаться назначена была ближе к нашему левому флангу,
километра за полтора перед нашими позициями, на поле,
, которое могло служить аэродромом. Туда должны были
прилететь наши самолеты, груженные японскими плен-
ными, и их самолеты, груженные нашими пленными.

Мы с Ортенбергом приехали к месту передачи хо-
дячих пленных рано, за час до начала процедуры. По
дороге мы обогнали человек двести, маршировавших
под конвоем, японцев, половина из них — легкоране-
ные— шли с повязками, человек тридцать ехали на гру-
зовиках.

Едва мы прибыли на место, как выяснилось, что
кто-то чего-то не предусмотрел, и в результате все пред-
ставители— и наши и японские — оказались здесь.
А туда, где будут передавать тяжелораненых, не пос-
! лано ни одного полномочного представителя.

Между тем условленное время передачи приближа-
лось.

Чтобы понять последующее, надо представить себе
схему расположения наших и японских позиций. Наши,
шедшие по границе позиции представляли собой в этом
месте вогнутую в нашу сторону дугу. Таким образом,
для того, чтобы проехать с правого фланга на левый
по нашим дорогам, шедшим за нашими позициями, на-
до было делать объезд по всей этой дуге. Если же сде-
лать тот же путь — с фланга на фланг через японски^
позиции, можно было ехать по хорде этой окружности
то есть по значительно более короткой дороге.

Наш представитель —майор, которого теперь соби-
рались отправить вместе с переводчиком туда, на
вый фланг,—поехав в объезд дорогами, шедшими поза-
ди наших позиций, явно опоздал бы к началу передачи.
Это сорвало бы намеченный ритуал, а мы хотели в
точности придерживаться его.

Тогда тут же, на месте, неожиданно быстро догово-
рились с японцами, и их представитель, полковник,
взялся ехать вместе с нашими по прямой через япон-
ское расположение. Ортенберг, который в таких случа-
ях мгновенно ориентировался, буквально впихнул меня
в «эмку», рядом с переводчиком, прошептав мне в ухо,
чтобы я не валял дурака, пользовался случаем и ехал:

— Там будет у тебя настоящий материал! Гораздо
интереснее, чем околачиваться тут!

Я еще не успел ничего сообразить, как шофер уже
крутанул баранку, и мы поехали вслед за желтым япон-
ским «шевроле», нырявшим по дороге впереди нас. По-
ехали мы впопыхах, все вооруженные. Кроме того, сза-
ди на сиденье лежала винтовка шофера, а в ногах у
нас было почему-то навалом насыпано десятка полто-
ра гранат. Переводчик высунул через окно палку с бе-
лым платком. Это, согласно предварительной инструк-
ции, должно было изображать белый парламентерскии
флаг.

Не успели мы проехать за японцами и полутора ки-
лометров, как молчаливый длинный майор, ехавший на
переднем сиденье, вдруг повернулся и взъелся на пере-
водчика:

— Чего вы высунули эту тряпку? Что мы, сдавать-
ся, что ли, едем? Уберите!

Переводчик сказал:

— Инструкция.

— Мало ли что инструкция. Мы не сдаваться ед<*

I ГШПО ТТ П'ГА тт«» 11^._ V 00*

тряпкой ездить. *

Мы победители. Нечего нам с этой
рите, говорю я вам!

Переводчик сказал:

Но они же тогда могут в нас стре
ипашрСТЬ попробуют!-сказал
и палка с платком была убрана.

ельзя сказать, -чтобы меня обрадовал этот

лять- „ мяйор»
решительный

обмеН
репликами, но я, как лицо безгласное, сидел в углу ма-
шины и ждал, что будет дальше.

Проехав километра четыре, мы услышали впереди
несколько взрывов, похожих па взрывы гранат. Потом
дорога круто повернула, мы обогнули какой-то холмик,
и передо мной открылась картина, которую я едва ли
когда забуду.

За грядой холмов была довольно ровная степь.
В степи, за несколько сот метров вправо от нас, начи-
нался и уходил вдаль глубокий ров шириной в два—два
с половиной метра. В нем было навалено что-то сильно
дымившееся. Поодаль, метрах в тридцати, стояли сол-
даты с лопатами; а еще немножко поодаль — группа
офицеров, наблюдавших за происходившим. Этот дым
был тот самый, который мы видели издалека, с места
переговоров, а этот ров был местом сожжения вырытых
на нашей территории японских трупов. Взрывы, кото-
рые мы слышали, когда проезжали, и которые слышали
и потом, когда уже миновали это место и поехали даль-
ше, были взрывы обойм с патронами и гранат, остав-
шихся в обмундировании у убитых. Они рвались там,
во рву, когда до них доходил огонь. Этим, кстати, на-
верное, объяснялось то, что, облив бензином очередную
партию трупов, солдаты отходили на приличную ди-
станцию от рва.

«Так вот оно, пресловутое священное сожжение тру-
пов,— подумал я.— Кому чей прах попадет при таком
сожжении? Что будет вложено в какую урну, чьи ос-
танки на каком из японских островов окажутся и, на-
конец, всегда ли это будет прах людей или иногда и
прах убитых лошадей, которых тоже, бывало, закапы-
вали по соседству с погребенными солдатами, а потом
вместе отрывали и грузили на машины — не из пренеб-
режения, а просто потому, что в этой страшной каше из
обрывков гниющих тел уже иногда не было человече-
ских сил разобрать где что».

Теперь все это, сваленное с грузовиков, лежало, об-
литое бензином, во рву и горело. Потом этот пепел клал-
ся в аккуратные урны, урны запечатывались, вывози-
лись по железной дороге через Маньчжурию, через мо-
ре и опять по железным дорогам развозились на места
в патриархальные домики японских деревень, и преста-
релые родители верили, что заботливо сбереженный
прах их сына действительно покоится в этой урне.
Вся эта картина погребения не вызвала во мне Тог.
да ничего, кроме удивления, смешанного с жалостью к
мертвым и отвращением к живым.

Двигаясь по хорде, мы заехали, я думаю, километ.
ров на десять в глубь японского расположения. На 4о.
рогах стояли столбы со стрелками-указателями. Ка*.
дне два-три километра попадались заправочные пуНк.
ты, то есть просто стояло несколько бочек с бензином,
и при них — солдат.

Проезжали легковые машины и грузовики, и тут же,
рядом, мокрые, вспотевшие японские солдаты, втроем
или вчетвером впрягшись в двухколесную повозку, та-
щили бочку с водой.

Степь была очень ровная, но, в противоположность
нашим прифронтовым местам, наезженных колей было
мало, шла только одна дорога; иногда стоял указатель
поворота, и шло ответвление в сторону. Как я потом
узнал из разговоров, японцы, чтобы не блуждать и не
путаться по ночам в степи, под страхом дисциплинарных
взысканий запретили наезжать новые колеи; движение
было разрешено только по уже наезженным дорогам.
В условиях войны в пустыне нельзя не признать это
вполне разумной мерой.

Наконец мы стали вновь приближаться к нашим по-
зициям. Вдруг японская машина остановилась, полков-
ник вылез из нее и на ломаном русском языке сказал,
что придется минуту подождать: маленькая неисправ-
ность в моторе, сейчас шофер исправит. Японец-шофер
стал копаться в моторе, а мы стояли рядом: полковник
Харада —опираясь на свой самурайский меч, а наш
мрачный майор заложивши руки за спину и с удо*
вольствием глядя на испортившуюся японскую машину.

Не помню, о чем мы говорили; о чем-то очевидно,
говорили, потому что прошло минут десять а’японец все
тагпТЛ’ С машиной- Наш шофер ходил вокруг япон-
цу «Л ЯВН0 11 мУчительно хотелось объяснить япон-
знал итл Д° пРедпРинять. и, судя по его виду, он точи
ся и’ лишь не?Н0 Надо сделать- но не решился вмешать-
решения НЯип°Са П0ГЛЙДывал на майора, ожидая Р*'
мучения ня, 0ПеЦ японец что-то подвернул, подкрУ™'’
"«»•« г.™	““ “ " “

е терпелось помочь,— желчно сказал майор.
— Так ведь что там: продуть, и все,— сказал шо-
фер.— А он не понимает.

— А ты бы ему продул.

— Да я бы продул, да ведь не знаю, можно ли...

— То-то — «не знаю»,— сказал майор.— Пусть оста-
навливаются. А мы подождем, мы не гордые. Пусть на
наших глазах унижают достоинство своей техники.

Мы проехали еще минут пять, и японцы опять оста-
новились. Полковник Харада вылез и сказал, что нам
придется подождать минуточку, потому что в машине
снова что-то испортилось. Японский шофер, подняв ка-
пот, лихорадочно завозился в машине, наш ходил кру-
гом него, полковник Харада по-прежнему опирался на
свой самурайский меч и смотрел в спину своему шофе-
ру такими глазами, что я подумал, шоферу сегодня не
миновать палок или чего-нибудь в этом роде — уж очень
судорожно улыбающимся было лицо у полковника Ха-
рада.

Так мы постояли минут десять. Майор посмотрел на
небо, потом на часы и сказал:

— Опоздаем.

Потом опять помолчал, видимо колеблясь, и наконец
сказал шоферу:

— Федосеев, помогите.

Федосеев кинулся к мотору. С минуту они пого-
ворили с японским шофером на том непонятном для
всех других особом шоферском языке, о котором в од-
ном из военных очерков сорок первого года так хорошо
писал Евгений Петров; японец что-то повернул, наш
что-то повернул, кто-то куда-то подул, мотор завелся, и
мы поехали.

Японцы ехали по-прежнему впереди нас, на дистан-
ции шагов в сто. На нашем пути встретился маленький
холмик, и мы на несколько секунд потеряли японцев из
виду; они уже перевалили, а мы только поднимались.
А когда мы поднялись на холмик, то увидели, что япон-
цы атакованы нашим броневичком, на крыле которого с
наганом в руке стоит какой-то из наших командиров.
Полковник Харада, вылезший из своего «шевроле», что-
то пытался показывать руками. Наш командир, не схо-
дя с подножки броневика, тоже жестикулировал, но же-
стикуляция у него получалась более внушительная, ибо
в одной руке у него оставался забытый в пылу спора
наган.	...
Подъехав, мы выяснили, в чем дело. Оказывается,
мы из нейтральной зоны заехали в зону одной из наших
дивизий. И надо сказать, что у капитана, стоявшего на
подножке броневика, заметно омрачилось лицо, когда
он увидел нас и, выслушав наши объяснения, уразумел,
что мы едем вместе с этим японским полковником, что
японец—парламентер и что его нельзя схватить и пле-
нить.

— А что мне — парламентер, не парламентер!—не
сдавался капитан.— Вот продержу его два дня — пусть
узнает, как заезжать на нашу линию!

— Так он же с нами!

— Ну и что ж, что с вами? А вот заехал. Вот за-
держу его дня на два!

— Пока вы только нас зря задерживаете!

— Вас пропустим, а его задержим!.. Вот сейчас за-
держим,— доверительно обратился он теперь уж непо-
средственно к японцу,— задержим, и все!

— Ну, ладно, довольно,— сказал мрачный майор.—
Некому будет пленных сдавать и принимать. Поехали!

— Буду провожать вас до границы нашей зоны.

— Провожайте, провожайте.

И мы поехали, теперь уже мы впереди, за нами —
Харада, а за ним — бравый капитан на броневичке.

Наконец мы приехали на площадку, где должны бы-
ли приземляться самолеты. По условиям, самолетов
должно было приземлиться восемь: четыре с нашей
стороны и четыре с японской.

Через несколько минут после нашего приезда пер-
выми, согласно условию, стали приземляться японские
самолеты. Три из них пришли пустыми только для того,
чтобы забрать японских пленных. Только на четвертом
оказались тяжелораненые наши — человек двенадцать:
небритые, грязные, обросшие, ужасно исхудалые, в
большинстве с тяжелыми ранениями, некоторые с ам-
путациями.

Один взятый еще в мае старшина был страшно ху-
дой, заросший до глаз бородой, в которой появилась се-
дина, с ввалившимися глазами, с перебинтованной
I рудью, с одной ногой в шине и, что меня особенно по-
разило, в обгорелой гимнастерке без одного рукава*
Гак он был взят на поле боя, раненный в грудь, ногу н
руку, в обгоревшей гимнастерке, и в таком же виде его
возвращали нам через пять месяцев.
Здесь же на площадке стоял наш маленький сани-
1, тарный автобус. Оттуда раненым быстро притащили
; еду, шоколад, кажется, сгущенное молоко и еще что-то,
поили их и кормили. Минут через пятнадцать подошли
и наши самолеты; они снизились один за другим, и на-
ши с помощью японцев стали вытаскивать оттуда япон-
ских тяжелораненых. Было их, по-моему, человек семь-
десят, все на носилках, все тяжелые; некоторые могли
садиться на носилках, некоторые лежали пластом. Все
были одеты в чистое белье и в чистенькое, новенькое, с
иголочки, японское обмундирование. Рядом с каждым
< лежала на носилках новенькая японская шинель, каж-
дый был накрыт до пояса новеньким японским одеялом,
словом, видимо, все соответствовало инструкции —
I «сдать в полном порядочке».

। Я так и слышу, как звучат эти слова: «Сдать в пол-
ном порядочке». Сдали действительно в полном поря-
дочке. Кстати сказать, это было нетрудно: в наши руки
попало не то пятнадцать, не то двадцать тысяч полных
комплектов зимнего обмундирования, завезенного япон-
: цами в предвидении зимней кампании.

Японцы лежали мрачно и тихо, чувствовалась их уг-
нетенность. Полковник Харада, очень любезный и улыб-
' чивый с нами, вдруг стал говорить каким-то свистящим,
I как хлыст, голосом. Бывшие тут же два японских майо-
ра и два капитана,— как выяснилось, военные врачи,—
распоряжались выгрузкой и главным образом погрузкой
пленных на самолеты. Японские санитары действовали
, грубо, швыряли носилки об землю, но никто из раненых
не застонал и не охнул. Наши вытаскивали их гораздо
мягче, вежливей, и даже не вежливей, а просто-напро-
сто сердечней.

Япо’нцы вели себя со своими ранеными нарочито гру-
бо. В этом чувствовалась не столько действительная гру-
бость, сколько необходимость быть грубыми на глазах у
начальства, необходимость показать презрение к этим
пленным. Санитары старались вовсю. Доктора считали
1 носилки и тоже разговаривали резкими и свистящими
голосами. Ни один из них так и не ответил на те не-
> сколько вопросов, которые — стоя рядом, я слышал
I это — задали им пленные. Врачи и санитары, не стес-
няясь, перешагивали через носилки.

Потом, когда выгрузили всех пленных, санитары
вдруг появились с пачками белой бумаги, пошли вдоль
рядов и одному за другим, быстро и грубо, начали на-
девать каждому из раненых на головы колпаки, похо-
жие на большие пакеты, в которые у нас в магазинах
насыпают крупу. Эти большие пакеты из плотной, в не-
сколько рядов склеенной бумаги напяливались пленным
на головы.

Как-то странно и тяжело было смотреть, как тем из
раненых, кто сам не мог приподнять голову, грубо при-
поднимали ее и нахлобучивали на нее пакет, а следую-
щий, тот, кто мог поднимать голову, уже сам припод-
нимался на локтях и вытягивал шею навстречу пакету.

Полковник Харада проходил мимо меня. Я задержал
его и спросил: что они делают с пленными? Он быстро
остановился и произвел на своем лице два необыкно-
венно быстрых движения. Сначала он быстро улыбнул-
ся. Это был жест по отношению ко мне — он отвечал на
мой вопрос. Потом эта улыбка так же быстро исчезла,
и нижняя губа полковника оттянулась в надменную
гримасу. Кивнув на пленных и сделав очень короткий
и очень презрительный жест в их сторону, он сказал:

— Это надевают на них для их пользы, чтобы им
было не стыдно смотреть в лицо офицерам и солдатам
императорской армии.

Наверно, надо было сказать ему, что после всего
происшедшего на Халхин-Голе некоторым генералам и
офицерам японской армии следовало бы надеть на го-
лову такие мешки, чтобы им не было стыдно смотреть
на своих возвращающихся из плена солдат, но, как ча-
сто в таких случаях бывает, эта мысль пришла мне в
голову позднее, чем нужно. Харада уже отошел и отда-
вал какие-то распоряжения.

Пленных японцев быстро и грубо запихивали, именно
запихивали, в японские самолеты, наших погрузили в
один из наших самолетов. Самолеты один за другим на-
чали подниматься в воздух, а мы остались на быстро
опустевшей посадочной площадке.

Если мы хотели застать хотя бы конец официальной
церемонии на главном пункте передачи пленных, над0
было немедленно ехать назад. Однако когда мы подо^Д*1
к машинам, то выяснилось, что машина полковника Ха
рада в третий раз испортилась, и его шофер, стоя спи-
ной к нам, копался в моторе. Харада, ни слова не
воря, подошел к нему сзади и, держа свой офицерский
меч за середину, легонько дотронулся ножнами до ноги
шофера. Одновременно он слегка обернулся к нам и
улыбнулся. Улыбка была для нас. Шофер повернулся,
у него были такие испуганные глаза, что я понял: пока
над ним стоит Харада, он может копаться в моторе два,
три, двенадцать часов, но все равно с этими ошалевшими
от страха глазами ничего не починит.

Харада сказал что-то по-японски, шофер тоже отве-
тил по-японски. Харада улыбнулся нам и сказал:

— Боюсь, что не доедем.

Тогда мы предложили ему сесть в нашу машину вме-
сте с нами. Он поколебался и сказал:

— Хорошо, спасибо.

Задержавшись около своего шофера, он начал что-то
говорить ему. В это время наш угрюмый майор и пере-
водчик препирались, как быть теперь: выставлять че-
рез окно белый флаг или нет. Теперь перед нами уже не
поедет японская машина, так что в нас наверняка будут
стрелять.

— Да, но с нами ихний полковник едет,— сказал
майор.

— Да, но его не сразу увидят. Увидят нашу машину
в тылу японского расположения. Представьте себе, в на-
шем тылу — японская машина! Сперва обстреляют нас,
а потом уже его заметят,— говорил переводчик.

— Что же, в нашей машине будет японский полков-
ник,— говорил майор,— а мы белый флаг выставим, как
будто мы сдались ему? Нет, так, без флага поедем!

Полковник Харада подошел к нам, и мы сели в нашу
«эмку», майор снова впереди, а мы втроем сзади: с од-
ного бока переводчик, посредине полковник, а с друго-
го бока я. Харада был изрядно стиснут между нами.
Меч, поставленный между ногами, мешал ему, и на коч-
ках казалось, что он вот-вот выбьет себе мечом зубы.
Кроме того, ему мешала лежавшая сзади на сиденье
винтовка, а вид рассыпанных на полу гранат тоже, на-
верно, действовал не слишком утешительно.

Должно быть, сыграла свою роль и недавняя встре-
ча с ретивым капитаном броневичка. Во всякое случае,
когда мы стали разворачиваться и выезжать с посадоч-
ной площадки, Харада встревожился и стал говорить:

— Нет, не сюда, а сюда! Дорога сюда!
р	]

Он, очевидно, опасался, что его завезут в наше рас-
положение.

Майор повернулся и мрачно сказал!

__ Я дорогу знаю. Где раз проехал, второй раз знаю.

Я вас довезу, вы не беспокойтесь.

— Я не беспокоюсь,—сказал полковник и начал
опять улыбаться и расспрашивать нас о каких-то ве-
щах, вовсе не относившихся ни к нашей поездке, ни к
войне: о женщинах, о высшем образовании и о Москве,
где он когда-то был не то помощником военного атта-
ше, не то кем-то еще.

Теперь мы уже явно ехали по японской территории,
но полковник, стиснутый нами с двух сторон и сидев-
ший в нашей машине, видимо, чувствовал себя все-таки
неуютно. Мы с переводчиком тоже чувствовали себя не
слишком хорошо и все время боялись, что кто-нибудь
из японских солдат, стоявших на постах на поворотах
дороги, возьмет и выпалит в нас. Я очень удивлялся, как
этого не случилось. Может быть, японцев гипнотизиро-
вала неукротимая уверенность нашего майора, что все
будет в порядке и что его никто не посмеет тронуть, а
может, их ошеломлял вид одинокой, без всякого сопро-
вождения проезжавшей через их позиции русской ма-
шины, но никто из них так и не выстрелил. Винтовки
поднимались, машина подъезжала ближе, в пяти шагах
японцы видели стиснутого между нами японского пол-
ковника, делали ему на караул по-ефрейторски, и мы
проезжали дальше.

Так в конце концов мы благополучно вернулись к
месту переговоров.

К тому времени, когда мы вернулись, церемония оп-
роса и подсчета была закончена, и мимо нас промар-
шировали пленные.

Вначале прошли наши, их было человек восемьдесят.
Во главе их шел одетый в синий танкистский комбине-
зон худой, черный, бородатый человек с печальными
глазами и рукой на перевязи. Это, как мне сказали, был
майор командир батальона нашей бронетанко00
бригады. Его считали погибшим в одном из боев ешб в
июле. Но оказалось, что он в плену. Как старшин 0
званию среди пленных, он вел колонну.

Наши пленные молча прошли мимо нас и скрыли^
за поворотом дороги, уходившей к нашим позиция _
1отом прошли японцы. Замыкая их колонну, ехали Д
открытые машины, в которых сидели раненые главным
образом в ноги.

Дорога. По ней, замыкая колонну, едет последняя
машина с японскими пленными. Она едет сначала мимо
маленькой группы наших врачей и сестер, потом мимо
группы наших командиров, руководивших передачей,
потом мимо большой группы японских офицеров.

И вот на этом последнем куске дороги, под взгляда-
ми всех, кто стоит по сторонам ее, в кузове последней
машины поднимается японец и демонстративно долго
приветственно машет нашим врачам и сестрам перевя-
занной бинтом кистью.

Все стоят молча, наши и японцы, все это видят. А он,
приподнявшись в кузове, все машет и машет рукой, ма-
шет долго, до тех пор, пока машина не скрывается за
поворотом.

Кто был этот человек? Японский коммунист или про-
сто человек, которому спасли жизнь наши врачи и ко-
торый, несмотря ни на что, хотел выразить им послед-
нюю благодарность? Что ждало этого человека там, в
Японии: дисциплинарное взыскание или военный суд?
Не знаю, но эта сцена до сих пор живет в моей памяти.
Потом, вернувшись с Халхин-Гола, я написал об этом
стихотворение «Самый храбрый», но мне не удалось вы-
разить в нем все то, что было у меня на сердце, когда
я видел эту сцену.

Вот, пожалуй, и все, что имело смысл вспомнить в
связи с моей первой корреспондентской работой в Мон-
голии. Многое забылось, а многое помнится слишком
туманно для того, чтобы иметь право записывать это на
бумагу.

После обмена пленными я провел на Халхин-Голе
всего три или четыре дня. Меня тянуло на Запад. Ка-
залось, что там, на Западе, вот-вот развернутся воен-
ные события. К счастью, я тогда ошибся на полтора
года.

Два или три дня не было самолета. Я решил съез-
дить проститься с танкистами. Майор Михайлов свез
меня на Баин-Цаган, на место знаменитого баин-цаган-
ского побоища, где наши танки одни, без пехоты, унич-
тожили перебравшуюся на этот берег Халхин-1ола
японскую дивизию. Мы ездили и ходили по этой боль-
шой, плоской горе. Михайлов показывал мне места, от-
куда выходили его танки, где он шел сам, где убили его
водителя, где он разворачивался, где стояли японские
пушки.

Было холодно, дул сильный ветер, выдувал песок
из-под травы и обнажал ее корни. Всюду по горе были
расшвыряны гильзы, осколки, вдавленные котелки, а
кое-где рядом с кусками железа в песке валялись кости.

Все-таки поле боя — всегда печальное зрелище, даже
когда это победное поле, даже когда оно уже почти за-
росло травой и не являет своим видом ничего ужасного.

На следующий день мы от нечего делать ездили с
Ортенбергом в степь на озера и стреляли из нагана в
уток, и он даже убил одну или двух, потому что утки
не привыкли здесь, чтобы по ним стреляли; они сидели
на виду, абсолютно неподвижно и, взлетев после выст-
рела, снова садились на прежнее место. Но добраться
до уток мы так и не смогли, потому что вода озер бы-
ла обманчивой. Под белой водой тянулись непроходи-

мые солончаки.

На обратном пути в нашу редакцию я в последний
раз видел монгольский мираж. На горизонте громозди-

лись горы, потом они подтаяли, и у их подножия ока-
залось озеро. Потом исчезло и озеро, и появился лес.
Потом исчез и он.

Мы поздно вернулись и долго сидели в юрте, вспо-
миная прошедшие дни. С боями здесь было кончено,
новых как будто не предвиделось. В окрестных степях
было холодно, ветрено и пустынно.

А на следующий день вдруг подвернулся самолет
ТБ-3. На этом самолете везли человек тридцать плен-
ных, не то баргутов из Внутренней Монголии, не то

японцев, не пожелавших вернуться к себе. Везли их в
Читу. Они были погружены в крылья, а нас с Круго-
вым посадили в переднюю штурманскую кабину.

1о стечению несчастных случайностей полет едва не
кончился плохо. Сначала мы увидели, как перестал крУ
титься один винт, и мы медленно пошли на трех мото*
рах над сплошными лесами. Недалеко от Читы отказа-]
йыглта М0Т0Р’ счастью, мы находились на больно1

’ И пилот» теРяя высоту, стал медленно идти
кип вшихся моторах. Так он тянул тридцать или сор
быииМеТР0В’ П°Ка наконец мы сели, не там, где Д°лЖ
оыли, не долетев до Читы.'

ч^имйДп МЫ ВЫЛезли из самолета, совершенно измУ'
пилот стоял и стирал пот с лица и шеи.
• Прилетели, сказал он. 11с думал, что долетим

На полуторатонке добрались до Читы. Читинский
поезд ушел пятнадцать минут назад. Предстояло трое
суток ждать следующего, потому что сесть на проходя-
щий хабаровский или владивостокский в те дни не
было никакой возможности.

Если не ошибаюсь, в Читу мы попали около десято-
го октября. Через неделю я был в Москве, а еще через
день оказался в Западной Белоруссии...

1948-1968

4 Заказ 7375
И. ФЕДЮНИНСКИЙ

И грянул бой

В первых сражениях

Незадолго до начала боев на Халхин-Голе в на"
шсм 108-м Белореченском полку произошли важные
изменения. Он был переименован в 149-й мотострел ко-
выи полк. Майор Дорофеев Иван Петрович стал коман
диром 36-й мотострелковой дивизии, а к нам вмесТ°
него назначили майора Ремизова Ивана Михайловича.
Это был грамотный, энергичный, большой храбрости че-
ловек, что называется воин по призванию, с холодным,
ясным умом, твердым расчетом. Его отличали высокая
требовательность, заботливость и внимание к подчинен-
ным. Ремизов родился в 1901 году. В 1918 году добро-
вольно вступил в Красную Армию, во 2-й Петроградский
батальон. Принимал активное участие в Великой Ок-
тябрьской социалистической революции. В 1919 году
стал коммунистом. В годы гражданской войны участво-
вал в разгроме Колчака, Деникина и белополяков. За
героизм и мужество, проявленные в борьбе с врагами
Советской власти, был награжден орденом Красного
Знамени.

Повезло нам и с новым комиссаром полка. В полк
пришел опытный, грамотный политработник, а глав-
ное — человек большой души, тонко понимающий пси-
хологию солдата, старший батальонный комиссар Ка-
банов.

Мы усиленно готовились к предстоящим боям, ибо
отчетливо сознавали, что схватки с японцами не мино-
вать. Обстановка в районе реки Халхин-Гол станови-
лась все более напряженной. Учитывая это, наше коман-
дование отдало приказ о переброске частей Красной
Армии в район Халхин-Гола. Оно действовало в точном
соответствии с договором между СССР и Монгольской
Народной Республикой о взаимной помощи. В послед-
них числах мая наш мотострелковый полк выступил из
Улан-Батора в направлении Тамсаг-Булака.

Выдвигались мы форсированным маршем, ибо поло-
жение на границе все более обострялось. Японцы нс
прекращали провокаций, их самолеты ежедневно совер-
шали разведывательные полеты, бомбили и обстрелива-
ли монгольских пограничников. В районе Номон-Хан-
Ьурд-Обо японцы сосредоточили значительные силы из
состава 23-й пехотной дивизии и баргутской конницы,
которые были объединены в сводный отряд, а к исходу
Дня 27 мая подтянули туда часть 64-го пехотного полка,
разведывательный отряд дивизии, моторизованную ро-
ТУ» 8-й баргутский кавалерийский полк и часть 1-го и
7-го кавалерийских полков. Всего их силы составили свы-
ше 1500 штыков, 1000 сабель, до 75 станковых и ручных
пулеметов, 12 орудий, 6—8 бронемашин и до 40 боевых
самолетов.

4*

09
На следующий день ранним утром они атаковали по-
зиции монгольских войск. Об этих событиях мы узнали
позже ибо в это утро наш полк еще находился на мар-
ше. А развивались они так.

Создав значительное превосходство в живон силе и
боевой технике, использовав внезапность, японцы потес-
нили 15-й монгольский кавалерийский полк и немного-
численные наши подразделения, глубоко вклинились в
их боевые порядки и охватили левый фланг частей и
подразделений, находившихся на восточном берегу Хал-
хин-Гола.

Нависла угроза над переправой. Сдерживая натиск
противника, наши части с упорными боями отошли на
Песчаные Бугры (2—3 километра северо-восточнее устья
реки Хайластын-Гол), где и задержали наступление
японцев дерзкими и решительными контратаками. Дра-
лись они мужественно, стойко, проявляя массовый ге-
роизм. Когда стрелковые подразделения в результате
обхода врага оказались в критическом положении, на
помощь им была брошена саперная рота 11-й танковой
бригады. Саперы смело ринулись в бой и отбросили
врага. Геройски дрался и бронедивизион монгольской
кавдивизии, шесть раз ходивший в атаку. Он нанес не-
малый урон врагу.

К середине дня к месту боя примчался (в букваль-
ном смысле этого слова) на автомашинах наш полк.
Не дожидаясь сосредоточения всех сил, он с ходу уст-
ремился на противника. Но вначале, надо признаться,
произошла досадная заминка. Местность для нас была
незнакомой, распоряжения отдавались наспех. В резуль-
тате подразделения на короткое время потеряли ориен-
тацию. Вспоминаю, как 1-й батальон, преодолев реку
Халхин-Гол, резко изменил направление своего наступ-
ления, стремясь обойти барханы, труднопроходимые не
только для техники, но и для пехоты. Невольно изме-
нил направление и другой батальон, которым команде*
вал капитан Николай Николаевич Зайюльев. Он ра3'
вернулся левее 1-го батальона. Возникла острая необхо-
димость немедленно выправить положение, иначе уДаР
о противнику мог получиться разрозненным, словно
Р стопыренными пальцами, и фланги батальонов попа*

1 _под огонь японцев. Но как этого добиться? Ведь
послат|ТпУТÓ°г ЗЛа‘ И тогда команДир полка

1-й батальон начальника штаба, а меня^
100
батальон Зайюльева. Нам предстояло не допустить сме«
шивания боевых порядков подразделений, объединить и
согласовать их удары. Общими усилиями положение бы-
ло выправлено. Хотя удар получился не такой мощный,
как бы нам хотелось, противника удалось остановить.
Действия наших батальонов охладили пыл наступающих
японцев. Понеся чувствительные потери, они в этот день
прекратили атаки. Наступила первая ночь после боя.
Ночь тревожная, бессонная. То здесь, то там вспыхива-
ли перестрелки, хотя ни с нашей стороны, ни со сторо-
ны японцев активных действий не велось, если не счи-
тать работы разведки.

Мы не теряли времени даром. Прежде всего заня-
лись организацией связи. Радиостанций у нас в то вре-
мя не было, поэтому основной упор делался на теле-
фонную связь. Активно использовали мы и связных.

Телефонные линии были протянуты не только в под-
разделения, но и на командный пункт 57-го особого кор-
пуса, который тогда располагался в Тамсаг-Булаке.

Забегая вперед, скажу, что Георгий Константинович
Жуков, назначенный командиром 57-го особого корпуса
вместо комдива Н. В. Фекленко, сразу же перенес КП
на гору Хамар-Даба, находившуюся вблизи Халхин-Го-
ла. И это вполне понятно: трудно управлять войсками,
находясь от них на удалении 120—150 километров.
15 июля 1939 года корпус был преобразован в 1-ю ар-
мейскую группу. 31 июля 1939 года Г. К- Жукову бы-
ло присвоено воинское звание комкор.

Однако вернемся к нашим боевым делам. За ночь
мне пришлось побывать почти во всех подразделениях
полка. Проверял, насколько четко и точно уяснили ко-
мандиры поставленную командиром полка боевую за-
дачу, помогал организовать четкое взаимодействие с со-
седями, интересовался настроением бойцов и коман-
диров.

Боевой дух был высок, все рвались в бой, чтобы
унять зарвавшегося и обнаглевшего врага.

На рассвете доложил командиру полка о полной го-
товности к действиям проверенных мною подразделений.

И вот наступило утро 29 мая. После короткой артил-
лерийской подготовки подразделения нашего полка сов-
местно с другими частями перешли в наступление. Ло-
мая упорное сопротивление врага, к 16 часам они до-
стигли высоты (позднее она была названа высотой Ре-
мизова) на восточном берегу реки Халхин-Гол. Однако
дальше продвинуться не удалось. Японцы успели соз-
дать здесь крепкую оборону, преодолеть которую мы
сразу не смогли.

Наступило относительное затишье. И вдруг наблю-
датели донесли, что с востока подходят автоколонны
противника. Об этом было тут же сообщено в штаб опе-
ративной группы. Там решили, что враг подтягивает све-
жие силы, и отдали приказ нашим частям отойти на за-
падный берег Халхин-Гола. А ведь надо было бы сразу
уточнить, что за колонна подходит, какие силы подбра-
сывает противник. Мы же это сделали лишь 3 июня.
Выслали разведчиков. Они вскоре вернулись и доложи-
ли, что японцев на территории МНР нет. Уже позднее
мы установили, что противник, истощенный боями, ре-
шил отвести свои подразделения за линию государст-
венной границы. К переднему краю машины шли пу-
стыми, никаких подкреплений они не подвозили. На
этих машинах был осуществлен отвод войск на исход-
ные рубежи.

В майских боях японцам не удалось достичь наме-
ченной цели. Опи потеряли более 400 человек убитыми,
значительное количество ранеными, много вооружения
и отступили на свою территорию.

Любопытно отметить такую деталь. После одной
схватки, не выдержав сильного штыкового удара наших
подразделений, враг в панике бежал, оставив на поле
боя много раненых и убитых, богатейшие трофеи. Боль-
шое количество японских солдат попало в плен. Тут
наши^ бойцы и командиры узнали, на чем держится са-
мурайский дух. От раненых и пленных разило водкой.
Поле боя было усеяно пустыми бутылками, а в окопах
остался изрядный запас водки.

В солдатских ранцах мы находили пузырьки с опи-

Т

.-.перильный штао японской императорской ар
мни наряду с боеприпасами перебрасывал на фронт не
том иаХ С В° пК0Й' ящики с консервированным спнр-
ом и опиумом. Все эти средства были предназначены
ни спиТиТ МОрального ДУха японской армии. Однак»
Столкновении НИ ПаРКОТИКИ Не ПОМОГЭЛИ врагу,
быстро тпечн» С советскими воинами японские солДа1
вались в пленЛ" " ЛНб° обРащались в бегство, либо сД
। Всего два дня —28 и 29 мая — вели бои воины на-
шего полка с японцами. Но и за это короткое время они
сумели показать себя с самой лучшей стороны. Бойцы и
командиры дрались мужественно, умело.

Взять отделенного командира 4-й роты нашего
полка комсомольца Сергея Петровича Мартышкина.
Он участвовал во многих боях и атаках, прославившись
смелостью, бесстрашием и хладнокровием. Умело ко-
мандуя своим отделением, Мартышкин точно выполнял
поставленные перед ним боевые задачи. Будучи дваж-
ды ранен, он не покинул поля боя, остался в строю. Его
мужество и отвага служили примером для бойцов от-
деления. Мартышкина отличала необыкновенная чут-
кость, внимание к подчиненным, товарищеская верность,
стремление всегда прийти на выручку другу. И недаром
впоследствии за мужество и отвагу, проявленные в бо-
ях на реке Халхин-Гол, ему было присвоено высокое зва-
ние Героя Советского Союза.

28 мая отличился в бою помощник начальника шта-
ба по разведке капитан П. Л. Бережец. Во главе груп-
пы разведчиков он отправился в тыл обороны противни-
ка, чтобы установить местонахождение штаба японской
части. Разведчики продвигались осторожно, где шагом,
где перебежками, а где и ползком. Темная монгольская
ночь укрывала их. Услышав какой-либо шум, они оста-
навливались, залегали или прятались в манханах (глу-
боких ямах). Километра на полтора группа вклинилась
в оборону врага. И тут красноармейцы услышали япон-
скую речь. Приглядевшись, разведчики увидели поло-
ски огня. Сомнений не могло быть — это блиндаж, при-
чем скорее всего, штабной, ибо возле него, несмотря
на поздний час, непрерывно сновали японские солдаты
и офицеры.

Установив тщательное наблюдение, разведчики выяс-
нили, что штаб сильно охранялся, к тому же вблизи
занимало оборону какое-то подразделение. О том, что-
бы напасть самим, нечего было и думать — сил малова-
то. Разведчики возвратились обратно.

Рано утром наш полк перешел в наступление. Капи-
тан Бережец с группой разведчиков вывел 2-й стрелко-
вый батальон обходным путем прямо на штаб против-
ника. Нападение было внезапным. В блиндаж полетели
Десятки гранат. Потом в ход пошли штыки и приклады.
° короткой схватке батальон разгромил вражеский
штаб, уничтожил до роты противника, захватил важные
документы и пленных.

В тот же день 29 мая капитан Бережен ходил не-
сколько раз в атаку в составе 3-го стрелкового батальо-
на и лично уничтожил немало солдат противника.

Страх наводил на врага пулеметный расчет комсо-
мольца Н. И. Ганина. В обороне он метким огнем бук-
вально косил ряды японцев. А когда подразделения на-
шего полка устремлялись в атаку, красноармеец Ганин
наступал со своим пулеметом в цепи бойцов.

Подразделение дерзким броском захватило вершину
холма. И тут в лощине, огибающей этот холм, показа-
лось шесть автомашин. Они остановились у подножия,
и из кузовов, крытых тентом, стали выпрыгивать япон-
цы. Ганин выбрал удобную позицию, замаскировал пу-
лемет и открыл меткий огонь. Враг не успел сообразить,
откуда стреляют, и не принял ответных мер. Четыре ма-
шины были подожжены. Немногим самураям удалось
спастись.

Остались еще две машины. Комсомолец Ганин от-
крыл по ним огонь из пулемета зажигательными пуля-
ми. Из машин тотчас же выскочили несколько солдат, а
следом в кузове одной из них прогремел оглушительный
взрыв.

Теперь предстояло захватить высоту, господствующую
над местностью. Когда атака была в разгаре, пулемет-
чик Ганин продвинулся на выгодную позицию, би уме-
ло прикрывал метким огнем действия своих товарищей.

И вдруг шальная пуля пробила кожух ствола пуле-
мета. Вода вытекла, «максим» замолчал. Это ободрило
самураев. Они попытались контратаковать. Секунды про-
медления могли обернуться бедой для нашего подраз-
деления. Решение созрело мгновенно. Расчет пулемета
выдвинулся на открытое место, и Ганин сделал вид, что
собирается вести огонь. Японцы замешкались, перенесли
свои огонь на пулеметчиков. Это позволило командиру
подразделения принять срочные меры и ликвидировать
критическое положение.

В первых же боях, как и следовало ожидать, пример
мужества и храбрости показали наши командиры. Они
умело руководили боем подразделений, а когда вынуж*
дала обстановка, выходили вперед цепи и смело вели
бойцов в атаку. Командир стрелкового батальона ка*
питан Н. Зайюльсв в один из дней дважды ходил в ата*
ку со взводом лейтенанта И. Морозова и лично уничто-
жил 25 солдат противника. Капитан отлично владел ору-
жием, стрелял по-снайперски. Каждая его пуля насти-
гала врага.

Во время одной из атак у Зайюльева отказал писто-
лет. В затвор попал песок, и механизм не сработал.
Японцы поняли, что русский командир безоружен, и бро-
сились на него, но бойцы, наступавшие рядом, мгновен-
но пришли ему на выручку, штыками и прикладами
уничтожили врагов.

Трудная задача выпала на долю стрелковой роты
коммуниста лейтенанта Ивана Шутова. Ей было пору-
чено уничтожить огневую точку противника, прикрывав-
шую подходы к штабу японской части. Лейтенант вни-
мательно изучил подступы к ней и принял решение:
одним взводом атаковать с фронта, чтобы отвлечь вни-
мание японцев, а два других пустить в обход.

По сигналу Шутова рота атаковала врага. Перед
атакой лейтенант предупредил бойцов: «В решительно-
сти действий — залог успеха». В бою воины старались
как можно быстрее приблизиться к огневой точке про-
тивника и забросать ее гранатами. Но не получилось.
Японцы вовремя обнаружили наступающих и открыли
бешеный огонь. Взвод, действовавший в центре, залег.
Замешкались и фланговые. Атака могла захлебнуться.
Тогда коммунист Шутов встал во весь рост и, крикнув:
«За мной!» — бросился первым вперед. Вдохновленные
примером командира, бойцы дружно поднялись в атаку.

Не успел лейтенант Шутов сделать и нескольких ша-
гов, как его настигла вражеская пуля. Но и раненый,
он не покинул поля боя и продолжал руководить ротой.
Ударом с трех сторон взводы разгромили укрепления,
уничтожив при этом 21 самурая.

Хочу подчеркнуть, что в майских боях многие коман-
диры, да и красноармейцы, будучи ранены, продолжа-
ли сражаться с врагом, пока силы не оставляли их.
Красноармеец И. Яковлев в бою 28 мая был ранен два-
жды, но остался в строю.

В эти горячие дни произошел случай, который до
глубины души потряс и меня, и всех моих товарищей.
29 мая смертью героя погиб младший политрук Кома-
Ристый. На рассвете он отправился в разведку и неожи-
данно наткнулся на хорошо замаскированные на обрат-
ных скатах высоты окопы врага... Разведчики из группы
прикрытия открыли огонь, но спасти попавших в беду
товарищей не смогли. Младший политрук был зверски
замучен врагами, которые пытались добиться от него
данных о составе и группировке советских войск в рай-
оне Халхнн-Гола. Молодой коммунист ничего не сказал
своим мучителям и остался верен своей партии и Ро-
дине до последней минуты жизни. Когда наши бойцы
пошли в атаку и отбросили японцев, они увидели изу-
родованное тело политрука Комаристого: на руках и на
лбу у него были вырезаны звезды, повсюду зияли шты-
ковые раны.

Друзья по оружию поклялись отомстить за смерть
товарища и клятву свою сдержали в последующих боях.

В июне наши части вышли на высоты восточнее Хал-
хин-Гола и заняли рубеж обороны, выставив боевое ох-
ранение вдоль государственной границы с Внутренней
Монголией. Казалось бы, инцидент исчерпан. Но не тут-
то было. Японцы не прекращали провокаций. По-преж-
нему продолжались столкновения наземных войск, про-
ходили воздушные бои. 22 июня 95 советских самолетов
вступили в бой со 120 японскими самолетами. В резуль-
тате был сбит 31 японский самолет. 24 июня наши слав-
ные летчики сбили 25 неприятельских самолетов,
потеряв лишь два своих*. 26 июня около 60 японских
истребителей появились у озера Буир-Нур. В районе посел-
ка «Монголрыбы» завязался воздушный бой, в котором
приняли участие 50 советских самолетов. Он снова окон-
чился нашей победой. Японцы на этот раз потеряли
25 машин**. Уцелевшие самолеты врага, не выдержав
схватки, покинули поле боя. Наши истребители пресле-
довали их до Ганьчжура. Мы потеряли всего три само-
лета.

Воздушные бои не прекращались почти ни на один
день. Советские летчики с каждым разом наносили все
более сокрушительные удары по японской авиации.
Столкновения пехоты в эти дни тоже не прекращались.

Картина вырисовывалась все более отчетливо —
японцы не отказались от своей затеи захватить терри*
торию Монголии. Они просто накапливали силы, вели
интенсивную подготовку к новой, более крупной опера-
ции. Чтобы сорвать их планы, нам необходимо было

ф* $ои У Халхнн-Гола.— М., 1940. С. 13.

Созвездие полководцев.—Благовещенск, 1972. С. 390.
подтянуть в угрожаемый район нужное количество войск
Как я узнал позже, командование советско-монгольских
войск сосредоточило в районе боевых действий 36-ю мо-
тострелковую дивизию (без одного полка), 7, 8, 9-ю мо-
тоброневые бригады, 11-ю танковую бригаду, тяжелый
артдивизион, свыше 100 самолетов-истребителей и дру-
гие средства усиления, 8-ю монгольскую кавалерийскую
дивизию.

В последних числах июня меня назначили команди-
ром 24-го мотострелкового полка. Я уже писал, что
полки нашей 36-й стрелковой дивизии получили новые
наименования в связи с их моторизацией. 24-м мотострел-
ковым стал тот самый 106-й Сахалинский полк, в кото-
рый я прибыл в 1929 году и в составе которого прини-
мал участие в боях на КВЖД, командуя 6-й ротой.

В 1921 году этот полк уже побывал в Монголии,
здесь он громил банды барона Унгерна, а теперь снова
встал на защиту народа братской страны.

Высокое назначение, а особенно перевод в родной
полк я встретил с радостью. Ведь это часть с богатыми
боевыми традициями, там было много старых товари-
щей по службе, с которыми я не терял связи и после
перехода в 149-й. Поддерживать добрые отношения бы-
ло нетрудно, ибо до передислокации в Монголию все
полки нашей дивизии стояли в военных городках, уда-
ленных друг от друга примерно па 10—12 километров.

Когда я прибыл в полк, он находился в резерве ко-
мандующего группой и располагался в районе Тамсаг-
Булака. Личный состав отдыхал и приводил себя в
порядок после 700-километрового марша.

Большую часть командиров и политработников пол-
ка я знал и прежде, поэтому на знакомство с ними много
времени не потребовалось. Тепло и сердечно встретили
меня комиссар полка старший политрук Иван Василье-
вич Щелчков, заместитель командира полка майор
Аким Семенович Беляков, начальник штаба капитан
Василий Васильевич Полунин.

Известны были мне по прежней службе и командиры
батальонов капитан Николай Васильевич Завьялов,
старший лейтенант Василий Николаевич Кожухов, ка-
питан Соловьев (имени и отчества его, к сожалению, не
запомнил). Знал я и остальных командиров, вплоть д0
ротных.

То, что спустя много лет я встретил в полку очень
много'прежних сослуживцев, в наше время могло бы по-
казаться удивительным. Ведь иной раз и за три-пять
лет командные кадры в мотострелковом полку меняются
более чем наполовину. Это вызвано быстрым ростом
офицеров, отъездом их на учебу. Однако текучесть кад-
ров имеет и отрицательную сторону. В те же годы мы
служили на одном месте подолгу. Например, моя ар-
мейская судьба была связана с 36-й стрелковой диви-
зией около 15 лет, с 1924 по 1939 год. 15 лет в Забай-
калье! А ведь условия жизни были там далеко не из
легких, в особенности в Даурии, где я провел три с по-
ловиной года. На тяготы службы мы никогда не роп-
тали, честно и добросовестно делали свое дело, забо-
тясь о безопасности дальневосточных границ Страны
Советов.

Самоотверженно выполняли мы свой долг и на зем-
ле братской Монголии, защищая ее суверенитет, мирный
труд народа, строящего новую жизнь.

Вступив в командование полком, я сразу же провел
совещание, поставил перед командирами задачи гото-
вить подразделения к грядущим боям, которые — мы
это чувствовали — были уже не за горами.

Под Баин-Цаганом

В период 22—27 июня японская авиация значительно
активизировала свои действия. Нашему командованию
стало ясно: враг готовится к наступлению более круп-
ного масштаба, чем то, что он пытался предпринять в
мае.

Анализируя события, которые развернулись в райо-
не горы Баин-Цаган 2—5 июля 1939 года, оценивая их
с высоты своего боевого опыта, с позиций человека, ко-
торому довелось водить в бой в годы Великой Отечест-
венной воины крупные войсковые объединения, я не
могу не остановиться на разборе действий сторон более
подро но и полно, чем мог бы сделать это в те дни»
оудучи командиром полка.

$ Разиел'л'аниЬ1Х нашему командованию было из*
» что к началу июля японцы подтянули к району
предстоящих действий значительное количество пехоты,
кавалерии и артиллерии. Достаточно сказать, что соот-
ношение сил сложилось не в нашу пользу. Противник
превосходил нас в пехоте и артиллерии в два раза, в
коннице и противотанковых орудиях — в четыре раза.
Уступал лишь в танках и бронемашинах, правда значи-
тельно— более чем в три раза *.

Японское командование преследовало решительные
цели. Как нам стало потом известно, противник пред-
полагал окружить и уничтожить советско-монгольские
войска, действующие на восточном берегу реки Халхин-
Гол. Для осуществления этого плана была создана удар-
ная группа под командованием генерал-майора Кобая-
си, которая имела задачу сосредоточиться в районе к
югу от озера Яньху и в ночь на 3 июля перейти в на-
ступление в направлении горы Баин-Цаган. Перепра-
вившись через Халхин-Гол у этой горы, группа Кобая-
си должна была нанести удар с северо-востока на юг,
чтобы отрезать пути отхода нашим частям на запад.

Фланг этой группировки обеспечивал пехотный полк,
действующий на автомашинах.

Группа Кобаяси имела в своем составе три пехотных
полка, усиленных артиллерией, и инженерный полк.

Вторая группа, в первоначальную задачу которой
входило обеспечение флангового марша и сосредоточе-
ние ударных частей, должна была 3 июля перейти в ре-
шительное наступление, охватывая фланги советско-мон-
гольских войск на восточном берегу Халхин-Гола. Ко-
мандование его было возложено на генерал-лейтенанта
Ясуоку, который имел в своем распоряжении до двух
пехотных полков, два танковых полка и кавалерийскую
дивизию.

Позаботились японцы и о резерве, в котором находи-
лись кавалерийский полк, пехотный батальон и артил-
лерийская батарея.

В целом же задуманную наступательную операцию
японское командование планировало завершить к сере-
дине июля, с тем чтобы в течение лета выполнить по-
ставленные задачи и закончить военные действия на
территории Монгольской Народной Республики.

Японцы не сомневались в успехе. Командир 23-й пе-

* Шишкин С. Н. Боевые действия Красной Армии у реки Хал-
хин-Гол в 1939 году.— М., 1946. С. 18.
7

хотной дивизии японских войск генерал Камацубара в
приказе от 30 июня, захваченном впоследствии нами,
так и писал: «Дивизии главными силами переправиться
через реку Халхин-Гол, захватить войска противника и
уничтожить их». Далее он с хвастливой уверенностью
заявлял, что движется с основными силами на гору Баин-
Цаган, где будет находиться после ее взятия.

