/
Автор: Бейтсон Ф.Г.
Теги: художественная литература переводная литература сага эпоха викингов издательство крон пресс морские пираты
ISBN: 5-8317-0039-9
Год: 1993
Текст
Франс Г. Бентсон
ДРАКОНЫ
МОРЯ
Сага
эпохи викингов
МОСКВА
HI (HI Ill-liCC
199.'!
ББК 84.4 Вл
Б 46
Художник ФОКИН М. В.
I/O 1010100 .37
' и OIUIIO? 9.1 Сс3 °®ъявл-
I • •> । ( III. 00 .’.I 2
© Wlllian Collins,
Sons and Co Ltd,
1954.
© Перевод, оформление
Крон-Пресс, 1993 г.
ПРОЛОГ
Как коротковолосые люди приехали
в Сканию во времена
короля Харальда Синезубого
Многие из отчаянных воинов поплыли на север из Сконе
вместе с Буи и Вагном, где их постигла неудача в Хорун-
дарфьорде; другие отправились с Стирбьерном в Уппсалу, где
и погибли вместе с ним. Когда весть о том, что немногие смо-
гут вернуться, достигла родных берегов, сложилось множество
Номинальных и хвалебных песен, после чего благоразумные
люди согласились между собой, что случившееся было к луч-
шему и теперь можно надеяться на более мирные времена.
Наступили времена изобилия и достатка, когда собирался та-
кой прекрасный урожай ржи, а улов сельди был настолько
велик, что большинство людей легко могли прокормить себя.
По были некоторые, которые все же думали, что жатва идет
слишком медленно, и они отправились в поход в Ирландию и
Англию, где судьба благоволила им, и многие там осели на-
долго.
Примерно в это время в Сконе стали приезжать коротково-
лосые люди из страны Саксов и из Англии, дабы проповедовать
христианскую веру. Они поведали много странных сказаний,
и поэтому люди сперва отнеслись к ним с любопытством и
слушали их охотно. Особенно женщинам нравилось принимать
крещение от этих чужеземцев, которые одаривали их за это
белыми платьями. Однако вскоре все изменилось, жители уста-
ли от проповедей, которые показались им скучными, а их суть
сомнительной, тем более, что они говорили на неблагозвучном
диалекте, который они выучили в Хедебю или где-то на запад-
ных островах, что делало их речь нелепой и неприятной для
слуха.
Итак, были причины, препятствующие обращению людей
в другую веру. Поэтому коротковолосые, которые непрерывно
говорили о мире и в то же время так неистово низвергали
прежних богов, были один за другим схвачены и повешены
на священном ясене или же поражены из лука и принесены
в жертву птицам Одина. Оставшиеся в живых ушли в леса
Геинга на север, где люди не были настолько нетерпимы. Там
их тепло приняли, связали и отправили на торги в Смоланде,
где они были обменены на волов и бобровый мех. Некоторые
4
из тех, что жили рабами в Смоланде, распустили волосы, от-
вернулись от своего Бога Иеговы и даже стали неплохими
работниками у своих хозяев. Но большинство продолжало ни-
спровергать богов, тратя время на обращение в другую веру
женщин и детей, вместо того чтобы тесать камни и толочь
зерно. Они настолько опротивели всем, что вскоре уже совер-
шенно невозможно было получить пару трехгодовалых волов
за здорового священника без того, чтобы не дать к нему в
р и дачу мерку соли или ткани. Так увеличивалась ненависть к
коротковолосым в пограничной стране.
Однажды летом по всему Датскому королевству пронес-
лась весть, что король Харальд Синезубый принял новую ве-
ру- 1 юности он много чего перепробовал, но быстро раскаи-
«.1 лея в том или ином своем поступке и отрекался от него.
Однако на этот раз он поступил решительно. Теперь король
Харальд был пожилым человеком, который вот уже несколько
ле г м '1ил • такими ужаспыми болями в спине, что не мог
н< ii.ii < iinvm hi. удивили । в пиве и женщинах. Один хит-
рый сгпскоп, ши ini in ли самого Императора, долго натирал
ого медвежьим жиром, оснащенным именами апостолов, заку-
II.HIJ । в овечью 1нкуру, давал ему пить вместо пива святую
воду, настоянную на траве, клал ему крестные знамения меж-
ду плеч и выгонял из пего бесов до тех пор, пока боли не ис-
чезли. ’Гак король стал христианином.
II ле этого священники убедили короля, что еще более
мучительные боли будут досаждать ему, если он когда-либо
еще принесет жертву или не будет достаточно усердным на
пути новой поры. Итак, король Харальд, как только он почув-
• I ПОППИ соь I IIIIOBI. здоровым и способным выполнять свои
ЛОЗШ1.1ИН । th pi ,д молодой марокканской рабыней, которая
оы и а послана ему в подарок королем Корка, объявил, что все
<•1’0 подданные дол лены принять христианство без принужде-
нии II, несмотря i t то, что подобный указ звучал странно из
угт человека, который во. водил свою генеалогию к самому
Одину, многие подчинились, поскольку он правил давно, стра-
на при нем процветала, а его слово считалось законом. Он
учредил особый вид наказания для тех, кто обвинялся в на-
спали ид । священником. Число священников в Скопе опять
< шло нолра< т.111, h i равнинах строились церкви, а старые
(ни । iii.mpHci.iiiaнт । за ненадобностью. К ним обращались,
IH1IIII венда IH.Iни опасность на море или в случае падежа
< Ki in
Но в Гоните указ короля послужил лишь поводом для оче-
щого веселья. Люди пограничных лесов были наделены бо-
нне совершенным чувством юмора, чем рассудительные обита-
нии равнин, и ничто их не смешило так, как королевские
увалы В прежние дни, во времена Харальда Хильдетанда и
Ивара Широкие Объятья, королей часто приглашали в Геинге
5
поохотиться на диких зубров, редко по какой-либо другой
причине. Но к этому времени дикие зубры вымерли, и коро-
левские визиты прекратились. Поэтому теперь, если какой-
нибудь король был настолько дерзок, чтобы роптать на непо-
корность обитателей этой части страны пли упрекать их в
том, что они платит малые подати, и пригрозил бы, что он
явится собственной персоной, дабы поправить дела, он полу-
чил бы следующий ответ: к сожалению, в этой области давно
уже не появлялось ни одного дикого Зубра, но если хоть один
появится, то королю незамедлительно сообщат об этом и он
будет принят с надлежащими почестями. Поэтому пригранич-
ные обитатели часто поговаривали, что в их стране не появит-
ся ни одного короля до тех. пор, пока не вернутся дикие быки.
Итак, в Геинге все оставалось по-прежнему, и христианство
здесь не прижилось. Те священники, что отваживались при-
ехать в эти края, продавались за границу, как и в старые дни.
Правда, некоторые из жителей придерживались мнения, что
лучше убивать их прямо на месте, поскольку люди из Смо-
ланда давали такие низкие цены за священников, что перево-
зить их на торги было убыточно.
ЧАСТЬ 1
Затянувшееся
путешествие
Глава первая
О ВОЖДЕ ТОСТИ И ЕГО ДОМОЧАДЦАХ
Вдоль побережья люди селились в хуторах, неподалеку
друг от друга, отчасти для того, чтобы обеспечить себя едой и
не зависеть только от своего собственного промысла, и отчасти
для того, чтобы защитить себя. С кораблей, огибающих полу-
остров Скопе, часто высылались отряды мародеров: весной —
пополнить запасы свежего мяса для набегов на запад, зимой
же они высаживались на берег, если возвращались с пустыми
руками из неудачных походов. Когда грабители намеревались
высадиться на берег, всю ночь трубили в рога, дабы соседи
могли собраться и помочь отбить их натиск.
По люди, гордые и состоятельные, у которых были свои
собственные корабли, считали жизнь с соседями докучливой
и предпочитали селиться отдельно. Даже уходя в море, они
могли защитить свои дома с помощью тех доблестных воинов,
которые за деньги жилп па берегу и охраняли их. В местности
Холмы было много зажиточных поселенцев такого рода, а бо-
гатые бонды (крестьяне) этой области пользовались репута-
цией самых гордых во всем Датском королевстве. Когда они
оставались дома, они охотно напрашивались на ссору со свои-
ми соседями, несмотря даже на то, что их усадьбы лежали в
большом отдалении. Но обычно они были в морских походах;
они с детства привыкли рыскать по морю и считать, что это их
собственное частное владение, а если кто-нибудь нарушал его
границы, ему пришлось бы отвечать за это.
В этих краях жил могучий бонд по имени Тости. Он был
очень известным человеком, великим мореплавателем, и, хотя
достиг преклонных лет, он все еще командовал своим кораб-
лем I каждое лето отправлялся в плавание к чужим берегам.
У него был родич В Лимерике в Ирландии, из числа тех ви-
кингов, что поселились там. Каждый год Тости плыл на запад,
чтобы поторговать с ними, а заодно и помочь их предводителю,
потомку Рагнара Кожаные Штаны, собрать дань с мирных
жителей, монастырей и церквей. Однако с некоторых пор
жизнь викингов в Ирландии пошла заметно хуже, особенно с
тех пор, когда король Мюиркьяртап Кожаный Плащ, обошел
весь остров и вышел к морю с щитом в руке в знак неповино-
8
вения. Местные жители уже не были такими беззащитными,
как прежде, ибо теперь они охотно подчинялись своему коро-
лю, и вымогать с них дань стало трудным и опасным делом.
Даже церкви и монастыри^ которые всегда легко было огра-
бить, построили башни из высоких камней, где ни огонь, ни
меч не могли настичь священников. Поэтому многие соратники
Тости считали, что более прибыльно совершать набеги на
Англию или Францию, где с меньшими усилиями можно было
достичь большего. Но Тости предпочитал делать то, что он
привык делать, думая, что он уже слишком стар для походов
в иоведомые ему земли.
Жена ого звалась Аса. Она была родом из приграничного
леса н, обладая вспыльчивым нравом, была часто невоздер-
жанна па язык. По она была умелой домохозяйкой и хорошо
заботилась о поместье, когда Тости не было дома. Она родила
ому пятерых сыновей и трех дочерей, но судьба их сыновей
<• коки inch по очень удачно. Со старшим случилась беда прямо
па < вадьбо, где о напившись пива, попытался оседлать быка.
(’подующгю < iiiin смыло за борт во время ого первого похода.
Но самым неудачливым из всех оыл их четвертый сын, кото-
рого зва ли Ари. Однажды летом, когда ему было девятнадцать,
п (отелен с двумя соседскими женами, чьи мужья были в
отлучке, и они понесли от пего. Дело грозило большими не-
приятностям i для Тости и повлекло за собой значительные
расходы Эта история повергла Ари в уныние, и он сделался
очеш. робок и застенчив. Позже он убил человека, который
им время подшучивал над его «сноровкой», и должен был
he i.ari. hi ci рапы. Ходи in слухи, что он нанялся на корабль 1ч
П1впд(4(им yiiii niinii.ii с ними на в* • гог., и все для того,
Ч1»(н| ш п< ipiiiii. подог, знающих о eio несчастьях. С тех
ш>р о нем НИЧ010 не было слышно. По Асе однажды приснился
сш о черном к< не, у которого была кровь на лопатках, и тог-
I опа пони па, чго он умер.
По< не ни • \ \сы и Го*in осталось двое сыновей. Старший
hi hip знался Одд. Он был молод, грубо сложен и кривоног,
пою -и in сильные, мозолистые руки и угрюмый прав. Вскоре
пн < inn ( Прош кдать Гости его походах и показал себя как
•I B,\ч in и Mopi п uiiin го и. чел1| '| В" in. Дома же он вел себя
чш к» сш11’ршопш> иначе, Hiiiiibii ины ому казались скучны-
•1н, и он но< i hiioi прорекался с Асой. Он поговаривал, что
1МН» ( и мн । прогорклую солонину на корабле, чем па
||р |||цнин .и. /м । Леа отвечала ему на это, что она не
l ino hi, огоны он on. рзз взял меньше еды, чем кто-нибудь
ipvi.Ji .и гоном. Он часто дремал днем, жалуясь, что
ПЧОЧ1 пнг Но н к и, как он говорил, ему ничто не помогает,
пнищ ни он берет с собой в постель одну из служанок. Асе
* и II п.’1ыч<1(’кпЛ праздник середины зимы. После христиани-
НННЦ1 ним in (лоном стало называться Рождество.
9
было не по душе, что он спит с ее служанками: она считала,
что они могут возгордиться и начать дерзить своей хозяйке,
поэтому лучше было бы Одду позаботиться о жене. Но Одд
отвечал, что не спешит с этим, в любом случае женщины,
которые приходятся ему по вкусу, живут в Ирландии и вряд
ли он смог бы привезти их с собой. Если бы он поступил так,
то Аса вскоре перессорилась бы с каждой из них по очереди.
Аса гневалась на такие речи, спрашивала — кто послал ей
такого сына? — и говорила, что желала бы поскорее умереть.
На все это Одд возражал, что она может сама выбирать: жить
ей или умирать, он, дескать, не осмеливается ей советовать,
но со смирением принимает любое ее решение.
Хотя речи его были очень медлительны, Асе не всегда уда-
валось вставить последнее словечко, но при удобном случае
она говорила, что истинная беда выпала на ее долю — поте-
рять трех прекрасных сыновей и остаться с таким сыном, ко-
торого она вряд ли и оплакивала бы.
Одд лучше ладил с отцом, и, как только наступала весна и
запах смолы начинал доноситься из корабельного сарая на
пристань, его настроение улучшалось, и он даже пробовал,
при малых своих способностях, сочинить один-другой стишок.
В пих говорилось либо, что луг гагарок еще не созрел для
вспашки, либо что кони морд отнесут его скоро в летние
страны.
Но как скальд оп по достиг славы среди дочерей соседних
бондов, и мало кто поворачивал голову, наблюдая за ним,
когда он уплывал из страны.
Его брат был самым младшим из детей Тости, и мать берег-
ла его как зеницу ока. Звали его Орм. Он рос очень быстро,
становясь высоким и костлявым, и огорчал мать своей худобой.
Поэтому всякий раз, когда он отказывался доедать долю, по-
ложенную взрослому мужчине, она думала, что вскоре лишит-
ся его, и говорила часто, что слабый аппетит, несомненно,
будет причиной его гибели. На самом деле Орм любил поесть
и раздражался на жалобы матери относительно его аппетита;
Одд и Тости тоже часто бесились, что она сохраняет для него
самые лакомые кусочки. В детстве Орм несколько раз тяжело
болел, и с тех пор Аса была убеждена, что у него хрупкое
здоровье. Она хлопотала вокруг него с назойливыми предосте-
режениями, пытаясь заставить его поверить, что он мучим
опасными судорогами и ему жизненно необходимы священный
лук и знахарские заклинания, тогда как действительная при-
чина «болезни» заключалась в том, что он объелся свининой
и пшенной кашей.
По мере того как рос он, росло и беспокойство Асы. Она
надеялась, что со временем он станет вождем и известным
человеком, и радовалась тому, что он превращается в высо-
кого, сильного парня, мудрого в речах и достойного продолжа-
10
теля своего рода по материнской линии. Между тем она боя-
лась .опасностей, которые ожидали его в пору зрелости, и часто
напоминала^ ему о несчастьях, выпавших на долю его братьев.
Опа добивалась от него, чтобы он обещал ей остерегаться бы-
ков, быть осмотрительным на борту корабля и никогда не
спать в одной постели с замужней женщиной. Но, кроме этих
опасностей, существовало еще многое другое, что могло погу-
бить его, и Аса с трудом понимала, что именно она должна
ему отсоветовать первым делом. Достигнув шестнадцатилетия,
он мог вместе со всеми отправиться в плавание, но Аса не по-
зволила ему сделать этого, сказав, что он еще слишком молод
и слишком слаб здоровьем. Когда же Тости спросил ее, не
хочет ли опа сделать из него вождя кухни и героя престарелых
женщин, Аса разразилась таким гневом, что он испугался и
болоо не докучал ей, радуясь, что ему самому пока еще до-
пе» юно уехать. Той осенью Тости и Одд поздно вернулись из
’|<н >д• и потопи in так много людей, что у них почти не оста-
|| >сь г|н щоп. Гем ио моноо о • были довольны путешествием,
и им было что рассказам В Лимерике их постигла неудача,
ибо король Ирландии в Мюнстере стал настолько могуще-
г|ионным, что викинги, поселившиеся там, вынуждены были
прекратить грабежи и ограничиться тем добром, которое они
нажили. По затем его друзья попросили сопровождать их во
прими i.u’iiioro посещения большой летней ярмарки, которая
проводи ин I. ежегодно в Мерионет, в Уэльсе, в области, куда
oiipi по ступала пот викингов и куда можно было добраться
• 0 11.10 при помощи двух опытных проводников. Одд убедил
Г- । •• HpinNiH н ирг । |"Ж« пне; н вот семь кораблей прича-
iiiiiihh'i । |»|’|'»ч у| in да H i и oi Мерионет, ц после тяжелого
и» । • hi । • нн суши нм даон я тайком проникнуть на ярмарку.
Гам iiaMiiiiaotcii люгал схватка, во время которой погибло mho-
ip jh 'i ini.it мужа но в конце концов впкипги побеждают,
in ины • niai । ж i" добычу и многих берут в плен. Их они про-
|||ии Корке, нарочно туда заехав, так как в Корке обычно
on»«pnh к п । рюпцы ранами со всего мира, дабы скупить
Н1НПН11Ч, icoiopi.n привоз гг викинги. Властитель тех мест,
(bi ф ЦннОЦИ11П1.Н Кпмшп.и, ныл христианином. Оп был очень
• »р о о*1 on мудр по час io подчинился cbi им причудам. Так,
i ll i lH ih пи и I II I I |H> V > III Н1И1КЛМ пленных выкупить своих
о по ।\чи i < • ।пни • н’лок немалую прибыль. Из Корка, вместе
|р\1имп вораолпми викингов, они направляются домой, на-*
ipya .......iKpoiHiiiuiMii. Они благополучно обогнули Ско, где
пр»» , • и и । н । (о поди из Вика и Вестфольда, дабы застать
нрн» и • । рул(опиы( добром корабли, возвращающиеся домой
• mi а инн запада.
lai’» । они разделили добычу между собой, и большая доля
•о р«... Гости Взвесив сокровища и спрятав их в своем
♦ • нц »и, он объявил, что это достойное путешествие было no-
il
средним и отныне он остается дома, ибо теперь Одд способен
управлять кораблем и командой так же хорошо, как и он, кро-
ме того, Орм всегда сможет помочь ему. Одду понравилась эта
мысль, но Аса думала иначе. Несмотря на то, что было добыто
много серебра, вряд ли его могло хватить надолго, если учесть,
сколько ртов ей приходится кормить каждую зиму. Кроме того,
у нее не было уверенности, что Одд не потратит все деньги,
добытые в следующих набегах, на ирландских женщин и не
приведет их с 'собою в дом. Что касается окоченения в спине,
на которое жаловался Тости, то это не было последствием его
многочисленных походов, он заполучил эту хворь, просиживая
каждую зиму в праздности у очага. Она никак не могла по-
нять, что же происходит с мужчинами; ее двоюродный дед,
Свейп Крысиный Нос, напившись пива на свадьбе своего пра-
внука, пал как герой три года назад в схватке с людьми из
Смоланда. А теперь только и слышишь разговоры о болях и
судорогах от мужчин, которые, наверное, готовы умереть с
позором, валяясь на спине в соломе, как коровы. Пока же
Тости и Одд, да и все, кто вернулся с ними домой, топят свои
заботы в пиве, а затем, с наступлением зимы, они будут на-
слаждаться уютным житьем под одной крышей.
Когда она оставила их, чтобы приготовить еще пива, Одд
заметил, что если вся ее женская родня обладала таким же
сварливым языком, то, вероятно, Свейн Крысиный Нос выбрал
люден из Смоланда как наименьшее зло. Тости возразил, ска-
зав, что он в главном согласен, но во многих отношениях она
была хорошей женой и посему не пужпо раздражать ее без
повода. А Одд должен сделать над собой усилие и потакать ей
во всем.
Этой зимой все заметили, что Аса исполняет свои обязан-
ности по дому с мепьШим рвением и пылом, чем обычно. Кроме
того, она распускала язык по так часто, как ей бы этого
хотелось. Опа была особенно заботлива с Ормом и иногда
останавливалась и смотрела на пего так, как будто созерцала
некое видение. К этому времени Орм очень вырос и мог по-
мериться силой как с любым сверстником, так и со многими
старшими юношами. У него были рыжие волосы и светлая
кожа, широко расставленные глаза, курносый нос и большой
рот. Высокий, с длинными руками и мускулистыми плечами,
он был быстр и проворен и лучше других владел копьем и
луком. Он был вспыльчив и безрассудно бросался на любого,
кто задевал его. Далее Одд, который любил доводить его до
белого каления своими насмешками, стал вести себя более
осторожно: сила делала Орма опасным противником. Но обыч-
но, за исключением тех случаев, когда он был в ярости, Орм
был спокоен и послушен и всегда был готов сделать все,
о чем его просила Аса; разве что иногда он огрызался, когда
ее хлопоты докучали ему.
12
Тости подарил ему оружие: меч, широкую секиру и краси-
вый шлем, а щит Орм себе смастерил сам. Правда, он не смог
раздобыть себе кольчугу — в дрме не нашлось доспехов под-
ходящей величины, а в то время была нехватка хороших куз-
нецов в стране, так как большинство из них перебралось в
Англию к ярлу в Роуэн, где им лучше платили за работу.
Тости сказал, что на первых порах он может обойтись рубахой
из плотной кожи, пока не обзаведется хорошей кольчугой в
Ирландии — там в любой гавани дешево продавались доспехи
убитых в бою.
Однажды они беседовали обо всем этом за столом, как вдруг
Аса закрыла руками лицо и заплакала. Все замолчали и при-
стально посмотрели на нее — не так уж часто по ее щекам
текли слезы. Затем Одд спросил, не болят ли у нее зубы.
Аса вытерла лицо и обратилась к Тости. Она сказала, что
весь этот разговор о доспехах убитых в бою людей кажется ей
дурной приметой и опа уверена, что несчастья будут преследо-
вать Орма, как только опи возьмут ого с собой в море. Трижды
ок гни и । ой, лежащим ла со рабе наюй скамье и истекающим
кровлю, а они го на* »т, что со спы часто предвещают правду.
Поэтому она просит Тости прислушаться к ее мольбам и не
подвергать жизнь их сына опасности, а позволить остаться
ому дома с вей еще па одно лето. Она верила, что опасность
ожидает его в ближайшем будущем, и если его минует эта
(>• < », то впоследствии угроза гибели пойдет на убыль.
Орм спросил, видела ли она во сне, в какую именно часть
гола он был ранен. Аса ответила, что всякий раз, когда ей
спи । । и’ । ....... ого лежащего тела заставлял ее пробуж-
ipm.cn <i \о I. дном имту, но опа индола, что вопосы его окро-
iii'iiieiii । лицо oopriK нн элодио. Видение настолько угнета-
11<> по. что они пик ид • но хотела говорить об этом.
Некоторой |ць мп Гости сидел молча, обдумывая сказанное,
.I.ITOM »ам< । что ел мало разбирается в снах, но никогда
«к придавал । i особого значения.
icon, Аса, — сказал оп, — трижды снился один и
тот ко < , это должно послужить для пас предупрежде-
нном, но но правда говоря, мы утке потеряли власть над судь-
оон < inn. Поэтому л по буду препятствовать т» бе в этом деле,
и < »рм in । । на юго домд, < и он сам с этим согласен,
мни. iopoin.1 и 1умаю, .го мне не следует еще один раз
пни и па запад, .1 посему твое предложение может стать луч-
шим роншпиом для п.н‘ всех.
• )дд oi । »• плен с Гости, когда тот несколько раз заметил,
сны A< II правильно предсказывают будущее. Орм не был
। пн . обн от радости от их решения, но он привык повичовать-
< । Ае< в с лк «пых долах, и более ничего не было сказано.
В.... npi нг р весла и богатые люди уже начали пополнять
<it и ы манды в глубине страны, Тости и Одд, как обычно,
13
ушли в море, в то время как Орм остался дома. Он, казалось,
обиделся на свою мать, ходил угрюмым и часто притворялся
больным, чтобы напугать ее, но, как только она начинала хло-
потать над ним и отпаивать его травами, он и в самом деле
начинал верить, что болен, поэтому получал мадо удоволь-
ствия от подобных игр. Аса не могла заставить себя забыть
свой сон, и, несмотря на все заботы, которые он доставлял,
ей было спокойнее видеть его дома целым и невредимым.
Однако, несмотря на гнев матери, тем летом он все же
отправился в свое первое морское путешествие.
Глава вторая
О ПОХОДЕ КРОКА И О ТОМ,
КАК ОРМ ОТПРАВИЛСЯ
В СВОЕ ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Ла сороковом году правления короля Харальда Синезубого,
то есть за шесть лет до похода йомсвикингов в Норвегию, три
корабля, оснащенных новыми парусами и наполненных всору-
хсо। ними людьми, отправились в плавание из Листерланда на
юг, гр иги и страну вопдов. Ими предводительствовал вождь
i.<! имени Крок. Он ныл смугл, высок и отличался особой и-
1<|й Кр и того, он был очень известен в своей стране, ибо
о, ц и способностью вынашивать самые дерзкие планы и
насмехался пад людьми, чьи замыслы не удавались, подробно
объясняя им, что бы он сделал на их месте. Сам-то он ничего
того по достиг, предпочитая разглагольствовать о по-
дии, их, которые он намеревался совершить в ближайшем
Ivin; м, ио он настолько воодушевил молодых людей своими
Р< гам и о богатство, которое могут добыть смелые воины, если
<1111 двину ген с ним в поход против вендов, что юноши собра-
т.ч npi i(i ।мин t|U горн и и избрали его споим предводителем.
Он нс . mi . t им, что । Пенланде они найдут много разного
V • ( at in । кдо всего серебро, яптарь и рабов.
Кр и. и ого люди достигли побережья вендов и нашли устье
pel и, куда, несмотря на сильное течение, они вошли на веслах
и k iiiiij hi до деревянных укреплений с высокими сваями, ко-
• рыс преграждали реку. Здесь, в темноте, они высадились на
бор< и цинн ии па вендов, проскользнув незамеченными мимо
। ираюиои охраны По в укреплениях находилось много хорошо
ж -руд unir.jY .т идигников, которые привились отстреливаться
ни усов, и ikiioiM К,.со, у< гд । i iM от тяжелого перехода на
|« . нт, нрииг км I. и > 1игг|.д I, прежде чем венды наконец не
о*.рдiiiiiih I. и ooi’ciBK Гам Крок потерял много доблестных
вон нои, и • । ци они осмотрели добычу, обнаружилось, что она
<< 1<>и г 1И1П1. из нескольких железных котелков и овечьих
ни ур Опп спустились на веслах вниз по реке на запад и по-
IH.IIIHII I. напасть па другую * деревню, которая также была
мирошо тщпщона. После еще одной отчаянной схватки, в Ko-
i' |i и кпи понесли новые потери, было добыто немного копче-
ной «iioiiiiiii.i, изношенная кольчуга и ожерелье из полустертых
< < pi fipHiii । к монет. Похоронив убитых, они держали совет,
15
п Кроку । -шлось туго, так как он должен был растолковы-
вать - почему поход вышел не таким успешным, как он су-
лил. 1о ему удалось смирить их гнев при помощи искусно
подобранных речений о том, что никто не может помериться
силами с неудачей или прихотями судьбы и истинного воина
не могут удручать мелкие трудности. Как он разъяснил, венды
стали грозными противниками, но у него созрел прекрасный
замысел, который позволит им возместить все убытки. Они
должны напасть на Борнхольм, чьи обитатели славятся своим
богатством, остров будет слабо защищен, поскольку многие
мужчины недавно покинули его и отправились в Англию. Они
почти не встретят там сопротивления, и можно быть уверен-
ным, что набег принесет богатый урожай золота, парчи и пре-
красного оружия.
Все решили, что Крок говорил хорошо, и опять воспряли
духом. Они сели па корабли, направились к Борнхольму и
достигли его ранним утром. Пройдя на веслах вдоль восточ-
ного побережья острова, так как стоял туман и было безвет-
ренно, они нашли подходящее место для высадки на берег.
У всех было веселое, приподнятое настроение, но они хранили
молчание, надеясь ступить на сушу незамеченными. Вдруг
они услышали неподалеку лязг уключин и плеск равномерно
погружающихся весел, и из тумана выступил длинный ко-
рабль, приближающийся к мысу. Большое, богато отделанное
судно, с красной головой дракона на носу и двадцатью четырь-
мя парами гребцов, надвигалось прямо на них, не замедляя
хода. Крок приказал всем, кто не был занят на веслах, выта-
щить оружие и приготовиться к абордажу, наверняка там бы-
ло чем поживиться. Но судно держало курс прямо на них,
как будто кормчий и не замечал их присутствия, и плотный
человек, с широкой бородой и в шлеме, стоя на носу корабля,
приложил руки ко рту и крикнул хриплым голосом, когда
они приблизились:
— Прочь с дороги, если вы не собираетесь драться!
Крок расхохотался, и его люди засмеялись за ним. Затем
он прокричал в ответ:
— Ты когда-нибудь видел, чтобы три корабля уступали
дорогу одному?
— Да, и больше, чем три! — крикнул нетерпеливо тол-
стяк. — Большинство людей уступает дорогу Стирбьерну.
Однако давай выбирай быстрее: прочь с дороги или сражайся!
Когда Крок услышал слова толстяка, он не ответил и мол-
ча отвел свой корабль в сторону, а его люди подняли весла,
пока судно проплывало мимо, и никто не обнажил меча. Они
увидели высокого молодого человека с длинными светлыми
волосами, в синем плаще, поднявшегося с места для отдыха
на корме. В руке он сжимал копье и осматривал их заспанны-
ми глазами. Он широко зевнул, отбросил копье и опять улегся
16
<ui i ptnKihM' место. Люди Крока узнали в нем Бьерна Олафсо-
на, обычно называемого Стирбьерн, изгнанного племянника
к< । viid. .uibi Эрика, который редко уклонялся от бури и
ни и от битвы и с которым мало кто охотно столкнулся бы
на море. Его судно двинулось дальше на юг, длинные весла
|чни1ом<ч>!!о вздымались и опускались, пока оно не исчезло в
। , маш Но к Кроку и его людям не скоро вернулся их преж-
ний Задор.
они двинулись на веслах к восточным шхерам, которые бы-
»ы еще нс заселены, там они высадились на берег, наготовили
н дер iji'in V ь 1 'I 1 совет. По.-иiiHitCTBo считало, что пред—
ко 11 ь ।miii.h. । поэнраща гься i так как было очевидно, что
• it у дичи преследуют их даже у берегов Борнхольма. Раз
(лиркьорн л ji этих подах, значит, остров так и кишит
ном. пикши ами, л и этом случае вряд ли там еще что-нибудь
<и ............. Коо к го поговаривал, что бесполезно было
... ...... л, »1 • । । .ким II ре п во г толем, который легко усту-
пи । VI"- UHiM V кор.Н), г к»
Впорпып Кр<.1 II НО ТП1 красноречив, как обычно, но он
io ю'| iiiniiprii. на порог иона па всех, и после того, как они
пыпплн, он произнес примирительную речь. С одной стороны,
oh 1 огон о । прияпать, что молено рассматривать как неудачу
io, гго они повстречались со Стирбьериом таким образом, но
... in посмотрит i, с другой стороны, то это большая удача, что
они именно так < то кпулнсь со Стирбьерном, поскольку, если
i.i.i они т.п лдялш ь и neper и встретили там остальных йомс-
IH11 и in । in им при 'и < I» бы дорого заплатить за это. Все йомс-
|||||(пн1и ом ни iiniioiioinniy берсерками ‘ , иногда их даже не
|рПН I < Ш !<•.. II ОНИ MOi’Il! СОПРОТИВЛЯТЬСЯ голыми руками
in у 'О lyiiiinx воинов из Листера. Поэтому ему не по душе
I.I4IKI нападать на мощный корабль Стирбьерна. На первый
1П11.ИЛД какому-нибудь тугодуму это может и показаться стран-
ным, но он совершенно оправдывает свое нежелание и благо-
дарен <’удьос, что ему удалось сразу же принять это решение.
Бесприютные и гонимые грабители предпочтут кровавой битве
сохранить свои сокровища на стороне, где-нибудь в другом
м<ч те; кроме того, ему хотелось бы напомнить, что они вышли
и море in дин того, чтобы снискать дешевую славу, но чтобы
д.»< lari. .poinyio цооычу. Поэтому ему кажется правильным
nyhiiii. Н|иш дп всею об общем благе, а не о своей воинской
репутации. Итак, он убежден — они согласятся, что в этом
случае <и новел себя так, как надлежит вести себя предводи-
телю.
♦ Г о р с е р к — свирепый воин, который в битве приходил в ис-?
< ту и он но, выл, как Дикий зверь, кусал свой щит и согласно поверью
был неуязвим. Берсерками называли также людей, которые притесня-
ли мирных жителей, вызывая их на поединок и отнимая у них жени
Добро.
17
Искусно рассеяв дымку уныния, которая обволакивала
сердца его людей, Крок почувствовал, что сам заново воспрял
духом, и принялся увещевать их продолжить поход и не воз-
вращаться домой. Он говорил, что люди из Листера, а особен-
но женщины, всегда отличались злоязычием и жестокосер-
дием, поэтому их прежде всего спросят, почему они вернулись
так рано, и с сомнением отнесутся к их подвигам и добытым
трофеям. Ни один уважающий себя человек не может подвер-
гать свое доброе имя насмешкам и издевательствам, поэтому
он предлагает отложить возвращение домой до тех пор, пока
они не раздобудут что-либо более стоящее. Самое важное сей-
час, сказал он, завершая свою речь, — держаться вместе, раз
l навсегда определить цель, к которой они будут стремиться,
и смело и решительно встречать бедствия и лишения. Но
прежде, чем оп продолжит, ему хотелось бы услышать мнение
своих мудрых людей.
Один человек предложил напасть на ливонские и курлянд-
ские земли *, где можно было собрать богатый урожай, но это
предложение почти не нашло поддержки: более опытные люди
знали, что многочисленные флотилии шведов ежегодно отправ-
лялись в эти области и чужакам нельзя было рассчитывать <на
теплый прием с их стороны. Другой человек слышал, что на
Готланде был найден самый большой серебряный клад в мире,
и они должны попробовать пошарить там, но остальные, более
осведомленные, сказали, что с тех пор, как готландцы разбога-
тели, опи живут в огромных деревнях, которые может успешно
захватить лишь могущественное войско.
Тут выступил третий человек, воин по имени Берси, кото-
рый говорил мудро, и все оценили разумность его решения.
Оп сказал, что Восточное море превратилось в тесное и недо-
ходное пастбище, слишком уж много людей грабят его побе-
режья и острова, и даже такой парод, как венды, научились
защищать самих себя. Еще хуже просто, покорно повернуть
домой — здесь он был совершенно согласен с Кроком. Но ему
подумалось, что они могли бы уйти отсюда и направиться в
земли, что лежат на западе. Сам-то он туда никогда не плавал,
но некоторые люди из Сконе, которых он встречал на торгах
предыдущим летом, бывали в Англии и Бретани с Токи Горм-
соном и Сигвальдом Ярлом, и им было что похвалить в этих
странах. Они добыли там золотые кольца, дорогие наряды, и
согласно их рассказу некоторые отряды викингов стали на
якорь во франкском устье и целый месяц совершали набеги
в глубь страны. Там их часто поджидали сытные столы аббатов
и теплые постели княжеских дочерей. Насколько правдивы
эти рассказы, сказать, конечно, трудно, но обычно можно ве-
рить лишь половине того, что вам говорят люди из Сконе, хотя
на него они произвели впечатление людей знатных и зажиточ-
♦ Современные Латвия и Литва.
18
ных. Они пригласили его, чужака из Блекинге, на роскошную
пивную попойку и не покушались на его пожитки, когда
он заснул, так что, может быть, их истории не так уж лживы,
тем более, что они в основном подтверждают все, что он слы-
шал от других участников похода. А там, где преуспели люди
из Сионе, человек из Блекинге не ударит в грязь лицом. По-
этому он предлагает всем плыть в западные страны, если,
конечно, большинство его попутчиков не имеет ничего против.
Многие из них одобрили его предложение и выразили свое
согласие, но другие сомневались, что у них хватит запасов для
того, чтобы достичь цели.
Затем опять взял слово Крок. Он сказал, что Берси внес
именно то предложение, которое как раз ему самому пришло в
голову, и он собирался его обсудить. Берси здесь говорил о
княжеских дочерях и богатых аббатах, за которых можно по-
лучить неплохой выкуп, но ему хотелось бы добавить, что в
Ирландии, как известно, не меньше ста шестидесяти королей.
Ншс..горыо из них великие люди, некоторые незначительные,
ио все они «выдают множеством золота и прекрасными жен-
щинами, а их воины < рожаются в львиных одеждах, и поэтому
победить их будет несложно. Самой же трудной частью их
пу ешоствия может оказаться переход через залив Саунд, где
1 i них могут напасть местные жители, но трех хорошо осна-
щены । кораблей, которым не отважился бросить вызов сам
(.।ьроьерн, будет вполне достаточно, дабы внушить уважение
рш ( 1 Саунде. !Громе того, большинство викингов, обитающих
н г rib К| лих, в это пр* мл года уже плывут на восток; да и в
• л м случае о лиж линию несколько почей не будет луны,
'h . ц и р I . цы, !.► они смогут достать все, что им нужно.
I " 'Иц.....и ГЦ. IIIII ) НрООДп КМ'Т < ’ауид.
h <в1 времени все снова воспрянули духом, и к ним
перну । мч прежний задор. Они сказали, что замысел хорош
•< »ио Кр) с самый мудрый и рассудительный из всех предводи-
|> и гордились тем, что не чувствовали никакого смяте-
нии перед походом на запад, хотя па их памяти ни один
корпель в округе по решился проделать подобное путешествие.
<hni пустились в путь и дошли до Моэна, где отдыхали
(.дин день и одну ночь, ожидая благоприятного ветра. Затем
они направились к Саунду в непогоду и вечером достигли его
не| • шейка, гак никого к m встретив. Позже, уже ночью, они
впали на якорь г подветренной стороны Маунда и решили
вы) Гн на берег в поисках провизии. Три отряда, каждый в
|родел<11пом месте, тайком высадились на сушу. Ватаге Кро-
ка сразу же повезло: они подошли к овечьему загону, непо-
да тку о г большого дома, и им удалось бесшумно убить пасту-
‘а и ого собаку. Затем они ловили овец, перерезали им горло,
и • кивотпые блеяли так громко, что Крок приказал своим
। г- торопиться.
13
Они вернулись на корабль той же дорогой, что и пришли,
поторапливаясь, как могли, так как- каждый нес на своих
плечах овцу. За собой они слышали крики людей, .проснувших-
ся в доме, и вскоре до них донеслось хриплое рычание собак,
которых, спустив с привязи, вели по их следу. Вдруг они
услышали вдали женский голос, который, прорываясь сквозь
собачий лай, громко позвал: «Орм, Орм!» Затем раздался крик:
«Подожди! — и еще раз пронзительно и безнадежно прозву-
чало: — Подожди! Останься!» Из-за ноши людям Крока труд-
но было двигаться быстро, к тому же дорога была каменистой
и крутой, а они ничего не видели во тьме облачной ночи. Сам
Крок шел последним, неся па плечах овцу и сжимая в руке
секиру. Ему совсем пе хотелось ввязываться в драку из-за
каких-то овец и рисковать жизнью из-за таких мелочей, поэто-
му оп грубо подгонял своих людей, когда кто-нибудь из них
спотыкался и замедлял ход.
Корабль стоял па веслах около плоских камней. Все вер-
нулись с пустыми руками и готовы были отойти сразу же,
как появится Крок. Кое-кто поджидал его на берегу на случай,
если ему понадобится помощь. Отряду Крока оставалось еще
несколько шагов до корабля, когда два огромных пса выско-
чили па тропинку прямо за ними. Один из них бросился на
Крока, но тот успел отскочить в сторопу и нанести удар то-
пором. Другой псе мощным прыжком с - л с ног человека,
идущего прямо перед ним, и вцепился клыками ему в горло.
Подбежали двое из отряда и убили собаку, но когда они скло-
нились над своим напарником, они увидели, что горло его
разорвано и он истекает кровью.
В то же мгновение копье просвистело у головы Крока,
и два человека побежали вниз по склону к плоским камням.
Опи мчались так стремительно, что опередили своих сопро-
вождающих. Впереди бежал человек с непокрытой головой, без
щита, но с коротким мечом в руке. Неожиданно он споткнулся
и плашмя рухнул па камни. Два копья пролетели над ним и
поразили его спутника. По человек без шлема немедленно
вскочил на ноги и, взвыв как волк, ударил в висок первого,
кто подскочил к нему с поднятым мечом. Затем он развернул-
ся лицом к Кроку, который находился прямо позади него. Все
произошло в одно мгновение. Он яростно набросился на Кро-
ка, но тот все еще держал свою овцу и теперь, сбросив ее под
ноги противнику, нанес ему такой сильный удар обратной сто-
роной топора, что тот рухнул па землю без сознания. Крок
нагнулся над ним и разглядел молодого человека с бледным
лицом, рыжими волосами и вздернутым носом. Он пощупал
пальцем то место, куда пришелся удар топора, и обнаружил,
что череп не проломлен.
— Возьму-ка я этого теленка вместе с овцой, — сказал
он. — Будет грести вместо того человека, которого он убил.
20
Они подняли его и отнесли на корабль, где и бросили на
весельную скамью. Затем, когда все поднялись на борт, кроме
тех двоих, что остались лежать мертвыми на берегу, они взя-
лись -за весла как раз в тот момент, когда огромная толпа
преследователей высыпала на берег. Небо только просветлело,
и несколько копий, не причинив никакого вреда, все же доле-
тели до корабля. Люди налегли на весла, довольные сознанием
того, что теперь у них есть свежее мясо на борту, и корабль
покинул землю, где среди людей на берегу вдруг появилась
женщина в длинном синем платье, с развевающимися волоса-
ми, которая взбежала на вершину камня и, протягивая руки
по направлению к кораблю, кричала что-то. До них донесс
лишь слабый отзвук ее плача, но еще долго после того, как
они исчезли, она стояла на камне и смотрела им вслед.
Так Орм, сын Тости, который позже был знаменит как Ры-
жи»! Орм, или Орм Мореход, отправился в свое первое путе-
ПКК'ТНИО.
Глава третья
О ТОМ, КАК ОНИ ПОПЛЫЛИ НА ЮГ,
И О ТОМ, КАК ОНИ НАШЛИ СЕБЕ
ХОРОШЕГО ПРОВОДНИКА
Люди Крока были уже очень голодны, когда они достигли
острова Погоды, поскольку почти весь путь им пришлось
пройти на веслах. Там они вышли на берег, чтобы собрать
хворост и приготовить себе добрый ужин. На острове они об-
наружили лишь нескольких старых рыбаков, которые благода-
ря своей нищете вовсе не боялись грабителей. Зарезав овец и
оценив их тучность по достоинству, они накололи куски мяса
па копья и принялись жарить их на огне. Когда растопленный
жир стал потрескивать, у них потекли слюнки, ведь их ноздри
уже давно не чуяли этого доброго запаха. Многие обменялись
между собой историями о том, когда и кому в последний раз
довелось о । ведать такой вкусной пищи, и все согласились, что
начало ях путешествия к западпым землям было многообещаю-
щим. Затем они набросились па еду и ели с такой жадностью,
что у каждого сок мяса стекал по бороде.
К этому времени Орм уже пришел в сознание, хотя чув-
ствовал себя еще слабым и голова у него кружилась. Он с
трудом держался на ногах, перебираясь на берег вместе с
другими. Там он сел, подперев голову обеими руками, и не
отзывался, если кто-нибудь с ним заговаривал. Но спустя не-
которое время, когда его вырвало и он выпил немного воды, он
почувствовал себя лучше. Когда же он почуял аромат жаре-
ного мяса, он вскинул голову, как будто только что пробудил-
ся, и взглянул на сидящих вокруг людей. Человек, сидевший
ближе всех к нему, дружелюбно усмехнулся и, отрезав немного
от своего куска, протянул ему.
— Возьми, поешь, — сказал он. — Наверняка ты ничего
вкуснее в своей жизни не пробовал.
— Я знаю, — ответил Орм. — Я же снабдил вас овцами.
Он медленно взял мясо, задумчиво окинул взглядом людей,
сидевших у костра, и спросил:
— Где тот, кого я ударил? Он мертв?
— Мертв, — ответил его сосед, — йо среди нас за него
некому отомстить, поэтому ты будешь грести вместо него. Его
весло было прямо перед моим, и было бы хорошо, если бы мы
стали друзьями. Меня зовут Токи, а тебя?
22
Орм назвал ему свое имя и спросил опять:
— Человек, которого я убил, был хорошим бойцом?
— Как ты мог заметить, он был немного медлителен, —
ответил Токи, — кроме того, он не был так искусен во владе-
нии мечом, как я. Но нельзя с него спрашивать слишком
много, ведь я лучший боец на мечах в нашем отряде. Все же
он был человеком сильным, надежным и хорошего рода. Его
звали Али, его отец засевает двенадцать бушелей * ржи. В мо-
ре он уже выходил дважды, так что если ты будешь владеть
веслом так же хорошо, как и он, значит, ты неплохой гребец.
Услышав все это, Орм воспрял духом и принялся за еду.
Но спустя несколько минут он спросил опять:
— А кто был тот, кто уложил меня на землю?
Крок сидел неподалеку от них и слышал их разговор. Про-
глотив последний кусок, он расхохотался, поднял свою секиру
и произнес:
Вот девушка, что тебя поцеловала. Если бы она тебя
укусили, гы бы ужо не спрашивал ее имени. ,
Орм посмотрел на него такими глазами, как будто он ни-
|.о| । н живпи но моргал, и сказал со вздохом:
У меня не было шлема, и я запыхался от бега,.если бы
не го — нее пошло бы ипаче.
Ты тщеславный молокосос из Сконе, — сказал Крок, —
и к юму же воображаешь себя бойцом. Но ты еще молод и
те/ не хватает благоразумия настоящего воина. Предусмотри-
н и iii.io люди нс замывают шлем дома, когда они выбегают из
дома спасать овец, они ого не забывают, даже когда у них
\ крали н собственную жену. Ilo, кажется, ты из тех людей,
. рым • . ।инг судьба, м ' кпг hurl., ты и принесешь нам
<.............। м Мы видали три прониленид ее благосклонно-
• и ч м»ь. < । Ю1 гы шлепнулся на камни, когда в тебя лете-
И11 щл копни, iiaTOM, у Али, которого ты убил, нет родича или
1- •• । ого р’ « л среди нас, дабы отомстить за него, и, наконец,
ч ’ , и пр . »л тебя, поскольку мне нужен был гребец, что-
1 о пип. Ли» Посему я верю, что ты человек, которого
op io i.i о., ii.iiiioi у i phi, и том самым ты можешь быть нам
нон. о и 11о «н>м\ и дарую тебе свободу и беру в нашу ватагу
мрн у« НН1НИ, Hi., i.i . <н•unci и вапть весло Али,
Иен ..ПИН <1. KpiH I 4‘Ори I хорошо Орм : t; i ДуМЧИВО ПрО-
••HHIH в МНгп И < и и III <1
И нрннм.......в....nip и in думаю, что я должен сты-
............ •• имин in.....................................пир । па го, чм ты украл моих овец. Но я не
•...........................................................i| c< «и юн, простои раб, ибо во мне благородная кровь.
11 • । iii. i л держался как настоящий воин, убив Али
••ши. ин м in i Именно поэтому я требую, чтобы мне вернули
•о а мпч
|1Н ИМИНЫ.
23
Слова Орма вызвали долгий и запутанный спор. Одни гово-
рили, что он не имеет прав на такое требование и должен
довольствоваться тем, что ему дарована жизнь; другие же
отметили, что гордость — не изъян в молодом человеке и тре-
бование того, к кому благоволит судьба, нельзя так просто
пропускать мимо ушей. Токи рассмеялся и сказал, что ему
кажется странным, что так много людей — целых три кора-
бельных команды — беспокоятся: можно ли носить парню меч
или нет. Человек по имени Калф, которому не нравилось тре-
бование Орма, хотел драться с Токи за такие слова. Токи
ответил, что рад оказать ему такую услугу, как только тот
наконец доест овечью почку, с которой он уже так долго му-
чается. Но Крок запретил им драться по такому пустяковому
поводу. Кончилось все тем, что Орм получил свой меч обрат-,
но, но с условием, что будущее покажет, как к нему относить-
ся — как к рабу или как к напарнику. Кроме того, Орм за-
платит за меч, ибо это было истинно прекрасное оружие, и он
должен добыть не хуже в ближайших походах.
К этому времени поднялся легкий бриз. Крок сказал, что
им было бы хорошо этим воспользоваться, и отдал приказ
готовиться к отплытию. Они все поднялись на борт, и корабли
двинулись по пути через Категат па полных парусах. Орм
долго смотрел на море и потом сказал, что им повезло, так как
в это время года дома остается очень мало кораблей. Иначе,,
насколько он знает свою мать, опа бы давно уже шла бы за
ними по пятам с войском, состоящим из половины населения
всего Моунда.
Затем он протер рану на голове и смыл с волос запекшую-
ся кровь; при этом Крок заметил, что шрам на лбу ему при-
годится, дабы красоваться перед женщинами. За это время
Токи нашел ему шлем из старой кожи, но с железным обру-
чем. Он сказал, что на сегодняшний день это уже не шлем, но
он нашел его у вендов и ему болып. нечего предложить Орму.
Врьд ли он сможет предохранить от удара секирой, но все же
это лучше, чем ничего. Орм примерил шлем и решил, что он
подойдет ему, когда спадет опухоль. Он поблагодарил Токи,
и оба убедились, что они стали друзьямь.
При хорошем попутном ветре они обогнули Ско и согласно
обычаю принесли в жертву Эгиру* овечьего мяса, свинины и
пива. Некоторое время после этого над ними реяли и пронзи-
тельно кричали чайки, что они приняли за доброе предзнаме-
нование. Они спустились на веслах вниз, к побережью Ютлан-
дии, где земли были пустынны и из песка часто торчал остов
разбитого корабля. Пройдя немного дальше в южном направ-
лении, они высаживались па двух маленьких островках, где
нашли воду и пищу, но ничего более. Спустились вдоль побе-
♦ Морской великан в скандинавской мифологии.
24
режья на запад, поскольку им сопутствовал благоприятный
ветер, и люди воспряли духом, отдыхая от утомительного пере-
хода на веслах. Токи сказал, что, вероятно, Орм принес им
хорошую погоду, поскольку ему везет во всем, но лучшая из
удач, которые выпадают человеку, — это удача в погоде. Оп
сулил ему хорошее будущее, и Орм подумал, что, может быть,
Токи и не ошибся. Но Крок не соглашался с таким мнением.
— Это я приношу вам хорошую погоду, — сказал он. —
Хорошая погода и благоприятный ветер сопутствуют нам с
самого начала, задолго до того, как к нам присоединился Орм.
Если бы я не знал наверняка, что мпе везет с погодой, я бы
пе отважился па такое путешествие. По Орму тоже везет,
может быть, правда, пе так часто, как мпе. Но чем больше
удачливых людей на корабле, тем лучше для всех нас.
Перси Мудрый согласился с его словами и сказал, что чело-
век без удачи вынужден нести самую тяжелую ношу.
Человек может победить другого человека, оружие мо-
жет о v ни г оружие, богов мы можем усмирить жертвоприно-
шением, а 1<|" гии дурного сглаза есть наговор, ио пи один
человек ио чо жет иротивостоя'рь неудаче.
Ток» < казал, что но ведает ничего о своей удаче, кроме
того, что ему всегда очень везло в рыбном промысле. Он всегда
мог достойно постоять за себя, но благодаря умению и силе,
а ш своему везению.
Но мен и больше занимает, будет ли у нас удача в золо-
ia и в женщинах во время нашего похода? Я уже слышал
но кос.во хороших рассказов о богатствах, которые можно
••iii " на западе но, кажется, прошло много времени с тех пор,
Инк и II Г.|. р|Пн |НГ.| < ЧЛПД Ml золотым КОЛЬЦОМ ИЛИ ЖОПЩВНОЙ.
!'*« Hi' ди । мы нпп м гор» «I" iimocim золота и там пе окажет-
। ।.ин Це< ни черен, как сулил Серей, а будут только франк-
• । .н вены .<> । не буду роптать, ибо я человек несуетный.
i.|'oi скапал, что ему придется потерпеть еще немного,
। .ним ни пи и in. спль.и 1 ею жол нис. Токи смирился, заме-
II I н I н in . и но пока ио видать, чтобы в этих краях
* мин . и ль ицпны |Ю( in на деревьях.
<1нн ЛИ1Л11И inioiii р «иного побережья, где по было ничего,
। । л •• iiiii . а hi । федка попадалась рыбачья х жияа.
Il loo in.....«inn... । • Miro, на ' him возвышал на большие
щи lit и Ноннин 4fo ни pi i. и и христианских землях,
о 11 и во o. i|i|m.iiia he ’op.мое M’, ipue люди знали, что кре-
н « u ni in HiiHii ну > i.i и uiihiiM мн. ритором Карлом, родона-
нлип о . in f HMiiepaтощи!, дабы охранить эти земли от се-
• piiib мирен пав • и ион. Но боги Севера оказались сильнее.
•hi.. IHHIHIII и . гу, чтобы избежать надвигающейся бури
н ж |101Н1'101Н111 Зеленоватая солепая вода, какой опи нигде
• । и hi. и видели, вздымалась и опускалась во время прилива
и *1 Нино Инкою |р.*| не было, пи кораблей, ни людей, лишь
25
виднелись развалины каких-то старых строений. Когда-то здесь
было много деревень, пока не пришли первые норманны. С тех
пор все было разграблено и опустошено, поэтому теперь люди
должны были идти далеко на юг, прежде чем они находили
стоящую добычу.
Они дошли до места, где море сужалось между Англией и
материком, и здесь все стали поговаривать, что нужно напра-
виться к английским берегам. Им было известно, что недавно
скончался король Эдгар и ему наследуют сыновья, которые
еще не в том возрасте^ чтобы попытаться защитить страну от
викингов. Но Крок, и Берси, и другие наиболее разумные из
команды настаивали на том, что все же земля франков пред-
почтительнее, так как король франков и германский император
не поделили границы и враждовали друг с другом, а прибреж-
ные области страны во время войны всегда обещали хорошую
наживу для норманнов.
Итак, они продолжали спускаться к франкскому побе-
режью, но чем дальше они отдалялись от моря, тем присталь-
нее и внимательнее они озирались по сторонам, поскольку
здесь начиналась область, отвоеванная некоторыми норманна-
ми у короля франков. В мысах и устьях рек здесь повсюду
виднелись древние надгробные камни, но куда более устра-
шающе выглядели длинные пики с насаженными на них бо-
родатыми головами. Это значило, что владельцу этих мест
неугодно принимать у себя на берегу мореплавателей из род-
ных, северных стран. Крок и его люди подумали, что подоб-
ный недостаток радушия свойствен людям, которые уже обла-
дают богатствами этих земель, да и нечего больше ожидать
от людей из Сконе и Сьяланда, которые поселились- в этих
краях. Орма спросили, нет ли у него здесь родичей? Он от-
ветил, что, насколько он знает, у него здесь никого нет, по-
скольку все его родичи плавают к берегам Ирландии, но он
учтет эту выдумку — насаживать головы на шесты, поскольку
дома это может послужить прекрасным оберегом для его овец.
Все расхохотались и решили, что язык у него подвешен не-
плохо.
Они затаились в засаде в устье реки и захватили несколько
рыбачьих лодок, но нашли там мало стоящего и не могли до-
биться от людей ответа на вопрос: где здесь богатые деревни?
После того, как они убили некоторых из них и все равно не
услышали ничего внятного, они отпустили остальных, так как
вида они были убогого и не могли быть использованы как
гребцы, а уж тем более проданы как рабы. Несколько раз они
выбирались на берег под покровом ночи, но добыли немного,
поскольку люди здесь жили в больших, хорошо охраняемых
деревнях и им несколько раз пришлось поторопиться к своим
кораблям, чтобы избежать окружения со стороны противника,
который превосходил их числом. Они только надеялись, что
26
скоро им удастся добраться до границ области, где власть
принадлежала норманнам.
Однажды вечером они встретили четыре длинных корабля,
идущих па веслах с юга. Они выглядели тяжело нагруженны-
ми добром, и Крок приказал своим кораблям приблизиться к
ним, чтобы те увидели, как много людей у них на борту. Это
был безветренный вечер, и они гребли медленно, следуя друг
за другом. Незнакомцы прикрепили большой щит к верхушке
мачты в знак того, что у них дружелюбные намерения, и люди
Крока завязали с ними разговор па расстоянии полета копья,
пока каждый из предводителей пробовал оценить силы своего
соперника. Незнакомцы сообщили, что они из Ютландии и
возвращаются после длительного похода домой. Предыдущим
летом они па семи кораблях совершали набеги на Бретань и
отважились зайти далеко на юг. Они перезимовали в устье
Луары, а затем двинулись вверх по реке, но по пути на них
напал жестокий мор, и вот теперь опи возвращаются домой
на кои hi v, которые они еще и силах вести. Когда их С1 Тро-
или, что им УД1ЛО<1. llODldi’l», IJIIII ответили, что мудрый море-
ll ч.пиноль никогда но считает свое добро до тех пор, пока не
достав и г его домой. Они могли сказать только, что у них нет
оснований быть недовольными походом (ко времени встречи
они успели тщательно подсчитать всю захваченную добычу).
Затем они рассказывали о трудностях путешествия на юг, но
• -тм<11или, что, несмотря на это, те, кто до сих пор не был в
1»р<ггани, найдут там, чем поживиться.
Крок спросил, пет ли у них випа или доброго ппва в обмен
и । < вннину или <yineii то рьгоу, пытаясь под таким предлогом
и ••Уинн нои 1ике к in кораблям. Его подмывало напасть на
ни и одной схваткой возместить все убытки от их затянувше-
юся и . m i । Но предводитель ютов преградил им путь своим
• • pa I. I. п •<такие его носом к ним, и ответил, что они пред-
ihpunaior сохранить вино и пиво для себя.
По, конечно, подходи поближе, — крикнул он Кроку,—
ш in hi чини, отведан, чею ппбудь другого.
Кр<н । I . hi ii p\ii Koiii.c и, казалось, был в пгрошитсль-
1пи in, но и йот momciii па одном из кораолен ютов поднялась
• умани । Мочин» iiihio ппдиг1 кш два человека борются пря-
мм ни ю pi hi »• । । • морга пнем они, не разжав рук, рухнули
»• но • । hoi in ч< i ni ui ицу, н один из пих больше не всплыл.
Другой iioiiiiHiKii ил поверхности в некотором отдалении от
• у дна юн.ко для того, чтобы пырнуть под воду вновь, когда
io го и । людей с корабля метнул в него копье. На судне ютов
Hiipii ia суматоха и допосились крики, но, когда люди Крока
сиршили, что случилось, им не ответили. Начали сгущаться
< умерки, и, обменявшись краткими замечаниями, юты взялись
• | весла и принялись грести, прежде чем Крок решил, всту-
27
пать ему в битву или нет. Вдруг Токи, сидевший на левом
борту у весла, прямо позади Орма, крикнул Кроку:
— Эй, пойди взгляни сюда! Я становлюсь день ото дня удач-
ливее в рыбной ловле!
Одной рукой сжимая весло Токи, другой — весло Орма, из
воды на них пристально смотрел человек. Он был очень бле-
ден, с большими глазами, черными волосами и черной бородой.
— Он смелый парень и хороший пловец, — сказал один из
команды. — Он поднырнул под наш корабль, чтобы скрыться
от ютов.
— И к тому же не дурак, — заметил другой, — поскольку
догадался, что мы лучше, чем они.
А третий сказал:
— Он черен, как тролль, бледен, как труп, и не похож на
тех людей, что приносят с собой удачу. Опасно брать его на
борт.
Затем они обсудили преимущества и недостатки такого
поступка, и некоторые из них принялись задавать вопросы
человеку в воде. Но он не двигался и лишь крепко сжимал
весла, моргая глазами и покачиваясь на волнах. Наконец Крок
приказал поднять его на борт; в любом случае, если понадо-
бится, его всегда можно будет прикончить, объяснил он тем,
кто был против этого.
Итак, Токи и Орм потянули весла и выволокли человека
па борт. Он был хорошо сложен, обнажен до пояса, в едва
прикрывающих его лохмотьях, а кожа у него была желтого
цвета. Он пошатывался и едва мог стоять на ногах, но тем не
менее сжал кулак, погрозил им в сторону корабля ютов, когда
они отдалились на некоторое расстояние, плюнул и заскреже-
тал зубами Затем он выкрикнул что-то и рухнул на палубу.
Но вскоре он опять вскочил на ноги, ударил себя в грудь и,
воздев руки к небу, завопил на не понятном никому языке.
Когда Орм состарился и рассказывал обо всем, что выпало на
его долю, он говорил, что никогда в своей жизни не слышал
такого скрежета зубов и такого жалобного, звенящего плача.
Все удивились и принялись спрашивать его: кто он таков
и что с ним случилось? Он понял кое-что из сказанного и смог
им ответить на ломаном северном языке, что он ют, не любит
грести по субботам и ненавидит людей, от которых он только
что убежал. Но все это не показалось им осмысленным, и мно-
гие придерживались мнения, что он одержимый. Они дали ему
еды и питья, и он с жадностью поел рыбы с фасолью, но, когда
они предложили ему соленой свинины, он отверг ее с отвра-
щением. Крок сказал, что пока он будет гребцом, а затем, ко-
гда путешествие окончится, они смогут его хорошо продать.
Тем временем Берси, употребив все свои познания, пытался
почерпнуть что-нибудь полезное из сказанного незнакомцем
и таким образом определить, из какой же страны он родом.
28
В течение нескольких дней Берси присаживался, заводил
долгую беседу с незнакомцем, и по мере своих возможностей
они как-то понимали друг друга. Берси был человеком терпе-
ливым и хладнокровным, большим обжорой и хорошим скаль-
дом. Он ушел в море из-за сварливой жены. Он был мудр и
очень хитер, в конце концов ему удалось по кусочкам собрать
то, что говорил незнакомец. Все это он и сообщил Кроку и
остальным.
— Он не одержимый, — сказал Берси, — несмотря на то,
что он выглядит таковым. Кроме того, он не ют, как мы счи-
тали. Он говорит, что он иудей. Это парод с Востока, убивший
человека, которого христиане почитают как бога. Это убийство
свершилось давно, но христиане по сей день сохраняют нена-
висть к иудеям, убивают их, не принимают у них выкупа и не
проявляют к ним милосердия. По этой причине многие иудеи
живут в землях, которыми правит калиф Кордовы, ибо в этом
королевстве человек, которого они убили, не почитается за
бога.
Берси добавил, что молва об этом доходила до пего и рань-
ше; оказалось, что многие тоже слышали об иудеях. Орм ска-
зал, что они пригвоздили того человека к дереву так же, как в
старые времена поступили сыновья Рагнара Кожаные Штаны
с главным священником Англии. Никто не понимал, как они
могли почитать за бога того, кто был убит иудеями, ведь оче-
видно, что истинный бог не может быть убит людьми. Затем
Берси приступил к изложению того, что еще ему удалось уло-
вить из рассказов чужеземца.
— Он был рабом у ютов около года и перенес много му-
чений, поскольку отка 1ывался грести по субботам. Бог иудеев
гневается на тех, кто чем либо занят в этот день. Но юты не
понимали этого, несмотря па то, что он пытался объяснить им,
били его и морили голодом, если он отказывался грести. Имен-
но в это время он и научился немного нашему языку, но, го-
воря о них, он проклинает их на своем наречии, так как он
не знает подходящих слов в нашем. Он говорит, что он часто
плакал, когда был у них, и молил своего бога о помощи, а
завидев наши приближающиеся корабли, он понял, что его
мольбы услышаны. Когда он выпрыгнул за борт, оп захватил
с собой человека, который часто избивал его. Оп просил свое-
го бога защитит!, его и не позволить этому человеку избежать
кары. Именно благодаря этому его не задело ни одно копье и
он нашел в себе силы поднырнуть под корабль. Имя его бога
настолько могущественно, что он отказался называть его мне,
как я его ни уговаривал. Вот и все, что он говорит о ютах и о
своем бегстве от них. Он хотел многое рассказать о том, что
могло бы нам пригодиться, но я не очень отчетливо понимаю
его речь.
Всем было любопытно узнать, что именно собирался рас-
29
сказать им иудей, и наконец Берси удалось передать им суть.
— Он говорит, — сообщил им Берси, — что он был бога-
тым человеком в своей стране, которая находится в королев-
стве калифа Кордовы. Его зовут Соломон, и он серебряных дел
мастер, а заодно и великий скальд. Он был захвачен в плен
вождем-христианином, который пришел с севера и опустошал
их края. Этот вождь назначил ему очень большой выкуп, а
когда он заплатил, продал его работорговцу, ибо христиане не
держат слова перед теми, кто убил их бога. Работорговец про-
дал его на море купцу, откуда он и попал в плен к ютам. Ему
не повезло, поскольку там его заставляли грести по субботам.
Теперь он страшно ненавидит ютов, но это ничто по Сравнению
с той ненавистью, которую он испытывает к вождю-христиани-
ну, обманувшему его. Этот вождь очень богат и живет на рас-
стоянии однодневного перехода от моря. Он говорит, что готов
с удовольствием показать нам путь, чтобы мы ограбили вла-
дения вождя, сожгли его дом, вырвали ему глаза и бросили
обнаженным среди камней и деревьев. Он настаивает, что мы
найдем там много добра.
Все согласились, что это лучшее известие, которое они слы-
шали за последние дни. Соломон, который сидел рядом с Бер-
си, когда тот пересказывал, и пытался по мере сил следить за
речью, вскочил на поги с ликующим выражением лица и
громко возопи.I. Затем он бросился на пол перед Кроком, засу-
нул пучок бороды себе в рот и принялся жевать его. Потом
он схватил ногу |£рока и поставил ее себе на шею, бормоча,
как пьяный, слова, которые пикто не понимал. Когда он не-
сколько успокоился, он стал подыскивать слова на их языке,
которые он знал, и сказал, что он хочет верно служить Кроку
и его людям, пока они не добудут эти богатства, а он не на-
сладится местью. При этом он попросил дать ему обещание,
что ему позволят своими руками вырвать глаза этого вождя-
христианина. И Крок и Берси согласились, что это была обо-
снованная просьба.
На каждом корабле люди принялись обсуждать сказанное,
и это воодушевило их. Все сказали, что, может быть, чужезе-
мец не смог самому себе принести удачу, если взглянуть на
все, что с ним произошло, но им он может принести гораздо
большее. А Токи подумал, что ему никогда не доводилось под-
цепить лучшей рыбы. Все обращались с иудеем как с другом,
собрали для него кое-какую одежду и угостили его пивом, хотя
у самих его оставалось мало. Земля, куда он собирался их
вести, называлась Лэон, и они приблизительно знали, где это
находится — по правую руку, между страной франков и ко-
ролевством калифа Кордовы. Это могло занять пять дней хо-
рошего плавания на юг от берегов Бретани, которые они уже
могли видеть. Они принесли жертву, были вознаграждены бла-
гоприятной погодой и вышли вскоре в открытое море.
30
Глава четвертая
О ТОМ, КАК ЛЮДИ КРОКА
ДОСТИГЛИ КОРОЛЕВСТВА РАМИРЕСА,
И О ТОМ, КАК ОНИ С -ПОЛЬЗОЙ ГОСЕТИЛИ ЕГО
Когда Орм состарился и рассказывал обо всем, что выпало
на его долю, оп обычно говорил, что не сожалеет о том време-
urt, когда он был на службе у Крока, хотя и попал к нему не
по своей воле. Рана па голове доставляла ему неприятности
ю и ।иг *к<| । i n дней; оп хорошо сошелся с людьми, и вскоре
не I л onioriii к пем\ как к пленному. Они с благо-
д||н- ’i’i.io iiciii inn.। hi тучных опоц, которых добыли у него,
до о, 'тмим » :>юго, on । । многими достоинствами, koto-
in к < । «ли ого хорошим напарником. Он знал также много
гиков, как и Ворси, а от своей матери он научился произно-
•I II. их так, как это делают настоящие скальды. Кроме всего
прочего, он умел рассказывать лживые истории настолько
прав щво, что все верили, хотя оп и признавал, что в этом ре-
месло он уступает Токи. Итак, все оценили его как прёкрасно-
го, разумного спутника, способного развеять часы скуки во
пре ля долгого дня, когда дул попутный ветер и они отдыхали
па nec.i
I. < ki л из команды был и доволен тем, что Крок оставил
Г.р гаш., по попытавшие, сперва пополнить запасы свежего
uica, поскольку еда, которая была на корабле, уже начинала
портиться. Свинина была прогорклой, вяленая треска покры-
лась плесенью, мука зачервивела, а вода прокисла. Но Крок и
те, кто побывал в подобных походах, продолжали утверждать,
что такая пища привычна для настоящего мореплавателя. Орм
съедал свою долю охотно и любил рассказывать остальным о
т«?х лакомствах, которыми его потчевали дома. Берси сказал,
что он усматривает мудрое провидение богов в том, что в мо-
рс г наг л аж,V’ином ест то, что дома не предложил бы рабам
или собакам, а только свиньям.
Токи больше всего беспокоило, что кончилось пиво. Как он
уверял всех, он человек неприхотливый и может переварить
все, что угодно, если вынудят обстоятельства, даже собствен-
ные башмаки из котикового меха, если только все съеденное
будет сдобрено хорошим глотком пива. Его пугала сама воз-
можность столкнуться с опасностью, не имея при этом пива,
и оп часто вопрошал иудея о достоинствах пива в той стране,
31
куда они направлялись, но ни разу не получил четкого, утеша-
ющего ответа. Он рассказывал всем о пирах и попойках, в ко-
торых он участвовал, и сожалел, что не выпил тогда столько
пива, сколько бы мог выпить.
На вторую ночь в море поднялся сильный ветер, погнал
высокие буруны, и они были рады тому, что небо оставалось
чистым, поскольку они шли по звездам. Крок уже начал по-
думывать, не разумнее ли выйти в открытое море, но опытные
мореплаватели из команды сказали, что как бы далеко на юг
ни заплыл корабль, по левую руку всегда будет земля. Только
воды Нервасунд* ведут в Рим, который находится в самом
центре мира. Перед людьми, плывущими из Норвегии в Ислан-
дию, стоит куда более сложная задача, поскольку вокруг лишь
открытое море и пет земли, которая бы укрывала от ветра.
Иудей разбирался в звездах и показал себя как искусный
мореход, но в данном случае от него было мало пользы, ибо у
его звезд были другие имена, к тому же он страдал морской
болезнью. Орм мучился тем же, и они с Соломоном постоянно
перевешивались через борт, все время думая, что они могут
умереть в этот момент. Иудей жалобно выл что-то на своем на-
речии, когда его не рвало, но как только Орм приказал ему
замолчать, он ответил, что молит своего бога, который всегда
является ему в облике бури. Тогда Орм сгреб его за шиворот
и объяснил, что, хотя ему и дурно сейчас, у него хватит сил,
чтобы выбросить его за борт, если он издаст хотя бы еще один
вопль, поскольку ветер достаточно силен и без его бога.
Слова подействовали на иудея, а к утру ветер стих, море
успокоилось, и оба почувствовали себя лучше. У Соломона
лицо было зеленого цвета, но он дружески усмехнулся Орму
и, казалось, не таил на него злобы. Он лишь показал пальцем
на восходящее солнце и, подыскав известные ему слова, ска-
зал, что красные крылья утра вздымаются над морем, а это
значит, что его бог был здесь. Орм ответил, что его божество
является в таком торжественном облике, что лучше бы дер-
жаться от пего на почтительном расстоянии.
Позже утром они увидели прямо над собой горы. Они по-
дошли к берегу, но никак не могли найти укромную бухту, где
бы могли встать на якорь. Иудей сказал, что эта часть побе-
режья ему незнакома. Они выбрались на берег и тут же столк-
нулись с многочисленными обитателями тех мест. После ко-
роткой схватки поселенцы обратились в бегство, а люди Крока
опустошили их хижины и возвратились на корабль, захватив
еды, коз и нескольких пленных. Все радовались тому, что
удачно совершили набег, и с удовольствием отведали бы еще
раз вкус жареного мяса. Токи искал всюду пиво, но ему уда-
лось обнаружить лишь несколько мехов с вином, которое было
♦ Пролив Гибралтар.
32
таким терпким и кислым, что он сказал, что когда он делает
глоток, то чувствует, как его желудок сморщивается. Он не
смог выпить все один и, отдав приятелям остатки вина, проси-
дел весь вечер в одиночестве, печально напевая что-то, и сле-
зы текли у него по бороде. Берси предостерег всех, чтобы они
не тревожили его, ибо он становился опасен, когда напивался
до слез.
Соломон переговорил с пленными и сообщил викингам, что
они находятся сейчас во владениях князя Кастилии, а страна,
в которую они направлялись, расположена дальше на запад.
Крок сказал, что придется ждать ветра, чтобы двинуться в
этом направлений, а тем временем им ничего не остается, кро-
ме как есть и отдыхать. При этом он заметил, что положение
может стать щекотливым, если на них здесь нападут мощные
вражеские отряды или их корабли загородят им выход из за-
лива. Но Соломон, как мог, объяснил, что им здесь нечего
бояться, поскольку вряд ли у князя Кастилии есть свои ко-
рабли в море, а для того чтобы собрать подходящее войско, по-
требуется много времени Он рассказал им, что в прежние вре-
мена князь Кастилии был могущественным правителем, по те-
перь его вынудили подчиниться калифу Кордовы и даже пла-
тить ему дань. Кроме императора Германии Отто и императора
Василия в Константинополе, в мире больше не было столь мо-
гущественного владыки, как калиф Кордовы. Но люди громко
рассмеялись на это и сказали, что иудей, несомненно, прини-
мает за правду все, что он рассказал, но, очевидно, он мало что
понимает в подобных вещах. Они спросили: слышал ли он ко-
гда-нибудь о короле Дании Харальде и знает ли он, что нет
более могущественного короля в мире, чем он?
Орм ещо нетвердо стоял на ногах после морской болезни, и
ому совсем не хотелось есть, и это его сильно тревожило, так
как он боялся, что он тяжело заболел, а он все время беспо-
коился о своем здоровье. Вскоре он, скорчившись, лег у одного
из костров и заснул, но ночью, когда все уже спали, пришел
Токи и разбудил его. С текущими по щекам слезами он жало-
вался, что Орм единственный друг, который у него есть, и
посему он хотел бы спеть ему песню, которую он только что
вспомнил. Эта песня была о двух медвежатах, как он пояснил,
выучил он ее еще ребенком па коленях у своей матери, и эта
самая красивая песня, которую он когда-либо слышал. Говоря
это, он сел рядом с Ормом, вытер слезы и принялся петь. Орм
обладал странным нравом: если его разбудить от крепкого сна,
он переставал быть общительным. Но сейчас он слушал покор-
но, лишь повернулся на другой бок и попытался уснуть.
Токи не мог вспомнить песню до конца, и это приводило его
в отчаяние. Он жаловался, что весь вечер просидел один и
никто не подошел и не пожелал составить ему компанию. Но
больше всего его огорчало то, что Орм даже не бросил на него
2 Ф. Г. Бентсон
33
дружеского взгляда, дабы приободрить его, хотя он-то, как
только взглянул на Орма, сразу же увидел в нем своего луч-
шего друга. Теперь-то он понял, что Орм просто никчемный
мерзавец, как все люди из Сконе, и если этот молокосос забыл,
как надо себя вести со старшими, то хорошая трепка сразу же
все ему напомнит.
Продолжая произносить подобные речи, он поднялся на но-
ги и оглянулся в поисках подходящей палки, но Орм уже
окончательно пробудился ото сна и молча сел. Увидев это, То-
ки попытался дать ему пинок, но, когда он поднял ногу, Орм
выхватил головню из пламени и бросил ему прямо в лицо.
Токи, увернувшись, упал на спину, но мгновенно вскочил на
ноги, с белым' от ярости лицом. Орм к этому времени тоже
поднялся, и теперь они стояли лицом друг к другу. Луна све-
тила ярко, но глаза Орма мерцали угрожающим красным
блеском, когда он в бешенстве бросился на Токи, в то время
как тот пытался вытащить меч. Оружие Орма лежало в сто-
роне, и у него не было времени добираться до него. Токи был
огромным, сильным мужчиной, с широкими плечами и креп-
кими руками, тогда как Орм хоть и мог помериться силой со
многими, все же уступал взрослым воинам. Одной рукой он
зажал шею Токи, а другой стиснул его правое запястье, чтобы
он не смог вытащить меч. Но Токи схватил его за куртку, не-
ожиданным рывком оторвал от земли и легко перебросил че-
рез голову. Орм пе расцепил рук, хотя казалось, что его хре-
бет вот-вот затрещит, и, перевернувшись, уперся коленями в
поясницу Токи. Затем он опрокинулся на спину, повалив на
себя Токи, и с усилием перевернулся таким образом, что тот
очутился под ним, и лежал, уткнувшись лицом в пыль. К это-
му времени пробудился кое-кто из команды, и Берси подбежал
к ним с веревкой, ворча, что ничего другого нельзя было и
ожидать, раз они позволили Токи так напиться. Они связали
его по рукам и ногам, несмотря на то, что Токи неистово от-
бивался. Но спустя короткое время он утихомирился и долго
кричал Орму, что он только что вспомнил, как заканчивается
песня. Он начал было петь, но Берси окатил его холодной во-
дой, после чего тот заснул.
Проснувшись на следующее утро и поняв, что он связан,
Токи принялся страшно ругаться, будучи не в состоянии вспо-
мнить, что именно произошло вчерашней ночью. Когда .все ему
рассказали, его охватило раскаяние, и, терзаясь угрызениями
совести, он пояснил, что его преследует великое несчастье, ибо,
когда он пьет, он становится невыносим. Пиво, сказал он, со-
вершенно изменяет его, а теперь, к сожалению, и вино оказы-
вает на него такое же действие. Он с тревогой осведомился, от-
носится ли к нему Орм как к своему врагу. Орм ответил, что
не относится, и добавил, что с удовольствием продолжит пое-
динок, когда Токи будет дружески к тому расположен. Но при
34
। гом on просит его об одном условии, а именно: пусть Токи
придержится от песнопений, ибо крик козодоя или карканье
»• рой воропы на крыше дома звучат куда более сладкозвучно,
чем . го ночное пение. Токи расхохотался и пообещал, что он
нос тараитея усовершенствовать свои способности; он был доб-
рым 40’iohoiCoM, за исключением тех случаев, когда вино и пи-
ik > искажали его натуру.
Ik и команда считала, что Орм очень ловко выкрутился из
ю род< ।«см, особенно если учесть его молодость. Лишь немно-
гие а । тех, кто сталкивался с Токи в таком состоянии, остава-
....... и невредим । . Поэтому приятели Орма стали отно-
шться к нему с большим уважением, да и сам он был горд
•о» hi И.> ло случившегося они прозвали его Рыжий Орм, не
•о и.ко 11'иому, что он дейс твительно был рыжеволос, но еще
и и....«му, что (hi оказался человеком храбрым и неспособным
на Н'.оъдуманпыо поступки.
(’пусти несколько дней поднялся благоприятный ветер, и
пип in.nu «и в море. Держась подальше от земли, они взяли
ку|й на паши н, п| .и । 1 вдоль берегов королевства Рамиреса,
ооошу ип mi.Ii Займ («пи |1|м*н1лц на веслах мимо отвесных
«кал и, повернув немного на юг, очутились у изломанных бе-
реюв маленького архипелага, который всем напомнил их род-
ные острова в Блекинге. Наконец они достигли устья той ре-
ки, о которой говорил иудей. Дождавшись прилива, они во-
шли в пего и поднимались по реке на веслах до тех пор, пока
не были остановлены плотиной. Здесь они вышли на берег и
держали совет. Соломон описал предстоящее путешествие, ска-
зан, что отважный человек мог бы дойти меньше чем за день
до крепости того, кому оп желал отомстить. Этого человека
ana hi Ордоно, и, оудучи маркграфом короля Рамиреса, он яв-
।не». । самым отъявленным и подлым злодеем (по словам
иудеи) во всем христианском мире.
Крок и Берси подробно расспросили его о крепости, пы-
гаясь попять, какова ее мощность и большое ли войско ее
защищает. Соломон ответил, что она находится в такой скали-
CToii и пустынной части страны, что войско калифа, которое в
основном состоит из конницы, никогда не подходило к ней. Это
позволило злодею превратить крепость в надежное убежище,
за стопами которого хранится много добра. Она сложена из
дубовых стволов и защищена земляным валом, обнесенным
частоколом. Войско, защищающее крепость, может насчиты-
вать около 200 человек. Соломон считал, что вряд ли они бди-
тельны, поскольку возможность нападения маловероятна, кро-
ме того, большая часть людей маркграфа обычно отсутствует,
так как мародерствует на юге.
Крок сказал, что число защитников его тревожит меньше,
чем о мляной вал и частокол, которые не позволяют совершить
внозлпное нападение. Кое-кто из людей считал, что проще
13
простого поджечь частокол, но Берси напомнил, что огонь мо-
жет охватить крепость и в таком случае они получат мало
прибыли от похода. В конце концов они решили довериться
своей удаче и договорились, как они будут действовать, когда
достигнут места. Сорок человек должны были остаться на бор-
ту корабля, тогда как остальные с наступлением вечера отпра-
вятся в путь, поскольку так будет безопасней. Затем они бро-
сили жребий, дабы определить, кто должен остаться на кораб-
ле, и все были на месте, когда жеребьевка началась.
Каждый осмотрел свое оружие, и в жаркий полдень все
легли вздремнуть в тенистой дубовой роще. Затем они немного
подкрепились, и, как только наступил вечер, отряд, состоящий
из 136 человек, отправился в путь. Крок, иудей и Берси воз-
главляли отряд, а остальные шли чуть поодаль, облаченные
кто в кольчуги, кто в кожаные куртки. Большинство было во-
оружено мечами и копьями, хотя у некоторых были секиры, но
у каждого были щит и шлем. Орм шел рядом с Токи, который
разглагольствовал о том, что полезно разминать суставы перед
битвой, поскольку они сиднем просидели столько недель за
веслами.
Они шли через бесплодную, пустынную местность, где не
было видно никаких признаков жизни. Эти пограничные обла-
сти, лежащие между христианским королевством и королевст-
вом Андалузии, уже давно были необитаемыми. Они держа-
лись северного берега реки, перейдя вброд несколько малень-
ких ее притоков. Тем временем сгустились сумерки, и через
несколько часов они сделали привал, дожидаясь появления лу-
ны, дабы продолжить путь. Затем они повернули еще на север,
пройдя через долину, быстро пересекли унылую местность,
поскольку Соломон показал себя как прекрасный проводник, и
прежде, чем небо стало серым, они достигли крепости. Там они
спрятались в кустарнике и опять передохнули, вглядываясь в
темноту и пытаясь различить что-нибудь при бледном лунном
свете- Вид частокола их несколько обескуражил; он состоял
из грубых стволов, каждый из которых был вдвое выше чело-
веческого роста, и из огромных ворот, укрепленных на самом
верху. Все это выглядело устрашающе.
Крок заметил, что будет нелегко поджечь все это и он
предпочитает брать крепость приступом, не применяя огня.
Иначе им придется складывать хворост у частокола, поджигать
его и надеяться на то, что пламя не перекинется на само стро-
ение. Он спросил Берси, нет ли у него замысла получше, но
тот покачал головой, вздохнул и сказал, что выбирать не при-
ходится, хотя ему и пе хотелось бы прибегать к поджогу. Со-
ломон тоже не мог ничего предложить, он пробормотал лишь,
что с удовольствием бы посмотрел, как горят неверные, но он
рассчитывал на еще более страшную месть.
Во время этого обсуждения Токи подполз к Кроку и Берси
36
п <• и росил, почему они медлят. Его уже мучила жажда, и он
г чи га .1, что чем скорее они нападут на крепость, тем быстрее
он найдет что-нибудь выпить. Крок объяснил ему, что они об-
суждают, как войти в крепость. На это Токи сказал, что если
• ни дадут ему пять копий, то он сможет доказать, что он уме-
н г ш только грести и пить пиво, но и кое-что другое. Все
< просили, что он задумал, он же ответил лишь, что если все
нро <до1 хорошо, то он обещает им вход в крепость, но вла-
дении оружия должны быть готовы к тому, что им придется
приделывать новые древки для копий, когда они получат, их
обратно. Ворси, который знал Токи давно, посоветовал дове-
риться ом И так, были принесены кош.я, и Токи обрезал древ-
ки и н>м мог го, где дерево соединялось с железом, так что от
каждого остался ниш. короткий обрубок. Затем он объявил,
что оп готов приступить к делу. Оп и Крок с горсткой людей,
сопровождающих их, тайком прокрались к валу, прячась за
камнями и кустами. Из крепости несколько раз донеслось пе-
1ПН не।ума, но в остальном ничто пе нарушало ночную ти-
шину
Они II" ию । |ИИ • ii.iuy короткой дорогой, от ворот. Здесь
Говн < । Ul i* н пн noin у частокола и воткнул один из своих
наконечников между двух бревен на высоте около метра от
him ли, приложив всю свою силу, чтобы он засел там крепко.
В другую щель, чуть выше, он воткнул другой наконечник.
Затем, убедившись, что они сидят достаточно крепко, он поста-
вил ногу па укороченное древко, беззвучно приподнялся и
вставил третий наконечник в следующую щель. Но в таком
положении оп по мог бесшумно укрепить наконечник, и Крок,
который теперь понял замысел Токи, дал ему знак, чтобы тот
спускался впп I, шепнув, что нм придется теперь забить эти
кос II.IIIH несмотря на опасность разбудить кого-нибудь из
спящих. Затем, зажав в руке два оставшихся наконечника, он
занял место Токи и вогнал в щель третий несколькими удара-
ми топора. Точно так же он поступил с четвертым и пятым на-
конечником, расположив их несколько выше остальных. Как
только оп забил последний костыль, он вскарабкался по ним
и очутился на самой вершине частокола.
Сразу же после этого они услышали крики и громкий звук
рога, доносящийся из крепости. По остальные викинги поспеш-
но последовали за Кроком по устроенной Токи лестнице и
вскоре очутились вместо с ним на частоколе. Внутри, вдоль
частокола, находился деревянный помост для лучников. Крок
и его соратники спрыгнули на него и столкнулись с несколь-
кими людьми, вооруженными луками и копьями. Еще сонные,
опи выбежали перехватить их и уничтожить. Они забросали
нападающих стрелами с земли, и два человека погибли, но
Крок и остальные побежали по мосту к воротам в надежде
отворить их и впустить свой отряд в крепость. Началась же-
37
стокая схватка, поскольку уже многие из защитников крепо-
сти подбежали к воротам и подкрепление прибывало каждую
минуту. Один из двадцати воинов, последовавших за Кроком,
висел на частоколе со стрелой в глазнице, трое других были
убиты во время их перебежки по мосту. Но те, кому удалось
благополучно спрыгнуть па землю, сбились в плотную группу
и, издав воинственный клич, прокладывали копьем и мечом
дорогу к воротам. Было очень темно, и им приходилось до-
вольно туго, поскольку враг нажимал и спереди, и сзади.
Затем они услышали воинственный клич из-за стен, это
были те, кто остался на склоне холма. Как только они увиде-
ли, что попытка подняться на частокол удалась, они побежа-
ли к земляному валу. Многие уже рубили ворота топорами,
другие взобрались по лестнице Токи, спрыгнули вниз и бро-
сились на подмогу своим товарищам. Схватка вышла горячей и
беспорядочной, едва ли можно было разобрать — кто напада-
ющий, а кто защитник. Крок уложил нескольких своей секи-
рой, но сам получил удар дубинкой по затылку от огромного
человека с черной заплетенной бородой, который оказался
предводителем защитников. Шлем Крока частично смягчил
удар, но все же он зашатался и упал на колени. Наконец Токи
и Орму удалось пробить себе дорогу сквозь массу людей и
щитов, которая была такой плотной, что невозможно было
орудовать копьем, и они бежали до ворот, поскальзываясь, ибо
земля была жирна от крови. Общими усилиями они отодвину-
ли засов —- и ватага викингов хлынула внутрь. И толпа защит-
ников, что попалась им па пути, была сокрушена и вырезана
до единого.
Среди христиан возникло страшное смятение, и с жалки-
ми воплями они спасались бегством. Соломон, который был
среди первых, кто ворвался в ворота, мчался впереди викингов
как одержимый, спотыкаясь о тела убитых. Подняв меч, ва-
лявшийся на земле, и занеся его над головой, он крикнул
своим соратникам сквозь шум и гам, что молит их поспешить
к самой крепости. Крок, который был все еще оглушен ударом
и едва мог передвигать ноги, приказал с того места, где он
лежал, чтобы его люди следовали за иудеем. Многие викинги
вломились в дома, которые были расположены рядом с валом,
дабы утолить жажду и в поисках женщин. Но большинство
преследовало бегущих защитников до замка, который нахо-
дился в самом центре крепости. У ворот замка было много
христиан, которые пытались проникнуть внутрь, но прежде,
чем ворота затворились за ними, подоспели преследователи, и
битва закипела вновь прямо у замка; у христиан не оставалось
иного выбора, как защищать себя. Большой человек с запле-
тенной черной бородой отважно сражался, уложив двоих, ко-
торые напали на него, но в конце концов он был загнан в угол,
и на него обрушились такие удары, что он вскоре рухнул на
38
н м по Увидев упавшего, Соломон бросился к нему, схватил
€н«> ли бороду и плюнул ему в лицо, но бородатый человек
•иг пшул па пего отсутствующим взглядом, перекатился на
другой бок, закрыл глаза и умер.
Увиден это, Соломон принялся громко жаловаться на то,
VII» он помп пут, что он не смог полностью отомстить, ибо ему
ни позволили собственными руками убить этого человека.
О» । лишне л в живых христиане прекратили обороняться, ко-
• о» у виде т, что их предводитель мертв, и сдались на милость
п .о. iiriejhi. Некоторых из них пощадили, поскольку они мог-
in own. iq jin i.i как рабы. Oi)r< нечив себя мясом и папитка-
। , и которые (»чп,1и и вино и пиво, iикппгн принялись рыс-
i hii. по к|м по. hi в поисках добычи, (.спзрива । женщин, кото-
ры им обопру ли» mi и самых потаенных углах крепости, ибо
Inin ш знлли женщин уже много недель. Вся найденная добы-
чп << мил л п ь н одну огромную кучу, состоящую из украшений,
нру/кии, пари щв, парчи, кольчуг, утвари, уздечек, серебряных
hi л и пн । ло другого, но, когда все это было пересчитано,
HiiiiiiM 11. I. i)io iipiioj’n • вс их ожидания. Соломон объ-
1П.1» и. ini пи । inn i и плоды ра.юойпич! их набегов
п. Аидплу uno крик, । шм'обиып ужо стоит!, на ногах, но все
• ще в нови.и о, смоченной в вине и обернутой вокруг головы,
пора 1МЛПЛСЛ, увидев дооычу, но стал опасаться, что на корабле
mo.koi не хватить места для всего этого. Но Берси заверил
иго, что опп что нииудь придумают.
Никто, — сказал он, — не сетует на тяжесть ноши, ес-
ли »|о ••!<) собственная добыча, которая лишь окрыляет весла.
Остаток дня они провели пируя и в хорошем расположении
чу» । Затем они injciLi inrb и, Когда наступило утро, стали со-
пи! 11 н 11 опрптпын путь. Все пленные uu.ni тяжело пагру-
iKinn i lohi.i'ioii, но п самим викингам нашлось что нести. В под-
1ом. и и замка были найдены несколько пленных из Андалу-
лли, они рыдали от радости, когда их освободили, но выгляде-
ли они слишком изможденными, чтобы нагрузить их ношей.
Поэтому им пыла дарована свобода, и они пошли вместе с ви-
ни псам и ио пути к кораблю, откуда они собирались отправить-
ся с Соломоном па юг, в их родную страну. Было захвачено
несколько ослов, и Крок, оседлав одного из них, поехал во гла-
ве процессии, при >том его ноги волочились по земле. Осталь-
ные ослы шли рядом, нагруженные едой и пивом, но их груз
<* । ап< inn лея вг«‘ 1(‘гчо и легче, нискольку люди часто останав-
riiB iJHi *ь, чюоы отдохнуть и освежиться.
Берси пытался поторопить их, говоря, что они должны как
молено скорее дойти до корабля. Он боялся, что начнется йо-
Г1ШЯ, так как нескольким защитникам крепости удалось
• крыться, они могли уйти уже достаточно далеко и собрать
новые силы на подмогу. Но никто не обращал внимания на
• | •• у тчпевания, поскольку всем было весело, а многие уже
га
упились пивом. Орм взял тюк шелка, бронзовое зеркало и
большой стеклянный кубок, и все это было неудобно нести.
Токи тащил на своих плечах огромный деревянный сундук,
украшенный резьбой и набитый всевозможными вещами. Дру-
гой рукой он вел девушку, которая ему приглянулась и кото-
рую он собирался держать при себе по возможности долго. Он
был в прекрасном расположении духа и разглагольствовал пе-
ред Ормом о том, что эта девушка может оказаться дочерью
маркграфа, но вскоре он погрустнел, задумавшись, найдется
ли на корабле для нее место. Он не очень уверенно стоял на
ногах из-за выпитого пива, но оказалось, что девушка уже бы-
ла заботливо к нему расположена и поддерживала его, когда
он спотыкался. Она была хорошо сложена и очень молода, и
Орм заметил, что редко видел девушек прекраснее ее и не-
плохо было бы пользоваться таким же успехом у женщин, как
Токи. Но Токи ответил, что вопреки их дружбе оп не может
делить ее с Ормом, поскольку опа особенно приглянулась ему
и, если допустят боги, оп оставит ее себе.
Наконец они дошли до корабля, и люди, которые остава-
лись на борту, возликовали при виде такой богатой добычи, ибо
был договор, что каждый из них получит свою долю. Все по-
благодарили Соломона, и он получил множество дорогих даров,
после чего отправился в путь вместе с теми, которых они
освободили, так как ему поскорее хотелось покинуть страну
христиан. Токи, продолжавший все это время пить, всплакнул,
услышав, что Соломон их оставил, и сказал, что теперь некому
помочь ему побеседовать с девушкой. Он вытащил меч и со-
бирался бежать за ним, по Орму и другим удалось его утихо-
мирить, не применяя силы. Наконец он удовлетворенно при-
мостился рядом со своей девушкой, предварительно крепко
привязав ее к себе веревкой, чтобы она не убежала и чтобы
ее никто не смог украсть.
На следующее утро они принялись делить добычу, что было
не так уж просто. Каждый хотел иметь равную долю, но было
решено, что Крок, Берси, кормчий и некоторые другие должны
получить втрое больше, чем остальные. И хотя разделить до-
бычу поручили мудрейшим среди них, было трудно угодить
каждому. Берси сказал, что раз захват крепости есть заслуга
Токи, он тоже должен получить тройную долю, и все согла-
сились с этим. Но Токи ответил, что он примирится с обыч-
ной долей, если ему позволят взять на борт девушку.
— Ибо я хочу взять ее с собой на родину, — сказал он, —
даже если она и пе дочь маркграфа. Мы уже прекрасно со-
шлись, а когда опа обучится нашему языку и сможет пони-
мать наши с пей беседы, будет еще лучше.
Но может случиться так, заметил Берси, что это обернется
не таким уж большим преимуществом, как это сейчас кажется
Токи. Крок добавил, что корабль уже очень тяжело нагружен
40
добычей, и если даже не принимать во внимание, что они
потеряли в бою одиннадцать человек, он все равно сомневает-
ся что на борту найдется место для девушки. Иначе они вы-
нуждены будут оставить на берегу часть ценной добычи.
Услышав это, Токи вскочил на ноги, посадил девушку се-
но на плечо и приказал всем взглянуть на нее, приняв во вни-
мание, как она красива и какое у нее прекрасное телосло-
жение.
Я не сомневаюсь, — сказал он, — что она вызовет же-
лаине у каждого мужчины. Но если кто-либо из вас домогается
ее, л готов сразиться с ним здесь и сейчас, на секирах или ме-
чах. Победит» но достается девушка, а тот, кто погибнет, об-
.11О1ЧИ»’ корабль больше, чем опа его обременит. Так будет
справедливо!
Девушка крепко держалась одной рукой за вихры на ще-
ки Токи. При сто словах опа покраснела и прикрыла глаза
ipyion рукой, по вскоре убрала ее, казалось, ей нравится, что
на ное * Могриг Все решили, что Токи хитроумно поставил свое
у и пни П»> пик» * in* пиана с । сражаться с ним, несмотря на
крас i- девушки, поскольку все любили го и и оба вались его
си и.» и ого умения владеть оружием.
Hoi да вся добыча была поделена и принесена на борт, бы-
ло решено, что надо позволить Токи взять девушку на корабль,
хотя он и был тяжело нагружен, ибо Токи заслужил эту на-
граду. Затем они держали совет, обсуждая возвращение домой,
и дотворнллсь, что опи поплывут вдоль английских и франк-
( кпх берегов только в том случае, если будет плохая погода.
in ж погода будет хорошей, то поплывут к берегам Ирлан-
дли, а <итуда направлтси домой, обогнув Шотландские остро-
ва <’ пошл» добром, как пик, было бы опасно встречаться с
друлими кораблями.
Теперь у них было изобилие еды и питья, и они ели и
пили вдоволь. Все были веселы, возбуждены и рассказывали
Друг Другу, что они купят на все это добро, когда доберутся
до дома. К этому времени Крок окончательно пришел в себя,
по предводитель другого судпа пал в битве, и Берси заступил
пл его место. Токи и Орм сели опять за старые весла на ко-
рабле Крока, считая, что эта работа будет легкой, так как им
придется плыть по течению. Токи внимательно следил за де-
вушкой, которая большую часть времени проводила рядом с
ним, и был настороже, когда кто-нибудь подходил к ней без
повода.
Глава пятая
О ТОМ, КАК КРОКУ ДВАЖДЫ ИЗМЕНИЛА УДАЧА,
И О ТОМ, КАК ОРМ СДЕЛАЛСЯ ЛЕВШОЙ
Они подошли на веслах к устью реки во время отлива и
принесли в жертву меха с вином и мясо, дабы благополучно
возвратиться домой. Затем, сложив весла, они пустились в пла-
вание при слабом ветре, направляясь вдоль длинного изгиба
бухты. Тяжело нагруженный корабль сильно осел в воде и
двигался медленно, на что Крок заметил, что им придется
грести до кровавых мозолей на ладонях, прежде чем они уви-
дят родные берега.-Когда Орм состарился и рассказывал обо
всем, что выпало на его долю, он говорил, что никогда не
слышал таких неудачных слов, ибо с этого времени удача, ко-
торая до сих пор сопутствовала Кроку, изменила ему, как буд-
то боги услышали все и решили сделать его слова пророче-
ством.
Семь кораблей, держащих курс на север, возникли из-за
южного мыса в заливе. Завидев суда Крока, они свернули в
бухту и двинулись по направлению к ним. Они приближались
достаточно быстро, и их весла часто вздымались над водой. То
были корабли, каких никто из людей Крока никогда не ви-
дел, — продолговатые, низкие и легко скользящие по воде.
На них было много вооруженных людей с черными бородами и
в странных шлемах. Гребцы, сидящие по двое за одним веслом,
были обнажены, и их черно-коричневая кожа блестела на
солнце. Опи надвигались прямо на викингов, и до них донес-
лись хриплые выкрики и резкий грохот маленьких барабанов.
Три корабля Крока шли рядом друг с другом, держась по-
ближе к берегу, дабы их не окружили. Крок не желал отда-
вать приказ спускать парус, ибо, как он сказал, когда подни-
мется ветер, это будет их преимуществом. Токи поспешил
спрятать девушку среди тюков с добычей, нагромоздив их во-
круг нее, так он хотел защитить ее от стрел и копий. Орм
помогал ему, затем они заняли места у борта вместе с осталь-
ными. Орм был уже хорошо вооружен, поскольку в крепости
он позаботился о щите, кольчуге и хорошем шлеме. Человек,
стоящий рядом с ними, сказал, что наверняка эти незнаком-
цы — христиане, жаждущие отомстить им, но Орм подумал,
что это скорее люди калифа, поскольку иа их щитах и зна-
42
мнпь нс било видно креста. Токи был рад тому, что утолил
Ht окду прежде, чем пачалась битва, так как все идет к тому,
•по ад» <1. будет ; сарко.
А у тех из нас, кто уцелеет, — сказал оп, —будет что
и с '('('казать своим детям, ибо эти люди выглядят очень воин-
< . |.»нио, д.. к тому же сильно превышают нас числом.
К этому времени незнакомцы приблизились к ним на крат-
•i i iiiieo расстояние, и па викингов обрушился град стрел. Они
он» 5 иравлнли кораблями, обступив викингов и нападая на
лих го всех сторон. Судно, которым управлял Берси, было
0.1» iHiiinM к 1иф11 ,, поэтому one не смогли окружить его, но
• pi lf| ii » н.код! н сь справа, дальше всех от1 берега, и на
ною iipniiiojh н ocihiBiioii натиск противника. Два корабля не-
лпакомцон подошли друг за другом к нему со стороны моря и,
окружив по бокам, сцепились с судном Крока железными крю-
। пми, и с дикими криками перескочили на палубу к викингам.
Опп нано юна uh . рдоль, который еще больше осел в воде и
ii'iiopi. он hi । «и о.* ra.ii.iпл . Затем третьему судну противника
\ и» ни I. шипи < носа и прикрепиться к кораблю со стороны
борон» НтНК, 1»Ор и о <)( । lliiniiio н Кор.11) i I. ьпкипгов смогли вый-
III пи la iiHioi, моги опи едпа сдерживали суровый натиск про-
гипппкп, в го время как Кроку и его людям пришлось проти-
not юять < разу трем кораблям в одиночку. К этому времени
поднялся ветер, и оба корабля викингов относило все дальше и
дальше от того места, где бушевала лютая битва и потоки
крови стекали в воду.
I Го людям Крока некогда было заботиться о том, куда отда-
ляются корабли их товарищей, поскольку у них было доста-
ro’iho <oik рисков па и к собственной палубе. Так много людей
in р.. 1..РШ о» к ним пл борт, что судпо все время кренилось и
тролило потонуть. И хотя многие из нападающих, получив
удар мечом, попадали в воду или назад, на свой корабль, боль-
шое число оставалось на палубе, и к ним с двух сторон прибы-
вала подмога. Крок бился отважно, и те, кто еще сомневался,
убеждались в этом, издав предсмертный вопль, но вскоре он
осознал, что противник слишком превосходит их числом. Тогда
он отбросил щит, вскочил на борт и, взмахнув топором, пере-
рубил две цепи, связующие один корабль с другим. Но чело-
век, которого оп тяжело ранил перед этим, схватил его за
погу, а в то же самое время копье воткнулось ему в плечо,
и он упал па палубу чужого корабля, где на него навалились
враги. Он был крепко связан и взят в плен.
После того многие из отряда Крока погибли, ибо они пали
духом и защищались не с таким рвением, как прежде. Нако-
нец весь корабль был занят, а команда перебита, за исключе-
нием нескольких человек, среди которых находились Токи и
Орм, но которые были уже окружены. У Токи в бедре застря-
ла стрела, но он все еще держался на ногах, тогда как Орм
43
получил удар по лбу и с трудом мог видеть из-за крови, засти-
лающей ему глаза. Оба были очень утомлены. Меч Токи пере-
ломился о выступ щита, но когда он отступил назад, его нога
наткнулась на бочонок вина, который он захватил в крепости
и спрятал на носу корабля. Отбросив в сторону обломок меча,
он ухватился за бочонок обеими руками и поднял над головой.
— Это не должно пропасть даром, — пробормотал он и
швырнул его в ближайшего противника, сокрушив двух вместо
одного и опрокинув нескольких, которые повалились на их
тела.
Затем он крикнул Орму и остальным, что больше на этом
корабле делать нечего, и с этими словами бросился в море в
надежде доплыть до берега. Орм и другие, как могли, оттес-
нили врага и последовали за лим. Вслед им было пущено мно-
го стрел и копий, и две из них попали в цель. Орм нырнул,
всплыл и заработал руками так быстро, как он только мог.
Когда Орм состарился и рассказывал о том, что выпало на его
долю, он говорил, что нет ничего труднее, чем плыть в тесной
кольчуге, когда ты уже выбился из сил. Вскоре силы остави-
ли Токи и Орма, и они утонули бы, если бы их не подобрал
враикеский корабль, где их крепко связали, дабы они не оказы-
вали никакого сопротивления.
Итак, викинги потерпели поражение, а их победители греб-
ли к берегу, осмотреть отнятую добычу и похоронить убитых.
Они очистили палубу корабля, который они захватили, выбро-
сив трупы за борт, и принялись обыскивать судно, в то время
как хорошо охраняемых пленных со связанными руками пе-
ревезли на берег. Их было девять, и все они были ранены. Они
ожидали смерти, молча глядя на море, но оттуда не показыва-
лись ни корабли Берси, ни корабли их преследователей.
Токи вздохнул и начал бормотать что-то самому себе. За-
тем он сказал:
Некогда, мучимый жаждой,
пил я доброе пиво.
Вскоре отведаю я
мед Валгаллы.
Орм лёг на спину, глядя в небо, и произнес:
На родине, в доме,
в котором я вырос,
теперь я сидел бы
за кислым молоком
да с хлеба куском.
Но ни у кого не было так тяжело на душе, как у Крока.
С начала похода он считал себя удачливым человеком ц ге-
роем, а теперь ему приходилось видеть, как удача покидает его
с каждым часом. Он созерцал, как перебрасывают тела его
44
напарников через борт судна, которое было когда-то его ко-
раблем, и промолвил:
Пахари моря
за труд заслужили
позор, неудачу
да раннюю смерть.
Токи заметил, что это знаменательное совпадение, что целых
три скальда оказались в столь немногочисленной компании.
— Даже если вы и не можете состязаться со мной в уме-
нии складывать стихи, — сказал он, — все равно не падайте
духом. Помнит , что скальдам дозволено пить из самого боль-
шого рога па икре богов.
