НЕЗНАКОМЕЦ

Альбер
Камю
НЕЗНАКОМЕЦ
(I/Etranger)
Перевод
Геор гия
Адамовича
Editions Victor
Paris

© 1942 - Editions Gallimard

ОТ
ИЗДАТЕЛЬСТВА
Роман
Камю
«Ь’ЙИгапбег»
пе рев еден
на
русский
язы к
поэтом
и
литературным
критиком
Георгием
Ви к­
торовичем
Адамовичем.
В
св ое
время
Г.
В.
А дамо вич
входил
в
г руппу
поэтов-акмеистов,
возглавлявшуюся
Н.
С.
Гумилевым.
В
двадцат ых
годах
в
издательстве
Всемирной
Ли­
тературы,
которым
заведовал
Горький,
Г.
В.
Адамович
переводил
на
р у сский
я зык
французских
и
английских
поэтов
и
в
час тност и
полностью
пере в ел
по эму
Байрона,
«Странствования Чайльд Гарольда».
Литературный
дар
Г еоргия
Викторовича
Адамо­
вича,
его
зас луги
как
поэта
и
кр ит ика
и
его
бл естящ ее
знание
русс кого
и
французского
язы ков
побудили
изд а­
тельство
обр ати тьс я
именно
к
нему
с
просьбой
о
пере­
воде
романа
Кам ю.

Предисловие
До
появления
небольшого
романа
«L’Étranger»
имя
Аль б ера
К амю
не
б ыло
почти
никому
известно.
Ро ман
этот,
—
название
к оторог о
я
пер ед аю
словом
«Незнакомец», объясняя дальше причины,
побудившие
меня
предложить
п ерев од
неско ль ко
вольн ы й,
—
вы­
шел
в
с вет
в
1942 году и не только поставил Камю в
ряд
к ру пнейших
современных
французских
писателей,
но
и
дал
ему
в
эт ом
ря ду
свое,
особ ое
место.
О пр еде­
лить,
охарактеризовать
в
нескольких
словах
это
место
б ыло
бы
не
легко.
«Властитель дум»? Нет,
не
совсем
то,
и
пож а луй
эту
пу шкинс ку ю
формулу
прав иль нее
был о
бы
отнести
к
тому
писат елю,
с
которым
Камю
по­
стоянно
соп ост авл ял и,
в
осо беннос ти
до
их
рез кого
идей­
ного
рас хожд ен ия:
к
Жан-Полю
Сартру.
Камю
принес
в
литературу
не
сто ль ко
новые
мы сли,
скол ько
новый
то н,
забытое,
исчезнувшее
из
лите ратур ного
обихода
доверие
к
каж до му
своему
утверждению,
к
каждо й
на­
писанной
фразе.
Это
несомненно
самая
су щес тв енная
черта
его
тв орче ского
об лика :
нельзя
бы ло
не
почув­
ствовать,
что
в
противоположность
большинству
своих
собратьев,
автор
«Незнакомца»
пишет
не
для
того,
что­
бы
блеснуть,
об рати ть
на
се бя
внимание,
удивить,
заи н­
9

триговать,
очаровать,
а
для
того,
чт обы
ос тавая сь
художником,
по
мер е
сил
помочь
се бе
и
другим
разо­
брат ьс я
в
жизни,
в никнут ь
в
ее
противоречия,
устранить
те
из
них ,
которые
в озникли
по
общей
нашей
вин е.
Время
было
тогда
тяж елое,
темное,
во йна
еще
не
до­
стигла
св оего
перело ма,
см ущение
ум ов
бы ло
го раздо
сильнее,
чем
многие
теперь
стремятся
представить
это .
Внезапно
ра зда лся
голос,
всех
заставивший
н ас торо­
житься,
ни
на
ка кой
д ругой
не
похожий:
бы ло
в
нем
что-то,
напоминавшее
н екоторы х
ве ликих
писателей
прошлого,
и
н апо мина вшее
тем,
что
в
голос е
эт ом
зву­
чали
сомнения,
недо ум ения
и
надеж д ы
тысяч
и
тысяч
людей,
кото р ые
сами
был и
бы
бессильны
их
выразить.
Литературные
критики
м огли
по
инер ции
или
по
п ро­
ф ессио наль но й
рассеяности
заняться
разбором
«Незна­
комца»
на
привычный
для
них
ла д,
указывая,
например,
на
достоинства
или
недо ст ат ки
в
раз вити и
фабу лы,
де­
лая
те
или
ин ые
стилистические
замечания.
Но
довольно
скоро
стало
ясно,
что
«Незнакомец»
—
не
просто
од на
из
удачных,
ор игиналь ны х
повестей
текущего
ли те ра­
т урного
сезо на,
а
своего
рода
яв лен ие
и
даже
событие:
событие
в
том
см ыс ле,
что
яв ился
в
ли тер атур у
человек,
способный
возвеличить
ее
зн аче ние
как
насу щн ого
дела,
как
разгадки
или
хотя
бы
отраж ени я
загадок
бы­
тия,
—
при
том
без
вс яког о
высокомерия,
без
всякой
пр ет ензии
на
учительство,
—
как
беседы
с
те ми,
кто
бре дет
по
жизни,
сам
не
з ная
куда.
С
каж дой
н овой
кн и­
гой
положение
Камю
упрочивалось.
С
каж дой
новой
книгой
он
ст ано вился
нужнее
и
дороже
бесчисленным
сво им
читателям,
французским
или
иностранным,
—
по ка
в
1960 году,
в скоре
по сле
пр ису ж дения
ему
Нобе ­
10

левской
премии,
авт о мо биль ная
катастрофа
не
обо рв ала
его
жиз ни.
Гибел ь
писателя
в
полном
расцвете
сил
многими
был а
воспринята
как
подт ве рж дение
той
«аб ­
сурдности»
су щ ество в ания,
о
кот орой
Камю
настойчиво
говор ил .
Действительно,
утраты
более
тяжк ой
фран­
цузская
ли терат ура
п онест и
не
могла.
Б есспо рно ,
ду х овный
о блик
Кам ю
обрисовался
с
сов ерш енно й
отчетливостью
не
сразу,
а
л ишь
по сле
вы­
ход а
т аких
его
книг,
как
«Чума»
и
«Падение», а отчасти
и
с
развитием
его
публицистической
деятельности.
«Не­
знак о мец»
был
в
сущности
т олько
залогом
того,
что
автор
его
пр изв ан
сыграть
во
французской
лит ера туре
роль
очень
большую.
Но
з алог
был
верный
и
обеща ние
оказалось
полностью
оправдано.
В
старой
рус ской
критической
ли те рат уре
нер едко
ставился,
в
свя зи
с
какой-либо
книгой,
вопрос
несколько
наивный
по
форме,
одна ко ,
далеко
не
бессмысленный
и
напр асно
осмеянный:
что
п исател ь
хотел
сказать?
Да,
художественные
обра зы
не
по ддают ся
переложению
в
логически
ясны е
су ж дения,
и
ест ест вен но
бы ло
бы
от­
ветить,
что
«писатель хотел сказать то,
что
ск азал» .
Но
что
он
ск азал ?
На мер ен
ли
он
был
только
ра з­
влечь
читателя,
дать
ему
возможность
отдохнуть
за
книгой
от
пов седневных
хлопот,
от
житейской
суеты
сует?
Озабочен
ли
он
был ,
слагая
пре кр асн ые
стихи
или
мастерски
развивая
фабулу
ром ана ,
мыслью
о
том,
к
че му
приводит,
к
ч ему
может
привести
встреча
че ло­
века
ли цом
к
лиц у
с
судьбами,
от
которых
по
трагиче­
скому
стиху
Пуш кина
«защиты нет»? В большинстве
книг ,
навс ег да
удержавшихся
в
истории
литературы,
в
книгах
запо мнившихся
людям,
ответ,
п усть
и
смутный,
11

на
т акие
воп рос ы
дан.
На
край нос ть
можно
в
них
найт и
лишь
попытку
да ть
ответ,
лишь
понимание,
что
ответ
необходим,
—
и
книги
Кам ю
им енно
тем
и
выд е­
ляются
в
современной,
боле е
или
ме нее
талантливой,
более
или
менее
и нт ере сной
и
блестящей
литературной
продукции,
что
эта
попы тк а,
это
понимание
одуш е в­
ляют
их
неизменно.
Что
рассказано
в
«Незнакомце»? Думаю,
у
вся ког о
непредубежденного
читателя,
по сле
того,
как
он
закр ыл
книгу,
должно
возникнуть
чувство,
что
Мерсо,
герой
повествования,
ни
в
чем
не
виновен,
хотя
он
и
убил
человека
тож е
ни
в
чем
не
виноватого.
Ес ли
Мерсо
осуж­
ден,
если
он
по
установленному
выр аж ению
должен
«платить свой долг обществу»,
зна чит
то
общество,
к оторое
та кого
пл атежа
требует,
орган изов а но
гр убо
и
по чти
бесчеловечно,
несмотря
на
весь
свой
вне шний
лоск.
Если
суд
при гов ари в ает
Мер со
к
смертной
казни,
значит
в
эт ом
суд е
нет
того
мило сер ди я,
то го
внима­
ния
к
человеку,
той
правды,
которым
полагается
в
нем
цари ть .
В
«Незнакомце»
дана
л ишь
кари ка тура
суда,
с
глу пы м,
хотя
и
добродушным
адвокатом,
с
п ро­
курором
за ра нее
готовым
на
л юбые
ухищрения
и
улов ­
ки
ра ди
лич ного
торжества
в
процессе,
но
за
э той
ка ри­
ка турой
е сть
в
книге
Кам ю
упре к,
обращенный
дальше,
выше,
к
тому,
с
чем
наша
цив илизаци я
свыклась
и
с
чем
она
мирится.
Мерсо
—
преступник,
но
Мерсо
и
жертва:
в
эт ом
смысле,
т.
е.
в
раскрытии
это й
о ч евид­
но й,
х отя
и
противоречивой
и ст ины,
в
созд ании
тип а
невинного
убийцы,
в
понимании
того,
как
часто
«от
судеб
защит ы
н ет », «Незнакомец»
—
книга
внутренне
религиозная,
пусть
Кам ю
и
был
всякой
церковности
12

чужд .
Дело
вед ь
не
в
испов еда нии
ка ких
л ибо
догматов,
а
в
ощу щении
безв ыхо дной
и
безжалостной
ж ит ейской
нер азбер их и,
от
столкновения
с
к оторой
никто
не
за­
страхован.
Тут
надо
бы
сделать
указание,
кото рое
для
рус­
с ких
читателей
Камю,
думаю,
ос обе нно
су щест венно.
В
основном,
углубленном
своем
содержании
«Незнако­
мец», —
как
и
все
другие
кн иги
того
же
автора,
—
продолжает
по
прямой
линии
ид ейно е
и
моральное
вдох­
новение
былой,
ве лик ой,
к
со жал ению
у молк н увшей
русской
литературы,
и
не
сл у чайно
в
рабочем
каби нет е
Камю,
как
он
сам
рассказал,
б ыло
только
два
порт рета :
Толстого
и
Д ост ое вс кого.
Не
будем,
однако,
по ддав ать ­
ся
патриотической
заносчивости
и
связанным
с
ней
ил­
люзиям:
западная
лит ера ту ра
в
различ ных
своих
нацио­
на льн ых
разветвлениях,
конечно,
не
менее
велика,
не
менее
глуб ока,
чем
ли тера ту ра
наша,
и
оспаривать
это
ни кто
из
ру сски х,
не
од у рм аненных
патриотическим
«квасом», —
изго т ов ленным
по
прежним
или
новейшим
рецептам,
—
над еюсь ,
не
станет.
Но
ощущение
непра­
воты
веками
устоявшегося
бытового
уклада,
иное,
бо­
лее
широкое,
более
вол ьн ое
пр едст ав лен ие
о
спр авед л и­
вости,
о
добре,
о
з ле,
даже
о
пр ест упл ении,
о
во зда янии,
все
это
пр инесл а
литература
русская,
и
не
тол ько
худо­
жественными
ее
достоинствами,
а
именно
э тим
ее
д ухом
объясняется
дли те льн ое
во лнение
возникшее
в
ко нце
прошлого
столетия
на
Западе,
п осле
знако мст ва
с
ней,
в
частности
после
выхода
книги
Мельхиора
де
Вогюэ
о
«Русском романе».
Впечатление
б ыло
похоже
на
т олчок:
не
с пите,
очнитесь,
оглян ите с ь
в окру г,
вдумайтесь
в
то,
как
все
мы
живем,
в
то,
что
считаем
н орм аль ным
и
не­
18

обходимым.
С
тех
по р,
о днако ,
в печат л ение
ослабело,
книг и,
его
вызвавшие,
стали
предметом
сол идны х,
обс то­
ятельных
литературных
исследований,
все
вошло
в
обычную
колею,
да
и
мо гло
ли
быть
иначе?
Но
Камю
вспомнил
то,
о
чем
др угие
за были,
и
как
бы
принял
к
исполнению,
к
творческому
продолжению
то,
что
дру­
гим
ка жетс я
несбыточной,
пусть
и
прекрасной
мечтой.
В
«Незнакомце»
есть
э пиз одиче ское
л ицо
по
имени
Селест,
хозяин
ма лень ког о
рес торан а,
где
Мерсо,
при­
ятельствующий
с
ним,
обычно
завтракает.
Во
время
су­
дебно г о
про це сса
Селест
выступает
в
качестве
одного
из
свидетелей.
Председатель
спр аши вает
его,
что
он
думает
о
преступлении
своего
к лиента .
Се лест
этого
вопроса
ждал,
по-видимому
к
нему
готовился,
но
гов о­
рить
он
не
привык
и
б еспо мо щно
пов торяе т
одну
и
ту
же
фразу:
—
По
моему
это
несч ас ть е.
Все
зна ют,
что
такое
несчастье...
Так
в от,
по
моему
это
несч аст ь е.
П р едседатель
суд а
утомлен,
он
вероятно
то ро пит ся,
—
как
его
собрат
по
пр офес сии
в
толстовском
«Воскре­
сении», —
и
не
без
раздражения
прерывает
свидетеля,
давая
ему
понять,
что
с каза нного
достаточно.
Э пизод
этот
сам
по
се бе
н езнач ит еле н,
так
же,
как
и
роль
Сел ест а
в
романе.
Зам е чат ел ьно,
однако,
то,
что
в
одном
из
д анных
им
интервью,
чуть
ли
не
че рез
двадцать
лет
по сле
того,
как
«Незнакомец»
был
написан,
К амю
назвал
незадачливого
ресторатора
в
числе
трех
созданных
им
лиц,
котор ые
ему
«особенно дороги» .
Трудно
не
вспомнить
при
этом
всего,
что
было
напи­
сано
о
суде,
о
в о здая нии,
о
преступниках,
—
«несча­
14

стн ен ьки х», по былому народному русскому выраже­
ни ю,
—
теми
романистами,
от
которых
Кам ю
вправе
был
вес ти
свою
духов ную
родословную.
Но,
конечно,
всякий
писа те ль
—
сын
своей
эпохи,
дит я
своего
времени,
и
в
силу
э того
Кам ю
испытал
и
некоторые
другие
влияния,
особенно
в
области
вн еш­
ней,
технической.
Он
сам
признал ,
что
использовал
пов ест во ват ель ные
приемы
новых
ам ер иканских
рома­
ни сто в.
Однако,
по
его
мн ению,
техника
эта
веде т
в
тупик.
В
«Незнакомце», особенно в первой части рома­
на,
до
з аклю ч ения
Ме рсо
в
тюрьму,
она
могла
ему
пригодиться
пот ом у,
что
героем
его
был
че лов ек
на
первый
вз гляд
лишенный
об ыч ных
для
дру гих
лю дей
побуждений,
чел ов ек
«пассивный», ограничивающийся
«ответами на задаваемые ему вопросы» .
Но
при
бо лее
ш иро ком
ее
применении,
при
отказе
от
авто р ско го
вме­
шательства
в
по вест в ов ание
да же
в
тех
случаях,
когда
п ове ств ов ание
не
пре дст авля ет
собой
монолога,
техника
эта
привел а
бы
к
замене
живы х
людей
автоматами.
Она
соответствовала
бы
той
постепенной
«механизации», ко ­
торая
по
мнен ию
Кам ю
угрожает
миру
и
ж изни.
При з­
нав ая
достоинства
и
заслуги
ам ерик анских
романистов,
Камю,
по
собственным
своим
словам, «готов был бы
отдать
сто
Хем ингу э ев
за
одного
Стендаля
или
Бе н­
жамена
Констана».
Мерсо,
г ерой
«Незнакомца», —
отнюдь
не
автомат,
хотя
б есспо рно
это
чел ов ек
странный,
на
что
указывает
и
назв ание
романа.
Отличается
он
от
огромного
боль­
шин ств а
других
людей
гла в ным
обр азо м
тем,
что
не
понимает
условностей,
на
которых
держится
об щес т­
ве нная
и
да же
час тна я
жизнь ,
и
потому
он
никогда
15

не
лжет.
Нельзя
б ыло
бы
с каз ать,
что
условностей
он
«не признает»: это могло бы вызвать предположение,
что
Мерсо
с
ними
бор ется .
В
действительности
же
он
о
них
просто
забывает,
и
живет
так ,
будто
их
в
наш ем
быту
и
н ет,
будт о
забыли
о
них
и
все
д руги е.
Жизнь
он
страстно
любит,
не
предъявляя
к
ней
однако
осо бых
тре бо ваний :
море,
со лнце,
не
сли шк ом
тру дна я
работа,
не
сл ишко м
с ильны е
л юбо вные
увлечения,
больше
ему
ничего
не
нужно.
По
своему
он
счастлив,
как
мог
бы
быть
счастлив
первобытный
человек.
У
него
нет
ни
малейшего
честолюбия,
нет
по чти
никаки х
отвлеченных
инт ере сов .
При
чтении
нач ал ьных
г лав
романа
в озн икает
впе чат лен ие,
что
Мерсо
н едора зв ит
и
что
умственные
его
способности
не
превышают
спо соб но сте й,
ск аж ем,
двенадцатилетнего
мальчика.
Кам ю
в еро ятно
не
без
умысла
это
вп ечат л ение
по ддер ж ивает ,
за ст ав ляя,
на­
пример,
св оего
героя
в
роков ой
для
него
де нь
п охо рон
матери
твердить,
что
он
очень
лю бит
к офе
с
молоком,
повторять
и
другие
п ус тяки.
Но
автор
«Незнакомца»
жд ет
от
чи тате ля
тв орчес ког о
сотрудничества
и
не
хочет
сразу
р аскрыт ь
с вой
замы сел.
Ме рсо
гово рит
о
ко фе
потому,
что
он
в
самом
де ле
очень
любит
его
и
не
понимает,
почему
такое
признание
может
вызвать
ус­
мешку.
Впрочем,
не
только
усмешку,
а
и
з лобу,
возбуж­
даемую
на
процессе
его
безо т че тным
отказом
от
какого
бы
то
ни
б ыло
притворства.
Ме рсо
всегда
ис кр енен
и
пра вди в,
ничуть
не
заботясь
о
производимом
его
сло ­
ва ми
действии.
Люди
обычного
т ипа
од но
скрывают,
д ругое
пр еув елич ивают ,
бе зотч етн о
или
сознательно
стараясь
выставить
се бя
в
вы год ном
о свещении,
и
вражда
их
к
Мерсо
возникает
из -за
его
отличия
от
них .
Правда,
16

Мерсо
—
у би йца.
Но
нет
никаког о
сомнения,
что
убий­
ств о
совершено
им
б есприч инно,
непроизвольно,
и
когда
на
суде,
под
сд ер жа нный
хохот
пуб лик и,
он
говорит,
что
всему
вин ой
было
со лн це,
от
ист ины
он
ничуть
не
ук лоняе тся.
Н елеп ое
стечение
обстоятельств,
не­
стерпимый
зно й,
голов на я
боль,
одиночество,
расте­
рянность:
не
бу дь
эт ого,
преступления
не
бы ло
бы,
и
даже
бесс ове ст ном у
л иц емер у- прок урору
не
уда лос ь
бы
добит ь ся
смертного
приговора,
ес ли
бы
в
качестве
са­
мо го
веского
довода
не
мог
он
с осла ться
на
бесчувст­
венно ст ь
Мерсо
в
день
п охорон
м ат ери.
Кам ю
к огда -то
резюмировал
содержание
«Незнакомца»
та кой
фразой:
—
В
нашем
об ществ е
всякий
человек,
кото р ый
не
плачет
на
п охорон ах
своей
матери,
рис кует
бы ть
при­
говоренным
к
сме рт ной
казн и.
Кон е чно,
как
утверждение
до сло вно е,
это
нев ерно ,
и
позд не е
Камю
сам
п ризн ал
п ара док сал ьн ость
свое й
ф орм улы,
дополнив
и
р асширив
ее.
Мерсо
приговорен
к
смерти
потому,
что
общество
чувствует
п отребн ост ь
избавит ь ся
от
чуж дого
себе
элемента.
Убийство
—
ли шь
удачно
под вер ну вш ийся
повод
для
смертного
пр и­
го во ра,
а
не
по длинно е
его
о сно вание.
П рокуро р
это
понимает,
рисует
нужный
ему,
умышленно
искаженный
портрет
Мерсо,
пугает
пр исяж ных
опасностью,
угро­
ж ающей
устоям
и
осн ов ам
цив ил изов анног о ,
бла гоус т­
ро енно го
госуд арс тв а
и
добивается
р ешения ,
кот орое
пре дст авл яет
собой,
ес ли
вду ма ть ся,
нечто
много
более
уж асно е,
неж ели
то,
что
сов ер шил
Мерсо.
Сослаться
в
о прав дание
его
на
«солнце»
было
бы
во
всяком
случае
невозможно:
все
в
этом
при гов оре
обдумано,
узак о­
17

нено,
упорядоче но,
вплоть
до
указания,
что
голова
буд ет
отрублена
осужденному
«именем французского
наро да» .
Главы
«Незнакомца», в которых рассказывается о
пребывании
Мерсо
в
тюрьме,
до
и
пос ле
пр о цесса,
бр о­
сают
на
ли чнос ть
его
с вет
бо лее
яркий,
чем
прежде.
Мерсо
согласен
с
тем,
что
сказал
в
суде
его
простодуш­
ный
приятель
Селест:
прои зошл о
несч аст ь е,
непопра­
вимое
и
необъяснимое.
Он
знает,
что
убив
почти
что
незна ком о го
ему
араба,
п огубил
и
самого
себя ,
но
не
знает,
зач ем
он
это
сделал.
Старого
ханжу,
судебного
следователя,
п ытающ его ся
обратить
его
к
христианско­
му
раск ая нию,
слу ш ать
ему
скуч но,
и
оставаясь
верным
себе ,
он
и
тут
отказывается
от
притворства,
х отя
при­
творство
м огло
бы
в
данном
с лучае
облегчить
его
участь.
Осо б енно
др амат ична
вс тре ча
Мер со
с
тюремным
священником
в
заключительной
главе
«Незнакомца».
Мерсо
боит ся
казни,
ничуть
не
скрывает
своего
живот­
ного,
неодолимого
ужаса
перед
смертью,
но
загробные
надежды
или
утешения
ему
непонятны
и
да же
отталки­
в ают
ег о.
Т яже лая,
неловкая
бес еда
кон чае тся
внезап­
ным
вз ры вом
гнева
Ме рсо
и
лихорадочной
его
речью,
единственной
на
всем
пр отя жении
романа,
в
которой
он
ра скр ывае т
свою
не скол ько
загадочную,
хотя
в
сущ ­
ности
чистую,
н ичем
еще
не
испо р ч енную
душу.
Смысл
э той
речи:
жиз нь
абсурдна,
никто
ни
в
чем
невиноват,
или
если
у го дно,
все
виноваты
во
вс ем.
Священник
исчезает.
Прекрасная
последняя
ст р аница
романа
пока ­
зывает
нам
Мерсо
человечнее,
чем
ког да
бы
то
ни
б ыло.
Не т,
в
сер дце
его
озлоб ле ни е
от сутс тв ует.
Нет ,
вопреки
кле вет нич еско й
болтовне
п рокурора ,
мать
сво ю
18

он
помнит.
И
да
будет
то,
что
будет ,
раз
свер шит ься
это
должно.
Идея
бессмысленности,
а бсурд а,
как
основы
сущ е­
ствования,
—
идея
далеко
не
новая,
хотя
не льзя
отри­
цать
,что Камю по новому ее иллюстрировал и нераз­
рывно
связал
с
настр о ениям и,
шир око
ра спро стр анив ­
ш имися
в
западной
д уховн ой
культуре
нашего
в ека.
В
романе
б ыло
ул овл ено
и
от раж ено
то,
что
но сило сь
в
воздухе.
Не
к
чему
вспоминать
Шекспир а
и
макбе­
товское
опр едел ение
ж изни,
как
«сказки рассказанной
ид иото м».
Не
к
чем у
нам,
русским,
вспоминать
Лермон­
това
с
его
«пустой и глупой шуткой»
или
Бл ока
с
его
«мировой чепухой».
Сл ова
поневоле
остаются
везде
те
же
самые,
но
соде ржан ие
с лов
разнится.
Разнится
и
отношение
к
со держ анию
с лов.
Кам ю
был
неско ль ко
торопливо
п рич ислен
к
философам
и
чут ь
ли
не
ап о­
логетам
абсурда,
хот я
последняя
страница
«Незнаком ­
ца»
довольно
я сно
говори ла
о
том,
что
усп окои тьс я
на
эт ом
своем
у беждении
и
пр инят ь
его
без
по иск ов
выхо да
автор
не
в
силах.
Поч ти
одновременно
с
ром а ном
и
как
бы
в
т еор ети че ское
до по лнен ие
к
нему,
Камю
выпустил
очерк
под
названием
«Миф о Сизифе», где развивал
мысли
бли зки е
тем,
ко то рые
заложены
в
«Незнакомце» .
Казалось,
философская
его
п озиц ия
о бр исо вана
отчет­
ливо.
Зам е чат ельно
одн ако
то,
что
в
«Мифе о Сизифе»
он
приводит
с тих
Софокла,
у т вер жда ющий,
что
не
смотря
на
тягчайшие
испытания,
для
человека
неизбеж­
н ые , «все прекрасно», т .
е.
прек расе н
мир,
прекрасна
жизнь,
какими
они
был и
бы,
если
бы
их
не
исказили
люди,
—
и
пр ив едя
этот
стих,
Камю
пров озглаша ет
его
с вя щенной
за по ведь ю.
Не
требовалось
боль ш ой
прони­
19

цательности,
чтобы
п онять
и
почувствовать,
как
мал о
имеет
общего
этот
молодой
писат ель
с
рядовыми
пре ­
успевающими
литераторами,
кот орые
лов ят
модные
те­
мы
на
лету
и
со
слепым
у вл ечением
их
разрабатывают,
не
принимая
за
них
никакой
личной
о т вет ст венност и.
Кам ю
никогда
не
играл
с
огнем.
Можно
даже
ск аза ть
больше:
он
никогда
не
отст упа л
от
того,
что
пр едстав ­
лялос ь
ему
истиной,
и
эта
его
е стестве нная ,
бе сс траш­
ная
«честность с собой»
в
той
же
мере
окружила
его
особым
ореолом,
как
и
определила
его
литературную
судь бу.
Предисловие
к
одному
из
ранних
романов
К амю
не
может
и
не
должно
пре вр атит ься
в
беглый
об зор
в сей
его
деятельности,
с
п ер еч ислением
пр оизв еде ний,
ука­
занием
дат
и
прочим.
Но
таков
характер
его
творчества,
что
даже
и
в
подобном
пр едис лов ии
нельзя
обойтись
без
указания
на
связь
пе рвых
его
опытов
с
по здней ­
шими
пи са ниям и.
Иначе
и
в
«Незнакомце»
многое
оста­
лось
бы
в
тени.
Камю
непр еры вно
рос .
Он
мог
сомне­
ваться,
отступать,
ошибаться,
пересматривать
св ои
взгляды,
он
вовсе
не
пр инадл еж ал
к
ф анат икам-о дно ­
думам ,
но
был
в
его
творческом
со знании
некий
образ,
которому
он
ост ал ся
неиз менно
верен,
—
и
с
риско м
быть
обвиненным
в
прист р асти и
к
гр омки м
сло в ам,
надо
бы
ск азать ,
что
э тот
образ:
человек,
человеческая
лич­
ность.
Е сли
я
только
что
упо мян ул
об
оре ол е,
окружав­
шем
Кам ю,
то
име нно
это
имея
в
ви ду.
Чел ов ек
—
вел ича йшая
ценность:
нет
утверждения
более
избитого,
боле е
распространенного
и
вместе
с
тем
вызыв ающе го
большее
б езра зличи е.
На
словах
все
со г ласны:
дороже,
важнее
че лов ека
нет
в
мире
ничего.
20

На
деле...
но
над о
ли
напоминат ь
все
то,
что
в
наш ем
столетии
п рои зошло ?
Не
был и
ли
мы
свидетелями
чудо­
вищных
насилий
над
лично сть ю,
то
во
имя
далеких,
пр и­
зр ач ных
идеалов,
то
даже
без
в сяк ого
разумного
опра в­
дания?
Камю
с
пер вых
написанных
им
ст р аниц
ст ал
на
страже,
принял
отстаивание
человека,
как
задание,
не
д опу скаю щее
сделок
с
совестью,
—
и
о стал ся
не пок о­
л ебим.
От стаи ва ние
это
на
протяжении
лет
выразилось
в
разных
форм а х,
и
художественных,
и
публицистиче­
ских.
Н ер едко
оно
уходило
глубж е,
к
с амым
корням
бытия ,
к
вопросам,
которы е
пов ело сь
у
нас
называ т ь
«проклятыми» .
В
р омане
«Чума», например,
у мир ает
в
страшных
мучениях
ре бенок ,
очеред на я
жертва
эпиде­
мии.
Священник
успокаивает
се бя
и
других
бл агоче сти­
выми
соображениям
о
первородном
гре хе
и
неиспове­
димых
п утях
Провидения.
Присутствующий
тут
же
вра ч
гневно
возражает
ему :
—
Но
ве дь
он-то,
он
во
всяком
случае
ни
в
чем
не
виноват,
и
вы
это
знаете!
Кто,
читая
это,
не
вспомнит
дв ух
братьев,
двух
Ка­
рамазовых,
сидящих
в
тра кти ре
за
ч айным
столом,
и
страстные,
недо у менные
ре чи
одного
из
них
о
детских
«слезинках», которые могут сделать неприемлемой фи ­
нальную
«мировую гармонию»? Но Иван со своим не ­
доумением
обращается
к
Богу.
Камю
Б ога
не
упом инает
и
отношения
с
р ел игией,
точ нее
с
христианством,
у
него
были
сложные.
Е сли
европейская
ку льтура
развилась
под
двумя
ск рест ившимися
во здей ствия ми,
афинским
и
иерусалимским,
то
душа
у
Кам ю
бы ла
скорей
афин ская ,
к лассич еск ая ,
с
тягой
к
синему
м орю
и
солнцу,
засл о­
нившими
всякие
потус торонн ие
вид ения .
Но
в
своей
21

моральной
чуткости,
в
нравственной
своей
несговорчи­
вости
он
был
близок
н ачал ам
хр ист ианст ва,
и
именно
в
эт ом
смысле
«Незнакомец»
—
к нига,
на
к оторой
лежит
по
моему
их
налет ,
как
бы
ни
был
несчастный
Мерсо
нетерпим
и
резок
в
б еседах
со
следователем
или
тю­
ремным
священником.
Отстаивая
человека
и
его
право
на
жи знь
по
своему
усмотрению
от
вся ких
посягательств,
Ка мю
отнюдь
не
был
п роти вни ком
госуда рств ен нос ти
в
каких
бы
то
ни
б ыло
ее
формах.
Н аоб орот,
в
по здних
с воих
писаниях
он
настойчиво
и
напряженно
искал
ответа
на
недоумение,
ле жащ ее
в
замысле
«Незнакомца», этой повести о юно ­
ше,
который
ст ал
преступником
по
случайности
и
буде т
казнен
по
бездушию,
б езра зл ичию
и
лицемерию
окру­
жающего
его
общества.
Можно
ли
бы ло,
однако,
оправ­
да ть
уб ийст во
тол ько
на
том
основании,
что
произошло
оно
случайно?
Если
гос ударс тв о
сущ е ств ует,
если
суще­
ствовать
оно
должно,
в
состоянии
ли
оно
б удет
когда-
нибудь
возвыситься
до
преодоления,
до
примирения
по­
добных
противоречий?
Осу щест вимо
ли
на
де ле
то,
что
в
размышлении
п редс тав ляетс я
необходимым? «Так что
же
нам
де ла ть?», спрашивал Толстой и готов был спро­
сить
Камю.
За
абсурдным
поступком
Мерсо,
за
аб су рд­
ной
его
участью
встает
вопрос
общий,
связывающий
всех
людей,
без
каки х
л ибо
национальных
или
социаль­
ных
различий.
Напи са ть
та кую
книг у
мог
только
ро ма­
нис т
морально
пытл ив ый,
прирожденно
встревоженный,
не
способный
уд овле тв орит ься
обычными,
пусть
и
са­
мыми
пышными,
литературными
лаврами.
Кам ю
принес
в
лит ера тур у
то,
че го
в
ней
с
каждым
десятилетием
ст ано вит ся
все
меньше
и
без
чего,
—
как
автор
«Не­
22

знакомца»
и
опасался,
—
она
может
превратиться
в
пустую
забаву,
каким
бы
о бма нчив ым
глубокомыслием
ни
б ыла
она
прикрыта.
Име нно
требовательная,
не
согласная
на
ком пр о­
миссы
совесть
придает
духовному
облику
Камю
его
особую
значительность.
ГЕОРГИЙ
АДАМОВИЧ.
Р.
Б.
—
Н еск олько
с лов
о
переводе
«Ь’ Е^ аг^ег»
на
русский
я зык.
Ром ан
написан
от
п ерв ого
лица,
и
если
мне
хоть
сколько
нибу дь
уд ал ось
п еред ать
неподражаемо-свое­
образную
инт онацию
Мерсо,
я
считал
бы,
что
гл авно е
достигнуто.
Трудность
п ере вода
б ыла
в
то м,
что
не
только
инто нация,
но
и
самый
стиль
рассказа
иногда
ре зко
изменяются.
Не
будь
Кам ю
б ольши м
и
взыска­
те л ьным
художником,
можно
б ыло
бы
предположить,
что
м ес тами
он
в меш ивает ся
в
монолог
своего
героя
и
пишет
за
него.
Ст р аница
предшествующая
убийству,
например,
имеет
кра йне
м ало
общ его
с
большинством
других
глав.
Простодушие
уступает
мест о
сл ожн ой,
не­
сколько
бол езнен но й
обра знос ти,
объясняющейся
ве­
роятно
растерянностью
Мерсо.
Над о
б ыло
в
переводе
уловить
единство
одного
с
другим.
Перевести
с
совершенной
точностью
название
ро­
м ана
на
р усс кий
язы к
невозможно.
В
предисловии
к
амер ик анск о му
изд анию
кни ги
К амю
замет и л
о
своем
герое,
что
тот
<чужд обществу,
в
котором
живет,
и
бродит
вне
ег о,
в
ок олот ках
част но го
существования».
23