Для того чтобы лучше запечатлеть и распропаган-
дировать свой триумф, японцы пригласили в район бое-
вых действий иностранных корреспондентов и военных
атташе, в том числе и военных атташе гитлеровской
Германии и фашистской Италии.

Как видим, план наступления был продуман до мель-
чайших подробностей и деталей. Причем не только про-
думан, но и в достаточной степени обеспечен силами и
средствами. Так что же все-таки помешало японцам
осуществить его? Вот на этом-то мне и хочется остано-
виться более подробно.

Нужно сказать, что итоги майских боев были про-
анализированы нашим командованием со всей тщатель-
ностью.

Разумеется, было отмечено, что действия наших час-
тей и подразделений отличались мужеством, отвагой и
героизмом, командиры показали высокое воинское мас-
терство, тактическую зрелость. Но наряду с этим нель-
зя было обойти и недостатки в управлении боем и веде-
нии разведки, на анализе которых было сосредоточено
особое внимание.

Да, действительно, не все было достаточно проду-
мано в период проведения майской операции. Боевые
порядки войск, выдвинутых на восточный берег реки
Халхин-Гол, оказались растянутыми в тонкую цепочку
на фронте 20 километров, а резервы удалены от района
боевых действий на расстояние 125 километров, что ли-
шало их возможности быстро оказать помощь войскам,
прикрывавшим границу.

Были допущены ошибки и в построении боевых по-
рядков. К примеру, монгольские кавалерийски^ части
разместили в центре боевого порядка между советскими
стрелковыми подразделениями, а это не давало им пол-
ностью использовать свои боевые возможности, вести
разведку и лишало наши войска надежного, маневр611'
ною прикрытия на флангах. Необеспеченность флангов

Ч 110
й отсутствие разведки позволяли японцам совершать
маневры и обходить боевые порядки наших войск.

Опыт боев показал также, что сил для отпора врагу
у восточной границы Монгольской Народной Республи-
ки явно недостаточно. Поэтому в течение июня в район
Тамсаг-Булака были переброшены 11-я танковая брига-
да, 7, 8 и 9-я мотоброневые бригады, 36-я мотострелко-
вая дивизия (без одного полка), тяжелый артиллерий-
ский дивизион, свыше 100 истребителей, а также
передислоцировалась 8-я кавалерийская дивизия Мон-
гольской народно-революционной армии *.

Командование советско-монгольских войск, сделав
необходимые выводы из майских боев, организовало
прочную оборону по важнейшему рубежу — в 5—6 ки-
лометрах восточнее реки Халхин-Гол. Правый фланг
обороны проходил через гряду песчаных высот и упи-
рался в реку Халхин-Гол. Левый фланг проходил по
высоте, которая позже получила имя Ремизова, пересе-
кая ее северные скаты, и тянулся от реки Халхин-Гол
в 3—4 километрах южнее горы Баин-Цаган. Гора Баин-
Цаган и близлежащий район развалин прикрывались
подразделениями монгольской кавалерийской дивизии.

Учитывая, что японцы имеют перевес сил, наше ко-
мандование приняло решение, прочно удерживая плац-
дарм на восточном берегу Халхин-Гола, измотать про-
тивника в оборонительном бою, нанести ему значитель-
ный урон, а затем сокрушить сильными контратаками
из глубины.

О замысле этом я, разумеется, узнал позже, но участ-
вовать в его исполнении пришлось активно. В ночь на
2 июля 24-й мотострелковый полк был поднят по бое-
вой тревоге и получил задачу ускоренным маршем сле-
довать в район озер — 25—30 километров западнее горы
Хамар-Даба. Туда же перебрасывается весь подвижной
резерв (в состав которого и входил наш полк). Таким
образом, вместе с нами в новый район дислокации при-
были 11-я танковая и 7-я мотобронсвая бригады.

Это сразу облегчило положение наших войск, зани-
мавших позиции в районе горы Баин-Цаган, ибо здесь
японцы имели более 10 тысяч штыков, а нам удалось
сосредоточить лишь более тысячи. У японцев было око-

* Шишкин С. Н. Боевые действия Красной Армии у реки Хал
хин-Гол в 1939 году. С. 14, 16.
ЛО 100 орудий и до 60 орудий ПТО. В наших же вой-
сках было немногим более 50 орудий, включая и те,
что находились на восточном берегу реки Халхин-Гол.

Понятно, что переброска в этот район резерва при-
обретала важное значение. Марш проходил в высоком
темпе Движение нашего полка осуществлялось четырь-
мя колоннами, с воздуха нас прикрывал авиационный
полк под командованием Героя Советского Союза май-
ора Г. П. Кравченко. В небе не раз появлялись япон-
ские самолеты. Они пытались атаковать наши подраз-
деления, но советские летчики смело вступали в бой и
заставляли врага отказаться от своих замыслов.

Запомнился мне такой эпизод.

Одному японскому самолету удалось прорваться че-
рез заслон наших истребителей, и он зашел для атаки
колонны полка. Однако тут же к нему устремился наш
истребитель. Воздушный бой разгорелся прямо над на-
шими головами. Самолеты выписывали фигуры высшего
пилотажа, а мы с замиранием сердца следили за нашей
краснозвездной машиной, болея за летчика.

Наконец наш истребитель оказался в хвосте у вра-
жеского, и тут же к японскому самолету потянулись
огненные трассы. Он загорелся, и кувыркаясь, стал бес-
порядочно падать вниз. Метрах в трехстах от нас взмет-
нулся столб огня и дыма.

Советский самолет сделал круг над нашей колонной
и взял направление к своей группе. И тут на него на-
пали четыре японских самолета. Я даже не заметил,
откуда они появились. Наш самолет маневрировал,
уходя от непрерывных атак врага. Самураи наседали —
сказывалось численное превосходство, — и очень туго
пришлось бы нашему соколу, если бы ему на выручку
не пришел товарищ, который отвлек на себя часть вра-
жеских самолетов. Воспользовавшись этим, советский
летчик нырнул в облака, но через несколько секунд по-
явился вновь, сразу ринувшись в атаку, чтобы помочь
своему спасителю, которого атаковали те же четыре
японских самолета. Снова началась карусель, небо про-
чертили трассы пуль. Наконец, японцы не выдержали и
покинули место схватки.

Впоследствии я узнал, что мужественно сражался с
Юдаев* защищая нашУ колонну, летчик-истребитель

Между тем события развивались следующим обра*
зом. 2 июля японцы перешли в наступление, нанося
главный удар в направлении горы Баин-Цаган. Они
стремились как можно скорее выйти к реке Халхин-Гол
в целях подготовки переправы для своей ударной груп-
пировки. Советско-монгольские войска встретили врага
во всеоружии.

Наши красноармейцы и монгольские цирики геройски
отстаивали каждый метр земли. Отважно сражались
советские артиллеристы. Выкатив орудия на прямую
наводку, они метким огнем отбивали танковые атаки
врага.

Однако к исходу дня 2 июля на плацдарме восточнее
реки Халхин-Гол противник ввел в бой до 80 танков.
Это позволило ему сбить боевое охранение 149-го стрел-
кового полка и 9-й мотоброневой бригады, оттеснить на
юго-запад левый фланг советско-монгольских частей и
вклиниться в их боевой порядок.

Кое-где противнику удалось прорваться к боевым
порядкам наших артиллерийских подразделений. Бойцы
проявили стойкость, мужество, готовность к самопо-
жертвованию. Батарея, которой командовал Леонид
Воеводин, поддерживала роту лейтенанта Нефедова.
Несколько раз японцы пытались сбить роту с занимае-
мых позиций. Однако это им не удалось. Тогда против-
ник двинул на подразделение Нефедова танки. Артил-
леристы подпустили танки на близкое расстояние и от-
крыли огонь прямой наводкой. Головная машина тут
же вспыхнула, через несколько секунд запылала вторая.
Остальные повернули вспять. Атака противника захлеб-
нулась.

А всего, отражая танковые атаки врага, наши артил-
леристы подбили 30 танков. 11 японских танкистов, в
том числе три офицера, были взяты в плен.

Японцы не ожидали такого упорного сопротивления.
Они спешно стали наращивать силы, одновременно всю
ночь на 3 июля противник вел активную разведку перед-
него края и системы укреплений советско-монгольских
войск.

В 2 часа 3 июля японцам удалось скрытно перепра-
виться через реку Халхин-Гол и ценой немалых потерь
захватить гору Баин-Цаган. К этому времени сюда ус-
пели выйти 71-й и 72-й японские полки. Вместе с пехо-
той на западный берег было переброшено большое ко-
личество артиллерии и пулеметов. Так что враг распо-
лагал здесь значительными силами. Он спешно начал
строить оборону: рыл окопы, устанавливал противотан-
ковые пушки, минометы, устраивал пулеметные гнезда.

В одиночные стрелковые ячейки японцы посадили
смертников — солдат, выделенных для борьбы с танка-
ми и вооруженных гранатами и бутылками с бензином.

К району горы Баин-Цаган генерал Камацубара стя-
гивал все новые и новые силы. Здесь уже сосредоточи-
лись два пехотных полка, полк конницы, 17 батарей
противотанковых орудий, 10 батарей 75-мм орудий, ба-
тарея гаубиц и другие подразделения. Обстановка осло-
жнялась с каждым часом.

А между тем наше командование еще не имело све-
дений о переправе японцев и продолжало действовать
по ранее намеченному плану.

Наш 24-й полк, в частности, еще во время марша
получил задачу выйти в район озера Хуху-Усу-Нур для
нанесения удара по противнику с запада.

Исходя из прежних данных об обстановке, были по-
ставлены задачи и остальным частям резерва, а также
6-й кавалерийской дивизии Монгольской народно-рево-
люционной армии.

В результате этого резерв советско-монгольских
войск, сосредоточиваемый в целях нанесения флангово-
го удара по наступающей группировке генерал-лейте-
нанта Ясуоки, неожиданно вышел навстречу ударной
группировке Кобаяси.

В авангарде советских войск следовал 2-й батальон
11-й танковой бригады. Разведка, высланная вперед,
доложила о том, что гора Баин-Цаган занята японцами.

Комдив Г. К. Жуков, узнав об этом, приказал 2-му
батальону 11-й танковой бригады во взаимодействии с
бронедивизионом 8-й кавалерийской дивизии активны-
ми действиями связать противника с фронта и не ДО'
пустить его продвижения на юг, одновременно главным
силам 11-й танковой бригады нанести удар с севера»
нашему 24-му мотострелковому полку — с северо-запа-
да, 7-й мотоброневой бригаде — с юга.

Оценивая сейчас смелое по замыслу решение
Г. К. Жукова, нельзя не заметить, сколь точно и пр3'
вилыю определил Георгий Константинович, что глав-
ным нашим козырем были бронетанковые соединения 11
что, только активно используя их, можно разгромить
переправившиеся японские войска, не дав им основатель-
но зарыться в землю.

После принятия этого решения события развивались
стремительно. Жуков тут же встретился с командиром
П-й танковой бригады М. П. Яковлевым и поставил ему
задачу, затем он приказал немедленно вызвать всю
авиацию, ускорить движение танков и артиллерии глав-
ных сил резерва и не позднее 10 часов 45 минут раз-
вернуть 11-ю танковую бригаду для атаки японских
войск.

Нужно отметить, что решение Жукова было смелым
и необычным еще и потому, что уставы того времени
не предусматривали самостоятельный удар танковых и
бронетанковых частей без поддержки пехоты. Но время
работало на противника. С восточного берега Халхин-
Гола к японцам продолжали подходить пехота, конни-
ца, артиллерия. Они создавали и совершенствовали
оборону.

Таким образом, комдив Г. К. Жуков бросил на япон-
цев 11-ю танковую, 7-ю мотоброневую бригады и от-
дельный монгольский броневой дивизион, зная, что враг
успел создать на горе Баин-Цаган сильную противотан-
ковую оборону, что у него здесь свыше 100 противотан-
ковых орудий и наши части понесут потери. Знал и
сознательно пошел на такой рискованный шаг. Он пони-
мал— другого выхода нет. Промедлить — значит вооб-
ще проиграть сражение.

И вот танковые части с ходу развернулись и с трех
сторон ринулись на противника. Завязался жестокий
бой. Как потом мне рассказал комбриг М. П. Яковлев,
японская артиллерия открыла сильный огонь. Стали
вспыхивать наши танки, но танкисты стремительно про-
двигались вперед, огнем и гусеницами сминая враже-
ские подразделения.

Первым на позиции врага ворвался взвод лейтенан-
та Кудряшева. Японские артиллеристы сосредоточили
па нем весь огонь. Механики-водители, искусно маневри-
руя, не давали японским артиллеристам вести по ним
прицельный огонь. Вслед за танкистами Кудряшева в
Расположение противника ворвались другие подразде-
ления, а вскоре и вся бригада. Неудержимой лавиной
танки все глубже и глубже врезались в оборону врага.
Над полем боя стоял несмолкаемый гул. Рев моторов,
выстрелы орудий, разрывы снарядов, треск пулеметов-^
все слилось воедино.

Как мы узнали потом от пленных, японцы были явно
застигнуты врасплох. Они не ожидали такого мощного и
дерзкого удара, зная, что к горе Баин-Цаган подошли
только бронетанковые войска, и полагая, что без пе-
хоты они не отважатся атаковать. Считали и просчита-
лись. Первой не выдержала натиска наших танков бар-
гутская конница. Оставив свои позиции, она в панике
кинулась к реке Халхин-Гол.

Остальные японские части продолжали оказывать
еще упорное сопротивление, но остановить наступатель-
ный порыв советских танкистов было уже невозможно.

Заметив противотанковую батарею, старший лейте-
нант Соловьев смело направил на нее свою боевую ма-
шину. На полном ходу танк налетел на вражескую
пушку и гусеницами вдавил ее в землю. По машине
Соловьева тотчас открыли стрельбу другие орудия, но
тут ему на помощь пришли товарищи. Противотанковая
батарея японцев перестала существовать.

Чуть поодаль громила самураев рота старшего лей-
тенанта Кукина. Прокладывая себе путь огнем и гусе-
ницами, танкисты прорвали оборону противника на всю
глубину и вышли к реке. Появление советских танков в
тылу вызвало растерянность у врага. Однако оконча-
тельно сломить его пока не удалось.

К горе Баин-Цаган наш полк подошел, когда бой
немного стих. Обе стороны спешно приводили себя в по-
рядок, готовясь к новой схватке. Я отыскал комбрига
Яковлева в боевых порядках его танковой бригады. Он
разговаривал с бойцами и командирами одной из рот.

Разговор был оживленным. Танкисты делились впе-
чатлениями о первом боевом успехе.

Завидев меня, Яковлев приветливо поздоровался:

— Запаздываешь, Иван Иванович. Так ведь и без
тебя, без твоих мотострелков с японцами управиться
можем. Верно я говорю? — Это он спросил у красноар'
мейцев.

— Управимся,— отозвались они.

А мне, признаться, было не до шуток, потому чТ°
остро переживал опоздание полка, хотя и не были мы
виновны в нем.

Пояснил, что пришел решить вопрос о взаимодеист*
вии. Яковлев ознакомил меня с обстановкой. Из его
слов я понял, что враг еще достаточно силен. По нему
нужно нанести такой же, а может быть, более мощный
удар. Однако приказа командира корпуса на это пока
не было. Мы договорились, что я разверну свой полк за
правым флангом 11-й танковой бригады, чтобы одно-
временно с ней ударить по японцам, находившимся на
горе Баин-Цаган.

И вскоре такой приказ из штаба 57-го корпуса по-
ступил. Замысел командования был прост: танковой
бригаде ударом с севера, 24-му полку ударом с северо-
запада и с запада, 7-й мотобронебригадс ударом с юга
окружить и уничтожить главную группировку против-
ника.

После короткой подготовки по позициям врага был
произведен артиллерийский налет. И тут же более 100
боевых машин танковой бригады, оглушая местность
ревом двигателей, стремительно рванулись на японцев.
Опомнившись, враг снова обрушил на наши танки огонь.
Но, поддерживаемые артиллерией и минометами, они
неудержимо шли вперед, с ходу прорвали оборону врага
и устремились в глубину его боевых порядков. Танкисты
крушили самураев огнем и гусеницами, пехотинцы ра-
зили их огнем, штыком и прикладом.

Наивысшей похвалы были достойны действия 175-го
артиллерийского полка и особенно его 2-го дивизиона
под командованием майора Александра Степановича
Рыбкина. Этот полк входил в состав нашей дивизии.
В бою за Баин-Цаган он поддерживал своим мощным
огнем наступление 24-го мотострелкового полка и 11-й
танковой бригады. Меткими выстрелами артиллеристы
уничтожали танки, пехоту и кавалерию противника, под-
нимали в воздух огневые точки. Под прикрытием огня
танкисты смелее шли в бой и громили самураев.

Отваги артиллеристам было не занимать. Забегая
вперед, скажу, что и в последующих боях они действо-
вали храбро и умело. Так, 24 июля, когда японцы пре-
восходящими силами обрушились иа позиции 149-го
стрелкового полка и сложилась крайне тяжелая обста-
новка, командир дивизиона майор Рыбкин сам встал
к одному из орудий, заменив наводчика, и открыл точ-
ный, губительный огонь прямой наводкой по противнику.
В этом бою он лично уничтожил более ста японских
кавалеристов. Его примеру последовали подчиненные.
Словом, мы, пехотинцы, верили, что артиллеристы
не подведут. Японцы не зря боялись их огня, он был то-
чен и сокрушителен.

Советское правительство по достоинству оценило
героизм и мужество артиллеристов, наградив многих
из них орденами и медалями. Командиру дивизиона
майору А. С. Рыбкину Указом Президиума Верховного
Совета СССР было присвоено звание Героя Советского
Союза.

В годы Великой Отечественной войны мы снова встре-
тились с ним. А. С. Рыбкин командовал артиллерией
стрелковой дивизии в тот период, когда я возглавлял
15-й стрелковый корпус. И сражался он с немецкими за-
хватчиками так же геройски, как и на реке Халхин-Гол.

...Между тем накал боя нарастал. С юга ударили
по тылам японцев 7-я мотоброневая бригада, грозя
окружением. Яростно сопротивляясь, под сильным на-
тиском танкистов и мотострелков противник вынужден
был отходить под прикрытием огня минометов, артилле-
рии и пулеметов. Самураи цеплялись за каждую удоб-
ную позицию, но не могли выдержать напора наших
подразделений.

Уже перевалило за полдень, а схватки все не ути-
хали. Стояла нестерпимая жара. Нещадно палило полу-
денное солнце. Над полем боя висела песчаная пыль,
поднятая разрывами снарядов и рикошетирующими пу-
лями. «Люди обливались потом, задыхались от зноя и
пыли, а воды —ни капли. Река Халхин-Гол была неда-
леко, но подойти к ней под огнем противника возмож-
ности мы не имели. Я тоже изнывал от жажды. И тут
шофер моей машины красноармеец Громов подполз к
окопу, в котором я находился, и протянул мне солдат-
ский котелок с какой-то мутной жидкостью. Трудно
по внешнему виду определить, что это — вода, квасили
чай. Мне показалось, что это был чай, потому что со-
держимое котелка было горячим. Сделал несколько
глотков и почувствовал какой-то странный привкус.

— Что ты мне принес? — спросил я Громова.

— Воду,— спокойно ответил он.

— А где ты ее взял?

— Из радиатора машины.
— Почему же она такая сладкая? —не удержался я
и засмеялся.

— Потому что я положил туда кусок сахара, чтобы
было вкуснее,—сказал он и тоже улыбнулся.

Как бы там ни было, мне удалось хоть немного смо-
чить рот. Сразу стало легче.

В таких неимоверных условиях приходилось драться
нашим воинам. И они крепко били врага, несмотря на
его численный перевес.

В 19 часов наше командование организовало одно-
временную атаку позиций врага с трех сторон. Бой про-
должался и ночью.

4 июля рано утром при поддержке авиации японцы
перешли в контратаку, пытаясь сбросить наши части с
занимаемых позиций. Японские самолеты обрушили на
советские войска бомбовые удары, стремясь парализо-
вать их действия. Но летчики дали достойный отпор. Все
контратаки тоже были отбиты с большими для врага
потерями.

Во второй половине дня на наблюдательный пункт
полка приехал на машине командир связи из штаба со-
ветских войск и вручил мне карту с графически изло-
женным на ней приказом командира корпуса комдива
Г. К. Жукова. Гору Баин-Цаган опоясывала синяя чер-
та, означающая передний край обороны противника.
Красным цветом обозначались наши войска, красные
стрелы указывали на гору Баин-Цаган. Ниже на карте
стояла лаконичная надпись: «К рассвету разгромить
японцев на Баин-Цагане. Жуков». Это был исключи-
тельно короткий, но ясный приказ. Очень сожалею, что
эта карта с приказом вместе с полевой сумкой осталась
в штабе полка, когда после ранения меня увезли в гос-
питаль. Однако обстановка, нанесенная на карту, и на-
писанные слова остались в моей памяти навсегда.

Итак, приказ был получен. Передо мной встал воп-
рос, как до наступления темноты довести его до коман-
диров батальонов и всего личного состава. Со мной на
наблюдательном пункте находились лишь два связиста
и лейтенант Искра. Начальник штаба, заместитель по
строевой части и комиссар были в подразделениях.
И получалось, что послать для передач приказа и поста-
новки боевой задачи некого. Да и трудно осуществить
такое дело. Огонь со стороны японцев велся такой,что
поднять голову невозможно, а тем более встать и пере-
двигаться в сторону противника. Боевые порядки ба-
тальонов находились от НП в пределах 300-500 мет-
ров Было над чем задуматься. И тут мне пришла в
голову мысль, которая, может быть, кому-нибудь пока-
жется сумасбродной. Но в то время, считаю, опа была
правильной. Я решил использовать для этого свою лег-
ковую автомашину. Отполз на обратные скаты бархана,
где она стояла, подошел к водителю Громову и сказал:

____ Как ты думаешь, на большой скорости сможем
проскочить на передовую, в батальоны?

Громов был смелым воином и шофером отменным.
В какие только ситуации ни попадал, а никогда не те-
рялся, находил выход из положения. И сейчас он твердо
ответил:

— Конечно, проскочим. Японцы и глазом не моргнут,
как мы будем на месте.

Стали думать, как лучше осуществить это, и решили
так: сразу, как выедем из-за барханов, Громов даст
полный газ, а как только достигнем линии окопов, резко
развернет машину и сбросит скорость. Я открою двер-
цу, вывалюсь из машины и укроюсь в ближайшем око-
пе, а Громов на предельной скорости вернется назад.
План наш полностью удался. Когда мы выскочили из-
за барханов на легковой машине, японцы, видимо,
решили, что к ним едет парламентер, и прекратили огонь.
Они открыли его только тогда, когда машина развер-
нулась и я уже был на земле. Проворно спрыгнул в
ближайший окоп целым и невредимым. К счастью, води-
тель тоже не пострадал, но машина получила множе-
ство пробоин.

Забегая вперед, скажу, что за этот смелый рейд Гро-
мов был награжден.

Я встретился с командирами батальонов и поставил
им боевую задачу. Они в свою очередь довели приказ
до всех командиров и бойцов. С наступлением темноты
полк вместе с танками бригады Яковлева в третий раз
атаковал Баин-Цаган. Бои не прекращались всю ночь.
Мы понесли немалые потери.

Не хочу преувеличивать трудности, но должен ска*
зать, что ночные атаки требовали от воинов большой
выдержки, мужества, отваги и огромного напряжения
физических сил. Японцы вели огонь преимущественно
трассирующими пулями, и темноту ночи прорезыв9,11'
тящиеся и причудливо ломающиеся при рикоШеТ
120
трассы. Дружные крики «ура» и отчаянные «банзай»
чередовались, и по ним можно было определить коми
в данный момент сопутствует успех. Ночь заставляла
проявить особую заботу о непрерывной и надежной свя-
ЗИ. Потеря связи обернется потерей управления, а это
равносильно поражению.

В ту памятную ночь произошел курьезный случай
который мог кончиться плачевно.

Лейтенант Искра с тревогой в голосе прошептал:

— Товарищ командир полка, кажется, японцы про-
рвались к нашему НП.

— Где? — насторожился я.

— Вон там, глядите...

Он указал на какие-то темные пятна на поле. При-
глядевшись, я различил ползущие фигуры. Мы тотчас
приготовили гранаты и стали ждать. Но японцы не при-
ближались, крутились на одном месте и вели себя миро-
любиво.

— Кто такие? — не выдержав, крикнул я.

— Свои, товарищ командир, связисты.

Напряжение сразу спало. Я поинтересовался:

— Что вы там делаете?

Они объяснили. Оказалось, что связисты искали в
темноте потерянную кем-то из них плащ-палатку.

Тяжелый бой за гору Баин-Цаган длился всю ночь.
К утру стрельба начала стихать и потом '-°всем Р Р<
тилась. Враг отходил. Когда полностью рассвело, я
правился в передовые подразделения полка

Сначала заехал в батальон капитана Н. В. Завья
лова. Комбата увидел стоящим в группе воинов .Под
шел ближе, и мне сразу бросился в гл . 
Данный вид: осунувшееся лицо, лихорад	•

глаз- Да, ночной бой не прошел для него даром._Вм
То того, чтобы доложить командиру полка об обета)

потерях, Николай Васильевич начал меня обнима^
Это, по-

ВИДИМОМу, бЫЛ	огл поздоавил с

пережитого. Постарался успокоить его, Р .
"обедой. А обстановка мне и без доклада был^ам
'Пчный состав батальона геройски сраБаин-На-
**>• и то, что враг оставил позиции наг^ре^а и^Ц °
•> немалая заслуга капитана Зав • ппмпТно оога-

РУководил подразделением, тактически гр

1изовал атаки позиций японцев.	теперь ВСпоми-

Да, хороший был командир. Горьк р
нать о том, что не дожил Николай Васильевич до окон-
чательного разгрома японцев: во время последующи,
боев на реке Халхин-Гол, отражая очередную атаку
самураев, пал смертью храбрых. За мужество и отвагу
он был посмертно награжден орденом Ленина. Тогда
мы все тяжело скорбели о славном командире и това-
рище, с которым делили радость и горе в течение мно-
гих лет службы в дивизии.

Итак, 5 июля к утру сопротивление японцев было
окончательно сломлено, и они толпами, преследуемые
нашими танками, пехотой и артиллерийским огнем, по-
спешно стали отходить, а затем обратились в бегство.
Бежали к переправе, от страха кидались в воду, многие
тонули. Боясь, что мы на плечах отступающих форси-
руем реку, японское командование отдало распоряжение
взорвать понтонный мост, бросив на произвол судьбы
солдат, оружие и имущество. К середине дня остатки
японских подразделений на западном берегу реки Хал-
хин-Гол были полностью уничтожены.

Гора Баин-Цаган являла печальное зрелище. Она
была устлана трупами японских солдат, лошадей, бро-
шенным оружием. Противник искал здесь славу, а на-
шел смерть.

Только болотистые берега и глубина реки Халхин-
Гол помешали нашим танкам и бронемашинам с ходу
переправиться на западный берег и продолжить пресле-
дование.

За несколько дней боев японцы потеряли тысячи
солдат и офицеров. Огромное количество снаряжения,
оружия, боевой техники стало трофеями советских
войск. Наши летчики сбили 45 вражеских самолетов*»

А генерал Камацубара, который в своем первом при*
казе обещал следовать вместе со своими войсками и
ыть на горе Баин-Цаган, видя, как развиваются собы-
тия, еще в ночь на 4 июля вместе со своей оперативном
группой покинул восточный берег и отошел к озер}
л/гТппп”’ пРедваРительно отдав приказ, в котором пред
готонмпсти0ДН0И, машине (самолету) быть в постоянной

Баии И В РаЙ°Не 03еРа Иринган».	,пМ

главной Цаганская операция закончилась РазгР°^ой
руппировки японцев. Она является образи0

ХИН-Гол1 ви,1939 тли’ г°еОпЫе действия Красной Армин у Р<*и ХаЛ

1 иду• С». 21).	,
операцией. Противник хотел окружить нас, но сам попал
почти в полное окружение. Советско-монгольские вой-
ска, измотав его активной обороной, на плацдарме вос-
точнее реки Халхин-Гол сами перешли в решительное
наступление против переправившихся японских войск,
широко используя подвижные части, окружили его с
трех сторон (с четвертой была река) и наголову раз-
били врага. После этого японцы не решались больше
переправляться через реку Халхин-Гол.

Не умаляя высоких боевых качеств пехоты и артил-
лерии, все же считаю, что главную роль в разгроме
противника на Баин-Цагане сыграли танки. Здесь они
еще раз доказали, что в умелых руках являются мощ-
ным боевым средством не только в наступлении, но и
при ведении активной маневренной обороны.

К поражению японцев привели самоуверенность, пе-
реоценка своих сил и слабо организованная разведка.
Противник не смог установить выдвижение наших ре-
зервов, а значит, и задержать их. В ударной группе
врага отсутствовали танки. Его авиация действовала
главным образом по переправам, а не по нашим ре-
зервам. И это является большим минусом.

Операция у горы Баин-Цаган лишний раз подтверди-
ла, что во время встречного боя не всегда есть воз-
можность получить исчерпывающие данные о против-
нике, но, несмотря на это, решение надо принимать
быстро.

Инициатива начальников всех степеней имеет огром-
ное значение. Решение Г. К. Жукова атаковать япон-
цев танками, не дожидаясь подхода мотострелковых
подразделений, сыграло огромную роль. Враг был оше-
ломлен, застигнут врасплох. Понсе большие потери. По-
дошедшие мотострелки закрепили успех танкистов. Опыт
использования танков в боях у горы Баин-Цаган приго-
дился в Великой Отечественной войне.

В бою у горы Баин-Цаган командиры, политработ-
ники И бойцы проявили чудеса храбрости, мужества и
ГеРоизма. В своих беседах с бойцами наши политработ-
ники широко популяризировали эти подвиги. Помню
Рассказ об отважном командире взвода 7-й мотоброне-
бригады Мартынове, который в начале боя уничтожил
Два орудия противника. Однако вскоре его машину под-
били, но и тогда он продолжал вести огонь и уничто-
жил еще три орудия. Когда же вражеский снаряд за-
клинил башню танка, Мартынов открыл огонь из пу-
лемета расстреливая пехоту противника. Только после
того, как были убиты водитель и пулеметчик, Мартынов
покинул машину.

Командир взвода Полторацкий уничтожил пять ору-
дий врага. При возвращении на сборный пункт танк
Полторацкого вывез шестерых раненых.

Политрук Викторов, действуя безошиоочно и бес-
страшно, уничтожил до десяти орудий. Когда его машина
загорелась от прямого попадания снаряда, Викторов
(будучи ранен) вытащил из нее пулемет, выбрал побли-
зости позицию и начал расстреливать атакующего про-
тивника, уничтожив до взвода пехоты. Окруженный со
всех сторон, он отказался сдаться и погиб, как герой.
Остервеневшие враги зверски надругались над ним: вы-
резали ему язык, сердце, выкололи глаза и нанесли
множество ножевых ран.

Геройски дрался 5 июля взвод лейтенанта Михеева.
Вырвавшись вперед, он врезался в гущу отходящего
противника, расстреливая его в упор. Сотни японцев
нашли смерть, прежде чем им удалось уничтожить храб-
рецов, которые оказались оторванными от главных сил.

Во время наступления танк лейтенанта Кудряшева
был подбит. Командир приказал механику-водителю и
башенному стрелку выйти из машины с запасным пу-
леметом и оборонять подходы к ней. Сам же остался
в тапке и вел огонь из пушки. Меткими выстрелами он
уничтожил противотанковое орудие, разбил несколько
автомашин. Героический экипаж сражался до тех пор,
пока подошедшее подразделение не выручило его.

В составе 2-й стрелковой роты наступало отделение
ппптип«^ПЬ1;10Ва‘ Оно УП0РН0’ несмотря на сильный огонь
паи^н^Рп’ продвигалось вперед. Появились убитые и
взволя • пеРвые Же МИНУТЫ выбыл из строя командир
грохота пяяпЬ1Л°В ВЗЯЛ команД°вание на себя. Сред»
голос? Р Р °в и свиста пуль раздался его властный

Бойли?™ Сл?Шай мою команду!..

ШО знали Фро1аДКопИьЬ’ ВОСПРЯ,1УЛИ ДУХОМ’ °НИ0Тва₽гУ-
верили чтп / Ла Копылова, его находчивость, °тв А
выполняли Р"ИМ Не пропаДе1Ць. Воины беспрекосло
ДУ овладел 6 приказы- Командир роты приказал в
Сгруппой бОй.Та,),ОМ’ на котором засел противник.

п в Копылов устремился к траншее вр
Короткими перебежками воины продвигались вперед,
падали на землю, стреляли по врагу и вскакивали сно-
ва. Отделенный командир не спускал глаз с бархана.
И вдруг откуда-то ударил в упор пулемет. Пули засвис-
тели над головой, заставили плотнее прижаться к зем-
ле. Копылов оглянулся и увидел, что подчиненные лежали
рядом, никто не отстал. А пулемет продолжал
строчить. Только теперь заметил Копылов, что японцы
бьют из-за маленького куста. Он занял позицию повы-
годнее, тщательно прицелился и выстрелил, затем еще...
Справа и слева тоже раздались выстрелы. Однако вра-
жеский огонь усилился. Пули вспахивали землю, подни-
мая облака пыли. И вдруг на тот рубеж, где залегли
бойцы, стали падать мины. Копылов первым вскочил и
ринулся вперед, чтобы вывести людей из-под огня. В ту
же секунду поднялись и бойцы. Стремительным броском
они преодолели расстояние до вражеских окопов.

— Ура! — крикнул Копылов, бросаясь на врага.

Воины ворвались в окоп и вступили врукопашную.
В короткой схватке Копылов штыком и гранатами унич-
тожил более десяти японцев. Группа выбила из траншеи
противника и заняла оборону. Вскоре к ней присоеди-
нилась вся рота.

Бой не прекращался ни на одну минуту. Враг не хо-
тел мириться с потерей важной позиции. Атака следо-
вала за атакой. Ряды бойцов таяли.

Несколько часов подряд дралась горстка воинов,
возглавляемая Копыловым, с превосходящим противни-
ком и не отступила ни на шаг. Там, где было трудно,
бойцы видели своего командира. Его воля, твердость
вселяли в них уверенность в победе. И они победили.

Стрелковому взводу младшего лейтенанта А. Стяж-
кина было приказано ударить во фланг противника.
О том, что на пути роты встретился опорный пункт,
можно было догадаться по плотности огня. Первая по-
пытка овладеть опорным пунктом с ходу не увенчалась
успехом. Бойцы залегли. Стяжкин доложил о создав-
шейся обстановке по команде. На помощь взводу по-
спешили артиллеристы. По японцам открыли огонь на-
ши орудия. Густые столбы дыма, перемешанные с песча-
ной пылью, поднялись над опорным пунктом.

Через несколько минут артиллеристы перенесли
огонь в глубь обороны. Стяжкин поднялся во весь рост
и крикнул:
— Взвод! За мной вперед!

За ним устремились подчиненные. И вот все ближе
и ближе вражеская траншея. Уцелевшие после артилле-
рийского налета японцы открыли огонь. Однако он уже
не был таким плотным, как раньше. Да и стрельба ве-
лась беспорядочно. Видимо, враг понес большие поте-
ри. Сейчас главное — не дать противнику опомниться,
быстрее добраться до него. Стяжкин приказал приго-
товить гранаты, и через несколько секунд траншею врага
заволокло дымом от частых разрывов.

С винтовками наперевес бросились на врага красно-
армейцы. Завязалась рукопашная схватка. Однако не
так-то легко оказалось выбить врага из хорошо обору-
дованных окопов. Ценой огромных усилий взвод овла-
дел опорным пунктом.

Младший лейтенант Стяжкин был храбрым коман-
диром. К сожалению, ему не довелось дожить до побе-
ды. 7 июля в разведке он погиб смертью героя.

Остался в моей памяти и подвиг комсомольского
экипажа танка, которым командовал кандидат в члены
партии старший лейтенант Чернышев. Огнем и гусени-
цами герои уничтожали огневые точки и живую силу
врага. Наконец японцам удалось подбить танк. Они
окружили его и предложили экипажу сдаться, но в от-
вет раздались выстрелы. Советские воины косили врага
пулеметным огнем. Когда кончились патроны и пулемет
смолк, японские солдаты взобрались на башню и миной
подорвали люк. Танкисты были ранены, истекали кро-
вью, однако продолжали отстреливаться из пистолетов.
Вскоре японцы под натиском наших подразделений от-
ступили. Но танкисты были уже мертвы. На внутренней
стенке танка кровью было выведено- «Ст. лейтенант
ВепХТп АпВ ~кандидат ВКП(б). башенный стрелок
сомольпЛ Д" механик-водитель Сафронов А. Ф. Ком-
сомольцы в плен не сдаются».

гие комая3«ЦпЫНпМуЖеСТва и отваги в б°ю показывали мио-
Дил„Тод^неРннымПи°ппТпРабОТНИКИ- °НИ ИСКуСН° РУ*°на
врага. Особой П0ДРазДелениями, смело вели их
она нашего попиабр°СТЬЮ отдичадся командир батаД
Он всегда был там СгпРШИЙ ле''тСнаит В. Н. КожУ^
ку. Под его пукппл’п Де груднес> водил батальон в а
до 300 самупаон „Одством советские воины уничтоЖь
с оружием У6орп’пи п о л л ».	— шесть автомат1111

’ °сприпасами и военным имуществом.
Под стать Кожухову был и отважный командир 2-го
танкового батальона 11-й танковой бригады майор
К. Н. Абрамов. В бою 3 июля он атаковал частью
своего батальона левый фланг японцев, переправивших-
ся на западный берег реки Халхин-Гол. Через несколь-
ко часов Абрамов возглавил атаку взвода танков. Со-
ветские воины рассеяли и уничтожили скопление пехоты
врага и два противотанковых орудия. 5 июля майор
Абрамов с ротой танков отбил несколько атак японцев,
пытавшихся крупными силами нанести удар по частям
7-й мотобронебригады. В тот же день атакой танков
обеспечил продвижение вперед подразделениям 149-го
стрелкового полка. В этом бою он с экипажем своего
танка уничтожил пять крупнокалиберных пулеметов и
три противотанковых орудия. К. Н. Абрамов не только
умело организовал бой батальона, но и бесстрашно сра-
жался сам, личным примером увлекал за собой подчи-
ненных.

Исключительную смелость проявил в бою политрук
танкового батальона старший лейтенант А. И. Киселев.
Он все время был впереди, огнем из танка метко разил
живую силу и технику врага. Был и такой случай. Япон-
цы пытались незаметно на танках подобраться к нашим
боевым машинам, чтобы захватить их. Киселев обнару-
жил танки и стал терпеливо ждать. Когда осталось не
более 200 метров, политрук открыл огонь и двумя выст-
релами уничтожил японский “Ганк. Остальные повернули
вспять.

Однажды он во главе небольшой группы из трех тан-
ков был направлен в разведку. Обнаружил четыре вра-
жеских орудия, два он подбил первыми же выстрелами,
расчеты остальных разбежались. Смертельно раненный
в бою, политрук сказал своим боевым друзьям: «Я не
выживу, но знаю, товарищи, начатое дело вы доведете
До конца».

Бок о бок с советскими воинами отважно сражались
монгольские цирики. Монгольские артиллеристы под
командованием Басарджаба, Цога и многих других мет-
ким огнем помогали советским танкистам уничтожать
ненавистного врага. Высокое мастерство и бесстрашие в
бою показал рядовой Хаянхирва. Он уничтожил немало
вражеских солдат и офицеров.

Эскадрон, в котором служил цирик Самдан, попал в
тяжелое положение. Подразделение получило задачу
отойти на более выгодный рубеж. Самдан пулеметным
огнем прикрывал действия эскадрона^ Японцы быстро
приближались. Когда до врагов осталось 50 метров, бо-
ец открыл губительный огонь. Израсходовав все патро-
НЫ отважный цирик в рукопашной схватке уничтожил
еще несколько японцев. Славный сын монгольского на-
рода посмертно награжден монгольским орденом Крас-
ного Знамени.

В память разгрома японских самураев на горе Баин-
Цаган воздвигнут монумент славным танкистам 11-й
танковой бригады. На высоком постаменте установлен
танк. Одна из надписей, сделанных на постаменте, гла-
сит: «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут маши-
ны в яростный поход». Тут же недалеко высится мра-
морный обелиск воинам 24-го мотострелкового полка,
отдавшим свою жизнь за свободу и независимость
миролюбивого монгольского народа.

Разгром японцев на горе Баин-Цаган — одна из слав-
ных героических страниц в общей летописи советского
и монгольского пародов.

На восточном берегу

Потерпев поражение в районе горы Баин-Цаган,
японцы тем не менее не отказались от активных дейст-
вий. Как доносила наша разведка, они готовились к но-
вому наступлению, перегруппировывали и пополняли
свои силы. Но, наученные горьким опытом, уже не ре-
шались на глубокий маневр, связанный с форсировани-
ем реки Халхин-Гол. Враг ставил перед собой ограни-
ченную задач}’ отбросить советско-монгольские войска
с восточного берега реки, лишить их выгодного плаи-
решевия этой задачи он пытался фронталь'
Ппмир^АаРаМИ с$ить наши части с выгодных рубежу
водить ^мл101’ КаК правило> в ЭТОТ период старался лр°
водить в ночное время.

ак’ В ночь На 7 июля на участке 149-го мотострел-
атаку0 Надо3 скПа°НЦЫ предпРиняли свою первую н°4'1^
НЫЙ, и ПОЛПЯчп 3аТЬ’ ЧТ0 УДЭр 0НИ нанесли Не0ЖНДр(1Ы
к Халхин-Голс'ДепСНИЯ полка были частично потесн
питься на высота^ чаС?ета Враг сумед пр0ЧН0 ЗЭ'Р

Дальнейшая пЛ	километрах от реки. ке

Шая попытка японцев продвинуться к РеЬ
128
Халхин-Гол успеха не имела. 8 июля перешли в конто
атаку наш 24-й мотострелковый полк и часть сил 5 й
пулеметно-стрелковой бригады, чтобы помочь 149-му мо-
тострелковому полку восстановить положение. Однако
полностью задачу выполнить не удалось, успех имел
лишь наш полк, хотя и достался он очень нелегко.

Особенно тяжелым и упорным стал бой за господ-
ствующую высоту. Местность перед ней хорошо прос-
сматрнвалась и была пристреляна из всех видов ору-
жия. Воинам наших стрелковых подразделений нельзя
было высунуть голову из окопа. Уже немало красноар-
мейцев пострадало от пулеметного и артиллерийского
огня японцев. Необходимо было во что бы то ни стало
сбить врага с этой высоты, лишить его выгодного рубе-
жа. Но как это сделать?

Я прибыл на передний край, облюбовал наиболее
удобный для наблюдения окоп, принялся за изучение
обороны противника. Одно понял — атака должна быть
стремительной и дерзкой, после короткого, но мощного
огневого налета, причем начаться в самом конце, когда
снаряды еще будут рваться на высоте.

Со мной в окопе был только командир взвода, назна-
ченного для выполнения этой нелегкой и ответственной
задачи. Я не стал брать с собой ни командира баталь-
она, ни командира роты. Опасно такой большой группой
передвигаться под носом у японцев.

Взводом же этим командовал комсомолец лейтенант
Константин Крот. Командир роты дал мне о нем самые
лестные отзывы.

Я поставил задачу, разъяснил порядок взаимодейст-
вия и спросил:

— Справитесь?

— Справимся,— ответил лейтенант.— Красноармейцы
Рвутся в бой.

Вернувшись на командно-наблюдательный пункт
командира батальона, я тут же дал необходимые распо-
ряжения по организации артиллерийской поддержки
атаки.

И вот в небо взвилась красная ракета. Ударили ар-
тиллерийские орудия, и еще не закончился артналет,
когда, первым выскочив из окопа, бросился вперед лей-
тенант К. И. Крот. За ним, быстро развернувшись в цепь,
Ринулись красноармейцы. Японцы словно ожидали это-
го- Они открыли интенсивную стрельбу из орудии, мино-
метов, пулеметов. Однако это не остановило советских
^“Константин Крот был в центре атакующей цепи. Ис-
кусно используя складки местности, он вел взвод от од-
ного укрытия к другому. Однако огонь врага был очень
сильным, и атака захлебнулась.

Воины взвода не отошли назад. Они закрепились на
достигнутом рубеже и по распоряжению командира
взвода стали окапываться. Я внимательно следил за бо-
ем, который длился более часа. Обе стороны несли по-
тери, а высота по-прежнему находилась в руках врага.
Когда наши воины снова поднялись в атаку, с южных
скатов высоты ударил до сего времени молчавший пу-
лемет противника, преградив им дорогу. Бойцы опять
залегли. Создалось критическое положение. Каждая за-
держка атаки давала японцам преимущество. Они могли
подбросить к высоте свежие силы. Я приказал активи-
зировать действия наших подразделений на других уча-
стках. И вдруг увидел, что лейтенант Крот встал во
весь рост и громко крикнул:

— Вперед, за мной, ребята! Ура!

Он устремился на высоту, не оглядываясь назад, по-
тому что знал: бойцы последуют за ним. Так и произош-
ло. Услышав призыв и увидев рванувшегося вперед
командира, воины дружно поднялись с земли и атако-
вали врага. Громкое «ура» раскатилось над полем боя.
Атака была столь стремительной, что японцы не выдер-
жали, дрогнули и побежали. Взвод лейтенанта Крота
овладел высотой и быстро закрепился на ней.

В ходе дальнейшего наступления рота, в состав ко-
торой входил этот взвод, попала в окружение. И опять
отвагу и смелость проявил лейтенант Крот. Под его
командованием решительной атакой взвода было про*
рвано кольцо окружения. За взводом вышла из окруже-
ния вся рота. В этом бою лейтенант был ранен, но не
оставил поля боя.

ком^нлып°ы мас^еРСТВ0 показал также отделенный
он	ВЗН Васильевич Антипин. Рота, .в к0Т°Р

ный !Заковала противника, занимающего вьн
ших Рвыепт Передний кРай проходил по скатам не^° я
впеоели п ’ С КОТОРЫХ хорошо простреливалась
кинжалкиАеЖаЩаЯ местн°сть. На позиции для веД^
стью пялил0 °™Я пР°тивник поставил пулеметы. К

’ р звсдка обнаружила их вовремя. Так что ком
130
диру мотострелковой роты было над чем задуматься-
перед ним стояла задача атаковать противника, унич-
тожить его живую силу и огневые средства в опорном
пункте и овладеть обратными скатами высот.

Безусловно, командир роты верил в своих подчинен-
ных, в их мастерство, мужество, однако его волновало,
как лучше построить боевой порядок, распределить силы
и средства. Ведь условия для атаки неодинаковы. Если
на левом фланге и в центре можно атаковать стреми-
тельно, то на правом сделать это значительно сложнее.
Глубокая лощина, барханы будут затруднять продвиже-
ние, замедлят темп наступления. Правофланговые под-
разделения могут отстать от роты. Подумав, он решил
поставить на правом фланге отделение Антипина. Оно не
подведет. Бойцы в нем сильные, натренированные, уме-
лые. Задачу выполнят.

По установленному сигналу рота устремилась вперед.
И сразу же взяла высокий темп. Идти было тяжело,
особенно отделению Ивана Антипина. На пути воинов
встречались канавы, ямы, барханы. С одной стороны,
это давало возможность укрываться от огня против-
ника, с другой — отнимало силы, необходимые для по-
следнего и решительного броска на врага, когда до пер-
вой линии окопов останется несколько десятков метров.

Все ближе и ближе передний край японцев. И вдруг
в упор ударил пулемет. Антипин не растерялся. Он тут
же дал целеуказание своему пулеметчику. Тот выбрал
удобную позицию и дал одну за другой две длинные оче-
реди. Пулемет противника замолчал.

Приблизившись к первой траншее врага, советские
воины забросали ее гранатами, а потом, ворвавшись в
Нее, пустили в ход штыки и приклады. Не выдержав ру-
копашной схватки, самураи побежали, бросая оружие.
Рота устремилась в преследование. И снова отделение
Антипина подстерегали неприятности. Буквально через
несколько сот метров оно встретило организованное со-
противление японцев. Чтобы задержать наших* бойцов,
противник открыл заградительный минометный огонь.
Антипин быстро оценил обстановку. Он знал, что преж-
де всего необходимо вырваться из пристрелянного про-
Тивником участка местности. Но куда? Ведь можно уго-
Днть под огонь из стрелкового оружия. Тут он увидел
впереди кусты — чем не укрытие от прицельного огня.

0 его команде отделение ворвалось на этот рубеж. Од-
нако противник все-таки обнаружил отделение, и загро-
хотали ружейные и пулеметные выстрелы. Антипин при-
казал сосредоточить весь огонь по пулемету. Это наибо-
лее грозная и важная цель. Однако враг оказался в хо-
рошем укрытии, его трудно было достать, и пулемет про-
должал стрелять. Тогда командир отделения подбежал
к своему пулеметчику и сам припал к прицелу. Он за-
ставил замолчать огневую точку врага. Вдохновленные
примером командира, воины быстро расправились с пре-
градившим путь противником. А вскоре вся рота друж-
но атаковала опорный пункт и овладела им.

Эти и подобные им решительные и настойчивые ата-
ки подразделений нашего полка заставили японцев
отойти. Таким образом, мы дали возможность 149-му
мотострелковому полку значительно улучшить свои по-
зиции.

Дорогой ценой был оплачен бой 8 июля. В нем погиб
командир 149-го стрелкового полка майор И. М. Реми-
зов. Он был убит, когда в разгар схватки с врагом до-
кладывал по телефону обстановку комдиву Г. К. Жуко-
на боевом посту. Много раз
•этот освой командир-большевик, участник гражданской
ХИПш;пСГТреЛ СМерти в глаза’ и она отступала. А тут
Халхин-ГотВ°е ЧерНОе дело в песчаных барханах у реки
лиг^Ол1аПЛИРЫ’ П0ЛИТРаб0ТНИКИ И бойцы ПОЛКЗ ПОКЛЯ-
своего пюбХДгп° уничтожать врага, мстить за смерть
во. Забегая рпппрК°МаНДИра‘ И они сДеРжали свое сло-
нин полк * Д’ ск?жу’ что и в августовском сраже-

Сопка где ппги^<ыСКИ’ бесп°Щадно громя японцев.

