J

П. ЕРГУШОВЪ

Кавказскій

плънникъ
(ПОВЪСТЬ ИЗЪ ВРЕМЕНЪ
ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ)

ПРАГА 1929
изданіе автора

П. ЕРГУШОВЪ

КАВКАЗСКІЙ ПЛЪННИКЪ
(ПОВѢСТЬ ИЗЪ ВРЕМЕНЪ ГРАЖДАНСКОЙ
ВОЙНЫ)

ПРАГА
1929

Вотъ права сохраняются га авторомъ.

Печати,
листов

Посвящается

Т. Б.

I.

Добровольческое командованіе рѣшило, на­
конецъ, прервать безполезные переговоры и
проучить чеченцевъ за цѣлый рядъ враждеб­
ныхъ выступленій. Черезъ нѣсколько дней
въ авангардѣ одного изъ карательныхъ от­
рядовъ шла сотня казаковъ, охраняемая вѣе­
ромъ дозорныхъ. Смѣняясь на ходу, передо­
вые, то припавъ на гриву, съ кошачьей ловко­
стью взбирались на встрѣчные крутые холмы,
то ныряли въ глубокія балки, чтобы, спустя
мгновенье, взмахнувъ плетью, взлетѣть на
высоту, глянуть по сторонамъ и, убѣдившись
въ отсутствіи засады, исчезнуть до слѣдую­
щаго возвышенія.
Постепенно войска втягивались въ горы,
передъ которыми и грозныя пушки и внуши­
тельная колонна влитыхъ въ черкески, строй­
ныхъ, мѣдно-красныхъ пластуновъ и мѣрно
покачивающіеся всадники — были обидно,
игрушечно малы.
«Господинъ поручикъ, повернется задомъ —
отъ насъ пятнышка не останется», — обратился
къ начальнику артиллеріи крѣпко сшитый
дѣтина — фейерверкеръ Обуховъ и словно по
5

живому тѣлу — хлопнулъ ладонью выпуклую
скалу.
«Пустяки, плечемъ подопрете, отрядъ прой­
дет» — и, получивъ отъ растаявшаго въ улыбку
богатыря ногу вареной курицы съ краюхой
хлѣба, поручикъ Кирѣевъ посмотрѣлъ впе­
редъ на длинную кишку казачьей пѣхоты,
затѣмъ оглянулся на прикрытіе, поднялъ глаза
вверхъ, но, не добравшись до чернѣющихъ
въ облакахъ вершинъ, тяжело вздохнулъ и
шевельнулъ шпорами.
Однако, рослый гнѣдой конь оставилъ по­
сылъ безъ вниманія: онъ продолжалъ идти вы­
кованнымъ войной твердымъ широкимъ ша­
гомъ. какъ-бы желая провѣрить: все-ли въ
порядкѣ — изрѣдка прислушиваясь къ тяже­
лому ходу двухъ орудій и посматривая черезъ
вереницу спинъ, срѣзанныхъ скатанными бур­
ками.
Далеко впереди иногда ржали лошади, но
это непростительное легкомысліе только раз­
дражало гнѣдого и вмѣсто отвѣта онъ под­
брасывалъ голову и грызъ удила. Несмотря
на отсутствіе настораживающихъ признаковъ,
всѣ чувствовали крѣпнущее съ каждымъ ша­
гомъ напряженіе, словно кто-то подкручивалъ
струну.
Вдругъ оттуда, гдѣ горы, потѣснившись,
уступили мѣсто аулу — щелкнулъ выстрѣлъ,
второй и, торопясь другъ за другомъ, они за­
грохотали по ущелью. Черезъ нѣсколько ми­
нутъ кипѣло сраженіе, напоминая огромный
бурлящій котелъ, подъ который каждый торо-

6

пится сунуть свое полѣно. Для потрясенія
противника и подкрѣпленія себя, всякій ста­
рался произвести какъ можно больше шума.
«Гау! Гау!—оглушали всѣхъ разъяренныя
пушки, выбрасывая красные языки.
«Ага-га-га! Такъ-такъ-такъ!» — гоготалъ Кирѣевъ, наблюдая за чеченцами, опрокинутыми
взвизгивающей картечью. Въ пылу онъ совер­
шенно забылъ о чинѣ штабсъ-капитана за
боевое отличіе, о чемъ такъ мечталъ, ночуя
наканунѣ въ станицѣ.
«Ура-а-а!» Ги-и-и!» — рванулась пружиной,
сжавшаяся было сотня. Карьеромъ обгоняя
другъ друга, казаки лихо нагибались, взма­
хивали шашками и, щеголяя удалью, исчезали
изъ вида.
«Ква-ква-ква-ква» — сквозь немолчную тре­
скотню винтовокъ квакали пулеметы, выпу­
ская струйки пара. Въ это время звенья пла­
стунскихъ цѣпей накапливались въ ложбинахъ,
падали за встрѣчные камни и рѣдѣющія отъ
мѣткаго огня снова бѣжали, паля въ отстрѣ­
ливающіяся мазанки.
Уже пылало нѣсколько саклей разваленныхъ
гранатами и призракъ бѣлаго флага рѣялъ
надъ минаретомъ. И вдругъ, кто-то, огромнѣй
горы, скомкалъ, смѣшалъ все, поднялъ чудо­
вищными руками и бросилъ въ противопо­
ложную сторону: со всѣхъ горъ, изъ каждой
щели, сорвавшей шлюзы водой внезапно хлы­
нули чеченцы, смывая наступавшихъ. Гдѣ-то
отбивались ручными гранатами, гдѣ-то, над­
рываясь, кричали ура. Всюду, какъ сумасшед­

7

шія, метались осѣдланныя лошади. Льющійся
шумнымъ потокомъ непрерывный гулъ разди­
ралъ ухо и дыбилъ волосъ.
«Эй, Кубань, ты наша родина,
«Вѣковой нашъ богатырь,
«Многоводная, раздольная
Разлилася вдаль и ширь...»
внезапно блеснула въ хаосѣ мощная пѣсня.
Расчистивъ дорогу, она повернула искажен­
ныя озлобленіемъ лица къ дѣтски улыбающе­
муся голубому небу, но въ слѣдующую секунду
смерть нажала рычагъ и машина тронулась,
дробя черепа и скашивая людей, бросающихся
другъ на друга.
Наполовину перебитая артиллерійская при­
слуга едва успѣвала справляться. Поворачи­
вая орудія изъ стороны въ сторону, Обуховъ
сверкалъ глазами на путающагося въ ногахъ
правильнаго, пыхтѣлъ, скрипѣлъ зубами и,
вытирая потъ рукавомъ, подобно пекарю пе­
редъ пылающей печью, подхватывалъ, вдви­
галъ шрапнель и вдругъ билъ въ центръ гущи,
разбрызгивая людей во всѣ стороны. Вторую
пушку непрерывно понукалъ поручикъ, такой
же красный, потный съ подпрыгивающею при
выстрѣлахъ прической. Почти не обмѣнива­
ясь взглядами, они понимали одинъ другого
такъ исчерпывающе полно и ясно, будто были
правой и лѣвой рукой какого-то иного чело­
вѣка, огромнаго, обросшаго шерстью, дикаго
и дьявольски ожесточеннаго, ударами направо
8

и налѣво сокрушающаго десятки бросающих­
ся на него подобныхъ ему человѣчковъ.
«На врага, на басурманина
«На бой смертный мы идемъ...»
обожгло ихъ груди.
Кирѣевъ на моментъ какъ-бы очнулся, по­
томъ ушелъ въ себя, подумалъ — куда лучше
— и вдругъ окатилъ насѣдающихъ горячей
картечью.
Глянувъ машинально въ сторону порѣдѣв­
шихъ голосовъ, онъ сунулъ руку въ кабуру,
но въ этотъ мигъ одноглазый чеченецъ прыжкомъ
опередилъ очередную волну и размахнулся
прикладомъ. Кирѣевъ потерялъ сознаніе.
И.

Взлетѣвъ на плетень, красный пѣтухъ на­
стойчиво хлопалъ крыльями и, задергивая
пленками глаза, усердно дралъ глотку; нако­
нецъ онъ повернулъ на бокъ голову, прислу­
шался, глянулъ въ саклю. Очевидно тамъ
совершалось желательное, потому что, едва
надъ пестрой головой запылалъ гребень, ко­
четъ плавно опустился на землю и, цѣпляясь
шпорами, переполненный сознаніемъ испол­
ненной миссіи, важно направился къ навозной
кучѣ.
«Каналья»—прошепталъ очнувшійся Кирѣ­
евъ и будто на конькахъ по сіяющему льду
скользнулъ глазами по глиняному полу.
9

«Языками что-ли вылизали», — подумалъ по­
ручикъ , но стоило глянуть выше — какъ онъ
зажмурился отъ блеска шкафа, въ зеркалѣ
котораго отражалось висѣвшее на стѣнѣ сѣдло,
бурка въ углу и кто-то съ забинтованною го­
ловой, въ англійскомъ френчѣ и обмоткахъ.
Рядомъ, вдоль стѣны приглашало покачаться
вольтеровское кресло, подъ которымъ стоялъ
шелковый цилиндръ, наполненный свѣжими,
не голубиными, какъ показалось сначала, а
куриными яйцами.
«Что за но вожденіе?» — прошепталъ Кирѣевъ. Чувствительно ущипнувъ руку, онъ быстро
перевернулся на другой бокъ и едва не вскрик­
нулъ: обросшее лѣсомъ огромное брюхо горы,
казалось, раздуваясь, стремилось въ окно,
грозя раздавить саклю.
«Чертъ подери, гдѣ я?» — пробормоталъ онъ,
вскакивая съ войлока и, стиснувъ зубы, снялъ
повязку. Островокъ запекшейся крови былъ
прикрытъ какими-то травами, издающими тон­
кій, пріятный запахъ. Хотя состояніе раны
не внушало опасенія, однако, легкое прикосно­
веніе пальцемъ — ножемъ ударило въ високъ...
и вдругъ въ его глазахъ вспыхнулъ поворот­
ный моментъ боя. Со всѣхъ горъ неслись смер­
тоносныя лавины чеченцевъ.
«Ля-Илляхъ! Иль Алла!1) Ля-Илляхъ ИльАлла!» — зазвенѣло въ ушахъ.
«Какъ я уцѣлѣлъ? Неужели всѣ погибли?
Ужасъ!» — простоналъ онъ: «А пушки? По­
1) Нѣтъ Бога, кромѣ Бога.

10

воръ! Нечего сказать — боевое отличіе!» — и
въ отчаяніи, какъ бы увѣренный въ печальной
участи своихъ орудій и желая здѣсь не найти
ихъ, онъ глянулъ въ окно. Окруженныя столпив­
шимся стадомъ горъ,сакли напоминали кар­
точные домики, а бдительно охраняющій ихъ
минаретъ — торчалъ воткнутой въ землю пи­
кой.
Забинтовывая голову, Кирѣевъ съ замираю­
щимъ сердцемъ долго отыскивалъ свой взводъ
и, только обшаривъ глазами весь аулъ, по­
чувствовалъ значительное облегченіе. Какъ
утопающій за соломинку, хватался онъ за
догадки и не разслышалъ скрипнувшей двери.
«Издрастъ!» — ударилъ непріятный, грубый
голосъ. Кирѣевъ вздрогнулъ и машинально
оглянулся. Передъ нимъ стоялъ плотный чече­
нецъ съ подстриженными рыжими усами и
маленькой красной бородкой.
«Твоя апицеръ ?» — при этомъ онъ привычно
положилъ руку на головку кинжала.
«Офицеръ»,—отвѣтилъ плѣнникъ.
«Какой памилъ? Кирѣебъ?!»..—едва раз­
слышавъ, брызнулъ радостью циклопъ: «Эта
карашо», — при этомъ глазъ его чуть не вы­
прыгнулъ изъ-за изогнутаго бумерангомъ носа.
Медленно повернувшись, одноглазый крик­
нулъ въ сѣни и черезъ нѣсколько минутъ въ
кунацкую вошелъ парень съ кумганомъ2) и
мѣднымъ тазикомъ для умыванья.
«Эта пухъ Хасовъ-Юртъ щипалъ» — съ дѣ2) Рукомойникъ.