В это время они услышали пронзительный визг, доносив-
шийся с корабля, сопровождаемый громким гулом, который
означал, что незнакомцы обнаружили девушку в ее укромном
место. Они перенесли ее на берег, и здесь разгорелся спор, ко-
। именно опа должна достаться. Несколько человек начали
ссориться, крича друг на друга высокими голосами, и их бо-
роды гак п ходили ходуном. Токи сказал:
Пока вороны спорят, кому обладать курицей, ястреб
отсиживается, пестуя свое сломанное крыло.
Девушка была подведена к вождю незнакомцев, толстому
человеку с седой бородой и золотыми кольцами в ушах, обла-
ченному в красный плащ и державшему в руке серебряный
молот с длинной белой рукояткой. Он внимательно изучил ее,
поглаживая бороду, затем обратился к ней, и все увидели, что
они понимают язык друг друга. Девушка долго говорила что-
in, показывая несколько раз на пленных, но па два вопроса,
которые он задал eii, так ясе указывая па пих, опа отрицатель-
но покачала головой. Вождь кивнул и дал ей приказ, которому
она, казалось, неохотно повиновалась. Она воздела руки к небу
и крикнула что-то, но, когда он опять заговорил с ней суровым
голосом, покорно сняла с себя одежду и предстала перед ним
обнаженной. Все люди окружили их, кивая, подергивая бороды
и восхищенно перешептываясь, ибо она была истинно прекрас-
на. Вождь приказал ей повернуться, пристально осматривая,
трогая пальцами ее длинные коричневые волосы и ощупывая
кожу. Затем оп поднялся и коснулся перстнем, который он но-
сил па указательном пальце, ее живота, грудей и губ, после
чего, бросив несколько слов своим людям, поднял свой крас-
ный плащ и обвил вокруг нее. Услышав его слова, все поло-
жили руки ей на лоб и поклонились, подобострастно шепча
что-то. Затем девушка оделась, оставив красный плащ при се-
бе, ей дали еды и питья, и все обращались с ней почтительно.
Пленники молча наблюдали за всем происходящим, и ко-
гда девушке подарили плащ и дали еды и питья, Орм заметил,
что, кажется, ей больше повезло, чем всей компании Крока.
45
Токи согласился и сказал, что ему было тяжело видеть ее в
первый раз во всей красе, когда она принадлежала уже друго-
му мужу, поскольку он провел с ней мало времени и все время
должен был куда-то спешить. А теперь он может зарыдать от
одной мысли, что ему никогда не выдастся случай расколоть
череп пузатого, седобородого вождя, который запачкал ее те-
ло своими грязными пальцами.
— Меня утешает лишь надежда, — добавил он, — что она
доставит мало радости этому старику. Как только я ее увидел,
мне она показалась разумной и полной достоинств, несмотря
на то, что мы не могли понимать друг друга. Посему я думаю,
что пройдет время, и она сама воткнет нож в брюхо этому
старому козлу.
Все это время Крок сидел в глубоком молчании, подавлен-
ный своей участью, повернув голову к морю; его совсем не
занимало, что происходит на берегу. Но внезапно он издал
крик (на что незнакомцы оживленно захохотали), ибо далеко
в бухте возникли четыре корабля, идущих на веслах к берегу.
Это были корабли, преследовавшие Берси. Они двигались мед-
ленно, и вскоре стало видно, что один из них, тяжело осев-
ший в воде, был сильно поврежден: в борту зияла огромная
пробоина и многие весла были переломаны.
Это зрелище привело пленников в восторг, несмотря на то,
что до того они были сильно удручены, страдали от ран и му-
чились жаждой. Ибо они поняли, что Берси удалось протара-
нить один корабль и противник был вынужден прервать сра-
жение, оставшись лишь с тремя кораблями, и вернуться ни с
чем обратно. Кое-кто стал подумывать, что Берси может вер-
нуться и освободить их. Но Крок сказал: -
—- Он потерял много людей, ибо, когда я видел его в по-
следний раз, большое число вражеских воинов перебралось к
нему па борт. Он должен был догадаться, что кто-то из нас
остался в живых, раз наш корабль не вышел из бухты. Посе-
му я думаю, что он предпочтет добраться до дома с тем доб-
ром, которое уцелело. Он поплыл либо на обоих кораблях, если
у него хватит людей, чтобы вести их, либо на одном. Если он
благополучно достигнет берегов Блекинге, сага о походе Крока
будет рассказываться по всему Листерланду й запомнится на
века. Теперь-то нас, несомненно, убьют, ибо гнев этих людей
возрос оттого, что два наших корабля ушли у них из-под носа
Но Крок оказался на этот раз плохим пророком. Им дали
еды и питья, и какой-то человек осмотрел их раны. Так они
поняли, что отныне они сделались рабами. Некоторые пред-
почли это смерти, другие же сетовали на свою горькую участь
и желали умереть. Вождь незнакомцев доставил на берег сво-
их рабов с галер и позволил им поговорить с викингами. Эти
люди происходили из самых разных стран, поэтому они обра-
щались к викингам на диковинных наречиях, ио никто не го-
де
норил на языке, который они могли бы понять. Незнакомцы
остались здесь еще на несколько дней, приводя в порядок по-
врежденный корабль.
Много гребцов на этом корабле было убито, когда Берси
протаранил судно, и пленные викинги заменили павших. Они
привыкли грести, и сперва эта работа не казалась им тяже-
лое тем более, что на этом судне люди сидели по двое за
одним веслом. Но каждый был. прикован цепью за ногу, кроме
того, они должны были грести обнаженными, чего они очень
< гыднлись. У них была почти белая кожа в сравнении с дру-
гими рабами, и солнце так нещадно опаляло их спины, что
каждый иск <од (-.и ща pm них Силл началом повой пытки. Но
гну» 'И какое го время они стали смуглыми, как их товарищи
по несчастью, перестали вести счет дням, а лишь гребли, спа-
йс чувствовал и голод или жажду, пили, ели и опять гребли,
и । । но ток пор, пока они не стали уставать оттого, что импри-
..... ни । । рос hi чу и. долгане, чем обычно. Тогда они засыпали
прямо in m г ними, по продолжали грести по-прежнему равно-
мерно. ч|иО|.| пи»! паа< м« рщика по пробудил их ото спа. Так
они п ", । in kiiihi пш'1ПЦ11 раоов па галерах.
Они iprb iH в дождь и н лютый зной, иногда их обдувал
• in кин Ьрпч, но колода по было. Будучи рабами калифа, они
по ведали, куда они гребут и па что направлены их усилия.
Опп проплывали близ крутых берегов и плодородных долин,
• трудом проходили широкие реки с сильным течением, на
огрета ч которых видели черных и коричневых людей и иногда,
па расстоянии, женщин, чьи лица были скрыты покрывалом.
Оп । прошли чорс г залив Нервасупд, направились к границам
.... инн । а 1И(|нц и па пути им встречалось множество бога-
• II ipoiiiiii и проьра< пы\ юродов, чьи имена им были не-
|-|Що ил ( гав па якорь в просторной гавани, они были заклю-
чены в дома для рабов, пока не пришло время вновь выходить
в море; затем опять налегали на весла, преследуя чужестран-
ные корабли до тех пор, пока не покажется, что сердце вы-
। кочи г сейчас из груди, и лежали, задыхаясь на палубе, в
го время как битва, которую опи были не в силах наблюдать,
свирепствовала рядом с ними.
Они по знали ни радости, пи печали и не молили пи о чем
ьиг в, ибо они были слишком .ш I i.i на веслах, следя насто-
p. конными глазами за человеком с бичом в руках, надзирав-
шим за ними. Оли люто ненавидели его, когда он хлестал их,
но еще больше они ненавидели его, когда гребли в изнеможе-
нии, а он расхаживал среди них с большим куском хлеба, смо-
ченным в вине, ибо знали, что им придется работать вёслами
без передышки, пока силы не оставят их. Не понимая того, что
он говорит, они научились распознавать по голосу, сколько
ударов бича од назначит им как вознаграждение за их нера-
диво и.. Их единственным утешением была надежда, что ему
47
уготован ужасный конец и им подвернется случай, перерезать
ему горло или хлестать его по спине до тех пор> пока сквозь
потоки крови не будут видны кости.
Когда Орм состарился и рассказывал обо всем, что выпало
на его долю, он говорил, что эта история длилась долго, а рас-
сказывается коротко, ибо один день сменял другой и наконец
время для них остановилось. Правда, были приметы, которые
подтверждали, что время идет, и одной йз таких примет была
его борода. Сделавшись рабом, он оказался самым молодым
среди всех и единственным безбородым. Но спустя долгое вре-
мя борода начала расти, и она была более рыжей, чем волосы
на голове. Со временем она отросла настолько, что касалась
рукоятки его весла, и ему приходилось пригибаться с каждым
взмахом, дабы нечаянно не задеть ее.
Второй приметой было то, что постепенно возрастала его
мощь. Он был уже довольно силен, когда его приковали к ска-
мье, поскольку привык сидеть па веслах на корабле Крока.
Но рабу приходится тяжелее, чем свободному человеку, поэто-
му гребля на галере была для него настолько мучительным
испытанием, что первые несколько недель он был болен и у
него кружилась голова. Он видел людей, надорвавших себе
грудь, они изрыгали кровавую пену, падали навзнйчь со ска-
мьи, корчась от боли, и умирали, а их тела выбрасывали за
борт. Но он знал, что у него нет выбора: либо он будет грести,
подобно своим товарищам по несчастью, даже если это приве-
дет его к смерти, либо на его спцну падут удары бича над-
смотрщика. Он выбрал первое, ибо однажды он почувствовал
удар бича и понял, что если он почувствует его вновь, то
безумное бешенство овладеет им, и тогда его ждет неминуемая
смерть.
Итак, он греб из последних сил, даже когда ему застилало
мраком глаза, а спина и руки горели как в огне. Но спустя не-
сколько недель оп заметил, что перестал сознавать свою уста-
лость. Возросла его мощь, и отныне ему приходилось забо-
титься, чтобы весло, которое теперь стало легкой палкой в
его руках, не треснуло от слишком сильного рывка, так как
за сломанное весло раб получал несколько жгучих ударов би-
ча. Длительный срок рабства у калифа на галерах он провел
за веслом, расположенным на левом борту судна, поэтому он
был повернут к нему правой стороной, а вся тяжесть рывка
при гребле приходилась на левую руку. С тех пор он всегда
держал свой меч и подобное оружие левой рукой, хотя копья
продолжал метать правой. Та мощь, которую он добыл столь
нелегким трудом, превышала силу обычных людей и не поки-
дала его вплоть до глубокой старости.
Но была и третья примета, напоминающая, что проходит
время, пока он трудится на галерах. Он неожиданно поймал
себя на том, что начинает понимать кое-что из чужого языка,
48
на котором говорили все вокруг него; сперва это были только
отдельные слова, но постепенно он научился понимать все
больше и больше. Некоторые рабы были родом из далеких
стран, расположенных на юге и востоке, и переговаривались
на наречии, похожем на тявканье собак, которое никто, кроме
них, не понимал. Другие невольники были из христианских
стран, лежащих на севере, и говорили на языке тех мест. Но
многие рабы были из Андалузии, и их приковали к веслам за
то, что они были морскими разбойниками, бунтовщиками, или
за то, что они досаждали калифу мятежными речами о боге
и пророках. Эти люди, как и их владельцы, говорили по-араб-
ски. Надсмотрщик с бичом также изъяснялся на этом языке, а
так как самое разумное для раба — это пытаться понять, что
от него хочет этот человек, то надзиратель превратился для
Орма в хорошего учителя языка, хотя он и не прилагал к это-
му никаких усилий.
Этот язык было очень трудно понять, но еще тяжелее было
на 1клм говорит!», поскольку там были такие звуки, которые
исходили из самых глубин горла и не походили ни на что,
кроме как на рев быков или кваканье лягушек. Орм и его
товарищи пе переставали удивляться, что чужеземцы созна-
тельно причиняют себе такие неудобства, издавая столь слож-
ные звуки, вместо того чтобы говорить просто и естественно,
как это делают у них на севере. Тем не менее Орм быстрее
других освоил язык, отчасти потому, что он был моложе
остальных, но отчасти и потому, что он ребенком всегда охот-
но произносил сложные и еще неведомые ему слова, которые
оп слышал в старых песнях, будучи даже еще не в состоянии
попить, что опи означают.
Итак, Орм был первым, кто начал понимать, что именно
говорилось вокруг них, и первым, кто мог сказать пару слов в
ответ. Поэтому он стал толмачом для своих напарников, и по-
этому приказания передавались через него. Ему удалось мно-
гое узнать от тех. рабов, которые говорили по-арабски. Благо-
даря этому к нему стали относиться как к предводителю нор-
маннов, хотя он и был самым молодым среди них, так как ни
Крок, ни Токи не смогли запомнить ни одного слова из этого
странного языка.
Мпого позже Орм часто говорил, что после хорошей уда-
чи, силы и умения владеть оружием нет ничего более полез-
ного для человека, который попал к чужеземцам, чем способ-
ность усваивать их наречие.
На корабле находилось пятьдесят воинов и семьдесят два
раба, на которых приходилось восемнадцать пар весел. Сидя
на скамьях вплотную друг к другу, они часто перешептыва-
лись о том, как бы им освободиться от цепей, обезоружить лю-
дей и добыть себе свободу. Но цепи были крепкими, а рабы
находились под пристальным надзором охраны, которая по-
49
являлась, как только корабль вставал на якорь. Даже, когда
Они вступали в сражение с вражескими кораблями, назнача-
лось несколько воинов, которые должны были следить за ними
и убивать всякого, кто выказывал какие-либо признаки беспо-
койства. Когда их доставили на берег в одной из военных га-
ваней калифа, они были заперты в домах для рабов, где они
находились под строгим наблюдением, и им не позволялось
даже собираться вместе до тех пор, пока корабль не был готов
к отплытию. Казалось, им не оставалось ничего, кроме как си-
деть па веслах, пока в их телах еще теплится жизнь, и ждать,
когда вражеский корабль одержит победу над их хозяевами и
отпустит рабов на свободу. Но у калифа было много кораблей,
и каждый раз они превышали числом противника, поэтому
едва ли на это можно было рассчитывать. Тех рабов, кто по-
казывал свой строптивый прав или во всеуслышание прокли-
нал своих хозяев, засекали до смерти либо выбрасывали за
борт живыми. Если же провинившийся был сильным гребцом,
его лишь кастрировали и вновь сажали за весла. И хотя рабы
никогда не допускались к женщинам, это считалось самым тя-
желым наказанием.
Когда Орм состарился и рассказывал обо всем, что выпало
на его долю, он все еще помнил, где именно на корабле сиде-
ли викинги, а какие места занимали остальные рабы. Й когда
он рассказывал свою историю, он переводил слушателей от
весла к веслу, растолковывая, что за человек сидел здесь, кто
среди них умер, как на их место пришли другие рабы и кто
из них получил большее число ударов бичом. Он говорил, что
ему нетрудно было запомнить все это, ибо в своих снах.он ча-
сто возвращается на корабль и видит напряженные спины,
покрытые рубцами, слышит стоны гребцов, занятых своим не-
посильным трудом, и, как прежде, замечает ноги надсмотрщи-
ка, приближающегося к нему. И часто он добавлял при этом,
что нет большего счастья в мире, чем пробуждение от этого
сна, ибо только тогда отдаешь себе отчет, что это лишь сни-
лось.
У левого борта, через три весла от Орма, сидел Крок, кото-
рый к тому времени очень сильно изменился. Орм и другие
викинги знали, что ему приходится тяжелее, чем остальным,
ибо он привык повелевать и всегда был уверен в своей удаче.
Он был очень угрюм, редко отвечал, если к нему обращались,
и хотя благодаря его силе ему было нетрудно выполнять взва-
ленную на него работу, он греб как будто в полусне, глубоко
задумавшись о чем-то. Постепенно взмах его весла замедлял-
ся, и затем его весло выбивалось из общего ряда, за что он
бывал жестоко исхлестан надсмотрщиком. Но никто никогда
не слышал, чтобы он закричал от боли или пробормотал про-
клятия. Крок лишь сильнее налегал на весла и догонял осталь-
ных, но его взгляд задумчиво следил за удаляющейся спиной
50
надсмотрщика; так человек смотрит на назойливую осу, ко-
торую он не может прихлопнуть рукойг.
С Кроком делил весло человек ПС) имени Гунни, который
громко жаловался, когда ему за счет 1Крока перепадали удары
бича, но Крок мало обращал внимания на его плач. Наконец
однажды, когда надсмотрщик нещадцо избил их обоих и* жа-
лобы Гунни стали нестерпимыми, Крож взглянул на него так,
как будто для него было внове его присутствие, и промолвил:
— Будь терпелив, Гунни. Тебе надолго осталось выносить
мепя. Я вождь и не рожден служить другим людям. Но у меня
есть замысел, который мпе осталось воплотить, если только
моя удача позволит мне сделать то, 'Jjto я должен сделать.
Он замолчал и пе сказал больше ьщ слова, и Гунни не мог
добиться от пего, что это был за замьдсел, который он должен
был воплотить.
Примо перед Ормом сидели два человека по имени Халли
п Огмупд. Они часто беседовали менаду собой о добрых вре-
к па , । го были прежде, о еде и пигзе, о красивых девушках
на (онере и нодмсш ил ли подходящую смерть для надсмотрщи-
ка. Но им дали п« приходило в голову поразмыслить над тем,
кат выбраться отсюда. Рядом с Ормоэд сидел чужеземец с тем-
но коричневой кожей, у которого за какой-то проступок был
отрезан язык. Он был хорошим гребцом, и ему редко доста-
вались удары бича, но Орм предпочел бы сидеть со своим
земляком либо, на худой конец, с Цем-нибудь, с кем можно
было бы поговорить. Но хуже всего для Крока было то, что
безъязыкий гораздо лучше мог кашлять, нежели говорить, и
более страшного кашля Орм никогда в своей жизни не слы-
шал. Когда оп закашливался, ого л^ц0 серело, а он сам за-
глатывал воздух, как ной манная рыбц, всо это вместе выгляде-
ло так устрашающе и жалко, что казалось, ему недолго оста-
валось жить. Это заставило Орма позаботиться о своем здо-
ровье. Не то чтобы он очень высоко Ставил жизнь раба на га-
лерах, но он бы не хотел умереть от кашля, безъязыкий лишь
убедил его в этом. Чем больше он размышлял о подобной
смерти, тем больше впадал в уныние, и ему хотелось, чтобы
I оки сидел рядом с ним.
Токи находился в нескольких веснах за Ормом, так что им
изредка выдавалась возможность поговорить, особенно когда
их нпрнво н» «и на берег и обратно. В домах для рабов их рас-
садили но четваро в клетки, согласью тому, как они сидели
па корабле. Токи сохранил свою прежнюю веселость и всегда
находил над чем посмеяться, несмотря на то, что он часто
।‘сорилея с человеком, который дели^ с ним весло. Имя этого
человека было Туми, и, по мнению Токи, он прилагал гораздо
Польше усилий во время еды, чем во время гребли. Токи скла-
ды» * л хулительные стишки о Туми ц о надсмотрщике и рас-
пн» л л их, когда греб, чтобы Орм и Другие могли их слышать.
51
Но большую часть времени его занимали мысли о побеге.
Сперва, когда Орм и Токи могли разговаривать, он шепнул,
что у него есть хороший замысел и единственное, что ему тре-
буется, — это маленький кусок железа. Темной ночью, когда
корабль будет стоять в гавани и все, кроме охраны, будут
спать, он при помощи этого куска разогнет цепь у себя на ло-
дыжке. Сделав это, он передаст железо другим викингам, и
каждый из них бесшумно разорвет свою цепь. Когда все будут
свободны, они в темноте передушат охрану и возьмут их ору-
жие. Затем, оказавшись на берегу, они смогут постоять за себя.
Орм сказал, что замысел был бы хорош, если бы он был
осуществим, и он сам не прочь приложить руку к уничтоже-
нию охраны, но сомневается, что им удастся зайти так далеко.
Где они найдут подходящий кусок железа и как они, обнажен-
ные люди, постоянно находящиеся под пристальным наблюде-
нием, пронесут его тайком па борт? Токи вздохнул и добавил,
что есть трудности, которые следует обдумать, но у него нет
замысла получше этого. Кроме того, он сказал, что им сейчас
нужно выждать время, ибо удобный случай может подвернуть-
ся сам собой.
Ему удалось украдкой сообщить то же самое Кроку, но тот
безучастно выслушал его и не выказал особого рвения.
Вскоре после этого корабль поставили в сухой док на од-
ной из верфей калифа,: дабы почистить его и заново просмолить.
Эту работу должны были выполнить несколько рабов, среди
которых были и норманны, которые хорошо знали корабельное
дело. Для этого их сковали попарно и приставили вооружен-
ную охрану. Вокруг все это время прогуливался надсмотрщик
с бичом, дабы подгонять их, а два воина, вооруженные мечами
и луками, ходили за ними по пятам. Неподалеку от корабля
рядом с бочкой питьевой воды для рабов стоял огромный ко-
тел с кипящей смолой.
Крок и Гунни стояли рядом с бочкой, когда к ней прибли-
зился один из рабов, поддерживая своего напарника, который
едва мог передвигаться, поскольку во время работы очень силь-
но повредил ногу. Он опустился на землю и принялся пить
воду, когда подошел надсмотрщик, дабы посмотреть, что здесь
затевается. Раненый лежал на боку и стонал, но надсмотрщик
решил, что он притворяется, и хлестнул его бичом, чтобЬг тот
поднимался на ноги. Но человек остался лежать на прежнем
месте.
Крок находился недалеко от него, у дальнего края бочки.
Он шагнул по направлению к ним, потянув за собой Гунни, и
его прежняя вялость неожиданно исчезла. Когда он прибли-
зился к ним и увидел, что цепь еще достаточно длинна, он
рванулся вперед, схватил надсмотрщика одной рукой за ре-
мень, а другой за шею и, оторвав от земли, поднял над голо-
вой. Надсмотрщик завопил от ужаса, и ближайший из охран-
52
пиков повернулся и ударил Крока мечом. Но тот, казалось,
не почувствовал боли. Отступив на два шага в сторону, он
бросил надсмотрщика в котел с кипящей смолой в тот момент,
когда меч другого охранника опустился ему на голову. Крок
зашатался, но устоял на ногах. Затем он усмехнулся и про-
молвил: «Теперь ко мне вернулась моя удача», — после чего
упал на землю и умер.
Все рабы завопили от восторга, но радость викингов была
омрачена печалью, и еще много месяцев спустя они вспоми-
нали подвиг Крока и его последние слова. Все согласились,
что оп умер так, как подобает предводителю, и высказали
предположение, что надсмотрщик достаточно хорошо просмо-
лился в котле. Токи сложил вису* в честь Крока, в которой
говорилось гак:
Погорячей, чем удар бича,
кадка кобылы морской
головомойку Для палача
сдобрил кипящей смолой.
Когда они опить вышин на веслах в море, у них Пыл новый
надсмотрщик, который, казалос’ь, учел участь своего предше-
< с пенника, ибо был скуп на удары бича.
♦ Виса — короткое стихотворение или строфа в поэзии скальдов.
Глава шестая
ОБ ИУДЕЕ СОЛОМОНЕ И ГОСПОЖЕ СУБАЙДЕ
И О ТОМ, КАК У ОРМА ПОЯВИЛСЯ МЕЧ
ГОЛУБОЙ ЯЗЫК
Соседу Орма по веслу становилось все хуже и хуже, пока
наконец он вовсе не перестал грести. Поэтому, когда корабль
встал на якорь в одной из военных гаваней на юге, которая
называлась Малага, его отправили па берег, и все ожидали,
кого же посадят на его место. Последние несколько недель
Орму приходилось выполнять всю работу за двоих, и он на-
деялся, что теперь у него будет подходящий напарник. Нови-
чок появился на следующее утро. Его втащили на корабль
четверо воинов, и никому не понадобилось заглядывать ему в
рот, чтобы убедиться, что язык у него был на месте. Он изры-
гал такие страшные проклятья, которых прежде еще не слы-
шали на корабле. Это был прекрасно сложенный молодой че-
ловек, безбородый и с красивыми чертами лица.
Его доволокли до скамьи и крепко держали до тех пор, по-
ка не замкнули цепь вокруг его лодыжки. По щекам его струи-
лись слезы, но то были слезы гнева, а не скорби. Капитан ко-
рабля и надсмотрщик подошли взглянуть на него, и он не-
медленно принялся осыпать их проклятиями и бранью, назы-
вая такими именами, которых Орм никогда не слышал. Рабы
замерли, ожидая, что ему сейчас же зададут страшную треп-
ку, но капитан и надсмотрщик лишь поглаживали бороды, за-
думчиво проглядывая письмо, которое им передала охрана. Оба
кивнули головами и принялись перешептываться о чем-то меж-
ду собой, в то время как новичок продолжал насылать хулу
на них, говоря, что они ублюдки, пожирающие свинину и спа-
ривающиеся с ослицами. Наконец надсмотрщик пригрозил ему
бичом и приказал придержать язык за зубами. Когда капитан
и надсмотрщик отошли, новичок неистово зарыдал, так что
тело его сотрясалось от плача.
Орм не знал, что все это означает, но подумал, что вряд ли
можно рассчитывать на помощь своего напарника, пока его не
огреют бичом. Во всяком случае, ему было теперь с кем пере-
молвиться словечком. Но сперва новичок пренебрегал беседой
и отклонял все дружеские предложения Орма. Как Орм и опа-
сался, он не был гребцом и никак не мог привыкнуть к своему
новому образу жизни, всегда находя повод пожаловаться на
54
еду, которая приходилась Орму по вкусу, хотя ее и было недо-
статочно. Но Орм был снисходителен к нему, выполнял работу
за двоих и шептал ему слова ободрения, насколько ему позво-
лял его арабский. Несколько раз он спрашивал новичка, кто он
такой и за что он был послан на галеры, но не получал ника-
кого ответа, кроме надменного взгляда и пожатия плечами.
Наконец он удостоил Орма ответом, объявив, что он человек
орошего рода и не привык к допросам рабов, которые не мо-
гут даже выражаться подобающим образом. На все это Орм
сказал:
— Если бы за те слова, что ты сейчас вымолвил, я бы схва-
1нл тебя за горло, то тебе пришлось бы худо. Ио лучше, чтобы
м( жду нами был мир и мы стали друзьями. На этом корабле
мы вес рабы, и ты мало чем отличаешься от других. К тому же
!л по единственный здесь, у кого хорошая родословная. Я и
сим г икон, а зовут меня Орм — и я сыц вождя. Это правда,
ы<> и и 1охо говорю на твоем языке, но ты говоришь на моем
еще 4 5 Посему мио кажется, что пам нечего делить, а если
у кого пиьудь ил на< и (л. преимущества, то, я думаю, не
у юби.
11ри<-кормно । пытать твои слова, — отвечал новичок. —
Однако, кажется, ты человек разумный. Вполне возможно, что
твой народ считает тебя человеком достойного происхождения,
но вряд ли ты можешь равняться со мной, ибо со стороны
матери я происхожу от самого Пророка, да будет благословен-
но Его имя! Знай же, что язык, на котором я говорю, есть
язык Аллаха. Все же другие языки были созданы злыми ду-
хами, дабы воспрепятствовать распространению верного уче-
ния. Так что, ты видишь, между нами не может быть равен-
ства. Мое имя Халид, сын Езида; мой отец был начальни-
ком <<тражи при калифе, потому я владею большим богатст-
вом и свободен от всякого труда, не считая того, что ухажи-
ваю за своими садами, развлекаюсь с друзьями и занимаюсь
музыкой и поэзией. Я признаю, что здесь мне временно при-
ходится заниматься иным, но это ненадолго, да сожрут черви
глаза того, кто засадил меня сюда! Я сочинил песни, которые
поются по всей Малаге, и немногие из живущих поэтов так
же искусны в этом ремесле, как я.
Орм заметил, что, вероятно, в королевстве калифа живет
множество поэтов, раз ему довелось здесь встретить хотя бы
одного Халид ответил, что множество людей пробуют слагать
стихи, ио совсем не все могут быть названы истинными поэ-
тами.
После такой беседы они сошлись получше, хотя Халид по-
прежнему оставался плохим гребцом, а иногда вовсе не мог
взяться за весла, так как у него была содрана кожа на руках.
Несколько позже он рассказал Орму, что привело его на га-
леры. Он должен был несколько раз повторять сказанное, при-
55
бегать к иносказаниям, дабы пояснить, что он подразумевает,
ибо трудно было понять его речь, но в конце концов Орм уло-
вил суть рассказа.
Халид сообщил ему, что своим сегодняшним тяжелым по-
ложением он обязан самой прекрасной девушке во всей Мала-
ге, дочери правителя города, человека знатного, но со злым
нравом. Красота его дочери была такова, что даже поэту труд-
но было представить что-либо более прекрасное. Однажды
Халиду выдался счастливый случай увидеть ее без покрывала
на празднике урожая. С этого мгновения оп полюбил ее пре-
выше всех других женщин и сочинял песни в ее честь, кото-
рые таяли у него на губах, когда он пел. Спустя какое-то
время он проник через крышу в дом, который находился ря-
дом с дворцом, где она жила, и ему посчастливилось поймать
на себе ее взгляд, когда опа сидела в одиночестве на крыше.
Оп восторжеппо выкрикнул приветствие и, обратив к пей про-
тянутые с мольбой руки, уговорил ее поднять еще раз покры-
вало с лица. Это был знак того, что она отвечает взаимностью
на его любовь, и великолепие ее красоты заставило его почти
потерять сознание.
Он убедился, что госпожа благоприятно к нему располо-
жена, и подкупил богатыми дарами служанку, что позволило
ему посылать ей записки. Затем правитель города уехал в
Кордову, дабы представить калифу годовой отчет, и госпожа
послала Халиду красный цветок. В ответ на это Халид пере-
оделся старухой и при потворстве служанки пробрался к ней
в покои, где они наслаждались друг другом. Но спустя корот-
кое время ее брат напал на него в городе и в возникшей
схватке был ранен благодаря умению Халида владеть оружи-
ем. По возвращении правителя города Халид был заключен
под стражу и предстал вскоре перед ним.
На этом месте рассказа Халид почернел от ярости, злобно
плюнул и послал самые страшные проклятия на голову пра-
вителя. Затем он продолжил:
— По закону он ничего не мог со мной сделать. Допу-
стим, я возлежал с его дочерью, но я увековечил ее в изыс-
канных песнях. Казалось, он понимал, что у человека с таким
происхождением, как мое, вряд ли было намерение жениться
на дочери простого бербера. Я ранил его сына, но только
после того, как он первым напал на меня. Если бы не мой мир-
ный нрав, он вообще не ушел бы от меня живым. За все это
правитель, если только он действительно истинный приверже-
нец закона, должен был быть благодарным мне. Вместо того
он во гневе созвал совет, и вот решение этого совета! Слушай
же, о неверный, и изумляйся!
Орм слушал с любопытством, хотя многие слова были ему
незнакомы, и человек на соседней скамье тоже слушал, по-
скольку Халид рассказывал свою историю громким голосом.
56
— Он прочитал вслух одно из моих стихотворений и спро-
сил, не я ли написал его. Я ответил, что любой в Малаге
знает не только эти стихи, но и кто их сочинил, ибо это
песнь, восхваляющая город, лучшее, что было когда-то напи-
сано. Там говорится о том, что, если бы Пророк вкусил пло-
ды, которые приносит виноградная лоза, он не был бы столь
суров и не запретил бы нам вкушать сей сладкий сок; борода
его была бы орошена вином, чаша полна, и, восхваляя вино,
он лишь упрочил бы свое учение.
Провозгласив эти стихи, Халид залился слезами, а затем
объяснил, что из-за этих строк он был приговорен к работам
на галерах. Ибо калиф, приверженец истинной веры и на-
местник пророка па земле, предписал, что каждый, кто по-
носит пророка и хулит его учение, должен быть наказан. Пра-
витель же города прибег к этому закону, как к хитрой уловке,
дабы отомстить ему.
— Но я утешаю себя тем, что мое нынешнее тяжелое по-
ложение продлится недолго, — сказал Халид. — Мой род
сильное, чем его, и к тому же пользуется благосклонным вни-
манием калифа, так что вскоре я буду освобожден. Вот поче-
му никто по корабле не осмеливается ударить меня бичом,
ибо они знают, что пи один человек не может безнаказанно
прикоснуться к тому, кто происходит от самого Пророка.
Орм спросил, когда жил этот пророк, и Халид ответил, что
он умер более чем 350 лет назад. Орм заметил, что, должно
быть, он действительно был очень могущественным человеком,
если он спустя такое долгое время защищает своих родичей и
решает, что его народ может пить, а что не может. Ни один
человек не обладал такой властью в Скопе, даже король Ивар
Широкие Объятья, который был самым могущественным чело-
веком па севере.
— Никто в моей стране, ни король, ни простолюдин, —
сказал он, — не может устанавливать закон о том, что пить
людям, а что нет.
Познания Орма в арабском сильно увеличились благодаря
тому, что его напарником был Халид, ибо под конец им наш-
лось о чем говорить друг с другом. Спустя несколько дней он
осведомился, где находится страна Орма и как он попал на
корабль. Тогда Орм рассказал ему историю о походе Крока, о
том, как оп к пим присоединился, и о том, что из всего этого
вышло. Перечислив все, что с пим приключилось, Орм до-
бавил:
— Как видишь, многим я обязан моей встрече с иудеем
Соломоном. Я думаю, что он был удачливым человеком, ибо
освободился от рабства, да и пока оставался у нас на корабле,
нам всегда сопутствовала удача. Он говорил, что был важным
человеком в городе, который зовется Толедо, где он был мас-
тером серебряных дел и лучшим поэтом.
57
Халид сказал, что, конечно же, слышал о нем, ибо он
знаменит своим искусством отделывать серебро. Кроме того,
он действительно неплохой поэт.
— Не так давно, — сообщил он, — я слышал одну из его
песен, которую распевал бродячий певец с севера. В ней гово-
рилось о том, как он попал в руки к маркграфу, который пло-
хо с ним обращался, как оп сбежал и направил свирепых раз-
бойников на его крепость, которую они взяли приступом, уби-
ли владельца и насадили его голову на шест, дабы вороны
клевали ее. После этого он вернулся в свою страну с золотом
маркграфа. Это была достойная песня, очень простая, но там
недоставало утонченности выражений, которую мы ценим в
Малаге.
— Он пе умалил своих подвигов, — сказал Орм. — Если у
него хватило сил преодолеть все трудности, дабы отомстить
своему врагу, он должен был бы охотно сделать что-нибудь
для своих друзей, которые сослужили ему такую службу. Это
мы освободили его от рабства, взяли приступом крепость и
помогли ему осуществить возмездие. И если он и вправду из-
вестный человек в своей стране, он может воздать нам долж-
ное и освободить тех, кто сидит здесь за оказанную ему услу-
гу. Если он не поможет нам, я не вижу иного пути добыть
себе свободу.
Халид сказал, что Соломоп знаменит своими богатствами и
что сам калиф высоко его ценит, несмотря па то, что он невер-
ный. Орм понадеялся па это, но ничего не сказал землякам.
Халид взялся передать все Соломону, вкупе с приветствиями
от Орма, как только его отпустят.
Дни проходили, но никаких приказаний об освобождении
Халида не было. Из-за отсрочки он сделался более буйным,
чем обычно, и ругал безразличие своих домочадцев. Он при-
нялся сочинять длинные стихи о пагубном влиянии вина, на-
деясь, что ему удастся записать их, когда они будут в порту,
и отослать калифу. Но когда ему пришлось воспевать воду и
лимонный сок, провозглашая их преимущества над вином, сти-
хи прекратились. Тем не менее он продолжал осыпать прокля-
тиями команду корабля по любому поводу, и до сих, пор его
еще не коснулся бич надсмотрщика. Из всего этого Орм заклю-
чил, что он ненадолго задержится среди них.
Однажды утром, когда они стояли в одной из восточных
гаваней, вернувшись вместе со многими другими кораблями из
длительной погони за африканскими пиратами, четыре челове-
ка взошли па борт их судна. Когда Халид увидел их, он по-
бледнел от радости и не мог ответить на расспросы Орма, что
это за люди. Один из них был придворным, в большом тюрба-
не и длинном плаще. Он подал капитану корабля письмо,
которым тот почтительно коснулся своего лба и с благогове-
нием прочитал. Другие люди были домочадцами Халида, ибо,
58
как только последний был освобожден от цепи, они бросились
в объятья друг к другу, плача, обмениваясь поцелуями и
восклицая, как безумные. Двое других были слугами, которые
несли одежду и корзины с пищей. Они облачили Халида в
прекрасную мантию и предложили ему еды. Орм крикнул ему,
чтобы тот не забыл своего обещания, но Халид уже упрекал
своих домочадцев за то, что они не привезли с собой цирюль-
ника, и ничего не услышал. Затем Халид спустился со своей
свитой на берег, капитан корабля подобострастно пожелал ему
доброго пути, на что он снисходительно кивнул и удалился
рука об руку со своими домочадцами.
Орм сожалел, что Халид покинул корабль, поскольку он
был занимательным собеседником, кроме того, Орм боялся,
что, будучи вновь на свободе, он едва ли вспомнит и выполнит
свое обещание. Человек, сменивший Халида, был владельцем
торговой лавки и обвинялся в том, что искусно обвешивал сво-
их покупателей. Он быстро уставал, и от него было мало толку
в гребло, поэтому его часто бичевали, после чего он долго сто-
нал и бормотал молитвы. Орм получал мало удовольствия от
бесед с ним, и эта часть времени, проведенная па галерах, ка-
залась ему наиболее скучной. Оп возлагал надежды на Хали-
да и Соломона, но чем больше проходило времени, тем реже он
вспоминал об этом.
Но наконец в Кадисе наступил счастливый день. На борт
взошел человек с отрядом воинов, по его приказу со всех нор-
маннов были сняты цепи, выдана одежда и башмаки, и их
перевезли на другой корабль, который отправлялся вверх по
реке, в Кордову. Они должны были идти на веслах против
гочепия, по их по заковывали в цепи, по стегали бичом и час-
то сменяли, когда они выбивались из сил. Более того, им, впер-
вые за долгое время, позволили сидеть вместе и беспрепятст-
венно разговаривать друг с другом. Они были рабами на галерах
два года и большую часть третьего. Токи, который все время
пол и хохотал, сказал, что не знает, что станет с ними теперь,
по он точно знает одно, что это подходящее время для того,
чтобы наконец утолить жажду. Орм ответил, что было бы
лучше, если бы он подождал чьего-либо позволения, ибо, если
ему не изменяет память, Токи однажды ужо утолял свою жа-
жду. Токи согласился, что лучше будет подождать, но доба-
вил, что ожидание дается ому нелегко. Всех тревожило, что
же должно с ними произойти, и тогда Орм пересказал свой
разговор с Халидом о Соломоне. Тогда все громко воздали хва-
лу иУДею, а заодно и Орму и, несмотря на то, что он был
самым младшим среди них, признали его отныне своим пред-
водителем.
Они подошли к городу калифа, который раскинулся на двух
берегах реки со множеством лепящихся друг к другу домов,
белыми дворцами, пальмовыми площадями и высокими башня-
59
ми. Они удивились его величине и великолепию, которые пре-
восходили все, что они себе представляли. А изобилие роско-
ши Показалось им достаточным, дабы снабдить богатой добы-
чей всех викингов датского королевства.
Их провели через город, где они с удивлением разгляды-
вали толпы людей. Они сожалели только, что среди них по-
падалось слишком мало женщин и все они были закутаны в
плащи, а их лица были спрятаны под покрывалами.
— Вот уже три года, как мы находимся среди этих чуже-
земцев, — сказал Токи, — и нам даже не позволили ни разу
почуять запаха женщины.
— Если нас освободят, — отозвался Огмунд, — нам бы сле-
довало хорошенько позаботиться о женщинах, тем более, что
их мужья настолько уродливы, что не могут равняться с
нами.
— Каждый мужчина в этой стране может иметь четырех
жен, — сказал Орм, — если он исполняет заповеди пророка
и принимает его учение. Но, однажды решившись на это, он
должен раз и навсегда отказаться от вина.
— Достаточно трудно сделать выбор, — промолвил Токи, —
хотя их пиво казалось мне. всегда слишком жидким. Правда,
может быть, нам не довелось отведать их отборного варева. Но
четыре женщины — это как раз то, что мне сейчас нужно.
Они пришли в большой дом, где находилось множество
воинов, и переночевали там. На следующее утро появился ка-
кой-то незнакомец и проводил их в другой дом, расположен-
ный неподалеку от первого, где их вымыли, подстригли им во-
лосы и преподнесли прохладительные напитки в кубках изящ-
ной работы. Затем им выдали одежды из очень мягких тка-
ней, так как их кожа отвыкла от простого, грубого платья
после того, как они провели столько времени обнаженными.
Они взглянули друг на друга и расхохотались, увидев пере-
мену, произошедшую в их облике. Затем их провели в боль-
шую залу, где их с горячими приветствиями встретил какой-
то человек. Не сразу они узнали в нем Соломона, который вы-
глядел совершенно иначе и походил теперь на богатого и мо-
гущественного князя.
Он радушно их принял, пригласил к столу и просил их
чувствовать себя как дома. Но он уже успел позабыть все, что
знал из северного языка, и поэтому только Орм и мог под-
держивать с ним беседу. Соломон рассказал, что, как только он
проведал об их тяжелом положении, сразу же сделал все,
дабы помочь им, ибо в свое время они оказали ему такую
услугу, за которую ему хотелось бы отблагодарить их. Орм,
как мог красноречиво, поблагодарил Соломона, но сообщил ему,
что им не терпится узпать, свободные ли они люди отныне
либо все еще рабы.
Соломон ответил, что они остались по-прежнему рабами ка-
60
лифа, и здесь он ничего не может поделать, но отныне они
будут .служить в отряде телохранителей калифа, который на-
бирался из числа лучших пленников, захваченных в сраже-
ниях, и из рабов, которые именно для этого и приобретались
в чужих землях. Калиф Кордовы, продолжал он, чувствует се-
бя в большей безопасности, когда его окружают вооруженные
чужеземцы, ибо их не могут подкупить родственники или- дру-
зья в случае, если недовольство вспыхнет в стране.
Соломон также сообщил им, что, прежде чем они станут
телохранителями, они погостят в его доме, дабы отдохнуть и
восстановить утраченные силы. Итак, опи оставались у него
пять дпей, и все это время их потчевали так, как потчуют ге-
роев па пиру Одипа. Опп вкушали самые изысканные блюда
всевозможные напитки приносились по их первому зову, му-
зыканты играли для них, и они хмелели каждый вечер, ибо
пророк не запрещал Соломону пить вино. Однако Орм и его
товарищи внимательно следили за Токи, чтобы он, выпив
пни него, по принялся плакать и пе сделался опасен. Хозяин
предоставил каждому из них по молодой рабыпе, и это приве-
ло их в восторг. Все единодушно согласились, что иудей ока-
залсн npeicpa< ныи человек и настоящий вождь, ни па каплю
крови но уступающий людям с севера. Токи сказал, что у
него пе было более удачного улова, чем тот, когда он вытащил
из воды этого достойного человека. Они засыпали под утро на
гаких мягких перинах, на которых им никогда еще не доводи-
лось» лежать. За столом же они часто ссорились между собой
нк уждая, кто из них обладает самой красивой рабыней.
На третий вечер их пребывания в доме иудея Соломон при-
। и а г ил Орма и Токи пойти вместо с ним в город, сказав, что
есть еще одни человек, которого они должпы поблагодарить
за свое освобождение и которьн, может быть, больше всех
приложил к этому усилий. Они уже довольно долго шли по
улицам, когда Орм спросил, не Халид ли, лучший поэт Ма-
лаги, приехал в Кордову и не его ли они собираются навес-
ги гь? Но Соломон ответил, что они направляются к куда бо-
•пю знатному лицу.
— И лишь чужеземец, — добавил он, — может считать
этого Халида лучшим поэтом. Иногда я пробую подсчитать
сколько истинно великих поэтов наберется во всех владениях
калифа. И и прихожу к заключению, что честь называться
великим постом может быть оказана лишь пяти из нас и
Хапид едва ли входит в число этих избранных, хотя ему и
нельзя отказать в некотором умении обращаться с рифмами
По, как бы там пи было, ты правильно поступаешь, Орм, на-
зывая его своим другом, ибо без его помощи я бы никогда не
узнал, что произошло с тобой и с твоими людьми. Так что, ес-
ли вы встретитесь и он опять назовется лучшим поэтом, не
возражай ему.
61
Орм заметил, что у него достаточно ума и опыта, чтобы
не спорить со скальдами относительно их достоинств, но тут
в разговор вмешался Токи, который жаловался, что его выну-
дили принять участие в прогулке, при том, что он не пони-
мает ни слова из всего, что было сказано, а посему, не луч-
ше ли было бы ему вернуться назад, в дом Соломона. Соло-
мон ответил, что совершенно необходимо, чтобы он был с ни-
ми, поскольку так было приказано.
Через узкие ворота, которые открылись, чтобы впустить
их, они вошли в сад, обнесенный стеной. Пройдя мимо пре-
красных деревьев, диковинных растений и цветов, они подошли
к месту, где бил высокий фонтан и прозрачная вода извива-
лась в траве маленькими ручейками. С противоположной сто-
роны подошли четыре раба с носилками в сопровождении
двух рабынь и двух чернокожих мужчин с обнаженными ме-
чами.
Соломон остановился, и Токи и Орм последовали его при-
меру. Носилки положили на землю, и рабыни почтительно
встали по бокам. Затем появилась женщина под покрывалом
на лице. Соломон трижды поклонился ей, держа руки у' лба,
а Токи й Орм подумали, что она, должно быть, королевской
крови. Тем не менее они остались неподвижны, ибо считали,
что мужчина но может унижаться перед женщиной.
Она изящно кивнула головой Соломону, повернулась к То-
ки с Ормом и прошептала что-то из-под покрывала, глядя на
них дружелюбными глазами. Соломон вновь поклонился ей и
произнес:
— Воины с севера, поблагодарите Ее Высочество Субайду,
ибо вы освобождены по Ее повелению.
Орм промолвил, обращаясь к женщине:
— Если мы обязаны Вам своим освобождением, то мы
благодарим Вас, Госпожа. Но кто Вы и чем мы заслужили
Вашу благосклонность, нам это неведомо.
— Мы уже встречались, — ответила она, — и, возможно,
вы вспомните мое лицо.
С этими словами она откинула покрывало, и иудей вновь
поклонился ей. Токи дернул себя за бороду и пробормотал
Орму:
— Это же моя девушка из крепости, и сейчас она выглядит
прекраснее, чем когда-либо. Видимо, ей сопутствует большая
удача, ибо с тех пор, как мы ее видели, она успела сделаться
королевой. Надо разузнать, приятно ли ей встретиться со мною
вновь.
Женщина взглянула на Токи и спросила:
— Почему ты обратился к своему другу, а не ко мне?
Орм пояснил ей, что Токи не понимает по-арабски, но гово-
рит, что помнит ее, несмотря на то, что сейчас она прекрас-
нее, чем когда он видел ее в последний раз.
62
— И мы оба рады, — добавил он, — что и удача и власть
вновь вернулись к Вам, ибо нам кажется, что Вы более осталь-
ных заслуживаете и того и другого.
Она с улыбкой взглянула на Орма и промолвила:
— Но ты, рыжий человек, все же изучил язык этой стра-
ны. Кто же из вас достойнее, ты или твой друг, который был
однажды моим владыкой?
— Мы оба считаем себя достойными мужами, — ответил
Орм. — Но я молод, и на мою долю выпало меньше испыта-
ний, чем на его. Кроме того, он совершил подвиг, когда мы
брали приступом крепость, которая была Вашим домом. По-
этому я думаю, что он лучший среди пас, хотя он и не может
сказать Вам об этом па языке этой страны. Самым же лучшим
среди нас был Крок, наш предводитель, но он уже мертв.
Она сказала, что помнит Крока и что хороший предводи-
тель редко доживает до старости. Орм рассказал ей, как он
умер, и опа, кивнув, промолвила:
— Странно, как пас свел случай. Вы захватили дом моего
отца, убили его самого и большинство его людей, за что дол-
жны были ом отплатить мне своими жизнями. Но мой отец
был очень жесток, особенно с моею матерью, и я всегда нена-
видела и боялась его, как лохматого дива. Я была рада тому,
что его убили, и нц сожалела ни о том, что оказалась среди
чужеземцев, ни о том, что мною будет обладать твой друг,
хотя было бы лучше, если бы могли говорить друг с другом.
Мспя не отталкивал запах его бороды, мне нравились его ве-
селые глаза и добрый смех. Кроме того, он ласково обращался
со мной, даже когда был пьян и его обуревала похоть. Он не
оставил синяков пн моем теле и дал мне самую легкую ношу
по пути на корабль. Я бы охотно сопровождала его на родину.
Скажи ему это.
Орм пересказал все Токи, который выслушал его с удо-
вольствием. Когда Орм закончил, Токи сказал:
— Ты видишь, как мне везет с женщинами! Но она луч-
шая из всех, которых я видел, можешь сказать ей об этом.
Ты полагаешь, что она намеревается сделать меня важным
человеком в этой своей страпе?
Орм ответил, что об этом по было сказано пи слова. За-
тем, передав похвалы Токи, оп попросил оо рассказать, что же
произошло с ной, когда они расстались па берегу моря.
Капитан корабля привез меня в Кордову, — на-
чала опа. — Нет, оп по прикасался ко мне, несмотря на то,
что заставил меня обнажиться перед ним, ибо он знал, что
я окажусь прекрасным подарком для его хозяина, великого
визиря. Поэтому отныне я принадлежу великому визирю ка-
лифа, которого зовут Альманзор. Он самый могущественный
человек во всех владениях калифа. Он поведал мне учение
Пророка, возвысил меня от рабыни до главной жены, по-
63
скольку считает, что моя красота превосходит красоту его
других жен. Хвала Аллаху за это! Итак, вы принесли мне уда-
чу, ибо, если бы вы не пришли разрушить крепость моего от-
ца, я бы так и жила в повседневном страхе перед ним, и мно-
гие злые люди посягали бы на мою красоту, предлагая себя
в мужья. Поэтому, когда Соломон, который изготавливает для
меня самые драгоценные украшения, сообщил мне, что вы жи-
вы, я решила сделать все, что в моей власти, дабы помочь вам.
— Мы благодарны троим за избавление от галерных ра-
бот, — сказал Орм, — Вам, Соломону и человеку из Малаги
по имени Халид. Теперь мы знаем, что Ваше слово оказалось
самым весомым, а посему мы особенно благодарим Вас. Нам
очень повезло, что мы встретили таких людей, как Вы и эти
два скальда, ибо в противном случае нам не оставалось бы
ничего другого, как гнуть спины нй галерах и надеяться на
быструю смерть. Мы гордимся тем, что находимся на службе
Вашего господина и оберегаем его от врагов. Но мы удивле-
ны тем, что Вам удалось убедить его, несмотря на ту власть,
которой Вы обладаете, ибо к людям с севера относятся здесь
как к самым опасным врагам еще с тех пор, как здесь были
сыновья Рагнара Кожаные Штаны.
— Вы оказали хорошую услугу моему господину Альман-
зору, — ответила Субайда, — когда захватили крепость моего
.отца, ибо иначе оп не узнал бы о том, что я существую. Кроме
того, пароду этой страны хорошо известно, что люди с севера
всегда были отважными воинами, которые крепко держат свое
слово. И калиф Абдуррахман Великий, и его отец, эмир Аб-
дулла, содержали на службе многих норманнов, ибо прежде
ваши люди опустошали испанское побережье, но сейчас нор-
манны редко заходят в эти края. Поэтому среди телохраните-
лей калифа нет ни одного человека с севера. Если вы будете
доблестно и верно служить моему господину Альманзору, вас
богато вознаградят и командир охраны выдаст вам доспехи и
хорошее оружие. Но прежде у меня есть дары для каждого
из вас.
Она сделала знак рукой одному из рабов, который стоял за
носилками, и он преподнес два меча с великолепно украшен-
ными ножнами и ремнями, с тяжелыми пряжками из чекан-
ного серебра. Они радостно приняли дары, ибо чувствовали се-
бя обнаженными без меча на поясе. Они вынули их из ножен,
проверили, острые ли у них лезвия, и взвесили на руке. Соло-
мон взглянул на мечи и сказал:
— Они выкованы в Толедо, где работают лучшие кузнецы
по серебру и стали. Они до сих пор делают мечи прямыми,
как это было принято во времена готского короля, прежде чем
слуги Пророка пришли в эту землю. Ни один кузнец ни в од-
ном горне не выкует меч лучше, чем этот.
64
Токи расхохотался от восторга и принялся бормотать что-
то самому себе. Наконец он произнес:
Долго воителя длань
держала древко весла.
Глянь, как ликует она,
верное взяв лезвие.
Орм обеспокоился, что его не сочтут скальдом, и, подумав
с минуту, поднял свой меч и промолвил:
Меч, данный мпе девой,
вздымаю я левой,
что Тюр средь богов.
Змей жалить готов!
Субайда рассмеялась и сказала:
— Дать мужчине меч все равно, что дать женщине зерка-
ло; опи ни па что больше не смотрят. Но приятно видеть, что
дары принимаются с такой радостью. Может быть, они при-
несут вам удачу.
Па этом их встреча закончилась, ибо Субайда сказала, что
настало время им прощаться, хотя может случиться так, что
опи еще встретятся. Затем она села в носилки, и рабы унес-
ли ее.
По пути домой к Соломону все трое воздавали беспрестан
но хвалу Субайде и восхищались ее дорогими дарами. Соломон
рассказал, что знает ее чуть больше года и часто продает ей
драгоценности. Он с самого начала узнал в ней ту самую де-
ггушку, которую Токи захватил в плеп в крепости маркграфа,
несмотря па к>, что о пргкр.к и* г с тех пор. Токи
скал iи:
Опа прекрасна и добра, к тому же не забывает тех, кто
привязан к пей. Мпе тяжко было видеть ее опять, зная, что
отныне опа жена .знатного человека. Но все же я рад, что
опа но принадлежит этому старому, брюхатому козлу с сере-
бряным молотом, который захватил нас в плен. Но, как бы там
пи было, я не ропщу, ибо девушка, которую мпе подыскал Со-
ломоп, вполне для меня годится.
Орм спросил Соломопа о господине Субайды, Лльмапзоре,
как он стал самым могущественным человеком в стране. Ведь
п.1ы\ пнк.1 калиф обладает и «льтпей властью, чем он? Соломон
все < <у разъяснил. Прежний калиф, Хакам Ученый, сын Аб-
ду ррахман а Великого, был могущественным правителем вопре-
ки тому, что большую часть времени проводил за чтением
книг и беседами с мудрецами. После своей смерти он не оста-
вил ничего своему сыну по имени Хишам, который был тогда
младенцем. Хакам предписал лишь, чтобы его доверенный со-
ветник и ого любимая жена, которая и родила ему сына, пра-
вили страной до тех пор, пока Хишам не достигнет зрелого
3 Ф. Г. Вентсон 65
возраста. Но, к сожалению, эти двое так увлеклись властью,
что заключили юного калифа в замок под тем предлогом, что
он слишком свят по природе, чтобы тревожить его земными
делами. Советник, пользуясь своим могуществом, одержал мно-
жество побед над христианами на севере, за что и был назван
Альманзором, что означает «победитель». Королева, мать мо-
лодого калифа, долгое время превыше всего на свете любила
Альманзора, по затем она стала докучать ему, ибо была мно-
го старше и к тому же чересчур властолюбива. Теперь она,
как и ее сын, заключена в замке, а Альманзор один правит
страной, как наместник калифа. Многие подчиненные нена-
видят его за то, как он обошелся с калифом и его матерью,
но многие любят его за победы, которые он одержал над хрис-
тианами. Но он всегда был хорошим владыкой для своих те-
лохранителей, ибо всегда полагался га них как на щит, обере-
гающий его от врагов и завистников. Орм и его люди могут
преуспэть у него на службе, несмотря на то, что сейчас здесь
царит мир, ибо каждую весну Альманзор выступает с могуще-
ственным войском в поход против короля Астурии и князя
Кастилии либо против короля Наварры и князя Арагоны, до-
ходя до северных границ земли франков. Все эти правители
живут в вечном страхе перед ним и рады платить дань, с тем
чтобы отсрочить его набег.
— Но от него не так-то легко откупиться, — продолжал
Соломон, — и причина кроется в том, что он несчастен. Он
оченц могуществен, и ему всегда сопутствует удача в сраже-
ниях, но, несмотря на это, все знают, что его мучают длитель-
ные приступы ужаса. Ибо он поднял руку на калифа, который
есть тень Пророка, и отнял у него власть. Именно поэтому он
живет в ежедневном страхе перед гневом Аллаха, и нет у
него мира в душе. Каждый год он ищет примирения с Алла-
хом, начиная все новые войны против христиан. Именно по-
этому оп никогда не принимает дань от христианских князей
сразу, но заставляет каждого из них приносить ее по нескольку
месяцев в году, дабы нашелся повод вновь ревностно взяться
за меч. Он, самый могущественный из всех воинов, что рож-
дались на этой земле, дал великую клятву, что умрет на поле
брани, повернув лицо к тем лжепоклонникам, которые верят,
что сын Иосифа был Богом. Его мало занимает .поэзия или му-
зыка, поэтому сейчас наступили плохие времена для поэтов
в отличие от тех, что были при Хакаме Мудром, но в часы до-
суга он любит забавляться изделиями из золота, серебра и
драгоценными каменьями, стало быть, мне не на что роптать.
Я купил дом в Кордове, дабы чаще развлекать его. И покуда
он процветает, покуда ему сопутствует удача, он всегда будет
хорошим повелителем для серебряных дел мастера.
Все это Соломон изложил Орму, а тот пересказал Токи и
остальным. Все согласились, что Альманзор, должно быть,
65
очень могущественный властитель, но его ужас перед Аллахом
был непонятен им, ибо норманнам был незнаком страх перед
богами.
Когда пришло время покинуть дом иудея, он дал им мно-
жество мудрых советов, но прежде всего он предупредил То-
ки, чтобы тот никогда не упоминал, что Субайда была его
добычей.
— Правители, так же, как и мы, не любят встречаться с
бывшими любовниками их женщин, — сказал он, — и слиш-
ком смело с ее стороны то, что она позволила тебе взглянуть
на пее опять, хотя там и были свидетели, которые, если пона-
добится, поклянутся, что ничего неблагоприятного не случи-
ло». По Лльмапзор очень проницателен во всем, так что Токи
п л i^ctch хорошенько держать язык за зубами.
'Гокп ответил, что им нечего за него бояться, он их не под-
н и, а единственное, чем он сейчас озабочен, какое имя дать
г|И"Ш} мечу. Ибо этот меч наверняка изготовили великие куз-
нецы, pniini.io гем, которые выковал.) меч Сигурда Грам, или
Mi мм и , который принадлежал Дидрику, и ш Скофпунг, ко-
го । । н ищ! j Рольф if iH’i I. II .ому, как и нее :,ти мечи, его
оружие д» 1Ж1 о поспи к.»ко» то имя» По, как бы усердно он ни
цум i и одно имя не приходило ему в голову. Между тем
Орм назвал свой меч — Голубой Язык.
Пии с благодарностями покинули Соломона и были отве-
делы во дворец Альманзора, где были переданы цачальнику
дворцовой стражи, который выдал цм доспехи и оружие. Так
нам riaci» их служба телохранителями при Альмапзоре. И семь
•кжопсж с севера ».(брали Орма своим предводителем.
Глава седьмая
О ТОМ, КАК ОРМ НАХОДИЛСЯ НА СЛУЖБЕ
У АЛЬМАНЗОРА, И О ТОМ, КАК ОН
ПУСТИЛСЯ В ПЛАВАНИЕ С КОЛОКОЛОМ
СВЯТОГО ИАКОВА
Орм заступил иа службу в Кордове на восьмой год правле-
ния калифа Хишама, то есть за три года до того, как Буи Тол-
стый и Ваги Акиисоп отправились с йомсвикингами в поход
против норвежцев. Оп оставался па службе у Альманзора че-
тыре года.
Люди из числа телохранителей калифа пользовались боль-
шим почетом в Кордове, они были даже одеты иначе, нежели
обычные жители. У них были легкие и тонкие кольчуги, но
гораздо более прочные и такой изящной работы, которой ни
Орм, пи его люди никогда прежде пе видели. Шлемы блестели,
как серебряные, иногда они накидывали алые мантии поверх
доспехов. По краям их щитов была искусно выгравирована
надпись, которая также находилась па стяге Альманзора, ко-
торый всегда несли во главе войска. Надпись гласила: «Лишь
Аллах приносит победу».
Сперва, когда Орм и его люди были приведены начальни-
ком стражи к Альманзору, их поразил его облик, ибо они ожи-
дали увидеть героя. Он был очень непривлекательным челове-
ком маленького роста, лысоватый, с желто-зеленым цветом
лица и тяжело нависшими бровями. Оп восседал на широкой
кровати, обложенный грудой подушек, и равномерно подерги-
вал бороду, отдавая отрывистые приказы двум писцам, сидя-
щим перед пим на полу и записывающим все, что он говорил.
На столе, рядом с его кроватью, стояла коробка, покрытая
медью, за ней чаша с фруктами и большая плетеная клетка,
где играли и крутились колесом несколько маленьких обезь-
ян. Пока писцы записывали сказанное, он брал плоды из чаши
и просовывал между прутьями клетки, созерцая, как обезьяны
ссорятся из-за подачки и протягивают свои карликовые ручки,
требуя еще фруктов. Но вместо того, чтобы улыбнуться на их
шалости, оп лишь смотрел на них печальными глазами, про-
талкивал сквозь прутья еще фруктов и вновь диктовал что-то-
писцам.
Спустя некоторое время оп позволил отдохнуть писцам и
велел начальнику стражи приблизиться к нему вместе с его
людьми. Оторвав взгляд от клетки, он пристально посмотрел
68
па Орма и остальных викингов. У него были черные, печаль-
ные глаза, но казалось, что в их глубине горит какой-то огонь,
поэтому люди с трудом выдержали его взгляд. Он придирчиво
осмотрел одного за другим и покачал головой.
— Эти люди держатся как воины, — обратился он к на-
чальнику стражи. — Они понимают наш язык?
Начальник стражи указал на Орма и сказал, что осталь-
ные языка не знают и потому считают его своим предводи-
телем.
Лльмапзор спросил Орма:
— Как тебя зовут?
Орм ответил и добавил, что па их наречии его имя озна-
чает «змея». Затем Лльмапзор вновь задал вопрос:
К то твой король?
Харальд, сын Горма, — ответил Орм, — ему принадле-
жит все Датское королевство.
II ш знаю его, — промолвил Лльмапзор.
Тебе повезло, господин, — сказал Орм, — ибо куда бы
он пи iiiiiipiiBiin «пои кораьлп, пласгигели бледнеют, услышав
его ими
\ni.Минвод при га 1 но взглянул на Орма и произнес че-
рез некоторое время:
У геол остры и язык, и ты получил такое имя по за-
глугам. Твой король — друг франков?
Орм улыбнулся и ответил:
Оп оыл их другом, когда в его владениях вспыхнули не-
довольс гва. Но когда судьба повернулась к нему с лучшей сто-
poin.i, он <• юч города франков и саксов. Моему королю всегда
• оп\ к ।вунг удача
Mo Bel hi и. *н, ’по он и \орон nil король, — промолвил
Лигман юр Л кто твои бог?
Не । in ю легко ответить па твой вопрос, господин. Моп
ooiii .ito оогп м< его парода, и мы считаем, что они так же
М(н \ щоствеппы, как т мы. Их немало, и некоторые из них уже
• । '; н па< гоиько, что все люди, кроме поэтов, лишь докучают
им своими просьбами. Самого сильного среди пих зовут Тор.
Он так ко рыж, как в и, и ого считают покровителем всех
- мерI HI.IПо самый мудрый среди пи Один, покровитель
воинов, и мы buaiopipiibi ому за то, что норманны самые луч-
шие в» ины в мире И не знак что сделал дли меня каждый из
шипи богов в •» где in.нос, ги, знаю лишь, что я для них ничего
<мо* в iiiiio ш сделал. По кажется мпе, что на этой земле они
ш <и>иа yin г никакой властью.
Теперь слушай внимательно, что я скажу, неверный,—
промолви и Лльмапзор. — Нет бога, кроме Аллаха. Не говори
мне ни то, чго их много, пи то, что их трое; в День Суда тебе
ш '»\дит лучше, если ты не будешь произносить подобных ве-
н|'Н Пет бога, кроме Аллаха, Живого и Сущего, и Мухам-
69
мед — пророк Его! Это истина, и в это ты должен верить. Ко-
гда я иду с войной против христиан, я делаю это во имя Ал-
лаха и пророка, и плохо придется тому человеку в моем вой-
ске, кто не почитает их. Поэтому отныне ты и твои люди не
должны поклоняться никому, кроме истинного бога.
— Люди с севера, — ответил Орм, — поклоняются своим
богам только по необходимости, ибо нам кажется глупым до-
кучать им болтовней. С тех пор, как мы принесли жертву мор-
скому богу по пути домой, мы не поклонялись ни одному бо-
гу в этой стране, но, как оказалось, от этой жертвы было ма-
ло толку, ибо вскоре после этого появились твои корабли и нас
захватили в плен. Вероятно, наши боги обладают малой вла-
стью в этой стране, поэтому я охотно подчинюсь твоему при-
казанию и буду поклоняться твоему богу, ибо я твой слуга.
Но позволь мне спросить моих земляков, что они думают об
этом.
Альманзор кивнул в знак согласия, и Орм сказал своим
людям:
— Он говорит, что мы должны поклоняться его богу. У них
только один бог, которого зовут Аллах, и он не любит других
богов. Я думаю, что его бог очень могуществен на этой земле,
а наши боги бессильны так далеко от родины. С нами будут
лучше обращаться, если мы будем следовать обычаям этого
народа, кроме того, я считаю, что было бы глупо противоре-
чить воле Альмапзора.
Все люди согласились, что у них нет выбора и было бы
безумием прогневить такого могущественного господина, как
Альманзор. Наконец Орм обернулся к Альманзору и сообщил,
что все они готовы поклоняться Аллаху и клянутся не при-
зывать других богов.
Альманзор призвал двух священников и судью, перед ко-
торыми они должны были принести святую клятву служения
Мухаммеду, которую Орм произнес вслед за Альманзором.
Клятва гласила: нот бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — про-
рок его. Все, кроме Орма, с трудом повторили клятву, не-
смотря на то, что она была несколько раз отчетливо произ-
несена для них.
Когда обряд был закончен, Альманзор был очень доволен
и сообщил священникам, что сослужил хорошую службу Ал-
лаху, обратив этих неверных, с чем те согласились. Затем, за-
сунув руку в медную коробку на столе, он вытащил оттуда
горсть золота и дал каждому по пятнадцать монет, а Орму
тридцать. Они поблагодарили его, и начальник стражи увел их.
— Ну вот мы и распрощались с нашими богами, — сказал
Токи. — Наверное, так и следует поступать на чужой земле,
где царствуют другие боги, но если я когда-либо вернусь до-
мой, я буду более ревностно служить нашим богам, нежели
этому аллаху. Все же я полагаю, что он лучший бог в этих
70
краях, к тому же он уже снабдил нас золотом. Если бы ему
еще удалось снабдить нас несколькими женщинами, мое мне-
ние о .нем сильно бы возросло.
Вскоре после этого Альманзор объявил войну против хри-
стиан и выступил на север с отрядом телохранителей и могу-
щественным войском. Три месяца он грабил Наварру и Арагон,
и за это время Орм и его люди добыли столько золота и жен-
щин, что остались вполне довольны своей службой у столь
грозного правителя. Каждую последующую весну или осень
они находились на поле битвы под стягом Альманзора, пере-
жидая в Кордове жаркое лето и то время года, которое люди
с юга называют зимой. Они сделали все, чтобы привыкнуть к
обычаям этой страны, и у них не было поводов жаловаться,
ибо Альманзор часто одаривал их богатыми дарами, дабы уп-
рочить их верность, а все, что они добывали в битве или гра-
бежом, им позволялось оставить себе, кроме одной пятой, кото-
рую они должны были уступать ему.
Но иногда им нее же надоедало быть приверженцами Алла-
ха слугами пророка. Когда они находили ио время походов
виги иди слип ину в домах христиан, им не терпелось отведать
доб1 и», но это было запрещено. Этот запрет показался им
особенно странным, и изредка они осмеливались ослушаться,
но Альманзор очень сурово наказывал за непослушание. По
этой причине они были вынуждены,, слишком часто на их
взгляд, молиться Аллаху и поклоняться пророку. Ибо каждое
утро и каждый вечер все войско становилось на колени, по-
верпувшнсь лицом туда, где, как говорили, располагался город
пророка, и каждый человек кланялся несколько раз, прижима-
мс1 ю im к земле. Нго к..,тло< i им унизительной насмешкой
н 1 ( людьми, но все согласились, что ничего не остается, кроме
того как принять и этот обычай.
Они отличились в битвах и завоевали себе громкие имена в
отряде телохранителей. Они считались лучшими воинами в от-
ряде, и, когда дело доходило до дележа добычи, никто не оспа-
ривал их право выбирать первыми. Их было восемь, и все они
были знаменитыми людьми: Орм и Токи, Халли и Огмунд,
Туми, который греб с Токи, Гуппи, который греб с Кроком,
Рани, который был одноглазым, и Ульв !, который был самым
< гаршим среди 1> Однажды, задолго до этого, на празднике
попн он умудрило» разорил п. себе угол рта, и с тех пор все
называли ню Волчий Оскал, ибо его рот был кривее и гораздо
шире, чем у обычных людей. Удача была к ним настолько
благосклонна, что лишь один человек из них лишился жизни
ла четыре года, которые они провели на службе у Альман-
»<»ра.
Они совершали набеги повсюду, в бороде Альманзора уже
* .Но имя означает «волк».
71
появилась седина, но он все с большей неистовостью продол-
жал изводить христиан, проводя все меньше и меньше време-
ни дома, в своем спокойном дворце в Кордове. Они были с ним,
когда он двинулся далеко на север до Памплоны, в королев-
ство Наварры, где они дважды тщетно пытались взять присту-
пом город. На третий раз они захватили его и предали огню
и мечу. Здесь Туми, который делил весло с Токи на галерах,
был убит камнем из катапульты. Они поплыли на собствен-
ном корабле Альманзора на Майорку, где правитель острова
выказал строптивость, за что около отсеченных голов его са-
мого и его тридцати родичей была выставлена стража. Они
выстояли в пыльный и знойный день в жестокой схватке,
когда их теснили люди кастильского князя, но все же враг
был окружен и истреблен. Там, на следующий вечер после
битвы, был выстроен холм из христианских трупов, с вершины
которого один из священников Альманзора призвал слуг про-
рока к молитве. Затем они двинулись в долгий поход на ко-
ролевство Лэон и настолько опустошили короля Санчо Тол-
стого, что его собственные люди отреклись от него, ибо он
был настолько толст, что не мог более сидеть на коне, и,
свергнув его с престола, они пришли и выплатили дань Аль-
манзору.
Все это время Орм и его люди не прекращали удивляться
могуществу и власти Альманзора и той великой удаче, кото-
рая сопутствовала ему во всех походах, по больше всего их
удивлял страх Альманзора перед Аллахом, и те способы, к
которым он прибегал, дабы ублажить своего бога. Все комья
грязи, которые налипли на его сапогах и одежде, пока он на-
ходился в пути, каждый вечер тщательно соскребались его
слугами и ссыпались в шелковый мешок. Затем по окончании
каждого похода мешок, наполненный грязью, отвозился в Кор-
дову. Оп предписал, чтобы вся грязь, собранная во время его
войн с христианами, была зарыта с пйм, когда он умрет. Ибо
пророк сказал: «Благословен тот, кто прошел пыльными пу-
тями, сражаясь с неверными».
Но вопреки всему страх Альманзора перед Аллахом не по-
шел на убыль, и в конце концов он решил предпринять самый
мощный набег из всех тех, которые он уже совершил. Он за-
мыслил разрушить священны!! город христиан в Астурии, где
похоронен апостол Иаков, который был великим чудотворцем.
Осенью, на двенадцатом году правления калифа Хишама, то
есть на четвертом году службы Орма и его людей у Альман-
зора, он собрал огромное войско, которого никогда не было в
Испании, и двинулся на север, перейдя через Пустынную
Страну, старую границу, разделявшую Андалузию и христи-
анскую Астурию.
Они достигли христианских поселений на дальней стороне
Пустынной Страны, куда еще не ступала нога андалузцев, и
72
каждый день здесь случались ожесточенные стычки, ибо хри-
стиане устраивали засады в горах и ущельях. Однажды вече-
ром, когда войско разбило лагерь и Альманзор отдыхал в сво-
ем шатре после вечерней молитвы, внезапно напали христиа-
не. Сперва они чуть было не разбили наголову мусульман,
поскольку целый отряд ворвался в лагерь, в суматохе всюду
раздавался лязг мече!1 и крики о помощи. Услышав шум, Аль-
манзор выскочил из своего шатра в шлеме и с мечом в руке, но
без доспехов. В тот вечер Орм и два его человека, Халли и
Рапп Одноглазый, стояли на страже у входа в шатер. Когда
появился Альманзор, несколько вражеских всадников на пол-
ном скаку понеслись к шатру. Увидев Альманзора, они узнали
его по зеленому покрывалу на шлеме, так как он был единст-
венным в войске, кто носил этот цвет, и с победными криками
метнули в него копья. Было темно, Альманзор был уже не
молод и не смог уклониться от них, но Орм, находившийся
ближе всех к пому, внезапно бросился на него сзади, сбил с
пог в при пл । дв.1 копья па свой щит, а одно попало ему в
плечо. Четвертое кош е поцарапало бок Альманзора до крови,
когда оп ужо .п-жал па земле. Халли и Рапп поспешили впе-
ред навстречу врагам и, метнув копья, выбили одного из сед-
ла. Тут подоспели на помощь остальные, и многие христиане
были убиты, а многие обратились в бегство.
Орм вытащил копье из плеча и помог Альманзору поднять-
ся па ноги, раздумывая, как отнесется его господин к тому,
что оп был сбит с пог и валялся лицом в пыли. Но Альманзор
был очень доволен своей рапой. Оп был ранен впервые в жиз-
ни, п ому показа лось хорошим предзнаменованием, что Аллах
позволил ему пролить кровь за него, защитив от тяжелых уве-
чии Он приказал. чтобы норед ним предстали предводйтели
грех конных отрядов, и упрекнул их при всем войске в том,
что они недостаточно хорошо охраняли лагерь. Они пали ниц
пород ним и признали свою нерадивость, после чего Альман-
:юр, как оп поступал обыкновенно, когда находился в хорошем
расположении духа, выслушал их мольбы и позволил им за-
плести бороды перед казнью.
Халли и Раппу оп дал по пригоршне золота. Когда все во-
нны выстроились перед ним, Лльмапзор приказал Орму вы-
ступить ijnepe I. Он приг|ал1!ю посмотрел па него и произнес:
Рыжебородый, ты подпил руку на своего господина, че-
го но вправо делать пи один войн. Что ты ответишь на это?
— Воздух так и кишел копьями, — ответил Орм, — и ни-
чого другого по оставалось делать. Я думаю, что твоя слава,
господин, настолько велика, что то, что случилось, не нанесло
(hi ущерба. Кроме того, ты упал лицом к врагам, стало быть,
никто не может сказать, что ты отвернулся от них в испуге.
Лльмапзор молча перебирал бороду.* Затем он кивнул и
промолвил:
73
— Это достойный ответ. Ты спас мне жизнь, и я перед то-
бою в долгу.
Он приказал принести ему сундук, достал оттуда тяжелое
золотое ожерелье и сказал:
— Я вижу, что тебе нанесли копьем мучительную рану в
плечо. Это исцелит тебя от боли.
С этими словами он надел ожерелье Орму на шею, и тем
самым ему была оказана высочайшая почесть После случив-
шегося Альманзор еще больше стал ценить Орма и его людей.
Токи пощупал ожерелье и порадовался за Орма, что тот по-
лучил такой богатый дар.
— Клянусь, — сказал он, — этот Альманзор — лучший из
правителей, которым человек может служить. Но все-таки я
думаю, что тебе и нам всем повезло, что ты не уложил его на
спину.
На следующий день войско выступило в поход, и наконец
они подошли к священному городу христиан, где был похоро-
нен апостол Иаков. На месте его могилы был выстроен боль-
шой храм. Здесь произошла тяжелая битва, ибо христиане,
веря, что апостол придет им на помощь, сражались до послед-
ней капли крови. Но в конце концов Альманзор разгромил
их, ц город был сожжен дотла. Здесь христиане хранили наи-
более цепные свои сокровища, ибо городу никогда еще не
угрожал враг. Поэтому была захвачена огромная добыча вкупе
со множеством пленных. Но более всего Альманзору хотелось
стереть с, лица земли храм, который стоял на могиле апостола,
но он был сложен из камня, и его нельзя было предать огню.
Поэтому он приказал пленным и своему войску разрушить
храм до основания. В башне храма находилось двенадцать ко-
локолов, каждый из которых носил имя одного из апостолов.
Они высоко почитались христианами, особенно самый большой
колокол, который звался Иаков.
Альманзор приказал взять эти колокола с собой в Кордову,
дабы поместить их в главной мечети таким образом, чтобы в их
зев можно было залить благовонного масла и возжечь вечный
огонь во славу Аллаха и пророка. Они были невероятно тяже-
лы, и были построены огромные носилки, каждые из которых
должны были попеременно нести шестьдесят пленников. Но
Иаков-колокол был настолько тяжел, что для него не удалось
построить носилок, и его нельзя было перевезти через горы
на повозке, запряженной волами. Но Альманзор очень неохот-
но оставил бы его, ибо считал, что это самая лучшая добыча,
которую ему когда-либо удавалось захватить.
Поэтому он приказал соорудить помост на катках и по-
ставить на него колокол, дабы дотащить его до ближайшей
реки. Когда все было готово, к кольцу колокола прикрепили
длинные стальные шесты, и несколько человек попыталось
втащить его на помост. То ли людям с юга недоставало силы,
74
то ли они были ленивы в работе, но когда они взялись за длин-
ные и крепкие шесты, те переломились, и колокол остался на
земле.. Орм и его люди, которые наблюдали за работой, засме-
ялись, а Токи добавил:
— Шестеро взрослых мужчин могут поднять этот колокол,
как перышко.
А Орм добавил:
— Да и четверо справятся с ним.
Затем он, Токи, Огмунд и Рапп Одноглазый подошли к
колоколу, продели короткий шест в кольцо и втащили колокол
па помост.
Альманзор, проезжая мимо па копе, остановился взглянуть
на происходящее. Он подозвал Орма и сказал:
— Аллах наделил тебя и твоих людей большой силой, хва-
ла Его имени! Кажется, ты . тот человек, который сможет при-
смотреть, чтобы колокол в целости и сохранности был достав-
лен! на корабль, и охранять его по пути в Кордову, ибо я знаю,
кроме тебя, этого никто по сделает.
Орм шислошик я п ответил, что дело ему не кажется
трудным.
Затем Альманзор выбрал двух сильных мужчин среди плен-
ников и приказал им тащить колокол вниз по берегу реки до
того места, куда сможет подойти корабль. Далее они должны
удут сесть за весла на корабле, который будет дожидаться
их. Два человека из отряда Альманзора будут сопровождать
их, помимо викингов, дабы помогать последним в пути.
К помосту были привязаны канаты, и Орм и его люди вме-
сте с рабами и колоколом двинулись в путь. Некоторые плен-
ники гащияи помост и канаты, другие жо за* j аговременно
подкладывал под пег<» катки. Это был утомительный переход,
поскольку трона, ио которой им приходилось идти, чаще всего
сну калаеь вниз, и колокол, сдвинувшись с места, мог упасть
с помоста. Так, в самом начале пути несколько рабов, переме-
щавшие катки, были раздавлены. Но Орм прикрепил канаты
к заднему краю помоста так, чтобы они могли следить за ко-
локолом, когда тропинка становилась слишком крутой. После
этого работа закипела быстрей, и наконец они добрались до
того места, где их ждал па якоре корабль.
Это был .')| корабль, небольшой, но построенный на
• ни у, । прог < ion палубой, десятью парами весел, мачтой
н парусом. Орм о о люди быстро подняли колокол на борт
нрп помощи к»патов и подпорок, рассадили рабов по веслам
и пустились вниз по реке. Река велл на запад, туда, где ког-
дп то па веслах прошли корабли Крока, направляясь к крепо-
сти маркграфа. Норманны были счастливы оказаться вновь на
корабле.
lai книги взялись присматривать за гребцами, которые ка-
ла нн-ь им неуклюжими и ленивыми. Люди Орма согласились
75
между собой, что никогда не видели такой нерасторопной греб-
ли, и если так будет продолжаться, то они вряд ли когда-ни-
будь достигнут Кордовы. Они были удручены, когда не на-
шли кандалов на корабле, так как это значило, что кому-то
придется не смыкать глаз ночью. Несмотря на это, нескольким
пленным все же удалось бежать.
Дойдя до устья реки, опи обнаружили там множество боль-
ших воеппых кораблей Альманзора, которые пе могли из-за
своей величины подняться по реке, хотя многие отряды поки-
дали их и по суше добирались до главного войска. Орм и
его люди обрадовались, увидев корабли, и немедленно посла-
ли двух воинов из отряда Альманзора, дабы те позаимствова-
ли побольше кандалов, и вскоре рабы были прикованы к сво-
им скамьям. Орм тоже занял кое-что про запас, так как путь
до Кордовы обещал быть долгим. Сделав это, опи укрылись в
заливе и стали па якорь, ожидая благоприятной погоды.
Вечером Орм, Токи и Гуппи вышли на берег, в то время
как остальные сторожили корабль. Они спустились вниз по
берегу, направляясь к маленьким складам, где торговцы заклю-
чали сделки, выгодно продавали награбленную добычу и пред-
лагали все необходимое для плавания. Они уже почти прошли
один из складов, когда шестеро человек вошли в пего, и Гун-
пи внезапно остановился па полпутп.
— Кажется, и нам следует заключить сделку с этими людь-
ми, — сказал он. — Вы видели первых двух человек?
Пи Орм, пи Токи пе заметили их лиц.
Гунни сказал:
— Это люди, которые убили Крока.
Орм побледнел, и дрожь пробежала по всему его телу.
— Если это так, — промолвил он, — то опи свое уже от-
жили.
Опи обнажили мечи. Орм и Токи по-прежнему носили то
оружие, которое дала им Субайда, и Токи все еще не поды-
скал подходящего имени для своего меча, равного Голубому
Языку.
— Мы задолжали Кроку прежде, чем Альмапзору, — ска-
зал Орм. Каждый из нас жаждет мести, но мне принадле-
жит право отомстить первым, ибо я его преемник. Вы двое
ступайте за склад и следите, чтобы они не ускользнули.
В этом складе двери были расположены в каждой стене.
Орм вошел в ближайшую из них и увидел шестерых людей, бе-
седующих с торговцем. Торговец при виде Орма с обнаженным
мечом спрятался за какими-то тюками, но шестеро мужчин с
корабля с воплем обнажили оружие. В помещении было темно
и тесно, но Орм сразу же заметил одного из тех, кто убил
Крока.
— Ты уже молился сегодня вечером? — крикнул он и вне-
76
запно ударил его мечом так, что его голова отскочила и пока-
тилась по полу.
Двое других немедленно набросились на Орма, и ему при-
шлось защищаться. В то же время трое оставшихся побежали
к задней двери, но Токи и Гунни опередили их. Токи разрубил
одного на месте, выкрикнув имя Крока, и нанес страшный удар
другому, но ему негде было развернуться, так как склад был
мал и битком набит товаром. Один из защищавшихся вскочил
па скамью и попытался нанести удар Орму, но задел мечом
за стропило, и Орм успел швырнуть ему в лицо свой щит.
Шип щита вонзился ему прямо в глаз, и человек упал замерт-
во. После этого схватка длилась недолго. Второй убийца Крока
рыл зарублен Гунни, стало быть, Орм убил двух, а Токи трех.
Торговец, который во время битвы затаился в своем углу, был
отпущен целым и невредимым.
Когда они вышли из сарая с окровавленными мечами, не-
сколько человек приближались к тому месту, услышав крики
и звоп оружия, по, завидев википгов, они повернули и побе-
жали обратно. Токи высоко держал свой меч, и густая кровь
стекала по лезвию па рукоятку и крупными каплями падала
на землю.
— Теперь я знаю, как назвать мой меч, — сказал он —
О брат Голубого Языка, отныне ты будешь знаменит, как Крас-
ная Скула!
Орм пристально смотрел на убегающих людей с корабля.
— Мы тоже должны поспешить, — сказал он, — ибо те-
перь мы впе закона в этой стране. Но это ничтожная цена за
возмездие.
Они быстро добрались до корабля г рассказали остальным
все, что произошло. Затем, несмотря па то, что стемнело, они
спались с якоря и вышли в море. Их радовала мысль, что
Крок отмщен, по в то же время они понимали, что нельзя те-
рять времени и нужно немедленно выбираться из этой страны.
Они, как могли, подгоняли гребцов, а Орм собственноручно
взялся за кормило, тогда как те двое из отряда Альманзора не
подозревали того, что случилось, и задавали вопросы, не по-
лучая па них ответа. Наконец корабль вышел из залива в
открытое^ морс, поднялся ветер с юга, и они уже могли идти
под парусом. Они папр.и ii.iucL па север, держась подальше от
земли Вскоре» наступил рассвет, и пока не было никаких при-
знаков погони.
Опи заметили несколько островов по левому борту, и Орм
приказал подойти к одному из них. Здесь они высадили на бе-
рег двух воинов из отряда Альманзора и просили передать при-
ветствия от них калифу Кордовы.
— Мы были бы грубиянами, если бы бросили службу у
такого правителя, не попрощавшись с ним, — сказал Орм. —
Скажите ему от нашего имени, что нам выпал жребий убить
77
этих шестерых в отместку за Крока, ибо он был нашим пред-
водителем, хотя шесть жизней — это малая плата за его
смерть. Мы присваиваем этот корабль и рабов, ибо уверены,
что не нанесем ему этим убытков. Мы также берем колокол,
поскольку он делает корабль устойчивым, а у нас впереди еще
опасный морской путь. Мы все считаем, что оп был хорошим
господином, и если бы нам пе пришлось убить этих шестерых
людей, мы бы с радостью остались подольше у него на служ-
бе. Но выходит так, что нам ничего не остается, кроме как по-
кинуть эту страну.
Воины пообещали слово в слово передать их послание. За-
тем Орм добавил:
— И было бы хорошо, если бы вы, вернувшись в Кордову,
передали паши приветствия богатому иудею, поэту и серебря-
ных дел мастеру по имели Соломон. И поблагодарите его за
великодушное гостеприимство и услугу, которую он оказал
нам, ибо вряд ли мы когда-нибудь увидимся вновь.
— И скажите госпоже Субайде, — сказал Токи, — что
два человека с севера, которых она знает, шлют ей. приветствия
и благодарность. Скажите ей также, что мечи, которые она да-
ла, сослужили нам хорошую службу и их лезвия еще не за-
зубрились, несмотря на ту работу, которую нам пришлось ими
проделать. Но скажу для вашей же пользы: не передавайте это
послание при Альмапзоре.
Затем они оставили их на острове, дав им еды на время,
пока какой-нибудь корабль не подберет их.
Когда рабы на веслах увидели, что корабль вышел в от-
крытое море, они принялись громко кричать и жаловаться, и
было ясно, что они предпочли бы тоже остаться на острове.
Людям Орма пришлось применить пруты и обрезки канатов,
дабы утихомирить их и заставить грести, ибо ветер упал, и
викинги беспокоились, что у них остается мало времени, что-
бы выйти из этих опасных вод.
— Хорошо, что мы хоть приковали их, — сказал Гун-
ни, — иначе нам пришлось бы применить мечи и побросать
их за борт. Жаль, что мы не припасли настоящего бича, по-
скольку пруты и обрезки канатов не подходят для таких му-
лов, как они.
— Как ни странно, ты прав, — откликнулся Токи. — Ког-
да мы сидели за веслами на галерах, мне и не приходило в го-
лову, что нам будет недоставать бича надсмотрщика.
— Да, как говорится, ничей хребет не болит так, как твой
собственный, — ответил Гунни. — Но, боюсь, нам придется
исполосовать эти хребты, если мы хотим выбраться отсюда.
Токи согласился, и опи опять принялись прохаживаться
вдоль скамей и хлестать рабов, заставляя их грести быстрее.
Но они по-прежнему двигались медленно, и, заметив это, Орм
произнес:
78
— Прутами и обрезками канатов не научишь людей грести,
если они не привыкли к веслам. Посмотрим, может быть, нам
удастся уговорить колокол, чтобы он помог пам.
С этими словами он взял топор и изо всех сил ударил ту-
пой стороной по колоколу, в то время как гребцы опускали
весла. Колокол загудел, и рабы в ответ налегли на весла. Бла-
годаря этому вскоре они стали двигаться быстрее, и Орм при-
казал своим людям сменять друг друга у колокола. Они об-
наружили, что если ударять по нему деревянной дубинкой,
обшитой кожей, то колокол звенит гораздо тоньше, и это от-
крытие их очень позабавило.
Но вскоре поднялся ветер, и надобность в гребцах отпала.
Ветер все время усиливался, становясь все более и более по-
рывистым, пока не превратился в бурю, и дело приняло угро-
жающий оборот. Ульв Волчий Оскал заметил, что больше и
нечего было ожидать, если люди выходят в море, забывая о
дарах воде. Но другие не согласились с ним, вспомнив, что их
предыдущее жертвоприношение принесло им мало пользы,
ведь вскоре после того они попали па галеры Альманзора.
Гуппи предложил принести жертву Аллаху, и некоторые под-
держали его. Но Токи сказал, что, по его мнению, Аллах мало
разбирается в том, что происходит на море. Тогда высказался
Орм:
— Я не верю, что человек может быть более могуществен,
чем тот или иной бог И я думаю, что было бы глупо прене-
брегать одним богом ради другого. Но одно мы знаем точно,
есть одип бог, которых! пока оберегает нас. Я говорю об Иако-
ве; водь благодаря его колололу мы еще не перевернулись,
кроме» того, он помогает нам и на веслах. Итак, давайте по-
МП1111. про пего.
Все согласились, что это было хорошо сказано, принесли
жертву Эгиру, Аллаху и Иакову, после чего опять воспряли
духом.
К этому времени они еще не понимали, где они находятся,
зная только, что уже далеко удалились от Астурии. Они знали
также, что если будут держать курс па север, куда их и гнал
шторм и все дальше будут уклоняться от запада, то окажутся
где ннбуд в Ирландии или Англии, а может, даже и в Брета-
ни Ноэг м они собрали»ь г силами и решили грести против
негра Пчру ра им далось различить знакомые звезды, и они
уверились, « го найдут дорогу.
II \ главной заботой были рабы, которые, хотя и не были
заняты па веслах, были перепуганы, промокли и продрогли, а
кроме того, многие страдали от морской болезни. У всех были
золеные лица, стучали зубы, и некоторые из них умерли. На
корабле почти не было теплой одежды, а с каждым днем хо-
ю щло, поскольку осень была уже близко. Орм и его люди
жалели рабов и помогали им по мере сил: тем, которые еще
79
могли есть, они давали лучшую еду, поскольку знали, что эти
рабы будут ценной добычей, если они довезут их до дома.
Наконец шторм стих, и целый день они наслаждались пре-
красной погодой и хорошим ветром, взяв курс на северо-запад.
Рабы тоже воспряли духом и оживились на солнце. Но к вече-
ру ветер совсем прекратился, опустился туман, который начал
сгущаться. Было очень сыро, и все тряслись от холода, особен-
но рабы. Ветра пе было, и корабль лежал па волнах, тяжело
покачиваясь.
— Мы попали в опасное положение, — сказал Орм. — Ес-
ли мы будем стоять здесь и ждать ветра, рабы умрут от холо-
да. Если же мы заставим их грести, они наверняка умрут от
усталости, поскольку слишком сильно истощены. Хотя им при-
дется недолго грести, прежде чем мы увидим солнце или
звезды.
— Я думаю, мы должны заставить их грести, так они хоть
немного согреются, — сказал Рапп. — Мы примерно знаем, ку-
да нам плыть, поскольку буря шла с юга.
Они сочли предложение Раппа хорошим, и рабам было при-
казано взяться за весла, что они сделали с большой неохотой,
ибо действительно у них не осталось сил. Люди Орма опять
принялись поочередно бить в колокол, и казалось, что он зву-
чит сладкозвучней, чем прежде. Они гребли всю ночь, иногда
позволяя рабам отдохнуть и поспать, продвигаясь сквозь гус-
той, плотно их обступивший туман.
Когда наступило утро, Огмупд стоял у кормила, а Рапп бил
в колокол, все же остальные спали. Вдруг оба они замерли,
прислушались, взглянули друг на друга и прислушались
опять. Слабый звон донесся до них издалека. В изумлении
они разбудили остальных и принялись слушать вместе. Про-
тяжный звон повторился несколько раз, но уже немного
ближе.
— Кажется, мы пе одни, кто идет па веслах под удары ко-
локола, — сказал Токи.
— Давайте двинемся потихоньку дальше, — предложил
Ульв Волчий Оскал. — Ибо это может быть Ран* со своими
дочерьми, которые соблазняют мореходов нежным пением и
ворожбой.
— Больше похожие на карликов за наковальней, — ска-
зал Халли, — не очень хотелось бы заводить с ними знаком-
ство. Может быть, мы рядом с островом, которым владеют
тролли?
Слабый звон все еще доносился издалека. Все невольно по-
холодели и ждали, что скажет Орм. Рабы тоже прислушались
и начали горячо перешептываться между собой, но их наречие
было неведомо Орму и его людям.
♦ Богиня моря, жена морского бога Эгира.
80
— Что это такое, никто не может сказать, — промолвил
Орм. — Но лучше не бояться такой мелочи и продолжать грес-
ти, как мы гребли до сих пор. Что же касается меня, то я
никогда не слышал о ворожбе при утреннем свете.
Все согласились с этим и продолжали грести. Между тем
удары колокола раздавались все ближе и ближе. Легкое дуно-
вение ветра тронуло их волосы, туман начал редеть, и внезап-
но все закричали, увидев землю. Это был скалистый берег ка-
кого-то острова или мыса. Они не сомневались, что звон доно-
сился отсюда, хотя к этому времени он прекратился. Они ви-
дели зеленую траву, нескольких пасущихся коз и две или
три хижипы, около которых стояли люди и глядели в море.
— Они пе похожи на троллей, — сказал Орм, — да и на
дочерей Pan тоже. Давайте выйдем на берег и узнаем, куда
нас занесло.
Опи так и сделали. Люди на берегу не выказали никакого
страха перед вооруженными людьми, лишь почтительно по-
дошли к ним и приветствовали их. Их было всего шестеро, и
все были стариками с белыми бородами и в длинных коричне-
вых плащах. Никто не понимал, что они говорят.
— В какую страну мы попали? — спросил Орм. — И кто
вы такие?
Один из стариков понял его и, повернувшись, крикнул:
— Lochlannach, lochlannach! *
Затем он ответил Орму на его языке:
— Вы в Ирландии, а мы слуги святого Финньяна.
Когда Орм и его люди услышали это, они преисполнились
радости, ибо вскоре опи должны оказаться дома. Теперь они
видели, что причал или к маленькому острогу, за которым вид-
нелось побережье Ирландии. На этом острове жили лишь ста-
рики и их козы.
Старики тихо совещались между собой, удивляясь чему-то.
Затем тот, кто понимал северный язык, сказал Орму:
— Ты говоришь на наречии норманнов, а я понимаю его,
ибо в те дпи, когда я был молод, я много жил с норманнами,
прежде чем я приехал в эту страну. Но я никогда не видел,
чтобы люди с озер были одеты так, как ты и твои люди. От-
куда ты? Ты белый человек с озера или черный? ** И почему
ты iioiiiijn.i l на звук колокола? Сегодня день святого Брандана,
и мы звоним в колокола, дабы почтить его память. Мы услы-
шали удары твоего колокола с моря и решили, что это сам
святой Брамдап отвечает нам, ибо он был великим мореходом.
По во имя Господа нашего, Иисуса Христа, скажите, креще-
ный ли вы люд, коль вы плаваете по морю со святым колоко-
лом?
* Люди с озер.
** То есть норвежец или датчанин.
81
— Старик умеет болтать, — сказал Токи. — Тебе есть о
чем поговорить с ним, Орм.
— Мы черные люди с озер, из страны короля Харальда,
хотя мы и не ведаем, жив ли король Харальд, или нет, так как
давно не были дома. Наши плащи и наряды — испанские, по-
скольку мы прибыли из Андалузии, где находились на службе
у могущественного правителя по имени Альманзор. Наш коло-
кол называют Иаков, он из храма в Астурии, где похоронен
апостол Иаков,- и это самый большой колокол в тех краях, но
как и почему он сопровождал нас в походе, слишком долго
рассказывать. Мы слышали об этом Христе, которого ты упо-
мянул, но оттуда, откуда мы родом, его совсем не почитают, и
мы не крещены. Но раз вы христиане, наверное, вы будете ра-
ды узпать, что па нашем корабле тоже есть христиане. Они
наши рабы и происходят из тех же мест, что и колокол. Им
пришлось довольно туго во время нашего путешествия, и бу-
дет хорошо, если они выйдут сейчас на берег и передохнут,
прежде чем мы опять отправимся в плавание. Вы не должны
нас бояться, ибо вы кажетесь добрыми людьми, и мы не при-
чиним вам зла. Мы возьмем у вас несколько коз, но ничего
более, поскольку не останемся здесь надолго.
Когда старикам объяснили все, что он сказал, они приня-
лись перешептываться между собой, покачивая головами, и
наконец все тот же человек ответил, что они часто принимают
мореплавателей у себя па острове и никто еще не причинил
им зла.
— Ибо мы сами не делаем зла людям, — сказал он, — и
у нас нет никакого имущества, кроме этих коз, наших лодок
и хижин. Это остров святого Финньяна, которого Господь на-
делил большой властью, и он оберегает нас. В этом году он
послал пам много коз, так что вы не будете испытывать недо-
статка в еде. Добро пожаловать, и пе гнушайтесь тем малым,
что мы можем предложить вам. А мы, старики, годами живем
здесь одни и поэтому с радостью выслушаем историю о вашем
походе.
Итак, рабы высадились на сушу и корабль вытащили на
берег. Орм и его люди остались на острове Финньяна и жили
в мире и согласии с монахами. Те ловили рыбу и откармлива-
ли рабов, так что вскоре они выглядели уже не такими из-
можденными. Орм и другие рассказали монахам все, что при-
ключилось с ними, и хотя старики с трудом понимали чужой
язык, они с жадностью слушали вести из далеких стран. Но
больше всего их восхищал колокол, равного которому не было
во всей Ирландии. Опи провозгласили, что свершилось вели-
кое чудо: святой Иаков и святой Финиьян издали беседовали
друг с другом посредством колоколов. И часто во время служ-
бы они ударяли в колокол святого Иакова и ликовали, когда
долгий звон эхом разносился над морем.
Глава восьмая
О ПРЕБЫВАНИИ ОРМА
У МОНАХОВ СВЯТОГО ФИННЬЯНА
И О ТОМ, КАК ВЕЛИКОЕ ЧУДО
СВЕРШИЛОСЬ В ЕЛЛИНГЕ
Пока они отдыхали у монахов на острове святого Финнья-
на, Орм и его люди обдумывали, как им лучше поступить, ко-
гда поправятся рабы и они смогут продолжить путешествие.
Всем хотелось поскорее попасть домой, и Орму не меньше дру-
гих, да и в это время года им не угрожала опасность столк-
нуться с морскими разбойниками, поскольку уже мало кто
выходил в море. По зимнее плапанно обещало быть тяжелым
и могло окончиться тем, что все рабы умрут у них на руках.
Поэтому разумнее всего было пускаться в путь как можно ско-
рее, тогда они смогли бы доплыть либо до Лимерика, где отец
Орг а был известным человеком, либо до Корка, где правил
самый богатый торговец рабами, Олаф Драгоценные Каменья.
Они спросили монахов, как, по их мнению, им разумнее всего
поступить.
Когда монахи поняли, чего от них добиваются, они на-
чали горячо переговариваться между собой, и было видно, что
этот вопрос их сильно развеселил. Затем один из пих сказал:
— (разу видно, что вы вернулись из далеких краев и не
ведаете, как обстоят дела в Ирландии. Вам будет нелегко до-
браться до Лимерика или до Корка, ибо Бриан Бору правит
теперь в Ирландии, и хотя вы родом из далеких стран, вы на-
верняка слышали о нем.
Орм сказал, что часто слышал от отца о короле Бриане, ко-
торый вел войну с викингами в Лимерике.
— Больше оп по ведет войну с ними, — продолжил мо-
нах. — Сперва оп был вождем в Дэлкасо, тогда викинги в Ли-
мерике начали против пего войпу. Затем оп стал королем То-
нги да, и г()|дд ужо он начал войпу против них. Со временем
ои стал королем всего Мюнстера, затем он взял приступом
Лимерик, убил множество викингов, а те, что уцелели, бежали
к себе на родину. Отныне он величайший герой Ирландии, ко-
роль Мюнстера и лорд Лейнстерский, и те чужеземцы, что
остались у нас на побережье, выплачивают ему дань. Сейчас
он ведет войну с королем Малахи, который правит всеми на-
шими королевствами в Ирландии, с тем чтобы отнять у него
власть и забрать себе его жену. Олаф Драгоценные Каменья
83
платит ему дань и должен снабжать его воинами в походах
против короля Малахи. Даже Сигтрюгг Шелковистобородый из
Дублина, самый могущественный из всех чужеземных вождей
в Ирландии, дважды выплачивал ему дань.
— Важные известия, — промолвил Орм. — Король Бриан
оказался могущественным вождем, но мы видели правителей
и посильнее его. Но, даже если все, что ты говоришь, правда,
я не вижу, что нам мешает продать ему наших рабов.
— Король Бриан не скупает рабов, — ответил монах, —
ибо он берет все, что ему нужно, у своих соседей и у людей с
озер. Кроме того, известно, что больше всего на свете он любит
три вещи и три вещи на свете он ненавидит. Больше всего он
любит следующее: верховную власть, которая у него уже есть,
множество золота, которое у пего тоже есть, и самую прекрас-
ную женщину, которая известна всему миру, Гормлайт, сестру
Мэльмора, короля Лейпстера. Ее оп еще должен заполучить.
Она была женой короля Дублина, Олафа Кварана, который
оставил ее, ибо она была чересчур остра на язык. Сейчас она
замужем за королем Малахи, который только и делает, что
развлекается с ней, и едва ли окажется способным выиграть
сражение. Когда Бриан победит Малахи, ему достанется в
жены Гормлайт, ибо оп никогда не отказывается от того, что
задумал. А больше всего оп пепавидйт язычников, людей с
озер и поэтов, которые восхваляют других правителей. В не-
нависти и в алчности оп неистов, и ничто пе может его успо-
коить. Итак, поскольку вы люди с озер и язычники в. придачу,
мы бы не советовали вам приближаться к нему слишком близ-
ко, ибо нам бы не хотелось, чтобы вас убили.
Викинги внимательно выслушали монаха и согласились
между собой, что вести торговлю с королем Брианом им невы-
годно. Орм сказал:
— Кажется, Иаков-колокол был нам хорошим проводником,
указав нам ваш остров, а по владения короля Бриана.
~ Колокол святого Фиппьяна тоже вам помог, — сказал
монах. — Ну, а теперь, когда вы увидели, что творят святые
даже для язычников, не было бы самым разумным для вас
начать верить в Бога и стать христианами?
Орм ответил, что особенно не размышлял по этому поводу,
но не думает, что существует необходимость в подобном ре-
шении.
— Может быть, это более необходимо, чем ты думаешь, —
сказал монах, — ибо осталось всего двенадцать лет до конца
света, когда Христос появится на небе и будет судить всех
смертных. Прежде чем это случится, все язычники будут кре-
щены, и с твоей стороны неразумно быть одним из последних.
Уже сейчас больше неверующих приходят к Богу, чем рань-
ше, и вскоре лишь немногие из них останутся жить в своей
слепоте. Но наверняка пришествие Христа уже близко, ибо са-
84
мый злостный из язычников, король Дании Харальд, недавно
был крещен. Теперь пришло время и тебе поступить так же,
как и он, отказаться от своих лжёбогов и принять истинную
веру.
Орм и его люди с удивлением глядели на монаха, а двое
или трое из них вдруг разразились хохотом, хлопая себя по
коленкам.
— Скоро он нам расскажет, — сказал Токи, — как король
стал монахом, подобно' ему, и сбрил себе волосы.
— Мы путешествовали повсюду, — промолвил Орм, — в
то время как ты находился с братьями на пустынном острове.
Тем не менее ты сообщаешь пам более важные известия, чем
мы тебе. Но то, во что ты хочешь заставить нас поверить, буд-
то бы король Харальд сделался христианином, уже не мелочь.
Я думаю, что кто-то из мореходов, желая посмеяться над то-
бой, рассказал тебе все это, зная, насколько ты прост и до-
верчив.
По монах утверждал, что говорит правду, ибо это известие
опи услышали из уст их собственного епископа, когда оп на-
вещал их два года назад. J семь последующих воскресных
дпсй опи молились за тех христиан, чьи дома были разграбле-
ны викингами, воссылали хвалу Господу и благодарили Его
за великую победу над язычниками, которую он одержал.
Эти слова убедили людей в том, что монах говорил правду,
хот им по-прежнему трудно было в это поверить.
— Он же происходит от самого Одина, — говорили они,
глядя друг па друга в удивлении, — как же он мог связаться
с другим богом?
Всю жизнь ому сопутствовала великая удача, — гово-
рили • hi которая была дарована ому Эйсиром. Его кораб-
ли уходили в походы па христиан и возвращались, доверху на-
груженные их добром. Зачем ему понадобился бог христиан?
Они сидели ошеломленные и лишь покачивали головами.
— Оп уже стар, — промолвил Ульв Волчий Оскал, •— и,
может быть, впал в детство, подобно королю Упсалы Ани. Ибо
правители пьют больше пива и обладают большим числом жен-
щин, чем простые люди, а это с годами настолько утомляет
человека, что его разум моркпот и оп ужо по ведает, что тво-
ри । Но короли поступают так, как им заблагорассудится, да-
ке когда мудрость оставляет их. Вот почему короля Харальда
замани in в христианскую вору.
