ИСТОРИЯ СССР

ISSN

1

0131-3150

1991
ИЮ ЛЬ
А ВГУСТ

1091

ИСТОРИЯ

СССР

ИСТОРИЯ СССР
АКАДЕМИЯ
НАУК
СССР
ИНСТИТУТ
ИСТОРИИ
СССР
ЖУРНАЛ
ОСНОВАН
В МАРТЕ
1957 ГОДА
ВЫХОДИТ
6 РАЗ
В ГОД

В НОМЕРЕ:
Засуха, голод 1946—47 годов
Павел Николаевич Милюков — ученый и по­
литик
Коллективизация в Узбекистане
Советская экономика начала 30-х годов глазами
английского ученого
Тень Столыпина над Россией
Становление деспотического самодержавия в
средневековой Руси
Некоторые размышления вслух: историческая
наука в прошлом и настоящем
Наши

публикации:

Следственное дело провокатора Малиновского
(продолжение)
Документы ЦК «Союза 17 октября» (продол­
жение)
Французский капитал в акционерных предприя­
тиях России накануне Октября

4
НАУКА
МОСКВА

19 91

РЕДАКЦИОННАЯ

КОЛЛЕГИЯ

К. Ф. ШАЦИЛЛО (и. о. главного редактора)>л
Б. В. АНАНЬИЧ, В. И. БОВЫКИН, Г. А. ГЕРАСИМЕНКО, В. Я. ГРОСУЛ,
В. П. ДМИТРЕНКО, А. П. КОРЕЛИН, Н. Е. КОРОЛЕВ, Ю. С. КУКУШКИН,
В. С. ЛЕЛЬЧУК, Б. Г. ЛИТВАК, Л. В. МИЛОВ, Л. Н. НЕЖИНСКИЙ,
А. П. НЕНАРОКОВ, Е. И. ПИВОВАР (зам. главного редактора),
Ю. А. ПОЛЯКОВ, М. А. РАХМАТУЛЛИН (зам. главного редактора),
А. Н. САХАРОВ, С. В. ТЮТЮКИН, В. А. ФЕДОРОВ, Я. Н. ШАПОВ

Адрес

редакции:

117036,. Москва, В-36, ул. Дм. Ульянова, 19, тел. 123-90-61
Ответственный секретарь Ю. В. Мочалова, тел. 126-94-02

E DI T ORI AL BOARD
К. F. SHATSILLO (Editor-in-chief ad interim)
В. V. ANAN’ICH, V. I. BOVYK1N, G. A. GERASIMENKO, V la. GROSUL,
V. P. DMITRENKO, A. P. KORELIN, N. E. KOROLEV, Iu. S. KUKUSHKIN,
V. S. LEL’CHOUK, B. G. LITVAK, L. V MILOV, L. N. NEZHINSKII,
A. P. NENAROKOV, E. I. PIVOVAR (Assistant editor-in-chief) ,
Iu. A. POLYAKOV, M. A. RAKHMATULLIN (Assistant editor-in-chief) ,
A. N. SAHAROV, S. V. TIUTIUKIN, V. A. FEDOROV, la. N. SCHAPOV

Address
19, Dm. Ulianova. M oscow, U. S. S. R. Tel. 123-90-61
M anaging Editor Ju. V. Mochalova, tel. 126-94-02

РУКОПИСИ ПРЕДСТАВЛЯЮТСЯ В РЕДАК­
ЦИЮ В ДВУХ ЭКЗЕМПЛЯРАХ, ОБЪЕМОМ
НЕ БОЛЕЕ 1,5 АВТОРСКОГО ЛИСТА (36 СТР.
МАШИНОПИСИ ЧЕРЕЗ ДВА ИНТЕРВАЛА).
В СЛУЧАЕ ОТКЛОНЕНИЯ РУКОПИСИ АВ­
ТОРУ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ОДИН ЭКЗЕМЛ
ЛЯР, ДРУГОЙ ОСТАЕТСЯ в АРХИВЕ РЕ­
ДАКЦИИ

© Издательство «Наука», 1991 г.
© Отделение истории АН СССР 1991 г.
© Институт истории СССР АН СССР. 1991 г

© 1991 г.
И. м. В О Л К О В

ЗАСУХА, ГОЛОД 1946—1947 годов

Одним из многочисленных «белых пятен» более чем семидесятилетней исто­
рии советского общества является стихийное бедствие — засуха 1946 г., охва­
тившая южные районы страны, и ее тяжелые социально-экономические послед­
ствия. В работах, освещающих события первых послевоенных лет, в том
числе в исследованиях по истории Молдавии, Украины, особенно сильно
пострадавших от засухи, есть лишь упоминание об этом, приводятся показатели
гибели посевов или снижении урожайности, факты помощи государства постра­
давшим областям в преодолении последствий засухи 1. Однако трудности,
бедственное положение, которое пришлось перенести населению, «цена» преодо­
ления последствий засухи не раскрываются должным образом. Д о последнего
времени не было даже упоминания о голоде применительно к первым после­
военным годам 2. Создавалось впечатление, что народу удалось легко, без по­
терь справиться со стихийным бедствием. Но это было далеко не так. В конце
80-х гг., после XXVII съезда КПСС, ряд публицистов, писателей, свидетелей
событий того времени показали, что следствием засухи был голод во многих
областях страны, унесший тысячи жизней. Появились и первые исследователь­
ские публикации историков о голоде тех лет 3
Задача статьи — попытаться показать масштабы, причины остроты и тяже­
сти последствий засухи 1946 г., трудности их преодоления. Сложность изучения
этих вопросов — прежде всего в ограниченности источников. Многие из них
недоступны для исследователей, другие односторонни. В документах того вре­
мени — материалах местных Советов, партийных организаций, в том числе раз­
личных отчетных материалах, направляемых в центральные органы, трудности,
переживаемые колхозом, районом, областью, республикой, как правило, пре­
уменьшались. Что касается бедственного положения населения, недоедания,
голода и связанных с ним болезней, то эти данные, как особо секретные,
в документах не упоминались. Не было упоминаний о голоде и в выступлениях
партийно-государственных руководителей Молдавии и Украины 4. Мало дают
исследователю и материалы медицинской, санитарной статистики. Она неполна,
в ней учитывались лишь данные по врачебным, больничным учреждениям,
которые не охватывали большой части сельского населения, к тому же редко
обращавшегося за помощью в эти учреждения. Кроме того, и в отчетных данных
медицинских учреждений, как не без основания отмечалось на пленуме Цент­
ральной научно-медицинской санитарно-статистической комиссии Минздра­
ва СССР (декабрь 1946 г.), допускалось известное сглаживание остроты поло­
жения, преуменьшение размеров заболеваемости. Да и возможности для полу­
чения полных, объективных данных о состоянии заболеваемости, смертности,
движении населения в то время были ограничены. Предложения специалистов
провести изучение заболеваемости населения в 1947 г. по определенной про­
грамме с охватом большого числа городских и сельских поселений было
отклонено правительством как несвоевременное 5.

Волков Иван Мефодиевич, доктор исторических наук.

Сельское хозяйство СССР выдержало тяжелейшие испытания войны. В тече­
ние четырех лет при недостатке рабочей силы, техники оно обеспечивало самые
необходимые потребности страны в продовольствии. Величайшее напряжение
военного времени сказывалось и в мирных условиях. В первый послевоенный
год сельское хозяйство вступило ослабленным. Была подорвана материально­
производственная база колхозов и совхозов. Резко сократились трудовые
ресурсы деревни. К началу 1946 г. трудоспособное население колхозов умень­
шилось по сравнению с 1940 г. почти на ‘/з, а число трудоспособных мужчин
составляло только 2Д довоенного уровня . Меньше стало тракторов, комбай­
нов, другой сельскохозяйственной техники. В сложных условиях развертывалось
восстановление сельского хозяйства страны, особенно в освобожденных от
оккупации областях. Сюда направлялись основные усилия Советского госу­
дарства. В 1946 г. восстановительные работы только начинали развертываться.
Положение в сельском хозяйстве оставалось тяжелым. Оно было еще более
осложнено засухой.
Засуха охватила почти все зерновые области страны — Украину, Молдавию,
Правобережье Нижней и Средней Волги, Ростовскую область, Центрально­
черноземную зону. Ее влияние, правда, в несколько меньших размерах,
ощутимо сказывалось и на многих областях Нечерноземья, особенно в его
южной части, Восточной Сибири. По силе и масштабам охвата территории
засуха 1946 г. была больше, чем в 1921 г., и напоминала засуху 1891 г.7
Во многих районах дождей не было 60—70 дней подряд. По данным Института
земледелия Центрально-Черноземной зоны (Таловский район Воронежской об­
ласти), с момента посева ранних зерновых и весь май не было ни одного
дождя. Относительная влажность воздуха упала ниже средней на 22% 8
В засушливом 1921 году за май—июнь выпало в 2 раза больше осадков,
чем в 1946 г. Первый эффективный дождь выпал только 29 июня. К тому же
осень 1945 г. оказалась в этих районах сухой, зима малоснежной9. Запасы
влаги предыдущего года от таяния снега были невелики. А для Молдавии
и некоторых областей юга Украины это была уже вторая засуха после 1945 г.
Засуха в нашей стране, где сельское хозяйство развивается в сложных
природно-климатических условиях, большая часть пашни и посевов зерновых
культур сосредоточена в степных, засушливых районах, не такое уж редкое
явление. Она довольно часто посещает районы недостаточного увлажнения.
Но тяжесть последствий зависела не только от размеров и остроты засухи,
но и от силы сопротивления земледельца стихийному бедствию, культуры
земледелия. К сожалению, в первый послевоенный год колхозы и совхозы
не могли противопоставить засухе такой комплекс мер, который бы не допустил
ее пагубного влияния. Ослабленные войной колхозы при недостатке техники,
рабочей силы не могли соблюдать многие самые необходимые требования
агротехники: сроки посева, качество семенного материала, качество обработки
почвы и т. д. Большая часть озимых под урожай 1946 г. была засеяна не­
кондиционными семенами и с большим опозданием. В Краснодарском крае,
например, сев озимых длился до 10 декабря. В срок было посеяно только 61%
озимых. На Украине в нормальные агротехнические сроки было посеяно не­
многим более половины озимых 10. С большим нарушением агротехники были
проведены и весенние полевые работы. Проверенным агротехническим средст­
вом сохранения влаги в почве, ослабления влияния засухи является сев по
зяблевой вспашке. В 1946 г. по зяби было посеяно всего лишь 22% яровых
вместо 56% в 1940 г. 11 К тому же во многих областях этот сев был проведен
с большим опозданием. В Рязанской области весенний сев длился около 70 дней,
в Воронежской, Пензенской — 45—55 дней 12 В основных зерновых районах в
1946 г. весенний сев шел на 10— 15 дней дольше, чем в 1940 г., а, по данным

специалистов, и при благоприятных погодных условиях опоздание с севом на
10 дней снижает урожайность на 15—20% 13
Невысоким было во многих колхозах и качество полевых работ. В областях,
подвергавшихся оккупации, при недостатке техники, рабочего скота значитель­
ная часть весенних полевых работ — вспашка, боронование — выполнялась
с использованием коров из колхозных ферм и личных хозяйств колхозников.
На Украине, в Белоруссии во многих колхозах до половины работ на весеннем
севе было проведено на коровах 14 Конечно, качество этих работ далеко не
соответствовало основным агротехническим требованиям и не могло не отра­
зиться на урожайности.
Сказывались не только объективные причины, но и все более утрачивав­
шееся колхозниками хозяйское отношение к земле, практически бесплатная ра­
бота на колхозных полях за пустой трудодень в течение ряда лет. Отчуждению
крестьянина от земли способствовала административно-командная система уп­
равления колхозами, установившаяся со времени коллективизации. В сложных
условиях первых послевоенных лет важно было предоставить большую само­
стоятельность колхозам в ведении хозяйства, наиболее эффективном использо­
вании их ограниченных возможностей. Однако методы командования, мелочной
опеки по отношению к колхозам, получившие особенно широкое развитие
в годы войны, не только не ослабевали, а усиливались. Партийные и советские
органы районов и областей требовали обязательного выполнения планов сева
в установленных размерах, в сроки, нередко не учитывающие местные условия,
возможности колхозов. Все это также отразилось на качестве посевных работ,
на урожайности.
Приближение засухи, угроза урожаю в областях Украины и в Молдавии
стали появляться уже во второй половине мая. Особенно ощутимо нарастание
засухи дало о себе знать в Молдавии и на юге Украины, где и предыдущий
1945 год был засушливым. «Солнце жгло немилосердно. Земля потрескалась,
посевы чахли, сахарная свекла опустила увядшие листья»,— вспоминал об этих
тяжелых днях председатель колхоза «Здобуток жовтня» Киевской области Ге­
рой Социалистического Труда Ф. Дубковецкий 15 Многое делалось для спасе­
ния урожая: проводилось рыхление земли, прополка посевов, ручной полив,
но в условиях того времени существенно ограничить губительное воздействие
засухи не удавалось. Чувствуя свое бессилие в борьбе с надвигающимся бед­
ствием, в некоторых деревнях, как и в старину, проводились специальные
богослужения, молебствия. В м а е— июне 1946 г. по 20 районам Пензенской
области состоялись молебствия на колхозных полях, причем в некоторых райо­
нах молебствия официально разрешались райисполкомами 16
С приближением времени уборки становилось все более очевидным, что
урожай не оправдывает возлагавшиеся на него надежды. В этих условиях
важно было тщательно собрать все выращенное, не допустить потерь. Собрано
было все, что можно было убрать. Но на больших площадях юга Молда­
вии, ЦЧО, Украины убирать практически было нечего. Зерновые культуры,
сахарная свекла, картофель полностью погибли. В Воронежской области
погибли полностью посевы зерновых на 1/ 4 площади, более половины сахарной
свеклы, в Ростовской области — 292 тыс. га зерновых, в Орловской области —
более 60 тыс. га, в Тамбовской — более 40 тыс. га зерновых 17 Общая площадь
зерновых культур колхозов, погибших от засухи и плохой перезимовки, состави­
ла 4,3 млн. га, т. е. 6,3% всех посевов зерновых 18 Процент полностью погиб­
ших зерновых сравнительно невелик, но он не отражает размеров последствий
засухи. Надо иметь в виду, что сюда входят посевы в наиболее урожайных,
зерновых областях. Кроме того, на площадях, не числящихся полностью
погибшими, был собран урожай, еле возмещавший расход на посев. В колхозах
Молдавии собрали по 2,3 ц с гектара, в Одесской, Луганской, Харьковской об­
ластях — 2,3—2,9 ц, в Воронежской — 2,4 ц, в Сталинградской — 2,9 ц 19
Правда, в отдельных хозяйствах областей, охваченных засухой, где соблюда­

лись требования агротехники, удалось вырастить неплохой урожай. На Эльтон­
ском сортоучастке (Сталинградская область) средний (видовой) урожай зерно­
вых составил 16 ц с га, хороший урожай получили некоторые колхозы Сальского района Ростовской области. Но это были лишь отдельные островки,
свидетельствовавшие о том, что при более высоком уровне культуры земледе­
лия засуха не имела бы столь тяжелых последствий. «Если бы материальнотехническая база сельского хозяйства не была подорвана войной,— справедли­
во подчеркивал министр сельского хозяйства того времени И. А. Бенедиктов,—
засуха не отразилась бы так серьезно на уровне урожайности» 20. В областях,
не пострадавших от засухи,— Сибири, Казахстане — в 1946 г. был выращен
удовлетворительный урожай. В Алтайском крае урожайность зерновых увеличи­
лась более чем вдвое по сравнению с 1945 г. Однако полностью убрать его
не удалось. При недостатке уборочной техники, рабочей силы, незаинтересо­
ванности колхозников в работе уборка затянулась. В Казахстане во многих
колхозах уборка продолжалась более 100 дней; 68,4 тыс. га зерновых не были
убраны, ушли под снег. К 20 сентября, когда уборка зерновых должна быть
закончена, по стране было убрано от 60 до 70%. Не удалось своевременно
убрать «второй хлеб» — картофель. На 10 октября, до первых сильных замо­
розков, было убрано 68% картофеля. Остальной убирался подмороженным,
большая часть его ушла под сн ег21.
В среднем по стране урожайность зерновых культур в 1946 г. составила
4,6 ц с гектара — вдвое меньше, чем в 1940 г., и значительно меньше показа­
телей 1945 г. Соответственно и валовое производство хлеба сократилось.
В 1946 г. было собрано во всех категориях хозяйств 39,6 млн. т, тогда как в
1940 г.— 95,6 млн. т, в 1945 г.—47,3 млн. т 22. Значительно меньше было собрано
картофеля. Хотя здесь разрыв по сравнению с показателями 1940 г. был мень­
шим, так как основные картофелепроизводящие области не были охвачены
засухой.
Неурожай в южных областях, сокращение возможностей заготовки сельско­
хозяйственной продукции требовали изменений в заготовительной политике,
создания условий, повышающих заинтересованность колхозов и колхозников
областей, не охваченных засухой, в увеличении продажи своих продуктов.
Однако таких изменений не произошло. Принципы заготовительной политики,
сложившиеся в довоенные годы и во время войны, сохранились и в первый
послевоенный год. Остался без изменений налоговый характер заготовок.
Обязательные поставки сельскохозяйственной продукции исчислялись с гектара
пашни (зерно, картофель) или с гектара всех сельскохозяйственных угодий
(продукция животноводства). При этом не учитывалось, что значительные
площади земли колхозов из-за недостатка техники, людей пустовали, не засева­
лись, а с них начислялись государственные поставки. Нормы поставок продук­
ции животноводства с колхозов, увеличенные в годы войны, оставались без
изменений и в 1946 г. Сохранялись прежние, по существу символические
заготовительные цены на сельскохозяйственную продукцию, далеко не воз­
мещающие себестоимость ее производства 23. А все это предопределяло и сохра­
нение прежних командных, принудительных методов заготовок.
С приближением времени хлебозаготовок колхозы, совхозы, многие пар­
тийные, советские работники областей, охваченных засухой, обращались с
просьбами о снижении планов заготовок. На Пленуме ЦК КП (б) Молдавии
с такими просьбами выступили секретари ряда райкомов партии. Однако эти
требования были расценены секретарем ЦК КП (б) Молдавии Н. Салагором
как антипартийные, антигосударственные 24. В Совет Министров СССР уже
в мае—июне из многих республик и областей стали поступать просьбы о. сни­
жении планов хлебозаготовок или об отсрочке с расчетами по заготовкам
на 1947/48 г . 25. Большинство просьб не получило поддержки. Но для областей,
охваченных засухой, планы хлебозаготовок были уменьшены. Так, для Курской
области план был в 3 раза меньше, чем в 1945 г., для Молдавии — в 3,7 раза.

Значительно уменьшились планы и для Тамбовской, Орловской и других об­
ластей 26 Для Украины был установлен план хлебозаготовок, хотя и несколько
уменьшенный, но все-таки намного превышающий возможности республики.
Н. С. Хрущев, занимавший в те годы пост секретаря ЦК КП (б) Украины,
обратился с письмом к Сталину, в котором доказывал, что республика не может
выполнить план, нуждается в продовольственной помощи. Но эта просьба не
была принята во внимание 27 С областей вне зоны засухи планы хлебозаготовок
были увеличены. Казахской ССР, например, план был увеличен на 11,8 млн.
пуд., Алтайскому краю — на 6 млн., Краснодарскому краю — 4 млн. п у д 28.
Для возмещения сниженных планов хлебозаготовок были увеличены размеры
натуроплаты МТС за работы, выполненные в 1946 г., и предложено уплатить
авансом в счет 1947 г. натуроплату за подъем паров и вспашку зяби 29
К поставкам зерна были привлечены подсобные хозяйства предприятий, воинских
частей, лагерей заключенных30 Хозяйства колхозников, рабочих совхозов,
имеющих приусадебные хозяйства, также были должны участвовать в заготов­
ках хлеба с фактической площади посевов на них. По УССР, например, заготов­
ки с этих участков должны были составить около 3 млн. пуд.31 Таким образом,
колхозники лишались и этого источника получения хлеба.
Для того чтобы обеспечить самые необходимые потребности страны в про­
довольствии, от местных партийных, советских организаций, руководителей
колхозов, совхозов требовалось выполнение заданий по хлебозаготовкам любой
ценой. Этим определялись способности руководящих работников районов,
областей, их соответствие занимаемой должности. Отчеты о ходе заготовок
осенью 1946 г. не сходили с повестки дня заседаний бюро обкомов, райкомов
партии, исполкомов местных советов. Политбюро ЦК КП (б) в ноябре—декаб­
ре 1946 г. еженедельно обсуждало ход хлебозаготовительной кампании
по республике32. Руководители партийных, советских организаций областей
вызывались в ЦК ВК П (б), Совет Министров СССР с отчетами о положении
с выполнением планов хлебосдачи. На места рассылались грозные телеграммы,
требующие ускорения заготовок, безусловного выполнения плановых заданий.
В телеграмме Совета Министров СССР и ЦК ВКП (б) от 26 сентября 1946 г.,
направленной в ряд областей, их руководители обязывались принять решитель­
ные меры к улучшению хлебозаготовок. Руководителей районов, затягивающих
хлебозаготовки, предлагалось привлекать к строгой ответственности. О приня­
тых мерах руководители областей обязывались докладывать в Совет Минист­
ров СССР каждые 5 дней 33
Через 2 месяца, 26 ноября, в республики, края и области была направлена
новая телеграмма ЦК ВКП(б) и СНК СССР, в которой указывалось, что
в ряде колхозов антигосударственные элементы тормозят обмолот и очистку
зерна, скрывают обмолоченный хлеб в скирдах. Партийные и советские органы
обязаны решительно пресекать «противогосударственные действия», разобла­
чать и судить укрывателей хлеба, «воров и расхитителей», выявить укрываемый
хлеб и обеспечить сдачу его государству 34.
Для организации хлебозаготовок, их ускорения в колхозы направлялись
уполномоченные районных, областных партийных и советских органов, группы
работников ЦК В К П (б), Министерства сельского хозяйства, Министерства за­
готовок. В крупные зерновые районы страны выезжали члены ЦК В К П (б),
Политбюро. В Казахскую ССР был направлен А. И. Микоян, в Алтайский
край — Г М . Маленков, в Курганскую область — Л. М. Каганович, в Красно­
дарский край — Л. П. Берия, Л. 3. Мехлис. На Украине заготовками занима­
лись Хрущев, Каганович, Н. С. Патоличев. Почти все они имели «опыт»
проведения хлебозаготовок в 1932/33 г. и широко использовали е г о 35.
Руководители колхозов, совхозов, колхозники понимали сложность положе­
ния в стране и делали максимально возможное для мобилизации продовольст­
вия. Уполномоченные различных уровней, направлявшиеся для проведения
хлебозаготовок, нередко не учитывали то положение, в котором оказывались

колхозы, колхозники после выполнения плана. Главное— выполнить план,
выполнить указания «сверху». «Мы станем на путь любых жертв, а хлеб
возьмем»,— говорил на пленуме Смоленского обкома секретарь обкома Попов
в октябре 1946 г.36 Конечно, эти жертвы меньше всего касались секретаря
обкома и других уполномоченных, выявлявших «излишки». Они проводили
тщательную проверку имеющегося зерна: нередко перевешивали семенной
фонд, проводили очистку отходов; все выявленное сдавалось. Для выполнения
плана «любой ценой» нередко в хлебозаготовки сдавался и семенной фонд.
Такие факты были в Московской, Тамбовской, Калининской и других об­
ластях 37 По существу применялись чрезвычайные методы заготовок. В этих
условиях о выделении сколько-нибудь значительной части урожая для рас­
пределения по трудодням между колхозниками в большинстве областей не
могло быть и речи. Попытка местных партийных и советских работников,
председателей колхозов оставить часть зерна для нужд колхоза, выдать колхоз­
никам на трудодни до выполнения плана нередко рассматривалась как саботаж
хлебозаготовок, «антигосударственная деятельность», виновные привлекались
к строгой ответственности. Немало партийных и советских работников районов,
председателей колхозов в это время получили партийные взыскания, были
сняты с занимаемых постов, отданы под суд. В Смоленской области за время
хлебозаготовок осуждено 420 председателей колхозов, в Сталинградской —
Председатель колхоза «Победа» Новосокольнического района Великолук­
ской области Железков, член В К П (б), участник Великой Отечественной войны,
участник Парада Победы в Москве, имеющий 5 правительственных наград,
был осужден на 6 месяцев за выдачу на трудодни колхозникам 280 кг зерна.
Председатель колхоза «Красная борьба» той же области привлечен к суду за то,
что разрешил колхозникам взять 300 необмолоченных снопов в счет оплаты
трудодней 39 Причем в обоих колхозах план заготовок был выполнен. Таких
фактов было много и в других областях. Усиленным был нажим заготовителей
на кулацко-зажиточную часть крестьянских хозяйств Правобережной Молда­
вии. При этом предполагалось, что заготовленный у них хлеб будет использован
на месте. Критерии для выделения таких хозяйств были довольно неопреде­
ленными. Нередко обыски проводились и у середняков. Как сообщают
исследователи, арестовывали без достаточных оснований, сажали в подвалы.
ЦК КП (б) Молдавии в своем решении в 1947 г. признавал, что при проведении
хлебозаготовок массовая политическая работа подменялась администрирова­
нием, допускались нарушения революционной законности 40
Несмотря на все меры, планы заготовок хлеба не выполнялись. Правда,
некоторые республики и области, не пострадавшие от засухи, свои первоначаль­
ные планы заготовок выполнили в октябре— ноябре, но для того, чтобы сдать
дополнительные задания, потребовалось время. Казахстан, например, к 1 нояб­
ря справился с установленным планом, но мобилизация ресурсов колхозов
и совхозов для выполнения дополнительного задания затянулась до нача­
ла 1947 г.41
По данным Министерства заготовок СССР, на 1 декабря 1946 г. годовой
план хлебозаготовок по СССР был выполнен на 76,9%, в том числе колхозы
к этому времени выполнили план на 76,6%, а совхозы — на 90,6% 42 К нача­
лу 1947 г. полностью выполнили свои планы заготовки хлеба республики
Закавказья, Средней Азии. Здесь была организована закупка хлеба сверх пла­
на по ценам, вдвое превышающим заготовительные. Хозяйствам, сдавшим зерцо
сверх плана, продавались промышленные товары. В порядке закупок колхозд
Армении к декабрю 1946 г. продали 293 тыс. пуд. зерновых, Грузии — 230 тыс.,
Азербайджана — 105 тыс., Джамбульской области — 89 тыс.
Выполнили планы хлебозаготовок колхозы и совхозы Белоруссии, респуб­
лик Прибалтики, Алтайского края, многих областей Нечерноземья. Молдавия,
особенно сильно пострадавшая от засухи, перевыполнила уменьшенный план,

сдала 3670 тыс. пуд. хлеба, Украина — 224 млн. пуд. (план выполнен на 67% ).
Говоря о выполнении плана хлебозаготовок рядом областей и республик,
нельзя забывать о том, что во многих колхозах этих областей, в том числе
пострадавших от засухи, нередко весь хлеб «под метелку» сдавался государству.
Бесчеловечным, трудно объяснимым являлось требование сдавать миллионы
пудов хлеба в Молдавии, на Украине, где в ряде районов уже во время
заготовок наблюдался голод. Нелегким было положение и в некоторых областях
Нечерноземья, Белоруссии, выполнивших план. Смоленская область, например,
выполнила план хлебозаготовок на 98,8%, а в 600 колхозах на трудодни хлеб
не распределялся; в Калининской области при выполнении плана заготовок
на 104,7% в 363 колхозах зерно по трудодням не выдавалось; в 1582 колхозах
Белоруссии ( 1/з общего числа), выполнившей план хлебозаготовок, хлеб
по трудодням не распределялся 44 Печать того времени широко публиковала
рапорты отдельных областей, районов, колхозов о выполнении социалистиче­
ских обязательств, планов хлебозаготовок. Однако какой ценой достигались
эти рапорты, что оставалось колхозникам после выполнения плана, печать
не сообщала.
В целом по стране план хлебозаготовок на начало 1947 г. был выполнен
на 78,8% 45 По всем категориям хозяйств было заготовлено 17,5 млн. т,
или 1065 млн. пуд. (в 1945 г.—20 млн. т, в 1940 г.—36,4 млн. т) 46 Основной
вклад в продовольственный фонд страны, как и в годы войны, внесли колхозы.
Они сдали 835,8 млн. пуд., по 12,3 пуд. (192 кг) с Каждого гектара 47 Особенно
весомым в государственные закрома был вклад восточных областей СССР:
140,6 млн. пуд. зерна сдали колхозы и совхозы Западной Сибири (в том числе:
Алтайский край — 55,7 млн. пуд. и 80,4 млн. пуд.— Казахстан). Много сдали
хлеба колхозы и совхозы областей юга страны, которые были меньше подвер­
жены засухе. 63,3 млн. пуд. хлеба сдал Краснодарский край, 41,6 млн. Ростов­
ская область 48
С большими трудностями проходила заготовка и картофеля. Засуха сказа­
лась и на этой культуре. Местные партийные, советские организации, загото­
вительные органы много делали для того, чтобы выполнить план, создать на
зиму запасы картофеля в таких размерах, чтобы они в какой-то мере могли
восполнить недостаток хлеба. Трудность заключалась в том, что большая часть
картофеля и овощей производилась в личных подсобных хозяйствах колхозни­
ков и работников совхозов, и здесь проводить заготовку такими же методами,
как и хлеб, было невозможно. К тому же заготовительные цены на картофель
и овощи были очень низкие, по существу символические. Заготовка картофеля
и овощей, особенно в областях, охваченных засухой, проходила медленно.
На 15 ноября 1946 г. план сдачи картофеля по Винницкой области был выпол­
нен на 48,8%, по Запорожской — на 24,8%. Еще меньше были показатели по
личным подсобным хозяйствам. В Сумской области на эту дату было заготовле­
но около 1/ з Плана, по Полтавской — 1/ 4 49 Да и по стране в целом, по данным
Министерства заготовок СССР, было заготовлено на 10 ноября картофе­
ля — 75,6% плана, овощей — 66,7%. Из 77 областей, краев и республик к этому
времени выполнили план 5, близки к выполнению были 10. Наибольшее
отставание в заготовках этих культур было в УССР, Рязанской, Горьковской об­
ластях, Башкирии 50 В целом во всех категориях хозяйств удалось загото­
вить 4,6 млн. т картофеля (почти вдвое меньше, чем в 1940 г.) и 1,5 млн. т ово­
щей (в 1940 г.— 3 млн. т) 51 И здесь основным' поставщиком картофеля
й овощей в продовольственный фонд страны были колхозы и личные подсобные
Хозяйства колхозников.
Сложно проходили и заготовки животноводческой продукции. Были сохране­
ны высокие планы заготовок мяса, молока. Большая часть колхозов эти планы
за прошлые годы не выполняла. Недоимки за 1945 г. включались в план 1946 г.
Планы заготовок животноводческой продукции вместе с недоимками в некото­
рых областях иногда превышали выход этой продукции. Количество скота,

сдаваемого в заготовки, увеличивалось еще и потому, что значительная часть
его имела недостаточную упитанность. Колхозы Ростовской области, например,
в 1946 г. сдали 34,3% крупного рогатого скота и 24,8% овец ниже средней
упитанности52. В районах, охваченных засухой, возрос падеж скота. При
недостатке кормов колхозы стремились часть скота сдать в счет мясопоставок.
С большими трудностями шло выполнение плана молокопоставок. К нача­
лу 1947 г. не выполнили план сдачи молока 37% колхозов. Да и по всем
категориям хозяйств в 1946 г. план заготовки животноводческой продукции
не был выполнен. Колхозы сдали мяса 90,4% плана, хозяйства колхозников —
76,2% 53. В целом по всем категориям хозяйств в 1946 г. было заготовлено
скота и птицы 1,4 млн. т (в 1940 г.— 2,2 млн. т в весе живого скота), молока
и молочных продуктов в пересчете на молоко 4,9 млн. т (в 1940 г.— 6,5 млн. т )54
Известный вклад в мобилизацию продовольственных ресурсов внесла потре­
бительская кооперация. С ноября 1946 г. ей разрешалось закупать повсеместно
зерно после выполнения областью, краем и республикой государственного плана
заготовок и закупок, а продукты животноводства, овощи и фрукты, карто­
фель — после выполнения в установленные сроки обязательств по госпоставкам.
Закупка продукции разрешалась по ценам, складывающимся на рынке в местах
закупки. От 20 до 25% заготовленной продукции потребкооперация должна
была сдать Министерству торговли 55 Однако при высоких государственных
планах заготовок и закупок сельскохозяйственной продукции ее излишки у кол­
хозов и колхозников для продажи потребительской кооперации были ограни­
чены. За ноябрь—декабрь 1946 г. потребкооперация закупила сельскохозяйст­
венной продукции на 70 млн. руб.56
Ценой величайших усилий, самоотверженного труда, лишений колхозного
крестьянства, всех тружеников сельского хозяйства в 1946 г. удалось создать
Продовольственный фонд, позволяющий при экономном, разумном его распреде­
лении удовлетворить самые необходимые потребности страны. Однако нельзя
забывать, что цена этой жертвенности, самоотверженности была страшно
дорогой, а ее последствия сказываются и в наши дни.
Собранный продовольственный фонд был примерно вдвое меньше, чем
в 1940 г.: вдвое меньше удалось заготовить хлеба, картофеля, овощей, меньше
было закуплено и продуктов животноводства. А потребности страны, коли­
чество едоков мало отличалось от предвоенных лет. Этот фонд необходимо было
сохранить и использовать с величайшей бережливостью и продуктивностью.
Совет Министров СССР и ЦК ВКП (б) еще в конце июля 1946 г. приняли
постановление «О мерах по обеспечению сохранности хлеба, недопущению его
разбазаривания, хищения и порчи», в котором местные партийные и. советские
организации, заготовительные органы обязывались принимать решительные
меры для сохранности хлеба 57 А 25 октября 1946 г. Совет Министров и
ЦК ВКП(б) приняли новое постановление «Об обеспечении сохранности госу­
дарственного хлеба». В постановлении указывалось, что в ряде областей много
случаев хищения хлеба при перевозках в места хранения, допускается приемка
хлеба, находящегося на складах совхозов и колхозов, на токах, под сохранные
расписки. Сохранение и сбережение хлеба, подчеркивалось в постановлении,
важнейшая государственная задача партийных и советских организаций. Пер­
вые секретари обкомов, крайкомов партии, ЦК Компартий союзных республик,
председатели облисполкомов этим постановлением обязывались каждые десять
дней сообщать в Совет Министров СССР и ЦК ВКП(б) о проделанной работе
и состоянии хранения государственного хлеба 58
И при самом строгом сохранении и расходовании продовольствия его было
мало. Не было надежды на помощь извне, импорт хлеба, хотя попытки закупить
продовольствие в других странах были. В декабре 1946 г. был подписан договор
между Всесоюзным объединением «Экспортхлеб» и китайской компанией «Тунсин», по которому фирма «Тунсин» продала СССР 1 млн т зерна и соевых бобов
и 10 тыс. т мяса

Недостаток продовольствия ощущался во всех странах Европы после разру­
шительной войны. Большими продовольственными ресурсами располага­
ли США. Однако уже в августе 1945 г. США полностью прекратили постав­
ки СССР по ленд-лизу. Страны Восточной Европы сами нуждались в продо­
вольственной помощи. К тому же некоторые из них в 1945— 1946 гг. были
охвачены засухой. Советский Союз, несмотря на продовольственные трудности
в стране, оказал большую помощью Болгарии, Румынии, Польше, Чехослова­
кии. 13 декабря 1945 г. было подписано соглашение о поставках Болгарии
30 тыс. т кукурузы, 20 тыс. т пшеницы, а в первой половине 1946 г. Болгарии
было поставлено еще 40 тыс. т зерна. В 1945 г. СССР поставил Румынии
в порядке займа 300 тыс. т зерна, а в 1946 г.— еще 50 тыс. т и 32 и тыс. т карто­
феля 60 В феврале 1946 г. подписано совет-ско-польское соглашение 6 поставке
Польше 200 тыс. т зерна, в апреле того же года — новое соглашение о постав­
ке 300 тыс. т, в октябре — еще одно соглашение о поставке 100 тыс. т. Всего
в 1946— 1947 гг. СССР поставил Польше 900 тыс. т зерна 6l. В 1947 г. Чехосло­
вакии было направлено 600 тыс. т зерна. «Советский Союз спас нас от голо­
да»,— так оценивал эту помощь президент Чехословакии К. Готвальд62. Но
продовольственная помощь СССР в тяжелые послевоенные годы не ограничи­
валась странами, становившимися на путь социалистического развития. 6 апре­
ля 1946 г. министр внешней торговли СССР А. И. Микоян подписал соглашение
о поставке Франции 500 тыс. т зерна в течение апреля—июня 1946 г. В сообще­
нии о соглашении указывалось, что Советское правительство, «учитывая тяже­
лое продовольственное положение во Франции и просьбу Французского пра­
вительства, решило пойти навстречу Франции как своему союзнику...»63. В це­
лом экспорт зерновых из СССР в 1946 г. составил 1,7 млн. т 64, или 10% всего
заготовленного в том году. Это было немалое изъятие из скромного продо­
вольственного фонда страны и могло бы быть существенной помощью населе­
нию районов, охваченных засухой, голодом. Такую «щедрость» за счет голодаю­
щего населения собственной страны сейчас трудно объяснить. Здесь были
и политические причины — стремление укрепить международное влияние СССР,
помочь упрочению новых режимов в Восточной Европе. Цена этой помощи
оказалась слишком высокой и не может быть оправдана.
Общий зерновой фонд страны не ограничивался размерами заготовленного,
находящегося в государственных складах и элеваторах. Как уже говорилось
ранее, валовой сбор хлеба в 1946 г. составил 39,6 млн. т, а заготовлено
было 17,5 млн. т. 22 млн. т оставалось в колхозах, совхозах в виде семенных
и других обязательных фондов, или было выдано колхозникам по трудодням.
Хотя эти выдачи и размеры семенных фондов были далеко не одинаковы. В сред­
нем по стране в 1946 г. было распределено на один трудодень 0,52 кг хлеба
(а фактически выдано меньше), на Украине — 0,27 кг; в Белоруссии — 0,34 кг,
а в Грузии — 2,15 к г65 Во многих колхозах, находившихся в областях,
охваченных засухой, да и вне этой зоны, особенно в Белоруссии и Нечерно­
земье, распределения хлеба по трудодням вообще не было или хлеб выдавался
только в счет 15% от заготовленного. А поскольку заготовлено было мало,
то мало оставалось и для распределения. Выданного могло хватить на 2—3 ме­
сяца. Недоедание, голод стали реальной угрозой для этой части колхозников
до нового урожая. Спасти от голода, обеспечить хотя бы самые минимальные
потребности населения в продовольствии можно было при самом экономном,
строгом распределении хлебного фонда. Пришлось сохранить карточную систе­
му распределения хлеба, отказаться от перехода к свободной торговле им
в 1946 г., как намечалось в пятилетием плане восстановления и развития
народного хозяйства С С С Р66 Но нормы снабжения по карточкам разных
категорий городского населения в течение 1946 г. и до нового урожая 1947 г.
несколько раз менялись в сторону их сокращения. Эти нормы для разных
категорий работающих и иждивенцев по месяцам были различны: от 1,2 до
0,4 кг хлеба в день до 250— 150 г (для иждивенцев) 67 Без дополнений другими
И