11

даннымъ презрѣніемъ кивнулъ хозяинъ на
предметы роскоши.
«Хорошій былъ городъ ?» -— не зная съ чего
начать, спросилъ поручикъ, но тотчасъ поперх­
нулся наперченнымъ калмыцкимъ чаемъ.
«Какъ дѣпка, слава Богъ»,-—улыбнулся азі­
атъ. Кирѣевъ раскрылъ было ротъ справиться
объ отрядѣ, но Полифемъ предупредилъ его.
Изъ пространнаго объясненія поручикъ понялъ,
что попавшіе въ плѣнъ казаки и солдаты си­
дятъ въ разныхъ ямахъ, ему-же, какъ офицеру,
за котораго надѣются получить выкупъ, предо­
ставляется жить въ саклѣ, подъ страхомъ раз­
стрѣла за малѣйшую попытку къ бѣгству. Объ
орудіяхъ чеченецъ не заикнулся и это под­
бодрило артиллериста. Весь день плѣнникъ
не находилъ себѣ мѣста: то онъ наблюдалъ за
разгуливающими по двору собаками, кото­
рыхъ принялъ сначала за годовалыхъ телятъ,
то снова, желая успокоиться, отыскивалъ пу­
шки, то вытягивался въ креслѣ, щупалъ голову
и, только послѣ того какъ мѣстный врачъ про­
мылъ ключевою водой рану, перемѣнилъ травы
и, похлопавъ паціента по плечу, удалился, —
Кирѣевъ вытянулся на войлокѣ. Выкрашен­
ная охрой борода и рваный бешметъ медика
настолько вошли въ его сознаніе, что', стоило
закрыть глаза, и онъ мгновенно ощущалъ сидя­
щаго на корточкахъ дикаря, чувствовалъ смѣ­
шанный запахъ дыма, баранины и нѣжныхъ
травъ и улыбался, повторяя докторское «трабка, некарстъ, некарстъ»...
Начинало смеркаться. Заливая ревомъ горы,
12

стадо стремительными потоками растекалось по
неуловимо извилистымъ улицамъ.
Словно пышущая здоровьемъ боярыня — пы­
лающее солнце медленно двигалось на западъ
и, все шире захватывая аулъ, сползала съ
горы непроницаемая тѣнь. Протяжный, пере­
ливчатый голосъ муллы колыхался по ущель­
ямъ, призывая правовѣрныхъ къ вечернему
намазу. Кирѣевъ видѣлъ, какъ загородили
окно старой дверью и подперли тяжелой сохой.
«Саклю, пожалуй, своротитъ» — мелькнуло въ
его мысляхъ. Погруженный въ темноту, онъ
долго раздумывалъ о своемъ положеніи и
очнулся лишь, когда услышалъ, какъ чеченка
уговаривала корову и звонко забили острыя
молочныя струи по жестяному ведру. Вдругъ
наростающая тишина разлетѣлась въ клочья
отъ волчьяго воя и лая собакъ, забившихъ
тревогу по всему аулу. Охотничій инстинктъ
прижалъ Кирѣева къ окну, но, кромѣ подми­
гивающей и улыбающейся старухи-луны, яр­
кихъ звѣздъ и дремлющаго лѣса, онъ ничего
сквозь щель различить не могъ.

III.
Громкіе гортанные голоса подъ окномъ раз­
будили Кирѣева. Еще доносилось мычаніе
удаляющагося стада и лохмотья лѣниваго ту­
мана висѣли на деревьяхъ.
«Деника3), Деника», — вставляла въ че­
3) Ген. А. И. Деникинъ — главноком. вооруж. силами
юга России.

13

ченскія фразы хриповатая октава, возражав­
шая хохлившемуся тенороку. Какъ ни при­
слушивался Кирѣевъ, но, кромѣ «мулліонъ»
и «пулмбтъ», ничего не понялъ. Скоро парень
принесъ умыться, затѣмъ чай съ кускомъ чу­
река4) и свѣжаго овечьяго сыра. Едва осу­
шилъ онъ ковшъ — вошла группа вооружен­
ныхъ чеченцевъ и степенно разсѣвшись полу­
кругомъ, они продолжали прерванную бесѣду.
«Твоя Казгирей покупайтъ», — указалъ хо­
зяинъ на важнаго рыжебородаго старика въ
потертой черкескѣ. Тотъ кивнулъ головой.
Кирѣевъ постепенно по смыслу нѣкоторыхъ
искалѣченныхъ русскихъ словъ, взглядовъ и
кивковъ въ его сторону догадался, что косой
настойчиво требуетъ пулеметъ взамѣнъ плѣн­
ника.
Среди утвердившагося гробового молчанія
остальныхъ, слышенъ былъ шепотъ что-то сооб­
ражавшаго Казгирея. Черезъ нѣсколько ми­
нутъ онъ вытащилъ изъ за пазухи и лѣвой рукой
протянулъ хозяину туго набитый бумажникъ,
а правой сдѣлалъ движеніе для рукопожатія.
Циклопъ, какъ бы защищаясь, закрылъ глазъ
и не шевелился. Кирѣевъ понялъ, что не при­
нять руку старшаго косому было неудобно,
пожавъ ее — онъ долженъ былъ растаться съ
мыслью о пулеметѣ. Въ подтвержденіе безпо­
лезности дальнѣйшихъ переговоровъ, Полифемъ
еще плотнѣе сжалъ вѣки и еще рѣзче закачалъ
головой. Старикъ тяжело вздохнулъ, сунулъ
Особый хлѣбъ.

14

деньги обратно и сказалъ два слова, будто
живою водой взбрызнувшія циклопа: глазъ
мгновенно раскрылся, и весело глянулъ на
русскаго. Кирѣевъ сразу оживился... Стран­
ная догадка, мелькнувшая въ его мысляхъ,
словно пробѣгая, коснулась Казгирея и они
обмѣнялись улыбками.
Между тѣмъ азіаты вслѣдъ за старикомъ
подняли ладони и, будто читая на нихъ напи­
санное, зашептали молитву; затѣмъ они по­
смотрѣли черезъ правое плечо, потомъ черезъ
лѣвое и провели руками по лицамъ. Хозяйка
быстро разостлала два большихъ полотенца
и внесла супникъ дымящійся алпамы5). Ки­
рѣевъ не успѣлъ разсмотрѣть ни ея земляни­
стаго, строгаго лица, ни широкихъ длиннѣе,
капота шароваръ, стянутыхъ въ щиколоткахъ:
она словно не входила. Казгирей насадилъ на
вилку нѣсколько кусковъ, окунулъ ихъ въ
благоухающее чеснокомъ кислое молоко и,
сказавъ «кушай орусъ», протянулъ плѣннику.
«Саубулъ»6) — поблагодарилъ тотъ, трону­
тый вниманіемъ. Второе слово — «ахча»7)
— бывало тоже повторялъ его отецъ. Отвѣт­
ная улыбка старика сказала: «Хоть ты упо­
требилъ татарское слово, мнѣ все-же пріятно
слышать языкъ добраго мусульманина ивъ
устъ гяура.»
Насытившись, они снова пошептали молитву
и, рыгая, вышли, пригласивъ съ собой Кирѣ6) Вродѣ галушекъ.
®) Спасибо.
’) Деньги.

15

ева. По аулу часто попадались груды рельсъ,
словно падаль шакалами — пожираемыхъ ржав­
чиной, кучи гніющихъ шпалъ, а въ одномъ
дворѣ торчалъ поднятый семафоръ съ повѣ­
шенною сорокой.
Всюду встрѣчались степенные чеченцы. Ихъ
царственно величавыя движенія приковывали
вниманіе русскаго. Что-бы они ни дѣлали:
сидѣли-ли на корточкахъ, плюя и покуривая,
или стругали палочки, или ходили по саклямъ,
смакуя новости, будто кадящій въ облакахъ
фиміама—въ пышной торжественности тонулъ
ихъ каждый жестъ.
Одновременно глаза Кирѣева рыскали по
дворамъ и вдругъ, что пара псовъ за лакомой
добычей, бросались на мелькающихъ за рабо­
той женщинъ.
Еще издали онъ замѣтилъ спускающуюся
отъ источника чеченку, за шаровары которой,
прыгая по камешкамъ, держался мальчикъ.
На почтительномъ разстояніи отъ мужчинъ
она остановилась съ опущенною головой и
послѣ нихъ лишь перешла дорогу, придавлен­
ная булькающимъ на ходу кувшиномъ.
Среди множества щедро разсѣянныхъ маза­
нокъ, краснѣла черепица домиковъ, въ одинъ
изъ которыхъ они вошли, описавъ предвари­
тельно очередную петлю. Въ новой кунацкой,
со вкусомъ убранной коврами, стояло черное
піанино, обдавшее Кирѣева буйной радостью.
«Сейчасъ твоя адо будетъ видать», -— сказалъ
оставшійся съ нимъ молодой.
Кирѣевъ едва удержался на догахъ: мысль

16

о плѣненіи отца, занимавшаго на Кавказѣ
видный постъ — пронзила его стрѣлой. Въ
предчувствіи неотразимаго удара, онъ робко
сжался, застылъ съ глазами, устремленными
на дверь. Кисть воображенія молніеносно рисо­
вала его то умирающимъ отъ ранъ, то босымъ
въ колодкахъ съ веревкой на шеѣ. Едва въ
сѣняхъ шаркнули калошки, Кирѣевъ бросился
на встрѣчу, но на порогѣ появился широко­
плечій Казгирей и протянулъ фотографиче­
скую карточку. Кирѣевъ не сразу озарился.
Лишь глянувъ на портретъ, онъ затрясся отъ
радости. Передъ глазами стоялъ коренастый
драгунскій полковникъ съ прищуренными го­
лубыми глазами.
«На добрую память кунаку8) Казгирею Сабдуллаеву. А. Кирѣевъ. 7-ѴІІ-1904.» — прочи­
талъ онъ внизу.
Старикъ пристально слѣдилъ за игрой на­
строенія на лицѣ Кирѣева.
«Неужели ты!» — воскликнулъ плѣнникъ.
Чеченецъ улыбнулся и, опускаясь на коверъ,
пригласилъ его сѣсть. Все разсказанное затѣмъ
Казгиреемъ онъ слушалъ напряженно, хотя
зналъ объ этомъ почти съ самаго дѣтства. Еще
во время русско-японской войны протрубили
газеты, а полковые товарищи за бутылкой
вина часто вспоминали о подвигѣ ротмистра
Кирѣева и чеченца Казгирея.
«Однажды разъѣздъ нашего полка наткнулся
на отлично замаскированныя японскія тран8) Кунакъ — другъ, пріятель, гость.