Г>с< согласно кивнули и принялись вспоминать истории о
июдях, которые к старости становились странными и причиня-
ли споим семьям множество неудобств причудливыми выход-
ками. Все согласились между собой, что плохо придется чело-
веку, который доживет до того времени, когда у него выпадут
зубы и померкнет разум. Монахи возразили, что его ожидают
вощи и похуже, когда, через двенадцать лет, наступит День
85
Страшного Суда. Но люди ответили, что позаботятся об этом,
когда придет время, а пока не собираются обращаться к Хрис-
ту, опасаясь лишь Его суда.
Орму и без того было о чем подумать, ибо ему следовало
решить, куда им разумнее всего направиться, раз им не стоит
ехать на торги внутри страны. Наконец он сказал своим
людям:
— Хорошо быть предводителем, когда есть добыча, кото-
рую надо делить, и пиво, которое тебе наливают первому, но
это не так приятно, когда приходится решать за других; пока
же я еще не придумал чего-либо стоящего. Ясно одно, что мы
должны отплывать сейчас, ибо рабы уже готовы, и чем дольше
мы задержимся здесь, тем труднее будет наше путешествие.
Мпе кажется, что нам следует поступить так: мы отправляемся
к королю‘ Харальду, поскольку при его дворе много богатых
людей, которые дадут нам хорошие деньги за рабов, а если
и вправду окажется, что оп стал христианином, то у нас есть
для него хороший подарок, который поможет нам заручиться
его покровительством. Что касается меня, то я лучше сдела-
юсь его дружинником, чем буду младшим сыном в доме моего
отца, если, конечно, старик и мой брат Одд еще живы, в чем
я пе уверен. А тем из вас, кто стремится поскорее попасть
домой, Гудет легче добраться оттуда до Блекинге, когда мы по
окопчапи । путешествия поровну поделим деньги. Но главное,
чтобы паши рабы не умерли, когда мы войдем в холодные
северные воды.
Затем он обратился к монахам и сказал, что желал бы за-
ключить с ними сделку. Они отдают ему все козьи шкуры, ко-
торые у них есть, вкупе с ненужной им одеждой, а он остав-
ляет им двух своих самых хилых рабов, ибо они все равно по-
гибнут в пути, а оставшись на берегу, окрепнут и смогут
пригодиться монахам. В придачу к этому он охотно даст им
несколько серебряных монет из Андалузии. Монахи расхохо-
тались и сказали, что это самая лучшая сделка, которую ког-
да-либо удавалось заключить между ирландцами и людьми с
озер, но больше всего им хотелось бы заполучить Иаков-коло-
кол. Орм ответил, что так дело не пойдет, и в конце концов
сделка была заключена, и рабы были обеспечены зимней
одеждой.
Приготовляясь к путешествию, они прокоптили рыбу и
козье мясо, прихватив с собой к тому же множество репы, ко-
торую выращивали монахи. Монахи дружелюбно помогали им
во всем, не сетуя на то, что их гости значительно уменьшили
число коз в их стаде. Гораздо больше их огорчало то, что
священный колокол останется в руках язычников и что Орм
и его люди не обратились в христианство. Когда пришла пора
прощаться, они сделали последнюю попытку поведать правду
о Христе, святом Финньяне, Дне Страшного Суда и обо всем
86
том, что произойдет с ними, если они пе примут истинную ве-
ру. Орм ответил, что у него сейчас мало времени .заниматься
подобными вещами, и добавил, что он был бы плохим предво-
дителем, если бы отправился в путь, не отблагодарив их щедро
за гостеприимство, которое опи оказали ему и его людям.
С этими словами, он запустил руку в свой кошель на поясе,
достал оттуда три куска золота и отдал монахам.
Токи расхохотался, увидев это, но затем сказал, что он
так же богат, как и Орм, и намеревается свататься в один из
лучших домов в Листере и сделаться знатным человеком в
том краю. И он тоже дал три куска золота монахам, которые
были изумлены подобной щедростью. Остальные не последо-
вали примеру предводителя, но, дабы не уронить своего до-
стоинства, также подарили что-то старикам; все, кроме Ульва
Волчий Оскал. Они насмехались над его скупостью, но он
лишь криво ухмылялся и скреб бороду на щеке.
— Я но предводитель, — сказал оп, — и, кроме того, я
становлюс’ стариком. Пи одттт старуха, по говоря уж о девуш-
ках, по пойдет за меня замуж и по принесет мне хороший дом
в приданое. Поэтому я лишь предусмотрителен, а пе скуп.
Когда рабы поднялись на борт и были прикованы к своим
скамьям, Орм отошел от острова святого Финньяна и напра-
вился на восток, вдоль побережья Ирландии. Дул сильный ве-
тер, и они двигались быстро. Все страдали от осеннего нена-
стья, несмотря на то, что были закутаны в козьи шкуры,
ибо Орм и его люди отвыкли от холода в южных странах, и
теперь ветер пронизывал их до костей. По вопреки всему у
них было прекрасное рас положенно духа, поскольку опи были
уже педал< ко от родины. При этом сиги все время были насто-
роже, так как опасались нападения со стороны своих земляков.
Ибо монахи рассказывали, что с тех пор как Ирландия усили-
ями короля Бриана перестала быть приманкой для викингов,
их многочисленные корабли видели у побережья Англии. По-
этому, дабы избежать столкновения с ними, Орм приказал дер-
жаться подальше от земли, когда они проходили Ла-Манш. Им
повезло, и они пе встретили ни одного корабля. Итак, опи вы-
шли в открытое мо, о и долго плыли, пока ьо увидели берег
Ютл.111 дли Их обдавали холодные брызги морских волн, и они
хохотал и от радо» гп, видя вновь । город собой датскую землю и
укалывай круг ярусу различные береговые знаки, которые они
заметили, еще когда отправлялись с Кроком на юг.
Они обогнули Ско и взяли курс на юг. Земля находилась с
подветренной стороны, и рабам пришлось опять грести по ме-
рс* < воих сил под удары колокола святого Иакова. Орм пере-
говорил с людьми в рыбачьих лодках, которые пересекли им
дорогу, п выяснил у них, долго ли еще им плыть до Еллипге,
где» король Харальд Сипозубый держал свой двор. Затем они
8,
почистили оружие и привели в порядок одежду, дабы пред-
стать перед королем в подобающем их достоинству виде.
Рано утром они вошли в Еллинге и пришвартовали корабль
к сваям у пристани. Отсюда они могли видеть королевский за-
мок, обнесенный частоколом. На пристани находилось не-
сколько хижин, из них выходили люди и с любопытством смот-
рели на Орма и его людей, ибо опи выглядели как чужеземцы.
Затем викинги перетащили колокол на берег, используя тот же
помост и катки, что и в Астурии. К этому времени вокруг них
собралась толпа изумленных зевак, которые пришли посмот-
реть на чудо и узнать, откуда прибыли чужеземцы. Орму и
его людям быдо странно слышать, как вокруг все говорят на
их родном языке. Они сняли цепи с рабов и обвязали их кана-
тами, дабы те тащили колокол к королевскому замку.
Внезапно опи услышали крики со стороны замка и увидели
толстого человека в плаще с капюшоном, сбегающего к ним с
холма. Он был без бороды, на груди у него висел серебряный
крест, и лицо его выражало ужас. Он добежал, задыхаясь, до
хижин и, широко раскинув руки, закричал:
— Пиявки! Пиявки! Есть ли здесь хоть одна милостивая
душа, которая даст нам пиявок? Мне немедленно нужны све-
жие кровяные пиявки.
Они было решили, что он чужеземец, по он хорошо гово-
рил по-датски, хотя и задыхался от бега.
— Пиявки в замке ослабли и пе сосут кровь, — продол-
жал он, тяжело дыша, — а при зубной боли ему помогают
только пиявки. Во имя Отца, Сына и Святого Духа, есть здесь
кто-нибудь, у кого есть пиявки?
Ни у кого в хижинах пиявок не оказалось, и толстый свя-
щенник застонал от отчаяния. К этому времени он спустился
на пристань к тому месту, где стоял на якоре корабль Орма, и
неожиданно заметил колокол и людей, стоящих вокруг него.
Глаза его сверкнули, и оп подскочил к ним, чтобы разглядеть
его поближе.
— Что это? — вскричал он. — Колокол, святой колокол?
Не во сне ли я его вижу? Это колокол или дьявольское иску-
шение? Как он попал сюда, в страну мрака и злого духа? Ни-
когда в жизни мне не довелось видеть такого чудесного коло-
кола, даже в императорском соборе в Вормсе!
— Его называют Иаков, по имени апостола, — промолвил
Орм, — и мы привезли его из апостольского храма в Астурии.
Мы усльппали, что король Харальд стал христианином, и по-
думали, что подобный дар будет ему приятен.
— Чудо, чудо! — возопил священник, заливаясь слезами и
простирая руки к небу. — Ангелы господни взглянули на нас
в час нужды, когда ослабли наши пиявки. Но это, это исцеляет
лучше пиявок. Скорее, скорее! Промедление опасно, ибо боль
его сильна.
88
Рабы медленно тащили колокол, пока священник непре-
рывно увещевал людей, дабы они приложили силу и помогли
доставить колокол в замок побыстрее. Он непрестанно говорил,
как будто его покинул разум, вытирал заплаканные глаза и
обращал лицо к небесам, восклицая что-то на таинственном на-
речии. Орм и его люди предположили, что у короля Харальда
болят зубы, но никак не могли уяснить, чем ему может помочь
их колокол. Но священник бормотал, что он счастлив, назы-
вал их посланниками Бога и сказал наконец, что теперь все
уладится.
— Хвала Всемогущему Господу, у него осталось не так уж
много зубов во рту, — говорил он, — но те, что остались,
причиняют нам столько же хлопот, сколько и другие козни
дьявола в этой варварской стране. Несмотря на его годы, у не-
го часто болят все зубы, кроме двух синих, и в такие дни к
нему опасно подходить близко, ибо он богохульствует беспре-
станно. Этим летом ему так сильно досаждал коренной зуб,
что он едва не причислил к лику великомучеников брата Ви-
либальда, ибо оп поразил его в голову тяжелым распятием,
которое надлежит использовать для облегчения страданий, а
не наоборот. Брат Вилибальд уже на ногах, хвала Господу, но
много недель он был болен, и у него кружилась голова. Брат
Вилибальд и я вручили наши жизни милости Божьей, когда
прибыли вместе с епископом Поппо в эту страну мрака, дабы
проповедовать Евангелие и исцелять людей, но все же было
бы излишне принять мученичество ради нескольких старых
зубов. Нам пе позволяется даже выдернуть некоторые из них.
Оп запретил нам это под страхом смерти, ибо он пе желает
походи и. на одно о старого короля Швеции, который скончал-
ся, посасывая молоко из рожка. Теперь вам известны те труд-
ост и и опасности, которые мы претерпеваем, с рвением пропо-
ведуя повсюду истинную веру. Брат Вилибальд самый мудрый
целитель во всей бременской епархии, я тоже занимаюсь цели-
тельством, но, кроме того, я регент, а зовут меня брат Мат-
тиас.
Он перевел дыхание, отер пот со лба и прикрикнул на ра-
бов, чтобы опи пошевеливались. Затем оп продолжил:
— По главная трудность, с которой мы столкнулись в этой
• •рано, — здесь нот м<» ц» и, которые бы помогли пам исцелять
людей IIот даже хотя бы одного зуба святого Лазаря, облег-
чающего ноль, который можно найти в самых отдаленных
уголках христианского мира! Ибо миссионерам не позволяется
брать с собой мощи, дабы они не были осквернены руками
язычников. Мы вынуждены полагаться на наши молитвы, свя-
той крест и земные способы исцеления, но иногда этого оказы-
вается недостаточно. Никто из нас не сможет осуществлять ис-
целение духовное среди данов, пока у нас не будет мощей, а
время этому еще не пришло. Ибо вопреки тому, что здесь бы-
89
ло убито три епископа и бесчисленное множество священно-
служителей и тела некоторых из этих мучеников были преда-
ны земле по христинскому обряду, Святая Церковь предписа-
ла, чтобы ни одна косточка епископа или великомученика не
ч была вырыта, пока тело не пролежит в земле тридцать шесть
лет. Но когда придет это время, целителям здесь уже будет
нечего делать.
Он покачал головой и грустно что-то пробормотал самому
себе, по вскоре вновь воспрял духом.
— Но теперь я вижу, — заговорил он опять, — что Господь
лишь подготавливал нас ко свершению великого чуда, и отны-
не мне и брату Вилибальду будет легче. Правда, я нигде в
Священном Писании не встречал упоминаний о том, что свя-
той Иаков мог исцелять от зубной боли, но колокол, привезен-
ным прямо с ого могилы, должен обладать такой чудодействен-
ной силой, что перед пим пе устоит никакое зло, в том числе
и зубная боль. Посему, предводитель, я не сомневаюсь, что вы
посланы Богом для меня, брата Вилибальда и всех христиан
в этой стране.
— Премудрый господин, — промолвил Орм, — как вы мо-
жете исцелить зубную боль колоколом? Мои люди и я побы-
вали в дальних краях и повидали много удивительного, но та-
кие чудеса нам не попадались.
— Насколько пам, сведущим целителям, известно, — отве-
тил брат Маттиас, — есть два средства от зубной боли, и оба
эти средства хороши. Что касается меня, и, думаю, брат Вили-
бальд согласится со мной, то я придерживаюсь мнения, что
древнее предписание святого Григория наиболее действенно.
Вскоре у вас будет возможность убедиться в этом.
К этому времени они дошли до земляного вала, обнесен-
ного частоколом, и старый привратник открыл для них боль-
шие ворота, в то время как стража трубила в рог, оповещая,
что прибыли гости. Брат Маттиас шел впереди и ликующе рас-
певал псалом: «Vexilla regis prodeunt» *. За ним следовали
Орм и Токи, сопровождаемые рабами, которые вместе с не-
сколькими людьми с пристани тащили колокол.
За частоколом находилось множество домов, принадлежав-
ших домочадцам короля. Ибо король Харальд жил гораздо бо-
лее пышно, чем его отец, выставляя напоказ свои богатства.
Он расширил и без того огромный пиршественный зал короля
Горма, придав ему еще больше роскоши и великолепия, и по-
строил длинные дома для своих слуг и гостей. Оконча-
ние постройки кухни и пивоварни прославляли скальды, и
знающие люди говорили, что опи превышают величиной кух-
ню и пивоварню короля в Уппсале. Брат Маттиас повел их
прямо к дому, где почивал король, ибо, состарившись, король
* «Знамена несут впереди царей».
90
Харальд проводил большую часть времени с женщинами или
наслаждаясь своими сокровищами.
Это был высокий и длинный дом, но сейчас он был простор-
нее, чем в прежние дни, ибо епископ Поппо убеждал короля
Харальда вести праведную жизнь христианина, и король от-
казался от услуг большинства своих женщин, оставив при се-
бе лишь нескольких, самых молодых. Прежние его женщины,
которые принесли ему детей, жили теперь за стеной замка. Но
именно в то утро здесь царила суматоха, и множество людей,
мужчины и женщины, в замешательстве бегали по дому. Не-
которые из них остановились взглянуть на приближающуюся
толпу, недоумевая, что это за люди, но брат Маттиас, прервав
псалом, прошел в королевский дом, а вслед за ним вошли Орм
и Токи.
— Брат Вилибальд, брат Вилибальд! — закричал он. —
Король, возрадуйся и восхвали Господа за чудо, которое Он
сотворил ради тебя! Твоя боль вскоре исчезнет! Я подобен Са-
улу, сыну Киса, ибо я вышел за пиявками, но вместо них об-
рел святыню.
Пока люди Орма с трудом втаскивали колокол в королев-
ские покои, брат Маттиас принялся пересказывать все, что слу-
чилось.
Орм и его люди учтиво приветствовали короля Харальда,
глядя на йего с любопытством, ибо сколько они себя помнили,
его имя было у всех на устах, и им было странно видеть его,
после стольких лет, старым и немощным.
Его ложе было у короткой стены, так что он находился ли-
цом к двери. Ложе было очень высоким, на нем были навале-
ны и одуinкн и шкуры, н оно было таков ширины, -то па нем
могло номе ститьси три или четыре человека, не касаясь друг
друга. Король Харальд сидел на краю его, обложенный подуш-
ками, закутавшись в мантию, отороченную мехом выдры, и
на голове у него была желтая вязаная шапочка. На полу у
ею пог примостились две молодые женщины, а между ними
стоял котел с горячим углем. Каждая держала его ногу у себя
ла коленях и растирала от холода.
Самые невежественные люди, увидев шо, сразу бы догада-
сь, что И'род ним и волпкий правитель, несмотря па его
ныпеникч ио юж иле В ого кр\ । п I. глазах было ожидание
грядущих мучений, когда он обвел взглядом людей, находя-
щихся в гео пок(. lx, но наконец его взор остановился на
колоколе. Он почти не обращал внимания на все происходя-
щее вокруг него, а только часто и прерывисто дышал, ибо боль
па время оставила его, и он ожидал, что она вернется и опять
примется изводить его. Он был могучего телосложения, очень
грузен, с широкой грудью и большим животом. У него было
крупное, красное лицо с лоснящейся, гладкой кожей. Волосы
у пего были белыми, но густая борода, лежащая заплетенны-
91
ми косами у него на груди, была желто-серой, а от нижней
губы шла узкая прядь, которая совершенно пожелтела, и в
ней уже не было седых волос. Рот у него был влажен от сна-
добий, которые он пил, дабы утихомирить боль, и оба его
глазных зуба, знаменитые как своей длиной, так и своим цве-
том, блестели больше обычного, подобно клыкам старого ка-
бана. Глаза у пего были выпученные и налитые кровью, но в
них, в широкой лобной кости и больших седых бровях таилось
грозное величие.
Епископ Поппо не присутствовал при всем этом, посколь-
ку он бодрствовал при короле всю ночь, молясь за него. Кро-
ме того, ему пришлось выслушивать ужасные угрозы и бохо-
хульства, которые выкрикивал король, когда боль становилась
особенно нестерпимой, и к утру он совсем выбился из сил и
удалился немного отдохнуть. Но брат Вилибальд, который вме-
сте с братом Маттиасом всю ночь приготавливал и опробовал
различные снадобья, оставался на ногах и был еще бодр. Это
был маленький, сморщенный человек с большим носом, поджа-
тыми губами и красным рубцом на лбу. Он усердно кивал, по-
ка слушал рассказ брата Маттиаса обо всем, что случилось, и
схватился руками за голову, когда увидел в дверях колокол.
— Это востину чудо, — вскричал он пронзительным и ли-
кующим голосом. — Подобно тому, как вороны принесли пи-
щу пророку Илие, когда оп был один в пустыне, эти путники
прибыли к пам во спасение с помощью, ниспосланной с небес.
Исцеление словом и молитвой помогло лишь на несколько ми-
нут, ибо, как только нетерпение заставит нашего господина от-
крыть рот, боль вернется опять. Так было всю ночь. Но теперь
мы сможем исцелить его. Сперва, брат Маттиас, вымой-ка хо-
рошенько колокол святой водой, затем переверни его на бок
и промой его зев, ибо па поверхности я не вижу пыли, которая
нам понадобится. Я затем смешаю эту пыль с остальными сна-
добьями.
Итак, опи перевернули колокол па бок, и брат Маттиас
протер его зев тканью, смоченной в святой воде, которую он
затем выжал в чашу. В колоколе было много пыли, и отжатая
вода была почти черной, к великой радости брата Вилибальда.
Затем брат Вилибальд принялся смешивать свои снадобья, все
это время произнося поучительные рассуждения для тех, кто
с любопытством наблюдал за тем, что он делает.
— Древнее предписание святого Григория особенно дей-
ственно в подобных случаях, — говорил он. — Оно очень про-
сто, и в приготовлении пет ничего, что следовало бы держать
в тайне. Сок терна, желчь кабана, селитра и бычья кровь, ще-
потка конской редиски и несколько капель можжевеловой во-
ды — все это смешивается с равным количеством святой воды,
которой обмывались мощи. Смесь необходимо держать во
рту, пока не пропоют три стиха из псалма. Все это следует
92
трижды повторить. Это самое действенное средство против зуб-
ной боли, которое известно целителям. И опо никогда не обма-
нывает ожиданий, при условии, что мощи были достаточно
крепки. Апулианские целители старого императора Отто счи-
тали, что лягушачья кровь более действенна, нежели бычья,
но мало кто придерживается этого мнения в наши дни. Кроме
того, лягушачью кровь нелегко раздобыть зимой.
Он извлек из своего сундука две железные бутыли, отку-
порил их, понюхал, покачал головой и послал несколько слуг
на кухню за свежей желчью и бычьей кровью.
— В случаях, подобных этому, необходимо все самое луч-
шее, — сказал он, — а раз уж у нас есть настолько чудодей-
ственные мощи, то надо позаботиться и об остальных снадо-
бьях.
Все это заняло какое-то время, и казалось, что короля Ха-
ральда боль мучает уже меньше. Он взглянул на Орма и Токи,
очевидно недоумевая при виде неизвестных в чужеземных до-
спехах, ибо они все еще были в красных плащах и с резными
щитами Альманзора, а застежки па шлемах опускались очень
низко, прикрывая щеки и шею. Оп сделал им знак, дабы они
подошли поближе.
— Что вы за люди? — спросил он.
— Мы ваши люди, король Харальд, — ответил Орм. — Но
прибыли мы сюда из Андалузии, где были на службе у Аль-
манзора, великого правителя Кордовы, пока кровь не проли-
лась между нами и ним. Крок из Листера был нашим предво-
дителем, когда мы отправились в поход на трех кораблях.
Многие погибли, и оп тоже был убит. Я — Орм, сын Тости,
вожди вы Холмов в Скопе, и мы прибыли к вам с этим коло-
колом. Когда До нас дошла весть, что вы стали христианином,
государь, мы решили, что это хороший дар для вас. Я не знаю,
обладает ли он целебной силой, но на море он был нам вер-
ным помощником. Это самый большой из всех колоколов на
могиле святого Иакова в Астурии, где мы были с нашим гос-
подином Альманзором, который особо ценил этот колокол.
Король Харальд молча кивнул, по одна из двух женщин,
сидящих у его пог, обернулась, ыгляпула па Орма и Токи и
поспешно произнесла по-арабски:
— Во ими Аллаха, Милостивого и Великодушного! Вы лю-
ди Альманзора?
Они оба посмотрели па нее, изумившись тому, что слышат
этот язык при дворе короля Харальда. Она была красива на
вид, с коричневыми большими глазами, широко расставленны-
ми на бледном лице, и черными волосами, падающими двумя
тяжелыми косами ей на грудь. Токи никогда хорошо не знал
арабского, но прошло уже столько времени с тех пор, как он
последний раз говорил с женщиной, что он решился вставить
словечко и ответил:
93
— Ты родом из Андалузии, — сказал он. — Я видел там
много женщин, подобных тебе, но не таких красивых.
Она быстро улыбнулась ему, показав белые зубы, но затем
печально опустила глаза.
— Незнакомец, говорящий на моем языке, — промолвила
она нежным голосом, — ты видишь, какую пользу принесла
мне моя красота. Я, в которой течет благородная кровь, рабы-
ня у невежественных язычников, которые опозорили меня,
сняв с меня покрывало, должна растирать гниющие ноги ста-
рого Синезубого. В этой стране нет ничего, кроме холода и
мрака, звериных шкур и вшей, да еды, которую изрыгнули
бы даже псы Севильи. Только в Аллахе я нахожу утешение
моей ужасной участи, до которой меня довела моя красота.
— Мне кажется, ты слишком хороша для той работы, ко-
торую ты здесь исполняешь, — сказал Токи. — Тебе следова-
ло бы найти такого человегса, который мог бы предложить те-
бе что-нибудь получше, чем пальцы своих ног.
Она опять лучезарно улыбнулась ему, хотя слезы выступи-
ли у нее на глазах. Но в это время король Харальд гневно
спросил:
— Кто ты такой, чтобы перешептываться с моими жен-
щинами?
— Я — Токи, сын Серой Чайки из Листера, — отвечал
Токи, — и меч да проворный язык — все, чем я обладаю. Я не
намеревался выказывать свое неуважение к вам, государь, об-
ратившись к вашей женщине. Она спросила меня о колоколе,
и я ответил ей, а она сказала, что это дар, который принесет
тебе столько же радости, сколько и она приносит вам, да и
пригодится не меньше.
Король открыл рот, чтобы ответить, но лицо его почернело,
он издал рев и повалился навзничь на подушки, так что две
молодые женщины, сидевшие у его ног па корточках, упали
на пол. Мучительная боль вновь вернулась к нему.
В спальных покоях возникло некоторое замешательство, и
те, кто стоял ближе всех к королевской постели, отступили на
несколько шагов назад на случай опасности. Но брат Вили-
бальд к этому времени приготовил свое снадобье и отважно на-
правился к королю с улыбкой и ободряющими словами.
— Сейчас^ сейчас, ваше величество! — сказал он и пере-
крестил сперва короля, а затем чашу со снадобьем, которую
он держал в руке. Другой рукой он взял маленькую роговую
ложку и пропел торжественным голосом:
Жестокая боль
сжигает тебя,
погасим ее
целебной водой.
Изведаешь ты,
как боль проходит.
94
Король пристально посмотрел на него и его чашу, яростно
фыркнул, затряс головой, застонал и в гневе заревел:
— Прочь от меня, поп! Прочь от меня со своими заклина-
ниями и причастием! Хальбьерн, Арнкель, Грим! Хватайтесь
за свои секиры и раздавите эту вошь!
Но эти люди часто слышали подобные приказы короля и
остались недвижимы. Брат Вилибальд смело обратился к ко-
ролю вновь:
— Потерпите, государь, сядьте и выпейте, ибо этот напи-
ток преисполнен святой силы. Лишь три ложки, государь, и
вам даже не придется проглатывать их. Пой, брат Маттиас!
Брат Маттиас, который стоял за братом Вилибальдом с
огромным распятием, затянул святой гимн:
Solve vincla revis
prefer lumen caecis,
mala nostra pelle,
bona cuncta posce *.
Король, казалось, покорился, ибо он смиренно позволил при-
поднять себя на постели. Брат Вилибальд быстро поднес ло-
жечку смеси ко рту короля, в то время как нее в спальных
покоях замерли в ожидании. Король побагровел, приняв сна-
добье, но продолжал плотно сжимать губы. Затем, когда три
стиха были пропеты, он покорно все выплюнул, после чего
Грат Вилибальд, не прерывая пения, дал ему следующую ло-
жечку смеси.
Все, кто находился тогда в спальных покоях, соглашались
потом, что спустя несколько сокупд, после того, как он принял
вторую ложку, .1 прежде, чем стихи гимна были пропеты, ко-
рон. накрыл । ।алл it оцепепоп Затем он открыл их, сплюнул
< на i глубоко вздохнул । потребовал пива. Брат Вили-
оальд 1 рорвал пение п с тревогой наклонился над им.
— Лучше, наше величество? Боль прошла?
— Прошла, — произнес король и опять сплюнул. — Твое
снадобье было кислым, но, кажется, оно оказалось действен-
ных: .
Грат Bi и. зал д тю.<дол руки в р л ости
|1С1фМЧПЛ ОН. Чудо (' €1 ! С: 1ТОЙ
lhu мн ни к ihtiiiHhi ч h.ihim! IJoaiiixHi i i хмлу Господу, rocy-
unpi iiih» ink I" iinini «учите времен,Л Зубная боль не будет
Оинынп iprnui ihiiii i и дю поселит тревогу в сердцах ва-
ши < >1 yi
hope ь Харальд кивнул головой и погладил конец своей
породы, (hi схватил обеими руками огромный кубок, который
। • ja < ему слуга, и поднес к губам. Сперва он глотал осторож-
' Развяжи путы мира.
Принеси свет слепым,
прогони наши беды
и все блага проси.
95
но, боясь, что боль возвратится, затем увереннее, до тех пор,
пока не опустошил кубок. Он приказал наполнить его вновь
и предложил его Орму.
— Пей! — приказал он. — И прими нашу благодарность
за помощь, которую ты оказал нам.
Орм принял кубок и стал пить. Это было самое лучшее
пиво, которое ему когда-либо доводилось пробовать, крепкое и
густое, такое, какое может себе позволить варить лишь король.
И пил он его с удовольствием. Токи посмотрел на него и за-
тем со вздохом сказал:
В горле першит давно,
ссохлось все там, внутри.
Знаешь, целитель, сам,
пиво излечит все.
— Если ты скальд, то ты должен выпить, — сказал король
Харальд, — по после этого ты сложишь вису об этом.
Итак, кубок опять был наполнен для Токи, он поднес
его к губам и пил, все дальше и дальше запрокидывая голову.
И те, кто был в спальных покоях в тот день, согласились, что
мало кто опустошал этот кубок так проворно. Затем он некото-
рое время раздумывал, вытирая пену с бороды, и наконец про-
изнес громким голосом:
Жаждал, па веслах сидя,
жаждал, сражаясь в сече.
Слава потомку Горма,
что пива велел отведать!
Люди в спальных покоях хвалили вису Токи, а король
Харальд сказал:
— Мало осталось хороших скальдов в наши дни, но еще
меньше тех, что могут сложить вису, не обдумывая ее часами.
Многие приходили ко мне, досаждали своими хвалебными пес-
нями и зимовали в моих палатах, сопя над моим пивом и не
произнося ничего нового, кроме того, что они сочинили заранее.
Я люблю людей, которым висы даются легко и которые могут
развлекать меня всякий день, когда я пирую. Ты, Токи из
Листера, самый искусный из скальдов, которых я слышал с
тех пор, когда Эйнар Скалаглам и Вигфус, сын Глума Убий-
цы, гостили у меня. Вы оба должны отпраздновать йоль у ме-
ня, и ваши люди тоже. Я угощу вас лучшим пивом, ибо вы
заслужили его тем подарком, который вы привезли сюда.
Затем король Харальд широко зевнул, так как он был очень
слаб после бессонной ночи. Он закутался поплотнее в свои
меха, устроился поудобнее и приготовился к отдыху, а две
молодые женщины легли по бокам постели. Его накрыли шку-
рами, брат Маттиас с братом Вилибальдом перекрестили его
изголовье и пробормотали молитвы. Затем все оставили покои,
и постельничий короля принялся расхаживать по двору зам-
ка, трижды выкрикивая: «Король Дании спит!»
Глава девятая
О ТОМ, КАК КОРОЛЬ ХАРАЛЬД СИНЕЗУБЫЙ
СПРАВЛЯЛ ПРАЗДНИК ЙОЛЬ
Множество знатных людей со всего севера съехались в Ел-
линге, дабы отпраздновать с королем Харальдом праздник
ноль, поэтому за столом и в палатах почти не осталось сво-
бодных мест. Но Орм и его люди не были удручены этим, ибо
им удалось продать своих рабов за хорошую цену еще до нача-
ла праздника. Когда Орм поровну разделил выручку, его лю-
ди почувствовали себя богатыми и свободными, стали подумы-
вать о возвращении в Листер, обсуждая между собой, верну-
лись ли два корабля Берси на родину, или же только они оста-
лись в живых после похода Крока. Но при этом они не возра-
жали против того, чтобы остаться здесь до конца -праздника,
ибо им была оказана высокая честь, которая лишь умножила
их славу.
Почетным гостем был сын короля Харальда, король Свейн
Вилобородый *, который прибыл из Хедебю с большой свитой.
Как и все сыновья Харальда, оп родился от одной из налож-
ниц короля, поэтому опи недолюбливали и избегали друг дру-
га. Гем но мепое каждый ноль король Свейн отправлялся в Ел-
лпиге», и всем было известно почему. Ибо часто во время пра-
зднования йоля, когда было изобилие еды и пиво крепче, чем
в обычное время года, случалось так, что старые люди умирали
прямо за пиршественным столом либо в постели. Так было со
старым королем Гормом, который находился без сознания два
дни поело йоля, пресытившись праздничной свининой, и затем
умер. Король Свейн хотел быть поближе к королевской каз-
не, rr.ui бы с его отцом случилось и что подобное. Ужо не-
(।о или» пт оп пцопп! отправлялся в путешествие, и с каж-
......'ом его ши I'jiiioiiiio возрастало. Его споспешники были
грушы и нанос чипы, поэтому им трудно было жить в мире с
домочадцами короля Харальда, особенно когда король сделал-
ся христианином и многие из его людей последовали его при-
меру. Ибо король Свейн все еще доверял старым богам, и зло-
радно высмеивал отца за его обращение в другую веру, говоря,
что даны еще пожалеют об этой глупости, когда старик поймет,
что он пожил достаточно долго.
♦ Отец короля Кнута Могучего.
4 Ф. Г. Бентсон
97
Но, когда он находился, в Еллинге, он не высказывал от-
крыто своего мнения, ибо король Харальд легко впадал в гнев
и, когда это происходило, он мог сделать что угодно с кем
угодно. Они не обменялись ни одним лишним словом, когда
приветствовали друг друга, и не пили друг за друга на своих
почетных местах в пиршественной зале больше, чем того тре-
буют обычай и учтивость.
В канун Рождества была метель, но она прекратилась, и
наступили холодные, безветренные дни. В рождественское ут-
ро, когда священники служили обедшо и двор замка заволокло
паром из кухни, где шли приготовления к пиршеству, к при-
стани с юга подошел на веслах большой корабль, и его парус
был изорван в клочья, а весла обледенели. Король Харальд
присутствовал при обедне, но к нему послали гонцов, дабы
сообщить ему об этом. Любопытствуя, что за гости прибыли к
нему, он поднялся по лестнице наверх, чтобы взглянуть на
судно. Это был высокий корабль, и на его носу надменно вы-
гибалась шея и красная голова дракона, чья пасть обледенела
от длительного перехода по морю. Они видели, как люди в
одеждах, покрытых корой льда, спустились на берег, и среди
них выделялся высокий предводитель в синем плаще и некто,
такого же роста, одетый в красное. Король Харальд внима-
тельно присмотрелся к ним, насколько это позволяло расстоя-
ние, и произнес:
— Похоже на корабль йомсвикингов, но, может быть, это
и шведское судно. На нем много дерзхсих людей, ибо они при-
были к королю данов без щита на мачте. Я знаю только трех
человек, которые осмелятся поступить так. Это Скеглар-Тости,
Вагн Акисон и Стирбьерн. Кроме того, они не позаботились
о том, чтобы снять с корабля голову дракона, хотя им хорошо
известно, что тролли на берегу не любят этого. Я же знаю
только двух человек, которые не считаются с тем, что думают
тролли. Это Вагп и Стирбьерн. Но по кораблю я вижу, что
предводитель не побоялся вчерашнего шторма, а я знаю только
одного человека, который никогда не уклонится от бури. По-
этому, должно быть, это мой зять Стирбьерн, которого я не ви-
дел уже четыре года. Кроме того, один из них в синем плаще,
а Стирбьерн поклялся носить синее до тех пор, пока он не
отнимет свое наследство у короля Эрика. Кто этот человек,
одного роста со Стирбьерном, я не могу сказать с уверенно-
стью, но сыновья Струтхаральда всегда были выше обычных
людей, к тому же все трое — друзья Стирбьерна. Это не мо-
жет быть ярл Сигвальди, старший из них, ибо ему сейчас не
до празднования йоля, после позора, который он навлек на
свое имя, уведя свои корабли из битвы у Хорундафьорда. Брат
его, Хеминг, в Англии. Третий сын Струтхаральда — Торкель
Высокий, и скорее всего это он.
Так король Харальд высказал свое мудрое предположение.
98
Л когда не инвест шло подошли к замку и выяснилось, что он
прав, король вновь воспрял духом, ибо оп пребывал в унынии
с тех пор, к нк нриСы । СлеГш Вилобородый. Он радушно при-
ii । । (л иром'рпа и Торкел I, приказал затопить баню и угостил
!!<•(»< liptl'H.1 ВШИ нпДОГрОТЫМ пивом.
Дн км ио н ai iiihm из воинов, — сказал он, — необхо-
цм > |<нр( и < н поело такого путешествия. Правильно говори-
о < I. и iij ж ни о дни:
Горячее пиво тому, кто замерз,
горячее пиво тому, кто устал.
Некоторые люди Стирбьерна были так изнурены путешест-
вием, что едва стояли на ногах, но, когда им поднесли кубки
<’ пивом, в их руках нашлись еще силы, чтобы поднести их ко
рту, не пролив ни капли.
— Как только вы попаритесь в бане и отдохнете, «— ска-
зал король Харальд, — празднование йоля начнется. И я с
। лыпей охотой приму в нем участие, ибо теперь на почетном
мосте я буду видеть не только своего сына.
— Вилобородый здесь? — спросил Стирбьерн, оглянув-
II; сь. — Я был бы рад перемолвиться с ним словечком.
— Он все еще лелеет надежду, что когда-нибудь увидит,
как я умру, захлебнувшись пивом, — сказал король. — Вот
почему оп приехал сюда. Но если я и умру во время праздно-
ti.iiieu но in, то лишь потому, что мне надоест видеть его от-
нр rm re.ibiioo лицо. У тебя будет время и возможность пого-
вори и с ним. Но скажи мне одно: пролилась ли кровь между
ними ?
II. . » || ни. -in. up uni । ici., отв» гил Стирбьерн, —
и н< । (утоп и но огвочаю ' и обещал мпе помочь корабля-
г н 'под ми, когда выйду в поход против моих родичей в
Уноси Ki Но iroica и 1 идяого корабля не прибыло.
И. должно быть кровопролития в моем доме во время
святого ни задника, — промолвил король Харальд. — Ты дол-
ас и попн г это, хоть я и знаю, что тебе не терпится нарушить
м > между вам.'. Ибо отныне я поклоняюсь Христу, который
। • помогает мне, п Христос ш допустит никаких раз-
доров ih в рождес! венский день, пл в последующие святые
дни
Мони и .пип ин из с граны, — ответил Стирбьерн, — и я
не м«»ц iioHBo iiifi» се - !акой роскоши — не нарушать мира,
иио лучше и пуду вороном, чем падалью, которой он питает-
ся. Но раз я твой гость, я не нарушу мира, какие бы боги ни
покровительствовали этому пиру. Ибо ты всегда был мне хо-
рошим свекром, и у меня не было повода ссориться с тобой.
По у меня есть вести для тебя: твоя дочь Тира умерла. Я бы
из ни приехать к тебе с более радостными новостями.
99
— Это воистину печальное известие, — промолвил король
Харальд. — Как она умерла?
— Она разозлилась, — ответил Стирбьерн, — что у меня
появилась наложница из Страны вендов. Она была в таком
гневе, что начала харкать кровью^ Затем она стала чахнуть и
вскоре умерла. Во всем остальном она была мне достойной
женой.
— Я заметил, — сказал король Харальд, — что молодые не
так дорожат жизнью, как старики. Но мы не должны позво-
лить, чтобы печаль поселилась в наших сердцах и угнетала
нас во время празднования йоля. Так или иначе, у меня оста-
лось дочерей больше, чем мыслей в голове о том, как с ними
поступить. Они выйдут замуж лишь за человека знатного
рода и знаменитого своими подвигами. Так что тебе недолго
придется оставаться вдовцом, если какая-нибудь из них тебе
приглянется. Ты увидишь их всех; я только боюсь, что будет
трудно сохранить мир на праздновании йоля, если они прове-
дают, что ты снова холост.
— Кое-что другое занимает меня больше, чем женитьба, —
ответил Стирбьерн, — но мы поговорим об этом позже.
Множество любопытных взоров следило из дверных проемов
и бойниц за Стирбьерном, когда он направился со своими лю-
дьми в башо, ибо ему мало кто оказывал гостеприимство, и он
почитался за величайшего из воинов, которые были когда-ли-
бо на севере со времен сыновей Рагпара Кожаные Штаны.
У пего была короткая светлая борода и тусклые голубые гла-
за, и люди, которые никогда не видели его прежде, перешеп-
тывались с удивлением, находя его чересчур стройным и узко-
ватым в плечах. Ибо все знали, что он обладает такой силой,
что рассекает щиты, как ломти хлеба, и разрубает человека в
доспехах от шеи до бедер своим мечом, который зовется Колы-
бельная Песнь. Мудрые люди говорили, что ему помогает
древняя удача королей Уппсалы, и которая умножает его си-
лы, что бы он ни предпринял, ему всегда сопутствует успех.
Но было также известно, что на него пало проклятие его се-
мьи, и именно поэтому он оказался правителем без страны, и
именно поэтому он был подвержен приступам тоски и вели-
кой печали. Когда его охватывала скорбь, он отдалялся ото
всех и просиживал днями, вздыхая и мрачно разговаривая с
самим собой. Он никого не подпускал к себе, кроме женщин,
расчесывающих его волосы, да старика с арфой, который под-
носил ему пиво и играл для него печальную музыку. Но как
только приступ тоски оставлял его, он рвался опять выйти в
море и сражаться. Тогда оп безрассудно закрывал глаза на то,
что ему не сопутствует удача в погоде, и доводил до изнеможе-
ния сильнейших людей из своего войска.
Итак, его боялись как ни одного другого предводителя на
всем севере, как будто он обладал могуществом и величием
100
богов. И были люди, которые верили, что когда-нибудь в буду-
щем, когда он достигнет вершин своей славы, он отправится
и Миклагард \ увенчает себя императорской короной и победо-
поено общ ног kj. ih земли па своих грозных кораблях.
Но оили it другие, которые утверждали, что видят по его
глазам, что . и умрет молодым и несчастливым.
Наконец в пиршественной зале короля Харальда все было
готово к празднованию йоля, и мужчины расселись по своим
скамьям. Женщинам не позволялось присутствовать на пире,
где все состязались между собой в количестве выпитого пива,
ибо король Харальд считал, что и так будет трудно сохранить
мир между мужчинами, но если женщины начнут бахвалиться
своими кубками, то это будет во много раз тяжелее. Когда
все заняли свои места, спальничий короля объявил громким
голосом, что по велению Господа Иисуса Христа и короля Ха-
ральда отныне в зале должен воцариться мир и пользоваться
острыми орудиями можно не иначе как лишь для разрезания
пищи. Любой порез, удар или открытая рана, нанесенные ору-
жием, кубком, костью, деревянной утварью, ковшом или сжа-
тым кулаком, будут считаться умышленным убийством, свято-
татством и непростительным преступлением, и виновный будет
орошен в воду с камнем на шее. Все оружие, кроме ножей,
приказано оставлять при входе в зал, и лишь почетным гос-
тям, сидящим за столом короля Харальда, позволяется иметь
при чц м ч, ибо им полагается держать себя в руках, даже
м.| они пьяны.
.11 кч । • вмещал в себя шестьсот человек, и посередине
iiiito iuihii стол Кирп in Хпральда, за которым сидели тридцать
и пи • мь о.......и i.icin.i ('г..цы in га.и.ных гостей тянулись
и । । Пюи. . .1 щ,‘ in н* г ai'V' ai <' I'npHi.opii сидел во правую ру-
. .| ill Харл ль ця, а епь. коп Ионно по левую. Напротив
. .1 I, и кор hl (’11(4111, п справа от пего находился Торкель Высо-
.ии а ивы краснолицый, лысый, старый ярл с Малых Остро-
г<и’ор .|.) шили (aioi) j. Остальные сидели сообразно знат-
» । । и iip hi х > кд( । н», । король Харальд сам усадил их на
..и ми. га Орм и 1’оки, (ini п не считались великими вождя-
ми, и .iiv’iiiiiu м(ч । а оо лее почетные, чем они могли ожидать,
но., ю рои। iipani.д оцц оаагод.цич! им за колокол и, кроме
мио iio-'Hiiim. писами I’oi i Итак, Орм занимал место через
р hi in... «1.1 па а Гокп через четыре, так как Орм
4'iiipn. и и кн|нн|н \(пд|.1Г ini рядом с Токи на случай, если
। г 1ОЦ11И11 и р< hi.14’ пика и сделается опасен. Напротив них
.и . нньм ( иденп люди короля Свейна.
1'4(и. । <ш iipniuiiir । читать молитву, но король Харальд при-
101411,11 ему поскорее закончить. Затем они три раза подняли и
<•< уши ин кубки: во славу Христа, за удачу короля Харальда
и 11 и» 1ир.11Ц(шие солнца. Те из гостей, кто не был христиани-
lk’1'1 inn ГИИОПОЛЬ.
101
ном, тоже осушили кубки за Христа, поскольку им не терпе-
лось выпить пива, но некоторые из дих начертали знак молота
на кубках и прошептали имя Тора прежде, чем сделать гло-
ток. Когда все пили за удачу короля Харальда, король Свейн
захлебнулся пивом и закашлялся, на что Стирбьерн спросил
его, не слишком ли крепко сварено пиво и пришлось лс оно
ему по вкусу.
Затем была принесена праздничная свинина, все разом за-
молчали, перевели дух, и многие распустили пояса, дабы со-
хранить силы до конца пира. И хотя кое-кто поговаривал,
что король Харальд в старости не так щедр на золото и се-
ребро, как это бывало в прежние дни, никто из празднующих
ноль в его замке не мог упрекнуть его в том, что он скуп на
мясо и пиво.
Сорок восемь хорошо откормленных желудями свиней за-
бивал! сь каждый йоль, и в обычае было, что если, этого не
хватало на весь праздник, гостей кормили досыта говядиной
и бараниной. Челядь с кухни выстраивалась по двое, и каж-
дая пара держала по большому дымящемуся котлу, за кото-
рыми несли корыта с кровяной колбасой. Их сопровождали
мальчики-слуги, вооруженные длинными разветвленными вер-
телами, которыми они, когда котлы ставились у столов, вылав-
ливали огромные ломти мяса и раздавали гостям по старшин-
ству, так что каждый получал свою долю; кроме того, всем
гостим достазадас! кровяная колбаса в пол-локтя длиной. За-
тем на глиняных тарелках подавали хлебные лепешки и об-
жаренную репу, а у подножья каждого стола выставлялся бо-
чонок пива, дабы ничей кубок или рог не оставался пустым.
Когда котел со свининой приблизился к Орму и Токи, они
примолкли, пристально следя за мальчиком-слугой, вылавли-
вающим куски мяса. Они с блаженством наблюдали, как он
извлек два прекрасных куска и положил им на тарелки, напо-
мнив, как много времени прошло с тех пор, когда опи по-
следний раз пробовали столь прекрасное блюдо. И они изуми-
лись тому, что им удалось прожить так много лет в стране,
где было запрещено есть свинину. Но, когда появилась кровя-
ная колбаса, слезы выступили у них на глазах, и опи провоз-
гласили, что никогда не ели столь достойной пищи с тех пор,
как ушли в поход с Кроком.
— Это самый лучший запах, что мне приходилось ося-
зать, — сказал Орм тихо.
— Это свинина с тимьяном, — добавил Токи сиплым го-
лосом.
Он засунул колбасу в рот настолько глубоко, насколько это
было возможно, откусил и принялся медленно пережевывать.
Затем он поспешно повернулся, схватил мальчика-слугу за
полу одежды, когда тот собирался унести корыто к следующе-
му столу, и сказал:
102
— Если это но противоречит приказу короля Харальда, дай
мне гщо колбасы Я провел несколько лет в Андалузии, где не
кормит так вкусно, как здесь, и все семь зим я желал лишь
oniaдин. . poioiiion к .ди гы, но ее там не было.
II подобное происходило и со мной, — промолвил
Орм.
Мп । емс < луга рассмеялся и заверил их, что у короля Ха-
рппдд hi.едется достаточно колбасы для каждого. Затем он
положил каждому на тарелку по самому толстому куску, и
они < распнем прилились па еду.
Некоторое нррмн пп а столом Короля, пи за остальными
столами ннаго не разговаривал, кроме тех случаев, когда кто-
пиГ.удь треть.нал г. < и «а или поднимал кубок, бормоча с на-
битым рт<»м на iy королю Харальду.
Справа от Орма сидел юноша, который резал мясо ножом с
отделаппой серебром рукояткой. У него была светлая кожа
и очень длинные, тщательно расчесанные, красивые волосы.
Ои принадлежал к людям Торкеля Высокого и, очевидно, про-
исходил из знатного рода, ибо его усадили за королевский стол
попреки тому, что у него еще не было бороды. Кроме того, о
«го знатном происхождении говорил прекрасный наряд с се-
ребряным поясом для меча. Когда все уже наелись вдоволь,
он повернулся к Орму и сказал:
— Приятно сидеть на пиру рядом с людьми, которые много
попутешествовали на своем веку. Мне кажется, я слышал, что
• г гной сосгд заплывали подальше, чем большинство из нас,
идее ь при С V ГС ГВ У10 ЩИ V.
Орм отнеси I, что .но правда, ибо Токи и оп провели шесть
/нт н 11« пиши
По pii.nii.iM при uniлм, — добавил оп, — наш поход про-
дишкл ди пн, чем мы предполагали, и многие из тех, кто
прнн>11 и пом участие, уже никогда пе вернутся обратно.
Haui’piioo, многое приключилось с вами, о чем ты мог
вы порассказать, — заметил юноша. — Я хоть и не побывал
и с гол к дальних краях, как вы, но недавно ходил в поход, из
которого гоже немногие возвратились.
< >рМ < Просил, К’’ . "II I той ц О КИКОМ ио коде оп г >ворит.
Я из Г...рп о 1.мл, ответи т ч — а ювут м< ня Си-
। v| ’ Пкд мой l,i Г ci’nii, о । от о ром ты, может быть,
< цы'ип • л oi.ni . ним питно при Хьо у л дар фьорде, когда он
oi l I уши И bi.in или в плен вместо с Вагном Акисоном и мно-
|цмп другими )1 оы пе сидел здесь сегодня в не рассказывал
мы ки>и и. но, <1111! бы не мои длинные волосы, ибо мои bo-
ot и спасли мпо жизнь, когда отдан был приказ убить всех
11ПОП1П.1К.
И пому времени многие за столом съели свою долю, и вы-
пи >е «и ио развязало всем языки. Токи присоединился к раз-
опору н заметил, что то, что сейчас сказал борнхольмец, зву-
103
чит необычно и его история многообещающая, ибо сам он все-
гда считал, что длинные волосы не могут быть преимущест-
вом, а скорее являются помехой для воина. Торкель Высокий
сидел и ковырял в зубах, так как это делали лишь самые знат-
ные и учтивые люди, которые много путешествовали, повер-
нув лицо в сторону и прикрыв рот ладонью. Он прислушивал-
ся к беседе и наконец заметил, что длинные волосы причини-
ли много неудобств воинам и благоразумные люди всегда тща-
тельно заплетали их прежде, чем надеть шлем. Но, добавил
он, Сигурд Буисон поведает о том, как проницательный чело-
век может воспользоваться длиной своих волос как преиму-
ществом. Он надеялся, что каждому в пиршественной зале бу-
дет интересно послушать эту историю.
Король Свейн к этому времени уже развеселился, так как
появление Стирбьерпа сперва привело его в уныние. Он сидел
развалясь, откинувшись на спинку своего трона и обгладывая
свиную ногу, кость от которой он бросил прямо на солому, по-
крывающую пол. Он с удовольствием заметил, что король Ха*
ральд, который был увлечен разговором со Стирбьерном о жен-
щинах, ест и пьет больше других. Король Свейн тоже прислу-
шивался к беседе за столом и вскоре присоединился к ней,
заметив, что мудрый воин не забывает и о своей бороде, ибо
если битва случается в ветреную погоду, борода может за-
стлать ему глаза как раз в то время, когда он собирается от-
бить удар мечом или уклониться от летящего копья. Поэтому
он всегда заботится о том, чтобы его борода была заплетена
прежде^ чем он вступает в битву. Но теперь ему бы хотелось
послушать о том, как Сигурда Буисона спасли его длинные
волосы, ибо людям, которые принимали участие в битве у
Хьорундарфьорда, обычно есть что порассказать.
Епископ Поппо никак не мог справиться со всем, что ему
было подано, а выпитое пиво вызвало у него икоту. Несмотря
на это, он был способен изрекать что-то и присоединился к бе-
седе, сказав, что был бы рад поведать историю о принце Авес-
саломе, чьи прекрасные длинные волосы послужили причиной
его гибели. Это, пояснил он, хорошая и нравоучительная исто-
рия записана в Святой Библии. Но король Свейн немедленно
прервал его, сказав, что пусть он рассказывает подобные бред-
ни женщинам и детям, если они его еще слушают. По этому
поводу у них возникла перепалка, но король Харальд про-
молвил:
— На таком празднике, как этот, который длится шесть
дней, хватит времени каждому рассказать свою историю. Нет
ничего лучше, чем слушать достойные рассказы, когда съедена
первая доля и в кубке еще осталось пиво. Ибо это помогает
скоротать время, пока не сменились блюда, и препятствует
ссорам за столом. Но я хотел бы сказать кое-что в защиту
епископа. Он знает много достойных сказаний о святых, апос-
104
толах и королях, которые правили в восточных странах, ибо я
сам слушал о них с удовольствием. Он рассказал мне много
историй об одном из них, чье имя было Соломон. Он был в
большой милости у Господа и, кажется, был очень похож на
меня, правда у него было больше женщин. Я думаю, что епис-
।и н .лжеп-сперва рассказать эту историю, пока он не осоло-
цо.1 от оды и питья, ибо праздничное пиво пьянит его не так,
।..нс нас, поскольку он еще не привык к нему. Потом пусть и
остальные люди расскажут, что приключилось у Хьорундар-
фьорда, дли Стирбьерн расскажет о своем походе в Страну
1!оид<ш Кроме того, ।среди нас есть люди, которые умудрились
Il I I н! и । 11 ll. rialhlll II ирпвслли оттуда КО двору СВЯТОЙ КОЛО-
11.....и । шпини мш хорошую службу. И я хотел бы услы-
шан. и\ историю, прежде тем праздник подойдет к концу.
Все согласились, что король Харальд говорил мудро, и по-
сту" и так, как он предложил. Итак, вечером, когда внесли
•I al hi , । Min кон рассказал историю о короле Давиде и его сы-
|ц Ли uioMi Ou iniiopn i громко, гак что каждый мог его
• и и.. и i n in । rii'i, in* нс ем, i pnM< короля Свейна, она
noiipaiiii unci. Когда < mo i «hi закончил, король Харальд заме-
ни. ’и - ч| nrinpiHi 40111. поучительна ь кое-кому следовало
iin 1 запомнит»., на что Стирбьерн расхохотался и, подняв ку-
бок, при кпул к..л к ('воину:
Вудь благоразумен, припц, обрати внимание на эту са-
iy и стриги сноп волосы коротко, как это делают епископы*.
;)|<> дме I 111m пришлось ПО ВКусу КОрОЛЮ ХарНЛЬДУ, КОТО-
11 и.-ипул г. о н по кол( нам и разразился таким хохотом, что
. pin • UICI г...mi 1 г ею тороны стола. Когда его свита,
и и м» С।iipio нрнл yiiii i. пи, -II».। xoiniiii смеется, все присо-
• nioii i i. к I м,, ( ь< кги и. иди повода для смеха, и
и 1 о । и ннкнпиик и посол 1.0м. Jlo люди короля Свейна были
подоишь пы Сам он покраснел от гнева, пробормотал что-то,
пик , iiioKiiioio губу, и взгляд его сделался настолько грозен,
а * । и । .. । он < ( и’ ас вскочит па ноги и бросится на обидчи-
• • ( лирО|. рп наклони । и вперед со своего места и, улыбаясь,
про. 1111.no смотрел пл ноги своими тусклыми, немигающими
। пилами В .шло позипкпо оегпокшн тво, ибо казалось, что рож-
Д»ч I ПОН» I ИН мир M.rKi’T быть пар1.111(41 Епископ протянул руки
' I .. И । 'll io lllli.li» II' углыпыл, нги ВЗГЛЯДЫ ЛЮДвЙ
I'HHi'i ini 1 in. ту» » идшди . друг против друга воинах, в
н прими впь I\ пяльцы пощупывали ближайший предмет, ко-
торыи । in. но .пулейть оружием. Но тут шуты короля Ха-
* ' и о с в л и м — третий сын царя Давида, славившийся длинны-
и », < угтымг волосами, поднял восстание против отца и изгнал его из
1Ь рунишма. Но близ Иордана царь Давид разбил его войско, и Авесса-
• у пришлось бежать. Проезжая на муле через лес, он повис своими
। V« in (и*амп па сучьях дуба и был убит (2 Цар., гл. 18).
105
ральда, два ирландца, знаменитые своим умением, вскочили на
королевский стол в пестрых рубахах, с перьями в волосах и
принялись махать своими широкими рукавами, выпячивать
грудь, топать ногами и вытягивать шеи. Затем они прокричали
петухами друг на друга так искусно, что люди не могли вспо-
мнить, когда они слышали что-либо подобное. Тут же все по-
забыли о распре и беспомощно развалились на своих местах,
смеясь их проделкам. Так закончился первый день праздника.
На следующий день, когда трапеза закончилась и были вне-
сены факелы, Сигурд Буисон поведал всем, что приключилось
с ними в Хьорундарфьорде и как его длинные волосы спасли
ему жизнь. Все знали об этом походе, когда йомсвикинги вме-
сте с людьми из Борнхольма вышли в море могучей флотилией
под предводительством сыновей Струтхаральда, Буи Толстого
и Вагпа Лкисопа, дабы отвоевать Норвегию у ярла Хакона, и
лин ь немногие вернулись оттуда. Поэтому Сигурд не тратил
лишних слов и не упоминал о том, как Сигвальди обратился в
бегство вместе со всеми своими кораблями. Ибо было бы не-
учтиво говорить о Сигвальди, когда среди слушателей нахо-
дится Торкель Высокий, хотя всем было известно, что Торкель
отважно сражался и был ранен в голову камнем, когда враже-
ские суда стали одерживать верх, и находился без сознания,
когда его брат увел свои корабли.
Сигурд был па отцовском корабле и принимал участие
лишь в тех схватках, которые происходили на его борту. Он
поведал им о смерти своего отца, о том, как Буи яростно бил-
ся, но в конце концов множество норвежцев оттеснили его и
перепрыгнули к нему на корабль. Его ударили мечом в лицо
и отрубили ему нос и большую часть челюсти, тогда Буи схва-
тил два ларца со своим золотом и прыгнул с ними за борт.
Он поведал и о том, как родич Буи, Аслак Лысый, сделался
берсерком, что уже редко можно увидеть, и, отбросив щит и
шлем, ибо его не брало железо, рубил обеими руками до тех
пор, пока исландский скальд, дружинник Эйрика, сына ярла
Хакона, не метнул в него наковальню и не размозжил его
череп.
— После этого, — продолжал Сигурд, — тем, кто уцелел
на корабле отца, ничего не оставалось делать, ибо нас было
мало числом, мы были очень утомлены, и все наши корабли
были очищены от людей, кроме корабля Вагна, на котором
продолжали сражаться. Нас согнали к носу корабля, где было
так тесно, что мы не могли поднять ни рук, ни ног, оставалось
нас всего девять — и все раненые. Здесь они принялись колоть
нас щитами и взяли в плен. Нас обезоружили и отвели на
берег, а вскоре к нам заставили присоединиться защитников
последнего корабля, и среди них был сам Вагн. Его несли два
человека, ибо ему нанесли две раны копьем и мечом. Он был
бледен, очень изнурен и не говорил ни слова. Нас усадили на
103
o<r in ) Opoii» на in । (i ,, ci ал длинной веревкой ноги, но
। н к ( hv iin.i *п Мы сидели и ждали, пока люди по-
III in up him XaKni им, дабы разуз!«ать, как с нами посту-
п ' . Он • мнапл • пас немедленно убили, и ярл Эй-
। ий, и ап, । mi гл- одьми пришли посмотреть па казнь,
п'н. .....к. inbHHii.ruio поем* феть, как будут держать себя
• и к. род <мфтъю. Нас было тридцать на бревне,
д- пин . pip ы Гуп, восемь с корабля Вагна и остальные с
друг । <>| д i< и. Ваги сидел с правого края бревна. А извест-
П1 mi мш । мен.) ..сти н пых it перечислю.
За мм [• И Ил I I им I », КО |)| !•• он знал, огласно то-
м । ли от । у о lip ni l II и о собравшиеся в большой
не in л . । • н * in 1ма. г но слушали, ибо многие из тех, что
oi.i пн на.1111Н1ы, были знал ( '.отыми людьми, и многие среди
iipucyTCTiiyi аци ныли родичами погибших.
3 и и, — продолжал он, — подошел человек с секи-
р«н< о inih .и iiHipoTHi Вагна и спросил: «Ты знаешь^ кто
о1* Ими >innn • ни »Min, и , на аил ось, и. заметил его и ни-
•icio I * iiuiiiiii, ио * чип «и in. ишурии, Тогда тот сказал:
Tophi । i i иг М« нег (ц,|ть, ил пом him иг», что ты дал
•и I V,M' ' Fulfil " Л0Ч1. II по. Т( 11. МОНИ дочерью Ипгибьорг?»
3 oi.i i । । Р.11ДП, п(м Ваги поклялся в этом перед тем, как
у. ii и поход, пиан, что дочь Торколя — самая красивая де-
вушка п Норнегив, а кроме того, и самая богатая. «Но те-
перь, П| (цо оъ! Торкель Глина, скаля зубы, — похоже на
• о то з ’ . я убью юбя!» Вагн облизнул губы и произнес:
Йомгвикингп еще живы».— «Им недолго осталось жить, —
о "ioiii । Г рю и и я иоз.Р* ючусь о том, чтобы не вышло
MIIHI'H III уп III HI., 1. Ilk ПНИН ЛЮДИ погибнут от моей руки,
шипи ч«к> и. him in I.. |ц iinciH дуонч. зп н. ми». Затем он пе-
। ' пн । I. другому концу бревна и принялся обезглавливать
B innix одного другим. У него была хорошая секира, он
0X01110 рубил ею. и ему пи разу не пришлось ударять дважды.
Но и дума ", что те, кто наблюдал все это, должны были при-
.111 нм, что яг ди Вагна и люди Буи достойно держались перед
< мир и ।о. Дн ю, что сидели неподалеку от меня, принялись об-
еуледпп., П’И они IHi'iyari'i .г КОГДН гм отрубят голову, и со-
। пп • lari между собой, н ) это одно на тех событий, которое
ОЧ1ЧП. р дно предсказан. Один из них сказал: «У меня в ру-
ки поп , и »ч ' мкп । землю, если еще буду понимать что-
пг •*»у’1.г . ю . pi \ меня уде г отрублена голова». Торкель при-
<м|ц.п нс । к нему, г< пни слетела у него с плеч, и нож выпал
\ п го на руки. Между мною и Торкелем оставалось всего два
человека.
(,игурд Буисон спокойно улыбнулся слушателям, которые
сидели в молчаливом волнении. Он поднял свой кубок и отпил
бол и пой глоток. Король Харальд промолвил:
Я вижу, у тебя все еще цела голова на плечах, и все
107
слышат, как ты глотаешь, так что ничего с твоей шеей тоже
не случилось. Но там, на норвежском бревне, ты оказался в
трудном положении, и не так уж легко догадаться, как тебе
удалось уцелеть, несмотря на то, что у тебя действительно
длинные волосы. Твоя история хороша, и не заставляй нас
дожидаться в неведении, как она окончится.
Все издали возглас одобрения, и Сигурд Буисон продолжил:
— Я не думаю, что, когда я сидел на бревне, мною овла-
дел страх больше, чем другими. Но мне не хотелось умирать,
не сделав чего-нибудь достойного, дабы люди рассказывали обо
мне после смерти. Поэтому, когда Торкель подошел ко мне, я
сказал ему: «Не замарай мне кровью волосы». Сказав так, я
закинул волосы вперед и подставил шею, а один человек — я
слышал позже, что он шурин Торкеля, — взял мои волосы,
намотал их вокруг своих рук и крикнул Торкелю: «Руби!» Он
взмахнул секирой, я отдернул голову, и шурин Торкеля по-
дался вперед. Секира обрушилась на его руки, отсекла их и
врезалась в землю. Одна из них осталась висеть у меня в во-
лосах.
Все в зале заревели от хохота. Сигурд смеялся вместе со
всеми, а затем продолжил:
— Вам смешно, но ваш смех просто молчание в сравнении
с хохотом, которым разразились норвежцы, когда увидели шу-
рина Торкеля, корчившегося па земле, и самого Торкеля, угрю-
мо стоящего над ним. Некоторые из них смеялись так, что не
могли держаться на ногах. Тут подошел ярл Эйрик и спросил:
«Кто ты?» Я ответил: «Меня зовут Сигурд, и я считаюсь сы-
ном Буи. Йомсвикинги еще живы». Ярл сказал: «Ты, наверное,
и в самом деле сын Буи. Хочешь, я подарю тебе жизнь?» —
«Смотря кто мне ее дарит», — ответил я. «Тот дарит, — гово-
рит ярл, — кто властен: Эйрик ярл». — «Тогда хочу», — ска-
зал я, и с меня сняли веревку. Но Торкель Глина был во гне-
ве и проревел: «Даже если ты, ярл, даришь пощаду всем этим
людям, Вагн Акисоп пе уйдет отсюда живым!» И он подбежал
и замахнулся секирой, но викинг по имени Скарди, который
сидел со связанными ногами за четыре человека от Вагна, по-
качнулся и упал под ноги Торкелю, и Торкель свалился нич-
ком к ногам Вагна. Тут Вагн схватил секиру Торкеля, взмах-
нул ей и зарубил Торкеля насмерть. «Я исполнил мой обет на-
половину, — промолвил он, — а йомсвикинги все еще живы».
Норвежцы смеялись еще больше, а ярл спросил: «Вагн; хо-
чешь, я подарю тебе жизнь?» — «Хочу, — ответил тот, — ес-
ли мы все ее получим». — «Освободить их!» — велел ярл, и
это было сделано. Восемнадцать викингов было убито, а две-
надцать получили пощаду.
Все остались очень довольны его рассказом и хвалили Си-
гурда Буисона за находчивость. Каждый обсуждал эту исто-
108
рию с соседом через стол, и все признали, что Вагну и Сигур-
ду сопутствует удача. Орм сказал Сигурду:
— Мне и Токи много непонятно в том, что ты сейчас по-
ведал, ибо вас долгое время не было в стране. Где теперь
Ваги и что с ним случилось после того, как ему была дарована
рки ин.? Г I всего, что ты поведал, мне показалось, что он об-
ладас । куда большей удачей, чем кто-либо другой, о ком я
<‘ иннал.
Никто, — ответил Сигурд, — .не останавливается на no-
к.вин* пути. Мы были в большом почете у ярла Эйрика, и спу-
стя некоторое время он разыскал дочь Торкеля Глищг, кото-
ран |1ока:пипи ь ему о до бол» крас вой, чем оп себе представ-
ши Она была покладиста и даже вызвалась помочь ему ис-
полнил. оставшуюся часть обета. Он взял ее в жены, и они
жинут в довольстве и достатке. Он подумывает о том, чтобы
вернуться в B<*j ихольм и взять ее с собой. Последнее, что я
г и ина । о ном, он нее еще остается в Норвегии и сетует на то,
чк нроид( мною месяцев, прежде чем оп возвратится домой.
......и i i i в in п)Л1.цом (•inii.Kii сра hi: х jomob и больших
учаси "В земли, когда в.i.iII по в жены, что но так-то быстро
ми iii । предать । и щи! кащую цену. По в привычках Bar-
па продавать что либо дешевле, если оп пе вынужден этого де-
лать.
— Меня интересует одно в этой истории, — промолвил
Токи. — Л именно: ларцы с золотом твоего отца Буи, которые
он прихватил с собой, когда прыгнул за борт. Ты выловил их,
прежде чем покинуть Норвегию? Или кто-то опередил тебя?
Кг in инн все (чцо лежат ни дно моря, то я знаю, что бы я
и* II । in ин i.h’ihi бы Норегон Норвегии Я бы обшарил все
М"|Н in 01рцы < < 1С|кн1111Цдмп, иб.» у золота Буи великая
<удьба
Не iojii.ko норвежцы, — сказал Сигурд, но и те люди
Нун, что уцелели, долго пытались выловить золото. Многие
......I l hi подцепить его крюками, но ничего не вытаскивали.
Одни человек из Вика пырпул за ним, обвязав себя веревкой,
• ник!" <но больше ш вид* I. Тогда все мы решили, что Буи
» || из гех викингов, что держат свои клад при себе даже
и о1 -Mepi.i и не пощадит ihik i", кю ш суит г на пего, ибо
"II lin n I УЩОГ I BOIIIIi.im чо ЮВ01 м и люб.i.i богатство. Мудрые
Hi" и* веда i, что н, । то пребывает в Высоких Чертогах*,
♦ । анони к н еще м и у|цее I'ln iiHeo, чем они были при жизни.
М< io I, гак <• г чи I. ci । с Нун, хотя он и не обитает в Высоких
Чертогах л л< исит глубоко, па морском дне, рядом со своим
ЗОЛОТОМ.
Жаль, что пропало так много золота, — вздохнул То-
ки По, как ты говорил, даже самые смелые из людей не
♦ То есть в Валгалле — загробном мире скандинавов, куда попада-
ют лишь воины, павшие па поле битвы.
109
желали бы оказаться на дне морском, в крепких объятиях Буи.
На этом второй день празднования закончился.
На следующий день король Харальд пожелал услышать о
том, что приключилось со Стирбьерном в Стране вендов и
Курляндии. Но Стирбьерн сказал, что он плохой рассказчик.
Тогда один исландец из его дружины вызвался поведать
историю. Его имя было Бьерц Асбрандсон, и, кроме того, что
он был знаменитым воином, он был и великим скальдом в
придачу, как многие выходцы из Исландии. Вопреки тому, что
он был уже пьян, он умудрился тут же сложить несколько
искусных вис во славу короля Харальда. Они были сложены
размером, который назывался теглаг. Это был самый новый
и самый сложный размер из всех, что выдумали исландские
скальды. И его стихи были так хитро построены, что было
трудно понять, о чем в них говорилось. Но все выслушали их
и понимающе закивали, ибо человек, не понявший скальдиче-
скую песнь, считался никчемным воином. Король Харальд по-
хвалил висы и подарил скальду золотое кольцо. Токи опустил
голову на руки и печально вздохнул. Он проворчал, что это
стоящие висы, а он никогда не сможет складывать стихи, за
которые получают в дар золотые кольца.
Другой исландец, которого некоторые люди называли Бьерн
Победитель людей из Брейдафьорда и который был уже два
лета в дружине Стирбьерна, также вызвался поведать истории
о походах Стирбьерна и обо всем примечательном, что с ним
приключилось. Оп был хорошим рассказчиком и говорил не-
сколько часов, не прерываясь. Все знали, что все, что он4
рассказывает, было правдой, ибо Стирбьерн присутствовал
здесь. Он привел много примеров смелости Стирбьерна и его
великой удачи, а также поведал о богатой добыче, которую они
захватили. Закончил он тем, что упомянул древнюю песнь о
предках Стирбьерна, начав ее с богов и завершив его дядей,
Эйриком, который теперь правил в Уппсале. К этой песне он
приделал от себя несколько строк, в которых говорилось:
На север вскоре,
за первородством,
направит Стирбьерн
полсотни стругов,
И, пьян победой,
повеселится
в чертогах предка
с дружиной храброй.
Эта виса была встречена с шумным одобрением, и многие
повскакали на свои скамьи и пили за удачу Стирбьерна. Стир-
бьерн приказал наполнить дорогой кубок и пожаловал его
скальду, промолвив:
— Это не та награда, исландец, которую ты получишь,
НО
когда я буду сидеть на троне в Уппсале. Там хватит добра
ка; дому из моих дружинников, ибо мой дядя, Эйрик, очень
алчен и скопил столько, что нам остается лишь открыть его
ларцы. Когда наступит весна, я поплыву на север, дабы сде-
лан» эго, и буду рад всем, кто пойдет со мной.
У многих людей короля Харальда и короля Свена воспла-
менилась кровь от подобных речей, и они вызвались идти с
и. м в поход, ибо молва о богатствах Эйрика ходила по всему
северу. Кроме того, набеги на Уппсалу не совершались уже со
времен Ивара Широкие Объятья. Ярл Сибби с Малых Остро-
1-1 ныл уди....ли, и ему было тяжело держать одновременно
II I • »h i: ( By, ...I I ....ДОПИЛСЯ К боЛЫПШ.СТВу, ПрО-
poiKMi, •.hi ноьдог на пяти кораблях в поход со Стирбьерном
на север, ибо, сказал оп, он уже начал деревенеть от старости,
а мужчина должен умереть среди воинов, а не как вол на
соломе. Король Харальд сказал, что он уже слишком стар,
। юны приник ил участие в походе, и его дружина должна
ocinnniMH дома, дабы поддсржичать мир в королевстве, но и
он ио о< t .. । и < к1р<»1 ’, если • ю сын, Свейн, даст людей и
корим । о (ли рю * рну.
К ров 'jk'hii апдук । во сделал глоток, потеребил бороду*
и ииогнл, что ему но но селам предоставить людей и корабли,
поскольку оп не может пренебрегать обязанностями перед
< ион мн людьми, которых оп должен защищать от саксов.
Я думаю, что будет самым справедливым, — добавил
(•в, (пли мой отец даст все необходимое, ибо он уже стар,
и ого и* дим iie ioi’o долги», кроме как ждать трапезы да слу-
НП1 11 нои гоиню ионов
i ро и \д. и । । риэрл.ni l' ll гневом, и в зале поднялся
ним । him Король ciji.ia I Mio сразу видно, что Свейн был бы
HHHIU р i сели бы (чо отец остался без защиты в Еллинге.
Но Ьудт так, как и прикажу! — крикнул оп, и лицо
ею п(нн(гровол<). — Ибо пока еще я — король данов, я,
• i t в! II гак, Свейн, ты дашь корабли и людей Стир-
(н ерну!
Ус1||.ц||лв • ги снова, король Свейн замолчал, ибо оп боялся
м । Цою кого । in ни Кроме того, было очевидно, что многие из
<40 |1ИД(Ч1 0X0111- НО' )1('ДОИ|Г1И <И.1 ЛИ ‘ ’ ГН |) I В| м । Уппсалу.
Tin Hi « । ын । (’.inpoij рн:
Mi ни оч иг р(дует то промолвил он, — с каким
рпвиинм цы iiiirui i'Mi. пом! и мне. Я думаю, что лучшим
peiiiri.i • > оуд. । следующее: ты, Харальд, должен решить,
< к< ii.iui ьораь ей дает мпе Свейн, а ты, друг мой Свейн, ре-
41.ГЫ11., сколько даст мпе твой отец.
Это предложение позабавило всех пирующих, и благодаря
атому все позабыли про ссору. Наконец было решено, что
X ральд и Свейн дают по двенадцати кораблей с людьми каж-
дый, а Стирбьерн, кроме того, уговорит людей из Сконе пойти
111
к нему на службу. За это Харальд и Свейн получат свою долю
из сокровищ короля Эйрика. На этом закончился третий день
пира.
На следующий день, когда доели праздничную свинину, на
столах появились капустный суп и баранина, и все согласились,
что кушанье было отменным. Вечером один человек из Хал-
ланда поведал о свадьбе в Смоланде, на которой он присут-
ствовал. Во время торжеств возник спор из-за лошадей, и люди
схватились за ножи, в то время как невеста, ее подружки и
служанки радостно смеялись, наблюдая за ними, и всячески
подбадривали противников поскорее решить дело. Но, когда
невеста, которая происходила из известной семьи, увидела, что
один из родичей жениха выколол глаз ее дяде, она сняла со
стены факел и бросила его в жениха так, что у того загорелись
волосы. Одна из подружек невесты, не теряя присутствия духа,
проворно натянула свою нижпюю юбку на голову жениху и
плотно ее прижала, спасая ему тем самым жизнь, хотя он
ужасно кричал, а голова его была черной и покрыта ожогами.
В это время огонь перекинулся на солому, устилавшую пол,
где лежали двенадцать пьяных или раненых человек, которые
сгорели заживо. Эта свадьба была признана лучшей из тех,
что справляли в Смоланде за последние годы, и запомнилась
опа надолго. Жених и невеста живут вместе в мире и согласии,
хотя оп и остался лыс па всю жизнь.
Когда эта история была закопчена, король Харальд сказал,
что ему приятно слышать о том, какое веселье царит в Смо-
ланде, ибо большинство из них — угрюмые и ненадежные
люди. Затем он заметил, что епископ Поппо должен всегда в
своих молитвах благодарить Бога за то, что его послали в
Данию, где люди знают, как подобает себя вести, ведь он бы
мог попасть к таким грубиянам, как люди из Смоланда.
— Завтра, — заключил оп, — давайте послушаем о стране
Андалузии и о том, что приключилось с Ормом, сыном Тости,
и Токи, сыном Серой Чайки, во время их похода. Я думаю,
что это позабавит нас всех.
Так закончился этот вечер.
На следующее утро Орм и Токи обсуждали, кому из них
рассказывать историю.
— Ты наш предводитель, — говорил Токи, — стало быть,
тебе и рассказывать.
— Но вы вышли в поход без меня, — отвечал Орм. —
Кроме того, ты лучший рассказчик, чем я. Наконец-то у тебя
появился повод вдоволь поболтать языком, ведь я заметил,
что ты с трудом выслушивал все эти истории, и тебя так и
подмывало вставить словечко.
— Я не боюсь того, что я буду плохо говорить, — сказал
Токи, — ибо думаю, что язык у меня подвешен не хуже, чем
у других. Беспокоит меня то, что я не смогу довести историю
112
до конца, не сдобрив ее пивом, ибо у меня пересыхает горло,
а то, что приключилось с нами, не расскажешь в двух-трех
словах. Мне удалось держать себя в руках четыре дня, и
каждый вечер я мирно покидал королевский стол трезвым.
Так или иначе, мне давалось это нелегко, хотя у меня было
мало поводов вмешиваться в разговор. Будет досадно, если
меня опять охватит уныние и люди будут говорить, что я
неучтивый человек, недостойный сидеть за королевским столом.
— Хорошо, — промолвил Орм, — будем надеяться на
лучшее. Но даже если ты напьешься, я не думаю, что такое
прекрасное пиво, какое подают у короля Харальда, сделает
тебя опасным и придирчивым.
— Будь, что будет! — ответил Токи и с сомнением пока-
чал головой.
Итак, в тот вечер Токи поведал историю о походе Крока и
обо псом, .то приключилось с ними во время путешествия.
Он поводил о том, как к пим присоединился Орм, как они
обнаружили в море нуден, как опи взяли приступом и опу-
стошили крепость в к вггво Рамиреса, о морском сраже-
нии между ними и андалузцами и о том, как опи сделались
p.f лми на галерах. Затем он рассказал о том, как погиб
Про с, как они освободились от рабства, какую службу им
сосл жил иудей, и о том, как опи получили в дар мечи от
('убайды.
В пом место рассказа и король Харальд, и Стирбьерн по-
жоддли взглянуть на мечи. Орм и Токи передали через стол
Голуьой Язык и Красную Скулу. Король Харальд и Стирбьерн
вынули их из ножен и взвесили in руке, тщательно осмотрев,
и ii'iii . .и in иио’ь, ini никогда в жизни но в..дели мечей
npi’iq и in । к • мп Затем мочи пустили вдоль всего стола,
nhi. к», гим хотелось осмотреть оружие. Орм беспокойно ерзал,
пока но получил Голубой Язык и пояс обратно, ибо он чув-
(ггвопа । себя почти голым без меча.
Пл против Орма и Токи сидели два дружинника Свейна
но имени Сигтрюг и Дюри, и опи были братьями. Сигтрюг
плавал на корабле короля Свейна. Он был огромным, крепко
с к» конным io ювоком с широкой длинной бородой, которой
он i.ipor ни г и» । Дюрп bi.ui младшим, по тоже одним из самых
i.i’iiniHiii.n воппов коронн Снейпа Орм заметил, что во время
pan I. Un Гоги, hi грюг несколько раз бросал на него мрачные
1ННЛЛЦЫ । два 1‘рп раза даже прервал его своими замечаниями.
Когда мочи, пущенные вдоль стола, дошли до него, он тща-
lejii.iio изучил их, кивнул и, казалось, не намеревался отдавать
их обратно.
Король Свейн, который любил слушать рассказы о дальних
странах, просил Токи продолжать. Токи ответил, что с удо-
вольствием продолжит, как только люди за столом напротив
него осмотрят мечи и вернут их обратно. Не сказав на это
113
ни слова, Сигтрюг и Дюри возвратили мечи, и Токи принялся
рассказы чать дальше.
Он поведал об Альманзоре, о его богатстве и могуществе,
о том, как они поступили к нему на службу и вынуждены
были почитать, пророка, кланяясь на восток каждый вечер.
Он перечислил войны, в которых они принимали участие, и
добычу, которую они там захватили. Когда он дошел до того
места, где они отправились в поход к могиле святого Иакова,
и начал подробно рассказывать, как Орм спас жизнь Альман-
зору, за что Альманзор подарил тому золотое ожерелье, ко-
роль Харальд перебил его:
— Если это ожерелье все еще у тебя, Орм, мне хотелось
бы взглянуть на него, ибо если оно превосходит по красоте
отделки твой меч, эта вещь заслуживает того, чтобы ее раз-
глядывали.
— Оно все еще при мне, король Харальд, — ответил
Орм, — я намереваюсь сохранить его навсегда. Я всегда думай,
что неразумно часто показывать его многим людям, ибо это
ожерелье настолько красиво, что в них пробуждается алчность,
если только они не короли или богатые правители. Было бы
глупо не показать его тебе, король, королю Стирбьерну, королю
Свейну и ярлам, но я прощу тебя, о том, чтобы его не пускали
по рукам вдоль стола.
С этими словами оп распахнул свою накидку, снял с шеи
ожерелье и отдал ее Сигурду Буисопу. Тот передал его Халь-
бьерну, спальничьему короля, и тот протянул его через пустую-
щее сиденье епископа королю Харальду. Ибо епископ Поппо
сильно перебрал праздничного пива й теперь был прикован к
постели, а брат Вилибальд ухаживал за ним.
Король Харальд взвесил ожерелье на руке и принялся раз-
глядывать, держа его против света, дабы лучше оценить его
красоту. Затем оп объявил, что всю свою жизнь он собирает
др ’Гоцепно ти и украшения, но не может припомнить, чтобы
он видел вещь такой прекрасной работы, как эта. Ожерелье
состояло из тридцати шести толстых звеньев, сделанных из
чистого золота, и в каждое первое звено был вставлен драго-
ценный красный камень, а в каждое второе — зеленый.
Когда Стирбьерн взял ожерелье в руки, он промолвил, что
оно изготовлено искусней, чем все украшения мастеров из Ви-
ланда. Ио, добавил он, может быть, что нечто равное ему по
красоте хранится в сундуках его дяди. Когда ожерелье дошло
до короля Свейна, он сказал, что это награда, за которую вои-
ны с радостью прольют кровь, а королевские дочери отдадут
девственность.
Затем Торкель Высокий осмотрел ожерелье и, воздав ему
должную хвалу, положил его на стол, недалеко от Орма. Как
только он сделал это, Сигтрюг внезапно метнулся, дабы схва-
114
тить ожерелье, но Орм оказался проворнее и успел первым
положить на него руку.
— Кто ты такой, чтобы хватать его? — сказал он Сигтрю-
гу. — Я не слышал, что ты сделался королем или ярлом, а я
не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме них, прикасался к нему.
— Я хочу сражаться с тобой за это ожерелье, — ответил
Сигтрюг.
— В это я могу поверить, — промолвил Орм, — ибо ты —
грубый и завистливый глупец. Я бы тебе советовал держать
свои руки при себе и не спорить с людьми, которые знают,
как подобает вести себя.
— Ты боишься сражаться со мной, — проревел Сигтрюг. —
Но ты будешь сражаться, или ожерелье перейдет ко мне, ибо
ты давно в долгу передо мной, и я требую ожерелье в уплату.
— У тебя от пива помутилось в голове, и поэтому несешь
чушь, — сказал Орм, — ибо до праздника я тебя не видел
ни разу в жизни, а стало быть, и не мог задолжать. Будет
лучше, — едко добавил оп, — если ты сядешь на место и
поприд» phuiiin. H3I.IK, пока я не попросил позволения у короля
Хар1И.Ц11 У1ЦИНВ11 । пл г . Я человек миролюбивый и
не го л бы марать руки о твое рыло. Во даже самый терпе-
ли вык человек почувствует желание научить тебя держаться
па людях надлежащим образом.
Сигтрюг был знаменитым бойцом, многие боялись его силы
и свирепости, и он не привык, чтобы с ним так обращались.
Он вскочил со своей скамьи, громко ревя, как бык, и изрыгая
поток брани. Но еще громче в зале прозвучал голос короля
Харальда, который гневно призвал к тишине и спокойствию и
приказал объяснить ему, по какому погоду возник спор.
— Твое крепкое пиво, король, — сказал Орм, — вкупе с
жадностью этого человека до золота лишили его разума, ибо
• •н кричит, что возьмет мое ожерелье, и утверждает, что я у
и то в долгу, хотя я его никогда в глаза не видел.
Король Харальд сердито заявил, что вечно люди Свейна
ссорятся со всеми, и сурово приказал Сигтрюгу объяснить, что
именно так вывело его из себя, раз он запамятовал, что в этой
ляле все должны чтить мир Христа и мир короля Харальда.
— Ваше величество, — сказал Сигтрюг, — позвольте мне
ни iviHiTi, как обстоят дола, и вы увидите, что мое требова-
иио спрвподлпно. Семь ют назад мне было нанесено жестокое
<х корблоние, и здесь, ia пиру, слушая этих двух человек,
я узнал, го они повинны в этом. Тем летом мы возвращались
па четырех кораблях домой из похода в южные страны. Там
были Борк из Хвена, Серебряный Плащ, Свенсон Путеше-
ственник и я. По пути мы встретили три корабля, идущих на
юг. Мы завязали с ними разговор, из рассказа этого человека,
Токи, я узнал, чьи это были корабли. На моем корабле был
один раб из Испании, человек с черными волосами и желтой
115
кожей. Пока мы разговаривали с незнакомцами, этот раб бро-
сился за борт, потащив за собой моего шурина Оскёля, очень
достойного человека, и больше мы их не видёли. Но теперь
мы все слышим, что раб был принят на борт их корабля, это
тот человек, которого они называют Соломоном и который слу-
жит им. Эти два человека, что сидят здесь, Орм и Токи, были
теми людьми, которые вытащили его из воды, мы слышали
это только что из их собственных уст. За такого раба я бы мог
назначить хорошую цену. Этот человек, Орм, теперь предво-
дитель тех, кто остался из людей Крока, и по закону должен
возместить мне убытки. Посему я требую, Орм, чтобы ты мне
с миром и по собственной воле отдал это ожерелье как плату
за потерю моего раба и моего шурина. Если ты отказываешься,
мы здесь и сейчас сойдемся в равном поединке, за стенами
этого дома, па участке земли, со щитом и мечом. Отдашь ли
ты мне цепь или пет, я все равно убью тебя, ибо ты сказал
мне, что ущипнешь меня за нос. Ты сказал это Сйгтрюгу,
сыну Стиганда и родичу короля Свейна, к которому ни один
человек не обращался так резко, не умерев после этого в тот
же день.
— Две вещи сдерживают меня, когда я слышу твои ре-
чи, — промолвил Орм. — Первая: ожерелье было моим, и оно
останется моим, кто бы там ни прыгал с твоего корабля семь
лет назад. Второе: я и Голубой Язык еще скажем свое слово,
о котором ты узнаешь завтра па восходе солнца. Но прежде
давай послушаем, какова благосклонная воля короля Ха-
ральда.
Есе в зале были рады тому, что возможен вооруженный
поединок, ибо схватка между такими людьми, как Орм и
Сигтрюг, обещала быть захватывающей. И король Свейн и
Стирбьерн придерживались мнения, что это внесет разнообра-
зие в празднование йоля, но король Харальд долго все обдумы-
вал, гладил бороду, и лицо его выражало неуверенность. На-
конец он произнес:
— Трудно принять решение по этому делу. Сомневаюсь,
что Сигтрюг может требовать возмещения за убытки, которые
он понес не по вине Орма. С другой стороны — нельзя отри-
цать, что любой разумный человек, лишившись хорошего раба,
не говоря уж о шурине, настаивает на том, чтобы ему были
возмещены убытки. В любом случае, когда они уже обменя-
лись оскорблениями, они обязаны сражаться. Ожерелье, кото-
рое носит Орм, несомненно, уже послужило поводом для мно-
гих схваток в прошлом и, я уверен, еще послужит в будущем.
Посему я не вижу причин, которые не позволили бы им ре-
шить этот спор здесь, в вооруженном поединке, за которым мы
с удовольствием понаблюдаем. Поэтому, Хальбьерн, позаботься
о том, чтобы был очерчен участок ровной земли, и отгороди
его веревками, позаботься также о том, чтобы он был хорошо
116
освещен факелами, а когда все будет готово, объяви нам об
этом.
— Король Харальд, — произнес Орм неожиданно удру-
ченным голосом, — я не желаю участвовать в подобном со-
стязании.
Все посмотрели на него с изумлением, а Сигтрюг и несколь-
ко дружинников короля Свейна расхохотались. Король Ха-
ральд огорченно покачал головой и промолвил:
— Если ты боишься сражаться, то нет другого выхода,
кроме как отдать ему ожерелье и надеяться, что так ты сми-
рищь его гнев. Но мне казалось, что твой голос звучал смелее
нокоюроо В|мшн назад.
— I боюсь пе поединка, — ответил Орм, — а холода.
У меня всегда было очень хрупкое здоровье, и я плохо пере-
ношу холод. Нет ничего опаснее для меня, чем выходить на
холодный ночной воздух из жарко натопленной комнаты, после
того как н выпил много подогретого пива; особенно опасно это
теперь, когда л провел гтолько времени в жарких странах и
отвык <)1 снворньп зим. Я не понимаю, почему я должен в
угоду атому (’игтрюгу мучиться кашлем всю оставшуюся зиму.
Но > и подиир?к<М1 насморку и кашлю, и моя матушка часто
говаривала мне, что, если я сам о собе не позабочусь, обо мне
никто не позаботится. Поэтому, король, я покорно прошу, что-
оы пой состоялся здесь, в зале, напротив вашего стола, где
вполне хватает места, и вам будет удобнее наблюдать за по-
единком.
Многие из присутствующих рассмеялись, узнав опасения
< >рма, но Сигтрюг но разде л ил их веселья, взбешенно проревев,
что пн нско|м рассеет все страхи (‘рмл о ого здоровье. Орм
по obpriiii внимлипл in но угрозы и продолжал спокойно
г и до it., пора пишись лицом к королю и ожидая его решения.
Наконец король Харальд промолвил:
Присвоено слышать, что в наши дни молодые люди
< юль но зака юны. Это ужо но те юноши, что были прежде.
< ыповьн Pai пара Кожаные Штаны пе предавались столь не-
ПП1ЧИтельным рассуждениям о здоровье или о погоде. Да и я
< вм и молодые годы не думал об этом. Кроме Стирбьерпа, я
...... ужо не ни пч| молодых люден старой закалки. По, при-
|1И1лн, н ужо стар и мне ц. «нее наблюдать за поединком,
и нокоцвн на । < i point Нам повезло, что епископ болен и
и мн и шпыни, гьо н никогда бы ио допустил этого. Но
о in» и и* думаю, чю мир, который мы празднуем здесь,
мощо1 ььи нарушен тем, па что я даю свое согласие. Так-
аю а но думаю, что у Христа найдутся возражения против
подобного разрешения спора, если бой будет вестись согласно
законам и с надлежащим приличием. Посему пусть Орм и
Сигтрюг сражаются в зале перед моим столом, на мечах и с
щитами, в кольчугах и шлемах, и пусть ни один человек не
117
помогает им, кроме тех, кто осмотрит их доспехи. Если один
из них будет убит, стало быть, спор решен. Но если один из
них ле сможет более держаться на ногах, или бросит меч,
или будет укрываться за столами, его противник должен пре-
рвать бой, ибо считается, что тот проиграл поединок и вместе
с ним ожерелье. Я, Стирбьерн и Хальбьерн будем следить, что-
бы поединок велся согласно этим условиям.
Затем люди поспешили принести Орму и Сигтрюгу доспехи,
между тем как присутствующие в зале принялись превозносить
и оспаривать достоинства соперников. Люди короля Харальда
полагали, что Орм лучший из двух бойцов, но люди Свейна
всячески расхваливали Сигтрюга, рассказывая, как он уложил
девятерых в одиночном поединке, не получив ни одной раны,
которая требовала бы перевязки. Громче всех говорил Дюри.
Оп спросил Орма, не боится ли тот, что простудится в могиле
и будет кашлять. Затем он повернулся к брату и попросил его
удовлетвориться ожерельем и позволить ему, Дюри, взять себе
меч Орма.
Все это время, с тех пор, как повествование было прервано,
Токи угрюмо сидел и пил пиво, бормоча что-то самому себе.
Но, услышав слова Дюри, он как будто очнулся. Он бросил
свой нож в стол, напротив того места, где сидел Дюри, так что
оп вонзился в дерево и затрепетал, швырнул меч в ножнах
туда же, затем перегнулся через стол так стремительно, что
Дюри не успел увернуться, схватил его за уши и вихры на
бороде и, повернув его лицом к оружию, произнес:
— Ты видишь здесь оружие не хуже, чем у Орма, но если
ты хочешь обладать им, ты должен добыть его своими ситами,
а не выпрашивать у других.
Дюри был сильным человеком, он схватил Токи за за-
пястья и попытался развести его руки, но добился лишь того,
что Токи сжал их еще сильнее так, что Дюри застонал, но не
смог высвободиться.
— Не прерывай нашей дружеской беседы, — сказал То-
ки, — ибо я не желаю нарушать мир короля Харальда в этом.
Но тебе не вырваться, пока ты не пообещаешь, что будешь
сражаться со мной, ибо Красная Скула не скрывает своей
красоты от людских глаз, когда ее сестра танцует обнаженной.
— Пусти меня, — прорычал Дюри, так как его подбородок
был прижат к столу, — дабы я не тратил попусту время и
заткнул твою глотку.
— Это уже обещание, — сказал Токи и отпустил его,
обдув с пальцев клочья выдранной бороды.
Кроме налитых кровью глаз, лицо Дюри побелело, и ка-
залось, сперва он не мог говфрить от ярости. Он медленно под-
нялся со своего места и сказал:
— Этот спор должен быть разрешен немедленно. Мнэ
нравится твое предложение, ибо оно означает, что у моего
118
брата и у меня будет по испанскому мечу. Пойдем, выйдем
вместе на двор, только не забудь захватить меч.
— Хорошо сказано, — ответил Токи. — Ты и я можем
обойтись без условий, поставленных королем. За то, что ты
принял мое предложение, я в долгу перед тобой, пока ты жив,
и мы вскоре узнаем, долго ли мне быть твоим должником.
Затем они поднялись и двинулись вдоль всего королевского
стола, каждый со своей стороны, сошлись плечом к плечу в
узком проходе между двух столов и вышли так вместе в одну
из дверей в короткой стене зала. Король Свейн заметил, как
они удалились, и усмехнулся, поскольку ему нравилось, когда
его люди держали сабя заносчиво, ибо это увеличивало его
славу и страх перед >то именем.
Тем временем Орм и Сигтрюг принялись готовиться к по-
единку. Был очищен участок пола, где они должны были
гравеаться, дабы никто из них не поскользнулся на соломе
нлп ни споткнулся о кости, которые бросали королевским со-
бзкам. Люди, b'Hopi.re находились и начале и конце зала, подо-
111.111 hoi in ц*, длбы лучин» гп.дгп бой. Опи тесной толпой
рассели»!. ио скамьям, длинным «голам, кое-кто сел за стол
короля ipa чьда, а о< тлпншесн ; i нажились у стены. Ко-
рс г на» б. и, i в» лом расположении духа и с нетерпе-
нием ожидал начала поединка. И когда, повернув голову, он
«л щ гл, что из-под двери украдкой подглядывают две его
ли ы, оп приказал, чтобы собрались все его наложи лцы и
дочери и наблюдали за по динком. Ибо, сказал он, нельзя от-
la r a i. г I таком развлечении, как это состязание. Он
освободил д»1 । них место на королевский сп.шье, двух посадил
ссин на колони j оставшихся на пустующую скамью епископа.
Ио двум c imi im нр.ц И1ИЛМ or»» 1р|'н рнм удалось примоститься
р । юм со < 'гир()|юрном, п они были довольны, несмотря на дав-
। и о икот ню со всех сторон. Опи застенчиво захихикали,
когда он предложил им пиво, и наконец, осмелев, выпили его
< < лмым peiriiiTP.u 1Г.тм видом. Тем женщинам, для которых не
и .it-I J»»» I. м.тта на королевской скамье, поставили еще скамью
г । <<)м го гг.июм так, чтоб гл она нс мешала наблюдать за боем.
л и нерп < на г iuvniH приказаi трубить в рог и затем при-
w 1 । h iHiiiHii. и м ijimi.и и г» Он ool.Miiiii, что каждый из при-
- » in,!» мим । hi I.4I « о» । ин и. < нокойг i nut' во время поедин-
। I, in не oia.iii цыкрн! 1 советы сражающимся или
I Р< - 'По аоо <о < го in па но 1. Оба противника были гото-
вы, з. Гунине на <.ггоро -. * и* ’ участок зала и стали лицом
др ' дру ’ Га. да вес \ дели, что Орм держит меч левой
рхкои, люди принялись шуметь и спорить, ибо поединок меж-
(У л 1 иной и правшой сложен для обоих противников, так как
ник, со с тороны которого наносится удар мечом, остается не-
’ I" рытым, а в таком бою от щитов мало толку.
Орм был на нолголовы выше соперника, и руки у него
119
были длиннее, но Сигтрюг был шире его в плечах, и он казал-
ся более сильным. Они держали щиты прямо перед грудью, но
достаточно высоко, чтобы в случае надобности защитить шею.
Каждый не сводил глаз с меча противника, дабы вовремя от-
разить удар. Как только они сошлись, Орм нанес удар по ноге
Сигтрюга, но тот проворно увернулся и ответил сильным уда-
ром, который пришелся по шлему Орма. После этого оба про-
должали бой более осторожно, искусно отбивая удары щитами.
Король Харальд заметил вслух, что отрадно видеть опытных
бойцов, которые не обрушивают в неистовстве удары, откры-
ваясь полностью противнику. По его мнению, поединок должен
длиться долго.
— Не так легко предсказать, кто из них окажется победи-
телем, — сказал он. — Но, несмотря на свою боязнь холода,
рыжий защищается лучше, и я не удивлюсь, если сегодня ве-
чером у Свейна станет одним родичем меньше.
Свейп, который с двумя ярлами пересел на край стола,
дабы лучше видеть, презрительно улыбнулся и возразил, что у
тех, кто знает Сигтрюга, нет никаких сомнений об исходе по-
единка.
— Хоть мои люди склонны к подобным поединкам, — до-
бавил он, — я редко лишаюсь их, разве что когда они дерутся
между собой.
В то время, когда он произносил эти слова, Токи возвра-
тился в зал. Он сильно прихрамывал, и было слышно, как он
бормотал самому себе вису. Когда он пробирался к своему
месту на скамье, было видно, что одна его нога была черна от
крови от бедра до колена.
— Как там Дюри? — спросил Сигурд Буисон.
— Это заняло какое-то время, — ответил Токи, — но в
конце концов он помочился.
Все следили за поединком, который, казалось, подходил к
концу благодаря усердию Сигтрюга. Он яростно нападал на
Орма, пытаясь сломать его защиту, и все время целил в ногу,
лицо или руку, которой тот держал меч. Орм защищался уме-
ло, но, казалось, не мог пойти дальше этого; кроме того, было
видно, что много- хлопот ему доставляет щит Сигтрюга. Он был
гораздо больше, чем его собственный, и был сделан из креп-
кого дерева и обтянут кожей, лишь шишка в середине была из
железа. Он должен был все время следить за тем, чтобы меч
не вонзился в край щита, так как это дало бы возможность
Сигтрюгу сломать или выдернуть его, вывернув ему руку. Щит
Орма был весь изготовлен из железа, и в середине торчал
острый Шип.
Сигтрюг насмешливо спросил Орма, достаточно ли ему теп-
ло. От первого удара по щеке Орма струилась кровь, кроме
того, противник рубанул его по руке, и он получил удар по
ноге, в то время как Сигтрюг оставался цел и невредим. Орм
120
не ответил, но шаг за шагом отступал вдоль длинного стола.
Сигтрюг стремительно нападал, скрываясь за своим щитом и
бросаясь из стороны в сторону, тогда как удары его сыпались
все чаще и чаще, и многим казалось, что конец схватки уже
не за горами.
Затем Орм неожиданно бросился на противника, отразил
его удар своим мечом и изо всех сил нажал своим щитом на
его щит так, что шип прошел сквозь кожу, вонзился в дерево
и застрял там. Он так сильно дернул свой щит вниз, что у
пего и у его противника сломались рукоятки, затем каждый
из них сделал шаг назад, высвободил меч, высоко поднял его,
и опи разом обменялись мощными ударами. Удар Сигтрюга
пришелся в бок Орму, меч прорубил кольчугу и вонзился
глубоко в тело. Но меч Орма обрушился на шею Сигтрюга, и
громкий вопль потряс стены зала, когда бородатая голова сле-
тела с плеч, отскочила от края стола и с плеском шлепнулась
в бочку с пивом, стоявшую у его подножия.
Орм .ципаталея и оперся на стол. Он вытер меч о колено,
положи । гк> и но.Kin»! и нзгллнул на обезглавленное тело, ле-
жащее у О1Ч> ног
— Теперь ты знаешь, — промолвил он, — кому досталось
ожерелье.
Глава десятая
О ТОМ, КАК ОРМ ЛИШИЛСЯ СВОЕГО ОЖЕРЕЛЬЯ
Поединок за ожерелье обсуждался повсюду в замке —
в зале, на кухнях и в женских покоях. Очевидцы этого собы-
тия тщательно сохраняли в памяти все, что было сказано и
сделано, дабы затем, в будущем, поведать об этом. Особенно
восхваляли подвиг Орма, когда тот проткнул щит своего про-
тивника, и на следующий день исландец из дружины Стир-
бьерна сложил песнь, в размере дъодохвтр, где говорилось об
опасности потерять голову в бочке с пивом. Все согласились
между собой, что не каждый йоль при дворе короля Харальда
случаются подобные поединки.
I о Орм и Токи были прикованы к постели из-за своих ран
и песколысо последующих дней пе присутствовали на пире, хо-
тя Ьрат Вилибальд дал им успокаивающие, целебные мази.
Рана Токи начала гноиться, в бреду он был опасен, так что
четверо человек должны были держать его, когда брат Вили-
бальд делал перевязку. У Орма были сломаны два ребра,
и он потерял много крови, чувствовал себя очень слабым и
больным. Кроме того, он потерял охоту к еде, и одно это
сулило ему нескорое выздоровление, поэтому он совсем пал
духом.
Король Харальд приказал одному из своих лучших спаль-
ничьих ухаживать за ними, настелить им на ложе сено вместо
соломы и поддерживать огонь в очаге. Многие из людей коро-
ля, а также Стирбьерн навестили их на следующий день после
поединка, дабы обсудить случившееся и посмеяться над коро-
лем Свейном. Они ввалились шумной толпой, так что даже
брат Вилибальд должен был упрекнуть их и в конце концов вы-
толкать за дверь. Вскоре после этого они расстались и со свои-
ми друзьями, которым не терпелось вернуться домой, когда
празднование йоля закончилось. Все они отправились в путь,
кроме Раппа Одноглазого, который находился вне закона в
Листере и предпочел остаться в Еллинге. Спустя несколько
дней поднялась буря и разогнала льдины, после чего король
Свейн поспешил выйти в море, угрюмо и немногословно попро-
щавшись со всеми. Стирбьерн тоже распростился с королем
Харальдом и отправился набирать людей для своего весеннего
122
похода. Люди Орма попросились к нему на корабль, и сн их
взял при условии, что часть пути они будут сидеть на веслах.
Стирбьерн хотел, чтобы Орм и Токи поехали с ним. Он на-
вестил их в спальных покоях и сказал, что они внесли хоро-
ший вклад в празднование йоля и жалко, что им придется
провести неделю в постели из-за нескольких царапин.
— Приезжайте погостить ко мне в Борнхольм, когда жу-
равли начнут расправлять крылья, — сказал он. — На моем
корабле всегда найдется место для таких храбрецов, как вы.
Он ушел от них, не дожидаясь ответа, ибо он думал о более
срочных делах. На этом и закончилась их беседа со Стирбьер-
пом. Некоторое время они лежали молча, а затем Токи сказал:
Сладок тот день, когда
я с корабля увижу:
аист, журавль и гусь
взяли свой курс на север.
Орм, иодуман, ответил с грустью:
Ho ruvopi! о НИХ,
и землю вл роют нас,
где только мышь да крот
будут тебе соседи.
Когда отбыло большинство гостей и на кухнях царила не
гокан суматоха, брат Вилибальд распорядился, чтобы дважды
и де in для раненых викингов варилась мясная похлебка. Не-
< ко.1н к(1 королевских женщин вызвались носить ее из кухни в
СПЗ И П !• покои, поскольку им было любопытно вблизи уви-
ден людей Опп moi in дела н, это сир пятственпо, по-
||.ку. »*|Д' при щи к кончился, король Харальд слег в
погн и , н jp.. г Вилибальд • брат Маттиас, не говоря уж о
ип< । one, проводили все время в молитвах над ним, приготов-
ляи ( laioi ।. |ьпоо, дабы очистить им кровь и чрево.
Черпал лс(ннц1И1п, просунувшая голову в дверь, была та
мою рш мапри । uiKii, . которой они говорили, когда прибыли
< воле о лом ко двор) короля Харальда. Токи завопил от вос-
Hipia, iiiaii е< , и < р i iy in попросил го приблизиться поближе.
• ’и I рНщ» Hllllllll III II «I I III \ II loHCK), П| IO • 1.1 Illi край кро-
ii • । и н иI « и i i. hop । и 11. > । !,[»» । ан женщина : пила за пей,
I hi рицпм Ормом о ючпо i n же принялась кормить его.
Она и гк < in к < па и королю < ложена, у нее была белая
• о ан и ' .iniо. f u|>.к ni.it рот. Кроме того, у нее были густые
•н рпип и* ни • •, । lop». . . ia удерживала янтарным обручем.
< »рм никогда по видел се прежде, но она не была похожа на
< и \ капку.
По Орму было тяжело глотать похлебку, так как он с тру-
дом г и дол из-за своей раны. После нескольких попыток кусок
мига застрял у пего в горле, и он жестоко закашлялся.
123
От этого разболелась рана, заставив его застонать, и дух его
омрачился. Губы женщины раздвинулись в улыбке, когда он
сердита взглянул па нее. Когда боль прошла, он угрюмо про-
молвил:
— Я здесь не для того, чтобы надо мной насмехались. Но,
как бы там ни было, кто ты такая?
— Меня зовут Ильва, — ответила она. — И до этого
времени я не думала, что ты тот, кто может рассмешить меня.
