ш
ЧЗм
К~ѵ№-

j,jj %a/cicuifc
ф&іьгм*, №*'0
фі£
'

M №*■

ттшжт

*I

fw? W IS v ,>

'

./•••'

■mmgmm':^—

,-■
.

-т

гШ
ШшШ

fl. П. КЯРЕЛИН.

ДЕВЯТОЕ (22-е) ЯНВАРЯ

1905 года.
===—©=—

MOCKBR

1924.

ШШШфё
щтщшфт
і-штшщ

вйш*5Ж§

ВОЗВРАТИТЕ КНИГУ
IE

ж

ПОЗЖЕ

Э&Э8НАЧЕНК0ГО

ЗДЕСЬ

СРОМА

П. п. KRPE/ІИН.
и о

ДЕВЯТОЕ (22-е) ЯНВЯРЯ

1905 года.

москвп

1924.

Отпечатано

типографии

в

„ГОЛОС ТРУДА" =
Москва, Зарядье, Ершов 6.

=

в

количестве

3000

Главлит

экземпл.

16627.

Девятое (22-е) января 1905

года.

«Страдающие
рабочие
не
пойдут уже больше к Зимнему
дворцу». (Элизе Реклю).

1904

петроградских
рабочих
году священником
Гапоном

ками

в

была

Часть

«Общества

11 отделах

рабочих».
В декабре 1904

и

его

организована

в

единомышленни-

петербургских

фабрично-

заводских

ских заводов.

года

Поводом

к

забастовали рабочие Путиловстачке
послужило следующее

обстоятельство. Рабочий Путшіовского
получил в конце декабря извещение, что
на заводе
чил

только

до

нового

рассчет после «полудня

мастером

на

года.

завода

«Федоров

он может остаться

Рабочий Уколов, полуУколов упал перед

прогула».

колени, стал молить

его

о

том, чтобы

он не

ничтожную провинность хлеба. Только после
таких униженных просьб мастер Тетявкин смилостивился,
взял
обратно увольнение, но за то обещал прогнать при
первой малейшей провинности. Рабочий Субботин заболел, но мастер Тетявкин, давно уже точивший на него
зубы, приказал ему явиться на работу в воскресенье. Больной Субботин не мог явиться не только в воскресенье, но
и в понедельник.
Во вторник мастер встретил его целым
градом отборных ругательств, угрожая расчетом. Рабочий
искал заступничества у врача, обратившись к нему за медицинским удостоверением о болезни.
Но доктор не выдал
Субботину удостоверения на том. основании, что он

лишил

его за

«нагрубил

мастеру»

основании

закона

Субботин

был уволен на точном
прогул свыше трех дней». Рабочего Сергунина
мастер Тетявкин давно решил уволить и
систематически давал ему с этой целью плохой материал
для
работы. Благодаря этому, заработок Сергунина был
вдвое ниже обычного и в то же время малый выход изделий послужил предлогом для удаления его с завода».

Возмущенные

и

«за

—

всем

этим

Путиловские

рабочие

заба-

стовали.

Забастовка разгорелась к 3-му января 1905 года до
забастовки Петербургских рабочих: бастовало
менее 250,000
рабочих, не работало 428 из 452 круп-

всеобщей
не

промышленных

ных

Агитация

предприятий.

Гапона

и

его

единомышленников

привела

к

Зимнему Дворцу,
вызвать царя и передать ему челобитную, в которой были
изложены разные экономические и политические требования рабочих.
Еще 5 января 1905 года выборные петербургских ратому,

что

рабочие

решились отправиться

к

бочих добивались приема у министров для того, чтобы об ;
яснить
правительству, в каком ужасном положении находится рабочее население столицы, но ни министр внутренних дел Святополк-Мирский,
ни министр финансов Коковцев не приняли их.
-

к царю с энтузиазмом
была подхвачена
Многие из них клялись дойти до дворца, каковы бы ни были препятствия. В общем, преобладало убеждение, что рабочим не помешают дойти до царя, что
войска не нападут на них, так как было решено итти без
оружия и так как рабочие поручились за безопасность и
неприкосновенность царя.

Мысль

итти

рабочими.

В

народ,
и

случаях, когда вопрос становился ребром,
спрашивали, что же делать, если будут стрелять в

тех же

когда

—

отвечали

довольствовались

словами

Гапона:

этим ответом.