Сохранились
и
дру гие
авторские
записи
на
ту
же
тему.
Напр имер : «Я ни отсюда и ниоткуда.
Мир
—
всего
только
незнак ом ый
пе йзаж ,
в
котором
с ердцу
нет
откли­
ка.
Л‘Этран жэ:
кто
может
ск аза ть,
что
это
слово
з на­
ч ит ?». «Признаться,
что
мне
чуж до
все
решительно».
Б лиже
все го
был
бы
следовательно
пе рев од
—
«Чужак».
Но
слова
имеют
не
тол ько
смысловое
зн а­
чение,
а
и
о кра ску,
привкус,
тон.
Разговорное,
не­
ско ль ко
развязное
словечко
«чужак»
ре зко
расходится
со
строгим
и
печальным
о пр едел ением,
к оторое
Камю
да ет
своему
герою.
Названия,
со ст ав ленные
именем
при­
лагательным,
—
«Чужой», «Неизвестный», «Посторон ­
н ий»
или
др угие ,
—
представляются
мне
мало
уместными
и з-за
их
зыбко ст и,
незавершенности,
противоречащей
л акон изму
Камю.
«Незнакомец»
—
п ерев од
не
безупречно
точ ны й,
не
совсем
дос ловн ый .
Но
искажения
а вт орского
замысла
в
нем
не т,
и
если
Мерсо
«бродит вне общества», значит
обще ств у
он
именно
незнаком.
Г.
А.
24

Часть
первая

С
ЕГОДНЯ
умерла
мама.
Или
мож ет
бы ть
вчера,
не
знаю.
Я
получил
из
приюта
телеграмму: «Мать
скончалась.
Похороны
за вт ра.
Пр и мите
соболезнова­
ние».
Не
совсем
ясно.
Может
быть
это
б ыло
и
вчера.
Приют
для
престарелых
нах одит ся
в
Маренго,
в
восьмидесяти
километрах
от
Алж ира .
Автобус
отходит
в
два
часа,
пр иеду
я
в
ко нцу
дня.
Таким
образом
ночь
я
смогу
про вес ти
у
тела
по койно й
и
ве рнус ь
завтра
вечером.
Я
попросил
хозяина
да ть
мне
два
дня
отпуска.
Отказать
мне
в
по добно м
сл учае
он
не
мог .
Но
вид
у
него
был
нед о вол ьный.
Я
даже
сказал
ем у: «Моей
вины
тут
нет».
Он
ничего
не
ответил.
Я
подумал
тогда,
что
на­
прасно
сказал
ему
это .
В
су щност и
изви нят ь ся
у
меня
не
было
п ричи н.
Скорей
он
должен
был
бы
выразить
мне
сочувствие.
Но
вероятно
он
сде ла ет
это
после­
завтра,
увидев
меня
в
трауре.
Сейчас
положение
пр и­
близительно
та кое,
будто
ма ма
и
не
уми рала.
А
после

похорон,
наоборот,
дел о
буд ет
о конч ено
и
все
примет
оттенок
бо лее
официальный.
Я
уехал
с
двухчасовым
автобусом.
Бы ло
очень
жарко.
Как
об ычн о,
позавтракал
я
в
ресторане,
у
Се ле­
ста.
Им
вс ем
б ыло
очень
жа ль
меня
и
Се лест
сказал
м н е : «У каждого из нас мать только одна».
Ког да
я
встал,
они
п рово дили
меня
до
д вер ей.
Я
е два
не
забыл,
что
мне
надо
был о
подняться
к
Э мма нюэл ю,
чтобы
занять
черный
г алст ук
и
по вяз ку
на
рукав.
У
него
с
полгода
тому
назад
умер
дя дя.
При ш лось
бежать,
чтобы
не
оп оз дать
на
автобус.
Из-за
спешки,
из -за
бег от ни
й
в
пу ти
задре мал,
да
надо
бы
доб ав ить
к
этому
и
толчки,
запах
бензина,
о т свеч ивание
не ба
и
дороги.
Я
спал
почти
все
время.
А
проснувшись,
ув ид ел,
что
прижимаюсь
к
какому-то
военному,
который
улыбнулся
и
спросил,
изда ле ка
ли
я.
Чтобы
прекратить
ра згов ор
я
сказал
«да» .
Приют
находится
в
дв ух
кило м ет рах
от
деревни.
Я
по шел
пешком.
Маму
мне
хоте лось
ув идет ь
сра зу
же.
Но
сторож
сказал ,
что
сначала
я
должен
явиться
к
дире кт ору.
Тот
был
за нят,
я
немного
подождал.
Ст о­
рож
все
время
болтал,
а
затем
я
пошел
к
дире ктору:
он
принял
меня
в
своем
кабинете.
Это
был
старичок
с
орденом
Почетного
Легиона
в
пет лиц е.
Он
взглянул
на
меня
своими
светлыми
глазами.
Потом
пож ал
мне
рук у
и
так
долго
держал
ее
в
своей,
что
я
не
знал,
как
ее
выпростать.
Перелистав
какие-то
бумаги
в
папке,
он
сказал
м н е: «Госпожа Мерсо поступила к нам три
го да
тому
на зад.
Вы
были
ее
ед инст венно й
о пор ой».
Я
подумал,
что
он
в
чем-то
упрекает
меня
и
начал
28

объяснять
ему
положение.
Но
он
меня
п рерв ал: «Вам
не
в
чем
оправдываться,
мой
юный
друг.
Я
прочел
дело
вашей
матери.
Вы
не
м огли
взять
ее
на
свое
иждивение.
За
ней
нужен
был
уход.
Заработок
ваш
не
велик.
И
в
конце
ко нцов
ей
здесь
жилось
луч ше ».
Я
сказал: «Да,
господин
Ди ректор».
Он
доб ав ил: «Знаете,
тут
у
нее
б ыли
и
д руз ья,
люди
ее
возраста.
С
ними
у
нее
бы ли
общие
ст ар иков ские
инт ере сы.
Вы
молоды,
с
вами
ей
должно
бы ло
быть
ск уч но».
Это
б ыло
верно.
Дома
мам а
м олча ла
и,
не
отры ­
ваясь,
следила
за
каждым
моим
движением.
В
приюте
она
снача ла
ч асто
п лака ла.
Но
дел о
было
в
привычке.
Ес ли
бы
че рез
не скол ько
ме сяц ев
ее
из
приюта
взяли,
она
тоже
принялась
бы
плакать.
Да ла
бы
себя
знать
привычка.
От час ти
из-за
э того
я
в
по след ние
го ды
почти
никогда
и
не
навещал
ее.
Вп роче м
и
из-за
того,
что
даром
пропало
бы
мое
воскресение,
не
говоря
уж
о
необходимости
до ж идат ься
ав тобус а,
брать
билет
и
два
ча са
трястись
в
дороге.
Ди рект ор
продолжал
гов ори ть
что-то.
Но
я
его
почти
не
слушал.
Потом
он
сказал: «Вы вероятно хо­
тите
видеть
ваш у
мать».
Я
молча
вс тал
и
н аправ ился
за
ним
к
дв ери.
На
л ест нице
он
объяснил
мне: «Мы
перенесли
ее
в
маленькую
пок о йницку ю
при
доме.
Чт о­
бы
не
производить
тя же лого
впечатления
на
других.
Всякий
р аз,
как
один
из
призр еваемых
умир ает ,
другие
два-три
дня
нер вни чают .
И
тогда
нам
с
ними
нет
сладу».
Мы
пер есекл и
дво р,
где
находилось
много
стариков.
Ра здел ив шись
на
м алень кие
гру пп ы,
они
болтали,
но
умолкали
при
нашем
приближении.
После
э того
беседа
возобновлялась
и
можно
б ыло
приня т ь
ее
за
п ригл у­
29

шенную
б олт овню
попугаев.
У
небольшого
здания
ди­
ре ктор
со
мн ой
прос тил ся: «Господин Мерсо,
я
остав­
ляю
вас.
Е сли
вам
что- н ибуд ь
угодно,
я
у
се бя
в
ка би­
нете.
В
принципе
погреб ен ие
назначено
на
десять
часов
утра .
Мы
считали,
что
это
даст
вам
во змо жно сть
провести
ночь
у
гроба
сконч ав шейся .
Еще
два
слова:
мне
перед али,
что
ваш а
мат ь
не
раз
выр ажа ла
другим
пансионерам
желание
быть
погребе нн ой
по
ц ерк ов ному
обряду.
Я
взял
это
на
себя
и
сдел ал
все
необходимое.
Но
мне
хотел ос ь
поставить
вас
в
известность
об
э том».
Я
его
по бл аг одар ил.
Мама,
х оть
и
не
бы ла
атеисткой,
никогда
в
течение
своей
ж изни
о
религии
не
вспоми­
нала.
Я
вошел.
Помещение
б ыло
очень
св етл ое,
выбел ен­
ное
известью,
со
стеклянным
потолком.
Стояли
стулья
и
несколько
коз ел
сбитых
крест-на-крест.
На
двух
ко з­
лах
находился
закр ыт ый
гроб.
Блес тящие
в инты
б ыли
ед ва
вверчены
и
вы дел я лись
на
кр ашенных
под
оре х
досках.
Около
гроба
сид ела
санитар ка,
в идимо
араб­
ского
происхождения,
в
белом
переднике
с
рукавами
и
пест ро й
к осынк е
на
голове.
В
это
мгновение
с торож
оказался
за
мо ей
спиной.
Он
очевидно
спешил
и
слегка
з аик ался.
«Гроб мы за­
крыли,
но
я
отверчу
винты,
чтобы
вы
на
нее
взглянули».
Он
уже
взялся
за
гроб,
но
я
его
остановил.
«Не хо­
т ит е?», спросил он.
Я
отв е тил: «Нет» .
Сторож
отошел,
а
я
был
смущен,
чувствуя,
что
не
следовало
гово рит ь
этого.
По
п ро шест вии
неско ль ки х
се кунд
он
взглянул
на
меня
и
спро сил: «Отчего?».
Я
сказал: «Не знаю».
Теребя
седые
усы
и
не
глядя
на
меня,
он
ск аза л: «По­
нимаю».
У
него
бы ли
пр екр асные
с вет ло -синие
глаза
30

и
красноватый
цвет
ли ца.
Он
по до двинул
мне
ст ул,
а
сам
сел
сзади,
чуть-чуть
в
о т д алении.
Сиделка
встала
и
напр ав илась
к
выходу.
Сторож
сказал
мне: «У нее
язва».
Я
сначал а
не
понял,
но
в згляну в
увидел,
что
вся
голова
ее
обе рнута
бинтом
и
что
на
уров не
носа
по­
вязка
б ыла
плоской.
Виден
был
только
белый
бинт,
ничего
больше.
Когд а
она
ушла,
сторож
сказал: «Я вас оставлю
одного».
Не
з наю,
какое
именно
сдел ал
я
движение,
но
он
не
ушел,
а
продолжал
с тоять
за
мно й.
Присут­
ствие
его
ме ня
стесняло.
По мещение
б ыло
зали то
пре­
красным
п ред веч ерним
светом.
Два
ше ршня
билось
о
стекло.
Меня
кло нило
ко
сну.
Не
оборачиваясь,
я
спро­
с ил : «Давно вы здесь?». «П ят ь
ле т», тотчас же ответил
он,
будто
только
и
ждал
моего
во прос а.
Затем
он
пр иня лся
бол та ть
без
умолку.
Кто
бы
мог
предположить,
что
он
кончит
свои
дни
сторожом
в
приюте
Маренго!
Ему
б ыло
ш е стьде сят
четыре
года
и
был
он
парижанином.
Тут
я
его
прервал: «А,
знач ит
вы
незд еш ний?».
Потом
я
вспомнил,
что
еще
до
того,
как
свести
ме ня
к
ди ре ктору ,
он
говорил
о
маме .
По
его
мнению,
похоронить
ее
сле дова ло
бы
поскорее,
п отом у,
что
здес ь,
на
этой
ра внине,
дни
сто ят
ж ар кие.
Тогда
же
он
сказал
мне,
что
прежде
жил
в
Париже,
где
все
было
ему
больше
по
душ е.
В
Париже
покойников
остав­
ля ют
у
себя
три,
а
то
и
целы х
четыре
дн я.
Здесь
это
невозможно.
Не
усп ее шь
св ыкну т ься
с
мыслью
о
с лу­
чившемся,
как
уже
приходится
идти
за
к ол есни цей.
Жена
его
тогда
сказ ала: «Замолчи .
Им
непр ия т но,
что
ты
говоришь
о
таких
ве ща х».
Старик
по краснел
и
изви­
нил ся.
Я
вмешался
и
сказал: «Нет,
не т,
поч ему ?».
То,
31

что
он
говорил,
б ыло
на
мой
в згляд
и
правильно,
и
интересно.
В
по койницко й
он
сказал
мне,
что
поступил
в
приют,
как
неимущий.
Однако,
будучи
еще
крепок,
он
предложил
свои
ус луги
в
качестве
сторожа.
Я
заме­
ти л,
что
в
сущности
он
тоже
п анс ионер .
Он
ск азал,
что
это
не
так.
До
эт ого
я
уже
усп ел
о бр атить
внима­
ние
на
то,
что
гов оря
о
призр еваемых ,
среди
которых
были
лю ди
не
старше
его ,
он
называл
их
<другие>,
«они», или иногда «с та ри к и» .
Разумеется,
р азница
была.
Он
был
сторожем
и
до
извест но й
степени
начальством
для
н их.
В
эту
минуту
во шла
сиделка.
Сумерки
быстро
сгу ­
щались.
Над
стеклянным
потолком
б ыло
совсем
темн о.
Сторож
повернул
вы ключ ат ель
и
внезапная
вспышка
света
ослепила
меня.
Он
п риг ласил
меня
к
обе ду
в
сто­
ловую.
Но
я
не
был
го ло ден.
Тогда
он
с прос ил,
не
принести
ли
мне
чашку
ко фе
с
молоком.
Я
очень
люблю
коф е
с
м олоком
и
со гл асил ся.
Он
вернулся
с
подносом.
Я
в ыпил
коф е.
Мне
захотелось
курит ь.
Но
я
сомне­
вался,
удобно
ли
это
при
маме.
Подумав,
я
пришел
к
заключению,
что
это
не
имеет
никако г о
знач ения
и
пре д­
ложил
папиросу
сторожу.
Мы
за курили .
Через
несколько
времени
он
сказал: «Знаете,
дру­
зья
вашей
покойной
матушки
тож е
приду т
сю да
на
ночь.
Таков
об ыч ай.
Я
пой ду
пр инесу
с тулья
и
черный
кофе».
Я
спросил
е го,
можно
ли
выключить
о дну
из
ламп.
От­
бл еск
свет а
на
белых
ст енах
утомлял
м еня.
Он
сказал,
что
это
невозможно.
Так
б ыла
сд елан а
п роводк а:
все
или
ни че го.
Больше
я
не
обра щал
на
него
в нима ния.
Он
выше л,
вернулся,
расставил
стулья.
На
одном
из
32

них
он
пост авил
коф ейник
и
чашки.
Пот ом
сел
против
м еня,
по
другую
сторо ну
мамы.
Сиделка
бы ла
в
гл у­
бине,
спиной
к
нам.
Мне
не
бы ло
видно,
что
она
д ела ла.
Но
су дя
по
движению
ее
рук,
я
решил,
что
она
вяжет.
Б ыло
тепло,
от
ко фе
я
согрелся,
сквозь
открытую
дверь
пахло
ночью
и
цветами.
Ка жет ся,
я
задр ем ал.
Разбудил
меня
шорох.
Сила
света
и
белизна
стен
по каза лис ь
мне
еще
ослепительнее.
Не
было
ни
ма лей­
шей
те ни
и
каждый
предмет,
каждый
угол,
ка ждое
за­
кругление
обрисовывались
с
четкостью,
от
кот орой
бо­
лели
глаза.
В
эту
мину ту
вошли
мамины
друзья.
Их
было
человек
де сят ь,
они
бе сшу мно
скользили
в
н евы­
но симо
ярком
о све щении .
Ни
од ин
ст ул
не
заскрипел,
п ока
они
рассаживались.
Я
вид ел
их
так
ясно,
как
ни­
когда
еще
никого,
и
ни
о дна
че рта
их
лиц
или
их
одежды
не
уск ольз ала
от
меня.
Не
слышал
я
однако
ни
звука
и
мог
бы
пр иня ть
их
за
пр израки.
Почти
все
же нщи ны
были
в
пер едниках
и
шнурки,
с т яг ивавшие
их
по
талии,
под чер к ивали
выпу кл ос ть
их
животов.
Прежде
я
никогда
не
зам еча л,
до
какой
степени
у
с тарух
в ыда­
ются
живо ты.
Мужчины
бы ли
почти
все
очень
худы,
с
па лка ми
в
руках.
Пор аз ило
меня
в
их
лицах
то,
что
вместо
глаз
виднелось
тольк о
что- то
тускло
светящееся
в
окружении
бесч исленных
м орщ ин.
Рассевшись ,
м но­
гие
из
них
поглядели
в
мою
сторону
и
смущенно
пока­
чали
головой
с
про валивш имс я,
беззу бым
ртом.
Трудно
было
понять,
кланяются
ли
они
мне
или
это
б ыло
дви­
жение
непроизвольное.
Думаю,
что
скорее
они
кланя­
лись.
В
это
мгновение
я
об рати л
внимание,
что
все
они
со
сво ими
трясущимися
головами
и
со
сторожом
по
середине
сидят
прям о
против
меня.
Как
это
ни
бы ло
33

нелепо,
мне
в друг
показалось,
что
собрались
они
здесь,
чтобы
судить
меня.
Немного
спу стя
одна
из
ж енщин
приня ла сь
пл а­
кать.
Она
сидела
во
втором
ряду,
за
дру гой
женщиной,
и
вид ел
я
ее
п лохо.
Она
с лабо
и
р авном ер но
всхлипы­
вала
и,
ка зало сь,
не
о стано вится
ник ог да.
Дру гие
как
будт о
не
слышали
ее.
Сиде ли
они,
понурясь,
молча
и
хмуро.
Один
смотрел
на
гроб ,
другой
на
сво ю
трость,
или
в
одну
точку,
нич его
не
вид я
иного.
Же нщина
все
плакала.
Ме ня
это
тем
более
удивляло,
что
я
ее
не
знал .
Мне
хотелось,
чтобы
она
умолкла.
Но
с ка зать
ей
это
я
не
реш ался .
Сторож
наклонился
к
ней
и
шепнул
нес кол ько
слов,
но
она,
пока чав
головой,
что-то
п ро­
бормотала
и
продолжала
так
же
р авно мер но
вс хлип ы­
вать.
Сторож
по до шел
ко
мне
и
сел
рядом.
После
до­
вольно
долгого
мо лч ания
он,
глядя
в
сторону,
ска за л:
<Она была очень дружна с вашей покойной матушкой .
Она
говорит,
что
это
б ыла
ее
единст венная
подруга
и
что
теперь
у
нее
нет
больше
никого».
Так
прошло
довольно
мно го
времени.
Вздохи
и
всхлипывания
женщины
стали
стихать.
Она
сильно
со­
пел а
и
наконец
умолкла.
Спать
мне
больше
не
хотелось,
но
чувствовал
я
се бя
утомленным
и
у
меня
ломило
в
спин е.
Угнетало
меня
молчание
в сех
э тих
людей.
Время
от
времени
слышался
как ой- то
п ричу длив ый
зву к,
но
труд но
б ыло
раз об рат ь,
что
это.
Наконец
я
до гадал ся ,
что
это
тот
или
иной
старик
со сет
внутренную
сторону
щеки
и
пр ище лкив ает
языком.
Они
так
за няты
б ыли
сво ими
мы сля ми,
что
не
отдавали
себе
ни
в
чем
отчета.
У
меня
даже
во зникл о
впечатление,
что
лежащая
перед
н ими
по к ойница
для
них
ровно
нич его
не
зн ачит .
Но
34

теперь
я
думаю,
что
это
бы ло
в печа тл ение
ошибочное.
Мы
все
выпили
кофе
поданный
сторожем.
Что
б ыло
потом?
Не
знаю .
Но чь
про шла.
Помню,
что
я
как-то
открыл
глаз а
и
ув идел,
что
старики,
съеж ившись ,
спят,
за
исключением
одного,
который
оперся
подбородком
на
руку,
сжимавшую
палку ,
и
пр ист аль но
смотрел
на
меня ,
будт о
тол ько
того
и
ждал,
чтобы
я
проснулся.
Потом
я
задремал
снова.
Оч ну лся
я
из-за
все
усили­
вавшейся
бол и
в
спин е.
Над
стеклянным
потолком
све­
та ло.
Один
из
стариков
п рос нулся
и
сильно
зак аш лялся.
Он
отхаркивался
в
большой
клетчатый
платок
и,
каза­
лос ь,
с
каждым
плевком
отрывал
что- то
из
груди.
П ро­
снулись
и
дру гие
и
ст орож
с каза л,
что
пора
расходиться.
Все
вс та ли.
От
утомительной
но че вки
ли ца
бы ли
земл и­
стого
цвета.
К
в ели кому
моему
удивлению,
выходя,
они
один
за
другим
пожали
мне
ру ку,
будт о
эта
но чь,
п ро­
шедшая
без
того,
чтобы
мы
обменялись
единым
словом,
нас
чем-то
сблизила.
Я
чувствовал
себя
усталым.
Сторож
повел
меня
к
себе,
я
умы лся ,
пригладил
волосы.
З атем
я
еще
выпил
ко фе
с
молоком,
оч ень
хорош его.
Когда
я
вышел,
бы ло
уже
совсем
светло.
Все
небо
над
холмами,
отделяющими
Маренго
от
моря,
было
кр асно .
Ветер
п роле тая
над
ними ,
д о носил
з апах
соли.
Де нь
обещал
быть
прекрас­
ным.
Я
д авно
уже
не
был
за
городом
и
чувствовал,
с
ка ким
удовольствием
по шел
бы
п рогул ятьс я,
е сли
бы
не
мама.
Но
пр ишл ось
ждать
во
дворе,
под
платаном.
Я
вдыхал
запах
свежей
земли
и
спат ь
мне
не
хотелось.
Я
вс по мнил
о
своих
сослуживцах.
Сейчас
они
встают
и
соб ир аютс я
на
работу:
для
ме ня
это
всег да
было
самое
35

тяже лое
время.
Отвлек
меня
от
этих
мыслей
звон
коло­
кола,
раз дав шийся
в
зд ании
приюта.
За
окнами
н ача­
ла сь
возня,
п отом
все
с ти хло.
Солнце
взошло
чуть- чуть
в ыше
и
стало
согревать
мне
н оги.
Сторож
проходя
по
дв ору
с казал,
что
ди рект ор
просит
меня
к
себе.
Я
пошел
в
его
кабин ет.
Он
дал
мне
по д писать
какие- т о
документы.
Я
у виде л,
что
од ет
он
был
во
все
черное
с
пол оса ты ми
брюками.
Он
вз ял
телефонную
трубку
и
обратился
ко
м н е : «Служащие похоронного бюро здесь
уже
довольно
давно.
Я
скажу
им
пойти
за крыт ь
гр об.
Хотите
в
последний
раз
взглянуть
на
в ашу
мат ь ?».
Я
сказал: <Нет».
Понизив
голос,
он
отдал
по
телефону
ра с поряже ни е: «Фижак,
скаж ит е
л юдям,
что
они
могут
идти».
З атем
он
сказа л,
что
буд ет
п рис утств ов ать
на
похо­
ро нах
и
я
его
поблагодарил.
Он
сел
за
ст ол,
скрестил
ноги
и
пр едуп ре дил
меня,
что
мы
будем
о дни
с
дежур­
ной
сиделкой.
В
принципе,
пан сио нер ам
не
пол агал ось
присутствовать
на
похоронах.
Разрешалось
им
только
пр ов ести
н очь
у
гроба.
«По соображениями человеч­
но сти», добавил он .
Но
в
данном
сл учае
он
сделал
исклю­
чение
для
одн ого
ста рого
маминого
д руга
по
имени
Фо ма
Перэз.
Тут
ди рек тор
улы бну лся: «Понимаете,
в
это м
был о
что-то
ре бячес кое .
Но
он
и
ва ша
мать
бы ли
нер азл уч ны.
В
приюте
над
ним и
по дт р унивали,
г овор или
П ерэ з у: «Это ваша невеста».
Он
смеялся.
Им
это
дос тав ­
ля ло
удовольствие.
И
в
самом
деле
смерть
госпожи
Мерсо
б ыла
для
нег о
бо льш им
ударом.
Я
не
счел
себя
вправе
отка з ать
ему
в
р азр ешен ии.
Но
по
совету
на­
ше го
врача,
ноче в ку
в
по койн ицкой
я
ему
воспретил».
Довольно
дол го
мы
молчали.
Директор
вс тал
и
36

глядя
в
окно
за м етил : «А вот и священник.
Пожалуй
ра но ва то».
Он
п реду преди л
меня,
что
ходу
до
церкви,
нах одя щей ся
в
самой
деревне,
не
меньше
тр ех
четвер­
тей
часа.
Мы
с пуст ились .
Перед
зд анием
сто ял
св ящен­
ник
с
двумя
маленькими
пев ч ими.
О дин
из
них
де ржал
кадило,
а
священник,
наклонясь,
п ров ерял
дл ину
сереб­
ряной
цепи.
У видя
нас,
он
выпрямился
и
сказал
мне
несколько
слов,
называя
меня
«своим сыном».
Пот ом
он
во шел
в
поко йницкую ,
а
я
по след ов ал
за
ним.
Одним
быс тр ым
взглядом
я
з амет ил,
что
винт ы
гроба
ввинчены
и
что
в
помещении
находится
четыре
человека
одетых
в
черное.
В
то
же
мгновение
дир екто р
с казал
мне,
что
дрог и
с тоят
на
дороге ,
а
священник
начал
читать
молитвы.
С
эт ой
минуты
все
пошло
очень
б ыс тро.
Служители
с
покрывалом
в
р уках
п одош ли
к
гробу.
Мы
все,
т.
е.
свя щенник,
певчие,
директор
и
я,
вышли.
У
двери
стояла
н езн аком ая
мне
дама.
«Г.
Ме р со », представил меня директор .
Имени
дам ы
я
не
расслышал
и
понял
только,
что
это
б ыла
пр едстав и ­
тельница
сиделок.
Не
ул ыба ясь,
она
наклонила
сво е
длинное
и
костлявое
л ицо.
Затем
мы
выстроились,
чтобы
про пус ти ть
тело,
последовали
за
служителями,
нес шими
гр об
и
вышли
за
огр аду
приюта.
Пе ред
воротами
стояли
продолговатые,
отполированные,
блестящие,
похожие
на
пенал,
дроги.
Ря дом
нахо д ился
распорядитель,
не­
боль шо го
роста,
нелепо
одетый,
и
старик,
как-то
не­
ест ест венно
державшийся.
Я
понял,
что
это
г.
Перэз.
На
нем
был а
м ягкая
фетровая
шляпа
с
круглым
дном
и
широкими
полями
(он снял ее,
когд а
гроб
вынесли
за
в ор о т а), костюм с потрепанными,
смя ты ми
брюками,
спускавшимися
на
башмаки,
и
черный
галст ук
бантиком,
37

терявшийся
в
широком
белом
воротнике
рубашки.
Се­
ды е,
довольно
жидкие
волосы
лежали
по
сторонам
боль­
ших,
оттопыренных,
угловатых
ушей,
рез ко
выделяв­
шихся
на
это м
б елесо м
л ице
своим
кроваво
красным
цветом.
Ра с поряди тель
у казал
каж дом у
из
нас
его
место.
Священник
шел
вп еред и,
за
ним
дроги.
Вокруг
дрог
четыре
служителя.
По зади
д ирек тор,
я,
а
за
н ами
деле­
гатка
от
сидело к
и
г.
Перэз.
Солнце
стояло
уже
высоко.
Луч и
его
д е лались
все
жг учее ,
жара
быстро
усиливалась.
Не
знаю,
почему
мы
так
долго
ж дали
прежде,
чем
двинуться
в
путь.
Я
был
в есь
в
те мно м,
мне
б ыло
жарко.
Старик
надел
шляпу,
пот ом
сно ва
с нял
ее.
Я
слегка
повернулся
и
смотрел
на
н его.
Директор
заговорил
со
мно й
о
нем.
По
его
словам,
моя
мать
и
г.
Перэз
гуляли
по
вечерам
в
сопровождении
сиделки
и
часто
доходили
до
самой
д ер евни.
Я
смотрел
вокруг
себя .
Вглядываясь
в
ки па­
рисы ,
которые
цепью
ве ли
к
холмам,
упиравшимся
в
небо,
в
красноватую
и
зеленую
почву,
в
редкие,
четко
об р исова нные
строения,
я
как
буд то
понимал
маму.
Вечера
в
это м
краю
должны
был и
бы ть
чем-то
вро де
меланхолической
передышки.
Сейчас,
наоборот,
нестер­
пимое
со лнце
иска жал о
пейзаж
и
делало
его
бес чел о­
вечным.
Мы
двинулись.
В
эту
минуту
я
замет ил,
что
г.
Перэз
хлегка
п рих р амывает .
Дроги
ускорили
ход
и
старик
ста л
отставать.
Один
из
служителей
т оже
слегка
отстал
и
шел
на
моем
уров не.
М еня
удивляло,
с
какой
быстротой
солнце
под ни малос ь
в
небе.
В
полях
без
умолку
слышался
треск
насек омы х
и
шелест
травы.
Пот
лился
по
моим
щекам.
Шляпы
у
меня
не
б ыло,
я
обвей-
38

вался
платком.
Служитель
сказал
мне
что-то,
но
я
не
разобрал,
что.
Левой
рукой
он
держал
плат ок ,
кот ор ым
обтирал
череп,
правой
приподнимал
кра й
ф ур ажки.
Я
спросил
его
:«Что?».
Он
повторил,
указывая
на
небо:
«Жарит» .
Я
сказал: «Да».
Немно го
спустя
он
спро сил:
«Это ваша мать там?».
Я
опять
сказал: «Да». «Она
была
с тара я?».
Я
отв е ти л: «Так себе», потому,
что
не
зна л
точно
ее
возраста.
После
эт ого,
он
умолк.
Я
обер­
ну лся
и
увидел,
что
стари к
Перэз
отст ал
метров
на
пятьдесят.
Он
торопился
и
болтал
руками,
в
одн ой
из
ко тор ых
держал
шля пу.
Взг лян ул
я
и
на
дир е ктор а.
Тот
шагал
с
бол ьш им
достоинством,
не
делая
лишних
жес т ов.
Несколько
капель
пота
дрожало
на
его
лбу,
но
он
их
не
стирал.
Процессия
как
бу дто
уск орила
хо д.
Вокруг
были
все
те
же
зал иты е
с ол нцем
поля.
Блеск
неба
был
невы­
носим.
В
течение
не которого
времени
нам
пришлось
идти
по
недавно
отремонтированному
уча с тку
дороги.
Асфальт
потре ска лс я
от
жары.
Ноги
вяз ли
в
нем
и
оставляли
искрящийся
на
солнце
сле д.
Шляпа
из
ду б­
ленной
кожи
на
голов е
во зницы
казалась
куском
той
же
черной
гу щи.
Все
чуть-чуть
п ереп ута лось
в
моей
голове:
синева
и
бе ли зна
н еба,
одн ообрази е
липкой
че рн оты
асфальта,
т ус клой
черноты
одежд,
отполиро­
ванной
чер нот ы
дрог.
Усталость
по сле
б ессо нной
ночи
у сил ивал ась
от
сол нца,
от
запаха
ко жи
и
на воза ,
пол и­
ту ры
и
ладана.
Я
еще
раз
об ер нулс я:
Перэз
был
дал еко ,
его
едва
был о
вид но
в
п ыльн ом
сиянии
солнца,
потом
он
совсем
исч ез.
Я
присм от р елся
и
у вид ел,
что
он
св ерну л
с
дороги
и
идет
полем
н ап ере рез.
Дорога
сво­
рачивала
в
сторону.
Я
поня л,
что
Перэз,
как
человек
39

здешний,
ск ашивае т,
чтобы
нас
нагнать.
На
повороте
он
к
нам
пр исо ед инилс я.
Потом
он
сно ва
исче з
и
снова
по шел
н апе рере з.
Это
повторилось
несколько
раз.
Кровь
би лась
в
моих
вис ках .
Да льше
все
произошло
с
такой
быстротой,
что
мне
ровно
ничего
не
запо мнил ось .
Впрочем,
н ет:
при
входе
в
д еревн ю
делегатка
приютского
пер сон ала
заго ­
ворила
со
мно й.
У
нее
был
странный
голос,
певучий
и
дрожащий,
не
подх одя щий
к
ее
лицу.
Она
сказала:
«Если идешь медленно,
рискуешь
получить
солнечный
уд ар.
А
если
спешить,
то
вспотеешь
и
в
цер кви
можешь
простудиться».
Она
б ыла
пра ва.
И
так ,
и
сяк
плохо.
Припоминаю
еще
кое
ч то:
например,
лицо
Перэза,
когда
он
в
последний
раз
на гнал
нас
у
входа
в
деревню.
От
растерянности
и
г оря
кр у пные
слезы
дрожали
на
его
щеках.
Они
расплывались,
сл ив ались
и
влажным
бле с­
ком
покрывали
его
ув ядше е
лицо.
М орщи ны
ме шали
им
стекать.
Затем
б ыла
ц ерков ь,
дерев е нс кие
жители,
на
трот уа рах,
кр ас ная
герань
на
могилах,
обморок
Пе­
рэ за
(будто распавшийся по частям паяц),
кроваво
красная
земля,
сып авша яся
на
мамин
гроб,
об рывк и
белых
ко р ней,
в
ней
мел ьк авш ие,
еще
люди,
еще
голоса,
деревня,
стоянка
перед
ко фейней,
о жид ание,
что
вот-вот
послышится
рев
мотора,
и
радость,
когда
ав тобус
достиг
на кон ец
гостеприимных
ог ней
Алжира
и
я
под ума л,
что
ля гу
и
буду
спат ь
двенадцать
часов
без
просыпу.
40

II
Проснувшись,
я
сооб рази л,
почему
у
хозя ина
был
недовольный
вид,
ко гда
я
по пр осил
его
отпустить
м еня
на
два
дн я:
сег од ня
ве дь
суббота.
Я
забыл
об
этом,
но
в спо мнил
вставая.
Разумеется,
хозяин
смекнул,
что
та­
ким
обр азо м
я
б уду
сво боде н
четыре
дня
и
доставить
ему
удовольствие
это
не
могло.
Но
с
од ной
стороны
я
же
не
виноват,
что
маму
пох ор онили
вчера,
а
с
другой,
так
или
иначе,
с убб ота
и
воскресение
всегда
в
моем
распоряжении.
Все
же
я
понимаю,
что
по
своему
хозяин
был
прав.
Вчерашняя
усталость
давал а
себя
знать
и
встал
я
нехотя.
Бреясь,
я
обдумывал,
как
провести
день
и
решил
по йти
ку пать ся.
На
т рам вае
я
доехал
до
портового
п ля­
жа
и
бросился
в
воду.
Было
много
молодежи.
Среди
ку пав шихс я
я
встретил
Марию
Кардона,
мою
б ывшую
сослуживицу,
машинистку,
которая
мне
ког да- то
нр а­
вилась.
Кажется,
я
ей
тож е.
Но
она
оставила
службу
и
у
нас
с
ней
ничего
не
выш ло.
Я
помог
ей
в зоб ратьс я
на
спасательный
кр уг
и
как
будт о
с луч айно
коснулся
ее
груди.
Она
ле гла
плашмя
на
круге ,
я
еще
был
в
воде .
Волосы
падали
ей
на
л ицо,
она
смеялась.
Я
тож е
вз о­
брался
на
круг
и
лег
с
ней
рядом.
Бы ло
тепло,
хорошо,
и
как
бы
в
шутку,
я
откину л ся
и
пол ож ил
голову
ей
на
живот .
Она
нич его
не
ска зал а,
я
не
двинулся.
Золотое
и
син ее
небо
сл епило
мне
глаз а.
Под
затылком
я
чу в­
ствовал,
как
еле
слышно
вздрагивает
живот
Марии.
Так,
в
полудремоте,
пролежали
мы
до лго.
Когда
ст ало
слиш­
41