продуктами такие нормы, особенно на работах, требующих большого физи­
ческого напряжения, были явно недостаточны. Рабочие жаловались на упадок
сил. Были случаи, как вспоминают современники, когда от недоедания падали
в обморок прямо у станка 68 К концу третьего квартала 1946 г. на центра­
лизованном снабжении хлебом состояло 87,8 млн. человек вместо 77,1 млн. на
январь 1945 г.69-70 Виды на урожай и ход хлебозаготовок к осени 1946 г.
показывали, что обеспечить централизованное снабжение хлебом до нового
урожая такой контингент будет невозможно. С 1 октября 1946 г. с пайкового
снабжения хлебом было снято почти все сельское население: рабочие совхозов,
МТС, сельские работники культпросветучреждений (колхозники, как известно,
и раньше не получали карточек на хлеб), более 2 млн. иждивенцев и детей
железнодорожников, проживавших в сельской местности. Численность сельских
жителей, снабжавшихся хлебом, сократилась с 27 до 4 млн. Одновременно были
сняты с пайкового снабжения хлебом 3,5 млн. взрослых иждивенцев в городах
и рабочих поселках 71. Контингент снабжавшихся хлебом заметно сократился:
в Молдавии — на ПО тыс., в Грузии — на 544 тыс. человек, в Калининской
области — на 15 тыс., Тульской — на 203 тыс.72 До конца года это сокращение
продолжалось. Численность снабжавшихся хлебом утверждалась ежемесячно
Советом Министров СССР. В связи с бедственным положением с продовольст­
вием населения областей, пострадавших от засухи, здесь в конце 1946 г. число
лиц, снабжавшихся хлебом, было увеличено на 2 млн. человек 73 В начале
1947 г. по городским нормам хлебом снабжалось 54 340,3 тыс. человек, по
сельским нормам — 4482,47 тыс. (в том числе члены семей железнодорожников,
проживавших в сельской местности). Всего на 1 февраля 1947 г. на централи­
зованном снабжении хлебом было 58 822,77 тыс. человек74 Здесь уместно
сравнить: в декабре 1945 г. численность населения, находившегося на центра­
лизованном снабжении хлебом, составляла 80,5 млн. человек, из них сельского
населения — 26,8 млн.75 Таким образом, зимой 1946/47 г. хлебом снабжалось
на 1/ 4 населения меньше, чем в конце войны, а сельского населения — в 4 раза.
Это означало, что часть городского и почти все сельское население зимой
1946/47 г. до нового урожая должны были сами находить источники приобрете­
ния хлеба: покупать на рынке или по коммерческой цене.
Особенно тяжелыми были последствия засухи для сельского населения,
крестьянства. Все городское население — рабочие, служащие и их иждивенцы
получали по карточкам небольшие нормы хлеба. К этому нужно добавить то,
что горожанам удавалось дополнительно приобрести в системе общественного
питания своего предприятия или на рынке. В целом городское население было
минимально обеспечено самым необходимым продовольствием. Другое дело —
деревня, колхозники. Ни один из названных для горожан источников продо­
вольствия колхознику не был доступен. На трудодни во многих колхозах хлеб
на выдавался. Не оправдалась надежда на личное подсобное хозяйство. Дыха­
ние засухи не обошло стороной и огороды, небольшие посевы подсобногЪ хозяй­
ства колхозника. К тому же это хозяйство облагалось большими поставками
животноводческой продукции.
Сельским жителям, колхозникам областей, охваченных засухой, была оказа­
на продовольственная помощь, но она была недостаточной, а нередко и опазды­
вала. 19 августа 1946 г. Совет Министров СССР принял постановление «О ме­
рах помощи колхозам, крестьянским хозяйствам и совхозам Молдавской ССР
в связи с неурожаем 1946 г.» 76 В соответствии с постановлением республик^
было отпущено 1500 тыс. пуд. продовольственной ссуды. Но этого явнб
не хватало для ликвидации голода. К тому же распределение продовольствий
не было организовано должным образом. Часть ссуды сдавалась в счет загото­
вок. Из деревень Молдавии поступали письма, свидетельствующие об ужасном
положении, в котором оказалось население к концу 1946 г. В письме из села
Рошу сообщалось: «В этом году у нас страшный голод, хлеба купить негде...
Весь народ в деревне ест сено и дохлую скотину и многие от этого болеют» 77

Руководство республики во главе с первым секретарем ЦК КП (б) Молдавии
Н. Г Ковалем, располагая достаточными материалами о бедственном положе­
нии в деревне, не считало борьбу с голодом, спасение населения своей
главной задачей. Комиссии, созданные в уездах, районах и сельских советах
для оказания помощи населению, не располагали для этого необходимыми
средствами. В феврале 1947 г. в Молдавию был направлен заместитель Пред­
седателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгин с группой ответственных
работников для изучения действительного положения с продовольствием в рес­
публике и принятия необходимых мер по организации помощи населению.
Продовольственная помощь республике была увеличена. С января до лета
1947 г. республика стала получать ежемесячно более 5 тыс. т продовольствен­
ной ссуды7® С начала 1947 г. и до 1 июня в Молдавию было поставлено
28 595 т продовольствия 79 Значительная продовольственная помощь была ока­
зана и Украине. В течение весны 1947 г. (на 1 июня) колхозам республики
было отпущено 45 870 т хлеба и 29 280 т фуража. За то же время в Сталин­
градскую область было направлено около 8 тыс. т зерна, Ставропольскому
краю — 4,2 тыс. т 80
Большую продовольственную и семенную ссуду получили области Чернозем­
ной зоны. Курской области в августе 1946 г. было отпущено 4029 тыс. пуд. ржи,
Орловской области— 1,5 млн. пуд. продовольственного зерна и 3,5 млн. пуд.
семенной ссуды 81
Продовольственная помощь в разных областях распределялась не одинако­
во. В Курской области, например, это делалось на собраниях колхозников,
при этом учитывалось их трудовое участие, количество выработанных трудо­
дней. Но эта помощь не всегда доходила по назначению. Было немало случаев,
когда партийные, советские работники районов зачисляли это зерно в выполне­
ние плана хлебозаготовок. В Тамаровском районе Воронежской области, напри­
мер, из продовольственной ссуды, выделенной району, в счет хлебозаготовок
было направлено 3820 ц хлеба, в Фатежском — 3660 ц. Подобные факты были
и в других районах. В центральные, областные и районные партийные и совет­
ские органы поступало много жалоб от населения на неправильное распределе­
ние продовольствия. По Курской области, например, поступило более 10 тыс.
жалоб, из которых после проверки 4 тыс. были признаны обоснованными 82
Часть продовольствия, выделенного для областей, пострадавших от засухи,
шла для питательных пунктов. Для спасения населения от голода такие пункты
создавались в деревнях Молдавии, Украины, Поволжья. В Молдавии, например,
с января 1947 г. действовало более 680 таких пунктов, а в марте — уже более
тысячи. Здесь питание получали до 200 тыс. человек, в том числе значительная
часть детей 83 Для детей создавались оздоровительные площадки с улучшен­
ным питанием со сроком пребывания 30 дней. Зимой 1946/47 учебного года
такие площадки были созданы в ряде городов страны, но они охватывали незна­
чительную часть нуждающихся 84 На Украине на время весенних полевых работ
1947 г. было организовано общественное питание для 3,4 млн. человек, занятым
на севе выдавалось 300—400 г хлеба на день 85
Питательные пункты, детские площадки помогли продержаться в тяжелое
время тысячам жителей областей, охваченных засухой. Но спасти всех от
голода и связанных с ним болезней не удалось. Руководство страной, лично
Сталин не сделали всего необходимого для спасения населения. Зимой
i946/47 г. из многих областей шли сведения об увеличении числа больных
дистрофией («голодная болезнь», «болезнь голодания», как ее называли меди­
ки), о все обостряющемся голоде 86 В феврале— марте 1947 г. в Молдавии
ца учете находилось более 240 тыс. больных дистрофией. Всего дистрофией,
по данным Минздрава республики, переболело 389 тыс. человек 87 Было госпи­
тализировано 116 тыс. человек, а с начала 1947 г. были развернуты дополни­
тельно к существующей сети 5 тыс. временных коек для госпитализации дистро­
фиков, кроме того, для 5 тыс. больных была организована амбулаторная

медицинская помощь и питание в лечебных учреждениях 88. Но многих, особенно
в деревне, спасти не удалось. Тяжелейшее положение сложилось зимой 1946/
/47 г. в деревне Молдавии. Резко увеличился приток больных в лечебные
учреждения, а смертность в них за 1947 г. возросла вдвое. В январе—февра­
ле 1947 г. ежедневно от голода и дистрофии умирало 300—400 человек.
В сельских больничных учреждениях в этом году от разных заболеваний умер­
ло 4342 человека 89. Всего же, по подсчетам Б. Г. Бомешко, от дистрофии
и болезней, с ней связанных, в республике умерло 70—80 тыс. человек90.
Голод наблюдался и в ряде областей Украины. Публицист А. Аджубей
вспоминает рассказ Н. С. Хрущева, в то время секретаря ЦК КП (б) У,
о бедственном положении на Украине, о возросшей смертности населения от
голода, опустошавшего целые села. Об этом же, ссылаясь на мемуары Н. С. Хру­
щева, собственные воспоминания, рассказывает А. Стреляный
Эти воспоми­
нания находят известное подтверждение в архивных материалах. В докладеотчете кафедры организации здравоохранения Одесского медицинского инсти­
тута и научно-исследовательского бюро санитарной статистики при Одесском
облздравотделе за 1946 г. указывалось, что со второй половины года наблюда­
лось значительное увеличение смертности среди населения 92. В Крымской об­
ласти в начале 1947 г., особенно в сельской местности, число пораженных
«голодной болезнью» резко возросло, пришлось увеличить число мест в больнич­
ных учреждениях: в феврале — на 1 тыс., в марте — на 1500 93 Поступающие
в лечебные учреждения минимально обеспечивались необходимым питанием.
Но ввиду большой ослабленности, истощенности многих спасти не удавалось.
В лечебных учреждениях республики за 1947 г. смертность увеличилась
в 1,6 р а з а 94. Возросла детская смертность. В Измаильской области в 1947 г.
на каждую тысячу детей до 1 года умерло — 319, в Черновицкой — 211,
Запорожской— 177. В целом же по Украине за 1947 г. смертность населения
увеличилась в 1,7 раза: в 1947 г. умерло 628 тыс. человек, в 1946 г.—369 тыс.95
Основная причина такого увеличения — голод, дистрофия и связанные с ними
болезни. Голод, недоедание и связанные с ними болезни с разной степенью
остроты отмечались и в ряде областей РСФСР. В Ульяновской области с фев­
раля 1947 г. увеличились случаи дистрофии среди населения. На 1 марта
было зарегистрировано 8213 таких случаев, из них средней тяжести — 7097,
тяжелой формы — 1160 96. Тяжелыми были последствия засухи и в некоторых
областях Восточной Сибири и Дальнего Востока. В Бурят-Монгольской АССР
в начале марта 1947 г. насчитывалось 35 533 больных дистрофией 97
Страшные последствия засухи сказывались не только в регионе, охваченном
этим стихийным бедствием. В тяжелом положении оказалось сельское населе­
ние, колхозники некоторых областей Нечерноземья. Эти области как не пора­
женные засухой не получали продовольственной помощи. Депутат Скопинского
сельского Совета На горского района Кировской области в письме в Совет
Министров СССР в сентябре 1946 г. писал: «Более 70% хозяйств из 5 колхозов
питаются суррогатом хлеба — часть муки, более 60% примесей клевера, травы
кислянки и льняной мякины. Этим же кормят и детей» 98.
К весне 1947 г., когда иссякли все скромные запасы, в некоторых областях
Нечерноземья, как только стаял снег, многие колхозники стали собирать
■оставшийся с прошлого года неубранный, перемороженный картофель, пекли
из него лепешки, «тошнотики», как их тогда называли. Уже само название
дает представление о качестве этого продукта. Собирали колосья на освободив­
шихся от снега полях, не убранных вовремя. Но употребление в пищу этих
зерен вызывало тяжелые заболевания, нередко со смертельным исходом 99
Зимой и весной 1947 г. было особенно много заболеваний дистрофией,
выросла смертность населения во многих областях Нечерноземья. В мар­
те 1947 г. председатель Костромского облисполкома в письме к А. Н. Косыгину
сообщал, что на 20 марта в области насчитывается 10 тыс. больных дистро­
фией. В Палкинском районе 190 человек подлежат немедленной госпитализа­

ции, 76 случаев смерти от истощения. В Макарьевском районе таких слу­
чаев 38 100 Многочисленные факты дистрофии среди сельского населения, кол­
хозников отмечались в Архангельской, Новгородской, Великолукской, Вологод­
ской областях 101 «И после войны, в 1946 г., люди у нас на Севере умирали
от голода, от болезней, связанных с недоеданием»,— вспоминал в беседе
с корреспондентом «Правды» писатель В. Белов 102
Тяжелое продовольственное положение во многих деревнях в 1946— 1947 гг.
послужило толчком для более активной миграции колхозников, рабочих совхо­
зов в город, на работу в промышленность, строительство. Сельские жители,
и прежде всего колхозники, в условиях стихийного бедствия убедились в своей
полной социальной незащищенности. Экономически слабый и даже средний
колхоз не мог помочь колхознику в экстремальной ситуации, обеспечить самый
необходимый продовольственный прожиточный минимум, как это делало госу­
дарство для рабочих, служащих, городского населения. Как только в октябре
1946 г. были сняты с государственного обеспечения хлебом некоторые катего­
рии рабочих, занятых в сельском хозяйстве, резко вырос их переход в города,
где потребность в рабочей силе в первые послевоенные годы была особенно
велика.
В 1946 г. из совхозов Казахстана выбыло более 18 тыс. рабочих 103.
Только за 10 дней октября 1946 г. сразу после снятия с обеспечения хлебом
по карточкам ушло с работы из совхозов, МТС, сельских предприятий местной
промышленности Удмуртии 1987 человек. О многочисленных фактах ухода этой
категории работников в города осенью 1946 г. сообщалось из Владимирской,
Горьковской, Киевской областей, Краснодарского края 104
Усилился и отток колхозников из деревни. Правда, отсутствие у них паспор­
тов ограничивало возможности для стихийной миграции. Однако разными
путями удавалось обходить различные запреты, препятствия и переходить на
работу в города. Большую тревогу вызывал уход из деревни демобилизовавших­
ся участников Великой Отечественной войны, на которых как на силу, способную
помочь в возрождении колхозов, возлагались большие надежды.
Много людей выбыло в 1946— 1947 гг. из колхозов Украины, Молдавии.
Численность наличного колхозного населения Украины (без западных областей,
вместе с нетрудоспособными) за 1946 г. уменьшилась на 172 тыс. человек,
несмотря на возвращение из армии за это время тысяч демобилизованных 105.
Многочисленные факты выезда колхозников в республики Прибалтики, Запад­
ной Белоруссии отмечались в некоторых областях Белоруссии, РСФСР (Велико­
лукская, Псковская, Новгородская области) 106 Конечно, широкий наплыв
колхозников в новые области, вошедшие в состав СССР накануне войны,
затруднял здесь работу по укреплению Советской власти, создавал условия
для антиколхозной агитации. Этот фактор почему-то не был учтен должным
образом при поспешном переходе к массовой коллективизации в западных
областях, осуществлявшейся через 1,5—2 года после продовольственных труд­
ностей и голода.
Расходуя продовольственный фонд для продовольственных потребностей,
нужно было думать и о будущем, иметь запасы для осенного сева 1946 г.
и весенного 1947 г. Учитывая, что во время хлебозаготовок у многих колхозов
и совхозов забирались и семена, потребность в семенных ссудах была большая.
В них нуждались практически почти все республики и области.
В первую очередь семенная ссуда была выделена районам, пострадавшим
от засухи. Здесь и сев начинался раньше. Молдавии была выделена семенная
ссуда зерновых культур в объеме 40 тыс. т, Украине — 371 тыс. т, Саратов­
ской области — 81,3 тыс. т, Воронежской — 97,4 тыс. Значительные ссуды
были выделены и областям, находившимся вне зоны засухи. Всего же по всем
республикам и областям на весенний сев 1947 г. было отпущено 2558 тыс. т
яровых зерновых культур (примерно 15% всего заготовленного)107 Весен­
ний сев 1947 г. был проведен за счет семян, полученных из государственных

запасов и оставшихся в колхозах от урожая прошлого года. Это позволило
не допустить сокращения посевных площадей. В 1947 г. было посеяно яровых
культур на 6 млн. га больше, чем в 1946 г. Здесь уместно напомнить, что
после засухи 1921 г. площадь под зерновыми культурами сократилась на
13 млн. га, на Украине посевные площади уменьшились на 2,7 млн. га 108
Засуха нанесла большой ущерб животноводству. Многое делалось для того,
чтобы не допустить гибели скота. Колхозам областей ЦЧО были выделены
покосы в БССР, Псковской, Смоленской и других областях. В Молдавию зи­
мой 1946/47 г. из разных областей поступило 2440 тыс. пуд. комбикормов
и сена, значительную ссуду фуража получили колхозы Украины. Но падежа
скота избежать не удалось. Немало скота забивалось для потребления.
В 1946 г. во всех колхозах страны пало 1244 тыс. голов крупного рогатого
скота и было забито 1214 тыс. голов. В областях, пострадавших от засухи,
сократилось поголовье скота и в личных подсобных хозяйствах. В Молдавии
к началу 1947 г. 69% крестьянских хозяйств не имели коров, 74% — овец
и коз, 43% не имели никакого скота 109
По всем категориям хозяйств на 1946 г. по районам, охваченным засухой,
численность крупного рогатого скота сократилась на 1,5 млн. голов, сви­
ней — на 2 млн., овец и коз — на 2,9 млн. Сокращение продолжалось и в первой
половине 1947 г. В то же время в других областях было достигнуто заметное
увеличение поголовья, а в целом по стране к концу 1947 г. численность скота
во всех категориях хозяйств была выше, чем в 1945 г., перед засухой 110
Последствия засухи продолжали сказываться и в последующие годы. Засу­
ха замедлила процесс преодоления последствий войны в сельском хозяйстве,
способствовала оттоку населения из деревни.
Продовольственные трудности, многочисленные заболевания, связанные с
недоеданием, сказывались и на общем морально-политическом настрое деревни,
особенно областей, пострадавших от засухи. Большие надежды в народе воз­
лагались на первый послевоенный год. Ожидалась отмена карточной системы
на продовольствие, общее улучшение положения населения. Но ожидания
не оправдались. Колхозное крестьянство понимало трудности, связанные с засу­
хой и последствиями войны. В то же время многие колхозники не соглаша­
лись с ретивыми администраторами, стремившимися любой ценой выполнить
планы хлебозаготовок, не думая о завтрашнем дне, о будущем колхоза. Среди
тех, кто активно отстаивал интересы колхозников, нередко были демобилизо­
ванные из Советской Армии, участники Великой Отечественной войны. Партий­
ные, советские работники, пропагандисты сообщали о том, что колхозники стали
чаще задавать «неудобные» вопросы, на которые нелегко отвечать. Действи­
тельно, трудно было ответить на вопросы: почему при большом недостатка
продовольствия мы вывозим его в другие страны, в том числе и во Францию;
почему население городов в меньшей мере несет бремя лишений, связанных
с засухой. На пленумах обкомов, райкомов такие вопросы расценивались как
проявление нездоровых настроений, результат недостаточной работы с колхоз­
никами, в том числе и с участниками войны 111
В связи с продовольственными трудностями и голодом увеличилось число
хищений, краж колхозного, государственного и личного имущества граждан,
разбойных нападений. Как и в 30-е гг. для преодоления этих негативных
явлений руководство страной видело один путь — усиление наказаний, репрес­
сий. В июне 1947 г. были приняты Указы Президиума Верховного Совета СССР
«Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного
имущества» и «Об усилении охраны личной .собственности граждан», предусмат­
ривающие строгое наказание — длительное заключение в исправительно-трудо­
вые лагеря за кражу, присвоение, растрату общественного имущества и личного
имущества граждан 1 . Эти указы имели определенное значение для усиления
охраны общественной собственности и личной собственности граждан, но они
не затрагивали причин негативных явлений, получивших распространение в пер­

вый послевоенный год. А причины роста правонарушений и преступлений
были связаны не только с засухой и послевоенными трудностями, но и с не­
вниманием к человеку, пренебрежительным отношением к условиям жизни
Сельских жителей, крестьянства.
Продовольственные трудности в стране, голод в отдельных районах, тяже­
лое положение в сельском хозяйстве требовали обстоятельного рассмотрения
вопросов аграрного сектора экономики, разработки эффективных мер по его
подъему. Такие задачи стояли перед февральским 1947 г. Пленумом ЦК
ВКП (б), обсудившим вопрос «О мерах подъема сельского хозяйства в после­
военный период» из. Пленум наметил некоторые меры по укреплению мате­
риально-технической базы сельского хозяйства, совершенствованию организа­
ции труда в колхозах. Решения Пленума способствовали восстановлению
сельскохозяйственного производства, однако они сохраняли и закрепляли ад­
министративно-командную систему управления сельским хозяйством, не вскры­
вая глубинных причин кризисного положения дел в этой отрасли экономики.
Для ее подъема нужны были кардинальные перемены в аграрной политике
партии и советского государства.
Примечания

См.: История Молдавской ССР. T. II. Кишинев, 1968; Очерки истории Коммунистиче­
ской партии Молдавии. Изд. 3, перераб. Кишинев, 1981; Очерки истории Коммунистической
партии Украины. Изд. 3, доп. Киев, 1972; История Украинской ССР: В 10 т. Т. 9, Киев, 1985 и др.
2 В исследованиях историков о голоде в 1946— 1947 гг. в южных областях страны впервые упо­
минается в 4-м томе «Истории советского крестьянства» («Крестьянство в годы упрочения и раз­
вития социалистического общества. 1945 — конец 50-х годов». М., 1988. С. 183.
3 Б о м е ш к о Б. Голод/ / Советская Молдавия, 1989. 15 апреля; е г о ж е . Засуха и голод
в Молдавии в 1946— 1947 гг. Кишинев, 1990; М а к о в и й ч у к И. Т., П и л я в е ц Ю. Г. Голод на
Украине в 1946—1947 гг. УкраГнскш историчный журнал. 1990, № 8; П е р ко в с к и й И. Л., П и ­
р о ж к о в С. И. Демографические потери народонаселения Украинской ССР в 40-х г о д а х //Т а м
же. N° 2.
4 Х р у щ е в Н. С. Партийные организации Украины в борьбе за новый подъем сельского хо­
зяйства. М., 1948; е г о ж е . Отчетный доклад ЦК КП (б) У XVI съезду Коммунистической партии
(большевиков) Украины. Киев, 1949; К о в а л ь Н. Г. Отчет Центрального Комитета КП (б) Мол­
давии на II съезде КП (б) Молдавии. Кишинев, 1949 и др.
5 ЦГАОР СССР, ф. 8009, оп. 6, д. 1996, л. 147, 126, 225.
6 А р у т ю н я н Ю. В. Советское крестьянство в годы Великой Отечественной войны. Изд. 2,
доп. М., 1970. С. 329.
7 Правда. 1947 21 января; В е р б и н А. А. Засуха и борьба с ней в степи Украины. Одесса,
1948. С. 9.
8 К р ы л о в А. Травопольная система земледелия и борьба с засухой. О работе Института
земледелия Центрально-Черноземной зоны / / Социалистическое сельское хозяйство. 1947. № 1.
С. 45.
9 В е р б и н А. А. Указ. соч. С. 42—43.
10 Вопросы истории. 1966. № 1. С. 23.
11 ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 46, д. 226, л. 195.
12 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 8, л. 3; ЦГАНХ СССР, ф. 7486, on. 1, д. 3920, л. 78, 147.
13 ЦГАНХ СССР, ф. 7486, on. 1, д. 3918, л. 39; Социалистическое земледелие. 1947. 11 марта.
14 Советская деревня в первые послевоенные годы. М., 1978. С. 205.
15Д у б к о в е ц к и й Ф. На путях к коммунизму. М., 1951. С. 87.
16 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 8, д. 697, л. 1.
17 Советская деревня в первые послевоенные годы. С. 206; ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 47,
д. 554, л. 65; ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 8, д. 1800, л. 21.
18 ЦГАНХ СССР, ф. 7486, on. 1, д. 4373, л. 29.
19 История Украинской ССР. Т. II. Киев, 1969. С. 590; ЦГАНХ СССР, ф. 7486, on. 1, д. 3920,
л. 130; ф. 4372, оп. 47, д. 55, л. 205; ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 46, д. 1633, л. 65.
‘ 20 Б е н е д и к т о в И. А. Задачи подъема сельского хозяйства в послевоенный период. М.,
|947. С. 5.
21 Вопросы истории. 1966. № 1, С. 24.
22 Сельское хозяйство СССР: Стат. сб. М., 1971. С. 24, 26.
23 См. об этом: В о л к о в И. М. Трудовой подвиг советского крестьянства в послевоенные годы.
М., 1972.
24 Советская Молдавия, 1989. 15 апреля.
25 ЦГАНХ СССР, ф. 8040, on. 1, д. 1287, л. 16, 19—26; д. 1284, л. 1— 116.
26 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 46, д. 1075, л. 195; д. 1271, л. 176; д. 2001, л. 64; Советская Молдавия,
1989. 15 апреля.

27 Литературная газета, 1989. 14 июля.
28 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 46, д. 930, л. 193, оп. 5, д. 599, л. 8; ЦГАНХ СССР, ф. 8040, on. 1, д. 1287,
л. 193— 195.
29 Вопросы истории. 1966. № 1. С. 25.
30 ЦГАНХ СССР, ф. 8040, on. 1, д. 1287, л. 159.
31 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 46, д. 2001, л. 66.
32 Там же, д. 2010, л. 14, 53, 57, 124, 129, 134— 141, 285—286.
33 Там же, д. 1583, л. 265, 266.
34 ЦГАНХ СССР, ф. 7486, on. 1, д. 4079, л. 7.
35 Там же, ф. 8040, on. 1, д. 1228, л. И; ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 5, д. 1144, л. 34; П е р к о вс к и й А. Л., П и р о ж к о в С. И. Указ соч. С. 19—20.
36 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 46, д. 1583, л. 346.
37 Там же, оп. 8, д. 691, л. 208.
38 Там же, оп. 5, д. 1707, л. 289; д. 1663, л. 27.
39 Там же, д. 356, лл. 135, 136.
40 Советская Молдавия. 1989. 15 апреля.
41 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 5, д. 599, л. 6.
42 ЦГАНХ СССР, ф. 8040, оп. 3, д. 1501, л. 1.
43 Социалистическое земледелие. 1946, 1 декабря.
44 Советская деревня в первые послевоенные годы. С. 274; ЦГАНХ СССР, ф. 8040, оп. 3,
д. 1857, л. 1—3; ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 5, д. 155, л. 119, 165.
45 ЦГАНХ СССР, ф. 8040, оп. 3, д. 1713, л. 148.
46 Сельское хозяйство СССР: Стат. сб. М., 1971. С. 152.
47 Советская деревня в первые послевоенные годы. С. 273; ЦГАНХ СССР, ф. 8040, оп. 3,
д. 2029, л. 59.
48 ЦГАНХ СССР, ф. 8040, оп. 3, д. 1857, л. 2, 3.
49 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 46, д. 2010, л. 53.
50 ЦГАНХ СССР, ф. 8040, on. 1, д. 1307, л. 68.
51 Сельское хозяйство СССР: Стат сб. С. 28.
?2 Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. М., 1958..
Т, III. С. 217.
53 ЦГАНХ СССР, ф. 8040, оп. 3, д. 2384, л. 140.
54 Сельское хозяйство СССР: Стат. сб. С. 28.
55 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам, т. 3, М., 1968. С. 350—352.
56 Л ю б и м о в А. В. Торговля и снабжение в годы Великой Отечественной войны. М., 1968.
С. 206.
57 Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. М., 1958.
С. 83—86.
58 Там же. С. 105— 108.
59 История международных отношений и внешней политики СССР. Т. 3. 1945— 1963. М.,
1964. С. 69—70.
60 История внешней политики СССР. Ч. II. 1945— 1970 гг. М., 1971. С. 58—59; Н е ж и н ­
с к и й Л. У истоков социалистического сотрудничества. М., 1987. С. 170—172.
61 П а р с а д а н о в а В. С. Помощь Советского Союза в восстановлении польской экономики
(1946— 1949 гг.) //И сто р и я СССР, 1988. № 4, С. 70—71.
62 См.: История Чехословакии. М., 1960. Т. 3. С. 470, 475.
63 Внешняя политика Советского Союза. 1946 год: Документы и материалы. М., 1952. С. 117.
64 Внешняя торговля СССР (1918— 1966 гг.): Стат. сб. М., 1967. С. 88—89.
65 В о л к о в И. М. Указ. соч. С. 258.
66 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. С. 288.
67 ЦГАНХ СССР, ф. 7971, on. 1, д. 1439, л. 82.
68 Там же, д. 1404, л. 114; Литературная газета. 1990. 6 июня.
69-70 Л ю б и м о в А. В. Указ. соч. С. 202.
71 А к с е н о в Ю., У л ю к а е в О. О простых решениях непростых проблем / / Коммунист,
1990, № 6. С. 83.
^2 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 88, д. 733, л. 49; д. 740, л. 18; д. 781, л. 38.
73 ЦГАНХ СССР, ф. 1562, оп. 327, д. 259, л. 18.
74 Л ю б и м о в А. В. Указ. соч. С. 204.
75 История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941 — 1945 гг. Т. 6. М., 1965.
С. 76.
76 Советская Молдавия. 1946. 3 сентября.
77 Там же. 1989. 15 апреля.
78 Там же.
79 ЦГАНХ СССР, ф. 8040, оп. 3, д. 1825, л. 5.
80 Там же.
81 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 46, д. 1075, л . 87, 97, 147.
82 Там же. оп. 88, д. 691, л. 1—2.
83 Б о м е ш к о Б. Г. Указ. соч. С. 31, 46; Сельское хозяйство и крестьянство Советской Мол­
давии (1931 —1965 гг.). Кишинев, 1970. С. 67.
84 ЦГАНХ СССР, ф. 7991, on. 1, д. 1403, л. 3; д. 1322, л. ПО.

85М а к о в и й ч у к И. М., П и л я в е ц Ю. Г Указ. соч. С. 28; П е р к о в с к и й А. Л.,
П и р о ж к о в С. И. Указ. соч. С. 22.
См.: С в е ч н и к о в В. А. Болезнь голодания (алиментарная дистрофия). М., 1947.
87 Б о м е ш к о Б. Г Указ. соч. С. 42.
88 ЦГАНХ СССР, ф. 7971. on. i , д. 1396, л. 175, 178.
89 ЦГАОР СССР, ф. 8009, оп. 6, д. 2055, л. 3; д. 2023, л. 4; д. 2040, л. 2—3; Советская Молдавия.
1989. 15 апреля.
90 Б о м е ш ко Б. Г Указ. соч. С. 43.
91 А д ж у б е й А. Те десять лет / / Знамя. 1988. № 6. С. 88; С т р е л я н ы й А. Последний
романтик/ / Дружба народов, 1988. № И, с. 227; Радянська УкраГна, 1988. 6 жовтня.
92 ЦГАОР СССР, ф. 8009, оп. 6, д. 2009, л. 4.
93 ЦГАНХ СССР, ф. 7971, on. 1, д. 1399, л. 31.
94 ЦГАОР СССР, ф. 8009, оп. 6, д. 2055, л. 100; д. 2040, л. 74—75.
95 П е р к о в с к и й А. Л., П и р о ж к о в С. И. Указ. соч. С. 19, 23.
96 ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 47, д. 548, л. 187.
97 Там же, ф. 7971, on. 1, д. 1403, л. 11.
98 Там же, ф. 8040, on. 1, д. 1287, л. 241.
99 ЦГАНХ СССР, ф. 7971, on. 1, д. 1399, л. 34.
100 Там же, ф. 4372, оп. 47, д. 548, л. 187.
101 Там же, л. 65; ф. 7971, on. 1, д. 1403, л. 14.
102 Правда, 1988. 15 апреля.
103 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 5, д. 600, л. 60.
104 Там же, оп. 8, д. 691, л. 177.
105 История советского крестьянства. Т. 4. С. 183; ЦГАНХ СССР, ф. 7486, оп. 7. д. 1019-а, л. 17.
106 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 8, д. 690, л. 2.
107 ЦГАНХ СССР, ф. 8040, оп. 3, д. 1825, л. 1.
108 П о л я к о в Ю. А. Переход к нэпу и советское крестьянство. М., 1967. С. 333; Очерки
развития народного хозяйства Украинской ССР. М., 1954. С. 159.
109 Советская деревня в первые послевоенные годы. С. 242—244; ЦГАНХ СССР, ф. 4372, оп. 47,
д. 675 л. 64.
519 Численность скота в СССР: Стат. сб. М., 1957. С. 6.
111 ЦПА ИМЛ, ф. 17, оп. 8, д. 695, л. 135; д. 1583, л. 345.
112 Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. № 19.
1,3 КПСС в резолюциях... Т. 6, М., 1971. С. 210.

© 1991 г.
А. Н. М Е Д У Ш Е В С К И Й

П. Н. МИЛЮКОВ: УЧЕНЫЙ И ПОЛИТИК
Фигура Павла Николаевича Милюкова — выдающегося русского историка
и крупного политического деятеля — долгие годы оставалась вне поля зрения
советских исследователей. Тому были свои причины идеологического и поли­
тического характера. Ныне создались более благоприятные условия для анали­
за его научного творчества и общественно-политической деятельности.
В предлагаемом вниманию читателей очерке сделана попытка проследить
взаимосвязи в менявшемся с годами облике Милюкова,— ученого и политика,
научные труды которого всегда были опорой гражданской позиции автора,
а трагический опыт его служения известным общественным идеалам способ­
ствовал обогащению концептуального анализа отечественной истории 1
П. Н. Милюков родился 15 января 1859 г. в дворянской семье. Формиро­
вание его личности, складывание научных и общественных интересов проис­
ходило в Москве первых пореформенных десятилетий. Одним из важнейших
событий того периода стала начавшаяся на Балканах русско-турецкая война
1877— 1878 гг. Милюков, тогда гимназист последних лет обучения, вступает
в кружок учащихся, сочувствовавших делу освобождения славянских наро­
дов из-под турецкого ига.
В 1877 г. Милюков — студент историко-филологического факультета Мо­
сковского университета. Здесь судьба свела его с двумя выдающимися учены­
ми — П. Г. Виноградовым и В. О. Ключевским. Оба они оказали влияние на фор­
мирование научных взглядов Милюкова, хотя и не в одинаковой степени. Мо­
лодой приват-доцент Виноградов в то время только что вернулся из-за границы.
Он был всего лишь на пять лет старше Милюкова, и, по-видимому, их взаимо­
отношения были скорее дружескими, чем официальными. Ключевский же был
человеком другого поколения и со студентами держал себя подчеркнуто сухо.
Вероятно, поэтому Милюков, уже решивший посвятить себя русской истории,
более охотно занимался у Виноградова, который обучал его методам истори­
ческого исследования. И хотя Милюков начал работать под руководством Клю­
чевского, последний, как справедливо полагает биограф Милюкова Т. Риха,
не может быть признан его подлинным учителем, а их временное сближение
объясняется больше формальными причинами, нежели глубоким единомыс­
лием 2 Разумеется, Ключевский оказал определенное влияние на Милюкова,
тем более, что именно на 80-е гг. приходится расцвет деятельности знаменитого
русского историка.
В эти годы Милюков учится сам, дает частные уроки, принимает активное
участие в делах студенческого самоуправления. То был период оттепели —
«диктатуры сердца» графа М. Т. Лорис-Меликова, или, по словам самого Ми­
люкова, благоприятный момент правительственного либерализма.
После убийства Александра II (1 марта 1881 г.) в стране наступила поли­
тическая реакция. Студенческое самоуправление во всех его формах подверг­
лось жесткому давлению. Все студенческие митинги и сходки были запрещении
Наиболее радикальная часть студенчества в знак протеста против правитель-,
ственных мер устроила митинг. Милюков не разделял крайней точки зрения,
Медушевский Андрей Николаевич, кандидат исторических наук, научный сотрудник Инсти­
тута истории АН СССР.

стремился убедить студентов прекратить выступление, тем не менее он был аре­
стован и исключен на год из университета, несмотря на заступничество ректора
Н. С. Тихонравова.
После этого инцидента некто Кречетов, сын богатого купца, друг брата
Милюкова, предложил ему отправиться в совместную поездку по Италии.
Милюков с радостью воспользовался этим приглашением, рассчитывая по­
полнить свое образование и заняться научной работой. В архиве Милюкова сох­
ранились его первые научные работы. Вот их названия: «О родовом устройстве
древних римлян», «Аграрный закон Спурия Кассия», «Начало Римской импе­
рии», «Коллегии при императорах», «Тиберий и Тацит». Его научные интересы
охватывали широкий круг вопросов истории античности и касались творчества
ее наиболее ярких мыслителей — от Сократа и Демосфена до Цицерона и Плу­
тарха 3. Аналогичная тематика — история хозяйства, общества и государствен­
ности — стала предметом рассмотрения при изучении средневековой европей­
ской истории в рамках курса П. Г. Виноградова 4.
Возвратившись в университет, Милюков быстро сошелся с новыми студен­
тами, некоторые из них, например, Д. И. Шаховской, стали его друзьями и
единомышленниками по кадетской партии.
В 1885 г., блестяще сдав магистерские экзамены, Милюков приступил к
написанию диссертации. Чтобы остаться при университете, необходимо было
выступить с публичной лекцией на тему по собственному выбору. Примечатель­
но, что Милюков взял для своего выступления тему «Юридическая школа в
русской историографии». Лекция получила признание и была напечатана в
солидном журнале «Русская мысль», сыгравшем затем большую роль в журна­
листской и публицистической деятельности Милюкова 5.
С 1886 г. Милюков — приват-доцент Московского университета. Как пи­
сал о нем позднее Г. В. Вернадский, это был настоящий труженик науки, проле­
тарий умственного труда 6 Заметим, что даже в качестве приват-доцента Ми­
люков, как и большинство его коллег, вел весьма скромный, а порой и полу­
голодный образ жизни (их жалованье, случалось, было меньше обычной сту­
денческой стипендии). Проф. Н. И. Стороженко, специалист по литературе,
с которым Милюков подружился, ввел его в кружок либеральной профессуры.
Это обстоятельство сыграло весьма существенную роль как в научной, так и
особенно в политической карьере Милюкова. Он познакомился с такими круп­
нейшими мыслителями либерального направления, как юристы М. М. Кова­
левский, С. А. Муромцев и И. И. Янжул, математик Н. В. Бугаев, а также редак­
тор журнала «Русская мысль» В. А. Гольцев7
Стороженко рекомендовал молодого историка в качестве обозревателя рус­
ской литературы издателям британского еженедельника «The Athenaeum».
С 1889 г. по 1896 г. Милюков сотрудничает в этом издании. Эта деятельность
давала ему возможность постоянно наблюдать, как литература отражает со­
циальные и политические процессы в стране. Первый свой обзор для этого
журнала он посвятил творчеству М. Е. Салтыкова-Щедрина, в котором сопо­
ставил сатирика с другим кумиром молодежи — Г И. Успенским, причем не в
пользу последнего. Затем последовали обзоры .творчества Н. Г. Чернышев­
ского, А. П. Чехова, Л. Н. Толстого, Вл. С. Соловьева, а также П. Д. Боборы­
кина, И. Н. Потапенко, А. И. Эртеля и других писателей. Рукописные тексты
этих работ, сохранившиеся в архиве Милюкова, позволяют констатировать,
что главными для него были вопросы о социальной направленности и общест­
венном значении сочинений того или иного автора, раскрытие «литературных
направлений, тесно связанных с различными общественными партиями, и их
взаимная борьба» 8. В статье о Салтыкове-Щедрине, например, мы находим
целостную характеристику его эпохи: «Господствующий факт этого периода
русской жизни,— пишет Милюков,— есть, конечно, наша великая мирная
революция XIX в.— уничтожение крепостного права и его последствия. Со­
циальный переворот 19 февраля 1861 г. изменил одним ударом привычные от­

ношения между сословиями...» Отсюда тот болезненный разрыв между старым
и новым, традиционной и измененной сословной организацией, отцами и детьми,
ставший предметом осмысления русской литературы 9 Интерес Милюкова к со­
циологической интерпретации литературы прослеживается и в его позднейших
работах по истории русской культуры и интеллигенции, историографии.
В 1886— 1892 гг. Милюков работает над диссертацией «Государственное хо­
зяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого».
Обращение Милюкова к изучению реформ Петра отнюдь не случайно. Озна­
меновав важнейшую переломную эпоху в русской истории вплоть до революции
начала XX в., эти реформы представляют ключевую проблему всякой историог­
рафической концепции. «Подобно тому, как во Франции каждый новый этап в
развитии исторической мысли находит себе выражение в новом пересмотре
истории Великой французской революции,— справедливо писал А. А. Кизеветтер,— так и в России такую роль, как бы сказать, пробного камня для прояв­
ления того или иного исторического мировоззрения играло то или иное отноше­
ние историка к пониманию реформы Петра» 10 Ретроспективно оценивая свою
работу, Милюков отмечал: «Моя задача была — объяснить значение петров­
ской реформы. Но я отвергал старую постановку спора, как он велся в поколе­
ниях 40-х — 70-х годов. Славянофилы стояли на принципах русской самобыт­
ности, западники — на принципе заимствования западной культуры. Мой тезис
был, что европеизация России не есть продукт заимствования, а неизбежный
результат внутренней эволюции, одинаковый в принципе у России с Европой,
но лишь задержанный условиями среды» 11 С этой точки зрения подход Ми­
люкова оказывался своеобразным синтезом двух предшествующих взаимоиск­
лючающих позиций славянофилов и западников, означал более сложное виде­
ние реформ. «Меня потом упрекали в умалении роли Петра,— писал ученый в
этой связи,— не понимая моей основной цели — стать при оценке реформы над
упрощенным противопоставлением неподвижной самобытности и насильствен­
ной ломки» 12
К явному неудовольствию Ключевского, который предпочитал давать своим
ученикам маленькие и безобидные «темки», Милюков решил рассмотреть прин­
ципиальную проблему — экономическое положение России в период царство­
вания Петра Великого. Выбирая экономический подход, он действовал вполне
в духе времени. По признанию самого ученого, экономический материализм
оказал на него в то время существенное влияние. Кроме того, именно изучая
реформы Петра, он имел возможность по-новому посмотреть на традиционные
споры в русской общественной мысли, определить свою позицию.
Работая над диссертацией, требовавшей обращения к архивам, Милюков
два лета провел в петербургских архивохранилищах. Многочисленные выписки
из источников сохранились в личном фонде ученого, среди них, в частности,
выписки из книг Ближней канцелярии о доходах и расходах по государствен­
ному управлению, окладных книг и проч.13 Другой группой материалов явля­
ются конспекты источников о ходе реформ государственного аппарата, про­
ектов преобразований, новых служебных назначениях 14 Особое внимание Ми­
люков уделяет освещению реформы финансовой администрации и податной
системы — переустройству местного управления губерний и коллегий 15. Таким
образом, в изучении петровских реформ объединены были две темы: государст­
венное хозяйство (финансы) и собственно административные преобразования,
что давало возможность проследить их взаимодействие.
17 мая 1892 г. состоялась публичная защита диссертации Милюкова,
завершившаяся присуждением ему магистерской степени. Этот день был омра­
чен ухудшением отношений с Ключевским, который своим выступлением обрек
на неудачу инициативу Виноградова о присвоении Милюкову более высокой,
докторской степени.
Как бы то ни было, а труд Милюкова, в котором обосновывался новый под­
ход к одному из важнейших этапов русской истории, был высоко оценен сов­

ременниками, хотя главный его вывод о том, что ценой разорения Россия возве­
дена была в ранг европейской державы 16, вызвал споры. Они продолжаются
и в наше время, причем многие исследователи сегодня склоняются к точке
зрения Милюкова , часто не учитывая того, что представления самого Ми­
люкова о петровской реформе отнюдь не были неизменными и претерпели су­
щественные изменения с течением времени. Общая эволюция мировоззрения
Милюкова, анализ событий революции и последующей консолидации новой
власти привели его к выводу о закономерном характере реформ Петра и заста­
вили более терпимо отнестись к личности самого преобразователя. Принци­
пиальный вывод Милюкова, сделанный в 1925 г., состоял в том, что последую­
щая история страны позволила понять истинное место реформ Петра, отделив
необходимое в них от случайного 18.
В 1893 г. Милюков выступил с лекцией «Разложение славянофильства».
Это была его программная работа, в которой решительной критике были под­
вергнуты воззрения крупнейших представителей неославянофильств'а —
Н. Я. Данилевского, К. Н. Леонтьева и В. С. Соловьева. Подвергая разбору
основные положения старого и нового славянофильства, Милюков приходил
к последовательно западническому выводу: «Истинное славянофильство... прек­
ратило свое существование... Теперь оно умерло и не воскреснет» |9. С этого
времени Милюков наряду с П. Г. Виноградовым становится лидером запад­
нического крыла русской профессуры, выступавшего против официальной идеа­
лизации древнерусских порядков. Милюков и его соратники — Виноградов,
Стороженко, Чупров, Веселовский и др.— взялись за устройство так называе­
мой «Комиссии по организации домашнего чтения», представлявшей собой
центр по распространению культуры и просвещения среди широких масс насе­
ления. В ноябре 1894 г. после чтения публичных лекций в Нижнем Новгороде
Милюков подвергся преследованию. Как явствует из «Прошения П. Н. Ми­
люкова попечителю Московского учебного округа о разрешении прочесть в Ниж­
нем Новгороде цикл публичных лекций», срок, установленный для них, истекал
лишь в 1895 г.20, но к этому времени ученый оказался уже не у дел.
После того, как Николай II заявил делегации земцев 17 января 1895 г.
о несбыточности их мечтаний по поводу конституции и о сохранении самодер­
жавия в незыблемом виде, начались гонения на основной оплот свободной
мысли — университеты, что сыграло решающую роль в судьбе Милюкова.
Как неблагонадежный ученый он был отстранен от преподавательской деятель­
ности, а 23 февраля 1895 г. ему было объявлено, что он немедленно должен
выехать из Москвы в любой провинциальный город по своему усмотрению.
Вместе с семьей Милюков выехал в Рязань, где и находился до весны 1897 г.
Как рассказывает сам ученый в «Воспоминаниях», это было спокойное и про­
дуктивное в научном отношении время: приезжали московские друзья, рязан­
ское общество открыло свои двери, появился досуг и даже возможность для
игры на скрипке и занятий археологией. В бумагах Милюкова этого времени
мы находим записи об археологических раскопках, конспекты литературы по
археологии, черновики собственных работ по этой дисциплине 21 Был опубли­
кован ряд его специальных исследований по археологии 22. Одновременно Ми­
люков сотрудничает в ряде ведущих журналов, сделавших его своим корреспон­
дентом, пишет очерки об «идеалистах 30-х годов» (Н. В. Станкевиче, В. Г Бе­
линском и А. И. Герцене), опубликованные позднее в книге «Из истории рус­
ской интеллигенции» 23
Результатом длительной научной и педагогической работы явился новый
капитальный труд Милюкова — «Очерки по истории русской культуры», кото­
рый начал печататься с 1895 г. в журнале «Мир Божий», являвшемся органом
легальных марксистов во главе с П. Б. Струве и М. И. Туган-Барановским.
По словам Т. Рихи, труд Милюкова представлял собой «уникальную работу
исторического синтеза», основной задачей которого было объяснить современ­
ность, исходя из тех ее предпосылок, которые можно обнаружить в прошлом.

