J Z 3 .n A M

f, a G C K O t M

e * _ JO J

ï

S Z M

K O

J b C X lM

* G &"■

В.

М.

Ф Р И Ч Е .

Поэзія имперіализма
и поэзія демократіи.

И здател ьск ое

T -в о

„ Д . Я . М а к о в с к ій

и C iü “ .

Печатается съ разрѣшенія

Отдѣла Издательства и Книжной Торговли

Московскаго Совѣта Рабочихъ и Красноармейскихь Депутатовъ, указанная
на обложкѣ цѣна 6 p. 50 к., никѣмъ изъ книгопродавцевъ

повышена

быть не можетъ, подъ страхомъ огвѣтственности передъ законами страны.

М О С К В А . -1918.
Товарищество типографіи А. И. Мамонтова.
А рбатская пл., Ф илипповскій пер., П .

Дочата.

к ь н г л

а
2
СО

В ПСрСПА.
едиЕ. со©дин.

«/
?. 39 т. 300 тс.

и н е Е fI
z

»
К
•<
о

5-2
и*

le IА

»
О
К
«t
К
СХ

П О Э З ІЯ

В

И М П Е Р ІА Л И З М А

и

П О Э З ІЯ

Д Е М О К Р А Т ІИ .

Ъ концѣ девятнадцатаго и въ началѣ двадцатаго вѣка всѣ передовыя капиталистическія
государства Европы превращались одно за другимъ въ государства имперіалистическія, т. е.
такія, которыя въ интересахъ развитія и упроченія національнаго капитала стремятся къ на­

сильственному расширенію своей территоріи, къ завоеванію новыхъ рынковъ и колоній. А такъ
какъ соперничество между отдѣльными имперіалистическими государствами изъ-за колоній и
рынковъ грозило рано или поздно вылиться въ вооруженное между ними столкновеніе, то они
и принялись съ лихорадочной поспѣшностью усиливать свою сухопутную и морскую военную
мощь. Расцвѣтъ имперіализма совпалъ. такимъ образомъ, съ расцвѣтомъ милитаризма. Въ средѣ
господствующихъ классовъ всѣхъ имперіалистическихъ странъ все возраставшей популярностью
стала пользоваться идея о міровомъ господствѣ, лозунги „великодержавная Англія“, „велико­
державная Германія“ и т. д.
Зтотъ процессъ зарожденія и укрѣпленія въ средѣ правящихъ классовъ и примыкающей
къ нимъ интеллигенціи имперіалистскихъ настроеній не могъ не отразиться и на литературѣ
всѣхъ передовыхъ европейскихъ странъ, и мы видимъ въ самомъ дѣлѣ, что послѣдняя находи­
лась въ концѣ прошлаго и въ началѣ нынѣшняго столѣтія, поскольку она воспроизводила настроенія и устремленія господствующихъ группъ, явно подъ знакомъ имперіализма.
Въ зависимости отъ мѣстныхъ условій имперіалистская литература носитъ въ каждой
отдѣльной странѣ свой особый отпечатокъ, основныя же ея темы вездѣ однѣ и тѣ же — колоніальная экзотика и колоніальныя завоеванія, культъ войны и арміи, идея

мірового господства

данной націи.
Раньше всего обозначилось это явленіе въ литературѣ той страны, которая раньше другихъ вступила на путь имперіалистической политики, въ англійской литературѣ. Первымъ поэтомъ имперіализма, какъ и первымъ его практикомъ, былъ въ Англіи лордъ Дизраэли-Биконс-

фильдъ. Въ романѣ „Танкредъ или новый крестовый походъ“ (1847) онъ впервые поставилъ
на очередь вопросъ о „великодержавной Англіи", о новой міровой имперіи съ Индіей въ центрѣна подобіе той, которую создалъ Александръ Великій. Но только въ восьмидесятыхъ годахъ
минувшаго вѣка имперіализмъ становится въ Англіи программой не отдѣльныхъ личностей, а
цѣлыхъ общественныхъ классовъ. Выступаетъ цѣлый рядъ видныхъ теоретиковъ имперіализма,
историкъ Фроудъ, авторъ „Океаніи“, Е. Дёлькъ, авторъ „Проблемы великодержавной Англіи“
и Сили, авторъ книги „Англія, какъ міровая держава“.
Властно завладѣвала имперіалистская идея въ концѣ XIX и въ началѣ XX в. и англійской поэзіей. Въ молодости прерафаэлитъ и эротикъ, приводившій въ ужасъ мѣщанскую публику
своимъ откровенно-страстнымъ паганизмомъ, потомъ — въ зрѣлые годы — пѣвецъ революціи,
творецъ „Пѣсенъ утренней зари“, Свинбернъ на склонѣ лѣтъ переживаетъ еще одну метамор;
фозу, становится пѣвцомъ англійскаго флота и похода противъ буровъ, пѣвцомъ англійскаго
имперіализма. Такой же поворотъ въ сторону имперіализма совершаетъ и другой крупнѣйшій
3

англійскій поэтъ— Рейдьяръ-Кнплингъ. Въ молодые
первобытныхъ народовъ (индусовъ)

годы

врагъ насильственнаго подчиненія

европейской культурѣ, онъ потомъ увѣровалъ въ прови-

денціальную миссію „высшихъ“ расъ, и прежде всего, англосаксонской, призванной стать господиномъ на всемъ земномъ шарѣ. Съ тѣхъ

поръ

глашатай идеи „великодержавной“ Англіи,

Киплингъ отдалъ свое вдохновеніе англійской арміи. Онъ не только сдѣлалъ героями своихъ
разсказовъ

изъиндійскойжизни

трехъ солдатъ, образы которыхъ вытѣснили изъ сердца не

одного англійскагочитателяобычныхъ респектебельныхъ героевъ англійской беллетристики,
но и создалъ

множество прекрасныхъ солдатскихъ

пѣсенъ, особый жанръ лирики,—лирику

казармы (Barrack Room Ballads). Въ поэзіи Киплинга солдатъ уже не тотъ всѣми презираемый
Томми Аткинсъ, котораго въ мирное время осыпаютъ насмѣшками, а въ дни войны —цвѣтами —
онъ не только человѣкъ, которому ничто человѣческое не чуждо, но и нѣчто большее, нѣчто
въ родѣ божьяго избранника, призваннаго осуществить съ мечомъ въ рукѣ планы Всевышняго
о господской и цивилизаторской роли великодержавной англійской націи.
Вокругъ Свинберна и Киплинга группируется цѣлая
фаланга другихъ поэтовъ-патріотовъ, поэтовъ войны и
завоеваній, поэтовъ арміи и флота. Во время войны съ
бурами эта имперіалистская волна поднялась особенно
высоко какъ въ жизни, такъ и въ поэзіи. Даже творецъ
Шерлока-Хольмса, юмористъ Конанъ-Дойль записался
въ ряды воинственныхъ поэтовъ, и не было такого ге­
нерала или такого деятеля по части „расширенія“ Англіи,
которые не находили бы тогда своихъ восторженныхъ
пѣвцовъ. Всѣ эти поэты англійскаго имеріализма были
проникнуты тѣмъ духомъ аггресивной воинственности,
тѣмъ духомъ милитаризма и насилія, который жилъ въ
душѣ и въ „героической лирѣ“ родоначальника всего
этого направленія въ англійской поэзіи, поэта Хенли,
автора Lyra Негоіса, автора знаменитаго гимна о мечѣ,
гдѣ война объявлена величайшей благодетельницей че­
ловечества, а мечъ— апостоломъ и орудіемъ Бога, истиннымъ цивилизаторомъ вселенной.
Такъ— по словамъ одного англійскаго критика— разсѣялась „мечта о золотомг вѣкѣ“, когда
всеобъемлющій торговый союзъ объединить всѣ націи въ единое и крѣпкое братство, мечта,
вдохновлявшая англійскую литературу эпохи господства либерализма, уступивъ мѣсто восхищенію
войной, преклоненію передъ „варварскими“ способами насажденія цивилизаціи не путемъ „распространенія идей“, а путемъ „уничтоженія соперниковъ и враговъ“.
И, быть можетъ, ни въ чемъ такъ наглядно не выразилось господство надъ умами имперіалистской идеи, какъ въ томъ обстоятельствѣ, что когда послѣ смерти Теннисона освободи­
лось мѣсто

