\л/а!егтагк

МАССИМО КЛПЛЧЧОЛИ

ТЫСЯЧА

И ОДНА НОЧЬ

Астрономические этюды

Перевод с итальянского

А. 10. Канунниковой

иод научной редакцией
д-ра физ.-мат. наук
О. С. Сажиной

ТЕХНОСФЕРА

Москва

2022

УДК 52:629.7

ББК 22.6:39.6

К20

Издано при финансовой поддержке Министерства
цифрового развития, связи и массовых коммуникаций
Российской Федерации

К20 Капаччо.ги М.

Тысяча и одна ночь. Астрономические эподы

/ Пер. с итальянского под научной ред. О.С. Сажиной

М.: ТЕХНОСФЕРА. 2022. - 196 с. 18ВМ 978-5-94836-643-2

В этой книге собраны статьи, которые выходили в рубрике «Макро» газеты II МаШпо Л
№роН начиная с конца декабря 2016 года и были посвящены астрономии и связанным с ней
темам и персонажам.

Цель автора донести до широкой публики академическую информацию, сохранив
легкость и увлекательность повествования, но при этом соблюсти строгость науки.

Выбранный формат (газетные статьи, собранные в одно удобное для чтения издание) не
требует серьезного погружения, книгу можно читать в минуты свободного времени: например,
в транспорте, в перерыве после обеда или же в постели перед сном. Факты и истории, выпол-
няющие функцию «культурного перекуса», подаются автором в виде кратких рассказов
сказок исчерпывающего содержания, которые не связаны друг с другом. Поэтому к прерванно-
му чтению можно вернуться в любое время, когда вновь представится возможность.

Собранные в книге рассказы были частично переработаны по сравнению с текстами,
появившимися на страницах II МаНто. и ставят своей целью пробудить интерес к небу и его
героям, человеку и существам из другого мира.

УДК 52:629.7

ББК 22.6:39.6

МШеШоКе

УпЙнз «югьАч



Книга подготовлена в рамках проекта
«Книжная дипломатия»

Международной академии транспорта
и АО «РИЦ «ТЕХНОСФЕРА»

Все литературные права защищены. Права на перевод, электронное хранение, воспроизведение
и полную или частичную адаптацию любыми способами (включая микрофильмы и фотостати-
ческис копии) защищены для всех стран

© Мебйеггапео Ебйпсс 8г1з- Сахепа - 1(а1у. 20IX

4 ООО «Издательство АСТ», перевод, 2022

<' АО «РИЦ «ТЕХНОСФЕРА», орш инал-макет, оформление, 2022

18ВХ 978-5-94836-643-2

1.8ВХ 978-88-942-8046-3 (итал.)

Моей дочери

Барбаре

Предисловие

В этой книге собраны статьи, которые выходили раз в две не-
дели в рубрике «Макро» газеты И МаШпо (11 МароИ начиная
с конца декабря 2016 года и были посвящены астрономии и свя-
занным с ней темам и персонажам. Название книги указывает
на ее задачу: привлечь внимание читателей к множеству гра-
ней самой древней и вместе с тем самой актуальной из фунда-
ментальных наук, пробудить в них некоторую часть того лю-
бопытства, какое персидский царь Шахрияр испытывал
к сказкам прекрасной Шахерезады. Цель книги — донести до
широкой публики информацию при помощи пилюль познания
в сладкой глазури популярности так, чтобы нёбо менее иску-
шенных не почувствовало горечи специальных терминов и в то
же время строгость науки была соблюдена. Формат книги
предполагает чтение в промежутки свободного времени, на-
пример в транспорте, в перерыве после обеда или же в постели
перед сном. Факты и истории, выполняющие функцию «куль-
турного перекуса», должны подаваться в виде кратких расска-
зов — сказок исчерпывающего содержания, которые не нужно
запоминать, чтобы можно было вернуться к прерванному чте-
нию, когда вновь представится возможность. Вот с какой
целью газетные статьи собраны в одну удобную для чтения
книгу.

Но почему именно астрономия? Потому что человек, под-
няв взор к небу, ищет там отражение той вечности, к кото-
рой всегда стремился. Потому что космос — богатая и щедрая
лаборатория, в которой можно выведать у природы ее тайны
и испытать сконструированные человеком модели мироустрой-

ства. Потому что, возможно, среди звезд скрывается ответ
на «вопрос на сто пистолей»: откуда мы пришли, куда идем
и что делаем здесь и сейчас?Прогресс не разорвал атавистиче-
скую пуповину, которая соединяет нас со вселенским порядком,
с теми звездами, из материала которых (больше, чем из меч-
таний) мы сделаны. Безусловно, из-за огней бесконечной чело-
веческой суеты, в особенности напрасной, поблек небосвод. Но
вместе с тем всевозможные информационные каналы обрушили
на нас посвященные астрономии волнующие сенсационные сооб-
щения и снимки, отчеты о мощных инструментах на Земле, на
орбите или в полете по Солнечной системе. Эти сообщения,
бережно собранные и обработанные специалистами, доверены
самому проникающему из средств — Интернету. Далекие
миры, пылающие звезды, черные дыры, летящие галактики и их
скопления, наполненные загадочной темной материей, застен-
чивой, но мощной, пробудили воображение и волю к пониманию,
чтобы торжествовать победу человека и в то же время не до-
пустить доминированиям мнений немногих, которые обладают
знаниями. Собранные в этой книге рассказы о небе, отчасти
переработанные по сравнению с текстами, появившимися на
страницах II Майто, ставят своей целью способствовать
возвращению на свои места неба и его героев, человека и су-
ществ из другого мира.

Санта- Мария- Капуа- Ветере
И июня 2018 года

Массимо Капаччоли

«Я могу запустить его ввысь, товарищ секретарь»

Саратовская область, восток европейской части России,
10:55 12 апреля 1961 года. «Марсианин» в ярко-оранжевом
комбинезоне и белом шлеме неуклюже шел по картофель-
ному полю, волоча за собой парашют. Анна Тахтарова смер-
тельно перепугалась, увцдев его, и инстинктивно спрятала
свою маленькую дочку1 за теленком, которого собиралась
вести на пастбище. Странное существо с видимым усилием
произнесло: «Я Юрий Алексеевич Гагарин, и я русский, как
и вы. Я вернулся из космоса. Мне нужен телефон, чтобы по-
звонить в Москву»2. Это должно было быть правдой, ведь на
шлеме было четко написано: «СССР». Анна успокоилась.
Выходя в то утро из дома, она и представить себе не могла,
что была избрана судьбой стать свидетельницей возвраще-
ния на землю первого человека, побывавшего в космосе.
За 108 минут до того Гагарин вылетел с космодрома Байко-
нур в Казахстане, чтобы совершить один виток вокруг Земли
со скоростью 27 тысяч километров в час на высоте между
175-м и 302-м километром над уровнем моря. Наверх он
должен быть подняться на грозной баллистической ракете
Р-7, спроектированной Сергеем Павловичем Королевым со-
всем для других целей. В те годы постоянная напряженность
отношений между США и СССР вынуждала обе страны
вкладывать большие средства в разработку оружия, призван-
ного гарантировать превосходство в военной сфере или
по крайней мере обеспечить возможность защиты в случае
нападения. Производились все более мощные атомные бом-
бы и (особенно у русских, у которых не было баз на близ-
ких к вражеским границам территориях), носители, позво-
ляющие доставить их на расстояние в тысячи километров.

1 Внучку. — Лрим. переводчика,

2 Это все было сказано много позже, а первыми словами были, по воспо-
минаниям Румии (Риты) Нурскановой, внучки Анихаят Тахгаровой, что-то
вроде «Я свой, товарищи, свой!^

Как это ни печально, Гераклит оказался прав: война дейст-
вительно мать всех вещей.

Украинец с долей казачьей крови, буквально помеша-
вшийся на полетах, Королёв получил диплом инженера
в воздушно-космической сфере в 1929 году. Какое-то время
он был в восторге от планеров (он получил и свидетельство
пилота), но после перенес свой интерес на ракеты — сферу,
которая быстро развивалась и в Германии, и завоевал отлич-
ную репутацию в этой области. Котда в Ленинграде созда-
вался Реактивный научно-исследовательский институт, он
был назначен на должность заместителя директора. Превос-
ходный выбор! Сергей Павлович был увлеченным и педан-
тичным стахановцем, необыкновенным организатором и ха-
ризматичным лидером, способным на вспышки гнева, но,
тем не менее, обожаемым сотрудниками. Безграничная лю-
бовь к своей работе и к родине слишком часто держали его
вдали от семьи. Он с болью вспоминал это в годы заключе-
ния, которые начались с его ареста в 1938 году.

Дело было так. Утром 7 июня четверо сотрудников На-
родного комиссариата внутренних дел (НКВД — предшест-
венник более известного КГБ) ворвались в его комнату, об-
виняя его в измене. Ошеломленный Королёв попробовал
защищаться, но был грубо схвачен, брошен в тюрьму, а по-
том его, опухшего и со сломанной челюстью, поставили пе-
ред судом, который приговорил его к смертной казни. Что
произошло? За несколько месяцев до этого та же судьба по-
стигла его начальника, и, чтобы облегчить свою участь, он
назвал Сергея Павловича своим сообщником. На самом деле
вина обоих инженеров состояла в том, что они не заверши-
ли в срок исследовательский проект, над которым работали.
В эпоху сталинских чисток этого было достаточно, чтобы
быть признанным врагом народа. Когда было установлено,
что речь не идет о саботаже, смертная казнь была заменена
на заключение сроком десять лет. Королёву удалось выжить
в нескольких тюрьмах, среди которых исправительный тру-
довой лагерь на золотых рудниках в Сибири, однако он был
физически истощен до такой степени, что потерял почти все

зубы. Позже ожидание неизбежной войны с гитлеровской
Германией побудило Лаврентия Берию, главу НКВД, пе-
ревести его в одну из засекреченных исследовательских
лабораторий — часть системы ГУЛАГа, где условия были
помягче, а ум Королёва мог найти применение в проектиро-
вании бомбардировщиков.

Он работал так хорошо, что в конце войны был переве-
ден на работу под наблюдением. Он должен был в кратчай-
шие сроки сконструировать ракету, эквивалентную «Фау-2»,
которую производили в Третьем рейхе конструкторским
бюро барона Вернера фон Брауна в секретной лаборатории
Пенемюнде на Балтийском море. Сталин предчувствовал
важность этого нового вида оружия и хотел иметь его, но
ему не удалось заполучить немецких ученых: чтобы не по-
пасть в советский плен, они добровольно перешли к амери-
канцам. Королёв выполнил поставленную перед ним задачу
и, хотя он еще находился в статусе политического заключен-
ного, был отправлен в Германию в чине полковника с зада-
нием собрать по крупицам имевшуюся о «Фау-2» информа-
цию. Когда Королёв вернулся в Москву, он был назначен
управляющим исследовательским центром по проектирова-
нию ракет для военного применения под надзором НКВД,
которое время от времени давало о себе знать ночными те-
лефонными звонками. Первый результат — баллистическая
ракета малой дальности Р-1, известная на Западе под назва-
нием 8сис1. Она стала прототипом высоко ценимого долго-
вечного тактического оружия, использовавшегося во мно-
гих конфликтах, которые с 1945 года продолжали заливать
кровью планету.

В 1953 году, сразу после смерти Сталина, были начаты
разработки межконтинентальных ракет с дальностью полета
семь тысяч километров: ровно столько требовалось для уда-
ра по Соединенным Штатам. Одна такая громадина достига-
ла 34 метров в высоту и 3 метров в ширину, вес ее составлял
280 тонн. Потребовался год, чтобы получить согласие Ники-
ты Хрущёва, который тем временем стал Первым секретарем
КПСС. Никто никогда не выдвигал столь дерзких планов.

Помимо высочайших затрат, проблема была в том, что еще
не существовало двигателя, который мог бы обеспечить не-
обходимую тягу. Но у Королёва был припрятан козырь —
простая идея, оказавшаяся удачной. На первом этапе соеди-
нить вместе шесть меньших ракет, которые помогут начать
движение, а потом, когда дело будет сделано, освободиться
от них и оставить для центрального двигателя только по-
следний этап. В августе 1957 года первая в истории много-
ступенчатая межконтинентальная баллистическая ракета
была успешно запущена с базы в Байконуре, обустроенной
в далеком Казахстане, подальше от любопытных глаз на За-
паде.

Этой серии чрезвычайных успехов уже было достаточно,
чтобы русский инженер стал легендой ракетной отрасли.
А оказалось, что это было только начало. Уже давно Коро-
лёв лелеял мечту покорить космос и подарить эту победу
своей родине, которую он искренне любил, несмотря на все
испытания. Он попросил у Хрущёва разрешения модифици-
ровать ракету Р-7 таким образом, чтобы она смогла вывести
на орбиту искусственный спутник. «Сделайте же это, това-
рищ инженер, но поторопитесь, поскольку американцы на-
ступают нам на пятки», — примерно таков был ответ. И хотя
янки были еще далеко позади, Королёв серьезно отнесся
к предупреждению. Прошло всего шесть недель с военных
испытаний, и 3 октября 1957 года мир, проснувшись, взгля-
нул вверх и услышал пиканье, исходившее из маленького
спутника — первого искусственного спутника Земли. 4 но-
ября того же года, в 40-ю годовщину Октябрьской револю-
ции, все человечество поразил лай собаки Лайки из космо-
са — голос первого живого существа, вышедшего на земную
орбиту. Жребий был брошен. Теперь целью была Луна.

Королёв взялся за дальнейшую доработку Р-7, чтобы
приспособить ракету к межпланетному перелету. Его подго-
нял Хрущёв, а средств не хватало. «Не думайте, что взрыва-
ются только американские ракеты», — раздраженно вскри-
чал он при очередной просьбе выделить деньги из бюджета.
Невзирая на это, в 1959 году при первом запуске ракета без

экипажа чуть-чуть не долетела до Луны, при втором — до-
стигла цели и разбилась на ее поверхности и при третьем —
облетела вокруг спутника Земли, показав изумленному
и восхищенному человечеству обратную сторону Луны.

Американцы были прижаты к стенке. Королёв же про-
должал мечтать. Теперь речь шла о человеке, путешествую-
щем в межпланетном пространстве. Однако проекту при-
шлось столкнуться с завистью военных и недоумением
светил российской медицины, считавших, что отсутствие
земного притяжения будет невыносимо для человека. Неуда-
ча означала бы конец всему. Нужно было сконструировать
космический корабль и провести испытания непосредствен-
но перед первым запуском с экипажем, а в то же время най-
ти «супермена», который справится с ролью первого в исто-
рии космонавта. И все это в условиях максимальной
секретности и так, чтобы не задеть интересы важных госу-
дарственных персон, всегда готовых постоять за себя. Было
отобрано двадцать военных летчиков, которые должны были
пройти тяжелейшую переподготовку. В конце концов выбор
пал на Юрия Гагарина, двадцатисемилетнего обладателя за-
разительной улыбки и стальных нервов, выходца из кресть-
янской семьи из Смоленской области, что на западе России.
Его отвезли в Байконур и утром 12 апреля 1961 года доста-
вили на «Восток-1» — простой шар с тремя иллюминатора-
ми, закрепленный на ракете Р-7 и оснащенный системой
торможения, которую нужно было активировать в момент
возврата. Устройство испытали в нескольких пробных поле-
тах, где использовались собаки, крысы и манекены челове-
ка. Запуск прошел успешно. «Отсюда Земля выглядит пре-
красно, без всяких границ», — комментировал первый
космонавт, когда корабль вышел на орбиту. Когда он сделал
один виток вокруг планеты, были активированы устройства
для торможения и спуска на Землю. Но что-то не сработало.
На десять минут космическая капсула превратилась в со-
шедшую с ума юлу. Гагарин не потерял голову и заверил
базу: «Все нормально». На деле благодаря теплу от тре-
ния зонда об атмосферу получилось добиться того, с чем

не справилась созданная человеком машина, и посадка про-
должилась в нормальном режиме. На высоте семи километ-
ров от земли космонавт катапультировался из корабля «Вос-
ток», чтобы продолжить снижение на парашюте. Но это еще
не все. Вместе с основным открылся и резервный парашют,
возник риск помехи одного парашюта другому. Однако это-
го не произошло. В тот день судьба была за Гагарина. Она
оказалась на другой стороне через семь лет, когда покори-
тель космоса разбился во время полета на истребителе
«МиГ». Как если бы альпинист, покоривший Эверест, по-
гиб, упав с лестницы у дома. Такова жизнь!

После триумфа Гагарина и других настала очередь Вален-
тины Терешковой — первой женщины, преодолевшей земное
притяжение, и сына сибирского крестьянина Алексея Леоно-
ва — первого человека, совершившего прогулку в открытом
космосе, которая успешно завершилась после полного слож-
ностей возвращения на борт корабля (в тот день Мёрфи,
должно быть, крепко спал). Это было в 1965 году. Королёв
был уже очень плох. Его съедал рак, осложняемый последст-
виями лагерного заключения. Он умер под ножом хирурга
14 января 1966 года. Вместе с ним закатилась эпоха совет-
ского господства в космосе. Гигантская ракета Н-1 высотой
100 метров, которую он начал проектировать в целях высадки
человека на Луне, оказалась неудачей, которая усугублялась
тем, что за это время проснулась Америка. Благодаря импуль-
су, заданному Кеннеди, и прагматичному прощению нациста
фон Брауна агентство МАЗА компенсировало отставание
и начало путь к сенсационному успеху — высадке Нила
Армстронга и Базза Одцрина на поверхность Луны 21 июля
1969 года. Патриот Королёв был бы очень расстроен, если бы
он был жив, но у инженера Сергея Павловича загорелись
бы глаза.

Играть без страсти —
непростительно!

Людвиг ван Бетховен

Приливы и отливы

Солнечная система — это не демократическая республика,
а абсолютная монархия, во главе которой стоит звезда. Бо-
жественное Солнце вершит судьбы восьми планет и их спут-
ников, малых небесных тел, пыли и газа, которые вращают-
ся вокруг него, плавая в огромном и по большей части
пустом море. Такую силу оно имеет от обладания очень
большой массой: газовая смесь водорода и гелия со следами
более тяжелых элементов, на которую приходится 99,9 %
всего имеющегося в Солнечной системе вещества и которая
позволяет звезде искривлять пространство вокруг себя, за-
ставляя всех своих подданных любого ранга без конца вра-
щаться. Со своей стороны Солнце берет на себя обязанность
освещать собственный мир потоком света, производимым
в расположенной в его центре печи. Здесь огромный алхи-
мик превращает простой водород в более сложный гелий.
Эта операция требует среды с чрезвычайно высокой темпе-
ратурой (чтобы преодолеть отталкивание протонов у границ
себе подобных) и предполагает скачок. Часть участвующей
в игре материи переходит в энергию, которая расходуется на
компенсацию радиационных потерь, без которых звезда не
светилась бы, и на сохранение строения звезды. Все это де-
лается с предельной точностью и до тех пор, пока это будет
возможным (потому что рано или поздно каждая игра закан-
чивается), с целью противостоять той же силе само гравита-
ции, которая вручила скипетр Солнцу при его рождении
и которая с тех пор хотела бы разбить его на мелкие кусоч-
ки. Защищая саму себя от чудовищной катастрофы, звезда
заливает светом космическую темноту и согревает за свой
счет многие небесные тела — от крупиц пыли до планет, ко-
торым не хватило чуть-чуть, чтобы стать звездами, и кото-
рые в противном случае чахли бы на жестоком морозе. Но
за такую щедрость приходится платить безусловным повино-
вением суверену!

Устроившись в центре своего царства в укромном уголке
Галактики среди сотен миллиардов других звезд, Солнце
управляет своими подчиненными с помощью кулаков васса-
лов и их помощников, среди которых выделяются два газовых
гиганта — Юпитер и Сатурн. Как усердные часовые, они кру-
жатся вокруг звезды, диктуя свои законы в вверенных им
графствах. Чтобы подтвердить свое звание, они обустроили
площадь, свободную от потенциальных конкурентов, когда
содружество планет учреждалось 4,4 миллиарда лет назад по-
сле коллапса медленно вращающегося газового облака. Они
обратили в пыль неосторожных и определили расположение
немногих аккуратных небесных дорожек, на которых могли
бы систематизироваться наиболее предусмотрительные пред-
ставители низшей касты, вращающиеся как вокруг Солнца,
так и вокруг самих двух гигантов, без опасности подвергнуть-
ся смертной казни. Пояс астероидов — процессия малых не-
бесных тел, рассеянная в районе между Марсом и Юпите-
ром — и монументальные кольца, украшающие Сатурн, пред-
ставляют собой последствия этого побоища.

Теперь, как разбойники прошлого, планеты-гиганты из-
нутри контролируют дороги, ведущие к Солнечной системе,
и приводят небесных путников воздать почести Солнцу. Им
дается, например, задание сместить коротко пер иодичес кие
орбиты внезапных гостей-комет в сторону источника света.
Эти маленькие шарики древнего вещества обитают на самом
краю системы, далеко за Плутоном, где их защищает почти
абсолютный холод. Решив отправиться в большое путешест-
вие после случайных толчков, они начинают регату, где
предполагается один раз обогнуть буек Солнца. Однако ино-
гда случается, что на своем пути они встречают Юпитер или
Сатурн. Встреча с одной из этих двух планет не останется
без последствий. Хвостатые звезды — участники регаты —
могут быть немедленно отправлены домой с категорическим
предписанием или могут быть вынуждены превратить еди-
ничный случай в привычку постоянно возвращаться обрат-
но. Во втором случае они приговариваются к гибели от из-
неможения, демонстрируя небывалое зрелище эфемерных

форм, в создание которых Солнце вносит свой вклад по-
средством ветра частиц и магнитного поля.

Но что случается с низшей кастой, последними из по-
следних? Аналогично тому, что происходит в человеческом
обществе с пирамидальной структурой, каждое небесное
тело имеет свою сферу влияния, свое место больших или
меньших размеров, где оно может задавать хорошую или
плохую погоду для подчиненных, которым, тем не менее,
дается право, даже предписывается принимать участие
в небесной комедии. Так происходит в случае Луны, кото-
рая из-за своих скромных размеров должна иметь дело
и с Солнцем, и с Землей. При этом она реагирует на гра-
витационное превосходство двух крупных партнеров, выхо-
дя на сцену в таких явлениях, как приливы и отливы, ко-
торые на первый взгляд казались бы прерогативой куда бо-
лее массивной звезды.

Мы все знаем, о чем идет речь. Уровень моря не посто-
янный, он колеблется с периодичностью примерно 12 часов,
при этом разница между максимальным и минимальным
уровнем в некоторых местах нашей планеты может дости-
гать высоты пятиэтажного дома. Поразительное периодиче-
ское явление, которое высвобождает огромную энергию, ко-
торому можно подчиняться или управлять в зависимости от
обстоятельств и потребностей. Та же самая «высокая вода»,
которая мучает Венецию и угрожает ей, успешно использо-
валась арабами на Сицилии: при помощи маленьких шлю-
зов они направляли потоки жидкости в чаны солеварен.

Уже в древности люди поняли ключевую роль Луны
в этом явлении и вспомогательную роль Солнца: оно, как
мы увидим, влияет прежде всего на месячный цикл, с кото-
рым меняется амплитуда приливов и отливов в конкретном
месте Земли. Это было сформулировано еще за 150 лет до
рождения Христа на основании продолжительной серии
наблюдений греческим астрономом и философом Селевком
из Селевкии, более известным в качестве сторонника ерети-
ческой гелиоцентрической системы мира, предложенной
Аристархом Самосским. В девятом веке нашей эры перс Абу

Машар аль-Балхи рассматривал идею первостепенной роли
Луны среди других причин и следствий. Потом, в начале
семнадцатого века, об этой идее вспомнил фламандец Си-
мон С те в ин (его имя можно встретить на страницах школь-
ных учебников как автора знаменитого закона равновесия
тел), а также Иоганн Кеплер, который заявил, что позаимст-
вовал ее у Клавдия Птолемея.

Этим вопросом занимался и Галилей. Его целью было
прежде всего сделать очевидным движение Земли, чтобы пре-
доставить наиболее умным противникам гелиоцентрической
модели, предложенной Николаем Коперником, возможность
признать свою ошибку и выйти на верный путь науки, не свя-
занной вероучительными ограничениями, и веры, свободной
от постоянной необходимости оправдывать священные тек-
сты. Идея пришла к нему в 1616 году, когда кардинал Роберто
Беллармино предупредил его «в частном порядке», то есть из
лучших побуждений, отказаться от оценок Коперника отно-
сительно законов Земли и Солнца. Зная о силе церкви в то
время и ее решимости противостоять любой ценой всем ви-
дам ереси, пизанец пообещал придерживаться предписания.
Но в глубине души надеялся на реванш здравого смысла. Ему
казалось, что приливы и отливы могут представлять собой
требующийся ехрег/теп/ит сгис/з (критический эксперимент),
поскольку, по его мнению, они наглядно демонстрировали
сочетание вращения Земли вокруг своей оси и вокруг Солнца.
Он пришел к такому предположению, наблюдая за поверх-
ностью воды в емкости, которой был дан толчок. Он ошибся
в том, что отдал предпочтение инерции, а не гравитационно-
му воздействию Луны, но из-за своего упрямства настаивал на
своем, игнорируя призывы Кеплера к осторожности в сужде-
ниях.

Хотя Галилей был упрям в вопросах физики, благоразу-
мие было ему не совсем чуждо. В течение семи долгих лет
после предупреждения он делал вид, что отказался от гелио-
центрической картины мира, хотя втайне работал именно
над ней. Позже, когда престол святого Петра занял его друг
Маффео Барберини, ди/ з/Ь/ потеп /трозиИ ЦгЬапиз VIII (ко-

торый взял себе имя Урбан VIII), Галилей все более смело
говорил о своих взглядах. Он даже поехал в Рим, чтобы
вступить в спор с папой, который какое-то время слушал
его благосклонно. Прощупав почву такими обнадеживающи-
ми разговорами (которые, однако, понтифик слушал все
с меньшим вниманием, потому что был занят украшением
Рима, чтобы противостоять ересям также и на уровне ве-
личия), Галилей рискнул записать черным по белому проти-
востояние между двумя главнейшими системами мира. По
этому случаю он облекся в фальшивые одежды беспристра-
стного судьи, но по существу при помощи тонких психоло-
гических приемов занимался продвижением теории, разра-
ботанной польским каноником. Коща Урбан VIII понял, что
для него заготовлена ловушка, он поставил перед заплечных
дел мастером задачу привести к раскаянию человека, кото-
рый осмелился оспаривать слово Писания. Галилей, настоя-
щий человек даже в своей слабости, не стал сопротивляться
и отрекся. Его подвергли относительно мягкому по тем вре-
менам наказанию — домашний арест в Арчетри и ежеднев-
ное молитвенное правило. Как следствие, однако, рухнула
него теория приливов и отливов, которую в своем «Диало-
ге» он привел в качестве доказательства гелиоцентризма.

Как бы то ни было, она провалилась бы примерно через
полвека, когда Ньютон в рамках механистической модели
Вселенной показал, что приливы и отливы являются основ-
ным следствием силы тяжести и основное действующее
лицо в них — Луна по одной простой причине: Земля пред-
ставляется со своего близкого спутника телом, обладающим
значительным угловым размером, хотя она и является рагуа
ге$ («малым телом») для далекого Солнца. Таким образом,
разница между силой, с которой Луна воздействует на две
противоположные точки поверхности нашей планеты, ока-
зывается вдвое большей, чем сила, с которой воздействует
Солнце несмотря на то, что масса спутника почти в 30 мил-
лионов раз меньше массы звезды.

Естественно, Солнце тоже играет свою роль в этом пред-
приятии, помогая Луне или же ослабляя ее действие в зави-

симости от того, находится ли оно на одной линии или
в квадратуре со спутником. В первом случае приливы и от-
ливы оказываются заметно более сильными. Англичане, ко-
торые больше средиземно морских народов приучены к боль-
шим колебаниям уровня моря, назвали их зргйф Нйе, то есть
«фонтанирующие» приливы и отливы (сизигийные приливы
и отливы). Во втором случае наблюдаются, напротив, пеар
то есть «слабые» приливы и отливы (квадратурные при-
ливы и отливы).

Принцип игры Луны и Солнца можно понять исходя из
цикличности подъема и спада уровня воды с частотой в пол-
дня. Это объясняется тем, что кЛуне по очереди оказываются
обращенными разные участки земного шара вследствие вра-
щения Земли (и в меньшей степени вследствие движения
Луны по орбите). Имеется и вторая модуляция, связанная
с положением Луны относительно Солнца, которая точно по-
вторяется каждый синодический месяц (то есть в среднем
каждые 29,3 календарных дня). Не видно никакой связи с ар-
гументами Галилея, даже если центробежная сила, которая
воздействует на воду вследствие вращения планеты вокруг ба-
рицентра Земля — Луна, придает дополнительную гармонию
этому сложному феномену. При одинаковой широте величина
приливов и отливов в первую очередь зависит от местных осо-
бенностей, таких как поверхность воды, форма и глубина дна
и профили берегов, которые все вместе придают резонатору
форму более или менее чувствительного инструмента. Имеют
значение и метеорологические условия, такие как перепад ат-
мосферного давления, скорость и направление ветра. Это хо-
рошо известно венецианцам, которым приходится иметь дело
с притоком воды во время прилива через узкие воронки устий
в районе Лидо, Маламокко и Кьоджи, что вынуждает их по
нескольку раз ремонтировать шлюзы в направлении моря по-
сле сирокко.

Приливы и отливы — красивые колебания, которые по-
зволили морским животным в лагунах привыкнуть дышать
на воздухе до того, как они полностью акклиматизировались
на твердой земле. Приливы и отливы способствуют жизни

на планете и сегодня, внося свой вклад в потоки и, таким
образом, в перераспределение тепла в необъятном термоста-
те, каким являются океаны. Но кто платит за это беско-
нечное движение? Законный вопрос, ведь в природе ничего
не происходит без вложения энергии.

Ответ будет неожиданным. Платит Луна, которая, вы-
нуждая воду в морях Земли перемещаться взад и вперед
из-за своего постоянного воздействия, теряет гравитацион-
ную энергию и удаляется от Земли со скоростью три санти-
метра в год. Пустяк! Да, но сауа! 1арй1ет — вода камень
точит. Чтобы не отставать, Земля тоже вносит свой неболь-
шой вклад, это добавление к скорости ее вращения увеличи-
вает продолжительность сидерического дня. Всего на тысяч-
ную долю секуцды за век Тем не менее, этого достаточно,
чтобы через три миллиарда лет наша планета всегда была
повернута одной стороной к своему партнеру, как уже дела-
ет Луна вследствие аналогичного механизма. Это означает,
что в будущем на одной половине Земли не будет видно
Луны, а на второй половине Луна будет крошечной, вместе
с этим вся планета будет лишена стабилизирующего воздей-
ствия своего большого спутника — куска, оторванного от
Земли 4,3 миллиарда лет назад вследствие удара небесного
тела размером с Марс. Это, правда, произойдет через мно-
го-много лет! А пока давайте сядем на берегу моря, чтобы
понаблюдать за волной прилива как символом жизни и жиз-
ненной силы микрокосма — системы, где царит Солнце, ко-
торое «является для нас основанием, и мы родились благо-
даря ему».

ФЕРДИНАНД I - АСТРОНОМИЯ

И РАЗВИТИЕ - МВСССХ1Х

«Место хорошо выбрано, удалено от городского шума, скры-
то в большом саду и может стать твердым основанием для
изучения природы и занятий искусством благодаря открыто-
му горизонту». Такими словами в 1817 году после прогул-
ки по холму Мирадуа в Каподимонте астроном Джузеппе
Пиацци, получивший известность как открыватель карлико-
вой планеты Цереры, представлял Фердинанду I, королю
обеих Сицилий, свою оценку места, выбранного для новой
астрономической обсерватории Неаполя. Проект увидел
свет по окончании пути, начатого в 1735 году, когда Карл
Бурбон, новый правитель государства, ставшего самостоя-
тельным после пребывания в статусе вице-королевства на
протяжении двух веков, одобрил план преобразования
Неаполитанского университета, предложенный старшим ка-
пелланом Челестино Галиани. В рамках реорганизации и пе-
рераспределения кафедр между преподавателями предусмат-
ривалось также преподавание астрономии и навигации. Эта
мера была вызвана теми же потребностями, которые почти
за век до того побудили правителей Франции и Англии
основать Парижскую и Гринвичскую обсерватории: содейст-
вовать своему флоту, как торговому, так и военному. Мо-
лодое Неаполитанское королевство, обращенное к морю,
нуждалось в реорганизации своей экономической и оборо-
нительной системы, и на университет была возложена обя-
занность подготовить специалистов и в этой области.

Первым заведующим кафедрой, впоследствии названной
кафедрой астрономии и калецдарей, стал математик Пьетро
де Мартино. Не имея в своем распоряжении обсерватории,
как остальные его преемники, он вынужден был ограничи-
ваться преподаванием преимущественно теории. Отсутствие
астрономической обсерватории было серьезным недостат-
ком для города, который стремился занять достойное место

среди европейских столиц. В Лондоне, Париже и Берлине
имелась устоявшаяся традиция институтов и академий наук.
В Болонье, Падуе, Пизе, Флоренции и Риме находились
прославленные центры изучения астрономии и ботаники.
Ничего подобного не было в Неаполе, что противоречило
государственным интересам. «Мы убедимся, что без обсер-
ватории, без ботанического сада, без кабинета физики и без
лаборатории мы никогда не сможем успешно изучать астро-
номию, ботанику, естественную историю и химию, которые
являются элементами физики», — заявлял архитектор Вин-
ченцо Руффо в 1789 году.

Сказать по правде, в городе было несколько астрономиче-
ских обсерваторий, но все — частного характера или же свя-
занные с дидактической деятельностью религиозных орденов:
обсерватория Королевского колледжа благотворительных
школ и личные обсерватории лорда Актона, морского мини-
стра и страстного любителя звезд в Сан-Карло алле Мортелле,
и принца Фердинандо Винченцо Спинелли ди Тарсия в эле-
гантной фамильной резиденции. Действовало также несколь-
ко академий, но у науки не было в распоряжении институт-
ских зданий и она не поддерживалась непосредственно госу-
дарством и не рассматривалась с прикладной точки зрения
как инструмент социального прогресса. И все это в то время,
когда в Европе все более заметно вырисовывалась неразрыв-
ная связь науки с техникой, экономикой и обществом. Отста-
вание, которое ти1аИз ти1ап(№ («с соответствующими измене-
ниями») продолжает ставить в невыгодное положение юг Ита-
лии при безразличии тех, кто полагает, что пиццы, песен
и симпатии будет достаточно, чтобы протащить в будущее
«землю, где цветут лимоны».

Чтобы понять причины отставания в то время, необходи-
мо рассмотреть факты в их контексте. Неаполитанское ко-
ролевство было основано не так давно. Его политические
и экономические порядки уходили корнями в традицию
крупного землевладения. Не хватало динамизма среднего
класса между дворянством и плебсом как в городах, так
и в сельской местности. При таких предпосылках сменить

курс было непросто. Импульс к нововведениям и просве-
щенные реформы Карла Бурбона, а позднее министров его
сына Фердинанда, взошедшего на престол после того, как
его отец «пошел на повышение» и стал королем Испании,
не раз замедлялись из-за экономических трудностей, спеш-
ных дел и в значительной мере из-за некомпетентности го-
сударственного аппарата. Немногим представителям образо-
ванной части общества Неаполя, от Галиани до Антонио
Дженовези, не удавалось повлиять на ретроградный мента-
литет изолированного и оторванного от социального кон-
текста научного мира. В университете, преобразованном
в 1777 году, по крайней мере на бумаге были зафиксированы
некоторые нововведения в области наук. Но по сути ничего
не изменилось из-за извечного недостатка средств и хрони-
ческой неподготовленности преподавателей. При таком по-
ложении дел становится понятно, почему монарх, помимо
прочего, очень молодой и слабо «просвещенный», делает
вид, что не слышит просьб астрономов об открытии в Неа-
поле обсерватории. Потом на сцену врывается Джузеппе
Касселла и музыка существенно меняется, чему способству-
ет также реакция на ветер социально-политических перемен,
который задул в Европе после взятия Бастилии.

Касселла родился в городке Кузано-Мутри в провинции
Беневенто и выучился на астронома в престижной школе
в Падуе. Будучи решительным и дальновидным человеком,
после возвращения домой он воспользовался своим удачным
знакомством с лордом Актоном, чтобы продвигать при дво-
ре идею обсерватории в Неаполе. Наконец, уступив настой-
чивому лоббированию, в 1791 году монарх одобрил устрой-
ство обсерватории. Для нее был избран северо-восточный
угол Королевского музея, который, по мысли Фердинанда
IV, должен был представлять собой центр культуры: «гене-
ральный музей и академия искусств и наук». Были начаты
работы, которые не суждено было довести до конца. Краси-
вый меридиан с латунной вставкой длиной 27 метров, вдоль
которой размещены мраморные панели с изображениями
знаков зодиака на обрамленных овальных фресках, возмож-

но, работы Вильгельма Тишбейна, руководившего в то вре-
мя Академией живописи, скульптуры и архитектуры, и по
сей день украшает одноименный зал на втором этаже Наци-
онального археологического музея Неаполя.

Когда политическая ситуация изменилась и на неаполи-
танский трон взошли соратники Наполеона, неутомимый
Касселла представил свой проект новому монарху, Жозефу
Бонапарту. Это оказалось проще, поскольку король был бо-
лее склонен прислушиваться к доводам науки, чем Бурбон.
Действительно, указом от января 1807 года зять французско-
го императора предоставил ему для устроения обсерватории
монастырь Сан-Гаудиозо на холме Сант-Аньелло неподале-
ку от акрополя греческого города Неаполис. Итак, у него
появился цех, но не было соответствующих орудий груда.
В наблюдениях неба Касселла мог рассчитывать лишь на не-
многие принадлежавшие ему инструменты. Прошел ровно
год, и после его безвременной кончины от легочного заболе-
вания, полученного вследствие переохлаждения при наблю-
дении за полетом кометы, обсерватория Сан-Гаудиозо при-
шла в упадок. Предприятие оказалось почти провалом,
в отличие от более счастливых инициатив французского
правительства по открытию в Неаполе тех заведений, в ко-
торых город все еще нуждался, например ботанического
сада. Наконец, Иоахим Мюрат, преемник Жозефа Бонапар-
та (который тоже был переведен в Испанию, но его ждала
совсем другая судьба, чем Карла), серьезно взялся за основа-
ние астрономической обсерватории европейского уровня.
Похвальная инициатива, достойная сподвижника Наполео-
на, плоды которой, однако, пожинали Бурбоны в соответст-
вии с правилом, согласно которому кто оканчивает дело, тот
им и пользуется. Вог почему теперешние политики осторож-
но избегают всех проектов, которые не сулят немедленных
преимуществ. Но в области науки таких проектов, не требу-
ющих дополнительных затрат и быстро осуществимых, не
так уж и много!

Работы продумывались тщательно и очень заблаговре-
менно: Мюрат думал, что у него в запасе много времени, но

он сильно ошибался. Договорились выбрать молодого чело-
века с намерением отправить его на стажировку за границу,
чтобы затем доверить ему управление проектом. Выбор пал
на Федерико Дзуккари, дворянина, преподававшего матема-
тическую географию в военном училище. Двадцати пятилет-
ний преподаватель из Фрозиноне был направлен в милан-
скую обсерваторию Брера, где оставался в течение двух лет,
чтобы совершенствоваться под руководством знаменитого
астронома Барнабы Ориани, который был учеником самого
Лагранжа. По своем возвращении в Неаполь Дзуккари за-
нялся еще и оборудованием обсерватории Сан-Гаудиозо, ду-
мая установить на смотровой площадке монастыря некото-
рые инструменты, в действительности весьма скромные,
приобретенные им в Брере: неаполитанца прямо-таки надул
миланец, да еще и принадлежавший к религиозному ордену
варна вито в! Однако ему пришлось отказаться от установки
из-за неустойчивости грунта, а также из-за того, что огни и
дымы города не давали вести наблюдения. В 1812 году было
принято решение построить с нуля здание, спроектирован-
ное непосредственно в астрономических целях, — совер-
шенно новый вариант для Италии, где главенствовало пере-
оборудование уже имеющихся зданий, и начались поиски
подходящего места. В конце концов Дзуккари выбрал холм
недалеко от нового дворца Бурбонов в Каподимонте, кото-
рый получил свое название от виллы XVI века, принадле-
жавшей маркизу Мирадуа, председателю Большого суда ви-
кария.

Здание обсерватории было спроектировано самим Дзук-
кари, а архитектор Стефано Гассе разработал рабочие черте-
жи. Это было грандиозное и монументальное сооружение,
но совершенно не отличавшееся функциональностью — на-
столько, что в нем не были предусмотрены даже помещения
для занятий и проживания астрономов. Работы, начатые
в ноябре 1812 года, продолжались весьма неспешно и с из-
быточными расходами из-за нечистоплотности фирмы-под-
рядчика и неспособности Дзуккари управлять средствами.
Тем временем после падения Наполеона и проведения пре-

дусмотренной Венским конгрессом реставрации вернулись
Бурбоны и Фердинанд, теперь первый король обеих Сици-
лий, решил, что в рамках общего плана градостроительного
переустройства столицы следовало бы возобновить работы
над обсерваторией, которые, тем не менее, вновь были пре-
рваны в 1816 году из-за нехватки средств. Наконец, в апреле
следующего года в Неаполь прибыл отец Джузеппе Пиацци,
приглашенный королем, чтобы выразить свое мнение отно-
сительно положения дел и дать рекомендации по дальней-
шим действиям.

