/
Автор: Дубов И.В.
Теги: период феодализма (iv в - 1861 г) история монография древняя русь история древней руси
ISBN: 5-288-00164-2
Год: 1989
Текст
И. В. ДЫБОВ
□Великий
Волжский
ПУТЬ
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
И. В. ДУБОВ
ВЕЛИКИЙ
волжский
ПУТЬ
ЛЕНИНГРАД
ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1989
ББК 63.3(2)43
Д79
Рецензенты: д-р ист. наук А. В. Гадло (Ленингр. ун-т),
канд. ист. наук В. А. Назаренко (ЛОИА АН СССР).
Печатается по постановлению Редакционно-издательского
совета Ленинградского университета.
Дубов И. В.
Д79 Великий Волжский путь. — Л.: Издательство Ле-
нинградского университета. 1989. — 256 с.
ISBN 5-288-00164-2
Монография посвящена важнейшему этапу в истории Древ-
ней Руси, отмеченному активизацией разложения родоплеменных
отношений и становлением феодального общества, сложением
новой этнической общности — древнерусской народности. Во всех
этих процессах значительную роль сыграл Великий Волжский
путь. В домонгольский период истории Древней Руси Волга
связывала ее со Скандинавией, странами Балтийского бассейна,
Средней Европы, Булгарией, Хазарией, Средней Азией, государ-
ствами арабского мира.
Книга рассчитана на преподавателей и аспирантов истори-
ческих факультетов университетов и педагогических вузов, учи-
телей школ.
ББК 63.3(2)43
Научное издание
Дубов Игорь Васильевич
Великий Волжский путь
Редактор И. М. Рай
Обложка художника А. Г. Угнич
Художественный редактор С. В. Алексеев
Технический редактор А. В. Борщева
Корректоры М. В. Унковская, В. А. Латыгина
ИБ № 2913
Сдано в набор 20.05.88. Подписано в печать 30.12.88. М-34858. Формат ООхЭО'Лб.
Бумага тип. №2. Ганритура литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 16.
Усл. кр.-отт. 16,19. Уч.-изд. л. 18,23. Тираж 4726 экз. Заказ № 427. Цена 2 р. 50 к.
Издательство ЛГУ. 199034, Ленинград, Университетская наб., 7/9.
Типография Изд-ва ЛГУ. 199034, Ленинград, Университетская наб., 7/9.
Издательство
ISBN 5-288-00164-2 © Ленинградского
университета, 1989
Родному городу Ярославлю посвящаю
ВВЕДЕНИЕ
«Это— не река, это — ВОЛГА», — гласит народная мудрость.
И в словах этих заключен глубокий смысл поклонения великой
русской реке, даже какого-то ее обожествления. Вся наша геро-
ическая история связана с ее именем. «Волга» стала понятием
уже не только географическим, это не только удобный водный
путь. «Волга» — это общерусское реальное понятие, общерус-
ский символ, хорошо известный иноземцам во все времена. Нет
необходимости углубляться в многочисленные исторические со-
бытия, чтобы показать роль и значение Волги во все обозримые
времена. Назвав лишь основные главные вехи нашей истории,
мы убедимся, сколь велико, сколь весомо было значение Волги.
Уже с каменного века Волжская система, в которую входили
главная река, множество других достаточно крупных и средних
рек и речек, различные по размерам озера, притягивала к себе
людей.
Если рассмотреть карту размещения поселений того време-
ни, то мы увидим, что они располагаются по берегам рек и
озер Волжской системы. К палеолиту относятся стоянки Золо-
торучье на Волге близ Углича, Сунгирь на Клязьме у Владими-
ра, Карачаровская на Оке неподалеку от Мурома.1 Заметим,
что все они обнаружены в удобных для обитания человека ме-
стах, там, где впоследствии возникли древние русские города.
Конечно, в то время Вольская система еще не использовалась
активно как водный путь, но люди уже постоянно продвигались
в этот регион и начинали его осваивать (рис. 1).
На следующем этапе, в период неолита, эти места стали
более густо заселенными. Данная территория, согласно заклю-
чениям видных специалистов в области изучения каменного
1 Археология СССР. Палеолит СССР / Под ред. П. И. Борисков-
ского. М., 1984. С. 13, 43, 167.
3
Рис. 1. Палеолитические стоянки на Волжской системе.
1 — Золоторучье; 2 — Сунгирь; 3 — Карачаровская.
века лесной зоны Восточной Европы, составляла Волго-Окскую
культурную область неолита (рис. 2). Оценивая роль Волги в
истории этого периода, П. Н. Третьяков отмечает, что «если
раньше Волга выше устья Оки была внутренней рекой волго-
окских неолитических племен, то теперь, около середины II тыс.
до н. э. этот участок Волги превратился в водную дорогу кам-
ских племен, по которой они двигались на северо-запад, осно-
вывая вдоль этого пути свои поселения. Расселение уральско-
камских племен по нижней Оке и Верхней Волге было отнюдь
не единичным явлением, не одной волной, а многоактным про-
цессом».2
Таким образом, в эпоху неолита Волжская система была
главным путем расселения уральско-камских протофинно-угров
вплоть до берегов Балтики (рис. 3).
2 Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге.
М.; Л., 1966. С. 53, 55.
Рис. 2. Волго-Окская культурная неолитическая область (по П. Н. Треть-
якову).
Во II тыс. до н. э. в Волжском бассейне широко расселяется
население, относящееся к так называемой фатьяновской куль-
туре, которая делится на три основные группы: московско-
клязьминскую, верхневолжскую и средневолжскую. Д. А. Край-
нов отмечает: «Следует упомянуть, что по берегам р. Волги
могильники тянутся от ее истоков до Средней Волги, как бы
указывая волжский путь движения фатьяновских племен». Эта
культура была принесена на северо-восток из западных районов.
Д. А. Крайнов указывает, что «исходной территорией фатьянов-
ской культуры были, вероятно, области современной Литвы, Бе-
лоруссии, Юго-Восточной Латвии, Верхнего и Среднего Подне-
провья».3 И опять Волжская артерия расценивается как основ-
ная в расселении большой группы племен (рис. 4).
3 К р а й и о в Д. А. Древнейшая история Волго-Окского междуречья.
М„ 1972. С. 18. Рис. 3—4; С. 258—261.
5
Рис.' 3. Схема древних речных путей (по Е. И. Горюновой).
Наибольшую концентрацию населения по Волжской системе
можно наблюдать в эпоху раннего железа, когда здесь распо-
лагаются дьяковская и городецкая культуры.4 Их носители,
как и прежде, в основном обитают по берегам Волги, других
рек, озер (рис. 5).
Волжский путь продолжает активно использоваться и в бо-
лее позднее время, во второй половине I тыс. н. э., когда в Вол-
го-Окском междуречье расселяется финно-угорское племя меря.
Е. И. Горюнова, анализируя связи междуречья с Прикамьем,
говорит о значении в их развитии двух древнейших водных пу-
тей — Волжского и Сухоыо-Вычегодского.5 Размещение мерян-
ских памятников (поселений и могильников) по своей общей
4 Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне... С. 122—123.
Рис. 31.
5 Г о р ю н о в а Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья.
М., 1961. С. 150—152 (МИА. № 94).
6
Рис. 4. Карта восточных путей передвижения культур боевых топоров (по
Д. А. Крайнову).
схеме (берега рек и озер Волжского бассейна) аналогично пре-
дыдущему времени (рис. 6).
С IX столетия, когда начинается широкое освоение славянами
Поволжья, Волжская водная система играет основополагающую
роль в движении больших масс населения, и направления их
потоков совпадают со структурой Волжского пути в широком
смысле этого понятия (рис. 7). Крупные славянские центры —
будущие феодальные города, возникают исключительно с учетом
выхода на Волжский путь или непосредственно на нем. В пе-
риод раннего средневековья Волжско-Балтийский путь стано-
вится трансъевропейской артерией, и к нему вполне применимо
понятие пути «из варяг в арабы». Он связывает Русь со Сканди-
навией, Балтикой, Северной и Средней Европой, Булгаром, Ха-
зарией, странами арабского халифата. Фиксируются связи как
прямые, так и опосредованные. К этому периоду относится но-
7
Рис. 5. Памятники дьяковских и городецких племен (по П. Н. Третьякову).
вый пик расцвета Волжской водной системы, что доказывается
многочисленными находками импортных изделий, погребений
иноземных купцов, воинов и многим другим. Однако главной
функцией Волжского пути в это время было расселение славян-
ских племен. П. Н. Третьяков доказывает, что «по течению
Волги вплоть до района Ярославля распространились поселения
кривичей с длинными курганами. В область Средней Оки и в
смежные местности в эти же столетия продвигались верхнеок-
ские вятичи, потеснившие на Оке многочисленное мордовское
население. С севера по водным путям, соединяющим Балтийский
бассейн с Поволжьем, спускались группы населения из При-
ильменья» 6 (рис. 8). Можно оспаривать хронологию, не согла-
шаться с определением главных направлений заселения, по-раз-
ному определять последовательность этапов, характер и формы
6 Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне... С. 305.
8
движения. Ясно одно — что основной «дорогой» этого процесса
была Волжская система.
В настоящей книге мы
рии Балтийско-Волжско-
го пути от Балтики до
Каспия. Однако и далее
Волга играла важнейшую
роль в истории Руси,
России, и с ней связаны
многие важные этапные
события.
Вплоть до татаро-мон-
гольского нашествия Вол-
га была главной дорогой
расселения славянских
племен. Она была как
бы стержнем, вокруг ко-
Рис. 6. Финно-угорские могильники I тыс.
н. э. в Волго-Окском междуречье (по
П. Н. Третьякову).
торого формировались
древнерусские террито-
рии. Собственно на Вол-
ге в XII в. возник и про-
цветал ряд крупных русских раннефеодальных княжеств. В се-
верной части пути располагалась Новгородская феодальная рес-
публика. От Балтийского моря вплоть до Тверского Поволжья
раскинулись ее владения. Они включали озера Ильмень, Ладож-
ское и Онежское, бассейны рек Волхова, Ловати, Меты и дру-
гие территории, входящие в систему Волжского пути. Здесь
процветали такие крупные древнерусские городские центры, как
Ладога—ворота на Балтику, известная по археологическим дан-
ным с VIII в., Новгород Великий, владения которого простира-
лись до Белого моря на севере и до Уральского хребта на востоке.
Этим городам суждено было сыграть ключевую роль в русской
истории. Безусловно, в какой-то мере этому способствовало и
их географическое положение на важнейшей водной артерии и
на северных рубежах Руси. Ладожане и новгородцы были хоро-
шо известны на Балтике и в Северной Европе, в свою очередь,
они издревле принимали у себя купцов из многих земель, и
стран. Об этом говорят многочисленные сообщения письменных
источников и археологические находки.
Практически все Волго-Окское междуречье, Белозерье, бас-
сейн Сухоны были заняты могучим Владимиро-Суздальским
княжеством, все время соперничавшим в борьбе за зоны влия
ния с Новгородской землей. Древние и относительно молодые
города Суздалыцины снискали себе славу крупных торгово-ре-
месленных, политических, культурных и религиозных центров —
Ростов Великий, Белоозеро, Ярославль, Углич, Владимир, Суз-
даль, Переяславль-Залесский и многие другие были хорошо из-
вестны как на Руси, так и за ее пределами. Наконец, именно
9
о
Рис. 7. Славянское заселение Волго-Клязьминского междуречья.
/ — IX в.; II — X в.; ///-XI—XII в.
здесь в соответствии с первым упоминанием в летописи под
1147 г. возникает как гор од-крепость будущая столица нашего
Рис. 8. Схема распространения славянских и финно-угор-
ских древностей второй половины I тыс. н. э. в пределах
Волго-Окского междуречья (по П. Н. Третьякову).
] — сопки словеи новгородских; 2 — длинные курганы кривичей.
Отечества — Москва. Именно этому району в лихую годину ор-
дынского ига доведется стать колыбелью русской централизо-
ванной власти, поднять всех русских людей на тяжкое сраже-
ние за освобождение и победить в этой долгой кровопролитной
борьбе. Таким образом, центральная часть Балтийско-Волжско-
го пути и станет, начиная с XIV в., территорией формирования
Русского централизованного государства или Московской Руси,
как его называют некоторые историки с целью отличия от Ки-
евской Руси.
Но это будет в дальнейшем. А пока на Русь надвигалось
тяжелое татаро-монгольское иго. Из русских земель Волжского
бассейна первых завоевателей встретит Муромо-Рязанское кня-
жество, располагавшееся в среднем и нижнем течении Оки, яв-
лявшейся одной из важнейших рек Волжской системы. Далее
на восток плодородные земли по обеим берегам Волги занимали
уже финно-угорские племена (по левому берегу — марийцы, а
по правому — мордва). Севернее по Каме жили удмурты —
сложный в этническом плане конгломерат племен, но имевшие
все же финно-угорскую основу.
Ключевое положение на Средней Волге при впадении в нее
Камы занимало высокоразвитое государство Волжская Булга-
рия. Здесь хорошо известны крупные города, из которых осо-
бенно выделяется Булгар. В этих землях и цветущих городах не-
однократно бывали арабские путешественники, географы и куп-
11
цы. В XII в. их посетил, например, Абу Хамид ал-Гарнати,
оставивший после себя ценнейшие записки.
Такова историческая география размещения государствен-
ных образований и племенных союзов на Балтийско-Волжском
пути в XII в. — в преддверии ордынского нашествия (рис. 9).
Рис. 9. Русские княжества на Балтийско-Волжском пути в XII в. Движение
татаро-монгольских завоевателей в XIII в. по Волжской системе.
В XIII столетии именно Волжская система стала основным
путем движения орд кочевников на Русь. От Булгара до восточ-
ной окраины через Рязань и Суздалыцину пронеслись сокру-
шающим ураганом несметные татаро-монгольские полчища,
уничтожая на своем пути цветущие русские города, сжигая мно-
гочисленные скромные сельские поселения, нанося подчас невос-
полнимые потери экономике и культуре русских земель, уничто-
жая посевы, крепости, шедевры архитектуры — все то, что было<
создано многовековым упорным трудом русского народа.
Завоеватели в своем продвижении, безусловно, руководство-
12
вались не только удобством путей, но и решали чисто тактиче-
ские военные задачи. Поэтому не всегда их путь совпадает соб-
ственно с Волгой. Однако реки и озера этой системы были ис-
пользованы войсками Батыя зимой достаточно эффективно. Так,
летопись сообщает: «И поидоша на великого князя Юрья отто-
ле, овии же идоша к Ростову, а инии же к Ярославлю, а инии
иа Волгу и на Городецъ, и те поплениша все по Волзе и до
Галича Володимерьскаго, а инии идоша Переяславлю, и тот
град взяша, оттоле всю страну и город мнози поплениша:
Юрьев, Дмитров, Волок, Тверь... и до Торжку нес места, идеже
не повоеваша, и на всей стране Ростовской и Суждальскои
земле взяша городов четырена десяте, опроче слобод и пого-
стов, в одни месяць февралю кончевающюс лету 45».7
Как видим, за один месяц завоеватели захватили огромную
территорию, все основные городские центры, что для конного
войска возможно было только при использовании хороших пу-
тей, и таковыми для татаро-монгол на залесском Северо-Восто-
ке могли быть лишь реки Волжской системы,скованные льдом.
Таким образом, удобные водные пути были не только дорога-
ми созидания, но при определенной исторической ситуации ста-
ли дорогами войны, дорогами завоевания и порабощения.
Прошли столетия ордынского ига. Стоянием на Угре в
1480 г. Россия покончила полностью и окончательно с этим тя-
гостным и позорным периодом. Начался процесс образования и
расширения Русского централизованного государства. С 1300 г.
в течение чуть более полутора столетий вокруг Москвы посте-
пенно объединяется целый ряд княжеств, входящих ранее во
Владимиро-Суздальскую землю и располагающихся по Волж-
ской водной системе. И вновь Волга становится рекой созида-
ния и укрепления русской государственности. К 70—80-м годам
XV в. относится падение независимости Новгорода и Твери. Од-
нако Волжский путь даже в тех размерах, каковым он был в
эпоху раннего средневековья, пока еще не был восстановлен. На
севере выход из него на Балтику был в руках шведов, а на юге
его перекрывали наследники Золотой Орды — Казанское и Ас-
траханское ханства. Лишь в итоге Северной войны в эпоху Пет-
ра I России удалось восстановить свои владения на севере и
получить доступ к Балтийскому морю. Задача по выходу на
Каспий была решена раньше — в середине XVI в. в период цар-
ствования Ивана IV Грозного пали оба ханства.
Следующее—XVII—столетие началось для России тяжелым
«смутным» временем. Под знаком польско-шведской интервен-
ции прошло первое его десятилетие. И опять Волга стала доро-
гой, по которой пришло избавление России от иноземного ига—
народное ополчение под руководством Минина и Пожарского
прошло путь к победе от Нижнего Новгорода до Ярославля и
7 ПСРЛ. Т. 1. М„ 1962. Стб. 520—523.
13
затем к Москве. Ярославль краткое время был как бы столицей
России — здесь собиралось ополчение, чеканилась монета.
В XVII в. резко усиливается экономическое значение Волж-
ского пути. Иноземные купцы приходили в Россию через Белое
море, Северную Двину и попадали на Волгу, а уже по ней това-
ры растекались по всей стране. Аналогично, но лишь обратным
путем шли грузы для продажи в заморских странах. Свидете-
льство этого подъема — широкое каменное строительство в
XVII в. в городах Северо-Восточной Руси. Соборы и церкви,
монастыри и палаты, многочисленные укрепления; расцвет ико-
нописи и фресковой живописи, образование обширных библио-
тек— все это создавалось трудом и талантом жестоко эксплуа-
тируемого простого люда — землепашцев, ремесленников, стро-
ителей, художников, о чем свидетельствуют и письменные источ-
ники, и материальные следы на земле и под землей.
Конечно, феодальное закабаление не могло не вызвать сти-
хийного протеста. И опять многие крупные выступления, вос-
стания, крестьянские войны либо зарождались на Волге, либо
достигали ее берегов.
Еще в XI в., в 1024 и 1071 гг., в Суздальской земле вспыхи-
вают два мощных антифеодальных восстания.8 В 1024 г. оно
было вызвано страшным голодом («Бе мятеж велик и голод по
всей той стране; идоша по Волзе вси людье в болгари, и при-
везоша жито, и тако ожиша» ). В 1071 г. восставшие идут по
Волге и Шексне от Ярославля к Белоозеру.9 Таким образом,
оба восстания так или иначе связаны с Волжским путем
(рис. 10).
Крупнейшие крестьянские войны XVII в. под руководством
Степана Разина и XVIII в. под руководством Емельяна Пуга-
чева также проходили на Волге — здесь они достигали наиболь-
шего размаха.
В XVIII—XIX вв. Волжская система сохраняет и упрочивает
свое экономическое значение для всей России. «Обширная сеть
водных путей Волжско-Камского бассейна, простирающегося от
Балтийского до Каспийского моря-, от Уральских гор до Центра
Европейской России, оказывала огромное влияние на развитие
транспортно-экономических связей большой территории. . . Для
транспортных целей в Волжском бассейне (без Камы) использо-
вались около 40 рек.. . Волга стягивала в один узел торговые
дороги с Прикаспия, Дона, Нижнего Поволжья, Предуралья,
Центральных черноземных губерний, соединяя их с торгово-про-
мысловыми очагами Северо-Запада, выводя мощный грузопоток
к Балтике».10 Э. Г. Истомина справедливо цитирует крылатую
8 Дубов И. В. Северо-Восточная Русь XI в. и события 1024 и 1071гг.
//Генезис и развитие феодализма в России / Иод ред. И. Я- Фроянова. Л.,
1985. С. 28^-38.
э ПВЛ. Ч. 1. М.; Л., 1950. С. 99—100, 117—119.
10 Истомина Э. Г. Водные пути России во второй половине XVIII —
начале XIX века. М., 1982. С. 98, 103.
14
Рис. 10. Волжский путь. Восстания и крестьянские войны в России.
фразу: «Основание всея коммерции Российской империи есть
Волга». 1
Коренным образом преобразилась Волга за годы Советской
власти. Неувядаемой славой овеяны победы советских людей в
годы гражданской войны под Царицыным и в период Великой
Отечественной под Сталинградом. Клич «За нами Волга» во-
одушевлял воинов на подвиги, призывал к стойкости и героизму.
В период индустриализации и в послевоенные годы Волж-
ская система приобрела еще одну важную для экономики функ-
цию— стала источником электроэнергии.
Как служила издревле, так и сейчас Волга верно служит
жившим по ее берегам людям, являясь важным путем, создавая
благоприятные условия для земледелия и скотоводства, разви-
тия промышленности, вырабатывая энергию. Многочисленные
города — крупные культурные'центры со своими музеями, па-
мятниками, художественными и книжными собраниями помо-
15
гают воспитывать все новые и новые поколения. И наконец, изу-
мительная красота, колорит волжской природы — уже сам по
себе тот родник, припав к которому мы яснее понимаем смысл
великого слова «Отечество», с благодарностью вспоминаем на-
ших далеких предков и непосредственных предшественников,
сберегших нашу родную Волгу от многочисленных завоевате-
лей и создавших невиданную красоту, воплощенную в камне.
Настоящая книга посвящена истории Великого Волжского
пути в период раннего средневековья с IX по XIII столетия.
Именно в IX в. начинается широкое славянское заселение волж-
ских берегов, а XIII век — итог развития Руси в домон-
гольское время в связи с ордынским нашествием.
Мы рассматриваем в основном только территорию Древ-
ней Руси, начиная с Ладоги — крайнего северо-западного древ-
нерусского форпоста у выхода на Балтику. Конечным пунктом
на юго-востоке является Булгарское государство, тесно связан-
ное с Русью в то время как в экономическом, так и в политиче-
ском и культурном отношении. Кроме того, нельзя оставить без
внимания и финно-угорские племена, проживавшие на Волге и
Каме (марийцы, мордва, удмурты, также имевшие тесные свя-
зи с Русью).
Наша цель (не преувеличивая роль географического фак-
тора в истории) показать значение Волжской системы в исто-
рических процессах, протекавших на Руси в эпоху раннего
средневековья.
В работе использованы следующие источники. Письмен-
ные— сообщения русских летописей, записки арабских путеше-
ственников, скандинавские сказания, различные местные легенды
и предания; археологические, нумизматические; данные карто-
графии, топонимики, гидронимии, гидрологии, географии.
Глава I
ВОЛЖСКАЯ СИСТЕМА:
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
Основной составной частью Волжской системы является соб-
ственно река Волга, которая считается крупнейшей в Европе.
Расстояние 3530 км проходит она по Русской равнине от Вал-
дайской возвышенности до Прикаспийской низменности.1
Античные авторы называли эту великую реку «Ра» по имени
древнеегипетского бога солнца. В средневековой арабской и
персидской литературе встречаем другое название этой реки —
«Итиль». Аналогично называлась столица Хазарского каганата,
расположенная на нижней Волге и разрушенная в 965 г. вой-
сками киевского князя Святослава.
Происхождение названия «Волга» окончательно не выяснено,
однако крупный знаток европейской топонимики А. И. Попов
полагает, что происходит оно от формы «волгас», что в северо-
русских говорах означает низменный берег реки.2 По мнению
Р. А. Агеевой, современное название «Волга» может иметь два
объяснения: либо славянское от «влага», «волглый» — «сырой»,
«влажный», либо финно-угорское «белая», «светлая». Мордов-
ские же названия «Рав», «Раво», «Рава» происходят от иран-
ского «Ра».3 Следует в связи с этим также учесть, что часто
Волгу называли дорогой «на Низ».
В скандинавских источниках встречается название какой-то
реки «Олкога». По ее идентификации в литературе представ-
лены разночтения. Ряд исследователей полагают, что так древ-
ние скандинавы называли Волхов, а другие Волгу.4
Современное состояние Волги существенно отличается от
1 Советский энциклопедический словарь. М., 1980. С. 242.
2 Попов А. И. Следы времен минувших. М., 1981. С. 57.
3 Агеева Р. А. Происхождение имен рек и озер. М., 1985. С. 89.
4 Мельникова Е. А. Древняя Русь в исландских географических со-
чинениях. М., 1976. С. 150 (Древнейшие государства на территории СССР.
1975 г. / Под ред. В. Т. Пашуто).
2 Заказ № 427
17
того, что было в древности. Оно изменилось уже в наше время
в связи с сооружением плотин гидроэлектростанций. Поэтому
характеристику данной водной артерии необходимо давать с уче-
том и этого обстоятельства.
Какой же была Волга в эпоху средневековья по своим гидро-
логическим данным?
В целом на рубеже I и II тыс. н. э. складывалась следующая
обстановка: «I тысячелетие нашей эры было теплым и характе-
ризовалось малой водностью. Уровень Каспийского моря был в
то время намного ниже современного. Остатки дорог и зданий,
которые тогда находились на его берегу, скрыты сейчас под
трехметровой толщей воды. Во II тысячелетии нашей эры нача-
лось похолодание, сопровождавшееся увеличением осадков».5
Это свидетельствует о том, что условия для успешного осу-
ществления судоходства по Волге были крайне осложненными
относительно низким уровнем воды и наличием многочисленных
порогов, отмелей и других преград. Тогда в большей мере, чем
позднее, играли роль и сезонные колебания уровня воды в Волге.
Так, например, только на территории современной Ярославской
области вплоть до недавнего времени на Волге насчитывалось
более восьми мелей — в районах Углича, Мышкина, Мологи,
Рыбинска, ниже Ярославля.6 А выше по Волге условия для су-
доходства были еще сложнее. Рассмотрим все основные состав-
ляющие элементы Волжской системы. Свое начало она берет
от Финского залива Балтийского моря, и первой рекой, в нее
входящей, является Нева, вытекающая из Ладожского озера и
впадающая в Финский залив.
А. И. Попов производит название Невы от финского — «бо-
лотистая река».7 По мнению Э. М. Мурзаева, Нева (Нево) оз-
начает болото, моховое болото, что подтверждает ее заболочен-
ная дельта.8 Существует также мнение, что Нева получила свое
название от «Нево» — древнего наименования Ладожского озе-
ра.9 Некоторые авторы, исходя из положения, что Нева срав-
нительно молодая по возрасту река, считают, что и название ее
означает «молодая».10 По мнению этого же исследователя, Нева
и Ладожское озеро вплоть до XIII в. не разделялись в представ-
лении людей средневековья и имели поэтому одно и то же назва-
ние в различных вариантах — Алдег, Алдаген, Алдеск, Альдога,
5 Ильина Л. Л., Грахов А. Н. Повесть о великих реках русской
равнины. Л., 1983. С. 31.
6 Крайнер Н. П., Студенов Н. С. Реки и озера // Природа и хо-
зяйство Ярославской области. Часть первая: Природа / Под ред. А. Б. Дит-
мара. Ярославль, 1959. С. 219—221.
7 П о п о в А. И. Следы времен минувших... С. 56.
8 Мурзаев Э. М. Словарь народных географических терминов. М.,
1984. С. 392.
9 Россия: Полное географическое описание нашего отечества: В 22 т.
Т. 3 / Под ред. В. П. Семенова. СПб., 1900. С. 8.
10 Нежиховский Р. А. Река Нева п Невская губа. Л., 1981. С. 25.
18
Нью, Нев, Нева. В летописи отмечается: «И с того озера Нево,
иде устье в море Варяжское» (т. е. Нева называется не рекой,
а устьем). В связи с этим широко представлено мнение, что «не-
сколько веков назад Нева представляла собой пролив, ширина
которого местами доходила до десяти километров».11 Считается,
что Нева принадлежит к полноводным, «большим» рекам Рос-
сии,12 ее длина 74 км. Полагают, что «Нева и ее дельта форми-
ровались около 2000 лет назад».13
Из вышесказанного явствует: Нева в эпоху раннего средне-
вековья была удобна для судоходства, что подтверждают и ар-
хеологические находки по ее берегам.
Далее путь проходил вдоль южного берега Ладожского озе-
ра, в прошлом называвшегося Нево. Ладожским впервые назо-
вет его Лаврентьевская летопись под 1220 г. Это озеро является
крупнейшим в Европе. В истоке Невы в значительном количе-
стве встречаются отмели, банки, валуны, а южные берега низ-
менные. Условия судоходства на Ладоге можно охарактеризо-
вать, процитировав следующее описание: «За Ладожским озе-
ром издавна установилась репутация весьма бурного и опасного
для плавания бассейна. .. Репутация бурности установилась за
озером, вероятно, вследствие неприятных свойств его волны —
довольно высокой, короткой, отрывистой и неправильной, часто
беспокоющей суда без балласта».14 Впоследствии был соору-
жен Ладожский канал, который обеспечивал эффективное и
безопасное продвижение судов по Ладоге. С юга в Ладожское
озеро впадает р. Волхов, вытекающая из оз. Ильмень, которая
является важнейшим элементом как Волжского, так и Днепров-
ского водных путей. Именно здесь на Волхове возник и процве-
тал древнерусский город Ладога — «ворота Руси в Европу». По
преданиям, Волхов назывался «Мутной рекой». А. И. Попов по-
лагает, что название «Волхове» имело прямое славянское про-
исхождение и связано с наличием по его берегам зарослей
ольхи. Однако историк допускает наличие более древнего подоб-
ного дославянского названия, впоследствии переделанного на
славянский манер. Таких случаев топонимика и гидронимика
знают множество.
Для Волхова характерно наличие порогов. Особенно трудны-
ми и опасными для судоводителей были Пчевские и Гостино-
польские, хотя «в целом судоходство по Волхову осуществля-
лось относительно спокойно... При попутном ветре парусные
суда ходили по Волхову и против течения».15 Необходимо так-
11 Горбач ев и 4 К. С., Хабло Е. П. Почему так названы. Л., 1967.
С. 421.
12 Р о с с и я. Т. 3. С. 8.
13 Нежиховский Р. А. Река Нева... С. 25.
14 Росси я. Т. 3. С. 7—8.
15 Истомина Э. Г. Водные пути России во второй половине XVIII—
начале XIX века. М., 1982. С. 135.
2* 19
же привести описание плавания по Волхову в XVII в., участни-
ком которого был путешественник Адам Олеарий. Он пишет:
. «В семи верстах от Ладоги... на этой реке пороги, и еще через
семь верст другие, через которые очень опасно переезжать на
лодках, так как там река стрелою мчится вниз с больших кам-
ней и между ними».16
Серьезным испытанием для мореплавателей было прохожде-
ние по оз. Ильмень, куда они попадали из Волхова. Древней
формой названия этого озера является «Илмерь», которое имеет
финно-угорское происхождение. «Илм» означает «свет», «мир»,
«воздух», «погода», а «ерь» происходит от финского «ярви» —
«озеро». «Таким образом, древнее название Илмерь должно
означать такое озеро, которое определяет состояние погоды, —
и это действительно представляет характерную черту открыто-
го и бурного Ильменя», — пишет А. И. Попов.17 Современная
форма «Ильмень» появилась в XVI в., и связано это с полити-
ческими событиями XV столетия и значительными перемеще-
ниями местного новгородского населения и притоком новых жи-
телей в данный район. «Озеро Ильмень. .. представляет собой
не что иное, как постоянное наводнение низменной котловины,
не успевающее перелиться в Ладожское озеро. .. Воды Ильменя
почти всегда мутны, и глубина их незначительна».18 Хотелось
бы обратить внимание на последнее обстоятельство. Мелковод-
ность, илистое дно, пологие берега, частые ветры, вызывающие
сильные штормы, позволяют утверждать, что это озеро «было
всегда опасным для судоходства».19
Среди рек, впадающих в Ильмень и входящих в Волжскую
систему, следует особо остановиться на Мете. Ее название так-
же имеет прибалтийско-финское происхождение и определяется
как «черная». Однако в бассейне Меты рек и речек со славян-
скими названиями встречается значительное количество: их
больше, нежели неславянских. Это говорит о мирном симбиозе
двух этносов и постепенном поглощении славянами местных фин-
но-угров и формировании древнерусской народности. Мета берет
свое начало от истоков рек Волжского бассейна. В XIX в. она
являлась главной водной артерией Вышневолоцкой системы.
Судоходство по этой реке затруднено порогами и сильным тече-
нием в половодье.20 Э. Г. Истомина справедливо называет Мету
«самым тяжелым и опасным звеном этого пути».21
Далее путь шел по Тверце, где на очень коротком отрезке
известно четырнадцать порогов. А с Тверды путешественники
уже попадали прямо в Волгу. Другим вариантом попадания из
16 Олеарий А. Описание путешествия в Московию. СПб., 1906. С. 20.
17 П опов А. И. Следы времен минувших. С. 47.
18 Россия. Т. 3. С. 15.
19 Истомина Э. Г. Водные пути... С. 135.
20 Р о с с и я. Т. 3. С. 15—16.
21 Истомина Э. Г. Водные пути... С. 134.
20
Балтики на Волгу был путь по рекам Сясь, Тихвинка, Чагодо-
ща и Молога. Здесь фиксируется связь между Ладожским озе-
ром и Волгой. Первым участком этого варианта пути является
р. Сясь, впадающая в Ладожское озеро. Ее название имеет ка-
рело-финское происхождение и допускает два прочтения. Во-
первых, «скопа» — крупная хищная птица из семейства соколов,
питающаяся рыбой, и, во-вторых, комар.22
Сясь входит в Тихвинскую систему, немноговодна, но удоб-
на для судоходства, несмотря на пороги, имеющиеся на ней,23
что произошло благодаря сооружению Вышневолоцкой водной
системы. Она была построена в начале XIX в. и включила в
себя следующие звенья: 1) р. Молога до впадения в нее Чаго-
дощи; 2) р. Чагодоща; 3) система мелких озер и речек, наибо-
лее крупные из которых — р. Сомина и оз. Сомино; 4) Тихвин-
ский канал (ранее здесь был волок); 5) р. Тихвинка до впаде-
ния в Сясь; 6) р. Сясь до впадения ее в Ладожское озеро до
создания системы, а после этого — Сясьский канал вокруг Ла-
дожского озера до соединения с Ладожским каналом.24 Э. Г. Ис-
томина отмечает, что «до ликвидации волоков в начале XIX в.
судоходные условия по системе рек Молога — Сомина — Тих-
винка—Сясь были очень тяжелыми... Русло Сяси изобиловало
порогами. Особенно тяжелым был 17-верстный участок от устья
Тихвинки, который завершался известным Рождественским по-
рогом».25
Следующей составной частью этого пути после Сяси была
р. Тихвинка, издревле известная как водная торговая артерия
в системе балтийско-волжских связей.26 По оценкам, представ-
ленным по состоянию на конец XIX—начало XX в., р. Тихвинка
была вполне судоходной.27 С нее путь шел по суше, волоком до
р. Соминой, с которой попадал на Мологу — приток собственно
Волги. Тихвинка судоходна и поныне.28
Наконец, третьим вариантом пути из Балтики на Волгу яв-
ляется система переходов Ладога — Свирь — Онега — Вытегра —
Ковжа — озеро Белое — Шексна. Этот путь также используется
с глубокой древности, впоследствии на его основе была создана
Мариинская система, а затем Волго-Балтийский канал. Первой
составной частью этого пути является р. Свирь. Она вытекает
из Онежского озера и впадает в Ладожское. Свирь, как и мно-
гие реки Балтийского бассейна, порожистая. Название
р. Свирь — венское, что означает «Сювярь», «Сюверь» — глуби-
22 Попов А. И. Следы времен минувших... С. 68.
23 Р о с с и я. Т. 3. С. 10.
24 Истомина Э. Г. Водные пути... С. 160.
25 Там же. С. 158.
26 Шаскольский И. П., Файнштейн Л. А., Самушенко-
в а М. Л. Тихвин: Историко-краеведческий очерк. Л., 1984. С. 5—6.
27 Россия. Т. 3. С. 381.
28 Советский энциклопедический словарь. С. 833.
21
на.29 Наиболее яркое описание путешествия по Свири дано
Н. Озерецковским: «Я на малом судне, от устья до вершины,
поднимался ею целые девять дней, но большие суда, каковы,
например, галиоты, по большей части более месяца в пути сем
препровождают, так что за неимением попутного ветра по це-
лому месяцу на одном месте в Свири простаивают.. ,»30 Это
сообщение подтверждает, что условия судоходства по Свири
были крайне сложные.
Важными составными частями рассматриваемого варианта
пути были озера, которые и в XIX в. являлись «наиболее тя-
желыми звеньями Мариинского водного пути».31 Прежде всего
назовем озера Онежское и Белое. «Онежское озеро... пользу-
ется дурной репутацией благодаря множеству подводных кам-
ней, так называемых „луд” вблизи берегов его».32 Аналогич-
на была ситуация и на оз. Белом. Судоходство здесь было
обеспечено лишь в XIX в., когда в 1844 г. был построен обвод-
ной Белозерский канал, а в 1851—Онежский. Онежское и Бе-
лое озера имели между собой связь по рекам Вытегре и Ковже,
а также волоку между ними.
Берега Белого озера освоены давно, и согласно сообщениям
летописей его населяло одно из финно-угорских племен — весь,
наследниками которой являются вепсы, во многом обрусевшие в
результате освоения края славянами. Неслучайно известен ва-
риант названия оз. «Весь». На вепском языке это озеро назы-
вается Воугедарь. «Воугед» — «белый» в переводе с венского.
А. И. Попов отмечает, что «русское название Белое озеро есть
точная передача (так называемая калька) с древневепского
языка, языка летописной веси, в большей своей части обрусев-
шей в течение ряда столетий, превратившейся в русских лю-
дей — пошехонцев — с их своеобразными обычаями и особенно-
стями говора».33 (В дальнейшем этот сложный и спорный во-
прос будет рассмотрен особо.)
Озеро Белое уже относится к Волжскому^бассейну. «Дно его
песчаное, местами хрящеватое; у северных берегов нередко
встречаются каменистые мели или луды, у южных же подводные
камни». Белое озеро соединяется с Волгой посредством р. Шекс-
ны. Судоходство по ней также осложнялось наличием мелей и
порогов. В XIX в. здесь были проведены большие работы по
шлюзованию и исправлению течения р. Шексны.34
Таким образом, переход по водным системам, связываю-
щим Балтику с Волгой, был в эпоху средневековья сопряжен со
29 Попов А. И. Следы времен минувших... С. 60.
30 Озерец к овс к ий Н. Путешествие по озерам Ладожскому и Онеж-
скому. СПб., 1792. С. 147.
31 Истомина Э. Г. Водные пути... С. 155.
32 Россия. Т. 3. С. 11.
33 Попов А. И. Следы времен минувших... С. 54—55.
34 Россия. Т. 3. С. 15, 218.
.22
многими трудностями и опасностями. Сложные фарватеры рек
и озер, мели, пороги, волоки и другие неожиданности встреча-
ли здесь путешественников.
Теперь рассмотрим собственно путь по Волге и рекам ее си-
стемы. По первому варианту на Волгу попадали по Тверце, там
впоследствии возникла древнерусская Тверь. И далее путь уже
шел непосредственно по Верхней Волге.
Для того чтобы представить себе, какой была Волга на уча-
стке Тверь (ныне Калинин) —Углич до ее окончательного заре-
гулирования в XX столетии, приведем следующее описание: «Ре-
ка на этом участке изобиловала мелями, валунными порогами
и водоворотами... Навсегда скрылись в глубине водохранили-
ща доставлявшие столько хлопот речникам Медведицкая мель
возле устья реки Медведицы, Сухаринская возле села Сухари-
но и многие другие. И кажется, что Волга всегда была здесь
широкой и полноводной».35
В средневековье по Волге можно было попасть в район Мо-
лото-Шекснинской низменности, где в Волгу впадают Молога и
Шексна. Здесь как бы находился узел трех водных путей, кото-
рые впоследствии были преобразованы в Мариинскую, Тихвин-
скую и Вышневолоцкую водные системы (рис. 11). Здесь Волга
поворачивает круто на юго-восток, и начинается новый ее уча-
сток от Рыбинска (ныне Андропов) до Ярославля. Вплоть до
нашего времени Волга на этом участке была чрезвычайно «ка-
призна»—от широких разливов весной и низких уровней почти
до полного обмеления летом. В связи с этим судоходство по
Верхней Волге было крайне сложно.
В древности путь с Волги поворачивал на юг в глубины Рос-
товской земли по Которосли, впадающей в нее в пределах древ-
него Ярославля. Невольно вспоминаются крылатые слова
Апполлона Григорьева: «Ярославль красоты неописанной. Всю-
ду Волга и всюду история...»
Далее пути шли в пределах Ярославской губернии, и это
касается не только Которосли. Ярославский историк конца
XIX в. К- Д. Головщиков писал по поводу изобилия здесь вод-
ных путей: «Ярославскую губернию должно признать единст-
венною во всей России, располагающею громадными путями
водных сообщений. Рек в губернии и речек, имеющих прозви-
ша, до 240».36 Думается, что краевед явно преувеличивал, но как
бы там ни было, по рекам Шексне, Мологе, Себле, Сутке, Сити,
Юхоти, Черемхе, Ити и многим другим пролегали древние вод-
ные пути, а по их берегам располагались селища и могильники.
Особое значение и интерес представляет узел Которосль—
Волга. Которосль образуется от слияния рек Устье и Вексы, вы-
текающей из оз. Неро (Ростовского). «Которость или Кото-
35 Ильина Л. Л., Грахов А. Н. Повесть о великих реках... С. 111.
36 Головщиков К. Д. Ярославская губерния: Историко-этнографиче-
ский очерк. Ярославль, 1888. С. 6.
23
1
г
Молога
Басутинская
Солпенская
Вознесенская
сьегонск
Рыбинск
Мышкин®
Вытегра
оз.Онежское /Ч&Ж
бадожская^
Гостинопольская
НОВГОРОД
йъ.'Ллшек'ь
Калязин
Кимры
ТВЕРЬ
ГРсгзчевская
30 0 30 60 км
LСомино
л оз.Ьояжакскоз
ХГорюн ->
Усть-Чагодская
Ъомш %
Усть-Волменская
Боровичи
Новая Ладога
Сясьский Рядок
"•%
AttOOKC КОВз
озеро
.Сермакса
С.-ПЕТЕРБУРГ
Сосминская
Тихвин
Потерпелицкая
Опеченская
Вышний Волочек .
Торжок
-
Усть-Ковжская г>
оз.Ьелое ?
Крохинская^
с
Бороивановская
Ниловица \
Череповец
Рис. 11. Водные системы, соединявшие Волго-Камский воднотранспортный
бассейн с Балтикой (по Э. Г. Истоминой).
росль — небольшая река, образующаяся из рек Вексы и Устья,
истока Ростовского озера Неро. В древности Которость была
главным путем с Волги в Ростов и еще в недавнее время, до
открытия железной дороги, по ней весной ходили баржи с то-
варами из Ярославля в Ростов».37
В наше время Которосль судоходна лишь на протяжении
10 км от Ярославля, а общая длина реки— 125 км. В одну си-
стему с этой рекой входит и Устье. По мнению специалистов,
Устье — Которосль следует рассматривать как единую артерию,
а Вексу лишь как приток. Но не это главное. Важно, что здесь
37 Барщевский И. Исторический очерк города Ярославля//Труды
Яросл. губ. учен, архивн. комиссии. Вып. 4. 1900. С. 5.
24
фиксируется прямая связь между рассматриваемыми водными
протоками.
Таким образом, по этой системе в древности попадали с Вол-
ги на оз. Ростовское. Это озеро является мелководным, и сей-
час идет процесс его обмеления. В древности оно было более
полноводным и глубоким. Однако, видимо, изменения здесь про-
изошли небольшие. Так, некоторые исследователи полагают^
«что за последние 250 лет оно обмелело весьма незначитель-
но».38 В настоящее время «берега озера низкие, заболоченные.
Менее заболоченными являются северо-западные и восточные
берега. На севере, близ истока р. Вексы в горловине озера, а
также в его южных заливах расположена масса мелких, топких,
заболоченных островов».39 В озеро с юга впадает р. Сара и еще
более двадцати речек и ручьев, а вытекает лишь Векса. Рус-
ская летопись упоминает озеро как Ростовское по наименованию-
города, а название «Неро» обоснованно принято связывать е
именем финно-угорского племени «меря», которое, как извест-
но, обитало в этих местах до прихода славяно-русского населе-
ния.
Остановимся на названии Ростов — Ростовское озеро.40 Росс,
Роста, Раста, Рост — Ростислав — легендарные основатели го-
рода, давшие свое имя городу и соответственно озеру.41 Следует
обратить внимание, что такая трактовка представлена в основ-
ном не в научных исследованиях, а в работах краеведов или в
популярных изданиях, написанных журналистами. Конечно, она
далека от истины. Кстати, это отмечалось уже довольно'
давно.42
Наиболее общепринятой можно считать трактовку, обосно-
ванную В. П. Нерознаком, который полагает, что по форме-
топоним происходит от рост-, раст-, и имеет древнерусские ана-
логии— «расти», «рости», «возрастать», «подниматься», «набу-
38 Чижиков Н. В. Река Молога и ее геологическое прошлое//Тру-
ды 2-й губернской конференции по изучению производительных сил. Яро-
славль, 1928.
39 Крайнер Н. П., Ст уд ено в Н. С. Реки и озера. С. 237—238.
40 Подробнее см.: Дубов И. В. Города, величеством сияющие. Л.,
1985. С. 49—50.
41 Серебрянников С. Памятники древних обитателей Ярославской
губернии до Рюрика//ЯГВ. 1859. № 6—11; Корсаков Д. Меря и Ро-
стовское княжество. Казань, 1872. С. 61; Титов А. А. Ростов Великий
в его церковно-археологических памятниках. М., 1911. С. 1; Василь-
ев С. А. По древним русским городам: Путеводитель. М., 1958. С. 160;
Фаем ер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 3. М., 1966.
С. 506; Никонов В. А. Краткий топонимический словарь. М., 1966. С. 358;-
Роспонд С. Структура и стратиграфия древнерусских топонимов // Во-
сточно-славянская ономастика / Под ред. А. В. Суперанской. М., 1972. С. 42;-
ЛитвиновИ. По городам Залесья. М., 1974. С. 86; Успенский Л.
Имя дома твоего. Л., 1974. С. 562; Барашков В. Ф. Знакомые с детства
названия. М., 1982. С. 46.
42 Шамурин Ю. Ростов Великий. М., 1913. С. 7.
25-
хать». Он также указывает на существование белорусского гео-
графического термина «растоу», который означает название
урочища или острова посреди болота, заросшего высоким ле-
сом.43 Возможно, новое освещение вопроса о происхождении
названия Ростова может дать решение проблемы местоположе-
ния загадочной страны Арсы, одной из трех основных областей
Руси, известной арабским географам и путешественникам.
В последнее время в науке появилась точка зрения, соглас-
но которой имя Ростов происходит от арабского Арса. Д. А. Ма-
чинский отмечает, что «название второй группы (и города) ру-
сов (Арса, Артаб) дают в сумме практически ту же последо-
вательность согласных рс(т)-, что и в славянском названии
Ростов». Аналогичные заключения он приводит и в недавно
опубликованной своей статье.44 Эти выводы явно страдают лег-
ковесностью и отсутствием должной филологической и историче-
ской проработки и обоснованности. Однако отбрасывать их пол-
ностью, безусловно, нельзя, дальнейшие же исследования позво-
лят приблизиться к истине.
Далее путь от Неро шел к оз. Клещино (Плещеево), проле-
гая прежде всего по р. Саре, или Сарре. Ее название имеет
явно финно-угорские корни. (Аналогично происхождение назва-
ния современного города Пушкина, который в разное время на-
зывался Детское село, Царское село, а изначально — Сарское
село — Саари-Мойс. «Последнее означает мыза на возвышен-
ном месте».45) Так и р. Сара протекает по возвышенным ме-
стам по отношению к глубокой котловине, где находится оз. Не-
ро. Дословно «саари» — это на финском языке означает «ост-
ров» или возвышенное место среди равнины.46 Впрочем, согла-
сно Э. М. Мурзаеву, Сара—это заболоченная река.47 Причем эта
река не на всем протяжении называется Сарой. После того
как в нее впадает р. Печегда, Сара начинает называться Гда.
Так что явно неверно название «городище Сарское», его сле-
дует называть «городище на Где».
Свое начало Сара берет в Сарском болоте и впадает, как
уже отмечалось, в оз. Неро. С этой реки через волок можно
было попасть в Нерль Клязьминскую, а по ней путь шел, во-
43 Нерозна к В. П. Названия древнерусских городов. М., 1983.
С. 149—151.
44 Ма ч и н с к и й Д. А. 1) О времени и обстоятельствах первого появле-
ния славян на Северо-Западе Восточной Европы, по данным письменных
источников//Северная Русь и ее соседи в эпоху раннего средневековья/
Под ред. А. Д. Столяра. Л., 1982. С. 22; 2) Ростово-Суздальская Русь в X в.
и «три группы Руси» восточных авторов // Материалы к этнической истории
Европейского Северо-Востока /Под ред. А. Д. Столяра. Сыктывкар, 1985.
С. 18.
45 Демьянов И. И. Слово о городе Пушкине. Л., 1972. С. 13—14.
46 ПоповА. И. Следы времен минувших. С. 83—84.
47 Мурзаев Э. М. Словарь народных географических терминов. М.,
1984. С. 496.
26
первых, в Клязьму, и во-вторых, на оз. Клещино (Плещеево),
1де сходилось несколько водных дорог, в том числе и с Нерли
Волжской.
О названии оз. Клещино (Плещеево) существуют противоре-
чивые точки зрения. Дискуссия развернулась в основном между
двумя ведущими советскими исследователями П. Н. Третьяко-
вым и Н. Н. Ворониным. Однако еще ранее предпринимались
попытки объяснить этимологию названия озера следующим об-
разом. М. И. Смирнов выстраивает цепочку «клескать — Кле-
щино — плескать — Плещино — Плещее — Плещееве»,48 утверж-
дая, что в основе названия — глагол «клескать», и оно имеет
славянское происхождение. При этом М. И. Смирнов отмечает,
что местное мерянское название озера стерлось и сейчас уже
прочно забыто. В целом аналогичной позиции придерживается
П. Н. Третьяков, считая название, безусловно, славянским,
только иначе его объясняя, возводя к глаголам «клещити—-уг-
нетать— притеснять».49 Трактовка П. Н. Третьякова подразу-
мевает определенную социально-экономическую и политическую
подоплеку. По его мнению, в названии отразились процессы
освоения древнерусским населением Залесского края, ассими-
ляция им местных жителей и феодального закабаления труже-
ников. Против такой точки зрения резко протестует Н. Н. Во-
ронин.50 Современное представление об этих исторических про-
цессах уже излагалось нами.51 Однако отметим, что Н. Н. Воро-
нин, выступая против заключений П. Н. Третьякова, вслед за
А. В. Кузой и А. А. Медынцевой соглашается со славянским
значением названия озера, которое, по их мнению, происходит
от названия рыбы леща — «клещь».52
В связи со значением озера в системе связей Волго-Окского
междуречья Н. Н. Воронин отмечает: «К нему с севера близко
подходила своим верховьем Нерль Клязьминская, или Малая.
С северо-запада речка Векса соединялась с Нерлью Волжской,
или Большой. Этот путь, пересекавший по диагонали Ростовский
край и плодородное суздальское Ополье, несомненно, служил в.
пору мира важнейшей торговой дорогой, а в размирье — путем
войны».53 Н. Н. Воронин присоединяется и к мнению других
48 Смирнов М. И. Залесский город Клещин//Доклады Переславль-
Залесского научно-просветительного общества. № 4. Переславль-Залесский,
1919. С. 4.
49 Третьяков П. Н. Древнерусский город Клещин//Проблемы об-
щественно-политической истории России и славянских земель / Под ред.
В. И. Шункова. М., 1963. С. 49—53.
50 Воронин И. Н. «Переяславль Новый»//Летописи и хроники.
1973 г. / Под ред. Б. А. Рыбакова. М„ 1974. С. 138—140.
51 Дубов И. В. Города, величеством сияющие... С. ПО—112.
52 Куза А. В., Медынцева А. А. [Рецензия]//СА. 1972. № 3.
С. 308—309. — Рец. на кн.: Черепнин Л. В. Новгородские берестяные грамо-
ты как исторический источник. М., 1969.
53 Воронин Н. Н. «Переяславль Новый». С. 141.
27
авторов о наличии еще одного пути на Волгу, который прохо-
дил по Трубежу, Малому Киржачу, Клязьме, Оке.54
Рассмотрим все названные выше варианты пути. Итак, с
Волги на оз. Плещеев© можно было попасть по р. Нерли Волж-
ской — Большой, через оз. Сомино и речку Вексу. Нерль выте-
кает из оз. Сомино и впадает в Волгу. Также напрямую связа-
ны Сомино — Векса — Плещееве. Следовательно, здесь еще в
древности имелась удобная водная система, входящая как не-
большая составная часть в Волжский путь.
Из Клещино, как уже отмечалось, попасть на Среднюю Вол-
гу можно было двумя путями. Первый начинался севернее озера
по р. Нерли Клязьминской—Малой. Ее истоки — в Ивановском
(Белом) болоте, и впадает она в Клязьму у с. Боголюбова. При-
чем по Нерли можно было попасть в самые густонаселенные
районы Северо-Восточной Руси, где находились ее крупнейшие
городские центры Владимир и Суздаль. В настоящее время
Нерль Клязьминская не судоходная и не сплавная, но столетия
назад была вполне пригодна для судоходства. Волоком Нерль
была связана с оз. Неро, т. е. на ней сходились два пути с
Волги,., чтобы вновь войти на эту же реку. В XVIII — начале
XIX в. Нерль широко использовалась как для судоходства, так
и для сплава леса.55
Следующий участок пути шел по Клязьме. В XVIII в. она
была судоходна вплоть до Владимира, но мелкие суда поднима-
лись и выше. Видимо, в средневековье Клязьма была судоход-
на практически по всему течению, ибо преградами позднее ста-
ли различные сооружения бумагоделательных фабрик, постро-
енных по берегам реки.56 С Клязьмы имелся прямой выход на
Оку, одну из крупнейших рек Волжской системы, первому по
величине притоку Волги. Ока была не только основной состав-
ной частью Волжского пути: с ее верховьев через волок можно
было пройти на Дон и попасть еще на одну из важнейших
водных дорог Древней Руси. Таким образом, Ока является свя-
зующим звеном между Волгой и Доном в данном районе. Вто-
рой вариант пути с оз. Плещеев© на Волгу начинается с р. Тру-
беж, которая берет свое начало в Берендеевских болотах и
впадает в озеро в пределах города Переяславля-Залесского.
Судоходство по Трубежу, если и осуществлялось, то на незна-
чительном участке. «В верхнем течении Трубеж — небольшой
ручей, а в нижнем течении — река шириной 18—25 м и глуби-
ной до 2,4 м».57
Из Берендеевских же болот вытекает и р. Малый Киржач,
по которой можно было пройти в Клязьму и далее на Оку и
54 Васильев С., Иванов К. Памятники зодчества XII в. в Пере-
славле-Залесском. Ярославль, 1966. С. 4.
55 Истомина Э. Г. Водные пути... С. 100.
56 Там же.
57 Крайнер Н. П., Студенов Н. С. Реки и озера. С. 224—225.
28
Волгу. Полностью не учитывать этот вариант пути, конечно, не
следует, однако он, видимо, носил внутреннее или по крайней
мере второстепенное значение. Приоритетным был путь по Нер-
ди — Клязьме — Оке.
Итак, мы рассмотрели участки Волжского пути, проходящие
по рекам и озерам в пределах Северо-Восточной Руси, а точнее,
в ее внутренних районах. Возникает вопрос, а каким образом в
средневековье использовался участок собственно Волги от Яро-
славля (устье Которосли) до места впадения в нее Оки.
В литературе широко распространилось мнение, что этот
участок Волги в период раннего средневековья не входил в си-
стему международной артерии. Обосновывают данное положе-
ние тем обстоятельством, что здесь не найдены клады куфиче-
ского серебра, известные на других участках пути и особенно
на Оке и внутреннем отрезке магистрали: Клязьма — Нерль —
Плещеево — Неро — Ярославль.
Однако такой подход, как нам представляется, не совсем
оправдан. Следует иметь в виду, что здесь Волга могла играть
роль внутренней дороги. Это во-первых. Во-вторых, клады, без-
условно, имеют важное значение для рассматриваемой нами
темы, но было бы ошибочно только по ним определять направ-
ления, хронологию и степень использования тех или иных вод-
ных магистралей. И самое главное, современные данные, кото-
рые мы рассмотрим ниже, позволяют утверждать, что Волга в
районе Костромского Поволжья и ниже до впадения в нее Оки
входила в систему Балтийско-Каспийских связей эпохи средне-
вековья.
Следующим важным отрезком Волжской системы был путь
от места впадения в Волгу Сип и вниз по течению до устья
Камы в пределы самой Волжской Булгарии. .
В XVIII в. и ранее важнейшей частью Волжского пути была
р. Сура, второй после Оки по величине правый приток Волги.
Однако и в это время судоходна она была по всему течению. По
Суре в средневековье могли попадать с Волги в глубинные фин-
но-угорские районы, заселенные марийскими и мордовскими
племенами. Путь по Нижней Волге описан Адамом Олеарием:
«Корабли или большие струги и лодки, идущие по Волге к
Астрахани, соблюдают это время и пускаются в путь, когда
вода еще поднимается или оказывается выше всего, как это и
происходит в мае или июне, когда реки на севере разливаются
и приносят много воды в Волгу; в такое время эти суда не
только безопасно проходят через мелкие места, но и через низ-
кие острова, которые в это время оказываются глубоко под
водою. Бывают, впрочем, случаи, что, после ночевки их на
таком острове они при быстром спаде воды остаются сидеть
на мели: подобного рода засевшие и погибшие большие струги
и лодки мы встречаем во многих местах на Волге».58 Наблю-
58 ОлеарийА. Описание путешествия... С. 359.
29
дения Олеария свидетельствуют о серьезных трудностях для
судоходства на Волге в XVII в. Аналогичное положение имело
место и в период раннего средневековья.
Кама, левый приток Волги, была освоена как водный путь
ранее, нежели вся Балтийско-Волжская система. По этой реке,
а также другим водным артериям, входящим в Камский бас-
сейн, проходил путь из Булгара, отмеченный многочисленными
находками. В XVIII в. «интенсивность функционирования волж-
ской магистрали во многом зависела от эксплуатации ее самого
крупного притока — Камы».59 Думается, что во многом сложная
картина наблюдалась и в период средневековья. В пользу этого
заключения свидетельствуют археологические находки и сооб-
щения письменных источников. Итак, путь шел по Каме от ее
устья до истока. Она была как бы «стержнем» всех дорог При-
уралья. Важной составной частью данной системы была р. Бе-
лая, которая у истока носила характер горной реки, азатем ста-
новилась типично равнинной. Издревле ее берега были густо
заселены, и здесь, как и на Каме, известны находки восточного
серебра, аналогичные вещи найдены и на р. Уфе, притоке Бе-
лой.
Множество таких находок известно в районе современного
г. Перми, там, где в Каму впадает р. Чусовая. И вторым таким
микрорайоном является система рек Колвы, Вишеры и собст-
венно Камы. Отсюда путь пролегал на Печору. Посредством
волоков из Камского бассейна можно было попасть в район
Оби, где также известны находки восточного серебра VII—•
XIII вв. Таким образом, если не люди с далекого Востока, то
их произведения достигали практически Крайнего Севера. Они
найдены вплоть до низовьев р. Оби.
И все-таки главной составляющей этого великого пути была
Волга. «Туристу, изучающему Волгу со стороны ее величия и
красоты, желающему видеть то „широкое раздолье”, о котором
говорят волжские песни, необходимо побывать на Волге в
мае месяце, когда она от Твери до Астрахани сплошь судоход-
на. Величественный вид имеет в это время река, переполненная
водой, разлившаяся на несколько верст в среднем ее течении и
на целые десятки (30—40) верст в низах, за Царицыном к
Астрахани, где она представляет уже необозримое водное про-
странство, кажущееся безбрежным морем».60 Волга часто упо-
минается в песнях при отправлении свадебных обрядов у рус-
ского населения Поволжья. Приведем лишь два варианта:
Ты река ли, Волга быстрая
Ох, ты крутая, бережистая.
И что стоишь ты, не всколыхнешься,
59 Истомина Э. Г. Водные пути... С. 117.
60 Россия. Т. 4 / Под ред. В. П. Семенова. СПб., 1901. С. 19.
30
Ах, с крутым бережком не сравняешься,
Ох, и с желтым песком не смешаешься.
Близко к этому и второй вариант:
Ты река ли, моя речунька,
Ох, ты река ли, Волга, быстрая,
Ох, на крутом бережки
Стоял Ванюшка-свет,
Эх, на крутом бережки!
Ох, течет речка,
Не всколыхнется.
Ох, с крутым бережком
Не сравняется,
С желтым песком
Не смешается!61
Судоходство по Волге — это своеобразное явление русской
истории. Полностью процитируем его описание, приведенное в
одном из томов «России»: «Суда, плававшие по Волге в до-
петровские времена, были плоскодонные, различались по дли-
не, ширине и фигуре и сообразно этому носили разные назва-
ния. Большое судно, длиной до 10 сажен и более, — досчаник;
меньше досчаника были насады и струги; они были от 6 до 8
сажен в длину; меньше них были кладные лодки, а еще ме-
нее — неводник; менее неводника — плавная лодка, однодеревка
и ботник... Плавание по Волге вверх было затруднительно, так
как гребцы могли управлять судами только при попутном вет-
ре (низовом), и с трудом управляли ими в безветрие, но когда
поднимался верховой ветер, тогда гребцы и рабочие выходили
на берег и тянули суда лямкой, проплывая в день не более
14 верст. Нередко суда наскакивали на мели, которыми Волга в
те времена была обильна. . ,»62
В период средневековья известны были два варианта пути из
Булгара в Хазарию и Хорезм. Первый шаг по Волге вплоть до
Каспия, а второй восточнее Волги по караванной дороге.63 По-
следняя подробно описана арабским купцом и путешественни-
ком X в. Ахмедом ибн-Фадланом.64 Этими дорогами и завер-
шался Великий Волжский путь.
Заключая данную главу, следует еще раз подчеркнуть, что
Волжская система в силу ряда причин играла важнейшую роль
как средство сообщения между крупнейшими государствами и
землями средневековья. Однако переход по Волжской системе
был сопряжен с серьезными опасностями. Многочисленные по-
роги, мели и отмели, перепады уровней воды вплоть почти до
61 Традиционные обряды и обрядовый фольклор русских По-
волжья /Под ред. Б. Н. Путилова. Л., 1986. С. 174, 176, 178.
62 Россия. Т. 4. С. 271.
63 Даркевич В. П. Художественный металл Востока VIII—XIII вв.
М„ 1976. С. 152—153.
64 Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу /Под ред. И. Ю. Кра-
сковского. М.; Л., 1939. С. 59—67.
31
полного обмеления, штормы и быстрая волна — все это затруд-
няло движение по Волге и рекам ее бассейна.
Кроме этих объективных природных опасностей, были и
субъективные социальные: племенные и феодальные усобицы,
нападения, ограбления, а позднее — знаменитый волжский раз-
бой. О нем сообщает предание об основании города Ярославля:
«.. .но в некоем лете прилучися Благоверному Князю Ярославу
плыти на ладиях с сильною и великою ратью по реце Волге, у
правого оной, идеже стоя то селище, зовомое Медвежий угол.
Князь узре, яко неким люди жестоци наноси гибель судом,
шествовавшим с товары по Волге; купцы же на суднех сих
крепко оборонявшеся, но невозможе одолети силу окаянных,
яко разбойници сии и суда их предаваху запаленно огненну. Со-
гляда все творимая, Благоверный Князь Ярослав повеле дружи-
не своей устрашити и разгнати шатание сих беззаконных, да
спасутся неповинни. И дружина Князя храбро приступи на вра-
гов, яко сии окаяннии нача от страха трепетати и в велии ужа-
со скоро помчеся в ладиях по Волге реце. Дружина же Князя
и сам Ярослав погнасу за неверными, да оружием бранным по-
губит сих».65 Воспоминания об этом можно найти и в записках
ярославского поэта и краеведа Леонида Трефолева.66
К сожалению, письменные источники мало оставили нам
сведений о Великом Волжском пути, однако необходимо рас-
смотреть их подробно, поскольку даже эти скудные сведения по-
зволяют составить хотя бы самое общее представление о зна-
чении этой водной системы в жизни Древней Руси.
65 Лебедев А. Храмы Власьевского прихода г. Ярославля. Ярославль,
1877. С. 7.
66 Трефолев Л. Н. Ярославль при императрице Елизавете Петровне
//Избранное. Ярославль, 1955. С. 211.
Глава II
ВЕЛИКИЙ ВОЛЖСКИЙ ПУТЬ
ПО ПИСЬМЕННЫМ ИСТОЧНИКАМ
Важнейшей категорией письменных источников, сообщающих
о Волге и в целом Балтийско-Волжском пути, являются русские
летописи. Сведения об этом важнейшем пути, племенах, его
населявших, городах по берегам Волги появляются с первых
страниц летописи. Уже в этногеографическом введении к Пове-
сти временных лет мы встречаем сообщения, имеющие прямое
отношение к нашей теме.
В приложении мы приводим лишь те сообщения летописи,
которые непосредственно относятся к Волге, но считаем необ-
ходимым рассмотреть все, что связано с Балтийско-Волжским
путем. Уже на первых страницах Повести временных лет идет
речь об этом пуди: «Словени же седоша около езеря Илмеря, и
прозвашася своим именям, и сделаша град и нарекоша и Новъ-
город.. . и по Ловоти внити в Илмерь озеро великое, из него
же озера потечеть Волхов и вътечеть в озеро великое Нево, и
того озера внидеть устье в море Варяжское».1 В этом отрывке
говорится о пути с Днепра на Балтийско-Волжскую систему.
Упоминаются оз. Ильмень, р. Волхов, оз. Ладожское (Нево) и,
наконец, море Балтийское (Варяжское). Из дальнейшего текста
явствует, что этот путь в системе водных дорог Восточной Ев-
ропы связывает Русь с Византией (Царьградом), Римом, Чер-
ным морем, Каспийским морем. Таким образом, Волга, а точ-
нее, Балтийско-Волжский путь имел прямую связь с путем Бал-
тийско-Днепровским, т. е. оба великих водных пути Руси состав-
ляли единую систему.
Далее в летописи сообщается: «.. .ис того же леса (Оков-
ского) потече Волга на въсток, и вътечеть семьдесят жерел в
море Хвалисьское (Каспийское). Там же из Руси можеть ити по
Волге в Болгары и в Хвалисы (Хорезм)...» Из этого отрывка
1 ПВЛ. Ч. 1. М.; Л., 1950. С. 11.
3 Заказ № 427
33
мы узнаем, что из Волго-Окского междуречья шел путь в Кас-
пийское море, причем ясно говорится о наличии многочисленных
рукавов при впадении Волги в море. Ясно также, что по Волж-
скому пути Северо-Восточная Русь связана с Булгаром и с
Хорезмом, куда вел караванный сухопутный путь, на который
можно было попасть по Волге.
По Балтийско-Волжскому пути размещались многие крупные
славянские и финно-угорские племена, о которых сообщает ле-
топись. В Новгороде — это словене, в верховьях Волги — криви-
чи, на Белоозере — весь, на озерах Ростовском и Клещине — ме-
ря, а по течению Оки, вплоть до впадения ее в Волгу, — муро-
ма, черемисы (марийцы) и мордва. Всех их летопись называет
в качестве коренных обитателей этих мест и данников Руси
(рис. 12).
Племена, проживающие на Волжском пути, их города упо-
мянуты также в известном летописном сюжете о призвании на
Русь варягов: «В лето 6367(859 г.). Имаху дань варязи из за-
Рис. 12. Этническая ситуация на Балтийско-Волжском пути в IX в.
Печенеги — первая половина IX в.; торки — конец IX в.
34
морья на чюди на словенах, на мери и на всех (веси?), криве-
чех.. .»2
«В лето 6370(862 г.). И избрашася 3 братья с роды своими,
пояша по себе всю русь, и придоша; старейший, Рюрик, седе
Новегороде, а другой, Синеус, на беле-озере, а третий Изборь-
сте, Трувор... И прия власть Рюрик, и раздан мужем своим
грады, свому Полотеск, свому Ростов, другому Белоозеро. И по
тем городам суть находница варязи, а первии насельници в Но-
вегороде словене, а в Полотъски кривичи, в Ростове меря, в Бе-
лоозере весь, в Муроме мурома; и теми всеми обладаше Рю-
рик». Вокруг этого летописного сообщения существуют боль-
шие разногласия, ему посвящена длительная дискуссия, про-
должающаяся и поныне. Согласно современной точке зрения в
основе этого сюжета лежат реальные события, необходима толь-
ко их правильная материалистическая трактовка. Однако для
нас важно, что здесь упоминаются племена и города Балтий-
ско-Волжского пути, известные летописцу.
Аналогичные сведения мы встречаем в «Новгородской пер-
вой летописи» и Ипатьевском варианте Повести временных лет
о призвании варягов.
Вновь о начальном участке Балтийско-Волжского пути рас-
сказывается в летописи под 947 г. в связи с деятельностью кня-
гини Ольги: «В лето 6544 (947 г.) Иде Вольга Новугороду,
и устави по Мъсте повости и дани и по Лузе оброки и дани;
и ловища ея суть по всей земли, знаменья и места и повосты...»
Особое значение для понимания роли Волжского пути в ис-
тории Древней Руси имеют сообщения летописи о восстаниях
в Суздальской земле, происшедших в XI столетии в 1024 и
1071 гг. Этой теме в нашей историографии посвящено значи-
тельное число исследований.3
2 Там же. С. 18.
3 Воронин Н. Н. 1) Восстания смердов в XI в.//Исторический жур-
нал. 1940. № 2. С. 54—61; 2) Медвежий культ в Верхнем Поволжье в XI в.
//МИА. № 6. Л., 1941. С. 176; 2) Медвежий культ в Верхнем Поволжье в
XI веке // Краеведческие записки. Вып. IV. Ярославль, 1960. С. 39—40,
75—80; Мартынов М. Н. Восстание смердов на Волге и Шексне во
второй половине XI в.//Учен. зап. Вологод. пед. ин-та. Т. IV. 1948. С. 3—
36; Мавродин В. В. Очерки по истории феодальной Руси. Л., 1949.
С. 149—163; Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания на
Руси XI—XIII вв. М., 1955. С. 72—77, 114—124; Горюнова Е. И. Этни-
ческая история Волго-Окского междуречья. М., 1961. С. 144—148 (МИА.
№ 94); Третьяков П. Н. У истоков древнерусской народности. Л., 1970.
С. 120—121, 139—142 (МИА. № 179); Ф роя нов И. Я. 1) Киевская Русь:
Очерки социально-экономической истории. Л., 1974. С. 119—120; 2) О языче-
ских «переживаниях» в Верхнем Поволжье второй половины XI в. // Рус-
ский Север: Проблемы этнокультурной истории, этнографии, фольклористики
/Под ред. Т. А. Бернштам, К-В. Чистова. Л., 1986. С. 30—49; Дубов И. В.
Северо-Восточная Русь XI в. и события 1024 и 1071 гг.//Генезис и разви-
тие феодализма в России / Под ред. И. Я. Фроянова. Л., 1985. С. 28—38;
Кривошеев Ю. В. О социальных коллизиях в Суздальской земле 1024г.:
(По материалам Повести временных лет) // Там же. С. 38—48; Б р а й ч е в-
35
В 1024 г. волнения, вызванные сильным неурожаем в Суз-
дальской земле, были подавлены князем Ярославом, прибыв-
шим сюда из Новгорода. Голода и мора удалось избежать бла-
годаря хлебу, привезенному из Волжской Булгарии. Обращение
к Волжской Булгарии было неслучайно — между Северо-Вос-
точной Русью и Булгаром существовали давние и прочные свя-
зи. Об этом говорят различные виды источников. Во-первых,
это археологические данные, свидетельствующие о том, что
Булгар был крупным производителем хлеба. А. П. Смирнов
полагает, что «основой хозяйства являлось плужное земледелие,
переход к которому совершился еще до X века». Он также от-
мечает, что «о значении земледелия нам говорят как находки
частей плуга — сошников и резаков, так и зерен злаков — пше-
ницы, ржи, ячменя, проса, гороха и большое количество зерно-
вых ям».4 Во-вторых, Ахмед ибн-Фадлан, описывая Булгар, со-
общает, что «их пища (это) просо и мясо лошади, но и пшени-
ца и ячмень (у них) в большом количестве.. .».5 И, в-третьих,
как сообщает В. Н. Татищев о торговом договоре 1006 г., за-
ключенном с болгарами князем Владимиром, «болгары возили
жито по Волге и Оке во все грады русские и продавали и тем
великую помочь сделали».6
Однако социальная направленность событий 1024 г. несом-
ненна. В летописи говорится, что все люди направились за
хлебом в Булгар. Таким образом, произошло прямое нарушений
договора 1006 г., согласно которому князь Владимир разрешил
«болгаром все их товары продавать во градах купцом, и от них
купить что потребно, а по селам не ездить, тиуном, вирником,
огневтине и смерди не продавать и от них не купить».7
Аналогичные соображения можно высказать и в связи с вос-
станием 1071 г. Движение этого года, также вызванное неуро-
жаем, начиналось в Ярославле, а закончилось в Белоозере. Путь
восставших, как и в первом случае, имеет рациональные истори-
ческие объяснения — Ярославское Поволжье издавна связано
с Белозерским краем. Детально это можно обосновать на ар-
хеологических материалах, к которым мы обратимся ниже.
Крупнейшие древнерусские городские центры, расположен-
ные на Волжском пути — Муром, Суздаль, Ростов, упомина-
ются летописью в связи с феодальной усобицей 1096 г. События
тогда разворачивались следующим образом. Регулярные поло-
се ий М. Ю. Движения волхвов в Северо-Восточной Руси XI в.//Там же.
С. 48—61; Кривошеев Ю. В. Языческая обрядность и социальная борь-
ба в Верхнем Поволжье в 1071 г. // Историческая этнография / Под ред.
Р. Ф. Итса. Л., 1985. С. 124—131.
4 Смирнов А. П. Волжские булгары//Труды ГИМ. Вып. XIX. 1951.
С. 30.
5 Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. М.; Л., 1939. С. 72.
6 Татищев В. Н. История Российская с самых древнейших времен.