поэта-лавреата,

этимъ титуломъ награжденъ былъ не

Вильямъ Моррисъ, какъ

предполагалось раньше, не поэтъ-соціалистъ, авторъ „Соціалистическихъ гимновъ“ и утопіи
„Вѣсти ни откуда“, а поэтъ-консерваторъ, поэтъ-имперіалистъ Альфредъ Оустинъ,

привѣт-

ствовавшій разбойничій набѣгъ Джемсона и прославлявлявшій войну, какъ едиственное сред­
ство въ рукахъ націи упрочить свое господство на землѣ.
Достигнувъ въ эпоху бурской войны своего наивысшаго апогея въ англійской поэзіи,
волна имперіализма послѣ 1905 г. идетъ въ ней на убыль, а какъ разъ около этого времени
она властно наростаетъ въ литературѣ нѣмецкой. По мѣрѣ того, какъ среди господствующихъ
классовъ Германіи

крѣпла мысль о міровомъ господствѣ націи, взоры этихъ группъ и выра-

жавшихъ ихъ настроенія и устремленія писателей невольно обращались назадъ, къ тому вре-

4

L\

мени, когда подь грохотъ пушекъ родилась изъ разрозненных^ частей единая германская имперія.
Среди этихъ

историческихъ

романовъ,

воспроизводящихъ

эпоху

франко-прусской

войны,

особеннымъ успѣхомъ у нѣмецкой читающей публики пользовался романъ въ трехъ частяхъ

В. Блёма, первая часть котораго озаглавлена

„Желѣзный

годъ‘‘, вторая „Народъ противъ

народа“, а третья „Кузница будущаго“, при чемъ въ центрѣ этой грандіозной батальной картины
въ повышенномъ тонѣ написанная сцена провозглашенія въ Версалѣ имперіи и коеуже явственно звучатъ имперіалистскія нотки, мечты еще только что родившейся имперіи
имперіей „великодержавной“.
Самый

процессъ

пре-

вращенія германской имперіи,
спаенной

подъ грохотъ

пу­

шекъ, въ имперіалистическую
Германію,
міровому

стремящуюся
господству,

къ

равно

какъ и психологическія послѣдствія этого процесса для правящихъ классовъ изображены
довольно наглядно въ романѣ

М. Людвига, озаглавленном!)
„Имперія“.
Фономъ

для

дѣйствія

служатъ волненія, вызванныя
въ Германіи столкновеніемъ
съ Франціей изъ-за африканскихъ колоній, борьба рейх­
стага и правительства изъ-за
вопроса объ увеличеніи арміи
и флота, переговоры съ Россіей по поводу торговаго дого­
вора, и другъ противъ друга
стоять въ непримиримо-Ераждебной позѣ двѣ партіи. Съ
одной стороны, „союзъ мира“,
представленный буржуазными

„ П ослѣ С едана
И нь н ѣ м ец к о й бат альной ж ивописи.

пасифистами и соціалъ-демократами— рабочими, съ дру­

гой, „союзъ рыцарей силы“, во главѣ котораго находятся два владельца пушечныхъ заводовъ,
два пушечныхъ короля, партія

воинстяующихъ имперіалистовъ. Вражда между этими двумя

большими партіями, на которыя распалась

недавно

единая имперія, все болѣе обостряется.

Рейхстагъ отвергаетъ правительственный проектъ объ увеличеніи арміи и флота, правительство
распускаетъ парламентъ. Наканунѣ новыхъ выборовъ рабочіе объявляютъ всеобщую забастовку,
какъ неожиданно вспыхиваетъ война съ сосѣдней державой.
На фонѣ этихъ историческихъ событій вырисована фигура героя, типическаго предста­
вителя новой

имперіалистической

Германіи.

Сынъ владѣльца сталелитейнаго завода, онъ

совершенно не похожъ на нѣмецкаго бюргера добраго стараго времени. Въ немъ нѣтъ ничего
сентиментальнаго. Даже такое элементарное чувство, какъ семейное, въ немъ почти отсут­
ствуете

Состраданье

ему и непонятно и ненавистно. „Сила важнѣе доброты и кротости“.

Военная профессія въ его глазахъ единственная, достойная мужчины, и самъ онъ долго былъ

5

офицеромъ душою и тѣломъ. Въ мирное время стынетъ кровь, засыпаетъ энергія. Только война
истинная стихія мужественныхъ націй. Подавъ въ отставку, такъ какъ въ мирное время солдатъ
странѣ не нуженъ, онъ превращаетъ запущенный отцомъ заводъ въ первоклассную мастерскую
дредноутовъ и пушекъ, и, ставъ во главѣ „союза

рыцарей силы“, выступаетъ однимъ изъ

дѣятельнѣйшихъ пропагандистовъ идеи великодержавной Германіи. Когда объявлена

война,

онъ привѣтствуетъ ее отъ всей души, ибо для него ясно, что то будетъ война за „міровое
господство“.
По мѣрѣ того, какъ германская имперія превращалась въ имперіалистическую державу,
по мѣрѣ того, какъ среди господствующихъ классовъ росла тяга къ пріобрѣтенію заморскихъ
колоній, и подъ знамя колоніальнаго могущества становилась даже часть германской соціалъдемократіи, все чаще появлялись и романы, изображавшіе нравы и быть нѣмецкихъ колоній.
Рядомъ съ пушечнымъ королемъ, организаторомъ военно-имперіалистской партіи, становился
завоеватель экзотическихъ странъ и острововъ. Таковъ герой въ романѣ Геуке: „Рустъ“, приказчикъ торговаго дома, открывающій сказочно-красивые синсинійскіе

острова въ

южномъ

океанѣ, пріобщающій ихъ первобытное населеніе къ европейской культурѣ, кладущій основаніе заморскимъ владѣніямъ германской имперіи.
Чѣмъ популярнѣе становилась въ средѣ господствующихъ классовъ идея мірового господ­
ства Германіи, чѣмъ неизбѣжнѣе представлялась имъ война за міровую гегемонію, тѣмъ чаще
появлялись и романы, изображавшіе на разные лады, въ болѣе или менѣе фантастическомъ
освѣщеніи,

будущія

войны

имперіи,

какъ-бы

иллюстраціи къ извѣстной книгѣ

генерала

Бернгарди „Германія и предстоящая война*. Далеко не всегда произведенія художественныя,
эти романы о войнѣ Германіи за міровое господство всегда пользовались огромнымъ успѣхомъ, читались нарасхватъ и взасосъ. Достаточно остановиться здѣсь на двухъ изъ нихъ.
Романъ Н им ана ,,Міровая война“ изображаетъ борьбу Германіи (въ союзѣ съ Франціей
и Россіей) съ главной своею соперницей на міровомъ рынкѣ, съ Англіей. Германскому гене­
ральному штабу удается сдѣлать то, чего не смогъ совершить даже Наполеонъ,