Суровый священнослужитель из ордена театинцев немед-
ленно понят, что проект Дзуккари и Гассе нуждается прежде
всего в рационализации и сокращении расходов, чтобы оста-
лись средства и на новые инструменты, а также, что более
важно, в сотрудниках иного качества. «Больше нечего было
бы и желать, если бы сооружение было спроектировано
с большей простотой и заказано с большими удобствами, —
откровенно писал он королю. — Не разрушая самую сущест-
вен ную часть из того, что сделано на настоящий момент, [...]
можно получить здание, более приспособленное для выпол-
нения своего назначения, с меньшими расходами; [...] и что
по его завершении оно станет одним из самых замечательных
украшений города», — закончил льстец.

Его план был одобрен, и работы возобновились с новым
воодушевлением. Тем не менее Пиацци, должно быть, нема-
ло утомляла борьба с ориентацией местных специалистов
исключительно на эстетическую сторону. «Обсерватория Не-
аполя, будет, безусловно, одной из самых красивых; но бу-
дет ли она первенствовать в удобстве для работы? — жало-
вался он своему другу Ориани. — Неаполитанцы убеждены,
что помпезное и богатое здание, если его назвать астроно-
мической обсерваторией, будет именно тем, что требуется
науке». Наконец, в 1819 году комплекс обсерватории был
торжественно открыт в присутствии старого короля, извест-
ного своим большим носом. На фронтоне и сегодня красу-
ется надпись, сделанная по этому случаю, а в атриуме нахо-
дится барельеф работы Клаудио Монти, изображающий

Бурбона, на которого возлагает венец Урания, муза астроно-
мии, со следующей за ней Церерой, — восторженная аполо-
гия правящей династии.

По окончании строительства в обсерватории Каподимон-
те началась исследовательская деятельность, финансируемая
из средств короля и (жалкая, но нередкая деталь) частично
за счет сельскохозяйственной продукции двух ферм, разме-
щенных в парке обсерватории. Между тем Дзуккари настиг-
ла безвременная смерть, так что первым директором стал
«приезжий», миланец Карло Бриоши, ученый столь же серь-
езный, сколь и отчаянный, которого Пиацци рекомендовал
своему друг Ориани. С тех пор в череде света и теней мину-
ли два века, в течение которых в какие-то моменты Неапо-
литанская обсерватория занимала ведущее положение среди
научных институтов всего мира.

Властелин колец

Гойя, которого преследовал ужас от потоков крови, проли-
той на любимой им родине, изобразил Сатурна в виде бе-
зумца, пожирающего сына, с глазами одержимого, львиной
гривой, а все части его тела будто бы стали соучастниками
чудовищного преступления. Двумя веками ранее Рубенс
изобразил ту же сцену с ббльшим натурализмом, но с не-
скрываемой суровостью. Хотя их эмоциональные призывы
различны, оба художника были вдохновлены греческим ми-
фом о Кроносе, самом молодом из титанов. Рожденные от
союза Неба и Земли (Урана и Геи), эти гиганты представля-
ли собой древние божества, обладавшие большой силой, они
правили Землей в золотой век, пока боги с Олимпа не орга-
низовали мир по-своему. Кронос, который был не бог весть
каким отцом, серьезно отнесся к пророчеству о том, что
один из его сыновей свергнет его, лишив власти. Предсказа-
ние весьма правдоподобное, особенно если вспомнить, как
он сам поступил со своим отцом Ураном, у которого он ото-
рвал мужское достоинство, чтобы занять отцовское место.
Итак, он решил избавиться от потомства, пожрав его. Мера
столь же ужасная, сколь и неэффективная, поскольку про-
рочества в мифах, как известно, все равно всегда исполня-
ются. Случилось так, что во время неистового пира тогдаш-
ний владыка не заметил маневра, который его жена
предприняла для спасения шестого ребенка, Зевса, спрятав
его на острове Крит. Обладавшая мудрым материнским сер-
дцем, Рея неплохо все организовала, вызвав безумие у жре-
цов Кибелы, чтобы они своими неистовыми песнями заглу-
шали плач мальчика. С любовью воспитанный нимфами
и вскормленный молоком козы Амалфеи с медом пчел
с горы Иды Зевс вырос здоровым и сильным и в какой-то
момент, как по сценарию, свел счеты со своим отцом, отняв
у него все. Так, если верить древним грекам, началось прав-
ление богов с Олимпа — неисчерпаемый источник увлека-

тельных, жестоких, страстных, несправедливых и божествен-
но чувственных историй, из которых, помимо прочего,
можно черпать названия для «блуждающих звезд» и значи-
тельной части созвездий, видимых в Северном полушарии.

Кроносу, которого римляне позднее отождествили со
своим Сатурном, досталась самая медленная из известных
тогда планет — это подчеркивало его величие и почтенный
возраст. Если смотреть невооруженным глазом, это небесное
тело не отличается от других: светлячок, блуждающий у гра-
ниц сферы неподвижных звезд. Но, как оказалась, он скры-
вает многочисленные тайны. Первая и наиболее потрясаю-
щая была вскрыта Галилеем в июле 1610 года. Пизанец
только-только произвел эпохальную сенсацию, опубликовав
бестселлер со своими астрономическими открытиями. Не
удовольствовавшись этим, он продолжил исследовать небо,
когда ему представился благоприятный период, направив те-
лескоп на Сатурн. Он был потрясен увиденным: «Сатурн
представляет собой не одну звезду, а состоит из трех тел, ко-
торые почти касаются друг друга, не изменяют своего поло-
жен ггя и не смещаются друг относительно друга». Он понял,
что ничего не понял, но хотел принять меры предосторож-
ности, загадочно рассказав о своем наблюдении Кеплеру.
Через пятьдесят лет благодаря гению молодого голландца
Христиана Гюйгенса и технологическому усовершенствова-
нию телескопов трехтелый Сатурн превратился, наконец,
в планету с кольцами.

Со смертью Галилея в его золотой клетке в Арчетри
первенствующее место в науке, и не только в ней, ушло
от итальянцев. В Италии остался лишь аромат ладана
и «жалкая гордость за время, которое было»1. Между 1671
и 1684 годами в Парижской обсерватории, где временами
работал Гюйгенс, Джованни Доменико Кассини, провозве-
стник утечки мозгов, открыл сразу четыре спутника Сатур-
на, сопоставив их с открытыми Галилеем четырьмя спут-

1 Цитата из произведения итальянского писателя-ром антика Алессандро
Мандзони. — Здесь и далее прим, переводчика.

никами Юпитера, которые тот назвал Медицейскими звез-
дами. Кассини, которого Король-Солнце назначил управ-
ляющим своей обсерватории, также понял, что кольцо,
представленное его голландским коллегой, на самом деле
прерывается «делением». Эта борозда нарушала целост-
ность структуры, что заставляло сомневаться, что речь мо-
жет идти о прочном твердом теле.

Тем временем на становившейся все более точной карте
Солнечной системы расстояние от Солнца до Сатурна было
определено в 1,43 миллиарда километров, что в 9,5 раз боль-
ше расстояния от Солнца до Земли. Было сделано изобра-
жение этого далекого разреженного гиганта с радиусом
в десять раз больше, чем у нашей планеты, с массой, рас-
считанной на основании изучения орбит многочисленных
лун и равной сотне масс Земли при плотности меньше, чем
у воды: то есть, если его поместить в емкость соответствую-
щих размеров, Сатурн поплыл бы! Итак, газообразное тело,
состоящее на 75 процентов из водорода и на 25 процентов
из гелия со следами воды, аммиака и метана, с твердым яд-
ром из силикатов железа и льда, ограниченное глубоким не-
бом в очень холодной среде из-за удаленности от централь-
ного источника тепла. Мы увидим почему.

Фотон, покидающий фотосферу Солнца, полностью до-
ставит свой заряд почти через полтора часа бешеного по-
лета, обнаружив, однако, что остается все более одиноким.
Товарищи, бывшие рядом с ним вначале, постепенно рассе-
иваются, содействуя геометрическому увеличению сфериче-
ской волны. В результате цели того же размера на Сатурне
достигает в сто раз меньше солнечной энергии, чем на на-
шей планете, а последствия заставляют... дрожать от холода.
Таким образом, трудно представить развитие на этой плане-
те какой бы то ни было формы жизни.

Дела могли бы идти несколько по-другому на некоторых
из его лун. У Сатурна их целых 62, из них только 7 «размера
ХХЬ». Среди этого богатого и пестрого двора выделяется Ти-
тан, настолько большой, что он превосходит размерами Мер-
курий. Состоящий из камней и лвда, это единственный во

всей Солнечной системе спутник, у которого есть атмосфера.
Ее основной компонент — азот (95 процентов), но немногих
следов метана и этана достаточно для создания плотных сис-
тем облаков, создающих удушающий парниковый эффект.
Тяжелая оболочка помешала исследовать его грунт даже при
помощи космических зондов «Пионер И», «Вояджер 1»
и «Вояджер 2», которые с 1979 года пересекли систему Сатур-
на после долгого путешествия и при некоторой гравитацион-
ной поддержке Юпитера. Они и теперь пронзают полную
тайн безграничную пустоту за историческими границами Сол-
нечной системы. Чтобы лучше их рассмотреть, в июле 2004
года МА8А и Е8А приказали посадочному модулю «Гюйгенс»,
до тех пор своего рода паразиту зоцда «Кассини», окунуться
в густую атмосферу этой большой луны. Настоящее само-
убийство, задуманное, чтобы мы могли рассмотреть при по-
мощи электронных «глаз» и инструментов этого технологиче-
ского камикадзе условия, схожие с теми, которые царили на
юной. Уверенности на данный момент не удалось достигнуть,
но осталось большое впечатление.

На самом деле другая луна кажется сегодня более интри-
гующей. Она называется Энцелад в честь гиганта греческой
мифологии, который родился из крови Урана, оплодотво-
рившей Землю, когда этот бог был оскоплен своим сыном
Кроносом. Гигант по имени, но не в жизни, ведь его диа-
метр составляет всего 500 километров — гораздо меньше,
чем у нашей Луны. С тех пор как зонд «Кассини» исследо-
вал Энцелад, несколько раз приближаясь к нему, этот ма-
ленький спутник не перестает возбуждать интерес плането-
логов. Под покрывающей его серебряной корочкой льда
могла бы находиться вода в жидком состоянии. Огромный
океан, тепло которого поддерживается за счет своего рода
гравитационного массажа со стороны Сатурна и Дионы, еще
одного спутника, с которым холодный, но талантливый кар-
лик установил строгий орбитальный синхронизм. Гейзеры
водяного пара, заснятые камерами «Кассини», кажутся столь
соблазнительными доказательствами, что целая команда ча-
стных спонсоров заявила о своей готовности финансировать

будущие экспедиции для поиска подземного моря и, воз-
можно, жизни на Энцеладе.

Но вернемся к кольцам, которые позволяют Сатурну воз-
главить список «коронованных» планет Солнечной системы.
Время от времени благодаря смене перспективы за счет дви-
жения по орбите вокруг Солнца они кажутся срезанными
наблюдателю с Земли, вплоть до того что в какой-то момент
ненадолго исчезают. Секрет этой магии таится в их неверо-
ятной плоскостности и в толщине, которая в среднем не
превышает 10 метров при невероятной протяженности. Семь
основных полос охватывают экватор планеты, начиная с вы-
соты 6600 километров (это равно расстоянию от Рима до
Нью-Йорка) до высоты 120 тысяч километров, то есть тре-
тья часть радиуса орбиты Луны. Из чего они сделаны? Ответ
на этот вопрос угадал в середине девятнадцатого века, ото-
звавшись на объявление премии, студент Кембриджского
университета, которого ждала славная карьера в науке. На
самом деле Джеймс Кларк Максвелл поставил себе вопрос
по-другому: как они должны быть сделаны, чтобы противо-
стоять длительное время разрушительной приливообразую-
щей силе, с которой воздействует на них планета? Ответ по-
зволил ему получить премию. Кольца состоят из мириад
крошечных твердых частиц, размер которых, как мы знаем
благодаря космическим экспедициям, варьируется от тысяч-
ной доли миллиметра до одного метра, каждая из которых
самостоятельно реагирует на гравитационное поле планеты.
Но эти крошки силикатов и льда столь многочисленны, что
приходится учитывать их собственное движение, усугубляе-
мое гравитационным вмешательством лун Сатурна. Почти
что небесные «сталкеры», они затрудняют движение по не-
которым орбитам, создавая многочисленные разделения, но
поддерживая единство и упорядоченное движение своего
«стада». Особенно маленькие луны, орбиты которых прохо-
дят внутри колец или сразу за ними, за это их называют
спутниками-пастухами.

Как появилась эта своеобразная структура? Мы не знаем,
но, думается, она скорее могла возникнуть вследствие разру-

шения спутника, чем из остатков вещества после появления
Сатурна более четырех миллиардов лет назад. На самом деле
кольца представляют собой нестабильную конструкцию, ко-
торой суждено обрушиться на планету в течение нескольких
миллионов лет. Всем, за исключением самой внешней и не-
значительной полосы, которая постоянно пополняется за
счет криовулканической активности Энцелада.

Сатурн и его микрокосмос... Ледяной причал на грани-
цах Солнечной системы, где, несмотря на большую удален-
ность от Солнца, могли бы таиться благоприятные условия
для зарождения и развития какой-то формы жизни. Планета
носит имя божества, которое пожирает своих сыновей. Уди-
вительное совпадение, если кольца и вправду являются ре-
зультатом аналогичного жестокого пира. Древний свирепый
голод вновь проявился в 2017 году, когда Сатурн поглотил
зонд «Кассини», отправленный на пенсию космическими
агентствами Европы и Америки после тринадцатилетних
странствий в царстве властелина колец. Жестокая награда
для верного и отважного слуги, обусловленная необходимо-
стью предотвратить падение потенциально инфицированно-
го объекта на один из «интересных» спутников, которое
могло бы заразить возможную инопланетную жизнь. Надо
признать, что люди, когда их не ослепляет власть и жад-
ность и не парализует страх, тоже способны на определен-
ную дальновидность!

Обучая,
люди учатся.

Луций Анней Сенека

Безграничные небеса воздают славу великому
Богу?

После возобновления космической гонки ее осложняет но-
вое социально-политическое устройство планеты, обуслов-
ленное резким подъемом некоторых государств, среди кото-
рых выделяется Китай. Краткосрочная задача, на решение
которой направлены более или менее скоординированные
усилия Америки, Европы, России и Дальнего Востока, со-
стоит в возвращении человека на Луну спустя почти полвека
с высадки Харрисона Шмитта, последнего астронавта, кос-
нувшегося лунного грунта в рамках программы «Аполлон».
Циклопическая операция, предшествующая возможному бу-
дущему путешествию человека к Красной планете, которое
будет выполняться в два этапа. Первый этап коснется
устройства на орбите вокруг Луны платформы, подобной
Международной космической станции, которая в течение
18 лет кружит вокруг Земли на небольшой высоте и на кото-
рой постоянно работает группа космонавтов. Это послужит
началом самой настоящей колонизации спутника посредст-
вом постоянных баз, оборудованных на лунном грунте
и способных находиться на самообеспечении в течение дли-
тельного времени. Полное безумие? Ничего подобного!
С точки зрения научных знаний и развития технологий
предприятие полностью выполнимое и даже не влечет чрез-
мерных рисков для экипажа и хай-тек-колонистов. У нас
есть достаточно мощные и безопасные средства перевозки,
в полной мере испытанные процедуры, хорошо обученный
экипаж и все требуемые электронные приборы. Самым
сложным препятствием оказались расходы, которые столь
высоки, что разным заинтересованным странам пришлось
сдержать страхи и эгоизм и согласиться на совместное пред-
приятие, которое позволяет «размазать» расходы между мно-
гими участниками. Хотя комплексный бюджет этого нового
начинания еще не был консолидирован, можно составить

о нем представление, если вспомнить, что на текущий мо-
мент затраты на Международную космическую станцию со-
ставили 100 миллиардов евро, что равно 7 процентов ВВП
Италии. Колоссальная сумма, если представить, что каждый
день пребывания одного космонавта на борту его космиче-
ского жилища обходится в среднем в сумму свыше 6 милли-
онов евро, то есть 70 евро в секунду!

Это слишком много? В этом плане вопрос не имеет особо-
го смысла. О чем стоит спросить, это можем ли мы себе такое
позволить, стоит ли игра свеч, то есть оправдывают ли эконо-
мические, научные, культурные и социальные результаты
предприятия такие вложения? Давняя периодически повторя-
ющаяся проблема, которая была всесторонне рассмотрена
полвека назад Эрнстом Штулингером, заместителем директо-
ра по вопросам науки Центра космических полетов имени
Маршалла ЫА8А и ответственным за расширение проекта
«Аполлон» в сторону освоения человеком Марса, в ответ на
письмо монахини Доминиканского ордена братьев-проповед-
ников. В своей маленькой миссии в Кабве, Замбия, сестра
Мария-Джоконда ежедневно сталкивалась с нищетой, дегра-
дацией, бессилием и смертью. Под впечатлением от суммы
расходов и кажущейся бесполезности экспедиции на Марс
монахиня спросила у немецкого физика, натурализованного
американца, служившего ранее фюреру в Пенемюнде, не ис-
пытывает ли он раскаяния при мысли о стольких детях, уми-
рающих от голода, которых могли бы спасти эти огромные
средства, если бы они были потрачены на дела милосердия,
а не выброшены в безграничную пустоту.

«Дорогая сестра Мария-Джоконда! Ваше письмо одно из
множества, которые приходят мне ежедневно, но оно трону-
ло меня сильнее всех остальных, поскольку исходит из глу-
бины ищущего ума и способного к состраданию сердца. По-
стараюсь как можно лучше ответить на Ваш вопрос [...].
Я знаю, что Вы не ждете ответа вроде «ах, я не знал, что
есть дети, которые умирают от голода, но с сегодняшнего
дня я буду воздерживаться от каких бы то ни было космиче-
ских исследований до тех пор, пока человечество не решит

эту проблему!» На самом деле я узнал о существовании го-
лодающих детей гораздо раньше, чем о том, что путешествие
на планету Марс технически осуществимо. Тем не менее,
как и многие мои друзья, я верю, что путешествие на Луну
и, наконец, на Марс и другие планеты — это именно то, чем
мы должны заниматься в настоящее время, и я верю даже,
что в долгосрочной перспективе этот проект будет способст-
вовать решению серьезных проблем, с которыми мы сталки-
ваемся на Земле, гораздо эффективнее многих других потен-
циальных проектов помощи, которые вновь и вновь
обсуждаются год за годом и которые чрезвычайно медленно
приносят какие-либо ощутимые плоды». Иными словами,
милосердие — это тактика, как было доказано опытом, в то
время как космическая наука — стратегия достижения чело-
вечеством счастья.

Штулингер продолжал с безупречной логикой: «Путешест-
вие на Марс, конечно, не станет прямым источником пищи
для голодающих. Тем не менее оно приведет к созданию
стольких новых технологий и мощностей, что одни только со-
путствующие результаты этого проекта с избытком потфо-
ют расходы на его осуществление». «Более чем справедливо,
д-р Штулингер, — конечно, подумала монахиня-миссионер,
читая этот ответ и держа на руках похожего на скелет черного
ребенка с огромными глазами, полными отчаяния, — но тем
временем все эти создания умрут от нищеты».

Кто прав? Они оба! Как сторонник научного рациона-
лизма, так и проводница милосердия, той самой любви, ко-
торая сильнее любых других характеристик отличает нас от
большей части животных. Объяснение этого кажущегося па-
радокса состоит в том, что головокружительные расходы на
космические исследования не выше многих других. Напри-
мер, затрат на вооружение и на развлечения богатых наро-
дов с помощью праздников, муки и, почему бы и нет, даже
и виселицы1. Историей движет не любовь, а власть и инте-
ресы конкретных людей, скажем мы вместе с Гвиччардини

1 Еез1е, Гаппа е Гогса — три «Е» короля Фердинанда.

с поправкой на конкретный случай и природу. Зачем же об-
винять, продолжает Штулингер, именно этот вид человече-
ской деятельности, который, откликаясь на врожденную
тягу Улисса к знаниям, способствует развитию науки и обо-
гащает за счет своих сопутствую ших результатов набор обо-
рудования, направленного на повышение качества жизни?

Казалось бы, это превосходный аргумент, который завер-
шит дискуссию в пользу продолжения космических исследо-
ваний, но он нуждается в дополнительном разъясняющем
абзаце. Если хорошенько подумать, и война, мать всех ве-
щей, способна порождать как научный, так и технологиче-
ский прогресс, как мало какие другие виды человеческой де-
ятельности. Отличие освоения космоса, таким образом,
заключается не в средствах, а в цели, которая как в теорети-
ческой, так и прикладной исследовательской деятельности
состоит и должна состоять в ответе на потребность человека
в знаниях. Конечно, можно отправиться на Марс для утвер-
ждения своего национального эго, в поисках богатств, для
консолидации собственной власти или просто чтобы при-
нять участие в гонке и предотвратить риск остаться за пре-
делами игры, вспомнив отвратительную пословицу, согласно
которой лучше, чтобы события происходили с нами, чем
они произойдут без нас или, еще хуже, против нас. Но —
и этого война дать не может — можно штурмовать небо,
чтобы пополнить наши знания об окружающем мире и под-
ниматься все выше в поисках цели нашего существования,
которое не должно быть простым прозябанием, как у зве-
рей, о которых вспоминает Данте. Все это благородно и мо-
жет быть достойно даже кратковременной жертвы в уверен-
ности, что обладающее большими знаниями человечество
будет лучше того тупого и эгоистичного стада двуногах, ко-
торому судьба вручила контроль над корой планеты Земля.

«Дамы и господа, капитан судна сообщает, что мы выхо-
дим на посадку на Марсе. Просим занять свои места и акти-
вировать систему антигравитационной защиты». Чтобы этот
сценарий, относящийся пока к области научной фанта-
стики, смог осуществиться (а он рано или поздно осущест-

вится), совершенно не нужно, чтобы столько человеческих
детенышей умирало по всей Земле от нищеты, чтобы баржи
с отчаявшимися людьми шли ко дну в Средиземном море
и чтобы ряды молодых девушек, одурманенных лживыми
манящими сиренами, топили свои надежды в грязных лужах
в темноте окраинной улицы в ожидании клиента, который
с их помощью смажет проявить свое животное начало. Не-
которое количество доброй воли сможет излечить земную
злобу, душевные раны, жестокость пугающей глухой приро-
ды, а вместе с тем развить совесть и способствовать инициа-
тивам, в том числе в области освоения космоса. Но это
в действительности очень сложно, и Марии-Джоконде оста-
ется только жить вместе с нами и нашими страданиями,
пока мы мечтаем о Марсе и закрываем глаза, чтобы не ви-
деть умирающих вдали от роскоши. Может быть, когда мы
достигнем звезд, мы сможем в действительности приме-
нить этот моральный закон, о котором говорил Кант, воссо-
единив со звездным небом то, что высится над нами и зо-
вет нас.

Неприкосновенные остатки

В сумерки 4 июля 1054 года астрономы Поднебесной импе-
рии, как обычно, находились на своем посту, чтобы наблю-
дать за небесной твердью и сообщать о любых возможных
изменениях. Они должны были собрать элементы, из кото-
рых необходимо составить предсказания для императора,
врага изменений, как и всякий, находящийся на вершине
пирамиды. Искали «звезд-гостий» — звезд с короткой
жизнью, которые время от времени появлялись на небесном
своде и оставались на строго отведенном месте, в отличие от
блуждающих комет. На Западе их называли «нова» и, верные
теории Аристотеля о неизменном совершенстве неба, отно-
сили к земным явлениям. Мудрые мандарины, напротив, не
испытывали сложностей в признании их звездами, хотя
и «гостящими», но боялись таких звезд из-за возможного
неблагоприятного влияния на людские дела.

Ночь уже дано наступила, когда на востоке из-за гори-
зонта показалось созвездие Тельца. Китайские астрономы
выделяли другие контуры этого созвездия и знали его под
другим именем, чем их коллеги на Западе, но, как и они,
хорошо знали все звезды этой части неба. Поэтому они сра-
зу заметили присутствие «гостя», который был уже очень яр-
ким, приняли это к сведению и, должным образом удручен-
ные, передали известие во дворец, представив его так, чтобы
императору понравилось. Уж лучше какое-нибудь «остроум-
ное изобретение», чем перерезанная шея. Звезда, первона-
чально такая же яркая, как Венера, почти месяц была вцдна
даже днем, а в течение двух лет — ночью, постепенно туск-
нея до тех пор, пока не исчезла совсем. Этот феномен не
был замечен европейцами, по крайней мере не был записан.
Оказавшиеся более тщательными, некоторые племена Ари-
зоны обессмертили его в своих наскальных рисунках.

Столетиями это событие не имело никакого продолже-
ния. Не было физических приборов, чтобы понять, что на-

блюдавшаяся китайцами вспышка несла в себе сообщение
о случившейся катастрофе — взрыве звезды массой в десять
Солнц, которая, не имея возможности добыть энергию из
материи, вынуждена была внезапно уступить силе тяжести.
Ударная волна за счет чрезвычайно мощного коллапса ядра
буквально выстрелила в пространство верхними слоями
звезды, образовав «остаток» из газа и плазмы, богатый экзо-
тическими энергоресурсами. И после путешествия длиной
6500 лет свет от этого громадного взрыва дошел до Земли,
чтобы рассказать о случившемся, но застал человечество не-
готовым понять его. Понадобилось еще много времени
и усилий, чтобы реконструировать и объяснить этот фе-
номен.

В 1731 году англичанин Джон Бевис внимательно смот-
рел в телескоп и первым различил туманный остаток звезды.
Состоятельный человек, для которого астрономия была все-
го лишь хобби, ограничился, как Лепорелло, лишь «внесе-
нием в список». Тридцать лет спустя этот остаток вновь от-
крыл Шарль Мессье, в то время как он надеялся лучше
рассмотреть комету Галлея среди звезд Тельца. Именно там,
по расчетам небесной механики, должна была вновь появи-
ться хвостатая звезда по окончании своего долгого путеше-
ствия по холодным областям Солнечной системы. В первый
момент туманный облик восходящего светила ввел француза
в заблуждение. Но туманный объект не перемешался в небе,
как пристало комете Галлея. Разочаровавшись, Мессье ре-
шил завести черную книгу, чтобы вносить в нее двойники
комет. Так возник полезнейший перечень небесных «туман-
ных» источников света, обозначаемых буквой «М» с поряд-
ковым номером. Описываемому нами остатку звезды выпала
честь занять первое место за номером М1.

Минул еще один век, и в 1844 году Уильям Парсонс, тре-
тий граф Росс, составил подробный рисунок М1 при помо-
щи телескопа-рефлектора с диаметром объектива 1,8 метров,
который он собственноручно соорудил в своем поместье
в Ирландии, в то время как в стране свирепствовал лютый
голод. Как говорится, 1е го1 з’атизе !ои/оигз — король всегда

веселится. Разрешение этого прибора, на тот момент самого
большого в мире, позволило его владельцу рассмотреть не-
известные ранее детали. Из-за переплетения нитей, напоми-
нающего изображение краба, объект получил имя Крабовцд-
ной туманности. Еще через семьдесят лет свет М1 был
проанализирован американцем Весто Слайфером при помо-
щи спектрографа, результат оказался поразительным: нали-
чие очень высоких лучевых скоростей. Потом, благодаря
мощности 100-дюймового телескопа Маунт-Вилсон в Кали-
форнии, было измерено также поперечное движение мате-
рии туманности. С выдвижением гипотезы сферической
симметрии идея обрела более четкие очертания. Феномен
Крабовидной туманности был сопоставим с моделью сверх-
новой звезды, какие наблюдались ранее в Млечном Пуги
и в 1885 году вблизи ядра галактики Андромеды, — шар из
быстро расширяющегося горячего газа с известными разме-
рами и расстоянием. Повернув бег времени вспять до тех
пор, когда М1 уменьшится до точки, можно описать эпоху
взрыва звезды около тысячи лет назад. Следовательно,
кто-то должен был ее вцдеть и зарегистрировать, как гово-
рили. Но кто, если следов подобного события мы не нахо-
дим в западных и византийских хрониках? Китайцы, — от-
ветил себе Ян Оорт, и в 1942 году, когда его родная
Голландия томилась под игом нацистов, преподаватель из
Лейдена привлекает к исследованиям коллегу-синолога. Они
находят множество отчетов, составленных придворными
мандаринами. Поиск близится к завершению.

Тем временем Фриц Цвикки и Вальтер Бааде, немецко-
язычные астрономы, эмигрировавшие в Калифорнию, вы-
двинули гипотезу, согласно которой существует два типа
сверхновых, которые различаются по причине, мощности
и результату взрыва: обычные новые и сверхновые звезды.
Простые новые были результатом мощного «чиха» без серь-
езных последствий для звездных структур. Они вызваны, как
мы теперь знаем, ядерной вспышкой водорода, скопившего-
ся на поверхности конкретных звезд, белых карликов. Взры-
вы сверхновых, гораздо более редкие и продолжительные

явления, связаны, напротив, с разрушением одной звезды
и появлением туманности. В центре «кокона» может при-
таиться крошечный и очень плотный остаток звезды, состо-
ящий из нейтронов — частиц, которые за счет отсутствия
электрического заряда обладают завидной «терпимостью»,
позволяющей им располагаться очень близко друг к другу,
что неприемлемо для протонов. Крабовидная туманность
сразу же обеспечила себе место в топ-классе. Но история на
этом не заканчивается.

В 1948 году, на заре радиоастрономии — науки, возник-
шей из технологического опыта применения военных рада-
ров во время Второй мировой войны, был измерен сильный
радиосигнал, поступающий из М1. Замечательное открытие
и вместе с тем большая проблема. Действительно, рассмат-
ривая объект как горячее тело, астрономы ожидали, что ин-
тенсивность излучения будет расти вместе с частотой. А на-
блюдения продемонстрировали прямо противоположное.
Советский физик первым понял, что излучение возникает
не как обычно из-за столкновения горячих частиц, а из-за
ускорения заряженных частиц, вынужденных двигаться по
спирали вдоль силовых линий интенсивного магнитного
поля. Это было подтверждением существования в небе рас-
пространенного физического явления, наблюдаемого на
Земле в ускорителях частиц. М1, сверхновая звезда с узкими
глазами, продолжала учить жителей Земли.

Наступил 1967 год. Юная исследовательница Джоселин
Белл работала в Кембридже со специальным радиотелеско-
пом над проектом Энтони Хьюиша, чтобы регистрировать
квазизвездные объекты — экзотический феномен, первый из
которых был тогда только открыт учеником Оорта в Кали-
форнии, как вдруг она обнаружила прерывистый сигнал там,
где его не должно было быть. Это был голос первого в исто-
рии пульсара — постоянная радиотрель с ритмом 30 импуль-
сов в секунду. Каждый из них соответствовал движению
к Земле одного пучка излучения, сгенерированного вдоль
направления, наклоненного относительно оси вихревого
вращения нейтронной звезды, которая является также чрез-

вычайно мощным магнитом. За это открытие с далеко иду-
щими последствиями для физики и астрофизики Нобелев-
скую премию присудили Хьюишу, но не грациозной
Джоселин, которая была всего лишь женщиной. Человечест-
во узнало, что нейтронные звезды можно искать по их ра-
диосигналам. Излишне говорить, что первое место для по-
исков не могло быть Крабовцдной туманностью, и... бинго!
Найден второй пульсар. Но, как говорили, если причудливая
звезда излучала вокруг себя трели радиоволн, она должна бы
испускать и видимое излучение. Зная период радиоизлуче-
ния, смогли настроить инструмент, созданный, чтобы про-
верить эту гипотезу, и... вновь все подтвердилось!

С тех пор было сделано много других открытий, связан-
ных с излучениями газа в областях электромагнитного спек-
тра, недоступных с Земли, таких как рентгеновское и гам-
ма-излучение, что позволяло составить все более полную
картину необычайного события, которое дало начало фено-
мену, описанному китайцами тысячу лет назад. Крабовид-
ная туманность, исследованная при помощи самых больших
и сложных телескопов с Земли и из космоса, продолжает го-
товить все новые сюрпризы и материалы для размышлений.
Во вступлении к роману «Трое в лодке» описывается слож-
ная сеть патологий, которую автор обнаружил у себя, листая
медицинскую энциклопедию: у него были ранее, протекали
в настоящее время или находились в инкубационном перио-
де все возможные болезни, за исключением колена гор-
ничной1. Не будем утверждать, но, возможно, у Крабовцд-
ной туманности есть и оно.

1 Реминисценция из «Трое в лодке...» Джерома К.. Джерома: «Я добросо-
вестно проработал все двадцать шесть букв алфавита и убедился, что един-
ственная болезнь, которой у меня нет, — это воспаление коленной чашеч-
ки» (в оригинале: йоизетакГз кпее— «колено горничной»; пер. М. Са-
лье). — Прим. ред.

Алло ... с вами говорит небо

Для каждого из нас нет ничего необычного в том, чтобы
включить радио или телевизор, воспользоваться мобильным
телефоном, спросить у Интернета, обменяться текстами или
изображениями или позвонить по видеосвязи партнеру, о ко-
тором даже не знаешь, где он. Но вы никогда не задавались
вопросом, как стали возможны все эти чудеса? Для того чтобы
современные высокотехнологичные устройства могли функ-
ционировать, необходимо, чтобы наша среда обитания была
погружена в чрезвычайно густую и сложную сеть электромаг-
нитных волн. Огромный клубок закодированных сигналов,
которые пересекаются, пугаются, конкурируют, создают по-
мехи, рассеиваются и время от времени дополняются или
улавливаются нашими коммуникационными устройствами.
Это микроволны, короткие, средние и длинные волны, игра-
ющие роли простых горных проводников или примадонн, ко-
торые преодолевают препятствия или перескакивают, запол-
няют любые промежутки, обходят их вокруг и пересекают.
Люди, попавшие в такой бульон многообещающих техноло-
гий, с удовольствием купаются в нем, радуясь увеличению
возможностей органов чувств, исчезновению расстояний, до-
ступности по запросу любой информации и глобализации
межличностных отношений. Ценой этого чуда стало растущее
смешение реальности и вьщумки со всеми вытекающими со-
циальными, политическими, моральными, экономическими
и даже физическими последствиями. Цена слишком высока?
Даже будь это так, она, тем не менее, уплачивается, возмож-
но, при снижении побочного ущерба путем внимательного
и точного управления процессами. История учит нас, что тех-
нологический прогресс не допускает отклонений от курса,
даже когда, как в этом случае, изменения происходят быстрее,
чем мы можем их усвоить.

Стремительная революция информационных и коммуни-
кационных технологий (ИКТ) незаметно началась полтора

века назад, когда Джеймсу Клерку Максвеллу удалось объе-
динить в единую математическую теорию электрические
и магнитные явления. Пока мир обливался кровью, стараясь
как-то воссоединить Юг и Север Соединенных Штатов, за-
хватить тысячелетнюю Поднебесную империю и перекроить
карту распределения сил в Европе, шотландский физик
предположил, что движущийся электрический заряд создает
электрическое и магнитное поля, которые перпендикулярны
друг другу и распространяются в виде волн, перенося энер-
гию излучения. Это справедливо для волн всех частот, в том
числе характерных для света. Теоретическая гипотеза полу-
чила экспериментальное подтверждение спустя несколько
лет благодаря немцу Генрих Герцу, изобретшему способ ге-
нерации и регистрации электромагнитных волн, но не
слишком задумывавшемуся о возможных применениях свое-
го изобретения. О них позаботились итальянец Гульельмо
Маркони, серб Никола Тесла в Америке и Александр Попов
из царской России. Эти гении с явным упором на практику
независимо друг от друга сконструировали устройства для
передачи и приема электрических сигналов на расстоянии.
Так, в конце девятнадцатого века появился беспроволочный
телеграф — предшественник всех невообразимых устройств,
которые сегодня радуют мир своими информационными
и коммуникационными возможностями.

Понимание того, что свет представляет собой лишь ма-
лую, хотя и важную, часть огромного мира электромагнит-
ных волн, заставило астрономов задуматься о том, что по
крайней мере Солнце, самое сильное из небесных светил,
поскольку оно горячее, кроме потоков оптических фотонов
должно испускать также измеряемый радиосигнал. Они
пробовали его зафиксировать, но без всякого результата, по-
скольку на тот момент еще не было разработано соответст-
вующих приборов. Неудача, напротив, была объяснена
непроницаемостью атмосферы для радиоволн. Это справед-
ливо лишь отчасти. Ионосфера действительно отражает низ-
кочастотные электромагнитные волны, что, между прочим,
позволяет осуществлять передачи между пунктами, далеко

отстоящими друг от друга и не видимыми друг другу по при-
чине скругления Земли, но пропускает высокочастотные ра-
диосигналы. Тем не менее представление о том, что они жи-
вут внутри колбы, не пропускающей радиоволн, отбило
у исследователей, даже у наиболее мечтательных, любое же-
лание тратить время и деньги на поиск «голоса» звезд. По-
мимо прочего, это была эпоха больших оптических телеско-
пов вроде телескопа диаметром 2,5 метра, установленного на
горе Вилсон в Калифорнии, громких открытий в области
традиционной астрономии, которая обратилась к Вселенной
галактик, и первых успехов новой науки — астрофизики, ро-
дившейся из парадигмы физического единства Вселенной.
В таких условиях ни один ученый в здравом уме не рискнул
бы менять старую проторенную дорогу на неведомую тро-
пинку, предположительно заканчивающуюся тупиком. Это
объясняет причину того, что, пока на Земле свирепствовала
«радиолихорадка», пришлось ждать до 1933 года, чтобы
услышать «пение» Млечного Пути, при этом решающую
роль сыграл случай. Дело было так.

Невзирая на безумие Великой депрессии, телефонное об-
щество, появившееся в Америке после вероятной кражи от-
крытия Антонио Меуччи, продолжало развиваться и вклады-
вать в технологам. Среди его новых проектов была идея
о телефонном обслуживании двух берегов Атлантического
океана посредством коротковолнового радиомоста. Одна из
проблем состояла в непонятном шорохе, фоновом шуме, ко-
торый искажал сигнал и который нужно было исследовать,
чтобы избавиться от него. Это задание было поручено моло-
до му человеку, выросшему в лесистой местности штата
Оклахома — последнем гетто, отведенном индейцам в стра-
не, которая часто говорит о гражданских правах, но только
не у себя. Еще в детстве познакомившемуся со своей буду-
щей профессией — его отец преподавал инженерное дело
в области связи в университете города Норман — Карлу Гуте
Янскому, чеху по происхождению, было двадцать пять лет,
он отличался редкой решимостью и слабым здоровьем. Не-
медленно принявшись за работу, оконченную за несколько

месяцев на площадке недалеко от Принстона, которая при-
надлежала лабораториям Белла, он соорудил приемник, со-
стоящий из ряда из шести диполей, настроенных на длину
волны 14,5 метров: горизонтальная конструкция из дерева
и медной проволоки, установленная на круглые рельсы та-
ким образом, что ее можно вращать на 360 градусов вокруг
вертикальной оси. Это устройство немедленно было прозва-
но «каруселью».

Работая в одиночку, Янский быстро открыл, что меняю-
щаяся часть шума вызвана молниями, связанными с гроза-
ми. Оставалось только понять причину постоянного треска.
Б первый момент он объяснил этот треск электрическими
помехами вследствие близости города Нью-Йорка. Тем не
менее пик этой части шума не приходился постоянно на на-
правление к мегаполису. Напротив, казалось, что он меняет
курс в течение дня, как Солнце. Тогда Янский подумал, что
он обнаружил радиоголос этой звезды. Любой другой закри-
чал бы на весь мир о предполагаемом открытии, чтобы по-
лучить за счет него славу и преимущества, но только не он.
С благоразумием и упорством Янский продолжил измерения
в течение еще одного года, пока не заметил, что небесный
радио источник все время перемещался чуть быстрее Солнца,
как это делают неподвижные звезды, совершающие обо-
рот вокруг Земли за 23 часа и 56 минут, обгоняя Солнце на
4 минуты. Что это могло быть? Янский уже знал, но коле-
бался, стоит ли говорить.

Наконец он решился поведать миру о том, что незначи-
тельный радио шум идет из созвездия Стрельца, где отража-
ется то скопление звезд и пыли, которое за несколько лет до
того было признано Харлоу Шепли центром Млечного
Пути. Причину этого излучения никак нельзя было назвать
понятной (ее физическое основание поймут лишь 15 лет
спустя), но в верности идентификации феномена сомнений
не было. Необычайность сигнала должна была положить на-
чало немедленному бурному исследованию радио неба. Од-
нако же этого не произошло. О новости была написана за-
метка в Тппез и пара технических статей, опубликованных

в специализированных журналах для инженеров, но сообще-
ние не привлекло интереса астрономов. Предложение вкла-
дывать средства в исследования такого рода было отвергнуто
правлением лабораторий Белла, которому нельзя было отка-
зать в дальновидности, и Янский, получивший новое зада-
ние, в сорок пять лет умер в безвестности — его подвело
слабое сердце. Его наследие было собрано лишь одним че-
ловеком — молодым радиолюбителем Гроутом Ре бе ром, ко-
торый за свой счет построил на окраине Чикаго первый ра-
диотелескоп в форме параболы, ставший предтечей
современных гигантов, к которым относится и итальянская
антенна с апертурой 64 метра, расположенная на Сардинии.
Потребовалась Вторая мировая война, чтобы астрономы по-
лучили мотивацию и приборы для создания еще одной ветви
самой древней из естественных наук. Радиоастрономия, по-
явившаяся за счет опыта и самих аппаратных средств рада-
ров, которые использовались в войне, а затем вышли из
употребления, представляет сегодня одно из наиболее замет-
ных направлений исследований. Это направление призвано
тщательно изучить в мельчайших деталях объекты Вселен-
ной, которые расположены как относительно близко, так
и очень далеко, вьщеляя в оглушительной неразберихе пере-
даваемых человеком радиосигналов слабые и, возможно,
очень древние сигналы, идущие с неба и связанные с самы-
ми разными физическими явлениями и, кто знает, с жела-
нием возможных инопланетных цивилизаций что-то нам со-
общить.