Как ты, человек, который победил лучшего воина моего брата,
короля Свейна, можешь хныкать от одной ложки горячей по-
хлебки?
— Дело не в похлебке, — сказал Орм. — Раны, как у
меня, иногда побаливают. Мне казалось, что даже женщины
догадываются об этом. Стало быть, ты сестра короля Свей-
на, и, возможно, ты мне принесла плохую похлебку, от нее и
вира аду исходит неприятный дух. Ты пришла, чтобы отомстить
мне за смерть своего брата?
Женщина вскочила на ноги и швырнула плошку с лож-
кой в очаг так, что похлебка забрызгала весь пол в покоях.
Ее глаза яростно сверкнули, но затем она внезапно успокои-
лась, рассмеялась и опять присела на край кровати.
Ты не боишься показать, что ты боишься, — промол-
вила опа. — Надо отдать тебе должное, это уже не так мало,
хотя кто из пас более благоразумен — это вопрос, на который
можно ответить двояко. Я видела, как ты сражался с Сигтрю-
гом, и это был хороший поединок. Будь уверен, я не считаю
своим врагом человека только потому, что он досадил моему
брату Свейну. Ты вовремя проучил Сигтрюга. Он отвратите-
лен, и у него было зловонное дыхание. Между ним и королем
Свейном был уговор, что он возьмет меня в жены. Случись
такое, он недолго бы- радовался своей женитьбе, ибо я не из
тех, кто тешится с берсерком только из его прихоти. Итак,
я приношу тебе благодарность за то, что ты избавил меня от
этой участи.
— Ты дерзкая и бесстыжая девка, — сказал Орм, — и, не
сомневаюсь, дикая кошка в придачу. Но так всегда обстоят
дела с королевскими дочерьми. Но я не отрицаю, что ты
слишком хороша для такого человека, как Сигтрюг. Сам я
жестоко пострадал в этом поединке и не знаю, чем все это
для меня кончится.
Ильва сжала между губами кончик языка и покачивалась,
задумчиво глядя вдаль.
— Есть и другие, кроме тебя, Сигтрюга и Свейна, — Про-
молвила она, — кто понес потери и убытки от этой распри.
Я слышала о твоем ожерелье, которого домогался Сигтрюг.
Мне сказали, что ты получил его из рук короля южной стра-
ны и что это самое прекрасное украшение из всех, которые
кто-либо когда-нибудь видел. Я желаю видеть его, и ты не
должен бояться, что я украду его у тебя, хотя если бы Сигт-
рюг убил тебя, оно бы могло стать моим.
— Не завидная это участь — обладать вещью, которую
все хотят заполучить, — сказал грустно Орм.
— Если ты так думаешь, — спросила Ильва, — почему
ты не отдал ее Сигтрюгу? Ты бы избавился от хлопот, которые
она тебе доставляет.
— В одном я уверен, хотя знаю тебя недолго, — ответил
Орм. — Кто бы ни взял тебя в жены, этот человек никогда не
будет рад твоему последнему слову.
— Я не думаю, что ты сможешь проверить, насколько
правдиво твое замечание, — сказала Ильва. — С таким, каков
ты сейчас, я не легла бы в одну постель, даже если бы мне
посулили за это пять ожерелий. Почему тебе никто не помоет
волосы и бороду? Ты выглядишь хуже, чем смоландец. Но
ответь мне прямо: покажешь ты мне ожерелье или нет?
— Хорошо же ты разговариваешь с раненым, — промол-
вил Орм, — сравнивая его со смолаидцем. Да будет тебе из-
вестно, что я происхожу из знатного рода как но отцу, так и
по матери. Брат бабушки моей матери был Свейн Крысиный
Нос из Геинге, а он, как ты, может быть, знаешь, через свою
мать происходил от Ивара Широкие Объятья. Только потому,
что я слаб, я сношу твои дерзости, иначе я бы просто выбро-
сил тебя за дверь. Но я согласен, что мне необходимо помыть-
ся, хотя я и не достаточно здоров для этого. Если ты мне
окажешь услугу, я смогу убедиться, что ты более искусна в
этом, чем в стряпанье похлебки. Хотя, Может быть, королев-
ские дочери не умеют исполнять эти повседневные обязан-
ности.
— Ты предлагаешь мне быть твоей рабыней, — сказала
Ильва, — чего не осмелился сделать еще ни один человек.
Тебе повезло, что кровь Ивара Широкие Объятья течет в твоих
жилах. Но было бы забавно посмотреть, как ты будешь вы-
глядеть, когда тебя вымоют. Итак, я приду завтра рано утром,
ц ты убедишься, что я не хуже других справляюсь с этими
обязанностями.
— Мне также необходимо расчесать волосы, — заметил
Орм — Когда ты все это сделаешь для меня, я, может быть,
покажу тебе ожерелье.
В время со стороны Токи донесся шум. Похлебка и вид
женщины распалили дух Токи. Ему удалось принять сидячее
положение, и они принялись вести беседу на языке молодой
мавританки. Это ему давалось с трудом, но зато он очень
проворно помогал себе руками, которыми он пытался притя-
нуть ее к себе поближе. Она отчаянно защищалась, била его
ложкой по пальцам, но это не принесло ей успеха. К тому же
она не очень сердилась, когда Токи, как мог, воздавал хвалу
125
ее красоте и в то же время всячески поносил и проклинал
свою искалеченную ногу.
Наконец Орм и Ильва обернулись посмотреть на них. Иль-
ва улыбнулась их забавам, но Орм сердито прикрикнул на
Токи, чтобы тот оставил девушку в покое.
— Что, как ты полагаешь, скажет король Харальд, —
спросил Орм, — если он узнает, что у тебя на коленях побы-
вала одна из его женщин?
— Может быть, он, как и ты, заметит, — сказала Ильва, —
что не завидная это участь обладать вещью, которую все
хотят заполучить. Но он ничего не услышит об этом из моих
уст, ибо для такого старого человека, как он, у него более чем
достаточно женщин. А ей, бедняжке, не нравится среди нас,
поэтому она часто плачет. Не так уж легко приходится, когда
ты не понимаешь того наречия, на котором к тебе обращаются.
Не тревожься о том, что она забавляется с человеком, чьи
любезности она понимает и который к тому же, кажется, сме-
лый боец.
Но Орм настаивал, чтобы Токи умерил свой пыл и не зло-
употреблял гостеприимством короля Харальда.
К этому времени Токи несколько утихомирился и теперь
держал девушку за одну из ее кос. Он уверил Орма, что у
того нет повода для беспокойства.
— Никто меня пи в чем не заподозрит, — сказал он, —
пока пе заживет моя нога. Кроме того, ты своими собственны-
ми ушами слышал, как маленький поп говорил, что король
Харальд приказал сделать все, чтобы мы чувствовали себя как
дома, за то, что мы досадили королю Свейну. Мне, как и всем
мужчинам, необходима женщина для того, чтобы почувство-
вать себя как дома. Ничто другое не может так ускорить моего
выздоровления, как она; я и вправду уже начал поправляться.
Я сказал ей, чтобы она приходила ко мне как можно чаще,
хотя бы ради моего здоровья. Кроме того, я не думаю, что она
боится меня, хоть я и чересчур смело ухаживал за ней.
Закончилось все тем, что обе женщины согласились прийти
на следующее утро и помыть им головы и бороды. В это время
прибыл брат Вилибальд, дабы перевязать им раны, но, увидев
разлитую похлебку, рассвирепел и вытолкал женщин за дверь.
Даже Ильва не осмелилась прекословить ему, ибо все побаи-
вались человека, который обладал властью над их жизнью и
здоровьем.
Когда Орм и Токи остались одни, они лежали молча,
и каждый думал о своем. Наконец Токи сказал:
— Удача вернулась к нам, раз женщины по своей воле
приходят сюда.
— Ее опять не будет, если ты не научишься обуздывать
свои желания. Мне бы полегчало, если бы я был уверен, что
ты можешь это сделать.
126
Токи ответил, что он вовсю старается и надеется, что у
него получится.
— Хотя сомневаюсь, что она отвергла бы мои предложе-
ния, — добавил он, — если бы я был здоров и более настой-
чив. Ибо старый король не годится девушке с таким нравом,
и она находится под строгим надзором с того времени, как она
попала сюда. Зовут ее Мира, она происходит из хорошего рода
। жила в какой-то деревне, которая называется Ронда. Ночью
викинги схватили ее вместе со многими другими, увели из
деревни и продали королю Корка. Затем король Корка в знак
дружбы подарил ее королю Харальду. Она сказала, что для
н< 1 большей честью было бы, если бы он подарил ее кому-ни-
будь помоложе и с кем она могла бы говорить. Я редко видел
столь прекрасных женщин, так хорошо сложенных и с такой
гладкой кожей. Правда, женщина, которая сидела на твоей
кров и , тоже красива, хотя и немного тощая. И она, кажется,
х< poiii > к юбе р:положена. Наши достоинства очевидны, ибо
ы злчоо|||hi u'M । ju .г) ’к.uHiiiocTT. же щии даже на смертном
одре.
н.. Орм (.11 . 1 ил, что ему Г(’11ЧЛ< НО до жен ЩИ!, поскольку
он чув- вовлл <*•<>>< • о( Силм, ч ’ обычно, и сомневался,
что он долго е де проживет.
11 следующее утро, как только рассвело, женщины, как и
^али, пришли, принеся с собой горячий щелок, воду и
июгонца, и тщательно вымыли им волосы и бороды. Ильве
при чл ч‘ь тяжело с Ормом, поскольку он не мог сидеть, но
опа честью справилась со своей задачей, придерживая его
। у и осторожно огираи его г......iy, чтобы щелок не попал
* ш । п iu в р I. Ли » 11 села в изголовье то кровати,
и « 61111. пп1 1(«гив\ < с (’ гл колени и при и нлась расчесывать
oil полосы. Она спросила, удобно ли ему, и Орм признался,
что вполне. Ей было трудно расчесывать его волосы, посколь-
г , оп । били очень густы и спутаны из-за мытья, но она терпе-
। г» иг-пол и ла. сво обязанности, и он подумал, что никогда
। кпа.11 ему не было так хорошо. Она дружелюбно разгова-
ривав । с ним, как будто опи долгой время зналт друг друга, и
Ирму 1'10 хороню (Н’.’ОГО, ЧТО ОПП находится Р ' дом.
Гео.) надо о у дот iiihii. помыть голому, к< гда ты подпи-
r in i.i н и л н .1 и, । । .3 . . . л она, ибо . никои и его люди
«г» и । и । । <(. . f i лежит на постели. Я удивле-
• пни (чц. но । B<»|h ли • тобой об этом. Они крестили
м<н‘1о ища, koi ал он (и. । । коло болен и у него не оставалось
• ч и..ж над» жды. Г тн яство людей считают, что зимой
гамчп подходящее место для крещения — это кровать больно-
। поо если человек болен, епископ лишь брызгает водой ему
пл голову, тогда как если он здоров, он должен полностью
окунуться в море, что нравится немногим, поскольку вода
молодца как лед. Священникам это тоже не по душе, так как
127
они стоят по колено в воде, посинев от холода, и стучат зуба-
ми так, что не могут произнести благословения. По этой
причине они предпочитают зимой крестить тех, кто не может
передвигаться. Меня епископ крестил в день Середины Лета,
который называется днем Крещения, и мне это не было в
тягость. Я и моя сестра сидели на корточках вокруг него в
чистых белых рубахах, в то время как он читал над нами, за-
тем он поднял руки, и мы, зажав нос, окунулись в воду.
Я оставалась под водой дольше других, так что мое крещение
было признано самым лучшим. Затем нам дали одежду, кото-
рую освятили, и маленькие кресты для того, чтобы носить их
на шее. И никому из нас это не пошло в ущерб.
Орм ответил, что много знает о разных странных обычаях
после того, как побывал в южных странах, где никому не по-
зволяется есть свинину, и после того, как побывал у ирланд-
ских монахов, которые уговаривали его креститься.
— Но пройдет много времени, — сказал он, — прежде
чем кто-нибудь убедит меня, что соблюдение подобных обы-
чаев приносит добро человеку и приятно Богу. Хотелось бы
мне взглянуть на того епископа или священника, который за-
ставит сидеть меня по уши'В воде, зимой или летом. Точно
так же мне не хочется, чтобы мне брызгали водой на голову и
читали надо мной, ибо человек должен остерегаться подобного
колдовства и козней троллей.
Ильва рассказала, что некоторые люди короля Харальда
жаловались на боль в спине после крещения и требовали у
епископа денег за причиненный ущерб, но затем все исцели-
лись. При этом многие считают, что крещение благоприятно
для здоровья. Священники не запрещают есть свинину, как
Юрм, без сомнения, заметил во время праздничного пира, не
устанавливают никаких законов, что человек может есть,
а что пет. Правда, когда им предлагают конину, они плюются
и крестятся и сперва ворчали, когда люди ели мясо по пятни-
цам, но ее отец запретил им говорить об этом. Она сама не
находит новую веру обременительной, но кое-что считает, что
теперь урожай стал меньше и коровье молоко не такое жир-
ное, потому что люди забыли старых богов.
Она вытащила гребень из его волос, расчесав еще один
колтун, и принялась рассматривать его, держа против света.
— Не могу понять, как это могло случиться, — спросила
она, — кажется, у тебя в волосах нет вшей.
— Этого не может быть, — ответил Орм. — Должно быть,
плохой гребень.
Она сказала, что это хороший гребень для вычесывания
вшей, и она тщательно скребла им его голову, но тем не менее
не может найти ни одной вши.
— Если то, что ты говоришь, правда, то я действительно
128
плох, — сказал Орм. — Это может значить только то, что моя
кровь отравлена.
Ильва предположила, что все может быть пе так плохо, как
он опасается, но . он был очень удручен. Он лежал молча,
пока она заканчивала причесывать его, изредка уныло отвечая
на ее замечания. Между тем Токи и Мире было о чем погово-
рить друг с другом, и казалось, что они и вправду очень близ-
ки по духу.
Наконец волосы и борода Орма были окончательно расче-
саны, и Ильва с удовлетворением взглянула на дело своих рук.
— Теперь ты меньше похож на чучело, — сказала она, —
а больше на предводителя. Мало кто из женщин отвернется
теперь от тебя, и ты можешь отблагодарить меня за это.
Опа взяла его щит, протерла рукавом и поднесла к его
лицу. Орм посмотрел на свое отражение и согласился.
— Ты хорошо причесала меня, — заметил он, — я пола-
rai , лучше, чем это делают королевские дочери. Ты заслужила
того, чтобы взглянуть па мое ожерелье.
С этими словами оп раскрыл ворот своей рубахи, снял
ожерелье и протянул ей. Ильва легко вскрикнула, когда оно
коснулось ее рук. Она взвешивала его на руке и наслаждалась
его красотой. Мира оставила Токи, подбежала и тоже замерла
от восхищения. Орм сказал Ильве: «Надень его себе на шею».
И она сделала так, как он просил. Ожерелье было длинным и
доходило до груди. Она поспешно поставила щит к стене,
дабы взглянуть, как смотрится на ней ожерелье.
— Оно настолько длинно, что я дважды могу обернуть его
вокруг шеи, — сказала она. — Как его носят?
— Альманзор хранил его в сундуке, — ответил Орм, —
куда никто не заглядывал. Когда оно стало моим, я носил его
под рубашкой, пока оно не натерло мне кожу, и я тоже ни-
кому его не показывал до празднования йоля. Но мне кажет-
ся, что теперь оно попало в подходящие руки, поэтому, Ильва,
считай, что оно твое и носи его так, как находишь нужным.
Она сжала ожерелье обеими руками и взглянула на него
расширившимися глазами.
— Ты лишился разума? — крикнула опа. — Что я такого
сделала, что ты приносишь мне столь царственный дар? Са-
мая знатная королева в мэре ляжет с берсерком за менее
богатое украшение, чем это!
— Ты хорошо причесала меня, — ответил Орм и улыбнул-
ся ей. — Мы, потомки Ивара Широкие Объятья, либо не от-
даем ничего, либо приносим богатый дар в знак дружбы.
Мира тоже пожелала примерить ожерелье, но Токи повелел
ей возвратиться к нему, а не забавляться безделушками. Он
уже обладал такой властью над ней, что она ему с покор-
ностью подчинилась. Ильва сказала:
— Пожалуй, лучше всего носить его под одеждой, ибо мои
5 Ф. Г. Бентсон
129
сестры, да и все женщины в замке охотно выколют мне глаза,
дабы заполучить ожерелье. Но сколько бы крови Ивара Ши-
рокие Объятья ни текло в твоих жилах, я не понимаю, поче-
му ты отдал его мне.
Орм вздохнул и ответил:
— Зачем оно мне, если мое тело скоро порастет травой?
Теперь я знаю, что я умру, так как ты не нашла вшей у меня
на голове, но я догадывался об этом и раньше. Возможно,
оно все равно стало бы твоим, если бы я не был уже отмечен
смертью, хотя тогда я потребовал бы от тебя кое-что взамен*
Ты красивее, чем это ожерелье, и, кажется, ты сможешь от-
стоять его п выцарапать глаза той, кто осмелится посягнуть
на него. Что касается меня, то я бы лучше пожил и посмот-
рел, как оно блестит у тебя между грудей.
Глава одиннадцатая
О ГНЕВЕ БРАТА ВИЛИБАЛЬДА
И О СВАТОВСТВЕ ОРМА
Далее все происходило так, как предсказывала Ильва. Не-
сколько дней спустя епископ стал поговаривать, что раненые
должны креститься, но его слова не увенчались успехом. Орм,
потерян всякое терпение, сказал ему резко, что он ничего об
этом не чо’к f слышать,. поскольку ему и так осталось недолго
жни.. Со < поен гюропы, Т«»кн сказал, что оп скоро поправится
и по ну 1< но ini пп и какой v Х"В1’< поддержке. Епископ по-
дм. i l l » । а г । Ма г । инея, дабм ГМ приложил усилия и угово-
ри! и I’j и Мамиас сделал несколько попыток обучить их
Символу Воры, in (‘moi p i на все просьбы оставить их в покое.
У Токи было хорошее копье, с тонким, но крепким древком и
острым наконечником. Когда брат Маттиас в очередной раз
пришел поучать их, он обнаружил Токи, сидящего на постели
и задумчиво взвешивающего копье в руке.
— Не хотелось бы нарушать мир в доме короля Хараль-
да, — промолвил Токи, — но я не думаю, что кто-нибудь
осудит калеку, который защищал (лмого себя. К тому же
жаль пачкан, кровью пол в таких прекрасных покоях, как
ли, а твои жилы, кажется, переполнены кровью. Но я решил,
чго, если смогу пригвоздить тебя копьем к стене, то поток
крови не будет таким уж обильным. Не так-то просто сделать
эго человеку, который прикован к постели, но я постараюсь
и-» исполнить маплучшим образом. И я клянусь, я сделаю
иго, как тол । ко i ll прим* оп.сн досаждать нам своей болтовней.
II л, как мы икс ।«»нор । in и ибо, мы ничего пе хотим дольше
I ЛЫПНГ1 I.
1'1 Mill uro II ' И ill I и I Нм II I и» |Ц Д гобои руки В испу-
ij'iii и мо'пчм ' нори * kii.i.ь, что он что-то хочет сказать,
и » •( • сю ЧЛОИ1.1 начали трястись, и он стремительно поки-
нув покои, .nu ioiniya за собой дверь. После этого им никто
(><• ко по докучал. Но брат Вилибальд, который никогда не вы-
калывал никаких признаков страха, пришел в обычное время,
дабы перевязать раны, и упрекал их за то, что они напугали
брата Маттиаса.
— Ты храбрый человек, — сказал ему Токи. — И я при-
ми ю, что ты мне нравишься больше других тебе подобных,
131
хоть ты груб и. сварлив. Возможно, это так, потому что ты не
стараешься обратить нас в эту христианскую веру, а ограни-
чиваешься тем, что исцеляешь наши раны.
Брат Вилибальд ответил, что он дольше других священни-
ков пробыл в этой стране мрака и ему удалось избавиться
от подобных прихотей и честолюбивых помыслов.
— Когда я впервые прибыл сюда, — сказал он, — я, как
и все члены благословенного ордена бенедиктинцев, был че-
ресчур ревностен в своем стремлении обратить каждого языч-
ника в христианскую веру. Но теперь я стал мудрее и зйаю,
что осуществимо, а что суетно. Верно, что дети в этой стране
должны быть крещены заодно с женщинами, которые не слиш-
ком сильно погрязли во грехе, если таковые найдутся. Но
взрослые мужчины в этой стране — истинные слуги дьявола
и во имя божественного правосудия должны гореть в адском
огне, как бы усердно их ни крестили. Ибо ничто не искупит
той мерзости, в которой каменеют их души. В этом я убежден,
поскольку хорошо их знаю. Поэтому я не трачу понапрасну
время, дабы обратить в новую веру таких, как вы.
Его голос повысился, и он яростно сверкал глазами, глядя
то на одного, то на другого, размахивая руками и крича:
— Кровосмесители^ убийцы и злодеи, прелюбодеи, Гада-
рипские свиньи, отродье Сатаны и любимцы Вельзевула, по-
рождение василиска и ехидны, очиститесь ли вы святым кре-
щением и предстанете, белые как снег, перед строем исполнен-
ных благодати ангелов? Нет, говорю я вам, не будет этого!
Я долго жил в этом доме и познал многое. Ни епископ, ни
святой отец не убедят меня, что такие, как вы, спасутся. Как
люди севера могут быть допущены во врата Рая? Вы испач-
каете святых дев своими похотливыми руками, вы обратите
свое оружие против архангелов и серафимов, вы будете икать
от пива перед самим престолом Господним! Нет, нет, я знаю,
что я говорю! Крещены вы или пет, вы заслужили лишь геен-
ну огненную. Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Аминь.
Он гневно схватил свои снадобья и повязки и бросился к
Токи, дабы приложить к его ране целебные, успокаивающие
мази.
— Зачем ты утруждаешь себя, — спросил Орм, — раз ты
нас так ненавидишь?
— Я делаю это, ибо я христианин и должен на зло отве-
чать добром, — ответил он, — чего вы никогда не поймете.
Разве у меня не осталось шрама на лбу после того, как король
Харальд ударил меня святым распятием? Разве денно и нощ-
но я не пытаюсь облегчить всеми силами, которыми распола-
гаю, страдания его оскверненной плоти? Но в конце концов
будет только лучше, если такой свирепый воин, как ты,
останется в живых, ибо ты охотно отправишь в ад многих
своих соплеменников, прежде чем попадешь туда сам, как ты
132
уже сделал на празднике Рождества. Пусть волк загрызет вол-
ка, дабы агнец Божий пребывал в мире.
Когда он наконец оставил их, Токи сказал, что ему кажет-
ся, удар по голове этим распятием не прошел для маленького
попа даром и выбил из него остатки разума, ибо большая часть
того, что он говорил, была лишена смысла, с чем Орм согла-
сился. Но оба они отметили, что он чрезвычайно искусный
целитель и старательно заботится о них.
Токи начал приходить в себя, и вскоре он уже мог ковы-
ллгь по спальным покоям и даже выходить из оных. В это
время Орм лежал в постели, ощущая тяжесть в руках, й иног-
да к нему приходила поговорить Ильва. Когда она была с ним,
мысли о неминуемой смерти докучали ему не так сильно,
iio’i л ,к опа была всегда весела и разговорчива, и он с удо-
н<- и гнием сл\шал се рассказы^ Но он становился опять угрю-
мнм, ....pi опа говорила, что он выглядит лучше и скоро
и* ник । ini in i Г01 дп о говори ц что лучше Знает, что с ним
। н\ о м ll. in । оро он обнаруж! I, что уже может безболез-
нен кт, и । "I ..hi рпекдп И । ва miditi. рлсчссывала ему
о кии, она iLinma дншн । , жирную иг крови воин., ^то за-
। Hinn н> ч i iyb i.f лндумагьси, п< * i чего он сказал, что не
in ин, какой 1П.1ИОД он до .жен с делать.
Г । но дол жен дум г г об ожерелье, — сказала Ильва.—
I < подарил мне ого, думая, что умираешь, но воспоминание
• hmm нюцгмит гебл, инн гм видишь, что будешь жить. Но я
• радш Т1,1<1 норну ню тебе, хотя оно и превосходит красотой
•и 11« к он*ин * го и »г । «трапе Ибо я по хочу, чтобы прошла
। HHi, чю и 1'ipiH ii.io itiiMaunna у геол золото, когда ты
|«< ни । < • miiii и >н pan I ул г inn ко ’и.но раз ( п.пнала подоб-
III п< речи
М io oil oioiio i ( гветпл Орм, — заполучить разом
• iih.ii, в ожерелье, иначе и пе возьму его обратно ни под
। nt им другим ipeдяогом. Но прежде чем я отправлюсь к
ин hiцу, ’ in hi. его мнение, мне хотелось бы знать, что ты
«ю । -м отлепи Ибо, когда мы говорили в первый раз, ты
рю i (i:iii in мио, что ( * и । ii твои вынудили стать женой Сигт-
рнна, n.i он поило in и него по к прямо на супружеском ложе.
Н "«•и ом oiiii, уп «рои и 11 м «но гы иначе расположена
Hi миг
11 и»। • .И ' рг । м hi i i и « ic.r л а, что он не должен
о- in |Ц|1< |ур yiiepi li и । >М
ПоР| .( и гео< и.иют но, у меня причудливый нрав, —
• । ihiiriii < на, и мне трудно угодить. Дочери королей стано-
...... о но прихотливыми, чем простые женщины, когда вы-
< liir замуж и оставляют отцовский дом. Ты слышал о том,
что много ют назад случилось с Агни, королем Швеции, когда
оп ваял в кены дочь короля страны Финнов, которая не хоте-
ли к* кп гы >t с ним в одну постель? В первую ночь он возлег
133
с ней в шатре, над которым было высокое дерево. Когда Агни
заснул, она взяла толстую веревку и привязала к его ожерелью
на шее, ее люди опустили шесты палатки, закинули веревки
на ветви дерева и потянули так, что король повис под самыми
ветвями,. Итак, тщательно обдумай все, прежде чем свататься
за меня.
Она наклонилась, погладила его по лбу, ущипнула за ухо
и, улыбаясь, так посмотрела на него, что Орм почувствовал
себя лучше, чем за все предыдущие дни.
Но затем она вдруг сделалась серьезной и задумчивой и
сказала, что не стоит говорить об этом, не зная мнения ее
отца. Она думает, что будет нелегко добиться его согласия,
если Орм не превосходит других людей имуществом, стадами
овец и золотом.
— Оп непрестанно сетует на то, что многие его дочери
не замужем, — сказала она, — но никогда не признает, что
тот или иной человек достаточно богат, знатен и достоин руки
его дочери. Не такое уж это счастье быть королевской до-
черью, как многим это кажется, ибо многие дерзкие юнцы
украдкой подмигивают нам и хватают нас за подол юбки,
когда их никто не видит, ко немногие осмеливаются сватать-
ся за нас, а те, кто осмеливается, совсем падают духом при
встрече с моим отцом. Жаль, что он чересчур старается поды-
скать зпатпого, богатого и достойного жениха, хотя поистине
бедный человек мне в мужья пе годится. По человек, который
дарит такое ожерелье и в жилах которого течет кровь Ивара
Широкие Объятья, несомненно, должен быть одним из самых
богатых и знатных в Сконе.
Орм ответил, что он надеется уговорить короля Харальда
дать согласие, поскольку знает, что находится в большом поче-
те у короля за то, что привез ему в дар колокол, и за то, что
одолел Сигтрюга.
— Но я пе зпаю, — продолжал оп, — что за добро ожи-
дает меня в Скопе, ибо прошло уже семь лет, как я оставил
дом, и я пе могу сказать, как обстоят дела с моей семьей.
Может быть, она сильно уменьшилась с тех пор, как я видел
ее в последний раз, и тогда возросло мое наследство. Но как
бы там ни было, я, помимо ожерелья, привез много золота с
юга, так что даже если бы у меня ничего больше не остава-
лось, никто бы не мог назвать меня бедняком. И я могу
добыть еще больше золота тем же способом, каким я до-
был это.
Ильва с сомнением покачала головой и сказала, что ей это
не кажется многообещающим, так как ее отец очень суров и
требователен. Токи, который во время беседы подошел к ним,
согласился с Ильвой и заметил, что это как раз тот случай,
когда надо все хорошенько обдумать, прежде чем решиться
на что-либо.
134
— Случилось так, — добавил он, — что я могу поведать
вам, как лучше всего заполучить в жены достойную женщину
знатного рода при условии, что она согласна, а ее отец против
этой женитьбы. Отца моей матери звали Тинд Нос. Он торго-
вал со смоландцами. У него был небольшой хутор, двенадцать
коров и большой запас ума. Однажды он уехал в Вэренд по
ц\иам и там увидел девушку по имени Гюда, которая была
дочерью одного знатного человека. Он решил взять ее в жены,
отчасти из-за славы, которую бы она ему принесла, а отчасти
потому, что она ему приглянулась. Но ее отец, который звался
Глум, был очень высокомерен и сказал, что Тинд недостаточно
хорош для того, чтобы быть его зятем, хотя сама девушка
(•‘и галл иначе. Гюда и Тинд не стали терять времени на то,
•мобы бранить старого дурака, а, быстренько все обдумав, до-
гол ри ли< । встретиться в лесу, где она со служанками собира-
ла ор< л Кончилась эта встреча тем, что он ее обрюхатил,
। . iipinn uo<*i. ДПЛЖД11 сражаться с ее братьями, после чего
«ши до । опца спои рнш .одили мочеными. В должное время
• ни iipoiim •• । дишИпо, и ••’in, не решал, чтп более по имеет
< i- i i < опро । пи hi । i.rn Пипс, они поженились, жили Друг с
друк о и мире bi । oi incnii и у пих роди юсь еще семеро детей,
пн чк» поди и го к краях восхваляли мудрость и большую
pi моею деда, । •ч'о с ива сильно возросла, особенно когда
у । • Н1рыи Глум • «it и л ем\ большое наследство. Если бы
м< и дед ж .к упил гак мудро, я бы не сидел здесь и не да-
• I I о.| нам coni i.i, ибо моя мать — одна из тех двойняшек,
чн Голин зачаты под ореховым кустом.
I* i n i n женины.! можно, лишь произведя на
«in i in in <i iHiMOiiiiia ll.u.nn, — то г а кой совет легче
11 он» < м и* 10Д И111Г1. Кроме пи’о, существует большая
(Mi iiiiiiiii между «х одом из Нереида, каковым был ее отец,
и р»ч< рм• кор«» in данов.
Оро ia.ic i, что оп не будет ничего решать, пока не вста-
нь пи ноги и по узнает мнения короля Харальда.
• ho inn и но какое < • время. Наконец Орму стало лучше,
piimi ва гину н е i., и силы nopii\jiiii I. к нему. 3 ма к этому
пр< л ив । поч и к ич ь*ь. Король Харальд тоже оправил-
in ipn <ш пни । । >ЛН| iipiMM.iiia । и ьод|юм расно.ожении
ну I •» oil HUI I IBM, KI III -ПОД ! а 10ДГО10ВК0Й своих
•Mitioi’ мора hi .. । н(м(',д\, к.. ‘(Minр.ыся отплыть в Ска-
। Р, • । if lobpnn niuioi на сольдо, а заодно и переправить
ю рнын , ш к рис он ‘ ( тнрбьерну. Орм пришел к
•о ооиодал все, что задумал. Король Харальд выслу-
|па । и ц> < । Сию, не выказал неудовольствия, но сразу
н по р miiui’m, знатен ли Орм. Орм подробно рассказал ему
। imho род< (.нови о и назвал своих предков, перечислил имуще-
। их (шхчо ода, пе забыв прибавить к нему то, что везет
uno । возвращаясь из своего путешествия.
135
— В придачу к этому, — заключил он, — в Геинге есть
много земли, которую моя мать должна была получить по на-
следству, но я не знаю, перешло ли это уже в ее владение.
Также я не знаю, кто из моих родичей и домочадцев еще жив
и как обстоят их дела. Многое могло случиться в Сконе за те
семь лет, которых меня там не было.
— Ты поднес моей дочери царственный дар, — промолвил
король Харальд, — и ты оказал мпе услуги, о которых я не
забыл. Но взять в жены дочь короля — это самое большее,
на что может надеяться человек, и никто не сватался за моих
дочерей, не предложив мне гораздо больше, чем ты владеешь.
Кроме того, у тебя есть брат, который мешает прямой передаче
отцовского наследства. Представь себе, что он жив и у него
есть дети, как ты тогда прокормишь мою дочь? Я начал ста-
реть с годами, хотя люди и пе замечают этого, и я бы хотел
хорошо выдать моих дочерей замуж. Ибо я не думаю, что
Свейн будет ломать над этим голову, когда меня не станет.
Орм был вынужден признать, что он немного может дать
за такую женщину, как Ильва.
— Но может случиться так, — прибавил он, — что, когда
я вернусь домой, все наследство будет принадлежать мне. Мой
отец был уже довольно стар, когда я ушел в поход, а мой
брат проводит все лето в Ирландии, и у пего нет особого желания
оставаться дома. I слышал, что последние несколько лет ви-
кингам в Ирландии приходится туго с тех пор, как к власти
там пришел король Бриан.
Король Харальд кивнул и сказал, что король Бриан был
причиной смерти многих данов в Ирландии и многих морепла-
вателей, находившихся в ее прибрежных водах. Но, с другой
стороны, случившееся было на руку королю Харальду, ибо
среди них было много его врагов, а также и тех людей, кото-
рые были объявлены вне закона в их собственной стране.
— Ио этот Бриан, король Мюнстера, —- добавил он, —
зашел слишком далеко. Он собирает дань не только с моего
хорошего друга короля Корка Олафа, но и с моего родича
Сигтрюга Шелковистобородого в Дублине. Подобная самоуве-
ренность не доведет его до добра, и в ближайшее время я
собираюсь послать корабли на этот остров, дабы поумерить
его пыл. Было бы хорошо привезти его. сюда и держать на
привязи у дверей в мои покои не только для того, чтобы по-
смешить моих людей, когда они пьют пиво, но и для того,
чтобы преподать им пример христианского смирения и предо-
стеречь. других королей. Ибо я всегда придерживался мнения,
что король данов должен почитаться всеми правителями.
— Я верю, господин, — сказал Орм, — в то, что вы самый
могущественный из королей. Даже среди андалузийцев и синих
136
людей* есть воины, которым известно ваше имя и великие
подвиги, которые вы совершили.
— Ты хорошо подбираешь слова, — промолвил король
Харальд, — но ты выказал недостаток скромности, сватаясь к
самой красивой из моих дочерей, не будучи обеспеченным ни
наследством, ни владениями. Но я не осуждаю тебя за это,
ибо гы молод и безрассуден. Я не исполню твоей просьбы, но
и ио откажу тебе. Таково мое решение. Приезжай ко мне опять
осеш io, когда я вернусь из похода, и сообщи мне о своем
имуществе и владениях. Если их будет достаточно, я отдам
е( тебе в жепы в знак дружбы, которая завязалась между
нами. Если же добра окажется недостаточно, для тебя всегда
найдетеi место среди моих телохранителей.
Когда Орм рассказал Ильве о своей встрече** с королем
Харальдом, та впала в неистовство. Слезы появились у нее
па iiaiav, и она криы.ул а, что выщиплет бороду этому старику,
|Л"м повар и ею ад упрямство, а потом, по теряя времени,
ши о iyoi м»мегу Токи Но, при pi и себя, опа подумала и из-
Metiii м । вой niMi.ii е I
И не imhoci его гнева, сказа ла он i, — даже когда он
ренн|’ ваг । и в и швыряет в меня свои пивной кубок. Ибо я
<ии1И1.ом проворна, и ему никогда пе удается ударить меня,
а ок» яро< и, вскоре проходит. По прав его таков, что если кто-
iiniiy v противоречит ему, оп навсегда запомнит эту обиду и
по унуг ин •• |учая отомсти гь за нее. Поэтому лучшее, что мы
мон ом сделать, но не противоречить ему, иначе его гнев
'ihipiHK'ii iipoinii п.к (июи\, и он отдаст меня в жепы первому
(шнппму н"Ц|»в\, .....>pi и попадется ему па глаза, дабы по-
। a in • •, । ю nt пне си пикт Но знай, Орм, что мпе пе нужен
i lia и ли муж, кроме геон, и л готова ждать тебя до осени,
мн I pii.i iyi.a by де। долгой и тоскливой. Если же и тогда он
< iiia iHi гибе, и не < уду больше ждать и последую за тобой,
I y/ia ’>1.1 гы меня пи повел
Когда я слышу такие слова от тебя, — ответил
Орм I вновь с. in чув< звук* мужчиной.
I • ecu- негры.
а<«Ф-»>>«<4->»-<«4)»-«^»1
Глава двенадцатая
О ТОМ, КАК ОРМ ВОЗВРАТИЛСЯ ДОМОЙ
ИЗ СВОЕГО ДОЛГОГО ПУТЕШЕСТВИЯ
Король Харальд подготовил к походу двадцать кораблей,
двенадцать из которых предназначались Стирбьериу, а на
оставшихся оп собирался плыть в Сканюр, дабы утвердить
там свою власть и собрать налог на сельдь. Он подбирал свое
войско чрезвычайно тщательно, и каждый дан стремился по-
пасть на тот корабль, что отойдет к Стирбьерну, ибо им было
известно, что с ним они могут захватить много добычи.
Множество людей стекалось в Еллинге, дабы присоединить-
ся к войску. Орм и Токи искали среди них тех,. кого они
могли бы нанять гребцами на украденный у Альманзора ко-
рабль. Но гребцы запрашивали слишком высокую цену, а они,
оказавшись неподалеку от дома, уже но так охотно делились
той добычей, которую они когда-то захватили. В конце концов
они договорились с человеком из страны Финнов по имени
Аки, что они отдадут ему корабль в обмен на то, что он обя-
зуется набрать на него людей, запасется едой и всем необхо-
димым для путешествия и развезет их по домам — Орма в
Маунд, а Токи в Листер. Они долго торговались, и в какой-то
момент их переговоры грозили обернуться тем, что Токи всту-
пит в драку с Аки, поскольку Токи хотел выручить еще какие-
нибудь деньги за корабль. Он утверждал, что корабль новый,
быстрый и устойчивый на воде, хотя и отличается низкими
бортами, на что Аки возражал, что такой корабль он видит
впервые, и ему кажется, что он плохо построен и пе стоит
тех денег, которые требует Токи. В конце концов они призвали
Хальбьерна, королевского спальничьего, дабы он рассудил их.
Благодаря ему все кончилось миром, сделка была заключена,
но Орм и Токи не получили от нее почти никакой прибыли.
Ии Орм, ни Токи не собирались присоединяться к войску
Стирбьерпа, поскольку у каждого из них были другие намере-
ния. К Орму очень медленно возвращались силы, так что он
иногда думал, что до конца своих дней останется калекой. Он
был печален и от того, что ему вскоре предстояла разлука с
Ильвой, которую теперь всюду сопровождало несколько ста-
рых женщин, дабы она не виделась с Ормом с глазу на глаз.
Но хотя старухи тщательно исполняли свои обязанности, они
138
непрестанно жаловались, что король Харальд задал им работу^
которая слишком трудна для их старых костей.
Когда флотилия была готова к отплытию, король Харальд
попросил епископа благословить корабли, но не пожелал взять
его с собой, ибо, как известно, священники приносят неудачу с
погодой. Епископ хотел ехать в Сконе, дабы навестить там
своих священников, наведаться в церкви и подсчитать число
новообращенных, но король Харальд сказал, что ему придется
подождать, пока какой-нибудь другой корабль не поплывет в
те края. Ибо он однажды поклялся самому себе, что никогда
не возьмет с собой в море не только епископа, но даже простого
монаха.
— Ибо я слишком стар, дабы искушать судьбу, — промол-
вил он, — а все мореходы знают, что водяные тролли и мор-
ские духи пикого не ненавидят так, как бритых людей, и как
гол4.ко они покидают землю, те начинают чинить кОзни и то-
i’i । корабли Moii племянник Золотой Харальд однажды воз-
прпщп I* и де ни I joiniiii с большим числом захваченных
рл и • • к । и по сопри к кд ли бури, вьюги и все ужасы
мори, чогп была голы ранняя осень. Когда ого корабль
yi рожа к ааюпуи., он вспомнил, что среди них есть два бритых
человека Оп выпросил их за борт, и сразу же наступила бла-
loiipna । na>i погода. Он мог поступить так, ибо был язычником,
но д совершу грех, если вышвырну за борт епископа, дабы
успокоить море. Поэтому он останется здесь.
Орм и Токи намеревались пуститься в плавание в то же
утро, что и король Харальд. Король спустился на пристань,
дабы поднятый на свои корабль. На нем был белый плащ и
< <рибряныи шлем, ого сопровождало множество людей, и впе-
реди несли его знамя. Когда он приблизился к тому месту,
где стоял корабль Орма, он остановился, сказал своим людям,
чтобы ждали его, и поднялся на борт без охраны, дабы пе-
реговорить с Ормом с глазу на глаз.
— Я оказываю тебе эту честь, — сказал он, — в доказа-
тельство нашей дружбы и того, что никакой вражды не су-
ществует между нами, хотя я еще не согласился отдать тебе
в жены свою дочь. Она сейчас в доме для женщин, где нахо-
дится в безопасности, ибо она девушка пылкая и, как только
м выйду в море, она сбежит к тебе па корабль и заставит тебя
взять ее с собой, что плохо бы кончилось для всех вас. К со-
ка линию, у меня нет подобающего подарка, дабы отплатить
тебе за колокол, но, я уверен, все изменится, когда ты возвра-
тишься ко мне осенью.
Стояло прекрасное весеннее утро, небо было чистое, и дул
hoi кий ветерок. Король Харальд находился в веселом распо-
I -кгпип духа. Он тщательно осмотрел корабль, ибо он хоро-
шо разбирался в корабельном деле и был осведомлен о палу-
(щ, ук починах и мачтах не хуже, чем любой корабельщик.
139
В это время Токи поднялся на борт, покачиваясь от тяжести
огромного сундука, который он нес на плечах. Он осторожно
поставил ящик, подошел й учтиво приветствовал короля Ха-
ральда.
— Немало должно быть добра в этом сундуке, — промол-
вил король. — Что у тебя там?
— Кое-что для старухи, моей матери, если она еще жи-
ва, — ответил Токи. — Отрадно приносить дары в дом, где
так долго не было мужчины.
Король Харальд кивнул и заметил, что еще отраднее ви-
деть молодых людей, которые почитают и слушаются своих
родителей.
— Мне хочется пить, — добавил он, садясь на этот сун-
дук, — и я бы опорожнил кубок пива прежде, чем попрощать-
ся с вами.
Сундук заскрипел под его тяжестью, и Токи с тревожным
лицом отступил от него на шаг. Орм налил пива из бочки и
преподнес королю Харальду, который выпил за удачу в пути.
Он отер пену с бороды и заметил, что пиво всегда вкуснее на
море, и поэтому он просит Орма наполнить его кубок еще раз.
Орм налил, и король медленно осушил его. Затем он кивнул
им па прощание, спустился на берег и направился к своему
большому кораблю, к чьей мачте был уже прикреплен стяг,
па котором по алому шелку бЬши вышиты два черных ворона.
Орм взглянул на Токи.
— Почему ты так бледен? — спросил он.
— У меня свои заботы, как и у остальных людей, — от-
ветил Токи. — У тебя самого не очень веселый вид.
— Я знаю, что я здесь оставляю, — сказал Орм, — но даже
самые мудрые из людей не смогут поведать мне, что меня
ждет по возвращении. Я боюсь, что все может измениться.
Наконец корабли вышли в море и двинулись в разных на-
правлениях. Король Харальд взял курс на восток через архи-
пелаг, а корабль Орма на веслах направился на север вдоль
побережья, к Съяланду. Ветер сопутствовал кораблям короля
Харальда, и вскоре они исчезли вдали. Токи долго глядел, как
уменьшаются их паруса, и сказал:
В грозный час
владыка данов,
толстобрюхий,
сел на ларь.
Мпе хребет
согнула ноша,
ей сломал кость
Синезубый.
С этими словами он подошел к сундуку, открыл, и внутри
его оказалась мавританка Мира. Она была очень бледна, по-
140
скольку в сундуке было тесно и душно, а она пробыла там
долго. Когда она вылезла оттуда, колени ее подогнулись и она,
полумертвая, упала на палубу, вздрагивая и тяжело дыша. Он
помог ей подняться, и она принялась рыдать, испуганно огля-
дываясь вокруг.
— Не бойся, — сказал Токи. — Он уже далеко отсюда.
Она, бледная, с дикими глазами, сидела на палубе и молча
осматривала корабль и людей на нем. Люди на веслах смот-
рели на нее такими же широко раскрытыми глазами, спраши-
вая друг друга/что бы это могло означать. Но никто из них не
был бледен так, как Орм, и ни у кого не было столько ужаса
в глазах, ибо он выглядел так, как будто его постигла великая
неудача.
Аки, владелец корабля, пробормотал что-то и дернул себя
ал бороду.
Гы ничего не говорил, когда мы заключали сделку, —
• • л нг он о юм, что пл борту будет женщина. Скажи мне
чин бы, ми она и ничему она « идола в сундуке.
Ни |<чн| in । i i мр.i'iiio ответил Орм. — Поза-
о« t. i. о iiopnbiio, । mii и но» <him л и том, что касается пас.
Гому, кто пинт пот ответа, наверняка есть что скры-
ни и , iHM0Tii.li Ако — Я чужеземец в Еллипге и мало знаю
о гм но там происходит, ио пе надо быть мудрецом, чтобы
нопяи., чю это мошенничество, которое не принесет добра.
V । ого вы ео украли?
Орм сел па связку канатов, спиной к Аки и, не поворачи-
nnii । о кип । промо । в и н:
У |0‘>и <м-п. выбор Пни ты щржпнп» язык за зубами,
и и* « in iiibpi». и ih bopi Выбирай, ибо ты тявкаешь как
liiopiiii iuа ! V м< ня ii без гого (юнит голова.
А к .1 । oiiopMo ta । что го, повернулся и пошел к своему кор-
мнн in in мрачен и в июм расположении духа. Орм сидел
• 11'11.011 нм 1 МО . ЧЛ НЛО'| юда.1 HI НИМ.
Си । hi некоторое время девушка Токи воспряла духом,
н in ihjih номно кко подкрепиться. У нее немедленно началась
Mnpi кая (юнг.ни и она со гоном норовесплась через борт, не
iipn oi HiiiiMh и и и на uh’koiii.i \ у< । кап лающие лога Токи.
II i.iiiiM । । инион он «в чо1 । он в П01ПЮ, прпни мп । юрту вррев-
I г < Il lliillolili’i । < ।м\
Vino но in (и iipoMoiiih । < hi,— хотя это не лучший
и к HMiih и 1О1ННП11П гносоь д<И’)ывать женщин. Немногие
hi KopiHon <н mii in un i. ьы сделать то, что я сделал. Но я по-
ипглю, чю мол удач • । )'ii.iiie, чем у других людей.
По крайней мере, она лучше, чем моя, —ответил Орм. —
II ном л г тобой согласен.
Зю нг совсем так, — сказал Токи. — Ибо тебе сопутст-
нон . ih ih пикал удача и королевская дочь — это награда no-
us чин чем га добыча, которую захватил я. Не огорчайся, что
141
не смог сделать того, что сделал я, мне вряд ли бы удалось
увести эту девушку, если бЪх ее охраняли столь тщательно,
как твою.
Орм горько улыбнулся. Он сидел какое-то время молча, за-
тем, приказав Раппу сменить Аки у кормила, сказал, обра-
щаясь к Токи:
— Я полагал, что между нами двумя завязалась дружба,
раз мы столько времени провели вместе. Но, как правильно
говорят старики, нужно много времени, дабы проверить чело-
века. В этом безумном деле, в которое ты втянул и меня, ты
повел себя так, как будто меня нет или я недостоин того, что-
бы со мной считались.
— У тебя есть одна черта, Орм, — ответил Токи, — кото-
рая мешает тебе быть хорошим предводителем, — ты слишком
обидчив. Большинство людей восхваляли бы меня за то, что
я украл женщину голыми руками, не подвергая опасности кого-
либо другого. А ты задет тем, что тебя заранее не предупреди-
ли об этом. Что это за дружба, если она разбивается о столь
малую скалу?
Орм взглянул на него, побелев от гнева.
— Тяжело слушать твою пустоголовую болтовню, — про-
молвил он. — Мне нет дела до того, как ты крадешь женщин
и делишься ли ты со мной своими замыслами или нет! Мы
прогневали короля Харальда и сделались его врагами, теперь,
когда бы мы ни прибыли в Датское королевство, мы будем
здесь вне закона. Ты обзавелся своей женщиной и навсегда
разлучил меня с моей! Не надо быть обидчивым для того, что-
бы обвинить тебя в подобном доказательстве дружбы.
Токи было нечего сказать в свою защиту, и он вынужден
был признать, что не подумал об этом заранее. Он попытался
успокоить Орма, говоря, что король Харальд стар, дряхл и не
проживет долго, по это пи к чему не привело. И чем больше
он размышлял об этом, тем сильнее казалось ему, что он на-
всегда разлучен с Ильвой, и гнев его возрастал.
На ночь они встали в укромной бухте и зажгли два костра.
Орм, Токи, Рапп и Мира сидели у одного из них, а Аки и его
люди у другого. Никому из викингов не хотелось говорить, но
за тем костром тихо переговаривались о чем-то.
Поев, девушка устроилась у костра и заснула, укрывшись
плащом. Орм и Токи сидели молча, чуть поодаль друг от дру-
га. Наступили сумерки, поднялся холодный ветер, и море сде-
лалось серым, а на западе появилась грозовая туча. Орм не-
сколько раз тяжело вздохнул и сильно дернул себя за бороду.
И он и Токи были темны от гнева.
— Будет лучше, если мы решим этот спор, — сказал Токи.
— Слово за тобой, — ответил Орм.
Рапп отошел собрать дров для костра. Теперь он вернулся
и услышал последние слова. Он был молчаливым человеком,
142
редко вмешивающимся в чужие дела. Однако сейчас он
сказал:
— Будет лучше, если вы отложите поединок до лучших
времен, ибо у нас и без того много дел. Нас всего трое, а их
четырнадцать, и это довольно большая разница.
Они спросили его, что он подразумевает.
— Они замыслили убить нас из-за женщины, — сказал
Гапп. — Я слышал их разговор.
Орм расхохотался.
— Хорошего зайца ты вспугнул, — горько сказал он Токи.
Токи печально кивнул головой и встревоженными глазами
посмотрел на женщину, спящую у костра.
— Как есть, так есть, — промолвил он. — Лучше всего
нам сейчас решить, что мы будем делать. Я думаю, что самое
разумное •— убить большинство из них, пока они сидят у
костра и беседуют о нас. Их много, но они далеки от того, что-
оы ранил i i.> я с памп
L • ко г< и завтра ‘ уд<ч иурный дни» к, — заметил Рапп.—
I ном <и\ 1и нам и. cioui’ yuini.IT». многих, ибо они попадо-
ои к и нам на корзпле. 11<> что бы мы пи решили, давайте делать
его сразу, иначе нас ждет оурная ночь.
Финны очень глупы, — сказал Токи, — и нам хватит
того, чтоб » уби 1’ь Аки и пару его людей, тогда остальные будут
< noriлепты-я друг о друга, дабы поскорей исполнить наши при-
ка .и ни я По ты, Орм, должен решать, как нам поступить. Мо-
жет быть, самое разумное — дождаться, пока они уснут, и на-
пасть 113 1111 ч
Унынии <><11И1 к> Орм 1 Он поднялся на п ни и сделал вид,
t ai ь, in. iipni i.iirniei <i д дабы не привлекать внимания
людей V црунно костра.
Их гам двенадцать, — сказал он, сев на место, — это
может означать, что двоих опи послали внутрь острова за под-
Mi'ion Kc.’iii ап гак, то на нас вскоре обрушится целое войско
пригон, поэтому, л думаю, будет лучше справиться с ними без
промедления. Ясно, ч о опи не только пе ждут нападения,
но и им самим по очень го хочется драться, иначе опи бы уже
Hullin iioiriuira/iiK i. г Ганном, когда он был один в лесу. Сейчас
мы и и нм । * riic iyiu оорп1цат1.<*)1 с. подобными нам
ммц| ми Я и и । । пим и inioBopio, и в то время, когда они
I’V iV' । in inn на меня, вы in идете сзади и зарубите нескольких
hi mu iii.n гро, иначе нам придется туго. Я пойду без щита,
и ним сон час пет нужды.
Он подпил ковш, которым они пользовались во время еды,
я направился к костру Аки, дабы зачерпнуть из бочки, кото-
рую опи перетащили на берег. Два-три человека уже легли
спать у огня, но большинство бодрствовало, и все насторо-
женно следили глазами за Ормом, пока он шел к бочке. Он
зачерпнул ковш, сдул пену и сделал большой глоток.
143
— Из плохого дерева твоя бочка, — сказал он Аки. —
У пива от него уже дурной привкус.
— Оно годилось для короля Харальда, — угрюмо возразил
тот, — значит, годится и для тебя. Я обещаю, что тебе не при-
дется много его выпить.
Люди рассмеялись его словам, но Орм протянул им ковш.
— Попробуй сам, — сказал он, — и увидишь, что я го-
ворю правду.
Аки принял ковш, не поднимаясь со своего места. Затем,
когда он поднес его ко рту, Орм изо всех сил ударил по днищу
ковша так, что сломал Аки челюсть, и его подбородок отвис
до груди.
— Разве пиво не отдает деревом? — промолвил он, и в
тот же самый момент выхватил меч из ножен и зарубил бли-
жайшего из тех, кто вскочил на поги.
Остальные, ошеломленные внезапностью произошедшего,
не успели схватиться за оружие прежде, чем Токи и Рапп на-
бросились на них сзади. Кроме Аки, четверо были убиты, двое
-убежали в лес, а остальные бросились на корабль, дабы защи-
щаться там. Орм крикнул им, чтобы они бросили оружие, обе-
щая, что тогда сохранит им жизнь.
— Мы пе уверены, что ты сдержишь слово, — прокричали
те в ответ.
— Это мне попятно, — сказал Орм. — Вы можете только
надеяться, что я не так вероломен, как вы.
Они посоветовались между собой и крикнули в ответ, что
его предложение не дает им уверенности и они предпочитают
оставить при себе оружие. Пусть им позволят уйти, а они ос-
тавят корабль и все остальное викингам.
— Тогда я вам сделаю другое предложение, которое даст
вам больше уверенности, — крикнул Орм. — Если вы немед-
ленно пе сделаете того, что я вам приказал, все вы будете
убиты на месте. Может быть, это условие ободрит вас.
Говоря это, он взошел на корабль и направился к людям,
не дожидаясь, когда Токи и Рапп последуют за ним. Его шлем
был сбит камнем, который бросил один человек, его глаза су-
зились от ярости, и Голубой Язык влажно поблескивал в его
руке. Тогда они подчинились его приказу и бросили оружие,
бормоча проклятия Аки, ибо они были раздосадованы, что все
случилось пе так, как он предсказывал.
Было уже темно, и ветер разбушевался, но Орм решил, что
будет неразумно оставаться надолго в бухте. Если они будут
медлить, сказал он, то на них нападет целое войско со Съялан-
да, дабы схватить женщину короля Харальда и вернуть ее
законному хозяину. Поэтому им ничего не остается, кроме
как испробовать свою удачу в море, несмотря ни на темноту,
ни на погоду, ни на то, что они так малочисленны. Ибо им
144
еще долго придется расплачиваться за неразумный поступок
Токи.
Не теряя времени, они поспешили перенести на борт ящи-
ки с едой и бочки пива. Девушка плакала и скрежетала зуба-
ми, боясь путешествия в столь бурную погоду, но беспрекос-
ловно подчинилась им. Орм с обнаженным мечом сторожил
пленных, когда они сели на весла, в то время как Токи и
Рапп поднимали на борт пиво. Токи, очень неуклюже и неловко
тащил бочку, и Орм гневно прикрикнул, чтобы они поторап-
ливались.
— Дерево мокрое, и мои пальцы все время соскальзыва-
ют, — печально ответил Токи, — ибо мои руки уже не те,
что прежде.
Орм никогда не слышал, чтобы он говорил с таким уныни-
ем. Рука, в которой Токи держал меч, была разрублена между
третьим и четвертым пальцами.
— Я пе боюсь потерять много крови, — сказал он, — но
вряд ли от этой руки будет толк на веслах. А нам нужно до
рассвета убраться отсюда.
Он промыл руку в воде и повернулся к девушке.
— Ты уже много сделала для меня, моя бедная Мира, —
промолвил он. — Быть может, мне еще раз потребуется твоя
помощь.
Девушка утерла слезы и подошла взглянуть на руку. Она
тихо вскрикнула, когда увидела, насколько глубока была рана,
но никто, кроме нее, не мог перевязать ее так искусно. Она
сказала, что было бы лучтпе промыть ее вином, но вместо этого
ой пришлось промыть рапу водой, обложить ее травами и раз-
кевлпhiдм левом, после чего она туго перевязала руку лоску-
тами, вырванными из со платья.
- Самое бесполезное может оказаться полезным, — про-
м л вил Орм. — Теперь мы с тобой оба левши.
После его слов сделалось ясно, что он уже не так сильно
•I певается на Токи.
Затем они отошли от суши с семью человеками на веслах
и Токи, • 1 v вп im у кормила. Вывести корабль из бухты и
ил му и. бщмн с пмдн /ре мим сторипы было < шым тяжелым
к । м котором выпада но II । долю Орму со времен, когда он
'р 1ИК11 ралом im lariopa . У пего было наготове копье, дабы
ybnn. in । по| • < м iiaoiiioi <> и пенного, и когда один из них за-
MoiiiKmio и при гид и >'ип| и был отброшен на спину, он тут
асе перну к я на < ною скамыо и немедленно взялся за весло.
Девушка сидела, сжавшись, у ног Токи, и глаза у нее были
жалкие и испуганные. Токи толкнул ее ногой и приказал ей
вычерпывать воду ведрами, но, хотя она подчинилась, от ее
работы мяло толку и корабль был полузатоплен, когда они,
наконец, обогнули берег и смогли поднять парус.
Остаток ночи их носила буря. Орм сам сел у кормила, но
145
ему удалось лишь направить корабль на северо-восток, и ос-
тавалось только надеяться, что они не сядут до рассвета на
мель. Никто из них не думал, что они смогут уцелеть во вре-
мя такой бури, которая была сильнее, чем та, что настигла их
на пути в Ирландию. Тогда сказал Рапп:
— У нас на борту пятеро пленных, они безоружны и под-
чиняются нам. Вряд ли они пригодятся нам на веслах, но они
могут нам помочь успокоить бурю, если мы принесем их в
жертву.
Токи сказал, что считает правильным это предложение, надо
выбросить за борт одного или двух и посмотреть, что из этого
выйдет. Но Орм сказал, что они не могут этого сделать, ибо
он обещал пленникам .жизнь.
— Если ты хочешь принести жертву морю, — обратился
оп к Токи, — то я могу предложить тебе принести в жертву
твою женщину. Я думаю, что все изменится, если мы избавим-
ся от того, кто приносит нам столько несчастья.
Но Токи сказал, что, пока он дышит, а его рука способна
держать меч, он не позволит этому случиться.
Больше об этом не говорили ни слова. Когда наступил день,
пошел дождь, и буря начала уменьшаться. Когда стало совсем
светло, они смогли различить берег Халланда впереди. В кон-
це концов им удалось зайти в бухту, но парус их был изорван,
а корабль полузатоплон.
— На этом корабле, — промолвил Орм, — я плыл от мо-
гилы святого Иакова, и мне осталось плыть недалеко. Но я
вернусь домой без моего ожерелья, без Иакова-колокола и с
малой прибылью, которую я получил за них.
— Ты вернешься домой с мечом и кораблем, — сказал То-
ки, — а я с мечом и женщиной. И мало из тех, кто плавал с
Кроком, обладают такими доказательствами их доблести.
— С нами еще великий гнев короля, — заметил Орм, —
и ничего хуже этого ожерелья но может висеть на шее че-
ловека.
Трудности их путешествия закончились. Они высадили
пленных на берег и отпустили их с миром. Затем, отдохнув
немного, они починили корабль и зашили парус. Наступила
благоприятная погода, и они двинулись вдоль побережья, со-
провождаемые легким ветром. Даже девушка воспряла духом
и помогала им, так что Орму не было ее присутствие в тягость.
К вечеру они приблизились к ровным и плоским скалам
неподалеку от дома Тости, у которых когда-то покачивались
корабли Крока, готовые к отплытию. Они во главе с Ормом
поднялись по тропинке, ведущей к дому. Тропинка обрывалась
у пенистого потока, через который был переброшен мост из
трех бревен. Орм сказал:
— Осторожно, третье бревно гнилое.
Затем он внимателно посмотрел на него и добавил:
146
— Оно прогнило задолго до того, как я оставил дом, и каж-
дый раз, когда мой отец переходил через мост, он говорил, что
надо в конце концов починить его. Теперь я вижу, что хоть ме-
ня здесь долго не было, оно по-прежнему не починено и все
еще держится. Если этот мост еще цел, то вполне может быть,
что старик, мой отец, тоже жив, несмотря на то, что прошло
много времени.
Неподалеку опи увидели гнездо на высоком дереве, в ко-
тором стоял аист. Орм остановился и свистнул, и аист захло-
пал крыльями и застучал клювом в ответ.
— Он меня помнит, — сказал Орм. — Тот самый аист,
и мне кажется, что мы с ним переговаривались последний раз
только вчера.
Затем они открыли ворота и прошли через них. Орм сказал:
— Тщательно закройте ворота, ибо моя мать гневается,
когда убегают овцы, а когда она вне себя, ее трудно выносить
весь вечер.
Собаки принялись лаять, и в дверях появились люди, ко-
торые с удивлением смотрели на трех приближающихся ви-
кингов. Затем женщина протолкалась через кучку людей и
направилась к ним. Это была Аса. Она была бледна, но в ос-
тальном она выглядела такой же живой и проворной, как
всегда.
— Орм, — сказала она, и ее голос задрожал. Затем она
добавила: — Господь наконец внял моим мольбам.
— Кажется, в наши дни его уши забиты молитвами, —
промолвил Орм. — Но я не думал, что ты и все люди приняли
христианство.
— Сперва я одна, — ответила Аса, — а затем и все ос-
тальные.
— Все уже вышли в море? — спросил Орм.
— А никого и не осталось, — ответила она. — Одд ушел в
поход и не вернулся год спустя после того, как ты покинул
пас. Тости умер в год великого падежа скота. Но мне удалось
выжить, ибо я приняла истинную веру. Я уже тогда знала,
что мои мольбы не останутся без ответа и ты вернешься
ко мне.
— Нам есть о чем поговорить, — сказал Орм, — по было
бы хорошо, если бы мы сперва поели. Это мои люди, а эта
девушка — чужеземка и пе принадлежит мне.
Аса ответила, что теперь Орм хозяин дома, и все его друзья
становятся ее друзьями. Итак, они вошли в дом и были приня-
ты как герои. Слезы стояли в ее глазах, когда она принесла на
стол те тарелки, которые, как ей было известно, были особо
любимы Ормом. Им было что порассказать друг другу, и их
истории заняли несколько вечеров. Но не было сказано ни
слова о том, как Токи добыл себе женщину, ибо Орм не хотел
прогневать мать сразу по возвращении домой. Аса тут же
147
позаботилась о Токи и стала так искусно лечить его руку, что
вскоре она начала заживать. Она нежно и ласково обращалась
с Мирой, хвалила ее волосы и красивое лицо, но им было не
о чем поговорить. Она была немного разочарована, что Орм
и его люди не желают возблагодарить Бога за их .удачное воз-
вращение, но она была слишком полна радости, чтобы обиде-
ться на это, и заметила лишь, что Орм и его люди поймут ее
лучше, когда будут старыми и мудрыми.
Сперва Орму показалось странным, что Аса так ласкова
и весела, и прошло уже шесть дней, пока он, наконец, не ус-
лышал одно из ее едких и острых замечаний о служанках.
Тогда он понял, что Аса не изменилась.
Орм и Токи помирились, но ни один из них не упоминал
об Ильве. Когда они рассказывали Асе все, что приключилось
с ними, Орм чувствовал свою прежнюю привязанность к Токи
и красноречиво восхвалял его, но как только он вспоминал
об, Ильве, он мрачнел и вид Токи и его женщины приносил ему
мало радости. Мира с каждым днем хорошела, смеялась, пела
песни, и им с Токи было так хорошо вместе, что они не обра-
щали внимания на беды других людей. Аса предсказала, что
у них будут красивые дети, и, когда Мира поняла ее слова, она
ответила, что они сделают все, дабы это пророчество сбылось.
Аса заметила, что ей пора подыскивать жену для Орма, но
тот угрюмо ответил, что время еще не пришло.
Теперь Токи не мог возвратиться домой по морю, хотя бы
пока корабли короля Харальда находились в Сканюр. Поэтому
он решил отправиться в Листер по суше и купить для этого
лошадей. Никто не сопровождал его, ибо Рапп остался у Орма.
Рано утром они отправились в дорогу, учтиво поблагодарив
Асу за гостеприимство, и Орм проводил их немного, дабы
показать им кратчайший путь до Листера.
— Здесь мы расстанемся, — промолвил Орм, — и я от ду-
ши желаю тебе приятного путешествия. Нелегко говорить о
будущем, ибо король Харальд не уймется, пока не выследит
тебя, куда бы ты ни скрылся.
— Видно, такова наша участь — нам не везет с короля-
ми, — ответил Токи. — Альманзор, король Свейн и король
Харальд — все они теперь наши враги, и человек, который
принесет им наши головы, будет щедро вознагражден. Но как
бы там ни было, о своей голове я цозабочусь. "
Итак, они расстались. Токи и Мира поехали на восток и
исчезли в лесу, а Орм поскакал обратно сообщить Асе о
гневе короля Харальда ц о том, какая опасность нависла
над ними.
ЧАСТЬ 2
В королевстве
Этельреда
Глава первая
О СРАЖЕНИИ, ЧТО ПРОИЗОШЛО У МЭЛДОНА,
И О ТОМ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПОСЛЕ НЕГО
Той весной в северных странах было сложено множество
кораблей, и кили их были просмолены, так что они долго сох-
ли. Заливы и бухты так и кишели королевскими кораблями,
и, когда наступило лето, на море сделалось очень беспокойно.
Стирбьерн рано отправился через Восточное море со мно-
жеством кораблей и людей из Йомсборга, Борнхольма и Сконе.
Наконец он достиг равнины перед Уппсалой, где между ним
и королем Эйриком завязалась битва. Он пал в самом начале
сечи, и люди говорили, что он умер со смехом на устах. Ибо
когда он увидел, что шведы готовятся к битве и выстраивают-
ся в боевом порядке, спрятавшись за головами лошадей и вы-
ставив высоко копья, а в середине войска в колеснице, запря-
женной старыми священными быками, сидит король Эйрик,
Стирбьерн закинул голову и неистово захохотал. В тот же са-
мый момент копье прошло сквозь край его щита и вонзилось
ему в горло. Когда его воины увидели это, они пали духом,
и многие из них обратились в бегство, так что король Эйрик
одержал величайшую победу.
Затем король Свейн Вилобородый направился к датским
островам с кораблями из Ютландии, дабы захватить короля Ха-
ральда, когда тот подсчитывал свой налог на сельдь в Сканю-
ре, ибо король Свейн потерял всякое терпение, а король Ха-
ральд не собирался помирать. Но король Харальд скрылся в
Борнхольме и собрал там корабли. Между ними состоялась же-
стокая битва, и тяжело раненный король Харальд обратился в
бегство и укрылся в своей крепости в Йомсборге. После этого
Датское королевство разделилось на части из-за раздоров, ибо
некоторые были на стороне короля Харальда, а некоторые на
стороне короля Свейна. Остальные положились на свою судьбу
и защищали самих себя, ибо страна погрязла в беззаконии,
пока короли воевали.
Но когда лето было в самом расцвете, король Эйрик из
Уппсалы отправился на юг с самым многочисленным войском,
которое когда-либо собиралось в Швеции, преследуя оставшие-
ся корабли Стирбьерна, которые опустошали побережья и гра-
били деревни в отместку за гибель своего вождя. Король Эйрик
150
замыслил покарать обоих, и короля Харальда, и короля Свейна,
за ту услугу, которую они оказали Стирбьерну. Многие люди
считали, что безнадежное это дело — противостоять человеку,
который победил Стирбьерна и уже был прозван Победонос-
ным. Он преследовал короля Свейна вплоть до его островов,
и везде, где он проходил, он оставлял своих ярлов, дабы они
правили там. Вскоре разнеслась молва, что умер король Ха-
ральд от ран в Йомсборге, оставленный удачей, которая со-
путствовала ему всю жизнь. Но два оставшихся короля про-
должали враждовать друг с другом. Король Эйрик одерживал
верх, но король Свейн упорно сопротивлялся. Люди поговори-
вали, что королевский замок в Еллинге переходил из рук в
руки каждую неделю, но все были согласны, что у короля
Свейна больше прав на отцовский ларец с сокровищами.
В Сконе было множество вождей, которые не хотели при-
нимать участие в войне двух правителей, предпочитая позво-
лить им решить, кто из них могущественнее, а самим заняться
более полезными делами. Одним из таких предводителей был
Торкель Высокий, у которого пе было никакого желания слу-
жить королю Свейну, но точно так же ему по хотелось быть
мелким вождем при короле Эйрике. Итак, он уведомил ос-
тальных вождей и предводителей, что, если он соберет доста-
точное число людей, то этим летом он обязательно поплывет
на север в Англию и в страну Фризов. Многие считали, что это
хороший замысел, ибо Торкель был настоящим вождем и ему
сопутствовала великая удача, хотя бы потому, что он сохра-
нил себе жизнь в битве при Хорупдарфьорде. Люди из войска
Стирбьерна, которым удалось избежать схватки с королем
Эйриком, присоединились к пому, и оп долго стоял па якоре
в Саунде у острова Хведп с двадцатью двумя кораблями, но он
< 41 тал, что еще недостаточно силен, дабы отправляться в
поход.
Среди тех, кто стал под его стяг, был Орм Тостисон, извест-
ный как Орм Рыжий из Маунда в Сконе. Он привел с собой
большой корабль с людьми. Торкель помнил его с празднования
Рождества в замке короля Харальда и встретил его с распро-
стертыми объятиями.
Случилось так, что Орму вскоре стало скучно сидеть дома
и иметь дело со « котом и, батраками. Кроме того, ему было
трудно жить в мире с Асой, несмотря на то, что она очень ста-
ралась, чтобы ему жилось хорошо. Ибо она до сих пор счита-
ла его подростком и докучала ему своими материнскими сове-
тами. Он пытался объяснить ей, что за долгие годы привык
решать дела чужих людей так же, как свои, но она не при-
слушивалась к нему. Ничем не увенчались и ее ревностные
старания обратить его в новую веру и подыскать ему подо-
бающую жену.
151
Весть о смерти короля Харальда они восприняли с боль-
шим облегчением, ибо Аса, узнав о том, как Токи добыл себе
женщину, преисполнилась ужаса и решила, что им ничего не
остается, кроме как продать дом и скрыться в имении, кото-
рое она унаследовала от своего отца, в лесах на границе Смо-
ланда, где даже король Харальд едва ли достал бы их. Ее
страх иссяк с вестью о смерти короля Харальда, но Орма не
оставляли мысли об Ильве, и он тревожился о ней больше,
чем о себе самом. Он часто размышлял о том, что сделалось
с ней, когда умер ее отец, взял ли ее под крыло король Свейн
как подходящую жену для одного из своих берсерков, или Же
она попала в руки шведам, что огорчало его гораздо меньше,
ибо он был во вражде с королем Свейном.
Он ничего не сказал Асе об Ильве, так как ему не хоте-
лось выслушивать бесплодные советы, которые, он знал на-
верняка, посыплются на него. Но это не принесло ему поль-
зы, ибо Аса знала многих девушек в округе, которые бы впол-
не подошли ему. Их матери придерживались того же мнения
и приводили их в дом на смотрины, тщательно вымытых и с
заплетенными в косы красными шелковыми лентами. Девуш-
ки приходили охотно, садились, звеня украшениями, и огром-
ными глазами смотрели на Орма. Но ему не приглянулась ни
одна из них, ибо они пе походили на Ильву ни умом, ни сло-
воохотливостью, пи красотой, так что Аса потеряла всякое тер-
пение и решила, что даже с Оддом ей приходилось куда легче.
Когда пришла весть, что Торкель собирает людей для похо-
да, Орм, не теряя времени, достал корабль и нанял людей из
округи, не обратив особого внимания на слезы и мольбы Асы.
.Каждому он был известен как человек, побывавший во мно-
гих далеких странах и вернувшийся из своего путешествия со
множеством золота, так что ему было нетрудно собрать хоро-
ший отряд. Оп сказал Асе, что не собирается уезжать надол-
го, и пообещал, что, когда вернется, заживет мирной жизнью и
будет работать па хуторе. Аса плакала и возражала, что она
пе перенесет такого горя и одиночества, по оп уверил ее, что
она проживет дольше, чем он, и еще будет сечь розгой его
детей, да и внуков в придачу. Но эти слова заставили зары-
дать ее еще горше. Итак, они расстались, и Орм уплыл, дабы
присоединиться к Торкелю.
Пока Торкель стоял на якоре у Хвенда, ожидая благопри-
ятного ветра, с юга подошли на веслах двадцать восемь кораб-
лей. И по знаменам, и по резьбе на носу кораблей можно бы-
ло понять, что это шведы. Погода была тихой и подходящей
для боя, и обе стороны приготовились к битве. Но Торкель
объявил незнакомцам, кто он такой, и крикнул, что он хочет
поговорить с их предводителем. Шведы подчинялись двум
предводителям, равным по власти. Одного звали Йостейн из
Уппланда, а другого Гудмунд с Востока. Они сообщили, что
152
пришли на подмогу королю Эйрику, дабы разграбить Данию,
и спросили, что еще он желает знать.
— Если наши корабли вступят в битву, — прокричал Тор-
кель, — победителям достанется мало добычи и с обеих сто-
рон будет убито много людей. Я говорю вам это, хотя я одо-
лею вас.
— У нас на пять кораблей больше, чем у вас, — прокри-
чали в ответ незнакомцы.
— Может быть, — ответил Торкель. — Но мои напичканы
людьми, и мы как раз ели наш утренний хлеб, а ваши люди
утомлены греблей, что мешает человеку искусно владеть копь-
ем и мечом. Но у меня есть предложение получше, которое
будет выгодно для нас всех, ибо я могу назвать более благо-
приятные места для викингов, чем Дания.
— Мы пришли на подмогу королю Эйрику, — прокричали
люди из Уппланда.
— Я не сомневаюсь, — ответил Торкель. — И если я
вступлю в битву с вами, то я помогу тем самым королю Свей-
ну. Но если вместо того, чтобы сражаться друг с другом, мы
объединим паши силы и поплывем вместе к землям, где есть
чем поживиться, мы окажем такую же услугу нашим королям,
как если бы мы остались здесь и завязали бой. Ибо в любом
случае никто из нас не одержит верх в этой войне, а если мы
поступим так, как предлагаю я, мы хотя бы останемся жи-
вы и захватим хорошую добычу.
— Складно ты говоришь, — сказал Гудмунд..— Много ра-
зумного в твоих словах, и я думаю, что нам лучше прибли-
зиться друг к другу и продолжить беседу.
— Я знаю, что вы оба знатные вожди и знаменитые лю-
ди, — сказал Гор коль. — Поэтому я но боюсь, что вы посту-
пи - вероломно, если мы встретимся и обсудим мое предло-
жении.
Я знаю твоего брата Сигвальди, — сказал Йостейн. —
По и часто слышал от людей, что ты, Торкель, более отважен,
чем он
Итак, они условились сойтись па острове у подножия уте-
са Йостейн и Гудмунд вин in с собой по три человека каж-
дый, a Topi о н. нить, у i < lopii пыли г ( doh мочи. Людям с
। о|ж<1 ..о пи ню но « нерпа по.кдп стоили поодаль друг от
други, ’ и in in оирун ин и почти вплотную, по затемТор-
। I* крика hi । npiiiHM hi шведам нива, хлеб и свинину, и
io воре uni i i и кружок п принялись толковать как друзья.
Чем доныне Постои я и Гудмунд обдумывали предложение
I рконн, гск заманчивей оно им казалось, и вскоре уже Гуд-
му пд ревностно его отстаивал. Йостейн сперва не соглашался,
। опори, что король Эйрик злопамятен и всегда ищет повод по-
квитаться с людьми, которые не оправдали его доверия, но
Гудмунд красноречиво описал, что сулят им набеги на восточ-
153
ные острова, и заметил, что о короле Эйрике они позаботятся,
когда придет время. Затем опи договорились о том, как будет
поделена добыча, дабы позже не возникло никаких споров, и
Гудмунд сказал, что столько мяса и разговоров вызывают у
человека жажду, и похвалил пиво Торкеля. Торкель кивнули
ответил, что поистине это лучшее, что он может им сейчас
предложить, но оно ни в какое сравнение не идет с пивом в
Англии, где произрастает лучший хмель в мире. Затем даже
Йостейн признал, что, кажется, эта страна заслуживает того,
чтобы они туда отправились. Итак, они пожали друг другу
руки и поклялись быть верными своему слову, после чего,
когда они вернулись обратно, на носу каждого предводитель-
ского корабля было принесено в жертву по овце, дабы им со-
путствовала удача в погоде. Все были довольны соглашением,
которое заключили между собой их предводители, и слава
Торкеля, которая и без того была велика, возросла еще боль-
ше, благодаря мудрости, которую он выказал в этом деле.
Еще несколько кораблей присоединились к Торкелю из
Сконе и Халланда, и когда, наконец, поднялся благоприятный
ветер, они отправились в путь на пятидесяти пяти кораблях.
Всю осень они опустошали страну Фризов и там и перезимо-
вали.
Орм допытывался у Торкеля и остальных, что же случи-
лось с домочадцами короля Харальда после его смерти. Неко-
торые говорили, что, по слухам, Еллинге был сожжен, дру-
гие, что епископ Поппо спасся па корабле и псалмами успо-
коил бушующее море, хотя король Свейн преследовал его по
пятам. Но никто из них не поведал о том, что случилось с жен-
щинами короля.
В Англии все становилось как в прежние дни, во времена
сыновей Рагнара Кожаные Штаны, ибо па престол взошел ко-
роль Этельред. Он недавно достиг совершеннолетия и взял
бразды правления в свои руки, но люди уже прозвали его Не-
решительным или Неразумным, и множество мореплавателей
с севера стекалось к берегам его владений, дабы помочь ему
оправдать свое прозвище.
Сперва их было мало числом, и их нападения можно было
легко отразить. По всему побережью зажигались костры в
знак того, что прибывают викинги, и отважные воины с широ-
кими щитами стремились встретить их и оттеснить обратно в
море. Но король Этельред лишь зевал за пиршественным сто-
лом, возносил молитвы против норманнов и возлежал с женами
своих вождей. Он завопил от ярости, когда ему в покои при-
несли весть, что, вопреки его мольбам, длинные корабли вер-
нулись. Он устало выслушивал многочисленные советы, сето-
вал на хлопоты, расходы и неудобства, вызванные нашестви-
154
ем викингов, и в то же время ничего не предпринимал. Затем
набеги участились, в них уже участвовали многочисленные от-
ряды норманнов, с которыми не могли справиться королевские
войска. Они проникали внутрь страны и возвращались к сво-
им кораблям, сгибаясь под тяжестью добычи. Повсюду разле-
телась весть, которой многие поверили, что ни одно королев-
ство не может сравниться с королевством Этельреда по богат-
ству и изобилию. И вот уже несколько лет Англия опустоша-
лась викингами.
Но пока еще у берегов страны не появлялись огромные
флотилии, еще вожди не научились вымогать отчеканенное
серебро из казны короля Этельреда. По в год Милости, 991-й,
эти недостатки были восполнены, и затем уже не было отбоя
от людей, которым король Этельред платил хорошим серебром,
когда они приходили за ним.
Вскоре после Пасхи этого года, который был пятым годом
совершеннолетия короля Этельреда, были возжжены сигналь-
ные костры вдоль побережья Кента. Люди с побледневшими
лицами вглядывались в утренний туман, затем повернулись и
бросились укрывать а лесу весь имеющимся скот. И была по-
слана весть королю Этельроду и ого ярлам, что флотилия, ка-
ковой здесь уже не было много лет, идет на веслах вдоль по-
бережья и многие язычники уже начали высаживаться на
берег.
Были собраны войска, но они не могли противостоять нор-
ки in нам, которые, сплотившись в могущественные отряды, опу-
стошали округу, забирая все, что можно было забрать. Тогда
англичан охватил ужас пород тем, что они вторгнутся внутрь
сграны, и сам архиепископ Коогероериигкнй отправился к
короии Мм inn. <> и им* щи <н му юроду. Но когда викинги
онм I'HiiiLuii п< к> ищ1О| киую । нугу перенесли па борт все,
чм* они и пил 1 сп bi р'со, они вновь сели на корабли и уплы-
ли прочь. Затем о । высадились на восточносаксонской земле
и oorryiHi.in подобным же образом.
Король Этельред и его архиепископ, чье имя было. Сиге-
ров, иг гу ,Ы1 nt (юл о тортнныи и долгий молебен, чем
obi.i'iBo, и, । ^а ( io y iMBun, что иды» ниш, ограбив несколь-
р III, МО ииуло ГГрПНУ, Olin, yiiepiMlilllU ь, что пако-
п» о <> io । нм и м |. «и и ohiiihi । luiri’h, преподнесли богатые
три । I < । •по ннивам, hoiopiio м * iboiiiio усердно молились.
11»|м»р» ho* и 1ою пинкнгн ю допинг па веслах к городу Мэл-
•но, । .м и ।! । м . раэ'м । и лагерь на острове и при-
он 11 ь loioiiMt ли । осаде города.
Ирид восточных < ак< мв звали Биртнот. Он был знаменит в
- поен гтрапи. О был больше, чем другие люди, очень горд и
(н гг гранит. Он собрал могучее войско и выступил против ви-
h’liiioii, д. I I убедить всех, что этот способ более действен,
чел мол твы об избавлении от захватчиков. Достигнув Мэл-
155
дона, он прошел через город, направился к лагерю викингов,
и вскоре их разделял лишь рукав реки. Но теперь ему было
трудно напасть на викингов, а им было трудно напасть на его
войско. Наступил прилив, и река почти вышла из своих бере-
гов. В ширину она не занимала расстояния полета копья, так
что войска вполне могли осыпать друг друга приветствиями,
но, казалось, они не смогут приблизиться друг к другу. Итак,
они стояли на веселом весеннем ветру.
Вестник войска Торкеля Высокого, человек, искусный в
разговоре, подошел к краю реки, поднял свой щит и про-
кричал:
— Люди с севера, не боящиеся никого, просили меня обра-
титься к вам. Давайте нам серебра и золота, а мы даруем вам
мир. Вы богаче, чем мы, и для вас же будет лучше откупиться
данью, чем сражаться с такими людьми, как мы, на мечах и
копьях. Если у вас достаточно добра, нам не нужно убивать
Друг друга. Затем, когда вы купите свою свободу и свободу
для ваших семей, домов и всего имущества, мы станем ваши-
ми друзьями, вернемся на корабли и уплывем прочь отсюда.
Верьте нашему слову.
Но Биртнот выступил вперед, потрясая копьем, и проревел:
— Слушайте наш ответ! Вся дань, которую вы от нас по-
лучите, — остроконечные копья и отточенные мечи! Я был
бы плохим ярлом, если бы я, Биртнот, сын Биртхельма, чье
имя безупречно, пе защищал бы мою страну и землю моего
короля! Мы должны разрешить все мечом и копьем, и вы бу-
дете перебиты прежде, чем найдете что-нибудь на этой земле.
Они стояли напротив друг друга, пока, наконец, не возоб-
новилось течение и река не устремилась опять в море. Тог-
да вестник викингов крикнул через реку:
— Итак, мы тщетно простояли лицом друг к другу так дол-
го. Переходите к пам, пусть наша земля будет полем битвы.
Но если вы предпочитаете, чтобы сражение было на вашем бе-
регу, мы перейдем к вам!
Ярл Биртнот не хотел переходить реку вброд, ибо вода бы-
ла холодна, и он опасался, что члены у его людей закочене-
ют, а одежда сделается тяжелой. Но в то же время он хотел
начать битву прежде, чем его люди устанут и проголодаются.
Поэтому он прокричал в ответ:
— Я выбираю свой берег полем битвы, но не медлите, пе-
реходите и сражайтесь с нами. И лишь одному Богу известно,
кто из нас уйдет отсюда победителем!
Вот слова Биртнотова скальда, который участвовал в этой
битве и уцелел в ней:
Всем людям с моря потоп не страшен,
прозрачны воды потока Панта
вброд переходит вся волчья стая,
несут на берег щиты из липы.
156
Люди Биртнота сомкнулись в живую изгородь из щитов и
ожидали их. Он приказал им сперва метать копья, а затем,
°РУДУЯ мечом, оттеснить язычников назад, в реку. Но викинги,
как только вышли из воды, выстроились в боевом порядке
вдоль всего берега. Люди с каждого корабля держались вме-
сте, и, издав боевой клич, они одновременно двинулись впе-
ред, а во главе каждого отряда бежал его предводитель. Рой
копий полетел в них и поразил многих, но они продолжали
неуклонно продвигаться, пока щитом к щиту не столкнулись
с англичанами. Началась жестокая сеча, викингов сдержива-
ли с правого и левого крыла и сильно теснили. Рядом с Тор-
келем Высоким рубились два предводителя, один из них был
Орм, а другой Свейн Путник, сын Свейна. Он был знамени-
тым вождем из Сьяланда, которого король Харальд объявил
вне закона и который сражался со Стирбьерном в битве на
Полях Фюри, рядом с Уппсалой. Они вместе с Торкелем на-
пали на отряд самого Биртнота и разбили его. Торкель крик-
нул своим людям, чтобы опи рубили высокого человека в се-
ребряном шлеме, ибо тогда победа осталась бы за ними. В этом
месте сразу закипел яростный бой. Свейн Путник двинулся
вперед, прорубая себе дорогу, убил знаменосца Биртнота и
нанес удар ему самому, тяжело его ранив, но сам упал мерт-
вым на землю с копьем в груди. Многие предводители с обе-
их сторон погибли. Орм поскользнулся на брошенном щите,
который был жирен от крови, и рухнул на тело человека, ко-
торого он только что зарубил. Когда он падал, он получил удар
палицей но затылку, по один из ближайших к пому людей во-
время бросил на него щит и спас ему этим Жвзпь.
Когда он пришел в себя и смог, с помощью Раппа, поднять-
ся на ноги, битва в этой части ужо стихла и викинги одержи-
вали верх. Бпртпот пал, а многие его люди обратились в бег-
ство, но оставшиеся сомкнулись в кольцо и ожесточенно обо-
ронялись, хотя па них наступали со всех сторон. Торкель
прокричал нм сквозь шум битвы, что он сохранит им жизнь,
ос ли они сложат оружие, во опи крикнули в ответ:
Чем меньше наг, тем больше будет у нас отваги, чем
о UIIII бу ДОТ V lnic отваги, ГОМ ЛрОС.ТПВО Мм будем рубиться,
•ни чро....... мы о рм pybiribrH, том । -пк мы будем ме-
I II I I I и
4 bin «। * к ii« и <i ii । i< гоч пор, пока псе по пали мертвыми на
iHMin in рлш мшиим п\ врагам и их предводителям. Викин-
|н и.и । ца । и । их доп лестью и воздали хвалу мертвым. Битва
при Мп щне, которая происходила за три недели до Троицы
и М'.И году, была тяжелым поражением для короля Этельреда
и oipoMiibiM бедствием для всего королевства. Ибо отныне вся
грана была беспомощна перед неистовством и кровожадно-
с гыо людей с севера.
157
Викинги похоронили убитых, справили по ним тризну и
отпраздновали победу, добытую в бою. Они отдали тело Бирт-
пота скорбному посланнику, который приехал за ним, дабы
оп был погребен по христианскому обряду. Затем они разосла-
ли воззвания в Мэлдон и другие города округи, требуя, чтобы
жители заплатили им дань немедленно, иначе их ожидает
жестокая кара. Они уже предвкушали, сколько добра попадет
им в руки, уже пересчитывали его как свое собственное, но их
обуяла ярость, когда день миновал и никто не пришел к ним
с деньгами и золотом. Они двинулись на веслах вверх по реке
к Мэлдону, подожгли деревянные укрепления на правом бе-
регу реки и, взяв приступом город, разграбили его полностью.
Но они были удручены, ибо большая часть добычи сгорела.
Тогда они собрали коней со всей округи и решили двинуться
внутрь страны, где население полагало, что находится в безо-
пасности от викингов. Вскоре множество отрядов отправились
в разные стороны побережья и возвратились в лагерь, нагру-
женные добычей. Ужас охватил страну, и ни один вождь не
отважился соперничать с Биртнотом и вызвать пришельцев
на бой. Пленные, которых они захватывали, сообщали, что ко-
роль Этельред с опухшим лицом скрылся за стенами своей
крепости и беспрестанно бормочет молитвы вместе со своими
священниками, полностью лишившись разума.
В Мэлдонском соборе, который был сложен из камня, укры-
лось несколько человек. Когда викинги брали приступом го-
род, они спаслись в башне, и среди них были священники и
женщины. Они смогли захватить с собой лестницу, дабы ни-
кто не пробрался в их убежище. Викинги предположили, что
они взяли с собой много сокровищ, и попробовали убедить их,
чтобы те вышли из башни. Но ни огнем, ни силой оружия они
не смогли ничего добиться. У людей в башне было достаточно
еды и питья, они распевали псалмы и, казалось, находились в
хорошем расположении духа. Когда викинги приблизились к
башне и принялись увещевать их словом, прося вести себя
благоразумно, спуститься вниз и поделиться сокровищами, на
них посыпались проклятья, камни и нечистоты. Все викинги
согласились между собой, что церковные камни и башня —
из тех препятствий, которые не всякий человек может преодо-
леть.
Йостейн был старым, суровым человеком, алчным до золо-
та. Ему пришло в голову, как сломить сопротивление этих лю-
дей: викинги должны подвести к башне пленных и начать уби-
вать их одного за другим, пока люди в башне не потеряют
терпение и не будут вынуждены выйти оттуда. Некоторые со-
гласились с ним, ибо он был известен своей мудростью, но
Торкель и Гудмунд считали, что это неподобающий для воина
замысел, и не желали принимать в нем участие. Будет лучше,
сказал Торкель, заставить их спуститься вниз хитростью. Он
158
добавил, что хорошо осведомлен о слабостях попов, знает, как
обращаться с ними и заставить их делать то, что хочешь.
Он приказал своим людям убрать большой крест с алтаря в
соборе. Затем он подошел к башне с двумя воинами, которые
несли крест перед ним, и, поставив его на землю, крикнул лю-
дям, что ему нужен священник, дабы ухаживать за ранены-
ми и, кроме того, дабы обратить его в христианскую веру. По-
следнее время, пояснил он, его стала притягивать новая вера,
и он поступит с ними так, как поступил бы христианин, ибо
он позволит выйти всем из башни целыми и невредимыми.
Он уже далеко зашел в своей речи, когда камень вылетел
из башни, попал ему в плечо с той стороны, с которой он
держал щит, сбил его с ног и сломал руку. Тогда двое его
людей бросили крест и помогли ему укрыться, в то время как
люди в башне торжествовали победу. Йостейн, который наблю-
дал все это, скривил губы и заметил, что хитрость и обман в
войне — не такое простое дело, как это иногда кажется не-
испытанном юнцам.
I’ I X riioc.iieiiiiiHKoii Торкелл обут гнев, и уча стрел поле-
тела в бойницу баш пи, по они этим опять ничего не добились.
Орм сказал, чго в южных странах видел, как Альманзор ды-
мом выкуривал хр истиан из башен соборов, и они решили по-
пробовать сделать то же самое. Внутри церкви и вокруг баш-
111 они положили дерево и сырую солому и подожгли костер.
II башня была высока, и ветер рассеивал дым прежде, чем
он д<»< ин ал п* верхушки В конце концов викинги потеряли
ih in lopiioiiiio и pein i г ipijcn ipi । i.i и, пока обитате ли башни
II* П1Г1Щ I hiyillli' II (II I плоди
Горне <i » i.ik ц», чип наудьч1 и и ни.к a icn, что люди будут
и * ii' hi' ним Крпч. пип, ‘в она раздражен, что ему
при и и и нрнидно «идои. в ‘агоре в Мидов о, так как было
и и , in пр<н|д<ч । in кое го время, прежде чем он сможет
• li p nopvot in ’мипитать в боях. Поэтому он хотел, чтобы
и» * . ndiviiiM и искусе им- врачевания, пришли ц осмотрели
• | г и Орм n.iivH ni l ('к», когда тот сидел у хсостра и пил
...... р» ни» пино. и ’IOMIUIHII и о ка висела без движения на
hoi Мши in ищу ни пи его руку, но никто по шал, как пало-
*1н|1 *Ц(Нч
l»ipi«»‘ •* мни шил, ihii *i (ни , io 1.1 * и он» руку, и Сказал,
• I»» "И II I* ИИ о ' Illi ему пока перевяжут руку и обой-
I , О II Нм | l| У 1)1411
I I »pi. < l inn, чг'о и произнес у подножия башни, ока-
ч1 и и । 11р.1идп1|. промолвил оп. — Мне необходим священ-
о*|। iiк» попi.i понимают кое-что в этом.
Орм согласно кивнул и заметил, что большинство священ-
ников искусные целители. После праздника йоля у короля
Харальда у него была куда более тяжелая рана, чем у Торке-
ИЛ, и священник исцелил его. Кроме того, добавил Орм, он и
159
сам бы не отказался от священника, ибо удар, который он
получил палицей по затылку, причиняет ему непрерывную го-
ловную боль, так что он начал подумывать, не повредилось ли
что-нибудь у него в голове.
Когда они остались одни, Торкель сказал ему:
— Я считаю тебя мудрейшим из предводителей моих отря-
дов и самым лучшим воином, после того, как погиб Свейн Пут-
ник. Но как бы там ни было, ясно, что быстро теряешь свой
задор, когда затронуто твое тело, даже если рана и легкая.
— Так обстоят дела со мной, — ответил Орм. — Ибо я
человек, который лишился своей удачи. Прежде у меня была
хорошая удача, ибо я сталкивался и уходил невредимым от
таких опасностей, которые не выпадают на долю человека за
всю его жизнь. Но с тех пор, как я вернулся из южных стран,
мне везет пе так, как прежде. Я лишился своего золотого
ожерелья, своей суженой и человека, которого я считал своим
побратимом. Что же касается сражений, то случилось так, что
теперь я едва ли могу обнажить меч без ущерба себе. Даже
когда я посоветовал выкурить этих англичан из башни, из
этого ничего не вышло.
Торкель сказал, что видел и более неудачливых людей, чем
Орм, но тот лишь печально покачал головой. Он послал своих
людей во главе с Раппом в поход, а сам остался с Торкелем в
городе, сидя большую часть времени один и размышляя о сво-
их горестях.
Вскоре после этого однажды утром долго и протяжно загу-
дели колокола в башне собора. Люди так ревностно распевали
псалмы, что викинги приказали им замолчать и спросили, что
означает вся эта суета. У людей наверху уже не оставалось
камней, но они прокричали в ответ, что наступила Троица и
этот день для них — день радости.
Викингов удивил их ответ, и некоторые из них спросили,
чему это они так радуются и где опи собираются раздобыть
праздничного пива и мяса. Те ответили, что они довольству-
ются тем, что у них есть, и они будут и впредь радоваться и
восхвалять Господа, ибо Христос в раю несомненно помо-
жет им.
Люди Торкеля зажарили жирную овцу на костре, и запах
жареного мяса доносился до башни, где люди были уже голод-
ны. Викинги крикнули тем, чтобы они поступили благоразум-
но, спустились вниз и отведали жаркого, но те не откликну-
лись и вскоре опять начали петь.
Торкель и Орм сидели, пережевывая мясо, и слушали пе-
ние из башни.
— Они поют более охрипшими голосами, чем обычно, —
промолвил Торкель. — У них уже пересыхает горло. Когда у
них кончится питье, нам недолго останется ждать, пока они
спустятся оттуда.
160
— Они куда в более худшем положении, чем я, но все
же они поют, — сказал Орм и грустно осмотрел добрый кусок
баранины, прежде чем засунуть его себе в рот.
— Мне думается, что из тебя бы не вышел певчий в цер-
ковной башне, — отозвался Торкель.
В тот же день Гудмунд возвратился из викингского похо-
да внутрь страны. Он был большим, веселым человеком, и ли-
цо его было испещрено шрамами, которые он получил, попав
однажды в лапы к медведю. Он въехал верхом в лагерь, чуть
пьяный и разговорчивый, на плечи у него был наброшен до-
рогой шелковый плащ, два серебряных пояса были вокруг
талии, а из его соломенного цвета бороды выглядывала ши-
рокая усмешка.
Как только он приблизился к Торкелю, он прокричал, что
ата страна пришлась ему по сердцу и он никогда не устанет
благодарить Торкеля за то, что тот заманил его сюда. Он разо-
рил девять деревень и торжище, потеряв при этом только
четырех человек. Рао лошади шатались под тяжестью добычи,
притом что отопр । inch лишь самые ценные вощи. Кроме
того, за ними « .io v ала повозка, зап; шжеппал волами и на-
гружении! разной снедью и бочками с крепким пивом. Вско-
ре, добавил он, им понадобятся еще несколько кораблей с
грузовыми помещениями, дабы вывезти всю ту добычу, кото-
рую опи еще захватят в этой цветущей стране.
— Кроме того, — поведал он, — я повстречал людей на
дороге. То были два епископа и их свита. Они сказали, что
оп1 посланники короли Этельреда, тогда я предложил им пива
и нопр *и i сои|юпо>кдаи. меня сюда. Епископы очень стары и
едут М” ННЧ1НМ, im • । ।..ни V । кны ужо быть здесь, хотя мне
пи при Мони । в iолову, мою они хотя г от пас. Опи сказали,
чн« >1пп ('.нут I* пред но кш1пом мира от короля, по мы, а пе он,
днижпы pi'inan, 6i.ni миру пли же пет. Я полагаю, что они к
н«му । о . ни <»6ранги, пас в христианство, но у нас не так-то
мною прими....... их проповеди, когда вокруг столько бо-
1111 Г ПП1 И ПЗОЬП II1H
Горкеги. внимательно выслушал все сказанное и ответил,
и» » ионы го как рал । •, «нм им сейчас необходимо, ибо
• и hi n pm не ь iii.iiin'inи < вою руку. Орму тоже хотелось
iihi Шри 11 io < iiiiiip iiimiuixui о «110(41 рапе на голове.
Ih «I in у iiiinihH i., сказал Торкель, — если поруче-
hhii, но * о юром у они прислали, состоит в том, чтобы выкупить
ii/Iioiiiim и • inn in in it»» р fl из банши.
Короткое прими спустя епископы въехали верхом в город.
Вида они были почтенного, в руках у них были жезлы, а на
головы были накинуты капюшоны. Их сопровождала большая
свита из всадников, священников, управляющих, слуг и му-
зыкантов, и они проповедовали Слово Божие всем, кто попа-
дался им по пути. Все люди Торкеля, кто оставался в лагере,
6 Ф. Г. Бентсон
161
вышли взглянуть на них, но они шарахались в сторону, когда
те поднимали руку для благословления. Люди в башне, зави-
дев епископов, зашумели и принялись опять звонить в коло-
кола.
Торкель и Гудмунд учтиво приветствовали их, радушно
приняли, и, когда они передохнули и возблагодарили Бога за
благополучное путешествие, они пояснили свое поручение.
Епископ, который казался главным и которого именовали
епископом святого Эдмунда Бэри, обратился к Торкелю, Гуд*
мунду и к тем остальным викингам, которые пожелали его слу-
шать. Наступили злые времена, промолвил он, и великая
скорбь охватила Господа нашего, Иисуса Христа, и Его Свя-
тую Церковь, ибо люди не ведают, как жить в мире, терпимо-
сти и любви друг к другу. К счастью, продолжал он, отныне
в Англии правит король, который ценит мир превыше всего,
вопреки всем искушениям власти и легионам доблестных вои-
нов, которые лишь ожидают его приказа. Он предпочитает за-
служить любовь своих врагов, нежели сокрушить их огнем и
мечом. Король Этельред считает норманнов отважными моло-
дыми людьми, которые сами не ведают, чего они хотят, и нуж-
даются в совете. После того, как он посовещался со своими
мудрейшими советниками, он решил не выступать* против них
с войском и не предавать их огню и мечу, но смиренно пока-
зать им ошибочность и греховность выбранного ими пути. По-
этому он приказал своим посланникам разузнать, можно ли
склонить храбрых вождей с севера к миру и убедить их сойти
с той опасной тропы, на которую они ступили. Король Этель-
ред просит их вернуться на свои корабли и покинуть его берег,
дабы пребывать в собственной стране в мире и согласии. И да-
бы содействовать им в этом и заручиться навсегда их друж-
бой, он готов преподнести им такие дары, которые они примут
с радостью и благодарностью. Королевская щедрость, верит
оп, смягчит их молодые сердца, и они возлюбят Господа и за-
поведи Иисуса Христа. Если это случится, радость короля
Этельреда пребудет безграничной, и оп еще больше возлю-
бит их.
Епископ был беззубым от старости, и немногие викинги
смогли понять, что он говорил, но его слова были переведены
им одним сведущим священником из свиты, и все, кто услышал
их, вскочили на ноги в замешательстве. Гудмунд сидел на
бочке с пивом, чуть пьяный и довольный, натирая до блеска
маленький золотой крест. Когда ему объяснили слова еписко-
па, он принялся раскачиваться взад и вперед от удовольствия.
Он крикнул Торкелю, чтобы тот не тратил попусту время на
ответ.
Итак, Торкель ответил подобающим предводителю образом.
Он сказал, что то, что они сейчас услышали, без сомнения,
заслуживает того, чтобы они обдумали это предложение. Ко-
162
роль Этельред уже давно знаменит в Датском королевстве, но
оказалось, что он заслуживает еще большей славы, чем та,
которая всем известна. И его предложение преподнести им
дары лишь подтверждает его достоинства, о которых они давно
ос вс домлены.
— Ибо, — продолжал он, — как мы сказали ярлу Бирт-
поту, когда разговаривали с ним у реки, вы богаты, а мы
бедны. И мы будем вашими друзьями, если вы поделитесь доб-
ром с нами. Отрадно слышать, что король Этельред разделяет
наши мысли. Отрадно видеть и то, что оп богат, могуществен
и nt -mi .'шеи мудрости По нам еще но сообщили, много ли добра
• и и । н|).) । । нкп н» нам, ибо нам нужно много, дабы с ра-
достыо н 6?пн •<> парностью покинуть эту страну. Я полагаю, что
< роди даров должно быть много золота и чеканного серебра,
ибо ому будет легче пересчитать добро, а нам будет легче
vhiiuii Hi i i.hi Когда в< оудет решено, мы будем доволь-
ны, • и-' кор<иц. по.пн н । остаться нам здесь на некоторое
про । дп(н4 мы а ниш и iron округе все пам необходимое.
1‘ и. » ionol и»ле» к ни н Гудмунда, у которого найдется
•II" 'НИ............м Про I HDKOIIIIII Этот человек — Йостейн.
Г " к Ill i I V' *ЧК1 Oil уШПЛ В поход со своими людьми,
• • и -K i он по вернется, мы но вправо решать, какими должны
bun цпры короля Этельреда. По мне хотелось бы знать одно:
< | । и среди нас священник, искусный во врачевании, ибо,
ши hi < инди го, у меня повреждена рука.
Младший епископ ответил, что с ними находятся два че-
ионокп. ( ведущие в искусство исцеления, и оп будет рад попро-
си и их помочь Горке, но. По он просит, чтобы в ответ па эту
у- iyry Торшин. ионно in 'I спуститься людям ни башни и разой-
iiki. iirriipoiinic।ценно по домам. Ибо ему тяжело, сказал он,
со.юрцаи. их гам, наверху, мучимых голодом и жаждой.
Что касается меня, — ответил Торкель, — то я им уже
........ что опи могут спуститься вниз, как только пожела-
Ю1 <’. го\ пор, как захватили город, мы пытаемся убедить их,
.....пи противятся нашим уговорам и даже сломали мне ру-
। , llnimi условия таковы ш лопину того, что у пих есть там,
•• 1011111111, пи p i киы отдать нам Эго малая плата за ту рану,
i . ropvi ” "пи мне ПН1НМ пи и in псе хлопоты, которые опи нам
ин iiiii'iii lUo । । они инн null эго условие, опи могут идти
Ц 'II ИМ Ill'll IIIIOpiH су ЦП И л
Н нор по» in* loio поди спустились с башни; они были
• in in - hi »» и К.1Ц1 иными. Некоторые из них с плачем броси-
। । г дм епископа, в то время как остальные жалобно
....ши, чтобы им дали воды и хлеба. Люди Торкеля были
\ <руч1 ни, когда не нашли много добычи в башне, но тем
не менее они да ш им еды и не причинили зла.
<’лучимог», так, что Орм принес некоторым людям из башни
Houin . нодой. Среди них был маленький лысый человек в
163
облачении священника, у которого был длинный нос и крас-
ный шрам на лбу. Орм с изумлением смотрел на него, затем
подошел и тронул того за плечо.
— Рад тебя видеть, — сказал он, — мне есть за что по-
благодарить тебя с тех пор, когда мы последний раз виделись.
Но я не думал, что встречу королевского целителя в Англии.
Как ты попал сюда?
— Я попал сюда из башни, — яростно отрубил брат Ви-
либальд, — где вы, язычники и берсерки, принудили меня про-
вести две недели.
— Мне есть о чем поговорить с тобой, — сказал Орм. —
Пойдем со мной, я дам тебе еды и питья.
— Мне не о чем с тобой говорить, — ответил брат Вили-
бальд. — Чем меньше я вижу данов, тем это полезнее для
меыя. Это я себе наконец уяснил. Я найду себе мяса и питье
где-нибудь в другом месте.
Орм боялся, что маленький священник во гневе бросится
прочь й ускользнет от него, поэтому он поднял его и унес,
пообещав не причинить ему зла. Брат Вилибальд усердно со-
противлялся, требуя, чтобы его опустили на землю, и поведал
Орму, что проказа и ужасные язвы покарают того, кто поднял
руку на священника. Но Орм не обращал внимания на его не-
довольство и внес его в дом, в котором сейчас жил он, не-
сколько раненых из его отряда и две старые женщины.