а именно

перебросить свои войска „на опоясанную моремъ почву Альбіона“, и въ Лондонъ во главѣ
побѣдоносной арміи вступаетъ германскій императоръ. Англія вынуждена уступить большую
часть своихъ колоній побѣдительницѣ, которая становится наиболѣе могущественной морской
державой. И романъ кончается видѣніемъ о великомъ пангерманскомъ государствѣ, охватывающемъ не только Германію и Австрію, но и Голландію и Скандинавскія страны.
Другой изъ этихъ фантастически-военныхъ романовъ, принадлежащій автору, скрывшему
свое имя подъ псевдонимомъ (A. Venir), переносить насъ въ далекое будущее, когда военная
техника достигла въ Германіи сказочнаго развитія, когда къ услугамъ генеральнаго штаба
находятся и огромныя тяжелый самоокапывающіяся орудія съ автомобильной тягой и необы­
чайной конструкціи цеппелины, сбрасывающіе бомбы страшно-разрушительной силы, и покрытыя
непроницаемой броней подводныя лодки-дредноуты. Ради усиленія военнаго могущества госу­
дарства давно введенъ „государственный соціализмъ“, всѣ фабрики и вся земля стали соб.
ственностью государства и это огосударствленіе промышленности и земледѣлія вмѣстѣ съ
гигантскимъ ростомъ техники сдѣлали страну непобѣдимой.

„Запуганная“ налетомъ цеппели-

новъ Англія, „вырождающаяся11, страдающая малочисленностью населенія Франція отказы­
ваются отъ вмѣшательства въ войну, которая всею своей тяжестью обрушивается на Россію,
ставшую федераціей республикъ. Падаетъ Варшава, и изъ горнила войны Германія выходитъ
могущественнѣйшей міровой державой, охватывающей чуть не всю Европу.
Духъ имперіализма овладѣвалъ не только литературой Германіи, но и въ неменьшей
степени литературой Франціи. Потерпѣвъ въ 1870 г. пораженіе, подорвавшее престижъ страны
на континентѣ,

правящіе классы республики обратили свои взоры на далекіе материки, на

Африку и Азію, и принялись энергично осуществлять программу колоніальныхъ завоеваній,
6

постройку колоніальной имперіи.

Вмѣстѣ съ тѣмъ пышно расцвѣтаетъ

во французской лите-

ратурѣ новый повѣствовательный жанръ, „колоніальный романъ“. Писатели наперерывъ

вос-

гіроизводятъ нравы, бытъ и пейзажи азіатскихъ и особенно африканскихъ колоній, преследуя
заодно двѣ цѣли: съ одной стороны, противополагая сѣрой будничной дѣйствительности „натуралистическаго" романа красочную экзотику и романтику полуденныхъ странъ и малоизвѣстныхъ народовъ,

а съ другой — идя навстрѣчу

имперіалистскимъ

настроеніямъ

и вкусамъ

буржуазной читающей публики.
Туда же въ Африку, въ „страну солнца и сна“, устремлялись

и значительныя группы

французской молодежи, той „молодой Франціи“, jeune France, которая выросла уже не подъ
свѣжимъ впечатлѣніемъ національной катастрофы 1870 г., и здѣсь, вступая въ ряды колоніальной арміи, они

проникались

воинственнымъ

духомъ

„предковъ“, мечтами о новомъ величіи Франціи. Изъ
рядовъ этой молодежи, смѣнившей поколѣніе декадентовъ, вышло и нѣсколько писателей,

поднявшихъ

во

французской литературѣ знамя имперіализма. Таковъ>
напр., Э. Псишари. Внукъ атеиста Ренана, послѣдователь
декадента Маллармэ, онъ отправляется въ Африку, надѣваетъ мундиръ офицера, вступаетъ въ ряды колоніальной арміи и участвуетъ въ двухъ военныхъ экспедиціяхъ
въ глубь черной страны. Литературнымъ плодомъ этого
его пребыванія въ рядахъ колоніальной арміи явился его
первый романъ,, — Въ странѣ солнца и сна“. Романъ
лирическій,

дневникъ

военнаго, онъ

повѣствуетъ на

фонѣ африканскаго пейзажа и батальныхъ картинъ о
томъ, какъ авторъ все болѣе освобождался отъ прежнихъ
декадентскихъ настроеній, все болѣе проникался сознаніемъ неравенства расъ и гордой мыслью, что онъ не
только представитель избранной расы, но и членъ избран ной касты — военной касты французской націи, всегда—
въ прошломъ — любившей войну ради войны. Какъ древ
ній римлянинъ съ гордостью восклицалъ: „Я римскій
гражданинъ“, такъ онъ съ неменьшимъ упоеніемъ восклицаетъ: „Я французскій солдатъ“. Какъ-бы
продолженіемъ этого

перваго романа Псишари является второй его романъ,

„Призывъ къ оружію“, звучащій апофеозомъ

озаглавленный

военной профессіи и въ особенности офицера,

олицетворенія долга, отрекшагося отъ всего личнаго, эгоистическаго во имя ригористическаго
служенія отчизнѣ и ея величію. Въ третьемъ романѣ Псишари „Путешествіе Центуріона“, вышедшемъ въ свѣтъ уже послѣ его смерти — онъ палъ на полѣ битвы въ Бельгіи — этотъ идеальный
воинъ. на которомъ покоится великое будущее страны, превращается въ солдата-аскета,

въ

солдата-монаха, наподобіе средневѣковаго рыцаря-храмовника, исполняющаго свой профессіональный долгъ съ религіозной сосредоточенностью воинственнаго схимника.
1 отъ же культъ войны и арміи пронизываетъ беллетристику другого французскаго писа­
теля М аю на , внучатаго племянника маршала Макъ-Магона, профессора

военной академіи,

долго жившаго въ Россіи и нѣсколько сочиненій посвятившаго русской арміи въ ея прошломъ
и настоящемъ. Подъ псевдонимомъ Art Roë онъ написалъ романъ, премированной француз,
ской академіей, („Пэнго и я“), дневникъ артиллерійскаго офицера, то и дѣло переходящій въ
славословіе въ честь вождей арміи, воспитателей солдатской массы.
По мѣрѣ того,

какъ имперіалистская идея все болѣе

властно захватывала извѣстные

круги французскаго общества, обращала литература — какъ и въ Германіи — свои взоры все
7

чаще назадъ къ великому прошлому,

когда

военная

мощь Франціи

приводила въ трепетъ

Европу, когда французскія войска съ побѣднымъ знаменемъ исходили вселенную отъ края и
до края. Поль Аданъ, авторъ „Невѣдомаго города“,

романа, въ которомъ опоэтизированъ

французскій колоніальный имперіализмъ, пишетъ романъ „Сила“, воспроизводящій побѣдоносныя войны директоріи и имперіи. Каждая страница этого романа, группирующаго событія и
лица вокругъ

Аустерлица, Іены и Ваграма, представляющего французское — несоизмѣримо,

конечно, болѣе слабое pendant къ „Войнѣ и миру“ Л. Н. Толстого,— дышетъ — въ противопо­
ложность послѣднему произведенію — той же воинственностью,
Магона.

Передъ взорами автора,

какъ и передъ взорами

какъ и романы Псишари

выведенныхъ

и

имъ дѣйствующихъ

лицъ, неотступно носится, вдохновляя и опьяняя ихъ, образъ „латинской расы“, „сверкающей
штыками и саблями, неудержимо несущейся впередъ и впередъ“. Передъ этой картиной военнаго могущества націи совершенно меркнетъ мысль о гражданскихъ правахъ и свободахъ.
Когда офицеры наполеоновской арміи пируютъ въ усадьбѣ австрійскаго помѣщика, поклонника
идей Ж. Ж. Руссо, когда хозяинъ выражаетъ надежду, что Наполеонъ воспользуется своими
побѣдами и своимъ положеніемъ, чтобы осуществить великіе принципы „Общественнаго дого­
вора“, вожди арміи подчеркиваютъ, что нація цѣнитъ Наполеона не какъ носителя свободы и
равенства, а какъ воплощеніе „силы“, способной

покорить вселенную.