2

17

шеи», — началъ старикъ на ломаномъ рус­
скомъ языкѣ: «Банзай! —раздалось подъ мор­
дами лошадей. Хрястнуло нѣсколько залповъ
и поручикъ князь Касальскій упалъ замертво
у самаго бруствера. Ошеломленные всадники
круто повернули коней и по чистому полю
кинулись вразсыпную. Не будь густого гао­
ляна, свинцовыя пчелки жужжа ли-бы надъ
ними до самой глинобойной стѣны ближайшаго
китайскаго поселка. Едва отецъ твой узналъ
о гибели субалтернъ-офицера, онъ вскочилъ на
своего Урагана и во главѣ дежурнаго полу­
эскадрона полетѣлъ выручать тѣло. Проска­
кивая густо насаженныя китайскія деревушки,
всѣ съ животнымъ страхомъ косились на таин­
ственныя кумирни и жались другъ къ другу.
Вырвавшись на просторъ, мы увидѣли рощу,
по опушкѣ которой тотчасъ дружно и бойко
заговорили винтовки и заклубились дымки,
словно тамъ сразу закурили сотни трубокъ.
Открытая мѣстность между противниками сжи­
малась съ быстротою кузнечнаго мѣха. Туго
натянутыми струнами порой казались лошади!
«Ура!» — крикнулъ ротмистръ, издали узнавъ
убитаго, и не успѣли японцы сомкнуть штыки —
онъ прямо съ сѣдла прыгнулъ въ окопы. За
нимъ скользнулъ я. Началась отчаянная рубка.
Двумя разсвирѣпѣвшими молніями сверкали
наши окровавленныя шашки надъ толпой ма­
ленькихъ, отчаянныхъ солдатъ. Безпорядоч­
ная стрѣльба, крики «Банзай!», озлобленныя
раскосыя лица и ручьи крови ■— все смѣшалось
въ кашу. Вдругъ у командира отъ удара
18

по винтовкѣ вдребезги разлетѣлся клинокъ.
Какъ одинъ заревѣли японцы и ринулись на
безоружнаго... Уже двое вцѣпились въ бурку,
но въ слѣдующій мигъ, подпрыгнувъ, они ку­
выркнулись съ раскроенными черепами: рот­
мистръ расправился рукоятью «Нагана». При­
жатый къ стѣнѣ, я въ это время отбивался
кинжаломъ, держа шашку въ зубахъ. Лишь
только остальные съ крикомъ и стрѣльбой
вырвали покойника, мы выпрыгнули изъ окопа
— и не успѣли макаки опомниться — всѣ
скакали въ гаолянъ. Хотя у твоего отца была
прострѣлена грудь, а изъ моего плеча долго
текла кровь, хотя было ранено еще два всад­
ника, а на мѣстѣ столкновенія валялось нѣ­
сколько убитыхъ лошадей, — хоръ полковыхъ
трубачей, крики «ура!» и пляска со стрѣльбой
и хлопаньемъ въ ладони всю ночь не давали
покоя желтолицымъ воинамъ», — легко рас­
шифровалъ Кирѣевъ рѣчь хозяина.
«Теперь, Александръ, наша войвайтъ». Казгирей задумался, стягивая мысли въ узелъ:
«Моя дома Шяшя пришелъ — опять кунакъ
исталъ, его сына пришелъ — моя сына исталъ».
Потомъ, послѣ нѣкотораго раздумья, онъ пой­
малъ подозрительный взглядъ русскаго, сколь­
знувшій на піанино и, желая защитить свое
доброе имя, ткнулъ глазами въ инструментъ
и сказалъ:
«Это моя пешкешь9) давалъ кунакъ ин9) Подарокъ.

19

гушъ10.) Капкай11) мало-мало кровь пускалъ,
аулъ арба ташилъ... Твоя его мастеръ?»
Кирѣевъ кивнулъ головой и, откинувъ кры­
шку, заигралъ «Изъ Баяти». Восточный мотивъ
произвелъ неожиданный эффектъ: склонивъ
голову, старикъ не шелохнулся, зато въ гла­
захъ его было столько блеска, такъ улыба­
лось лицо съ бѣгающими морщинками, что,
любуясь имъ, Кирѣевъ совершенно не думалъ
о шепчущихся за дверью женскихъ голосахъ.
Передъ уходомъ онъ сообщилъ, что, столкнувъ
пушки въ пропасть, большая часть отряда про­
билась, расчищая дорогу гранатами; нѣсколь­
ко десятковъ оторвавшихся попало въ плѣнъ и
сидятъ въ ямахъ; съ обѣихъ сторонъ много
убитыхъ и раненыхъ въ отчаянныхъ рукопаш­
ныхъ схваткахъ.
На слѣдующій день едва появился одно­
глазый, парень прошелъ съ нимъ въ кукуруз­
никъ, выкатилъ на крылечко пулеметъ, об­
мелъ вѣникомъ и вручилъ торжествующему
циклопу.
Вечеромъ, слушая черезъ сѣнцы заунывную
гармонію, Казгирей вспоминалъ, какъ, опра­
вившись отъ ранъ, они подружились. Часто
на отдыхѣ, осушивъ бутылку, другую водки,
Казгирей съ денщикомъ ротмистра — Ива­
номъ —• пѣли пѣсни, а командиръ аккомпа10) 60 тысячное ингушское племя, родственное чечен­
скому.
“) Гор. Владикавказъ (въ концѣ 1917 г. и началѣ
1918 г. систематически и основательно ограблялся ингу­
шами).

20

пировалъ на гитарѣ. Ни одна семейная вече­
ринка не обходилась безъ пляски!
«Выскочитъ Иванъ на середину, топнетъ но­
гою, поведетъ плечами и понесся въ присядку;
потомъ стукнетъ каблукъ о каблукъ — и проб­
кой въ потолокъ» — свободно понималъ че­
ченца русскій.
«Въ комнатѣ что китайцевъ, китаянокъ на
козьихъ ножкахъ, дѣтей — потъ со всѣхъ
льетъ! Задыхаемся отъ жары! Заиграетъ Саша
лезгинку — «Иванъ, долой — моя черед!» —
загорѣлись глаза разсказчика... Выскочу и
давай летать вокругъ. Летаю, летаю, потомъ
сразу, какъ взмахну руками и на носки —
среди фанзы, да какъ —тахъ! изъ револь­
вера, а ходи — брыкъ на полъ!» Казгирей
весь ушелъ въ прошлое и будто изъ этой дале­
кой страны звучалъ его голосъ, но едва доле­
тѣлъ дробный стукъ подковъ, онъ мгновенно
поднялся и исчезъ за дверью. Кирѣевъ разли­
чилъ проѣхавшихъ всадниковъ, изъ-подъ бу­
рокъ которыхъ покачивались туго набитыя
ковровыя сумы. Одинъ изъ нихъ хлопнулъ
плетью и въѣхалъ во дворъ. Сказавъ привѣт­
ствіе, онъ слѣзъ и повелъ коня подъ сарай.
Кирѣевъ догадался, что это средній сынъ —
Джибраилъ, мобилизованный по требованію
добровольческаго командованія.
«Но почему онъ такъ скоро вернулся изъ
Чеченской дивизіи и что за подозрительныя
сумы?» — разсуждалъ Кирѣевъ, перебирая кла­
виши.
21

IV.

«Твоя орусъ, — моя орусъ»,— чокнувшись,
третій разъ повторилъ какъ-то вечеромъ Джибраилъ.
«Моя орусъ — твоя чеченъ», — поправилъ
вторично Кирѣевъ.
«Нѣйтъ, моя чеченъ орусъ», — настойчиво
произнесъ собесѣдникъ, беря кусокъ баранины.
«Почему?» — насторожился Кирѣевъ.
«Моя дѣдушко ацо орусъ апицеръ была»...
«Какъ русскій офицеръ?!» — воскликнулъ по­
ручикъ .
Чеченецъ утвердительно кивнулъ головой
и, сославшись на отца и недавно умершаго
дѣда, разсказалъ исторію своего рода.
Давнымъ давно, еще въ началѣ Кавказской
войны, когда движеніе только что возглавилъ
Шамиль, — попалъ въ плѣнъ богатый и очень
-родовитый русскій офицеръ. Хозяинъ его —
Наурузъ — требовалъ за освобожденіе кор­
чагу червонцевъ. Дальность разстоянія — онъ
былъ изъ С.-Петербурга, гдѣ доживала его
старая больная мать — значительно осложня­
ла переговоры черезъ лазутчиковъ, тѣмъ болѣе,
что чеченецъ, цѣнившій золото дороже своей
крови, уступалъ по золотнику. .Война разго­
ралась все жарче. Убитые и раненые разжи­
гали ненависть ко всему русскому настолько,
что плѣннику небезопасно было появляться
на улицѣ. Однажды, во время отсутствія хо­
зяина, изъ боя, еще въ пороховомъ дыму,
прискакалъ чеченецъ и, кипя местію за пав-

22

шаго брата, убилъ-бы гяура, но дочь Науруза,
лѣпившая на заднемъ дворѣ кизяки, въ одно
мгновенье очутилась между окномъ и дуломъ
винтовки. На поднятый ею крикъ сбѣжались
сосѣди и русскій былъ спасенъ. Не видя иного
выхода, онъ однажды бѣжалъ, но заблудился
въ лѣсахъ и наткнулся на шайку абрековъ.
Съ крикомъ «ура» бѣглецъ бросился на бли­
жайшаго, однако, не успѣвъ обагрить кинжала,
былъ раненъ и снова очутился въ той же саклѣ.
Наурузъ все еще не терялъ надежды упиваться
грудою магическаго металла и пригласилъ
самыхъ знаменитыхъ лекарей.
Къ этому времени плѣнникъ настолько осво­
ился съ языкомъ, что изъ разговоровъ у своей
постели — узналъ о смерти матери. Новое горе
разбередило затянувшуюся было тяжелую ра­
ну, но молодой организмъ и любовь къ Заріетъ
отогнали смерть отъ его изголовья.
И дочь Науруза, жалѣя русскаго — не замѣ­
тила прихода любви.
Какъ узнали впослѣдствіи — это она воору­
жила плѣнника кинжаломъ и, рискуя жизнью,
ночью вывела его на вѣрную дорогу. Позоръ,
павшій бы на сѣдины ея одинокаго отца, удер­
жалъ ее отъ бѣгства съ любимымъ.
Разставаясь, русскій поклялся добиться ру­
ки Заріетъ при помощи связей и денегъ, или
наконецъ вырвать ее внезапнымъ налетомъ.
Съ момента, когда его сняли съ арбы и завер­
нутаго въ бурку, какъ мертваго, внесли въ
кунацкую, словно кто-то подмѣнилъ привѣт­
ливую красавицу. Забившись въ уголъ, она
23