Кн. 3. М., 1774. С. 454—455.
7 Там же. Кн. 2. С. 88—89.
36
вецкие набеги буквально обескровливали Русь. Для борьбы с
этим грозным врагом, как, впрочем, всегда, необходимо было
объединение русских княжеств. Однако либо князья стремились
действовать в одиночку и, как правило, терпели сокрушитель-
ные поражения, либо по своим корыстным соображениям укло-
нялись от союзов и от объединенных походов на кочевников.
Причина такого положения, как известно, коренилась в социаль-
но-экономической и политической природе самого явления фео-
дальной раздробленности. Согласно летописи, в 1035 г. киевский
князь Святополк Изяславич и переяславский князь Владимир
Всеволодович совершили поход на половцев, который был в
целом успешным. Но опасная ситуация не изменилась.8 Тогда
Святополк и Владимир решили предложить военный союз князю
Олегу Святославичу Черниговскому. Вслед за последовавшим
отказом разгорелась усобица, протекавшая в Волго-Окском
междуречье. В летописном сообщении об этих событиях, кроме
городов, упоминаются реки Волга и Клязьма.
Более чем через 50 лет появляется сообщение о войне между
суздальцами и новгородцами, и вновь события происходят на
Волге. Новгородские и смоленские войска во главе с киевским
князем Изяславом и смоленским князем Ростиславом зимой
1148—1149 гг. нанесли ощутимый удар по суздальским дружи-
нам во главе с князем Юрием Долгоруким. Летописец подробно
описывает случившееся: «В лето (6657) .. .И совокупишася вси
на усть Медведици, и оттуда послаша в Суждаль к великому
князю Юрью Владимиричю Мономашу послов своих. Он же пос-
лов их к ним отпусти, а своего к ним не посла, и оттуда по
Волзе идоша к Снятину, и ко Углечю Полю и к Молозе, даже и
до Ярославля, воююще, секуще, жгуще, и взяша полону голов
болшп седми тысящь».9
С Угличем и Ярославлем связано и единственное сообщение
о рассматриваемых городах Северо-Восточной Руси на берестя-
ной грамоте из Новгорода, которую послал новгородец Терен-
тий из Ярославля Михалю в Новгород. Он писал: «От Терень-
тея к Михалю. Пришлить лошак с Яковьцем. Поедуть дружина
Савина чадь. Я на Ярославля, добр, здоров и с Григоремь. Угли-
цане замерзьли на Ярославля. Ты до Углеца, и ту полк дружи-
на». А. В. Арциховский и Л. В. Черепнин утверждают, что в
данной грамоте говорится о событиях 1148—1149 гг., когда Верх-
няя Волга была центром ожесточенной феодальной усобицы.10
Однако В. Л. Янин считает, что грамота относится к более позд-
нему времени и написана в 80-х годах XIII в., т. е. позже более
8 Каргалов В. В. Внешнеполитические факторы развития феодальной
Руси. Феодальная Русь и кочевники. М„ 1967. С. 41—42.
9 ПСРЛ. Т. IX. М, 1965. С. 179.
10 Арциховский А. В. Новгородские грамоты на бересте: Из раско-
пок 1952 г. М., 1954. С. 73; Черепнин Л. В. Новгородские берестяные
грамоты как исторический источник. М., 1969. С. 381—383.
37
ч.емг на столетие по сравнению с предыдущими датировками.11
В'. Л. Янин полагает, что перед нами сообщение о походе
новгородцев под Углич и Ярославль, связанное с соперничеством
сыновей Александра Невского Андрея и Дмитрия в борьбе за
великокняжеский Владимирский стол. По его мнению, ценность
грамоты повышается и в связи с тем, что в летописях о данном
походе не сообщается ничего. Текст на берестяной грамоте —
первое и единственное сообщение о походе в данный период.
В. Л. Янин обосновывает свою позицию стратиграфическими
условиями находки грамоты в непотревоженных напластовани-
ях конца XIII в. В то же время странно, что летопись обошла
молчанием такое событие, как упоминаемый в грамоте поход.
И в этой связи предпочтительнее заключение А. В. Арцихов-
ского и Л. В. Черепнина.
Следующие наиболее значительные сообщения о Волжской
системе связаны с татаро-монгольским нашествием. Летопись
под 1236 г. сообщает о разгроме татарами Волжской Булгарии
и взятии ее столицы Булгара. А уже в следующем 1237 г. заво-
еватели громят Рязанское княжество и вслед за этим появля-
ются в пределах земель Северо-Восточной Руси. Только за фев-
раль были взяты Ростов, Ярославль, Городец на Волге, Переяс-
лавль-Залесский и многие другие города. Всего их было раз-
громлено, как сообщает летопись, четырнадцать. В заключение
этой трагедии татаро-монголы разгромили русские войска на
р. Сить, также входившей в Волжскую систему.
Характерен маршрут князя владимирского Юрия с его дру-
жиной, когда он уходил из Владимира для сбора сил и нанесе-
ния ответного удара захватчикам. Из Владимира он идет на
Волгу и попадает в итоге на Сить, которая тогда впадала в Мо-
логу, а та в свою очередь в Волгу. Несомненно, что Юрий шел
по традиционному пути — по Клязьме к Переяславлю-Залес-
скому, через Ростов и Ярославль (где, кстати, к нему присоеди-
нялись дружины местных князей, находившихся под его руко-
водством как великого князя Владимирского) и далее на Волгу,
а уже с Волги по Мологе он попал на Сить. Новгородская пер-
вая летопись определенно говорит, что «он бежа на Ярославль».
Место было выбрано достаточно безопасное, как казалось рус-
ским, не привыкшим еще к ордынской тактике боя — стреми-
тельного набега и избиения противника, а не сражения по всем
правилам тогдашней русской военной науки. В то же время
место было очень, удобным, так как здесь был прямой выход в
Белозерский край. Кроме того, Юрий ждал прихода на помощь
своего брата Ярослава из Новгорода.
Вокруг вопроса, как Юрий попал на Сить, долгое время шла
11 Янин В. Л. 1) Я послал тебе бересту. М., 1965. С. 15S—159; 2) Я
послал тебе бересту. М., 1975. С. 148—149.
38
дискуссия. М. П. Погодин, например, видел этот путь от Ростова
через Углич или от Суздаля через Калязин и Кашин.12
Но все-таки летописные данные, названные выше, а также
их анализ, проведенный разными исследователями, подтвержда-
ют указанный маршрут владимирских дружин.13 И в заключе-
ние этого летописного рассказа говорится о том, что епи-
скоп Кирилл, идя из Белоозера, попал по пути на место бит-
вы, перевез тело Юрия в Ростов, где оно и было погребено.
Здесь опять рисуется прямой путь с Белоозера по Шексне, Вол-
ге, Которосли в Ростов.
Аналогичными путями пользовались и завоеватели. Ясно, что
и в феврале 1237 г., и в марте 1238 г. татаро-монголы двига-
лись по основным рекам, скованным льдом, или по их берегам.
В пользу такого заключения свидетельствует, во-первых, сам по-
рядок перечисления летописью захваченных городов, располо-
женных на водных путях. Во-вторых, татарские конные отряды
не могли пройти по дремучим лесам Залесского края.
В следующем 1239 г. татаро-монголы вторгаются в Мор-
довскую землю, захватывают Муром, территорию по р. Клязьме
и Гороховец. Начиная с этого времени Балтийско-Волжский
путь от верховьев Волги и вплоть до Каспия попадает на дли-
тельное время под контроль татаро-монгольских завоевателей.
Летописные сообщения говорят об этом достаточно ясно и до-
стоверно. Однако в нашу задачу не входит рассмотрение этого
периода.
Перейдем к анализу другой категории письменных источни-
ков о Волжской системе. Это сообщения арабо-персидских ав-
торов о Руси, ее городах, жителях, их нравах, обычаях. Из них
наибольшее значение имеет описание путешествия арабского
купца и дипломата Ахмеда. ибн-Фадлана на Волгу в X в.14
Этому труду посвящена обширная литература. Рассмотрим ос-
новные этапы его поездки от Хорезма до Булгара. Первона-
чально путь шел сухопутной караванной дорогой, путешествие
по которой ибн-Фадлан и описывает: «Мы купили турецких
верблюдов и велели сделать дорожные мешки из верблюжьих
кож для переправы через реки... Мы запаслись (в дорогу) хле-
бом, просом, сушеным мясом на три месяца. Мы попросили
тех жителей (этой) страны, с кем мы дружили, о содействии
относительно одежд и в получении их в большом количестве,
12 Погодин М. П. Путевые записки //Московитянин. 1848. № 12.
С. 99—122.
13 Преображенский А. И. Волость Покрово-Сицкая Ярославской
губернии Моложского уезда//Этнографический сборник. 1. СПб., 1853.
С. 61—110; Комаров К. И. К вопросу о месте битвы 1238 г. на Сити//
//Проблемы советской археологии /Под ред. В. В. Кропоткина. М., 1978.
С. 211.
14 Путешествие Ибн-Фадлапа на Волгу; Ковалевский А. П.
Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921—922 гг.
Харьков, 1956.
39
и они ужаснули нас этим предприятием и преувеличили рассказ
о нем, но когда мы это увидели, то оно оказалось вдвое боль-
ше того, что нам было описано. Итак, на каждом человеке
у нас была (надета) куртка, поверх нее хафтан, поверх него
шуба, поверх нее войлочная шапка и бурнус, из которого вид-
ны были только два его глаза... так, что каждый из нас, когда
ехал верхом на верблюде, не мог двигаться от одежд, которые
были на нем. . . Потом мы отправились на другой день и оста-
новились на остановке, называемой Хабаб. Нас настиг снег, так
что верблюды ступали в нем по колена. Итак, мы останови-
лись на этой остановке два дня, потом мы устремились в стра-
ну турок, не сворачивая ни перед чем, и никто нам не встре-
тился в пустынной степи и без единой горы. Итак, мы ехали по
ней десять дней, и нам встретились бедствия, трудности, силь-
ный холод и последовательное выпадение снегов, при котором
холод Хорезма был подобен дням лета».15
Как видим, караванный путь от Хорезма до Атиля (Волги)
был нелегок и сопряжен со многими опасностями. Однако впе-
реди был богатый и цветущий Булгар, крайняя точка мусуль-
манского мира, где арабы черпали многие свои сведения о Древ-
ней Руси и соседствующих с ней странах. Его описание также
представлено у ибн-Фадлана. Далее автор сообщает о русах,
которых он встретил на берегу р. Атиль (Волги). Этот сюжет
вызвал в науке до сих пор непрекращающуюся дискуссию.
В «русах» ибн-Фадлана исследователи «видели» и славян, и
скандинавов, и финно-угров. Нет необходимости приводить всю
обширную историографию по этой теме. Думается, что араб-
ский автор встретил жителей уже тогда полиэтнической Древ-
ней Руси, среди которых были и славяне, и скандинавы, и фин-
но-угры, и представители многих других народностей.
Особое значение среди восточных источников имеют сообще-
ния о трех областях Руси, которые так или иначе связаны с
Балтийско-Волжским путем.
По представлениям восточных авторов, во второй половине
IX в. на территории Древней Руси существовали три крупные
области русов. «Русы состоят из трех племен, из коих одно, бли-
жайшее к Булгару, а царь его живет в городе под названием
Куяба, который больше Булгара. Другое племя, наиболее от-
даленное из них, называется Славия. Еще племя называется Ар-
тания, а царь его живет в Арте. Люди отправляются торговать
в Куябу, что же касается Арты, то мы не припоминаем, что-
бы кто-нибудь из иностранцев странствовал там, ибо они убива-
ют всякого иноземца, вступившего на их землю. Они отправля-
ются вниз по воде и ведут торг, но ничего не рассказывают про
свои дела и товары и не допускают никого провожать их (при-
соединяться к ним) и вступать в их страну. Из Арты вывозят
15 Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. С. 58—90.
40
черных соболей и свинец».16 Это широко известное и наиболее
полное сообщение арабского писателя ал-Истахри, относящееся
к середине X в., а также многочисленные последующие описа-
ния и упоминания восточных авторов о Куяве, Славе и Арсе и
явились основой для исследования отечественной и зарубежной
исторической наукой проблемы трех «разрядов русов». В свою
очередь, сообщение ал-Истахри восходит к утраченному труду
арабского автора ал-Балхи, написавшего свое сочинение в на-
чале 20-х годов X столетия.
Во многих обобщающих работах, в том числе и в учебниках
по истории СССР, вопрос о трех видах русов считается решен-
ным: Куявия (Куяба) —это Киев; Славия (Салав) — Новгород;
Артания (Арса) — Тмутаракань. В своей работе «Происхожде-
ние русского народа» В. В. Мавродин пишет: «Восточные пи-
сатели X в. знают три центра Руси: Куябу, Славию и Артанию,
или Артсанию. Куяба — это Киев. В Славии усматривают об-
ласть словен, а в Артсании многие историки склонны видеть
Ердзянь — Рязань, русский город, возникший в земле мордвы—
ерзи».17 18
В конце 20-х годов нашего столетия была сформулирована
иная позиция, согласно которой все три области Руси, упоми-
наемые восточными авторами, располагались на Волге.
П. П. Смирнов помещает Куябу в устье реки, Славию — север-
нее ее, а Артанию — между ними в восточно-финских землях.13
В последнее время эта точка зрения получила все большее рас-
пространение. Так, Г. Ф. Корзухина полагает, что «арабские
географы были абсолютно не осведомлены о Днепре. В IX—
X вв. никто из них не бывал в Киевской Руси и ничего о ней не
писал. Отождествление Киева с Куябой арабских источников
является сплошным недоразумением». И далее она утвержда-
ет, что «весь комплекс сведений, сообщаемых арабскими гео-
графами о так называемых трех центрах Руси, связан не с По-
днепровьем, а с Поволжьем». Аналогичной позиции придержи-
вается Г. Ф. Корзухина и в одной из последних своих работ.19
Данная проблема специально разрабатывалась А. Л. Мон-
гайтом.20 В своих исследованиях он пришел к заключению, что,
по крайней мере, одну из загадочных областей русов следует
размещать на Оке (тогда как ранее его точка зрения была
16 Гаркав и А. Я- Сказания мусульманских писателей о славянах и
русских: (С половины VII в. до конца X в.). СПб., 1870. С. 276.
17 Мавродин В. В. Происхождение русского народа. Л., 1978. С. 126.
18 Смирнов П. П. Вользкий шлях i стародвне! Руси. Ки!в, 1928.
С. 140—142.
19 Корзухина Г. Ф. I) Русские клады. М., 1954. С. 34; 2) Путь Абу-
Хамида ал-Гарнати из Булгара в Венгрию//Проблемы археологии. Вып. II
/Под ред. А. Д. Столяра. Л., 1978. С. 190.
20 М о и г а й т А. Л. 1) К вопросу о трех центрах Древней Руси//
КСИИМК. Вып. XVI. 1947. С. 103—112; 2) Рязанская земля. М., 1961.
С. 98i—114.
41
определенной, и в древней Рязани А. Л. Монгайт видел Арсу
восточных источников).
В последние годы данной проблемой активно занимается
Д. А. Мачинский. Им опубликовано на эту тему несколько ста-
тей.21 Для Д. А. Мачинского нет никаких сомнений, что так
.называемые «три группы Руси» восточных авторов находились
в Поволжье и ни одна из них не имеет никакого отношения к
Поднепровью. Согласно Д. А. Мачинскому, Арса (Арта)—это
древний Ростов, Слава (Салау) — Переяславль-Залесский, Ку-
ана—Куяба—Кокиана — какое-то поселение близ Суздаля, воз-
можно известное селище у д. Васильки. В этой схеме есть сла-
бые места и явные хронологические противоречия. Если древний
Ростов, где бы он ни находился — на Сарском городище или на
современном месте на берегу оз. Неро, — известен источникам
уже в IX в. и может претендовать на роль центра Арсы, то это-
го никак нельзя сказать по отношению к Переяславлю-Залес-
скому. Подробно история возникновения города Переяславля-
Залесского уже рассматривалась.22
Переяславль-Залесский (Новый) при впадении р. Трубеж в
оз. Плещеево возникает в XII в., а точнее, согласно летопис-
ной дате, в 1152 г. Его предшественник Переяславль-Старый
(городище у с. Городище) также сооружается в XII столетии.
Более ранним центром здесь был г. Клещин.
Как известно, сообщения о трех центрах Руси относятся к
X в. Таким образом, Переяславль XII в. не может рассматри-
ваться как Слава. Нет достаточных доказательств и в отожде-
ствлении Куйаба с каким-то поселением близ Суздаля. Сели-
ще Васильки, о котором пишет Д. А. Мачинский, взято явно
наугад, поскольку здесь нет другого памятника X столетия.
Раскопки его только начинаются, и детально облик и характер
этого населенного пункта пока неясен.
Наши заключения по поводу «трех областей русов» уже
излагались в печати.23 Полагаем, что Славу следует отождест-
влять с землей Новгородской, Куйабу — с Верхним и Средним
21 Мачинский Д. А. 1) О времени и обстоятельствах первого появ-
. ления славян на северо-западе Восточной Европы, по данным письменных
источников // Северная Русь и ее соседи в эпоху раннего средневековья
/Под ред. А. Д. Столяра. Л., 1982. С. 22—23; 2) О месте Северной Руси
в процессе сложения Древнерусского государства и европейской культурной
общности//Археологическое исследование Новгородской земли /Под ред.
Г. С. Лебедева. Л., 1984. С. 21—25; 3) Ростово-Суздальская Русь в X в. и
«три группы Руси» восточных авторов,// Материалы к этнической истории
Европейского Северо-Востока /Под ред. А. Д. Столяра. Сыктывкар, 1985.
С. 3—23.
22 Дубов И. В. Города, величеством сияющие. Л., 1985. С. 102—117.
23 Дубов И. В. 1) Северо-Восточная Русь и «Арса» арабских источни-
ков//Вести. Ленингр. ун-та. Сер. История. Язык. Литература. 1981. № 8.
С. 22—29; 2) Ростовская земля и «Арса» арабских источников//Дубов И. В.
Северо-Восточная Русь в эпоху раннего средневековья. Л., 1982. С. 104—123.
-42
Поднепровьем, а Арсу — с Северо-Восточной Русью. Так или
иначе все три области либо входят в систему Балтийско-Волж-
ских связей, либо, как Куйаба, тесно связаны с ней. Все это
свидетельствует о том, что арабы бывали на Балтийско-Волж-
ском пути или, по крайней мере, были достаточно хорошо о
нем информированы. В их сочинениях мы находим также гео-
графические описания Волжской системы и собственно Волги.
О Волге писали ал-Истахри, ибн-Хаукаль, Йакут, ал-Бекри и
многие другие.24 Они единодушно называют Итиль (Волгу) ве-
ликой рекой и говорят о том, что она связывает Русь с Булга-
ром.
Значительный интерес для изучения истории Великого Волж-
ского пути представляют записки арабского путешественника
Дбу Хамида ал-Гарнати, которые он составил во время поездки
в Булгар и соседние с ним земли в 1131 —1153 гг.25 Этот автор
приводит интересные описания самой Волги, сообщает о рыбах
и животных, которые в ней водятся. Его изумляет большая ши-
рина реки, то, что Волга и другие реки этой системы использу-
ются в качестве удобных путей как летом, так и зимой, когда
«замерзает эта река так, что становится, как земля, ходят по
ней лошади и телята и всякий домашний скот. И на этом льду
они сражаются. И прошел я эту реку в ширину, когда она за-
мерзла, и была ширина ее, без рукавов, которые вытекают из
этой реки, тысяча шагов и восемьсот сорок с чем-то шагов мо-
ими шагами...».
Кроме того, Абу Хамид ал-Гарнати подробно описывает на-
роды вису и йура (видимо, это финно-угорские племена весь и
югра, которые проживали на Волжской и Камской водных си-
стемах). Описывая-нравы и обычаи славян, автор сообщает: «А
вокруг них — народность, живущая среди деревьев, бреющая бо-
роды. Живут они на (берегах) огромной реки и охотятся на бо-
бров в этой реке. ..» Вполне вероятно, что речь идет о Волге
и проживавших по ней финно-угорских племенах, одним из важ-
нейших промыслов которых была охота на бобров, чьи шкурки
они поставляли в том числе и в Булгар, а оттуда в страны Во-
стока.
Специальный раздел посвящен анализу Волжско-Каспийских
связей в работе Б. Н. Заходера. Исследователь отмечает, что
«эти связи должны рассматриваться с учетом основных в то
время средств сообщения между Восточной Европой и Средней
Азией, Ираном и другими странами Среднего Востока. Недо-
оценка значения Волжско-Каспийской водной магистрали иска-
24 Гаркав и А. Я. Сказания мусульманских писателей... С. 192—193,
8-5, 92 и др.; Известия ал-Бекри о славянах и соседях//Записки Акаде-
мии наук. Т. 32. 1878. Прим. 2. С. 60.
25 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Централь-
ную Европы (1131—1153 гг.). М„ 1971.
4
жает картину реально существовавших в весьма отдаленное от
нас время международных связей».26
Б. Н. Заходер в своем труде формулирует важную и прин-
ципиальную для изучения истории Волжского пути позицию. Он
справедливо утверждает, что Волжский путь имел основополага-
ющее значение для древнерусской торговли еще задолго до того,
как собственно вся Волга вошла в состав Русского государства.
«По восточным источникам мы ясно прослеживаем процесс
русской колонизации на Волге, который с незапамятных времен
еделал эту реку, несмотря на то, что на ее берегах в среднем и
нижнем течении обитали неславянские народности, ,,русской ре-
кой”, „матушкой”»,27 — пишет Заходер.
Эти принципиальные положения, выработанные советской
востоковедческой наукой, и легли в основу наших подходов к
сценке значения и роли Волжского пути в развитии Древней
Руси.
Историки также отмечают, что нумизматические данные по-
казывают еще один путь проникновения восточных монет в вос-
точноевропейские области: из Ирана через Каспий на Волгу, да-
лее по территориям хазар и восточных славян в Прибалтику.28
Завершая анализ восточных источников, можно отметить, что
их сообщения имеют важное значение для выяснения многих 1
аспектов жизни и истории народов, населявших огромную тер-
риторию, где основной дорогой была Балтийско-Волжская си- i
стема.
Следующей категорией письменных источников о Балтийско-
Волжском пути являются данные скандинавских саг. Однако ин-
формация в них значительно более скудная. Скандинавские ис-
точники нигде впрямую не упоминают Волгу, но в «Книге Хау-
ка» упоминается река «Олкога», которую исследователи и отож-
дествляют с Волгой.29 Среди «главных городов Руссии (Гарда-
рики)» упоминаются Морамар (Муром), Ростов (Ростов), Сур-
далар (Суздаль), Хольмград (Новгород). Все они связаны с
Балтийско-Волжским путем.
В нескольких сагах («Сага о Хаконе, сыне Хакона», «Боль-
шая сага об Олаве, сыне Трюггви», «Сага об Одде Стреле»)
специально рассказывается о Суздале и поездках в него скан-
динавов. В первой говорится, что Эгмунд из Спаигхейма «от-
правился осенью на Восток в Суздальскую область со своими
слугами и товаром», а далее сообщается об Андресе конунге
26 Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе.
Т. 2. М„ 1967. С. 157.
27 Там же. С. 162.
28 Калинина Т. М. Торговые пути Восточной Европы XI века (по
данным Ибн-Хордадбеха и Ибн ал-Факиха)/'История СССР. 1986. № 4.
С. 81.
29 Мельникова Е. А. Древняя Русь в исландских географических
сочинениях. М., 1976. С. 150 (Древнейшие государства на территории СССР.
1975 г. / Под ред. В. Т. Пашуто).
44
Суздаля. В двух других упоминаются Нидунг, сын Гьялланди
родом из Суздаля и конунг Эддвал, который правил владением
Сурсдал (Суздаль).
О поездках скандинавов в Суздаль писал К. Тиандер.30 Бо-
лее детальный анализ этих сообщений приведен в работе
Т. Н. Джаксон. Исследовательница отмечает, что «в рассмотрен-
ных памятниках находят отражение непосредственные контакты
скандинавов с Суздалем (и шире — Волго-Окским междуречь-
ем) в XI в., знакомство скандинавов с путем из Беломорья в
центральные русские земли в начале XIII в., а возможно, и в
более раннее время. Да и сам факт фиксации Суздаля (или
Суздальского княжества) в древнескандинавской письменности
говорит о хорошем знакомстве скандинавов с Северо-Восточной
Русью».31
В монографии Е. А. Мельниковой, посвященной анализу
скандинавских географических трудов с выделением сообщае-
мых ими данных о Руси, особое внимание уделено сюжетам,
связанным с Волгой, и центрам, на ней находящимся. Автор
подробно рассматривает упоминаемые в скандинавских источ-
никах возможные названия Волги — Олкога и Суздаля и в ито-
ге приходит к выводу, согласно которому «представляется за-
труднительным с уверенностью отождествить его (гидроним
«Олкога». — И. Д.) с названием Волги или Волхова».32 Однако,
несмотря на это заключение, Е. А. Мельникова убедительно го-
ворит о том, что в скандинавских источниках хорошо известны
такие крупные древнерусские северо-восточные центры, как Рос-
тов, Муром, Суздаль. Знакомство это осуществлялось по разным
путям, но главную роль, безусловно, играл Балтийско-Волжский
путь, по которому скандинавы попадали в Северо-Восточную
Русь, и в том числе в Суздальское ополье.
Итак, мы рассмотрели три основные категории письменных
источников о Балтийско-Волжском пути. Конечно, данные, по-
черпнутые из них, крайне скудны, но их существенно дополня-
ют материалы археологии и нумизматики, о которых речь пой-
дет ниже. Циклы сведений о Ладоге, Новгороде и некоторые
другие будут проанализированы в соответствующих разделах
книги. Следует заметить, что письменные источники, приведен-
ные нами, принадлежат трем основным этническим массивам,
имевшим прямую связь с Балтийско-Волжской системой, —
скандинавскому, древнерусскому и арабскому, т. е. имеется воз-
можность посмотреть на Волжский путь как бы с трех позиций,
трех точек зрения.
30 Тиандер К. Поездки скандинавов в Белое море. СПб, 1906. С. 431,
434.
31 Джаксон Т. Н. Суздаль в древнескандинавской письменности//
Древнейшие государства на территории СССР. 1984 г. / Под ред. А. П. Но-
восельцева. М., 1985. С. 228.
32 Мельникова Е. А. Древнескандинавские географические сочине-
ния. М„ 1986. С. 156.
45
гяи»п| | — | Гижи | |юнии| |вямви| |ваиаа| |и—11 япиим ||яжи| | —
Глава III
волжский ПУТЬ
ВДОСЛАВЯНСКИЙ ПЕРИОД
В раннем железном веке Волжский путь играл прежде всего
роль дороги межплеменного общения и обмена финно-угорских
родовых групп, а также их продолжающегося с эпохи неолита
продвижения с востока на запад.
Нет возможности и необходимости рассматривать все регио-,
ны Волжского пути в это время, и следует остановиться лишь;
на двух основных культурах данного периода, наиболее изу-
ченных на сегодняшний день. Речь идет о культурах дьяковской
и городецкой, известных специалистам с прошлого столетия и
с тех пор интенсивно изучающихся археологами.
По имеющимся новейшим данным, племена дьяковской куль-i
туры занимали обширную территорию Верхнего Поволжья и;
бассейна Средней Оки, т. е. тех районов, которые имели ключе-;
вое значение в системе волжских связей.1 Это положение под-'
тверждается и картографированием памятников дьяковской'
культуры на разных хронологических этапах. Их постепенное рас-;
пространение идет либо непосредственно по Волге, либо по
другим рекам Волжской системы. Согласно И. Г. Розенфельдт,
на первом хронологическом этапе (VIII—IV вв. до н. э.) горо-
дища и селища дьяковцев располагаются в основном по берегам;
Волги, Москвы и Оки. На втором этапе (IV в. до н. э. — III в.
н. э.) их поселения доходят уже до района будущего Ярослав-
ля. Интенсивнее осваиваются прежние районы обитания. Таким1
образом, к данному времени формируется территория дьяков-
ской культуры, просуществовавшей вплоть до VIII—X вв. Не-:
сколько шире территория дьяковской культуры представлялась
П. Н. Третьякову. И все равно основным ее «стержнем» была
Волга от истока и до места впадения в нее р. Унжи в Костром-:
ском Поволжье.2 ;
1 Розенфельдт И. Г. Керамика дьяковской культуры // Дьяковская
культура /Под ред. Ю. А. Краснова. М., 1974. С. 195. Рис. 48.
2 Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Вол-;
re. М.; Л., 1966. С. 122—123. Рис. 31. i
46 ;
Подобная схема предлагалась ранее и Е. И. Горюновой.3
Анализ топографического размещения дьяковских поселений во
времени показывает, что расселение этих племен на протяжении
столетий проходило по Волжской системе. Аналогично склады-
вались как внутриплеменные, так и внешние связи населения
Волго-Окского междуречья в раннем железном веке. Это можно
проиллюстрировать конкретными примерами. Хорошо извест-
но, что западная группа поселений дьяковской культуры нахо-
дилась в балтско-финно-угорском пограничье. П. Н. Третьяков,
анализируя материал этих памятников, пришел к выводу, что
«роль верхнеднепровских балтов в сложении позднедьяковской
культуры выявляется весьма отчетливо».4 Балтийскими элемен-
тами, по его мнению, являются лощеная посуда, грузики бал-
тийского (дьякова) типа, фибулы, пирамидальные привески,
вещи с эмалями. Он отмечает поступление данных вещей лишь
в результате торговли, которая тогда осуществлялась здесь по
водным путям, и полагает, что «необходимо допустить наличие
этнической инфильтрации». Аналогичные выводы, согласно за-
ключениям П. Н. Третьякова, вполне приемлемы и для бассейна
Средней Оки. А это означает, что Волга и Ока уже в период
раннего железного века имели прямые связи с районами вер-
ховьев Западной Двины и Днепра, которые наибольшего исполь-
зования достигают в период средневековья, входя в единую
водную систему Древней Руси как вполне равноправные парт-
неры. Раскопки дьяковского Троицкого городища дали блестя-
щие подтверждения вышеперечисленным заключениям. Анализ
местной гидронимики и топонимики,5 изучение изделий из ме-
талла (в частности, кельт, разнообразные подвески и бляшки),6
обнаруженные на Троицком городище укрепления характерной
балтской системы (кольцевое оборонительное сооружение стол-
бовой конструкции, имеющее аналогии на городищах Смолен-
щины, Белоруссии и Прибалтики),7 а также круглые постройки,
происходящие из районов Верхнего Поднепровья,8—все это под-
тверждает наличие прямых и тесных связей Верхнего Поволжья
с названными выше областями. В целом по материалам городищ
дьяковской культуры вырисовывается впечатляющая картина
3 Горюнова Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья,
М, 1961. С. 45—47 (МИА. № 94).
4 Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне... С. 236.
5 Седов В. В. Балтийская гидронимика Волго-Окского междуречья//
Древнее поселение в Подмосковье / Под ред. Ю. А. Краснова. М., 1971.
С. 99—113. (МИА. № 184).
6 Смирнов К. А. Части костюма и украшения, найденные на Троиц-
ком городище//Древнее поселение в Подмосковье /Под ред. К. А. Смир-
нова. М., 1970. С. 179—191 (МИА. № 156).
7 Р оз енф е л ь д т Р. Л. К вопросу об оборонительных сооружениях
Троицкого городища // Там же. С. 136—144.
8 Дубинин А. Ф., Р о з е н ф е л ь д т И. Г. Постройки Троицкого го-
родища//Там же. С. 99—135.
47
местных и дальних связей ее носителей. Рассмотрим некоторые
основные примеры.
Дьяково городище, которое и дало название всей культуре,
расположено на берегу р. Москвы, входящей в Волжскую вод-
ную систему. В культурном слое городища найдены разнообраз-
ные вещи, либо происходящие из других районов Волжско-Кам-
ской артерии, либо имеющие там аналогии. Например, гривны
и пряжки, обнаруженные здесь, имеют аналогии в погребениях
рязано-окских могильников.9 Костяные фигурки животных, воз-
можно медведя, напоминают подобные известные в памятниках
Приуралья. В. И. Сизов указывал на их близость с металличе-
скими пермскими звериными фигурками и отмечал, что «общее
родовое сходство культуры резко бросается в глаза».10 Анало-
гичной точки зрения придерживался и А. А. Спицын.11 Л. С. Гри-
бова, специально занимающаяся пермским звериным стилем,
полагает, что его следует называть «чудским ввиду преимуще-
ственного распространения его у „чудских”, т. е. финноязычпых
племен.. .».12
Безусловно, будет правильным видеть корни этого стиля в
религиозных верованиях финно-угорского населения на обшир-
ной территории от Балтики до Зауралья. В его основе лежат
представления о происхождении вселенной и земли, жизни на
земле и самого человека, тотемистические культуры коня, мед-
ведя, оленя-лося, водоплавающей птицы. Тесные и древние свя-
зи Прикамья с Востоком, осуществлявшиеся по Волжской си-
стеме, а также их свидетельства — находки восточного сереб-
ра-дали основание ряду исследователей (И. И. Толстому,
Н. П. Кондакову, Ф. А. Теплоухову, Д. Н. Анучину, А. В. Шмид- 1
ту) считать, что пермский стиль возникает под влиянием восточ-
ного серебра. Сейчас благодаря работам Д. Н. Эдинга, А. В. ।
Збруевой, В. Н. Чернецова, Л. С. Грибовой доказано местное
происхождение этого стиля, однако появление первой точки зре-
ния вполне понятно. Как известно, восточные сосуды использо-
вались в Прикамье в качестве ритуальных, что говорит в пользу
некоего возможного единства духовных представлений большого
региона. Кроме вещей, происходящих из Волго-Камского бассей-
на, на Дьяковом городище найдена подковообразная фибула с.
эмалью, происходящая из Южной Прибалтики. Местные связи
подтверждаются находками изделий и посуды, форма которых
широко распространена в Ярославском и Костромском Поволжье
и в целом в Волго-Окском междуречье.
Наиболее интересные материалы получены в результате рас-
копок городища Березняки, расположенного на Волге. Деталь-
9 Горюнова Е. И. Этническая история... С. 48. Рис. 12. >
10 Сизов В. И. Дьяково городище близ Москвы // Труды IX АС. Т. 2. '
1897. С. 262.
ii МАВГ. Т. 1. 1893. Табл. IV. Рис. 1—13. !
12 Грибова Л. С. Пермский звериный стиль. М., 1975. С. 4—5.
48
ная характеристика этого интереснейшего комплекса приводит-
ся в работах П. Н. Третьякова и Е. И. Горюновой.13 П. Н. Тре-
тьяков отмечает: «.. .предметы украшения, найденные в поселке,
представляли собою материал, приобретенный на стороне, при-
чем некоторые из вещей проделали очень далекий путь, прежде
чем попали в Верхнее Поволжье».14 Е. И. Горюнова среди нахо-
док называет вещи вятско-камского, окского и прибалтийского
происхождения. Таким образом, на городище Березняки обна-
ружен тот же круг вещей, что и на Дьяковом. Аналогичны и
направления связей, выявляемых по найденным здесь материа-
лам.
Подобную картину можно наблюдать и по ранним находкам
известного древнерусского Сарского городища. Расположено
оно также на ключевом месте — стыке водных и сухопутных пу-
тей с Волги через Суздальское ополье на Оку. Комплекс изде-
лий из кости Сарского городища прямо указывает на активные
связи данного района с ветлужско-вятско-камской территорией.
Точно так же на востоке следует искать аналогии многим изде-
лиям из металлов и в особенности украшениям. Ниже городища
Березняки по Волге расположено Попадьинское селище, которое
исследовалось П. Н. Третьяковым и Е. И. Горюновой. Послед-
ней удалось раскопать его полностью. Находки, сделанные здесь
целиком, подтверждают заключения о связях районов дьяков-
ской культуры с Прикамьем, с одной стороны, и с Прибалти-
кой — с другой.
Так, набор костяных изделий из построек и культурного слоя
Попадьинского селища напоминает прикамские образцы. Чрез-
вычайно интересной является находка костяной фигурки медве-
дя. Выше аналогичная фигурка отмечалась среди вещей Дья-
кова городища. И та и другая являются конкретным проявле-
нием общефинно-угорского культа медведя.
В число привозных изделий Е. И. Горюнова включает кре-
стовидную фибулу с железной обмоткой в основании ножки,
красно-пастовые и стеклянные бусы.15 Она вполне обоснованно
полагает, что такие фибулы могли поступать в Волго-Окское
междуречье из Южной Прибалтики. Бусы, видимо, имеют вос-
точное происхождение. ч
Детальный анализ находок из слоя Щербинского городища,
проведенный А. Ф. Дубыниным, указывает на те же связи —
Прибалтика и Прикамье.16 Все вышеприведенные примеры сви-
детельствуют о том, что район дьяковской культуры был как
13 Треть яков П. Н. К истории племен Верхнего Поволжья в первом
тысячелетии н. э. М.; Л., 1941 (М.ИА. № 5); Горюнова Е. И. Этническая
история... С. 62—82.
14 Третьяков П. Н. К истории племен.. . С. 66.
15 Горюнова Е. И. Этническая история... С. 89.
16Дубынин А. Ф. Щербинское городище//Дьяковская культура.
С. 217—242.
4 Заказ № 427
49
бы промежуточным на Волжской водной системе. Однако если
связи с Прикамьем могли легко осуществляться по Волге и
Каме, то на западном направлении все происходило гораздо
сложнее. С Верхней Волги пути шли посредством волоков на
Западную Двину и по ней в Прибалтику. Этот путь, хорошо из-
вестный в эпоху средневековья, видимо, активно функциониро-
вал и в период раннего железного века.
Наиболее важными и дискуссионными в настоящее время яв-
ляются проблемы территории и хронологии, а точнее верхней
даты дьяковской культуры.
Как известно, первая всеобъемлющая характеристика дья-
ковской культуры была дана в начале нашего столетия
А. А. Спицыным.17 К дьяковской культуре он отнес поселения,
расположенные на огромной территории (верховья Волги, Вол-
го-Окское междуречье, бассейн Меты, верховья Днепра, поре-
чье Западной Двины), и датировал их ошибочно VI—VIII вв.
н. э. Впоследствии была уточнена территория дьяковской куль-
туры, выработана и новая датировка.
Е. И. Горюнова относила к дьяковским памятники, располо-
женные главным образом в Волго-Окском междуречье, а также
отчасти в Костромском Поволжье. Хронологически она делит
эти памятники на три группы. К первой относятся поселения,
возникшие в VII—VIII вв. до н. э., ко второй — появившиеся в
начале I тыс. н. э., и наряду с ними продолжают существовать
многие из относящихся к первой группе. И наконец, памятники
третьей группы доживают до конца I тыс. н. э.18 Таким обра-
зом, согласно заключениям Е. И. Горюновой, дьяковские древ-
ности, которые она считает мерянскими, непосредственно сменя-
ются средневековыми славяно-русскими комплексами.
П. Н. Третьяков также рассматривал территориальные и хро-
нологические рамки дьяковской культуры: «В настоящее время
дьяковскими городищами называют древние городища лишь
Волго-Окского междуречья, Верхнего Поволжья и области Вал-
дайской возвышенности».19 Древнейшие из них он связывает с
рубежом первой и второй четверти I тыс. до н. э., а самые
поздние относит ко второй-третьей четверти I тыс. н. э.
В настоящее время, как мы отмечали выше, границы дьяков-
ской культуры несколько уточнены. К- А. Смирнов обозначает
их следующим образом: «.. .южная граница ее проходила по
Оке... На западе к.территории дьяковской культуры следует
отнести верховья Западной Двины и Ловати. Северную грани-
цу культуры в настоящее время указать трудно, так как этот
район еще недостаточно обследован. Во всяком случае, по Волге
дьяковские городища доходили до Костромы. На востоке дья-
17 Спицын А. А. Городища Дьякова типа//ЗОРСА. Т. 5. Вып. 1;
1903. С. 111—113.
18 Горюнова Е. И. Этническая история... С. 45—47.
19 Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне... С. 146.
50
ковская культура граничила с городецкой».20 И К. А. Смирнов
ij другие исследователи определили хронологические рамки дья-
ковской культуры — VII—VI вв. до н. э. — V—VI вв. н. э.21 Эта
датировка близка к хронологии П. Н. Третьякова. Однако обна-
руженные новые материалы и пересмотр хронологии старых
находок позволяют утверждать, что все-таки права была
£. И. Горюнова, когда утверждала, что жизнь на дьяковских
городищах продолжалась вплоть до IX в., т. е. до начала за-
селения славянами северо-восточных земель.22
И. Г. Розенфельдт считает возможным установить верхнюю
дату для дьяковского городища Березняки — X столетие. При
этом она пересматривает или уточняет хронологию многих пред-
метов, найденных в дьяковских комплексах, и в частности, да-
тирует обряд погребения в «домиках мертвых» VI—X вв. В ито-
ге она допускает прямые хронологические контакты местного
финно-угорского дьяковского населения и пришлого славянского,
которые могли осуществляться лишь с IX в.23
Таким образом, дьяковские мерянские племена были непо-
средственными предшественниками славяно-русского населения,
осваивавшего Волго-Окское междуречье в IX—X вв. по древним
водным путям, включавшим в себя и Волжскую систему.
Рассмотренные материалы позволяют прийти к выводу, что
племена дьяковской культуры имели тесные этнокультурные
контакты с финно-угорским населением Прикамья — носителя-
ми ананьинской культуры и западным балтским этническим
массивом. Эти контакты не ограничивались лишь торговым об-
меном, а включали даже инфильтрацию населения как с восто-
ка, так и с запада, что хорошо видно по находкам, происходя-
щим с городищ Троицкого, Березняковского и ряда других.
Славяно-русские переселенцы двигались в Волго-Окское
междуречье по проторенным путям, хорошо известным местным
племенам в течение не только столетий, но и более чем тысяче-
летия. Это были пути балто-финских связей, а с IX в. они стали
дорогой формирования качественно нового этнического образо-
вания, впитавшего в себя многие компоненты и в первую оче-
редь— славянские, финно-угорские и балтские.
В это же время бассейн Средней Оки и Среднего Поволжья
был занят племенами, культура которых вошла в литературу
под названием городецкой. По своему облику она близка дья-
20 С м и р н о в К. А. Дьяковская культура//Дьяковская культура.
С. 77.
21 Там же. С. 76—77; Краснов Ю. А, О дате Березняковского горо-
дища ,Ц КСИА. Вып. 162. 1980. С. 65.
22 Горюнова Е. И. Этническая история... С. 47.
23 Розенфельдт И. Г. Еще раз о Бсрезняковском городище//
КСИА. Вып. 162. 1980. С. 58—59.
4:
51
ковской. Эта культура детально изучена в трудах В. А. Город-
цова, Н. В. Трубниковой, А. П. Смирнова, Е. И. Горюновой и
П. Н. Третьякова.24 В. А. Городцов датировал городецкую
культуру III в. до н. э. — III в. н. э.
П. Н. Третьяков полагает, что «хронологические рамки Горо-
децкой культуры оказались такими же, что и у дьяковской куль-
туры».25 В исследовании Е. И. Горюновой предлагается иная
датировка — середина I тыс. до н. э. — конец I тыс. н. э.
Н. В. Трубниковой проведена классификация памятников Го-
родецкой культуры и выявлено пять ее групп: окская, мокшан-
ско-цнинская, куйбышевская, хвалынско-саратовская и муром-
ская. Более детальная проработка материалов городецкой куль-
туры проведена в специальном сводном исследовании
А. П. Смирнова и Н. В. Трубниковой. В этой работе они выде-
ляют уже 6 локальных групп городецкой культуры: среднеок-
скую, северо-западную (нижнеокскую), северную, восточную,
юго-восточную и центральную.26
Характеристика материалов Городецких памятников позво-
ляет утверждать, что их обитатели имели обширные связи со
своими соседями, осуществляющиеся по основным водным пу-
тям, включая Волгу и Оку. Так А. Л. Монгайт утверждает, что
«население городецких городищ было знакомо с обработкой ме-
таллов, но металлургия находилась на самой первоначальной
стадии развития».27 В связи с этим он полагает, что первона-
чально металл и изделия из него были здесь привозными. Комп-
лексы вещей этого времени дают возможность проследить связи
данного района с Прикамьем и Приуральем. А в составе ин-
вентаря муромской группы памятников известны находки кре-
стовидных фибул прибалтийского происхождения.
Итак, район Оки, где в основном размещались городецкие
племена, имел аналогичные связи, что и дьяковские племена,
т. е. с Прикамьем и Прибалтикой, а значит городецкие и дья-
ковские племена входили в единую или, по крайней мере, близ-
кую этнокультурную область и были связаны с другими земля-
ми и между собой по Волжской водной системе. Неслучайно,
что до сих пор нет окончательной ясности в интерпретации ря-
да как дьяковских, так и городецких памятников.
24 Городцов В. А. 1) Старшее Каширское городище // ИГАИМК.
Вып. 85. 1934. С. 6—105; 2) Болотное Огубское городище//Труды ГИМ.
Вып. 1. 1926. С. 107—124; Трубникова Н. В. Племена городецкой куль-
туры//Труды ГИМ.. Вып. 22. 1953. С. 63—96; Горюнова Е. И. Этниче-
ская история... С. 159—161; Смирнов А. П., Тр у б н и к о в а Н. В. Горо-
децкая культура//САИ. Вып. Д-1-14. 1965; Третьяков П. Н. Финно-
угры, балты и славяне... С. 145—155.
25 Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне... С. 146.
26 Смирнов А. П., Трубникова Н. В. Городецкая культура.
С. 29—33.
27 Монгайт А. Л. Рязанская земля. М., 1961. С. 66.
52
П. Н. Третьяков считает, что памятники поречья Оки мо-
жно с равным успехом относить как к дьяковским, так и к
городецким, поскольку Ока являлась пограничьем между двумя
этими культурами.28 Напомним, А. А. Спицын вообще не при-
знавал как таковой Городецкой культуры, а ее поселения отно-
сил к дьяковским. Кроме того, такой классический городецкий
памятник, как Старшее Каширское городище, находится в мест-
ности, где происходили контакты не только между дьяковскими
и городецкими племенами, но и с балтами. Как широко извест-
но, основным отличием городецкой культуры от дьяковской при-
нято считать керамику. Дьяковская керамика — текстильная, а
городецкая — рогожная. В данном районе обычным явлением
стали находки обоих типов керамики в одних и тех же слоях
и сооружениях. На раннем этапе дьяковская и городецкая куль-
туры — вообще практически идентичны, и локальные особенно-
сти появляются лишь со II—III вв. н. э. Эти культуры сближа-
ются во многих чертах: одинаковы основные занятия населе-
ния, сходна динамика развития и конструктивные особенности
жилищ, много общих черт в материальной и духовной культу-
ре. А. П. Смирнов и Н. В. Трубникова связывают с городецкой
культурой ранние рязанские могильники, в которых погребе-
ния совершены в грунтовых ямах.29 Ранее эта связь отрица-
лась.30
Точка зрения А. П. Смирнова и Н. В. Трубниковой представ-
ляется достаточно аргументированной и вполне перспективной,
но требующей дальнейшей детальной проработки. Аналогичные
мысли высказывались ранее и А. Л. Монгайтом.31 В некоторых
новых работах предлагается возврат к старой точке зрения об
отсутствии связи между городецкими городищами и рязанскими
некрополями. Верхняя граница их относится к I—II вв. н. э.32
Однако эти противоречия не подрывают распространенного за-
ключения, согласно которому на основе городецкой культуры
сформировались мещерские, муромские и мордовские племена,
ставшие ее наследниками и продолжавшие многие старые тра-
диции, вошедшие на следующем историческом этапе вместе с
их носителями в состав древнерусской культуры.33 И на все эти
28 Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне... С. 153.
29 Смирнов А. П., Трубникова Н. В. Городецкая культура.
С. 14—15.
30 Ефименко П. П. Рязанские могильники: Опыт культурно-страти-
графического анализа могильников массового типа //Материалы по этногра-
фии. Т. 3. Л., 1926. С. 64; Третьяков П. Н. К истории доклассового об-
щества Верхнего Поволжья // ИГАИМК. Вып. 106. 1934. С. 145.
31 М о н г а й т А. Л. Рязанская земля. С. 76.
32 Миронов В. Г. Памятники городецкой культуры и проблемы ее
локальных вариантов: Автореф. канд. дис. М., 1976. С. 3.
33 Рябинин Е. А. Финно-угорские элементы в культуре Северной
Руси X—XIV вв.: Автореф. канд. дис. Л., 1974. С. 15—16.
53
сложные экономические, социальные, этногенетические и куль-
турные процессы оказало немаловажное влияние то обстоятель-
ство, что этот массив населения расположен был на основных
водных путях Волжской системы.
Далее мы остановимся на истории этих земель в более позд-
нее время, покажем их роль на Волжском пути в дальних свя-
зях с арабским Востоком, Волжской Булгарией, Прикамьем, Ха-
зарией.
Глава IV
СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЕ ЗЕМЛИ РУСИ
В СИСТЕМЕ БАЛТИЙСКО-ВОЛЖСКИХ СВЯЗЕЙ
Основными источниками, позволяющими реконструировать
историю Волжского пути, являются материалы археологических
раскопок, фонд которых непрерывно пополняется. В научный
оборот они стали вводиться с середины прошлого столетия, ког-
да археологи, кроме изучения античных и южнорусских древ-
ностей, стали глубоко интересоваться памятниками древнейше-
го населения лесной зоны Восточной Европы, а также материа-
лами средневековых племен, населявших эту территорию, вклю-
чая бассейн Волги и в целом ее системы. Славянские, финно-
угорские и прочие древности стали тщательно изучаться, анали-
зироваться и обобщаться. В настоящее время, во-первых, на-
коплено значительное количество археологических материалов,
во-вторых, выявлены их качественно новые категории. Все это
позволяет проводить достаточно детальный анализ этих источ-
ников и эффективно использовать их для исторических обоб-
щений.
Основными категориями древностей, которые привлечены для
историко-археологической характеристики Волжского пути эпо-
хи раннего средневековья, являются поселения, укрепленные го-
родища и селища, городские центры, а также погребальные
комплексы различных типов, клады денежно-вещевые, куфиче-
ских и западноевропейских монет. Все они рассматриваются в
комплексе с письменными, палеографическими, картографиче-
скими и иными источниками. Только такой комплексный под-
ход может привести к наиболее достоверным результатам. Ана-
лизируемые памятники концентрируются в определенных кон-
кретных микрорайонах, что обусловлено и историческими, и
географическими факторами при доминирующем начале первых.
Характеристика археологических микрорайонов проводится
с северо-запада на юго-восток по направлению Волжского пути
от Балтийского моря к Булгару. Это связано прежде всего с
историческим направлением славянского заселения как в целом
лесной зоны, так и Волжского бассейна.
55
ПОБЕРЕЖЬЕ ФИНСКОГО ЗАЛИВА
Наиболее широко археологические исследования в данном
районе развернулись лишь в последние годы. Однако древности
интересующего нас периода и связанные с функционированием
главных водных путей Руси—Днепровского и Волжского —
известны уже давно.
Прежде всего остановимся на кладах куфических монет, об-
наруженных па этой территории. Здесь найдено два таких кла-
да. Наибольший интерес представляет клад, происходящий из
местности близ Петергофа (рис. 13). Его судьба сложна, и пре-
Рис. 13. Клады восточных монет на Балтийско-Волжском пути.
1 — Петергоф (IX в.); 2 — Петербург (VIII в.); 3—6 — Старая Ладога (VIII—X вв.); 7 —Пет-
розаводск (X в.); 8—19 — Новгород и окрестности (IX—X вв.); 20 — Под боровка (X в.); 21 —
Демянск (IX в.); 22 — Шумилове (IX в.); 23 — Потерпилицы (IX в.); 24 — Загородье (IX в.);
25— Кузнецкое (IX в.); 26— Семенов городок (IX в.); 27—Шилино(Хв.); 28—Ржев (X в.);
29—Пловец (IX в.); 30—Панкино (IX в.); 31—Чудской городок (Хв.); 32—35 — /Мо-
сква и окрестности (IX—X вв.); 36 — Углич (1Хв.); 37—38 — Тимерево (1Хв.); 39 —
Угодичи (IX в.); 40 — Белогостицы (XI — начало XII в.); 41—42 — Сарское городище
(1Хв.); 43—44—Владимир (Хв.); 45—89—Окские клады (IX—Хвв.); 90 — Мусорки
(Хв.); 91—Ставрополь (Хв.); 92 — Палицыно (?); 93—94 — Балымер (X в.); 95 — Мак-
лашеевка (Хв.); 96 — Даниловка (Хв.); 97—104 — клады Волжской Булгарии (Хв.);
105 — Элмед (1Хв.); 106 — Лелеки (1Хв.); 107 — Вятка (IX в.); 108 — Рябпновская (X в.);
109 — Глазов (IX в.); 110 — Дондинская (Хв.); 111 — Ягошур (IX в.); 112 — Лесогурт
(IX в.); 113 — Богдановская (Хв.); 114—Аниковская (Хв.); //5 — Верхотурье (Хв.).
56
Рис. 14. Граффити на монетах из Пе-
тергофского клада (по Е. А. Мельнико-
вой, А. Б. Никитину, А. В. Фомину).
жде чем попасть к специалистам, клад, видимо, переходил из
рук в руки. Найден он в 1941 г., а лишь в 1966 г. поступил в
Государственный исторический музей в Москве. На хранение
поступило 82 куфических и
сасанидских монеты, млад-
шая из которых отчеканена
в городе Балхе в 804/805 г.
Публикация монет из это-
го клада и их анализ были
начаты нами совместно с
нумизматом И. Г. Добро-
вольским и филологом Т. В.
Рождественской.1 Затем в
печати появилась рдбота,
характеризующая все на-
ходки граффити на моне-
тах из этого клада2 (рис.
14). Остановимся на пер-
вой опубликованной моне-
те, на которой была обна-
ружена надпись — мужское
имя «Захариас» — «Заха-
рия». Чеканена эта монета
в 776/777 г., и уже в нача-
ле IX в. она попала в клад.
Таким образом, надпись
была нанесена на монетный
кружок в хронологическом
интервале: конец VIII —
начало IX в.
Клад, в состав которого
входит дирхем с рассматриваемым нами граффити, най-
ден в районе, где проходили два великих водных пу-
ти — Волжский — «из варяг в арабы» и Днепровский —
«из варяг в греки». Невозможно сделать окончательный вывод,
кем конкретно была выполнена данная надпись. Имя, вырезан-
ное на монете, видимо, означает владельца этого сокровища, мо-
жет быть, купца или путешественника. Данная монета, прежде
чем попасть в землю в составе клада, проделала, очевидно, дол-
гий путь с Востока через Волжскую Булгарию, Волго-Окское
междуречье и Новгородскую землю, заселенные славянским и
1 Добровольский И. Г., Дубов И. В., Рождественская
Т. В. Новая находка граффити на куфической монете // Вести. Ленингр.
ун-та. Сер. История. Язык. Литература. 1982. № 2. С. 29—32.
2 Мельникова Е. А., Никитин А. Б., Фомин А. В. Граффити
на куфических монетах Петергофского клада начала IX в.//Древнейшие го-
сударства на территории СССР. 1982 г. / Под ред. А. П. Новосельцева. М.,
1984. С. 26—47.
57
финно-угорским населением. Надпись была выполнена, видимо,
жителем Древней Руси, возможно, славянином, знакомым с
греческим письмом.
В заключение следует отметить, что перед нами уникальная
находка образца письма на куфической монете, выполненная,
скорее всего, в начале IX в. И этот факт имеет большое значе-
ние для дальнейшего изучения проблемы возникновения пись-
менности на Руси, а также роли Волжского пути в формирова-
нии Древнерусского государства.
Кроме этой монеты, еще ряд экземпляров монет из Петер-
гофского клада представляет собой значительный интерес. Его
состав говорит о сложном пути формирования этого клада, и,
видимо, люди разных этносов имели к этим монетам то или
иное отношение. Греческая надпись, скандинавские и тюркские
руны, арабские подписи, знаки, близкие к хазарскому руниче-
скому письму, — таков богатый диапазон граффити на монетах
Петергофского клада.
Согласно нумерации Е. А. Мельниковой, А. Б. Никитина,
А. В. Фомина, надпись «Захариас» помещена на монете № 1. На
монете № 2 читается руническая скандинавская надпись, кото-
рая означает «полноценный, полновесный». Авторы публикации
клада, на наш взгляд, вполне справедливо полагают, что таким
образом резчик удостоверял качество монеты. Для граффити на
монете № 3 допускается прочтение древнескандинавского муж-
ского имени, а на монетах№4—13 обнаружены «благоприятные»
и «неблагоприятные» руки. Они означают «солнце», «богатство»,
«урожайный год», «язва», «лед», «нужда». Это, видимо, связано
с причинами и целями нанесения граффити на куфические мо-
неты как в период их обращения, так и в момент зарытия кла-
да. Дак уже отмечалось, кроме греческой и рунических надпи-
сей, на монетах Петергофского клада встречены и другие зна-
ки. «Весь комплекс надписей и знаков дает основание полагать,
что серия рунических знаков (речь идет о близких к хазарско-
му письму. — И. Д.) могла появиться на куфических монетах
в тот момент, когда она перевозилась через территорию кага-
ната по Волге или Дону».3
Второй клад куфических монет на данном отрезке Днепров-
ского и Волжского водных путей был найден на территории
современного Ленинграда на Васильевском острове в Галерной
гавани. Об этом кладе мы имеем весьма скудные сведения: он
найден в 1797 г., монеты находились в сосуде, одна из них
была датирована 780 г.4
Кроме клада дирхемов, на этом отрезке пути найдены так-
же и клады, в состав которых входили монеты западноевропей-
ские. Всего здесь их известно три (Приложение 2). Все это
3 Там же. С. 26—27, 37.
4 М а р к о в А. К. Топография кладов восточных монет (сасанидских и
куфических). СПб., 1910. С. 30. № 171.
58
Рис. 15. Клад Спанка.
клады денежно-вещевые, причем в их состав входят наряду с
западноевропейскими и куфические монеты, и византийские, и
даже римская5 (рис. 15). Датируются монеты главным образом
началом XII в., т. е. относятся к тому времени, когда начинают
5 Корзухина Г. Ф. Русские клады. М., 1954. С. 101—102. Карта 3.
59
доминировать связи Северо-Запада Руси с западноевропейскими
государствами.
Данный микрорайон, слабо заселенный финно-угорскими
группами, не играл самостоятельной роли в трансъевропейских
связях и был в период средневековья транзитным. Новейшие
изыскания, проводимые рядом исследователей и прежде всего
Е. А. Рябининым, подтверждают наше заключение.6
Письменные, археологические, нумизматические и прочие
данные позволяют утверждать, что своеобразными «воротами»
на Балтику, первым русским городом на Балтийско-Волжском и
Балтийско-Днепровском путях была Ладога. Этот городской
центр и его округа уже давно привлекает пристальное внима-
ние как наших археологов, так и коллег из многих других стран.
ЛАДОГА
Этот город занимал совершенно особое положение — был
передовым пунктом Древней Руси у выхода на Балтику. По
р. Волхов, где расположена Ладога, проходили как Днепровский
путь «из варяг в греки», так и Волжский «из варяг в арабы».7
Таким образом, Ладога занимала ключевое стратегическое по-
ложение и играла важнейшую роль в истории Руси в целом.
Многосторонние и обширные связи Древней Руси нашли свое
яркое отражение в материалах древних слоев Ладоги, где пред-
ставлены изделия мастеров из многих стран Европы и Азии.
Кроме того, в связи со своим положением на пограничье Руси
и перекрестке международных дорог Ладога имела полиэтниче-
ский состав населения: в основном славяне, а также коренные
обитатели этих мест — представители финно-угорских племен,
скандинавы — купцы и воины. Видимо, здесь бывали временно
и представители многих других народностей. Все эти обстоя-
тельства, безусловно, не могли не отразиться в конкретных ар-
хеологических реалиях, обнаруженных как в самой Ладоге, так
и в ближайших ее окрестностях.
Почти сто лет насчитывают фундаментальные историко-архе-
ологические исследования древней Ладоги. Эти работы были на-
начаты известным русским археологом Н. Е. Бранденбургом.8
Раскопки в Ладоге стали производиться в начале нашего века,
6 Рябинин Е. А. Чудские племена Древней Руси по археологическим
данным // Финно-угры и славяне / Под ред. Б. А. Рыбакова. Л., 1979.
С. 93—102.
7 Определения «из варяг в греки» и «из варяг в арабы» отражают лишь
транзитные связи по Волжскому и Днепровскому водным путям, централь-
ной областью на которых было Древнерусское государство. Вернее опреде-
ление «из Руси в варяги, в греки, в арабы», но и оно будет условно, так
как по Днепру и Волге Русь имела связи не только с указанными странами,
но и со многими другими государствами и районами Европы и Азии.
8 Бранденбург Н. Е. 1) Курганы южного Приладожья//МАР.
1895. № 18. С. 135—141; 2) Старая Ладога. СПб., 1896.
60
однако планомерное и детальное изучение Земляного городища
было организовано лишь в конце 30-х годов экспедицией под
руководством В. И. Равдоникаса. В результате ее работ было
проведено основное исследование ладожского городища, где
вскрыто порядка 2500 м2 площади трехметрового культурного
слоя, в котором обнаружено свыше 60 построек VIII—XVII сто-
летий.9 В. И. Равдоникасом была сформулирована общая исто-
рико-археологическая характеристика Ладоги, во многом сохра-
нившая свою актуальность и поныне. Она касалась буквально
всех аспектов истории Ладоги — хронологии древностей, этниче-
ской и социальной структуры ладожского общества, экономиче-
ского облика этого центра, его местного и международного
значения. За последние годы в Ладоге исследованы и продол-
жают изучаться погребальные древности — могильник в урочи-
ще Плакун,10 большие усыпальницы-сопки,11 каменные крепо-
сти,12 посад Ладоги,13 возобновились работы на Земляном го-
родище 14 (рис. 16).
Особое значение имеет цикл исследований, проведенных
О. И. Давидан и другими археологами, которые посвящены как
общим аспектам интерпретации материалов Ладоги, так и кон-
9 Старая Ладога /Под ред. В. И. Равдоникаса. Л., 1948; Равдони-
к а с В. И. 1) Старая Ладога: (Из итогов археологических исследований
1938—1947 гг.). Ч. 1,// СА. 1949. № 11. С. 5—54; 2) Ч. 2 //Там же. 1950.
№ 12. С. 5—69; 3) Древнейшая Ладога в свете археологических исследова-
ний 1938—1950 гг.//КСИИМК. Вып. XI. 1945. С. 30—41.
10 Корзухина Г. Ф., Давидан О. И. Раскопки на урочище Пла-
кун близ Старой Ладоги,//АО 1968 года. М., 1969. С. 16—17; Корзухи-
на Г. Ф. Курган в урочище Плакун близ Ладоги Ц КСИА. 1971. Вып. 125.
С. 59—64; Носов Е. Н., Конецкий В. Я- Исследования на урочище
Плакун близ Старой Ладоги,//АО 1973 года. М., 1974. С. 23—24.
11 Орлов С. Н. 1) Сопки волховского типа близ Старой Ладоги//
СА. 1955. № 22. С. 205—206; 2) Новые сведения о сопках волховского типа
в районе Старой Ладоги//СА. 1958. № 4. С. 236—239; Петренко В. П.
1) Раскопки сопки в урочище Победище близ Старой Ладоги//КСИА.
Вып. 150. 1977. С. 60—62; 2) Сопка у с. Михаила-Архангела в юго-восточ-
ном Приладожье по раскопкам Н. Е. Бранденбурга в 1886 г.//КСИА.
Вып. 160. 1980. С. 69—76.
12 Кирпичников А. Н. 1) Новооткрытая Ладожская каменная кре-
пость// Памятники культуры: Новые открытия 1979 г. / Под ред. Д. С. Ли-
хачева. Л., 1980. С. 441—455; 2) Каменные крепости Новгородской земли.
Л., 1983. С. 20.
13 Петренко В. П. 1) Топография Староладожского поселения//
Древние города / Под ред. В. М. Массона. Л., 1977. С. 73—74; 2) Плани-
ровка и постройки Ладоги X в. // Проблемы изучения древнего домострои-
тельства в VIII—XIV вв. в северо-западной части СССР /Под ред. Э. С. Му-
гуревича. Рига, 1983. С. 34—36.
14 Рябинин Е. А. 1) Скандинавский производственный комплекс VIII
века из Старой Ладоги If Скандинавский сборник: XXV /Под ред. X. Мос-
берг. Таллин, 1980. С. 161—177; 2) Бусы Старой Ладоги: (По материалам
раскопок 1973—1975 гг.) // Северная Русь и ее соседи в эпоху раннего сред-
невековья /Под ред. А. Д. Столяра. Л., 1982. С. 165—173.
61
1 — Ладожская крепость; 2 — Староладожское городище; 3 — домонголь-
ские храмы; 4 — курганный могильник в урочище Плакун; 5 — культур-
ный слой VIII—XI вв.; 6 — погребальные сооружения-сопки.
кретным категориям вещей, технологии их производства, хроно-
логии, вопросам происхождения.15
В 1985 г. опубликована статья Г. С. Лебедева и В. Н. Се-
дых, в которой предпринята попытка создания археологической
карты Ладоги и ее округи. Авторы включили в свой каталог
35 памятников. Среди них каменная крепость, посад, древне-
русские храмы, городища, селища, стоянки, погребальные ком-
плексы-сопки, курганные и грунтовые могильники. По мнению
исследователей, их изучение «позволяет наметить основные эта-
пы формирования и развития городского поселения в Ладоге, * 7
15 Да вид ан О. И. 1) Гребни Старой Ладоги//АСГЭ. Вып. 4. 1962.
С. 93—103; 2) Староладожские изделия из кости и рога//Там же. Вып. 8.
1966. С. 103*—115; 3) К вопросу о происхождении и датировке ранних гребе-
нок Старой Ладоги//Там же. Вып. 10. 1968. С. 54—63; О времени по-
явления токарного станка в Старой Ладоге//Там же. Вып. 12. 1970. С. 8'1—
88; 5) Изделия из рога и кости Старой Ладоги как исторический источник:
Автореф. канд. дис. Л., 1974; 6) Стратиграфия нижнего слоя Староладож-
ского городища и вопросы датировки//АСГЭ. Вып. 17. 1976. С. 101—118;
7) К вопросу об организации косторезного ремесла в древней Ладоге//
Там же. Вып. 18. 1977. С. 101—105; 8) Бронзолитейное дело в Старой Ладоге
//Там же. Вып. 21. 1980. С. 98—104; Львова 3. А. Стеклянные бусы Ста-
рой Ладоги. Ч. 1 //АСГЭ. Вып. 10. 1968. С. 64—94; О я те в а Е. Н. Обувь
и другие кожаные изделия Земляного городища Старой Ладоги // Там же.
Вып. 7. 1965. С. 42—59; Носов Е. Н. Некоторые вопросы домостроитель-
ства Старой Ладоги//КС ИА. Вып. 150. 1977. С. 10—17; Миролюбов М.А.
Пахотные орудия Старой Ладоги//АСГЭ. Bi--«. 14. 1972. С. 118—126.
62
а также освоения ее ближайшей округи, начиная с каменного
века и до XV—XVII вв.»16 (рис. 17).
Итоги длительного изучения Ладоги подведены в фундамен-
тальной коллективной монографии, опубликованной в 1985 г.
сотрудниками Староладожской экспедиции ЛОИА АН СССР
под руководством А. Н. Кирпичникова. В ней освещены все ос-
новные проблемы историко-археологического исследования это-
го уникального древнерусского городского центра. В статье
А. Н. Кирпичникова дан обзор и обобщение многолетних архео-
логических раскопок в Ладоге. Особый интерес представляет
работа Е. А. Рябинина, в которой опубликованы результаты но-
вых исследований, имеющих большое значение, в том числе и
для характеристики Ладоги как центра на трансъевропейских
водных артериях, одной из каковых является Волжский путь.
Погребальные древности Ладоги и ее окрестностей анализи-
руются в статьях В. П. Петренко, Е. Н. Носова, В. А. Наза-
ренко. Впервые точно обоснованные даты слоев и построек
Ладоги удалось получить благодаря трудам по дендрохроно-
логии, выполненным Н. Б. Черных.17
Итак, какой же Ладога периода средневековья представля-
ется в свете современных данных? А. Н. Кирпичников отмеча-
ет, что «только в последнее время город в низовьях Волхова
стал рассматриваться в контексте широких, евразийского мас-
штаба торговых и культурных связей».18 В настоящей книге
мы будем рассматривать материалы Ладоги прежде всего в
этом аспекте. Но все же необходимо привести общую харак-
теристику данного центра, сформулированную в свете новей-
ших исследований. Наиболее полно эти выводы представлены
в трудах А. Н. Кирпичникова.19
Как известно, Ладога в качестве городского центра упоми-
нается в летописи одним из первых русских городов под 862 г.
16 Лебедев Г. С., Седых В. Н. Археологическая карта Старой Ла-
доги и ее ближайших окрестностей // Вести. Ленингр. ун-та. Сер. История.
Язык. Литература. 1985. № 9. С. 15.
17 Кирпичников А. Н. Раннесредневековая Ладога: (Итоги архео-
логических исследований)//Средневековая Ладога: Новые археологические
открытия и исследования / Под ред. В. В. Седова. Л., 1985. С. 3—26; Ря-
бинин Е. А. Новые открытия в Старой Ладоге: (Итоги раскопок на Зем-
ляном городище в 1973—1975 гг.)//Там же. С. 27—75; Петренко В. П.
Классификация сопок Северного Поволховья//Там же. С. 123—146; Но-
сов Е. Н. Сопковидная насыпь близ урочища Плакун в Старой Ладоге//
Там же. С. 147'—155; Назаренко В. А. Могильник в урочище Плакун//
Там же. С. 156—169; Черных Н. Б. 1) Дендрохронология древнейших го-
ризонтов Ладоги (По материалам раскопок Земляного городища) //Там же.
С. 76—80; 2) Дендрохронология Ладоги: (Раскоп в районе Варяжской ули-
цы) //Там же. С. 117—122.
18 Кирпичников А. Н. Раннесредневековая Ладога. С. 4.
19 Кирпичников А. Н. 1) Ладога и Ладожская волость в период
раннего средневековья // Славяне и Русь / Под ред. В. Д. Барана. Киев,
1979. С. 92—106; 2) Каменные крепости Новгородской земли. Л., 1984. Раз-
дел «Ладога». С. 20—91.
63
Рис. 17. Археологическая карта Ладоги (по Г. С. Лебедеву).
1— Неолитические стоянки; 2— селища; 3— городской культурный слой;
4— городища; 5 — древнерусские храмы; 6 — сопки; 7 — курганы; 8 — грун-
товые могильники; 9 — каменные могильники.
Памятники: 1 — Подол; 2—4 — Горчаковщина; 5 — Велеша; 9--10 — урочище
«Сопки»; 11—12 — урочище «Олегова могила»; 13—15—урочище «Захолмье»;
16—20 — Любша; 21— 22 — Малышева гора; 23—27 — Успенский монастырь;
28—30 — Ладожский посад; 31—32 — Староладожская крепость; 33—35 — Зем-
ляное городище; 37 — урочище «Шелега»; 38—41 — урочище «Плакун»; 42 —
Васильевский погост; 43—44—Лопино; 45—50, 54 — урочище «Победище»;
51 — Заклюка; 52—53 — Княщина; 55 — Извоз.
64
Однако археологические данные позволяют утверждать, что го-
родом она становится, по крайней мере, с середины IX столе-
тия. Картину возникновения и становления города Ладоги ри-
сует в общих чертах А. Н. Кирпичников. Уже в середине VIII в.
славянские поселенцы осваивают финскую территорию. Одним
из их поселений был и будущий город Ладога, с самого нача-
ла имевший торгово-ремесленный характер. На протяжении
первой половины IX в. здесь происходят процессы становления
Ладоги сначала как главного поселения округи, а затем и
крупнейшего порта и ремесленного центра на путях «из варяг
в греки» и «из варяг в арабы». А. Н. Кирпичников полагает,
что Ладога вполне могла стать самостоятельным городом-госу-
дарством «типа некоторых „вольных” городов Балтики».20
Однако стремительное формирование раннефеодального обще-
ства на Руси не позволило осуществиться этим центробежным
тенденциям. Более того, Ладога стала столицей формирующей-
ся империи Рюриковичей — Верхней Руси — одного из первых
древнерусских государственных образований.
Близкие заключения излагаются и в работе Г. С. Лебедева
и В. Н. Седых,21 которые полагают, что Ладога являлась важ-
нейшим древнерусским центром и согласно летописной тради-
ции была предшествовавшей Новгороду столицей Верхней
Руси.
Итак, в течение столетия Ладога прошла путь от неболь-
шого поселка, возникшего в результате освоения славянами
бассейна Волхова, до раннефеодального городского центра, со
всеми присущими ему признаками. Это тот случай, когда про-
тогородской торгово-ремесленный центр, какие были характер-
ны для переходного этапа от родоплеменного строя к феода-
лизму, не угасает или уступает свою роль другому, сам ста-
новится раннефеодальным городом. Значение Ладоги сохра-
нялось многие столетия, правда характер города менялся. Если
в IX в. — это стольный град, то в X—XI вв. — один из важ-
нейших торгово-ремесленных центров. С конца XI в. Ладога,
хотя и сохраняет свое значение, все-таки становится уже по-
граничным форпостом Новгорода — своеобразными воротами
из заморских земель в Новгородские владения. В XII в. меж-
дународное значение Ладоги постепенно уходит в прошлое, и
она больше играет роль главного центра обширной областной
территории вплоть до конца XV в.
Следует отметить, что материалы, полученные при исследо-
вании культурных слоев Ладоги, вносят бесценный вклад как
в целом в изучение истории Древней Руси и ее международ-
ных связей, так и в исследование проблемы возникновения и
становления древнерусского города.
20 Кирпичников А. Н. Ладога и ладожская волость... С. 104.
21 Лебедев Г. С., Седых В. Н. Археологическая карта Ладоги...
С. 15—25.
5 Заказ № 427
65
Рассмотрим прежде всего нумизматические материалы Ла-
доги. Для этого необходимо обратиться к находкам кладов.