ГолВ находится ^моги пЬС тл М Крае’ около Реки ХалхиН‘
которому посмептнп 3 ^вана Михайловича Ремизова,
Советского Союза Лрисвоено высокое звание Героя
монные степные нитпи Д могилой проносятся неуго-
на, и гордые орлы пппгагретые жаркими лучами соли-
крылья. Много лрт ростиРают наД ней свои могучие
Михайлович Ремизов Т0 С ТеХ Пор’ как погиб
Друге и товарище светлая память о нем, воине,
ним сражался за чргт В°Т В- сеРдцах тех, кто вместе
И счастье братского на^ода^ Родины> за независимост

командование 149-м полком вступил Юрий Михай-
132
лович Прокопьев. Он достойно заменил своего боевого
предшественника майора Ремизова.	10

А через день, 10 июля, наш полк тоже постигла боль
шая утрата. При отражении атаки японцев был тяже-
ло ранен и скончался командир батальона старший лей-
тенант Василий Николаевич Кожухов. Это был высокого
роста, хорошо сложенный, обладавший большой физиче-
ской силой человек. Однажды он ворвался в располо-
жение японцев, увлекая за собой бойцов. Вдруг сбоку
из блиндажа выскочил японский офицер с клинком и
бросился на Кожухова. Василий схватил левой рукой
клинок, а правой сдавил японцу горло и свалил его на
землю.

В бою 8 июля, он, как и всегда, удивил сослуживцев
мастерством, смелостью, храбростью. Руководя атакой
подразделения, Кожухов вместе с подчиненными унич-
тожил более 100 японцев и овладел позициями врага на
восточном берегу реки Халхин-Гол.

И вот его не стало. Весь личный состав полка скор-
бел о нем. Василий Николаевич пользовался уважением
и любовью бойцов и командиров. Мне не раз приходи-
лось слышать от его подчиненных такие слова: «С на-
шим командиром не страшно ни в какой бой идти. За
ним хоть в огонь, хоть в воду. Только услышим его го-
лос: «В атаку!»— и будто неведомая сила поднимает
нас... И горе тому, кто окажется на нашем пути».

Да, это был подлинный герой. За несколько дней до
смертного часа в своем заявлении на имя комиссара
полка он писал: «Если придется погибнуть, прошу счи-
тать меня коммунистом». Советское государство высо-
ко оценило его подвиг, присвоив ему посмертно звание
Героя Советского Союза.

Ночные атаки японцев продолжались до 11 июля.
Но все они были отбиты с большими потерями для них.
Врагу не удалось добиться сколько-нибудь существен-
ных успехов.

В ночь на 12 июля противник значительными силами
агаковал 5-ю стрелково-пулеметную бригаду и оттеснил
ее с занимаемых позиций. Однако далеко продвинуться
Не сумел. Только одна рота японцев, стремясь прорвать-
к переправе через реку Халхин-Гол, вклинилась в на-
У оборону и пыталась закрепиться на одном из песча-
Ых барханов. Совместной атакой пехоты и танков 11-и
Никовой бригады она была уничтожена.
> Славу бесстрашного воина заслужил в тот день
командир отделения связи Николай Алексеевич Тимо-
феев. В разгар боя неожиданно нарушилась телефонная
связь штаба полка с 1-м батальоном. Посланные на ли-
нию телефонисты не вернулись. Тогда командир взвода
приказал восстановить связь командиру отделения Ти-
мофееву.

— На тебя вся надежда, Николаи,—сказал лейте-
нант, обнимая за плечи подчиненного —Иди, но будь ос-
торожен, без надобности не рискуй.

Захватив кусок провода, Тимофеев побежал по ходу
сообщения, потом выскочил из него и, низко пригибаясь,
устремился дальше. В этот момент японцы усилили
огонь. Вокруг Николая стали рваться снаряды, завизжа- ‘
ли осколки. Можно было вернуться в окоп, переждать,
когда закончится этот ад. Никто бы не упрекнул
Тимофеева. Ведь продвигаться вперед просто невозмож-
но. Но младший командир знал: штаб ждет связи. Каж-
дая секунда дорога. Он плотнее прижался к земле и по-
пластунски пополз вдоль линии. 10, 20, 50 метров... Вот
и обрыв. Николай стянул провода. Теперь оставалось
зачистись концы и соединить. Он полез в карман, но
ножа там не оказалось — второпях забыл взять его. Не
раздумывая, он зачистил провод зубами и срастил его.
Звонок в штаб — отвечают, звонок в батальон — мол-
чат. Значит, снова надо идти вперед, значит, где-то еше
один обрыв.

Тимофеев ползет дальше, выбирается на открытый
со всех сторон бугор. Место опасное, связиста видно из-
далека, но именно здесь в нескольких местах разрывы
кабеля, а в одном даже вырван целый кусок. Хорошо»
что взял с собой про запас. Николай торопливо принял*
ся за работу. Противник открыл по нему огонь. Визжали
нули, свистели осколки, но воин продолжал выполнять
задачу, повторяя сквозь зубы: «Врешь, не возьмешь,
ш кпи!ЧИег Но вот остал°сь срастить два послед-
Но елвя атп^ВЯЗИСТ С ТРУДОМ стянул их, соедини
снова гтян ус!ил’ как они снова разошлись. Тогда
запаботяля "'?,063 конца и так держал их в руках. Ли
ПОД огнем Л аЛЬ0Н Ответил штабу- А Тимофеев леЖаЛ
ми провода. открытом пригорке со стянутыми ко

сколько Цсям^еШИЛИ &зять в плен храброго воина.
Ураев окружили его, предложили сДа

Не-
Скрепив провод, Тимофеев стал отстреливаться. Нико-
лай был ранен, но продолжал сражаться, пока не по-
доспели товарищи. За совершенный подвиг отважный
воин был отмечен командованием.

В бою 12 июля смертью героя погиб командир 11-й
танковой бригады комбриг Михаил Павлович Яковлев.
Отдав приказ командирам батальонов на действия в
предстоящем бою, он сам отправился в боевые поряд-
ки, чтобы, воодушевить бойцов и командиров личным
примером.

Выбрал 1-й батальон, который действовал на наибо-
лее трудном и ответственном направлении атаки.

Быстро оценив обстановку, сложившуюся на этом
участке, Яковлев обратил внимание на то, что врагу
удалось остановить и прижать к земле подразделение
5-й срелково-пулеметной бригады. Нужно было срочно
принимать меры: замедление продвижения наступающих
только на одном участке может сказаться на успехе все-
го боя.

Яковлев приказал командиру батальона выделить в
его распоряжение несколько танков и, возглавив эту не-
большую бронированную группу, повел ее на выручку
пехоте, которая сразу возобновила атаку.

Враг встретил боевые машины плотным артиллерий-
ским огнем. Бойцы 5-й пулеметно-стрелковой бригады
снова залегли под губительным огнем. Тогда Яковлев,
прихватив гранаты, выбрался из танка, поднял залегших
пехотинцев и повел в атаку на японцев. Враг усилил
огонь, очевидно, заметив храброго командира-танкиста.
Комбриг был ранен, однако не оставил поля боя,
продолжая вести красноармейцев. После короткого и
стремительного броска к траншеям врага завязалась
рукопашная схватка. Геройски сражался комбриг в ря-
дах пехотинцев, показывая пример мужества и отваги.

Санитары, нашедшие его бездыханное тело, насчи-
тали семь ран, две из которых были смертельными. Во-
круг валялись трупы японцев, сраженных бесстрашным
комбригом.

Так погиб Михаил Павлович Яковлев, хороший зна-
ток военного дела. Он любил жизнь, любил людей. Доб-
рая улыбка, казалось, не сходила с его лица. Михаил
^авлович был из рабочих. Прожил он всего 36 лет.
•'шел из жизни в расцвете лет. За беспримерные му-
жество и отвагу, проявленные в боях с японскими за-
хватчиками, Указом Президиума Верховного Совета
СССР от 29 августа 1939 года ему посмертно присвоено
звание Героя Советского Союза. А приказом Народного
комиссара обороны СССР 11-й танковой бригаде было
присвоено имя бесстрашного командира М. П. Яковлева.

В эти дни мы почти каждый час узнавали о новых
беспримерных свершениях бойцов и командиров, кото-
рые били врага, не жалея сил, не щадя жизни.

Помню, комиссар рассказывал бойцам об удивитель-
ном подвиге, весть о котором облетела наши войска. Его
совершил командир отделения связи Павел Елизарович
Пономарев. Это был на редкость смелый и решительный
воин. Вечером командир батальона поставил Пономаре-
ву задачу: с двумя бойцами отправиться в секрет с

целью не допустить к нашим окопам японских развед-
чиков, которые иногда пытались проникнуть между соп-
ками в наш тыл. На выполнение задания Пономарев по-
шел с красноармейцами своего отделения Власовым и
Абросимовым. Они скрытно выдвинулись к назначенно-
му месту, заняли позицию и замаскировались. Лежали
тихо. Медленно текло время. Ни словом обмолвиться,
ни покурить... И вдруг бойцы услышали подозрительный
шорох. «Японцы»,—решил Пономарев и напряг зрение.
Вскоре в темноте ему удалось различить большую

группу солдат, осторожно ползущих в нашу сторону.
Пономарев приказал открыть огонь. Японцы ответили.
В завязавшейся перестрелке погибли Власов и Аброси-
мов. Оставшись один, Пономарев продолжал сражаться.

Однако силы были неравными. Врагу удалось ра-
нить нашего воина, однако он и после этого не покинул
своего поста. Вот его меткий выстрел сразил японского
офицера, затем застыли без движения два вражеских
солдата. Но остальные продолжали ползти к нему"
слева, справа, с фронта. Отважный командир продол-
жал вести меткий огонь. Вот еще один японский солдат
застыл на месте. Но когда Пономарев прицелился в
следующего и нажал на спусковой крючок, винтовка
В затвоР попал песок. Он вскочил и, превоз-
пп Дп Ь В Ноге’ бР°сился врукопашную. Штыком и
прикладом он уложил еще двоих солдат.

полкГппаЦнЫ На какое'то время опешили. Пономарев вос-
гй\мнтлпСЯ ИХ замешательством, схватил у убитого вра-
ку и патроны и тут же упал в ложбинку, оДна
КО вражеская пуля все же настигла его. Это ранение
оказалось серьезнее, чем первое. И все же Пономарев
продолжал драться до тех пор, пока враг не отошел.

Наутро наши бойцы-связисты подобрали героя. Он
был жив. Его немедленно отправили в госпиталь, и вра-
чи спасли его.

Забегая вперед, замечу, что через несколько педель
храбрый связист вернулся в строй и снова принял уча-
стие в боях. За мужество и отвагу, проявленные в борь-
бе с японскими захватчиками, П. Е. Пономарев был удо-
стоен звания Героя Советского Союза и награжден ор-
деном Красного Знамени Монгольской Народной Рес-
публики.

Отразив все атаки противника, наши части с 13 ию-
ля прочно закрепились на занимаемых рубежах. Япон-
цы, сильно измотанные и истощенные боями, перешли к
обороне. Наступило относительное затишье, которое про-
должалось до 23 июля. По данным разведки, враг гото-
вил новое, более крупное наступление, подтягивал и со-
средоточивал силы в районе боевых действий.

Наше командование, заранее узнав о планах японцев,
приняло ряд мер для отражения предстоящего наступ-
ления. Части, понесшие потери в боях, пополнялись лич-
ным составом, боевая техника приводилась в порядок.

Командующий войсками группы комдив Г. К. Жуков
решил 14 июля отвести в тыл к озерам у к. Ахейн-Худук
части, нуждающиеся в укомплектовании и отдыхе. На-
шему полку с одной ротой 5-й пулеметно-стрелковой
бригады, батареей противотанкового дивизиона и взво-
дом огнеметных танков было поручено занять и проч-
но удерживать весь фронт обороны, который до этого
занимали многие части. Поддерживала нас артиллерия
двух полков.

Задача была, прямо скажем, не из легких. Требова-
лось прежде всего незаметно для противника занять
позиции и организовать оборону на широком фронте.
А сделать это не так-то просто.

Задачу ставил лично комдив Георгий Константино-
вич Жуков. Он вызвал меня и комиссара полка на
командный пункт группы, который находился на горе
Хамар-Даба.

— Учтите, дело очень серьезное и ответственное,
сказал командующий.— Но я уверен, что справитесь с
ним. Полк хорошо сражался в минувших боях. Думаю,
не подкачаете и теперь.

__Приказ будет выполнен,— заверил я.

У меня лично не было и тени сомнения в этом. Лич-
ный состав полка хорошо подготовлен, закален. Несом-
ненно. он оправдает доверие командования. Японцы смо-
гут пройти к реке Халхин-Гол только по нашим трупам.
Впрочем, конечно, это только в кра'йнем случае, а глав-
ное— выстоять и победить. Так я считал, так обещал и
Г. К. Жукову.

Вернувшись с Хамар-Дабы, я сразу же пригласил
своих ближайших помощников: решил посоветоваться
с ними, как лучше выполнить поставленную перед на-
ми задачу. Вместе прикинули, какому подразделению и
где обороняться, какие кому средства усиления выде-
лить. Словом, продумали все до мелочей. Потом вызвал
командиров батальонов и отдал им приказ. Я уже гово-
рил, что предстояло нам сложное дело. Участок по
фронту большой. Как его прикрыть? Мы пришли к
выводу, что оборону надо строить очаговую. На отдель-
ных ключевых высотах поставить отделение или взвод
с ручными и станковыми пулеметами, чтобы промежут-
ки между подразделениями надежно прикрыть огнем.
Так и поступили. Естественно, все подразделения имели
связь с командиром батальона. Кроме того, каждый
командир батальона имел группу резерва от взвода до
роты на автомашинах, которая выбрасывалась на тот
участок, где по данным разведки японцы готовились
атаковать. Это была нелегкая, но в то же время разум-
ная организация обороны на широком фронте.

Кроме того, мы пошли еще на такую, если можно
так сказать, хитрость. По моему приказу каждую ночь
одно орудие и два пулемета на автомашинах курсирова-
ли вдоль фронта и вели огонь по врагу из разных точек.
Тем самым мы создавали видимость, будто наша оборо-
пптпп^п насыш>ена огневыми средствами, что у нас хо-
!.а это пГЛрИЗ°ВаНа система огня. Во всяком случае, мы
Как мЛ считывали» и, видимо, хитрость наша удалась,
ним пбппли3аЛ°СЬ’ ПРОТИВНИК сделал вывод, что перед
войск <Я,0ГСЯ кРУпные силы советско-монгольски-

Япошкам Тмь/ЮЗВ0ЛИЛ0 нам Успешно выполнить задачу-
де не удалось выйти к переправе на РеК
138


Халхин-Гол. А такие попытки они делали не раз. Вот
одна из них...

15 июля большая группа пехоты врага при поддерж-
ке танков обрушилась на 3-й батальон капитана
А. М. Акилова. Наши воины встретили японцев ураган-
ным огнем. На какое-то время те замешкались, дрогну-
ли. Но потом с криками «банзай» вновь ринулись на
батальон и вновь напоролись на непреодолимый огонь
наших воинов. Особенно метко разили врага пулемет-
чики 3-й пулеметной роты старшего лейтенанта
С. М. Егорова. Десятки трупов валялись на поле боя.

Тогда враг решил обойти батальон с фланга. Коман-
дир батальона заметил это, и по его приказанию стар-
ший лейтенант Егоров перебросил туда несколько
пулеметов. Грозные «максимы» ударили по обходящим
подразделениям противника. В этом бою только пуле-
метчики 3-й роты уничтожили до 100 самураев.

Большую помощь в отражении вражеских атак ока-
зывали пехотинцам минометчики и артиллеристы. Ког-
да на 9-ю стрелковую роту навалилась группа японцев
(около 90 человек), на выручку ей поспешил артилле-
рийский взвод под командованием лейтенанта В. П. Зво-
нарева. Буквально в упор артиллеристы расстреливали
наседавших врагов. «Лишь немногие из них остались в
живых. Атака захлебнулась.

В очередном бою отличился минометный расчет от-
деленного командира «Л. П. Потапова. А случилось это
так. Отразив натиск противника, наша рота перешла в
контратаку. Неожиданно по цепи ударил хорошо замас-
кированный пулемет японцев. Леонид ясно увидел, что
пулемет бьет из-за куста.

— По пулемету, прицел три, угломер...— скомандо-
вал Потапов.— Огонь!

Двумя выстрелами минометчики заставили замол-
чать огневую точку врага. В этот момент рядом с
минометом разорвалась вражеская мина. Командир
упал, наводчика взрывом отбросило в сторону. Потапов
поднялся на ноги, окликнул наводчика. Тот с трудом
встал.

- Жив?

- Жив...

— Значит, повоюем.

' Наводчик снова припал к прицелу. А Потапов вы-
искивал очередную цель. Ею оказалось скопление япон-

|	I	189
цев. Мины точно легли в гущу врага. Не один солдат
противника нашел себе могилу от огня минометчиков.

Мы, конечно, тоже не давали покоя врагу, наносили
короткие, но чувствительные удары. Однажды танковое
подразделение, кажется капитана Бубнова, получило
задачу уничтожить врага, укрепившегося на высотах.
Оценив обстановку, командир принял решение произвес-
ти ночную атаку. Силы противника были значительны-
ми. На занимаемых им высотах находились батальон
пехоты, две батареи, три противотанковые пушки и дру-
гие средства. Японцы хорошо укрепились и окопались
в песчаных холмах и сопках. Выбить их можно было
только внезапной атакой.

Дождавшись темноты, подразделение без единого
выстрела двинулось в атаку. Водители искусно вели ма-
шины, не включая фар. Японцы услышали гул моторов
только тогда, когда машины оказались от них на рас-
стоянии всего 400 метров. Они открыли бешеный огонь.
Ударили по врагу и наши танкисты. Меткими выстрела-
ми из пушек и пулеметов экипажи уничтожили огневые
точки врага, его противотанковые пушки и расстреляли
окопавшихся солдат и офицеров.

В этом ночном бою. японцы пытались прибегнуть к
одному коварному приему. Несколько солдат, видимо
смертники, замаскировались и стали поджидать наши
боевые машины. Они подкрадывались к ним сзади или
сбоку, чтобы поджечь их. Но этот прием врага преду-
смотрел опытный, не раз бывавший в боях командир.
Перед атакой он приказал двум экипажам броневых
машин двигаться уступом на 400 метров позади левого
фланга своего подразделения и уничтожить самураев
при попытке зажечь или расстрелять наши танки сзади.
Так те и поступили.

Смелой ночной атакой подразделение уничтожило
противника и очистило от него высоты. Приказ танкис-
ты выполнили почти без потерь.

Большой урон причинил врагу командир орудия ком-
сомолец Д. П. Шашура. Искусно маневрируя на поле
боя, он за пять дней, с 17 по 22 июля, уничтожил Зпро*
тивотанковые пушки, 8 автомашин, 6 пулеметов, 3 на-
блюдательных пункта и 2 блиндажа вместе с офицерами
противника.

В ходе боев мы наладили четкое взаимодействие с
артиллеристами, минометчиками, танкистами, саперами.
Японцы обычно наступали так. Учитывая необходи-
мость отражения атаки наших танков, вслед за развед-
кой, впереди боевых порядков наступающей пехоты, ста-
вили противотанковые пушки, крупнокалиберные пуле-
меты и команды противотанкистов, по 10—12 человек в
каждой пехотной роте. Их снабжали противотанковыми
минами на бамбуковых палках, бутылками, наполнен-
ными горючей смесью, и мешочками с сильно горящим
порошком.

Зная тактику врага, мы сначала старались уничто-
жить противотанковые пушки, крупнокалиберные пуле-
меты и команды противотанкистов, а потом уже его пе-
хоту и конницу.

Взаимодействуя с танками, мы поступали так. Впе-
реди своих боевых порядков располагали станковые пу-
леметы и противотанковые пушки. Этим оружием мы
уничтожали противотанковые средства японцев. Под
прикрытием огня станковых пулеметов и пушек танки
вместе с наступающей пехотой быстро переходили от
одного укрытия к другому и, сблизившись с японской
пехотой, решительным ударом уничтожали ее.

В общем, и в обороне мы не сидели сложа руки. Час-
тенько отражали атаки врага. Если представлялась воз-
можность, занимались боевой учебой, изучали технику,
оружие, молодые воины совершенствовали свое мастер-
ство. Активно велась в эти дни партийно-политическая
работа, проводились партийные и комсомольские соб-
рания, устраивались беседы. Конечно, за большой ауди-
торией не гнались. Соберется несколько человек, сво-
бодных от выполнения боевой задачи, и хорошо. Бойцам
разъясняли обстановку, положение в мире и в нашей
стране.

Широко практиковалась пропаганда боевого опыта.
Бывалые воины, неоднократно участвовавшие в боях,
рассказывали молодым, как действовать в обороне, на-
ступлении, как владеть штыком, гранатой, как лучше
Укрыться от пуль, минометного и артиллерийского огня.

Партийно-политическая работа велась, естественно,
исходя из складывающейся обстановки. Партийные и
комсомольские организации составляли планы не более
чем на два дня. К этому нас вынуждала сама обстанов-
ка» которая быстро менялась.

Впрочем, в период оборонительных боев жизнь пол-
ка несколько стабилизировалась, появилось время на
решение самых разнообразных вопросов, в том числе
и очень важных. Помню, как-то заглянул ко мне секре-
тарь партийного бюро полка старший политрук Тимофей
Митрофанович Пермяков и показал целую пачку бумаг.

— Вот, заявления... Обстановка трудная, а поток уве-

личился.

Я сразу понял, о чем идет речь. Секретарь партбюро
показывал мне заявления красноармейцев и командиров
с просьбами о приеме в партию. И прежде многие пи-
сали их перед трудными атаками, перед опасными зада-
ниями. И были там как будто бы давно известные и
знакомые, но всякий раз берущие за душу слова: «...Хо-
чу идти в бой коммунистом». Или: «Если погибну, про-
шу считать коммунистом!»

— Что ж удивительного,— ответил я.— Просто во
время наступательных боев некогда было заявление на-
писать... Но решение связать свою жизнь с партией, ду-
маю, приходило окончательно именно тогда, когда бой-

цы наши смерти в глаза глядели... Перед атакой или в
атаке, после рукопашной схватки или в разведке...

— Лучшие из лучших,— сказал старший политрук.

— Что ж, будем рассматривать,— сказал я.— Дело
хорошее, важное дело, а то ведь в боях поредели наши
партячейки.

зал старший политрук - Коммунис гордостью ска-
выми. Первыми на себя и оХУ поднимались пер-
' Чтобы не отрывят? ? Ь пРинимали...

Дачи, все документы °Т выполнения боевой за-
партийные работники встУПЛения в партию наши
окопах и на огневых	в окопах. Тут же в

ния партийного и комслмл Х проводили они и заседа-
приходили в окоп к бойпп СКОГО бюро. Члены бюро
глашали коммунистов ипи^ п°Давшему заявление, при-
вовали с „им в бою, и решали °“°ЛЬЦев’ которые участ-
ВКЩ ИЛИ ВЛКСМ Р шалн вопрос о приеме в’ряды
партийного или комсомол,НОВКа’ заранее намечали день
иоммуиисты и комсомол^ "0Г0 собРания- Так как все
али Делегатское тк 1 не могли присутствовать,
раш?еднего кРая секретаппНИе’ количестве делегатов

> комиссарами, членами Д0Г0ваРивались с команди-
па заседанияг г нами бюро.

Раниях тщательно>Рпа,бПартийных и комсомольских
142	кралось каждое заявление,
строго соблюдался принцип индивидуального отбооа в
партию и комсомол.	н

В нашем полку за несколько дней июля подали за-
явления о приеме в партию 72 человека. Это говорило о
высокой политической активности воинов, их безгранич-
ной преданности Родине.

В том, что бойцы и командиры проявляли такую вы-
сокую политическую активность, стремление быть ком-
мунистами, немалая заслуга секретаря партийного бюро
полка старшего политрука Тимофея Митрофановича
Пермякова и секретаря комсомольской организации пол-
ка младшего политрука Тимофея Иосифовича Минтюко-
ва. Они не только были хорошими организаторами и
воспитателями, но и храбрыми бойцами. Много раз они
участвовали в атаках, причем шли в цепи подразделе-
ний, увлекая воинов личным примером. Во время одно-
го из боев младший политрук Минтюков находился в
7-й стрелковой роте. Бой был жестокий. Командир ро-
ты пал в той схватке. Тогда Минтюков взял командова-
ние на себя и повел подразделение в атаку. Задачи бы-
ли выполнены.

Немало теплых слов хотелось бы сказать и в адрес
тех, кто решил связать свою жизнь с ленинской партией.
Я уже писал, что это были лучшие из лучших, мужест-
венные, решительные, беспредельно преданные Родине
воины. Таким запомнился мне и отделенный командир
Д. С. Аверкин.

В ходе обороны мы вели усиленную разведку, добы-
вали данные о противнике самыми разнообразными спо-
собами.

Как-то срочно потребовались нам точные сведения о
системе обороны врага, его огневых средствах. Подобра-
ли хорошую группу, старшим которой назначили комсо-
мольца Д. С. Аверкина. Отделение его было передовым,
бойцы все один к одному — крепкие, мужественные.

Сборы были недолгими. Перед тем как отправиться
в дорогу, Аверкин тщательно проверил экипировку вои-
нов. У каждого, кто идет в разведку, должно быть все
хорошо подогнано, исправно, оружие действовать безот-
казно. Ведь малейшая случайность, малейший звук мо-
гут позволить врагу обнаружить группу, и тогда уже
тРУДНо рассчитывать на успех. Разведчики понимали
это, к выходу на задание подготовились добросовестно.

Два дня подряд разведчики вели наблюдение за про-
тивником с разных точек, изучали его оборону. Тщатель-
но оценив местность, выбрали подходящий участок, где
можно проникнуть в тыл противника. Днем здесь изред-
ка появлялись японцы, а ночью местность они освещали
ракетами. По всему чувствовалось, что тут легче всего
подобраться к расположению противника.

И вот группа вышла на задание.^ Под покровом тем-
ноты она незаметно преодолела нейтральную зону. На
осеннем небе в просвете облаков тускло светились оди-
ночные звезды. Тишина. Лишь иногда то тут, то там
раздавались пулеметные очереди, реже — одиночные
выстрелы из орудий.

Осталась позади нейтральная зона, все шло по зара-
нее разработанному плану. И вдруг впереди взмыла
вверх ракета, разрезая ночную мглу, и тут же послы-
шался недалекий окрик часового. Разведчики замерли,
еще плотнее прижались к земле, ничем не выдавая сво-
его присутствия. Через две-три секунды угас холодный
свет ракеты. Но долго еще лежали бойцы без движения.
Не зря же окликал кого-то часовой. Видимо, он заме-
тил что-то неладное. Терпение, только терпение. Пусть
он решит, что ему все только померещилось. Все было
тихо, и группа вновь поползла вперед. Она незаметно
просочилась в промежутке между взводными опорными
пунктами врага и углубилась в тыл.

Несколько часов пробыли разведчики в расположе-
нии неприятеля, изучая его оборону и систему огня. Они
собрали ценные данные. Занималась заря, пора было
возвращаться обратно. Тем же путем группа направи-
лась в свою часть. Стала пробираться между опорными
пунктами. Вот уже и первые траншеи. И вдруг где-то
совсем рядом ударил пулемет.

Зацокали пули. Аверкин понял, что разведчики обна-
ружены, и если не уничтожить пулемет, враг не даст
выбраться отсюда живыми. Быстро оценил обстановку.
Огневая точка японцев была надежно замаскирована,
солдаты находились в хорошо оборудованных окопах.
Укрываясь в складках местности, наши разведчики про-
ворно поползли к огневой точке врага. Наконец, выбрав
удобную позицию, они открыли огонь по японцам, одна-
ко окоп и укрытие надежно защищали врага.

Аверкин понял, что из винтовок пулеметчиков не до*
стать, нужна граната. И он пополз дальше 5, 10, 20 мет-
ров... Огневая точка совсем близко. Дмитрий достал
гранату и, размахнувшись, резко бросил ее. Граната
разорвалась около окопа. Пулемет замолчал. Однако
через несколько секунд вновь заговорил. Японцы заме-
тили воина. Над его головой хлестнула длинная очередь.
Аверкин притаился, вжимаясь в землю, и не шевелился.
Японцы решили, что с ним все кончено, и на некоторое
время прекратили стрельбу. Аверкин тут же приподнял-
ся и метнул вторую гранату. На этот раз она точно уго-
дила в окоп, уничтожив пулемет вместе с расчетом.

Разведчики резким броском достигли японских око-
пов и забросали их гранатами. Тут же стали отходить,
пока враг не опомнился. Уже на нейтральной полосе
Аверкин был ранен, он с помощью товарищей благопо-
лучно добрался до своих.

Разного рода задания приходилось выполнять, и
каждый раз красноармейцы, командиры, политработни-
ки показывали высокие морально-боевые качества, воин-
ское мастерство. Однажды нам срочно потребовался
«язык». Учитывая важность и ответственность поиска, я
сам решил организовать его. Прибыл на командно-наб-
людательный пункт командира роты лейтенанта Кузне-
цова. Поначалу все шло хорошо. Но как часто бывает,—
нужно это или не нужно — за старшим начальником
обязательно тянутся командиры рангом ниже, и в итоге
создается большая группа. В условиях мирного времени
это мешает работе, отрывает командиров от дела, а в
боевой обстановке приводит к печальным последствиям.
Противнику легче обнаружить большую группу людей
и ударить по ней. Так было и на этот раз. На КНП вна-
чале находились командир роты, наблюдатель и я с ко-
мандиром взвода связи лейтенантом Искрой. Но нет.
Началась разведка, и сразу из штаба полка потянулись
ко мне, хотя им тут делать было нечего, полковой ин-
женер, начальник химической службы и другие, даже
полковой врач. Кто-то из них поставил на изгиб окопа,
где мы находились, перископ и стал наблюдать за япон-
цами. Те, конечно, заметили, и, по-видимому, поняли, что
обнаружили командно-наблюдательный пункт начальни-
Ка (да и действительно, командир полка — это не ма-
ленькая фигура), и открыли артиллерийский огонь. Сна-
чала были недолеты, потом перелеты. Стало ясно, что
враг взял нас в вилку и сейчас перейдет на поражение.
Приказал немедленно оставить окоп и скрыться за бли-
жайший бархан. Только мы это сделали; как японцы
прямым попаданием вдребезги разнесли КНП команди-
ра роты. Своих «помощников» я тут же отослал обратно
в штаб с соответствующим и довольно резким напутст-
вием не ходить туда, куда не просят.

А разведка в тот раз закончилась успешно, пленный
был захвачен.

18 июля наши войска, отдохнувшие и пополнившиеся
личным составом, вновь вернулись в свои районы оборо-
ны. Мы передали позиции другим частям и занялись до-
укомплектованием и повышением боеспособности своих
подразделений. Пополнение было кстати. В предыдущих
боях мы потеряли немало командиров и политработни-
ков, особенно командиров взводов и рот.

Как я считаю, одной из причин потерь в комсоставе
явилось то, что форма одежды командиров и политра-
ботников резко отличалась от красноармейской. Сразу
бросались в глаза светлые коверкотовые гимнастерки,
темно-синие брюки и фуражки, ремни портупеи. Красно-
армейцы же имели защитное обмундирование: пилотки,

стальные шлемы
рабин).

Помню такой
передний край в
красноармейцев,

и личное оружие (винтовка или ка-

случай. Мне потребовалось пройти на
одну из рот. Присоединился к группе

которая двигалась в том же направле-
нии... Через несколько минут японцы открыли артилле-
рийский и минометный огонь. Пришлось броском пре-

одолевать простреливаемое пространство. К счастью, по-
терь мы не имели. Когда добрались до места, я сказал
в шутку красноармейцам:

— Ребята, с вами идти не очень выгодно, стреляют
самураи. Лучше ходить в одиночку.

Но и они не остались в долгу,
юмором один из них заявил:

С присущим бойцам
боев за Баин-Цаган

это еще надо поду*
Пожалуй, невыгод»0
не было, а как толь*

Товарищ полковник (после
мне было присвоено это звание),
мать, кому выгодно, а кому — нет
нам. Когда мы шли одни, обстрела ..._____ - -

ко вы присоединились к нам, тут и началось. Вы во”
какои разнаряженный, вас за километр видно. л
гПП РН0‘ ^вооруженным глазом на расстоянии 400'''
кпи^еТа М0ЖН° ВП0ЛНе ОТЛИЧИТЬ ПО обмуНДИрОВЭНИ
бХ. мра от кРасноаРмейца. А в полевой бинокль т«
их	полковничьи треугольники, нашитые на о

РУ ах, и широкая красная полоса с золотым

146

и
ном были действительно далеко видны. Кроме того, у
меня в то время были ордена Красного Знамени и Крас-
ной Звезды и медаль «20 лет РККА». Конечно, японцы
заметили и это.

Тогда уже я сделал вывод, что во время боевых дей-
ствий командир по внешнему виду не должен резко от-
личаться от бойца. Ему надо иметь такую же форму
одежды и скромные знаки различия. Вывод-то напра-
шивался сам, а вот учесть горький опыт мы смогли лишь
в годы Великой Отечественной войны. А тогда неоправ-
данно гибли командиры.

Часто командиры гибли и из-за безрассудной храб-
рости, а то и несоблюдения требований уставов. В мир-
ное время командиры учили бойцов окалываться, мас-
кироваться, но сами этого зачастую не делали. Даже
когда проводились большие учения, когда уже и коман-
диры учились действиям в бою, а не только солдаты. Но
ведь и тогда от командиров слабо требовали, чтобы они
делали все то, что положено на войне. В боях такое
упущение сказалось. Когда в ходе наступления против-
ник огнем прижимал подразделения к земле, бойцы сра-
зу зарывались, а некоторые командиры не делали этого.
И, случалось, гибли...

Мы были рады пополнению. Пока не было боев, мо-
лодые командиры входили в курс дела, набирались опы-
та. Впрочем, бои местного значения, как их потом стали
называть, происходили почти непрерывно.

Справа от нашего полка оборонялся полк 82-й мото-
стрелковой дивизии. Командовал им майор И. А. Судак.
Левый фланг этого полка проходил по высоте, которая
давала возможность просматривать глубину боевых по-
рядков как наших, так и японских. Боюсь сказать
точно, в чем дело —то ли неудачно была организована
оборона высоты, то ли на ней было мало личного соста-
ва,— но японцы выбили оттуда подразделения майора
Судака и заняли высоту. Попытки отбить ее успеха не
имели.

Командующий армейской группой комдив Г. К- Жу-
ков приказал моему полку восстановить положение и
занять высоту. Я поставил эту задачу батальону ка-
питана Акилова. Смелой атакой батальон занял сопку.
Командующий приказал передать ее полку Судака, что
и -было сделано. Прошли сутки, и высота снова оказа-
лись у японцев. Последовал вторичный приказ полку
взять высоту. Я не совсем тактично ответил Жукову|
мол, высоту полк возьмет, но Судаку отдавать не бу*
дет/ Командующий сделал мне замечание за дерзость
и тут же спросил:

— Почему вы не хотите отдать сопку соседу?

_____ Что же получается, товарищ командующий, наш
полк будет брать ее, а Судак обратно японцам отда-
вать? Поэтому разрешите взять ее нам и не отдавать
ему.

Жуков засмеялся, но с предложением моим согла-
сился.

— Ну что ж, будь по-вашему,— сказал он.

На этот раз высоту взять оказалось труднее. Японцы
сразу укрепились на ней: ведь она была ключом к на-
шей обороне.

После короткой артподготовки батальон бросился в
атаку. Японцы встретили наступающих плотным огнем
и прижали их к земле. Положение создалось критиче-
ское, атака могла сорваться. Тогда поднялся во весь
рост политрук батальона (я, к сожалению, забыл его
фамилию) и с возгласом: «За мной, товарищи! Ура!»
ринулся вперед.

Бойцы словно ждали этого клича. В едином порыве
они устремились вслед за товарищем. Политрук пер-
вым ворвался в траншею врага и начал огнем и прикла-
дом крошить врага. Завязалась жаркая рукопашная
схватка. Не выдержав натиска советских воинов, япон-
цы поспешно оставили первую, а затем и вторую тран-
шеи. Высота была взята.

Но враг не хотел мириться с потерей важной пози-
ции. Опомнившись от внезапного удара, перегруппиро-
вав силы, он перешел в контратаку. Пехоту поддержи*
вали танки. Враг численно превосходил наших воинов.
Но они не дрогнули, смело приняли бой. По танкам
ударила подоспевшая артиллерия, пулеметчики откры
ли огонь по живой силе, отсекая ее от неприятельских
машин. Один танк устремился на окоп политрука,
мигом упал на дно, бронированная машина пронесла
над ним. Политрук тотчас высунулся из окопа и в Уп “
стал расстреливать набегавших врагов. Несколько япо
цев уничтожил отважный воин, не отступив ни на Н1 •

Атака противника захлебнулась. Батальон пр°ч
148
удерживал высоту. На ней мы создали надежную обо-
рону. Несколько раз потом противник пытался захва-
тить ее, но ни одна его попытка не увенчалась успехом.
Он понес немалые потери и в конце концов прекратил
эти бесплодные попытки.

Война — это. не только атаки и контратаки, огонь и
смерть. Разные случаи бывают в боевой обстановке.
Происходят события, прямо скажем, курьезные.

В период так называемого затишья («так называе-
мого» потому, что стычки с японцами происходили чуть
ли не постоянно) мой наблюдательный пункт находился
на небольшой сопке, которая почти не выделялась на
местности. Вблизи него были поставлены четыре уста-
новки спаренных зенитных пулеметов (станковый пуле-
мет «максим» со специальным прицелом) и две пушки.
Они обеспечивали надежную охрану НП.

Однажды ночью — а ночь выдалась темная — коман-
дир одного расчета оставил у орудия наблюдателя, а ос-
тальным бойцам разрешил тут же рядом поспать. От
моего наблюдательного пункта эта пушка находилась
в пределах 25—30 метров. Так что было видно и слыш-
но все, что там происходило.

В ту ночь я, по обыкновению, не спал. Учитывая то,
что японцы часто по ночам атакуют, я обычно отдыхать
ложился на рассвете, после того как меня подменял на-
чальник штаба или заместитель по строевой части.

Находясь в окопе с лейтенантом Искрой и связными
(в ночное время они всегда были при мне), мы вдруг
услышали громкий крик: «Японцы!» Тут же схватились
за гранаты и приготовились к бою. Но вместо выстрелов
тишину ночи разорвал дружный хохот. Смеялся весь
орудийный расчет. Пошел туда — выяснить, в чем дело.

— Что у вас тут происходит? — спрашиваю коман-
дира орудия.

— Ничего особенного, товарищ полковник.

И он рассказал, что, оставив наблюдателя, через
30—40 минут решил проверить, как тот несет службу.
Оказалось, что боец сидит на станине и, положив го-
лову на казенную часть пушки, дремлет. Командир
°РУДия схватил его обеими руками за бока и негромко
сказал: «Каля-маля». Красноармеец с перепугу и спро-
сонья подумал, что прорвались японцы, и поднял крик.

Невольно сдерживая смех, я спросил воина!

Зачем же вы так громко кричали?
— Хотел предупредить об опасности.

Я отчитал незадачливого наблюдателя, разъяснив
ему, что так службу нести нельзя.

— Пока объявляю замечание, но если еще раз пов-
торится подобное, накажу со всей строгостью. Вы по-
няли меня?

— Понял, товарищ полковник.

Поговорив с бойцами, вернулся на свой наблюда-
тельный пункт. У орудия еще долго не смолкал негром-
кий разговор. По-видимому, сослуживцы воспитывали
провинившегося.

Как в период боевых действий, так и в дни относи-
тельного затишья командиры и политработники строго
следили за тем, чтобы личный состав снабжался всем
необходимым для боя и жизни. Как ни трудно прихо-
дилось, а воины ежедневно получали горячую пищу,
были обеспечены водой. Каждую неделю личный состав
мылся в бане. Разумеется, баня была полевая. Мы по-
ставили душевые установки в кустарнике, у реки Хал-
хин-Гол. В них и мылись солдаты. Им выдавалось после
этого нательное белье и портянки, чистые носовые плат-
ки и два белых подворотничка на неделю, папиросы из
подарков, которые нередко присылали нам шефы.

Мыться в баню красноармейцы ходили по очереди,
прямо с передовой, как правило, по отделениям. Японцы
обнаружили наши душевые установки и однажды от-
крыли по мывшимся в бане артиллерийский огонь. На-
шему полку тогда было придано два отдельных артил-
лерийских дивизиона. Я спросил у начальника артилле-
рии, засечены ли наблюдательные пункты японцев, в
особенности артиллерийские, и через какое время мож-
но открыть огонь. Тот ответил:

Цели засечены, товарищ полковник. Огонь можно
открыть через три-пять минут.

Тогда дайте пятиминутный огневой налет по ар*
тиллерийским наблюдательным пунктам и огневым по-
зициям артиллерии противника.

Наши дивизионы вскоре открыли огонь. Выстрелы,
видимо, были точными. Японцы получили хороший урок.

днако и мне досталось... Командующий сделал
пягуапп внушение и предупредил, чтобы я экономнее
расходовал снаряды
в этот период активизировалась японская авиация
Вражеские самолеты нередко налетали и бомбили бое-
вые порядки войск. Однажды командный пункт нашего
полка атаковали сразу несколько десятков японских са-
молетов. Бомбили нас долго. Видно, перед японскими
летчиками стояла задача сровнять с землей пункт уп-
равления нашей части.

Когда же наконец все стихло и я в большой тревоге
выбрался из своего окопа, ожидая увидеть ужасающую
картину, сразу заметил, что то там, то здесь из укрытий
поднимаются люди, приводя себя в порядок и осматри-
ваясь. На лицах командиров и красноармейцев не было
и следов паники. А ведь в каком аду побывали!

Я приказал начальнику штаба:

— Срочно выясните понесенный нами урон и доло-
жите мне.

Сам же пошел вдоль траншеи. Кто-то звал санинст-
руктора, но он почему-то не откликался. Его стали ис-
кать и нашли заваленного землей в окопе. Раскопали
быстро, он тут же пришел в себя и спросил:.

— Раненые есть?

Оказалось, что ранены осколками бомб три красно-
армейца. Больше потерь не было.

Вскоре это и начальник штаба подтвердил. Сообщил
он и о том, что нет повреждений оружия и боевой тех-
ники, вот только погибла машина с сигнальными раке-
тами.

— Фейерверк был жуткий,—прибавил он.

— Ну ничего, без ракет переживем,—заключил я.—
В крайнем случае пока у соседей займем.

Понятно, когда подсчитали потери, я успокоился.
Можно сказать, мы отделались легко. А почему? Да
потому, что серьезно относились к устройству и обору-
дованию укрытий с самого начала. Требовали от бойцов
и командиров очень строго. В результате и окопы и
Щели были у нас надежными и хорошо укрывали при
налетах и артобстрелах.

Авиация противника серьезно беспокоила нас только
в первые дни относительного затишья, а потом коман-
дование группой приняло меры, и в район боевых дей-
ствий прибыли наши замечательные асы, которые вско-
ре лишили японцев превосходства в воздухе. Да, то дей-
ствительно были отважные соколы нашей Родины. Они
блестяще пилотировали самолеты, мастерски вели воз-
душные бои.

Теперь наши летчики не давали спокойно жить япон-
цам. Они регулярно бомбили их боевые порядки, раз-
рушали оборону, выводили из строя живую силу врага.
Ну и, конечно, хорошо помогали нам, надежно защищая
с воздуха от ударов японской авиации. Но и мы, пехо-
тинцы, иногда выручали их.

Однажды завязался воздушный бой над нейтраль-
ной полосой. Мы с волнением наблюдали за тем, как
сражались наши соколы, и переживали за них. Кое-кто
даже кричал, подбадривая летчиков, будто они могли
услышать. И вдруг наш самолет свалился на крыло и
пошел к земле. В воздухе раскрылся парашют. Летчик
приземлился в нейтральной зоне, далеко от наших око-
пов. Мысли у всех были одни: как помочь ему? Ведь
японцы, конечно, попытаются взять его в плен или убить.
И тут мимо командного пункта проскочила маши-
на. То была водовозка нашего полка. Управлял ею
шофер красноармеец Фетисов. Он ежедневно, несмотря
на обстрел, подвозил батальонам воду. Когда был сбит
самолет, Фетисов оказался в районе переднего края.
Проскочив наши окопы, он устремился к месту, где
приземлился летчик. Японцы открыли огонь. Но это не
остановило храброго воина. Он на полной скорости
подъехал к летчику, притормозил, выскочил из машины
и подобрал его. Бойцы из ближайших окопов прикрыли
машину огнем. Фетисов благополучно вернулся обратно.
За совершенный подвиг красноармеец Фетисов был на-
гражден орденом Ленина. Готовя представление, мы
учли и то, что и в повседневной боевой жизни он по-
казывал мужество и отвагу, бесперебойно под огнем
врага обеспечивал водой личный состав. Когда поступил
в полк указ о награждении, Фетисов пришел ко мне и
сказал:

Товарищ полковник, не пойму, за что мне дали
орден? Я всего-навсего водовоз. Вернусь домой, меня
спросят: «За что орден получил?» Отвечу: «Воду в0*
зил». Наверное, смеяться будут.

— Все верно, товарищ Фетисов. Наградили вас за-
служенно, и прежде всего за то, что вы спасли жизнь
советского человека, летчика. За то, что вы сами были
всегда настоящим человеком, храбрым и смелым вои-
юм. А разве вы не заслужили награду за то, что под
152
огнем своевременно обеспечивали водой полк, спасали
бойцов от жажды, укрепляли их боеспособность. Ду-
маю, что вам будет о чем рассказать, когда вернетесь
в родную деревню.

— Понял, товарищ полковник.

— Ну и хорошо. Кстати, своим односельчанам мо-
жете рассказать и о том, как однажды не выполнили
мою просьбу,—прибавил я с улыбкой.

Фетисов засмеялся. А дело было так. Привез он воду
на командный пункт в очень жаркий день. Вода перед
употреблением хлорировалась (не очень приятной она
была на вкус после этого). Ну я и попросил Фетисова,
чтобы налил мне кружку без хлора. А он: «Товарищ
полковник, не могу этого сделать, хоть приказывайте,
а не могу. А вдруг вода испорченная. Вот я сейчас опу-
щу в цистерну таблетки, подождем, когда они раство-
рятся, тогда — пожалуйста». Так и не налил.

— Ну что? Было такое?

— Было. Иначе я поступить не мог,— ответил во-
ин.— А вдруг бы вы заболели? Кто виноват? Да и не
в том дело — кто виноват. Полк остался бы без коман-
дира.

— Пожалуй, вы правы. Действуйте так и впредь,—
сказал я.

— Буду стараться.

Прошло два или три дня. Фетисов подвез к штабу
воду и попросил разрешения прийти ко мне.

— Ну, что стряслось? — спрашиваю его.

— Товарищ полковник, в том районе, где мы берем
воду, я сегодня в тальнике обнаружил два трупа япон-
ских солдат.

— И что же ты с ними сделал?

— Вытащил и закопал на берегу.

— А как же воду теперь будем пить, она, наверное,
отравлена.

— Нет, набрал воды вверх по течению, а трупы бы-
ли ниже. Я хочу вам сказать, чтобы все за этим сле-
дили.

— Обязательно доведу до сведения командиров.

Каких только историй не происходило в те Дни — и
горьких, и радостных, и смешных. Война войной, а
жизнь продолжала идти своим чередом. Как-то к нам
в полк прибыл начальник продовольственного снабже-
ния армейской группы. Приезд его для меня был неожи-

•	1М
данностью. Оказывается, командующий группой
Г. К. Жуков приказал ему побывать в частях на перед-
нем крае обороны и поинтересоваться, как питается
личный состав, как обеспечен и какие у людей поже-
лания и просьбы. Естественно, это тронуло меня. Зна-
чит, командующий все время помнит о нас. Такая за-
бота всегда поднимает настроение. А начпроду я сказал:

— Доложите командующему, что мы всем обеспе-
чены, люди питаются нормально, жалоб нет.— Потом,
улыбнувшись, добавил: — Если интересуетесь моей лич-
ной просьбой, то хотел бы выпить бутылку холодного
пива. Конечно, докладывать об этом не надо, это толь-
ко шутка. Выпил бы пива с удовольствием. Ведь, кро-
ме теплой воды, да еще хлорированной, и горячего чая,
ничего не видим.

Пошутили, побеседовали.

— А теперь,— говорю начпроду,— возвращайтесь на
командный пункт группы в Хамар-Даба. Скоро японцы
начнут вести огонь по переправе. Они это делают каж-
дый день. Как бы и нам не попало.

Едва произнес эти слова, началась сильная стрель-
ба. Японцы пошли в очеердную ночную атаку. Наши
подразделения открыли ответный огонь. Вижу, начпро-
ду явно не по себе. Этого он не мог скрыть. А тут еще
противник стал обстреливать переправу. Начпрод сов-
сем растерялся, недоуменно поглядывает на меня.

— Успокойтесь, ничего страшного нет. Возвращай-
тесь в Хамар-Даба через вторую переправу. В ночное
время она не обстреливается.

И он уехал. Позднее я узнал, что, вернувшись на
КП, он доложил все, как было, как его приняли в 24-м
полку, не утаил даже о том, что было страшновато.

Живительно,— сказал он,— красноармейцы и ко-
мандиры чувствуют себя на переднем крае как дома.
Такие честные, открытые люди всегда вызывают
симпатии, а боевой опыт со временем обычно приходит.
И кто только не бывал в нашем полку, пока мы си-
дели в обороне! Часто наезжали работники штаба и
поли I отдел а армейской группы. Нередко навещали кор-
респонденты газеты «Героическая красноармейская»,
однажды приехали писатели Л. Славин, В. Ставский
гачРтрГИп К010Рые в то время работали в армейской
ни попросили меня провести их на передний
край, показать оборону японцев. Хотели видеть все
своими глазами, а потом написать.

— Правильно, лучше один раз увидеть, чем сто раз
услышать,— согласился я.

— А мы не только хотим увидеть, но и кое-что от
вас услышать. Тогда будет полное представление,—ска-
зал в ответ Ставский.— Люди у вас храбрые, вам есть
что рассказать о них.

— Чем могу — помогу.

Надо отметить, что корреспонденты нашей армейской
газеты были смелыми людьми. Все время стремились
попасть туда, где жарче. Лезли в самое пекло. Прихо-
дилось даже удерживать их. Но именно благодаря
их смелости наша славная «Героическая красноар-
мейская» быстро доводила до личного состава войск
группы события на Халхин-Голе. Сегодня кто-то совер-
шил подвиг, а назавтра он уже известен всему фронту.

И на сей раз писатели хотели попасть обязательно
на передний край. Но необходимости в этом не было
никакой, зато риск был большим. Вот я и решил, что
незачем их вести туда. Что они там увидят? Барханы?
А барханы всюду одинаковы. Поэтому мне не хотелось
рисковать жизнью, товарищей, в то время известных
писателей и журналистов. Сказал, что идем на перед-
ний край, а привел их во второй эшелон полка. Перед
выходом предупредил, конечно, что надо быть осторож-
ными, соблюдать маскировку. Хотя мы пойдем по тран-
шеям и окопам, все равно не надо поднимать голову.
Останавливаться и смотреть в сторону врага только по
моему знаку. Тут я уже не шутил. Японцы со своих
наблюдательных пунктов действительно просматривали
некоторые участки нашего второго эшелона. До беды
недалеко. Надел на писателей стальные шлемы, форму
менять не потребовалось: были они все в защитной крас-
ноармейской. Сам стальной шлем не надел. Не мог
этого1 сделать, потому что на голове у меня образова-
лись нарывы — результат укусов москитов.