сидѣла часами, устремивъ глаза въ одну точку
и совершенно отказывалась отъ пищи. Пригла­
шаемыя свѣтила, глянувъ, удалялись съ отцомъ
за дверь и тамъ, коснувшись рукой сердца,
потомъ лба и возведя глаза къ небу — много­
значительно качали головами. Отецъ помнилъ
любимую жену, изведенную скоротечною ча­
хоткой и, погрузившись въ коранъ, непре­
рывно перебиралъ четки. День и ночь муллы
молили Аллаха, о ея выздоровленіи и благо­
дарили Его за посыпавшіеся на нихъ червонцы.
Однажды всѣ, кромѣ Заріетъ, были на похо­
ронахъ. Сидя подъ сложенной постелью, она
сучила веретеномъ и напѣвала пѣсенку. Вдругъ
распахнулась дверь и на порогѣ въ бѣломъ
кителѣ появился русскій.
«Вотъ его гурда!» — вскрикнулъ Джибраилъ
и скрылся за дверью. Кирѣевъ понялъ, что
прерывая въ этомъ мѣстѣ, онъ не только самъ
выходитъ изъ щекотливаго положенія, но и
уводитъ внезапно помолодѣвшую, зардѣвшуюся
прабабушку отъ нескромныхъ постороннихъ
глазъ.
Черезъ мгновенье въ рукахъ чеченца свер­
калъ великолѣпный, гибкій клинокъ съ золо­
тою насѣчкой. А. Ладогинъ — стояло подъ
эфесомъ.
«Чѣмъ же кончилось?» — не удержался Ки­
рѣевъ.
«Свадьба», — быстро отвѣтилъ чеченецъ и
добавилъ, что изъ уваженія къ Наурузу,
Шамиль разрѣшилъ выдать дочь за гяура,
обусловивъ, чтобы дѣти были мусульмане.
24

Затѣмъ Джибраилъ разсказалъ, какъ воору­
женный самодѣльной рогатиной прадѣдушка
одинъ ходилъ на медвѣдя, поражая чеченцевъ
мужествомъ и ловкостью. Слава объ отважномъ
плѣнникѣ разнеслась по всѣмъ горамъ. По­
чтенные старики пріѣзжали издалека засви­
дѣтельствовать уваженіе храброму гяуру. Самъ
Шамиль крѣпко жалъ его маленькую руку,
когда случалось заѣзжать къ Наурузу.
«Джигитъ былъ! Абарзованный чалавакъ!»
— и съ этими словами Джибраилъ полезъ въ
сундукъ. Долго онъ тамъ перебиралъ что-то,
ругался и разворачивалъ безконечную мате­
рію.
«Вотъ смотри», — протянулъ наконецъ не­
большой рисунокъ карандашемъ.
Въ орѣховой рамѣ рядомъ съ Шамилемъ
стоялъ въ чалмѣ высокій, горбоносый чече­
нецъ, а въ отдаленіи на горячихъ коняхъ гарцовали со значкомъ всадники.
«Имамъ, дѣпка ацо, мюридъ», — тыкалъ азі­
атъ пальцемъ.
«Моя пардѣдушко апицеръ была, пача де­
ла коранъ !»12) — выкрикнулъ Джибраилъ и
такъ сверкнулъ глазами, что мурашки побѣ­
жали по спинѣ Кирѣева. Смѣлость и мѣткость
штриха, неуловимая живость лицъ и фигуръ,
свободно, но вмѣстѣ съ тѣмъ ловко сидящія
черкески, обнаруживали незаурядный талантъ.
«Очень хорошо!» Очень хорошо!» — искренне
восхищался Кирѣевъ.
12) Клянусь кораномъ.

25

Съ легкостью мѣткой стрѣлы похвала по­
пала въ самую чувствительную точку сердца.
«Уруби!» — крикнулъ, подскочивъ, Джибраилъ и поставилъ бурку.
Кирѣевъ взмахнулъ шашкой. Сталь свистну­
ла. Среди комнаты сверкнула окружность.
Половинки не шелохнулись.
«Малацо! Джигитъ! Уруби!» — пылалъ чече­
нецъ. Дважды мелькнулъ клинокъ и, подхва­
тивъ четыре куска, чеченецъ бросилъ ихъ въ
уголъ.
Затѣмъ онъ шмыгнулъ въ сѣни, тотчасъ вер­
нулся вооруженнымъ рогатиной и протянулъ
ее Кирѣеву.
«Я бы не рискнулъ», — стоя на позиціи и
потрясая оружіемъ, рѣшилъ послѣдній. Этимъ
чистосердечнымъ признаніемъ, Кирѣевъ въ глу­
бинѣ души хотѣлъ польстить чеченцу.
«Твоя джигитъ — моя джигитъ !>> — засіялъ
Джибраилъ: «А пардѣдушко была самый первай джигитъ. Шамиль хотѣлъ дѣлать ему
своя мюридъ — она сказалъ: «Саубулъ Ша­
миль, моя Бѣлый Царя присягъ давалъ, моя
мюридъ не будетъ...» Благородный отвѣтъ про­
извелъ на имама прекрасное впечатлѣніе и
онъ долго и крѣпко жалъ руку Ладогина.
«Шамиль самый большой Джигитъ! Самый
первай, первай! Ей Богъ, да!» — крикнулъ
чеченецъ и для неопровержимости своей тео­
ріи и укрѣпленія авторитета вождя горцевъ,
онъ такъ энергично выбросилъ указательный
палецъ, что Кирѣевъ, спасая носъ, отдернулъ
голову.
26

«Иаша аулъ половина родня, орусъ кровъ,
апинеръ пача кровъ!» — Словомъ пача онъ
настойчиво хотѣлъ подчеркнуть, что родона­
чальникъ ихъ былъ не простой офицеръ, ка­
кихъ много, а родовитый, благородный, аристо­
кратъ. Описывая необычайную красоту Заріетъ, Джибраилъ вдругъ вскочилъ на ноги:
«Смотри, видишь два вода»? — потянулъ онъ
поручика къ окну, указывая пальцемъ на два
потока, дружно и бурно бѣгущихъ съ горы:
«Такой его коса былъ! Его черный глаза по­
смотрѣлъ -— старикъ кровъ айда пошелъ: коня
скакайтъ, ружо стрлайтъ. Твоя ружо малацо?»
— спохватился чеченецъ, какъ бы боясь не­
вниманіемъ вызвать гнѣвъ огнестрѣльнаго ору­
жія.
«Немного»,—хотя небрежно бросилъ Кирѣевъ, но азіатъ понялъ его внутреннее лико­
ваніе, словно глянувъ въ глубину души, онъ
увидѣлъ, какъ, предвкушая сладость торже­
ства, гяуръ потиралъ руки. Это задѣло азіата
за живое и онъ процѣдилъ:
«Забтра будемъ посмотрѣть».
V.

Утромъ, когда они пришли, у подножія горы
около кружка людей валялись пивныя и водоч­
ныя бутылки. Джибраилъ отмѣрилъ сто ша­
говъ и вручилъ Кирѣеву винтовку. Не успѣли
чеченцы обмѣняться предположеніями, какъ,
вслѣдъ за выстрѣломъ, сверкая на солнцѣ,

27

подпрыгнуло стекляное горлышко. Всѣ кину­
лись туда.
«Вотъ срѣзалъ бы пулеметомъ», ■—подумалъ
Кирѣевъ, поглаживая отросшія усики.
«Чек якши!»13)—крикнулъ Джибраилъ и
отсчиталъ вторую сотню. Къ концу лучшимъ
стрѣлкомъ оказался маленькій, сухой Османъ,
убившій въ заключеніе въ летъ воробья. Хотя
Кирѣевъ не могъ простить себѣ одного про­
маха, чеченцы тискали его руку, хлопали по
плечу, называли кунакомъ и приглашали въ
свои сакли. Дома ихъ ждалъ одноглазый, при­
тащившій на веревкѣ пулеметъ. Кирѣевъ ловко
вынулъ заклинившійся патронъ, отдѣлилъ
стволъ, разобралъ и собралъ замокъ, что-то
спустилъ, чѣмъ-то щелкнулъ, соединилъ всѣ
части, продернулъ ленту и вдругъ, преобра­
зившись въ лихого пулеметчика-Корниловца,
— прямо съ крылечка повелъ строку.
Протяжный свистъ пуль, рѣзво защелкав­
шихъ по скалѣ, пьянилъ его, какъ старое вино
любимой марки.
«Наша дѣпка бери! Аулъ остань! Малацо!» —
не менѣе чѣмъ знаменитымъ скакуномъ гор­
дился имъ Джибраилъ передъ чеченцами.
«Всѣ малацо, только зачѣмъ, какъ баба,
твоя энта арба играйтъ?» — намекнулъ горецъ
на піанино.
«Моя всякій арба играетъ: и баба и чертъ», —
возстановилъ честь Кирѣевъ, поглаживая пуле­
метъ. Однако, чеченецъ не унимался: онъ хо­
13) Отлично.

28

тѣлъ видѣть Кирѣева совершеннымъ джиги­
томъ14) и потому черезъ нѣсколько минутъ
принесъ, какъ нельзя, подобранные черкеску,
бешметъ и чувяки.
Кирѣевъ живо переодѣлся. Несмотря на
прищелкиванія языкомъ восторженнаго Джибраила, онъ чувствовалъ, что все сидитъ на
немъ не особенно такъ, не по-кавказски.
«Твоя казакъ?» — закуривая, спросилъ че­
ченецъ, довольный собою и русскимъ.
«Нѣтъ, отецъ командовалъ казачьей диви­
зіей» ...
«Му-жю-къ?!» — протянулъ онъ разочаро­
ванно.
«Помѣщикъ!» — оборвалъ задѣтый за живое
Кирѣевъ.
«Помѣшукъ? Бай!» — вскрикнулъ чеченецъ
и сообщилъ, что въ шестомъ и седьмомъ году
онъ, какъ и множество чеченцевъ, ингушей
и осетинъ, хлынувшихъ въ крупныя имѣнія,
охранялъ помѣщичью усадьбу.
«Карашо ахча давалъ луча сабакъ наша кара­
улъ держалъ!» — гордо заявилъ кавказецъ, гася
о каблукъ калошка окурокъ. Однако, быстро
сообразивъ, что поручикъ гораздо выше оцѣ­
нитъ боевыя заслуги, чеченецъ досталъ изъ
сундука два георгіевскихъ креста.
«Джигитъ! Джигитъ!» — тыкалъ онъ паль­
цемъ въ Георгія Побѣдоносца, разящаго копь­
емъ дракона. Похвала эта, видимо, задѣла
самого Джибраила, жало ревности уязвило
“) Удалецъ.