Здесь обнаружено четыре клада куфического серебра и один —
западноевропейских монет. Это, безусловно, значительная кон-
центрация находок на небольшом участке территории. К ним
следует также добавить большое количество отдельных монет
в культурном слое Ладоги. К тому же здесь найден древней-
ший на Руси клад дирхемов, в котором младшая монета чека-
нена в 786 г. Открыт он в 1892 г., и в его состав входило 28
целых монет и 3 обломка.22 Второй клад в Ладоге собирали бо-
лее 20 лет: с 1875 по 1895 г. Он найден у д. Княщино (Княж-
чино) к югу от Ладоги. В составе клада—5 серебряных слитков,
300 целых и обломков монет. Младшая монета чеканена в
808 г.
Следующие два клада попали в руки специалистов благо-
даря раскопкам экспедиции Ленинградского университета под
руководством В. И. Равдоникаса в 1938 и 1940 гг. Клад 1938 г.
состоял из 5 целых и 8 обломков монет. Верхняя его дата —
847 г. Клад 1940 г. состоял из монет, чеканенных Аббасидами,
и датируется X в.
Таким образом, в Ладоге встречены клады куфических мо-
нет почти всего периода обращения дирхема на Руси — IX—
X столетий. Это обстоятельство дало основание Е. Н. Носову
справедливо утверждать, что «все эти нумизматические дан-
ные свидетельствуют о вовлечении Ладоги в сферу восточной
торговли практически с самого начала проникновения сереб-
ряной арабской монеты в Восточную Европу и становления
балтийско-волжского транзитного пути».23 Но в одном не со-
гласимся с Е. Н. Носовым — Балтийско-Волжский путь преж-
де всего связывал Русь с другими странами, а лишь затем
играл роль транзитного.
Как мы уже отмечали, кроме кладов куфического серебра,
в Ладоге найден и один клад западноевропейских монет. Он
обнаружен в 1920 г. близ каменной крепости к юго-западу от
нее. Клад смешанный, однако дату ему дают западноевропей-
ские и византийские монеты. В составе клада — 56 дирхемов
чеканки конца X в., одна византийская 976—1025 гг. и 10 за-
падноевропейских, позднейшая из которых относится к 1014 г.
Кроме того, здесь найдены и вещи: серебряные слитки в виде
палочек, серебряные медальоны, пластинки, неопределимые
украшения.24
Однако не только монетные клады характеризуют Ладогу
22 Марков А. К. Топография кладов... С. 140. № 24; Янин В. Л.
Денежно-весовые системы русского средневековья: Домонгольский период.
М., 1956. С. 74.
23 Носов Е. Н. Нумизматические данные о северной части Балтийско-
Волжского пути конца VIII—X вв.//Вспомогательные исторические дисцип-
лины. Вып. VIII /Под ред. С. Н. Валка и Н. Е. Носова. Л., 1976. С. 102.
24 Корзухина Г. Ф. Русские клады... С. 102.
66
как центр международных связей на важнейших водных арте-
риях, и в том числе на Волжском пути. Прежде всего следует
остановиться на вопросе об этническом составе этого центра.
По данной проблеме, вплоть до настоящего времени, идет серь-
езная дискуссия и нет окончательной ясности. Рассмотрим ос-
новные ее этапы и охарактеризуем современное состояние.
Ведущий исследователь Ладоги В. И. Равдоникас придер-
живался точки зрения, согласно которой она с самого начала
была исключительно славянским центром. В дальнейшем эта
позиция была пересмотрена. И в решении этнических проблем
Ладоги, как пишет А. Н. Кирпичников, опираясь на работы
многих других исследователей, стали использовать «вещи, свя-
занные с народами Поволжья, Прикамья, Подонья, а также
балтами, финнами, скандинавами, фризами, франками». Осо-
бые трудности вызывало отсутствие четких славянских этниче-
ских индикаторов для самых древних слоев Ладоги. Такие на-
ходки удалось обнаружить лишь в последние годы. Речь идет
о височных кольцах со спиральным завитком в 2,5 оборота.
А. Н. Кирпичников отмечает, что эти «украшения позволяют
выделить славянский компонент в культуре раннесредневековой
Ладоги, что, впрочем, не противопоставляется и не отрицает
полиэтничности состава этой культуры».25
Таким образом, материалы раскопок Ладоги и ее округи не-
двусмысленно говорят не только о наличии дальних торговых
связей, но и о присутствии здесь разных этнических компонен-
тов. И в пользу этого тезиса свидетельствуют в первую оче-
редь погребальные древности (а здесь представлены все основ-
ные их виды, известные на территории Древней Руси). Прежде
всего это такие погребальные памятники, как большие родовые
усыпальницы — сопки, являющиеся своеобразным олицетворе-
нием исторического ландшафта средневековой Ладоги. Им по-
священы многочисленные исследования. Специально эту тему
рассматривал в своей работе известный советский археолог-
славист В. В. Седов. Он пришел к выводу, что «следует рас-
сматривать сопки как памятники славян, а распространение их
в основном в приильменском бассейне, т. е. там, где, согласно
древнерусской летописи, расселились словене новгородские...
позволяет видеть в сопках погребальные насыпи этого восточ-
нославянского племени».26
Однако по этому вопросу существуют и другие мнения. Так,
Н. В. Тухтина вслед за другими исследователями (А. А. Спи-
цыным, Т. Арне, Э. Кивикоски) связывает сопки в низовьях
Волхова в окрестностях Ладоги с норманнами.27 Известна так-
25 Кирпичников А. Н. Раннесредневековая Ладога. С. 17, 18.
26 Седов В. В. Новгородские сопки//САИ. Вып. Е 1-8. М., 1920. С. 32.
27 Тухтина Н. В. Об этнической принадлежности погребенных в соп-
ках волховского типа // Славяне и Русь / Под ред. Е. И. Крупнова. М., 1968.
С. 188—193.
5* 67
же позиция, согласно которой в рассматриваемой погребальной
традиции следует видеть не славянские, а иные этнические
корни и, скорее всего, финно-угорские. Известные исследовате-
ли славянских древностей И. И. Ляпушкин и М. И. Артамонов
полагали, что нет достаточных оснований для отнесения сопок
к достоверно славянским погребальным памятникам.28
В своей последней работе И. И. Ляпушкин по поводу сопок
отмечал, что «они нуждаются в дополнительном изучении и
классификации». Эти выводы были развиты и конкретизиро-
ваны в работе Г. С. Лебедева и Е. А. Рябинина, которые при-
шли в итоге к заключению, что «сопки. . . по крайней мере в
ранних пластах, могут быть связаны с дославянским населени-
ем Северо-Запада».29
Развернутую аргументацию славянской принадлежности
привел В. В. Седов в своей недавно опубликованной фундамен-
тальной монографии, посвященной истории и археологии восточ-
ных славян VI—XIII вв.30
Исследователь ладожских сопок В. В. Петренко предлагает
их полиэтническую интерпретацию: «.. .выявленная неоднотип-
ность сопок, не составляющих последовательных звеньев одной
типологической линии развития обряда, заставляет отказаться
от моноцентричной схемы происхождения крупногабаритных
погребальных сооружений Северо-Запада».31 Далее он отме-
чает, что в этом погребальном обряде отразился «процесс
взаимодействия разных этнических групп».
Думается, что такой подход на данном этапе наиболее обес-
печен материалом и перспективнее. Однако все-таки следует
соглашаться с В. В. Седовым, согласно заключениям которого
сопки имеют славянское происхождение. Но поскольку в По-
волховье славяне оказались в тесных и прямых контактах с
различными этническими группами и в первую очередь с фин-
но-уграми и скандинавами, то и в их погребальных памятни-
ках нашли свое отражение следы этих взаимоотношений и
взаимовлияний.
Сопки — не единственный тип погребальных древностей, из-
вестных в Ладоге. Не менее интересны и эффектны находки
28 Ляпушкин И. И. Археологические памятники славян лесной зоны
Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства
(VIII—IX вес) ,//Культура Древней Руси /Под ред. А. Л. Монгайта. М.,
1966. С. 131; Артамонов М. И. Вопросы расселения восточных славян и
советская археология // Проблемы всеобщей истории / Под ред. В. Г. Реву-
ненкова. Л., 1967. С. 66.
29 Ляпушкин И. И. Славяне Восточной Европы накануне образова-
ния Древнерусского государства//МИА. № 152. Л., 1968. С. 118; Лебе-
дев Г. С., Рябинин Е. А. Сопки и жальники // Проблемы археологии.
Вып. II /Под ред. А. Д. Столяра. Л., 1978. С. 161.
30 Седов В. В. Восточные славяне в VI—XIII вв. М.., 1982. С. 58—65.
31 Петренко В. П. Классификация сопок Северного Поволховья.
С. 146.
68
из погребений курганного могильника в урочище Плакун, на
правом берегу Волхова. Он вошел в литературу как скандинав-
ский погребальный комплекс, и до сих пор это определение не
вызывало решительных возражений. Здесь зафиксировано 18
насыпей, а раскопано из них 15.
Исследованиями могильника занимались такие видные ис-
следователи Ладоги, как Н. И. Репников, В. И. Равдоникас,
Г. П. Гроздилов, Г. Ф. Корзухина. В. И. Равдоникас датиро-
вал могильник X в. и отметил, что. «это первая в Приладожье
группа могильных памятников, которую определенно и надеж-
но можно связать с норманнами».32
В работе Г. Ф. Корзухиной дана иная хронология некропо-
ля — IX в. и подробно обоснована его этническая интерпрета-
ция. Автор пишет, что «курганы на Плакуне — это могилы не
случайных заезжих купцов и, безусловно, не воинов, совершав-
ших грабительские набеги на Ладогу. Это кладбище выходцев
из Скандинавии, живших здесь постоянно и даже с семьями».33
Данное заключение подтверждает и обряд погребения, и сопро-
вождающий захороненных инвентарь. Оно подтверждается и
полной публикацией комплекса, осуществленной В. А. Назарен-
ко 34 (рис. 18, 19).
Таким образом, и второй этнический компонент Ладоги —
скандинавы — оставил свои следы в погребальных древностях
этого интернационального центра. А. Н. Кирпичников предпо-
ложительно связывает могильник в урочище Плакун «с окру-
жением появившегося здесь норманского предводителя, напри-
мер Рюрика», о котором сообщает нам летопись.35
В Ладоге и ее округе, кроме уже названных, известны и
другие погребальные памятники — грунтовые могильники, воз-
можно, связанные с балтской, финно-угорской и раннеславян-
ской культурами, а также и собственно древнерусские курган-
ные некрополи, частично исследованные и вошедшие в литера-
туру.36
Краткое рассмотрение погребальных древностей Ладоги и
их этническая атрибуция свидетельствуют о многоэтничности
этого центра, его обширных международных связях, но при
этом и подтверждают вывод о том, что его основателями были
словене новгородские, создавшие Ладогу в зоне активных меж-
этнических контактов. Подкрепляет этот вывод и анализ нахо-
док иноземного происхождения на Земляном городище Ладоги,
и прежде всего такая массовая категория материала, как бусы.
32 Равдоникас В. И. Старая Ладога//КСИИМК. Вып. II. 1945.
С. 41.
33 Корзухина Г. Ф. Курганы в урочище Плакун... С. 63.
34 Назаренко В. А. Могильник в урочище Плакун. С. 156—169.
35 Кирпичников А. Н. Раннесредневековая Ладога. С. 23.
36 Лебедев Г. С., Седых В. Н. Археологическая карта Старой Ла-
доги. .. С. 17, 22—24.
69
Рис. 18. Могильник в урочище «Плакун». Ладога (по В. А. На-
заренко) .
Цифрами обозначены номера курганов.
Известно, что они имели широкое распространение на терри-
тории Древней Руси и, возможно, наряду с восточными сереб-
ряными монетами были своеобразными эквивалентами торго-
вого обмена. Ахмед ибн-Фадлан пишет, что «самое лучшее из
украшений у них (русов) — это зеленые бусы из той керамики,
которая находится на кораблях. Они (русы) заключают (торго-
вые) контракты относительно них, покупают одну бусину за
дирхем и нанизывают как ожерелья для своих жен».37 Из тек-
ста ясно, что ценность бусины соответствует дирхему.
37 Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. М.; Л., 1939. С. 79.
70
Рис. 19. Находки из погребений могильника в урочище «Плакун».
В 1930—1950 гг. экспедицией В. И. Равдоникаса было най-
дено 9666 бус. К этой обширной коллекции добавились наход-
ки 612 бус в 1973—1975 гг.38 Таким образом, в 1975 г. их чис-
ло составило 10 278 экземпляров. В настоящее время это ко-
личество, безусловно, превышено.
Специально вопросы происхождения ладожских бус рас-
смотрены в работах 3. А. Львовой. Она полагает, что большая
часть привозных в Ладогу стеклянных бус VIII—IX вв. изго-
товлялась в Средиземноморье и доставлялась по водным путям
38 Рябинин Е. А. Бусы Старой Ладоги. С. 166.
71
Западной Европы через Скандинавию и Готланд, а уже из Ла-
доги они попадали в некоторые районы Древней Руси, в том
числе и находившиеся на Волжском пути, например Белоозе-
ро 39 (рис. 20).
Рис. 20. Основные ареалы распространения бус ладожских типов в
IX—X вв. (по 3. А. Львовой).
Второй массовой категорией иноземных находок в Ладоге
являются костяные гребни, которые стали объектами специаль-
ного изучения в работах О. И. Давидан. Наличие в Ладоге за-
падноевропейских, восточнофинских, скандинавских, балтских и
других по этническому происхождению форм костяных изделий
О. И. Давидан объясняет тем, что «Ладога с момента своего
возникновения и до XI в. являлась важным пунктом на глав-
ной торговой магистрали Восточной Европы — Балтийско-Вол-
жском пути, связывающем страны Запада с арабским Восто-
ком». Она также отмечает, что «по Волжскому пути в Ладогу
39 Львова 3. А. Стеклянные бусы Старой Ладоги. С. 91—94.
72
попадали не только арабские монеты, но и другие изделия (ра-
ковины — каури, стеклянная лунница и перстень салтовского
типа, ременные бляшки, бусы из сердолика и горного хруста-
ля). Ладога являлась не просто перевалочным пунктом в тран-
зитной торговле Востока и Запада: здесь производилась торгов-
ля (обмен) товарами, о чем свидетельствуют не только най-
денные здесь западноевропейские и восточные вещи, но и весо-
вые гирьки — постоянный и очевидный атрибут торговца».40
Наиболее тесные контакты Ладога имела со Скандинавией,
поэтому на находках скандинавских вещей (мы уже частично
упоминали их) следует остановиться особо. Здесь найдены
украшения северного происхождения — прежде всего фибулы,
!' wwiiwмм-yiWBWiнн]
Рис. 21. Рунические надписи.
1 — Ладога; 2—3 — Новгород; 4—Ладога.
40 Давидан О. И. Изделия из рога и кости Старой Ладоги...
С. 14—15.
73
Рис. 22. Клад инструментов из Старой
По данным В. С. Дедюхиной, из Ладоги происходят две оваль-
ные скорлупообразные фибулы, датирующиеся X в., равноплеч-
ная фибула, относящаяся ко второй четверти IX — концу
IX в.41
Показательно и наличие в Ладоге скандинавских амуле-
тов — например, железная шейная гривна. Наконец, из Ладоги
41 Дедюхина В. С. Фибулы скандинавского типа//Очерки по исто-
рии русской деревни X—XIII вв. / Под ред. Б. А. Рыбакова. М., 1967. С. 195,
201. (Труды РИМ. Вып. 43).
74
Ладоги (по Е. А. Рябинину).
происходят и находки скандинавских рунических надписей. Пер-
вая была обнаружена на деревянном стержне, найденном во
время раскопок на Земляном городище в 1950 г. в горизонте,
датируемом первой половиной IX в.42 Вторая надпись была на-
42 Ад мо ни В. Г., С ильма н Т. И. Предварительное сообщение о ру-
нической надписи из Старой Ладоги//Сообщения Государственного Эрмита-
жа. Вып. XI. Л., 1967. С. 40—53; Равдоникас В. И., Лауш к ин К. Д.
Об открытии в Старой Ладоге рунической надписи на дереве в 1950 г. //
Скандинавский сборник. Вып. IV. Таллин, 1959. С. 23—44.
75
।---1---1---1
Рис. 23. Находки из клада в Старой Ла-
доге.
не вызывает никаких сомнений
чертана на амулете — тонкой медной пластинке с ушком для
привешивания, найденной в постройке, прекратившей свое су-
ществование в конце X в.43 (рис. 21).
Кроме этой привески-амулета с рунической надписью, в ре-
зультате раскопок 1972—1976 гг. в районе Варяжской улицы
в слоях IX—X вв. найдены и другие вещи северного происхож-
дения — гребни, костяные и деревянные скульптурные изобра-
жения, фрагмент накладки бронзовой черепаховидной фибу-
лы.44 Особую ценность
представляет обнаруже-
ние на Земляном городи-
ще в 1973—1975 гг. в
слое, который датируется
VIII в., клада различных
инструментов (рис. 22,
23).
На основании находок
был реконструирован про-
изводственный комплекс,
связанный с кузнечным
делом и деревообработ-
кой. По мнению первоот-
крывателя и исследова-
теля этого уникального
материала Е. А. Рябини-
о скандинавский характер.
Он полагает, что такое определение вполне соответствует тезису,
согласно которому «становление и расцвет славянского по ос-
новному этническому элементу поселения в низовьях Волхвы
прямым образом связано с началом функционирования между-
народного Балтийско-Волжского торгового пути».45 Таким обра-
зом, Е. А. Рябинин полагает, что Балтийско-Волжский путь на-
чал активно использоваться с участием Ладоги уже в VIII в.,—
этим временем датируется обнаруженный им ремесленный
комплекс.
Фонд скандинавских импортов в Ладоге постоянно попол-
няется, и вновь обнаруживаемые материалы дают нам возмож-
43 Петренко В. П., Кузьменко Ю. К. Младшерунические надпи-
си//Мельникова Е. А. Скандинавские рунические надписи. М., 1977. С. 162-—
169.
44 П е т р е н к о В. П. Новые находки скандинавского происхождения
из Старой Ладоги//VII Всесоюзная конференция по изучению истории, эко-
номики, литературы и языка скандинавских стран и Финляндии: Тез. док.
Ч. 1 /Под ред. Г. А. Некрасова. М_; Л., 1976. С. 125-—126.
45 Рябинин Е. А. 1) Скандинавский производственный комплекс...
С. 175; 2) Раннесредневековая Ладога: некоторые итоги новых исследова-
ний//X Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, литера-
туры и языка скандинавских стран и Финляндии. М., 1986. С. 162—164.
76
Рис. 24. Инвентарь из Старой Ладоги.
ность более детально и полно представить весь объем и глу-
бину ее связей с северными землями.
Весомую значимость и роль в трансъевропейских связях ем-
ко охарактеризовал А. Н. Кирпичников: «С развитием евразий-
ской серебряной и пушной торговли внешнеторговое значение
Ладоги резко возрастает. В середине IX в. она становится
крупнейшим портом и транзитным пунктом Восточной Европы
и Западной Балтики».46 Это положение подтверждают и мно-
гочисленные находки иноземных вещей в Ладоге, а также ла-
дожские изделия, находимые во многих пунктах Древней Руси,
в том числе и на Волжском пути (рис. 24). О. И. Давидан, рас-
сматривая находку скарабея из Старой Ладоги, отмечает, что
этот центр «можно рассматривать как промежуточный пункт
движения сердоликовых бус с Востока в Скандинавию, а на-
ходки сердоликовых скарабеев в Дагестане, Ладоге и Швеции
указывают на связи Кавказа и Скандинавии».47
ЮГО-ВОСТОЧНОЕ ПРИЛАДОЖЬЕ
Определенную роль в связях по Балтийско-Волжской систе-
ме играло и Юго-Восточное Приладожье, через которое прохо-
дили водные пути по Сяси через Мологу на Волгу и по Свири
через Шексну и также на Волгу. В работах Н. Е. Бранденбур-
га, В. И. Равдоникаса, С. И. Кочкуркиной, В. А. Назаренко и
других ученых дана детальная историко-археологическая харак-
теристика этого региона. 48
В Приладожье, в отличие от Ладоги, достоверных кладов
куфических монет не найдено, известны лишь отдельные наход-
ки дирхемов, которых насчитывается свыше 40 экземпляров.49
Это дало основание Е. Н. Носову утверждать, что «основной
поток восточного серебра с Верхней Волги шел через оз. Иль-
мень, мимо Новгорода, по Волхову к Старой Ладоге, уходя от-
туда через Неву в Балтийское море». Однако Е. Н. Носов
отмечает, что это не отрицает существования связей и путей
между Приладожьем, Белоозером, Верхним Поволжьем и да-
лее Волжской Булгарией.50
Однако, по данным А. К- Маркова и Г. Ф. Корзухиной, ку-
фические монеты входили в вещевой клад, найденный в нача-
46 Кирпичников А. Н. Раннесредневековая Ладога. С. 25.
47 Давидан О. И. Скарабей из Старой Ладоги//X Всесоюзная кон-
ференция... С. 198'—199.
48 Бранденбург Н. Е. Курганы Южного Приладожья//МАР. Т. 18.
СПб., 1895; Raudonikas W. J. Die Normannen der Wikingerzeit und das
Ladogagebiet. Stockholm, 1930; Кочкуркина С. И. Юго-Восточное При-
ладожье в X—XIII вв. Л., 1973; Назаренко В. А. Погребальная обряд-
ность Приладожской чуди: Автореф. канд. дис. Л., 1983.
49 Кочкуркина С. И. Юго-Восточное Приладожье... С. 50, 87.
50 Носов Е. Н. Нумизматические данные... С. 108. Прим. 70.
78
Рис. 25. Находки из памятников Юго-Восточного Приладожья.
ле XIX в. близ с. Озера Лодейнопольского уезда Олонецкой
губернии.51 Этот клад, по Г. Ф. Корзухиной, относится к группе
зарытых в землю в XI — начале XII в. К сожалению, больше
никаких подробностей об этих куфических монетах мы не
знаем.
В данном районе обнаружен денежно-вещевой клад начала
XII в. Он найден близ Лодейного Поля в 1929 г. В его состав
входили монеты — английские, датские, немецкие, чеканенные
51 Марков А. К- Топография кладов... С. 29. № 161; Корзухи-
на Г. Ф. Русские клады... С. 102—103.
79
в XI—XII вв., а также вещи — сердцевидные украшения и
гладкий кружок 52 (см. Приложение 2).
Несмотря на отсутствие в Приладожье кладов куфического
серебра, материалы раскопок все-таки свидетельствуют в поль-
зу того, что этот регион входил в систему Балтийско-Волж-
ских связей. Это подтверждают и многочисленные находки им-
портных изделий (рис. 25). Они дополняют местный славяно-
финский комплекс вещей. Из Финляндии и Прибалтики проис-
ходят крученые гривны, скандинавскими являются гривны из
дрота четырехгранного сечения, перекрученные в нескольких
местах. Как и в Ладоге, наиболее массовыми находками в по-
гребениях Приладожья являются бусы. Вероятнее всего, что
бусы из сердолика и горного хрусталя ввозились сюдр из Сред-
ней Азии,53 проходя длительный путь по Волжской системе.
В курганах Приладожья частой находкой являются фибулы
скандинавского происхождения — овальные, круглые, трилист-
ные, равноплечные. По даным В. С. Дедюхиной, их найдено
в данном районе около 60 экземпляров.54 Отмечено, что скан-
динавские фибулы в основном найдены в курганах, располо-
женных по главным водным путям Приладожья, так или иначе,
входящим в Балтийско-Волжскую систему — рекам Ояти, Па-
ше, Сяси и др.55 (рис. 26, 27).
Ярким подтверждением наличия обширных торговых и куль-
турных связей Приладожья с Северо-Восточной Русью, кото-
рая осуществлялась по Волжскому пути, являются многочис-
ленные находки в данном районе различных украшений-амуле-
тов— коньковых, собачьих, птичьих и других — так называе-
мых «шумящих» подвесок. Они хорошо известны в курганах
Ярославского Поволжья, Суздальского ополья, Костромского
Поволжья и имеют восточнофинское происхождение. А. А. Спи-
цын в примечаниях к публикации курганов Приладожья из
раскопок Н. Е. Бранденбурга отмечал, что «сравнительное оби-
лие предметов пермской чуди в Приладожских курганах не-
вольно заставляет предполагать, что где-нибудь не очень дале-
ко от последних должно оказаться промежуточное историческое
звено между Пермью и Ладожским озером».56 Е. И. Горюнова
видела такое «звено» в памятниках, расположенных по р. Су-
хоне, входившей в северный путь из Прикрмья на Балтику.57
Полностью отрицать существование в период средневековья та-
кого пути неправомерно, однако, скорее всего, что подтвержда-
52 Корзухина Г. Ф. Русские клады... С. 103.
53 Фехнер М. В. К вопросу об экономических связях древнерусской
деревни // Очерки по истории русской деревни IX—XIII вв. М., 1961.
С. 152—153 (Труды ГИМ. Вып. 33).
54 Дедюхина В. С. Фибулы скандинавского типа. Каталог. С. 194—
206.
55 Кочкуркина С. И. Юго-Восточное Приладожье... С. 27—28.
5 6 МАР. № 18. Приложения. С. 154.
57 Горюнова Е. И. Этническая история... С. 151.
80
Рис. 26. Юго-Восточное Приладожье. Комплексы с фи-
булами скандинавских типов (по С. И. Кочкуркиной).
ют и новейшие археологические исследования, таковым «исто-
рическим звеном» было Волго-Окское междуречье, которое
имело прямые и тесные связи с Прикамьем.
Широкий спектр направлений связей Приладожья удосто-
веряют найденные здесь фризские гребни, восточнофинские кре-
сала, серьги киевского типа, крестики скандинавского проис-
хождения и многие другие. Разные этнические традиции — сла-
вянские, финно-угорские, скандинавские, балтские — нашли свое
отражение и в погребальном обряде курганов Приладожья.
Другой важной находкой, характеризующей связи Руси, яв-
ляются фрднкские мечи, известные в памятниках как Дне-
-провского, так и Волжского путей. В самой Ладоге они неиз-
вестны, но зато часто встречаются в курганах Юго-Восточно-
го Приладожья, встречены эти грозные предметы вооружения
6 Заказ № 427
81
Рис. 27. Юго-Восточное Приладожье. Скандинав-
ские погребения.
и в могильниках Петербургской губернии, раскопанных Л. К.
Ивановским. По данным А. Н. Кирпичникова, в Приладожье
известно 16 находок таких мечей IX—XI вв., в том числе и с
клеймом «ULFBERHT». Трковых здесь обнаружено 3. А. Н.
Кирпичников отмечает, что «мечи, найденные в Волжской Бол-
гарии и экспортировавшиеся оттуда в Хорезм, могли происхо-
дить с Руси, посредничавшей в торговле между Западом и
Востоком».58 Основным путем, по которому могли осущест-
вляться эти связи, была, безусловно, Волжская артерия. В поль-
зу такого заключения говорят находки аналогичных мечей
и в древнерусских землях по Волжскому пути, в частности в
Северо-Восточной Руси.
58 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие//САИ. Е 1-36. Вып. 1.
М.; Л., 1966. С. 23. Рис. 2; С. 39. Рис. 9; С. 49.
82
Таким образом, Приладожье отнюдь не находилось в сто-
роне от Балтийско-Волжской системы, его реки были не только
внутренними дорогами района, но и входили органическими ча-
стями в трансъевропейскую Волжскую артерию.
ПОВОЛХОВЬЕ И ПРИИЛЬМЕНЬЕ
Этот район занимает важное место в системе сообщений
Древней Руси, через него проходил западный отрезок пути с
Балтики на Волгу. Главную роль здесь играл Новгород, и ма-
териалы о нем будут рассмотрены особо. В недавнее время
данный регион специально изучался в работах Е. Н. Носова и
В. Я. Конецкого.59
Наибольший интерес в связи с рассматриваемой нами темой
представляют расположенные по берегам Волхова два укреп-
ленных поселения — Новые Дубовики и'Холопий городок.
Поселение Новые Дубовики впервые было осмотрено А. А.
Спицыным в 1914 г., а раскопки его производились в 1950 г. и
были завершены на сохранившемся от уничтожения карьером
участке в 1972 г. экспедицией под руководством Е. Н. Носова.
Обнаруженные здесь постройки, керамика ладожского типа,
гребень с циркульным орнаментом, аналогичный ранним греб-
ням Ладоги, бусы, дирхем чеканки 746/747 г. позволили авто-
ру раскопок прийти к выводу, что в непосредственной близо-
сти от Ладоги «существовало значительное поселение, синхрон-
ное по времени и тождественное по культуре ее ранним сло-
ям».60 Е. Н. Носов датирует поселение Новые Дубовики IX сто-
летием. Это поселение располагалось близ знаменитых и труд-
нопроходимых Волховских порогов. Е. Н. Носов отмечает, что~
оно являлось «местом последней остановки перед трудным
рубежом, местом перегрузки товаров и подготовки судов к пе-
реходу, контрольным пунктом на водной магистрали.. . Имен-
но поэтому вся жизнь укрепленного поселения на берегу р. Вол-
хова в конце I тыс. н. э. во многом стимулировалась функцио-
нированием пути из стран Балтики на Исламский Восток. . .».61
Неменьшее значение имело и укрепленное поселение Холо-
пий городок. Оно занимало ключевое место на водном пути по
59 Носов Е. Н. 1) Поселения Приильменья и Поволховья в конце
1 тысячелетия н. э.: Автореф. канд. дис. М., 1977; 2) Проблемы изучения
погребальных памятников Новгородской земли: (К вопросу о славянском
расселении) //Новгородский исторический сборник. Вып. 1(11) /Под ред.
В. Л. Янина. Л., 1982. С. 43—78; 3) Новгцрод и новгородская округа IX-—
X вв. в свете новейших археологических данных: (К вопросу о возникнове-
нии Новгорода) //Там же. Вып. 2(12) /Под ред. В. Л. Янина. Л., 1984.
С. 3—38; Конецкий В. Я- Население центральных районов Новгородской
земли в начале II тысячелетия н. э.: Автореф. канд. дис. Л., 1984.
60 Носов Е. Н. Поселение у Волховских порогов//КСИА. Вып. 146.
1976. С. 80.
61 Носов Е. Н. Поселения Приильменья и Поволховья... С. 16.
6*
83
Волхову при слиянии с ним р. Волховец. Его возникновение
-относится к началу IX в. В 1979 г. на поселении открыт клад
восточных монет, младшая из которых чеканена в 810/811 г.62 63
Чрезвычайно интересен клад сельскохозяйственного инвентаря,
в составе которого два сошника, две косы, топор, тесло, пешня,
удила, точила. Е. Н. Носов датировал этот комплекс IX в.63
Особое значение имеет также входящее в систему поселений
IX в. по Волхову широко известное поселение Городище близ
Новгорода, получившее название «Рюриково». Его полевые ис-
следования в последние годы получили существенное развитие
и дали новый важный материал, значительно дополняющий на-
ши знания, в том числе и в связи с изучением рассматриваемой
нами темы. Городище и его материалы постоянно привлекают-
ся специалистами в связи с проблемой происхождения Новго-
рода, но не менее важным является исследование его места
в системе водных путей Руси — Балтийско-Волжского и Балтий-
ско-Днепровского. Находки подтверждают, что это поселение
-было одним из ключевых пунктов на пути из Ильменя по Вол-
хову на Балтику. И если Ладога была «окном» в Балтийские
страны, то Городище являлось таковым для Верхнего Повол-
ховья. Е. Н. Носову удалось выявить определенную закономер-
ность расположения этих поселений по Волхову, которая за-
ключается в том, что они, как правило, связаны с наиболее
сложными для прохода отдельных судов и караванов по реке.
Но не только в этом можно видеть эту особенность, следует от-
метить, что поселения занимали важное стратегическое поло-
жение на пути, контролировали его, были местами стоянок, ре-
монта и центрами торговли приезжих купцов с местным насе-
лением. Например, Е. Н. Носов приводит договор Новгорода с
Ганзой, заключенный в 1270 г., в котором Холопий городок
упоминается как место остановки перед Новгородом.64 Анало-
гичную роль могли играть Новые Дубовики и в отношении Ла-
доги. Думается, что (Рюриково) Городище играло несравнен-
но большую роль и было не только важным пунктом на вод-
ной магистрали, но и первоначальным центром целой округи
и в этом плане, несомненно, предшествовало Новгороду.
На Городище обнаружено три небольших клада куфических
монет. Два из них датируются второй половиной IX в., а один
X столетием. Кроме кладов, здесь найдены и отдельные дир-
хемы, в том числе превращенные в привески. Среди иноземных
вещей следует назвать костяные гребни, бусы из сердолика и
торного хрусталя, деревянные рукояти с вырезанными зверины-
ми мордами, железные шейные гривны с привесками в виде мо-
62 Носов Е. Н. Новгород и новгородская округа... С. 23.
63 НосовЕ. Н. Исследования на берегах Волхова//АО 1981 года. М.,
1983. С. 29.
64 Носов Е. Н. Волховский водный путь и поселения конца I тысяче-
летия н. э.//КСИА. Вып. 164. 1981. С. 20.
,84
лоточков Тор,а. Последние являются скандинавскими культовы-
ми амулетами. Наиболее яркий скандинавский комплекс нахо-
док был выявлен в 1983 г. В его состав входили бронзовые
пластинки, на которых выявлены рунические надписи, равно-
плечная и скорлупообразная фибула, рельефная женская фи-
гурка. Наряду с ними опять обнаружены вещи восточного про-
исхождения— дирхемы и бусы.65 Эти находки дали Е. Н. Но-
сову возможность обоснованно утверждать, что «материальная
культура Городища включает различные предметы, свидетель-
ствующие о широких международных связях его обитателей
во второй половине IX и X вв.».66 По его мнению, скандинав-
ские вещи, найденные на Городище, либо могли принадлежать
княжеским дружинникам-варягам, которые привезли их с со-
бой, либо были выполнены по заказу местными ремесленника-
ми, и при этом учитывались вкусы заказчиков — выходцев со
скандинавского полуострова.67
Кроме названных выше трех ключевых поселений и кладов,,
на Городище следует также указать на наличие в’ данном рай-
оне еще ряда кладов куфических монет. Вместе с найденными
в самом Новгороде и на Городище их количество в настоящее
время равняется 12. В литературе справедливо отмечается, что
Новгород и его округа являются наряду с Ладогой районом
большого скопления кладов и отдельных находок восточных
монет.
Следует отметить также находку смешанного клада близ
Новгорода у д. Собачьи Горбы. Он состоял из восточных, ви-
зантийских и западноевропейских монет, а также вещевых на-
ходок. В кладе — 267 дирхемов чеканки 898—999 гг., 2— визан-
тийские 969—976 гг. и 976—1025 гг., 67 — западноевропейских,
верхняя дата которых 1075 г. В список вещей входят круглая
позолоченная фибула, 3 серебряные шейные гривны, 3 брасле-
та, 3 позолоченные круглые бусы и 1 серебряная.пюзолюченная
буса. Г. Ф. Корзухина относит этот клад к группе зарытых в-
землю в XI и на рубеже XI—XII вв.68
Таким образом, Поволховье и Приильменье являлись важ-
ными районами на водных артериях Руси, а собственно Вол-
хов и Ильмень и были частями Балтийско-Волжского-Днепров-
ского путей.
Как нами уже отмечалось, в литературе представлено не-
65 Носов Е. Н. Продолжение исследований Рюрикова городища//
АО 1983 года. М„ 1985. С. 22.
66 Носов Е. Н. Скандинавские древности на поселениях Поволховья
// IX Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, литературы
и языка скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. Ч. 1. Тарту, 1982.
С. 192.
67 Носов Е. Н. Новые скандинавские находки с Рюрикова городи-
ща под Новгородом//X Всесоюзная конференция... С. 177—179.
68 Корзухина Г. Ф. Русские клады... С. 100—101.
85
сколько вариантов пути с Волги на Ладогу. Рассмотренные вы-
ше материалы дали основание Е. Н. Носову утверждать, что
господствующим был селигерский путь, проходящий по Сели-
геру— Поле—Ильменю—Волхову.69 Однако те же находки
кладов куфических монет подтверждают активное использова-
ние в период средневековья и второго западного варианта пу-
ти Ильмень — Мета — Л'Толога — Волга.
Так, в 1935 г. у д. Потерпилицы на р. Мете близ Боровиц-
ких порогов был найден клад из 60 дирхемов, младший из ко-
торых был чеканен в 866 г. (см. Приложение 2). Ситуация
очень похожа на отмеченную выше — связь с порогами на Вол-
хове у поселения Новые Дубовики.
В верховьях Мологи также известны клады восточного се-
ребра. Это находки у д. Загородье—дата 831 г., уд. Кузнецкое—
870-е годы, а также клад, найденный на поселении Иловец. В
его состав входило 9 дирхемов, бусы горного хрусталя, сердо-
ликовые, настовые, бронзовые височные кольца. Первоначаль-
но он был датирован X в.70 Однако затем его хронология была
уточнена и клад получил точную дату — 864 г.71
В то же время из трех кладов, обнаруженных непосредст-
венно в верховьях Волги, два (оз. Шлино, Ржев) попали в зем-
лю в X в. и лишь один, найденный у Семенова городка, датиро-
ван 810 г.
Видимо, эти два варианта пути использовались с разной ин-
тенсивностью в разное время в IX и в X вв.
НОВГОРОД
Начиная с X в. главным центром связей, как дальних, так
и местных, становится Новгород (рис. 28). Литература, посвя-
щенная этому вопросу, чрезвычайно многочисленна и разнооб-
разна, количество находок, подтверждающих высказанное вы-
ше положение, исчисляется сотнями. Мы остановимся лишь на;
некоторых категориях находок, наиболее ярко и полно харак-
теризующих Новгород как важнейший центр на основных вод-
ных путях Древней Руси (рис. 29).
Итоги историко-археологического изучения древнего Новго-
рода подведены в двух сборниках, подготовленных сотрудника-
ми Новгородской экспедиции Московского университета и Ака-
69 Н о с о в Е. Н. Балтийско-Волжский путь и поселения Ильменского,
бассейна и Поволховья в конце VIII—Х 'вв.//VII Всесоюзная конферен-
ция. .. С. 138.
70 Урбан Ю. Н., Ивановская Н. И. Работы Калининского отряда
Верхневолжской экспедиции//АО 1969 года. М., 1970. С. 36.
71 Леонтьев А. Е. Волжско-Балтийский торговый путь в IX в.//
КСИА. Вып. 183. 1986. С. 6.
86
Рис. 28. План Новгорода X—XIV вв. (по Б. А. Колчину и
В. Л. Янину).
I — Софийская сторона; II— торговая сторона.
демии наук СССР.72 Прежде всего необходимо отметить, что
здесь найдено три клада восточных монет, и все они попали в
землю во второй половине X столетия. Первый из них был обна-
ружен в 1903 г. и включал в себя 10 целых и 30 обломков мо-
нет. Дата младшей монеты — 953 г.73 Два других найдены на
Неревском раскопе и датируются сответственно 972 и 975 гг.74
72'Археологическое изучение Новгорода / Под ред. Б. А. Колчи-
на, В. Л. Янина. М., 1978; Новгородский сборник: 50 лет раскопок
Новгорода /Под ред. Б. А. Колчина, В. Л. Янина. М., 1982.
73 Быков А. А. Клад серебряных куфических монет, найденный в
Новгороде в 1903 году.//Изв. РАИМК- Т. 4. 1925. С. 133—139.
74 Янина С. А. 1) Неревский клад куфических монет X в.//МИА.
№ 55. М., 1956. С. 190—207; 2) Второй неревский клад куфических монет
X в.//МИА. № 117. М., 1963. С. 287—331.
87
Рис. 29. Находки из Новгорода и его округи.
Здесь же на Веревском раскопе в слое XI—начала XII в. был
обнаружен бронзовый кувшин X—XI вв., происходящий из
Средней Азии.75
По собщению В. П. Даркевича, в Новгороде найдена сирий- .
75 Даркевич В. П. Художественный металл Востока VIII—XIII вв..
М., 1976. С. 51. Табл. 46, 2.
88
ская и египетская стеклянная посуда XI—XIII вв.76 Восточное
происхождение имеют и многочисленные экземпляры бус сер-
доликовых и горного хрусталя, изделия из стекла.77 Прибал-
тика поставляла янтарь и изготовленные из него украшения.
Обширны были связи с Западной Европой и Скандинавией.
Особо следует остановиться на находках в Новгороде двух ру-
нических надписей. Обе они были найдены в Неревском рас-
копе и обе процарапаны на костях.78 В публикации скандинав-
ских рунических надписей, найденных на территории Древней
Руси, авторы выражают сомнения в скандинавском характере
надписи, найденной в 1956 г.79 Впрочем, такие колебания име-
ли место и ранее. Однако совершенно ясно, что перед нами об-
разцы скандинавской культуры, даже в том случае, когда от-
дельные рунические знаки использовались в неизвестном нам
письме, как думают указанные выше авторы.
Найдены в Новгороде и такие показатели прочных связей
с Европой, как франкские мечи. Один достоверно происходит
собственно из города, другой с Городища, а о третьем извест-
но, что найден он в окрестностях Новгорода. Все эти мечи да-
тируются X столетием.80 На одном известно знаменитое рейн-
ское клеймо «ULFBERHT».
В домонгольское время Новгород только набирал свою си-
лу как международный торговый центр. Эта слава была у него
впереди, но в данный период его истории были заложены осно-
вы могущества и богатства «северного стража Руси».
Итоги изучения Новгорода как торгового центра подведены
в книге Е. А. Рыбиной и статьях В. Л. Янина и Б. А. Колчи-
на.81 Они отмечают, что «основную массу импортируемых в.
Новгород товаров составляло ремесленное сырье — цветные ме-
талы, поделочная древесина (в том числе южный самшит), кам-
ни. Кроме того, привозили соль, древесное масло, грецкие
орехи, вина и некоторые ремесленные изделия в готовом виде
(шиферные пряслица), а также высшие сорта тканей, отдель-
76 Там же. С. 158. Табл. 53, II.
77 Древний Новгород. Прикладное искусство и археология / Сост.
Б. Колчин, В. Янин, С. Ямщиков. М., 1985. С. 126.
78 Макаев Э. А. Руническая надпись из Новгорода//С А. 1962. № 3.
С. 309—311; Медведев А. Ф. Загадочная надпись начала XI в. из Нов-
города//Славяне и Русь / Под ред. Е. И. Крупнова. М., 1968. С. 437—439.
79 Петренко В. П., Кузьменко Ю. К. Младшерунические надпи-
си. С. 146—158.
80 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. Каталог. № 34,
68, 80.
81 Рыбина Е. А. Археологические очерки истории новгородской тор-
говли X—XIV вв. М., 1978; Янин В. Л., Колчин Б. А. Итоги и перспек-
тивы новгородской археологии//Археологическое изучение Новгорода / Под
ред. Б. А. Колчина, В. Л. Янина. М., 1978. С. 3—56; Колчин Б. А.,
Янин В. Л. Археологии Новгорода 50 лет//Новгородский сборник: 50лет
раскопок Новгорода /Под ред. Б. А. Колчина, В. Л. Янина. М., 1982.
С. 3—137.
89'
ные виды стеклянных изделий и в голодные годы хлеб и
т. д.»?2 Часть из этих товаров поступала из стран Востока по
Волжскому пути. Например, исследователями установлена- за-
кономерность колебания поставок самшита по Волге, когда на
него падал спрос, а для поделок использовали кость.82 83 Для
того чтобы представить себе обширность связей Новгорода,
назовем лишь несколько наиболее интересных иноземных изде-
лий, найденных при раскопках в городе: XI в. — среднеазиат-
ский бронзовый кувшин с птичкой на ручке, византийские ка-
менные иконки; XII в. — итальянская камея; XIII в. — костяная
накладка парижской работы, товарная пломба северо-француз-
ского города Турне, слиток свинца, клейменый польским коро-
лем и многое, многое другое.
Таким образом, Новгород значительное время наряду с Ла-
догой был важнейшим центром на основных путях Руси, в том
числе и на Волжском. Из Новгородской земли по Мете и Мо-
логе дороги вели в Волго-Окское междуречье. Как указыва-
лось выше, сюда же можно было попасть с Балтики через Ла-
догу, Онегу, Белоозеро по Шексне. На этом пути важное место
занимало собственно летописное Белоозеро и его богатая древ-
ностями округа.
БЕЛООЗЕРО И БЕЛОЗЕРСКИЙ КРАЙ
На этом пути известен один клад восточных монет; он най-
ден в 1833 г. близ д. Панкино на Шексне, его дата — 863 г.
Белоозеро было исследовано экспедицией под руководством
Л. А. Голубевой. Вопрос соотнесения раскопанного памятника
и летописного периода дискуссионен и был специально рассмот-
рен.84 Остановимся на реальных археологических материалах,
характеризующих Белоозеро и его округу, как один из важ-
ных районов на самом северном варианте Балтийско-Волжско-
го пути. Белоозеру и его истории, археологии посвящена фунда-
ментальная работа Л. А. Голубевой. В специальных разделах
она рассматривает вопросы торговли, анализирует привозные
изделия. Среди таковых выделяются бусы ладожских типов,
фризские гребни, бронзовые украшения скандинавского и при-
балтийского происхождения, которые, по мнению Л. А. Голу-
бевой, поступали «по старому торговому пути Балтийское мо-
ре— Приладожье».85 В Белоозере найдены и отдельные запад-
ноевропейские монеты. С Востока поступали дирхемы, камен-
82 Янин В. Л., Колчин Б. А. " Итоги и перспективы... С. 33.
83 Вихров В. Е., Колчин Б. А. Из истории торговли древнего Нов-
города //СА. 1955. XXIV. С. 93—97.
84 Булкин В. А., Дубов И. В., Лебедев Г. С. Археологические
памятники Древней Руси IX—XI веков. Л., 1978. С. 128—131.
85 Голубева Л. А. Весь и славяне на Белом озере. X—ХШ вв. М.,
1973. С. 178.
'90
ные бусы, булгарская круговая керамика, жамские огнива
с бронзовыми рукоятями (рис. 30).
В X в. список импортов существенно расширился — в Бело-
озеро стали попадать шиферные пряслица, византийские стек-
лянные браслеты, амфоры, грецкие орехи. Это означало, что
Белоозеро стало не только центром на Волжской артерии, но и
получило пусть опосредованную, но все-таки прочную связь с
Днепровским путем. Далее в XI—XIII вв. эти контакты расши-
ряются, и в Белоозеро поступают с юга шиферные пряслица,
поливная посуда, изделия из стекла, амфоры с вином и оливко-
вым маслом. Л. А. Голубева приводит также свидетельство
В. Н. Татищева о связях Белоозера с Волжской Булгарией.
Последний цитирует сообщение летописи под 1229 г.: «В сие
время глад был во всей Руси два года и множество людей по-
мирало, а более в Новгороде и Белоозере, но болгары, учиня
мир, возили жита по Волге и Оке во все грады русские и про-
давали и тем великую помочь сделали».86
Наиболее тщательно исследованы находки булгарской посу-
ды в Белоозере.87 Результаты раскопок показывают, что на-
ходки ее не случайны, и общее количество превышает 50 фраг-
ментов. Причем удалось реконструировать разные типы сосу-
дов — горшок, кувшин, чашу. Представлены фрагменты сосудов
серой, желтой и красной булгарской посуды. Преобладает по-
следняя из названных. Об опосредованных связях Белоозера со
Средней Азией через Булгар говорят находки сфероконических
сосудов, поливной посуды. Список вещей, происходящих из
Булгара, дополняют бронзовые замки в виде лошадок, зооморф-
ные игрушки. Л. А. Голубева, как показали новейшие исследо-
вания, правильно отметила, что «импорт из северных стран Ев-
ропы оседает не только на Белом озере, но и в среднем тече-
нии Шексны — на Городище и в Луковце».88
Следует особо проанализировать раскопки городища у с.
Городище на Шексне. Этот памятник имеет большое значение
для реконструкции древней истории Белозерья. Открыто горо-
дище было в 1939 г. П. А. Суховым.89 Он датировал его IX—X
столетиями, т. е. временем, непосредственно предшествующим
возникновению Белоозера, раскопанного Л. А. Голубевой. П. А.
Сухов в основу своих датировок положил хронологические
определения лепной керамики.
Начиная с 1974 г. полевые работы на Городрще возобнови-
86 Татищев В. Н.- История Российская. Т. 3. М., 1964. С. 225.
87 Голубева Л. А. Белоозеро и волжские болгары//Древности Во-
сточной Европы /Под ред. Л. А. Евтюховой. М., 1969. С. 40—43.
88 Г о л у б е в а Л. А, Весь и славяне... С. 178.
89 Сухов П. А. Славянское городище IX—X ст. в южном Белозерье//
МИА. № 6. М.; Л., 1941. С. 89—92.
91
92
Рис. 30. Находки из памятников Белозерья.
лись.90 91 Полученные материалы позволяют воссоздать облик
поселения, существовавшего в IX—X столетиях. Это был круп-
ный торгово-ремесленный центр, расположенный на Волжской
водной системе, игравшей важную роль в трансъевропейских
торговых связях эпохи раннего средневековья.
В результате раскопок на поселении обнаружен настоящий
металлургический центр — найдены горны, сопла, тигли, льяч-
ки, шлаки, слитки металла. В 1975 г. была обнаружена кузнеч-
ная мастерская, где наряду с уже известными категориями на-
ходок также встречены наковальня, зубила, долота, пробой-
ники, заготовки, отходы производства, бракованные изделия.93
Найдены также остатки, говорящие о хорошо развитом ювелир-
ном деле. Причем на первом плане у обитателей этого посе-
ления стояло изготовление различного рода шумящих украше-
ний, столь характерных для финно-угорских племен, в том чи-
сле и веси, некогда занимавшей обширные пространства Бело-
зерского района.92 Необходимо отметить и находку косторезной
мастерской, где также производили местные типы гребней с
резными фигурками коней и других животных, амулеты, являв-
' шиеся отражением финно-угорского культа бобра,93 причем
кости бобра на данном поселении занимают первое место по
количеству среди остатков диких и домашних животных. В це-
лом хозяйство его обитателей, как отмечается авторами рас-
копок, было комплексным, важнейшими отраслями которого яв-
лялись скотоводство, земледелие, развитая металлургия и пуш-
ная охота.94 Важную роль в жизни местных жителей играла и
торговля — на поселении встречены многочисленные иноземные
изделия — фризские гребни, хрустальные и сердоликовые бусы,,
происходящие с Востока, булгарская красноглиняная керамика,
иглы от скандинавских фибул, разнообразные шумящие укра-
шения, характерные для мери и других восточнофинских пле-
мен, прикамская пряжка со скульптурной головой медведя.
Л. А. Голубева даже выделяет на поселении участок, где,
по ее мнению, находилась «кратковременная стоянка купцов-
вои-нов».95 Здесь найдено 6 ям с очагами, где обнаружены и
многочисленные находки — тигли, кресало, льячки, пружинные
90 Раскопки на поселении у села Городище производились экспедицией
под руководством Л. А. Голубевой (см. выпуски «Археологические откры-
тия» за 1974—1981 гг., исключая 1979 г., когда раскопки здесь не произво-
дились).
91 Голубева Л. А., Тухтина Н. В. Работы Белозерской экспеди1-
ции//АО 1975 года. М., 1976. С. 10—11.
92 Голубева Л. А., Макаров Н. А. Работы Белозерской экспеди-
ции//АО 1980 года. М., 1981. С. 9—10.
93 Голубева Н. А. Работа Белозерской экспедиции//АО 1977 года.
М., 1978. С. 10—И.
94Голубева Н. А., Равдина Т. В., Тухтина Н. В. Работы’
Белозерской экспедиции//АО 1976 года. М., 1’977. С. Г1.
95 Голубева Л. А. Работы Белозерской, экспедиции//АО 1.978 годак.
М, 1979. С. 6—7.
94
ножницы, игла от фибулы, кубический замок, мозаичные бусы
и литой ажурный наконечник ножен меча'из бронзы, явно име-
ющий северное происхождение. За семь сезонов раскопок, если
судить по предварительным сообщениям, на поселении найдено^
12 целых и обломки арабских дирхемов. Здесь же обнаружены:
весы и гирьки — неотъемлемый атрибут торговцев средневе-
ковья.
Такова краткая характеристика поселения у с. Городища,
из которой уже сейчас ясно, что это был важнейший торгово-
ремесленный раннегородской центр.
Историко-археологическая характеристика Юго-Западного'
Белозерья второй половины I — начала II тыс. н. э. дана в ра-
ботах А. Н. Башенькина. Автор на обширном материале выяв-
ляет связи Белозерья с Прибалтикой, Приладожьем, Волго-
Окским междуречьем, Прикамьем. Это подтверждает, что
данный район входил в систему Балтийско-Волжского пути.
А. Н. Башенькин отмечает, что «в IX—XI вв. в связи с усиле-
нием роли Балтийско-Волжского пути, один из участков кото-
рого пролегал по Суде, происходит ориентация хозяйства на
пушную охоту, основным объектом которой являлся бобр».96
Напомним сообщение о народе вису Абу Хамида ал-Гарнати, где
указывается, что «идут от них чрезвычайно хорошие шкурки
бобров».97
Новые находки северного происхождения обнаружены в
1982 г. на селище Никольское V на р. Кеми. В их число входят
прежде всего амулеты — молоточек Тора с петлей, серебряное
проволочное кольцо с девятью серебряными стерженьками (ва-
риант изображения молотка Тора). Здесь же есть и другие при-
возные вещи — булгарская керамика, овручские шиферные
пряслица. Н. А. Макаров полагает, что «белозерские амулеты
относятся к числу немногих находок, документирующих присут-
ствие выходцев из Скандинавии на рядовых сельских поселе-
ниях Северной Руси».98
Принято считать, что находки амулетов Тора являются сви-
детельством наличия скандинавов. Однако речь идет прежде
всего о погребальных комплексах, когда амулеты сопровождали
покойного и являлись своеобразными этническими «паспор-
тами». А находки отдельных привесок (не в полном наборе и
не на шейных гривнах) вряд ли могут подтверждать тезис, что
попали они сюда вместе с их владельцами-скандинавами. Пути
появления этих предметов в Белозерье могли быть самыми раз-
96 Башенькин А. Н. Юго-Западное Белозерье во второй половине’
I — начале II тысячелетия н. э.: Автореф. канд. дис. Л., 1986. С. 17.
97 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Централь-
ную Европу (1131—-1153 гг.). М„ 1971. С. 31.
98 Марров Н. А. Новые находки скандинавских вещей в Белозер-
ской округе//X Всесоюзная конференция... С. 180—182.
95,
личными, и прежде всего они свидетельствуют о том, что дан-
ный регион входил в систему Балтийско-Волжских связей.
В данной главе рассмотрены древности Северо-Запада Ру-
си, начиная от побережья Финского залива и кончая непосред-
ственным выходом на Волгу. В этом обширном районе сосре-
доточены многочисленные клады восточных монет, в том числе
и древнейшие — VIII—IX столетий. Всего здесь известно более
30 кладов восточного серебра. Отсюда же происходят и клады
западноевропейских монет. Их известно здесь 6 из 8, найден-
ных на Волжском пути. Кроме того, на поселении и в погре-
бениях обнаружено множество отдельных дирхемов и западно-
европейских денариев.
На Северо-Западе открыты и исследов-аны крупные ранне-
городские торгово-ремесленные поселения, игравшие в IX—
XI вв. важную роль во всей системе трансъевропейских связей
Руси. Древнейшие русские города — Ладога, Новгород, Бело-
озеро — во многом обязаны своим возникновением и процвета-
нием тому, что находились на важнейших водных артериях,
входивших в Волжскую и Днепровскую водные системы. Ар-
хеологические находки ярко характеризуют обширную геогра-
фию дальних связей этого района Древней Руси. Впечатляет
даже краткое перечисление основных категорий импортных из-
делий, происходящих из памятников Северо-Запада. Это —
франкские мечи, фризские гребни и кувшины, разнообразные
скандинавские украшёния и амулеты, восточные и западноевро-
пейские монеты, среднеазиатские бусы, изделия из стекла и
многое другое.
В то же время торгово-ремесленные центры, связанные с
трансъевропейской торговлей, играли важную роль в развитии
внутреннего рынка, межобщинных и межплеменных связей.
Ладога была центром для большого региона, костяк которого
составляло Юго-Восточное Приладожье; Новгород обеспечи-
вал ремесленными изделиями целую округу и поставлял мно-
гие товары, вплоть до финно-угорских местных украшений и
амулетов, на территории, занимавшие огромные пространства.
Белоозеро, связанное с Булгаром на востоке и Новгородом
на западе, было связующим центром обширной области.
Таким образом, Северо-Запад был не только «окном на
Балтику» и связывал Европу и Скандинавию с Северо-Восточ-
ной Русью и далее с Востоком, но и играл вполне определен-
ную самостоятельную роль в развитии Древнерусского госу-
дарства, совершенствуя как дальние, так и местные экономиче-
ские, политические и культурные связи, благодаря упрочению
которых создавались условия для успешного формирования
древнерусской народности и государственности.
gl (S=l Г=1 r=l r=l n=l f=l r=«l r=l r=l r~l r=]
Глава V
ВОЛГО-ОКСКОЕ МЕЖДУРЕЧЬЕ
В IX—XIII вв.
Этот район,1 являясь следующим важнейшим участком на
Балтийско-Волжском пути, распадается на несколько подрайо-
нов, которые необходимо характеризовать отдельно ( рис. 31),
Здесь сосредоточены клады куфических монет, отдельные их
находки на поселениях и в погребениях, многочисленные при-
возные вещи как с Запада, так и с Востока, захоронения ино-
земцев, несомненно имевших дело с торговлей.
Первым таким микрорайоном на пути из Новгородской зем-
ли было Угличское Поволжье. По замечанию М. В.Фехнер, «Уг-
личский район отличался в древности большой плотностью на-
селения. ..ив его пределах остатки древних селищ обнаружены
в устьях всех притоков Волги».2 По данным Е. И. Горюновой,
в угличском течении Волги отмечено 19 могильников и 12 посе-
лений.3
Остановимся на некоторых из этих памятников. Еще в на-
чале XX в. были проведены раскопки курганного могильника
у д. Нестерове.4 Всего в могильнике насчитывалось 29 курга-
1 См., напр., наши работы, посвященные этому району: Булкин В. А.,
Дубов И. В., Лебедев Г. С. Археологические памятники Древней Руси
IX—XI вв. Л., 1978. С. 101—136; Дубов И. В. 1) Северо-Восточная Русь
в эпоху раннего средневековья. Л., 1982; 2) Города, величеством сияющие.
Л., 1985.
2 Фехнер М. В. Селища Ярославского Поволжья X—XIII вв.//Крае-
ведческие записки. Вып. 2. Ярославль, 1957. С. 183—184.
3 Горюнова Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья.
М, 1964. Карта № 4. Врезка 4Б (МИА. № 94).
4 Макаренко Н. Е. 1) Отчет о раскопках в Угличском уезде Яро-
славской губернии//Архив ЛОИА. Ф. 1. Д. 96. 1902 г. Л. 121—124; 2) Рас-
копки в Угличском уезде Ярославской губернии//ИАК. Вып. 6. 1904.
С. 21—26; Успенская А. В., Фехнер М. В. Указатель к карте «Поселе-
ния и курганные могильники Северо-Западной и Северо-Восточной Руси
х-хш вв. // Очерки по истории русской деревни IX—XIII вв. М., 1956.
С. 210 (Труды ГИМ. Вып. 32).
7 Заказ № 427 ... 97
Рис. 31. Водные пути и основные памятники в пределах Се-
веро-Восточной Руси.
А — торгово-ремесленные протогородские центры: 1 — Михайловский;.
2 — Тимеревский; 3 — Петровский; 4 — Сарское городище; 5 — Клещин;
6—Гнездилово-2; Б — клады восточных монет и денежно-вещевой:
1 — Углич (IX в.); 2 — Тпмерево (IX в.); 3 — Белогостицкий денежно-
вещевой (XII в.); 4 — Угодичи (IX в.); 5 — Сарское городище (IX в.);
6 — Владимир (Хв.).
нов, из них 19 насыпей было раскопано в 1902 г. Н. Е. Мака-
ренко. Все курганы были окружены ровиками, а все погребе-
ния произведены по обряду трупоположения на материке. Ори-
ентировка погребенных в подавляющем большинстве западная,,
иногда встречается и восточная. Обнаруженный инвентарь, а
это прежде всего различные украшения (височные кольца*
перстни, браслеты, золотостеклянные бусы, бубенчики), позво-
ляет датировать могильник XI—XII столетиями. Такое заклю-
чение подтверждает и собственно обряд погребения — трупопо-
ложения на материке. Материал Нестеровского могильника не
дает нам оснований для выделения здесь какого-либо одного
98
этнического компонента — славянского или финно-угорского.,
Могильник относится уже к древнерусскому времени и может
быть только так определен.
На расстоянии 100—150 м от некрополя обнаружено и ис-
следовано небольшое селище. Здесь найдены гончарная кера-
мика, ножи, наконечники стрел, гвозди, дужки от ведер, шифер-
ное пряслице, поясная серебряная пряжка, глиняное грузило
от рыболовецкой сети и т. д.5 Селище синхронно могильнику
(XI—XII вв.) и, видимо, входило с ним в один комплекс па-
мятников.
В 6 км от Углича расположен еще один интересный комп-
лекс эпохи средневековья близ д. Баскачи, состоящей из посе-
ления и курганного могильника. В состав могильника входило
22 насыпи, из которых 6 было раскопано Н. Е. Макаренко.6
Они содержали погребения, совершенные по обряду трупопо-
ложения на горизонте и в ямах. Ориентировка погребенных во-
сточная. По инвентарю могильник датируется XI—XII вв. На
поселении встречены лишь обломки гончарной керамики этого
же времени.7
Более 100 курганов насчитывалось в могильнике у Грехова
ручья,8 здесь же обнаружено селище.9 Часть насыпей раскопа-
на в разные годы. Они содержали погребения по обряду ингу-
мации на материке. Ориентировка погребенных западная. Ин-
вентарь: шейные гривны, перстни, привеска в виде топорика,
западноевропейская монета и ряд других вещей — все это в
основном датируется XI—XII вв.10 Однако М. В. Фехнер все
же датирует комплекс XI—XIII вв.
В 1957 г. экспедиция ГИМ под руководством В. А. Мальм
вскрыла в могильнике у Грехова ручья уцелевшие курганы.
Всего их было раскопано 22. В большинстве насыпей обнару-
жены погребения по обряду трупоположения с ориентацией на
запад. В. А, Мальм также датирует группу XI—XIII вв. При
этом она приводит датировки некоторых вещей (X — начало
XII в.)11 — это западноевропейские монеты, золото- и серебро-
5 Фехнер М. В. 1) Отчет о раскопках в Угличском районе Ярослав-
ской области//Архив ИА. Р-1, 1143—1143А. Г955 .г.; 2) Селища Ярославско-
го Поволжья. С. 192—193.
6 Макаренко Н. Е. Отчет о раскопках... Л. 125—127.
7 Фехнер М. В. 1) Отчет о раскопках... Л. 8—9; 2) Селища Ярослав-
ского Поволжья... С. 192.
8 Тихомиров И. А. Отчет о раскопках в Ярославской губернии //
Архив ЛОИА. Ф. 1. 1900 г. Д. 82.
9 Фехнер М. В. Отчеты о раскопках...//Там же. Р-1. № 1487, 1734,
1886. 1957—1959 гг.
10 Фехнер М. В. Шейные гривны//Очерки по истории русской дерев-
ни... М., 1967. С. 81, 85 (Труды ГИМ. Вып. 43); Успенская А. В. На-
грудные и поясные привески//Там же. С. 119; Недошивина Н. Г.
Перстни //Там же. С. 265, 267, 272.
11 Мальм В. А. Курганный могильник близ Грехова ручья//Археоло-
гический сборник. М„ 1960. С. 167—174 (Труды ГИМ. Вып. 37).
7* 99
стеклянные бусы, .грушевидный бубенчик, многослойные ножи.
Они разработаны в специальных исследованиях, на которые
опирается и В. А. Мальм.12 Две группы керамики — лепная и
гончарная—также бытовали в данное время.
Таким образом, хронология находок в курганах не позво-
ляет датировать их XI—XIII вв. и дает возможность относить
рассматриваемый могильник к концу X—XII в®. Этому не про-
тиворечит и обряд погребения.
Поселение у Грехова ручья также было подвергнуто сцеци-
.альным раскопкам.13 Здесь исследованы остатки шести жилищ,
гончарного торна, открытые очаги и хозяйственные ямы. Жи-
лища в основном .носят полуземляночный характер, и лишь
'Одно из них — наземное.14 Находки, встреченные на поселении
(орудия труда, керамика, украшения, бытовые вещи), дают
возможность датировать его широким хронологическим перио-
дом— XI—XIII вв. Думается, что эту дату следует откоррек-
тировать по хронологии могильника и считать поселение ему
синхронным. Относительно хорошо изучен также комплекс у
<с. Золоторучье и особенно селище. Когда-то в могильнике на-
считывалось более 100 курганов, затем все они были утрачены.
На селище проводила раскопки экспедиция под руководством
М. В. Фехнер. Тогда же были доисследованы два кургана с по-
гребениями по обряду трупоположения с западной ориентиров-
кой.15 Материалы раскопок поселения впоследствии были опу-
бликованы.16 На селище были обнаружены остатки наземных
жилищ. Они представляли собой срубы, стоявшие на вымост-
:ках из каменей и каменных плит.17 Датированные находки (ци-
линдрический замок, ключ-лопаточка, ножи, шиферные прясли-
ца и, наконец, керамика) позволяют относить данное поселение
к XI—XIII столетиям. В это же время заканчивает свое суще-
ствование и еще одно поселение, расположенное у пристани
Васильки близ Богоявленского ручья.18
М. В. Фехнер полагает, что все поселения и могильники в
12 Фехнер М. В. К вопросу об экономических связях древнерусской
деревни //Очерки по истории русской деревни... М., 1959. С. 159—160 (Тру-
ды ГИМ. Вып. 33); Седова М. В. Ювелирные изделия Древнего Новго-
рода//МИА. № 65. Т. II. М., 1959. С. 237; Колчин Б. А. Железообраба-
тывающее ремесло Новгорода Великого//Там же. С. 48, 51.
13 Фехнер М. В. Раскопки селища близ Грехова ручья // Археологи-
ческий сборник. С. 156—166 (Труды ГИМ. Вып. 37).
14 Там же. С. 158—160; Раппопорт П. А. Древнерусское жилище//
САИ. Вып. Е-32. Л., 1975. С. 108.
15 Фехнер М. В. Отчет о раскопках... С. 3—7.
is Фехнер М. В. Селища. Ярославского Поволжья... С. 186—192;
Комаров К. И. Работы славянского отряда Верхневолжской экспедиции
//АО 1970 года. М„ 1971. С. 43.
17 Раппопорт П. А. Древнерусское жилище//САИ. Вып. Е 1-32. Л.,
1’975. С. 108.
ы Фехнер М. В. Отчет о раскопках... С. 12—13; Комаров К. И.
Работы славянского отряда... С. 42.
100
Угличском течении Волги прекратили существовать в XIII в.1®'
й связано это с погромом, который учинили здесь татаро-мош
гольские завоеватели.19 20 Однако' не все рассмотренные памят-
ники исчезают в одно и то же время. Некоторые из них, как,,
например, комплекс у Грехова ручья, пустеют ранее,, и обуслов-
лено это совсем другими причинами, видимо, связанными преж-
де всего с экономическими факторами, а может, и стихийными
бедствиями.
Кроме рассмотренных памятников, в данном районе изве-
стен еще целый ряд курганных могильников, имеющих боль-
шой интерес. Это некрополи у деревень Вороново, Кирьянове,.
Юрьевец, Кривец, Жуково и некоторые другие.21 Все они вклю-
чали по несколько десятков насыпей. Трупоположения на гори-
зонте в могильниках у деревень Вороново и Кирьяново дати-
руются XI—XII вв.22 Аналогичные даты дают и украшения,,
обнаруженные в погребениях.23 Курганный могильник у д. Жу-
ково М. В. Фехнер датирует X—XI вв. по монетам, которые
там найдены.24 Известны также датировки и некоторых вещей:
проволочной гривны с завязанными концами (XI —начало1
XII в.) и бубенчика грушевидной формы (конец X — начало-
XII в.).25 К XI—XIII вв. относятся 48 насыпей с трупоположе-
ниями могильника близ села Кривец.26 Здесь широко пред-
ставлены вещи, дожившие до XII в. и прежде всего раз-
личные украшения.27
Весьма сложен вопрос об этнической интерпретации памят-
ников Угличского Поволжья. Большинство авторов, исследовав-
ших их, относят рассмотренные поселения и могильники к древ-
нерусским и не расчленяют материалы по этническим компо-
нентам.
В наборе инвентаря рассмотренных памятников встречаются
вещи местные — славяно-мерянские, балтийские, скандинавские,
восточные и другого происхождения. На данном примере хоро-
шо видно, какую благотворную роль играл водный путь в раз-
витии этого микрорайона, когда интенсивно происходил обмен
товарами, сырьем, а в итоге — культурными традициями и тех-
нологией производства.
19 Фехнер М. В. Отчет об археологических работах 1956 г. в Углич-
ском районе Ярославской области//Архив ИА. Р-16. 1228. С. 2—5.
20 Фехнер М. В. Селища Ярославского Поволжья... С. 192.
21 Никольский. Курганы на реке Юхоть в Угличском уезде//Архив
ЛОИА. № 22/1860. Л. 4—8.
22 Очерки по истории русской деревни... Труды ГИМ. Вып. 32.
С. 210.
23 См. там же. Вып. 43. С. 82—83, 85, 115, 123, 130, 132, 145, 176, 178,
248, 265—266, 270.
24 Там же. Вып. 32. С. 210.
25 Там же. Вып. 43. С. 82, 145.
26 Там же. Вып. 32. С. 210.
27 Там же. Вып. 43. С. 78, 115, 128—129, 132, 147, 180, 266—267,
274—275.
101
Безусловно, ведущую роль в жизни обитателей Угличского
Поволжья играла местная экономика, но дальние связи способ-
ствовали ее развитию, влияли так или иначе на определение
путей развития культуры в целом и культуры производства в
частности. Здесь сельские поселения тянулись к магистраль-
ному пути. Это противоречит выводу, сделанному Е. Н. Носо-
вым на примере Северо-Запада. Е. Н. Носов считает, что такие
поселения располагались в стороне в целях безопасности.
М. В. Фехнер объясняет высокую плотность заселения углич-
ского микрорайона в эпоху средневековья прежде всего тем
обстоятельством, что реки тогда являлись основными путями
сообщений. (В данном случае имеется в виду Волга.)
Свидетельством активного участия данного района в даль-
них связях по Волжскому пути является находка здесь круп-
ного клада куфических монет. В 1880 г. «Ярославские губерн-
ские ведомости» сообщали читателям: «12 августа 1879 года
в 12 часов дня прибыла в Углич с верху из Твери лодка с бе-
лым камнем. В лодке находились двое крестьян Тверского уез-
да Александр Шарыгин и Николай Евдокимов. Подъехавши к
городу, лодка остановилась на заволжской стороне подле
Волжской набережной. При этом для причала потребовалось
вбить в землю кол. Начали вбивать, но кол плохо входил, тог-
да его вынули и увидели, что к нему прилипла серебряная
монета. Тотчас стали расширять и углублять яму, и в ней ско-
ро нашли в россыпи более 4-х фунтов серебряных восточных
монет целых и обломков и 5 серебряных слитков более 1 фун-
та. . .».28 По сообщению «Ярославских губернских ведомо-
стей», часть монет была переплавлена, а часть попала в Госу-
дарственный Эрмитаж. Спустя некоторое время в печати вновь
появилась заметка об угличском кладе. Ярославский краевед
В. Лествицын писал, что древнейшей в кладе является монета
Хосрова II 624 г. чеканки, а позднейшая относится к 821 г.
Он отмечал, что монеты попали на Волгу посредством торгов-
ли. Находка клада позволила автору статьи прийти к выводу
о существовании на месте Углича в первой половине IX в. боль-
шого торгового поселения, торговавшего с Булгаром. Отсюда
он сделал вывод, что «Углич — один из древнейших городов
Волжской Руси».29 Угличский клад и в дальнейшем не оста-
вался без внимания исследователей.30 Безусловно, его наход-
ку следует расценивать как признак существования здесь в
28 Клад в Угличе // ЯГВ. 1800. № 33 (фунт равен 450 граммам).
29 Лествицын В. Еще раз об Угличском кладе//ЯГВ. № 60.
30 Марков А. К- Топография кладов восточных монет (сасанидских и
куфических). СПб., 1910. С. 54—55. № 314; Тихомиров И. А. Славянское
заселение Ярославской губернии // Труды IV Областного историко-археоло-
гического съезда в г. Костроме в июне 1909 г. 1914. С. 121; Янин В. Л.
Денежно-весовые системы русского средневековья: Домонгольский период.
М., 1956. С. 75.
102
IX в. поселения, возможно, торгово-ремесленного центра, нахо-
дившегося на Волжском пути.
Известные нам поселения в Угличском Поволжье датиру-
ются главным' образом XI—XIII вв. и носят сугубо сельский
характер. О самом древнем городе Угличе мы знаем мало —
его раскопки пока находятся в начальной стадии.31 Первым
важным их .итогом является обнаружение культурного слоя
X в. Кроме того, вскрыты остатки сооружения X столетия.
Впрочем, такое положение с материалом может быть объясне-
но не только недостаточной изученностью этого района, но так-
же и тем, что при прямом выходе на Волгу с Шексны и Моло-
ти он все-таки находился несколько в стороне от магистраль-
ных направлений.
Ярославское Поволжье существенно отличается от углич-
ского тем, что здесь, .кроме кладов куфического серебра, из-
вестны крупные торгово-ремесленные поселения и сопровожда-
ющие их некрополи, включающие и погребения иноземцев и
многочисленные привозные изделия (рис. 32, 33, 34, 35, 36).
Ярославское Поволжье в эпоху средневековья имело пря-
мые и определенные связи со Скандинавией, Средней Европой,
Прибалтикой, Белозерьем, Хазарией, Булгаром, арабским Во-
стоком и многими другими странами и землями. Менее изу-
ченными остаются контакты Северо-Восточной Руси с Южной
Русью, и в частности с Киевом, хотя в наличии таковых не при-
ходится сомневаться, и многие факты и материалы, которые
€удут рассмотрены далее, подтверждают это.