Следует сказать, что в период боев у реки Халхин-
Гол врагом номер два, в особенности ночью и в без-
ветренную погоду, для нас были москиты. Японцы, ко-
торые, готовясь к операции, учли эту «мелочь», имели
специальные сетки, которые надевали на голову. У нас
сеток не было, и москиты доставляли нам много непри-
ятностей, вызывая своими укусами страшный зуд. Но-
чами мы не могли отдохнуть как следует. Меня москиты
прямо-таки изуродовали. Голову пришлось забинтовать,
только пилотку и можно было надеть.

А писатели вначале заупрямились: почему это, мол,
они должны идти в стальных шлемах, а я — нет. Узнав,
в чем дело, согласились со мной. Итак, корреспондент-
ский поход по рубежу тыловой обороны начался. Мои
спутники точно выполняли указания, которые им были
даны, не поднимали голову, кроме мест, где я останав-
ливался и предлагал им посмотреть на японскую сто-
рону. Они все старательно записывали, только иногда
удивлялись, почему же японцы так плохо маскируются?
Видно, как они ходят по окопам.

— Это недостаток врага, и мы им пользуемся,—
сказал я. Они, видимо, были удовлетворены ответом.

Когда вернулись обратно на командный пункт, я
чистосердечно рассказал, где мы побывали.

— Друзья мои, не обижайтесь, не хотел подвергать
вас риску, да и нужды в этом не было никакой. Потому
провел я вас по окопам своего второго эшелона. Но
показал вам самое главное и интересное. К тому же вы
поговорили с бойцами и командирами.

Сначала они обиделись, потом долго смеялись, ост-
рили, но под конец попросили, чтобы я им все же по-
казал японские позиции, иначе у них не будет полного
впечатления. Провел их на одну из высот, где находи-
лась пулеметная рота, которой командовал старшина
Г. Доля. Отсюда они увидели вражескую оборону и
остались очень довольны. Наш корреспондентский по-
ход по окопам в тылу и на переднем крае окончился
благополучно.

Раз уж я упомянул старшину Григория Долю, хочу
рассказать о нем поподробнее. В одном из боев погиб
командир пулеметной роты. Доля взял командование
на себя. Он умело расположил пулеметы, четко поста-
вил задачи. Враг несколько раз атаковал наши позиции,
но не продвинулся ни на шаг. Поскольку старшина
блестяще справился с обязанностями командира роты,
• по моему представлению его назначили на эту долж-
ность. Он горячо взялся за дело. Рота по-прежнему ге-
ройски дралась с японцами.

Однажды встречаю Долю и не узнаю его! он иля
не он? Вроде бы он, но с бородой.

У вас что, Доля, бритвы нет, чтобы побриться?"^
156
удивленно спрашиваю его.— Вы же теперь командир
роты, пример всем бойцам и командирам должны пока-
зывать. А вы так заросли. Нехорошо.

— В том-то и дело, товарищ полковник, что я стал
командиром роты, а солидности не хватает для этого.
Отпустил бороду,— ответил он.— А то бойцы слушаться
не будут, скажут, мальчишка какой-то. А сейчас ува-
жают.

— Значит, говорите, для солидности отрастили? —
усмехнулся я.

— Только для этого.

— Ну, раз так, тогда носите.

Уважали Григория Долю не за бороду, конечно, а
за мастерство, храбрость и большую человечность. По
моему ходатайству ему было присвоено звание младший
лейтенант. Он продолжал командовать ротой. Я всегда
был спокоен: там, где стоят пулеметы Доли, враг не
пройдет.

Впоследствии Григорий Доля вспоминал так о боях
на Халхин-Голе:

«Третьего июля 1939 года на горе Баин-Цаган мы
вступили в бой с японцами. Это был день нашего бое-
вого крещения.

Трудно в жаркую погоду двигаться с пулеметами.
К тому же нам мешал сильный артиллерийский огонь
противника. Меня и некоторых товарищей несколько
раз засыпало землей. Но мы продолжали упорно идти
вперед. Артиллерийский огонь все усиливался. Вскоре
я научился определять по жужжанию и свисту снаря-
дов их направление. Говорил товарищам: это перелет,
это недолет, а теперь ложись, пока не поздно.

Взвод уже достиг передней линии. Японцы нас за-
метили и открыли сильный пулеметный огонь. Тогда
скрытыми подступами, используя самые мелкие складки
местности, я выдвинул вперед на удобную позицию два
пулемета. Мы начали стрельбу. Но тут один пулемет
замолчал. Наводчик Якушев докладывает, что закли-
нило. Какая досада! Я находился метрах в трех от
этого пулемета. Осторожно подполз, устранил задержку
и тут же сам открыл огонь. Через короткое время мы
заставили противника замолчать.

..На поле боя было тихо, шла лишь незначительная
перестрелка. Вдруг послышалось воющее жужжание
японских истребителей. Они летели прямо над нашими
головами и обстреливали нас из пулеметов. Но мы так
укрылись, что ни одна вражеская пуля не причинила
нам вреда.

Потом из щели вылез командир роты. Он приказал
наступать на гору Баин-Цаган, на японцев, зарывшихся
в песок.

Местность была ровная. Солнце стояло еще высоко,
и огонь противника мешал нашему продвижению. Боль-
ше километра пришлось проползти на коленях и на жи-
воте. Но вот солнце стало уходить за сопки. Скоро на
западе осталась только широкая красная полоса. По-
том она постепенно слилась с потемневшим небом. На-
ступила ночь, темная монгольская ночь. Теперь япон-
ский огонь стал прицельным. Мы продвинулись еще
вперед и оказались на передней линии. Стало еще тем-
нее. Только посылаемые пулеметами трассирующие
пули — красные со стороны противника и светлые с на-
шей стороны — со свистом летели в черноту ночи. Про-
тивник несколько раз бросался в контратаки, но все
они оказались безрезультатными. Примерно около двух
часов ночи мы подобрались к японцам метров на два-
дцать.

Я находился справа от командира батальона стар-
шего лейтенанта Кожухова — бесстрашного командира,
впоследствии героически погибшего. На долгие годы
мы сохраним память об этом храбром человеке. Боль-
шой и сильный, он поднялся во весь свой рост и крик-
нул: «За Родину!»

У пулеметов остались одни лишь наводчики. Все
остальные с криком «ура» бросились в атаку за своим
командиром. Вокруг нас взрывались гранаты.

Наши пулеметы прекратили огонь. Мы пробежали
двадцать метров в одно мгновение. Но вот кончились
патроны. И тут, как назло, налетел офицер, размахивая
длинным клинком. Защищаться мне нечем. Мгновенно
в голову пришла мысль: ведь лопатой тоже можно бить
врага. Быстро вытащил лопату и подставил под кли-
нок. Не успел офицер нанести мне удар, как сбоку один
из наших бойцов вонзил в него штык. Офицер с криком
упал па землю. Я схватил его винтовку, и вместе с этим
красноармейцем мы закололи еще двух японцев. Я Д°
сих пор жалею, что в темноте и горячке боя так и не
узнал фамилии товарища, спасшего мне жизнь.
Вокруг слышались стоны раненых японцев. Атака
кончилась.

Небо на востоке побелело. Начинался новый день.
Когда стало совсем светло, мы увидели результат своей
ночной работы. Гора Баин-Цаган была завалена тру-
пами японцев. Вдоль реки стояли брошенные японцами
машины. Так кончилось сражение, названное Баин-Ца-
ганским побоищем».

Я довольно подробно останавливаюсь на рассказе
Григория Доли потому, что он дополняет общую карти-
ну боев тех дней, о которых я пишу.

В годы Великой Отечественной войны мне довелось
встретиться с Григорием Долей. Он был уже майором,
командовал батальоном, и, как мне рассказали, коман-
довал хорошо...

Во.второй половине июля все явственнее станови-
лось, что урок, преподанный японцам на горе Баин-Ца-
ган, не пошел им впрок, хотя и обошелся дорого. Враг
готовился к новому, более крупному наступлению.

Войска группы, и в частности наш 24-й мотострелко-
вый полк, тоже готовились как следует встретить врага
и проучить его более основательно. Теперь и сил у нас
было побольше, и опыта прибавилось.

Со дня на день мы ждали удара противника. Ждали
и деятельно готовились к его встрече. И как всегда,
большую работу вела армейская печать. Она пропаган-
дировала опыт бывалых воинов и лучших подразделе-
ний, учила солдат и командиров тактике оборонитель-
ного и наступательного боя, умению владеть штыком
и гранатой, искусно окапываться и маскироваться. Сло-
вом, армейская печать явилась хорошим боевым помощ-
ником командиров и политработников в мобилизации
личного состава на отличное выполнение боевых задач.

23 июля 1939 года армейская газета «Героическая
красноармейская» опубликовала- обращение команди-
ров, политработников и бойцов 24-го мотострелкового
полка ко всем воинам. Привожу его текст полностью,
поскольку, на мой взгляд, он представляет интерес для
питателей, показывает высокий моральный настрой бой-
Иов и командиров полка, их преданность Родине и не-
нависть к врагам.
Клятва федюнинцев

Ко всем красноармейцам, командирам и политработ-
никам района боевых действий	* .

Обращение командиров, политработников и бойцов
части тов. Федюнинского.

Дорогие товарищи!

Советское правительство, большевистская партия до-
верили нам большую, ответственную, а вместе с тем по-
четнейшую задачу — охранять границы дружественной
нам Монгольской Народной Республики, разгромить и
уничтожить банды японских провокаторов войны.

Никогда не удастся японским империалистическим
хищникам захватить Монголию и превратить ее в плац-
дарм для нападения на советское Забайкалье, Сибирь и
Дальний Восток! Защищая границы Монгольской Народ-
ной Республики, мы защищаем границы нашей любимой
цветущей социалистической Родины. Победно борясь с
японскими авантюристами в районе реки Халхин-Гол,
мы боремся за сохранение мира во всем мире.

Товарищи!

С начала боевых действий советско-монгольские вой-
ска нанесли немало ударов японским захватчикам.
Японцы потеряли более 200 самолетов, не одну тысячу
убитыми и ранеными. Советско-монгольские войска би-
ли, бьют и будут бить японскую гадину в любых усло-
виях и положениях.

Но враг неистово зол и коварен. Он не сложил ору-
жия и не сложит его до тех пор, пока ему не будет
нанесен полный разгром. Так было в 1922 году, когда
Красная Армия изгнала интервентов с территории Даль-
него Востока. Так было в 1938 году у озера Хасан.

Нет сомнения, что и сейчас, несмотря на огромные
потери, японские империалисты сделают новые провока-
ционные вылазки, сделают не одну попытку прощупать
мощь, силу и стойкость наших войск. Об этом говорят
неоднократные, но безуспешные попытки пьяных япон-
ских банд атаковать наши позиции. Об этом говорят
факты подтягивания к фронту новых японских частей.
Нужно зорко следить за всеми махинациями противни-
ка, ибо махинации врага могут быть самыми неожидан-
ными.

Вот почему мы бросаем боевой клич всем бойцам?
еще сильнее громить врага, уничтожать его до конца-
160
В 1939 году ря-
дом Указов Пре-
зидиума Верховно-
го Совета СССР
73 советским вои-
нам, отличившим-
ся в боях против
японских милита-
ристов на • реке
Халхин-Гол, при-
своено звание Ге-
роя Советского
Союза

К. Н. Абрамов	М. П. Агибалов

Река Халхин-Гол (вид

из самолета)
В. А. Аминев

М. С. Аношин

В. И. Артамонов

Комкор Г. К. Жуков наблюдает за
полем боя
А. И. Балашев	Г. Я. Борисенко	А. П. Босов

После боя. Летчики дважды Герои
Советского Союза майоры С. И. Гри-
цевец (слева) и Г. П. Кравченко
И. И. Бронец

М. Ф. Бурмистров

А. Ф. Васильев

На командном пункте. За изучением
боевого приказа
Л. М. Воеводин

Н. Г. Глазыкин

Н. В. Гринев

Перед наступлением
С. И. Грицевец

Н. Ф. Грухин

С. П. Данилов

Бой за высоту Ремизова
А. П. Ермаков

Н. П. Жердев

Г. К. Жуков

Ставится боевая задача. На снимке
(слева направо): командир танковой
роты Ф. П. Потапов, политрук роты
М. А. Галкин, Герой Советского Со-
юза Н. С. Задорин и заместитель
командира роты В. А. Токарев
Н. С. Задорин

А. А. Зайцев

Н. Н. Зайюльев

И. И. Федюнинский за подготовкой
боевого донесения
Комкор Г. К. Жуков и дивизионный
комиссар М. С. Никишев беседуют с
героями-танкистами в районе бое-
вых действий



н. П. Ильченко

В. Н. Калачев

А, И. Киселев

Комкор Г. К. Жуков и дивизионный
комиссар М. С. Никишев беседуют с
героями-танкистами в районе бое-
вых действий
В. Н. Кожухов

М. М. Козлитин

Д. Ф. Козлов

В минуты отдыха в районе боев у
реки Халхин-Гол
В. А. Копцов

А. В. Котцов

М. С. Кочетов

После успешного воздушного боя.
В центре — Герой Советского Сою-
за В. Г. Рахов
Г. П. Кравченко

А. В. Кукин

И. И. Красноюр-
ченко

На огневой позиции
В. П. Кустов

Т. Ф. Куцевалов

Е. К. Лазарев

Комкор Г. К. Жуков осматривает
трофейную японскую пушку
В. П. Луговой

М. А. Лукин

С. П. Мартышкин

Советские пехотинцы и танкисты
атакуют японские войска

I
I
I

Г. М. Михайлов	Е. Е. Мороз	А. Н. Московский

Водрузив знамя на высоте, бойцы
поздравляют друг друга с успехом
А. Ф. Мошин

И. С. Мясников

М. П. Нога

Боевая задача выполнена! И потому
отличное настроение у летчика
С. П. Данилова
Л. А. Орлов

С. Т. Поднавозный

П. Е. Пономарев

С победой!
Н. 3. Попов

I

И. В. Просолов

А. П. Пьянков

Константин Симонов и Сономын Уд
вал, монгольская писательница, в
районе давних боев на Халхин-Голе
В. Г. Рахов

И. М. Ремизов

А. С. Рыбкин

Группа фотокорреспондентов, осве-
щавших боевые действия на Халхин-
Голе
В. Ф. Скобарихин

П. А. Скопин

В. С. Слободзян

Есть что вспомнить ветеранам. Участ-
ники боев на Халхин-Голе Герой
Советского Союза Н. Н. Зайюльев и
Ф. П. Бурда

И

ч
Б. А. Смирнов

Я. В. Смушкевич

Ф. Я. Спехов

Герой Советского Союза В. Ф. Ско-
барихин беседует в музее с участ-
никами экскурсии
.1
Г

Е. Н. Степанов	А. И. Суворов	М. Ф. Терехин

Памятник танкистам
В. И. Тихонов

В. П. Трубаченко

И. И. Федюнинский

Фотокорреспондент В. А. Темин, ос-
вещавший в 1939 году боевые дей-
ствия советских и монгольских вои-
нов против японских агрессоров, во
время встречи с монгольскими геро-
ями Халхин-Гола
В. Р. Филатов

В. Ф. Чистяков

Г. М. Штерн

Героям Халхин-Гола — от благодар-
ной молодежи Монголии

А. Д. Якименко



М П. Яковлев
Мы в течение вот уже более 20 дней непрерывно на-
ходимся на передовой линии, мужественно и непоколе-
бимо защищая свои рубежи, Мы десятки раз находи-
лись в боях. Бывают дни и ночи, когда ходим по 3—4
раза в атаку. В этих боях выросли, закалились герои-
богатыри Красной Армии, которые являются гордостью,
золотым боевым фондом наших рядов. Опыт тт. Люкши-
на, Завьялова, Кожухова, Ромашева, Третьяка, Егорова,
Мыльникова, Красноштанова, Макарова, Кабанькова
и многих других стал достоянием всех красноармей-
цев, командиров и политработников. С такими
командирами и политработниками, как наши боевые
старшие товарищи, мы в любой миг сотрем в порошок
заклятого и коварного врага.

В наших сердцах горит неугасимая ненависть к под-
лым японским захватчикам. Разгромить до конца вра-
га— вот наша боевая задача, наш большевистский долг
перед Родиной. Для успешного выполнения этой задачи
партии и правительства мы должны:

— В любую минуту и в любых условиях иметь на-
готове весь личный состав, все виды оружия для нане-
сения смертельного удара японской гадине.

— Совершенствовать все приемы ближнего боя, осо-
бенно в ночных атаках. Ночью брать японца на штык.
Удесятерить бдительность днем и ночью. С величайшей
зоркостью нести службу в ночных дозорах и полевом
карауле.

— Еще более совершенствовать взаимодействие си-
стемы огня всех видов оружия. Ежеминутно быть гото-
выми совершить боевой, уничтожающий японца маневр.

— Всегда иметь постоянно действующую боевую
разведку, являющуюся нашими глазами и ушами в бою.

— Всегда иметь подготовленные днем данные для
стрельбы из артиллерии и пулеметов в условиях ночных
действий.

— Всегда иметь хорошо организованную боевую ох-
рану своих флангов.

— Крепить железную воинскую дисциплину.

Выступая на страницах нашей газеты «Героическая
красноармейская» с призывом ко всем бойцам района
боевых действий от имени и по поручению всех бойцов,
командиров и политработников, мы говорим: еще раз
клянемся перед советским народом, нашим Правитель-
ством, нашей большевистской партией, что огненные

а Заказ 7375

(61
слова принятой нами военной присяги мы выполняем и
будем выполнять с честью и достоинством советских
граждан до полной победы над врагом. Интересы на-
шей Родины для нас дороже всего.

За Родину! С этим лозунгом мы идем в бой и по-
беждаем японских империалистов. С этим лозунгом мы
нанесем смертельный удар японской гадине.

По поручению бойцов, командиров
и политработников подписали Бога-
шов Н. Т., Антипин В. Ф., Кондаков В. К.,
Дощечников П. П., Васильев И. С. и дру-
гие (всего 43 подписи).

Обращение, несомненно, сыграло воспитательную
роль» подняло боевой дух воинов частей и подразделе-
нии. И когда враг перешел в наступление, они достойно
встретили его. А перешел он в наступление в тот же
день...

ск\'юТплпгл3 июля японпы начали сильную артиллерин-
оайон яптТ„ВКУ-На пеРедний край нашей обороны и
Это поололжаепл<'ИСКИХ позиций обрушился шквал огня,
пока молчали чтоб1^Лы°ч Д°ЛГ°’ НаШИ аР™ллеРисты
Личный состяп ппп Не выдать свои огневые позиции.

и бХ^аи “но укрылся в траншеях,
верное, добрым словом вспом™ Не °ДИН б°еЦ’
которые требовали поглубжзапывяСВ°ИХ командИрР’’
крепче делать укрытия. У заРываться в землю, по-
атаку, стремясьапр”рва°тМьсяЧ!СТКе аРотивник перешел в
к переправе на Халхин-ГпЛ оРе3 наши боевые порядки
лерийская подготовка 3 севеРном участке артнл-
Цы начали здесь р ш пР°Должалась. Атаку япон-
ность атаки была нам п?Ѱ 30 минут. Неодновремен-
нашей артиллерии маис рУкУ- Это давало возможность
ры по противнику сияипРИ^Овать Огнем и наносить уДа‘
и на северном. Советский На южном участке, а затем
о6наРУженным арТИп-1р.^еиартиллеРисты метко били п<
жали огневые точки и ри^ским позициям врага, уничто'
,ег,рерывных выстоеллп ехотУ» перешедшую в атаку-
«^«ового шума ХХо** Ра3рывов д₽ожала земЛЯ' о
лоса стоящего рядом Л? в ушах- Не слышно было г°
Как только япл Человека.

выскочили ИЗ СВ6НУЦЬ1 ПеРешли в атаку наши бойць1

162	РУжсйно-пулеметный ого
Ряды полковника сразу стали таять. Вот упал ничком
один, за ним — второй, третий... двадцатый...

Японцы замедлили темп движения, но продолжали
упорно лезть вперед. Большая группа под прикрытием
двух пулеметов атаковала 1-й взвод 3-й стрелковой ро-
ты. Командир минометного расчета отделенный коман-
дир К. Д. Емельянов обнаружил огневые точки врага.
Он быстро определил до них расстояние и подал коман-
ду на открытие огня. Первая мина разорвалась впереди
пулеметов противника. Недолет. Емельянов ввел поправ-
ку в прицел. Вторая мина упала чуть правее. Вновь по-
правка — и японский пулемет разбит вдребезги.

Всего две мины потребовалось расчету, чтобы уни-
чтожить второй вражеский пулемет.

Так же умело разил противника пулеметчик И. М. Гом-
зяков. В течение длительного времени он сдерживал на-
тиск большой группы японцев, давая возможность взво-
ду отойти на более выгодную позицию. Воин получил
ранение, но не оставил поля боя.

В воздухе появились вражеские бомбардировщики.
Наши зенитчики встретили их плотным огнем. Зады-
мился и пошел вниз один самолет. Однако остальные
начали заходить на цель, готовясь сбросить на наши
позиции смертоносный груз. И тут на них налетели на-
ши славные «ястребки». Они смело ринулись на врага,
заставив его ретироваться с поля боя.

Атака противника захлебнулась. Но она была не по-
следней в тот день. Еще дважды пытались японцы про-
рваться к переправе. Однако это им не удалось. Насту-
пила короткая передышка. Понемногу спадала жара.
Бойцы с удовольствием вдыхали чуть-чуть остывший
воздух. Вечерело. На землю спускались сумерки. Где-
то раздалась очередь пулемета, в небе вспыхнула ра-
кета, и опять — тишина. Но эта тишина ненадолго. Мы
знали, что ночь не будет спокойной.

Вот в воздух взлетели красные, синие и зеленые ра-
кеты. Значит, начинается очередная атака врага. Япон-
цы открыли пулеметный и минометный огонь, послыша-
лись пьяные крики «банзай». И вдруг стало светло как
днем. Над передним краем взвились сотни ракет, пущен-
ных нашими бойцами. Мы увидели густые цепи япон-
цев, двигавшиеся на нас. И мигом ожила вся оборона,
загрохотала артиллерия, застрочили пулеметы, полетели
гранаты.
Особенно метко била по врагу полковая батарея под
командованием коммуниста лейтенанта А. С. Злобина.
Когда японцы перешли в атаку, артиллеристы открыли
огонь по минометной батарее противника. Несколькими
точными залпами они заставили замолчать ее.

Тем временем вражеская пехота все ближе и ближе
подходила к нашим позициям. Подпустив ее на близ-
кое расстояние, Злобин скомандовал:

— Огонь!

Расчеты знали, что делать. Они зарядили орудия
осколочными снарядами. Выстрелы прогремели одно-
временно. Залпы косили японцев. Они в панике замета-
лись, стараясь укрыться за каким-нибудь возвышением.
А батарея продолжала посылать в пьяных врагов все
новые и новые снаряды. Японцы, не находя укрытия,
метались по полю.

Оставшиеся в живых враги в панике побежали об-
ратно, подгоняемые беспощадным огнем пулеметов. Про-
мю<и^аяСп И ЭТЗ пТака пР°тивника. Наши потери были

Мы пппяМ? Враг же понес рачительный урон.

по крайней мГеп И’ ЧТ0 тепеРь‘Т0 противник успокоится
по крайней мере на несколько дней Но нет —его упрям-
ство не знало границ 24 ишла «л»	У РА

догветые пнелплй „ Ц’ 2 и июля бои вспыхнул снова. По-
лов и страхом прпрп°ДК0И’ подгоняемые палками капра-
ские сХы	«Фееров, япон-

ка южном участке атаковав тались то на северном, то
ских войск. Но каждый°п,аТЬ позиции советско-монголь-
артиллерии, орудий и п««', "е выдеРжав мощного огня
оставляя на поле боя л Улеметов> откатывались назад,
неных.	Ооя большое количество убитых и ра-

роту старшего лейтеняЯНтоПпН1ЦЫ п₽едпРиняли атаку на
шел на хитрость. Пепрп Шевелева. Коварный враг по-
он выслал на фланг» п ТСМ как пеРейти в наступление,
у читателя может вп™и°ДраЗДеления ДВУХ лазутчиков.

Ведь наши войска бкДНуТЬ ВОПРОС- почему на флан-
как я уже говорил пруаИ в обороне. Да, в обороне, но,
«У» линию обороны не °лЫ Не хватал°. и создать сплош-
кие*иСЬ пР°межутки. ЧУрДпЗЛ0СЬ’ Между подразделениями
стЯп^СТ°Шным голосом ^е3 Них и просочились лазутчИ'
са\т ЯСЬ создать видимпгтИ начали кричать «банзай*»
УдалоМсьПОСвять "анику среТдЬА Ч™ ₽ота^кружена, и те «

Сь<	Р ди бойцов. Однако это им и
— Спокойно, товарищи,— сказал Шевелев,— Не впер-
вой нам драться с самураями. Не хватит патронов —
штыками отобьемся.

— Будьте уверены, отобьемся! — разом ответили не-
сколько воинов.

Личный состав хладнокровно ожидал приближения
противника. В темноте не видно было их цепей. Потом
выяснилось, что они ползут по-пластунски. Когда враги
приблизились метров на 40—50, отчетливо обозначились
их фигуры. По команде старшего лейтенанта бойцы от-
крыли огонь из винтовок и пулеметов. Наиболее сильные
и ловкие красноармейцы стали бросать гранаты.

Противник сделал попытку броском ворваться на по-
зицию роты, но плотным огнем был отброшен назад.
Вновь и вновь японцы бросались на подразделение и
каждый раз откатывались на прежние позиции.

Бой длился около трех часов. Не добившись постав-
ленной цели, враг позорно отступил, оставив на поле
боя большое количество убитых и раненых. В роте стар-
шего лейтенанта Шевелева потерь не было. Лишь один
человек получил ранение.

В этих боях мы в своем полку широко использовали
снайперов, их умение без промаха разить врага. Чтобы
предупредить неожиданную атаку неприятеля, мы вы-
ставляли на фланги нашей обороны и на 100 метров впе-
реди снайперов. Такие позиции для них мы выбирали
не случайно. Их меткий огонь не позволял японцам
скапливаться в барханах. При первой же попытке вра-
га просочиться маленькими группами в лощину-снайпе-
ры меткими выстрелами уничтожали его. Стоило толь-
ко из группы в три-четыре солдата убить одного, как
остальные в панике убегали.

Искусно действовал снайпер комсомолец С. Т. Ку-
зин. Когда в результате одной из атак японцам удалось
закрепиться перед флангом 1-го батальона, он стал ме-
тодично выбивать их окапывающихся пехотинцев.^ В ста-
не врага началась паника. Беспорядочной толпой япон-
цы побежали вспять и тут же попали под огонь наших
пулеметов. Немногим удалось скрыться.

В то время, как мы, пехотинцы, артиллеристы и тан-
кисты, били японцев на земле, наши соколы громили их
в воздухе. Они не давали врагу возможности беспрепят-
ственно подбрасывать резервы из глубины к району
боевых действий. Мы знали, что наши летчики встреча-
к, »

-	за 20— 30 километров от линии фронта и

сильными штурмовыми ударами рассеивали его, нано-
сили значительный урон. Это ослабляло силы врага, рас-
страивало его планы, помогало нам потом бить его на
3еМПосле многих бесплодных атак, которые принесли
японцам не успех, а лишь большие потери боевой дух
противника в значительной степени упал. 25 ию
прекратил наступательные действия и перешел

Р° В этот период резко обострилась обстановка в воз-
духе. Чтобы завоевать господство, японское командова*
ние перебросило в район боевых действий своих ЛУЧШИ
летчиков из Китая. В небе Монголии развернулись жар-
кие бои. Мы были свидетелями многих воздушных схва-
ток, которые развертывались над нашими голова ,
восхищались мужеством и умением наших братьев п
оружию. Рассказы о действиях наших летчиков в э
дни были наиболее популярны.

Бои показали, что наши летчики превосходили в м
стерстве хваленых японских асов, наносили им СОКР^
шительные удары. За период 23 июля — 4 августа о
сбили десятки самолетов врага. Впоследствии чаете
ко случалось и такое: увидев советские самолеты, япо
ские воздушные пираты, не принимая боя, попро у
удирали.	й.

Хочу заметить, что в июле советско-монгольские
ска по своей численности уступали японским, особе
в пехоте. Поэтому нам приходилось вести бои в веС^м
тяжелых условиях. Фронт обороны был значительн _
Между отдельными частями и подразделениями име’ йСЬ
немалые промежутки, которые часто прикрыва ,
слабыми силами — вплоть до отдельных постов или Р
ведывательных групп. Конечно, противник часто наПР
лял свои удары именно в промежутки. Для 0ТРа^йа с
атак надо было быстро перебрасывать подрззделе с.
одного участка на другой, иногда на значительные р
стояния, и с ходу посылать их в бой.	а цз-

И тем не менее, несмотря на все эти трудноСТ ’
ши войска с честью справились со своими зад
Они не пустили японцев к Халхин-Голу и удержали й
^нын плацдарм на восточном берегу реки, к аЯстУ*
использован для последующего решаюш.ег0
ления советско-монгольских войск.
' Итак, 25 июля снова наступило затишье, хотя весь-
ма относительное, ибо редкий день проходил спокойно,
без стычек. Японцы предприняли множество атак, что-
бы отбросить нас за реку Халхин-Гол. Но это им не уда-
лось. Тогда они сменили тактику, решили подорвать бо-
евой дух красноармейцев и командиров, начали разбра-
сывать листовки, в которых писали, что мы окружены
императорской японской армией и у нас нет иного вы-
хода, как только сложить оружие и сдаться в плен.
Наши бойцы и командиры, находя подобные листовки,
смеялись над их содержанием, а заодно и над врагом,
прекрасно понимая, что не от хорошей жизни японцы
прибегают к такой форме воздействия на наши войска.
Значит, теряют они веру в свои силы, чувствуют прибли-
жение бесславного конца. Все листовки они немедленно
сдавали командирам для уничтожения.

В мой адрес и в адрес других командиров также
сбрасывались листовки с призывом: «переходите к нам».
А бойцы, увидев сброшенные листовки, подходили ко
мне и говорили:

— Товарищ полковник, опять японцы вас приглаша-
ют к себе в гости. Что им на это ответить?

— Ответим, ребята, пусть не волнуются. За нами,
как говорится, не пропадет. Только плохо им будет по-
сле нашего посещения.

И мы обязательно отвечали в тот же день, когда
враг сбрасывал листовки. Мы открывали сильный ар-
тиллерийский и минометный огонь по наблюдательным
пунктам и шквальный пулеметный огонь по переднему
краю японцев. А японцы, надо сказать, уважали силу.
Почувствовав на своей шкуре мощь наших ударов, они
прекратили агитацию. Словом, научили их уму-разуму.

И все же враги не оставили меня в покое. Решили
разделаться с командиром 24-го мотострелкового полка
иным способом, оценив его голову в 100 тыс. рублей зо-
лотом. Но и эта уловка им не удалась. Однажды ко мне
пришел старшина комендантской роты. Был он очень
взволнован.

— В чем дело? — спросил я.

— Понимаете, товарищ полковник,— начал он торо-
пливо,— проверил я посты, возвращаюсь обратно и ви-
ЖУ: недалеко от командного пункта что-то подозритель-
ное в кустах. Пригляделся: два японских солдата с офи-
цером замаскированы. Изредка огонь по командному
пункту ведут. Одного солдата и офицера я заколол, а
второго солдата в плен взял.

— Ведите его сюда.

__да он уже здесь, товарищ полковник.

Допросили японца. Он рассказал, что группа трое
суток находилась тут. Ей была поставлена задача ис-
треблять командиров, и в частности уничтожить коман-
дира полка.

Враг знал, как подорвать боеготовность наших час-
тей и подразделений, стремился вывести из строя ко-
мандиров. Однако эта задача оказалась для них не про-
стой. Бойцы любили своих командиров, старались обе-
регать их в бою, жестоко мстили за их смерть. «

Когда погиб старший лейтенант Кропочев, личный
состав подразделения, которым командовал он, дал
клятву на митинге отомстить за него. Бойцы приняли
специальную резолюцию. Я позволю себе привести ее,
ибо она является лучшим подтверждением написанному
выше.

«Резолюция митинга 3-го подразделения по случаю
гибели старшего лейтенанта тов. Кропочева Василия Те-
рентьевича, члена ВКП(б).

30 июля 1939 года мы, бойцы и командиры, собра-
лись на митинг для того, чтобы почтить память погиб-
шего в боях с самурайской гнилью боевого друга, на-
шего командира подразделения тов. Кропочева. За
смерть нашего любимого командира, которого воспита-
ла партия и который воспитывал нас, мы жестоко отом-
стим японской банде. Он говорил нам: «Товарищи, наша
задача ясная-держать данный нам рубеж, умереть,
пали „ ЛпУ„ На3/Л. не отстУпать». Его слова глубоко за-
ше ттлВ|!>ДкЦа б°ицов и командиров, которые еше боль-
соециГ=±И.Тться и’ как честные СЫНЫ , нашей
веДс боевым »л°И Родины’ выполнить свой долг во гла

Товапип. к1?маНДИр?м тов' Кропочевым. .	,

Прошай₽ ллплглл°пеВ' Ты был Для нас как родной оте •
шямир п1 р ой Василий Терентьевич. Мы твое зав
до конца Ш0ЛНИМ И лобедУ над бандой самураев доведи
будешь^ить”^^рп°еВ0Й друг- Ты» как бесстрашный сы*»
4	ердцах всего честного человечества.

По поручению митинга
сали бойцы Солонинен, Казак »
Рудней. 30.7.39».
День шел за днем. Наша оборона крепла, прибыва-
ли и готовились к наступлению войска.

Японцы по-прежнему не оставляли нас в покое, то
ночью, то днем предпринимали атаки. А иногда атако-
вали и по нескольку раз в день. Красноармейцы и ко-
мандиры хладнокровно отбивали нападения неприятеля.

Мне вспоминается случай, который имел место на
центральной переправе через реку Халхин-Гол, которую
обслуживала рота саперов старшего лейтенанта Зару-
бина. 12 августа группа японцев прорвалась через бо-
евые порядки одного из полков и устремилась к пере-
праве. Создалась угроза ее уничтожения. Ни пехотных,
ни артиллерийских подразделений поблизости не было.
Оценив обстановку, старший лейтенант Зарубин быстро
собрал свою роту и повел ее в штыковую атаку. В ко-
роткой схватке саперы разгромили врага и отстояли
переправу. В этом бою был тяжело ранен Зарубин. Те-
ряя сознание, он успел сказать своим саперам! «Береги-
те переправу». И рота выполнила наказ командира.
Вскоре имя старшего лейтенанта Зарубина узнали во
всей армии. Он был награжден орденом Ленина.

В этих боях наши потери были невелики, исчисля-
лись единицами. Мы уже даже как-то привыкли к та-
ким боевым будням, и я не считал нужным беспокоить
Старшего начальника, докладывать ему о всех мелочах
обыденной боевой жизни. Когда можно все сделать само-
му, зачем тревожить старшего командира. У него дру-
гих дел много.

И вот однажды отбили мы одну атаку врага, потом
вторую. Через некоторое время началась^ третья. Как
обычно, не доношу наверх. И вдруг раздается телефон-
ный звонок. Снимаю трубку и слышу строгий голос Геор-
гия Константиновича Жукова, теперь уже, с 31 июля,
комкора. Голос его знал хорошо, потому что в то время,
когда вверенный мне полк один держал оборону, он был
в непосредственном подчинении командующего, кото-
рый часто звонил мне.

— Что там у вас делается, товарищ Федюнинский?
Почему ничего не докладываете? — резко спросил Жу-
ков.

— Ничего особенного, товарищ командующий. Идет
бой, отбиваем третью атаку. Справляемся, помощи не
надо. Потому и не звонил.
I

I

I

I

I

I

I

Комкор боле, мягко, но довольно строго сказал;

_ Хотя помощи и не требуется, докладывать нужно
обязательно. Я должен знать, что у вас происходит.

Понял я свою ошибку. Действительно, надо было
докладывать. Когда старший начальник знает обстанов-
ку ему легче руководить войсками.

’ Отбили мы третью атаку японцев. Полагали, что на
сегодня они уже больше не сунутся. Но нет, вновь по-
лез враг, да еще с таким шумом. Это, видимо, обеспо-
коило командующего группой. И он тогда послал ко мне
на бронемашине полковника, который недавно прибыл
вместе с несколькими командирами из Генерального
штаба для оказания помощи штабу группы. Очень со-
жалею, что не помню фамилии этого полковника. Ведь
знакомство наше произошло накоротке, во время боя.
Полковник буквально ввалился ко мне в окоп, с трудом
отдышавшись от перебежки, которую совершил от бро-
немашины, сказал:

— Меня послал к вам командующий — разобраться
в обстановке и узнать, что делается на вашем участке.

Обстановка ясная,— ответил я.— Сейчас началась
четвертая атака японцев. Вон видите, идут цепи.

Полковник посмотрел в сторону противника и вро-
де бы ничего не разобрал. Тогда я протянул ему би-
нокль.	г 7

Возьмите, так виднее будет. Когда они подойдут
поближе, мы откроем огонь.

А не поздно будет? — усомнился он.

вол7уйтрскПОЗДДД0- 3ГеМ Зря жечь патроны? Да вы не
питр/у ма Та*1а $Удет отбита. Давайте лучше чаи
чайник (вНтлНа бруствеРе окопа стоял медный луженый
ской столовой/геМЯ принадлежность каждой, солдат-
жки. Горячий цЯаЧаеМ И рядом две эмалированные кру-
песок, долго на п ’ на,ПИТЬ1й в чайник и поставленный в
цем.	стывал под жгучим монгольским солн-

ем: мол^°бо7 яВНДЧаЛ^ П°СМОтрел на меня с недоумени-
что я не шучу с паЧаИ ПИТЬ' шУтка ли? Но Уаиде ’
глазах четвертая достью принял приглашение. На е
Что дела у нас ипх^3 врага была отбита. Он пон •
чай, вернулся ня и°Рмально. Поблагодарив меня
ба и рассказал манднып пункт группы в Хамар-Д
170 казал командующему^ 0 том, как я его уго^л
чаем во время атаки. Претензий к нам, вернее, к нашему
полку, больше не имелось.

Может быть, кто-то подумает, что это рисовка — уго-
щать чаем во время боя представителя из вышестояще-
го штаба. Отнюдь нет. Просто хотел показать, что мы
уверены в своих силах и на нашем участке враг не
пройдет. И не прошел...

После сильных атак этого дня активность противни-
ка упала. Но мы знали, что затишью никогда нельзя
доверять, особенно когда впереди жестокий и коварный
враг.

Литературная запись И. Д. Носкова
М. МЕДНИКОВ

В бою проверенные

Секретарь партбюро

82-й стрелковой)аяипДЫВательны^ батальон в составе
ния, совершал маптпИЗИИ\ВЬШОЛНЯЯ пРиказ командой
восточной границам В район Реки Халхин-Гол. Там,
советские и монголкг°НГ°ЛЬСКОЙ НаР°Дной Республи •
щ	КИе чисти вот уже несколько
дель вели бои с превосходящими силами японских войск,
коварно вторгшихся на территорию МНР со стороны’
Маньчжурии.

Наш батальон спешит. Мы пока не слышим разрывов
снарядов, нам пока еще ничто не говорит о войне; Фор-
сированным маршем преодолеваем тяжелый многокило-
метровый путь по знойным пустынным степям Монголии.

Вот проезжаем мимо высокого холма. Он одиноко
стоит среди бескрайней степи. Может, это могильный
курган? Может быть, на этом месте некогда стоял, огля-
дывая необозримые пески и солончаки, воин Чингисха-
на? Ведь именно здесь семь веков тому назад существо-
вало государство Чингисхана, и, как память былого, на
карте обозначен так называемый вал Чингисхана...

Перед глазами — желтая, выжженная знойным солн-
цем земля с редкими, чахлыми кустиками харгана. ве-
роятно, такой она была и семьсот лет назад. Но в наш,
в двадцатый век, здесь свершились^ большие перемены:
под воздействием Великой Октябрьской социалистичес-
кой революции в России на древней земле возникло го-
сударство нового типа, и монгольский народ с брат-
ской помощью Советского Союза строит свою новую
счастливую жизнь. Мы, советские воины, шли на по-
мощь народу Монголии в свалившейся на него беде —
отразить нашествие японских захватчиков.

Короткая стоянка в городе Баин-Тумен (ныне Чой-
балсан). Секретарь партбюро батальона Андрей Тимо-
феевич Ермаков подсел в одну из машин к бойцам мо-
тострелковой роты. Завязалась беседа. Отвечая на мно-
гочисленные вопросы, секретарь партбюро рассказал
воинам о братской стране.

— Вскоре после Октябрьской социалистической ре-
волюции вожди трудового монгольского народа Сухэ-
Батор и Чойбалсан создали революционную партию ара-
тов. Они установили связь с Советской Россией, заручи-
лись поддержкой русского народа,— рассказывал секре-
тарь партбюро.

Слушая рассказ Ермакова, бойцы узнали, как в Мон-
голию вторглись белогвардейские банды барона Унгер-
на, выполнявшего волю японских империалистов, как в
|921 году на помощь монгольской революции пришла
Красная Армия, которая вместе с монгольскими рево-
люционными войсками разгромила белогвардейцев, как
летом того же 1921 года было торжественно провозгла-
шено образование Монгольской Народной Республики —
государства трудовых аратов, как накануне четвертой
годовщины Великого Октября монгольская делегация
во главе с Сухэ-Батором была принята В. И. Лениным.
Ведь именно в этой беседе Владимир Ильич нарисовал
перспективу развития отсталой страны, минуя капита-
листическую стадию, по пути к социализму.

— Мы с вами, подобно тому как это сделали крас-
ноармейцы восемнадцать лет назад, идем на помощь
братьям-монголам. Верные обязательствам, взятым по
Договору о взаимопомощи, мы до конца выполним свой
долг, будем защищать от посягательств границы Мон-
гольской Народной Республики, как свои собствен-
ные,— заявил под общее одобрение секретарь партбюро.

Андрей Ермаков... Смотришь на него и думаешь, как
все ладно получается у этого коренастого тридцатилет-
него человека, как он умеет доходчиво разъяснить бой-
цам самую сущность ленинской политики нашей партии,
с какой любовью и уважением относится он к людям,
как внимательно прислушивается к мнению других, не
прене регает дружеским советом. Недаром его любили
все, кто знал.

кг>й”т.н°Д К0Леса машины стелется припудренная мел-
V гопич'лнта806 Та же бескРайняя степь. Далеко-далеко
пусто кругом СЛИВаеТСЯ С синевой небосвода. Тихо.

переносят тяготы жажда’ палящий зной. Но они стойко
километров пути -ЭТи° к и'е™Ша' Еще °К0Л0 четыРехс0Т
прибыл в назначенный райоТу льского дня батальон
ным названием Хамар-Дабя VОдножия ГОРЫ со стРан‘
чевников-аратов Опи ™л6' Здесь было стойбище ко-
Дели удаляющийся караван°П0КИНули ег0' Мы уВИ’
дов и стадо скота аН арб’ навьюченных верблю-
лошадках погоняли кара^ан^ "Э низкоРоелых РезвЫХ
быть, где-ОтоИнедалекоП°отОЖИЯ Хамар'Дабы- Д°лжН0
хребта. А километоах о °троги Большого Хинганского
щая начало в этих горах ПЯТИ рвка Халхин-Гол, берУ'
зиции. Там нашиУ бойщ^/и ^алхин‘Гола — передовые по-
с японцами. Слышна пт,м?Нгольские цирики ведут бои
Фронт. Наступила ночьР>п«ИНая канонада. Да, это У*е
На 3Десь подкрадывается вне*

* < тг
запно, без привычных нам сумерек. Первая ночь вбли-
зи фронта...

Личный состав построился. Будет митинг. Лица бой-
цов и командиров строгие, сосредоточенные. На душе
тревожно: что-то принесет завтрашний день?

Командир батальона капитан Корнев и комиссар
старший политрук Красных коротко разъяснили сущ-
ность боевой задачи батальона. Особенно запомнились
слова секретаря партбюро Андрея Ермакова.

— Монголия — братская страна,— говорил он.—
Власть в ней принадлежит народу, свободному от гне-
та феодалов. Благодаря бескорыстной помощи Совет-
ского Союза экономика страны быстро растет. Строят-
ся фабрики, комбинаты, создаются коллективные хозяй-
ства аратов. Некогда темный и забитый, народ учится
грамоте, поднимает свою культуру. И вот теперь япон-
ские милитаристы хотят отнять у монголов счастливую
жизнь, ввергнуть их снова в нищету, превратить в сво-
их безответных данников. Мы пришли сюда, чтобы по-
мешать врагам осуществить их коварные замыслы.
Я верю, что коммунисты, комсомольцы, все беспартий-
ные бойцы выполнят свой долг перед народом Монго-
лии, перед своей Родиной, пославшей нас защищать
братскую страну. Смерть захватчикам!

На этот призыв бойцы ответили дружными возгла-

сами, аплодисментами.

Вперед вышел командир отделения коммунист Сер-
гей Свищев. Речь его была немногословна. В наступив-
шей тишине он сказал:

— От имени бойцов и младшего командного состава
я заверяю, что мы не посрамим славы советского ору-
жия. Мы умножим боевые победы наших отцов. Среди
нас не будет малодушных и трусов. Били захватчиков
на Хасане, будут биты они и на Халхин-Голе!

Неожиданно начал моросить дождичек. Мы даже о
Радовались этому: все же не так томит духота после
знойного дня. Под покровом темноты батальон двии^“
ся к восточным скатам высоты и к рассвету
чился в указанном месте, вплотную подойдя к р
хин-Гол.

Реку мы увидели утром, когда вместе с
батальона, замаскировавшись, изучали	Поижи«)

которой нам предстояло вступить в бой. Река, прижи.
маясь левым берегом к высоте, быстро несла свои воды
в приграничное озеро Буир-Нур-

• За рекой с километр в ширину раскинулась прибреж-
ная полоса, богатая растительностью. Много неболь-
ших озерец, поросших мелким кустарником. А за всем
— полупустынная степь до самой границы, отсто-

ЭТИМ — полупустынная С1С11О	т	»

ящей на этом участке километрах в двадцати от реки.
На полпути до границы возвышается цепочка сопок
господствующих над местностью. На них-то и закрепи-

лись японцы.

Наступил день—наш первый день боев с японски-
ми милитаристами. На всю жизнь запомнились мне сло-
ва секретаря партбюро, которые он сказал нам, коман-
дирам, перед боем:

— На святое дело вы идете. Будьте смелыми, муже-
ственными, а вместе с тем помните, что вам вручена
судьба красноармейцев. Умело руководите их действия-
ми в бою.

Таким был наш отсекр — так в то время сокращенно
именовали руководителей парторганизаций воинских ча-
стей. Он просто и толково мог объяснить существо со-
бытий, всегда был среди красноармейцев, умел зажечь
их словом. Люди тянулись к нему: в каждом он видел
не только бойца, но и человека, со своим характером, со
своими мыслями и думами.

Это благодаря влиянию нашего отсекра в ряды ле-
нинской партии во время боев вступило одиннадцать
воинов и среди них Георгий Гитин, Николай Филиппов»
Федор Баленко и другие. Это он, Андрей Тимофеевич
Ермаков, был нашим духовным наставником. И все мы
были бесконечно рады тому, что за проявленное муже-
ство в боях на Халхин-Голе А. Т. Ермаков был награ-
жден медалью «За отвагу». Немалой наградой ему бы-
ли большая любовь и доверие всех бойцов и команди-
ров разведбата.

Памяти друга

ско^п°прпЬаЛ° осенью года. Среди студентов ПерМ'
лении пД гогическ°го техникума на политпросветотде-
зый, чу~л^ студент-белокурый, голубогла-
в нем. и чистый звонкий голос, и черты лица, и
176
общительность, и готовность помочь товарищам____рас-

полагало к себе, вызывало доверие. И на первом же ком-
сомольском собрании Сергей Басманов был избран чле-
ном бюро.

Совместная учеба, потом работа в одном районном
селе, служба в армии в роте одногодичников крепко
сдружили нас, и очень больно, что эта дружба так вне-
запно оборвалась: Сергей погиб в боях на Халхин-Голе.

Нет, не оборвалась. Он жив в сердце моем и других
его друзей. Он как человек, достойный подражания,
стоит перед моими глазами. Жизнерадостный, твердый
в своих убеждениях, он увлекал других своей кипучей
энергией, вел за собой. Где бы ни работал Сергей — за-
ведующим районной избой-читальней, пропагандистом
райкома партии или управляющим отделением Госбан-
ка — он всегда отдавал работе все свои силы, знания,
, энергию. В 1932 году он был принят в партию.

К весне 1939 года Сергей Басманов был уже отцом
семейства: старшему сыну Юрию исполнилось семь лет,
Станиславу — год и шесть месяцев. Ждали в семье тре-
тьего, который вот-вот должен был появиться на свет. Но
не дождался его Сергей, был призван в ряды Красной
Армии. Лейтенант Басманов стал командиром пулемет-
ной роты и в составе 82-й стрелковой дивизии выехал в
далекую Монголию.

Батальон, в составе которого находилась пулеметная
рота Басманова, получил задачу: остановить наступле-
ние японцев на одном из участков и сдерживать их до
подхода главных сил нашей дивизии. Выполнение этой
задачи и было поручено роте Сергея Басманова.

Брезжил рассвет. Прозрачный и серебристый от ро-
сы, вставал день двадцать пятого июля. Над рекой
стлался туман, он длинными космами тянулся к высот-
ке. Под его покровом пулеметная рота переправилась по
шаткому мостику на восточный берег реки и заняла вы-
годные позиции на сопках.

Наступило утро. Лейтенант Басманов еще раз прове-
рил готовность к бою каждого пулеметного расчета. Не
успел он вернуться на свой наблюдательный пункт, как
японцы начали артиллерийский обстрел. В ясное утрен-
нее небо поднялись черные фонтаны земли и дыма. Сна-
ряды рвались в районе обороны пулеметчиков.

Двадцать минут длился артиллерийский обстрел.
Двадцать минут — пустяковое время в обыденной жиз-
Но тем кто находился под огнем, они казались веч-
ни. Но тем, кто наАи~ рпкяя гаоь взрывчатки, тучи
ностью. Грохот РааР ’ не слышишь собственно-
мелкого песка. Не па3пЬ’1Вов стала отходить в тыл
го голоса... Но вот стена разрывов	отпаже-

обороны. Командир роты пРиказа^/Хя " а „озиции п*р-
нию атаки противника, а сам	кН.\Х«,ы-

вого взвода. Здесь со стороны пР°™а”™а "Дд। добвать-
годные подступы к нашей обороне. Только успел до р
ся до взвода, как из-за гряды песчаных барханов с
криком «банзай!» ринулось в атаку не менее двух рот

нов.

противника.	,

— Без команды не стрелять! — приказал Басма-
— Огонь —по сигналу красной ракеты!