Непостоянные звезды

«Боль мне причиняют звезды, / сияющие столько лет».
Мучительное стихотворение португальца Фернандо Пессоа,
напоминающее о вечной неизменности, на которую, как ка-
жется, обречено звездное небо, бывшее для древних людей
царством богов и символом божественного совершенства.
Стихотворение вдохновлено не столько научными понятиями,
сколько атавистической верой в дуалистическую концепцию
мира, которая стала космологией у греков и достоянием хрис-
тианского учения у Фомы Аквинского. Представление о ви-
димом мире отводило звездам роль бесчувственных декора-
ций, на фоне которых на сцене развивались земные события,
происходившие внутри орбиты Луны, где все подвластно вре-
мени. Ужасающая ошибка, чреватая неблагоприятными по-
следствиями для неосторожного смешения человеческого
и божественного, вызванного, помимо наших тревог, неверо-
ятной долговечностью и неизменностью звезд. В нормальных
условиях, действительно, эти газовые шары, поддерживаемые
огнем, горящим в их центре, живут миллиарды лет без замет-
ных изменений благодаря колоссальным запасам топлива.
Эти бледные, но стабильные огоньки из-за своей огромной
удаленности от нас кажутся жестко закрепленными, каковы
бы ни были их странствия по Млечному Пути, так что они
также напоминают булавки, вколотые в подушечку, если ис-
пользовать образ дона Ферранте из романа Мандзони. Но для
некоторых из звезд и лишь в некоторые моменты их жизни
такое бесстрастие уступает место весьма легкомысленному,
если не сказать прямо-таки буйному, поведению. Когда это
происходит, яркость, с которой они сияют, меняется в тече-
ние небольшого промежутка времени регулярно и периодиче-
ски или же за единственную вспышку света. Астрономы на-
зывают их переменными звездами и относят к различным ка-
тегориям в зависимости от природы этого явления и типа из-
менения яркости с течением времени.

Единственные переменные звезды, легко различимые не-
вооруженным глазом и потому известные даже в древности,
это так называемые новые звезды. Звезды, у которых вслед-
ствие избыточной массы или из-за вызывающего поведения
расположенного очень близко товарища равновесие внезап-
но нарушается с более или менее травматическими послед-
ствиями: от серьезного «чихания» до полного разрушения
строения звезды, от которой после довольно продолжитель-
ной, но непостоянной вспышки света остается лишь туман-
ность, иногда связанная с крошечной нейтронной звездой
или прожорливой черной дырой. Этим последним событи-
ям, которые случаются довольно редко, было дано название
взрывов сверхновых звезд. Объекты такого рода в нашей га-
лактике последние разы наблюдались соответственно в 1572
и 1606 годах. С ними связаны имена двух великих астроно-
мов, которые рассказали о них, — Тихо Браге и Иоганна
Кеплера. С тех пор феномен взрыва сверхновой больше не
повторялся в Млечном Пути, но наблюдался свыше пяти
тысяч раз тут и там в великом множестве других галактик.
Эти самоубийства звезд помогают понять, как умирают не-
которые звезды и как образуются и перерабатываются хими-
ческие элементы во Вселенной. Среди них есть и те, из ко-
торых сделаны мы, почти в самом низу грандиозной
иерархической структуры мира, который, скажем вместе
с Эженом Ионеско, «возможно, всего лишь грандиозная
шутка, созданная Богом для человека».

Помимо переменных звезд, связанных с различными ка-
таклизмами, столь же поразительными, сколь редкими,
и молодых звезд, которые капризно меняют свою яркость,
словно еще не научились, как играть роль взрослых, сущест-
вует неисчислимое множество переменных звезд, яркость
которых ритмично меняется в течение длительного времени,
но со столь скромной амплитудой, что ее сложно оценить
без помощи телескопа. Вот почему первые регулярные пере-
менные звезды были окончательно обнаружены только по-
сле революции, произведенной Галилеем, начиная с бе-
лой звезды в Персее, второй по яркости в этом созвездии,

известной также под арабским именем Ал голь, которое было
дано ей в честь злого духа, возможно, потому что исламские
астрономы уже догадывались о ее странностях. Ее перемен-
ность вновь открыл в 1667 году Джеминиано Монтанари из
Модены, гениальный адвокат с очень неприятным характе-
ром, который развлекался тем, что обращал внимание на все
астрономические странности, противоречащие догме Ари-
стотеля о совершенстве неба. Монтанари заметил, что время
от времени звезда резко теряла 70 процентов своей яркости,
чтобы через некоторое время вновь обрести ее. Тем не менее
должен был пройти целый век, прежде чем кое-кто понят,
что этот феномен упорно повторяется через каждые 2 дня
и 21 час. Человеком, открывшим этот звездный «тик», был
англичанин Джон Гудрайк, юноша из хорошей семьи с серь-
езной инвалидностью, которой нашел в астрономии средст-
во для реализации своих амбиций. К несчастью для него,
это благородное хобби стало причиной его безвременной
смерти от воспаления легких, которое он получил из-за дли-
тельного наблюдения звезд холодной ночью.

Итак, Гудрайк открыл периодичность Атголя и, более
того, выдвинул гипотезу о том, что причиной может быть
частичное затмение звезды более темным товарищем, дви-
жущимся по малой орбите, которая удобно ориентирована
для наблюдателя с Земли. Смелое предположение для эпохи,
котда двойные звезды были абсолютной новинкой, но столь
привлекательное, что сразу позволило юноше выйти на пре-
стижную арену британской астрономии. Там через несколь-
ко месяцев неутомимый Джон натолкнулся на другую «тре-
пещущую» звезду, четвертую по яркости в созвездии Цефея.
«Какая удача! — возможно, подумал он про себя, ведь
с рождения он не мог ни слышать, ни говорить. — Вот еще
один случай, аналогичный случаю Алголя, хотя он развива-
ется гораздо медленнее». Действительно, звезда совершала
цикл переменности примерно за пять с половиной дней. Но
на этот раз он ошибся: дельта Цефея — так называется чет-
вертая по яркости звезда (как буква 8 в греческом алфавите)
в своем созвездии — пульсировала вследствие механизма,

свойственного ее физической структуре. Доказательство со-
стоит в том, что простое затмение не могло бы привести
к изменениям цвета, наблюдаемым в течение цикла, а также
к изменениям скорости (лучевой), которые были измерены
во второй половине девятнадцатого века, когда астрономии
стала известна спектроскопия и так называемый эффект До-
плера. В общем, звезда «билась», словно огромное сердце,
ритмично расширяясь и сжимаясь, и каждое «сокращение»
продолжалось несколько дней, в течение которых менялись
яркость, цвет и лучевая скорость.

Когда догадались, как это происходит, нужно было по-
нять, почему. Но к концу XIX века научных знаний о струк-
туре звезд и физике микрокосмоса все еще не хватало, что-
бы решить эту задачу. Тем временем патология, которая
наблюдалась у 6 Цефея, была выявлена у других звезд, что
наталкивало на мысль о существовании настоящего класса
переменных звезд, названных «цефеиды» в честь первой об-
наруженной подобной звезды. Никто не мог себе предста-
вить колоссальную важность этих объектов, которые отно-
сительно легко идентифицировать и изучить, для познания
космоса. Открытие их свойств было подготовлено решением
Эдуарда Пикеринга, директора обсерватории Гарвардского
университета, разместить в Перу телескоп, чтобы провести
новаторское фотографическое исследование неба Южного
полушария. Через двадцать лет, в 1910 году, в его распоря-
жении было много снимков участков Магеллановых обла-
ков — двух галактик — спутников Млечного Пути, которые
вцдны только на Юге. Съемки повторялись много раз, что-
бы выявить переменные звезды, а затем периодичность их
пульсации. Утомительное монотонное исследование, для ко-
торого требовалась тщательность и терпение. Пикеринг по-
ручил Генриетте Ливитт, даме из Бостона, которая была
изолирована от мира, хотя и в меньшей степени, чем Гуд-
райк, вследствие увеличивающейся глухоты, и поэтому у нее
было меньше поводов, чтобы отвлечься.

Говорят, что Пикеринг имел обыкновение пользоваться
трудом женщин, который стоил дешевле мужского труда,

кроме того, женщины были более послушны и, безуслов-
но, более производительны в отношении количества и ка-
чества работы. Труд его «гарема», как он в шутку называл
команду своих сотрудниц, дал некоторые важные научные
результаты, среди которых наиболее важным, безусловно,
стало открытие, сделанное госпожой Ливитт и касающееся
отношения между периодом пульсации и светимостью це-
феид. Это неожиданное свойство, показавшее, что все не-
бесные тела в каждом облаке находятся примерно на оди-
наковом расстоянии от наблюдателя с Земли, превратило
обычные звезды в превосходные «маяки» для измерения
расстояния до близлежащих галактик, что, в свою очередь,
необходимо для калибровки космических расстояний. Для
нас не важны принципы пользования этим инструментом.
Это чисто технический аспект, который очень увлекателен
лишь для специалистов в этой области. Нам достаточно
знать, что существует точный инструмент для определения
масштаба во Вселенной. Его предоставили нам немногие
относительно молодые звезды -гиганты, которые, как от-
крыл Артур Эддингтон, английский друг Эйнштейна, вре-
менно активировали внутри себя своего рода атомный про-
тивовес, аналогичный маятнику. Его можно представить
в виде светофора, блокирующего перемещение фотонов
наружу, заставляя цефеиды расширяться, что влияет на
скорость внешних слоев, светимость и цвет. Расширение
продолжается до тех пор, пока новые физические условия
не заставят зажечь «зеленый свет», после чего движение
световых частиц возобновляется, звезда сжимается и воз-
вращается к первоначальным свойствам, так что может на-
чаться новый цикл. Эта временная нестабильность оказа-
лась для нас настоящей удачей. Пройдет эта «икота», кото-
рая длится не больше ста миллионов лет, и цефеиды завер-
шат свою эволюцию в стремлении стать красными
гигантами, чтобы затем медленно погаснуть. Но, как Тихо
Браге, последний великий астроном доте лес ко пи че-
ской эпохи, хотел, чтобы сказали о нем, они жили не про-
сто так

Тому виною месяц!
Он более обычного к земле
Приблизился — и люди все
взбесилисы.

Уильям Шекспир

1 Перевод с англ. П. Вейнберга.

В погоне за вспышками света

При встрече в 1689 году они объявили себя поклонниками
один другого. Но это было лишь вежливое притворство. Эти
двое расходились практически по каждому вопросу, а в осо-
бенности — по природе света. На вершине славы Исаак
Ньютон вцдел в нем поток материальных частиц, масса ко-
торых обеспечивает различное восприятие цвета. Голландец
Христиан Гюйгенс, напротив, полагал, что свет распростра-
няется посредством колебаний неизвестной текучей среды,
называемой эфиром, при помощи волн, аналогичных тем,
которые, сжимая и расширяя воздух, переносят звуки. Оба
были и правы, и не правы. Больше чем через два столетия
квантовая механика доказала, что свет имеет двойственную
природу и в определенных обстоятельствах ведет себя как
волны (поперечные, то есть отличающиеся от звуковых
волн), а в других обстоятельствах — так, будто он сделан из
крошечных частиц, называемых «фотоны», которые облада-
ют собственными свойствами. Поразительное открытие, ко-
торое не перестает изумлять даже специалистов в этой обла-
сти, было сделано в бурные двадцатые годы, через полвека
после того, как была сформулирована теория, на время
увенчавшая Гюйгенса лаврами победителя. Устанавливая
связь между электрическими и магнитными явлениями,
шотландец Джеймс Кларк Максвелл понял, что свет являет-
ся лишь малой частицей спектра электромагнитных волн,
которую воспринимает человеческий глаз. Как звуки, начи-
ная от центральных нот «до» и «ре» в расходящейся музы-
кальной гамме, с одной стороны, становятся все более высо-
кими (в случае света назовем ультрафиолетовые, затем
рентгеновские и, наконец, гамма-лучи), а с другой — все бо-
лее низкими (инфракрасные лучи, микроволны и радиовол-
ны). Эту картину сломал в 1905 году Альберт Эйнштейн,
объяснив фотоэффект, который действует в фотоэлементах,
обеспечивающих закрытие дверей и работу электрических

ворот, при посредстве фотонов, самых настоящих «провод-
ников» энергии. За эту догадку он получил Нобелевскую
премию. Его теория подтвердила гипотезу, выдвинутую
Максом Планком за пять лет до того, о наличии связи меж-
ду частотой — величиной света как волны — и количеством
энергии, переносимой каждым квантом.

Чтобы понять значимость этого открытия, вспомним,
что любое горячее тело испускает электромагнитное излуче-
ние, максимум интенсивности которого приходится на тем
более высокие частоты, чем выше его температура. Таким
образом, для генерации фотонов, обладающих очень боль-
шой энергией, необходимы колоссальные температуры, ми-
нимум в сто тысяч раз больше, чем для образования види-
мых частиц света. Потоки таких фотонов новозеландский
физик Эрнест Резерфорд в начале двадцатого века назвал
гамма-лучами. Но без паники! Фантазия природы не исчер-
пывается термическими явлениями, то есть такими ситуа-
циями, в которых действуют «энергетическая демократия»
и своего рода глобальная торговля ресурсами, основанная на
принципах Робина Гуца: отнять у богатых, чтобы отдать бед-
ным. Отмена такого контроля дает некоторые шансы «фото-
нам ХХХЬ». Давайте посмотрим, каю На Земле гамма-излу-
чение возникает преимущественно при самопроизвольном
распаде некоторых нестабильных атомных ядер, впервые это
явление было обнаружено у радия. Это своего рода «линька»
материи, которая сбрасывает кожу, освобождаясь от части
собственной энергии в виде заряженных частиц (альфа-
и бета-лучи) или гамма-фотонов, чтобы достигнуть более
прочного равновесия и, возможно, обрести вечность. Речь
идет об опасном излучении в высоких дозах с учетом ущер-
ба, который его проникающая и ионизирующая способность
может нанести биологическим тканям. Но ущерб, тем не ме-
нее, помогает снизить соответствующее расстояние от ис-
точника. Прямо как доберманы, которые издали тревожат
нас не больше, чем безобидные таксы. Электрические поля,
связанные с сильными грозами, также играют свою роль,
разгоняя электроны до скорости, близкой к скорости света.

Вырванные из толпы атомов атмосферы на высоте между 20
и 50 километрами, эти смертоносные снаряды в конце кон-
цов натыкаются на какое-нибудь препятствие и при столк-
новении освобождаются от энергии движения, излучая гам-
ма-фотоны. Внизу мы об этом даже не догадываемся
благодаря воздуху, который выступает в роли нашего щита.

Но это все мелочи в сравнении с тем, что происходит
в небесной глубине, где природа дает волю причудам, созда-
вая экстремальные ситуации и нарушая законы справедли-
вости, принятые в мире людей и дающие конкретное содер-
жание идее общественного договора. Это происходит, когда
энергия распределяется неравномерно, что позволяет неко-
торым участникам собирать огромные накопления, которые
управляются затем безумной биржей, так что нередки случаи
внезапного обогащения и полного краха. Именно из таких
«банкротств» рождаются гамма-лучи, в том числе и более
«крутые», энергия которых в десять миллиардов раз превы-
шает энергию несчастного оптического фотона. Это проис-
ходит, например, когда на поверхности Солнца начинается
бурное извержение вещества и выделяется энергия, эквива-
лентная миллионам атомных бомб. Астрономы называют та-
кие извержения вспышками и объясняют одной из многих
«поведенческих странностей» магнитного поля. Слабый ка-
шель спокойной звезды, таким образом, лишь отдаленно на-
поминает острые приступы кашля у пульсаров, сверхком-
пактных нейтронных звезд, магнитные поля которых могут
в миллиарды раз превышать магнитное поле Земли. Это са-
мые настоящие «пусковые установки» для заряженных час-
тиц, которые, в свою очередь, представляют собой «запал»
для гамма-лучей. Большим масштабом и мощностью облада-
ют квазары и в целом все (активные) галактики, в центре
которых располагается гигантская «хорошо откормленная»
черная дыра, способная выдержать мощное ускорение для
генерации таких высокоэнергетических фотонов.

«Снаряды», которые вырываются в процессе взаимодей-
ствия с материей, образуют космические лучи — множества
блуждающих очень быстрых частиц, передвигающихся почти

со скоростью света, каждая из которых переносит почти ту
же энергию, что и стальной шар, брошенный со скоростью
100 км/час. Пересекая атмосферу Земли, они сеют разруше-
ние среди «спокойных» атомов защищающего нас газа, при
этом образуются вторичные потоки частиц и фотонов, дохо-
дящие даже до почвы. Среди самых эффективных генерато-
ров такого все еще загадочного потока бешеных частиц вы-
деляются сверхновые, настоящие «кузницы» гамма-лучей,
а также то, что осталось после взрыва от их звезды-прароди-
тельницы. Всегда действуют одни и те же физические меха-
низмы — столкновения сверхэнергетических частиц друг
с другом или с фотонами или их взаимодействие с сильны-
ми магнитными полями. Этим явлениям специалисты дали
такие экзотические имена, как синхротрон, обратный эф-
фект Комптона, тормозное излучение, радиоактивный рас-
пад и аннигиляция пар частица — античастица.

В общем, гамма-лучи рассматриваются в разделе физики,
которым очень сложно заниматься в земных лабораториях.
По этой причине астрономы вот уже полвека охотятся за гам-
ма-лучами в небе, чтобы лучше узнать и понять их происхож-
дение. Поскольку они в значительной мере поглощаются
атмосферой Земли, вначале предполагалось отправиться
за ними в космос. И именно там американский спутник Ехр-
1огег 11 начал наблюдать их в 1961 году. К началу 1970-х воен-
ные спутники Уе1а, выведенные на орбиту для наблюдения за
атомной деятельностью СССР, открыли первые гамма-вспле-
ски. Когда было доказано, что советская армия непричастна
к данному явлению, осталось признать небесное происхожде-
ние этих длительных шквалов сверхтяже лых фотонов — инди-
каторов феноменов, при которых выделяется самое большое
количество энергии из наблюдаемых в космосе. Чтобы узнать
больше об этих интригующих явлениях, на орбиту постепенно
выводились все более эффективные приборы для наблюде-
ния, к которым относятся ЯерроЗАХ и А&1ЕЕ — гордость Кос-
мического агентства и ученых Италии. Работу орбитальных
инструментов ограничивают лишь размеры устройств сбора
данных. По мере увеличения энергии резко уменьшается

соответствующий поток фотонов, и необходимо увеличивать
«зонтик», чтобы поймать все более редкие капли дождя. Поэ-
тому относительно недавно были оборудованы земные обсер-
ватории (где в целом работать проще) для охоты за гамма-.ту-
чами, которые влияют на атмосферу. Но как, спросите вы,
если эти суперфотоны уже поглощаются на большой высоте?
Наблюдая конус голубого света, который их невероятная
энергия создает в атмосферном газе. Это явление называется
излучением Черенкова в честь советского физика, изучавшего
его в пятидесятые годы. Оно представляет собой электромаг-
нитную версию конуса Маха, который образуется, когда лета-
тельный аппарат преодолевает звуковой барьер. Вот в честь
кого был назван МЧТ, или Массив черепковских телеско-
пов — международный мегапроект, в котором в числе других
стран участвует Италия. Это последний из серии проектов,
направленных на использование следов видимого света, кото-
рые оставляют в небе гамма-лучи различных энергетических
классов. Аппаратная часть представляет собой два огромных
массива, состоящих из более ста телескопов, способных охва-
тить весь небосвод, один из которых расположен в Южном
полушарии (Чили), чтобы наблюдать также за центром Млеч-
ного Пути, а другой — в Северном полушарии (Канарские
острова). Он ориентирован на внегалактические объекты.
В консорциум, у которого есть свой офис в Болонье, входит
более 1400 исследователей из 32 стран. Его управляющий ди-
ректор — итальянец Федерико Феррини. Реализация проекта
уже началась и окончится в 2022 году. Стоимость одного толь-
ко оборудования составит минимум 300 миллионов евро.
Слишком дорого? Возможно, но все же меньше, чем потребо-
валось бы для покупки трех футболистов уровня Криштиану
Ронадду. Прежде чем осуждать, подождем и посмотрим, что
будет открыто. Нужно учитывать, что в случае успеха научные
изыскания немедленно оказывают влияние на уровень наших
знаний и имеют не слишком быстрые, но всегда решающие
последствия для нашего благосостояния, но только при усло-
вии умения распоряжаться ими!

Когда истории писались на небесах

Небесный свод — нечто вроде «трейлера» к большой книге
сказок, собранию историй, мифов и персонажей, большей
частью выдуманных. Собрание это было задумано, чтобы
дать названия небесным светилам, показать их божественное
происхождение, а заодно и запомнить их положение друг
относительно друга, чтобы можно было ориентироваться
в запутанном лабиринте звезд. Для создания небесных топо-
нимов цивилизации по всему миру во все времена прибега-
ли к собственному Олимпу богов и героев, к злым духам,
к легендам, повествующим о крови, хитрости, страсти
и смерти, к страхам и особенностям своей среды обитания.
Одна из самых известных историй, увековеченных в небесах
греко-римской традицией, детьми которой мы являемся
и которая была пропущена через арабское восприятие, рас-
сказывает о любви со счастливым концом между своеобраз-
ным предшественником Супермена и несчастной девуш-
кой-тинейджером, попавшей в беду из-за чрезмерного
тщеславия своей мамы. Об этой истории нам напоминает,
словно титры в конце мыльной оперы, группа осенних со-
звездий: Персей и Ацдромеда, названные в честь двух глав-
ных героев, Кассиопея и Цефей — родители девушки, Пе-
гас — высокотехнологичный конь героя и Кит в качестве
воплощения абсолютного зла. История, которую мы здесь
рассказываем, представляет собой своеобразную объединен-
ную версию различных рассказов. Не удивляйтесь, если она
не полностью соответствует тому, что вы помните со школы.
Существует несколько версий одного и того же мифа, кото-
рые возникли в результате последующих переработок. К сча-
стью, основные отличия состоят в деталях. Суть истории
остается неизменной.

Вначале на сцену выходит Персей, возвращающийся до-
мой верхом на Пегасе, своем новом крылатом коне. На го-
лове у Персея волшебный шлем, который может сделать его

невидимым, глаза сияют от глубокого удовлетворения.
К седлу приторочена сумка с отрубленной головой Меду-
зы — победный трофей, а заодно и нестандартное оружие,
которое можно использовать в случае необходимости. Не-
смотря на гибель, горгона еще могла обратить в камень того,
кто посмел бы посмотреть ей в глаза. Идея убить ее, кото-
рую юный герой реализовал благодаря помощи богов, сыг-
равшей решающую роль, была не его собственной. К этому
предприятию его подтолкнул Полидект, царь Серифа — ма-
ленького островка в Эгейском море. Бодрый монарх страст-
но же лал заполучить мать Персея, Данаю, но для этого нуж-
но было отделаться от мешавшего этому замыслу парня,
хотя царь сам спас его от волн, когда тот был еще младен-
цем. Персей был брошен в море вместе со своей матерью
в деревянном ящике коварным Акрисием, царем города Ар-
госа и своим дедом по материнской линии. Это преступле-
ние было совершено с целью предотвратить исполнение зло-
счастного пророчества, согласно которому монарх будет
свергнут и убит своим внуком.

Говорят, что это была уже вторая попытка Акрисия по-
мешать исполнению пророчества — как раз потому, что пер-
вая не дала результатов. Он сразу же запер свою единствен-
ную дочь Данаю в башне, чтобы воспрепятствовать каким
бы то ни был контактам с внешним миром, а особенно
с мужчинами. Но он не учел Зевса, который был прямо-таки
помешан на сексе. Узнав о Данае, повелитель богов тайно
пробрался к ней через окно в вцде золотого дождя и овладел
ею. В результате этих отношений родился сын, как раз Пер-
сей, плач которого немедленно насторожил Акрисия. Узнав
об интрижке божества, новоявленный дед не осмелился от-
крыто убить его отпрыска и, прямо как в истории Моисея,
а также Ромула и Рема, что подтверждает влияние друг на
друга мифов Средиземноморья1, предал несчастных водам
моря. Такое жестокое «пилатовское» решение никак не мог-
ло победить судьбу. Это тем более верно, что брошенная

1 Здесь можно вспомнить и сказку А. С. Пушкина про царя Салтана.

в море парочка, хлебнув горя в течение пары дней, в цело-
сти и сохранности причалила к берегу острова Сериф, где
младенец мог расти красивым, здоровым, крепким и со
столь сильным эдиповым комплексом, что ему претили все
предложения, который делал его матери правитель острова.
«Необходимо избавиться от него», — пришел к выводу По-
лцдект и убедил взять на себя невыполнимую миссию —
устранение непобедимого чудовища. Возвращения с этого
задания можно было не опасаться.

Но божественные родственники Персея устроили так,
что после просьбы Полиде кта убить единственную из гор-
гон, имевшую смертную природу, юноша обрел союзников
в лице самых мощных представителей из окружения своего
папы Зевса. Афина подарила блестящий щит, в котором
Персей мог видеть чудовище без необходимости смотреть
тому в глаза, а Гермес снабдил острым серпом, чтобы пере-
резать шею Медузе прямо под клубком змей, который заме-
нял горгоне волосы. Молодой кандидат в киллеры восполь-
зовался также другими приспособлениями, которые Нимфы
хранили в тайном месте. Помимо волшебной сумки и шле-
ма, которые уже упоминались, были еще крылатые санда-
лии, которые позволяли стремительно перемещаться. Чтобы
получить их, герой должен был выпытать информацию
о тайнике у грай, сестер горюн и символов старости. Поэто-
му в целях шантажа он выкрал у них единственный глаз
и единственный зуб, которые у бедняжек были по одному на
всех и которыми они по очереди обменивались, чтобы иметь
возможность видеть и есть. Обеспеченный снаряжением ге-
рой вступил в противоборство с Медузой, застав ее спящей
вместе с сестрами, отрубил ей голову и получил волшебного
крылатого коня, родившегося из пролившейся на землю
крови, на котором теперь восседал. Он выиграл сложней-
шую игру на выезде всухую со счетом один ноль, в том чис-
ле и благодаря сговору арбитров в свою пользу. Знал ли он
об этом? Трудно сказать.

Вернемся, однако, к обратному пути, во время которого
он залетел на берега Эфиопии. Обозревая панораму, моло-

дой человек заметил фигуру, трепетавшую на скалах над
самыми волнами. Заинтересовавшись, он сбавил высоту.
Открывшаяся перед ним сцена была, мягко говоря, интри-
гующей. Прекраснейшая и полностью голая совсем юная
девушка была прикован:! цепями к отвесному склону над
морем. Персей приблизился, чтобы расспросить ее, но
охваченная ужасом бедняжка не решалась произнести ни
слова. Она лишь стыдливо пыталась прикрыться, насколь-
ко ей позволяли цепи. Но, когда на горизонте стала видна
фигура морского чудища, которое быстро к ним приближа-
лось, Кит из коллективного воображения, о котором
вспомнил также Колло ди в сказке о Пиноккио, девушка
внезапно стала красноречивой и в нескольких фразах,
поскольку время поджимало, поведала свою печальную
историю.

Всему виной была Кассиопея, легкомысленная и чван-
ливая мамаша, которая однажды перед зеркалом, словно
колдунья из сказки о Белоснежке1, осмелилась провозгла-
сить себя самой красивой из нимф Нереид. Эти малые
морские божества восприняли ее высказывание настолько
плохо, что решили воззвать об отмщении к могуществен-
ным членам семьи. Одна из них приходилась супругой са-
мому Посейдону. Чтобы больше не слышать ее жалоб, вла-
дыка морей доставил ей удовольствие (надо полагать, про-
тив своей воли), отправив чудище опустошать берега Эфи-
опии. Настоящее бедствие, которое жители сносили
с покорностью какое-то время. Но потом, выяснив причи-
ну своих страданий, они взбунтовались, вынудив царя при-
думать способ умилостивить гнев богов. Не зная, на что
решиться, Цефей обратился к оракулам, от которых в ужа-
се услышал, какие будут условия. Он должен принести
в жертву чудищу свою единственную дочь, прекраснейшую
Андромеду. С разрывающимся сердцем, но, как сказали бы
сегодня, с безусловным пониманием государственных ин-
тересов несчастный отец понурил голову, оставив прико-

1 Или из «Сказки о мертвой царевне и семи богатырях». А. С. Пушкина.

ванную девочку встречать свою ужасающую судьбу. Тот
факт, что у нее забрали одежду, многое говорит об истин-
ном характере жертвоприношения.

Персей не растерялся перед лицом таких страданий. Он
уже разработал свою стратегию. Вскочив на Пегаса, подле-
тел к Цефею и Кассиопее, которые принимали участие
в этой драме, стоя в слезах на уступе скалы. Он предложил
спасти их дочь в обмен на ее руку. Очевидно, увиденное
им его удовлетворило. Кассиопея колебалась, но Цефей
принял предложение с энтузиазмом. Этого было достаточ-
но, чтобы обречь на смерть чудище, которое тем временем
оказалось почти на расстоянии выстрела от девушки.
Опять сев в седло, Персей ринулся в бой, словно пикиру-
ющий бомбардировщик, на страшное морское чудовище,
смертельно ранив его мечом. Не думайте, однако, что чу-
довище так просто победить. Дело в том, что у Персея
было кроме превосходного тактического чутья еще и пер-
воклассное вооружение, а кроме того — могущественный
отец, который наверняка приложил усилия, хотя источни-
ки об этом и умалчивают, чтобы прекратить разговоры об
истории с Посейдоном и его женой. Благодарная за свое
спасение Андромеда с радостью приняла предложение
выйти за него замуж. Они жили не слишком счастливо,
поскольку Персея нельзя было назвать верным супругом.
Возможно, когда Андромеда сетовала на это, он попрекал
ее тем, что мать, кровожадная Кассиопея, пробовала при-
кончить его прямо перед свадьбой, чтобы ее расстроить.
Действительно невозможная женщина! История на этом не
кончается. Персею, «чистому безумцу», подобному Парси-
фалю, оставалось еще уладить пару моментов. Нужно было
решить вопрос с Полидектом, и молодой герой легко спра-
вился с задачей, убив царя с помощью головы Медузы;
и оставалась более сложная проблема с точки зрения мора-
ли — дед Акрисий. Даже греки, имевшие вкус к трагедии,
не дерзали представить «дедоубийство» со стороны смелого
парня. Это было бы в высшей степени непедагогично! Они
предпочли смерть Акрисия в результате неожиданного не-

счастного случая — спортивной травмы, подстроенной бо-
гами ради исполнения пророчества. Поскольку в жизни
все может обсуждаться, но только не то, что написано
в книге судеб. Беда в том, что книгу эту, если допустить,
что она существует, никто не умеет читать. Но все могут
получить удовольствие от красивых историй, которые
вновь всплывают в уме при взгляде на маленькие огоньки
ночного неба в поисках того ушедшего времени, когда еще
сохранялась пуповина, соединявшая людей с небесной
твердью.

На Земле существует
не так много вещей
прекраснее университета.

Джон Мейсфилд

Фатальное притяжение

Сегодня все знают, что это Земля вращается вокруг Солнца,
а не наоборот. Но не всегда было так. Вплоть до коперни-
ковской революции 1543 года астрономы и философы вслед-
ствие идеологических, эстетических и религиозных причин,
а также наивного истолкования «рационального опыта» счи-
тали, что тленное и несовершенное царство людей непо-
движно парит в центре мира (даже, по мнению некоторых,
без ежедневного вращения) и что другие небесные тела —
Луна, Солнце, блуждающие звезды (так греки называли пла-
неты) и сама небесная твердь — вращаются вокруг него, об-
разуя сложную музыкальную шкатулку. Все они неподвласт-
ны времени, которое разрушает все остальные вещи,
и движутся божественной любовью, говоря словами Данте.
Очень немногие несогласные подверглись суровым испыта-
ниям, как, например, грек Аристарх, изгнанный за то, что
поместил Солнце в центр мира, или итальянец Джордано
Бруно, сожженный живьем на пьяцца Кампо де и Фиори
в Риме во исполнение приговора по обвинению в ереси, ко-
торый был вынесен судом инквизиции за проповедь, поми-
мо прочего, идеи о том, что Земля находится на периферии
безграничного космоса. Когда Бруно везли на телеге к месту
казни с кляпом во рту и неотвязными псалмами в ушах, ко-
торые пели в высшей степени религиозные палачи, над Веч-
ным городом занималась заря 17 февраля 1600 года. Только
что начался новый век, который будет богат противоречия-
ми, новыми идеями, кровопролитием и болезнями, но в то
же время станет в высшей степени блистательным.

Для науки новое время уже начало свой бег за шестьде-
сят лет до этого, когда польский каноник Николай Копер-
ник, хотя и неохотно, из-за привязанности к тихой жизни,
согласился отправить в печать основные положения своих
научных трудов. Это был астрономическо-мате магический
трактат, описывающий гелиоцентрическую модель мира,

предоставлявшую много логических и практических преиму-
ществ по сравнению с классической моделью мира, согласно
которой центром считалась Земля. Несмотря на явные рас-
хождения с Писанием (в особенности с тем фрагментом
Ветхого Завета, где описывается, как Бог Израилев остано-
вил бег Солнца и Луны, чтобы Иисус Навин мог окончить
избиение аморреев, своих врагов), Римская церковь не была
против публикации. Напротив, ее наиболее образованное
и прогрессивное крыло благосклонно встретило инструмент,
представленный редактором работы то1и ргорпо (по собст-
венной инициативе) как чисто математическая гипотеза,
то есть ложная, но полезная. Явное ехсизаИо поп реШа1 про-
держалось несколько десятилетий. Затем, с началом протес-
тантской Реформации, ситуация изменилась. В связи с этим
ущерб понесли не только Бруно и впоследствии Галилео Га-
лилей, который сначала получил предупреждение, а затем
был вынужден отречься под давлением святой инквизиции
после постыдного процесса, но и все страны Старого и Но-
вого света, оставшиеся католическими. В них наука о при-
роде стала монополией государства, как это слишком часто
происходит при авторитарных режимах, начиная от основы-
ваемых с амбициями представлять Бога на земле и заканчи-
вая теми, которые приходят к власти обманом как якобы
выражающие интересы народа и пользуются голодом, неве-
жеством и страхом большинства и эгоизмом горстки хитрых
подхалимов.

Тем не менее следует признать: дилемма о том, что же на-
ходится в центре мира — Земля и, следовательно, мы сами
или сияющее Солнце — была не из легких. В первой четверти
семнадцатого века ее не смогли разрешить даже величайшие
умы своего времени уровня пизанца Галилея и немца Иоган-
на Кеплера. Революционные астрономические наблюдения
пизанца способствовали кризису постулатов аристотелевской
космологии, то есть законов Аристотеля с их эстетическим

1 ЕхсизаИо поп реШа, ассизабо тап!Гез1а (лат.) — непрошеное извинение
равносильно самообвинению.

и мистическим смыслом, на которых основывался геоцент-
ризм древних. Но они не доказывали ничего определенного.
Зато это сделали три знаменитых закона движения планет,
сформулированных немецким астрономом и математиком.
Признавая за небесными часами, которыми правит Солнце,
несравненную простоту, неведомую геоцентрической системе,
эмпирические законы делают всю систему достойной Велико-
го Архитектора. Этого было вполне достаточно для убежден-
ного христианина вроде лютеранина Кеплера, сторонника те-
ории Коперника до мозга костей, и последователей принципа
минимальной сложности, столь милого сердцу английского
францисканца Уильяма Оккама. Но такой простоты не было
достаточно для, например, сурового датчанина Тихо Браге,
который, хотя и критиковал строго геоцентрическую модель
Аристотеля и Птолемея, ни во что не ставил и Коперника,
вновь поместив неподвижную Землю в центр Вселенной. Та-
кое решение ободряет людей, стремящихся узаконить свой
статус избранных созданий, а в научном плане соответствует
вццимому отсутствию звездного параллакса. «Годовое движе-
ние Земли должно было бы отразиться на небесном своде
в смене положения относительно звезд», — размышлял Тихо,
вновь заводя излюбленную мантру сторонников Птолемея.
«Отсутствие такого звездного «тика», — приходил к выводу
датчанин, —доказательство неподвижности Земли». Но он
крупно ошибался: незаметность свидетельствовала лишь
о миниатюрности явления, объясняющейся колоссальностью
расстояний.

В середине семнадцатого века, а точнее в среду 8 января
1642 года по новому календарю, принятия которого желал
папа Григорий XIII, Галилей скончайся в своем доме на хол-
ме в Арчетри к югу от Флоренции, где в течение десяти лет
он оставался под домашним арестом. Менее чем через год
в деревне графства Линкольншир на северо-востоке Англии
родился Исаак Ньютон. Здесь явно заметно желание приро-
ды не оставаться сиротой без гения, как напишет потом ро-
мантик Леопарди, отметив также совпадение между смертью
Микеланджело и рождением Галилея.

У сына зажиточных крестьян Ньютона было тяжелое дет-
ство, отмеченное ранней смертью отца и тупым эгоизмом ма-
тери. Почти случайно этому замкнутому женоненавистнику
из деревни удалось записаться в престижный Тринити-кол-
ледж в Кембридже, туда, тде училась английская «золотая мо-
лодежь» — дети дворян и богатых буржуа, но также и особо
одаренные и/или обладавшие связями «аутсайдеры», которые
готовы были перетерпеть унижения в обмен на первоклассное
образование. Такой светский курс обучения был практически
неизвестен в католических странах, тде единственной возмож-
ностью предотвратить незавидную участь, уготованную бедня-
кам от рождения, было вступление в рад служителей церкви.

Ньютон раскрылся для науки во время вынужденного
пребывания на семейной ферме, куда он вернулся после вы-
пуска из университета, чтобы спастись от чумы, которая
особенно свирепствовала в местах большого скопления лю-
дей. Котда эпидемия наконец-то стихла, Ньютон смог вер-
нуться в Кембридж, тде его ждала блестящая карьера учено-
го и преподавателя. Он привез с собой плод некоторых
экспериментов и глубоких исследований: теорию о свете
и цветах и новый математический инструмент, который се-
годня мы называем дифференциальным исчислением (раз-
работанное им независимо от саксонца Готфрида Вильгель-
ма фон Лейбница, гения в разных областях, с которым
Ньютон завяжет позднее горячий спор, ведшийся любыми
средствами). В то время как он еще наслаждался благопри-
ятным климатом родной деревни, Исаак уже начал задумы-
ваться о принципе инерции, предвиденном Галилеем, в со-
ответствии с которым, если на тело не действует сила, оно
или стоит, или равномерно движется по прямой. Это было
ключевой точкой отсчета. Англичанин пошел дальше, разви-
вая универсальную механическую теорию, то есть «примени-
мую как на небе, так и на Земле», вместе с формальным ап-
паратом для ее формирования. Результат этого исследования
позднее поразит мир и наголову разгромит конкурентов,
особенно великого Декарта, поборника культуры и нацио-
нальной гордости ненавистных французов.

Но в тот момент Ньютон рассказал об открытии лишь
очень немногим близким друзьям, в основном из-за непри-
язни к своим облаченным в мантии коллегам из Королев-
ского общества — большой академии наук, находившейся
под покровительством монарха — которые посмели насмеха-
ться над Ньютоном. Нужно отметить, что у этого гиганта
был действительно скверный характер! И если бы в дело не
вмешался сын состоятельного лондонского производителя
мыла, возможно, человечество так никогда и не узнало бы
о таком значимом научном достижении.

Нараду с другими многочисленными интересами Эдмунд
Галлей занимался также астрономией. Этот активный сто-
ронник Коперника в 1684 году начал размышлять о природе
силы, привязывающей планеты к Солнцу. Этот вопрос
вновь вернулся в моду. Эталоном считались три закона Кеп-
лера, предлагаемые модели должны были суметь их воспро-
извести. Эдмонд отправился в Кембридж, чтобы поговорить
на эту тему с Ньютоном, и обнаружил, что он уже нашел
способ решить эту проблему. Легенда гласит, что на тот мо-
мент известный профессор, не отличавшийся любовью к по-
рядку, как и подобает гению, потерял свои записи. Дело
в том, что Галлей смог убедить его организовать весь мате-
риал, сам принимал участие в некоторых вычислениях и,
благодаря богатому отцу, обеспечил средства для публика-
ции монументального труда «Математические начала нату-
ральной философии». Это была значимая веха в современ-
ной науке. Шел 1687 год.