Въ центрѣ

событій

романа стоитъ буржуазная семья, наживающая милліоны на военныхъ поставкахъ, потомки ко­
торой въ наши дни становятся организаторами трестовъ и опорой имперіалистской политики.
Властно оживаегъ во французской литературѣ не только воспоминаніе о міровой имперіи
Наполеона, но и мечта о древнемъ imperium romanum, о великой римской имперіи, наслѣдницей которой станетъ

французская

республика. Такова основная мысль романа

К о р р а ііл я

„Центуріоны", появившагося въ свѣтъ уже во время войны (съ предисловіемъ автора „Силы“
Поля Адана). Какъ романы Псишари и этотъ романъ изображаетъ
африканскихъ колоніяхъ и какъ тамъ, такъ

и здѣсь

военныя

предпріятія въ

въ центрѣ событій стоятъ

офицеры,

„центуріоны“, спартанцы по образу жизни, всей душой отдавшіеся дѣлу воспитанія своихъ
чернокожихъ солдатъ, которыхъ они готовятъ для грядущихъ побѣдоносныхъ войнъ республики.
Герой — офицеръ, бросившій прежнюю свѣтскую жизнь и любовницу-куртизанку,‘ отправляется,
какъ Псишари, въ „страну солнца и сна", исцѣляется здѣсь отъ всего „декадентскаго“ благо­
даря прикосновенію къ варварской почвѣ, становится воиномъ-центуріономъ душою и тѣломъ.
Мстительная любовница подсылаетъ убійцъ, и романъ кончается сценой, изображающей, какъ
умирающій собираетъ послѣднія силы, чтобы отдать
Пусть онъ гибнетъ, другіе завтра совершать подвиги

честь проходящимъ
неувядающей

вдали

войскамъ.

славы; что значить его

смерть, если завтра другіе понесутъ дальше побѣдное знамя отчизны?
Въ этомъ романѣ оболочка любопытнѣе содержанія. Дѣйствующія лица всѣ носятъ древнеримскія имена — Сервія и Туллія, Валерія и Севера. Мы то и дѣло слышимъ о декуріонахъ и
центуріонахъ, трибунахъ и консулахъ. Пушки называются не иначе, какъ катапультами, а люди
клянутся Юпитеромъ и Венерой. Дѣйствіе происходить въ наши дни, но мы точно въ древнемъ
Римѣ. Мысль автора ясна: Франція стала наслѣдницей не только древнеримской военной до­
блести, но и древнеримской вселенской имперіи.
Вслѣдъ за другими

европейскими націями вступила

на путь имперіализма и Италія

Устремляя свои взоры на Африку въ надеждѣ тамъ заложить основаніе своему колоніальному
могуществу,

господствующіе

классы страны готовы вмѣстѣ съ тѣмъ наложить руку и на

адріатическое море, „наше море“

il nostro mare - и на балканскій полуостровъ.

И Австрія

изъ дружественной державы становится снова — заклятымъ врагомъ.
Чѣмъ болѣе крѣпла имперіалисгская

идея въ средѣ

господствующихъ

классовъ, тѣмъ

болѣе насыщалась имперіалистскимъ духомъ и итальянская литература. Изъ поэта нитшеанца,
изъ эстета и эротика превращается въ пѣвца „великодержавной* Италіи — Italia piu grande —
8

XV

іуШШ

ш
щ
ч ы т й ь
.

■\•-•’; . ... .*. ••••-

-

■
■
.

' • ’ ■&:

’'

х ' Х ' щ Ш Ш і,

.

.

.

г.- •Ч•'•. •.»И.УП.І««. '

<

. 4'"jiV. .г-'-’ •*

-

« :ѵ л -л Ш

І

■

Ш

1

'"'ѵ L . W . V» f-v ■'•>' -■
A ,- * ,
> : Я Vft-.v

„

i

'À .

■•

ч

’

.

Ш

.

/.

ѵ -;

.-

;

../> ...

■

-

'

<л

?'•••'

•

-

ft

-, ■•;

.

І
*4- “V:-

'?■
■/■ ,

*

■ W':ï >-> -

Щт
■1TU'LV. *às;

» я к
■
у .,, мл
•f
■

tifc

Щ ~ Ш Щ я Ш Ш Ш Ж

Ш

І Ш

І в «

#

®

Й

к

М

г

■

gafcT* '
ш

к

; Ѵ г 'ѵ -.И л ^
••J»,ft....• .• ' М:

„Л. ..т --Лг?' .

•••■ ’ ! >,>' •■«■ >t ; •_• ;• 1-V ••?,. ®

,., . « iv Y

/ \:■'. ? : V . . : у

-л ■■
. - -,

. *47

- *у

": ’■>.. V> •

J,•
. ■
■

э

д

Л '*

*•>- ?':,і■-■■■■
-

X

*

і" ;^ '
:

">.'‘.?,.4''

•'• ;: ' •

V

• ; ' ■

' а

^

£

#

'/ ’

^■•Ѵѵ.і; > ѵ ;к:ѵЯ-і ■
•’С;|/,
»

й

.

•л -г-

£

'•'

ѵ

:

л

-

!; Д
■'». Л

в

•;

.'

'

г ^ т

•

ш

î

;4 â

л > .t s

т

&

Ш

:

-у,

-

t '!

- '■
■M-. v ■';! ;■

М

>";'■";

...

ж
'

li& È W â È **>гк''*

-ѵ ^

.*. ѵ ;- ^

в

!g p

-В

і

S

•

ж

/ '. * "

й

■

•

i

- ѵ - ::

» * Г - '. ',ч ( ;;.

,V

j* y $ '■■'.л-

■•:

éJ.-J»- /г. • /-•

-;,A

ÿ r-

' '

•

•

*’ . '

^
*л*

^

- '* Ч

',I ,

‘

■

f.- . - * ■у

i." .

- '.

^

'. . , 1-

.

V

. ,,

' '

^

■

- é m

■■

r m

;..\î"~ /4j - :.. •.'*• '
■•‘;ѵ. ; ' f. .v.::'’îV

«
Щ Щ іШ

' ■

5îpg'

»

Ш

,
Ч

'

ѵ

;:â R ' %

т

•■: ч .':

•* l-v'^*"гт '*•'Vî.r^’<»’Ч'
) 4 r . J ï-- ^ .У г ^
; - №

...

ï ’

„ V '.-'f - ' / • • . V

г--'

; ..

Ш

.

і 'ѵ

ж

И »#,-••

> •' -

,- - ÿ

, л..

^ .•♦'•-■. -■ ..’
:

л •.'.

ш

а

-:■>

T iïb

Ь

д

'-г. Т .'уМ -:

■-■ ^

' ■"■■■

:

■■-.:-

4 нЩ ^•■'î1. ' ч‘-чt. ч-'- <• ,

*ч- ;.Ч '-■'•■ : '*'ѵ ■
:^ .ч л
Г \ . Î ': .,

,<;î

ï/ î

-

л

Ѵ л ' • • ■ѵ
ѵ -^
;. , ; х: \уѴ і
SV .,-.Ѵѵ:Ѵѵ

; а В

.

‘d S .V îfc '’r.:-- '.-■.i''--'."