Японцы подходили все ближе. Наши пулеметы мол-

чали. Видимо, враги сочли, что огнем артиллерии они
подавили все наши огневые точки. Бежали не боясь,
штыки наперевес. Четыреста, триста метров... Расстоя-
ние неумолимо сокращается. Вот уже можно различить
разъяренные лица врагов. А сигнала все нет и нет, пу-
леметы молчат. И вдруг в небе взвилась красная раке-
та, и ожила наша оборона, застрочили пулеметы. Длин-
ными очередями, с минимально близкой дистанции уда-
рили по вражеским цепям. Как подкошенная трава, па-
дали вражеские солдаты, устилая поле трупами. Атака
противника захлебнулась. Оставшиеся в живых поспе-
шили скрыться за сопками.

Но враг не успокоился. Он снова предпринял еще
более жестокий артналет. На отрывку окопов у пулемет-
чиков было очень мало времени, и они не успели сде-
лать надежных укрытий. Появились раненые. Им была
оказана первая помощь, и они продолжали оставаться
в строю. А тяжелораненых на плащ-палатках оттащили
за западный склон сопки.

попИа СПыа ЗТака пР0ТИВНИка, еще более яростная, чем
ти.пм нН0Ва Наши «максимы» хлестнули по врагу
п=^ °ТРЯ На г?бительный огонь, тот рвался к
она стойко ™ерп^ЧИК0В‘ В Р°Те Увеличились потери, но
дип прпппгпД Рживала рубеж. Выбыл из строя коман-
Обстановка	^молк пРавофланговый пулемет,

сте впаг поила/™015 Д0 пРедела: именно в этом ме-
оборону Р ЭЛ ВСе Усилия» чтобы вклиниться в нашу
нУт^°Леейтенант°БягН пУлемет умолк лишь на ми-
У У лейтенант Басманов, мгновенно оценив обстанов-

ке
ку, сам бросился к пулемету, и он снова ураганным
огнем стал косить вражеские ряды. Они не выдержали
огня, попятились, побежали, ища укрытия.

Прикрывая отход, японские пулеметчики, залегшие
на барханах, открыли ответный огонь по нашим пози-
циям.

И тут случилось непоправимое: вражеская пуля уго-
дила в голову лейтенанта Басманова. Руки Сергея не
отпустили рукояток, пальцы его продолжали нажимать
на спусковой рычаг. Пулемет смолк лишь после того,
как кончилась лента с патронами.

Обе яростные атаки были отбиты. Коммунист Сер-
гей Басманов выполнил боевой приказ: враг не прошел.
А в это время на помощь пулеметчикам подоспели
стрелковые роты батальона. Они развернулись в боевой
порядок для контратаки. Стремителен был их удар по
противнику. Бойцы жестоко отомстили врагу за гибель
лейтенанта.

Правительство высоко оценило боевые заслуги Сер-
гея Басманова. Указом Президиума Верховного Совета
СССР он посмертно награжден орденом Красного Зна-
мени.

Фронтовые друзья после боя послали жене лейтенан-
та Августе Ивановне письмо и подробно рассказали о
подвиге Сергея Федоровича. «Его подвиг, вся его герои-
ческая жизнь вдохновляла и вдохновляет всех нас на
борьбу, на новые подвиги»,— писали фронтовики из да-
лекой Монголии и просили Августу Ивановну воспитать
детей такими же, каким был Сергей Басманов.

И дети Сергея Федоровича унаследовали от отца то
главное, что составляет смысл всей нашей жизни —
убежденность в правоте того дела, которому их отец по-
святил всего себя без остатка.

Земной поклон коммунистке Августе Ивановне, пере-
давшей детям частицу души отца-коммуниста.

Беспримерное мужество

Нельзя без волнения слушать рассказ о его подвиге
в боях у Халхин-Гола. Сам он, вспоминая былое, волну-
ется, как будто снова находится у высоты Песчаной в
своем танке и пулеметным огнем отражает яростные ата-
* ки японцев.




Торшилов Алексей Васильевич... Тогда, в 1939 году,
ему, механику-водителю танка, было двадцать шесть, и
для него ничего не составляло переплыть стремительную
реку Халхин-Гол, чтобы без промедления доставить в
штаб донесение.

Вот что он рассказал.

...Нашей танковой роте была поставлена задача под-
держать стрелковую роту, которая должна была произ-
вести разведку боем, чтобы выявить огневые точки про-
тивника на сильно укрепленной высоте Песчаной, заня-
той врагом.

Проснулся я рано. Мой танк стоял в песчаном
углублении. На броне, как золотые звездочки, лежали
пожелтевшие, опаленные дневным зноем листочки мел-
кого кустарника. Небо и река, вобравшая его краски,—
свинцово-серые. Чуть-чуть моросил мелкий, нудный дож-
дик, шептался о чем-то прибрежный камыш. Где-то в его
киР°ПиЯХ разноголосо переговаривались дикие гуси и ут-
Им и плпиАТеНЬК° П0 утрам будили нас своим гомоном,
чи снова впЛпНяИП°ЧеМ: улетят кУДа-то на время, а к но-
но все это вы₽гп~ в „облюбованные камыши. Стран-

Но размытлят^01 воина и птичий гомон по утрам...
шалась команда- <Пп2 ЭТу Тему было некогДа- Послы-
чаги своего Т-26 На ^ашинам!» Мгновенно сел за ры-
вая рота развернуласьК В-ЫС0Те ПеСЧаН0Й танК0‘
огонь по укреплениям врага6 Пп” Порядок и 0ТКРыла
стрелковая рота пошла ня Л.П Д защитои нашей бР0НИ

Японцы открыли ответный еНИе-гС Врагом’
нам продвигаться по песияи Г0НЬ’ ТрУДН0 нашим бой-
«ем врага. Но отважны».. “_У СКДОНУ высоты ПОД ОГ-
долели этот барьер и И выносливые уральцы прео-
лошла карманная аптмппИЗИЛИСь с противником. В ход
нарастал с каждой ми^тДРИп ~~ гранаты- Накал боя
заговорили все огневые $ японской обороне скоро
Разведчики.	Чки, чего и добивались наши

И вот сигнал отхпло

Хпп1КРЫТИеМ ВИКОВОГО Пги3еЛеНаЯ’ КРаСНая рЗКвТЫ- ПОД
ходные позиции. К десяти” НаШИ боЙ1*ы отошли на ИС'
ДИПУ ?есте- Командир тям а" утра и мы были яа
танк батальона о том чт» ковой Р°ть> доложил коман-
вернулся. ’ 0 аадача выполнена, но один
«в -геиННс°паНсае"нрави? танковый взвод на розЫ'
18о	кипажа,— приказал комбат*


— Есть,— ответил командир роты и повернулся к ко-
Хандиру взвода, у которого остался под сопкой танк.

тот стоял взволнованный, потупив глаза. Его расте-
рянный вид не внушал уверенности, что он сумеет вы-
полнить задачу. Тогда командир роты приказал мне:

— Старшина Торшилов, с тремя танками отправляй-
тесь на поиск подбитой машины, возьмите ее на буксир
и спасите экипаж.

— Есть спасти экипаж и вытащить танк,— ответил
я. Затем подозвал механиков-водителей и сказал, что
буду прикрывать их пулеметным огнем, а они должны
подойти к оставшейся машине и отбуксировать ее, если
она потеряла свой ход.

Испив из котелка холодной воды на дорогу, мы
устремились к сопке. Местность неровная, через смот-
ровую щель трудно наблюдать. Но мы рады, что кустар-
ник в какой-то степени помогает маскировке наших
танков. Вот и подножие сопки. И вдруг я увидел наш
застрявший танк. Он стоял неподвижно в словно специа-
льно отрытом глубоком песчаном окопе.

Развернув свой танк в сторону вражеских окопов, я
взялся за рукоятки пулемета. Тем временем экипажи
двух подошедших машин закрепили трос к крюку за-
стрявшего Т-26, срыли крутой край рва и завели мотор.
В этот момент японцы, услышав шум и обнаружив нас,
открыли минометный огонь.

Пять минут длился непрерывный минометный обст-
рел не менее как из трех батарей. Сплошной дым и гро-
хот поднялись вокруг. Осколки мин барабанили по бро-
не." Но вот обстрел на минуту затих. Я быстро открыл
люк, выскочил из танка и подбежал к подбитой машине.
Оказалось, что только один из трех танкистов остался
невредим, двое — тяжело ранены.

Пока я оказывал помощь раненым, не заметил, как
Два неприятельских взвода пошли в атаку. Бросился к
своей машине. Но японцы открыли по мне огонь, над
головой засвистели пули. Пришлось залечь за бугор воз-
ле танка. Японцы подошли уже близко: на расстояние
броска гранаты. Они не заметили, куда я скрылся, ог-
лядывались, а я тем временем изготовил две гранаты и
одну за другой бросил в притаившуюся группу врагов.

Взрывы гранат вызвали у них замешательство. Вос-
пользовавшись им, я быстро вскочил в свой танк, за-
хлопнул люк. Яростно заработал мой друг и спаси-
Я"»™,"'г",раМг“ ТоТ»»"еХ
метный огонь уложили нем Р живых не оставят
шенно очевидным, что оставшиеся в живых те о ставят
меня в покое: уж очень заманчивой была для них добы-
48 Так оно и оказалось: японцы снова двинулись к мо-
ему танку. Впереди шел офицер. Левое плечо у него за-
лито кровью. Он дико кричал, взмахивая правой рукой
в сторону моего танка, и был страшен в своих черных
роговых очках. Он силился поднять солдат в атаку на
танки. Меня тут такое зло взяло, что словами не пере-
дать. Короткая очередь из пулемета — и офицер свалил-
ся на песок.

С криками «банзай»! они все бросились к танкам.
Но наши пулеметы снова вдавили их в песок. Вдруг я
увидел, что на выручку к ним приближается еще одна
группа. Немедленно дал очередь по врагам. Но они все
равно упорно ползли к танкам.

Шел уже второй час неравного боя. В танке стало
невыносимо жарко, обмундирование прилипло к телу,
хотелось пить. Сухой язык еле ворочался во рту. Да
нельзя оторвать рук от пулемета.

А противник наседает. Снова большая группа во гла-
ве с офицером бросилась к танкам.

— Банзай! Борсевико, (большевик)!—кричали они,
подбадривая себя.

— Ну что ж, мало вам? Так получайте.!—И я нажал
на гашетку пулемета. Били длинными очередями из со-
седних танков. И снова от большой группы японцев ос-
тались в живых единицы. Залегли, не смеют поднять
головы.

стал я, тяжело мне стало, а вместе с тем и радость
в моем сердце. Радость от того, что еще жив, что могу
ить лютого врага, что враг не захватил наши маШи*
пс-тИанНкистыВаТИТ’ П°Ка буДеМ ЖИВЫ я и мои ОДНОПО'1Ча’
им мачоТтлгп°? Японцы снова зашевелились. НеуЖеЛ?
им мало того, что получили? Да нет они бегут! Бегуг!
смертельнь1е₽гтпВ°РК0Й запели наши пулеметы,.посыла*
смертельные струи в спины убегавших

пившейУтишин₽ 7 УМ°ЛК: кончнлись патроны. В настУ;
ходили танки пАп.УСЛЫ^1ал Р°кот моторов. Ко мне по

р д юго батальона. Рассказать, что я я
режил в этот момент, просто невозможно. Быстро заве-
ли моторы, вытащили из западни подбитую машину, и
я вскоре оказался среди боевых друзей.

...Так закончил свой рассказ герой-танкист А. В. Тор-
шилов. В этом бою на его счет было записано до полу-
роты истребленных врагов.

Указом Президиума Верховного Совета СССР меха-
ник-водитель Алексей Васильевич Торшилов был удо-
стоен высшей награды — ордена Ленина.

В годы Великой Отечественной войны Алексей Тор-
шилов мужественно сражался с гитлеровскими захват-
чиками и был награжден орденом Отечественной вой-
ны 1 степени и медалями.

Потомкам в пример

О мужественном поведении этого несгибаемого ком-
муниста стало известно из захваченных документов по-
сле разгрома японских провокаторов на Халхин-Голе.

...На западе, у самого горизонта, еще сияла узкая
алая полоска. Небольшие озерца, что раскинулись в
долине, отражали этот свет, словно лишенные глубины.
А над головой небо становилось густым, черно-лиловым,
далеким. Одна за другой в нем зажигались звезды.
Горьковато и пряно пахли листья мелкого кустарника.
Несмело подала голос какая-то ночная птица и тотчас
умолкла. Должно быть,-ее испугал шорох людей, кото-
рые один за другим вышли из кустов и направились в
сторону передовой линии. Это группа одной из рот раз-
ведывательного батальона шла в ночной поиск. Вскоре
они исчезли в темноте ночи.

Прошло около сорока минут напряженной тишины.
За это время группа разведчиков вплотную подкралась
к боевому охранению японцев, стала охватывать его,
заходить в тыл справа. Все шло хорошо. Наши развед*
чики были близко у цели, и вдруг ночную тишину ра-
зорвал лай японской сторожевой собаки. За (аяла вто-
рая, третья. Яростный лай покатился по вражеским
окопам.

Разведчики залегли. В темноте замелькали вспышки
винтовочных выстрелов, застрочили пулеметы, открыли
огонь минометы Мины ложились защитным поясом
впереди неприятельского поста. Командир нашей труп-
пы заметил, что не менее взвода вражеских солдат об»
ходят разведчиков справа. Поняв, что поиск сорвался,
он дал приказ отходить. Два бойца с ручным пулеме-
том остались прикрывать отход ядра группы.

Политрук Александр Васильевич Лысенко сказал ко-
мандиру, что остается с группой прикрытия, и немед-
ленно присоединился к двум бойцам, уже открывшим
пулеметный огонь по противнику. Стал стрелять и полит-
рук. Вдруг он почувствовал, что обе ноги прошили япон-
ские пули. Умолк ручной пулемет. Пулеметчик был то-
же тяжело ранен. А враг все ближе. Никому не сказав
о своем ранении, превозмогая боль, политрук приказал
одному из бойцов:

— Пулемет и диски ко мне. Выноси раненого, я при-
крою огнем отход и потом догоню вас.

Политрук понимал, что ему самому не уйти. А пу-
леметчик не сможет вынести двоих раненых. Японцы
были всего в тридцати метрах. Боец помог ему уста-
новить пулемет. Лысенко положил перед собой две
гранаты и открыл огонь. Расстрелял один диск, второй,
третий... Все. Пулемет стал бесполезным. Политрук
извлек из него затвор и забросил далеко в сторону.
Приготовил к бою гранаты.

•1тлитпиЛеТПМ0‘ЛЧаЛ’ И Враги бросились НЗ ИЗрЗНеННОГО
вили Рмх И?РЫВЫ гранат на какой-то момент остано-
стппя взвода противника половина выбыла из

А кровь из ран хлещет и хлещет С каждой минутой
пХТлХЛнХК:.Г°Л0Ва еГ°
бойвдВ,Пно7гоПужеТиеКнашлиа Направлена г₽Уппа нашИ’
шириласРьМраз3рВаес3таЫлас^ВеВзоЯ П0Л0Ска на восто,<е
лением в небо подняли^. Взошло солнце. И с его появ-
поднятые рвущимися Ь чеРные султаны земли и дыма,
света, то лТоттТРЯДами’ Т° ли от солнечного
шел в сознание. Лплгл пушек политрук Лысенко при
ним происходит А ппиоНе Мог понять> где он и что с
что остался жив Ппми? ’ ужаснУлся:' плен! Пожалел»
ва1ь, требовать сведений’ ЧТ° 6уАут пытать» Д°пРаШ^
войск. Но он ничего мр г 0 Расп°ложении советски-
бовал встать —и не смпг кДжет вРагу| Рванулся; попр0'
1ЙЛ	г* ^илы оставили его.
Перед затуманенными глазами предстали картины
недавнего прошлого. Увидел себя подростком в завод-
ском поселке на Украине, выпускной вечер в средней
школе, потом студентом института в Иваново... И вот
он, молодой инженер, приехал на Урал. Он конструктор
отдела главного энергетика завода имени В. И. Ленина,
технический инспектор ЦК союза при завкоме проф-
союза... Вспомнил, как жена и трехлетняя дочурка про-
вожали его на военные сборы... Воспоминания прервал
резкий голос.

— Коммунист?—спросил его японский офицер, ви-
димо, переводчик.

Политрук скосил глаза и увидел японского майора,
увидел переводчика.

— Да, я коммунист, член ленинской партии,— твер-
до сказал он и добавил:— Больше ничего не скажу.

...На правом фланге нашей дивизии, где погиб полит-
рук Александр Васильевич Пысенко, в районе высот
Песчаная и Зеленая бои закончились. Долго искали
бойцы своего политрука. Мы понимали, что японцы не
оставят его живым. И вот в мелком кустарнике обна-
ружили труп, кое-как забросанный песком. Это был наш
политрук. На груди его вырезана звезда, уши и нос от-
резаны. Грудь и живот исколоты штыками. А ноги про-
биты пулями...

В последний путь политрука провожал весь баталь-
он. На вершине сопки мы похоронили славного сына Ро-
дины, стойкого коммуниста, отважного бойца. Над его
могилой поставили простой обелиск и написали: «Оста-
новись! Преклони голову перед прахом героя!»

•	'. ' .	’	* 8.1*	1

Никогда не забуду

Когда я вспоминаю этот большой и радостный день,
перед глазами моими появляется большая глубокая
яма. Ветры выдули из нее песок, унесли его в степь.
В Монголии такие ямы называют манханами. Часто по
краям манханы обрастают низким, жестким и колючим
кустарником. Мы сидим в таком манхане недалеко от
линии фронта.

Мы — это одиннадцать бойцов, прибывших сюда е
передовой, и я — младший лейтенант, командир мото-
стрелковой роты, Медников Михаил Иванович.
Мне тридцать два года. Профессия самая мирная —
учитель. Но Родина призвала меня на другие дела, и я
стал воином. Впрочем, почти весь состав нашей дивизии
состоял из людей таких же мирных профессий, и они,
как и я, оставили свои любимые дела, чтобы выполнить
долг перед народом, защитить государственные интере-
сы Родины, помочь братской стране.

Одиннадцать человек из разных подразделений си-,
дят в манхане, ведут тихий разговор. Я сижу рядом с
младшим командиром Сергеем Свищевым. Тем самым
Сергеем, который от имени бойцов и младших коман-
диров давал клятву у подножия высоты Хамар-Даба.

Лица у всех напряженные. Мы сегодня вступаем в
великую семью Коммунистической партии. Здесь, на
Халхин-Голе.

Все мы понимаем, что вступать в партию на фрон-
те, во время жестоких боев, могут те, кто решил твердо
и навсегда связать свою судьбу с ней. Мы понимаем,
что если для спасения другого нужно пожертвовать
жизнью, то это в первую очередь должен сделать ком-
мунист. Он первый в разведке, в атаке, и все, собрав-
шиеся здесь, чувствуют это всем сердцем.

еобпяпипм " осо$енно ответственный день. Перед
койятк пп ПОЛУЧИЛ боевую задачу: на рассвете ата-
сотТ пЛчяипйИКа’ укРепивше™ся на левьтх скатах вы-
обеспечить п^ппа0^648 Н3 себя его внимание. чтобы
правом фланге высоС""3™™0* Р°ТЫ 3аХВЭТ ЯЗЫКа НЭ
без°артиллерийской вяимание~ это значит в темноте,
укреплениямРвплотную ДзяЯ0ВКИ’ Подойти к вражеским
на врага всю силу за.бРосать гранатами, обрушить
редьРи на себя^пи "Л0И М0Щи роты’ Но в свою 0Че'
противника. Р Ть всю СИЛУ огня окопавшегося
поужинали,ВсосредХ^ераЦИИ уже проведена. Бойны
родовой, готовятся ?б В двУхстах метрах от пе-
кольцами роты пп^?°СКу коммунистами и комсо-
Дача будетРВьХнХАеНЫ беСедЫ’ И я увеРен> ЧТ° 3*‘

Встать, смирно! бЫЛИ преРвапы тихой командой:

Ны паРтийной комиссии30** Встали> К нам подошли чле-
1В0
— Вольно, садитесь, товарищи,—сказал секретарь
парткомиссии старший политрук И. В. Горшков.

— Начнем заседание,—продолжал он.

И заседание началось. Без стула и без стола. Где-то
на правом фланге громыхают минометы, слышна пуле-
метная перестрелка: японцы беспокоят наших соседей—
подразделения монгольских войск. На нашем участке
тихо.

Секретарь парткомиссии положил папку на колени.
Узкий луч электрического фонарика осветил полоску
белой бумаги — это один из членов комиссии пригото-
вился вести протокол.

Докладывал секретарь партбюро нашего батальона
политрук Ермаков. Прочитал заявление и анкету ко-
мандира бронетанковой роты лейтенанта П. Ф. Болды-
рева, дополнив ее рассказом об умелых действиях лей-
тенанта в боевой обстановке, особенно в разведке.

Рассказал автобиографию лейтенант Болдырев. Ко-
ротка она у человека, которому всего двадцать семь лет.
Окончил среднюю школу, военное училище, служил на
границе, теперь — на Халхин-Голе. И все. Парткомис-
сия единогласно приняла его кандидатом в члены пар-
тии.

Вот уже приняты в семью коммунистов восемь бой-
цов, из них пятеро рабочих и три колхозника. Дни и
ночи отважные воины находятся на передовой, ходят в
разведку и своими делами служат примером для дру-
гих. Наконец политрук Ермаков прочитал мое заяв-
ление:

«Прошу принять меня кандидатом в члены ленин-
ской партии. На фронте, а если останусь жив, то и в
мирной обстановке, я оправдаю доверие партии...»

Вечером 16 июля 1939 года меня приняли кандида-
том в члены Коммунистической партии.

И где бы я ни был с тех пор — был ли начальником
штаба стрелкового полка в годы Великой Отечествен-
ной войны, директором ли средней школы, я никогда не
забывал обещание, которое дал в тот день: оправдать
Доверие партии.

После заседания парткомиссии я с лейтенантом Бол-
дыревым задержался на краю манхана. Вокруг стояла
тревожная тишина. Отчетливо были слышны шорохи
перебегающих грызунов, стрекотание цикад. Вот запела
ночная птичка кулан-жоро. Ее сразу узнаешь по непре-
₽ЫМьГ наслаждались тишиной, вбирали ее в себя.'Нам-

так не хватало ее в те дни...

пора,— сказал

лейтенант Болдырев.—

Надеюсь, товарищ Медников, что твоя рота обеспечит
огнем выполнение задачи нашей роты.

— Ни пуха ни пера, боевой товарищ,

— ответил я,—

мы сделаем все.

Задача была выполнена...

...Много лет прошло с тех пор, много в жизни моей
было и радостных, и тяжелых дней. Все они прошли,
канули в вечность. Но тот день—16 июля не забу-
дется.

В то время мы не задумывались над тем, почему лю-
ди в напряженные для Родины дни — будь то война или
мирное строительство — вступают в партию. Почему в
радости или беде они обращаются к партии, идут к ней
$а советом, за помощью, сами приносят ей свои лучшие
идеи, посвящают ей подвиги и хорошие дела. Теперь я
твердо знаю: так они поступают потому, что Коммуни-
стическая партия —это ум, честь и совесть каждого из
нас.

Б. БАТАВИИ

Разведчик Болдырев

НЙ'М В Редакции рассказал работник политот-
дела старший политрук Высотин Вениамин

бывший Оппгп?ТеСЬ С лейтенантом Болдыревым.' Это
ские штабы₽аЛрй<НИК’ отличился ПРИ налетах на враже-
бы поединок ГВ°ВаЛ умело> хРабро. Состоялся как
оказались 6ппра едчиков наших и японских. И наши
лыми. * инициативными, оперативными, сме-

-НвстреЛч°аНе ЕХамаР'Даб“ в низенькой
ДеРж1и?сяСПп°рРо\^оНООдВн1еШНОСТИ	™мандИР

человека чувствуется н^ряжеХ^То^
1оэ
минуту раскрыться сила привыкшего к движению тела.
Лицо — волевое, взгляд — острый, все замечающий. На
вид командир разведчиков лейтенант Павел Федорович
Болдырев даже несколько суров. Но, когда он улыба-
ется, суровость исчезает, и по чуть озорным глазам вид-
но, что Паша Болдырев — в прошлом крестьянский па-
рень — любит и пошутить, и повеселиться. Как ни общо
йвучат эти слова, но они про него: это идейный и зака-
ленный в боевых схватках воин, воспитанный комсомо-
лом, партией командир. Службу в Красной Армии счи-
тает своим призванием. С юношеских лет увлекался
стремительностью суворовских походов. А история
гражданской войны, Вооруженных Сил Советской дер-
жавы? Это его «воздух»—так сказать, «условия его су-
ществования». О Фрунзе, Щорсе, Чапаеве, Лазо он не
может говорить без восхищения.

Откуда у лейтенанта военная закалка? Он был по-
граничником. В этом — ответ, секрет.

В 1933 году Болдырев служил на Дальнем Востоке,
среди гор и кедров Уссурийского края. На границе бы-
ло тревожно. Из пограничников маньчжурского городка
Саньчу-го частенько на нашу территорию засылали
шпионов, диверсантов. Их неизменно задерживали зор-
кие пограничники. Бывало, небольшой японо-маньчжур-
ский отряд, «заплутавшись», оказывался на нашей тер-
ритории. Дело доходило до жарких перестрелок, а по-
рой и до рукопашных схваток.

Здесь-то Павел и вошел во вкус работы разведчиков.
Он на практике освоил значение тщательной маскиров-
ки, всю сложность действий одиночного бойца ночью,
понял, где место и каково должно быть поведение ко-
мандира в бою.

Эти навыки помогли Болдыреву в боях с японскими
захватчиками на монгольской реке Халхин-Гол.

У разведчиков свои, особые задачи. И не всегда ре-
зонно им вступать в бой с противником. Однако услож-
ненная боевая обстановка подчас вынуждала, обязыва-
ла их начинать бой, чтобы разведать силы и огневые
средства врага. Так, например, случилось 29 июля
1939 года, когда Болдырев со своими разведчиками не-
ожиданным ударом с фланга по японским позициям
помог соседнему подразделению. Храбро действуя шты-
ками и гранатами, они опрокинули яростно сопротив-
ляющегося врага и заняли его окопы.
Взбешенный противник сосредоточил по группе
смельчаков орудийный, минометный и пулеметный огонь.
Во много разРпревосходя разведчиков

ги трижды кидались в атаку, пытаясь вернутьсвои по-
зиции И каждый раз стойкие разведчики умело отра-
жали вражеские атаки. Именно, умело. У разведчиков
был ранен только один человек.	„лв-пишя

...В начале августа 1939 года Болдыреву с товарища-
ми поручили произвести разведку глубины обороны
противника. Обстоятельная разведка должна была уточ-
нить местонахождение штаба японской части. А если
позволит обстановка, произвести на штаб налет и за-
хватить штабные карты, документы.

Болдырев созвал товарищей, подробно разъяснил,
как лучше действовать:

— Все решает подготовка. Местность, подходы, на-
правление изучить, определить сейчас же, не откла-
дывая. Как стемнеет, пойдем. Сигналы знать точно,
действовать инициативно, быстро, не забывая общей
задачи. А она ясна: обнаружить штаб и совершить на
него внезапный налет! Но налет — не просто: раз-раз —
и ходу! А с толком: взять что надо и исчезнуть. Взятое
должно быть доставлено во что бы то ни стало!

...В монгольской степи день меркнет сразу, без су-
мерек. И лишь потускнели краски раздольного в этих
краях заката, болдыревцы были в пути.

Полкилометра двигались и, пригнувшись, шагом, и
перебежкой, и ползком, а километр—только ползком.
Вся трудность и заключалась в том, чтобы до послед-
него момента оставаться незамеченными.-

...Вот засекли расположение японского блиндажа, по
всем приметам —это тот самый штаб. Как гром среди
ясного дня прогремел разрыв наших гранат, влетевших
в линдажи. Рев ошалевших врагов перешел в визг,
когда болдыревцы пустили в ход штыки и ножи.

паникой, лихие разведчики захва-
тили ценнейшие документы, оперативные карты и япон-
скии пулемет, стоявший на охране штаба.

тенант а°ДН° ^ж’ чего емУ там пропадать,— шутил лей-
пЯ1,?"Врация была выполнена с блеском. И ни одного
р "оного — чем не мастерская работа?!

АвгустпХа?Ч"°Й реЙД вскоре был повторен.

.	11 ночью болдыревцы вышли на зада""с’
Сильно вызвездило. Это заставляло двигаться с особой
осторожностью. А разведчики были на этот раз не од-
ни. Им была придана группа пехотинцев с тремя руч-
ными пулеметами.

...За сопкой — огромный манхан — песчаная котлови-
на. В нем свободно можно расположить полк. Штабные
пещеры и блиндаж охранялись небрежно, да и зама-
скированы были не ахти. Видимо, японские штабники
чувствовали себя в полной безопасности. Эта самона-
деянность, беспечность и погубила врага. Красноармей-
ские гранаты обрушились на него внезапным вихрем,
смерчем. В ход наши разведчики пустили штыки и
приклады. Штабники разбежались из пещеры и блинда-
жа. И секретнейшие бумаги, корреспонденция, личные
печати штабных офицеров, их документы стали добычей
болдыревцев.

Надо было спешить в обратный путь. Ясно было, что
противник сумеет быстро установить малочисленность
нашей группы и примет все меры к ее уничтожению.

Возвращение назад было делом нелегким. Японцы
окружали манхан. Забили вражеские пулеметы, с ши-
пением и уханьем рвались мины. «Банзай» слышалось
уже совсем рядом.

Не теряя ни минуты, группа стремительно двинулась
вперед.

Лейтенант Болдырев после возвращения расска-
зывал:

— Обманули мы их. И чем? Ракетами. Создали ви-
димость, что идем на прорыв в направлении, откуда при-
шли. А сами кинулись в противоположную сторону. По-
том дали очереди с короткой дистанции из всех трех пу-
леметов—и ходу! Удачно получилось. Выиграли время
и ушли. И опять не потеряли ни одного человека. Ну,
раненые не в счет. Много помогла темнота: в манхане
было как в чернильнице, а края его просматривались на
фоне звезд хорошо.

Павла Болдырева и его товарищей, бесстрашных
разведчиков,— младших командиров Волкова, Вороно-
ва, Флаас, красноармейцев Баркова, Терентьева, Озно-
бихина, Шишкарева, Федорова, Коптева знали все.
Вся часть гордилась ими.

...Дружно жили смелые разведчики. В период боев
Павел Болдырев получил телеграмму из дому: «Родил-
ся сын». Событие было воспринято как общая радость.
Папашу от души поздравляли, качали. Нашлись шутни-
ки советовавшие счастливому отцу назвать сына Хал-
хин-Гол а если еще будет дочь, то Хамар-Даба. Отец
сиял и на добродушные шутки не сердился.

.. Жизнерадостные разведчики всегда были готовы к
бою, готовы выполнить любое ответственнейшее задание.

Узнав о том, что правительство наградило его орде-
ном Красной Звезды за образцовое выполнение боевых
заданий, за доблесть и мужество в бою, Павел Федо-
рович заявил:

— Я очень взволнован наградой. Ведь особенного я
ничего не сделал. Мы просто старались выполнить при-
каз как можно лучше.

Немного подумав, добавил}

— Недавно меня приняли в партию.

Инструктор Высотин сообщил редакции, что полит-
отдел дал агитаторам указание провести беседы о делах
болдыревцев, показавших, как можно и нужно выпол-
нять боевые задания.

В Павле Федоровиче Болдыреве я вижу прообраз
наших пограничников, первыми принявших на себя уда-
ры гитлеровской военной машины в 1941 году.

Он и его товарищи — участники этого грозового про-
лога Великой Отечественной войны — по праву занима-
ют подобающее им почетное место в рядах славных за-
щитников чести, свободы и независимости нашей Со-
ветской Родины.

В. СТАВСКИЙ

Пулеметчик Рыбалка

Грохочет бой. Один за другим бьют артиллерийские
залпы. В воздухе пронзительно воют снаряды и лопа-
ются с отчетливым, звенящим звуком.

Иван Иванович Рыбалка прохаживается невозмути-
мо вокруг треноги, на которой обычный ручной пулемет,
приспособленный для противовоздушной защиты.

срые глаза Рыбалки внимательно исследуют небо,
адерживаются на кучевых и перистых облаках. Только
192
встало солнце^ как появился воздушный разведчик. Там,
за рекой, он набрал высоту и спланировал прямо сюда.
Дали ему перцу наши истребители!

Рыбалка зорко следит за небом, и тут же нет-нет да
и глянет хозяйским глазом на трех статных картинных
коней. Это трофеи. Товарищи посмеиваются:

— Ну, теперь мы мотопешеконная разведывательная
часть.

— А кони! Хороши кони! Вон светло-гнедой клиныш-
ком поставил уши. Отличного сложения! Голова точе-
ная. Сильная грудь! Такого коня — да в родной колхоз,
в Дибривку, около Золотоноши над Днепром.

Что там сейчас делается? Должно быть, и косовица
скоро закончится. Да какая там косовица — комбайна-
ми убирают хлеб! А зерно, зерно литое!

Порыв ветра из широкой степи доносит сильные вол-
нующие запахи полыни и дикого лука.

— На этой бы земле да хозяйновать, хозяйновать! —
И крепкие ладони Рыбалки сжимаются, словно на руч-
ках плуга..'

За бугром утробно грохают взрывы авиабомб. Чер-
ные валы дыма вздымаются на горизонте. Добродушное
смуглое лицо Рыбалки и зеленоватые, совсем еще не-
давно ласковые глаза его суровы.

Он уже показал врагу и свой гнев патриота и боевое
умение воина нашей армии — веселый и добрый па-
рубок, комсомолец с Украины. Как будто вчера был его
первый бой, а он уже закаленный, зрелый боец.

— Первый день плечи сами сдвигались! А как нач-
нешь стрелять, только давай!—с усмешкой вспоминает
Рыбалка.

Его подразделение выдержало, не дрогнув, атаку
танков. Он бил по ним бронебойными пулями. И когда
танк проходил метрах в десяти, Рыбалка сильной рукой
швырнул под гусеницы гранаты. Тотчас подбавили огня
наши пушки, и танк был уничтожен.

Про весь этот бой Рыбалка рассказал очень скупо
и кратко закончил:

— Бильше ничого такого не було!

В другом бою его пулемет отказал. Винтовки под
рукой не оказалось. Рыбалка с другом своим набрал
гранат и пошел вместе со всеми в атаку. Его гранаты
летели далеко, падали метко.

Потом Рыбалка в один день три раза ходил в атаку.

7»9 Заказ 7375

193
Однажды темной ночью бойцы спали, Рыбалка ста-
рательно и любовно чистил винтовку. Он услышал крик
полевого караула и скомандовал: «В ружье!»

Из кромешной тьмы донеслись неистовые вопли
«банзай».

Шквал огня смял ночную атаку захватчиков.

Вдруг у самых окопов подразделения кто-то заорал
по-русски:

— Стон! Куда стреляешь!

На мгновение прекратился наш огонь. И тут же про-
тивник осатанело ринулся в атаку.

— То билогвардиець! — во весь голос крикнул Ры-
балка и, стиснув зубы, начал стрелять.

Из тьмы внезапно вырвалось пламя. Японским сол-
дат с факелом бежал к нашему броневику. Рыбалка вы-
стрелил. Захватчик был убит. Факел, шипя, погас в
траве.

Уже много-много дней в бою насчитывает Иван Ры-
балка. Строже и мужественнее стало его лицо. В лаза-
рет отправлены два друга, с которыми так хорошо было
вспоминать про майские украинские зори, спеть впол-
голоса:

— Розпрягайте, хлопци, коней...

В глубоком взгляде Рыбалки — отвага и спокой-
ствие.

И сейчас, всматриваясь в небо, по синеве которого
проходят вражеские самолеты, Рыбалка думает:

«Щоб вам скризь повылазило. Пидождить, буде вам
жарко!»

В памяти его нестерпимо резко встает: на зеленой
траве лежат мертвые товарищи. Обмундирование их в
засохшей крови жестко, словно лубок. У лейтенанта
Щербака вместо лица кровавая страшная рана. Нос и
губы срублены. Выколоты глаза. У водителя Онуфрие-
ва тело изрезано и испорото штыками, а на шее —тол-
стый багровый рубец от петли.

Боевая машина товарищей застряла в трясине. Из-
раненные бойцы отбивались из последних сил.

Слух Рыбалки ловит низкий и музыкальный гул над
облачками, словно звучит гигантская и такая родная
кобза.

— Наши! Вертаются!—радостно вскрикивает он.

В бездонной синеве неба видны празднично-белые
силуэты наших бомбардировщиков. Вот они уже над го-
194
ловой. Но почему же в мелодию мотора вдруг врывает-
ся резкий треск пулемета?

Рыбалка, волнуясь, всматривается. Стреляют пу-
леметы с наших воздушных кораблей. Вдруг злобно-
пронзительный вой мотора наполняет все небо. За
треугольниками бомбардировщиков появляется белая
полоса, идет вправо и вниз. Вот уже виден вражеский
самолет.

— Добре тоби попало!—радуется Рыбалка.

Самолет, снижаясь, мчится прямо на него. Рыбалка,
нс отходя от треноги, громко предупреждает товари-
щей. Все быстро прячутся по окопам. Самолет, пикируя,
стреляет.

Рыбалка — один во всей залитой солнцем лощине.
Он спокойно сжимает рукоять своего пулемета и дает
очередь впереди вражеской машины, преграждая ей
путь.

Самолет проносится совсем низко и возвращается
после глубокого виража. Рыбалка мужественно встреча-
ет его длинной очередью. Пули бьют по крыльям, по
фюзеляжу. Самолет за бугром косо, крылом, врезается
в землю.

Из окопов несется восторженное «ура» товарищей.

Вечером, когда отпылал в степи золотой закат и Ры-
балка мог уйти со своего поста до утра, товарищи рас-
спрашивали, тормоша его. И он отвечал коротко и не-
сложно:

— Бачу, летыть! Я дал очередь, другу! Вин на мене,
а я ще! Боявся? Та ни трохы! Колы туточкы бояться?
Треба же быты!

Простое и добродушное лицо его — лоснящееся от
солнца — невозмутимо.

В сумерках, когда зажглись звезды и по-прежнему
били и били пушки, мы вспомнили с Рыбалкой Золото-
ношу, хутор над Днепром.

Он вдруг затих, потом сказал очень тихим голосом,
из самого своего сердца:

— Шо я хочу? Ось мы бьемось за Родину, побьем
врага! Тоди я хочу вертатыся до дому, до хаты и хо-
зяйновать, бо земля чекае...

Действующая армия, 1939 год
В. СУХОДОЛЬСКИЙ
Т. ПОЛИКАРПЕНКО

Судьбы отважных

Таран

Увлеченный погоней, японский летчик не видел
Скобарихнна. А тот на предельной скорости несся к
его самолету: только бы успеть! Ведь собьют они Васю
Вусса, вдвоем уже зашли к нему в хвост — срежут, как
пить дать, срежут!
Все ближе вражеская машина. И хоть резанул по
ней Скобарихин из пулеметов, а безрезультатно: впере-
ди мотор, он защищает летчика от пуль. Что же, в хвост
пристроиться? Так времени же нет! И мгновенно при-
шло, словно вспышка, решение: в лоб его, в лоб! Япо-
нец заметил Скобарихина, но не отвернул. Вот он, все
ближе японский И-97, уже собой полнеба закрыл. И в
этот момент не выдержал самурай, взмыл вверх. Уйти
задумал? Нет, поздно! Скобарихин тоже рванулся вверх
и рубанул его своим винтом. А левой плоскостью уда-
рил по шасси. Рухнул враг.

Удар был настолько сильным, что Скобарихин поте-
рял сознание. Но всего на какое-то мгновение. Скоро
он почувствовал, что его самолет крутится в штопоре,
неумолимо несется к земле. Хотел уже прыгать с пара-
шютом, потом посмотрел на приборы: есть еще высота,
около двух тысяч метров, спешить некуда! Попробовать
надо, попробовать! Собрал все силы, отжал ручку от
себя, и вдруг —о, чудо —самолет с трудом, но послу-
шался рулей. Вот-вот еще немного, и выйдет он в гори-
зонтальный полет! И вышел, хоть и с большим креном.
И, словно в лихорадке, его И-16 летел, летел над зем-
лей!

Радость Витта Скобарихина охватила несказанная,
и только тут почувствовал он каждым нервом своим,
что находился на волосок ог гибели. А ведь, когда ре-
шил пойти в лоб, когда собрался таранить, он и не ду-
мал, чем все это может кончиться, некогда было об
этом думать, просто верил в силу свою, в молодость, в
мастерство. И никаких мыслей, кроме одной: собьют они
Вусса, если он, Скобарихин, отвернет. И еще —уверен-
ность, что после тарана все кончится так, как надо —
нормально кончится. А вот сейчас, когда он тихо под-
тягивал самолет к аэродрому, подумал, что могло и не
быть так, и родился он в рубашке, и такое это дело —
таран, что конец его трудно вычислить, предугадать.

Земля становилась все ближе, и Витт уже различал
малейшие неровности ее поверхности. Неожиданно глаз
различил в траве обломки какого-то самолета: то ли
нашего, то ли японского — летел над местом вчераш-
него, точно, вчерашнего боя. Чьи же это обломки, он
стал присматриваться, поворачиваясь, почувствовал
вдруг всем телом привязные ремни — и острая боль ре-
занула в плечах...
Летел он низко, высота метров 100. Самолет уже
почти не дрожал, значит, винт погнулся с ооеих сто-
рон одинаково, левая плоскость хотя и поломана, но
держится, значит, все хорошо. Раненая машина слуша-
лась с трудом, как бы не развалилась при посадке.

Вот и аэродром. И подумалось Скобарихину. разва-
лится его И-16 на посадке, а скоро ли разберут, очис-
тят полосу, где ребятам садиться? Выбрал он место
поровнее, неподалеку от полосы, площадочка вроде ни-
чего, ровная — и сел.

Из кабины сам вылез. Командиру полка майору
Кравченко доложил, что он, командир эскадрильи стар-
ший лейтенант Скобарихин, в бою таранил японца, но
сильно повредил самолет.

— Таранил?! — переспросил командир. Неожиданно-
стью это было даже для него, Григория Кравченко, Ге-
роя Советского Союза, опытнейшего воздушного бойца.
Таран!—такое ни он, ни его товарищи по полку еще
не совершали. Потому и удивился, и недоверчиво пере-
спросил, тем более что таран — дело рискованное — на-
верняка гибель. А тут вот он, Скобарихин, живой, не-
вредимый, стоит перед ним, и хоть бы волосок на его
русой шевелюре был тронут...

Полковой инженер, успевший осмотреть самолет
Скобарихина, подозвал их к левому крылу. В нем за-
стрял кусок резиновой покрышки шасси японской ма-
шины с четко выступающими иероглифами.

Ох и обрадовался тогда Кравченко! Он смотрел на
своего комэска одновременно и с восхищением, и с удив-
лением, и с любовью, как смотрит мастер на равного
себе. Командир поздравил Скобарихина и даже друже-
ски хлопнул ею по плечу, опять отозвавшемуся резкой
болью.	г

В это время приземлились товарищи. Комиссар эс-
кадрильи Федор Голубь подбежал к командиру полка
ХТапй доложил’ что 2’я эскадрилья провела воз-
Вггс ГРП ила ТРИ СаМ0ЛеТа Сбили, ВерНуЛИСЬ СвМврО,
иен В нпЛД дНг П А монгольской территории, легко ра-
котопый пя«9 СкобаР-ин таранил японский самолет,
орыи развалился у них на глазах в воздухе. Тут он
на минуту замолк.	у

давил ГлэскалРильи» очевидно, погиб,—еле вы-
давил Голубь. Видно было —переживал очень.

' кто же там стоит, вон за машиной? — спросил
Кравченко.— И самолет чей? Жив ваш комэск! Молод-
цом, вторая эскадрилья! — и хоть скуп был на похвалу,
но не сдержался тогда командир...

Весть о том, что, спасая товарища, Скобарихин по-
шел на таран, разнеслась по всем эскадрильям, по всем
полкам на Халхин-Голе. И уже через несколько дней
молодой летчик лейтенант Александр Мошин, когда у
него кончился боекомплект, тоже таранил вражеский
самолет. Своим винтом он вдребезги разнес хвост япон-
ского истребителя. Враг врезался в землю, а Мошин
выровнял свой И-16 и удачно приземлился.

Пошел на таран японского бомбардировщика и ка-
питан Виктор Кустов во время боя прямо над рекой
Халхин-Гол. Японский самолет вспыхнул и рассыпался
в воздухе на огненные куски. Но Кустов тоже погиб...

А Скобарихин? Он продолжал летать, бить врага,
совершил 169 боевых вылетов и в 10 воздушных боях
в небе Монголии сбил 2 японских самолета.

В последнем бою —бывает и такое! — Скобарихнна
спас замок привязных ремней. Пуля, ударив в замок,
отбила от него крючок, потеряла силу, не задев летчика.
То место техник самолета немного подогнул, и замком
пользовались по-прежнему. Часто, вернувшись из поле-
та, рассказывали, что летали сегодня на том самом
И-16, со скобарихинским, счастливым замком на
ремне...

Отгремели бои. Чойбалсан лично вручил Витту Ско-
барихину орден Боевого Красного Знамени — награду
Монгольской Народной Республики. Пожал руку, с вос-
хищением рассматривая невысокого светловолосого лет-
чика с самым обычным, совсем не героическим лицом —
а ведь таранил, лоб в лоб шел! — сказал ему по-русски
одно слово: «Молодец!»

В отпуске Скобарихин не был уже два года, и ког-
да уезжал в родную Москву, командир улыбнулся:

— Женишься, добавляй еще две недели!

И Скобарихин женился. Он был строен и молод,
хорош той неброской русской красотой, которую не
сразу и разглядишь, но нашлась в столице девушка,
которая разглядела — и на всю жизнь. Катя, гравер
московской типографии, была тогда, наверное, одной из
самых красивых девушек Москвы. Она такой красави-
цей и осталась, Екатерина Петровна, верная его подру-
т

га, с которой с того февральского дня более сорока лет
ВМеМихаил Иванович Калинин вручил Скобарихину
Золотую Звезду Героя Советского Союза и орден Ле-
нина, сфотографировался с награжденными. Снимок на-
печатала на первой полосе «Красная звезда».

Герой пришел на родную фабрику «Красные тек-
стильщики», где работал перед армией. Там его встре-
тили с радостью, с гордостью—их Скобарихин, налад-
чик ткацких станков,— герой Халхин-Гола, летчик! Он
выступил, потом устроили товарищеский ужин, и там
ему снова пришлось рассказывать о товарищах, с кото-
рыми воевал, о новых монгольских друзьях, славной
стране Монголии. Затем пошли в цех, и он наладил, как
встарь, один из станков, пустил его, не перепутал ни
ниточки — сколько лет прошло, а ничего не забыл.

С молодой женой он сел в поезд и поехал через всю
страну. В Улан-Удэ из полка выслали для них легко-
вушку, и дальше они добирались на машине. Но нача-
лись снежные заносы, и в Алтан-Булаке их взял с собой
в самолет комкор Жуков, летевший в Улан-Батор. Они
сидели рядом с Георгием Константиновичем, и тот все
шутил, показывая на парашюты (тогда для каждого
пассажира на борту был приготовлен парашют), го-
ворил, что как бы не пришлось Кате с молодым мужем
еще с парашютом прыгать.

Всю жизнь Скобарихины помнили тот полет. И мар-
шал, думается, их помнил: в его книге «Воспоминания

расстаться с авиацией —

и размышления» есть строки о летчике Скобарихине.

Началась Великая Отечественная война И ее всю
прошел Герой Советского Союза Витт Федорович Ско-
арихин от Сталинграда до Чехословакии. Вместе со
своей родной 10-и гвардейской истребительной авиаци-
онной Сталинградской дивизией.

папР°С;1С вовны полковнику Скобарихину пришлось
Расс^ться с авиацией —две войны подточили здоровье.
мД^111еЛ т°лько из армии, и не на покой. Трудился
в меру своих сил. Вернее, даже больше. Такой уж ха-
рактер— все отдавать делу.	У

глягм^мСС°ЛЬаК0 ЛеТ Па3ад наши монг°льские друзья при-
лет чта«кК „ЛРИХИНа в ГОСТИ- В Москв« сел в сам°-
ВУЮ МП ПЛ Л М1>>|	_ ^РНуТЬСЯ в свою бое-

НОЙ на всю жизнь4"ИТЬ "8 3еМЛ1°’ которая стала ₽од'
После посадки в Иркутске самолет взял курс на
Улан-Батор. Облачность была редкой, и сквозь белые
пятна просматривалась земля. Скобарихин смотрел вниз
и видел степь, такую же, как и десятилетия назад,—
просторную, словно море. Он смотрел неотрывно, пока
не кончились просветы и не исчезла земля, уступившая
место белой пелене облаков...

Витт Федорович и не думал никогда, что станет лет-
чиком. Его дед, его родители были ткачами. Работали
в Москве на бывшей Голутвинской мануфактуре, кото-
рую освобожденный революцией народ назвал красиво
и гордо: «Красные текстильщики». И он, Витт, тоже
поступил на фабрику, работал, учился, стал настоящим
«красным текстильщиком» — наладчиком ткацких стан-
ков. Здесь, на родной фабрике, приняли молодого рабо-
чего в партию большевиков. Приняли на открытом соб-
рании, единым взмахом рабочих рук.

Но время пришло, и страна позвала его в армию.
Он был ладно сложен, здоров, и его, одного не только
с «Красных текстильщиков» — со всего района!—ото-
брали в авиацию. Это был особый набор. Комсомол
взял шефство над Военно-Воздушными Силами Страны
Советов, и в авиацию посылали лучших из лучших. Он
и был таким, и в военно-летной школе занимался толь-
ко отлично, и в первом учебном полете сразу понял от-
четливо и ясно: это его призвание — авиация. Тогда же,
в те минуты, когда он впервые парил над землей, уяс-
нил и другое: дело это опасное, не простое, и только
четкость, собранность и опыт — его товарищи в воз-

духе.

Он стал командиром, вчерашний московский тек-
стильщик, его направили в Забайкалье, в авиационную
часть. Там и родился, считай, летчик-истребитель Ско-
барихин. Их 22-й полк страна вооружила новейшими для
того времени самолетами И-16 — скоростными, с хоро-
шим вооружением и защитой. Полк летал над забай-
кальскими сопками, приобретались опыт, навыки, мас-
терство. Знали летчики: в мире настолько неспокойно,
что в любую минуту Родине понадобится все, чему' они
научились. Им уже было известно о тактике возду
боев в небе Испании, Китая...	„лплань

Тревогу в тот майский день объявили в п0ЛАень/
после обеда. Через несколько минут полк находился в
воздухе. Осталась позади граница, впере Р
лись монгольские степи. Несколько дозаправок в пути,
и, наконец, их конечная точка — степной аэродром не-
подалеку от Халхин-Гола. Летчики 22-го полка первы-
ми из советских авиаторов прибыли на помощь народ-
ной Монголии. Вместе со всеми громила врага и скооа-
рихинская эскадрилья...