«Ргтсгр1а» («Начала») содержали научные обоснования,
почему Солнцу принадлежит роль неподвижного пастуха
своего планетарного «стада». Все исходит из двух очевидных
положений, которые вместе с законом Галилея об инерции
образуют основу механики Ньютона. Первое положение
утверждает, что эффект силы на движение тела зависит от
массы этого тела (параметр, значение которого нам интуи-
тивно понятно благодаря идее веса). Второе положение рав-
носильно поговорке, согласно которой все, что делается,
возвращается в той же мере. Если соединить их вместе

с представлением, что два тела, наделенные массой, при-
тягиваются друг к другу за счет некоего (загадочного, стоит
отметить) действия на расстоянии, которое мы назовем гра-
витацией, мы наконец-то поймем, как обстоят дела. В би-
нарной системе «легкому» партнеру приходится двигаться
больше. Таким образом, Солнце, которое «весит» по край-
ней мере в тысячу раз больше любой другой планеты, оста-
ется (почти) неподвижным относительно каждого из не-
бесных тел, с которым оно взаимодействует в пределах
Солнечной системы.

Миссия выполнена? И да и нет! Да, потому что Ньютон
сумел окончательно ниспровергнуть рациональные претен-
зии человека на привилегированное место в космосе, даже
если остаются иррациональные, против которых нет заши-
ты. Нет, потому что Солнце в космической системе является
центральной звездой лишь в мизерной системе крошечных
планетных сфер на краю галактики, состоящей из миллиар-
дов звезд, которая, в свою очередь, расположена на перифе-
рии скопления со множеством туманностей в безграничной
очень древней Вселенной, не имеющей центра. Теперь нам
все ясно, хотя и немного грустно, но как трудно было до
этого дойти!

По правде говоря, мне еще
не удалось вывести
причину этих свойств
тяготения, гипотез же я
не измышляю.

Исаак Ньютон

Иисус до Рождества Христова?

Какой необычный праздник Богоявление1! Возможно, боль-
шинство из нас забыли или попросту игнорируют религиоз-
ное значение всего этого великолепия и собственную слож-
ную взаимосвязь с историей и традициями. Дети проводят
крещенский сочельник в ожидании подарков от Бефаны2,
взрослые — в осознании того, что долгие рождественские ка-
никулы подходят к концу. Те, кто делают вертеп, не забудут
дополнить общую картину волхвами, приближающимися
к вертепу, в котором произошло Рождество и к которому, со-
гласно евангелисту Матфею, их привела необычная звезда,
чтобы Гаспар, Мельхиор и черный Бальтазар могли бы верну-
ться еще раз, как и каждый год, чтобы поклониться Мессии.

Но кем были эти волхвы? Вероятно, персидскими жреца-
ми, служившими очень древнему ицдоиранскому божеству
Митре. Предупрежденные пророчествами о пришествии
Царя царей, эти мудрые астрологи и астрономы были по-
буждаемы и направляемы потрясающим «небесным послан-
ником» двигаться на Запад, неся с собой надежды и дары.
Волшебная звезда? Или, возможно, метафора величия Иису-
са, от начала до конца вьщуманная евангелистом Матфеем,
единственным из четырех евангелистов, который прямо рас-
сказывает о звезде и ее капризах? Трудно сказать. А если
речь идет, напротив, о реальном астрономическом явлении?
Хрупкая, но, тем не менее, волнующая гипотеза, поскольку
самая настоящая звезда, покорная Богу, а вместе с тем и за-
конам физики, могла бы помочь разрешить многовековую
дилемму точной даты рождения Назарянина, которую тра-
диция относит к 25 декабря года, предшествовавшего перво-
му году от Рождества Христова.

1 На Богоявление у католиков центральное место отводится не Креще-
нию, а поклонению волхвов.

2 Бефана (отгреч. Ер1Гап1а — Богоявление) — старуха, которая приносит
детям подарки в ночь на Богоявление.

Оставив пока вопрос дня и месяца рождения Иисуса (эта
дата и называется Рождеством), а это тоже увлекательная де-
тективная история, которая так и осталась нераскрытой (она
помогает выявить одну из точек соприкосновения языческо-
го и христианского мира), сосредоточимся на годе рождения
Мессии, поскольку этот год. является общепринятым, и на-
верняка принятым ошибочно. Используемым сегодня обра-
зом его установил христианский монах Дионисий, обра-
зованный для своего времени уроженец Малой Скифии
(на границе Румынии и Болгарии), по смирению своему
взявший себе прозвище Ех^ииз, то есть Малый.

Шел 525 год от Рождества Христова согласно календарю,
который создал сам Дионисий во исполнение деликатного
задания, доверенного ему папой Иоанном I: рассчитать даты
Пасхи на ближайшие сто лет, чтобы можно было сильно за-
ранее разослать «официальный» календарь с указанием дней
смерти и воскресения Спасителя верующим, рассеянным по
миру, единство которого было нарушено варварами. Задание
не из простых, поскольку группа, которая одержала верх на
Первом Вселенском соборе, созванном в Никее в 325 году н. э.
императором Константином Великим для воцарения мира
среди христиан, установила правила определения дат этого
переходящего праздника. Вы наверняка заметили, что в от-
личие от Рождества Пасха каждый год приходится на разные
дни, но в пределах интервала от 22 марта до 25 апреля. При-
чина такой календарной «чехарды» кроется в необходимости
соотнести период возрождения природы, то есть наступле-
ние календарной весны, с лунным циклом и с днем недели,
посвященным Воскресению Господню. Никейс кая формула
позволяла учесть все эти аспекты таким образом, чтобы из-
бежать совпадения с одноименным праздником богоубийц
иудеев, и устанавливала празднование христианской Пасхи
в воскресенье, следующее за первым весенним полнолуни-
ем. Легко сказать, но трудно исполнить, поскольку вычисле-
ние требует определенных навыков, и прежде всего точного
знания некоторых астрономических параметров. Это приво-
дило к невозможности в те времена предсказать с необходи-

мой точностью время наступления Пасхи на период более
века. Каждые сто лет, начиная с Никейского собора, пол-
ный календарь переходящих праздников составлялся кем-
нибудь, кому под силу было такое задание.

Получив эго почетное поручение, Дионисий взялся за
него, задействовав все свои познания, но также дав волю
своей фанатичной вере. Результат имел далеко идущие по-
следствия. При порученном ему папой определении кален-
дарного цикла скифский монах задумал также отказаться от
практики подсчета лет от коронации Диоклетиана, великого
реформатора империи, но при этом жестокого преследовате-
ля сторонников христианского учения. В соответствии со
своей верой он предпочитал использовать рождение Иску-
пителя в качестве нулевой отметки на своей шкале (в дейст-
вительности первой отметки, потому что понятия нуля тогда
еще не существовало), обозначив таким образом водораздел
между эрой языческой и эрой христианской, отмеченной
жертвой Бога, который стал Человеком. Но, хотя Дионисий
был в высшей степени компетентным и дотошным, он
ошибся в подсчетах в меньшую сторону, отложив событие
Рождества на пару лет. Существует много доказательств этой
ошибки. Вот одна из них. Благодаря лунному затмению, ко-
торое было видно от Иерихона, мы знаем с «астрономиче-
ской» точностью, что Ирод Великий умер за три года до
установленного Дионисием года рождения Иисуса. Но, если
бы это было так, потеряла бы всякий смысл история об из-
биении младенцев — убийстве мальчиков, описанном Мат-
феем в своем Евангелии. Соответствующее распоряжение
было сделано Иродом, чтобы устранить конкурента в лице
неведомого Царя царей, который, очевидно, должен был уже
прийти в мир во время жестокого детоубийства.

Беда в том, что на сегодняшний день не существует чет-
кого указания, каким образом следует скорректировать уста-
новленный Дионисием год Рождества. В отсутствие неопро-
вержимых документов можно попробовать довериться небу,
задав ему вопрос о Вифлеемской звезде. Если бы нам уда-
лось датировать явление, которое вело волхвов, мы могли

бы ограничить или даже свести к нулю возможную погреш-
ность при определении года, в который «со звезд спустился
Царь небес»1. Это был бы весьма значимый результат для
истории и для религии! К сожалению, однако, у нас нет
даже намека на идею, какого рода мог бы быть объект или
небесное явление, соответствующее упомянутой Матфеем
звезде (если предположить, что такое соответствие действи-
тельно существует). Тем не менее можно сделать предполо-
жение, которое значительно сократит поле для исследова-
ний: то, что подвигло волхвов отправиться в путь, должно
было быть ярким состоянием или знаком, в то же время не
видимым для многих, потому что в противном случае оно
должно было упоминаться в хрониках того времени. Таким
образом, это не комета, как предполагает традиция, с тех
пор как Джотто, вдохновленный появлением кометы Галлея
в 1301 году, изобразил ее над вертепом Вифлеема на величе-
ственной фреске в капелле Санта-Мария делла Каритй в Па-
дуе. Эта работа была ему поручена банкиром Энрико Скро-
веньи, который стремился очистить душу своего отца-
ростовщика. Не подходит и Венера, божественная Иштар
вавилонян, которая своей загадочной переменой между ут-
ренней и вечерней зарей могла бы изобразить характерные
перемещения звезды волхвов, описанные Матфеем. Не под-
ходят и те яркие звезды, следы страшных космических ката-
строф, которые неожиданно быстро появляются из глубины
неба, а потом исчезают. Сегодня мы называем их сверхно-
выми — внезапные и впечатляющие явления, которым, од-
нако, не хватает подвижности, чтобы вести за собой царей,
прибывших с Востока верхом на верблюдах. Явления, эти
и другие, совсем не элитарные, как мы хотели бы. И что
тогда?

Гениальная безумная догадка Иоганна Кеплера нашла
правдоподобное решение этой проблемы. Великий астроном
следил за соединением Юпитера с Сатурном. Эта очень зна-
чимая с астрологической точки зрения встреча повторяется

1 Цитата из итальянской рождественской песни.

примерно через каждые восемь веков и имеет ценность
только для опытных знатоков неба, какими, очевидно, были
волхвы. Шел 1603 год. Немецкий ученый, который в совер-
шенстве знал все периоды вращения небесных тел, сделал
вывод, что тот же феномен должен был наблюдаться на ру-
беже 8 и 7 года до н. э., повторяясь пару раз в течение не-
скольких месяцев. Ничего необычного. В своем небесном
танце планеты могут периодически близко встречаться (хотя
только в проекции). Но тут в дело решил вмешаться дьявол.
В октябре 1604 года как раз между двумя планетами появи-
лась очень яркая звезда — сверхновая. Звезда оставалась ви-
димой в небе в течение 18 месяцев, превосходя на вершине
своей яркости любую другую звезду небесного свода. Вооб-
разив, что подобное явление должно было произойти и во
времена Иисуса (поскольку по какой-то неведомой причине
оно было частью явлений, связанных с соединением пла-
нет), Кеплер поверил, что он наблюдал звезду волхвов и, ис-
ходя из этого, вычислил точное время события в Вифлее-
ме — 6 год до н. э. Неплохо для странного гипотетического
умозаключения, которое сегодня не согласился бы рассмот-
реть ни один научный журнал несмотря на то, что оно при-
вело к правдоподобному результату. Как жаль!

А может, и нет! Возможно, для верующих более спра-
ведливо, что тайна Сына Божия, вочеловечившегося для
нашего спасения — с весьма скромным результатом, хочет-
ся сказать, оглядевшись вокруг, предусматривает также
и момент воплощения. Для всех остальных это обстоятель-
ство не имеет особой важности, поскольку касается лишь
договоренности, а договоренности, как мы хорошо знаем,
принимаются и отменяются исходя из удобства. А теперь
мысленно вернемся к вертепу в день Богоявления, чтобы
посмотреть на трех волхвов — двух белых и одного черно-
кожего — не для того, чтобы усвоить их знания, в которых
сегодняшний мир, уж конечно, не испытывает недостатка,
а чтобы научиться у них мудрости, терпимости, братской
любви и надежде, которые продолжают исчезать вопреки
лицемерным заявлениям.

От природы хорошие люди
стремятся к знаниям.
Леонардо да Винчи

Позолоченные лепестки расширят возможности
зрения

Наконец-то что-то сдвинулось с мертвой точки. После пе-
риода задержек, увеличения расходов, несдержанных обе-
щаний и устрашающих заявлений Конгресса Соединенных
Штатов казалось, что космический телескоп, названный
«Джеймс Уэбб» в честь главы американского космического
агентства, который занимал этот пост в период острой
конкуренции с СССР в сфере покорения космоса, готов
к полету. Перед наступлением нового 2017 года МА5А вы-
звало оживление в научном сообществе своим официаль-
ным объявлением. Агентство торопило с выдвижением
предложений по использованию этого огромного астро-
номического прибора, самого сложного, дорогостоящего
и функционального на настоящий момент из построенных
для наблюдений за звездами. На самом деле содержание
объявления представляет лишь раннюю декларацию о на-
мерениях. Но этого вполне достаточно, чтобы утвердить
надежду на то, что между октябрем 2018 года и июнем
2019 года ракета-носитель «Ариан 5» действительно взлетит
с космодрома Куру во Французской Гвиане, чтобы доста-
вить к месту назначения на расстоянии 1,5 миллионов ки-
лометров от Земли телескоп ЛУЗТ (акроним от Та тез 1УеЬЬ
8расе Те1езсоре — космический телескоп имени Джеймса
Уэбба), открыв дорогу, если все пройдет хорошо, увлека-
тельному сафари по Вселенной1.

Оговорка «если» здесь обязательна, потому что проект
осуществляется на грани имеющихся на сегодняшний день
технологий и идет по лезвию бритвы в том, что касается
надежности. Тому есть множество причин. .ТУ/5Т задумы-
вался для улавливания с максимально возможной чувстви-
тельностью инфракрасного излучения звезд. Излучение

1 Запущен 25 декабря 2021 года.

звезд должно бороться с бесчисленными источниками
шума, а также со всеми объектами, имеющими в себе хоть
частицу теплоты. Такая «нетерпимость к теплу» побудила
выбрать местоположением телескопа точку в космосе, на-
ходящуюся на чрезвычайно большом расстоянии от Земли
в противоположном Солнцу направлении, где он попа-
дет в нечто вроде естественного гравитационного колодца
и синхронизируется с вращательным движением Земли.
В специальной терминологии эта точка носит название
«точка Лагранжа» — Ь2. Это одна из пяти точек для орби-
ты Земли (так называемое стационарное решение, найден-
ное итальянцем Жозефом Луи Лагранжем для механиче-
ской задачи трех гравитационно-связанных тел), в кото-
рых, по крайней мере в идеале, пренебрежимо малая масса
будет удерживаться (в среднем) без изменений времени и
расстояния, отделяющих ее от нашей планеты и от Солн-
ца. При таком постоянном солнечном затмении тепловые
щиты и космический холод сделают остальное, гарантируя
прибору температуру 220 градусов ниже нуля по Цельсию.
Этот собачий холод, однако, необходим, чтобы заставить
умолкнуть гул, который в противном случае заглушал бы
слабый голос небесных тел.

Обратной стороной медали является тот факт, что это
привилегированное место остается вне зоны досягаемости
«Шаттла», что делает невозможным вмешательство команд
«космической помощи» для ремонта или технического
обслуживания аппаратных устройств. Такая участь сильно
отличает его от космического телескопа «Хаббл», который,
летая на высоте всего 500 км, мог несколько раз корректи-
роваться механиками в скафандрах, которые не боятся ваку-
ума, но пока не могут переноситься на высоты, куца не до-
летает «Шаттл». Это имеет очевидное ужасающее следствие.
Не будет второго шанса, чтобы исправить недостатки проек-
та или неисправности хитроумного сверхкомплекса, постро-
енного в единственном экземпляре (то есть без обкатки)
и стоящего на сегодняшний день целых восемь миллиардов
долларов, то есть столько же, сколько один из бюджетных

маневров, которые ровно каждый год повергают в скорбь
итальянских налогоплательщиков.

Такого дамоклова меча было бы достаточно, чтобы ли-
шились сна все батальоны инженеров, которые в течение
многих лет жили одной жизнью с проектом. Но есть еще
кое-что похуже. «Зеница ока» .ТХУЗТ — зеркало диаметром
6,5 метров, представляющее собой мозаику из 18 бериллие-
вых шестиугольников, покрытых чистым золотом, которое
было выбрано из-за исключительной отражающей способно-
сти этого драгоценного металла, превышает размеры грузо-
вого отсека ракеты-носителя «Ариан». Не говоря уже о теп-
ловых щитах и солнечных панелях для пополнения запасов
энергии, которые в раскрытом вцце напоминают шторы вну-
шительных веранд. Поэтому прибор был разработан таким
образом, чтобы при погрузке он мог сложиться, как гутта-
перчевый актер в цирке, а по прибытии на орбиту раскрыть-
ся, как цветок на солнце. Собрать такой пазл было не так уж
сложно, но сделать это следовало таким образом, чтобы вер-
нуть телескопу не знающую равных остроту зрения, которая
была у него в лабораториях на Земле, а это представлялось
большим риском даже для тех, кто, как специалисты МАЗА,
преодолел уже немало испытаний. При невозможности ис-
пользовать людей думали о миниатюризированных высоко-
точных роботах, которые проследили бы, чтобы все прошло
как до лжно. Техническим специалистам на Земле оставалось
бы осуществлять надзор, оценивать альтернативные стра-
тегии в случае проблем и исполнять принятые суеверные
обычаи.

Но ради чего рисковать такими деньгами, спросите вы,
и занимать столько умов в течение столь длительного срока?
Возможно, избыток тщеславия затуманил ум руководства
МАЗА, увлекая агентство в рискованную авантюру? Ничего
подобного. 1\УЗТ — это естественный преемник телескопа,
названного в честь великого американского астронома Эд-
вина Пауэлла Хаббла, того самого телескопа Н8Т, который
вначале создал столько проблем, чтобы потом принести
много побед, опровергая сложившиеся астрономические

парадигмы и открывая многочисленные новые горизонты
познания. Необходимы исследования, чтобы при помощи
более острого и мощного зрения нового телескопа попробо-
вать решить проблемы, которые остались нерешенными его
предшественником. Прежде всего появление первых звезд,
которые своим властным сиянием вновь осветили Вселен-
ную, погрузившуюся во мрак после того, как догорел костер
Большого взрыва. Эти благотворные звезды удобрили кос-
мические прерии, принявшись за производство элементов,
из которых состоят все объекты, включая нас самих. Стре-
мите ль ное рас шире н ие простра нства - вре ме и и с кон не игр и -
ровало свет этих первобытных теперь уже погасших светил
в инфракрасном излучении, и именно там РА’8Т попробует
их выявить.

Итак, понадобится смотреть в самую даль пространства
и времени, но также наблюдать здесь и сейчас, чтобы иссле-
довать свойства планет, танцующих вокруг звезд Млечного
Пути, в поисках ответа на вопрос вопросов: мы одни в этом
мире или существует инопланетный разум, с которым необ-
ходимо считаться в отношении роли и ранга? ЛУ8Т имеет
все необходимое, чтобы попробовать. Если он потерпит неу-
дачу, сделаем подобный ему, поскольку созданное челове-
ком может быть усовершенствовано. Или, готов поспорить,
если все пойдет хорошо, мы сделаем телескоп, который бу-
дет еше больше и мощнее, потому что исследования не мо-
гут и не должны останавливаться. Чем дольше мы бежим,
тем скорее ускользают иллюзорные истины науки и умножа-
ются вопросы, словно неуловимые манящие сирены. Нерав-
ная гонка с природой, которая, тем не менее, постепенно
дает нам драгоценные познания, чтобы питать «доблесть
и знанье»1 и обеспечить за счет технологий постоянное по-
вышение качества жизни... если черт или сам человек не по-
мешает нам.

Примерно через год после того, как эта статья увидела
свет в газете II МаНто <Н №ароН, на пресс-конференции,

1 Цитата из -«Божественной комедии».

состоявшейся 27 марта 2018 года, МА8А объявило о том,
что по техническим причинам запуск .ТУ/8Т будет отложен
как минимум на год с риском превышения консолидиро-
ванного бюджета проекта в восемь миллиардов долларов.
Ничего странного, если учесть невероятную сложность ра-
боты, и не стоит волноваться за науку, которая умеет
ждать. Сложнее предугадать реакцию Конгресса США,
стремящегося получить прибыль от этого предприятия
в обозримые сроки и не склонного к дополнительным вло-
жениям. Что ж, посмотрим.

Человек, открывший ловушки для света

Декабрь 1915 года. Месяц, ставший ключевым для судеб ве-
ликой войны и науки. Все произошло в Берлине. Генерал
Эрих фон Фалькенхайн был убежден, что, сконцентрировав
адский огонь на Вердене, прусские армии смогут сломить
сопротивление французов и вынудить заключить сепарат-
ный мир, поэтому он прилагал все усилия, чтобы кайзер
Вильгельм II дал ему полную свободу для этой циничной
игры. В то же время в академии наук, расположенной непо-
далеку от императорского дворца, Альберт Эйнштейн рас-
сказывал о своей революционной теории гравитации, кото-
рая основывалась не на силе, действующей на расстоянии
между обладающими массой телами в инертном пространст-
ве, как утверждал Ньютон, а на взаимодействии этих тел
и геометрии пространства-времени. Сегодня мы называем
эту теорию общей теорией относительности и считаем од-
ним из величайших научных достижений всех времен, столь
непоколебимой, что она может противостоять всем попыт-
кам ее искажения.

Кровожадный Фалькенхайн получил согласие монарха
и смог начать яростное неудержимое наступление, провал
которого обозначил поворотную точку в ходе войны. Даже
смертоносный иприт, нервно-паралитический газ, разработ-
кой которого занимался химик еврейского происхождения
Фриц Габер, не помог немцам воспользоваться возможно-
стью, которая была (к счастью) упущена, германизировать
Европу. Но, как известно, немцы никогда не отступают.
Они попробуют доказать это вновь через двадцать лет с еще
более катастрофическим для всего мира результатом.

Для Эйнштейна тоже наступало время триумфов и гоне-
ний вследствие национальности и по причине объективной
трудности для понимания его теории, которая была настоль-
ко сложной, что он сам сомневался, сможет ли полностью
ее одолеть. Сомневался настолько, что даже опасался, что

ему придется довольствоваться приближенными решениями
своих уравнений. А оказалось, что всего через несколько
дней он вынужден был вновь поверить в себя. Все еще стоял
декабрь, когда с фронта ему пришло письмо от лейтенанта
Карла Шварцшильда, тоже еврея, который в мирное время
был директором престижной Императорской Потсдамской
обсерватории. В письме было точное решение для случая со
сферическим телом в вакууме, не вращающимся и не имею-
щим электрического заряда. Эйнштейн был обрадован
и раздосадован этим в одно и то же время. Работа, проде-
ланная Шварцшильдом (страдавшим редким аутоиммунным
дерматологическим заболеванием, которое убьет его через
шесть месяцев) в окопах, пока он воевал с русскими, созда-
вала твердое основание для утверждения, что теория относи-
тельности сможет объяснить также причуды орбит планет,
которые оставались непонятны классической небесной ме-
ханике. Большая удача для новорожденной теории. Но в то
же время, будучи убежден, что Бог не играет с миром в кос-
ти, он отказывался признать реальность идеальной поверх-
ности, которая, по мнению Шварцшильда, окружала сверх-
плотные источники, создавая физический горизонт между
двумя причинно не связанными областями, внутренней
и внешней. Должно было пройти пол века, прежде чем этой
математической странности будет найдено объяснение и она
прочно войдет в физику под всем известным именем черной
дыры.

Когда лед тронулся, астрофизики и космологи стреми-
тельно приняли необычайные следствия теории относи-
тельности как ех тасНта1 для множества небесных яв-
лений. Дело в том, что черная дыра может делать то, что
совершенно немыслимо для любых других физических
объектов. Может замедлять время вплоть до его остановки,

^«Бог из машины» — неожиданная развязка, изначально использова-
лась в древнегреческих трагедиях (когда все решает неожиданно появив-
шийся персонаж, который ранее не участвовал в действии и на которого не
рассчитывали).

вызывать мощные приливы и отливы, ослаблять фотоны
до такой степени, что они полностью истощаются или ока-
зываются вынуждены изменить траекторию с внезапными
резкими поворотами. Черная дыра умеет искривлять про-
странство, создавая фантастические иллюзии и многочис-
ленные изображения одного и того же источника, и во
время парного танца в близком объятии создает складки
пространства-времен и при помощи гравитационных волн.
Словно хищное растение, она беспощадно ловит то, что
приблизилось к ней слишком близко, удаляя все его следы
в реальном мире. Она обладает способностью превращать
материю в энергию в пятьдесят раз эффективнее, чем са-
мые трудолюбивые звезды, концентрируя усилия в мини-
мальных объемах, в пределах которых информация переда-
ется настолько быстро, что возможны впечатляющие мол-
ниеносные перемены, которые невообразимы там, где на
координацию различных действующих лиц уходит очень
длительное время.

Таким образом, черные дыры — это универсальные иг-
рушки любого размера, от крошечных, появившихся одно-
временно с космосом, до чудовищных гигантов, весящих,
как миллиарды Солнц, которые были открыты или лишь
воображены, чтобы объяснить то, что иначе не поддается
объяснению. Но как они зарождаются? Точно неизвестно,
за исключением тех черных дыр, которые остаются после
распада звезды с большой массой после роскошной, но
краткой жизни, которая призвана наполнить космос энер-
гией и в качестве последнего акта подарить окружающему
пространству материю, щедро обогащенную тяжелыми эле-
ментами. Но зарождение огромных черных дыр, которые
притаились в центре галактик и, словно космические ми-
нотавры, пожирают звезды и газ во время буйства ускоре-
ния и света, все еще покрыто тайной. Эти внушительные
машины работают до тех пор, пока имеется горючее,
и участвуют в сложной эволюции принявшей их звездной
системы, давая о себе сигналы даже на очень больших рас-
стояниях в том случае, если речь идет о квазарах.

Эйнштейн, как и лейтенант Шварцшилвд, не могли себе
и представить всего этого. Но столетие назад в разгар войны
они создавали инструменты, чтобы мы могли сделать эти от-
крытия, потому что, если парафразировать слова великого
английского астрофизика, им доставляло радость бродить
без ограничений по полям познания и, словно опытные
партизаны, наносить удар там, тде его меньше всего ожи-
дают. Прекрасные времена!

Достоевский дает мне
больше, чем любой научный
мыслитель, больше, чем Гаусс.

Альберт Эйнштейн

Обсерватория Палермо на арене науки

Церера вновь заставила заговорить о себе. Карликовая пла-
нета, открытая два века назад Джузеппе Пиацци в Палерм-
ской обсерватории, — это первое небесное тело, кроме Зем-
ли, на котором имеются следы пре биотических веществ. Их
обнаружили некоторые итальянские исследователи из Наци-
онального института астрофизики, о чем они написали в ра-
боте, опубликованной журналом 8с1епсе. Во время наблюде-
ний поверхности при помощи прибора, установленного на
борту американского космического зонда Вамп, итальянские
астрономы обнаружили неподалеку от обширного кратера,
носящего имя египетской богини плодородия Рененутет
(Эрнугет), признаки открытых углеродных цепей — своего
рода кирпичиков, из которых объективно сложным и пока
не до конца понятным образом можно построить здание
жизни. Это еще один блестящий результат, который был до-
стигнут итальянской наукой вопреки политической лжи,
унизительному сокращению ресурсов и постоянному отсут-
ствию стабильности, которое изматывает тех, кто решил не
отдавать свой мозг и творческие способности другим стра-
нам, а продолжил служить неблагодарной стране, где Нобе-
левская премия меркнет перед наградой победителя фести-
валя в Сан-Ремо.

«Но кто такая эта Церера?» — наверняка спросил бы
Дон Аббоцдио1, листая журнал Зеге псе. Это каменистый
шар диаметром 950 км, который совершает оборот вокруг
Солнца за четыре с половиной года и расположен пример-
но между Марсом и Юпитером. Здесь задает погоду царь
планет, который «во время оно» воспрепятствовал появле-
нию в этой зоне тел большего размера. Этот регулировщик
вместо жезла часто применяет гравитационную базуку для
управления потоком. В том числе и поэтому небесные

1 Персонаж романа А, Мандаони «Обрученные)!-,

пути неровны и полны обломков всех размеров, которые
готовы бомбардировать несчастных, вставших у них на
пути. Церера носит на себе следы этих встреч в виде бес-
численных кратеров, возникших в результате ударов. Руб-
цы остаются навсегда вследствие отсутствия атмосферных
агентов, которые выравнивали бы их, как это происходит
на Земле и в целом на всех небесных телах, окруженных
плотной атмосферой.

Этот изрубцованный, темный и чрезвычайно холодный
мир не был известен людям до тех пор, пока Пиацци не
обнаружил его в ночь на новый 1801 год. Пощипывал мо-
роз, но небо было чистым и располагало к наблюдениям.
Не обращая внимания на праздник, суровый священнослу-
житель из ордена регулярных клириков божественного
провидения, более известного как орден театинцев, дирек-
тор обсерватории, которую он сам создал на крыше Палац-
цо Норманни в Палермо, словно прилип к телескопу — ве-
ликолепному инструменту, приобретенному в Лондоне.
Два года Пиацци потратил на путешествия по Европе, что-
бы набраться опыта в астрономии за счет короля из дина-
стии Бурбонов, который был не так уж и глуп. Дон Джу-
зеппе дал себе задание с предельной тщательностью соста-
вить опись звезд в некоторых избранных областях неба.
Эту своеобразную миссию он исполнял с такой сноровкой
и точностью, что в ту ночь он заметил присутствие в райо-
не созвездия Тельца звезды, которой не было на схеме, со-
ставленной в предыдущие вечера. Думая о своей ошибке,
он внес исправления в свои записи, прочитав — надо ду-
мать — покаянную молитву. В следующую ночь для очист-
ки совести он вернулся к объекту и обнаружил, что он
сместился относительно ближайших звезд. Не ошибка,
а что-то другое! Возможно, комета? Уже это было бы важ-
ным открытием. Но блуждающая звезда имела куда боль-
шее значение. Она обладала чертами той неуловимой пла-
неты, располагающейся между Марсом и Юпитером, кото-
рую около года искали некоторые немецкие астрономы,
назвавшиеся «небесной полицией». Ее существование еле-

довило из эмпирической формулы относительно расстоя-
ния между телами, движущимися по гелиоцентрической
орбите, которая известна как правило Тициуса — Боде по
имени двух ученых, получивших и опубликовавших ее. Она
хорошо подходила для всех известных планет при условии,
что имеется одна планета именно там, где Пиацци обнару-
жил Цереру. Малопонятная математическая магия того
рода, что так нравился Пифагору и Кеплеру, казалось, не-
вольно закрепила в науке открытие театинца. Беда в том,
что наблюдения продолжались слишком мало, чему спо-
собствовали нездоровье астронома и плохая погода. Затем
дневной свет поглотил Цереру Фердинаду — так Пиацци,
происходивший из долины Вальтеллина, намеревался на-
звать открытый им объект в качестве сар1аИо Ье1еуо1еп1гаех
в отношении принявший его Сицилии и ее короля. Еще не
зная орбиты ввиду недостаточности данных, он думал, что
объект навсегда пропал среди звезд. Пиацци даже подверг-
ся суровым упрекам со стороны великого Уильяма Герше-
ля, осевшего в Англии немецкого музыканта, который за
двадцать лет до этого открыл Уран, внеся переполох
в команду блуждающих звезд, которая в течение тысячеле-
тий оставалась неизменной. Гершель, видимо, перенявший
в Англии немалую долю британской надменности, обвинил
«сицилийца» в том, что он вовремя не опубликовал сооб-
щение о своем открытии, чтобы мотивировать междуна-
родное сообщество начать активную кампанию по опреде-
лению положения небесного тела. Это несправедливое об-
винение не учитывало условий чрезвычайного культурного
одиночества дона Джузеппе, который находился на южных
границах Европы вдали от научных сообществ, хотя и под-
держивал с ними постоянную переписку. Неприятная си-
туация разрешилась благодаря вмешательству молодого ге-
ниального немца. Карл Фридрих Гаусс за четыре часа пят-
надцать минут разработал сложный математический метод,
чтобы по скудным записям астронома из Палермо восста-

1 Риторический прием, направленный на завоевание доверия.

но вить траекторию объекта таким образом, чтобы подсте-
речь его, когда он вновь появится на звездном небе. Так
Церера вошла в историю.

Скоро стало понятно, что объект вращается вокруг
Солнца, но он меньше самой маленькой известной на тот
момент планеты — Меркурия. Гершель вздохнул с облегче-
нием: ему не придется делить с чужаком свою недавнюю
славу — и назван Цереру «астероидом», то есть «звездопо-
добной». Очевидно, это очень не понравилось Пиацци,
ведь, как известно, каждого таракана его мать считает кра-
сивым.

С тех пор Церера в течение двух веков оставалась цари-
цей малых планет — многочисленной семьи планетоподоб-
ных объектов, которые были открыты в большом количестве
в последующие десятилетия и по своей роли и размерам не
заслужили более высокого звания. Эмпирическое правило,
которое, как казалось, было подтверждено открытым Пиац-
ци объектом, впоследствии было опровергнуто открытием
Нептуна. Не обращая внимания на правило Тициуса —
Боде, бог морей шел своей дорогой по куда более узкой ор-
бите, чем следовало бы ожидать, исходя из эмпирической
формулы. Время заката открытой сицилийцем звезды нача-
лось с последнего морального удара — выхода на сцену Плу-
тона, открытого американцем в 1930 гож и отнесенного
к «полноценным» планетам, несмотря на его весьма скром-
ный размер. ЦЬг тарг, нйпог ееззаЛЧ После англичан и фран-
цузов янки, вечно пребывающие в кризисе идентичности,
тоже смогли похвастаться открытием новой блуждающей
звезды.

Но время воздает должное. Недавнее обнаружение раз-
личных плане то подобных тел на ледяной периферии нашего
маленького мира за орбитой Нептуна заставило пересмот-
реть вопрос Цереры. Таким образом, в 2006 году Междуна-
родный астрономический союз, то же самое, что ООН для
астрономов, отнес ее к категории карликовых планет вместе

1 Где присутствует старший, меньший оказывается в пренебрежении.

с «разжалованным» Плутоном и вновь прибывшими транс-
нептуновыми планетами с непроизносимыми эскимосскими
и папуасскими названиями (данными из соображений по-
литкорректности). Это действительно малые планеты, но,
возможно, они хранят некоторые драгоценные данные, ко-
торые помогут понять, как формировалась Солнечная систе-
ма. Это предположение убедило МАЗА отправить зонд под
названием «Заря» (Гамп) к Церере, а затем к еще одному
астероиду, Весте, чтобы лучше рассмотреть их поверхности
с близкого расстояния. Молодые итальянские астрономы
довершили все остальное. В своей могиле в базилике
Сан-Паоло-Маджоре на виа деи Трибунали в Неаполе
Пиацци наверняка ликует, но не подает вида, как и подоба-
ет усердному рабу Божию.

Квитанция за свет от звезды

«Солнце-кормилец! Ты день с колесницей летучей/ Кажешь
и прячешь, о, пусть возрождаясь незримо,/ Вечное ты ничего
не увидишь могучей/Города Рима»1, — так воспевал Рим поэт
Гораций, призывая звезду стать свидетелем величия Вечного
города. Роскошный свидетель, всегда и повсюду почитаемый
на Земле как верховный даритель света, тепла и жизни. Доб-
рый бог, от которого зависит судьба и проистекает само суще-
ствование людей. Очевидно, речь идет об антропоцентриче-
ском понимании Солнца, которое в реальности представляет
собой лишь одну из сотен миллиардов звезд Млечного Пути
и даже не относящуюся к самым даровитым, активным или
ярким. Звезда среднего размера, которая в качестве единст-
венного преимущества может похвастаться тем, что на коре
третьей от нее по поридку планеты имеются различные фор-
мы жизни, среди которых и наша. Действительно, это нема-
ловажное обстоятельство, но, вероятно, не слишком редкое
в огромном пространстве и времени Вселенной.

Солнце зажглось четыре с половиной миллиарда лет на-
зад на периферии уже поседевшего Млечного Пути на та-
ком большом расстоянии от центра, что даже свету требует-
ся 27 тысяч лет, чтобы преодолеть его, хотя он и двигается
со скоростью 300 тысяч километров в секунду. Окраина, где
звезд мало и они очень удалены одна от другой. «Изредка
вцдны пловцы средь широкой пучины ревущей»2, как потер-
певшие кораблекрушение спутники Энея, гневом Юноны
разбросанные по огромному морю.

Звезда, которая лишь на вид вращается вокруг Земли, с са-
мого своего рождения участвует в хороводе, защищающем всю
звездную систему, к которой оно принадлежит. В противном
случае гравитация, действующая с редким упорством, обрекла
бы систему на катастрофический коллапс. Солнце проворно

1 Перевод А. А, Фета.

2«Энеида». Переводе. А. Ошерова.

движется вокруг центра Галактики, преодолевая 250 километ-
ров каждую секунду. Однако, чтобы завершить круг, таща за
собой свое хозяйство в виде планет, спутников и малых тел,
ему требуется 230 миллионов лет. Это вам не &гап(1 ТоиА

Но как зарождаются звезды? Процесс начинается с разру-
шения маленького молекулярного облака, которое было сти-
мулировано, вероятно, ударными волнами от взрыва сверхно-
вой. Потеряв равновесие, облако начинает сжиматься, посте-
пенно уплотняясь и нагреваясь до тех пор, пока температура
в центре не достигнет 16 миллионов градусов. Такая темпера-
тура требуется для активации атомного двигателя, который
с этого момента и в течение десяти миллиардов лет в случае
с Солнцем позволит звезде противостоять той самой гравита-
ции, которая дала ей жизнь, оплачивая счет за электроэнер-
гию на стадии отопления. Теперь, благодаря приобретенным
ими колоссальным скоростям, протоны звездной плазмы, ко-
торые в нормальном состоянии проявляют огнеупорные свой-
ства при близких столкновениях, обладают необходимой си-
лой, чтобы преодолеть взаимное отторжение и дать жизнь ста-
бильным ядрам гелия со значительным высвобождением
энергии.

Этот же принцип обеспечивает работу водородной бом-
бы, но здесь он осуществляется иным образом. Смертонос-
ное взрывное устройство использует безудержное свойство
ядерного синтеза, который, начавшись, подпитывает сам
себя с неудержимым ускорением. Звезда, напротив, в силу
собственного веса способна усмирить этого зверя, вынуждая
его поставлять только ту энергию, которая требуется для
компенсации расходов на лучеиспускание и поддержание
з1а1и$ дио. Это необходимо, потому что тот самый солнечный
свет, который согревает наше тело и сердце, обеспечивает
рост растений, поднимает воду до неба, чтобы шел дождь,
и окрашивает нашу кожу летом на пляже, представляет со-
бой настоящий подарок, который стоил бы звезде невоспол-
нимой кровопотери без соразмерной восстанавливающей ра-
боты центрального двигателя. Чтобы возместить упущенное,
в каждое мгновение наша звезда — всего лишь малолитраж-

ка по сравнению с такими гигантами, как великолепный
Ригель в созвездии Ориона, должна преобразовать в гелий
массу водорода, соответствующую более чем тысяче супер-
танкеров при полной загрузке.

Это огромное количество для нас, крохотных людей, но
пустяк для того, у кого в резервуаре имеется столько горюче-
го, чтобы жить, как миллиардер. Только подумать: если бы
мы должны были оплачивать по существующим тарифам по-
ток солнечной энергии, который в течение года заставляет
плодоносить наш садик площадью сто квадратных метров,
нам пришлось бы отстегнуть значительную сумму в двадцать
тысяч евро. А это лишь малая толика от трех тысяч миллиар-
дов миллиардов от всей энергии, поставляемой нашей береж-
ливой звездочкой. Несерийному Ригелю, например, удается
поставить сразу в 200 тысяч раз больше. Он ведет роскошную
жизнь, но куда более короткую. Кроме того, его способ суще-
ствования представляется неблагоприятным для развития
жизни. Стерильный маяк, которому природа отказала в мате-
ринстве, дав, однако, задание поставлять ингредиенты, необ-
ходимые для живых существ. Более массивные звезды явля-
ются своего рода алхимиками, которым поручено синтезиро-
вать ядра более сложных элементов, чем водород и гелий.
Речь идет о тех элементах, из которых состоим в том числе
и мы и которые выбрасываются в окружающую среду в мо-
мент, когда эти гиганты, пройдя в процессе синтеза все при-
носившие прибыль этапы, распадаются во время последней
вспышки света. Она пробивает ночную тьму и становится
видна на короткое время вне зависимости от расстояния.
Такие яркие выступления мы называем взрывом сверхновой.

Такие числа нагоняют на нас страх, но ни капли не пуга-
ют звезды, которые привыкли совсем к другой системе мер.
Если бы это было не так, они не заслужили бы почитания со
стороны людей и Гораций не выбрал бы Солнце свидетелем
величия. Но что сказала бы сегодня о Риме наша звезда,
если бы могла говорить и нашла бы время и желание оста-
новить свою блестящую колесницу внутри стен Вечного го-
рода? Может, лучше не спрашивать об этом...

Рис. 1.

Планета Сатурн с ее огромными и тонкими кольцами.

Изображение получено с помощью космического телескопа «Хаббл*
(ИнЬЫе Брасс Те1счсорс, 118Т).