«нет

у

нас тогда

царя»

Революционные

партии
не
играли в этом движении
Мысль о подаче
челобитной
царю не могла быть
поддержана
революционерами.
Социал-демократы указывали рабочим,
что
их
встретят штыками и пулями и до
последнего дня были против этого движения.
Челобитная была написана в крайне почтительном, несколько слащавом тоне, в тоне детей, приносящих жалобу
отцу, т.-е. в тоне не свойственном ни рабочим, ни социалистам того времени.
Тем не менее, некоторые социалисты-революционеры и
социал-демократы шли 9 января вместе с рабочими.
Были посланы два письма:
одно к царю, другое министру внутренних
дел, где говорилось о том, что царь
может выйти к рабочим,
ни
чем не рискуя. Гапон лично
просил министра юстиции Муравьева принять меры к тому,
чтобы шествие не кончилось для рабочих печально.
Агитация за шествие с челебитной велась открыто.
Правительство не принимало, повидимому, никаких мер к
тому, чтобы помешать этому движению. Гапон и рабочие
не имели
понятия о том, какую свирепость
может проявить Николай
II, не понимали и того, что правительство
не могло отнестись
к движению рабочих
иначе, как с тяжелой злобой и враждой.
Но готовя кровавую засаду, правительство умело лицемерило. Только вдали от рабочих кварталов градоначальник приказал вывесить об'явления, запрещавшия скопления
народа на улицах и указывающие, что против таких скоплений будут приняты законные меры. Как раз не рабочее
роли.

—

Петербурга предупреждалось

население

выходить

Один

на
из

о

том

;

что

не надо

улицу.
членов

«Русское

реакционного

Собрание»,

клуба,

известного

под

доктор Дьячков писал по
этому поводу следующее: об'явление градоначальника
«не
было расклеено там, где наиболее его следовало бы расклеивать. В недоумении
остался
я
от
.этого
об'явления
также и в том
отношении, что в нем ни слова не было

названием

—

6

—

ходе, хотя, конечно, пораз о нем говорила вся
столица. Простых и понятных слов для народа, что в случае скопления народа будут стрелять, убивать, в об'явлении
сказано не было; в об'явлении
была приведена неопределенная фраза, что будут
с толпой поступать
по закону».
Полиции было приказано не мешать рабочим. Пристав
Жолкевич, шедший с рабочими и потом убитый, говорил:
«нам не приказано препятствовать
движению народа».
Но правительство, руководствуясь
глубоко нечестными
и до
идиотизма глупыми соображениями, готовило
страшную западню для безоружных.
Всюду расставлялись войска, и солдат усердно
поили
водкой. Те, кто не знали
всей тупости наших властителей, не могли подумать, что
правительство
решилось
сорвать
на
рабочих свою бессильную злобу против
побеждавших
наши
войска японцев. Среди
рабочих шли упорные слухи о готовящихся
убийствах. Шел разговор о том, что правительство готовит кровавую бойню.
Ночь накануне 9 января была очень тяжела. «Спали
немногие: ждали утра. Кто верует, молился». Об этой ночи
сложились немного позднее разные предания.
Несколько писателей и общественных деятелей послали
9 января депутацию к министрам с просьбой не допускать
кровопролития. Депутаты были приняты товарищем министра внутренних дел и С. Ю. Витте, а кровь, реки крови
все-таки пролились.
Челобитная
рабочих начиналась следующими словами:
«Государь! Мы, рабочие и жители города Петербурга разсказано

о

лиция была

ных

предстоящем крестном
о
нем
осведомлена,

сословий,

наши

жены

и

наши

дети

и

беспомощные

родители, пришли к тебе, Государь, искать правды
и защиты.
Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным
трудом,
над
нами
надругаются,
в
нас не признают людей, к нам относятся
как к рабам, которые должны терпеть
свою горькую участь и молчать. Мы терпели,
но нас толкают
все
дальше в омѵт нишеты. бесппавия и
старцы

7

—

невежества,

душат деспотизм и произвол и мы задыбольше
сил, Государь, настал конец тер-

нас

Нет

хаемся.

—

пению.