ш

И

-> ; ,•- iSpîirOlyv'-- ,;;-

•

-4.'^

. fiA -% •“.

s m

ê m

&%.
ф Д ..

Â

•«Ü *.
' к

mW

!

f

e

••’ . •—..• • .... ,

■$&$№•.

?4<
Т» *.

■. -. І.Ч-Т' -• ’ f.l': ’ ;, *3

;•

і-Ш&Хт '

i ÿ . / 4 7 --t V.

■■■':':.ч-' : ; kô I’/ ' Л і Ж - .4

Ш

і

t t '

г <\

.

■?»Д'
і

'
Ч ‘Л

Ш

ж

3: і ;
•r.v- V

ш

м

*•. *'.<.ѵо-?,.:.;
- л ’[.•■
■'п,*••>.- V/

•/ . ч •

/-Л'- .ѵ

ш

ш

‘

;:S' --г" V '- '
' '

' ' t ■-S; •'“ . ■•"V
- >;. ••' ■ ■ •-•• ;•,• •
>>•%, ; ■'

V

JH
■Ч'!./":sfSî'-і'-

*Ù;-.: -Ч
Л

^Ѵ-

'r,*h-b'ù<

7лл\ч

У/- ;V-

w i: Ѵ^.

Габріэле д ‘А ннунціо.

Въ драмѣ „Сильнѣе любви“ онъ героемъ дѣлаетъ

путешественника,

поставившаго себѣ цѣлыо изслѣдовать темныя нѣдра Африки, движимаго не столько любо­
знательностью ученаго, сколько имперіалистическими побужденіями политика-практика. —Вспо­
миная, какъ древній римлянинъ, подскользнувшійся при спускѣ съ корабля на почву Африки,
воскликнулъ, дабы ослабить дурное предзнаменованіе, „Я держу тебя, Африка“ (Teneo te Africa)’
Коррадо Брандо, дошедшій въ своихъ поискахъ туда, куда „еще не ступала нога ни одного
европейца“, хотѣлъ бы, чтобы его родина написала эти слова на своемъ знамени, — Африка
должна стать фундаментомъ для „велико­
державной“ Италіи, базисомъ ея колоніаль
наго могущества.
Если драма „Сильнѣе любви“ поэтизируетъ колоніальныя тенденціи итальянскаго имперіализма, то его „Морскія оды“
прославляютъ великихъ

адмираловъ про­

шлаго, завоевателей океана, водрузившихъ
знамя итальянской торговли на отдаленнѣйшихъ островахъ. Та же идея морскаго мо­
гущества Италіи, переплетаясь съ лозунгомъ:

„адріатическое море — итальянское

море“, облечена въ полуисторическій, полусимволическійкостюмъ въ драмѣ „Корабль“.
Венеты, строители города на водѣ, Венеціи,
сооружаютъ огромный корабль, имя кото­
рому „Весь міръ“ (Totus inundus) и назначивъ адмираломъ „Трибуна моря“ Марко
Гратико, посылаютъ его

покорить тотъ

дальній городъ (Царь-градъ),
рому

всѣ

„къ кото­

мореплаватели - купцы

вляютъ свой

бѣгъ, о захватѣ

напра-

котораго

мечтаютъ всѣ завоеватели“, и когда корабль
удаляется отъ берега, собравшаяся толпа
напуствуетъ его мольбой:
— Госпсди, освободи Адріатику!

Г а б о іе л е Ѵ А н н у н ц іо .

— Освободи для своихъ людей Адріатику.
— Сдѣлай всю А дріат ику отчизной венетовъ!
Между тѣмъ, какъ Аннунціо превращался изъ поэта великосвѣтскихъ салоновъ въ пѣвца
національнаго могущества Италіи, на сцену вышло новое поколѣніе поэтовъ — футуристы —
съ самого начала объявившіе себя сторонниками имперіализма.
пленія они стали агитировать не только за новую поэзію,

И съ самого своего

во всѣхъ отношеніяхъ

ложную старой „пассеистской“, но и за разрывъ съ тройственнымъ союзомъ, за
Австріей. Въ 1909 г. напечаталъ вождь футуристовъ М аринетти

въ газетѣ

высту-

противопо­
войну съ

Figaro первый

манифестъ новой школы, и уже здѣсь было подчеркнуто, что новая поэзія должна воспѣгать
не только большіе промышленные города и чудеса техническаго прогресса, но и войну - - эту
„единственную гигіену міра“, а въ своей книгѣ „Футуризмъ“, составившейся

изъ рѣчегі

лекцій, манифестовъ и интервью,

краснорѣчіемъ

Маринетти обрушивался

со всѣмъ своимъ

и

футуриста - новатора на пасифизмъ и пасифистовъ, свидѣтельствующихъ о вырожденіи и безсиліи современнаго человѣчества. Футуристъ еще только въ смыслѣ темъ, а не формы, еще

И

только последователь „верлибризма“ или „свободнаго стиха",

Маринетти уже и въ атотъ

подготовительный періодъ охотно воспѣвалъ войну, прославляя итальянскую армію и упиваясь
картиной поля битвы съ его кровью и трупами. А за нимъ пошли его товарищи и ученики,

Паоло Буцци, который въ своемъ „гимнѣ войнѣ“ мечтаетъ о превращеніи „малой"

Игаліи

въ Италію „великодержавную“ — piu grande — ,а въ стихотвореніи „Въ кильскомъ портѣ“ рисуетъ картину морского сраженія между германской и итальянской эскадрами, завершающагося
побѣдой знамени св. Марка, и Л. Фолгоре,

воспѣвающій

въ своей

„поэмѣ о моторахъ“ не

только войну, призванную освободить душу современнаго человѣчества отъ всей
ской гнили“, но и дредноуты,

субмарины,

пушки и аэропланы,

„пассеист­

весь техническій

аппаратъ

современной войны.

М е н ц ел ь. *Р е ль с о п р о к а т н ы й за в о д ь

Всѣ эти поэты пользовались, какъ формой, для своей воинственно - имперіалистской
эзіи сначала заимствованнымъ изъ Франціи свободнымъ стихомъ.

Пѳтомъ

по-

имъ стало ясно,

что и эта форма недостаточно точно и правильно передаетъ переживанія современной психики,
и, откинувъ свободный стихъ, Маринетти создалъ новую поистинѣ футуристскую
которой придумалъ не менѣе футуристское названіе

„стиль безпроволочнаго

форму, для

воображенія

и

словъ на свободѣ“. Здѣсь не мѣсто входить въ характеристику этого стиля, для вкуса, воспитаннаго на старыхъ образцахъ, несомнѣнно, безнадежно-варварскаго,

какъ не мѣсто здѣсь

приводить и примѣры. Важно и существенно въ данномъ случаѣ то обстоятельство, что этотъ
футуристскій стиль сложился въ головѣ Маринетти
поэтъ войны, онъ былъ военнымъ корреспондентомъ

именно

на полѣ битвы.

сначала во время

Поклонникъ и

„триполитанской“, а

потомъ во время балканской войны, и именно здѣсь на поляхъ битвъ, въ атмосферѣ лихора­
дочно-напряженной боевой обстановки и обрѣлъ онъ свой стиль „безпроволочнаго воображенія и словъ на свободѣ“. Въ этомъ стилѣ написаны его двѣ военныя поэмы „Триполитанская
битва" (на французскомъ языкѣ) и Zang —tumb—tumb (на итальянскомъ), при чемъ обѣ эти
поэмы являются не простымъ объективным!) только описаніемъ сраженій, но и восторженнымъ
12

гимномъ въ честь войны, этой „единственной гигіены міра‘\ нризванной освободить душу со­
временная человѣчества отъ всей „пассеистской гнили“.
Какъ бы ни относиться къ поэтической реформѣ, предпринятой Маринетти, безспорнымъ
и характернымъ является тотъ фактъ, что подобно тому, какъ имперіализмъ является послед­
ней фазой развитія капитализма, такъ послѣдней стадіей развитія буржуазной поэзіи является
футуризмъ. И мперіамізмъ и ф ут уризм ъ — таковы послѣднія проявленія буржуазно-капитали­
стической культуры, таковъ вѣнецъ буржуазно-капиталистической цивилизаціи.