ЫАБА/ЕБА/А. 81111011, Соббаг<1/М.И. ХХоп^, СС Всгкс1су/ОРАЬ Тсаш

Рис. 2.

Облачный комплекс в Хамелеоне,

область активного звездообразования (Н5Т).

ХАБА / Е8А / К. киЬгпап & Т. ЕкрНп, Реппяу^ата $<а1е (ЛшуегкИу

/ Е8О / С1ас1уз КоЬег, №А$А & Са1ЬоНс Ип1чгегхИу оГ Ате пса / КАБАЕч (ян1<1аг<1
Брасе 1 П^Ь( СепСег

Рис. 3.

Звездная колыбель.

Изображение получено с помощью обзорною телескопа \ГГГ
(УЕГ 8игуеу Тс1сасорс, \Г8Т) глубокого поля.

Е8О(ССВУ4.0)

Рис. 4.

МСС 6441. одно из самых массивных и ярких шаровых скоплений в Млечном Пути,
тесный сонм миллионов звезд (НЭТ).

Е8А/ НиЬЫе & ХАЯ А, С. ИоНо

Рис. 5.

Впечатляющая спиральная галактика МСС 1232 в Эридане,
около 200 000 световых лет в поперечнике (У8Т).

Е5О(СС ВУ 4.0)

Рис. 6.

Близлежащее скопление галактик в созвездии Печь ( УБТ).

Е8О. Аскпои1е<1§етеп1: Ате11о С»гас1о апс! киса Ьппа1о1а (СС ВУ 4.0)



Рис. 7.

Гигантское скопление галактик АЬс11 1689 (1151').

ХАНА, X. Венке/ (ДНО), Т. ВгоасПшгзС (ТЬе НеЬгеи’ Отуегаку),

11. Еоп1 (<1110), М. С1атрш (8Т8с1), С. Наги»? (8Т8с1),

С. 1111п§мопЬ (ОСО /ЫскОЪьегуаСогу), (Нс АС8 НстепсеТсашап(1 Е8А

Рис. 8.

Обсерватория Е5О н Серро-Паранале, Чили,
с 4 куполами Очень Большою телескопа ( Уегу Ьаг&е Те1е.чсоре)
п меньшими куполами УНТ (спереди) и У|л1а (сзади).

ЕНО (СС ВТ 4.0)

Так и я ребенком верил,
что по ту сторону Везувия
ничего нет, поскольку ничего
не мог там увидеть.

Джордано Бруно

Но какое большое у тебя сердце!

В центре галактик притаилось ненасытное беспощадное
чудовище — черная дыра, масса которой равна массе мил-
лионов, а в некоторых случаях и миллиардов таких звезд,
как Солнце. Словно темный Молох, она пожирает мате-
рию, которая неосмотрительно к ней приближается,
и только тогда создает тот поток света, который позволяет
увцдеть ее, великолепную и непостоянную, так сильно
контрастирующую со своей в других случаях мрачной при-
родой. История открытия этих ужасающих и таинственных
физических систем, в целом похожих на те, которые ино-
гда остаются после взрыва сверхновых, но обладают гораз-
до большими размерами и аппетитами, началась полвека
назад в Калтехе — Калифорнийском технологическом ин-
ституте, когда молодой голландец Мартин Шмидт открыл,
что некоторые кажущиеся звездами объекты на самом
деле — далекие галактики. В этом нет ничего странного
или неожиданного. Проблема началась с того, что такие
квазары, как были названы такие объекты посредством со-
кращения термина	(квазизвездный), выглядели

слишком яркими для нормальных галактик, находящихся
на огромном расстоянии от нас. Решение этой загадки
привлекло обладателей самых острых умов и мощнейших
инструментов.

Говорят, что не все были согласны признать удивитель-
ное красное смещение, наблюдаемое на спектральных лини-
ях этих объектов (такое красное смещение предусматрива-
лось моделью расширения Вселенной), показателем столь
же большого расстояния до Земли. Хэлтон Чип Арп, често-
любивый астроном, работавший в Пало марс кой обсервато-
рии неподалеку от Шмидта, раньше всех попытался опро-
вергнуть космологическую гипотезу о квазарах, апеллируя
к случаям вцдимых физических соединений (мосты из блес-
тящего вещества) между некоторыми из этих объектов

и в высшей степени нормальными галактиками, располо-
женными гораздо ближе к нам. Окажись он прав, пришлось
бы искать объяснение чрезмерному красному смещению по-
мимо имеющегося. При этом смешение обладало бы, воз-
можно, теми же свойствами. Недостаток знаний — настоя-
щий нектар для теоретиков. Но, как представляется, Арп
ошибался и должен был заплатить изгнанием за свою на-
стойчивость в ошибочном предположении: и сегодня влия-
тельные круги не прощают еретиков. Шмидт, напротив, за-
воевал место среди элиты американской астрономии,
которая никогда не упустит победителя (какой бы ни была
страна, мистер Трамп!), и увидел подтверждение своей сла-
вы, когда его фотография появилась на обложке журнала
Типе. Признание, которое на медийном уровне значит не
меньше Нобеля.

На самом деле сверхмассивные черные дыры дали
о себе знать уже в 1943 году, в самый разгар войны, благо-
даря наблюдениям, которые проводились опять же в Кали-
форнии. Работая над своей докторской диссертацией, Карл
Сейферт выявил полдюжины нормальных галактик с осо-
бенно ярким ядром и вихревыми движениями около него
со скоростью несколько тысяч километров в секунду. Это
были первые представители многочисленной семьи объек-
тов, которые сегодня носят имя своего несчастного откры-
вателя, погибшего еще молодым в автомобильной катаст-
рофе. Их особенности послужили стимулом для начала
«охоты» за пекулярными галактиками. В этом сафари уча-
ствовали и по сегодняшний день участвуют астрономы все-
го мира, занимающиеся наблюдениями с Земли и из кос-
моса во всех диапазонах электромагнитного спектра — от
рентгеновских лучей до радиоволн. Результат был необык-
новенным. Вскоре стало очевидно, что в самом сердце
галактик, там, где плотность материи максимальна, наблю-
даются разнообразные варианты поведения, некоторые из
них представляют собой противоположные крайности и,
по-видимому, никак не связаны друг с другом. Целый ка-
лейдоскоп явлений, которому после нескольких неудачных

попыток удалось найти убедительное объяснение в виде
единой модели, куда входят также квазары.

Развивая догадку советского астрофизика Виктора Ам-
барцумяна, убеждаешься, что в центре всех галактик рас-
полагается центральная сверхмассивная черная дыра. Чудо-
вище остается спокойным до тех пор, пока его не покор-
мят, а после этого проявляет возможности своего мощней-
шего гравитационного поля в области обеспечения
эффективного превращения материи в энергию. Жертвы —
звезды и газовые облака — вынуждены вихреобразно вра-
щаться перед тем, как они будут окончательно пойманы,
и, взаимодействуя между собой, нагреваются до миллионов
или даже миллиардов градусов, производя тот избыток све-
та, который характеризует «активные ядра галактик». При
таком раскладе квазары — это далекие нормальные галак-
тики в более молодой Вселенной, где больше пищи для
«гравитационных каннибалов». И тогда становится понят-
но, как ядра могут менять свою яркость всего за несколько
дней. Это ошеломляющее и немыслимое явление для сис-
темы больших размеров, но не для галактической черной
дыры, район которой сияющий посланник может пересечь
всего за несколько часов.

Остается понять причину различных феноменологий.
Одно из возможных объяснений было найдено в случай-
ной ориентации относительно наблюдателя по сути анало-
гичных источников, состоящих из черной дыры, окружаю-
щего ее кольца из рассеянной материи, из внутренней час-
ти которого, раскаленной докрасна вследствие кругового
вихревого движения, чудовище черпает свою пищу, а так-
же из струи, по которой частицы летят как сумасшедшие,
соревнуясь со светом.

Все это правда или просто хорошо продуманная выдум-
ка? Космический телескоп «Хаббл» предоставил на основа-
нии наблюдений многочисленные подтверждения этой мо-
дели, составные части которой включают необыкновенный
аппарат, горстку еды, график приема пищи и угол, под ко-
торым смотрит космический обжора. Немного параметров

для целой вселенной феноменов, каждый из которых требу-
ет столько энергии, сколько могут произвести многие мил-
лиарды звезд одной галактики все вместе, но вырабатывают-
ся они в совсем крошечном объеме. Есть от чего прийти
в смятение! А как же Млечный Путь? В нем тоже имеется
скромная черная дыра, тщедушная и голодная (с позволения
сказать), что подтверждает, что корабль людей и вправду
скользит по волнам в каком-то периферийном море.
И в этом есть смысл!

Я выучил, что наука
бесполезна, если она
не служит повышению
ценности человечности.

Иммануил Кант

Злоключения исследователя небес

В 1716 году, зная, что для него игра закончилась вследствие
сроков наблюдения события (он должен был бы прожить бо-
лее 104 лет, чтобы иметь возможность наслаждаться следую-
щим прохождением Венеры по диску Солнца), ученый-эн-
циклопедист англичанин Эдмунд Галлей оставил потомкам
моральное завещание: использовать это явление, чтобы на-
конец-то измерить с должной точностью расстояние от Зем-
ли до своей звезды. Эта длина является до такой степени
основополагающей, что заслуживает названия астрономиче-
ской единицы. Предложение было услышано, ведь внесшее
его лицо пользовалось большим авторитетом вследствие
впечатляющей научной карьеры и близкой дружбы с леген-
дарным Ньютоном, а проблема заслуживала всяческого вни-
мания благодаря потенциальному влиянию на все отрасли
астрономии. С тех пор и до наших дней, хотя и по разным
причинам, всегда считалось важным наблюдать прохождение
этой планеты по раскаленному диску Солнца в тех очень
редких случаях, когда два небесных тела оказывались на од-
ной линии с Землей. Такие микроскопические солнечные
затмения длятся несколько часов и происходят парами, раз-
деленными восьмилетним интервалом, которые наблюдают-
ся поочередно через каждые 121,5 и 105,5 года.

Это прохождение должно наблюдаться с мест на Земле,
находящихся на надлежащем расстоянии друг от друга, чтобы
результаты наблюдений были действительно полезны для по-
лучения астрономической единицы. В восемнадцатом веке
для этого требовались трудные и рискованные экспедиции,
зачастую — в далекие экзотические страны, в которые отваж-
но отправлялись некоторые первооткрыватели, влекомые
жаждой познания, ведь, как утверждал Леонардо да Винчи,
«хорошие люди стремятся к знаниям». В одной из героиче-
ских эпопей познания принимал участие Гийом Жозеф
Иасент Жан-Батист Лежантиль де ла Галезьер. Злоключения

этого ученого дворянина представляют гротескный пример
того, что некоторые готовы претерпеть в погоне за познанием.

У Лежантиля была спокойная должность в Парижской
обсерватории. В ясные ночи он охотился на туманности
в интересах Цезаря Франсуа Кассини, последнего из дина-
стии итальянских директоров прославленной французской
обсерватории, когда по просьбе Королевской академии наук
принял предложение отправиться во французскую колонию
Пондишери1 в юго-восточной Индии для наблюдения за
прохождением Венеры через диск Солнца в следующем году.
Именно на 1761 год Галлей указал в своем «вопле»2. Уладив
личные дела и попрощавшись с молодой женой, которая на-
верняка не слишком обрадовалась известию о том, что она
останется одна на такое долгое время, он сел на корабль
и отправился на восток вместе с целой горой ящиков с ин-
струментами. После бесконечного тяжелого путешествия по
морю, уже видя Малайзию, «неудачливый Гийом» узнал, что
его цель была завоевана крас но мундир ни ками. Англичане
восприняли Семилетнюю войну, конфликт, охвативший
сначала Европу, а затем и весь мир, как прекрасную
возможность увеличить размеры своей империи за счет
Франции.

Мы можем только представить удивление астронома
и его горькое разочарование. Можно поверить, однако, что,

1 В настоящее время носит название Пондичерри.

2 Прохождение Венеры по диску Солнца наблюдал и М, В. Ломоносов.
При его жизни это событие случилось только один раз - 26 мая (6 июня по
новому стилю) 1761 года. К. сожалению, до прохождения 1769 года ученый
не дожил (он умер 4(15) апреля 1765 года). Чтобы определить расстояние до
Солнца, необходимо было пронаблюдать прохождение Венеры из разных
уголков земного шара, точно замеряя интервал времени между вступлением
Венеры на солнечный диск и сходом с него. Это так называемый метод па-
раллакса. В наблюдениях приняли участие 176 астрономов из разных стран,
сами наблюдения проводились в 117 пунктах, из которых 4 находились
в России (вСанкт-Петербурге, Иркутске, Тобольске и Селенгинске). В Ти-
хом океане необходимые замеры провела экспедиция знаменитого капитана
Кука.

чтобы выпустить пар, Лежантиль не прибегнул к сочному
языку казармы, который через полвека обессмертит генерала
Пьера Камбронна на злосчастном поле битвы при Ватерлоо.
Благородное происхождение и изучение богословия сделали
его учтивым и в разумной степени твердым человеком. Не
имея запасного плана, он постарался разработать его прямо
на месте. Он попробовал сменить пункт назначения в преде-
лах Индийского полуострова, но по той или иной причине
каждый раз вынужден был отступать. Итак, когда пробил
назначенный час, он застал астронома еще в плавании. Небо
было издевательски чистым. Гийом постарался наблюдать
феномен с палубы корабля, но напрасно: мешало движение
волн.

После этой позорной неудачи он мог бы вернуться до-
мой целым и невредимым, хотя и с поджатым хвостом. Но
он предпочел испросить у Академии разрешение оставаться
в этом районе до следующего прохождения, которое должно
было наблюдаться через восемь лет. Чтобы убить время, он
составлял карты региона и изучал древнеиндийскую астро-
номию. Поближе ко времени мини-затмения, он перебрался
в Манилу на Филиппинах, но его прогнали оттуда испанцы.
Тем временем, заключив мир с Парижем, король Георг III,
уже помешанный, но пока совсем неглупый, вернул Понди-
шери Франции, оставив себе куда более привлекательную
Канаду. Лежантиль счел это знаком судьбы и в соответствии
с желанием Парижской академии, которая его содержала,
вновь направился к берегам Индии. Казалось, что все по-
шло хорошо, поэтому он постарался с максимальной тща-
тельностью оборудовать маленькую обсерваторию в Понди-
шери. Он хотел действовать наверняка. Но вдруг небо,
которое в течение целого месяца было ясным, покрылось ту-
чами. Прощай, затмение! Этого достаточно, чтобы свести
человека с ума.

Когда несчастный Гийом оправился от шока, ему ничего
не оставалось, кроме как возвращаться на родину. Ему каза-
лось, что он уже достиг дна, но он ошибался. Во время путе-
шествия его мучила дизентерия и штормящее море, так что

он вынужден был высадиться на острове Реюньон в Индий-
ском океане, где его из жалости подобрало испанское судно.
Прибыв бог знает как в Париж осенью 1771 года, он узнал,
что его сочли мертвым со всеми вытекающими из этого по-
следствиями. Его жена, почитаемая вдовой, вышла замуж
второй раз. Его имущество было поделено между наследни-
ками, и несчастный астроном вынужден был даже платить
судебные издержки безуспешного дела, возбужденного с це-
лью вернуть себе права собственности. Даже его место
в Академии было передано другому, но благодаря личному
вмешательству короля Людовика XV Возлюбленного оно ему
было немедленно возвращено. Хотя бы это! Единственным
положительным результатом тяжелых испытаний стали два
тома с его повествованием Уоуа^е 1апз 1ез тегз <1'111(16 («Путе-
шествие по Индийским морям»).

Кто знает, сколько астрономов, плавая по морям или пе-
ресекая джунгли и пустыни, чтобы достигнуть мест наблю-
дений, с тревогой мысленно возвращались к этой истории.
Вероятно, все они скрещивали пальцы в надежде, что тяго-
ты их путешествия будут вознаграждены ясным небом и воз-
вращением, связанным с меньшими трудностями. МШаИз
тШапйй обстоятельства подобного рода случаются и сегодня
ввиду затерянных мест, где высятся лучшие обсерватории,
но по крайней мере, если закончились все припасы, остает-
ся мобильник, чтобы известить домашних, если, конечно,
непомерные тарифы международного роуминга еще не съе-
ли все деньги.

Мы в изумлении проходим
перед лицом непривычного,
хотя у нас были бы все
основания изумляться нашим
обычным событиям.

Плотин

Если ты знаешь математику, то победишь в игре
в прятки

Исследовать мир глазами математики! Это может показаться
утопией. И однако же это плодотворная реальность, а наи-
более показательный пример — открытие планеты Нептун.
Начало этому событию с далеко идущими положительными
последствиями было положено в единственном термальном
курорте на Британских островах — в городке Бат. Там один
немец зарабатывал себе на хлеб музыкой и ради собственно-
го удовольствия смотрел на небо в сконструированный им
самим телескоп. Ночью 13 марта 1781 года во время одного
из таких любительских наблюдений Уильям Гершель слу-
чайно наткнулся на странную звезду. Потребовалось не-
сколько месяцев, чтобы понять, что речь идет о новом «иж-
дивенце» Солнца, который вращается в темной глубине неба
за орбитой Сатурна. При помощи маневра, хороший пример
использования которого являл Галилей со своими Медицей-
скими звездами, Гершель попробовал назвать новую плане-
ту — первую, которая была открыта в эпоху телескопов —
в честь короля Англии &еог§1ит 81д,из («Звезда Георга»).
Но этот прием вежливости ему не удался, прежде всего из-за
ревности французов, которые пребывали в постоянном со-
ревновании с ненавистными детьми Альбиона. В конце кон-
цов победило немецкое «соломоново решение» продолжить
генеалогическую линию Юпитер — Сатурн, добавив к сыну
и отцу еще и деда — Урана.

Новая планета пришлась очень кстати. Ее значительная
удаленность от Солнца, почти в два раза превышающая уда-
ленность «властелина колец», позволяла провести важный
тест на универсальность гравитационного закона, сформули-
рованного Исааком Ньютоном ровно за век до того. Благо-
даря загадочному действию на расстоянии (которое его са-
мого оставляло в недоумении) английскому физику удалось
объяснить в рамках одной механической теории как падение

тяжелых предметов на Землю, так и эмпирические законы
движения планет, объединив два мира — подлунный и над-
лунный, которые были разделены почти две тысячи лет по-
следователями теории Аристотеля. Это была явная победа
метода Галилея и светского монотеизма новой естественной
философии, а также окончательный разгром претензии за-
нимать центр Вселенной. Сказать по правде, эта претензия
была очень человечной, хотя со временем она, увы, была ис-
кажена в своих отдельных проявлениях. На тот момент Уран
был самым далеким телом, на котором можно было прове-
рить правомерность ньютоновской модели.

В распоряжении имелись все теоретические инструменты
для проведения проверки благодаря десятилетиям неустан-
ной работы математиков уровня Леонарда Эйлера и италь-
янца Жозефа Луи Лагранжа, эмигрировавшего сначала
в Берлин, а потом в Париж, потому что в те времена, как
и теперь, Италия способствовала процветанию скорее лимо-
нов, чем мозгов. Зародилась новая наука, способная пред-
сказать расположение и скорость в любой момент времени
в прошлом или будущем всех тел системы, подверженной
открытой Ньютоном гравитации, если известны масса и на-
чальные условия или расположение и скорость этих тел
(и только они) в заданный момент. Эта небесная механика
и сегодня успешно применяется в астрофизике и космиче-
ской деятельности, например, чтобы рассчитать траектории
межпланетных зондов, запущенных с целью перехватить по-
сле нескольких лет пути крошечное ядро кометы, движу-
щейся на расстоянии сотен или тысяч миллионов километ-
ров. Чтобы попасть в цель, не нужно быть хорошим
стрелком — достаточно уметь считать.

Вернемся кУрану, который тем временем медленно и тор-
жественно плывет по небу. Исходя из положения и скорости,
измеренных астрономами, математики стремились предска-
зать его продвижение по орбите, применяя инструменты
небесной механики ко всем известным телам Солнечной сис-
темы. Вот так сюрприз! Планета двигалась быстрее, чем сле-
довало из вычислений. Потом, когда она, наконец, решила

сбавить скорость, ситуация изменилась. Своенравная блуж-
дающая звезда продвигалась медленнее предусмотренного.
После того как были устранены подозрения на случайные
ошибки, допущенные при измерениях или разработке мате-
матической модели, за эту головоломку можно было взяться
только с трех сторон: сославшись на крах ньютоновской меха-
ники (в частности, закона о пропорциональности массы
и ускорения), признав ньютоновскую гравитацию не вполне
универсальной (например пониженной на очень больших рас-
стояниях) или сославшись на возм\гщающее действие со сто-
роны тела, которое не было учтено в вычислениях, поскольку
не было известно. Ньютон был неприкасаем — его защищала
сила его гения и мощь Британской империи, таким образом,
предпочтение было отдано гипотезе о существовании неведо-
мого источника помех.

Англичанин Джон Кауч Адамс и француз Урбен Жан
Жозеф Леверье, каждый от своего имени, занялись решени-
ем сложной задачи — определить, какую массу и положение
должен иметь «межпланетный черный блок», чтобы матема-
тическая модель соответствовала наблюдаемой орбите Ура-
на. Первым решение нашел Адамс, который был еще сту-
дентам и вынужден прислушаться к резкой критике со
стороны профессоров, которых едва ли можно назвать даль-
новидными. Таким образом, его чуть-чуть обогнал Леверье,
который в сентябре 1846 года смог объявить недоверчивому
человечеству об обнаружении неизвестной планеты. Нептун,
как ее назвали, был найден двумя коллегами из Берлинской
обсерватории точно в том месте, которое следовало из вы-
числений. Открытие продемонстрировало возможности ма-
тематики, а вместе с тем сняло с теории Ньютона какие бы
то ни было подозрения. Кроме того оно позволило Франции
сравнять счет с Англией, в активе которой уже имелся Уран,
по счастливой случайности обнаруженный перебравшимся
на другую сторону Ла-Манша немецким музыкантом Уилья-
мом Гершелем.

Французский астроном, которому улыбнулась удача, по-
пробовал удвоить выигрыш, предположив, что незначитель-

ное отклонение орбиты Меркурия, перед которым небесная
механика казалась бессильной, могло быть обусловлено по-
мехами от еще одной очень тесной орбиты вокруг Солнца.
Он подобрал уже название — Вулкан. Но на этот раз Леве-
рье ошибался. Проблема таилась не в вымышленном источ-
нике помех, а в физической модели, используемой для рас-
четов. Одного Ньютона не было достаточно; требовалась
существенная корректировка его теории гравитации, чем че-
рез шестьдесят лет займется Альберт Эйнштейн.

Мораль этой истории такова. Ни одна научная теория
никогда не может похвастаться, что она является «точной»
и никакое исследование мира нельзя назвать «полным». На-
учная практика время от времени сознательно забывает этот
урок, а его следует всегда держать в голове, например, при
рассмотрении сегодня самой сущности темной материи, то
есть основного компонента космической материи, понятие
которой было введено для объяснения неожиданных анома-
лий, которые проявляются в некоторых наблюдениях Все-
ленной. Правда ли, что то, что «чувствуется», но чего не
видно, является темной материей? Или преимущественно
эффектом «каприза» модели, с помощью которой мы интер-
претируем наблюдения? Сложная задача для потомков! Но-
вого Леверье, который сможет найти правильный ответ,
ждет целая горсть Нобелевских медалей. Но внимание! Мо-
жет раздаться и громкий издевательский смех, если ответ,
который был предоставлен поспешно, чтобы выиграть гон-
ку, на деле окажется ошибочным. Неслучайно великий
Вольфганг Паули любил повторять своим сотрудникам сло-
ва, которые резали острее бритвы: «Я не возражаю, если ты
медленно думаешь, но меня очень настораживает, если ты
публикуешь свою работу быстрее, чем обдумаешь ее».

Пристегните ремни безопасности

Все привыкли, усевшись в любимом кресле полистать газе-
ту, чувствовать себя надежно прикрепленными к земле и,
несомненно, неподвижными. Но дело обстоит совсем не
так! На самом деле мы сидим верхом на горячем скакуне,
способном на любые проделки; и хорошо, что мы этого
даже не замечаем. Посмотрим, как так получается.

Норовистый конь — это наша старушка Земля, шар радиу-
сом 6400 километров и массой 6 тысяч миллиардов миллиар-
дов тонн, на шероховатой и прекраснейшей коре которого
пристроилось человечество. Шар непрерывно вращается во-
круг самого себя, проделывая один оборот чуть менее чем за
24 часа, увлекая нас в стремительный хоровод, который в на-
ших широтах требует приличной скорости в 1250 километров
в час, достойной сверхзвукового самолета. Однако же никто
этого не замечает, потому что движение является удивительно
равномерным (хотя вращение понемногу замедляется по при-
чине взаимодействия с Луной), а его эффекты поглощаются
преобладающей силой тяжести нашей планеты, которая дер-
жит нас приклеенными к земле и заставляет стремительно па-
дать каждый раз, когда мы оказываемся без опоры. Опасное
ежедневное вращение, однако, кажется мелочью в сравнении
со скоростью Земли при ее движении вокруг Солнца — целых
30 километров в секунду или, если хотите, свыше ста тысяч
километров в час. Это позволяет нашей планете противосто-
ять мощному притяжению Солнца и, словно стыдливая де-
вушка, сохранять дистанцию с настойчивым соблазнителем.
Меркурий передвигается гораздо проворнее, поскольку распо-
ложен ближе к центральной звезде и лучше чувствует удила.
Напротив, Нептун, самая далекая из «правильных» планет,
может расслабиться, поскольку для него голос гравитацион-
ной сирены звучит гораздо слабее.

Казалось бы, этого уже достаточно, однако же мы толь-
ко у начала все нарастающих реакций под действием все

более настойчивых требований. Со своим двором, состоя-
щим из малых тел, Солнце гостит в гигантской материаль-
ной системе, которую греки назвали Млечный Путь из-за
ее внешнего вида. Сто миллиардов звезд собраны внутри
объема, размеры которого измеряются десятками тысяч
световых лет. Из такой тюрьмы сложно выбраться, и каж-
дое тело выполняет в ней одновременно функции заклю-
ченного и тюремщика. Это способствует созданию той гра-
витационной бездны, из которой потом невозможно вы-
лезти. Солнце, играющее в своей системе роль господина,
оказывается пойманным в собственную ловушку и являет-
ся одним из многих представителей «звездной стаи»,
вынужденных проворно бежать, чтобы не упасть в центр
Галактики. Ценой спасения является внушительная ско-
рость — 830 тысяч километров в час. Ее хватило бы, чтобы
за какие-нибудь полчаса добраться до Луны, а до Марса —
меньше чем за три дня. Тем не менее, невзирая на такую
обескураживающую скорость, полный оборот вокруг Га-
лактики, то есть галактический год, длится целых 230 мил-
лионов земных лет. Это решительно слишком много, ведь
не получится встретить больше одного Нового года! Солн-
це же, живущее неизмеримо дольше нас, уже встретило
двадцать со своего рождения и рассчитывает отпраздновать
еще столько же до тех пор, пока не будет полностью ис-
черпан запас ядерного топлива, откуда оно черпает жизнь.
Потом Солнце будет вынуждено выйти из игры и отправи-
ться по пути к энергетической гибели.

В таких галактиках, как наша, безудержный бег звезд
происходит организованно, все время в одном направлении
и благодаря огромным расстояниям никогда не возникает
какой-либо опасности. При той же скорости Солнцу потре-
бовалось бы 4000 лет, чтобы достигнуть ближайшей звезды,
Проксимы Центавра, если бы та остановилась подождать
его. И никто не говорит, что, даже хорошо прицелившись,
удалось бы полностью перехватить ее и ударить. Звезды дер-
жатся подальше одна от другой и проворно отклоняются,
когда в стремительном беге слишком близко приближаются

друг к другу. Они крайне редко нарушают свой покой и поч-
ти никогда физически не встречаются. Но, когда это случа-
ется, взрыв бывает очень большим, а результат — непредска-
зуемым, от полного уничтожения до рождения более
массивной звезды. Даже в эллиптических галактиках,
названных так из-за их овальной формы, которые иногда
значительно больше нашей Галактики, а гораздо чаще —
меньше, звезды, хотя и кажется, что они ведут себя, как
огромный рой сумасшедших пчел, хорошо знают, как управ-
лять интенсивным движением.

Не так ведут себя сами галактики, которые, сосуществуя
группами в несколько десятков или скоплениями в тысячи
штук, должны, в свою очередь, противостоять взаимному
притяжению, реагируя передвижением. Но пространства,
имеющегося в их распоряжении, в сравнении с их размера-
ми недостаточно, чтобы предотвратить частые встречи, ко-
торые варьируются от простого неудобства до полного слия-
ния отдельных единиц и сопровождаются удивительными
сменами вида или каннибализмом гигантов в отношении
карликов. Это своего рода вторичная эволюция, отличная от
простого старения, которая предусматривает скорость свыше
1000 километров в секунду. Очевидно, что Млечный Путь
тоже участвует в общем танце, устремляясь со скоростью
400 тысяч километров в час в направлении Туманности Анд-
ромеды, с которой он предположительно должен будет свес-
ти счеты через четыре миллиарда лет. И если это действи-
тельно произойдет, готовьтесь к худшему! Тем временем
Местная группа, компания галактик, к которой относимся
и мы, летит в направлении большого скопления в созвездии
Девы, частью которого она является, со скоростью, превы-
шающей миллион кило метров в час.

Но это еще не все. Галактики одной зоны, на пересече-
ние которой свету требуется много десятков миллионов
лет, все вместе стремятся в направлении густого скопления
материи в созвездии Центавра, которое названо Великим
аттрактором, как правило, со скоростью миллион километ-
ров в час или около того. Мы, крошечные комки биологи-

ческой материи, стоящие на палубе земного корабля, не-
вольно вовлекаемся в турбину движений совершенно нече-
ловеческого масштаба и все же совсем не чувствуем этого,
поскольку сила земного притяжения превышает или ком-
пенсирует их. В общем, бурное море кажется нам полным
штилем. Тем не менее есть повод пожелать нам счастливо-
го пути.

Мы стоим на последнем
рубеже столетий!
Зачем оглядываться назад,
если мы хотим сокрушить
таинственные двери
Невозможного ?

Время и Пространство
умерли вчера. Мы уже живем
в абсолюте, потому что
мы создали вечную,
вездесущую скорость.

Филиппо Томмазо Маринетти

Космический учет

Сколько лет миру? Этот вопрос особенно значим для тех,
кто в силу своих религиозных или научных убеждений верит
в некий начальный акт творения. «Вначале сотворил Бог
небо и землю», — говорится в первом же стихе Ветхого За-
вета, священной книге иудеев и христиан. Да, но когда это
произошло? На этот вопрос ответит сама Библия, если мы
сможем реконструировать хронологию от создания Адама до
исторически датируемых событий, как, например, разруше-
ние храма Соломона вавилонянином Навуходоносором.
На самом деле первая часть задачи проста. Достаточно сло-
жить один за другим возраст каждого из патриархов на тот
момент, когда появился на свет их первый сын. Например,
в книге Бытия рассказывается, что Адам первый раз стал от-
цом в 130 лет, а его старший сын1 Сиф — в 105 лет (без ком-
ментариев!). Таким образом, мы узнаем, что всемирный по-
топ, «божественная чистка», когда выжили только Ной него
дети, из-за которых началась потом сложная история с ра-
сами, залил всю землю примерно через 1600 лет после
сотворения мира. Головная боль начинается потом, когда
библейское повествование прерывается и начинается исто-
риография, составленная несколькими авторами, порой
фрагментарно. Необходима немалая мудрость, чтобы успеш-
но завершить счет. Поэтому помимо раввинов в этом пред-
приятии участвовали также персонажи уровня Иоганна Кеп-
лера и Исаака Ньютона, чтобы получить результат, на
котором все более или менее сошлись: Бог сотворил небо,
землю и все остальное примерно за 4000 лет до того, как от-
править своего Сына для искупления человечества, которое
вновь погибало. Нашлись даже те, кто пошел дальше, как
архиепископ Армы, жестокий противник папизма из Ирлан-
дии, который в 1650 году установил, что процесс творения

1 Имеется в виду старший сын, у которого были дети, То есть Каин
и Авель не считаются.

был начат 23 октября 4004 года до Рождества Христова, ров-
но в полдень (но по какому часовому поясу?). Очевидно, это
было воскресенье.

Через век после этого «достижения», в самый расцвет
Просвещения, чары полученной даты были развеяны благо-
родным французским энциклопедистом. Среди свои прочих
заслуг Жорж-Луи Леклерк де Бюффон предположил, что
Земля возникла в результате сгущения облака раскаленной
материи. Эта революционная эволюционистская гипотеза
вместе с примитивными, хотя и хитроумными для его вре-
мени экспериментами о времени остывания раскаленных
докрасна металлических сфер позволила французскому уче-
ному оценить возраст планеты минимум в 75 тысяч лет, что
значительно превышало вытекающий из Библии возраст
Земли, который так дорог креационистам. Этим упорным
консерваторам не нужен был длительный период, чтобы
дать раскрыться разнообразию на Земле. Все было сразу со-
здано Богом в акте творения.

Вскоре этим вопросом задались геологи, особенно по ту
сторону Ла-Манша. Вслед за датчанином Николаем Стено-
пом1 они начали задумываться о том, что Земля, а вместе
с ней и весь мир, в котором она находится, куда более древ-
ние. Вследствие изучения морских моллюсков сотни тысяч
лет превратились в сотни миллионов. Однако не все в это
верили до тех пор, пока в середине девятнадцатого века анг-
личанин Уильям Томсон, более известный как лорд Кель-
вин, не переформулировал модель Бюффона на твердом фи-
зико-математическом основании, придя к заключению, что
возраст нашей планеты составляет 400 миллионов лет. Затем
он раскаялся и опустился до 20 миллионов, используя свой
авторитет для защиты этой оценки от последующих нападок.
Помимо прочего, это хорошо соответствовало возрасту
Солнца, рассчитанному немцем Германом Гельмгольцем
в гипотезе, ошибочной, поскольку неполной, что звезда су-
ществует благодаря собственной гравитационной энергии.

1 Другой вариант перевода его имени — Нильс Стенсен.

Чарльз Дарвин, на осуществление эволюционного механиз-
ма которого оставалось гораздо меньше времени, был вне
себя от' возмущения.

В начале двадцатого века ирландец Джон Джоли впервые
оценил возраст Земли цифрой с десятью нулями, основыва-
ясь на модели обогащения соли, приносимой реками
в моря. Эту элегантную находку вскоре затмило открытие
радиоактивности. Феномен спонтанного распада ядер неко-
торых нестабильных атомов в другие атомы с меньшей энер-
гией, который столетиями искали алхимики и который был
обнаружен Пьером Кюри и его женой Марией, был исполь-
зован новозеландцем Эрнстом Резерфордом в качестве хро-
нометра для определения возраста горных пород и минера-
лов. Попробуем понять, как это происходит, на одном
примере. Представьте, что вы регулярно берете с банковско-
го вклада фиксированную часть остатка капитала, какой бы
он ни был. Чем больше денег вы снимаете за раз, тем короче
окажется время, через которое сбережения уменьшатся на-
половину. Итак, если знать этот «период полураспада» и ис-
ходный размер капитала, несложно вычислить время, про-
шедшее с момента открытия депозита до того времени,
когда стоимость вклада составит определенную сумму. Что-
бы определить возраст горных пород, Резерфорд проделал то
же самое с парами различных радиоактивных образцов
(нужно как минимум два образца, поскольку исходная кон-
центрация неизвестна априори) и открыл, что за плечами
у Земли как минимум 1,6 миллиарда лет. Лорд Кельвин, уже
на склоне лет, рвал на себе волосы! И правильно делал, по-
скольку по той же методике сегодня удается получить сразу
в три раза больший возраст — 4,4 миллиарда лет, лишь не-
многим меньше, чем у Солнца. Справедливо, поскольку ре-
бенок должен быть моложе отца!

Но это, конечно, еще не конец истории. Поскольку
старушка Солнечная система может дать лишь нижний
предел возраста Вселенной, который может быть даже без-
граничным, как утверждает космологическая теория, кото-
рая была популярна до 1965 года. Требовалось придумать

какой-то способ взглянуть на «паспорт» космоса. Его об-
наружили вместе в результате ненамеренно совместных
усилий Альберт Эйнштейн, бельгийский иезуит Жорж Ле-
метр, русский ученый Александр Фридман и американец
Эдвин Хаббл, которые выдвинули теоретическую гипотезу
и доказали в результате наблюдений, что Вселенная галак-
тик равномерно расширяется. Такое поведение подразуме-
вает существование момента в прошлом, когда материя,
которая сегодня предстает рассеянной, была полностью
сконцентрирована в одной очень горячей и плотной точке,
«первородном яйце», из которого все взяло начало благо-
даря загадочному Большому взрыву. Ритм, с которым рас-
ширение происходит сегодня и который специалисты на-
зывают «параметром Хаббла», таким образом, позволяет
узнать возраст Вселенной. Потребовалось 70 лет и слож-
ный космический телескоп, чтобы получить точное значе-
ние этого параметра и узнать, что космос в три раза стар-
ше Солнца: ему 13,7 миллиардов лет. Результат настолько
точен, что космос больше не скрывает свой возраст, не
стесняясь показывать его всевозможным исследователь-
ским группам, которые при помощи различных испытаний
получили практически одинаковый результат.

Это не шесть тысяч лет, которые согласно Библии про-
шли с тех пор, когда все было создано в Эдемском саду,
включая яблоки и змей. Но, возможно, годы Ветхого Завета
были, по крайней мере в ключевую неделю творения, более
длинными, чем сегодня. Это экстравагантное замечание
призвано лишь подчеркнуть, что по данным физики в пер-
вые моменты жизни нашего мира время могло течь по-дру-
гому, нежели сегодня. Мы этого пока не знаем. Прав был
святой Августин, признаваясь: «Я знаю, что такое время при
условии, что я не должен буду это объяснять». В общем, ис-
тинный возраст космоса, как обворожительной дамы, потен-
циально остается загадкой.

Когда на Марсе были марсиане

На протяжении тысячелетий человек смотрел на небо, пыта-
ясь представить, какова может быть природа мерцающих
ночных огней; особенно огоньков, блуждающих на фоне не-
подвижных звезд и получивших от греков имя планет. Неко-
торые, как эпикуреец Лукреций, меланхоличный поэт, и си-
риец Лукиан Самосатский, иронизирующий над всем автор
«Правдивой истории», которая вовсе не является правдивой,
рискнули даже предположить, что в далеких мирах, в осо-
бенности же на Луне и Солнце, скрываются некие формы
жизни, напоминающие или же принципиально отличающи-
еся от тех, что процветают на Земле. Итак, марсиане? И да
и нет. Подлинная научная полемика относительно множест-
венности миров и существования жизни за пределами Земли
по-настоящему разгорелась, только когда проблемой заня-
лись просвещенные умы семнадцатого века, и касалась пре-
имущественно идеи о том, что Солнечная система является
не единственной во Вселенной, а лишь одним из примеров
густонаселенных миров. Вопрос о чрезвычайно трудолюби-
вых и умнейших обитателях Красной планеты оформился
более века спустя вследствие ошибки.

Сага о зеленых человечках, некрасивых, но очень умных
и еще более трудолюбивых, чем стахановцы, началась с того,
что Джованни Вирджинио Скиапарелли, ярко выделяющий-
ся на фоне скромной астрономической панорамы молодого
Королевства Италии, сумел обеспечить для Брерской обсер-
ватории, которой он руководил почти двадцать лет, прибор
с апертурой 50 см, произведенный в Германии знаменитыми
фирмами КерзоТд. и Мег/,. Финансирование в размере 250 ты-
сяч лир золотом — колоссальная сумма для государства,
только что зародившегося на развалинах трех последователь-
ных войн — было предоставлено его другом Квинтином
Селлой, политиком и ученым, которого клеймили за то, что
он морил народ голодом, введя налог на помол для попол-

нения скудного бюджета, когда он занимал пост министра
финансов в правительстве Ламарморы. Каким бы ни был
произведенный над ним суд истории, для его оправдания
было бы достаточно слов, которыми он сообщает Скиапа-
релли о результатах голосования в Палате по вопросу
финансирования: «Дорогой друг, вот результаты тайного
голосования. За — 192. Против — 37. Число голосовав-
ших — 229. Голосование действительно прошло превосход-
но, и в канцелярии, и в Палате прямо говорят, что дадут те-
лескоп, потому что есть астроном, который достоин этого
прибора. Уважение, которое ты вызываешь, во многом опре-
делило итог голосования. Итак, ты можешь радоваться
и гордиться таким исключительным выражением уважения,
равного которому я не помню, со стороны своей родины».
Действительно прекрасные времена, по крайней мере для
науки и культуры!

Но вернемся к нашему рассказу. Скиапарелли, который
уже показал себя на научном поприще, дав верное объясне-
ние происхождению падающих звезд, решил использовать
новый телескоп для усовершенствования карты Марса, со-
ставленной при помощи более скромного инструмента во
время противостояния 1877 года, когда планета находилась
особенно близко к Земле. На выполненных в то время ри-
сунках были заметны многочисленные структуры, которым
он поспешно дал названия, опираясь на свое глубокое клас-
сическое образование. Особенно его заинтриговали некото-
рые длинные прямые линии. Его авторитетный коллега, аст-
роном-иезуит Анджело Секки, получивший международную
известность, хотел назвать их каналами1, выразив этим на-
званием мнение Скиапарелли об их происхождении: боль-
шие естественные водосборники. Но кто-то обладавший
большей смелостью и фантазией уже предположил, что речь
может идти об искусственной инфраструктуре, созданной
разумными существами. Новый более мощный телескоп,

1 Итальянское слово сапа1е может означать не только канал, но и про-
ток, русло.