И вот — снова Монголия. Скобарихина приняли как
родного, очень близкого человека, искренне и сердечно.
Он побывал на Халхин-1 оле, объехал все памятные
места. На всю жизнь они врезались в память: горы
Хамар-Даба и Баин-Цаган, сопка Песчаная, высоты
Ремизова, Палец, Зеленая. Заросли травой их полевые
аэродромы, их «точки», как тогда говорили.

На халхин-гольской земле Скобарихина угощали
яблоками. Там теперь шумели сады, зрели арбузы и
дыни. Он видел большие заводы, новые города. Позна-
комился с монгольскими летчиками, мастерами своего
дела, опытными, знающими пилотами. И когда после
поездки по стране участники боев на Халхин-Голе вер-
нулись в Улан-Батор, и в беседе с монгольскими това-
рищами рассказали им о том, что видели, они радостно
улыбнулись в ответ: «Значит, не зря мы дрались тогда,
в тридцать девятом?»

Конечно, не зря!

И еще тронуло Витта Федоровича до глубины души
заботливое отношение к братским могилам на местах
боев —на берегах Халхин-Гола, на склонах Баин-Ца-
гана и Хамар-Дабы.

Долго стоял Скобарихин у братской могилы своих
боевых товарищей. Читал на обелиске фамилии, имена,
а в памяти они были живыми, молодыми, веселыми
людьми, с которыми свела его жизнь; сейчас, издалека,
это особенно, ясно и отчетливо видно, какое это счастье,
когда жизнь проходит рядом с людьми, в которых не
сомневаешься, которым веришь, как себе, и можешь
отдать за них самое дорогое, что у тебя есть,—

.	.	-	---- ~---- жизнь.

п.0Т °НИ’ стоят У пего в памяти, плечом к плечу, как
а построении перед полетами еще там, в Забайкалье,
«тпи паг Разъсзлс (летчики его так и называли: разъезд
Гол ма	Откуда вылетели они тогда на Халхин-

> иной аэродром «Ленинград», их «точку»
телы.ь йСДС'"'Х 7 ФеДЯ ГоЛУбь- их комиссар, замена-
тельный, светлый человек, и Володя Голубев, очень
способный летчик, их так и звали — голуби наши. Нет
тех голубей...

А Николай Черенков, командир эскадрильи, вот его
имя здесь, на обелиске — жена его несколько лет назад
прислала Скобарихину письмо из Бреста, писала, что
сын стал моряком, как и мечтал отец. Плавает по мо-
рям, по океанам, его, Николая Черенкова, сын.

Много дорог изъездил и исходил тогда Скобарихин.
Высились вдоль дорог обелиски, алели в лучах восхо-
дящего солнца пятиконечные звезды. Привольно, спо-
койно катил Халхин-Гол свои желтые воды. Ветер при-
носил по утрам те же степные запахи, что и сорок лет
назад. Пахло травами: полынью, луком. Мчались по
ковыльным волнам кони, золотые от встречного света,
уходили за горизонт. Земля дышала вольно, спокойно
и чисто. И небо над землей было глубоким и голубым.

„.Однажды в московский музей-панораму «Бородин-
ская битва» пришли монгольские пионеры. Они с удив-
лением рассматривали старинные пушки, знамена рус-
ских полков, долго стояли перед гигантской картиной
боя: на бородинских холмах рубились драгуны, гремела
артиллерия, неохватной цепью двигалась по полю пе-
хота.

У выхода они разговорились с приветливой пожилой
смотрительницей. Узнав, что ребята из Монголии, жен-
щина показала им на худощавого среднего роста чело-
века— сотрудника музея, который только что закончил
вести экскурсию. «Вот он,— сказала она, был летчи-
ком, сражался на Халхин-Голе».

Сначала они о чем-то шептались, смотрели в его сто-
рону и не могли решиться. Слишком неожиданном бы-
ла эта встреча с человеком, фамилию которою слы-
шали у себя на Родине, о котором читали в книгах, но
Даже предположить не смели, что встретят ею здесь,
в московском музее,— живую легенду Халхин-Гола. о
том, почувствовав, что он вот-вот уйдет, решились, т
группы отделились две девочки, за ними двинулись ос
тальные:

— Вы воевали на Халхин-Голе?

_ Да...

— Вам большое спасибо, что Вы нашу Родину от
врагов отстояли.
Они повязали ему красный галстук, „подарили от-
крытки, прикрепили к пиджаку красивый значок Так
он и провел тогда экскурсию с новой группой в пионер-
ском галстуке —их бесхитростном детском подарке,
алом, как маки в весенней степи. А они уже шагали по
широкому проспекту, говорили взволнованно, громко,
все вместе, и в гуще незнакомых слов чаще других
вспыхивало одно: Скобарихин. Да, это был он, итт
Федорович Скобарихин. Потомственный рабочий ткац-
кой фабрики «Красные текстильщики», герой Халхин-
Гола, коммунист-интернационалист, летчик, совершив-
ший удивительный по смелости встречный таран, сол-
дат великой битвы с фашизмом, который прошел всю,-
войну до победного ее дня, и вот уже многие годы он,
полковник в отставке Скобарихин,— научный сотрудник
музея-панорамы «Бородинская битва». События того
героического времени, когда русский народ бился с
наполеоновскими полчищами, увлекли, захватили его —
надолго, всерьез.

Да, это был он — московский рабочий, защитник
Родины, подвижник-интеллигент. Это все его, Скобари-
хина, жизнь...

Анечка

Можно ли представить Москву без Крымского и
Краснохолмского мостов? Кажется, стоят они давным-
давно, соединяя берега, украшая город, реку,— могу-
чие, крепкие, вечные.

А Анечка Захарова оказывается строила эти мосты.
Приехала в Москву из калужской деревни Марьино,
пошла в строители и возводила со своей бригадой эту
красоту над водами Москвы-реки!

Нравилась ей работа, люоили ее в бригаде. Только
мечталось о другом, и поступила она в вечернюю школу
медсестер на Пироговской улице. Спешила после рабо-
ты на занятия, с трепетом, с радостью надевала бело-
снежный халат, сердцем знала - любимое это дело, на
всю ее жизнь.

тогда $ыло такое: если завтра война, если
е П0Х0А"‘ И отправилась Аня в 1939 году вместе
тХР= добР°вольно Дальний Восток. В день
погпа<Ьскп/Д^’ УТР2М’ ВРУЧИЛИ им новые, пахнущие ти-
раскои удостоверения об окончании шко-
204
лы медсестер. И сразу —на вокзал. Пришли провожать'
ребята со стройки, подруги по общежитию — весь пер-
рон, казалось, махал им руками, когда медленно отхо-
дил поезд. До свидания, Москва!

В поезде они узнали: едут в Монголию, в Улан-Ба-
тор, в военный госпиталь. Услышали и о том, что япон-
цы собирают на монгольской границе силы: не успокои-
лись после Хасана.

Но недолго пробыли девушки в Улан-Баторе. В один
из майских дней госпиталь подняли по тревоге—на
Халхин-Гол! Дороге, казалось, не будет конца — около
тысячи километров проехали они по голой, безлюдной
степи. Прибыли, развернули палатки — работа нача-
лась! Девчонки, девчонки, все, казалось, и возраста
были примерно одного, и развития, а вот чем-то выде-
лялась среди них Анечка Захарова, и слушались ее, и
доверяли — своему комсоргу, старшей медицинской
сестре госпиталя, и звали ее до смешного серьезно —
«мать»...

Первыми раневыми, которые поступили в госпиталь,
были наши авиаторы: тогда на Халхин-Голе шли труд-
ные воздушные бои. Сутками не отходили девушки от
пилотов. Помнит Аня, как сейчас, того летчика, что
прилетел к ним в госпиталь навестить раненых това-
рищей, улыбался, шутил, а на другой день его привезли
обгоревшего, и места живого на нем не было. С трудом
узнала она его, спросить хотела, а он забылся и в себя
больше не пришел.

Все для молодых медсестер тогда было первым на
Халхин-Голе. Первый опыт, первые навыки, первая
встреча со страшным делом — человеческой смертью.
И первая радость, безграничная, всеобъемлющая,— когда
смерть отступала...

Они были первыми медиками в районе действий. По-
том приехали ленинградцы — хирурги Военно-медицин-
ской академии. Прибыли на Халхин-Гол профессора
М. Н. Ахутин и Н. Н. Еланский. Прислали девчат-мед-
сестер из Омска. На Хамар-Дабе, на 75-м километре от
передовой, развернули фронтовой госпиталь.

Ах, Хамар-Даба, Хамар-Даба... Разве забудет Аня
тот рейс, когда и она навсегда могла остаться там, на
се склонах. Раненых они везли. Два японских истреби-
теля на бреющем прошли над самой машиной, мчавшей-
ся по степи с такой скоростью, выше которой, навер-


ное, Аня никогда в жизни не ездила и ездить не будет.
Ранила пуля шофера. Встала машина. Ушли самолеты.
Семь раненых в кузове, и она, двадцатилетняя меди-
цинская сестра — одна-единствениая, у кого руки и ноги
целы. Она, Анечка Захарова из калужской деревни
Марьино, что на речке Пашь, а над речкой, на ооры-
ве — школа и церковь рядом. Там и мама ее, в
Марьино.

Перевязала она шофера. Села за руль. Не зря же
учили их, медсестер, автоделу, да и степь не город: ни
перекрестков, ни светофоров, только вперед и прямо.
И пошла по степи машина. Все бы хорошо, но через
несколько километров снова обстреляли их с воздуха —
вот тогда-то испугалась Аня по-настоящему. Но обо-
шлось, не задело: знать, в рубашке родила ее мать.
Пятой была она в семье, а всего у мамы их восемь...

Привела она ту машину. И радость, и остатки не-
прошедшего страха, все смешалось тогда на ее лице,
когда вылезла из кабины, когда докладывала началь-
нику госпиталя.

Многое пришлось пережить, только этот рейс не за-
будется. И еще помнится случай, некому было лететь
в Читу с тяжелоранеными, полетела Аня. Оттуда воз-
вращалась пассажирским самолетом, на «Дугласе».
В полете обстрелял их японский истребитель, и всем
приказали надеть парашюты, приготовиться прыгать;
тогда на каждого пассажира имелся на борту самолета
парашют. Потом летчики дали отбой—то ли боезапас
у японцев кончился, то ли еще что, только ушли они.
Глянула она вниз — голая степь, и что бы она там с
парашютом делала, в той пустыне...

Брата на Халхин-Голе двоюродного встретила! За
тысячи километров от родных мест свиделась с родным
человеком, из их деревни, через дом жили. Ранен был
авел, но уже выздоравливал и уезжал на Родину, в
Союз. Послала она тогда с ним домой подарок, как сей-
час помнит отрез шелка, светлый такой кремовый
цвет.	г

Халхин-Гол, Халхин-Гол... Днем жара, а ночи холод-
ные, уже в августе стали топить печи, чтобы раненых
согревать. А комары проклятые! Чуть не досмотришь,
пл&ИЦ°’ И РУКИ’ вс.е» что У раненого не закрыто одеж-
„и ’ в комаРах- Никаких мазей тогда и в помине У
них не было.
Вообще все издалека привозили — даже дрова для
госпиталя за 600—700 километров из нашего Забай-
калья везли.

Там, на Халхин-Голе, военные медики прошли суро-
вую школу мужества и боевого братства перед главным
испытанием — Великой Отечественной войной. Маршал
Советского Союза Георгий Константинович Жуков так
напишет потом в своей книге «Воспоминания и размыш-
ления» о их работе в Монголии: «Дни и ночи напряжен-
но трудились в сложных полевых условиях медицинские
работники, спасая жизнь и здоровье наших солдат и
командиров, да и не только наших. В высшей степени
гуманное отношение было проявлено ими и к раненым
пленным японцам». Это и к ней, медсестре Захаровой,
имеет самое прямое отношение.

Вернулась Аня в Москву. Стала работать в Главном
военном клиническом госпитале имени академика
Н. Н. Бурденко. Почти сорок лет трудилась она в его
стенах, из них пятнадцать Анна Михайловна (ее фами-
лия стала Решетняк)—главной медицинской сестрой.
Шутка ли, ни чего-нибудь, а прославленного старейше-
го военно-медицинского учреждения. Анечка с Халхин-
Гола, так с уважением звали ее коллеги.

Живут в Москве ее подруги по Халхин-Голу — Ма-
рия Георгиевна Григорьева, Галина Васильевна Базу-
нова, Анна Андреевна Евдокимова. Бережно хранят до-
военный номер журнала «Санитарная оборона» — там
про их Анечку статья...

Иногда собираются вместе, вспоминают те дни —
свою молодость. А как же, хоть и трудно было, но как
жили, дружно, душа в душу, замечательный был у них
в госпитале коллектив!

В праздники Анна Михайловна надевает награды.
Светится на ее праздничном костюме и боевая медаль —
«За боевые заслуги». Халхин-гольская... Первая ее на-
града в жизни. Самая памятная, самая дорогая ее
сердцу.

Политрук Федор Бурда

В книге Маршала Советского Союза Г. К. Жукова
«Воспоминания и размышления» помещен снимок, на
котором читатель видит момент боя за высоту Песча-
ная в районе реки Халхин-Гол. Один из бойцов водру-
жает на сопке красный флаг. Вьется на ветру алое по-
лотнише, прикрепленное к штыку винтовки, которую
держит боец, и виден этот стяг отовсюду - он зовет
вперед, в атаку, в последний, решительный бои!

Ни у маршала Жукова, ни в воспоминаниях Кон-
стантина Симонова, подробно описавшего бои за высо-
ту Песчаная, не сказано, кто тот смельчак, что под ог-
нем врага в разгар боя поднял алый флаг на вершине
Песчаной. Но нет неизвестных героев. Узнали мы имя
и того, кто водрузил на сопке красный флаг— это по-
литрук 4-й роты и 149-го стрелкового полка 36-и стрел-
ковой дивизии Федор Пименович Бурда.

На запрос о его боевых делах Центральный государ-
ственный архив Советской Армии сообщил, что в реля-
ции командования 36-й дивизии на политрука Бурду

говорится:

«...С 20 августа на сопке Песчаной рота политрука
•тов. Бурды героически сражалась с укрепившимся про-
тивником. В этот период тов. Бурда дважды первым хо-
дил в атаку, и его рота поставила красный флаг на соп-
ке Песчаной. В самой сложной обстановке тов. Бурда
всегда проявлял большую заботу о личном составе и
заслуженно пользуется большим авторитетом среди
красноармейцев и командиров. Красноармейцы звали
его родным отцом. За время боев тов. Бурда показал
себя подлинным героем».

Л вот перед нами сборник документов «Партийно-
политическая работа в боевой обстановке», изданный
по горячим следам в 1940 году, книга, давно ставшая
тоже названо имя
I роя, который пронес красное знамя под огнем самура-
ев до самой вершины сопки Песчаная. На одной из
ее страниц читаем: «Трудно описать радость бойцов и
у лю овь, с которой они встретили своего политическо-
п-Л^К0В0^ИТСЛЯ тов- Бурду, возвратившегося из гос-
уп.1Ап1.\ *” оицы атаковали сопку Песчаная со своим
Л' Р/^пП0ЛИ1РУК0М* КОТОРЫВ первым ворвался на соп-
ку и водрузил на ней красное знамя».

Балашиуо ли ови юм Б^ рдой мы встречались в
ьалашихе, где он живет уже многие годы. Встреч было
208
несколько, и каждая из них добавляла новые маю из
вестные страницы истории халхин-гольских событий

В 1938 году, в условиях нарастающих провокаций
со стороны японцев, с согласия правительства МНР из-
под Читы на территорию Монголии была переброшена
Зб-я стрелковая дивизия, закаленная в битвах граждан-
ской войны,— она прошла с боями от Волги до Забай-
калья, громя белочехов, войска Колчака. В 1921 году
дивизия участвовала в ликвидации белых банд Унгер-
на на территории Монголии.

Входил в состав этого замечательного боевого
соединения и наш 149-й мотострелковый полк,— расска-
зывает Федор Пименович Бурда.— Мы разместились на
окраине Улан-Батора, на голом месте. Жили сначала
в палатках, потом готовились к зиме, отрыли землянки.
Так на окраине монгольской столицы появился военный
городок, как мы его в шутку называли, «копай-город».
Незадолго до халхин-гольских событий командиром на-
шего полка назначили майора Ивана Михайловича Ре-
мизова, удивительной храбрости человека, заботливого,
внимательного к подчиненным. Он активно участвовал
в революции, гражданской войне, был награжден орде-
ном Красного Знамени. Его любили. Очень любили.

Мы усиленно готовились к предстоящим боям, хо-
рошо понимая, что схватки с японцами не миновать.
Обстановка в районе Халхнн-Гола становилась все бо-
лее напряженной.

В боевой характеристике политрука Бурды сказано:
«Тов. Бурда в боях с 28 мая 1939 года». Что же это
был за день, первый день боев? Помнит его Федор Пи-
менович до мельчайших подробностей, до самых неза-
метных, на первый взгляд, деталей. Рассказывает не-
торопливо, размеренно, а потом вдруг увлекается и го-
ворит быстро, словно хочет вместить в свой рассказ как
можно больше пережитого, перечувствованного, дорого-
го сердцу...

25 мая полк Ремизова подняли по тревоге. Форсиро-
ванным маршем он двинулся на автомашинах в район
Халхин-Гола, где уже во всю развернулись бои с саму-
раями. В воскресенье, 28 мая, полк, преодолев сочни ки-
лометров бездорожья, прибыл в район боевых действии.
В авангарде шла 4-я рота. Вот и переправа, только что
наведенная саперами через Халхин-Гол. Неожиданно
со стороны Маньчжурии появились японские бомбарди-

Ю Заказ 7376

009
оовшики Они сбросили бомбы в районе переправы, ио
когм осени фонтаны разрывов, бойцы увидели: пере-
поава цела Тут же ударила японская артиллерия, на-
чался штурм нашего переднего края. «Да,-подумал
чался штурм па	г_ при6ылИ1_ в самыи-самыи

политрук,—прямо в пекло . ппяг п несколько
раз». На той стороне реки шел б°«и ВР^ в "^ния в
раз превосходил советско-монгольские подразд
живой силе и уверенно наступал. Бойцы отходили к ре,
ке и окапывались.

Но уже мчались по степи, поднимая облака пыли,
автомашины —наш Ремизов спешил на подмогу. Этого
не могли не знать японские наблюдатели, расположив-

шиеся па высоте, которая по-монгольски называлась
«Верблюд», или «Двугорбая», а по-японски «Окино

токаси».

Приближаясь к переправе, Федор Бурда увидел, как
хлестнула по ней очередь японского пулемета. И понял:
это гибель. Решение пришло мгновенно: переправляться
нужно самим и в другом месте. Они спешились с ма-
шин и бросились к самой воде, скатываясь по обрывис-
тому берегу. Мост находился неподалеку, но пули сюда
не доставали. Дождей давно не было, и река обмелела.
Да еще несколько бревен осталось от работы саперов —
их бойцы столкнули в воду, и через несколько минут
группа переправилась через Халхин-Гол без потерь.

Им встретилась пушка монгольского бронедивизио-
на, политрук заметил ее еще с берега. Рядом — два
цирика, Зандут и Намжил, будущие добрые боевые
Друзья. Немного снарядов. Нельзя медлить, нужно по-
давить пулеметные гнезда врага любым способом!
И Федору пришла мысль — а не использовать ли пуш*
ку? Вместе с Зандутом и Намжилом наши бойцы
покатили ее по распадку вверх, где нашлась удобная
позиция для стрельбы. Федор нацелил орудие прямо
по стволу. Сам дернул шнур. «Ура!» — закричал по-рус-
ски Зандут. Политрук выглянул и понял: снаряд точно
накрыл пулеметное гнездо японцев.

Потом они подавили огнем и другие пулеметы врага,
уть однополчанам-ремизовцам к переправе был от-
крыт, и по мосту уже бежали бойцы их 2-го батальона

™аВр С комбатом Ермаковым. «Спасибо, Федор,-
ва/ г>п«п?Мак0В ПОЛИТРУКУ-—За выручку, за иииниати-

Рудне не оставляй. И давай вперед, к роте!»
Пришла ночь, но и ночью не прекратился бой. Япон-
цы несколько раз атаковали, беспрерывно били наши
орудия. Вместе с артиллеристами вели огонь и полит-
рук Бурда, и цирики Зандут и Намжил. Потом они на-
пишут на своем орудии: «Баатар Бурда». И когда че-
рез несколько дней Федор встретит их и увидит эту
надпись, он долго будет расспрашивать, что же это оз-
начает. Наконец, кто-то переведет: «баатар — бога-
тырь». Политрук рассмеется, потом всерьез скажет:
«Ребята, зачем? Разве я похож на богатыря? Смотри-
те, худой, невысокий, какой же я богатырь? Написали
бы лучше—«дружба»...

В ту ночь не раз и не два пойдут самураи в ата-
ку, чтобы пробиться к переправе через Халхин-Гол, но
выстоят ремизовцы. Утром прибудет артдивизион капи-
тана Рыбкина. Начнется новая наша атака, и враг бу-
дет отброшен на несколько километров от переправы.
Вместе со всеми в бой пойдет политрук Федор Бур-
да. Худой, невысокий политрук, которого почему-то
монгольские цирики назвали «богатырем»...

Спрашиваю Федора Пименовича о взаимодействии
советских и монгольских воинов, о дружбе и боевой вы-
ручке, и ветеран рассказывает, как бились они вместе,
плечом к плечу, как не раз приходили на помощь друг
другу... Вспоминает о бойцах 5-й роты своего баталь-
она, о своем товарище политруке Шерстюке. Даже пла-
кат такой выпустили в батальоне с надписью: «Полит-
рук Шерстюк, врач Клепач и красноармеец Коломеец
бьют нещадно самураев!»

— А было так. Клепач и Коломеец возвращались
с переправы,— рассказывает Федор Пименович,— за
медикаментами ездили, с ними и Шерстюк был в ма-
шине. Вдруг слышат: стрельба за холмом. Помчались
туда. А там —бой, тяжелый, кровавый, неравный. На
монгольский наряд, патрулировавший вдоль границы,
напали японцы. Ехали на двух бортовых машинах, уви-
дели монгольских воинов, решили, что возьмут их легко.
Но среди монголов оказался офицер, командир эскадро-
на Тумэнжаргал. Он умело организовал бой, сам лег за
пулемет. И вдруг смолк его пулемет. Японцы подня-
лись, пошли в атаку. А пулемет молчит — самурайская
пуля тяжело ранила Тумэнжаргала. И тут появляются
наши. Шерстюк выскакивает из машины, бросается к
пулемету. Метким огнем прижимает самураев к земле.

ю*	811
А двое других по лощине на газике прорываются в
тыл, подрывают обе японские машины и гранатами,
которых, к счастью, в одной из машин было достаточно,
забрасывают самураев. В это время подошло и
подкрепление — конный монгольский отряд. Победили —
выручкой, мужеством, отвагой...

Рассказываю Федору Пименовичу, что, просматри-
вая в Государственной библиотеке имени В. И. Ленина
номера фронтовой газеты «Героическая красноармей-
ская», выходившей на Халхин-Голе, встретил и заметку
о политруке Бурде. Там говорилось, как он взял в плен
трех самураев, сообщивших немало нужных командо-
ванию сведений.

— Да, комкор Жуков лично поблагодарил меня тог-
да за службу. Несколько встреч было у меня с Георги-
Константиновичем на Халхин-Голе, а эту, первую,

ем
не

забыть.

Заметка заметкой, а хочется узнать из первых уст
о поиске, и Федор Пименович рассказывает, как неожи-
данно и просто, по его словам, все тогда получилось...

— Только я решил отдохнуть, едва в палатке
прилег, как вбегает солдат-наблюдатель, докладывает:
левее ориентира «Б» вдоль берега Хайластын-Гола дви-
жется в нашу сторону японская конница. Приказал, ни
одного выстрела без моей команды. Поднялся на высО'
ту, к наблюдателям. Вижу в бинокль: отряд японских
кавалеристов на расстоянии около четырех километров.
Вот они поравнялись с сопкой, отряд приостановился,
а три всадника легкой рысью продолжают движение-
Впереди офицер на белом коне. Созрел план Беру двух
солдат: Лаврикова и Точилкина. Тихо приказываю пу-
леметчику Чайке: как выскочу из окопа —огонь! Но над
зать|ВЧМаИйк°яГОтНЬ’ ЧТ°бЫ спешить их с коней, но не сре-
ожиданип рЛ а И сдедал- пул» прошли низко, да и не-
исчезли я ЭТ0 былоч Японцы тут же спешились й
ная чрлрнЛ Т0И ВЬ1СОКОН тРаве- А трава там была сон-
влажноР лЛ П°ТОМУ ЧТ0 рядом Речка> и место таК0С

Кпми’пЛ КуДтарник вдоль берега рос.

свеоху-тл рЛиИ” Подбежал с бойцами, вскочил на них.
ботинок тлп^НеИ Одного сРазу отыскал в траве, виЖУ
ЧИЛ пуки пп/ П0Д КУСТ0М- Крикнул с коня, ТОТ ВСК°'
литься ПрпрЛ4 П0Днял, даже и не пытался сопро™0
время успел пЛ Г Т”ину. А другой японец в эт°
ребраться через реку. Гляжу, уже по
ре ползет. И его взяли под конвой. А мысль одна: где
же офицер? Всю лощину обыскал, каждый бугорок —
нет его. Еду вдоль реки, и знаете, вспомнился мне
фильм о пограничниках. Показывали там, как шпион в
реке прятался, через камышовую трубку дышал. Стал
я берега просматривать, вдруг слышу, что-то булькну-
ло, и круги большие такие по воде расходятся. Прита-
ился я, с коня спешился, жду. И вижу голова показа-
лась. Офицер! Набрал он воздуха и снова скрылся под
водой. Тут я уж не медлил: прыгнул, оглушил его уда-
ром пистолета по голове. Вытащил из реки.

Всех троих отвели в штаб. Дельные оказались плен-
ные, разговорчивые, особенно офицер много нужных
сведений сообщил. А меня Георгий Константинович по-
благодарил. Скуп он был на похвалу, а вот тогда руку

пожал...

На Халхин-Голе полк Ремизова не раз находился
на острие главного удара и сыграл, это можно сказать
с полной уверенностью, выдающуюся роль во многих
событиях. И вместе со своим полком отважно сража-
лась 4-я рота, рота политрука Бурды, заменившего
командира старшего лейтенанта Ирхина, который погиб
в первых боях.

Имя политрука было известно далеко за пределами
полка Ремизова. Не раз уходил Федор с бойцами в ноч-
ной поиск в район высоты Номон-Хал-Бурд-Ооо, в вер-
ховья Хайластын-Гола. В ночных боях был отважен,
расчетлив, смел. О нем писали дивизионная и армей-
ская газеты, выпускались листовки. Читали их прямо в
окопах и героический пример политрука вдохновлял
воинов, звал на подвиг.

Вот одна из немногих сохранившихся листовок,
ф оицы по праву называют своего политрука тов.
схог героем фронта. Он десятки раз был в атаках,
о Дилен в рукопашные схватки с японцами и всегда
ЛеГаВался победителем. Политрук был ранен в бою.

^ал в госпитале. Потом снова вернулся на фронт,
р, ,устал день решительной схватки с японцами.
3 ь,0> пеРе(|олзая из окопа в окоп, политрук расска-
н°арм " $Оевом приказе и крепко пожимал руки крас-
з сопке сПесчаной» японцы глубоко зарылись в

Дю. После артиллерийской подготовки бойцы пошли
а щтурм. Коммунист тов. Бурда первым ворвался на
вершину сопки и водрузил на ней победоносное крас-
НОеЛистовка так и называется: «Красное знамя водру-
зил коммунист Бурда».

- Да спать в ту ночь не пришлось — вспоминает
Федор Пименович,—Действительно, я обошел все око-
пы, поговорил с бойцами, зная, как это важно на?
строить человека. А в четыре утра начался бои. Друзья?
артиллеристы дивизиона под командованием уже майора
Рыбкина, впоследствии Героя Советского Союза,
провели артподготовку. Обработали они высоту крепко,
казалось, что ничего живого на ее склонах после такого
шквала огня нс останется. Но когда мы пошли в атаку,
нас встретили огнем. Японцы создали надежную оборо-
ну, крепкие укрытия, и уничтожить их артиллерия, ко-
нечно, не смогла. Били минометы, заработали и тяже-
лые пулеметы...

В плане боя по захвату сопки стрелковой роте Фе-
дора Бурды отводилась немалая роль. Выбрали ее по-
тому, что все бойцы были отлично обучены и во главе
ее стоял храбрый, геройский политрук. И когда думали,
какую из рот в бою поддержать танками, решили, что
4-я справится, выдержит, выполнит задачу самостоя-
тельно.

Мы пробивались вперед короткими перебежка-
ми. И вдруг с самой вершины сопки с сильным, разры-
вающим уши шумом метнулось вниз огромное, закры-
вающее полнеба пламя — желтое с красной каймой по
краям. Это ударили японские огнеметы. Их пламя на-
крыло первых, идущих впереди. Цепь отхлынула, за-
рываясь в песок. И тут я понял, что спасение в одном —
в стремительном рывке только вперед, иначе сожгут

Федор вытащил из противогазной сумки кусок ку-
мача, взятый с собой в бой, прикрепил к штыку винтов-
ки проткнув кумач с краю несколько раз. Убедился,
СЛеЛЭЛ наде>кно- На все это ушли секунды. И под-
мппй1 Льньп! Флаг над головой, со словами «За
мной! За Родину!» рванулся вперед.

УпипРп°лПЯЛаСЬ рОта‘ Поднялась за своим политруком,
их всрх 1 ,’ен,10*кРаснын маленький стяг, объединивший
меты и ппаДИН°е целое- И хотя продолжали бить мино-
ввеох КажпТ Снаряды’ рота Упрямо шла вперед и
Р Дыи из них мог остаться здесь, на склоне
этой желтой сопки, навсегда, пробитый пулей, разящим
осколком, сожженный вражеским огнеметом. Но каждый
из них был и солдатом. А солдатское дело — победить
и остаться живым для новых побед. И они делали свое
солдатское дело так, как умели — ворвались в первую
траншею, забросали ее гранатами, ударили штыками
и прикладами. И успевали в ходе боя смотреть, не це-
лится ли кто в их политрука. А в него били из соседних
окопов, из амбразур. Но достиг он вершины, и вот уже
отовсюду виден алый победный стяг — его знамя. Соп-
ку взяли.

— Все-таки ранило меня там. Бегу со знаменем, чув-
ствую, кровь на лице, и не понимаю, куда ранен. Ще-
ка в крови, лоб тоже. Потом уже узнал, что пулевое
ранение в голову. Пуля пробила каску. Там, на сопке,
потерял я сознание. Вынесли меня мои бойцы, которые
шли рядом в атаке,— Мартышкин, впоследствии Герои
Советского Союза, Казанцев, Бодрягин. Очнулся не-
сут меня к самолету. Есть под Читой такой поселок
Антипиха. Там в госпитале сделали мне операцию, и
через три недели я уже снова вернулся в свою роту.

За подвиги, совершенные на Халхин-Голе, Федор
Бурда был удостоен высшей награды Родины ордена
Ленина. Орден вручал в Москве Михаил Иванович Ка-
линин. Бережно хранит Федор Пименович фотографию,
сделанную в Кремле после вручения наград...

Ему предоставили отпуск, и он поехал на Родину, в
родную Владимировку, что на Украине, в Днепропет-
ровской области. Там прошло его детство. Там растила
их мать, Агафья Андреевна,—семерых братьев и сестер.
Растила одна, без мужа, погибшего в круговерти граж-
данской войны. Только не пришлось Федору свидеться с
матерью. На Халхин-Голе, в разгар боев, получил оп
скорбную телеграмму от братьев о смерти Агафьи . н
Реевны. Похоронили мать без Федора, и вот он пришел
теперь на ее могилу, и в мыслях рассказывал ей о с
еи жизни, благодарил за все, что она, великая тру
пица, сделала для него...	м	г_р ня.

Он приехал на завод «Червонный керам1: ,
пиналась его, Федора Бурды, рабочая и пар оодным
гРафия. Собрали митинг, и он выступал Р
коллективом. На стене повесили карту мира, и он, по
казав людям Монголию, сам удивился, ’ ие п0.
От их родных мест. Его слушали, затаи
том ходил по цехам, и вспомнилось Федору, как начи-
нал он здесь — подгонял тачки с песком, с глиной. Че-
рез все работы, какие есть на заводе, прошел, став
спустя пять лет заместителем главного механика заво-
да. Изготовляли они огнеупорный кирпич для доменных
печей.

Уходил в армию отсюда Федор кандидатом в члены
партии большевиков. Служил солдатом в прославлен-
ной 30-й Иркутской дивизии, которая отличилась в годы
гражданской войны в боях с Колчаком, с врангелевца-
ми. В дивизии была своя песня:

На сборы мы явились

И встали в строй.

За землю и за фабрику

Пойдем стеной.

Мы армия рабочая.

Мы армия крестьянская,

Мы смело, мы гордо в бой пойдем...

А потом, как лучшего из лучших, отправили Федора
на учебу —в военно-политическое училище в город
Горький. Окончил он его досрочно, в числе лучших, по-
лучил звание политрука и поехал на восток...

Обо всем этом рассказал он рабочим, коротко, по-
военному доложив, что родной «Червонный керамик»
никогда ни в чем не подвел, всегда помнил, что здесь
его в партию принимали, отсюда проводили в Красную
Армию.

Затем Федор в родную школу заглянул, и там рас-
сказал о халхин-гольских боях. А Нина Захаровна, лю*
бимая учительница, сидела рядом, смотрела на него и
гордилась своим учеником.

Шел октябрь 1940 года. Выступая перед земляками,
не думал Федор, что уже скоро родная его Украина
вместе со всей страной поднимется на великую и страт'
ную воину с германским фашизмом, и два его брата,
Григории и Михаил, что сидят сейчас рядом, не вернут-
я с фронтов этой войны в родное село. И он сам, Феи'
| I	। через Ленинградский, 2-й и 3-и

р алтииские фронты, будет ранен и удостоен новых
ооевых наград.	д

ком^и^Тн'п1 ВОИНУ майором, в должности заместителя
женир гЛ полка- скажется нечеловеческое напрЯ'
в течение многих лет. По состоянию здоровья
216
Федору Пименовичу придется расстаться с армией Вы
растут дети, два сына и две дочери. И один из них
Анатолий, выберет отцовскую дорогу — станет военным
человеком. Сейчас Анатолий Бурда —офицер Военно-
Морского Флота, тихоокеанец.

Несмотря на возраст, неутомим, энергичен и теперь
Федор Пименович Бурда. Боевая молодость политрука
живет в его делах, продолжается в его детях. Часто,
очень часто можно видеть его среди молодых в школах^
на предприятиях Москвы и подмосковной Балашихи*,
где хорошо знают ветерана Халхин-Гола и гордятся его
подвигами.

Несколько лет назад пригласили Федора Пименови-
ча в посольство Монгольской Народной Республики.
Много теплых слов благодарности было сказано в ад-
рес человека, дважды пролившего свою кровь на мон-
гольской земле, человека беспредельного мужества и
отваги. От имени Президиума Великого народного ху-
рала вручили герою Халхин-Гола орден «За боевые
заслуги».

— Большая это была для меня радость,— вспоми-
нает Федор Пименович.— Гляжу на монгольский орден
и перед глазами встают монгольские боевые друзья, ко-
торые навсегда в памяти. Разве забудешь тех, с кем
Делили все пополам, с кем бились за общую нашу по-
беду.

Вот уже сколько лет прошло, а как услышу по ра-
дио любое сообщение о Монголии, так уж обязательно
Дослушаю до конца. И в газетах все, что пишется о
МНР, непременно прочту. Журнал «Монголия» выпи-
сываю уже несколько лет, радуюсь успехам братского
народа. Словно вторая родина стала для меня монголь-
ская земля. Мечтаю там побывать, посмотреть своими
глазами на новый Улан-Батор, на памятники, взметнув-
шиеся в честь наших побед.

В одном из журналов увидел недавно снимки мон-
гольских ракетчиков ПВО. И вспомнил друзей-кавале-
Ристов 6-й монгольской кавдивизии. От клинка до ра-
кеты — такой путь проделали и наши боевые друзья.

Вместе мы воевали, вместе охраняем мир на земле.

строим новую, счастливую жизнь. Такую, за КОТО-
РУЮ бились.
«...Наша дружба окрепла в боях»

Это произошло в Улан-Баторе несколько лет назад.
В выставочном зале монгольской столицы было много-
людно: только что открылась фотовыставка одного из
старейших советских фотокорреспондентов Виктора Ан-
тоновича Темина. Особенно привлекали внимание сним-
ки халхин-гольских событий — Виктор Темин сотрудни-
чал на Халхин-Голе в газете «Героическая красноар-
мейская» и часто бывал в монгольских частях, которые
мужественно, самоотверженно сражались с врагом.

Автор фотографий находился в зале. Возбужденный
нахлынувшими воспоминаниями, неожиданными встре-
чами, он с волнением наблюдал, как внимательно рас-
сматривают посетители его работы.

К нему подошли двое. Один из них был в форме
полковника Монгольской народной армии. Темин узнал
их сразу.

— Товарищ Нянтайсурэн? Товарищ Дандгай?

Он не ошибся, перед ним были герои Халхин-Гола,
которых в далеком 1939 году фотографировал Виктор
Темин, и снимок того времени, где они рядом, веселые
и молодые, висел неподалеку на одном из стендов.

Втроем подошли к фотографии. С волнением вспо-
минал полковник Нянтайсурэн, как в те трудные дни
приехал на командный пункт 8-й кавалерийской диви-
зии, которой он командовал, советский фотокорреспон-
дент. КП размещался в песчаных сопках за речкой
Хоигор-Уул. Капитану Нянтайсурэну было тогда всего
29 лет. Дандгай был у него комиссаром.

Виктор Антонович достал старенький потертый фо-
тоаппарат, которым он снимал события на Халхин-Го-
ле. Этот аппарат подарил ему в свое время Алексей
Максимович Горький. Им был сделан и снимок на КП
дивизии.

Этим же фотоаппаратом сфотографировал я, при-
сутствуя на выставке, трех боевых друзей по их прось-
бе. Старая «лейка» сработала безотказно...

• ♦ •

Не раз приходилось мне встречаться с Виктором
Антоновичем Теминым в последующие годы, беседовать
ним о Монголии, о халхин-гольских событиях. Конеч-
218
но, сами за себя говорили фотографии, которые были
сделаны фотокорреспондентом на монгольской земле
Однажды Виктор Антонович с гордостью показал мне
на снимках Маршала Монгольской Народной Респуб-
лики Чойбалсана и добавил:

— Это был очень смелый и храбрый человек. НевьГ-
сокого роста, коренастый, спокойный, вежливый. Встре-
чи с ним запомнились навсегда. Помню, в одном из со-
ветских полков Чойбалсан произнес большую речь на
русском языке. Сказал, что уверен в нашей общей по-
беде над врагом, который будет изгнан со священной
земли монгольского народа.

Да, друзья у нас были верные. Мы хорошо знали:
монгольские цирики в трудную минуту не подведут.

Виктор Антонович гордится встречами с легендар-
ным Лодонгийном Дандаром, Героем Монгольской На-
родной Республики, командиром 17-го кавалерийского
полка. Добрая слава разнеслась на Халхин-Голе в дни
боев о самом Дандаре и о воинах его героического пол-
ка. Среди них был пулеметчик Олзвой, мастер пулемет-
ного огня, бесстрашный, мужественный цирик. Однажды
он прикрывал переправу монгольских воинов через ре-
ку Халхин-Гол. Во многом благодаря его меткому огню
подразделение успешно переправилось через водную
преграду. Этот цирик не раз ходил в разведку и всегда
приводил с собой «языка», доставляя командованию
ценные, важные разведданные.

Как-то, попав во вражеском тылу к японским артил-
леристам, захватил не только «языка», но и стереотру-
бу. Ее и нес на себе захваченный Олзвоем японец.

Хорошо помнит фотокорреспондент и подвиг полит-
РУка артиллерийской батареи Лувсандоржийна Гэлэг-
баатара. О нем тогда писали газеты, были выпущены
листовки. Рассказ об отважном монгольском политруке
слышал Темин в те дни не раз.

А было так. 6-ю кавалерийскую дивизию подняли по
тревоге 11 мая 1939 года. Впереди был марш в район
Халхин-Гола. На третий день марша политрук получил
письмо от родных. Радость: родился сын. На одном из
привалов он написал короткую записку жене: «Я жив
и здоров. Безгранично рад сыну. Если погибну за Роди-
НУ> ты одна вырастишь его».

Спустя несколько дней начались бои. Враг насгу-
пал, силы были далеко не равные, и дивизии пришлось
отойти на более удобные и выгодные рубежи. Батарея
Гэлэгбаатара прикрывала отход товарищей. Тогда по-
литрук и сказал бойцам: «Мы не отойдем отсюда ни на
в наших руках судьба дивизии!» Четыре долгих

шаг — В наших рукал иудпиа	г

часа десять пулеметчиков, которыми руководил полит-
рук, вели огонь по врагу. Отбили несколько атак. Око-
ло 200 трупов лежали на склоне сопки, а японцы ^все
шли и шли... Погибла вся группа во главе с Гэлэгоиа-
таром. Погибла, но задачу выполнила до конца. Диви-
зия успела закрепиться на новых рубежах.

— Да, друзья у нас в тех боях были славные, го-
ворит Виктор Антонович.— Мужественные, дерзкие, без-
заветно преданные общему делу. Наша дружба окрепла
в боях. Да вы посмотрите на лица! — Он показывает

фотографии тех лет, на которых изображены известные
и неизвестные монгольские герои. Л вот и знакомый
уже мне снимок, на котором сфотографированы коман-
дир дивизии Нянтайсурэн и его комиссар Дандгай.

Оказывается, Очирийн Дандгай в мирное время стал
строителем и долгие годы трудился на домостроитель-
ном комбинате. А Дугэрийн Нянтайсурэн — Герой МНР.
Его биография неотделима от биографии Монгольской
народной армии. В тридцатые годы он окончил Там-
бовское кавалерийское училище, стал офицером. По-
том— Халхин-Гол. В 1941 году его снова послали на
учебу в Советский Союз, в Москву. Горькая весть о на-
падении фашистской Германии на советских друзей
застала его в пути. Приехав в Москву, работал в Под-
московье на строительстве инженерных укреплений,
работал добровольно, стремясь хоть чем-то помочь
Советской стране. Работал и учился... А в 1945 году
Нянтайсурэн командует 7-й бронебригадой, которая
ппйп1ВгВ<лЛа вм?ст1? с дРУгими монгольскими частями в
воине с Японией. Бронебригада входила в советско-мон-
гольскую конно-механизированную группу. Ее возглавлял
7 <! г\а 0ВгСТСК0Г0 Союза генеРал’ПОлковник И. А. Плиев.
екпрпп!>йкЛИ1аЛа. отличилась при штурме Калганского
ппикя™ йоп’ Н К0ГДр (’оевые действия закончились, в
I»Т.. ВеРхов,,ого Главнокомандующего И. В. Стали-
ковникя НпиеЧ"НЫ И боевые Успехи бронебригады пол-
ковника Нянтаисурэна.

иой^вкляп! Иг3 номеРов жУрнала «Монголия» на цвет-
ыл помещен портрет Нянтайсурэна, вы-
220
полненный известным монгольским живописцем Г. Одо-
ном. Спокойное, уверенное лицо, наполненное одновре-
менно какой-то внутренней силой и добротой. Мой со-
беседник открывает книгу генерала армии И. А. Плиева
«Конец Квантунской армии». Прославленный воена-
чальник тепло вспоминает в ней о действиях 7-й мон-
гольской бронебригады, о массовом героизме и боевых
подвигах монгольских воинов.

И снова рассматриваем фотографии. Перед нами
снимки, отражающие финал халхин-гольских событий:
трофейное оружие, брошенное японскими самураями в
монгольской степи. Темин вспоминает, что на «трофей-
ных полях» были целые «улицы» орудий, пулеметов, го-
ры патронов, ящиков со снарядами, зенитки, гранато-
меты, полковые радиостанции, разбитые броневики, тя-
желые орудия. Фотографируя трофеи, Темин обратил
внимание на совершенно новые, еще пахнувшие типо-
графской краской японские географические атласы. На
всех картах возле монгольских городов стояли японские
названия, а берега реки Халхин-Гол были окрашены в
тот же цвет, что и Япония...

— Великая Отечественная война надолго разлучи-
ла меня с Монгольской Народной Республикой,— гово-
рит Виктор Антонович.— С корреспондентским удосто-
верением «Правды» я прошел всю войну, от Москвы до
Берлина. Горжусь, что сфотографировал с самолета
поверженный рейхстаг с красным победным знаменем
над обугленным куполом этой цитадели фашизма. А пос-
ле войны снова потянуло в Монголию...

Да, кавалеру многих монгольских орденов и меда-
лей Виктору Темину не раз пришлось побывать на мон-
гольской земле с фотоаппаратом. Он вспоминает эти
поездки с волнением, с восхищением говорит об успехах
монгольского народа, о его доблестной армии.

Одна из лучших танковых частей МНА, учебные буд-
ни которой снимал в послевоенное время Виктор Те-
мин, носит имя Михаила Яковлева, Героя Советского
Союза, погибшего на берегах Халхин-Гола. Их так и
называют—яковлевцы. С честью несут они службу по
ОхРане мирного труда монгольского народа.

Яркое впечатление оставило у советского фотокор-
респондента и знакомство с монгольскими ракетчиками,
воинами ПВО. Многие из офицеров учились в Совет-
ском Союзе, стали настоящими мастерами ракетного
огня В руках у них надежная современная ракетная
техника, и владеют они ею безупречно. Когда он по-
сетил зенитное ракетное подразделение МНА, его по-
просили выступить перед воинами. Советский фотокор-
респондент тепло говорил о дружбе наших народов, о
монгольских героях. В заключение он сказал.

— Монгольской народной армии есть что защищать.
Достижения монгольского народа бесспорны и впечат-
боевая история МНА богата яркими, не-
тоже

ляющи. Да и
забываемыми
оружие...

страницами. А ведь прошлое

Его называли «Батя»

Среди дорогих сердцу реликвий, которые подарила
ему жизнь за многие годы, особенно дорога генералу
старая книга — большого формата, в твердом перепле-
те «Настольный календарь 1941 года». Это солдатский
подарок, сделанный командиру дивизии Николаю Зай-
юльеву в майские победные дни 1945 года в Берлине.
В той части фашистской столицы, которую штурмовала
его 55-я стрелковая дивизия, находилось здание, где
размещалось перед войной советское посольство. В под-
вале сохранилась библиотека. Там, роясь в книгах, и
нашли бойцы этот календарь. На одной из страниц уви-
дели портреты героев Халхин-Гола, и первым в ряду
стоял майор Зайюльев.

— Ребята, смотрите, наш комдив! — воскликнул кто-
то из воинов.

Да ну, покажи! — Над книгой склонилось не-

сколько человек —Точно, наш. Похож, и усы его!

Календарь переходил из рук в руки.' Раньше Зай-
юльев никогда не видел его, и подарок был неожидан-
ным и приятным. Солдатский дар многие годы согревал
генералу душу... Нет-нет да и возьмет он эту книгу с
полки, откроет. В одном ряду боевые побратимы Халхин-
ола Александр Рыбкин, Василий Концов, Василий
илатов, Антон Якименко. Он их всех запомнил на
всю жизнь. Здорово они тогда дрались с японцами, в
у и прах разбили самураев. И как же им потом всем
ХтяЛТ-Я поевой опыт Халх«н-Гола в Великой Оте-
когла ио "г Разве забыть Зайюльеву сорок второй год,
еверо-Западный фронт позвонили из Став-

Ш
НИ (говорят, исходило это лично от Сталина), посове-
товали найти в войсках майора-халхингольца (фами-
лию почему-то не назвали) и поставить его на соеди-
нение.

Халхингольцы... Их опыт, знания, высокий боевой
настрой сыграли не последнюю роль...

* * *

Халхин-Гол. Капитан Николай Зайюльев встретил
первый день боев командиром батальона прославленно-
го 149-го полка. Боевая обстановка сразу выявила луч-
ших, как ни коротки были схватки. Чутье имел комкор
Жуков на способных людей. Когда возникла необходи-
мость послать для разведки по тылам противника (до
40 километров в тыл!) сводный отряд, потребовался
командир. Выбор пал на молодого комбата. А спустя
несколько дней вызвал его Жуков на КП в Хамар-Да-
бу и в присутствии всего управления 1-й армейской
группы спросил:

— Командовать полком сможете?

— Если прикажут — смогу,— ответил капитан.

На вопрос Зайюльева, сколько ему дадут времени,
чтобы привести 603-й полк в боевую готовность, Жуков
ударил по свежеоструганному столу всей мощью ладо-
ни и в наступившей тишине, словно просвечивая капи-
тана насквозь своим испытывающим взглядом, сказал:

— Семь дней. И не больше.

Через неделю ровно Зайюльев повел свою часть в
бой. Спал ли он те семь дней? Никто не скажет. Толь-
ко полк действовал геройски в том первом бою, и пол-
ностью выполнил задачу, потому что ох как верил в
своих подчиненных молодой командир. Да и сам проя-
вил немалый талант.

Но талант талантом, айв военном деле без труда
ничего не дается. Ратный труд Зайюльев познал крепко.
За плечами у него были уже и служба в пограничных
войсках, и годы учебы в пехотной школе, и шесть лет
службы в Забайкальских степях. И все это время, с
первого дня, как надел он форму пограничника, труд —
беспрерывный, ставший любимым, желание познать во-
енное дело в совершенстве, чтобы и других, с кем идти
ему в бой, научить...
В 1929 году, проходя службу в учебном кавалерий-
ском отряде, на эскадронных и отрядных состязаниях
по конному спорту он на своем коне Док занял первое
место по вольтижировке, джигитовке, преодолению пре-
пятствий и рубке. Получил и грамоту, и денежную пре-
мию, и кавалерийский значок «За отличную ру КУ»-

Там, на границе, в те годы было неспокойно. В од-
ной из схваток его ранят (не погиб только благодаря
отличным навыкам в рубке). Служба на границе даст
ему многое, но самое главное — приходит твердое ре-
шение— стать военным человеком. Три года учебы в
Закавказской пехотной школе пролетают быстро, как
один день. И здесь он не расстается со спортом. Увле-
кается фехтованием, спортивной гимнастикой, отлично
стреляет из нагана, малокалиберного пистолета.

Его назначают старшиной роты. Курсанты души не
чают в своем старшине — ладном, высоком, веселом, с
которым все трудности нипочем... Он оканчивает учили-
ще на отлично, в первой пятерке, и его сразу назнача-
ют не командиром взвода, как обычно, а командиром
учебной роты 108-го стрелкового Краснознаменного Бе-
лореченского полка Забайкальского военного округа.