В этом отношении «Очерки» были несомненным разрывом с предшествовавшей
традицией и символизировали отход Милюкова от чисто академической ра­
боты 24
Известно, что труд Милюкова был задуман по аналогии с классическим
сочинением Франсуа Гизо «История цивилизации во Франции». Однако сов­
ременники расценили появление «Очерков» как важное событие общественной
жизни и определенную веху в развитии русской мысли. Здесь уместно обратить­
ся к общей характеристике формирования взглядов Милюкова на русский
исторический процесс.
Продолжая магистральную тенденцию отечественной науки, представлен­
ную государственной, или юридической школой, Милюков в то же время со­
вершенно по-новому решал поставленные ею вопросы 25, что, по словам совре­
менников, явилось характерным признаком разрушения традиционной пара­
дигмы объяснения фактов русской истории. Например, отмечалось, что если
в трудах Ключевского влияние юридической школы еще остается довольно
заметным, то «в диссертации П. Н. Милюкова традиции „юридической школы"
преодолены окончательно» 26
Для такого вывода безусловно имелись известные основания. Прежде
всего, М и л ю к о в п о д х о д и т к историческому исследованию с принципиально
иным научным мировоззрением. Он сознательно отбрасывает как устарев­
шие всякие попытки «философского», точнее метафизического или телеоло­
гического объяснения истории в духе немецкой философии и ее русских пос­
ледователей 27 Философия истории, согласно Милюкову, уже сыграла свою роль
предшественницы современной научной социологии и теперь должна усту­
пить ей место.
Опираясь на воззрение Г Спенсера, Дж. Милля и О. Конта, Милюков при­
дает решающее значение фактам и их социологическому осмыслению. Вслед
за Л. фон Ранке русский ученый считает, что основная задача историка состоит
в выявлении и критическом изучении фактов прошлого. Однако он не оста­
навливается на этом. Следующим этапом работы, по мнению Милюкова, должно
быть социологическое осмысление фактов, т. е. выявление общего и особен­
ного в них с целью открытия закономерностей в процессах социального разви­
тия, изучения их стадий, а в конечном счете всей исторической эволюции.
«Такое широкое применение идеи закономерности,— поясняет ученый,—
необходимо вытекает из современного взгляда на мир, точно так же, как идея
целесообразности вытекала из старого мировоззрения. Мы принимаем зако­
номерность исторических явлений совершенно независимо от того, может ли
история открыть нам эти искомые законы» 28 Иными словами, закономерная
связь явлений или идея закономерности есть не столько реальное отношение,
сколько идеальный тип, вспомогательный инструмент познания. Поэтому Ми­
люков не чужд в принципе формально-логических построений: он считал воз­
можным, например, применение индуктивного и дедуктивного методов для раск­
рытия внутренних законов исторического развития. В этом отношении «Бэкон
и Декарт стоят у колыбели его социологического анализа» 29
Эти философские принципы оставались практически неизменными на всем
протяжении творчества Милюкова начиная с первых лет научной работы. Зна­
чительное число рукописей на философские темы, сохранившихся в личном ар­
хивном фонде Милюкова, приходится на студенческие годы, когда проис­
ходило формирование взглядов ученого. Наиболее характерным сочинением
такого рода является разбор «Критики чистого разума» И. Канта, в котором
на первое место выдвигаются вопросы логики и гносеологии, причем делается
попытка проследить историю этого вопроса, восходящую к Аристотелю30
В этом отношении интересно также обращение Милюкова к специальному
разбору и конспектированию «Метафизики» Аристотеля и сочинений по логи­
ке 31 Отметим, что лекции по истории новой философии, читавшиеся в Москов­
ском университете в 1892 г., конспект которых имеется в личном фонде Ми­

люкова, делились на две части, первая из которых была посвящена Канту,
а вторая — периоду развития философии после него, причем этот период рас­
сматривался главным образом как возвращение к докантовской метафизике.
Тем самым расцвет немецкой классической философии в лице И. Г. Фихте,
Ф. В. Й. Шеллинга и Г. В. Ф. Гегеля представал как? реакционная антитеза кри­
тическому направлению. В соответствии с этим попытка К. Е. Дюринга, Э. Маха
и Р. Авенариуса возродить кантианство рассматривалась как позитивное науч­
ное направление 32. Можно констатировать, что именно в направлении к неокан­
тианству и эмпириокритицизму и связанным с ними построениям в области со­
циологии и права постепенно развивались взгляды П. Н. Милюкова.
Другой стороной философских воззрений Милюкова является многофак­
торная концепция социальной эволюции, согласно которой в развитии об­
щества нельзя выделить какой-либо один решающий или главный фактор, а сле­
дует изучать меняющуюся роль каждого из действующих факторов. Наиболее
развернутое обоснование данный подход нашел как раз в «Очерках по исто­
рии русской культуры», отразившись уже в структуре книги. В отличие от всех
предшествующих обобщающих трудов такого рода, труд Милюкова был пост­
роен не по хронологическому, а по логическому (проблемно-тематическому)
принципу: после характеристики своего общего подхода автор предлагает ряд
«очерков», характеризующих последовательно «население», «государственный
строй (войско, финансы, учреждения)», «экономический быт», «сословный
строй», развитие церкви и веры, школы и образования, литературы и искус­
ства. Сущность культурологической теории Милюкова состоит, следовательно,
в отыскании основных параметров социальной эволюции, стадий роста отечест­
венной цивилизации.
Ключевую роль при этом играет общая западническая ориентация Милю­
кова, исходившего из принципиального сходства основных тенденций развития
западноевропейской и русской истории. Такой подход несомненно открывал
возможность установления типологически сходных черт эволюции России со
странами Запада и в то же время позволял показать ее специфику, подчас весь­
ма ощутимую и наводящую на мысль о значении азиатского компонента куль­
туры, отсталости, о необходимости ее преодоления. В этом отношении очень
важна впервые сформулированная здесь Милюковым идея о связи науки и
политики, положенная им затем в основу своей политической деятельности и
позволяющая во многом объяснить ее. «Физиолог,— пишет он,— обыкновенно
не занимается лечением людей, хотя легко представить себе случай, в котором
дать медицинский совет будет для него нравственной обязанностью. То, что для
физиолога составляет более или менее редкий случай, для социолога и историка
превращается в общее правило. Как член данного общества социолог необ­
ходимо чувствует потребность или обязанность прилагать свое знание к оценке
окружающей его общественной деятельности. В большей или меньшей степени,
следовательно,— своей деятельностью или даже просто своими мнениями —
он поневоле призван играть роль общественного деятеля» 33.
Наконец, третья существенная особенность подхода Милюкова к изуче­
нию исторического процесса была обусловлена несомненным влиянием на него
исторического материализма, вернее экономического материализма в той его
постановке, которую можно найти в трудах Струве, Туган-Барановского и дру­
гих т. н. «легальных марксистов». Практическое воплощение это нашло уже
ц книге о государственном хозяйстве при Петре I, но особенно в «Очерках»,
где экономический фактор выступает как один из главных при изучении со­
циальной эволюции.
Если сравнить исторические взгляды Милюкова с основными компонента­
ми учения государственной школы, то обнаружится их фундаментальная общ­
ность. Подобно типичным представителям государственной школы Милюков
большое внимание уделяет географическому фактору русского исторического
процесса, колонизации новых пространств, вызванной этими обстоятельствами

стадиальной смещенности основных социальных процессов и, наконец, связан­
ной с этим особой роли государства в России. Действительно, как типичный
государственник Милюков считает государство главным деятелем русской
истории и в этом смысле противопоставляет ей историю западную. Основными
доводами при обосновании этой позиции оказываются, как ни странно, аргу­
менты исторического материализма. «Дело в том,— объясняет он,— что в Рос­
сии государство имело огромное влияние на общественную организацию,
тогда как на Западе общественная организация обусловила государственный
строй. Этот тезис кажется, на первый взгляд, парадоксом. Он как будто про­
тиворечит той очень распространенной теории, что политический строй вся­
кого государства должен быть „надстройкой" над экономическим „фундамен­
том". Мы, однако, нисколько не отрицаем зависимости политической надстройки
от экономического фундамента. Напротив, мы предполагаем лишний раз ил­
люстрировать эту зависимость на примере России. Именно элементарное со­
стояние экономического „фундамента" вызвало у нас в России гипертрофию
государственной „надстройки" и обусловило сильное обратное воздействие
этой „надстройки" на самый „фундамент"»34. Сила государственности, считает
Милюков, есть обратная сторона слабости и аморфности общества. Постоян­
ное расширение территории страны, растущие задачи ее обороны вели к уси­
лению государства, росту его вмешательства в жизнь общества. Отсюда ин­
терпретация служилого государства, закрепощения и раскрепощения сословий
как следствия военно-финансовой необходимости. Указанный подход к рус­
скому историческому процессу, представлявший во многом развитие взглядов
Ключевского, вел к сосредоточению внимания на проблеме взаимодействия
экономики и общества, которая стала центральной для социологической и исто­
рической науки рассматриваемого времени. Достаточно в этой связи указать
на тот факт, что никто иной, как Макс Вебер сделал ее предметом своего*главного труда — «Хозяйство и общество» 35. Так что Милюков работал над вполне
актуальной проблематикой и, кстати, в дальнейшем принял некоторые выводы
Вебера, в том числе и по истории России. В то же время ясно, что Милюков,
в отличие от германского мыслителя, не ставил своей целью социологическое
решение задачи и несколько упрощал дело, сводя его подчас к истории фи­
нансов 36.
Если современники восприняли эту точку зрения Милюкова как разрыв со
всей предшествовавшей историографической традицией, восходящей к С. М. Со­
ловьеву, К. Д. Кавелину и Б. Н. Чичерину, то мы должны констатировать, что
подход Милюкова был скорее верификацией прежней концепции на новом исто­
рическом (прежде всего историко-экономическом и этнографическом) мате­
риале, попыткой ее интерпретации с помощью нового (социологического) науч­
ного инструментария, а отнюдь не принципиальным разрывом. С развитием
взглядов Милюкова, особенно в послереволюционный период, основные контуры
концепции государственной школы проступают в его творчестве еще более
отчетливо, а иногда получают даже декларативный характер. Отметим, что и
сам Милюков хорошо сознавал преемственность своих взглядов по отношению
к предшественникам. Так, уже во вступительной лекции, посвященной юриди­
ческой школе в историографии, он подчеркивал, что это направление сошло
со сцены, не будучи замененным никаким другим, равным ему по цельности
и стройности 3' В «Воспоминаниях» эта мысль выражена еще более опреде­
ленно 38.
Либеральный образ мыслей Милюкова, его влияние на широкие слои об­
щества и особенно студенчества не могли не настораживать власти. В конце
1896 г. после завершения расследования антиправительственной деятельностй
Милюкова он был приговорен к годичному тюремному заключению в Уфе. Од­
нако жене Милюкова удалось добиться замены тюрьмы высылкой за границу.
Как раз в это время пришло приглашение из Болгарии занять кафедру в Софий­
ском университете. Ему был оказан радушный прием и назначено жалованье,

превышавшее оклады местных профессоров. Лекции Милюкова представляли
собой «обзор философско-исторических систем», в котором получили дальней­
шее развитие его мысли о преодолении современной наукой «Философии исто­
рии» 39. Позитивистский подход лег затем в основу труда Милюкова по русской
историографии — «Главные течения русской исторической мысли»49 Хотя
Милюков читал лекции по-русски, он немного выучил болгарский язык и мог
говорить со студентами, а также путешествовать по стране.
Однако преподавательская деятельность Милюкова в Софийском универси­
тете продолжалась недолго. Его связями с различными представителями рус­
ской революционной эмиграции, а также его умонастроением заинтересовалась
полиция. 6 декабря 1897 г., когда русская колония в Софии отмечала день рож­
дения императора, Милюков не явился на торжественный прием к русскому пос­
лу в Болгарии Ю. П. Бахметеву, что было расценено как оскорбление государя.
Бахметев в официальной ноте болгарским властям потребовал увольнения Ми­
люкова с профессорской должности, и те вынуждены были подчиниться. Осталь­
ное время ссылки Милюков провел в Болгарии, занявшись изучением этой стра­
ны и ее внешней политики. Он получил возможность посетить Македонию,
Албанию и другие земли, на которых вскоре суждено было завязаться одному
из узлов международной политики.
В 1899 г., по окончании ссылки, Милюков возвращается в Петербург,
где включается в активную политическую деятельность. Накал общественной
жизни был таков, что приходилось выбирать между двумя крайними полю­
сами — левым и правым. Милюков остановился как бы посередине. Он всегда
стремился найти особый, третий путь, сочетающий в себе лучшие стороны двух
других. Дело в том, что революция, если понимать ее как фундаментальный
социальный переворот, для Милюкова не выступала как цель переустрой­
ства государственной системы, она не входила, так сказать, в его планы. Смысл
всей его общественно-политической деятельности состоял именно в том, чтобы
осуществить необходимые для страны перемены путем реформ, без крови и на­
силия. Тот факт, что задача эта не удалась, не делает ее менее благородной.
Деятельность Милюкова в первые годы после возвращения из ссылки отра­
жает стремление либерально-демократических кругов общества к консолидации
сил, оппозиционных самодержавной власти. В декабре 1900 г. Милюков произ­
нес речь в честь П. Л. Лаврова, получившую широкое признание. Вслед за этим
последовали арест и тюрьма, из которой он был освобожден по ходатайству
Ключевского в декабре 1902 г.
Анализ научных сочинений Милюкова, равно как и его публицистики времен
первой русской революции (опубликованной отчасти в книге «Год борьбы»41),
позволяет сделать некоторые общие наблюдения о русской либеральной де­
мократии и месте в ней Милюкова.
Русская либеральная демократия имеет ряд общеисторических черт и в то
же время отражает специфику национального исторического процесса. Куль­
минационным в ее развитии является период первой русской революции. Ход
событий, особенно если взглянуть на них с позиций современности, показал
жизненность идей кадетов о правовом государстве, социальном контроле пред­
ставительных учреждений над администрацией, значимости общественного
мнения для принятия ответственных государственных решений. Но крайне
низкий уровень политической культуры в России начала XX в. делал правовое
решение социальных проблем весьма затруднительным. Острота многообраз­
ных социальных противоречий, помноженная на классовый и групповой эгоизм,
во многом обусловила радикализм требований, нараставших по мере усиления
революционного процесса: от требования конституционной монархии к требо­
ваниям республики и от них — к лозунгам введения социализма. Поскольку
в массовом сознании отсутствует представление о механизме функционирова­
ния социального управления, постольку негативные, разрушительные требова­
ния явно преобладают и пользуются большим успехом по сравнению с конст­

руктивными программами, всегда предполагающими затраты времени и усилий
общества в течение довольно длительного периода. Отсюда популярность на­
сильственных методов решения социальных проблем и резкое падение попу­
лярности программы конституционных демократов, которая быстро теряла свою
социальную базу по мере нарастания напряженности. «Либерализм,— пишет
по этому поводу X. Ортега-и-Гассет,— провозглашает свое решение жить од­
ной семьей с врагами, даже со слабыми врагами. Прямо невероятно, что чело­
вечество могло создать такой чудесный аппарат, такую парадоксальную,
утонченную, замысловатую, неестественную систему. И нет ничего удивитель­
ного в том, что сейчас то же самое человечество готово от нее отказаться: опыт
оказался слишком сложным и трудным, чтобы укорениться на нашей земле» 42.
В данных условиях, будучи по преимуществу интеллигентским течением,
русская либеральная демократия была вынуждена значительно модернизиро­
ваться, перестроиться, избрать особые методы деятельности. Как хорошо пока­
зали зарубежные исследователи, необходимость состязаться с социалистами за
массовую социальную опору приводила русских либеральных демократов к
сознательному отрицанию позиций классического либерализма, в частности,
по вопросам о роли государства в регулировании экономики и социальных от­
ношений 43. Аналогичные процессы происходили во Франции и некоторых других
странах. Это означало появление так называемого «нового либерализма», вид­
нейшими представителями которого в Европе были Гладстон, Клемансо и
Ллойд-Джордж, а в России — Милюков и возглавляемая им «Партия народ­
ной свободы». В этом и состоит коренное отличие воззрений Милюкова от ряда
его выдающихся предшественников, крупнейшим из которых был, несомненно,
Б. Н. Чичерин. Теоретическое обоснование новой концепции либерализма мож­
но найти в книге Милюкова «Россия и ее кризисы», где Дается анализ как за­
падной, так и русской практики либерально-демократического движения. Когда
либерализм, писал Милюков, впервые появился в Европе как политическое
течение, его острие было направлено против феодальных порядков, в защиту
индивидуальных свобод. Выполнив свою первоначальную историческую за­
дачу разрушения средневековых сословных перегородок, либерализм, чтобы
идти вперед, должен перестроиться, отказавшись от традиционных принципов
невмешательства государства в социальную сферу и экономику. Осуществление
социальных перемен путем парламентских реформ и есть цель движения. Со­
ответственно изменения должны затронуть состав участников, организацию
и практическую деятельность партии. Подобно тому как новый либерализм
Гладстона и Чемберлена в Англии не есть прежний либерализм Кобдена и
Брайта, дворянский по преимуществу либерализм деятелей Великой реформы
в России отличается, по Милюкову, от либеральной демократии новейшего
времени, призванной объединить широкие общественные элементы для прак­
тической работы по созданию правового государства 44. В лице кадетской пар­
тии мы имеем дело с высшей формой организации всего русского либерализма.
Рассмотрение программы, организации и тактики русского либерализма
накануне революции 1905— 1907 гг. проведено в недавно вышедшем труде
К. Ф. Шацилло 45. Мы остановимся поэтому лишь на тех основных вехах всего
движения, которые непосредственно раскрывают политическую роль Милюкова.
Важно подчеркнуть при этом, что программа конституционных демократов
в России, основанная на соблюдении права собственности и политических собод, уже в силу этого могла быть осуществлена только при условии сохранения
определенных правовых гарантий и институтов. Данной установке соответ­
ствуют организация и вся практическая направленность движения. В отличие
от партий, ставящих своей целью радикальные социальные перемены и подчи­
нявших этому свою структуру, либерализм сознательно отстаивал принцип
«минимума организации» и бюрократизации. В этом отношении весьма ха­
рактерна вся история формирования кадетской партии и роль в ней Милюкова.
Только в канун 1905 г., когда процесс интеграции политических сил вошел

в решающую фазу, конституционалисты провели ряд совещаний за границей,
приведших к образованию в Швейцарии их первой формальной организации —
Союза освобождения. Милюков бф1Л близок с основными деятелями этой орга­
низации, однако впервые принял прямое участие в ее работе лишь в сен­
тябре — октябре 1904 г. как один из представителей Союза на конференции ре­
волюционных и оппозиционных партий в Париже. Вернувшись в Россию, Ми­
люков в 1905 г. сблизился с группой земских конституционалистов, представлен­
ных прежде всего московской либеральной профессурой, среди которых вы­
делялись давние знакомые Милюкова — М. М. Ковалевский, С. А. Муромцев,
а также более молодые Ф. Ф. Кокошкин и П. И. Новгородцев. Все они были
связаны с Московским университетом и отстаивали либеральные взгляды и за­
падный вариант конституционализма, который рассматривался как модель
политической организации для России. Данная группа, с которой связал свою
политическую будущность Милюков, составила по существу мозговой центр
партии кадетов, занимаясь по преимуществу теоретической разработкой проб­
лем конституционного права вообще и для России в частности. Достаточно ска­
зать, что, например, Кокошкин, ставший ближайшим сотрудником Милюкова,
был первоклассным специалистом по этим вопросам, хорошо знал западную
и прежде всего английскую парламентскую практику, которую изучал непос­
редственно в Великобритании. Основным противником данной группы в
рамках либерального движения являлась та часть освобожденцев во главе
с Д. Н. Шиповым, которая выступала за сохранение монархии в России и пред­
ставляла собой зародыш будущей партии октябристов. Однако большинство
земцев поддержало Милюкова, приобретшего к этому времени уже значитель­
ную популярность в широких кругах либеральной интеллигенции. Этому спо­
собствовала весьма энергичная деятельность Милюкова по пропаганде и по­
пуляризации идей конституционной демократии. В то же время, выступая перед
широкими массами, Милюков понял, как он сам писал позднее, что не обладает
качествами демагога и должен апеллировать в первую очередь к интелли­
гентной публике.
Во время Октябрьской стачки, когда по всей стране шли митинги и столк­
новения населения с властями, в Москве 12— 18 октября состоялся съезд
представителей основных либеральных организаций — Союза земцев-конституционалистов и Союза освобождения, на котором была образована партия
кадетов. Был избран ЦК из 30 человек, в число которых входили как земские
деятели, так и представители интеллигенции. Вскоре на основе «Биржевых
ведомостей» стал выходить печатный орган партии, за которым после ряда пе­
реименований с февраля 1906 г. утвердилось название «Речь». В качестве
лидера партии Милюков играл большую роль в организации газеты и много
писал для нее, выступая с оценкой текущих событий.
Главный вопрос, который встал с изданием октябрьского манифеста для
всех партий, состоял в определении отношения к этому правовому акту и про­
возглашенной им законодательной Думе. Милюков подверг манифест 17 ок­
тября резкой критике за его ограниченный и антидемократический характер.
Избирательная кампания, проводившаяся на основании закона от 11 декабря,
также проходила в условиях, не вполне благоприятных для кадетов. Несмотря
на это, по предложению Милюкова, было решено принять участие в выборах.
Данное решение оказалось правильным и принесло кадетам победу на выбо­
рах в Думу, что отчасти объяснялось, впрочем, ее бойкотом со стороны рево­
люционных партий. В результате «Партия народной свободы» (как стали име­
новаться кадеты после II съезда) стала реальной политической силой в стране,
а лидер ее — П. Н. Милюков — признанным главой либерально-демократи­
ческой оппозиции самодержавию. Тот факт, что Милюков не был избран де­
путатом Думы (поскольку был арестован во время проведения выборной кам­
пании), не менял существа дела. По свидетельствам очевидцев, Милюков был
вполне реальным лидером в Думе, поскольку ни одно значительное решение

не принималось партией без консультации с ним. Однако общий курс опреде­
лялся отнюдь не одним Милюковым, а рождался в результате обсуждения
его с другими видными лидерами — И. И. Петрункевичем, Ф. Ф. Кокошкиным,
М. М. Винавером. Кроме того, следует отметить, что ЦК кадетской партии
вообще включал таких крупнейших ученых своего времени, как В. И. Вернад­
ский, И.. В. Гессен, А. А. Кизеветтер, А. А. Корнилов, С. А. Котляревский,
И. В. Лучицкий, Л. И. Петражицкий, Г1. Б. Струве, Г. Ф. Шершеневич, каждый
из которых представлял определенное научное направление. Если вспомнить,
что наряду с Милюковым в ЦК входили такие лидеры, как В. А. Маклаков,
В. Д. Набоков, Ф. И. Родичев или глава левой внутрипартийной оппозиции
Мандельштам, то станет понятно, что основные решения являлись продуктом
серьезного научного анализа и коллективного обсуждения.
Основным направлением деятельности Милюкова в рассматриваемый пе­
риод становится поиск оптимальных путей проведения кадетской программы
социальных преобразований. Такой путь виделся ему в побуждении правитель­
ства и монарха к более решительным политическим реформам. В данном кон­
тексте можно интерпретировать все его попытки установить диалог с правитель­
ственными кругами, последовательно ведшиеся им переговоры с С. Ю. Витте,
Д. Ф. Треповым и П. А. Столыпиным об образовании кадетского правитель­
ства. Однако все усилия Милюкова в этом направлении наталкивались на кос­
ность бюрократии и чрезвычайную консервативность Николая II, не желавшего
поступиться и крупицей власти. Трагичность положения Милюкова заключа­
ется в том, что, будучи глубоко убежден в необходимости решения социальных
проблем парламентским путем, он не мог опереться на массы и вынужден был
искать компромисса с правительством, парализовавшим .всякую политическую
инициативу. В глазах как правых, так и левых сил, не веривших в дееспособ­
ность русского парламентаризма, позиция Милюкова способна была лишь
скомпрометировать его как политического деятеля. Историк должен посмотреть
на эту ситуацию более взвешенно. Следует подчеркнуть, что именно правитель­
ство оказалось недостаточно гибким, и именно в этом, возможно, заключались
причины его обреченности. Существо разногласий кадетов и правительства
состояло в нежелании последнего принять аграрную программу кадетов, что и
послужило основным мотивом роспуска первой Думы.
Когда Дума была распущена, Милюков, как и многие другие либералы,
был убежден, что это пролог гражданской войны. После обсуждения создав­
шейся ситуации в ЦК кадетов Милюков написал документ, известный как
«Выборгское воззвание». Это было обращение к нации, составленное в лучших
традициях западноевропейского парламентаризма. Протестующие депутаты
Думы направились в Выборг, где на митинге под председательством Муромцева
было принято это воззвание, призывающее население к кампании граждан­
ского неповиновения властям. Однако Милюков не снискал лавров Мирабо.
Митинг был разогнан, а население страны, совершенно равнодушное к поли­
тическим свободам, не оказало никакого сопротивления. В результате у прави­
тельства были вновь развязаны руки, и оно чувствовало глубокое пренебреже­
ние к Думе, считая ее кратковременной ^вынужденной уступкой. В декабре
1907 г. все лица, подписавшие воззвание, были привлечены к суду и приговорены
к трем месяцам тюремного заключения. Как ни странно, этой участи избежал
Милюков, который, будучи автором документа, не имел права подписать его,
не являясь депутатом. История с «Выборгским воззванием» очень характер­
на и проливает свет на более поздние события русской революции и судьбу
в ней кадетской партии. Не случайно именно в это время Милюков сравнивал
кадетов с жирондистами, которые подвергались нападкам как справа, так и
слева, В этом сравнении был заложен глубокий смысл.
После роспуска I Думы и усиления консервативных сил при дворе в по­
следующий период весьма актуальным стал вопрос о выходе на международную
арену с целью мобилизации западного общественного мнения в поддержку

Думе. Впервые вопрос этот встал в практической плоскости при обсуждении
позиции партии в отношении предоставления иностранными державами зай­
мов царскому правительству. При решении этих проблем очевидное преиму­
щество принадлежало Милюкову, который постепенно становится ведущим
экспертом партии и Думы по внешнеполитическим делам. Дело в том, что
Милюков в ходе своих предшествующих поездок за границу приобрел уникаль­
ную не только по русским, но и по европейским масштабам подготовку для
выполнения указанных задач. В качестве ученого и политического деятеля
он объездил все европейские страны и США, был лично знаком со многими пред­
ставителями науки, политики и делового мира, прекрасно разбирался в наи­
более запутанных международных проблемах, прежде всего в ситуации на Бал­
канах, наконец, хорошо знал конституционную практику западного парламен­
таризма. Важно отметить здесь и некоторые личные качества Милюкова, в
частности, большую способность к иностранным языкам и знание иностранной
литературы. К концу жизни Милюков, по наблюдениям современников, знал 17
языков, не считая русского. Среди них.были латынь, греческий, санскрит, ли­
товский, французский и немецкий, которые он выучил еще в гимназии и универ­
ситете, а также английский, болгарский, сербскохорватский, турецкий и фин­
ский, освоенные во время многочисленных путешествий, чешский, польский,
норвежский, новогреческий, армянский, украинский, изученные для исследова­
тельских целей 46.
Комментируя в газете «Речь» внешнюю политику царского правительства
и отношение к ней кадетской партии, Милюков претендовал на роль главы
внешнеполитического ведомства в «теневом кабинете» либеральной оппозиции.
Еще в период первой Думы происходит его сближение с А. П. Извольским,
курс которого рассматривался лидером кадетов как наиболее приемлемый для
страны. Сущность этой политики состояла в сближении России с Англией
и Францией против Германии, что закладывало основу Антанты. Рассматривая
Балканы как пороховой погреб Европы, Милюков постоянно обращался к ана­
лизу ситуации в этом регионе. Он выступает как эксперт различных междуна­
родных центров по этой проблеме. Летом 1908 г. Милюков едет на Балканы,
а затем в Турцию, где только, что завершилась младотуркская революция.
Милюков вступает в контакты с некоторыми лидерами младотурок. В 1909 г. он
в составе думской делегации отправляется в Великобританию на встречу с анг­
лийскими парламентариями. Здесь он выступает с известной речью о том, что
принадлежит к оппозиции Его Величества, а не Его Величеству. Речь Милюкова,
направленная на сближение двух стран, стала сенсацией. Правыми кругами
России она была воспринята как поворот в политической ориентации кадетов,
левые выступили с ее осуждением.
Вопросы внешней политики постепенно становились одной из центральных
проблем в Думе. Так, наиболее драматичным в думской сессии 1909 г. стал
вопрос о Финляндии, которую правое крыло Думы хотело превратить в русскую
административную провинцию, лишив автономии. Милюков последовательно
защищал законы Финляндии, гарантировавшие ее особый статус в составе
империи, однако оказался в меньшинстве. Черносотенцы устроили настоящую
травлю Милюкова, обвинив его в предательстве национальных интересов России
и .даже в продажности. Дело в том, что незадолго до этого Милюков купил
дачу в Финляндии, которой очень гордился и называл своим собственным
«окном в Европу». Это и послужило предлогом для клеветнических нападок
на него. О том, что такие обвинения не были пустыми словами, свидетельствовал
ряд покушений черносотенцев на кадетских лидеров, убийство Г. Б. Иоллоса
и jM. Я. Герценштейна, нападения на самого Милюкова, охранять которого
взялись студенты.
Проблемы, вставшие в ходе обсуждения финляндского вопроса, имели,
безусловно, большое международное значение и состояли в определении общих
критериев решения национального вопроса. Милюков выдвигал на первый план

принцип равенства национальностей 47, руководствуясь им и при рассмотрении
балканского конфликта. В 1912 г. началась давно предсказанная Милюковым
Балканская война. По мере развертывания боевых действий Милюков все более
активно участвует в различных посреднических миссиях, посещая последова­
тельно Болгарию (где он встречался с ее царем Фердинандом), Сербию (где он
вел переговоры с принцем Александром) и, наконец, Македонию, представляв­
шую собой яблоко раздора между двумя странами.
Анализируя позицию Милюкова при решении балканской проблемы, ее
можно определить как пацифизм и стремление урегулировать спорные вопросы
путем мирных переговоров с участием представителей ведущих держав. Можно
предположить, что, как и большинство других либеральных мыслителей пред­
военной Европы, Милюков видел разумное решение накопившихся вопросов
в создании некоего наднационального международного института, представляв­
шего собой прототип Лиги Наций или ООН. В этом отношении его взгляды
сопоставимы с теми принципами, которые позднее сформулировал американский
президент Вудро Вильсон,в ходе обсуждения послевоенного урегулирования
в Европе. Указанные наблюдения тем более важны, что показывают неодно­
значность позиции Милюкова, резкий поворот в которой приходится уже на
начало первой мировой войны.
Обращаясь к рассмотрению воззрений Милюкова на войну и участие России
в ней, мы также должны сделать ряд оговорок. Вопреки устоявшемуся стере­
отипу, согласно которому кадеты с самого начала стояли за войну и пресле­
довали аннексионистские цели, факты говорят о том, что данные установки
появились значительно позднее. Милюков, будучи трезвым политиком, хоро­
шо понимал, что Россия в современном ему состоянии не может вести войну
с более сильным противником. Это показала уже русско-японская война. Поэ­
тому свою основную задачу Милюков видел в том, чтобы приостановить процесс
сползания страны в орбиту международного конфликта. Не случайно с началом
войны газета «Речь» подверглась нападкам за антипатриотические настроения.
Однако, когда война стала свершившимся фактом, причем выяснилось, что
в самих европейских державах против войны выступает лишь небольшая
горстка людей, не представляющих реальной политической силы, позиция кадет­
ской партии и Милюкова резко меняется. Уже вскоре (22 июля) газета «Речь»
выходит с редакционной статьей, написанной в патриотическом тоне и призы­
вающей к единству правительства и народа перед лицом опасности, грозящей
государству. Такой радикальный поворот всей политической ориентации объяс­
няется самой сущностью «государственного» мышления Милюкова, ставящего
общенациональные интересы выше классовых и партийных. Вступление в войну
Турции ребром поставило вопрос о проливах, переход которых в руки России
являлся, по мнению Милюкова, необходимым компонентом ее национального
самоутверждения, реализации программы выхода к морям, завещанной Петром
Великим.
С принятием кадетской партией этого «имперского» образа мыслей она окон­
чательно становится инструментом проведения русских империалистических це­
лей в войне, а Милюков — их наиболее последовательным и ярким выразителем.
Позиция Милюкова в этом отношении целиком совпадала с позицией лидеров
других держав Антанты, исходивших из того, что, поскольку Германия начала
мировую войну, она и ее союзники должны поплатиться за это, понеся военный,
территориальный и моральный урон. Из такого убеждения и проистекают,
очевидно, лозунги верности союзникам и войны до победного конца, которые
определили затем политику кадетов и Временного правительства 48 В 1915 г.
война коснулась самого Милюкова. Его младший сын Сергей был убит на ав­
стрийском фронте. Это было трагедией для семьи и прежде всего для отца, кото­
рый никогда не мог простить себе, что посоветовал 22-летнему сыну пойти
добровольцем на фронт. Однако эта трагедия не поколебала убеждений
Милюкова.