29

его сердце и Кирѣеву пришлось долго слу­
шать о фантастическихъ подвигахъ кавкезскихъ горцевъ и его, Джибраила — во время
Великой войны. Однако, ни тучи плѣнныхъ,
ни горы искрошенныхъ «Дикой дивизіей» ав­
стрійцевъ, ничто не дѣйствовало на поручика,
легко отличавшаго голую истину отъ прикра­
шеннаго вымысла. Когда же чеченецъ началъ
разсказывать объ отправкѣ на Кавказъ ору­
жія въ гробахъ, подъ видомъ покойниковъ,
Кирѣевъ гнѣвно блеснулъ глазами и зашагалъ
по саклѣ.
Джибраилъ особенно долго и подробно
остановился на посылкѣ пулемета, въ нѣ­
сколько пріемовъ, по частямъ. Деталью
этой чеченецъ хотѣлъ обратить вниманіе рус­
скаго на цѣнность жертвы, положенной Казгирѣемъ на алтарь куначества. Въ заключеніе,
опасаясь большевиковъ чеченцевъ, Джибраилъ
просилъ Кирѣева не показываться на улицѣ.
«Энта кровъ всѣ красный, наша — апицеръ
сторона» — говорилъ онъ, протягивая руку,
и, пообѣщавъ утромъ сообщить интересную но­
вость — скрылся.
Обѣщаніе это и внезапно выросшій вопросъ:
почему Казгирей меня не освобождаетъ? ■—
долго мѣшали заснуть Кирѣеву. Извѣстіе онъ
связывалъ съ успѣхами Добровольческой ар­
міи, вышедшей на широкую московскую дорогу,
что же касается второго: «Въ ихъ куначествѣ
самъ Магометъ ноги сломаетъ», — рѣшилъ онъ,
засыпая. Сквозь сонъ Кирѣевъ слышалъ вхо­
дившихъ и выходившихъ чеченцевъ, иногда
30

прислушивался къ разговору у плетня Джибраила съ подъѣзжавшими всадниками.
«Деника! Драценкъ !»15) — неоднократно вы­
рывалось изъ семейной.
Утромъ прислуживалъ младшій сынъ КаЗгирея, юркій Абдулъ, вдоль всей правой щеки
украшенный кинжальнымъ шрамомъ. Джибраилъ появился далеко послѣ чая и, опустив­
шись на корточки, сообщилъ о прибытіи въ
аулъ большой партіи разгромленныхъ красно­
армейцевъ во главѣ съ комиссаромъ въ чер­
ныхъ очкахъ. Голодные, оборванные они тол­
пились всю ночь на дворѣ правленія, ожи­
дая рѣшенія своей участи. Боясь расправы
бѣлыхъ, чеченцы совѣщались, оказывается,
до самой зари и только прибывшіе шалинцы16)
и гойтинцы, послѣ горячаго спора, склонили
стариковъ къ благопріятному для красныхъ
рѣшенію. Кромѣ этого, онъ проговорился о
желаніи косого, въ саклѣ котораго красные
поставили три пулемета, взять Кирѣева обрат­
но. Казгирей. однако, наотрѣзъ отказался
выдать, заявивъ, что предавшему кунака подо­
баетъ ходить въ юбкѣ.
«Одна царь наша ружо, ахча много обѣщайтъ, только бей Деника», — выждавъ паузу,
заговорилъ онъ значительно пониженнымъ то­
номъ.
«Какой царь?» —подался къ нему Кирѣевъ.
«Его заветъ, который рана бываетъ...»
15) Ген. Драценко — команд, войск, терок, обл.
16) Аулы Гойты и Шали — цитадели большевизма въ
Чечнѣ.

31

«Что въ ранѣ — іодъ?»
«Зачѣмъ медъ? Когда рана бѣлый исталъ,
какъ его заветъ?»
«Ну, гной...»
«Да, да, да, гиной, гиной, царь Гиной!» —
засіялъ чеченецъ.
«Такого царя, клянусь Богомъ, никогда не
было и нѣтъ...»
«Какъ нѣйтъ?! А гурзинъ царя кито?
«У нихъ не царь, а глава правительства.
«Ну, карашо, эта голова какъ заветъ?»
«Ной Жорданія.»
«Да, да, да. Гной Джёрданъ, Гной Джёрданъ! Дагестанъ давалъ наша тоже будетъ присылайтъ ахча17), дау, дау, бинтовка, пулмотъ.»
«Эхъ, Джибраилъ», — дотронулся плеча его
Кирѣевъ, словно прикосновеніемъ желая пере­
дать ему частицу своей вѣры: «не будь складовъ
Кавказской арміи, не только васъ и дагестан­
цевъ , грузины не смогли бы вооружить и сотню
таракановъ. Понялъ?» — Чеченецъ кивнулъ
головой.
«Скажи, пожалуйста, вѣдь, кажется, ты
былъ мобилизованъ въ Чеченскую дивизію?»
Вмѣсто этого Кирѣевъ хотѣлъ спросить —
почему онъ такъ быстро вернулся съ фронта.
Чеченецъ сразу обрушился съ отвѣтомъ:
«Наша Ставраполъ область ходилъ —- Че­
ченскій дивизія Эрдэлъ18) собирайтъ. Жало­
ванья мы получалъ, потомъ мужюкъ сундукъ
17) Орудіе.
18) Ген. Эрдели — главнонач. Сѣв. Кавк.

32

чистый дѣлалъ, чёчха19) стрѣлялъ, айда пошелъ
домой. Скоро опять жалованья пайдемъ.» —
Такой характеръ службы, видимо, являлся
идеаломъ улыбающагося Джибраила. Но вмигъ
онъ насупился, потомъ, подумавъ, добавилъ,
что одну изъ такихъ шаекъ поймали казаки и
теперь всѣмъ джигитамъ грозитъ смертная
казнь черезъ повѣшеніе; старики, однако, от­
правляются просить правителя Чечни о замѣнѣ
ея разстрѣломъ.
«Беребка20) чекъ яманъ! Балшой стыда»,—
замоталъ головою разсказчикъ.
«Почему?»
«Твоя не знайтъ? — Еще большее изумле­
ніе выползло на лицѣ чеченца.
«Бребка вѣшайтъ — послѣдній духа куда
пашелъ? Не дай Бога такой смерть джигитъ», —
философствовалъ азіатъ, спокойно переклады­
вая въ сундукъ юбки, женскіе пояса, платки,
черную шерстяную шаль, драгунскіе рейтузы,
шпоры... Кирѣева каждая вещь ножомъ поло­
совала.
«Да, этихъ чертей на Марсѣ надо формиро­
вать, а не въ сосѣдней губерніи!»'—возму­
щался онъ, понося начальство.
«Скажи, твоя правда знайтъ», — повѣсивъ
опорожненныя сумы въ сѣняхъ, спросилъ чече­
нецъ таицственнымъ голосомъ:
«Ленинъ черта кардашъ?» — и, дабы под­
черкнуть тѣсную дружбу названныхъ субъ­
“) Свинья.
80) Скверно.

3

33

ектовъ, онъ потеръ другъ о друга указательные
пальцы.
«Кардашъ — не кардашъ, а Бога, говоритъ,
нѣтъ», — отвѣтилъ Кирѣевъ.
«Какъ Бога нѣйтъ?! Какъ нѣйтъ?!» — вско­
чивъ на середину комнаты, схватился за кин­
жалъ чеченецъ и пальнулъ бранью Ильича:
«А зачѣмъ Магомедъ коранъ давайтъ?! За­
чѣмъ мулла минаретъ кирчитъ?! Зачѣмъ наша
старика Меккъ чалма одѣвайтъ?! Зачѣмъ ваша
Кириста ешакъ Ерусалимъ скакайтъ?! Тфу
сабакъ!» — плюнулъ онъ съ сердцемъ въ окно
и снова по-русски и по-чеченски выругалъ
краснаго диктатора:
«А нашъ картузъ гаваритъ — Ленинъ самый
балшой мулла!» — болѣе спокойно продол­
жалъ Джибраилъ.
«Кто?» — насторожился сразу Кирѣевъ, по­
чуявъ новаго, опаснаго врага.
«Картузъ», •— повторилъ чеченецъ кличку
хроническаго студента односельчанина и вдругъ
принялся съ жаромъ излагать его своеобразную
теорію коммунизма. Кирѣевъ не безъ труда
понялъ, что, раздавивъ бѣлыхъ, Ильичъ-мулла
по ученію универсанта отниметъ землю у каза­
ковъ и раздастъ чеченцамъ, затѣмъ предо­
ставитъ каждому правовѣрному мусульманину
по гарему красавицъ, а джигиты, сверхъ этого,
будутъ одарены косяками лучшихъ скакуновъ.
Разсказывая, Джибраилъ весь горѣлъ, глаза
блестѣли, онъ чувствовалъ объятія красивѣй­
шихъ женщинъ — его рабынь, онъ видѣлъ
себя на столь дивномъ скакунѣ, что не было
34

джигита равнаго ему! Онъ такъ увлекся, что
едва не выругалъ бѣлыхъ, не пускающихъ
большого муллу-Ленина на Кавказъ насадить
рай. Голосъ трезваго разсудка, однако, сдер­
жалъ напоръ горячаго сердца и, немного по­
думавъ, чеченецъ спросилъ: не можетъ-ли ге­
нералъ Кирѣевъ произвести его въ прапор­
щики.
«Нѣтъ, это не въ его власти», — отвѣтилъ
поручикъ. «Такъ вотъ гдѣ собака зарыта», —
подумалъ онъ, иронически глянувъ на собе­
сѣдника.
«А бумага Деника писайтъ?»
«Ивъ этого ничего не выйдетъ»,—оборвалъ
онъ съ замѣтнымъ раздраженіемъ.
Какъ сунутыя въ воду папиросы, сразу по­
тухли глаза Джибраила.
«Почему же муллы и старики говорятъ, что
ген. Деникинъ всѣхъ джигитовъ произведетъ
въ прапорщики, а Ленинъ, кромѣ всего, каж­
дому пришлетъ арбу денегъ?» — былъ смыслъ
его вопроса.
«Этого, право, не знаю», — чтобы оконча­
тельно не огорчить, процедилъ Кирѣевъ.
«Черный очка нынче таскалъ одна чувалъ21)
Николай ахча изъ Азарбажанъ22) — всадникъ
будетъ нанимайте»,—уходя, сказалъ онъ съ
той многозначительной ноткой, которая всю
ночь угрожающе звучала надъ мятущимся Кирѣевымъ.
гі) Большой мѣшокъ.
”) Респ. Азербайджанъ — столица гор. Баку.

35

Правда, объ обычаяхъ кавказскихъ горцевъ
онъ кое-что слышалъ отъ отца и другихъ,
немного почерпнулъ изъ литературы и своего
кратковременнаго пребыванія на Кавказѣ и
это нѣсколько успокаивало его. Но могъ-ли
Кирѣевъ считаться гостемъ, а тѣмъ болѣе
кунакомъ? Мысль эта буравомъ сверлила его
мозги. Устоитъ-ли Казгирей противъ соблазни­
тельнаго куша? Станетъ-ли во имя какого-то
миѳическаго куначества рисковать своей жизнью
и кровью близкихъ?» Тутъ Кирѣевъ вспомнилъ
разсказанное ночью у огонька терскимъ пла­
стуномъ, какъ предали полковника Ракитина:
«Пріѣхалъ, стало, онъ къ кунаку узнавать —
сынъ безъ вѣсти пропалъ, а туда, значитъ, со
всѣхъ сторонъ наползли разбитые красноар­
мейцы, да и своихъ большевиковъ хватитъ.
Они и насядь на кунака. Тотъ туда-сюда —
«твоя кунакъ, моя кунакъ», а самъ возьми да
оставь его съ парнишкою, — смылся куда-то
со старшими сыновьями. Вродѣ поминать по­
ѣхали. Ну, когда мы за нападеніе на поѣзда
раздѣлали аулъ подъ орѣхъ, смотримъ: на
убитомъ полковничьемъ другѣ кинжалъ съ
золотой насѣчкой, а снизу надпись: «Петръ
Ракитинъ». А вѣдь какіе кунаки были!...
Оъ самаго дѣтства водой не разольешь!... Ста­
ничники даже досадовали!»
Свѣтъ, упавшій на язву, довольно часто разъ­
ѣдавшую куначество, еще больше взбудора­
жилъ Кирѣева. Онъ пересталъ ворочаться
лишь, когда по всему аулу пѣтухи заиграли въ
трубы. Каждый новый звукъ, примыкающій
36

къ оркестру, будилъ въ немъ задремавшую
энергію, вливалъ бодрость, увѣренность въ
свои силы, въ конечный успѣхъ.
«Плюнуть на все и бѣжать», — неожиданно
для самого себя выпалилъ Кирѣевъ и эта мысль
подѣйствовала лучше всякаго укрѣпляющаго
снотворнаго.