В Ярославском Поволжье обнаружено несколько кладов
восточных монет. Из новейших находок следует остановиться
на кладах, найденных в 1968 и 1973 гг. в зоне Тимеревского
археологического комплекса. Это крупнейшие захоронения ку-
фических монет, совершенные в IX столетии. Клад 1968 г. най-
ден во время распашки на левом берегу р. Сечки у небольшой
дубовой рощицы. Часть этого клада была утрачена, и всего
удалось собрать 1,5 тыс. монет. Три монеты нам передали мест-
ные жители.32 В недавно вышедшей сводке восточных находок
31 Тихомиров И. А. Раскопки в Угличском кремле//Труды Твер-
ской губернской ученой архивной комиссии. 1904. С. 1—24; Иоанни-
сян О. М. Раскопки в Ярославле и'Угличе//АО 1983 года. М., 1984; Еро-
хин В. 1) Раскопки в Угличском кремле//Авангард (Углич). 1983.
5 авг.; 2) В Угличском кремле//Северный рабочий (Ярославль). 1983. 14 авг.
32 Ярославский край: Сборник документов по истории края (XI
век—1917 год)/Под ред. П. И. Козлова. Ярославль, 1972. С. 11. — В на-
стоящее время этот клад находится на определении в Государственном исто-
рическом музее. По любезному сообщению С. А. Яниной, он предварительно
датируется IX в. Монеты, собранные нами, определены в Государственном
Эрмитаже М. В. Северовой, а затем переданы в Государственный историче-
ский музей. Первая монета — Умайяды. Йазид II, г. Васит. 104 г.—
722/723 г. н. э. Вторая монета — Аббасиды. Ал-Мансур, г. Мединат-ас-Салам
(Багдад). 149 г. — 766/767 г. н. э. Третья монета — Аббасиды. Харун-ар-
Рашид, г. Мухаммадия. 184 г. — 800 г. н. э.
103
Рис. 32. Находки из
на территории Древней Руси уже фигурируют оба Тимерев-
ских клада, в категории зарытых в землю в VIII—IX столе-
тиях.33
Клад 1973 г. на момент его первой публикации в 1975 г. на-
считывал в своем составе 2618 монет, из которых 1484 целых
33 Даркевич В. П. Художественный металл Востока VIII—XIII вв.
М., 1976. С. 156—157. Табл. 52. № 96, 96а.—Автор не дает точных топо-
графических координат кладов и отмечает, что найдены они в Тимереве,
104
Ярославского Поволжья.
экземпляра и 1134 фрагментированных.34 В некоторых слу-
чаях монеты использовались как украшения — 42 монеты про-
34 Добровольский И. Г., Дубов И. В. Комплекс памятников у
деревни Большое Тимерево под Ярославлем (по археологическим и нумиз-
матическим данным) // Вести. Ленингр. ун-та. Сер. История, язык, литерату-
ра. 1975. № 2. С. 65—70. — Нумизматическое определение клада выполнено’
старшим научным сотрудником Государственного Эрмитажа И. Г. Добро-
вольским.
105»
Рис. 33. Находки из Ярославского Поволжья,
106
Рис. 34. Тимеревский могильник. Погребения по скандинавскому обряду.
/ — курган № 396; 2 — курган № 383; 3 — курган. №95; 4 — курган №413.
биты, а 3 монеты пробиты дважды. Клад в основном сохра-
нился хорошо, хотя, как и в любом крупном кладе, есть сильно
потертые экземпляры, не поддающиеся точному определению.
Последнее относится также к ряду фрагментированных монет.
Большинство монет (2374 экз.) можно отнести ко времени
правления Аббасидских халифов. Монетные дворы, на кото-
рых чеканились дирхемы клада, располагались на громадной
территории, включавшей в себя Среднюю Азию, Иран, Испа-
нию, Месопотамию, Сирию, Аравию, Северную Африку, Кав-
каз. Весьма интересны подражания Аббасидам и половина дир-
хема хазарской чеканки. Несомненно, любопытен факт находки
дирхема Умайядов Испании 778—780 гг. чеканки. Монеты этой
династии весьма редко встречаются в кладах Восточной Евро-
107
Рис. 35. Оружие из курганов Тимеревского могильника. Раскопки 1974—
1978 гг.
1 — меч, 2— копье, 3—5 — стрелы, 6 — топор.
пы.35 Среди монет Идрисидов также есть ряд интересных и
редких экземпляров, особенно необходимо отметить дирхем>
Идриса II 820/821 г., чеканенный в Ватите. Вторая известная
монета, чеканенная на этом монетном дворе, входит в собра-
ние национальной библиотеки в Париже. Среди многочислен-
ных аббасидских монет встречаются интересные и довольно'
редкие экземпляры, не говоря уже о том, что ряд дирхемов от-
сутствует в таком первоклассном собрании, каким является
коллекция аббасидских дирхемов в Эрмитаже.
Как уже отмечалось, клад был найден россыпью, и не было
никаких данных для предположения, в чем происходило его
захоронение. Изучение монет позволило на одном из обломков
обнаружить остатки ткани, спекшейся с монетным кружком.
Эта, находка дает основание полагать, что клад при его за-
рытии находился в мешке или был завернут в грубую ткань.
Остановимся на вопросе датировки клада. Р. Р. Фасмер на
основании изучения большого материала разделил все клады
куфических монет Восточной Европы на четыре периода’36 Ко
второму периоду он относит клады, состоящие в основном из
аббасидских дирхемов, чеканенных в Азии, и в которых почти
полностью отсутствуют монеты африканского чекана. Время
35 Марков А. К. Топография кладов восточных монет. СПб., 1910.
№ 141, 179, 180, 192, 290, 314.
36 Фасмер Р. Р. Об издании новой топографии находок куфических
монет в Восточной Европе//Изв. АН СССР. 1933. № 6-7. С. 473.
108
Рис. 36. Тимеревский могильник.
Курганы с характерными скандинавскими чертами — № 53, 54 , 70 , 83, 85,
95, 100, 134, 141, 142, 144, 191, 202, 209 , 261, 267, 268, 272, 277 , 282, 287,
297 , 329, 344 , 348, 360 , 362, 368, 371, 380 , 383, 385, 391, 393, 394 , 396, 398,413,
436.
зарытия этих кладов Р. Р. Фасмер относит к периоду 825—
905 гг.
Данный клад по своему составу, по классификации Р. Р.
Фасмера, относится ко второму периоду и зарыт, возможно, не
позднее 870 г., если среди не определенных монет не было' бо-
лее поздней, чем дирхема 864/865 г.
В публикации клада были учтены находки 1973—1974 гг.,
однако во время работ 1975 г. обнаружена еще одна половинка
аббасидского дирхема.37 В 1976 г. для поиска монет в распа-
ханном слое был использован металлоискатель — ив резуль-
37 Дубов И. В., Кухарева Л. С. Раскопки Тимеревского поселе-
ния//АО 1975 года. М., 1976. С. 64.
109
тате обнаружено 66 монет, среди которых имеется ряд редких..
Из этой серии происходят 2 монеты с граффити, одно из них
является подражанием куфической надписи.38 Таким образом,,
до 1986 г. в состав клада 1973 г. входило 2685 дирхемов. Новые
находки не изменили общей нумизматической оценки клада,,
подтвердили его датировку.
В 1986 г. Ярославская экспедиция кафедры археологии исто-
рического факультета Ленинградского университета под руко-
водством ассистента В. Н. Седых продолжила полевое изуче-
ние Тимеревского поселения. Во время раскопок в основном в.
пахотном слое было обнаружено еще 66 экземпляров дирхе-
мов — среди них и целые и обломки, одна монета имеет отвер-
стие для привешивания. По оценке Г. Г. Добровольского, здесь
представлены монеты, чеканенные Умайядами, Идрисидами и
Аббасидами. Все монеты соответствуют предложенной нами ра-
нее датировке клада. Итак, на сегодняшний день в составе
Тимеревского клада насчитывается 2751 монета, но, видимо, и
это число не окончательное.
Особое значение имеет обнаружение на некоторых монетах
Тимеревского клада 1973 г. граффити.39 В Тимеревском клади
граффити обнаружены на И монетах,40 4 из них относятся к раз-
ряду рунических, в том числе одна надпись. В четырех случа-
ях зафиксированы различные геометрические значки, не под-
дающиеся дешифровке, и на двух монетах процарапаны под-
ражания восточным надписям (одну из них мы уже упоминали
выше). На половинке аббасидского дирхема чеканки 810/811 г.
прорисован какой-то предмет, напоминающий копье. Как ви-
38 Дубов И. В., Винокурова М. Г., Седых В. Н. Ярославская-
экспедиция //АО 1976 года. М., 1977. С. 51.
39 Д у б о в И. В. Находки скандинавских вещей в Тимереве под Яро-
славлем//VII Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики,,
литературы и языка скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. Л.; М.,.
1976. С. 155; Добровольский И. Г., Дубов И. В., Кузьмен-
ко Ю. К. 1) Рунические надписи и скандинавская символика на куфических
монетах//Там же. С. 61; 2) Рунические граффити на куфических монетах
//Мельникова Е. А. Скандинавские рунические надписи. М., 1977. С. 74—
83; 3) Новые источники по истории Древней Руси//Вести. Ленингр. ун-та.
Сер. История, язык, литература. 1978. № 2. С. 40—45; 4) Классификация и
интерпретация граффити на восточных монетах (коллекция Эрмитажа) //’
Труды Гос. Эрмитажа. XXI. 1981. С. 53—77; 5) Автографы русских дру-
жинников на восточных монетах VIII—X вв.//Памятники культуры: Новые-
открытия. Ежегодник 1980 г, / Под ред. Д. С. Лихачева. Л., 1981. С. 522—
527.
49 В интересующем нас регионе граффити известны также на монетах
из Угличского клада, который частично хранится в Ярославском историко-
архитектурном музее-заповеднике. Здесь граффити зафиксированы в четырех
случаях. На одной монете из собрания Государственного Эрмитажа четко-
читается геометрический значок в форме молоточка, на ярославских моне-
тах на двух экземплярах, возможно, рунические знаки, а на третьем — не-
понятное геометрическое изображение. Все монеты относятся к династии:
Аббасидов и чеканены в конце 70-х — начале 80-х годов VIII столетия.
по
дИм, небольшая серия граффити из Тимеревского клада край-
не разнообразна по своему смысловому содержанию.
Причины зарытия клада на поселении у д. Большое Тиме-
рево неясны. Л. В. Алексеев выдвинул гипотезу, что это сокро-х,
вИще было спрятано в землю в период борьбы кривичей и дру-
гих племен с дружинами Олега во время его похода на Киев.41
Полагаем, что данное предположение относительно конкрет-
ного Тимеревского клада ничем не обосновано.
Причины зарытия кладов у северных народов в эпоху ран-
него средневековья разнообразны и не имеют однозначных
решений. Можно предполагать, что, несмотря на активное уча-
стие в трансъевропейской торговле, для местного населения-
клады не были в полной мере явлением экономическим и бо-
гатству, видимо, придавался в некоторых случаях сакральный'
характер. Это типично для определенной стадии общественно-
го развития. Так, например, в период расцвета Волжского пути
и интенсификации дальних торговых связей в X в. клады на
рассматриваемой нами территории отсутствуют, в то время как
разнообразные импорты свидетельствуют о широком участии
населения данного региона в международной торговле. Можно’
думать, что в IX в. внешний и внутренний обмен находился на
таком уровне, когда не было необходимости торгового эквива-
лента (в данном случае — арабские серебряные монеты), и
поэтому такие сокровища попадали в землю.
Интересны в этом плане примеры из жизни многих варвар-
ских племен. Скандинавы считали необходимым «являться в .
загробный мир» к богу Одину с сокровищами.42 В «Сдге об Ин-
глингах» говорится: «Фрейр заболел, и когда ему стало сов-
сем плохо, люди стали совещаться и никого не пускали к не-
му. Они насыпали большой курган и сделали в нем дверь и
три окна. А когда Фрейр умер, они тайно перенесли его в кур-
ган. .. Все подати они ссыпали в курцан, в одно окно — золото,,
в другое — серебро, а в третье — медные,деньги. И благоденст-
вие и мир сохранялись».43 Из этого примера ясно, какое зна-
чение придавалось спрятанным богатствам: они не просто со-
провождали покойника в мир иной, а являлись жертвованием;
богам с целью обеспечения мирной и спокойной жизни живу-
щим. В таких случаях серебряные монеты не использовались,
в качестве средства внутреннего обмена. Строго говоря, день-
гами, в подлинном понимании этого слова, они не являлись.
В пользу данного заключения говорит и большое количество>
41 Алексеев Л. В. Смоленская земля в IX—XIII вв.: Очерки истории-
Смоленщины и Восточной Белоруссии. М., 1980. С. 105—106.
42 Гуревич А. Я. Походы викингов. М., 1966. С. 149—150.
43 Снорри Стурлусон. Круг земной. Сага об Инглингах. М., 1980. С. 16.
НЕ
кладов арабских монет- на территории Древней Руси и Скан-
динавии.44
Определенные предположения о причинах зарытая Тиме-
ревского клада дает основание сделать одно из рунических
граффити, обнаруженное на монете. Это надпись, которая ин-
терпретирована как «Бог» или «Боги».45 Такое заключение дает
возможность полагать, что данная монета могла входить в со-
став культового клада или просто придавала зарытому со-
кровищу сакральный характер. Конечно, это всего лишь пред-
положение, поскольку надпись могла быть сделана задолго до
того, как монета попала в клад, и у нас нет никаких основа-
ний утверждать, что Тимеревский клад был зарыт скандина-
вом, знающим руны. Однако в целом положение о том, что в
некоторых случаях клады были не только спрятанными богат-
ствами, но и приношениями богам, безусловно, необходимо
учитывать при определении причин их зарытая в землю. Не
только клады куфических монет, найденные в Тимереве, явля-
ются свидетелями связей как с Востоком через Булгар, так и
собственно с Булгаром.
Здесь, как и в Белоозере, найдена булгарская посуда, про-
исходящая из погребений и построек поселения. Она известна
в погребениях всех трех Ярославских могильников. В Тиме-
оевском обнаружены красноглиняный и сероглиняный кувшины
в курганах № 237, 301; в Михайловском (курган № 1, 1961 г.) —
невысокая миска; в Петровском (курган № 44)—также кра-
сноглиняный кувшин.46 На Тимеревском поселении встречены
кувшины во фрагментах. Это «сосуды с высокой шейкой, округ-
лым туловом и сливом-носиком на венчике. Ручки, прикреплен-
ные к верхней части горла и в месте перехода от шейки к пле-
чику, овальные в сечении. Сформованы из хорошо отмученной
мергелистой глины без заметных на глаз примесей. Обжиг гор-
новой. Толщина стенок до 1,3 см. Кувшины имеют линейный и
волнистый орнамент, а также орнамент в виде отпечатка „бе-
личьего хвостика”».47 В. Н. Седых, опираясь на аналогии из
44 Янин В. Л. Денежно-весовые системы русского средневековья...
С. 86—140; Даркевич В. П. 1) Художественный металл Востока...
Табл. 52; 2) Аргонавты средневековья. М., 1976. С. 87—90; Пот ин В. М.
Русско-скандинавские связи по нумизматическим данным (IX—XII вв.) //
Исторические связи Скандинавии и России IX—XX вв. / Под ред. Н. Е. Но-
сова, И. П. Шаскольского. Л., 1970. С. 65.
45 Д о б р о в о л ь с к и й И. Г., Дубов И. В., Кузьменко Ю. К.
1) Рунические надписи и скандинавская символика... С. 61—63; 2) Руниче-
ские граффити на восточных монетах... С. 147—148. Табл. 4.
46 Мальм В. А. Культовая и бытовая посуда из Ярославских могиль-
ников // Ярославское Поволжье X—XI вв. / Под ред. А. П. Смирнова. М.,
1963. С. 49.
47 Седых В. Н. Керамика Тимеревского поселения//Дубов И. В. Се-
веро-Восточная Русь в эпоху раннего средневековья. Л., 1982. С. 195.
112
болгарских могильников и поселении, не сомневается в тако-
вом происхождении этих кувшинов.48
Еще одним подтверждением связей с Востоком является
большое количество бус из горного хрусталя, которые, по спра-
ведливому заключению М. В. Фехнер, проникали в Ярославское
Поволжье из Средней Азии через Булгар.49 Видимо, и какая-то
часть стеклянных бус имела восточное происхождение.50
Большое-значение имеют и находки арабских надписей на
различных предметах — это граффити на восточных монетах.
Как отмечает М. В. Фехнер, «в кургане 320 Тимеревского клад-
бища вместе с ожерельем из сердоликовых и хрустальных бус
находилась сердоликовая печатка с арабской надписью „бла-
годать от Аллаха”».51 Аналогичные находки известны и позже.
Так, в 1974 г. при раскопках кургана № 100 в составе инвен-
таря обнаружились чашечки от весов с арабской подписью
«налог, подать, таможенные сборы». Авторы публикации этой
находки полагают, что весы, согласно надписи, могли принад-
лежать когда-то сборщику налогов или надпись означает га-
рантийный знак на весах.52 Во время раскопок на поселении в
1977 г. в пахотном слое была обнаружена аметистовая вставка
от перстня с подражанием арабской надписи «Клянусь Алла-
хом».53
Восточное происхождение имеют и многочисленные бронзо-
вые бляшки от поясов и конской сбруи, также обнаруженные
в курганах Ярославских могильников и на Тимеревском посе-
лении. В. А. Мальм, специально изучавшая эту категорию
украшений, отмечает, что «подавляющее большинство наборов
было восточного происхождения и незначительная часть — се-
верного».54
Мы назвали лишь некоторые основные категории восточно-
го импорта в Волго-Окское междуречье и в целом в Древнюю
48 Ге ни нг В . Ф., Халиков А. X. Ранние болгары на Волге. М.
1964. С. 76. Рис. 20; С. 166. Рис. 26; Седых В. Н. Керамика... С. 197.
49 Фехнер М. В Внешнеэкономические связи по материалам Яро-
славских могильников//Ярославское Поволжье X—XI вв. /Под ред. А. П.
Смирнова. М., 1963. С. 75—76.
50 Безбородов М. А. Технология производства стеклянных бус в
древности // Очерки по истории русской деревни... С. 230—232 (Труды ГИМ.
Вып. 33).
51 Фехнер М. В. Внешнеэкономические связи... С. 76.
52 Фехнер М. В., Янина С. А. Весы с арабской надписью из Ти-
мерева // Вопросы древней и средневековой археологии Восточной Европы
/Под ред. В. И. Козенковой, Ю. А. Краснова, И. Г. Розенфельдт. М.,, 1978.
С. 184—188.
53 Дубов И. В., Винокурова М. Г., Седых В. Н. Ярославская
экспедиция,//АО 1977 года. М., 1978. С. 59 (прочтение надписи И. Г. Доб-
ровольского) .
54 Мальм В. А. Поясные и сбруйные украшения//Ярославское По-
волжье X—XI вв. С. 69.
8 Заказ № 427 ЦЗ
Русь. М. В. Фехнер, анализируя торговые связи Ярославского
Поволжья, писала: «Одним из факторов, способствовавших про-
никновению в Ярославское Поволжье иноземных изделий, яв-
ляется то, что здесь проходил отрезок Волжского пути — глав-
ной для данного времени торговой магистрали, связывающей
западные государства с рынками Ближнего Востока и Средней
Азии. Купеческие ^караваны, направлявшиеся от берегов Бал-
тики к Каспийскому морю, шли от Ярославля по р. Которос-
ли к Ростовскому озеру и далее по Нерли, Клязьме и Оке вы-
ходили на Волгу».55
Существенное значение для Ярославского Поволжья имели
связи со Скандинавией, которые вписывались в общую систему
торговых контактов Древней Руси. Наиболее ярко это видно
на материалах Тимеревского археологического комплекса.
Важнейшим достижением стал прежде всего тот факт, что
сейчас скандинавские материалы представлены во всех катего-
риях древностей Тимеревского комплекса — погребения по
скандинавскому обряду и отдельные вещи северного-происхож-
дения в могильнике, типы построек и находки на поселении,
элементы норманской культуры в кладе куфических монет.
Безусловно, рассматривать эти источники и делать на основа-
нии их изучения какие-либо выводы следует, только опираясь
на имеющуюся историографию и в сравнении с находками
как в других районах Древней Руси, так и в самой Сканди-
навии.
Один из первых исследователей Ярославских некрополей
И. А. Тихомиров указывал, что основная масса погребений
Тимеревского и Михайловского могильников под Ярославлем
принадлежит варягам, да и сама курганная традиция прине-
сена в Ярославское Поволжье норманнами.56 И. А. Тихомиров
связывал этот вывод с летописным рассказом о призвании ва-
рягов, в котором, согласно летописи, принимало участие и ко-
ренное население Волго-Окского междуречья — меря. И. А. Ти-
хомиров, однако, не смотрел на историю создания Древнерус-
ского государства и формирования древнерусской народности
на Верхней Волге только через призму «норманского вопроса».
Варяжские элементы были для него просто одним из компо-
нентов древнерусской дружинной культуры. Более подробно
взгляды на Волжский путь как исконно варяжский и Ярослав-
55 Фехнер М. В. Внешнеэкономические связи... С. 75.— Здесь автор
опиралась на исследования А. Н. Насонова (Насонов А. Н. «Русская
земля» и образование территории Древнерусского государства М., 1951.
С. 173—174).
56 Тихомиров И. А. 1) Кто насыпал Ярославские курганы. Ч. II//
Труды III Областного историко-археологического съезда. Владимир, 1909.
С. 90; 2) Ярославское зодчество//Ярославль в его прошлом и настоящем:
Исторический очерк-путеводитель. Ярославль, 1919. С. 50—51.
114
ское Поволжье как скандинавскую колонию были изложены в
исследованиях видного шведского археолога Т. Арне.57
В исследованиях Ю. В. Готье и П. П. Смирнова комплексы
под Ярославлем трактуются как исключительно торговые цент-
ры на Волжском пути, причем их возникновение они связыва-
ли с появлением в Верхнем Поволжье скандинавов.58 Ю. В. Готье
полагал, что «поселение под Ярославлем (которое тогда извест-
но вообще не было.—И. Д.) было славянским. .. но внутри него
была норманская колония, являвшаяся опорным перевалоч-
ным пунктом на середине пути из варяг на Восток», И. Брёнд-
стед считает, что «скандинавскую колонию» под Ярославлем
основали выходцы из Норвегии.59
В работах Я- В. Станкевич, Е. И. Горюновой, М. Ф. Фех-
нер, П. Н. Третьякова на тех , же тимеревских материалах
сформулирована противоположная позиция, и показан истори-
ческий процесс во всем его многообразии и сложности.60
Наиболее детальный и глубокий анализ скандинавских древ-
ностей в Тимеревском комплексе мы находим в работах М. В.
фехнер, которая обоснованно выступила против попыток опре-
делений Ярославских некрополей как могильников скандинав-
ских торговых факторий, указав, что «ничтожное число сканди-
навских погребений данного некрополя (Тимеревского. —-
И. Д.) свидетельствует о том, что осевшие в X веке в Ярослав-
ском Поволжье незначительные ( группы норманнов в XI, по-
видимому, уже ассимилировались местным населением».61 Осо-
бой группой в Тимеревском могильнике являются курганы с
кольцевидными каменными выкладками в основании насыпи,
иногда с перекрещивающимися линиями камней в центре кру-
га.62 Вся эта серия курганов и ранее определялась как сканди-
навская.63
Всего таких комплексов насчитывается 9. Известен еще ряд
курганов, которые по обрядности, инвентарю, наличию амуле-
тов можно относить к скандинавским. Всего, по нашим дан-
ным, до раскопок кургана № 95 можно было насчитать немно-
57 Arne Т. J. La Suede et 1’Orient. Uppsala, 1914. P. 37, 52—54, 222.
58 Готье Ю. В. Заметки о ранней колонизации Ростово-Суздальского
края//ТСА РАНИОН. Т. IV. М., 1929. С. 140; Смирнов П. П. Волзькии
шлях i стародавне! Руси. Ки!в, 1929. С. 223.
59 Bron ds ted J. Vikingerne. Kobenhavn, 1960 S. 68—69
60 Станкевич Я. В. К вопросу об этническом составе населения
Ярославского Поволжья в IX—X ст.//МИА. № 6. Л., 1941. С. 56—58; Го-
рюнова Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья... С. 183—
248; Ярославское Поволжье X—XI вв. ... С. 5—19, 75—85; Треть-
яков П. Н. У истоков древнерусской народности. Л., 1970. С. 122—141
(МИА. № 179).
61 Ярославское Поволжье... С. 17.
62 Д у б о в И. В. Скандинавские находки в Ярославском Поволжье//
Скандинавский сборник XXII/Под ред. X. Мосберг. Таллин, 1977. С. 175—
186.
63 Ярославское Поволжье... С. 15.
8*
115
гим более 20 погребений северного облика. В 1973 г. к ним
добавилось погребение по скандинавскому обряду и с вещами
соответствующего вида из кургана № 95. Здесь было найдено
сожжение на месте, рядом с кострищем обнаружена ладьевид-
ная каменная кладка, каковые характерны для Скандинавии.
Из находок особый интерес представляют серебряные ажур-
ные биконические бусы из рубчатой проволоки.64 Основные
аналогии им также происходят из Скандинавии. На террито-
рии Древней Руси они встречены в одном из курганов норман-
ского могильника в урочище Плакун в Ладоге.65
Во втором комплексе с урновым погребением, обнаружен-
ном Ярославской экспедицией, кроме меча, ланцетовидных
стрел, ладейной заклепки, ледоходного шипа и весовых гирек,
найдена также характерного облика деталь портупеи с орна-
ментом в северном стиле. Вполне вероятно, что это также по-
гребение выходца из Скандинавии.66 '
Из комплексов, исследованных экспедицией ГИМ в после-
дующие годы, следует обратить внимание на группу погребе-
ний в камерных гробницах. Всего таких комплексов обнаруже-
но 8. Авторы раскопок и публикаций отмечают, что эти ком-
плексы отличаются от «обычных курганов^ с трупосожжением»
и относятся к дружинным захоронениям.67 Детальному анали-
зу был подвергнут курган № 100, где найдено парное захоро-
нение по обряду трупоположения в деревянной камере. Погре-
бенных сопровождал богатейший инвентарь: меч, копье, стре-
лы, колчан, снаряжение всадника и коня, весы с арабской над-
писью, кошелек с дирхемами, золотой перстень и многое дру-
гое.68 Если судить по обряду и набору инвентаря этих курга-
нов (так утверждают авторы раскопок), в них можно видеть
многие северные элементы. Например, курган № 100 они срав-
нивают с аналогичными датскими захоронениями и отмечают,
что «покойники, захороненные здесь, принадлежали к социаль-
ной верхушке общества».69
Вполне вероятно, что в этих камерных гробницах захороне-
ны представители дружинного слоя скандинавского происхож-
дения, которые, как известно, оказывались на Руси или с тор-
говыми караванами, или были на военной службе. Ранее М. В.
Фехнер отмечала, «что среди скандинавских погребений нет
64 Дубов И. В. Новые раскопки Тимеревского могильника//КСИА.
Вып. 146. 1976. С. 103.
65 Корзухина Г. Ф. Курган в урочище Плакун... С. 63.
66 Дубов И. В. Северо-Восточная Русь в эпоху раннего средневе-
ковья. .. С. 128—129.
67 Недошивина Н. Г., Фехнер М. В. Погребальный обряд Тиме-
ревского могильника // СА. 1985. № 12. С. 112—113.
68 Фехнер М. В., Янина С. А. Весы с арабской надписью из Тиме-
рева... С. 184—186.
69 Недошивина Н. Г., Фехнер М. В. Погребальный обряд...
С. 112, 108.
116
ни одного захоронения, которое можно было бы отнести к дру-
жинным. Большинство их отличается бедностью инвентаря».70
Новые раскопки, а особенно курганов № 95 и 100, опроверга-
ют этот вывод.
Дополнительным аргументом в пользу нашего заключения
служат и последние исследования Тимеревского могильника в
1984—1985 гг., когда был раскопан курган № 297, где также
обнаружено камерное захоронение.71 В камере находились два
захоронения — женщины 30—45 лет и девочки И—13 лет.72
Первое погребение сопровождали следующие находки: золо-
тое шитье от одежды, серебряная подковообразная фибула со
спиральными концами из круглого рубчатого дрота, костяной
игольник с набором железных игл на цепочке из серебряных
и бронзовых звеньев, пружинные ножницы, нож с деревянной
рукоятью, обмотанной серебряной проволокой, бусы, два леп-
ных горшка. Во втором погребении найдены две скорлупообраз-
ные фибулы, дирхем-привеска чеканки 804/805 г., бусы, сере-
бряный перстень с сердоликовой вставкой. Рядом с камерой
обнаружена ладьевидная вымостка из камней и доски от ла-
дьи с заклепками.
Обряд погребения и набор вещей, а также сравнительный
анализ с комплексами северного происхождения в Тимеревском
могильнике и аналогичными материалами из Скандинавии по-
зволяют полагать, что это погребение совершено по скандинав-
скому обряду.
Таким образом, недавние исследования Тимеревского мо-
гильника принесли новый важный материал, и в том числе
помогли выявить до сих пор неизвестную зд'есь группу камер-
ных погребений северного происхождения.
Новым источником по рассматриваемому вопросу стали ма-
териалы Тимеревского поселения, раскопки которого продол-
жаются и поныне. Северные традиции зафиксированы прежде
всего в домостроительстве. Основание к такому выводу дает,
например, заключение С. В. Томсинского, сделанное при ана-
лизе комплекса сооружений, в состав которого входила по-
стройка— так называемый «амбар на столбе», аналогии ко-
торым широко представлены на скандинавском севере.73
Ряд типов керамики, обнаруженной на Тимеревском посе-
лении, также своими корнями уходит в Скандинавию или име-
вт там аналогии. Это прежде всего лепные сосуды с загнутым
70 Ярославское Поволжье... С. 15.
71 Эти раскопки проводились под руководством ассистента кафедры
археологии Ленинградского университета В. Н. Седых.
72 Определение доцента кафедры антропологии и этнографии историче-
ского факультета Ленинградского университета Н. Н. Цветковой.
73 Томсинский С. В. 1) О двух типах построек Тимеревского посе-
ления // Северная Русь и ее соседи в эпоху раннего средневековья / Под
ред. А. Д. Столяра. Л., 1982. С. 121—122. Рис. 2; 2) Постройки Тимеревско-
го поселения//Дубов И. В Северо-Восточная Русь... С. 190.
117
внутрь венчиком.74 Кроме того, на поселении обнаружен ряд
вещей, имеющих северное происхождение или, возможно, вы-
полненных по таким образцам. Это несколько костяных греб-
ней с орнаментом в виде плетенки и меандра, иглы от скорлу-
пообразных фибул, серебряная подвеска с изображением сегне-
рова колеса, аналогии которым известны в кладах Готланда
и Швеции, бронзовый перстень с изображением на щитке со-
кола или ворона, стилистически восходящего к северным сю-
жетам, фрагмент бронзовой позолоченной фибулы со звериной
маской, бронзовая деталь упряжи или портупеи с масками зве-
рей, бронзовая ажурная подвеска, аналогии которой также
уходят на север, и ряд других. Однако вещи скандинавского
происхождения составляют мизерный процент от общего числа
находок, и устойчивого характерного норманского комплекса
на поселении пока не найдено.
М. В. Фехнер произвела подсчеты процентного соотношения
этнически определимых погребальных комплексов для Тиме-
ревского могильника, получив 4% скандинавских погребений
от общего количества курганов. К финским она относит 30%
погребений и 15% приходится на славянские захоронения. По
ее мнению, 43% комплексов этнически не определимы.75 Такие
подсчеты были взяты под сомнение, и сделан новый количест-
венный анализ погребений, причем неопределимые (43%) бы-
ли отброшены.76 В итоге получилось, что в X в. фиксируется
13% скандинавских комплексов, 75 — финских, 12%—сла-
вянских, а в начале XI в. — 3,5% скандинавских, 72,5 — фин-
ских, 24%—славянских. Авторы этого подсчета, как и М. В.
Фехнер, пользовались хронологией погребений, согласно кото-
рой даты многих вещей северного происхождения завышались
в силу какого-то «запаздывания» и основная масса комплек-
сов приходилась на вторую половину X в. Полагаем, что они
распределялись в основном равномерно между IX и X вв., а в
пределах последнего их максимум приходится на середину
столетия.
Собственно сам подход к этническим определениям в том и
другом случаях представляется неверным, так как не учиты-
вается, во-первых, динамика развития, а во-вторых, активный
процесс смешения населения, жившего на одном селище, хо-
74 Седых В. Н. 1) Керамика Тимеревского поселения (предварительное
сообщение) //Северная Русь... С. 116. Рис. 6—-7; 2) Керамика Тимеревского
поселения//Дубов И. В. Северо-Восточная Русь... С. 194. Рис. 49 —16, 17;
3) К характеристике лепной керамики Ярославского Поволжья//Материалы
к этнической истории Европейского Северо-Востока / Под ред. А. Д. Столя-
ра. Сыктывкар, 1985. С. 71. Рис. 1— 4, 5.
75 Ярославское Поволжье. .. С. 17.
76 К л е й н Л. С., Лебедев Г. С., Назаренко В. А. Норманские
древности Киевской Руси на современном этапе археологического изучения
//Исторические связи Скандинавии и России IX—X вв. / Под ред. Н. Е. Но-
сова. И. П. Шаскольского. Л., 1970. С. 246.
118
ронявшего в одном некрополе. Выделенные скандинавские по-
гребальные комплексы отнюдь не означают, что в каждом слу-
чае погребен норманн, можно говорить лишь о существовании
л степени устойчивости традиции.
В настоящее время в Тимереве насчитывается до 30 скан-
динавских погребальных комплексов, этническую принадлеж-
ность которых можно определить с большой долей вероятно-
сти, что составляет 5% от общего количества раскопанных кур-
ганов, сооруженных за два столетия. Однако этот процент не
отражает реальное число бывавших здесь скандинавов, для
многих из которых пребывание в Тимереве было временным.
Кроме того, под частью курганов могли быть погребены жены
скандинавов, сами имевшие иное этническое -происхождение.
Не следует также забывать и о своеобразной общей северо-
европейской моде среди определенного слоя населения (дружин-
ники, торговцы), которая могла коснуться и погребального ри-
туала.
Большая часть скандинавских погребений — женские, и от-
дельные скандинавские вещи (главным образом фибулы) най-
дены в женских погребениях. Здесь мы сталкиваемся с вопро-
сом, являются ли фибулы или их набор обязательно этниче-
скими индикаторами. М. В. Фехнер полагала, что фибулы по-
падали в Ярославское Поволжье как предметы импорта из
Скандинавии.77 Интересным представляется ее заключение о
том, что фибулы в наибольших количествах (63% всех нахо-
док на территории Руси) известны в районах, где жило финно-
угорское население, так как женский костюм здесь был сходен
со скандинавским и застежки северного типа имели чисто прак-
тическое значение.78
Т. А. Пушкина считает, что «фибулы принадлежали выход-
цам из Скандинавии, попавшим в некоторые пункты Руси в
IX — начале XI в., принесшим с собой свой племенной наряд,
свои верования, свой обряд погребения».79 Но материал нахо-
док не позволяет нам согласиться с заключениями Т. А. Пуш-
киной. Нельзя, конечно, говорить и только о торговом пути
проникновения фибул. Видимо, вещи эти попадали сюда как
со скандинавами, так и переходили к местным жителям раз-
ными путями.
В целом создается следующая картина. В IX столетии, ког-
да из земель Новгородских начинается движение славянского
77 Ярославское Поволжье... С. 84.
78 Фехнер М. В. Некоторые данные археологии по торговле Руси со
странами Северной Европы в X—XI вв.//Новое о прошлом нашей страды
/Ред. коллегия: В. А. Александров, М. Т. Белявский, Ю. О. Бем, А. В. Му-
равьев, С. О. Шмидт.хМ., 1963.
79 П у ш к и н а Т. А. О проникновении некоторых украшений скандинав-
ского происхождения на территорию Древней Руси // Вести. Моск, ун-та.
Сер. История. 1972. № 1. С. 94.
119
населения на Верхнюю Волгу, вместе с ним сюда попадают и
незначительные группы скандинавов, имеющие еще свой устой-
чивый обряд погребения — прежде всего курганы с кольцевид-
ными каменными выкладками. С середины X столетия резко
усиливается процесс формирования древнерусской народности
на Волге, в котором активное участие начинает принимать и
местное финно-угорское население. В то же время сохраняется
скандинавская погребальная традиция — захоронения в камер-
ных гробницах. Значительно увеличивается доля вещей север-
ного происхождения, что связано с усилением роли Волжского
пути в это время как трансъевропейской торговой артерии.
На основании вышесказанного следует полагать, что скан-
динавские традиции в период становления новой общественной
раннефеодальной структуры на Верхней Волге быстро исчерпы-
вали себя, растворялись в море племенной среды славян и
финно-угров. Выходцы из Скандинавии, попадавшие в Ярос-
лавское Поволжье в IX—X вв., не составляли собой какой-то
особой этнической группы. В конце X — начале XI вв. сканди-
навские элементы в Волго-Окском междуречье практически не
прослеживаются.80
Скандинавские материалы представлены и в двух других
Ярославских могильниках — Михайловском и Петровском. Н. Г.
Недошивина и М. В. Фехнер ошибочно полагали, что эти не-
крополи скандинавских погребений не имеют.81 Детальный ана-
лиз таковых комплексов проведен нами в специальной рабо-
те.82 Остановимся лишь на некоторых памятниках, наиболее
ярко характеризующих северный элемент.
В Михайловском могильнике из комплексов IX — начала
X в. связан со скандинавами курган № 105, раскопанный в
1961 г. Здесь среди кальцинированных человеческих костей най-
дена гривна с молоточками Тора. Общепринято, что эти аму-
леты являются скандинавскими этническими индикаторами.83
В Петровском могильнике скандинавские комплексы IX в. не
выявлены, однако в кургане № 73 найдена фибула, датируе-
мая этим временем.
80 К и р п и ч н и к о в А. Н., Лебедев Г. С., Булкин В. А., Ду-
бов И. В., Назаренко В. А. Русско-скандинавские связи эпохи образо-
вания Киевского государства на современном этапе археологического изуче-
ния//КСИА. 1980. Вып. 160. С. 30.
81 Недошивина Н. Г. Михайловский могильник // Ярославское По-
волжье X—XI вв. С. 24—31; Фехнер М. В. Петровский могильник//Там
же. С. 20—23.
82 Дубов И. В. Скандинавские находки в Ярославском Поволжье...
С. 179—182.
83 Шаскольский И. П. Норманская теория в современной буржуаз-
ной науке. М.; Л., 1965. С. 123; Пушкина Т. А. О проникновении... С. 94;
А в д у с и н Д. А. Об изучении археологических источников по варяжскому
вопросу//Скандинавский сборник. XX / Под ред. X. Мосберг. Таллин, 1975.
120
В Михайловском могильнике среди комплексов первой по-
ловины X в. несколько погребений можно отнести к скандинав-
ским. Во-первых, это курган № 18 1897 г. раскопок, где в со-
став инвентаря входят две скорлупообразные фибулы, меч, со-
гнутый пополам, дирхем-привеска 805—809 гг. чеканки, орехо-
вая скорлупа. Меч относится к типу «Е». В Скандинавии мечи
этого типа после 900 г. встречаются крайне редко.84 Собственно
погребение является урновым. Его обряд в сочетании с инвен-
тарем позволяет думать, что перед нами скандинавское погре-
бение.
По ряду признаков к этому комплексу близок курган № 1
(1902 г.) — на кострище рядом с урной, заполненной человече-
скими костями, обнаруженью меч, сломанный, пополам и поло-
женный на урну (тип «Д»— IX—X вв.), ладейные заклепки,
бусы, богатый поясной набор, стрела, ореховая скорлупа.
К этой же группе можно относить и курган № 65 (1961 г.),
где кальцинированные кости были сложены в урну, рядом с
которой лежали бусы, дирхемы, гирьки, гребень с плетенкой и
железная шейная гривна с привесками в виде молоточков
Тора.
Следут отметить, что вообще в курганах Михайловского
могильника первой половины X в. широко представлены северо-
европейские вещи (мечи, копья, ланцетовидные стрелы, весы,
гирьки, монеты, шипы, фрагменты ларчиков, фибулы). Все это
свидетельствует об участии Михайловского комплекса в торго-
вых связях по Волжскому пути с Северо-Западом Руси, откуда
и поступали вышеназванные вещи. Однако это, конечно, не го-
ворит в пользу исключительно скандинавского происхождения
погребений, где они найдены.
Особо нужно отметить находку в кургане № 176 (1961 г.)
круглой бронзовой фибулы, имеющей точную копию (именно
копию, а не аналогию) в шведском могильнике Бирка.85 На
обоих экземплярах стилизованные изображения коня с разве-
вающимися вокруг крупа лентами (змеями). Изображение на
ярославской находке даже в деталях идентично рисунку на за-
стежке из Бирки. Оба комплекса датируются первой половиной
X в.86 Анализ фибул позволяет высказать предположения, что
они изготовлены в одной мастерской где-то в Скандинавии, мо-
жет в той же самой Бирке. По крайней мере, данная находка
говорит о наличии связен Верхней Волги со Скандинавией в
эпоху раннего средневековья.
Для середины X столетия можно выделить 3 кургана Ми-
хайловского кладбища. Этб насыпи № 10 (1897 г.), № 3
84 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие//САИ. Е1-36. Вып. I.
1966. С. 30.
85 Ar bm an Н. Birka. Bd II: Tafeln. Stockholm, 1943. Taf. 70—-71.
86 Gejer A. Birka. Bd III: Die Textilfunde. Stockholm, 1943. S. 164.
121’
(1903 г.), № 101 (1961 г.). В первом из них достаточно четко
представлены североевропейские элементы — фибулы с длин-
ной иглой типа 227, меч типа «X», боевые топоры типа II, лан-
цетовидные стрелы. Из последнего (№ 101) происходит желез-
ная шейная гривна из дрота четырехгранного сечения.
В Петровском могильнике в комплексах середины X в. пред-
ставлены фибулы скандинавских типов. Во второй половине
этого столетия в Михайловском лишь одна насыпь содержит
набор фибул (№ 1 — 1896 г.) типа 52, кроме которых в со-
став инвентаря здесь входят копье, шип, ручка от ларца, ключ,
ножницы, ладейные заклепки. Из курганов Петровского, мо-
гильника два содержат набор фибул (№ 53, 88) типов 52 и 55.
Таким образом, все три Ярославских могильника содержат
в своем составе погребения, видимо, принадлежащие сканди-
навам или, по крайней мере, совершенные по их обряду, а так-
же многочисленные вещи северного происхождения, что под-
тверждает активную роль Ярославского Поволжья на Великом
пути из «варяг в арабы» в период раннего средневековья.
Нельзя не остановиться и на находках в Ярославском По-
волжье франкских мечей. По данным Н. Г. Недошивиной, в яро-
славских курганах насчитывается 7 находок мечей. Некоторые
из них упоминались выше. Причем Н. Г. Недошивина отмеча-
ла, что «находки мечей известны в Михайловском и Петров-
ском могильниках».87 6 из 7 экземпляров происходят из Ми-
хайловского некрополя.
Специальному анализу мечи из ярославских курганов были
подвергнуты в работе А. Н. Кирпичникова.88 Следует перечис-
лить эти находки. В 1897 г. во время раскопок под руководст-
вом И. А. Тихомирова в кургане № 18 был найден меч типа
«Е», датирующийся X в. В 1898 г. тот же исследователь обна-
ружил сразу три меча типа «V» в курганах № 1, 34, 39. Да-
тировка этого комплекса также X столетие. В 1899 г. при слу-
чайных раскопках был найден еще один меч типа «V», а в
1902 г. В. А. Городцов обнаружил аналогичный предмет в кур-
гане № 1. В результате только Михайловский могильник из
грех Ярославских некрополей дал полноценную обширную кол-
лекцию этого грозного оружия средневековья. На этих мате-
риалах в Ярославском Поволжье были выявлены клинки с ши-
рокоизвестным клеймом «ULFBERHT»89 (рис. 37).
В 1977 г. были произведены новые расчистки мечей, обна-
руженных в разное время на территории Ярославского По-
волжья. Среди них был и вышеупомянутый меч из Михайлов-
87 Недошивина Н. Г. Предметы вооружения из Ярославских мо-
гильников // Ярославское Поволжье X—XI вв. С. 55.
88. Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. С. 23. Рис. 2.
89 Там же. С. 39. Рис. 9.
122
Рис. 37. Клейма на мечах.
1 — Михайловский могильник; 2—3 —- Тимеревский могильник; 4 — Сар-
ское городище.
ского могильника, найденный в 1899 г.90 В 1899 г. в древлехра-
нилище Ярославской губернской ученой архивной комиссии по-
ступили новые предметы старины, а среди них меч и боевой
нож (скрамасакс). Вещи были переданы в ученую архивную
комиссию помещиком из сельца Михайловского Ярославского
уезда Ярославской губернии А. А. Мирковичем и местным свя-
щенником Н. А. Виноградовым с пометкой «найденные при
90 Кирпичников А. Н., Д у б о в И. В. Новые расчистки мечей,
найденных в Ярославском Поволжье//Северная Русь... С. 148.
123
сносе кургана для разравнивания местности».91 По счастли-
вой случайности оба предмета сохранились.
Другие находки, возможно, также происходящие из упомя-
нутого кургана, утрачены во время выставки в Демидовском
юридическом лицее.92 Впервые меч и скрамасакс из Михайлов-
ского могильника были опубликованы Я. В. Станкевич, которая
датировала меч второй половиной X в.93 Этот меч относится
к типу «V», все экземпляры которого датируются X столети-
ем.94 Характерно, что вместе с мечом найден боевой нож—,
скрамасакс. Очевидно, речь идет о нерядовом дружинном захо-
ронении.
При расчистке клинка меча на нем обнаружено выложенное
дамаскированной инкрустацией двухстороннее клеймо плохой
сохранности. На одной стороне лезвия оказалось возможным
прочесть буквы «В», «Е», «Н», что уверенно реконструирует всю
надпись как «ULFBERHT». На другой стороне клинка обнару-
жены остатки орнаментального переплетения.
В последние годы мечи найдены и в погребениях Тимерев-
ского курганного могильника. Из того же кургана № 100, где
найдены весы с арабской надписью, происходит и меч с клей-
мом в виде латинской буквы «С».95 Выявлено данное клеймо
в результате расчистки клинка, произведенной А.Н. Кирпични-
ковым.
В 1977 г. был раскопан курган № 295, в котором обнаруже-
но мужское погребение с мечом, боевым ножом в ножнах, сере-
бряной подковообразной фибулой и богатым костюмом, сохра-
нились куски шелка, тесьма из серебряных позолоченных ни-
тей.96
Еще один клинок найден в распаханном кургане во время
работ Ярославской экспедиции кафедры археологии историче-
ского факультета Ленинградского университета. Он входит в
состав погребального комплекса, обнаруженного на окраине
Тимеревского поселения.97 Некогда это был курган, находя-
щийся на юго-восточной окраине Тимеревского могильника, где
91 Труды Ярославской губернской ученой архивной комиссии. Кн. 3.
Вып. 1. 1900. С. 302; Ярославский историко-архитектурный музей-заповедник.
Опись поступлений за 1899 год.
92 Труды Ярославской губернской... С. 302.
93 Станкевич Я. В. К вопросу об этническом составе населения
Ярославского Поволжья в IX—X ст.//МИА. Вып. 6. М.; Л., 1941. С. 77.
Табл. VI, 1 и 2.
94 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие... С. 32, 80. Каталог
находок № 58.
95 Фехнер М. В., Янина С. А. Весы с арабской надписью из Тиме-
рева. С. 185.
96 Мальм В. А., Недошивина Н. Г., Фехнер М. В. Исследова-
ния Тимеревского могильника близ Ярославля//АО 1977 года. М. 1978.
С. 72—73.
97 Д у б о в И. В., Винокурова М. Г., Седых В. Н. Ярославская
экспедиция//АО 1976 года. М., 1977. С. 51—52.
124
к нему вплотную подступало поселение. Впоследствии курган
был распахан, и на поверхности не осталось никаких следов
погребального сооружения. В 1976 г. вся территория Тимерев-
ского селища обследовалась с помощью металлоискателя, при-
чем во время этой работы и был обнаружен данный меч, а за-
тем открыты сопровождающие найденный меч находки. Погре-
бение было совершено по обряду трупосожжения на ме-
сте на кострище, которое сильно пострадало в результате рас-
пашки. Часть кальцинированных человеческих костей была со-
брана в урну, поставленную на кострище. Погребен здесь был
мужчина 30—40 лет.98 Большая часть вещей погибла на погре-
бальном костре (найдены оплавленные куски бронзы, железа,
сожженные изделия из кости), но сохранились три фрагмента
накладок костяного гребня, на двух из них виден орнамент;
железный ледоходный шип, часть ладейной заклепки, наконеч-
ник стрелы ланцетовидный с обломанным пером; две бочонко-
видные гирьки со знаками кратности.
Особый интерес вызывает бронзовый предмет в виде трапе-
циевидной пластины с обломанным крюком на конце. Лицевая
поверхность пластины богато украшена масками фантастиче-
ских зверей, лентами показаны их тела. Перед нами широко
распространенный в северной орнаментике сюжет — звери, по-
жирающие друг друга. На задней стенке пластины сохранились
два шпенька, видимо, с их помощью они крепились в какой-то
кожаной основе. Подобные находки — «пряжки», как их на-
зывает В. И. Сизов,99 известны в погребениях Гнездовского мо-
гильника. В. И'. Сизов затруднялся точно определить назначе-
ние этих находок и относил железные «пряжки», с бронзовыми
орнаментированными накладками к поясным наконечникам, а
просто железные — к удилам. Нельзя ли тимеревскую находку
интерпретировать как деталь портупеи для ношения меча?
Наиболее интересной находкой в погребении является меч.
Сохранность его удовлетворительная, утрачены только оконеч-
ность лезвия и навершие рукоятки, которое реконструируется
по аналогиям. Перекрестие меча украшено зонным ячеистым
орнаментом и серебряной платировкой: по краям оно было
окантовано витой серебряной проволокой. На торцах перекрестия
сохранились железные шпеньки, к которым, возможно, крепи-
лись кожаные прокладки. После расчистки на клинке была
выявлена выполненная металлической проволокой надпись
«ULFBERHT» — клеймо известной Рейнской мастерской. Все
буквы сохранились отчетливо, равно как и вступительный и
заключительный кресты. На другой стороне клинка наведена
орнаментальная композиция в виде перекрещенных полос. Та-
98 Определение ассистента кафедры антропологии и этнографии истори-
ческого факультета ЛГУ Н. Н. Цветковой.
99 Сизов В. И. Курганы Смоленской губернии//МАР. № 28. СПб.,
1902. С. 39. Табл. II— 2, 3.
125
кой рисунок обычен в сочетании с этим именем. Сам меч отно-
сится к типу «Е», русские находки которых, как мы уже отме-
чали, датируются X в.100 Ячеистая орнаментация, расположен-
ная неравномерно по всему полю перекрестия, сгруппирована
в 7 ромбах и свидетельствует, пожалуй, об изготовлении клин-
ка после середины X в. Не противоречат этому и другие на-
ходки рассматриваемого комплекса.
Обнаружение клейменых мечей в Ярославском Поволжье
восполняет существовавшую в литературе географическую ла-
куну. Теперь несомненно, что в такие р>аннегородские центры,
как Тимерево и Михайловское, высококачественная продукция
западноевропейских оружейных мастерских попадала, очевид-
но, по Великому Волжскому пути. К 16 ранее выявленным
таковым мечам прибавилось еще 2. Лезвия с этой маркой, в
частности, найдены в Юго-Восточном Приладожье, районе Нов-
города, Волжской Болгарии и, как ныне установлено, в Ярос-
лавском Поволжье. Цепочка находок, таким образом, обрела
закономерную стройность и последовательность и указывает
на связи по Волжскому пути.
Итак, в Ярославских могильниках найдено 10 мечей — пред-
метов европейского импорта в Северо-Восточную Русь. Они
еще раз подтверждают наличие тесных связей Верхней Волги
и Северо-Запада Руси, а через него и с заморскими землями.
Аналогично следует оценивать и взаимоотношения этого райо-
на с Востоком. Накопленные данные позволили нам прийти к
выводу, что во второй половине IX—X вв. Ярославское Повол-
жье играло активную роль в торговле с арабским Востоком че-
рез Волжскую Булгарию.101 Этот вывод недавно попытался
оспорить в своей статье А. Е. Леонтьев.102 Далее мы подробно
рассмотрим его построения. Сейчас только отметим, что если
соглашаться с автором этой работы, то получается, что много-
численные восточные импорты, в том числе и булгарские изде-
лия, поступали в Ярославское Поволжье не прямо по водным
путям, а по Десне, Днепру через Ильмень на Мету, Мологу и
далее на Волгу. Такой вывод, на наш взгляд, лишен не только
логики, но и не имеет никаких подтверждающих фактических
материалов.
Ярославское Поволжье было северо-западной окраиной За-
лесской земли, где каждый из названных нами комплексов
играл определенную своеобразную роль. Так, Михайловское
было ключевым пунктом на Волжском пути со своим гарнизо-
ном, охранявшим этот путь, — отсюда и многочисленные дру-
жинные захоронения в составе его могильника. Тимерево, ви-
димо, являлось большим торжищем, обслуживающим обшир-
100 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. С. 31. '
101 Дубов И. В. Северо-Восточная Русь... С. 114—115.
Ю2 Леонтьев А. Е. Волжско-Балтийский торговый путь в IX в.//
КСИА. Вып. 183. 1986. С. 3—9.
126
ную сельскую округу. Следующим на пути в глубины Залес-
ской земли был район Ростова Великого и его окрестностей,
т. е. практически берега оз. Ростовского (Неро). Здесь найде-
но несколько кладов, имеющих большое значение для харак-
теристики этого региона.
В 1913 г. близ села Угодичи Ростовского уезда Ярослав-
ской губернии был обнаружен клад восточных монет, состоящий
из 140 целых и 8 обломков, датирующийся 813 г.103 К IX же ве-
ку относятся и 2 клада, происходящие из культурного слоя Сар-
ского городища.104 Один из них датируется 814 г., а другой 820 г.
Особо следует остановиться на знаменитом Белогостицком
кладе, найденном у села Новоселки. Подробно история его об-
наружения приведена в работе Г. Ф. Корзухиной.105 Он был
обнаружен в 1836 г. и находился в глиняном горшке. Клад со-
стоял из нескольких сотен монет и серебряных украшений,
переходил из рук в руки и, к сожалению, часть его была утра-
чена. Из монет сохранился лишь 1 дирхем чеканки 982—985 гг.,
превращенный в подвеску, и 2 подражания дирхемам-привескам
961—976 и 976—-997 гг. чеканки.
Вещи из клада делятся на две группы. К первой группе
принадлежат серебряные гривны, пряжки, лунницы, подвески,
бусы, височные кольца. Ко второй — бляшки, наконечники рем-
ня, подвески-лунницы. Необходимо отметить, что на некоторых
вещах встречены арабские надписи, прочитанные X. М. Фре-
ном. Так, на наконечниках ремня обнаружены надписи «Ал-
лах», а на подвеске-луннице прочитано словосочетание «бен-
Тюкле» — «сын-Тюкле», что означает либо имя персидского
правителя, либо благочестивое изречение.
Безусловно, важное значение имеет обнаружение таковых
вещей в рассматриваемом нами районе, что также подтверж-
дает наличие связей между ним и Востоком в конце XI — на-
чале XII столетия.
Основным пунктом, который осуществлял торговые связи и
контролировал здесь ситуацию, было укрепленное Сарское го-
родише. Этот памятник неоднократно рассматривался в лите-
ратуре, его даже отождествляли со столицей, центром, глав-
ным городом легендарной Арсы (Арты — Артании арабских
источников).106 Наибольший вклад в изучение и интерпретацию
103 Фа см ер Р. Р. Два клада куфических монет//Труды нумизмати-
ческой комиссии ГАИМК. Вып. IV. 1927.
104 Эд инг Д. Сарское городище. Ростов-Ярославский, 1928. С. 13;
Леонтьев А. Е. Волжско-Балтийский торговый путь... С. 5.
105 Корзухина Г. Ф. Русские клады... С. 103—104.
106 Новосельцев А. П. Восточные источники о восточных славянах
и Руси VI—IX вв. // Древнерусское государство и его международное зна-
чение^ / Под ред. В. Т. Пашуто, Л. В. Черепнина. М., 1965. С. 419; Мачин-
ский Д. А. О времени и обстоятельствах первого появления славян на се-
веро-западе Восточной Европы: (По данным письменных источников) //
Северная Русь... С. 22.
127
Сарского городища как торгового центра на Великом Волж-
ском пути внесли Д. Н. Эдинг, П. Н. Третьяков, Е. И. Горюнова,
А. Е. Леонтьев.107 Рассмотрены его материалы и в наших ра-
ботах.108
Находки северного и восточного происхождения, сделанные
на Сарском городище, позволили Д. Н. Эдингу прийти к сле-
дующему выводу: «.. .торговая роль пункта перерастала узко-
местное значение: купцы северо-германского Запада везли сю-
да оружие, украшения и разного рода мелочь... Вряд ли мень-
шее значение имела торговля с Востоком; кроме восточных
монет, на городище найдено ... много предметов, проис-
хождение которых можно приписать болгарским или арабским
мастерским». Далее он отмечает, «что городок на Саре, как и
вся Ростовская котловина с ее многочисленным населением,
лежала в непосредственной близости к одной из крупнейших
торговых артерий — Волжскому водному пути, связывавшему
Прикаспийский Восток с Прибалтийским Западом».109 А это,
по мнению Д. И. Эдинга, создавало для данного района воз-
можности для установления и развития торговых связей как
со Скандинавией, так и с Волжской Булгарией.
К аналогичным заключениям пришел и П. Н. Третьяков,
выделивший находки скандинавской фибулы, застежек при-
балтийских типов и восточных монет. Е. И. Горюнова полага-
ет, что восточные монеты попали на Сарское городище через
Булгар, а находки здесь туркестанских монет XI в. показыва-
ют, что и в это время существовали и не ослабевали связи с
Востоком. Специально данные проблемы рассмотрены в диссер-
тационной работе А. Е. Леонтьевым. К вышеупомянутым привоз-
ным изделиям он добавляет также булгарскую керамику, в ча-
стности кувшины. Он обоснованно утверждает, что «Сарское
городище являлось крупным торговым центром. Находки свиде-
тельствуют о связях поселения с балтийскими странами и
Волжской Болгарией». Правда в одной из последних статей
А. Е. Леонтьев стал отрицать прямые связи между Северо-Во-
сточной Русью и Волжской Булгарией, утверждая, что это име-
ло место лишь в XI столетии. Однако еще Д. Н. Эдинг, опира-
ясь на реальный материал, писал: «. . .пути сношений Верхнего
Поволжья с Волжской Булгарией представляются проторенны-
107 Эдинг Д. Н. Сарское городище. Ростов-Ярославский, 1928; Тре-
тьяков П. Н. К истории племен Верхнего Поволжья в первом тысяче-
летии н. э. М., 1941. С. 91—97 (МИА. № 5); Горюнова Е. И. Этническая
история Волго-Окского междуречья... С. 95—109; Леонтьев А. Е. Сар-
ское городище в истории Ростовской земли (VIII—IX вв.): Автореф. канд.
дис. М., 1975.
Ю8 Дубов И. В. 1) Северо-Восточная Русь... С. 78—87; 2) Города,
величеством сияющие. С. 33—48.
109 Э д и н г Д. Н. Сарское городище... С. 68.
128
местным финским населением, может быть, в VIII ве-
ке. . .».110
На Сарском городище найден франкский меч, уникальный
благодаря клейму, обнаруженному на нем совсем недавно. Его
расчистка была произведена в музее Ростова Ярославского.
Этот экземпляр происходит из раскопок Сарского городища,
произведенных в 1930 г. Д. Н. Эдингом и Д. А. Ушаковым. Меч
обнаружен на северном склоне первого вала (нумерация Д. Н.
Эдинга).111 Обстоятельства находки неясны, и не исключено,
что меч происходит из одного из курганов в окрестностях
Ростова Ярославского, раскопки которых проводили А. С. Ува-
ров и П. С. Савельев в середине прошлого столетия. Меч от-
носится к типу «Е», клинки которого были распространены на
Руси повсеместно. На севере Европы мечи этого типа бытуют
в основном в IX в. и после 900 г. встречаются крайне редко, на
Руси они датируются шире и относятся преимущественно к X
столетию.112
Обращает внимание, что рукоять рассматриваемого меча от-
личается от классических рукоятей мечей типа «Е», относящих-
ся к IX в. В сравнении с этими последними ячейки нашего
клинка более крупные, а навершие и перекрестие менее мас-
сивны и своеобразны по общему контуру. Рукоять меча рож-
дала предположение о ее доморощенности. Теперь, после выяв-
ления клейма это предположение можно существенно уточнить.
При расчистке меча на его клинке обнаружено до настоящего
времени не известное по типу клеймо. На одной стороне четко
читается выложенное железной проволокой «LUN FECIT»,
г. е. «Лун сделал», на обороте — знак из перекрещенных по-
лос. Так выявлено ранее неизвестное имя западноевропейско-
го мастера, продукция которого благодаря торговым связям
попала на Волгу.113 В итоге Сарское городище представляется
нам важным опорным пунктом, играющим существенную роль
в системе Великого Волжского пути (рис. 38).
В IX столетии Сарское городище из рядового мерянского
поселка превращается в торгово-ремесленный центр со смешан-
ным в этническом плане населением. Происходит это в резуль-
тате славянского освоения края и повышения роли Волжского
пути. Далее на протяжении X в. его значение усиливается, и
Сарское городище остается ключевым центром вплоть до конца
по Третьяков П. Н. К истории племен... С. 95; Горюнова Е. И.
Этническая история... С. 107—108; Леонтьев А. Е. 1) Саоское городи-
ще... С. 10; 2) Волжско-Балтийский торговый путь... С. 7—8; Эдин г Д, Н.
Сарское городище. С. 68.
ш Экспозиция Ростово-Ярославского музея № А-943.
112 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие... С. 30—31, 49.
№ 80.
из Кирпичников А. Н., Дубов И. В. Новые расчистки мечей...
С. 149—150.
9 Заказ № 427
129
Рис. 38. Находки из Сарского городища.
130
XI в., когда уступает свою роль Ростову Великому, распола-
гающемуся по берегу озера Ростовского (Неро).
Говоря о Ярославском крае, и в частности о Ростове, при
открытии VII Археологического съезда в Ярославле в августе
1887 г., директор Демидовского юридического лицея С. М. Шпи-
девский отметил, что «важнейшие вопросы отечественной исто-
рии связаны с нашим краем. На самых первых порах русской
истории наша область со своим древнейшим городом Ростовом
является уже выдающейся в военном и торговом отношениях.
Иначе и не могло быть, так как она прилегает к великому вод-
ному пути, по которому шла торговля с Востоком».114 Эти сло-
ва, сказанные сто лет назад, когда данные археологии были,
еще весьма скромными, полностью подтвердились раскопками,
в пользу этого свидетельствует и большая плотность населе-
ния по берегам оз. Неро, где, кроме Сарского городища и соб-
ственно Ростова, известно еще свыше 20 поселений, среди ко-
торых и селище Угодичи, где найден рассмотренный выше клад
восточных монет IX в.115
Побережье оз. Неро по р. Саре, волокам, далее по р. Нерли
Клязьминской и сухопутным дорогам было связано с другим
важным районом, примыкавшим к оз. Клещино (Плещеево)
где с XII столетия возникает г. Переяславль-Залесский, а ра-
нее, согласно летописным данным, находился г. Клещин. Здесь?
так же, как и на Ростовском озере, известно множество посе-
лений и, кроме того, значительное количество курганных некро-
полей, исследованных в середине прошлого века П. С. Савель-
евым. Кладов как таковых в этом районе не найдено, однако
восточные монеты происходят с поселений из погребений. Так,
на городище Александрова гора найдено 4 куфические моне-
ты — две из них чеканены в 900 г., одна датируется X в., и по-
следняя монета относится к X—XI вв.116
В курганах, относящихся к Клещинскому комплексу, обна-
ружен ряд привозных вещей: бусы сердоликовые и горного хру-
сталя, западноевропейские монеты, саманидский дирхем, кре-
стики так называемого «скандинавского типа», некоторые при-
возные украшения, происходящие как из других стран, так и из
ряда областей Руси — Северо-Западной и Верхнего Поднепро-
вья. Обнаруженные в погребениях весы и гирьки, а также ши-
рокий ассортимент погребального инвентаря являются свиде-
тельством определенного участия местного населения в торгов-
ле, что подтверждается и расположением этого комплекса на:
развилке водных и сухопутных путей.
114 Труды VII археологического съезда в Ярославле в 1887 году:
Протоколы съезда. Т. 3. М., 1892. С. 38.
115 Леонтьев А. Е. Поселения мери и славян на оз. Неро//КСИА.
Вып. 179. 1984. С. 26—32.
116 Савельев П. С. Отчет о раскопках//Архив ЛОИА. Ф. 8. 1854 г.
Д. № 4. Л. 2—8.
9* 131
Ряд некрополей, относящихся к Владимирским курганам и
расположенных в этом же районе на путях в Суздальском
ополье, специально рассмотрен в работе Е. А. Рябинина. Это
могильники Веськово, Большая Брембола, Малая Брембола,
Кабанское. Автор реконструкции этих комплексов Е. А. Ряби-
нин отметил, что «о развитии торговых связей свидетельствуют
изделия североевропейских типов и торговый инвентарь (весы,
гирьки)».117 Речь идет о могильнике Веськово на южном берегу
оз. Плещеево. В одном из курганов здесь найдена восточная
монета X в. А. С. Уваров отмечал, что почти в каждой могиле
находились скандинавские фибулы.118 Не доверять его сообще-
нию у нас нет никаких оснований. Однако в силу неоднократ-
ного перемещения находок в музеях и их плохого хранения до
нас дошло и удалось отнести к находкам могильника Веськово
лишь три фибулы — две скорлупообразные типа «51» (X в.) и
кольцевидную с длинной иглой типа «237» (вторая половина
X — начало XI в.).119 Ранее они рассматривались как найден-
ные во Владимирской губернии 120 без уточнения места обна-
ружения.
В могильнике у с. Большая Брембола в значительном коли-
честве найдены восточные, западноевропейская и византийская
монеты, использованные в качестве привесок или «оболов мерт-
вых». Е. А. Рябинин обращает внимание на находку в одном
из погребений восточной монеты, а также весов для взвешива-
ния серебра и гирек. Он использует вывод В. М. Потина, со-
гласно заключению которого такое сочетание говорит о том,
что здесь погребен торговец.121 В этом некрополе обнаружены
также и фибулы скандинавских типов — 6 скорлупообразных
овальных и 2 круглых. Их время бытования определяется вто-
рой половиной X — началом XI в.
Кроме того, в могильнике Большая Брембола зафиксирова-
ны восточнобалтийские и прибалтийско-финские традиции.122
Широкая география происхождения находок в рассмотренных
курганах говорит в пользу того, что этот район входил в систе-
му водных путей, являвшихся составной частью Волжской
трансъевропейской артерии. Несомненно, что значение торговых
центров и сторожевых пунктов на этом пути выполняли горо-
дище у с. Городище (Переяславль-Старый) и собственно Пе-
реяславль-Залесский (Новый), сооруженные в XII в., а до это-
117 Рябинин Е. А. Владимирские курганы: (Опыт источниковедческо-
го изучения материалов раскопок 18-53 г.) //СА. 1979. № 1. С. 228—244,234.
118 Уваров А. С. Меряне и их быт по курганным раскопкам//Труды
I Археологического съезда. Т. 1. 1869. С. 7—9.
119 Рябинин Е. А. Владимирские курганы... С. 234.
129 Дедюхина В. СУ Фибулы скандинавского типа... С. 205.
121 По тин В. М. Монеты в погребениях Древней Руси и их значение
для археологии и этнографии//Труды Государственного Эрмитажа. XII.
1971. С. 57.
122 Рябинин Е. А. Владимирские курганы... С. 241.
132
го времени городище Александрова гора, вошедшее затем в ка-
честве детинца в состав древнерусского города Клещина. Мощ-
ные укрепления, ключевое расположение, прямой выход на пу-
ти позволили им успешно играть эту роль. Мимо них проходи-
ли водные и сухопутные дороги в глубины Суздальского ополья
в бассейн р. Клязьмы, где в домонгольское время возникают
такие крупные древнерусские центры, как Суздаль, Владимир
и ДР-
Эта территория специально изучается в последние годы
археологами М. В. Седовой, В. А. Лапшиным и рядом других
исследователей.123 Значительный интерес представляют резуль-
таты, полученные во время раскопок поселения Гнездилово-2
под Суздалем, площадь которого достигает 7 га, что характер-
но для торгово-ремесленных центров X—XI столетий.124 Автор
раскопок В. А. Лапшин выделяет керамику, близкую по фор-
мам сосудам, найденным на памятниках Северо-Западной Ру-
си, костяные односторонние составные гребни, также характер-
ные для Северо-Запада, стеклянные и ластовые бусы, видимо,
частично имеющие восточное происхождение.125 Отсюда же
происходит и находка аббасидского дирхема-прпвески, чеканен-
ного в 775—785 гг. Дирхем найден в 1985 г. и входил в состав
комплекса X в. Гнездилово, безусловно, имело отношение к си-
стеме волжских связей и в то же время играло роль центра
местной округи.126
Гнездилово-2 было поселением, предшествующим древнерус-
скому Суздалю, впервые упомянутому в летописи под 1024 г.
Его значение как центра всего ополья, называвшегося Суздаль-
ским, и важного пункта на Волжском пути сохранялось вплоть
до середины XII в. до возвышения Владимира-на-Клязьме. Ар-
хеологические исследования в Суздале начались давно и про-
должаются по настоящее время. Наиболее полно опубликованы
материалы раскопок Окольного города Суздаля. Авторы пуб-
ликации пишут, что «о торговых связях города можно судить
по находкам фрагментов поливной керамики среднеазиатского
происхождения и многочисленных фрагментов красноглиняной
подлощеной керамики болгарского производства, а также по
находкам стеклянной посуды киевского производства и шифер-
123 Седова М. В. Древнерусские города низовьев реки Клязьмы:
Автореф. канд. дне. М., 1972; Лапшин В. А. Население центрального
района Ростово-Суздальской земли X—XIII вв.: (По археологическим мате-
риалам): Автореф. канд. дис. Л., 1985.
124 Лапшин В. А. 1) Разведка в Суздальском районе//АО 1979 года.
М., 1980. С. 60; 2) Исследования под Суздалем//АО 1980 года. М., 1981.
С. 61.
125 Лапшин В. А. Раскопки селища Гнездилово-2//АО 1981 года.
М., 1983. С. 68.
126 Л а и ш и н В. А. К изучению системы расселения в округе Суздаля
X—XIII вв.//Новые экспедиционные исследования археологов Ленинграда
/Под ред. В. М. Массона. Л., 1983. С. 33—34.
133
Рис. 39. Находки из памятников Суздальского Ополья.
них пряслиц, производство которых было налажено на Волы-
ни».127
Этим не исчерпывается список иноземных изделий, обнару.
женных в Суздале (рис. 39). Несомненно интересными являют-
ся находки из могильника города Суздаля, частично происхо-
дящие из других областей Руси. И особое значение для рекон-
струкции дальних связей Суздаля в период раннего средневе-
ковья имеют обнаруженные здесь привозные шелковые и золо-
тотканные одежды из погребений знатной и зажиточной части
населения этого города.128
Уникальна находка набора вещей скандинавского происхож-
дения в богатой усадьбе XI в. На бляшках на литейной форме
зафиксированы рунические знаки, а также изображения скан-
динавского бога Одина с сидящими у него на плечах воронами.
Руническая надпись читается как «этот Олавов». Кроме фор-
мочки, обнаружены и другие вещи, имеющие северное проис-
хождение: ланцетовидные стрелы, большепетельный ключ, ру-
коять ножа с головой дракона, подвеска к ожерелью, фибула и
накладка с зооморфными изображениями. М. В. Седова спра-
ведливо полагает, что «найденные предметы вооружения и сна-
ряжения всадника, а также отдельные предметы скандинавско-
го облика заставляют предположить принадлежность хозяина
к верхушке варяжской княжеской дружины».129 М. В. Седова
пришла к выводу, что усадьба, откуда происходят данные на-
ходки, возможно принадлежала одному из дружинников варя-
га Шимона — сначала воина-наемника Ярослава Мудрого, а за-
тем основателя династии ростово-суздальских тысяцких.130
О том, что район Клязьмы играл важную роль в функцио-
нировании Волжской системы, говорит и находка двух кладов
куфических монет во Владимире-на-Клязьме. Оба они относят-
ся к концу X в.131
Недавно в Юрьевском районе Владимирской области на го-
родище Выжегша обнаружен клад куфических монет, датируе-
мый 40-ми годами IX в. Здесь же найден еще один клад, в со-
став которого входили 14 свинцово-оловянистых слитков.
А. Е. Леонтьев полагает, что «их присутствие на городище свя-
127 Седова М. В., Беленькая Д. А. Окольный город Суздаля//
Древнерусские города /Под ред. В. В. Седова. М., 1981. С. 112.
128 Сабурова М. А., Седова М. В. Некрополь Суздаля//Культу-
ра и искусство средневекового города / Под ред. И. П. Русановой. М., 1984.
С. 91 — 130.
129 Седова М. В. Археологическое изучение Суздаля//Тез. - докл.
советской делегации на IV Международном конгрессе славянской археоло-
гии. М., 1980. С. 47—48.
130 Седова М. В. Славяно-скандинавский усадебный комплекс XI в.
из Суздаля//X Всесоюзная конференция... С. 174—177.
131 Марков А. К. Топография кладов... С. 5. № 27; С. 6. № 29.
136
зано с европейской торговлей».132 Вслед за нами он делает
также вывод, согласно которому «международные связи насе-
ления Юрьевского ополья возникают не позднее середины IX в.».