Было ясно, что маленький священник очень голоден, но
когда перед ним поставили мясо и напитки, оп некоторое вре-
мя сидел, горько глядя на блюдо и кубок, и не прикасался к
ним. Затем он вздохнул, пробормотал что-то, перекрестил пищу
и с жадностью принялся за еду. Орм наполнил его кубок пи-
вом и терпеливо ждал, пока брат Вилибальд утолит свой го-
лод. Крепкое пиво не подействовало на него, ибо суровости в
его словах не поубавилось, но все же он отвечал на расспросы
Орма и через некоторое время говорил уже с прежней запаль-
чивостью.
Вместе с епископом Поппо, поведал оп, ему пришлось бе-
жать из Дании, когда жестокий нехристь, король Свейн вошел
в Еллинге, дабы прогнать оттуда слуг Господних. Больной и
дряхлый епископ живет отныне в Вестминстерском аббатстве,
оплакивая неудачу своего служения на севере. Брат Вили-
бальд же считал, что оплакивать нечего, ибо все, что случи-
лось, есть знамение Божие священникам, епископам и всем
добрым христианам, дабы они оставили свои усилия обратить
в христианство язычников севера и позволили им вместо этого
погубить друг друга. Что касалось самого брата Вилибальда,
то у него никогда не возникало искушения обратить кого-ни-
будь в тех краях, и он готов провозгласить это перед Крестом,
на котором был распят Иисус, в присутствии всех, кто поже-
лает его услышать, вплоть до самого архиепископа Бремена.
164
Его глаза мерцали, он осушил кубок, причмокнул губами и
заметил, что пиво более питательно, чем мясо, для истощенно-
। о голодом человека. Орм наполнил вновь его кубок, и он про-
должил свое повествование.
Когда епископ Поппо услышал, что датские викинги при-
•1.1 лили к восточному побережью Англии, он пожелал узнать,
к 1с. обстоят дела в Датском королевстве, живы ли еще христи-
ане, правдивы ли слухи, что король Харальд умер, и много
чего другого. Но епископ был слишком слаб, чтобы самому от-
правиться в путешествие из Вестминстера, поэтому вместо себя
<>п послал брага Вил оба льда, дабы оп собрал все необходи-
мы) сведении
111... епископ сказал мне, что опи вряд ли причинят мне
зло и радушно примут благодаря моим познаниям и умению
и. П.ОИ1Т1. иодеи Кроме того, наверняка найдутся люди, кото-
| | греча in u ni зна in мепя при дворе короля Харальда.
V Mi । । nil ।<» пн мнение, ибо епископ слишком хорош для
in но мира н iiinoi .inc хуже, чем и Но по подобает противоре-
чив шин । ну, и и iioi iyiiH.i тпк, как оп просил. Однажды
печер. । ц Ирш । । и мог город, очень устал и после торжест-
II. Hin n hi черни h i 'iinn. n церковном доме. Затем я проснул-
и । крика и or । у« ни * дыма, мимо мейл пробегали полуоде-
то /кчпны и женщины, поил, что полчища дьяволов обру-
hiiihh' г и । нас. И увидал ш дьяволов, а гораздо более грозных
I.piii'iil р. I I человеческого, и мне по пришло в голову учтиво
'ihpniHii. il к ним и передать приветствия епископа Поппо.
Hiiik и пмеен.....таJiuii.iMH обратился в бегство и укрылся
к Innin chop । । pi on я и умор имеете со всеми, если бы
• но о ....... ii'ioo in • и .< п >|..г ГПИИН1 день Троицы.
1 •<! ' 11|гн'> НОШ1ЧН11 • 'nil ми и ин ч1нул на < >рма усталыми
I " I I'lMII
В и м произошло че ырнадцать дней назад, — промол-
II" мн. н । тех пор я почти по спал. У меня слабое тело...
in • и. । и ним ( нова и нем кив < । и.пый дух. По и сила не без-
I р I -I <1 411'1
'Гм hoi HIIIIH и .1 । а '•капал нетерпеливо Орм. — Зпа-
01111 и» ii* »i । м IIiii.ii.hi, дочерью короля Ха[кальда?
II ."io и uni орт Ви шбальд, — что если
он » кнн нпнн" в рее пн • ойдо| г неправедного пути, ТО сго-
ри. в и т.н in in »•- 1»|д ню духа и жизнь греховную. Но
но и ilia । о кори hi apajii да не сойдет с однажды выбран-
Н"1 " '1'1 II у I И
hi । юму же iieii iBi дишь наших женщин? — спросил
Ори Какой вред она причинила тебе?
II ‘iiш о, что она сделала мне, — горько промолвил ма-
II' in .ни.. 11111цепник, — по опа называла меня старой лысой
I'Hi' o loiiiu'i за то, что я грозил ей карой Господней.
163
— Ты грозил ей, поп, — произнес Орм, медленно выпрям-
ляясь во весь рост. — Почему ты угрожал ей?
— Ибо она поклялась, что поступит так, как ей угодно, и
возьмет себе в мужья язычника, даже если все епископы мира
постараются остановить ее.
Орм схватил: себя за бороду и взглянул широко открытыми
глазами на маленького священника. Затем он опять сел.
— Я тот язычник, которого она пожелала взять себе в
мужья, — тихо произнес он. — Где она сейчас?
Но он не получил ответа в тот вечер, ибо, пока он говорил,
брат Вилибальд уронил голову на стол и заснул. Орм пытался
разбудить его, но тщетно. Тогда он поднял его, перенес на
лежанку, положил его там и накрыл сверху шкурой. Он с
удивлением заметил, что привязался к этому маленькому свя-
щеннику. Некоторое время он сидел в одиночестве, размыш-
ляя за пивом. Затем, когда он обнаружил, что не может за-
снуть, его нетерпение начало увеличиваться, он вскочил, бро-
сился к лежанке и сильно встряхнул брата Вилибальда.
Но брат Вилибальд лишь повернулся во сне и пробормотал
сонным и сварливым голосом:
— Хуже, чем дьяволы!
На следующее утро, когда священник проснулся, он, каза-
лось, несколько смягчился и смирился со своим положением.
Орм, цо теряя времени даром, подробно разузнал у него, что
же случилось с Ильвой с тех пор, как он видел ее последний
раз. Опа бежала из Еллинге вместе с епископом, предпочтя
изгнание пребыванию дома под опекой ее брата Свейна. Она
провела с епископом зиму в Вестминстере, с нетерпением ожи-
дая хороших вестей из Дании, позволивших бы ей туда воз-
вратиться. Но позже разнеслась молва, что король Харальд
умер в изгнании. Эта весть заставила Ильву принять решение
отправиться па север, к ее сестре Гунхильд, которая была же-
ной датского ярла Налита из Нортумберленда. Епископ не-
охотно позволил ей пуститься в это опасное путешествие, пред-
почитая, чтобы она осталась на юге и вышла замуж за како-
го-нибудь вождя из этих мест, которого он бы подыскал ей.
Но как только он заговаривал об этом, она становилась белой
от ярости и осыпала страшной бранью каждого, кто находился
поблизости, но прежде всего самого епископа.
Вот что сообщил Орму маленький священник об Ильве.
Орм был счастлив узнать, что она избежала опеки короля
Свейна, но ему по-прежнему не приходило в голову, как и где
он ее может увидеть. Кроме того, его тревожила боль от раны
на затылке, которая его еще мучила. Но брат Вилибальд пре-
небрежительно усмехнулся и сказал, что такой крепкий череп,
как у него, вынес бы удар и пострашнее. Он все же поставил
Орму пиявок за уши, и вскоре тот почувствовал себя гораздо
166
лучше. Тем не менее он не мог избавиться от мыслей об
Ильве. Ему пришло в голову уговорить Торкеля и других пред-
водителей совершить опустошительный набег на Лондон и
Вестминстер в надежде, что ему удастся встретиться с ней. Но
предводители были заняты утомительными переговорами с по-
сланниками о дарах, которые они должны были получить от
короля Этельреда. Все войско сидело сложа руки, ничего не
делало, только ело и пило да обсуждало, сколько им следует
просить с короля Англии.
Оба епископа мужественно высказывались от имени своего
правителя, доказывая, что предводители запросили чересчур
много. Опи сожалели о том, что викинги, казалось, не подозре-
вали, что в мире существует множество куда более ценных
|1г1цей, чем золото и серебро, и что богатому человеку труднее
попасть п Царство Небесное, чем быку пройти через. дымовое
отверстие п крыше. Вожди терпеливо их выслушивали, а за-
чем отвечали, что если сделка окажется для них невыгодной,
го min смирятся с .ним, по опи не могут принять меньше того,
•| । • на «Пино Ес ni, p o uijui io (нш, то, что епископы ска-
.iimih ор" Цлр< ।do Нео<ь н<»о и дымовое отверстие, правда, то
оно । радоси ю or л,нут xoj.iyio услугу королю Этельреду и
о танит ого от ипииого добра
Einii ।лил, вздыхая, покорились, и, наконец, они пришли
। согласию и договорились, сколько заплатит король Этель-
род. Каждый человек па корабле должен был получить шесть
марок серебра и всю добычу, которую он захватит в придачу.
Каждый кормчий должен был получить двенадцать, а каждый
пр<димд<1 м иг судна шестьдесят марок. Торкель, Гудмунд и
И н н ип uojiiKin.i омни и( ly-niii. три сотни марок серебра.
Глом .... .huine'io, что ;но был печальный день для них и они
но Знают, что скажет король, когда узнает, о чем они догово-
рились Они ооьяснпли, что ему будет трудно выплатить эти
дошли, поо сейчас другие королевские посланники договарива-
ются о выкупе с норвежским вождем по имени Олаф Трюггва-
сон, который опустошал южпоо побережье. Они не уверены,
ci.ii,шли они, что богатств короля Этельреда хватит на двоих.
Когда викинги услышали это, предводители начали беспо-
цоииля, что они иа11|м)спли синяком мало и что норвежцы
oiiipi ци । и < >нп дсра а ли краткий совет между собой и объя-
ви । < чк1 они пе буду! увеличивать выкуп, но епископы дол-
жны поторопиться с серебром, ибо, если норвежцам заплатят
норными, кии вряд ли примут его.
Епископ Лондона, который был дружелюбным и веселым
и неком, ^ огласился с этим требованием и пообещал сделать
и piDM исполнить его.
Но и удивлен, — промолвил он, — что. столь доблестные
....и, । лк вы, опасаются этого норвежского предводителя, у
к । »р >|о гораздо меньше кораблей, чем у вас. Разве не лучше
167
вам двинуться на веслах к южным берегам, где он находится,
разбить наголову его войско и захватить всю их добычу? Он
недавно вернулся из Бретани на хороших кораблях, и говорят,
что он награбил там много добра. Если бы вы сделали это,
возросла бы любовь к вам нашего господина, короля Этельре-
да, и ему не будет так трудно заплатить вам тот выкуп, ко-
торый вы требуете.
Торкель кивнул, но был в замешательстве, а Гудмунд рас-
хохотался и сказал, что над предложением епископа стоит
подумать.
— Я сам никогда не сталкивался с норвежцами, — сказал
он, — но все знают, что встреча с ними обещает достойную
битву, о которой уцелевшие в ней поведают хорошие истории
своим детям. Дома, в Бравике, я слышал, что лишь немногие
люди с Восточного Готланда превосходят их, и хорошо бы
проверить, оправданы ли слухи, которые о них ходят, или нет.
У меня на корабле есть берсерк из Аланда, который уже на-
чинает сетовать, что поход принес много добычи и прекрасно-
го пива, но за все это время ему не довелось принять участие
в хорошей схватке. Все говорят, что они не привыкли к столь
мирной жйзни.
Торкель добавил, что однажды ему пришлось столкнуться
с норвежцами и он не хотел бы, чтобы это повторилось, пока
у пего пе выздоровела рука. Ибо в битве с ними можно добыть
много славы и добра.
Тогда Йостейн разразился оглушительным хохотом, сорвал
с себя шапку и бросил себе под ноги на землю. Он всегда
носил старую красную шапку с широкими краями, когда не
сражался, поскольку шлем натирал ему череп.
— Взгляните на меня, — крикнул он. — Я стар и лыс, а
с годами приходит и мудрость. Этот человек умело и искусно
вводит в заблуждение тебя, Торкель, и тебя, Гудмунд, но ему
не удастся провести меня, ибо я так же стар и так же мудр,
как и оп. Ему и его королю па руку уговорить нас выступить
против норвежцев, ибо тогда мы наголову разобьем друг дру-
га, и король Этельред разом избавится от всех нас. Если вы
послушаете моего совета, то не позволите этому произойти.
Торкель и Гудмунд вынуждены были признать, что не
подумали об этом и что Йостейн — мудрейший среди них. По-
сланники же решили, что им больше не удастся уговорить их,
и принялись готовиться к возвращению к королю Этельреду,
дабы сообщить ему все, что случилось.
Но прежде чем отправиться в путь, они облачились в самые
роскошные одеяния, собрали своих людей и направились торже-
ственной процессией к месту, где произошла битва. Здесь они
прочли молитвы над телами павших, которые лежали в густой
траве и над которыми кружили вороны, хрипло сетовавшие на
то, что кто-то помешал их скорбной трапезе.
Глава вторая
О ДЕЛАХ ДУХОВНЫХ
В лагере все воспряли духом, когда узнали о соглашении
между предводителями и королевскими посланниками. Все
во|дал11 хвалу своим вождям за то, что они заключили хоро-
туг» ativin.y и и|М"М' и ||.и-н ii корил । * тельреда самым щедрым
. . .. in i jh.hi когда нюо попадался мореплавателям с ce-
nt рп В< 1оду цлриио негечье. пи «и много нива, и немедленно
iioipiH • npoi па жирных овец и молодых жешцмп. Ученые му-
жи у. ।-'111(1. вокруг костра и принялись подсчитывать, сколько
получи । все вошки и сколько серебра придется на каждый
порвЬль. Задача оказалась ио по силам, и возникли споры о
том, к го подсчитал правильно, а кто нет. Но все сошлись в
одном, что никто никогда прежде пе думал, что можно найти
с гонко ( ероора в миро, разве что в императорском дворце в
Mui пагарцо Кое кто был подово к г том, что кормчий получат
cion!, поившую долю, говоря, что работа у них легкая и их
не uni гп и и и юг сидеть па веслах, по сами кормчий полагали,
что попои здравомыслящий человек согласился бы с тем, что
в о и , суда больше нужды, чем в остальных людях на корабле.
Хотя пиво было крепким и все были возбуждены, дело не
принимало угрожающего поворота, ибо все считали себя бога-
• 1м нодьми, были довольны жизнью, и возникало меньше
поводов хвататься за оружие.
По • |рм Оми мра к п, проводил псе время с маленьким свя-
щенником и । I, чю о» ю |. ю в миро так неудачлив, какой.
Lpai Ви пион hi ц hi.ri чрезвычайно занят, так как множество
ран по ну ж । । он |. и (ми помощи, и он с рвением и усердием
у• Hiinii । hi ними Он осмотрел руку Торкеля и достаточно
pi и » in к । laniH H насчет епископских целителей, ибо он не-
охотно признавал, что кто-то, помимо него, сведущ в искусстве
врачевания. Он сказал, что покинет город вместе с епископа-
м нм Орму пе хотелось отпускать его.
Никогда не помешает иметь целителя под боком, —
сказал он, — и наверняка правда, что ты искуснейший из них.
И, щн< твительно, хотел бы передать с тобой послание к Иль-
169
ве, дочери короля Харальда, но, если бы я это сделал, я бы
тебя никогда больше не увидел, ибо слишком велика твоя не-
нависть к людям с севера. Итак, я бы никогда не
получил от нее ответа. Я никак не могу решить, как мне луч-
ше всего поступить, и от этого я потерял вкус к еде и стал
плохо спать.
— Ты хочешь заставить меня остаться здесь силой? —
спросил брат Вилибальд, негодуя. — Я не раз слы-
шал, что вы, норманны, хвалитесь верностью своего слова не
меньше, чем своей доблестью в сражениях. Всем нам, кто был
в башне, было обещано, что нам позволят идти куда нам за-
благорассудится. Вне сомнения, это ускользнуло от твоей па-
мяти.
Орм угрюмо посмотрел на него и сказал, что он никогда
ничего не забывает.
— Но мне тяжело отпустить тебя, — добавил он, — ибо
ты хороший советчик, хоть и не можешь мне ничем помочь.
Ты мудр, маленький поп, и поэтому ответь на мой вопрос. Как
бы ты поступил на моем месте?
Брат Вилибальд усмехнулся и дружественно кивнул Орму.
Затем он покачал головой.
— Кажется, тебе не терпится заполучить эту женщину, —
промолвил он, — несмотря па то, что у нее крутой нрав и ост-
рый язык. Я удивлен этим, ибо вы, безбожные берсерки, обыч-
но довольствуетесь той женщиной, которая попадается вам на
пути. Это все потому, что она королевская дочь?
— Она даже не получила приданого от своего отца, —
ответил Орм. — Будь уверен, я томлюсь по ней, а не по ее
богатству. И дело не в том, что ее благородная кровь оказалась
для меня помехой, ибо я сам из хорошего рода.
— Быть может, она потчевала тебя любовным снадобь-
ем? — задумчиво спросил брат Вилибальд;
— Однажды она мне дала пить, — сказал Орм, — но ни
разу больше. Это было при нашей первой встрече, и напитком
была мясная похлебка. Я отпил немного, но затем она вспы-
лила и швырнула горшок с похлебкой в очаг. Но как бы там
ни было, ты сам приказал приготовить для нас мясную по-
хлебку.
— Я не присутствовал при том, как ее готовили, — по-
прежнему задумчиво заметил брат Вилибальд. — Молодому
человеку достаточно Всего несколько капель этого снадобья,
если женщина молода и красива. Но даже если в самом деле
она заговорила напиток, я ничего с этим не могу поделать, ибо
от любви нет никакого противоядия, кроме самой любви. Это
мнение всех мудрых целителей.
— Я бы хотел иметь противоядие, о котором ты гово-
170
ришь, — сказал Орм, — и я спрашиваю тебя, сможешь ли ты
помочь мне.
Брат Вилибальд торжественно поднял палец и нравоучи-
тельно произнес:
— Можно сделать лишь одно, когда человек в беде и не
может позаботиться о своем собственном спасении. Но, к со-
жалению, ты язычник и не можешь последовать моему совету.
Ибо единственное противоядие — это молитвы к Господу о
помощи, то есть то, чего ты не можешь сделать.
— Часто ли он тебе помогает? — спросил Орм.
— Он помогает мпе, когда я прошу Его о благоразумных
вещах, — горячо ответил брат Вилибальд, — и это поважней,
чем то, что твои боги делают для тебя. Он не слышит меня,
когда я сетую па незначительные горести, с которыми я мог
бы справиться сам. Ведь я собственными глазами видел, когда
мы переправлялись через море, благословенного епископа Поп-
по, в отчаянии молившего Бога и святого Петра, дабы те
избавили его от морской болезни. И он был не услышан! Но
когда я с теми добрыми людьми находился в башне, жаждал
и голода!, и ужо меч Антихриста был занесен над нами, мы
молили Бога, и Он услышал нас и внял нашим мольбам, хотя
ник го ил нас не был помазанником Божьим, как епископ Поп-
по. Ибо посланники короля Этельреда к языческим вождям,
которые спасли пас, были в то же время посланниками Госпо-
да с небес, которые пришли, дабы помочь нам, ибо наши моль-
бы были услышаны.
' >рм кивнул и признал, что слова брата Вилибальда, мо-
ли г быть, и правдивы, раз оп сам был свидетелем всего проис-
Х(»ДЛЩ<Ч О.
Теперь и пачишно понимать, — сказал Орм, —
почему ничего пн 1И.1Ш ы ил моего замысла выкурить вас из
ба in пи ’)то наверняка твой бог повелел подуть ветру и разве-
ли. дым
Брит Вилибальд ответил, что это как раз то, что произо-
III ю, и()о Господь разрушил их злые козни и превратил их в
ш< го.
Орм «идеи ми ria и рплмышлн л рассеянно дергая себя за
бороду
Мон мни к • in рог и < де in ,iii( I. <ри< гпанкой, — промол-
ви и он наконец Опа выучила две молитвы, которые часто
отпорны, 11"*|11|ин in самые ладен ые. Опа говорит, что бла-
юдпри 04’ молнпшм и спасся от смерти и вернулся домой, но
и думаю, чю здесь по обошлось без моего меча, Голубого Язы-
ки, да в тебя, маленький поп. Теперь мне кажется, что я то-
ке могу попросить бога помочь мне, раз он так охотно помо-
ги *т другим. Но я не знаю, что он спросит с меня взамен и
как к нему обращаться.
171
— Ты не можешь попросить Бога помочь тебе, — сурово
сказал брат Вилибальд, — пока ты не сделаешься христиани-
ном. И ты не можешь сделаться христианином, пока ты не при-
мешь крещения. А ты не можешь принять крещения, пока не
отречешься. от своих лжебогов и не начнешь исповедовать
истинную веру в Отца, Сына и Святого Духа.
— Слишком много условий, — заметил Орм. — Больше,
чем того требуют от человека Аллах и пророк Его.
— Аллах и его пророк? — воскликнул в изумлении свя-
щенник. — Что тебе известно о них?
— Я бывал дальше, чем ты, — ответил Орм. — И когда
я был на службе у Альманзора в Андалузии, мы должны были
дважды, а иногда даже и трижды в день молиться Аллаху и
пророку его. Я все еще помню эту молитву, если тебе любо-
пытно ее услышать.
Брат Вилибальд в ужасе закрылся руками.
— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! — вскричал он. —
Огради нас от козней сатаны! Твое положение ужаснее, чем у
остальных, ибо поклонение Аллаху есть худшая из ересей. Ты
все еще почитаешь его?
— Я поклонялся ему, пока был слугой Альманзора*, —
сказал Орм, — ибо мой правитель приказал мне поступить
так, а оп был человеком, которого я не мог ослушаться. Как
только я покинул его, я не поклонялся никакому богу. Быть
может, поэтому дела мои пошли хуже.
— Я удивлен, что епископ Поппо ничего не слышал об
этом, пока ты был при дворе короля Харальда, — промолвил
брат Вилибальд. — Если бы он знал, что ты принимаешь Ан-
тихриста, он бы немедленно крестил тебя. Ведь он так благо-
честив и набожен, что он все равно сделал бы это, даже если
бы понадобились двенадцать берсерков короля Харальда, дабы
удержать тебя в >де. Это достойный и добродетельный посту-
пок — спасти простую душу от мрака и слепоты. Быть может,
души норманнов тоже заслуживают милосердия, но я не могу
в это поверить после всего того, что претерпел от них. Но все
добрые люди признают, что в семь раз лучше спасти душу
того, кто был обольщен Магометом. Ибо сам Сатана не причи-
няет столько вреда, как этот человек.
Орм спросил, кто такой Сатана, и брат Вилибальд поведал
ему о нем.
— Думается мне, — сказал Орм, — что я невольно про-
гневил этого Сатану, перестав поклоняться Аллаху и пророку
его. Отсюда и все мои неудачи.
— Верно, — сказал священник, — и тебе повезло, что ты
смог понять всю греховность своего пути. Твое настоящее по-
ложение — самое ужасное из всех, какие только можно себе
172
представить, ибо ты вызвал гнев Сатаны, не пользуясь при
этом покровительством Господа. Пока ты поклонялся Магоме-
ту, да будет проклято его имя, Сатана был твоим помощником,
и благодаря этому ты был какое-то время удачлив.
— Значит, дела обстоят именно так, как я опасался, —
промолвил Орм. — Мало кто оказывался в таком безнадежном
положении, как я. Слишком много для одного человека —
сделаться врагом обоих, Бога и Сатаны.
Некоторое время он сидел, погрузившись в размышления.
Наконец он сказал:
— Отведи мепя к посланникам. Я хочу говорить с людь-
ми, которые могут повлиять па Бога.
Епископы вернулись с поля битвы и собирались на следу-
ющий день отправиться в обратный путь. Старший из них
устал после поездки и пошел отдохнуть, но епископ Лондона
пригласи'г к себе Гудмупда, пил с ним и в последний раз
пытался убо щ ть его принять христианство.
С тех пор, как епископы прибыли в Мэлдои, они прилага-
ли все усилия, дабы привить вождям викингов истинную веру.
Так приказали им король Этельред и его архиепископ, ибо,
iKjiii бы им удалось это, возросла бы слава короля перед Гос-
подом и ого соотечественниками. У них ничего не вышло с
Гор колем, ибо оп ответил, что ему и так сопутствует великая
удача в битвах, чего нельзя сказать о христианах. К тому же,
сказал оп, оп по видит смысла в том, чтобы сменить богов.
Пичпго по вышло и с Пистонном Оп безмолвно выслушивал
1ко и щподы, по’южив скрещенные руки па боевую секиру,
n lopvio in oi ia носил с собой и котора i звалась Вдовья Скорбь,
п м >ри и । ин», когда они рассказывали ему о Христовых Таин-
< И1ПЧ и Царстве Божьем. Затем оп ревел от хохота, бросал
< nolo шапку па землю и спрашивал епископов, неужели они
принимают его за простака.
Двадцать семь зим, говорил оп, — я был жрецом в
loiiiiiiip и Уинга ио II m i оказываете мне мало чести, забивая
мы мю .«и (mil loiiiioii. I хорал годится ниш. для детей и
llllpy* loiH I. пир.m Н огруЬпН ГОЛОВЫ I M Кого прИПОСИЛИ В
кориц юн ин in было урожаи, а затем вешал их тела на
। НН1Ц1 iiiiioi Юрове Mio пород капищем. Среди них были хри-
• (и ....и...... и, которые стояли обнаженные на коленях
и ♦ им и пыли Скажите мне, какую выгоду я обрету, если
начну поклоняться этому богу?
Гипс копы содрогались, крестились и соглашались, что нет
• мыс л а уговаривать подобного человека.
По опи возлагали большие надежды на Гудмунда, ибо он
01,1.1 дружелюбен и весел с ними* и, цазалось, слушал все, что
173
они говорили, с любопытством. Иногда, когда он был пьян, он
даже благодарил их за хорошие речи и за заботу о его духов-
ном благосостоянии. Но он еще ни на что не решился, и
поэтому епископ Лондона пригласил его к себе, надеясь угово-
рить окончательно.
Перед Гудмундом стояли всевозможные яства и пиво, и
когда он наелся досыта, музыканты епископа принялись
играть для него так красиво, что слезы покатились по его
бороде. Затем епископ взялся увещевать его, осторожно под-
бирая слова. Гудмунд слушал, кивал и, наконец, признал, что
многое привлекает его в этом христианстве.
— Ты хороший человек, — сказал он епископу. — Ты ра-
душен и мудр, пьешь подобно воину, а твои речи приятно
слушать. Я бы хотел исполнить твою просьбу, но ты должен
знать, что просишь меня о немалом одолжении. Ибо будет
плохо, если я вернусь домой и все домочадцы и соседи будут
насмехаться над тем, что я купился на болтовню попов. Но
все же я думаю, что такой человек, как ты, обладает большой
силой и посвящен во многие тайны. У меня есть вещь, кото-
рую я недавно нашел, и я бы хотел, чтобы ты прочел над
ней одну из своих молитв.
Он вытащил из-под рубахи маленький золотой крест и под-
нес к носу епископа.
— Я нашел это в доме одного богатого человека, — ска-
зал оп. — Это стоило мне жизни двух человек, и красивее
вещицы я никогда не видел. Я хочу передать ее своему ма-
ленькому сыну, когда вернусь домой. Его имя — Фольки, а
женщину, его мать, зовут Фильбютир. Он крепкий маленький
сорванец и особенно любит серебро и золото, а если он хоть
раз возьмет что-нибудь в руки, этого у него никогда уже не
отнимешь. Он сойдет с ума от восторга, когда увидит этот
крест. Было бы хорошо, если бы ты благословил его и сделал
бы так, чтобы он приносил удачу. Ибо я хочу, чтобы мой
сын стал богатым и могущественным, дабы он мог сидеть в
своем доме и люди воздавали бы ему почести, чтобы у него
был хороший урожай, а его скот жирел с каждым днем. Я хо-
чу, чтобы он не был вынужден выходить в море, дабы про-
кормить себя, грабя чужеземцев.
Епископ улыбнулся, взял крест и пробормотал что-то над
ним. Довольный Гудмунд засунул его обратно под рубаху.
— Ты вернешься домой богатым человеком, — сказал епис-
коп, — благодаря доброте короля Этельреда и его любови к
миру. Но ты должен верить мне, когда я говорю, что твоя
удача будет еще больше, если ты придешь к Христу.
— У человека не может быть слишком много удачи, —
сказал Гудмунд, задумчиво дергая бороду. — Я уже решил,
какую землю я куплю у соседа, когда вернусь домой, и что
174
за дом я на ней построю. Он будет большим, со многими по-
коями, сложенный из хорошего дуба. Чтобы иметь такой дом,
придется заплатить много серебра. Но если после постройки
дома в моем ларце еще останется много серебра, я не думаю,
что кто-нибудь будет смеяться надо мной, в какую бы веру я
ни обратился. Итак, пусть будет так, как ты хочешь. Ты мо-
жешь крестить меня, и я буду верить в Христа остаток дней
моих, если ты увеличишь мою долю серебра от короля Этель-
реда на сто марок.
— Странно слышать подобное условие, — мягко сказал
епископ, — из уст человека, который решил войти, в Христово
братство. По я пе виню тебя, ибо наверняка тебе незнакомы
слова: «Блажеппы нищие», и я боюсь, что пройдет немало вре-
мени, прежде чем я объясню тебе истинность этих слов. Ты
должен помнить, что ты и так получишь столько серебра от
короля Этельреда, сколько тебе не сможет предложить ни один
человек. И хотя наш король велик и могуществен, все же
ого казна не бездонна. Не в его власти выполнить твое усло-
вно, далее ее ш бы оп и согласился принять его. Я полагаю, что
могу пообещать тебе крещенский подарок в двадцать марок
серебра, но это самое большее, что я могу предложить, хотя ты
п предводи гель. Кроме того, король может посчитать это из-
। iiuHM. А теперь я прошу тебя отведать напиток, который я
приказал приготовить для тебя, и я знаю, что такого напитка
нет в твоей стране. Это горячее вино, смешанное с медом, куда
добавлены редкие пряности с Востока, которые называются
। рица и кардамон. Люди сведущие говорят, что ни один на-
ип i i по iipiiii n ii так небу, как этот; кроме того, он быстро
pa.iiHMHiei уныние и i шве»n.io мыгли.
I И IV niiiinioiv iiona uiJK II хорошим И (|.1ПГОТВОрНЫМ, ТОМ
и. менее npoi^ihi i i iiiio oinn icoiia показалось ему недостаточ-
ный Он по будет, пояснил оп, жертвовать своим добрым име-
нем раци пн ли м. ’.Hi'io, как эта.
По 1,НЬ14 сохранить нашу дружбу, я пойду на уступ-
Н',, С1иыцл он. Я сделаю это за шестьдесят марок, не
। hi но 11 паче н про копенпю
И нс ini।i.iiHiKi । ниш по меньшую дружбу, — ответил
• а.... << м.»е > ( ОИ1ИМ nhpiniiib roioi в христианство, дабы
ил по ।« пн»ию н ....... ь(ииро( цет нам Царство Не-
iHiiniM ни <|и< I. » и ini । . опустошил свою собственную
uulu ii ны у .нонин । пори 11. Нино просьбу. Но я владею столь
МН.ИЫМ>1 • инами земными, что могу добавить к тому, что я
уже по(н>о1ца I, ищи десять марок.
• ‘удмупд на это тряхнул головой и сонно прикрыл
।лаза.
В это нремя за дверями послышалась суматоха и в покои
ворвался Орм с братом Вилибальдом в одной руке и двумя
175
слугами на другой, которые кричали, что епископа нельзя бес-
покоить.
— Святой епископ, — сказал он. — Я Орм, сын Тости, с
Холмов в Сконе. Я один из предводителей корабля Торкеля
Высокого. Я желаю, чтобы меня окрестили, и, кроме того, хо-
чу сопровождать вас в Лондон.
Епископ смотрел на него с изумлением и некоторой трево-
гой. Но когда он убедился, что Орм не одержим, не пьян, он
спросил, что означает его просьба, ибо он не привык, чтобы к
нему врывались норманны и просили о чем-либо.
— Я желаю находиться под защитой Господа, — ответил
Орм, — ибо мое положение хуже, чем у других людей. Этот
священник объяснит вам все лучше, чем я.
Брат Вилибальд прежде всего попросил прощения у епис-
копа за вторжение. Его принудил к нему, пояснил он, этот
свирепый язычник, который притащил его мимо бдящих слуг,
несмотря на то, что он возражал и сопротивлялся, ибо пони-
мал, что епископ занят куда более важными делами.
Епископ дружелюбно ответил, что не должен более зани-
маться делами, и указал на Гудмунда, который, допив послед-
ний кубок пряного вина, .заснул на своем сиденье.
— Я долго убеждал его сделаться христианином, — сказал
он, — по у меня ничего не вышло, ибо его душа всецело по-
глощена земпыми побуждениями. Но Господь послал мне дру-
гого язычника вместо него, который к тому же пришел сам,
не дожидаясь, когда его призовут. Добро пожаловать! Готов
ли ты присоединиться к нашему братству?
— Готов, — ответил Орм, — ибо я уже служил пророку
Магомету и его богу и полагаю, что ничего не может быть
опаснее этого.
— Магомету и его богу? — осведомился епископ у брата
Вилибальда. — Что это значит?
Орму и брату Вилибальду пришлось все объяснить. Епис-
коп объявил, что за все это время он видел много грехов и
темных злодеяний, но никогда еще не видел человека, служив-
шего Магомету. Когда подоспела святая вода, епископ окунул
туда маленькую веточку, встряхнул ею над Ормом и пропел
молитвы об изгнании злого духа. Орм побледнел и позже ска-
зал, что ему было трудно вынести это обрызгивание водой, по-
скольку все его тело содрогнулось, а волосы на шее стали
дыбом. Епископ продолжал обрызгивать его некоторое время,
затем прекратил и сказал, что этого достаточно.
— Ты не корчишься в судорогах, — сообщил он Орму, —
у тебя не выступила пена на губах, и я не чую неприятного
запаха, исходящего от твоего тела. Все это означает, что злой
дух оставил тебя. Возблагодари Господа за это!
176
Затем он брызнул немного на Гудмунда, который немедлен-
но вскочил на ноги, проревел, что надо обогнуть подводные
камни, но затем рухнул обратно на свою скамью и захрапел.
Орм отер воду с лица и спросил, было ли это крещением.
Епископ ответил, что есть существенная разница между
крещением и этим обрядом и что любому человеку легко по-
зволить пройти обряд крещения, но не тому, кто служил Ма-
гомету.
— Прежде всего ты должен отречься от лжебогов, — про-
молвил он, — и признать Отца, Сына и Святого Духа. Кроме
того, ты должен обучиться христианской доктрине.
— Мне не от кого отрекаться, — ответил Орм, — и я готов
связать свою жизнь с Богом, Его сыном и их Духом. Что ка-
сается христианской доктрины, то я о ней уже много чего
ел] шал от монахов в Ирландии, затем при дворе короля Ха-
ральда и от своей старой матери дома. Теперь я узнал больше
о 1 ой от этого маленького священника, моего друга, который
поведал мне многое о Сатане. Так что, я думаю, я знаю обо
всем этим не м»ныне других.
Епископ од(и>р|1 голыш кивнул и сказал, что ему отрадно
это слыша п. и что но часто встретишь язычника, который
охотно бы слушал так много об этих вещах. Затем он потер
ног, бросил задумчивый взгляд на Гудмунда и опять повер-
н id к Орму.
Есть еще одно препятствие, — произнес он медленно
peaai.i inhiio торжественно. Ты погряз в грехе больше,
чем кто иной < ком мне при ходи ло< г иметь дело, ибо ты слу-
жи и । а гнроров ,, самому могущественному вождю Сатаны.
Е( hi • • н >1О1 111 ih и а н >оч(Ч1||. познать Бога живого, ты
до........ п< in дир Ему а Его Церкви, дабы показать, что
и рокнинин in apt......... ты навсегда оставил сей ложный
ну и,
< 1рм onii’iH I, чю ему । а агтсм это очевидным, что он дол-
•I и нодпрн i i. что го, дн()ы верну ь свою удачу и заручиться
iii'inp p inion Г<ы||ода Он С11|11м’и । епископа, что бы могло ока-
пи I I I II ио |<Э» ИМ ЦП III | > ' ИМ
ho IHIIOH III । того никои кропи этот человек, пасколь-
I и боки о ипгiKMii.no 1НПЧПI(мп.пы (но прегрешения. Од-
II I м, i||l <11 НМ I. Пр(Н 11'11. одн •.(• датского вождя, который
npiii ii । in ih inn о i< Iним Он отдал пять быков, анкер*
нипн и (Hi nn (цнн фунтов носка Церкви Господней. В древних
pyiioiiiicii можно прочесть о людях знатного рода, которые
HIIIIII ih десять или даже двенадцать марок серебра и, кроме
мио, отстраивали церковь. По они крестились сами и с ними
in I и до очадцы.
* А и к е р — мера жидкости (1 анкер=31 литру).
177
— Я не хочу давать меньше других людей, — сказал
Орм, — ибо ты должен знать, что в моих жилах течет кровь
Ивара Широкие Объятья. Когда я вернусь домой, я отстрою
церковь. Ты окрестишь всех моих людей, и я дам тебе пятна-
дцать марок серебра. Но в таком случае тебе придется замол-
вить за меня слово перед Богом.
— Ты настоящий вождь, — восторженно воскликнул епис-
коп. — Ия сделаю все, что в моих силах, дабы помочь тебе.
Оба были довольны сделкой, которую они заключили, но
епископ сомневался, правду ли говорил Орм, что все его люди
должны быть крещены.
— Если я сделаюсь христианином, — сказал Орм, — на
моем корабле не смогут находиться язычники. Ибо что поду-
мает обо мне Господь, если я позволю себе это? Они должны
поступать так, как поступаю я, и когда я говорю им, что то-то
и то-то должно быть сделано, они не противоречат мне. У меня
на борту есть люди, которые уже крестились один раз, а мо-
жет быть, и два, но лишний раз им уж точно не повредит.
Он просил, чтобы епископы и его люди оказали ему честь
и взошли на борт его корабля на следующее утро, тогда бы
он перевез их вверх по реке в Лондон и Вестминстер, где они
смогут креститься.
— У меня большой и хороший корабль, — сказал он. —
Будет немного тесновато со столькими гостями на борту, но
путешествие обещает быть недолгим, а погода стоит ясная
и тихая.
Он очень настаивал на этом, но епископ сказал, что он не
может принять решения по столь важному делу без того,
чтобы не переговорить с другим епископом и с остальными,
и Орму пришлось терпеливо ждать до следующего дня. Он
покинул епископа, учтиво поблагодарив его, и отправился
с братом Вилибальдом домой. Последний почти ничего не го-
ворил в присутствии епископа, но как только они вышли из
дома, он принялся радостно кудахтать.
— Чему ты так веселишься? — спросил Орм.
— Я лишь подумал, — ответил священник, — сколько
хлопот ты себе доставляешь ради дочери короля Харальда. Но
я считаю, что ты справился со всем очень хорошо.
— Если все будет так, как должно быть, — сказал Орм, —
ты не останешься невознагражденным. Ибо, кажется, удача
возвращается ко мне с тех пор, как я тебя встретил.
Епископ, оставшись один, сидел некоторое время, улыба-
ясь чему-то, и затем приказал своим слугам разбудить Гуд-
мунда. Наконец им это удалось, хотя он ворчал, что его по-
беспокоили.
— Я все время думал о том, о чем мы говорили, — ска-
178
□ал епископ, — и с Божьей помощью я смогу дать тебе сорок
марок, если ты позволишь окрестить себя.
Услышав это, Гудмунд совсем проснулся, и после краткого
спора они пожали друг другу руки, сойдясь на сорока пяти
марках и одном фунте пряностей, которыми епископ при-
правлял свое вино.
На следующий день предводители собрались у Торкеля,
дабы обсудить предложение Орма перевезти епископа на ко-
рабле в Вестминстер. Услышав об этом замысле, Гудмунд
объявил, что ему хотелось бы принять участие в этом путе-
шествии. Поскольку заключен мир между викингами и коро-
лем Этельредом, он бы хотел присутствовать при том, как
король Этельред взвешивает серебро, дабы убедиться, что все
было поделено справедливо и верно.
Торкель решил, что это обоснованно и, пожалуй, он сам
присоединится к ним, если его рука пойдет на поправку. Но
Йостейн заметил, что достаточно и одного из трех предводи-
телей, иначе англичане могут попытаться напасть на них.
Поэтому, пока серебро но в их руках, лучше держаться на-
готове.
Погода была настолько благоприятной, что. епископы не
« могли найти повода отклониться от поездки. Они лишь опа-
сались, что па них могут напасть в пути, поэтому было реше-
но, что Гудмунд тоже возьмет свой корабль и они поплывут
до Вестминстера вместе. Там они будут наблюдать за разде-
лом серебра, затем они должны будут встретиться с королем,
поьпагодмрить ого за дпры и сообщить, что они собираются
совершать iinmrii еще чаще, гели оп будет медлить С пере-
дач* 41 I ЩН»О|Н|
Орм < шра । гнои\ подои и сказал им, что опи плывут
Но< (мши к р иод о< ним щитом мира и со святыми послан-
никами короли Этгльреда на борту.
Кое кг., сказал, ч го нуте шествие будет не из легких. Всег-
да * и но опасно иметь па боргу попов, а уж тем более
< 11111 КОПОВ
По «»рм piHMOin их » грачи и i nn ри । их, что все будет
ворони* <iiio, ото инн он ни 11ЮЦИ свитые, и никакое зло
ни m i > * * пи...и у • • i»• i .< н, win водипын духи наверняка
1*11 <1 рои II IIM ЦП HIM
Цн|ца мы дин юн до 11ос гмппстера, — продолжал он,—
И . Iihnp li I. - р< * ||1Г|.< Я Я говорил об этом со святыми людь-
и опн \1н’1ри||1 4(ni^| что надо поклоняться Христу. Итак,
и *очу < делать это как можно скорее. На корабле должно
цари и. согласие, и каждый должен придерживаться одних
и ни кг обычаев. Посему я желаю, чтобы вы все крестились
к мной. Зто пойдет нам всем только на пользу. Можете быть
в ном уверены, ибо это я говорю вам, человек, который не
179
бросается словами на ветер. Если кто-то из вас не хочет этого
делать, пусть он сперва скажет, по какой причине. Но он
будет вынужден покинуть мой корабль со своими пожитками
и никогда больше не будет моим споспешником.
Многие в замешательстве посмотрели друг на друга и в за-
думчивости почесали головы. Но Рапп Одноглазый, который
был кормчим корабля, стоял перед людьми и тихо кивал,
пока Орм говорил, ибо однажды уже слышал подобные речи
от Орма. Когда остальные увидели, что Рапп согласен, они
послушались его, ибо ему доверяли, и никто не высказал
возражений.
— Я знатб, что среди вас много тех, — продолжал Орм, —
кто уже был крещен дома, в Сконе, и получил рубаху, или
маленький крест, дабы носить его на шее. Иногда от этих
людей можно услышать, что крещение не принесло им ника-
кой пользы. Но то было крещение за малую цену, которое
пристало лишь женщинам и детям. Теперь мы будем крещены
по-другому, святыми людьми, получим поддержку от Бога,
и остаток нашей жизни нам будет сопутствовать великая
удача. Будет неправильно, если мы ничего не заплатим за
столь выгодное преимущество. Я сам выплачу много денег
за это, но и вам придется выложить несколько грошей.
На это среди людей поднялся ропот, некоторые люди стали
говорить, что это что-то повое — никогда никто не платил
за крещение, и сколько бы там грошей ни было, все равно это
немалые деньги.
— Я никого не принуждаю делать это, — сказал Орм. —
Все, кто считает, что мое предложение необоснованно, могут
сохранить свои деньги, встретившись со мной в поединке
после того, как закончится крещение. Если он побеждает,
никто не вправе заставить его платить, а если он проигрыва-
ет, оп так или иначе сохранит деньги.
Большинство людей решили, что это было хорошо сказа-
но, и все разошлись по своим местам
Орм и Гудмунд взяли по одному епископу на свой корабль.
Старший епископ со свитой поехал с Гудмундом, а епископ
Лондона с Ормом, который прихватил с собой и брата Вили-
бальда. Епископы благословили корабли, помолились за удач-
ное путешествие и подняли свои знамена. Стояла прекрасная
погода, поднялся попутный ветер, что заставило людей на
корабле отнестись с большим уважением к епископам, и они
отправились в путь. Они вошли в устье реки Темзы, провели
там ночь и на следующее утро, как только рассвело, приня-
лись подниматься вверх по реке.
Люди, стоявшие в дверях своих хижин, что тянулись вдоль
берега реки, с ужасом смотрели на корабли, а рыбаки, завидев
их, обращались в бегство. Но все успокаивались, заметив
180
епископские знамена на мачтах. Повсюду они видели сожжен-
ные деревни, опустошенные одним из набегов викингов; затем
они дошли до места, где реку в ряд преграждали сваи, но
в середине оставался проход. Три больших наблюдательных
корабля стояли там на якоре, и они были переполнены воору-
женными людьми. Викинги были вынуждены остановиться,
ибо наблюдательные корабли стояли прямо посреди прохода,
препятствуя продвижению дальше, и все люди на борту изго-
товились к битве.
— Вы что, ослепли, — проревел Гудмунд, — или совсем
лишились разума? Разве вы не видите щит мира на мачте
п святых епископов у нас на борту?
— Не пытайся нас одурачить, — ответили с корабля. —
Пам не нужны здесь грабители.
— У нас на борту посланники вашего короля, —• еще гром-
че проревел Гудмунд.
— Мы вас знаем, — последовал ответ. — Все вы полны
дьявольской хитростью.
— Мы едем, дабы принять крещение, — нетерпеливо
крикнул Орм.
Па наблюдательных кораблях раздался громкий хохот, и
в ответ прокричали:
— Что, вам уже надоел ваш хозяин и господин, Дьявол?
— Да, — гневно ответил Орм, что лишь усилило раскаты
хохота.
Все шло к тому, чтобы завязалось сражение, ибо Орм,
взбешенный их смехом, приказал Раппу остановиться и заце-
пить крюками ближайший корабль. По тут епископы поспеш-
но облачились в мантии и, подняв высоко посох, повелели
обеим сторонам успокоиться. Ии Гудмунд, ни Орм не желали
под пип । ься, ибо, по их мнению, епископы требовали слишком
многого. Тогда епископы сурово обратились к своим соплемен-
никам, и те наконец поняли, что это настоящие епископы,
а не пленные, захваченные и переодетые викингами. Итак,
кораблю позволили пройти, и ничего не случилось, если не
принимать в расчет краткий обмен оскорблениями и насмеш-
ками между двумя войсками.
Орм ‘тоял с копьем в руке и смотрел на наблюдательные
корабли, все еще бледный от гнева.
Мн»* надо было бы научить их учтивому обращению,—
сказал он орату Вилибальду, который стоял рядом и не вы-
казал ни малейших признаков страха, когда схватка грозила
начаться.
— Пришедший с мечом от меча и погибнет, — ответил
священник. — Так написано в Святом Евангелии, где содер-
ясится вся мудрость мира. Как бы ты доехал до дочери короля
181
Харальда, если бы вступил в бой с кораблями короля Этельре-
да? Но ты — человек, любящий насилие, и навсегда таковым
останешься. И ты будешь ужасно мучиться от этого.
Орм вздохнул и отбросил копье.
— Когда я заполучу ее, — сказал он, — я стану мирным
человеком.
Но маленький священник печально покачал головой.
— Может ли леопард избавиться от пятен на своей шку-
ре? — промодвил он. — Или синий человек от своей кожи?
Об этом тоже написано в святой книге. Но спасибо Господу
и благословенным епископам за то, что они помогли нам.
Затем они прошли изгиб реки и увидели на правом берегу
Лондон. Вид его заставил викингов лишиться дара речи от
восхищения, ибо город был так велик, что они не видели
конца ему. Священники сообщили им, что насчитали тридцать
тысяч людей, живущих в нем. Многие викинги не могли по-
нять, что заставило людей жить в такой тесноте, где нет ни
скота, ни полей для него. Но самые мудрые из всех сказали,
что горожане — это самый хитрый и коварный народ, посколь-
ку они отбирают пропитание у честных крестьян, не прика-
саясь к плугу или цепу. Мудрейшие люди на корабле настаи--
вали, что отважные мореходы должны наведаться к ним и ли-
шить йх всего того, что они украли у других людей. Итак, все
зачарованно смотрели на город, пока корабль пересекал устье
роки, и думали о том, что там наверняка можно захватить
богатую добычу.
Но Орм и Рапп Одноглазый заметили, что видели города
и побольше, и этот — всего лишь деревня в сравнении
с Кордовой.
Они шли на веслах к огромному мосту, построенному из
толстых стволов дерева, который был так высок, что самый
большой корабль мог пройти под ним, не убирая мачты. Мно-
жество людей высыпало поглазеть на них, и многие кричали
что-то о язычниках и дьяволе. Но опи тут же прервали поток
оскорблений, когда увидели епископов, которые сообщили им,
что с людьми с моря заключен мир. Когда корабль стал под-
ходить к берегу, многие столпились вокруг, дабы поближе
взглянуть на чужеземцев. Когда викинги увидели среди них
нескольких красивых молодых женщин, они принялись горла-
нить, чтобы те поспешили к ним на борт, где они обещают
им хорошие подарки, серебро, отважных людей, которые будут
забавлять их, и множество попов, которые отпустят им все
грехи. Одна, две женщины застенчиво захихикали и ответпли,
что они бы и исполнили их просьбу, да больно далеко при-
дется прыгать, за что их немедленно оттаскали за косы раз-
гневанные домочадцы, которые посулили им розог за то, что
те вступили в непристойную беседу с язычниками.
182
Брат Вилибальд печально покачал головох! и заметил, что
молодые люди теперь очень испортились. Рапп тоже, стоя
у кормила, покачал головой, когда они прошли под мостом,
и угрюмо пробормотал, что в любом краю женщины заняты
одинаково бесполезной болтовней.
— Им надо бы придержать язык за зубами, — сказал
он, — и сразу прыгнуть, как было сказано.
Теперь они приближались к Вестминстеру и уже могли
различить высокие шпили, поднимающиеся над деревьями.
Епископы опять облачились в торжественные одеяния и вместе
со священниками принялись распевать древний гимн, который
обычно пел святой Колумбанус, когда крестил язычников.
Был тихий вечер, и их голоса далеко разносились над водой.
Пение прекратилось, лишь когда они развернули корабль
правым боком и прикрепили к одной из свай у красных стен
Вестминстера.
Глава третья
О ЖЕНИТЬБЕ, КРЕЩЕНИИ
И СЕРЕБРЕ КОРОЛЯ ЭТЕЛЬРЕДА
Король Этельред Неразумный мрачно сидел в Вестминсте-
ре в окружении советников, ожидая исхода переговоров с нор-
маннами. Он собрал все свои дружийы отчасти для того, что-
бы они охраняли его в это опасное время, а отчасти для того,
чтобы быть начеку, ибо люди в Лондоне уже начали роптать
после поражения англичан в битве у Мэлдона. Он взял с со-
бой архиепископа, дабы тот помогал и поддерживал его, хотя
последний с трудом справлялся с возложенными на него
обязанностями. Беспокойство короля так возросло, когда
посланники отбыли, что он прекратил охотиться, перестал
посещать обедни и избегал женщин. Большую часть времени
от давил мух, и был очень искусен в этом.
Но, когда оп услышал, что посланники возвратились,
заключив мир, он воспрял духом, а когда они сообщили ему,
что с ними прибыли предводители викингов, дабы принять
здесь крещение, его волнение не знало границ. Он немедленно
повелел звонить во все колокола в городе й приказал принять
чужеземцев как можно лучше. Но при вести о том, что на
кораблях находятся две сильные викингские дружины, им
вновь овладело беспокойство, и он не знал, следует ли ему
торжествовать или опасаться. Он скреб бороду, и советовался
со своими священниками и придворными, пока наконец не
было решено, что можно позволить викингам расположиться
лагерем на полях, вне города, но им должно быть запрещено
вступать в городские ворота, где необходимо усилить стражу.
Кроме того, следует объявить во всех церквях и соборах, что
язычники всем войском подошли к Лондону, дабы принять
там крещение, чтобы люди, услышав эту весть, воздали хвалу
Господу и королю за случившееся чудо. На следующее утро,
добавил король, он примет посланников, и они могут привести
с собой тех вождей, которые собираются креститься.
Викинги отправились обустраивать лагерь, и их снабдили
всем, что может понадобиться королевским гостям. Вскоре
там затрещали большие костры, громко ревел скот под ножа-
ми мясников, и возник большой спрос на белый хлеб, сыр из
овечьего молока, пироги с яйцами, мед, свежую свинину
184
и лучшее пиво, которое пили лишь король и епископы. Люди
Орма были более буйными, чем люди Гудмунда, и более
взыскательны в своих требованиях, ибо они полагали, что раз
они собираются креститься, то у них есть право воспользо-
ваться всем самым лучшим.
Но Орм был занят своими мыслями, а не чревоугодием и
собирался пойти в другую часть города с братом Вилибаль-
дом, с которого он не спускал глаз. Он все время тревожился,
не попала ли Ильва в какую-нибудь беду, и не очень-то ве-
рил, вопреки всем уверениям брата Вилибальда, что ему удаст-
ся найти ее целой и невредимой. Он не сомневался, что она
уже дала слово другому, или уехала отсюда, или была увезе-
на, или король Этельред, который был известен своим при-
страстием к женщинам, заметил, ее красоту и принудил стать
его наложницей.
Они беспрепятственно прошли через городские ворота, ибо
стража не преградила вход чужеземцу в сопровождении свя-
щенника, и брат Вилибальд повел Орма к великому аббатству,
где на правах гостя и находился епископ Поппо. Оп как раз
только что вернулся с вечерни и выглядел более старым и
изможденным, чем в те дни, когда Орм видел его при дворе
короля Харальда. Но его лицо засветилось от радости, когда
он увидел брата Вилибальда.
— Хвала Господу, ты благополучно вернулся! — промол-
вил он. — Ты долго отсутствовал, и я стал бояться, не по-
стигла ли тебя неудача. Я многое желал бы услышать от тебя.
Но кто этот человек, которого ты привел с собой?
— Мы сидели за одним столом в покоях короля Хараль-
да, — сказал Орм, — и вы еще поведали историю о королев-
ском сыне, который был повешен на собственных волосах. Но
с тех пор многое успело произойти. Меня зовут Орм Тостисон,
и я прибыл в эту страну на своем корабле под предводитель-
ством Торкеля Высокого. Сюда я приехал, дабы принять кре-
щение и найти свою женщину.
— Он был последователем Магомета, — охотно вставил
брат Вилибальд, — но теперь желает отказаться от своей
преданности Дьяволу. Это тот человек, которого я исцелил
в последнее Рождество у короля Харальда, когда он сражал-
ся па мечах в пиршественной зале перед пьяными владыками.
Это он и его друг угрожали копьем брату Маттиасу, который
пытался проповедовать им христианскую доктрину. Но теперь
он пожелал принять крещение.
— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! — с тревогой в го-
лосе провозгласил епископ. — Служил ли этот человек Ма-
гомету?
— Епископ Лондона очистил его и окропил святой водой,—
успокаивающе сказал священник, — и убедился, что в нем
пе осталось злого духа.
185
— Я приехал, дабы найти Ильву, дочь короля Харальда,—
нетерпеливо произнес Орм. — Она дала слово, что станет моей
женой, и была обещана мне еще королем Харальдом...
— Который уже умер, — добавил священник, — позволив
язычникам начать войну друг против друга в Дании.
— Ваше Святейшество, — промолвил Орм, — я бы хотел
немедленно ее видеть.
— Этот вопрос не может быть решен так просто, — ска-
зал епископ и пригласил всех садиться.
— Ради нее он приехал в Лондон со своей дружиной и го-
тов принять крещение сам и окрестить остальных, — сказал
брат Вилибальд.
— И он служил Магомету? — вскричал епископ. — Это
вопстину великое чудо. Господь дарует мне мгновения счастья,
хотя и назначил мне окончить свои дни в изгнании, не завер-
шив начатого мною служения.
Он приказал своим слугам принести пива и расспросил
о вестях из Дании и о том, что произошло у Мэлдона.
Брат Вилибальд достаточно долго отвечал ему, и Орм, не-
смотря на свое нетерпение, иногда вставлял свое слово при
упоминании о событиях, в которых принимал участие.
Когда они поведали епископу все, что знали, тот повер-
нулся к Орму и спросил:
— Теперь ты приехал, дабы забрать мою крестную дочь
Ильву? У тебя немало честолюбия, раз ты добиваешься коро-
левской дочери. Но я слышал, что девушка сама решает, что
ей нужно, ведь, слава Богу, у нее на все есть свое мнение.
Он покачал головой и молча чему-то улыбнулся.
— Она задумала свести старика в могилу, — продолжал
он, — но если тебе удастся справиться с ней, значит, ты
мудрее, чем я и чем добрый король Харальд. Но неисповеди-
мы пути Господни, и, когда ты примешь крещение, я не буду
тебе препятствовать. Ведь ее замужество снимет тяжелое бре-
мя с моих старых плеч.
— Мы долго были разлучены друг с другом, — сказал
Орм. — Не прячьте ее от меня долее.
Епископ в замешательстве потер нос и заметил, что ему
понятно рвение молодого человека, но час уже поздний, и не
лучше ли им встретиться после обряда крещения. Но в конце
концов он позволил убедить себя, вызвал одного из своих
дьяконов, приказал ему поднять четверых людей и пойти
с ними к леди Эрмонтруде, передать ей приветствие от епиг
скопа и, извинившись за столь позднее время, попросить у нее
дозволения привести к нему дочь короля Харальда.
— Я сделал все, чтобы она не попадалась на глаза муж-
чинам, — продолжал он, когда дьякон оставил покои, — что
было необходимо, ибо здесь остановился король со своим дво-
186
ром и всем своим войском. Она живет вместе с монахинями
святой королевы Берты как гостья, но успела уже причинить
множество хлопот, хотя сестры обращаются с ней очень неж-
но и с любовью. Дважды она пыталась убежать, ибо, как она
сказала, жизнь здесь казалась ей скучной, а однажды, не так
давно, она воспламенила страстью сердца двух молодых лю-
дей из хороших семей, которые увидали ее в монастырском
саду, и им даже удалось коротко перемолвиться с ней о чем-то.
Страсть их была столь велика, что рано утром они пробрались
в монастырь в сопровождении слуг и споспепшиков и затеяли
поединок на мечах в монастырском саду за право обладать
ею. Они сражались так яростно, что вскоре их обоих при-
шлось унести прочь, и их ужасные раны сильно кровоточили,
в то время как она сидела у окна и смеялась. Поведение по-
добного рода неприемлемо в монастыре, ибо оно может
осквернить души благочестивых сестер и причинить им вели-
кое зло. Но я полагаю, что она держит себя так из безрассуд-
ства, а не из злых помыслов.
— Они оба умерли? — спросил Орм.
— Нет, — ответил епископ. — Опи выжили, хотя их раны
были почти смертельными. Я сам молился за них. В то время
я был болен и слаб, и эта ноша была слишком> тяжела для
меня. Я многократно убеждал ее и просил дать согласие од-
ному из этих двух юношей, ибо оба они сражались ради нее
и оба происходят из знатных родов. Я сообщил ей, что мне
будет легче умереть, если я буду видеть ее замужней женщи-
ной. Но, услышав это, она разгневалась и заявила, что раз
оба юноши остались живы, значит, это был ненастоящий
поединок, и она не желает ничего более слышать о них. Она
скинии, чг«. предо г’.or нч 1лких мужчин, чьим врагам уже
н< rpi oyu.i । пн молви вы, ни повязки после поединка. Имен-
но кода опа произнесла твое имя.
Нинекой благосклонно улыбнулся Орму и попросил не
пр небрегать его пивом.
Это дело доставило мне множество хлопот, — продол-
жал епископ, — ибо настоятельница монастыря, благочести-
пал а щ Эрмег груда, заме слила высечь девушку за то, что
она побудила молодых подей к поединку. По поскольку моя
кре< нища лини, госп.н >той oojro.iH, да и королевская дочь
и придачу, мне удалось убедить настоятельницу отменить на-
мывши Лк. бы ю нелепей, ибо настоятельницы обычно не-
омотно пи. iiyiiiniiaioi советы и не очень-то почитают муж-
скую мудрое гч», д оке если ею обладает епископ. В конце кон-
цов она смягчилась и назначила лишь трехдневную молитву
н пост, и я возблагодарил Господа за то, что она поступила
так. благочестивая леди Эрментруда — женщина, обладаю-
щая твердым духом и крепким телом, но лишь одному Гос-
поду известно, кому из них двоих пришлось бы хуже, если бы
187
она решилась высечь розгами дочь короля Харальда, ибо моя
бедная крестница могла бы одолеть ее.
— Когда я впервые разговаривал с ней, — сказал Орм, —
она сообщила мне, что никогда не знала побоев, хотя я не
сомневался, что иногда она их заслуживала. Но мне думается,
что я смогу справиться с ней, несмотря на то, что часто она
будет выказывать строптивость.
— Премудрый король Соломон, — промолвил епископ, —
заметил, что прекрасные, но непокорные женщины подобны
свинье с золотым кольцом в рыльце. Возможно, это верно, ибо
царь Соломон был человеком сведущим и проницательным.
И когда ее поступки причиняют мне множество хлопот, я
с горечью вспоминаю его слова. С другой стороны —’ и это
поражает меня — я почти никогда не гневаюсь на нее.
Я утешаю себя, что ее поступки происходят от неистовства и
необузданности молодости, и, может быть, все будет так, как
ты сказал, и тебе удастся укротить ее нрав, не прибегнув к на-
казанию, если она будет твоей женой.
— Я часто замечал, — сказал брат Вилибальд, — что
женщины становятся более сговорчивыми после того, как
родят первых трех или четырех детей. Я слышал от женатых
людей, что, если бы Господь устроил все иначе, то супруже-
ская жизнь сделалась бы нестерпимой.
Орм и епископ согласились с этим замечанием. Затем они
услышали приближающиеся шаги, и вошла Ильва. В епископ-
ских покоях было темно, ибо еще не зажгли светильники, но
она сразу же узнала Орма и с криком бросилась к нему. Но
епископ, несмотря на свои годы, проворно вскочил на ноги
и встал между ними, широко расставив руки.
— Нет, нет! — настойчиво вскричал он. — Во имя Гос-
пода, успокойся, дорогое дитя! Не раскрывай непристойных
объятий пред священниками и под святыми сводами аббат-
ства! Кроме того, оп еще по крещен. Ты забыла об этом?
Ильва попыталась оттолкнуть епископа в сторону, но он
мужественно не отступил ни на шаг, и ему на подмогу устре-
мился брат Вилибальд и схватил ее за руку. Она прекратила
сопротивляться и счастливо улыбнулась Орму из-за плеча
епископа.
— Орм! — промолвила она. — Я видела корабли, идущие
на веслах по реке, и знала, что на них плывут люди из Да-
нии. Затем я заметила рыжую бороду одного из них, стояв-
шего рядом с кормчим, и принялась плакать, ибо он был
похож на тебя, а я была тогда уверена, что это не можешь
быть ты. А старуха не отпустила меня посмотреть поближе.
Она опустила голову на плечо епископу и содрогнулась
от рыданий. Орм подошел к ней и погладил по волосам, но он
не знал, что сказать, ибо мало чего понимал в женских слезах.
188
— Я поколочу старуху, если ты хочешь, — сказал он. —
Только обещай мне, что ты не будешь печалиться.
Епископ пытался оттеснить его и убедить Ильву сесть,
говоря ей ласковые слова.
— Мое бедное дитя, — сказал он, — не плачь. Ты была
одинока в чужой стране, среди незнакомых людей, но Господь
добр к тебе. Сядь на скамью и выпей горячего вина с медом.
Брат Вилибальд пойдет и приготовит его для тебя, и там бу-
дет много-много меду. И ты попробуешь орехи из южных
стран, которые называются миндаль, их мне подарил мой
добрый брат аббат. Ты сможешь съесть их столько, сколько
захочешь.
Ильва села, закрыла лицо руками и закатилась громким
и задорным хохотом.
— Старик — больший глупец, чем ты, Орм, — сказала
она, — хотя он лучший из божьих людей, которых я встре-
чала. Он полагает, что я несчастлива и что он сможет меня
утешить орехами. Но даже в Царствии Небесном не так много
людей, у которых столько радости, сколько у меня сейчас.
Были внесены восковые свечи, и появился брат Вилибальд
с подогретым вином. Он вылил его в чашу из зеленого стекла
и объявил, что вино должно быть выпито немедленно, ибо это
напиток, чьи достоинства невозможно переоценить. И никто
не осмелился возразить ему.
Орм сказал:
Зрю зарю
свечей па чаше,
доброту
людей и Божью,
по прекрасней
очи девы,
слезы счастья
мне милей.
— Это, — добавил он, — первые стихи, которые сошли
с моих уст за долгое время.
— Будь я скальдом, — сказала Ильва, — я бы тоже сло-
жила вису об этом, ио я пе умею. Мне это хорошо известно,
ибо, когда настоятельница назначила мне провести три дня
в посте и молитве, я все это время пыталась сложить
хулительные стихи о пой. Но у меня не получилось, хотя
отец пробовал иногда обучить меня этому ремеслу, когда был
в веселом расположении духа. Сам он не умел сложить вису,
но знал, как это должно быть сделано. И это было самой худ-
шей частью моего наказания, ибо я не могла придумать ни
одной висы против этой старухи, которая засадила меня туда.
Но теперь, после всего, я не буду больше ей подчиняться.
— Не будешь, подтвердил Орм.
189
Ему хотелось многое услышать от нее. Епископ и Ильва
поведали о том, что происходило во время их последнего пре-
бывания в Дании, и об их бегстве от короля Свейна.
— Но в одном я тебе должна признаться, — сказала
Ильва. — Когда Свейн настигал нас и я не знала, удастся ли
нам спастись, я спрятала ожерелье. Ибо прежде всего я хоте-
ла, чтобы оно. не попало никому в руки. И я не смогла взять
его обратно до того, как мы сели на корабль. Я знаю, что эта
весть огорчит тебя, Орм, но я ничего не смогла сделать.
— Я предпочитаю обладать тобой без ожерелья, нежели
ожерельем без тебя. Но это царское украшение, и боюсь, что
ты будешь переживать его утрату больше, чем я. Где же ты
его спрятала?
— Это я тебе могу сказать, — сказала она, — ибо здесь я
доверяю всем. Если идти по кратчайшей дороге от больших
ворот к замку, то справа от тропы, под мостом, находится
небольшой холмик, покрытый вереском и можжевельником.
На нем, в подлеске, лежат три больших камня рядом друг
с другом. Два из них огромны и глубоко ушли в землю, так
что их едва можно различить. Третий камень лежит сверху,
он не очень тяжелый, и мне удалось его сдвинуть. Я завер-
нула ожерелье в сукно, сукно в кусок шкуры и положила все
это под третий камень. Мне было тяжело оставлять его там,
ибо это был единственный твой подарок на память и он
всегда напоминал мне о тебе. Но мпе думается, что он все
еще лежит там нетронутым. Здесь бы оно мне не так приго-
дилось, ибо сюда не ходит ни один мужчина, и даже скот
обходит это место стороной.
— Я знаю эти камни, — сказал брат Вилибальд. —
Я обычно собирал там дикий тимьян, избавляющий от изжоги.
— Может быть, ты поступила правильно, спрятав его за
земляным валом, — заметил Орм, — хотя будет трудно взять
его обратно, ибо тайник находится слишком близко от волчье-
го логова.
После того как Ильва поведала об ожерелье, у нее полег-
чало на сердце. Она обвила руками шею епископа, набила рот
миндалем и попросила благословить и поженить их с Ормом
прямо здесь и сейчас. Но это предложение так ужаснуло
епископа, что он подавился орехом и замахал в испуге руками.
— Я бы хотел того же, что и женщина, — промолвил
Орм. — Сам Господь пожелал, чтобы мы встретились вновь,
и мы не хотим более разлучаться.
— Вы не ведаете, что говорите, — возразил епископ» —
Вам подсказывает эти слова дьявол.
— Я не вернусь к старухе, — сказала Ильва, — и я не
могу оставаться здесь. В любом случае я последую за Ормом,
и будет лучше, если вы повенчаете нас.
— Он еще не крещен! — воскликнул епископ в отчая-
190
нии. — Дорогое дитя, как я могу отдать тебя в жены язычни-
ку? Стыдно видеть девушку, снедаемую похотью. Разве тебя
не учили скромности?
— Нет, — без колебания ответила Ильва. — Мой отец
научил меня многому, но он мало что знал о скромности. Но
что дурного в моем желании поскорее выйти замуж?
Орм открыл кошель на поясе и вынул шесть золотых мо-
нет, которые остались из того большого клада, привезенного
им из Андалузии, и положил их на стол перед епископом.
— Я уже заплатил одному епископу, дабы меня окрести-
ли, — промолвил Орм, — но я не так беден и могу позволить
себе заплатить за то, чтобы меня женили. Если ты замолвишь
за меня слово Богу и купишь свечей для Его церкви на эти
деньги, я не думаю, что он будет иметь что-нибудь против,
если я сперва женюсь, а затем приму крещение.
— В его жилах течет кровь Ивара Широкие Объятья,—
с гордостью сказала Ильва, — и если у вас есть какие-либо
сомнения насчет венчания язычника, то почему бы вам самим
не крестить его здесь и сейчас? Прикажите слугам принести
воды и окропите его, как вы кропили немощных в Дании. Что
с того, если он затем опять примет крещение, уже вместе
с остальными, перед королем? Два раза всегда лучше, чем
один раз.
— Нельзя злоупотреблять причастием, — с упреком отве-
тил епископ, — и я не знаю, готов ли он уже принять его.
— Он готов, — сказал брат Вилибальд. — А затем он
сможет принять условное крещение — обряд, который уже
редок в паши дни. Женщина-христианка по закону может
выйти замуж за человека, который принял условное крещение.
Орм и Ильва <• благодарностью взглянули на брата Вили-
льда, а епископ сложил руки, и лицо его сделалось менее
обеспокоенным.
— Годы притупили мою память, — промолвил он, — если
не вино, хотя в целом оно действует благотворно. В древние
промена люди, которые еще не были готовы креститься, но
уже почитали Христа, обычно принимали условное крещение.
Нам всем повезло, что брат Вилибальд вспомнил об этом.
Уже некоторое время я отношусь к нему очень друже-
iiobiH. сказал Орм, — ио теперь оп еще больше возвысил-
• । в м их глазаС гех пор как я встретил его после битвы,
bo Min вернулась мои удача.
Ганн коп немедленно послал за аббатом и двумя его кано-
никами, которые пришли готовые исполнить обряд, а заодно
и взглянуть на чужеземного вождя. Когда епископ облачился,
он обмакнул руку в святую воду, перекрестил Орма, коснув-
шись его лба, груди и рук, и произнес слова благословения*
— Я, наверное, уже привык к этому, — сказал Орм, когда
епископ закончил, — ибо этот обряд испугал меня гораздо
191
меньше, чем тот, когда другой епископ принялся обрызгивать
меня веткой.
Все присутствующие согласились между собой, что некре-
щеный не может венчаться в часовне аббатства, но обряд мо-
жет происходить в покоях епископа. Итак, Орму и Ильве по-
велели преклонить колени перед епископом. Они стояли так
на подушечках, которые заблаговременно им подложили.
— Я думаю, ты не привык к подобному положению, —
сказала Ильва.
— Я провел на коленях больше времени, чем большинство
простых людей, — ответил Орм, — когда служил Магомету.
Но отрадно, что не приходится бить челом об пол.
Когда епископ дошел до той части службы, где он должен
был призвать их приумножать потомство и жить в мире друг
с другом остаток дней своих, они утвердительно кивнули.
Когда же епископ повелел Ильве повиноваться во всем мужу,
они с сомнением взглянули друг на друга.
—- Я постараюсь, — сказала Ильва.
— Сперва ей будет трудно, — добавил Орм, — ибо она
не привыкла к повиновению. Но я напомню ей ваши слова,
если они затеряются у нее в памяти.
Когда обряд был завершен, и присутствующие пожелали
им побольше детей и удачи, епископу вдруг пришло на ум,
что им негде провести свадебную ночь. Ибо пи в аббатстве,
ни в примыкающих к дему домах не было подходящих поко-
ев, а он не знал мест в городе, где бы они могли найти при-
станище.
— Я пойду с Ормом, — сказала довольная Ильва. — Что
годится для него, сгодится и для меня.
— Ты не можешь возлежать с ним у походного костра,
подобно остальным людям, — воскликнул епископ с тревогой.
Но Орм сказал:
Странник смелый,
наследник моря,
пахарь добрый
полей гагарок
ложе ласки
сулит супруге!
Брат Вилибальд сопровождал их до самых городских
ворот, дабы убедиться, что ст; ажа пропустила их. Затем они
расстались с ним, учтиво поблагодарив его, и направились
к пристани, где стоял корабль. Рапп оставил двух человек на
борту охранять его от воров. Эти люди, предоставленные са-
мим себе, напились пива так, что их храп был слышен уже
издалека. Орм разбудил их и приказал им помочь ему вывести
корабль на середину, что, несмотря на похмелье, им удалось
сделать. Затем они бросили якорь, и корабль встал, покачи-
ваясь от течения.
192
— Вы мне больше не понадобитесь, — сказал он людям.
— Как же мы доберемся до берега? — спросили они.
— Отважному человеку здесь плыть недолго, — отве-
тил он.
Они принялись сетовать, что вода холодна, а они еще
пьяны.
— Мне не пристало ждать, — промолвил Орм и с этими
словами схватил одного за шею и за пояс и бросил головой
вниз в реку, а второй без лишней суеты поспешил последо-
вать за своим напарником. Из темноты еще некоторое время
доносилось их фырканье и шумные всплески.
— Мне думается, что теперь нам никто не помешает, —
сказал Орм.
— Я не могу быть недовольной таким супружеским ло-
жем, — промолвила Ильва. Была уже поздняя ночь, когда
они наконец сомкнули веки, но спали они долго и крепко.
Когда на следующий день посланники предстали перед ко-
ролем Этельредом вместе с Гудмундом и Ормом, тот нахо-
дился в самом веселом расположении духа. Радушно приняв
их, он воздал хвалу вождям за то, что они столь ревностно
желают креститься, и спросил, довольны ли они своим пребы-
ванием в Вестминстере. Гудмунд пил всю ночь, что было еще
заметно по его речи, так что оба они, и он и Орм, откровенно
ответили, что довольны.
Епископы принялись рассказывать об итогах их путешест-
вия и подробно поведали о соглашении, достигнутом между
ними и викингами, между тем как остальные в зале внима-
тельно следили за их словами. Король восседал па троне под
балдахином, па голове у него была корона, а в руке он дер-
жал скипетр. Орму показалось, что он сильно отличается как
правитель от Альманзора и короля Харальда. Это был высо-
кий человек важной наружности, закутанный в бархатную
мап uno. Он был бледен, у него были большие глаза и редкая
томная бородка.
Когда епископы назвали сумму, которую они посулили ви-
кингам, король Этольред гневно стукнул скипетром по ручке
своего тропа, в то время как все присутствующие в зале по-
вет и л in со своих мест
В.и uiiiii! — крикнул он архиепископу, который сидел
рядом с ним в низком кресле. — Четыре мухи одним махом!
— Архиепископ промолвил, что немногие короли в мире
способны совершить такой подвиг, и это одновременно свиде-
тельствует как о его сноровке, так и о его выдающейся удаче.
Король удовлетворенно кивнул, и посланники цродолжили
свое повествование, а все опять принялись внимательно их
слушать.
7 Ф. Г. Бентсон
193
Когда они наконец закончили, король поблагодарил их,
похвалив за мудрость и проявленное усердие. Король обра-
тился к архиепископу и спросил, каково его мнение. Архи-
епископ ответил, что сумма, названная епископами, ляжет
бременем на всю страну, но, без сомнения, это лучшее реше-
ние, которое можно принять в столь трудном положении, на
что король согласно кивнул.
— Кроме того, — продолжал архиепископ, — к великой
радости всех христиан и в угоду Господу Богу нашему, благо-
честивые посланники добились того, что великие вожди и
множество их споспешников отныне вступят в войско Хри-
стово. Да не забудем возрадоваться этому!
Епископ Лондона шепнул Гудмунду, что пришла его пора
говорить, и тот решительно выступил вперед. Он учтиво по-
благодарил короля за гостеприимство и великодушие, которое
тот выказал им, и сказал, что после этого слава о нем распро-
странится вплоть до самых отдаленных деревень Восточного
Готланда, а может, и еще дальше. Но, начал он, ему хотелось
бы знать одно, а именно: сколько времени пройдет, прежде
чем серебро попадет им в руки.
Король пристально смотрел на него все то время, пока он
говорил, а когда тот закончил, задал вопрос, что означает
шрам на его лице.
Гудмунд ответил, что рубец остался от раны, которую ему
нанес медведь. Однажды оп чапал на зверя, вонзил ему
в грудь копье, но непредусмотрительно позволил медведю
сломать древко, после чего тот изувечил его когтями, пока
ему не удалось, наконец, уложить его секирой.
На лице короля Этельреда выразилось сочувствие, когда
он выслушал рассказ об этом несчастном случае.
— В этой стране, к сожалению, нет медведей, — промол-
вил он, — но мой брат Хуго, король франков, прислал мне
двоих, которые умеют танцевать и часто забавляют нас этим.
Мне бы хотелось показать их тебе, по, к моему прискорбию,
мой лучший медвежатник ушел с Биртпотом и был убит вами
в битве. Мне его очень недостает, ибо, когда другие люди пы-
таются заставить танцевать медведей, те либо танцуют вяло,
либо вовсе не двигаются.
Гудмунд согласился, что его постигло большое несчастье.
— Но у всех людей свои заботы, — добавил он, — и мы
хотели бы знать, когда мы получим серебро?
Король Этельред подергал бороду и взглянул на архи-
епископа.
— Вы запросили значительную сумму, — промолвил
архиепископ, — и даже у великого короля Этельреда нет та-
ких денег в казне. Мы должны разослать гонцов по всей
стране, дабы они собрали недостающую часть. Все это может
занять два или даже три месяца.
194
Гудмунд тряхнул головой на эго.
— Ты должен помочь мне теперь, — обратился он к
Орму, — ибо1 мы не можем ждать так долго. Но я договорился
до того, что у меня все пересохло во рту.
Орм выступил вперед и сказал, что он еще молод и недо-
стоин того, чтобы держать речь перед великим правителем и
столь мудрым собранием, но он употребит все свои силы, дабы
разъяснить, как обстоят дела.
— Не так уж безопасно, — промолвил он, — заставлять
воинов и их вождей ждать ваших посулов. Ибо эти люди бы-
стро изменяют свое мнение и не склонны покоряться обстоя-
тельствам. Иногда случается так, что они устают ждать, если
они еще опьянены победой и знают, что в какую бы сторону
они ни пошли, им повсюду удастся поживиться. Гудмунд, ко-
торого вы видите здесь, — весел и спокоен до тех пор, пока
он доволен тем, как обстоят дела, но когда он в гневе, самые
отважные предводители Восточного Моря бледнеют при его
приближении, и ни человек, ни медведь не могут противо-
стоять его ярости. А среди его споспошпиков есть много бер-
серков, которые куда более бесстрашны, чем он сам.
Все собрание посмотрело на Гудмунда, который покраснел
и кашлем прочистил горло. Орм продолжал:
— Торкель и Йостейн сходны с ним нравом, равно как и
их воины. Посему я бы предложил вам заплатить половину
этих денег немедленно. Это дало бы нам возможность терпе-
ливо ждать, когда будет собрана оставшаяся часть.
Король кивнул, взглянул на архиепископа и вновь кивнул.
— Раз, — продолжал Орм, — и Господь Бог и вы, король
Этельред, возрадовались тому, что многие из пас прибыли в
Вестминстер, дабы принять крещение, было бы разумно вы-
платить всем новообращенным их долю здесь и сейчас. Если
это произойдет, многие из наших товарищей задумаются, не
стоит ли им сделаться христианами.
Гудмунд объявил громким голосом, что он придерживается
того же мнения, что и Орм.
— Если вы поступите так,- как предлагает он, — добавил
Гудмунд, — я обещаю вам, что каждый мой споспешник, кото-
рый находится сейчас в лагере, вне города, примет крещение,
как только я сделаюсь христианином.
Архиепископ сказал, что отрадно слышать подобные речи,
и пообещал, что в лагерь будут посланы опытные священники,
дабы подготовить людей к обряду. Все согласились между со-
бой что викинги, прибывшие в Лондон, должны получить
свою долю серебра сразу же, как только они будут крещены.
Л ^м, кто остался в Мэлдоне, немедленно отправят треть
всею серебра, после чего недостающая часть будет выплачена
чпр«м шесть недель.
Когда прием был закончен и они покинули зал, Гудмунд
195
горячо поблагодарил Орма за услугу, которую тот ему оказал.
— Мне не доводилось слышать столь мудрых слов от мо-
лодых людей, — сказал он. — Вне всякого сомнения, ты рож-
ден для того, чтобы стать предводителем. Мне бы очень хоте-
лось получить серебро сейчас, ибо у меня есть предчувствие,
что те, кто собирается ждать этих денег, столкнутся с непред-
виденными трудностями. Я хочу вознаградить тебя за твою
услугу, так что, когда я получу свою долю, пять марок сереб-
ра из нее принадлежат тебе.
— Я заметил, — ответил Орм, — что, несмотря на свою
мудрость, ты иногда бываешь излишне скромен. Если бы ты
был обычным, мелким вождем с пятью, шестью кораблями и
безвестным именем, пять марок были бы пристойной платой
за ту услугу, которую я тебе оказал. Но поскольку слава о
тебе распространилась далеко за пределы Швеции, не приста-
ло тебе предлагать мне столь скудную сумму, а мне не подо-
бает принять ее. Ибо это пойдет лишь в ущерб твоему добро-
му имени.
— Возможно, в твоих словах есть правда, — с сомнением
произнес Гудмунд. — Сколько бы ты заплатил на моем месте?
— Я знавал людей, которые заплатили бы пятнадцать ма-
рок за подобную услугу, — ответил Орм. — Уж Стирбьерн
точно дал бы не меньше, а Торкель дал бы двенадцать марок.
С другой стороны, я знаю людей, которые бы ничего не дали.
Но я пе хочу подталкивать тебя принять решение; что бы ни
случилось, мы все равно останемся хорошими друзьями.
— Не так-то легко принять решение человеку, который
столь знаменит, — огорченно ответил Гудмунд и двинулся
дальше, погрузившись в исчисления.
В следующее воскресенье все они были крещены в главном
соборе. Большинство священников настаивало, чтобы обряд
был совершен на берегу реки, как это было принято в преж-
ние времена, когда язычники крестились в Лондоне, но Орм и
Гудмунд упорно утверждали, что, насколько им известно,
полное погружение не обязательно. Оба вождя шествовали
впереди процессии с непокрытыми головами, облаченные в
белые мантии с красными крестами впереди. Их люди, также
одетые в белые мантии, которых едва хватило на всех, сопро-
вождали их. Все они были при оружии, ибо Орм и Гудмунд
пояснили, что редко расстаются со своими мечами, особенно,
когда они находятся в чужой стране. Сам король восседал на
хорах, и собор был переполнен. Ильва тоже была там. Орм
неохотно позволял ей показываться на людях, ибо она каза-
лась ему прекраснее, чем обычно, и он боялся, что кто-нибудь
ее похитит. Но она настаивала на том, что должна прийти в
собор, ибо, сказала она, ей не терпится посмотреть, насколько
благоговейно будет держаться Орм, когда ему выльют ушат
холодной воды на шею. Она сидела рядом с братом Вилибаль-
196
дом, который присматривал за ней и приструнил ее, когда она
принялась посмеиваться над белыми мантиями. Епископ Поп-
по также присутствовал и помогал служить, хотя в этот день
оп чувствовал себя особенно плохо. Он сам крестил Орма,
а епископ Лондона Гудмунда. Затем появились шестеро свя-
щенников и как можно скорее окрестили остальных викингов.
Когда обряд был завершен, Гудмунд и Орм были приняты
с глазу на глаз королем. Он подарил каждому золотое кольцо
и заявил, что надеется, что Господь благословит все их даль-
нейшие деяния. Он добавил также, что рассчитывает увидеть
их в ближайшем будущем у себя, и тогда он покажет своих
медведей, чьи танцы значительно улучшились.
На следующий день королевский писец выплатил серебро
и раздал драгоценности новообращенным, что вызвало всеоб-
щее ликование. Люди Орма радовались меньше остальных,
поскольку опи должны были еще заплатить из этих денег
своему предводителю, по никто из них не решился сделать
выбор и принять поединок.
С помощью этих денег и построю церковь в Скопе, —
нспаии <>рм, гщатолыю запирая полученные деньги в ларец.
Затем он положил пятнадцать марок в кошель и отправил-
ся к епископу Лондона, который наградил его особым благосло-
вением. Позже, после полудня, на борт поднялся Гудмунд,
который был очень пьян и весел духом, с тем же самым
кошельком в руке. Он сообщил, что сосчитал всю свою долю
денег и спрятал про запас; казалось, он был чрезвычайно до-
иолсн этим днем.
Я pa:imi iin in । над тем, что ты сказал недавно, — про-
до н.ки । оп, и 11|ни1п л к накл1(>чоп|по, что ты был прав, ког-
да < опори I, ч го нить марок < лишком жалкая награда за ту
У» которую гы мне оказал. Возьми взамен эти пятнадцать
марок. Т« шерь (л’щюьерн уже мертв, но я полагаю, что могу
границ и.• и г ним.
< >рм • । падл, что не ожидал подобной щедрости, но не будет
hi шпыняться от подарка, раз он исходит от столь великого
•к и нока В отпет он отдал Гудмупду щит из Андалузии, с ко-
нца iM ..... л им и npiu’iiii (’ и грюга в покоях короля Хараль-
II" Вши, . . । и* । мо мп । рада Гому, что Орм знает, как ско-
пи и • pi 1|н .. гам । он л п игом ничего не смыслит.
Ннш'ршп Ир । и П иьна пл11(м*ти in епископа Поппо и попро-
........ ним h i им ш гернолос!» как можно скорее отпра-
|||»in н in i ILii.ua плакала, ибо ей было тяжело расставать-
• п < опии 1ИНМ1М, которою она называла вторым отцом. Его гла-
•н импи к к( полны слез.
Г»удь я не так немощен, — промолвил епископ, — я бы
oMipiiiin п и с вами, ибо мне думается, что даже теперь, когда
и у.> стар, все равно я бы пригодился в Сконе. Но старые
। " I । не позволяют мне подвергнуться этому испытанию.
197
— У вас есть верный слуга, брат Вилибальд, — сказал
Орм, — к которому оба мы, я и Ильва, очень привязались.
Быть может, он бы поехал с нами, раз вы не можете, дабы
укрепить нас в новой вере и убедить остальных поступить
так же, как мы поступили. Но я боюсь, что он не очень-то
жалует нас, норманнов.
Епископ сказал, что брат Вилибальд — мудрейший и наи-
более ревностный из священников.
— Я не знаю никого, кто был бы так искусен в обраще-
нии язычников, как он, — промолвил епископ, — хотя из-за
своего рвения и усердия он бывает немилосерден к грехам и
слабостям ближних. Я думаю, что лучше всего спросить его
мнение, ибо я не хочу насильно посылать священника с вами.
Был призван брат Вилибальд, и епископ сообщил ему то,
о чем опи только что говорили. Брат Вилибальд спросил обес-
покоенно, когда они собираются отплыть. Орм ответил, что
хотел бы отплыть завтра, если ветер будет по-прежнему благо-
приятным.
Брат Вилибальд мрачно покачал головой.
— Не очень-то любезно с вашей стороны дать мне так
мало времени на сборы, — промолвил он. — Я должен взять
с собой много снадобий и мазей, если я отправляюсь в страну
мрака и ужаса. Но с Божьей помощью, если я поспешу, все
будет вскоре готово, ибо я пе хочу расставаться с вами, де-
ти мои.
Глава четвертая
О ТОМ, КАК БРАТ ВИЛИБАЛЬД
ПРЕПОДАЛ КОРОЛЮ СВЕЙНУ ОДНУ ЗАПОВЕДЬ
ИЗ СВЯЩЕННОГО ПИСАНИЯ
Орм отправился к Гудмунду и попросил его передать при-
ветствия Торкелю и сообщить ему, ^то он не присоединится
к войску, поскольку поплывет домой. Гудмунд опечалился,
услышав эту весть, и попытался уговорить Орма изменить
свое решение. Но Орм ответил, что его удача слишком хороша
сейчас и потому ее вряд ли хватит надолго.
— Я сделал все, что мог, в этой стране, — сказал он, —
а если бы у тебя была такая женщина, как Ильва, разве ты
бы остался среди праздных воинов, у которых изо рта текут
слюни при виде любой женщины? .Мой меч никогда бы не
оставался в ножнах, а я желаю жить с ней в мире. Таково и
ее желание.
Гудмунд признал, что Ильва способна закружить голову
кому угодно и одного ее короткого взгляда может быть до-
статочно для того, чтобы потерять благоразумие. Он добавил,
что сам бы бы не прочь немедленно отправиться в Барвик,
ибо ни к чему иметь при собе столько серебра. Ио оп не может
этого сделать, поскольку ему необходимо вернуться к осталь-
пьтк своим людям в Мэлдоне и, кроме того, сообщить Торкелю
и (’остейну о соглашении насчет выплаты оставшейся суммы.
— Моих людей грабят здесь находчивые женщины, —
промолвил он, — которые роятся, подобно мухам, вокруг их
гер< бра и крадут его, как только напоят их допьяна. Поэтому
будет лучше, если я спущусь вниз по реке вместо с тобой,
< ели и успею собрать своих людей.
Они отправились к королю Зтельреду и архиепископу,
ди >ы п iip |цп11м и с ними । заодно взглянуть, как медведи
т(1пцую1 па задних йогах. Затем опи приказали трубить в рОг,
и поци наняли свои места за веслами, но сперва они были
не рас торопим, поскольку долго пили перед этим и были очень
у стелы. Но ^оло начало спориться, и вскоре они спустились
пи। по реке, где на этот раз наблюдательные корабли
»п преградили им путь, хотя дружины обменялись оскорбле-
•II нл и и насмешками.
11 hi.и 1 оказалась хорошим мореплавателем, но тем не менее
опа 11пД(М1лпел., что путешествие по морю не продлится долго,
199
ибо на корабле было, слишком тесно. Орм успокаивал ее,
уверяя, что в это время года обычно стоит хорошая погода и
им не придется задержаться в море.
— Лишь однажды мы отправимся окольным путем, — ска-
зал он, — и подойдем к холму рядом с Еллинге, но это не зай-
мет много времени.
Ильва сомневалась, разумно ли заезжать за ожерельем
сейчас, когда никто не знает, что творится в Ютландии и кто
занял престол в Еллинге. Но Орм сказал, что хочет уладить
это дело к тому времени, когда они приедут домой.
— И кто бы ни правил в Еллинге, — добавил он, — король
Свейн или король Эйрик, я не думаю, что мы застанем их в
это время года, когда все короли предпочитают сражаться.
Мы сойдем на берег ночью и, если все удастся, никто не
узнает, что мы появлялись.
Брат Вилибальд был рад оказаться вновь на море, но его
удручало то, что никто не захворал морской болезнью. Ему
особенно нравилось примоститься рядом с Раппом, когда тот
сидел у кормила, и расспрашивать его о южных странах и
обо всем том, что приключилось там с ними. И хотя Рапп от-
вечал несколько скупо, вскоре они, казалось, сделались хоро-
шими друзьями.
Опи обогнули Ютландский мыс и направились на юг, не
повстречав пи одного корабля. Но вскоре подул встречный
ветер, грести стало тяжело, и они должны были искать убе-
жища на берегу, дабы переждать бурю. Уже была ночь, когда
они вошли в устье реки рядом с Еллинге, но заря уже позе-
ленила облака, когда Орм наконеп причалил к берегу непо-
далеку от замка. Он приказал брату Вилибальду, Раппу и
еще двум следовать за ним, но Ильву он попросил остаться
на борту. Она подчинилась неохотно, но он настоял на этом.
— В таких делах я решаю, как следует поступать, а как
нет, — сказал оп. — Брат Вилибальд знает это место не хуже
тебя, а если мы повстречаем кого-нибудь и завяжется бой,
что вполне возможно, ибо уже рассвело, то лучше тебе остать-
ся здесь. Мы уйдем ненадолго.
От берега они направились к замку через поля, которые
располагались с его южной стороны. Брат Вилибальд только
заметил, что они уже подошли к этому месту, как вдруг они
услышали топот ног и мужские голоса, доносившиеся с моста,
который лежал по левую руку. Они увидели приближающее-
ся к ним стадо, которое гнали перед собой несколько человек.
— Самое надежное — убить этих людей, — произнес Рапп,
взвешивая на руке копье.
Но брат Вилибальд схватил его за руку и строго-настрого
запретил ему наносить вред людям, которые не причинили
никому зла. Орм согласился и сказал, что, если они поспешат,
им удастся избежать кровопролития.
200
И они побежали к склону холма. Пастухи остановились и
принялись с изумлением разглядывать их.
— Чьи вы люди? — крикнули они.
— Короля Харальда, — ответил Орм.
— Маленький поп! — воскликнул внезапно один из пасту-
хов. — Это же маленький поп, который ухаживал за больным
королем Харальдом! Эти люди — враги! Бежим, разбудим
всех в замке!
Рапп и еще два человека немедленно бросились вдогонку
за пастухами, но стадо преградило им дорогу, так что те силь-
но их опередили. В это время Орм и брат Вилибальд взбежали
па вершину холма и последний, наконец, показал место, где
лежали три камня. Орм сдвинул в сторону самый верхний из
них и увидел, что между двух камней лежит ожерелье.
— Теперь нам нужно поспешить, — сказал он, засунув
его себе за пазуху.
Из замка доносились крики и, когда Рапп и его люди при-
соединились к ним, опи бранили себя за то, что позволили
пастухам поднять тревогу. В гневе Рапп метнул свое копье в
одного из бегущих, и оп лежал теперь у входа в главные во-
рота.
— Но это ничему не помогло, — сказал он, — а я лишился
хорошего копья.
Они пересекли как можно быстрее поле и помчались к
кораблю. Но вскоре они услышали за собой громкое гиканье
и топот копыт. Рапп зорко видел своим единственным глазом,
и оп па бегу оглянулся через плечо. Орм сделал то же самое.
Сам король Свейн гонится за нами, — проворчал
Орм. (’лишком большая честь для нас.
I! он спешит, — сказал Рапп, — ибо забыл заплести
свою Породу.
Брат Вилибальд был старше остальных, но, несмотря на
это, он проворно мчался, подобрав рясу выше колен.
— Пришло твое время! — воскликнул Орм. — Пометь их
своим копьем!
Сказав это, оп остановился, повернулся и мотнул копье в
ближайшего из преследователей. Это был ч» ловок па большой
лошади, который скакал прямо пород королем Свейном. Когда
он увидо । (отлтщ г в ш го копье, оп резко осадил лошадь и
подпил ев на дыбы. Копье глубоко вонзилось ей в грудь, ло-
шадь упала и покатилась, задавив всадника. Люди Раппа
бросили копья в короля Свейна, но промахнулись. Он уже был
•овеем рядом с ними, но у них не осталось копий, дабы за-
щитить самих себя.
Брат Вилибальд нагнулся, поднял большой камень с зем-
ли и изо всех сил бросил его.
Возлюби ближнего своего, — проворчал он, опуская
P.VH.V.
201
Камень попал прямо в лицо королю Свейну. Завопив от
боли, он отпустил конскую гриву и свалился на землю.
— Вот это я называю хорошей услугой, — сказал Рапп.
Остальные преследователи столпились вокруг короля Свей-
на, так что Орму и его людям удалось достичь своего корабля
целыми и невредимыми, хотя они едва переводили дух. Когда
они уже были по пояс в воде, Орм крикнул гребцам, чтобы
они налегли на весла. Их втащили на борт, и корабль успел
уже достаточно удалиться от берега, прежде чем первые всад-
ники появились у воды. Стояли серые предрассветные сумер-
ки, и поднялся благоприятный ветер, так что при помощи
паруса и весел они вскоре вышли в открытое море.
Орм отдал ожерелье Ильве и поведал обо всем, что с ними
приключилось. Даже Рапп был более щедр на слова, чем
обычно, когда воздавал хвалу маленькому священнику.
— Надеюсь, оп пе скоро оправится, — сказала Ильва.
— Когда он упал, весь рот у него был в крови, — сказал
Рапп. — Я видел это отчетливо.
— Мне хочется расцеловать вас, — сказала Ильва священ-
нику, — за этот бросок камнем.
Орм рассмеялся.
— Это как раз то, чего я больше всего опасался, — про-
молвил он, — что тебе приглянется священник.
]>рат Вилибальд строго возразил, что у него нет никакой
охоты быть расцелованным, по казалось, что похвалы, которы-
ми его осыпали, пришлись ему по душе.
— Король Свейн надолго запомнит поцелуй, который он
получил от брата Вилибальда, — промолвил Орм, — и не в
его привычках оставлять подобные вещи неотмщенными. Когда
мы приедем домой, нам придется переселиться в леса, куда не
отважится заглянуть ни один король. Там я и воздвигну цер-
ковь.
О последующих событиях будет рассказано в других частях
саги, где говорится о том, как Орм жил в густых северных
лесах, недалеко от границы, о том, как он стал ревностным
христианином, как брат Вилибальд обращал людей в новую
веру, о распрях, которые произошли между ними и людьми
из Смоланда, и о том, как они враждовали с ними, а также
о том, как дикие зубры вернулись в страну.
ЧАСТЬ 3
У пределов
страны
Глава первая
О ТОМ, КАК ОРМ ПОСТРОИЛ ДОМ И ЦЕРКОВЬ,
И О ТОМ, КАК БЫЛИ НАЗВАНЫ ЕГО
РЫЖЕВОЛОСЫЕ ДОЧЕРИ
Прошло три года с тех пор, как Орм поспешно продал
свой отчий дом, опасаясь гнева короля Свейна, и переселился
в приграничные земли со всеми своими домочадцами, женой
и матерью, слугами, маленьким священником, прихватив с
собой скот, золото и столько ценных вещей, сколько он смог
навьючить на лошадей. Имение, которое Аса унаследовала от
своего отца, называлось Гронинг. За многие годы оно при-
шло в запустение, крыша осела, луга оставались нескошен-
ными, и в нем доживал свой век старый и дряхлый управляю-
щий. с женой и стадом гогочущих тощих гусей. Орм был удру-
чен видом имения и подумал, что таким людям, как он и его
жена, дочь короля Харальда, пе пристало жить в такой усадь-
бе. Аса же заплакала, в отчаянии взывая к Господу,
и с бранью набросилась на престарелых супругов, ибо она не
бывала в усадьбе с тех пор, как девушкой жила здесь с отцом
в довольстве и достатке, пока последний не погиб с двумя
своими сыновьями в битве.
Но Ильва была довольна, поскольку здесь, сказала она,
все будут в безопасности от короля Свейна и его кровожадных
споспешников.
— Это имение сгодится для меня, — сказала она Орму, —
если ты окажешься так же искусен в домостроительстве, как
в управлении кораблем и в бою.
Первую зиму стол их был скуден, еды не хватало ни жи-
вотным, ни людям, соседи были к ним враждебны. Орм по-
слал своих людей к вождю этих мест, Гудмунду из Уваберга,
которого люди прозвали Гудмундом Грозным и который был
знаменит как своим богатством, так и своей воинственностью,
дабы те купили сена и хмеля. Но люди вернулись к Орму с
пустыми руками, ибо чужак, поселившийся в этих краях, да
еще и христианин в придачу, не заслуживал благосклонности
Гудмунда. Тогда Орм сам оседлал коня и отправился в путь,
взяв с собой Раппа Одноглазого и еще троих верных людей.
Они прибыли в Уваберг на рассвете. Орм легко проник в дом
Гудмунда, вытащил его из постели, проволок через главную
дверь и подвесил за ноги к перекладине, в то время как Рапп
204
и остальные загораживали двери, чтобы люди в доме не могли
помешать. После недолгого спора между Ормом и Гудмундом
была заключена сделка, по условиям которой Орм покупает
столько хмеля и сена, сколько ему нужно, по сходной цене,
после чего Орм освободил его и остался очень доволен, что
ему удалось решить дело, не прибегая к насилию.
Ярость Гудмунда Грозного равнялась уважению, которое
он теперь испытывал к Орму, но он был очень изумлен тем,
что тот оставил его в живых.
— Ибо ты должен знать, — сказал он, — что я человек
опасный, хотя, поскольку ты могущественнее меня, тебе, мо-
жет быть, не сразу придется испытать на себе мой гнев. Не-
многие бы отважились отпустить меня живым после того, что
ты сделал со мной. Честно говоря, я сам бы не осмелился этого
сделать, будь я на твоем месте. Но, быть может, твоя мудрость
не соразмерна твоей силе.
— Я мудрее тебя, — ответил Орм, — ибо мне доступна
еще и мудрость Христова. Он пожелал, чтобы человек был
добр к своему соседу, даже если сосед причинил ему зло.
И если бы ты был благоразумен, ты бы опустился на колени
и возблагодарил Его. Но если ты желаешь, чтобы мы были
врагами, то ты испытаешь на собственной шкуре, что я мудр
и без этого, ибо сталкивался с куда более опасными соперни-
ками, чем ты, и ни один из них не одержал верх надо мной.
Гудмунд сказал, что ему придется вынести много насмешек
за то унижение, которому он подвергся, и это нанесет ущерб
его доброму имени. Кроме того, его ноги сильно растянуты и
болят после того, как оп повисел па перекладине. Когда он
произносил это, ему сказали, что человеку, который с мечом
бросился па Орма, пока тот вытаскивал Гудмунда из дома,
Рапп Одноглазый сломал ключицу тупым концом своего топо-
ра. Тогда Гудмунд спросил, что скажут об этой вести Орм и
его Христос, не полагают ли они, что все эти раны и обиды
заслуживают выкупа.
Орм некоторое время размышлял над его словами. Затем
он ответил, что человек со сломанной ключицей по получит
ничего, поскольку сам виноват в нанесенном ему увечье.
— Этому глупцу повезло, — сказал он, — что Рапп, как
и я, чтит заповеди Божьи, иначе этот человек уже ни на что
бы по с.топал. К <• счастье, что он так легко отделался. Но в
твоих словах есть справедливость, и поэтому я дам тебе вы-
куп. Если ты поедешь со мной в Гронинг, я отведу тебя к
святому целителю, одному из моих домочадцев. Он самый ис-
кусный и мудрый целитель во всем мире и быстро избавит
гобя от боли в ногах. Этот человек настолько свят, что, когда
он исцелит тебя, ты почувствуешь, что твои ноги стали крепче,
чем прежде. А само то, что тебя лечил человек, который дол-
205
гое время был целителем короля Харальда, лишь приумножит
славу и уважение, которыми пользуется твое имя.
Они какое-то время спорили между собой, но в конце кон-
цов Гудмунд согласился поехать с Ормом в Гронинг. Там отец
Вилибальд смазал его ноги целебными мазями и перевязал
их, в то время как Гудмунд докучал ему расспросами о короле
Харальде. Но когда священник попытался поведать ему о
Христе и преимуществах крещения, Гудмунд разозлился и
приказал священнику придержать язык за зубами и никогда
не говорить с ним об этом. Ибо, проревел он, если станет из-
вестно, что он купился на подобную болтовню, это нанесет
больший вред его славному имени, чем весть о том, как он
висел на перекладине, и люди никогда не перестанут смеять-
ся над ним.
Когда он собирался отправиться в обратный путь, получив
плату за хмель и сено, он сказал:
— Я не хочу, чтобы между нами была кровная вражда,
но, если мне представится случай расквитаться с тобой за ту
обиду, которую ты нанес моему дому, будь уверен, я не упущу
его. Может быть, пройдет много времени, прежде чем такой
случай представится, но я из тех людей, кто ничего не забы-
вает.
Орм взглянул на него и улыбнулся.
— Я уже знаю, что ты опасен, — сказал он, — ибо ты
сам сообщил мне об этом. По я но думаю, что твой обет поме-
шает мне спокойно спать по ночам. Но знай, что если ты при-
чинишь мне зло, то я окрещу тебя, даже если для этого мне
придется держать тебя за уши и за ноги.
Отец Вилибальд был удручен разговором с Гудмундом и
объявил, что все его служение на севере обречено на неудачу.
Но Ильва утешила его, заверив, что ему будет легче, когда
Орм выстроит церковь. Орм сказал, что исполнит свой обет,
но сгерва необходимо отстроить дом, что он пообещал сделать
как можно быстрее. Он с охотой взялся за дело, послав людей
в лес валить деревья и подтаскивать их к усадьбе, где сам
обрубал их во всю длину топором. Он дотошно осматривал
деревья, выбирая лишь тонкие стволы, в которых не было
трещин и других изъянов, ибо хотел, как он сказал, чтобы
получился красивый и прочный дом, а не просто лесная лачу-
га. В имени Асы входила и земля, которая находилась у из-
гиба реки, окруженная водой с трех сторон. Земля была
твердой, и ее не затопляла река. Места было достаточно, он с
радостью принялся за работу, и чем дальше продвигался,
тем честолюбивее становились его замыслы. В доме был отго-
роженный очаг с дымовой заслонкой в крыше, точно такой же,
какой он видел в замке короля Харальда, крыша была сло-
жена из молодого, очищенного от коры ясеня и покрыта слоем
березовой коры. Затем он сложил пивоварню, сарай для скота
206
и амбар. Постройки были очень большими, и не было в тех
краях строений красивее этих. Когда все было закончено.
Орм объявил, что самое необходимое построено и теперь он
готов приступить к закладке церкви.