Молодой лейтенант Зайюльев прибывает в Читу.
Шел 1933 год. До событий на Халхин-Голе еще целых
шесть лет, и становятся эти годы главными в его офи-
церском становлении. Командует ротой, снайперской
командой, руководит штабом батальона. Назначается
на должность комбата. Работает много, упорно, как па-
харь на ниве, от зари до зари. Получает звание масте-
ра спорта по фехтованию и по стрелковому спорту. Ка-
ких только спортивных и боевых призов не заслужил он
за эти шесть лет! Награждали его и часами, и отрезом
инии^ТЮМ’ И дваУды ~ заготовками для сапог, и охот-

|м ружьем «Зауэр три кольца» (сгорело оно потом
в машине во время халхин-гольских боев...), и даже де-
оедал°вНбщ?М С0ЧИНеНИй Клаузевица (этот приз он пе-
редал в библиотеку полка).	Е

бел™аТк»ВНуиГ~ познает он 33 эти шесть лет «науку по-
ми как Йпям Т’ п?ходы’ общение с такими офицера-
ка грпгьй ихаилович Ремизов, его командир пол-
ка, герои Гражданской ВОЙНЫ...	и

не за^улот4^^0"1 ИХ П0ЛК пРибывает в июне. Никогда
беду. У июлъев и первую неудачу, и первую по-
—> Прибыли вечером, расположились на ночлег
вдоль реки,— вспоминал он при встрече.— А рано ут-
ром, с восходом, батальон вышел на исходные позиции
для наступления. Приказал командирам и политработ-
никам снять с петлиц и рукавов знаки различия. Насту-
пать короткими перебежками. На гребнях барханов не
задерживаться. Барханы там были частые и глубокие:
на гребне ты прекрасная мишень; а на дне—как в ло-
вушке, где не спастись ни от гранаты, ни от мин. Японцы
укрепились отлично. Наступать было трудно, и многих
бойцов не досчитался в тот день батальон. Пришлось
остановить наступление. Ночью добыли «языка». Это
был офицер, у которого обнаружили карту обороны
японского отряда, насчитывавшего 400 штыков, в том
числе 80 снайперов. И тут я понял: днем не сладить
нам с таким противником. Значит, нужно атаковать
ночью! Наша атака была настолько неожиданной, что
японцы, отступая, оставили нам три миномета, много
боеприпасов и даже винтовки с оптическим прицелом.
Хорошие винтовки, снайперские...

А потом были другие бои, когда в полной мере при-
годились и командирские знания, и личная храбрость,
и прекрасная физическая подготовка комбата Зайюль-
ева. Бойцы не раз убеждались, что у капитана какое-то
особое чутье: что-то заставляло его укреплять оборону
и находиться именно там, где враг готовил главный
удар. Это, наверное, и есть командирский талант —ин-'
туиция, помноженная на опыт.

В одном из июльских боев первая атака врага на
позиции батальона захлебнулась. Через короткое вре-
мя на зайюльевцев обрушился шквал артиллерийско-
минометного огня, а после обстрела — новая атака.
Японцам выдали по порции консервированного спирта,
а охмелевшие самураи с криками и барабанным боем
Ринулись вперед. Несмотря на потери, им удалось вор-
ваться в наши окопы. Завязалась рукопашная схватка.
И тогда в воздух взвилась красная ракета — по этому
сигналу комбат ввел в бой роту второго эшелона. По-
чувствовав сложность момента, Зайюльев понял, как
необходим сейчас личный пример командира.

— Бойцы, за мной! — он выхватил пистолет и сам
новел роту в контратаку. Увидев впереди высокую фи-
ГУРУ комбата, красноармейцы в едином порыве отбили
и эту атаку.
Не раз и не два приходилось Зайюльеву участвовать
в рукопашных схватках с японцами. В одной из них
выручило отличное знание фехтования. В разгар боя
у него выбили винтовку. Капитан выхватил пистолет и
взял на прицел набегающего самурая. Но мелкий хал-
хин-гольский песок набился в пистолет и тот отказал.
Капитан оказался безоружным. А самурай уже надви-
гался на него стремительно, неудержимо, зловеще свер-
кая штыком, направленным прямо в живот. Все решали
секунды. Но не зря же Николаи Зайюльев был мас-
тером спорта по фехтованию. В последнее мгновение он
успел выкинуть левую руку и ударил ею изо всех сил
по лезвию штыка. Японец пролетел мимо, порвав зам-
политу гимнастерку и чуть зацепив левый бок, упал,
и подоспевший боец Елхов заколол самурая. Но удар
по штыку не прошел без следа: ладонь раскроило до
кости. Елхов перевязал ему руку, и комбат продолжал
бой...

О боевых качествах Зайюльева на Халхин-Голе хо-
дили легенды. Конечно, дошли они и до Жукова. И ког-
да понадобилось провести разведку в глубоком тылу
противника, Жуков поставил комбата во главе сводно’
го разведотряда. Входил туда зайюльевский батальон,
танковый батальон, которым командовал Василий Кон-
цов (тоже будущий Герой Советского Союза), и баталь-
он бронемашин. Зайюльев совершил ночной марш и

вышел к военному городку в районе Джанджин-Сумэ.
Городок был построен еще белогвардейцами, и туда
только что прибыл полк японцев. Часовых сняли.
Полк в ночной схватке почти полностью уничтожили.
Командира полка взяли в плен. Рядом стояли кавале-
ристы, их тоже основательно потрепали: сказались вне-
запность, неожиданность действий.

в пЯи\КИ СПУСТЯ ОТРЯД веРнУлся. Данным, полученным
в результате разведки, цены не было.

те п	Р33’ когда бь,вдю на Ленинском проспек-

НиколРаенич унивеРмага «Москва»,—говорил Николай
комиссапаЯ ТОТ ночной Р^Д и своего
ЛестеваРВ бл тРаботника Дмитрия Александровича
начальник плп С Фашистами под Москвой Лестев, уже
смеот! ю уп а итупРавления Западного фронта, пал
память и честкЫХ НЭ подстУпах к нашей столице. В его
мага «Москва» ^к3^3 УЛИЦа неподалекУ от Универ‘
. Как увижу табличку «Улица Лестева»»

Николаевич,—


так и встает в памяти Дмитрий Александрович, моло-
дой, веселый, безунывный, весь для людей. Как он во-
одушевлял бойцов, как заботился о них! И сам дейст-
вовал в походе отважно, решительно, бесстрашно, хоро-
шо зная великую силу личного примера. Потом орга-
низовал эвакуацию раненых...

Через несколько дней после ночного похода Зай-
юльев (уже майор) принял командование 603-м полком
82-й стрелковой дивизии. Начался новый этап его хал-
хин-гольской биографии.

Полк прибыл с Урала, в его составе было немало
призванных из запаса, и в первых боях не имея хоро-
шей боевой подготовки, подразделения порой действо-
вали не всегда решительно. Поэтому решили провести
с полком приближенную к боевым условиям учебу.
Этим и занялся Зайюльев. И когда началось августов-
ское генеральное наступление, 603-й стрелковый полк
было уже не узнать: личный состав действовал реши-
тельно и отважно, разгромил две сильнейшие вражеские
группировки на высоте Зеленая и сопке Песчаная. Не-
сколько суток длились бои. Героизм был массовым, ге-
роями были все.

Николай Николаевич так вспоминал об этом:

— Противник имел огромное преимущество перед
нами. Все наши позиции легко просматривались. Две
высоты — в дальнейшем их назвали Зеленая и Песча-
ная—являлись грозным препятствием, у подступов к
которым и развернулся в боевой порядок наш 603-й
стрелковый полк.

В сопках японцы вырыли узкие щели, каждая дли-
ной до 15 метров. Потолок в блиндажах сделали из на-
катника, устланного котельным железом и бетонными
кирпичами. Сверху уложили в шесть рядов мешки с
песком, а затем—двухметровый слой земли. Такие убе-
жища свободно выдерживали огонь нашей артиллерии
крупного калибра. К тылам шли глубокие окопы, по
ним протянули телефонную связь. Словом, японцы
Устраивались надолго, готовясь зимовать на монгольской
земле.

Да, перед нами были два укрепленных бастиона
Песчаная и Зеленая. Детально изучив японскую оборо-
ну, пришли к выводу, что нужно прорываться между
высотами и брать сначала Зеленую. Потом выити в тыл
Песчаной.
Приказ о наступлении все встретили с радостью.
Проходя по окопам, то и дело слышал голоса. «Нако-
нец-то, товарищ командир...»

19 августа на закате я собрал командиров баталь-
онов на одной из сопок, откуда хорошо просматрива-
лись все участки будущего наступления. Как сейчас
помню их лица: решительные, сосредоточенные. Ком-
бат-один Матюшенко, комбат-два Броновец, комбат-
три Коробков. Изложив задачи каждого батальона, ука-
зал, что, завершив окружение, все батальоны по особо,
му сигналу одновременно идут в атаку.

- Стояла темная ночь. Налетающий порывами ве-
тер мел песок с бархан. Крепко пожав друг другу руки,
мы разошлись.

На рассвете, в точно установленный час, в воздух
взвились условные ракеты. Одновременно на обеих вы-
сотах задрожала земля. Началась артподготовка. По-
явились и наши бомбардировщики. На головы -японцев
стали падать бомбы. Я с нетерпением смотрел на часы.
Вот она, минута наступления!

По всей линии пронеслось боевое «Ура!», «За Роди-
ну!». Батальоны пошли вперед. Сначала от неожидан-
ности японцы растерялись, но, придя в себя, обрушили
на нас огонь артиллерии и минометов. Но батальоны
Матюшенко и Коробкова сумели продвинуться вглубь
примерно на километр. Всю ночь и весь день враг пы-
тался восстановить положение, но новым броском бой-
цы углубились еще дальше в его оборону. На помощь
пришли танкисты...

Высота Зеленая. Пепельной она стала через несколь-
ко часов после первого выстрела. Позади сопки буше-
вало пламя огромное море огня; там работали наши
огнеметы. Танки из пушек беспрерывно били по скло-
нам. А между танками двигалась пехота все выше и вы-
ше. Высота Зеленая метр за метром переходила в наши
р 3^ •

24 августа на ее сопках заалели красные флаги, а
утром 5 августа высота Зеленая была полностью очи-
щена от врага.

1лтВ'°СЛе этого полк приступил к выполнению последУ'
•1пш|И задачи ~ штУрму сопки Песчаная. Сопротивление
полнев там было особенно упорным. Но к вечеру
26 августа сопку мы взяли.

ничтожили там почти целый вражеский полк. За-
хватили четыре штаба, тринадцать орудий, два десятка
пулеметов, девятнадцать гранатометов, тысячи снаря-
дов, патронов.

Да, 603-й полк под командованием Зайюльева пока-
зал в этих боях отличное боевое мастерство. И хотя
командиру полка, казалось бы, и не следовало возглав-
лять штыковые атаки, но в одном из боев не удержался
Зайюльев и вместе с бойцами второго батальона пошел
в рукопашный бой. Атака была настолько стреми-
тельной, что японцы, не успевая перезаряжать винтов-
ки, в отчаяньи бросали, как копья, в наших бойцов.

Многие бойцы и командиры полка были награждены
орденами и медалями. Отвага и мужество, мастерство и
талант майора Зайюльева были отмечены Золотой
Звездой Героя Советского Союза и орденом Красного
Знамени МНР.

Рассказывая о халхин-гольских боях, Николай Ни-
колаевич всегда с большой теплотой вспоминал свою
старую дружбу с командиром монгольского кавполка
Чопном Дугаржавом. Дружба эта началась там, у под-
ножья Зеленой и Песчаной, в трудные дни. Они всегда
действовали вместе на самых сложных участках, кава-
леристы Дугаржава и стрелки Зайюльева. Больше того,
монгольским цирикам из полка Дугаржава Николай
Зайюльев был обязан жизнью.

А случилось так. Майор Чопн Дугаржав вернулся
перед рассветом в пулеметный кавэскадрон своего пол-
ка и только было собрался позавтракать после бессон-
ной ночи, как вдруг услышал выстрелы, доносившиеся
откуда-то со скатов горной гряды Эрис-Обо. Выстрелы
повторились. Дугаржав поспешил с командиром эскад-
рона туда и вскоре увидел самураев, ведущих огонь.
Им отвечал одиночный русский стрелок, очевидно на-
ткнувшийся на японскую засаду. Дугаржав поднял
тревогу и поставил задачу подразделению цирнков
выступить против подходивших с тыла японцев, а на
выручку русскому направил броневик. Посадил туда
Раздана, одного из самых опытных водителем, и пуле
метчика Гомбосурэна. Они подоспели вовремя и бук-
вально из-под носа у самураев вывезли Зайюльева.

Когда по приглашению монгольских друзей я
посетил МНР,—вспоминал Николай Николаевич,—ко-
нечно, встретился с Дугаржавом, старым добрым ДРУ;
гом. Выступил по телевидению, рассказал о нашей
дружбе, вспомнил и об этом случае. Оказалось, что пос-
ле передачи отозвались и Равдан, и Гомбосурэн. Оба
они работают на обувной фабрике, и я с радостью по-
видался с боевыми друзьями, которые спасли мне на
халхин-гольских берегах жизнь.

Вместе с Дугаржавом мы побывали на Хамар-Дабе,
на Баин-Цагане. Постояли вдвоем на берегах Халхин-
Гола, посмотрели на его воды, на темнеющие вдали
сопки, возложили венки на братские могилы. Памятни-
ки, которые мы соорудили из орудийных гильз, так и
стоят. Любовно подкрашены, обсажены цветами. А ря-
дом взметнулись новые обелиски...

После августовских боев зайюльевскому 603-му пол-
ку пришлось еще раз вступать в схватки с японцами.
Долго они не могли примириться с разгромом и нет-
нет да и устраивали вылазки на монгольскую терри-
торию.

17 марта 1940 года в Кремле Михаил Иванович Ка-
линин вручил командиру полка Николаю Зайюльеву
орден Ленина и Золотую Звезду Героя. От имени на-
гражденных выступил Зайюльев. Он говорил о своей
Родине и полюбившейся сердцу Монголии, о верности
делу, о своих товарищах, героях полка. И мысленно
подумал о всех, кто помогал ему в жизни.

Ему везло на хороших людей. Круглый сирота, рано
потерявший родителей, он рос у бабушки, в селе Запо-
лички, что на Днепропетровщине. Когда ему было
восемь лет, умерла и она, последний родной чело-
век, Степанида Антоновна. Жил у чужих людей, рос,
как трава в поле. Батрачил у богатеев. А потом ушел
в шахты, решил стать рабочим человеком. Там, считай,
и началась его новая жизнь. Работал, учился, вступил
в комсомол. Ученик крепильщика, крепильщик, десят-
ник. И одновременно вожатый в школе, член шахткома,
секретарь комсомольской организации шахты. Пришло
время, и шахтеры приняли его в партию больше-
виков. А ведь у него до 14 лет, до вступления в комсо-
мол, и фамилии-то настоящей не было, записали в ком-
сомольском билете бабушкину — Зайюль, а уж потом
стали звать Зайюльевым, на русский манер, хотя по
национальности он украинец.

И вот он попадает в Кремль, где получает высшу10
награду. Что ж, шахтер и пограничник Николай Зай-
ев никогда не искал в жизни боковых тропок. Шел
230
прямо, как научили его на шахте старые большевики-
шахтеры, как учил его, молодого лейтенанта, командир
полка Иван Михайлович Ремизов.

Земляк, халхинголец политработник Василий Цебен-
ко написал на шахту о его высоких наградах. Сообщила
об этом газета «Кочегарка», и шахтеры в честь события
собрались и решили увеличить добычу угля, чтобы быть
достойными его, Николы Зайюльева, ратных побед. Ра-
достно было услышать ему об этом...

. А потом учеба на курсах «Выстрел», что под Моск-
вой, и здесь Зайюльев тоже был лучшим из лучших.
22 июня 1941 года, когда первые фашистские бомбы
упали на советскую землю, на «Выстреле» состоялся
короткий митинг. Выступил на нем и Зайюльев. От
имени халхингольцев он говорил о желании бить врага
до последней капли крови. В тот же день вечером Зай-
юльеву вручили предписание в Вышний Волочёк, где
формировалась новая дивизия. И началась для него дол-
гая, длиной в целых четыре года, война. С 55-й Мозыр-
ской Краснознаменной стрелковой дивизией громил он
фашистов на Северо-Западном фронте и на Курской
дуге, на Днепре, в Белоруссии и Прибалтике. Можно
сказать, в ключевых сражениях войны участвовала его
родная дивизия. Особенно памятны генералу бои на
родной украинской земле. Сколько песен спели они,
комсомольцы-шахтеры, о герое гражданской войны Ни-
колае Щорсе, а вот пришлось освобождать от врага его
родину, городок Щорс. Разве забыть ту минуту, когда
дивизия шла по его главной улице, и казалось, само
имя прославленного героя гражданской войны вооду-
шевляло бойцов, звало к победе...

А потом освобождали Белоруссию. Отличилась ди-
визия в трудных боях за Мозырь, где фашисты хорошо
укрепились. Комдив вошел в город с передовым отря-
дом, и старые жители Мозыря до сих пор вспоминают,
каково было их удивление, когда среди первых осво-
бодителей города они увидели боевого генерала. Так и
не отвык он от халхин-гольской привычки быть впе
реди, хотя и генералом стал, и командиром соединения.
Дивизия получила наименование Мозырской.

Ранило там Зайюльева. Там и простился он с род-
ным соединением: направили на учебу в Военную ака
Демию Генерального штаба. Несколько месяцев уче ы
пролетели незаметно, и уже в Польше, под Варшавой,
вновь командует дивизией, но уже 4-й Бежицкои, и с
ней идет на Зееловскис высоты, где впервые после Хал-
хин-Гола встречается с Георгием Константиновичем
Жуковым. Помнил, хорошо помнил Жуков «майора,
халхингольца». И его поход по тылам врага, и взятие
Зеленой и Песчаной. И поставил его дивизию на один
из важнейших участков при штурме Берлина. 1ам, пе-
ред штурмом, применил Зайюльев халхин-гольскии при-
ем: ночную разведку боем при поддержке танков с
включенными фарами. Рванули разведчики на полной
скорости на траншеи врага, смяли, захватили пленные
и благополучно вернулись. И под Берлином пригодил-
ся Халхин-Гол!

Взяли Берлин. Вместе с группой генералов Жуков
решил осмотреть рейхстаг. Потом на ступеньках рейх-
стага сфотографировались они все вместе на память.
Был месяц май, цвели деревья, шла по Европе весна
сорок пятого года. В группе победителей стояли среди
других два халхингольца: Жуков и Зайюльев.

Только и на этом не заканчивается военная био-
графия Николая Николаевича Зайюльева. После войны
он успешно командует рядом соединений. Ему поручают
возглавить воздушно-десантную дивизию, и он, отлично
знающий силу личного примера, осваивает прыжки с
парашютом, десантируясь вместе с подчиненными в хо-
де учений, несмотря на возраст, на ранения. Потом —
снова восток. На этот раз самый дальний. Служба в
Порт-Артуре, помощь китайским товарищам, передача
им богатого боевого опыта. Как память о тех днях —
медаль «За укрепление китайско-советской дружбы».

му писали теплые сердечные письма друзья-хал-
хингольцы, ветераны 55-й Мозырской и 4-й Бежицкой
дивизии, друзья из Монгольской Народной Республики.

пРих°Дил на встречи с молодежью, всегда рас-
п пл° Не о се$е —0 героях, шедших рядом с ним.
мом ИЧгНаНТ- ГончаРенко« которого ранили перед штур*
штупмя пл0^’ Н° °Н с$ежал из медсанбата и в день
СоветЛп” ТЛ ВМеДТе с товаРищами в бой. О Герое
Дения связи 6 СП г Павле Пономареве, командире отде-
3-го полка, вступившем в схватку с Де‘
232
сятью японцами и победившем. О герое МНР Чопне
Дугаржаве, друге на всю жизнь.

«Добрый, светлый человек наш Зайюльев»,— говори-
ли о нем ветераны. Звали его «Батей». Гордились друж-
бой с ним. Это ли не лучшая награда — солдатская пре-
данность? Преданность до глубоких седин, до гро(э$.
Такое возможно, когда в жизни твоей — ни пятнышкч
ни сучка, ни задоринки, ни червоточины, пусть самой
малой.

Такая и была у генерала Зайюльева жизнь.
Герои Халхин-Гола

Майор Абрамов Константин Николаевич.

С 19 июня по 30 августа 1939 года участвовал в боях
против японских милитаристов на реке Халхин-Гол. Под
его командованием 2-й танковый батальон (11-я танко-
вая бригада) отличился в боях с противником. Майор
Абрамов 3 июля на восточном берегу реки Халхин-Гол
стремительной атакой танкового взвода рассеял и унич-
тожил большое скопление японской пехоты и 2 проти-
вотанковых орудия. 5 июля во главе роты танков отбил
натиск превосходящих сил противника, а затем стреми-
тельной контратакой танков обеспечил продвижение
149-го стрелкового, полка вперед на 3 километра. За весь
период боевых действий майор Абрамов не только уме-
ло организовывал бои батальона, но лично участвовал
в них на решающих участках, показывая образцы му-
жества, бесстрашия и героизма. Звание Героя Совет-
ского Союза присвоено 29 августа 1939 года.

Родился 8 мая 1912 года в Петербурге (Ленинград)
в семье рабочего. Русский. Член КПСС с 1931 года.
Работал фрезеровщиком. В Советской Армии с 1930
года. Окончил Орловское бронетанковое училище и Во-
енную академию механизации и моторизации РККА.

частник Великой Отечественной войны, командир
памЛВ°И бРнгады- С 1967 года генерал-полковник Аб-
порта с мпНяаЧ|оя7НИК Военной академии тыла и транс-
порта, с мая 1987 года — в отставке.

234
Старший лейтенант Агибалов Михаил Павлович.

С 3 по 30 июля 1939 года командир танковой роты
П-й танковой бригады старший лейтенант Агибалов
участвовал в боях с японскими милитаристами. Личным
примером воодушевлял воинов на подвиги, двигаясь
впереди атакующих танков. Меткими выстрелами унич-
тожил 14 огневых точек противника. Звание Героя Со-
ветского Союза присвоено 29 августа 1939 года.

Родился 8 ноября 1911 года в селе Зуевка ныне Неф-
тегорского района Куйбышевской области в семье кре-
стьянина. Русский. Член КПСС с 1939 года. Работал на
предприятиях Самары (Куйбышев). В Советской Армии
с 1932 года. Окончил Ульяновское танковое училище.

Участник Великой Отечественной войны. Командо-
вал танковым батальоном. Погиб 17 октября 1941 года.

Похоронен в деревне Аксинькино Калининского рай-
она Калининской области. В селах Зуевка и Напрудно-
во установлены обелиски. Его именем названы улицы,
музей и школа в Зуевке, клуб в Напрудново Калинин-
ского района.

Младший комвзвода Аминев Виктор Алексеевич.

Командир бронемашины 8-й мотоброневой бригады
комсомолец младший комвзвода Аминев отличился во
многих боях на реке Халхин-Гол. 4 июля при отраже-
нии танковой атаки противника уничтожил 4 танка. Че-
рез день вывел из строя еще 2 вражеских танка и 2
пушки. 7 июля, прикрывая отход разведчиков, метким
огнем подбил еще 2 бронемашины. Погиб в ночном бою
28 августа. Звание Героя Советского Союза присвоено
17 ноября 1939 года посмертно.

Родился 15 мая 1913 года в поселке Володары, ныне
город Володарск Горьковской области, в семье рабо-
чего. Русский. Работал на мельзаводе. В Советской
Армии с 1935 года.

Школе № 45 и улице в Володарске присвоено имя
Героя. На зданиях хлебозавода и школы установлены
мемориальные доски.

Младший командир Аношин Михаил Степанович.

3 июля 1939 года старший механик-водитель 11-и
танковой бригады (4-я армейская группа) кандидат в
члены КПСС младший командир Аношин провел танк
На всю глубину обороны противника, но завяз в пойме
реки Халхин-Гол. Командир танка был убит. Вместе с
экипажем другого танка бойцы во главе с Аношиным
более суток вели неравный бой с противником. Затем
пятеро комсомольцев-танкистов, забрав 3 пулемета, на-
чали прорываться. Несколько раз они принимали бой
с мелкими группами врага, трижды переплывали реку,
укрываясь от противника, пока не прорвались в распо-
ложение своих войск. Погиб в бою 9 июля. Звание Ге-
роя Советского Союза присвоено 29 августа 1939 года
посмертно.

Родился 20 ноября 1915 года в Симбирске (Улья-
новск) в семье рабочего. Русский. Работал на хлебоза-
воде. В Советской Армии с 1936 года.

Похоронен в городе Ундэр-Хан (МНР). В Ульянов-
ске именем Героя назван переулок. Зачислен в списки
почетных красноармейцев воинской части.

Капитан Артамонов Владимир Иванович.

Командир эскадрильи 38-го скоростного бомбардиро-
вочного авиационного полка (100-я скоростная бомбар-
дировочная авиационная бригада) капитан Артамонов
отличился во многих боях с японскими захватчика-
ми. Совершил 20 боевых вылетов. Не раз самостоятель-
но выполнял задания по ведению воздушной разведки
и возвращался с ценными данными. За успехи эскад-
рильи и проявленный личный героизм 17 ноября 1939
года удостоен звания Героя Советского Союза.

Родился 20 ноября 1906 года в поселке Требиятский
ныне Нагайбакского района Челябинской области в
семье рабочего. Русский. Член КПСС с 1930 года. В Со-
ветской Армии с 1928 года. Окончил военную авиацион-
ную школу летчиков, курсы при Военно-инженерной
академии.

Участник Великой Отечественной войны. Командо-
вал авиационным полком, затем был старшим помоШ'
ником генерального инспектора ВВС Советской Армии.
япи?пиА„Я- 944 года полковник Артамонов погиб В
облягти Пл катастР°Ф,е близ города Хилок Читинской
ва в вёл?п Р°НгН В Чите- Именсм Героя названы улИ-
в погеБЛЛ»ЦКе ^шкирской АССР. На здании школы
лена мрмпп РХНИИ Двзян Белорецкого района установ-
Чите г>г1рпИаЛЬНиЯ доска’ а на площади Ленина в
ите —обелиск. На месте гибели - памятник. .
Капитан Балашев Александр Иванович.

В небе Монголии помощник командира 22-го истре-
бительного авиационного полка (истребительная авиа-
ционная бригада) капитан Балашев совершил несколько
боевых вылетов и провел 5 воздушных боев. Сбил япон-
ский истребитель. Был ранен в голову, но вернулся в
строй. В очередном воздушном бою получил тяжелое
ранение и 13 июля умер. Звание Героя Советского Сою-
за присвоено 29 августа 1939 года посмертно.

Родился в 1905 году в селе Норское, ныне в черте
города Ярославля, в семье рабочего. Русский. Член
КПСС с 1925 года. Был секретарем комитета комсомо-
ла фабрики, инструктором уездного комитета партии.
Работал на заводе и учился на вечернем отделении хи-
мико-механического техникума. В Советской Армии в
1927—1929 годах и с 1931 года. Окончил Сталинград-
скую школу военных летчиков.

Похоронен на месте боев. В Ярославле его именем
Названа улица.

Капитан Борисенко Григорий Яковлевич.

Командуя разведывательным батальоном 6-й легкой
танковой бригады (1-я армейская группа), капитан
Борисенко участвовал в боях против японских милитари-
стов с 20 августа. В тылу противника действовал реши-
тельно, энергично и находчиво. При проведении разведки
боем его танк уничтожил батарею противника. 23 ав-
густа в разведке танк был подожжен. Под огнем про-
тивника на другом танке доставил ценные сведения ко-
мандованию. Звание Героя Советского Союза присвоено
17 ноября 1939 года.

Родился 21 сентября 1901 года в деревне Сереуль
ныне Назаровского района Красноярского края в семье
крестьянина. Русский. Член КПСС с 1926 года. Работал
телеграфистом на железнодорожных станциях. В Со-
ветской Армии с 1922 года. Окончил Владивостокскую
пехотную школу.

Участник Великой Отечественной войны. Командо-
вал танковой и механизированной бригадами. С 1953
года полковник Борисенко — в запасе. Умер 29 июля
1972 года в Риге.

Старший лейтенант Босов Алексей Петрович.

Рота автобронебатальона 8-й моторизованной бро-
невой бригады (1-я армейская группа), которой коман-
довал старший лейтенант Босов, в начале июля при
поддержке других подразделений отбила сильную атаку
танкового батальона японцев. С 30 мая по 10 июля
эта рота уничтожила 10 танков, 2 бронемашины и 6 пу-
шек противника, а 28 августа — еще 3 противотанковых
орудия и до 50 вражеских солдат. Звание Героя Со-
ветского Союза присвоено 17 ноября 1939 года.

Родился 21 марта 1910 года в селе Сухой Карабу-
лак ныне Базарно-Карабулакского района Саратовской
области в семье крестьянина. Русский. Член КПСС с
1932 года. В этом же году призван в Советскую Ар-
мию. Окончил Ульяновскую бронетанковую школу.

С началом Великой Отечественной войны на фрон-
те. Командовал танковым батальоном. Погиб 18 ноября
1941 года в бою у села Городище (Рузский район Мос-
ковской области).

Похоронен в городе Истра Московской области, там
же установлен памятник и его именем названа одна из
улиц.

Младший командир Бронец Иван Иванович.

Механик-водитель огнеметного танка 6-й легкой тан-
ковой бригады (1-я армейская группа) комсомолец
младший командир Бронец принял первый бой на реке
Халхин-Гол 21 августа и проявил высокое воинское мас-
терство, исключительный героизм. Вместе с экипажем
он уничтожил более 50 японцев в одиночных окопах,
В бою 24 августа Бронец погиб в подбитой горящей
п ппХ	Героя Советског<> Союза присвоено

17 ноября 1939 года посмертно.	н

скоГо0ДпИХ,! к 14 Г°Д-У %Селе Раки™ое ныне Яготин-
Укоаинеп Ртбл 1,СВС1'ОИ области в семье крестьянина.
скоРй Аомии г ткЛ тРакт°Рист°м В колхозе В Совет-
скои армии с 1935 года.

Гра^мота^ГсоояВпр^аТСК0^ могиле У реки Халхин-Гол.
щинскую школу Яго?иискогоВеЧ“НОе хранение в Райков*
7 миу мготинского района, где он учился.

Майор Бурмистров Михаил Федорович.

,(100-я скоростная^™ смешанного авиационного полка
Да» 1-я армейская гпционвая бомбардировочная брига-
армеиская группа) майор Бурмистров 22 раза
ВОД
возглавлял вылеты полка на боевые задания в районе
реки Халхин-Гол. 25 августа погиб в бою. За бесстра-
шие в воздушных схватках и умелое командование час-
тью по уничтожению живой силы, техники и укреплений
противника 17- ноября 1939 года ему присвоено звание
Героя Советского Союза.

Родился 11 сентября 1901 года в селе Пушкино, ны-
не город Московской области, в семье рабочего. Рус-
ский. Член КПСС с 1926 года. Жил в Сибири. В Со-
ветской Армии с 1919 года. Участник гражданской вой-
ны. Окончил Борисоглебскую военную школу летчиков.

Старший лейтенант Васильев Александр Федорович.

Во время разведывательного рейда в тыл врага
24 июня командир танковой роты 11-й легкой танковой
бригады старший лейтенант Васильев привел на бук-
сире подбитую бронемашину и спас раненого бойца.
4 июля экипаж его танка, поддерживая наступление
пехоты, уничтожил орудие, несколько пулеметов и под-
бил автомашину противника. На следующий день он
возглавил атаку 4 танков против 11 японских. Умело
маневрируя на поле боя и ведя меткий огонь, советские
танкисты подбили 4 вражеские бронированные машины
и заставили противника отступить. 2 августа в ночном
бою Васильев с двумя танками отбил яростные атаки
японцев.

Звание Героя Советского Союза присвоено 29 авгу-
ста 1939 года.

Родился 9 июня 1911 года в Астрахани в семье ра-
бочего. Русский. Член КПСС с 1932 года. Работал под-
ручным слесаря на металлическом заводе. В Советской
Армии с 1932 года. Окончил Саратовскую бронетанко-
вую школу и Военную академию механизации и мотори-
зации РККА. Участник Великой Отечественной войны.
С 1946 года майор Васильев — в запасе. Живет в Мо-
скве.

Капитан Воеводин Леонид Михайлович.

Командир батареи 185-го артиллерийского полка
(Гя армейская группа) капитан Воеводин отличился в
июльских боях на реке Халхин-Гол. В ходе боевых
Действий его батарея успешно выполняла поставленные
задачи. Находясь несколько раз под обстрелом, он не
останавливал ведение огня батареи, проявляя выдержку
и смелость. 23 июля был ранен осколком снаряда в го-
лову, но не покинул поле боя. Звание Героя Советского
Союза присвоено 17 ноября 1939 года.

Родился 14 августа 1911 года в Курске в семье ра-
бочего. Русский. Член КПСС с 1939 года. В Советской
Армии с 1930 года. Учился в артиллерийской школе.

Участник Великой Отечественной войны. Командо-

вал гвардейскими минометными частями на ряде
тов. С 1968 года генерал-лейтенант Воеводин — в
се. Жил в Ленинграде. Умер 20 сентября 1983
Похоронен в Москве.

Майор Глазыкин Николай Георгиевич.

фрон-
запа-
года.

полка

Командир 22-го истребительного авиационного
(1-я армейская группа) майор Глазыкин умело коман-

довал действиями летчиков полка в боях с японскими
милитаристами. Участвовал в нескольких воздушных
боях, сбил самолет противника. Погиб в воздушном бою
22 июня. Звание Героя Советского Союза присвоено по-
смертно 29 августа 1939 года.

Родился 18 декабря 1910 года в селе Колояр ныне
Вольского района Саратовской области в семье кресть-
янина. Русский. Член КПСС с 1937 года. В Советской
Армии с 1929 года. Окончил Оренбургскую авиашколу.

Навечно зачислен в списки воинской части. Именем
Героя названа пионерская дружина Колоярской сред-
ней школы, где он учился.

Лейтенант Гринев Николай Васильевич.

Помощник командира эскадрильи 22-го истребитель-
ного авиационного полка (истребительная авиационная
бригада, 1-я армейская группа) лейтенант Гринев в бо-
ях с японскими милитаристами отличался храбростью
и бесстрашием. Провел 25 воздушных боев, сбил лично
вражеских самолета и 6 в группе. Командуя разведы-
вательной эскадрильей, обнаружил несколько аэродром
мов противника и метким огнем уничтожил 4 самоле-
та на земле. Звание Героя Советского Союза присвое-
но 17 ноября 1939 года.

Родился 1 октября 1910 года в селе Молодовое ныне
Ааблыкинского района Орловской области в семье кре-
стьянина. Русский. Член КПСС с 1938 года. В Совет-
ской Армии с 1933 года. Окончил Чугуевское военное
авиационное училище.

1	:	•	*	* •	•	. ’	*  ,	»	’

!
Участник Великой Отечественной войны. Полковник
в отставке. Жил в Сочи. Умер $8 апреля 1963 года.

<

Майор Грицевец Сергей Иванович.

Участвовал в национально-революционной войне ис-
панского народа. За воинское мастерство, мужество и
героизм 22 февраля 1939 года майору Грицевцу при-
своено звание Героя Советского Союза.

Завершая преследование японских самолетов, лет-
чик-истребитель Грицевец увидел, что его командир
майор В. М. Забалуев совершил вынужденную посадку
на территории врага. Грицевец приземлился рядом и
помог ему разместиться в кабине своего одноместно-
го истребителя. На глазах противника летчики с трудом
взлетели и вернулись на свой аэродром.

Майор Грицевец прославился как замечательный
мастер воздушного боя. 29 августа 1939 года за герои-
ческие действия в боях против японских милитаристов
награжден второй медалью «Золотая Звезда». Сража-
ясь в Испании и в боях на реке Халхин-Гол, сбил око-
ло 40 самолетов противника.

Родился 19 июля 1909 года в деревне Боровцы ныне
Барановичского района Брестской области в семье кре-
стьянина. Белорус. Член КПСС с 1931 года. В Совет-
ской Армии с 1931 года. Окончил Оренбургскую воен-
ную школу летчиков и школу воздушного боя.

Погиб 16 сентября 1939 года в авиационной ката-
строфе. Бронзовый бюст установлен в городе Барано-
вичи (БССР), обелиск — на месте гибели в деревне
Болбасово Оршанского района Витебской области, па-
мятник и мемориальная доска — в Минске.

Майор Грухин Николай Федорович.

Командир 127-го стрелкового полка 57-й стрелковой
Дивизии (1-я армейская группа) майор Грухин отли-
чился в августовских боях с японскими милитаристами.
Требовательный, спокойный и умелый руководитель.
Быстро заслужил уважение бойцов и командиров. Полк
наступал в направлении высоты Номон-Хан-Бурд-Обо,
к исходу дня вклинился в оборону врага на 12 кило-
метров и, выйдя на южный берег реки Хайластын-Гол,
к вечеру 27 августа успешно форсировал ее. На следу-
ющий день Н. Ф. Грухин погиб в бою. Звание Героя Со-

11 Заказ 7373

Й41
ветского Союза присвоено 17 ноября 1939 года по-
СМерТо1ился 11 марта 1902 года в деревне Грухинцы ны-
не Кирово-Чепецкого района Кировской области в се-
мье крестьянина. Русский. Член КПСС. В Советской
Армии с 1930 года. Окончил курсы «Выстрел».

Майор Данилов Степан Петрович.

Командир 56-го истребительного авиационного пол-
ка 1-й истребительной авиационной бригады (1-я армей-
ская группа) майор Данилов в боях на реке Халхин-Гол
совершил 60 боевых вылетов. В воздушных боях лично
сбил 6 истребителей и 2 бомбардировщика противника.
Под его командованием полк успешно выполнял все
боевые задачи и уничтожил около 80 самолетов врага.
Звание Героя Советского Союза присвоено 17 ноября
1939 года.

Родился 15 декабря 1909 года в деревне Коротово
ныне Череповецкого района Вологодской области в се-
мье крестьянина. Русский. Работал токарем на парово-
зоремонтном заводе в Ярославле. Член КПСС с 1931
года. В Советской Армии с 1931 года. Окончил военную
школу летчиков. Участвовал в национально-революцион-
ной воине испанского народа и советско-финляндской
войне. В Великую Отечественную войну командовал
авиационным корпусом, воздушной армией. Генерал-
майор авиации С. П. Данилов погиб 24 мая 1945 го-
да ПРИ исполнении служебных обязанностей. Похоронен
в Москве на Новодевичьем кладбище.

Капитан Ермаков Андрей Павлович.

Батальон 149-го мотострелкового полка (36-я мото-
х=" ==	,и”"“

Гол отразил несколько атак «м** РвКе ХаЛХИ«
многократно сам атаковал пп. пон^ких милитаристов,
большой уоон В живЛ-0ВаЛ Врага< Батальон нанес ему
в бою 23 аРвгус?а Зв^иСЛе₽пИ Те/Нике' ЕРмаков ПОГ"6
своено 17 ноября 1930 гЛ Героя Советского Союза лри-

Родился 14октябряГТм4ПОДГРТНО- „
не Мокшанского района	В -селе Успенское

нреетьянина. Русский Член^КПсТе 1^?°™ ’ вТо
ветской Армии с 1926 гол» п 1СС С 1931 года- В С
ные курсы.	да‘ Окончил Иркутские пехоТ-

Похоронен на месте боев.
Капитан Жердев Николай Прокофьевич.

В небе Монголии на самолете И-16 командир эс-
кадрильи 70-го истребительного авиационного полка
(1-я армейская группа) капитан Жердев совершил 105
боевых вылетов, нанес 14 штурмовых ударов по скопле-
ниям живой силы противника и в 17 воздушных боях
сбил 11 вражеских самолетов. Звание Героя Советско-
го Союза присвоено 17 ноября 1939 года.

Родился в 1911 году на руднике Рутченково, ныне
в черте города Донецк, в семье рабочего. Русский. Член
КПСС с 1939 года. Работал механиком-конструктором
на заводе «Азовсталь», учился в аэроклубе. В Советской
Армии с 1931 года. Окончил Луганскую школу пило-
тов. Участвовал в национально-революционной войне
испанского народа, в июне 1938 года таранил фашист-
ский самолет.

На фронтах Великой Отечественной войны с 1941
года. Штурман 821-го истребительного авиационного
полка майор Жердев погиб 15 ноября 1942 года. Похо-
ронен в селе Батаюрт Хасавюртовского района Даге-
станской АССР. В Донецке имя Героя носит школа
№ 93, на ней установлена мемориальная доска.

Комкор Жуков Георгий Константинович.

За умелое руководство войсками 1-й армейской
группы и проявленные при этом мужество и отвагу
29 августа 1939 года комкору Г. К- Жукову присвоено
звание Героя Советского Союза.

Родился 1 декабря 1896 года в деревне Стрелковка
ныне Жуковского района Калужской области в семье
крестьянина. Русский. Член КПСС с 1919 года. Участ-
ник первой мировой войны, младший унтер-офицер.
В Советской Армии с 1918 года. Во время гражданской
войны командовал взводом и эскадроном, а после нее —
эскадроном, кавалерийским полком, бригадой, дивизи-
ей и корпусами. С 1940 года командовал войсками Ки-
евского Особого военного округа. В январе—июле 1941
года начальник Генштаба — заместитель наркома обо-
роны СССР.

Во время Великой Отечественной войны командовал
войсками Резервного, Ленинградского, Западного, 1-го
Украинского и 1-го Белорусского фронтов, член Ставки
ВГК. С августа 1942 года 1-й заместитель наркома обо-
роны и заместитель Верховного Главнокомандующего.
Маршал Советского Союза.	*

3 1945—1946 годах главнокомандующий Группой со-
ветских войск в Германии и главноначальствующий Со-
ветской военной администрации, главнокомандующий
Сухопутными войсками и заместитель министра Воору-
женных Сил СССР. В 1946—1953 годах командующий
войсками Одесского и Уральского военных округов.
В 1953—1955 годах 1-й заместитель министра обороны,
в 1955—1957 годах министр обороны СССР.

Член ЦК КПСС в 1953—1957 годах (кандидат в
1941—1946 и 1952—1953 годах). Кандидат в члены и
член Президиума ЦК КПСС в 1956—1957 годах. Депу-
тат Верховного Совета СССР 1—4-го созывов. Четыреж-
ды Герой Советского Союза и Герой Монгольской На-
родной Республики.

Умер 18 июня 1974 года. Похоронен на Красной
площади у Кремлевской стены. Бронзовый бюст Героя
установлен на его родине, там же создан музей. Его
имя присвоено Военной командной академии ПВО. Име-
нем Жукова названы проспект в Москве, улицы в Кие-
ве, Краснодоне, Ворошиловграде и других населенных
пунктах, мемориальные доски установлены в Гомеле и
Киеве.

Старший лейтенант Задорин Николай Степанович.

Командир роты 11-й легкой танковой бригады (1-я
армейская группа) старший лейтенант Задорин только
за один день участвовал в трех танковых атаках,
мело сочетая огонь и маневр, подавил 6 вражеских
огневых точек. С поля боя вывел 2 подбитых танка,
по июля действовал в разведке уничтожил поо-
тивотанковую батарею, 5 пулеметных точек Прадолжал
сражаться с японцами на неисправном танке и выпол-
ЭМ г°оелВаУЮппГДаЧУ’ ВЫВСЛ ег° ' боя 29’ ав^ста

Годился в 1В9°0йНОгАЗВаНИепГероя Советского Союза.

Д лея в 1908 году в Петрограде (Ленингоад) в
талЬнаРаза°вЧоде' «Кпя^' Член КПСС с 1$31 года Раб°‘
1932 года. Окончи^ТнаовуюР школуС°ВеТСК0Й А₽МИИ ’
вал тХвым^»0® Отеч^венной войны. Командо-
Ле" ин “ой облаЛсЬтиНОппАВ под Г0Р0Д0М ЛуГв

Р области пропал без вести в 1941 году-
Капитан Зайцев Александр Андреевич.

Командир 70-го истребительного авиационного пол-
ка (1-я армейская группа) капитан Зайцев в боях в
районе реки Халхин-Гол умело руководил действиями
эскадрилий, которые уничтожили 25 самолетов против-
ника. Совершил 29 боевых вылетов и сбил несколько
самолетов противника. Звание Героя Советского Союза
присвоено 17 ноября 1939 года.

Родился 12 декабря 1911 года в Москве в семье
рабочего. Русский. Помощник мастера ткацкого цеха на
фабрике «Трехгорная мануфактура». Член КПСС с
1938 года. В Советской Армии с 1933 года. В 1936—
1937 годах участвовал в национально-революционной
войне в Испании, затем служил в ВВС.

На фронтах Великой Отечественной войны с 1942
года. С 1952 года подполковник Зайцев — в запасе. Жил
в Москве. Умер 25 декабря 1965 года.

Майор Зайюльев Николай Николаевич.

Командир батальона, затем 603-го стрелкового пол-
ка (82-я мотострелковая дивизия, 1-я армейская груп-
па) майор Зайюльев в период с мая по август 1939 го-
да постоянно участвовал в боях. Неоднократно подни-
мал бойцов в штыковую атаку. Во время одной из них
со взводом бойцов разгромил группу японских милита-
ристов. Звание Героя Советского Союза присвоено 29 ав-
густа 1939 года.

Родился 1 ноября 1906 года в селе Заполички ныне
Верхнеднепровского района Днепропетровской области
в семье рабочего. Украинец. Член КПСС с 1927 года.
Работал учителем, был заведующим отделом агитаци-
онно-пропагандистской работы Днепропетровского обко-
ма комсомола. В Советской Армии с 1928 года.

Участник Великой Отечественной войны с 1941 года.
Командовал стрелковыми дивизиями. С 1953 года гене-
рал-майор Зайюльев —в отставке. Жил в Москве. Умер
25 сентября 1986 года.

Капитан Ильченко Николай Петрович.

Танковая рота 11-й легкой танковой бригады под
командованием капитана Ильченко в августе, действуя
в составе Северной группы советско-монгольских войск,
в боях на высоте «Палец» за 2 дня уничтожила 7 ору-
дий и 11 пулеметных точек противника, обеспечив ус-
пешное продвижение стрелковых подразделении. Зва-
ние Героя Советского Союза присвоено 17 ноября 1939
' “' Родился 22 мая 1911 года в поселке Урсатьевская,
ныне поселок городского типа Хавает Янгиерского гор-
совета Сырдарьииской области Узбекской ССР, в семье
рабочего. Украинец. Член КПСС с 1932 года. Окончил
Орловскую бронетанковую школу.

Участник советско-финляндской воины. На фронте в
Великую Отечественную войну с октября 1941 года. Ьыл
начальником штаба танкового полка, бригады. Майор
Ильченко пропал без вести 22 мая 1942 года после боя
в районе села Тербуны (ныне поселок городского типа
Липецкой области).

Батальонный комиссар Калачев Владимир Николае-
вич.

В боях с японскими милитаристами комиссар 22-го
истребительного авиационного полка (истребительная
авиационная бригада, 1-я армейская группа) батальон-
ный комиссар Калачев в 9 воздушных боях сбил 2 япон-
ских истребителя. Личная отвага и высокая техника
пилотирования служили примером для летчиков полка.
В одной воздушной схватке был ранен, но продолжал
вести бой. Отказался ехать на лечение и остался в пол-
ку. Звание Героя Советского Союза присвоено 29 авгу-
ста 1939 года.

Родился 10 августа 1910 года в деревне Гора ныне
Кирилловского района Вологодской области в семье
учителя. Русский. Член КПСС с 1931 года. Жил в Ле-
нинграде, работал на заводе * Красный путиловец*.
В Советскую Армию призван в 1932 году. Окончил Эн-
гельсскую школу военных летчиков.

Участник Великой Отечественной войны с июня 1941
года. Был комиссаром 35-го истребительного авиацион-
ного полка, инспектором по технике пилотирования 12-й
авиационной дивизии, командиром 15-го истребительно-
го авиационного полка. Майор Калачев погиб в бою
28 июня 1942 года. Похоронен в парке Пионеров в горо-
де Старый Оскол Белгородской области. Его именем
названа улица в городе Кириллов.

Старший лейтенант Киселев Африкан Иванович.

Политрук роты 2-го отдельного танкового батальона.
246
(11-Я легкая танковая бригада) старший лейтенант Ки-
селев, геройски отражая наступление японцев на гору
Баин-Цаган в начале июля, уничтожил 2 крупнокали-
берных пулемета, 2 танка и орудие противника.

6 июля силами роты прикрыл образовавшийся раз-
рыв между частями и с задачей справился отлично. По
своей инициативе с тремя танками двинулся в разведку.
Обнаружив 4 орудия противника, неожиданно открыл
огонь и 2 из них подбил. Боевые расчеты остальных
орудий вместе с японской пехотой в панике бежали с ог-
невого рубежа. В этот день Киселев был смертельно
ранен, эвакуирован в город Ундэр-Хан (МНР), где
10 июля умер от ран. Звание Героя Советского Союза
присвоено 29 августа 1939 года.

Родился 26 марта 1910 года в деревне Мурашова
ныне Шатровского района Курганской области в семье
крестьянина. Русский. Член КПСС с 1930 года. Рабо-
тал трактористом. В Советской Армии с 1932 года.
Окончил Ульяновскую бронетанковую школу.

Похоронен в городе Ундэр-Хан. Навечно зачислен в
списки личного состава воинской части. В селе Терсюк-
ское Шатровского района ему сооружен памятник. На-
вечно зачислен в списки комсомольской организации
колхоза имени К- Маркса.

Старший лейтенант Кожухов Василий Николаевич,
Временно исполняющий должность командира ба-
тальона 24-го мотострелкового полка 36-й моторизован-
ной стрелковой дивизии старший лейтенант Кожухов а
3 по 10 июля участвовал в боевых действиях. В тяже-
лых боях батальон разгромил узел сопротивления япон-
цев на горе Баин-Цаган, уничтожив до 300 солдат и
офицеров. 10 июля был тяжело ранен. Накануне боя в
заявлении на имя комиссара полка писал: «Если при-
дется погибнуть, прошу считать меня коммунистом».
Звание Героя Советского Союза присвоено 17 ноября
1939 года.

Родился 13 марта 1907 года в деревне Мелынь ныне
Мценского района Орловской области в семье крестья-
нина. Русский. Работал учителем, заведующим школой,
инспектором районо в Мценске. В Советской Армии с
1931 года.

Умер от ран. Похоронен в районе боевых действий.
Бюст Героя установлен в парке пионеров в городе
^Младший командир Козлитин Мефодий Михайлович.

Старший механик-водитель танка 2-го отдельного
танкового батальона 11-й легкой танковой бригады ком-
сомолец Козлитин в боях у озера Буин-Нур вместе с ко-
мандиром роты капитаном Н. П. Ильченко уничтожил
несколько орудий противника, обеспечив выполнение
поставленной задачи. 6 июля на горе Баин-Цаган быстро
преодолел глубину обороны врага. Когда танк был под-
бит, снял пулемет и с боем прорвался в расположение
своей части, уничтожив до 50 захватчиков. Звание Ге-
роя Советского Союза присвоено 29 августа 1939 года.