ком
жарко,
она
ныр ну ла,
а
я
за
ней.
Я
наг нал
ее,
обнял
за
та лию
и
мы
поплыли
рядом .
Она
все
время
смеялась.
На
б ере гу,
ко гда
мы
о бсуши вались ,
она
с каз ала
мне:
«Я загорела сильнее,
чем
вы».
Я
спросил,
не
хочет
ли
она
веч ер ом
пойт и
в
кин о.
Она
опять
засмеялась
и
с каза ла,
что
охотно
посмотрела
бы
фил ьм
с
Фернанде­
л ем.
Когд а
мы
оделись,
она
с
больш им
удивлением
в з глянула
на
мой
черный
галстук
и
спро сила,
в
тра уре
ли
я.
Я
ответил,
что
умерла
м ама.
Она
осведомилась,
когда.
Я
о т вет ил: «Вчера».
Она
с легка
отшатнулась,
но
не
ска зала
ничего.
Я
хоте л
ей
объ ясн ить ,
что
моей
вины
тут
н ет,
но
вспомнил,
что
говорил
об
эт ом
хозяину.
Все
это
пус тя ки.
Так
или
иначе ,
тебя
всегда
в
чем
н ибудь
упрекнут.
Вечером
Мария
все
за бы ла.
Фильм
был
временами
см ешно й,
но
пр авду
ск аза ть,
слиш к ом
глуп ый .
Ног а
ее
к асал ась
моей.
Я
гладил
ей
грудь.
К
ко нцу
сеанса
я
ее
поцеловал,
но
как-то
плохо.
Мы
в ышли,
она
поднялась
ко
мн е.
К огда
я
проснулся,
Марии
уже
не
было.
Нак ану не
она
объяснила
мн е,
что
должна
нав естить
свою
тетку.
Я
вспомнил,
что
се го дня
вос крес ени е
и
мне
это
был о
до­
садн о:
я
не
лю блю
в оск ресе нья.
Поэтому
я
пов ерн улс я
к
стене,
и
вдохнув
запах
соли,
о ст авшийся
на
подушке
от
воло с
Марии,
про сп ал
до
де сяти
часов.
Затем
я
вы­
курил
несколько
папир ос
и
лежал
до
полудня.
Мне
не
хотелось
идти,
как
об ыч но,
завтракать
к
Селесту,
п ото­
му
что
навер но
они
стали
бы
задавать
мне
в сяког о
род а
вопросы,
а
это го
я
не
люблю.
Я
сделал
себе
глазунью
и
съел
ее
прямо
на
сковородке,
без
х леба,
так
как
хлеба
у
меня
не
было,
а
с п уска ться
бы ло
мне
л ень.
42

После
завтрака
я
не
знал,
что
дел ать
и
бродил
без
тол ку
по
квартире.
При
мам е
квартира
это
была
удобная.
Тепер ь ,
для
меня
одного,
она
бы ла
сл ишко м
велика
и
обеденный
стол
я
перенес
к
себе.
Я
свыкся
со
своей
комнатой,
с
ее
со ло м енными,
сл егка
п рода в­
ленными
стульями,
ш кафом
с
пожелтевшим
зер кало м,
туалетным
столиком,
медной
кроватью,
и
поэтому
дру ­
ги ми
комнатами
не
пол ьзова л ся.
Немного
по зже,
не
зная ,
чем
заняться,
я
взя л
старую
газету
и
принялся
ч и тать.
Вырезав
объ яв лени е
о
ка ких- то
л ечебных
солях,
я
вклеил
его
в
те тра дь,
где
сохранял
то,
что
п ока залос ь
мне
в
газ ет ах
заб авным.
Зате м
я
вымыл
руки
и
уселся
на
балконе.
К о мната
моя
выходит
на
г лав ную
улицу
пригорода.
День
стоял
прекр асный.
Но
мостовая
отсвечивала
чем-то
жирным,
прохожих
бы ло
немного
и
казалось,
они
торо­
пил ись .
Сначала
это
были
семьи,
отправлявшиеся
на
прогулку:
два
мальчика,
довольно
неуклюжих
в
своих
новых
мат ро сск их
костюмах
с
короткими
штанишками,
и
девочка
с
больш им
розовым
бантом
и
в
черных
лаки­
рованных
туф е льк ах.
За
ними
мать,
огромная,
в
корич­
невом
ше лко вом
пл ат ьи,
и
маленький,
сухонький
отец,
которого
я
знал
с
виду.
На
нем
был а
соломенная
шляпа,
галстук
бабо чко й,
в
руке
он
держал
трость.
Глядя
на
него
рядом
с
женой,
я
поня л,
почему
в
околотке
о
нем
отзывались,
как
о
человеке
и зя щном
и
благовоспитан­
ном.
Немного
позже
прошли
мо лод ые
л юди,
тож е
мест­
ные
жи те ли,
напо маж енные ,
с
красными
гал ст ук ами,
в
у зких
пиджаках
с
выш ит ым
платочком
в
боковом
кар ­
ма не
и
башмаках
с
квадратными
носками.
Я
решил,
что
они
ид ут
в
о дно
из
центральных
городских
кино.
Отто­
43

го-т о
они
и
вышли
так
рано
и
спешили
к
остановке
тр амва я,
хохоча
во
все
горло.
П отом
ул ица
мало-по-малу
опустела.
Вероятно,
всюд у
нач ались
сеансы.
Лавочники
и
кошки,
больше
не
б ыло
никого
и
ничего.
Не бо
над
фикусами,
стоявшими
по
обеим
сторонам
улицы,
бы ло
чисто,
но
бледновато.
Табачный
т оргов ец
против
мо его
дома
вынес
стул,
по­
ставил
его
перед
дверью
и
сел
ве рхо м,
опираясь
обеими
руками
на
с пин ку.
Трамваи,
т олько
что
проходившие
переполненными,
были
по чти
пусты.
В
маленьком
кафе
«У Пьеро», рядом с табачной лавкой,
че лов ек
подметал
р азбро са нные
в
пустом
зале
опи лки .
В идно
был о
по
всему,
что
с ег одня
воскресенье.
Я
повернул
стул
и
сел
как
табачный
торговец,
решив,
что
это
в
сам ом
де ле
удобн е е.
Потом
выкурил
две
папиросы,
встал
за
куско м
шоколада
и
съ ел
его
у
окна.
Неб о
потемнело
и
я
подумал,
что
бу дет
гроза.
Постепенно,
однако,
оп ять
прояснилось.
Но
от
п ро­
мчавшихся
о блаков
веяло
дождем
и
был о
уже
не
так
с вет ло.
Я
долго
сидел
и
смотрел
на
небо.
В
пя ть
часов
послыш ался
грохот
трамваев.
Со
с та­
диона
возвращались
сотни
зрите л ей,
гроздьями
в исев­
ших
на
ступеньках.
Со
следующим
трамваем
вернулись
игроки,
которых
я
узнал
по
их
чемоданчикам.
Они
громко
п ели
и
орали,
что
их
команда
непобедима.
Не­
которые
пом ах али
мне
рукой.
Один
да же
крикнул:
«Наша взяла!».
Кивнув
головой,
я
сказал: «Да».
Пока­
зались
автомобили,
и
вскоре
пошл и
они
сплошной
вере­
ни цей.
Ден ь
кл о нился
к
в еч еру.
Небо
над
кр ыша ми
стало
красноватым,
улицы
оживились.
Гул я ющие
возвращались
44

домой.
Среди
них
был
и
б лаг ов оспит анный
господин.
Дет и
плакали,
ины х
приходилось
тащить
за
руки.
Почти
одновременно
из
распахнутых
дверей
местных
ки но
хлынули
то лпы
зрителей.
Вид
у
молодых
людей
был
бо­
лее
решительный,
чем
обычно,
и
я
подумал,
что
фильм
был
знач ит
авантюрный.
Несколько
по здне е
вер ну лись
зрители
и
из
цент ра ль ных
ки но.
Они
казались
задум­
чивы,
а
если
и
смеялись,
то
сд ерж анно .
Вид
у
них
был
слегка
о заб оч енный.
Дов ольно
долго
они
ходили
вз ад
и
вперед
по
тротуару
против
моего
дома.
Девушки
де р­
жались
за
ру ки
и
был и
без
шляп.
Молодые
л юди
стара­
лись
попасться
им
на
глаза
и
и зощ рял ись
во
вся ко го
род а
шутках
по
их
ад ре су.
Те
со
смехом
отв ора чив а­
лись.
Некоторых
из
них
я
знал
и
они
ки вну ли
мне
го лово й.
Внезапно
вс пыхну ли
фонари.
Первые
зв езды,
уже
мерцавшие
в
н ебе,
стали
еле
заметны.
Смотрел
я
на
прохожих
и
на
светящиеся
вывески
по-видимому
через-
чур
долго,
г лаза
мои
уст а ли.
По бл ескива ла
влажная
мостовая,
огн и
тр ам ваев
попеременно
озаря ли
то
чьи-
нибудь
светлые
волосы,
то
улыбку,
то
серебряный
браслет.
Потом
трамваи
стали
проходить
реже,
неб о
над
деревьями
и
фонарями
совсем
п оч ер нело,
люд ей
в идно
больше
не
бы ло
и
первая
ко шка
лениво
пер есек ла
опустевшую
улицу.
Я
подумал,
что
пора
обедать.
От­
т ого,
что
я
долго
сид ел
опе ршись
на
спинку
стула
у
ме ня
слегка
н ыла
шея.
Я
спустился
купить
хлеба,
сварил
макароны
и
съел
их
стоя.
Папир о су
мне
хотел ос ь
выку­
р ить
у
окна,
но
бы ло
довольно
свежо
и
я
немного
продрог.
Я
за тв орил
ок на,
а
пов ерн ув шись
увидел
в
зер­
ка ле
край
стола,
на
котором
стояла
спиртовка
и
леж али
45

куски
хлеба.
Я
сказал
себе,
что
вот
воскресенье
и
про­
шло ,
мама
пох о ро нена,
завтра
н адо
и дти
на
слу жбу
и
что
в
сущности
все
ос тал ось
попрежнему.
III
Се год ня
в
конторе
у
меня
б ыло
много
раб от ы.
Хозяин
был
л юбезен.
Он
спросил,
не
очень
ли
я
устал,
и
полюбопытствовал,
сколько
маме
бы ло
лет.
Бояс ь
ошибиться,
я
с к аз ал : <Лет шестьдесят».
Не
знаю,
по­
чему,
он
о бле гч енно
вз дохнул
и
пр инял
та кой
вид ,
будто
нече го
об
этом
больше
и
говорить.
На
столе
моем
на ко пил ась
груд а
дел
и
на до
было
их
ра зоб рать .
Перед
тем,
как
пойти
завтракать,
я
вым ыл
рук и.
В
по лд ень
это
всегда
приятно.
Вечером
я
это
люблю
ме ньше ,
потому
что
ви сяче е
по ло тенце
бывает
тогда
насквозь
влажно:
в
уп отре блен ии
оно
находилось
целый
день.
Однажды
я
сказал
об
эт ом
хозяи ну.
Он
ответил,
что
конеч но
это
дос адно ,
но
что
на
подобные
пустяки
не
стоит
обращать
внимание.
Я
вышел
не мно го
поз же
обычного,
в
половине
первого,
вместе
с
Эмм а-
нюэ ле м,
р аб от ающим
в
э кспедиции.
Контора
находится
на
берегу
моря.
Н ек оторое
время
мы
стояли,
глядя
на
кор абл и
в
зал ито м
солнцем
порту.
В
это
мгновение,
громыхая
и
потрескивая,
прошел
груз ов ик.
Эмманюэль
подмигнул
мне
и
я
бросился
бежать .
Гр узов ик
нас
об о­
гнал,
мы
мчались
за
ним.
Все
тон уло
в
грохоте
и
в
пы ли.
Я
ничего
не
видел,
ничего
не
чувствовал,
кроме
беспорядочной
погони
пос ре ди
лебе д ок
и
машин,
мимо
46

пляшущих
на
г оризон те
мачт
и
кораблей.
Н акон ец
я
схватился
за
кра й
грузовика
и
вскочил
на
ходу.
Затем
помо г
вз об ратьс я
Эмманюэлю.
Мы
едва
ды шал и,
гр узо­
вик
по дскакив ал
на
булыжниках,
которыми
бы ла
вым о­
щена
набережная.
Эмманюэль
не
уним аяс ь
хохотал.
Об ливая сь
потом,
мы
добрались
до
Селеста.
Он
был
все
тот
же:
толстый
живот,
передник,
седые
ус ы.
<Как дела?», участливо спросил он меня.
Я
ответил:
«Ничего,
все
в
по р ядке»
и
сказа л,
что
голоден.
Поел
я
быстро
и
еыпил
чашку
кофе.
Зате м
я
п ошел
к
себе
и
лег
вздремнуть,
так
как
выпил
слишком
много
ви на.
Проснувшись,
выкурил
папиросу.
Было
позд но ,
я
поб е­
жал
к
трамваю.
До
вечера
я
работал.
В
кон торе
был о
очень
душно,
и
выйдя
я,
не
торопясь,
с
бо л ьшим
удо­
вольствием
прошелся
по
набер ежно й.
Не бо
был о
зеле­
ное,
чувствовал
я
себя
пре крас но.
Однако,
я
все
же
никуда
не
за ходя
вернулся
домой,
потому,
что
мне
хоте­
лось
сварить
себе
картошки.
Поднимаясь
я
в
потемках
наткнулся
на
старика
Саламано,
моего
со седа
по
комнате.
С
ним
б ыла
его
собака.
Уже
восемь
лет,
как
они
нер азл уч ны.
Собака
ст ра дает
ка кой- то
накожной
бо лезнь ю,
теряет
шерсть
и
вся
покрыта
лишаями
и
коричневыми
струпьями.
От
д олгой
совместной
ж изни,
вдвоем
в
маленькой
комнате,
Са ла мно
стал
в
ко нце
концов
на
нее
похож.
На
его
лице
видны
кр асно ватые
струпья,
волосы
его
жидки
и
бесцветны.
А
соба ка
по
пр имер у
хозяина
слег ка
гнется,
вытягивая
морду
и
шею.
Можно
подумать,
что
они
в
родстве,
хотя
те рп еть
др уг
др уга
не
могут.
Два
раз а
в
день,
в
о динн адца ть
часов
и
в
шесть,
стар ик
в ывод ит
собаку
гуля ть.
Маршрут
их
ос тал ся
за
во семь
лет
не­
47

изменен.
Кто
на
Лио нск ой
ули це
их
не
знает?
Собака
рвется
вперед,
стари к
удерживает
ее
и
спотыкается.
В
ко нце
концов
он
п ринима ет ся
бить
и
руга ть
ее.
Тогда
со бака
от
страха
пр иседает ,
ел е-е ле
ползет,
и
тянуть
ее
прих од ит ся
ему .
Потом
со бака
за­
бы вает
о
случившемся,
снова
рвется
и
сн ова
он
начи нает
бить
и
бр анит ь
ее.
Они
ост анавл ивают ся
на
т роту аре
и
смотрят
друг
на
друга,
с обака
с
ужа сом ,
человек
с
ненавистью.
Это
п ов торяе тся
еж ед невно .
Со­
бака
хочет
помочиться,
старик
не
дает
ей
достаточно
времени,
тянет
вперед
и
она
оставляет
за
собой
длин­
ных
след
маленьких
капел ь.
Иногда
она
мочится
в
ком­
нат е
и
старик
снова
бь ет
ее.
Длит ся
это
целых
восемь
лет.
С елест
осуждает
ст арик а,
но
не
знаю,
справедливо
ли.
При
встрече
на
лес т нице
Саламано
руга л
со баку
и
к ри ча л: «Дрянь!
П а д аль !», а собака стонала.
Я
с ка зал:
«Здравствуйте!», но старик продолжал кричать .
Я
спр о­
си л,
в
чем
со бака
пр овинилась .
Он
не
ответил,
продол­
жая
кр ич ат ь: «Дрянь!
Пад аль !».
В идя,
что
он
накло­
нился
и
поправляет
ошейник,
я
повторил
с вой
воп рос
г ром че.
Не
оборачиваясь
и
сдер жив ая
гнев,
он
ответил:
«Никак не подохнет!».
З атем
ст ал
спускаться,
волоча
соб аку
за
собой.
Та
упира лась
и
повизгивала.
Как
раз
в
это
время
вошел
мой
др угой
сосед.
В
околотке
ходит
сл ух,
что
живет
он
на
сч ет
женщин.
Однако,
сам
он
говорит,
что
работает
кладовщиком.
Мало
кто
любит
его .
Но
со
мно й
он
довольно
о бщи­
телен
и
даж е
иногда
з аход ит
ко
мн е,
очевидно
ц еня
то,
что
б олто вню
его
я
выслушиваю.
По
моему,
ра с­
сказы
его
интересны,
да
и
на
како м
основании
я
не
ст ал
бы
с
ним
разговаривать?
Зовут
его
Рэмон
Сентэс.
48

Он
маленького
роста,
широ к о плеч ий,
с
носом,
как
у
боксера.
Одет
в сегда
чисто.
Гл ядя
на
Саламано
он
т оже
что-то
проворчал
и
спр осил
меня,
не
противно
ли
мне
такое
соседство.
Я
с ка зал,
что
нет,
не
противно.
Мы
под ня лись
и
я
уж
взялся
за
свою
дверь,
когда
он
ск аз ал: «У меня есть кровяная колбаса и вино .
М ожет
бы ть
зак усим
вместе?».
Я
подумал,
что
это
из­
бавит
меня
от
стряпни
и
согласился.
У
нег о
тоже
всег о
о дна
комната,
с
кухней
без
окон.
Над
кроватью
анг ел
из
белого
с
розовым
гипса,
ф отогра фи и
чемпионов
и
дву х
или
трех
голых
же нщ ин.
Комната
грязная,
по ст ель
неубрана.
Он
сначал а
зажег
керосиновую
лампу,
потом
вынул
из
к ар мана
сомнительной
чистоты
бин т
и
пер е вя­
зал
правую
руку.
Я
спросил,
что
это
у
него.
Он
сказал,
что
подр ал ся
с
о дним
парнем,
лезшим
к
не му
со
всякого
род а
упреками.
«Видите ли,
господин
Мерсо,
—
сказал
он,
—
я
че ло век
не
зл ой.
Но
я
вс пы льч ив.
Тот
сказал
мне: «А
ну-ка,
сойди
с
трамвая,
ес ли
ты
не
баба» .
Я
сказал
е м у: «Брось,
не
ду ри !».
Он
сказал,
что
я
баба.
Тогда
я
сошел
с
т рам вая
и
сказ ал: «Заткни глотку,
или
я
тебе
так
двину!».
Он
сказал: «А ну-ка,
по про бу й!».
Тогда
я
дал
ему
в
морду.
Он
упа л.
Я
хот ел
его
поднять,
но
он
оттолкнул
ме ня
ногой.
Тогда
я
ударил
его
коленом
и
дал
две
оплеухи.
Лицо
его
бы ло
все
в
крови.
Я
спросил
его ,
хватит
ли
с
нег о.
Он
сказал: «Да».
Рассказывая
все
это ,
Сентэс
возился
с
перевязкой.
Я
сидел
на
кро­
в ати.
Он
сказал
мн е: «Как видите,
нача л
не
я.
Н агруб ил
мне
он ».
Это
бы ло
верно
и
я
с
ним
согласился.
Тогда
он
мне
зая вил ,
что
как
раз-то
и
собирался
просить
у
меня
совета
по
это му
де лу,
что
я
че лов ек
б ыва лый,
49

знаю
жизнь,
мог
бы
помочь
ему
и
что
в
таком
случае
мы
станем
приятелями.
Я
ничего
не
ответил
и
он
спросил,
хочу
ли
я
быть
его
при ят елем .
Я
ска зал ,
что
мне
все
равно,
и
ответ
мой
повидимому
его
удовлетворил.
Он
достал
кол ба су,
за жар ил
ее
на
ско во ро дке,
расставил
ст ака ны,
т аре лки,
приборы
и
две
бут ылки
вина .
Все
это
молча.
Мы
уселись.
За
едой
он
ст ал
рассказывать
мне
о
с ебе.
Сначала
он
слегка
коле ба лся.
«Видите ли,
я
был
знаком
с
одной
дамой...
это
б ыла,
так
сказать,
моя
любовница».
Чело век ,
с
ко то рым
он
подрался,
был
братом
этой
жен­
щин ы.
Он
сказ ал,
что
сод ерж ал
ее.
Я
ничего
не
ответил,
хотя
он
и
добавил,
что
ему
отлично
изв естно
вс е,
что
гов оря т
в
околотке,
но
что
совесть
его
спокойна
и
что
он
работает
на
ск лад е.
«Дело обстояло так,
—
сказал
он.
—
Я
заметил,
что
что-то
был о
не
совсем
чисто».
Денег
он
дав ал
ей
в
обрез .
Сам
платил
за
комнату
и
давал
дв адцать
фран­
ков
в
д ень
на
еду.
«Триста франков комната,
шест ь сот
ф ра нков
еда,
ну,
вр емя
от
времени
пара
чулок,
всего
выходило
около
тысячи
франков.
А
сударыня
не
раб о­
тала!
Но
она
жаловалась,
что
ей
мало,
что
ей
трудно
сводить
концы
с
концами.
Я
ей
г ово рил: «Отчего ты
не
раб ота ешь
хо тя
бы
п олдн я?
На
всякие
мелочи
т ебе
х ват ило
бы.
Я
нед авно
ку пил
тебе
ко фт очку
и
юбку,
я
даю
т ебе
двадцать
фра нков
в
день,
я
плач у
за
твою
комнату,
а
ты
р ас пивае шь
кофеи
с
разными
там
под ру­
га ми!
Кофе,
сах ар,
все
на
тв ой
счет.
Де ньги
ведь
даю
те бе
я.
Упрекнуть
себя
мне
не
в
ч ем,
а
ты
н еб лаго­
да рна» .
Но
она
не
работала,
она
продолжала
жаловать­
ся,
что
ей
не
хватает
и
вот
в
кон це
концо в
я
и
заметил,
что
де ло
тут
не
совсем
чи ст о».
50

По
его
сло в ам,
он
как-то
нашел
в
ее
сумочке
лоте­
ре йный
билет
и
она
не
могла
объяснить,
отк уда
он
у
нее.
Немного
поз же
он
н ашел
ломбардную
квитанцию,
по
которой
вид но
бы ло,
что
она
зало жила
два
браслета.
Об
их
сущ еств о вании
он
не
знал .
«Ясно,
она
меня
обм а­
нывала.
Т огда -то
я
с
ней
и
ра зош елс я.
Но
предвари­
тельно,
я
здор ов о
отколотил
ее.
За одно
я
дал
ей
по­
ня ть,
что
она
за
дрянь.
Я
сказал
ей,
что
она
ровно
ни
о
чем
не
думает,
кроме
как
о
в сем
извест ны х
штучках.
Я
так
сказ ал,
господин
Ме рсо : «Разве ты не видишь,
что
все
за виду ют
тому
счастью,
к оторое
я
те бе
даю ?
По дож ди,
пройдет
вр емя,
ты
еще
по жал еешь
о
нем» .»
Избил
он
ее
до
крови.
Прежде
он
ее
не
б ил.
«Так,
только
изр едка ,
да
и
то
совсем
легко.
Она
начинала
кричать.
Я
затворял
ставни
и
все
кончалось
как
обычно.
Но
теперь
д ело
д ругое.
По
моему
я
недостаточно
на­
казал
е е».
Он
объяснил
мне,
что
именно
поэтому
и
нужен
ему
совет.
Лампа
коптила,
он
остановился,
чтобы
попра­
ви ть
фи тил ь.
Я
слушал
молча.
От
вин а,
—
выпил
я
почти
це лый
ли тр,
—
у
мен я
стучало
в
висках.
Папирос
у
меня
больше
не
бы ло,
кур ил
я
папиросы
Рэмона.
Проходили
по следние
трамваи,
ун оси ли
с
собой
отда­
лявшийся
шум
п ригоро да .
Рэмон
продолжал
свой
рас ­
сказ.
До са дно
ему
было
то,
что
«к соитию с ней он
испытывал
то
же
влечение,
что
и
пр ежд е».
Но
надо
было
ее
наказать.
Сначала
он
думал
пойти
с
ней
в
но­
ме ра
и
вызвать
полицию,
чтобы
произошел
скандал
и
ее
записали,
как
п рофе сси онал ку.
Потом
он
реш ил
поговорить
с
друз ьям и
из
соответствующей
среды.
Те
не
придумали
ничег о .
«Стоит ли,
скажите,
по сле
этого
51

водиться
с
тако й
к ом п а ни е й!», заметил Рэмон.
Он
им
это
и
сказал
и
они
тогда
предложили
изуродовать
ее
шрамом
на
лиц е.
Но
он
не
это го
хотел.
Надо
было
подумать.
Однако,
с начал а
у
нег о
была
ко
мне
просьба.
Кстати,
что
я
вооб ще
думаю
о
всей
эт ой
истории?
Я
ответил,
что
не
думаю
ничего,
но
что
ист ори я
это
занятная.
Он
спросил,
как
я
считаю,
обманывала
ли
она
е го,
—
а
по
моему
обман
был
вне
сомнения,
—
и
думаю
ли
я,
что
надо
ее
наказать,
и
что
я
сделал
бы
на
его
месте.
Я
сказал ,
что
решить
трудно,
но
что
его
ж ела ние
наказать
ее
мне
понятно.
Потом
я
еще
немного
выпил.
Он
з ак урил
и
ст ал
откровеннее.
Ему
хотелось
бы
написать
ей
пис ьмо,
грубое ,
оскорбительное,
но
вме­
сте
с
тем
и
такое,
чт обы
возбудить
в
ней
р аскаян ие.
Она
к
нему
бы
пришла,
он
лег
бы
с
ней
и
в
сам ый
последний
мо мент, «перед тем,
как
кончить», плюнул
бы
ей
в
лицо
и
вышвырнул
бы
ее
вон.
Я
п ризнал ,
что
в
самом
деле
наказание
это
бы ло
бы
насто я ще е.
Но
Рэмон
сказал,
что
на писат ь
как
следует
такое
письмо,
он
не
в
состоянии
и
р асч итыв ает
на
меня.
Я
молчал
и
он
спросил
меня,
не
затруднит
ли
меня
сде лат ь
это
теперь
же.
Я
ответил,
что
не
з атр у днит.
Он
встал,
вып ил
еще
стакан
вина,
отодвинул
та­
релки
и
ос та ток
колбасы.
Пот ом
тщательно
вытер
клеенку,
которой
был
покр ыт
с тол.
Из
ящ ика
ст ола
он
вынул
листок
бумаги
в
клеточку,
желтый
конверт,
крас­
ную
деревянную
руч ку
и
квадратную
че рниль ницу
с
фиолетовыми
чернилами.
Су дя
по
имени
женщины,
это
б ыла
мавританка.
Я
сос тави л
пис ьмо .
Написал
я
его
как
попало,
о днако
все
же
ста рался
угоди ть
Рэмону,
п отом у,
что
причин
поступить
инач е
у
меня
не
было.
52

Окончив,
я
прочел
ему
письмо
вслух.
Он
слу шал,
к уря
и
кив ая
головой,
потом
попросил
прочесть
еще
раз
и
остался
очень
доволен.
«Я чувствовал,
что
ты
знаешь
жиз н ь», сказал он.
Сна чал а
я
и
не
замети л,
что
он
пер ешел
на
ты.
Поразило
это
меня
только
тогда,
когда
он
с ка за л: «Теперь ты друг что надо!».
Это
он
повторил
два жды
и
я
от в ет ил: «Да».
Мне
б ыло
бе зраз ли чно,
быть
его
другом
или
нет,
но
ему
эт ого
явно
хотелось.
Он
запечатал
письмо
и
мы
допили
вино.
Затем
молча
выку­
р или
еще
неско ль ко
папир ос.
На
ул ице
б ыла
тишина,
проехала
только
одна
машина.
Я
с к а за л: «Поздно».
Рэ-
мон
с
э тим
со г ласи лся
и
зам ет ил,
что
вр емя
идет
быстро.
В
известном
смысле
это
б ыло
вер но.
Мне
хоте лос ь
с пать,
но
подняться
бы ло
трудно.
Рэм он
сказал
мне,
что
не
сл еду ет
ра с пуск атьс я.
С нач ала
я
не
по нял
е го.
Он
объяснил,
что
з нает
о
смерти
мам ы,
но
что
рано
или
поздно
это
должно
бы ло
случиться.
Тако во
же
б ыло
и
мое
мнение.
Я
встал.
Рэмон
кре пко
по жал
мне
рук у
и
ска за л,
что
мужчина
мужчину
поймет
в сегда .
Я
затворил
за
собой
дверь
и
не скол ько
секунд
п рос тоял
на
площадке
в
пол ной
темноте.
В
доме
все
б ыло
тихо,
снизу,
из
глу­
бины
лестницы,
по д нималс я
сырой,
смутный
запах .
В
у шах
у
меня
билась
кровь.
Я
стоял
неподвижно.
В
комнате
старика
Саламано
глухо
п ро скул ила
со бака.
IV
Всю
эту
неде лю
работы
у
меня
б ыло
порядочно.
Рэмон
приходил
сказать,
что
от пр авил
письмо.
Два
53

ра за
был
я
в
кино
с
Эмманюэлем,
кот о рый
не
всегда
схватывает,
что
происходит
на
экране.
Приходится
ему
объяснять.
Вчера
в
субботу,
как
мы
и
условились,
у
мен я
бы ла
Мария.
Она
оч ень
взволновала
меня,
так
как
бы ла
в
красивом
платье
с
красными
и
белыми
полосами
и
в
к ож аных
санд ал иях .
О брисо в ывали сь
т угие
груди,
да
и
загар
очень
шел
к
ней.
На
автобусе
мы
отправились
за
несколько
километров
от
Алж ира
на
п ляж
окружен­
ный
скалами,
с
тростниками
на
берегу.
Послеполуден­
ное
сол нце
жгло
не
с ли шком
сильно,
но
во да
была
теплой
и
на
мо ре
тя ну лись
низкие ,
ленивые
волны.
Мария
н ауч ила
меня
игр е,
заключавшейся
в
том,
чт обы
плывя
н абрат ь
в
рот
с
гребня
волн ы
как
можно
больше
пе ны
и
зат ем,
обернувшись
на
спину,
выдохнуть
ее
высоко
вверх.
Пол учал ось
нечто
вроде
ле гко го,
пени­
стого
кружева,
ко то рое
рассеивалось
в
в оз духе
или
теп­
лым
дождем
падало
на
лицо.
Однако,
я
вскоре
почув ­
ствовал,
что
соль
раз ъед ает
рот .
М ария
нагна ла
меня
и
в
во де
прижалась
ко
мне.
Рот
ее
слился
с
моим.
Ее
язык
осв еж ал
мне
губы
и
несколько
времени
мы
п ро­
в ози лись
в
вол на х.
Когд а
мы
на
пляже
одевались,
Ма рия
пристально,
блестящими
глазами
смотрела
на
меня.
Я
ее
поцеловал.
Нач иная
с
эт ого
момента
мы
молчали.
Я
прижал
ее
к
себе
и
нам
не
те рп елось
д ожд аться
автобуса,
вернуться,
подняться
ко
мне
и
броситься
на
постель.
Окно
я
оста­
вил
открытым
и
прия т но
б ыло
ощуща ть
на
наших
за­
горелых
телах
д ыхание
летней
ночи.
Утром
Мария
осталась
у
меня
и
мы
решили
вм есте
п озав тр ака ть.
Я
спустился
куп ить
мяса.
Поднимаясь,
я
у слыш ал
в
комнате
Рэмона
ж енс кий
голос.
Немного
54

спустя
старик
Саламано
принялся
бра нит ь
свою
собаку,
на
дер евя нно й
ле стн ице
по слыш ался
с тук
подошв
и
скрип
когтей,
пот ом
ворчание: «Дрянь,
падал ь!».
Они
вышли
на
улицу.
Я
рассказал
Марии
про
ст ар ика,
она
смеялась.
На
ней
была
моя
пижама
с
за суче нным и
рука­
вами.
Смех
ее
оп ять
возбудил
меня.
Пос ле
она
с про­
сила,
лю блю
ли
я
ее.
Я
ответил,
что
это
ровно
ничего
не
значит,
но
что
уж
если
на
то
пошло,
то
скорее
не
люблю.
У
нее
сдел ался
грустный
вид.
Но
готов я
зав т рак,
она
оп ять
ст ала
смеяться,
не
по мню
точно
из-за
чего,
и
я
снова
п оцелов ал
ее.
В
это
вр емя
в
комнате
Рэмона
поднялся
крик.
Сначала
по сл ышал ся
пронзительный
же нский
визг,
а
затем
голос
Рэмона,
п ов т оря в ше го: «Ты оскорбила
меня ,
оскорбила.
Я
научу
тебя,
как
меня
ос кор бля т ь!».
Затем
какие-то
глух ие
звуки
и
н акон ец
ж енский
во й,
такой
страшный,
что
пл о щадка
мгновенно
напо лнилась
на род ом.
Мы
с
М арией
вышли
тож е.
Женщ и на
продол­
жа ла
кричать,
а
Рэмон
бил
ее.
Мария
сказала,
что
это
уж асно,
я
ничего
не
ответил.
Она
попросила
меня
сходить
за
полицейским,
но
я
ск азал ,
что
не
люблю
полиции.
Однако,
жилец
со
вт орого
этажа,
водопровод­
чик,
п ол ицейско го
пр ивел .
Тот
постучал
в
дверь
и
на­
стала
тишина.
Он
постучал
сильнее,
по слышался
же н­
ский
плач
и
Рэмон
отв ори л
двер ь.
В
зу бах
у
нег о
была
папироса,
вид
был
самый
до бро ду шный.
Же нщ ина
бро­
силась
вперед
и
сказала
по лицейск ому ,
что
Рэм он
избил
ее.
«Как фамилия?», спросил полицейский.
Рэмон
отве­
тил.
«Вынь изо рта папиросу,
ко гда
говоришь
со
мно й»,
сказал
по лицейск ий.
Рэмон,
будто
коле бл ясь ,
в зг лянул
на
меня
и
затянулся
силь нее.
По лицейск ий
ш ироко
раз­
55

мах ну лся
и
дал
ему
з ат рещ ину.
Папироса
отлетела
на
несколько
метров
в
сторону.
Рэмон
изменился
в
лице,
но
снач ала
не
сказал
ничего,
а
за тем
др ож ащим
го лос ом
спросил,
мож ет
ли
он
по дня ть
окуро к.
Полицейский
за­
яв ил
,что может,
и
до бав ил : <В следующий раз будешь
знать,
с
кем
имеешь
дело !».
Же нщин а
все
плакала
и
пов т оряла: <Он исколотил меня .
Это
к от ». «Скажите,
господин
полицейский,
—
спросил
Рэм он,
—
разре­
шается
ли
зако но м
называть
мужчину
ко т ом?».
Но
по­
лицейский
велел
ему
«заткнуться».
Рэмон
о бе рнулся
к
ж енщине
и
с к аза л: «Подожди,
голубу шк а,
это
еще
то ль­
ко
начало».
Но
по лицейс кий
снова
велел
ему
молчать
и
с казал ,
чтобы
же нщи на
уходила,
а
Рэмон
оставался
у
се бя
в
ожидании
вызова
в
комиссариат.
Затем
добавил,
что
стыдно
человеку
н апивать ся
до
дрожи
во
всем
теле.
Рэмон
возразил,
что
он
вовсе
не
пьян.
«Дрожу я,
гос ­
подин
полицейский,
пот ом у,
что
стою
перед
в ами.
Как
же
и наче?».
Дверь
свою
он
притворил,
и
все
р азо шлись .
Вместе
с
Марией
мы
сно ва
стали
гото вит ь
за втра к.
Но
ест ь
ей
не
хотелось
и
я
один
съел
почти
все .
В
час
дня
она
ушла,
а
я
прил ег
и
задремал.
Часа
в
три
раздался
ст ук
в
дверь
и
вошел
Рэмон.
Я
продолжал
лежать.
Он
сел
с
кр аю
к ров ати
и
молчал.
Я
спросил,
как
произошло
дело.
Он
рассказал,
что
все
б ыло
име нно
т ак,
как
он
хотел,
но
что
она
дала
ему
пощечину
и
что
тогда
он
ее
избил.
Остальное
я
видел
сам .
Я
сказал,
что
по
моему
теперь
она
наказана
и
что
он
должен
бы ть
до во лен.
Таково
же
бы ло
и
его
мне ние .
Ей
зд оров о
попало,
и
как
бы
по лицейск ий
ни
из вора чи­
вался,
ничего
изм енит ь
тут
б ыло
нельзя.
Он
добавил,
что
не
раз
и мел
с
полицейскими
де ло
и
знает,
как
с
56