Той весной Ильве пришло время родить. И Аса, и отец
Вилибальд окружили ее вниманием и заботой. Им было о чем
похлопотать, и они приложили множество усилий, дабы испол-
нить все свои обязанности. Роды были трудными. Ильва
страшно кричала, что лучше было бы уйти в монастырь и
сделаться монахиней, чем выносить такую боль. Но отец Ви-
либальд положил ей распятие на живот, пробормотал над ней
молитвы, и она разрешилась близнецами. Это были девочки,
что сперва разочаровало Асу и Ильву, но когда их принесли к
Орму и положили на колени, он не стал сетовать. Все согла-
сились, что они вопят и пыжатся, как если бы они были
мальчиками. В конце концов Ильва смирилась с тем, что у нее
девочки, которые никогда не станут мальчиками, к ней верну-
лась прежняя веселость, и она пообещала Орму, что в сле-
дующий раз подарит ему сына. Вскоре стало очевидно, что
обе девочки будут рыжеволосыми, что, как опасался Орм, су-
лило им множество неприятностей. Ибо, сказал он, если они
унаследовали цвет его волос, то они могут быть похожи на
него лицом, а он не желал бы, чтобы у его дочерей была та-
кая участь. Но Аса и Ильва попросили его воздержаться
от столь дурных предсказаний. Нет никаких причин предпола-
гать, сказали они, что девочки будут похожи на него, и уж,
конечно, пот ничего плохого в том, что у пих рыжие волосы.
1н»гда при in ь» время давать им имена, Орм пожелал, чтобы
од я । ни\ h i niaifi. Одднп, как < го ба тику по матери, что
iipnin lori. по сердцу Асе.
По (ч* сестру мы должны назвать в честь кого-нибудь из
1ПОГЙ семьи, — сказал он Ильве, — и ты должна сама вы-
брать имя.
Тяжело выбрать имя, которое принесет ей удачу, —
промолвила Ильва. — Моя мать была тпята в плен и умерла,
» «да миг было семь зим 1Се ныли Людмила, и опа была
i"'ii । ni нон > вофди (»6огритоп < >1ы была украдена во время
...н ।•••<.< । । ни..и i nn ii hu, ши* воины, совершавшие пабеги
• •и <| »и(, < i.iHiiii, нго |учп1п н.пго нападать па оботритов
• ipyin...Шри» когди мил празднуют свадьбу, поскольку
ин о» ним П1.И11Ы и п< гак искусны в бою, как обычно. Их
ipahi 1П11», и(м< чед, который они варят для подобных слу-
пи, очень крепок, и викингам легко захватить богатую
доьычу и молодых женщин. Я никогда не видела женщины
прекраснее ее, и мой отец всегда говорил, что ей сопутствовала
удача, несмотря на то, что она умерла молодой, ибо целых
три года она оставалась его любимой женой. А ото не так уж
мало, говаривал он, для женщины-оботритки, быть допущен-
207
ной к ложу короля данов и прижить от него ребенка. Быть
может, она думала иначе, поскольку после ее смерти я слы-
шала, как рабыни перешептывались о том, что вскоре по
прибытии в Данию она пыталась повеситься, ибо1 на ее глазах
был убит ее суженый. Она любила меня и была очень нежна
со мной, но я не уверена, стоит ли давать ее имя нашему
ребенку.
Аса сказала, что об этом не может быть и речи, ибо нет
ничего хуже, чем быть украденной чужеземными воинами,
и если они дадут ребенку имя бабушки, то ей может выпасть
та же участь.
Но Орм сказал, что все не так просто, как ей кажется.
— Я сам был украден из дома воинами, — промолвил
он, — но я не считаю, что это было для меня неудачей, ибо,
если бы этого пе случилось, я бы не стал тем, кто я есть
сейчас, и никогда бы не приобрел бы ни меча, ни золотого
ожерелья, ни Ильвы. А если бы не была украдена Людмила,
король Харальд не породил бы дочь, которая делит теперь со
мной ложе.
Им трудно было решить что-нибудь, поскольку Ильве хо-
телось дать имя своей матери своему ребенку, но она не хотела
подвергать свою дочь опасности быть украденной людьми из
Смолапда или кем-нибудь, им подобным. Но когда отец Вили-
бальд услышал, о чем опи спорят, он немедленно объявил, что
Людмила — превосходное имя, приносящее удачу, которое
принадлежало благочестивой принцессе, жившей в Моравии
во времена старого императора Отто. Итак, они решили на-
звать ребенка Людмилой. Все домочадцы предсказывали ве-
ликое будущее женщине со столь редким именем, ибо никогда
не слыхали о нем прежде.
Как только младенцы окрепли, отец Вилибальд совершил
обряд крещения, сопровождавшийся громогласным плачем.
Они росли быстро, были здоровы и вскоре уже катались по
всему полю с большим ирландским псом, которого Орм взял
с собой из Сконе, либо дрались друг с другом из-за кукол и
зверушек, которых Рапп и отец Вилибальд вырезали им из
дерева. Аса любила их обеих до безумия и была с ними более
терпелива и ласкова, чем с кем-либо в доме. Но Орму и Ильве
иногда было трудно решить, кто из двух девочек была более
упрямой или неуправляемой. По Людмиле было видно, что она
носит имя одной из святых, но это никак не сказалось на ее
нраве. Сестры хорошо ладили, но иногда вцеплялись друг дру-
гу в волосы. Когда же одной из них давали шлепок, вторая
девочка стояла рядом и ревела не менее громко, чем наказы-
ваемая.
На следующий год ранним летом Орм завершил постройку
церкви. Он поставил ее у воды, где берег был особенно изо-
гнут, так что церковь защищала от реки остальные строения.
208
Опа была такой просторной, что в ней легко могло поместиться
шестьдесят человек, хотя никто не мог предположить, откуда
возьмется здесь такое скопище народу. Затем он обнес свой по-
луостров земляным валом и двойной оградой, в середине ко-
торой были большие, крепкие ворота. Ибо чем больше он
строил, тем больше он заботился о безопасности своего жили-
ща и хотел быть готовым к тому, чтобы отразить нападение
грабителей или споспешников короля Свейна.
Когда все работы были завершены, Ильва, к великой ра-
дости ее и всех домочадцев, родила сына. Аса сказала, что
это, должно быть, награда Господа за то, что они поставили
церковь, и Орм согласился, что наверняка в этом кроется при-
чина столь большой удачи.
Новорожденный был без изъяна, и все согласились, что
ему, вне сомнения, предназначена участь вождя, раз в его
жилах течет кровь короля Харальда и Ивара Широкие Объ-
ятья. Когда его впервые принесли к отцу, Орм снял Голубой
Язык со стены, вынул его из ножен и насыпал немного муки
и соли на кончик меча. Затем Аса осторожно поднесла маль-
чика, и его губы и язычок коснулись клинка. Отец Вилибальд
с неодобрением наблюдал все это. Он перекрестил ребенка и
сказал, что не поощряет сей языческий обычай и нельзя за-
ставлять дитя прикасаться к орудию смерти, ибо это — грех.
Но никто с ним не согласился, и даже слабая и измученная
Ильва приподнялась на ложе и весело крикнула отцу Вили-
бальду, что его. доводы лишены смысла.
— Это обычай посвящения для детей из знатных родов, —
промолвила она. — Ибо это приносит им отвагу предводителя,
презрение к опасностям, удачу в бою и, кроме того, делает их
искусными в речах. Я не могу поверить, что Христос, после
всего того, что ты поведал о Нем, из тех богов, которым не по
душе, когда дитя получает такие достойные дары, как эти.
— Это очень древний обычай, — сказал Орм, — а предки
были мудры, несмотря на то, что ничего не знали о Христе.
Я сам впервые отведал пищи, лизнув наконечник меча, и не
желаю, чтобы мой сын, внук: короля Харальда, начинал свою
жизнь пе так, как я.
Этим все и закончилось, хотя отец Вилибальд еще долго
почальпо к,|ч,|л головой и бормотал, что Дьявол все еще пра-
вит < опорными странами.
Глава вторая
О ТОМ, КАК ОРМ ЗАМЫСЛИЛ ЗАДАТЬ ПИР
В ЧЕСТЬ ВНУКА КОРОЛЯ ХАРАЛЬДА
Орм был в как никогда бодром расположении духа, ибо
всякая работа, за которую он брался, спорилась него в ру-
ках. Его поля приносили богатый урожай, скот его был тучен,
сараи и амбары были полны всяким добром, у него родился
сын (и он надеялся, что не последний), а Ильва и дети пре-
бывали в полном здравии. Он заботился о том, чтобы среди его
людей не процветала праздность, Аса зорко присматривала за
работницами в маслобойне, сыроварне у ткацкого станка,
а Рапп оказался добрым плотником и кузнецом. Кроме того,
он; искусно расставлял ловушки для птиц и зверей. Отец же
Вилибальд служил ежедневно вечерню. Орм сожалел лишь о
том, что его дом расположен слишком далеко от моря, ибо,
говорил он, иногда ему становилось тоскливо от того, что рн
слышит повсюду лишь лесные шорохи, а не плеск волн, и не
чувствует на губах соли моря.
Но иногда его тревожили дурные сны, и тогда он так ме-
тался п стонал во сне, что Кльв^ приходилось будить его и
спрашивать, что за кошмары его мучают. Он просыпался и,
подкрепившись пивом, говорил, что ему снилось, как он вновь
гребет на мавританской галере, его сердце готово выпрыгнуть
из груди, бич со свистом обрушивается ему на плечи, и он
слышит повсюду стоны своих товарищей. Наутро после таких
снов он любил посиживать в плотницкой у Раппа, которого
никогда не посещали сновидения, и обмениваться с ним вос-
поминаниями о былых временах.
Но более всего его мучили два сновидения о короле Свей-
не. Ибо мавританская галера была лишь воспоминанием, тог-
да как сны о короле Свейне казались ему дурным предзнаме-
нованием. Поэтому, когда его посещали подобные сновидения,
им овладевало великое беспокойство, и он подробно переска-
зывал их Асе и отцу Вилибальду, дабы они растолковали ему
их. Однажды он видел короля Свейна, стоящего на носу бое-
вого корабля и злобно усмехающегося. Корабль приближался
все быстрее и быстрее к кораблю Орма, где осталось всего
несколько человек, которые тщетно налегали на весла, пытаясь
скрыться. В другой раз ему снилось, что он лежит в темноте
210
и не может пошевелиться, слыша жалобные крики Ильвы,
которую уносят какие-то люди. И вдруг перед ним возникает
в огненном свете король Свейн и в руке у него — Голубой
Язык. В этом месте он всегда пробуждался.
Аса и отец Вилибальд согласились, что подобные сны
должны означать что-то, и Аса заплакала, когда он поведал ей
о своем втором сновидении. Но затем, поразмыслив немного,
она перестала унывать.
— Похоже, ты унаследовал от меня дар видеть прав-
дивые сны, — промолвила она, — хотя я никому бы его не
пожелала. Ибо мне это никогда не приносило выгоды, а лишь
печали и заботы, о которых я иначе бы и не догадывалась. Но
одно меня успокаивает: я пока не видела сна, который предо-
стерегал бы нас от надвигающегося несчастья. Ибо любое
несчастье, которое может приключиться с тобой, касается и
меня, так что если бы что-нибудь угрожало тебе и твоему
дому, то я бы знала об этом из своих снов.
— Что касается меня, — сказал отец Вилибальд, — то я
считаю, что у короля Свейна хватает хлопот помимо того,
чтобы разыскивать тебя в этом диком лесу. Кроме того, не
забывай, что его гнев направлен на меня, а не на тебя, ибо я
бросил в него камень, подобно слуге Божьему Давиду, пора-
зившему язычника Голиафа. А я не мучим дурными сновиде-
ниями. Но нельзя отрицать того, что пути зла — длинны и
извилисты, поэтому всегда нужно готовить себя к худшему.
Орм согласился со сказанным, но укрепил земляной вал и
ограду и наложил на главные ворота затвор из двух крепких
балок, крест-накрест, дабы спать по ночам спокойнее. Вскоре
дурные спы исчезли, и его больше занимал предстоящий пир,
который оп собирался устроить в честь крещения своего сына.
Его не терзали сомнения по поводу имени сына, ибо он
ужо давно решил, что мальчика должно назвать Харальд.
— Всегда есть опасность, — говорил он, — что, дай я ему
королевское имя, я обреку его на мучительную участь. Но ма-
ло кому так сопутствовала удача, как королю Харальду, и ма-
ло кто снискал такую славу и почет, как оп. Из всех владык
и вождей, которых мпе довелось встретить, лишь Альмапзор
из Андалузии был равен ему по мудрости. Именно поэтому я
желаю дать моему сыну имя его деда, которое тот носил с
таким достоинством.
— Го лысо одно беспокоит меня в этом имени, — промол-
вила Ильва. — Может случиться так, что наш сын станет че-
ресчур жаден до женщин, подобно моему отцу. Быть может,
для короля это было бы достоинством, но я не думаю, что это
приличествует простым людям.
— Он будет силен и хорошо сложен, — заметила Аса, —
лто я уже сейчас вам могу сказать. А если он еще будет наде-
w веселым духом к тому же, то ему не понадобится королев-
211
ского имени, дабы одурачивать женщин. Мой сын, Ари, пода-
вал большие надежды, но это не принесло ему ничего, кроме
несчастья. Женщины не могли отвергнуть его, когда он оказы-
вал им знаки внимания. Я это слышала из их собственных
уст. У него были смешливые глаза, и он был самый большой
весельчак после Орма среди моих сыновей. Я лишь молю Гос-
пода, чтобы ты, Ильва, не изведала той печали, которая по-
стигла меня, когда с ним приключилась беда из-за женщины:
он уехал в Миклагард и никогда не вернулся.
— Я бы тоже себе этого не пожелала, — ответила Иль-
ва. — Хотя, когда я об этом думаю, я бы предпочла, чтобы
мой сын никогда не стоял проглотив язык в присутствии жен-
щины и у него хватило духу испытать свое счастье с ней.
— Можешь не опасаться, — сказал Орм. — Его предки
никогда не были застенчивы.
И они принялись готовиться к торжественному пиру, на
который было позвано множество гостей, ибо весть о нем
разнеслась по всей округе. Орм пожелал, чтобы не было не-
достатка в яствах, поскольку ему не терпелось показать этим
лесным людям, что происходит, когда вождь открывает двери
своего дома на целых три дня. .Еда и питье должны были
быть принесены в церковь, так как там было больше места.
На третий день, когда гости насытятся и развеселятся, пред-
полагалось, что отец Вилибальд скажет им проповедь, после
которой, не сомневался Орм, многие из них примут кре-
щение.
Сперва отец Вилибальд был против того, чтобы пир про-
ходил в церкви, поскольку он уже обустроил алтарь и поста-
вил на него красивый резной крест, а на пиру могли произой-
ти распри, поединки и другие святотатства. Но в конце кон-
цов его одолел соблазн обратить множество дуги в правую
веру, и он согласился. Ильва беспокоилась, что пиво будет
сварено плохо и окажется недостаточно крепким, а большин-
ство гостей были люди дикие, и у них было принято, чтобы
женщины сидели за пиршественными столами заодно с муж-
чинами. Кроме того, она не могла решить, надевать ли ей золо-
тое ожерелье или будет разумнее не показываться в нем на
людях.
— На одном из пиров, — сказала она, — уже обнажились
мечи из-за него, а в этих краях люди охочи до золота больше,
чем в Еллинге.
— Я бы посоветовал тебе надеть его, — ответил Орм. —
Ибо я хочу показать всем, что ты превосходишь других жен-
щин. Да и тебе будет мало радости, если оно будет все время
заперто в сундуке.
Все домочадцы были заняты подготовлениями к пиру. По-
всюду варилось пиво, пекся хлеб, и Орм ежедневно осматри-
212
вал, насколько тучны жертвенные животные, и продолжал
откармливать их дальше.
Однажды с южной стороны леса пришел человек с двумя
вьючными лошадьми и направился к усадьбе, где его приняли
радушно и пригласили погостить. Его имя было Оли, и он был
уже старым. Многие годы он странствовал от хутора к хутору
и торговал шкурами и солью, за что его прозвали Соленый
Оли, и он был известен повсюду. Никто никогда не применял
к нему насилия, хотя он странствовал всегда один, ибо он был
слабоумным и не таким, как другие люди. При этом он хорошо
разбирался в шкурах, его трудно было обвести вокруг пальца,
и его всегда хорошо принимали в тех домах, где хозяева могли
позволить себе такую роскошь, как соль. Огромная собака за-
лаяла, когда он приблизился, но ни он, ни его старые лошади
не обратили на нее никакого внимания. Однако он оставался
в дверях и не переступал порога до тех пор, пока его не уве-
рили, что священника нет в доме, ибо его он боялся.
— Наш священник никакой не волк и не медведь, — про-
молвила с укором Аса, собственноручно подавая ему на стол
еду. — Но как бы там пи было, сегодня оп рыбачит вместе с
Раппом, и ты его не встретишь. Мудрые люди, подобные тебе,
не должны бояться служителя Господа. Но в любом случае
добро пожаловать, старик, садись и поешь. Хорошо, что ты
приехал со своим товаром, поскольку наш запас соли кончает-
ся, а нам она понадобится, если мы собираемся устроить такой
пир, какой хочется Орму. Это его пожелание, чтобы каждый
гость получил три щепотки белой соли, дабы приправлять еду.
Конечно, для мяса и колбасы соли не потребуется, но для
каши она сгодится, хотя люди, наверное, скажут, что это уже
слишком и было бы достаточно сдобрить кашу медом и маслом.
Старик пил кислое молоко, накрошив туда хлеба, и кивал
головой, соглашаясь с Асой.
— Нет ничего, что походило бы на соль, — промолвил
оп. — Человек должен есть как можно больше соли. Она дает
здоровье, силу и долгую жизнь. Она выгоняет все плохое из
тола и делает кровь чистой и свежей. Все любят соль. Взгляни
си >да!
I’in.jiiriu.1 стояли, держась за руки, и с любопытством
плГннодпли за . . лриком. Он догтал пару кусков соли из коше-
ц| hi понес и протяну i их детям, несколько раз весело при-
нц папуп языком Они нерешительно подошли к нему, но в
конце концов отломил । несколько крупиц и принялись со-
сать их.
Видишь, — ликующе вскричал старик. —- Никто не от-
казывается от соли!
По после того, как он закончил есть, выпил кубок пива,
(>ы расспрошен о новостях и Ильва уже приготовилась торго-
ваться за товар, выяснилось, что у него в мешках почти не
213
осталось соли. Белой соли, которая называлась Императорской
и которая требовалась Орму, не осталось вообще, а было всего
несколько горсток коричневой.
Аса погрозила старику кулаком.
— Ты должен был сразу сказать нам об этом, — промол-
вила она, — и я бы принимала тебя иначе. Я всегда говорила,
что от стариков, троллей и старых волов не дождешься бла-
годарности за то, что ты их накормила.
Оли, который к этому времени был уже сыт, сказал, что за
каждым разочарованием всегда следует утешение.
— Ибо сюда направляются другие торговцы, — добавил
он. — Я видел их вчера, когда они отдыхали у Геклидена.
Их было двенадцать, с ними было четырнадцать лошадей и
мальчик. У них были мешки с гвоздями, сукном и солью.
Они рассказали мне, что идут из Длинного Двора и направ-
ляются в Смоланд. Они мне незнакомы, хотя мне казалось,
что я знаю всех. Но я старею, а новые люди появляются на
свет. В одном я уверен, они заедут к вам, ибо их предводитель
расспрашивал о тебе, Орм.
Орм коротко вздремнул в своих покоях, но к этому времени
вышел ко всем послушать болтовню старика.
— Обо мне? — спросил Орм. — Кто он?
— Его зовут Остен из Ори, родом он из Финнведена и
никогда пе бывал в этих краях. Он сообщил, что много лет
плавал по морю, но вложил все свое добро в те товары, что
были с ним, дабы вернуться домой разбогатевшим.
— Почему он расспрашивал обо мне? — опять спросил
Орм.
— Он слышал о тебе как о богатом и знаменитом человеке,
а это как раз то, что нужно торговцам. Кроме того, сказал он,
у него в мешках есть серебряные украшения, хорошие стрелы
и крепкие сухожилия для тетивы.
— Он расспрашивал о ком-нибудь еще? — спросил Орм.
— Он хотел знать, есть ли в этой области еще знатные
мужи, которые купили бы его товар, не торгуясь и не сетуя на
цену. Но более всего он расспрашивал о тебе, ибо он слышал,
что ты самый богатый.
Орм некоторое время молчал, размышляя.
— Двенадцать человек? —• спросил он.
— И маленький мальчик, — ответил старик. — Такие кра-
сивые товары, как у них, нужно охранять. А мальчик помогал
им с лошадьми.
— Без сомнения, —- промолвил Орм. — Но как бы там ни
было, хорошо, когда тебя предупреждают, что к тебе направ-
ляются незнакомцы в столь большом числе.
— Я не заметил, чтобы у них были дурные намерения, —
сказал Оли. — Но могу тебе сказать одно — он отважный
214
человек, ибо я поведал ему, что у тебя в доме живет поп, и он
не испугался.
Все расхохотались па это.
— Почему ты боишься священников? — спросил Орм.
Но старик не ответил на .вопрос; он лишь покачал головой,
лукаво посмотрел на них и пробормотал себе в бороду, что он
не настолько глуп, чтобы не знать, что такого рода люди —
похуже троллей. Затем он поднялся и, не мешкая, покинул их.
— Через семь недель я задам пир, — сказал ему Орм.
когда он садился на лошадь, — и, если ты окажешься в этих
краях, я с радостью приму тебя. Ибо может случиться так, что
ты оказал мне хорошую услугу.
Гл ава третья
О НЕЗНАКОМЦАХ, КОТОРЫЕ ПРИЕХАЛИ С СОЛЬЮ,
И О ТОМ, КАК КОРОЛЬ СВЕЙН
ПОТЕРЯЛ ГОЛОВУ
На следующий вечер незнакомцы, о которых предостерегал
Оли Соленый, прибыли в Гронинг. Начался дождь, и люди на
конях остановились неподалеку от ворот, в то время как один
из них спросил Орма, добавив, что они ищут ночлега. По при-
ближении незнакомцев собаки принялись лаять, и Орм подо-
шел к воротам вместе с Раппом, отцом Вилибальдом и пятью
домочадцами. Все, кроме отца Вилибальда, были хорошо воору-
жены. Незнакомец, который обратился к ним, был высоким
худым человеком, облаченным в широкий плащ. Он отер мок-
рое лицо и сказал:
— Не годится в такой дождь разъезжать торговцам, ибо
кожаные мешки и тюки могут промокнуть. У меня на лоша-
дях — мешки с солью и сукном, которые испортятся от сы-
рости. Поэтому, хоть вы и не знаете меня, Орм, я прошу
пустить меня и моих людей на ночлег, дабы сохранить товар.
Я не проходимец, зовут меня Остен, сын Угги, я потомок Гри-
ма Длинного из Ористада в Финнведене. Братом моей матери
был Стюр Мудрый, который известен всем.
Пока он говорил, Орм внимательно приглядывался к нему.
— С тобой много людей, — промолвил он.
— Иногда я думаю, что их слишком мало, — ответил
Остен. — Ибо товары мои дороги, а это не самые безопасные
края для бродячих торговцев. Но пока все шло хорошо, и я на-
деюсь, что так и будет продолжаться. Быть может, в моих
мешках найдется что-нибудь, что вы или ваша жена захотите
купить.
— Ты крещен? — спросил отец Вилибальд.
— Конечно, нет! — возмущенно ответил Остен. — Ни я,
ни мои товарищи. Мы все честные люди.
— Твой язык сослужил тебе плохую службу, — сказал
сурово Орм. — Мы все здесь — крещеный люд, а человек,
который задал тебе вопрос, — священник.
— Трудно ожидать от каждого незнакомца, что он будет
осведомлен об этом, — примирительно ответил Остен. — Но
теперь я вспомнил, что человек, которого я встретил по пути,
216
поведал нам о попе, живущем в вашем доме. Но у меня это
вытеснялось из памяти тем, что он рассказывал о вас, Орм,
о вашей славе, гостеприимстве и доблести в бою.
Дождь сделался еще сильнее, и где-то вдалеке громыхнул
гром. Остен взглянул на свою поклажу, и во взгляде у него
мелькнуло беспокойство. Его люди спешились и стояли теперь
спиной к ветру, накинув плащи на головы.
Рапп усмехнулся.
— Вот и подвернулся случай купить соль по дешевке, —
сказал он.
— У тебя наверняка достойные предки, смолапдец, — про-
молвил Орм, — и я не хочу думать о тебе ничего дурного,
но согласись, что опасно пускать на ночь в дом двенадцать
вооруженных человек. Я бы не выказал негостеприимства, но
мне думается, что ты не можешь упрекнуть меня в нереши-
тельности. Но я предлагаю тебе выбрать: либо ты уезжаешь и
ищешь ночлег в другом месте, либо ты вступаешь на мою зем-
лю и почуешь со своими • людьми у меня в бане, но сперва вы
все сложите оружие у ворот.
— Это трудное условие, — сказал Остоп. — Ибо если я
сделаю второе, то я отдаю себя, своих людей и свое добро
тебе в руки, а не всякий пойдет на это. Но я полагаю, что ты
слишком могущественный предводитель, чтобы поступить со
мной вероломно. А я нахожусь в таком положении, что не
могу не принять твои условия. Поэтому пусть будет так, как
ты требуешь.
Сказав это, он вынул меч из-за пояса и протянул Орму.
Затем он обернулся к своим людям и приказал им поспешить
и перетащить товары в сухое место. Они немедленно подчини-
лись ему, по каждый должен был положить свое оружие у
ворот, прежде чем ему позволили войти. Лошадей стреножили
и отпустили пастись на траве у реки. В это время года им не
угрожали волки.
Когда все было сделано, Орм пригласил незнакомцев раз-
делить с ним пищу. После еды он договорился с Остеном о
соли и сукне, и тот показался ему человеком, с которым
можно иметь дело, ибо оп запросил за свои товары не больше,
чем того можно было ожидать. Во время сделки опи сидели и
пили как друзья. Затем Остен сказал, что он и его люди уто-
мились после долгой дороги, учтиво поблагодарил за щедрый
стол, и опи удалились па покой.
Снаружи бушевала буря, и спустя некоторое время из хлева
донеслось мычание скотины. Рапп и старый пастух вышли из
дома взглянуть, не испугались ли звери и не сломали ли засо-
вы. Было уже темно, но иногда все озарялось вспышками
молнии. Рапп и пастух тщательно осмотрели хлев и нашли
его в целости и сохранности. Вдруг тонкий голос спросил из
темноты:
217
— Ты Рыжий Орм?
— Нет, — ответил Рапп. — Но я второй после него в
доме. Что тебе от него нужно?
Сверкнула молния, и они увидели мальчика, которого при-
везли с собой торговцы.
— Я хотел спросить его, сколько он мне заплатит за свою
голову, — сказал мальчик.
Рапп быстро наклонился и схватил его за плечо.
— Какого рода товаром ты торгуешь? — спросил он.
— Если я расскажу ему все, что знаю, быть может, он
даст мне что-нибудь за мою осведомленность, — ответил маль-
чик. — Остен уже продал его голову королю Свейну и при-
ехал сюда лишь за тем, чтобы забрать ее.
— Идем со мной, — промолвил Рапп.
Все вместе опи поспехпили к дому. Орм лег спать одетым,
ибо из-за бури и незнакомцев чувствовал себя беспокойно.
Весть Раппа заставила его проснуться. Он запретил им зажи-
гать свет и быстро надел кольчугу.
— Как они смогли обмануть меня? — спросил он. — Ведь
у меня их оружие.
— Их мечи и секиры спрятаны в тюках, — ответил маль-
чик. — Они сказали, что ваша голова стоит хлопот, У меня
нет доли в вознаграждении, и они вытолкали меня под дождь
присматривать за лошадьми, поэтому мне не жалко, что их
сделка кончится пе в их пользу. Ибо я больше не на их сторо-
не. Скоро они будут здесь.
Все люди Орма не спали и были вооружены. Вместе с Ор-
мом и Раппом их было девять числом, но некоторые были уже
стары, и не следовало рассчитывать на их помощь, если бы
дело дошло до драки.
— Лучше направиться к ним прямо сейчас, — промолвил
Орм, — и если повезет, мы сможем выкурить их оттуда.
1 Рапп приоткрыл дверь и выглянул наружу.
— Удача! — сказал он. — Начинает светать. Стоит им
только попытаться убежать, как они станут хорошими мише-
нями для наших копий.
Буря закончилась, и сквозь облака проглядывала бледная
луна.
Ильва наблюдала, как люди выскользнули за дверь.
— Я надеюсь, с этим делом будет все покончено, — ска-
зала она.
— Не беспокойся, — ответил Орм, — и согрей пива к
нашему возвращению. Кому-нибудь из нас оно понадобится,
когда мы закончим эту ночную работу.
Они направились молча через лужайку к бане. Рядом с
ней находился дровяной сарай, и они как раз подошли к
нему, когда увидели, что дверь бани медленно открывается.
Сквозь брешь они могли видеть серые лица и тусклый блеск
218
оружия. Орм и некоторые его люди немедленно метнули копья
в брешь, но ни одно из них не попало в цель. Затем в воздухе
раздался боевой клич, и дверной проход заполнился торгов-
цами. Орм нагнулся и схватил большую плаху, что стояла у
входа в дровяной сарай.. Его руки чуть не переломились, когда
он оторвал ее от земли, шагнул вперед и метнул что было
силы в открытую дверь. Самый передний из его врагов успел
отклониться в сторону, но чурбан попал в Тех, что были поза-
ди него, и они со стонами рухнули на землю.
— Хорошо задумано, — сказал Рапп.
Торговцы были отважными людьми, хотя все случилось не
так, как они ожидали, и те, кто еще стоял на ногах, попыта-
лись напасть на Орма и его людей. Разгорелась свирепая
схватка, но луна скрылась за облаками и стало трудно отли-
чить своих от чужих. На Орма напали двое, один из которых
вскоре пал. Другой человек был маленького роста, грузный,
но мощного телосложения. Он опустил голову и, как бык,
бросился на Орма, повалил на землю и ранил в бедро длин-
ным ножом. Орм выпустил меч и схватил противника за шею
одной рукой, сжал что есть силы, а другой крепко держал
его за запястье, дабы он но ударил его ножом. Некоторое
время они катались по земле, так как у торговца была корот-
кая шея, сильная, как у медведя, и скользкая, как у тролля.
Случайно они оказались у стены бани. У Орма появилось пре-
имущество и он усилил хватку. Противник захрипел, что-то
хрустнуло у него в шее, и он обмяк. Орм поднялся на ноги и
взял меч, но ножевая рана была глубока и болела, он не мог
ступить пи шагу, хотя слышал, как двое из его людей взывают
о помощи в темноте.
Вдруг звон оружия и стопы раненых и умирающих заглу-
шил ужасный лай, и из-за угла дома выбежал отец Вили-
бальд, сжимая в руке копье, а за ним мчались огромные
ирландские псы, которых он спустил с привязи. Все четверо
были очень свирепы, из пасти у них падала пена, и они неис-
тово набросились на торговцев, которые затряслись от страха,
завидев их. Ибо псы, ростом с четырехмесячпого теленка,
были зрелищем, к которому опи не привыкли, ’’о, кто разде-
лались со своими противниками, повернулись п побежали к
реке, но их преследовали собаки и люди Орма. Двух из них
они настигли и убили, по трое оставшихся бросились в воду и
скрылись. Орм, хромай, бросился было вдогонку, ибо боялся,
что Остен находится среди них, по когда он вернулся к дому,
ю обнаружил Ганна, который, опершись на секиру, сидел на
колоде и разглядывал человека, лежащего перед ним на земле.
— Вот и сам предводитель торговцев, — сказал Рапп, ког-
да увидел приближающегося Орма. — Жив он или нет, я не
знаю, но должен сказать, он был неплохим бойцом.
Остен лежал на спине, бледный и окровавленный, и его
219
шлем был расколот ударом Рапповой секиры. Орм присел ря-
дом с Раппом и посмотрел на поверженного врага. И он так
воспрял духом при виде его, что забыл о боли в бедре. Ильва и
Аса выбежали из дома с радостными и беспокойными лицами.
Они попытались уговорить Орма войти в дом, дабы они могли
перевязать рану, но он все стоял рядом с Остеном, пристально
глядя на него и бормоча что-то себе в бороду. Наконец он
сказал:
Знаю я отныне,
шурин мой получит
дар, его достойный:
голову торговца,
но власы бродяги
будут ли багряны?
Разве только кровью,
как свояк окрасил!
К ним присоединился отец Вилибальд. Он осмотрел рану
Орма и приказал ему пойти в дом, добавив, что если он не
может идти, то Рапп и женщины должны будут понести его.
Затем он склонился над Остеном и пощупал место, куда по-
пала секира Раппа.
— Он жив, — сказал наконец отец Вилибальд. — Но
сколько он еще проживет, я не могу сказать.
— Я пошлю его голову королю Свейну, — промолвил Орм.
Но отец Вилибальд строго сказал, чтобы он даже и не
думал об этом и что Остен и другие торговцы, оставшиеся в
живых, должны быть перенесены в дом.
— Эта ночная работа надолго отнимет у меня время, —
торжественно произнес он.
Отец Вилибальд вообще был человеком решительным, но
особенно, когда дело касалось больных или раненых, в таких
случаях никто пе осмеливался прекословить ему. Итак, все,
кто мог, помогали отпести раненых в дом и уложить их там.
Вскоре после того, как Орму помогли перебраться в его
покои п перевязали рану, он ослабел, ибо потерял много крови.
Но на следующий день он почувствовал себя лучше, чем ожи-
дал. Он с удовольствием вспомнил о том, что приключилось,
и приказал, чтобы мальчик из торговцев навсегда остался сре-
ди его домочадцев и чтобы к нему относились соответствующе.
Он узнал, что двое его людей убиты, а двое других тяжело
ранены, а с ними и один пес. Но отец Вилибальд сказал, что
с Божьей помощью они встанут на ноги. Орму было жалко
потерять двоих своих споспешников, но он успокоил себя тем,
что все могло бы кончится хуже. Из торговцев в живых оста-
лись Остен и еще двое, не считая тех, кому удалось скрыться.
В бане они обнаружили тех двоих, в которых попала колода,
брошенная Ормом. Один был мертв, а у другого была сломана
нога и раздроблена ступня. Отец Вилибальд приказал перене-
220
сти всех раненых в церковь, где их положили на соломе.
За ними тщательно ухаживали и заботились, и с каждым днем
становилось все яснее, что маленький священник доволен
своим трудом.
Орм вскоре был вновь на ногах, и от его раны мало что
осталось. Однажды отец Вилибальд пришел к столу в особен-
но веселом расположении духа и объявил, что даже Остен,
который был ранен тяжелее всех, похоже, начал выздорав-
ливать. Рапп с сомнением покачал головой, услышав эту но-
вость.
— Если это так, — промолвил он, — то у меня уже не
тот удар, что был прежде.
Орм тоже не очень обрадовался.
Глава четвертая
О ТОМ, КАК ОРМ ПРОПОВЕДОВАЛ ТОРГОВЦУ СОЛЬЮ
Новость о схватке в Гронинге вскоре разнеслась по всей
.округе, и Гудмунд из Уваберга приехал с толпой соседей, ко-
торых Орм никогда прежде не видел, дабы узнать подробно-
сти. Они сильно напились пивом Орма и бурно радовались, ко-
гда он описывал им схватку. Случившееся, заключили они,
лишь поддержит добрую славу и почет, которыми пользова-
лись приграничные земли и их обитатели. У всех нашлось
что сказать и в честь больших псов, и каждый из них попро-
сил позволения, чтобы его суки могли заиметь от них щен-
ков. Когда же была показана соль и сукно в придачу со всей
добычей, которую захватил Орм, они пожалели о том, что им
по сопутствовала такая удача. Они принялись договариваться о
лошадях торговцев и вскоре заключили сделку, ибо у Орма
был избыток лошадей, кроме того, он считал нечестным назна-
чать за них высокую цену, так как ему они достались даром.
Затем самые мощные из гостей испытали свою силу, попро-
бовали поднять плаху, и хотя наблюдавшие за ними называли
имена умерших, которых они знавали в детстве и которые от-
личились подвигами потяжелее, чем этот, все же никому не
удалось метнуть колоду дальше, чем это сделал Орм. От этого
Орм еще больше воспряну л. духом и попросил их не принимать
это слишком близко к сердцу.
— Я и сам не уверен, что мне удалось бы бросить ее так
далеко, — сказал он, — если бы не мощь, которой ярость на-
деляет человека.
Всем было любопытно взглянуть на Остена, и они изумля-
лись, что Орм сохранил ему жизнь. Нож в горле, пояснили
они, исцелил бы его куда лучше, и искренне посоветовали не
доставлять хлопот себе и другим, отпустив его на свободу. Его
поступок, говорили они, принесет одни неприятности, ибо они
не привыкли давать кров своим раненым обидчикам. Многие
из них собирались пойти в церковь взглянуть на этого чело-
века и поговорить с ним, ибо им было любопытно, считает ли
он, что приграничные земли — хорошее место для охоты за
головами. Но отец Вилибальд запер двери и остался глух к их
просьбам впустить. Быть может, сказал он, они будут допу-
222
щены позже в лоно церкви, если такова будет воля Господа, но
он не позволит насмехаться над раненым, который едва еще
может поднять голову.
Итак, им пришлось отказаться от такого удовольствия, но,
прежде чем разъехаться, они выпили прощальный кубок и
решили, что Орма следует почитать за вождя и в Гронииге, что
он достойный потомок Свейна Крысиного Носа, хоть даже и
позволил окрестить себя. Затем они поклялись, что будут на
стороне Орма в любой распре, которая может произойти из-за
всего этого.
Орм дал каждому из них по мерке соли в подарок и в
подтверждение их добрососедских отношений. Затем в самом
прекрасном расположении духа они ускакали прочь из Геин-
ге, подскакивая в седлах и вскрикивая, как сойки.
Мальчик был очень испуган, когда узнал, что Остен дол-
жен поправиться, ибо, если Остен останется в живых, сказал
он, то наверняка отомстит ему, как только подвернется удоб-
ный случай. По Орм уверил его, что никто по причинит ему
вреда, и сказал ему, чтобы тот спал спокойно, какие бы ни
были намерения у Остена. Мальчика звали Ульв, и с самого
начала он был обласкан Асой и Ильвой, которые не знали, как
отблагодарить его за оказанную услугу. Аса засела за работу,
дабы сшить ему лучшую одежду собственными руками. Она и
брат Вилибальд согласились, что мальчик, вне сомнения, по-
слан самим Провидением Господним, дабы спасти их всех от
козней сатаны. Они спросили его, как он оказался у торгов-
цев. Тот ответил, что сбежал от своего жестокого дяди, с ко-
торым жил на берегу и от которого терпел нужду и побои с
тех пор, как его отец и мать утонули во время ловли рыбы.
А торговцы поручили ему присматривать за лошадьми.
— Но они давали мне мало еды, — продолжал он, — так
что я все время был голоден, кроме тех случаев, когда мне
удавалось украсть что-нибудь из дома. Всю ночь я должен
был бодрствовать, сторожа лошадей, и меня били, если с ни-
ми что-то случалось. Но хуже всего было то, что меня никогда
не сажали на лошадь, как бы ни уставали мои ноги. Несмотря
па это, мне с ними было лучше, чем с моим дядей, хотя я не
испытывал к ним привязанности и рад тому, что все так по-
лучилось. Ибо здесь у меня есть то, чего не было прежде: я
могу есть, сколько захочу, и я могу спать, когда захочу. По-
тому я с удовольствием останусь здесь навсегда, если вы
меня не прогоните отсюда. Я даже не боюсь креститься, если
вы считаете это необходимым.
Отец Вилибальд сказал, что, вне сомнения, это необходимо,
и окрестят его как только он обучится христианской доктрине.
Ильва уговорила его присматривать за Оддни и Людмилой, ко-
торые уже ходили и легко могли убежать прочь из дома. Уже
223
были два случая, когда все перепугались, обнаружив их у
реки. Мальчик прилежно исполнял свои обязанности, сопро-
вождая их, куда бы они ни направились. Это, сказал он, рабо-
та получше, чем присматривать за лошадьми. Он умел свистеть
так, как никто еще никогда не слышал, и даже мог подражать
птицам. Обе девочки любили его больше всех. Со временем он
прославился как Счастливый Ульв, поскольку нрав у него был
покладистый и веселый.
Остен и два его раненых приспешника уже могли двигаться
к этому времени. Поэтому их переселили из церкви в баню, где
их все время охранял вооруженный человек. Отец Вилибальд
попытался обучить их христианской доктрине, но вскоре при-
шел к Орму и сказал, что сердца этих людей сделаны из кам-
ня и в них никогда не произрастут семена Милости Божьей.
Но, добавил он, ничего другого он и не ожидал.
— Я не тщеславный человек, — продолжал он, — и не
гонюсь за почестями. Но как бы там ни было, я буду возна-
гражден за труд всей моей жизни, если стану первым священ-
ником, крестившим смоландца. Ибо ничего подобного не со-
вершалось прежде, и если мне это удастся, то ангелы возраду-
ются на Небесах. Но вряд ли я способен убедить этих людей,
ибо их упрямство чрезмерно. Было бы хорошо, если бы ты,
Орм, помог мне, упрекнув Остена.
Орм решил, что это мудрое предложение, и сказал, что с
радостью сделает все, что в его силах.
— Я обещаю, — добавил он, — что они будут крещены,
прежде чем выйдут из моих ворот.
— Но они не могут быть крещены, пока они не выслушают
от меня толкование христианской доктрины, — сказал отец
Вилибальд, — что они наотрез отказываются делать.
— Они выслушают от меня, — промолвил Орм.
Опи вместе направились к бане, и там Орм и Остен впер-
вые увиделись с той схватки ночью. Остен спал, но открыл
глаза, когда вошел Орм. Его голова была обмотана повязка-
ми, которые отец Вилибальд переменял ежедневно. Он мед-
ленно сел, придерживая руками голову, и, не мигая, долго
смотрел на Орма.
— Хорошая встреча, — сказал Орм, — ибо моя голова все
еще держится на плечах и даже прочнее, чем твоя. Я приношу
тебе благодарность за все то добро, которое ты так заботливо
привез ко мне. Но я полагаю, ты ожидал, что все обернется
иначе.
— Все бы и повернулось иначе, — сказал Остен, — если
бы мальчишка не поступил со мной вероломно.
Орм рассмеялся.
—- Вот уж не думал, — сказал он, — что ты будешь сето-
вать на вероломство. Но есть вопрос, на который я хотел бы
224
услышать твой ответ. Ты хотел лишить меня головы. Скажи
мне теперь, у кого больше прав на твою голову?
Остен помолчал некоторое время.
— Мне изменила удача в этом деле. Больше мне нечего
сказать.
— Твоя удача была бы еще хуже, — промолвил Орм, —
если бы не этот благочестивый человек, которому ты всем
обязан. Когда я узнал, что король Свейн требовал мою голову,
я хотел послать ему твою взамен, но этот священник отгово-
рил меня от этого. Он спас тебе жизнь и исцелил тебя от ран,
но даже это показалось ему недостаточным, и он пожелал спа-
сти твою злобную душу смоландца. Итак, мы решили, что ты
и твои люди должны сделаться христианами. Тебе нечего
сказать на это, ибо твоя голова принадлежит мне и я вправе
распорядиться ею как мне угодно.
Остен мрачно смотрел на них обоих.
— Мой род велик и могуществен, — сказал он, — и мы
всегда мстим за оскорбления и обиды. Поэтому знай, что ты
дорого заплатишь за то, что ты со мной сделал, по заплатишь
еще дороже, если принудишь меня совершить бесчестный по-
ступок и навлечь на себя позор.
— Никто не принуждает тебя ни к чему, — промолвил
Орм. — Ты волен выбирать. Либо твоя голова будет окроплена
эти^ святым человеком, который, кроме добра, ничего тебе
пе желает, либо твоя голова будет помещена в мешок и посла-
на королю Свейну. Я обещаю тебе, что ее тщательно завяжут
и с ней ничего не сделается в пути, ибо я желаю, чтобы он
узнал ее владельца. Мне кажется, что лучше всего будет засо-
лить ее, дабы опа по испортилась, благо у меня теперь много
соли.
— Ни один человек в моем роде не был крещен, — сказал
Остен. — Только среди рабов у нас есть христиане.
— Ты, очевидно, не знаешь, — сказал Орм, — что Христос
повелел, чтобы все люди крестились, даже смоландцы. Отец
Вилибальд может пояснить тебе, поскольку знает Писание.
— Вот Его слова, — промолвил отец Вилибальд. — Он ска-
зал: «Идите в мир и проповедуйте всем Евангелие мое и кре-
стите всех». Еще Он сказал, в другой раз: «Тот, кто верует и
крещен, спасет свою душу, но тот, кто не верует, будет гореть
в геенне огненной»
— Слышал? — сказал Орм. — Выбор за тобой.
— У тебя много тяжких прегрешений, — промолвил отец
Вилибальд, — и твой дух болен, но так обстоят дела с боль-
шинством людей в этой стране. Если ты позволишь крестить
себя, ты, по милости Божьей, будешь из тех, кто спасется, ко-
гда Он появится на Небесах, дабы судить род человеческий, что
должно произойти очень скоро.
— Кроме того, — сказал Орм, — как только ты окрестишь-
8 Ф. Г. Бейтсон
225
ся, ты заручишься поддержкой Бога. А я надеюсь, ты заметил,
пытаясь убить меня, что Его поддержка очень сильна. Я сам
преуспеваю лишь с тех пор, как последовал за Христом. Все,
что от тебя требуется, — это отречься от старых богов и ска-
зать: «Нет Бога, кроме Бога, и Христа Пророка Его».
— Не Пророка его! — гневно вскрикнул отец Вилибальд.—
А Его Сына!
— Его Сына, — быстро поправился Орм. — Я это и хотел
сказать. Мне хорошо известны эти слова, но сейчас я не по-
думал, и мой язык оказал мне плохую услугу, ибо я долго
придерживался лжеверы в те' дни, когда служил Альманзору
из Кордовы, в Андалузии. Но это было давно, прошло уже
четыре года с тех пор, как меня крестил святой епископ в
Англии, и с тех же пор Христос оказывает мне поддержку во
всем. Оп вручает мне в руки моих врагов, так что не только
ты не можешь причинить мне вреда, но даже король Свейн.
У меня много и других преимуществ перед язычниками. Мне
с рождения сопутствовала удача, но она стала еще больше,
когда я обратился к Христу.
— Нельзя отрицать, — сказал Остен, — что твоя удача
больше, чем моя.
— Но она сделалась такой, — продолжал Орм, — как
только я принял крещение. В прежние дни, когда я покло-
нялся старым богам, мне много раз изменяла удача, и я про-
сидел два года рабом на галерах Альманзора, прикованный
цепью. Правда, я добыл себе меч, который ты видишь, и это
самое прекрасное оружие из всех, которые когда-либо были
выкованы. Даже Стирбьерн, который больше других понимал
толк в мечах, сказал, взвесив его на руке в покоях короля
Харальда, что никогда не видел ничего лучшего. Но даже этот
меч был скудным вознаграждением за все то, что я претерпел
там. Затем я принял тамошнюю веру, по повелению моего
предводителя Альманзора, и добыл себе золотое ожерелье, рав-
ного которому нет в мире. По из-за этого ожерелья я чуть не
лишился жизни в палатах короля Харальда. И если бы не моя
кольчуга и не этот маленький священник, который, как никто,
сведущ в искусстве врачевания, я бы умер от ран. Затем, на-
конец, я принял крещение, заручился поддержкой Господа и
сразу же добыл себе в жены дочь короля Харальда, которая
и есть то самое лучшее, чем я обладаю. Теперь ты сам был
свидетелем того, как Христос помог мне одолеть тебя и твоих
людей, когда вы приехали убить меня. Если ты хорошенько
подумаешь, ты поймешь, как разумный человек, что ты ничего
не теряешь, принимая крещение, а только приобретаешь вы-
году, даже если тебе не так уж важно сохранить свою голову
на плечах.
Это была самая длинная проповедь, которую кто-либо ко-
гда-либо слышал от Орма, и отец Вилибальд говорил ему поз-
226
же, что он достойно справился с ней, учитывая его неопыт-
ность в этом деле.
Остен долгое время сидел и размышлял. Затем он сказал:
— Если все, что ты говоришь, правда, я вынужден при-
знать, что ты не только ничего не потерял, сделавшись хри-
стианином, но даже и приобрел. Ибо это немалый подвиг, до-
быть себе дочь короля Харальда, не говоря уж о тех товарах,
что ты захватил у меня. Но в Смоланде, где я живу, все хри-
стиане — рабы, и, быть может, прими я крещение, меня по-
стигнет их участь, а не твоя. Но я желал бы знать одно, если
я поступлю так, как ты говоришь, что ты собираешься делать
со мной?
— Я освобожу тебя и отпущу с миром, — ответил Орм. —
И твоих людей тоже.
Остен подозрительно посмотрел на него, но затем кивнул.
— Если ты готов дать клятву перед нами, — сказал он, —
я поверю, что ты сдержишь слово. Хотя я и не понимаю, что
тебе с того, крещен я или нет.
— Просто, — ответил Орм, — я хочу оказать услугу Гос-
поду и Сыну Его за все то, что Опи сделали для меня.
Глава пятая
О БОЛЬШОМ ПИРЕ И О ТОМ,
КАК ПЕРВЫЙ СМОЛАНДЕЦ ПРИНЯЛ КРЕЩЕНИЕ
Когда стали роиться первые пчелы и было убрано первое се-
но, Орм задал большой пир в честь крещения сына. Как он и
рассчитывал, пир длился три дня, и он сильно отличался от
обычных пиров хотя бы тем, что за все это время не пролилась
кровь, несмотря на то, что все гости были пьяны, как это и
подобало на празднествах такого рода. Единственное несчастье
случилось в первый вечер, когда двое юношей, опьянев, ре-
шили пойти поиграть с большими псами в конуру. Один из
них отделался всего лишь несколькими укусами, да все его
нарядное платье было изодрано в клочья. Другой же попытал-
ся сопротивляться, и лишь после продолжительных воплей две
женщины из домочадцев, которых знали собаки, бросились
туда стремглав и оттащили псов. Йога юноши была разорвана,
и недоставало одного уха. Когда весть об этом дошла до пиру-
ющих, она вызвала бурный приступ веселья, и все гости хва-
лили собак, но никто больше не решился поиграть с ними.
Аса и Ильва с трудом разместили гостей, так как приехало
больше, чем было приглашено, и многие привезли с собой сы-
новей и дочерей. И хотя некоторые гости, особенно старики,
засыпали, пресытившись, прямо за столом на скамье или на
полу, несмотря на это, места все равно не хватало. Проще
всего было разместить молодых гостей: девушек поселили в
одном сарае, а юношей в другом, но повсюду сено было мягким
и свежим. Тем не менее поразительное число молодых людей
путало свои сараи, но на этот счет не возникало недовольст-
ва. Наутро девушки, краснея, мямлили что-то матерям про
свои ночные блуждания и про то, как трудно отличить в тем-
ноте одну копну сена от другой, а те предостерегали их от то-
го, чтобы в следующую ночь никто не споткнулся об их ноги.
Ибо подставлять ножку мужчинам две ночи подряд считалось
зазорным для девушки и могло вызвать множество пересудов.
Из-за этого между родителями молодых людей возникали дли-
тельные, но дружелюбные споры, так что к концу пира было
объявлено о семи или восьми помолвках. Весть об этом при-
вела в восторг Орма и Ильву, ибо это был знак того, что го-
сти, стар и млад, веселились от души на празднике; лишь отец
Ж
Вилибальд мрачно бормотал что-то самому себе, не высказы-
ваясь, впрочем, открыто о том, что происходило на пиру.
С другой стороны, отцу Вилибальду было что сказать на
этом празднике. Уже в первый день, когда гости расселись
по своим местам в церкви и каждому мужчине и женщине под-
несли по первому кубку пива, он появился у алтаря, где стоял
крест и три красивых восковых свечи, которые собственноруч-
но сделали он и Аса, и обратился к присутствующим с пропо-
ведью о святом месте, в котором они находятся.
— Господь, правящий этим домом, — промолвил он, —
есть Бог истинный, превосходящий всех остальных в мудро-
сти, силе и умении приносить удачу. Дом Его, куда вам поз-
волено вступить, есть дом мира. Ибо Он пребывает в мире,
радуется ему и дарует его тем, кто обращается к нему за по-
мощью. Вы пришли в этот дом из обители мрака и неверия,
дабы на короткий миг насладиться Его присутствием, и в
обитель мрака и неверия вы возвратитесь, дабы погрязнуть во
грехе и разврате до конца своей жизни, после чего займете
свое место в ряду проклятых. Но Христос дарует и вам свою
бесконечную любовь, хоть вы денно и нощно оскверняете Его
Имя и преступаете Его заповеди, поэтому вам и было дозво-
лено войти в этот дом. Ибо Он желает, чтобы все люди были
счастливы, вот почему Он сам был странником на этой земле;
Он обращал воду в крепкое вино, дабы подарить радость сво-
им друзьям. Но близится время, когда Он перестанет быть
кротким с теми, кто пренебрегает Его любовью. И когда они
познают гпев Его, опи будут мучиться куда ужаснее, чем тот
вождь в песне *, который был брошей в ров со змеями. Итак,
я полагаю, нее вы согласитесь, что нот ничего хуже, чем ока-
заться в рядах Его враки». По покуда Его любовь распростра-
няется па всех, любой мужчина и любая женщина могут сде-
латься Его слугами и заручиться Его поддержкой, приняв кре-
щение. По то, кто пе сделает этого, должны будут отныне по-
||пгат1.ся па самих себя.
Гости с любопытством слушали отца Вилибальда, перешеп-
H.iBHHCL между собой о том, что в его словах много'верного и
разумного, но много и такого, чего невозможно слышать без
> м«ы • Гн и» 11МГГНО, чго поди старые слушали с большим
IIIHI llllllli », 111’Ю 1111 Молодые, Ибо 10, и юноши и девушки, С
J . ih’i О1ИМД11ЛИ >iHiia or Пльвы Пл ное действительно нельзя
I'l.iuo паiiioooiia।ia н, ибо она была прекрасна, жила в согласии
с миром и (nJ hi домра к каждому. Она нарядилась в новое
плат».о, сшитое из дорогой ткани, найденной в мешках Остена
о о| щлаппос шелком и серебром. На шее у нее висело анда-
лузское ожерелье. По взглядам мужчин и женщин было вид-
’ Подразумевается одна из песен «Старшей Эдды» — памятника древ-
mH iciii! цшдвского мифологического и героического эпоса.
229
но, что всем она пришлась по сердцу, и Орм с восторгом и
гордостью понимал это.
Когда священник закончил свою проповедь, Орм попробо-
вал было убедить одного или двух наиболее мудрых среди
гостей, что тот, кто не становится христианином, мало забо-
тится о собственной участи. Но он ничего не добился, кроме
того, что несколько человек согласились с мнением, что об этом
стоит поговорить, но позже, когда все уже были пьяны, они
уклонились от разговора.
Следующий день был воскресеньем, и отец Вилибальд по-
ведал гостям о том, как Господь сотворил мир за шесть дней
и в день седьмой отдыхал от трудов своих, и все согласились
между собой,, что эта история заслуживает самой высокой по-
хвалы. Затем священник рассказал о том, как в тот же день,
по многими годами позлее, Христос воскрес из мертвых, что
опи с трудом приняли на веру. Затем в церковь был принесен
Харальд Ормсон, дабы над ним был Произведен обряд кре-
щения. Аса поднесла его к купели, и отец Вилибальд торже-
ственно исполнил обряд, распевая латинские псалмы так гром-
ко, что младенец проснулся и завопил, а собравшиеся затрепе-
тали на своих скамьях. Когда обряд был завершен, все подня-
ли кубки за удачу новорожденного и в память таких слав-
ных мужей, как Харальд Синезубый, Свейн Крысиный Нос и
Ивар Широкие Объятья, чья кровь текла в его жилах.
Затем гости толпой вышли из церкви посмотреть, как в
реке будут крестить смоландцев. Остена и его людей вывели
из бани и заставили зайти в воду туда, где было помельче. Они
стояли там в ряд, хмурые и простоволосые^ в то время как
отец Вилибальд стоял перед ними в лодке вместе с Раппом,
который держал наготове дротики на случай, если люди ока-
жут сопротивление. Отец Вилибальд читал над ними, и голос
его трепетал от возбуждения и восторга, ибо для него это был
великий день. Затем оп приказал им склонить головы и полил
их, одного за другим, водой из ковша. Совершив это, он бла-
гословил их, возложив каждому руки на голову. Затем он
угрожающе перегнулся из лодки и братски поцеловал каждого
в лоб.
Все это они вытерпели с каменными лицами, как будто ед-
ва отдавали себе отчет в том, что отец Вилибальд делает с
ними, и как будто на берегу не было вообще ни одного сви-
детеля.
Когда они выбрались на берег, Орм сказал, что отныне они
свободны и могут идти куда им заблагорассудится.
— Но прежде чем вы оставите мой дом, — добавил он, —
я бы хотел пояснить вам, как надлежит вести себя христиани-
ну. Христос заповедовал нам быть великодушными к своим
врагам, даже к тем, которые покушались на нашу жизнь. Я хо-
230
тел бы быть не менее набожным, чем другие, и соблюсти эту
заповедь.
И он приказал дать трем людям еды в дорогу с пиршест-
венного стола. Вдобавок он одарил каждого из них конем, на
которых они когда-то прибыли в усадьбу.
— Идите с миром, — промолвил он. — И не забывайте,
что вы — слуги Христовы.
Остен пристально посмотрел на него, и впервые за весь
день слова сорвались с его уст.
— У меня долгая память, — медленно произнес он, и про-
говорил это так, как будто он был очень утомлен.
Он не сказал ничего более, влез на коня, проехал через
ворота с двумя своими приспешниками и скрылся в лесу.
Затем все вернулись в церковь, и пир продолжался в шуме
и веселии, так что, когда отец Вилибальд попытался расска-
зать всем еще о христианской вере, его никто не пожелал
слушать. Предпочтительнее, провозгласили гости, было бы
услышать о том, что приключилось с Ормом в чужих землях, а
также о его стычке с королем Свейном. Обитатели этих мест
пе испытывали особой привязанности к королю Свейну, ибо
жители приграничных земель всегда щедро воздавали хвалу
умершим королям, но у них редко находилось доброе словцо
для королей живущих. Поэтому, когда Орм рассказал о том,
как отец Вилибальд бросил камень в короля Свейна и выбил
ем; зубы, отовсюду раздались возгласы ликования и восторга,
и все гости поспешили наполнить свои кубки и поднять их в
честь маленького попа. Большинство гостей раскачивалось взад
н вперед in своих скамьях, слезы струились из их глаз, а рты
были широк > раскрыты, в то время как другие но могли про-
глоти гь скос пиво, поперхнувшись от хохота, и выпрыснули
его перед собой па стол. Все радостно кричали, что никогда
по слышали, чтобы столь доблестный подвиг был совершен та-
ким маленьким и щуплым человеком.
Дух Святой помогал мне, — покорно сказал отец Вили-
(нын ц. —г Ибо король Свейн — враг Божий, и моя слабая
рука сокрушила его.
Говорят, что король Свайп, — заметил известный в
округе человек по имени Ивар Куаноц, который сидел рядом
с Ормом, ине ненавидит всех христиан, а особенно их попов,
что убивает всех, до кого у пего доходят руки. Нетрудно до-
гадаться о поводе для такой ненависти, раз он пал от удара
одпот из лих. Ибо ость мало унижений, которым могут под-
вергнуться короли, но еще меньше тех, которые они забывают.
Особенно если он лишился одного или двух зубов, —
добавил другой знаменитый бонд, которого звали Черный
Грим с Горы. — Ибо каждый раз, когда он откусывает кусок
хлеба или глодает баранью кость, он вспоминает о случив-
шемся.
231
— Это правда, — сказал третий, по имени Уффи Деревян-
ная Нога. — Так произошло и со мной, когда я потерял свою
ногу во время поединка с соседом, Торвальдом из Лангаледа.
В середине схватки он намеревался ударить меня по ноге, а
я отпрыгнул слишком поздно. Долго еще после того, как об-
рубок зажил и я научился ковылять на деревянной ноге, я
чувствовал себя слабым и усталым не только когда стоял, но
когда сидел и даже когда ложился в постель, что может под-
твердить моя жена, ибо какое-то время ей приходилось не
лучше, чем вдове. Но, наконец, когда удача вернулась ко мне
и Торвальд лежал передо мной на ступенях своей лестницы со
стрелой в горле, я перепрыгнул через него и сломал свою де-
ревянную ногу, такой избыток сил я почувствовал в себе. И я
полон этих сил до сих пор.
— Мой брат убивает христиан пе из-за отца Вилибаль-
да, — сказала Ильва. — Оп всегда их жестоко ненавидел, осо-
бенно с тех пор, как мой отец принял крещение. Он не мог
пройти мимо епископа Поппо, который был смиреннейшим из
людей, не пробормотав проклятья. На большее он не решал-
ся, пока мой отец сохранял власть. Но теперь, если вести
правдивы, он убивает епископов и священников, как только
они попадают ему в руки. Было бы хорошо, если бы он не
прожил долго.
— Жизнь злых людей всегда длинна, — промолвил отец
Вилибальд, — по опа пр столь длиппа, как длань Господня.
Ему пе избежать возмездия.
На другом конце стола, где сидели молодые гости и ве-
селье было особенно шумным, все принялись складывать висы.
Там в этот вечер и были сочинены хулительные стихи, кото-
рые много лет спустя произносились на пирах, во время мо-
лотьбы или чесания льна и которые известны как Песнь о
короле Свейне. Начал их юноша по имени Гисли, сын Черного
Грима. Он был очень молод, у пего были черные волосы и свет-
лая кожа. И хотя в пем пе было никакого изъяна, было за-
метно, что он застенчив с женщинами и часто бросает на них
враждебные взгляды. Вся семья считала это странным, и да-
же самые мудрые мужи из его рода не знали, как избавить его
от этого. До сих пор он робко сидел на своем месте и молчал,
уделяя внимание лишь яствам и напиткам, хотя всем было
известно, что он не менее словоохотлив, чем остальные юноши
на пиру. Напротив него сидела девушка по имени Раннви, ми-
ловидная, со вздернутым носом и ямочкой на подбородке. Опа
была из тех девушек, кто легко мог заставить молодого чело-
века прекратить его болтовню. С того времени, как Гисли за-
нял свое место на скамье в первый день пира, он бросал украд-
кой па нее взгляды, по пе отважился обратиться и замер от
ужаса, когда случилось так, что их глаза встретились. Раз
или два она зашла так далеко, что упрекнула его за немного-
232
словие, но все тщетно. Крепкое пиво придало ему смелости, а
рассказ о том, как король Свейн пострадал от руки отца Ви-
либальда, заставил его громко расхохотаться. Но вдруг он на-
чал раскачиваться взад и вперед на своей скамье, широко от-
крыл рот и громко сказал:
В бою ретив был поп,
разбил владыке лоб,
лицом ударил в грязь
пред ним могучий князь.
— Это что-то новенькое! — закричали те, кто сидели ря-
дом с ним. — Гисли сделался скальдом. Он сложил хулитель-
ную Песнь о короле Свейне. Но это лишь полстиха, дай нам
послушать остальное.
Многие гости стали делать предложения, как окончить
песнь, но это было нелегко, ибо надо было подобрать слова,
равные по длине и по звучанию. Наконец, Гисли сам завершил
свою песнь. Песня получилась длинной, но вот ее конец:
Доспехами звеня,
па землю пал с копя,
уродливый, как тролль,
беззубый Свейн, король.
— Он настоящий скальд! Он сложил целую песнь! —
вскричали сидевшие рядом с ним, и громче всех звучал голос
Раннви.
— Слышите, — сказал один из старейших гостей, подни-
маясь из за стола, — среди молодых людей появился скальд.
Сын Черного Грима сочинил Песнь о короле Свойне. Кто бы
мот подумать?! Он унаследовал этот дар от тебя, Грим? Если
пе от тебя, то от кого, скажи?
— Давайте выслушаем его песнь, — сказал Орм.
Попросили Гисли сказать свою песнь перед собравшимися.
Сперва его голос немного дрожал, но, когда он увидел, что все
слушают с удовольствием, а сам Орм кивает и улыбается, ро-
ьость окончательно покинула его, и теперь он не отвел бы
своего взгляда or глаз Раннви.
— Я могу сложить множество стихов и гораздо лучше
этим, • носино сказал оп ой, усаживаясь па место.
Черный Грим, отец Гнели, остался очень доволен и горд
сроим сыном. Он сказал, что в прежние дни, когда был молод,
он и сам охотно бы сложил внсу, но ему всегда что-то мешало.
— Все же странно, что оп обладает таким даром, — доба-
вил оп, — ибо застенчив с людьми, особенно если рядом с ним
находится девушка. Он и сам тяготится своей робостью.
— Поверь мне, Грим, — промолвила Ильва, — больше он
не будет смущаться женщин. Ибо после того, как он показал
себя как скальд, многие из них так и будут вешаться ему на
233
шею. Мой отец, который был очень мудр и знал толк в вещах
подобного рода, часто говорил, что мухи роятся над любой
пищей, но забывают о ней, как только видят горшок с медом.
Точно так же дела обстоят и с молодыми девушками, когда за
ними ухаживает настоящий скальд.
В тот вечер, благодаря стараниям Асы и Ильвы, отец Ви-
либальд заручился обещаниями от четырех женщин, что они
принесут ему своих новорожденных при условии, что он бу-
дет крестить их в той же самой купели, в которой он крестил
Харальда Ормсона, и что будет совершен тот же самый обряд.
Но остальные гости пока не выказывали никакой охоты сде-
латься христианами, хотя все были веселы духом и сговорчи-
вы, поскольку было выпито много крепкого пива. Итак, отец
Вилибальд вынужден был смириться, хотя он возлагал боль-
шие надежды на второй день пира.
На следующий день, который был последним днем празд-
нества, у Орма еще оставалось много копченой баранины, све-
жей говядины, две бочки праздничного пива и бочонок крепко-
го меда. Он объявил, что его честь и честь его гостей будут
запятнаны, если к тому времени, когда пир окончится, все эти
яства останутся на столах. Гости очень ревностно отнеслись к
этому высказыванию и пообещали сделать все, что в их силах,
дабы этого пе произошло. Поэтому, проснувшись, они с самого
утра сели за ст лы. Прежде чем пир начался, гости пожелали,
чтобы хозяин и ого священник оказались под столом к тому
времени, когда последний кубок будет опустошен до дна.
Орм отвел священника в сторону, дабы выяснить его мне-
ние об одном очень важном деле. Он хотел узнать, сказал
Орм, будет ли Господь Бог считать законным, если язычники
примут крещение, будучи пьяны до потери сознания.
— Ибо если это законно, — заключил он, — то этим ве-
чером мы сможем завершить начатое нами дело.
Отец Вилибальд ответил, что Орм коснулся очень важного
вопроса, который обсуждался святыми отцами, посвятившими
всю свою жизнь крещению язычников.
— Некоторые ученые мужи, — промолвил он, — считают
это законным в том случае, когда дьявол сдается особенно не-
охотно и продолжает сопротивляться. При этом они ссылают-
ся на пример императора Карла, который, когда пожелал
окрестить диких саксов, длительное время остававшихся идо-
лопоклонниками, особо упрямых из них бил дубинкой по го-
лове во время обряда крещения, дабы прекратить потоки бра-
ни и богохульств, которые те изрыгали. Нельзя отрицать, что
подобный способ вызывает раздражение дьявола, а я не вижу
большой разницы между тем, чтобы бить язычников по голо-
ве или поить их крепким пивом. С другой стороны, благосло-
венный епископ Пилигрим из Зальцбурга, который жил во
времена старого императора Отто, придерживался противопо-
234
ложного мнения, которое он изложил в посланиях к своей
пастве, исполненных мудрости. Мой добрый наставник, епис-
коп Поппо, всегда полагал, что епископ Пилигрим был прав,
поскольку, говорил он, хоть дьявол и находится в замешатель-
стве, когда его приспешники принимают обряд крещения, бу-
дучи без сознания, это замешательство временное, ибо когда
к пим возвращается разум и они узнают, что с ними произо-
шло, они теряют всякое чувство почтения и любви к Господу,
которое придает им святое причастие. Они вновь впускают
дьявола в сердца свои и еще яростнее ненавидят Христа и
слуг Его, поэтому ничего от обряда не остается. По этой при-
чине святые отцы, которых я тебе назвал, не советуют кре-
стить людей, когда они находятся без сознания.
Орм вздохнул.
— Быть может, все, что ты говоришь, верно, — промол-
вил он, — раз ты слышал это из собственных уст епископа
Поппо, ибо он понимает пути Господни лучше любого другого
человека. Но все же прискорбно, что он думает именно так.
— Такова воля Божья, — ответил отец Вилибальд, печаль-
но кивнув. — Все было бы чересчур просто, если бы могли
прибегать к помощи пива и меда в нашем стремлении крестить
язычников. Но нам требуется нечто большее, чем пиво: крас-
норечие, благие поступки и великое смирение, которое труднее
всего добыть, а добыв, сохранить.
— Я хочу всеми своими силами служить Господу, — про-
молвил Орм. — Но как мы можем способствовать распростра-
нению слова Его и воли Его среди моих добрых соседей, этого
я ужо пе ведаю.
Па этом опи и закончили разговор, а пиршество продолжа-
лось долго и весело. Днем, когда большинство гостей так или
иначе поднималось со своих скамей, замужняя женщина по-
дошла к сыну Ильвы, дабы одарить его по древнему обычаю *
и пожелать ему удачи. В это время мужчины решили поды-
шать свежим воздухом и вышли на лужайку, дабы предаться
нс о возможным играм и помериться силой. На дворе царило ве-
селье, отовсюду слышались хохот и крики.
В то время, пока все веселились и развлекались па дворе
усадьбы, чггыре странных нищих npiiiiini в Гроиинг.
* Согласно древнему обычаю, тот, кто получил имя, должен был
принять подарок от того, кто дал имя, или от кого-либо другого.
PHTtry VlWrwmFW vvvy
Глава шестая
О ЧЕТЫРЕХ СТРАННЫХ НИЩИХ И О ТОМ,
КАК ИРЛАНДСКИЕ ШУТЫ ПРИШЛИ
НА ПОМОЩЬ ОТЦУ ВИЛИБАЛЬДУ
Они выглядели так, как обычно выглядят нищие, с сума-
ми и посохами; едва волоча ноги, они вошли в дом и попросили
поесть и напиться. Ильва сидела на скамье перед домом, бе-
седуя с матерями Гисли и Раннви, ибо молодые люди пришли
к ней утром, чтобы сказать, что они приглянулись друг другу,
и попросить ее переговорить с родителями, дабы назначить
день сватовства. Ильва охотно взялась за это, ибо искренне
желала помочь им. Когда ей сказали, что у ворот стоят ни-
щие, она попросила слуг позвать Орма, ибо тот приказал не
принимать никаких незнакомцев, прежде чем он сам не пере-
говорит с ними.
Итак, он допросил незнакомцев, и опи сразу ответили на
все его расспросы. Ио все же опи пе походили па обычных по-
прошаек. Их главный был высоким, грузным человеком с се-
дой бородой и острыми глазами, выглядывающими из-под по-
лей его шляпы. Когда он шел, он приволакивал за собой ногу,
как будто она не сгибалась в колене. Он отвечал на вопросы
Орма смелым голосом, и по его говору было видно, что он
швед. Он рассказал, что они идут из Съяланда и направляются
на север, через границу. Рыбаки перевезли их через Саунд, и
с тех пор, всю дорогу от Ландойре, они кормятся подаянием.
— Ио сегодня мы ничего пе ели, — заключил он, — ибо
в этих краях расстояние между домами слишком велико, а
в последнем доме, куда мы постучались, нам ничего не дали.
— Как бы там ни было, — промолвил Орм, — на твоих
костях столько мяса, сколько я не видел ни у одного попро-
шайки.
— Это все датская пища и оладьи из Сконе, — со вздохом
ответил тот. — Но я боюсь, что превращусь в скелет, прежде
чем дойду до земли Мэлэр.
Человек, стоявший рядом, был молод, строен, и у него
было бледное лицо. Его щеки и скулы были покрыты черной
густой щетиной. Некоторое время Орм внимательно смотрел
на него. Затем он сказал:
— По твоему виду можно предположить, что ты был свя-
щенником и брил бороду.
236
Тот лишь грустно усмехнулся.
— Моя борода загорелась однажды вечером, когда я па
ветру поджаривал кусок свинины,, — ответил он. — И она
еще не отросла.
В облике двух других нищих было что-то, что заставляло
Орма присмотреться к ним. С виду они были братьями, по-
скольку оба были малы ростом и ^уды, длинноухи и длинно-
носы, и смотрели на Орма умными коричневыми глазами, по-
хожими на глаза белок. Несмотря на то, что они были невы-
соки, казалось, оба были сильны и проворны. Они стояли, по-
вернув головы в одну сторону, и прислушивались к лаю собак,
затем один из них вдруг засунул в рот палец и издал причуд-
ливый свист, тихий и переливистый. Собаки немедленно пре-
кратили лаять и принялись рычать и тяжело дышать, как
они обычно делали, когда вокруг бэдли все свои.
— Вы тролли? — спросил Орм. — Или только колдуны?
— Увы, ни то и ни другое, — Ответил тот, который свист-
нул, — а хотели бы быть и теми Хг другими. Иначе мы заго-
ворили бы пищу и накормили себя досыта.
Орм улыбнулся.
— Я дам вам пищи, — промолвил он, — и я не боюсь ва-
шего ведовства при дневном свете, но таких нищих, как вы, я
еще никогда не видел. Иногда мне самому бывает трудно ути-
хомирить своих собак, странно, что вам это удалось столь лег-
ко и быстро.
— Мы тебя научим, как это девать, — сказал второй низ-
корослый человек, — если вдоволь доедим у тебя и вдвое боль-
ше возьмем в дорогу. Мы странники, которые не служат ни
одному хозяину, и понимаем собак Лучше, чем другие люди.
Орм заверил их, что по отпустит их с пустыми руками, и
попросил их войти.
— В хорошее время вы пришли, — сказал он, — ибо в
этом доме сейчас большой праздник, и вам хватит лепешек на
всех, да и еще что-нибудь найдется. Жаль, что мои гости бо-
рются и играют не так искусно, как вы свистите.
Оба низкорослых человека переглянулись, подмигнули
ДРУГ другу, по ничего не сказали. И все они последовали в
дом. Орм крикнул Ильве:
— Здесь пришли путники, большие и малые, хотят отве-
дать твоего праздничного угощения!
Ильва прервала беседу и кивнула, думая о другом, но как
только взгляд ее скользнул но дцум низкорослым братьям,
глаза ее расширились от удивления и она вскочила со скамьи.
— Фелимид и Фердиад! — воскликнула она. — Шуты мое-
го отца! Вы еще живы? Во имя Господа, дорогие друзья, что
заставило вас сделаться нищими? Вы слишком стары для свое-
го ремесла!
Оба человечка смотрели на нее с равным изумлением. За-
237
тем и тот и другой принялись улыбаться. Они отложили по-
сохи и нищенские сумы, сделали несколько шагов по направ-
лению к Ильве, неожиданно подпрыгнули, и оба встали вверх
тормашками. Один из них так и остался стоять на руках,
издавая короткие радостные крики, в то время как другой
колесом подкатился к Ильве. Затем оба опять встали на ноги
ч важно и учтиво приветствовали ее.
— Мы не слишком стары, — сказал один из них, — как
гы сама видишь, прекраснейшая из всех дочерей короля Ха-
ральда. Ибо ты должна знать, что годы не подвластны таким
умельцам, как мы, хотя прошло много времени с тех пор, как
гы сидела на коленях у отца и смеялась впервые нашим шут-
кам. Но теперь мы не так сыты, как тогда.
Многие гости, мужчины и женщины, поспешно прибежали
взглгпуть на причудливых человечков, которые могут ходить
да руках. Но Ильва сказала, что новоприбывшие спокойно по-
едят и попьют, и затем они должны быть приняты в церкви с
такими же почестями, как и остальные гости. Она ввела их в
дом и собственноручно прислуживала за столом, поставив пе-
ред ними лучшие блюда и напитки. Всех их не нужно было
уговаривать взяться за еду. Вошли сестры-близнецы с сопро-
вождавшим их Ульвом Счастливым и молча сели в угол, на-
деясь, гто два маленьких человека, поев, покажут им что-ни-
будь. 1 это время Орм разъяснял гостям, кто были эти стран-
ные I ищие, которые так изумили всех.
— Они были шутами короля Харальда, — сказал он, — но
теперь у них нет хозяина. Родом они из Ирландии, но изве-
стны повсюду. Я однажды их видел, когда праздновал Рож-
дество у короля, и они были одеты в наряды из разноцветных
перьев, поэтому я не узнал их сейчас. Я не знаю что они де-
лают, бродяжничая по дорогам, и я ломаю голову над этим.
Но давайте рассядемся за столами, выпьем пива, и вскоре
они расскажут нам о себе.
Когда все нищие насытились, они присоединились к пиру-
ющим, но после короткого отдыха они сделались вновь очень
важными. Однако оба их товарища сидели молча и смотрели
на свои пустые тарелки. Когда их спросили, чем они так удру-
чены, те ответили, что устали после длительного путешествия,
а хорошая еда их разморила. Тогда отец Вилибальд проводил
их в покои, где они могли отдохнуть. Затем он отвел в сторону
обоих шутов и какое-то время провел с ними в беседе, которой
никто не осмелился помешать, ибо они были старыми друзья-
ми и им было что вспомнить из жизни при дворе короля Ха-
ральда.
Когда, наконец, все гости расселись по своим местам в цер-
кви, оба шута поместились по бокам от отца Вилибальда. Им
задавали множество вопросов, всем было любопытно взглянуть
238
на их искусство, но те лишь молча отхлебывали свое пиво, так
что чрезмерное возбуждение, охватившее гостей, вскоре пре-
кратилось. Тогда Орм сказал:
— Было бы неучтиво с нашей стороны требовать от вас,
чтобы вы показали свое умение, ибо вы устали с дороги, и
каждый гость, которому оказали гостеприимство в моем доме,
не должен платить за это. Но я не буду отрицать, что мы хо-
тели бы извлечь выгоду из того, что два таких умельца, как вы,
оказались в моем доме, когда мы празднуем крестины моего
сына. Ибо я знаю, что вы знаменитые люди, и я слышал, как
люди говорили, что ни один шут в мире не может равняться с
теми двумя, из Ирландии.
— Вождь, — сказал один из ирландцев, — то, что ты слы-
шал, — истинная правда, и я уверяю тебя, что даже в Ирлан-
дии нет двоих людей, которые так же славились бы своим
искусством, как я, Фелимид О’Фланн, и мой брат Фердиад,
который равен мне во всем.
Мои предки были королевскими шутами с тех пор, когда
наш великий родич, Флапп Длинноухий, много лет назад по-
тешал в зале Эмейп Маха короля Конкобара Мак Несса из
Ульстера и героев Красной Ветви. В пашем роду всегда был
закон, что, когда мы достигли некоторого опыта в нашем ре-
месле и завоевали право называться искуснейшими из ш^тов,
мы показываем наше искусство только по приказу человека, в
чьих жилах течет королевская кровь. И ты должен знать, что
потешать королей — не только одно из самых трудных реме-
сел в мире, но и одно из самых благотворных. Ибо, когда ко-
ро и. по и iyx< , ni го ионии томятся от скуки, опи представляют
onih ihM и. дли .рупг людей, по । hi ja перед ними появляются
хорошие in гы, они начинают сотрясаться от хохота над своим
кубком, доволып.к идут в постель и позволяют своим соседям
о и». 1Д1ППЫМ спать < покойно. После священников мы занима-
ем- и глмым полезным ремеслом, ибо священники даруют мир
ni IL tie. n v олшодари их заступничеству перед Богом, мы же
даруем мир пн земле благодаря нашему заступничеству перед
ih роли «и \ ши । о'п ку и Ирландии мною королей, шуты в
г -• । •i-iiie • «him ly iiiinn и маре. Еть шуты разного рода:
•пн । Уны ц.1 t »ii и, и-, in но цы i iKii жмиогным, чревовеща-
.. .......и» ун » и iKi.joftaii < и »е к г», i ки лтели мечей, те,
hi - н н-i in i а к и Мици, лини лоры <’ лицами и, наконец, те,
•пн » i i* 1Н.1ДП in. 'icpi л иол фн огонь. Но настоящие шу-
• и inn и- и-, кто владеет одним из этих ремесел, но те, кто
а • I 1к и .» :>!ими ремеслами сразу. И среди мудрейших
|цоц1Ч1 -41’ianw n, что мы таге же искусны, как и три шута
'ipviniei। короля Копейра, про которых было сказано, что вся-
I I чг ноиек, кто видел их, не мог удержаться от смеха, даже
о< in ни справлял тризну по умершим отцу или матери.
В< г в церкви замолчали к этому времени, слушали внима-
239
тельно ирландца и рассматривали его брата, который сидел с
довольным лицом рядом с отцом Вилибальдом, медленно кивая
головой с большими ушами. Все согласились между собой, что
люди, подобные им, никогда не показывались в этих краях.
— Ты хорошо говоришь, — промолвил Гудмунд из Ува-
берга, — но все же трудно поверить, что все, что ты сказал,
правда. Ибо, если вы такие великие умельцы, известные в сво-
ей стране, зачем вы перебрались на север, где королей мало
и все они живут далеко друг от друга?
Фелимид улыбнулся и кивнул головой.
— Ты вправе спросить это, — сказал он, — ибо Ирлан-
дия — это страна, которую никто не покидает по своей воле.
И я с удовольствием поведаю тебе, как мы сделали это, пусть
даже кому-то это п покажется бахвальством. Должен сказать
вам всем, что я* и мой брат были изгнаны из страны за по-
двиг, который никто, кроме нас, не мог совершить. Когда
мы были молоды, но уже искусны в нашем ремесле, мы были
шутами доброго короля Домна л а из Лейглина. Он был чело-
веком, любившим музыку и веселье, Слово Божье и легенды
о героях, поэтах, женской красоте и мудрости стариков. Он
оказывал нам большие почести, вознаграждая нас серебром,
скотом и прекрасными пастбищами. Поэтому мы были горячо
к нему привязаны и были довольны нашей службой. Единст-
венное, что беспокоило пас, это то, что благодаря такому изо-
билию и достатку мы начали толстеть, ибо это самое дурное,
что может случиться с человеком, занимающимся нашим ре-
меслом. Его соседом был король Колла из Килкени, грозный
и опасный человек, очень гордый и искусно умевший вредить
людям, которые жили слишком близко от него. Однажды на
Троицу король Домнал устроил большой пир, и все его свя-
щенники, его поэты и мы, его шуты, были заняты больше
обычного. Ибо король женился на Эмер, дочери короля Кэ-
шеля. Опа выглядела так, как и должна выглядеть королев-
ская дочь: у нее были ясные глаза, пурпурные уста, белая
кожа и высокая грудь, она была стройна в поясе и широка в
бедрах, а волосы ее были столь длинны, что она могла сидеть
на них. Даже ты, Ильва, если бы увидела ее, то с трудом бы
решила, кто из вас двоих красивее. Эта свадьба была поводом
для большого ликования не только для короля Домнала, но и
для всех его людей, так что на пиру царило великое веселье.
Затем, па второй вечер пира, когда мы все были пьяны, на нас
напал король Колла. Король Домнал был убит обнаженным
в своих спальных покоях, и многие люди пали вместе с ним.
Королеву стащили с супружеского ложа и унесли вместе с за-
хваченной добычей. Моего брата и меня постигла та же самая
участь, ибо так велика была наша слава. Когда король Колла
увидел королеву Эмер, его губы увлажнились, и он был по-
хотлив, как пес. Нас он бросил в одно из своих подземелий до
240
тех пор, пока не наступит день его свадьбы, ибо он замыс-
лил жениться на женщине, которую украл. Затем он приказал
нам развлекать его гостей на свадебном пиру. Сперва мы укло-
нились от этого, ибо нами еще владела скорбь о нашем влады-
ке, по когда он поклялся, что будет сечь нас березовыми пру-
тами, пока мы не подчинимся, мы пообещали появиться на
пиру и показать все наше умение. И я думаю, что он не бу-
дет отрицать, что мы сдержали свое слово.
Фелимид задумчиво улыбнулся самому себе, пока долго и
медленно пил из своего кубка. Все гости выпили за него, крик-
нув, что он прекрасный рассказчик и всем хотелось бы услы-
шать, что за подвиг он совершил вместе со своим братом. Он
кивнул и продолжил:
— Король восседал на своем троне, когда мы вошли, и был
уже пьян. Я никогда не видел, чтобы человек пребывал в та
ком согласии с собой и с миром. Когда мы вошли, он провоз-
гласил громким голосом, обращаясь к гостям, что два умельца
из Леглина покажут свое искусство потешать людей. Рядом с
ним сидела Эмер в свадебных украшениях, и лицо ее пе было
печально, ибо молодые девушки быстро привыкают к другим
мужьям и, кроме того, король Колла казался ей даже краси-
вее, чем наш господин, король Домпал. Мы начали с простых
шуток, которые мы выговаривали хорошо, и тех проделок, ко-
торые мы исполняли в обычных случаях. Король Колла был
в столь веселом расположении духа, что просто ревел от хохо-
та. Все гости в зале смеялись вместе с ним, а когда Фердиад,
стоя на голове, принялся играть па дудочке, в то время как я
с рычанием танцевал танец медведя вокруг пего, король отки-
нулся па спинку тропа, широко открыв рот, и забрызгал ме-
дом из своей чаши подвенечное платье своей госпожи. Оп вы-
крикнул, задыхаясь, что никогда в жизни не видел шутов,
равных нам. На это мы навострили уши, подумали и обменя-
лись шепотом словами. Ибо, раз он не видел шутов, подобных
нам, то мы пе видели никого, кто смеялся бы, как он, над
простыми шутками. Итак, мы стали исполнять более сложные
проделки, и король хохотал, подобно сороке в мао, когда солн-
це проглядывает сквозь ирландский туман. Тогда мы сами раз-
веселились, принялись разыгрывать паши самые редкие шутки
и позволили себе самые шумные выходки, от которых сводит
живот и болят скулы даже у людей, которые омрачены скор-
бью лиоо стр 1ДПЮТ от болезни. Все это время хохот короля ста-
новился все громче, он задыхался, и вскоре его смех сделался
подобен девятому валу, разбивающемуся о побережья Донега-
на, когда усиливается весенний прилив. Затем внезапно его
лицо почернело, и он упал со своего трона на пол, ибо у него
разорвалось что-то внутри от смеха. Когда это случилось, Фер-
диад и я переглянулись, вспомнив нашего господина, короля
Дом нала, и подумали, что хоть как-то отплатили за ту добро-
241
ту и гостеприимство, которые он выказывал нам. Королева
истошно завопила от ужаса, и все, кто находился в зале, по-
спешили к королю, кроме нас, поскольку мы направились к
двери. Но прежде чем мы подошли к ней, мы услышали крик,
что король умер. Дальше слушать мы не собирались и обра-
тились в бегство, направившись через степь, на север. Мы бе-
жали как можно быстрее, подобно тому, как епископ Асаф бе-
жал через поля и луга, когда его преследовали красные духи.
Мы нашли убежище у короля Сигтрюга в Дублине, полагая,
что там мы находимся в безопасности, но королева Эмер по-
слала вооруженных людей за нами, которые сказали королю
Сигтрюгу, что мы рабы, полученные ею в наследство от быв-
шего мужа, короля Домнала. Они еще сказали, что мы злыми
и колдовскими чарами заставили умереть ее нового мужа, что
нанесло ей большой ущерб и причинило вред ее доброму име-
ни. Поэтому она и желает убить нас. Мы спрятались на тор-
говом корабле, попали в Данию и поступили на службу к ко-
ролю Харальду, где и преуспели. Но никогда, пока он был
жив, мы не рассказывали никому о том, как мы поступили с
королем Коллой, поскольку мы не желали, чтобы король Ха-
ральд знал об этом. Ибо он мог опасаться, что его постигнет
такая же участь.
Когда Фелимид закончил свой рассказ, все за столами ста-
ли шуметь, ибо многие гости сделались пьяны и кричали, что,
хоть ирландец и говорил хорошо, опи ожидали услышать дру-
гие речи, а не перечисление проделок, которые убили короля
Коллу. Сам Орм согласился с этим.
— Ты уже слышал, — сказал он шуту, — что наше любо-
пытство было велико с самого начала, но оно сделалось еще
больше после того, как ты рассказал нам свою историю. Не
нужно предупреждать нас, что любой мужчина или женщина
могут лопнуть от хохота, ибо если это случится, никто не
станет тебе мстить, но это будет достойным завершением мо-
его пира, и оп надолго'•останется *в памяти жителей пригранич-
ных земель.
— И если все действительно так, как ты говоришь, — ска-
зала Ильва, — что вы можете потешать остальных лишь в при-
сутствии человека, в чьих жилах течет королевская кровь, то
я считаю себя выше, чем какой-то там мелкий ирландский
король.
— Конечно, ты выше, — поспешил ответить Фелимид, —
ведь ты, Ильва, обладаешь большими правами говорить о сво-
ем королевском происхождении, чем кто-либо другой. Но есть
еще одно препятствие, не позволяющее нам показать свое ис-
кусство. И если вы терпеливо меня выслушаете, то я поясню
вам, в чем дело. Знайте же, что мой прапрапрапрапрапраде-
душка, Фелимид Козлиная Борода, в честь которого я и был
назван, был самым известным шутом в те дни, когда всей
242
Ирландией правил король Финехта Чревоугодник, и он пер-
вый в нашем роду, кто сделался христианином. Случилось так,
что однажды, когда он путешествовал, он повстречал в том
месте, где расположился на ночлег, святого Адамнана и про-
никся уважением и любовью к благочестивому мужу. Итак,
желая высказать ему свое восхищение, он потешал его в то
время, когда святой сидел за столом вечером, показывая самые
сложные и запутанные из своих шуток. Он выделывал их так
старательно, что, наконец, сломал себе шею и упал на пол
как мертвый. Когда святой понял, в чем дело, он поднялся из-
за стола, прикоснулся к его шее и произнес над ним столь мо-
гущественную молитву, что жизнь вернулась к моему предку,
но остаток дней шея его была искривлена. В благодарность за
это чудо наш род всегда потешал архиепископа Армага и ар-
хиепископа Кэшеля, аббата Йоны и аббата Клонмакнойза, так
же, как и королей. Кроме того, мы никогда не показываем
свое искусство в присутствии мужчин и женщин, которые не
крещены. По этой причине мы не можем потешать вас здесь,
хотя с радостью бы сделали это.
Орм с изумлением смотрел на маленького человека, пока
оп говорил все это, ибо, помня Рождество при дворе короля
Харальда, он знал, что это ложь. И он уже собирался открыть
рот, но предостерегающий взгляд отца Вилибальда заставил
ого замолчать.
— Такова Божья воля, — промолвил другой ирландец тон-
ким голосом, — ибо, без бахвальства скажу, что многие люди
короля Харальда принимали крещение, дабы пе уходить из
пиршественное залы, когда приходило время нам потешать
короля.
Ильва начала говорить что-то, но Орм, отец Вилибальд и
оба шута-ирландца одновременно принялись громко разговари-
вать между собой, что вместе с пьяным гомоном и храпом
совершенно заглушило ее слова.
Орм сказал:
— Я надеюсь, что вы оба останетесь на некоторое время
адесь, чтобы я и мои домочадцы смогли посмотреть на ваши
выкрутасы н проделки, когда все гости разъедутся по домам,
и(х> в мппм дома пси христиане.
Но на .rm многие молодые гости громко закричали, что по-
смотрит па шутовскую потеху, чего бы это ни стоило.
— Крести пас, раз пет другого выхода! — крикнул один. —
И по откладывай, пусть обряд состоится прямо сейчас!
— Да, да! — закричали остальные. — Это самое лучшее
решение! Пусть нас окрестят сейчас же!
Кое-кто из старших расхохотался, но остальные задумались
и переглянулись с сомнением.
Гисли, сын Черного Грима, вскочил на скамью и крикнул:
243
— Пусть те, кто не желает креститься, уходят и устраива-
ются на сеновале!
Крики становились все громче, и возбуждение гостей рос-
ло. Отец Вилибальд сидел, склонив голову на грудь и бормоча
что-то в то время, как оба шута бесстрастно отхлебывали пи-
во. Черный Грим сказал:
— Сейчас мне кажется, что мне ничего не стоит принять
крещение, и здесь нет оснований для беспокойства. Но, быть
может, я сильно опьянел от этого крепкого пива, размяк от
праздничной еды и мудрых бесед с моими друзьями? Быть мо-
жет, я буду думать иначе, когда пройдет хмель, а мои соседи
будут насмехаться надо мной?
— Все твои соседи здесь, — промолвил Орм, — и кто будет
насмехаться над тобой, когда каждый поступит так же, как и
ты? Очень может быть, что вы все будете смеяться над не-
крещеными людьми, когда увидите, какой сильной станет ваша
удача после принятия крещения.
— Быть может, ты и прав, — ответил Грим, — ибо никто
не станет отрицать, что твоя удача лучше, чем у остальных
людей.
Отец Вилибальд поднялся на ноги и, широко раскинув ру-
ки, произнес что-то по-латыни, так что все замолчали, а не-
сколько женщин побледнели и затрепетали. Двое пьяных гос-
тей поднялись и приказали своим женам идти с ними и не
присутствовать при этом колдовстве, по те остались на св'оих
местах, как будто и не слышали, что говорят их мужья. Юба
гостя сели и мрачно принялись опять пить.
Все почувствовали облегчение, когда отец Вилибальд пе-
рестал говорить на латыни, которая напоминала всем свиня-
чий визг. На привычном языке он обратился ко всем и рас-
сказал о могуществе и доброте Христа и его желании взять
под защиту всех мужчин и женщин, не исключая преступни-
ков и тех, кто нарушил супружескую верность.
— Вы видите, — промолвил оп, — что все заслуживают
доброты и милости, которые дарует Христос, ибо Он вождь,
который приглашает каждого мужчину и женщину на пир
Свой и раздает дары каждому из гостей Своих,
Все остались очень довольны речью, а некоторые даже
прыснули от смеха, ибо всем было забавно услышать, как со-
седей называют грабителями и прелюбодеями, с чем каждый
про себя согласился.
— Я искренне надеюсь, — продолжал брат Вилибальд, —
что вы будете следовать Христу до конца своих дней, а это
означает, что вам надлежит исправиться, соблюдать Его запо-
веди и не поклоняться никакому другому богу.
— Да, да! — нетерпеливо закричали все. — Мы все испра-
вимся. А теперь поторопись, дабы мы перешли к более важ-
ному делу.
244
— Вы не должны еще забывать о том, — продолжал отец
Вилибальд, — что отныне вы должны будете приходить ко
мне в церковь Господню каждое воскресенье или хотя бы каж-
дое третье воскресенье, дабы слышать волю Божью и обучить-
ся христианской доктрине. Обещаете мне это?
— Обещаем, — охотно проревели все. — А теперь придер-
жи язык за зубами Время идет, и скоро наступит вечер.
— Самое благотворное для ваших душ, если вы будете
приходить каждое воскресенье, но тем, кто живет далеко, мож-
но приходить и каждую третью неделю.
— Прекращай болтовню, поп, и крести нас! — проревели
самые нетерпеливые из гостей.
— Тихо! — рявкнул отец Вилибальд. — Древние и ко-
варные дьяволы вашей лживой веры искушают вас, заставля-
ют орать и перебивать мою проповедь в надежде воспрепят-
ствовать воле Божьей и удержать в своей власти. То, что я
говорю вам о Христе и о Его заповедях, не болтовня, а необхо-
димое знание, которому вы должны внимать в молчании. Яне
буду молиться, если богохульники и слуги дьяволовы пе уйдут
отсюда, дабы я мог произвести обряд крещения надлежащим
образом.
Затем он опять принялся произносить что-то по-латыни,
торжественно и сурово, так что вскоре несколько пожилых
женщин начали рыдать и всхлипывать. Никто из мужчин не
посмел произнести ни слова, все смотрели на священника вы-
пученными глазами и открыв рот. Но двое уже клевали носом,
их головы склонялись все ниже и пиже к пивпым кубкам, по-
ка гости по соскользнули под стол, откуда донесся громкий
храп.
Отец Вилибальд приказал всем подходить к купели, где
был крещен Харальд Ормсон, и все двадцать три мужчины и
девятнадцать женщин, стар и млад, были поочередно окропле-
ны водой. Орм и I^ann вытащили двоих спящих из-под стола и
встряхнули их, пытаясь вернуть к жизни. Но, видя, что это
по увенчалось успехом, они отнесли их к купели и держали до
тех пор, пока их пе окропили, как остальных, после чего их
отбросили в тихий угол. Все находились в прекрасном распо-
ложении духа. Они отирали йоду с головы и радостно возвра-
щались на свои места ia столом. Когда же отец Вилибальд по-
пытался завершить обряд, произнеся общее благословение,
поднялся такой шум, что ничего не было слышно.
— Здесь никто пе боится воды, — гордо ревели они, усме-
хаясь друг другу через столы.
— Теперь все готово!
— Поднимайтесь, шуты, и покажите нам свое умение!
Шуты обменялись друг с другом беглыми улыбками и
охотно поднялись со скамей. Немедленно в покоях наступила
глубокая тишина. Когда они оказались в середине зала, они
245
очень учтиво поклонились Ильве, как будто лишь она собира-
лась смотреть на них, затем некоторое время они с изумлени-
ем смотрели на гостей, которые уже покатывались со смеху,
от чего те совсем обессилели от хохота. Затем они одновремен-
но перекувыркнулись через головы, не помогая себе руками,
и внбвь приземлились на ноги. Затем они подражали птицам и
зверям, играли разные песенки на дудочках, стоя на руках, и
жонглировали кубками, ножами и мечами. Затем они извлек-
ли из мешков пестро одетых кукол с лицами старух. Филимид
взял за руки одну, а Фердиад другую, и немедленно куклы
принялись разговаривать, сперва дружелюбно, затем тряся го-
ловами и злобно шипя и, наконец, яростно браня и без уста-
ли понося друг друга, подобно ссорящимся воронам. Трепет
охватил собравшихся, когда куклы начали говорить, некото-
рые женщины вскрикивали в испуге, а мужчины побелели и
схватились за мечи. Но Ильва и отец Вилибальд, которым дав-
но уже были известны проделки шутов, успокоили всех, уве-
рив, что лишь искусность шутов заставляет кукол говорить,
и здесь нет никакого колдовства. Орм сам некоторое время был
в замешательстве, но быстро взял себя в руки. Когда же шу-
ты свели кукол поближе и заставили их драться, в то время
как проклятия становились все громче, так что казалось, что
сейчас они вцепятся друг другу в волосы, Орм разразился та-
ким хохотом, что Ильва заботливо наклонилась к нему и по-
просила пе забывать об участи короля Коллы. Орм отер с глаз
слезы и взглянул па нее.
— Не так-то легко быть предусмотрительным, когда тебе
весело, — промолвил он. — Но я не думаю, что Господь до-
пустит, чтобы со мной случилось что-нибудь плохое после того,
как я оказал ему столь большую услугу.
Но было видно, что он серьезно воспринял предостереже-
ние Ильвы, ибо он никогда не пропускал мимо ушей того, что
касалось его здоровья.
Наконец шуты перестали потешать гостей, хотя те умоля-
ли их продолжить, и вечер закончился без того, чтобы кого-
нибудь постигла участь короля Коллы. Затем отец Вилибальд
возблагодарил Господа за мир и счастье, которое Он дарует,
и за те души, которым Он позволил обратиться к Христу.
Итак, большой крещенский пир Орма завершился, и гости
разъехались верхом по домам, беседуя о хороших яствах, доб-
ром пиве и восхитительных проделках, которые показали им
ирландские шуты.
Глава седьмая
О МЕЧЕНОСЦЕ ШВЕДСКОГО КОРОЛЯ
И О МАГИСТРЕ ИЗ ААХЕНА И ЕГО ГРЕХАХ
Когда все гости, кроме четырех нищих, отбыли и тишина
и спокойствие воцарились в Гронинге, Орм и его домочадцы
согласились между собой, что пир прошел лучше, чем того
можно было ожидать, и Харальд Ормсон принял крещение,
что, без сомнения, делает честь ему и им. Лишь Аса была за-
думчива. Она сказала, что прожорливые гости съели почти
все запасы еды и им самим мало что осталось на собственные
нужды.
— Пекарня пуста, — продолжала опа, — а кладовая вы-
глядит так, как будто в ней хозяйничали волки. Я это говорю
вам обоим, поскольку если вы собираетесь иметь много сыно-
вей, то вам не удастся устраивать для каждого подобные кре-
щенские пиры. Я не хочу жаловаться на излишние затраты,
ибо первенцу должны быть оказаны соответствующие почести,
но нам придется довольствоваться тем пивом, что у нас оста-
лось, до тех пор, пока не поспеет новый урожай хмеля.
Орм сказал, что но желает слышать ворчания по поводу
того, что было съедено немного больше еды, чем обычно..
— Я тебя хорошо знаю, — промолвил он Асе, — ворчание
у тебя стало главной привычкой. Я слышал, что «пиво, кото-
рое у нас осталось», не такой уж плохой напиток, которым
вполне можно довольствоваться.
— Ты должна помнить, Аса, — сказал отец Вилибальд, —
что это был необычный праздник. Ибо он состоялся по воле
Вожьей, и по воле Божьей на нем были крещены язычники.
Давай же не будем сетовать на расходы, ибо Господь воздаст
пам за лих сторицей.
Аса признала, что в этих доводах ость правда, поскольку
опа не хотела противоречить отцу Вилибальду, даже если у
нее были па то основания.
Отец Вилибальд ликовал, поскольку ему многое удалось
сделать за это время, ведь он не только окрестил язычников,
по и сделался первым слугой Христовым, который заставил
принять крещение смоландцев.
— Я не могу сказать, что мое долготерпение заслуживает
вознаграждения, — промолвил он, — так же как не могу ска-
зать, что напрасно сопровождал вас в эту страну мрака. За
247
эти три дня пира сорок пять человек приняли крещение из
моих рук. Увы, никто из них не может сказать, что по побуж-
дению собственного сердца обратился к Христу, хотя я так
много рассказывал им о Нем. Наших гостей убедили ирланд-
ские шуты, а люди из Смоланда крестились вопреки своей
воле. Но я убежден, что если слуги Христовы будут сидеть и
ждать, пока люди этой страны придут к ним по побуждению
собственного сердца, им придется ждать очень долго. Я так-
же убежден, что много доброго получится из всего того, что
произошло во время пира. Но заслуга в этом принадлежит не
мне, а двум ирландцам. Истинно, чудо Господнее в том, что
они были направлены сюда именно тогда, когда мы в них
больше всего нуждались.
— Истинно, чудо Божье, — поддакнула Аса.
— Теперь, — сказал Орм, — пришло время услышать по-
больше о тех, кто пришел к нам под видом нищих. Нам хоте-
лось бы знать, почему вы, два шута, странствуете по стране,
кто ваши товарищи и чем вы между собой связаны?
Большой человек с седой бородой взглянул на своих това-
рищей и медленно кивнул головой. Затем он сказал мрачным
голосом:
— Меня зовут Спъялли, и мой дом в Уппсале. Я сопро-
вождал короля Эйрика В1 походах и всегда находился рядом с
ним, держа его щит, поскольку я росл и силен. Но теперь у
меня другая обязанность, вместо этого он приказал мне вер-
нуться в Уппсалу под видом нищего, привязав к ноге меч.
Он замолчал, и все посмотрели на него в изумлении.
— Зачем тебе привязывать к ноге меч? — спросила Ильва.
— На это я бы мог рассказать многое, — ответил он, — и
еще больше помимо этого. Но я и так уже сказал слишком
много, ибо я знаю, что ты, женщина, сестра короля Свейна.
Моя главная новость — самая плохая: король Эйрик, которо-
го люди прозвали Победоносным, умер.
Все решили, что это действительно новость так новость, и
им пе терпелось узнать больше.
— Ты не должен бояться меня, — сказала Ильва, — хоть
я и вправду сестра короля Свейна. Между нами не сущест-
вует никакой привязанности, и последнее приветствие, кото-
рое мы от него получиля, было, когда он подослал людей,
дабы лишить нас жизни. Это он убил короля Эйрика?
— Нет, нет! — негодующе вскричал Спъялли. — Если бы
это было так, я бы не сидел здесь и не рассказывал сказки.
Король Эйрик умер от колдовства, в этом я уверен. Хотя я
не знаю, послали ли смерть боги или он умер по вине жен-
щины — Сигрид Гордой, дочери Скеглар — Тости, жены ко-
роля, да будет брошена опа павеки в водоворот Хель * из лез-
* Хель — преисподня в древнескандинавской мифологии.
248
вий мечей и змеиных зубов! Король со множеством кораблей
грабил у Малых Островов, собираясь вскоре сразиться с ко-
ролем Свейном, который укрылся в северном Съялланде. Нам
сопутствовала удача, так что мы были веселы духом. Но ког-
да мы были в гавани Фальстера, удача изменила лам, ибо
там короля охватило безумие, и он объявил всему войску,
что желает принять крещение. Он сказал, что тогда его удача
в битве против короля Свейна сделается сильнее. Его подбили
на это попы, которые приехали к нему из Саксонии и давно
уже нашептывали ему что-то. Воины не обрадовались этой
вести, и самые мудрые из них прямо сказали королю, что
не пристало королю шведов думать о такой глупости, которая,
быть может, годится для данов и саксов, но не для него.
Но он лишь гневно взглянул на них и ответил кратко. А по-
скольку они знали его как одного из мудрейших мужей, кото-
рый всегда доверяет собственному чутью, они не стали доку-
чать ему своими советами. Его жена, которая поплыла с нами
на юг, дав все корабли, что опа унаследовала от своего отца,
ненавидела Христа и всех его споспепшиков самой лютой не-
навистью и пе позволила королю Эйрику заткнуть себе рот.
Итак, между ними возникла страшная вражда, и среди воинов
прошла молва, что Сигрид заявила Эйрику, будто бы в мире
нет человека более достойного сожаления, чем крещеный ко-
роль. А Эйрик пригрозил, что изобьет ее кнутом, если она
еще раз заговорит об этом. Из-за этой распри войско раздели-
лось, так что обе стороны, мы, шведы, и люди Сигрид, погля-
дывали искоса друг на друга, обменивались язвительными за-
мечаниями и насмешками и часто доставали мечи из пожен.