Неудачи в войне и нарастание революционного кризиса в стране постепенно
вели к росту оппозиции Думы, и прежде всего кадетов по отношению к прави­
тельству, обвинениям его в некомпетентности и даже измене. В ходе обсужде­
ния этих вопросов были раскрыты факты неподготовленности России к войне,
преступной халатности и коррупции должностных лиц, в частности, военного
министра Сухомлинова. Кадеты стремились обосновать идею необходимости
создания ответственного министерства из представителей думской оппозиции,
способного опереться на здоровые силы общества и пользующегося доверием
в стране. Именно в этом контексте следует интерпретировать известную речь
Милюкова в Думе 1 ноября 1916 г., получившую широкий общественный ре­
зонанс 49 Анализируя провалы и просчеты в войне и внешней политике, Милю­
ков возложил ответственность за них на придворные круги — «придворную
партию, которая группируется вокруг молодой царицы». Были названы Штюрмер, Распутин, Манусевич-Мануйлов и другие представители камарильи. Речь
Милюкова, постоянным рефреном которой являлся риторический вопрос «глу­
пость или измена?», стала сенсацией и привела к окончательной дискредитации
правительства и императорской фамилии.
Февральская революция 1917 г., давшая власть Думе и приведшая к образо­
ванию Временного правительства, сделала Милюкова одним из наиболее попу­
лярных деятелей в стране. 2 марта, выступая перед толпой у Таврического
дворца, Милюков объявил о создании Временного правительства, его составе
и назначении себя министром иностранных дел. «Кто вас выбрал?» — спросили
оратора. «Нас выбрала русская революция!» — ответил он. В это время Милю­
ков достиг вершины своей популярности и апогея власти, которая, однако, уже
очень скоро ушла из его рук. Дело в том, что Временное правительство было
создано слишком поздно. Накапливавшиеся десятилетиями социальные и эконо­
мические противоречия, предельно обостренные войной и разрухой, уже трудно
было разрешить путем постепенных парламентских реформ. «Дума,— писал
позднее Милюков, анализируя в целом русский конституционный экспери­
мент,— не создала новой революции: для этого она была слишком лояльна
и умеренна. Но она и не отвратила опасности этой революции. Напротив, она
ее значительно усилила. Дума сделалась как бы аккумулятором общественного
недовольства и могущественным рупором, через который глухое и бесформенное
чувство недовольства и раздражения возвратилось народу в виде политически
осознанных определений, отчеканенных политических формул» 50 Не успев воз­
никнуть и окрепнуть, Временное правительство поэтому оказалось перед лицом
другой, более радикальной конкурирующей власти
Петроградского Совета
рабочих и крестьянских депутатов. Двоевластие стало реальным фактом. В
качестве министра иностранных дел, взявшего под защиту прежний курс на
ведение войны до победного конца, Милюков стал главным объектом критики
со стороны левых партий, прежде всего социал-демократов и эсеров, получив
от них прозвище «Милюкова-Дарданелльского». Вопрос об отношении к войне
и отношениях с союзниками стал основной причиной конфликта Совета и Вре­
менного правительства, приведя к кризису последнего. 1 мая Гучков и Милю­
ков вышли из Временного правительства, которое стремилось укрепить свою
власть путем создания коалиционного кабинета с социалистами. Отставка
Милюкова означала завершение определенной фазы революционного процесса,
приведшего в конечном счете к победе большевиков и окончательному прекра­
щению политической карьеры Милюкова.
Значительный интерес представляет анализ Милюковым событий револю­
ции, проделанный им в эмиграции. Уже вскоре после нее им был написан ряд
специальных работ по этой теме, к числу которых принадлежат «История
второй русской революции», «Россия на переломе», «Эмиграция на перепутье»,
а также многочисленные брошюры и выступления. Современного читателя
поражает строго академический подход Милюкова к событиям революции, за ­
кончившейся его поражением как политического деятеля. «Отойдя на известное
2 История СССР, № 4

33

расстояние от событий,— писал он в 1921 г.,— мы только теперь начинаем раз­
бирать, пока еще в неясных очертаниях, что в этом поведении масс, инертных,
невежественных, забитых, сказалась коллективная народная мудрость. Пусть
Россия разорена, отброшена из двадцатого столетия в семнадцатое, пусть раз­
рушена промышленность, торговля, городская жизнь, высшая и средняя культу­
ра. Когда мы будем подводить актив и пассив громадного переворота, через
который мы проходим, мы, весьма вероятно, увидим то же, что показало изуче­
ние Великой Французской революции. Разрушились целые классы, оборвалась
традиция культурного слоя, но народ перешел в новую жизнь, обогащенный
запасом нового опыта и решивший для себя бесповоротно свой главный жиз­
ненный вопрос — вопрос о земле» 51
Раскрывая революцию как объективный и во многом неизбежный результат
всего предшествующего развития, Милюков дает весьма интересное социологи­
ческое обобщение тех основных условий, при которых возможность революции
превращается в ее действительность. «Революции,— констатирует он,— стано­
вятся неизбежны, когда имеется налицо несколько условий, совпадающих во
времени, а именно: 1) когда ощущается массой настоятельная потребность
в крупной политической или социальной реформе, такой, как ограничение
самодержавия или передача земли крестьянам, 2) когда власть противится мир­
ному разрешению назревшей потребности, 3) когда в силу внутренней смуты,
культурных перемен или внешней военной неудачи эта власть теряет способ­
ность принудительно действовать и 4) когда не только перестают бояться
власти, но начинают даже презирать ее и открыто смеяться на нею» 52 Все
указанные условия, согласно Милюкову, имели место в России 1917 г. Нере­
шенность основных социальных и экономических проблем, темнота и забитость
масс, способных лишь на самые примитивные реакции, десятилетие лжеконституционализма, показавшего нежелание правительства идти на реформы, нако­
нец война — все эти факторы оказались сконцентрированными во времени
и произвели революционный взрыв. При этом именно война должна быть приз­
нана «основной пружиной» всего революционного процесса, так как она стала
своеобразным катализатором, ускорившим решительную развязку. Благодаря
войне «вероятность приближающейся революции превратилась мало-помалу
в полную достоверность и неизбежность» 53
Приведенные положения часто используются в литературе для доказатель­
ства того, что Милюков будто бы считал революцию случайным событием,
не имеющим под собой никакой основы. Такая трактовка концепции Милюкова
сильно упрощает ее, не учитывая, что речь идет в этих положениях о непос­
редственных причинах революции, о тех факторах, которые лишь ускорили ее
наступление. Что же касается объективных, истинных, глубоких причин рево­
люции, то Милюков усматривал их в общем ходе русской истории, заложившем
те противоречия, разрешить которые и была призвана революция.
В этой связи интересно обратиться вновь к историософской концепции Милю­
кова и рассмотреть, как он вписывал в нее события революции. Уже тот
факт, что сразу после окончания революции ученый обратился к написанию
ее истории, говорит о его желании понять и объяснить происшедшее. Сравни­
вая революцию с мощным геологическим переворотом, обнажающим скрытые от
глаз наслоения, он писал: «Изучение русской истории приобретает в наши дни
новый своеобразный интерес, ибо по социальным и культурным пластам, ока­
завшимся на поверхности русского переворота, внимательный наблюдатель
может наглядно проследить историю нашего прошлого» 54.
Данный подход предполагает попытку объяснения настоящего исходя
из прошлого страны. Более того, для ученого открывается уникальная воз­
можность на основании анализа событий революции проверить, как вообще
«работает» та концепция русского исторического процесса, которая сложилась
в дореволюционный период. На этот счет Милюков пришел к вполне обнадежи­
вающему выводу: концепция не только «работает» применительно к прошлому

и настоящему, но и позволяет в значительной степени прогнозировать буду­
щее. «То,— писал он,— что поражет в современных событиях постороннего
зрителя, что впервые является для него разгадкой векового молчания „сфинкса“, русского народа, то давно* было известно социологу — исследователю рус­
ской исторической эволюции, Ленин и Троцкий для него возглавляют движе­
ние, гораздо более близкое к Пугачеву, к Разину, к Болотникову — к 18-му и
17-му векам нашей истории, чем к последним словам европейского анархо-син­
дикализма» 55 Этот вывод— прямой результат объяснения русской революции
с помощью той самой модифицированной концепции государственной школы,
суть которой была изложена выше при рассмотрении общих основ научного
мировоззрения ученого.
По мнению Милюкова, революция воплотила и выразила как раз те черты,
которые являются наиболее характерными для всего русского исторического
процесса и составляют его специфику. В их числе — аморфность и социаль­
ная беззащитность общества, включая и верхние его слои, слабость буржуазии
и отсутствие западных традиций борьбы за политическую свободу, связанные
с этим максимализм и утопичность стремлений русской интеллигенции и, нако­
нец, главное — внешний, навязанный характер государственного начала при
проведении любых социальных преобразований. Эти объективные исторические
предпосылки делают непрочной всю социальную систему, для которой в прин­
ципе характерны лишь два взаимоисключающих состояния — механическая
стабильность, переходящая в апатию (в периоды усиления государственного
начала) или обратное состояние — дестабилизация, переходящая в анархиче­
ский протест против государства (в случае его слабости). Когда старая го­
сударственность распадается, возникает состояние анархии, порожденное
«вакуумом власти». В такой ситуации власть может быть захвачена лишь край­
ними течениями — «экстремистами» правого или левого направления. Затем
процесс идет по заведенному кругу.
Осознание указанной социологической закономерности дает возможность
найти рациональное зерно в интерпретации революционного процесса, пред­
ложенной Милюковым, а также позволяет лучше понять его поведение в ходе
кризиса революции и затем в период его эмиграции. Милюков сделал все
возможное, чтобы избежать революции, создать условия для постепенного
решения назревших проблем в рамках существующей системы; после Февраль­
ской революции центральной проблемой для него стало сохранение конститу­
ционной монархии как единственного средства обеспечить стабильность и леги­
тимность новой власти (отсюда борьба Милюкова за отречение царя в пользу
Михаила Романова, сильно подорвавшая его репутацию в левых кругах);
провал этой попытки ведет к ситуации, в условиях которой ход событий стал
бесконтрольным, а разрушение государственности неизбежным.
В этом состоит, по Милюкову, закон всякой революции, которая, раз начав­
шись, «не может остановиться на середине».
Победа большевиков объяснялась Милюковым прежде всего тем, что им
удалось создать достаточно эффективный механизм властвования. Он подчер­
кивает, что их господство имеет три основания: «Первой опорой была их моно­
польная партия — это основное орудие централизованного управления. Вторая
опора — Красная Армия. Третья — единственная в истории, совершенно бес­
примерная система шпионажа и красного террора» 56 Россия, подчеркивает
Милюков, есть государство, управляемое олигархией, состоящей из верхушки
партии, ставшей новым служилым классом. Интересно, что основной вклад
Ленина в марксизм Милюков усматривал в его идее создания особого проле­
тарского государства, которое постепенно будет вводить социализм «сверху».
Эта простая «в стиле Колумбова яйца» идея, считает Милюков, имеет обшир­
ные корни в предшествующей истории, а потому является находкой для нового
класса.
Анализ взглядов Милюкова на революцию и природу новой власти позво2*

35

ляет лучше понять его политическую позицию в эмиграции, где он был одним из
наиболее реалистически мыслящих и трезвых политических лидеров. После
окончательного поражения Врангеля в Крыму Милюков первым в эмигрантских
кругах констатировал провал белого движения и невозможность свержения
большевиков вооруженным путем. Отсюда — предложенная Милюковым «но­
вая тактика», вызвавшая ожесточенные споры в белой эмиграции. После ряда
предварительных совещаний 26 мая — 2 июня 1921 г. состоялся съезд членов
ЦК кадетской партии, пребывающих за границей. Большинство на нем выска­
залось за продолжение вооруженной борьбы, сторонниками которой являлись
такие видные лидеры, как В. Д . Набоков, И. И. Петрункевич, Ф. И. Родичев
и др., а «новая тактика» Милюкова и его сторонников подверглась резкой
критике. После этого раскол произошел в парижской группе эмигрантов. 28 ию­
ля 1921 г., как писал об этом Милюков, меньшинство парижской группы отде­
лилось и начало самостоятельно политическое существование, приняв за основу
деятельности «новую тактику». Данная группа приняла название «демократи­
ческой», а позднее «республиканско-демократической» группы партии народной
свободы.
«Борьба с большевизмом»,— писал Милюков, обосновывая новую такти­
ку,— не может продолжаться в прежних формах. Уже одна перемена обстоя­
тельств борьбы диктует корейной пересмотр тактики. Из прежних национально­
русских военных центров борьба переходит, по необходимости, отчасти за гра­
ницу, отчасти во внутренность России...»57
Возглавляемое Милюковым течение исходило из верности демократическим
принципам и духу прежней кадетской программы, необходимости сохранения
достижений Февральской революции и учета происшедших в России перемен.
Такой подход был не типичен для белой эмиграции, которая в рассматриваемый
период еще стояла в основном на позициях возвращения к дореволюционному
прошлому, монархии, традиционным социальным институтам, разрушенным
в ходе гражданской войны. Все это вызывало резко отрицательное отношение
правых к программе Милюкова. В этой связи особенно характерен инцидент,
происшедший в конце марта 1922 г. в Берлине, куда Милюков приехал йз Пари­
жа для чтения доклада по случаю пятой годовщины Февральской революции. По
окончании доклада двое слушателей из первых рядов неожиданно вскочили
с мест и стали стрелять в Милюкова. В результате было ранено пять человек
и убит В. Д. Набоков, заслонивший Милюкова от выстрела. Покушение было
совершено бывшими офицерами белой армии, считавшими, что Милюков несет
главную ответственность за свержение монархии в России 58 Основанием для
таких мнений мог служить окончательный переход Милюкова на республикан­
ские позиции, происшедший в эмиграции, о чем позднее он рассказал в извест­
ной брошюре «Республика или монархия?» «Необходимо со всей определен­
ностью сказать нашему народу,— писал он в ней,— что, если он хочет сберечь
приобретения революции и сделаться хозяином своей судьбы, он может сделать
это в формах демократической республики» 59 Более того, Милюков прекрасно
понимал социальные корни неудачи белого движения, видя их в исторически
бесперспективных попытках реставрации старых порядков. «Неудача фронтовой
борьбы есть в весьма значительной степени,— подчеркивал он,— неудача^того
социального слоя, который взял в свои руки руководство борьбой... Привычки
и методы старого правящего класса должны быть заменены теперь методами
демократической России» 60
Суть «новой тактики» Милюкова состояла, таким образом, в занятии средней
позиции между крайне правыми представителями движения, которые, подобно
Бурбонам, ничего не забыли и ничему не научились, отстаивая свои привилегии
и монархические убеждения, и левыми — «сменовеховцами», или «возвращен­
цами», которые заявляли об ошибочности своих прежних позиций, необходи­
мости идти на сближение с советской властью й возвращаться на родину (что
некоторые из них и делали). От первого, наиболее широко представленного

в эмиграции течения сторонников Милюкова отличало понимание объективной
невозможности реставрации; от вторых — «моральное неприятие большевиз­
ма», та непримиримость, в которой — «вся сущность политической эмигра­
ции» 61. Вероятно, эта позиция оказалась в конечном счете наиболее приемлемой
для эмиграции, поскольку организованное Милюковым течение стало самым
жизнеспособным в ней.
Для понимания общего направления эволюции научных и политических
взглядов Милюкова в эмиграции весьма эффективно обращение к его оценкам
происходящих в СССР перемен, их значения и перспектив. Возглавляя создан­
ную им в 1924 г. политическую организацию — Республиканско-демократиче­
ское объединение (РД О ), Милюков, чтобы привлечь сочувствующих из различ­
ных других, преимущественно левых партий, постоянно выступает как публи­
цист, отстаивая либеральные традиции конституционно-демократической пар­
тии, распавшейся вскоре после смерти Набокова. С этой целью РДО начинает
издавать свой печатный орган — газету «Последние новости», где Милюков
пытается убедить большинство эмиграции принять «новую тактику» и сделать
ставку не на военную интервенцию, а на стихийную внутреннюю эволюцию
советского общества в сторону демократии* Этим объясняется в первую оче­
редь особое внимание Милюкова к известиям из СССР, которые он комментиро­
вал сразу по мере их поступления. Если учесть, что «Последние новости»
были едва ли не самой популярной, а потому и самой жизнеспособной газетой
русской эмиграции и издавались вплоть до вторжения немецких войск в Париж
в 1940 г., то станет понятно, что мы имеем уникальную возможность про­
следить на их основе трактовку Милюковым и его сторонниками важнейших
перемен в стране. Используя в качестве источника редакционные статьи Милю­
кова в газете, Е. П. Нильсен дает весьма развернутую характеристику взглядов
ученого в этот период 62.
Заметим, что для определенных слоев русской эмиграции рассматривае­
мого периода была свойственна осознанная и вполне понятная попытка осмыс­
лить русскую революцию в категориях французской революции XVIII в. В соот­
ветствии с этим многие надеялись, что вслед за торжеством русских якобин­
цев — большевиков неизбежно должен последовать термидор — экономическое
и социальное перерождение власти, ее политическое свержение и установление
диктатуры. При такой перспективе эмиграции предстояло еще сыграть активную
роль в будущем восстановлении России, создании ее политического строя.
Отсюда — та непримиримость и острота споров, которые шли внутри эмиграции
по принципиальному вопросу об отношении к существующему в СССР режиму
и о направлениях его развития. Так, например, авторы сборника «Смена вех»,
вышедшего в Праге в 1921 г., исходили из того, что процесс изживания ком­
мунизма в России и перерождения власти есть свершившийся факт, а потому
у эмиграции нет более оснований выступать против советского режима, следует
идти в Каноссу 63. Реальным основанием для подобных заключений служил,
разумеется, нэп, породивший сильные надежды на скорое наступление тер­
мидора.
Разделяя эти распространенные настроения, Милюков, однако, считал, что
большевизм не может переродиться и объективно оказывается все более изо­
лированным от остальной части общества. Из этого следовал вывод о неизбеж­
ности завершения экономической реакции политическим переворотом, потен­
циально открывающим возможности для умеренных элементов эмиграции.
Как показала история, расчет этот, основанный на применении французской
модели к русским условиям, должен быть признан совершенно неверным, либо
верным лишь отчасти. СССР предстояло пережить не развитие нэпа и реставра­
цию капиталистических отношений, а насильственную коллективизацию «свер­
ху», не демократизацию, а сталинский террор, по числу жертв оставивший
далеко позади эпоху революции и гражданской войны. Тем не менее позиция
Милюкова отнюдь не была совершенно беспочвенной и содержала в себе не­

сомненное рациональное зерно. Милюков как ученый и историк и здесь оказался
дальновиднее Милюкова-политика и практика.
Рациональный элемент воззрений Милюкова в эмиграции, как и в пред­
шествующий период, состоит, на наш взгляд, прежде всего в интерпретации
им существа и перспектив развития советской государственности, политической
системы и организации власти, которую он оценивал гораздо более трезво
и реалистично, чем кто-либо другой в эмиграции. Констатируя неизбежность
политического термидора в СССР, Милюков особенно внимательно анализи­
ровал расстановку сил в партийной олигархии после смерти Ленина. Главным
вопросом развернувшейся борьбы за власть он считал отношение к ленинскому
революционному наследию, постепенный отказ от него, переход от «идеализма»
к реализму. В данной перспективе «триумвират» оказывался лучше самого
вероятного преемника Ленина — Троцкого, а Сталин — лучше триумвирата.
«Правда,— писал позднее Милюков,— первая „дискуссия14 декабря 1923 г.
кончилась поражением „троцкизма44, символизировавшего тогдашнюю оппози­
цию, и торжеством Зиновьева и „учеников Ленина44 Но в конце 1925 г. мы уже
присутствовали при расколе самих этих „учеников44, пресловутой „тройки44, кото­
рая в споре потеряла право быть единственным толкователем евангелия Ленина.
Победил лицемерный оппортунизм Сталина, скрывавший неизбежные уступки
под маской верности старым принципам...» 64 Тот факт, что партия после смерти
Ленина предпочла Сталина Троцкому, является, по мнению Милюкова, глубоко
символичным: это был сознательный отказ от идей всемирной, или перманент­
ной революции, предпочтение стабилизации власти сухой и безжизненной
доктрине. В этом отношении понятен и новый подход к проблеме термидора,
который, как считает теперь Милюков, оказался возможен в рамках существую­
щей в СССР политической системы: «Термидор — писал он,— есть действитель­
но перерождение тканей,— сама революция, принявшая новый аспект, а не от­
рицание революции, не „контрреволюционный44 переворот» 65 Такой вывод по
существу окончательно сближал позицию Милюкова со сменовеховской и делал
его отношение к «обновленной» советской власти более терпимым. Только
в этом контексте можно понять, почему Милюков не пересмотрел своего отно­
шения к Сталину в последующий период проведения им «революции сверху» —
коллективизации с катастрофическими последствиями, а также процессов 1937 г.,
которые он считал естественным завершением термидора и окончательной
расправой со сторонниками ленинизма в партии. «Минуя комитет общественного
спасения и термидорианцев, эта кровь,— подчеркивал он тогда,— приводит нас
скорее уже прямо к пожизненному консулату» 66
Интересно, что, оценивая происходившие в СССР изменения, Милюков
давал им интерпретацию, весьма сходную с той, которая была предложена Троц­
ким в его известной книге «Преданная революция». Как и Троцкий, Милюков
считал, что победа Сталина объясняется главным образом работой безликого
бюрократического аппарата в условиях затухания революции. Однако в отличие
от Троцкого Милюков как истинный государственник видел в этом не только
и не столько отрицательное явление, сколько позитивный процесс. Воспринимая
Сталина вполне трезво как «бытовика обывательского типа», «посредствен­
ность», «беспринципного интригана», Милюков в то же время считал, что Ста­
лин попросту делает грязную работу истории, уничтожая большевиков и дух
Брест-Литовска в партии. «Разочароваться» в Сталине мог, считал он поэтому,
только тот, кто вообще был очарован Октябрьской революцией и большевиз­
мом. В этой связи любопытно заметить, что Сталин тоже проявлял значительный
интерес к Милюкову, точнее к его газете, которую он, не зная иностранных
языков, явно выделял из ряда других зарубежных изданий как русскую 67
Находясь в эмиграции, Милюков, как и ранее, исходил из того, что оппозиция
существующему режиму никоим образом не должна отразиться на целостности
государства и незыблемости его границ. Правительство, политическая и соци­
альная система, полагал он, могут измениться, но Россия как государство

должна оставаться единой и неделимой, каких бы человеческих и материальных
жертв это ни стоило. Эта великодержавная и националистическая позиция
обусловила отрицательное отношение Милюкова к тому крылу эмиграции
(возглавляемому П. Б. Струве), которое считало возможным объединить усилия
всех антибольшевистских сил за пределами СССР для организации интервен­
ции. Таким образом, Милюков приходил к поддержке внешней политики СССР,
считая своим долгом проводить этот курс в издаваемой им газете. Внимательно
следя за развитием международной обстановки в годы, предшествовавшие
второй мировой войне, Милюков, как и ранее, склонялся к идее союза СССР
с Англией и Францией против Германии, тем более что Гитлер не скрывал
своих агрессивных намерений в отношении Советского Союза. Поэтому Милю­
ков резко осуждал соглашение Сталина с Гитлером в 1939 г., называя его
предательством Англии и Франции. Со вступлением СССР в войну Милюков,
как и многие другие лидеры эмиграции, безоговорочно становится на патриоти­
ческие позиции.
' В 1940 г. с закрытием «Последних новостей» затухает научная и публи­
цистическая деятельность Милюкова. Он поселяется на юге Франции, в малень­
ком городе Экс-ле-Бэн, в Савойских Альпах. В последние дни жизни с нарастаю­
щим волнением следил он за ходом боевых действий Советской Армии, успехами
которой гордился. На висевшей в его комнате карте Европы, разноцветными
бумажными флажками отмечалась линия русского фронта. П. Н. Милюков
успел дожить до контрнаступления под Сталинградом. Он скончался 31 марта
1943 г.
Незадолго перед смертью Милюков написал известную статью под названи­
ем «Правда о большевизме», которую многие современники считали его оконча­
тельным примирением с советской властью. Основная идея этой статьи, размно­
женной на ротаторе и тайно распространявшейся среди русских во Франции
периода оккупации, состояла в том,.что в экстремальной ситуации войны, когда
необходимо сделать выбор между Гитлером и Сталиным, следует встать на сто­
рону последнего. Сравнивая Сталина с Петром Великим, Милюков усматривал
в их деятельности фундаментальное сходство. Оно заключалось в принесении
ими народа в жертву вели кодержа вию России. Отсюда известный вывод: «Ког­
да видишь достигнутую цель, лучше понимаешь и значение средств, которые
привели к ней» 68 Эти слова свидетельствуют скорее об идеализме, чем о макиа­
веллизме Милюкова, о стремлении понять прошлое и настоящее, но не оправ­
дать худшие его стороны.
*

*

*

История России рубежа двух веков — XIX и XX — знает немало выдающих­
ся личностей — ученых, писателей, политических деятелей. Оценка их места
и роли в ходе великих социальных потрясений этого времени — социальных
кризисов, революций, войн — во многом еще нуждается в уточнении. В ряду
наиболее ярких деятелей той эпохи несомненно стоит и П. Н. Милюков —
свидетель и активный участник поразительных исторических событий. Ученый,
просветитель, политический деятель сочетались в нем удивительно гармонично.
Милюков познал не только славу и признание, но и горечь поражений, тяжкие
жизненные невзгоды, многолетнюю разлуку с Отечеством. Но при всех поворо­
тах судьбы главными качествами Милюкова-ученого, политического лидера
и просто человека оставались честь, верность принципам, высокие нравствен­
ные идеалы. Можно соглашаться или спорить с его выводами и действиями,
но следует признать, что продиктованы они были бескорыстным служением
своей стране, народу, науке. Важно отметить, что научный анализ, трезвые,
продуманные оценки всегда лежали в основе политической деятельности
Милюкова. Возможно, именно поэтому ученый перевешивал в нем политика,
делая его более мыслителем, исследователем, чем практическим участником

событий. Являясь продолжателем идей выдающихся историков и философов
предшествующего времени, Милюков развил и обогатил их на основе нового
исторического опыта. Итог его научной деятельности — ряд фундаментальных
научных трудов, теорий и концепций, которые во многом не утратили своего
значения до сих пор. Во всяком случае они оказали существенное влияние на
современную западную литературу по русской истории. В советской историче­
ской науке назрела необходимость изучения научного творчества и политиче­
ской деятельности П. Н. Милюкова, издания его трудов, необходимость непред­
взято, по достоинству оценить место этой личности в нашей истории.

Примечания
Основным источником сведений о биографии П. Н. Милюкова в дореволюционный период
являются его «Воспоминания (1859— 1917)» (Нью-Йорк, 1955). Они дополняются данными его
богатого личного архива, хранящегося в ЦГАОР СССР (ф. 579). Наиболее крупным биографи­
ческим трудом о Милюкове является книга американского историка R i h а Т. A Russian European.
Paul Miliukov in Russian Politics (Notre Dame — L., 1968). Хотя автор не имел возможности
использовать материалы советских архивов, его работа насыщена большим фактическим материа­
лом из опубликованных источников. Единственной сводной работой о взглядах Милюкова после
Октябрьской революции является брошюра Е. П. Нильсена «Милюков и Сталин», вышедшая
в Осло в 1983 г. Следует назвать и такое издание, как «П. Н. Милюков. Сборник материалов
по чествованию его семидесятилетия. 1859— 1929» (Париж, 1929), где содержатся воспоминания
многих выдающихся современников и коллег Милюкова. Все эти материалы, а также опублико­
ванные труды самого П. Н. Милюкова использованы для написания настоящего биографического
очерка.
2 R i h а Т. Op. cit. Р. 58.
3 ЦГАОР СССР, ф. 579, on. 1. д. 3372, 3373, 3374, 3500, 3511.
4 Там же, д. 3463—3466, 3470.
5 М и л ю к о в П. Н. Юридическая школа в русской историографии (Соловьев, Чичерин,
Кавелин, Сергеевич) / / Русская мысль. 1886. Кн. 6.
6 В е р н а д с к и й Г. В. Павел Николаевич Милюков. Пг., 1917.
7 Б е л ы й А. На рубеже двух столетий. М., 1930.
8 ЦГАОР СССР, ф. 597, on. 1, д. 3391, л. 1.
9 Там же, д. 3388, л. 2.
10 К и з е в е т т е р А. А. О П. Н. Милюкове-историке / / П. Н. Милюков. Сборник материалов
по чествованию его семидесятилетия. 1859— 1929. Париж, 1929. С.50.
11 М и л ю к о в П. Н. Воспоминания (1859— 1917). Нью-Йорк, 1955. Т. 1. С. 138.
12 Там же. С. 139.
13 ЦГАОР СССР, ф. 579, on. 1, д. 3519, 3549 , 3363, 3366, 3461, 3468 и др.
14 Там же, д. 3362, 3534, 3525.
15 Там же, д. 3364. См. также: М е д у ш е в с к и й А. Н. Новые архивные источники о русских
историках конца XIX — начала XX в. / / Советские архивы. 1988. № 6.
6 М и л ю к о в П. Н. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия
и реформа Петра Великого. СПб., 1892. С. 735.
Сводку литературы по проблеме см.: Б а г г е р X. Реформы Петра Великого: Обзор
исследований. М., 1985.
18 М и л ю к о в П. Н. Национальный вопрос (Происхождение национальностей и националь­
ного вопроса в России). Прага, 1925. С. 146.
19 М и л ю к о в П. Н. Из истории русской интеллигенции: Сборник статей и этюдов. СПб.,
1902 С. 306.
20 ЦГАОР СССР, ф. 579, on. 1, д. 3398, л. 1.
21 Там же, д. 3461—3462, 3466—3467.
22 М и л ю к о в П. Н. Отчет о раскопках рязанских курганов летом 1896 г. М., 1896.
23 См., напр.: М и л ю к о в П. Н. Памяти Герцена/ / Милюков П. Н. Из истории русской
интеллигенции. С. 169— 175.
24 М и л ю к о в П. Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1909. Ч. 1. «Очерки» неодно­
кратно переиздавались и служили популярным курсом.
25 М е д у ш е в с к и й А. Н. Гегель и государственная школа русской историографии//
Вопросы философии. 1988. № 3.
26 О д и н е ц Д. М. П. Н. Милюков в русской исторической науке / / П. Н. Милюков. Сборник
материалов... С. 63.
7 М и л ю к о в П. Н. Очерки по истории русской культуры. С. 8—9.
28 Там же. С. 8.
29 Ш т е л л и н К. Методология Г1. Н. Милюкова/ / П. Н. Милюков. Сборник материалов...
С. 92.
39 ЦГАОР СССР. ф. 579, on. 1. д. 3375, л. 1— 11.

31 Там же, д. 3370, 3371.
32 Там же, д. 3291, л. 35.
33 М и л ю к о в П. Н. Очерки... Ч. 1. С. 5.
34 Там же. С. 138.
35 W e b e r М.' Wirtschaft und Gesellschaft. Tubingen, 1924.
36 См., напр.: М и л ю к о в П. Н. Спорные вопросы финансовой истории Московского Государ­
ства. СПб., 1892.
37 М и л ю к о в П. Н. Юридическая школа в русской историографии...
38 М и л ю к о в П. Н. Воспоминания... Т. 1. С. 127.
39 ЦГАОР СССР, ф. 579, on. 1, д. 3405, л. 6—7.
40 М и л ю к о в П. Н. Главные течения русской исторической мысли. М., 1896.
41 М и л ю к о в П. Н. Год борьбы. СПб., 1905.
42 Вопросы философии. 1989. № 3. С. 146.
43 M i l y o u k o v Р. Russia and its Crisis. Chicago, 1905. P. 222—224.
44 F i s c h e г G. The Russian Liberalism. N. Y., 1968.
45 Ш а ц и л л о К. Ф. Русский либерализм накануне революции 1905— 1907 гг.: организация,
программы, тактика. М., 1985.
46 R i h а Т. Op. cit. Р. 59.
47 Основной труд П. Н. Милюкова по этой проблеме — «Национальный вопрос» (Прага, 1925).
48 М и л ю к о в П. Н. Почему и зачем мы воюем? (Война, ее происхождение, цели и послед­
ствия]. Пг., 1917.
4^ Речь П. Н. Милюкова, произнесенная в заседании Государственной думы 1 ноября 1916 года.
М., 1917.
50 М и л ю к о в П. Н. Россия на переломе. Большевистский период русской революции.
Париж, 1927. Т. 1: Происхождение и укрепление большевистской диктатуры. С. 11.
51 М и л ю к о в П. Н. История второй русской революции. София, 1921. Т. 1. Вып. 1: Противо­
речия революции. С. 6—7.
52 М и л ю к о в П. Н. Россия на переломе... Т. 1. С. 1.
53 Там же. С. 12 и др.
54 М и л ю к о в П. Н. История второй русской революции. Т. 1. Вып. L С. 11.
55 Там же.
56 М и л ю к о в П. Н. Россия на переломе... Т. 1. С. 146.
57 М и л ю к о в П. Н. Эмиграция на перепутье. Париж, 1926. С. 132.
58 О жизни русской белой эмиграции в целом см.: Ш к а р е н к о в Л. К. Агония белой эмигра­
ции. М., 1981.
59 М и л ю к о в П. Н. Республика или монархия? Париж, 1929. С. 31.
60 М и л ю к о в П. Н. Эмиграция на перепутье. С. 134.
61 Там же. С. 96.
62 Н и л ь с е н Е. П. Милюков и Сталин. О политической эволюции П. Н. Милюкова в эмигра­
ции. 1918—1943. ОсЬо, 1983.
63 Смена вех. Прага, 1921.
64 М и л ю к о в П. Н. Эмиграция на перепутье. С. 89.
65 Там же. С. 92.
66 Последние новости. 1937. 30 января. С. 1 (Цит. по: Н и л ь с е н Е. П. Указ. соч. С. 31).
67 Н и л ь с е н Е. П. Указ. соч. С. 12.
68 М и л ю к о в П. Н. Правда о большевизме [Б. м. и г .]. (Цит. по.: Н и л ь с е н Е. П. Указ,
соч. С. 43). Изложение взглядов Милюкова на русский исторический процесс можно найти в сле­
дующих трудах: М и л ю к о в П. Н. Очерки по истории русской культуры. Париж, 1929— 1930
(переработанное издание, в которое включен материал по революционной и послереволюционной
эпохе). См. также: M i l y o u k o v Р., S e i g n o b o s Ch. .et Е i s е п ш a n n L. Histoire de Russie.
Des origines a la mort de Pierre le Grand. Paris, 1932.

© 1991 г.
Член-корреспондент АН УзССР Р. X. А М И Н О В А

ИЗ ИСТОРИИ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ В УЗБЕКИСТАНЕ

Революционные преобразования в экономике, политической, духовной жиз­
ни, развернувшиеся в последние годы, заставляют по-новому оценить важней­
шие события истории СССР. Особое внимание как ученых, так и самых широ­
ких слоев общественности привлекают полный драматизма послеоктябрьский
период, перемены, предопределившие развитие страны в последующие десяти­
летия. В их числе важное место занимают аграрные преобразования.
Истории коллективизации в Узбекистане посвящено большое число работ.
Исследователями был выявлен и обобщен огромный фактический материал.
Однако в обстановке серьезных нарушений демократии в нашей стране многие
вопросы темы оставались закрытыми либо освещались односторонне. Историки
не смогли вскрыть всех сложностей и трудностей процесса коллективизации,
освещали материал догматически, некритически относились к источникам.
В значительной степени это объясняется ограничением доступа к архивным
документам, нарушением свободы научного творчества во времена культа лич­
ности и застоя.
В данной работе сделана попытка, основываясь на архивных данных, рас­
смотреть не использовавшиеся ранее учеными материалы периода сплошной
коллективизации в Узбекистане.
Сельское хозяйство Узбекистана в 20—30-е гг. давало большую часть нацио­
нального дохода, а дехкане составляли значительное большинство его населе­
ния. Решение аграрного вопроса было определяющим в развитии региона.
Октябрьская революция коренным образом изменила социальный статус узбек­
ского дехканства. Принятые советским правительством в 1917— 1924 гг. аграр­
ные законы были встречены большей частью дехкан с удовлетворением. Рево­
люция пробудила политическую активность дехканских масс, что нашло отраже­
ние в участии их в работе советских, партийных, комсомольских, классовых
организаций (союз «Кошчи» и др.).
В аграрных отношениях республик Средней Азии по сравнению с центром
страны в 20-х гг. осуществлялись более радикальные преобразования. Речь идет
о земельно-водных реформах 1921 — 1922 и 1925— 1929 гг., проведение которых
в основном совпало с осуществлением новой экономической политики в стране.
В ходе реформы 1921 — 1922 гг. было уравнено фактическое землепользование
коренного (казахского, киргизского, узбекского) и русского крестьянства (по­
следнее поселилось в Туркестане в основном в результате столыпинской аграр­
ной реформы), осуществлены меры по подъему урожайности в дехканских
хозяйствах, по улучшению агрономической работы, что способствовало разви­
тию и укреплению сельского хозяйства Узбекистана. Выросли посевные площа­
ди, в первую очередь под техническими культурами, развивалось кооперирова­
ние дехканских хозяйств, в сельскохозяйственном производстве появились ма­
шины.
В то же время массовая неграмотность, низкий культурный уровень населе­
ния, наличие феодальных пережитков, экономическая отсталость отдельных
районов республики, малочисленность местного промышленного пролетариата,
бюрократизация советского, партийного и хозяйственного аппарата негативно
отразились на судьбах дехканства и переустройстве кишлака.

В восстановлении сельскохозяйственного производства в Средней Азии,
в том числе и в Узбекистане, важную роль сыграла большая помощь государ­
ства, ускорившая процесс ликвидации неравенства ранее угнетенных народов
в области экономики. Если расходная часть союзного бюджета выросла
в 1928 г. по сравнению с 1925 г. на 85%, то по республикам Средней Азии —
на 197% 1 Соответственно этому росли и капитальные вложения в сельское
хозяйство. При этом на одно крестьянское хозяйство в среднем по Союзу прихо­
дилось 8 р. 40 к., а по Узбекистану — 12 р. 94 к., т. е. на 54% больше 2. Парал­
лельно этому осуществлялось снижение сельскохозяйственного налога, доля
которого во всем комплексе налоговых поступлений снизилась с 13,6% в 1925/
26 г. до 11,2% в 1927/29 г.3
Государственная помощь содействовала прежде всего интенсивному росту
посевных площадей, причем если по СССР ежегодный прирост их составлял
в среднем 5,5%, то в республиках Средней Азии он не опускался на поливных
землях ниже 10%, а в отдельные годы достигал 16% 4 Особенно быстро росли
посевные площади под хлопчатником, что объяснялось заинтересованностью
государства в возделывании этой культуры.
Структура кишлака к середине 20-х гг. еще сохраняла немало особенностей,
свойственных ей в дореволюционный период. Одной из них была ярко выражен­
ная парцеллярность, сочетавшаяся с большой аграрной перенаселенностью,
другой — чересполосица. Кроме того, примитивность агротехники, ирригацион­
ной системы, нехватка средств на их совершенствование в связи с общим низким
социально-экономическим уровнем развития республики способствовали тому,
что естественный прирост сельскохозяйственного населения не сопровождался
соответствующим ростом обрабатываемой площади. Сельское население сосре­
доточивалось в небольших районах старого орошения, главным образом
в Ферганской долине, Ташкентском, Зарафшанском, Хорезмском оазисах.
Вторая реформа (1925— 1929 гг.) привела к гораздо большим изменениям
в кишлаке, чем преобразования 1921 — 1922 гг. В результате этой реформы,
ставившей задачу передела земли, воды и других основных средств производ­
ства с целью ликвидации хозяйств так называемого «помещичьего типа»,
преодоления остатков феодально-патриархального уклада в земледелии, только
в четырех областях — Ташкентской, Ферганской, Самаркандской и Зарафшанской — образовался фонд наделения землей размером в 254,2 тыс. дес.
Основную его часть (около 70%) составляли экспроприированные земли,
остальную — земли нового орошения (17,5%) и государственного земельного
имущества (8% ), а также вакуфы, земли горожан и безвестно отсутствую­
щих граждан. За счет фонда было обеспечено землей около 10% нуждающихся
дехканских хозяйств.
Эта реформа решила со значительным опозданием приблизительно ту же
задачу, что и экспроприация помещичьих земель в России в 1918— 1919 гг.
Но в ходе реформы урезывались или подвергались экспроприации и хозяй­
ства, которые с большой натяжкой можно было отнести к хозяйствам поме­
щичьего типа. По сути земельно-водная реформа ликвидировала хозяйства бо­
гатых дехкан (или кулаков) и значительную долю хозяйств более зажиточ­
ной части середняков, т. е. практически провела «раскулачивание» почти в том
объеме, в каком в России оно было осуществлено значительно позднее, уже
в годы массовой коллективизации. После реформы бедняки составляли 37,6%
дехканских хозяйств. На долю зажиточных приходилось не более 1,4%. Это
были дехкане, владевшие в основном 5—7 дес. земли и при этом не всегда
в достаточной мере обеспеченные рабочей силой, скотом и сельскохозяйствен­
ным инвентарем.
В числе вопросов аграрной политики в Узбекистане накануне коллективи­
зации немаловажное место занимает вопрос о развитии сельскохозяйственной
кооперации, о ее роли в стабилизации земледелия и животноводства в середине
20-х гг.