Родился 7 апреля 1913 года в селе Черемошное ны-
не Медвенского района Курской области в семье кресть-
янина. Русский. Член КПСС с 1946 года. Работал в кол-
хозе бригадиром, затем — табельщиком в Краматорске.
В Советской Армии с 1935 года. Окончил Военную ака-
демию механизации и моторизации РККА в 1941 году.

Участник Великой Отечественной войны. Был по-
мощником начальника отдела штаба 8-го танкового
корпуса. С 1959 года Козлитин—в запасе, ныне пол-
ковник в отставке. Живет в Саратове.

Младший лейтенант Козлов Дмитрий Федорович.

Взвод огнеметных танков 11-й танковой бригады
(1-я армейская группа) под командованием младшего
лейтенанта Козлова 20 августа внезапной атакой унич-
тожил 3 противотанковых орудия, разгромил японский
батальон, чем содействовал наступлению 11-й танковой
бригады. В этом бою Козлов отбуксировал подбитый
танк из своего подразделения и вывез с поля боя ко-
мандира другого взвода. Звание Героя Советского Сою-
за присвоено 17 ноября 1939 года.

Утп1°кпгпСп 14 ЯНВлРЯ 1914 года в ^Ревне Рубчее ныне
Урицкого района Орловской области в семье крестья-
саоем бпигалип ^ЛеН ^ПСС с 1941 года. Работал сле-
сарем бригадиром завода автосцепки в Брянске. В Со-
прйтр°И Армии с 1936 года- Окончил курсы младших
лейтенантов. -

Ко^а'|иипИтЛеЛИК°Й 2Течественной войны с 1942 года,
танкового полка С ЙТгопя’ 3аМПОЛИТ и комаидир

• С 1946 года гвардии подполковник




\
\
\

Козлов —в отставке. Жил и работал в городе Искитим
Новосибирской области. Умер 28 февраля 197'5 года.
В парке города установлен его бюст.

Капитан Копцов Василий Алексеевич.

Командир танкового батальона 6-й легкой танковой
бригады (1-я армейская группа) капитан Копцов 22 ав-
густа лично повел батальон в ночную атаку и после
разгрома противника первым вышел в долину реки на
указанный рубеж, отрезая отход японцам. Находясь в
заслоне с двумя ротами танков, уничтожил отходящего
в его сторону противника. 25 августа при выполнении
боевой задачи его танк получил повреждение. В подби-
той машине он оставался в тылу врага 8 часов, огнем
отбиваясь от наседавших японцев. Сохранил весь эки-
паж и танк до подхода своей части. Звание Героя Со-
ветского Союза присвоено 17 ноября 1939 гдда.

Родился 1 января 1904 года в Тифлисе (Тбилиси) в
семье рабочего. Русский. Член КПСС с 1925 года. Ра-
ботал на лесопильных заводах. В Советской Армии с
1918 года. Участник гражданской войны. Окончил во-
енную школу имени ВЦИК, Ленинградские бронетанко-
вые курсы.

На фронтах Великой Отечественной войны с июня
1941 года. Генерал-майор танковых войск Копцов ко-
мандовал танковой бригадой, дивизией, корпусом. Был
тяжело ранен и 3 апреля 1943 года умер от ран. Похо-
ронен в поселке Первомайский Харьковской области, где
установлен памятник —танк на постаменте.

Старший политрук Котцов Александр Васильевич.

Комиссар отдельного разведывательного батальона
6-й легкой танковой бригады (1-я армейская группа)
старщий политрук Котцов в ходе наступления 23 авгус-
та 1939 года на танке ворвался в расположение врага
и уничтожил противотанковую пушку с расчетом. Пока
экипаж восстанавливал подбитую врагом ходовую часть
танка, оборонял его гранатами и пистолетным огнем.
При возвращении к своим уничтожил несколько солдат
противника и прибуксировал подбитое орудие врага.
Звание Героя Советского Союза присвоено 17 ноября
1939 года.

Родился 5 декабря 1912 года в деревне Залахотье
Приморского района Архангельской области в семье ра-
бочего Русский. Член КПСС с 1931 года. Работал за-
ведающим отделом Соломбальского райкома комсомо-
ла в Архангельске. В Советской Армии с 1934 года.
Окончил Ленинградское военно-политическое училище.

Участник Великой Отечественной воины. После По-
беды продолжал службу в армии. С 19э6 года полков-
1	отставке. Живет в Москве. Почетный

Московской об-

ник Котцов — в

гражданин города Наро-Фоминска

ласти.

Младший командир Кочетов Михаил Сергеевич.

Командир бронемашины бронеавтобатальона 9-й мо-
тобронебригады (1-я армейская группа) кандидат в чле-
ны КПСС младший командир Кочетов проявил героизм
в боях у горы Баин-Цаган. Не раз выбирался из горя-
щей машины и снова шел в бой, увлекая за собой това-
рищей. 18 июля погиб в бою от прямого попадания вра-
жеского снаряда. Звание Героя Советского Союза при-
своено 29 августа 1939 года посмертно.

Родился 3 октября 1913 года в деревне Захарово
ныне Муромского района Владимирской области в се-
мье крестьянина. Русский. Работал масленщиком на па-
роходе «Декабрист» Московского речного пароходства.
В Советскую Армию призван в 1935 году.

Похоронен в МНР в районе боев. Его именем назва-
на пионерская дружина школы в селе Клин Горьков-
ской области, где он жил.

Майор Кравченко Григорий Пантелеевич.

Во время ооев с японскими милитаристами на реке
Халхин-Гол командовал истребительным авиационным
полком. Штурмовыми налетами и в воздушных боях
истребители под командованием Кравченко уничтожи-
ли 18 японских самолетов на земле и в воздухе Прояв-
лял исключительную храбрость и упорство в борьбе с
япоискои авиацией. Лично сбил 5 самолетов. 29 авгу-
За п°Двиги, совершенные в этих боях,
Т> Л О ГТ О	медалью «Золотая

Звезда».

„Л" 12 0Ктября 1912 г°Да В селе Голубовка
ныне Новомосковского района Днепропетровской обла-
сти в .семье крестьянина. Русский. Член КПСС. В Со-
ветской Армии с 1931 года. С 1932 года летчик-инст-
250

I ’ л	.
руктор Качинской школы, командир звена, эскадрильи,
отряда, летчик-испытатель, командир истребительного
авиационного полка и особой авиационной группы.
В 1938—1940 годах в качестве летчика-добровольца
сражался против японских захватчиков в Китае. За
мужество и отвагу, проявленные при выполнении воин-
ского долга, майору Кравченко 22 февраля 1939 года
присвоено звание Героя Советского Союза.

На фронтах Великой Отечественной войны с 1941 го-
да. Командовал 11-й смешанной авиационной дивизи-
ей, затем ВВС 3-й армии, ударной авиационной груп-
пой Ставки Верховного Главнокомандования, 215-й ист-
ребительной авиационной дивизией. Генерал-лейтенант
Кравченко погиб в воздушном бою 23 февраля 1943 го-
да. Навечно зачислен в списки воинской части. Похоро-
нен на Красной площади у Кремлевской стены. Бронзо-
вый бюст установлен на родине. Его именем названа
улица в Москве.

Лейтенант Красноюрченко Иван Иванович.

Помощник командира эскадрильи 22-го истребитель-
ного авиационного полка (истребительная авиационная
бригада, 1-я армейская группа) лейтенант Красноюр-
ченко совершил 111 боевых вылетов, участвовал в 33
воздушных боях и 45 штурмовых действиях по назем-
ным войскам. Сбил 5 японских истребителей. Особо
отличился взаимной поддержкой и бесстрашием в воз-
душных боях. Звание Героя Советского Союза присвое-
но 17 ноября 1939 года.

Родился 3 сентября 1910 года в поселке Никола-
евск, ныне город Волгоградской области, в семье
крестьянина. Русский. Член КПСС с 1932 года. В Со-
ветской Армии с 1934 года. Окончил Качинскую воен-
ную школу пилотов.

Участник Великой Отечественной войны с июня
1941 года. Командовал авиационным полком, авиаци-
онной дивизией, был заместителем командира авиаци-
онного корпуса.

С 1956 года генерал-майор авиации Красноюрчен-
ко—в запасе. Жил в Киеве, работал директором заво-
да. Умер 1 апреля 1970 года. Именем Героя назван пе-
реулок в Николаевске.

Старший лейтенант Кукин Алексей Васильевич.

Командир роты 3-го танкового батальона (11-я лег-
кая танковая бригада) старшин лейтенант Кукин в
боях у горы Баин-Цаган с 3 по 13 июля неоднократно
водил свое подразделение в атаку, уничтожив до 2 рот
пехоты и 3 противотанковые батареи противника. На
поле боя проявлял исключительное мужество, бесстра-
шие и героизм. В одном из боев, несмотря на препят-
ствия и болотистую местность, Кукин умело вел танковую
роту в атаку, что воодушевляло пехоту решительно про-
двигаться вперед. Звание Героя Советского Союза при-
своено 29 августа 1939 года.

Родился 12 февраля 1912 года в селе Карачарово,
ныне в черте города Муром Владимирской области, в
семье крестьянина. Русский. Член КПСС с 1938 года.
Работал котельщиком на Муромском паровозоремонт-
ном заводе. В Советской Армии с 1932 года. Окончил
Саратовскую бронетанковую школу.

Участник Великой Отечественной войны. Командовал
танковым батальоном. С января 1943 года Кукин — на-
чальник курса в Военной академии бронетанковых
и механизированных войск. С 1960 года полковник Ку-
кин— в запасе. Жил в Москве. Умер 24 декабря
1977 года.

Капитан Кустов Виктор Павлович.

Храбро сражался с японскими милитаристами на
реке Халхин-Гол командир эскадрильи 56-го истреби-
тельного авиационного полка (истребительная авиаци-
онная бригада, 1-я армейская группа) капитан Кустов.

В воздушном бою 3 августа он таранил вражески^
бомбардировщик, при этом сам погиб. Звание Героя
Советского Союза присвоено 29 августа 1939 года по-
смертно.

Родился 26 апреля 1909 года в Москве в семье ра-
бочего. Русский. Член КПСС с 1930 года Работал в
депо станции Христиновка Черкасской области. В Со-
ветской Армии с 1932 года. Окончил Сталинградскую
военную школу летчиков. Участвовал в национально-
революционной войне испанского народа

Похоронен в районе боев.

Полковник Куцевалов Тимофей Федорович.

сп частвУя в $оях на реке Халхин-Гол, командир
э истребительного авиационного полка (истребц*
льная авиационная бригада, 1-я армейская группа)
полковник Куцевалов совершил 54 боевых вылета, в
19 воздушных боях сбил лично 4 и в группе 5 самолетов
противника. Участовал в 17 штурмовках наземных це-
лей. Звание Героя Советского Союза присвоено 17 но-
ября 1939 года.

Родился 21 января 1904 года на хуторе Ивановка
ныне Верхнеднепровского района Днепропетровской об-
ласти в семье крестьянина. Украинец. Член КПСС с
1925 года. В Советской Армии с 1926 года. Окончил
Севастопольскую военную авиационную школу летчи-
ков.

В Великую Отечественную войну командовал ВВС
Северо-Западного и Западного фронтов, 12-й воздушной
армией. С 1959 года в запасе. Генерал-лейтенант авиа-
ции Куцевалов умер 6 января 1975 года. Похоронен на
Новодевичьем кладбище в Москве.

Младший командир Лазарев Евгений Кузьмич.

Командир танка 6-й легкой танковой бригады млад-
ший командир Лазарев в августовских боях уничтожил
4 противотанковых орудия, 2 пулемета и до взвода
японской пехоты. Во время контратаки противника
под огнем врага отбуксировал подбитый танк комисса-
ра, а через день — танк командира части. Звание Героя
Советского Союза присвоено 17 ноября 1939 года.

Родился 25 февраля 1918 года в Самаре (Куйбы-
шев) в семье рабочего. Русский. Член КПСС с 1941 го-
да. Работал слесарем на заводе, вторым помощником
механика на буксирном пароходе. В Советской Армии с
1938 года. •

В 1.941 году окончил Орловское танковое училище.
В боях Великой Отечественной войны с марта 1942 го-
да. Заместитель командира танкового батальона капи-
тан Лазарев погиб 4 декабря 1942 года в бою у хутора
Перелазовский Клетского района Волгоградской обла-
сти. Похоронен на хуторе. Именем Героя названы ули-
цы в Волгограде и в Вольске, а также грузовой тепло-
ход МРФ. На доме, где он жил, и школе № 1 города
Вольска установлены мемориальные доски.

Младший командир Луговой Василий Петрович.

Танк 11-й легкой танковой бригады, которым коман-
довал младший командир Луговой, был подбит на вра-
жеской позиции. Несмотря на тяжелое ранение, он ос-
тался вместе с экипажем и руководил его действиями.
Японцы пытались поджечь машину, но танкисты не по-
зволили этого. Па протяжении двух суток танк вел
огонь по противнику, пока не подошла помощь Звание
Героя Советского Союза присвоено 17 ноября 1939 года.

Родился 28 ноября 1915 года в селе Кизловка ныне
Чернухинского района Полтавской области в семье
крестьянина. Украинец. Работал в колхозе. В Совет-
ской Армии в 1937—1940 годах и с 1943 года.

Участник Великой Отечественной воины с сентября
1943 года. В декабре 1945 года демобилизован. Живет
и работает в родном колхозе.

Капитан Лукин Михаил Алексеевич.

Начальник штаба танкового батальона (11-я легкая
танковая бригада) капитан Лукин 21 августа во время
атаки попал под сильный артиллерийский огонь.
В сложной обстановке проявил хладнокровие, не поте-
рял управления экипажами и вывел танки из боя без
потерь. На следующий день он во главе группы совер-
шил дерзкий рейд в тыл противника в районе высоты
Номон-Хан-Бурд-Обо, разгромив крупную японскую ба-
зу снабжения, а также колонну грузовых машин, под-
ходивших к базе. Врагу был нанесен значительный
урон. Звание Героя Советского Союза присвоено 17 но-
ября 1939 года.

Родился 1 декабря 1907 года в селе Матыра ныне
Луховицкого района Московской области в семье учи-
теля. Русский. Член КПСС. Работал геодезистом в Ря-
зани. В Советской Армии с 1927 года. Окончил Рязан-
скую пехотную школу, Ленинградские бронетанковые
курсы.

В боях Великой Отечественной войны с октября
1941 года. Майор М. А. Лукин был командиром танко-
вого полка на Западном фронте. Погиб в бою под Кали-
нином, похоронен на площади имени В. И. Ленина. Имя
Героя носят улица и пионерская дружина школы № 1
этого города.

Отделенный командир Мартышкин Сергей Петрович.

Командир отделения 149-го мотострелкового полка
( я мотострелковая дивизия) комсомолец отделенный
командир Мартышкин в боях со 2 по 4 июля не раз
поднимался в атаку, увлекая за собой бойцов роты. Бу-
254
дучи ранен осколком гранаты, продолжал командовать
отделением и не оставил поле боя, пока не выполнил
задачу. Уничтожил несколько захватчиков. Звание Ге-
роя Советского Союза присвоено 29 августа 1939 года.

Родился 29 июля 1915 года в селе Ерлино-Выселки
ныне Кораблинского района Рязанской области в семье
крестьянина. Русский. Член КПСС с 1942 года. Рабо-
тал в колхозе. В Советской Армии с 1937 года.

В 1940—1952 годах служил в военизированной охра-
не заводов в Иркутске, Москве. Умер 1 июня 1961 года.

Майор Михайлов Григорий Михайлович.

Командир танкового батальона 11-й танковой брига-
ды (1-я армейская группа) майор Михайлов умело
руководил подразделением. Особенно отличился его ба-
тальон в боях против японцев, переправившихся на за-
падный берег реки Халхин-Гол в районе горы Баин-
Цаган. Советские танкисты стремительно ворвались на
передний край перешедшего к обороне противника и
нанесли ему большие потери. Когда был убит механик-
водитель, Михайлов сел на его место и продолжал ве-
сти батальон до реки Халхин-Гол, где у конного брода
разгромил подходившие резервы врага. Батальон ре-
шительными действиями 20 августа обеспечил успех на-
ступления. Звание Героя Советского Союза присвоено
29 августа 1939 года.

Родился 29 сентября 1901 года в выселках Белько-
во ныне Солецкого района Новгородской области в
семье крестьянина. Русский. Член КПСС с 1938 года.
Работал в деревне Боровня того же района. В Совет-
ской Армии с 1920 года. Участвовал в ликвидации пет-
люровских банд на Украине.

На фронтах Великой Отечественной войны с 1941 го-
да. Окончил Военную академию механизации и мото-
ризации РККА. Командовал механизированной дивизи-
ей. Полковник Михайлов погиб в бою 2 мая 1942 года
в районе села Холм-Жирковский (ныне поселок город-
ского типа Смоленской области).

Лейтенант Мороз Евгений Евдокимович.

Командир взвода 4-го отдельного танкового баталь-
она 11-й легкой танковой бригады лейтенант Мороз
проявил мужество и героизм в боях с японскими мили-
таристами. Участвовал в 15 атаках, дважды был в раз-
ведке где действовал смело и находчиво. Со своим
взводом атаковал батарею противника и уничтожил ее.
Не оставил па поле боя свою машину, получившую
серьезное повреждение, и спас жизнь двух экипажей.
Звание Герой Советского Союза присвоено 17 ноября
193родился 28 июля 1904 года в селе Качкаровка ныне
Бериславского района Херсонской об-'|^|и в семье
крестьянина. Украинец. Член КПСС с 1931 года. Был
пастухом, молотобойцем. В Советской Армии с
1926 года.	'

С апреля 1943 года на фронтах Великои Отечест-
венной войны. Был командиром танкового полка.
С 1947 года подполковник Мороз —в запасе. Жил в
Калининграде. Умер 5 декабря 1970 года.

Старший политрук Московский Александр Николае-
вич.

Военный комиссар стрелково-пулеметного батальона
8-й мотоброневой бригады (1-я армейская группа)
старший политрук Московский отличился в боях на ре-
ке Халхин-Гол. 26 июля на стыке между 3-й ротой и
соседней частью просочилась вражеская группа, пытав-
шаяся выйти в тыл и захватить переправу. Мобилизо-
вав бойцов и командиров, сам вместе с ними пошел в
атаку. Группа японцев в 40 человек была уничтожена.
В ночном бою 28 августа возглавил контратаку стрел-
ковой роты против вражеского батальона, пытавшегося
выйти из окружения, нанеся противнику значительный
урон в живой силе. Было захвачено 9 грузовых машин
с продуктами и водой, много винтовок, пулеметов и бое-
припасов. Погиб в этом бою. Звание Героя Советского
Союза присвоено 17 ноября 1939 года посмертно.

Родился 15 августа 1907 года в селе Подоскляй ны-
не Рассказовского района Тамбовской области в семье
рабочего. Русский. Член КПСС с 1927 года. Работал
на Арженскои суконной фабрике, затем в Рассказов-
ском райкоме комсомола. В Советской Армии с
1929 года.	и

Похоронен в районе боевых действий. Навечно за-
числен с списки Тамбовского авиационно-технического
училища. На здании училища и в селе Подоскляй Ге-
рою установлены мемориальные доски. Улица в Там-
бове носит его имя.
Лейтенант Мошин Александр Федорович.

Летчик 56-го истребительного авиационного полка
(истребительная авиационная бригада) лейтенант Мо-
тин в воздушном бою 4 августа над горой Хамар-Даба
сбил самолет противника и, израсходовав боеприпас,
винтом своей машины отрубил хвостовое оперение вто-
рому вражескому самолету. Мошин благополучно при-
землился на своем аэродроме. В воздушных боях и при
штурмовках наземного противника отличался храб-
ростью и летным мастерством. Звание Героя Советско-
го Союза присвоено 29 августа 1939 года.

Родился 28 августа 1917 года в городе Вязники ныне
Владимирской области в семье рабочего. Русский. Член
КПСС с 1942 года. В Советской Армии с 1935 года. Окон-
чил Ворошиловградскую военную авиационную школу
пилотов. Участник советско-финляндской войны.

На фронтах Великой Отечественной войны с июня
1941 года. Командир эскадрильи 32-го гвардейского ист-
ребительного авиационного полка капитан Мошин совер-
шил более 300 боевых вылетов, сбил 11 самолетов про-
тивника. 13 июля 1943 года погиб в воздушном бою на
Курской дуге. Похоронен возле деревни Студенец Орлов-
ской области. Имя Героя носит улица в городе Вязники,
там же установлена мемориальная доска.

Младший лейтенант Мясников Иван Степанович.

Командир роты 5-й мотострелковой пулеметной брига-
ды (1-я армейская группа) младший лейтенант Мясни-
ков в июльских боях непосредственно участвовал в ата-
ках, лично уничтожил более 20 японцев. 8, 9 и 10 июля
со взводом атаковал по 2—3 раза в день, а когда выбыл
из строя раненый командир роты, то принял командова-
ние на себя и успешно справился с его обязанностями.
Звание Героя Советского Союза присвоено 17 ноября
1939 года.

Родился 17 сентября 1912 года в деревне Благодат-
ское ныне Тайшетского района Иркутской области в
семье крестьянина. Русский. Член КПСС с 1939 года. Ра-
ботал на лесосплаве, был председателем колхоза. В Со-
ветской Армии с 1939 года.

Участник Великой Отечественной войны. Командовал
батальоном. Пропал без вести в октябре 1941 года. Имя
I ероя носит школа в деревне Благодатское.
Старший лейтенант Нога Митрофан Петрович.

За героизм, проявленный в боях с японскими милита-
ристами на реке Халхин-Гол, лично сбитые 9 истребите-
лей противника и 2 бомбардировщика-в группе,
17 ноября 1939 года командиру эскадрильи 70-го истре-
бительного авиационного полка (1-я армейская группа)
старшему лейтенанту Ноге присвоено звание I ероя Со-
ветского Союза. Командиром эскадрильи назначен в
ходе боевых действий. Только с 20 по 28 августа со
своим подразделением во время налетов на аэродромы
врага сжег 16 самолетов противника, в том числе 2 бом-
бардировщика.

Родился 19 августа 1914 года в селе Ключеводское
ныне Нововодолажского района Харьковской области в
семье крестьянина. Украинец. Член КПСС с 1939 года.
Работал слесарем на харьковском авиационном заводе.
В Советской Армии с 1932 года. Окончил военную школу
пилотов.

Участник освободительного похода советских войск в
Западную Украину и Западную Белоруссию в 1939 году.
На фронтах Великой Отечественной войны с июня
1941 года. Командовал полком, дивизиями. С 1963 года
генерал-лейтенант авиации Нога — в запасе. Жил в Ки-
еве. Умер 22 декабря 1986 года.

Старший лейтенант Орлов Леонид Александрович,
Помощник командира эскадрильи 70-го истребитель-
ного авиационного полка (1-я армейская группа) стар-
ший лейтенант Орлов в боях с японской авиацией в не-
бе Халхин-Гола показал высокие боевые качества лет-
чика-истребителя. Ему довелось участвовать лишь в 5
воздушных схватках, в которых он сбил 3 самолета про-
тивника. Звание Героя Советского Союза присвоено
29 августа 1939 года.

Родился 25 августа 1911 года в деревне Волок ныне
Бреитовского района Ярославской области в семье
крестьянина. Русский. Член КПСС с 1942 года. Работал
слесарем на заводе. В Советской Армии с 1932 года,
окончил Ворошиловградскую военную авиационную
школу пилотов. Участвовал добровольцем в националь-
но-освободительной войне китайского народа, в советско-
финляндской войне.

На фронтах Великой Отечественной войны с 1942 го-
да, майор. Погиб 15 марта 1943 года. Похоронен в горо-
258
де Волчанск Харьковской области. Именем Героя назва-
ны улицы в городах Волчанск, Андропов и СПТУ № 1 в
городе Андропове.

Младший командир Поднавозный Степан Трофимо-
вич.

Механик-водитель танка 6-й танковой бригады
(1-я армейская группа) младший командир Поднавоз-
ный вступил в бой с японскими милитаристами 21 авгу-
ста и с экипажем подавил 2 огневые точки противника,
несколько солдат в одиночных окопах. Выручая эки-
паж подбитого танка, попытался взять его на буксир под
сильным огнем противника, но был смертельно ранен.
Звание Героя Советского Союза присвоено 17 ноября
1939 года посмертно.

Родился 24 августа 1917 года в селе Старое Ерем ки-
но ныне Чердаклинского района Ульяновской области в
семье крестьянина. Русский. Работал в колхозе тракто-
ристом. В Советской Армии с 1938 года.

Похоронен на месте боев. В Староеремкинской шко-
ле создана экспозиция о Герое.

Младший командир Пономарев Павел Елизарович.

За стойкость и героизм в ночном бою командиру от-
деления связи 603-го стрелкового полка (82-я стрелко-
вая дивизия) младшему командиру Пономареву 29 ав-
густа 1939 года присвоено звание Героя Советского
- Союза.

Родился 23 марта 1904 года в деревне Луговая ныне
Уинского района Пермской области в семье крестьянина.
Русский. Член КПСС с 1929 года. Работал в органах ми-
лиции. В Советской Армии с 1930 года.

После демобилизации окончил Высшую школу мили-
ции и до 1959 года работал в органах МВД. Умер 16 ав-
густа 1973 года. Бюст Героя установлен в городе Кунгур
Пермской области.

Младший командир Попов Николай Захарович.

Командир орудия 175-го артиллерийского полка
(36-я мотострелковая дивизия) младший командир По-
пов отличился в майских и июльских оборонительных бо-
ях- 8 июля противник атаковал огневую позицию бата-
реи. Попов расстреливал наседавшего врага картечью,
ведя огонь прямой наводкой, до тех пор пока пуля не
сразила его. За героизм и стойкость, проявленные в бо-
ях с японскими милитаристами, 17 ноября 1939 года при-
своено звание Героя Советского Союза посмертно.

Родился 3 июня 1915 года в селе Соленое Займище
ныне Черноярского района Астраханской области в семье
рабочего. Русский. Работал в рыболовецкой артели.
В Советской Армии с 1937 года.

Похоронен в районе боевых действий. Навечно зачис-
лен в списки воинской части.

Младший командир Просолов Иван Васильевич.

Механии-водитель танка 11-й танковой бригады
(1-я армейская группа) младший командир Просолов
3 июля оказался окруженным в подбитом танке, коман-
дир экипажа которого был убит. В течение двух суток от-
бивался от наседавших японцев и пулеметным огнем
уничтожил до полуроты противника. После захвата тер-
ритории нашими войсками вошел в состав нового экипа-
жа и продолжал вести борьбу с противником. Ему за ге-
роизм и самоотверженность, проявленные в боях с япон-
скими милитаристами на горе Баин-Цаган, 29 августа
1939 года присвоено звание Героя Советского Союза.

Родился 19 октября 1916 года в селе Александровка
ныне Бурынского района Сумской области в семье
крестьянина. Украинец. Работал в колхозе. В Советской
Армии с 1937 года.

В 1940 году демобилизован. Работал в родном селе
председателем колхоза и сельсовета. Умер 27 апреля
1959 года.

Лейтенант Пьянков Александр Петрович.

Командир звена 22-го истребительного авиационного
полка (истребительная авиационная бригада, 1-я армей-
ская группа) лейтенант Пьянков совершил 101 боевой
вылет, в 16 воздушных боях сбил 4 вражеских самолета,
нанес большой урон противнику в живой силе и технике.
Совершил 17 вылетов на боевую разведку. В одной из
воздушных схваток был дважды ранен, но продолжал
сражаться с 5 японскими истребителями. Звание Героя
Советского Союза присвоено 17 ноября 1939 года.

Родился 3 ноября 1915 года в городе Добрянка ныне
Пермской области в семье рабочего. Русский. Член
КПСС с 1939 года. В Советской Армии с 1935 года. Окон-
чил Борисоглебскую военную авиационную школу.
С началом Великой Отечественной войны на фронте.
Командовал эскадрильей, был заместителем командира
истребительного авиационного полка. С 1960 года пол-
ковник Пьянков —в запасе. Умер 27 июля 1988 года в
Москве.

Старший лейтенант Рахов Виктор Георгиевич.

Летчик-истребитель Рахов совершил 68 боевых вы-
летов, сбил лично 8 вражеских самолетов и 6 — в группе.
В воздушном бою был тяжело ранен и 29 августа умер.
Звание Героя Советского Союза присвоено 29 августа
1939 года.

Родился 1 января 1914 года в Саратове в семье рабо-
чего. Русский. Работал на авиационном заводе. В Совет-
ской Армии с 1932 года. Окончил военную школу пило-
тов. Был летчиком-испытателем НИИ ВВС.

Похоронен в Чите, где установлен бюст Героя. Его
именем названы улицы в Чите, Казани и Саратове.

Майор Ремизов Иван Михайлович.

Командир 149-го мотострелкового полка (36-я мото-
стрелковая дивизия, 1-я армейская группа) майор Ре-
мизов успешно руководил боевыми действиями полка,
проявив личную отвагу и мужество. Десятки раз водил
подразделения в атаки. Личный пример бесстрашия
воодушевлял воинов полка. Был любимцем бойцов и
командиров частей армейской группы. Погиб в бою
8 июля смертью храбрых. Звание Героя Советского
Союза присвоено 29 августа 1939 года посмертно.

Родился 21 мая 1901 года в поселке Колпино (Ле-
нинградской области) в семье рабочего. Русский. Член
КПСС с 1919 года. Работал учеником токаря на Ижор-
ском заводе. В октябре 1917 года был в Красной гвар-
дии. В Советской Армии с 1918 года. Окончил Военную
академию имени М. В. Фрунзе.

Похоронен на поле боя. Имя героя носят улицы в
Москве и Чите, высота в районе реки Халхин-Гол.

Майор Рыбкин Александр Степанович.

Командир артиллерийского дивизиона 175-го артил-
лерийского полка (36-я мотострелковая дивизия) майор
Рыбкин в течение трех месяцев находился на передовой
и умело осуществлял артиллерийскую поддержку на-
ступающих частей. Огнем дивизиона уничтожил баталь-
он японской пехоты, сжег до 15 автомашин, дав воз-
можность полку И. М. Ремизова выполнить боевую за-
дачу. Заменив наводчика полкового орудия, уничтожил
до 120 кавалеристов, пытавшихся с флангов атаковать
149-й стрелковый полк. 3 июля умело организовал под-
держку бригады М. П. Яковлева в наступательном бою
против японцев на горе Баин-Цаган. В момент наступ-
ления японцев метким огнем подавил и уничтожил ба-
тареи противника и большое количество пехоты. 20 ав-
густа, проведя хорошо организованную артиллерийскую
подготовку, оказал большую помощь полку И. И. Федю-
нинского в успешном наступлении на сопку Ремизова.
За личное мужество и героизм 17 ноября 1939 года при-
своено звание Героя Советского Союза.

Родился 22 октября 1904 года в деревне Межник
ныне Шимского района Новгородской области в семье
крестьянина. Русский. Член КПСС с 1939 года. В Со-
ветской Армии с 1926 года. Окончил военно-политиче-
скую школу в Ленинграде.

В Великую Отечественную войну командовал артил-
лерией стрелковой дивизии, был командиром истреби-
тельно-противотанковой артиллерийской бригады.
С 1956 года полковник Рыбкин — в запасе. Жил в Ле-
нинграде. Умер 26 августа 1968 года.

Старший лейтенант Скобарихин Витт Федорович.

Командир эскадрильи 22-го истребительного авиаци-
онного полка (истребительная авиационная бригада,
1-я армейская группа) старший лейтенант Скобарихин
участвовал в 10 воздушных боях, сбил 2 истребителя про-
тивника, в том числе 1—таранным ударом, выручая то-
варища в бою. Звание I ероя Советского Союза присвое-
но 29 августа 1939 года.

Родился 25 июня 1910 года в Москве в семье рабо-
чего. Русский. Член КПСС с 1930 года. Работал на
фабрике «Красный текстильщик». В Советской Армии с
1931 года. Окончил Энгельсскую военную авиационную
школу летчиков.

Участник Великой Отечественной войны. Был заме-
стителем командира отдельной гвардейской истребитель-
ной авиационной дивизии. С 1954 года полковник Ско-
барихин— в запасе. Живет в Москве.

Батальонный комиссар Скопин Павел Алексеевич.
Комиссар танкового батальона 6-й танковом брига-

262


ды (1-я армейская группа) батальонный комиссар Ско-
пин образцово выполнял задания командования, про-
явил себя хорошим организатором коммунистов,’ пла-
менным словом и личным примером обеспечил выпол-
нение боевой задачи. Неоднократно ходил в атаки и
разведку, был тяжело ранен в бою, когда батальон пре-
одолевал противотанковую оборону. Звание Героя Со-
ветского Союза присвоено 17 ноября 1939 года.

Родился 22 февраля 1902 года в деревне Савичи ны-
не Оричевского района Кировской области в семье ра-
бочего. Русский. Член КПСС с 1927 года. Работал на
железнодорожной станции Вятка. В Советской Армии
с 1922 года. Окончил Рязанскую пехотную школу, кур-
сы политработников.

С 1950 года полковник Скопин — в отставке. Жил в
Фергане Узбекской ССР. Умер 9 сентября 1967 года.
Именем Героя названы судно Министерства рыбного хо-
зяйства и улица в Фергане.

Младший командир Слободзян Василий Семенович.

Механик-водитель танка 6-й танковой бригады (1-я
армейская группа) младший командир Слободзян от-
личился в боях у горы Баин-Цаган. Умелым управле-
нием боевой машиной способствовал уничтожению
3 орудий и 15 солдат противника. В одном из боев под
огнем противника быстро устранил повреждение, надел
подбитую гусеницу танка на катки, что позволило эки-
пажу продолжать выполнение боевой задачи. Звание
Героя Советского Союза присвоено 17 ноября 1939 года.

Родился 23 марта 1916 года в селе Бахматовцы ны-
не Хмельницкого района Хмельницкой области в семье
крестьянина. Украинец. Член КПСС с 1941 года. Ра-
ботал трактористом. В Советской Армии с 1937 года.

Командир танка старший лейтенант Слободзян про-
пал без вести в феврале 1942 года.

Майор Смирнов Борис Александрович.

Инспектор по технике пилотирования 70-го авиаци-
онного полка (1-я армейская группа) майор Смирнов в
воздушных боях с противником проявил высокую выуч-
ку, мужество и героизм. Совершил 70 боевых вылетов
в небе Халхин-Гола и в 9 воздушных боях сбил 4 япон-
ских истребителя. Звание Героя Советского Союза при-
своено 17 ноября 1939 года.

Родился 18 октября 1910года в Самаре (Куйбышев)
в семье служащего. Русский. Член КПСС с 1932 года.
Работал грузчиком в порту, затем рабочим на лесопиль-
ном зайоде. В Советской Армии с 1930 года. Окончил
Сталинградскую военную авиационную школу летчиков.
Участник национально-революционной войны испанско-
го народа.	и „

На фронтах Великой Отечественной воины с 1943 го-
да, был командиром истребительной авиационной ди-
визии. С 1946 года генерал-майор авиации Смирнов >
в запасе. Жил в Москве. Умер 17 мая 1984 года.

Комкор Смушкевич Яков Владимирович.

В боях на реке Халхин-Гол командовал авиацион-
ной группой. За образцовое выполнение авиационной
группой боевых заданий и проявленные мужество и от-
вагу 17 ноября 1939 года награжден второй медалью
«Золотая Звезда».

Родился 14 апреля 1902 года в местечке Ракишки,
ныне город Рокишкис Литовской ССР, в семье рабоче-
го. Еврей. Член КПСС с 1918 года. В Советской Армии
с 1918 года. Участник гражданской войны, политработ-
ник. С 1931 года командир и комиссар авиационной
бригады. Окончил Качинскую военную школу летчиков.
Участник национально-революционной войны в Испании,
руководил ПВО Мадрида. 21 июня 1937 года за муже-
ство и отвагу, проявленные в боях, комкору Смушкеви-
чу присвоено звание Героя Советского Союза.

С ноября 1939 года начальник ВВС Советской Ар-
мии, с 1940 года генеральный инспектор ВВС, с декабря
1940 I ода помощник начальника Генштаба по авиации.
Генерал-лейтенант авиации (1940). Кандидат в члены
ЦК партии с 1939 года. Депутат Верховного Совета СССР
1-го созыва. Необоснованно осужден и погиб 28 октяб-
ря 1941 года. Реабилитирован в 1954 году. Бронзовый
бюст установлен на родине.

Старший лейтенант Спехов Федор Яковлевич.

Помощник командира роты боевого обеспечения 6-И-
танковой бригады (1-я армейская группа) старший лей-
тенант Спехов постоянно находился на передовой и на
самых трудных участках прокладывал огнеметами путь


пехоте и танкам. 22 августа, заметив, что продвижение
фланга танкового батальона застопорилось из-за сильно-
го пулеметного и артиллерийского огня противника по
своей инициативе возглавил группу из 7 танков, стреми-
тельно выдвинулся вперед и обеспечил выполнение бое-
вой задачи батальона. В этом бою огнеметчики уничто-
жили 4 противотанковых орудия, 6 пулеметов и до 50
солдат и офицеров противника. Звание Героя Советского
Союза присвоено 17 ноября 1939 года.

Родился 5 февраля 1905 года в деревне Верх-Речки
ныне Очерского района Пермской области в семье кресть-
янина. Русский. Член КПСС с 1937 года. В Советской
Армии с 1927—1929 и с 1931 года.

Участник Великой Отечественной войны. Заместителе
командира отдельной гвардейской механизированной
бригады гвардии подполковник Спехов погиб в бою у де-
ревни Диртель (Германия) 1 апреля 1945 года. Похоро-
нен на холме Славы во Львове.

Капитан Степанов Евгений Николаевич.

Инспектор по технике пилотирования 19-го истреби-
тельного авиационного полка капитан Степанов в ходе
боевых действий на реке Халхин-Гол участвовал в 5 воз-
душных боях. Во главе группы из 12 самолетов смело
вступил в схватку с 30 японскими истребителями и лич-
но сбил 1 самолет врага. Звание Героя Советского Сою-
за присвоено 29 августа 1939 года.

Родился 22 мая 1911 года в Москве в семье служа-
щего. Русский. Член КПСС с 1939 года. В Советской
Армии с 1932 года. Окончил Борисоглебскую военную
школу летчиков. Участник национально-революционной
войны испанского народа, советско-финляндской войны.
Б годы Великой Отечественной воины работал в Управ-
лении ВВС Московского ВО. Полковник в отставке Сте-
панов живет в Москве.

Старший политрук Суворов Александр Иванович.

Комиссар танкового батальона 6-й танковой бригады
старший политрук Суворов с 20 по 24 августа постоянно
был на передовой и участвовал в атаках. Неоднократно
ходил в разведку, добывая ценные сведения о противни-
ке. Со своим экипажем уничтожил 4 противотанковых
орудия, 6 пулеметов, батарею 75-миллиметровых пушек
и несколько групп солдат. 24 августа героически погиб с
Экипажем на поле боя. Звание Героя Советского Союза
присвоено 17 ноября 1939 года посмертно.
Родился 17 октября 1908 года в поселке Пннюг ныне
Подосиновского района Кировской области в семье ра-
бочего. Русский. Член КПСС с 1931 года. Работал сле-
сарем на железнодорожной станции. В Советской Армии
с 1930 года. Окончил курсы при Московском военно-
политическом училище.	и

Похоронен в районе боевых действий. Именем 1 ероя
названы улица и пионерская дружина школы в поселке
городского типа Пинюг. Его имя помещено на памятни-
ке советским воинам,

Комдив Терехин Макар Фомич.

За умелое руководство войсками 11-го механизиро-
ванного корпуса (1-я армейская группа) и проявленный
героизм в боях на реке Халхин-Гол 17 ноября 1939 года
комдиву Терехину присвоено звание Героя Советского
Союза.

Родился 17 марта 1896 года в селе Поляны ныне Ря-
занского района Рязанской области в семье крестьяни-
на. Русский. Член КПСС с 1919 года. Участник первой
мировой и гражданской войн. В Советской Армии с 1918
года. Участник советско-финляндской войны.

В годы Великой Отечественной войны генерал-лейте-
нант танковых войск Терехин командовал 2-й армией на
Дальнем Востоке, которая принимала участие в разгро-
ме Квантунской армии. С 1954 года — в запасе. Жил в
Рязани. Умер 30 марта 1967 года. Его именем названа
улица в селе Поляны.

Младший политрук Тихонов Василий Иванович.

Политрук разведывательной роты 9-й мотоброневой
бригады (1-я армейская группа) младший политрук Ти-
хонов 2 июля в бою на восточном берегу реки Халхин-
Гол заменил командира роты и отбил несколько контр-
атак противника. Погиб в неравном бою 3 июля. Звание
Героя Советского Союза присвоено 17 ноября 1939 года
посмертно.

Родился 31 января 1912 года в деревне Жаркое ныне
Кораблинского района Рязанской области в семье
крестьянина. Русский. Член КПСС с 1937 года. Работал
в колхозе. В Советской Армии с 1935 года.

Похоронен на месте боев. На здании Кипчаковской
школы, где учился Герой,— мемориальная доска.
Старший лейтенант Трубаченко Василий Петрович.

Командир эскадрильи 22-го истребительного авиаци-
онного полка (истребительная авиационная бригада, 1-я
армейская группа) старший лейтенант Трубаченко в 15
воздушных боях сбил 5 самолетов противника. Звание
Героя Советского Союза присвоено 29 августа 1939 года.

Родился 10 апреля 1912 года в селе Алексеевка ныне
Хвалынского района Саратовской области в семье рабо-
чего. Русский. Член КПСС с 1939 года. Работал слеса-
рем на цементном заводе «Большевик» в Вольске. В Со-
ветской Армии с 1931 года. Окончил Энгельсскую воен-
ную авиационную школу пилотов.

На фронтах Великой Отечественной войны с июня
1941 года. Был заместителем командира авиационного
полка. Погиб в бою 16 сентября 1941 года. Похоронен
в Симферополе Крымской области. В городе Вольске его
имя носят улица, школа № 4 и ремонтно-механический
цех цементного завода; там же установлена мемориаль-
ная доска.

Полковник Федюнинский Иван Иванович.

Участвовал в разгроме японских милитаристов на ре-
ке Халхин-Гол с 28 мая. Умело командуя в этих боях
24-м мотострелковым полком (36-я мотострелковая ди-
визия, 1-я армейская группа), полковник Федюнинский
проявил мужество и отвагу. Звание Героя Советского
Союза присвоено 29 августа 1939 года.

Родился 30 июля 1900 года в деревне Гилева ныне
Тугулымского района Свердловской области в семье
крестьянина. Русский. Член КПСС с 1930 года. В Совет-
ской Армии с 1919 года. Участник гражданской войны.
Окончил Владивостокскую пехотную школу. Командовал
взводом, ротой, батальоном. В 1931 году окончил кур-
сы «Выстрел».

На фронтах Великой Отечественной войны с июня
1941 года. Командовал стрелковым корпусом, войсками
армии на Западном, Ленинградском, Волховском, Брян-
ском, 2-м Прибалтийском и 2-м Белорусском фронтах.
С декабря 1943 года и до конца войны возглавлял 2-ю
Ударную армию.

Командовал войсками ряда военных округов. Гене-
рал армии И. И. Федюнинский с 1965 года в Группе ге-
неральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Депутат Верховного Совета СССР 5-го и 6-го созывов.
'Умер 17 октября 1977 года. Похоронен в Москве на
Новодевичьем кладбище. Открыт Дом-музей в деревне
Гилева, именем Героя названа улица в поселке городско-
го типа Тугулым. Почетный гражданин Брянска, Гомеля.

Старший лейтенант Филатов Василий Романович.

Командир роты 11-й танковой бригады (1-я армейская
группа) старший лейтенант Филатов отличился в ожес-
точенных боях в районе горы Баин-Цаган. 3 5 июля,
умело командуя ротой, участвовал в уничтожении удар-
ной группировки противника. Ходил в атаки по нескольку
раз в день. 16 июля был ранен осколком снаряда, но не
оставил поля боя. Не дожидаясь полного выздоровления в
госпитале, добился разрешения вернуться в роту. В чис-
ле первых вышел на государственную границу, увлекая
личным примером монгольских воинов-кавалеристов.
Звание Героя Советского Союза присвоено 17 ноября
1939 года.

Родился 28 февраля 1909 года в Белгороде в семье
рабочего. Русский. Член КПСС с 1938 года. Работал сле-
сарем в железнодорожном депо станции Белгород. В Со-
ветской Армии с 1932 года. Окончил Ульяновскую броне-
танковую школу.

На фронте в Великую Отечественную войну с 1941 го-
да. Командовал танковым батальоном, бригадой.
С 1961 года полковник Филатов — в отставке. Живет в
Москве.

Старший лейтенант Чистяков Виктор Феофанович.

Командир эскадрильи 22-го истребительного авиаци-
онного полка (истребительная авиационная бригада, 1-я
армейская группа) старший лейтенант Чистяков в воз-
душных боях с японскими захватчиками сбил 3 самоле-
1а противника, участвовал в штурмовых ударах по на-
земным объектам. Звание Героя Советского Союза при-
своено 29 августа 1939 года.

Родился 10 ноября 1906 года на хуторе Пески, ныне
поселок Ясиноватского района Донецкой области, в семье
рабочего. Русский. Член КПСС с 1927 года. Работал на
железной дороге. В Советской Армии с 1931 года. Окон-
чил Луганскую школу военных пилотов.

Участник Великой Отечественной войны. Генерал-
майор авиации. Умер 23 апреля 1959 года в Тбилиси.
268
Имя Героя присвоено школе № 2 в городе Авдеевка До-
нецкой области.

Комдив Штерн Григорий Михайлович.

Возглавлял фронтовое управление, координировавшее
действия советских и монгольских войск во время боев
на реке Халхин-Гол. Г. М. Штерну за героизм и мужест-
во, проявленные в боях с японскими захватчиками,
29 августа 1939 года присвоено звание Героя Советского
Союза.

Родился 6 августа 1900 года в местечке Смела, ныне
город Черкасской области, в семье служащего. Еврей.
Член КПСС с 1919 года. В Советской Армии с 1919 го*
да. В гражданскую войну военком полка и бригады. Окон-
чил курсы усовершенствования высшего начсостава при
Военной академии имени М. В. Фрунзе и восточный фа-
культет той же академии. В 1937—1938 годах военный
советник при республиканском правительстве во время
национально-революционной войны испанского народа.

С мая 1938 года начальник штаба Дальневосточного
фронта, руководил боевыми действиями войск в районе
озера Хасан в 1938 году. Командовал 1-й отдельной Кра-
снознаменной армией.

Во время советско-финляндской войны командовал
8-й армией. В январе—апреле 1941 года генерал-полков-
ник Штерн командовал Дальневосточным фронтом, за-
тем он стал начальником Главного управления ПВО
НКО. Член ЦК ВКП(б) в 1939—1941 годах. Де-
путат Верховного Совета СССР 1-го созыва. Необосно-
ванно репрессирован. Погиб 28 октября 1941 года. По-
хоронен в Москве. Реабилитирован в августе 1954 года.

. • т  *  • "	I	• 1	•

Лейтенант Якименко Антон Дмитриевич.

Флаг-штурман 2-й эскадрильи 22-го истребительного
авиационного полка (1-я арм. группа) лейтенант Яки-
менко проявил высокое летное мастерство и храбрость
во многих воздушных боях с японскими милитаристами,
сбил 3 самолета. Звание Героя Советского Союза при-
своено 29 августа 1939 года.

Родился 5 декабря 1913 года в поселке Володарское
ныне Донецкой области в семье крестьянина. Украинец.
Член КПСС с 1939 года. В Советской Армии с 1934 года.
Окончил Ворошиловградскую военную школу пилотов.

На фронтах Великой Отечественной войны с июня
1941 года. Был заместителем командира и командиром
истребительного авиационного полка. С 1972 года гене-
рал-лейтенант авиации Якименко — в запасе. Живет в
Москве. Заслуженный военный летчик СССР.

Комбриг Яковлев Михаил Павлович.

Командир 11-й танковой бригады комбриг Яковлев
умело командовал бригадой и проявил личный героизм
при разгроме ударной группировки японских войск в
районе горы Баин-Цаган. Погиб в бою 12 июля, поднимая
в атаку пехотинцев, залегших под сильным огнем против-
ника. Звание Героя Советского Союза присвоено 29 ав-
густа 1939 года посмертно.

Родился 18 ноября 1903 года в деревне Горушка ныне
Старорусского района Новгородской области в семье ра-
бочего. Русский. Член КПСС с 1924 года. Работал в Ле-
нинграде на заводе подручным литейщика. В Советской
Армии с 1920 года. Окончил Рязанскую военную пехот-
ную школу.

Похоронен в Чите. Имя Героя присвоено танковой
бригаде и улице в Чите.

Подготовил Г. П. Солоницын.
СОДЕРЖАНИЕ

Г. Жуков
НЕОБЪЯВЛЕННАЯ ВОЙНА ...	3

К. Симонов
ДАЛЕКО НА ВОСТОКЕ.................34

И. Федюнинскнй
И ГРЯНУЛ БОЙ......................98

В первых сражениях................98

Под Баин-Цаганом..................108

На восточном берегу...............128

Клятва федюииицев.................160

М. Медников

В БОЮ ПРОВЕРЕННЫЕ................172

Секретарь партбюро...............172

Памяти друга ....................176

Беспримерное мужество............179

Потомкам в пример................183

Никогда не забуду................185

Б. Батавии
РАЗВЕДЧИК БОЛДЫРЕВ...............188

В. Ставский
ПУЛЕМЕТЧИК РЫБАЛКА ..... 192

В. Суходольский

Т. Поликарпенко
СУДЬБЫ ОТВАЖНЫХ..................196

Таран.............................196

Анечка............................204

Политрук Федор Бурда..............207

«...Наша дружба окрепла в	боях»	.	.218

ЕГО НАЗЫВАЛИ «БАТЯ»	....	222

ГЕРОИ ХАЛХИН-ГОЛА.................234
Л итературно-художественное издание

Составитель Геннадий Павлович Солоницын

ХАЛХИН-ГОЛ, 39

Художественный редактор А. А. Митрофанов
Технический редактор В. А. Авдеева

Корректор Е. А. Платонова

И Б № 5028.

Сдано в набор 26.10.88 г. Подписано в печать 3.05.89 г. Г-27226.

Формат 84Х108'/зг. Бумага книжно-журнальная. Гарнитура
литературная. Печать высокая. Усл. п. л. 16,54. Усл. кр.-отт.
16,38. Уч.-изд. л. 16,04. Тираж 100 000. Заказ 7375. Цена 1 р. 20 к.
Изд. № 1/е-332.

Ордена «Знак Почета» Издательство ДОСААФ СССР.
129110, Москва, Олимпийский просп., 22.

Типография издательства «Омская правда» —644056, Омск,
пр. Маркса, 39.