Подобно тому, какъ капиталистическое общество распалось повсюду на два противоположныхъ класса, на буржуазію и пролетаріатъ, такъ развивалось параллельно имперіалист-

Р опсъ. „ З а б а с т о в к а ".
О ф орт ъ.

ской поэзіи, отражавшей настроенія и устремленія правящихъ группъ, поэзія демократическая,
поэзія демократіи, воспроизводившая настроенія и идеалы рабочаго класса.
Носителями этой соціальной поэзіи были не только поэты-интеллигенты, особенно много­
численные во Франціи, но и такіе, которые вышли изъ рабочей среды,

какъ А да Негри,

О. Крилле, А . Пеиольдъ, и наконецъ такіе которые, отдаваясь на досугѣ творчеству, продол­
13

жали быть рабочими

явленіе довольно обычное въ Германіи, гдѣ нѣсколько лѣтъ тому назадъ

были изданы (Левешгейномъ) сборники стиховъ, написанныхъ подлинными пролетаріями, ни­
когда не мечтавшими увидѣть свои стихи въ печати, явленіе намѣчавшееся также и во Франціи, гдѣ (наканунѣ войны) подготовлялся къ печати такой же сборникъ гіролетарскихъ стихотвореній.
Воспроизводя трагическое положеніе рабочихъ массъ

въ современномъ капиталистиче-

скомъ обществѣ, эта демократическая поэзія вмѣстѣ съ тѣмъ проникнута духомъ, прямо противоположнымъ имперіализму господствующихъ
міровое братство народовъ,

классовъ,. ратуя за уничтоженіе войны, за

за великую идею Интернаціонала.

Эта демократическая

поэзія

служила какъ бы иллюстраціей къ рѣчи, которой Жоресъ открылъ въ 1900 г. международный
соціалистическій конгрессъ въ Парижѣ: „Нынѣ въ особенности важно привить пролетаріату
всѣхъ странъ одинаковое социалистическое міровоззрѣніе и одинаковый планъ дѣйствій,
какъ капитализмъ въ своихъ интересахъ, дабы обезпечить за
натравить одинъ народъ на другой.

собой

такъ

господство, стремится

Поэтому одной изъ главнѣйшихъ задачъ, стоящихъ

на

очереди, является вопросъ объ организаціи международнаго мира и братскаго единенія“.
Въ противоположность имперіалистской поэзіи господствующихъ классовъ демократиче_
ская поэзія трудящихся массъ была именно поэзіей „международнаго мира и братскаго

еди-

ненія“. Въ духѣ резолюціи, вынесенной базельскимъ международнымъ конгрессомъ (1912 г.),
она противополагала „капиталистическому міру эксплуатаціи и массовыхъ убійствъ“— „проле­
тарски міръ мира и братства народовъ“.
Среди изданныхъ Левенштейномъ стихотвореній нѣмецкихъ рабочихъ нѣкоторыя посвя­
щены вопросу о войнѣ, и всѣ они проникнуты рѣзко-отрицательнымъ отношеніемъ
таризму, къ братоубійственнымъ бойнямъ. Одинъ изъ этихъ поэтовъ,

къ мили­

формовщикъ по своей

профессіи, находясь на томъ мѣстѣ, гдѣ когда-то въ 1870 г. бушевала битва при Гравеллоттѣ, воспѣтая столькими поэтами и художниками нѣмецкой буржуазіи, мысленно видитъ, какъ изъ земли
выходятъ убитые воины и ихъ блѣдныя губы шепчутъ проклятіе тѣмъ, кто ихъ заставлялъ
поднимать оружіе на ближняго, а другой изъ этихъ поэтовъ-пролетаріевъ, углекопъ, читаетъ
гнѣвную отповѣдь „патріотамъ“, проповѣдникамъ благодѣтельной миссіи войны, заЬ^.вшимъ,
что

природа создала всѣхъ братьями,

не

желающимъ понять, что война — позорное

пятно

на человѣчествѣ, что пока будетъ существовать война, „люди не создадутъ ничего великаго
и прекраснаго“, ничего достойнаго высокаго званія „человікъ“.
Уносясь мысленно за грани современнаго капиталистическаго общества,

рисуя картину

грядущаго, обновленнаго соціалисгической культурой, человѣчества, эта демократическая поэзія всегда подчеркивала, что вмѣстѣ съ исчезновеніемъ современнаго общественнаго строя
покоящагося на враждѣ индивидуумовъ, классовъ и націй, наступить на землѣ эра не только
свободнаго труда, но и международнаго братства. Достаточно указать на одно изъ стихотвореній итальянки Ады Негри, гдѣ эта мысль выступаетъ достаточно отчетливо. Передъ духовнымъ взоромъ поэтессы встаетъ во все болѣе проясняющихся очертаніяхъ новый міръ.
Отовсюду ликуя несется дыханье
Новой жизни и счастья и силъ.
Встаетъ передъ

ней царство не только свободнаго труда, труда, надъ которымъ распро­

стерла въ голубой лазури свои бѣлоснѣжныя крылья свобода, но и вѣчнаго мира на землѣ.
Смолкли пушки. Не смѣютъ безумно и дико
Раскрывать огнедышущій зѣвъ
Не гремитъ надъ равниной средь стона и крика
Боевого пэана напѣвъ.
Но весь міръ — это братство. Святыя стремленья

14

"етяі
Я

щ

*іѴ' ;Г*У
Ç- S^vVJ’i
-^V/V*v'—
'■: У; iv

' PL

ів

ЙЛУ':
Ш ;у

Ш Іш
с - . '. .- . у г.,у - ч у

• -у

.-s* «-•#

•/-

.х ъ , ;

--

--

ЛІ-.,

■ г-,

'V • Ч ..

■- • /.і^УЖ«--у.у ■ '- м
• л Л к *-4 . УУ, ;/• . У

•'

> :УУ' \-- ->-у

Wm

'-ypîlz?. ,J- ,

-' »-і

./> ■>

.
’

У 'Ô Z :

■’

■■■■

' {*

'

Ш

У У ' У

У 1 - Æ

■

У У ^
? " Д 'Э - ч '
Л ■-. .' ;r -ЗкѴ» *-

у - - № Г<ф--Ш■
т-С" ' У- У.
■:■Ку:"•1ЛѴ

•

■■■. ; : - у у у -

;jv v , Л

-,> У ;

і
* v fä k r ••.>
ш

щ

y j

^

і
•> '
V'^ ■ - ■

й ~ # 7 'ï с.

s i
Ш
зЩ
Гт.--; .'■■
' ?' *-*+ • M f e i . Äl ; '

•-

■ ,

vr

Л •

•

.

-

- У ..-

' V - -

•: У

с

У

•'•••'

У

У

л

г

- У У ;У

. У

• •

У Л .

«

.

ѵ- . .

■

Ш 8& .,

Г

-

-

-

.

^

ч

■ Ш

л

^
•■.»•: ■ •-.»■ -о* ' -..jSÄ>
• , У У У ' ’. ‘ - г ; У , У » : - - , ' ^ '- ч ;
s - **'• ■

v.-

r.