ними
обращаться.
Его
интересовало,
жд ал
ли
я,
что
он
д аст
по лицейск ом у
сдачи.
Я
ответил,
что
не
ж дал
ни­
чег о
и
что
вообще
не
лю блю
полиции.
Рэмону
это
по-
види мо му
очень
понравилось.
Он
спросил,
не
хочу
ли
я
с
ним
пройтись.
Я
в стал
и
на чал
приглаживать
вол ос ы.
Он
сказ ал,
что
я
должен
быть
свидетелем
по
его
делу.
Мне
это
было
безразлично,
но
я
не
знал,
что
и менно
должен
я
буд у
сказать.
По
словам
Рэмона,
достаточно
бу дет
подтвердить,
что
ж е нщина
его
о ско рбила.
Я
со­
г ласил ся
быть
свидетелем.
Мы
вышли.
Рэмон
у г остил
ме ня
рюмкой
коньяку
и
предложил
сыграть
партию
в
бильярд.
Выиграл
он,
но
не
без
труда.
Потом
ему
хоте л ось
пойти
в
публич­
ный
до м,
но
я
отказался,
потому,
что
не
лю блю
этого.
Мы
потихоньку
вернулись
к
се бе
и
он
все
говорил
о
том,
как
доволен,
что
ему
уда лось
наказать
любовницу.
Со
мной
он
был
очень
мил
и
на
мой
в згляд
время
мы
п ро вели
приятно.
Издалека
я
увидел
ст ар ика
Саламано,
стоявшего
на
пороге
и
казавшегося
чем-то
взволнованным.
Пр и­
близившись,
я
зам ет ил,
что
со баки
с
ним
не
было.
Он
глядел
во
все
стороны,
ве ртелс я,
всматривался
во
тьм у
за
дверью,
бормотал
чт о-то
бессвязное
и
снова
прини­
мался
смотреть
вдаль
своими
ма лен ьки ми
красными
гла ­
за ми.
Рэмон
спросил,
что
с
н им,
но
он
не
ответил.
Мне
послышалось,
что
в
во лнении
он
шепч ет : «Дрянь,
падаль».
Я
спросил,
где
его
соба ка.
Он
довольно
ре зко
ответил,
что
собака
ушл а.
И
вдруг
з агов орил ,
будт о
его
п ро­
рвало: «Я пошел с ней,
как
обычно
на
Маневр енное
поле.
Вокруг
ларь ко в
толпился
наро д.
Я
остановился
57

вз гл януть
на
«Короля беглецов».
А
ко гда
обернулся,
ее
не
было.
Пр авду
сказ ать,
я
дав но
уже
собирался
купить
ей
ошейник
по ту же.
Но
кто
бы
мог
предвидеть,
что
эта
пада ль
уде рет ?».
Рэм он
объяснил
ему,
что
соб ака
вероятно
заблу­
дилась
и
вернется.
Он
пр ивел
примеры
того,
как
неко­
торые
собаки
за
де ся тки
километров
в озв ра щались
к
хозяину.
Но
ст арик
волновался
все
сильнее.
«Дело ведь
в
том,
что
они
заберут
ее.
Хорошо,
если
бы
кто
нибудь
ее
приютил.
Но
в едь
она
вся
в
струпьях,
кому
такая
нужна!
Полиция
забер ет
ее,
будьте
уверены».
Я
ска­
зал,
что
ему
следовало
бы
пойти
спр авит ьс я,
и
что
если
он
заплатит
штраф,
собаку
ему
отдадут.
Он
спро­
сил,
вел ик
ли
штраф.
Этого
я
не
знал.
Тут
он
пришел
в
ярость.
«Этого еще не хватало,
платить
за
такую
падаль!».
И
он
принялся
руга ть
ее.
Рэмон
р ассмеял ся
и
ст ал
подниматься.
Я
пошел
за
ним
и
на
площадке
наше го
этажа
мы
р асст а лись.
Немного
спустя
послы­
шались
шаги
старика
и
раздался
ст ук
в
мою
дверь.
Я
отворил.
Он
мо лча
стоял
на
п ороге,
а
потом
с ка зал:
«Извините,
извините».
Я
п риг ласил
его
войти,
но
он
не
зах о тел.
О пуст ив
голову,
он
смо т рел
на
носки
своих
башмаков
и
р уки
его,
покрытые
струпьями,
дрожали.
Не
глядя
мне
в
глаза ,
он
спр о сил: «Скажите,
господин
Мерсо,
они
в едь
не
заберут
ее?
Они
отд адут
ее
мн е,
да?
А
то
что
же
я
буду
де лать ?».
Я
ск аза л,
что
со бак
де ржат
в
распоряжении
хозяев
три
дня,
а
п отом
д елают
с
ним и,
что
хотят.
Он
молча
посмотрел
на
меня
и
ск а­
з ал : «Добрый вечер» .
Дверь
свою
он
затворил,
но
мне
слышно
было,
как
он
ходит
взад
и
в пер ед.
Скрипнула
его
кровать.
По
странному
глухому
хрипению,
доно си в­
58

шемуся
из -за
пе ре городки ,
я
понял,
что
он
плачет.
Не
зна ю,
отчего,
я
вспомнил
о
маме.
Однако,
завтра
ут ром
на до
бы ло
рано
в стават ь.
Ест ь
мне
не
хотелось,
я
лег
спать,
не
обе дая.
Рэмон
те лефо нир ов ал
мне
в
контору.
С казал,
что
од ин
из
его
друзей
(которому он обо мне говорил)
приглашает
меня
в
воскресенье
к
себ е
на
дач у,
в
окре­
стностях
Алжира.
Я
ответил,
что
ничего
не
им ел
бы
против,
но
что
обещал
провести
в оскре с енье
с
прия­
тельницей.
Рэмон
тотчас
же
с каза л,
что
пр иг л ашает
и
ее
тоже.
Он
ув ерен ,
что
жена
его
д руга
будет
чре зв ы­
ча йно
рада
не
быть
совсем
од ной
в
компании
мужчин.
Я
хоте л
повесить
трубку,
зная,
что
хоз яин
не
лю­
бит,
когда
нас
выз ывают
из
города.
Но
Рэ мон
попросил
меня
подождать
и
с каза л,
что
пр игла шение
мог
бы
пе­
редать
и
веч еро м,
но
что
у
н его
ес ть
ко
мне
и
друго е
дело.
За
ним
целы й
день
ходила
по
пятам
кучка
ар або в,
среди
которых
был
и
брат
его
лю бовн иц ы.
«Если вече ­
ром,
возвращаясь,
ты
у в идишь
их
у
нашго
дома,
п ре­
дупреди
меня».
Я
обещал
так
и
сделать.
Вскоре
пос ле
нашего
разговора
хозяин
в ызвал
меня
к
себе.
Сначала
я
с
дос а дой
подумал,
что
он
скажет
мне
поменьше
телефонировать
и
побольше
работать.
Но
дел о
б ыло
не
в
этом.
Ему
хотелось
поговорить
со
мной
об
одном
еще
ту манно м
своем
прое кте
и
узнать
мое
мнение
о
нем.
У
него
возникла
мысль
об
открытии
59

конторы
в
Париже,
где
можно
б ыло
бы
нала дит ь
ком­
мер ческ ие
сношения
неп оср едст ве нно
с
крупными
фи р­
мами.
Со г ласен
ли
я
этим
делом
заняться?
Жил
бы
я
в
Париже,
а
часть
го да
проводил
бы
в
разъездах.
«Вы
молоды,
мне
ка жет ся,
что
такая
деятельность
должна
быть
вам
по
ду ше».
Я
ответил,
что
такая
де ятел ьно сть
мне
может
быть
и
по
душе,
но
что
в
сущности
мне
все
равно.
Он
спросил,
не
п рив лека ет
ли
меня
изменение
образа
жизни.
Я
сказа л,
что
жизнь
в сегда
и
везде
о дна
и
та
же,
что
люб ой
образ
ж изни,
ка ков
бы
он
ни
был,
не
лучше
и
не
х уже
д ру гого
и
что
во
всяком
случае
я
своей
жизнью
до во лен.
Ему
это
не
понравилось
и
он
ска зал,
что
я
в сегда
о тв ечаю
уклончиво,
что
у
мен я
нет
никакого
че ст ол юбия
и
что
в
дел ах
это
никуда
не
годится.
Я
уш ел
и
ст ал
работать.
Противоречить
ему
мне
был о
скорей
неприятно,
но
изм еня ть
свою
жизнь
у
меня
оснований
не
было.
Положа
рук у
на
сердце,
несчастным
счесть
я
себя
не
мо г.
В
бытность
студентом
я
час то
мечтал
о
т ом,
как
бы
выдвинуться.
Но
потом,
когда
принужден
был
бро си ть
уч ение,
быстро
понял,
что
все
это
сущие
пустяки.
Ве че ром
за
мной
за шла
Ма рия
и
спросила,
хо чу
ли
я
на
ней
жениться.
Я
ответил,
что
мне
это
безраз­
лично,
но
что
если
она
хочет,
то
можно
и
жениться.
Она
спросила,
лю блю
ли
я
ее.
Как
и
в
прошлый
раз
я
отве­
ти л,
что
это
бессмысленные
слова,
но
что
я
ее
не
люблю,
со мн ений
в
этом
нет.
«Зачем же тогда ты на мне же­
ниш ьс я ?», сказала она .
Я
объ ясн ил
ей,
что
бра к
не
имеет
ни
мал ейшаго
знач ен ия,
но
если
таково
ее
жела­
ние,
жениться
мы
могли
бы.
Да
ведь
и
хоче т
этого
она,
а
я
ограничиваюсь
т ем,
что
не
возражаю.
Она
заметила,
60

что
бр ак
вещь
серьезная.
Я
отв етил : «Нет» .
Она
умол­
кла
и
вз глян ула
на
меня .
П отом
заговорила
снова.
Ей
хотелось
знать,
приня л
ли
бы
я
подо бно е
предложение
от
другой
женщины,
с
кот орой
тоже
был
бы
в
связи.
Я
от в ет ил: «Само собой».
Она
сказала,
что
не
уве ре на
в
сво ей
лю бви
ко
мне,
а
я -то
насчет
э того
не
знал ,
разумеется,
ничего.
Пос ле
кор откого
молчания
она
про­
шептала,
что
человек
я
странный,
что
за
это-то
она
мен я
и
лю бит,
но
может
быть
ког да
нибудь
из- за
этого
я
стану
ей
противен.
Я
м олч ал,
так
как
к
сказанно му
добавить
мне
б ыло
нечего,
а
она
улыбаясь
взяла
ме ня
за
руку
и
сказал а,
что
хоче т
выйти
за
меня
замуж.
Я
ответил,
что
готов
жениться
когда
угодно.
Затем
я
рас­
сказал
ей
о
пр едл о жении
хоз яин а.
Мария
п ризналас ь,
что
хотела
бы
побывать
в
Париже.
Я
с каза л,
что
ког да-т о
в
Париже
жил
и
она
принялась
распр ашиват ь,
како ва
там
жизнь.
Я
сказал: «Много грязи.
Голуби,
темные
дворы.
Кожа
у
людей
бел ая ».
После
мы
бродили
по
городу
и
пер есекли
его
по
главным
улицам.
Бы ло
много
краси вых
жнщин
и
я
спро­
сил
Марию,
замечает
ли
она
это.
Она
ответила
утв ерд и­
тельно
и
сказала,
что
по ним ает
меня.
Н екот орое
время
мы
молчали.
Мне
хотел ось ,
чт обы
она
ост а лась
со
мной,
и
я
с казал,
что
мы
м огли
бы
вм есте
пообедать
у
Селеста.
Ей
тоже
очень
хот ело сь
это го,
но
у
нее
бы ли
какие-то
дела.
Мы
до шли
до
моего
дома
и
я
с
ней
пр ост ился .
Она
взглянула
на
меня : «Тебе не интересно знать,
какие
у
меня
д ела?».
Конечно,
мне
б ыло
инт ер есно,
но
раньше
я
об
э том
не
по д умал
и
в
э том -то
она
меня
и
упрекала.
Вид
у
меня
был
ве роя тно
смущенный,
она
рассмеялась
и
прильнула
ко
мне
всем
телом,
протянув
мне
губы.
61

Обедал
я
у
Селеста.
Я
уже
нача л
есть,
как
вошла
малень к ая,
странная
ж енщи на
и
спро сила,
может
ли
она
сест ь
за
мой
с тол.
«Отчего же нет?», ответил я.
У
нее
были
р езкие,
о тр ыв истые
движения,
л ицо
похожее
на
я блочко
и
блестящие
глаза.
Она
сняла
жа ке тку,
села
и
бе гло
просмотрела
меню.
За тем
п озв ала
Селеста
и
сразу,
уве рен но
и
по спешно,
заказала
все
блюда.
В
ожидании
закусок,
она
открыла
с вою
сумочку,
вын ула
листок
бумаги
и
кар андаш,
п одве ла
счет,
вз яла
из
ко­
шелька
нужную
сумму
и
до бав ив
к
ней
ч аевы е,
поло­
жил а
деньги
п еред
собой.
В
э тот
момент
ей
подали
заку ски,
которые
она
тут
же
и
уничтожила.
В
ожидании
с леду юще го
бл юда
она
опять
открыла
сумочку,
вынула
с иний
ка ра ндаш
и
журнал
с
радио-программами
т еку щей
недели.
С
большой
тщател ь но с тью
она
принялась
отме­
чать
одну
за
другой
ч уть
ли
не
все
пер едачи.
В
журнале
б ыло
д венад ца ть
ст ра ниц
и
занятие
это
ра стян улос ь
на
все
время
обеда.
Я
уже
конч ил
есть,
а
она
все
так
же
старательно
отмечала
и
подчеркивала.
Потом
вст а ла,
т еми
же
точными,
как
у
автомата,
ж ест ами
надела
жа­
кетку
и
вышла.
Делать
мне
б ыло
нечего,
я
вышел
вслед
за
ней.
Она
шла
по
кр аю
тротуара,
дв ига ясь
с
невероят­
ной
быстротой
и
уверенностью,
не
сбив ая сь
в
ст ор ону
и
не
оборачиваясь.
В
ко нце
к онцов
я
пот ерял
ее
из
ви ду
и
пошел
обратно.
Ст р анная
ж енщина,
подумал
я,
но
довольно
скоро
забыл
о
н ей.
У
моей
двери
стоял
ста рик
Саламано.
Я
попросил
его
войти
и
он
сказа л,
что
собака
его
очевидно
пропала.
Городские
служащие,
забирающие
на
улицах
бездомных
собак,
в ысказал и
предположение,
что
ее
раздавили.
Он
спросил
их,
нет
ли
возможности
н авест и
справки
в
ко­
62

миссариате,
но
ему
ответили,
что
подобные
происшест­
вия
случаются
ка ждый
день
'и никаких записей им не
ведется.
Я
сказал
с тарик у,
что
он
мог
бы
за ве сти
д ру­
гую
со баку ,
но
он
спр ав едливо
воз рази л,
что
привык
к
т ой.
Я
пристроился
на
кровати,
а
Саламано
сел
на
стул,
против
меня,
перед
столом,
и
держал
руки
на
коленях.
Старой
своей
фетровой
шляпы
он
не
снял
и
сквозь
по ж елт елые
усы
борм ота л
об ры вки
каких -т о
фраз.
Бы ло
скучновато,
но
занят
я
не
был
и
спать
мне
не
хотелось.
Поэтому
я
ст ал
распрашивать
его
о
соба ке.
Он
с казал ,
что
завел
ее
по сле
смерти
жены.
Ж енил ся
он
до­
вольно
позд но.
В
молодости
он
мечтал
о
карье ре
актера:
в
полку
ему
дава ли
роли
в
военных
воде­
вилях.
Но
вместо
того
он
стал
железнодорожником
и
не
жалеет
об
этом,
так
как
теп ерь
получает
маленькую
пенсию.
В
браке
счастлив
он
не
был,
но
ма ло
по
малу
обжился
и
при вык
к
ж ене.
После
ее
смерти
его
тяготило
одиночество.
Тогда - то
он
и
попросил
то­
варища
по
маст е рско й
уступить
ему
со баку ,
и
тот
дал
ему
крохотного
щенка.
В
начале
приходилось
кормить
его
соской.
Но
так
как
собач ий
век
короче
человече­
ского,
то
в
конц е
кон цов
состарились
они
вместе.
<У
нее
был
скверный
характер,
—
сказал
Саламано.
—
Время
от
времени
у
нас
с
ней
бывали
сты ч ки.
Но
все-
таки
это
бы ла
хорошая
со бака» .
Я
сказал ,
что
это
был а
со бака
п ород ис тая
и
повидимому
это
дост ави ло
Саламано
удовольствие.
«А вы ведь не видели ее до
болезни,
—
сказал
он.
—
О соб енно
кр асив а
у
нее
бы ла
шерсть».
Со
времени
бол езни
Саламано
ежедневно,
ут ром
и
вечером,
нат ир ал
ее
какой-то
мазью.
Но
по
его
63

мне нию ,
боль на
она
была
старостью,
а
старость
не­
излечима.
Тут
я
зевнул
и
стари к
с ка зал,
что
сейчас
уйдет.
Я
ответил,
что
он
может
по сидет ь
у
меня
еще
и
что
мне
жаль
его
собаку:
он
ме ня
поб лаг одар ил,
а
пото м
заметил,
что
мама
ее
очень
л юб ила.
Говоря
о
маме,
он
выразился
<ваша бедная мать».
По
его
предположе­
нию
смерть
ее
должна
была
быть
для
меня
тяжелым
ударом.
На
это
я
нич его
не
ответил.
Скороговоркой
и
со
смущенным
видом
он
до бавил,
что
в
окол отке
ме ня
осуждали
за
то,
что
я
поместил
маму
в
у бежищ е,
но
что
он
знает
меня
и
уверен,
что
я
очень
любил
мам у.
Почему-то
я
ответил,
что
впер в ые
сл ышу
о
дурных
от­
з ывах
обо
мне,
но
что
при
н едост атке
средств
и
ухода
за
мамой,
мне
казалось
естественным
поместить
ее
в
при ют.
«Да кроме того,
—
доб ав ил
я,
—
у
мен я
она
все
больше
м олч ала
и
в
одиночестве
ей
был о
с кучн о».
«Да,
—
сказал
он,
—
в
приюте
по
кр айней
мере
легко
сост авит ь
себе
круг
др узей ».
После
эт ого
он
встал.
Ему
хотел ос ь
спать.
Жизнь
его
теперь
изменил ась
и
он
еще
не
знал,
как
она
сложится.
Впервые
за
все
время
наше го
знакомства
он
п рот янул
мне
руку
и
я
по­
чувствовал,
что
к ожа
на
его
ладони
обл у пл ена.
Он
слабо
улыбнулся
и
уход я
с к а за л: «Надеюсь,
собаки
ночью
не
примутся
л аять.
А
то
мне
все
ка же тся,
что
это
моя».
64

VI
В
в оскре с енье
я
проснулся
с
трудом
и
Марии
при­
шл ось
звать
и
трясти
меня.
Мы
не
за втра кали ,
так
как
решили
пойти
купаться
пораньше.
Я
чув ст вов ал
себя
каким-то
опу ст о шенным
и
у
меня
слегка
болела
го лова .
У
папиросы
был
горький
привкус.
Мар ия
под­
трунивала
надо
мной
и
говорила,
что
у
меня
«погре­
бал ьн ый
в ид».
Она
была
в
легком
белом
плать е
с
распу­
щенными
волосами.
Я
с ка зал,
что
с его дня
она
о со бенно
хоро ша ,
и
она
рассмеялась
от
удовольствия.
Выходя,
мы
п остучал и
в
дверь
Рэ мо на.
Он
ответил,
что
сейчас
спустится.
Оттого
ли,
что
я
нев аж но
себя
чувствовал
или
оттого,
что
у
себя
мы
оставались
в
полутьме,
не
отворяя
став ень,
солнечный
св ет
на
улице
показался
мне
н ест ер пимо
ярок.
Мар ия
прыгала
от
ра­
дости
и
все
п овт оряла,
что
день
в ыда лся
пр екр асны й.
Мне
ст ало
как
буд то
лучше,
я
был
голоден
и
сказал
об
эт ом
Мар ии.
Но
у
нее
в
руках
был
только
кл еенча ты й
мешок
с
нашими
купальными
костюмами
и
полотенцем.
Пришлось
ждать.
Наконец
раздался
стук
дв ери
и
по­
явился
Рэмон.
На
нем
бы ли
синие
брюки,
бе лая
ру­
башка
с
короткими
рукав ам и
и
сол ом енная
шляпа,
что
рассмешило
Марию.
Б елая
к ожа
на
открытых
до
локтя
ру ках
в ыде ля лась
под
черными
волосами.
Мне
это
по­
ка за лось
довольно
противно.
Спускаясь,
он
посв ист ы­
вал
и
вид
у
не го
был
чрезвычайно
довольный.
Мне
он
ск аз ал : «Привет,
дружище», а Марию назвал «Маде­
муазель».
65

Н ака нуне
мы
с
ним
ходили
в
комиссариат
и
я
под­
твердил,
что
ж енщ ина
ему
н агрубил а .
Он
отделался
предупреждением.
Мое
показание
пров е рено
не
было.
Постояв
и
по тол ков ав
об
этом,
мы
хотели
пойти
к
авто­
бусу.
Пляж
отстоит
не
оче нь
да ле ко,
но
и дти
пешком
бы ло
бы
вс е-таки
долго.
Рэмон
думал,
что
другу
его
буд ет
прият но ,
ес ли
мы
приед ем
пораньше.
Внезапно
он
сд елал
мне
зн ак:
взг ля ни,
мол,
напр от ив.
У
табачной
лавк и
стояла
куч ка
арабов.
Они
смотрели
на
нас
молча,
с
таким
безр азл ичи ем ,
будт о
п ред
ними
был и
камни
или
засо х шие
деревья.
Рэмон
сказал
мне ,
что
второй
слева
—
тот
самы й,
о
котором
он
мне
р ассказывал ,
и
вид
у
него
сдела лс я
оза бо ченный .
Впрочем,
добавил
он,
со
всем
э тим
покончено.
Мария
с
недоумением
спро­
сила,
в
чем
дело.
Я
объ ясн ил
ей,
что
это
арабы,
у
которых
с
Рэмоном
какие-то
счеты.
Она
сказала,
что
в
таком
случае
лучше
нем ед л енно
уйт и.
Рэмон
выпря­
мился,
р ас смея лся
и
ска зал ,
что
в
самом
де ле
надо
торо­
питься.
Мы
напр авили сь
к
той
остановке
автобуса,
котора я
отстоит
немного
д аль ше,
и
Рэмон
сказал
мне,
что
ар а­
бы
остались
на
месте.
Я
об ернулс я.
Они
стояли
у
той
же
лавки
и
с
тем
же
бе зраз ли чием
смотрели
п еред
собой.
По д ошел
автобус.
Рэмон,
к аза лось,
совсем
ободрился
и
без
умолку
о тпус кал
шутки
по
адресу
Марии.
Я
понял,
что
она
ему
нравится.
Но
на
за игрыв а ния
его
она
не
отвечала.
Из ре дка
тол ько
смотрела
на
нег о
и
смеялась.
Сошли
мы
с
автобуса
за
черт ой
города.
Пляж
был
в
дву х
шаг ах
от
остановки.
На до
было,
однако,
пер есеч ь
маленькую
пло щадку,
возвышающуюся
над
морем,
и
за­
тем
ведущую
к
бе рег у.
Она
вся
была
покр ыт а
желто­
66

ватыми
ка мнями
и
асфоделями,
каза вшимис я
еще
бел ее
под
зно йной
синево й
неба.
Размахивая
своим
клеенча­
тым
ме шко м,
Мария
со
смехом
сб ивала
их
лепестки.
Мы
шли
между
двумя
рядами
маленьких
вилл,
огоро­
женных
зелеными
или
бел ыми
палисадниками.
Одни
в ме­
сте
с
верандами
утоп ал и
в
цвет ах ,
другие,
наоборот,
к азал ись
нагими
пос ред и
камней.
С
площадки
вид нело сь
неподвижное
мо ре
и
вдалеке
сонный,
тяжелый
мыс,
в р езавши йся
в
про зра чн ую
воду.
В
тишине
п ослы шал ся
легкий
зву к
мотора.
В
сияю щей
морской
дали
почти
незаметно
двигалось
маленькое
рыбачье
судно.
Спуска­
ясь
к
берегу,
мы
увидели,
что
уже
б ыло
неско ль ко
купальщиков.
Приятель
Рэмона
жил
в
дер ев янно м
шалаш е
на
са­
мом
кр аю
пляжа.
Дом
был
прис лоне н
к
скалам,
мо ре
омывало
поддерживавшие
его
сваи.
Рэ мон
нас
пре дст а­
вил .
Фа мил ия
его
при яте ля
б ыла
Массон.
Это
был
вы­
сок ий,
крупный,
плечистый
парень.
Его
миловидная,
к ругле ньк ая
жена
гов орила
с
париж ск им
акцентом.
Он
сразу
же
пригласил
нас
быть
как
дома
и
сказал ,
что
к
завтраку
б удет
ме лкая
жаре ная
рыба,
которую
он
только
сегодня
утром
налов ил.
Я
сказал
ем у,
что
дом
его
мне
очень
нравится.
Он
ответил,
что
проводит
здесь
субботы,
в оскре с енья
и
все
отпускные
д ни.
«С женой
мы
живем
дружно», добавил он.
Жен а
его
смеялась,
о
чем-то
болтая
с
Ма рией.
Пожалуй
в
первый
раз
в
жизни
подумал,
что
дейст ви тел ь но
хорошо
б ыло
бы
жениться.
Массон
хотел
пой ти
к упа ться,
но
его
жена
и
Рэмон
б ыли
против
э того.
Мы
с пуст ились
втроем
и
Мария
сразу
же
бросилась
в
воду.
Я
с
Массоном
посидели
на
67

бе регу.
Говорил
он
медленно,
и
я
обрати л
внимание,
что
у
него
была
привы ч ка
ка ждую
свою
фраз у
допол­
нять
словами
«скажу больше», —
да же
в
тех
случаях,
когда
добавить
ему
бы ло
р ешит ел ьно
нечего.
Говоря
о
Марии,
он
сказал
мне : «Восхитительная женщина,
скажу
даж е
больше
—
оча ров ате льна я» .
Потом
я
уже
перестал
обращать
внимание
на
эту
его
манеру
и
занят
был
только
м ыс лями
о
том ,
как
б л аготв орно
действует
на
меня
солнце.
Песок
под
ногами
ст ано вился
все
горя­
чее.
Подождав
немного
и
борясь
с
ж ел анием
освежиться,
я
все
же
в
к онце
кон цов
сказал
Массону: «Идем,
да?»
и
нырнул.
Он
тож е
вошел
в
воду,
но
медленно,
и
по­
пл ыл
тол ько
тогда,
когда
не
мог
уже
дос та ть
дна
но г ами.
Плы л
он
довольно
неумело,
взмахивая
руками,
так,
что
я
о ст авил
его
и
нагна л
Марию.
Вода
была
холодная
и
плыть
мне
был о
приятно.
С
Марией
мы
заплыли
далеко,
испытывая
удовлетворение
согласованностью
наших
движений.
За тем
мы
легли
на
спину
и
солн це
быстро
согнало
с
обращенного
к
н ебу
лица
моего
последние
брызги,
ст ек авшие
мне
в
рот.
Массон
вышел
на
берег
и
ра ст ян улся
на
песке.
Издали
он
казался
огромным.
Ма рии
з а хоте лось
попла­
в ать
со
мно й
вместе.
Я
взял
ее
за
тал ию
и
она
поплыла
впереди,
ра бот ая
руками,
в
то
время,
как
я
помогал
но га ми.
В
утренней
тишине
слышался
легкий
плеск
воды
и
длил ось
это
по ка
я
не
почувствовал,
что
устал.
Тогда
я
о ст авил
Марию
и
вернулся
на
берег,
плывя
и
дыша
без
у силия .
На
пл яже
я
лег
на
живот
рядом
с
Массоном
и
ут кну лся
лицом
в
песок.
«Славно здесь,
п рав да ?», сказал я ему.
Он
был
такого
же
мн ен ия.
Вскоре
после
т ого
вернулась
Мария.
Я
подня л
голову,
68

чтобы
в зглян уть
на
нее.
С
нее
струилась
с ол еная
вода
и
в
руке
она
держала
откинутые
за
спину
вол ос ы.
Легла
она
бок
о
бок
со
мно й,
и
чувствуя
жар
ее
тела
заодно
с
жаром
со лнца,
я
слегка
задр ем ал.
Мария
меня
ра ст олкал а
и
сказала ,
что
Массон
у шел
и
что
по ра
завтракать.
Я
быстро
вст ал
потому,
что
был
голоден,
но
Мария
сказала,
что
с
самого
у тра
я
еще
ни
ра зу
не
п оцело вал
ее.
Это
был о
вер но
и
поцеловать
ее
мне
хотелось.
«Идем в воду», сказала она.
Мы
поб е­
жали ,
распластались
на
прибр еж ных
волнах
и
сделали
руками
неско ль ко
взмах о в.
Она
пр ильн ула
ко
мн е.
Ее
ноги
обвили
мои
и
я
почув ств ов ал
во збу ждение.
В
доме
Массон
уже
поджидал
нас.
Я
сказал,
что
очень
голоден
и
он
в
ответ
объ яв ил
жене,
что
я
ему
нрав­
л юсь.
Хлеб
был
свежий,
свою
п орцию
рыбы
я
съ ел
с
жад­
но стью.
З атем
б ыло
мя со
с
ж ар еным
картофелем.
Мы
ели
молча.
Массон
и
сам
много
пил,
и
мне
подливал
без
остановки.
К
конц у
обе да
у
меня
отяжелела
голова
и
я
курил
папиросу
за
папир ос ой.
Вместе
с
Массоном
и
Рэмоном
мы
решили
провести
на
пл яже
ве сь
авг уст ,
д еля
ра сх оды
пор о вну.
Вдруг
Ма рия
с каз ала : «А знаете
который
ча с?
По ло вина
дв енад цато го !».
Все
мы
были
удивлены,
но
Массон
замет ил,
что
по зав тракал и
мы
рано
и
что
это
естественн о,
так
как
есть
надо
тогда,
когда
ты
голоден.
Мария
р ассме ял ась,
не
знаю,
соб­
ственно
говоря,
почему.
Вероятно
она
слег ка
подвы­
пила.
Массон
с прос ил
меня,
не
хочу
ли
я
пойти
с
ним
прогуляться.
«Моя жена привыкла отдыхать после зав­
трака,
но
я
э того
не
люблю.
Мне
необходимо
движение.
Я
постоянно
ей
говорю,
что
это
нужно
и
для
здо ров ья.
Но
в
конце
концов
п усть
де л ает,
как
хочет».
Мария
69

сказала,
что
останется
и
поможет
го спо же
Массон
вы­
мы ть
посуду.
Пар иж ано чка
заметила,
что
в
таком
случае
женщинам
лучше
быть
одним:
пусть
мужчины
уходят.
Мы
трое
спу сти лись
на
берег.
Лучи
со лнца
пад али
на
песок
почти
отвесно
и
бл еск
моря
был
невыносим.
На
пл яже
не
был о
больше
никого.
Из
приб ре жн ых
дом и ков,
во зв ышавши хся
над
морем,
до но сился
с тук
посуды,
звон
ножей
и
вилок.
От
зноя,
п одн имав шего ся
от
земли,
спирал о
дыхание.
Сначала
Рэмон
с
Массоном
говорили
о
вещах
и
людях,
мне
неизвестных.
Повидимому
знако мы
они
были
давно
и
да же
одно
вр емя
вместе
жили .
Мы
направ ились
к
морю
и
пошли
вдо ль
самого
б ер ега.
Порой
легкая,
разбежавшаяся
волн а
ороша л а
на ши
полотнянные
башмаки.
Солнце
било
мне
в
обн аж енну ю
голову
и
находился
я
р
полузабытьи.
Вдруг
Рэмон
что-то
сказал
Массон у,
однако
я
не
расслышал,
что
име нно .
В
ту
же
минуту
я
у видел
вда­
л еке,
в
само м
к онце
пляжа,
дв ух
арабов
в
синей
рабочей
одежде,
шедших
нам
н ав ст речу.
Я
в з глянул
на
Рэмона.
Он
сказал
м н е: «Это тот самый».
Мы
продолжали
идти.
Массон
спросил,
как
могли
они
про сле дит ь
нас.
Я
ничего
не
ответил,
но
подумал,
что
в ер оятно
они
ви дел и,
как
мы
с
купальным
мешком
в
руках
сели
в
автобус.
Арабы
двигались
мед ленно
и
бы ли
уже
го р аздо
ближе.
С
ви ду
мы
оставались
так
же
спокойны,
но
Рэмон
с ка за л: «Если дело дойдет до драки,
ты,
Ма ссо н,
займись
вторым.
Своего
я
беру
на
се бя.
В
сл уч ае,
если
появится
третий,
я,
Мерсо,
расчитываю
на
тебя».
Я
с ка з ал: «Да», а Массон спрятал руки в карманы.
Ра с­
70

каленный
песо к
казался
мне
теперь
совсем
красным.
Ровным
ш агом
мы
шли
навстречу
ар абам.
Р ас стояни е
между
нами
сокра ща л ось.
Ког да
мы
ок аза лись
от
них
в
нескольких
шагах,
ара бы
остановились.
Массон
и
я
замедлили
ша г,
а
Рэмон
направ ился
прямо
к
своему
парню.
Я
не
совсем
р асслышал ,
что
он
ему
ска за л,
но
тот
наклонил
голов у,
будт о
хо тел
сбить
Рэмона
с
но г.
Рэмон
ударил
его
и
сейча с
же
по звал
Массона.
Массон
подошел
к
то му
арабу,
который
был
ему
указан,
и
дважды
ударил
ег о,
навалясь
вс ей
своей
тяже стью .
Ара б
у пал
лицом
в
воду
и
несколько
секун д
был
не­
подвижен.
Пузыри
подним ал ись
и
л опались
вокруг
его
головы.
Рэмо н
п родолжа л
бить
св оего
араба
и
лицо
т ого
было
все
в
крови.
Он
о берн улся
и
сказал
мне:
«Увидишь,
места
живого
не
ос т авл ю!».
Я
кри кну л:
«Осторожно,
у
него
нож!».
Но
было
по здно :
у
Рэмона
на
руке
уже
з ияла
открытая
ра на
и
был
из реза н
рот.
Массон
рванулся
в пер ед.
Второй
ар аб
поднялся
и
стал
за
спину
того,
кот орый
был
в ооружен .
Двинуться
мы
не
см ели.
Они
мед ленно
отступили,
глядя
на
нас
в
у пор
и
угрожая
ножом.
Потом,
отойдя
на
некоторое
расст оя ние ,
бро сили сь
бежать.
Мы
стояли,
как
вкопан­
ны е.
Рэм он
прижимал
к
себе
руку,
из
которой
сочилась
кровь.
Спохватившись,
Массон
с каза л,
что
знает
врача,
к ото рый
бы вает
здесь
по
в о скресень я м.
Рэмо н
хоте л
пой ти
к
нему
немед ленно.
Но
едва
открывал
он
рот,
кровь,
пузырясь,
меша ла
ему
говорить.
По ддерж ив ая
его,
мы
поспешно
вернулись
домой.
Тут
Рэм он
сказал ,
что
ранения
его
пустяшные
и
что
к
вр ачу
он
пой ти
может.
Массон
увел
его,
а
я
остался,
чтобы
о бяс нить
71