На Клязьме расположен еще один древнерусский город —
Ярополч-Залесский, расцвет которого как торгового центра от-
носится уже к XII в. По материалам выявляются основные свя-
зи Ярополча, прежде всего южнорусского направления и кон-
такты с Киевом, а через него с Крымом и Византией. Драгоцен-
ные камни, шелковые ткани, стеклянные бусы, амфоры с вином
и маслом, стеклянные кубки, пряслица розового шифера и дру-
гие товары попадали в Ярополч и в целом на северо-восток,
как считает М. В. Седова, «из Киева водным днепровским пу-
тем. Суда шли по Днепру, затем волоком — на Вазузу, а отту-
да — на Верхнюю Волгу. С Волги суда сворачивали в ее при-
ток Нерль, а затем волоком и системой малых рек переправля-
лись в Нерль Клязьменскую, а оттуда — в Клязьму к Владими-
ру и Другим городам Поклязьменья».133
Уже непосредственно по Волжскому пути осуществлялись
связи с Прибалтикой, с одной стороны, и Волжской Булгари-
ей— с другой. Из Прибалтики сюда попали янтарные изде-
лия— бусы и крестики, бронзовые крест и фибула. Из Булгара
поступала глиняная посуда, ближневосточные и среднеазиат-
ские бусы из сердолика, горного хрусталя, аметиста.
М. В. Седова указывает, что Клязьма была здесь единст-
венным торговым путем. Она приводит в пользу этого заклю-
чения данные как археологических, так и письменных источни-
ков. Из последних наибольшее значение имеет договор с бул-
гарскими купцами князя Юрия Всеволодовича, заключенный в
1229 г. Согласно ему, «купцам ездить в обе стороны невозбранно
и пошлину платить по уставу каждого града безобидно».134
Кроме того, М. В. Седовой использованы маршруты военных
походов на Булгар Юрия Долгорукого в 1120 г. по Волге от
Ярославля и Андрея Боголюбского >в 1164 г. по Клязьме, Оке,
Волге. М. В. Седова считает, что Клязьма стала оживленной
торговой артерией и прежде всего ее нижнее течение лишь в
XII •—XIII вв., ссылаясь на отсутствие здесь кладов IX-—XI вв.
и крайнюю малочисленность памятников. Однако, во-первых,
нам известны свидетельства восточных авторов о наличии прямых
связей между Булгаром и Окой в IX — XI вв., а осуществля-
лись они по Волге, Оке, Клязьме. Во-вторых, поселения и мо-
гильники этого времени концентрируются в определенных рай-
онах. Таковыми здесь являются Владимиро-Суздальский и Му-
132 Леонтьев А. Е. Городище Выжегша в Юрьевском районе Вла-
димирской области // Задачи советской археологии в свете решений XXVII
съезда КПСС: Тез. докл. Всесоюзной конференции (Суздаль, 1987 г.) / Под
ред. В. П. Шилова. М„ 1987. С. 149—150.
133 Седова М. В. Ярополч Залесский. М., 1978. С. 95.
J34 Татищев В. Н. История Российская. Т. 3. М.; Л., 1964. С. 454.
137
ромский регионы. А по остальной территории разбросаны еди-
ничные памятники. Следует согласиться с М. В. Седовой, что
низовья Клязьмы наиболее активно осваиваются в XII в., но
это не означает, что она не использовалась как часть Волж-
ского пути в более раннее время.
К рассмотренной нами территории примыкает Костромское
Поволжье. Этот район имеет свою специфику, и она уже отме-
чалась. Некоторые исследователи склонны исключать его из
Волжской системы путей. Костромское Поволжье и его древно-
сти были введены в научный оборот и исследованы благодаря
трудам Ф. Д. Нефедова, П. Н. Третьякова, Е. И. Горюновой.135
В настоящее время Костромским Поволжьем специально зани-
маются В. П. Глазов, А. Е. Леонтьев и Е. А. Рябинин.136 В ис-
следованиях и материалах Костромских курганов выделяются
привозные вещи северо-западного происхождения: височные
кольца, круглые подвески, фибулы карельского типа и ряд дру-
гих. Известны здесь и немногочисленные дирхемы-привески.
П. Н. Третьяков полагал, что данные находки свидетельст-
вуют о функционировании здесь пути из Прибалтики в Булгар.
Е. И. Горюнова придерживается иного мнения, считая, что
«костромской отрезок Волги не являлся частью водного пути,
соединявшего Прибалтику с Булгаром, и что вещи северо-за-
падных типов появились в Костромском Поволжье не в ре-
зультате «попутного оседания», а вследствие давних: непосред-
ственных и, по-видимому, довольно тесных связей населения
северо-западных районов с Поволжьем». В. П. Глазов же объ-
ясняет эти факты тем, что «основной поток переселенцев сюда
направлялся с северо-запада». И наконец, Е. А. Рябинин по
данному вопросу пишет, что «концентрация в западном регионе
прибалтийско-финских изделий указывает на смешанный харак-
тер новгородской колонизации края; о связях населения цент-
рального региона с Камско-Вятским бассейном свидетельству-
ют локализованные только на этом участке немногочисленные
камские формы украшений».137
Вышеизложенное, на наш взгляд, можно обобщить следую-
щим образом. Костромское Поволжье, несомненно, являлось
135 Нефедов Ф. Д. Костромские курганы//МАВГ. 1899. Т. 3.
С. 161—264; Третьяков П. Н. Костромские курганы//ИГАИМК. 1931.
Т. 10. Вып. 6—7; Горюнова Е. И. Этническая история... С. 220—240.
136 Глазов В. П. О курганах Костромского Поволжья//КСИА.
Вып. 150. 1977. С. 37—41; Леонтьев А. Е., Рябинин Е. А. Могильник
и городище у д. Попово на р. Унже//АО 1980 года. С. 62—63. См. также
публикации А. Е. Леонтьева в сборнике сАрхеологические открытия» за
1981—1984 годы; Рябинин Е. А. Финно-угры Костромского Поволжья//
Новое в археологии СССР и Финляндии / Под ред. Б. А. Рыбакова. Л., 1984.
С. 187—193.
137 Третьяков П. Н. Костромские курганы... С. 211; Горюно-
ва Е. И. Этническая история... С. 232; Глазов В. П. О курганах Ко-
стромского Поволжья... С. 40—41; Рябинин Е. А. Финно-угры Костром-
ского Поволжья... С. 192.
138
частью Великого Волжского пути, в разное время играло раз-
личную роль в дальних связях. Этот вариант пути по сравнению
с дорогой по Волге, Оке, Клязьме, Нерли Клязьминской и
Волжской был второстепенным, что, однако, вовсе не означает
его полной бездеятельности в развитии дальних и местных свя-
зей, в древнерусском освоении края. В своей монографии
Е. А. Рябинин убедительно показал, что Волжский путь играл
главную роль в славянском заселении Костромского Поволжья,
происходившего главным образом в XI—XIII вв.138
Завершая рассмотрение материалов Волго-Окского между-
речья, следует еще раз отметить, что данный регион являлся
одним из важных и ключевых на Волжском пути. И не случай-
но многие исследователи именно в нем видят легендарную Ар-
су —Арту — Артанию арабских авторов, черпавших свою ин-
формацию в Булгаре — важнейшем городе Волжской водной
системы.
138 Рябинин Е. А. Костромское Поволжье в эпоху средневековья.
Л., 1986. С. 97—105.
давя j | j baassajtWa—j(|мие
Глава VI
МУРОМСКИЕ И РЯЗАНСКИЕ ЗЕМЛИ
В СИСТЕМЕ волжского ПУТИ
Через Муромскую землю проходил водный путь по Оке, вхо-
дящей в Волжскую систему и связывающей Рязань с Булгаром.
Однако Муром был не только транзитным районом, но и сам
играл вполне самостоятельную роль и имел теснейшие и разно-
сторонние связи с Булгаром.
Из Муромской земли происходят крупнейшие клады вос-
точных монет. В 1924 г. обнаружен клад близ д. Савково, в
составе которого удалось определить 203 монеты, позднейшие
из которых чеканены в 996 г.1 В самом Муроме в 1868 г. найден
крупнейший клад X в. Монеты находились в двух сосудах, один
из которых был из красной меди, а второй красноглиняный.
Вполне возможно, что второй сосуд имел булгарское происхож-
дение, где широко распространены сосуды из красной глины.
Они же поставлялись и в древнерусские области. В глиняном
сосуде находилось И 077 монет, а в медном — до 14 фунтов
изломанных монет. Общий вес клада — 2 пуда 23 фунта, что
превышает 40 кг. Это, конечно, огромная цифра. Чеканены эти
монеты в интервале между 715 и 935 гг.2
Находки на поселениях и в погребальных комплексах Му-
ромской земли позволяют достаточно полно реконструировать
хронологию, направления и характер ее связей со многими рай-
онами Руси и другими странами.
Интересный материал дали раскопки Тумовского селища —
предшественника древнерусского Мурома. Это селище сущест-
вовало в IX — XI /вв. В его постройках обнаружены фрагменты
булгарской глиняной посуды, гирьки и разновесы, арабские
дирхемы. Е. И. Горюнова полагает также, что булгары постав-
ляли в землю Мурома металлы — медь и серебро, из которых
1 Монгайт А. Л. Рязанская земля. М., 1961. С. 91.
2 Марков А. К. Топография кладов восточных монет. СПб., 1910.
С. 5—6. № 28.
140
изготавливались на месте многочисленные украшения.3 Опира-
ясь на археологические данные, она считает, что легендарные
сведения о существовании в Муроме булгарской торговой фак-
тории не лишены определенных оснований.
Неподалеку от Мурома находится широко известный Под-
болотьевский могильник, в погребениях которого обнаружены
многие привозные вещи. Прежде всего это франкские мечи. По
имеющимся данным, здесь найдено три меча. Первые два от-
носятся к типу «Н» и происходят из погребений. Обнаружены
они в 1900-х годах во время случайных раскопок. Датируются
данные мечи X — XI вв. Третий клинок отнесен А. Н. Кирпич-
никовым к типу II и датирован XI в.4
Возможно, что из того же Подболотьевского могильника
происходит овальная скорлупообразная фибула, которая фигу-
рирует в литературе как найденная близ г. Мурома. Она от-
носится к типу 52 и датируется второй половиной X ®.5
Археологическая изученность города Мурома и его округи
пока недостаточна. Однако полученные материалы позволяют
сделать заключение о роли данного микрорайона в системе
Волжского водного пути. Муром и его округа были ближайши-
ми землями к Булгару. Из последнего по Волге и Оке попадали
в Муром, где пути расходились, — один шел дальше вверх по
Оке к Рязани, а другим по мелким речкам и волокам Муром
связывался с Суздальским опольем и, далее, Ярославским По-
волжьем.
Как убедительно доказано А. Л. Моыгайтом, Ока была со-
ставной и очень важной частью Волжской системы. Арабы Оку
вместе с Волгой называли «Славянской рекой». По Волге, Оке,
Десне, Днепру проходила водная дорога, связывающая Булгар
с Киевом. И на этом пути какое-то особое значение имела Ря-
занская земля, играющая роль как бы перевалочного района с
Волжского пути на Донской и Днепровский. Подтверждается
это не сравнимым ни с каким другим районом Руси количеством
кладов и отдельных находок куфических монет. Здесь найдено
свыше 40 кладов восточного серебра, зарытых в землю в IX —
X столетиях. В самой Старой Рязани в 1875 г. был обнаружен
клад аббасидских дирхемов, датируемый IX в.6 Важно заметить,
что в составе рязанских кладов встречаются волжско-булгарские
подражания дирхемам, что говорит о пути попадания куфиче-
ского серебра на Русь через Булгар по Клязьме и Оке.
3 Горюнова Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья //
МИА. № 94. 1961. С. 181—182.
4 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие//САИ. Е-1-36. Вып. 1.
М.; Л., 1966. Т. ЕС. 76, 86.
5 Дедюхина В. С. Фибулы скандинавского типа//Очерки по истории
русской деревни X—XIII вв. /Под ред. Б. А. Рыбакова. М., 1967. С. 194
(Труды ГИМ. Вып. 43).
6 М о н г а й т А. Л. Рязанская земля. С. 87—91, 93.
141
Большое значение для исследования связей Рязани с други-
ми областями Руси, а также дальними странами имеют веще-
вые клады, находимые здесь с 20-х годов прошлого столетия.
В настоящее время из Старой Рязани происходит свыше Ю
кладов золотых и серебряных изделий. В подавляющем боль-
шинстве это женские украшения. Г. Ф. Корзухиной было опуб-
ликовано 4 клада из Старой Рязани. Из четырех кладов, най-
денных в Рязани (162, 163, 164, 165), один очень интересен
(165). Во время археологических работ под руководством
А. Л.Монгайта в 1950 г. он найден уложенным в мешочек в печи
землянки, куда его спрятали в момент осады города. Остальные
3 клада и отдельные богатые находки ювелирных изделий об-
наружены в разных местах полностью разрушенного и выж-
женного города,7 т. е. явно, что зарытие в землю данных сок-
ровищ связано с татаро-монгольским нашествием.
Один из кладов, наиболее значительный, был обнаружен в
1968 г., и вещи из него находили вплоть до 1973 г., ибо этот
комплекс подвергся распашке. Этому кладу посвящена . спе-
циальная публикация В. П. Даркевича и А. Л. Монгайта. Во-
первых, в состав клада входят 5 денежных гривен серебра в
виде палочек полукруглого сечения, которые, как принята
считать, имеют новгородское происхождение.
Аналогии украшениям из Старой Рязани известны в Киеве,
Чернигове, Владимире, Суздале, Булгаре, Крыму. Бусы имеют
аналогии, а может и происхождение, из Средней Азии. Про-
анализировав весь имеющийся материал, авторы исследования
считают, что большинство вещей имеет местное происхождение.
«Опиравшиеся на киевскую и черниговскую традиции, мастера
Рязани вносили свой вклад в развитие русского ювелирного
дела, обогащая орнамент новыми элементами или по-своему
комбинируя старые».8
Еще три клада обнаружены во время раскопок в 1979 г. В
первый входили различные бусы, в том числе и из хрусталя,
халцедона, стекла, имеющие, возможно, среднеазиатское про-
исхождение. Здесь же обнаружены каменные крестики, приве-
зенные из Крыма. В один из двух кладов, также выявленных
в 1979 г., входили фрагменты византийской поливной посуды.9
В Старой Рязани обнаружены два клада византийских монет
и единичные западноевропейские монеты. А. Л. Монгайт в связи
с этими находками указывает: «Можно предположить, что у
Рязани существовали непосредственные торговые связи с Визан-
тией, но вероятнее, что византийские монеты и вещи попали в
7 Корзухина Г. Ф. Русские клады. 1954. С. 143—145, 43—44.
8 Даркевич В. П., Монгайт А. Л. Клад из Старой Рязани. М.,
1978.
9 Даркевич В. П. Исследования старорязанской экспедиции//АО
1979 года. М., 1980. С. 52, 53.
142
рязанскую землю из других русских княжеств, пройдя через
несколько этапов транзитной торговли».10
Кроме таких богатейших сокровищ-кладов, в Рязани найде-
ны и многие отдельные находки иноземных изделий. Отсюда
происходит навершие франкского меча типа «А» начала XI в.11
Серийными являются находки товарных свинцовых пломб, хо-
рошо известных из раскопок Новгорода, Киева, Пскова и дру-
гих городских центров Древней Руси. В Рязани и Переяславле-
рязанском они известны с конца прошлого столетия. Датиров-
ки пломб здесь с XI по XIV в. По вопросу назначения этих
находок существует несколько различных точек зрения, однако
ясно, что определенная их часть, несомненно, использовалась
в качестве торговых пломб, о которых, видимо, и сообщает Абу
Хамид ал-Гарнати: «Шкурки... нанизывают на крепкие нитки,
каждые восемнадцать в одну связку, и прикрепляют на конец
нитки кусочек черного свинца и припечатывают его печаткой,
на которой имеется изображение царя».12
Среди импортов А. Л. Монгайт называет ряд византийских
изделий: ткани, перегородчатые эмали, мраморные, яшмовые и
другие каменные крестики, амфоры южного типа. Разнообразна
география центров, из которых происходит различная керами-
ка,— Булгар, Средняя Азия, Иран, Ирак, Египет и ряд других.
Говоря о североевропейских изделиях, А. Л. Монгайт отмечает:
«К скандинавскому или — шире — прибалтийскому ввозу могут
быть отнесены найденные в Старой Рязани бляшки со звери-
ными личинами, наконечник ножен меча и металлическая бляш-
ка в виде змеи с двумя головами».13
Бронзовые замочки в виде коня и льва, найденные в рас-
сматриваемом микрорайоне, по мнению А. П. Смирнова, были
изготовлены в Волжской Булгарии. Производство их было на-
лажено в Булгаре в X — XIV вв.14 Наиболее типичны были
замки в виде лошади и барана.
Перечисленные находки свидетельствуют об обширных пря-
мых или опосредованных связях Рязанской земли в домонголь-
ское время (рис. 40). Такое заключение подтверждают и пись-
менные источники, сообщающие о торговых сделках и догово-
рах, военных походах. Эти события так или иначе связаны с
Окой, как основным путем сообщения между Русью и Волж-
ской Булгарией, между Киевом и Булгаром.
Данный вопрос требует специального рассмотрения, ибо и
сейчас остается дискуссионным. Необходимо особо рассмотреть
маршрут похода князя Святослава на Итиль в 964 — 966 гг. По
10 М о н г а й т А. Л. Рязанская земля. С. 318.
11 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие. С. 84—85.
12 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную
Европу (1131—1153 гг.). М., 1971. С. 36.
13 Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 324, 326.
14 Смирнов А. П. Волжские булгары. М., 1951. С. 118—120.
143
Рис. 40. Муромо-Рязанские находки.
этой теме существует обширная литература, и нет необходимо-
сти ее повторять. Но нам представляется, что следует полно-
стью присоединиться к точке зрения А. Л. Монгайта, который
так реконструирует путь дружины этого князя: «Святослав из
Киева двинулся на восток по Десне и, где-то перейдя с Десны
на верховья Оки, встретил вятичей. Еще при самом выходе из
Киева он имел в виду поход на Волгу, где жили хазары, а путь
на Волгу лежал по Оке, поэтому он и „иде на Оку реку и на
Волгу”... Спустившись по Оке, он попал на Волгу и, пройдя
через земли булгар и буртасов, где-то на Средней или Нижней
Волге встретился с хазарами, победил их, отсюда прошел в
10 Заказ № 427
145
Рис. 41. Поход Святослава на Восток.
Каспийское море...» (рис. 41).15 Таким образом, опираясь на
летописные сообщения, исследователь реконструирует путь Свя-
тослава по обычной традиционной водной трассе Днепр — Дес-
на — Ока — Волга— Каспийское море. По этой же дороге хо-
дили и другие русские князья со своими дружинами в более
позднее время.
Этот путь имел серьезное значение на протяжении всего
периода раннего средневековья, в том числе как и один из свя-
зующих Киев с Булгаром. Имеются и другие варианты этой
связи: например, предложенный Б. А. Рыбаковым. Он считает,
что этот путь миновал Оку и шел напрямую по водоразделам
от Волги до Днепра. Б. А. Рыбаков проводит анализ письмен-
ных источников (восточных авторов) и археологических и при-
ходит к выводу, что «связи Северо-Восточной Руси с Болгарией
осуществлялись по таким удобным водным магистралям, как
15 Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 307.
146
Рис. 42. Путь из Булгара в Киев (по Б. А. Рыбакову).
«Вантит» — первый город на Востоке страны славян (цифрами обозначены дни—
дневки пути). 10 дневок — граница государства Рус.
Волга, Ока и Клязьма. Но для Киева это был слишком дале-
кий окружной путь».16 Такое заключение Б. А. Рыбакова впол-
не допустимо, тем более, что оно опирается на подорожники
арабских авторов и достаточно точные расчеты скорости дви-
жения того времени по сухопутным и водным дорогам (рис. 42).
Однако, на наш взгляд, большее значение имел все-таки вод-
ный путь по Оке—-Десне — Днепру, четко документированный
кладами куфического серебра и другими предметами импорта,17
чего не скажешь о варианте, предложенном Б. А. Рыбаковым.
Наиболее тщательный анализ возможного пути из Булгара
в Киев проведен на примере поездки восточного купца и путе-
шественника Абу Хамида ал-Гарнати издателями и коммента-
торами его путевых записок О. Г. Большаковым и А. Л. Мон-
гайтом. Они полагают, что Абу Хамид ал-Гарнати в 1150 г. вы-
ехал из Булгара в Венгрию через русские земли сначала по
Славянской реке, которую исследователи отождествляют с
Окой. Далее он побывал в городе Куйаве — Киеве18 (рис. 43).
Таким образом, эти авторы не сомневаются, что путь из Бул-
гара в Киев был главным образом водным и важнейшим его
отрезком была Ока.
16 Рыбаков Б. А. Путь из Булгара в Киев//Древности Восточной
Европы/Под ред. Л. А. Евтюховой. М., 1960. С. 189—196.
17 Дарке вич В. П. Художественный металл Востока VIII—XIII вв.
М, 1976. Табл. 52.
18 П у т е ш е с т в и е Абу Хамида ал-Гарнати... С. 10—11.
10*
147
Рис. 43. Варианты пути Абу Хамида ал-Гарнати из Булгара в Венгрию.
I — по О. Г. Большакову, А. Л. Монгайту, В. В. Кропоткину. 2 — по Г. Ф. Корзу-
хиной.
Иной точки зрения придерживается Г. Ф. Корзухина. Она
соглашается с О. Г. Большаковым и А. Л. Монгайтом в том,
что из Булгара Абу Хамид двигался по Оке, т. е. реке славян,
но далее его путь проходил через земли мордвы и поворачивал
резко на юг, вплоть до города Гуркуман, в котором Г. Ф. Кор-
зухина видит Саркел — Белую Вежу.19 Затем через половецкие
степи, Галицкую землю, минуя Киев, путешественник достиг
Венгрии.
Все три названные варианта путей из Булгара на Русь или
через Русь могли существовать, однако археологические и ну-
мизматические данные все-таки подтверждают, что главным из
них в период раннего средневековья, вплоть до ордынского на-
шествия, был путь по Оке через Муромо-Рязанские земли.
Итак, несмотря на спорные моменты и неясности, все выше-
изложенное дает достаточно оснований считать Оку важней-
шим звеном Волжской водной системы в рассматриваемый пе-
риод.
19 Корзухина Г. Ф. Путь Абу Хамида ал-Гарнати из Булгара в
Венгрию//Проблемы археологии. Вып. 2 / Под ред. А. Д. Столяра. Л., 1978.
С. 193.
148
gSa] Igjfc-Taa j |иыгжа j |eesbs| |esss^| |ияяма| |ццши| |иаваея| |им | |вяде«| |ииие;
Глава VII
ВОЛЖСКАЯ БУЛГАРИЯ
И ПРИКАМЬЕ В IX—XIII вв.
Волжская Булгария и Прикамье имели давние и традицион-
ные связи, которые образовались значительно раньше, нежели
прочные контакты Булгара с Русью. Исследователь прикам-
ских древностей Ф. А. Теплоухов пришел к следующим выво-
дам: «Монеты, серебряные сосуды и другие древнеперсидские
изделия получались Пермской чудью, с начала V-ro до начала
VH-ro века, путем караванной торговли с царством Сассани-
дов... Серебряные и золотые арабские изделия и куфические
монеты указывают на участие Пермской чуди в болгаро-араб-
ской торговле, процветавшей на Волге в IX и XI столетиях».1
Серебряные кубки и чаши, поступавшие в Прикамье с Востока,
известны здесь в больших количествах. Ведущие исследователи
этого региона О. Н. Бадер и А. П. Смирнов отмечают, что
«до Октябрьской революции в голодные годы в Зауралье не-
редко можно было встретить на рынках древние серебряные
блюда и чаши...». По их мнению, многие из этих находок, а
конкретно вещи из святилища Бартым датируются началом —
серединой I тыс. н. э. «и достаточно ясно говорят о широких
торговых связях с нашим югом, откуда эти вещи попали в
Приуралье».2
Наиболее полно данная категория находок опубликована
В. П. Даркевичем. Он приводит показательную статистику. 85
предметов художественного импорта из 126 (VIII — XIII вв.),
обнаруженных на Европейском Севере, относятся к VIII — X
столетиям. 110 восточных сосудов, найденных на Урале, дати-
руются IX — X вв. В. П. Даркевич подчеркивает, что «в первую
очередь серебряная посуда поступала на Урал, где добывали
1 Теплоухов Ф. А. Древности пермской чуди из серебра и золота
и ее торговые пути. Пермь, 1895. С. 44.
2 Бадер О. Н., Смирнов А. П. Серебро Закамское первых веков на-
шей эры. М., 1954. С. 21, 20.
149
особенно цепных пушных зверей (соболей и др.). Здесь ее ис-
пользовали в быту, в культовых целях и для изготовления ук-
рашений».3
Причем в этой торговле важную роль, играли булгары, имев-
шие как прямые связи с Хорезмом, так и через Хазарию. Один
из восточных авторов — Ибн Русте пишет: «Хазары торгуют с
ними (булгарами) и совершают сделки, также и русы привозят
к ним свои товары, и все те, кто обитает на обоих берегах этой
реки, привозят к ним свои товары, как то: соболей, горностаев,
белок и другое».4 Булгар для арабов был воротами в совер-
шенно другой мир, через него они поддерживали связи со сла-
вянами, финно-уграм®, балтами, скандинавами, народами Ев-
ропейского Севера, странами Западной Европы.
Во многих сочинениях восточных авторов подробно описана
эта земля и населявшие ее люди. Остановимся на двух сооб-
щениях, в которых наиболее полно и достоверно описан Булгар.
Ахмед иби-Фадлан посетил Булгар в начале X столетия. Он со-
общает, что булгары являются данниками хазар и платят им
от каждого дома по соболю. Булгарская администрация осу-
ществляет таможенные функции на Волжском пути и изымает
у купцов десятую часть товара за право прохода через Булга-
рию, причем невзирая на то, откуда идут караваны, — из Ха-
зарин или из Руси. Политическая и религиозная жизнь Булга-
ра ориентирована на арабский мир, тесны связи с Хорезмом.
Отношения с Хазарией крайне напряженные, вплоть до воен-
ных столкновений.
Царь Булгара хочет заручиться покровительством главы
мусульманского мира и султана. Ахмед ибн-Фадлан задает ему
вопрос: «Государство твое обширно и средства твои изобильны
и доход твой многочислен, так почему же ты просил султана,
чтобы он построил крепость па свои неограниченные средст-
ва?» На это правитель булгар ответил арабскому посланнику:
«Я увидел, что держава ислама стоит впереди других и что их
средства берутся каждым, кто управляет ими, и вот потому я
и обратился с просьбой об этом. Если бы действительно я хо-
тел построить крепость на свои средства, на серебро или золо-
то, то нет для меня в этом трудности».5
Таким образом, речь идет о политической и религиозной
ориентации Булгара на арабский Халифат и стремлении зару-
читься его поддержкой в борьбе против Хазарии. Кроме того, в
записках Ахмеда ибн-Фадлана излагаются различные его му-
сульманские поучения и проповеди. Из них мы узнаем и о взаи-
3 Дар к ев и ч В. П. Художественный металл Востока VIII—XIII вв.
М., 1976. С. 148.
4 Цит. по: Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной
Европе. Т. 2. М„ 1967. С. 29.
5 Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. М.; Л., 1939. С. 78.
150
соотношениях Булгара с его соседями. Это и русы, и народ
Вису.
Еще подробнее рассказывается о Булгаре в путевых запис-
ках Абу Хамида ал-Гарнати, побывавшего здесь с середине
XII столетия. Он сообщает, что «Булгар тоже огромный город,
весь построенный из сосны, а городская степа — из дуба. А
вокруг него без конца всяких народов... А летом в полдень
жара у них сильная, сильнее, чем во всем свете, а вечером и
ночью воздух холодает, так что нужно много одежд... А холода
зимой бывают очень сильные, настолько, что раскалывается де-
рево от жестокости мороза... А жители Булгара — выносли-
вейшие из людей в отношении мороза, потому что пища их и
питье по большей части из меда, мед же у них дешевый».6
Здесь дано достаточно точное описание Булгара и его кли-
мата. Кроме того, из слов, «а вокруг него без конца всяких
народов», ясно, что Булгар находится на перекрестке путей, в
том числе и водных, и стыке различных миров. Одной из важ-
нейших статей дохода жителей Булгара являлась работорговля.
Отсюда рабов продавали в Хорезм и страны арабского Хали-
фата. Не случайно ал-Гарнати сообщает: «А царь в это время
сильных народов выходит в походы против неверных и уводит
в плен жен их, их сыновей и дочерей и лошадей».
Далее он пишет о том, как жители Булгара приняли му-
сульманство, благодаря которому им удалось победить войска
хазар. В самом деле булгары исповедовали мусульманство, а в
Хазарии официальной религией был иудаизм. Военная напря-
женность также постоянно имела место между этими двумя го-
сударствами. Среди областей, которые платят дань Булгару,
ал-Гарнати называет Вису и Ару. Их локализация до сих пор
вызывает дискуссии и до конца неясна.
В настоящее время преобладает точка зрения, согласно ко-
торой Вису — это Весь русских летописей, обитавшая в Бело-
зерском крае. Эта позиция, представленная в работах X. Фре-
на, А. П. Смирнова и других авторов, детально обоснована
В. В. Пименовым и Л. А. Голубевой, а также издателями за-
писок ал-Гарнати О. Г. Большаковым и А. Л. Монгайтом.7
Известен и другой подход к решению данной проблемы. Это
гипотеза Ф. Вестберга — М. В. Талицкого, из которой следует,
что Вису арабских источников — это народ, проживавший в
Прикамье,8 а долговременные и прочные связи Прикамья и
Булгара являются как бы еще одним подтверждением в пользу
6 Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Централь-
ную Европу (1131 — 1153 гг.). М„ 1971. С. 30.
7 Пименов В. В. Вепсы. М.; Л., 1965. С. 29—32; Голубева Л. А.
Весь и славяне на Белом озере... С. 7—8; Путешествие Абу Хамида
ал-Гарнати... Исторический комментарий. С. 101—102.
8 Т а л и ц к и й М. В. К этногенезу Коми//КСИИМК. Вып. IX. 1941.
С. 47.
151
такого решения вопроса. А. Е. Леонтьев вполне определенно
высказывает свое отношение к данной проблеме: «На наш
взгляд, прав М. В. Талицкий, связавший термин „вису” с на-
родами Прикамья. Видимо, это — собирательное название, от-
носящееся к обширной территории верховьев Камы и Северной
Двины».9
Думается, однако, что нет оснований для таких категори-
ческих суждений и первая точка зрения о совпадении Вису —
Веси на данном этапе основана на разных категориях источни-
ков более фундированно, нежели вторая. Но как бы ни решался
данный вопрос, для нашей темы упоминание Вису, будь это
народ в Белозерье или на Каме, говорит об обширных связях
Булгара либо по Волжской, либо по Волжско-Камской водным
системам.
Рассмотрим вопрос об области, названной ал-Гарнати — Ару
или Арв. А. Л. Монгайт полагает, что Ару — это Арская земля
русских летописей, расположенная на Нижней Каме. В поль-
зу своего заключения он приводит целый ряд данных письмен-
ных источников XIV — XVI вв. Причем все заключения здесь
основаны лишь на созвучиях в названиях Ару — Арская зем-
ля— Арская дорога — город Арск и т. д. В восточных источни-
ках широко распространено сообщение о трех областях или
трех группах русов, среди которых названа наряду со Славией
и Куявией Арса (Артания). Этой проблеме посвящены наши
специальные работы.10 Опираясь на новейшие данные, нам уда-
лось обосновать существующую точку зрения, согласно которой
Арса располагалась на территории будущей Ростовской земли.
Это вполне увязывается и с сообщениями Абу Хамида ал-Гар-
нати о землях Вису и Ару.
Материалы археологических раскопок, проводимых в широ-
ких масштабах на территории Среднего Поволжья и Прикамья,
существенно дополняют данные письменных источников и дают
возможности для достаточно полной и детальной реконструк-
ции исторических процессов, протекавших здесь в эпоху сред-
невековья.
На территории Булгарии обнаружено 16 кладов куфических
монет. Это исключительно сокровища, зарытые в землю в X
столетии, причем распределяются они в его временных пределах
достаточно равномерно, но все-таки их несколько больше в
конце столетия. Отметим очень интересный по нумизматиче-
ским характеристикам Элмедский клад, датируемый 821 г.11 На
9 Леонтьев А. Е. Волжско-Балтийский торговый путь в IX в.//
КСИА. Вып. 183. 198-6. С. 4—5.
10 Дубов И. В. 1) Северо-Восточная Русь и «Арса» арабских источни-
ков//Вести. Ленингр. ун-та. Сер. История, язык, литература. 1981. № 8.
С. 22—29; 2) Ростовская земля и «Арса» арабских источников //Дубов И. В.
Северо-Восточная Русь в эпоху раннего средневековья. Л., 1982. С. 104—123.
11 Янин В. Л. Денежно-весовые системы русского средневековья: До-
монгольский период. М., 1956. С. 90.
152
Рис. 44. Волго-Камский водный бассейн и пути средневековья.
Клады куфических монет:
1—Лелеки (IX в.); 2 — Вятка (IX в.); 3 — Рябиновская (Хв.); 4 — Глазов
(IX в.); 5—Дондинская (Хв.); 6 — Ягощур (IX в.); 7 — Лесогурт (IX в.);
8 — Богдановская (Хв.); 9— Аниковская (Хв.); ]0—Верхотурье (Хв.).
двух его монетах зафиксированы граффити. Правда, на одном
из них линии, перекрещивающие монетный кружок, могут быть
приняты за разметку для его разрезания на части. А на втором
экземпляре — аббасидском дирхеме 783/784 г. чеканки — четко
читается скандинавская руна «S», которая может быть интер-
претирована как знак пожелания хорошего урожая.12 Как бы
там ни было, сам факт наличия скандинавской руны на араб-
12 Д о б р о в о л ь с к и й И. Г., Дубов И. В., Кузьменко Ю. К.
Рунические граффити на восточных монетах//Мельникова Е. А. Скандинав-
ские рунические надписи. М., 1977. С. 151.
15В
Рис. 45. Западноевропейские мечи и их детали.
Волжская Булгария.
154
ской монете из клада, происходящего из Волжской Булгарии,
представляет несомненный интерес и добавляет важную деталь
к характеристике рассматриваемого региона. Кроме того, отку-
да-то из Волжской Булгарии происходит еще одна монета с
граффити, которое изображает древневосточный солярный
знак — свастику.
Клады куфических монет известны и в Прикамье. Здесь их
насчитывается 10 (рис. 44), причем половина из них датирует-
ся IX в. Это клады из Лелеки (до 833 г.), Вятки (835 г.), Яго-
щура (843 г.), Глазова, Лесогурта (оба — IX в.). Достаточно
равномерно представлены они и для X столетия: первый — из
Верхотурья — 909 г. и последний—из Рябиновской — 978 г. Эти
датировки говорят о том, что восточные импорты, если судить
по кладам, регулярно поступали в Прикамье в IX —X вв. Дан-
ный тезис подтверждают и находки серебряной утвари.
В Волжской Булгарии найдено несколько западноевропей-
ских мечей, в том числе и с клеймом «ULFBERHT». В иссле-
довании А. Н. Кирпичникова говорится, что в Волжской Бул-
гарии найдено два меча типа «Е» — уд. Альметьево иуд. Ба-
лымер. Мечи типа «Е» датируются в основном IX в. и крайне
редко встречаются после 900 г. в Скандинавии. В Булгарию
они могли попасть не позже начала X столетия. А. Н. Кирпич-
ников меч из Альметьева относит к уникальным по завитково-
му орнаменту на клинке.13 14
Большинство кладов и мечей являются случайными наход-
ками на территории Волжской Булгарии (рис. 45), однако, кро-
ме них, накоплен обширный материал, полученный в результа-
те систематических археологических исследований городов и
сельских поселений, могильников данного региона.15
В настоящее время в целом история Волжской или Волж-
ско-Камской Булгарии представляется следующим образом.
Государство здесь завершает свое формирование на рубеже
IX — X вв. Его историю современные исследователи разделяют
на три основных этапа: раннебулгарский (VIII — начало X в.),
домонгольский (начало X в.— 1236 г.), золотоордынский
(1236 г. — конец XIV в.). Два первых из них входят в рассмат-
риваемый нами период.
Исследователь Волжской Булгарии А. П. Смирнов пишет,
что «в X веке в период наибольшего расцвета, Булгарское го-
сударство, являвшееся центром связей с Востоком, сумело обе-
спечить безопасность названного пути в восточные страны, и
тогда особенно интенсивно расцвела у булгар торговля. Все
источники, письменные и археологические, рисуют нам город
13 Кирпичников А. Н. Древнерусское оружие//САИ. Е1-36. Вып. 1.
М.; Л., 1966. Рис. 9.
14 Там же. С. 41.
15 Исследования Великого города /Под ред. В. В. Седова. М.,
1976. С. 3.
155
Рис. 46. Культурные связи Волжской Булгарии XII—XIII вв. (по А. П. Смирнову).
Булгар как центр транзитной торговли, в который стекались
товары с востока, из Византии, с севера, с запада и от рус-
ских»16 (рис. 46). Однако, далее, А. П. Смирнов справедливо
отмечает, что из Булгарии, которая была не только транзит-
ным районом (здесь также высокого развития достигли ремес-
ла), товары шли не только на внутренний рынок, но и выво-
зились в другие земли, в частности в славянские и финно-угор-
ские области. Булгарию отличало и высокоразвитое хозяйст-
во— пашенное земледелие и скотоводство.
Привозимые вещи, характеризующие торговое значение
Волжской Булгарии, в том числе и на Волжском пути, проис-
ходят в основном из раскопок ее городов — Великих Болгар,
Биляра, Сувара и ряда других. Прежде всего следует остано-
виться на обширных материалах, характеризующих тесные и
всеобъемлющие связи Древней Руси и Волжской Булгарии.
Наиболее ярко они выражены в вещевых кладах.
Так, в кладе, найденном в 1869 г. близ г. Спасска в районе
городища Великие Болгары, были обнаружены как булгарские
вещи, так и древнерусские.
Наиболее яркими и типично булгарскими украшениями
здесь являются золотые височные кольца с уточкой. Они пред-
ставляют собой незамкнутое кольцо с нанизанными на него по-
лыми бусами, украшенными зернью и золотой сканью. Сама
уточка закреплена на центральной бусине и тоже украшена
сканью и зернью. Аналогичная подвеска происходит также из
окрестностей Биляра.17 А. П. Смирнов отмечает, что «подобные
изделия нигде не встречались за пределами края».18 В то же
время в данном кладе встречены серебряные слитки, аналогич-
ные черниговским, древнерусский серебряный перстень. Клад
попал в землю в конце XI — начале XII в.
В 1888 г. около с. Великие Болгары найден еще один клад
вещей смешанного характера. Среди прочих находок здесь сле-
дует выделить набор украшений оплечья, близких таким же из-
делиям из Суздальского клада, найденного А. С. Уваровым
близ с. Исады. Эти и многие другие находки позволяют утверж-
дать, что между Русью и Булгаром были теснейшие экономи-
ческие и культурные связи.
Древняя Русь имела также прямые по северным путям и
опосредованные через Булгарию связи с Прикамьем. В литера-
туре известна точка зрения, согласно которой период истории
Прикамья X — XIV вв., когда здесь фиксируется Родановская
культура, называют булгарским. Это связано с тем, что имен-
но по булгарским импортам определяются все датировки, а
собственно связи между Прикамьем и Булгаром были очень
16 С м и р н о в А. П. Волжские булгары. М., 1951. С. 40.
17 Исследования Великого города. С. 28. Рис. 7.
18 С м и р н о в А. П. Волжские булгары. С. 155.
157
широки в данное время. В частности, в культурных слоях рода-
новских памятников часто встречается керамика булгарского
производства и подражания ей. Известны также и находки
славянской посуды.
Кроме русских изделий, в самой Булгарии находят керами-
ку Хорезма, среднеазиатскую, иранскую, византийскую посуду,
бусы, привозные изделия из металла и многое другое, позволя-
ющее видеть в Булгаре главный центр торговли Руси с Восто-
ком, а значит и важный район на Великом Волжском пути.
Среди прямых торговых партнеров Булгарии были При-
камье, Русь, племена Европейского Севера, Скандинавия и
Прибалтика, Византия, Крым, Закавказье, Хазария, Хорезм,
Иран, Китай. Видимо, только этими областями список не ис-
черпывается. Города Булгарии представляли собой крупные
торгово-ремесленные центры. Сюда попадали как арабы, чему
свидетельств вполне достаточно, так и торговцы из Древней
Руси. Здесь осуществлялся исторический контакт, благодаря
которому столь важную роль в истории Восточной Европы иг-
рал Волжский путь.19
В последние годы вопросы связей и взаимовлияний Древней
Руси и Волжской Булгарии вновь оказались в центре внимания
исследователей. Особенно детально эти сюжеты изучаются на
материалах широко известного ключевого памятника — Биля-
ра.20 Рассмотрев орудия труда, предметы вооружения и кон-
ского снаряжения, найденные на Билярском городище, авторы
коллективной монографии пришли к вполне обоснованному и
логичному выводу, что «наиболее близкие аналогии булгарским
изделиям наблюдаются в культуре Древней Руси и это не уди-
вительно, ибо Булгария и Русь, будучи ближайшими соседями
в Восточной Европе, поддерживали между собой самые тесные
экономические, культурные и политические взаимосвязи».21 Бо-
лее того, многие образцы вооружения либо были ввезены в
Булгар из Руси, либо на основе заимствованных форм и типов
производились на месте.
Специально рассматриваемой теме посвящен недавно вы-
шедший сборник.22 Разнообразные письменные, археологиче-
ские, нумизматические и прочие данные говорят о том, что в
домонгольское время между Русью и Булгаром существовали
теснейшие взаимосвязи и осуществлялись они главным образом
по Волжской системе. Взаимоотношения между двумя государ-
19 Смирнов А. П. Волжские болгары //Очерки истории СССР. III—
IX вв. / Под ред. Н. М. Дружинина. М., 1958. С. 696.
20 Культура Биляра: Булгарские орудия труда и оружие X—XIII вв.
/Под ред. А. X. Халикова. М., 1985; Посуда Биляра / Под ред. А. X. Ха-
ликова. Казань, 1986.
21 Культура Биляра. С. 214.
22 Волжская Булгария и Русь: (К 1000-летию русско-булгарского
договора) / Под ред. А. X. Халикова. Казань, 1986.
158
ствами па протяжении эпохи раннего средневековья строились
в соответствии с реальностями того времени. Периоды мирного
сотрудничества прерывались частыми походами и войнами. Хо-
рошо известны походы на Булгар русских князей Святослава
(965 — 967 гг.), Владимира (985, 994 гг.). Особенно часто име-
ли место военные столкновения между булгарами и русскими в
XII столетии. Объектами нападений были крупнейшие города
Булгарии — Брягов (Булгар на Волге), Великий город — Би-
ляр, Ошель и другие, а также городские центры Руси, причем
главным образом Северо-Восточной — Муром (1088 г.), Суз-
даль (1107 г.), Ярославль (1152 г.).
Эти и другие факты, которые можно почерпнуть из письмен-
ных источников, многочисленные булгарские находки на Руси и
русские в Булгарии говорят о том, что отношения между этими
странами были равноправными. Более того, когда Булгария
пыталась проявить чрезмерную политическую или военную ак-
тивность и усложнить связи Руси с Востоком, тотчас же следо-
вала русская военная экспедиция. Поэтому тезис о том, что
«волжские булгары в значительной степени открыли Русь для
Востока, как и наоборот», следует рассматривать как преуве-
личение.23 В статьях Р. М. Валеева, Е. П. Казакова, Г. Н. Бе-
лорыбкина, Ф. Ш. Хузина, С. И. Валиуллиной, А. Ф. Кочкиной,
Г. Л. Измайлова подробно рассмотрены конкретные аспекты
отношений Руси и Булгара, выраженные в определенных кате-
гориях археологических материалов.24
Особый интерес представляет работа В. В. Кропоткина, где
дается топография находок булгарских монет на территории
Руси и Прибалтики.25 Автор ярко и наглядно показывает, что
основная часть булгарских монет найдена в кладах на Балтий-
ско-Волжской системе, а не в южных областях Руси, и в связи
с этим отмечает, что «основная масса булгарских монет из
Среднего Поволжья направлялась по окскому пути... По Волге
и Клязьме монеты Волжской Болгарии проникали в Тверскую,
Новгородскую и Псковскую земли, в Белоруссию и Прибалти-
23 Халиков А. X. Волжская Булгария и Русь: (Этапы политических
и культурно-экономических связей в X—XIII вв.) //Волжская Булгария и
Русь. С. 7.
24 Валеев Р. М. Торговые связи Волжской Булгарии и Руси в до-
монгольский период (X—XIII вв.)//Волжская Булгария и Русь. С. 20—37;
Казаков Е. П. О ранних контактах волжских булгар со славянами и по-
волжскими финнами по археологическим материалам //Там же. С. 76—88;
Белорыбкин Г. Н. Путь из Булгара в Киев в районе Верхней Суры
//Там же. С. 89—96; Хузин Ф. Ш., Валиуллина С. И. Славяно-русские
материалы в Биляре//Там же. С. 97—116; Кочкина А. Ф. Находки
Древнерусской керамики на Билярском городище//Там же. С. 117—122;
Измайлов Г. Л. О русско-булгарских связях в области техники и воен-
ного дела//Там же. С. 123'—138.
25 Кропоткин В. В. Булгарские монеты X века на территории Древ-
ней Руси и Прибалтики //Там же. С. 38—62.
159
ку, причем особенно много их найдено на территории Эстонии
и на о. Готланд...».26 Особенно важным является для нас по-
следнее обстоятельство, ибо о. Готланд был важнейшим цент-
ром в Скандинавии, связанным с Балтийско-Волжским путем.
Булгарские монеты как бы замкнули дугу Готланд — Булгар
или Балтийско-Волжскую систему.
Волжская Булгария играла также важную роль посредника
в связях Древней Руси и Прикамья.27 Причем и здесь ее значе-
ние было не однозначно. Она была не только важным проме-
жуточным звеном в связях русских земель и камских племен,
но и конкурентом Руси. Известны нам и отдельные [эпизоды
борьбы между ними.
Таким образом, домонгольский период характеризуется тес-
нейшими взаимными связями Древней Руси и Волжской Бул-
гарии, которые, без сомнения, принесли большую пользу в деле
прогресса народов, населявших эти страны.
26 Там же. С. 41. Рис. 1; С. 38.
27 Белавин А. М., Оборин В. А. Посредническая роль Волжской
Булгарии в торговом обмене Древней Руси и Верхнего Прикамья в X—
XIII вв.//Там же. С. 63—75.
I8™! Gs—3
Глава VIII
ВОЛЖСКИЙ ПУТЬ И ЕГО РОЛЬ
В ИСТОРИИ ДРЕВНЕЙ РУСИ
В исторической и археологической литературе вопросы оп-
ределения хронологии, роли и значения Волжского пути в ис-
тории Древней Руси уже давно стали узловыми. Начиная с се-
редины прошлого века многие исследователи занимались этими
проблемами, освещая их в разных аспектах. Так, 3. Ходаков-
ский писал о Волжском пути только с целью определить на-
правления движения варяжских отрядов воинов, купцов и
грабителей, которые часто в те годы бродили по различным
странам.1 Н. П. Барсов, с одной стороны, разрабатывал воп-
рос, сходный с темой 3. Ходаковского, но при этом отмечал
важность связей с Северо-Западом и Востоком для Ярославс-
кого Поволжья и, с другой стороны, говорил о Волге как удоб-
ном пути колонизации.2 Так же оценивали Волжский путь
С. К. Кузнецов и С. М. Середонин.3 Большое внимание Волге
уделено и в работах А. А. Спицына,4 причем он включает ее в
состав пяти магистральных путей Киевской Руси. Туре Арне
необоснованно считал Волжский путь исконно варяжским. По
его мнению, «все торговые пути IX — X вв. от Балтики до Кас-
пийского и Черного морей-—это пути викингов».5 Подобные же
взгляды были присущи П. П. Смирнову и Ю. В. Готье, правда,
последний придавал Волжскому пути более сложные и разно-
сторонние функции.6
1 Ходаковский 3. Пути сообщения в Древней России // Русский
исторический сборник. Т. 1. М., 1873. С. 21—22.
2 Барсов Н. П. Очерки русской исторической географии. Варшава,
1873. С. 24.
3 Кузнецов С. К. Русская историческая география. Вып. 1. М., 1910.
С. 50; Середонин С. М. Историческая география. Пг„ 1916. С. 237—238.
4 Спицын А. А. 1) Торговые пути Киевской Руси. СПб., 1911. С. 2,
16, 18; 2) Русская историческая география. Пг., 1917. С. 24—25.
5 Arne Т. J. La Suede et 1’Orient. Stockholm, 1919. P. 14—17.
®Смирнов П. П. Волзький шлях i стародавне! Руси. Кшв, 1928.
С. 223; Готье Ю. В. Заметки о ранней колонизации Ростово-Суздальского
края//ТСА РАНИОН. Т. 4. 1929. С. 140—142.
11 Заказ № 427
161
Наиболее подробно данная проблема излагается в интерес-
ной и фундаментальной статье П. Г; Любомирова, вышедшей в
1923 г. Автор тщательно анализирует все возможные варианты
пути по Волге, разбирает его хронологию. Оперирует он глав-
ным образом материалами монетных кладов или отдельных на-
ходок куфического серебра. На основе анализа указанного ма-
териала он пришел к выводу, что X в. — это период наибольше-
го расцвета культуры арабских государств, связанных торгов-
лей с Русью. Но к концу X в. уже заметен упадок торговли и
кризис на Востоке.7
В 1930 г. опубликована работа И. П. Козловского, посвящен-
ная проблемам внешних связей Древней Руси. В этом исследо-
вании определенное внимание уделено и вопросам роли и места
Волги в системе водных артерий Руси. И. П. Козловский при-
соединяется к мнению тех авторов, которые полагают, «что
Волга была древнейшим русским путем с севера на юг и только
позднее уступила свое значение Днепру (во второй половине
X в.)».8 Далее он рассматривает вопросы участия скандинавов
и арабов в торговле по Волге, значение этой дороги для сла-
вянского заселения Северо-Востока, роль Булгара в трансъ-
европейских экономических и культурных связях. И. П. Коз-
ловский необоснованно называет Волжский путь, являвшийся
прежде всего древнерусской жизненно важно артерией, «Араб-
ско-Скандинавским».
П. Н. Третьяков, рассматривая в своем исследовании связи
Руси со Скандинавией, интерпретировал их как торговые при
активном использовании Волжского пути.9
Товарно-денежным отношениям на Руси была посвящена
монография М. Ф. Лучинского, изданная в 1958 г. По мнению
этого исследователя, русско-арабские торговые связи достига-
ют наибольшего расцвета в IX — XI вв. И главной связываю-
щей дорогой здесь была Волжская система. Он отмечает, что
«этим путем двигались на юго-восток новгородские, суздаль-
ские, ростовские, владимирские и рязанские купцы со своими
товарами»,10 и рассматривает историю Волжского пути в дина-
мике. М. Ф. Лучинский полагает, что в IX •— первой половине
XI в. Русь — лишь посредник между Востоком и странами
Центральной и Северной Европы. И только позднее — в XI —
XIII вв. — она начинает играть самостоятельную роль. Причем
в это время, по его мнению, усиливается значение Северо-Вос-
точной Руси в связях с Булгарией и Закавказьем.
7 Люб о м и р о в П. Г. Торговые связи Древней Руси с Востоком в
VIII—XI вв.//Учен. зап. Саратовск. ун-та. Т. 1. Вып. 3. 1923. С. 14, 33.
8 Козловский И. П. Внешние сношения Древней Руси. Ростов н/Д.,
1930. С. 12.
9 Третьяков П. Н. Древнейшее прошлое Верхнего Поволжья. Яро-
славль, 1939. С. 53, 67.
10 Лучинский М. Ф. Деньги на Руси IX—XII вв. Казань, 1958. С. 141.
162
В предыдущих главах настоящей книги было показано, что4
такой подход не соответствует действительности. Русь уже с
{X в. выполняет не только посреднические функции, но и явля-
ется ©полне самостоятельным торговым партнером как Востока,
так и Запада. Торговля Руси с Булгарией становится важней-
шей для обеих сторон начиная с X столетия и остается таковой
вплоть до татаро-монгольского нашествия в XIII в., нарушив-
шего традиционные складывающиеся 'веками связи, осущест-
вляющиеся по Волжской системе.
В работах многих историков и археологов так или иначе
затрагивается вопрос о путях сообщений в Древней Руси и, в
частности, о Волге. Так, В. В. Мавродин является сторонником:
ранней хронологии Волжского пути (в сравнении с Днепровс-
ким) и полагает, что «расцвет торговли с арабскими странами:
Востока падает на VIII — IX — Хвв.».пОн соглашается с тези-
сом П. Г. Любомирова, утверждая, что торговля на Волжском
пути находилась в руках не сельских общинников, а определен-
ной группы населения.11 12 По мнению М. И. Артамонова, Волж-
ский путь так же, как и Донской, стал активно использоваться
лишь со второй половины IX в., когда там появляется русское
население.13 Он опирается на сообщение Масуди (X в.) о том,
что хазары не были мореплавателями: «Русы... послали к царю
хазарскому условленную часть сокровищ и добычи. Этот госу-
дарь не имеет судов и подданные его в мореплавании не опыт-
ны. . .»14 Материал Саркела — Белой Вежи показывает, что в
XI в. данный путь уже утрачивает свое значение для Руси.15
Некоторые аспекты истории пути «из варяг в арабы» осве-
щались в работах Б. А. Рыбакова, Б. А. Романова, И. П. Шас-
кольского, И. Л. Штатмана, В. Ю. Лещенко и др.16 Причем все
авторы приходят к выводам, на основании которых можно сде-
лать заключение о времени функционирования Волжского пути
11 Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства. Л.,
1945. С. 134—137.
12 Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства и фор-
мирование древнерусской народности. Л., 1971. С. 39—41.
1з Артамонов М. И. История хазар. Л., 1962. С. 299.
14 Цит. по: Григорьев В. В. Россия и Азия. СПб., 1876. С. 9.
15 Артамонов М. И. Саркел — Белая Вежа/./Труды Волго-Донской'
археологической экспедиции. Т. 1. 1958. С. 72—74 (МИА. № 62).
16 Рыбаков Б. А. Торговля и торговые пути//История культуры
Древней Руси. Т. 1 / Под ред. Н. Н. Воронина, М. К. Каргера, М. А. Тиха-
новой. М.; Л., 1948. С. 336—337; Романов Б. А. Деньги и денежное об-
ращение//Там же С. 381; Ш а с к о л ь с к и й И. П. Маршрут торгового пу-
ти из Невы в Балтийское море в IX—XIII вв.//Географический сборник;
Т. 3. М.; Л., 1954. С. 158—159; Историческая география СССР/Под
ред. В. 3. Дробышева, И. Д. Ковальченко, А. В. Муравьева. М., 1973.
С. 50—51; Штатман И. Л. Волжский путь поступления византийских ми-
лиарисиев в Восточную Европу и Прибалтику в X веке // История и культу-
ра славянских стран / Под ред. В. В. Мавродина. Л., 1972. С. 32—36; Ле-
щенко В. Ю. Восточные клады на Урале в VIII—XIII вв.: Автореф. канд.
Дис. Л., 1971. С. 19—20.
И* 163
в VIII—X вв. (Однако нижняя дата требует дополнительных
обоснований.)
Наиболее детально и подробно внешнеторговые связи Древ-
ней Руси и роль в их осуществлении Волжского пути были рас-
смотрены в работе Б. А. Рыбакова. Б. А. Рыбаков вполне обос-
нованно полагает, что поворотным в истории внешних связей
Руси было IX столетие, когда усилилась торговая деятельность
арабов. По его мнению, «русские купцы-дружинники становят-
ся посредниками между Западом и Востоком. Центром этой
торговли был Киев.. .».17 18 Но таковое значение Киева, как дума-
ет исследователь, начинает ослабевать с середины XII в., а по-
вышается роль ряда других русских городов и среди них цент-
ров, занимавших ключевое положение на Волжском пути —
Новгорода, лидирующего в торговле с Западом, и Владимира
на Клязьме — с Булгаром и Закавказьем.
Работа Б. А. Рыбакова была написана в конце 40-х годов
и, в ней, безусловно, не могли быть учтены многие новейшие
данные, которые противоречат некоторым ее существенным по-
ложениям. И самым важным является тот факт, что Волжский
путь начинает интенсивно использоваться уже с IX в., когда
Ладога, Рюриково городище, Ростов Великий и другие центры,
выявленные археологически в последнее время, играют ключе-
вую роль в связях с Востоком и Скандинавским Севером.
Однако и сам Б. А. Рыбаков отмечает, что «одним из основ-
ных путей была Волга... Волжский путь в Итиль был пригоден
для северных русских земель. По Волге сюда попадали из Нов-
города, Ростова, Владимира, Рязани. Она связывала (через
Сейм и Десну) Поволжье и со Средним Поднепровьем» (рис.
47, 48). Тем самым он придает Волжскому пути на данном эта-
пе большое значение. И центральную роль в этих связях играют
отнюдь не Киев, а другие города Древней Руси. Кстати, по
признанию Б. А. Рыбакова, из Киева, Смоленска, Чернигова и
других городов Поднепровья в Итиль русские купцы попадали
также по Волге, пройдя до нее чрезвычайно сложный окольный
путь: Днепр, Черное и Азовское моря, Дон и, наконец через во-
лок, собственно Волга. Б. А. Рыбаков полагает, что «этим путем
прошли в Каспийское море русские дружины в 913 г., так же
шел Игорь в 943 г.».13
Этот путь, безусловно, возможен, если непосредственной
целью был Итиль. Однако нумизматические находки на терри-
тории русских земель свидетельствуют о том, что в IX — X вв.
предпочтительнее был путь с Днепра по Десне, Оке на Волгу
и далее через Булгар в Итиль. Новейшие данные подтвержда-
ют заключение Б. А. Рыбакова, согласно которому первым важ-
нейшим направлением древнерусской торговли было арабо-
17 Рыбаков Б. А. Торговля и торговые пути. С. 317.
18 Там же. С. 336, 337.
164
Рис. 47. Торговые пути IX—XI вв. (по Б. А. Рыбакову).
165
Оис. 48. Торговые пути ХТГ-XIII вв. (по Б. А. Рыбакову).
иранское, а, как уже подчеркивалось, главную роль в нем игра-
ла Волжская система.
Северная часть Волжского или Балтийско-Волжского пути
была основной для осуществления связей Руси с Западной Ев-
ропой. В Балтийской торговле, пережившей, по мнению
Б. А. Рыбакова, два этапа, на первом в IX—-XI вв. ведущую
роль играет Киев. Но далее исследователь, противореча сво-
ему выводу, пишет: «В то же время Новгород обладал совер-
шенно исключительным узлом торговых путей (Днепровский
путь «из варяг в греки» и Волжский путь в Каспийское море),
сходившихся в озере Ильмень у самого города, близ древнего
капища Перуна». Заметим, что, когда Б. А. Рыбаков писал это,
еще не были известны материалы Рюрикова городища и ряда
других торгово-ремесленных центров и, самое главное, не были
введены в широкий научный оборот многочисленные находки
в Ладоге. «Булгар и Итиль на Волге еще в IX — X вв. были
постоянным местом торговли купцов из «Славии», из «отдален-
нейших концов Славонии», в которых надо видеть новгород-
цев».19
Все эти заключения позволяют прийти к выводу, что в IX —
X вв. и Новгород, и Киев играли важную самостоятельную роль
в дальних торговых связях Руси. Если первый ориентирован
был в основном на связи со Скандинавией, Северной Европой
и Востоком, то второй — на связи с Центральной Европой, При-
черноморьем и Византией. Конечно, это не исключает и других
направлений связей, включая и внутрирусские, и в том числе
между двумя этими крупнейшими центрами и подчиненными
им областями Северо-Запада и Поднепровья.
Н. Н. Воронин убедительно показал, что все четыре основ-
ные водные системы Древней Руси: Волжская, Днепровская, Вол-
ховско-Ильменская и Западнодвинская были тесно связаны
между собой посредством волоков и переходов по второстепен-
ным рекам. Эти связи имели множество вариантов.20 Таким
образом, следует говорить не о своеобразной «конкуренции»
между ними, а раскрывать внутреннее содержание дальних свя-
зей, их экономическую природу и целесообразность, их главные
направления и пути осуществления.
В более позднее время в XII в., как отмечает Б. А. Рыбаков,
«Волжский путь начинался от устья Тверцы и в верхнем тече-
нии имел два варианта: один вариант вел все время по Волге
через Ярославль и Юрьевец-Поволжский на Нижний Новгород
(ныне Горький). Другой вариант сокращал путь по Нерли на
Переславль-Залесский и далее по другой Нерли на Суздаль и
в Клязьму».21
19 Там же. С. 346, 347.
20 Воронин Н. Н. Средства и пути сообщения//История культуры
Древней Руси. Т. 1. С. 302—304.
21 Рыбаков Б. А. Торговля и торговые пути. С. 349.
167
Рис. 49. Распространение овручских шиферных пряслиц (по Б. А. Рыба-
кову).
1 — область массового распространения шиферных пряслиц; 2 — единичные находки
(главным образом в городах).
Однако Б. А. Рыбаков ошибается, приписывая эти направле-
ния путей лишь к XII в. Они характерны, и такое заключение
подтверждают результаты новейших исследований, изложен-
ные в предыдущих главах настоящей книги, и для более ранне-
го времени, начиная с IX в. Особенно четко это положение до-
казано для второго варианта пути, проходившего через глубин-
ные районы Ростовской земли (Суздальское ополье).
Таким образом, в целом правильные, на наш взгляд, выво-
ды Б. А. Рыбакова лишь откорректированы и дополнены новей-
шими историко-археологическими исследованиями. Самое глав-
ное для нас то, что, по заключению Б. А. Рыбакова, Волжский
путь является одним из основных «в развитии Древней Руси на
протяжении всего рассматриваемого нами периода в IX —
XIII вв. Причем он был не только дорогой, по которой осущест-
влялись связи Руси с заморскими странами, но и имел осно-
вополагающее значение для развития внутрирусского обмена,
168
Рис. 50. Восточные изделия из металла на Волжском пути (по В. П. Дар-
кевичу).
1 — Булгар (вторая половина XIII в.); 2—Кулибаева Мураса (конец XII —первая
половина XIII в.); 3—Альметьево (вторая половина XII—XIII вв.); 4 — Татарский
Толкиш (вторая половина IX—Хвв.), 5 — Кашира (IX—Хвв.); 6 — Лядинский мо-
гильник (X—XI вв.), 7 — Белогостицкий клад (начало XII в.); 8—Пекуновский мо-
гильник (XI в.); 9 — Новгород (конец XI — начало XII в.); 10 — Великие Луки
(IX—X вв.); 11 — Торопец (IX—X вв.).
а значит, и в целом экономики Древнерусского государства.
Это наглядно видно на примере распространения такого харак-
терного древнерусского товара, как шиферные овручские пряс-
лица (рис. 49).
Вновь большое внимание специалистов проблемам истории
Волжского пути стало уделяться в 60-е годы. В 1963 г. была
опубликована статья В. Б. Вилинбахова, обобщающая все ма-
териалы и выводы по проблеме Балтийско-Волжского пути.
Однако эта работа не лишена существенных противоречий. Так,
автор сначала отмечает, что в решении рассматриваемого воп-
роса важную роль играют результаты археологических иссле-
дований, а затем утверждает, что «единственный критерий хро-
169
Рис. 51. Поливная и стеклянная посуда Востока в Восточной Европе
(по В. П. Даркевичу).
1—Булгар; 2 — Биляр; 3 — Старая Рязань; 4 — Суздаль; 5 — Москва; 6 — Белоозсро,
7—Старая Ладога, 8—Новгород.
нологии — клады арабского серебра».22 В. Б. Вилинбахов под-
держивает точку зрения Г. Ф. Корзухиной, которая полагала,
что «никакой арабской торговли с Днепровским районом Руси
в VIII — IX bib. не было, поскольку последний лежал в стороне
от международных торговых путей»,23 и тем самым разделяет
общую точку зрения об асинхронности Волжского и Днепров-
ского путей. Ранее этот вопрос рассматривался В. Л. Яниным,
указавшем, что «полное отсутствие в русских кладах IX в. ви-
зантийских монет свидетельствует о том, что становление так
называемого пути из Варяг в Греки произошло не в IX в., а
22 Вилинбахов В. Б. Балтийско-Волжский путь//СА. 1963. № 3.
С. 126—135.
23 Корзухина Г. Ф. Русские клады. М„ 1954. С. 34.
170
несколько позже».24 В одиночестве остается только заключение
П. И. Ляшенко, датировавшего Днепровский путь более ранним
временем.25
В целом в работах отечественных исследователей боль-
шое внимание уделяется изучению путей (в том числе и
Волжского) поступления на Русь арабских монет и других ве-
щей восточного происхождения (рис. 50, 51, 52).26 На основа-
нии сопоставления датировок кладов куфических монет
В. Л. Янин пришел к убедительному, на наш взгляд, выводу,
что «единственной магистралью, по которой в это время (IX в.—
начало X в.) могло осуществляться транзитное торговое движе-
ние, был Волжский путь».27 К аналогичному заключению при-
шел и Е. Н. Носов, детально изучивший материалы по истории
северного отрезка этого пути, начиная от Ладоги.28
Суммируя вышеизложенное, следует отметить, что практи-
чески все исследователи рассматривают Волжскую систему
лишь в свете торговых связей, не раскрывая ее роли в форми-
ровании Древнерусского государства и народности. Конечно,
активность на Волжском пути зависела и от состояния дел на
арабском Востоке, а кризис источников куфического серебра
отразился и на дальних торговых связях, в том числе и по
Волжскому пути. Однако все-таки главная функция Волги в
эпоху раннего средневековья — это основной путь освоения сла-
вянами Волго-Окского междуречья. Аналогичная ситуация бы-
ла и с Днепровским путем «из варяг в греки», который рас-
сматривался как торговая дорога в Византию или путь варяж-
ских дружин. Начальная летопись недвусмысленно расценива-
ла его как путь, использовавшийся для государственного
становления Киевской Руси. Роль и значение Днепровского пу-
ти в государственной консолидации Древней Руси были деталь-
но изучены и рельефно показаны в работах Г. С. Лебедева.29
Роль Волжского пути в истории Древней Руси, безусловно,
24 Янин В. Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. До-
монгольский период. М., 1956. С. 105.
25 Ляшенко П. И. История народного хозяйства СССР. Ч. 1. М.,
1947. С. 99.
26 Марков А. К. Топография кладов восточных монет. СПб., 1910.
С. 54—55; Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С. 103—105; Спас-
ский И. Г. Русская монетная система. М., 1970. С. 40; Пот ин В. М. Мо-
неты в погребениях Древней Руси и их значение для археологии и этногра-
фии //Труды Государственного Эрмитажа. Вып. XII. Л., 1971. С. 55—57;
Даркевич В. П. Художественный металл Востока VIII—XII вв. М., 1976.
Табл. 52—53. С. 155—157.
27 Я н и н В. Л. Денежно-весовые системы... С. 103.
28 Носов Н. Е. Нумизматические данные о северной части Балтийско-
Волжского пути конца VIII—X вв.//Вспомогательные исторические дисцип-
лины /Под ред. С. Н. Валка, Н. Е. Носова. Л., 1976. С. 95—ПО.
29 Лебедев Г. С. 1) Путь из. «варяг в греки»//Вести. Ленингр. ун-
та. Сер. История, язык, литература. 1975. № 20. С. 38—43; 2) Эпоха викин-
гов в Северной Европе. Л., 1985. С. 227—236.
171
172
многогранна. Этот путь имел большое значение в любой период,
однако в разное время на первый план выдвигались и различ-
ные функции.
БУЛГАР ИЛИ ИТИЛЬ?
Необходимо рассмотреть основные проблемы, связанные с
определением роли Волжского пути в IX — XIII вв. В связи с
этим следует остановиться на одном ключевом вопросе. В свое
время В. Л. Янин убедительно показал, что «на протяжении
всего периода восточной торговли с конца VIII в. до начала
XI в. единственными воротами, через которые шла торговля Ру-
си с Востоком, фактически был Булгар»30 (рис. 53). В работах
предшественников В. Л. Янина, и прежде всего П. Г. Любоми-
рова, сложилась точка зрения, согласно которой существовало
два основных центра торговли Востока с Русью — столица Ха-
зарин Итиль и Булгар на Волге. П. Г. Любомиров следующим
образом описывает главную связывающую Русь и Восток арте-
рию: «С тех пор, как столицей Хазарии и крупным центром тор-
говых встреч восточных, южных, северных и западных купцов
стал Итиль, путь от Каспия к Днепру, очевидно, начинался от
устьев Волги и шел Волгой... Караваны направлялись к вос-
точному выступу Дона и далее вниз по его течению до устья
Донца. Этот путь, хорошо известный восточным писателям
IX — X вв. и даже в сущности единственная в их представлении
связь Итиля с Поднепровьем, почти совсем не отмечен до Дон-
ца монетными находками».31 В. Л. Янин указывает, что «весь
комплекс монетных находок на Нижней Волге и на Нижнем
Донце, который можно было бы связать с торговым движени-
ем с территории Хазарского каганата, состоит из двух кладов
и нескольких отдельно поднятых монет».32
В исследовании М. И. Артамонова убедительно показано,
что столица Хазарии Итиль — крупнейший торговый центр на
перекрестке международных водных путей. Связи его были об-
ширны. «По Волге в ладьях прибывали русы и болгары, по
зо Янин В. Л. Денежно-весовые системы.. С. 105.
31 Любомиров П. Г. Торговые связи Древней Руси с Востоком...
С. 18—19.
32 Я н и н В. Л. Денежно-весовые системы. . . С. 105.
Рис. 52. Изделия восточного художественного ремесла в Древней Руси
(по В. П. Даркевичу).
/ — стеклянная чаша с росписью золотом и эмалью (реконструкция), Сирия, XII —
первая половина XIII в. (Новогрудок); 2— стеклянный кубок с росписью золотом п
эмалью (реконструкция), Ракка, XII — первая половина XIII в. (Новогрудок); 3—
поливной кувшин, Сирия, рубеж XII—XIII вв. (Суздаль); 4—бронзовый кувшин, Сред-
няя Азия, X—XI вв. (Новгород): 5 — бронзовый светильник, Иран, IX—Хвв. (Гнездово);
6—бронзовая крышка от курильницы. Иран(?>, XII—первая треть XIII в. (Киев); 7 —
серебряное блюдо, Малая Азия или Сирия, вторая половина XII — первая половина
ХШ в. (с. Ржишев, Киевская обл.); 8—серебряные поясные накладки, Иран или Сред-
няя Азия, XI в. (с. Мышеловка, Киевская обл.).
173
Рис. 53. Волжский путь в IX—XIII вв. (два возможных варианта пути).
Каспийскому морю приплывали на судах купцы из стран За-
кавказья и Ирана, приходили в Итиль караваны из Хорезма и
других областей Средней Азии, европейские купцы добирались
до Итиля или сухим путем через Венгрию, Русь и Волжскую
Болгарию, или же по Черному и Азовскому морям до Дона и
вверх по этой реке до переволоки в Волгу». Из данного текста
видно, что Волга и Ока были реками, по которым осуществля-
лись связи Руси и других стран с Хазарией и проходили они
через Булгар. М. И. Артамонов также отмечает, что «даже из
Киева в Хазарию дорога шла по Оке через вятичей и далее
через Болгар».33
В последнее время отдельные исследователи стали возвра-
щаться к упомянутой точке зрения П. Г. Любомирова. Мы ана-
лизировали позицию Б. А. Рыбакова о сухопутном пути, связы-
вающем Булгар с Киевом. Рассматривали также гипотетиче-
33 Артамонов М. И. История хазар. С. 403—404.
174
скую реконструкцию пути в Киев из Прикаспия Абу Хамида
ал-Гарнати, предложенную Г. Ф. Корзухиной.
Следует также остановиться на заключениях Д. А. Малин-
ского, изложенных в рецензии на нашу книгу «Северо-Восточ-
ная Русь в эпоху раннего средневековья». Д. А. Мачинский рас-
членяет историю Северной Руси на три основных этапа, и,
судя по его рассуждениям, первому соответствовал путь от Се-
верного Кавказа по Дону на Оку, Волгу и далее в Прибалти-
ку.34 Таким образом, по его мнению, до 850-х годов основной
путь миновал Булгар и выходил с Оки прямо в Северо-Восточ-
ную Русь. На втором этапе, датируемом Д. А. Мачипским
860 — 920-ми годами, Булгар тоже не играл заметной роли в
связях с Русью. И лишь к середине X в. (третий этап), по мне-
нию этого исследователя, начинает вырисовываться роль Бул-
гара и формируется «система из трех групп и трех городов
Руси». С каждым из трех этапов Д. А. Мачинский связывает
определенные исторические события. Например, «массовое за-
рытие и неизъятие кладов в Верхнем Поволжье, на Средней
Оке и Поднепровье в 820—830 гг.», как считает исследова-
тель, обусловлено появлением угров к Западу от Волги. Далее
он объясняет зарытие кладов на Волго-Балтийском пути и на
втором этапе «бурными событиями, сопутствовавшими возник-
новению полиэтнического русского протогосударства».
Неясно, какие «бурные события» происходили в это время
на Северо-Востоке, где древнерусская государственность фор-
мируется не в IX, а в X столетии, что обосновано в работах
многих авторов на обширном материале различных категорий
источников. Конечно, соблазнительно увязывать зарытие в зем-
лю каждого клада с крупным политическим событием, да еще
отмеченным в письменных источниках, каждую горелую про-
слойку на поселениях не просто со стихийным бедствием — по-
жаром или рядовым набегом врагов, а с крутым поворотом в
историческом развитии, как это делает в своих работах
Д. А. Мачинский. Однако такой схематический подход к исто-
рическому процессу чреват серьезными заблуждениями.