казалось, хотел подтвердить эту гипотезу. В его большой
глаз было видно, что каналы со всеми их ответвлениями со
временем постепенно заменяются другими, что как будто
указывало на бурную гидравлическую деятельность марсиан,
направленную на борьбу с нехваткой воды. В конце концов
благоразумный директор Брерской обсерватории поверил
в эту теорию и даже утверждал, вдохновленный чудом Нила,
что тени, наблюдаемые по обоим берегам каналов, являются
плодородными участками некогда сухой земли, возделанной
разумными инопланетянами.

Предполагаемое открытие облетело мир, раздуваемое
СМИ, которые стимулировали коллективную фантазию. По-
мимо прочего, перевод на английский слова «канал» как са-
па!1, казалось, подчеркивал искусственное происхождение
этих специфических особенностей почвы Марса. Сорокалет-
ний Персиваль Лоуэлл, амбициозный мечтатель, происхо-
дивший из богатой семьи в Бостоне, был поражен этой ги-
потезой. Оставив дела на Дальнем Востоке, он перебрался
во Флагстафф, достойную быть снятой в вестерне пригра-
ничную деревню, приютившуюся на южном берегу Большо-
го Каньона в штате Аризона. Здесь, на Марсианском холме,
какой сам захотел назвать маленькую возвышенность, была
воздвигнута обсерватория, созданная для «охоты на марси-
ан». Этим превосходным сооружением, оснащенным совре-
менным оборудованием, железной рукой управлял увлечен-
ный Лоуэлл, который с этого времени воспринимал жизнь
как своего рода миссию. Всего за несколько лет он наводнил
мир статьями, книгами и наблюдениями хорошего качества,
но с ошибочным толкованием, которые пробили брешь
в общественном мнении, раздувая интерес к инопланетянам
и страх перед ними. Среди ученых, напротив, набирала вес
идея, что каналы были простой иллюзией. Тот же Скиапа-
релли начал дистанцироваться от своего американского кол-
леги, с которым, однако, поддерживал активную переписку.

1 Это слово используется в основном для обозначения искусственных
каналов, в частности Панамский и Суэцкий каналы — это именно сапа!.

Доказательство подоспело в 1909 году, когда вновь наблюда-
лось великое противостояние Красной планеты. При помо-
щи мощного телескопа Мёдонской обсерватории в окрест-
ностях Парижа грек Евгениос Михаэль Антониади1
ироде мои стр провал вопреки своим собственным ожидани-
ям, что каналы были результатом оптического эффекта.
Итак, никаких трудолюбивых марсиан!

Очень плохая новость. Но Лоуэлл не признал себя по-
бежденным и, чтобы было куда направить свою увлечен-
ность, моментально сменил цель, затеяв охоту на неулови-
мую удаленную планету, существование которой казалось
предсказанным теми же расчетами небесной механики, ка-
кие привели к блестящему открытию Нептуна за шестьдесят
лет до этого. Это был отчаянный жест человека, который
потерпел поражение, но не смирился с этим. Несмотря на
то что теоретический прогноз был ошибочным, системати-
ческая охота на тело, окутанное космической мглой и гораз-
до более редкое, чем иголка в стогу сена, дала неожиданный
результат — случайное открытие карликовой планеты, позд-
нее получившей название Плутон, возможно, также по ини-
циалам основателя обсерватории, РЬ. Но Лоуэлла не стало
за 15 лет до этого открытия, он умер в возрасте 61 года из-за
апоплексического удара и был похоронен в своей обсервато-
рии. Его память, омраченная упрямой настойчивостью в по-
исках того, чего нет, была отомщена двадцатичетырехлетним
юношей, Клайдом Уильямом Томбо, крестьянином со спо-
собностями в области астрономии, который незадолго до
этого был взят на работу на Марсианском холме. Обидно за
него и за Лоуэлла, ведь с 2004 года Плутон считается не пла-
нетой, а лишь одной из множества карликовых планет, со-
провождающих в их хороводе оставшиеся восемь официаль-
ных планет. Нет ничего действительно вечного, как
известно!

Кажется, на этом конец истории, но есть еще допол-
нение. Решение Лоуэлла ограничить наблюдения Марса

1 Или Эжен Мишель Антониади.

предоставило какое-то время мощному рефрактору с аперту-
рой 61 см. Владелец обсерватории, доверившись счастливой
интуиции, решил использовать его для спектроскопических
исследований туманностей, которые мы сегодня называем
галактиками, но о природе которых в то время не было ни-
чего известно. Работа была поручена Весто Мелвину Слай-
феру, скромному и тихому ученому, которому современная
космология обязана первыми фуцдаментальными открытия-
ми, часть из которых несправедливая и пристрастная исто-
риография приписывает Эдвину Хабблу.

Подводя итог жизни Лоуэлла, современного Парсифаля,
можно вспомнить старое изречение: кто ищет, тот находит.
А марсиане? В Америке продолжали в них верить, особенно
те, кто искал утешения в мечтах, вплоть до 1965 года, когда
зонд Маппег 4 своими снимками крупным планом развеял
все оставшиеся иллюзии. .Аминь.

Почему у тебя такие большие глаза

Жребий брошен! После долгого и сложного изучения осу-
ществимости и изнурительной охоты за «сокровищами»
в эпоху жесткой экономии — миллиардом евро, необходи-
мым для работы, 26 мая 2017 года Европейская южная об-
серватория (Е8О), международная астрономическая орга-
низация, которая была создана в 1962 году и в которую
входят шестнадцать стран, включая Италию, запустила реа-
лизацию самого большого в мире оптического телескопа.
Этот циклоп из стекла и железа обладает глазом, который
в 100 миллионов раз больше человеческого, так что он мог
бы заполнить всю пьяцца дельи Артисти в районе Вомеро
в Неаполе. Торжественная церемония, на которой присут-
ствовала Мишель Бачелет Херия, пользовавшаяся чрезвы-
чайной популярностью на посту президента Республики
Чили, прошла на горе Серро-Параналь, одной из вершин
Анд на севере Чили, где Е8О руководит самой мощной
астрономической станцией планеты. На горе Параналь по-
мимо маленького, но напористого телескопа У5Т, исследо-
вателя небес, который выделяется своим неаполитанским
акцентом, важно высятся четыре блока Уегу Ьаг^е Те1езсоре
(очень большой телескоп, УЬТ), апертура зеркала каждого
из которых составляет 8,2 метра. Островок передовых тех-
нологий, затерянный среди постепенно снижающихся
Кордильер, и настоящий рай для исследователей со всего
мира, которые могут пользоваться мощными приборами на
исключительно конкурентной основе. В обсерваториях
Е8О и в большей части крупных астрономических центров
планеты действует глобальная демократия, которая ценит
заслуги, иногда, правда, отдавая предпочтение владельцам,
но исключительное право на собранные данные действует
в течение одного года, по истечении которого они стано-
вятся общедоступными, то есть могут быть использованы
каждым в любом уголке земного шара. Этот пример мог

бы вдохновить чрезмерно формальный и немного мелоч-
ный Европейский Союз, чтобы вновь задул ветер Манифе-
ста Вентотене и появилась возможность твердо противо-
стоять возрождению унизительных эгоистичных интересов.

Е-ЕЬТ, сокращение от Еигореап Ех1гете1у Ьаг§е Те1езсо-
ре (Европейский чрезвычайно большой телескоп) появится
не очень далеко от Паранальской обсерватории, на вершине
Серро-Армазонес на высоте 3000 метров над уровнем моря.
Еще один пик в засушливой пустыне Атакама, на который
не любят прилетать даже кондоры, но который обожают аст-
рономы из-за исключительных условий для наблюдения
неба. Чистый сухой воздух, не слишком турбулентный и еще
не загрязненный дымами и огнями в результате человече-
ской деятельности. Это последнее условие помогает поддер-
живать обширная охранная зона, созданная вокруг обсерва-
торий в Андах. Помимо медных рудников, Чили живет
также за счет астрономии: небесное золото обеспечивает
стране развитие, уровень занятости и престиж.

Когда телескоп Е-ЕЬТ будет установлен на площадке,
полученной путем почти хирургического «обезглавлива-
ния» вершины Серро-Армазонес, он будет издали казаться
огромным собором в абсолютно сухой пустыне. Круглое
здание с диаметром основания 100 метров увенчано враща-
ющимся куполом, достигающим 90 метров в высоту при
общем весе 5000 тонн. Этот гигантский высокотехнологич-
ный панцирь спроектирован и реализуется несколькими
итальянскими компаниями (АМакН, Сгто1а1, Е1Е), которым
достался поистине царский заказ на сумму 400 миллионов
евро, в подтверждение того что отметка Майе гп На1у це-
нится и имеет престиж не только в таких традиционных
секторах, как продукты питания, мебель, туризм и культу-
ра. Собственно телескоп будет иметь конструкцию также
частично итальянского производства, которая сможет на-
водиться на звезды и следить за ними по мере их движе-
ния по небосводу с беспрецедентной точностью: три тыся-
чи тонн ферм, подшипников, кабелей, двигателей, датчи-
ков и разной электроники, чтобы вместить, поддерживать,

направлять огромную и чрезвычайно сложную оптическую
систему и управлять ею.

«Глаз» телескопа Е-ЕЬТ будет иметь диаметр почти
40 метров, это в 1300 раз больше, чем то «зернышко чече-
вицы» из шлифованного стекла, с помощью которого Га-
лилей в ноябре 1609 года положил начало современной
астрономии, и в четыре раза больше самых мощных из ис-
пользуемых сегодня оптических телескопов. Этот огром-
ный глаз будет представлять собой мозаику из пример-
но 800 тонких стеклянных шестиугольников размером
1,40 метров каждый. Каждое стекло будет отдельно управ-
ляться умными приспособлениями для улучшения отража-
ющей поверхности, при этом они будут настолько совер-
шенно согласованы, чтобы функционировать как идеаль-
ная цельная поверхность, которую современная технология
не позволяет пока произвести в размерах, желаемых для
циклопа из Анд. Это предприятие граничит с научной
фантастикой. «Сохранить форму мозаики зеркал в преде-
лах допустимых отклонений проекта, преодолевая действие
силы тяжести, ветра, вибрации и тепла, — объясняет на
удачном примере неаполитанский инженер Роберто Тамаи,
управляющий проектом Е-ЕЬТ, — это было бы все равно,
что требовать у Средиземного моря сохранять полную
гладкость с допустимым размером волн не выше, чем тол-
щина монетки». На самом деле одной только первичной
оптики с 2400 регуляторами не было бы достаточно, чтобы
телескоп Е-ЕЬТ стал самым зорким «глазом» из когда-ли-
бо смотревших в небо. По этой причине помимо вто-
ричного зеркала, монолита размером 4,2 метра и весом
3,5 тонны, прототип которого из стеклокерамики был
успешно отлит немецкой компанией ЗсИоИ, будут уста-
новлены еще два зеркала, одно — для минимизации оста-
точных аберраций оптики, а второе — для снижения атмо-
сферной турбулентности при помощи разработанной
итальянцами инновационной технологии. Этот сложный
оптомеханический трюк позволяет наземным площадкам
соперничать с внеатмосферным пространством, снижая

расходы и позволяя использовать для сбора света такие бо-
льшие поверхности, которые на сегодняшний день слиш-
ком велики для приборов, предназначенных для вывода на
орбиту.

Телескоп Е-ЕЬТ бросает бесчисленные вызовы техноло-
гиям. Только подумайте о создании почти тысячи сегментов
первичной оптики, из которых 798 будут использоваться
сразу, а еще делается 133 запасных так, чтобы можно было
ежедневно заменять «свежими» сегментами те, поверхность
которых повреждена. В третьем веке до н. э., когда китай-
ский император Цинь Шихуанди решил воспроизвести свою
армию в терракоте, восемь тысяч солдат и сто лошадей в на-
туральную величину, чтобы они сопровождали его в мир
мертвых, он должен был создать в Сиане самую настоящую
деревню-лабораторию для множества ремесленников, заня-
тых этим колоссальным проектом. Нечто подобное должна
будет придумать французская компания 8а/тп Яеозс, кото-
рая вместе с компанией ЗсКоИ из Майнца получила подряд
на поставку и обработку оптики из стеклокерамики 2>егос1иг,
специального материала, который практически нечувствите-
лен к изменениям температуры. Чтобы обеспечить продол-
жительное функционирование в рабочем режиме — первое
использование телескопа запланировано на 2024 год — ком-
пания Кеозс должна выдавать по одному зеркалу в день. Это
было бы просто, если бы полная обработка каждого из этих
тонких менисков не занимала более года.

Смелое предприятие в технологической сфере уже нача-
лось. В научной сфере оно начнется вместе с завершением
телескопа и приборов фокальной плоскости, предназначен-
ных для сбора, подсчета, регистрации, разделения и в неко-
торых случаях перестановки скудных крупиц света, которые
нам посылают самые слабые космические тела, скрывающи-
еся сегодня от глаз больших телескопов, установленных
в горах Чили, Гавайских и Канарских островов. Заявленная
цель состоит в выявлении и изучении метеорологии планет
за пределами Солнечной системы в надежде обнару-
жить признаки инопланетной жизни и взглянуть на детство

космоса, наблюдая за такими далекими объектами, что их
свет может поведать нам о времени, когда Вселенная была
еще в пеленках, — чуть менее 14 миллиардов лет назад.
Но самыми прекрасными будут неожиданные открытия, ко-
торые не замедлят явиться, когда взгляд становится более
острым. Какие они и сколько их будет — никто не может
сказать. Тем не менее несложно предсказать, что после на-
чала функционирования Е-ЕЬТ многие страницы пособий
по астрономии, космологии и физике придется переписы-
вать заново. Да, дорогой Улисс, невзирая на то что мир не
перестает сходить с ума, мы не прекращаем неустрашимо
стремиться «к доблести и к знаниям»1.

1 Цитата из -«Божественной комедии».

Темная сторона материи

«Их кони черным-черны,/ и черен их шаг печатный. /На
крыльях плащей чернильных / блестят восковые пятна»1.
Так поэт-республиканец Гарсиа Лорка описывал ненавиди-
мую им испанскую жандармерию, олицетворявшую для него
абсолютное зло. В этих немногих мрачных строках домини-
рует черный — цвет ночи, страха, скорби, смерти. Но, если
хорошенько подумать, черный — это просто цвет ничего,
не-цвет, свидетельствующий о полном отсутствии света.
Физики хорошо это знают со времен Ньютона и по этой
причине, уж конечно, не по эстетическим или моральным
соображениям, назвали темной материей (Загк таИег по-ан-
глийски) тог новый всепроникающий космический элемент,
о существовании которого было заявлено почти полвека на-
зад, но который все еще скрывается от глаз. Материей его
назвали потому, что он считается способным оказывать гра-
витационное воздействие, полностью аналогичное воздейст-
вию тех обыкновенных тел, в отношении которых у нас
имеется опыт и которые преимущественно состоят из тяже-
лых частиц атомных ядер (барионы). А темной — потому что
этот новый «объект» кажется полностью индифферентным
к фотонам. Он не испускает и не поглощает свет, а когда
эти двое встречаются, каждый идет своей дорогой. На ум
приходит знаменитое высказывание Вергилия2: «Они не сто-
ят слов: взгляни — и мимо»3. Необычайный сюжет, достой-
ный книги Моравиа, картины Хоппера или фильма Анто-
ниони, не правда ли?!

Мысль о том, что в космосе может быть гораздо больше
некого вещества, чем нам позволяет разглядеть свет звезд,
появилась восемьдесят лет назад в Америке, как раз тогда,

1 Перевод А. Гелесула.

2 Имеется в вдлу Вергилий как персонаж «Божественной комедии», а не
сам римский поэт,

3 «Божественная комедия», песнь 3, Перевод М. Лозинского,

когда разрываемая гражданской войной родина Лорки ис-
пользовалась нацистами и фашистами как испытательная
установка для молниеносной войны. Злодеи не знали, что
ожидаемый триумф превратится в холокост Старого Света.
У Фрица Цвикки, гениального швейцарского физика, пере-
бравшегося в Калифорнию, которая была в то время раем
для астрофизиков, возникла счастливая догадка. Около де-
сяти лет назад коллега Эдвин Хаббл показал, что космиче-
ская материя сконцентрирована в гигантских скоплениях,
которые были названы галактиками, потому что имели ту же
природу, что и Млечный Путь (на древнегреческом «гала» —
это молоко). Цвикки обнаружил, что эти состоящие из мил-
лиардов звезд «острова» склонны собираться в «архипелаги»,
насчитывающие сотни единиц: сгустки туманностей в «мо-
ре-океане», связанные взаимным гравитационным притяже-
нием, которое могло бы столкнуть их друг с другом, если бы
они не противостояли этому путем непрерывного движения.
Средняя величина такого притяжения зависит от общей
массы участвующих тел. Используя мощные установки об-
серватории Маунт-Вилсон, он со швейцарской тщательно-
стью постарался измерить среднюю скорость элементов вну-
шительного скопления, которое наблюдается в созвездии
Волосы Вероники, обнаружив, что в данном случае, вопреки
сказанному Того1, «сумма не определяла итог». Более того!
Чтобы не дать содружеству небесных тел распасться, недо-
ставало количества материи, в сто раз превышающего види-
мое, то есть образованного всеми звездами, которые должны
были создавать свет каждой из галактик.

Это открытие могло бы стать потрясающей «голевой пе-
редачей» для физиков и космологов, но было попросту про-
игнорировано. Дурной характер Цвикки сделал его непопу-
лярным среди коллег, даже тех, с которыми он наиболее
тесно сотрудничал и которым он, в свою очередь, платил
тем, что называл их «сферическими ублюдками», потому что

1 Антонио Де Куртис (1898 - 1967)» знаменитый итальянский комик, ак-
тер и поэт.

считал их таковыми, с какого боку на них ни посмотри. Но
это была не просто мелкая месть. Время тоже еще не подо-
шло, потому что цдея какой-то другой материи могла быть
переварена в контексте физических знаний. Должно было
пройти еще сорок лет, прежде чем вопрос массивного тем-
ного ингредиента величаво вышел на сцену. На этот раз
толчком послужили измерения газовых оболочек, окружаю-
щих спиральные галактики. Впечатляющий кокон из очень
холодного водорода без какой бы то ни было энергии заявил
о своем присутствии последним спонтанным колебанием
атомов: переход, который касается магнитного выравнива-
ния единственного электрона с протоном ядра. Возникшее
вследствие этого излучение сантиметровой волны могло
улавливаться радиотелескопами, построенными для этой
цели благодаря военной технологии радаров и новаторским
исследованиям голландца Яна Оорта. Он открыл, что тонкие
облака водорода кружились вокруг галактик со слишком
большой скоростью в сравнении с массой, которая была
рассчитана на основании света звезд, что заставляло задума-
ться о том, что их притягивает какой-то другой массивный,
но темный объект.

Новость заключалась не в открытии существования тем-
ной материи в космосе: планеты, мертвые звезды, пыль
и холодный газ — это хорошо известные компоненты галак-
тик, которые видны только благодаря свету еще горящих
звезд. С толку сбивало чрезвычайно большое количество
этой материи, которой было решительно слишком много,
чтобы она могла состоять из атомов. Дело в том, что космо-
логическая модель горячего Большого взрыва, разработан-
ная на рубеже семидесятых годов, ограничивала среднюю
плотность барионов, то есть обычной материи, гораздо
меньшим значением, чем то, которое требовалось для сохра-
нения динамического равновесия отдельных галактик, а так-
же групп и скоплений галактик Итак, неизмеримо большая
часть массы, призванная играть роль невидимой свахи на
свадьбе «коллекционеров звезд», должна иметь природу, от-
личную от той, которая нам известна, как на небе, так и на

земле. Но какова эта природа? Этот вопрос переносил проб-
лему космоса в земные лаборатории, где физики-экспери-
ментаторы, направляемые творческой мыслью теоретиков,
засучили рукава, чтобы выявить основную частицу компо-
нента, который, несмотря на свою «темноту», мог играть
ключевую роль, позволяя барионам первичного бульона кос-
моса образовать звезды и галактики. «Нет темного вещест-
ва — нет вечеринки» — можно сказать, перефразируя извест-
ный рекламный слоган.

К сожалению, однако, поиск пока не дал никаких ре-
зультатов, так что некоторые начали сомневаться в реальном
существовании темной материи. Кто знает? Возможно,
странные вещи, наблюдаемые в небе, являются следствием
ошибочных интерпретационных моделей, а вовсе не матери-
ального компонента? Может оказаться, что законы ньюто-
новской механики подлежат корректировке, когда плотность
материи опускается ниже какого-то порогового значения,
что может происходить на периферии галактик или между
галактиками в больших скоплениях. Или, возможно, требу-
ется просто заменить темную материю эффектом местного
искривления пространства-времени, о котором не подозре-
вал даже Эйнштейн. Никто точно не знает. Хотя именно
Эйнштейн со своей первой работой по общей теории отно-
сительности предложил инструмент, подтверждающий необ-
ходимость нового материального компонента или новой те-
ории. Речь идет о действии гравитации на траекторию света,
который в противном случае распространяется по прямой.
Своего рода эффект линзы, который преобразует огромную
массу, например массу галактики, в своеобразном телескопе.
Опять же количество материи, вычтенное в связи с этим,
сильно превышает количество, которое оценивается за счет
света звезд.

Игра еще идет, и медаль с профилем Нобеля поджидает
того или тех, кто так или иначе сможет ее завершить. Над
этой задачей трудятся астрономы, вооружившись специаль-
ными телескопами и большим запасом терпения, и физики
со сложнейшими приспособлениями. Но по крайней мере

один урок мы извлекли: не доверять наружности и предыду-
щему опыту, которой может не быть исчерпывающим для
всех случаев. Эту ошибку допустил генерал Джордж Кастер,
недооценив численность неприятеля, и она потом привела
его к смерти вместе со всем седьмым кавалерийским пол-
ком. В ночь перед битвой при Литтл-Бигхорн белокурый
Джордж, воспользовавшись богатым опытом в войнах с ин-
дейцами, послал разведчиков считать костры в лагере Сидя-
щего Быка, уверенный, что возле каждого костра свдит око-
ло десяти человек. Но индейский знахарь приказал своим
воином разжигать как можно меньше костров, поэтому на
следующий день Кастер увидел перед собой гораздо больше
краснокожих, чем ожидал. На этом примере — хотя и рас-
сказывается не совсем правдивая история — иллюстрируется
характер ошибки, допускаемой теми астрономами, которые
рассчитывали массу на основании света звезд, исходя из
опыта, полученного в областях, где галактики расположены
плотнее. Открытие Цвикки и последующие наблюдения до-
казали, что это предположение является уязвимым, если не
прямо ошибочным. Но столь же уязвима и сегодня гипотеза,
что темная материя — это скорее «объект», чем цдея. Оста-
ется только сказать вместе с Лоркой: уа уегетозх\

1 Посмотрим!

Сто миллиардов звезд

Китайцы называли его Серебряная Река, африканцы — Со-
ломенный путь, а народы холодных северных морей — Путь
Птиц. Мы же, наследники греко-римской культуры, зовем
его Галактикой, то есть Млечным Путем. Для того чтобы
любоваться им, нужно совсем немного. Достаточно посмот-
реть вверх ясной летней ночью вдали от сумасшедшего
скопления людей, которое загрязняет даже небо, и выбрать
время, когда сама Луна уходит на каникулы. Посмотрим же,
«как, меньшими и большими мерцая огнями»1, то есть звез-
дами всех размеров, как описывает Данте в «Раю», полоса
света неправильной формы белеет «меж острий мира»* 2, как
светлая дорога, протянувшаяся с севера на юг, разветвляясь
в районе созвездия Стрельца. Что же представляет собой эта
величественная небесная конструкция, с вцду так сильно от-
личающаяся от звезд, но при этом так дисциплинированно
участвующая в ежедневном вращении вместе с ними? Речь
идет о проекции на небе диска, состоящего из десятков
миллиардов звезд и гигантских облаков пыли и газа, на
краю которого держит свой путь наше Солнце со своим эс-
кортом из малых тел. Мы сможем лучше понять, как это
происходит, на одном простом примере. Представим, что
звезды — это зернышки риса в супе, налитом в глубокую та-
релку, и что на одном из них, расположенном недалеко от
края, находится наблюдатель. Что он увидит? Только ка-
кие-то отдельные зерна риса, за исключением случаев, когда
он направит взор вдоль поверхности тарелки в сторону цен-
тра, где зернышек очень много, так что они сливаются
в единую белую полосу.

Первым звездную природу галактики подтвердил Гали-
лео Галилей, когда в судьбоносном ноябре 1609 года у него

^(Божественная комедия», Рай, песнь 14, Перевод М, Лозинского,

2 Там же,

возникла идея направить в небо телескоп собственного из-
готовления, открыв для себя и для изумленного человече-
ства небесные пути. Когда он взглянул на Млечный Путь,
перед глазами пизанца толпились звезды, как он сам рас-
сказал об этом в своем написанном на латыни труде 81д,е-
геиз Мипсгиз («Звездный вестник»), который стал его бест-
селлером и своего рода библией для новой науки. Так
была выяснена природа объекта, который на протяжении
тысячелетий горел, «мудрецов смущая»1; но должно было
пройти еще два века, прежде чем была сделана первая ко-
личественная реконструкция геометрии этих огромных
звездных прерий. Это стало возможным благодаря немец-
кому музыканту.

Спасаясь от раздиравшей Европу войны, Вильгельм
Гершель бежал в Англию, где среди зеленых холмов славя-
щегося своими термальными источниками городка Бат на-
шел свое призвание — исследование космоса. Получивший
известность и экономическую независимость благодаря
счастливому открытию планеты Уран Вильгельм, превра-
тившийся в Уильяма, положил жизнь, судьбу и привязан-
ности на алтарь изучения небосвода. С немецким упорст-
вом и изобретательностью, не имевшей себе равных, он
тщательно исследовал небо, пока не убедился, что Млеч-
ный Путь — это действительно тот диск из звезд, которым
любовались некоторые фантастические умы вроде Имману-
ила Канта. Однако он совершил ошибку, поместив Солнце
вблизи центра системы. Наша звезда была выселена более
чем через сто лет сыном крестьянина из штата Миссури
Харлоу Шепли, одним из олицетворений той «американ-
ской мечты», которая сегодня кажется скорее кошмаром.
Новый Коперник, Шепли представил доказательства, по-
мещавшие Солнце на периферии системы звезд на таком
большом расстоянии от центра, что даже свету, который
двигается по прямой со скоростью 300 тысяч километров
в секунду, требуется 27 тысяч лет, чтобы преодолеть его.

^(Божественная комедия», Рай, песнь 14. Перевод М. Лозинского.

Наша звезда занимает незначительную должность, нахо-
дясь в заднем ряду галереи огромного космического театра;
тем не менее это место гораздо больше подходит для жиз-
ни, чем роскошное кресло на авансцене поблизости от
центра Галактики, где притаилась гигантская прожорливая
черная дыра и где повышенная плотность материи и излу-
чения создает неблагоприятные условия для развития хруп-
ких органических структур. Итак, мы находимся здесь, на
окраине Галактики, потому что в другом месте не могли
бы существовать.

Обо всем этом греки не знали, когда придумали термин
«Млечный Путь», сопроводив его фантастическим и красоч-
ным пояснением — мифом, который должен был способст-
вовать пониманию этого названия, объясняя с помощью
сверхъестественных способностей богов. На самом деле
было несколько мифов. Наиболее популярный имеет все ха-
рактеристики бразильской мыльной оперы. Смесь любви,
секса, предательства, силы и (почему бы и нет) поэзии. По-
скольку речь идет о чистой выдумке, существуют различные
версии в изложении разных авторов, но основа истории
у всех одна. Зевс, царь богов, подверженный неконтролируе-
мым страстям, однажды ночью явился к дверям Алкмены,
жены правителя города Микены, облачившись в одежды от-
сутствовавшего мужа. Амфитрион уехал на войну; некоторые
говорят — чтобы отомстить за убийство тестя. Но это не так
важно. А факт в том, как объясняет Плавт в одной из своих
самых смачных комедий, что Алкмена попалась в ловушку
и, искренне полагая, что Зевс действительно является ее
возлюбленным .Амфитрионом, отдалась ему. В результате
двух дней и двух ночей страстной любви она зачала сына,
который должен был стать полубогом. Опуская последствия,
то есть возвращение настоящего Амфитриона, его гнев
и прощение, поскольку, весьма реалистично, иЫ та]ог, ттог
сезза!, перейдем сразу к рождению мальчика, которого на-
звали Гераклом. Гера, жена Зевса и царица богов, хотя
и приученная к постоянным изменам супруга, впала
в ярость и решила ликвидировать новорожденного, отправив

к нему змей-киллеров. Но Геракл, хотя и в пеленках, уже
был Гераклом и высвободился, задушив их. Зевс, который
все это видел, озаботился судьбой сына и, мягко говоря, на-
гло представил его жене, чтобы коварная богиня вскормила
его грудью. В подтверждение великодушия женщин, даже
если они царицы, а их гордость уязвлена, Гера поднесла
младенца к груди, но тот, увццев перед собой значительную
многообещающую массу белка, попробовал укусить ее. Бо-
гиня оторвала от себя малыша как раз тогда, когда подошло
молоко. Поток белой жидкости пролился с Олимпа, разде-
лившись на две струи. Одна достигла неба, нарисовав на
нем Млечный Путь, а вторая, пролившись на землю, приве-
ла к появлению первой лилии.

Другая версия мифа ссылается на молоко козы Амал-
феи, к вымени которой был приложен младенец-Зевс.
Мать спрятала его от жестокого отца, потому что божест-
венный Кронос пожирал своих сыновей в страхе, что один
из них когда-нибудь свергнет его. Ребенок был доверен па-
стуху с острова Крит, а чтобы отец не услышал плач мла-
денца, музыка и песни жизнерадостных жителей острова
заглушали его. План удался. Когда Зевс вырос, он завоевал
Олимп со всеми преимуществами, которые дает позиция
лидера. Но он не забыл козу Амалфею, даровав ее рогам
волшебную силу и предоставив ей после смерти место на
небесах.

Третий миф объясняет появление Млечного Пути кра-
жей солнечной колесницы, совершенной на небосводе рука-
ми неумелого Фаэтона, который взялся управлять «ферра-
ри», даже не получив прав, и заплатил за свое злодеяние
самый суровый штраф — саму жизнь, отнятую у него все
тем же Зевсом, чтобы он не мог продолжать наносить ущерб
как на небе, так и на земле.

Восхитительный бред тех, кто не знал, за что ухватиться,
чтобы объяснить наблюдаемые явления. Сегодня же мы об-
ращаемся к научной методике, делающей наши «мифы» куда
более правдоподобными, хотя и они подвержены фальсифи-
кациям. Что касается Галактики, мы думаем, что она сфор-

мировалась между 12 и 14 миллиардами лет назад после сжа-
тия первоначального облака, состоявшего из водорода
и гелия. Вследствие вращения газа система приобрела форму
диска, внутри которого причудливая игра гравитации выко-
пала борозды и обозначила спирали, называемые рукавами.
Именно здесь родились и продолжают рождаться звезды,
которые светят ночью, а также наше молодое Солнце, вы-
шедшее на мировую сцену всего 4,5 миллиарда лет назад.
Вот что такое Млечный Путь — звездный город, в котором
мы живем, один из 500 миллиардов звездных мегаполисов
наблюдаемой Вселенной. И, как настоящий город, который
виден издалека, он кажется сияющим ночью, словно огром-
ная флотилия лампочек, видимая с побережья.

Брат Солнце

В книге Бытия рассказывается, что Адам и Ева, последовав
недоброму совету, вкусили запретный плод, не заботясь
о последствиях, как часто случается в подобных ситуациях,
когда гормоны берут верх над нейронами, и за свое непослу-
шание были изгнаны из садов Эдема. «Прах ты и в прах воз-
вратишься», — таково было грозное напутствие разгневан-
ного Бога, сделавшее двух несчастных грешников и их
потомство смертными. Это предостережение, которое по-
буждает нас к спонтанным антропоцентричным действиям,
метафорически применимо ко всем объектам в мироздании,
в том числе, возможно, к самой Вселенной в ее полноте,
и почти дословно описывает судьбу звезд. Родившись из об-
лака пыли, которое сжалось под собственным весом, они за-
вершают параболу своего существования, возвращая косми-
ческому газу, полностью или частично, материю, из которой
они состоят и которая остается после процессов, сделавших
возможным их существование. Этот жизненный цикл, про-
текающий по-разному в зависимости от задействованной
массы, применим ко всем звездам, в том числе и к нашему
Солнцу, сияющему Гелиосу, биография которого нам уже
хорошо известна и будущее которого мы можем предсказать
вплоть до неизбежного последнего акта. История нашей
звезды началась около четырех с половиной миллиардов лет
назад в неопределенном месте на пыльной периферии одно-
го из рукавов спирали Млечного Пуги. Вероятно, благопри-
ятные условия для коллапса холодного облака из водорода
и гелия возникли вследствие взрыва неких звезд с большой
массой и короткой жизнью. Из облака, разделенного на кус-
ки разного размера, одна за другой зародились многочис-
ленные и разнообразные звезды, среди которых и Солнце.
После всего этого старшие сестры мощными «порывами»
света «сдули» остатки газа, оставив слабую группу молодых
звезд голой и обреченной на скорое рассеяние под действи-

ем гравитационных рывков массивных галактических струк-
тур. Молодое Солнце, отделенное от семьи и сопровождае-
мое эскортом малых тел, начало свой путь по почти
круговой орбите вокруг центра Млечного Пути: путь, кото-
рый оно проходит быстрым шагом со скоростью 250 кило-
метров в секунду, столь длинен, что необходимо более
200 миллионов лет, чтобы совершить один оборот. Солнце
ожидала достаточно долгая и преимущественно монотонная
жизнь, которая лишь в некоторые моменты неполадок глав-
ного двигателя становилась кипучей.

Как любая другая звезда, Солнце представляет собой ги-
гантский шар из газа, поддерживаемый в равновесии двумя
противодействующими друг другу силами. Гравитации, кото-
рая хотела бы раздавить его, противится давление, поддержи-
ваемое, в свою очередь, исходящим из центра потоком энер-
гии. С момента ее рождения в сердце звезды работает ядер-
ный реактор, который в процессе преобразования водорода
в гелий с предельной точностью возмещает радиационные по-
тери с поверхности звезды. Эти радиационные издержки как
раз и заставляют сиять Солнце и другие звезды и, как указы-
вал Галилей, позволяют «созреть грозди винограда, как будто
нет никаких других занятий во всей вселенной». Однако счет
за электроэнергию очень велик. Хотя Солнце можно сравнить
лишь с малолитражным автомобилем, чтобы покрыть расходы
на свои дары, оно вынуждено использовать невероятное ко-
личество топлива. Каждую секунду в его топке превращается
в пепел, то есть в гелий, масса водорода, равная массе ста пи-
рамид Хеопса! Но божественный Ра может себе это позволить
так, чтобы сохранить неизменным уровень жизни в течение
почти 10 миллиардов лет. Полная стабильность, которая счи-
тается необходимой для развития и поддержания всех созда-
ний, копошащихся на земной коре.

Сегодня наша звезда, о которой сказано: «Солнце-кор-
милец! Ты день с колесницей летучей/ Кажешь и прячешь»1,
является господином средних лет, чьи ожидания от жизни,

1 Гораций «Песнь столетию». Перевод А. А. Фета.

по крайней мере в тех же условиях, примерно соответствуют
уже прожитому. С первого крика новорожденной звезды,
когда достигнутая в центре температура 16 миллионов гра-
дусов привела в движение мотор, Солнце совершило око-
ло 20 оборотов вокруг центра Галактики, не распавшись,
«всегда одинаковое и все же другое», как писал римский
поэт Гораций. Солнцу предстоит сделать еще столько же
оборотов до тех пор, пока расположенный в центре главный
бак не будет исчерпан. Через пять миллиардов лет весь во-
дород. в сердце звезды будет полностью преобразован в ге-
лий, то есть в непригодный для использования ядерный пе-
пел. Он плохо горит, и для его сжигания требуется
температура в пять раз выше, чем для более удобного водо-
рода. Кроме того, у него очень маленький КПД. В общем,
он стоит дорого, а представляет малую ценность. Но у Солн-
ца нет выбора. Оно должно будет дать ядру из гелия рас-
пасться под собственным весом, чтобы то могло достигнуть
необходимых условий для начала синтеза углерода из гелия.
Над этим капризным и дорогостоящим комком, тем не ме-
нее, продолжит гореть слой водорода в условиях частичной
анархии. Окончатся старые добрые времена, когда произво-
дилась вся и только та энергия, которая необходима для
поддержания звезды в равновесии. Ничем не удерживаемая
раскаленная скорлупка предастся безумной радости, высво-
бождая больше энергии, чем будет требоваться. Перекорм-
ленная звезда расширится до такой степени, что достигнет
орбиты Меркурия, все более нагреваясь. В небе больше бу-
дет светить не прекрасное желтое Солнце размером с Луну,
а громадный шар, излучающий красноватый бледный кап-
ризный свет при условии, конечно, что на Земле кто-нибудь
еще сможет наблюдать это мрачное зрелище.

Правда состоит не в мечте,
а во многих мечтах.
Пьер Паоло Пазолини

Много сияния из ничего

4 миллиарда 300 миллионов лет назад шла открытая война,
когда Земля обрела свою форму вследствие сращения не-
скольких обломков диска, состоявшего из остатков, которые
молодое Солнце не могло ассимилировать, поскольку они
были защищены прирожденным вращением, удерживавшим
их вдали от гравитационной ловушки звезды. Продолжа-
лись, хотя и во все меньшем масштабе, те же бомбардировки
первоначальными осколками материи, за счет которых
сформировалась наша и другие планеты и их спутники и ко-
торые позволили им набрать массу, устранить конкуренцию
и получить постоянные орбиты в новорожденной Солнеч-
ной системе вдали от братоубийственного эгоцентризма
больших по размеру тел. Шла своеобразная перестрелка
у корраля «О-Кей» с участием немногих ковбоев и мириадов
уже имевшихся блуждающих «пуль», способных оцарапать
или ранить, иногда тяжело, но уже не смертельно, худоща-
вых актеров, участвующих в этом драматическом представ-
лении, демонстрирующем слепую силу природы. В этом
действе формируется неумолимый закон джунглей и выжить
могут сильнейшие или самые удачливые.

У Меркурия и Луны еще остались глубокие раны, нане-
сенные им небом. Их поверхность изборождена кратерами
от метеоритов самых разных размеров, которые накладыва-
ются один на другой, демонстрируя несметное количество
и жестокость этих древних «бомбардировок». На других ка-
менных планетах, напротив, благодаря эрозионной активно-
сти атмосферных агентов, таких как ветер, песок и вода, ко-
торым помогают в случае Земли растения и животные,
удалось устранить самые древние или менее впечатляющие
свидетельства этой битвы. Самые настоящие бедствия1
в буквальном смысле слова, которое на итальянском языке

1 Итал, сПзаз1го. Ср. англ. ШзазГег.

отражает астрологическую веру в «дурные звезды»1. Но не-
которые следы еще ввдны на поверхности Земли, такие как
Аризонский кратер (также известный как Каньон Дьяво-
ла) — полусферическая яма с возвышающимися краями, об-
разовавшаяся около 50 тысяч лет назад на аризонском плато
вследствие удара железо никеле во го небесного тела разме-
ром чуть больше купола Святого Петра. Высвободившаяся
при столкновении со скоростью 45 тысяч км/час энергия,
в 600 превосходившая энергию бомбы, которую американцы
взорвали над Хиросимой, образовала яму диаметром более
километра и глубиной 200 метров, которая в сухом климате
пустыни сохранилась практически без изменений.

Тайные угрозы? Ничего подобного. Событие, более или
менее аналогичное случившемуся в Каньоне Дьявола, на-
блюдалось всего век назад в сибирской тайге. Из-за падения
каменного астероида в этой пустынной и холодной местнос-
ти в один момент с корнем были вырваны миллионы веко-
вых хвойных деревьев на пространстве, площадь которого
в два раза превышает площадь Неаполя, а шум, вызванный
падением, был слышен за тысячу километров. К счастью для
нас, область, выбранная «небесным камикадзе» для своего
устрашающего приземления, была практически необитае-
мой. Что бы случилось, если бы этот киллер обрушился на
густонаселенную городскую зону или упал в море поблизо-
сти от берега, на котором кипит жизнь? Это была бы насто-
ящая бойня! Которая, тем не менее, не вдет ни в какое срав-
нение с тем, что произошло 13 тысяч лет назад, когда один
или несколько «небесных снарядов» неизвестной природы
вызвали апокалиптическое наводнение, чудовищное цунами,
зафиксированное во многих цивилизациях Земли и о кото-
ром рассказывается в Библии как о зловещем Всемир-
ном потопе. Еще более устрашающее событие произошло
60 миллионов лет назад, когда комета упала в море в Мекси-
канском заливе и оказала такое сильное влияние на среду
планеты, что привела к вымиранию гигантских рептилий.

1 Итал. сНз-азГго.