Для нас настал тот страшный момент, когда лучше
смерть, чем продолжение невыносимых мук.
И вот мы бросили работу и заявили хозяевам, что не
начнем

работать,

пока

они

не

исполнят

требова-

наших

Мы немного просим, мы желаем только того, без
чего жизнь-не-жизнь, а каторга, вечная мука»...
В челобитной говорилось далее о столкновениях с хозяевами, о справедливых пред'являемых рабочими к хозяений.

требованиях, о том,
рабочих преступлением, а
вам

свое

положение

что

хозяева

желание

считают

трудящихся

просьбы

улучшить

дерзостью.

В челобитной

указывалось,

что

правительство

чинов-

грабителей, попирающих
интересы народа; говорилось о позорной войне с Японией,
об огромных, бесконтрольно расходуемых поборах, о бесправии рабочих, не могущих организоваться в союзы и,
как главная,
выставлялась
просьба о созыве учредительного собрания при условии всеобщей, равной и тайной поников

состоит из

казнокрадов

и

дачи голосов.

Отдельно были перечислены просьбы

свободах,

всеобщем

о

о

всеобщей

амни-

убебезпорядки, просьбы о
образовании, об ответственности

пострадавших за религиозные
ждения, за стачки, "за крестьянские
стии

и

политические

министров, о равенстве перед законом, об отделении церкви
от государства.
Челобитная настаивала на отмене косвенных налогов и
о замене их прогрессивно подоходным налогом, на отмене
выкупных платежей, на дешевом кредите, на постепенной
передаче земли народу, на прекращении войн по воле народа, на отмене института фабричных инспекторов, на учре-

рабочих, на свободе професпотребительно-производительных союзов, на
рабочем дне и нормировке сверхурочных ра-

ждении постоянных комиссий из
сиональных

8-ми

и

часовом

—

8

~-

бот, на свободе борьбы труда с капиталом, на нормальной
заработной
плате
и
на
непременном участии
представителей рабочих классов в выработке законопроектов
о
государственнном страховании рабочих.
Кончалась петиция словами
«нам некуда дальше
идти
У нас только два пути:
или
к
свободе и
счастью или в могилу
Пусть наша жизнь будет жертвой для изстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертвы,
мы охотно
приносим ее».
Каждый пункт этой петиции читался перед рабочим и
принимался ими.
Каждый из 11 -ти отделов, ставших во главе движения,
—

и

незачем.

экземпляр

нес

^

—

петиции.

Мирно, спокойно

шло

300

около

шел

тысяч

народ.

С

женщинами

и

детьми

человек.

Шли, направляясь

пах
не

ко дворцу, разными дорогами. В толнарода не развевалось
ни одного
красного знамени,
раздалось ни одного антиправительственного крика.
Рабочие были одеты в праздничные одежды.

Рабочие,
шли

с

двинувшиеся

обнаженными

со

Шлиссельбургского

портрет царицы, образа,
в руке шел с ними священник в
Рабочие несли большой белый

даты! Не стреляйте

тракта,
портрет царя,
серебрянным крестом
облачении.

Они
хоругви; с

головами.

в

несли

флаг

с

надписью:

«Сол-

народ.»

Толпа эта пела молитву «Спаси, господи, люди -твоя и
благослови достояние твое. Победы благоверному императору нашему Николаю
Александровичу, на супротивные
даруя й

»

чем

нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть,
продолжение невыносимых мук»
писали в своей пети-

ции

рабочие Петербурга

«Для

—

людей,

и

тысячи

этих

рабочих,

которыми «надругаются», нашли
ческий венец на улицах и площадях Петербурга.

этих

над

тысячи

мучени-

—

9

—

Тихо шел народ.... Вдруг, совершенно неожиданно солнаправили на народ дула ружей, конница обнажила
шашки и сабли; раздалась команда офицеров и прежде, чем
пораженные неожиданностью рабочие опомнились, улицы
Петербурга обагрились кровью. Конница бросилась топтать
и рубить безоружных, пехота открыла по ним боевой огонь.
На толпы рабочих, шедших
крестным ходом,
около
Нарвских ворот помчалась конница, прорвала первые ряды
и свернула в сторон}'.
Пехота
дала залп по безоружной
толпе, а затем открыла по народу беглый огонь пачками.
Народ валился от пуль. Были убиты старики, несшие
даты

царский портрет, мальчик, несший церковный фонарь; пало
убитыми несколько десятков; ранеными более ста рабочих.
Снова
раза,

напала

тесня

и

Раздались
палач!»
На толпы,

конница, топча уроненные хоругви

давя

и

об-

людей.