Причины сокрытия кладов крайне разнообразны, а отнюдь
не обусловлены лишь политическими событиями, как полагает
Д. А. Мачинский. В качестве доказательства приведем хроно-
логическую статистику кладов на Балтийско-Волжском пути,
в Северо-Восточной Руси и на Оке. К VIII в. относятся лишь
2 клада — Ладожский (786 г.) и Петербургский в Галерной га-
вани (780 г.). Клады IX и X столетий следует рассмотреть диф-
ференцированно. На отрезке пути от Балтики до Верхней Вол-
ги при впадении в нее Шексны и Мологи найдено 27 кладов,
34 Мачинский Д. А. [Рецензия]//Советская этнография. 1984. № 6.
С. 161. — Рец. на ки.: Дубов И. В. Северо-Восточная Русь в эпоху раннего
средневековья: (Историко-археологические очерки). Л., 1972.
175
из пих 17 имеют фиксированные даты до года. 3 зарыты в зем-
лю в IX в. и 5— в X столетии. Из датированных монетных
комплексов в первой половине IX в. здесь было открыто 7 кла-
дов, а во второй половине того же столетия — 6. Это клады из
Вылеги (807 г.), Ладоги (808 и 847 гг.), Семенова городка
(810 г.), Петергофа (825 г.), Демянска (825 г.), Загородья
(831 г.), Панкина на Шексне (863 г.), Кирилловского монасты-
ря (864 г.), Пловца (864 г.), Потерпилицы (866 г.), Кузнецко-
го (870 г.), Шумилова (871 г.). В пределах IX в. обращает на
себя внимание отсутствие кладов в течение 16 лет в середине
этого столетия с 847 по 863 г. Затем следует период в 80 с
лишним лет до середины X в., для которого клады не известны.
Во второй половине X в. было зарыто 4 клада, и все они про-
исходят из Новгорода или его округи (953, 972, 972, 975 гг.).
Однако было бы неверным полагать, что на других участках
этой части Волжского пути нет кладов этого времени и это
феномен Новгорода. Они известны в Ладоге, на озере Шлино,
во Ржеве. Но наибольшая их концентрация фиксируется все-
таки в Новгородской округе — к 4 кладам, названным выше,
следует добавить еще 2 — на Городище и Хутынском монастыре.
Равномерно распределяются клады в Волго-Окском между-
речье. К первой половине IX в. относятся 4 клада, ко второй —
3. Это клады из Угодичей (813 г.), Сарского городища (814 и
820 гг.), Углича (829 г.) и Тимерева (2 клада — 865 г.),
Москвы (866 г.). 3 клада близ Москвы точных дат не имеют,
Здесь также фиксируется перерыв в середине IX в., и отсутст-
вуют клады вплоть до конца 70-х годов X столетия (еще доль-
ше, чем на Северо-Западе) —это клады во Владимире (977,
980 гг.).
Рассмотрим хронологию кладов на Оке. Всего здесь найде-
но, как уже указывалось, свыше 40 кладов куфических монет.
Из них имеют фиксированные до года даты для IX в.—18 кла-
дов, а для X в.— 12. В пределах IX столетия клады распреде-
ляются следующим образом: до его середины в землю попало
7 кладов, а во второй половине—11. Это клады из Баскача
(808 г.), Старой Рязани (809 г.), Городища (810 г.), Борка
(817 г.), Лапотково-Покровского (817 г.), Скопина (819 г.),
Протасова (841 г.), Кунакова (852 г.), Гручины (860 г.),
Ростовца (864 г.), Борок (867 и 869 г.), Мишнева (869 г.),
Моисеева (869 г.), Острогов (870 г.), Хитровки (873 г.), Бобы-
лей (876 г.), Железницы (878 г.).
Абсолютного разрыва в середине столетия не наблюдается,
но наибольшая концентрация фиксируется для первых 20 лет
(6 кладов) и для последних 20 (10). Таким образом, в целом
картина здесь аналогична уже описанной для Северо-Западной
и Северо-Восточной Руси. Распределение монетных комплек-
сов в X в. на Оке отличается от двух предыдущих регионов.
Здесь, в отличие от них, клады зарывались в землю равномер-
17 6
до — для каждой четверти столетия зафиксировано по 3 клада.
Б первую четверть X в. — клады из Борозденка (906 г.), Тару-
са (907 г.), Гавриловского (916 г.); во вторую четверть — из
борок (934 г.), Мурома (935 г.), Березы (950 г.); в третью чет-
верть— из Белева (952 г.), Козельска (953 г.), Катышева
(971 г.); и в последнюю четверть века — из Белого Омута
(986 г.), Савкова (996 г.), Коростова (1000 г.).
Таким образом, на всех трех участках Волжского пути фик-
сируется перерыв в зарытии кладов восточных монет в середи-
не IX столетия, а на двух из них —и в первой половине X в.
Пики приходятся на начало и конец IX в.
Безусловно, возникает вопрос, каковы же причины зафикси-
рованных явлений. Отметим, что хронология кладов не совпа-
дает с периодизацией, предложенной Д. А. Мачинским. Объяс-
нения этим фактам следует искать в периодизации обращения
дирхема на Руси, которая основана прежде всего на интенсив-
ности поступления на Русь восточного серебра и его использо-
вании в торговле внутренней и внешней. Во главу угла здесь
обоснованно поставлены причины и взаимосвязи прежде всего
экономические, и лишь как вторичные — политические.
Первый период обращения дирхема на Руси В. Л. Янин да-
тирует концом VIII — первой третью IX в. В финале этого пе-
риода наблюдается, как уже отмечалось выше, массовое зары-
тие кладов. «Первопричиной восточной торговли была потреб-
ность населения Восточной Европы в серебряной монете и се-
ребряном сырье и арабских купцов — в продуктах славянских
промыслов»,35 — поясняет В. Л. Янин.
Второй период исследователь начинает с 833 г. и доводит до
рубежа IX—X столетий. Он дает суммарную характеристику
кладов этого времени на всей территории Восточной Европы и
никак не выделяет отмеченную нами хронологическую лакуну
в середине IX в. В. Л. Янин признает, что «любой пункт наход-
ки кладов конца VIII — первой трети IX в. занимает такое по-
ложение на речных путях, что его теоретически можно связы-
вать с торговым движением, берущим начало за пределами во-
сточнославянских земель и оканчивающимися также за их пре-
делами».36
Таким образом, как полагает В. Л. Янин, первый период
обращения дирхема во многом связан с факторами внешнеэко-
номическими. Иную оценку он дает второму периоду, клады ко-
торого также хорошо представлены на Волжском пути: «Судя
по топографическому размещению кладов второго периода,
единственной магистралью, по которой в это время могло осу-
ществляться транзитное торговое движение, был Волжский
35 Я н и н В. Л. Денежно-весовые системы... С. 90.
36 Там же. С. 103.
12 Заказ № 427
177
путь».37 В. Л. Янин отделяет Оку от Волжского пути и отно-
сит ее к внутренним дорогам Руси. Нам представляется, что
это неоправданно, поскольку Ока являлась неотъемлемой важ-
ной частью Волжской системы, связывающей Северо-Восток с
Киевом.
Справедливо заключение В. Л. Янина об активном исполь-
зовании Волжского пути в IX в. как транзитной магистрали
так и внутренней торговой дороги Руси. Это подтверждается
новыми находками, причем не только и не столько кладами,
сколько многочисленными находками импортных изделий в
древнерусских некрополях и на поселениях данного времени.
Перерыв же в кладах середины столетия, думается, может
иметь объяснения в интенсивности поступления восточного се-
ребра на Русь. Третий период обращения дирхема на террито-
рии Восточной Европы фиксируется В. Л. Яниным 900 — 938 гг.
В это время монетные клады в небольшом количестве известны
на Оке, но их почти нет на других участках Волжского пути.
В Булгарии и Прикамье они также найдены. Не случайно
В. Л. Янин отмечает, что «усиление торговых связей Восточной
Европы с Востоком сопровождается в это время и значитель-
ным усилением балтийской торговли».38 Да, именно «балтий-
ской», ибо на балтийских путях — Немане, Припяти, Западной
Двине в данный период сосредоточена основная масса кладов
куфического серебра.
Последний четвертый период обращения дирхема на Руси
и в сопредельных областях охватывает в основном вторую поло-
вину X в. (с 939 г., по В. Л. Янину) и завершается в результа-
те кризиса чеканки серебряной монеты на Востоке. Фиксирует-
ся существенное сокращение ареала ввоза дирехмов и соответ-
ственно отсутствие кладов или значительное уменьшение их
количества. За пределами территории обращения дирхема по-
степенно оказываются южнорусские земли, страны Западной
Европы, сокращается до минимума количество монетных нахо-
док этого времени в Скандинавии.
На Волжском пути и в таких ключевых его пунктах, как
Ладога, Новгород, известны клады данного периода. На этом
этапе в целом Волжская система входит в территорию обраще-
ния восточных монет. Данное заключение вполне согласуется с
выводом В. Л. Янина о том, что «поток ввозимой монеты пол-
ностью поглощается в областях, наименее удаленных от Бул- ,
тара, и не доходит до пунктов, наиболее отстоящих от этого
места непосредственного взаимодействия европейской и азиат-
ской торговли».39
Опираясь на периодизацию обращения восточных монет на
37 Там же.
38 Там же. С. 119.
39 Там же. С. 132.
178
Руси, разработанную Р. Р. Фасмером и В. Л. Яниным, можно
объяснить хронологическую неравномерность кладов на Волж-
ском пути, которая обусловлена прежде всего экономическими
причинами как внешними, так и внутренними.
Позицию В. Л. Янина о доминировании Булгара над Ити-
лем как центра восточной торговли с Русью оспаривает
В. В. Кропоткин. Его аргументы прежде всего в следующем.-
Во-первых, монеты из Средней Азии, Закавказья не могли по-
падать на территорию Волжской Булгарии, а оттуда на Русь,
минуя Хазарию и ее столицу Итиль. Во-вторых, болгары были
данниками хазар вплоть до похода князя Святослава на Волгу
в 965 г.40 В этих походах Святославом и его дружинами была
разгромлена не только Хазария и ее богатейшие города Итиль,
Семендер, Саркел (Белая Вежа), но и Волжская Булгария,
через которую прошли войска русов. Ибн Хаукаль в связи с
этим сообщал: «Русы разрушили все это и разграбили все, что
принадлежало’ людям хазарским, болгарским и буртасским на
реке Итиле.. .»41
Таким образом, Булгар и Итиль находились на одном пути
и были исторически взаимосвязаны. В пользу данного заключе-
ния говорят различные категории источников — письменные,
археологические, нумизматические. Впрочем, в своих работах
В. Л. Янин вовсе не отрицает эту взаимосвязь, как ошибочно
думает В. В. Кропоткин. Он лишь полагает, что основным цент-
ром 'торговых связей Востока и Руси был Булгар. Восточные
товары, в том числе и монеты, могли поступать сюда разными
путями: как через Итиль, так и сухопутными караванными до-
рогами, о которых мы знаем из записок Ахмеда ибн-Фадлана.
А из Булгара по Волжской системе осуществлялись связи с
Русью, а через нее и со Скандинавией и Западной Европой.
Наиболее тщательно этот вопрос разработан в исследова-
нии В. П. Даркевича. Он уделяет большое внимание сухопут-
ным связям Хорезма с Итилем и независимо от него с Волжской
Булгарией. В. П. Даркевич рассматривает данный вопрос в ди-
намике, отмечая, что «из Волжской Булгарии монетное серебро
везли вверх по Волге и ее притокам... Не исключено, что в
IX в. мусульманские купцы, минуя булгарские владения, доби-
рались до Средней Оки... На Оке много кладов IX в., тогда
как в Булгарии их нет».42
Данный тезис получил дальнейшую разработку в недавно
вышедшей статье А. Е. Леонтьева, который полагает, что в
IX в. восточное серебро поступало на Оку не по Волге через
40 Кропоткин В. В. Новые материалы по истории денежного обра-
щения в Восточной Европе в конце VIII — первой половине IX в.//Славяне
и Русь / Под ред. Е. И. Крупнова. М., 1968. С. 75.
41 Гаркав и А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах
(с первой половины VII в. до конца X в.). СПб., 1870. С. 218. . ,
42 Даркевич В. П. Художественный металл Востока... С. 152—153.
12»
179
Булгар, а через Итиль по Дону.43 Вполне возможно, что такая
точка зрения оправдана. Однако далее автор считает, что во-
сточное серебро попало в Волго-Окское междуречье кружным
путем с Дона по Оке, Десне, Днепру, Ловати, Мете, Молоте и,
наконец, Волге. Конечно, встречное движение монеты возможно,
но, скорее всего, клады Волго-Окского междуречья или отдель-
ные монеты из их состава попали сюда прямо с Оки. Тем бо-
лее, что такие возможности были по Клязьме, Нерли и далее
на Волгу. Если мы согласимся с А. Е. Леонтьевым, то выклю-
чим из функционирующих в IX в. основную часть Волжской си-
стемы. Впрочем, следуя по его пути, надо будет признать ана-
логичное положение и для X столетия, ибо и в это время здесь
нет кладов куфического серебра. Однако перечисленные выше
археологические факты говорят о другом. Что же касается зак-
лючения А. Е. Леонтьева об отсутствии импортов IX в. от устья
Камы вверх по Волге вплоть до Верхнего Поволжья, то оно
не соответствует истине. Назовем хотя бы многочисленные во-
сточные бусы горного хрусталя и сердолика, найденные в по-
гребениях IX в. Ярославских могильников, и ряд других пред-
метов восточного импорта, попавших на Волгу из Булгара или
же через него.
Из вышесказанного следует, что полностью прав быд
В. Л. Янин: Булгар в VIII—X вв. был главным связующим
звеном Руси и Востока. Но нужно помнить, что при этом нель-
зя отбрасывать и другие направления связей.
ВАРЯГИ И ВОЛЖСКИЙ ПУТЬ
Проблема «скандинавы и Волжский путь» также является
одной из важнейших. Мы уже рассматривали существующие в
историографии точки зрения и находки скандинавских комплек-
сов и отдельных вещей. Изложим только оценки, опирающиеся
на новейшие исследования и имеющиеся современные данные.
Степень присутствия и роль скандинавов в различное время
и на разных отрезках Волжского пути были неодинаковы. В Ла-
доге скандинавские вещи представлены с VIII столетия. Одним
из основных компонентов местной культуры они продолжают
оставаться и в IX — X вв. (рис. 54, 55). Тогда же существует,
пожалуй, единственный достоверный целый норманский некро-
поль в урочище Плакун. Все это говорит о том, что в Ладоге
скандинавы не только бывали в качестве торговцев или наем-
ных воинов, но и постоянно жили, являясь определенным этни-
ческим компонентом ее многонационального населения.
Опираясь на два письменных источника — сообщение рус-
ской летописи о призвании варягов и описание осады Бирки в
852 г. из «Жития святого Ансгария», А. Н. Кирпичников при-
43 Леонтьев А. Е. Волжско-Балтийский торговый путь в IX в.//
КСИА. Вып. 183. 1986. С. 4. Рис. 1.
180
Рис. 54. Основные районы скандинавских нахо-
док на Балтийско-Волжском пути.
шел к выводу, что находившимся в земле славян городом, куда
ушли нападающие, вполне могла быть Ладога. Он приводит
также и археологические подтверждения этому сообщению —
в Ладоге зафиксирован горизонт пожара в слое, датируемом
842—855 гг. Таким образом, исследователь заключает, что в
852 г. Ладога, возможно, впервые подверглась нападению ва-
рягов и была обложена ими данью. И поэтому вполне вероятно,
что именно Ладога была позднее избрана «стольным градом»
Рориком Ютландским, которого не столь уже фантастично
считать историческим лицом.44
Подробно, с использованием значительного материала проб-
лема взаимоотношений Ладоги и Скандинавии изложена в спе-
циальной работе О. И. Давидан, где последовательно рассмат-
риваются основные категории и типы вещей, так или иначе
связанных со Скандинавией. Это руническая палочка, броизо-
44 Кирпичников А. Н. Ладога и Ладожская земля VIII—XIII вв.
// Историко-археологическое изучение Древней Руси: Итоги и основные про-
блемы: Межвуз. сб./Под ред. И. В. Дубова. Л., 1988. С. 38—79. (Славяно-
русские древности; Вып. 1).
181
Рис. 55. Скандинавские изделия в Древней Руси (по В. П. Даркевичу):
1— шейная гривна; 2 — трилистная фибула; 3 — равноплечная фибула; 4—скорлупо-
образная круглая фибула; 5—6 — кольцевидные фибулы с длинной иглой; 7 — круглая
фибула с подвесками на цепочках; 8—9 — скорлупообразные овальные фибулы; 10—
14 ~ серебряные подвески (Гнездовский клад, 1868 г.); 15— серебряная бляшка (Гнез-
дований клад, 1868 г.).
182
8ая фибула, железная гривна и привеска от гривны в виде то-
порика, игральные костяные шашки, роговые гребни. К вещам
североевропейского круга О. И. Давидан относит часть кожа-
ной обуви, стеклянных бус и набор игрушечных деревянных
мечей. Исследователь видит разные пути проникновения этих
и других найденных вещей северного происхождения — через
торговлю и вместе с владельцами, составляющими определен-
ную часть ладожского населения. В итоге она приходит к зак-
лючению, которое подтверждено и новейшими исследованиями:
«Признавая определенную роль норманнов в установлении тор-
говых и культурных связей древней Ладоги с Западной Евро-
пой, раннее их появление не только как торговцев, но и как
постоянных жителей, мы не имеем оснований для заключения
о том, что Ладога была основана скандинавами и должна рас-
сматриваться как скандинавская колония».45
Выше по Волхову скандинавские комплексы, известны уже
с IX в. на городище близ Новгорода. Причем это не просто ве-
щи, а их наборы, которые могли принадлежать только выходцам
с Севера, и в пользу этого свидетельствуют находки характер-
ных амулетов-символов в виде молоточков Тора. Здесь также
можно говорить не только о кратковременном присутствии скан-
динавов, но и о постоянном их проживании среди славяно-фин-
но-угорского населения на городище, являвшемся одним из
опорных пунктов на Балтийско-Волжском пути.
В самом Новгороде, как известно, достоверно выявлены по-
ка лишь слои X в. И уже с этого времени отмечается наличие
вещей скандинавского происхождения. Судя по письменным ис-
точникам и археологическим данным, северная столица Руси
Новгород был хорошо известен скандинавам и не такой уж
редкостью были поездки в этот город. Несомненно, что и в со-
ставе местных жителей — новгородцев была какая-то незначи-
тельная доля варягов. Их статус и взаимоотношения с основ-
ной массой населения известны по сообщениям летописей и
другим письменным источникам.
Между Новгородом и странами Скандинавии существовали
оживленные торгово-экономические, политические и культурные
связи. Опираясь на мечи и копья варягов-наемников, некоторые
новгородские князья укрепляли свое положение и даже, как,
например, Ярослав Владимирович, становились властителями
всей Руси. Новгород являлся также перевалочной базой и пунк-
том вербовки наемных варяжских дружин для походов русских
князей на Византию, Хазарию, Булгарию, Прикаспий. Однако
варяги в Новгороде, попадая в условия сложившейся социаль-
но-экономической и политической структуры, вписывались в нее
и не могли играть заметной самостоятельной роли. Хотя неко-
45 Д а в и д а н О. И. К вопросу о контактах древней Ладоги со Скан-
динавией: (По материалам нижнего слоя Староладожского городища) //
Скандинавский сборник. XVI. Таллин, 1971. С. 144.
183
торые из них, видимо, и занимали достаточно высокое положе,
ние в местной иерархии.
М. В. Седовой проанализированы находки скандинавского
происхождения, обнаруженные в Новгороде в слоях X —XI сто-
летий. Она перечисляет некоторые из них — кость с рунической
надписью, гривна, фибула, подвески, в том числе с изображе-
нием молота Тора, крестики, различные накладки,, браслеты
отдельные типы наконечников стрел, гребни, рукоять меча’
боевой топор, образцы кожаной обуви. Список достаточно об-
ширен, как кажется на первый взгляд, но доля этих находок
среди славянских, финно-угорских, балтийских просто ничтож-
на, и потом многие из скандинавских вещей представлены еди-
ничными образцами. Эти наблюдения позволили М. В. Седовой
прийти к справедливому, на наш взгляд, заключению: «Отдель-
ные скандинавы оседали в Новгороде... роль норманнов не бы-
ла значительной, и к XII в. скандинавские культурные элемен-
ты уже не прослеживаются археологически».46
Заметные следы скандинавских элементов известны в При-
ладожье. Н. В. Тухтина считает, что «небольшое число сканди-
навов влилось в среду приладожской веси еще в IX в. и вскоре
было ассимилировано». В. А. Назаренко, напротив, утверждает,,
что даже «возникновение курганной культуры в Юго-Восточном
Приладожье представляется нам результатом взаимодействия
при ладожского4 населения... со скандинавами, освоившимися к
этому времени в окрестностях Старой Ладоги».47 В более позд-
ней работе В. А. Назаренко пишет осторожнее: «В VIII — IX
веках пришельцы, в числе которых были и славяне, появляются
в низовьях Волхова, а вскоре после этого — в южных районах
Приладожья. Прежде всего им принадлежит заслуга в ознаком-
лении приладожских финнов с курганным способом погребе-
ния».48
Таким образом, первоначально В. А. Назаренко считал, что
именно норманны принесли обычай насыпать курганы в При-
ладожье. Такая точка зрения не нова. Например, для Ярослав-
ского Поволжья ее пытался обосновывать И. А. Тихомиров.
В последующих же работах В. А. Назаренко отдает сканди-
навам роль посредников в меховой торговле Ладоги с финно-
46 Седова М. В. Скандинавские древности из раскопок в Новгороде
//VIII Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, языка и
литературы Скандинавских стран и Финляндии; Тез. докл. Ч. 1 / Под ред.
Г. И. Некрасова. Петрозаводск, 1979. С. 181.
47 Тухтина Н. В. К вопросу о скандинавских погребениях в Прила-
дожье//VII Всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, ли-
тературы и языка Скандинавских стран и Финляндии: Тез. докл. Ч. 1 / Под
ред. Г. И. Некрасова. Л.; М., 1976. С. 141; Назаренко В. А. О роли
норманнов в происхождении Приладожской курганной культуры//Там же.
С. 142.
48 Назаренко В. А. Погребальная обрядность Приладожской чуди:
Автореф. канд. дис. Л., 1983. С. 16—17.
184
угорским аборигенным населением Приладожья. Он считает,,
что не скандинавам, а славянам принадлежит важная роль в,
освоении Приладожья. В Ладоге, как сейчас достаточно убеди-
тельно обосновано, костяк населения составляли славяне, но
жили и скандинавы. Почему именно они занимались торговлей
с аборигенами, ни один из исследователей Приладожья, вклю-
чая В. А. Назаренко, не объясняет. Это были просто предста-
вители славяно-скандинавского купеческого слоя Ладоги, в со-
став которого, несомненно, входили и местные финнОг-угры. Все
они были подвержены влияниям североевропейской моды, кото-
рая накладывала свой отпечаток и на быт, и на одежду, и на
украшения, и в конечном счете на погребальную обрядность.
Поэтому даже в том случае, когда достаточно отчетливо выра-
жены скандинавские черты обрядности, еще нельзя со стопро-
центной уверенностью говорить о том, что под этим курганом
захоронен именно скандинав, а не просто один из членов этого,
торгово-дружинного слоя.
С. И. Кочкуркина провела количественный анализ погребе-
ний Юго-Восточного Приладожья и установила, что скандинав-
ские погребения здесь составляют 4,4% от общего количества,
а в абсолютных цифрах это 15 погребальных комплексов.
С. И. Кочкуркина приводит в пользу проживания или пребыва-
ния скандинавов на данной территории археологические и ант-
ропологические данные. Она отмечает, что «вероятно, с норман-
нами в Приладожье проникали и другие группы населения, по-
этому „чистых” норманских комплексов в Приладожье немног
го; по-видимому, к X — XI вв. их уже и не могло быть».49
В одной из своих статей В. А. Назаренко вновь возвраща-
ется к этому вопросу. Теперь он рассматривает данную тему с
разбивкой на хронологические периоды. На первом этапе в
IX в., по его мнению, можно говорить лишь об эпизодических
проникновениях скандинавов в Приладожье, а с рубежа IX —
X вв. здесь появляются уже и отдельные скандинавские посе-
ленцы, в XI же столетии элементы скандинавской обрядности
исчезают.50
Таким образом, во всех ключевых пунктах северной части
Балтийско-Волжской системы—в Ладоге, Новгороде, Прила-
дожье ясно фиксируется наличие определенного количества
скандинавских элементов в IX — XI вв. Однако они не играют
какой-то особой исключительной роли. Видимо, во многом их
деятельность связана с дальними торговыми связями, с боль-
шим размахом, осуществлявшимся в то-время по Великому
Волжскому пути.
49 Кочкуркина С. И. Юго-Восточное Приладожье в X—XIII вв. Л.,
1973. С. 60, 59.
50 Назаренко В. А. Норманны и появление курганов в Приладожье
//Северная Русь и ее соседи в эпоху раннего средневековья /Под ред.
А. Д. Столяра. Л., 1982. С. 142—147.
185
того, Северо-Запад Руси имел в период средневековья
экономические и
Кроме
обширные
культурные связи со Скандинавией.
Поэтому многие вещи северного
происхождения попали сюда в
результате торгового обмена.
О прямой причастности к нему
варягов свидетельствуют и на-
ходки рунических граффити на
дирхемах из Петергофского кла-
да. Примечательно, что основная
масса скандинавских рунических
граффити происходит из. кладов,
найденных по Волжскому пути
(рис. 56, 57, 58, 59, 60). Это вы-
Рис. 56. Изображения зна-
ка-трезубца и ножа на мо-
нете из клада на р. Свири.
шеназванная петергофская на-
ходка, клады Тимеревский и, на-
конец, Элмедский, происходящий
с территории Волжской Булга-
рии. Причем все три клада зары-
ты в землю в IX в. К этому сле-
дует добавить, что вообще боль-
шинство монет с граффити обна-
ружены в кладах, которые так
или иначе отражают активность
на Волжском пути. В специаль-
ном исследовании мы определи-
ли, что большинство граффити
связано с торговыми расчетами
при купле-продаже, дележе се-
ребра между членами военной дружины или торгового сообще-
ства.51 Это подтверждает и сам характер граффити.
Белоозеро — следующий после Приладожья район, где из-
вестны скандинавские находки или вещи северного круга.
Одним из важнейших письменных источников по истории Бе-
лоозера и всего края является «Повесть временных лет». Весь
и Белоозеро несколько раз упоминаются на страницах началь-
ной летописи. Весь, согласно легенде о призвании варягов на
Русь, является одним из северных племен, участвовавших на-
ряду со славянами в изгнании и призвании варягов. Хорошо
известны строки из Повести временных лет:52 «И изъбрашася з
братья с роды своими, пояша по собе всю русь, и придоша; ста-
рейший, Рюрик, седе Новегороде, а другий, Синеус, на Беле-
озере, а третий Изборьсте, Трувор... И прия власть Рюрик, и
раздая мужем своим грады, овому Полотеск, овому' Ростов,
51 Добровольский И. Г., Дубов И. В., Кузьменко Ю. К.
Классификация и интерпретация граффити на восточных монетах: (Коллек-
ция Эрмитажа) //Труды Государственного Эомитажа. XXI. 1981. С. 68—69.
52 ПВЛ. Ч. 1. М., 1962. С. 18—19.
186
Рис. 57. Надписи и знаки на монетах.
Скандинавские руны: /—5 — Тимерево. 6 — Элмед. Тюрк-
ская руна: 7 — Соленое Займище. Восточные надписи:
8 —Тимерево, 9 — Новгород (Кирилловский монастырь).
другом Белоозеро». Не вдаваясь в давнюю дискуссию о под-
линности этого сообщения, отметим только факт упоминания
Белоозера среди прочих крупных древнерусских центров, види-
мо, -известных скандинавам.
Археологические материалы из Белозерского края, имею-
щие скандинавское, а точнее северное, происхождение, были
рассмотрены нами выше. Они не составляют устойчивых замк-
нутых скандинавских комплексов. Л. А. Голубева отмечает, что
«предметы скандинавского импорта на этих поселениях харак-
терны, но не многочисленны».53 Достоверных скандинавских
погребальных комплексов в Белозерье вообще не найдено. Ви-
димо, в отличие от Ладоги и Юго-Восточного Приладожья, в
Белозерской земле скандинавы не проживали. Большинство ве-
щей северного происхождения, скорее всего, попали сюда в ре-
зультате торговых операций по Волжскому пути без их скан-
динавских носителей, переходя из рук в руки. Однако это не
исключает отдельных посещений транзитом Белозерья сканди-
навскими торговцами.
53 Голубева Л. А. Волжский путь и финская периферия//VII Все-
союзная конференция... С. 136—137.
187
Рис. 58. Клады с монетами с граффити.
1 - Сауе (Фридрихсгоф); 2 — Кехра; 3 — Харыома; 4 — Петергоф; 5 — Свирьстрой;
6 — Новгород; 7 — Ерилово; 8 — Васьково; 9~ Горовляны; 10 — Тимерево; 11 — Уго-
дичи; 12 — Элмед.
Внимание исследователей норманского или варяжского воп-
роса издавна привлекают материалы Ярославских могильников.
Этой проблеме посвящен и ряд наших работ.54 Выше мы под-
робно рассмотрели самые новые материалы. Здесь следует
только отметить, что в Ярославском Поволжье и Суздальском
ополье обнаружены скандинавские погребальные комплексы,
найдены многочисленные вещи северного происхождения, по-
павшие в эти области как вместе с их владельцами, так и путем
торговых обменов.
Скандинавы появляются в Верхнем Поволжье в IX в. в со-
ставе многоэтничеекой волны населения (костяк которого —
словене новгородские), осваивавшего Северо-Восток в эпоху
раннего средневековья.
54 См., напр.: Дубов И. В. Северо-Восточная Русь... Очерк третий:
Скандинавские находки в Волго-Окском междуречье. С. 46—57.
188
Рис. 59. Граффити на куфических монетах, найденных на территории Древ-
ней Руси.
/ — восточные надписи, буквы и подражания им; // — рунические надписи и знаки;
/// — военно-дружинные изображения; IV—знаки-символы; V — неопределимые изобра-
жения.
189
Твердо датируемые скандинавские погребения относятся й
к IX, и к X столетиям. Анализ показывает, что они составляют
незначительный процент от общего числа захоронений, а вот
отдельных вещей северного происхождения мы находим здесь,
достаточно много. Детальное изучение материала приводит к
заключениям, согласно которым постоянно жители скандинав-
ского происхождения на Верхней Волге представлены неболь-
шим количеством. Многие из них были здесь временными оби-
тателями, проходя по Волжскому пути в составе торгово-дру.
жинных объединений, направляясь из Скандинавии через Ла-
догу, Новгород и Верхнюю Волгу в Волжскую Булгарию д
далее Хазарию и обратно. Так что среди погребенных вполне
могли быть скандинавы, не яв-
Рис. 60. Изображение ладьи
с парусом из погребения Пе-
куновского могильника на
Верхней Волге.
вов или вещей, полученных
лившиеся постоянными жителя-
ми, например, того же Тимерева
а просто проезжими купцами и
воинами. Конечно, ни о какой
скандинавской сельской колони-
зации Поволжья не может быть
и речи. Тем более, что сканди-
навские этнически определимые
комплексы встречаются только в
крупных торгово-ремесленных
центрах, расположенных на ос-
новных транспортных артериях.
Таковыми являлись и Ладога,
и Новгород, и Тимерево, и Ми-
хайловское, и Сарское городище;
а также ряд других.
Следы присутствия скандина-
в результате торговли Поволжья
со Скандинавией, были найдены и на других участках Волж-
ского пути. О них говорилось в главах, посвященных Мурому,
Рязани, Волжской Булгарии. Это известно и по данным архео-
логии, и по материалам письменных источников.
Нет сомнений, что в описании русов, погребальной обрядно-
сти, деталях быта, одежды, украшений и многом другом можнц
усмотреть скандинавские элементы, которые были составной
частью культуры славяно-русской раннефеодальной знати в
шире — купеческо-дружинного слоя. Имеются и археологиче-
ские свидетельства либо наличия торговых связей Волжской
Булгарии с Русью, а через нее со Скандинавией, либо непосред-
ственного присутствия представителей этих стран на Средней
Волге и в Прикамье.
Несомненно, что в составе дружин Святослава, воевавших
на Оке, Волге, Булгарии и Хазарии, были и скандинавские на-
емники, и обрусевшие варяги. Бывали они в этих местах и во*
время предыдущих походов русов на Хазарию. В скандинав-
190
ских источниках, как уже отмечалось, хорошо известны важ-
нейшие центры, расположенные на Волжском пути, и среди них
Ладога, Новгород, Суздаль и др. Таким образом, Волжский
путь, как выводящий в Хазарию, Среднюю Азию и в страны
Арабского халифата, был хорошо известен скандинавским
торговцам и воинам. В исландских сагах неоднократно упоми-
наются Альдейгьюборг (Ладога), Хольмгард (Новгород), Тар-
дарики (Русь) и Восток (видимо, обобщенное понятие стращ
лежащих к востоку от Скандинавского полуострова).
Любопытен рассказ о Гудлейке Гардском или Гардарикском
из Хеймскринглы (Земного круга). «Гудлейк Гардский звался
один человек, родом из Агдира; он был великий мореход и
купец богатый и ездил в торговые поездки в разные страны; он
часто ездил на восток в Гардарики, и потому его звали Гуд-
лейк Гардский. В ту весну Гудлейк снарядил свой корабль и
собрался ехать летом в Гарды на восток. Олав конунг послал
сказать ему, что хочет с ним повидаться. Когда Гудлейк явил-
ся к нему, конунг сказал ему, что хочет войти с ним в товари-
щество, и поручил ему купить для него драгоценностей, кото-
рые трудно было достать в стране... Летом Гудлейк отправился
на Восток. Они стояли некоторое время у Готланда... Гудлейк
прибыл летом на Восток в Хольмгард и купил там прекрасную
парчу, которую хотел отдать конунгу на одежду, а также цен-
ный мех и прекрасную столовую утварь...»55 Как видим, в спи-
ске приобретений, сделанных Гудлейком в Новгороде, предметы
восточного импорта на Русь: парча и столовая посуда (воз-
можно, серебряная), а также меха, которые поступали в Нов-
город из земель Северо-Запада или Поволжья.
Роль и участие скандинавов в трансъевропейских связях в
Восточной Европе в целом, и в частности на Волжском пути,
необходимо рассматривать дифференцированно и по территори-
ям и по хронологии. Причем за основу, на наш взгляд, должен
быть взят временной фактор.
Общая оценка реальных исторических процессов, протекав-
ших в эпоху раннего средневековья в Скандинавии и Древней
Руси, правильно дана в одной из работ В. П. Даркевича. Он
отмечает, что «сходные исторические процессы на Руси и в
Скандинавии, близкие типологически и хронологически (интен-
сивные преобразования социально-политической структуры об-
щества от „племенных княжений” до раннефеодальных госу-
дарств, формирования феодальной знати с полиэтнической „дру-
жинной культурой”), создали условия для этнокультурного
синтеза, для взаимопроникновения таких социально значимых
55 Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия IX—XIV вв. М.„
1978. С. 66; Стурлусон Снорри. Круг земной. М., 1980; С. 202—203.
191
элементов культуры знати обоих регионов, как погребальный
обряд, вооружение, одежда и пр.».56
В целом разделяя такую позицию В. П. Даркевича, нельзя
согласиться с тем, что эти не столько скандинавские, сколько
общесевероевропейские черты были присущи лишь знати, кри-
терии выделения которой на археологических материалах недо-
статочно четки и определенны. Имеющиеся данные позволяют
утверждать, что элементы общеевропейской моды были харак-
терны для достаточно широкого торгово-ремесленно-дружинно-
го слоя населения, проживавшего в протогородских центрах
и раннефеодальных городах скандинавского севера и Руси.
Итак, вырисовывается следующая картина. В IX столетии
скандинавы, а также некоторые элементы общеевропейской
культуры сначала через их посредство появляются на Великом
Волжском пути. Отдельные группы скандинавов оседают в сла-
вяно-финно-угорских центрах Древней Руси: на Ладоге, в Рю-
риковом городище, Тимеревском поселении на Балтийско-
Волжском пути, в Гнездове на Балтийско-Днепровском (рис.
61). Уже в IX в. присутствие скандинавов фиксируется на
Волжском пути вплоть до Ярославского Поволжья. Аналогич-
ная ситуация выявлена и для X в. Однако в X в. значительно
увеличивается количество и расширяется ассортимент североев-
ропейских изделий, а существенного увеличения скандинавских
комплексов не наблюдается. Это говорит об интенсификации
торговых связей Руси со Скандинавией, а через нее и с други-
ми североевропейскими землями. В X — XI вв. укореняется
практика использования в Древней Руси скандинавских воинов-
наемников. В пользу такого заключения свидетельствуют источ-
ники и письменные, и археологические. Среди последних наибо-
лее яркой является находка скандинавского дружинного комп-
лекса XI в., обнаруженного в Суздале. Присутствие скандинавов
в торгово-ремесленных центрах Волжского пути по погребаль-
ным комплексам и другим находкам можно отметить лишь на
территории Древней Руси от Ладоги до Суздаля. Далее досто-
верных данных мы не находим. Нет их на Окей Волге до Булга-
рии. Торговля здесь была, видимо, уже прерогативой славянских,
финно-угорских и булгарских купцов. К XV в. в результате стре-
мительного процесса ассимиляции скандинавов славянами и
падением роли Волжского пути в силу ряда внешних и внутрен-
них причин следы их присутствия на Волге или хотя бы актив-
ной торговли постепенно сокращаются и вскоре исчезают сов-
сем.
При этом следует иметь в виду, что на всех этапах русско-
скандинавских взаимоотношений в IX — XI вв. варяги действо-
вали сугубо в рамках связей Руси с Севером и Востоком и в
56 Даркевич В. П. Международные связи//Древняя Русь. Город,
замок, село / Под ред. Б. А. Колчина. М., 1985. С. 392.
192
СО
Заказ № 427
со
Рис. 61. Гнездово и Тимерево. Сравнение ситуаций.
рамках формирующейся древнерусской раннефеодальной эконо-
мической и государственной структуры. Они быстро приспосаб-
ливались к любым новым условиям, подчинялись местным обы-
чаям, приобретали элементы материальной и духовной культу-
ры, меняли свои религиозные представления и в конце концов
органично вписывались в древнерусскую этническую общность.
Но определенные элементы их культуры все же проявились в
находках на поселениях, рунических надписях и знаках, погре-
бальной обрядности.
Не принижая роли и участия северных торговцев в функцио-
нировании Волжского пути, следует считать эту систему одной
из основных для Древней Руси. Здесь органично переплетались
как дальние трансъевропейские связи, так и оживленные мест-
ные контакты. Не менее значительна роль Волжского пути и в
формировании древнерусской государственности и народности,
освоении славянами Северо-Востока лесной зоны Восточной
Европы.
СЛАВЯНСКОЕ РАССЕЛЕНИЕ И ВОЛЖСКИЙ ПУТЬ
Данная тема издавна волнует историков, археологов, линг-
вистов, этнографов и представителей других отраслей гумани-
тарной науки. Именно благодаря славянскому расселению в
Восточной Европе Волжская система становится трансъевропей-
ской артерией. Проследим это на конкретных примерах. В VIII в.
славяне появляются на Волхове и создают поселение, которому
в дальнейшем суждено было стать одним из ключевых центров
Северной Руси. Возникает Ладога. И уже в раннесредневеко-
вой Ладоге, основанной славянами совместно с аборигенным
финно-угорским населением, появляются скандинавы. Близкая
ситуация наблюдается на городище у Новгорода, которое по
традиции называют «Рюриковым». Изначально это поселение
также было славянским.
Новгород —это уже сугубо древнерусский центр со смешан-
ным населением. Исходя из этого положения и сформулирована
одна из основных концепций возникновения этого города, раз-
работанная В. Л. Яниным и М. X. Алешковским.57 Они считают,
что в создании Новгорода участвовали словене и местные фин-
но-угры, а также один из членов северной конфедерации пле-
мен — мерянский племенной союз. Однако, по их мнению, сло-
вене составляли костяк этого населения и играли ведущую
роль в процессах градообразования на Северо-Западе.
Для того чтобы доказать тот факт, что именно в связи с
расселением славян Волга стала трансъевропейской артерией,
следует рассмотреть сам процесс освоения ими районов Северо-
57 Янин В. Л., Алешковский М. X. Происхождение Новгорода:
К постановке проблемы//История СССР. 1971. № 2. С. 32—61.
194
Запада. Эта тема уже давно вызывает дискуссии в научной ли-
тературе. В одной из работ М. И. Артамонова суммированы
многочисленные точки зрения, проведен анализ имеющихся дан-
ных. М. И. Артамонов приходит к выводу об относительно
позднем заселении славянами Северо-Запада — не ранее X в.
или конца IX 1в.58 П. Н. Третьяков полагает, что это произошло
значительно раньше — в VI — VIII вв. Однако и он относит
процесс массового расселения славян к рубежу !•—II тыс. н. э.,
отмечая в связи с этим, что «колонизация финно-угорских зе-
мель на Севере и в Поволжье —это явление уже не первобыт-
ной, а раннефеодальной славяно-русской истории».59 В рамках
VIII — IX столетий реконструируется процесс славянского рас-
селения па Северо-Западе и рядом других исследователей.60
Наиболее концентрированно данная проблема рассматрива-
ется в работах В. В. Седова. Определенный итог подведен им
в фундаментальной монографии, вышедшей в серии «Археоло-
гия СССР». В. В. Седов называет ранними погребальными па-
мятниками новгородских словен большие усыпальницы—сопки,
которые относит главным образом к VIII — IX вв. Он полагает,
что имеющиеся данные «дают основание рассматривать сопки
как памятники славян, а распространение их в основном в Иль-
менском бассейне, так как там, где согласно древнерусской ле-
тописи расселились словене новгородские... позволяет видеть
в сопках погребальные насыпи этого восточнославянского пле-
мени».61
. Таким образом, в настоящее время, несмотря на отдельные
противоречия, в целом принята точка зрения, согласно которой
широкое славянское освоение Северо-Запада происходит в
IX в. И в это же время начинает активно использоваться Бал-
тийско-Волжская система как путь славянского расселения,
формирования древнерусской государственности и народности,
как путь, связывающий Северо-Запад Руси с другими ее райо-
нами и заморскими землями.
По мнению В. В. Седова, «в IX — X вв. славянское населе-
ние распространилось на северо-запад, в южные районы Ижор-
ского плато и на восточное побережье Чудского озера. Словене
направили своих переселенцев и на юго-восток. В IX —X вв.
словене новгородские по Мологе достигают Ярославского По-
волжья и продвигаются южнее, в глубь Волго-Окского между-
речья».62 С IX в., т. е. со времени начала освоения славянами
58 Артамонов М. И. Вопросы расселения восточных славян и совет-
ская археология // Проблемы всеобщей истории / Под ред. В. Г. Ревуненко-
ва. Л., 1967. С. 67—68.
59 Т р е т ь я к о в П. Н. У истоков древнерусской народности. Л., 1970.
С. 112 (МИА. № 179).
60 Булкин В. А., Дубов И. В., Лебедев Г. С. Археологические
памятники Древней Руси IX—XI веков. Л., 1978. С. 96—100.
61 Седов В. В. Восточные славяне в VI—ХШ вв. М., 1982. С. 64.
62 Там же. С. 170.
13*
195
Волго-Окского междуречья, практически вся Волжская система
включается как во внутренние древнерусские связи, так и в
трансъевропейские контакты. В своей книге В. В. Седов рассмот-
рел вопросы славянского заселения Северо-Востока и суммиро-
вал имеющиеся точки зрения.
В исторических работах, посвященных проблемам древне-
русской колонизации Верхнего Поволжья, был сформулирован
вывод о северо-западном (новгородском) направлении и мир-
ной быстрой ассимиляции местного финно-угорского населения.
Освоение археологических материалов привело крупнейшего
русского археолога А. А. Спицына к мнению, что центром, отку-
да шло заселение славянами Волго-Окского междуречья, был
не Северо-Запад — земли словен новгородских, а Смоленское
Подйепровье, где жили кривичи.63
Одновременно с исследованиями А. А. Спицына появляются
работы И. А. Тихомирова, который также на археологическом
материале пытался определить хронологию, направления и
центры славянского заселения, но не всей Залесской земли, а
лишь Ярославского Поволжья. И. А. Тихомиров полагал, что
Ярославское Поволжье покрыто густой сетью славянских горо-
дищ, однако включал в этот перечень без разбора памятники
разных эпох, в том числе и городища дьяковской культуры,
принадлежащие предкам финно-угров.64 Он пришел к противо-
положным выводам, нежели А. А. Спицын, и поддержал старую
теорию о северо-западном центре заселения, считая главными
аргументами в пользу своей точки зрения «удобство речных
путей по Шексне и Мологе, близкое соседство мери с весью,
веси с Новгородом, прямой контакт со Скандинавией».65
Таким образом, И. А. Тихомиров прямо указывал на значе-
ние Волжской системы в славянском расселении на Северо-
Востоке. Н. Н. Овсянников процесс славянского заселения Вол-
го-Окского междуречья разделял на два основных этапа —
IX — XI вв. и XII —XIII вв. Он считал, что на первом этапе
расселение шло с Северо-Запада, а на втором — из Смоленско-
го Поднепровья.66
Специально данной проблемой занимался известный историк
и археолог Ю. В. Готье. Он полагал, что на раннем этапе вол-
ны движения населения шли из земель смоленских кривичей.
Новгородской волне Ю. В. Готье придавал минимальное значе-
S3 Спицын А. А. 1) Владимирские курганы//ИАК- Вып. 15. 1905.
С. 167; 2) К истории заселения Верхнего Поволжья русскими//Труды
II областного Тверского археологического съезда. 1906. С. 1—7.
64 Тихомиров И. А. Славянские городища // Труды IV областного
историко-археологического съезда в Костроме. 1914. С. 229.
65 Тихомиров И. А. Славянское заселение Ярославской zгубернии//
Там же. С. 257.
66 Овсянников Н. Н. О колонизации в Суздальском крае с точки
зрения археологии//Труды III Областного историко-археологического съезда.
Владимир, 1909. С. 2—9.
196
ние и считал, что «на Волгу выходили со стороны Новгорода
уже не колонисты, а шайки удалых добрых молодцев, предков
позднейших ушкуйников, которые уже может быть в X веке
конкурировали с варягами в разъездах по средней и нижней
Волге». По его мнению, р. Которосль является «кратчайшей до-
рогой, связывающей новый край с Волгой, по которой и шла
кривичская колонизация».67
В конце 30-х годов полевое изучение Ярославских могиль-
ников продолжала Я- В. Станкевич, производившая раскопки
Тимеревских и Михайловских курганов. Она относила начало
древнерусской колонизации к VIII в. и связывала древнейшие
трупосожжения ярославских могильников со славянами, при этом
скандинавских погребений не отмечая совсем. Я. В. Станкевич
считала, что «здесь имеет отражение факт некоторого смеше-
ния славянского и мерянского населения».68
Позже в литературе наибольшую популярность получила
точка зрения Е. И. Горюновой, которая отнесла начало массо-
вого заселения славянами Волго-Окского междуречья к концу
X в., вторая волна, по ее мнению, приходится уже на XI —
XII вв.69
П. Н. Третьяков, рецензируя книгу Е. И. Горюновой, отме-
чал, что она ошибается на одно-полтора столетия и указывал,
что русское население Ростовской земли сформировалось на ос-
нове переселенцев из Новгородской и Смоленской земель.70 Ос-
новную массу таких погребальных памятников, как Владимир-
ские и Ярославские курганы IX — X вв., Е. И. Горюнова связы-
вала с финно-угорским племенем меря. В дальнейшем
М. В. Фехнер и ее коллеги на основе анализа погребального
обряда и инвентаря, сопровождающего погребенных, стали счи-
тать эти могильники полиэтничными, выделяя в качестве веду-
щего компонента финно-угров, точнее весь, которая продвину-
лась в этот регион из районов Белоозера в начале X в.71 А сла-
вянская колонизация здесь, по мнению М. В. Фехнер, начина-
ется не ранее середины X столетия. В. В. Пименов, специально
занимавшийся проблемами происхождения веси, справедливо
отмечает, что точка зрения М. В. Фехнер является такой же
67 Готье Ю. В. Заметки о ранней колонизации Ростово-Суздальского
края/,/ТСА РАНИОН. Т. 4. 1929. С. 140—142.
68 С т а и к е в и ч Я. В. К вопросу об этническом составе населения
Ярославского Поволжья в IX—X ст.//М.; Л., 1941. С. 83 (МИА. № 6).
69 Горюнова Е. И. 1) Этническая история Волго-Окского между-
речья. М., 1961 (МИА. № 94). С. 36—37; 2) К истории городов Северо-Во-
сточной Руси//КСИИМК. Вып. 59. 1955. С. И—18.
70 Третьяков П. Н. [Рецензия]//СА. 1962. № 4. С. 267—268.—Рец.
на кн.: Горюнова Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья
(МИА. № 94).
71 Фехнер М. В. Тимеревский могильник // Ярославское Поволжье
X—XI вв. М., 1963. С. 15.
197
крайностью, как и выводы Я. В. Станкевич относительно сла-
вянской принадлежности Ярославских могильников.72
В последующих работах П. Н. Третьяков учитывает и севе-
ро-западное направление славянской колонизации Ярославского
Поволжья, хотя основным для него все же оставался юго-за-
падный кривичский очаг.73 В самых последних исследованиях
он формулирует свою позицию следующим образом: «С начала
последней четверти I тысячелетия здесь появляются первые па-
мятники, принадлежащие северным древнерусским племе-
нам».74 Массовое расселение славян в мерянских землях про-
исходило, начиная с конца VIII — начала IX в.75 Причем на
первом этапе, по его мнению, колонизационные потоки идут
из Новгородских земель по крупнейшим водным путям.76 В
полном виде все эти представления изложены в обобщающем
исследовании П. Н. Третьякова «У истоков древнерусской на-
родности».
Накопленные материалы, историографическая традиция поз-
воляют утверждать, что Волге в эпоху средневековья суждено
было стать основным путем освоения славянами территории
Волго-Окского междуречья. Начинается этот процесс в IX сто-
летии, а в X в. достигает апогея. Волхов—Мета— Молога —
Волга — вот основные составляющие пути продвижения славян
на Северо-Восток.
Усложнение ситуации происходит во второй половине X —
начале XI в., когда к словенскому расселению подключаются
кривичи.77 Они также пользуются водными дорогами Волжской
системы. В. В. Седов отмечает, что «Ярославское Поволжье и
Суздальский край были заселены с двух сторон — кривичами и
словенами новгородскими».78 Здесь, как и на Северо-Западе,
Волжская артерия включается в систему магистральных путей
Восточной Европы лишь в связи со славянским освоением
края.
В это же время в IX—X вв. происходит массовое расселе-
ние славян в бассейне Оки. В нем участвуют кривичи и вятичи.
Согласно выводам А. Л. Монгайта, который детально разраба-
тывал данную проблему, Средняя Ока заселяется славянами в
X в., а на территории муромы смена населения происходит в
XI столетии. Он полагает, что «кривичская колонизация Окских
земель протекала медленно, в течение веков, и приводила к
72 Пименов В. В. Вепсы. М.; Л., 1965. С. 99.
73 Третьяков П. Н. Древнейшее прошлое Верхнего Поволжья. С. 51.
74 Третьяков П. Н. 1) Археологические памятники древнерусских
племен. Л., 1949. С. 272, 276, 281 (Учен. зап. Ленингр. ун-та. № 85. Вып. 13);
2) К вопросу об этническом составе населения Волго-Окского междуречья
в I тысячелетии н. э.//СА. 1957. № 2. С. 64—68.
75 Третьяков П. Н. [Рецензия]. С. 268.
76 Т р е т ь я к о в П. Н. К вопросу... С. 67.
77 Третьяков П. Н. Финно-угры, балты и славяне. С. 290.
78 Седов В. В. Восточные славяне... С. 186.
198
Рис. 62. Славянское расселение в бассейне р. Оки (по А. Л. Монгайту).
/--районы распространения длинных курганов—погребальных памятников криви-
чей IX—X вв., н. э.; 2—вятические курганы и городища до X в. Основные на-
правления колонизационных потоков: 3 — кривичей в VIII—XI вв.; 4 — окских вяти-
чей в VI—X вв.; 5 — донских вятичей в IX—X вв.; 6 — населения южнорусских об-
ластей в XI—XII вв.
смешению славянских и чудских этнических признаков; лишь к
X — XII вв. последние исчезли. Иное дело в той области, кото-
рую мы считаем областью колонизации вятичей, — на Средней
Оке... здесь было массовое вторжение славян, поглотивших,
199
ассимилировавших или вытеснивших мордовское население»79
(рис. 62). Эти положения А. Л. Монгайта подтверждаются но-
вейшими материалами, полученными в результате раскопок на
территории Рязанской земли.80 Сам А. Л. Монгайт полагает,
что «одно из первых мест занимает проблема коренного мест-
ного населения, жившего в области среднего течения Оки в I
тысячелетии до н. э. — I тысячелетии н. э., и пришедших сла-
вян».81
На период массового расселения славян по Оке и создания
ими городских центров приходится и пик в прямых и опосре-
дованных связях этих земель с другими областями Руси, Кие-
вом, Новгородом, Византией, Сирией, Средней Европой. Осо-
бенно наглядно это подтверждают изделия из стекла.82
К близким выводам пришла Т. Н. Никольская, которая счи-
тает, что славяне на Оке появляются в VIII — IX вв., а массо-
вое славянское расселение в этой области проходило в XI-
XIII вв. Аналогичные заключения находим и в сводной работе
В. В. Седова. Такая хронология славянского заселения Оки
вполне согласуется с оценкой места и значения этого района в
связях с Востоком, данной А. И. Черепниным в конце прошлого
столетия. Он утверждал, что «племена, заселявшие Окский бас-
сейн, принимали живое и постоянное участие в торговых сно-
шениях с Востоком, начиная с VIII в.».83
Таким образом, все три основных участка Волжского пу-
ти— Волховский, Волго-Окский и Окский — составили единое
целое и стали активно использоваться не только как внутрен-
ние дороги, но и как пути славянского расселения, а вместе с
ним и для внешних сношений Руси, в том числе и для транзита,
лишь со времени освоения этой территории славянами.
Иное положение наблюдается на Волжско-Камском пути,
где фиксируются следы интенсивных связей с Востоком с VIII
столетия. Освоение славянами этих мест происходит достаточно
поздно. В современной науке сложилась следующая схема сла-
вянского освоения областей Прикамья. В XI — начале XII в.
здесь появляются первые славянские переселенцы. Со второй
половиной XII в. связано широкое освоение славянами Вятско-
79 Монгайт А. Л. Рязанская земля. М., 1961. С. 116, 122.
80 Археология Рязанской земли /Под ред. А. Л. Монгайта. М.,
1974.
81 Монгайт А. Л. Работа Рязанской археологической экспедиции в
1966—1970 гг. //Там же. С. 5.
82 Щапова Ю. Л. Стеклянные изделия из Старой Рязани: (По мате-
риалам раскопок 1966—1968 гг.) //Там же. С. 76—91.
83 Никольская Т. Н. Земля вятичей: К истории населения бассейна
верхней и средней Оки в IX—XIII вв. М., 1981. С. 287; Седов В. В. Во-
сточные славяне... С. 143—151; Черепнин А. И. Значение кладов с ку-
фическими монетами, найденных в Тульской и Рязанской губерниях Рязань,
1892. С. 12.
200
Камского края, создание ими городов и торгово-ремесленных
поселков.84
Древнерусские изделия поступают сюда частично через
Волжскую Булгарию путем торговли, а главным образом в ре-
зультате прямого проникновения поселенцев из Новгородской
земли, зоной влияния которой была данная область. Освоение
ее славянами носило торгово-ремесленный характер. Расцвет
этой части Волжского пути — Волжско-Камской — в отличие от
рассмотренных выше не связан никак со славянским расселени-
ем и созданием ими своих опорных пунктов. В пользу этого
свидетельствует и наличие здесь существенно более ранних, не-
жели в других районах, кладов вещевых и денежных. Особое
значение имеют находки серебряной утвари — чаш, блюд, куб-
ков и других, поступавших на Урал в течение шести веков
(VII — XII вв.). На территории Древней Руси их найдены еди-
ничные экземпляры. Это связано с более поздним установле-
нием связей с Востоком, а также постоянной переплавкой во-
сточного серебра, в том числе и утвари, для изготовления раз-
личных украшений и амулетов древнерусского облика. На Ура-
ле, как сообщает В. Ю. Лещенко, найдено свыше 170
серебряных сосудов иранского, византийского и среднеазиат-
ского происхождения.85 Сохранились они здесь лишь благодаря
тому, что подавляющая их часть использовалась в отличие от Ру-
си в качестве культовых, что говорит о своеобразном состоянии
религиозных верований, находящихся на достаточно низком
уровне, когда иноземные вещи легко вписывались в круг риту-
альных. Хотя не исключена и возможность того, что часть се-
ребряной посуды пошла в переплавку на украшения.
Племена Прикамья, осуществляющие самостоятельную тор-
говлю с Волжской Булгарией, хорошо известны и по сообще-
ниям арабских авторов. Так, Абу Хамид ал-Гарнати рассказы-
вает о народе, живущем в области Иура, т. е. о Югре — древ-
них предках хантов и манси. До XII в., когда эти земли осваи-
вают новгородцы, данный район был зоной влияния Булгара,
а через него сюда попадали и восточные товары.
Практически на всем своем протяжении Волжская система
стала трансъевропейской лишь с приходом славян. Она стала
своеобразной «дорогой» формирования древнерусской народно-
сти и государственности, путем, по которому Древняя Русь по-
шла и на Север, и на Восток.
ВОЛЖСКИЙ ПУТЬ И ДРЕВНЕРУССКИЕ ГОРОДА
Не менее важную роль сыграла Волжская система и в про-
цессе возникновения и становления городов на Руси. Прежде
84 Седов В. В. Восточные славяне... С. 197.
85 Лещенко В. Ю. Использование восточного серебра на Урале//
Даркевич В. П. Художественный металл Востока... С. 176.
201
Рис. 63. Планы городов Северо-Восточной Руси.
1 — Переяславль-Залесский; 2 — Углич.
чем показать это, следует остановиться на вопросе, в силу ка-
ких причин и в каких условиях возникают древнерусские горо-
да. С Волжской системой так или иначе связаны такие крупные
древнерусские раннегородские центры, как Ладога, Новгород,
Белоозеро, Углич, Ярославль, Ростов Великий, Переяславль-
202
Рис. 64. План г. Ростова. Составлен в 1852 г.
Залесский, Суздаль, Владимир-на-Клязьме, Старая Рязань и
целый ряд других (рис. 63, 64, 65, 66, 67, 68). Здесь же извест-
ны и протогородские центры — ранняя Ладога, Рюриково горо-
дище, Тимерево, Сарское городище, Клещин, Гнездилово и др.
На первоначальном этапе многие из них носили племенной ха-
рактер, некоторые из этих черт сохранялись и позднее. Возни-
кают эти центры в разное время и поэтому рассматривать их
следует дифференцированно, по крайне мере по столетиям и с
учетом различных категорий источников. Часть городов, нахо-
дящихся на Балтийско-Волжском пути, известна по сообщени-
ям летописей. Среди первых русских городов, упомянутых ле-
тописью под 862 г., — Новгород, Белоозеро, Изборск, Полоцк,
Ростов, Муром. Как видим, из шести названных городов четыре
расположены на Балтийско-Волжском пути.
Вплоть до IX в. на Волжской артерии существуют раннего-
родские племенные торгово-ремесленные центры. Среди них
следует особо выделить Ладогу и Сарское городище. Один из
них возникает как славянское поселение, но при участии мест-
ных финно-угорских жителей, второй основывается как финно-
203
Рис. 65. Планы городов.
/ — Суздаль; 2 — Владимир-на-Клязьме; 3— Старая Рязань.
угорский мерянский племенной центр. В дальнейшем пути их
развития расходятся — Ладога в силу ряда причин и прежде все-
го своего крайне выгодного расположения на перекрестке основ-
ных водных путей Восточной Европы и в пограничье Руси и
стран Балтики становится достаточно быстро процветающим
раннефеодальным городом, международным портом с выходом
на Балтийское море, центром высокоразвитого ремесла, рабо-
тающего на экспорт и обслуживающего большую округу.
Сарское городище, несмотря на его участие в дальних свя-
зях по Волге, все же остается лишь центром округи и постепен-
204
Рис. 66. Раннегородские центры и города на Балтийско-Волжском пути,
но уступает главную роль Ростову Великому, превращаясь в
феодальный замок.
Иначе шло развитие протогородских центров, например, Рю-
рикова городища и Тимерева. Возникают они на переломном
этапе, и их появление на карте во многом обусловлено потреб-
ностями в обслуживании караванов судов, следующих по Волж-
скому пути. В том и другом пунктах, видимо, были и времен-
ные стоянки проезжих купцов, и сезонные торжища для прода-
жи иноземных товаров и покупок изделий местного производст-
ва, мехов и других даров этих мест. Впоследствии Рюриково
городище становится княжеской резиденцией, расположенной
близ Новгорода, Тимерево вообще превращается в сельское
поселение, уступая свое место центра раннефеодальному Ярос-
лавлю, перенявшему и некоторые его функции.
С IX столетия, согласно летописным сообщениям, в основ-
ном подтвержденным материалами археологических раскопок,
на Руси в целом и на Волжском пути в частности появляется
205
Рис. 67. План Древнего Ярославля.
1 — Медведнцкос городище; 2— селище Медвежий Угол.
целая сеть городов, которые своим возникновением обязаны
функционированию главных водных путей сообщения.
Здесь мы подходим к коренному вопросу о причинах возник-
новения городов на Руси. Хорошо известна «торговая» теория
образования древнерусских городов, согласно которой появле-
ние любого города обусловливалось прежде всего удобным рас-
положением их главных водных или сухопутных дороги участи-
ем того или иного пункта в торговле, причем главным образом
206
Рис. 68. Планы Сарского городища.
1 — по рисунку из отчета Н. К. Рериха, №1—№2 — раскопы; II — по Д. Н. Эдингу и А. Е. Леонтьеву: А—I—III —валы;
1 — христианское кладбище; 2— укрепления склона; 3—грунтовый могильник.
о
транзитной. Из этой теории, на наш взгляд, можно объяснить
лишь возникновение торгово-ремесленных протогородских цент-
ров, имеющих на первом этапе относительно слабые связи с
округой, а поэтому и быстро угасающих и впрямую зависящих
от конъюнктуры на международном рынке. Так, несомненно, од-
ной из причин исчезновения протогородов является «серебря-
ный» кризис на Востоке, ослабление роли Великого Волжского
пути, что произошло в XI в. Против «торговой» теории высту-
пил М. Н. Тихомиров, утверждая, что городские центры возни-
кают прежде всего в крестьянских земледельческих районах,
где округа способна прокормить население, сконцентрированное
в отдельных местах. Б. Д. Греков ранее считал, что «главнейшие
славянские города возникли по большим водным путям».86
В настоящее время в науке наибольшее признание получила
концепция, разработанная Н. Н. Ворониным и другими учены-
ми, о множественности путей и форм возникновения городов на
Руси.87 Наиболее ясно и полно эта точка зрения выражена
Л. В. Алексеевым, тщательно изучившим историю городов По-
лоцкой и Смоленской земель. Он полагает, что необходимым
условием возникновения древнерусского города было наличие
«торгово-транзитного пути, обеспечивающего ремесленнику
бесперебойный сбыт товаров...».88 В Северо-Западной, Северо-
Восточной Руси, Поочье практически все города возникают на
основных водных путях, входящих и Волжскую систему. Их
быстрое или замедленное развитие во многом обусловливается
положением дел на Балтийско-Волжском пути. Их топография
красноречиво говорит о прямой связи с водной системой.
Ладога возникает на Волхове неподалеку от Ладожского
озера, из которого был выход через Неву в Балтийское море;
Новгород — у оз. Ильмень на стыке водных путей по Волхову,
Мете, Ловати; Белоозеро — на берегу Белого озера с выходом
на Шексну; Ярославль — при впадении р. Которосль в Волгу;
Углич, Ростов Великий, Переяславль-Залесский, Суздаль,
Владимир были ключевыми пунктами на водной системе Залес-
ской земли. Причем во многих случаях здесь фиксируется пре-
емственность — древнерусские города в Волго-Окском между-
речье в большинстве своем возникали на месте предшествую-
щих им финно-угорских мерянских поселков. Но при этом сразу
закладывалось иное качество. Если мерянские поселения вы-
ступали лишь как центры небольших микрорайонов и принима-
ли участие главным образом в местном обмене, то с возникно-
вением древнерусских городов усложняются и значительно уве-
86 Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956. С. 37; Г ре-
ков Б. Д. Киевская Русь. М., 1949. С. 94.
87 Воронин Н. Н. К итогам и задачам археологического изучения
древнерусского города//КСИИМК. Вып. XLI. 1951. С. 5—29.
88 Алексеев Л. В. Полоцкая земля: Очерки истории северной Бело-
руссии в IX—XIII вв. М., 1966. С. 132
208
личиваются местные торговые связи, устанавливаются и стре-
мительно расширяются дальние вплоть до трансъевропейских.
На примере развития городских центров Смоленской земли
Л. В. Алексеев разработал периодизацию развития городов. На
первом этапе (IX — начало XI в.), по его мнению, «на Руси
стали возникать, по-видимому, и „открытые торгово-ремеслен-
ные поселения”, сосредоточивающие полиэтническое население,
занимающееся торговлей, военными походами, ремеслом».89
Здесь Л. В. Алексеев опирается на разработки, ранее выпол-
ненные нами в коллективной монографии,90 а далее отмечает,
что «во всех центрах этого периода чувствуется громадное
влияние мировой торговли с Южной Русью, со Скандинавией,
с Прибалтикой и арабским востоком. Это была торгово-ремес-
ленная стадия, „предгородская”, так как ремесло в городах
этого времени в Восточной Европе не превалировало».91 Для
областей, примыкающих к Волжскому пути, к этому списку
следует добавить также Волжскую Булгарию и Хазарию. Со
второй частью заключений Л. В. Алексеева нельзя согласить-
ся. Торговля и ремесло в центрах IX — XI вв. органически до-
полняли друг друга, иначе было бы невозможно осуществление
Древней Русью столь обширных дальних связей, и в «заморские»
страны она поставляла не только меха, мед, воск и прочее
сырье, но и высококачественные изделия кузнецов, ювелиров,
гончаров и представителей других ремесел. Это подтверждают
как находки, так и целые ремесленные комплексы, обнару-
женные в Ладоге, на Рюриковом городище, Гнездове, Тиме-
реве, Сарском городище, относящиеся в основном к IX — X вв.
Основываясь на детальном исследовании обширного материала,
Б. А. Рыбаков назвал это время «периодом расцвета русского
ремесла». Он пишет: «... к IX — X вв. в Киевской Руси уже
существовало ремесло вотчинное, деревенское и городское... В
это время можно даже считать выделившимся ряд ремеслен-
ных специальностей, как, например, кузнецы, оружейники,
бронники, ювелиры, гончары, литейщики, резчики кости, а к
концу X в. эмальеры и стеклоделы».92
Однако, по мнению 3. А. Львовой, уже с VIII—IX вв. на
Руси и. в сопредельных с нею районах существовало собствен-
ное стеклоделательное производство. В качестве примеров она
приводит Ладогу и городище Редикар в Прикамье.93
89 Алексеев Л. В. Смоленская земля в IX—XIII вв.: Очерки истории
Смоленщины и Восточной Белоруссии. М., 1980. С. 186.
90 Булкин В. А., Дубов И. В., Лебедев Г. С. Археологические
памятники... С. 138—140.
91 Алексеев Л. В. Смоленская земля в IX—XIII вв.: Очерки истории
Смоленщины и Восточной Белоруссии. М., 1980. С. 188.
92 Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси. М., 1948. С. 519—520.
93 Львова 3. А. Восточноевропейские стеклянные украшения VIII—
XII вв. Л., 1961. С. 9—10.
14 Заказ № 427
209
Таким образом, в X в. на Волжском пути складываются
крупные городские древнерусские центры с высокоразвитым ре-
меслом, осуществляющие широкие торговые связи, обслужива-
ющие целые области. Часть из них была рассмотрена нами в
специальной работе.94 Но их изучение продолжается, и новые
находки позволят нам раскрыть новые, подчас неожиданные,
страницы истории этих городов. В Ладоге успешно работает
экспедиция Ленинградского отделения Института археологии
АН СССР под руководством А. Н. Кирпичникова, на Рюрико-
вом городище — экспедиция того же института, возглавляемая
Е. Н. Носовым. Широко известны успехи Новгородской экспе-
диции во главе с В. Л. Яниным. В Угличе (В. А. Булкин,
С. В. Томсинский), Ростове (А. Е. Леонтьев), Суздале (М. В. Се-
дова), Рязани (В. П. Даркевич) продолжаются старые и раз-
ворачиваются новые раскопки. Подобные исследования позво-
ляют утверждать, что все эти города были тесно связаны с Ве-
ликим Волжским путем, а их возникновение на определенных
местах во многом объясняется торгово-ремесленными функ-
циями.
Рассмотренными в данной главе вопросами не исчерпыва-
ется вся проблематика Волжской системы. Многие темы или
отдельные сюжеты сейчас пока невозможно не только изучать,
но даже и предвидеть. Ведь совсем недавно не было и речи о
протогородских центрах на Волжском пути типа Тимеревского,
а сейчас само это понятие уже прочно вошло в литературу.95
И таких примеров можно привести много. Все вышеизложенное
показывает, насколько стремительно развивается советская ис-
торическая наука, возникают новые идеи, складываются целые
системы представлений. Это происходит и в деле изучения ис-
тории Великого Волжского пути.
94 Дубов И. В. Города, величеством сияющие. Л., 1985.
95 Даркевич В. П. Международные связи, С. 391—393.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Мы рассмотрели основные аспекты истории Волжского пу-
ти, которые необходимо суммировать.
Аспект первый — хронологический.
В исторической литературе вплоть до настоящего времени
идет дискуссия о том, какой путь древнее—Волжский или Днеп-
ровский. Полагаем, что такая постановка проблемы надумана.
Конечно, нет никаких сомнений в том, что Волжский путь яв-
ляется одним 'из древнейших и с давних времен имел связь с
Северо-Западом через Мологу и Мету посредством волоков,
аналогичным образом осуществлялся выход на Днепр и Дон
по Волго-Донскому волоку.1
Бесспорно, что Волжский путь издавна был основной арте-
рией восточнославянской торговли со странами Средней Азии
и Кавказом,2 тогда как Днепровский путь связывал Русь с Се-
вером, Прибалтикой, Причерноморьем, Византией, рядом стран
арабского Халифата и др.
Хронология импортов и торгово-ремесленных протогородов
на обоих путях в эпоху раннего средневековья совпадает. Для
примера рассмотрим два основных комплекса: Гнездово на
Днепровском пути и Тимерево — на Волжском, оба они возни-
кают в IX в.3 Сходству и различию этих двух центров была по-
священа специальная работа.4 Удобное географическое поло-
жение определило важное военно-торговое значение этих цент-
ров, а практически полное отсутствие каких-либо следов сель-
1 Муравьев А. В., СамаркинВ. В. Историческая география эпохи
феодализма. М., 1973. С. 90.
2 Новосельцев А. П., Пашуто В. Т. Внешняя торговля Древней
Руси (до середины XIII в.) //История СССР. 1967. № 3. С. 104.
3 Дубов И. В. Новые раскопки Тимеревского могильника//КСИА.
Вып. 146. 1976. С. 82—86; Булкин В. А., Назаренко В. А. О нижней
дате Гнездовского могильника//КСИА. Вып. 125. 1971. С. 13—16.
4 Булкин В. А., Дубов И. В. Тимерево и Гнездово//Из истории
феодальной России /Под ред. В. А. Ежова. Л., 1978. С. 20.
14* 211
скохозяйственной деятельности при наличии выразительных
комплексов дружинного, купеческого и ремесленного облика
очерчивает круг занятий населения. Различия фиксируются для
X в. — Тимерево переживает свой расцвет в середине столетия,
а Тнездово — во второй половине. К началу XI в. оба центра
приходят в упадок. Полагаем, что хронологические несоответ-
ствия между Гнездовом и Тимеревом в пределах X в. незначи-
тельны и вряд ли дают основания для утверждения о больших
различиях в функционировании Днепровского и Волжского пу-
тей. В целом же имеющиеся данные позволяют рассматривать
Тимерево и Гнездово как явления одного порядка, как единый
этап на пути завершения процесса формирования раннефео-
дальных городов на Руси.
Г. С. Лебедев считает, что Волга наряду с Днепром в зна-
чительной мере составляла основу трансъевропейских водных
связей. По его мнению, в 830 — 860 гг. сформировалось разгра-
ничение функций между Волжским и Днепровским путями.
Волжская система играла прежде всего роль торговой, а Днеп-
ровская военно-политической артерии. После походов Свято-
слава в последней трети X в. Волжский путь отходит на вто-
рой план.5
Для таких выводов нет серьезных оснований. О чем свиде-
тельствуют многочисленные находки различных импортных из-
делий на поселениях и в погребальных комплексах, а также
стремительный всплеск в становлении и развитии городов на
Волжском пути. В это время, действительно, дальние связи с
Востоком ослабевают, что обусловлено, однако, не внутрен-
ними причинами, а кризисом восточного серебра; остальные же
связи сохраняются, и происходит не «отход Волжского пути на
второй план», а некоторая его переориентация. На это еще раз
указывает в недавно опубликованной работе В. Л. Янин: «В
последней трети X в. ареал восточных монет на Руси резко
сокращается в связи с ослаблением, а затем и полным угаса-
нием их притока из стран Халифата».6
Волжский путь стабильно выполнял свои торгово-экономиче-
ские и прочие функции в течение всего периода раннего сред-
невековья вплоть до татаро-монгольского нашествия в конце
30-х годов XIII в., когда Волга попадает под контроль Орды,
нарушается полностью сложившаяся структура связей.7 Была
разгромлена Волжская Булгария, опустошены земли мордвы,
повержены Рязанское и Владимиро-Суздальское русские кня-
жества. Новгород вел отчаянную борьбу с немецкими и швед-
скими завоевателями. Русь была отброшена назад во всех об-
5 Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985. С. 234.