,

»

*/

- »

л ^

,J r .

• V ’î A < ■•*»- '

. .у

' *?-;•'* . ^ у . ■- -.у
.
■• ■

~АУ' у

У і ‘- -

IV ’

'•■'

,ч

г ^

>, -

.;х ' л.
•

. -п*-»

'V > ■. %

=:.

у у

■" ‘ У

:-

. і.л'■

*

У . у Л*

.У

у

у

У ;;. : у '

'

'
;■ •

• î

'

у

~ :• У -_

' ■ '• '

• • .-• • ..»м, ‘ +

. if* .

. .7

У

.

ййшГ
■ *

.•>. V ’ : . .

■

■■‘.

.; .

V
• v<ÿ‘
•if'? ІѴ«
ѴЧ- ■>>. :
•w** -.JÇ^

.. ■< • - ...: > у - у.ѵ у * ; .? & * : -v." -•

'Ф *

г '-отві'
• • ••

V'
''

^ •••• ■ £

і * . '.

j

^

і

j

•
-

‘ %

- У ' ® ; і-ѵ
■ •

л •••
■

■■•
•

^

т

• *

^

:т

ш

т

З5с;-у Фг*':-■^
■ . . v.

-/-V

Я

Я

Я

Я

:

••■;•*'

Ш

.

.

.

j, г

.,

..V'

.

. . •-• -

'

^

^ ш

••' -

• ,-

' '- ‘У -

<У

■• ' . ' •

•

уЛ" с , - • ^

.

^ ш

«

•

•

»

~ frf}

У ;

--- ^Шѵ *

s- <!й

•:

■

w
ѴУ. ѵ у У ѵ ^

.

г

f*> Ä.

•- * •• .V ' г- ' •• ^ • -~ѵ,

‘

■у; ѵ ѵ ^ у
• - - . « > . : . : •

.• ■•;■■..

■'

'
■

■■ '•■-

>

.

-

•

-,

■

'

у

-1 , - л

п

у

-у-*- У
. - ; у->y У
ѵ . --ту: >Э
%^ ѵсу
Ѵ чѴ І
. .!
>
ШѴ ^ - ^Ш
--Й
; "■-■У
І Ж
Й '■
-:У ^У- •
■
..-^l•: «к'.--."»®
I "<•
^У~ У У У " £ У
■'

"
■

-

• > ' .• .> J >?. / Ä

- у t ' “ - y ' - Ä . y -vï.: ■ ■>■. У :

. ’
•

;f-

■•• •

'
“

■■- , ■

-

^
. . с * ••,
*4-

* -

.

.у "

t e «

і: .к л

:W ■
’* .-■

т

..•••• '> ■■<-•,.

...

.

^
•

.

- ѵ> ;

■■; ч> ■ ;«

; У
-

.-

У * - - . ./ >*.-

: -> -; -. у -

и

. г . - ■■■•■.- ■..' .-.. л , .£■ . .- • ■•-

!

V

••

r y ^ .y .

Зажигаюгь людскія сердца
И несется торжественный гимнъ примиренья
Вдоль по міру съ конца до конца.
Свое наиболѣе яркое выраженіе нашла демократическая поэзія въ творчествѣ бельгійца

Э. Верхарна.
Пѣвецъ „умирающихъ деревень“ и „призрачныхъ селъ‘‘, сметаемыхъ безжалостнымъ ходомъ экономическаго развитія, и городовъ-гигантовъ, „городовъ-спрутовъ“ съ ихъ лихорадочно-кипучей дѣловой жизнью, бьющей черезъ край, Верхарнъ былъ вмѣстѣ съ тѣмъ поэтомъ
мятежныхъ массъ, организуемыхъ „трибунами“ для борьбы съ „банкирами“, поэтомъ возстаній
и революцій. Эго онъ, а не итальянскіе футуристы, осуществилъ одиннадцатый пунктъ

про­

граммы футуристской поэзіи: „Мы воспоемъ огромныя толпы, движимыя работой, удовольствіемъ или бунтомъ. Мы воспоемъ многоцвѣтные
современныхъ

столицахъ“. Онъ былъ

и полифоническіе прибои революцій

въ

поэтомъ не только пролетарской революціи, но и по-

этомъ-антимилитаристомъ, единомышленникомъ созданнаго имъ трибуна-пасифиста Эреньяна.
Въ сердцѣ трудового народа онъ подслушалъ

не только

его

недовольство существующимъ

строемъ жизни, не только его готовность поднять знамя возстанія,
волю къ миру.

но и его

непреклонную

Среди многочисленныхъ изъ подъ его пера вышедшихъ образовъ,

похожихъ

2018693833

М е н ь е . тИ н д у с т р ія и
Р елъеф ъ съ п а м я т н и к а Т р у д у въ ь р ю с с е л ъ с к о м ъ М узегъ.

скорѣе на образы ваятеля, чѣмъ образы поэта, похожихъ на скульптурныя изваянія его сооте­
чественника и друга Константина Менье, однимъ изъ наиболѣе прекрасныхъ и безсмертныхъ
является старый сѣдой кузнецъ, символъ многострадальнаго и долготерпѣливаго народа. Изъ
года въ годъ стоитъ онъ у своего горна въ коронѣ изъ огня и искръ, бросая на наковальню
„свой молотъ вольный и блестящій, свой молотъ изъ руды творящій оружіе побѣдъ“.
Онъ бросилъ въ вѣчное горнило
И вихрь проклятій грозовой,
И гнѣвъ народа вѣковой,
Возстаній огненныя силы,
И месть, и ярость, и печаль,
Пока не выйдутъ изъ горнила
Громами кованная сталь
И молній творческія силы.

17

Терпѣливо и молча куя лучшее будущее, сѣдой старикъ знаетъ,
народъ

поднимется,

„сразитъ

гигантскій лобъ

судьбы“,

что рано или поздно

какъ Давидь

сразилъ

великана

Голіафа.
И величавою рукой
Воздвигнетъ свѣтлый міра строй
Изъ пламенѣющихъ мечтаній,
Изъ тьмы и крови пролигой
И скипетръ духа кротости и свѣта
Блеснетъ зарею вѣчнаго разсвѣта.
Передъ взорами сѣдого старика, какъ передъ взорами Ады Негри, дочери крестьянинабатрака и фабричной работницы, встаетъ озаренная свѣтомъ солнца обновленное

человѣче-

ство, спаенное братскимъ единеніемъ индивидуумовъ и націй.
Кующій видитъ времена
— О если бъ тѣ вѣка настали —
Когда сольются племена
Въ безсмертномъ міровомъ хоралѣ.
И станетъ міръ — не міръ волковъ
Гдѣ право — острія клыковъ —
Любовь покроетъ звѣздной сѣныо
Покорныхъ свѣтлому ученью.
Другъ друга въ чистыя объятья
Обнимутъ радостные братья,
Слова святыя разрѣшатъ
Тысячелѣтнія сомнѣнія —
И слабый — словно равный братъ —
Благословитъ судьбы велѣнья ').
Пасифистская тенденція,

проникающая

демократическую поэзію Верхарна, переходить
въ проповѣдь антимилитаризма и революціи
въ драмѣ „Зор и “, гдѣ изъ кроваваго горнила
войны возрождается великая идея междуна­
р одн ая братства, идея Интернаціонала.
Охваченное жаждой завоеваній, правительство Великаго города (Оппидомани) объявило
войну правительству сосѣдняго народа,

упоенному такими же завоевательными стремленіями.