Тем не менее тою Ша уИа теа1 2. Исчезновение динозавров
послужило стартовой площадкой для блестящей карьеры
предков Кото заргепз, которые из пищи гигантских ящериц
превратились в надменных господ поверхности Земли. Но
ничто не вечно; и, возможно, маленькие разумные насеко-
мые, которых мы, не задумываясь, топчем, смотрят на небо
в ожидании «небесной бомбы», которая, устранив нынеш-
них господ, предоставит им свободу действий на новом эта-
пе истории планеты.

Но нам нечего бояться. Пуля, которая должна нас убить,
возможно, уже существует и даже уже находится в стволе.
Но вероятность того, что выстрел последует в скором време-
ни, представляется такой маленькой, что может привести
в уныние муравьев, заставить их забыть мечты о славе, а нам
дает возможность спать спокойно, хотя и оставаясь насторо-
же. Теперь уже осталось не так много больших и опасных
«блуждающих пуль», время поглотило их; а мы все ближе
приближаемся к моменту, когда, описав их, сможем также
противостоять им на их поле и обезопаситься от них. В лю-
бом случае через несколько десятилетий мы, вероятно, уста-
новим надежные внеземные аванпосты, на которых сможем
укрыться с нашими знаниями, нашей историей и нашими
ДНК, также и в случае кажущейся сейчас невероятной ка-
тастрофы, посланной с неба, или (почему бы и нет) подняв-
шейся из еше горячих и бурлящих недр Земли.

Знание об уязвимости и ненадежности самого сущест-
вования нашего вида не должно тревожить. Рап1а тег1 —
все проходит во Вселенной, замечает философ. Все вещи
существуют во времени между началом и концом, альфой
и омегой. Между ними проходит жизнь, которая у нас, лю-
дей, включает также мечты и иррациональный и все-таки
поразительный коктейль чувств, стимулов и страхов, кото-
рые августовскими ночами заставляют поднимать глаза
к небу — да, снова к нему — в поисках падающей звезды,

1 Твоя смерть — моя жизнь (ит.).

2 Все течет (ит.).

чтобы загадать желание. За детским стремлением прибег-
нуть к сверхъестественному стоит строго естественное яв-
ление, блекнущее по сравнению с куда более страшными
падениями метеоритов. В ночь святого Лаврентия1 и по-
следующие ночи горячие слезы святого архидиакона, заму-
ченного на раскаленной решетке жестокими палачами им-
ператора Валериана, являются не чем иным, как крошеч-
ными крупицами пыли, которые становятся видимыми
вследствие сильного столкновения с газами атмосферы.
Они почти ничего не весят, но каждая из них, двигаясь со
скоростью 200 тысяч километров в час, может расходовать
такую же энергию, как тяжелый полностью загруженный
внедорожник на скорости сто километров в час. Свет, ко-
торый мы наблюдаем, — это рана, нанесенная атмосфере
самоубийственным полетом пылинки. Тот факт, что все их
следы, как кажется, ведут к одной точке на небосводе,
а именно к созвездию Персея, происходит вследствие од-
ного известного свойства перспективы, согласно которому
в бесконечности параллельные прямые наперекор Евклиду
кажутся сходящимися в одну точку, прямо как железнодо-
рожные пути на длинном прямом участке. Это так, потому
что пылинки Персеид, хотя и разомкнутым строем, дви-
жутся к Земле все вместе, словно рой мошек летом на ло-
бовое стекло автомобиля, когда он приближается к болоти-
стым участкам, где изобилуют эти крошечные насекомые.
На самом деле это мы идем им навстречу, опрокидывая их.
То же самое делает Земля с пылинками, которые понемно-
гу рассеивают кометы вдоль своей траектории, когда их
разрушает тепло Солнца. Бот почему метеорные потоки
наблюдаются в установленные дни. Это те дни, когда наша
планета проходит особенно богатые и свежие «следы».
Этот фокус открыл Джованни Вирджинио Скиапарелли
в 1866 году, в ту героическую и противоречивую эпоху,
когда после объединения Италии думали, что вследствие
этого появятся и замечательные итальянцы.

1 10 августа. В эту ночь принято наблюдать за падающими звездами.

С 10 до 12 августа наш корабль пересекает кольцо оскол-
ков, оставленное большой кометой Свифта — Таттла1, род-
ственницей кометы Галлея и кандидатом для будущего ката-
строфического столкновения с Землей (но без паники —
пока мы в безопасности!). Иногда в эти летние ночи возоб-
новляется необычайное пиротехническое шоу, которое древ-
ние китайцы наблюдали еще до Рождества Христова и кото-
рое время от времени дарило людям сильные эмоции. Но
вопреки заявлениям СМИ, которые летом испытывают
острую нехватку новостей, шоу наблюдается нечасто, потому
что поток пылинок имеет неправильную форму и неодноро-
ден, так что Земле не всегда удается пройти точно через его
центр. Тем не менее каждый год поднимайте глаза к небу
в надежде, что этот раз будет удачным, и после полуночи
любуйтесь завораживающими вспышками, которые на уров-
не идей отмечают рождение нашего мира, а на моральном
уровне — оплакивают всех достойных людей, которые, как
святой Лаврентий, отдали жизнь за свои принципы. И каж-
дый раз, когда увидите падающую звезду, загадайте желание.
Оно не исполнится (это очевидно) — если только случайно.
Но не потратьте возможность на пустяковые просьбы. Будет
приятно вспоминать остаток года, что вы попросили у свя-
того в ночь падающих звезд о дружбе, терпимости, братстве
и любви.

1 Другое название: Свифта — Тупля.

Как Эйнштейн попал впросак

1916 год стал переломным годом для Европы. Ветры войны
все еще склонялись в пользу черных орлов1. Центральные им-
перии, настроенные более воинственно, чем когда бы то ни
было, после того как российская линия фронта была заморо-
жена, готовились к началу решающего наступления на запад-
ном фронте, чтобы проучить молодое Королевство Италию,
в последний момент коварно перешедшее на сторону против-
ника. В Берлине химик Фриц Габер применял в производстве
смертоносного оружия — отравляющего газа, получившего
позднее известность под зловещим названием «иприт», то же
глубокое знание внутренних свойств материи, которое позво-
лило синтезировать аммиак из его составляющих. Это послед-
нее открытие поместило Габера в ряд благодетелей человече-
ства в условиях борьбы с голодом при чрезвычайном упадке
в сельском хозяйстве, и за него он, чуть только наступил мир,
получил Нобелевскую премию, несмотря на свои военные
преступления. Похожая история через несколько десятилетий
произошла с Вернером фон Брауном. Друг и соотечественник
Альберта Эйнштейна, Габер был ослеплен тем же патриотиз-
мом, который затуманил ум большей части немецких ученых.
Навязчивая идея Германии, которая йЪег аПея2, захватила даже
Макса Планка, пожилого профессора, первым понявшего
квантовую природу микрокосма, где, вопреки Линнею, при-
рода /асй заИиз3. Через двадцать лет после поражения тот же
мощный наркотик расового превосходства вновь пробудит
жажду крови у бога Марса, принуждая мир приносить ему
беспрецедентные жертвы.

В этом сценарии, будто бы составленном по трагической
саге о Нибелунгах, исключением выступала восходящая

1 Изображенных на гербах Германии и Австро-Венгрии.

2 Превыше всего (нем.). Слова из национального гимна Германии.

3 Линнею принадлежит высказывание «МаШга поп Гас11 заИиз» («Природа
не делает скачков» (лат.).

звезда немецкоязычной физики — еврей по имени Альберт
Эйнштейн. Острейший и беспокойный ум заставил его не-
навидеть войну и презирать идеи национального и расового
превосходства. Он искал прекрасное в жизни и природе,
секреты которой он старался постичь, чтобы любить и почи-
тать ее еще больше по примеру его любимого философа Ба-
руха Спинозы. И именно в 1916 году в опьяненном войной
Берлине Эйнштейн зачитывает свою третью и последнюю
работу по новой теории, перевернувшей представление
о гравитации, то есть о силе, которая обессмертила Исаака
Ньютона. По мнению английского физика, эта сила дейст-
вует между любой парой тел, обладающих массой, и резко
уменьшается при увеличении расстояния между ними. Это
роковое притяжение загадочным образом передается через
пространство, которое играет роль сцены для комедий, вы-
полняемых механикой во времени. Несмотря на наличие
бесчисленных и потрясающих подтверждений, ньютонов-
ская модель переживала общий кризис, постигший физику
в конце девятнадцатого века. Среди прочего было обнаруже-
но, что правило Галилея о независимости поступательного
равномерного движения от точки зрения различных наблю-
дателей работает только для механических явлений и непри-
менимо в мире электромагнетизма, который был чудесно
описан шотландским ученым Максвеллом четырьмя знаме-
нитыми уравнениями, которые стали наказанием и наслаж-
дением для ученых.

В 1905 году, пожертвовав некоторыми устоями физики,
которая была слишком подвержена повседневному чувствен-
ному опыту, Эйнштейн нашел способ преодолеть этот тупик.
Его специальная теория относительности положила конец лу-
кавой независимости пространства и времени, вынудив их
выступать на службе у каждого наблюдателя. Как в римском
праве, ишсигдие зиит1\ Это обозначало огромный шаг вперед,
но еще не достижение подлинной «демократии». Единое опи-
сание явлений, которые изменяются в зависимости от точки

1 Каждому свое (лат.).

зрения, приводило к ограниченной олигархии так называе-
мых инерциальных наблюдателей. Для ее распространения на
всех и на любые условия относительного движения требо-
валась новая модель гравитации. Через десять лет «безумного
и в высшей степени отчаянного изучения»1 зимой с 1915 года
на 1916 Эйнштейн сформулировал общую теорию относитель-
ности. Она дала пространству-времени достоинство физиче-
ского объекта, геометрия которого могла меняться вследствие
присутствия материи с последующими изменениями естест-
венных прямолинейных путей. Это своего рода взаимное вли-
яние между актерами сценой и постановкой казалось малопо-
нятным и сложным для режиссера.

Невзирая на показные похвалы и скорое подтверждение
его предвидения — отклонения света, наблюдавшегося уже
во время полного солнечного затмения в 1919 году, новая
теория не была встречена благосклонно. Тем не менее
Эйнштейн пошел напрямик и захотел сразу применить ее
в более широкой гравитационной сфере — Вселенной в ее
полноте. И тут он пошел на риск, сформулировав гипотезу,
которую он сам позднее назовет «самой большой ошибкой»
в своей жизни и которая, напротив, окажется его еще одним
необыкновенным предвидением. Под влиянием пантеизма
Спинозы, видевшего Бога в вещах, он был убежден, что Все-
ленная должна разделять такие божественные характеристи-
ки, как неизменность и совершенство. То, что Августин Ип-
понийский2 написал о Боге в своей «Исповеди»: «Но Ты —
тот же, и лета Твои не кончатся», Эйнштейн думал о космо-
се, который должен был с течением времени оставаться при-
мерно одним и тем же, то есть статичным! Однако казалось,
что его собственные уравнения считают его неправым. Гра-
витация, также по теории относительности, представляет со-
бой исключительно силу притяжения, которая в отсутствие
соответствующего противодействия не позволяет достичь
статического равновесия.

1 Крылатое выражение в итальянском языке, придумано Дж. Леопарда.

2 Более известен как Аврелий Августин или Блаженный Августин.

Об этом знал и Ньютон. Над данным вопросом его заста-
вил задуматься в 1692 году ворчливый и амбициозный моло-
дой человек по имени Ричард Бентли, которому было поруче-
но подготовить лекцию-проповедь, которая свидетельствовала
бы о роли Бога в восполнении недостатков физики: этот те-
зис, безусловно, понравился бы Платону. Прошло всего пять
лет после публикации «Начал», труда, который продемонст-
рировал описательную и предсказательную способность но-
вой механической модели в паре с гравитацией — силой, дей-
ствующей как на Земле, так и на небе, распрощавшись с во-
ображенной Аристотеле м, разделявшим на выше или ниже
орбиты Луны, изоляцией. Когда Бенгли поставил его перед
проблемой крушения Вселенной, где каждое тело тянет на
себя все остальные, Ньютон, который был глубоко религиоз-
ным человеком, вышел из затруднения, сославшись на волю
божественного архитектора предотвратить катастрофу за счет
постоянных маленьких вмешательств, направленных на со-
хранение Его творения.

Эйнштейн тоже верил в Бога, но не был склонен допус-
кать смешение науки и чудес. Поэтому он предложил по-
пробовать найти физический объект, способный поддержать
равновесие в космосе, не обращаясь к сверхъестественному.
Он думал, что нашел его в гипотетической силе отталкива-
ния, которая, в отличие гравитации, росла при увеличении
расстояния. Речь шла только о том, чтобы примирить эти
две команды, занимающиеся перетягиванием каната, для до-
стижения вечной и неизменной Вселенной. Тем временем
бельгийский иезуит и российский метеоролог еврейского
происхождения нашли другой способ, чтобы избежать или
по крайней мере отдалить крушение космоса, не вводя но-
вых величин, на радость Уильяму Оккаму, английскому
францисканцу, который уже в четырнадцатом веке говорил
о пересмотре ненужных (физических) величин. Ценой был
отказ от статического равновесия в пользу динамического.
Именно оно заставляет брошенный в воздух камень не па-
дать на землю (сразу же) и позволяет Земле избежать паде-
ния на Солнце. Для этого требуется соответствующая энер-

гия движения, которая, однако, разрушает сценарий вечного
застоя без начала и без конца. Как раз этого хотел избежать
Эйнштейн, что и побудило его отвергнуть прекрасное при-
менение его уравнений со стороны Жоржа Ле метра и Алек-
сандра Александровича Фридмана.

Прошло несколько лет. В 1931 году господин Альберт,
который за это время успел побывать на вершине славы,
был приглашен посетить огромные телескопы Маунт-Вил-
сон в Калифорнии. В Европе становилось трудно дышать.
Фашисты хозяйничали в Италии, а национал-социалисты
настойчиво колотили в дверь жаждущей реванша Германии.
Эйнштейн отправился в путешествие, чтобы осмотреться
и поискать место, где он сможет жить в покое и на свободе.
А вместо этого он наткнулся на доказательство ошибочности
своего представления о мире. В обсерватории он встретил
астронома Эдвина Хаббла, рассказавшего ему о том, что
с помощью бывшего погонщика мулов он нашел доказатель-
ства того, что Вселенная галактик действительно расширяет-
ся, точно как предсказывали Фридман и Леметр: расшире-
ние пространства равномерно во всех направлениях в темпе,
который убывает вместе с расстоянием вследствие загадоч-
ного первоначального толчка, который позднее назовут
Большим взрывом. Это был тяжелый удар для его гипертро-
фированного эго, хотя и искусно спрятанного под маской
иронии. Но какое бесполезное унижение! Уже в другом об-
личии сила отталкивания, введенная Эйнштейном из «сооб-
ражений веры» и позднее выведенная из употребления после
сделанного Хабблом открытия, недавно вновь появилась под
чужим именем, когда стало известно, что около 4,5 милли-
ардов лет назад космическое расширение начало ускоряться,
как будто был запущен двигатель, долгое время работавший
на малых оборотах. Но это уже другая история, которую мы
отдельно расскажем другим вечером тысячи и одной ночи.
В итоге, как босс из анекдотов, Эйнштейн все-таки был
прав, хотя и ошибался. Что на это сказать? Снимаю шляпу!

Календарь между наукой и верой

Шел 1582 год от Рождества Христова. Уже десять лет на тро-
не святого Петра восседал Григорий XIII, в миру — Уго
Бонкомпаньи, ученый юрист из Болоньи. 24 февраля из
своей обычной резиденции виллы Мондрагоне близ Фраска-
ти этот энергичный и творческий понтифик обнародовал ре-
зультат работ комиссии по реформе календаря. Булла начи-
налась словами «1п1ег §гау1зз1таз раз1огаИз о^гсИ поз1г1 еитазъ\
за которыми следовало объяснение, что, действительно, сре-
ди самых важных задач его пастырской службы стояло дело
приведения в соответствие времен года с календарем таким
образом, чтобы астрономические события, которые оказыва-
ют сильное влияние на религиозную и гражданскую жизнь,
такие как солнцестояния и равноденствия, всегда приходи-
лись на один и тот же день. Заняться этой проблемой его
попросили некоторые ученые мужи, прежде всего епископы,
собравшиеся на Триде нтский собор, чтобы противостоять
протестантской Реформации. Прежде чем объяснить, почему
этот вопрос был столь близок Церкви — которой, конечно,
и без того хватало проблем — и рассказать, каким образом
он был разрешен, посмотрим, как возникла проблема.

Два вида движения Земли являются для нас основными:
ежедневное вращение за 24 часа (солнечных), которое обес-
печивает смену дня и ночи, то есть бодрствования и сна,
и вращение вокруг Солнца, которое длится тропический
год. Только без паники! Этот последний представляет собой
не что иное, как период, за который завершается смена вре-
мен года. Вследствие разной высоты, которой Солнце дости-
гает в полдень, сезонный цикл является ключевым для на-
шего существования. Древние вцдели в нем аллегорию
природы, которая распускается весной и умирает зимой,
чтобы потом возродиться «такой же и вместе с тем другой»

1 Среди наиболее серьезных обязанностей нашей пастырской служ-
бы (лат,)

в бесконечной череде реинкарнаций. Это метафора стремле-
ния человека к вечности.

Средний тропический год длится около 365,2422 дней.
Это дробное значение существенно осложняет дело. Дейст-
вительно, исходя из очевидных соображений практичности,
нам требуется, чтобы гражданский год состоят из целого
числа дней. Но если пренебречь десятыми тропического
года для получения целого числа, календарь в конце концов
«сполз» бы относительно времен года, сведя на нет желаемое
соответствие между ними. Через 750 лет в нашем полушарии
наступил бы знойный январь и холодный июль.

Об этом знали еще вавилоняне за несколько столетий
до пришествия Христа. Как и большая часть древних наро-
дов, они основывали свой календарь в первую очередь на
лунных циклах, потому что они короче и нагляднее вслед-
ствие видимости фаз, и полагали, что год длится 354 дня.
Такое количество требовалось для 6 месяцев по 29 дней
и 6 по 30, так что в среднем месяц составлял 29,5 дней —
период времени между двумя новолуниями. Но при этом,
однако, каждый год терялось целых И дней и нарушалась
стройность смены времен года. Мудрые жрецы-астрологи
хорошо знали об этом и для решения проблемы каждые
три года за раз восстанавливали все пропущенные дни по-
средством включения дополнительного, так называемого
«вставного», месяца. Благодаря этой схеме порядок вещей
в целом восстанавливался, и мы еще не раз столкнемся
с ее применением.

В основе лежит следующая идея. Представьте, что прода-
вец в обувном магазине получил распоряжение продавать
определенную модель обуви по 99,33 евро — классический
прием, чтобы избежать трехзначной цены! При отсутствии
мелочи для сдачи у продавца возникает вдея. Продать пер-
вые две пары за 99 евро, а третью — за 100 евро, так что
средняя цена будет соответствовать назначенной работодате-
лем. Эту превосходную схему можно повторять до тех пор,
пока не кончится запас на складе. Стоит отметить, однако,
что хотя каждым в отдельности из полученных «лишних»

центов (один на три пары обуви) вполне можно пренебречь,
с течением времени они будут составлять целую горсть мо-
нет. В общем, даже прием продавца не является точным на
100 процентов.

Перейдем к Риму. До самого конца эпохи Республики
в вечном городе использовался лунно-солнечный календарь,
приписываемый Нуме Помпилию. Год был разделен на 12 ме-
сяцев по 29 или 31 день (за исключением февраля), которые
в сумме давали 355 дней. В этом случае также требовалось
восстанавливать соответствие времен года. Это достигалось
посредством добавления короткого вставного месяца пример-
но раз в два года. Четкого правила не существовало. Произве-
сти корректировку поручалось верховному жрецу, священно-
служителю с функциями главного инженера. То, что время
находилось в его ведении, делало жреца влиятельным челове-
ком, поскольку его выбор, каки когда изменить длительность
года, мог продлить полно мочггя благоволивших к не му консу-
лов и укоротить полномочия консулов, настроенных к нему
враждебно.

Юлий Цезарь незадолго до своего стремительного дебюта
в Галлии также по-новому посмотрел на обязанности вер-
ховного жреца. Возможно, этот опыт помог ему понять до-
воды астронома Созигена в пользу радикальной календар-
ной реформы. Шел 46 до н. э., и Цезарь радовался своим
победам в тиши Александрии, расположенной в дельте
Нила, в объятьях Клеопатры. Созиген, который был вырази-
телем мнения образованных людей из знаменитой библиоте-
ки, предложил ему положить конец царившему беспорядку,
объявив игЫ е1 огЬг1 четкое календарное правило: три после-
довательных года продолжительностью 365 дней каж-
дый, разделенные на 12 месяцев длиной 28 до 31 дня, и год
из 366 дней, так что средняя продолжительность года полу-
чается 365,25 дней (это число довольно близко современно-
му 365,2422). Вставка делалась после 28 февраля, как раз пе-
ред римским новым годом, что соответствовало удвоению

1 Города и миру (лат.).

(Нет зех1ит ап1е Са1еп<1аз МагНаз1 в своеобразной системе
римского распределения месяцев, откуда пошло определе-
ние Ыз зехШт или «високосный»2.

Поддерживаемая Цезарем реформа стремительно распро-
странилась по всему миру, объединенному римской цивили-
зацией. При помощи простого и определенного правила эта
реформа почти решила проблему соответствия дат и времен
года. Но все же не полностью, поскольку маленький разрыв
между двумя циклами, накапливаясь со временем, стал ощу-
тимым, как горсть оставшихся монет, собранная продавцом
из нашего примера. Это понимали епископы, которых
в 325 н. э. Константин Великий собрал в городе Никее в Ма-
лой Азии для разрешения серьезного богословского спора,
возникшего в Александрийской церкви. Собору епископов
также представилась возможность упорядочить некоторые об-
щие правила в беспокойном и хаотичном христианском сооб-
ществе, среди которых — принцип расчета даты самого важ-
ного из переходящих праздников — Пасхи или Воскресения
(Христа и природы). Что и было сделано группировкой, одер-
жавшей верх на Вселенском Соборе. Александрийские астро-
номы, проживавшие в прославленной библиотеке, позаботи-
лись также о корректировке календаря в соответствии с годо-
вым движением Солнца, удалив три лишних дня, накопив-
шихся за 371 год с введения юлианского календаря, который,
таким образом, получил второе рождение в Никее.

Прошли века, освещаемые преимущественно одной ве-
рой, поскольку разум слишком сильно подавлялся, и нако-
нец настала пора пробуждения духа критицизма и осво-
бождения от догм. Этот процесс встретил сопротивление
со стороны всех властей, но все же победил. Все чаще
и настойчивее раздавались голоса, что время, накаплива-
вшееся в соответствии с юлианским календарем и смеща-
вшее времена года, становилось ощутимым, сдвигая и дату
Пасхи. Итак, по просьбе собранного в Триденте собора

1 Шестого дня перед мартовскими календами (лат.).

2 По-итальянски «високосный» — Ъ1зезШе от лат. Ыз зехШт.

папа Григорий XIII решил вмешаться. Продолжительность
тропического года была уже известна с большой точно-
стью. Предстояло разработать новую формулу, чтобы сдер-
жать отклонение календаря. Над проблемой работал иезуит
Христофор Клавий, безукоризненный немец, преподава-
вший математику в Римской коллегии, и Алоизий Лилий,
уроженец Калабрии с блестящим умом, но слабым здо-
ровьем, которому покровительствовал кардинал Гульельмо
Сирлето — председатель папской комиссии. Требовалось
отказаться от нескольких лишних високосных дней. Дого-
ворились пересмотреть годы, отмечающие рубеж веков, ко-
торые по юлианскому календарю являются високосными.
Но такая мера была чрезмерно радикальной. Было доста-
точно всего трех «урезок» в 400 лет, поэтому были «укоро-
чены» годы на рубеже веков, первые две цифры которых
не делятся на 4. Таким образом, средняя продолжитель-
ность года составила 365,2425 дней, то есть разница с цик-
лом времен года — менее одной миллионной.

Поставив верную цель на будущее, требовалось привес-
ти в порядок прошлое, переведя стрелки часов, установ-
ленных во времена Никейс ко го собора, и опустив 10 лиш-
них дней, которые накопились с тех пор. Операция не
была безболезненной, поскольку касалась дней празднова-
ния такого же числа святых! Комиссия кардиналов реши-
ла пожертвовать святыми, чья память празднуется с 5 по
14 октября, так что за вторником 4 октября 1582 года,
днем святого Франциска Ассизского и святого Петрония,
покровителя Болоньи, родного города папы, следовало
сразу 15 октября, которое должно было быть понедельни-
ком. Однако было объявлено, что этот день будет сре-
дой, чтобы не нарушать последовательность дней недели.
Серьезная головная боль для тех, кто, как историки, дата-
ми зарабатывает себе на хлеб.

Булла 1тйег §гаугзз1таз немедленно была принята в стра-
нах, наиболее преданных папскому престолу, как Франция
и Испания. Потребовалось почти два века, чтобы привлечь
на сторону нового календаря англичан — результат религи-

озного соперничества и определенной спеси, ведь на берегах
Альбиона любят самостоятельно устанавливать правила
и жить в своей островной изоляции. В 1917 году в России
еще использовали юлианский календарь, когда 7 ноября
в Петрограде начались беспорядки, которые привели к свер-
жению царя1 и рождению Советского Союза. Для большеви-
ков этот решающий день был еще 25 октября. Вследствие
такого разночтения получило свое имя одно из величайших
событий истории XX века. Прав оказался святой Августин.
Понять, что такое время, не так-то просто, и, кажется,
управлять им тоже нелегко.

^«Свержение царя» было во время Февральской революции.

Боги проклинают того,
кто первым изобрел способ
различать время, и того,
кто поставил здесь солнечные
часы. Он разрушает мой день,
меня — бедняги. Когда я был
мальчиком, мой желудок был
единственными часами...
пожалуй, более точными
и более ловкими, чем это
современное приспособление.

Плавт

Стремление не оставаться в одиночестве

Вопрос существования множества миров и внеземных форм
жизни уходит корнями вглубь веков, не теряя при этом нео-
бычайной актуальности. Мы знаем, что во Вселенной сущест-
вуют сотни миллиардов галактик, в каждой из которых имеет-
ся сотня миллиардов звезд. Окруженные этим огромным, хотя
и небезграничным, звездным океаном мы сильнее, чем когда
бы то ни было, склонны размышлять о существовании иных
миров и возможных очагах жизни, быть может, обладающей
разумом. И впервые за всю историю у нас есть знания и инст-
рументы, способные обеспечить экспериментальные доказа-
тельства, ведь только они могут положить конец тысячелетне-
му спору между двумя противоположными направлениями
мысли — сторонников плюрализма миров и скептичных при-
верженцев строгого антропоцентризма.

Лед тронулся в 1995 году, когда два швейцарца объявили
об открытии планеты размером с Юпитер, обращающейся
по узкой орбите вокруг звезды, которая называется 51 Пега-
са. Этот неожиданный успех, ставший возможным благодаря
пресловутой швейцарской точности, поставил точку в мно-
говековых спорах относительно уникальности Солнечной
системы и подарил надежду на обнаружение планет земного
типа, расположенных на нужном расстоянии от своей звез-
ды, так, чтобы могли повториться условия, которые 3,5 мил-
лиарда лет назад способствовали зарождению жизни на Зем-
ле (в соответствии с ограниченной и осторожной точкой
зрения, которая принимает во внимание только формы жиз-
ни, аналогичные той, которая знакома нам на настоящий
момент — нашей собственной). С тех пор прошло двадцать
лет и благодаря росту интереса и развитию специализиро-
ванных инструментов, разработанных для исследований та-
кого типа, среди которых выделяется принадлежащий МАЗА
аппарат «Кеплер», мы уже обнаружили около 3500 экзопла-
нет. Объектов с земной массой, расположенных в так назы-

ваемой «зоне обитаемости», то есть на таком расстоянии от
центральной звезды, тде вода остается в жидком состоянии
и, как предполагается, может развиться жизнь. Пока немно-
го, но лишь потому, что их сложно обнаружить. Нетрудно
предсказать, что на немногих образцах картина прояснится
и, кто знает, возможно, мы сможем найти ответ на вопросы,
являвшиеся в течение тысячелетий предметом споров, где
смешивались наука и предрассудки, логика и вера. Вот не-
которые отрывки из этой длинной истории, которая отража-
ет восхождение, предпринятое наукой и знанием.

Первое четкое указание на множественность миров при-
надлежит греку Эпикуру. Отталкиваясь от идей, развитых за
два предшествовавших столетия, философ с острова Самос
разработал теорию, в которой делались предположения, неко-
торые аспекты которых чрезвычайно современны, их суть
сводится к следующему. Материя состоит из неделимых еди-
ниц (атомов); природа подвержена процессу эволюции; не су-
ществует какого-либо бога, по крайней мере понимаемого как
личность; жизнь распространена по всей Вселенной. «Суще-
ствует бесконечное число миров, которые вместе похожи
и непохожи на наш мир, — писал он за три века до Христа, —
...и нам следует верить, что во всех мирах имеются существа,
растения и все остальные вещи, которые мы видим в нашем
мире». Пришельцы до появления этого слова? Нет! Скорее,
обитатели того, что сегодня мы можем назвать параллельны-
ми вселенными. При своем умножении миров Эпикур пред-
ставлял их как копии (невидимые и непознаваемые) такой за-
конченной системы, как наша. В соответствии с обобщающей
информацией, собранной астрономом Клавдием Птолемеем,
сфера неподвижных звезд является существенной составляю-
щей. Своего рода внешний контейнер, в котором размещен
«перводвигатель» Аристотеля; «любовь, что движет Солнце
и светила»1, — скажет позднее Данте.

^«Божественная комедия», «Рай», 33 песня, 145 стих. Перевод М. Ло-
зинского.

Платон и особенно Аристотель были противниками эпи-
куреизма и опровергали тезис существования бесконечных
миров посредством аргументов из области философии.
Мыслитель из Стагира — Аристотель, например, замечал,
что существование отдельных миров привело бы к неопреде-
ленности в стремлении веществ к своим «естественным мес-
там». Камень мог бы не знать, куда ему падать, при наличии
нескольких земель. Но двумя тысячелетиями позже Ньютон
блестяще решил эту проблему. Тем не менее наиболее силь-
ные доводы носили религиозный характер. Платон утверж-
дал, что единоличность творца подразумевает единство акта
творения. Аристотель же отвергал множество «перводвигате-
лей», которое следует из плюралистического подхода. Эту
трудность Эпикур преодолел весьма изящно, отвергнув су-
ществование Бога и доверив задачу непрерывного творения
атомам, их законам и случаю. Пифагорейцы тоже лелеяли
мысль о внеземной жизни, не упоминая, однако, о новых
мирах и ограничиваясь Луной — классической границей
между тленным и несовершенным земным миром и закон-
ченным и неизменным небесным миром. На самом деле со-
гласно моде, которая толковалась по-разному во все гряду-
щие века, включая двадцатый, ночное светило зачастую
рассматривалось местом обитания форм жизни, иногда
очень необычных.

Спор о плюрализме не мог не интересовать христиан-
ских писателей и мыслителей из-за тесной связи между
творением, откровением (Ветхий Завет) и искуплением
(Новый Завет). Тему никак нельзя было назвать простой
и не содержащей подвохов из-за необходимости связать
единый и ограниченный во времени акт творения со все-
могуществом и вечностью Бога. Противники плюрализма,
как Фома Аквинский, одержавшие победу в Средние века,
потерпели первое поражение в конце тринадцатого века,
когда были раскритикованы утверждения Аристотеля,
ограничивающие Божие всемогущество, среди которых
следующее: «Первопричина не может создать несколько
миров». Но критики выводов Аристотеля не могло быть

достаточно. Нужно было опровергнуть его доводы вроде
того, который касался естественных мест. Этим занялся
среди прочих француз Николай Орем, утверждавший: «Бог
может и мог бы по своему всемогуществу создать другой
мир помимо этого или много других подобных или отлича-
ющихся миров. Аристотель и никто другой не могут пол-
ностью доказать противоположное». Далее, однако, он от-
казался от этого великого открытия, утверждая: «Никогда
не было и больше никогда не будет ни одного тварного
мира». Иными словами, Бог может всё, но по непостижи-
мым причинам предпочел создать только один мир, на что
указывают слова Иоанна в Писании. Человеческий ум сго-
рал от нетерпения, но ложно истолкованная верность Богу
связывала руки науке.

В пятнадцатом веке немец Николай Кузанский — карди-
нал, богослов, философ, писатель и ученый — расширил
проблему плюрализма, суженную мыслителями гуманизма
до одних только миров, подняв более деликатный вопрос об
обитателях таких миров и введя в игру также тела Солнеч-
ной системы. Примерно веком позже Джордано Бруно вер-
нулся к этому тезису, утверждая, что «существует огромное
пространство, которое мы свободно можем назвать пустотой
и в котором имеются бесчисленные и бесконечные шары,
как тот, на котором живем и произрастаем мы». В том числе
и эти идеи, обладавшие необыкновенной силой, приве-
ли Джордано Бруно, доминиканского монаха из города
Нолы, на костер на площади Кампо-деи-Фиори 17 февраля
1600 года с кляпом во рту. Несправедливое и жестокое нака-
зание за преступление, связанное с выражением мнения, ко-
торое имело разрушительный эффект для раздираемого про-
тиворечиями и уже разделенного христианского мира.
Плюралистическая космология, ревностным сторонником
которой был Бруно, представляла немало проблем для бого-
словия, как показывает рассуждение бретонского франци-
сканского монаха в середине пятнадцатого века: «Что до во-
проса о том, мог ли Христос, умирая на этой земле,
искупить обитателей других миров, я отвечаю, что Он мог

бы сделать это, даже если бы миров было бесчисленное мно-
жество, но Ему не приличествовало бы идти в другой мир,
тде Он должен был умереть вновь».

В 1543 году был напечатан труд Николая Коперника
«О вращении небесных сфер», ставший предвестником
освобождения науки от суеверий. С этого времени плюра-
листы и их противники должны были исходить из новых
отношений между наукой и религией, пользуясь той пси-
хологической независимостью от сверхъестественного, ко-
торая два века назад позволила Лапласу ответить Наполео-
ну, что в своей космологии он не нуждался в гипотезе
Бога. Но все еще приходилось оглядываться на духовную
цензуру, прежде всего в католических странах, но не толь-
ко в них. На самом деле никто из замечательных лично-
стей, которые внесли вклад в развитие сделанной Копер-
ником революции вплоть до Ньютона, не был по-настоя-
щему плюралистом, по крайней мере не был им в совре-
менном значении этого слова. Галилей, который на
протяжении жизни редко отличался благоразумием, в во-
просе о плюрализме проявил необычную умеренность:
«Можно ли достоверно оценить, есть ли на Луне или на
другой планете живые существа и растения, не только от-
личные от земных, но и весьма далекие от того, что мы
можем себе вообразить, я на этот счет ничего не утверж-
даю и не отрицаю, но оставляю решение этого вопроса бо-
лее сведущим людям и буду следовать их решению». Такая
осторожность резко контрастирует с позицией Томмазо
Кампанеллы. Расхваливая великому пизанцу тюрьму Свя-
того Эльма, в которую он был заключен, калабрийский
философ отважился на дерзкий маневр, чтобы примирить
требования религии и плюралистическую гипотезу.

Но уже взошла заря той новой науки, которая, будучи
основана Галилеем, обрела в англичанине Ньютоне собст-
венного пророка, а на севере Европы — плодородную почву
для роста вплоть до своей сегодняшней вышины. Плюрали-
стическому вопросу тоже пришлось считаться с новым куль-
турным и методологическим контекстом и с тем миром, ко-

торый, хотя и не освободил его от ?еха1а циезИо1
о божественных свойствах и связанных с религией препон,
по крайней мере избавил от страха римской инквизиции.
В течение четырех веков велись рассуждения о существова-
нии жизни в Солнечной системе, интерес достиг самого на-
стоящего пика после сделанного Джованни Вирджинио
Скиапарелли открытия мнимых каналов Марса. Итак, вслед
за картезианцем Бернаром Ле Бовье де Фонтенелем на раз-
валинах аристотелевского дуализма, вытесненного единым
представлением о космосе, мы вновь столкнулись со сфор-
мулированной Бруно концепцией бесконечных миров. Вера,
имеющая таких прославленных последователей, как Имма-
нуил Кант, Пьер Симон Лаплас, Уильям Гершель, Николя
Камиль Фламмарион и Персиваль Лоуэлл, сегодня вызывает
растущий интерес среди астрономов, физиков и биологов,
а не только философов и мечтателей.

Посмотрим, что будет дальше. А пока будем довольство-
ваться тем, что мы точно знаем, что Солнце не единствен-
ная звезда, у которой есть планеты. Мы обязаны этим зна-
нием терпению и упорству, заложенным в характере
швейцарцев. Этими качествами, к сожалению, не отличаем-
ся мы, латиняне. А пока будем утешаться цитатой из фильма
«Третий человек»: «При герцогах Борджиа в Италии 30 лет
царили война, террор и убийства. Но она дала нам Мике-
ланджело, Леонардо да Винчи и Возрождение. А что дала
нам Швейцария за 500 лет братской любви и мира? Часы
с кукушкой!»

[Галилей] был твердо
настроен сбить спесь
с монахов и бороться с теми,
кому он мог лишь проиграть.

Франческо Гвиччардини

Научная фантастика во времена Бурбонов

Ученый европейского значения, почитатель литературы
и горячий участник политических дискуссий, Эрнесто Ка-
поччи олицетворяет собой либеральный идеал эпохи Рисор-
джименто, объединяющий служение народу и нации, кото-
рым он посвятил всю свою жизнь. Его путь человека
и интеллектуала тесно переплетен с событиями из истории
отечества — Неаполитанского королевства, которое после
реставрации Бурбонов было переименовано в Королевство
обеих Сицилий, и с основанием и первым расцветом астро-
номической обсерватории Каподимонте.

Эрнесто родился в 1798 году в Пичиниско, Терра-ди-Лаво-
ре, в эпоху великих потрясений в Европе, пораженной бес-
прецедентным обращением к ИЬег1ё, ё^аШё и /гсйегпйё, оше-
ломленной дерзостью якобинцев и почти охваченной наполе-
оновским вихрем. На юге Италии отзвуки террора привели
к решительному отказу от просвещенной политики, начатой
Карлом Бурбоном и продолженной, по крайней мере вначале,
министрами его маленького сына Фердинацда IV, который
был коронован всего в восемь лет после того, как его отец за-
нял испанский трон. События начали стремительно разви-
ваться как раз в 1798 году, когда при приближении француз-
ской армии король и королева-«немка» бежали в Палермо.
В течение последующих 17 лет Неаполь вместе с Южной Ита-
лией прошли путь Неаполитанской Республики, первой Рес-
таврации, отмеченной собственноручным обезглавливанием
образованной верхушки юга, а затем французскую оккупацию
во главе с Жозефом Бонапартом, которого позднее сменил
Иоахим Мюрат. Этот последний опыт был начат тапи тгЖап1
и потенциально мог преобразовать мир устойчивых традиций,
который все еще отставал в социальном плане, но он не про-
длился достаточно времени, чтобы оставить по себе нестирае-
мый след.

Юные годы оказали очень сильное влияние на становле-
ние личности Капоччи. Как и все отпрыски мелких дворян,
он получил полное образование как в гуманитарной, так
и в естественно-научной сфере. Он выделялся на уроках ма-
тематики и физики, демонстрируя остроту ума, проявлял
тонкость восприятия в области литературы, совершенствуя
умение складно говорить, которое всегда считал основным
качеством любого честного ученого и популяризатора науки.
Он познакомился с астрономией благодаря своему даде по
материнской линии Федерико Цуккари, который с 1812 г.
был директором, занимавшимся строительством обсервато-
рии Каподимонте. Именно на стройплощадке на холме Ми-
радуа он встретил Джузеппе Пиацци, весьма уважаемого аст-
ронома, командированного в Неаполь вернувшимся королем
Фердинандом (который уже был назван четвертым (IV)
в Неаполитанском королевстве, а после реставрации стал
королем обеих Сицилий), чтобы завершить строительство
обсерватории, начатое во времена Мюрата, но так и неокон-
ченное. Пораженный умным не по годам юношей, пожилой
астроном указал на него новому директору обсерватории.
Так Эрнесто, которому было чуть больше двадцати лет, на-
чал свою карьеру с должности второго астронома, то есть за-
местителя директора. Что тут можно сказать? Все-таки ино-
гда рекомендации помогают возвыситься и достойным.

Он начал свою научную карьеру с наблюдений за комета-
ми и расчета их орбит. Такие исследования были тогда в моде,
так что благодаря им он обратил на себя внимание междуна-
родного сообщества и заслужил уважение прославленных аст-
рономов. Результаты были изложены и в брошюре, написан-
ной в популярной в то гремя форме диалогов. С самого нача-
ла Капоччи совмещал исследования с интенсивной деятель-
ностью популяризатора — вполне в духе присущего эпохе
Просвещения убеждения, что долг образованных людей со-
стоит в том, чтобы способствовать совершенствованию обще-
ства, а долг ученых, в частности, — обращать свои знания на
пользу сограждан. Он реализовывал такую позицию, оставав-
шуюся неизменной в течение всей жизни, посредством

сотрудничества со специализированными журналами и пе-
риодическими новостными и информационными изданиями.
Но Эрнесто выходил за пределы чистой культуры и печатался
также на страницах П Рго§геззо — либерального издания, куль-
тового для неаполитанских интеллектуалов, недовольных аб-
солютной монархией Фердинанда II.