6 Янин В. Л. Русские денежные системы IX—XV вв.//Древняя Русь.
Город, замок, село /Под ред. Б. А. Колчина. М., 1985. С. 364.
7Муравьев А. В., Сам арки н В. В. Историческая география...
С. 114.
212
ластях, включая и развитие структуры дальних и ближних свя-
зей, в том числе и по Волжской системе. Возрождение и вос-
становление системы связей началось лишь в XIV в. в
результате успешных походов и сражений, в которых русские
войска одержали ряд побед. Самой значительной из них была,
несомненно, Куликовская битва — поворотный момент в исто-
рии Руси эпохи средневековья.
Аспект второй — топографический.
Волжская система включает не только собственно Волгу, но
и ряд таких крупных рек, как Кама, Вятка, Ока, Клязьма,
Нерль Клязьминская, Нерль Волжская, Которосль, Шексна,
Молога, Мета, Волхов, Нева, а также множество мелких рек.
Кроме того, в эту систему входят и озера Клещино (Плещеево),
Ростовское (Неро), Шлино, Белое, Ильмень, Ладожское. Воло-
ки существенно дополняют Балтийско-Волжскую систему, без
них невозможно было бы ее функционирование, а также не
могли быть осуществлены выходы с Волги на Дон и Днепр, а
с ее верховьев в бассейн оз. Ильмень и на Западную Двину.
Один из основных вопросов, связанных с топографией
Волжского пути, какая из трех систем (Волхов — Ильмень —
Мета—Молога— Волга или Сясь—Тихвинка — Чагодоща —
Молога — Волга или Свирь — Вытегра — Ковжа - оз. Белое —
Шексна — Волга), была основной. В работах Е. И. Носова на
основании археологических и нумизматических материалов от-
дается предпочтение первому — Волховскому варианту. Дейст-
вительно, и материалы поселений, и богатые находки предме-
тов торговли, и многочисленные клады свидетельствуют о при-
оритетности данного варианта.
Однако следует принимать во внимание два основных сооб-
ражения. Во-первых, центры и клады на Волхове, включая Ла-
догу и Рюриково городище, а затем и Новгород, были связаны
не только с Балтийско-Волжским, но и Балтийско-Днепровским
путями, а собственно на Мете и Мологе такие центры не из-
вестны, найдены лишь три клада куфических монет. Во-вторых,
Сясьский вариант проходит через земли Юго-Восточного При-
ладожья, где известны многочисленные импортные находки, а
также достоверные скандинавские погребения. На связях дан-
ного района с Ладогой и Скандинавией мы останавливались
подробно.
Свирско-Шекспинский вариант замыкается на Белоозеро,
которое хорошо известно по летописным данным. Здесь найде-
ны вещи иноземного происхождения и скандинавские, и запад-
ноевропейские, и восточные. Это говорит в пользу того, что
данный вариант Волжского пути активно использовался в IX —
XIII вв. По Шексне известны поселения, явно принимавшие
участие в торговых связях, в том числе и дальних. Об этом сви-
детельствуют находки в данном районе вещей северного, во-
сточного, булгарского и камского происхождения. По этому же
213
пути осуществлялись связи Белоозера и с Новгородом, и с
Ярославским Поволжьем.
Другой вопрос связан уже с направлениями движения внут-
ри Волго-Окского междуречья и роли Костромского Поволжья,
а также течения Волги вплоть до впадения в нее Оки и далее
до Булгарии. При рассмотрении этих двух вариантов всегда
возникает вопрос: почему основной путь, и это отмечено клада-
ми, археологическими материалами, шел не по Волге, а через
Суздальское ополье. Сразу напрашивается логичное и простое
объяснение: славянское население, двигавшееся с Северо-Запа-
да по Мологе — Волге, стремилось освоить наиболее пригодные
для земледелия и плодородные земли Суздальского ополья. Тем
более, что здесь уже существовали в ключевых местах финно-
угорские мерянские поселки. Естественно, что и торговцы, и
отдельные товары также попадали в эти густонаселенные (от-
носительно соседних) земли. Здесь был район сбыта. Отсюда
попадали на Клязьму — Оку — Волгу. На Оке, как известно,
обнаружена самая плотная на Руси концентрация кладов ку-
фических монет.
Но возможна и другая трактовка этого варианта Волжского
пути, который проходил, минуя остальное течение Волги, с
целью быстрейшего достижения переходных волоков с Оки на
Дон, на Северский Донец, на Десну. Таким образом, путь че-
рез Волго-Окское междуречье выходил к ключевому пункту на
Оке, откуда шли дороги сразу по трем водным системам — Дон-
ской, Северско-Донецкой, Деснинской с прямым выходом на
Черное море и на Днепровский путь «из варяг в греки». Отсю-
да также был возможен переход по Дону через волок на Ниж-
нюю Волгу в Хазарию. Этот путь фиксируется кладами куфиче-
ских монет, зарытыми в землю в IX в. Его можно расценивать
как основной, ио не единственный вариант Волжского пути для
IX столетия.
В X в. ситуация меняется и на первом плане оказывается
иной вариант пути, когда основной связующей Восток и Се-
вер артерией становится собственно Волга (рис. 39). Имеющи-
еся материалы показывают, что в данное время по главному
пути двигались из Хазарии в Булгарию. Волжская Булгария в
X в. была главным центром торговли Востока с Русью, откуда
по водным путям попадали в Волго-Окское междуречье и Му-
ромо-Рязанскую землю. Далее с Волги традиционными путями
проходили в Новгород и в Скандинавию.
Безусловно, предложенная реконструкция топографии Волж-
ского пути, хотя и основана на конкретных историко-археоло-
гических материалах, но все-таки схематична и вполне может
быть подвержена корректировке с учетом полученных новей-
ших данных. Пока окончательно неясны причины изменения
водных маршрутов по Волжскому пути в IX — X вв., но думаем,
что этому есть вполне реальные социально-экономические при-
214
чины. Именно в начале X в. Волжская Булгария обретает го-
сударственный статус. Мусульманский мир получает надежный
форпост прямо на Волге. Сюда вели и водные пути, и караван-
ные дороги из Хорезма. Из Булгарии можно было налаживать
крайне выгодные связи не только с Древней Русью, но и с При-
камьем, другими северными землями, откуда, как писали неод-
нократно арабские купцы и путешественники, можно было по-
лучать великолепные меха, имевшие большую ценность во
многих странах. Эти обстоятельства, возможно, и послужили
причиной изменений основных маршрутов водных путей по Во-
сточно-Европейской равнине.
Аспект третий — экономический.
Основой основ связей Руси со Скандинавией, арабским Во-
стоком, безусловно, являются причины экономического поряд-
ка. Прежде всего следует назвать первостепенные статьи экс-
порта и импорта. Среди предметов вывоза на первом этапе, как
правило, называют меха, воск, мед, «челядь» (рабы), лен, по-
лотна, серебряные изделия, кольчуги.8 Позднее в XI — XII вв.
увеличивается вывоз ремесленных изделий и среди них — юве-
лирные и литейные изделия, кожа, замша, шиферные пряслица.
Ввозились на Русь восточные ткани, драгоценные камни, золо-
то, серебро, пряности, фрукты.
В эпоху раннего средневековья резко усиливаются связи
Руси со Скандинавией, что обусловлено потребностями Древней
Руси в некоторых северных товарах, как собственно скандинав-
ских, так и европейских, и прежде всего оружии. Ярким при-
мером здесь служат многочисленные находки на территории
Руси франкских мечей и ланцетовидных наконечников стрел
(рис. 69, 70, 71). Кроме того, предметами массового ввоза из
Скандинавии на Русь становятся различные характерные де-
тали костюма, среди которых первое место занимают разнооб-
разные фибулы-застежки.
Однако в Скандинавии были внутренние причины для во-
сточной ориентации ее экономики. В археологических материа-
лах Скандинавии зафиксированы находки, происходящие из
Финляндии, Прибалтики, Древней Руси, Прикамья, Хазарии и
стран арабского Халифата.9 Потребности Скандинавии, как и
Руси, в серебре полностью покрывало поступление дирхемов с
Востока, а позднее — западноевропейских монет (рис. 72). Та-
ким образом, Балтийско-Волжский путь играл важную роль в
экономическом развитии стран Севера. Безусловно, особое зна-
чение он имел для экономики Руси и не только в связи с даль-
ней внешней трансъевропейской и восточной торговлей.
Местные связи по Волжской системе, обмен как непосредст-
венно изделиями, сырьем, так и прогрессивными технологиче-
8 Дроби ж ев В. 3., Ковальченко И. Д., Муравьев А. В.
Историческая география СССР. М., 1973. С. 50—51.
9 Лебедев Г. С. Эпоха викингов... С. 253—254.
215
Рис. 69. Клейма на мечах, найденных
на Балтийско-Волжском
пути.
216
Рис. 70. Западноевропейские мечи на Балтийско-Волжском пути.
1 — Юго-Восточное Приладожье — 19 находок; 2 — Ярославское Поволжье — 10 на-
ходок.
скими приемами стимулировали развитие экономики Древней
Руси. Особенно это проявилось в связи с расселением славян и
освоением ими значительных территорий Северо-Запада и Се-
веро-Востока. Здесь, в основном на крупных реках, входящих
в Волжскую систему в IX —XI вв., возникают новые торгово-
ремесленные центры, распространяется новая структура хозяй-
ства и прежде всего пашенное земледелие. Последнее в комп-
лексе со скотоводством и другими традиционными формами за-
нятий населения создало предпосылки для подъема в экономи-
ке, которым ознаменован период раннего средневековья данных
территорий, и в частности Руси.
И безусловно, не последнюю роль в этом сыграло наличие
такой разветвленной и достаточно хорошо освоенной водной си-
стемы, каковой являлась Волжская. И еще один важный мо-
мент. Большие реки, включая Волгу, внутренние озера были
теми первыми путями, на которых проходило становление и
развитие русского мореплавания. «Значение торговли для раз-
217
Рис. 71. Типы западноевропейских мечей, 'найденных на Балтийско-Волж-
ском пути.
вития мореходства на Руси трудно переоценить. Купцы-русы
арабских писателей по Волге ездили в Булгары и Итиль.. .».10
Специфика передвижения по речным водным системам, где в
изобилии имелись пороги и отмели, необходимость преодоления
волоков, для того чтобы попасть с одного пути на другой или
даже в пределах одной системы, диктовала и основное направ-
ление развития русского водного транспорта.11 Византийский
источник достаточно четко и ясно описывает такие суда: «... а
ладьи у скифов малые и быстроходные, так как невозможно
пользоваться большими кораблями на реках, впадающих в Евк-
синский понт».
Аспект четвертый — социальный.
Рассматриваемый период является переломным в истории
Руси. Именно в это время здесь происходит формирование и
становление первого раннеклассового общества. На смену ро-
доплеменных общинных структур приходит раннефеодальная го-
сударственная система. Ясно, что это был процесс сложный, про-
тиворечивый и отнюдь не стремительный, как это традиционно
представляется в некоторых работах. Однако не следует и пре-
уменьшать те большие социальные изменения, которые проис-
ходили в данное время. Имеющиеся археологические матери-
алы, происходящие из основных центров на Балтийско-Волж-
ю Мавродин В. В. Начало мореходства на Руси. Л., 1949. С. 63.
и Загоскин Н. П. Русские водные пути и судовое дело в допетров-
ской России. Казань, 1910. С. 367—368.
218
Рпс. 72. Клады западноевропейских монет на Балтийско-Волжском пути.
1 — Буяпцы; 2 — Боровская; 3 — Спанка; 4 — Старая Ладога; 5 — Собачьи Горбы
близ Новгорода; 6 — Лодейнос Поле; 7—Коростово; 8—Льговка.
ском пути, позволяют установить хронологию социальных про-
цессов, основные этапы и внутреннее их содержание.
Становление Балтийско-Волжского пути как древнерусской
артерии происходило в условиях расслоения славянских родо-
племенных коллективов. Осуществлялось оно на первом этапе
свободными общинниками в виде их инфильтрации в северо-
западные и северо-восточные земли, слабо заселенные родовы-
ми финно-угорскими группами, находящимися по своему соци-
альному развитию примерно на том же.уровне, что и пришлые
славяне. Последнее способствовало ускоренному процессу этни-
ческой консолидации, аккультурации и формированию новой
структуры экономической, социальной, этнической, культурной.
Эти количественные изменения должны были, несомненно, при-
вести к изменению качественного порядка. И распространялись
они, естественно, по тем же главным путям, и в частности по
Волжскому.
219
Особенно серьезные изменения происходят на рубеже X —
XI вв. Если до этого времени многие центры носят прежде все-
го родоплеменной характер, то в данное время они либо усту-
пают свое место новым раннефеодальным, либо сами превра-
щаются уже в города. Такова судьба Рюрикова городища, ото-
шедшего на второй план в связи с развитием феодального
Новгорода, Тимерева, угасшего вскоре после возникновения
Ярославля, и ряда других. Этому явлению, получившему наз-
вание «переноса городов», посвящена уже обширная специаль-
ная литература, и нет необходимости здесь к нему возвращать-
ся. Следует только подчеркнуть, что все эти протогородские
центры, расположенные на главных водных путях, были свое-
образным порождением переходного этапа от родоплеменного
строя к феодальному. В их судьбах отразились глубинные со-
циально-экономические процессы, происходившие в Древней
Руси. Они же были явлением общеевропейским.
Достаточно ярко формирование классовых отношений иллю-
стрируется погребальными комплексами, известными на Бал-
тийско-Волжском пути. Для VIII — IX вв. различие между пог-
ребениями или их группами и категориями наблюдаются в ос-
новном в принадлежности к разным этносам. Так на Северо-
Западе в данное время и в предыдущий период для местных
жителей финно-угорского происхождения характерны грунто-
вые могильники, для словен новгородских — крупные усыпаль-
ницы— сопки, для варягов (IX в.)—курганный могильник в
урочище Плакун в Ладоге. На Северо-Востоке это также фин-
но-угорские грунтовые могильники и однородные славянские
курганы с погребениями по обряду трупосожжения на стороне.
Ситуация существенно меняется в X в. Полностью начинает
господствовать курганный погребальный обряд. В его рамках
возможно, хотя и трудно, выявить особенности этнического
порядка. Но в пределах одной и той же обрядности мы встре-
чаем курганы большие и малые, богатые и бедные по инвента-
рю. Известны специфические погребения дружинников, купцов,
ремесленников. Конечно, нельзя впрямую проецировать выяв-
ленные различия в погребальных комплексах на структуру об-
щества и видеть в них обязательно социальные корни.
На рубеже X — XI вв. в связи с наступлением христианства на
смену старой обрядности приходят захоронения — трупоположе-
ния под небольшими курганами. Все они однообразны, бедны
по инвентарю, ибо верхушка общества, постепенно сосредоточи-
вавшаяся в городах, захоранивает своих покойников в храмах,
близ них или в монастырях. Лишь в глубинке сохраняются пыш-
ные, богатые погребения, что связано либо со стойкими языче-
скими традициями, либо с этническими особенностями. Причем
такие некрополи находятся, как правило, в стороне от основ-
ных путей, в частности и от Балтийско-Волжского, и вдалеке
от центров округ. Этнические различия в памятниках по Волж-
220
скому пути достаточно четко фиксируются вплоть до XII в.,
когда здесь на огромных пространствах от Балтики до Оки в
основном формируется древнерусская народность.
Аспект пятый — этнический.
Коренным вопросом здесь долгое время являлся вопрос, кто
был первооткрывателем Великого Волжского пути? Кто проло-
жил маршруты на Север и на Восток? Наиболее острые споры
шли вокруг проблемы «норманны и Волжский путь». В норма-
нистской литературе сложилось представление, согласно кото-
рому именно варяги и только они открыли для себя и всех
других жителей Восточной Европы столь удобную систему со-
общений с Востоком, как Волжская. Как уже отмечалось,
Т. Арне утверждал, что «торговые пути IX — X вв. от Балтики
до Каспийского и Черного морей — пути викингов».12 Однако
материалы раскопок поселений и могильников IX — X вв. не
подтверждают это заключение. Скандинавские древности в
комплексах встречаются лишь в ключевых и перевалочных
центрах на Балтийско-Волжском пути. Судя по всему это были
торговцы и дружинники, а также отдельные осевшие и раство-
рившиеся в местной среде скандинавы, не игравшие главной
роли в историческом развитии Руси. На наш взгляд, Балтий-
ско-Волжский путь в рассматриваемый период переживает три
этапа. Первый этап (до IX в.)—, финно-угорский. Чудь, весь,
меря, мурома, мещера, мордва, югра — вот основные финно-
угорские племена, проживавшие на Волжской системе и поль-
зовавшиеся ею как средством сообщения внутриплеменным,
межплеменным, а также и для дальних сношений. Второй этап
охватывает IX—X вв., когда Волжский путь имел характер ин-
тернациональный. В это время идет широкое расселение славян
по всей Волжской системе от Балтийского моря до Волго-Ок-
ского междуречья. В едином потоке, основу которого составля-
ли славяне — словене новгородские, кривичи, вятичи, принимают
участие и чудь (северо-западные финно-угры), балты и восточ-
нофинские племена. Наряду с этими крупными этническими
массивами в данный период на Балтийско-Волжском пути по-
являются и отдельные скандинавские элементы. С XI в., вплоть
до татаро-монгольского нашествия в XIII в., Волжская систе-
ма— уже сугубо древнерусский водный путь. Он служит про-
цессам формирования древнерусской народности, что и проис-
ходит в первую очередь в основных раннегородских центрах,
а затем и на всем протяжении Балтийско-Волжской системы,
постепенно охватывая периферийные районы Северо-Запада и
Северо-Востока.
Аспект шестой — политический.
Одновременно с процессом формирования народности шло
становление древнерусской государственности. И в этом процес-
12 Arne Т. I. La Suede et 1’Orient. Uppsala, 1914. P. 14—17.
221
се прежде всего огромна политическая роль Балтийско-Волж-
ской системы, ибо она была своеобразным «стержнем» для
формирования государственной структуры в рассматриваемом
регионе.
Торгово-ремесленные, племенные раннегородские центры или
приходящие им на смену раннефеодальные города становятся
государственными центрами местного значения или даже обще-
русского. Так, Ладога, (возникшая как торгово-ремесленный
центр на Балтийско-Волжском и Балтийско-Днепровском пу-
тях, стала центром масштабного района, куда входило и Юго-
Восточное Приладожье. На материалах прежде всего Ладоги
это проследил А. Н. Кирпичников,13 Приладожье как часть «Ла-
дожского ярлства» рассматривает В. А. Назаренко.14
В русской истории хорошо известна роль Новгорода, кото-
рый был не только столицей Северной Руси, но и боролся с
Киевом за главенство во всех древнерусских землях. Белоозеро
также было центром обширного района, и северо-восточные го-
рода Ростов Великий, Ярославль, Суздаль, Владимир-на-Клязь-
ме играли важную роль в становлении здесь древнерусской го-
сударственности.
Особенно хорошо это видно на процессе создания городов в
Северо-Восточной Руси, часть из которых сразу возникает как
государственные княжеские опорные пункты или крепости. На-
пример, в предании об основании города Ярославля князем
Ярославом говорится: «Но в некоем лете прилучися Благовер-
ному князю Ярославу плыти на ладьях с сильною и великою
ратью по реце Волге, у праваго брега оной, идеже стоя то се-
лище, зовомое Медвежий угол. Князь узре, яко некий люди
жестоци наноси гибель судом, плывавшим с товари по Вол,-
ге.. .»15 Далее идет рассказ о том, как Ярослав и его воины
одолевают «безбожных» язычников и подчиняют их княжеской
власти. И заканчивается текст предания следующими словами:
«... по сем же христолюбивый князь повеле народу рубити
древеса и чистин место, идеже умысли и град создати/И тако
делатели нача строити церковь святага пророка Илии и град
созидати. Град сей Благоверный князь Ярослав назва во свое
имя Ярославлем.. ,»16 Это происходит судя по всему в начале
XV в., а спустя почти 150 лет на оз. Клещино, на пересечении
путей с Волги в Суздальское ополье администрацией князя
Юрия Владимировича создается крепость Переяславль Старый,
13 Кирпичников А. Н. Ладога и Ладожская волость в период ран-
него средневековья//Славяне и Русь / Под ред. В. Д. Барана. Киев, 1979.
С. 92—106.
14 Назаренко В. А. Исторические судьбы Приладожья и их связь
с Ладогой//Там же. С. 106—115.
15 Лебедев А. Храмы Власьевского прихода г. Ярославля. Ярославль,
1877. С. 7.
16 Там же. С. 8.
222
которая вскоре переносится на другой берег озера, где был
удобный подход к берегу, а в устье р. Трубеж можно было соз-
дать хорошую гавань.
Летопись под 1152 г. сообщает: «В лето 6660 Юрьи Володи-
меричь Переяславль переведе от Клещина и заложи град велик
(созда болши старого).. .»17
Тогда в середине XII в. сооружаются города-крепости — уже
упомянутый Переяславль-Залесский, а также Юрьев-Польский,
Кидекша, Дмитров, Звенигород па Москве-реке и, наконец,
Москва. Н. Н. Воронин отмечает, что «само местоположение но-
вых княжеских крепостей при речных путях, на их узлах и ру-
бежах княжества свидетельствует о большой продуманности
градостроительства Юрия Долгорукого, обеспечивавшего защи-
ту границ и закреплявшего господство княжеской власти внут-
ри земли».18 И действительно, все эти города-крепости строи-
лись на ключевых местах Волжской системы. Укрепленный.
Юрием г. Кенятин находится на устье Нерли Волжской, отку-
да путь шел к оз. Клещино. Здесь сооружается Переяславль-
Залесский, который и контролирует переход с Нерли Волжской
на Нерль Клязьминскую, Юрьев-Польский стоял на слиянии
рек Гзы и Колокши. Крепость Кидекша была поставлена при
впадении в Нерль Клязьминскую р. Каменки, текущей от Суз-
даля. Дмитров на р. Яхроме, Звенигород и Москва на Москве-
реке также играли роль не только укрепленных пунктов, но и
торговых центров на Волжской системе. Через них осуществля-
лась государственная политика Владимирского княжества.
Волга и составляющие ее систему реки и озера в это время
становятся и путями феодальных усобиц. Достаточно назвать
феодальную войну Суздаля с Новгородом в 1148— 1149 гг. На-
помним текст берестяной грамоты новгородца Терентия из
Ярославля к Михалю в Новгород: «От Тереньтея к Михалю.
Пришлить лошак с Яковьцем. Поедуть дружина Савина чадь.
Я «а Ярославли, добр, здоров и с Григоремь. Углицане замерзь-
ли на Ярославля. ТыдоУглеца, и ту полк дружина».19 В этой
грамоте достаточно ясно говорится о маршруте новгородских дру-
жин, который судя по всему шел от Ильменя по Мете на Верх-
нюю Волгу и дальше по ней через Углич на Ярославль. Однако
детальнее он описан в летописном сообщении: «В летом 6657
(1149 г.). .. И совокупишася вси на усть Медведици.. . И оттуду
по Волзе идоша к Снятину, и ко Углечю Полю и к Молозе, да-
же и до Ярославля.. .»20 Волжская система была также основ-
ной дорогой распространения русской государственности далее
17 ПСРЛ. Т. 8. М., 1964. С. 241.
18 Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII—XV вв.:
В 2 т. Т. 1: XII столетие. М., 1961. С. 55—56.
19 Ар цихов с кий А. В. Новгородские грамоты на бересте: Из рас-
копок 1952 г. М., 1954. С. 73.
20 ПСРЛ. Т. 9. М., 1965. С; 179.
223
на Восток, в земли мордвы и других финно-угорских племен.
В своей книге «Очерки мордвы» П. И. Мельников неодно-
кратно отмечает, какое большое значение имела Волга в жизни
местных финно-угорских народов.21 Как мы показали выше, для
финно-угорских племен в периоды неолита и раннего железно-
го века Волга была путем их расселения от Приуралья до
Балтики. Позднее, в период раннего средневековья, она стала
основной артерией славянского расселения. Это заселение но-
сило общинный характер и, конечно, далеко не всегда проходи-
ло мирным путем. Однако, как правило, и это подтверждают
данные археологических раскопок, местные аборигены (финно-
угры и пришлые славяне) мирно уживались на одних поселени-
ях, хоронили своих умерших в одних и тех же могильниках.
Славянское расселение проходило не как стремительный едино-
временный акт, когда как раз и возможно было уничтожение ме-
стных поселений и опорных пунктов или массовое оттеснение ме-
стных жителей на другие территории, а как длительный слож-
ный процесс, продолжавшийся несколько столетий. Точнее го-
воря, шел процесс не заселения, а формирования новой народ-
ности, которому сопутствовала ассимиляция и аккультурация
мерянских племенных групп славянскими коллективами. Этапы
и содержание этого процесса анализировались ;в специальных
работах.22 О его длительности пишет А. Е. Леонтьев, рассмат-
ривая археологические памятники бассейна оз. Ростовского
(Неро): «На протяжении полутораста-двухсот лет шло постоян-
ное увеличение количества славянских поселений, вбиравших в
число своих жителей и мерю».23
Активная феодализация Северо-Востока, начавшаяся в X в.,
изменила и роль Волжской системы: по ней стали двигаться
вооруженные княжеские отряды, дружины других феодалов,
возникают опорные пункты и крепости, контролирующие важ-
нейшие участки водных путей. Позднее феодальные походы
распространяются и далее по Волге. Особенно ярко это про-
слеживается по истории земель, населенных финно-угорскими
мордовскими племенами. Эти политические события зафикси-
рованы в летописях. Непосредственные указания на усобицы
между русскими и мордовскими князьями отмечаются лето-
писцами неоднократно. Упомянем некоторые из них: «.. .бися
Ярослав (сын Святослава Черниговского) с Мордовою месяца
марта в 4 день, и побежден бысть Ярослав». (Эта запись сде-
21 Мельников П. И. (Андрей Печерский). Очерки Мордвы. Саранск,
1981. С. 19—43.
22 Леонтьев А. Е., Рябинин Е. А. Этапы и формы ассимиляции
летописной мери: (Постановка вопроса)//СА. 1980. № 2. С. 67—79; Ду-
бов И. В. Проблемы формирования древнерусской народности на террито-
рии Верхнего Поволжья // Историческая этнография / Под ред. Р. Ф. Итса.
Л., 1985. С. 100—107.
23 Леонтьев А. Е. Поселения мери и славян на оз. Неро//КСИА.
Вып. 179. 1984. С. 31.
дана под 1103 г.) В 1173 г. дружины Андрея Боголюбского вели
войну с волжскими булгарами и разгромили несколько насе-
ленных пунктов мордвы, находившихся в подчинении у булгар.
В 1182 г. великий князь Всеволод Юрьевич осуществляет ус-
пешный поход на столицу Волжской Булгарии и возвращается
во Владимир по водной системе Волга — Ока — Клязьма. Но
вместе- с ним была лишь пехота, «а коне пустим на Мордву».
Таким образом, его конные дружины шли сухопутным путем,
покоряя ту часть мордовских племен, которая находилась, в
подчинении у булгар. Аналогичные события произошли четыре
года спустя., в 1186 г. И снова.Волга становится главным путем
похода, по ней в ладьях из Городца спускаются вниз в Булга-
рию; войска7 Всеволода и «возвращаются назад той же дорогой.
Интересно описание похода на Булгарию и ее владения^ со-,
вершенного в 1220 г. дружинами князя Юрия Всеволодовича.
Русские князья прибегли к военной хитрости и повели наступ-
ление двумя отрядами. Один шел традиционной дорогой от
устья Оки по Волге, а второй двигался северным путем через
Устюг в верховья Камы , и далее, вниз по этой реке. Тогда же
был создан новый русский, опорный пункт при впадении Оки в
Волгу —Нижний Новгород. Таким образом, последние полсто--
летия перед татаро-монгольским нашествием ознаменовались-
постоянной борьбой Северо-Восточной Руси с Волжской Бул-
гарией-и постепенным организованным, продвижением русского
населения вниз по Волге. На смену общинному расселению сла-
вян приходит феодальное освоение новых территорий по Волж-
ской системе.-
' Волга в широком смысле слова имела не-только и не столь-
ко торговое значение, сколько являлась дорогой консолидации
славянских и финно-угорских племен, которая вела к созданию.
Древнерусского государства.
Аспект седьмой — культурный.
На Волжском пути также формировалась и новая матери-
альная и духовная культура, представляющая собой сплав
культурных традиций славян, финно-угров и скандинавов. На их
основе была создана своеобразная культура Северной Руси, за-
нимавшая существенное место в системе культурных традиций
в целом Древней Руси.
Археологически наиболее ярко это проявилось в похоронной
обрядности и амулетах-символах, обнаруженных в погребениях-
и на поселениях. Собственно обычай насыпать курганы над
погребениями был принесен в Северо-Западную и Северо-Во-
сточную Русь славянами. Захоронения остатков сожженных по-
койников в глиняных урнах характерны как для славян, так и
для скандинавов и восходят к древнейшим временам. Сканди-
навскими чертами являются каменные конструкции под насы-
пями: круги камней с перекрещивающимися линиями из них и
ладьевидные каменные кладки (IX в.), погребения в камерных
15 Заказ № 427 ' 225
гробницах (X в.). Сугубо финно-угорскими элементами можно
назвать подкурганные «домики мертвых», восходящие к погре-
бальной обрядности раннего железного века, и в частности дья-
ковских племен.
Финно-угорский пласт в культуре Северной Руси проявился
также в различных зооморфных культах, имеющих аналоги и
у славян и поэтому достаточно органически вписавшихся в
древнерусскую духовную культуру. Культы медведя, коня, во-
доплавающей птицы ярко представлены в Северной Руси; они
были неотъемлемой частью древнерусской духовной культуры,,
которая создавалась здесь начиная с IX столетия. Данные ве-
рования имели место и у славян, и у финно-угров, и у балтов*
и у скандинавов, и у других народов. Население, двигавшееся
по Великому Волжскому пути в течение столетий, приносило
свои оригинальные проявления, впитывало местные трактовки,,
и в результате синтезировалась новая традиция, новая культура..
На следующем этапе, когда уже сложилась на Волжском!
пути древнерусская культура, в результате продвижения русско-
го населения на Северо-Западе — в Белозерье, Прикамье, в;
земли мордвы, далее на восток, а также в другие земли, она.
продолжает распространяться на огромные пространства Во-
сточной Европы и Зауралья. Строятся новые крепости, города,,
храмы, распространяются религиозные представления, обряды*
обычаи и, наконец, древнерусский язык, который постепенно*
становится средством межплеменного и межэтнического обще-
ния. И в этом важном историческом процессе одну из решаю-
щих ролей сыграла Волжская водная система. «Отправляются
они на Каспийское море Волгою... и слывет она в народе
„божьей дорогой, вольным путем”»,24 — говорил о Волге изве-
стный русский писатель, исследователь быта народов Среднего
и Нижнего Поволжья П. И. Мельников (Андрей Печерский).
Не преувеличивая, скажем, что Волга сыграла и продолжает
играть великую роль в истории русского и других народов, на-
селявших и населяющих огромное пространства Восточной Ев-
ропы, оставаясь и поныне колыбелью русского народа, его го-
сударственности, его культуры.
24 Мельников П. И. Отчет о современном состоянии раскола в Ни-
жегородской губернии // Сборник Нижегородской ученой архивной комиссий
в память П. И. Мельникова. Т. 9, Ч. 2. Нижний Новгород, 1.910.. С. 218..
ПРИЛОЖЕНИЕ I
Исключительное значение для изучения истории Волжского пути имел
состоявшийся в Ярославле в 1887 г. VII Археологический съезд, где были
подведены итоги многолетних исследований, определены основные задачи
и ключевые направления дальнейшей работы. В предлагаемом приложении
рассмотрены занятия съезда и его решения через призму проблематики
sволжских связей.
Весомый вклад в исследование данных вопросов внесли многие ученые.
Среди них особое место занимает выдающийся русский художник, видный
исследователь Николай Константинович Рерих. Его трудам посвящается
специальный очерк.
Столетие VII Археологического
съезда в Ярославле
Археологические, съезды явились значительными событиями в истории
нашей отечественной науки. На них подводились итоги исследований, опре-
делялись задачи на будущее, велись серьезные научные дискуссии по ши-
рокому кругу проблем и вопросов, вырабатывались рекомендации по му-
зейному строительству и совершенствованию дела охраны и пропаганды
исторического и культурного наследия.
Инициатором и организатором Археологических съездов было Москов-
ское археологическое общество (МАО). I съезд состоялся в 1869г. в Москве,
а еще в 1864 г. председатель МАО известный археолог А. С. Уваров на
собрании общества отмечал, что «самую действительную и коренную меру
для уничтожения равнодушия к русским древностям и для возбуждения
общего живого участия к русской археологии следует признать — ученые
съезды».1 Эта мысль пронизывала и стимулировала работу всех без исклю-
чения проведенных Археологических съездов, в которых принимали участие
ведущие научные, музейные и краеведческие силы России. Таковым был и
VII Археологический съезд, состоявшийся в 1887 г. в Ярославле — одном из
древних русских городов.
В период подготовки к съезду в январе 1886 г. в Москве был создан
предварительный комитет, председателем которого стал видный русский
историк, крупный ученый и организатор науки Иван Егорович Забелин.
1 Историческая записка о деятельности Императорского Москов-
ского археологического общества за первые 25 лет существования. М.., 1Ж0.
С. 79.
15* 227
И. Е. Забелин являлся почетным членом Петербургской Академии наук, ру.
ководил Историческим музеем в Москве. Во время съезда он был предсе-
дателем Общества истории и древностей российских. Около 200 научных
трудов опубликовано И. Е. Забелиным. Наиболее крупными из них явля-
ются многотомная «История Москвы», «Домашний быт русского народа»,
«Минин и Пожарский», «История русской жизни» и многие другие. Его на-
зывали подлинным летописцем Москвы и русского быта.2
И. Е. Забелин хорошо известен и как археолог. С первых дней суще-
ствования Императорской археологической комиссии он стал активным ее
сотрудником. Курганы Чертомлыкский, Краснокутский, Большая Близница,
древние города Фанагория и Ольвия — вот основные объекты раскопок
И. Е. Забелина.
В литературе представлена крайне противоречивая оценка археологи-
ческой деятельности И. Е. Забелина. Сугубо положительно; характеризует
ого А. В. Арциховский, имея в виду прежде всего активную и целена-
правленную работу И. Е. Забелина как археолога: «...этот человек всей
своей жизнью доказал, что для сильных характеров нет непреодолимых
препятствий».3 Более скептична оценка, данная А. А. Формозовым: «Забе-
лин вошел в историю этой науки (археологии) как полевой работник, про-
славившийся благодаря счастливым открытиям, но не как исследователь,
глубоко их осмысливший». Но в то же время он отмечает, что «Забелин
;Мвёл в научный оборот первоклассные археологические памятники античной
Ьпохи/ Раскопки Чертомлыка ' и Большой Близницы без всяких натяжек
!3можно включить в число открытий мирового значения. Забелин был на-
блюдательным человеком, что очень важно в условиях полевой работы. Он
‘.'легко - Находил древние грабительские ходы в насыпи курганов, правильно
намечал последовательность захоронений».4 Но несмотря на такие проти-
воречивые характеристики,' встречающиеся в работе одного автора, ясно,
Ато ’ выбор И. Е. Забелина ' в качестве председателя съезда был пе слу-
'Чаен и’’ Вполне' оправдан. К сожалению, значительную часть времени работы
оргкомитета он проболел, и реально готовили съезд другие' члены оргкоми-
тета. И прежде всего — Анучин Дмитрий Николаевич, которому в 1887 г.,
когда проводился съезд, было 44 . года,. Однако именно он вошел в нашу
историю как один из основоположников антропологии и школы географии
,;в, России, Д. Н.> Анучин.был удостоен чести -избрания академиком .и почет-
,цым члено,м Петербургской Академии наук. Он был, безусловно, универсаль-
ным специалистом. Его пору -принадлежат: трудьг в области этнической антро-
пологии, .антропогенеза, этнографии, первобытной археологии, физической
географии, страноведения,= истории науки, Рядом с ним трудился Барсов
Елипидифор Васильевич — автор фундаментального трехтомного труда
««„Слове о полку Игореве” как художественный памятник Киевской дружин-
ной Руси», первый том- которого вышел как раз в 1887 г. . .
. .Петербургский университет в. оргкомитете представлял академик, про-
фессор. Николай- Иванович. Веселовский, хорошо известный своими .раскоп-
.ками курганов юга России. Всем известны курганы Солоха и Майкопский,
городище Афрасиаб. Эти и многие, другие уникальные памятники связаны
.с именем Н. И. Веселовского. - -
. Несомненно, важный вклад в. историческую науку внес еще один член
оргкомитета съезда — Дмитрий .Иванович. Иловайский. Им написаны «Ра-
зыскания о начале Руси», «История России», ряд учебников по русской и
всеобщей истории.
, Всем хорошо известна’ знаменитая стоянка Иностранцева на Ладож-
ском озере, открытая. чл,-кор. Петербургской. Академии наук, профессором
2 Формозов А. А. Историк Москвы И. Е. Забелин. М., 1984.
3 Арциховский А. В. Археология во 2-й пол. XIX в. // Очерки исто-
рии исторической науки в .'СССР.. Т. 2 / Под ред. Б. А. Рыбакова. М., ‘1959.
с:-‘.621. . .
4 Ф о.р мозов А. А. Историк Москвы... С. 116, 112. , .
228
Александром Александровичем Иностранцевым, также входившим в .состав;
оргкомитета съезда в Ярославле. .. ,
Наконец, самое активное участие в его подготовке принял. один из-
ведущих русских историков — Василий Осипович, Ключевский, представляй-
ший в оргкомитете Московский университет, где он возглавлял кафедру,,
сменив в 1879 г. Сергея Михайловича Соловьева. М. В. Нечкина .так пи-т
сала о В. О. Ключевском: «.. .он нарисовал на основе своей проблематики
такие живые, художественные картины и образы людей минувших веков,
которые запоминались на всю жизнь. У одних возрастал интерес к истории-
России, у других он рождался впервые».5 Эти же задачи решал В. О. Клют
чевский, участвуя в подготовке очередного Археологического съезда.
Один из крупных научных и учебных центров России—Казанский уни-
верситет был представлен его профессором, чл.-кор. Петербургской Акаде-
мии наук Дмитрием Александровичем Корсаковым. Исследование Д. А. Кор-
сакова «Меря и Ростовское княжество» не потеряло своего значения и
сейчас. Большой вклад внес Д. А. Корсаков и в изучение истории Северо-
Восточной Руси XVIII столетия.
Ярославское краеведение представлял Андрей Александрович Титов,;,
являвшийся действительным членом Московского археологического общества.
Он известен своими трудами по палеографии, археологии, этнографии*
Однако в оргкомитете он все-таки был как организатор реставрации Ро-
стовского кремля, создатель церковно-археологического музея.6 (Всю свою
деятельность А. А. Титов подытожил в целом ряде работ.7) В состав орг-
комитета вошли также Н. Е. Бранденбург, А. А. Гатцук, Н. Ю. Зограф,
Н. П. Кондаков, А. А. Толстой и другие видные ученые.
Как видим, оргкомитет съезда представлял собой внушительную силу
и собрал лучших представителей русской науки.
Немного позднее аналогичный предварительный комитет был сформиро-
ван и в Ярославле. Его возглавил Сергей Михайлович Шпилевский, бывший
в то время директором Демидовского юридического лицея и известный сво-
ими трудами по отечественной истории и праву.8 Коллектив комитета соста-
вили активные ярославские музейные работники и краеведы. Среди них
были Вадим Иванович Лествицын и Леонид Николаевич Трефолев, пред-
ставлявшие Ярославль.9
От Ростова были выдвинуты А. А. Титов и А. Я. Артынов. Из Углича-
на заседания приезжал В. Н. Серебренников. Эти исследователи составляли^
в то время «цвет» местного краеведения. И московский и ярославский орг-,
комитеты принялись за разработку основных документов съезда, подго-
товку его программы и регламента работы. В мае 1886 г. Министерством
народного просвещения были утверждены Правила съезда. Предполагалось
проводить съезд по восьми отделениям: 1. Древности первобытные; 2. Древ-,,
ности исторические, географические и этнографические; 3. Русские художе^
ственные памятники; 4. Русский домашний и общественный быт; 5. Памяти
5 Нечкина М. В. Василий Осипович Ключевский. М., 1974. С. 572.
6Полознев Д. Ф. Возникновение музея в Ростове Великом // Крае-
ведческие записки. Вып. V, VI / Под ред. М. Г. Мейеровича. Ярославль,
1984. С. 47—53.
7 Титов А. А. 1) Ростовский уезд Ярославской губ. Ист.-археологич.
и статистич. описание. М., 1885; 2) Ростовская и Ярославская старинам
Вып. 1—5. Ярославль, 1887—1890; 3) Кремль Ростова Великого. М., 1905;
4) Ростов Великий в его церковно-археологических памятниках. М., 1911.
8 Шпилевский С. М. Старые и новые города и борьба между Ними
в Ростово-Суздальской земле. Ярославль, 1892.
9 Лествицын В. И. 1) Исторические заметки//ЯГВ. 1868.- №27;
2) От Ярославля до Москвы. Поездка на съезд археологов или древнелюби-
телей. Ярославль, 1869; 3) Церковь Петра и Павла, что на Волге в Яро-
славле. Ярославль, 1878; Трефолев Л. Н. Краеведческие очерки // Изб-
ранное. Ярославль, 1955. -
229
йики церковные; 6. Памятники славяно-русского языка и письма; 7. Древ-
ности классические, славяно-византийские, западноевропейские; 8. Древности
восточные и языческие. Такое разделение вполне отражало тогдашнее со-
стояние исторической науки и культуроведения.
В соответствии с Правилами съезда предполагалось устроить выставку
древностей, которая и была организована в залах Ярославского Демидов-
ского юридического лицея.
Для съезда был подготовлен ряд запросов, относящихся в целом к оте-
чественной культуре и истории. Вот некоторые из них, связанные прежде
всего с Ярославским краем: «Как далеко простиралась граница Мери на
Север?»; «Где был убит князь Георгий на реке Сити?»; «Была ли Медве-
дица притоком реки Которости или же искусственным рвом, отделявшим
рубленый город (кремль) древнего Ярославля от земляного?»; «Действи-
тельно ли сборник, в котором находилось „Слово о полку Игореве”, был
найден Мусиным-Пушкиным в Спасско-Ярославском монастыре?».
Подготовительная работа была проведена обширная. И вот наступило
время открытия съезда — август 1887 г. Среди его делегатов — Константин
Николаевич Бестужев-Рюмин, Авраам Яковлевич Гаркави, Лев Константи-
нович Ивановский, Сергей Федорович Платонов, Александр Андреевич Спи-
цын и многие другие видные ученые. В организацию работы съезда много
сил и труда вложил ярославец Аркадий Васильевич Скульский.
Заседания съезда проходили по 8 отделениям, сделано было 69 докла-
дов, а всего в съезде принимало участие 240 человек.10 Протоколы съезда,
а также часть докладов, на нем сделанных и обсужденных, были опубли-
кованы в трехтомнике трудов, изданном в Москве в 1890—1892 гг.11
Хроника съезда дает возможность проникнуться его атмосферой, ощу-
тить в определенной мере ту творческую и рабочую обстановку, которой в
те дни жили делегаты такого представительного научного форума.
- 5 августа 1887 г. речами С. М. Шпилевского и Д. А. Корсакова съезд,
был открыт.
С. М. Шпилевский подробно остановился на заслугах перед русской
археологией А. С. Уварова. Следует привести некоторые выдержки из его
выступления. В частности, он отметил, что «рядом со столицами, тремя
университетскими городами и Тифлисом становится Ярославль. Он имеет
достаточное количество ученых, сочувствующих археологии, и соседствует
с Ростовом, в котором в последнее время восстановлено столько памятни-
ков древности».12 (Имеется в виду, что до Ярославского съезда прошло
уже шесть Археологических съездов, проведенных в 1869—1884 гг. в Москве,
Петербурге, Киеве, Казани, Тифлисе, Одессе.)
«Важнейшие вопросы отечественной истории связаны с нашим краем, —
отметил С. М. Шпилевский. — На самых первых порах русской истории наша
Область со своим древнейшим городом Ростовом является уже выдаю-
щейся в военном и торговом отношениях. Иначе и не могло быть, так как
она прилегает к великому водному пути, по которому шла торговля с во-
стоком».13 Дальнейшее накопление археологических и нумизматических дан-
ных показало, что, действительно, Ярославское Поволжье было важным
ключевым районом на Великом Волжском пути. Здесь, кроме исторических
городов, стали известны крупные торгово-ремесленные протогородские
центры и большое скопление кладов (6) куфического серебра IX в. и мно-
жество находок импортных изделий IX—XI вв.14
10 Историческая записка... С. 97.
11 Труды VII Археологического съезда в Ярославле 1887 (далее Тру-
ды). Т. 1. М„ 1890; Т. 2. 1891; Т. 3. 1892.
12 Труды... Т. 1. С. 37.
13 Там же. С. 38.
14 Дубов И. В. 1) Северо-Восточная Русь в эпоху раннего средневе-
ковья. Историко-археологические очерки. Л., 1982; 2) Города, величеством
сияющие. Л„ 1985.
230
С. М. Шпилевский определил и основную задачу Ярославского съезда:
«Преимущественное назначение каждого съезда — изучение местных древ-
них памятников и областной истории; для этого лучшие ученые силы со
всей России соединяются с местными учеными и знатоками древности».15
Д. А. Корсаков в основном рассказал о роли А. С. Уварова как орга-
низатора археологических исследований в России, инициатора проведения
регулярных археологических съездов.
6 августа начались рабочие заседания съезда. Назовем лишь некоторые
из докладов. И. А. Износков выступил с сообщением «О курганах и горо-
дищах Казанской губернии, разрушавшихся разливом рек»; А. В. Селива-
нов — «О находках древностей в г. Старой Рязани, Спасского уезда Рязан-
ской губернии»; И. В. Миловидов — «О городе Костроме в историко-архео-
логическом отношении»; В. И. Поливанов — «Следы курганной старины в
Симбирской губернии»; Д. И. Багалей — «Что желательно для русской исто-
рической географии?»; А. А. Титов — «Раскопка курганов в Ростовском уезде
в мае 1887 года». Доклады делегатов съезда касались не только сугубо
археологических вопросов, но рассматривали и проблемы изучения церков-
ных древностей, прежде всего архитектуры, языка, топонимики, гидрони-
мики, нумизматики, палеографии и многое другое. Напряженно работал
съезд вплоть до 19 августа, т. е. больше 10 дней слушались доклады, шли
оживленные и конструктивные дискуссии.
В центре внимания съезда оказался доклад известного русского архео-
лога, исследователя Ладоги и Юго-Восточного Приладожья Н. Е. Бранден-
бурга.16 Он предложил на обсуждение тему, посвященную погребальной
обрядности славян, которая остается актуальной и дискуссионной и сейчас.
Однако работа Н. Е. Бранденбурга подвела определенный итог исследо-
вания данной проблемы в то время. Во вступлении он отмечал: «.. .почти
20 лет тому назад, была поставлена задача определить — имеют ли кур-
ганы славянского племени особые отличительные признаки, но задача оста-
лась без решения.. ,»17 Причины создавшегося положения Н. Е. Бранден-
бург вполне обоснованно видел, во-первых, в явно недостаточной изучен-
ности непосредственно славянских погребальных памятников и, во-вторых,
в неудовлетворительной методике исследования даже имеющегося скудного
материала. Автор доклада справедливо отмечал, что в данное время гораздо
лучше изучены погребальные древности таких финно-угорских племен, как
меря или водь, южнорусские памятники, а не собственно славян — полян,
северян, кривичей, словен ильменских и др.
По мнению Н. Е. Бранденбурга, могут быть предложены два возмож-
ных метода решения поставленной задачи. Первый метод он называет ана-
литическим, когда «культура и погребальная символика данной серии мо-
гил подводятся под установленные уже признаки для той или другой народ-
ности и отсюда выводится соответственное заключение о принадлежности
могил, вновь исследуемых». «Установленные признаки», как полагает
Н. Е. Бранденбург, могут быть почерпнуты из письменных источников —
русской летописи, сообщений греческих писателей, византийских сочинений.
Исследователь приходит к выводу, согласно которому «исторические источ-
ники не сообщают необходимых данных, на основании которых мог бы
выработаться известный, более или менее точный критерий для распознава-
ния могил наших языческих предков».18 Исходя из этого Н. Е. Бранденбург
считает, что данный метод нецелесообразно и невозможно использовать
для решения рассматриваемого круга проблем.
Второй метод он называл «синтетическим», имея в виду, что этнические
признаки формируются на основе совокупности и достаточной выборке
15 Труды... Т. 1. С. 39.
16 Бранденбург Н. К 1) Курганы Южного Приладожья//МАР.
№ 18. СПб., 1895; 2) Старая Ладога. СПб., 1896.
17 Бранденбург И. Е. О признаках курганных могил языческих сла-
вян в северной полосе России// Труды... Т. 1. С. 1.
18 Там же. С. 3, 6.
2°»1
археологических фактов в сверке с географическими и хронологическими
данными. Вслед за А. С. Уваровым Н. Е. Бранденбург делает выбор в
пользу «синтетического» метода. Данная часть доклада Н. Е. Бранденбурга
носит, несомненно, теоретический и методический характер и, безусловно,
важна для. изучения истории формирования современных подходов к ’ мето-
дике исследования археологических материалов, в том числе и погребаль-
ных древностей. Большое значение имеют и поднятые им вопросы о соот-
несении и увязке данных 'археологии с письменными источниками.
Далее Н. Е. Бранденбург предлагает свое решение проблемы па мате-
риалах погребальных комплексов Северо-Запада, а точнее — Юго-Восточ-
ного Приладожья. Автор приводит подробное описание и анализирует рас-
копанные им погребальные комплексы в этом регионе и переходит к общему
решению поставленной им задачи. Он выделяет три группы могил: «с по-
гребением обыкновенным (т. е. трупоположением), трупосожжением и трупо-
сожжением, соединенным с положением костей в сосуды (т. е. урновые по-
гребения)». На основании анализа материала этих групп Н. Е. Бранденбург
приходит к выводу, что «присутствие в могильных насыпях подобных ка-
менных сооружений составляет один из признаков, присущих могилам
именно языческих славян нашего севера».19
Доклад Н. Е. Бранденбурга вызвал на съезде большой интерес и ожив-
ленную дискуссию. В его обсуждении приняли участие видные ученые —
Д. Н. Анучин, А. А. Кочубинский, Д. И. Иловайский, В. 3. Завитневич.
Д. Н. Анучин назвал доклад Н. Е. Бранденбурга «образцовым» и отметил,
что «выводы докладчика относительно славянских могил заслуживают
серьезного внимания...». Сомнения в тезисе Н. Е. Бранденбурга о финно-
угорской принадлежности курганов Юго-Восточного Приладожья были вы-
сказаны в выступлениях А. А. Кочубинского и Д. И. Иловайского. В. 3. За-
витневич, завершая дискуссию, отметил, что «освещая... материал, добытый
И. Е. Бранденбургом, со значительной вероятностью можно предположить,
что здесь мы имеем дело с типом славянского погребения, на котором
видны следы постороннего влияния».20
Новейшие исследования, разумеется, существенно углубили наши зна-
ния о погребальных памятниках Северо-Запада и откорректировали заклю-
чения доклада Н. Е. Бранденбурга, сделанного им на VII Археологическом
съезде. Данной проблеме посвящено большое количество работ. Сейчас
достаточно четко вычленены скандинавские погребальные комплексы в Ла-
доге. Это могильник в урочище Плакун, о котором В. И. Равдоникас ска-
зал, что «это первая в Приладожье группа могильных памятников, кото-
рую определенно и надежно можно связать с норманнами».21 Г. Ф. Корзу-
хина определила хронологию могильника и уточнила его характер: «...кур-
ганы на Плакуне — это могилы не случайных заезжих купцов и, безуслов-
но, не воинов, совершавших грабительские набеги на Ладогу. Это кладбище
выходцев из Скандинавии, живших здесь постоянно и даже с семьями».22
Достаточно полно и убедительно этническая атрибуция могильника в Пла-
куне выполнена в сводной работе В. А. Назаренко.23 4
В настоящее время продолжается активная работа по этнической атри-
буции еще одной категории погребальных памятников, представленной в
Ладоге. Это хорошо известные сопки. В. В. Седов в своих исследованиях
установил, что данный тип погребальных сооружений характерен для сло-
19 Там же. С. 20, 23.
20 Труды... Т. 3. С. 58, 59.
21 Равдоникас В. И. Старая Ладога//КСИИМК. Вып. II. 1945. С. 4L
22 Корзухина Г Ф. Курган в урочище Плакун близ Ладоги//КСИА.
Вып. 125. 1971. С. 63.
23 Назаренко В. А. Могильник в урочище Плакун // Средневековая
Ладога. Новые археологические открытия и исследования / Под ред. В. В. Се-
дова. Л., 1985. С. 156—169.
232
вен новгородских.24 В. П. Петренко п'олагает, что в данном погребальном
обряде отразился «процесс взаимодействия разных этнических групп».25
Видимо, это явление следует оценивать следующим образом — поскольку
в Поволховье славяне оказались в тесных и прямых контактах с различ-
ными этническими группами, и в первую очередь с финно-уграми и сканди-
навами, то и в их погребальных сооружениях — инвентаре и обряде — на-
шли свое отражение следы этих взаимоотношений и взаимовлияний. Спе-
циальные исследования посвящены и курганам Юго-Восточного Приладожья,
о которых и делал доклад на VII съезде Н. Е. Бранденбург.
Следуя за ним, С. И. Кочкуркина использует наряду с другими и обы-
чай обкладки насыпей валунами как признак славянских погребений. Она
отмечает, что со временем «культура становится финно-славянской. Финны
начинают хоронить своих умерших головой на 3, обкладывать курганы кам-
нями и т. д.».26 Параллельно с ней разработкой данной проблемы зани-
мается В. А. Назаренко, который считает, что «в VIII—IX веках при-
шельцы, в числе которых были и славяне, появляются в низовьях Волхова,
а вскоре после этого — в южных районах Приладожья. Прежде всего им
прйн'адлежит заслуга в ознакомлении приладожских финнов с курганным
способом захоронения».27
Вышеизложенное позволяет? утверждать, что современные исследова-
тели приладожской курганной культуры продолжают традиции, заложенные
работами Н. Е. Бранденбурга. И среди них его доклад, сделанный на
VII Археологическом съезде в 1887 г. в Ярославле.
Целый ряд докладов на съезде был посвящен русскому церковному
зодчеству, иконописи, храмовым фрескам. Особо следует отметить исследо-
вание И. В. Покровского, посвященное сравнительному анализу фресок
греческих и русских храмов. Он приходит к выводу, согласно которому
«явления, связанные между собою генетически, отделились одно от дру-
гого и стали в сознании народа независимыми».28 Работу Н. В. Покров-
ского отличает тщательный стилистический анализ сюжетов, расположения,
манеры исполнения и внутреннего своеобразия и единства на определен-
ном этапе византийской и древнерусской фресковой живописи.
Хрестоматийным стало исследование А. М. Павлинова, опубликованное
в третьем томе трудов съезда, в котором рассматривается церковное зод-
чество XVII в. в Ярославле и Ростове.29 Особо автор останавливается на
таких первоклассных архитектурных сооружениях /Ярославля, как церкви
Иоанна Предтечи в Толчкове и Иоанна Златоуста в Коровниках. Он также
рассматривает и образцы деревянной резьбы — царские врата и шатры.
Самостоятельный раздел его работы посвящен храмам Ростовского кремля.
В качестве аналогий автор привлекает церковные архитектурные соору-
жения Ромапова-Борисоглебска, Суздаля, Борисоглебской слободы.
Два исследования связаны с меряно-черемисской (марийской) пробле-
матикой.30 Особый интерес вызывает работа Т. Семенова «К вопросу о род-
24 Седов В. В. 1) Новгородские сопки//САИ. Вып. Е 1-8. М., 1970;
2) Восточные славяне в VI—XIII вв. М., 1982. С. 58—65.
25 Петренко В. П. Классификация сопок северного Поволжья // Сред-
невековая Ладога... С. 123—146.
26 Кочкуркина С. И. Юго-Восточное Приладожье в X—XIII вв. Л.,
1973. С. 70, 72.
27 Назаренко В. А. Погребальная обрядность приладожской чуди:
Автореф. канд. дис. Л., 1983. С. 16.
28 Покровский Н. В. Стенные росписи в древних храмах греческих
и русских // Труды... Т. 3. С. 305.
.29 П а в л и н о в А. М. Древности Ярославля и Ростова//Там же.
С. 6—45.
30 Из носков И. А. О хорографических мерянских и черемисских на-
званиях//Там же. Т. 2. С. 223—225; Семенов Т. К вопросу о родстве
и связи мери с черемисамй//Там же. С. 228—332.
233
<стве и связи мери с черемисами». Проанализировав целую серию названий
населенных пунктов, рек, озер Северо-Востока, автор приходит к выводу,
что «черемисы (мары, мар) не только близко родственны с мерянами, но
.они не суть ли даже прямые потомки мерян, прозванных тюрками сярмыс,
цармис.. ,».31 Из частных замечаний Т. Семенова следует обратить внима-
лие на его трактовку названия Тимерево — деревни, близ которой обнаружен
и исследуется ныне широко известный древнерусский археологический ком-
плекс, в составе которого достаточно ясно выявлен и мерянский компо-
нент.32 Т. Семенов полагает, что название «Тимерево» равнозначно марий-
ским «Тымер» (горная мари) или «Тумер» (луговая мари), что в переводе
на русский язык означает «дубняк». Отметим, что собственно Тимеревский
могильник издавна зарос дубовым лесом, которого также много и в окру-
те. Видимо, не случайно и современный рядом лежащий поселок называется
«Дубки».
Известно, что упоминания и мери и черемисов встречаются в письмен-
ных источниках, причем они не подменяют друг друга и не смешиваются.
В XIX — начале XX столетий сложилось несколько концепций, решающих
и объясняющих историческую судьбу мери; все они могут быть сведены
к двум основным точкам зрения. Одна группа исследователей считала, что
меря была полностью ассимилирована славянами и поэтому бессмысленно
заниматься поисками ее следов и характерных элементов,33 а вторая, и среди
них Т. Семенов, видела в современных марийцах (черемисах) прямых по-
томков мери, которая ушла с Верхней Волги под давлением славян-пере-
селенцев. В связи с этим, по их мнению, меря не внесла весомого вклада
в древнерусскую культуру Северо-Востока. Эти две точки зрения очень
близки друг другу, ибо отвергают вклад финно-угорских племен в мате-
риальную и духовную культуру древнерусского населения Северо-Востока.
Подобные взгляды были представлены не только в трудах археологов, но
и ведущих историков прошлого столетия.
Однако некоторые историки занимали иные позиции.34 По этому по-
воду однозначно высказался В. О. Ключевский, указав, что «происходило
заселение, а не завоевание края, не порабощение или вытеснение тузем-
цев».35
В настоящее время в исторической науке существует точка зрения, со-
гласно которой меря принимала участие в качестве одного из компонентов
в формировании современных марийцев.36 Эта позиция, основанная на кон-
кретных данных, вполне соответствует современным представлениям об
этнической истории данного региона. Вполне вероятно, что меря и древ-
ние марийцы были народами родственными и можно говорить о наличии
в эпоху раннего средневековья какой-то финно-угорской общности здесь на
31 Семенов Т. К вопросу... С. 258.
32 Д у б о в И. В. Меря и Ростовская земля // Историческая этнография:
традиции и современность / Под ред. Р. Ф. Итса. Л.. 1983. С. 97—403.
33 Спицын А. А. Владимирские курганы//ПАК. Вып. 15. СПб., 1905.
С. 166.
34 Корсаков Д. А. Меря... С. 1, —Эту же точку зрения разделял
позднее А. В. Арциховский, утверждавший, что «никакого оттеснения одним
народом другого не было...» (Арциховский А. В. Археологические дан-
ные о возникновении феодализма в Суздальской и Смоленской зем-
лях//ПИДО. №11—12. Л., 1934. С. 41).
35 Ключевский В. О. Курс русской истории. Т. 1. Ч. I. М., 1956.
С. 295.
36 Г е н и н г В. Ф. Некоторые проблемы этнической истории марийского
народа (о мерянской этнической общности) // Происхождение марийского
народа/Под ред. В. Ф: Генинга. Йошкар-Ола, 1967. С. 54; Горюно-
ва Е. И. Меря и мари//Там же. С. 78; Халиков А. X. Об этнических
основах марийского народа // Археология и этнография марийского края.
Вып. 1 /Под ред. В. Ф. Генинга. Йошкар-Ола, 1976. С. 24—25; Козло-
ва К. И, Этническая история марийского народа. М., 1978.
234
Северо-Востоке. Однако это не дает оснований для полного отождествления
древней мери с современными марийцами, как это делали некоторые доре-
волюционные историки.37 А. И. Попов в связи с этим отмечает, что «меря
(в языковом отношении) отличалась от марийцев, как и от мордвы и других,
финно-угров, точно так же, как марийцы отличаются от прибалтийских фин-
нов или мордва от коми, хотя во всех этих случаях имеется большое число
схождений, преимущественно словарных».38
Такое заключение подтверждает ценность исследования Т. Семенова, но
отвергает его заключительный вывод. Просто возможна иная трактовка ана-
лиза совпадений в названиях, проведенного Т. Семеновым. Отличие в судь-
бах этих двух этнических групп состоит также в том, что одна из них
(меря) была полностью ассимилирована славянами и вошла в состав древ-
нерусского населения. В связи с этим она исчезает со страниц летописей
и не прослеживается археологически, а другая - группа (мари) продолжала
свое существование и уже позже сформировалась как народность.
Вполне естественно, что на съезде, проходившем в одном из древней-
ших городов Северо-Восточной Руси Ярославле, широко была представлена
местная проблематика. Следует назвать некоторые из этих докладов. Это
работы Я. А. Ушакова «Раскопки в Мышкинском уезде. 1887 г.», М. Н. Бе-
режкова «Старый Холопий городок на Мологе и его ярмарка», А. И. Мар-
кевича «Ярославские князья в Московском государстве», Е. В. Барсова
«Княжий городок на р. Шексне», Л. Н. Трефолева «Дворец царевича Дмит-
рия в Угличе» и др. Обобщение итогов исследований ярославских древно-
стей было представлено в докладах Д. А. Корсакова «О значении истории
той территории, которую занимает в настоящее время Ярославская губерния
в общем ходе Русской истории» и «Итоги и значение разработки Ростово-
Ярославской старины и древности местными учеными и любителями». К со-
жалению, эти доклады не были опубликованы в трудах съезда. Доклады
по данной тематике характеризовал И. Е. Забелин: «Выяснилась новая
черта самобытности русского искусства, утвердилась мысль, и склонилось
к ней внимание, что существуют в Ярославле свои памятники, существует
русский стиль, который только нужно уметь воссоздать при особом труде
и при особом таланте». Такой «особый труд» продемонстрировал в своей ра-
боте Я. А. Ушаков, который в 1887 г. исследовал теперь ставшие класси-
ческими курганные группы у деревень Кирьяново, Жуково, Кривец, Юрьевец.
Важно отметить, что и сами делегаты съезда приняли участие в поле-
вых исследованиях погребальных памятников ярославщины. В один из дней
съезда—15 августа — они выехали в д. Тимерево, находившуюся в 12 вер-
стах от Ярославля. В связи с раскопками курганов Тимеревского могиль-
ника в хронике съезда отмечается: «Подготовительные работы по раскопке
курганов были произведены накануне 14 августа под руководством
А. В. Скульского... Несмотря на дождь, раскопка была удачна и вскрытые
курганы оказались весьма интересными».39 Сообщения об этих раскопках
есть и в других изданиях съезда.40 По сведениям И. С. Абрамова, членами
VII Археологического съезда в Тимереве было раскопано 2 кургана.
М. В. Фехнер, публикуя материалы Тимеревского некрополя, отмечала, что
«ни отчеты, ни полевая документация этих раскопок не сохранились, так же
как и вещевой материал».41
37 Кузнецов С. К. Русская историческая география. Вып. 1. М., 1910.
С. 49.
38 Попов А. И. Названия народов СССР. Л., 1973. С. 101.
39 Труды... Т. 3. С. 105.
40 Труды VII Археологического съезда в Ярославле. Ярославль, 1887;
Указатель выставки при седьмом археологическом съезде. Ярославль, 1887;
Известия о занятиях VII Археологического съезда в Ярославле 6—20 авг.
1887 г. Ярославль, 1887. №8. С. 4.
41 А б р а м о в И. С. Отчет о раскопках 1908 г.//ЛОНА. 1908 г. Дело
Археологической комиссии №71; Фехнер М. В. Тимеревский могильник//
Ярославское Поволжье X—XI вв. С. 5.
235
Это не совсем так, и нами установлено, что часть находок из этих рас*
копок все же уцелела и хранится в фондах Ярославского историко-архи-
тектурного музея-заповедника.
Кроме поездки в Тимерево, делегаты съезда совершили еще ряд экскурс
сий по древним городам Ярославской губернии. Так, 8 августа свыше
60 человек посетило Толгский монастырь, а 18 августа — Романов-Борисо-
глебск (ныне Тутаев). Особенно насыщенной была поездка в Ростов-Ярослав-
ский (Великий). Там были осмотрены храмы в кремле после их реставрации,
Белая палата, где размещался Музей церковных древностей. Кроме того,
делегаты съезда побывали в Спасо-Яковлевском, Петровском и Авраамйево-
Богоявленском монастырях. Конечно, они не могли не осмотреть уникальную
деревянную церковь XVII в. Иоанна Богослова на Ишне. Экскурсия в Ро*
стов завершилась прослушиванием знаменитых ростовских звонов. ' . ,
Следует отметить, что это были не просто экскурсии, а деловые поездки
с целью изучения состояния памятников и их реставрации, опыта музей;
ного строительства. Отсюда вытекал вполне логично и следующий цикл
занятий съезда. В связи с этим особый интерес вызывает опубликованная
в трудах съезда работа П. С. Уваровой «Областные музеи». В ней дается
подробная информация о музеях университетских, собраниях ученых обществ,
коллекциях при гимназиях, реальных училищах, древехранилищах, нахо^
дящихся в ведении церкви. Вот что она пишет, в частности, о Ростовскоц
музее: «.. .помещающийся в древнем Ростовском кремле, под сводами Бе-
лой палаты, восстановленной в 1885 г. на средства местных любителей древ-
ностей при непосредственном руководстве Императорского Московского
Археологического общества. Музей растет весьма быстро, благодаря неусып-
ным трудам И. А. Шлякова и А. А. Титова, доступен публике и снабжен
каталогами, составленными А. А. Титовым и Ф. А. Бычковым».42 Кроме того,
П. С. Уварова рассматривает деятельность музеев губернских ученых архив-
ных комиссий, статистических комитетов, губернских государственных му-
зеев, аналогичных земских собраний и, наконец, говорит о частных коллек-
циях.
Как никогда актуально звучат слова, завершающие статью П. С. Ува-
ровой: «. . .необходимо для страны... для счастья, здорового и правиль-
ного развития подрастающего поколения, чтобы оно росло в уважении
к делам своих праотцов, чтобы оно знакомилось, изучало и дорожило про-
изведениями русского искусства, проявлением духа и мощи родного края
и его насельников».43
Работу П. С. Уваровой удачно дополняет «Проект положения для гу-,
бернских и областных музеев». Необходимо отметить, что подавляющее
большинство его пунктов реализовано в наши дни в современной структуре
и деятельности советских музеев. Проект предусматривал признание всех
музеев общественным достоянием. Главной задачей музеев должно стать
ознакомление широкой публики с историей и культурой страны. Музеи дол-
жны координировать и в чем-то контролировать деятельность час.ных кол-
лекционеров с целью дальнейшей передачи их собраний в фонды музея.
Уже тогда было признано, что музей должен управляться советом, в кото-:
рый входят представители научных и учебных заведений, общественности.
Местные музеи планировалось превратить в региональные научные и куль-
турные центры, в функции которых должны были входить и вопросы
охраны и правильного использования памятников истории и культуры.
Таковы были основные положения музейного устава, обсужденного и одо-
бренного делегатами VII Археологического съезда в Ярославле.
Прибавления к статье П. С. Уваровой представляли собой каталоги со-
браний некоторых музеев России. Среди них — Древлехранилище Архан-
гельска, Орловская ученая архивная комиссия, Рязанский музей, Тавриче-
ская архивная комиссия, Туркестанский музей в Ташкенте.
42 Труды... Т. 2. С. 265.
43 Там же. С. 281.
236
Несомненный интерес представляет и «Список лиц, имеющих коллекции,
составленный по сведениям, полученным от Статистических комитетов ряда
губерний России». Здесь можно встретить имена таких известных деятелей
науки и культуры, как основатель Минусинского музея Н..;М. Мартьянов,
профессор Киевского университета В. Б. Антонович, известный археолог и
собиратель Пермской старины Ф. А. Теплоухов и ряд других.
Проблемы музейного дела в России и охраны памятников рассмотрены
также- в работах И. Ф. Лихачева, опубликованных в том же томе трудов
съезда. В первой из них он, в частности, отмечает, что публичные музеи
должны быть общедоступны, бесплатны или за умеренную плату, открыты
максимально длительное время, хорошо оснащены современным оборудо*-
ваннем, экспозиции обязательно снабжены каталогами и проспектами.44 (Все
эти требования остаются актуальными и поныне.) Далее он говорит, об
Археологических съездах, которые, по его мнению, «сделались ныне уже
твердым институтом».45 . .
Название следующей статьи И. Ф. Лихачева адекватно отражает ее со-
держание — «Об устройстве провинциальных музеев и основании Общества
охраны национальных памятников». И. Ф. Лихачев разработал примерную
структуру общества охраны памятников, сформулировал его основные за-
дачи, в которые входят прежде всего «инвентаризация» памятников, состав-
ление археологических карт, контроль за сохранностью древностей па местах.
В духе того времени звучат следующие пункты: «1. Ограничение права. вы-
воза из страны памятников национальной археологии и искусства; 2.. Уста-
новление некоторого контроля и ограничение права частного владения, „ц
передачи или перехода из рук в руки памятников и произведений искусства,
хотя и находящихся в частном владении, но представляющих национальный
интерес». Обратим внимание, что речь идет лишь об ограничении, а. не за-
прещении вывоза памятников и также ограничении частного владения. Без-
условно,... иного подхода и не могло быть при тогдашней социально-эконо-
мической и .политической системе в России. Данная работа И. Ф. Лихачёва
рмеет. большое значение .и в наши дни, когда этим вопросам стало, уде-
ляться . значительно большее, внимание и к деятельности в области сохра-
нения национального наследия привлекаются все новые и новые силы, .обще-
ственности. .Справедливо -и современно звучат слова .И. Ф. Лихачева: «fo-
рцчая и .неограниченная любовь к Родине, со всем ее настоящим и прошед-
шим есть первая и главная из гражданских добродетелей и гражданских
обязанностей. Но самая искренняя любовь, если она не-просвещена наукой
и коротким знакомством со своим' краем и его историей и пониманием его
истинных интересов, может нередко в своих проявлениях оказываться сле-
пою и .столь же неудобною — «медвежьею», — как любовь медведя к .пу-
стыннику в басне Крылова».46
.. Одной из .важнейших задач съезда была популяризация истории и выра-
ботка согласованной программы действий сил ученых, краеведов, и .широ-
кой общественности в этой области, включая и меры по охране памятников
истории и культуры. По этому поводу хорошо сказала в своем докладе
П. .С. Уварова: «Археологические памятники составляют драгоценное, на-
циональное достояние, которое нравственно должно быть. для нас выше и
дороже всего, ибо ставит нас в непосредственное соприкосновение с жизнью
наших отцов и предков: это наше собственное прошедшее и единственное
духовное наследство наше от исчезнувших поколений; заботиться и пещись
о сохранении этих остатков не только для настоящего, но и для грядущих
покрлений представляется долгом для всякого просвещенного, размышляю-
щего и чувствующего сына своей родины».47
. . 44 Л и х а ч е в И. Ф. Замечания, вызванные докладом гр. Уваровой //
Труды... Т. 2. С. 329—335. ’ .
45 Там же. С. 335.
46 Л и х а ч е в И. Ф. Об устройстве провинциальных музеев и основании
общества охраны национальных памятников // Там же. С. 337.
47 Труды... Т. 2^ С. 339.
237
20 августа в актовом зале Демидовского лицея состоялось официальное-
закрытие съезда. И. Е. Забелин, подводя, итоги съезда, подчеркнул, что «мы
во многих сторонах приподняли завесу, скрывавшую различные углы зна-
ний археологических. Горизонт наш вследствие того расширился, мы теперь,
больше видим, а многое яснее видим, чем тогда, когда только собирались,
на съезд».48 Несомненно, что этот научный форум внес существенный вклад
в дальнейшее исследование как отечественной, так и мировой истории.
Со времени проведения VII съезда прошло 100 лет. За это время не-
сравненно выросли и объем и уровень исследований по Ярославской исто-
рии. Однако многое из того, чего мы достигли сегодня, было заложено
век назад. Закончим этот очерк словами, ставшими девизом всех Архео-
логических съездов, в том числе и Ярославского: «Область русской архео-
логии громадна и сотни ученых различных специальностей могут найти в.
ней многочисленные вопросы для своих соображений и занятий».49
48 Труды... Т. 3. С. 111.
49 Историческая записка... С. 113.
Н. К. Рерих и его археологические изыскания
в Ярославской губернии
Когда говорят об известном русском художнике Николае Константи-
новиче Рерихе как археологе, то прежде всего вспоминают его широко*
известные раскопки в Петербургской губернии. Исследователь истории рус-
ской археологии А. А. Формозов отмечает, что «раскопки не были случай-
ным увлечением молодого живописца. Рерих мечтал отыскать изначальную-
красоту — истоки искусства».1 К своим археологическим занятиям он отно-
сился «не только как ученый, но и как художник, поэт».2
В нем счастливо сочетались профессионализм и поэтизированное вос-
приятие давно ушедшего и во многом забытого мира Древней Руси..