К концу 1924 г. сельскохозяйственные кредитные товарищества (их к этому
времени было 912) объединились в 18 районных союзов, а число их членов до­
стигло 233,5 тыс. человек 5 87% дехкан, объединенных в кооперативы, занима­
лись хлопководством. Совершенно незначительным (13%) в системе кооперации
был удельный вес товариществ по другим отраслям сельскохозяйственного
производства: всего несколько десятков садовых и виноградных, еще меньше —
скотоводческих и полностью отсутствовали шелководческие. Значительное раз­
витие хлопководческой кооперации объяснялось заинтересованностью государ­
ства в развитии этой отрасли сельского хозяйства.
Развивались различные виды кооперации: сбытовая, снабженческая, кредит­
ная и производственная. Каждая из них показала большие возможности
восстановления и развития сельского хозяйства. Кооперативы сыграли значи­
тельную роль в развитии хлопководства. Если в 1924 г. в республике было
восстановлено 50,4% дореволюционного уровня посевов хлопчатника, то
в 1925 г.— 71,6% 6. На 1 июля 1926 г. сельскохозяйственная кредитная коопера­
ция располагала 12 райсоюзами, 694 товариществами. В них входило 368.7 тыс.
членов 7
В решениях XIV Пленума Среднеазиатского бюро ЦК ВКП(б) (октябрь
1927 г.) было решено усилить внимание механизации кооперированного сель­
ского хозяйства Средней Азии (передача тракторов кооператорам, техническая
помощь, снабжение деталями и т. д.). Большая роль отводилась организации
машинных товариществ. Инициативу организации их на местах должны были
взять на себя союзы «Кошчи» 8.
Посредством кооперации социалистическое государство регулировало дея­
тельность частнохозяйственного сектора, способствовало росту в сельской мест­
ности товарооборота и развитию государственного кредита, организации
и объединению массы мелких производителей. Кооперация выполняла помимо
этого важную воспитательную функцию.
Вместе с тем в работе кооперации в Узбекистане имелись и специфические
трудности. Она испытывала острую потребность в опытных кадрах, в матери­
альных средствах. Система контрактации, которой дехкане через кооперативы
были охвачены почти поголовно, далеко не всегда была выгодна дехканам и не­
редко сводилась к навязыванию им производства хлопка-сырца и других куль­
тур. Кооперативы часто не выдерживали конкурентной борьбы с частным рын­
ком. Они нуждались в лучшей организации и в большей материальной поддерж­
ке. Однако такой всесторонней поддержки сельскохозяйственная кооперация
не получила, а с началом массовой коллективизации стала сворачиваться.
Как известно, тенденция к искусственному форсированию коллективизации
стала резко усиливаться в стране с осени 1929 г., когда был принят лозунг
сплошной коллективизации. Массовая коллективизация покончила с нэпом
в то время, когда его преимущества еще только начали реализовываться.
Первоначально в Узбекистане и других национальных республиках коллек­
тивизацию намечалось завершить на протяжении второй пятилетки. Однако
накануне массовой коллективизации в Средней Азии возобладало авантюри­
стическое убеждение, что провести ее можно в предельно короткий срок. Коллек­
тивизация осуществлялась кампанейскими методами, сопровождалась много­
численными фактами репрессий, грубейшими нарушениями законности. Дехкан
заставляли идти в колхозы. Сопротивляющиеся подвергались «раскулачива­
нию». Уже через месяц отдельные районы, в которых до начала кампании
не было ни одного колхоза, рапортовали о «стопроцентной коллективизации».
По Ташкентскому округу первоначально намечалось вовлечь в колхозы 30%
дехканских дворов, затем план был пересмотрен до уровня 93%; по Бухар­
скому округу он составил соответственно 28 и 48%; по Хорезмскому — 5,5
и 48% 9
Ускоренные те*мпы коллективизации в Узбекистане, как и в целом по стране,
связывались с администрированием, стремлением* любой ценой выполнить ука­

зания. Забитость основной массы дехкан создавала благоприятные условия
для выполнения планов коллективизации приказным путем.
Массовая коллективизация сопровождалась обобществлением жилых по­
строек, мелкого скота, птицы,- что отмечалось в Ташкентском, Ферганском,
Самаркандском округах. В результате в некоторых районах бедняцкие и серед­
няцкие хозяйства, не решавшиеся вступать в колхозы и в то же время не уверен­
ные в возможности вести индивидуальное хозяйство, не готовились или плохо
готовились к весеннему севу 10
17 февраля 1930 г. принимается постановление ЦК КП (б) Узбекистана
о коллективизации в 1930 г. 36—42% дехканских хозяйств. Устанавливалось
17 районов сплошной коллективизации — Ассакинский, Шахриханский, Джалалкудукский, Нарынский — в Андижанском округе; Янгиюльский, Пскентский,
Мирзачульский — в Ташкентском округе; Кувинский, Чустпапский, Багдадский,
Ферганский — в Ферганском округе; Сарыассийский, Денауский — в Сурхандарьинском округе; Новобухарский, Гиждуванский — в Бухарском округе.
Районы эти находились как в относительно развитых земледельческих округах
(Ташкентский, Ферганский, Самаркандский), так и в отсталых, еще недавно
входивших в состав Бухарской Народной Советской Республики 11
Доклады уполномоченных свидетельствовали о недоверии дехкан к новым
органам власти на местах. Из бесед с середняками выяснилось, что они
считают выбранных в сельсоветы и назначенных в волревком лиц представи­
телями интересов зажиточных групп населения, баев. Бедняцкая и середняцкая
часть населения Ниязбекской волости настолько была запугана волостной сель­
ской администрацией, что боялась проявить малейшую инициативу со своей
стороны и высказать какое-либо недовольство 12
Как сообщал уполномоченный по Каракульской волости (Бухарский округ)
И. Рубинштейн, «низовой советский аппарат совершенно не пользуется автори­
тетом у населения, которое считает, что практически власть не изменилась.
Тем более, что руководящий состав сельсовета меняется каждые 10— 12 дней
после выборов. Причем причины быстрой смены никому не были известны» 13
В начале 1930 г. в связи с угрозой крестьянской войны в стране правящие
круги вынуждены были пойти на осуждение искривлений в колхозном строитель­
стве, погони за неоправданно высокими темпами коллективизации, нарушения
принципа добровольности. ЦК ВКП(б) в январе 1930 г. направил в Средазбюро
телеграмму, в которой указывалось на недопустимость проведения сплошной
коллективизации в экономически отсталых областях темпами, рекомендован­
ными для ведущих аграрных районов страны. 2 марта 1930 г. была опублико­
вана статья И. В. Сталина «Головокружение от успехов», а 14 марта — постано­
вление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движе­
нии». На места было послано закрытое письмо ЦК ВКП (б) от 2 апреля
1930 г.14 Это, как известно, привело к резкому отливу крестьян из колхозов.
Отступление было, в сущности, демагогическим жестом, обманом крестьян­
ских масс, попыткой ослабить назревавший протест. С весны возобновилась
практика создания районов сплошной коллективизации. Уже летом 1930 г. вновь
возобладали административно-приказные методы образования колхозов. Новое
ужесточение темпов коллективизации объяснялось в официальных документах
укреплением колхозов, усилением классовой борьбы.
Одновременно с массовой коллективизацией проводилась т. н. ликвидация
кулачества как класса. С самого начала эта акция сопровождалась произволом
и насилием. Социальная принадлежность к кулачеству в Узбекистане, как
и во всей стране15, устанавливалась произвольно. Так, заведующий орготде­
лом Янгиюльского райкома — уполномоченный по ликвидации кулачества
в кишлаке Занги-Ата сообщал: «Точного представления о том, кого считать
кулаком, у нас не было, благодаря этому и благодаря спешке с вопросом
ликвидации у нас получилось такое положение, что мы начали искать методы
ликвидации кулака сами, на глаз. Как у нас, так и у представителя округа,

никаких ясных представлений по этому делу не было, поэтому всю работу про­
вели, как кто хотел. В частности, у меня по Занги-Ата арестовано было до
80 человек, в число коих попали середняки и бедняки. Сейчас их у меня оста­
лось только 20 чел., из коих тоже надо часть выпускать, но некоторых прямо
выселять. Забирали все имущество, вплоть до пиалы, тарелок и т. д. Это полу­
чилось потому, что явных указаний в этом вопросе не было» 16 В том же духе
высказался заведующий райфинчастью Янгиюльского района Харитонов:
«Вызывают меня ночью и говорят, что я должен поехать на ликвидацию, выдают
удостоверение, а как, что, ничего не говорят».
В результате наравне с кулацкими в районе были ликвидированы хозяйства
и середняков, и бедняков. Так, по тому же кишлаку Занги-Ата было ликвиди­
ровано 42 хозяйства, в том числе дехканина Казакбаева Абдуллы, сельхозналог
которого составлял всего лишь 158 руб., а также Ибрагимова Ашрафа —
238 руб., Ташходжаева Муллы — 214 руб., Усманходжаева — 93 руб. и т. д .17
Точных сведений по всему району о количестве ликвидированных середняцких
и бедняцких хозяйств не было. Отсутствовали и сведения о количестве ликви­
дированных кулацких хозяйств. Лишь немногим из них удалось избежать
ликвидации 18 Такая же картина наблюдалась в селении Чиназ, где из 30
с лишним ликвидированных хозяйств удалось изъять всего 18 лошадей, что
показывает, что и здесь были экспроприированы не только т. н. кулацкие, но
и бедняцкие, и середняцкие хозяйства 19
В Узбекистане, где преобладало хлопководство, даже беднейший дехканин
использовал наемный труд, занимался торговлей, реализуя часть выращенной
продукции. Раскулачивали за религиозность, за проявление недовольства дей­
ствиями администрации, сводили личные счеты. Поэтому даже бедняки, опаса­
ясь попасть в «кулаки», сокращали свою хозяйственную деятельность. Раску­
лачиванию подверглись главным образом зажиточные середняки. Так, в Пскентском районе Ташкентской области 2,8% кулацких хозяйств, подлежавших
экспроприации и выселению, владели всего 4,6% поливных земель 20
О методах раскулачивания писал в докладной записке уполномоченный по
Ташкентскому округу Алимов. «По кишлакам Яллома, Эски, Ташкент и в по­
селке Сталино во время ликвидации проводилась национализация всей домаш­
ней обстановки ликвидируемого хозяйства и религиозных принадлежностей
как у мулл, так и у священников. В частности, в селении Сталино было ликвиди­
ровано Хозяйство священника Варламова, коему было предложено в 2 часа
выехать из района. Внутренности дома, в котором живет Варламов, представля­
ли отвратительную картину самого беспардоннейшего обыска. Описанное иму­
щество находилось в ужасном беспорядке и все было перевернуто вверх дном.
Все имущество у него было отобрано, церковь же тут же закрыта. Одновременно
с закрытием церквей проводилось закрытие мечетей» 21
Были случаи, когда райкомы давали жесткие инструкции, предусматривав­
шие экспроприацию у «кулаков» всего скота, кормов, личного имущества,
вплоть до предметов домашнего обихода. Вот один из таких документов —
мандат, выданный Янгиюльским райкомом партии коммунистам, которые посы­
лались в качестве уполномоченных для проведения коллективизации в село:
«Поручается изъятие всего живого и мертвого инвентаря, продуктивного скота,
зернового и кормового запаса и других ценностей для передачи в неделимый
фонд колхозов. В случае сопротивления и сокрытия подлежащих изъятию
инвентаря, скота и других, дается право прибегнуть к мерам ареста. Невыпол­
нение распоряжений и противодействие будет рассматриваться как контррево­
люционное выступление со всеми последствиями» 22
В кишлаке Каунчи того же Янгиюльского района: «Ночью вооруженные
уполномоченные в сопровождении вооруженных представителей милиции вхо­
дили в дома раскулачиваемых, отбирали все — начиная со скота, до денег,
одежды, белья, посуды и т. д. В некоторых случаях даже не были составлены
описи изъятых вещей. Всего по району было раскулачено 500 человек. Все они

были доставлены в районное отделение милиции, где находились до восьми су­
ток. Большинство арестованных составляли ни в чем не повинные люди» 23
Как и в целом по стране 24, ликвидация кулачества как класса рассматри­
валась в ряде случаев как самостоятельная задача, ставящая целью пополнение
бюджета.
Раскулачивание вызвало неуверенность и тревогу среди дехкан. Многие
бежали, бросив свои хозяйства на произвол судьбы. В ряде кишлаков Андижан­
ского округа (Парча-из, Узбекобод и др.) зажиточные дехкане-середняки спеш­
но распродавали инвентарь, скот, вырубали садовые насаждения. Многие не
платили налогов, отказывались от заявок на хлопковые посевы 25
Основанием для определения кулацких хозяйств служили списки зажиточ­
ных дехкан, индивидуально обложенных сельхозналогом. Они составлялись
в районных финансовых органах и, как правило, не перепроверялись, в резуль­
тате чего вместо кулацких в большинстве случаев ликвидировались середняц­
кие, а то и бедняцкие хозяйства.
Другим признаком при определении кулацкого хозяйства были списки ли­
шенных избирательных прав, хотя и для определения принадлежности к этой
категории лиц четких критериев не было.
Процент лишенных избирательных прав был очень высоким, например, по
Шахрисабзскому району Кашкадарьинского округа — 23%, Бекбудинскому —
22%, Яккабагскому — 10% 26 Нередко лишали прав семью середняка за то, что
сын находился под судом; батраков, бедняков, середняков — за то, что они на­
нимают сезонных рабочих или батраков, которые «служат у чуждого элемента».
В то же время имелся целый ряд фактов, когда баев, кулаков и мулл — даже
тех, у которых батраки были лишены прав «за связь с чуждым элементом», не
трогали, обходили, «не замечали», и они пользовались всеми правами
и льготами 27 В отдельных районах наряду со средствами производства конфис­
ковались домашняя утварь, продукты питания 28
Применялось запугивание лишением кредитов, практиковалось формальное
голосование на общих собраниях, обязывающее меньшинство вступать в колхо­
зы. Ответом на столь грубый нажим со стороны административно-команд­
ной системы были выступления дехкан.
Так, 15 июня 1930г. с территории Искаватского сельсовета Андижанского
района двинулись в районный центр с жалобой около 2 тыс. дехкан с кетменями,
топорами. Их встретили секретарь райкома партии Бадалбаев, председатель
РИКа Хайитбаев, уполномоченный по Искаватскому сельсовету Рахимбаев.
Поскольку диалога с собравшимися не получилось, районное руководство при­
казало открыть огонь по толпе. Было ранено несколько бедняков и батраков
и взято под арест 20 с лишним человек, среди них были и женщины 29 Выступле­
ния дехкан имели место также в Ферганском, Багдадском районах 30 Напря­
женное положение сложилось в Янгиюльском районе Ташкентского округа,
о чем упоминал в своей докладной записке уполномоченный этого района. «Как
мне удалось выявить, атмосфера в районе исключительно сгущенная. Узбекская
часть населения поговаривает о „басмаче11 Джаны Бек Кузы, русская же часть
населения стремится уйти из района» 31.
Тревожное письмо поступило в ЦК К П (б)У з от председателя Термезского
отделения «Хлоптрест» 29 мая 1930 г. В нем сообщалось: «На почве неустой­
чивости колхозов тяга к распаду их чувствуется определенно, но ввиду ослож­
нения при выходе создано в данный момент кажущееся успокоение, которое
может вылиться в крупное выступление против Советской власти» 32
В некоторых районах «ликвидация кулачества как класса» вылилась в на­
стоящий террор против середняка и привела к далеко идущим социальным
последствиям — вытеснению его из узбекского кишлака.
Обратимся к свидетельствам непосредственных участников событий. «Райпарторганизации,— сообщал представитель Касан-сайского района Андижан­
ского округа,— не знают, как определить социальные группы. Всего было

лишено прав 1770 человек, включая 894 середняка, принятых за кулаков и 596
дехкан, лишенных прав за религиозность» 33
«Середняк в сельсовете и колхозе механически „превратился44 в бедняка»,—
сообщал уполномоченный Шахрисабзского района Кашкадарьинского округа.
«Некоторые середняки неправильно попали в ряды кулака и бая. Есть середня­
ки, никогда не нанимавшие работников, а работавшие со своими сыновьями —
они уплатили большой налог, как зажиточные. Эти случаи пугали середняков
и когда их кто-нибудь спрашивал о социальном положении, то они всегда
отвечали: бедняк. Таким образом, середняки механически исчезли» 34
В Туда-Майдонском сельсовете середняк также исчез, сообщал председа­
тель Туда-Майдонского сельсовета Андижанского округа Кутби. Когда спроси­
ли об этом секретаря правления сельсовета, он ответил: «У нас все бедняки».
В ряде округов середняков лишали избирательных прав. Во время сбора сем­
фонда их вносили в списки кулаков, что влекло за собой увеличение с них разме­
ра взноса 35 В том же Туда-Майдонском сельсовете лишенцами стали середня­
ки, кустари, даже бедняки 36 Вновь наделенные землей бедняцкие хозяйства
попали также в число кулаков. Середняки боялись войти в колхоз. В колхозах
не было ни одного середняка совершенно. Зато зажиточные дехкане, опасаясь
экспроприации, создали свой колхоз — „Пайкал44 37
Материалы комиссии НК РКИ также свидетельствовали о процессе «исчез­
новения» середняка как центральной фигуры земледелия. Так, по Сталинскому
району Андижанской области в 1929 г. середняцких хозяйств было 68,4%,
а в 1930 г. стало 16% 38 Соответственно изменилось и соотношение других
социальных групп. Бедняцких хозяйств было 30,6%, а стало 49,2% 39
Примерно та же картина была и в других районах республики. «Антисередняцкие» настроения были широко распространены среди партийно-советских
руководителей, а также ответственных работников союза «Кошчи». Они утверж­
дали, что «середняк естественно рассасывается» (Фергана), что ввиду особых
условий местных середняков в данном округе вообще мало, меньше, чем дру­
гих слоев населения (Кашкадарья, зав. ОКРФО Рузиев), потому, дескать,
и внимания на них особо обращать не стоит40 В Китабском сельсовете
Кашкадарьинского округа уполномоченный Тураев инструктировал середняков:
каждый, кто наймет работника хоть на один день, будет считаться кулаком.
В Ферганском округе были попытки организовать колхозы исключительно из
батраков и бедноты, середнякам же предлагали создавать собственные серед­
няцкие колхозы. Это еще больше оттолкнуло середнячество — основную массу
дехкан — от колхозов 41 Чтобы не попасть в списки кулаков, середняки не
нанимали сезонных рабочих. В результате посевной план, особенно по хлопку,
не был выполнен42 В той же Кашкадарье, как сообщал уполномоченный
Каххаров, ссылаясь на существование директивы из центра, середняков и едино­
личников не снабжали сельхозинвентарем.
Официально массовая коллективизация в Узбекистане была завершена вес­
ной 1932 г. В апреле обобществленный сектор объединял 74,9% общего количе­
ства дехканских дворов республики. Сравнение этого показателя с данными
других республик свидетельствует, что Узбекистан превосходил по темпам
коллективизации более развитые союзные республики. Так, к середине 1932 г.
колхозы Грузии объединяли 36,4% крестьянских хозяйств, Армении — 37,9%,
Белоруссии — 47,8%, в районах Промышленного центра, Запада и Северо-За­
пада РСФСР — от 39 до 50% 43
Наиболее тяжелый удар нанесла сплошная коллективизация по животно­
водческим районам Узбекской республики. Животноводы восприняли обобще­
ствление скота однозначно — как его реквизицию государством. В отличие от
земли и другой недвижимой собственности, которую нельзя было ни продать,
ни уничтожить, хозяйства животноводов с трудом поддавались контролю.
Предотвратить неизбежное при административных методах образования живот­
новодческих колхозов уничтожение скота было практически невозможно. И хотя

Поголовье скота в Узбекистане в 1928—1938 гг.
(тыс. голов) *

Крупный рогатый
Овцы
Свиньи
Лошади
Верблюды
Ослы и мулы

1928 г.

1932 г.

1937 г.

1938 г.

1718,6
600,2**
4,7
550,2
140,6
334,9

1003,9
2199,6**
14,5
390,7
91,6
221,7

1153,7
2431,3
126,7
358,7
46,7
263,0

1410,9
2801,0
76,3
381,4
48,3
305,8

* ЦГА УзССР, ф. Р-90, оп. 8, д. 3609, л. 79.
** Включены и козы.

были установлены сжатые сроки передачи скота в колхозы (до 10 дней), этого
времени оказалось достаточно для массового убоя и угона скота (в том числе
за границу, в Афганистан), принявших колоссальные размеры. Не помогли ни
угрозы, ни репрессии. Для восстановления животноводчества понадобились
долгие годы (табл. 1). Резкое снижение поголовья произошло по всем видам
скота, кроме свиней.
Узбекистан, как и все республики Средней Азии, понес гораздо большие
потери в поголовье скота, чем другие регионы нашей страны.
По официальным данным, число выселенных кулаков в результате коллекти­
визации составляло в Узбекистане 5550, в том числе по Ферганской долине —
2 тыс., по Ташкентскому округу — 800, Бухарскому — 500, Зарафшанскому
округу — 400, Хорезмскому оазису — 700, Кенимехскому району — 50 и т. д.
Несомненно, что численность «раскулаченных» в Узбекистане была намного
меньше, чем на то же число сельского населения в РСФСР или на Украине,
так как большинство хозяйств зажиточных дехкан, как отмечалось выше,
было экспроприировано уже в годы земельно-водной реформы. Основная масса
раскулаченных была расселена в 1931 г. главным образом в пределах Средней
Азии 45 В 1932 г. выселение производилось уже за пределы среднеазиатских
республик — в Казахстан, на Украину, Северный Кавказ и в другие районы 46
Если же принять во внимание, что процент зажиточных в Узбекистане составлял
1,4 при общей численности хозяйств около 800 тыс., а также то, что средняя
дехканская семья имела не менее 5—6 членов, то число раскулаченных хозяйств
в республике фактически составляло 11 — 12 тыс., и с учетом членов семей — бо­
лее 60 тыс. человек. В отдельных районах Узбекистана процент «раскула­
ченных» достигал, как и в России, 10— 15. Например, в Мирзачульском районе
Ташкентского округа в ходе раскулачивания, проведенного в 1932 г., в списки
репрессируемых было внесено 194 хозяйства, или около 10%. 54 из них были
ликвидированы, земли остальных подверглись урезке и обложению дополни­
тельными налогами. Среди «раскулаченных» было 29 семей, признанных серед­
няками, но подрабатывавших торговлей.
С завершением «сплошной коллективизации» вне колхозов еще оставалась
часть дехкан-единоличников. На них оказывались жестокие меры давления
с целью принудить их вступить в колхозы. Так, в сентябре 1934 г. ЦИК и СНК
СССР приняли Закон о единовременном налоге на единоличника 47 Размер на­
лога был сильно увеличен, что поставило единоличника в худшее положение
по сравнению с колхозниками, обрекло его на нищенское существование.
Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 7 марта 1935 г. предусматри­
валось, что единоличные хозяйства авансируются на 25% меньше норм, выде­
ляемых для .колхозников 48
В Узбекистане сохранились во второй пятилетке более высокие, чем в целом
по стране, темпы вовлечения в колхозы единоличников, о чем свидетель­
ствуют данные таблицы 2.

Коллективизация крестьянских хозяйств (в % ) *
Р еспублика
СССР
РСФ СР
У зС С Р
*

1934 г.

1935 г.

1936 г.

1937 г.

71,4
71,6
78,5

83,2
83,4
82,8

90,5
90,5
90,4

93,0
92,6
95,0

История социалистической экономики. Т. 4. М., 1978. С. 345.

Проявлением администрирования в колхозном строительстве стало также
преобразование тозов (товариществ по совместной обработке земли), сохра­
нившихся во второй половине 30-х гг. главным образом в отдельных областях
Узбекистана (Кашкадарьинской, Сурхандарьинской, Бухарской и т. д.), в сель­
хозартели. Устав тозов четко определял, что все средства производства (рабо­
чий скот, инвентарь и др.) являются частной собственностью членов тозов.
Последние должны были их предоставлять в коллективное пользование только
в период сельскохозяйственных работ и за определенную плату, которая уста­
навливалась правлением тоза по соглашению с членами товарищества. На опла­
ту рабочего скота, участвующего в общественных работах, правление тоза
создавало специальный фонд, который расходовался в зависимости от количе­
ства произведенной работы.
В решениях XVI съезда ВКП (б) отмечалось, что для национальных рес­
публик Востока СССР была характерна торопливость в деле завершения кол­
лективизации, политической и хозяйственной подготовки бедноты, середняче­
ства, всей дехканской массы к колхозам, перешагивание через тозы, принуди­
тельное обобществление скота и приусадебных участков 49
Исходя из решений съезда, Средазбюро ЦК ВКП(б) в своем постановле­
нии от 7 января 1934 г. указало, что тозы являются основной формой коллекти­
визации на этом этапе для Каракалпакской республики, ряда районов Хивин­
ского оазиса, зерновых и животноводческих районов республики.
Однако уже с лета 1934 г. в республике вновь активизировалась работа
по завершению коллективизации. И преобразование тозов осуществлялось
в приказном порядке. В результате число дехканских хозяйств Узбекистана,
не вступивших в колхозы, сократилось с 5% в 1937 г. до 0,8% к середине
1939 г., а посевные площади в них — с 0,6% до 0,03%.
Так прекратила свое существование в республике категория единоличных
хозяйств.
В ходе коллективизации возникали серьезные диспропорции в уровне обоб­
ществления средств производства. Легче всего было обобществить землю, но
для коллективизации рабочего и мясо-молочного скота не хватало кормов
и помещений. Поэтому часть его временно оставляли за прежними владельца­
ми. В районах сплошной коллективизации было обобществлено 67,5% земли,
уровень же обобществления скота был ниже — 41,6% лошадей, 41,2% волов.
Организация колхозов происходила без наличия экономических предпосы­
лок для развития крупного хозяйства. Большинство артелей не были достаточно
снабжены инвентарем, не имели крупных машин и подсобных предприятий,
обеспечивающих труд в течение круглого года 50 В них недоставало кадров
руководителей, отсутствовало необходимое землеустройство и правильная си­
стема организации и вознаграждения труда, учета .
Характерно, что это понимали и осмеливались докладывать в ЦК свое мне­
ние отдельные коммунисты, непосредственные участники коллективизации. Так,
уполномоченный ЦК КПУз по Ташкентскому округу двадцатипятитысячник
Денисов в своей докладной записке писал: «Мы считаем неправильной установ­
ку на то, чтобы создавать в начале высокую форму производственного объеди­
нения, а потом производственную и организационную базу. Надо сначала орга-

низовать дехканство в простейшие формы производственного объединения, както: машинные товарищества, постепенно создавать необходимые производ­
ственные и организационные предпосылки, после чего колхоз сам неизбежно
преобразуется в колхоз высшей формы» 52. По мнению автора докладной запис­
ки, основные ошибки, допускаемые при оказании государственной помощи
колхозам, сводились к следующему: кредит колхозам отпускался почти исклю­
чительно на основе лишь факта существования колхозов 53; недостаточно учи­
тывалось, что собой представляет кредитуемый колхоз в хозяйственном и орга­
низационном отношении, может ли он рентабельно вести свое хозяйство, имеют­
ся ли в наличии предметы, на которые отпускались кредиты, соответствует ли
действительное положение в колхозе той уставной форме, которая принята
для колхозов, и т. д.54
Нередко в артелях сумма полученного кредита превышала стоимость коллек­
тивных средств производства. Кредит, полученный колхозами, уходил в индиви­
дуальные хозяйства. Имела место чрезвычайная распыленность кредитов по
мелким хозяйствам 55
Сплошная коллективизация сопровождалась ухудшением жизненного уров­
ня дехканства. Резко снизились нормы потребления мяса сельским населением.
Так, если в 1930— 1931 гг. потребление мяса на душу населения в городе состав­
ляло 39,15 кг, то в кишлаке — 19,17 кг (в Узбекистане нормы потребления мяса
по сравнению с другими республиками Средней Азии были самыми низкими).
После прекращения завоза скота из других регионов в связи с общим уменьше­
нием его поголовья в стране нормы потребления мяса в республике снизились
до минимума.
В центральные партийные органы с мест поступали тревожные письма. Из
колхоза «Кызыл дехкан» под Самаркандом писали: «Люди едят хлеб с водой,
больше ничего нет, хлеба и того недостаточно. Кроме того, неграмотных дехкан
обвешивают. Нашему колхозу недовесили на днях муки 40 кг, а деньги за них
получили» 56.
В атмосфере администрирования и командования, сложившейся в годы
сплошной коллективизации, не могла развиваться колхозная демократия, дела
многих колхозов единолично вершили председатели. Уже в те годы они беспреко­
словно выполняли указания райкома партии в своих районах. Собрания, на
которых обсуждались производственные вопросы или вопросы организации
труда, были большой редкостью.
Тормозом для успешной работы колхозов был крайне низкий образователь­
ный уровень колхозников. Например, в колхозах Кокандского округа к началу
1930 г. грамотные составляли всего 6,1%, малограмотные — 5,6%, основная
же масса колхозников была совершенно неграмотной 57 В 55,5% колхозов вооб­
ще не было грамотных.
Сплошная коллективизация сопровождалась директивным введением моно­
культуры хлопчатника, проводившимся под знаком борьбы за хлопковую неза­
висимость СССР. Весной 1930 г. СредАз ЭКОСО направил в ЦК КП (б) и Сов­
нарком Узбекистана телеграмму, в которой говорилось: «В районах сплошной
коллективизации, всех других колхозах необходимо категорически добиваться
засева трех четвертей клина под хлопок. Примите меры по быстрому доведе­
нию до каждого колхоза, обеспечьте безусловное проведение в жизнь» 58.
Планы развития хлопководства были, как правило, завышенными. Так,
в 1932 г., завершающем году первой пятилетки, планировалось довести объем
валовой продукции хлопчатника до 1,27 млн. т. Урожайность сырца намечалось
повысить на 35% — примерно с 8,1 до 10,6 ц с га. На деле же она значительно
снизилась — до 5,9 ц с га 59
Дехканские хозяйства, насильственно объединенные в колхозы, не были
заинтересованы в развитии общественного производства, в повышении произ­
водительности труда. На деятельность колхозов негативно влияло то обстоя­
тельство, что членами многих из них являлись лишь главы семейств, а другие

трудоспособные члены семей не работали в колхозе. Это привело, с одной сторо­
ны, к нехватке рабочей силы, а с другой — мешало многим тысячам женщиндехканок зарабатывать на жизнь. Уже тогда нехватку рабочей силы, особенно
в дни уборки урожая, пытались восполнить трудом горожан, но массовых масш­
табов эта практика еще не приняла.
Коллективизация в целом по стране, и в частности в УзССР, не выпол­
нила и, по сути, не могла выполнить задачу технического перевооружения сель­
ского хозяйства. Производство средств производства отставало от ее темпов.
Поступление в Узбекистан тракторов и другой техники было недостаточным;
использовалась она неэффективно из-за нехватки подготовленных кадров. Труд
в колхозах оставался по преимуществу ручным. Грубо нарушались принципы
материального стимулирования колхозников. За труд в колхозе они получали
низкую, иногда символическую плату.
Тяжелый удар развитию сельского хозяйства и экономике Узбекистана
в целом нанесли массовые репрессии руководящих кадров во второй половине
30-х гг. Помимо стандартных обвинений в антипартийных блоках большинству
осужденных инкриминировались националистические настроения. Были репрес­
сированы и расстреляны А. Икрамов, Ф. Ходжаев, И. А. Зеленский, Е. Зелькина
и многие другие опытнейшие руководители, пытавшиеся оградить дехкан от
огульного раскулачивания. Были репрессированы председатели колхозов, мно­
гие из них расстреляны. Коллективизация в Узбекистане и по всей стране
сопровождалась грубейшими нарушениями законности и принесла крестьян­
ству, в том числе и дехканству республики, немалые бедствия.
Осуществление массовой коллективизации, переход всей земли в обществен­
ную собственность обусловили отрыв человека от земли, от средств производ­
ства. Перестав чувствовать себя хозяином земли, крестьянин превратился
в гтоденщика, наемного рабочего.
К тому же, как известно, после перехода к сплошной коллективизации прак­
тически вновь утвердилась продразверстка. Взяв курс на первоочередное разви­
тие тяжелой промышленности, командно-административный аппарат, формиро­
вавшийся в те годы под руководством Сталина, направлял на развитие инду­
стриализации почти все, что зарабатывалось потом и кровью крестьян. В резуль­
тате нарушения эквивалентного обмена продукции сельского хозяйства и других
отраслей, в первую очередь промышленных, крестьянство многое недополучало.
Его доходы отлагались в других отраслях народного хозяйства. Колхозы
оказались в тяжелом не только производственном, но и социальном положении.
Административно-командные методы управления сельскохозяйственным
производством сохранялись и в последующие годы, нанося интересам колхоз­
ников тяжелый ущерб, сковывая их инициативу, обостряя социальные пробле­
мы.
Проблемы аграрных преобразований в Узбекистане нуждаются в дальней­
шем серьезном переосмыслении на основе всего имеющегося комплекса источ­
ников.
Примечания
1 За партию (Ташкент). 1927. № 3. С. 42.
2 Там же.
3 Там же. С. 43.
4 Там же.
5 ЦГА УзССР, ф. P-236, on. 1, д. 678, л. 20—28.
6 Там же, ф. Р-197, оп. 3, д. 614, л. 72—84.
7 Там же.
8 Там же, ф. P-255, on. 1, д. 130, л. 89—90.
9 Партархив Узбекского филиала ИМ Л при ЦК КПСС (далее — ПА УзФ ИМЛ), ф. 58, оп. 5,
д. 765, л. 107.
10 Там же, д. 743, л. 153.
11 ЦГА УзССР, ф. 86, on. 1, д. 188, л. 25.
12 ПА УзФ ИМЛ, ф. 58, on. 1, д. 1574, л. 82.

13 Там же.
14 Документы свидетельствуют. Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации 1927—
1932 гг. М., 1989. С. 390.
15 См.: З е л е н и н И. Е. Осуществление политики «ликвидации кулачества как класса» (осень
1930— 1932 г.) //И стори я СССР. 1990. № 6.
16 ПА УзФ ИМЛ, ф. 58, оп. 6, д. 755а, л. 93.
17 Там же, л. 94.
18 Там же.
19 Там же, л. 194.
20 Там же, д. 777, л. 18.
21 Там же, д. 755а, л. 92.
22 ПА УзФ ИМЛ при ЦК КП Уз, ф. 58, оп. 6, д. 755а, л. 92.
23 Там же.
24 См.: З е л е н и н И. Е. Указ. соч.
25 ПА УзФ ИМЛ при ЦК КП Уз, ф. 58, оп. 6, д. 755а, л. 92.
26 ПА УзФ ИМЛ, ф. 58, оп. 6, д. 755а, л. 96.
27 Там же.
28 Там же.
29 Там же.
30 Там же.
31 Там же.
32 Там же, on. 1, д. 63, л. 10.
33 Там же, д. 754, л. 40.
34 Там же.
35 Там же, л. 64.
36 Там же.
37 Там же.
38 Там же, л. 65.
39 Там же.
40 Там же.
41 ЦГА УзССР, ф. P-86, on. 1, д. 6033, л. 40—43.
42 ПА УзФ ИМЛ, ф. 58, оп. 6, д. 754, л. 64.
43 Там же, ф. 15, оп. 25, д. 2269, л. 39—41.
44 ЦГА УзССР, ф. P-86, on. 1, д. 7975, л. 16—18.
45 Там же.
46 Там же.
47 Свод законов СССР, 1934. № 48. С. 38.
48 Там же. No 13. С. 98.
49 КПСС в резолюциях и решениях... Изд. 9-е. Т. 5. С. 162— 164.
50 ПА УзФ ИМЛ, ф. 58, оп. 5, д. 743, л. 154.
51 Там же.
52 Там же.
53 Там же, ф. 58, оп. 5, д. 743, л. 155.
54 Там же.
55 Там же.
56 Там же, оп. 6, д. 776, л. 12.
57 За реконструкцию сельского хозяйства. 1930. № 1. С. 33.
58 ПА УзФ ИМЛ, ф. 58, оп. 6, д. 773, л. 12.
59 Л а ц и с О. Проблема темпов в социалистическом строительстве / / Коммунист. 1987. № 18.
С. 85.

© 1991 г.
{ В. Б. КОБРИН}
А. Л. ЮРГАНОВ

СТАНОВЛЕНИЕ ДЕСПОТИЧЕСКОГО САМОДЕРЖАВИЯ
В СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ
(К постановке проблемы)

Обозначенная в заглавии статьи проблема оказалась сегодня в центре внимания научных споров. Думается, понять превращение княжеской власти в дес­
потическое самодержавие нельзя в отрыве от другой проблемы: перехода от вас­
салитета к отношениям подданства-министериалитета. Разумеется, это тесно
взаимосвязанные, перетекающие друг в друга, но все же разные формы господ­
ства и подчинения внутри правящего класса, а также отношений между феода­
лами и государством.
Что мы понимаем под «вассалитетом» и «подданством-министериалитетом»?
Понятия эти условные. Вассалитет *, как известно, система отношений личной
зависимости одних феодалов от других, т. е. иерархия на вполне определенной
ступени развития феодального общества. Вассалитет сформировался во вполне
развитый институт в VIII— IX вв. во Франкском государстве, когда помимо лич­
ных связей уже существовали широкие поземельные отношения. Политическая
иерархия покоилась на иерархии собственности. Вассальная служба — и в том
ее главная особенность — не ущемляла личную свободу вассала, находящегося
под покровительством сеньора. Это была договорная служба. «Установление
сЬязи между сеньором и вассалом, покровителем и подопечным так или иначе
предполагало принятие обязательств обеими сторонами. Вассал должен слу­
жить своему сеньору, оказывать ему всяческую помощь, соблюдать личную
верность и преданность; со своей стороны сеньор обязывался покровительство­
вать вассалу, защищать его, быть по отношению к нему справедливым; вступая
в это отношение, они обменивались торжественными клятвами и выполняли ри­
туал оммажа, делавший их связь нерушимой. Нарушение обязательств одной
стороной освобождало от них и другую сторону феодального договора»2.
Вассалитет в Западной Европе теряет свое значение с образованием в позднем
средневековье единых государств и развитием товарно-денежных отношений,
разрушавших иерархию собственности.
На месте вассалитета возникало государственное подданство. Термин «под­
данство» мы употребляем в двух значениях. Подданство государственное —
это ступень развития феодального общества, когда всякий подчиняется верхов­
ному сюзерену напрямую, а не через вассалитет. Подданство-министериалитет — это служба, в которой отсутствует договорная основа, т. е. слуга находит­
ся в прямой и безусловной зависимости от господина. Слуга мог приобретать
большую власть и собственные владения, но по отношению к слуге господин
имел всегда принципиально больше прав, чем к вассалу.
Эти типы отношений особенно характерны для структуры господствующего
класса стран Западной Европы. В Германии, например, расцвет министериалитета относится к XI—XII вв. Министериалы комплектовались, по мнению больКобрин Владимир Борисович, доктор исторических наук.
Юрганов Андрей Львович, кандидат исторических наук, старший преподаватель Республикан­
ского института повышения квалификации работников образования.

шинства исследователей, в основном из сервов, которые составляли хозяйст­
венный, судебный аппарат вотчин, «штат дворовых слуг и служащих, гарнизоны
крепостей и в значительной части профессиональное феодальное воинство (ры­
царство)»3. Министериалы пользовались по закону правом иметь собствен­
ность, но это право было ограниченным. «Закон рассматривал их не как госу­
дарственных подданных или вассалов, а как людей, принадлежавших частному
лицу и составляющих предмет его владения» 4.
Н. Ф. Колесницкий, изучавший германский министериалитет, обратил вни­
мание на то, что Генрих V, жалуя своему «верному министериалу» Эбергарду и
его жене Адельгейде в собственность лесной массив, указывает в грамоте:
«Делаем это без ущерба для государства, так как знаем, что сам он находится
вместе с этой собственностью [в наших рук ах]»5.
Министериал — слуга, и сколь бы высокий пост в администрации он ни за ­
нимал, его юридический статус был низок. Министериалитет — это служба
недоговорного характера, ибо вотчинник распоряжался министериалом как
своей собственностью. Однако германский министериалитет, развиваясь, посте­
пенно превращал слуг в вассалов. Это сословное возвышение министериалов
показывает, что господствующим типом отношений в Западной Европе был
вассалитет.
Н. Ф. Колесницкий, характеризуя взаимоотношения вассалитета и министериалитета в Западной Европе, отмечает, что в Германии королевская власть
использовала государственный министериалитет как средство, чтобы «создавать
себе искусственную опору», ибо «он давал то, чего не могла дать ленная систе­
ма: верных королевских слуг, связанных с монархом узами личной зависи­
мости и служивших ему в силу своего зависимого положения» 5а.
Итак, государственное подданство в Западной Европе зижделось на прочном
фундаменте вассалитетных прав и привилегий.
Вассалитет на Руси генетически был обусловлен княжеско-дружинными от­
ношениями и являлся, таким образом, преемником военной демократии. Рус­
скую дружину, как ее рисует «Повесть временных лет», можно представить себе
и своеобразной военной общиной, и с в о е о б р а з н ы м
казачьим
войском, возглавляемым атаманом. От общины идут отношения равенства,
находящие внешнее выражение в дружинных пирах (ср. «братчины» в крестьян­
ских общинах), от «казачества» — роль военной добычи как главного источника
существования, который функционировал как в прямом, так и в превращен­
ном виде, ибо дань — это и выкуп за несостоявшийся поход. Выразила же дру­
жина Игоря согласие на предложение Византии («Не ходи, но возьми дань») в
красноречивой формуле: «... что хочем более того: не бившеся, имати злато» 6
Мы вполне согласны с выводом А. А. Горского: дружина — это уже отрица­
ние родового деления общества, «поскольку набирается и строится не по родо­
вому принципу, а по принципу личной верности... дружина находится вне об­
щинной структуры общества: она оторвана от нее социально... и территориаль­
но (в силу обособленного проживания дружинников)» 7 Конкретные особен­
ности взаимосвязи сюзерена и вассала в каждой стране определялись исто­
рическими условиями. Неизменным оставалось старое дружинное правило:
князь или король — лишь первый среди равных. Таким образом, оторвавшись
от общины, дружина воспроизводила общинные порядки в своем внутреннем
устройстве.
Вне зависимости от генетических черт русский вассалитет обладал наиболее
существенными чертами, характерными для вассалитета вообще: иерархич­
ностью (великий князь — князья — бояре— мелкие вассалы) и гарантиями
прав и привилегий господствующего класса.
Вместе с тем несомненно постепенное исчезновение последних остатков вас­
салитета в России в XV—XVI вв. и господство отношений типа государь —
холоп в самой жесткой форме. В отличие от стран западноевропейского регио­
на, на Руси произошел переход от вассалитета к подданству — министериали-

тету, который не дал возможности классу феодалов сохранить свои полити­
ческие права и привилегии, а также гарантии против произвола монарха.
Россия не знала людей, аналогичных западноевропейским легистам. Здесь
не разрабатывались общие юридические теории, но это означает не отсутствие
соответствующего сознания, а лишь необходимость извлекать данные о нем из
косвенных источников 8. «Повесть временных лет» в своих часто легендарных
рассказах создает некий идеальный образ отношений князя и дружины. Вне
зависимости от того, в какой мере образ соотносился с реальностью прошлого,
по этому источнику видна ценностная ориентация высших слоев общества XII в.
Князь не только «думает» с дружиной, но и готов даже на удовлетворение
«престижных» требований подвыпивших дружинников, не желавших
пользоваться деревянными ложками. С другой стороны, дружинник (Блуд),
изменивший своему князю, не нарушившему своих обязательств, «горьше суть
бесов» 9. Вассалитет нашел свое выражение, в частности, в том, что в руссковизантийских договорах X в. бояре и дружинники выступают не столько как
представители князей, сколько как полноправные участники соглашений.
Следы (но, впрочем, как мы увидим, только следы) дружинного менталитета
сохраняются и в будущем, когда подданство вытесняет вассалитет. Об этом
свидетельствует существование в XIV—XV вв. категории княжеских «слуг воль­
ных»; традиционный пункт междукняжеских соглашений: «А боярам и слугам
межи нас вольным воля» 10 И даже тогда, когда отношения подданства в хо­
лопской форме господствуют уже безраздельно, мы встречаемся е реликтами
дружинного сознания. Опричная пародия на монастырь с «братией» и совмест­
ными пирами при безоговорочном торжестве самого жестокого деспотизма была
внешней уступкой воспоминаниям о дружинных временах. Недаром опричник
Василий Грязной мог «за кушаньем шутити» и осмелился (правда, из Крыма)
почтительно, но не без язвительности ответить на все обвинения своего грозного
государя — Ивана IV. Еще знаменательнее в этом плане отношение Ивана IV к
военному холопу А. М. Курбского — Василию Шибанову. Отказавшись отречь­
ся от своего господина и «похваляя всячески», он свое «благочестие соблюде» п.
Шибанов был казнен царем (за похвалу «государева изменника»), но все же он,
по мнению Грозного, прав в своей верности, ибо, перефразируя европейскую
формулу вассалитета на российский лад, «холоп моего холопа — не мой холоп».
Грозный, вероятно, сохранил бы Шибанову жизнь, если бы он отрекся от Курб­
ского, потеряв, правда, при этом «благочестие».
Пережитки вассально-дружинного менталитета смогли сохраниться даже
при коренным образом изменившихся реальных условиях, видимо, благодаря
двум обстоятельствам. Прежде всего, яркие описания дружинных обычаев,
включающие любовь к дружине в число безусловных добродетелей князя, вош­
ли через «Повесть временных лет» буквально во все позднейшие летописные сво­
ды, на текстах которых воспитывалась образованная часть общества. Восприя­
тию же этих текстов способствовала общая консервативность средневековой
идеологии, ее настроенность на традицию, «старину», «пошлину».
Для настоящей статьи важно определить взаимосвязь смены вассалитета
подданством и соответствующих изменений в системе ценностей. В связи с этим
обратимся к Северо-Восточной Руси XII в. Здесь по-прежнему преобладали
дружинные связи, не отличавшиеся типологически от подобных в Приднепровье.
Так, в 1174 г., после убийства Андрея Боголюбского, именно съезд дружинников
решал вопрос о князе 12. Когда же князья отдали старейшинство другому канди­
дату, то дружина решительно пресекла попытку князей посягнуть на ее право
выбора. Однако именно в этом регионе и в это же время возникают первые симп­
томы кризиса дружинных отношений и появляются монархические черты в
княжеской власти. При Андрее Боголюбском все большее значение приобретает
не старшая дружина, а реальный административный аппарат, рекрутировав­
шийся из младшей дружины — «детьцких» . Этот слой находился в жесткой
служебной зависимости от князя. Вряд ли случайно, что этот слой с конца XII в.