Несмотря на то, что непріятель окружилъ желѣзнымъ

кольцомъ городъ,

правительство,

въ

лицѣ консула, намѣрено продолжать войну.Устами консула говоритъ имперіалистическая буржуазія.
„Имя Великаго Города это имя великихъ правителей и консуловъ, которые подъ золо­
тыми небесами, на алой почвѣ, гдѣ пылала кровь, и до концовъ міра своими дѣяніями, какъ
магнитомъ, давали силу войскамъ. Народъ и его вожди соперничали въ горячей жаждѣ завоеваній...“
Но уже

истерзанные войною и голодомъ — волнуются деревни,

поднимаются рабочіе, и во

главу ихъ становится антимилитаристъ и соціалистъ, крестьянскій сынъ Эреньянъ. Устами народнаго трибуна говоритъ правда народная, воля демократіи къ труду и миру.
„Ваша слава прошла“ — возражаетъ онъ

имперіалисту-консулу.

„Своимъ

мечомъ она

убила право. Нынѣ другая слава встаетъ, чистая отъ всякаго пятна“.
Антимилитаристическая агитація трибуна проникаетъ во все болѣе широкіе слои населенія Великаго Города, распространяется все шире и въ рядахъ непріятельской арміи. На фрон1) Перев. Н. Чуева.

18

тахь

и въ тылу все болѣе крѣпнетъ убѣжденіе, что „стыдно избивать людей“, и все опредѣ

леннѣе сказывается „жажда единенія человѣчества“. Несмотря на всѣ попытки правительствапомѣшать движенію въ пользу мира, оно неудержимо растетъ, солдаты все чаще сходятся и
братаются, и вотъ рѣшено положить конецъ братоубійственной бойнѣ. Непріятельскія войска
подходят ъ къ Великому Городу, снимаютъ и бросаютъ ружья, сабли и ранцы, изъ открытыхъ
воротъ къ нимъ навстрѣчу устремляются осажденные, и съ той и съ другой

стороны другъ

къ другу тянутся руки и сердца. На площади народовъ недавніе враги провозглашаютъ миръ
и въ пламени пожара гибнутъ военныя скла­
ды и вѣдомства.
Подзывая жену къ окну, изъ котораго
открывается видъ на эту картину примиренія народовъ, трибунъ восклицаетъ.
„Насталъ часъ покончить съ основной
несправедливостью — съ войной. Съ ней
вмѣстѣ исчезнуть и всѣ другія — ненависть
деревни къ городу, нужды къ золоту, слабыхъ къ силѣ. Поражена въ самое сердце
организація Зла! Смотри! Всемірный праздникъ человечества безумствуетъ въвосторгѣ и поетъ“.
Въ то время, какъ трибунъ созерцаетъ
картину братанья двухъ недавно еще друга
друга истреблявшихъ народовъ,онъ падаетъ
отъ пуль подосланныхъ правительствомъ
ѵбійцъ, но старая власть уже безсильна, уже
въ нѣдрахъ стараго человѣчества зародился
новый міръ.
„Пусть

отечество понятіе

ное!‘‘ — говоритъ

вождь

прекрас-

непріятельской

арміи Орденъ, ученикъ убитаго Эреньяна,—
но вооруженные народы несутъ пагубу и
еще щетинится міръ оружіемъ

племенъ.

Передъ ними наше согласіе возстанетъ,
какъ примѣръ.

Народы поймутъ, наконецъ, что совершилось нѣчто безсмертное. иогласіе и

единеніе побѣдили вражду. Отвергнута борьба въ кровавой формѣ.

Отнынѣ сіяющій

горитъ

покоритъ умы, озаритъ

на горизонтѣ будущихъ бурь. Его свѣтъ ослѣпитъ

взоры,

маякъ

жизнь сердца. И надо послѣ столькихъ испытаній и горестей притти въ ту пристань, куда онъ
указываетъ путь, позлащая мачты и мирныя ладьи“.
Узнавъ объ убійствѣ трибуна, народъ просить вдову показать его сына, символъ и залогъ того свѣтлаго будущаго, во имя котораго боролся и погибъ отецъ,

а мать въ порывѣ

вдохновенной радости приносить ребенка въ даръ грядущимъ поколѣніямъ, строителямъ но­
вой, разумной жизни.
Я поручаю вамъ его дитя!
Высокому я долгу посвящаю,
Мечтѣ божественной, которая, блестя,
Отца его вела къ земному раю!
Я отдаю грядущему дитя!

19

Среди обновленной жизни примиренная человѣчества высится еще,

какъ грозный при-

зракъ прошлаго, статуя власти, той старой власти, которая, повинуясь хищническимъ инсгинктамъ господствующихъ классовъ, повергала міръ въ море ужасовъ и крови. Но уже къ ней
приближаются

съ ломами

„она насъ пожирала“,

рабочіе.

Все

громче

„она насъ позорила“,

крики

переполняющей

„она была смерть“,

площадь

толпы-,

„она была преступленіе “,

..разбейте е е “.
Съ тяжелымъ грохотомъ падаетъ она, разбиваясь на куски у ногь убитаго трибуна, а
надъ волнующейся отъ восторженной радости толпой, надъ праздникомъ освобожденнаго отъ
власти буржуазіи человѣчества, надъ праздникомъ международнаго братства встаетъ красная
заря новой жизни, озаряя своимъ свѣтомъ царство свободнаго и мирнаго труда.

20

в p . 0 0 к.
г

ж

в е

§ Й І5 & ^ Я Й
А

Ш

Ж

U

y

Г

ш

f

^

М

* )0

&

У

j t f i f c l

A

*

&

ж і

-- 5 'T

*

ttS

+ A

Ш tev ?

5
L

wг.'ШТ.
y>M

"

й ш
J p

7

■'ащт*-.
Н Ё &

- * Æ i z

м

" Ä

Е

я

Л

®

я&

. -Iff1

ч &
*

il T^

?

M
»

®

m

S

J

j f у>Х * ш
i y Æ
I

f g

»

^

2

®

4

^

Ш
P
,^ / Jéі №Ш tV 2 і& І ' +
■ f*.*/*L,
H

-

Я&>-

rJ ^ Ê k J W f JЖ

W të É k r З ш Ё В ш І ж

ш

K

■ W r f , ^ £ f f c ±5W y r' Щ Ш Ш * - - !

! & ' m / J b £
JW < W ^æ T . é z

ж *

і
-

яЫ ^ Ь - *

rf

*ЗЙ ?

'5
Г

■

TGÄ1 ЯК ’ • <j : •Ш
' •гша
/а ж М
.ѵ

w ry Ч

іь

g *

*** ^i» .о ( Pыx Æ Ë* *

l

■ г *4

Ш

,

a

f e ? T J F /x jm

I

ШМ' ■

vy<'~A

W

•■» ® >

5A

А

æ

~ jg

жг .4 r*

-

А

М

â '.Æ-i m

W
£ r \*
WsMEfc •
р

т

y
^r ^ f.
gpr ^Æ
у з лefs
г w

fc u a ! f y

■

Ш

Ш

k W
^ ■

:Ш

Ж ^

5

L M

w

^

5т
а
Æ t ' ^

\

Л

ä ß L w
v

в

к

*

JЛ t -y/Ш
Æ - A
&

#

!

Z
j# .

^ В fД| f И ü Е З lui*Р Та< Г * ? ..- 4^
j b-- ^A v

J

«

9

^

и
З

ѵ

Ш

^
И

й
т

г а

м

Ш

Ш & м # *« *
'Ф» 1 ш № № л г л

й Ш

ф г а

ж

Ж

"

й

W.j Ê L
т

Ш

Щ

Ш

И К з Ы£ ? Еé t j fЗc s
4
Ш
Ю
Ж
2 &
>k
ü f ,.

2018693833

к