V.
Послѣ чая, едва Кирѣевъ подъ тихій акком­
панементъ запѣлъ
«Смѣло мы въ бой пойдемъ
«За Русь святую...»
въ кунацкую скользнула дочь хозяина и, прі­
открывъ сундукъ, робко посмотрѣла въ его
сторону. Кирѣевъ сразу почувствовалъ огонь
ея большихъ черныхъ глазъ и, нажавъ педаль,
грянул мажоромъ:
«И какъ одинъ прольемъ
«Кровь моло-ду-у-ю...»

Взявъ еще аккордъ, онъ оглянулся. Чеченка
какъ бы съ усиліемъ подняла длинныя вѣки
и одарила его такой яркой улыбкой, что жаръ
хлынулъ въ голову и разлился по корнямъ
волосъ. И вѣчный студентъ, и очкастый комис­
саръ съ красноармейцами, и Ракитинъ съ
кинжаломъ и убитымъ кунакомъ — всѣ закру­
жились снѣжнымъ вихремъ и вмигъ исчезли.
Рѣшеніе бѣжать—хрустнуло. Кто-то очнув­
шійся въ глубинѣ груди поднялъ такую бучу,
37

такъ возмущался черной неблагодарностью,
такъ возносилъ Казгйрея, что Кирѣевъ рѣшилъ
повременить съ побѣгомъ. Все это произошло
съ быстротою, значительно опередившей Ямбике, которая доставала новую гармонію. Бѣ­
гая пальцами по ладамъ, она медленно сбирала
мѣхъ и улыбалась Кирѣеву, но вдругъ вспом­
нила строгій запретъ и быстро отвернулась.
Кирѣевъ увидѣлъ въ стѣнномъ зеркальцѣ ея
отраженіе; замѣтилъ, какъ, скатившись, глаза
задержались мгновенье на слегка вздымаю­
щейся упругой груди, затѣмъ по шелковому
полю бешмета помчались на зеленые чувяки.
Какъ летящею звѣздой любовался онъ уходив­
шей Ямбике!
Скоро за сѣнями шевельнулся и поползъ,
разростаясь, грустный мотивъ. Кирѣевъ приоткрылъ дверь и, опустивъ крышку, подперъ
ладонью подбородокъ. Въ этой дикой, зауныв­
ной музыкѣ чувствовалась такая жгучая, сер­
дечная тоска о первобытныхъ временахъ, о сво­
бодномъ человѣкѣ, съ дубиной крадущемся
за хищнымъ звѣремъ, что острая жуть задер­
нула туманомъ глава Кирѣева. Но вдругъ звукъ
сломался, рявкнуло стадо басовъ и словно
дюжина удальцовъ гикнула внутри гармоніи
и бѣшено ударила въ ладони.
«Цохъ! Цохъ» — крикнулъ Джибраилъ, вы­
скакивая на крыльцо, и выстрѣлилъ.
«Моя серице играйтъ! Моя нога самъ танцовайтъ!» — какъ бы оправдываясь, ступалъ онъ
въ кунацкую. Опустившись на коверъ, онъ
38

поставилъ между ногъ винтовку, закрылъ глаза
и завылъ.
«А-у-у-а-у!» — подхватили собаки хорошо
знакомую мелодію.
«Ай-делалай, делалай! Ай-яй-й!» — часто по­
вторялъ чеченецъ припѣвъ, совершенно не
безпокоясь о слухѣ кунака. Наконецъ къ вели­
кой радости Кирѣева пѣсня оборволась. Джибраилъ открылъ глаза, вздохнулъ всей грудью
и хлопнулъ себя по колѣну.
«Моя ацо, твоя ацо, хабаръ23) давалъ: моя
брата абрекъ пускайтъ; твоя пускайтъ», —вы­
палилъ онъ въ одну секунду.
«Какого абрека?» — вскипѣлъ Кирѣевъ и
черезъ нѣсколько мгновеній узналъ, что стар­
шій братъ Джибраила — Абусайдъ — захва­
тилъ какъ-то косякъ добровольческихъ лоша­
дей, но былъ настигнутъ погоней и раненъ.
Теперь онъ совершенно выздоровѣлъ, сидитъ
въ тюрьмѣ, ожидая обмѣна на Кирѣева.
«Какъ твоя скажетъ?...» — Негодованіе пору­
чика отвѣчало краснорѣчивѣе всякихъ словъ:
оно, будто пригоршнями огня, выплескива­
лось изъ всего его существа. Чеченецъ понялъ
это. Казгирей дѣйствительно обдумывалъ —
какъ-бы устроить обмѣнъ сыновьями. Между
тѣмъ генералъ Кирѣевъ долго и тщетно разыски­
валъ своего первенца. Ему оказывали видимое
содѣйствіе нѣсколько почетныхъ чеченцевъ.
Послѣдніе, однако, не только знали мѣстопре­
бываніе поручика, но неоднократно видѣли
23) Далъ знать.

39

его и часто совѣщались съ Казгиреемъ о линіи
общаго поведенія. Долго они водили генерала
Кирѣева на веревочкѣ вокругъ да около цѣли
и наконецъ однажды съ тяжелой грустью сооб­
щили, что сынъ его, вѣроятно, убитъ. Въ ка­
чествѣ вещественнаго доказательства фигури­
ровала окровавленная фуражка поручика, най­
денная якобы пастухомъ послѣ боя. Черезъ
нѣсколько дней чеченцы появились въ пріем­
ной генерала съ радостно-улыбающимися ли­
цами и сообщили достовѣрный слухъ о моло­
домъ русскомъ офицерѣ-артиллеристѣ гдѣ-то
въ Черныхъ Горахъ сидящемъ въ ямѣ. Терпѣ­
ніе генерала наконецъ изсякло и, соблюдая
строжайшую тайну, онъ присоединился къ
отряду, уходившему въ глубь Чечни. Въ это
время прибылъ отъ Казгирея посланный. На
вопросъ чеченца, гдѣ генералъ, адъютантъ
сначала провѣрилъ въ зеркало свой идеальный
проборъ, затѣмъ отвѣтилъ, что генералъ отбылъ
на главный фронтъ. А время шло. Осень под­
ходила вплотную. Щетинились скошенные лу­
га, во дворахъ быстрѣе грибовъ выростали
стога снѣга. Чеченцы рѣзали кукурузу, обла­
мывали и ссыпали въ бежни колосья. Кирѣевъ
научился и связалъ себѣ и Джибраилу по
уздечкѣ, шилъ чувяки и изрѣдка помогалъ
въ работѣ. Старика онъ почти не видѣлъ —
Казгирей часто отлучался хлопотать за сына.
Въ отношеніяхъ прошла холодная струя, едва
Абусайда приговорили къ каторжнымъ рабо­
тамъ. Джибраилъ сталъ избѣгать Кирѣева,
а при внезапной встрѣчѣ глаза его напоминали

40

зайцевъ, спугнутыхъ выстрѣломъ. Куда бы
Кирѣевъ ни глянулъ — теперь всюду торчалъ
Абдулъ, шрамъ котораго, какъ красное сукно
быка — приводилъ поручика въ бѣшенство.
Только гармонія Ямбике поддерживала искор­
ку, мерцавшую въ его груди. Какъ бы пожимая
съ благодарностью дружескую руку, Кирѣевъ
игралъ въ отвѣтъ и'пѣлъ пѣсни, разученныя
съ Джибраиломъ. Оставшись какъ-то одна,
Ямбике боязливо вошла въ кунацкую и стала
около сундука, вся настороженная, будто серна,
вырвавшаяся отъ гдѣ-то далеко лаящей своры.
Кирѣевъ схватилъ ея похолодѣвшія руки и
потянулся къ сочнымъ, горячимъ губамъ, но
заскрипѣвшая на улицѣ арба метнула ихъ въ
разныя стороны.
«За тобой всѣ слѣдятъ. Берегись!» — объ­
яснила чеченка и скрылась въ сѣни. Пелена
сразу пала съ глазъ Кирѣева:
«Вотъ почему торчитъ подъ плетнемъ маль­
чишка сосѣда, а красноармейцы часто загля­
дываютъ съ улицы. А я-то полагалъ праздное
любопытство», — разсуждалъ онъ вслухъ.
VI.

Однажды Казгирей, воткнувъ глаза въ землю,
заявилъ Кирѣеву, что завтра онъ отправится
въ другой аулъ для обученія артиллерійскому
дѣлу молодыхъ чеченцевъ. Старикъ предупре­
дилъ о безопасности въ пути и на мѣстѣ, гдѣ
Кирѣевъ поселится у надежнаго кунака.
41

«Ну, парщивай», — протянулъ онъ безжиз­
ненную руку:
«Деника Москва назадъ пошелъ, Ленинъ
время идетъ», —тяжело вздохнувъ на порогѣ,
сказалъ онъ совершенно разбитымъ голосомъ.
Согбенная фигура, шаркающія ноги и безпо­
койно бѣгающія глаза объяснили Кирѣеву
все остальное. Изъ опыта революціи и граждан­
ской войны онъ видѣлъ, какъ ловко умѣютъ
кавказскіе народцы подставлять крылья своихъ
мельницъ подъ любой вѣтеръ. «Здѣсь генера­
ловъ морочатъ старики и муллы, а Западную
Европу пройдохи съ русскими университет­
скими значками. Эти говорятъ: безъ царя
народъ сушелъ съ ума, тѣ клянутъ Россію,
обѣщаютъ европейцамъ золотыя горы, океаны
нефти — только признайте шайку кавказскихъ
республикъ, а ихъ президентами... А попадись
этимъ демократамъ въ руки — узнаешь кузь­
кину мать; такъ осуществятъ «свободу, равен­
ство и братство», что небо съ овчинку пока­
жется. Берутъ отъ красныхъ, втираютъ очки
бѣлымъ и всѣ ихъ пресловутые обычаи тухлаго
яйца не стоятъ»,—разсуждалъ взбудоражен­
ный Кирѣевъ. Онъ замахнулся нанести слѣ­
дующій ударъ, но шорохъ въ сѣняхъ задер­
жалъ поднятый бичъ. Въ замочной скважинѣ
еще шевелилась свернутая въ трубочку бу­
мажка, когда Кирѣевъ подскочилъ къ двери.
«Принимаю мѣры. Спасу. Крабъ», — зады­
хаясь, еле прочиталъ онъ прыгающія слова.
«Крабъ» — повторилъ онъ, переводя дыха­
ніе.
42