получает название дворян, т. е. людей княжеского двора и , личных заслуг
князя, а не его друзей и соратников («дружина»). Отсюда вытекает и отме­
ченное А. А. Горским резкое падение частоты употребления термина «дружина»
в XIII в., вытеснение его термином «двор» 15
Внешним выражением этого процесса было убийство Андрея Боголюбского.
Убийство князя приближенными — это придворный заговор, дворцовый перево­
рот, что свидетельствует об усилении княжеской власти, приобретающей пер­
вые деспотические черты. При «нормальных» отношениях между князьями и
вассалами недовольство князем приводит к его изгнанию. Невозможность
изгнания провоцирует убийство. Тем самым эпизод сигнализирует о том, что
на смену отношениям «князь — дружина» начинают приходить отношения
«государь — подданные». Отсюда понятно возмущение южного летописца пове­
дением Андрея Боголюбского, изгнавшего своих братьев и племянников из
Северо-Восточной Руси и желавшего «самовластец быти всей Суждальской
земли» 16 Соответственно начинаются изменения и в менталитете. Не случайно,
что именно в XII—XIII вв. и как раз в Северо-Восточной Руси возникают «Моле­
ние» и «Слово» Даниила Заточника — подлинный гимн княжеской власти 17
Даниил сравнивает князя с отцом («князь щедр отець есть слугам многиим»)
и даже с богом, ибо как птицы небесные, уповающие на милость божию, «тако и
мы, господине, жалаем милости твоея». В обращении же Даниила к князю («яви
ми зрак лица твоего») ясно видны корни будущей формулы самодержавного
правления — «очи государевы видети».
Таким образом, на Северо-Востоке, отличавшемся, по мнению С. В. Юшко­
ва 18, более сильной княжеской властью, существовали и старые дружинные
связи, и первые, но довольно крепкие ростки новых отношений подданства —
министериалитета.
Возникает вопрос: когда и под влиянием каких причин оказались задавлен­
ными отношения вассалитета и возобладало подданство? Здесь необходим
специальный анализ. До утверждения ига сохранялись возможности альтерна­
тивного развития 19, ибо, как было показано выше, вассально-дружинный мен­
талитет был еще силен. Вместе с тем уже первый акт ордынской власти —
назначение Ярослава Всеволодича великим князем (1243 г.) 20 — означал пере­
лом в политических отношениях Руси: впервые права великого князя были даро­
ваны ханом. Положение русских князей под властью Орды было близко к
вассальному (сохранение власти, территории, значительная свобода действий
внутри страны), но формы, в которых проявлялась зависимость, были значи­
тельно более суровы и уже напоминали подданство. Так, хан не только мог
приговорить русского князя к смертной казни, но и привести приговор в испол­
нение самым унизительным образом (Михаил Ярославович Тверской был выве­
ден на торговую площадь в Орде закованным в колоду и поставлен на колени) 21
Внешние формы почтения, которые русские князья были обязаны демонстриро­
вать ордынским князьям, достаточно далеки от западноевропейского оммажа.
Насколько унизительны были эти формулы преданности, видно даже по их
реликтам в XV в. Крымский хан Менглы-Гирей был реальным союзником Ива­
на III, но никогда не являлся его сюзереном. И тем не менее в марте 1474 г. в
грамоте Ивана III Менглы-Гирею читаем: «... князь велики Иван (знаменатель­
но отсутствие в самоназвании отчества, обязательного в дипломатической пере­
писке с другими странами.— Авт.) челом бьет: прислал еси ко мне своего посла
Ази-Бабу, а п р и к а з а л еси ко мне с ним свое ж а л о в а н ь е... жалючи мене
братом собе и другом назвал еси» (разрядка наша.— Авт.) 22.
Едва ли под властью Орды могли свободно развиваться дружинные отно­
шения, ведь князья сами были «служебниками» монгольских ханов. Русские
князья, обязанные в новых условиях беспрекословно выполнять волю Орды, не
могли уже примириться с независимостью старшей дружины, с ее былыми
правами.
Существенна и политика ордынских ханов, которые переносили на Русь от­

ношения жесткого подчинения, характерные для Монгольской империи. Так,
А. Н. Насонов обратил внимание на то, что хан Менгу-Тимур пытался утвердить
в положении служебной зависимости от ярославского князя Федора Ростиславича не только бояр, но и князей: «Ему же вдасть князи и боляре русь на п о сл у ж е н и е » 23.
Другой существенной причиной была гибель в ходе ордынского нашествия
основной массы дружинников. Так, среди основных родов московского боярст­
ва, за исключением Рюриковичей, Гедиминовичей и выходцев из Новгорода,
нет ни одной фамилии, предки которых были бы известны до Батыева нашест­
вия 24. Конечно, точно определить количество дружинников, убитых в 1237—
1238 гг., невозможно. Приходится опираться на косвенные данные. Процент
потерь дружинников едва ли был меньше доли погибших среди князей. В Рязан­
ской земле погибло девять князей из двенадцати. Из трех ростовских князей —
двое. Из тех девяти суздальских князей, что были к этому времени взрослыми
и находились в своих землях, было убито пятеро 25. Внезапная почти полная
смена состава дружинников привела под власть князей Северо-Восточной Руси
сразу большое количество новых людей, вышедших из непривилегированных
слоев населения, привыкших к повиновению и готовых быть слугами, а не бое­
выми товарищами князей.
Однако прежние вассальные отношения еще не исчезли, а на первых порах
лишь ограничили сферу своего действия; внутри княжеского дома сохранилась
иерархия, построенная по принципу: сюзерен — вассалы («брат старейший»,
«брат молодший»). Именно вассалитет вызывал регулирование этих отношений
письменными соглашениями (докончаниями), обозначение отношений господст­
ва и подчинения формулами родства и т. д. С этим же связано то, что боярин
вплоть до середины XV в. резко противопоставлялся князю: князь, лишив­
шийся своей «волости» или по крайней мере прав на нее и перешедший на
службу к другому князю, автоматически теряет титул (Всеволожские, Фоминские и т. д .) . Словосочетание «боярин князь», типичное для XVI—XVII вв., было
редким во второй половине XV в. и абсолютно невозможным раньше 26.
Дальнейший ход политического объединения русских земель и централиза­
ция государства окончательно утвердили власть великого князя как государя и
повели к постепенному превращению всех его подданных в холопов. Дело в том,
что термин «государь» применялся как синоним будущего «хозяин» (например,
в судебниках хозяин пожни 27 — «поженный государь»); соответственно холоповладелец был государем своих холопов, тем самым появление государя на
троне автоматически превращало в холопов всех, кто титуловал великого князя
государем.
Уже в конце XV в. Иосиф Волоцкий ставил знак равенства между отно­
шением государя всея Руси к боярину и отношением боярина к своим холопам.
В послании «к некоему вельможе о рабех его, гладом и наготою морящего их»
волоцкий игумен так обосновывает необходимость милосердия к рабам: «И се,
господине, бог на тебе свою милость показал, и государь тебя князь велики
пожаловал: ино и тебе, господине, подобает своя клевреты пожаловати, и милость к ним показати» .
С этой точки зрения представляют интерес обращения служилых людей
высокого ранга в официальной переписке к Ивану III. «Господину государю
великому князю Ивану Васильевичу всеа Руси холоп твой, господине, Яков За­
харьин челом бьет»,— пишет Яков Захарьич Кошкин в 1492 г.29 Хотя боярин
именует себя уже холопом, а великого князя — государем и превращает свое
отчество на -ич в менее престижную форму на -ин, здесь сохраняются элементы
переходного периода: странное «гибридное» обращение «господину госуда­
рю», в котором жива память о господине князе (вспомним, что того же Ивана III
за 15 лет до того не устроило это обращение из уст новгородцев), и называние
себя полным именем, а не Яковцем. Однако еще до Якова Захарьича не менее,
а подчас и более аристократические подданные Ивана III перешли на следую­

щую степень уничижительности в своих обращениях: в этих обращениях нет
более «господина», а «авторы» приводят свои имена в уменьшительной (пежоративной) форме, опуская к тому же княжеский титул: «холоп твой, государь,
Феодорец Хованской...» (1489); «холоп твой, государь, Васюк Ромоданов­
ский...» (1491) 30 В 1505 г. две разные формулы (но обе без княжеского
титула) употребляют в одном общем обращении новгородские наместники
князья Данило Васильевич Щеня (Патрикеев) и Василий Васильевич Шуйский:
«холопи твои, государь, Данило да Васюк Шуйский...» 31 Если Щеня опустил из
«скромности» свое родовое прозвание, но оставил имя в полной форме, то
Шуйский униженно назвал себя Васюком, но сохранил указание на гордую
фамилию . Конечно, всякая формула тускнеет перед живой реальностью и
порой даже противоречит ей. Однако в момент возникновения формула непре­
менно отражает действительность, являясь ее продуктом.
Итак, в конце XV в. стало обязательным для любого из служилых людей
самого высокого ранга титулование себя холопом, а великого князя — госуда­
рем, но превращение имени в уничижительную форму не стало еще всеобщим
и обязательным. В последующий же период лишь отказавшийся от поддан­
ства Курбский решается не называть себя полуименем, да и то — в первом
послании он вообще не назвался, а во втором и третьем послании его имя
названо лишь в 3-м лице в заголовках 33. Полуимя в сочетании с термином
«холоп твой» стало обязательной этикетной формулой, отражающей полити­
ческую реальность. Распространение отношений подданства оказалось столь
широким, что в 1537 г. даже удельный князь Андрей Иванович Старицкий, сам
государь, обладавший своими боярами и воеводами, буквально накануне того,
как поднять мятеж, называл малолетнего Ивана IV и его мать государями,
а себя — их холопом, хотя и не доходил не только до полуимени, но даже и до
отказа от отчества: «князь Андрей Иванович челом бьет; и вы б, государи,
пожаловали, показали милость, огрели сердце и живот холопу своему...» 34.
В XVI в. государственный апарат сформулировал «философию» подданстваминистериалитета такой фразой: «а государю холоп без вины не живет». Слова
эти нужно было произнести на переговорах с посольством от короля Сигизмунда-Августа (7 мая — 15 сентября 1566 г.), если спросят про князя Михаила
Воротынского, «про его опалу». Подданство-министериалитет предполагало и
особый, деспотический характер опалы: «князь Михайло государю погрубил и
государь на него опалу было положил, а ныне его государь пожаловал...» 35
Заслуживает внимания сам термин «опала», происходивший от глагола «опа­
литься» (разгневаться), однокоренного с глаголом «палить». Опала, таким об­
разом, не столько наказание за вину, сколько результат вспышки монаршего
гнева, о причинах которого вовсе не обязательно знать ни самому опальному,
ни остальным подданным государя. Именно потому новеллой права стала кре­
стоцеловальная запись Василия Шуйского, запрещавшая налагать опалу без
боярского суда.
Однако даже в XVI в. менталитет холопства (при несомненном его" преобла­
дании) не был единственным в среде русских феодалов. На эту мысль наводят
сочинения Ивана Пересветова. Для него, выросшего в Великом княжестве
Литовском, служившего в Чехии и Молдавии и привыкшего к иной модели
отношений монарха с подданными, оказалось непривычным собственное превра­
щение в «холопа». И хотя он в челобитных именует себя в точном соответствии
со сложившимся этикетом, однако в «Сказании о Магомете-салтане» он, высту­
пая против холопства, вкладывает в уста Магомет-салтана такие слова: «В ко­
тором царстве люди порабощены, и в том царстве люди не храбры и к бою не
смелы против недруга: они бо есть порабощены, и тот человек срама не боится,
а чести себе не добывает, а рече тако: „Хотя и богатырь или не богатырь,
однако есми х о л о п г о с у д а р е в (разрядка наша.— Авт. ) , иново мне имени
не прибудет"». Пересветов, таким образом, подвергает критике уже установив­
шееся общее обозначение русских светских феодалов — от рядового сына бояр­

ского до боярина. Говоря далее о порядках в Византии «при царе Константине
Ивановиче», Пересветов видит причину гибели империи и в том, что «вельможи
его (царя.— Лет.), что люди лутчие, и те порабощены были в неволю, а все те
были против недруга не боецы» 36 А. А. Зимин отмечал противоположность
программ Пересветова и опричнины царя Ивана, выраженных в широко из­
вестных формулах: «воинниками царь силен и славен» и «жаловати есмя своих
холопов вольны, а и казниты вольны же» 37 Думается, пересветовские взгляды
противоречили и уже устоявшемуся строю политических взаимоотношений
в правящей верхушке общества.
Обращает на себя внимание то, что в XVII в. самоназвание «холоп твой»
уже осознавалось как привилегия господствующего класса, ибо крестьяне и по­
садские люди, по словам Г Котошихина, «пишутца в челобитных своих „рабами
и сиротами", а не „холопами"» 38
Отметим некоторые возможные причины, обусловившие победу отношений
подданства в холопский форме над вассалитетом. Батыево нашествие и ордын­
ское иго, о которых уже шла речь выше, не исчерпывают всех фактов, при­
ведших к утвержению деспотического самодержавия в России. Естественно,
что авторы не претендуют на окончательное решение этого сложного вопроса.
Централизация России не была вызвана лишь внешним фактором, а была
обусловлена целым комплексом причин социально-экономического развития
страны. Однако ход централизации опережал созревание ее предпосылок: на­
метившиеся тенденции развития (рост крупной феодальной собственности,
экономические связи между землями) не были достаточны для объединения
разрозненных княжеств под властью единого государя. И лишь необходи­
мость противостояния Орде ускорила, форсировала этот процесс. Форсированность же централизации, проводившейся с постоянным использованием насилия
и террора (например, опричнина), позволила проявиться той альтернативе
развития, которая исключала закрепление прав и привилегий за господст­
вующим классом. Этот этап развития не встретил и сколько-нибудь серьезного
противодействия, на что были свои причины. В условиях постоянной опасности
вторжения ордынских войск на Русь естественна консолидация, а не проти­
воборство князей и горожан. Центральная власть выступала как организатор
отпора ордынскому игу, что влекло за собой подавление городских вольностей.
Города, служившие в Западной Европе противовесом феодально-сеньориальной
власти, не могли играть этой роли на Руси. Возникнув как административные
центры округи («волости», «земли», княжества), они были всегда резиденцией
князей и феодалов-землевладельцев, отсюда управлявших вотчинами. Феодаль­
ный характер русского города 39 усиливался тем, что в землевладельцев превра­
щались зачастую и горожане, не связанные с княжеской дружиной. Именно
поэтому в русских городах не возник бюргерский городской патрициат. Этим
обстоятельством и княжеским характером города на Руси обусловлено то,
что здесь не сложились ни специфическое «городское» право, ни собственно
городские вольности. Вольности Новгорода и Пскова были правами не городов,
а земель и феодального боярства. По этим же причинам русские города
фактически не знали и гильдейско-цеховой организации.
Феодалы тоже не стали противовесом амбициям центральной власти. Русь не
знала боярских замков: частоколы боярских усадеб защищали от воровства
и разбоя, а не от неприятеля. Русские феодалы обороняли не свои села, а все
княжество в целом, съезжаясь в княжеский град. Отсюда — тесная связь
феодалов со своими сюзеренами, их подчиненное, «служебное» положение. Не
менее существенным был состав мелких феодалов. Как показал А. А. Зимин,
значительная их часть происходила из мелких несвободных княжеских слуг.
«Холопье происхождение, собачья преданность самодержавию значительной
части служилого люда сыграли большую роль в том, что власть московского
государя, опиравшегося на них, приобрела явные черты деспотизма»40,—
отмечал исследователь.

Западноевропейский вариант централизации отличался от русского: переход
от вассалитета к государственному подданству или подчинение всех одному
сюзерену не через иерархию, а напрямую, не лишал общества приобретенных
свобод и привилегий; они институализировались в сложнейшей борьбе, приоб­
рели характер законных, четко оговоренных вольностей. В этих условиях коро­
левская власть в Европе, действительно, с трудом сдерживала децентрализаторские стремления господствующего класса, особенно верхушки. Ф. Энгельс
в работе «О разложении феодализма и возникновении национальных госу­
дарств» писал: «В каждом из этих средневековых государств (речь идет о З а­
падной Европе.— Авт.) король представлял собой вершину всей феодальной
иерархии, верховного главу, без которого вассалы не могли обойтись и по от­
ношению к которому они одновременно находились в состоянии непрерыв­
ного мятежа... А каково было во времена позднего средневековья, когда ленные
отношения во всех странах образовывали клубок прав и обязанностей, пожа­
лованных, отнятых, снова возобновленных, отобранных за проступки, изменен­
ных или как-либо иначе обусловленных,— клубок, который невозможно было
распутать? Вот в чем причина той длившейся столетия переменчивой игры силы
притяжения вассалов к королевской власти как к центру, который один был
в состоянии защищать их от внешнего врага и друг от друга, и силы отталки­
вания от центра, в которую постоянно и неизбежно превращается эта сила при­
тяжения; вот причина непрерывной борьбы между королевской властью и вас­
салами...» 41 Королевская власть была прогрессивна, ибо к вольностям при­
бавлялось единство созревавшей нации, т. е. условие для развития капита­
лизма. Она являлась, по словам Ф. Энгельса, «представительницей порядка
в беспорядке» 42 Можно ли переносить эту характеристику, как это принято
в нашей науке, на процесс централизации в России? Едва ли: в России переход
к государственному подданству произошел не от вассалитета, который почти
угас и не мог закрепить политические права и привилегии за феодалами, а от
подданства-министериалитета, подданства в холопской форме.
Типологически русский вариант деспотического самодержавия близок
византийскому, в котором также не было развитого вассалитета. Как отмечал
А. Я. Гуревич, Византия не знала феодального договора, принципа вассальной
верности или групповой солидарности пэров. «Вместо тесных „горизонтальных44
связей между лицами одинакового статуса преобладали „вертикально44 направ­
ленные отношения подданных к государю. Не взаимная помощь и обмен услу­
гами, а односторонняя холопская зависимость низшиих от вышестоящиих
определяли облик этого общества. Самые могущественные, знатные и богатые
люди, достигшие высших должностей в государстве, оставались совершенно
бесправными и не защищенными законом по отношению к императору, который
мог произвольно лишить их имущества, чина и самой жизни, так же, как воз­
высить любого человека и выскочку из простонародья превратить в первого
сановника империи» 43 А. Я. Гуревич сравнивает византийские порядки с «пра­
вовым компромиссом» между вассалами и королем по «Великой хартии воль­
ностей». Такой же сравнительный анализ напрашивается и по русско-англий­
ским реалиям. Д аж е формулы деспотизма в России и Византии схожи: «а жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнити вольны же» — и: «что угодно
императору, то имеет силу закона». Это — один и тот же принцип деспоти­
ческого самодержавия.
Схожесть русско-византийских порядков не случайна. Анализируя социаль­
ный состав господствующего класса Византии в XI—XII вв., А. П. Каждан так
характеризовал основу могущества государственной власти: «Если в западно­
европейских государствах классического средневековья собственность консти­
туировалась в очень большой мере через феодальную иерархию и вассальноленную систему, то в Византии соответствующая роль принадлежала госу­
дарственному механизму: он осуществлял власть над трудящимся населением
и вместе с тем выполнял функции по присвоению и распределению если не всего,

то довольно значительной части прибавочного продукта» 44. В основе сложив­
шегося подданства-министериалитета лежат отношения собственности: осуще­
ствление верховной властью права, получившего в римском законодательстве
определение как dominium directum. Но это — уже другая тема, заслужи­
вающая специального исследования поэтому в данной статье мы ограничимся
лишь общей констатацией.
Явления прошлого оцениваются обычно с точки зрения перспективы истори­
ческого развития. С «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина
утверждалась в науке оценка централизации, исходившая прежде всего из
государственных потребностей единения страны и создания сильной монар­
хической власти. Новое теоретическое обоснование эта позиция получила у исто­
риков так называемой государственной школы. В трудах Б. Н. Чичерина,
К. Д. Кавелина, С. М. Соловьева утверждалась мысль, что подавление «бояр­
ской крамолы» и наступление великокняжеской (царской) власти на удельную
независимость означали успех централизации, несомненно благоприятный для
страны, народа и вообще дальнейшего развития 45 Полемика Н. Г Черны­
шевского с Б. Н. Чичериным 46 о сути централизации не затронула генеральной
линии развития исторической науки и, благодаря трудам С. М. Соловьева,
профессионального историка, многие идеи государственной школы были унасле­
дованы последующими поколениями историков, в том числе и советскими.
Известную роль сыграло и огосударствление самой науки с конца 20-х гг.,
закрепление в сознании людей государственнических представлений.
В советской историографии тезис о безусловной пользе централизации
теоретически подкрепляется ссылками на упомянутую известную работу Ф. Эн­
гельса — так априорно высказывается мнение о тождестве процессов централи­
зации и на Западе, и в России. Между тем институализированная оппозиция
не утвердилась в привилегиях по закону, и деспотизм надолго сковал русское
общество. Централизация в России законсервировала сугубо средневековый
тип отношений в обществе, не создавая твердых юридических оснований прав
и обязанностей личности. Именно этим вариантом централизации была, видимо,
обусловлена политическая слабость русской буржуазии, ее привязанность
к колеснице самодержавия. Подданство в холопской форме тормозило развитие
общества, ибо буржуазные отношения могли возникнуть (как это и произошло
в Европе) только на базе имеющихся в феодальном обществе свобод. К. Маркс
писал: «Там, где она (капиталистическая формация.— Авт.) наступает, уже
давно уничтожено крепостное право и уже значительно увял яркий цветок
средневековья — свободные города» 47 Тип подданства в холопской форме спо­
собствовал возникновению и длительной стабилизации крепостничества. Имен­
но поэтому освобождение народа от крепостной зависимости произошло тогда,
когда и н ым стал господствующий класс: ведь первые проекты отмены крепост­
ного права появляются почти сразу после указа о вольности дворянства 1762 г.
Авторы хотели бы быть правильно понятыми: едва ли возможно в одной
статье решить проблему становления в России деспотического самодержавия.
Нужны многоплановые исследования. Мы не претендуем на окончательность
выводов, напротив, наша попытка осмыслить истоки деспотизма была бы
удачной, если бы она получила отклики исследователей. Цель этой статьи —
определить проблему и пробудить к ней интерес.
Примечания

1 Советская историческая энциклопедия. М., 1962. Т. 2. (Баал — Вашингтон). Стб. 1004—1005.
2 Г у р е в и ч А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1964. С. 199. Ср.: Т и х о м и ­
р о в М. Н. Российское государство XV—XVII вв. М., 1973. С. 327 и др.
3 К о л е с н и ц к и й Н. Ф. К вопросу о германском министериалитете X—XII вв. / / Средние
века. М., 1961. Вып. XX. С. 38.
4 Там же. С. 42.
5 Там же. С. 46—47.

5а Там же. С. 54.
6 Начало русской литературы. XI — начало XII века / / Памятники литературы Древней Руси.
М., 1978. С. 60.
7 Г о р с к и й А. А. Древнерусская дружина. М., 1989. С. 25.
8 Т р о и ц к и й И. М. Элементы дружинной идеологии в «Повести временных л е т » //
Проблемы источниковедения. Вып. 2. М., Л., 1935; С о р о к а л е т о в Ф. П. История военной
лексики в русском языке XI—XVI вв. М., 1970; Л ь в о в А. С. Лексика «Повести временных
лет». М., 1975.
9 Начало русской литературы. С. 90.
10 Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV—XVI вв. М. Л., 1950.
См. указатель.
Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. М., 1981. С. 64.
12 ПСРЛ. Л., 1926— 1928. Т. 1. Стб. 373; см. также: Л и м о н о в Ю. Л. Владимиро-Суздаль­
ская Русь: Очерки социально-политической истории. М., 1987. С. 102.
О них см.: Г о р с к и й А. А. Указ. соч. С. 50—55.
14 Т и х о м и р о в М. Н. Условное феодальное держание на Руси XII в. / / Академику
Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952. С. 100100— 104; Н‘ а з а р о в В. Д. «Двор» и «дво­
ряне» по данным Новгородского и северо-восточного летописания (XII—XIV вв.) //В осточная
Европа древности и средневековье. М., 1978. С. 104— 123; Ф р о я н о в И. Я. Киевская Русь.
Очерки социально-политической истории. Л., 1980. С. 93—95; З и м и н А. А. Формирование бояр­
ской аристократии в России во второй половине XV — первой трети XVI в. М., 1988. С. 22.
15 Г о р с к и й А. А. Система государственной эксплуатации и социальная организация
господствующего класса в Киевской Руси / / Общее и особенное в развитии феодализма в России
и Молдавии. Проблемы феодальной государственной собственности и государственной эксплуа­
тации (ранний и развитой феодализм) / Чтения, посвященные памяти академика Л. В. Череп­
нина: Тезисы докладов и сообщений. М., 1988. С. 114.
16 ПСРЛ. Т. 2. СПб. 1843. С. 91.
17 Слово Даниила Заточника по редакциям XII и XIII вв. и их переделкам. Подгот. Н. Н. З а ­
рубин. Л., 1932. С. 8, 14, 19.
18 Ю ш к о в С. В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.; Л., 1939. С. 245—246.
19 См.: Ю р г а н о в А. Л. У истоков деспотизма/ / Знание — сила. 1989. № 3. С. 22—27.
20 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 470.
21 Н а с о н о в А. Н. Монголы и Русь. М.; Л., 1940. С. 87.
22 Сборник Императорского Русского исторического общества. (Далее — Сб. РИО) СПб., 1884.
Т. 41, С. 1,9, 17, 25, 28, 35, 37, 44, 52.
23 Н а с о н о в А. Н. Указ. соч. С. 87.
24 К о б р и н В. Б. Власть и собственность в средневековой России. М, 1985. С. 39—46.
2 5 B a u m g a r t e n N. Genealogies et m anages occidentaux des Rurikides Russes du X-e au
XIII siecle. Roma, 1927.
26 О титуле государя см.: Х о р о ш к е в и ч А. Л. Из истории великокняжеской титулатуры
в конце XIV — конце XV в. (на примере Московского княжества и Русского государства) / /
Русское централизованное государство. Образование и эволюция. XV—XVIII вв. М., 1980. С. 26—30;
ее ж е. Об одном из эпизодов династической борьбы в России в конце XV века / / История СССР.
1974. № 5. С. 129— 139; е е ж е. К взаимоотношениям князей Московского дома во второй поло­
вине XIV — начале XV века / / Вопросы истории. 1980. № 6. С. 170— 174; И л и е в а И. И. Вла­
дельческий титул московских великих князей (с середины XV до первой четверти XVI века) / /
Bulgarian Historical Review. 1984. 2. S. 75—87.
27 Памятники права периода образования Русского централизованного государства.
XIV—XV вв. М., 1955. С. 356. (Судебник 1497 г., статья № 61).
28 Послания Иосифа Волоцкого / Подгот. текста А. А. Зимина и Я- С. Лурье. М.; Л., 1959.
С. 153.
29 Памятники дипломатических сношений Древней России с державами иностранными. Т. 1:
Памятники дипломатических сношений с империею Римскою (с 1488 по 1594 год). СПб., 1851.
Стб. 114.
30 Сб. РИО. Т. 41. С. 81, 111, 118— 120.
31 Памятники дипломатических сношений Древней России с державами иностранными. Т. 1.
Стб. 126.
32 Переходная формула «господин-государь» зафиксирована и в переписке польской королевы
Елены с Иваном III. Дочь писала отцу: «Государю отцу моему Ивану, божьею милостию государю
всеа Русии и великому князю Володимерскому, Московскому, Новогородцкому, Псковскому,
Тферскому, Югорскому, Пермскому, Болгарскому и иных, Олена, божьею милостию королева
Полскаа и великая княгиня Литовская, Русская, Прусскаа, Жомотскаа и иных, дочи твоа, тобе
государю и отцу своему челом биет... Ино, господине и государю отче, вспомяни, что ж есми с луже б н и ц а (разрядка наша.— В . К - , А . Ю . ) и девка твоа, а дал мя еси за такова ж брата своего,
каков сам еси... Я господине государю, служебница твоа, ни в одной тонце не слышусь, в чем бых
тебе отцу своему сгрубила...» Подпись — «служебница и девка твоа, королеваа и великаа княгини
Олена». Формулы обращения, употребляемые Еленой в переписке, отнюдь не мертвые и отражают
менталитет эпохи. Если в письме великому князю Василию Ивановичу она употребляла формулу
обращения «господину и брату моему милому, великому князю», то уже в письме к другому брату,
Юрию, она писала: «Брату моему милому князю Юрию Ивановичу, сестра твоа...» (Акты, собран­

ные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею императорской
Академии наук. СПб., 1836. Т. 1 (1294— 1598). № 138).
33 Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. С. 7, 101, 106.
34 Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной коллегии
иностранных дел. М., 1819. Ч. 2. С. 37—38.
зй Сб. РИО. Т. 71. СПб., 1892. С. 345.
36 Сочинения И. Пересветова. М.; Л., 1956. С. 157.
37 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М. 1964. С. 122.
38 К о т о ш и х и н Г. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1906. С. 127.
39 Ср.: Ф р о я н о в И. Я-, Д в о р н и ч е н к о А. Ю. Города — государства Древней Руси.
М., 1988. Кучкин В. А. Города Северо-Восточной Руси в XIII—XV веках. (Число и политико­
географическое размещение) / / История СССР. 1990. № 6. С. 72—85.
40 З и м и н А. А. Холопы на Руси (с древнейших времен до конца XV в.). М., 1973. С. 374.
41 Э н г е л ь с Ф. О разложении феодализма и возникновении национальных государств//
М а р к с К. и Э н г е л ь с Ф. Сочинения. Т. 21. С. 411.
42 Э н г е л ь с Ф. Указ. соч. С. 411.
43 Г у р е в и ч А. Я. Указ. соч. С. 203.
44 К а ж д а н А. П. Социальный состав господствующего класса Византии XI—XII вв. М.,
1974. С. 253.
45 Ц а м у т а л и А. Н. Борьба течений в русской историографии во второй половине XIX века.
Л., 1977. С. 137— 184.
46 Там же. С. 159— 160.
47 М а р к с К. Капитал. М., 1955. Т. 1. С. 720.

ИСТОРИОГРАФИЯ,
ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ,
МЕТОДЫ ИСТОРИЧЕСКОГО
ИССЛЕДОВАНИЯ

© 1991 г.
К. А. З А Б О Л О Т С К А Я

НОВЫЕ источники
ПО ИСТОРИИ СОВРЕМЕННОГО РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ
(На материалах Кузбасса)

На современном переломном этапе истории нашей страны возникает целый
ряд процессов и явлений, среди которых особое место занимает рабочее дви­
жение.
Историография рабочего класса, в том числе и Сибири, широко представлена
трудами по истории рабочего движения в дооктябрьский период \ чего нельзя
сказать о годах советской власти. Судя по литературе, в нашей стране рабочего
движения нет, так как нет социальных причин для его возникновения в том
смысле, который мы вкладываем в это понятие. В самом деле, власть принад­
лежит народу, рабочий класс — стержень общества, какие же могут быть
мотивы для возникновения любого более или менее осознанного политического
выступления рабочего класса против собственной власти?
Между тем рабочее движение как явление имело место в стране, во всяком
случае отдельные, замалчиваемые нашими средствами массовой информации до
последнего времени события теперь нам известны (например, события в Ново­
черкасске 1962 г.). Сегодня рабочее движение стало реальностью, и задача
историков, видимо, в анализе этой реальности, в том числе и с точки зрения
источников по этой теме. Мы рассмотрим документы и материалы, появив­
шиеся в результате рабочих выступлений в Кузбассе летом 1989 г., открыв­
ших новый этап и в историографии рабочего движения страны.
Нужно сказать, что отдельные выступления трудящихся, о которых наше
общество до последнего времени не имело сколько-нибудь достоверной инфор­
мации, случались и раньше (г. Темиртау, 1959 г.; Новочеркасск, 1962 г.;
Кузбасс, конец 1988 — начало 1989 г.) . Они были локальны, кратковременны
и не имели продолжения.
Начало массовому организованному рабочему движению положила заба­
стовка шахтеров Кузбасса, продолжавшаяся с 10 по 19 июля 1989 г. Шахтеров
поддержали металлурги, строители, рабочие и служащие других отраслей Ке­
меровской обл., в основном не прерывавшие работу, а затем и других угольных
бассейнов страны. В печати высказывались отдельные мнения, что забастовка
произошла неожиданно и развивалась стихийно. Так ли это было? Еще в де­
кабре 1988 г. с шахты им. Л. Д.,Ш евякова г. Междуреченска в адрес редак­
ции Центрального телевидения СССР «Прожектор перестройки» было направЗаболотекая Калерия Александровна, кандидат исторических наук, доцент Кемеровского уни­
верситета.
3 История СССР, № 4

65

лено письмо о серьезных недостатках в организации труда и быта шахтеров.
Длительное хождение письма по управленческим и профсоюзным структурам
не принесло результатов. 19 июня 1989 г. шахтеры Междуреченска передали
открытое письмо Верховному Совету и Совмину СССР. И тоже никакой реак­
ции! И тогда шахтеры предупредили администрацию шахты, что в случае
невыполнения их требований в определенный срок начнется забастовка. И утром
10 июля после смены 80 горняков не сдали светильники и не разошлись по
домам. Вскоре к ним присоединились еще 200 шахтеров первой смены, был
избран забастовочный комитет шахты. 11 июля бастующих поддержали шах­
теры других угольных предприятий Междуреченска. В последующие дни за­
бастовка охватила весь Кузбасс и распространилась на другие угольные ре­
гионы страны.
С первых шагов рабочее движение в Кузбассе отличалось масштабностью,
организованностью, дисциплиной. Во всех городах забастовки начались с созда­
ния забастовочных (стачечных) комитетов и проведения митингов, на которых
вырабатывались требования к правительству, местным партийным и советским
органам, министерству. Стачечные комитеты взяли на себя и обеспечение
порядка в бастующих городах. Сообщая о забастовке шахтеров Междуре­
ченска газета «Известия» писала: «... С самого начала забастовки стачечный
комитет перекрыл все каналы поступления спиртного. Взяв в городе власть
в свои руки, шахтеры поддерживают строгий порядок, не давая ничем себя
спровоцировать. Люди на площади — а их десятки тысяч — не толпа. Порядок
начинается с трибуны. Перед ней лежат, сидят и стоят сами шахтеры — в том
виде, как они вышли из шахт и разрезов,— в красных касках, черные от уголь­
ной пыли... Митинг идет, не прерываясь, и днем, и ночью...» 3 Впечатляющая
картина, абсолютно точно передающая обстановку и атмосферу тех дней. По
мере расширения масштабов забастовки у шахтеров появилась необходимость
не только обмениваться информацией, но и принимать коллективные решения.
Для координации действий представители городских забастовочных комитетов
собрались на свою первую конференцию в г. Прокопьевске и создали Регио­
нальный забастовочный комитет. С этим органом и городскими забастовочными
комитетами и стала работать прибывшая в Кузбасс правительственная комис­
сия в составе члена Политбюро, секретаря ЦК КПСС Н. Н. Слюнькова, пер­
вого заместителя Председателя Совмина СССР Л. А. Воронина и председателя
ВЦСПС С. А. Шалаева.
Из требований городских забастовочных комитетов Региональный заба­
стовочный комитет выделил общие, взяв за основу требования г. Березовского
как наиболее полные (см. прил. 1). Они и рассматривались правительственной
комиссией, при этом особое внимание было уделено требованиям, касающимся
каждого города. Дать точный перечень требований сложно, так как перво­
начально они составлялись в каждом городе Кузбасса и в каждом трудовом
коллективе, на их основе и создан общерегиональный перечень требований
(прил. 2). В процессе работы правительственной комиссии и Регионального
забастовочного комитета эти требования были уточнены и дополнены.
В результате совместной работы появился Протокол о согласованных
мерах Регионального забастовочного комитета и правительственной комиссии
ЦК КПСС, Совета Министров СССР и ВЦСПС, подписанный 18 июля 1989 г.,
и разработанное на его основе постановление Совета Министров СССР № 608
от 3 августа 1989 г. 4 Протокол согласованных мер состоял из 35 пунктов.
Диапазон требований, включенных в него, был весьма широк, выходил далеко
за пределы профессиональных интересов шахтеров, затрагивая интересы всех
жителей Кузбасса, всей страны. Важнейшим требованием бастовавших было
требование предоставить экономическую самостоятельность предприятиям
и региону в целом, широко использовать различные формы собственности на
средства производства — государственную, кооперативную, арендную, акцио­
нерную и др., повысить районный коэффициент. Ряд требований шахтеров ка­