крики: «У
шедшие

с

нас

нет

невским

царя! Есть
отделом

кровожадный

Общества,

опять

конница, нанося удары шашками плашмя и
рубя остриями шашек. Народ ке отступал
Рабочие падали
на
колена, раздавались
крики
«пощади».
Другие
кричали
«Братоубийцы! Опричники! Креста на вас нет».
Наконец, рабочие проломили ворота выходящих на Неву
складов и значительная часть их бросилась
в
город
по
льду, черневшему невскими полыньями.
С Васильевского острова в город никто не попал. Когда
рабочие подошли к реке,' солдаты взяли на прицел. Вышедшие вперед выборные рабочих, растегнув свои пальто, подставили под
выстрелы груди. Солдаты дрогнули. Офицер,
сообразив, что надо делать, послал на рабочих казаков.
Тогда рабочие разобрали оружейный магазин, построили
небольшие баррикады, заградили путь коннице. За одной
только (из семи баррикад) было убито 150
рабочих.
Громадные толпы рабочих Петербургской стороны были
встречены тремя залпами. Затем налетела конница, рубя
таки

напала

—

—

народ

и

давя

упавших.

—

10

—

Шедшие с Выборгской стороны рабочие были встречены
аттакой конницы, которая три раза вперед и назад прорезала толпы, рубя направо и налево и давя падающих.
В других местах тоже стреляли в народ, тоже рубили
его

шашками.

Тем не менее, до площади перед Зимним Дворцом дошли громадные толпы рабочих.
Перед дворцом стоял любимый полк Николая II
пре—

ображенцы (1905
на

колена

и

го"да).

взяли

нели

лица

и

многие

прицел,

на

рабочие, какой прием
Никто из рабочих
из

преображенцы

Когда

готовил
не

только

догадались

царь.

им

тронулся

стоявших

тогда

опустились

с
в

места, только побледпередних рядах, стали

креститься.

Раздался

залп

в

народ,

толпившийся

на

площади

и

в

саду. «Толпа замерла. Некоторые подумали, что залп холостой. Но кругом на площади и за решеткой сада валились
убитые и раненые».
Залезшие на деревья мальчики посыпались с них, как
подстреленные воробьи. «Часть толпы вдруг скорчилась,
согнулась и побежала
в
сторону».
Солдаты сделали по

офицеров пол'оборот вправо и дали еще залп; запол'оборот влево и снова залп.
Потрясенные неожиданностью, об'ятые ужасом, ошеломленные предательством,
рабочие бросились бежать, унося
с собой убитых
и раненных. По бежавшим стреляли в тыл.
В одном направлении дали три залпа, поражая бегущих в
команде
тем

спины.

Народ бежал, прижимался к стенам, цеплялся за карнизы, падал, растаптывался лошадьми и рубился шашками.
Как подкошенная трава, валился народ. Люди корчились
в судорогах,
кричали от боли, истекали кровью, катались
по мостовой
в предсмертных
муках
Легко раненные ползли, оставляя за собою потоки крови.
Крики страха и отчаяния, залпы, стоны раненных и
умирающих гремели в воздухе.

11

—

В

тотчас

запел

и

налетела

же

«Эй

Бейте

псковичи!

рабочих,
народ
упокой». Конразогнала

и

их.

Но

стреляете!»
народ!

своих

в

Что храбрый

Хорошо

с

москвичей!»

позиции?»

заняли

Мальчики

святыми

молящихся

на

бежите, а
«Братоубийцы,» Каины!
безоружными
сражаетесь!
«Что?

«со

вернулись и снова опустились на колена
гремели крики: «Убийцы, кровопийцы, пала-

воздухе
От японцев

В
чи!

убитых

трех

около

колена

на

карьером

ница
они

месте,

одном

опустился

—

бежали

за

солдатами,

осыпая

их

насмешками,

кричали:

«Уррра! Победители! Душегубы! Убийцы! Негодяи! От
бежите, а безоружных бьете!»
В числе убитых
и
раненных
количество
детей
было

—

японцев

громадно.