Тут колдовство и овладело королем. Оп принялся хворать,
сделался беспомощен и не мог пошевелиться. Однажды угром,
когда большинство наших людей еще спали, дочь Скеглара —
Тости бросила нас, уплыв со всеми своими кораблями. Когда
мы узнали о ее исчезновении, то подумали, что она уплыла к
Свейну Вилобородому, и король решил так же. Мы ничего
не могли поделать, а король тогда был настолько слаб, что
едва мог говорить. Затем в войске возникло великое замеша-
тельство, и все предводители кораблей хотели как можно ско-
рее отплыть и вернуться домой. Было много споров из-за ко-
ролевского ларца с сокровищами. Все прорекались из-за того,
как поделить богатство между споспешпиками короля, дабы
оно пе цопало в руки королю Свейну. Тогда король призвал
меня к себе и велел отнести меч своему сыну в Уппсалу. Ибо
это очень древний меч уппсальских королей, который был по-
дарен им во владение Фрейей *. «Возьми мой меч, Спъялли, —
сказал он, — и хорошенько присмотри за ним, ибо оп прино-
сит удачу всему моему роду». Затем он попросил у меня во-
* Древнескандинавская богиня, которая, по легенде, правила в
Уппсале.
249
ды, и я понял, что ему осталось недолго жить. Вскоре после
этого он, которого люди называли Победоносным, умер жал-
кой смертью в своей постели. При нем осталось достаточно
много дружинников, дабы сложить погребальный костер. Мы
как можно лучше исполнили эту обязанность: убили двух его
рабов и двух его попов и положили на погребальный костер,
в ногах у владыки, дабы он не предстал перед богами без со-
провождения, как человек низкого происхождения. Когда ко-
стер был уже объят пламенем, на нас напало множество оби-
тателей островов. Увидев, что они приближаются, я немед-
ленно обратился в бегство, не из боязни, но ради того, чтобы
сохранить меч. Вместе с этими тремя людьми я добрался по
воде на рыбачьей лодке до Сконе. Отныне я ношу меч, при-
вязав его к ноге, под одеждой, поскольку лучше я его спря-
тать пе могу. Что случится с этим мечом, я не могу предполо-
жить, но Эйрик был величайшим из королей, хотя его сгубили
колдовские чары, и он лежит сейчас далеко, на фальстерском
берегу, где нет даже кургана, скрывшего бы его пепел.
Таков был рассказ Спъялли, и все собравшиеся пребывали
в изумлении, услышав такие новости.
— Плохие времена настали для королей, — произнес на-
конец Орм. — Сперва Стирбьерн, который был самым силь-
ным, затем король Харальд, который был самым мудрым, а
теперь король Эйрик, который был самым могущественным.
Недавно мы слышали, что великая императрица Теофания
тоже умерла. Она одна правила всей Саксонией и Ломбарди-
ей. Лишь король Свейн, брат моей жены,, самый злобный из
королей, не- только не умирает, но процветает и жиреет. Хоро-
шо бы знать, почему Господь не поразит его, оставив в живых
королей получше?
— Господь поразит его, когда придет время, — промолвил
отец Вилибальд, — как он поразил Олоферна, чья голова бы-
ла отрублена женщиной, Юдифью, или как царя ассирийско-
го, который был убит своими сыновьями, когда он, преклонив
колена, поклонялся своим идолам. Иногда случается так, что
злые люди цепляются за жизнь. В северных странах, где ца-
рят холода, дьявол более силен и могуществен, чем в дру-
гих, не столь жестоких краях. Правдивость этого рассказа
подтверждает хотя бы то, что этот человек, Спъялли, сидя
здесь, повествует нам о том, как он собственными руками
убил двух служителей Христовых, дабы принести жертву на
погребальный костер. Столь зверские обычаи не распростра-
нены нигде в мире, кроме как на севере, да у некоторых пле-
мен вендов. Я даже и де знаю, как я могу противостоять по-
добным преступлениям. Что толку с того, что я скажу тебе,
Спъялли, что ты будешь гореть в геенне огненной за этот по-
ступок.
Спъялли задумчиво обвел взглядом собравшихся.
250
— Вероятно, я сболтнул лишнего, — промолвил он, — и
прогневил попа. Но мы поступили лишь сообразно древнему
обычаю, ибо мы всегда поступаем так, когда шведский прави-
тель отправляется на пир богов. А ты сказала мне, женщина,
что среди вас нет врагов.
— Она сказала правду, — ответил Орм. — Тебе никто
здесь не причинит вреда. Но ты не должен удивляться тому,
что мы, верующие во Христа, считаем злейшим преступлени-
ем убийство священника.
— Они причислены к лику блаженных мучеников, — про-
молвил отец Вилибальд.
— Им хорошо там? — спросил Спъялли.
— Они сидят одесную Господа и пребывают в таком бла-
женстве, которое недоступно простым смертным, — ответил
отец Вилибальд.
— Значит, им там лучше, чем было здесь, когда они были
живы, — сказал Спъялли, — ибо домочадцы короля Эйрика
помыкали ими, как рабами.
Ильва рассмеялась.
— Ты заслуживаешь больше похвалы, нежели хулы, —
промолвила она, — ибо помог обрести им блаженство.
Отец Вилибальд гневно сверкнул на нее глазами и сказал,
что он с прискорбием слушает ее легкомысленные речи.
— Столь пустые слова были бы простительны глупой дев-
ке, — заметил он, — а не мудрой матери троих детей, столь
сведущей в христианской доктрине.
— Я дочь своего отца, — ответила Ильва. — И я не пом-
ню, чтобы оп воспитывал меня духовно и рассказывал все то,
чему его поучала вы и епископ Иоипо.
Отец Вилибальд печально кивнул и осторожно коснулся
рукой своей головы, что он привык делать, когда при нем упо-
минали имя короля Харальда.
— Нельзя отрицать того, что король Харальд был великим
грешником, — промолвил он. — И однажды, вы все об этом
знаете, я чуть было тоже не был причислен к лику святому-
чеников. Но в остальном оп был похож па царя Давида, это
сходство станет очевидным, если сравнить его с королем
Свейном, и я пе думаю, что он был бы рад усл нать, как од-
на из ого дочерей посмеивается над убийством священника.
— Все мы грешники, — сказал Орм. — Даже мне прихо-
дилось поднять руку па священника, когда мы ходили в по-
ходы в Кастилию и Лэон, брали приступом христианские го-
рода и сжигали их церкви. Священники отважно защищались
копьями и мечами, а мой господин, Альманзор, всегда прика-
зывал убивать их первыми. Но это было в те дни, когда я ни-
чего не знал о Христе, и я надеюсь, что Господь не покарает
меня за это.
251
— Мпе повезло больше, чем я думал, — заметил Спъял-
ли, — ибо я вижу, что попал к знаменитым людям.
Четвертый нищий, бледный молодой человек с черной ко-
роткой щетиной, до этого времени сидел молча, мрачно глядя
перед собой. Но сейчас он вздохнул и произнес:
— Все люди грешники. Увы, это истина! Но никто из вас
не носит такой тяжести в душе, как я. Я —- Рэйнальд, недо-
стойный служитель Божий, каноник доброго епископа Эккар-
да из Шлезвига. Но родом я из Зюльпиха, что в Лотарингии,
и являюсь бывшим магистром семинарии в Аахене. На север
я приехал потому, что я великий грешник и самый несчаст-
ливый из людей.
— Нужно здорово поискать, чтобы найти столь ценных
попрошаек, как вы, — промолвил Орм, — ибо каждому из вас
есть что рассказать. Если твоя история хороша, позволь нам
ее послушать.
— Всегда хорошо' послушать истории о грехе, — заметила
Ильва.
— Только если разум слушающего благочестив и они при-
носят пользу его душе, — сказал брат Вилибальд.
— Боюсь, из моей истории можно извлечь очень много
пользы, — скорбно промолвил магистр, — ибо вот уже двена-
дцать лот, как я являюсь несчастнейшим из людей. Быть мо-
жет, вам известно, что в пещере между Зюльпихом и Хеймба-
хепом живет премудрая женщина по имени Радла, которая
предвидит будущее. Меня к ней водила моя мать, которая
хотела узнать, буду ли я счастлив, если приму сан священни-
ка, ибо у меня возникло великое желание сделаться служи-
телем Христовым. Премудрая женщина взяла мою руку и
долгое время сидела с закрытыми глазами, качаясь и поста-
нывая, так что я чуть не умер от ужаса. Наконец она про-
молвила, что я буду хорошим священником и многое из того,
что я задумал, удастся. «Но с тобой случится несчастье, —
сказала она. — Ты совершишь три греха, и второй грех будет
хуже, чем первый, а третий грех будет тяжелее всех. Такова
твоя участь, и тебе ее не избежать». Вот ее слова, и к ним
она ничего не добавила. Когда я и моя мать шли домой из пе-
щеры, мы горько рыдали, ибо мы оба хотели, чтобы я был
святым человеком, свободным от греха. Мы пришли к нашему
старому священнику, дабы спросить его совета, и он ответил,
что человек, совершив всего три греха за всю свою жизнь,
должен считать, что оп счастлив, но его слова меня мало ус-
покоили. Итак, я поступил в семинарию в Аахене, и не было
там ни одного студента, который выказывал такое рвение к
учебе, как я, и так усердно бы избегал прегрешений. В латы-
ни и в литургике я был лучшим в семинарии. Когда мне ис-
полнился двадцать один год, я знал наизусть Евангелие и все
252
псалмь^, а также Послания к Фессалоникийцам и Послание к
Галатам, которые были сложны для большинства учеников, за
что меня высоко ценил настоятель собора и декан семинарии
Румольд и сделал своим дьяконом. У старого настоятеля Ру-
мольда была глотка как у быка и большие сверкающие гла-
за. Прихожане трепетали, когда он обращался к ним с пропо-
ведью, но больше всего на свете-, кроме Святой Церкви, он лю-
бил две вещи: пряное вино и обширные познания. Он был
сведущ в науках столь сложных и запутанных, что люди даже
не понимали значения их названий, таких, как астрология,
хиромантия, алгоризм;. говорил, что он может беседовать с им-
ператрицей Теофанией на ее родном языке Византии. Ибо в
молодые годы он побывал на Востоке вместе с ученым еписко-
пом Лютпрандом из Кремоны и рассказывал нам удивительные
истории о тамошних странах. Всю свою жизнь он собирал
книги, и их у него уже набралось семьдесят. Часто вечером,
когда я приносил ему в келью горячее вино, он обучал меня
различным наукам или заставлял читать вслух труды двух
древних поэтов, которые были в его библиотеке. Одного из них
звали Стациус, он витиеватыми словами воспевал прежние
войны, которые происходили между Византией и городом, ко-
торый назывался Фэбес. Другого звали Эрмольдус Нигеллус,
и его было понимать легче. Он рассказывал об императоре
Людвиге, сыне императора Карла Великого, и о том, как он
воевал с язычниками в Испании. Когда я делал ошибки при
чтении Стациуса, старый декан ругал меня, бил своим посо-
хом и говорил, что я должен читать его с любовью и благого-
вением, ибо он был первым поэтом в Риме, который сделался
христианином. Мне хотелось сделать приятное настоятелю и
избежать его посоха, поэтому я делал все, дабы ублажить его,
но как я ни пытался, я не смог полюбить стихи этого поэта.
Был еще третий поэт, книгой которого обладал декан, и она
была переплетена лучше других. Я часто видел, как он сидит
над ней и бормочет что-то. В такие вечера он был особенно
благодушен и посылал меня принести побольше вина, но ни-
когда не позволял читать ему вслух эту книгу. Меня снедало
любопытство, что же содержится в этой книге, и однажды ве-
чером, когда оп навещал епископа, я вошел в его келыо и
принялся искать эту книгу. Наконец я ее нашел, она была в
маленьком ларцо, который стоял под его креслом. Книга на-
зывалась «Правила для магистра», и в ней содержались сове-
ты святого Бенедикта, как жить праведной жизнью, за ними
следовало рассуждение о целомудрии, написанное человеком
из Англии по имени Альдхельм. Затем следовали длинные сти-
хи, начертанные особенно красиво и тщательно. Они называ-
лись Ars Amandi, что означает «Искусство любви», и были
сложены поэтом Древнего Рима, которого звали Овидий и ко-
торый, несомненно, не был христианином.
253
В этом месте повествования магистр скорбно взглянул на
отц Вилибальда, а тот лишь задумчиво кивнул.
— Я слышал об этой книге, — промолвил он, — и знаю,
что она особенно ценится среди глупых монахов и ученых мо-
нахинь.
— Это варево Вельзевула, — сказал магистр, — и все же
оно слаще, чем мед. Мне было трудно в совершенстве овла-
деть ею, ибо там было множество слов, которые не встреча-
лись пи в Евангелии, ни в Посланиях, ни у Стациуса. Но мое
рвение побороло мой страх. О том, что написано в книге, я не
скажу ничего, кроме того, что там есть множество подробно-
стей, касающихся ласк, сладких запахов, причудливой музы-
ки и всех видов чувственных удовольствий, которым предают-
ся мужчины и женщины. Сперва я боялся, что чтение этой
книги будет великим грехом, но затем я подумал (дьявол под-
сказывал мне) .и решил, что то, что не является злом для пре-
мудрого настоятеля, не окажется грехом и для меня. Этот по-
хотливый Овидий был великим поэтом, но полностью одержи-
мым дьяволом, и я был удивлен, что легко запоминал его
стихи, не прикладывая к этому никаких усилий. Я продолжал
читать, пока не услышал шаги настоятеля. Когда он вошел, я
сразу же получил сильный удар посохом за то, что не встре-
тил его с факелом у дома. Но я терпеливо перенес боль, ибо
в голове у меня были другие мысли. Два других раза, когда
он отсутствовал, я пробирался в его келью и дочитал стихи
до конца. С тех пор во мне произошли великие перемены, ибо
отныне голова моя была заполнена греховными помыслами,
которые складывались в весьма благозвучные стихи. Вскоре
после этого, благодаря моим познаниям, я сделался маги-
стром кафедральной семинарии, где все у меня складывалось
хорошо, пока я не получил предписание явиться к епископу.
Он сообщил мне, что богатый купец Дудо из города Моаст-
риха, человек известный своей набожностью, который пожерт-
вовал щедрые дары церкви, просил, чтобы ему послали хоро-
шего и ученого священника, дабы наставлять его сына в хри-
стианской добродетели и обучать его счету и письму. Епископ
избрал меня, ибо настоятель отзывался обо мне как о лучшем
из молодых учителей, особенно искусном в счете. Для того,
чтобы я мог справлять службу для домочадцев купца, епископ
сделал меня пресвитером, разрешив принимать исповедь. Я не-
медленно отбыл в тот город, где меня поджидал дьявол.
Он сжал голову руками и громко застонал.
— Не так уж много мы узнали из этой истории, — про-
молвил Орм. — Но, быть может, далее будет лучше. Позволь
нам узнать, что произошло, когда ты повстречался с дья-
волом.
254
— Я не встречал его во плоти, — сказал магистр, — но
мне и без этого от него досталось. Купец Дудо жил в большом
доме у реки. Он радушно принял меня, и каждое утро и каж-
дый вечер я справлял службу для его домочадцев. Я прилагал
все усилия, дабы обучить его сына, и иногда Дудо сам захо-
дил и слушал нас, ибо он был воистину добрым человеком и
часто просил меня не пренебрегать розгой, занимаясь с его ча-
дом. Его жену звали Алкмунда. У нее была сестра, которая
жила с ними в том же доме, и эту вдову звали Апостолика.
Они были обе молоды и очень красивы, но вели себя крайне
скромно и целомудренно. Когда они прогуливались, они дви-
гались медленно, опустив глаза, а в часы молитвы никто пе вы-
казывал большего рвения, чем они. Но с тех пор, как в моей
душе поселился непристойный поэт Овидий, я не осмеливался
слишком долго смотреть на них и не заговаривал с сестрами.
Все было хорошо, пока купец не отправился в длительное пу-
тешествие по делам на юг, в Ломбардию. Прежде чем пу-
ститься в путь, он исповедовался мне и дал обет, что если он
возвратится целым и невредимым, то оп подарит церкви щед-
рые дары. Кроме того, оп заставил меня пообещать, что я бу-
ду молиться за него ежедневно, простился с домочадцами и
отбыл на коне вместе со своими слугами. Его жеиа и ее сестра
безудержно рыдали при расставании, но, как только он уехал,
их слезы иссякли, и они принялись вести себя совсем иначе,
нежели раньше. Во время домашней молитвы они были по-
прежнему благочестивы и набожны, но они часто приходили
послушать, когда я занимался со своим учеником, и сидели,
перешептываясь и глядя на меня. Часто опи тревожились, пе
переутомилось ли дитя, и предлагали ему пойти и поиграть, а
однажды шепнули мне, что нуждаются в моем совете по од-
ному краппе важному делу. Они были изумлены тем, сказа-
ли они, что я столь торжественен и серьезен, вопреки моей мо-
лодости. А госпожа Апостолика спросила, правда ли, что все
молодые священники застенчивы с женщинами. Она сказала,
что они с сестрой теперь обе стали безутешными вдовами,
нуждающимися в проповедях и увещевании. Они сообщили
мне, что хотят исповедаться прежде Пасхи, а Алкмунда спро-
сила, имею ли я право отпускать грехи. Я ответил, что епи-
скоп даровал мн' такое право, поскольку, как оп пояснил,этот
дом славится своей набожностью и благочестием и здесь всег-
да найдутся люди, которые пожелают прийти на исповедь.
Услышав это, обо от радости захлопали руками; с этого вре-
мени дьявол начал искушать меня и я все больше и больше
думал об этих женщинах. Ради их доброго имени должен ска-
зать, что Дудо строго запретил им даже прогуливаться по го-
роду и наказал своему управляющему следить за этим. По-
этому-то они так часто и заглядывались на меня и в конце
концов ввели меня в грех. Увы, я должен был быть тверд и
255
уклониться от их домогательств, либо хотя бы избегать их
присутствия, как поступал святой Иосиф в доме Потифара.
Но Иосиф никогда не читал Овидия, поэтому он был не в та-
ком опасном положении, как я. Когда я смотрел на них, я пе-
реставал быть набожным и целомудренным человеком и ста-
новился похотливым грешником, поэтому я трепетал, когда
они приближались ко мне, но не осмеливался сделать что-ни-
будь, ибо был молод и неискушен в подобных делах. Эти жен-
щины были греховны, как и я, бесстыдны, и дерзости им было
не занимать. Однажды ночью, когда я спал в своих покоях,
женщина разбудила меня, забравшись ко мне в постель. Я не
мог говорить, ибо был преисполнен радости и ужаса одновре-
менно, а она нашептывала мне, что началась гроза, и она бо-
ится бури. Затем она обвила меня руками и принялась неисто-
во целовать. Вдруг сверкнула молния, и при ее свете я уви-
дел, что эта женщина была Апостолика, и хотя я тоже боял-
ся грозы, у меня не было времени думать об этом. Некоторое
время спустя, после того, как я вдоволь насладился ее преле-
стями, что было куда лучше, чем все то, что описывал Ови-
дий, я услышал удар грома прямо над крышей и ужаснулся,
ибо решил, что Господь собирается покарать меня. Но этого не
случилось, и в следующую ночь, когда Алкмунда пришла ко
мне и была столь же ласкова, как ее сестра, грозы не было,
а моя похоть была столь велика, что я наслаждался грехом
с холодной головой и жестким сердцем. Эти женщины обла-
дали покладистым и нежным нравом, никогда не укоряли ме-
ня и не бранились между собой; в них не было никакого зла,
кроме великой, безграничной похоти. Они не чувствовали ни
страха, ни раскаяния за то, что совершили, разве только тре-
вожились, что о происходящем догадаются слуги. Но дьявол
был силен в них, ибо что может быть приятнее для него, как
не падение служителя церкви? Когда наступила Пасха, все
домочадцы пришли ко мне, дабы исповедоваться в грехах. По-
следними подошли Алкмунда и Апостолика. Робко и застен-
чиво они изложили мне все, что произошло между нами, и я
не мог ничего сделать, кроме как объявить им об отпущении
грехов. Воистину, я совершил ужасный поступок, ибо, хоть я
к этому времени и погряз в грехе, но тогда я чувствовал, что
умышленно предаю Господа.
— Я искренне надеюсь, что с тех пор твое поведение из-
менилось к лучшему, — сурово промолвил отец Вилибальд.
— Я тоже па это надеялся, — ответил магистр. — Но судь-
ба повернулась иначе, ведь премудрая женщина предостерега-
ла меня от трех грехов. Пока дьявол еще ре всецело завладел
моей душой, ибо я, как и обещал, ежедневно молился за куп-
ца, дабы он не подвергался опасностям и невредимым вер-
нулся домой. Через некоторое время я даже молился дважды
и трижды в день, чтобы умерить ужас и раскаяние, которыми
256
было переполнено мое сердце. Но мой страх возрастал с каж-
дым днем, пока, наконец, на следующую ночь после праздно-
вания Воскресения Христова я не убежал из этого дома. Я про-
шел пешком, питаясь подаянием, весь путь до моего дома,
где тогда еще жила моя мать. Она была добродетельной жен-
щиной, и, когда я поведал ей обо всем; случившемся, она горь-
ко рыдала. Затем она принялась успокаивать меня, говоря, что
нет ничего удивительного в том, что женщины теряют благо-
разумие, увидев меня, и что такое случается гораздо чаще, чем
люди предполагают. Единственное, что я могу сделать, счи-
тала она, это пойти к доброму настоятелю и рассказать ему
все Она благословила меня, и я покинул свой дом, дабы ис-
полнить ее просьбу. Декан Румольд смотрел на меня с изум-
лением, пока я приближался к его дому, и спросил, почему я
вернулся. Тогда, плача, я поведал ему все, от начала и до кон-
ца. Он разгневался, когда узнал, что я прочел Овидия без его
дозволения, но, когда я рассказал ему, что произошло между
мной и обеими женщинами, оп хлопнул себя по коленками
разразился оглушительным хохотом. Оп пожелал узпать все
подробности и спросил, остался ли я доволен женщинами. За-
тем он вздохнул и сказал, что ничто в жизни не сравнится с
юностью и что ее не заменит ни один титул декана и настоя-
теля во всей империи. Но когда я продолжил свой рассказ,
его лицо стало мрачнеть, и по .завершении он стукнул кула-
ком по столу и прокричал, что я вел себя неподобающе и это
дело должен решать епископ. Мы отправились к епископу и
сообщили ему все, после чего оп и настоятель согласились, что
я поступил позорно, дважды подорвав их доверие ко мне: во-
первых, когда покинул место, на которое меня назначили, а
во-вторых, когда нарушил тайну исповеди, рассказав все сво-
ей матери. То, что я совершил блуд, было, конечно же, са-
мым тяжелым, но не самым редким прегрешением, которое
нельзя сравнивать с остальными проступками. За все эти гре-
хи на меня должна была быть наложена суровая епитимья.
Но поскольку я совершил оплошность больше по молодости,
чем из злых помыслов, они решили наказать меня как можно
мягче. Итак, они дали мне. на выбор три епитимьи: либо я от-
правляюсь священником к прокаженным в большой приют в
Юллихе, либо я совершаю паломничество в Святую Землю и
приношу оттуда масло с Масленичной Горы и воду из реки
Иордан. Если же я не принимаю эти две епитимьи, то я еду
на север, дабы обращать данов в правую веру. Подкрепленный
их состраданием и загоревшись желанием искупить свои гре-
хи, я выбрал самую суровую епитимью. Итак, они послали ме-
ня к епископу Эккарду в Хедебю. Он радушно меня приняли
вскоре сделал меня своим каноником, поскольку мои позна-
ния во всем были велики. Я пробыл у него два года, ревно-
стно блюдя свое благочестие и преподавая в семинарии, ко-
9 Ф. Г. Бентсон
257
торую он там устроил, пока судьба вновь не сыграла со мной
злую шутку, и я- совершил второе прегрешение.
— Ты странный священник, — промолвил Орм, — вместе
со своими грехами и безумными женщинами. Но ты еще не
сообщил нам, почему ты оказался здесь?
— Почему бы тебе не жениться, как разумному челове-
ку, — спросила Ильва, — раз твоя похоть столь велика?
— Некоторые люди считают, что священник не должен же-
ниться, — ответил магистр. — Ваш собственный священник
дал обет безбрачия, хотя он, наверное, добродетельнее меня и
лучше справляется с искушениями.
— У меня были дела поважнее, чем женщины, — ответил
отец Вилибальд. — А сейчас, хвала Господу, я уже настолько
стар, что для меня не существуют подобные искушения.
Но святые апостолы придерживались различных точек зрения
на это. Святой Петр был женат и даже зашел так далеко, что
взял с собой жену, когда отправился скитаться среди язычни-
ков. Но святой Павел думал иначе и всю свою жизнь провел
в безбрачии; быть может, поэтому он больше странствовал и
больше написал. Уже многие годы добрые люди склоняются к
мнению святого Павла, а святой аббат Бенедикт из Франции
считает, что священники должны избегать женитьбы и прочих
плотских радостей. Но я убежден, что пройдет какое-то вре-
мя, прежде чем священники сами откажутся от этого.
— Ты прав, — сказал магистр. — Я помню, что француз-
ский аббат Одо и его ученики говорили в своих проповедях,
что женитьба есть зло для служителя церкви, и я придержи-
ваюсь этого мнения. Но неизмеримы козни сатаны, и вы види-
те меня здесь именно потому, что я уклонился от женитьбы.
Это второй из грехов, который предвидела прорицательница. —
такова моя участь! И я не осмеливаюсь даже предположить,
каким будет третье прегрешение.
Все горячо попросили его продолжить свою историю и, по-
сле того, как Ильва поднесла ему крепкого пива и он подкре-
пился, магистр поведал им о втором прегрешении.
Глава восьмая
О ТОМ, КАК МАГИСТР СОВЕРШИЛ
ВТОРОЕ ПРЕГРЕШЕНИЕ, И О ЕПИТИМЬЕ,
КОТОРУЮ НА НЕГО НАЛОЖИЛИ ЗА ЭТО
— Продолжу свою историю., — промолвил магистр скорб-
ным голосом. — Должен рассказать вам, что неподалеку от
Хедебю живет женщина по имени Тордис. Она знатного про-
исхождения и одна из самых богатых людей в тех краях, у нее
большие владения и много скота. Она родилась и выросла языч-
ницей. Благодаря своему богатству опа была замужем три ра-
за, хотя еще молода, и все ее мужья умерли насильственной
смертью, па войне или в распрях. Когда был убит третий, она
очень опечалилась и добровольно пришла к епископу Эккар-
ду, дабы сказать, что ищет помощи у Господа. Епископ сам
обучил ее христианской доктрине и впоследствии окрестил ее,
после чего она стала исправно посещать обедню, приезжая в
церковь во главе большой свиты, звенящей оружием, как и
подобает дружине. Гордость ее была велика, а нрав она име-
ла строптивый и сперва пе позволяла своим споспсшникам
снимать с себя оружие перед входом в церковь, ибо, если они
сделают это, говорила опа, у них будет жалкий вид. Тем не
менее епископу удалось уговорить ее. Он же просил пас отно-
ситься к ней с великим смирением, ибо она могла сделать мно-
го добра Святой Церкви. Несколько раз она подходила к епи-
скопу с богатыми дарами. Но с ней было трудно поладить, и
особенно мне. Ибо, как только она увидала меня, она возжела-
ла моей плоти. Однажды после обедни она дождалась меня
одна на крыльце и попросила благословить ее. Я благословил
ее, и в это время ее глаза блуждали по мне, после чего опа
сказала, что, если я буду заботиться о своих волосах и боро-
де, как пристало любому мужчине, то сгожусь для более вы-
соких обязанностей, чем отправление обедни. «Ты можешь
когда угодно навестить мой дом, — добавила она, — и я поза-
бочусь о том, чтобы ты не раскаялся в этом». Затем она взя-
ла меня за голову и бесстыдно поцеловала, хотя неподалеку
стояли мои дьяконы, и оставила меня в великом ужасе и за-
мешательстве. С Божьей помощью теперь я стал достаточно
силен, чтобы устоять перед искушением женщины, и решил
вести себя безупречно, кроме того, она была не так прекра-
сна, как те две женщины. Поэтому я не боялся, что ей уда-
259
стоя соблазнить меня, но готовился к тому, что она может по-
вести себя, как безумная. Случилось так, что, к сожалению,
добрый епископ Эккард уехал на церковный собор в Майнц.
Я уговорил дьяконов не рассказывать о том, что они видели,
хотя они сильно смеялись над случившимся по глупости и не-
вежеству. В тот вечер я помолился Господу, дабы Он помог
мне с этой женщиной. Поднявшись с молитвы, я почувствовал
в себе чудодейственные силы и подумал, что они ниспосланы
мне, дабы побороть искушения плоти. Но, когда в следующий
раз она пришла в церковь, я страшился ее не меньше, чем
прежде, и пока хор пел, я обратился в бегство и спрятался
в ризнице, дабы избежать с ней встречи. Но, пренебре-
гая скромностью, она настигла меня прежде, чем я успел по-
кинуть церковь, и осведомилась, почему я не навестил ее во-
преки приглашению. Я ответил, что всецело занят важными
церковными обязанностями. «Ничего нет важнее этого, — ска-
зала она, — ибо ты тот мужчина, за которого я хочу выйти
замуж, хоть ты и стрижешь волосы и бреешь бороду. Я ду-
мала, что ты окажешься благоразумнее и не будешь застав-
лять меня сидеть и ждать, после того доказательства моей
любви, которое я дала тебе». Я был чрезвычайно смущен и
сперва не смог придумать более подобающего ответа, чем тот,
что я не могу оставить церковь, пока епископ находится в
отъезде. Но затем ко мпе верпулась отвага, и я сказал ей впол-
не определенно, что женитьба — это не то удовольствие, ко-
торое может себе позволить служитель Христа, и что святые
отцы церкви не одобрили бы женщину, которая намеревается
выйти замуж в четвертый раз. Она побледнела, когда я обра-
тился к ней, и угрожающе приблизилась, пока я еще говорил.
«Ты кастрат, — закричала она, — или я слишком стара для
тебя?» Она была очень опасна во гневе, я схватил распятие и,
держа перед ней, начал молиться, дабы злой дух покинул ее.
Она вырвала его из моей руки столь порывисто, что упала на
спину и ударилась головой о большой сундук для облачений.
Но она немедленно вскочила на ноги, громко призывая на по-
мощь, и я... Исполнилось то, что было мне предназначено и
чего я не мог избежать, ибо в схватке, возникшей в церкви,
на крыльце и на площади, между ее людьми, которые пыта-
лись помочь ей, и добрыми горожанами, которые пытались по-
мочь мне, было убито много людей с обеих сторон, среди них
архидьякон, которому отрубили голову мечом, и каноник Анд-
реас, который выскочил из епископского дворца, дабы воспре-
пятствовать кровопролитию, и камень попал ему в голову, от
чего он на следующий день скончался. Наконец, удалось от-
теснить женщину и ее приспешников, но велико же было мое
отчаяние, когда я увидел поле битвы и узнал, что из-за меня
было убито двое священников. Когда вернулся епископ Эк-
кард и узнал новостщ он решил, что я виноват во всем, ибо,
260
сказал он, он же повелел, чтобы к этой женщине все мы от-
носились с величайшей заботой и смирением, и я не подчи-
нился ему. Я должен был, сказал он, исполнить ее желание.
Я просил его покарать меня самым жестоким образом, ибо
мысль о свершенных мною прегрешениях терзала мне серд-
це, хотя я и знал, что никак не мог избежать их. Я поведал
ему о пророчестве премудрой женщины и о том, что я совер-
шил второй из трех грехов, которые мне предначертаны. Епи-
скоп ответил, что предпочел бы, чтобы меня не было в Хеде-
бю тогда, когда придет час третьего греха, и, наконец, приду-
мал для меня подходящую епитимью. Он приказал мне совер-
шить паломничество на север в те земли, где обитают дикие
смоландцы, дабы выкупить у них ревностного слугу Божьего,
отца Себастиана, который три года назад был послан к ним
проповедовать Евангелие и с тех пор томится у них в заклю-
чении, как раб. Вот с какой целью я пришел сюда. Теперь вы
знаете все о моих* злоключениях.
На этом оп закончил свою историю. Ильва рассмеялась и
палила ему еще пива.
— Кажется, ты несчастлив с женщинами, как бы ты к
ним пи подступался, — сказала она, — несмотря на то, что
прочел книгу, где рассказывалось все об искусстве любви. Ия
пе думаю, что тебе повезет с ними в этих краях.
Но магистр Рэйнольд ответил, что все это произошло от
его тщеславия и суетности.
— Ты, должно быть, очень глуп, — промолвил Орм, — и
твой епископ тоже, если вы рассчитываете выкупить священ-
ника у смолапдцев или уйти от них целым и невредимым, не
заплатив золота и серебра.
Магистр тряхнул головой и горестно улыбнулся.
— У меня пет пи золота, пи серебра, — сказал он, — ибо
я не собираюсь обменивать отца Себастиана на железо. Я хо-
чу предложить им самого себя вместо него. Я моложе, чем он,
и сильнее, так что я думаю, они согласятся на такой обмен.
Та с я надеюсь искупить смерть двух священников.
Все были изумлены его ответом и сперва не новерили, что
он говорит правду. По магистр поклялся в этом.
Я думаю, что я такой же добродетельный христианин,
юн п бот,шиш гво людей, — сказал Орм, — но я скорее бы
соверши и в in »< больше грехов, чем предложил бы себя в
рабы.
Отец Внлиоальд заметил, что не всем доступно такое хри-
стианское рвение, но что магистр поступает правильно.
— Твое рабство продлится недолго, — добавил он, — ибо
осталось не больше пяти лет до пришествия Христа на зем-
лю. Поэтому, если ты будешь избегать женщин, дабы они не
при несли тебе несчастья, быть может, тебе удастся крестить
множество смоландцев прежде, чем этот день наступит, и ты
261
предстанешь очистившимся перед Господом на Страшном Суде.
— То, что ты говоришь, правда, — ответил магистр, — и
те же мысли приходили мне в голову. Но самое ужасное в
том, что мне предстоит еще совершить третий грех, а премуд-
рая женщина сказала, что он будет самым ужасным из всех.
Никто не мог придумать, как утешить магистра, но Орм
сказал, что он надеется, пройдет много времени прежде, чем
он совершит его.
— Ибо я не хотел бы, чтобы ты совершил его, будучи го-
стем в моем доме, — промолвил он. — Но будьте уверены в
том, отец, и ты, Спъялли, и вы, ирландцы, что вы можете
оставаться в моем доме сколько вам угодно.
— Я тоже этого хочу, — добавила Ильва.
Они поблагодарили их обоих, но Спъялли сказал, что мо-
жет принять приглашение лишь на несколько дней.
— Ибо я не могу затягивать свое путешествие, — объяс-
нил он, — когда к моей ноге привязана удача шведских ко-
ролей.
Оба шута сказали, что они отправятся в путь вместе со
Спъялли, поскольку тоже направляются в Уппсалу. Если им
не понравится там, то повсюду найдутся короли, которые ра-
душно их примут.
— Мы можем отправиться в Норвегию, — добавили они, —
где королем стал Олаф Трюггвасон, ибо говорят, что он к то-
му же ревностный христианин. Либо мы можем поехать на
восток к князю Вальдемару в Гардарики, который славится
своим могуществом и богатством. Говорят, он хорошо прини-
мает людей, занимающихся нашим ремеслом.
— Это будет длинное путешествие, — заметил Орм.
— У нас нет дома, — ответили они, — и всю нашу жизнь
мы скитаемся по земле. Там, где есть короли, туда мы с ра-
достью и направляемся, ибо короли всегда принимают нас ра-
душно. За Гардарики находится королевство Василия, кото-
рого прозвали Молот Болгаров, и после того, как король Ха-
ральд и король Эйрик умерли, он один из самых могуществен-
ных правителей в мире. Хотя, может быть, молодой император
Германии был бы недоволен, услышав нас, да и король Бри-
ан, который правит Ирландией, тоже. Мы слышали от море-
ходов, что шуты императора Миклагарда пользуются большой
славой и показывают чудо своего искусства; люди особенно
вспоминали о проделках, которые они разыгрывали перед по-
слами старого императора Германии в те дни, когда Никифо-
ров правил Миклагардом. Рассказывают, что они каким-то осо-
бым чудесным образом забираются на шест, а нам эта шутка
неизвестна, хотя мы и считаем, что знаем больше шуток, чем
остальные. Поэтому нам, быть может, полезно отправиться ту-
да, дабы взглянуть, насколько они искусны в нашем ремесле,
и показать, на что способны ирландские умельцы. Кроме то-
262
го, это большая честь — предстать перед императором Васи-
лием, а для него большая честь взглянуть па нас. Но прежде
всего мы отправимся в Уппсалу, к молодому королю, и дума-
ем, что лучше всего для нас пойти со Спъялли, ибо он подхо-
дящий человек для того, чтобы просить милостыню.
Так и порешили, и спустя несколько дней, подкрепившись
и отдохнув, Спъялли еще раз привязал королевский меч к но-
ге, после чего он и два ирландца взялись за свои нищенские
сумы и посохи. Аса и Ильва дали им много еды в дорогу, на
что они сказали, что и не надеются еще раз встретить такое
гостеприимство, которое им оказали в Гроиинге.
Когда они расставались, Фелимид сказал Орму:
— Если мы еще когда-нибудь встретимся, имей в виду, что
ты всегда найдешь в нас хороших друзей.
— Я очень надеюсь, что мы еще когда-нибудь увидимся, —
ответил Орм. — Но если вы отправитесь в Миклагард, боюсь,
мои надежды пе исполнятся. Ибо я остаюсь здесь, буду жить
в мире и согласии, растить детой и заботиться о своих ста-
дах. И никогда больше я пе отправлюсь в поход по морю.
— Кто знает? — сказали маленькие длинноухие человеч-
ки. — Кто может поручиться?
Они кивнули головами, получили благословения от отца
Вилибальда и отправились вместе со Спъялли в путь.
Магистр Рэйнольд остался у Орма на некоторое время, ре-
шив, что так будет разумнее. Все согласились, что было бы
безумием переходить границу в одиночку, ибо его схватят и
убьют и он не успеет выполнить свое поручение. Решили до-
жидаться того времени, когда все приграничные жители собе-
рутся па тинг* у Камня Краки. На этом тинге, добавил Орм,
можно будет достигнуть какого-нибудь соглашения со смол ан д-
цами.
* Тинг — нечто похожее на всенародное вече; собрание, на кото-
ром принимались законы и производился суд по разным делам.
Глава девятая
О ТОМ, КАК МАГИСТР РАЗЫСКИВАЛ ТЕЛОК
И СИДЕЛ НА ВИШНЕВОМ ДЕРЕВЕ
Итак, магистр Рэйнольд остался у них на все лето. Он по-
могал отцу Вилибальду удовлетворять духовные потребности
домочадцев и тех новоявленных христиан, которые сдержали
свое слово и посещали церковные службы. Магистр высоко це-
нился среди них за свое пение во время обедни, которое было
столь прекрасно, что ничего подобного не слышали в этих кра-
ях. Сперва новоявленные христиане неохотно появлялись в
церкви каждое воскресенье, но, когда распространилась весть
о пении магистра, все больше и больше народа приходило ту-
да, и можно было видеть, что, когда он пел, в глазах женщин
стояли слезы. Отец Вилибальд был очень благодарен ему за
эту помощь, ибо сам пе обладал благозвучным голосом.
Но магистр оказался совершенно непригоден к какой-либо
другой работе. Орм хотел занять его чем-нибудь на неделе, но
не смог подыскать для него подходящих обязанностей. Он не
знал никаких ремесел и не умел держать в руке ни один ин-
струмент. Орм сказал:
— Это плохо, ибо вскоре ты будешь рабом в Смоланде, и
если ты ничего не умеешь делать, кроме как петь, то тебе при-
дется туго. Лучше всего для тебя научиться чему-нибудь по-
лезному, пока ты находишься здесь, ибо это спасет тебя от
многочисленных побоев.
Вздохнув, магистр согласился и взялся за самые простые
обязанности, но не смог справиться ни с одной из них. Они за-
ставили его косить траву, но он так и не научился держать
правильно косу. Оказалось бесполезным обучать его плотниц-
кому ремеслу, хотя Орм и Рйпп потратили много времени на
это. Когда же он попробовал нарубить дрова для пекарной пе-
чи, то попал себе по ноге, и, когда они пришли за поленьями,
он лежал в луже крови и стонал. Оправившись от этой раны,
он вызвался пойти с еще одним человеком проверить верши
на реке, но там на него напал огромный угорь, который обвил-
ся вокруг его руки. От ужаса он перевернул плоскодонку, и
вся добытая рыба оказалась в воде, а они с напарником с
трудом добрались до берега целыми и невредимыми. Итак, он
был необходим в церкви и в доме, когда вечером все садились
264
за ручную работу, а он рассказывал истории о святых импера-
торах, но в остальном он был для всех обузой, поскольку не
мог выполнить простейшей работы. Все же никто не относил-
ся к нему с неприязнью, а все женщины, начиная с Асы и
Ильвы и кончая молодыми работницами, постоянно хлопота-
ли над ним и всегда высказывались в его защиту.
Ранней весной того года Рапп Одноглазый взял себе в же-
ны дочь крестьянина по имени Торгунн, чьего согласия он до-
бился легко, несмотря на отсутствие одного глаза, ибо он про-
слыл как видавший виды мореход и человек, искусный в бою.
Рапп заставил ее креститься, и она сделала это без промедле-
ния и не пропускала с тех пор пи одной службы. Опа была
миловидна и умело справлялась со своими обязанностями по
дому. Рапп и она были довольны друг другом, хотя он иногда
принимался ворчать, что ее трудно заставить умолкнуть и что
опа никак не принесет ему ребенка. Ильве она пришлась по
душе, и они часто сидели вместе и доверительно беседовали, и
нм всегда находилось о чем поговорить.
Случилось так, что однажды всем домочадцам пришлось
пойти в лес, дабы отыскать заблудившихся телок. Их поиски
но увенчались успехом. К вечеру, когда Рапп с пустыми ру-
ками возвращался домой, он услышал какие-то звуки, доносив-
шиеся из березовой рощи, и направился туда. Он увидел у
большого валуна лежащую Торгунн и магистра Рэйнольда,
склонившегося над ней. Больше он ничего не увидел, по-
скольку трава была высока, а заслышав его шаги, оба вскочи-
ли на ноги. Рапп стоял, не говоря ни слова, но зато Торгунн
сразу нашлась и, прыгая на одной ноге, обрушила па пего по-
ток слов.
— Вот уж удача так удача, что ты оказался поблизости, —
сказала она, — теперь ты поможешь мне добраться до дома.
I вывихнула колено, споткнувшись о корень, лежала здесь и
звала на помощь, пока этот добрый человек не услышал меня.
У пего не хватило сил поднять меня и донести на себе, но он
прочитал молитвы над моим коленом, и мне стало лучше.
— У меня всего лишь один глаз, — ответил Рапп, — но им
я вижу хорошо. Так уж нужно ему было ложиться на тебя,
когда он читал молитвы?
— Он не ложился па меня! — возмущенно вскричала Тор-
гунн. — Ранн, Рани, что с тобой? Оп опустился рядом со мной
на колени, взял мою йогу и трижды помолился над ней.
— Трижды? — спросил Рапп.
— Не притворяйся, что ты глупее, чем есть на самом де-
ло, —1 сказала Торгунн. — Сперва во имя Отца, затем во имя
Сына, и, наконец, во имя Духа Святого. Получаетсятрижды.
Рапп взглянул на священника. Тот был бледен, губы его
тряслись, но в остальном он выглядел как обычно.
265
— Если бы ты еще и запыхался, — промолвил задумчиво
Рапп, — то к этому времени был бы уже мертвецом.
— Я приехал в эту страну, дабы принять мучения, —
кротко ответил священник.
— Тебе еще придется достаточно помучиться, — сказал
Рапп. — Но сперва дай я взгляну на твои колени, женщина,
если ты еще помнишь, которое из них болит.
Торгунн заворчала и сказала, что с ней никто так не обхо-
дился прежде. Тем не менее она покорно села на камень и об-
нажила левое колено. Они долго спорили, есть там шишка или
нет, но, когда Рапп нажал, она громко вскрикнула.
— Несколько минут назад было еще хуже, — сказала
она. — Но думаю, что с твоей помощью я кое-как доковыляю
до дома.
Рапп стоял с мрачным лицом и что-то думал про себя. За-
тем он сказал:
— Случилось ли что-нибудь с твоим коленом, я не знаю,
ибо твой крик ничего не означает. Но я не хочу, чтобы Орм
говорил, будто бы я убил его гостя без повода. Отец Вили-
бальд хорошо разбирается в подобных вещах, он-то мне и
скажет, повреждено ли твое колено.
Они направились домой и шли довольно быстро, хотя Тор-
гунп приходилось часто останавливаться и переводить дух от
боли. Когда уже было совсем недалеко, она потребовала, что-
бы оба мужчины поддерживали ее, а сама обвила их шею ру-
ками.
— Ты достаточно тяжело повисла на мне, — сказал
Рапп, — но я все еще не знаю, верить тебе или нет.
— Верь, чему хочешь, — ответила Торгунн, - но в одном
я уверена, мое колено уже никогда не поправится. Я заще-
мила ногу между двух корней, когда спрыгивала с поваленно-
го ствола дерева. Вот как это случилось. И из-за этого я буду
хромать всю оставшуюся жизнь.
— Если это так, — горько ответил Рапп, — значит, все
его молитвы не достигли своей цели.
Они отнесли Торгунн в постель, и отец Вилибальд принял-
ся осматривать ее. Рапп отвел в сторону Орма и Ильву, рас-
сказал, что случилось и что он считает правдой в этой исто-
рии. Орм и Ильва согласились, что произошло большое несча-
стье, и будет очень жаль, если из-за этого между Раппом и
Торгунн возникнет размолвка.
— Хорошо всегда подумать прежде, чем ты делаешь посту-
пок, — сказал Орм, — иначе ты бы мог убить его, что было
бы плохо, если бы он оказался невиновен. Ибо убийство свя-
щенника обрушило бы на пас всех кару Господню.
— Я лучше думаю о Торгунн, чем ты, Рапп, — промолви-
ла Ильва. — Очень легко вывихнуть колено, когда пробира-
266
• пгься через бревна и камни. И ты сам признал, что не заме-
тил, чтобы что-нибудь было между ними.
— Мне хватает того, что я видел, — ответил Рапп, — и,
кроме того, они находились в темной части леса.
— Разумнее всего не судить поспешно в подобных де-
лах, — заметил Орм. — Ты помнишь, какое решение вынес су-
дья нашего господина, Альманзора, в Кордове, когда Токи, сы-
ну Серой Чайки, благодаря ловкости и хитрости удалось про-
i раться в женские покои в доме пекаря-египтянина, который
жил на улице Раскаяния? Тогда ветер приподнял занавеску,
и четверо друзей пекаря, случайно прогуливавшихся во дво-
ре, увидели Токи и пекарскую жену на постели.
— Я хорошо помню этот случай, — сказал Рапп, — но ее
муж был язычником.
— Что же произошло с женщиной? — спросила Ильва.
— Пекарь предстал перед судьей с четырьмя свидетелями
и просил, чтобы Токи и женщину забросали камнями, как пре-
любодеев. Мой господин, Альманзор, повелел, чтобы они бы-
ли наказаны строго по закону, хотя Токи и был его телохра-
нителем. Судья тщательно выслушал четырех свидетелей, и
трое из них дали клятву, что видели все то, о чем рассказы-
вали. Но четвертый свидетель был стар, и у него были слабые
глаза, так что он видел хуже других. Закон Мухаммеда, ко-
торый записан самим Аллахом в святой книге, гласит, что ни-
кто не может быть обвинен в прелюбодеянии, пока не найдут-
ся четыре свидетеля, которые отчетливо все видели своими
глазами. Итак, судья признал Токи и женщину невиновными,
а пекарю приказал дать несколько палочных ударов по пят-
кам за клевету.
— Хорошая страна для женщин, — заметила Ильва, —
ибо много чего может произойти прежде, чем человек найдет
четырех свидетелей. Но я думаю, что пекарю не повезло.
— Он тоже так думал какое-то время, — сказал Орм, —
пока его имя не стало известно всем телохранителям, и мы
стали частенько наведываться в его лавку, дабы поддразнить
его и выпить сладкого сирийского меду, так что его торговля
возросла, и он возблагодарил Аллаха за мудрость судьи. Но То-
ки сказал, что хоть история и закончилась благополучно, но
она послужила для него предостережением, и он уже не отва-
живался ходить к женщинам.
Отец Вилибальд пришел к ним и сказал, что Торгунн го-
ворила правду и действительно вывихнула колено.
— Вскоре, — сказал он, — ее нога распухнет так, что да-
же у тебя не останется сомнений на этот счет.
Все предполагали, что Рапп воспримет эту новость с облег-
чением, но он сидел мрачный, погрузившись в раздумья. На-
конец он произнес:
— Если это так, то магистр находился достаточно долго,
267
держа ее колено обеими руками, а может быть, и одной. Мне
трудно поверить, что он ограничился только этим, ибо он сам
признался нам, что слабоволен с женщинами и что прочитал
в этой римской .книге о тайных способах, при помощи которых
можно одурачить женщину. Я уверен, что он не просто читал
молитвы над ее коленом, ибо, если бы он ограничился этим,
то опухоли бы не возникло, раз он и вправду такой набожный.
Это была самая длинная речь, которую кто-либо когда-ли-
бо слышал от Раппа, и никому не удалось убедить его, что
он не прав. Тогда сказала Ильва:
— Сперва ты был подозрителен потому, что еще не видел
опухоли, теперь ты подозрителен потому, что тебе сказали, что
она есть. Но меня это не удивляет, ибо вы, мужчины, всегда
останавливаетесь на той мысли, которая первой пришла вам в
голову. Я сама пойду к Торгунн и расспрошу ее, ибо мы с ней
близкие друзья, и она скажет мне правду о том, что случи-
лось. А если было что-то, о чем она не захочет рассказать, я
из ее ответа пойму, что она пытается скрыть правду. Ибо жен-
щина всегда знает, говорит ли другая женщина правду или
ложь, на что, слава Богу, не способны мужчины.
С этими словами она оставила их, и о чем говорили между
собой она и Торгунн, никто не знает, поскольку никто не слы-
шал их беседы.
— Можешь пока отдохнуть, Рапп, — сказал Орм, — ибо в
скором времени ты узнаешь обо всем правду. Нет более хит-
роумной женщины во всем мире, чем Ильва, за это уж я тебе
ручаюсь. Я это заметил при первой встрече.
Рапп хмыкнул, и они принялись обсуждать тех двух те-
лок, которые пропали, и где их лучше искать на следующий
день.
Ильва отсутствовала долго. Когда она наконец вернулась,
то еще издали погрозила кулаком Раппу.
— Я докопалась до правды, — сказала она, — и все ока-
залось так, как я и предполагала. Можешь быть спокоен,
Рапп, между ними ничего не произошло в лесу. Хуже всех по-
вел себя ты. Торгунн не знает, смеяться ли ей над твоей мни-
тельностью либо плакать, вспоминая те жестокие и несправед-
ливые слова, которые ты сказал ей. Она призналась мне, что
жалеет, что не соблазнила священника, когда ей представи-
лась такая возможность. «Мы могли вдоволь потешиться преж-
де, чем пришел Рапп, — призналась она, — раз он и так по-
дозревает меня и относится ко мне как к опозоренной женщи-
не». Вот ее слова, и, если бы ты был мудрым человеком,
каковым все тебя считают, ты бы никогда больше не сказал ей
ни слова и не вспоминал бы об этой истории. Если же ты уп-
рекнешь ее еще раз, то я не отвечаю за ее поведение. Но если
ты будешь относиться к ней с вежливостью, то она охотно за-
будет все, что было между вами. Было бы еще лучше, если бы
268
ты дал ей ребенка, тогда бы тебе пе пришлось больше ревно-
вать ее к этому несчастному магистру.
Рапп почесал затылок и проворчал что-то вроде того, что
она никогда не испытывала недостатка нежности и ласки с
его стороны, но всем было видно, что он с облегчением выслу-
шал Ильву и благодарен ей за то, что она решила это дело.
— Хорошо, что я оказался благоразумным человеком, —
сказал он, — хотя я и не так мудр, как ты, Ильва. Ибо, будь
я нетерпимым человеком, я бы сразу убил этого магистра и
остался бы с носом, а ты и Орм перестали бы быть моими
друзьями. Но теперь я пойду к Торгунн, утешу ее, и как-ни-
будь все устроится.
КЪгда Орм и Ильва легли в кровать, прежде чем заснуть,
они беседовали о случившемся.
— Все вышло лучше, чем я мог ожидать, — сказал Орм, —
спасибо тебе за добрую услугу. Ибо, если бы призвали меня,
дабы рассудить это дело, я бы решил, что они занимались чем-
то большим в лесу, чем просто со коленом.
Ильва некоторое время лежала молча. Затем опа сказала:
— Орм, ты бы решил правильно, по ты не должен никому
рассказывать об этом. Я обещала ей, что никогда по повторю
того, что она мне рассказала, и поговорю с Раппом так, как
будто ничего не было. Мы должны оставить все как есть, и
никто ничего не должен узнать, даже отец Вилибальд, ибо,
если обнаружится правда, то это станет большой бедой как
для Раппа, так и для Торгунн, не говоря уж об этом помешан-
ном на женщинах магистре. Но тебе я скажу правду: они не
только молились над ее ушибленным коленом. Опа говорит,
что оп ей приглянулся сразу своим прекрасным певческим го-
лосом и той несчастной участью, которая ему предначертана.
Кроме того, она никогда не смогла бы отвергнуть святого че-
ловека. Все ее тело затрепетало, рассказывала она, когда он
прикоснулся к ее колену, но он совсем не казался смущенным,
напротив, сразу же разгадал все, что было у нее на уме. Их
обуяла страсть, и она ничего не могла поделать. Позже, ког-
да они утихомирились, он принялся стонать, рыдать и воссы-
лать мольбы, но успел произнести лишь несколько слов, ког-
да появился Рапп. Вот почему опухоль оказалась такой боль-
шой, ибо ему следовало трижды повторить свои молитвы,
дабы опи оказались действенны. Но она говорит, что всю свою
жизнь будет благодарить Бога за то, что Рапп не пришел на
несколько минут раньше. Если ты расскажешь Раппу или ко-
му-нибудь еще правду, ты меня очень огорчишь, да и других
тоже.
Эта история привела Орма в такой восторг, что он с радо-
стью пообещал не пересказывать ничего ни Раппу, пи кому-
либо другому.
— Пока Рапп не знает, что его обманули, — сказал он, —
269
никакого вреда этот случай не принесет. Но этот магистр во-
истппу примечательный ^человек, поскольку во всем, что каса-
ется мужских обязанностей, он совершенно непригоден, но его
обращению с женщинам# можно только позавидовать. Нельзя,
чтобы они теперь встречались с Торгунн с глазу на глаз, ибо
если такое случится, все может кончиться плохо. Рапп не по-
зволит обмануть себя во второй раз. Итак, я должен подумать
о какой-нибудь постоянней работе для него, что позволит им
держаться друг от друга подальше, поскольку не знаю, кто из
них больше жаждет второй встречи.
— Ты не должен обходиться с ним слишком сурово, — ска-
зала Ильва, — ибо этому несчастному созданию еще предстоит
помучиться в руках у сзмоландцев. Я сама позабочусь о том,
чтобы они держались дру;г от друга подальше.
Па следующее утро (Эрм подозвал к себе магистра и ска-
зал, что, кажется, нашел ему работу, с которой тот легко спра-
вится.
— До сих пор, — ска зал он, — ты не выказал особого уме-
ния в тех делах, которые мы тебе поручали. Но теперь тебе
предоставляется возможность оказать нам настоящую услугу.
Вот здесь ты видишь вт^пшю, которая является самым луч-
шим моим деревом; так ('читаю не только я, но и вороны. По-
лезай-ка теперь на ее верхушку, да я бы тебе советовал взять
с собой побольше еды и питья, поскольку тебе не придется
спускаться до тех пор, пРка вороны и сороки не прилетят сю-
да на ночлег. Ты будешь сидеть там каждый день, а влезать
туда тебе придется рано, ибо эти вороны просыпаются засвет-
ло. Надеюсь, тебе заодно удастся собрать немного вишен для
нас, если ты, конечно, не съешь их все сам.
Магистр уныло посмотрел на верхушку дерева; вишни там
были больше, чем на обьгчных деревьях, и они только начали
темнеть и созревать. Все птицы давно уже приметили ягоды,
и Рапп с отцом ВилибаДьдом безуспешно пытались отогнать
их, стреляя в них из лука-
— Это как раз то, ч^го я заслуживаю, — сказал ма-
гистр, — но я боюсь забираться столь высоко.
— Придется тебе привыкнуть, — ответил Орм.
— Но у меня легко кружится голова!
— Если ты крепко будешь держаться, то головокружение
никак на тебе не скажется. Если ты дашь понять, что у тебя
не хватает духу взяться за эту работу, над тобой все будут
смеяться, и больше всего женщины.
После долгих пререканий ему с большим трудом удалось
влезть на середину дерева, в то время как Орм стоял внизу,
постоянно призывая его пробираться дальше. Наконец, после
многих молитв ему удалось достичь развилки, где сходились
три ветви. Они закачались под его тяжестью, и, увидев это,
270
Орм приказал ему оставаться там, поскольку это покачивание
веток делает его более видимым для птиц.
— Там ты в безопасности, — крикнул оп магистру, — и
гораздо ближе к Царствию Небесному, чем мы, жалкие созда-
ния, которые вынуждены оставаться на земле. Там ты смо-
жешь есть и пить сколько твоей душе угодно да беседовать
о своих прегрешениях с Богом.
Так там он и остался, и вороны, которые слетались отовсю-
ду поклевать ягод, улетали обратно в ужасе и изумлении, ког-
да видели, что на дереве сидит человек. Они кружили над ним,
каркая от ярости, а сороки рассаживались на деревьях вокруг
него и насмехались над ним самым злорадным образом.
На шестой день, в полдень, когда зной был особенно си-
лен, он упал. Его разморила жара, он задремал, а к дереву
подлетел рой пчел, который избрал его голову лучшим местом
для отдыха. Пробудившись в ужасе, он яростно замахал ру-
ками, потерял равновесие и с криком упал на землю, а на не-
го обрушился град ягод, пчел и сломанных веток. Близнецы
и их друг были первыми, кто оказались у места падения. Они
с изумлением уставились на него, и мальчик Ульв спросил,
почему он оказался внизу. Но он лишь издал стон и сказал,
что до последнего мгновения был начеку. Дети радостно при-
нялись собирать сбитые ягоды, но тут появились пчелы, кото-
рые набросились на них, и они с криками обратились в бег-
ство. Все домочадцы собирали тростник у реки, и Ильва и две
девушки бросились им на помощь. Они отнесли магистра в
ткацкую комнату и положили на кровать. Когда девушки
услышали о несчастье, которое случилось с пим, они так раз-
веселились, что Лльва потеряла всякое терпение, надавала им
оплеух и приказала им пойти и позвать отца Вилибальда, кото-
рый был у реки вместе со всеми остальными.
Ильва прониклась жалостью к магистру и делала все, что-
бы утешить его. Опа собственноручно дала ему самого креп-
кого пива. Его не покусали пчелы, но он подозревал, что при
падении сломал плечо. Ильва предположила, что это может
быть карой Господней за то, что они делали с Торгунн в ле-
су, и он с этим согласился.
— Что ты знаешь о том, что произошло между нами в ле-
су? — спросил он.
— Все, — ответила Ильва. — Ибо я слышала об этом из
собственных уст Торгунн. Но ты не должен бояться, что об
этом узнает кто-нибудь еще, поскольку и она и я умеем дер-
жать в случае нужды язык за зубами. Я могу еще успокоить
тебя тем, что опа восхищалась тобой и совсем не раскаивает-
ся в своем поступке, хотя он чуть было не принес вам обоим
несчастье.
— Я раскаиваюсь, — сказал магистр, — хотя, боюсь, это
мало что дает. Ибо Господь проклял меня, и я не могу остать-
271
ся с глазу на глаз с молодой женщиной без того, чтобы не
воспылать к ней страстью. Даже эти три дня, что я провел на
дереве, не избавили меня от похоти, ибо мои мысли меньше
всего были обращены к Богу, а больше к плотскому греху.
Ильва рассмеялась.
— Рой пчел и падение с дерева помогли тебе, — промол-
вила она, — так как мы здесь одни, какое-то время никто не
может нам помешать и, я думаю, я не менее миловидна, чем
Торгунн. Но от этого искушения тебе удастся уйти, не совер-
шив греха, бедный глупец.
— Ты не знаешь, — скорбно ответил магистр, — как силь-
но проклятье, — и протянул к ней руки.
Что затем произошло между ними, никто не знает, но ког-
да отец Вилибальд подошел к дому, дабы осмотреть раны ма-
гистра, тот спал, довольно посапывая, а Ильва прилежно си-
дела за прялкой.
— Он слишком хорош, чтобы лазить по деревьям, — ска-
зала она Орму и домочадцам в тот вечер, когда они ели и ве-
селились насчет того, чем закончилось пребывание магистра
на дереве, — и не надо больше принуждать его к этому.
— Я мало знаю о его добродетелях, — промолвил Орм, —
но если ты считаешь, что он слишком неповоротлив для этой
работы, то я соглашусь с тобой. Для чего он сгодится, я не
знаю, по смоландцы, без сомнения, будут частенько бить его.
Большинство ягод уже созрели, и их можно собрать прежде,
чем их склюют птицы, так что мы ничего не теряем. Но все-
таки хорошо, что приближается время тинга.
— Пока это время не пришло, — твердо сказала Ильва, —
я сама буду присматривать за ним. Ибо я не хочу, чтобы над
ним насмехались те последние дни, которые он проведет сре-
ди христиан.
— Что бы он ни делал, женщины всегда придут к нему на
помощь, — сказал Орм. — Но ты можешь делать то, что на-
ходишь нужным.
Каждый человек в доме корчился от смеха, если кто-ни-
будь упоминал о магистре и рое пчел. Но Аса сказала, что это
хорошая примета, ибо она слышала от мудрых старцев, что ес-
ли человеку на голову сели пчелы, это означает, что он будет
жить долго и у него будет много детей. Отец Вилибальд до-
бавил, что, когда был молод, он слышал, как то же самое
утверждали ученые мужи при дворе императора в Госларе,
хотя он не ручается, что это применимо к священнику.
Отец Вилибальд не нашел перелома плеча у магистра, но,
как бы там ни было, последний предпочел на несколько дней
остаться в постели и даже после того, как он уже мог под-
ниматься, большую часть времени он продолжал проводить в
своей комнате. Ильва заботливо ухаживала за ним, приготов-
ляла ему еду собственными руками и строго присматривала за
272
тем, чтобы ни одна из е$ служанок не приближалась к нему.
Орм поддразнивал ее за это, говоря, что он хотел бы знать,
не сходит ли она тоже с ума по этому магистру. Кроме того,
говорил он, ему жалко той хорошей еды, которая ежедневно
относится в ткацкую комнату. Но Ильва твердо отвечала, что
она сама решит, что ей делать. Бедный неудачник, говорила
она, нуждается в хорошей пище, дабы нарастить хоть немно-
го мяса на костях прежде, чем он отправится жить к язычни-
кам. А что касается служанок, то она просто хотела оградить
его от злобных насмешек и соблазнов.
Итак, у Ильвы было свое мнение на сей счет, и все про-
должалось по-прежнему до тех пор, пока не наступило время
для обитателей обеих сторон границы собираться на тинг к
Камню Краки.
10 Ф. Г. Бейтсон
Глава десятая *
О ТОМ, ЧТО ДЕЛАЛИ ЖЕНЩИНЫ У КАМНЯ КРАКИ,
И О ТОМ, КАК ЗАЗУБРИЛОСЬ ЛЕЗВИЕ
ГОЛУБОГО ЯЗЫКА
Каждое третье лето, после полнолуния, когда начинал цве-
сти вереск, приграничные обитатели Сконе и Смоланда ветре*
чались между собой, по древнему обычаю, у камня, который
назывался Камень Краки, дабы объявить мир или войну.
Сюда съезжались предводители и люди, которых выбирал
народ, из Финнведена и Вэренда и со всех концов Геинге. На-
чинался тинг, который длился обычно несколько дней. Ибо,
даже когда мир царил на всей границе, всегда имелось множе-
ство вопросов, которые нужно было решить, касающихся охо-
ты, прав на пастбища, убийств из-за распри, кражи скота,
кражи женщин и выдачи рабов, которые сбежали на другую
сторону границы. Все подобные дела рассматривались и реша-
лись мудрыми людьми со всей округи, которым иногда удава-
лось добиться полного согласия и примирения враждующих
сторон, а иногда приходилось позволять платить за кровопро-
литие кровопролитием, а за насилие насилием. Когда же меж-
ду упрямыми людьми возникали споры, так что было невоз-
можно достичь какого-либо согласия, спор решался поединком
враждующих сторон на ровном поле, неподалеку от камня. Это
считалось лучшим развлечением, и тот тинг, после которого
не осталось бы хотя бы три-четыре трупа, слыл неудавшим-
ся тингом. Тинг снискал себе славу места, где можно пораз-
влечься, побеседовать с мудрыми людьми и самому принять
решение. Обычно люди уезжали оттуда довольные, наслушав-
шись прекрасных историй, которые затем, по возвращении до-
мой, пересказывали своим женам и домочадцам.
Там же происходила и купля-продажа. Торговали рабами,
оружием и быками, кованым железом и тканями, шкурами, во-
ском и солью, так что торговцы часто съезжались издалека, из
Хедебю и Готланда. В прежние времена король Уппсалы и ко-
роль данов посылали своих доверенных людей на тинг, отча-
сти для того, чтобы закрепить свои права, а отчасти для того,
чтобы присмотреть за теми, кто был объявлен вне закона и
еще не попал к ним в руки. Но люди обычно принимали по-
добных послов, отрубали им головы, держали над костром из
можжевельника, обкуривая их дымом, и посылали назад вла-
274
.ihH г Д'* ДаТ1 Holin rt. i«)p< iii-л; 1 । i n in при. p । и и ч и i»m
inM'Vii, предпочитают сам i решать свои Дила. 11<» у правляющий
и про (водители кораблей ярла в Скопо вес ясе иногда ipinri
л. । сюда, чтобы набрать отважных воинов и отправиться с
ними в поход.
Соответственно, тинг у Камня Краки был великим событи-
ем для жителей границы, и они часто считали время от тин-
III к тингу.
Люди говорили, что камень был установлен в прежние вре-
м« т<а Хрольвом Краки, когда он путешествовал в этих краях.
И ни короли, ни обитатели границы не осмелились уничто-
;кить этот знак, которым он отметил, где заканчивается Дания
и начинается Швеция. Это был высокий и тяжелый камень,
который хватало сил передвинуть лишь героям древних вре-
мен. Он стоял на холме, в тени боярышника, который считал-
ся священным и вырос в тот же год, что и камень. Вечером^
перед тингом, жители Вэренда, согласно древнему обычаю,
приносили в жертву на Камне двух козлов и исполняли при-
чудливый обряд: их кровь разбрызгивали по земле, и счита-
лось, что эта кровь вместе с той, которая прольется во время
поединка, придает силы дереву, и оно вновь зацветет, несмот-
ря на свои годы. Особенно пышно оно расцветало в год, сле-
довавший за тингом. Но мало кто видел, как оно цветет, кро-
ме птиц, которые гнездились в его ветвях, орлов, коршунов и
бродячих по земле зверей, ибо земля вокруг Камня Краки бы-
ла пустынна и не заселена.
Когда Орм приготовился ехать на тинг, множество бондов
приехало в Геинге, дабы сопровождать его. Среди них были
Гудмунд из Уваберга, Черный Грим и другие. Орм оставил
Раппа сторожить дом, а с собой взял обоих священников и
двух своих людей. Все женщины плакали, ибо магистр поки-
дал дом, дабы сделаться рабом, но он сказал, что у него нет
другого выбора и должно быть так, как было предрешено. Аса
и Ильва сшили ему новую одежду: рубаху, накидку и кожа-
ные штаны. Орм сказал, что они хорошо сделали, поскольку
им будет легче договориться об обмене, если он будет в хоро-
шем платье, так как новый хозяин найдет ему применение.
— Не думайте, — промолвил он, — что ему придется но-
сить его долго.
Торгупп принесла магистру корзину из березовой коры, на-
полненную едой, которую она собственноручно приготовила
для него в дорогу. Рапп нахмурился, увидев это, но она на-
таивала, чтобы магистр взял корзину, говоря, что она дарит
это ему в благодарность за те молитвы, которые он прочитал
над ее коленом. Кроме того, она надеется, сказала Торгунн,
что получит взамен его доброе благословение. Магистр, сидя
па коне, бледный лицом, благословил ее и всех остальных, ска-
чав им множество добрых слов, так что у всех женщин в гла-
275
зах стояли слезы. Отец Вилибальд, который тоже восседал на
коне, помолился за удачное путешествие, попросив Господа,
чтобы их не растерзали в пути дикие звери или разбойники и
не угрожали те опасности, которые преследуют путешествую-
щих. Затем они отправились на тинг, и их было много числом,
и все хорошо вооружены.
Незадолго до сумерек они достигли Камня и расположи-
лись вместе с остальными в землянках, которые издавна зани-
мали люди из Геинге и которые находились на берегу ручья,
пробегавшего через березовую рощу и чащу на юге от Камня.
Еще были видны следы от костров вокруг того места, где они
и их предшественники проводили предыдущие тинги. На дру-
гой стороне ручья расположились люди из Финнведена, и
оттуда доносилось много шума и крика. Говорили, что им было
в тягость сидеть за пивом вокруг Камня Краки, и поэтому из-
давна повелось между ними приезжать на тинг пьяными. Как
обитатели Геинге, так и обитатели Финнведена расположились
неподалеку от ручья, но подходили к нему лишь для того, что-
бы напоить лошадей и наполнить свои ковши. Ибо они счита-
ли, что разумнее всего не подходить толпой слишком близко
друг к другу, если этого не требует необходимость, так как не-
известно, будет ли долгим мир между ними на тинге.
Последними приехали люди из Вэренда. Каждый человек,
взглянув па них, мог увидеть, что опи сильно отличались от
других людей. Все они были очень высоки, и в ушах у них
были серебряные кольца. Мечи у них были длиннее и тяже-
лее, чем у остальных. Они брили подбородки, и их рот обрам-
ляли усы, переходящие в бороды, а их глаза напоминали глаза
мертвецов. Они были очень немногословны. Их соседи говори-
ли, что причина их замкнутости в том, что ими управляли
женщины, и поэтому боялись, что, если они заговорят, это
сразу выяснится. Но немногие осмелились спросить их прямо,
насколько правдива эта молва.
Они расположились в роще на востоке от Камня, где ручей
расширялся. Там они были в стороне от других, чего им всег-
да и хотелось. Они были единственными людьми, которые бра-
ли с собой на тинг женщин. Ибо среди обитателей Вэренда
существовало старое поверье, что Камень Краки исцеляет жен-
щин от бесплодия, если мужчина делает все, что предписано
древними мудрецами. И молодые замужние женщины, кото-
рые не понесли по вине своих мужей, охотно сопровождали
мужчин на тинг. Чем они будут заниматься, могло бы выяс-
ниться этой ночью, при полнолунии, но весь вечер обитатели
Вэренда владеют камнем и следят за тем, чтобы ни один чу-
жак не увидел, что делают их женщины после того, как вос-
ходит луна. И обитателям Геинге и Финнведена это было хо-
рошо известно. Ибо часто случалось так, что тот, кто желал
удовлетворить свое любопытство, подходил слишком близко к
276
Камню в то время, как там находились женщины, и послед-
нее, что он видел на земле, было — летящее копье или зане-
сенный меч. Все это было так быстро, что люди не успевали
заметить, что же происходит у Камня. Как бы там ни было,
любознательные юноши из Геинге и те молодые люди из
Фшшведена, которые не были еще пьяны, предвкушали этот
вечор. И как только луна озарила верхушки стволов, некото-
рые из них поудобнее устроились на ветках деревьев, в то вре-
мя как остальные прокрались сквозь чащу и подползли к Кам-
ню настолько близко, насколько у них хватило духу.
Отец Вилибальд был всем этим очень недоволен, а особен-
но том, что молодые люди из свиты Орма, которые приняли
крещение и уже несколько раз побывали в церкви, так же,
как и все остальные, сгорали от любопытства увидеть колдов-
ство у Камня.
— Все это козни дьявола, — ворчал он. — Я слышал, что
в обычае у этих женщин бегать вокруг Камня, бесстыдно обна-
жившись. Каждый крещеный человек с помощью силы Хри-
стовой должен сражаться с этой нечистью. Лучше бы вам
вырубить крест и поставить его у костра, дабы защитить нас*
всех от сил зла. Я уже слишком стар для такой работы, кро-
ме того, я ничего не вижу в густом лесу.
Но молодые люди ответили, что ни крест, ни святая вода
но могут помешать им взглянуть на вэрендских женщин у
Камня.
Магистр Рэйнольд сидел рядом с Ормом перед костром, об-
вив колени руками, склонив голову на грудь и покачиваясь
взад и вперед. Ему дали, как и всем, хлеба и копченой бара-
нины, но он почти не притронулся к еде. Такое было с ним
всегда, когда он обдумывал свои прегрешения. Но, услышав
слова отца Вилибальда, он вскочил.
— Дайте мне топор, — сказал он, — и я сделаю вам крест.
Люди вокруг костра рассмеялись и выразили сомнение,
способен ли он справиться с этой работой. Но Орм сказал:
— Хорошо, попытайся, быть может, это у тебя получится
лучше, чем лазание по деревьям.
Опи дали ему топор, и он удалился испробовать свои силы.
Облака начали заволакивать луну, так что сделалось очень
темно. Но иногда любопытствующим удавалось рассмотреть,
чем занимались люди из Вэренда у Камня. Там собралось мно-
жество людей. Некоторые из них только закончили вырезать
длинные и широкие полоски дерна и принялись поднимать их
с земли и ставить под них шесты. Другие собирали хворост,
который они складывали в четыре кучки, равноудаленные от
Камня. Когда все эти приготовления были завершены, они взя-
ли оружие и отошли на некоторое расстояние, в сторону того
места, где расположились люди из Геинге и Финнведена. Там
277
они остались на страже, повернувшись спиной к Камню, а не-
которые даже почти спустились к ручью.
Послышалось блеяние, и со стороны вэрендских землянок
появились четыре женщины, ведущие двух козлов. Вместе с
ними шел маленький лысый человек с седой бородой, старый
и согбенный, и в руке он держал длинный нож. Его сопровож-
дала толпа женщин, закутанных в плащи.
Когда они подошли к Камню, старые женщины связали
козлам ноги и прикрепили к их спинам длинные веревки. За-
тем все женщины помогали поднимать козлов на вершину Кам-
ня и крепко привязывать веревки, так что козлы повисли с
двух сторон камня вниз головой. Маленький старик размахи-
вал руками и гневно покрикивал, пока они приводили их в
нужное ему положение. Когда, наконец, он остался доволен,
он приказал поднять его на вершину Камня, что они с трудом
сделали. Они протянули ему нож на палке, и, взяв его, он
уселся верхом на Камень, прямо над козлами. Затем он воз-
дел руки над головой и прокричал громким голосом, обраща-
ясь к молодым женщинам:
— Это первое! Пройдите теперь сквозь землю!
Женщины захихикали, принялись понукать друг друга и
выглядели застенчивыми и нерешительными. Наконец они
сбросили плащи и остались обнаженными. Затем они подошли
к приподнятым полоскам дерна и принялись одна за другой
проползать под ними. Ужасный треск вдруг раздался в тиши-
не со стороны лагеря людей из Финнведена, затем послыша-
лись крики и стоны, сопровождаемые хохотом, ибо старое де-
рево, на ветви которого забралось множество молодых людей,
сломалось под их тяжестью и придавило нескольких из них.
Но женщины продолжали пролезать под дерном, пока все не
сделали это, после чего старик вновь воздел руки и прокричал:
— Это второе! Пройдите теперь сквозь воду!
Женщины спустились к ручью и зашли на его середину.
Там, где было глубже всего, они встали на четвереньки, за-
крыли лица руками и с криками окунули голову под воду, так
что их волосы распустились по- ее поверхности, после чего без
промедления вышли из ручья.
Затем старые женщины подожгли кучки хвороста вокруг
Камня, и, когда молодые женщины возвратились, старик про-
кричал:
— Это третье! Пройдите теперь сквозь огонь!
Женщины принялись бегать вокруг Камня и ловко прыгать
через костры. Пока они делали это, старик зарезал козлов, так
что их кровь стекала по обеим сторонам Камня, а он бормотал
какие-то слова. Девять раз женщины обежали Камень, и де-
вять раз они отведали крови, дабы она дала им силы и сде-
лала их чрево плодоносным.
Огромное облако заволокло луну, но костры горели ярко, и
278
женщины вокруг Камня были видны. Вдруг послышался го-
лос, который пел песню, но слов никто из них не мог по-
нять. И, когда луна опять показалась, все увидели подходя-
щего к Камню магистра. Он пересек ручей и беспрепятствен-
но прошел мимо стражников, ибо они обернулись в темнотой
смотрели, как женщины танцуют. Он привязал к ивовой ветке
два березовых прута, так что получился крест, и его он дер-
жал перед собой, неторопливо приближаясь к Камню.
Старые женщины завопили что было сил, отчасти от яро-
сти, а отчасти от ужаса. Старик встал на вершине Камня, раз-
махивая окровавленным ножом, как безумный, и громко кри-
ча. Женщины перестали прыгать и остановились, не зная, что
делать. Но магистр вошел в их круг, протягивая свой крест
старику, и прокричал:
— Исчезни, сатана! Во имя Исуса Христа, изыйди отсюда,
темный дух!
Лицо старика исказилось от ужаса, когда магистр пригро-
зил ему крестом. Он отпрянул, поскользнулся и навзничь упал
с Камня на землю, где и остался лежать со сломанной шеей.
— Он убил жреца! — завопили женщины в замешатель-
стве.
— Я сам жрец! — прокричал магистр. — И получше,
чем он!
Послышались тяжелые шаги, и властный голос пожелал
узнать, что означают эти крики. Тело магистра затрепетало, и,
стиснув крест обеими руками, он обернулся спиной к Камню.
Прижав крест к груди, он закрыл глаза и принялся быстро
бормотать:
— Я готов! Исус Христос и святые великомученики, впу-
стите меня в Царство Божие! Я готов! Я готов!
Стража оставалась на своих местах, несмотря на вопли
женщин. Они были поставлены туда, дабы следить, чтобы ни
люди из Геинге, ни пьяные финнведенцы не вмешивались и
не глазели на женщин их рода. Им не подобало подходить к
обнаженным чужим женам, ибо, сделав так, они бы лишь по-
сеяли раздор.
Но человек, пришедший из лагеря вэрендцев, был высок,
властен с виду и пе боялся подходить близко к обнаженным
женщинам. На нем была широкополая шляпа и синяя рубаха
из дорогой ткани, в руке у пего был красный щит, а на широ-
ком серебряном поясе висел меч. Женщины засмущались, ког-
да он приблизился к ним, и попытались, как могли, прикрыть
наготу. Некоторые вырвали пучки травы, дабы отереть кровь
со своих уст, но все остались стоять там, где стояли.
Незнакомец пристально посмотрел на них и кивнул.
— Не бойтесь, — сказал он дружелюбным голосом. — Та-
кие вещи не занимают меня, разве что только весной, и жен-
щине, которая мне приглянулась, не нужно скакать через ко-
279
стер. Не буду отрицать, что многие из вас более миловидны,
когда обнажены, нежели, когда одеты. Но так и должно быть.
А кто этот дрожащий малый с закрытыми глазами, что сто-
ит в середине вашего круга? Он так недоволен вашим видом?
— Он — поп! — завопили старухи. — Он убил Стюркара!
— У попов в обычае драться друг с другом, — спокойно
ответил человек. — Я всегда это говорил.
Он подошел к телу старика, заложив руки за ремень, и по-
стоял, глядя на него. Потом он ногой перевернул труп.
— Мертв, как селедка, — промолвил он. — Вот ты и ле-
жишь, Стюркар, несмотря на то, что был сведущ в колдов-
стве, и на ту дружбу, что ты водил с троллями. Не думаю, что
многие будут оплакивать тебя. Ты всегда был злобной старой
змеей, как я тебе часто говорил. Но, конечно, никто не станет
отрицать, что ты был искусным жрецом и знал многое. Иди
теперь к троллям, которым принадлежишь, ибо боги вышвыр-
нут тебя из своих покоев, если ты попытаешься войти к ним.
Но вы, мои добрые женщины, почему же вы стоите обнажен-
ными на ночном холоде?
— Мы не завершили обряда, — ответили они. — Нам еще
осталось пробежать столько же кругов вокруг Камня. Но что
же нам делать, если наш жрец, Стюркар, мертв? Должны ли
мы покинуть это место, ничего не получив? Мы не знаем, что
же нам делать?
— Что было, то было, — сказал незнакомец. — Не пе-
чальтесь об этом, ибо я уверен, что найдется снадобье от бес-
плодия получше, чем резвиться вокруг Камня. Когда мои ко-
ровы не приносят телят, я меняю быка. Обычно это помогает.
— Нет, нет! — уныло завопили женщины. — Ты не прав!
Ты не прав! Мы не так глупы, как ты думаешь, это единствен-
ное средство, которое у нас осталось!
Человек засмеялся, повернулся и хлопнул по плечу маги-
стра.
— Я стою здесь и говорю глупости, — сказал он, — хотя
все вы знаете, что я один из самых смышленых людей. Ваш
жрец, Стюркар, мертв, но его может заменить поп. Один поп
всегда лучше другого, уж поверьте мне, ибо я их повидал на
своем веку великое множество.
Он взял магистра за ногу и за шиворот, поднял его и уса-
дил на вершину Камня.
— Давай, трепи языком, — сказал он, — если ты умеешь.
Выше голову и произноси лучшие заклинания. Убьем мы те-
бя или оставим тебе жизнь — зависит теперь от тебя самого.
Заговори их, не бойся, сделай так, чтобы их чрево приносило
детей. Если сможешь наколдовать им близнецов, будет еще
лучше.
Стоя на Камне, магистр трепетал, и зубы его стучали. Ноу
человека, который стоял внизу, был меч, и взгляд у него был
280
угрожающий и целеустремленный. Итак, магистр вытянул пе-
ред собой крест и принялся бормотать молитвы. И чем даль-
ше он читал их, тем мужественнее становился его голос.
Незнакомец стоял и слушал, кивая.
— Это настоящий поп, — промолвил он. — Нечто подоб-
ное я слышал и раньше. Не стойте на месте, женщины, пока
он не ослаб и костры не прогорели дотла.
Приободрившись, женщины опять принялись прыгать во-
круг Камня. И магистр, преодолев свой страх, воспрял духом,
и, когда они подходили к Камню, дабы отведать крови, прико-
снулся крестом к их головам, благословляя их. Женщины
вздрагивали, когда крест касался их. Когда обряд был завер-
шен, они согласились между собой, что поп был хорош и об-
ладает большей священной властью, чем Стюркар.
— Не убивай его, — сказали они, — пусть он пойдет с
нами и сделается жрецом вместо Стюркара.
— Как угодно, — промолвил человек в шляпе. — Быть
может, он принесет вам больше удачи, чем Стюркар.
Когда он сказал это, чей-то властный голос громко произ-
нес у ручья:
— Дайте этого попа мне.
Орм и его люди видели, что старый жрец упал с Камня, и
некоторое время спустя на его месте появился магистр, что
заставило их изумиться.
— Быть может, он лишился разума, — заметил отец Ви-
либальд, — или, с другой стороны, его посетил дух Божий.
В руке-то он держит крест.
— Его так и тянет туда, где есть женщины, — сказал Орм
мрачно. — Но как бы там ни было, для нас будет большим
позором, если мы позволим принести его в жертву, подобно
козлу.
Они взяли с собой людей и направились туда. Луну затя-
нуло облаками, и тогда Орм крикнул людям у Камня, по-
скольку ничего не было видно. Женщины в страхе оберну-
лись, и магистр поспешил слезть с Камня. Но человек в ши-
рокополой шляпе шагнул к Орму, и к нему присоединились
несколько человек из стражи.
— Кто это там кричит в ночи? — спросил он.
— Дай мне этого попа, — угрюмо промолвил Орм. — Он
мой, и я ему не позволял отлучаться.
— Кто может быть этот громогласный малый? — вновь
спросил тот.
Орм не привык к такому обращению, и его охватил такой
гнев, какой редко нападал на него.
— Человек, который не боится научить тебя учтивому об-
ращению, — крикнул он, — и желает это сделать прямо
сейчас!
281
— Поднимайся, — ответил тот, — и мы посмотрим, кто ко-
го научит.
— Твои приспешники не будут вмешиваться? — спросил
Орм.
— Иди с миром, — спокойно ответили вэрендцы.
Орм выхватил меч и перепрыгнул через ручей.
— Ты быстро добрался сюда, — сказал незнакомец, — но
еще быстрее тебя унесут обратно.
Орм сошелся с противником, и их мечи скрестились столь
яростно, что посыпались искры. Тогда человек в шляпе про-
изнес:
— Не придется мне запамятовать, как из Красной Скулы
высекли искры!
Орм получил сильный удар по щиту, и его голос изменил-
ся, когда он ответил:
— Вовремя ты произнес эти слова, друг, ибо не часто до-
водилось Красной Скуле встречаться с Голубым Языком.
Они опустили мечи и некоторое время стояли неподвижно.
— Привет тебе, Орм Тостисон, морской вождь. Что ты
здесь делаешь, среди этих свирепых мужей из Геинге?
— Привет тебе, Токи, сын Серой Чайки, воин из Листера!
А ты что делаешь среди людей из Вэренда?
Оба они одновременно принялись говорить, хохоча от ра-
дости, ибо дружба между ними была велика, и прошло уже
несколько лет с тех пор, как они виделись в последний раз.
— Нам много о чем надо поговорить, — сказал Токи. —
А ведь мы могли бы зарубить друг друга.
Он провел пальцем по лезвию Красной Скулы.
— Здесь зазубрина от твоего меча, — добавил он, - а па
моем мече никогда прежде не оставалось следов.
Орм пощупал лезвие своего меча.
— То же самое и с моим мечом, — промолвил он. — Ан-
далузский клинок может зазубриться лишь от андалузского
клинка.
— Надеюсь, — сказал Токи, — что наши мечи некогда
больше не поцелуются.
— Я тоже, — ответил Орм.
— Хорошо бы узнать, где сейчас находится та, что дала
нам эти мечи, — сказал Токи. — И как там наш господин Аль-
манзор, развеваются ли его боевые знамена и сопутствует ли
ему удача?
— Кто знает? — ответил Орм. — Теперь эта страна дале-
ко отсюда, и все это происходило давно, правда, мыслями я
часто возвращаюсь туда. Но пойдем, поговорим с глазу на глаз.
Жаль, что у меня нет пива предложить тебе.
— У тебя нет пива? — с тревогой воскликнул Токи. — Как
282
мы можем беседовать без пива? Пиво — это лучший друг
друзей.
— Никто не привозит пиво на тинг, — сказал Орм. — Пи-
во толкает людей на ссору, что, думаю, тебе хорошо изве-
стно.
— Сегодня вечером наша удача велика, — ответил То-
ки, — и твоя удача лучше, чем моя. Ибо лишь один человек
привез на тинг пиво, и этот человек — я. Ты должен знать,
что я теперь большой человек среди купцов Вэренда, так как
я торгую шкурами, а ни одна сделка по продаже шкур не мо-
жет обойтись без пива. Я привел с собой на тинг пять вьюч-
ных лошадей, и все они нагружены пивом. Если все пойдет
как следует, то ни одна из них не вернется со своей ношей до-
мой, ибо я хочу, чтобы назад они не везли ничего, кроме
шкур. Поэтому пойдем со мной.
— Пусть будет так, как ты хочешь, — сказал Орм. —
Быть может, я найду там моего заблудшегося попа.
— Его увели с собой женщины, — ответил Токи. — Они
сказали, что им понравилось, как он произносит колдовские
заклинания, так что можешь не беспокоиться о нем. Мне пока-
залось, что он смелый малый, когда он подошел к Стюркару
со своим крестом. Но как с ним поступят за то, что он убил
этого старого козла, решит тинг.
— Со мной еще один поп, — сказал Орм. — Твой старый
ДРУГ-
Отец Вилибальд перешел через ручей, дабы узнать, что
случилось с магистром. Токи приветствовал его радушно.
— Я тебя хорошо помню, — сказал он. — Ты пойдешь с
нами и отведаешь моего пива. Я твой должник после того, как
ты исцелил мою ногу в замке короля Харальда лучше, чем это
мог сделать кто-либо другой. Но что здесь делаешь ты, так
далеко от датского двора?
— Я служитель Божий и один из домочадцев Орма, — от-
ветил отец Вилибальд. — В этих самых диких краях в мире я
крещу язычников, как я в свое время окрестил его. Наступил
твой черед, хотя я помню тебя как человека, глубоко погряз-
шего в безверии. Длань Господня привела тебя сюда ко мне.
— На этот счет можно поторговаться, — промолвил То-
ки. — Но я знаю одно, мы все трое должны присесть куда-ни-
будь и выпить за нашу дружбу. Bismillahi, er-rahmani, ег-rah-
mit! Как мы говорили, когда служили у Альманзора.
— Что он сказал? — спросил отец Вилибальд. — Какой
это язык? Ты тоже жертва южного колдовства?
— Этот язык — испанский, — ответил Токи. — Я помню
его до сих пор, ибо моя женщина родом из этой
страны и любит говорить на этом языке, особенно когда на-
ходится в веселом расположении духа. Это и помогает мне
не забыть его.
283
— А я могу сказать тебе, что означают эти слова, — за-
явил Орм. — Во имя Господа Милостивого и Сострадающего.
Милостив — Христос, как известно всем, а под Сострадающим
понимается Святой Дух, ибо кто еще более Сострадающий,
чем Он? Так что ты видишь, Токи уже почти сделался хри-
стианином, хотя притворяется, что еще язычник.
Отец Вилибальд с сомнением пробормотал что-то самому
себе, но они уже направились к Токи, в лагерь вэрендцев.
Глава одиннадцатая
О ТОКИ, СЫНЕ СЕРОЙ ЧАЙКИ, И НЕСЧАСТЬЕ,
ПОСТИГШЕМ ЕГО, И О ТОМ, КАКОЙ ПОДАРОК
ПОЛУЧИЛ ОРМ ИЗ ФИННВЕДЕНА
Они засиделись за пивом с Токи допоздна, беседуя обо
всем, что случилось с ними с тех пор, как они расстались. Орм
рассказал, как он ходил в поход с Торкелем Высоким в Анг-
лию, о большой битве у Мэлдона и о богатой добыче, которую
они там захватили. Поведал он и о том, как повстречал отца
Вилибальда, принял крещение, отыскал дочь короля Хараль-
да и получил много серебра от короля Этельреда. Затем он рас-
сказал о пути домой, о том, как навестил Еллинге и столкнул-
ся с королем Свейном и как поселился после этого в пригра-
ничных землях, дабы избежать мести короля.
— Но его память не короче его руки, — сказал Орм, —
так что он преследует меня, несмотря на столь далекое рас-
стояние. Этой весной мне пришлось сражаться в темноте у
дверей моего собственного дома с какими-то проходимцами,
которых возглавлял человек по имени Остен из Финнведена.
Он пришел ко мне со множеством своих приспешников, дабы
убить меня и послать мою голову королю Свейну. Но вместо
этого он потерял многих своих людей, лошадей и добро, а в
придачу получил удар по черепу, что наверняка будет обсуж-
даться на тинге. Как только его голова зажила, я отпустил
его с миром и двух его людей с ним, но принудил их всех при-
нять христианство, ибо отец Вилибальд, которому я редко пре-
кословлю, предпочел, чтобы они крестились, а не погибли от
моей руки.
— Иногда самые мудрые из людей совершают глупые по-
ступки, — промолвил Токи, — .а человек, который оставил
жизнь своему врагу, должен пенять на самого себя. Я знаю,
что иногда так поступают христиане, но в этих краях лучше
забыть об этом и делать так, как делали наши предки. В сле-
дующий раз тебе уже будет трудно убить этого малого, но он
попытается отомстить тебе за все.
— Мы поступили правильно, — сказал отец Вилибальд. —
И пусть слуги дьявола делают то, что замыслили.
— Кроме того, Токи, — заметил Орм, — длань Господня
сильнее, чем ты думаешь. Но расскажи нам, что приключи-
лось с тобой с тех пор, когда мы виделись в последний раз.
285
Токи принялся рассказывать свою историю. Он сказал, что
не уходил надолго в поход и с ним не случилось ничего по-
добного тому, что случилось с Ормом. Но так или иначе, на
его долю тоже выпало немало бед, а может быть, больше, чем
на долю Орма.
— Ибо, вернувшись домой в Листер, я попал как будто в
ров со змеями, — принялся рассказывать Токи. — Едва я
достиг отчего дома, приветствовал всех старых жителей и раз-
местил мою женщину и все добро, как ко мне прибежали лю-
ди с новостями, и вскоре я был втянут в распрю, которая
охватила всю округу.
Эту распрю начали люди Орма Огмунд, Халли, Гунни и
Гринульв, как только они вернулись домой на корабле
Стирбьерна из замка короля Харальда. По возвращении они
обнаружили, что не одни выжили из дружины Крока. Семь
лет назад Берси приплыл домой на своем собственном кораб-
ле всего с тридцатью двумя людьми на веслах, но с богатой
добычей из крепости Маркграфа, которую ему на двух кораб-
лях удалось спасти от андалузцев.
Берси был очень умным человеком, продолжал Токи, даже
если это правда, что он умер от обжорства по возвращении,
ибо он был прожорливее других людей, что и привело его к
гибели, когда он разбогател. Он потерял так много людей в
битве с андалузцами, что у него едва хватило их вести ко-
рабль, но он взял всю добычу со второго корабля, и ему уда-
лось доплыть до дома без дальнейших злоключений. Его люди
едва не умерли на веслах, но продолжали грести, ибо зна-
ли, что чем меньше людей из них выживет, тем больше добы-
чи достанется уцелевшим. Отправляясь в поход с Кроком, все
они были бедны, но, когда они вернулись, не было людей бо-
гаче их во всей округе. Так они и жили в достатке и благо-
получии, пока не вернулись наши люди.
— Но нашим людям хватало золота и серебра, — сказал
Орм.
— Они были не бедны, — ответил Токи, — так как захва-
тили много добычи в Испании и, кроме того, получили свою
долю из вырученного от продажи андалузских рабов. И пока
они не приплыли домой, все были довольны и думали, что им
сопутствует удача. Но когда они узнали о людях Берси и
увидали их тучный скот и хорошо оснащенные корабли, они
приуныли. Сразу припомнились все тяготы и унижения, кото-
рые им пришлось испытать за последние семь лет, и они про-
никлись ненавистью к людям Берси.
— Люди всегда таковы, — заметцл отец Вилибальд, —
будь они язычники или крещеные. Они довольны тем, что у
них есть, пока не встретят соседа, который владеет большим.
— Хорошо быть богатым, — ответил Токи. — Никто не
станет этого отрицать.
286
— Гунни был единственным, которому было над чем по-
смеяться, — продолжал Токи. — Он был женат, когда ушел в
поход с Кроком, а когда Берси вернулся, всех, кого не было
с ним, сочли погибшими. Его жена вышла замуж во второй
раз, и у нее уже родилось много детей. Оказавшись свобод-
ным, он стал присматривать себе более молодую и красивую
девушку, дабы надеть ей на руку свадебный серебряный бра-
слет. Но, несмотря на это, он все же чувствовал себя обману-
тым, и вскоре все четверо договорились между собой, что не
смирятся с тем, что их так обделили добычей. Они собрали ро-
дичей и потребовали у людей Берси, чтобы те поделились с
ними. Но ничего, кроме грубых ответов и угроз, они не полу-
чили. Это лишь распалило их, и они стали думать, что люди
Берси не только должны им много марок серебра, но и что в
свое время те поступили бесчестно и, как трусы, бежали, оста-
вив Крока и всех на произвол судьбы. Дело дошло до того,
что они объявили, что люди Берси повинны в захвате анда-
лузцами наших кораблей.
— Они ничем не могли нам помочь, — сказал Орм, — ибо
половина из них были убиты. Такова была наша участь.
— Может быть, — отозвался Токи, — но округа так и ки-
шит родичами Крока. И вскоре они начали требовать, чтобы
доля его, как предводителя, была выплачена им. Обе стороны
сняли со стен оружие, и была объявлена распря между на-
шими людьми, родичами Крока и людьми Берси. К тому вре-
мени, когда я вернулся, Халли и Гунни были уже ранены и
прикованы к постели, поскольку они попали в засаду. Но они
были бодры духом и сразу же поведали мне о том, что про-
исходит. Некоторые их враги, рассказали они, уже убиты:
двое были сожжены в собственных домах Огмундом и братом
Крока, а кое-кто из них уже заплатил за то, чтобы умереть
своей смертью, от старости. Остальные же были упрямы и
требовали, чтобы Огмунд, Халли, Гунни и Гринульв были
объявлены вне закона. То же самое должно было бы случить-
ся и со мной, если бы я принял участие в распре.
— Точно знаю одно, — сказал Орм, — а именно то, что
ты недолго оставался в стороне.
Токи грустно кивнул и ответил, что предпочел бы пе вме-
шиваться в этот спор, а жить в мире и согласии со своей жен-
щиной, с которой оп хорошо ладит с того самого дня, как
похитил ее. Но оп пе мог отказать в помощи своим друзьям, по-
скольку, сделай он это, о нем пошла бы дурная слава. Поэто-
му он немедленно согласился принять участие в распре. Вско-
ре, на свадьбе Гунни и его новой женщины Токи постигло
ужасное несчастье, которое стоило жизни нескольким людям.
— И вы оба должны знать, — промолвил он, — что, ког-
да я расскажу вам о том, что случилось, вы можете смеяться,
сколько душе угодно, несмотря на то, что я уже убил многих,
287
которые лишь подтрунивали надо мной. Вечером, во время
свадьбы, я, пьяный, вышел во двор и заснул там сидя, что
часто случается на подобных празднествах. Там меня сзади
ударили копьями два человека, которые притаились за стеной
отхожего места. Я подскочил, проснувшись и протрезвев, бу-
дучи уверен, что меня тяжело ранили; судя по всему, такого
же мнения придерживались и те двое, поскольку, захохотав
довольным смехом, они убежали. Но они неудачно поразили
меня, быть может потому, что у копий были чересчур длин-
ные древки, и я отделался более легким ранением, чем опа-
сался. Как бы там ни было, мне пришлось долго проваляться
на брюхе в постели, и прошло еще больше времени, прежде
чем я смог сидеть на скамье. Из всего, что случалось со мной
в моей жизни, это самое плохое и позорное событие, которое
нельзя даже сравнить с пребыванием на галерах Альманзора.
— Ты так и не нашел людей, которые ранили тебя? —
спросил Орм.
— Я отыскал их, — ответил Токи. —• Ибо они не стали
держать язык за зубами и выболтали все женщинам. Так эта
история разнеслась по всей округе. Их звали Альв и Стей-
нар, оба из знатного рода и оба приходились племянниками
Оссуру Хвастуну, который был кормчим на корабле Берси и
который всегда бахвалился, что по матери он близкий родич
короля Альва Женолюба ив Мерэ. Я узнал, что именно они
сделали это, когда еще лежал с ранами в постели. Тогда я
поклялся, что никогда не отведаю пива и не познаю женщи-
ны, пока не убью их обоих. Верите или нет, но я сдержал свою
клятву. Встав на ноги, я принялся разыскивать их и, нако-
нец, настиг, когда они как раз сходили на берег после рыбной
ловли. Я чуть не зарыдал от радости, увидев их, и мы срази-
лись — двое против одного. Мы бились, пока я не убил Стей-
нара. Тогда другой обратился в бегство, и я бросился за ним.
Мы бежали через поля и луга, холмы и пастбища, и он на-
правлялся к дому своего отца. Он бежал быстро, спасая свою
шкуру, но мне тоже нужна была его шкура, дабы смыть с се-
бя позор и сдержать свою клятву. Неподалеку от его дома,
когда сердце уже выпрыгивало у меня из груди, я настиг его
и разрубил ему голову до зубов на глазах у жнецов, которые
убирали урожай на полях его отца. Никогда я не чувствовал
себя так хорошо, как тогда, когда смотрел на него, лежащего
у моих ног. Я вернулся домой с веселым сердцем и остаток
дня пил пиво, говоря своей женщине, что нас миновали все
беды. Оказалось, я заблуждался.
— Какие же беды могли случиться с тобой после того, как
ты столь славно отмстил своим обидчикам? — спросил Орм.
— Жители округи, как друзья, так и враги, — мрачно от-
ветил Токи, — не могли забыть, как именно я получил эти
раны, и не переставали насмехаться надо мной. Я полагал, что
288
моя месть заставят их замолчать, поскольку я в схватке убил
двоих, но это никак не укладывалось в их безмозглых башках.
Много раз мне приходилось отучать людей от дурной привыч-
ки прикрывать рот ладонью, когда я появляюсь, но даже это
мало помогало, и вскоре я поймал себя на том, что не могу
выносить даже самое серьезное выражение лица, ибо я знал,
что скрывается за ним. Я сложил выдающиеся стихи об убий-
стве Альва и Стейнара, но вскоре обнаружил, что существуют
уже три хулительных песни, в которых говорится о том, как
именно я получил эти раны, и люди в каждом доме покатыва-
ются со смеху, когда слушают их. Тогда я понял, что не могу
жить с позором, и, взяв с собой мою женщину и все, чем вла-
дел, направился сквозь великие лесавВэренд, где у меня есть
родичи. Там я купил дом и поселился основательно, разбога-
тев благодаря торговле шкурами. У меня три сына, все они
подают большие надежды, и дочь, чьим ухажерам придется
жестоко биться на поединке за нее. Но никогда, вплоть до
этого самого вечера, я не рассказывал никому, по какой при-
чине я покинул Листер. Только тебе, Орм, и только тебе, ма-
ленький поп, я поведал обо всем, ибо знаю, что могу доверять
вам обоим и вы никогда не расскажете об этом ни одной жи-
вой душе. Ибо, сделай вы это, я опять стану притчей во язы-
цех, хотя с тех пор уже прошло четыре года.
Орм похвалил Токи за то, как он рассказал свою историю,
и уверил того, что ему нечего бояться и никто о ней не узна-
ет из его уст.
— Мне бы хотелось послушать, — добавил он, — те стихи,
которые были сложены о тебе, но никто не повторяет с удо-
вольствием хулу, направленную на него.
Отец Вилибальд осушил свой кубок и объявил, что исто-
рии подобного рода, о схватках и зависти или о мести и о на-
смешках, он слушает без особого удовольствия, как бы к ним
ни относился Орм.
— Ты должен быть уверен в том, Токи, — сказал он, —
что я не побегу болтать о подобных вещах людям, ибо у меня
есть кое-что поважнее, дабы рассказать им. И если бы ты был
человеком, которого чему-нибудь учит произошедшее событие,
то ты бы мог извлечь выгоду из этого опыта. За то короткое
время, что я видел тебя при дворе короля Харальда, и из рас-
сказов Орма я понял, что ты смелый и бесстрашный человек,
уверенный в себе и веселый духом. Но несмотря на все это,
с тобой случилось несчастье, которое позволило глупым лю-
дям смеяться над тобой, а ты сразу же впал в уныние и сде-
лался малодушен, так что тебе даже пришлось бежать из сво-
ей округи, как только ты понял, что не можешь заставить
людей замолчать. Мы, христиане, более счастливы, ибо не забо-
тимся о том, что о нас думают люди, а заботимся лишь о том,
что о нас думает Бог. Я старый человек, и у меня уже мало
289
сил, но, как бы там ни было, я сильнее тебя, ибо никто не
может досадить мне насмешками, поскольку я не обращаю на
них внимания. Тот, у кого за спиною Бог, не вздрагивает от
людского смеха, и их ухмылки и сплетни не причиняют ему
никакого вреда.
— Мудрые слова, — промолвил Орм, — и над ними стоит
подумать. Будь уверен, Токи, в маленькой голове этого свя-
щенника больше мудрости, чем в наших больших головах вме-
сте взятых. Поэтому лучше всего всегда запоминать его слова.
— Я вижу, пиво уже начало сказываться на вас обоих, —
ответил Токи. — Будь вы трезвы, вы бы не говорили мне этой
чепухи. Ты что, маленький поп, замыслил сделать из меня хри-
стианина?
— Да, — безмятежно ответил священник.
— Тогда ты поставил перед собой трудную задачу, — ска-
зал Токи, — которая принесет тебе больше хлопот, чем все
твои церковные обязанности.
— Нет ничего постыдного для тебя в том, чтобы сделаться
христианином, — промолвил Орм, — если ты вспомнишь, что
я уже пять лет как принял крещение. Я не менее весел, чем
раньше, рука моя не ослабела, и у меня не было причин се-
товать на свою удачу все это время.
— Быть может, это правда, — сказал Токи. — Но ты не
торговец шкурами, как я. В этой стране ни один торговец шку-
рами не может позволить себе стать христианином, посколь-
ку он сразу потеряет доверие у своих покупателей. Если он
предал своих богов, вэрендцы скажут: можно ли на него по-
ложиться в остальном? Ради нашей дружбы я готов сделать
для тебя многое, Орм, и для тебя тоже, маленький поп, но
этого я не стану делать. Кроме того, моя женщина сойдет с
ума, узнав об этом, ибо она славится тем, что ненавидит хри-
стиан больше всего на свете. Поэтому бесполезно пытаться об-
ратить меня в новую веру, хоть я и ваш друг и надеюсь та-
ковым остаться.
Даже отец Вилибальд не смог ничего на это ответить, а
Орм зевнул и заметил, что уже поздно и пора спать. Они
очень тепло расстались с Токи, благодаря судьбу за то, что
они встретились, и поклялись видеться чаще в будущем.
Орм и отец Вилибальд направились к своим землянкам.
Всюду царили тишина и спокойствие, и луна освещала храпя-
щих людей, над которыми расстилался дым от погасших ко-
стров. Но один из людей Орма бодрствовал и поднял голову,
когда они приблизились.
— Здесь вам обоим послание, — сказал он сонно. — По-
смотрите в этом мешке. Совы все время ухают с тех пор, как
мне это передали. Я был у ручья, когда ко мне подошел чело-
век из лагеря финнведенцев и спросил тебя, Орм. Я сказал
ему, что ты ушел к людям из Вэренда. Тогда он перебросил
290
через ручей мешок, так что тот упал мне на ноги, и прокри-
чал, что это дар для Орма из Гронинга и его длинноносого
попа. Я спросил его, что лежит в мешке. Кочан капусты, от-
ветил он, расхохотался и ушел. Вот этот мешок, я к нему не
прикасался.