сался условий труда и оплаты в отрасли (вечерних и ночных смен, времени от
начала спуска в шахту до прибытия к месту работы), обеспечения спецодеждой,
увеличения пенсий и отпусков, повышения цен на уголь с учетом реальных
затрат, предоставления права продажи угля, добытого сверх заключенных до­
говоров, по договорным ценам как внутри страны, так и на валюту за рубе­
жом 5
С подписанием Протокола согласованных мер забастовка шахтеров Кузбас­
са закончилась. Но закончилось ли рабочее движение? Н^т, оно стало разви­
ваться не только вширь, но и вглубь. С завершением забастовки забасто­
вочные комитеты как органы, руководящие забастовкой, исчерпали свои функ­
ции. Но рабочие решили сохранить эти комитеты, возложив на них контроль за
выполнением пунктов Протокола. В городах они были преобразованы в рабочие
комитеты, а Региональный забастовочный комитет — в Совет рабочих коми­
тетов Кузбасса. Практически сфера деятельности рабочих комитетов оказа­
лась намного шире. К ним как к подлинным органам Советской власти стало
обращаться со всеми своими нуждами население. Рабочие комитеты решили
не ограничивать свою деятельность контролем за выполнением статей Прото­
кола, они стали искать и предлагать механизм его реализации, привлекая к его
разработке широкий круг специалистов-экономистов, финансистов, общество­
ведов. Расширялся не только комплекс вопросов, создавался довольно большой
круг лиц, постоянно взаимодействующих с рабочими комитетами. Появилась
необходимость оформиться организационно. В сентябре 1989 г. на III конферен­
ции рабочих комитетов была образована новая общественно-политическая орга­
низация — Союз рабочих Кузбасса, принят ее устав.
На IV конференции он был преобразован в Союз трудящихся Кузбасса,
в устав внесены дополнения.и изменения, принято программное заявление.
В обращении конференции Союза трудящихся Кузбасса к населению гово­
рилось: «Союз трудящихся Кузбасса преследует главную цель: довести перест­
ройку до победы... Мы хотим доказать, что способны трудиться не только на
полях и в забоях, но и, когда это необходимо, брать на себя всю полноту ответст­
венности. Ответственности за труд и быт наших жен и матерей, за счастливое
детство наших детей, за обеспеченную старость наших родителей, за чистоту
воздуха и рек нашей большой и малой родины, за судьбу социализма в нашей
стране» 6
Создание Союза трудящихся Кузбасса — общественно-политической орга­
низации, выросшей из забастовочного движения, свидетельствует о том, что это
движение, вопреки утверждениям отдельных руководителей, с самого начала
носило не только экономический, но и политический характер, и в процессе
своего развития политизация усиливалась 7. Особенно наглядно проявилось это
в период выборов народных депутатов РСФСР и местных Советов, работы
I съезда народных депутатов РСФСР и сессий местных Советов. Показателем
усиливающейся политизации рабочего движения стало и проведение 30 апре­
ля — 2 мая 1990 г. в г. Новокузнецке Кемеровской обл. I съезда рабочих дви­
жений СССР, на котором была создана Конфедерация труда, объединившая
более 50 организаций, фронтов, движений, клубов. В «Декларации основных
принципов Конфедерации труда» выдвигались не только экономические, со­
циальные, но и политические требования. «Конфедерации труда,— говорилось
в этом документе,— необходимо участвовать и в политической борьбе, ибо без
активного участия в ней самостоятельных движений и организаций трудя­
щихся, нельзя добиться демократизации и экономических реформ, а без де­
мократии и реформ не может быть радикального улучшения жизни людей
труда»8 О политизации рабочего движения свидетельствуют и резолюции
I съезда рабочих движений, принятые от имени Конфедерации труда: о межна­
циональных отношениях, об отношении к КПСС, об отношении к правительству,
об отмене подзаконных актов, о порядке рассмотрения трудовых споров, об

увольнениях, о событиях в Баку, об отношении к движению «Гражданское дейст­
вие», о событиях в Новочеркасске и др. 9
В годовщину со дня выступления рабочих в Кузбассе и других угольных
бассейнах прошли политические забастовки й митинги. Несмотря на свою
краткость (от двух часов до суток), они показали высокий уровень организо­
ванности и зрелости рабочего движения, его способность бороться за пере­
стройку.
В составе имеющихся в данное время источников по истории рабочего дви­
жения выделяются два больших комплекса — делопроизводственные документы
и периодическая печать.
К делопроизводственным относятся прежде всего документы непосредствен­
ных организаторов и руководителей рабочего движения — регионального и го­
родских рабочих комитетов, а также предприятий, участвовавших в забастовках,
митингах и т. п. К той же группе следует отнести ряд материалов, отложив­
шихся в фондах учреждений, органов и организаций, непосредственно связан­
ных с решением проблем, поставленных рабочим движением (Совета Минист­
ров СССР, Министерства угольной промышленности СССР и некоторых других
министерств, партийных и профсоюзных органов и организаций). Информация
о рабочем движении нашла отражение и в документах органов Советской
власти. Это — стенограммы и материалы Съездов народных депутатов и
сессий Верховного Совета СССР и РСФСР, местных Советов, а также мате­
риалы по выборам народных депутатов всех уровней. Сюда же можно отнести,
наконец, и делопроизводственные материалы редакций радио, телевидения,
газет и журналов.
Вторую группу источников составляют опубликованные в периодической
печати всех уровней сведения, начиная от центральной печати и кончая мно­
готиражками, от партийно-правительственных изданий, существующих с первых
лет советской власти («Правда», «Известия», «Труд»), до изданий, появив­
шихся в период перестройки («Сибирская газета»), в том числе в ходе раз­
вития рабочего движения («Наша газета»).
Каждая из выделенных групп отличается спецификой состава и содержания,
требует самостоятельного источниковедческого анализа содержащейся в ней
информации.
Из делопроизводственных наиболее насыщены информацией документы,
отложившиеся в процессе деятельности самих органов забастовочного рабочего
движения — городских (забастовочных) рабочих комитетов, и особенно Регио­
нального (областного) забастовочного комитета (позднее Совета рабочих коми­
тетов Кузбасса). Это — документы организационного характера и документы,
отражающие непосредственно деятельность рабочих комитетов. К первым отно­
сятся «Положение о Совете рабочих комитетов» и материалы по его утвер­
ждению, проект устава и программы Союза трудящихся Кузбасса.
Среди документов, отражающих деятельность рабочих комитетов, наиболь­
ший интерес представляют стенограммы и материалы конференций рабочих
комитетов и Союза трудящихся Кузбасса, протоколы городских рабочих ко­
митетов. В них содержится информация о целях и задачах рабочего движения,
совершенствовании его организационной структуры, взаимоотношениях рабо­
чих комитетов с советскими, партийными, профсоюзными органами и общест­
венными организациями. Оценить практические результаты июльской заба­
стовки шахтеров позволяют материалы о выполнении Протокола согласован­
ных мер Регионального забастовочного комитета Кузбасса и комиссии
ЦК КПСС, Совета Министров СССР и ВЦСПС. К этой группе принадлежат
документы по обмену информацией с другими угольными районами о развитии
забастовочного движения, позволяющие выявить общие закономерности и осо­
бенности рабочего движения в отдельных частях региона. Несомненный интерес
для исследователей представляют, на наш взгляд, письма трудящихся в Совет
рабочих комитетов Кузбасса, где наряду с жалобами на бытовые неурядицы со­

держится информация об отношении их авторов к забастовочному движению.
Анализ содержания делопроизводственных материалов Совета рабочих
комитетов дает основание утверждать, что они представляют собой один из
важнейших источников по истории современного рабочего движения. Однако
это не исключает и критического подхода к заключенной в них информации.
Основная трудность использования этих документов историками связана с тем,
что они не могут служить основой для использования ,в силу их распыленности
по отдельным ведомствам, учреждениям, вообще местам, где они формируются.
К сожалению, это «беда» всех документов так называемого текущего дело­
производства. Вторая проблема более серьезная — неполнота и плохая сохран­
ность такого типа источников. Эйфория первых дней забастовки (июль 1989 г.),
привела к утрате многих документов, появившихся в первые ее дни. Некоторые
из них оказались далеко за пределами Кузбасса, другие — в частных руках 10
Сейчас к обеспечению сохранности этих документов подключились работники
областного и городских архивов Кузбасса. Необходимо, видимо, развернуть
такую работу и в масштабах всей страны, ведь источники, возникшие в самой
среде рабочих коллективов и их организаций, являются информационной
базой для всестороннего изучения рабочего движения в годы перестройки.
Для современных и будущих исследователей, безусловно, будут интересны
и другие источники, в частности документы советских, партийных, профсоюзных
органов, учреждений и предприятий, прямо или косвенно связанных с рабочим
движением или с информацией о его состоянии и развитии. Сведения о рабочем
движении, содержащиеся в документах этой группы, несмотря на свое офи­
циальное происхождение, требуют тщательной проверки. Ограничимся только
одним примером. Информация о масштабах политической забастовки в годов­
щину рабочего движения (июль 1990 г.), содержащаяся в стенограмме XXVIII
съезда КПСС, существенно отличается от сведений других источников. В вы­
ступлении на XXVIII партсъезде 12 июля 1990 г. Н. И. Рыжков, характеризуя
итоги политической забастовки 11 июля сообщил, что «...в Кузбассе из 100 угле­
добывающих предприятий в забастовке приняли участие работники 57 шахт
и разрезов. Из них 27 шахт провели суточные забастовки. В 12 городах Ке­
меровской области прошли митинги, в которых приняли участие 31,5 тысячи
шахтеров» 11 По данным Совета рабочих комитетов Кузбасса, в забастовке
приняли участие 68 угольных предприятий, в том числе в суточной — 62, митин­
ги поддержки прошли на 426 предприятиях (не только угольной промышлен­
ности), в них участвовало около 300 тыс. человек 12
Второй крупный комплекс источников по истории рабочего движения на Куз­
бассе — периодическая печать. По сравнению с делопроизводственными доку­
ментами этот источник обладает рядом существенных преимуществ — он мно­
гогранен, оперативен, доступен, хорошо сохранен, содержит информацию раз­
ных срезов и уровней — от общесоюзного до городского, от отраслевых и ре­
гиональных отрядов рабочих до отдельных коллективов и лиц.
Советская периодика накопила огромный материал по истории рабочего
класса 13 Но, пожалуй, впервые мы обращаемся к периодической печати как
к источнику по истории современного рабочего движения в нашей стране.
Круг периодических изданий, содержащих информацию о рабочем движении
лета 1989 г., достаточно обширен. Эта информация отличается тематикой,
степенью детализации, наконец, глубиной анализа. Поэтому классифицировать
ее можно по различным признакам. Наибольший интерес, по нашему мнению,
представляет анализ ее по территориям в зависимости от того, какому изданию
она принадлежит — центральному, региональному, местному многотираж­
ному — и какое' ведомство является издателем — партийное, профсоюзное,
комсомольское и т. д.
В рамках одной статьи невозможно рассмотреть все издания даже за срав­
нительно небольшой период. Ограничимся анализом региональной печати (га­

зеты «Кузбасс», «Комсомолец Кузбасса» и т. п.) и издания Союза трудящихся
Кузбасса «Наша газета».
Первая информация о забастовке шахтеров появилась в газете «Кузбасс»
12 июля 1989 г., через день после событий, ознаменовавших начало рабочего
движения. Газета оперативно отреагировала на случившееся, поместив известие
о забастовке шахтеров на первой странице.
Так же быстро отреагировали на забастовку шахтеров областная моло­
дежная газета «Комсомолец Кузбасса» и газеты шахтерских городов «Шахтер­
ская правда» (Прокопьевск), «Знамя шахтера» (Междуреченек) и др. 14
Газеты рассказывали о начале забастовки и митинге шахтеров Междуреченска,
распространении забастовки на другие города бассейна, требованиях бастую­
щих, приезде в Между реченек министра угольной промышленности М. И. Щадова и первого секретаря Кемеровского обкома КПСС А. Г Мельникова, их пе­
реговорах с бастующими, о проведении общегородских митингов, создании ста­
чечных комитетов, их деятельности. Информация о забастовке шахтеров раз­
мещалась, как правило, на первой, второй страницах областных и городских
газет, публиковалась из номера в номер в течение всех дней забастовки. Пуб­
ликации первых дней напоминали фронтовые сводки. Под броскими рубриками
«Только благоразумие», «Площадь несогласия», «Дни трудных решений» сооб­
щалось: «Киселевск, 19.30. На центральной площади и прилегающих улицах
многолюдный митинг идет с самого утра...», «Прокопьевск, 21.00. Улицы города
пустынны, только Проспект шахтеров в центральной части занят бастующими.
Тысячи людей в шахтерских робах и касках, стоя, сидя, лежа, ждут... забасто­
вочный комитет уже обнародовал свои требования и передал их властям» 15
Наряду с сообщениями собственных корреспондентов с мест событий газеты
помещали на своих страницах некоторые документы, рожденные движением.
Так, в газетах «Кузбасс» и «Комсомолец Кузбасса» было опубликовано обра­
щение обкома КПСС, облисполкома, Облсовпрофа и обкома ВЛКСМ «К трудя­
щимся Кузбасса!», переданное по областному радио 13 июля. В этом обращении
была дана краткая информация о событиях 10— 13 июля, связанных с забастов­
кой шахтеров, назывались ее причины — «серьезные недостатки в развитии со­
циальной сферы, условиях труда и быта трудящихся, медленное проведение
экономической реформы на предприятиях угольной промышленности», содер­
жались призывы к «возобновлению работы» |6. Далее «Кузбасс» опубликовал
телеграмму первого заместителя Председателя Совета Министров СССР
Л. А. Воронина |7, а затем «Комсомолец Кузбасса» поместил правительствен­
ную телеграмму «Шахтерам, всем трудящимся Кузбасса», подписанную Пред­
седателем Верховного Совета СССР, Генеральным секретарем ЦК КПСС
М. С. Горбачевым и Председателем Совета Министров СССР Н. И. Рыжковым,
с призывом «проявить высокую сознательность, благоразумие, ответственность
и возобновить работу». В том же номере газета поместила интервью с М. И. Щадовым и А. Г. Мельниковым, сообщавшим о ходе переговоров с бастующими 18.
Обе областные газеты опубликовали также «Протокол о согласованных мерах
между Региональным забастовочным комитетом Кузбасса и комиссией
ЦК КПСС, Совета Министров СССР и ВЦСПС» и правительственную теле­
грамму народных депутатов СССР от Кемеровской области, выехавших в Куз­
басс во время забастовки, адресованную сессии Верховного Совета СССР,
с просьбой «в возможно кратчайшие сроки» рассмотреть «требования и пред­
ложения трудящихся Кузбасса, выдвинутые в ходе забастовки и принять по ним
соответствующие решения» 19
Оперативно сообщали о начавшейся забастовке городские газеты и много­
тиражки. Прокопьевская городская газета «Шахтерская правда», к примеру,
писала: «Площадь победы. 14 июля. Утром к забастовщикам присоединились
трудящиеся механического завода, погрузочно-транспортного управления
ШСУ-1, треста Прокопьевскшахтострой, Черниговской автобазы, объединения
„Электромашина" Трудно пробиться сквозь плотную стену людей, где плечом

к плечу стоят не только шахтеры, но и швеи, машиностроители, медики, пен­
сионеры. К одиннадцатому часу с трибуны были оглашены требования к гор­
кому партии и горисполкому...» 20
Среди многотиражек особый интерес представляет «Голос шахтера»—
газета шахты им. Л. Д. Шевякова, выступившей инициатором забастовки.
Уже в номере от 7 июля в газете шла речь о возможной забастовке, еще
можно было предотвратить надвигающиеся события, но сделано этого не было.
Через несколько дней целый номер газеты был посвящен забастовке. Здесь были
полностью, в отличие от городской газеты «Знамя шахтера», опубликованы
ответы на «Требования и предложения трудящихся предприятий Междуреченска» министра угольной промышленности СССР М. И. Щадова и его заме­
стителей, первого заместителя Председателя Совмина СССР Л. А. Воронина,
председателя Кемеровского облисполкома А. Ф. Лютенко и др., информация
Городского рабочего комитета о проделанной работе и мероприятиях по реали­
зации требований бастовавших шахтеров, интервью с председателем комиссии
рабочего контроля 21. Насыщена информацией о забастовке шахтеров и ее пер­
вых результатах газета «Советский горняк» — многотиражка шахты Коксовая
г. Прокопьевска, одной из старейших в Кузбассе шахт, добывающих ценнейший
коксующийся уголь. Здесь и телеграмма М. С. Горбачева и Н. И. Рыжкова,
и решение Прокопьевского городского стачечного комитета о его реорганизации
в Городской рабочий комитет, и хроника забастовочных событий, и обращение
к кузбассовцам главы правительственной комиссии, направленной в Кузбасс
в связи с забастовкой шахтеров, Н. Н. Слюнькова, и сводка потерь по объ­
единению «Прокопьевскгидроуголь», связанных с забастовкой. В других номерах
были опубликованы протоколы согласованных мер Прокопьевского городского
забастовочного комитета и правительственной комиссии ЦК КПСС, Совмина
СССР и ВЦСПС, Регионального забастовочного комитета Кузбасса и той же
комиссии, информация о начале выполнения пунктов указанных протоколов 22.
Информация областных, городских и многотиражных газет, вышедших в дни
забастовки, насыщена фактическими сведениями, частью перекликающимися
и даже повторяющими друг друга, что позволяет выявить их достоверность.
В отличие от региональной центральная печать, в особенности на первых
порах, не уделила начинающемуся рабочему движению должного внимания.
Так, сообщение о забастовках шахтеров Кузбасса впервые появилось в «Прав­
де» только 13 июля и в течение всей последующей недели по 20 июля вклю­
чительно информация об этом помещалась на последней странице газеты.
Только когда забастовка охватила все ведущие угольные бассейны — Донбасс,
Караганду, Воркуту,— информация о ней переместилась с последней на вторую
страницу. Первое сообщение о забастовке шахтеров Кузбасса на страницах
«Известий» появилось только 15 июля. В отличие от «Правды», ежедневно
сообщавшей о развитии забастовочного движения в Кузбассе начиная с 13 июля
«Известия» порой (17, 21 июля) совсем не давали такой информации, зато
с 18 июля, как и «Правда», перевели ее на последнюю страницу. В дни заба­
стовки шахтеров сообщения центральной печати носили сугубо информацион­
ных характер, попытки анализа появились позднее 23, в частности, первую оцен­
ку этим событиям можно прочесть в «Известиях», где опубликовано интервью
с экономистами П. Буничем, С. Дзарасовым, А. Фонотовым и собственный
вывод газеты, данный корреспондентом В. Выжутовичем,— «хозяева не
бастуют» 24.
С завершением июльской забастовки рабочее движение в Кузбассе, а позд­
нее и в других регионах страны вступило в качественно новый этап. Из явле­
ния чрезвычайного, для многих неожиданного и кратковременного, которое
должно было закончиться вместе с забастовкой, рабочее движение превратилось
в постоянный фактор общественно-политической жизни страны с новыми за­
дачами и функциями, со своими общественно-политическими организациями
и т. д. Это нашло отражение в периодической печати — изменился характер

и стиль газетных сообщений, повысился их аналитический уровень, появились
новые темы и новые рубрики. В областной газете «Кузбасс» на смену рубрике
«Площадь несогласия» пришли более уравновешенные: «Рабочее движение»,
«Будни рабочих комитетов», «За строкой протокола» (имеется в виду протокол
согласованных мер между Региональным забастовочным комитетом и комис­
сией ЦК КПСС, Совмина и ВЦСПС). Вместо сообщений о последних новостях
забастовочного движения на страницах газет стали публиковаться размышле­
ния корреспондентов, самих участников забастовки, партийных, профсоюзных,
хозяйственных руководителей, где делались попытки анализа характера и пер­
спектив рабочего движения. Нашли отражение в этих публикациях и изме­
нившиеся оценки забастовки многими ее организаторами и партийной органи­
зацией области как чисто экономической, о чем свидетельствует цитируемое
выше «Обращение обкома КПСС к трудящимся Кузбасса». Так, в газете «Куз­
басс» читаем: «Сейчас многие пытаются доказать, что требования стачечников
не политические. Не антисоветские — да. Но сугубо ли экономические?»25
В самом деле, разве можно отнести к неполитическим требования отставки
некоторых партийных, советских и хозяйственных руководителей, досрочных
выборов в местные Советы, отмены 6-й статьи Конституции СССР и др? 26
Позднее же оценка забастовки как и политической прозвучала в статье первого
секретаря Кемеровского обкома КПСС А. Г. Мельникова «... растущее рабочее
движение после июльских забастовок 1989 г. резко политизируется...» 27
В конце июля 1989 г. в Кузбассе и Донбассе работала группа социологов
из Всесоюзного центра изучения общественного мнения, возглавляемого ака­
демиком Т. И. Заславской. В программу социологического обследования
входило выяснение причин забастовки, политической ориентации забастовщи­
ков, определение уровня доверия забастовщиков к традиционным структурам
власти и забастовочным комитетам, отношения к забастовке официальных
властей. Исходя из результатов обследования, социологи дали оценку заба­
стовке и прогноз возможных путей развития рабочего движения на ближайшую
перспективу 28. Это были первые итоги научного анализа рабочего движения.
Детальный и конкретный характер особо отличает сведения о забастовке
местной печати. В качестве примера обратимся к газете г. Прокопьевска «Шах­
терская правда». Выбор данной газеты не случаен — Прокопьевск в дни заба­
стовки выступил инициатором объединения бастующих трудящихся Кузбасса,
в связи с чем его газета содержит информацию не только городского уровня.
Городская печать, как и периодика в целом, является разновидностью
массовых источников, и ее можно анализировать, используя не только обще­
доступные описательные, но и более трудоемкие количественные методы. Коли­
чественному измерению поддаются такие показатели, как число публикаций по
интересующей проблеме, их тематика, объект информации, авторство, жанр,
временной охват, территория, ценностная характеристика.
С 14 июля (первая публикация о забастовке) по 29 декабря 1989 г. вышло
116 номеров газеты «Шахтерская правда» (№№ 135—250), в которых содержа­
лось 118 публикаций по проблемам рабочего движения в Кузбассе в июле 1989 г.
Распределение их по месяцам и номерам издания очень неравномерно. В одних
номерах газеты содержится по 3—4 публикации, в других они отсутствуют.
Такое распределение, безусловно, отражает динамику рабочего движения. Так,
за 7 забастовочных днейх 14 по 20 июля газета опубликовала 19 материалов
об этих событиях, за 4—5 сентября, когда была проведена предупредительная
2-х часовая забастовка,— 7 публикаций 29.
Анализ содержания публикаций требует расчленения всей информации на
отдельные понятия и тематические блоки. Определенную трудность представ­
ляет многоаспектность содержания ряда материалов. В этом случае одна и та же
публикация учитывалась по нескольким темам. Для оценки состава сведений
о рабочем движении на страницах газеты «Шахтерская правда» выделены сле­
дующие понятия и темы: 1) забастовки и митинги, 2) требования бастующих,

Тематический состав и представительность публикаций о рабочем движении в Кузбассе
в газете «Шахтерская правда» за июль—декабрь 1989 г.*
Частота повторяемости тем

VII
VIII
IX
X
XI
XII

Число
пуб­
лика­
ций

Общее
(100%)

Заба­
стов­
ки и ми­
тинги

Требо­
вания

Прави­
тельств.
комис­
сия

Раб.
комитеты

Союз
труд-ся
Кузбасса

обществ.
организ.

26
25
13
22
20
12

69
38
18
39
31
18

22(32,0)
11(29,0)
7(38,9)
10(25,6)
8(25,8)
3(16,6)

16(23,2)
1(2,6)
—
1 (2,5)
—
1(5,6)

7(10,1)
7(18,4)
—
11 (28,2)
7(22,6)
1 (56,0)

16(23,2)
10(26,3)
—
8(20,4)
11(35,5)
10(55,6)

—
—
6(33,3)
4(10,2)
2(6,4)
2(11,0)

7(10,1)
1(1,4)
—
9(23,6)
3(16,7) 2(11,1)
2(5,1)
3(7,7)
—
3(9,7)
1 (5,6)
—

Раб. движение и
Советы

•* В скобках — сведения в %.

3) Правительственная комиссия и выполнение пунктов согласительного прото­
кола, 4) рабочие комитеты, 5) Союз трудящихся Кузбасса, 6) рабочее движение
и общественные организации, 7) рабочее движение и Советы. Динамика
состава публикаций и представительности каждой темы, показанные в приво­
димой таблице, позволяют судить об информативной ценности источника. В ней
не только помесячно указано общее количество публикаций, связанных с рабо­
чим движением, в ней учтена и частота тем.
Из таблицы видно, что наиболее насыщены информацией номера первых
двух месяцев рабочего движения (VII, VIII), стабильны и представлены наи­
большим числом публикаций темы «Забастовки и митинги» и «Рабочие коми­
теты». Информация о требованиях бастующих полнее всего отражена в номерах,
выходивших в дни забастовки. Позднее эта тема почти сходит со страниц
печати, уступив место обсуждению выполнения пунктов Протокола согласо­
ванных мер Регионального забастовочного комитета и правительственной ко­
миссии. Информация о взаимодействиях рабочих комитетов с общественными
организациями и Советами наименее представительна.
В последующем по мере демократизации общественной жизни и совершен­
ствования самого рабочего движения его взаимоотношения с общественными
организациями стали чаще отражаться в печати.
Рабочие комитеты приняли активное участие в избирательной кампании
в республиканские и местные Советы и в работе их первых сессий. Эта их
деятельность широко освещалась областными и городскими газетами. В публи­
кациях содержатся сведения о количестве депутатов, прошедших в Советы
по рекомендации рабочих комитетов, о позиции депутатских групп, стоящих
на платформе рабочих комитетов 30
Особый интерес для историков представляет вопрос об участии коммунистов
в рабочем движении в Кузбассе. Отношение к нему самих коммунистов неод­
нозначно. Так, во время первых небольших забастовок на шахтах Кузбасса
весной 1989 г. бюро обкома КПСС приняло документ, осуждающий забастовки
и предлагавший коммунистов, участвовавших в забастовке, привлекать к партий­
ной ответственности. В печати об этом было сказано тогда очень глухо, в одной
небольшой информации, где даже не использовался сам термин «забастовка» 31.
Жаркие дни июля 1989 г. для многих коммунистов стали своеобразным экза­
меном на политическую и гражданскую зрелость и мужество. В первые дни
забастовки, по словам секретаря Кемеровского обкома КПСС по идеологии
В. А. Лебедева, некоторые партработники растерялись, не знали, как себя вести,
помня о постановлении бюро обкома 32. Но были и другие примеры, когда не
только рядовые коммунисты, но и секретари парткомов угольных предприятий
принимали участие в забастовке и входили в состав забастовочных комитетов.
Газеты всегда отмечали такие факты. Так, в печати неоднократно обращалось
внимание на то, что в состав стачкома Междуреченска входит секретарь парт­

кома шахты Распадская А. Беккер, председателем рабочего комитета г. Белово
стал секретарь партийной организации шахты, забастовочный комитет Прокопь­
евска также возглавили коммунисты 33. Газеты сообщают об оценке самими ком­
мунистами своего участия в забастовке. Эта информация встречается преиму­
щественно в опубликованных в печати материалах пленумов горкомов, рай­
комов и областного комитета КПСС, проведенных вскоре после окончания за­
бастовки. Приведем в качестве примера опубликованный в газете «Кузбасс»
фрагмент выступления на пленуме обкома КПСС председателя Беловского
городского стачечного комитета Н. Г. Литвиненко, объяснившего причины,
побудившие его принять участие в забастовке. «... Да, вышло постановление
Кемеровского обкома партии о том, что звание коммуниста несовместимо с
участием в забастовке. Я коммунист и руководитель забастовочного комитета,
кроме того, я еще секретарь партийной организации. Не побоялся этого поста­
новления и скажу почему. Хорошо, что вся деятельность нашей партии
направлена на службу народу. Почему же, скажите, я должен против народа
идти как коммунист? Поднимите наши требования. Хотя бы один пункт против
народа записан?... Так почему же я, коммунист, должен идти против людей,
почему я должен быть не с ними?» 34
Тема участия коммунистов в рабочем движении периодически возникала
на страницах областной и городских газет. Появились и новые обоснования
необходимости участия коммунистов в рабочем движении. В статье первого
секретаря Кемеровского обкома КПСС А. И. Мельникова, опубликованной в га­
зете «Кузбасс» спустя год после начала забастовочного движения, говорилось:
«...Коммунисты должны активно включаться во все формы рабочего движения,
завоевывать массы... Рабочее движение за перестройку становится для трудя­
щихся более привлекательным, чем деятельность КПСС... Не исключено, что
следующим этапом будет создание новой партии рабочих... Если сейчас КПСС
не поддержит рабочее движение... то новая партия может выступить против
нее...» 35.
Рассмотренные темы не исчерпывают содержания газетных публикаций по
вопросам рабочего движения, но и он-и дают представление о богатстве и разно­
образии сведений, содержащихся в этом источнике.
Наряду с оценкой тематики в анализ содержания периодической печати
целесообразно включить оценку объекта публикации, форму подачи материала,
состав авторов. Обратимся вновь к газете ^Шахтерская правда».
В материалах о рабочем движении, опубликованных в газете за июль —
декабрь 1989 г., основным объектом были рабочие коллективы (37,1%) и выбор­
ные органы рабочего движения (39,3% ), гораздо меньше внимания уделялось
отдельным личностям (всего 8,4% ).
Объектом другой группы публикаций (15,2%) были общественные орга­
низации. Среди них особый интерес представляют публикации о Союзе трудя­
щихся Кузбасса, поскольку эта общественно-политическая организация появи­
лась в ходе развития самого рабочего движения.
Основная масса публикаций (75—85%) содержит оперативную, текущую
информацию и только очень небольшая часть (15—20%) носит аналитический
характер. На страницах газеты информация о рабочем движении получила
отражение в нескольких жанрах. Кроме официальных документов, состав­
ляющих третью часть всех публикаций, сведения о рабочем движении содер­
жатся в многочисленных интервью, взятых преимущественно у членов рабочих
комитетов, а также в корреспонденциях журналистов с мест событий, письмах
трудящихся. Аналитическая информация чаще всего встречается в официаль­
ных документах и письмах трудящихся, а также в некоторых интервью. Но в пос­
ледних характер информации в известной степени предопределяется постанов­
кой вопроса.
На содержание публикаций большое влияние оказывает и личность автора.
Основная часть (79,5%) авторских материалов о рабочем движении, опубли­

кованных в «Шахтерской правде» в июле — декабре 1989 г., принадлежит перу
журналистов, 16% — участникам рабочего движения и только 4,5% — партий­
ным работникам. Комплексный анализ содержания публикаций позволяет рас­
сматривать местную периодику'как один из важнейших источников по истории
рабочего движения, содержащих большую фактическую информацию при усло­
вии ее критической оценки.
Анализ периодики как источника по истории рабочего движения будет не­
полным, если не рассмотреть издание, возникшее в связи с этим движением.
Речь идет о еженедельнике Союза трудящихся Кузбасса — «Наша газета».
Необходимость иметь собственный печатный орган у рабочих Кузбасса прояви­
лась с первых шагов движения. Несмотря на сообщения в центральной и мест­
ной печати о июльской забастовке шахтеров и последующей деятельности
рабочих комитетов, нужна была более обширная информация с опубликованием
документов рабочего движения. Между тем областные и городские газеты часто
ограничивались весьма кратким сообщением о событии. В сентябре 1989 г.
III Конференция рабочих комитетов Кузбасса приняла резолюцию о создании
газеты. Эта резолюция получила поддержку у трудящихся области, но ее осу­
ществление встретило серьезные препятствия со стороны партийных и советских
органов и было признано «преждевременным» 36 История создания газеты за­
служивает особого разговора. Вопреки явному и скрытому противодействию с
11 декабря 1989 г. газета стала выходить явочным порядком на базе произ­
водственных многотиражек в качестве специального выпуска с двойной нумера­
цией — текущий номер многотиражки и номер спецвыпуска. Так вышло 9 номе­
ров. Для издания газеты Союза трудящихся Кузбасса были использованы
многотиражки двух химических предприятий — завода «Карболит» и комбината
«Азот», машиностроительного предприятия «Кузбассэлектромотор», шахты
Ягуновская и разреза Кедровский, строительного треста Кемеровохимстрой и
кузбасских железнодорожников. Трудностей с изданием было много. Были не­
приятности у редакторов многотиражек, был арест тиража многотиражки
машиностроительного завода в г. Киселевске, но газета, несмотря на свое
полулегальное положение, выходила. Сначала она не имела своего имени,
а использовала название выпускающей ее многотиражки, выходившей в этом
случае как спецвыпуск и имевшей дополнительно гриф «Союз трудящихся
Кузбасса». С восьмого выпуска (6 февраля 1990 г.) газета начала выходить
под собственным названием «Наша газета». Вскоре было принято решение
бюро обкома КПСС об открытии «Нашей газеты» и 20 февраля 1990 г. вышел
ее первый (десятый) номер на вполне законном основании. Сегодня в распо­
ряжении исследователей их более 70, что делает возможным источниковед­
ческий анализ. Оценка любой газеты или другого периодического издания
в качестве исторического источника начинается с определения ее платформы.
Обосновывая необходимость для рабочего движения Кузбасса иметь свой пе­
чатный орган, создатели «нулевого», «партизанского», как они сами называли
его, выпуска сделали первое программное заявление: «Союз трудящихся должен
иметь постоянную, четкую, объективную информацию о себе, о своих проблемах
и целях. Недоговоренность, смещение акцентов, а то и дезинформация о деятель­
ности рабочих комитетов и Союза в целом порождают недоразумения, несо­
гласованность действий, вбивают клин между отдельными категориями тру­
дящихся» 37 В последующих выпусках уточнялись задачи издания: «...быть
инструментом самопознания» рабочего движения, всемерно поддерживать на­
рождающуюся общественно-политическую организацию Союз трудящихся Куз­
басса, давать объективную информацию о событиях в области, в стране,
в мире 38
Соответствует ли издание провозглашенной программе? С точки зрения
Н. С. Крюковой, «Наша газета» выполняет обозначенные в программе функции
«слабо и поверхностно. В поле зрения газеты попадает деятельность рабочих
комитетов, Союза трудящихся в различных городах Кузбасса. Но узко, эпи­

зодично сугубо информативно даются эти материалы, т. е. без анализа процес­
сов» 39. Это серьезные претензии. Но есть и другая позиция. Народные депутаты
РСФСР, побывавшие в Кузбассе во время политической забастовки, имевшие
возможность познакомиться с вышедшими номерами (тогда их было уже 30)
о газете отзываются одобрительно. На пресс-конференции для советских и ино­
странных журналистов, прошедшей в Москве 13 июля 1990 г., народный де­
путат В. Л. Шейнис заявил: «Я хочу обратить внимание журналистов на очень
хорошее издание, которое выходит в Кемерове — „Наша газета". Она дает до­
вольно полную информацию о том, что происходит* в Восточном уголцном бас­
сейне». Другой депутат, член Комитета по средствам массовой информации
А. Н. Медведев, отметил, что одной из сильных сторон организованности ра­
бочего движения в Кузбассе является издание «Нашей газеты», которому,
по его словам, «могли бы позавидовать многие регионы нашей страны» 4б
Неоднозначно мнение широкого читателя. Одни видят в «Нашей газете» вы­
разителя своих интересов, печатный орган, содержащий объективную информа­
цию, другие — «желтую прессу». Кстати, на своих страницах «Наша газета»
публикует отзывы и тех, и других, что само по себе позволяет судить об
уровне объективности издания.
Какова ценность «Нашей газеты» при рассмотрении ее в качестве истори­
ческого источника, позволяющего исследовать проблемы современного
рабочего движения? Имеются ли здесь преимущества по сравнению с другими
изданиями? Постараемся ответить на эти вопросы, проанализировав тема­
тику и жанры публикаций газеты, характер* авторский состав. Основная часть
публикаций «Нашей газеты» независимо от того, идет речь о забастовке, эконо­
мике Кузбасса, теоретических проблемах по истории страны и КПСС, задачах
перестройки, рассматривается авторами с позиции интересов рабочего движения.
Информация о рабочем движении, Союзе трудящихся Кузбасса присутствует
во всех вышедших номерах. Среди них, безусловно, преобладают публикации
информационного характера, но имеются и аналитические материалы: «Мыс­
лить в согласии с народом», «Ответ группы обществоведов критикам рабо­
чего движения», статьи профессора Ю. И. Чунькова «Наши первоочередные
задачи», экономиста М. Кислюка «Что делать?», председателя Таштагольского отделения Союза трудящихся Кузбасса В. Немыкина «Куда идти?», со­
трудника Института международного рабочего движения В. Комаровского
«Дороги, которые мы выбираем» и д р .41 Под рубрикой «Кто есть кто в рабочем
движении» газета сообщает интересные сведения о его лидерах. Информация
газеты о рабочем движении не ограничивается Кузбассом. Под рубрикой
«То, что нигде не публикуют» сообщалось, например, о требованиях шахтеров
Воркуты. Ряд корреспонденций содержал сведения о развитии рабочего дви­
жения в Донбассе 42.
Вторая крупная проблема, широко освещаемая «Нашей газетой», активиза­
ция общественно-политической жизни под воздействием рабочего движения.
Сюда можно отнести помимо многочисленных публикаций о Софзе трудящихся
Кузбасса, материалы о I съезде рабочих движений и создании Конфедерации
труда, о Демократическом союзе, Демократической партии России, Российской
коммунистической, партии, наконец, о взаимоотношениях органов и органи­
заций рабочего движения с КПСС, в том числе о создании и сохранении первого
независимого издания рабочего движения «Наша газета». В поле зрения га­
зеты находится также тема выборов в республиканские и местные Советы и ра­
бота депутатов, выдвинутых рабочим движением 43.
Несомненным достоинством «Нашей газеты» как исторического источника
является публикация документов и материалов рабочего движения, чем она
выгодно отличается от большинства официальных изданий. Как уже отмеча­
лось, в областных и городских газетах Кузбасса эти документы чаще всего
печатались фрагментарно или приводились в изложении. Для историка, как из­
вестно, предпочтительнее иметь в руках полный текст самого документа.

Так, были полностью опубликованы в «Нашей газете» резолюции I съезда не­
зависимых рабочих движений, резолюция расширенного Совета рабочих коми­
тетов Кузбасса от 3 июля 1990 г., содержащая политические требования
июльской забастовки 1990 г . 44
На страницах «Нашей газеты» публикуются интервью с видными полити­
ческими деятелями, народными депутатами СССР и РСФСР, учеными по во­
просам экономики и политической жизни страны. В их числе — А. Н. Яковлев,
Б. Н. Ельцин, Н. И. Травкин, В. Лысенко, Н. Шмелев.
Следует остановиться и на составе авторов. В отличие от официальной
областной и городской печати (газет «Кузбасс», «Комсомолец Кузбасса»,
«Шахтерская правда», «Знамя шахтера» и др.) значительная часть публикаций
«Нашей газеты» принадлежит активным участникам рабочего движения, рабо­
чим, ИТР, ученым-обществоведам.
Содержание «Нашей газеты» не исчерпывается указанными темами и мате­
риалами. Имеются публикации, связанные с обострением национальных проб­
лем в разных районах страны, исторические экскурсы в прошлое, интересна
и разнообразна по содержанию так называемая читательская почта. Мы вы­
делили в основном те материалы, где информация, связанная с рабочим движе­
нием, лежит, что называется на поверхности. Более глубокое изучение «Нашей
газеты» и других подобных изданий, которые уже начинают появляться в Куз­
бассе («Июль», «Народная газета»), включая разнообразные методы анализа,
позволит ввести в научный оборот и скрытую информацию. Сравнение «Нашей
газеты» с официальными изданиями убеждает и в том, что она содержит более
полные и разносторонние сведения о рабочем движении.
Следует заметить, что рабочее движение Кузбасса нашло отражение
и в журнальной публицистике. Вскоре после июльской 1989 г. забастовки
кузбасских шахтеров в журнале «Знамя» появился очерк Ю. Апенченко «Куз­
басс. Жаркое лето», до предела насыщенный документами, многие из которых,
в основном документы текущего делопроизводства Кемеровского обкома КПСС,
в печати появились впервые 45. Опираясь на эти документы и личные впечат­
ления, публицист попытался выяснить причины зарождения забастовки и ее
последствия, а также позиции противостоящих сил. Суждения автора доста-.
точно аргументированы и, безусловно, заслуживают внимания исследователей.
Близка к публикации Ю. Апенченко и вышедшая недавно книга В. Костюковского 46
Прошло 2 года с момента мощного выступления кузбасских шахтеров. За
чрезвычайно малый срок сформировался и продолжает расти комплекс источ­
ников по истории рабочего движения. Начавшись в Кузбассе, рабочее движение
распространилось на другие районы страны, в каждом из которых имеются свои
собственные особенности и свои проблемы, что нашло отражение и в соот­
ветствующих источниках.
В рассмотренных материалах многие сведения повторяются, чтр создает
широкие возможности для их сравнительного анализа и выделения наиболее
объективной и достоверной информации. Особую ценность по степени насыщен­
ности этой информацией представляют документы рабочих комитетов и общест­
венных организаций, рожденных рабочим движением (Союз трудящихся Куз­
басса, Конфедерация труда) и их периодические издания.
Все перечисленные выше источники взаимодополняют друг друга и предпо­
лагают комплексное использование, но документы, появившиеся в недрах са­
мого рабочего движения, представляют, на наш взгляд, наибольшую ценность.