Припомнил

убиенных

ли

детей царь Николай

в

грядущие

годы?
На
стью

тяжелую

бедных
По

убито
не

приказу

царя

4000

быть

могло

скрывали,

9-го

кровавых

дел

несказанной

его

разрубленные, растоптанные

тяжетела

детей.
около

ІМожет

чашу

растреленные,

пали

арестов,

опасаясь

преступным

«С

головами

Посиневшие,
Тихо

Их

О,

все

Тем,

разбитыми, к небу
облитые,

лицом,

кровью

милые

лица,

Безответно

ком

все—

глядят

погибли,
жили

не

братья, друзья,

близкие...

и

как

следует

помыслы

и

пасть

низкие,

было

человек.

раненных

раненных

производились

неподвижно раскрытые...

отважно
в

прятали,

правительством.

Все черты дорогие
Все

7500

убитых

число

которые

мертвецы.

спят

глаза

9-го января

около

Убитых

установлено.

быть

Января

ранено

Точное

больше.

и

правительства,

его

и

человек,

после

12

—

А одна

неподкупная,

И одно

лишь

желанье

солнцу

любви

Чтобы

Уступило

—

светлая

страсть

великое,

свободы

и

святой

дикое».

насилие

В больницах было запрещено показывать
все трупы и
справки о принесенных раненых. Многие раненые
не попали в больницы.
Многие и многие трупы были запрятаны полицией в больничные сараи и только всемогущая
взятка открывала туда доступ.
давать

У некоторых

Трупы
и

телеги, запихивались

были увезены
и от

и

убитых были странные, удивленные

без всякого счета

застав

в

неизвестно

наваливались в

какие-то

куда. Тихо

вереницы лошадей,

изуродованными

телеги с

В покойницкой

бочки

тащивших

за

лица.

на сани

и многие

плелись по

из

них

Петербургу
собою

сани

трупами.

Обуховской больницы

пов, почему-то все раздетые:

вагоны,

лежало

300 тру-

одежда была свернута

и

по-

Для обыска что-ли потребовалось
это издевательство над мертвыми?
""fia Преображенское кладбище было отвезено 24 вагона
ложена

под головами.

трупов, при чем в каждом вагоне было от 32 до 62 уби«мучеников», праведников,
святой вольности угод-

тых

ников».

По 200 трупов сразу, кучами,
полиция

в

братские

могилы

тайно,

несчастных

ночами,

сваливала

доверчивых

детей

народа.
на Митрофаньевском
кладбище похороны убиНарвской заставой происходили открыто при стедесятитысячной рабочей толпы, в присутствии поли-

«Только
тых

за

чении

ции и войск

Из толпы кричали солдатам: «Шапки долой
угрюмые
солдаты
в
присутствии своего на-

палачи»

и

чальства

покорно

исполняли

это

Рабочие нередко заходили

требование
на

эти

толпы».

могилы.

—

Три

13

продолжались

дня

—

Петербурге

в

небольшие избиения казаками
произведены многочисленные

прохожих

аресты^)

и

сравнительно
проезжих. Были

рабочие были приняты Николаем II после
этой кровавой бойни. Полиция назвала
этих лиц депутатами от рабочих, чего, конечно, не было. Царь сказал им
пустую ребяческую речь, прибавив к ней безумные слова:
«Я вас (т.-е. рабочих Петербурга) прощаю».
Какие

то

не просил прощения за пролитую кровь, за труспредательство
и умно сделал. Никогда, в течение
веков, пока останется хоть десяток говорящих по русски
людей, кровавый царь Николай Іі Готторп фон Гольштейн
Романов, не получит прощения за безумную бойню безоружных рабочих,
их
жен, детей и родителей, шедших к
нему с челобитною.

Он

ливое

проснулась

На минуту

даже

буржуазная

совесть

ев-

ропейцев.
Что
вовсе

ведь

не

9-го

вроде

то

января

переполнило сердца людей,
убивать мятежных рабочих. Но
убиты люди, с трогательным дове-

отвращения

стеснявшихся

были

обратившиеся к своему правительству.
Консервативная, сдержанная Times писала: «во всем
цивилизованном мире петербургские события вызвали одно
общее чувство отвращения к этой грубой бойне».
«Мы им задали хороший урок, они его запомнят,

рием

сказал

генерал,

один

недруг рабочих
происшествиях

победу

над

—

—

женщинами

«Описать

Мирбо,

потирая

нет

руки. Я подумал»,
писал
он говорит о японцах и
—

Клемансо,
«что
в Манджурии.
Нет,
ужасы

слов,

и

это

он

праздновал

свою

детьми».