женщинам,
что
произошло.
Госпожа
Массон
плакала,
а
Мария
б ыла
очень
б лед на.
Все
это
мне
наску чило .
Я
умолк
и
ст ал
ку рить
гля дя
на
море.
Око ло
п олови ны
вт орого
Рэмон
с
Массоном
ве р­
нулся.
У
него
бы ла
перевязана
рук а
и
уго л
рта
был
за леп лен
пластырем.
Врач
не
наш ел
ничего
серьезного,
но
вид
у
Рэм она
был
очень
мра чн ый.
Массон
пытался
его
рассмешить.
Но
тот
мо лча л.
Н ако нец,
он
ск азал ,
что
спус тит ся
на
пляж
и
я
спр осил
его,
заче м.
Он
отве­
тил ,
что
ему
хоче тся
пройтись.
Мы
с
Массоном
заявили,
что
пойдем
вместе
с
ни м.
Он
ра ссер дилс я
и
выругал
нас.
Массон
сказал,
что
не
надо
его
ра здраж ать.
Одна­
ко
я
все-таки
вышел
вслед
за
ни м.
Шли
мы
по
пляжу
долго.
Солнце
жгло
нестерпимо.
Казалось,
лучи
его
разбиваются
на
куски
о
песо к
и
море.
У
меня
возникло
вп ечат л ение,
что
Рэмон
зна ет,
к уда
идет,
но
едва
ли
это
бы ло
верно.
Мы
дошли
до
самого
края
пляжа,
где
в
пе ске
за
утесом
журчал
ру­
ч еек.
Там
мы
ув идели
наших
дв ух
арабов.
Они
лежали
в
своих
си них
просаленных
курт ка х.
Вид
у
них
был
невозмутимый
и
почти
довольный.
На ше
по я вление
их
ничуть
не
встревожило.
Тот,
который
уда рил
Рэмона,
молча
смотрел
на
него.
Другой
дул
в
обрезок
трос т­
ника
и
иско са
поглядывая
на
нас,
безос та нов оч но
по­
в торял
три
ноты,
к оторы е
уда лось
ему
извлечь
из
своей
дудочки.
Солн це ,
тишина,
жу рча ние
ручья,
три
ноты:
боль­
ше
не
было
нич его .
Рэмон
взялся
рукой
за
задний
карман,
но
ар аб
не
шеве льнулс я
и
попрежнему
они
при­
ст аль но
смотрели
оди н
на
другого.
Я
заметил,
что
у
того,
который
играл
на
дуд очке ,
паль цы
на
ногах
очень
72

широко
расс тав лены.
Не
отводя
глаз
от
своего
врага,
Рэмон
спросил
м е ня: «Пристрелить его?».
Я
подумал,
что
если
ответить
о тр ицатель но ,
он
вспыхнет
и
в ыс тре­
лит
наверно.
Поэтому
я
сказал: «Онведь молчит.
С тре­
лять
без
повода
не
годится».
Снова
тишина,
жара,
п леск
воды,
зв ук
дудо чки.
Рэ мон
с ка зал: «Если так,
то
я
примусь
руга ть
и
оск орблять
его,
а
когда
он
ответит,
пристрелю».
Я
ск аз ал : «Пожалуй .
Но
п ока
он
не
вы­
хватит
ножа,
с т релять
нельзя».
Рэмон
нач ин ал
горя­
чи тьс я.
Вт орой
араб
по-прежнему
игра л
на
дуд очке
и
оба
следили
за
каждым
движением
Рэмона.
«Нет,
с ка­
зал
я.
Возьми
его
в
рукопашную,
а
револьвер
дай
мне .
Ес ли
он
выхватит
нож
или
есл и
вм ешает ся
другой,
я
его
прикончу».
На
револьвере,
к оторы й
п ере дал
мне
Рэмон,
блес ­
нул
солнечный
лу ч.
Однако ,
мы
не
двигались
с
места,
будто
все
вокруг
нас
бы ло
з аколд ова но.
Не
о пу ская
гл аз
мы
смотрели
на
них,
они
смотрели
на
на с,
и
не
был о
во круг
ничего,
кро ме
моря,
песк а
и
солнца.
В
эту
минут у
я
подумал,
что
можно
и
выстрелить,
можно
и
не
стрелять.
Вн езапно
ар абы,
пятясь,
спря т ались
за
утесом.
Тогда
и
мы
с
Рэмоном
пошли
назад.
Он
ка­
зался
спок ойн ее
и
заговорил
о
возвращении
и
об
авто­
бусе.
Я
до вел
его
до
шалаша
и
з аде ржалс я
у
первой
ступеньки,
по ка
он
п од нима лся
по
деревяной
лест нице.
Г олова
моя
горела,
мне
было
не
под
си лу
подняться
и
сн ова
начать
что-то
растолковывать
женщинам.
Но
зной
был
таков,
что
тяжело
б ыло
и
стоять
без
движения
под
па да вшим
с
не ба
световым
ли внем .
Подождав
не­
много,
я
в ерн улся
на
пл яж
и
стал
ход и ть.
73

Вокруг
ме ня
все
бы ло
р аскал ено
до
кр асна.
Легкие
волны
р азби вали сь
на
песке
с
глух им
плеском
и,
к аза­
лос ь,
это
прер ывист о
вз дыха ет
море.
Я
медленно
шел
по
направлению
к
скалам
и
чувствовал,
что
лоб
мой
набухает
под
солнцем.
Жар
дав ил
меня
и
мешал
д ви­
гаться.
Но
всякий
раз,
как
зн ой
с
новой
силой
обдавал
мне
лицо,
я
ст иск ивал
з убы,
сжимал
в
карманах
брюк
кулаки
и
ве сь
напрягался,
чтобы
оказаться
си льн ее
солнца
и
того
за бы тья,
которым
оно
мутило
мой
мозг.
При
всякой
насквозь
п ронза вш ей
меня
искр е,
с
песка
ли,
с
поб еле вшей
ли
ра кушк и
или
с
о скол ка
стекла,
челюсти
мои
судорожно
сжимались.
Ход ил
я
д олго.
Издали
виднелись
очертания
маленького
те м ного
утеса,
тонувшего
в
ослепительном
свет е
и
в
морском
тумане.
Я
подумал
о
ру ч ейке,
текшем
за
ни м.
Мне
хо­
телось
сн ова
услышать
его
журча ние ,
убежать
от
со лн­
ца,
от
всего,
что
требует
у силия ,
от
ж е нских
слез,
хотелось
побыть
в
те ни
и
отдохнуть.
Но
пр ибл изив­
ш ись,
я
уви де л,
что
араб,
вр аг
Рэмона,
вернулся.
Он
был
о дин.
Лежал
он
на
спине,
за лож ив
ру ки
за
голову.
Лоб
его
был
в
тени,
падав шей
от
скалы,
тело
на
солнце.
От
зноя
одежда
его
дымилась.
Я
был
слегка
удивлен.
Мне
представлялось,
что
со
вс ем
э тим
покон­
че но
и
пришел
я
с юда
без
в сякой
цели.
Увидев
ме ня,
он
чуть-чуть
пр иподня лся
и
сунул
рук у
в
карман.
С амо
собой
я
сжал
в
р уке
револьвер
находившийся
в
мо ем
пидж аке.
Од нак о,
он
снова
отки­
нул ся
на
спину,
хотя
и
не
вынимая
руки
из
кармана.
Я
был
от
него
довольно
да ле ко,
метрах
в
десяти.
Из
под
его
полуспущенных
век
я
угад ыв ал
на
с ебе
его
взгляд.
Но
облик
его
чаще
р ас плыва лся
пер едо
мно й
в
раска­
74

ленном
воздухе.
Плеск
волн
был
еще
л енив ее,
еще
глу­
ше,
чем
в
полдень.
Было
то
же
солнце,
тот
же
све т
на
том
же
тянувшемся
досюда
пес ке.
Прошло
уже
два
часа,
как
день
не
двигался,
два
ч аса,
в
т еч ение
которых
де нь
стоял
на
якоре
в
океане
расплавленного
металла.
На
горизонте
прошел
маленький
пароход.
Видел
я
его
только
краем
глаз а,
так
как
не
отрываясь
смо тр ел
на
ар аба.
Д о статоч но
сдела т ь
шага
два
назад,
под у мал
я,
и
де ло
с
ко нцо м.
Но
зали т ый
солнцем
пля ж
как
будто
от­
теснял
ме ня.
Я
напр ав илс я
к
ручью.
Араб
не
двинулся.
Был
он
еще
довольно
да ле ко.
Вероятно
из -за
игры
теней
на
его
ли це
казалось,
что
он
ул ыбае тся .
Я
п одо­
ждал.
Солнц е
жгл о
мне
ще ки
и
в
бровях
др ож али
капли
пота.
Это
б ыло
то
же
самое
солнце,
что
и
в
д ень
маминых
похорон,
и
так
же,
как
и
тогда,
у
меня
осо­
бенно
болел
лоб
и
под
кожей,
во
вс ех
моих
ве нах
билась
кровь.
Из-за
э той
невыносимой
боли
я
сделал
шаг
вперед.
Это
б ыло
глупо,
я
знал ,
что
не
избав лю сь
от
с олн ца,
под винув шись
на
ка ких- ниб удь
полметра.
Однако,
я
шаг
сделал,
единственный
ш аг.
Не
при­
поднимаясь,
а раб
выт ащил
из
ка рм ана
нож
и
пока­
зал
его
мне.
На
стали
сверкнул
отбл еск
солнца
и
мне
поч уд илос ь,
что
д линное,
ис крящ еес я
лезвие
уда­
рило
ме ня
в
ло б.
В
то
же
мгновение,
накопившийся
в
бровях
пот
ручьями
потек
мне
на
ве ки
и
за ст лал
их
теплы м,
пл от ным
покровом.
Слезы
и
соль
ослепили
м еня.
Я
ничего
не
чувствовал,
кроме
звона
и
тр еска
солнца
о
мой
лоб
и
мне
казалось,
что
нож
передо
мно й
превратился
в
св ер каю щий
меч.
Он
ср езыв ал
мне
рес­
ницы,
про ник ал
в
набо л евши е
глаз а.
Т огда- то
все
и
75

смешалось
.Море
дохнуло
чем-то
жгучим
и
тяж ел ым.
Мне
п оказ ало сь,
что
н ебо
разверзлось
и
что
оттуда
лье тся
ого нь.
В
к р айнем
нап ря ж ении
я
сж ал
в
рук е
револьвер.
Нащупав
ку рок,
я
взялся
за
г ладкую
руко­
ят ку,
и
так,
в
сухом
и
оглушительном
грохоте,
все
и
началось.
Я
стряхнул
с
се бя
и
по т,
и
солнце.
Я
понял,
что
нарушит
стройное
теч ение
дня,
исключительную
тишину
пляжа,
где
был
счастлив.
То гда
я
выстрелил
еще
четыре
раза
подряд
в
неподвижное
тело,
ку да
пули
входили
незаметно.
И
б ыло
это
буд то
четыре
коротких
мо их
у дара
в
дверь
несчастия.
76

Часть
вторая

I
Т
ОТЧАС
же
после
моего
аре ста
меня
несколько
раз
д опра шивал и.
Но
ре чь
шла
об
удостоверении
лич­
но сти
и
допросы
были
ко р откие.
В
первый
раз
это
было
в
комиссариате,
где
к
моему
де лу
никто
интер еса
не
п ро­
яви л.
Неделю
спустя
суд еб ный
следователь,
наоборот,
присматривался
ко
мне
с
любопытством.
Но
снач ал а
он
спросил
только
мою
фам или ю,
а дрес,
род
заня т ий,
время
и
место
рождения.
За тем
п ожел ал
узн ать,
выбр ал
ли
я
адв окат а.
Я
ответил
отрицательно
и
сп рос ил,
дейс т ви­
тельно
ли
это
необ хо ди мо.
«В каком смысле?», удивился
он.
Я
ответил,
что
на
мой
в згляд
дело
мое
совсем
пр ос то.
Он
улы б нулс я: «У всякого свое мнение.
Но
зак он
е сть
закон.
Е сли
вы
сами
не
в ыбе рете
с ебе
за­
щитника,
мы
дадим
вам
его
по
назначению».
Я
нашел
очень
удобным,
что
п рав осуд ие
б ерет
подобные
мелочи
на
себя.
Это
я
ему
и
сказал.
Он
со г ласился
и
заметил,
что
за кон
пр едв идит
все.
В
начале
я
не
о бра щал
на
него
большого
в ним ания.
79

Он
принял
м еня
в
комнате
завешанной
портьерами,
на
его
сто ле
стояла
одна,
единст в енн ая
лампа,
о свещавш ая
кресло,
куд а
он
меня
и
у садил ,
сам
ост авш ись
в
тени .
Все
это
был о
мне
знакомо
по
некоторым
прочитанным
книгам
и
показалось
скорей
игрой.
По
окончании
бе­
с еды
я
однако
пригляделся
к
нему
и
увидел,
что
это
был
человек
вы соко го
роста,
с
тонкими
чертами
липа,
синими,
глубоко
запав шим и
глазами,
дл инны ми
седы ми
усами
и
копной
почти
совсем
белых
волос.
Он
пока­
зался
мне
весьма
расс уд ит ел ьным
и
в
сущности
симпа­
тичным,
несмотря
на
не рв ное
по дер г ивание
губ.
Уходя,
я
едва
не
п ротянул
ему
рук у,
но
во
время
спохватился,
вспомнив,
что
убил
человека.
На
следующий
день
ко
мне
в
тюрьму
явился
адв о­
кат,
маленький,
толстенький,
довольно
м олод ой,
с
тща­
тельно
приглаженными
волосами.
Несмотря
на
жа ру
(я был без пиджака)
на
нем
был
темный
костюм,
кра х­
ма л ьный
воротничек
с
отогнутыми
углами
и
како й- то
странный
галст ук
в
широ ку ю,
черную
с
белым,
п оло су.
Он
по ло жил
сво й
порт фель
на
мою
кро в ать,
п редс та­
вился
и
сказал,
что
о знако мил ся
с
моим
делом.
Поло­
жение
мое
был о
будто
бы
н ел егкое,
но
он
не
сомневался
в
усп ехе ,
при
условии,
что
я
буд у
с
ним
откровенен.
Я
его
поблагодарил
и
он
с к аз а л: «Давайте разберемся
в
само й
сути
э той
истории».
Он
сел
на
кр ова ть
и
объ ясн ил
мне,
что
были
на­
ведены
справки
о
моей
частной
ж изни.
Стало
известно,
что
мать
моя
н едавн о
ск он чал ась
в
приюте.
Следствие
пер ене сено
был о
в
М арен го.
Выяснилось,
что
в
де нь
мамин ых
похорон
я
«проявил бесчувственность». « По ­
нимаете,
—
сказал
адво кат ,
—
мен я
немнож к о
ст есн яет
80

задавать
вам
та кого
рода
вопросы.
Но
это
оч ень
важно.
Есл и
мне
нечего
будет
возразить
обвинению,
у
нег о
в
ру ках
б удут
все
ко зыр и».
Он
хотел,
чтобы
я
ему
помог,
и
спросил,
был
ли
я
огорче н
в
день
похорон.
Вопрос
э тот
сил ьно
удивил
меня.
Мне
п оказ алось ,
что
я
по стесня лс я
бы
задать
его
ко му -либо .
Все
же
я
ответил,
что
отвык
от
самонаблюдения
и
что
мне
трудн о
сказать
ему
что-
нибудь
об
этом.
Конечно,
я
лю бил
маму,
но
что
это
з на ч ит , «любить»? Все нравственно здоровые люди в
большей
или
меньшей
степени
желали
смерти
тех,
кого
они
лю бил и.
Тут
адвокат
в
б ольш ом
возбуждении
пре­
р вал
меня
и
в зял
с
меня
слово,
что
я
не
скажу
этого
ни
на
процессе,
ни
у
с удеб ного
следователя.
Я
принужден
был
объяснить
ему,
что
физич еские
потребности
по
самой
н атуре
мо ей
отражаются
на
мо их
чувствах.
В
день
ма мины х
п охорон
я
был
утомлен
и
хоте л
спать.
Вследствие
это го
я
не
от дав ал
себе
отчета
в
происхо­
дившем.
Разумеется,
я
предпочел
бы,
что бы
ма ма
не
умирала,
в
этом
сомнения
нет.
Но
у
адв ока та
вид
был
недовольный.
Он
с к аз а л: «Этого не достаточно» .
Подумав,
он
спросил,
может
ли
он
ск аза ть,
что
в
этот
день
я
с крыв ал
свои
чувства.
Я
отв етил : «Нет,
пот ом у,
что
это
н епр ав да».
Он
как-то
ст ранно
вз глян ул
на
ме ня,
будто
почувствовав
ко
мне
от в ра щение.
Чуть
ли
не
со
зл обой
в
голосе
он
сказа л,
что
во
всяком
случае
ди ректор
и
служащие
приюта
б удут
вызваны
в
качестве
свидет елей
и
что
«обернуться это может
плохо».
Я
обратил
его
внимание
на
то,
что
все
это
не
имеет
о тн ошения
к
моему
про це ссу,
но
он
коротк о
ответил,
что
по-видимому,
я
нико г да
не
имел
дел а
с
су д ами.
81

У шел
он
рассерженный.
Мне
хоте лось
бы
удержа ть
е го,
о бъя снить ,
что
я
рад
был
бы
вызвать
к
себе
его
расположение,
и
вов се
не
для
того,
чтобы
он
лучше
за щищал
меня,
а
т ак,
просто.
В
осо бенно ст и
неприятно
мне
было
то,
что
по-видимому
я
как-то
коробил
его .
Он
меня
не
понимал
и
вым еща л
на
мне
это.
Я
хотел
бы
объяснить
ему,
что
я
та кой
же
человек,
как
все
другие,
со вер ше нно
такой
же.
Но
в
сущности,
все
это
было
бы
ни
к
чему,
и
ле нь
заставила
меня
от
мысли
мое й
отк аз ать ся.
Вскоре
по сле
т ого
меня
опять
вызв ал и
к
судебному
следователю.
Бы ло
два
ча са
пополудни
и
на
эт от
раз
каби нет
его,
сквозь
легкие
кисе йные
занавески
на
окнах,
был
за лит
светом.
Бы ло
оче нь
жарко.
Он
пригласил
меня
сест ь
и
очень
веж ли во
сказал,
что
<по непредви­
де нным
обстоятельствам»
адвокат
мой
придти
не
может.
Однако
за
мной
остается
право
и
не
отвечать
на
во­
просы
и
подождать
п рисут ств ия
адвоката.
Я
сказа л,
что
готов
отвечать
на
во пр осы
и
без
адвоката.
Он
на­
жал
на
столе
кно пку .
Явился
молодой
секретарь
и
сел
почти
вплотную
за
мной.
Оба
мы
рас по ло ж ились
в
своих
креслах.
Нач ался
допрос.
Прежде
вс его
он
ска зал ,
что
мне
приписывают
угрюмый,
скрытный
ха рак тер,
и
по жел ал
узн ать ,
что
я
об
эт ом
думаю.
Я
ответил:<Деловтом,
что
говорить
мне
не
о
чем.
Оттого
я
и
м олч у».
Он
улыбнулся
как
в
первый
раз
и
признав,
что
довод
мой
лучш ий
из
все х
воз м ожн ых,
д оба ви л: «Впрочем,
это
не
имеет
ник а­
кого
з начен ия ».
Помолчав,
он
в зглян ул
на
меня
и
не­
о жид анно
выпрямившись,
ск орогов оркой
сказал: «В
эт ом
дел е
и нте ресуе те
меня
вы ».
Я
не
совсем
улови л
82

смысл
его
слов
и
не
ответил
ничего.
«Мне не все по­
нятно
в
вашем
по сту пке,
—
сказал
он.
—
Я
у вер ен,
что
вы
поможете
мне
в
нем
ра зобра ться ».
Я
сказ ал,
что
все
б ыло
совсем
просто.
Он
потребовал,
чтобы
я
по
порядку
п ере чел
ему
все ,
что
в
тот
день
произошло.
Я
перечел
то,
о
чем
уже
ему
говори л:
Рэмон,
пляж,
купание,
драка,
снова
пляж,
руче ек ,
солнце
и
пя ть
револьверных
выстрелов.
Он
приговаривал: «Так,
так».
Когда
я
дошел
до
непод в иж но
лежавшего
тела,
он
кив ­
нул
головой
и
сказал:«Отлично».
Мне
скучно
б ыло
по­
вторять
все
то
же
самое
и,
ка за лось,
никогда
еще
я
не
был
так
бо лтли в.
Помолчав
опять,
он
в стал
и
сказа л,
что
хочет
мне
помочь,
что
я
его
интересую
и
что
с
Божьей
помощью
он
облегчит
мою
участ ь.
Но
снача ла
он
хотел
задать
мне
еще
несколько
вопросов.
Без
обиняков
он
спросил,
лю бил
ли
я
маму.
Я
сказал: «Да,
как
всякий
другой
человек».
Секретарь,
который
до
эт ого
невозмутимо
стучал
на
своей
машинке,
вероятно
запутался
в
клави­
ш ах,
так
как
ост а нов ился
и
лишь
по сле
эт ого
застучал
снова.
Без
всякой
ви димо й
связи
сл едо вател ь
спросил,
выстрелил
ли
я
все
п ять
раз
по дря д.
Подумав,
я
ответ и л,
что
снач ала
выстрелил
р аз,
а
потом
еще
четыре
ра за.
«Отчего же вы сделали перерыв между первым и вторым
вы с тр ело м ?», спросил он.
Опять
привиделся
мне
крас­
ный
пля ж
и
на
лбу
я
ощутил
ожо г
солнца.
Но
не
ответил
я
ничего.
У
следователя
стал
в озбу ж денный
вид.
Он
с ел,
вз ъ ерошил
во ло сы,
пол ож ил
локти
на
стол
и
со
странным
выражением
лица
накл о нился
ко
м не: «Зачем,
зачем
стреляли
вы
в
ра спро сте ртое
те ло ?».
Я
опять
не
нашелся ,
что
ответить.
Следователь
провел
рукой
83

по
лбу
и
глуховатым
голосом
повторил
воп рос: «Зачем?
Ответьте,
мне
надо
это
зн ать.
Заче м ?».
Я
молчал.
В незапно
он
встал,
поспешно
на прав ился
в
другой
конец
кабинет а
и
открыл
оди н
из
ящ иков
в
стойке
для
бумаг.
Оттуда
он
вынул
с ере бря ное
распятие
и
издали
показал
мне
е го.
Изменившимся,
почти
дрожащим
г оло­
сом
он
вскрикнул: «Его-то
вы
зн ает е?».
Я
с каз ал: «Да,
конечно».
В
ответ
он
быстро
и
страстно
с каза л,
что
верит
в
Бога,
что
по
его
убе ждению
нет
та кого
пре ­
ступника,
кот орого
Бог
не
про ст ил
бы,
но
что
для
этого
надо
уподобиться
реб енк у
с
душой
чистой
и
ко
в сему
открытой.
Он
всем
телом
накл он ился
над
столом.
Р ас­
пятием
он
п отря сал
чут ь
ли
не
над
самой
моей
головой.
Пр авду
сказать,
я
с
трудом
следил
за
ходом
его
мысл ей,
отчасти
потому,
что
мне
б ыло
жарко
и
что
в
его
ка би­
нете
кружились
большие
мух и,
го
и
дел о
садившиеся
мне
на
лицо,
а
еще
потому,
что
пр оизв одил
он
на
меня
впеча тле ние
ж утк ое.
Вместе
с
тем
я
со знав ал,
что
был о
это
нелепо,
ибо
п рес тупнико м-т о
в
конце
ко н­
цов
был
я.
Но
он
продолжал
говорить.
Смутно
я
понял,
что
по
его
мнению
в
мо ем
показании
был
только
один
неясный
пункт,
а
име нно
т от,
что
я
не
сразу
сделал
второй
выстрел.
Остальное
было
ему
вп олне
понятно,
а
это
—
не т.
Я
со бира лся
сказать
ему ,
что
настаивает
он
нап ра с­
но:
п ункт
э тот
не
имеет,
мол ,
большого
значения.
Но
он
прервал
меня
и,
вытянувшись
во
в есь
рос т,
принялся
в
последний
раз
увещевать
меня
и
спросил,
вер ю
ли
я
в
Бога.
Я
ответил,
что
не
ве рю.
В
него д о вании
он
сел
и
сказал ,
что
это
нево змо ж но,
что
верят
в
Бога
все
люди,
да же
те,
кто
отворачиваются
от
ли ца
Е го.
Таково
84

был о
его
убе жде ние
и
ес ли
бы
он
в
это м
усомнился,
жизнь
утра тила
бы
для
нег о
смысл.
«Что же,
вы
значит
хотите,
чтобы
жизнь
моя
поте рял а
с м ысл?».
По
моему,
это
мен я
не
ка са лось,
и
так
я
ему
и
с каза л.
Но
в есь
наклонившись
над
столом,
с
Христом
в
руке
пер ед
са­
мыми
моими
г лаза ми,
не
владея
собой,
он
кричал: «Я
христианин.
Я
у
Н его
п рошу
прощения
за
т вои
грехи.
Как
можешь
ты
не
верить,
что
Он
пострадал
за
те б я?».
Я,
конечно,
зам ети л,
что
он
пер еше л
на
«ты»,
но
все
это
мне
на доел о.
В
комнате
ст ано вило сь
все
жарче.
Как
обычно,
ко гда
мне
хочется
и збавит ь ся
от
того,
ко го
я
едва
слушаю,
я
притворился,
что
со г ласен
с
н им.
К
моему
удивлению
он
принял
вид
т о рж ест в ую щий: «Видишь,
ви диш ь,
—
твердил
он.
—
Ты
вер иш ь,
п рав да,
и
ты
отк роешь
Ему
свое
сердце?».
Разумеется,
я
еще
раз
сказ ал: «Нет» .
Он
снова
упал
в
кресло.
П о-види мо му
он
сильно
уста л.
Пишущ ая
машин ка,
стучавшая
во
все
время
нашего
ра згов ора,
еще
зано­
си ла
последние
фр азы,
а
он
мо лча л.
Затем
он
внима­
т ельн о,
с
легкой
грус тью
взглянул
на
меня
и
прошептал:
«Никогда еще не видел я души столь ожесточенной,
как
ваша.
Все
б ывавшие
у
м еня
преступники
плакали
п еред
э тим
олицетворением
скорби».
Мне
хоте л ось
отве­
ти ть,
что
плак али
они
именно
пот ом у,
что
бы ли
пре­
с ту пник ами.
Но
потом
я
подумал,
что
между
ни ми
и
мной
разницы
не
было.
Св ыкнут ь ся
с
этой
мыслью
мне
было
трудно.
Сле дова те ль
встал,
будто
давая
мне
по­
ня ть,
что
допрос
окончен.
Тем
же
усталым
г олос ом
он
только
сп рос ил
м еня,
жалею
ли
я
о
том,
что
сдел ал?
Поразмыслив,
я
ответил,
что
жалеть
не
жалею,
но
что
85

все
случившееся
мне
до садно .
Однако,
п онять
ме ня
он
очевидно
был
не
в
силах.
В
тот
день
д ело
э тим
и
ограничилось.
Впоследствии
я
много
раз
бывал
у
следователя,
однако,
всегда
в
с опр ов ож дении
адвоката.
Р ечь
шла
только
об
уточнении
неко тор ых
пу нкт ов
в
мо их
пред­
шествовавших
показ ан иях.
Случалось,
следователь
рас ­
суждал
с
адвокатом
о
с тат ьях
закона,
по
к ото рым
я
могу
бы ть
обв ине н.
Но
правду
ска зать,
лично
мной
они
в
эти
мину ты
за няты
не
были.
Допросы
ма ло
по
малу
пр иня ли
и ной
характер.
Очевидно,
сле до ват ель
перестал
мною
и нте ресов а ться
и
к
делу
ст ал
относиться
формально.
О
Боге
он
больше
со
мной
не
говорил
и
ни
разу
я
не
в идел
его
в
том
же
возбуждении,
что
прежде.
В
рез ульта те ,
наши
отношения
сд елались
дру­
ж ест вен нее.
Несколько
вопросов,
два-три
сл ова
с
адво­
катом,
на
э том
все
и
кончалось.
По
выражению
следо­
вателя,
дел о
мое
шло
своим
порядком.
Иногда
беседа
затрагивала
предметы
общие
и
я
принимал
в
ней
уч а­
стие.
Дышалось
мне
тогда
легче.
Ни как ой
зло бы
вокруг
себя
я
в
это
время
не
чувствовал.
Все
шло
как
по
маслу,
все
был о
так
ест ест вен но
и
так
хорошо
разыгра­
но,
что
у
меня
возникало
нелепое
вп еч ат ление,
будто
я
нахожусь
в
кругу
семьи.
И
к
моему
удивлению,
в
т ече ние
вс его
с лед ст вия,
длившегося
одиннадцать
ме­
сяцев,
самы ми
приятными,
хотя
и
р ед кими
мину тами
были
те,
когд а
следователь,
провожая
меня
до
дверей
ка бинета ,
хлопал
мен я
по
плечу
и
с
дружеским
видом
г о во р ил : «На сегодня достаточно,
г оспод ин
Антих р ист ».
Пос ле
э того
я
снова
ок азы в ался
под
ст раж ей.
86

II
Ест ь
вещи,
о
которых
я
никогда
не
любил
гов о­
рить.
Попав
в
тюрьму,
я
по
прошествии
нескольких
дней
пон ял,
что
гов ори ть
об
этом
периоде
моей
жизни
мне
всегда
будет
неприятно.
По зд нее
все
это
стало
мне
безразлично.
Да
в
с ущ­
ности
и
в
тюрьме-то
я
в
первые
дни
не
б ыл:
бе зотче тн о
я
жд ал,
что
должно
прои зой ти
что-то
непр ед вид енное.
Все
нач ало сь
ли шь
после
того,
как
в
первый
и
ед ин*
ственный
раз
нав естила
м еня
Мария.
Когда
я
получил
от
нее
п исьмо
(она писала,
что
посещения
ей
запр е­
ще ны
на
том
основ ании,
что
она
мне
не
жена), тогда-то
я
и
по чу вст вов ал,
что
камера
это
мой
дом
и
что
жиз нь
моя
ост анов илась .
После
мо его
а рес та,
ме ня
снач ал а
зап ерл и
в
помещении,
где
б ыло
несколько
заключен­
ных,
в
большинстве
ара бов .
Уви дев
меня,
они
рас хохо­
тались,
а
зат ем
спросили,
что
я
сделал.
Я
с каза л,
что
убил
араба
и
тогда
они
умолкли.
Вскоре
стемнело.
Они
объяснили
мне,
как
ра сп оложи ть
цынов ку
на
н очь.
Надо
был о
скрути ть
од ин
ее
конец
в
ви де
ва лика
под
голову.
Всю
н очь,
по
моему
лицу
пол зали
клопы.
Че­
рез
несколько
дней
м еня
изолировали
в
отдельной
ка­
мере,
где
я
спал
на
деревянных
нарах.
В
мо ем
распо­
ряжении
бы ла
пара ша
и
железный
та з.
Тюрьма
стояла
на
холме,
на
окр аине
г орода,
и
в
маленькое
окн о
ви дно
бы ло
море.
Однажды,
когда ,
у цепи вшись
за
пру тья
ре­
ше тки,
я
смотрел
в
с ве тящуюся
даль,
явился
сторож
и
87

сказал,
что
ко
мне
кто- то
пришел.
Я
подумал,
что
это
Мария.
В
са мом
де ле
это
была
она.
На до
б ыло
пройти
длинный
корридор,
зат ем
ле ст­
н ицу
и,
нако нец,
снова
коррид ор.
Я
вошел
в
огромный
зал
с
окнами
во
всю
шир ь
стены.
Двумя
решетками
зал
был
ра зде лен
в
д лину
на
три
части.
Между
решет­
кам и
бы ло
ра сс тоян ие
в
восемь
или
де сять
метров,
отделявшее
посетителей
от
аре ст ан тов.
Я
увидел
Марию,
загоревшую,
в
платье
с
полосками.
С
мо ей
стороны
был о
человек
десять
закл юч енн ых,
б оль шей
частью
ар а­
бов.
Мар ия
была
окру же на
мавританками
и
по
бокам
ее
стояли
две
посетительницы:
ста рушк а,
вся
в
ч ерн ом,
с
плотно
сжатыми
губами,
и
к рупна я,
простоволосая
же нщина,
говорившая
очень
громко
и
р азмахи ва вшая
руками.
Из-за
рас стоян ия
между
решетками
посетители
и
арестанты
принуждены
был и
кричать.
В
первый
мо­
мент
у
меня
слегка
закружилась
голова
от
шума
голо­
со в,
эхо м
гу девш их
по сре ди
в ысок их
голых
сте н,
и
от
яркого
света
заливавшего
сквозь
стекла
ве сь
зал.
В
мое й
кам ере
бы ло
тише
и
т емнее.
Прошло
несколько
секунд,
пока
я
освоился
и
все
л ица
обр исо вал ись
от­
четливо.
Сторож
сидел
в
конц е
про х ода
между
решет­
ка ми.
Большинство
арабов
и
их
родственники
сидели
на
корточках.
Кричать
им
б ыло
н езач ем.
Несмотря
на
шум,
они
отлично
сл ыша ли
др уг
друга,
даж е
говоря
совсем
тихо.
Их
глухой
шепот,
прон осяс ь
внизу,
был
как
бы
подпоркой
для
голосов,
скрещивавшихся
над
их
головами.
Все
это
я
заметил
поч ти
сразу,
направляясь
в
сто ро ну
Марии.
Прильнув
к
решетке,
она
широко
улы ба лась
мне.
Я
н ашел
ее
очень
красивой,
но
ска зат ь
ей
это
мне
не
удалось.
88

«Ну,
что,
к а к ?», во весь голос спросила она .
—
«Ничего,
так».
—
«Ты здоров,
у
те бя
ест ь
все,
что
нужно?».
—
«Да,
вс е».
Мы
ум олк ли.
М ария
у л ыбалас ь.
Т ол стая
ж енщина
к рич ала
что-то
моему
соседу,
высокому
белокурому
парню
с
открытым
лицом.
Разговор
их
очевидно
на­
чался
еще
до
мо его
прихода.
«Жанна не захотела взять его», орала она .
«Да,
д а», отвечал он .
«Я ей говорила,
что
когда
ты
в ыйд ешь,
то
возьмешь
ег о.
Но
она
отказывается».
Мария
крикну л а,
что
Рэмон
мне
клан я етс я.
Я
ска­
за л : «Спасибо» .
Однако
гол ос
мой
был
з аглушен
сосе­
дом ,
который
сп ра вл ялс я, «здоров ли он».
Жена
его
р ассмеял ась
и
сказала,
что
«здоровее,
чем
когда
бы
то
ни
было».
Сосед
мой
сл ева,
мо лодо й
человек
неболь­
ш ого
роста
с
худыми
руками,
м олча л.
Я
заметил,
что
против
н его
стояла
маленькая
с та рушка
и
что
оба
они
н апря ж енно
смотрели
друг
на
друга.
Но
в нимани е
мое
был о
отвлечено
Марией,
крикнувшей,
что
надо
наде­
яться.
Я
сказал: «Да».
Вз гл янув
на
нее,
я
почувствовал
ж елание
взять
ее
за
плечи.
Мне
нравилась
легкая
ткань
ее
платья,
а
на
что
надо
было
н адеятьс я,
я
в
сущности
не
знал.
Но
очевидно,
это
бы ло
что-то
хорошее,
п отом у,
что
ул ыбка
с
л ица
Мар ии
не
сходила.
Я
ничего
не
видел,
кроме
бл еска
ее
зубов
и
легких
морщинок
у
гл аз.
Она
снова
к рик нула : «Ты выйдешь и мы женимся» .
Я
о т вет ил : «Ты думаешь?», но только так,
чтобы
с ка зать
что-нибудь.
Поспешно
и
все
так
же
громко
она
отве­
тила,
что,
конечно,
я
буду
оправдан
и
что
море,
купа­
ние
и
все
прочее
будет
попрежнему.
Но
ж енщ ина,
стоявшая
рядом,
к рича ла
тоже,
по вторяя,
что
оставила
89