В 1836 году наперекор традиции, в соответствии с которой
европейские аристократы и образованные люди веками при-
езжали в Италию, чтобы припасть к истокам истории и искус-
ства, Капоччи, ставший к тому времени директором, позво-
лил себе длительную поездку в более прогрессивную часть
континента, невзирая на протесты жены и не заботясь о по-
следствиях для своей семейной жизни, которые нельзя было
назвать желательными. За два года он побывал в Париже,
Лондоне и Брюсселе, вращаясь в престижных академических
кругах и навещая ученых, литераторов и художников. Именно
в Париже этот космополит опубликован свое первое литера-
турное произведение — исторический роман под названием
«Первый вице-король Неаполя», который был благосклонно
встречен критиками благодаря способности автора отождеств-
лять себя с персонажами самых разных социальных катего-
рий — показатель глубокого знания человеческой души.

Вернувшись в Неаполь, он интенсивнее занялся учеными
трудами и организацией культурных мероприятий. Он обно-
вил часть инструментов обсерватории и повысил уровень ее
сотрудников. В 1845 году он принял активное участие в орга-
низации VII Конгресса итальянских ученых. Мероприятие
проходило со светским лоском, встречая в то же время подо-
зрения со стороны бурбонекого правительства, которое не без
оснований видело в заседаниях Конгресса опасное сборище
мятежников и либералов. Тем не менее это были счастливые
годы. Позднее, с наступлением волнений 1848 года, события
приняли стремительный оборот. Эрнесто переживал их в роли
одного из главных действующих лиц вместе со своими сыно-
вьями Оскаром, Стеноре, Тевкром и Дерминио — настоящи-
ми героями Рисорджименто. Во время краткого периода дей-
ствия конституции он стал депутатом Соры в Парламенте,

за такую явно политическую должность ему пришлось попла-
титься во время бурбонской реакции. Из-за отказа сотрудни-
чать с властями он был смещен с поста директора обсервато-
рии и помешен под строгий надзор, но не считал себя побеж-
денным. Во время вынужденного прекращения научных заня-
тий он стал активнее вести литературную деятельность,
опубликовав «Космографические толкования “Божественной
комедии”» и «Отчет о первом путешествии на Луну» — соот-
ветственно небольшое исследование космографии Данте, со-
ставленное в форме диалога, и рассказ, ставший предвестни-
ком жанра самой настоящей научной фантастики. Его главная
героиня — женщина по имени Урания, аллегория астроно-
мии, которая в 2057 году совершает путешествие на Луну. До
Жюля Верна Капоччи демонстрирует превосходное владение
техникой жанра научной фантастики, знание его потенциала
и границ, а также писательского умения сдерживать вообра-
жение, чтобы оставаться в пределах правдоподобного. Оче-
видно его намерение приобщить массы к научно-технической
культуре, явно контрастирующее с политикой правительства,
выделявшего очень мало средств на исследования и образова-
ние (но что изменилось сегодня?).

Эта явно дидактическая позиция проявилась в последней
работе, называвшейся «Моим более или менее красным дру-
зьям» (то есть более или менее сторонникам Гарибальди),
опубликованной в 1862 году. У власти уже было пьемонтское
правительство. Эрнесто вновь получки пост в обсерватории
непосредственно по приказу Гарибальди и был назначен сена-
тором Королевства Италия. Местные учреждения приняли его
обратно в свои ряды, а академия Понтаниана избрала своим
президентом. Демонстрируя политическую дальновидность
и способность к анализу, Капоччи призывал своих пылких
«друзей» не позволять легким успехам вскружить себе голову
и рекомендовал трезво оценить объективное положение Ита-
лии. Страна еще слаба. С лишь зарождающейся единой ар-
мией невозможно думать о том, чтобы в одиночку противо-
стоять внешним и в особенности внутренним врагам, в роли
которых выступают невежество простого люда, использование

последнего духовенством в качестве своего орудия и банди-
тизм в Южной Италии. По мнению Капоччи, судьбы Италии
связаны с Европой. Поэтому новоявленное королевство не-
пременно должно считаться с иностранными державами.
Кратко вспоминая ключевые исторические моменты, Капоч-
чи выделяет некоторые постоянные: в первую очередь эконо-
мическое начало любых политических и военных действий
великих держав, скрывающееся под фиговым листком гума-
нитарных и гражданских стремлений, необходимость поддер-
жания равновесия посредством переговоров и в случае необ-
ходимости заключения союзов, в том числе и маловероятных
(отзвуки Макиавелли). Необходимо разобраться и с невежест-
вом народа, которое делает его легкой добычей, если не пря-
мо сообщником своих угнетателей. Такая деградация позволя-
ет сильным мира сего управлять и по решению меньшинства
вершить судьбы многих, в Италии ей потворствует духовенст-
во, руководящее образованием, и атавистическое южное от-
ношение, полное цинизма и мелочной философии, выразите-
лем которой стал Пульчинелла1. Поэтому задача культурных
людей состоит в том, чтобы противостоять невежеству любы-
ми средствами.

Эрнесто Капоччи всю свою жизнь прошел по этому пути,
оставаясь верным своим принципам, не сгибаясь и не боясь
мести одерживающих победу врагов, вставая после каждого
падения. И именно с точки зрения гражданского служения на
благо общества должна рассматриваться его деятельность уче-
ного и популяризатора. К этому великому итальянцу хорошо
подходят слова другого гиганта, сэра Уинстона Черчилля:
«Успех — это еще не точка, неудача — это еще не конец:
единственное, что имеет значение, — это мужество продол-
жать борьбу». Он умер в Неаполе 6 января 1864 году. Дабы
почтить память покойного, сограждане пожелали, чтобы его
прах занял достойное место в Некрополе замечательных лю-
дей на кладбище Поджореале, над могилой был установлен
бюст астронома работы Винченцо Джемито.

1 Персонаж комедии дель арте.

Модернизация древней профессии

Время пришло. Словно огромные веки, один за другим под-
нимаются лепестки, которые в дневное время защищают
огромное зеркало, пока гигант спит. Тем временем с велича-
вым равнодушием разверзаются стальные пасти, покрываю-
щие купол. Огромный телескоп проснулся и готов принять
температуру окружающей среды, чтобы его более высокая
температура не приводила к дрожанию воздуха. Очень важ-
но, чтобы траектория лучей звезд не изменялась вследствие
атмосферной турбулентности, что приводит к неприемлемо-
му искажению изображений в месте, где природа создала
идеальные условия для исследования Вселенной. Среди ми-
гания тысяч светящихся индикаторов и шума моторов
и крыльчаток для охлаждения кипит работа по наблюдению.
Запускаются компьютеры, контролируются различные аппа-
раты, обслуживанием которых занимались другие группы
в течение дня, наполняются криостаты, где дымится очень
холодный жидкий гелий, проверяются процедуры и страте-
гии наблюдения. Словно средневековый рыцарь, который
подготовился к турниру стараниями слуг, циклоп с огром-
ным стеклянным глазом важно принимает заботу группы
инженеров, работающих над тем, чтобы каждую ночь повто-
рялось чудо: прототип работал с регулярностью и надежно-
стью серийного продукта. Сегодня вечером кажется, что все
в полном порядке. По опыту я знаю, что это счастливое по-
ложение не продлится долго, но я доволен. В предыдущие
ночи я уже собрал неплохой урожай, и для завершения на-
меченной программы мне осталось совсем немного. Я запус-
каю операции калибровки, состоящие в наблюдении искус-
ственных источников, что необходимо, чтобы последующие
наблюдения за реальными источниками света, будь то звез-
ды или галактики, могли применяться в научных целях

Я встал поздним утром после ночи, проведенной за рабо-
той, и нескольких часов сна в бараке. Кофе, едва теплый душ,

чтобы проснуться, и прогулка между куполами, чтобы немно-
го размяться и насладиться остатками солнечного дня, внима-
тельно всматриваясь в тонкие облака, которые появились на
востоке. Самое время привести в порядок мысли, пока глаза
вглядываются воднообразный пейзаж, и мысленно предаться,
всего на несколько минут, тоске по дому и милым сердцу лю-
дям. Затем обильный ужин в столовой, где действительно есть
все, в непривычной и характерной смеси запахов; эту смесь
нельзя назвать неприятной, но она остается в носу часами.
Нужно постараться обмануть мои биологические часы и желу-
дочный сок, которые протестуют из-за смены суточного рит-
ма в последние дни: сначала джетлаг после нескончаемого
межконтинентального перелета из Италии в Чили, а потом за-
мена дня ночью. Коща я был моложе, я не чувствовал так
сильно усталость от наблюдений, несмотря на долгие часы,
проведенные под открытым небом на висящей в пустоте ме-
таллической платформе с глазами, не отрывавшимися от
основного окуляра телескопа, и с пультом в руках, чтобы ин-
струмент не отклонялся от цели.

Окончив подготовительную работу по калибровке и кон-
тролю стратегии научных экспозиций, которая целый час за-
нимала мой ум и руки, я вышел взглянуть на небо, оставив
заботу о последних мелочах опытнейшим чилийским асси-
стентам. Я остановился в нескольких шагах от входа в ку-
пол, готовый сразу же вернуться туда в случае надобности.
Воздух сухой и чистый. Не слишком холодно, несмотря на
высоту; внизу здесь сейчас лето, и я уже отвык от зимы Се-
верного полушария, из которого приехал. А главное — обла-
ка рассеялись и прозрачность превосходная. Я вздыхаю с об-
легчением и смотрю, как купол поворачивается, чтобы
скрыть свою щель от последних теплых лучей заходящего
солнца. На мне уже одежда для ночи — утепленный комби-
незон и теплый подшлемник, с которым я, чтобы не сгла-
зить, никогда не расстаюсь. Я ни в коем случае не суеверен:
мне не дает разум. Но, как и все те, кто имеет дело с капри-
зами погоды, я хорошо знаю, что удача значит по крайней
мере не меньше, чем добродетель.

Вог уже тени удлинились над голыми и округлыми вер-
шинами Анд. Красноватый воздух окрасил формы гор с точ-
ным знанием перспективы, но тонами, которые не радовали
сердце. Вся природа вокруг говорила об одиночестве. Я по-
вернулся на запад, где солнце садилось в океан (которого
нельзя было разглядеть), зажигая горизонт. Больше уже не
круг, символ совершенства, а какой-то стремительно опус-
кающийся красно-оранжевый кулич. Я попытался поймать,
снова безуспешно, момент, в который последний луч пре-
вращается в зеленую вспышку, мифический зеленый луч.
Мне было бы приятно его увцдеть, отчасти из любопытства,
отчасти чтобы похвастаться некоторым моим друзьям, у ко-
торых всегда есть что-нибудь особенное, о чем можно рас-
сказать. На востоке спустилась ночь, которая теперь быстро
распространялась по небу, прогоняя синеву, как будто го-
нясь за тоненьким серпом Луны, появившимся прямо перед
закатом вслед за Солнцем. Венера уже показалась, но звезды
пока не были видны. Время возвращаться к работе.

Зал управления, откуда астроном него ассистент контро-
лируют все инструменты, находится на первом этаже купо-
ла, двумя ярусами ниже уровня наблюдения, где во всей
своей мощи возвышается телескоп. Такая удаленность от
святая святых позволяет астроному использовать хоть ка-
кое-то отопление, чрезвычайно приятное в начале ночи, но
становящееся роковым с течением времени, когда возрастает
сонливость, усугубленная последствиями ночного перекуса.
В конце концов, думаю я, входя в зал управления, кажется,
было лучше, когда для наблюдений требовалось оставаться
под открытым небом, крепко держась за опору телескопа,
когда сонливость прогонялась резким холодом ночи и оше-
ломляющим зрелищем, разворачивавшимся на небесах
Меня встречает чилийский техник, сухопарый парень, живу-
щий почти в симбиозе с огромной астрономической маши-
ной. Его любовь кажется действительно взаимной: когда он
на посту, гигант капризничает меньше обычного. Мигель
(так его зовут) — немногословный индеец. Он хорошо пони-
мает английский, но испытывает идеологическую неприязнь

к языку тринго1. Когда несколько встревоженный новичок
спросил его, нет ли новостей о кровососущих насекомых,
которые завелись в обсерватории, тот ответил лаконично:
<<Ьаз утскисаз по атап а 1оз скйепоз, 1е §из1ап 1оз ^гл^оз2», по-
вергнув в панику наивных собеседников. Если возможно, он
предпочитает общаться, а особенно ругаться, на испанском
или, как он выражается, на кастильском. Пальцем он указы-
вает мне на термоконтейнер с ужином, приглашая прове-
рить, нравится ли мне меню. Внутри алюминиевого контей-
нера есть все, что душе угодно, но еще не пришло время для
ночного ланча. Первые звезды начали пробиваться сквозь
серость ночи, которая уже одержала победу в битве с днем.
Я сажусь за консоль управления и ввожу координаты перво-
го объекта, который собираюсь наблюдать, — далекой галак-
тики. В центре нее поднялся переполох из-за гигантской
черной дыры, пожирающей звезды. Нажимаю на кнопку
и отхожу. На верхних этажах массивная металлическая кон-
струкция быстро, точно и легко поворачивается на своем
масляном ложе, так, чтобы желаемый объект был располо-
жен по центру. Я увидел его на портативном мониторе как
незначительную светящуюся точечку. Мелочь для сотен
миллиардов звезд, отстоящих от этой галактики на несколь-
ко десятков миллионов световых лет. Наметив добычу, те-
лескоп начинает преследование, которое должно длиться
долгое время. Таким образом, при помощи детекторов,
устроенных, как глаза осы, и мощного искусственного ин-
теллекта, рассчитывающего и постоянно корректирующего
курс, огромное зеркало остается направленным на объект,
несмотря на вращение небесной сферы, к которой само све-
тило кажется прикрепленным, и на механическую неста-
бильность телескопа. По моему распоряжению открывается
затвор сложной и дорогостоящей цифровой камеры, и мел-
кий дождь из фотонов, выявленных и пойманных телеско-
пом, попадает в улавливатель. Начинается время экспози-

1 Англоязычных иностранцев.

2 Винчукас не любят чилийцев, им нравятся гринго (исп.).

ции, которая продлится 30 минут, в течение этого времени
сигнал будет накапливаться во временной памяти внутри
тонкой кремниевой пластины, прошедшей соответствующую
обработку. В самом конце сигнал будет считан, расши-
фрован, записан на магнитный носитель вместе со всеми
остальными результатами этой сессии наблюдения, чтобы
по возвращении домой стать моей работой на ближайшие
шесть месяцев, а затем — статьей в каком-нибудь специали-
зированном журнале.

Остается только ждать, внимательно наблюдая за функ-
ционированием различных аппаратов. Я решил выйти
«вновь узреть светила»1. Хорошенько укутавшись, я обра-
тил взор к ночному небу, уже совершенно черному и укра-
шенному привычным звездным узором — поразительной
областью соприкосновения наших страхов и надежд. На
какое-то время я дал себе погрузиться в это море, по кото-
рому плавал столько раз и которое все продолжает манить
меня. Я не открою своих размышлений. Они принадлежат
лишь мне и ночи, которая смягчила и полностью смыла их
очертания. Затем я услышал, как Мигель ругает компью-
тер, который опять шалит, и поспешил вернуться, чтобы
узнать, кто этот саЬгоп, Ьцо де ипа §гап регга2. Ночь впере-
ди еще длинная, а далекое небо богато удивительными
тайнами, которые нам предстоит открыть. Лучше запастись
терпением и хорошей чашечкой кофе, обильно покрытой
пылью, чтобы не допустить того, что комок ностальгии от
горла спустится к сердцу.

Как раз из таких кратких «небесных перезагрузок» часто
рождается возможность для научного открытия. Если заду-
маться, чтобы собрать букет роз, тоже ведь требуется снача-
ла измазать руки землей и навозом.

1 «Божественная комедия», песнь34, стих 139. Перевод М. Лозинского.

2 Ублюдок, сукин сын (исп.).

Компьютерная программа
делает то, что вы приказали
ей делать, а вовсе не то,
что вам хотелось бы.

Артур Блох

Человек с золотым носом

Всего через два дня должен был наступить новый 1566 год.
В городе Ростоке на Балтийском море бледное зимнее
солнце уже давно зашло. На кладбище церкви Святой Ма-
рии между покрытыми мхом камнями двое юношей в тем-
ноте дрались на дуэли. По их дворянской одежде и не-
скольким гневным фразам можно было понять, что оба
они принадлежали к датской аристократии и были отправ-
лены своими богатыми семьями обучаться в университете
ганзейского города. Причиной для поединка, как выяснит-
ся потом, стало не сердце девушки. Эти двое доверили
своим шпагам решение вопроса, кто из них лучший мате-
матик Мягко говоря, несколько странный для нас крите-
рий оценки, однако отлично выражающий жестокость об-
щества, к которому они принадлежали. Молодые люди не
собирались причинить друг другу вред, но один из них под
влиянием возбуждения проткнул своим оружием носовую
перегородку второго, так что она полностью оторвалась.
Раненый был немедленно отнесен к хирургу, залечившему
рану и затем прикрывшему ее протезом — носом из позо-
лоченного металла, который закрывал отвратительное уве-
чье. Так Тихо Браге, которому едва исполнилось девятнад-
цать лет, заслужил прозвище «человек с золотым носом».
Остаток жизни он потратил на то, чтобы завоевать другое
звание — лучшего наблюдателя неба всей доте лес кониче-
ской эпохи.

Биография Тихо напоминает скандинавскую сагу. Он по-
явился на свет в замке своих предков в южной провинции
Швеции, являвшейся тогда частью Королевства Дании, был
воспитан дядей по отцу, вице-адмиралом королевского фло-
та, выкравшим его почти в пеленках на основании обеща-
ния, которое давало ему право воспитать его как сына. Гру-
бый моряк, гроза своих экипажей собирался сделать
племянника судебным служащим. Но в четырнадцать лет

Тихо встретил Уранию1 и без ума влюбился в нее. Это прои-
зошло из-за солнечного затмения. Как возможно, задался
вопросом подросток, что какой-то математике удается пред-
сказать настолько необыкновенное явление природы? Он
решил узнать об этом больше и начал читать все, что мог
раздобыть.

Он находился в Германии и был еще цел и невредим,
когда произошел второй решающий случай. Пока он гото-
вился наблюдать соединение Юпитера и Сатурна — очень
значимое явление с астрологической точки зрения, он осоз-
нал, что использовавшиеся в то время астрономические таб-
лицы давали прогнозы, которые сильно разнились между
собой. В частности, составленные Коперником таблицы
ошибались на несколько дней. Итак, молодой викинг решил
посвятить жизнь тому, чтобы измерить небеса с максималь-
ной точностью и полнотой: это даст возможность более точ-
но предсказывать явления. Свобода действий и большие
средства очень пригодились. Судьба, которая на самом деле
не думает о средствах, когда у нее на уме какая-то цель, по-
разительно шла ему навстречу. В 1565 году дядюшка-адми-
рал скончался от воспаления легких, которое он подхватил
при спасении короля из ледяной воды канала. Благодар-
ность Фредерика II, короля Дании и Норвегии, к родствен-
никам своего героического подданного выразилась в выпла-
те премии, которую Тихо решил потратить на постройку
большой обсерватории, когда наступит подходящий момент.
Тем временем после смерти отца он остался единственным
наследником семейных богатств. Вернувшись в замок, где
родился, в 1572 году он оборудовал там свою первую обсер-
ваторию. И сразу последовал неожиданный успех, за не-
сколько недель превративший его из безвестного дилетанта
в знаменитого астронома.

Ночью 11 ноября он заметил, что в созвездии Кассиопеи
появилось новое светило, даже более яркое, чем Венера. Он
был не единственным и даже не первым наблюдателем этого

1 Музу астрономии.

явления, которое сегодня мы называем взрывом сверхновой
и относим к распаду звезды. Скованные принципом непо-
движности и совершенства небес последователи Аристотеля
пренебрегли явлением, уввдев в нем лишь атмосферные ис-
парения. Но Тихо не дал догмам поработить себя. При по-
мощи серии частых измерений он продемонстрировал, что
новый «светлячок» располагался дальше Луны и, следова-
тельно, принадлежал к небесному царству, наперекор .Ари-
стотелю и его измышлениям. Этот поразительный результат,
богатый последствиями, сегодня мы, бесспорно, сочли бы
достойным Нобелевской премии.

Настал момент всерьез взяться за дело и заново создать
картину мира на основании наблюдений. Решив потратить
премию, Тихо попросил у монарха выделить ему остров
Хвен — клочок земли немногим больше острова Прочиды,
возвышающийся над узким проливом, отделяющим Данию от
Швеции, неподалеку от замка Гамлета. Здесь летом 1576 года
началось строительство Ураниборга — последней крупной об-
серватории дотелескопической эпохи. Строительство шло
с размахом, огромные суммы уходили на постройку башен,
комнат для гостей, канцелярий, внушительных инструментов
для наблюдений, мастерских ремесленников, чтобы сделать
это маленькое царство самодостаточным, а еще на залы для
приемов, чтобы принять приезжающих представителей дат-
ского дворянства и многих иностранных ученых мужей, кото-
рых манила наука, хорошее пиво и предсказания кар лика-яс-
новидящего. Тихо был настолько образованным, любозна-
тельным и утонченным, насколько было возможно для по-
томка викингов, и он был безумно влюблен в Уранию. Но
этот энергичный и чарующий менеджер превращался в безжа-
лостного господина для своих подчиненных и жителей Хвена,
которые рассматривались как крепостные и за малейшую
провинность подвергались заключению в одиночных камерах
замка-обсерватории. Очевидно, уроки воспитавшего его суро-
вого морского волка не прошли даром.

Браге прожил на Хвене 21 год: тиранизировал своих кре-
стьян, плодил детей вместе с прекрасной Барбарой, которую

он взял с собой, несмотря на ее низкое происхождение, од-
нако не женился на ней и не признал восемь родившихся
у нее малышей, неумеренно выпивал и наливал также своим
животным, поошряп астрологию, как и все в то время, и
в особенности достигал одного успеха в астрономии за дру-
гим. Например, с помощью искусных измерений доказал,
что кометы проходят путь за пределами орбиты Луны. Это
была вторая пощечина Аристотелю и его последователям:
вечность и неподвижность их небес теперь нарушались не
только преходящими светилами — сверхновыми, но и набе-
гами капризных «хвостатых звезд». Бродяга с меняющимся
внешним видом опасно перемешались между хрустальными
сферами, словно обезумевшие слоны. Астрономические на-
блюдения Браге достигли пределов доступного человеческо-
му глазу. Но иногда, увы, он пытался пойти дальше. Это
произошло, например, когда датчанин полагал, что измерил
угловые диаметры звезд.

Именно эти ошибки вместе с желанием подтвердить
справедливость слова Библии относительно центрального
положения Земли убедили ученого, что теория Коперника
о гелиоцентрическом вращении не соответствовала действи-
тельности. Необходимо было вернуться назад к космологи-
ческой парадигме, привязанной к неподвижной Земле. Ре-
шением, однако, не могла являться классическая модель
Птолемея, которая много раз не выдерживала проверку на-
блюдением. Таким образом, Браге чувствовал себя обязан-
ным смягчить свой строгай геоцентризм, признав, что за
исключением Луны все «блуждающие звезды» в первую оче-
редь вращаются вокруг Солнца. Таким образом, и волки
были сыты, и овцы целы (лишь не удовлетворялись требова-
ния ^Аристотеля): увеличивалось соответствие копии внеш-
нему виду оригинала, при этом ведущее положение Земли,
которой отказывалось даже в привилегии ежедневного вра-
щения, не слишком ослаблялось. У такого полного паралича
планеты было два основания — подтверждение слов Писа-
ния и решение того, что представлялось датчанину большим
противоречием. «Каким образом, — спрашивал он, — грива

лошади, которая развевается на ветру во время галопа, не
ощущает куда более быстрого бега планеты Земля по небу?»
Браге не удалось понять то, что стало очевидно через сто лет
благодаря Ньютону.

Наука процветала в Ураниборге в том числе благодаря
постоянной благосклонности Фредерика II. Но когда
жизнь монарха оборвалась под действием алкоголя, удача
отвернулась от Тихо. Новый король, взошедший на пре-
стол в одиннадцать лет, затаил личную обиду на астронома
с острова Хвена (ходят слухи, что у астронома была инт-
рижка сего мамой). Отличавшийся мстительным характе-
ром король по мере взросления становился все более при-
жимистым, что объяснялось не чем иным, как удовлетво-
рением решительного и губительного стремления к войне.
Когда чаша была переполнена, викинг с золотым носом
собрал все свое имущество и перебрался в Германию, что-
бы оглядеться и, как сказали бы сегодня, выйти там на ры-
нок труда. Шел 1597 год.

Он недолго оставался без работы. Из своей резиденции
в пражском замке император Священной Римской империи
воспользовался удобным случаем заполучить выдающегося
астронома, способного составлять для него качественные го-
роскопы. Рудольф II Габсбург был сложной личностью —
меценат-коллекционер на грани помешательства и одержи-
мости искусством и оккультными учениями. Расходы его не
волновали. Он предложил датчанину должность император-
ского астронома и достаточные средства для создания новой
обсерватории, которую Тихо с готовностью оборудовал в од-
ном из замков Центральной Богемии. Вновь принявшись за
дело, он почувствовал необходимость в помощнике, кото-
рый мог бы заняться обработкой и анализом его наблюде-
ний Марса, которым он не без оснований придавал большое
значение. В качестве ассистента он избрал учителя протес-
тантской школы в Граце — Иоганна Кеплера. Молодой че-
ловек обратил на себя внимание несколько чудаковатой
книгой, в которой выдвинул гипотезу, что для определения
различных пропорций орбит планет Великий Архитектор

использовал пять правильных многогранников Платона для
отделения одной орбиты от другой. «Терпение», — подумал
Тихо, взвесив также тот факт, что немец был ревностным
последователем Коперника. Для Браге было достаточно
того, чтобы его помощник был неплохим математиком;
а Кеплер был действительно лучшим. Приструнить его было
бы нетрудно для аристократа-викинга.

Но человеку с золотым носом не удалось завершить про-
ект подтверждения своей космологической модели. Он умер
в 1601 году после неожиданной и непродолжительной болез-
ни. Эту загадочную кончину историки окружили немалым
числом выдумок, в довершение всего придумав версию на-
меренного убийства. Кажется, лежа в горячке, непреклон-
ный датчанин спросил себя, не была ли его жизнь потрачена
впустую. Он поставил перед, собой две основные цели. Пер-
вой он достиг, передав науке корпус необычайно точных
астрономических измерений и метод их получения и оценки
точности; никто не мог бы добиться большего невооружен-
ным глазом. Что до второй задачи, то есть составления но-
вой строго геоцентрической картины мира на развалинах
аристотелевской, которую он сам и разрушил, недоставало
лишь малого — анализа драгоценной базы данных© положе-
ниях Марса. На смертном одре Тихо передал эстафету свое-
му молодому немецкому ассистенту. Это обернулось полным
крахом его намерений, но большой удачей для человечества.

Боюсь человека
одной книги.

Фома Аквинский

Тот, кто поймал луч света за хвост

Известно, что за секунду времени, которой достаточно для
одного взмаха ресниц, свету удается пройти огромное рас-
стояние — 300 тысяч километров, что соответствует более
чем семи оборотам вокруг экватора Земли, если путь лежит
через пустоту. Поразительная скорость, которая согласно
специальной теории относительности Эйнштейна представ-
ляет собой верхний предел, недостижимую цель для какого
бы то ни было тела, обладающего массой (в состоянии по-
коя). Фотоны же, то есть частицы энергии, из которых со-
стоит свет, достигают этого предела в силу того, что, если
бы они могли остановиться (но они не могут), они бы ниче-
го не весили!

На примере мы сможем лучше оценить этот бешеный бег
и условия, в которых он протекает. Представим, что сможем
подражать барону Мюнхгаузену, но оседлаем не пушечное
адро, а луч счета. Если бы удалось сделать это в реальности
(но пока это лишь мечта), мы бы достигли Луны за 1,3 се-
кунды, а Солнца — за восемь с половиной минут. Мы бы
обогнули царя планет — Юпитер — чуть больше чем за пол-
часа, а потом через 4,2 года причалили к ближайшей звез-
де — проксиме Центавра. Но нам потребовалось бы 27 ты-
сяч лет безостановочного пути быстрым шагом, чтобы
достичь центра Млечного Пути, стараясь уйти от гигантской
черной дыры, которая там притаилась; а через 2,2 миллиона
лет мы обогнули бы величественную вертушку из звезд, ко-
торую астрономы называют М31 или галактикой Андроме-
ды. И, тем не менее, мы будем все еще очень близко к дому,
на дальней периферии большого скопления галактик в со-
звездии Девы, вассалами которого мы являемся с точки зре-
ния гравитации и центр которого отстоит от нас на 60 мил-
лионов световых лет. Вот почему, даже если мы заморозим
расширение космоса в его сегодняшнем состоянии и вол-
шебным образом помешаем расстоянию продолжать рост,

для достижения границ видимой Вселенной на нашем светя-
щемся коне нам потребовалось бы мчаться без помех (а это
уже непросто) целых 50 миллиардов лет, не останавливаясь
перевести дыхание!

В общем, хотя свет путешествует и правда очень быстро,
так что его принято обозначать буквой с — первой буквой
в латинском слове се1ег11аз\ даже ему путешествие по небес-
ным просторам может казаться изнурительным. Каково же
нам, хрупким и медлительным созданиям, сосланным на ма-
люсенькое зернышко, чувствовать себя в безграничности
пространства, времени и энергии. Встает вопрос, зге геЬиз
з1ап1гЬиз1 2, станут ли когда-либо возможны близкие встречи
с инопланетными цивилизациями, очень вероятно, слишком
далекими, чтобы иметь возможность установить с ними диа-
лог и начать обмениваться предметами и идеями. Но ненуж-
но отчаиваться. Возможно, если послушать Энрико Ферми,
инопланетяне даже не существуют. «Если бы они существо-
вали, — заметил великий итальянский физик во время пере-
рыва, когда он работал в Лос-Аламосской лаборатории, где
участвовал в создании первой атомной бомбы, — учитывая
возраст и размеры Вселенной, нет сомнений, что в ка-
кой-нибудь ее части должны были существовать гораздо бо-
лее развитые цивилизации, чем наша, которые к настояще-
му времени должны были колонизировать Галактику. Если
мы их еще не вцдели, это значит, что их нет». В этом авто-
ритетном заявлении, казалось бы, не к чему придраться,
и все же сегодня большинство ученых оспаривает его. Оста-
ется только ждать и смотреть, или, возможно, нам удастся
лишь подслушать голоса из далекого космоса. В конце кон-
цов, Генрих Шлиман тоже дал нам только уверенность, что
Троя существовала, а не возможность вступить в контакт
с Приамом, Гектором и Парисом.

Вернемся к свету и его скорости. До XVII века при отсут-
ствии каких-либо измерений вопрос решался просто-напро-

1 Быстрота (лат.).

2 При неизменном положении дел (лат.).

сто предположением, что скорость эта бесконечна. Грече-
ские философы, возможно, за исключением уроженца
Агридженто Эмпедокла, позднее — арабские, а затем вели-
кие мыслители эпохи Возрождения вплоть до того же Кеп-
лера, отца современной геометрической оптики, полагали,
что лучи света способны моментально проходить сколь угод-
но большие расстояния, гарантируя, таким образом, то по-
нятие одновременности, которое пришло в упадок в начале
двадцатого века благодаря Эйнштейну. По правде говоря,
в древности само понимание света в корне отличалось от
нашего. За пятьсот лет до Рождества Христова Пифагор
представлял его как пучок прямолинейных щупальцев, вы-
ходящих из глаза и способных исследовать пространство,
зондируя преграды. Эта модель, переработанная Аристоте-
лем, а потом Клавдием Птолемеем, полностью оправдывала
идею бесконечной скорости света, поскольку, если мы за-
крываем глаза, а потом открываем их, самые далекие звезды
появляются моментально. Потребовалась тысяча лет и гений
персидского врача и математика Абу Али аль-Хасана ибн
аль-Хасана ибн аль-Хайсама аль-Басри, чье имя было сокра-
щено в средневековой Европе до Альхазена, чтобы отказать-
ся от этих измышлений, вернув глазам функцию рецептора
сигнала, направляемого из внешнего источника, но все же
с бесконечной скоростью. Словно современный ученый,
Альхазен подкреплял свои утверждения лабораторными экс-
периментами, как мы сказали бы сегодня, с использованием
инструментов, среди которых была первая камера-обскура.

Греко-александрийская ученость, усвоенная арабами,
вновь подняла голову в христианском мире в конце Средне-
вековья, чтобы участвовать в воскресении Востока в момент
пробуждения от долгого сна. Свет вновь стал предметом бо-
лее или менее научных рассуждений и объектом новых тех-
нологий для улучшения зрения: сначала очков, а затем,
в начале семнадцатого века, подзорной трубы и микро-
скопа — эти два приспособления в корне изменили способ
исследования как бесконечно больших, так и бесконечно
малых объектов. Главным действующим лицом этой револю-

ции был Галилео Галилей, который умел изготавливать но-
ваторские инструменты и использовать их с неподражаемой
смелостью и изобретательностью, открывая науке новые го-
ризонты. Перефразируя Юлия Цезаря, можно сказать, что
этот пизанский ученый пришел в нужное время, увидел при
помощи своих устройств и победил благодаря способности
понимать и истолковывать то, что он видел. С этой целью
он придумал метод анализа, затем ставший универсальным,
который предписывал дважды исследовать природу. Первый
раз — чтобы сделать предположения, а второй раз — чтобы
сравнить прогнозы теории, полученной математическим пу-
тем на основании ранее сделанных предположений.

Верный своим методам, Галилей не мог позволить себе
утверждать, что свет обладает бесконечной скоростью. Он
должен был проверить это, что и сделал в 1638 году, или по
крайней мере думал, что сделал при помощи эксперимента,
в соответствии с которым два участника с закрытыми фонаря-
ми помещались на двух холмах, отстоящих один от другого на
несколько километров, но так, чтобы оставаться в зоне види-
мости друг друга. Согласно порядку проведения эксперимента
один из участников распахивал окошко фонаря и в то же вре-
мя активировал какой-нибудь хронометр. Увидев свет, второй
участник должен был открыть свой фонарь, при виде которо-
го первый должен был прекратить измерение предполагаемо-
го времени прохождения сигнала. Мы, знающие, как быстро
распространяется свет, хорошо понимаем, что испытания та-
кого рода не могли дать никаких результатов, поскольку куда
большее время в этом мероприятии занимали физиологиче-
ские реакции участников. Задействованное расстояние никак
не соответствовало цели, и с тем оборудованием, какое было
в распоряжении у Галилея, оно продолжало бы не соответст-
вовать ей, даже если бы один из участников находился
в Риме, а другой — в Париже. Вот почему ни к чему не привел
и эксперимент вдохновленных Галилеем ученых Академии
дель Чименто, который был проведен через 20 лет между
Флоренцией и Пистоей, то есть на значительно большем рас-
стоянии, чем первоначальный эксперимент.

Решение проблемы было найдено случайно благодаря
внимательному наблюдению за поведением четырех спутни-
ков, которые, как открыл Галилей в 1610 году, «водят хоро-
вод» вокруг Юпитера. Причиной наблюдения за ходом Ме-
ди цейс ких лун стала потребность, все острее ощущаемая
великими морскими державами, такими как Англия, Испа-
ния и Голландия, в более точном измерении широты, что-
бы, связав ее с прямой оценкой расстояния между Север-
ным полюсом и горизонтом, можно было узнать положение
корабля. Точное знание своего расположения стало непре-
менной потребностью для исследователей и мореплавателей,
заключавшейся в возможности определить географическое
положение вновь открытых земель и избежать мелей и ри-
фов. Для того чтобы уберечься от кораблекрушения, требо-
вались универсальные часы, которые настраиваются по
опорному меридиану и без ущерба перевозятся по морю. Но
технологии того времени не предлагали решения, то есть
инструмента для измерения времени, который не был бы
чувствителен к толчкам во время путешествия по бушую-
щим волнам, поэтому Галилей задумался о том, чтобы ис-
пользовать Медицейские планеты в качестве стрелок косми-
ческих часов, доступных каждому. В рабочем отношении
речь шла о том, чтобы поймать моменты вхождения в тень
гигантской планеты и выхода из нее для каждого из четырех
спутников.

Предположение исходило от того же Галилея, который,
как всегда, стремился извлечь из своего бесконечного вдох-
новения финансовые средства для улучшения жизненных
условий. Чтобы осуществить эту процедуру, хотя и стоя на
твердой земле ввиду сложности проводить наблюдения на
качающейся палубе корабля, требовалось наблюдать за явле-
нием в течение долгого времени, чтобы составить таблицу
и получить возможность экстраполировать движение спут-
ников в течение периода времени соответствующей длины.
Этому занятию с увлечением отдался лигурийский астро-
ном, который, несмотря на свою молодость, получил кафед-
ру астрономии в престижном Болонском университете. Его

звали Джованни Доменико Кассини, он был способным
и внимательным наблюдателем.

После многих лет измерений Джованни Доменико убе-
дился, что с периодичностью затмений Мединейских звезд
что-то не так. Например, интервал между двумя последова-
тельными вхождениями в зону тени увеличивался вплоть до
достижения максимума, чтобы потом вновь уменьшаться
вплоть до минимума. Ну и гол о во ломка... Тем временем
итальянский астроном получил известность в Европе и им
заинтересовался Жан-Бат ист Кольбер, неординарный ми-
нистр Короля-Солнце, одной целей которого было усиление
французского флота. Для этого ему был нужен превосход-
ный директор новой астрономической обсерватории, кото-
рую монарх повелел возвести в Париже, чтобы она служила
нуждам мореплавателей. Кассини пригласили в Версаль на
«собеседование», но он не понравился Людовику XIV из-за
своей слишком вольной речи и незнания французского язы-
ка. Несмотря на это, Кольбер, который владел ключами от
сердца короля, убедил деспотического монарха принять его.
Обремененный новыми обязанностями вновь назначенный
директор поручил наблюдение за загадочными МедицеНеки-
ми звездами молодому датчанину Оле Рёмеру, который был
хорошо знаком с техникой измерений. Он умел пользовать-
ся и головой, заметив, что варьирование сроков затмений
совпадает с изменением расстояния между Юпитером
и Землей. Когда планета находится ближе, размышлял этот
моральный наследник Тихо Браге, свет доходит за меньшее
время, чем когда Юпитер расположен дальше. Гениальная
догадка! Но Кассини, который был благоразумным консер-
ватором, запретил своему помощнику публиковать эту гипо-
тезу. Рёмер, боявшийся остаться без куска хлеба, подчинил-
ся Кассини.

К счастью, в парижской обсерватории в те годы работал
еще один голландец из прекрасной семьи — Христиан Гюй-
генс. Этот гениальный человек благодаря своему благопри-
ятному положению в обществе мог не бояться вероятных
разногласий с могущественным итальянским директором.

Именно он обнаружил работу датчанина, доведя ее до логи-
ческого завершения, то есть до подсчета скорости света.
Результат был ошеломляющий — 210 тысяч километров
в секунду. Колоссальная величина, хотя и серьезно недооце-
ненная по сравнению с известной сегодня вследствие при-
близительного знания планетарных расстояний, но, тем не
менее, конечная. Шел 1676 год. Здесь началась та бурная ре-
волюция, которая через три с половиной века изменила об-
лик физики даже в тех ее областях, где свет выступает лишь
на вторых ролях. Но это уже другая история, которую, несо-
мненно, сладкоголосая Шахерезада прошептала бы на ухо
персидскому царю Шахрияру в надежде поддержать любо-
пытство супруга и тем самым отсрочить еще на один день
исполнение смертного приговора, который вынесло ей само
бра косочетан ие.

Содержание

Предисловие.....................................3

«Я могу запустить его ввысь, товарищ секретарь».5

Приливы и отливы...............................12

ФЕРДИНАНД I - АСТРОНОМИЯ И РАЗВИТИЕ -

МИСССХ1Х.......................................19

Властелин колец................................26

Безграничные небеса воздают славу великому Богу? . ... 33

Неприкосновенные остатки.......................38

Алло ... с вами говорит небо...................43

Непостоянные звезды............................48

В погоне за вспышками света....................54

Когда истории писались на небесах..............59

Фатальное притяжение...........................66

Иисус до Рождества Христова?...................73

Позолоченные лепестки расширят возможности
зрения.........................................79

Человек, открывший ловушки для света...........84

Обсерватория Палермо на арене науки............89

Квитанция за свет от звезды.......................94

Но какое большое у тебя сердце!...................98

Злоключения исследователя небес...................103

Если ты знаешь математику, то победишь в игре
в прятки.........................................108

Пристегните ремни безопасности...................112

Космический учет.................................117

Когда на Марсе были марсиане.....................121

Почему у тебя такие большие глаза................126

Темная сторона материи...........................131

Сто миллиардов звезд.............................136

Брат Солнце......................................141

Много сияния из ничего...........................145

Как Эйнштейн попал впросак.......................150

Календарь между наукой и верой...................155

Стремление не оставаться в одиночестве...........162

Научная фантастика во времена Бурбонов............169

Модернизация древней профессии....................174

Человек с золотым носом...........................180

Тот, кто поймал луч света за хвост................187