этого

чтобы

злодеяния

заклеймить

нет

его

слов,

—

писал

чудовищную

невиданную низость».
Во всей часто кровавой и мрачной истории европейских культурных
государств не было до 9-го Января 1 905 г.
поступка, в котором бы элементы бесцельной жестокости,

14

—

вероломства

низости

и

—

бы

сплелись

такой

в

чудовищный

венок.

майские дни Парижской
не могли
сравняться
с
Филипповым днем, с Красгіым кровавым воскресеньем
9 января. Там неистовствовали над врагами, а здесь над
Ни

ни

1848

дни

июньские

Коммуны,

года,

ни

Варфоломеевская^

ночь,

челобитчиками.
Какой

злобы,

волчьей

какое презрение
к спранужны были для того, чтобы
стрелять в народ, шедший под защитой креста с просьбой,
в народ,
просящий помощи и покровительства.
запас

ведливости

и

к

Просящему,

своей

чести

вместо

хлеба,

выслали

не

камень

даже,

а

свинец и смерть.

многомиллиардного богатства
Николай прии сиротам убитых
рабочих 50.000 руб.
и народ назвал этот дар убийцы «ценою крови», но золото
не смывает кровавых пятен.
Из

казал

За

своего

дать

что

вдовам

свинцом,

сталью

и

смертью

встретил

царь

пе-

тербургских рабочих?
Ведь

многим

из

нас

старо-русским обычаям,
чуть-ли не обязанность
битные.
и

с

твердили, что
по
больше чем право,
свое горе, свои чело-

малолетства

народ

имеет

нести к

царю

А петиция петербургских
тону была челобитной.

рабочих

как

по

форме,

так

по

Это бесспорно, но какое было дело нашему, из богачей
составленному и богачам служащему правительству, в рядах
которого
находился
всякий международный сброд, какое
было ему дело до якобы старо-русских
даже
для пользы
царя выдуманных обычаев.

Царь
на

то

Для
и

и

всех

только.

ближние холопы правили нами без всякого
правили когда то монголы Чингис-Хана.
народ это стадо,
которое надо было стричь

его

права,
их

как

15

—

—

Рабочие же Петербурга бастовали против своих хозяев,
посягнули на «право» капиталистов сосать кровь рабочих и разумеется, царь Николай встал на защиту хозяев.
они

к

Рабочие говорили даже
народу, а у самого царя

десятин

земли

в

десятин

земли

у

у больших
щал царь.

Против
чивания

и

и

его
его

малых

переходе

постепенном

о

было

50

слишком

земли

миллионов

личной
собственности, 7 миллионов
родных и десятки миллионов десятин
помещиков, интересы
которых
защи-

чиновников

против

и

налогов

выкачивания

самодержавного
говорили
рабочие

выколаи

царь

освирепел:

Проклятье тебе,
Не

жаль

тебе

Последний,

«Стрелять

царь

нас

ведь,

грош

собакам»

по

счастливых,

всех

бедняков

несчастливых.

отнимал

ты

отдал

ты

у

нас...

приказ

В глазах царя й его ближних холопов царь должен был
олицетворять
мощную,
грозную,
недосягаемую
власть, о
которой бы чернь не могла и помыслить без страха и
трепета. А чернью эти тунеядцы считали рабочий народ.
И за то, что петербургские рабочие перестали смотреть
царя, как на недосягаемого
идола, за то, что своим
обращением к нему сняли его с нелепых ходуль, за то, что
заговорили с ним, как с человеком, за развенчание идола
на

мстили

рабочим

злые

и

неумные

люди.

И царь решил поднять свою, по его мнению
падавшую
на груду
кровавых тел, но
как часто
бывает со
злыми и глупыми людьми
плохо разсчитал
и
между рабочими
и
укрывшимся
в Петергофе
царем, между защивласть

.

—

.

.

—

щаемыми царем хозяевами

людом, разверзлась

16

и

глубокая

—

разстрелянным царем рабочим
пропасть, в которую он и

свалился.

Рабочий Василий Гаврилов говорил перед выступлением
что
«Свобода и лучшая доля не даются , как
пищим милостыня, а берутся с боя » и был, конечно, прав.

рабочих,

А. Карелии.

шш

ШШіШмШШ

•

ууШ