в
конторе
плет е нку
и
п е речис ляя
вс е,
что
в
ней
нах о­
дится.
«Проверь,
ког да
получишь,
в ещи
это
дорогие».
Д ругой
мой
со сед
и
его
мать
по пр еж нему
не
отрываясь,
смотрели
д руг
на
друг а.
С низу
несся
все
тот
же
шепо т
ара бо в.
Све т
за
окнами
казался
еще
ярче.
Чувствовал
я
се бя
довольно
плохо
и
мне
хотелось
уйти.
Шум
раздражал
меня.
Однако
присутствие
М арии
был о
мне
приятно.
Не
знаю ,
сколько
прошло
времени.
Не
пе рес тав ая
ул ыбат ься ,
М ария
з агов ори ла
о
своей
работе.
Шепот,
крики,
ра згов оры ,
все
это
пе рем еша­
лось.
Единственный
оазис
молчания
находился
ок оло
меня:
мо лодо й
человек
и
стару ш ка,
глядевшие
д руг
на
друг а.
Мало
по
малу
ара бов
начали
уводить.
Ед ва
ушел
первый,
как
почт и
все
другие
смолкли.
Старушка
пр и­
бл изил ась
к
р еш етке
и
в
тот
же
момент
сторож
сделал
знак
ее
сыну.
Он
с к аз а л: «До свидания,
ма ма», а она
просунула
рук у
м ежду
прутьями
и
долго,
ме дл енно
махала
ему
ею.
Место
ее
занял
как ой- то
вновь
пришедший
человек
со
шляпой
в
руке.
Ввели
за клю ченн ого
и
они
принялись
разговаривать
о жив ленно,
од нак о,
вполголоса,
так
как
вок руг
бы ла
тишина.
Пришли
и
за
моим
соседом
справа
и
жена
его
с каз ала
так
же
громко,
бу дто
не
замеч ая ,
что
в
это м
уже
не
б ыло
н адобн ост и: «Смотри за собой
и
будь
осторожен».
Потом
настала
моя
очередь.
Мария
послала
мне
воздушный
поцелуй.
Вы ход я,
я
обер нул ся .
Она
стояла
не
двигаясь,
вся
приж ав шис ь
к
решетке,
с
той
же
мучительной
и
застыв шей
ул ыбко й
на
лице.
Н аписала
она
мне
вскоре
пос ле
э того.
Тогда-то
и
началось
то,
о
чем
я
не
лю блю
говорить.
Впрочем,
90

не
надо
преувеличивать:
другим
бывало
и
тяжелее,
чем
мне .
В
первые
дни
моего
закл ю чен ия
хуж е
вс его
был о
то,
что
м ысли
мои
оставались
такими
же,
как
у
сво­
б одн ого
человека.
Мне,
например,
вдруг
хот елось
пойти
на
пляж,
спу ст ить ся
к
морю.
Представляя
се бе
плеск
волн
под
ступнями
ног,
погруже ние
т ела
в
воду,
счаст­
ливую
бе зз або тнос ть,
охватывавшую
меня
при
этом,
я
еще
острее
чувствовал,
как
тесна
моя
камер а.
Продол­
жалось
это
не скол ько
месяц ев.
Потом
я
свыкся
с
мыс­
лью,
что
на хожус ь
в
тюрьме.
Каждый
день
я
жд ал
прогулки
по
двору
или
прихода
моего
адво кат а.
Да
и
в
остальное
время
я
не
ску чал .
Част о
мне
приходило
в
голову,
что
если
бы
меня
заставили
жить
в
д упле
сухого
дерева
и
если
бы
делать
мне
был о
решительно
нечего,
кроме
как
смотреть
на
лос куто к
неба
вв ерх у,
я
привык
бы
и
к
этому.
Я
жда л
бы,
чт обы
пролетела
пт ица
или
про плы ли
облака,
так
же
как
теперь
жду
адвоката
с
его
смеш ны м
галстуком
или
как
пр еж де,
в
другом
су щест во вании,
тер пел иво
жд ал
субботы,
чтобы
н ак онец
сжать
в
своих
объятьях
тело
Марии.
А
вед ь,
е сли
вдуматься,
в
д упле
сухого
дерева
я
не
б ыл.
Другим
приходилось
хуже ,
чем
мне.
Кстати,
это
бы ла
мамина
мысль.
Она
постоянно
п ов торяла ,
что
человек
привы­
к ает
ко
всему.
Добавлю,
что
так
далеко
я
обычно
и
не
зах од ил.
Первые
месяцы
был и
тяжелыми.
Но
то
напряжение,
в
котором
я
н ах одился ,
и
помогло
мне
пережить
их.
Мучила
меня,
например,
потр ебнос ть
в
ж енщине.
Это
был о
ест ест венно ,
я
был
мол од.
При
этом
я
никогда
не
думал
именно
о
Марии.
Нет ,
я
так
неотвязно
думал
о
женщине
вообще,
о
разных
ж енщинах,
о
все х
тех,
91

которых
я
з нал,
о
то м,
как
и
ког да
были
у
м еня
с
ними
сношения,
что
кам ера
моя,
ка залос ь,
бы ла
наполнена
их
лиц ами
и
одушевлена
мо им
влечением
к
ним .
В
и звест ном
смысле
это
н арушало
мое
р ав но весие.
Но
в
другом
—
убивало
время.
Ко
мне
был
почему-то
рас ­
положен
старший
сторож,
присутствовавший
при
р аз­
дач е
пищи.
Он
первы й
заговорил
со
мной
о
женщинах
и
с казал ,
что
зак люч ен ные
жалуются
на
это
больше
всего.
Я
ответил,
что
вполне
с
ними
со г ласен
и
что
на
мой
взгляд
обращаются
с
нами
несправедливо.
—
«Но
в едь
для
этого- то
и
сажают
вас
в
тюрьму», —
ск азал
он.
—
«Как для этого?».
—
«Ну,
да,
это-то
ве дь
и
ест ь
свобода.
А
вас
лишают
свободы».
Прежде
мне
это
никогда
не
приходило
в
голову
и
я
решил,
что
он
прав.
«Да,
это
так,
—
сказал
я
ему
.—
Иначе
в
чем
же
был о
бы
наказание?».
—
«Вот,
вы
понимаете
порядок
вещей.
Другие
не
понимают.
Но
в
ко нце
концов
облег­
ча ют
они
себ я
са ми».
Сказав
это,
сторож
ушел.
Мучило
меня
и
отсутствие
папиро с.
При
з аклю че­
нии
в
тюрьму
у
меня
отобрали
поя с,
шну рки
от
б аш­
маков,
га лс тук
и
все,
что
было
в
к арманах ,
в
том
числе
и
папиросы.
Уже
будучи
в
к амер е,
я
потребовал,
чтобы
мне
их
отдали.
Но
ока залось ,
это
запрещено.
Первое
время
мне
был о
очень
тяж ел о.
Может
быть
именно
это
больше
всего
меня
и
угнетало.
Я
обсасыв ал
кусочки
дерева,
отламывая
их
от
досок,
на
кот о рых
спал .
Це­
лыми
дням и
мен я
тошнило.
Я
не
мог
понять,
почему
меня
лишают
того,
что
ни как ого
вр еда
никому
не
пр и­
чиняет.
Потом
я
догад ался,
что
это
тож е
бы ло
частью
нак азания .
Но
к
тому
времени
я
уже
отвык
от
к ур ения
и
на казание
перестало
быт ь
для
меня
нак азанием.
92

Если
эти
неприятности
отбросить,
осо бенно
не­
счастен
я
не
бы л.
Скажу
еще
ра з,
все
дело
заключа­
лос ь
в
то м,
что бы
уби ть
время.
Перестал
я
ск у чать
с
т ого
мо мента ,
как
научился
жи ть
воспоминаниями.
По­
рой
я
припоминал
сво ю
комнату
и
в
воображении
ходил
по
ней
вдо ль
и
по пере к,
пре дста в ляя
себе
все,
что
в
ней
находится.
В
начале
это
быстро
приходило
к
концу.
Но
при
повторении
длилось
это
с
каждым
р азом
дольше.
Я
мысленно
видел
стол
или
шка ф,
представлял
с ебе
то,
что
в
том
или
другом
находится,
разглядывал
каждую
вещь
и
в
каждой
вещ и
к акую
нибудь
ее
осо бенно сть ,
например
ре зьб у,
трещинку,
отбитый
к рай,
цвет
или
поверхность
на
ощупь.
В
то
же
вр емя
я
старался
соблю­
дать
последовательность
в
инвент ар е
и
опись
составить
полную.
По
про шест вии
нескольких
недель
я
способен
был
проводить
часы
и
часы,
п ере числ яя
все
на ходя ­
щ ееся
в
моей
комнате.
Чем
на пряже нне е
я
о
ней
ду­
мал,
тем
бо л ьшее
кол ич ест во
забытых
или
заброшен­
ных
предметов
всплывало
в
мо ей
пам яти.
Я
понял
тогда,
что
достаточно
б ыло
бы
челов е ку
прожить
один
день,
чтобы
затем
оказаться
в
состоянии
б езм ятеж но
пр о­
вести
в
тюрьме
сто
лет.
Воспоминания
не
да ли
бы
ему
скучать.
Как
никак,
это
б ыло
преимуществом.
Нес коль ко
слов
по
поводу
с на.
В
начале
я
ночью
плохо
спал,
а
дне м
не
мог
заснуть
ни
на
минуту.
По­
степенно
ночи
стали
спокойнее
и
удавалось
мне
задре ­
ма ть
даж е
днем.
В
по сле дние
месяцы
я
спал
от
шестнад­
цати
до
во семнад цат и
ча сов
в
сутки.
Оставалось
всег о
шесть
часов,
к оторы е
я
убивал
едой,
естественными
надобностями,
воспоминаниями
и
ист о рией,
происшед­
шей
в
Чехословакии.
93

На
нарах,
под
с олом ен ным
тюфяком,
я
как-то
на­
шел
почти
с кл еившийся
с
ним,
пож елт елы й,
просален­
ный
обрывок
га зеты.
В
отделе
пр оисшест вий
с ообща­
лось
о
слу чае,
который
по-видимому
произошел
в
Че­
хословакии.
Начало
рассказа
отсутствовало.
Какой-то
человек
покинул
свою
родную
ч ешску ю
д ер евню
и
от­
пр авилс я
искать
счастья.
Спустя
двадцать
пя ть
лет
он
вернулся
богатым,
с
женой
и
ребенком.
Ма ть
и
сестра
его
содержали
в
де ревн е
гостиницу.
Дум ая
их
ошело­
мить,
он
оставил
ж ену
и
реб енк а
в
др угой
гостинице
и
пошел
к
матери.
Та
его
не
узнала.
Шутки
ради
он
снял
комнату,
показав
при
эт ом
толстую
пачку
денег.
Ночью
мать
и
сестра
убили
его
ударом
молотка
по
голове,
ограбили,
а
те ло
бросили
в
реку.
Утром
пр ишла
же на
и
ничего
не
подозревая,
открыла,
кто
был
их
постоялец.
М ать
по весил ась ,
сестра
утопилась.
Я
пере­
чел
эту
историю
тысячи
р аз.
С
одн ой
стороны
было
в
ней
что-то
непр авдо по дно е.
С
д ругой
—
все
казало сь
вполне
ест ест венно .
Во
всяком
случае,
че лов ек
эт от,
по
моему,
играл
комедию
напр асно
и
получил
по
заслугам.
Так
время
и
прош ло:
сон,
воспоминания,
чтение
чехословацкого
происшествия,
чередование
тьмы
и
с ве­
та.
Прежде
я
где-то
читал,
что
в
тюрьме
те ряет ся
пр ед­
ставление
о
времени.
То гда
мне
это
п оказ алось
пустой
выдумкой.
Я
не
понял,
что
дни
могут
бы ть
и
длинными,
и
вместе
с
тем
короткими.
Длинными
в
том
см ы сле,
что
их
надо
ч ем -нибудь
зап ол нит ь,
однако,
настолько
ра с­
тянутыми,
что
в
конце
концов
один
сливается
с
другим.
Н ево змо жно
определить,
ка кой
сего дня
день.
Вчера
или
завтра:
все
др угие
названия
утратили
для
меня
з на­
чение.
94

Однажды
сторож
сказал
мне,
что
я
в
тюрьме
уже
пять
месяцев,
и
я
ему
по вер ил,
хотя
и
не
понял
его.
На
мой
взгляд
в
камере
д лился
все
тот
же
де нь
и
занят
я
был
все
о дним
и
тем
ж.
После
ухода
сторожа
я
взглянул
на
себя
в
свой
же ст яной
котелок.
Лицо
по ка зало сь
мне
мрачным,
х отя
я
и
пыт ался
улыбнуться.
Я
встряхнул
кот елок
и
улыбнулся
снова.
Лицо
попр еж-
нему
о става ло сь
ст рог им
и
грустным.
День
клонился
к
вечеру,
и
был
это
ч ас,
о
котором
я
не
лю блю
говорить,
час
без
имени
и
названия,
ког да
вечерние
шорохи
п од­
н има ются
от
все х
этажей
тюрьмы
и
рассеиваются
в
ти­
шине.
Я
пр иблизил ся
к
ок ошечку
и
в
последних
лучах
света
опять
в згляну л
на
себя .
Л ицо
б ыло
по преж нему
серь езно ,
да
и
могло
ли
бы ть
иначе,
раз
серьезен
был
я
сам?
Но
в
то
же
вр емя
я
впервые
за
несколько
месяцев
отчетливо
усл ышал
звук
своего
голоса.
Это
был
тот
же
голос,
который
давно
уже
звенел
в
моих
у шах,
и
тут
я
понял,
что
в
теч ение
всего
этого
времени
говорил
сам
с
собой.
Я
вспомнил
тогда
то,
что
ск аза ла
сиделка
на
маминых
похоронах.
Нет,
выхода
не
было,
и
никто
не
в
сил ах
представить
се бе,
что
такое
вечера
в
тюрьмах.
III
М огу
ск аза ть,
что
в
сущности
лето
очень
быстро
сменилось
другим
летом.
Я
знал,
что
с
первыми
теп лы ми
днями
произойдет
в
моей
участи
что-то
новое.
Д ело
мое
был о
н азначе но
на
первую
сессию
суд а
пр ис яжн ых,
ок анч ивал ась
же
эта
сесс ия
в
ию не.
Город
был
уже
95

вес ь
за лит
солнцем,
когда
начался
мой
про цесс.
Адвокат
уверял
меня,
что
продлится
он
не
больше
двух-трех
дней.
«Суд будет торопиться,
—
говорил
он,
—
так
как
дело
ва ше
не
самое
важное
в
сессии.
Тотчас
же
вс лед
за
ним
на
по вест ке
стоит
дел о
об
отцеубийстве».
За
мно й
пришли
в
се мь
с
половиной
часов
утра
и
в
тюремном
ф урго не
дост ави ли
в
зд ание
суда.
Два
жандарма
вве ли
меня
в
ма лень кую
ко мнат у,
где
пахло
плесенью.
Ждать
пришлось,
сидя
у
двер ей,
за
которыми
слышались
го л оса,
какие-то
вызовы,
шум
п ере дв игае­
мых
стульев,
и
все
это
напомнило
мне
бла готв орите л ь­
ные
пра здне ст ва,
когда
по
о ко нчании
конц ерт а
в
зал е
освобождают
место
для
т анцев.
Жандармы
ск азали,
что
заседание
еще
не
началось,
и
о дин
из
них
предложил
мне
папиросу,
от
которой
я
отказался,
и
спросил,
в ол­
ну юсь
ли
я.
Я
ответил,
что
не
волнуюсь.
Ме ня,
пож а­
луй ,
д аже
интересовало
посмотреть,
как
происходит
пр оце сс.
Никогда
в
жизни
я
в
суд ах
не
бывал.
«Да,
—
сказал
второй
жандарм,
—
но
в
ко нце
концов
это
уто­
ми те льн о».
Немного
спустя
в
комнате
раз далс я
зв оно к.
Жан­
дармы
сня ли
с
меня
нар у чники
и
отворили
дверь,
за
которой
нах о дил ась
скамья
подсудимых.
Зал
был
набит
битк ом .
Шторы
были
спущены,
но
со лнце
кое
где
пр о­
б ива лось
в
щели,
и
б ыло
уже
очень
ду шно.
Окна
были
запер т ы.
Мы
сел и:
я
в
середине,
жандармы
по
бокам.
На
другой
стороне
я
увидел
ряд
лиц .
Все
они
смотрели
на
ме ня:
я
понял,
что
это
пр исяж ные.
Но
сказать ,
чем
о дин
отличался
от
д ругого,
я
за труд нилс я
бы.
Впечат­
л ение
у
м еня
бы ло
такое,
как
ес ли
бы
я
сидел
в
трам­
вае
и
незнак ом ые
пассаж ир ы
разглядывали
вн овь
во­
96

шедшего
с
намер ением
обн аруж ит ь
в
нем
что-либо
смешное.
Кон е чно,
мысль
это
б ыла
нелепая,
потому,
что
здес ь
они
вг ля дыва лись
не
в
чуда ка,
а
в
преступ­
ника.
Но
р азн ица
не
вел ика,
и
так
или
иначе,
пришла
мне
в
голов у
именно
эта
мысль.
Надо
сказать
и
то,
что
в
запертом,
п ерепо лненно м
за ле
я
слег ка
оша лел .
Еще
раз
в зглян ув
на
пу бл ику,
я
как
и
прежде
оказался
не
в
силах
отличить
одно
ли цо
от
другого.
Насколько
по мню,
сна чал а
я
не
отда­
вал
себе
отчета,
что
все
эти
лю ди
пр ишли
с юда
ради
ме ня.
Обычно
люд и
мало
обращали
на
мен я
внимания.
Не
без
у силия
я
понял,
что
причиной
вс ей
э той
су ма­
тохи
был
именно
я.
«Сколько народа!», сказал я жан­
дарму.
Он
ответил,
что
это
и з-за
газет,
и
указал
мне
на
куч ку
людей,
н ах одивших ся
у
стола,
чу ть- чуть
ниже
скамь и
присяжных.
«Вот они», сказал он .
Я
спр о сил:
«Кто?».
Он
пов т орил: «Газеты» .
С
о дним
из
журнали­
стов
он
был
з нако м,
и
тот
з амет ил
его
и
напр ав ился
в
н ашу
сторону.
Это
был
человек
уже
не
молодой,
с импат ич ный,
со
слегка
по де рг ивав шимся
лицом.
Он
очень
дружески
пожал
жандарму
руку.
Я
обр а тил
вни­
мание
на
то,
что
все
эти
лю ди
пере хо дили
от
одного
к
другому,
о б мени вались
замеч аниям и,
б есед ов али,
буд­
то
они
в
клу бе,
где
с обра вшие ся
объ единены
пр инад­
лежностью
к
одному
и
тому
же
обществу.
Я
понял,
что
должен
среди
них
выделяться,
как
человек
н езванный
или
какой -то
втируша.
Однако
журналист
ул ыбнул ся
и,
обратившись
ко
мне ,
выразил
надеж ду ,
что
все
кон­
чится
для
меня
благополучно.
Я
поблагодарил
его
и
он
до бав ил: «Знаете,
мы
немножко
раз дули
ва ше
дело.
Летом
в
газетах
решительно
не
о
чем
писать.
Кро ме
97

ваш ей
истории
и
де ла
это го
отцеубийцы
не
б ыло
ровно
ничего
интересного».
Затем
он
указал
мне
в
той
же
ку чке
л юдей
маленького
человека
п охоже го
на
разжи­
ревшую
ласку,
с
огромными
очками
в
черной
оправе.
Это
был
специа льны й
корре с понд ент
одной
из
париж­
ских
газ ет.
«Приехал он сюда не для вас.
Но
зао дно
с
отчетом
о
проц есс е
отцеубийцы
его
пр ос или
написать
и
о
вашем
де ле».
Я
и
тут
едва
не
поблагодарил
его ,
но
п отом
сообразил,
что
это
б ыло
бы
нелепо.
Он
дру­
ж ески
помахал
мне
рукой
и
удалился.
Прошло
еще
не­
ско л ько
минут.
Явился
мой
адво кат ,
в
тоге ,
окруженный
другими
адвокатами,
направился
к
журналистам
и
пожал
им
руки.
Они
шутили,
смея лись
и
были,
как
у
се бя
д ома,
пока
в
зале
не
раздался
з в онок.
Все
заняли
свои
м еста.
Мой
а дво кат
под ош ел
ко
мн е,
пожал
руку
и
посов ет овал
отв ечать
на
воп росы
коро тко,
не
бе ря
на
себ я
никакой
инициативы
и
во
вс ем
п оложа сь
на
него.
Слева
от
се бя
я
услышал
звук
отодвигаемого
ст ула
и
увидел
высокого,
х удо щав ого
человека,
одетого
в
кра сно е
и
с
пенснэ
на
носу.
Он
сел,
бережно
расправив
свою
м антию.
Это
был
про куро р.
Судебный
пристав
кри кну л : «Суд идет».
В
тот
же
момент
послышалось
гу дение
дв ух
огромных
вентиляторов.
Вош ло
т рое
судей
с
папками
в
руках,
од ин
в
красном,
другие
два
в
чер­
ном,
и
быстро
напр ави лись
к
трибуне,
во звы шавше йся
в
глубине
з ала.
Тот ,
что
был
в
красном,
сел
в
кресло,
положил
пе ред
соб ой
свою
шапоч ку ,
обт ер
платком
л ысый
череп
и
объявил,
что
заседание
открыто.
Журналисты
де ржа ли
перья
наготове.
Вид
у
них
был
равнодушный
и
слегка
насмешливый.
Л ишь
од ин
98

из
ни х,
мо ложе
других,
в
сером
фланелевом
костюме
с
синим
галстуком,
отложив
свое
пер о
смотрел
на
меня.
Лиц о
у
н его
было
углов а тое
и
видел
я
только
оче нь
светлые
глаза,
внимательно
и
без
ка кого- либо
опре д е­
ленного
выражения
на
меня
уставившиеся.
Как
ни
стран­
но,
мне
показалось,
что
это
я
сам
смотрю
на
себя.
Может
быть
именно
вс лед ств ие
этого,
да
еще
потому,
что
судебных
порядков
я
не
знал,
мне
не
совсем
был о
понятно
все
то,
что
произошло
да льш е:
же реб ьев ка
присяжных,
воп рос ы
пред сед ате ля
о бращ енные
к
адво­
кату,
прокур ору
и
к
ним
(каждый раз все головы при ­
сяжных,
как
одна,
по вер т ыва лись
к
с уд ь ям ), торопливое
чтение
обвинительного
акт а,
в
котором
мелькали
зн а­
комые
мне
име на
и
названия,
и
н акон ец
снова
воп р осы
моему
адвокату.
Председатель
ск аза л,
что
прист уп ит
к
вызову
с ви­
детелей.
Пристав
о гл асил
списо к
имен
пр ив лек ших
мое
вниман ие.
Из
тол пы
собравшихся,
в
кот орой
до
этого
все
для
ме ня
сл ива лось ,
поднялись
о дин
за
другим
директор
и
сторож
приюта,
стар ик
Фома
Перэз,
Рэмон,
М ассо н,
Саламано,
Мария.
Она
тревожно
помахала
мне
рукой.
Не
пришел
я
еще
в
се бя
от
у д ив ления,
что
не
заметил
их
раньше,
как
поднялся
Селест,
имя
которого
было
оглашено
последним.
Р ядом
с
ним
сидела
та
ма­
лен ька я
незна ко мка,
которая
однажды
о бедал а
в
ресто­
ране
за
мои м
с толом ,
в
той
же
жа кет ке,
с
тем
же
свои м
р еш ител ьным
и
сосредоточенным
видом.
Она
пристально
на
м еня
смотрела.
Не
ус пел
я
ни
о
чем
подумать,
как
раздался
голос
п редс еда теля,
сказав шег о,
что
п рис ту­
пает
к
разбирательству
д ела
и
что
ему
представляется
изл иш ним
про сит ь
п убли ку
о
соблюдении
спокойствия.
99

Приговор
должен
бы ть
в ынесен
присяжными
в
соответ­
ств ии
с
д ухом
подлинной
с правед ливо ст и,
и
при
малей­
шем
инциденте
он
во
всяком
случае
п отребуе т,
чтобы
публ ика
очистила
зал .
Духота
усиливалась
и
многие
в
за ле
обмахивались
газетами.
Слышался
шорох
скомканной
бумаги.
Пр ед­
с едатель
сделал
знак
приставу
и
тот
принес
три
веера
из
плетенной
соломы,
кот орые
немедленно
бы ли
пущены
судьями
в
ход.
Тотчас
же
начался
мой
допрос.
Пр едседат ел ь
об­
ращался
ко
мне
спо койно
и
даже,
как
мне
по казало сь ,
довольно
бл аг о скло нно.
Меня
еще
раз
попросили
на­
звать
имя
и
фам или ю,
и
несмотря
на
ра здр аже ние,
я
подумал,
что
в
сущности
это
пр авил ьно ,
так
как
недо­
пустимо
было
бы
судить
не
того,
ког о
следует.
Затем
председатель
нач ал
рассказ
о
то м,
что
я
сделал,
через
каждые
три
фразы
обращаясь
ко
мне: «Было именно
так,
не
правд а
л и?».
Я
неиз менно
от в ечал: «Да,
госпо­
дин
п редседате ль », как научил меня адвокат .
Дл илос ь
это
долго,
потому,
что
рассказывал
председатель
с
боль­
ши ми
подробностями.
Ж урна лист ы
все
время
писал и.
Я
чувствовал
на
себе
взгляд
самого
молодого
из
них
и
маленькой
ж енщины
похожей
на
автомат.
Трамвайная
скамья
б ыла
вся
повернута
к
пр едседат ел ю.
Тот
кашля­
н ул,
пер ели стал
бумаги
и,
обв еив аяс ь,
обратился
ко
мне .
Он
сказ ал,
что
должен
теперь
пер ейт и
к
вопросам,
которые
могут
показаться
не
им еющими
отношнеия
к
делу,
хотя
в
действительности
они
бл изко
его
касаются.
Я
понял,
что
он
имеет
в
виду
маму,
и
почувствовал,
как
это
мне
неприя т но.
Почему
я
поместил
маму
в
пр и­
100

ют?
—
спросил
он.
Я
ответил,
что
сд елал
это
по
н едо­
статку
средств,
необходимых
для
ухода
за
н ей.
Он
спросил,
б ыло
ли
мне
это
тяж ел о.
Я
ответил,
что
ни
мама,
ни
я
больше
нич его
др уг
от
д руга
не
ждали,
как
впро че м
и
ни
от
кого,
и
что
мы
оба
свыклись
с
наш им
новым
о браз ом
ж изни.
Председатель
сказ ал ,
что
не
хочет
больше
на
э той
стороне
де ла
настаивать
и
справи лся
у
прокурора,
нет
ли
у
того
ко
мне
вопросов.
Прокурор
сидел
ко
мне
боком
и
не
обора чив аяс ь
ск азал,
что
с
раз решен ия
председателя
хо тел
бы
знать,
возвратился
ли
я
к
ручью
с
намерением
убить
ара ба.
«Нет», ответил я .
«Так отчего же вы были вооружены
и
отчего
оказались
именно
та м?».
Я
сказа л,
что
это
про­
изошло
случайно.
Прокурор
хмуро
пробормотал: «Дру­
гих
вопросов
у
меня
пока
н ет».
Все
дал ьнейш ее
прошло
сбивчиво,
по
крайней
м ере
на
мой
взгл я д.
Однако,
после
каких-то
переговоров,
председатель
объ яв ил
пе­
рер ыв
и
сказал ,
что
заседание
возобновится
во
второй
поло в ине
дня.
Подумать
о
чем- либ о
у
меня
не
был о
времени.
М еня
увели,
посадили
в
фургон
и
увезли
в
тюрьму,
где
я
позавтракал.
Ед ва
усп ел
я
почувствовать,
что
утом­
л ен,
как
за
мно й
пришли
снова.
Все
возобновилось,
я
ока зал ся
в
том
же
зале,
с
теми
же
физиономиями
на­
против.
Но
было
гораздо
жарче
и
ка ким-т о
чудом
у
каждого
из
присяжных,
у
п рокурора,
у
моего
адвоката
и
у
нескольких
журн алис тов
оказалось
в
р уках
по
соло­
ме нно му
вееру.
Молодой
ж урнали ст
и
мал ень кая
же н­
щин а
сиде ли
на
с воих
мест ах .
Но
они
не
об в еив ались
и
попрежнему
мо лча
смотрели
на
меня.
101

Я
обт ер
с
л ица
пот
и
пришел
в
се бя
только
тогда,
когда
услышал,
что
выз вали
дире ктора
приюта.
Его
спросили,
жа лов а лась
ли
на
меня
мама,
и
он
ответил,
что
да,
жаловалась,
но
что
жаловаться
на
родственников
вош ло
у
в сех
призреваемых
в
привычку.
Пр едседате ль
попросил
его
уточнить,
уп ре кала
ли
меня
мама
в
том,
что
я
поместил
ее
в
приют.
Директор
снова
отве ти л
утвердительно,
но
на
этот
раз
нич его
к
св оим
словам
не
добавил.
На
д ругой
вопрос
он
ответил,
что
был
удивлен
моим
спокойствием
в
день
похорон.
Его
спро­
сили,
что
он
подразумевает
под
словом
«спокойствие».
Ди рек тор
по кос ился
на
нос ки
сво их
башмаков
и
сказал,
что
я
не
пожелал
взглянуть
на
маму,
ни
р азу
не
вспл ак­
нул
и
уехал
сразу
по сле
похорон,
да же
не
склонив
пер ед
м оги лой
гол овы .
Одна
мелочь
так
же
уд иви ла
е го:
сл уж ащий
похоронного
б юро
сказал
ему,
что
я
не
знал
маминого
возраста.
После
кор откого
молчания
пр едседат ел ь
спро сил
ди рек тор а,
относятся
ли
его
по­
казания
име нно
ко
мне.
Тот
не
понял
вопроса
и
пр ед­
седа тел ь
с каз ал : «Этого требует закон».
Зат ем,
обра­
тившись
к
п рокурору ,
он
спросил,
нет
ли
у
него
во­
просов
к
свидетелю,
и
тот
вос кликн ул: «О,
нет,
доста­
точно
и
этого!».
При
этом
у
нег о
был
так ой
торже ст­
вующий
голос
и
он
с
таким
видом
взглянул
на
меня,
что
впе рвые
за
много
лет
я,
как
дурак,
едва
не
запл ак ал,
поч ув ст вов ав,
что
все
эти
лю ди
меня
ненавид ят .
Пр едседа т ель
спр авил ся
у
прис яж ных
и
у
моего
адво ката ,
нет
ли
и
у
них
вопросов,
а
зат ем
вызвал
приютского
сторожа.
Повторилась
та
же
церемония,
что
и
для
след ую щих
с видет ел ей.
Ста в
на
указанное
ему
место,
сторож
вз гля нул
на
меня
и
отвел
глаза.
Затем
102

отве ти л
на
заданные
ему
вопросы.
Он
сказал,
что
я
не
по ж елал
видеть
мам у,
что
я
курил,
спал
и
выпил
ч ашку
кофе
с
молоком.
В
п ублик е
я
уловил
смутное
воз му ще­
ние
и
в
первый
раз
поня л,
что
я
виновен.
Сторожа
попросили
повторить
рассказ
о
к офе
с
м оло ком
и
о
папиросе.
Пр окурор
бросил
на
меня
насмешливый
взгляд.
В
эт от
момент
мой
адв ока т
спро сил
сторожа,
не
курил
ли
и
он
вместе
со
мной.
Однако,
п рок урор
с
ожесточением
з апр оте сто в ал: «Кто здесь подсудимый,
и
допустимы
ли
методы,
сво дя щиеся
к
тому,
чтобы
оче р­
ни ть
с вид ет елей
о бвин ения
и
ума лит ь
значительность
показаний,
кот орые
во
всяком
случае
чу до вищны?».
Не­
смотря
на
его
возмущение,
председатель
предложил
сторожу
ответить
на
по став ленный
во про с.
Сторож
смущенно
сказал: «Да,
я
виноват,
сознаюсь .
Но
они
протянули
мне
п апир осу
и
я
не
посмел
им
отказать».
Нак о нец
спросили
меня,
х очу
ли
я
что- ни будь
добавить.
Я
ответил: «Нет,
ниче го ,
кроме
того,
что
свидетель
пр ав
и
что
я
дейст вит ел ь но
предложил
ему
папир осу » .
Сторож
взглянул
на
меня
с
у д ив лением
и
как
будт о
с
благодарностью.
Поколебавшись,
он
ск аза л,
что
ч ашку
ко фе
предложил
мне
он
сам.
Мой
адвокат
едва
не
зах ло пал
в
ладоши
и
громко
заявил,
что
прися жн ые
оценят
по
до сто инс тву
зн ачит ел ьнос ть
э того
по каз ан ия.
Но
тотчас
же
прогремел
гол ос
прокурора: «Да,
п рис яж­
ные
оце нят
показание.
И
они
придут
к
закл юч ению,
что
человек
посторонний
мог
предложить
коф е,
но
что
с ын,
перед
телом
т ой,
которая
да ла
ему
ж изнь,
обязан
был
от
коф е
отка зат ься».
Сторож
удалился.
Ког да
вы звали
Фому
Перэза,
пр истав у
пр ишло сь
довести
его
под
руку
до
места
пр едназнач енно г о
для
103