«Юнкеръ Омаровъ, не задирайте носки —
крабомъ летите черезъ кобылу!»
«Портупей-юнкеръ Кирѣевъ — спасибо за
солнце!
«Радъ стараться, господинъ поручикъ!»
Кирѣевъ вздрогнулъ. Длинный бѣлый залъ
съ группами юнкеровъ у гимнастическихъ сна­
рядовъ быстро убѣгалъ сквозь стѣну комнаты...
Поднявъ фитиль, онъ поднесъ записку и при­
стально наблюдалъ сгорающія буквы. «Крабъ —
рабъ» — читалъ онъ тающія слова.
«Раб... Чего рабъ? Юношеской дружбы? Ры­
царь свѣтлой мечты?» — Въ этотъ моментъ
пламя лизнуло пальцы, принудивъ его отдер­
нуть руку.
«Но вѣдь не секретъ, что Омаровъ мститъ
намъ за разоренные аулы» — раздался въ груди
отрезвляющій голосъ.
«Согласенъ, но развѣ ты не слышалъ, какъ
эти джигиты въ двѣ недѣли смели десятки
русскихъ селъ Хасавъюртовскаго округа, со­
жгли городъ и прервали желѣзнодорожное со­
общеніе— и это еще во время нашего легендар­
наго ледяного похода», — возразилъ второй.
«Но вѣдь занесла нелегкая насъ на Кавказъ,
мы взнуздали дикія племена, а они все время
старались перегрызть стальныя удила», — под­
нялся первый.
«Какой чертъ угнетали — куда ни плюнь
чуть не министры — всюду кавказцы! Не приди
русскіе — они загрызли-бы другъ друга и все­
равно не миновали лапъ англичанъ, францу43

зовъ, нѣмцевъ, а эти не чета намъ — за одинъ
столъ не посадятъ»...
«Сильный всегда правъ», — молвилъ защит­
никъ.
«А обезсиленная Россія вдругъ кругомъ ока­
залась виноватой... Наконецъ, если руковод­
ствоваться кавказскою моралью — русскіе имѣ­
ютъ священное право истребить казанскихъ
и т. п. татаръ. Развѣ наши просили ихъ пред­
ковъ въ Россію? Развѣ триста лѣтъ они не
душили русскій народъ и данью и продажей
въ рабство сотенъ тысячъ русскихъ людей?»
«Ну хорошо. Довольно спускаться въ нѣдра
исторіи», —перебилъ первый и Кирѣевъ скоро
заснулъ, жадно насыщаясь послѣднимъ спо­
койнымъ сномъ.
VII.
«Иставай, Григоръ! Коня сѣдло положилъ!»
— толкалъ въ плечо Джибралъ: «Казгирей
твоя паштень давалъ: всѣ старикъ другой аулъ
пашла, совѣтъ будетъ: чей сторона держать».
Ямбике въ это время прошла съ узелкомъ
къ сундуку и такъ подбадривающе ласково
посмотрѣла на Кирѣева, что онъ спокойно
взбрызнулъ водою отрѣзокъ сафьяна, натя­
нулъ имъ чувяки и надѣлъ черкеску. Во время
чая съ тяжелой грустью онъ смотрѣлъ на піа­
нино, затѣмъ перекрестился и быстро вышелъ.
Скоро Кирѣевъ ѣхалъ по узкому ущелью
подъ конвоемъ Джибрала, циклопа и еще трехъ
вооруженныхъ чеченцевъ. Глубоко внизу ды­
44

билась спина сердитой рѣчки... Изрѣдка зале­
тающій вѣтерокъ серебрилъ бурки водяной
пылью и тогда кони подбрасывали головы и
начинали бодро отфыркиваться. Но вотъ ка­
менные великаны обнялись въ облакахъ...
Подъ сводомъ шумъ воды совершенно заглу­
шалъ голоса и только четкіе удары подковъ
раздавались сухими короткими выстрѣлами.
Выглянувъ, одноглазый поднялъ руку... и
всадники превратились въ изваянія: на вер­
шинѣ отвѣсной скалы стояла серна. Будто
всему міру предоставляла она любоваться сво­
имъ стройнымъ, упругимъ станомъ и радова­
лась на самоё себя. Но не успѣлъ косой при­
цѣлиться — серна выскочила изъ глазъ. Руга­
ясь на дюжину ладовъ, циклопъ опустилъ вин­
товку и злобно глянулъ на ликующаго Кирѣева, въ спасеніи ея, какъ онъ загадалъ, дѣй­
ствительно видѣвшаго счастливое предзнаме­
нованіе. Теперь всѣ ѣхали начеку. Однако,
долго вращалось пылающимъ колесомъ око
полиѳема. Онъ уже безнадежно махнулъ ру­
кою, выругался и плюнулъ, но въ этотъ мигъ,
какъ бы боясь вторичнаго плевка, бросились
съ высоты два тура и передъ кавалькадой стали
на головы. Вывернувшись мигомъ на крутыхъ
рогахъ, они понеслись впередъ, мелькая под­
скакивающими задами. Дружная свора пуль
мгновенно ринулась въ погоню, свалила зад­
няго и остановилась, залюбовавшись прыжкомъ
головного съ крутизны.
Черезъ нѣсколько минутъ путники выбра­
лись изъ тѣснины, свернули въ лѣсъ и подвѣ45

сили убитаго къ чинарѣ. Одноглазый съ ры­
жимъ вынули подкинжальные ножи и приня­
лись свѣжевать, въ то время какъ остальные,
стреноживъ лошадей, разложили костеръ и
вырѣзали кизиловые шомпола. Пока жарили
шашлыки, Кирѣевъ, подобно остальнымъ, ду­
малъ только о томъ, какъ бы не обуглилось
жирное шипящее мясо.
«Теперь твоя стрлайтъ», — спустя нѣкото­
рое время, повернулся къ нему Джибраилъ.
«Кого стрѣлять?» — переспросилъ Кирѣевъ,
ослѣпленный ударившей въ глаза снѣжною
вершиной. Циклопъ ткнулъ пальцемъ на точку
въ небѣ. Кирѣевъ всмотрѣлся: она медленно
плыла, описывая окружность. «Но что за
птица?» — Онъ спрыгнулъ съ коня, передалъ
поводъ сосѣду, прицѣлился... и... ясно разли­
чилъ будто священнодѣйствующія, мѣрно взма­
хивающія крылья. Кирѣеву даже показалось,
что въ него вонзились острые, злые глаза,
сверкающіе изъ-за изогнутаго, стального'"клю­
ва. Мгновенно имъ овладѣла такая жажда
крови — словно въ смерти хищника таилось
его освобожденіе...
Не успѣло скользнуть нѣсколько секундъ —
громъ прокатился по ущельямъ и медленно
замеръ въ горахъ. Орелъ взмахнулъ крыльями,
рванулся судорожно впередъ и кувыркаясь,
сизымъ камнемъ, какъ въ приготовленную
бѣлоснѣжную постель, упалъ въ пышную пѣну.
Рѣка торопливо проглотила царственную до­
бычу.
«Джигитъ! Джигитъ!» — переговаривались
46

чеченцы, одобрительно поглядывая на плѣн­
ника. И похвалы и мгновенное исчезновеніе
сраженнаго — все пріятно волновало его кровь.
Искорка смѣлѣе засіяла въ груди. Азіаты
ласково посматривали на гяура, хлопали по
лошадямъ плетьми и совершенно не обращали
вниманія на природу, своими причудами еже­
минутно поражавшую воображеніе русскаго.
Поздно ночью, изрядно проголодавшіеся,
они въѣхали въ спящій аулъ.
VIII.

Мазанка, въ которой послѣ общаго чая за­
перли Кирѣева, могла предложить только два
войлока. Онъ спалъ, накрывшись буркой съ
сѣдломъ въ головахъ, пока предразсвѣтный
холодокъ не разлился по спинѣ. Кирѣевъ со­
гнулся въ дугу и снова закрылъ глаза.
«Нечего церемониться, пускай въ ямѣ
гніётъ... довольно няньчиться съ бѣлопогон­
никомъ»,— каленымъ желѣзомъ ожегъ зна­
комый голосъ.
«Зачѣмъ яма сажайтъ? Моя ацо сказалъ
кунакъ сакля живетъ», — сунулся съ про­
тестомъ Джибраилъ.
«Твоя ацо пулеметъ обратно взялъ? — Взялъ.
Ахча получилъ? — Получилъ — и квита; а кто
узнаетъ, что вашъ кунакъ? Теперь онъ наша
рука, значитъ наша кунакъ. Понялъ? Все
будетъ якши»...
Откровенная бесѣда была столь неожидан-

47

ной для Кирѣева, что онъ не повѣрилъ своимъ
ушамъ и, дабы уличить ихъ во лжи, — гля­
нулъ въ щель ставни... и вдругъ, охваченный
ужасомъ, началъ пятиться къ стѣнѣ.
«Мерзавецъ», — шепталъ онъ, не спуская
глазъ съ еще болѣе отъ бурки огромнаго ры­
жеусаго, нагло ухмыляющагося фейерверкера
Обухова.
«Негодяй», — стиснулъ кулаки Кирѣевъ:
«Выхвачу у перваго зазѣвавшагося кинжалъ,
а тамъ будь, что будетъ -— хоть разстрѣлъ!
Я тебѣ покажу!... Вотъ почему ты рвался въ
бой, проклятый перелетъ!» — душила его злоба.
«Чего по чеченцамъ, намъ дайте, мы ему бан­
никомъ зубы чистить будемъ, щеточку и поро­
шокъ тутъ не достанешь», — издѣвался незна­
комый.
«Товарищи, на все свое время: къ Духонину
завсегда успѣемъ отправить, а сначала пусть
научитъ куначковъ обращенію съ пушкой,
а то, видите, дали вамъ, учили, учили, а все
дураки, дураками», — вмѣшался неизвѣстный
съ улицы.
«Ну, да чечены, одно слово, ты ему трубку
показывать, а онъ смотрить на тебѣ будто
царь Ягорія навѣшивать! Куда такого вы­
учить?! А ежели ему захотѣлось покурить —
баста, прекращай огонь и бѣги къ противнику:
погодить, молъ, стрѣлять, пока Ахмедка поку­
рить»... Громко разговаривая и битюгами сту­
пая, солдаты наполняли дворъ, здоровались
съ чеченцами и дружелюбно хлопали ихъ по
плечу.

48

«Какъ думаешь, Щукинъ», — обратился Обу­
ховъ къ правильному: «за ноги возьму о скалу
трахну, что останется отъ бѣлопогонника?»
«Г.г.г. сопли на камняхъ».
«То-то», — прогуделъ орангутангъ и всѣ за­
хохотали. Кирѣевъ въ бѣшенствѣ заскрипѣлъ
зубами. Сознаніе своего безсилія передъ этимъ
великаномъ, шутя ломающимъ подковы и кла­
дущимъ за рога быковъ — еще сильнѣе раз­
жигало озлобленіе.
«Эй, Петръ, Пашя,
«Давай курить нашя,
«Нашъ Магомедъ...»
закончивъ на распѣвъ скабрезностью, подо­
шелъ къ группѣ чеченцевъ третій номеръ:
«Твоя бумага, вашъ табакъ, давай спички —
закуримъ», — и для наглядности онъ сунулъ
палецъ въ ротъ. Чеченецъ полезъ въ карманъ
дранаго бешмета и съ видомъ императора, жа­
лующаго генералъ-адъютантскими погонами,
протянулъ табакерку.
«Спасибо, джигитъ, Денику въ плѣнъ возьму
— пудъ верну», и вся ватага повалила вслѣдъ
за пушкой, влачимой буйволами. Кирѣевъ
быстро напился чаю и съ мальчикомъ-провод­
никомъ отправился на стрѣльбище, предвари­
тельно вооружившись дубинками. Имъ долго
пришлось распутывать улицы, постоянно мѣ­
няя направленіе и съ почтеніемъ обходя раз­
гуливающихъ всюду собакъ.
«Зачѣмъ у нихъ уши обрѣзанныя?» — коекакъ спросилъ онъ проводника.
4