Н. К. Рерих считал, что в понимании древней жизни «единственным опло-
том является археология» и еще в юношеские годы он принимал участие-
в раскопках у мызы Извара, которые вела экспедиция под руководством
известного исследователя древностей Петербургской губернии Льва Кон-
стантиновича Ивановского, а в 1894 г. уже самостоятельно находит и иссле-
дует грунтовый могильник близ той же Извары.3 Тогда ему было 20 лет..
В 1900 г. Н. К. Рерих проводит большие полевые изыскания на Ижор-
ском плато, Валдайской возвышенности, по берегам р. Шелонь и р. Вели-
кая. Курганы у деревень Калитино, Введенское, могилы с каменными'
оградками близ Лисино, Извары стали объектами раскопок Н. К. Рериха;.
Сейчас все они стали классическими образцами древностей, к которым совре-
менные археологи постоянно обращаются в своих работах.
В начале века Н. К. Рерих открывает на оз. Пирос интереснейшие нео-
литические материалы. Среди них особый интерес представляют кремневые-
человеческие фигурки. Находка эта была настолько неожиданной и невероят-
ной, что вызвала недоверие у специалистов. Известный ученый, профессор*
Петербургского университета Николай Иванович Веселовский, прославив-
ший русскую археологию раскопками курганов Солоха, Майкопского и дру-
гими исследованиями, выразил сомнение по поводу находок Н. К. Рериха;.
Вместе со своими студентами следующим летом Н. И. Веселовский выехал'
на место и убедился в правоте художника.
В 1905 г. Н. К. Рерих выступил с докладом об этих находках на'
археологическом съезде во Франции. Его личная коллекция насчитывала-
1 Формозов А. А. Страницы истории русской археологии. М., 1986.
С. 204.
2 Короткина Л. В. Рерих в Петербурге-Петрограде. Л., 1985. С. 104.
3 Раскопки художника Н. К. Рериха в Петербургской губернии вк
1895—1898 гг.//3РАО. Т. 11. Вып. 1—2. СПб., 1899. С. 328—329.
238
свыше 100 тыс. предметов каменного века. Эти изыскания нашли отраже-
ние иа страницах научной печати.4
Но не только могилы предков или седая старина эпохи камня интере-
совали Н. К. Рериха. Особое пристрастие он питал к древнейшим русским
городам. Он неоднократно бывал и работал в Старой Ладоге. В 1910 г.
в Новгороде его раскопками был открыт многослойный подземный город —
семь культурных слоев. Тогда же Н. К. Рерих пытался музеефицировать
свой раскоп, законсервировав его. К сожалению, эта попытка оказалась
безуспешной.
О своих занятиях археологией художник писал: «Щемяще приятное-
чувство первому вынуть - из земли какую-либо древность, непосредственна
сообщаться с эпохой давно прошедшей. Колеблется седой вековой туман;
с каждым взмахом лопаты, с каждым ударом лома раскрывается перед
нами заманчивое тридесятое царство». В 1903 г. Н. К. Рерих проводит рас-
копки в Ярославской губернии на Сарском городище. Его биографы сооб-
щают, что «в 1903 и 1904 годах Николай Константинович и Елена Ивановна
посетили более сорока русских городов».5 Среди них названы и города Се-
веро-Восточной Руси — Ярославль, Кострома, Владимир, Суздаль, Юрьев-
Польский, Ростов Великий, Углич. Девяносто полотен, изображающих древ-
нерусские архитектурные шедевры, стали итогом этого путешествия, имев-
шего коренное значение для всей жизни и творчества Н. К. Рериха.6 Серик*
этих работ назвали «Пантеоном нашей былой славы», в их числе картины
«Ростов Великий», «Воскресенский монастырь в Угличе» и многие другие..
Этими архитектурными этюдами была украшена в 1904 г. выставка «Памят-
ники художественной старины». Тогда же — в 1903 г. — Н. К. Рерих посе-
тил имение М. К. Тенишевой Талашкино близ Смоленска, где был создан,
подлинный центр изучения, сохранения и возрождения древнерусской куль-
туры, включавший и музей и художественные мастерские. Все увиденное
привело Рериха в настоящий восторг.
В связи с занятиями археологией художник писал, как «хочется загля-
нуть вглубь, туда, где сумрак прошлого озаряется сверканием истинных
украшений».7
Одной из таких попыток и были раскопки Н. К. Рериха на Сарском-
городище близ Ростова Великого (Ярославского). В публикациях инфор-
мация об этих работах появилась в исследовании А. А. Спицына. «Раскоп-
H. К. Рериха 1903 г. на известном Сарском городце, стоящем под доли-
ною Ростовского озера, показал, что он, без всякого сомнения, относится
к X в. Полагаем, что это первоначальное место г. Ростова или же отдель-
ное русское укрепление этого времени. При раскопке найдены вещи ростов-
ских курганов X в.: обломки фибулы, железная желобчатая обоймица....
костяной гребень... точилка, огниво, черепки с волнистым орнаментом».8 9
В дальнейшем эти скупые сведения стали кочевать из работы в ра-
боту. Д. Н. Эдинг лишь добавил, что вещи из раскопок Н. К. Рериха хра-
нятся в Музее Русского археологического общества в Ленинграде?*
П. Н. Третьяков только ссылается на статью А. А. Спицына.10 Е. И. Горю-
4 Рерих Н. К. 1) Некоторые древности Шелонской пятины и Бежец-
кого конца//ЗРАО. Т. 11. Вып. 1—2; 2) Некоторые древности пятин Де-
ревской и Бежецкой,//ЗОРСА. Т. 5. Вып. 1. 1903. С. 14—43; 3) Каменный:
век на оз. Пирос//ЗОРСА. Т. 7. Вып. 1. 1905. С. 160—170.
5 Беликов П., Князева В. Рерих. М., 1972. С. 69.
^Федорова Н. А. Николай Константинович Рерих//50 биографий,
мастеров русского искусства. Л., 1971. С. 277—278.
7 Рерих Н. К. Радость искусству//Собр. соч.: В 4 т. Т. 1. М., 1974.
С. 118.
8 Спицын А. А. Владимирские курганы//ИАК. Вып. 15. СПб., 1905;.
С. 84.
9 Эдинг Д. Н. Сарское городище. Ростов-Ярославский, 1928. С. 15.
10 Третьяков П. Н. К истории племен Верхнего Поволжья в первом
тысячелетии н. э. М.; Л., 1941. С. 91 (МИА. №5).
239’
нова, упоминая о раскопках Н. К. Рериха, отмечает, что «многие вещи, до-
бытые раскопками П. С. Савельева и Н. К. Рериха, стали достоянием част-
ных коллекционеров и бесследно пропали». Она указывает также, что эти
раскопки не оставили никакой документации.11 Но как выясняется,- послед-
нее заключение ошибочно. А. Е. Леонтьев в автореферате своей диссерта^
ции лишь отметил,' что на Сарском городище «в. 1903 г. незначительные по
объему раскопки проводил Н. К. Рерих. Коллекция найденных вещей хра-
нится в Государственном Эрмитаже».12 Это - утверждение соответствует исти-
не— небольшое собрание находок (25 номеров) из раскопок Н. К. Рериха
находится на хранении в фондах Отдела истории первобытной культуры
Государственного Эрмитажа.13
В архиве ЛОИА АН СССР хранится небольшой отчет о. работах
Н, К. Рериха в Ярославской губернии. В нем сообщается, что Н. К. Рериху
был выдан «Открытый лист» на раскопки Сарского городища близ г. Росто-
ва Ярославской губернии. Кроме исследований этого памятника, тем же< ле-
том он осмотрел городище Добросельское близ Владимира-на-Клязьме, где
раскопок не производил. Далее в отчете приводится описание исследований
на Сарском городище: «Состояние Городца весьма печально — вся пло.-
щадка его совершенно испорчена выемками, иногда многоаршинной глу-
бины, даже ниже культурного слоя. Таким образом, не может быть и речи
об измерении глубины этого слоя или о правильном его чередовании; Кре-
стьяне и солдаты заявляли, что здесь было находимо много предметов, из
которых ничего у них не сохранилось. >
В наиболее сохранившихся местах были сделаны 4 ямы. Ямы около
главного вала оказались без находок: лишь в яме № 1 был найден нож №•!•
(близ основания вала). Расширив яму размерами до 3—4 саженей диа-
метра (6—8м) и до 2V2 арш. глубины (1,75 м), попробовали перенести
работы к местности так .называемого монастыря, где правильным отвесом
на глубину до 2 арш. (1,4 м) прошли значительное место около 8—9 саж.
в общей сложности (16—18м). На глубине */2—Г арш. (0,3см—0,7м) было
найдено до 30 костяков, лежавших очень близко один от другого, преиму-
щественно _ лицом на восток. Руки или сложены на груди, или вытянуты
вдоль тела. Кости очень хорошей. сохранности. Такие костяки, по словам
копальщиков, были находимы по всей площади- городища. Здесь же уда-
лось напасть на кусок старого культурного слоя, причем на протяжении
около 3 сажен (6 м) в черном слое перегара золы и угля были найдены в
беспорядке следующие вещи: точила, гребень, кожа, куски слившейся брон-
зы и железа, скобы, черепки и- кости (рис. 2). Слой лежал на глубине
Р/2 арш. (1,05 м), но его настоящая глубина неизвестна, ибо поверхность
Городца разорена совершенно. Раскопки прекратились вместе с окончанием
слоя, разрушенного глубокими ямами для добычи камней».14
Под этими записями, датированными 4 марта 1904 г., подлинная под-
пись Николая Константиновича Рериха. Попробуем проанализировать ре-
зультаты его работ. На рисунке Н. К. Рериха показаны два вала горо-
дища и оба с обозначенными проездами. Судя по всему это валы . III и I,
по нумерации Д. Н. Эдинга и А. Е. Леонтьева (рис. 73). Шурфы под №1
были заложены у вала I.
11 Горюнова' Е. И. Этническая история Волго-Окского междуречья.
М„ 1961. С. 95. (МИА. №94).
12 Л е о н т ь е в А. Е. Сарское городище в истории Ростовской земли
(VIII—XI вв.): Автореф. канд. дис. М., 1975. С. 4.
13 ГЭ ОИПК. 1903 г. Коллекция № 1038.
14 Отчет о раскопках Императорского Русского Археологического. Об-
щества в окрестностях Старой Ладоги и других местах//Архив ЛОИА. Ф. 1.
1903 г. Д. 86. Л. 78, 12—13.
Рис. 73. Находки из раскопок Н. К. Рериха.
1—2 — железные ножи; 3 — фрагмент пружинных ножниц; 4 — железная дужка; 5--
фрагменты гребня; 6 — футляр для фитиля; 7—костяная проколка; 8 — калачевидное
кресало; 9—11 — оселки; 12 — бронзовая копоушка (?).
Общее описание состояния городища Н. К. Рерихом полностью соот-
ветствует действительности. Тридцать костяков, обнаруженных им, — это
остатки христианского кладбища XVII—XVIII вв., которое хорошо известно
исследователям и, к сожалению, сильно попортило культурный слой горо-
дища. В общем Н. К. Рериху не удалось найти непотревоженный древний
слой или какие-нибудь сооружения. Однако судя по находкам он вскрывал
участок X в. Так, среди находок следует выделить типичные для X столетия
формы железных ножей, обоймицу для фитиля, калачевидное кресало, де-
формированный обломок бронзовой скорлупообразной фибулы, оселки. Осо-
бый интерес вызывает фрагмёйт 'костяного составного гребня, украшенного
орнаментом. Такие гребни были предметами импорта и встречаются в Волго-
Окском междуречье в X в.
Раскопки Н. К. Рериха на Сарском городище, конечно, не сыграли ре-
шающей роли в его исследовании. Однако и они имели определенное зна-
чение для того, чтобы этот памятник раскрылся во всей своей полноте
и стал ключевым в изучении процессов формирования древнерусской народ-
ности и государственности в Волго-Окском междуречье.
16 Заказ № 427
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
Письменные источники
о Балтийско-Волжском пути IX—XIII вв.
О ранней истории славян
«.. .Ис того же леса (Оковского) потече Волга на въсток, и вътечеть
семыодесят жерел в море Хвалисьское. Тем же и из Руси можеть ити по
Волзе в Болгары и в Хвалисы, и на въсток дойти в жребий Симов...»
(ПВЛ. Ч. I. М.; Л., 1950. С. 11—12).
Размещение древнерусских племен
«.. .На Белеозере седять весь, а на Ростовьском озере меря, а на Кле-
щине озере меря же. А по Оце реце, где втечеть в Волгу, мурома язык
свой, и черемиси свой язык, моръдва свой язык» (Там же. С. 16).
О призвании варягов
«В лето 6370 (862г.)... И прия власть Рюрик, и раздан мужем своим
грады, овому Полотеск, овому Ростов, другому Белоозеро. И по тем горо-
дом суть находници варязи, а перьвии насельници в Новегороде словене,
в Полотъски кривичи, в Ростове меря, в Белоозере весь, в Муроме мурома;
и теми всеми обладаше Рюрик» (Там же. С. 18—19).
«В лето 6370 (862г.)... И седе ту княжа и роздан мужем своим во-
лости и городы рубити: овому Полътеск, овому Ростов, другому Бело-
озеро. И по тем городом суть находнице Варязи; первии наследници в Но-
вегороде— Словене, и в Полотьске — Кривичи, Ростове — Меряне, Белоозе-
ре— Весь, Муроме — Мурома. И тем всеми обладание Рюрик» (Ипатьев-
ский вариант «Повести временных лет»//ПСРЛ. Т. 2. М., 1962.
Стб. 13—15). ’
О княжении Олега и Игоря
«В лето 6415 ( 907 г.)... И заповеда Олег дети воем на 2000 корабль
по 12 гивен на ключь, и потом даяти уклады на русскые грады: первое на
Киев, та же на Чернигов, на Переаславль, на Полтеск, на Ростов, на Лю-
бечь и на прочае городы; по тем бо городом седяху велиции князи, под
Олгом суще» (ПВЛ. Ч. I. С. 20—40).
О княжении Владимира Святославича
«В лето 6496 (988 г.)... И посади Вышеслава в Новегороде, а Изяслава
Полотъске, а Святополка Турове, а Ярослава Ростове. Умершю же старей-
шему Вышеславу Новегороде, посадиша Ярослава Новегороде, а Бориса
Ростове, а Глеба Муроме, Святослава Деревех, - Всеволоди Володимери
Мстислава Тмуторокани» (Там же. С. 74—89).
242
Восстание в Суздальской земле 1024 г.
«6532 (1024 г.) ... В се же лето въстата волъсви в Суждали, избиваху
старую чадь по дьяволю наущенью и бесованью, глаголюще, яко си держать
гобино. Бе мятежь велик и голод по всей той стране; идоша по Волзе вси
людье в болгары, и привезоша жито, и тако ожиша. Слышав же Ярослав
волхвы, приде Суздалю; изъимав волхвы, расточи, и другыя показни, рек
сице: „Бог наводить по грехом на куюждо землю глазом, или мором, ли вед-
ромъ, ли иною казнью, а человек не всеть ничтоже”» (Там же. С. 29).
Восстание 1071 г.
«6579 (1071 г.)... Бывши бо единою скудости в Ростовъстей области,
встаста два волъхва от Ярославлю, глаголюща, яко: „Ве свеве, кто обилье
держить”. И поидоста по Волзе, кде приидуча в погост, ту же нарекаста
лучьшие жены, глаголюща, яко си жито держить, а си мед, а си рыби, а си
скору. И привожаху к ним сестры своя, матере и жены своя... И придоста
на Белоозеро, и бе у него людей инех 300. В се же время приключися
прити от Святослава дань емлющю Яневи, сыну Вышатину; поведаше ему
белозерци, яко два кудесника избила уже многы жены по Вользе и по
Шексне, и пришла еста семо» (Там же. С. 112—121).
Феодальная война 1096 г.
«В лето 6000 и 604 (1096 г.)... Олгови обещавшюся ити к брату своему
Давыдови Смолиньску, и прити з братом своим Кыеву и обряд положити,
и не всхоте сего Олег створити, но пришед Смоленску и поим вой, поиде к
Мурому, в Муроме тогда сущю Изяславу Володимеричю. Бысть же всеть
Изяславу, яко Олег идеть к Мурому, посла Изяслав по вое Суздалю, и Ро-
стову, и по белозерци, и собра вой многы... Олег же приде к Суждалю,
и слышав, яко идеть по нем Мстислав, Олег же повеле зажещи Суждаль
город, токмо остался двор монастырьскый Печерьскаго манастыряи церквы,
яже тамо есть святаго Дмитрея, юже бе дал Ефрем и с селы. Олег же по-
беже к Мурому, а Мстислав приде Суждалю, и седя ту посылаше к Олгови,
мира прося, глаголя: „Аз есм мний тебе, слися к отцу моему, а дружину,
юже еси заял, вороти; а яз тебе во всем послушаю”. Олег же посла к нему,
с лестью хотя мира; Мстислав же, имы лети веры, и распусти дружину по
селом...» (Там же. С. 183—185).
Война суздальцев с новгородцами
«В лето 6657 (1149 г.)... И совокупишася вси на усть Медведици, и
оттуда послаша в Суждаль к великому князю Юрью Владимеричю Моно-
машу послов своих. Он же послов их к ним отпусти, а своего к нимь не
посла, и оттуду по Волзе идоша к Снятину, и ко Углечю Полю и к Молозе,
даже и до Ярославля, воююще, секуще, жгуще, и взяша полону голов болши
седми тысящь» (ПСРЛ. Т. 9. М., 1965. С. 179).
Основание Переяславля-Залесского
«В лето 6660 (1152 г.) Юрьи Володимеричь Переяславль переведе от
Клещина и заложи град велик (созда болши старого) и церковь постави
Святого Спаса в Переяславле...» (ПСРЛ. Т. 8. М., 1964. С. 241).
Монголо-татарское нашествие на Русь
Суздальская летопись (по Академическому списку)
«В лете 6744 (1236 г.)... Того же лета пришедше безбожнии Татарове,
поплениша всю землю Болгарьскую и град их Великыи взяша и иссекошы
вся и жены и дети, а инии в полон взяша.
16*
243
В лете 6745 (1237 г.)... Того же лета на зиму приидоша от восточный
страны на Рязаньскую землю лесом безбожнии Татарове со царем Батыем.
.. .Тое же зимы выеха князь Юрьи из Володимеря, оурядив сыны свои
в себя место Всеволода и Мстислава, и еха на Волгу с сыновци своими с
Василком и с Всеволодом и с Володимером и ста на Сите станом, ждучи
к себе брата своего князя Ярослава и Святослава с полки...
. . .И поидоша на великого князя Юрья оттоле, овои же идоша к Росто-
ву, а инии же къ Ярославлю, а инии на Волгу и на Городецъ, и те попле-
нища все по Волзе и до Галича Володимерьскаго, а инии идоша Переяслав-
лю, и тот град взяша, оттоле всю страну ту и город мнози поплениша:
Юрьев, Дмитров, Волок, Тверь. Ту же и сына Ярославля оубиша, и до Тор-
жку нес места, идеже не повоеваша, и на всей стране Ростовской и Суз-
дальской земли взяша городов четырена десяте, опроче слобод и погостов,
в один месяцъ февралю кончевающюс лету 45» (ПСРЛ. Т. I. С. 453).
«В лето 6746 (1238 г.). Княз же Юрьи посла Дорожа в просики с
3000 мужь и прибежа Дорож, и рсч: „А оуже, княже, обошли суть нас око-
ло Татары”. То же слышав, князь Юрьи всед на конь свои с братом своим
Святославом и с сыновци своими с Василком Костянтиновичем и со Всево-
лодом и Володимером и с мужи своими и поидоша противу поганых. И нача
князь полки ставити и ее внезапу приспеша Татарове на Сить противу кня-
зю Юрью. Князь же отложив всю печаль и поиде к ним, и ступишае обои пол-
ци, и быс сеча зла, и побегоша пред иноплеменники, и ту оубьен быс ве-
ликии княз Юрьи Всеволодович на реце на Сити и вой его мнози погибоша,
а Василка Костянтиновича руками яша и ведоша в станы своя с великою
нуждею и дошед Шереньского леса с сташа станы ту, и ноудиша Василка
много безбожнии Татарове в поганьскои быти воли их и воевати с ними,
он же повинуся обычаю их и ’никакож не прия пищи их, ни питиа их, но
сице противоу им глаголяше... И ту абие убиен быс. Сия ж злоба склю-
чися месяца марта 4. Блаженый же епископ Кирил ида з Белаозера, тамо
избыв ратных, и прииде на место, иде же оубиен быс великии князь Юрьи,
и обрете тело его, взем и принес е в Ростов...» (Там же. С. 514—519).
«. . .Оттоле приидоша оканнии Измалтяне, оступиша град Торжок на
Збор на Федорове неделе и биша пороки по две недели, и изнемогоша люди
в городе, а из Новагорода не быс им помощи, но уже хто стал себе в не-
доумении и в страсе, и тако погании взяща град Торжек... Тогда гоняшас
оканнии от Торжку Серегерскым путем полни до Игнача креста, и все лю-
дие, секуще, аки траву, за сто верст до Новагорода не дошли... В лето
6747 (1239 г.)... Того же лета взяша Татарове Чернигов. Того же лета
взяша Мордовьскую землю, Муром, по Клязьме повоеваша, город святии Бо-
городици (Гороховец) взяша» (Там же. С. 520—523).
Лаврентьевская летопись
«В лето 6740 (1232 г.)... Придоша Татарове и зимоваша, не дошедше
Великого града Болгарьскаго.
В лето 6744 (1236 г.). Тое же осени придоша от восточные страны в
Болгарьскую землю безбожнии Татари и взяша славнии Великыи город
Болгарьскыи и избиша оружьем от старца и до унаго и до сущаго младен-
ца, и взяша товара множество, и а город их пожгоша огнем и всю землю
их плениша.
В лето 6745 (1237 г.)... Тое же зимы выеха Юрьи из Володимеря в
мале дружине, оурядив сыны своя в собе место Всеволода и Мстислава, и
еха на Волъгу с сыновци своими с Васильком и со Всеволодом и с Володи-
мером, и ста на Сити станом, а ждучи к собе брата свояго Ярослава с
полкы и Святослава с дружиною своею и нача Юрьи княз великыи совокуп-
ляти вое противу Татаром.
.. .Татарове попленища Володимерь и поидоша на великого князя Геор-
гия, и ови идоша к Ростову, а они к Ярославлю, а ини на Волгу на Горо-
дець, и ти плениша все по Волзе доже и до Галича Мерьскаго. а ини идоша
244
на Переяславль и т взяша, и оттоле всю ту страну и грады многы, все
то плениша, даже и до Торжку, и не места, ни вси, ни сел тацех редко,
идеже не воеваша на Суждальской земли, и взяша городов 14 опрочь сво-
бод и погостов во один месяць феврал кончевающюся 45 тому лету...»
«В летом 6747 (1239 г.)... На зиму взяша Татарове Морьдовьскую зем-
лю и Муром пожгоша и по Клязьме воеваша и град святыя Богородица
Гороховець пожгоша, а сами идоша в станы своя...» (Там же. С. 459—465,
467, 569—470).
Берестяная грамота новгородца Терентия
из Ярославля к Михалю в Новгород
с упоминанием Углича (1148—1149 гг.)
«От Тереньтея к Михалю. Пришлить лошак с Яковьцем. Поедуть дру-
жина Савина чадъ. Я па Ярославля, добр, здоров п с Григоремъ. Углицане
замерзьли на Ярославля. Ты до Углеца, и ту полк дружина» (Арцихов-
ский Л.. В. Новгородские грамоты на бересте: Из раскопок 1952 г. М., 1954.
С. 73. — Отметим, что есть и другая датировка этой грамоты—1281 —
1288гг., об этом см.: Якин В. Л. Я послал тебе бересту. М., 1965. С. 158—
159).
Ибн-Фадлан
«Он (Ибн-Фадлан. — И. Д.) сказал: ,,Я видел русов, когда они прибыли
по своим торговым делам и расположились (высадились.—И. Д.) на реке
Атиль. И я не видел (людей.'—И. Д.) с более совершенными телами, чем
они. Они подобны пальмам, румяны, красны... С каждым из них (имеет-
ся.— И. Д.) секира и меч и нож, и он (никогда. — И. Д.) не расстается с
тем, о чем мы (сейчас. — И. Д.) упомянули. Мечи их плоские с бородками,
франкские... Они прибывают из своей страны и причаливают свои корабли
на Атиле, а это большая река, и строят на ее берегу большие дома из дере-
ва, и собирается их в одном (таком. — И. Д.) яоъие. десять и (или. — И. Д.)
двадцать—меньше и (или.— Я. Д.) больше, и у каждого (из них.—И.Д.)
скамья, на которой он сидит...» (Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу
/Пер. и коммент, под род. И. Ю. Крачковского. М.; Л., 1939. С. 78—79).
Ал-Истахри и Ибн-Хаукаль
«Что же касается реки Итиль, то она вытекает вблизи Хархиза, течет
между Каймакией и Гуззией, так что образует границу между Каймакией и
Гуззпей; затем она выходит к западу по верхнему Болгару и обращается
вспять к востоку, пока нс проходит по Русу, потом проходит по Булгару,
затем-—по Буртасу, пока не впадает в Хозарское море» (Гаркав и А. Я.
Сказания мусульманских писателей о славянских и русских: (С половины VII
до конца X в.) СПб., 1870. С. 192—193).
Йакут
«Итиль есть имя великой реки, подобной Диджле, в стране Хозар, и про-
текает мимо страны Русов и Булгар» (Там же. С. 85—92).
Ал-Бекри
«Это река, которая к нам течет от Русов, впадает в море Хозарское»
(Известия ал-Бекри о славянах и соседях /Пер. В. Розена//Записки
Академии наук. Т. 32. 1878. Прим. 2. С. 60).
Абу Хамид ал-Гарнати
«А эта область очень холодная. И в этой реке есть такие виды рыб, по-
добных которым я вообще не видел на свете, одну рыбу может снести толь-
ко сильный мужчина, и еще такой вид рыбы, что ее может снести только
сильный верблюд. .. И замерзает эта река так, что становится как земля, хо-
дят по ней лошади и телята и всякий домашний скот. И на этом льду они
245
сражаются. И прошел я эту реку в ширину, когда она замерзла, и была
ширина ее без рукавов, которые вытекают из этой реки, тысяча шагов и
восемьсот сорок с чем-то шагов моими шагами...
.Когда я поехал в страну славян, то выехал из Булгара и плыл на
корабле по реке славян. А вода ее черная, как вода моря Мраков, она буд-
то чернила, но притом она сладкая, хорошая, чистая. В ней нет рыбы, а
есть большие черные змеи, и одна на другой, их больше, чем рыб, но они
не причиняют никому вреда. И есть в ней животное вроде маленькой кошки
с черной шкурой, зовут его водяным соболем. Его шкуры вывозят в Бул-
гар и Саджсин, а водится он в этой реке» (Путешествие Абу Хами-
да Ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131—1153 гг.). М.,
1971. С. 27—28, 35).
Сообщения о Волжском пути
в скандинавских источниках.
«Книга Хаука» «Какие земли лежат в мире»
«Олкога» — Волга (?) (Мельникова Е. А. Древняя Русь в исланд-
ских географических сочинениях. М., 1976. С. 150 (Древнейшие государства
на территории СССР. 1975 г./Под ред. В. Т. Пашуто).
«В той части мира находится Европа и самая восточная (ее часть. —
И. Д.) — Великая Свитьод. Туда приходил крестить апостол Филипп. В том
государстве есть (часть. — И. Д.), которая называется Руссия, мы называем
ее Гардарики. Там такие главные города: Морамор (Муром.—И. Д.), Ростов
(Ростов. — И. Д.), Сурдалар (Суздаль. — И. Д.), Хольмгард (Новгород,—
И. Д.)...» (Дж а кс он Т. Н. Суздаль в древнескандинавской письменности
//Древнейшие государства на территории СССР. 1984 год / Под ред.
А. П. Новосельцева. М., 1985. С. 223).
«Сага о Хаконе, сыне Хакона»
«.. .Эгмунд из Спангхейма тоже остался, и отправился он осенью на во-
сток в Суздальскую область со своими слугами и товаром» (Там же. С. 214).
«У ярла Биргера было пять тысяч (человек. — И. Д.). Там с ним было мно-
го знатных мужей. .. Был там и Андрес, конунг Суздаля, брат конунга
Александра из Хольмгарда. Он бежал с востока от татар» (Там же. С. 221).
«Большая сага об О лаве, сыне Трюггви»
«Однажды летом конунг Харальд говорит, что он хочет отправить
Хаука на север в Бьярмаланд, чтобы добыть меха... Вот отправляются они
в путь с хорошим войском и оружием. Конунг Эйрик узнает об их поездке
и говорит Бьерну и Сальгарду, что он хочет, чтобы они поехали на север в
Суздаль и Бьярмаланд...» (Там же. С. 225). «Необычно мое имя, господин,
потому, что зовусь я Нидунг, сын Гьялланди, и родом из Суздаля в холод-
ной Свитьод» (Там же. С. 226).
«Сага об Одде Стреле»
«Они (Одд и его попутчики. — И. Д.) направляются теперь на восток в
Хольмгард Гардарики — это такая большая страна, что там было тогда
много владений конунгов... Эддвал звали конунга, он правил тем владени-
ем, которое зовется Сурдал (Суздаль. — И. Д.)... (Там же. С. 226—227).
Клады куфических монет
на Балтийско-Волжском пути
1. Петергоф. Клад найден в 1941 г., передан в ГИМ в 1966 г. В составе
клада 82 монеты. Старшая монета — сасанидская драхма Хосрова II, млад-
шая чеканена в г. Балхе в 804/805 г. аббасидским халифом Харуном ар-Ра-
шидом. Клад относится к I периоду, по периодизации Р. Р. Фасмера, и был
зарыт в землю в начале IX в. до 825 г. (Добровольский И. Г., Ду-
бов И. В., Р ождественская Т. В. Новая находка граффити на куфи-
246
ческой монете // Вести. Ленингр. ун-та. Сер. История, язык, литература.
1982. № 2. С. 29—32; Мельникова Е. А., Н и к и т и н А. Б., Фо-
мин А. В. Граффити на куфических монетах Петергофского клада начала
IX в.//Древнейшие государства на территории СССР /Под ред. В. Г. Па-
шуто. М., 1984. С. 26—47).
2. Петербург. Галерная гавань на Васильевском острове. 1797 г. Сосуд
с монетами. Одна датирована 780 г. (Марков А. К. Топография кладов
восточных монет (сасанидских и куфических). СПб., 1910. С. 30. № 171).
3. Старая Ладога. 1892 г. 28 целых монет и 3 обломка. Младшая моне-
та— 786 г. (Там же. С. 140. № 24; Янин В. Л. Денежно-весовые системы
русского средневековья: Домонгольский период. М., 1956. С. 74).
4. Старая Ладога, д. Княжчино. 1875—1895 гг. В составе клада 5 сереб-
ряных слитков, 300 целых монет и обломков. Младшая монета — 808 г.
(Марков А. К- Топография кладов... С. 32—33. № 179—181; С. 140.
№ 26; Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С 74).
5. Старая Ладога, Земляное городище. 1938 г. Раскопки В. И. Равдони-
каса. 5 целых монет и 8 обломков. Младшая монета — 847 г. (Пах о-
м о в Е. А. Монетные клады Азербайджана и республик, краев и областей
Кавказа. Вып. IV. Баку, 1949. С. 93. № 1302; Янин В. Л. Денежно-весовые
системы... С. 75).
6. Старая Ладога. 1940 г. Земляное городище. Раскопки В. И. Равдони-
каса. Аббасиды. X в. (Архив ЛОИА. Ф. 35. On. 1. Д 129. 1940 г., л. 63, 66;
Носов Е. Н. Нумизматические данные о северной части Балтийско-Волж-
ского пути конца VIII—X в.//Вспомогательные исторические дисциплины.
Вып. VIII / Под ред. Н. Е. Носова. Л., 1976. С. 105).
7. Петрозаводск. 1885. 1 целая монета и 4 разломанных пополам. Дата
монеты — 946 г. (Марков А. К- Топография кладов... С. 29. № 158;
Я н и н В. Л. Денежно-весовые системы... С. 76)
8. Д. Вылеги близ Новгорода. 1882 г. В Археологическую комиссию по-
пало 7 монет. Дата — 807 (Марков А. К- Топография кладов... С. 28.
№ 152).
9. Кирилловский монастырь близ Новгорода. 1899 г. Датировка не опре-
делена (Там же. С. 29. № 157).
10. Кирилловский монастырь близ Новгорода. 1920 г. 203 дирхема в
горшке. Младшие 4 монеты, чеканенные в 864 г. (Фа см ер Р. Р. Клад ку-
фических монет, найденный в Новгороде в 1920 г. //Изв. РАИМК. Т. 4.
1925. С. 242—276).
11. Новгород. 1903 г. 10 целых монет и 30 обломков. Младшая моне-
та— 953 г. (Быков А. А. Клад серебряных куфических монет, найденный
в Новгороде в 1903х г.//Там же. С. 133—139; Янин В. Л. Денежно-весо-
вые системы... С. 76.
12. Новгород. 1953 г. 871 монета, из них 811—обломков, набор разно-
весов. Младшая монета — 972 г. (Янин В. Л. Денежно-весовые системы...
С. 76; Янина С. А. Неревский клад куфических монет X в.//МИА. № 55.
М„ 1956. С. 180—207).
13. Новгород. 131 целая монета и 604 обрезка. Младшая монета — 975 г.
(Янина С. А. Второй неревский клад куфических монет X в. //МИА.
№ 117. М., 1963. С. 287—331).
14. Новгород. Городище. 1901 г. Работы М. И. Полянского. X в. (По-
лянский М. И. Новгородская памятка для туристов. 2-е изд. Новгород,
1908. С. 6).
15. Новгород. Городище. 1980 г. 3 целых и 4 половинки дирхемов. Вто-
рая половина IX в. (Носов Е. Н. Раскопки поселений близ Новгорода//
АО 1980 года. М., 1981. С. 21).
16. Новгород. Городище. 1982 г. Вторая половина IX в. (НосовЕ. Н.
Новые исследования Рюрикова городища//АО 1982 года. М., 1984. С. 25).
17. Новгород. Хутынский монастырь. 1983 г. Вторая половина X в. (Н о-
с о в Е. Н. Нумизматические данные северной части Балтийско-Волжского
пути конца VIII—X вв.//Вспомогательные исторические дисциплины. Вып.
VIII/Под ред. С. Н. Валка, Н. Е. Носова. Л., 1976).
247
18. Д. Новая Мельница. Новгородская обл. и р-н. 1924 г. 22 целых мо-
неты и 41 обломок. Младшая монета — 972 г. (Янин В. Л. Денежно-весо-
вые системы... С. 76; Новгородский музей. № 245).
19. Холопий городок близ слияния р. Волхов и р. Волховец. 1979 г.
IX в. (Носов Е. Н. Новгород и Новгородская округа IX—X вв. в свете
новейших археологических данных: (К вопросу о возникновении Новгорода)
//Новгородский исторический сборник. 2(12)/Под ред. В. Л. Янина. Л.,
1984. С. 20. Прим. 73).
20. Д. Подборовка. Старорусский р-н., Новгородская обл., 1934 г. 96 це-
лых монет, 56 обломков, 10 гирек. (Янин В. Л. Денежно-весовые систе-
мы... С. 73; Гос. Эрмитаж).
21. Демянск. Новгородская обл. 1833 г. 10 целых монет, 25 обломков.
Младшая монета — 825 г. (М а р к о в А. К. Топография кладов... С. 28.
№ 154; Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С. 75).
22. Хутор Шумилове. Демянский р-н. Новгородская обл. 1927 г. 1326 мо-
нет, из них — 118 обломков. Младшая монета — 871г. (Янин В. Л. Денеж-
но-весовые системы... С. 75; Новгородский музей. № 4035).
23. Д. Потерпилицы на р. Мета у Боровицких порогов. 1935 г. 60 дирхе-
мов. Младшая монета — 866 г. (П а х о м о в Е. А. Монетные клады... С. 94.
№ 1305).
24. Д. Загородье. Верховья р. Мологи (бывший Вышневолоцкий у. Твер-
ская губ.) 1889—1890, 1908, 1924 гг. 15 целых монет и некоторое количество
обломков. Младшая монета — 831 г. (М а р к о в А. К. Топография кладов...
С. 47. № 267; С. 141, № 31; СГАИМК. Вып. 1. С. 290. № 20; Янин В. Л.
Денежно-весовые системы... С. 75).
25. Д. Кузнецкое. Верховье р. Мологи. 870-е годы (Пахомов Е. А.
Монетные клады... № 611).
26. Семенов городок в 8 км от г. Старицы. Младшая монета — 810 г.
(Марков А. К. Топография кладов... С. 46. № 263, 265; Янин В. Л. Де-
нежно-весовые системы... С. 90. Прим. 3).
27. Оз. Шлино. 1829 г. Бочонок с дирхемами X в. (Носов Е. Н. Ну-
мизматические данные... С. 106).
28. Ржев. Клад дирхемов. X в. (Там же. С. 101).
29. Пловец. 1969 г. 9 дирхемов, бусы горного хрусталя, сердолика, ка-
стовые, бронзовые височные кольца. Дата — 864 г. (Леонтьев А. Е.
Волжско-Балтийский торговый путь в IX в.//КСИА. Вып. 183. 1986. С. 6).
Дата—X в. (Урбан Ю. Н., Ивановская Н. И. Работы Калининского
отряда Верхневолжской экспедиции//АО 1969 года. М., 1970. С. 36).
30. Панкино на р. Шексне. 1833 г. 26 монет. Дата — 863 г. (Мар-
ков А. К. Топография кладов... С. 28. №- 155).
31. Чудской городок. Усть-Сысольск. Вологодская губ. Саманиды 951—
952 гг. Дата клада 961—971 гг. (Там же. С. 6. № 30).
32. Москва. 4 монеты. Дата — ? (Там же. С. 27. № 147).
33. Москва. Берег Москвы-реки. 1837—1838 гг. Несколько монет. Две
датировки — 862, 866 гг. (Там же. № 145).
34. Московская губ. Имение кн. Оболенского. 1851 г. Клад. Дата — ?
(Там же. № 146).
35. С. Глухово. Дмитровский у. Московская губ. 1846 г. 55 монет (3 —
Омейяды, 52 — аббасиды). (Там же. № 148).
36. Углич. 1879 г. 205 целых и 909 обломков монет, 5 серебряных слит-
ков. Младшая монета — 829 г. (Там же. С. 54—55. № 314; Янин В. Л.
Денежно-весовые системы... С. 75).
37. Малое Тимерево под Ярославлем. 1968 г. 1503 экземпляра. IX в.
(Добровольский И. Г., Дубов И. В. Комплекс памятников у дерев-
ни Большое Тимерево под Ярославлем: (По археологическим и нумизматиче-
ским данным) // Вести. Ленингр. ун-та. Сер. История, язык, литература.
1975. № 2. С. 66—70).
38. Большое Тимерево под Ярославлем. 1973 г. 2685 монет. Младшая
монета — 864/865 г. (Дубов И. В. Северо-Восточная Русь в эпоху раннего
средневековья. Л., 1982. С. 144—146).
248
39. Угодичи. Ростовский у., Ярославская губ. 1913 г. 140 целых и 8 об-
ломков монет. Младшая монета — 813 г. (Фа см ер Р. Р. Два клада куфи-
ческих монет//Труды Нумизматической комиссии ГАИМК. Вып. IV. 1927;
Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С. 75).
40. Новоселки при р. Устье близ Белогостицкого монастыря неподалеку
от Ростова. Ярославская губ. В составе денежно-вещевого клада — несколь-
ко дирхемов. Определен один — 982 или 985 гг. Дата по вещам—XI — на-
чало XII в. (Марков А. К. Топография кладов... С. 53. № 306; Корзу-
хина Г. Ф. Русские клады IX—XIII вв.: М.; Л., 1954. С. 103—104).
41. Сарское городище близ Ростова. 1854 г. 7 целых монет и 51 обло-
мок. Дата клада — 820-е годы (Марков А. К. Топография кладов... С. 54.
№ 313; Эд инг Д. Сарское городище. Ростов-Ярославский, 1928. С. 13;
Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С. 75).
42. Сарское городище. 814 г. (Леонтьев А. Е. Волжско-Балтийский
торговый путь в IX в. С. 5). v
43. Владимир. 1821 г. Дата клада — 699—980 гг. (Марков А. К. То-
пография кладов... С. 5. № 27; Монга йт А. Л. Рязанская земля. М., 1961.
С. 91).
44. Владимир-на-Клязьме. Дата—906—977 гг. (Марков А. К. То-
пография кладов... С. 6. № 29; Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 91).
45. Савелово. 1924 г. Определено 203 монеты, позднейшие из них отно-
сятся к 996 г. (СГАИМК. Вып. I. С. 290. № 19; М о н г а й т А. Л. Рязан-
ская земля. С. 91).
46. Катышево (Подболотня). 1909—1911 гг. 4 дирхема 914—971 гг.
(СГАИМК. Вып. II. С. 289. № 21; Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 91).
47. Муром. 1868 г. Клад в двух кувшинах. Один сосуд красной глины,
второй — красной меди. В глиняном сосуде 11 077 монет, в медном—до 14
фунтов изломанных монет. Общий вес клада — 2 пуда 23 фунта. Дата мо-
нет клада — 715—935 гг. (Марков А. К. Топография кладов... С. 5—6.
№ 28; М о н г а й т А. Л. Рязанская земля. С. 91).
48. Козельск. 1866 г. 8 дирхемов 895—953 гг. (М а р к о в А. К. Топо-
графия кладов... С. 12. № 65; Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 91).
49. Протасове. 1856 г. Кубышка с несколькими сотнями дирхемов. 11 мо-
нет определены—740—841 гг. (М а р к о в А. К. Топография кладов... С. 49.
№ 284; М о н г а й т А. Л. Рязанская земля. С. 91).
50. С. Городище. 1876 г. 3 дирхема 787—810 гг. (Марков А. К. Топо-
графия кладов... С. 12. № 64; Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 91).
51. Тарусский у. До 1866 г. — 50 дирхемов. Определена 1 монета, чекан-
ненная между 899 и 907 гг. (Марков А. К. Топография кладов... С. 11.
№ 62; Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 91).
52. Тула.. В 1821 г. в 7 верстах от города обнаружен сосуд, содержав-
ший 200 дирхемов (Марков А. К. Топография кладов... С. 48. № 280;
Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 92).
53. С. Баскач. 1861 г. Клад весом 2 фунта. 4 монеты определены, позд-
нейшая чеканка в 807/808 г. (Фасмер Р. Р. Два клада... С. 1. № 34;
Корзухина Г. Ф. Русские клады.. .С. 81. № 7; Монгайт А. Л. Ря-
занская земля. С. 92).
54. Д. Хитровка. 1898 г. 866 целых и 141 обломок дирхемов 704—873 гг.
(М арков А. К. Топография кладов... С. 141. № 33; Монгайт А. Л. Ря-
занская земля. С. 92).
55. С. Гручина. 1866 г. Кубышка с дирхемами. Определены 3 монеты —
808—860 гг. (Марков А. К. Топография кладов... С. 50. № 287; М о н-
гайт А. Л. Рязанская земля. С. 92).
56. С. Остроги. 1834 г. Глиняный кувшин с дирхемами. Определены
9 монет — 739—870 гг. (М а р к о в А. К. Топография кладов... С. 49. №283;
Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 92).
57. С. Ростовец и с. Остроги. 1865 г. 9 дирхемов в глиняном сосуде.
776—864 гг. (Марков А. К. Топография кладов... С. 49. № 286; М о н-
г а й т А. Л. Рязанская земля. С. 92).
58. С. Кунаково. На берегу р. Осетр в 1877 г. Клад дирхемов. Две мо-
249
неты датированы 817/818 г. и 851/852 г. (Монгайт А. Л. Рязанская зем-
ля. С. 92).
59. С. Железница. 1855 г. Клад серебряных вещей. 170 дирхемов и 102
обломка (по другим данным — 258 монет). Дата — 618—878 гг. (Корзу-
хина Г. Ф. Русские клады... С. 81—82. № 8; Монгайт А. Л. Рязанская
земля. С. 92).
60. Городище у р. Лесная Веркуша. 1861 г. 12 дирхемов. (Мар-
ков А. К. Топография кладов... С. 49. № 285; М о н г а й т А. Л. Рязанская
земля. С. 92).
61. Д. Борозденок. 1870 г. 10 дирхемов. Из них один — 906 г. (М а р-
к о в А. К. Топография кладов... С. 50. № 288; Монгайт А. Л. Рязанская
земля. С. 92).
62. С. Озерицы. 1894 г. 120 дирхемов IX—X вв., серебряные перстень
и гривна (Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 92).
63. С. Белый Омут. 1839 г. 25 целых обломков дирхемов 899—976 гг.
(Марков А. К. Топография кладов... С. 39—40. № 220; Монгайт А. Л.
Рязанская земля. С. 92).
64. С. Белый Омут. 1850 г. Клад саманидских дирхемов и серебряных
украшений (Марков А. К. Топография кладов... С. 40. № 221; Мон-
га й т А. Л. Рязанская земля. С. 92).
65. С. Коростово. 1891 г. 15 целых и 918 обломков куфических монет.
Дата — около 1000 г. (Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 92).
66. С. Конищево. Дюна Логинов Хутор на берегу р. Оки. 1839 г. Клад
дирхемов весом около четверти пуда (Там же).
67. С. Конищево. Дюна Логинов Хутор. 1880 г. Клад из 5—6 серебряных
прутиков четырехгранной формы с округленными ребрами. Вес одного —
119,5 г. В кладе были целые и рубленые аббасидские и саманидские дир-
хемы и несколько серебряных украшений (Там же).
68. С. Борки. Западнее села на берегу р. Оки. 1869 г. Три монеты из
клада относятся к 934 г. (М а р к о в А. К. Топография кладов... С. 40.
№ 223; Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 93).
69. С. Борки. 1874 г. Клад в истлевшем кожаном мешке — свыше 100
монет. 863—869 гг. (Марков А. К. Топография кладов... С. 41. № 2255;
Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 92).
70. С. Борки. Борковский могильник. 1874 г. В глиняном сосуде — около
50 дирхемов 757—867 гг. (Марков А. К. Топография кладов... С. 40.
№ 224; Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 92).
71. С. Борки. На песчаной дюне Борковского могильника в 1874 г. об-
наружен клад из 120 монет, часть которых изрублена. Клад находился в
ящичке, обтянутом кожей. Дата —736—817 гг. (Марков А. К. Топогра-
фия кладов... С. 40. № 225а; Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 92—
93).
72. С. Борки. 1948 г. На песчаной дюне был обнаружен клад, заверну-
тый в истлевшее полотно. В Рязанский музей поступило 20 дирхемов (М о н-
г а й т А. Л. Рязанская земля. С. 92).
73. С. Борки. 1951 г. Найден лепной горшок с кладом дирхемов. В Ря-
занский музей поступило 219 монет (Там же).
74. С. Борки. 1958 г. На дюне Борковского селища открыт клад дирхе-
мов в глиняном сосуде. В Рязанский музей поступили 152 монеты (Там же.
С. 93).
75. С. Дубровичи. 1928 г. Клад саманидских дирхемов X в. (Там же).
76. С. Кораблино. 1933 г. Клад с дирхемами (Там же).
77. С. Гавриловское. 1905 г. Глиняная кубышка, в ней 50 целых и 80 ло-
маных саманидских дирхемов. Определены 2 монеты — 902/903 г. и
915/916 г. (Там же).
78. Старая Рязань. 1875 г. Клад дирхемов Харун ар-Рашида (786—•
809 гг.), чеканка 792—793 гг. и других Аббасидов — IX в. (Там же).
79. С. Дегтяное. 1873 г. Клад преимущественно аббасидских дирхемов
(Там же).
80. С. Кривень. 1900 г. Кубышка с 800 дирхемами IX в. (Там же).
250
81. С. Мишнево. 1892 г. На берегу р. Упы найден клад из 101 дирхема
742—869 гг. Там же — серебряная цепочка (Марков А. К. Топография
кладов... С. 12. № 66; Монгайт А. Л. Рязанская земля. С. 93).
82. Г. Белев. 1829 г. 3 дирхема. 796—952 гг. (Марков А. К. Топогра-
фия кладов. .. С. 49. № 282; Монгайт А. Л. Рязанская земля С. 93)
83. С. Бобыли. 1936 г. 325 целых и 21 обломок монет. Позднейшая мо-
нета— 876 г. (Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С. 75; Мон-
гайт А. Л. Рязанская земля. С. 93).
84. С. Лапотково и с. Покровское. 1823. 62 монеты, младшая 816/817 г.
чеканки (Марков А. К. Топография кладов... С. 149. № 281; Фас-
мер Р. Р. Два клада... С. 16. № 30; Монгайт А. Л. Рязанская земля.
С. 93).
85. Скопинский у. 1888 г. Рязанский музей приобрел 5 дирхемов из кла-
да. Все монеты аббасидские, младшая — 818/819 г. (Монгайт А. Л. Ря-
занская земля. С. 93).
86. С. Береза. 1910—1911 гг. 1500 монет, из них определены 417. Дата —
950-е годы (Там же).
87. С. Моисеево. 1855 г. 30 дирхемов, из них 7 датированы 790—869 гг.
да. Все монеты аббасидские, младшая — 818/819 г. (Монгайт А. Л. Ря-
занская земля. С. 98).
88. С. Моисеево. 1878 г. Клад дирхемов в глиняном сосуде (М а р-
ков А. К- Топография кладов... С. 15. № 89; Монгайт А. Л. Рязанская
земля. С. 93).
89. На р. Ляды в 12 верстах от Тамбова, куфические монеты X в. и
2 монеты — волжско-булгарские подражания куфическим дирхемам (М а р-
ков А. К. Топография кладов... С. 46. № 260; Монгайт А. Л. Рязанская
земля. С. 93).
90. Д. Мусорки. Ставропольский у., Самарская губ. 1890 г. 20 целых и
25 ломаных дирхемов. Дата — 990 г. (М а р к о в А. К- Топография кла-
дов... С. 41. № 229; Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С 77).
91. Ставрополь. Самарская губ. 939 г. (Янин В. Л. Денежно-весовые
системы... С. 120).
92. Палицыно. Клад неопределенного времени (Д а р к е в и ч В. П. Ху-
дожественный металл Востока VIII—XIII вв. М., 1976. С. 157).
93. С. Балымер. 1862 г. Клад целых и ломаных бувейхидских дирхемов.
Дата — конец X в. (М а р к о в А. К. Топография кладов... С. 10. № 53;
Даркевич В. П. Художественный металл... С. 157).
94. С. Балымер. 1890 г. Клад X в. (Даркевич В. П. Художественный
металл... С. 157).
95. Маклашеевка. Клад X в. (Там же).
96. Даниловка. Клад X в. (Там же).
97. Болгары. 1895 г. 60 целых и 10 ломаных дирхемов. Дата — 969 г.
(Марков А. К. Топография кладов... С. 137. № 10; Янин В. Л. Денеж-
но-весовые системы... С. 76).
98. Билярск. Дата — 906 г. (Я н и н В. Л. Денежно-весовые системы..
С 120).
99. Казанская губ. Дата — 914 г. (Там же).
100. Измери. Клад X в. (Даркевич В. П. Художественный металл...
С. 157).
101. Татарский Толкиш. Дата — 985 г. (Там же).
102. Старо-Альметьево. Клад X в. (Там же).
103. Кокрят. Клад X в. (Там же).
104. Чистопольский у. Дата — 995 г. (Там же).
105. Элмед. Дата — 821 г. (СГАИМК. Вып. I. С. 289. № 12; Янин В. Л.
Денежно-весовые системы... С. 90).
106. Лелеки. Клад до 833 г. (Янин В. Л. Денежно-весовые систе-
мы... С. 120; Даркевич В. П. Художественный металл... С. 157).
107. Вятка. Дата —- 835 г. (Марков А. К. Топография кладов... С. 7.
№ 35; Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С. 100).
251
108. Рябнновская. 1883 г. Клад серебряных вещей и монет. 7 целых
монет и 4 обломка. Дата — 978 г. (Марков А. К. Топография кладов...
С. 6. № 33; Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С. 128).
109. Глазов. Клад IX в. (Д а р к е в и ч В. П. Художественный металл..
С. 157).
110. Дондинская. Клад X в. (Там же).
111. Ягошур. Дата клада — 843 г. (Марков А. К. Топография кладов. ..
С. 8. № 39; Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С. 101).
112. Лесогурт. Клад IX в. (Д а р к е в и ч В. П. удожественный ме-
талл. .. С. 157).
113. Богдановская. Клад 920 г. (Там же).
114. Аниковская. Клад X в. (Там же).
115. Верхотурье. Дата клада — 909 г. (СГАИМК. Вып. I. С. 289. № 14;
Янин В. Л. Денежно-весовые системы... С. 118).
Клады западноевропейских монет
на Балтийске-Волжском пути
1. Д. Буянцы — с. Белая Кирка (близ почтовой станции Чирковицы),
Ямбургский у., Петербургская губ. 1852 г. Дата клада — начало XII в. Клад
в глиняном сосуде: монеты — около 300, среди них саманидские дирхемы
(немецкие и англосаксонские), ожерелье, браслеты, цепочки, крест и другие
вещи из серебра. (Корзухина Г. Ф. Русские клады. М., 1954. С. 101 —
102).
2. Мыза Боровская, Ораниенбаумский у., Петербургская губ. 1846 г.
Клад: монеты — дирхемы 838—1012 гг/—14 (или несколько сот), немецкие и
англосаксонские 936—1035 гг. — 264 (или около 2500), византийские 969—
] 025 гг.— 11, браслет серебряный (Там же. С. 102).
3. Спанка (Шпанково) близ станции Елизаветинская, Петергофский у.,
Петербургская губ. 1913 г. Клад в горшке: монеты — римские 238—244 гг.,
куфические 914/915 — 1004/1005 гг. — 13, византийские 976—1025 гг.—2,
англосаксонские 978—1016— 1087—1100 гг. — 24, норвежские — 2, датские
1018—1035— 1042—1047 гг. — 7, немецкие 931—962— 1111—1137 гг. — 1801;
вещи — пряжка серебряная подковообразная и два фрагмента других пря-
жек; лунница серебряная с зернью, медальоны серебряные — 3 целых и
4 фрагмента, бусы серебряные — 2 целые и 8 фрагментов, височные кольца
серебряные ромбощитковые—1 целое и 4 фрагмента, височное кольцо се-
ребряное проволочное, обломки серебряных украшений — 5, куски серебряной
проволоки, кусочки серебряных пластинок — 6 экз., бляшка серебряная литая
с чернью (Там же. С. 101).
4. Ладога. На юго-запад от Каменной крепости. 1920 г. Клад: монеты —
куфические конца X в. (976/977 гг.)—56, западноевропейские 936—962 —
1002—1014 гг.— 10, византийские 976—1025 гг.— 1; вещи — слитки в виде
палочек —2; медальоны серебряные — 2; украшения серебряные — 3; пластин-
ки серебряные — 2 (Там же. С. 102).
5. Собачьи Горбы близ Новгорода. 1906 г. Клад: монеты — дирхемы
898—998/999 гг. — 267; византийские 969—976 гг. и 976—1025 гг. — 2; запад-
ноевропейские 925—961 — 1038—1075 гг. — 67; вещи — фибула круглая позо-
лоченная, гривны шейные серебряные — 3, браслеты витые —3, бусы круглые
позолоченные — 3, буса серебряная позолоченная (Там же. С. 100—101).
6. Лодейное Поле, Ленинградская обл. 1929 г. Клад: монеты — англий-
ские — 978—1016— 1016—1035 гг. — 2, датские 1035—1042— 1047— 1075 гг —
2, немецкие 1002—1024— 1056—1105 гг. — 254; вещи—гладкий кружок,
сердцевидные украшения, •— 2 (П о т и н В. М. Древняя Русь и европейские
государства в X—XIII вв. Л., 1968. С. 139).
7. Коростово на левом берегу Оки близ Рязани. 1891 г. Клад зарыт в
землю в начале XI в.: монеты — дирхемы 908/933 — 976/997 гг. — 933, визан-
тийские 969—976 гг.—3, немецкие 962—973 и 996—1002 гг. •—14; пещи —
прутик серебряный, подвеска серебряная крученая, серебряные украшения —
4 фрагмента (Корзухина Г. Ф. Русские клады. С. 105).
252
8. Льговка близ г. Воротынска. Калужская обл. 1946 г. Клад: монеты —
западноевропейские 1038—1057— 1068—1090 гг.; вещи — слиток серебряный,
пластинка серебряная, фигурки животных (подвески?), спирали ленточные
(Там же. С. 93).
Восточные изделия
из металла на Волжском пути
1. Булгар. Бронзовая чаша с изображением всадников. Вторая половина
XIII в. Сирия, Иран (Даркевич В. П. Художественный металл Востока
VI1I—XIII вв. М., 1976. С. 48—49; Табл. 48, 49, 1—4).
2. Кульбаева Мураса. Бронзовая чернильница. Конец XII —первая поло-
вина XIII в. Восточный Иран (Там же. С. 49; Табл. 49, 5).
3. Альметьево. Бронзовая фигурка птицы с человеческой головой. Вторая
половина XII—XIII в. Иран (Там же. С. 49; Табл. 49, 5—6).
4. Татарский Толкиш. Бронзовый кувшин. Вторая половина IX—X в.
Ирак. Кувшин залит воском. В нем—186 дирхемов 875—984 гг., 2 куска
серебра, обломки серебряных ножен с растительным орнаментом (М а р-
ков А. К- Топография кладов восточных монет (сасанидских и куфических).
СПб., 1910. С. 81; Даркевич В. И. Художественный металл... С. 49—50;
Табл. 45, 7).
5. Кашира на Оке. Клад: Серебряные украшения, куфические монеты
VIII — начала IX вв., серебряный перстень с изумрудом IX—X вв. (Корзу-
хина Г. Ф. Русские клады. М., 1954. С. 80—81; Даркевич В. И. Худо-
жественный металл. .. С. 50).
6. Лядинский могильник на Цне. Бронзовое ведро с куфической надписью.
X—XI вв. Надпись «Во имя Аллаха...» (и далее пожелание благ владельцу
ведра) (Даркевич В. П. Художественный металл... С. 50; Табл. 45,
1—3).
7. Белогостицкий клад. Начало XII в. Кроме дирхемов и русских сереб-
ряных украшений, здесь найден серебряный поясной набор с надписями
«Аллах» (Корзухина Г. Ф. Русские клады. С. 40, 103—104; Дарке-
вич В. П. Художественный металл... С. 50—51; Табл. 39, 4—12).
8. Пекуновский могильник. Курган № 40. Серебряная с позолотой и
чернью накладка с растительным орнаментом. XI в. (Даркевич В. П.
Художественный металл... С. 51; Табл. 39, 1).
9. Новгород. Бронзовый кувшин. X—XI вв. Средняя Азия. Найден в
20-м ярусе Неревского раскопа XI — начало XII в. (Там же. Табл. 46, 1).
10. Великие Луки на Ловати. Кувшин с туловом в виде женской голо-
вы. IX—X вв. Иран или Средняя Азия (Там же. Табл. 46, 2).
11. Торопец. Бронзовое блюдо с растительным орнаментом. IX—X вв.
Ирак. Вместе с блюдом найдены аббасидскпе дирхемы, скорлупообразная
фибула и железный стержень с двумя бусинами на конце. (Корзухи-
на Г. Ф. Русские клады. 1954. С. 305—312; Табл. 4, /; Даркевич В. П.
Художественный металл... 1976. С. 51—52 .Табл. 44).
ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Абрамов И. С. — 235
Авдусин Д. А.— 120
Агеева Р. А..— 17
Адмони В. Г. — 75
Александров В. А.— 119
Алексеев Л. В.—111,
208, 209
Алешковский М. X.—194
Антонович В. Б. — 237
Анучин Д. Н. — 48, 228,
232
Арбман X. — 121
Арне Т. — 67, 115, 161,
221
Артамонов М. И. — 68,
163, 174, 195
Артынов А. Я. — 229
Арциховский А. В. — 37,
38, 223, 228, 234, 245
Багалей Д. И.— 231
Бадер О. Н. — 149
Баран В. Д. — 63, 222
Барашков В. Ф. — 25
Барсов Е. В. — 228, 235
Барсов Н. П.— 161
Барщевский Н. — 24
Башенькин А. Н. — 95
Безбородов М. А.— 113
Белавин А. М. — 160
Беленькая Д. А. — 136
Беликова П. — 239
Белорыбкин Г. Н.— 159
Белявский М. Т. — 119
Бем Ю. О. — 119
Бережков М. Н. — 235
Бернштам Т. А. — 35
Бестужев-Рюмин К. Н.—
230
Большаков О. Г.— 148,
151
Борисковский П. И. — 3
Брайчевский М. Ю. — 35,
36
Бранденбург Н. Е. — 60,
61, 78, 80, 229, 231—
233
Брёндстед Н. — 115
Булкин В. А. — 90, 97,
120, 195, 209—211
Быков А. А. — 87, 252
Бычков Ф. А. — 236
Валеев Р. М. — 159
Валк С. Н. — 66, 171,
247
Васильев С. А. — 25, 28
Веселовский Н. И. — 228,
238
Вилинбахов В. Б.— 169,
170
Вилиуллина С. И.— 159
Виноградов Н. А.— 123
Винокурова М. Г. — НО,
113, 124
Вихров В. Е. — 90
Воронин Н. Н. — 27, 35,
163, 167, 208, 223
Гаркави А. Я. — 41, 43,
179, 230, 245
Г атцук А. А. — 229
Гейер А.— 121 ,
Генинг В. Ф.— 113, 234
Глазов В. П.— 138
Головщиков К. Д. — 23
Голубева Л. А. — 90, 91,
94, 151, 187
Горбачевич К. С. — 19
Городцов В. А. — 52, 122
Горюнова Е. И. — 6, 35,
47—52, 80, 97, 115,
128, 129, 138, 140, 141,
197, 234, 239, 240
Готье Ю. В.— 115, 161,
196, 197
Грахов А. Н.— 18, 23
Греков Б. Д. — 208
Грибова Л. С. — 48
Григорьев А. — 23
Григорьев В. В. — 163
Гроздилов Г. П.—69
Гуревич А. Я.— 111
Давидан О. И. — 61, 62,
72, 73, 78, 183
Даркевич В. П. — 31, 88,
104, 112, 142, 147, 149,
150, 169—171, 173, 179,
182, 192, 201, 210,
251—252
Дедюхина В. С. — 74, 80,
132, 141
Демьянов Н. П. — 26
Джаксон Т. Н. — 45, 246
Дитмар А. Б. — 18
Добровольский И. Г. —
57, 105, 110, 112, 113,
153, 186, 246, 248
Дробижев В. 3. —163,
215
Дружинин Н. М. — 158
Дубов И. В. — 14, 25,27,
35, 42, 57, 90, 97, 105,
109, НО, 112, 113, 115—
118, 120, 123, 126, 128,
129, 152, 153, 175, 181
186, 188, 195, 209—
211, 224, 230, 234,246
248
Дубынин А. Ф. — 47, 49
Евдокимов Н. — 102
Евтюхова Л. А. — 97,
147
Ерохин В.— 103
Ефименко П. П. — 53
Забелин И. Е. — 227, 228,
235, 238
Завитневич В. 3. — 232
Загоскин Н. П.—218
Заходер Б. Н. — 44, 150
Збруева А. В. — 48
Зограф Н. Ю. — 229
Ивановская Н. И. —86,
248
Ивановский Л. К. — 230,
238
Измайлов Г. В.— 159
Износков И. А. — 231,
233
Иловайский Д. И. — 228,
232
Ильина Л. Л.— 18, 23
Иностранцев А. А. — 228
Иоаннисян О. М.— 103
Истомина Э. Г. — 14, 19—
22, 24, 28, 30
Итс Р. Ф, —36, 224, 234
Казаков Е. П. — 159
Калинина Т. М. — 44
Каргалов В. В.—37
Каргер М. К-—163
Кивикоски Э. — 67
Кирпичников А. Н. — 61,
63, 65, 67, 69, 78, 82,
120—124, 126, 129, 141,
143, 155, 180, 181, 210,
222
Клейн Л. С.— 118
Ключевский В. О. — 229,
234
Князева В. — 239
Ковалевский А. П. — 39
Ковальченко И. Д. —
163, 215
Козлова К. И. — 234
Козловский И. П.— 162
Колчин Б. А.— 87, 89,
90, 100
254
Комаров К. И. — 39, 100
Кондаков Н. П. — 48,229
Конецкий В. Я. — 61, 83
Корзухина Г. Ф. — 41,
59, 61, 66, 7,8, 80, 85,
116, 127, 142, 148, 170,
175, 232, 249, 250,
252___253
Короткина Л. В. — 238
Корсаков Д. А. — 25,
229—231, 234, 235
Кочкина А. Ф.— 159
Кочкуркина С. И. — 78,
80, 81, 185, 233
Кочубинский А. А. — 232
Крайнер Н. П.— 19, 25,
28
Крайнов Д. А. — 5, 7
Краснов Ю. А. — 46, 47,
51
Крачковский И. Ю. — 31,
245
Кривошеев Ю. В. — 35,
36
Кропоткин В. В.—39,
148, 159, 179
Крупнов Е. И. — 67, 89
Куза А. В. — 27
Кузнецов С. К. —161,
235
Кузьменко Ю. К.— 76,
89, ПО, 112, 153, 186
Кухарева Л. С. — 109
Лапшин В. А.— 133
Лаушкин К- Д. — 75
Лебедев А. — 32, 222
Лебедев Г. С. 42, 61,
63—65, 68, 69, 90, 97,
118, 120, 145, 171, 209,
211, 212, 215
Леонтьев А. Е. — 86,
126—129, 131, 136—
138, 152, 179, 180, 207,
224 240 249
Лествицын В. — 102, 229
Лещенко В. Ю. — 163,
201
Литвинов И. — 25
Лихачев Д. С. — 61, ПО
Лихачев И. Ф. — 237
Лучинский М. Ф.— 162
Львова 3. А.'—62, 71,
72, 209
Любомиров П. Г.— 162,
173, 174
Ляп^ушкин И. И. — 68
Ляшенко П. И.— 171
Мавродин В. В. — 35, 41,
163, 218
Макаев Э. А. — 89
Макаренко Н. Е. — 97—
99
Макаров Н. А. — 94, 95
Мальм В. А. — 99, 100,
112, 113, 124
Маркевич А. И. — 235
Марков А. К. — 58, 66,
78, 79, 102, 108, 136,
140, 171, 247—252
Мартынов М. Н. — 35
Мартьянов Н. М. — 237
Массон В. М. — 61,133
Мачинский Д. А. — 26,
42, 127, 175
Медведев А. Ф. — 89
Медынцева А. А. — 27
Мейеров ич М. Г. — 229
Мельников П. И. — 224,
226
Мельникова Е. А.— 17,
44, 45, 57, 58, НО, 153,
246—247
Миркович А. А.— 123
Миловидов И. В.—231
Миролюбов М. А. — 62
Миронов В. Г. — 53
Монгайт А. Л.— 41, 52,
53, 68, 140—143, 145,
146, 148, 151, 152,
198—200, 249—251
Мосберг X. И.— 115,120
Мугуревич Э. С.— 61
Мурзаев Э. М. — 18, 26
Назаренко В. А. — 63, 69,
78, 83, 84, 118, 120,
184, 185, 211, 222, 232,
233
Насонов А. Н. — 114
Недошивина Н. Г. — 99,
116, 120, 122, 124
Нежиховский Р. А. — 18,
19
Некрасов Г. И. — 76, 184
Нерознак В. П. — 25,26
Нефедов Ф. Д. — 138
Нечкина М. В. — 229
Никитин А. Б. — 57, 58,
247
Никольская Т. Н. — 200
Никольский Ф.— 101
Никонов В. А.—25
Новосельцев А. П. — 57,
127, 211, 246
Носов Е. Н. — 61, 62, 66,
78, 85, 86, 102, 171,
210, 247—248
Носов Н. Е. — 66, 112
118, 171, 247
Оборин В. А. — 160
Овсянников Н. Н.— 196
Озерецковский Н. — 22
Олеарий А. — 20, 29
Орлов С. Н. — 61
Оятева Е. Н. — 62
Павлинов А. М. — 233
Пахомов Е. А.—247—248
Пашуто В. Т.— 17, 44,
127, 211, 246—247
Петренко В. П. — 61, 63,
68, 76, 89, 233
Пименов В. В.— 151,
197, 198
Платонов С. Ф. — 230
Погодин М. П. — 39
Покровский Н. В. — 233
Поливанов В. И. — 231
Полознев Д. Ф. — 228
Полянский М. И. — 247
Попов А. И. — 17, 22,
26, 235
Потин В. М. — 112,132,
252
Путилов Б. Н. — 31
Пушкина Т. А. — 119,
120
Равдина Т. В. — 94
Равдоникас В. И. — 61,
66, 67, 69, 71, 75, 78,
232, 247
Раппопорт П. А. — 100
Ревунеиков В. Г. — 68
Репииков Н. И. — 69
Рерих Е. И. — 239
Рерих Н. К.— 207, 227,
238—241
Рождественская Т. В. —
57, 246
Розен В. — 245
Розенфельдт И. Г. — 46,
47, 51
Розенфельдт Р. Л. — 47
Роспонд — 25
Рыбаков Б. А. — 27, 60,
74, 138, 141, 146, 147,
163, 168, 174, 209, 228
Рыбина Е. А. — 89
Рыдзевская Е. А.— 191
Рябинин Е. А. — 53, 60,
61, 63, 68, 71, 75, 76,
132, 138, 139, 224
Сабурова М. А. — 136
255
Савельев П. С,—129, 131,
240
Самаркин В. В. — 211,
212
Северова М. В. — 103
Седов В. В. —47, 63,67,
68, 155, 195, 198, 200,
201 232
Седова М. В. - 100, 133,
136, 137, 184, 210
Седых В. Н, — 61, 63, 65,
69, 110, 112, 113, 117,
118, 124
Селиванов А. В. — 231
Семенов Т. — 233—235
Середонин С. М.— 161
Сильман Т. И. —75
Сизов В. И.— 48, 125
Скульский А. В. — 230,
235
Смирнов А. П. — 36, 52,
53, 112, 113, 143, 149,
156—158
Смирнов К. А. — 47, 51
Смирнов П. П. — 41, 115,
161
Соловьев С. М. — 229
Спасский И. Г.— 171
Спицын А. А. —• 48, 50,
67, 80, 83, 136, 161,
230, 234, 239
Станкевич Я. В.— 115,
124, 197, 198
Столяр А. Д. — 61, 68,
117, 118, 148, 185
Сухов П. А. — 91
Талицкий М. В. — 151
Татищев В. Н.—36, 91,
137
Тенишева М. К. — 239
Теплоухов Ф. А. — 48,
149, 237
Тиаядер К. — 45
Титов А. А.— 25, 229,
231, 236
Тиханова М. А. — 263
Тихомиров И. А. — 99,
102, 103, 114, 122,184,
196, 227
Тихомиров М. Н. — 35,
208
Толстой А. А. — 229
Толстой И. И. —48
Томсипский С. В.— 117,
210
Третьяков П. Н. — 4—6,
8, 9, 11, 27, 35, 46, 47,
49—53, 115, 128, 129,
138, 162, 195, 197, 198,
239
Трефолев Л. Н. — 32,
229, 235
Трубникова Н. В. — 52,
53
Тухтина Н. В. — 67, 94,
184
Уваров А. С. — 129, 132,
227, 230—232
Уварова П. С. —: 236—
237
Урбан Ю. Н. — 86, 248
Успенская А. В: — 97,99
Успенский Л. — 25
Ушаков Д. А,— 129, 235
Файнштейн Л. А. — 21
Фасмер М. — 25
Фасмер Р. Р.— 108, 109,
127, 247, 249, 251
Федорова Н. А. — 239
Фехнер М. В. — 80, 97,
99—101, 113, 114, 116,
118—120, 124, 197,235
Фомин А. В. — 57—58,
247
Формозов А. А.—228,
238
Фреи X. М,— 127
Фроянов И. Я.— 14, 35
Хабло Е. П. —19
Халиков А. X.— 113, 158,
159, 234
Ходаковский 3.— 161
Хузин Ф. Ш.— 159
Цветкова Н. Н. — 125
Черепнин А. И. — 200
Черепнин Л. В. — 27, 37,
38, 127
Чернецов В. Н. — 48
Черных Н. Б. — 63
Чижиков Н. В. — 25
Чистов К. В. — 35
Шамурин 10.— 25
Шарыгин А. — 102
Шаскольский И. П. — 21,
112, 118, 120, 163
Шилов В. П,—137
Шляков А. В. — 48
Шмидт С. О, —119
Шпилевский С. М.— 131,
230 231
Штатман И. Л. — 163
Шунков В. И. — 27
Щапова Ю. Л. — 200
Эдинг Д. Н.~ 48, 127—
129, 207, 239—241, 249
Ямщиков С.—89
Янин В. Л, —37, 38, 66,
83, 87, 89, 102, 112,
152, 170—171, 173,
177—180, 194, 210, 245,
247—249, 251—252
Янина С. А.— 87, 103,
ИЗ, 116, 124, 152, 247
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение ..... ..................... . . 3
Глава I. Волжская система: общая характеристика .... 17
Глава II. Великий Волжский путь по письменным источникам . . 33
Глава III. Волжский путь в дославянский период .... 46
Глава IV. Северо-Западные земли Руси в системе Балтийско-Волж-
ских связей..................................... ... 55
Глава V. Волго-Окское междуречье в IX—XIII вв. . . . . 97
Глава VI. Муромские и Рязанские земли в системе Волжского пути 140
Глава VII. Волжская Булгария и Прикамье в IX—XIII вв. . . 149
Глава VIII. Волжский путь и его роль в истории Древней Руси . 161
Заключение...................................................... 211
Приложение 1.................................................... 227
Столетие VII Археологического съезда в Ярославле ... —
Н. К. Рерих и его археологические изыскания в Ярославской гу-
бернии ........................................................238
Приложение 2......................................................242
Письменные источники о Балтийско-Волжском пути IX—XIII вв. . —
Клады куфических монет на Балтийско-Волжском пути . . . 246
Клады западноевропейских монет на Балтийско-Волжском пути . 252
Восточные изделия из металла на Волжском пути .... 253
Именной указатель.................................................254