свидетелей.
Перэз
ск аза л,
что
хор ошо
зн ал
мою
мать,
а
м еня
видел
т олько
один
р аз,
в
д ень
похорон.
Его
спросили,
что
я
в
эт от
де нь
дел ал,
и
он
отв етил : «Знаете,
я
был
слишком
у друче н.
От
гор я
я
не
ви дел
ничего.
Для
меня
это
бы ла
очень
боль ша я
утра та .
Я
даже
ли­
шил ся
чу вс тв.
Так
что
молодого
человека
я
не
в иде л».
Пр окурор
спросил,
ви дел
ли
он
по
кр айне й
мере,
что
я
плачу.
Перэз
о тв ети л: «Нет».
Тогда
в
свою
очередь
п рок урор
ск аз а л : «Присяжные это оценят».
Но
мой
адво кат
р ассе рдился .
Тоном,
который
пока залс я
мне
не
совсем
уместным,
он
спр осил
П е рэза,
виде л
ли
он,
что
я
не
плач у.
Перэз
сказал: «Нет».
В
п уб лике
по­
с лышал ся
см ех.
Отвернув
рука ва ,
адвокат
мой
сказал
не
до пу ска ющим
возражений
голосом: «Вот что такое
это т
процесс.
Все
до стов ерн о
и
нет
ничего
достовер­
н о го!».
Нахмурившись,
про кур ор
молчал
и
ли шь
п осту­
кивал
к ара нд ашом
по
л ежа вшим
пе ред
ним
пап кам.
Был
об ъяв лен
пер еры в
на
п ять
минут,
во
время
к оторо го
мой
адв ока т
сказал
мне,
что
все
ид ет
пре во с­
ходно.
После
э того
был
выз ван
С елест
в
каче ст ве
св и­
де теля
защит ы .
Под
з ащит ой
подразумевался
я.
Селест
время
от
времени
поглядывал
в
мою
сторону
и
вертел
в
руках
соломенную
панаму.
На
нем
был
новый
ко­
стюм,
тот,
который
он
надевал
по
во скресень я м,
ког да
мы
с
ним
отправлялись
на
скачки.
Но
воротничка
на
его
р уб ашке
не
б ыло
и
застегнута
она
был а
медной
за­
понкой.
Его
спросили,
был
ли
я
его
клиентом.
Он
сказал: «Да,
но
это
и
мой
пр ият ел ь».
Ка кого
он
обо
мне
м нения ?
Он
отв е тил : «Человек,
что
на до».
Что
именно
это
значит?
Селест
за яв ил,
что
это
по нят но
всякому.
Заметил
ли
он,
что
я
не
общителен?
Он
признал,
что
104

пустым
болтуном
я
д ейст вит ел ьно
не
был.
Прокурор
спросил,
аккуратно
ли
я
плат ил
по
счетам.
С елест
за­
смеялся
и
сказал: «Да мы на это и внимания не обра­
щал и».
Его
спросили,
что
он
дум ает
о
совершенном
мной
пр есту плени и.
Тут
он
положил
рук у
на
барь ер ,
отделявший
его
от
судей,
и
вид но
было,
что
к
этому
вопросу
он
приготовился.
«По -мо ем у,
—
сказал
он,
—
это
несчастье.
Все
знают ,
что
та кое
н есчас ть е.
Помочь
тут
ничем
не льз я.
Так
вот ,
по
моему
это
не­
счастье».
Он
хот ел
что- то
добавить,
но
пр едседа тел ь
остановил
его,
заявив
что
сказанного
достаточно
и
что
суд
его
бл аго дар ит.
Селест
был
по-видимому
озада чен
и
зая вил ,
что
хо тел
бы
сказать
еще
нескол ь ко
слов.
Его
попросили
быть
кратким.
Он
еще
раз
повторил,
что
это
несчаст ь е.
Председатель
сказал: «Да,
да,
ко­
нечно,
но
ведь
мы
здесь
для
того
и
на ходи мс я,
чт обы
судить
та кого
рода
н есч астья .
Благодарю
вас
за
пока­
зание».
Будто
не
зная,
на
что
решиться
и
как
все
проис­
ходящее
понять,
Селест
п ов ернулся
в
мою
сторону.
Ка­
залось,
он
спр ашивае т
меня,
что
можно
еще
сделать.
Губы
его
дрожали,
глаз а
был и
вла жн ы.
Я
не
шелох­
нулся,
не
сказал
ни
слова,
но
впер вые
в
жиз ни
мне
за хотел ос ь
человека
п оцелов а ть.
Пр едседат ел ь
снова
предложил
ему
оставить
место,
пр едназнач енно е
для
свидетелей.
С елест
уд алилс я
в глубь
зала.
До
конца
за­
седания
он
сидел
слегка
наклонившись,
уст ави в
лок ти
в
колени,
с
панамой
в
рук ах,
и
слушал
то,
что
гов ори­
лось.
Вошла
Мария.
Она
бы ла
в
шля пе
и
казалась
еще
красивой.
Но
мне
она
больше
нра вил ась
с
распущен­
ным и
волосами.
Издалека
я
угадывал
легкие
очертания
ее
грудей
и
видел
нижнюю
губу ,
всег да
немного
пр и­
105

пухшую.
По-видимому
она
нервничала.
Тотчас
же
ее
спросили,
с
какого
времени
она
меня
знает.
Мария
ответила,
что
в
тако м- то
г оду
работала
в
нашей
кон ­
торе.
Председатель
п ожел ал
узнать,
каковы
был и
наш и
отношения.
Она
сказала,
что
бы ла
со
мн ой
в
связи.
На
следующий
Еопрос
она
ответила,
что
действительно
должна
был а
выйти
за
меня
за муж.
Прокуро р,
пер ел и­
стывая
бу м аги,
спр о сил
ее,
ког да
началась
наша
связь.
Она
назвала
месяц
и
чи сло.
С
с амым
небрежным
видом
п рокурор
заметил,
что,
если
не
изменяет
ему
па мя ть,
нак ану не
умерла
моя
мать.
З атем
он
с
легкой
иронией
с казал ,
что
не
хоте л
бы
настаивать,
что
положение
Ма­
рии
щеко т ливо
и
что
он
по ним ает
ее
замешательство,
но
что
дол г
—
и
тут
голос
его
ст ал
бол ее
жестким
—
заставляет
его
пре н ебре чь
условностями.
Поэтому
он
просит
Ма рию
полностью
восстановить
все,
что
был о
в
тот
день,
когда
мы
вс т упили
в
связь.
Мария
м олча ла,
но
ви дя,
что
п рок урор
от
своего
тре бов ан ия
не
отсту­
пится,
рассказала,
как
мы
купались,
как
пошл и
в
кин о
и
потом
вернулись
ко
мне.
Прокурор
замет ил,
что
осн о­
вываясь
на
показаниях
Марии
у
суд ебн ого
следователя,
он
выяснил,
какая
в
тот
день
была
программа
в
кино .
Но
пусть
Мария
сама
скажет,
ка кой
шел
тогда
фильм.
Еле
слышным
голосом
она
ответила,
что
это
был
фильм
Фернанделя.
В
з але
воцарилась
м ер твая
тишина.
Про­
курор
тяжело
поднялся
и
голосом,
кот о рый
показался
мне
подлинно
вз вол нова нны м,
указывая
на
меня
паль­
цем,
с
расстановкой
п рогов ор ил: «Господа присяжные,
пер ед
вам и
человек,
который
едва
похоронив
свою
мать ,
куп ал ся,
вступил
в
беспутную
связь
и
отправился
хохо­
та ть
в
ки но.
Больше
мне
вам
сказать
нече го ».
В
той
же
106

мертвой
тишине
он
о пу стился
в
кр есло .
Но
в друг
Мария
раз ры далас ь
и
с каз ала,
что
все
бы ло
совсем
не
так,
что
есть
многое
друг ое,
что
ее
заставляют
гов ори ть
не
то,
что
она
думает,
что
она
хорошо
меня
з нает
и
что
ничего
дурного
я
не
сделал.
Но
по
знаку
председателя
пристав
ув ел
ее
и
заседание
продолжалось.
Не
произвело
никакого
впечатления
показание
Мас­
со на,
заявившего,
что
я
человек
честный
и
«даже он
сказал
бы
больше,
че лов ек
порядочный».
Не
произвело
впечатления
и
то,
что
сказал
Саламано,
напомнивший,
что
я
хорошо
относился
к
его
соб аке .
На
вопрос
о
моем
отношении
к
мат ери,
он
с каз ал,
что
у
нас
с
мамой
не
был о
уже
почти
ничего
общего
и
что
потому-то
я
и
поместил
ее
в
приют.
«Надо все это понять,
—
по­
вторял
Саламано,
—
над о
понять».
Но
не
понимал
по-
видимому
никто.
Его
увели.
Затем
наст ала
о чере дь
Рэмона,
который
был
пос­
ледним
свидетелем.
Рэмон
кивнул
мне
и
сразу
же
ска­
зал,
что
я
ни
в
чем
не
виновен.
На
это
пр едс едатель
зая вил ,
что
суд у
нужны
факты,
а
вовсе
не
мнения
сви­
детелей,
и
по пр осил
Рэмона
подождать,
пок а
ему
буд ут
заданы
вопросы.
Каковы
бы ли
его
отношения
с
уб итым
ар або м?
Рэмон
ответил,
что
убитый
ненавид ел
не
мен я,
а
его ,
и
что
причиной
ненависти
б ыла
пощечина,
кото­
рую
он
дал
его
с ес тре.
Однако
п р едс едатель
спросил,
не
был о
ли
у
у бит ого
причин
нена видет ь
и
м еня.
Рэмон
сказал,
что
на
пляже
я
оказался
случайно.
П рок урор
спросил,
как
же
об ъя снит ь,
что
письмо
приведшее
к
драме
написано
было
именно
мно й.
Рэм он
ответил,
что
и
это
случайность.
Проку рор
воз ра зил,
что
в
этой
и сто­
107

рии
у
случая
на
совести
что-то
с ли шком
много
г ре хов.
Случайно
ли
я
не
остановил
Рэм она,
ко гда
он
бил
с вою
люб о вницу
по
щекам,
слу ча йно
ли
я
оказался
свиде­
телем
в
ко миссари ате,
сл уч айно
ли
мои
показания
б ыли
для
не го
столь
бл аг оп риятн ы?
В
заключение
он
спросил
Рэм она,
каковы
его
средства
с ущ ество в ания,
и
ког да
тот
отве ти л,
что
он
кладо в щик,
прок урор,
обратившись
к
пр ис яж ным,
заявил,
что
профессия
свидетеля
ни
для
ко го
тайны
не
представляет
и
что
он
сутенер.
А
я,
мо л,
его
сооб щник
и
д руг.
Ре чь
ид ет
следовательно
о
пре ­
ступлении
самого
гнусн ого
рода,
да
в добав ок
и
совер­
шенном
каким-то
нравст ве нны м
выродком.
Рэмон
с тал
оправдываться,
запротестовал
и
мой
адвокат,
но
пред­
с едатель
зая вил ,
что
прерывать
про курор а
не
позволит.
Тот
сказал: «Да мне,
пожалуй,
и
до бави ть
нечего», и
обратившись
к
Рэмону
спр осил: «Скажите,
он
был
ва­
шим
дру г о м?». «Да,
—
ответил
Рэмон,
—
это
мой
приятель».
Тот
же
вопрос
п рок урор
за дал
и
мне.
Я
взглянул
на
Рэмона.
Г лаз
он
не
отвел,
и
я
сказал: «Да».
П рок урор
обе рнул ся
к
присяжным
и
заявил: «Тот же
чело ве к,
который
на
сл еду ющий
де нь
п осле
смерти
своей
матери
п ред ава лся
пост ыд нейшему
разврату,
тот
же
человек
не
колеблясь
совершил
убийство,
в
сущно­
сти
л ишь
для
того,
чтобы
в ы пута ться
из
грязной
и
отвратительной
истории».
С казав
эт о,
он
сел.
Но
мой
а дв окат
не
в
силах
был
больше
сдерживаться
и
вскину в
руки
так,
что
из
под
рукав ов
мелькнули
складки
накр ах мал ен ной
ру­
башки,
воскликнул: «В конце концов в чем его обви­
няют,
в
том
ли,
что
он
похоронил
свою
мать
или
в
108

то м,
что
убил
человека?».
Пу блика
засмеялась.
Но
про­
курор
снова
встал
и,
приняв
вел иче ст венну ю
п озу,
заметил,
что
на до
быть
столь
простодушным
человеком,
как
уважаемый
защи тник,
чтобы
не
уловить
глубокой,
патетической,
коренной
св язи
между
тем
и
другим.
«Да,
—
с
ожесточением
во ск ликну л
он,
—
да
я
об вин яю
этого
человека
в
том,
что
ког да
он
хо р онил
св ою
мать
в
гр уди
его
било сь
сер дце
пр исту пника ».
Это
заяв ле­
ние
по-видимому
произвело
сильное
впечатление
на
при­
сутствующих.
Мой
адв ока т
пожал
плечами
и
отер
со
лба
об ильн ый
пот .
Но
даже
он
казался
поколебленным,
и
я
понял,
что
дело
п риним ает
для
меня
об орот
небла­
гоприятный.
За седание
было
за кры то.
Выйдя
из
здания
суда
и
прежде
чем
сесть
в
ф ургон ,
я
на
мгновение
ощутил
прелесть
летнего
вечера
с
его
запаха ми
и
красками.
В
полумраке
этой
тюрьмы
на
кол есах ,
уст алы й,
погру­
женный
в
самого
себя ,
я
р аз личал
все
до
одного
шумы
любимого
города
и
чувствовал,
что
это
тот
час,
когда,
бывало,
мной
овладевала
какая-то
особ ая
беспечность.
Выкрики
г аз етчи ков
на
уже
за тих авш их
улицах,
птицы
в
скверах,
голоса
торговцев
са ндв ичам и,
жалобное
в звизг ив ание
трамваев
на
крут ых
поворотах
и
како й-т о
неясный
г ул,
не сший ся
о ттуд а,
с
неб а,
перед
тем,
как
н очь
окута ет
по рт,
все
это
вс лепу ю
восстанавливало
для
меня
то,
что
было
мне
так
хорошо
знак ом о
до
за­
ключения.
Да,
это
был
ч ас,
когда
я
бывал
охвачен
беспечностью.
Но
как
это
б ыло
давно!
Что
ож ида ло
м еня
в
те
дни?
Легкий
сон
без
вся ких
сновидений.
С
тех
пор,
очевидно,
что-то
измен ило сь ,
ибо
теп ерь,
в
109

ожидании
следующего
дня,
я
вернулся
в
к амер у.
На­
чертанные
в
л етнем
не бе
пути,
ка за лось,
с
тем
же
б ез­
различием
ве ли
че лове ка
в
тюрьму,
как
и
обеща ли
ему
безмя т еж ный
сон.
IV
Слушать,
что
о
те бе
говорят,
всегда
интересно,
даже
ес ли
сидишь
на
скамье
подсудимых.
Должен
заме­
т ить,
что
и
в
ре чи
про куро ра,
и
в
ре чи
моего
адв ока та
с казано
б ыло
обо
мне
много,
и
да же
пожалуй
больше
обо
мне
самом,
чем
о
моем
преступлении.
Чем
в
с ущ­
ности
о т лич ались
эти
речи
одна
от
другой?
Адвокат
вз махив ал
руками
и
утв ержд ал ,
что
я
ви нове н,
но
за­
служиваю
снисхождения.
Прок уро р
простирал
руки
вперед
и
утверждал,
что
снисхождения
я
не
заслуживаю.
Одн о
только
смущало
меня.
Несмотря
на
озабоченность,
мне
порой
хотелось
сказать
не скольк о
слов,
но
адвокат
каждый
раз
о ст анавл ивал
меня.
«Молчите,
это
для
вас
же
л уч ше!».
Вы ходи ло,
знач ит,
что
к
де лу
я
касатель­
ст ва
как
будт о
не
имел.
Все
прот ека ло
без
моего
уча­
стия.
Решалась
моя
су дьб а,
а
м не нием
м оим
ник то
не
интересовался.
Иногда
я
готов
был
пре рв ать
говорив­
ших
и
спр осит ь : «Позвольте,
господа,
кто
же
все-т ак и
тут
об в иня емый?
Это
ведь
вовсе
не
пустячек,
быть
обвиняемым!
Мне
т оже
е сть
что
сказать».
Но
если
вд у­
мат ьс я,
ск аза ть
мне
б ыло
неч ег о.
Да
кроме
того,
есл и
снача ла
и
лестно
чувствовать
се бя
в
центре
всео бщег о
внимания,
то
длит ся
это
не
долго.
Ре чь
прокурора,
по

например,
мне
быстро
наску ч ила.
З апом нились
мне
или
поразили
меня
лишь
его
же сты,
отдельные
з амеч ания
или
тирады,
порой
даже
длинные,
но
выхваченные
из
его
речи,
как
целого.
Насколько
я
понял,
о сно вная
его
мысл ь
сводилась
к
тому,
что
преступление
мое
бы ло
предумышлено.
На
этом
он
свою
реч ь
и
построил.
Так
он
и
сказал:«Ядока­
жу
вам
это,
господа,
и
докажу
двояким
образом.
С на­
чал а
в
осл епит ель но м
свете
факт о в,
а
затем
в
той
полутьме,
которая
охватит
нас
при
про ник но вени и
в
психологию
эт ой
преступной
души».
Факт ы
он
изл ож ил
начиная
с
ма мино й
смерти.
Напомнил
он
и
мою
бесчув­
ственность,
и
незнание
маминого
возраста,
и
ку пание
на
следующий
день
вместе
с
ж енщино й,
и
кино,
и
Фернанделя,
и
возвращение
домой
с
Ма рие й.
Я
не
сразу
его
пон ял,
так
как
он
говори л
«сто любовница», а для
меня
она
был а
просто
Марией.
Затем
он
п ер ешел
к
Рэмону.
На
мой
взгляд
излагал
он
все
перипетии
эт ой
истории
довольно
ясно.
В се,
что
он
говорил,
б ыло
прав­
доподобно.
Пис ьмо
я,
мол,
на пи сал
в
со гл асии
с
Ра йо­
н ом,
чтобы
вовлечь
его
любовницу
в
з ападню,
где
она
оказалась
бы
во
власти
челов е ка
«сомнительной нрав ­
ственности».
На
пляже,
при
в с трече
с
врагами
Рэмона,
я
вел
себя
в ызыв ающе .
Рэмон
был
ранен.
Я
взял
его
револьвер
и
ве рн улся
на
мест о
др аки
один.
Араба
я
убил
отнюдь
не
случайно.
Выстрелив
в
первый
раз,
я
подождал.
А
затем,
чтобы
не
о става ло сь
сомнений,
что
де ло
сделано,
как
сл еду ет,
спокойно,
в
упор
вы­
стрелил
еще
четыре
раза.
«Вот,
знач ит ,
как
обст ои т
дел о,
г о спода
при сяж­
ные», —
сказал
п року рор.
—
Я
изложил
вам
все
то,
111

что
п рив ело
э того
человека
к
пре днаме ренном у
уби й­
ству.
Ибо
на
этом
я
настаиваю.
Речь
ид ет
не
о
за ур яд­
ном
прест у плении,
не
о
п оступ ке
необдуманном,
ко то­
рый
мог
бы
вам
показаться
заслуживающим
смягчаю­
щих
обстоятельств.
Этот
человек,
го спода ,
—
человек
неглупый.
Вы
слышали
его
отв е ты,
не
правда
ли?
Он
на ходч ив,
он
знает,
что
сказать.
Он
отда ет
себе
отчет
в
знач ени и
слов.
И
никак
нельзя
предположить,
что
он
действовал,
не
по нима я,
что
дела ет» .
Я
слушал
и
отметил
то,
что
меня
считают
умным.
Но
мне
не
совсем
было
понятно,
каким
о бр азом
свой­
ст ва
обыкновенного
челов ек а
могут
превратиться
в
не­
что
бесспорно
доказывающее
его
преступность.
Это
меня
поразило,
и
больше
за
речью
прокурора
я
не
сл е­
дил,
по ка
он
не
сказал: «Выразил ли он хотя бы рас­
каяние?
Нет,
господа,
ни
разу.
Ни
раз у
в
т еч ение
всего
следствия
он
не
утр ат ил
спо кой ст вия
при
напоминании
о
его
ужасающем
зл о деян ии».
В
эту
минут у
он
обер­
нул ся
ко
мне
и,
указывая
на
мен я
пальцем,
продолжал
уличать
и
обвинять
меня,
без
того,
чтобы
я
в
силах
был
понять
причину
его
возм ущ ен ия.
Конечно,
я
со­
знавал,
что
по
существу
он
прав.
Ос обо го
рас кая ния
я
не
испытывал.
Но
оз лоблени е
п рокур ора
удивляло
меня.
Мне
хоте лось
бы
друж еск и,
без
м алейшег о
раз­
дражения,
объяснить
ему,
что
не
со жал ел
я
никогда
ни
о
чем .
Неизм енно
мне
представлялось,
что
все
случав­
шееся
должно
было
случиться,
не
сег одня ,
так
за втра .
Но
раз умее тс я
т еп ерь,
со
скамьи
подсудимых,
в
таком
тоне
я
не
мог
бы
гов орить
ни
с
ке м.
Я
не
вправе
был
проявить
бл аго ду шие,
расположение
к
л юдям.
Поэтому
112

я
снова
ст ал
следить
за
речью
п рокур ора,
принявшегося
говорить
о
моей
душе.
Он
сказал,
что
пыт ал ся
вникну т ь
в
нее
и
не
н ашел
в
ней
ро вно
ничего,
г о спода
пр исяж ные .
Истина
заклю­
чалась
,по его словам,
в
то м,
что
души
у
меня
не
было,
и
что
все
чел ове че ское,
все
нравс тве нные
принципы,
обл аг ор аж иваю щие
сер дца
людей,
мне
чужды.
«Конеч ­
но,
уп река ть
его
в
этом
бы ло
бы
нелепо.
Нельзя
ставить
чел о веку
в
вину,
что
у
него
того -то
нет,
что
ему
то- то
недоступно.
Но
поскольку
находимся
мы
в
суде,
терпи­
мость
должна
ус туп ить
место
другому
началу,
бол ее
суровому,
однако
и
более
высокому:
началу
пр ав осу дия.
Особенно
в
тех
случаях,
ко гда
по добн ая
оп ус тоше н­
ность
д уши
и
сердца
превращается
в
без дну ,
угр ожа ю­
щую
по кол е бать
устои,
на
кот о рых
держится
наше
общ е с тво».
Тут
он
заговорил
о
м оем
отношении
к
мам е.
Пов тор ил
он
то,
что
сказал
раньше.
Но
коснувшись
ма мы,
он
сде лал ся
гораздо
словоохотливее,
чем
когда
гово ри л
о
м оем
преступлении,
и
в
ко нце
концов
я
пе ре­
стал
его
слушать,
думая
толь ко
о
то м,
какое
с ег одня
жа ркое
утро.
Однако,
я
невольно
насторожился,
ко гда
прокурор
вдруг
умолк
и
потом
проговорил
глухим
и
проникновенным
голос ом : «Завтра,
господа,
в
эт ом
же
с уде
буде т
слушаться
де ло
о
само м
страшном
из
в сех
пр ест уп ле ний:
д ело
об
отцеубийстве».
По
его
мнению
нел ьзя
представить
с ебе
нич его
чу д о вищнее.
На до
на­
деяться,
что
п рав осуд ие
ок аже тся
беспощадным.
Но
он
принужден
при зна ться,
что
ужас,
который
испыты­
вает
он
при
мысли
о
подобном
пр ест уп лении
ед ва
ли
не
слабее
того,
который
внушает
ему
моя
бесчувствен­
нос ть.
По
его
убеждению
моральный
у бийца
матери
113

так
же
ставит
себя
вне
в с якого
ор ган изов ан ного
об ще­
ства,
как
и
тот,
кто
по днял
руку
на
человека,
д авшег о
ему
жизнь.
Во
всяком
случа е
первое
из
э тих
п рес туп­
лений
п одготов л яет
в торое ,
предвещает
его
и
в
извест­
ном
смысле
уз а конива ет
его .
«Я уверен,
господа,
—
доб ав ил
он,
в о звысив
голос,
—
что
вы
не
припишите
мне
склонности
к
пар адо ксам,
если
я
скажу,
что
чело­
век,
сидящий
на
это й
скамье,
о тве тстве нен
и
за
уби й­
ство,
о
котором
реч ь
будет
завтра.
Кару
он
должен
понести
в
соответствии
с
тем,
что
сделал».
Тут
прокурор
вытер
бл естев шее
от
п ота
лицо
и
ск аза л,
что
дол г
его
тягостен,
но
что
выполнит
он
его
до
конца.
Мне
нечего
по
его
мнен ию
делать
в
обществе,
о снов ные
пр инци пы
к оторого
мной
были
попраны
и
я
не
и мею
права
взыват ь
к
милосердию,
раз
я
даж е
не
знаю,
что
это
значит.
«Господа,
я
тре бую
головы
этого
человека,
—
с казал
он,
—
и
т ребую
ее
без
малейших
ко л еба ний.
На
про­
тяжении
моей
дол гой
де ятел ьнос ти
мне
не
раз
прихо­
дилось
в ыск аз ыва ться
за
примен ение
высшей
ме ры
на­
к азани я,
но
никогда
еще
я
не
чувствовал
с
такой
яс но­
стью,
как
чувствую
сего дня ,
что
эт от
тяжелый
д олг
находится
в
согласии
с
властными
и
священными
веле­
ниями
совести
и
с
ужасом,
который
о вл адев ает
мн ой
при
виде
человека,
превратившегося
в
ч уд о вище».
П рокурор
сел
и
в
зале
во цари лас ь
довольно
долгая
тишина.
Мысли
мои
п уталис ь
и
от
духоты,
и
от
уд ив­
ления.
Председатель
кашлянул
и
спр осил
меня,
хочу
ли
я
чт о -ниб удь
добавить.
Я
в стал
и
так
как
говорить
мне
хотелось,
сказал
почти
н ауд ачу,
что
намерения
убить
араб а
у
меня
не
было.
Председатель
ответил,
что
утверждать
можно
все
решительно,
что
до
сих
пор
он
114

не
в
силах
был
понять,
на
чем
я
основываю
свою
защиту
и
что
прежде,
чем
дать
сло во
адвокату,
он
хоте л
бы,
чтоб ы
я
уточнил
мо ти вы,
в нушив шие
мне
мой
поступок.
Немного
путаясь
и
чувствуя
нелепость
своего
заяв ле­
ния,
я
быстро
сказал,
что
всему
виной
б ыло
солнце.
В
з але
п ослыш ались
сме шки.
Мой
адвокат
пож ал
пле­
ч ами
и
вс лед
за
тем
сл ово
было
предоставлено
ему.
Но
он
заявил,
что
уже
поздно,
что
ре чь
его
займ ет
несколько
часов
и
что
он
просит
перенести
заседание
на
вторую
пол овин у
дня .
Суд
дал
на
это
согласие.
После
перерыва
в
зале
все
так
же
вертелись
огромные
вентиляторы,
рас сеивав шие
спертый
воздух,
и
так
же
рав но мер но
колых ал ись
в
рук ах
присяжных
маленькие
разноцветные
веера.
Реч и
моего
адв ока та,
казалось,
не
будет
конц а.
Бы л,
однако,
м ом ент,
когда
я
ст ал
его
слушать.
Он
сказал: «Что правда,
то
п ра вда:
я
убил».
И
даль ше
он
все
время,
говоря
обо
мне,
упот­
реблял
местоимение
<я».
Я
был
сильно
удивлен
и
накло­
ни вш ись
к
жандарму,
спр осил
его,
что
это
знач ит .
Тот
велел
мне
молчать,
а
п отом
сказал: «Все адвокаты это
д ела ют».
А
я -то
думал,
что
ему
хоте лось
еще
больше
отстранить
ме ня
от
дел а,
свести
меня
к
н улю
и
в
каком-то
смысле
зам енить
меня
собой.
Но
по-видимому
я
был
уже
о чень
далек
от
всего
происходившего
в
з але.
Адвокат
мой
казался
мне
см ешо н.
Он
вс кол ьзь
коснулся
тог о,
что
я
был
б удто
бы
спр ово циро в ан
и
в
свою
оче ­
ре дь
загов орил
о
моей
душе .
Но
на
мой
взгляд
таланта
у
него
бы ло
много
меньше ,
чем
у
п рокурора .
«Я тоже,
—
сказал
он,
—
дал
се бе
тр уд
проникнуть
в
эту
ду шу,
но
в
противоположность
глубокочтимому
п ред ст авит елю
обвинения
я
наш ел
в
ней
многое
и
читал
ее,
как
рас­
115

крытую
к ни гу».
Прочел
он,
что
я
был
честный
человек,
усердный,
неутомимый
труженик,
преданный
тому
делу,
в
котором
работал,
всеми
лю бимый
и
готовый
каждому
помочь
в
беде.
По
его
убеждению
я
был
пр имер ным
сыном,
поддерживавшим
мать,
п ока
у
меня
бы ла
на
это
возможность.
Есл и
я
поместил
мать
в
приют,
то
л ишь
в
надежде,
что
там
с та рушка
будет
окруж ена
за ботой
и
уходо м,
которых
по
н е дост атку
ср ед ств
да ть
ей
я
не
мог.
«Позвольте,
г оспо да,
выразить
удивление,
что
здес ь
так
мно го
говори лос ь
об
этом
приюте.
Ве дь
если
бы
нужно
бы ло
представить
доказательство
необходимости
и
великого
значения
подобных
уч р еж дений,
то
следо­
ва ло
бы
прежде
всего
напомнить,
что
с одержа тс я
они
на
средства
самого
государства».
О
похоронах
он
не
сказал
ничего
и
я
почувствовал,
что
это
в
его
речи
пробел.
Однако,
в
результате
всех
эт их
дл ин ных
фра з,
всех
эти х
б еск онеч ных
часов,
в
т еч ение
кот о рых
ре чь
шла
о
моей
ду ше,
у
меня
во зникл о
впеча тл ение,
что
я
растворяюсь
в
чем-то
бесцве тно - водя нис то м
и
впадаю
в
забытье.
Помню
только,
что
к
ко нцу
з асе дан ия,
пока
адво­
кат
мой
все
говорил
и
говорил,
до
меня
дон ес ся
с
улицы,
сквозь
все
эти
зал ы
и
приемные,
рож ок
мороженщика.
В
памяти
моей
мгновенно
промелькнули
воспоминания
о
жизни,
больше
мне
не
п ринадл еж авшей ,
но
в
ко то рой
заключалось
все
то
бедно е
и
н езаме ним ое,
чему
я
бы­
вало
радовался:
летние
запах и,
лю бим ый
квар т ал
го­
род а,
вечернее
небо,
смех
и
платья
Мар ии.
Мне
стало
до
тошноты
отвратительно
сидеть
в
эт ом
за ле,
и
ждал
я
только
того,
чтобы
все
это
кончилось
и
я
опять
вер­
нул ся
в
тюрьму
и
лег
спать.
Едва
расслышал
я,
что
в
116

заключение
своей
ре чи
адвокат,
обращаясь
к
при сяж­
ным,
в ыр азил
ув ере нн ость,
что
они
не
ре шат ся
приго­
ворить
к
смерти
че стного
труж ен ика ,
лишь
по
мину т­
н ому
заблуждению
ока зав шег ося
преступником,
и
что
он
просит
признания
смягчающих
обстоятельств,
тем
более,
что
самы м
тяжким
мои м
нака зани ем
о стану тся
вечные
угры зе ния
совести.
Заседание
был о
пр ер вано
и
а дво кат
в
изнеможении
сел.
Другие
адвокаты
п одош ли
к
нему
и
пожали
ему
рук у.
«Превосходно,
дорогой
м ой !», сказал один.
Другой
даж е
подмигнул
мне,
как
бы
приглашая
в
с видете ли: «Ну,
а
вы
что
ск аже те ?».
Я
ответил,
что
речь
была
зам е чате л ьна,
но
о добр ение
мое
не
был о
искр енне ,
так
как
я
слишком
устал.
Де нь
клонился
к
ко нцу
и
в
зале
был о
уже
не
так
жарко.
По
г оло сам
и
звукам
доносившимся
с
улицы
я
уг адыв ал
во зникаю щу ю
к
вечеру
прохладу.
Все
на хо­
дившиеся
в
за ле
че го-т о
жд али.
И
то,
чего
все
мы
жда ли,
кас ало сь
лиш ь
одного
меня.
Я
снова
взглянул
на
пу б­
лику.
Журналист
в
сером
костюме
и
ж енщина- авт о мат
смотрели
на
ме ня.
Это
навело
меня
на
мысль,
что
с
начала
про цесс а
я
ни
р азу
не
бросил
вз гляда
на
Марию.
Не
то,
чтобы
я
за был
о
ней,
нет,
но
был
сл ишко м
заня т.
Разл ич ил
я
ее
между
Селестом
и
Рэмоном.
Она
сделала
мне
зн ак
рукой,
как
бы
говоря
«Наконец-т о !», и на слег­
ка
в ст рев ож енном
л ице
ее
появилась
ул ыбк а.
Но
сердце
мое
был о
ко
всему
б езра зли чно
и
на
ул ыбку
ее
я
не
ответил.
Заседание
возобновилось.
Присяжным
был
тороп­
ливо
прочитан
ряд
вопросов.
Я
р асс лыш ал : «виновен в
у би й с т ве »... «предумышленность»... «смягчающие
об­
стоятельства».
Присяжные
удалились,
а
меня
ув ели
в
117

маленькую
комнату,
где
я
уже
не
раз
ждал.
Вошел
мой
ад во кат:
он
был
крайне
словоохотлив
и
говорил
со
мной
дов ер ч ивее
и
с ер дечн ее,
чем
к огда
бы
то
ни
был о
пр еж де.
Он
считал,
что
все
идет
хорошо
и
что
отд е­
лаюс ь
я
несколькими
годами
тюрьмы
или
каторги.
Я
спросил
ег о,
возможна
ли
кассация
в
случае
н еб лаго­
приятного
приговора.
Он
от в етил
отрицательно.
Та к­
тика
его
с остоя ла
в
то м,
чтобы
воздерживаться
от
слишком
о пр еде ленных
заключений
и
не
раздра жат ь
присяжных.
Для
кассации,
по
его
словам,
необходим
был
бы
серьезный
повод.
Мне
это
пока за лось
очевидно
и
я
с
ним
со г ласилс я.
Ес ли
спок ойн о
вдуматься,
так
оно
и
должно
быть .
Инач е
бы ло
бы
с лиш ком
много
бумаж­
ной
волокиты.
<Во всяком случае,
—
сказал
адвокат,
—
всегда
ос тае тся
возможность
обжалования
п риг ов ора:».
Но
он
был
у беж ден,
что
реш ение
бу дет
благоприятно.
Ждали
мы
очень
дол го,
кажется
около
трех
четвер­
тей
ч аса.
Н ак онец
раз дал ся
зв онок .
Мой
адвокат
ушел,
сказав
м не: «Старшина присяжных сейчас прочтет от ­
веты.
Вас
вызовут
только
для
того,
чтобы
выслушать
приговор».
По
лестницам,
не
знаю,
далеко
ли,
близко
ли,
бегали
люди,
хлопали
дверьми.
Зат ем
я
услышал
глухой
г олос
что- то
чит авший
в
за ле.
Сн ова
р аздал ся
зв оно к,
дверь
отворилась
и
меня
поразила
мер т вая
ти­
шина
в
зале:
т ишина
и
то,
что
молодой
журналист,
увидев
меня,
отвел
гла за.
На
Ма рию
я
не
взглянул.
У
меня
не
хва т ило
на
это
времени,
так
как
п редседат ель ,
уп отр еб ляя
какие-то
ст р анные
слов а,
ск аза л,
что
именем
французского
народа
мне
на
пу блич ной
площади
будет
отр убле на
голова.
Выражение
лиц
окружа в ши х
меня
изменилось.
Ед ва
ли
я
ошибусь,
если
скажу,
что
на
них
118