49

«Чтобы злѣе были», — больше глазами и
мимикой пояснилъ мальчикъ.
За ауломъ у опушки лѣса стояло орудіе,
обращенное на снѣжныя горы. Воздушная ли­
нія прихотливо, изгибаясь, какъ бы соеди­
няла ихъ въ безконечную, ослѣпительно сія­
ющую цѣпь и таяла въ голубомъ небѣ.
Эти бѣлые великаны кротко улыбались солн­
цу и, уверенные въ несокрушимости своей
мощи и вѣликолѣпія, мирно покоились на
рѣзко очерченныхъ черныхъ массивахъ, ниже
которыхъ синѣли лѣса, еще кое гдѣ, какъ
башлыками, закутанные туманомъ.
При появленіи Кирѣева солдаты подчеркнуто
разсѣлись на хоботѣ орудія и зарядномъ ящикѣ,
а кружокъ чеченцевъ продолжалъ дымить папи­
росами. Кирѣевъ сдѣлалъ движеніе поздоро­
ваться съ Обуховымъ, но послѣдній, презри­
тельно отвернувшись, такъ плюнулъ, что по­
ручика передернуло.
Съ помощью переводчика Кирѣевъ объяснилъ,
разставилъ чеченцевъ по номерамъ и присту­
пилъ къ заряжанію. Черный, рябой Джемал динъ быстро досылалъ затворъ и, хватаясь
за шнуръ, всякій разъ такимъ ѣдкимъ пре­
зрѣніемъ обдавалъ остальную прислугу, словно
это были низшія существа, достойныя женскаго
капота, а вовсе не джигиты, вродѣ его. Него­
дованіе бурлило въ каждомъ номерѣ...
«Перемѣни ихъ чертей; не видишь — за кин­
жалы хватаются — сами перерѣжутся и намъ
влетитъ!» — крикнулъ встревоженный Щукинъ.
Кирѣевъ, спохватившись, тотчасъ приступилъ
50

къ исполненію совѣта. Однако, Джемалдинъ
наложилъ руку на головку кинжала, катего­
рически этимъ заявляя, что не позволитъ низ­
вести себя на низшую ступень — доставать
лотки!
Подобно вѣчевому колоколу, сзывающему
на побоище, ударяло его сердце. Кирѣевъ
благоразумно уступилъ, но Тюлюкъ, вмѣсто
того, чтобы стать около заряднаго ящика,
выдернулъ изъ подъ кинжала ножъ и, опу­
стившись на корточки, началъ рѣзать палочку.
«Ахъ вы, черти гололобые!» — вскипѣлъ
Обуховъ и занялъ его мѣсто.
«Еще пырнетъ», — думалъ Кирѣевъ во время
объясненія, искоса поглядывая на Джемалдина. Желая всѣх примирить и обезопасить
себя, онъ объявилъ объ ежедневномъ чередова­
ніи номеровъ и предоставленіи каждому по
выстрѣлу. Азіаты одобрительно закивали голо­
вами.
«Ля Илляхъ-Иль Алла!» — произнесъ воз­
становленный въ правахъ Джемалдинъ. «Ба­
бы», —г подумалъ онъ презрительно, глянувъ
на русскихъ, заткнувшихъ пальцами уши и
раскрывшихъ рты... и дернулъ за шнуръ.
Раздался страшный грохотъ, взвилась пыль
и тѣло орудія пополздо назадъ, сжимая ком­
прессоръ. Оглушенные чеченцы, зажавъ ушныя
раковины, вразъ присѣли на корточки, пяля
глаза въ небо, гдѣ. вдругъ вторично треснулъ
выстрѣлъ и, словно прибѣжалъ барашекъ, —
клубясь, выкатилось курчавое, бѣлое облачко.

51

«Впередъ сами будете затыкать, а то все
уговаривай», — ворчалъ Обуховъ...
Слѣдующіе дни рыбой объ ледъ бился Кирѣевъ надъ установкой орудія, наводкой и
устройствомъ шрапнели. Переводчикъ — спотткнувшийся когда-то о порогъ второго класса
реальнаго училища — вытряхнулъ весь запасъ
русскихъ словъ. Чеченцы важно курили, спле­
вывали и каждый страстно мечталъ о счастли­
вѣйшемъ моментѣ,когда онъ дернетъ за шнуръ.
Такое воспріятіе, какъ нельзя, было по душѣ
Кирѣеву и онъ изъ кожи лѣзъ, объясняя самое
трудное.

IX.

«Товарищъ-офицеръ, если черезъ двѣ недѣли
они не смогутъ самостоятельно вести огня,
вы будете разстрѣляны за саботажъ», — преду­
предилъ какъ-то присутствовавшій на заня­
тіяхъ комиссаръ, протирая батистовымъ плат­
комъ очки.
«Позвольте, развѣ вы не видите...
«Я отлично вижу и понимаю ваше ликова­
ніе», — перебилъ онъ.
«По-моему, товарищъ-комиссаръ, слишкомъ
долго ждать, не лучше-ли привязать къ дулу
въ первый день Байрама и пустить летѣть къ
черту на рога»...
«Обуховъ, вы, кажется, недавно пели дру­
гія пѣсни...
«Во-первыхъ — товарищъ Обуховъ, а во-вто­
рыхъ съ бѣлопогонной сволочью разговари52

ваю только вотъ — этимъ», — поднялъ онъ
сокрушительный кулакъ.
«Негодяй!»—бросился Кирѣевъ на оскор­
бителя, но сразу клюнулъ плетень. Хотя заты­
локъ нылъ отъ затрещины — онъ все-таки ожи­
далъ болѣе ощутительнаго воздѣйствія.
Вечеромъ Кирѣева ввергли въ сырую, воню­
чую яму.
«Ей, ведро воды, цѣпляйся!» — кричалъ по
утрамъ Обуховъ, бросая ему конецъ веревки.
Затѣмъ онъ, шутя выхватывалъ поручика и
они вмѣстѣ отправлялись на занятія. Усталый,
измученный, но отточенный мыслью о бѣгствѣ,
по ночамъ Кирѣевъ, словно отыскивая среди
нихъ надежныхъ заговорщиковъ — подолгу,
до забытья не спускалъ глазъ съ подбадриваю­
щихъ яркихъ звѣздъ.
Медленно, плавно катились дни по глубо­
кому и широкому руслу... Какъ вдругъ, на
исходѣ рокового срока, разразилась жесто­
кая гроза. Со всѣхъ сторонъ, ревя стадомъ
коровъ, неслись потоки, шуршали катящіеся
камни, стонали сгибаемыя вѣтромъ деревья.
Сидя на корточкахъ Кирѣевъ считалъ удары
грома, хваталъ мелькающія молніи... Разбу­
шевавшаяся стихія живо напомнила ему реву­
щую, мятежную толпу, все сокрушающую на
своемъ пути. Какъ добрыхъ вѣстниковъ иного
міра, радостно подхватывалъ онъ крупныя до­
ждевыя капли. Но вотъ на небѣ канонада
прекратилась и надъ землею, сгущая мракъ,
покачивались разбухшія тучи, напоминая гро­
мадную флотилію на якоряхъ.
53

«Заглянемъ, товарищъ-комиссаръ къ соба­
кѣ?» — разорвалъ кисейный мракъ грубый го­
лосъ. Кирѣевъ узналъ Обухова и прижался къ
мокрой, обсыпающейся стѣнѣ.
«Ужъ вы дайте намъ, — мы его внизъ голо­
вой и повѣсимъ надъ пропастью. Дубъ-то
словно для этого и выросъ»... — Въ это время
надъ ямой блеснула полоса электрическаго
фонаря и снопъ свѣта началъ пробираться въ
глубь, отыскивая плѣнника. Прищурившись,
Кирѣевъ смотрѣлъ вверхъ изъ-подъ ладони.
Ему казалось, будто онъ видитъ курчавую
шевелюру и блескъ темныхъ очковъ, но въ
этотъ мигъ что-то мелькнуло, хрустнуло, за­
стонало и, стуча о щебень, фонарикъ скатился
на дно и погасъ.
«Господинъ поручикъ, прижмитесь», — голо­
сомъ любовника у завѣтнаго окна прошепталъ
Обуховъ и не успѣлъ Кирѣевъ разобраться,
какъ тѣло комиссара, ставъ на голову, стук­
нуло его каблуками по затылку и прижало къ
стѣнѣ.
«Господинъ поручикъ, ради Бога, скорѣй
хватайтесь — косой учуетъ», — молилъ сол­
датъ, и не успѣлъ Кирѣевъ руками, ногами,
туловищемъ сростись съ веревкой, какъ пѣту­
хомъ взлетѣлъ надъ срубомъ и опустился на
землю. Изъ темноты вынырнули три тѣни, на­
бросили на нихъ бурки, сунули въ руки вин­
товки и, соблюдая тишину, всѣ зашагали по
улицѣ.
«Насилу къ ямѣ проклятаго приманулъ.
Боялся дюже, господинъ поручикъ, еще четыре
54

дня и разстрѣлялъ бы. Что имъ, жалко рус­
скихъ людей? Вѣдь эти черти только и знаютъ
за шнуръ дергать», — при этомъ Обуховъ дер­
жалъ его подъ руку, вслѣдствіе чего Кирѣевъ
шагалъ, едва касаясь земли.
«Скорѣй, скорѣй!.. Тише!.. Бросай чуреки
собакамъ!.. Тише, косой учуетъ»!..—коман­
довалъ шепотомъ Обуховъ: «Вашъ знакомецъ
чеченскій офицеръ прислалъ своихъ людей.
Пять день въ горахъ хоронятся... Хотѣли от­
бить во время занятій, да передумали: наши
черти начнутъ стрѣлять, кровниковъ, стало,
опасались... Джибраилъ отъ ихъ видался со
мною каждую ночь. Отецъ, говоритъ, прямо
заболѣлъ, погналъ къ офицеру, чтобы выру­
чалъ. Дѣвка ихъ просватана, стало-быть, за
него. А это Щукинъ», — указалъ Обуховъ на
переднюю бурку. Скоро они пересѣкли стрѣль­
бище. Пригибаясь, изъ кустарниковъ прыжками
примчался кто-то въ буркѣ, закутанный башлы­
комъ.
«Здрастъ! Здрастъ!» — Чуть не оторвалъ онъ
руку Кирѣева... Глаза Джибраила блестѣли,
во все лицо разсѣлась улыбка... Въ это время
запѣли сотни пѣтуховъ... Сердце забилось у
Кирѣева. и на глазахъ выступили слезы счастья.
«Какъ бы косой дьяволъ не спохватился,... всѣ
пропадемъ» — проговорилъ Обуховъ, послѣд­
нимъ исчезая въ лѣсу... Черезъ нѣсколько
шаговъ они вскочили на лошадей и, сбивая съ
вѣтокъ тяжелыя капли, стали спускаться по
крутой тропинкѣ. Передовой сигнализировалъ
электрическимъ фонаремъ. Каждая вспышка
55

напоминала Кирѣеву о счастливѣйшемъ мо­
ментѣ въ его жизни. Въ это время Кирѣевъ
ощущалъ въ груди, какъ солнце яркое, горя­
чее счастье. Онъ мысленно обнималъ весь міръ,
готовъ былъ пасть и цѣловать землю, молиться
звѣздамъ, и не было ни одного человѣка, омра­
чавшаго душу его..
П. Ергушовъ.
«Дали борка».
Золотая Прага.

56

2015212065