Он положил мешок к ногам Орма, улегся и сразу же за-
снул. Орм мрачно посмотрел на мешок, а затем на священни-
ка. Оба покачали головами.
— Там что-нибудь дьявольское, — сказал отец Вили-
бальд, — не иначе.
Орм распустил веревки и вывалил содержимое мешка. Две
человеческие головы покатились по земле, и отец Вилибальд
со стоном упал на колени.
—2 У них нет бород! — вскричал священник. — Служите-
ли Христа, убитые язычниками! Как может ум человеческий
понять волю Божью, когда подобные вещи позволяют торже-
ствовать дьяволу!
Он пригляделся к двум головам и воздел руки к небу.
— Я знаю их, я знаю их обоих! — вскричал он опять. —
Это отец Себастьян, благочестивый и достойный человек, кото-
рого безумный магистр должен был освободить из рабства. Но
Господь освободил его и вознес на Небеса к святым мучени-
кам. А это брат Нитард из Реймса, который одно время был с
епископом Поппо при дворе короля Харальда. Оттуда он от-
правился в Сконе, и с тех пор мы о нем ничего не слышали.
Он тоже, наверное, сделался рабом. Я узнаю его по уху. Он
всегда с рвением и усердием отстаивал правую веру, и однаж-
ды, при дворе императора, один из монахов императрицы Тео-
фании, родом из Константинополя — того города, который нор-
манны называют Миклагард, — откусил ему ухо во время
диспута о природе Святого Духа. Он всегда говорил, что попла-
тился своим ухом за борьбу с ересью и что готов сложить
свою голову в борьбе с язычеством. Его обет исполнился.
— Если он хотел этого, — сказал Орм, — то мы не долж-
ны его оплакивать, хотя я думаю, что финнведенцы сделали
это не по его просьбе, какая бы благочестивая она ни была,
они сделали это, дабы унизить и огорчить нас. Это награда
нам за то, что мы крестили Остена с его приспешниками и от-
пустили их с миром вместо того, чтобы убить их, когда это
было в нашей власти.
— Доброе деяние всегда останется добрым, и не пристало
раскаиваться в нем, — ответил отец Вилибальд, — что бы оно
ни повлекло за собой. Эти головы святых я похороню рядом
с церковью, ибо от них исходит сила.
— Вонь от них уже исходит, — сказал Орм мрачно, — но,
быть может, ты прав.
Затем, по просьбе отца Вилибальда, он набил мешок травой и
листьями и с великой осторожностью поместил туда две головы.
Глава двенадцатая
О ТИНГЕ У КАМНЯ КРАКИ
На следующее утро были избраны двенадцать человек от
каждой приграничной округи, от Вэренда, Геинге и Финнве-
дена. Эти люди отправились на то место, которое им по обы-
чаю предназначалось, и уселись там вместе в полукруге ли-
цом к Камню. Оставшиеся столпились за ними, называя своих
представителей, которые должны были выслушать этих муд-
рых людей. Дюжина вэрендцев сидела в середине полукруга,
и их вождь поднялся первым. Его звали Угги Косноязычный,
сын Оара. Он был стар, и все считали его самым мудрым че-
ловеком из Вэренда. Всегда, когда он выступал, он говорил
очепь невнятно и с большим трудом, но все соглашались, что
это лишь признак глубины его мыслей. Говорили, что он вы-
делялся своей мудростью еще в юности, когда он все три дня
тинга просиживал, не говоря ни слова, лишь медленно кивая
головой.
Он подошел к Камню, повернулся лицом к собранию и
сказал:
— Мудрые люди собрались здесь. Самые мудрые люди из
Вэренда, Геинге и Финнведена собрались здесь по древнему
обычаю своих отцов. Это хорошо. Я приветствую вас всех и
призываю, чтобы наши решения принимались мирным путем.
Чем мудрее вы будете судить, тем благоприятнее это будет
для нас. Мы собрались здесь, дабы говорить о мире. Обычно
одни люди думают одно, а другие другое. Я стар и опытен и
знаю, что я думаю. Я думаю, что мир — это хорошо. Лучше,
чем раздор, чем пожар и кровопролитие. Мир царил между
нами целых три года, и никакого вреда от него не было. Ни-
какого вреда и не будет, если мир будет продолжаться. Те, ко-
му есть на что сетовать, будут услышаны, и их жалобы рассу-
дят. Те, кто хотят убивать друг друга, могут делать это здесь,
у Камня, ибо таков закон и древний обычай тинга. Но мир —
лучше всего.
Когда он закончил свою речь, вэрендцы остались очень до-
вольны своим вождем и гордились его мудростью. Затем под-
нялся вождь людей из Геинге. Его звали Сони Зоркий, и он
292
был так стар, что двое человек поддерживали его под руки,
когда он вставал, но он гневно оттолкнул их, проворно проко-
вылял к Камню и занял свое место рядом с Угги. Он был вы-
соким и сухопарым человеком, согбенным годами, с длинным
носом и редкими клочками бороды. И, хотя был ясный день
позднего лета и палило солнце, он был одет в кожаный плащ,
доходящий ему до колен, и толстую шапку из лисьего меха.
Он был очень мудр и, сколько все его помнили, пользовался
большой славой. Его прозорливость была известна, он нахо-
дил спрятанные клады, предвидел грядущее и мог предска-
зать неудачу. Вдобавок ко всему прочему, он был женат семь
раз, у него было двадцать три сына и одиннадцать дочерей, и
говорили, что он не успокоится, пока у него не будет двойной
дюжины сыновей, за что им восхищались и очень почитали в
Геинге.
Он тоже призвал собрание к миру и искусно говорил ©ми-
ролюбивых намерениях геингцев, которые подтверждаются тем,
сказал он, что за целых четыре года они не предприняли ни
одной вылазки против людей из Вэренда или Финнведена;
Глупым чужеземцам, продолжал он, может показаться, что
среди них процветает слабость и праздность, но если кто-ни-
будь так думает, он не прав, ибо они не менее своих предков
готовы копьем и мечом сражаться с теми, кто желает причи-
нить им зло. Не правы и те, кто полагает, что они предлага-
ют мир, так как год был благоприятный для них, они собрали
богатый урожай, пастбища их пышны, и их скот миновали хво-
ри. Ибо воины из Геинге одинаково отважны и горды нравом,
когда они сыты и когда голод и нужда затягивают им пояса.
Истинная причина, пояснил он, в том, что в Геинге преоблада-
ют люди мудры© и опытные, а все остальные прислушиваются
к их советам.
— Пока будут находиться люди, чьи советы будут услыша-
ны, — заключил он, — мы будем преуспевать. Но с годами
уменьшается и число мудрых людей, и я думаю, что таких
мужей, на чье суждение можно положиться, осталось в жи-
вых всего двое — Угги и я. Поэтому необходимо, чтобы вы,
молодые люди, которых избрали представителями, тщательно
прислушивались к тому, что мы говорим, и набирались муд-
рости, которой вам пока не хватает. Ибо молодому человеку
полезно слушать старика и понимать, что он мало чего пони-
мает.
У Камня к ним присоединился третий. Он был вождем из
Финнведена, и звали его Олаф Летняя Пташка. Он уже поль-
зовался большой славой и почетом, хотя был еще молод. Он
был прекрасно сложен, смугл, взгляд у него был гордый и
пронзительный. Он бывал на Востоке, находился на службе у
князя в Киеве и у императора Миклагарда и возвратился до-
мой с богатой добычей. Прозвище Летняя Пташка он получил
293
но возвращении, так как одевался в роскошные и яркие на-
ряды. Сам он был очень доволен такой кличкой.
Все финнведенцы, и избранные, и те, которые стояли за
ними, восторженно загудели, когда он поднялся на холм, ибо
он выглядел как настоящий предводитель. А когда он занял
свое место около тех двух вождей, разница между ним и ос-
тальными бросалась в глаза. На нем был зеленый плащ,
вышитый золотой нитью, и сияющий шлем, покрытый се-
ребром.
Призвав к миру собрание, как делали и другие, он сказал,
что его доверие к стариковской мудрости, быть может, несо-
размерно им самим. Мудрость, полагает оп, можно найти и в
молодых головах, многие даже думают, что чаще всего она
пребывает именно там. Он согласен со стариками, когда они
говорят, что мир — это хорошо, но все должны помнить, что
сейчас мир становится все труднее и труднее сохранить. Глав-
ная причина, сказал он, кроется в той смуте, которую повсюду
распространили христиане — злые и коварные люди.
— Поверьте мне, — продолжал он, — когда я говорю о
христианах, я знаю, о чем я говорю. Все вы знаете, что я про-
вел пять лет в Миклагарде и служил там двум императорам,
Василию и Константину. Там я видел, как ведут себя христиа-
не, когда их охватывает гнев, даже когда они вымещают зло-
бу друг на друге. Они острыми клещами отрывают уши и но-
сы за любую мелочь и иногда в отместку оскопляют друг дру-
га. Их девушки, особенно если они красивы, заточены в
каменные дома, и им запрещено общаться с людьми. И, если
женщина не подчинится, они замуровывают ее в стену, и она
там умирает. Иногда случается, что они бывают недовольны
императором или его указами, тогда они берут его и его сы-
новей, выжигают глаза раскаленным железом и отпускают на
свободу слепыми. И все это они делают во славу христианства,
ибо они считают, что искалечить человека — меньшее пре-
ступление, чем убить его, из чего вы можете сами заключить,
что это за люди. Если они поступают по отношению друг к
другу подобным образом, то как они поступят с нами, нехри-
стианами, если они сделаются достаточно сильны, чтобы на-
пасть на нас? Поэтому каждый из нас должен остерегаться
этой опасности, которая разрастается и может задушить нас.
Разве вы не были свидетелями, как на этом самом месте,
только вчера ночью христианский священник проложил себе
дорогу к Камню и совершил здесь убийство на глазах у
вэрендских женщин? Его привезли с собой люди из Геинге,
быть может, именно для того, чтобы он совершил это деяние.
Но это дело им предстоит решать с вэрендцами, и оно не ка-
сается финнведенцев. Но было бы хорошо, чтобы тинг поста-
новил, что каждый поп, который появится в Геинге, Вэренде
или Финнведене, должен быть убит, а не оставлен рабом, ибо
294
тогда он сможет заниматься своим колдовством. Ибо иначе
может случиться беда, и пойдут раздоры.
Так говорил Олаф Летняя Пташка, и многие задумчиво ки-
вали головами, слушая его слова.
Он и двое других вождей уселись на предводительские кам-
ни, которые были расположены на травянистом склоне рядом
с Камнем Краки, и тинг начался. Так повелось, что сперва
решались те распри, события или споры, которые случились
прямо на месте тинга. Поэтому первым делом обсуждался слу-
чай с магистром. Угги потребовал выкуп за смерть Стюркара
и пожелал узнать, кому принадлежит поп и зачем его привез-
ли на тинг. Орм, который был среди избранных двенадцати
геингцев, поднялся и ответил, что можно считать, что поп при-
надлежит ему, хотя он не раб, а свободный человек.
— Долго придется поискать, — добавил он, — чтобы най-
ти более мирного человека. У него нет никакой склонности к
насилию, и все, что он умеет — это читать рукописи, петь и
завоевывать любовь женщин. А приехал он сюда с поручени-
ем, которое после того, что случилось, он никогда не сможет
выполнить.
Затем Орм рассказал всем о магистре и его поручении, о
том, как он был послан из Хедебю, дабы поменять себя на
священника, который был рабом у финнведенцев, но которого
они убили.
— О чем, — сказал он, — мы поговорим позже. Но пусть
свидетели расскажут, как был убит Стюркар. Что касается
меня, то я не думаю, что поп способен убить взрослого муж-
чину.
Сони Зоркий согласился с тем, что свидетели должны быть
услышаны.
— Но какое решение не принял бы тинг, — добавил он, —
оно не должно повлечь за собой битву между людьми из Ге-
инге и людьми из Финнведена. Ты, Угги, один должен решить
это дело. Этот человек — чужеземец и христианин в придачу,
так что он немного потеряет от твоего решения. Но ты не мо-
жешь требовать выкупа от. людей из Геинге, ибо этот посту-
пок был совершен не нашим земляком.
Были выслушаны свидетели. Многие видели, как Стюркар
опрокинулся навзничь и упал с Камня, но никто не мог ска-
зать, что его ударили чем-то спереди. Даже Токи, сын Серой
Чайки, который находился близко от Камня, среди женщин,
и был первым, кто оказался на месте преступления, не знал
ничего. Но он объявил, что крест, который держал в руках
поп, был сделан из таких хрупких веточек, что вряд ли мог
послужить орудием убийства и не мог испугать такую опыт-
ную старую лису, как Стюркар. Он полагает, заключил Токи,
что старик поскользнулся и сломал себе шею, но больше все-
295
го, добавил он, знают женщины, поскольку они все видели, и
надо лишь заставить их говорить правду.
Угги сидел долго, погрузившись в размышления. Наконец
он сказал, что ничего не остается, кроме как выслушать
женщин.
— Согласно древнему закону, — промолвил он, — женщи-
ны допускаются как свидетели. Не в наших обычаях слушать
показания женщин, если мы можем избежать этого, ибо, до-
бираясь до истины, мужчина подобен человеку, который ищет
кукушку в темном лесу, а женщина, добираясь до правды, по-
добна человеку, который ищет эхо от голоса кукушки в тем-
ном лесу. Но в нашем случае только женщины видели отчет-
ливо то, что случилось, а убийство жреца на священной зем-
ле — это дело, которое надо обдумать тщательно прежде, чем
решить. Пусть женщины будут выслушаны.
Женщины ждали, когда их позовут, и появились сразу же:
молодые, которые танцевали вокруг Камня, и старые, которые
помогали совершать обряд. Все надели на себя самые краси-
вые платья и украшения, браслеты и ожерелья, широкие коль-
ца и цветные покрывала. Сперва они смущались и робели, когда
встали между законоговорителями и полукругом избранных
мужчин. С ними был и магистр, который был очень удручен.
Руки его были связаны, а на шее у него была веревка,
конец которой держали старые женщины точно так же, как
опи держали козлов у Камня в предыдущий вечер. Громкий
хохот потряс собрание, когда все увидали его.
Угги склонил голову, почесал за ухом и посмотрел на них
тревожным взглядом. Он повелел им рассказать, как погиб
Стюркар, убил ли его пленник или нет. Они не должны гово-
рить ничего, кроме правды, и было бы хорошо, добавил он, ес-
ли бы два или три свидетеля не говорили сразу.
Сперва женщины как будто пугались звука собственного
голоса, перешептывались друг с другом, и было трудно заста-
вить их говорить громче. Но вскоре их убедили, что им нече-
го бояться, и они начали говорить отчетливо. Их пленник, по-
ведали они, подошел к Камню и закричал громким голосом,
затем ударил Стюркара крестом по голове, от чего тот тоже
громко закричал, тогда он ткнул Стюркара крестом в живот,
и тот упал с Камня. С этим согласились все, но некоторые го-
ворили, что поп ударил один раз, а другие говорили, что он
ударил дважды, и вскоре все женщины перессорились друг
с другом.
Когда магистр услышал их показания, лицо его побелело
от ужаса и изумления. Воздев связанные руки к небесам, он
закричал: «Нет, нет!» — громким голосом. Но никто не
стал слушать, что он скажет далее, а старые женщины рвану-
ли за веревку, дабы он замолчал.
Угги сказал, что показания вполне исчерпывающие, хотя
296
их речи и не внушают доверия, когда такое множество жен-
щин говорят одно и то же. Ударил ли убийца один раз или
дважды — не столь важно, перед нами, сказал он, явное убий-
ство, совершенное попом на священной земле.
— Это преступление, — продолжал он, — издавна почита-
ется за самое отвратительное из всех, какие можно совершить,
и случается столь редко, что многие люди всю свою жизнь си-
дят на тинге, и им ни разу не приходилось выносить решение
по столь мерзкому делу. Наказание, которое также издавно
предписано законом, известно, я думаю, лишь двоим старикам,
Сони и мне. Разве что еще Олаф, который считает себя самым
мудрым, тоже знает о нем.
Выло очевидно, что Олаф Летняя Пташка остался недово-
лен этими словами. Тем не менее он смело ответил, что нака-
зание за подобное деяние должно быть следующим: виновный
должен быть повешен за ноги на самую нижнюю ветку дере-
ва так, чтобы голова его покоилась на муравейнике. О таком
наказании он в свое время слышал от стариков.
Угги и Сони засияли от восторга, услышав его слова.
— Нельзя было ожидать, что ты дашь верный ответ, — за-
метил Угги, — ибо ты слишком молод. Дабы стать мудрым и
сведущим во всем, надо прожить дольше, чем ты думаешь.
Надлежащее наказание за подобное преступление следующее:
виновный должен быть подвешен на Игг, так в древние вре-
мена звучало имя нашего праотца Одина*. А теперь пусть
Сони скажет, как именно это должно быть сделано.
— Должны быть найдены двадцать копий, — сказал Со-
ни, — чьи древка не тронуты порчей, и на каждое копье, пря-
мо под наконечником, нужно прикрепить кусочки креста. За-
тем копья должны быть воткнуты в землю наполовину, ря-
дом друг с другом, наконечниками вверх. На них и должен
быть сброшен убийца, и там он и должен оставаться до тех
пор, пока его кости не упадут на землю.
— Таков закон, — промолвил Угги. — Ты лишь забыл упо-
мянуть, что на копья он должен быть сброшен спиной, дабы
лицом он был обращен к небу.
Довольный ропот прошел по всему собранию, когда все
узнали столь древнюю и редкую пытку, которой никто никог-
да не видел. Магистр к этому времени успокоился и стоял с
закрытыми глазами, бормоча что-то. Женщины же встретили
эту новость гораздо менее спокойно. Они зашумели, что это
чересчур жестокое наказание для него и они совсем не жела-
ли, когда свидетельствовали, чтобы так получилось. А две из
них, которые были в родстве с Угги, протолкались к нему
сквозь толпу, назвали его старым дураком и спросили, поче-
му он не сказал об этом наказании до того, как они выступи-
♦ Один — верховный бог в древнескандинавском пантеоне.
297
ли свидетелями. Они дали те показания, сказали женщины,
которые он слышал, дабы сохранить жизнь попу, который им
нравился и который куда более могуществен, чем Стюркар.
Они лишь боялись, что его оправдают, отпустят на свободу и
он отправится назад в Геинге.
Неистовее всех возражала одна старая 'женщина, которая
приходилась племянницей Стюркару. Ей удалось утихомирить
остальных, так что теперь над толпой звучал лишь ее голос.
Она была большой и грузной и тряслась от ярости, когда пред-
стала перед Угги. Она сказала, что в Вэренде ни одно реше-
ние не принимается без участия женщин, а мнения стариков
вообще никто не спрашивает.
— Я нянчила Стюркара, этого тролля, много лет, — про-
кричала она, — и жила этим! Как я буду жить теперь, когда
он умер? Слышишь ты меня, горбатый дурачок? Другой жрец,
молодой и прекрасный видом, мудрый и сговорчивый, пришел
и убил его, и никто не станет отрицать, что это уже давно по-
ра было сделать! Бросить этого юношу на копья! А я говорю,
что он будет поручен мне, дабы заменить того жреца, которо-
го я потеряла. Он хороший жрец, и когда танцы вокруг Камня
были окончены, он исполнил еще кое-какие обряды к нашему
вящему удовлетворению. Через девять месяцев весь Вэренд
сможет убедиться в силе и могуществе его колдовских чар.
Многие нуждаются в услугах такого жреца, и все, кто прихо-
дит к нему, будут приносить дары. Так я смогу возместить
свою потерю, кем бы он ни приходился мне — мужем или ра-
бом. Чего вы добьетесь, бросив его на копья? Будет лучше, ес-
ли вы сядете на них сами, ибо годы и познания в законах ли-
шили вас рассудка. Он — мой, и это и будет платой за убий-
ство, которое он совершил! Ты слышишь?
Она потрясла кулаком перед носом Угги и уже собиралась
плюнуть ему в лицо.
— Она права, она права! Катла права! — завопили жен-
щины. — Отдай его нам вместо Стюркара! Нам нужен жрец!
Угги замахал руками и закричал изо всех сил, пытаясь
утихомирить их. Кроме того, Олаф Летняя Пташка чуть бы-
ло не упал от хохота навзничь с Камня, видя замешательство
мудреца.
Сони Зоркий поднялся со своего Камня и заговорил голо-
сом, который заставил всех замолчать.
— Мир был объявлен в этом собрании, — сказал он. —
Терпеливо переносить женщин — это признак мудрого чело-
века. Было бы плохо, если бы мы позволили нарушить мир, и
особенно плохо это было бы для вас, женщины. Ибо мы мо-
жем приказать высечь вас перед собранием березовыми либо
ореховыми прутьями, что было бы большим позором для вас
и ваших мужей. Если бы это случилось, все мужчины смея-
лись бы над вами остаток вашей жизни, и я полагаю, вы бы
298
не хотели этого. Поэтому пусть будет положен конец вашей
брани и визгам. Но один вопрос я задам вам прежде, чем вы
покинете это место. Ударил поп Стюркара или нет?
Женщины утихомирились. Они ответили хором, что он да-
же не прикасался к Стюркару, а лишь прокричал что-то и
поднял свой крест, от чего старик повалился навзничь и умер.
Это, объявили они, настоящая правда, которую они могли бы
сказать сразу, если бы знали, какой цели она послужит.
Женщинам во главе с Катлой повелели удалиться, в то
время как Угги обсуждал со своими двенадцатью земляками
подобающее решение. Некоторые из них считали, что поп дол-
жен быть убит, поскольку нет никаких сомнений в том, что он
навел порчу на Стюркара и своими колдовскими чарами убил
его. Поэтому чем скорее они избавятся от попа, тем будет
лучше. Но остальные возражали им, говоря, что человеку, ко-
торому удалось сглазить Стюркара и убить его, разумнее со-
хранить жизнь. Ибо, если он сделал это, то наверняка он смо-
жет оказать воздействие на женщин. Кроме того, были приня-
ты во внимание слова старухи, ибо она была права в том, что
с геингцев нельзя требовать возмещения за потерю ее мужчи-
ны. Кончилось все тем, что Угги объявил, что Катла должна
оставить попа у себя рабом до тех пор, пока не соберется сле-
дующий тинг. И Сони и все остальные признали такое сужде-
ние безошибочным.
— Я бы сам не смог решить это дело лучше, — сказал Орм
отцу Вилибальду, когда позже они говорили об этом. — Ему
будет хорошо со старухами. Кроме того, он ведь собирался сде-
латься рабом у смоландцев.
— Несмотря па всю его слабость, — ответил отец Вили-
бальд, — быть может, дух Божий вселился в него той ночью,
когда он пришел, дабы разоблачить языческого жреца и его
отвратительные козни. Быть может, отныне он совершит ве-
ликое деяние во славу Господа.
— Может быть, — ответил Орм. — Но лучше всего то, что
мы от него избавились. Когда человек в викингском походе,
он имеет право предаваться блуду с женщинами, даже если
опи принадлежат но ему, но нехорошо, когда служитель Хри-
ста заставляет женщин одним взглядом терять стыд и благо-
разумие. Так по должно быть!
— У него будет много возможностей искупить свои гре-
хи, — промолвил отец Вилибальд, — когда он попадет в руки
этой старой карги Катлы. Я бы предпочел оказаться в клетке
с голодными львами и пророком Даниилом, чью историю ты
слышал от меня, чем на его месте. Но такова воля Божья.
— Будем надеяться, — сказал Орм, — что она по-преж-
нему будет совпадать с нашей.
Тинг продолжался четыре дня, и на нем было решено мно-
го дел. Все воздавали хвалу мудрости Угги и Сони, кроме тех,
299
не в чью пользу принимались решения. Олаф Летняя Пташ-
ка тоже показал себя опытным и проницательным мужем, воп-
реки своей молодости, так что даже Угги был вынужден при-
знать, что с годами он станет очень мудрым человеком. Когда
возникали трудности и противоборствующие стороны не мог-
ли прийти к соглашению, а представители родов спорили меж-
ду собой, по древнему обычаю призывался третий законогово-
ритель, который и принимал решение. Два раза, когда спор
разгорался между вэрендцами и геингцами, Олаф Летняя
Пташка выносил свое суждение и снискал общее уважение.
Пока все шло хорошо. Но иногда, некоторые участники тин-
га выказывали признаки нетерпения, поскольку время шло, а
не намечалось ни одного стоящего поединка. Один поединок
все же был объявлен на второй день тинга, поскольку спор
между геингцами и финнведенцами о конокрадстве ничем не
кончился, так как не нашлось свидетелей, а обе стороны были
очень упрямы и искусно увиливали от закона. Но когда про-
тивники расположились друг против друга, они оказались
столь неумелы, что сразу же ударили друг друга мечами и
мертвыми упали на землю подобно расколотому надвое поле-
ну, так что никому это зрелище не доставило удовольствия.
У всех был очень кислый вид, поскольку тинг обещал быть
скучным.
На третий день, однако, все приободрились, поскольку речь
шла о сложном и запутанном деле, исход которого мог ока-
заться совершенно неожиданным.
Два вэрендца, люди известные и достойные, по имени Аск-
ман и Глум, вышли и объявили о случае двойной кражи жен-
щин. Оба они лишились дочерей, миловидных девушек в са-
мом расцвете, которые были похищены двумя охотниками на
выдр из Геинге в дикой части страны на востоке, у Брода Ве-
ликого Быка. Приметы воров были известны: одного звали
Агни из Слэвена, сын Кольбьерна Сожженного в Дому, а дру-
гого Слатти, известного как Слатти Лиса, племянник Гудмун-
да из Уваберга, который был одним из двенадцати представи-
телей людей из Геинге. Кража была совершена год назад, и
обе девушки все еще находились, как выяснилось, у похитите-
лей. Аксман и Глум требовали тройной выкуп за каждую
девушку, как разумную плату за оскорбление, которое было
нанесено Гудни Вдове, сестре Глума, которая была с девушка-
ми во время кражи и напугалась так, что некоторое время
была не в себе. Эта добрая вдова, пояснили они, привезена на
тинг. Она была известна всем своей честностью, и после того,
как все убедятся, что к ней вернулся рассудок, они требуют,
чтобы собрание выслушало ее как лучшего свидетеля.
Гудни Вдова выступила вперед. У нее был властный и
устрашающий вид, хотя она еще была не стара и не отпуги-
300
вала мужчин. Она отчетливо и искренне поведала о том, как
все это случилось. Она и девушки отправились в эту дикую
местность, дабы собирать целебные травы, и им пришлось по-
тратить на это целый день, ибо эти травы редки и их трудно
найти. Они зашли в поле дальше, чем собирались, и над ни-
ми вдруг разразилась ужасная буря, с громом, градом и про-
ливным дождем. Испуганные и промокшие до нитки, они за-
блудились, и, тщетно пробродив какое-то время, нашли вы-
долбленную пещеру, где и укрылись. Там они почувствовали
холод, голод и усталость. В пещере уже находились два че-
ловека, охотники, которые жили в ней, когда ставили ловуш-
ки на выдр. Но они не были похожи на опасных людей. Они
учтиво и дружелюбно приняли их, освободили место у огня и
дали еды и горячего пива. Там они и оставались, пока буря
не прекратилась, что произошло только ночью, когда было
очень темно.
Тогда, продолжала она, ее заботила только буря и боли в
спине, которые появились оттого, что она простудилась в
мокрой одежде. Но затем она стала бояться за девушек, ибо
мужчины были в веселом расположении духа и говорили, что
ничего лучшего с ними не могло случиться, поскольку они
уже давно не видели женщин. Они были щедры на пиво, бо-
чонок которого они хранили в пещере, и часто подогревали
его, дабы не простудиться, так что девушки вскоре захмеле-
ли, будучи молоды и неопытны. Вдова учтиво попросила муж-
чин, чтобы те объяснили ей путь к дому, что они и сделали.
Они совершенно не заботились о безопасности девушек, разве
только сидели чересчур близко от них и проверяли, не высох-
ло ли на них платье. Они зашли так далеко, что вскоре Слат-
ти Лиса схватил две палочки и сказал девушкам, чтобы те тя-
нули жребий, дабы решить, с кем из них они будут спать.
На это она гневно заявила, что девушки немедленно отпра-
вятся домой, несмотря на то, что уже темно и не видно доро-
ги. Сама же она вынуждена была остаться в пещере из-за бо-
лей в спине.
— Я сказала это, — добавила она, — поскольку полага-
ла, что мужчины оставят девушек в покое, если я сама оста-
нусь с ними. Я была готова пойти на это ради девушек, ибо,
что бы опи со мной пи сделали, все это будет не так ужасно,
как если бы опи то же самое сделали с ними. Но вместо это-
го мужчины разъярились, наговорили мне грубых слов и вы-
швырнули из пещеры, сказав, что будут подгонять меня стре-
лами, если я немедленно не уберусь с этого места. Целую
ночь я плутала по лесу в страхе пред дикими зверями и при-
видениями. Когда я дошла до дома и рассказала все, что слу-
чилось, люди отправились к пещере и нашли ее пустой. Ни-
каких следов мужчин, девушек и выдровых шкурок не оста-
лось. Долгое время я была больна и не в себе после того, что
301
мне пришлось пережить в руках этих отвратительных голово-
резов.
На этом Гудли Вдова закончила свой рассказ, произнеся
последние слова голосом, который сотрясался от рыданий. Под-
нялся Гудмунд из Уваберга и объявил, что он будет пред-
ставлять это дело от лица обоих молодых людей. Он вдвойне
вправе это делать, отчасти потому, что он мудрее их и более
искусно подбирает слова, а отчасти потому, что он слышал ча-
ще других изложение событий, сперва от Агни из Слэвена и
своего племянника Слатти, а затем из уст этой молодой жен-
щины. Поэтому он лучше других понимает, что к чему. Что
же касается речи Гудни Вдовы, которую они только что слы-
шали, то многое в ней соответствует действительности, немно-
гое и противоречит ей.
— Слатти и Агни говорят, — продолжал он, — что переси-
живали в своей пещере бурю, которая была столь сильна, что
они едва смогли разжечь костер, когда услышали стоны сна-
ружи. Слатти выглянул и увидел трех женщин под дождем,
которые накинули себе на голову юбки. Сперва он испугал-
ся, что это тролли, и женщины подумали о нем то же самое,
когда увидели, как из скалы появилась вдруг мужская голо-
ва, так что они завопили и завизжали от ужаса. Но, догадав-
шись, что это простые смертные, он приблизился и успокоил
их. Они приняли приглашение зайти в пещеру и сели у огня.
Девушки были очень утомлены и плакали, но вдова была спо-
койна и, казалось, вовсе не устала. Она не спускала с них
глаз, сидя у костра и просушивая одежду. Вдова потребова-
ла,, чтобы ей растерли спину и согрели все тело шкурками
выдр. Затем, когда она выпила свое горячее пиво, как жажду-
щая кобыла, она сняла с себя почти всю одежду. Вдова сдела-
ла это, как она объяснила, затем, чтобы лучше чувствовать
жар, ибо жар был ей сейчас необходим.
— Агни и Слатти оба молоды, — продолжал Гудмунд, —
но не глупее большинства людей. И они прекрасно знали, ка-
кие мысли появились у вдовы, когда ее взгляд пал на муж-
чин. Поэтому, когда она предложила девушкам пойти поспать
в углу пещеры, а сама сказала, что останется здесь и будет
присматривать, чтобы им не причинили вреда, подозрения
мужчин стали оправдываться, и они обменялись понимающи-
ми взглядами. И Агни и Слатти уверяли меня, что они бы с
удовольствием сделали одолжение вдове, если бы она пришла
одна, но им казалось бесчестно и не по-мужски делить между
собой вдову, когда есть две красивые женщины, которые, мо-
жет быть, хотят получить удовольствие не меньше ее. Ибо,
сделай они так, их бы поднял на смех любой здравомыслящий
человек, которому бы рассказали об этом событии. Поэтому
они сели рядом с молодыми женщинами, мирно заговорили с
ними и помогли согреть ноги у костра. К этому времени де-
302
вушки повеселели, поскольку после еды и питья они согре-
лись. Тем не менее они не осмеливались взглянуть на муж-
чин, были застенчивы и едва разговаривали. Это вызвало
лишь уважение со стороны мужчин, ибо они убедились в их
скромности и хорошем воспитании. И они так приглянулись
им, что мужчины решили тянуть жребий, дабы не ссориться
из-за того, кому какая достанется. Но когда они предложили
это, вдова, которая становилась все более и более беспокойной,
поскольку на нее никто не обращал внимания, вскочила
на ноги и дико завизжала. Она принялась возражать, говоря,
что девушки сейчас же должны идти домой, иначе слу-
чится нечто ужасное. Они молоды, говорила она, и легко мо-
гут не спать и добраться за ночь до дому. Ей же придется
просить, чтобы ей оказали гостеприимство до утра, поскольку
она устала и ее мучают боли в спине, и она не в силах бро-
дить всю ночь. Подобное предложение изумило молодых лю-
дей, и они спросили ее, не собирается ли она убить девушек,
ибо она определенно сделала бы это, клялись они, если бы
вместе с девушками оказалась в диком лесу, в темноте и под
дождем, среди всей той нечисти, которая скрывается там; По-
добной жестокости и бессердечия им никогда не доводилось
видеть прежде, и они никогда бы не допустили этого, по-
скольку решили уберечь девушек от ее безумных причуд. Они
решили изгнать ее из пещеры, ибо если бы они оставили ее,
то они не были бы уверены в своей безопасности, и могло бы
случиться что угодно, пока они спали. Итак, они приказали ей
удалиться. Опа выглядела сильной, как бык, рассказывали они,
так что с ной вряд ли могло что-нибудь случиться в лесу, ибо,
если бы опа столкнулась с волком или медведем, звери при
виде ее сразу же бы обратились в бегство. Схватив ее, они
вытащили ее из пещеры наружу и бросили ей одежду. На сле-
дующее утро они решили, что им лучше уйти, и девушки,
узпав об их решении, согласились сопровождать их и помо-
гать носить силки и шкурки. На тинге присутствуют свидете-
ли, которые слышали эти слова из уст девушек. Эти молодые
женщины вышли замуж за Лгпи и Слатти, все довольны друг
другом, и они уже успели родить своим мужьям детей.
— Я ио думаю, — заключил Гудмунд, —- что это дело мо-
кет oi.ri'b названо кражей женщин. Эти люди спасли жизнь
этим женщинам, и но один раз, а дважды: сперва, когда при-
ютили их и пещере, обогрев их и дав еды, и затем, когда по-
мешали вдове выгнать девушек в лес. Посему эти люди охот-
но заплатят обычный выкуп за них и ничего больше.
Так рассудил Гудмунд, и его слова горячо приветствовали
люди из Геинге. Но вэрендцы были'более сдержанны, и Аск-
ман и Глум не ослабили своих требований. Если бы молодые
люди украли вдову, говорили они, тогда бы они дешево отде-
лались, но нельзя же приравнивать девственниц к вдове. Кро-
303
ме того, защита Гудмунда не внушает доверия ни одному здра-
вомыслящему человеку. Вдова Гудни тоже должна получить
возмещения за те унижения и оскорбления, которые она пре-
терпела от них. Они знают ее хорошо, и она никогда не была
одержимой, как расписал ее Гудмунд. Но что касается платы
вдове, то они готовы принять столько, сколько будет предло-
жено, но они не собираются торговаться за своих дочерей.
Затем были выслушаны свидетели с обеих сторон: те, что
слышали эту историю из уст самих женщин, и те, к которым
обратилась Гудни Вдова, когда возвратилась домой. Угги и
Сони согласились, что подобное дело рассудить трудно. Любо-
пытство собрания росло, ибо все ожидали поединка между че-
тырьмя противниками, который обещал быть увлекательным.
Угги сказал, что склонен предоставить Сони право рассу-
дить это дело, поскольку тот очень мудр и их давно связыва-
ет дружба. Но он не смог убедить двенадцать своих человек
согласиться с этим, и тогда был призван третий судья — Олаф
Летняя Пташка. Эта честь, сказал он, приносит ему мало ра-
дости, ибо многое зависит от исхода дела, поэтому, как бы
он ни рассудил, его решение не принесет ему ничего, кроме
ненависти и оскорблений от многих людей. Сперва он пред-
ложил уладить дело полюбовно: пусть мужья заплатят двой-
ной выкуп вместо тройного, который требовала противная сто-
рона, но ни люди из Геинге, ни люди из Вэренда не пошли на
эту уступку. Гудмунд сказал, что Слатти и так беден, посколь-
ку трудно нажить имущество ловлей выдр и бобров, особен-
но сейчас, когда за их шкуры платят столь скудную цену. Аг-
ни же из Слэвена потерял все свое наследство после того, как
его отец сгорел в доме. Большее, что они могут предложить,
это обычный свадебный выкуп, и даже для этого им понадо-
бится помощь и поддержка друзей и родичей. Но вэрендцы
считали, что Аскман и Глум спрашивают в пределах разум-
ного.
— Ибо мы, вэрендцы, — сказали они, — издавна оказыва-
ем почести нашим женщинам, и мы не позволим нашим сосе-
дям думать, что они могут запросто так затащить вэрендскую
девушку в лес.
Некоторые считали, что самое разумное — решить дело по-
единком, ибо полагали, что Аскман и Глум, несмотря на пре-
клонные годы, с честью выйдут из него победителями.
Эта распря обсуждалась долго, но Сони и Угги были не
склонны объявить поединок.
— Никто не может сказать, — промолвил Угги, — что од-
на из этих женщин виновна в этом деле. И было бы плохим
решением, если бы мы позволили этим женщинам лишиться
либо мужей, либо отцов.
— Если мы собираемся вынести единогласное решение, —
304
заметил Олаф Летняя Пташка, — то мы должны сперва ре-
шить, была ли совершена кража или нет.
Угги ответил, что у него нет сомнений на этот счет, ибо
то, что случилось, иначе как кражей назвать нельзя.
— И то, что говорят, будто бы девушки пошли с молоды-
ми людьми по своей воле — не оправдание, — сказал он. —
Ибо они не сделали этого, пока не наступило утро, но в то же
время они провели с ними ночь. Это нам известно, ибо было
отмечено, что юноши тянули жребий, выбирая их. А каждый
мудрый человек знает, что девушка готова пойти с тем мужчи-
ной, с которым она делила ложе, особенно если он был пер-
вым в ее жизни.
Сони долго колебался прежде, чем объявил свое решение.
Наконец он сказал:
— Законоговоритель обязан говорить правду, даже если
она противоречит воле его собственных земляков. Была совер-
шена кража женщин, и, я думаю, этого никто не станет отри-
цать. Ибо, выбросив вдову из пещеры, они насильственным
образом лишили девушек ее покровительства и тем самым по-
хитили их.
Многие люди из Геинге возмущенно зашумели, когда услы-
шали подобные речи от Сони, но никто не осмелился сказать,
что он не прав, ибо он был знаменит своей мудростью.
— Хотя бы в этом, наконец, мы согласились, — промолвил
Олаф Летняя Пташка. — Ибо я тоже считаю, что была совер-
шена кража женщин. Теперь мы должны признать, что нуж-
но выплатить большую плату, а пе просто свадебный выкуп,
как предлагал Гудмунд. Но мы все ещо далеки от удовлетво-
рительного завершения этого дела. Ибо как мы заставим про-
тивоборствующие стороны согласиться с нашим решением, ес-
ли мужья не хотят платить двойной свадебный выкуп, а от-
цы не хотят принять его? Мое мнение таково: если кто-нибудь
и вправе отстаивать свои требования, то это вэрендцы.
До этого времени Орм сидел молча на своем месте. Но те-
перь он поднялся на поги и спросил, какова цена свадебного
выкупа в быках или шкурах и как вэрендцы предпочитают,
чтобы с ними рассчитались.
Угги ответил, что люди из Вэрепда издавна выплачивают
свадебный выкуп шкурами, и он составляет тридцать шесть
шкур куницы за дочь хорошего крестьянина, которая молода,
сильна и в которой нет никакого изъяна. В таком случае это
должны быть добротные зимние шкуры без дырок от стрел на
них. Вместо этого можно заплатить тридцать бобровых шкур.
При этом невесте не полагается приданого, кроме платьев и
башмаков, что она носит, новой льняной рубашки на первую
ночь, костяного гребня, трех иголок с ушком и ножниц.
— Тройной выкуп, —- продолжал он, — равняется восем-
надцати дюжинам шкур куниц или пятнадцати дюжинам
11 Ф. Г. Бентсон
305
шкур бобров, если мои подсчеты верны. Получается довольно
много, и подсчитать, сколько это будет стоить серебром, мне
не под силу.
Некоторые из его земляков, которые были более опытны в
подсчетах, пришли ему на помощь, и среди них Токи, сын Се-
рой Чайки, который считал сразу шкурами и серебром. Неко-
торое время спустя они объявили, что тройной свадебный вы-
куп составляет семь марок серебра с четвертью, не больше и
не меньше.
Когда Гудмунд из Уваберга услышал названную сумму, он
разразился оглушительным хохотом.
— Нет, нет! — ревел он. — На это я не могу согласить-
ся! Что вы думаете, я сумасшедший? Пусть они сражаются,
независимо от исхода поединка, это обойдется дешевле.
И другие голоса послышались из толпы:
— Пусть сражаются!
Орм вновь поднялся и сказал, что ему пришла в голову
мысль, которая может вывести всех из затруднения. Ибо он
присоединяется к тем, кто против схватки.
— Гудмунд прав, — промолвил он, — когда говорит, что
семь марок с четвертью — это большая сумма. Среди вас да-
же немного наберется таких, кто держал в руках такое богат-
ство, кроме тех, кто ходил в викингские походы на франков,
или тех, кто присутствовал при том, как мой господин, Аль-
манзор, делил добычу, или тех, кто принял деньги от короля
Этельреда в Англии или служил у императора Миклагарда.
Но если мы возьмем треть этой суммы, то получится две мар-
ки и одна треть, к этому еще прибавим одну двенадцатую
марки. А если мы разобьем эту треть на две части, то полу-
чится одна марка и одна седьмая, к этому прибавим еще одну
двадцать четвертую марки. Недавно нам сказали, что Агни и
Слатти готовы заплатить обычный свадебный выкуп. Это озна-
чает, что нам не хватает двух шестых от общей суммы. Я по-
думал, что родичам и соседям этих людей ничего не стоит дать
такую сумму. Я знаю Гудмунда из Уваберга, и мпе не хоте-
лось бы думать, что он менее щедр, чем остальные люди. А од-
на и одна седьмая марки, да к этому одна двадцать четвертая
марки не разорят его, даже если он столь плохой помощник.
Я уверен, что среди остальных найдутся люди, которые захо-
тят помочь Слатти, и, без сомнения, то же самое сделают ро-
дичи Агни. Если они готовы заплатить, то у нас будет четы-
ре шестых от общей суммы, и осталось найти всего треть.
Я подумал, что среди двенадцати избранных есть люди, кото-
рые могли бы заплатить, ради того, чтобы сохранить хорошие
добрососедские отношения и свое славное имя. Я бы желал
быть богаче, чем я есть, но, как бы там ни было, я готов вы-
платить свою долю. Если же мы найдем еще троих или четве-
рых, которые сделают то же самое, то последняя треть суммы
306
будет выплачена, и дело будет решено ко всеобщему удоволь-
ствию.
Когда Орм кончил и сел на место, представители всех трех
округ переглянулись между собой, и некоторые из них про-
шептали что-то одобрительно. Сони Зоркий был первым, кто
высказал свое мнение.
— Отрадно слышать, что мудрость сохранится в тех при-
граничных землях, где умру я и Угги. Орм из Гронинга, не-
смотря на твою молодость, ты сказал мудрые слова. Я не бу-
ду довольствоваться лишь тем, что назову твое предложение
достойным, я сам заплачу недостающую часть той трети от
всей суммы. Некоторых из вас это может удивить, ибо всем
известно, сколько у меня детей, и всем им я должен помогать.
Но есть преимущество и в том, чтобы иметь большую семью.
Даже если я решу внести четверть этой трети, я смогу это
себе позволить, ибо я соберу эту сумму с моих шестнадцати
взрослых сыновей, которые большую часть времени проводят
в лесу. Итак, если я возьму с каждого из них по две шкуры,
то я смогу заплатить свою долю, и у меня еще немного оста-
нется на собственные нужды. Я готов помочь Агни из Слэве-
на, ибо его мать была одной из двоюродных сестер моей чет-
вертой жены. Но пусть все не сидят, прикусив языки, пусть
каждый, кто желает, присоединится ко мне, открыто скажет
об этом и добудет себе славу в этом собрании.
Токи, сын Серой Чайки, поднялся и заявил, что не в его
привычках скупиться, когда другие люди щедры.
— Ия говорю это, — добавил он, — хотя я только торго-
вец шкурами, которого, увы, самого часто обдирают. У меня
немного добра, но я никогда и не добивался большего. Мно-
гие из вас это знают, ибо я платил им хорошие деньги за пло-
хие шкуры. Но мне хватит добра, чтобы присоединиться к Ор-
му и Сони, сколько бы они ни дали.
Угги Косноязычный начал запинаться и заикаться, что с
ним случалось всегда, когда он волновался. Наконец ему уда-
лось сказать, что это решение принесет славу как людям из
Геинге, так и людям из Вэренда, и оп сам готов дать столь-
ко же, сколько дадут те, кто говорили перед ним.
Два человека из Геинге, Черный Грим и Торкель Волоса-
тые Уши, выкрикнули, что не позволят, чтобы вэрендцы пре-
восходили их в щедрости, и опи тоже собираются войти в до-
лю. Олаф Летняя Пташка сказал, что не видит причины, по
которой другие люди должны снискать славу, поэтому он го-
тов дать вдвое больше, чем кто-либо другой.
— Вот мой шлем, — добавил он, — кладите все сюда, а
Токи, сын Серой Чайки, раз уж он купец, будет взвешивать
деньги, дабы не получилось ошибки.
Токи послал раба за весами, и все больше и больше лю-
дей из Геинге и из Вэренда готовы были заплатить часть де-
307
пег, пбо они видели, что дешево могут добыть славу, посколь-
ку чем больше людей войдут в долю, тем меньше будет сама
доля. Но Олаф Летняя Пташка напомнил, что никто еще не
слышал о.т Гудмунда из Уваберга, сколько готовы дать он сам
и другие родичи.
Гудмунд поднялся на ноги с замешательством на лице и
сказал, что над этим делом нужно хорошенько подумать, ибо
шестая часть всей суммы — это довольно много для него и
его родичей.
— Никто не может назвать меня скупым, — сказал он, —
но я всего лишь бедный крестьянин, и Орм из Гренинга за-
блуждается, полагая, что я кто-то иной. В моем доме мало се-
ребра, и, я думаю, его немного в домах остальных родичей
Слатти. Эта ноша слишком тяжела для нас. Но если нас по-
просят внести половину шестой части, я думаю, всем вместе
нам удастся наскрести эти деньги. Среди вас столько богатых
и известных людей, чьи кошели набиты серебром, и им ниче-
го не стоит дать лишнюю половину шестой части в придачу
к той трети, которая уже была обещана. Сделайте это, и ва-
ша слава увеличится, а меня вы избавите от нищеты.
Услышав это, законоговорители, их избранные земляки и
остальные участники тинга заревели от хохота, ибо всем было
известно, что богатство Гудмунда превышала лишь его ску-
пость. Когда он понял, что не найдет поддержки своему пред-
ложению, он наконец уступил, и два человека, которые вы-
ступали от родичей Агни, пообещали, что их доля будет вы-
плачена.
— Будет лучше, — сказал Сони Гудмунду, — если ты то-
же соберешь эти деньги сейчас, раз здесь присутствует такое
множество твоих родичей и друзей. А я сам соберу деньги,
причитающиеся с родичей Агни.
К этому времени Токи принесли его весы, и он пытался
подсчитать, сколько должен заплатить каждый человек.
— Тринадцать человек вошли в долю, — сказал он, — и
каждый из них дает одну и ту же сумму, кроме Олафа Лет-
ней Пташки, который дает вдвое больше. Получается четыр-
надцать частей, которые мы должны подсчитать. Не так-то
легко сказать, сколько будет одна четырнадцатая от одной
трети из семи и к этому еще четверть марки серебра. Думаю,
что нам этого не скажут сразу даже самые мудрые купцы из
Готланда. Но человек проницательный всегда найдет выход
из трудного положения, и если мы пересчитаем это на шкуры,
то все станет ясно. Итак, одна четырнадцатая от шести дю-
жин шкур куниц — это одна седьмая от трех дюжин шкур, и
каждая доля должна подсчитываться по верхней шкуре, ибо
она всегда теряет немного в весе, что я знаю по опыту. По мо-
им подсчетам каждый человек должен выплатить сумму се-
ребра, равноценную шести шкурам куниц, — небольшая плата,
308
но почетная. Вот весы, вот гирьки, все, кто желает, могут про-
верить их прежде, чем я начну взвешивать.
Люди, которые знали толк в подобных вещах, тщательно
проверили весы, ибо купеческие весы часто искусно недовеши-
вали товар. Но весы могли быть проверены лишь прикосно-
вением, и когда несколько человек выразили сомнение насчет
их точности, Токи немедленно ответил, что готов сражаться с
любым, дабы доказать, что они точны.
— Это часть купеческого ремесла, — сказал он, —- сра-
жаться за свои весы. А тот, кто боится этого, считается нена-
дежным, и с ним нельзя иметь дело.
— Не будет никакого поединка из-за весов, —- строго про-
молвил Угги. — А серебро, которое соберется в шлеме, будет
отдано Аскману и Глуму. И зачем тебе, Токи, взвешивать не-
правильно, если твое серебро будет взвешиваться вместе с
остальным?
Все те, кто обещал выплатить свою часть, вынули серебро
из своих кошелей на поясе и принялись взвешивать. Некото-
рые давали маленькие серебряные колечки, другие — мотки
серебряных нитей, а третьи давали серебро, разрубленное на
мелкие кусочки. Но большинство платили серебряными моне-
тами из самых разных стран и редких уголков земли, некото-
рые из них были отчеканены в столь далеких землях, что ни
один человек не знал их названий. Орм расплачивался анда-
лузскими деньгами, которые у него еще оставались, а Олаф
Летняя Пташка византийскими монетами прекрасной чеканки,
которые он получил от великого императора Иоанна Земе-
скиса.
Когда все деньги были собраны, Токи положил их в матер-
чатый мешок и взвесил еще раз все вместе. Весы показали,
что его подсчеты были верны, ибо получилась треть от общей
суммы с небольшим остатком.
— Здесь слишком мало, чтобы заново делить и отдавать
вам обратно, — сказал Токи, — я даже не могу взвесить на
моих весах такую малость серебра.
— Что делать с этим? — спросил Угги. — Кажется, нет
необходимости в том, чтобы Аскмап и Глум получили боль-
ше, чем опи требовали.
— Отдадим это Гудпи Вдове, — сказал Орм. — Ибо она
тоже должна что-то получить за тот ущерб, который ей на-
несли.
Все согласились, что это самое разумное решение. Вскоре
Сопи и Гудмунд вернулись со своей шестой частью, которую
опи собрали среди родичей и друзей. Шестая часть Сони бы-
ла взвешена, и все сошлось, но доля Гудмунда была непол-
ной, несмотря на то, что он положил вдобавок к серебру гру-
ду шкур и два медных котелка. Он громогласно сетовал на
недостачу, говоря, что готов дать клятву, что здесь все, что
309
ему удалось добыть, и просил, чтобы кто-нибудь богатый из
двенадцати избранных дал ему взаймы недостающие деньги.
Но никто не хотел этого делать, ибо все знали, что одалживать
деньги Гудмунду — все равно, что выбрасывать их в море.
Наконец Сони Зоркий сказал:
— Ты упрямый человек, Гудмунд, и это нам хорошо изве-
стно. Но кого угодно можно заставить изменить свои намере-
ния тем или иным способом, и я думаю, ты не исключение из
этого правила! Мне кажется, я помню, что Орм из Гронинга
сделал это с тобой вскоре после того, как приехал сюда, ког-
да ты не хотел продавать ему хмель и корм для скота по сход-
ной цене. Я полагал, что хорошо знаю эту историю, но теперь
не могу вспомнить в точности, что случилось, ибо я станов-
люсь стар. Поэтому, пока Орм поведает нам о том, как он
уговорил тебя, ты, Гудмунд, подумай, где ты можешь найти
оставшуюся невыплаченной часть твоей доли. Будет любопыт-
но послушать, каким способом он воспользовался.
Это предложение было горячо поддержано собранием, и
Орм, поднявшись на ноги, коротко и просто рассказал о том,
что случилось. Но его повествование было прервано Гудмун-
дом, который вскочил на ноги и проревел, что не желает, что-
бы эта история пересказывалась.
— Мы с Ормом уже давно решили это дело полюбовно, —
провозгласил он. — И эта история не стоит того, чтобы ее
слушать. Подождите немного, ибо мне кажется, я вспомнил
человека, которого я могу попросить и который даст мне то,
чего недостает.
Сказав это, он поспешно направился к своей землянке. Как
только он скрылся, многие закричали, что во что бы это ни
стало хотят дослушать эту историю. Но Орм ответил, что пусть
кто-нибудь другой расскажет им ее.
— Ибо то, что сказал Гудмунд, — правда, — промолвил
он, — мы решили это дело полюбовно уже давно. Зачем мне
бесить его, если он уже пошел за серебром?
Прежде, чем кто-либо успел что-то сказать, Гудмунд вер-
нулся, запыхавшись, с недостающими деньгами. Токи взвесил
их, и все сошлось. Итак, две трети свадебного выкупа от Слат-
ти и Агни были переданы Аскману и Глуму, после чего те
признали двух мужчин, которые похитили их дочерей, зять-
ями. Оставшуюся треть, которую должны были выплатить
Слатти и Агни сами, каждый тесть должен был получить зи-
мой, так чтобы молодые люди смогли откупиться шкурами.
Но, как только дело было решено, Олаф Летняя Пташка
заявил, что хотел бы теперь выслушать историю, которая бы-
ла обещана им, о том, как Орм заставил Гудмунда пойти на
попятную. Все оживились, и сам Угги поддержал это предло-
жение.
— Всегда полезно послушать поучительную историю, —
310
сказал он, — а эту я еще не слышал. Быть может, Гудмунд
предпочел бы, чтобы мы ничего не услышали, но ты должен
помнить, Гудмунд, что ты сам своим поведением толкнул нас
на это. Если ты хочешь рассказать эту историю сам, то рас-
сказывай, а Орм Тостисон, без сомнения, напомнит тебе те ме-
лочи, которые ты уже позабыл.
Гудмунд рассвирепел и принялся реветь. Это была его ста-
рая привычка, когда он впадал в гнев, и именно благодарней
люди прозвали его Грозным. Он наклонил голову, содрогнул-
ся всем телом и, размахивая кулаками, заревел, как оборо-
тень. Он надеялся, что люди примут его за берсерка, и в мо-
лодые годы ему удавалось так устрашить многих, но теперь
уже никто не покупался на это, и, чем больше он ревел, тем
громче хохотали собравшиеся.
— Я — опасный человек, — сказал он, — и тот, кто заде-
вает меня, не уходит безнаказанным.
— Когда избранный вощдь нарушает мир на тинге, — про-
молвил Токи, — угрозой или бранью, пьяными речами или
предумышленными обвинениями, он должен быть присужден
к выплате... Я забыл, сколько именно, но, без сомнения, здесь
найдутся люди, которые напомнят мне точную сумму.
— По законам тинга он должен быть выведен за пределы
огороженного круга для вождей и законоговорителей, — под-
сказал Сони. — А если он будет сопротивляться или попыта-
ется вернуться обратно, он должен поплатиться за это своей
бородой. Таков древний закон.
— Лишь дважды в моей жизни на моих глазах вожди ли-
шались своей бороды, — задумчиво сказал Угги, — и ни один
из них не прожил долго, ибо не вынес такого позора.
Многие рассердились на Гудмунда не потому, что он ре-
вел на них, на что никто не обращал внимания, но потому,
что слава, которую они добыли, стоила им много серебра, и
теперь они винили во всем Гудмунда. Поэтому они гневно за-
кричали, чтобы он покинул тинг, поклявшись, что иначе они
лишат его бороды. У Гудмунда была очень красивая борода,
длинная и мягкая, за которой он ежедневно тщательно ухажи-
вал. Поэтому on уступил их требованиям и покинул типг, не
желая подвергать опасности бороду. Ио, уходя, он пробор-
мотал:
— Тот, кто задевает меня, не уходит безнаказанным.
Орма призвали рассказать историю о его первой встрече с
Гудмундом и о том, как он убедил его пойти на попятную. Рас-
сказ развеселил собрание, и большинство людей одобрительно
шумело, но сам Орм был не очень доволен, что ему приходит-
ся пересказывать все этд, и закончил он тем, что ему теперь
придется все время быть начеку, ибо Гудмунд попытается ему
отомстить.
Итак, трудное дело о краже женщин было удачно завер-
311
шено. Многие добыли себе славу в этом деле, но все согласи-
лись между собой, что наибольшей похвалы заслуживают
Олаф Летняя Пташка и Орм из Гронинга.
С самого первого дня тинга Орм ожидал услышать обвине-
ния от финнведенцев по поводу того, как он обошелся с Ос-
теном из Ори, или какие-нибудь объяснения по поводу двух
отрубленных голов, которые были присланы ему в первый ве-
чер. Но поскольку никто не вспоминал об этом, он решил сам
узнать, способны ли они постоять за своего соплеменника, ко-
торому было нанесено оскорбление. Поэтому вечером, на тре-
тий день тинга, он отправился один, к землянкам людей из
Финнведена с самыми мирными намерениями, собираясь пе-
реговорить об этом с Олафом Летняя Пташка.
Тот радушно принял его, как и подобает вождю. Он рас-
стелил овечьи шкуры и пригласил Орма сесть, предложил ему
кровяной колбасы, кислого молока и белого хлеба и приказал
слугам побыстрее принести его праздничный кувшин. Это был
высокий глиняный кувшин с ручкой, с очень узким горлыш-
ком, на котором красовалась тяжелая пробка из свинца. Все
было принесено и тщательно расставлено на земле перед ни-
ми вместе с кубками.
— На тинге ты ведешь себя как предводитель, — сказал
Орм.
— Плохо беседовать без пива, — ответил Олаф Летняя
Пташка. — И, когда предводитель принимает предводителя,
на столе должно быть что-нибудь покрепче, чем вода из ру-
чья. Ты, как и я, много путешествовал, и, быть может, тебе
доводилось уже отведать этот напиток, который редко предла-
гают гостям у нас на севере.
Он вынул пробку из горлышка кувшина и наполнил куб-
ки. Орм кивнул, увидев цвет напитка.
— Это вино, — сказал он. — Римский напиток. Я пробо-
вал его в Андалузии, где большинство людей пьют его тайно,
ибо это запрещено им тамошним пророком. Затем я его про-
бовал однажды при дворе короля Этельреда в Англии.
— В Константинополе, который мы называем Микла-
гард, — промолвил Олаф Летняя Пташка, — этот напиток
пьют все, утром и вечером, а особенно попы, которые смеши-
вают его с водой и пьют втрое больше, чем кто-либо другой.
Они считают его священным напитком, но я думаю, что пиво
лучше. Добро пожаловать ко мне!
Оба выпили.
— Сладость вина приятна горлу, когда человек съел мно-
го кровяной колбасы с солью, — сказал Орм, — хотя я согла-
сен с тобой, что пиво — самый лучший напиток. Но пора мне
сказать, с чем я пришел к тебе, хотя, я полагаю, что ты и
без того знаешь причину. Я желаю знать, не посланы ли те
312
две отрубленные головы, которые перебросили мне через ру-
чей, родичами Остена. Эти головы принадлежат двум священни-
кам, которые были у вас рабами. Я также желал бы знать, со-
бирается ли все еще Остен убить меня. Если собирается, то
он не имеет на то оснований, ибо я даровал ему жизнь и от-
пустил на свободу, когда он был в моей власти, после того как
он проник цо мне в дом и замыслил отрубить мне голову, ко-
торую он посулил королю Свейну. Ты знаешь, что я человек
крещеный и верю в Христа. Я же знаю, что ты считаешь хри-
стиан злыми людьми, ибо ты видел, что они творят в Микла-
гарде. Но я уверяю тебя, что я не таков, а здесь, на тинге, я
узнал, что и ты — человек, ненавидящий злодеяния и наси-
лие. Только потому, что я знаю это, я пришел к тебе сегодня
вечером, иначе было бы незачем мочить ноги в ручье, пере-
ходя его.
— Я не могу понять, как ты мог сделаться христиани-
ном, — ответил Олаф Летняя Пташка. — Ничего я не пони-
маю и в твоем маленьком попе, ибо я слышал, что он исце-
ляет недуги всех людей на тинге, которые приходят к нему,
но не принимает платы за свою работу. Итак, я считаю вас
обоих хорошими людьми, как если бы вы не были испорчены
христианством. Как бы там ни было, ты должен признать, Орм,
что ты и твой поп возложили тяжелое бремя на моего родича
Остена, принудив его принять крещение. Он лишился разума
от стыда, хотя этому наверняка помог удар секирой по голо-
ве, который нанес ему кто-то из твоих домочадцев. Он чурает-
ся людей и большую часть времени проводит у себя дома, сте-
ная о чем-то, или бродит по лесу. Он отказался приехать на
тинг, но выкупил двух попов у их владельцев, заплатив ог-
ромную цену, сразу же отрубил им головы и послал сюда вме-
сте со слугами, дабы те передали их тебе как приветствие. Он
уже достаточно наказан за покушение на твою жизнь, ибо он
был крещен, потерял все свои товары и разум в придачу.
Но все же он мой родич. Я не скажу, что он не получил того,
чего заслуживал, ибо он был слишком богат и слишком зна-
тен, чтобы заключать подобную сделку с королем Свейном.
Все это я и сам ему говорил; кроме того, я сказал, что не
объявлю распри с тобой и не буду мстить за него. Но, без со-
мнения, оп с радостью убьет тебя, если ему представится та-
кая возможность. Ибо он уверен, что вновь станет храбрым и
веселым, каким был раньше, когда убьют тебя и твоего ма-
ленького попа.
— Я благодарю тебя за эти известия, — промолвил Орм. —
Отныне я знаю, как мне быть. Теперь уже ничего не сдела-
ешь для тех двух священников, которым он отрубил головы,
и я не буду мстить за их смерть. Но я буду все время наче-
ку на тот случай, если этот безумец опять покусится на мою
жизнь.
313
Олаф Летняя Пташка кивнул и вновь наполнил кубки
Ъипом.
К этому времени в лагере было тихо, и не слышалось ни-
каких звуков, кроме храпа спящих людей. Легкий ветер ше-
велил ветви деревьев, и шелестела осиновая листва. Они на-
лили еще вина, и, когда Орм пил, он услышал, как за его спи-
ной в лесу хрустнула ветка. Когда он наклонился вперед, что-
бы поставить кубок на землю, он неожиданно услышал корот-
кий свист у своего уха. Олаф Летняя Пташка проворно вско-
чил на ноги и издал крик, а Орм, полуобернувшись, заметил
какое-то копошение в лесу и пригнулся к земле.
— Мне повезло, что я хорошо слышу и быстро двигаюсь, —
говорил он позже, — ибо копье поцарапало мне шёю.
В лесу раздалом вой, и из него выскочил человек с зане-
сенным мечом. Это был Остен из Ори, и было видно, что он
безумен, ибо его глаза были налиты кровью и выпучены, как
у утопленника, а на губах была пена. У Орма не было време-
ни подняться на ноги или схватить меч, который лежал в сто-
роне. Откинувшись навзничь, он сумел схватить сумасшедше-
го за ногу и опрокинуть его, но в тот же момент он получил
удар мечом в бедро. Затем он услышал звук другого удара и
стон, и когда он поднялся на ноги, то увидел Олафа Летнюю
Hrai ку с мечом в руке и Остена, неподвижно лежащего на
земле. Его родич попал ему в шею, и он был уже мертв.
Отовсюду к ним сбегались люди, разбуженные шумом.
Олаф Летняя Пташка был бледен и, не отрываясь, смотрел
на мертвого.
— Я убил его, — промолвил он, — хотя он и был моим
родичем. Но я не желаю мириться с тем, что на моего гостя
нападает сумасшедший. Кроме того, его копье разбило мой
праздничный кувшин. Я бы убил его хотя бы за это.
Кувшин был расколот вдребезги, и он очень жалел об этой
потере, ибо подобный сосуд было трудно найти здесь.
Он приказал отнести труп к болоту и бросить туда, про-
ткнув его перед этим острыми кольями, ибо, если не сделать
этого, сумасшедший мог подняться из своей могилы и начать
опять докучать людям.
Орм отделался мелким рубцом на шее и раной в бедро, но
она была не опасна, поскольку лезвие меча ударилось в его
нож и ложку, которые висели у него на поясе. Поэтому он
смог пойти к себе в землянку, и, когда он прощался с Олафом
Летняя Пташка, они пожали друг другу руки.
— Ты потерял кувшин, — сказал Орм, — и это досадно.
Но ты приобрел друга, если это тебя, конечно, утешит. И я
был бы счастлив думать, что добился того же самого.
— Ты добился того же самого, — ответил Олаф Летняя
Пташка. — Мы с тобой получили немалую награду.
С этого времени дружба между ними была велика.
314
В последний день тинга все согласились, что мир должен
царить в приграничных землях до следующего тинга. Итак,
тинг у Камня Краки завершился, хотя многие были разочаро-
ваны и им нечем было похвалиться, ибо не произошло ни од-
ного стоящего поединка.
Отец Вилибальд отправился в лагерь вэрендцев, дабы
взглянуть на магистра и попрощаться с ним, но старуха Катла
уже увезла его. Орм хотел, чтобы Токи поехал с ним в Гре-
винг, но тот отказался, сказав, что ему нужно еще купить
шкуры. Но они условились часто ездить друг к другу в гости
и всячески поддерживать дружбу.
Все разъезжались по домам. Орм, наконец, почувствовал
облегчение, избавившись от магистра и своего врага Остена
из Ори.
Когда наступило Рождество, Токи и его жена из Андалу-
зии Мира приехали в Гронинг. И все, что собирались расска-
зать друг другу Токи и Орм, не шло ни в какое сравнение с
тем, сколько всего должны были сказать друг другу Ильва и
Мира.
В начале весны жена Раппа, Торгунн, родила мальчика.
Рапп был очень доволен этим, но когда он принялся отсчиты-
вать месяцы назад, то сделался подозрителен, ибо получалось,
что день зачатия приходился примерно на то время, когда ма-
гистр читал молитвы над поврежденным коленом Торгунн. Все
домочадцы, мужчины и женщины, хвалили младенца и нахо-
дили в нем сходство с отцом, и это успокоило Раппа, но не
избавило от страхов. Единственным человеком, на чье слово
он всецело полагался, был Орм, поэтому он отправился к не-
му, попросил посмотреть на ребенка и сказать, на кого тот по-
хож. Орм долго всматривался в младенца и наконец сказал:
— Очевидно, что между тобой и ним — огромная разница,
которая бросается в глаза. У мальчика два глаза, а у тебя
один. Но было бы глупо негодовать на это, ибо ты появился
на свет с двумя глазами. Если же не учитывать этого, то я
никогда не видел дитя более похожего на своего отца.
Рапп совершенно успокоился после этих уверений и очень
гордился своим сыном. Он хотел, чтобы отец Вилибальд окре-
стил его кахс Альманзора, но тот не захотел давать ребенку
языческое имя, и отцу пришлось довольствоваться именем
Орм. Орм сам пес ребенка в церковь на крестины.
Две недели спустя после рождения этого ребенка Ильва ро-
дила второго сына. Он был смугл и черноволос, почти не кри-
чал, а осматривал все вокруг себя большими и серьезными гла-
зами. И, когда ему поднесли кончик меча, он лизнул его с боль-
шей жадностью, чем это сделал Харальд Ормсон. Все согласи-
лись между собой, что он рожден быть воином, и это пророче-
ство сбылось. Ильва считала, что он похож на Золотого Ха-
ральда, племянника короля Харальда, который, насколько она
315
помнила, был великим викингом с детства. Но Аса была с ней
не согласна и утверждала, что у него все приметы Свейна
Крысиного Носа, который был тоже смугл. Но он не мог быть
окрещен как Свейн, и у них уже был один ребенок по имени
Харальд. В конце концов Орм назвал его просто Черноволо-
сый. Он вел себя очень спокойно и важно во время крестин,
покусывая отца Вилибальда за большой палец руки. Он сде-
лался любимцем родителей, а со временем величайшим вои-
ном приграничных земель. И много, много лет спустя, когда
уже случилось множество событий, никто не пользовался столь
великой славой при дворе Кнута Могучего, короля Дании и
Англии, как двоюродный брат короля — Ормсон Черново-
лосый.
Глава тринадцатая
О КОНЦЕ СВЕТА И О ТОМ,
КАК ВЫРОСЛИ ДЕТИ ОРМА
Наконец наступил тот год, когда должен был случиться ко-
нец света. К ©тому времени Орму было тридцать пять лет, а
Ильве двадцать восемь. Все добрые христиане верили, что в
тысячный год от Рождества Своего Исус Христос появится на
Небесах, окруженный войском сияющих ангелов, и будет су-
дить каждого мужчину и каждую женщину, живых и мерт-
вых, отправляя одних в Рай, а других в Ад. Орм столь часто
слышал об этом от отца Вилибальда, что уже смирился с
этим. Ильва же никак не могла решить, верит ли она, что это
событие воистину должно случиться, или нет. Но Аса была
счастлива, что все произойдет при ее жизни и она предстанет
на Страшном Суде как живой человек, в своих лучших наря-
дах, а не как) труп в саване.
Тем не менее две вещи беспокоили Орма. Первой было то,
что Токи по-прежнему не хотел обратиться в правую веру.
Последний раз, когда он навещал Гронинг, Орм попытался
убедить его, что наиболее разумно сейчас — изменить свою
участь, и перечислил все преимущества, которыми вскоре бу-
дут пользоваться христиане. Но Токи был упрям и посмеи-
вался над рвением Орма.
— Вечера покажутся длинными и скучными в Раю, если
там не будет Токи, — много раз говорил Орм Ильве. — Мно-
гие великие люди, которых я знал, не окажутся там. Крок и
Альманзор. Стирбьерн и Олаф Летняя Пташка и многие дру-
гие достойные воины помимо них. Из людей, которые наибо-
лее дорога мне, рядом со мной будут паши дети, ты, отец Ви-
либальд, мать, Гапп и домочадцы; да еще епископ Поппо и
твой отец, король Харальд, которого будет приятно встретить
вновь. Но я бы хотел видеть среди них и Токи. Это его жен-
щина удерживает его.
— Пусть они делают то, что считают лучшим, — сказала
Ильва — Все может выйти не так, как ты ожидаешь. Что
касается меня, то я не думаю, что Господь поспешит разру-
шить этот мир после того, как Он приложил столько сил, да-
бы сотворить его. Отец Вилибальд говорит, что у нас всех от-
317
растут крылья, и, когда я представляю себе его, или тебя, или
Раппа с крыльями, я не могу удержаться от смеха. Не хочу я
никаких крыльев, а хочу, чтобы мне позволили взять с собой
мое золотое ожерелье, хотя отец Вилибальд не думает, что
мне это позволят. Так что я не очень-то жду этого события,
в отличие от него, и поверю в него, только когда оно случится.
Вторая забота Орма была такова: разумно ли в этом го-
ду, накануне конца мира, засевать поля. Ему не терпелось
узнать, в какое время года ожидается явление Христа, но отец
Вилибальд не мог ничего сообщить ему на сей счет. Орм со-
мневался, стоит ли работать, раз он может никогда больше не
собрать годовой урожай, да он ему и не понадобится, даже ес-
ли он и поспеет ко времени. Но вскоре ему удалось разрешить
все сомнения.
С первого дня года каждая молодая женщина-христианка
была охоча до плотских наслаждений куда больше, чем преж-
де, ибо они не были уверены, что им позволят вкусить этих
наслаждений в Раю. Поэтому они спешили получить как мож-
но больше, пока у них было время, поскольку, какая бы лю-
бовь ни существовала в Раю, они сомневались, что она будет
походить на земную. Те из служанок и работниц, кто были не
замужем, сделались совершенно непослушны и бегали за каж-
дым мужчиной, которого видели. Но даже и с замужними
женщинами произошли перемены, и они целомудренно льну-
ли к своим мужьям, полагая, что бесстыдно поступать иначе,
когда близится день Страшного Суда. Кончилось все тем, что
большинство женщин в Гронинге сделались брюхаты. Когда
Орм обнаружил, что в том же положении находятся Ильва и
Торгунн, он вновь воспрял духом и приказал, как обычно, за-
севать поля.
— Дети не могут рождаться в Раю, — сказал он. — По-
этому все они родятся на земле. Но этого не может произой-
ти до начала следующего года. Значит, либо добрые люди
ошиблись в подсчетах, либо Господь изменил свой замысел.
Когда пройдет девять месяцев, и ни одна женщина не забе-
ременеет, тогда мы узнаем, что грядет конец света, и сможем
приготовиться к- нему. Но пока этого не произошло, мы мо-
жем жить, как жили прежде.
Ничем не смог отец Вилибальд убедить его, что он заблуж-
дается в своих догадках. Но когда год почти миновал и ниче-
го не произошло, у самого священника появились сомнения на
этот счет. Быть может, говорил он, Господь изменил свой за-
мысел, ибо на земле осталось еще много грешных людей, для
которых еще непостижимо Евангелие.
Той осенью толпа чужеземцев появилась с востока, и они
пешком направились вдоль границы. Все они были воинами, и
все были ранены, и раны некоторых еще кровоточили. Их бы-
ло двенадцать числом, и они плелись от дома к дому, прося
318
еды и ночлега. Там, где их принимали, они оставались на од-
ну ночь, иногда на две, и затем опять пускались в путь. Они
говорили, что они норвежцы и возвращаются домой, но боль-
ше от них ничего нельзя было добиться. Они вели себя мир-
но и никому не причиняли зла. Когда им отказывали в ноч-
леге, они продолжали свой путь, не сетуя ни на что, как буд-
то их не заботило, удастся ли им поесть и поспать или нет.
Наконец они прибыли в Гронинг, и Орм вышел в сопро-
’вощдении отца Вилибальда, дабы поговорить с ними. Когда
они увидели священника, они пали на колени и попросили у
него благословения. Он охотно благословил их, и, казалось,
они были вне себя от радости, оказавшись в христианском до-
ме, где к тому же был священник. Они с жадностью наброси-
лись на еду и питье, а затем, когда они насытились, сидели в
молчании и глядели куда-то задумчиво, не отзываясь на воп-
росы, с которыми к ним обращались, как будто что-то дру-
гое занимало их больше. Отец Вилибальд осмотрел их раны,
но они больше нуждались в его благословении, и казалось,
что им по-прежнему его не хватает.
В то воскресенье стояла ясная погода, и множество людей
съехалось в церковь, помня о том обещании, которое они да-
ли отцу Вилибальду. Чужеземцев усадили на передних скамь-
ях, и они принялись внимательно слушать все, что говорил
священник. Как всегда в этом году, он говорил в своей пропо-
веди о конце мира, уверяя всех, что он ожидается очень ско-
ро, хотя трудно сказать, когда именно. Поэтому каждый хри-
стианин должен покаяться, дабы ему не пришлось делать это-
го, когда сей день наступит. Когда он произнес эти слова, всем
показалось, что некоторые чужеземцы презрительно заулыба-
лись, хотя многие из них плакали так, что все видели слезы
у них на щеках. После обедни они попросили опять благосло-
вить их великим благословением, что отец Вилибальд, как
всегда, и сделал.
Приняв благословение, они сказали:
— Вы добрый человек, святой отец. Но вы даже не знае-
те, что событие, о котором вы предупреждали нас, уже прои-
зошло. Конец мира наступил: Христос взял к Себе нашего ко-
роля и забыл о пас.
Никто пе мог попять, что они подразумевают, а они не же-
лали говорить ничего больше. Наконец опи объяснили, что с
ними случилось. Они говорили скупо и загробными голосами,
как будто отныне все на свете потеряло для них цену.
Они поведали, что король Норвегии Олаф Трюггвасон. луч-
ший из людей, кто когда-либо жил на земле, не считая само-
го Христа, пал в великой битве с датчанами и шведами. Их
самих шведы захватили в плен живыми. Их корабль окружи-
ло множество вражеских кораблей, и они, утомленные, изне-
могали под щитами, будучи не в силах сопротивляться из-за
319
своих ран. Многие их товарищи, более удачливые, последова-
ли за своим королем к Христу. Они же были взяты, вместе
со многими другими, на шведские корабли и увезены в Шве-
цию. На корабле их было сорок человек. Однажды нрчыо они
стояли на якоре в устье реки, и кто-то заметил, что эта река
называется Святой Рекой. Они решили, что это знамение Бо-
жье, и многие из них, у кого оставались силы, порвали узы и
напали на шведов. Они убили всех на корабле, но большин-
ство их товарищей тоже погибли, так что в живых их оста-
лось всего шестнадцать. Они сели на весла и, шли верх по ре-
ке, пока у них не иссякли силы. Пятеро, наиболее тяжело ра-
ненных воинов, умерли на веслах с улыбкой на устах, а они,
двенадцать, оставшиеся в живых, взяли оружие у убитых шве-
дов и покинули корабль, намереваясь пройти через всю стра-
ну до халландской границы и попасть оттуда в Норвегию. Ибо,
понимая, что они самые недостойные из дружины короля Ола-
фа, раз лишь они остались в живых, тогда как всем их това-
рищам было дозволено сопровождать короля в его последний
поход, они не осмелились лишить себя жизни, боясь, что он
не пожелает знаться с ними. Они верили в то, что на них на-
ложена епитимья: они должны вернуться в Норвегию и при-
нести своим землякам весть о кончине их короля. Ежедневно
они повторяли молитвы, которые они знали, хотя их было не
так много, как они хотели бы, и напоминали друг другу все
заповеди короля относительно того, как подобает себя вести
воину-христианину. Для них было великой радостью, сказали
они, наконец найти священника, вновь посещать обедни и по-
лучать Божье благословение. Но теперь им надлежит продол-
жить свой скорбный путь, дабы, не теряя времени, принести
печальные новости своим землякам. Они верили, что, когда
они сделают это,, им будет послано знамение, быть может, са-
мим королем, что они, наконец, достойны того, чтобы присо-
единиться к нему, хоть они и самые плохие из его людей.
Они учтиво поблагодарили Орма и священника за их доб-
роту и отправились в путь. И больше в Гронинге ничего не
было слышно ни о них, ни о конце света.
Год кончился без малейшего знамения, появившегося на
небе, и в приграничных землях наступило время спокойствия.
Отношения со смоландцами продолжали быть мирными, и ни-
каких важных событий не происходило, кроме обычных убийств
на пирах и свадьбах, да несколько человек были сожжены в
домах из-за распрей между соседями. В Гронинге жизнь про-
текала спокойно. Отец Вилибальд прилежно трудился во сла-
ву Христа, хотя от него нередко можно было услышать сето-
вания на медлительность, с которой увеличивалась его общи-
на, несмотря на все его усилия. Особенно ему досаждали лю-
ди, которые приходили и говорили, что охотно примут креще-
ние в обмен на теленка или телку. Но даже он признавал, что
320
все могло бы быть и хуже, и те люди, которых ему удалось
обратить в правую веру, сделались, быть может, менее чер-
ствы, чем они были прежде крещения. Аса делала все, что
могла, дабы помочь ему, и, хотя она уже начала стареть, она
была такой же хлопотливой, как и раньше, неутомимо при-
сматривала за детьми и прислугой. Она и Ильва сделались
добрыми друзьями и редко ругались, ибо Аса помнила, что в
жилах ее снохи течет королевская кровь. Когда они были не
согласны друг с другом в чем-то, Аса всегда уступала, хотя
было видно, что ей это приходится не по душе.
— Ибо очевидно, — говорил Орм Ильве, — что старая
женщина куда более упряма, чем ты. Хорошо, что все получи-
лось так, как я и ожидал, и она никогда не пыталась оспари-
вать твое главенство в доме.
У Орма и Ильвы по-прежнему не было повода жаловать-
ся друг на друга. Когда они ссорились, оба они не жалели
слов и говорили без обиняков, но такое случалось редко, про-
ходило быстро, и никто не таил зла на другого. Странной осо-
бенностью Орма было то, что он никогда не бил свою жену,
даже когда им овладевал великий гнев, он обуздывал свой
нрав, так что ничем, кроме перевернутого стола и сломанной
двери, это не заканчивалось. Со временем он понял, что все
их ссоры завершаются одинаково — он вынужден был чи-
нить те вещи, которые он сломал, а то, из-за чего они ссори-
лись, всегда решалось в пользу Ильвы, хотя она не перевора-
чивала столы и не ломала двери, лишь иногда швыряла ему
в лицо тряпку либо разбивала тарелку об пол у его ног. Осо-
знав это, он подумал, что продолжать ссориться с ней — на-
кладно, и иногда целый год опи жили в мире и согласии, ко-
торые не нарушались жестокими и грубыми словами.
У них было еще двое детей: сын, которого они назвали
Ивар, в честь Ивара Широкие Объятья, и который, как на-
деялась Аса, со временем мог стать священником, и дочь, ко-
торую они назвали Сигрун. Токи, сын Серой Чайки, был при-
глашен главным гостем на ее крестины, и именно он дал ей
это имя после долгих споров с Асой, которая хотела, чтобы у
девочки было христианское имя. Но Токи утверждал, что нет
женского имени прекраснее, чем Сигрун, которая бы столь ча-
сто восхвалялась в древних песнях. Поскольку Орм и Ильва
желали оказать ему как можно больше почестей, то поступи-
ли так, как настаивал он. Если все будет хорошо, сказал То-
ки, то со временем ее отдадут в жены одному из его сыновей,
ибо он и не надеялся иметь снохой одну из сестер-близнецов,
поскольку ни один из его сыновей не подходил им по возра-
сту. Это печально, сказал он самому себе, глядя па Оддни и
Людмилу, воистину прискорбно.
Ибо к этому времени обе девочки выросли, и никто не со-
мневался, что они будут очень миловидны. Обе они были ры-
321
жеволосы и хорошо сложены, и мужчины уже заглядывались
на них. Разница между ними бросалась в глаза. У Оддни был
мягкий и покладистый нрав, она была искусна в женской ра-
боте, охотно слушалась родителей и редко вызывала досаду у
Ильвы или Асы. Когда же это случалось, то винили в основ-
ном ее сестру, ибо с самого начала Оддни подчинялась Люд-
миле во всем, в то время как Людмиле было скучно слушать-
ся взрослых. Когда ее наказывали, она визжала больше от гне-
ва, чем от боли, и затем утешала себя тем, что вскоре она
станет совсем большой и сама будет наказывать кого забла-
горассудится. Она терпеть не могла работу на маслобойне или
за прялкой, предпочитая стрелять из лука, что она вскоре уже
делала также искусно, как и ее наставник, Ульв Счастли-
вый. Орм не мог с ней справиться, но ее упрямство и дер-
зость были ему приятны. И когда Ильва сетовала на ее не-
обузданность и на то, что она все время проводит в праздно-
сти, стреляя из лука в лесу вместе с Ульвом Счастливым и
Харальдом Ормсоном, он лишь отвечал:
— Чего ты еще хочешь? В ее жилах течет королевская
кровь. Ее надо мерить двойной мерой: ее собственной и ме-
рой Оддни. Она молодая кобылка, которую трудно объездить
и, дай Бог, не нам с тобой придется этим заниматься.
Зимними вечерами, когда все сидели у очага за какой-ни-
будь работой, она иногда вела себя мирно и даже работала за
прялкой, при условии, что Орм расскажет о том, что с ними
приключилось в чужих землях, либо Аса вспомнит прежние
времена и жизнь своего рода, либо отец Вилибальд поведаете
великих событиях, произошедших во времена Йошуа или царя
Давида, либо Ильва расскажет о своем отце, короле Хараль-
де. Она была счастлива, когда Токи навещал Гронинг, ибо он
был хорошим рассказчиком и знал множество саг о древних
героях. Когда он уставал, она первая бросалась наполнить ему
кубок пивом и умоляла его продолжить рассказ, и у него ред-
ко хватало духу отказать ей.
Так уж повелось с Люмилой Ормсдоттир, что с самой ее
юности мужчины редко прекословили ей. Она была бледна,
кожа туго обтягивала ев щеки, и у нее были темные брови.
И хотя у нее были серые глаза, как у большинства девушек,
мужчинам, которые пристально смотрели в них и отводили
взгляд, казалось, что ее глаза не могут сравниться ни с чьими
глазами во всей приграничной стране.
Первый раз она столкнулась с мужчинами летом, когда ей
исполнилось четырнадцать. Гудмунд из Уваберга приехал вер-
хом с двумя мужчинами. Он хотел, чтобы Орм взял в работ-
ники.
Гудмунд не показывался в Гронинге с тех пор, как Орм
обидел его на тинге. С того дня он не приезжал и ни на один
тинг. Но теперь он приехал с дружелюбными намерениями,
322
улыбаясь, и сказал, что хотел бы оказать Орму услугу, дабы
покончить с их застарелой ссорой.
— Со мной здесь, — сказал он, — два лучших работника,
которые когда-либо существовали, и я предлагаю их тебе. Они
не рабы, а свободные люди, и каждый из них работает за дво-
их. Поэтому, предлагая их, я оказываю тебе хорошую услугу,
а ты окажешь мне услугу не хуже, если примешь их. Ибо они
ужасно прожорливы и, хотя они были у меня четыре месяца,
я не могу больше кормить их. Я не так богат, как ты, а они
едва не опустошили мой дом. Я не мог их ограничивать, ибо
они сказали, что если я сделаю это, то они станут крайне опа-
сны. Если они не насытятся в полдень и вечером, их охваты-
вает безумие. Но они охотно работают на того, кто их кормит,
и ни один человек не видел работников, равных им.
Орм с подозрением отнесся к этому предложению и дотош-
но расспросил и Гудмунда, и обоих работников прежде, чем
принять их. Эти люди не утаивали своих недостатков и иск-
ренне рассказали, как обстоят дела с ними и чего бы они хо-
тели, а поскольку Орм нуждался в хороших работниках, в
конце концов он взял их к себе, а Гудмунд, довольный, от-
правился домой.
Этих двоих звали Улльбьерн и Грейп. Они были молоды,
длиннолицы, и у них были льняные волосы. Достаточно бы-
ло только взглянуть на них, чтобы понять, что они сильны,
но с умом и смекалкой им не так повезло. По их говору мож-
но было понять, что они родом из отдаленной части страны,
они сказали, что родились в стране, которая расположена да-
леко за Восточным Готландом и называется Рудоносной Зем-
лей, где люди могучи, как медведи, с которыми они ради за-
бавы иногда меряются силой. Но великий голод обрушился на
их страну, и им пришлось покинуть ее и отправиться на юг в
надежде найти такую страну, где они смогут прокормиться.
Они работали на многих хуторах и усадьбах в восточном Гот-
ланде и Смоланде. И, если еда была скудной, пояснили они,
они убивали своих хозяев и шли дальше.
Орм подумал, что они наверняка хорошенько приручили
многих своих хозяев, раз те позволили так легко убить себя.
Но оба работника серьезно посмотрели на него и попросили
принять во. внимание все, что они сказали.
— Ибо, если мы делаемся голодны, мы становимся бер-
серками, и никто не может противостоять нам. Но, если нам
дают еды в избытке, мы ведем себя мирно и делаем то, что
нам приказывает хозяин. Так уж мы устроены.
— Еды у вас будет сколько угодно, — ответил Орм, — ес-
ли вы и вправду такие хорошие работники, как говорите.
Но будьте уверены, что, если вам нравится быть берсерками,
то это не самое подходящее место для вас, ибо я терпеть не
могу берсерков.
323
Они взглянули на него задумчивыми глазами и спросили,
долго ли еще до дневной еды.
— Мы уже проголодались, — сказали они.
Случилось так, что как раз в доме накрывали на стол. Оба
новоприбывших с готовностью сели и принялись есть так жад-
но, что все смотрели на них с изумлением.
— Вы оба едите за троих, — сказал Орм. — А теперь по-
смотрим, как каждый из вас работает за двоих.
— Сейчас увидишь, — ответили они, — ибо это была еда,
которой мы вполне насытились.
Орм сперва приказал им выкопать колодец, и вскоре дол-
жен был признать, что молва о них не преувеличена, ибо они
быстро выкопали хороший колодец, широкий и глубокий, и
выложили его сверху донизу камнями. Дети стояли рядом и
наблюдали за работой. Работники ничего не говорили, но бы-
ло заметно, что они часто поглядывают на Людмилу. Она не
выказала никакой боязни перед ними и спросила, как это лю-
ди становятся берсерками, но не получила никакого ответа.
Когда они закончили эту работу, Орм повелел им постро-
ить добротный сарай для лодок у реки, и с этим они справи-
лись быстро и хорошо. Ильва запретила своим дочерям под-
ходить к ним близко, когда они трудились там, ибо, сказала
она, никто не знает, что вдруг выкинут эти полутролли.
Когда лодочный сарай был готов, Орм заставил их чистить
хлев. Все коровы были на пастбищах, и в хлеву оставался
только бык, который был слишком злобен нравом, чтобы сво-
бодно пастись. Помет не убирался из загонов с зимы, так что
Улльбьерну и Грейпу предстояла многодневная и тяжелая ра-
бота.
Дети и домочадцы немного побаивались этих двух людей,
поскольку они были очень странными и сильными. Улльбьерн
и Грейп почти не разговаривали друг с другом, а если и на-
чинали, то они всегда хвалились своей силой и подвигами и
рассказывали о том, как они душили или ломали хребет лю-
дям, которые не давали им достаточно еды.
— Никто не может противостоять нам, когда мы в гне-
ве, — говорили они. — Но здесь нам хватает еды, и мы до-
вольны. Пока дела обстоят так, как они обстоят, нечего нас
бояться.
Одна Людмила не боялась их и иногда приходила посмот-
реть на их работу в хлев. Обычно ее сопровождали братья и
сестры, но чаще она приходила одна. Когда она находилась
там, мужчины не отрывали от нее глаз, и, хотя она была со-
всем юной, она прекрасно понимала, о чем те думают.
Однажды, когда она была с глазу на глаз с ними, Грейп
сказал:
— Ты из тех девушек, что мне по душе.
— Мне тоже, — сказал Улльбьерн.
324
— Я бы порезвился с тобой на сеновале, — сказал
Грейп, —- если ты не боишься этого.
— Тебе бы было веселее со мной, чем с Грейпом, — ска-
зал Улльбьерн.
Людмила рассмеялась.
— Я приглянулась вам обоим? — ответила она. — Жаль.
Ибо я девственница, да королевской крови в придачу, и не ста-
ну спать в одной постели с любым проходимцем. Но мне ка-
жется, что я предпочту одного из вас другому.
— Меня? — сказал Грейп, отбрасывая лопату.
— Меня? — сказал Улльбьерн, опуская метлу.
Оба загорелись желанием и молча смотрели друг на друга.
— Возможно, — мягко добавила Людмила, — я позволю
самому сильному из вас посидеть со мной недолго у реки.
Услышав это, они сделались ужасны, как оборотни, и
схватились друг с другом. Казалось, они были равны силами,
и никто из них не мог одержать победу над другим. Бал-
ки и стены сотрясались, когда они ударялись о них. Людми-
ла отошла к двери, дабы не мешать им.
Когда она стояла там, подошед Орм.
— Что за шум? — спросил он ее. — Что они здесь делают?
Людмила улыбнулась, повернувшись к нему.
— Дерутся, — сказала она.
— Дерутся, — промолвил Орм, шагнув к ней. — Из-за
чего?
— Из-за меня, — ответила довольная Людмила. — Быть
может, это они и называют — сделаться берсерком.
Затем она в испуге отбежала в сторону, ибо увидела взгляд
Орма, который был нов для нее, и поняла, что его обуял ве-
ликий гнев.
Старая метла была прислонена к стене. Орм выдернул из
нее палку, и это было единственным оружием, которое было
у него, когда он шагнул внутрь хлева, захлопнув за собою
дверь. Затем его голос был различим среди рычания двух ра-
ботников, а затем на какое-то время в хлеву воцарилось мол-
чание. Но сразу же рычание раздалось снова и с удвоенной
силой. Служанки вышли во двор и стояли, прислушиваясь, но
никому не хотелось открыть дверь хлева и посмотреть, что
случилось. Некоторые стали звать Раппа, говоря, чтобы он не
забыл прихватить свою секиру, но его не нашли. Затем одна
из дверей распахнулась, и из хлева, обезумев от ужаса, вы-
скочил бык с петлей, болтавшейся на его шее, и помчался в
лес. Все громко вскрикнули, увидев его. Теперь Людмила уже
испугалась и начала плакать, ибо поняла, что затеяла нечто
большее, чем собиралась.
Наконец рев и шум прекратились, и наступила тишина.
Орм вышел наружу, тяжело дыша, и отер рукой лоб. Он хро-
мал, одежда его была разорвана, а из бороды на щеке был
325
выдран клок. Служанки бросились к нему с тревожными кри-
ками и расспросами. Он взглянул на них и сказал, что вече-
ром им не придется накрывать на стол для Улльбьернд и
Грейпа.
— И завтра тоже, — добавил он. — Но что с моей нотой,
я не знаю.
И он поковылял к дому, дабы его увечье осмотрели Иль-
ва и священник.
Внутри хлева царил беспорядок, а в углу друг на друге
лежали два берсерка. Острый конец палки был вонзен в гор-
ло Грейпа, а у Улльбьерна изо рта вывалился язык. Оба бы-
ли мертвы.
Людмила боялась, что теперь ее высекут, и Ильва счита-
ла, что она того заслуживает, после того как пошла одна к
двум берсеркам. Но Орм заступился за нее, мягко убеждая,
что она отделалась легче, чем могла бы, и то слава Богу. Тог-
да Людмила так рассказала о том, что случилось до схватки,
что все согласились, что ее не в чем винить. Орм не был огор-
чен случившимся, после того как отец Вилибальд осмотрел его
ногу и сказал, что увечье скоро пройдет. Ибо отныне, зная,
что Гудмунд из Уваберга подарил ему двух работников из ме-
сти, он был доволен своим подвигом, когда он одолел двух
берсерков без какого-либо подобающего оружия.
— Ты мудро поступила, Людмила, — сказал он, — стра-
вив их друг с другом, когда они стали докучать тебе, ибо я
не уверен, что смог бы победить их, если бы они уже не уста-
ли друг от друга. Поэтому я советую тебе, Ильва, не сечь ее,
хоть она и поступила опрометчиво, пойдя туда одна. Ибо она
слишком юная, чтобы понимать, какие мысли лезут мужчи-
нам в голову, когда они смотрят на нее.
Ильва с сомнением покачала головой, но не стала спорить.
— Все кончилось благополучно, — промолвил Орм. — Ни-
кто не станет отрицать, что эти два головореза потрудились на
славу. Теперь у нас есть колодец, лодочный сарай, моя слава
увеличилась, а Гудмунд посрамлен. Все так, как должно быть.
Но я дам ему знать, что, если он еще раз заденет меня, я на-
вещу его, и он об этом никогда не забудет.
— Я отправлюсь с тобой, — горячо сказал Черноволосый,
который сидел здесь же и прислушивался к беседе.
— Ты слишком мал, чтобы носить меч, — промолвил Орм.
— У меня есть секира, которую Рапп сделал мне, — отве-
тил тот. — Он сказал, что немного найдется секир более ост-
рых, чем у меня.
Орм и Ильва рассмеялись, но отец Вилибальд покачал не-
одобрительно головой и сказал, что прискорбно слышать та-
кие речи от ребенка-христианина.
— Я тебе должен еще раз сказать то, Черноволосый, —
промолвил он, — что ты слышал от меня пять, если не десять
326
раз: ты должен поменьше думать об оружии и почаще повто-
рять молитву, которая называется «Отче Наш», дабы выучить
-ее, что я приказал тебе сделать уже давно и даже подробно
объяснил ее. Твой брат, Харальд, мог читать эту молитву, ког-
да ему было семь лет, а тебе уже двенадцать, и ты все еще
не знаешь ее.
— Харальд может читать ее за нас двоих, — ответил дерз-
ко Черноволосый, — Я не тороплюсь стать священником.
Так проходило время в Гронинге. На этом заканчивается
история об Орме Тостисоне и его удаче. Он не отправлялся
более в походы, но хозяйство его процветало, и он старился в
довольстве и достатке. Иногда он сетовал лишь на боли в спи-
не, которые доставляли ему много хлопот и от которых его не
мог избавить даже отец Вилибальд.
Олаф Летняя Пташка принял крещение и взял в жены
Людмилу. Они были счастливы вместе, хотя люди поговари-
вали, что он не пользуется такой властью в доме, к которой
он привык.
Ульв Счастливый и Черноволосый ходили вмерте в долгий
викингский поход. Когда они вернулись, Ульв Счастливый же-
нился на Оддни, а Черноволосый отправился в Англию и сра-
жался там в битве на Святой Реке на собственном корабле
короля Кнута Могучего.
Токи, сын Серой Чайки, продал свой хутор в Вэренде и
построил еще больший дом неподалеку от Гронинга. Орм и
Ильва были довольны этим, хотя ни Токи, ни его жена, Мира,
так и не приняли крещение. Младшая дочь Орма была отда-
на в жены старшему сыну Токи, так как отцы уже давно ре-
шили, что они подходят друг к другу.
И Орм п Токи дожили до преклонных лет и были доволь-
ны жизнью. И всегда, до самого дня своей смерти, они без
устали вспоминали о прошлом и рассказывали о тех временах,
когда они сидели на веслах на галерах калифа и находились
на службе у своего господина, Альманзора.
А дикие зубры все же появились в этих краях, чем вызва-
ли великое изумление у обитателей приграничных земель. Ви-
дя их своими собственными глазами, люди поговаривали, что
что-то должно случиться, и напоминали, друг другу древнее
предсказание, что в этих краях не появится ни одного короля,
пока дикие зубры не вернутся в страну. Мудрые старцы кача-
ли головами и убеждали своих соседей и земляков пригото-
виться к худшему и держать под рукой луки и копья. Креще-
ный люд думал, что Христос появится в Геинге в огромной
повозке, запряженной дикими быками, но мало кто согласил-
ся с подобным предположением. Большинство полагало, что
король Свейн выступит с войной против них. И когда дошли
327
вести, что он умер в Англии, почернев от гнева на своих под-
данных и тамошних жителей, великое ликование наступило в
Геинге; было выпито все пиво, и людям, охрипшим от востор-
женных криков и с пересохшим горлом, нечем было напол-
нить свои кубки, кроме молока.
Но те, кто прожил долго, видели, как исполнилось древ-
нее предсказание, когда Кнут Свейнсон Могучий, король Да-
нии и Англии, зашел в устье реки с такой большой флотили-
ей, какой никто никогда еще не видывал, и сразился с коро-
лем Швеции и с королем Норвегии на Святой Реке. Тогда-то
все и вспомнили древнее предсказание, что в этих краях не
появится пи одного короля, пока дикие зубры не вернутся в
страну.
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
События, происходящие в романе, относятся приблизительно к
980—1010 гг. В те времена южные провинции Швеции принадле-
жали Дании; поэтому Орм, родившийся и выросший в Сконе, счи-
тал себя датчанином *.
В течение 200 лет, с конца VIII до начала XI столетия, викинги
опустошали страны Северной и Западной Европы. Большинство
набегов на Западную Европу были совершены датчанами и нор-
вежцами. На долю шведов выпали походы на территории Балтии и
на недавно основанные города славянского северо-востока, а потом
и на Киевские земли, которые существовали независимо 350 лет,
вплоть до татаро-монгольского нашествия. Излюбленной западной
областью, на которую викинги совершали свои грабительские на-
беги, была Ирландия. Так продолжалось до 838 года, когда (сорок
лет спустя после первого нападения на Ирландию) викинги при-
нялись за Англию. Последующие шестьдесят лет они (особенно
великий Рагнар Кожаные Штаны со своими легендарными сыно-
вьями) безжалостно опустошали страну до тех пор, пока не встре-
тили противостояния со стороны короля Альфреда Великого, ко-
торый вынудил их пойти на мирное соглашение. Затем, с 896 года
по 979-й, для Англии наступает восьмидесятилетиий, почти ни ра-
зу не нарушавшийся период спокойного существования. Во Фран-
ции набеги норманнов вызывали такой ужас, что в 911 году Карл
Простоватый уступил им часть своего королевства, известную се-
годня как Нормандия, страна норманнов. Викинги заселили Ислан-
дию в 860 году, а Гренландию в 986-м. Некоторое время спустя от
берегов Гренландии отошел корабль викингов и, взяв курс на за-
пад, вскоре достиг Америки. Поскольку там были найдены пре-
красные виноградные плантации, страна была названа «Виноград-
ной Страной». В последующие двадцать лет еще несколько кораб-
лей викингов дошли до берегов Америки.
Битва у Хорупдарфьорда, столь часто упоминающаяся в ро-
мане, была одной из самых известных битв на севере в эпоху ви-
кингов. Сражение происходило между норвежцами и йомсвикинга-
ми. Йомсвикинги (согласно профессору Турвилль-Петеру) были
«замкнутым обществом, живущим по своим собственным законам
и обычаям. Никто из них не мог быть моложе восемнадцати лет,
и никто из них не мог быть старше пятидесяти. Они не должны
* Дания также претендовала на феодальную власть над Норвегией,
по норвежцы считали себя независимыми.
329
были ссориться друг с другом, и каждый должен был мстить за
другого как за своего брата». Ни одна женщина не допускалась в
их крепость Йомсборг, которая находилась на южном берегу Бал-
тийского моря. Согласно исландским источника^, отец Кнута Мо-
гучего, Свейн Вилобородый, пригласил йомсвикингов на пир. Когда
пиво потекло рекой, король Свейн дал клятву вторгнуться в Ан-
глию и убить Этельреда Неразумного или хотя бы изгнать его
из страны. Предводитель йомсвикингов Сигвальд поклялся, в свою
очередь, что он поплывет в Норвегию и убьет мятежного ярла Ха-
кона или хотя бы изгонит его из страны. Все йомсвикинги, вклю-
чая двух вождей из Сконе, Буи Толстого и Вагна Акиссона, дали
клятву следовать за ним. Они поплыли в Норвегию на шестидесяти
кораблях, но до Хакона дошли слухи о цели их похода. Поэтому,
когда они наконец вошли в Хорундарфьорд, он уже поджидал их
с флотилией, состоящей не меньше чем из 180 кораблей. Несмотря
на то, что противник превосходил их числом, сперва йомсвикинги
одерживали верх, но погода обернулась против них, и после оже-
сточенной схватки они были разгромлены и истреблены все до
единого.
Это было в 989 году. В следующую весну другая жестокая бит-
ва произошла в Швеции, на Полях Фюри, рядом с Уппсалой. Там
грозный Стирбьерн, изгнанный племянник шведского короля Эри-
ка, попытался завоевать королевство своего дяди, но был убит
случайным копьем в первые минуты сражения. Отголоски именно
этих двух битв слышатся уже в начале романа.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРОЛОГ
Как коротковолосые люди приехали в Сканию
во времена короля Харальда Синезубого
3
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Затянувшееся путешествие
Глава первая
О вожде Тости и его домочадцах
8
Глава вторая
О походе Крока и о том, как Орм отправился
в свое первое путешествие
15
Глава третья
О том, как они поплыли на юг,
и о том, как они нашли себе
хорошего проводника
22
Глава четвертая
О том, как люди Крока достигли
королевства Рамиреса,
и о том, как они с пользой посетили его
31
Глава пятая
О том, как Кроку дважды изменила удача,
и о том, как Орм сделался левшой
42
Глава шестая
Об иудее Соломоне и госпоже
331
Субайде и о том, как у Орма
появился меч Голубой Язык
54
Глава седьмая
О том, как Орм находился
на службе у Альманзора,
и о том, как он пустился в плавание
с колоколом святого Иакова
68
Глава восьмая
О пребывании Орма у монахов
святого Финньяна и о том, как великое чудо
свершилось в Еллинге
83
Глава девятая
О том, как король Харальд Синезубый
справлял праздник йоль
97
Глава десятая
О том, как Орм лишился своего ожерелья
122
Глава одиннадцатая
О гневе брата Вилибальда и о сватовстве Орма
131
Глава двенадцатая
О том, как Орм возвратился домой
из своего долгого путешествия
138
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
В королевстве Этельреда
Глава первая
О сражении, что произошло у Мэлдона,
и о том, что случилось после него
150
Глава вторая
О делах духовных
169
332
Глава третья
О женитьбе, крещении и серебре короля Этельреда
184
Глава четвертая
О том, как брат Вилибальд
преподал королю Свейну одну заповедь
из Священного Писания
199
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
У пределов страны
Глава первая
О том, как Орм построил дом и церковь,
и о том, как были названы его рыжеволосые дочери
204
Глава вторая
О том, как Орм замыслил задать пир
в честь внука короля Харальда
210
Глава третья
О незнакомцах, которые приехали с солью,
и о том, как король Свейн потерял голову
216
Глава четвертая
О том, как Орм проповедовал торговцу солью
222
Глава пятая
О большом пире и о том,
как первый смоландец принял крещение
228
Глава шестая
О четырех странных нищих и о том,
как ирландские шуты пришли на помощь отцу Вилибальду
236
Глава седьмая
О меченосце шведского короля
и о магистре из Аахена
и его грехах
247
333
Глава восьмая
О том, как магистр совершил
второе прегрешение, и о епитимье,
которую на него наложили за это
259
Глава девятая
О том, как магистр разыскивал телок
и сидел на вишневом дереве
264
Глава десятая
О том, что делали женщины у Камня Краки,
и о том, как зазубрилось лезвие
Голубого Языка
274
Глава одиннадцатая
О Токи, сыне Серой Чайки, и несчастье,
постигшем его, и о том, какой подарок
получил Орм из Финнведена
285
Глава двенадцатая
О тинге у Камня Краки
292
Глава тринадцатая
О конце света и о том,
как выросли дети Орма
317
Историческая справка
329
Бейтсон Ф. Г.
Б46 Драконы моря. / Пер. с англ. Ф. Б. Успенского. —
М.: Крон-Пресс, 1993. — 336 с.
ISBN 5-8317-0039-9
Викинги — одно это слово рождает образы легендарных
морских пиратов, бесстрашных мореплавателей, этих язычни-
ков, приносящих жертвы богам, которых они не считают
такими уж могущественными. Язык романа полон мягкого
юмора. Перед читателем воочию предстают эти обстоятель-
ные, неторопливые бородатые гиганты-воины.
„ 4703010100—37 „
Б ЛР 060107—83 Без объявл-
ББК 84.4 Вл