написано
был о
уважение.
Ж андарм ы
стали
ко
мне
край­
не
предупредительны.
А дв окат
положил
св ою
руку
на
мо ю.
Голова
моя
б ыла
с ов ер шенно
пуста.
Но
председа­
те ль
спро сил
меня ,
хочу
ли
я
что
нибудь
добавить.
Я
подумал
и
сказал: «Нет».
То гда
мен я
увели.
В
третий
раз
я
отк аза лся
принять
тюремного
свя­
щенника.
Мне
нечего
ему
сказать,
мне
не
хо чет ся
с
ним
говорить,
да
вскоре
я
ведь
все
р авно
увижу
его.
Единственное,
что
в
данный
момент
меня
интересует,
это
возможность
ускользнуть
от
ме ханич еск ог о
сцеп­
ле ния
вещей,
у бе дит ься,
что
из
неизбежного
может
найтись
выход.
Меня
перевели
в
другую
камер у.
Лежа
я
ви жу
небо,
но
и
толь ко
неб о,
больше
ничего.
Дни
проходят
в
созерцании
того,
как
пос т епенно
гаснут
в
выш ине
кр аски
и
приближается
но чь.
Вытянувшись,
я
кл аду
р уки
под
голову
и
жду .
Не
знаю ,
скол ько
раз
я
старался
всп ом ни ть,
случалось
ли
в
прошлом,
чтобы
приговоренный
к
смерти
ускользнул
от
неумолимого
механизма,
ис чез
до
казн и,
вырвался
на
свободу
сквозь
цепь
полицейских.
К
со ж алению,
до
сих
пор
я
не
обра­
щал
достаточно
в ним ания
на
рассказы
о
смертной
казни.
А
подобными
вопросами
н адо
бы
интересоваться.
Не ль­
зя
предвидеть,
что
может
случиться.
Разумеется,
я
просматривал
отчеты
в
газетах.
Но
нав ерн о
существуют
специальные
исследования,
а
с
ними-то
я
и
не
потру­
ди лся
ознакомиться.
Мож ет
быть
в
них
я
и
на шел
бы
119

рассказы
о
побег ах.
Может
быть,
хоть
один,
единствен­
ный
раз
маш ина
дала
осе ч ку,
и
случай
за одно
с
удачей
восторжествовал
над
непреодолимой
пр ед у мышленно­
стью
и
изменил
ход
событий.
Один
единственный
раз!
Ду маю,
что
с
меня
этого
бы ло
бы
достаточно.
Остальное
доделало
бы
с ерд це.
Газет ы
часто
писали
о
счете,
кот о­
рый
об щест во
предъявляет
пр еступ ни ку.
Надо
будто
бы
по
сче ту
платить.
Но
для
м еня
это
все
пустые
слова.
Думал
я
только
о
возможности
по бе га,
о
прыжке
за
пределы
неумолимо
очерчен ного
круга,
о
побеге
вн у­
шенном
безумием
и
надеждой.
В
чем
заключалась
на­
дежда?
С амо
собой
в
том,
чтобы
убегая,
уп асть
на
како м- нибу дь
уг лу
м е ртвым
под
несколькими
шальными
пулями.
Но
нечего
б ыло
и
мечтать
об
этом.
Все
было
против
меня,
м еха ника
б ыла
в сесиль на.
Примириться
о днако
с
э той
чудовищной
оч евид­
ностью
я
не
мог.
Б ыло
какое-то
нелепое
н е соот вет­
ствие
между
приго во ро м,
на
котором
она
был а
осн о­
вана,
и
ее
невозмутимым
р азв ертыв ание м
начиная
с
минуты,
когда
приговор
был
вы несен.
Тот
факт,
что
приговор
был
про ч итан
в
во семь
часов
веч ер а,
а
не
например,
в
пять,
тот
фа кт,
что
он
мог
бы
ока зат ься
совсем
ины м,
что
вы несен
он
был
людьми
опрятными,
а
не
неряшливыми,
что
осужден
я
был
во
имя
чего-то
столь
не опр еделенн ог о,
как
фра нцу зски й
народ
(или
германский,
или
кит айский
народ), все это на мой взгляд
лишало
основательности
та кого
рода
р ешение.
Вместе
с
тем
я
не
мог
не
пр изнать,
что
с
т ого
момента,
как
решение
было
принято,
действие
его
становилось
столь
же
достоверным,
столь
же
бесспорным,
как
с ущест во­
вание
стены,
вдоль
котор ой
стояла
моя
койка.
120

В
св язи
со
в сем
э тим
мне
вспомнилось
то,
что
рассказывала
мне
м ама
об
отце.
Отца
я
не
знал.
К
рас ска зу
этому,
пожалуй,
и
сводились
единственные
определенные
мои
св еде ния
о
нем.
Од наж ды
он
пошел
посмотреть
на
казнь
убийцы.
Самая
мысль
о
таком
зре­
лище
заранее
ужасала
е го.
Все
же
он
отправился,
а
когда
вернулся,
у
него
сделал ась
рвота,
продолжавшаяся
все
утро.
Рассказ
эт от
вызвал
во
мне
легкое
отвра­
щение
к
о тцу
.Но
теперь
я
его
понял,
и
поступок
его
к аз ался
мне
естественным.
Как
мог
я
прежде
не
созна­
вать,
что
нет
ничего
з нач ит ельнее
смертной
казни
и
что
в
сущности
для
человека,
для
м ужчи ны
это
ед ин­
ственная
подлинно
и нтер ес ная
вещь
на
свете!
Ес ли
когда-нибудь
я
из
тюрьмы
выйду,
то
не
пропущ у
ни
одной
ка зни.
Но,
пожалуй,
я
напр асно
ду мал
об
этом.
Ибо
при
мы сли,
что
я
с тою
на
рассвете
пе ред
от ряд ом
полицейских,
но
стою,
так
ска зать ,
по
эту
сторону,
при
мысли,
что
я
добровольный
зритель,
кот орого
за­
тем
может
и
вырвать,
какая-то
яд ови тая
р адост ь
охва­
тывала
все
мое
существо.
Но
б ыло
это
ни
к
чему.
Не
проходило
и
минуты,
как
мне
ст ано вило сь
так
страшно
хо лод но,
что
я
весь
съ еж ив ался
под
одеялом.
Зуб
на
зуб
не
попадал,
я
не
в
силах
был
с
собой
совладать.
Всякий
знает,
о днако,
что
нельзя
всегда
вести
себ я
разумно.
Сл уч ало сь,
я
придумывал
новые
закон ы.
Мыс­
ленно
я
проводил
ре фор му
уголовного
кодекса.
На
мой
взг ля д,
са мым
су щест ве нным
был о
бы
предоставление
осужденному
известного
шанса.
Один
ша нс
на
тысячу,
и
то
б ыло
бы
не
плохо.
Мне
представлялось,
например,
что
м ожно
был о
бы
изобрести
порошок,
который
по
химическому
своему
с оста ву
уби вал
бы
пациент а
(мыс­
121

ленно
я
упо треб лял
именно
это
выражение:
па циент )
лишь
в
девяти
сл уча ях
из
дес ят и.
Осужденный
был
бы
п ре ду преж ден,
так ово
бы ло
бы
условие.
Что
же
касается
гильотины,
то
пос ле
обст оят ел ьного,
спокой­
ного
р азм ышления
я
пр ишел
к
вы вод у,
что
неприем­
лемо
в
ней
полное,
абсолютное
отсутствие
каког о
либо
шанса.
Беспрекословно
постановлено,
что
пациент
дол­
жен
умереть.
Ни
о
каки х
пересмотрах,
ко леб ания х,
воз­
ражениях
не
допускается
и
речи.
Если
нож
почему-либо
ср ы вает ся,
операцию
в озоб нов ляют .
Осу жденно му
з на­
чит
приходится
же лать,
—
и
это-то
меня
и
коробило,
—
чтобы
машина
де йст вов ала
и спр авно.
Неприемлемо,
скажу
еще
раз.
Однако,
если
с
одной
стороны
это
так,
то
с
дру гой
нельзя
не
признать,
что
в
этом-то
и
обн а­
ружи в ает ся
отличная
орга ни заци я.
Осужденный
по не­
воле
прев ра щае тся
в
со т ру дника.
В
своих
же
со бств ен­
ных
инт ере сах
он
принужден
желать,
чтобы
все
прошло
без
зад оринк и.
Долж ен
такж е
признать,
что
до
сих
пор
суждения
мои
по
этим
во прос ам
б ыли
ошибочны.
Не
знаю
поче­
му,
мне
представлялось,
что
пр иго во р енный
к
гильоти­
нированию
должен
взойти
на
эша фот
по
лестнице.
Ве­
роятно
ка за лось
мне
это
из-за
революции
1789 года,
т.
е.
из-за
всего,
что
я
чит ал
или
в идел
на
картинках.
Но
однажды
утром
мне
вспомн ила сь
фо тограф ия
по­
явившаяся
в
газетах
в
связи
с
казнь ю,
кот ора я
наделала
много
шума.
Машина
стояла
пря мо
на
земле,
без
каких
либо
у хищр ений.
Она
бы ла
далеко
не
так
широка,
как
я
пред по лаг ал.
На
снимке
эта
стр о йная
и
прекрасно
отшлифованная
машина
пора зи ла
мен я
с ходс твом
с
прибором
точного
изме р ения.
Впрочем,
то,
чего
мы
не
122

знаем,
всегда
п редс тав ляет ся
нам
сложнее,
чем
ест ь
оно
на
самом
деле.
Я
убе дилс я,
что
в
действительности
все
было
п росто:
машина
находится
на
уровне
направ­
ляющегося
к
ней
человека.
Он
подходит
к
ней ,
как
мог
бы
подойти
к
пер во му
встречному.
Это
тож е
б ыло
мне
не
по
ду ше.
Эшафо т ,
лестница,
по
которой
поднима­
ешь ся
будто
к
н ебу,
с
эт им
воображение
могло
бы
примириться.
Но
тут
бы ла
одна
т олько
мертвящая
меха­
н ика:
у бивал и
тебя
втихомолку,
с
легким
стыдом
и
бол ьшо й
точностью.
Были
еще
две
вещи,
о
которых
я
постоянно
думал:
рассве т
и
обжалование
приговора.
Я
убеждал
себя ,
что
м ысли
это
никчемные,
и
с таралс я
отвлечься.
Я
ложился
на
спину,
смотрел
на
небо ,
искал
в
нем
чего-либо
такого,
что
приковало
бы
мое
внимание.
Н ебо
становилось
зе­
леным,
наступал
вечер.
Я
снова
дел ал
усилие,
чтобы
рассеяться,
при сл у шива лся
к
биению
сво его
сердца.
Мне
казалось
невероятным,
чтобы
звук,
с
которым
я
так
да вно
свыкся,
мог
п рерв атьс я.
Воображения
у
ме ня
всегда
б ыло
маловато.
Однако
я
все
же
пыт ался
пред­
ставить
себе
то
м гно вение,
к огда
биение
сер дца
не
отзо­
вется
больше
в
моем
мозгу.
Но
удавалось
мне
это
плох о.
Рас св ет
или
по мил ов ание:
больше
ни
о
чем
я
думать
не
мог.
В
к онце
концов
я
решил,
что
насиловать
себя
бессмысленно.
Приходят
они
на
рассвете,
это
я
з нал.
Н очи
мои
и
проходили
в
ожидании
рассвета.
Нео ж иданнос тей
я
не
любил
никогда.
Л учше
знать
заранее,
что
должно
с
тобой
случиться.
Поэтому
я
з асыпал,
да
и
то
не
на­
долг о,
л ишь
днем,
а
ночами
терпеливо
ждал,
чтобы
за
окном
забрезжил
свет.
Самым
тягостным
был
тот
не­
123

определенный
ча с,
когда
по
мо им
сведениям
это
обычно
происходит.
Начиная
с
полуночи
я
ж дал
и
пр ислу ши­
вался.
Ни когда
еще
слух
мой
не
улавливал
столь
разно­
образных
звуков
и
еле
различимых
шорохов.
Должен
в се-т аки
сказа ть,
что
мне
везло,
так
как
шагов
я
не
у сл ышал
ни
разу.
М ама
ча сто
говорила,
что
никогда
человек
не
бывает
бе зграни чно
н есч аст ен.
Ед ва
розовело
н ебо
и
в
мо ей
кам ере
ст ано вило сь
свет л ее,
я
мысленно
с
ней
со г лашал ся.
Ибо
могло
ве дь
случиться,
что
по­
слышались
бы
шаги
и
сердце
мое
разорвалось
бы.
Даж е
если
при
малейшем
ш орохе
я
бросался
к
двери,
даже
е сли
п риж авши сь
к
ней
я
жда л,
ждал,
по ка
в
тишине
не
слышал
своего
собственного
дыхания,
пугавшего
меня
тем,
как
оно
прерывисто
и
как
напом инает
п ред­
смертный
хрип
соб а ки,
даже
в
этих
с л учаях
сердце
мое
продолжало
биться
и
в пер еди
были
еще
целые
сутки.
Днем
мысли
мои
был и
за няты
просьбой
о
поми­
ловании.
На
мой
взгляд
р азмыш ления
эти
пр иня ли
обо­
рот
са мый
благоприятный.
Я
все
взв есил ,
принял
все
возможности
во
внимание.
Неизм енно
я
ост анавли вался
снач ала
на
худшем
пре дпол ож ени и:
пр ось ба
моя
от­
вергнута.
«Что же делать,
зна чит
смерть».
Рань ше,
чем
для
других
это
бесспорно.
Но
ведь
всем
извест но ,
что
жить
на
свете
в
сущности
не
стоит.
Я
сознав ал,
что
мало
разницы,
уме рет ь
в
трид ца ть
лет
или
в
семьдесят,
раз
в
обоих
сл уча ях
пос ле
те бя
ос танут ся
другие
муж­
чины
и
женщины,
и
так
будет
в
течение
тысячелетий.
Ничего
очевиднее
нельзя
се бе
и
представить.
Ум ру
ли
я
т епер ь,
умр у
ли
ч ерез
дв адц ать
ле т,
это
ведь
я
умру,
я,
а
не
кт о-ни будь
д ругой .
Впрочем,
при
мысли,
что
124

ж изнь
мо гла
бы
продлиться
еще
двадцать
л ет,
я
чу в­
ст вова л,
как
все
мое
существо
страстно
р вал ось
вперед,
и
это-то
меня
и
смущало.
Пр ихо ди лось
внушать
себе,
что
и
через
двадцать
лет
мысли
и
чувства
мои
ос та лись
бы
так ими
же.
Как
умереть,
ког да
умереть,
зна ч ения
не
име ет,
нельзя
этог о
не
со знава ть .
Следовательно,
—
и
трудность
за ключа ла сь
в
то м,
чт обы
не
упустить
из
ви ду
всего,
что
в
хо де
моих
мыслей
приводило
мен я
к
этому
«следовательно», —
следовательно
с
отклон е­
нием
моей
просьбы
я
должен
примириться.
Пос ле
этого,
но
только
по сле
этого,
я,
так
сказат ь ,
считал
себя
вправе
пер ейт и
ко
второму
предположе­
ни ю:
м еня
пом ил ова ли.
Неприятно
было
то,
что
прихо­
дилось
сдерживаться,
обуздывать
в
с ебе
буйный
порыв,
переполнявший
все
мое
существо
дикой
радостью.
Надо
было
мал о
по
малу
убеждать
себ я
в
нелепо сти
каких
бы
то
ни
было
счастливых
восклицаний.
Надо
бы ло
даже
в
этом
случае
держаться
ест ест венно ,
что бы
прав­
доподобным
ост ав а лось
мое
бе зр азличи е
при
первой
гипотезе.
Есл и
я
эт ого
добивался,
не скольк о
час ов
протекало
в
спокойствии.
Пренебрегать
э тим
все-таки
не
с лед ова ло.
И менно
в
о дин
из
таких
моментов
я
еще
раз
отка­
зал ся
приня т ь
св я щенни ка.
Я
лежал
и
по
бледневшей
окраске
неба
догадывался,
что
близится
вечер.
В
вооб­
ражении
своем
я
толь ко
что
отклонил
п росьбу
о
поми­
ловании
и
чувствовал,
что
кровообращение
мое
совер­
шенн о
спокойно.
Св я щенник
не
был
мне
ну жен.
Вп ер­
вые
за
мно го
д ней
я
вспомнил
о
Марии.
Дав но
уже
она
не
писала
мне.
Подумав,
я
решил,
что
ей
ве роятно
надоело
быть
л юбо вницей
приговоренного
к
смертной
125

казни.
А
может
быть
она
больна
или
ум ерл а.
Это
б ыло
бы
в
порядке
ве щей.
Как
мог
бы
я
это
почувство­
вать,
раз
кроме
плотской,
теперь
ра спавш ейся
связи
ничто
нас
не
объединяло?
Ес ли
бы
Мария
уме рла,
я
о
ней
ничуть
не
тосковал
бы.
К
по койн ице
у
ме ня
не
был о
бы
ни
ма лейш его
интереса.
Мне
ка зало сь
это
естественным,
так
же
как
и
то,
что
после
моей
смерти
люди
обо
мне
заб ыли
бы.
Должен
признаться,
что
мысль
об
эт ом
не
казалась
мне
тягостной.
В
эту-то
минут у
св ящ енник
и
во шел.
Увидев
его ,
я
слегка
вз дрогнул .
Он
заметил
это
и
с казал ,
что
бояться
мне
нечего.
Я
ответил,
что
обычно
приходит
он
при
други х
обстоятельствах.
Он
с каза л,
что
пришел
как
дру г,
и
что
по сещ ение
его
не
находится
ни
в
какой
связи
с
моей
жалобой,
о
кот орой
он
ничего
и
не
знает .
Сев
на
мою
койку,
он
предложил
мне
сесть
рядом.
Я
отка за лс я.
Но
пра вду
ск аза ть,
вид
у
н его
был
очень
приветливый.
Некоторое
время
он
сид ел
молча,
поло ж ив
руки
на
колени
и
о пус тив
голов у.
Ру ки
у
нег о
были
тонкие,
но
мускулистые,
похожие
на
дв ух
подвижных
зверьков.
Он
медленно
пот ер
их
о дну
о
другую ,
пот ом
ост ан о­
вился
и
так
дол го
сид ел
молча,
с
опу щенно й
го ловой ,
что
я
е два
не
забыл
о
его
присутствии.
Внезапно
он
поднял
голову
и
вз глян ул
на
ме ня
в
уп ор.
«Отчего вы отказывались принять меня?», спросил
он.
Я
ответил,
что
не
ве рю
в
Б ога.
Он
полюбопытство­
вал,
убе жде н
ли
я
в
этом,
и
я
сказал,
что
никогда
и
не
задавал
с ебе
такого
вопроса:
вопрос
это
по-моему
пустой.
То гда
он
отки нул ся
к
стене,
прижав
рук и
пл аш­
126

мя
к
ляжкам.
Будто
беседуя
сам
с
собой,
он
ска зал ,
что
иногда
челов е к
сч итае т
се бя
убежденным
в
том,
в
чем
на
деле
не
убежден
он
ниск ол ьк о.
Я
про м олча л.
Он
посмотрел
на
меня
и
с пр осил: <Вы согласны или
нет?>.
Я
ответил,
что
это
во змож но.
Во
всяком
случае
я
может
быть
и
ошибаюсь,
считая,
что
то
или
ин ое
меня
интер ес уе т,
но
то,
что
меня
не
интер есу ет,
знаю
т очно.
И
именно
то,
о
чем
он
со
мной
говорит,
ме ня
не
интересует.
Он
отвел
глаза
и,
не
изменяя
положения,
спросил,
не
избыток
ли
отч аяни я
ди ктуе т
мне
мои
сл ова.
Я
объ­
яснил
ему ,
что
никакого
отча яни я
не
испыт ыв аю.
Мне
страшно,
только
и
всего,
и
это
вполне
ест ест венно .
<Бог не оставит вас,
—
замет и л
он.
—
Все
те,
кого
я
видел
в
вашем
положении,
обращались
к
Нему ».
Я
ск азал ,
что
это
б ыло
их
прав о.
Кроме
того,
у
них
оче ­
в идно
было
для
это го
время.
Что
же
касается
меня ,
то
я
не
ищу
ничьей
по мощ и,
а
главное,
у
меня
нет
времени
зан имат ь ся
тем,
что
меня
не
интересует.
Он
сделал
жест,
вы д ав авший
его
раздражение,
но
овладел
собой
и
п рин ялся
расправлять
складки
своей
сутаны.
Покончив
с
этим,
он
снова
з агов орил
со
мной,
назы в ая
ме ня
«другом» .
Обр аще ние
это
б ыло
по
его
словам
вы звано
однако
не
тем,
что
я
приговорен
к
см е рти:
нет,
приговорены
к
смерти
все
мы.
Тут
я
пре­
рва л
его,
сказа в,
что
это
далеко
не
то
же
самое,
и
что
мысль
его
ни
в
кое м
случае
утешением
служить
мне
не
может.
«Пожалуй,
вы
правы,
—
со г ласил ся
он.
—
Но
ве дь
не
умрете
вы
теперь,
так
умрете
позже.
Тот
же
воп рос
встанет
и
тог да
перед
в ами.
Как
встретите
127

вы
это
страшное
исп ыт а ние?».
Я
ответил,
что
встречу
его
точно
так
же,
как
встречаю
сейч ас.
Он
вс тал
и
взглянул
мне
пр ямо
в
глаз а.
Эту
игру
я
хорошо
знал.
Не
раз
я
забавлялся
э тим
с
Эмманюэлем
или
Селестом,
и
почти
все гда
отводили
глаз а
он и,
а
не
я.
Сра зу
же
я
убедился,
что
и
священник
в
эт ой
игре
не
нов ич ек:
взгляд
его
был
неподвижен.
Не
дро­
жал
и
голос
его ,
ког да
он
сказал
мн е : «Неужели же нет
у
вас
ник ако й
надежды,
не уже ли
можете
вы
жить
с
мыслью,
что
умрете
весь,
без
о ст ат ка?».
Я
ответил: «Да,
могу».
Он
нак ло нил
голов у
и
сн ова
се л.
Потом
ск азал ,
что
жалеет
ме ня.
Ему
ка залос ь,
что
человек
не
в
силах
этого
выдержать.
А
мне
он
н ач инал
надо едат ь .
Я
в
свою
очередь
отвернулся
и
стал
под
окном,
прислонившись
спиной
к
стенке.
Он
опять
нач ал
меня
о
чем-то
спр а­
ши ва ть,
но
я
плох о
следил
за
его
речью.
Го лос
его
бы
тревожен
и
наст о йчив .
Я
понял,
что
он
волнуется
и
пр иня лся
слушать
его
внимат ель нее.
Он
в ыр азил
увер ен ност ь,
что
я
б уду
помилован,
однако,
по
его
м нению,
на
со вест и
мое й
останется
тяж­
кий
гре х,
от
кот орого
я
должен
и збав и ться.
Пр аво суд ие
человеческое
—
ничто,
все
в
правосудии
божеском.
Я
возразил,
что
ос уди ло-то
меня
пр аво су дие
че лове че­
ское.
Он
ответил,
что
гре ха
моего
оно
не
смыло.
Я
ск азал,
что
не
знаю,
что
такое
грех.
Мне
зая вил и,
что
я
виновен,
и
только.
Я
виновен,
я
плач у
по
счет у,
боль­
ше
с
м еня
никто
ничего
требовать
не
может.
Он
по д­
ня лся
и
мне
пришла
в
голов у
мысль,
что
при
желании
двигаться
в
эт ой
тесной
камере
выбора
нет:
можно
только
садиться
или
встав ать .
128

Глаза
мои
были
уст р емл ены
вниз.
Он
сделал
шаг
в
мою
сторону
и
остановился,
будто
колеблясь.
Взгляд
его
был
обр аще н
к
небу,
видневшем у ся
за
решеткой.
«Вы ошибаетесь,
сын
мой,
—
сказал
он.
—
С
вас
могут
потребовать
и
большего.
Может
бы ть
и
потребуют».
—
«Потребуют чего?».
—
«Может быть вас попросят вгля­
деться».
—
«Во что вглядеться?».
С вя щенник
оглян улся
вокруг
и
в
голосе
его
мне
вдруг
по сл ышалас ь
бол ьш ая
ус та лост ь: «Знаю,
стены
эти
насквозь
про низаны
страданием.
При
виде
их
у
ме ня
всегда
сжимается
се рдце.
Но
зна ю
я
и
то,
что
самым
несчастным
из
вас
случа лос ь
различить
в
окружающем
их
мраке
божественный
лик.
В
него-то
я
и
прошу
вас
вглядеться».
Я
слегка
ож ив ился
и
сказа л,
что
смотрю
на
эти
стены
в
т еч ение
долгих
ме сяцев.
Нет
никого
и
ничего
на
свете,
что
бы ло
бы
мне
лучше
знак о мо.
Мо жет
быт ь
когда-то,
уже
довольно
да вно,
мне
и
хотелось
у видет ь
на
них
лицо.
Но
л ицо
это
бы ло
ярк о,
как
солнце,
и
пламенно,
как
вожделение:
лицо
Ма рии.
Искал
я
его
тщетно.
Теперь
с
э тим
покончено.
И
так
или
иначе,
не
появилось
на
эт их
ст радаль ч еских
стенах
ро вно
ни че го.
Священник
г рус тно
вз гляну л
на
ме ня.
Я
впл отн ую
прислонился
к
стене
и
лоб
мой
был
о свещен.
Он
ска­
зал
несколько
с лов,
кот орых
я
не
ра зоб рал,
и
быстро
спросил,
может
ли
он
меня
поцеловать.
«Нет», ответил
я.
Он
отв ернул ся
и
медленно
провел
рукой
по
стене.
Потом
ше пну л : «Неужели же вы так привязаны к этому
мир у ?».
Я
не
ответил
ничего.
129

Так
стоял
он
довольно
долго.
Присутствие
его
тяготило
и
ра здра жа ло
меня.
Я
уже
собирался
сказат ь,
что бы
он
о ст авил
меня
и
ушел,
как
вд руг
он
обернулся
и
вскр икн ул : «Нет,
я
вам
не
верю.
Я
убе ж ден,
что
и
вам
случалось
ме ч тать
об
иной
жизни».
Я
ответил,
что
конечно
случалось,
но
так
же,
как
случалось
ме ч­
т ать
о
том,
что бы
разбогатеть,
научиться
быстро
пла­
ва ть
или
иметь
красиво
о че рч енный
рот .
Все
это
были
меч ты
одного
и
т ого
же
п оря дка
и
ника ко го
з начен ия
придавать
им
н ельзя .
Но
он
пере бил
меня
и
по жела л
узна ть,
как
я
себе
представляю
эту
иную
ж изнь.
Тогда
я
кри кн ул : «Как жизнь,
в
кот орой
у
меня
сохранились
бы
воспоминания
о
су щест во в ании
здешнем», и тут же
добавил,
что
все
это
мне
надоело.
Он
хотел
что- то
мне
еще
с каза ть
о
Боге,
но
я
п одо шел
к
не му
и
попытался
в
последний
раз
разъяснить,
что
времени
остается
в
моем
распоряжении
м ало.
Т рат ить
его
на
бол товн ю
о
Боге
я
не
намерен.
Он
попробовал
пер ейт и
на
другие
т емы
и
спросил,
почему
я
не
назыв аю
его
«отцом», со­
гласно
обычаю.
В
раздражении
я
ответил,
что
он
мне
вовсе
не
оте ц:
он
—
со о бщник
моих
врагов.
—
Нет,
сын
мо й,
—
сказал
он,
кладя
мне
руку
на
плечо,
—
я
не
на
их
стороне,
а
на
вашей.
Но
вы,
с
вашим
слепым
сердцем,
пон ять
э того
не
можете.
Я
буду
за
вас
молиться.
Тут
что-то
во
мне
прорвалось,
не
знаю
почему.
Я
стал
кричать
во
всю
г лотку,
о ск орб лять
его
и
т ре­
бовать,
что бы
он
не
смел
молиться.
Я
схватил
его
за
воротник
сутаны.
То
ли куя,
то
к ипя
зл обой ,
я
вылил
на
нег о
все,
что
т аи лось
в
глу б ине
моего
сер д ца.
Он
130

ве рит
в
то,
что
проповедует,
да?
Но
вера
его
не
стоит
одного
же нс кого
волоса.
Он
должен
бы
сом нев ат ься
даже
в
том,
жив
ли
он,
раз
живет
он
как
мертвец.
В
сравнении
с
ним
у
меня
за
душо й
нет
ничего,
да?
Но
я
уверен
в
себе ,
я
уверен
во
всем
гор азд о
тверже,
чем
он,
я
уверен
в
том,
что
живу
и
в
то м,
что
вско ре
умру.
Да,
нич его
кроме
эт ого
у
меня
нет.
Но
э той -то
ис тино й
я
по
кра йн ей
мер е
владею,
так
же
как
и
она
владеет
мной.
Я
был
прав,
я
и
теперь
прав,
я
всегда
был
прав.
Я
жил
так-то,
а
мог
бы
жить
и
иначе.
Я
сделал
то- то,
но
не
сдел ал
другого.
А
что
да льше ?
Все
в
конце
концо в
св ело сь
к
ожиданию
б резж уще го
рас­
света
и
минуты,
ког да
правда
моя
обнаружится.
Все
—
пустяки,
все
—
случайность,
и
я
знаю,
по чему
это
так.
Он
тоже
знает.
В
течение
все й
моей
г лу пейшей
жизни,
из
н едр
б удуще го,
сквозь
еще
непришедшие,
неведомые
го да
веяло
на
ме ня
чем-то
темным,
и
ве яние
это
за став ля ло
меня
с
одинаковым
безр азл ич ием
воспри­
нимать
все
происходившее
в
год а
пож алу й
не
менее
призрачные.
Что
мне
смерть
других
людей,
что
мне
материнская
любовь,
что
мне
в
его
Боге,
в
том
или
ин ом
образе
жиз ни,
в
выборе
сво ей
судьбы,
раз
не
я
ее
вы бр ал,
а
она,
одн а-единст в енная
судьба
выбрала
меня ,
и
вместе
со
мной
м иллиа рды
счастливчиков,
назы­
вающих
себя,
как
и
он,
моими
братьями!
Поймет
ли
он,
по ймет
ли
он
на коне ц
все
эт о?
Люди
сплошь
счастлив­
чики.
Нет
никого
на
свете,
кроме
счастливчиков.
Другим
то же
вынесу т
когда-нибудь
смертный
приговор.
Ему
тоже.
Какое
значение
имеет
то,
что
су дя
человека,
как
у би йцу,
казнят
его,
с обст венно
говоря,
за
то,
что
он
не
пла кал
на
п охорон ах
матери?
Собака
Саламано
ни­
181

чем
не
хуж е
его
жены.
Же нщ ина
похож ая
на
автомат
так
же
виновна,
как
пар иж анка,
на
которой
ж ени лся
Массон,
или
как
Мария,
к отора я
хотела
выйти
замуж
за
меня.
Какое
зна че ние
в
то м,
что
Рэмон
был
мои м
приятелем,
как
был
моим
приятелем
и
Селест,
который
лучше
его?
Какое
зн ачен ие
в
то м,
что
Мария
теперь
це луе тся
с
новым
Мерсо?
Поймет
ли
он
н ако нец,
он,
осужденный,
поймет
ли
он,
что
из
недр
моего
буду­
щего...
Я
зады хал ся,
выкр икивая
все
это.
Но
уже
бе­
жа ли
сторожа
и
с
угроз ам и
вы рва ли
св ященник а
из
моих
рук.
Он,
од нак о,
усп окоил
их
и
молча
посмотрел
на
ме ня.
Г лаза
его
были
полны
слез.
Он
о твер нул ся
и
исчез.
Когд а
он
ушел,
я
ус пок оился
и
в
изнем оже нии
б ро­
сился
на
койку.
Кажется,
я
спал,
так
как
очнувшись
ув идел
зв езды.
Доносившиеся
до
меня
звуки
напоми­
нали
о
близости
дере вни.
Запах
ночи,
зем ли
и
со ли
ос вежал
мне
виски.
Чудесный
по кой
эт ого
спя щег о
лета
проникал
в
меня,
как
морской
прибой.
Где-т о
дале ко
зав ыли
сирены.
Это
был
знак
ка ких- то
отбытий
в
мир,
навсегда
сделавшийся
мне
безр азлич ным.
Впервые
за
долгое
время
я
по дума л
о
маме.
Мне
почудилось,
что
я
понима ю ,
почему
на
склоне
лет
у
нее
оказался
«же­
ни х», почему затеяла она эту давно забытую игру .
Там ,
в
полях,
окружавших
приют,
где
уга сал и
существова­
ния,
там
вечер
тож е
был
чем-то
вроде
меланхолической
передышки.
В
пр еддвер ии
смерти
мама
должна
бы ла
ощутить
себя
свободной
и
го тов ой
все
пер ежить
сна ­
ча ла.
Никто,
никто
не
был
вправе
оплакивать
ее.
И
я
тоже
почувствовал
в
себе
готов нос ть
все
пережить
снова.
В спы шка
гнева
как
буд то
уби ла
во
мне
зло,
ли­
132

шил а
меня
надежды,
и
п еред
лицом
этой
т аинст венно й
зв ездно й
но чи
я
в пер вые
весь
отдавался
нежному
без­
различию
ми ра.
Поняв,
до
чего
мир
мне
под об ен,
как
братски
он
ко
мне
расположен,
я
почувствовал,
что
был
счастлив
и
что
сч аст лив
до
сих
п ор.
Ради
до стойно г о
завершения
все го
пережитого,
ради
избавления
от
оди­
ночества,
ос тав алос ь
мне
только
пожелать,
чтобы
при
казни
моей
присутствовало
множество
зрителей
и
чтобы
встретили
они
меня
криками
по лны ми
ненависти.
138

Imprimerie BERESNIAK
Paris-1 !•

Произведения
Альбер
Ка мю
L’Etranger <1942).
Le Mythe de Sisyphe (1942).
Le Malentendu, Caligula (1944).
Lettres à un Ami Allemand (1945).
La Peste (1947).
L’Etat de Siège (1949).
Noces (1950).
Les Justes (1950).
Actuelles I (1950).
L’Homme Révolté (1951).
Actuelles II (1953).
L’Eté (1954).
La Chute (1956).
Requiem pour une Nonne,
адаптация
William Faulkner-1956
L’Exil et le Royaume (1957).
L’Envers et l’Endroit (1958).
Discours de Suède (1958).
Actuelles III (1958).
Récits et Théâtre (1958).
Les Possédés, адаптация
Dostoïevski (1959).
Carnets 1935-1942 (1962).
Théâtre (1962).
Carnets 1942-1951 (1964).
Essais (1966).
От
1945 до 1949 года Альбер Камю работал в качестве главного
ре да ктора
газеты
“Комба”, которая объединяла вокруг себя поли­
тические
п артии
левых
направлений.
Наи бо лее
известные
произведения
Альбера
К амю
был и
изданы
многомиллионными
тиражами
в
авторизованном
переводе
на
ан гл ий­
ский,
бенгали,
вен ге рск ий,
голландский,
греческий,
д атс кий,
древне­
еврейский,
исландский,
и спан ский ,
итальянский,
немецкий,
норвеж­
с кий,
польский,
португальский,
с ербо -хорв атс ки й,
финский,
чеш ский ,
шведский
и
японский
языки.

АЛЬБЕР
КАМЮ
Альб ер
Камю
родился
в
Алжире,
в
городе
Мондови,
в
1913 году .
Его
отец
был
рабо чи м
винног о
погреба.
Он
умер,
когда
мальчику
был
год
и
мать
Аль б ера
была
вынуждена
тяжело
работать
в
Алжире,
чт обы
содержать
семью.
После
окончания
средней
школы
Альбер
Камю
поступил
на
фил ософск ий
факультет
Алжирского
Уни верс ит е та.
Свои
университетские
занятия
он
должен
был
п ре рвать
из-за
болез н и
легких
и
ок онч ил
университет
только
в
1934 году.
В
1938 году Альбер Камю становится сотрудником газеты “Ре с­
публиканский
А лжир”
а
некоторое
время
спустя
пер еезжа ет
во
Францию.
В
1942 году вступает в Движение Сопротивления в
О верни.
Ал ьбер
Кам ю
п огиб
в
автомобильной
катастрофе, 4 марта1960г.
Его
пер вый
роман
“Незнакомец”
в ышел
в
1942 году.
За
этой
книг ой
посл ед овал и
другие,
а
в
час т ност и,
роман
“ Чум а”,
опуб лик ован н ый
в
1947 году.
Сл ава
Ка мю
б ыстро
росла
и
в
1957 году он получил Нобелев­
скую
премию
по
ли терату ре.
Список
произведений
А.
Камю
приве де н
на
обра тно й
стороне
э той
об ло жки.