Требования и предложения трудящихся гор. Березовского *
1. Предоставить полную экономическую и юридическую самостоятельность предприятиям.
Распространить действия Закона о госпредприятии на шахты, автобазы, ОФ и другие организа­
ции.
2. Предоставить право трудовым коллективам самостоятельно определять форму собствен­
ности: государственная, кооперативная, арендная и другие (в рамках социалистической).
3. Введение единого (фиксированной суммы) налога вместо изъятия прибыли.
4. Отчислять предприятию не менее 40% валютных средств от экспортных операций (прода­
жа угля, диабазов и др).
5. Предоставить право предприятиям самостоятельно заключать прямые хозяйственные догово­
ры без посредничества углесбыта.
6. Отменить постановление (4-х) ведомств о соотношении роста зарплаты и производи­
тельности труда.
7. Производить оплату вечерних и ночных смен согласно Постановлению ЦК КПСС, Сове­
та Министров СССР и ВЦСПС от 12 февраля 1987 г. № 194 (ночные — 40%, вечерние — 20%).
Оплату производить из централизованных источников.
8. Увеличить районный коэффициент до 60% рабочих всех предприятий города согласно
разработкам Сибирского отделения АН СССР, сняв все ограничения. Районный коэффициент
начислять также на пенсию.
9. Ликвидировать разницу между ростом заработной платы и ростом цен на продовольствен­
ные и промышленные товары согласно индексу цен.
10. Увеличить отпуск подземным рабочим до 42 дней, на поверхности — до 24 дней и до
30 дней задействованным в технологической Цепочке резервов (белазисты, бульдозеристы, экскава­
торщики и другие).
И. Увеличить оптовую цену на уголь до уровня мировых цен.
12. Выслугу лет оставить неприкосновенной.
13. Всем подземным рабочим за работу в опасных условиях производить доплату к тарифным
ставкам в размере 10%.
14. Подземным трудящимся, проработавшим на предприятиях 25 лет, уходить на пенсию
независимо от возраста. Работающим на поверхности — после 30 лет работы, женщинам — пос­
ле 25 лет работы. Увеличить размер пенсии до 70% от среднего заработка. Для расчета брать
любые 5 лет стажа.
15. Период болезни трудящихся по производственной травме I, II, III групп инвалидности
зачислять в льготный стаж. Травмировавшихся на производстве не считать виновными.
16. Выплачивать единовременное пенсионное вознаграждение в размере среднего заработка
за отработанные годы.
17. Приравнивать пенсионный возраст водителя пассажирского транспорта, проработавшего
15 лет, к водителям технологического транспорта.
18. Женщинам предоставить отпуск по уходу за ребенком до трех лет, выплачивая не ниже
прожиточного минимума до 120 рублей.
19. Снабжение продуктами питания и товарами народного потребления городов Кузбасса
троизводить по первой категории.
[пп. 20—44 отражали требования, касающиеся только г. Березовского.]
Приложение 2
Основные предложения трудящихся к Протоколу согласованных мер между региональными заба­
стовочными комитетами Кузбасса и комиссией ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС**
1-й раздел
1. Установить экономическую самостоятельность каждого предприятия. Установить экономи­
чески обоснованные цены на тонну угля с учетом его стоимости на мировом рынке.
2. Ликвидировать производственные объединения с последующим созданием ассоциации
производственных предприятий.
3. Развивать строительно-монтажные предприятия и заводы стройиндустрии, предназначенные
для строительства и реконструкции угледобывающих предприятий и соцкультбыта за счет средств
госбюджета.
4. Установить нормы отчисления в бюджет местных Советов и Госбюджет по 30%, остав­
шуюся плановую прибыль — в распоряжение предприятия.

* Гос. архив Кемеровской обл., ф. 1191, on. 1, д. 16, л. 106.
* Гос. архив Кемеровской обл., ф. 1191, on. 1, д. 17, л. 1—2.

2-й раздел
1. Производить оплату вечерних и ночных смен согласно постановлению Совмина СССР
и ВЦСПС от 12 февраля 1987 года.
2. Увеличить районный коэффициент на 40—50% без ограничения на весь заработок.
3. Отменить постановление 4-х ведомств о соотношении роста заработной платы и произво­
дительности труда.
4. Увеличить основной оплачиваемый отпуск подземным рабочим и ИТР в количестве
42 дней, рабочим, ИТР поверхностных подразделений — до 24 дней.
5. Шахтерам, получившим инвалидность в результате производственной травмы, засчитывать
подземный стаж за весь период работы.
6. Учитывать рабочее время подземных рабочих и ИТР с момента спуска жетона по спуску
в шахту.
7. Компенсировать оплатой согласно тарифных ставок и окладов время перемещения от места
получения наряда до объекта работы и обратно.
8. Производить выплату за выслугу лет всем рабочим и ИТР поверхностных подразделений.
9. Снять ограничения с выплаты пенсий работающим пенсионерам подземных профессий
независимо от места работы.
10. Включать в средний заработок для начислений временной нетрудоспособности все виды
оплат без ограничений.
11. Устранить ресторанные наценки с объектов питания на шахтах.
12. Увеличить оплачиваемый послеродовой отпуск по уходу за ребенком до 3-х лет с оплатой
не ниже 120 рублей в месяц.
13. Обеспечить материальное пособие иждивенцам погибших на предприятиях в полном
объеме среднего заработка за счет централизованных фондов.
14. Улучшить медицинское обслуживание региона и ликвидировать 4-ое отделение Минздрава.
15. Увеличить нормы расхода на питание в детских учреждениях на 1 ребенка до 1 рубля
в день.
16. Начисления пенсий на все категории трудящихся производить с учетом районного коэф­
фициента.
17. Решить вопрос о снабжении трудящихся продуктами питания по 1-ой категории. Запре­
тить реализацию госфондов через кооперативную сеть.
18. Рассмотреть вопрос о снабжении трудящихся региона товарами длительного пользова­
ния не ниже общесоюзного уровня.
19. Объявить профессиональный праздник «День шахтера» выходным днем.
20. Ликвидировать практику превращения Кузбасса в место ссылки лиц, освободившихся
из мест лишения свободы.
21. Решить вопрос со снабжением горюче-смазочными материалами.
22. Запретить строительство Крапивинского гидроузла.
23. В связи с тяжелой экологической обстановкой запретить строительство и проектирова­
ние II Кузбасса, освободившиеся средства направить на реконструкцию существующих добы­
вающих предприятий.
24. Дальнейшее проектирование и строительство угледобывающих предприятий производить
после всенародного обсуждения (референдума).
25. За дни стачки снять план по добыче угля и проходке горных выработок.
26. Произвести оплату всем работающим шахт и предприятий, участвующих в забастовке,
в размере тарифной ставки (оклада) из централизованных средств.
27. Избранный забастовочный комитет реорганизуется в рабочий комитет, осуществляет
контроль за выполнением вышеперечисленных требований трудящихся и оставляет за собой право
в случае невыполнения их возобновить забастовку.
Примечания
История рабочего класса Сибири и Дальнего Востока (XVII в.— 1985 г.): Библиографи­
ческий указатель. Новосибирск, 1989. № 391, 4856, 579, 598, 888— 1361 и др. С. 37, 45, 47,
64, 77— 111.
2 См., напр.: Кузбасс (Кемерово). 1989. 21 апреля, 19 июля; Труд. 1989. 23 июля, 17 ав­
густа; Литературная газета. 1989.30 августа; Наша газета. 1990. 20 февраля, 17 апреля, 29 мая и др.
3 Известия. 1989. 15 июля.
4 Кузбасс. 1989. 19 июля. 15 сентября.
5 Социалистическая индустрия. 1989. 22 июля; Аргументы и факты. 1989. № 30. С. 8.
6 Кузбасс. 1989. 23 ноября.
7 Сибирская газета. Кемерово. 1989. 4 декабря; Шахтерская правда (г. Прокопьевск). 1989,
30 августа.
8 Наша газета, 1990, 8 и 15 мая; Кузбасс, 1990, 4 мая.
9 Там же.
10 Комсомолец Кузбасса (Кемерово). 1990. 7 августа.
11 Правда, 1990, 13 июля; Кузбасс, 1990. 14 июля.
12 Наша газета. 1^90, 17 и 24 июля. С. 4; Сибирская газета. 1990. 22 июля.

13 Массовые источники по истории советского рабочего класса периода развитого социализма.
М., 1979. С. 150— 161; З а б о л о т с к а я К- А. Источники по истории рабочего класса со­
ветской Сибири: Уч. пос. Кемерово, 1987.
14 Кузбасс. 1989. 12 июля; Шахтерская правда. 1989. 14 июля; Знамя шахтера (г. Междуреченск). 1989, 15 июля; Комсомолец Кузбасса. 1989. 16 июля.
15 Кузбасс. 1989. 14, 16 июля.
16 Там же. 14 июля; Комсомолец Кузбасса. 1989. 15 июля.
17 Кузбасс. 1989. 15 июля.
18 Комсомолец Кузбасса, 1989. 18 июля.
19 Кузбасс. 1989. 19 июля; Комсомолец Кузбасса. 1989. 20, 22 июля.
20 Шахтерская правда. 1989. 15 июля.
21 Голос шахтера, 1989. 21 июля.
22 Советский горняк (г. Прокопьевск), 1989. 21, 28 июля, 4 августа.
23 См., напр.: Труд. 1989. 17, 18, 21 июля.
24 Известия. 1989. 22 июля.
25 Кузбасс. 1989. 2 августа.
26 Там же. 12 сентября.
27 Там же. 1990. 16 мая.
28 Там же. 1989. 1 октября.
29 Шахтерская правда. 1989. 14—20 июля, 4—5 августа.
30 См.: Кузбасс. 1989. 27 января, 12— 14 апреля, 7 мая; Шахтерская правда. 1989. 7 октября.
31 Кузбасс. 1989. 21 апреля.
32 См. об этом: Аргументы и факты, 1989, № 30; А п е н ч е н к о Ю. Кузбасс, Жаркое ле­
т о / / Знамя. 1989. № 10. С. 169—180; Кузбасс. 1989. 10— 11 августа.
33 Неделя. 1989. № 30; Знамя шахтера. 1989. 15, 18 июля; Огни Распадской (г. Междуреченск). 1989. 26 июля; Шахтерская правда. 1989. 14, 18 июля; Кузбасс. 1989. И августа.
34 Кузбасс. 1989. 11 августа.
35 М е л ь н и к о в А. Коммунист в рабочем движении / / Кузбасс. 1990. 16 мая.
36 Кузбасс. 1989. 8, 19 сентября; Шахтерская правда. 1989. 31 октября; Железнодорожник Куз­
басса (Кемерово). Спецвыпуск. 1990. 23 января.
37 Химик. (Новокузнецк). Спецвыпуск. 1989. 11 декабря.
38 Наша газета. 1990. 6 февраля; 20 февраля.
39 Крюкова Н. «Наша газета»: Шоковая терапия и все?// Кузбасс. 1990. 19 июля.
40 Наша газета. 1990. 24 июля.
41 Химик. Спецвыпуск. 1989. 11 декабря; Железнодорожник Кузбасса. Спецвыпуск. 1989.
30 декабря; За большую химию. Спецвыпуск. 1990. 10 января; Наша газета. 1990, 10 июля.
42 Наша газета. Спецвыпуск «В бой за уголь». 1990. 16 января; 1990. 6 марта, 12 и 31 июля.
43 Там же. 1990. 21 февраля — 27 марта, 24 апреля — 22 мая, 5— 12 июня, 24 июля.
44 Там же. 1990. 27 марта — 24 апреля; 3— 10 июля.
45 А п е н ч е н к о Ю. Указ. соч. С. 163— 186.
46 К о с т ю к о в с к и й В. Кузбасс. Жаркое лето 89-го. М., 1990.

© 1991 г.
Н. И. П А В Л Е Н К О

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ
(Некоторые размышления вслух)

Настоящая статья предназначена для первого выпуска серии «Летописцы
отечества», издаваемой Политиздатом. Как автор этой статьи, я отдаю отчет
в том, что не все ее положения бесспорны и будут безоговорочно поддержаны
специалистами. Именно в надежде услышать возражения, пожелания и заме­
чания я и решил ее обнародовать до выхода этой серии.
До сих пор издательства удовлетворяли читательский спрос на литературу
по истории страны как отдаленного, так и близкого прошлого. Естествен
интерес к жизни и творчеству ученых, воссоздававших это прошлое и переворо­
шивших с этой целью тысячи пыльных дел и книг в архивах и библиотеках.
Написанные достаточно выразительно с привлечением впечатляющих фактов
из личной жизни и научной деятельности, книги, посвященные ученым-историкам, должны быть доступны не только специалистам, но и широким читатель­
ским кругам, интересующимся прошлым нашего Отечества. Это — первая зада­
ча серии. Вторая задача, сугубо научная, предполагает пересмотр традицион­
ных в советской историографии оценок историков и места их трудов в истории
исторической науки, несправедливо забытых, а порой и просто игнорируемых
в наше время.
Задачи серии определили и ее жанр — книги должны сочетать строгую
научность, т. е. опираться на добротные источники и проверенные факты,
с доступностью изложения, созданием живых, а не иконописных образов подвижников-ученых *
В.
О. Ключевскому принадлежит афоризм: «В жизни ученого и писателя
главные биографические факты — книги, важнейшие события — мысли».
Впрочем, добавим от себя, мысли тоже отражены в книгах. Поэтому в центре
внимания авторов сочинений об ученых должны стать их книги, статьи, публи­
кации документов. Вместе с тем важно проследить, как вызревали замыслы
книг ученых, как формировались и оттачивались их взгляды, какие силы им
противостояли, какова была творческая лаборатория ученого, атмосфера его
материального и духовного бытия.
Перед читателями серии предстанут яркие и самобытные личности исто­
риков. У одних из них работа над историческими сочинениями отнимала
львиную долю времени и энергии. Все остальное их не интересовало или почти
не интересовало. К числу таких ученых можно отнести Н. Г. Устрялова
и особенно В. О. Ключевского. Другие историки не замыкались в рамках узких
профессиональных интересов и активно участвовали в общественно-полити­
ческой жизни страны. Среди их знакомых и приятелей были не только исто­
рики, но и художники, публицисты, писатели, актеры. Такие историки олицет* Общественные науки в этом плане безнадежно отстали от наук естественных. С 1959 г.
издательство «Наука» печатает серию «Научно-биографической литературы», в которой опубликова­
но множество биографий дореволюционных и советских ученых в области физики, математики,
астрономии, биологии и т. д.
Павленко Николай Иванович, доктор исторических наук, профессор, член Союза писате­
лей СССР.

воряли целый пласт культурной жизни общества. К их числу относится прежде
всего М. П. Погодин, поддерживавший знакомство и приятельские отноше­
ния с А. С. Пушкиным, Н. В. Гоголем, А. Н. Островским, М. С. Щепки­
ным и др. Погодин был историком, издателем журналов, публицистом, писа­
телем, коллекционером, путешественником. Достойно удивления, как ему среди
этого разнообразия занятий удавалось выкраивать время для любимой истории.
Одйи историки, как В. О. Ключевский и Н. И. Костомаров, в молодости
грешили участием в оппозиционных движениях, но в зрелые годы отходили
от них. Другие, напротив, начинали как ученые, а затем бросались в бурный
водоворот политической борьбы. Таковыми были Б. Н. Чичерин и особенно
П. Н. Милюков. Одни преуспевали, их жизнь не омрачалась лишениями
и невзгодами, они пользовались поддержкой правительства, других правитель­
ство преследовало за их политические убеждения и ставило в такие условия,
что они были вынуждены прекратить занятия историей. К последним отно­
сится А. П. Щапов, сосланный в глухое забайкальское село, где и погиб его
талант ученого. Одни ученые отличались творческим долголетием и огромной
работоспособностью (М. П. Погодин, С. М. Соловьев, В. О. Ключевский),
другие уходили из жизни в раннем возрасте, не исчерпав своих незаурядных
творческих возможностей.
Каждый выпуск серии будет состоять из двух разделов: в первом автор
сообщит биографические сведения об ученом, проследит его творческий путь,
изложит этапы формирования исторической концепции, определит его место
в историографии; второй раздел, по объему более пространный, будет состоять
из полностью или частично печатаемых трудов ученого, его мемуаров и пе­
реписки, если таковые сохранились, свидетельств современников о нем. Можно
не сомневаться, что приложение, в котором будут опубликованы давно забы­
тые или впервые печатаемые источники и сочинения, вызовет у читателей не
меньший интерес, чем содержание первого раздела.
Кого считать летописцем Отечества?— Прежде всего профессиональных
историков, авторов разнообразных исследований событий и явлений прошлого.
Следовательно, из списков летописцев выпадают авторы публицистических
сочинений, для которых экскурсы в историю выполняли роль иллюстраций,
подтверждающих какой-либо тезис, используемый в общественно-полити­
ческой борьбе. Из высказываний, разбросанных по страницам разных сочи­
нений, порой противоположных, историографы сами конструировали их взгля­
ды, сочиняли концепции, которые в совокупности никогда и нигде этими
публицистами не высказывались.
Не вызывает сомнений включение в список летописцев Отечества корифеев
исторической мысли дореволюционной поры, классиков отечественной исто­
рии — Николая Михайловича Карамзина, Сергея Михайловича Соловьева и
Василия Осиповича Ключевского. Их труды известны не только специалистам,
но и широкой читательской аудитории. Эти историки не нуждаются в представ­
лении.
Вслед за ними нужно назвать историков, чья популярность среди читатель­
ской публики не идет ни в какое сравнение с названными выше тремя именами,
но чьи труды составили значительный вклад в историю науки,— это историкиконцептуалисты, авторы оригинальных построений истории нашей страны.
К ним относятся В. Н. Татищев, М. П. Погодин, Б. Н. Чичерин, Н. И. Костома­
ров, А. П. Щапов, П. Н. Милюков, Д. И. Иловайский, Г В. Плеханов,
М. Н. Покровский. Каждый из них — автор трудов с изложением своего
понимания исторического процесса. Их перу принадлежат и монографические
сочинения.
Еще одна группа крупных историков, чьи имена запечатлены в историогра­
фии не столько трудами концепционного содержания, сколько фундаментальны­
ми исследованиями частных проблем: Н. Г Устрялов, Н. Ф. Дубровин,

И. Е. Забелин, В. И. Семевский, С. Ф. Платонов, М. М. Богословский,
Ю. В. Готье.
Должны быть внесены в этот список и И. Н. Боткин, М. Т. Каченовский,
П. М. Строев, А. А. Шахматов — крупные специалисты в области археогра­
фии (опубликования источников) и источниковедения.
Сложнее выбрать летописцев Отечества среди советских историков. Скорее
всего не войдут в их число многие историки СССР советского периода.
Большинство их трудов, как обобщающих, так и монографических, содержит
столько отступлений от подлинной истории, что подлежит пересмотру. Что
касается специалистов, занимавшихся историей дореволюционной России, то не
все они поддались безоговорочному воздействию конъюнктуры и поступились
научной совестью. Некоторые из них подвергались давлению командно-админи­
стративной системы и преследовались за научные убеждения. Многие вынужде­
ны были менять проблематику, переходить на изучение менее острых сюжетов.
Среди них — С. Б. Веселовский, Б. П. Козьмин, М. Н. Тихомиров, А. П. Оклад­
ников, Б. А. Романов, А. А. Зимин, А. Я- Аврех и др.
Важнейшим элементом творчества ученого-историка являются его воззре­
ния, приведенные в соответствующую систему, получившую наименование кон­
цепции. Она тесно связана с периодизацией исторического процесса.
Периодизация используется для распределения исторического материала.
Но это — чисто внешняя ее сторона. Гораздо важнее установить смысловую
нагрузку периодизации, ее зависимость от концепции. Мы рассмотрим концеп­
ции и периодизации, которых придерживались Н. М. Карамзин, С. М. Со­
ловьев и В. О. Ключевский.
Периодизацию Карамзина невозможно изложить короче, чем это сделал
сам автор: «... История наша делится на Древнейшую от Рюрика до Иоан­
на III, на Среднюю — от Иоанна до Петра, и Новую — от Петра до Александра.
Система уделов была характером п е р в о й эпохи, единовластие — в т о р о й ,
изменения гражданских обычаев — т р е т ь е й » 1
Гранями для периодизации Карамзин избрал, как видим, этапы полити­
ческой истории страны. «История государства Российского» доведена до воцаре­
ния новой династии (1613 г.), следовательно, освещает неполных два периода.
Внутри каждого из них материал расположен так же, как и в Степенной книге,
составленной еще в XVI в.,— по княжениям и царствованиям. Но у Карам­
зина в отличие от Степенной книги имеются главы, не укладывающиеся в хроно­
логические рамки повествования. Они помещены не в каждом из 12 томов
и несут специфическую нагрузку. Это не итоги правления князя или царя,
появление подобной главы скорее всего обусловлено отсутствием необходимых
сведений, позволяющих относительно каждого княжения рассказать о состоя­
нии торговли, вооруженных сил и т. д. Такая глава отсутствует во II томе,
но зато имеется в III томе. Ее название («Состояние России с XI до XIII века»),
как и содержание, свидетельствуют о переходе от хронологического к тема­
тическому принципу подачи материала: права великих и удельных князей, кня­
жеские съезды, состояние торговли, нравственности и т. д.
В томе IV помещена главка («Состояние России от нашествия татар»),
в которой наряду с характеристикой вооруженных сил, состояния купечества,
фольклора и т. д. имеются тексты итогового значения: о влиянии монголо­
татарского ига на Русь, о постепенном возвышении Москвы, о первых успехах
в установлении единодержавия и т. д. В целом структура «Истории государства
Российского», как и ее периодизация, отражает безраздельное госпрдство
описательной истории со слабыми попытками осмыслить суть явлений, уловить
их тесную взаимосвязь. Автор регистрирует явления и, если и пытается их
объяснить, то с позиций нравственно-психологических, влиявших не столько
на мысли читателя, сколько на его чувства.
Карамзин придерживается несложной концепции. Ее суть он формулировал
в «Записке о древней и новой России». В этом публицистическом сочинении

Карамзин после конспективного изложения истории России, заканчивающегося
царствованием Павла I, сделал вывод, из нее вытекающий: «Самодержавие
есть палладиум России: целость его необходима для ее счастья; из сего не
следует, чтобы государственный источник власти имел причину унижать дво­
рянство, столь же древнее как и Россия». Иными словами, самодержавие
и дворянство — две силы, обеспечивавшие независимость страны и ее движение
по пути прогресса; напротив, ослабление или утрата самодержавия влекли
несчастия для России и возникновение угрозы ее независимости, как то случи­
лось в канун нашествия монголо-татар в XIII в. и во времена Смуты нача­
ла XVII в.
Впрочем, не всякое самодержавие Карамзин считал благом для России.
Он резко осуждал деспотизм Грозного в десятилетия опричнины, а в XVIII в.
неодобрительно отзывался о режимах, притеснявших дворянство времен прав­
ления Анны Иоанновны и особенно Павла I.
Концепция С. М. Соловьева выглядит неизмеримо сложнее и научно обос­
нованнее. У Карамзина князья и цари действуют произвольно, в значительной
мере стихийно. Импульсы этих действий находились в зависимости от характера
князей и царей. Соловьев, напротив, писал о закономерном процессе, обус­
ловленном не столько личными качествами занимавшего трон правителя, сколь­
ко объективными потребностями общества. У Соловьева — иное представление
о роли личности в истории: успехи или неудачи в ее деятельности зависят
от меры понимания запросов общества и степени их удовлетворения, в то время
как у Карамзина личность правителя имеет самодовлеющее значение. Однако
главное его отличие от Карамзина состоит в учете разнообразных факторов,
оказывавших воздействие на историю. Их три: природа страны, природа племе­
ни и ход внешних событий. На первый план Соловьев, как видим, выдвигал
природу страны: «ход событий постоянно подчиняется природным условиям».
Русскому народу судьба определила равнинную территорию с однообразным
ландшафтом. Однообразие природных условий вело к однообразию занятий,
что, в свою очередь, порождало однообразие в обычаях, нравах, верова­
ниях и т. д.
Природой племени, т. е. характером населения, Соловьев объяснял образо­
вание государства не на территории Приднепровья, открытого со всех сторон
набегам кочевников, а на северо-востоке, защищенном лесами и болотами.
Тому способствовали и особенности характера жившего здесь населения:
оно хладнокровно, ему присущи обдуманность, медлительность, осторожность,
стойкость в обороне. Другое дело — южане, отличавшиеся стремительностью
в нападении и в то же время отсутствием стойкости в обороне.
Под «ходом внешних событий» Соловьев подразумевал влияния, идущие
от народов, которые его (народ) окружают. Фактор внешнего влияния Со­
ловьев отодвинул на третье место, ибо не придавал существенного значения
ни призванию варягов, ни монголо-татарскому игу.
Все три фактора оказывают влияние на исторический процесс, но ими
нельзя объяснить, почему центром возникшего на северо-востоке государства
стала Москва. Здесь Соловьев использует внутреннюю закономерность разви­
тия общества, нашедшую выражение в родовой теории. Суть ее состоит
в следующем: княжеская семья прибывших на Русь варягов по мере своего
размножения превращалась в род, каждый представитель которого получал
в удел владения. В результате происходило дробление некогда единой земли —
Киевской Руси. Со временем родственные связи между его представителями
ослабевают, поэтому для удельного периода характерны усобицы, которые
еще больше подрывали и без того слабое единство. Силой, в какой-то мере
сохранявшей его, была церковь.
В хаосе многовековой кровавой борьбы и усобиц «княжество Московское
вследствие разных благоприятных обстоятельств пересиливает все остальные:
московские князья начинают собирать русскую землю». Среди «благоприятных

обстоятельств» важнейших было два: выгодное географическое положение
Московского княжества, находившегося на пересечении торговых путей с запа­
да на восток и с севера на юг, а также защищенность его. от нападения
кочевников и западных соседей; с запада его защищали Смоленское и Твер­
ское княжества, с юга — Рязанское, с востока — Владимирское и Нижегород­
ское.
Возвышение Москвы Соловьев объяснял тем, что при Иване Калите Мос­
ковское княжество не дробидось между наследниками, поскольку род этот
был немногочисленным, и сохраняло свои размеры. Более того, оно увеличи­
лось за счет присоединения земель соседних княжеств. Перевод митрополии
из Владимира в Москву и превращение ее в религиозный центр тоже способст­
вовали возвышению Московского княжества.
Постепенно родовые отношения утрачивают свое значение, на смену им
приходят государственные: великий князь стал смотреть на представителей
своего рода не как на родственников, а как на подданных. Важной гранью
в этом продолжительном и болезненном процессе была опричнина Ивана IV,
ставившая целью уничтожение князей и бояр. Завершился этот процесс при
Петре Великом — царь ради государственных интересов лишил жизни собствен­
ного сына.
В основе периодизации истории России Соловьева лежит борьба родового
строя с государственным началом. Первый период, характеризуемый господст­
вом родового строя, продолжался от Рюрика до Андрея Боголюбе кого (862—
1157). Второй период — от Андрея Боголюбского до Ивана Калиты (1158—
1325) — отличался борьбой родового и государственного начала. В третьем
периоде появляются первые успехи государственного начала; он охватывает
время от Ивана Калиты до Ивана III и отличается возвышением Москвы,
объединением земель вокруг нее (1325— 1462). В четвертый период, продол­
жавшийся от Ивана III до пресечения династии Рюриковичей (1465— 1598).,
произошла победа государственных отношений над родовыми.
Россия продолжала существовать и после победы государственного начала,
но теперь Соловьев руководствовался иными критериями ее периодизации.
Государственное начало, одержав верх над родовым, становится творцом
исторического процесса, от него исходят все импульсы, влияющие на жизнь
народа, от культуры и быта до экономики, административного устройства
и социальных структур.
В «Публичных чтениях о Петре Великом» он делил историю России на два
периода: древнюю, продолжавшуюся до конца XVII в., и новую, начало которой
связывал с преобразованиями Петра Великого. В первом господствовало чувст­
во, во втором — мысль. Автор «Истории России» первым среди отечественных
историков писал об отставании страны: переход ее от одного возраста к другому
совершился на два столетия позже, чем во многих странах Западной Европы.
С. М. Соловьев придерживался гегелевской диалектики, поэтому считал,
что настоящее имеет глубокие корни в прошлом, органически вытекает из него.
Согласно этой теории, Соловьев объяснял закономерность и жизненную необ­
ходимость петровских преобразований. Напомним его заключительную фразу
третьего чтения, лаконично объяснявшую суть процесса, протекавшего в канун
преобразований: «Необходимость движения на новый путь была создана; обя­
занности при этом определились: народ поднялся и собрался в дорогу;
но кого-то ждали; ждали вождя, вождь появился» 2.
Тезис о закономерности исторической необходимости преобразований Со­
ловьев подкреплял фактическим материалом, прослеживая их судьбу после
смерти преобразователя. У преемников были возможности отменить преобразо­
вания контрреформами, повернуть историю вспять, но если новшества при­
вились, то необходимость их для страны налицо.
В.
О. Ключевского принято относить к государственной школе. Конечно,
Ключевский кое-что заимствовал у государственников, но и государственная

школа, представляющая буржуазную историографию, не могла обойтись без
заимствований некоторых положений дворянской историографии — таков
естественный процесс развития науки.
Оба ученых признавали роль географического фактора и колонизационного
процесса в истории страны, но придавали им разное значение: Соловьев за
природными почвенно-климатическими условиями признавал определяющую
роль, в то время как Ключевский отодвигал их на второй план. Напротив,
в колонизации страны Ключевский видел решающий фактор в истории России,
в то время как в концепции Соловьева он имеет второстепенное значение —
его он использует при объяснении причин установления крепостного права.
В остальном концепция Ключевского существенно отличается от концепции
Соловьева, общие точки соприкосновения у них практически отсутствуют.
Свое 29-томное сочинение С. М. Соловьев назвал «История России с древ­
нейших времен», но правильнее было бы его назвать, как и 12-томное сочи­
нение Карамзина, «Историей государства Российского», ибо народ, население
страны в нем отсутствует или почти отсутствует. Ключевский, напротив, истории
жизни народа уделяет значительное внимание.
У Соловьева бледно и лишь эпизодически показаны хозяйство, роль эконо­
мики в истории страны, в то время как Ключевский придавал этому значение,
не оцененное государственной школой. Соловьев систематизировал материал
так же, как Степенная книга и Карамзин,— по княжениям и царствованиям,
в то время как Ключевский предложил оригинальную периодизацию, в основу
которой положен проблемно-тематический принцип.
Наконец, еще одно отличие, вытекающее из предшествующего: С. М. Со­
ловьев расположил материал в строгой хронологической последовательности
по княжениям и царствованиям. Структура сочинения обязывала его уделить
должное внимание личности князя или царя, которым посвящались и соответ­
ствующие главы. У В. О. Ключевского роль личности приглушена самой
структурой его курса лекций настолько, что он, как бы восполняя этот недо­
статок, должен был давать портреты исторических деятелей в отдельных
статьях.
Курс лекций В. О. Ключевского подкупает гармоничным сочетанием истори­
ческой концепции с периодизацией — последняя с достаточной полнотой рас­
крывает элементы концепции. В основу его периодизации положены история
колонизации и факторы, зависящие от нее. Правда, в эту концепцию, как
и в обозначенные ею этапы, не всегда укладывается конкретный материал.
Так, первый этап едва ли не самый спорный, Ключевский обозначил так:
«Русь Днепровская городовая, торговая (VIII—XIII вв.)». Здесь указаны пра­
вильные границы Киевской Руси. Что касается занятий населения и значения
для него городской жизни, то В. О. Ключевский ошибался: торговля и промыслы
не являлись основным занятием населения, а малочисленные города еще не
приобрели значения экономических центров.
Второй этап Ключевский связывал с переселением основной массы насе­
ления на северо-восток. В результате образовалась «Русь Верхневолжская,
удельно-княжеская, вольно-земледельческая» (XIII—XV вв.). В. О. Ключев­
ский ошибочно полагал, что земледелие развивалось на базе «вольного
крестьянского труда», отрицая наличие феодальной зависимости крестьян.
Характерной чертой третьего периода Ключевский считал расширение тер­
ритории, заселенной великороссами, а также сокращение использования воль­
ного крестьянского труда вследствие начавшегося закрепощения крестьян.
Это была «Русь Великая, Московская, царско-боярская, военно-землевла­
дельческая» (XV— начало XVII в.).
Важнейшим признаком последнего, четвертого периода (начало XVII — по­
ловина XIX в.) В. О. Ключевский считал образование империи на равнинной
территории от Балтийского и Белого морей до Черного и Каспийского. Орудием
власти вместо боярской аристократии становится дворянство, обеспеченное

государством крепостным трудом. Он господствует не только в земледелии,
но и в фабрично-заводской промышленности.
Излагая концепции трех выдающихся русских историков XIX — нача­
ла XX в., автор не преследует цель рассмотреть их в деталях и в динамике.
Моя задача более скромная — показать, с одной стороны, происходившее
на протяжении столетия совершенствование концепций, а с другой — отметить
существенные различия в представлениях историков об историческом процессе
даже в границах одного направления, например, в буржуазной историографии
(С. М. Соловьев и В. О. Ключевский). Возможности для иллюстрации этого
тезиса практически неисчерпаемы — стоит лишь обратиться к концепциям
Н. И. Костомарова, П. Н. Милюкова, Н. А. Рожкова, Н. П. Павлова-Сильванского и др.
Встает вопрос об отношении советской историографии к наследию буржуаз­
ных историков.
Руководствуясь жесткими схемами и догмами, советская историография
недооценивала своих предшественников, творивших в XIX — начале XX в.
Оценка достижений дореволюционных историков была однозначной: признава­
лись добытые ими факты, но отметалась интерпретация ими этих фактов и все
их суждения концепционного плана.
За временем конца XIX — начала XX в. прочно утвердилась репутация
периода кризиса буржуазной исторической науки. И это вопреки тому, что
в эти десятилетия жили и творили такие корифеи русской исторической
мысли, как В. О. Ключевский, С. Ф. Платонов, Н. П. Павлов-Сильванский,
П. Н. Милюков и многие другие. Ими написаны блестящие исследования,
не утратившие научного значения и в наши дни. Как совместить наличие
плеяды талантливых исследователей, с чьими именами связан подлинный
расцвет исторической науки, с понятием ее кризиса?
Выход был найден в толковании понятия «кризис». Социальной основой
его считалась утрата буржуазией ранее выполняемой ею «относительно про­
грессивной» роли в жизни общества. Конкретное проявление кризиса выража­
лось в отказе от признания поступательного и закономерного хода истории,
от исторического монизма, игнорирование истории народных масс, классовой
борьбы и революционного движения, враждебное отношение к марксизму и т. д.
В этом далеко не полном перечне признаков кризиса буржуазной истори­
ческой науки есть немало натяжек и огульных оценок. Анонимный характер
текстов, отсутствие имен историков, олицетворявших кризис буржуазной
историографии, позволял промахи одного историка переносить на всю истори­
ческую науку. Можно ли утверждать, что В. О. Ключевский отказывался
от закономерностей в истории, П. Н. Милюков не признавал поступательного
движения в истории (вспомним его теорию использования человечеством
ресурсов), а С. Ф. Платонов отрицал социальные противоречия в обществе,
как одну из предпосылок Смуты? Трудно взять в толк (даже если еще появятся
десятки трудов на эту тему), как можно считать названных выше историков,
а также Н. П. Павлова-Сильванского, А. А. Кизеветтера, М. М. Богословского,
А. Е. Преснякова и др. представителями науки, находившейся в состоянии
кризиса.
Полностью отвергая концепции буржуазных историков, современные исто­
рики нередко вместе с водой выплескивали и ребенка, т. е. отказывались от
содержащихся в них позитивных элементов. Придерживаясь тезиса о решаю­
щем воздействии базисных явлений на надстройку, а также классовой борьбы
на историю общества, советские историки порой настолько упрощали это
взаимодействие, что скатывались на позиции экономического материализма
и вульгарного социологизма. Это лишало их возможности дать убедительное
объяснение причин и условий возникновения единого государства, крепост­
ного права, абсолютизма, движения декабристов и т. д.
Буржуазные историки исходили из определяющего воздействия на жизнь

общества размера территории и почвенно-климатических условий. Советская
историография хотя на словах и признавала воздействие этих факторов,
но упоминала о них скороговоркой, без конкретного раскрытия форм их
воздействия на исторический процесс. Между тем без пристального исследова­
ния этой проблемы невозможно объяснить многие явления в истории нашего
Отечества, например, причины отсталости России. Ее связывали с монголо­
татарским игом, но на ликвидацию его последствий достаточно было максимум
одного века, между тем в последующие столетия отсталость не исчезала,
а увеличивалась. Причина этого — грандиозные размеры территории, представ­
лявшие, по сути, безграничные возможности для экстенсивного развития
производительных сил (возможность забрасывать исчерпавшие плодородие
земли и осваивать новые районы) не стимулировали совершенствование ни
агротехники, ни систем земледелия.
Вряд ли целесообразно продолжать жестко придерживаться тезиса
о распространении общих закономерностей исторического развития на Россию
и отрицания ее специфики по сравнению со странами Западной Европы.
Унифицированный подход к изучению исторических судеб всех стран и игнори­
рование особенностей России не принесли успеха. Как бы там ни было, интерес
к поискам несуществовавшей экономической общности утрачен, а это значит,
что к России неприложимы общие закономерности возникновения единого
государства. Строго говоря, Маркс и Энгельс установили закономерности
исторического развития для стран Западной Европы. Философы и историки
придали этим закономерностям глобальный характер, распространив их на все
части света. Между тем дореволюционные историки всех направлений призна­
вали специфику истории России.
Мы остановились на некоторых изъянах советской историографии с единст­
венной целью — подчеркнуть ошибочность признания достижений буржуазной
историографии лишь в области накопления фактов и решительного отрицания
всех ее успехов концепционного плана. Стремление все оценивать наоборот
по сравнению с дореволюционными историками было привнесено в советскую
историографию М. Н. Покровским и его последователями, а затем закреплено
«Кратким курсом истории ВК П (б)». На последнем воспитывалось не одно
поколение историков, и его положения и оценки настолько прочно внедрились
в их умы, что и спустя три десятилетия после развенчания «Краткого курса»
они все еще полностью не вытравлены из их сознания.
Историки во все времена творили не в вакууме. Они подвергались воз­
действию по крайней мере трех факторов, обусловивших эволюцию их взглядов.
Изменение во взглядах происходило под влиянием развития самой и с т о р и ­
ч е с к о й . н а у к и : накопление знаний, открытие новых источников вынуждало
историков менять оценки, корректировать прежние представления. На память
приходит хрестоматийный пример: открытие в 1951 г. берестяных грамот
в Новгороде А. В. Арциховским и продолжающееся их изучение В. Л. Яниным
позволили внести существенные изменения в представления историков о рас­
пространении грамотности среди населения Новгорода, о социальной структуре
общества, с быте новгородцев и т. д.
Еще один пример относится к эволюции взглядов Г В. Плеханова, обус­
ловленной углубленным изучением предмета. Напомним, что в опубликован­
ной в 1895 г. брошюре «К вопросу о развитии монистического взгляда на
историю» он придерживался ортодоксально марксистского воззрения на произ­
водительные силы и производственные отношения как определяющие факторы
исторического процесса. В 1914— 1916 гг., работая над «Очерками истории
русской общественной мысли» и вплотную занявшись русской историей, Плеха­
нов круто повернул в сторону взглядов государственной школы. Вслед за
С. М. Соловьевым он придавал огромное значение в истории России географи­
ческому фактору, которому ранее отводил второстепенную роль. В данном

случае не столь важно, каким было влияние географической среды — непо­
средственным или опосредованным.
В других случаях творчество историка подвергалось воздействию общест­
венно-политической среды; общество, находясь в непрерывном движении,
заново оценивало события давно прошедших времен, выдвигало перед истори­
ками новые задачи, нацеливало на исследование сюжетов, не интересовавших
предшествующие поколения специалистов. Так, Польское восстание 1863 г.
пробудило интерес к прошлому Польши, к истокам, его вызвавшим. В ответ
на запросы общества возникли две работы, посвященные истории Польши:
«История падения Польши» С. М. Соловьева (1863) и «Польский вопрос»
М. П. Погодина (1867). Интерес к истории земских соборов на Руси подогре­
вался кануном реформ середины XIX в., а также выборами и деятельностью
Дум в начале XX в. Двухсотлетие со дня рождения Петра Великого было
отмечено «Публичными чтениями о Петре Великом» С. М. Соловьева.
Наконец, исторические воззрения и концепции изменялись под влиянием
ф и л о с о ф с к и х с и с т е м , вооружавших историков теоретическими зна­
ниями, необходимыми для осмысления прошлого. Именно смена философских
взглядов, исповедуемых историками, позволила им перейти от описания фактов
к их осмыслению, к устранению причинной связи между явлениями и расстанов­
ке их в определенной последовательности. Переход от исторических знаний
к науке и совершенствование науки осуществлялось благодаря переходу от про­
виденциализма, когда все объяснялось божественным промыслом, к рациона­
лизму, а от него к различным течениям идеалистической философии, венчал
которую Гегель, а от него — к историческому материализму.
Можно привести множество примеров, когда одни и те же события и факты
у историков разных поколений получали несхожую, а порой и диаметрально
противоположную оценку. Н. М. Карамзин, описывая опричнину, создавал
образ свирепого царя, изобразил неистовство тирана и его опричников, а также
бедствия, обрушившиеся на страну с учреждением опричнины. Ее появление
Карамзин объяснял необузданным характером Ивана IV, патологическими
свойствами его безнравственной души, склонной к разврату и душегубству.
Здесь виден отпечаток сентиментализма.
С.
М. Соловьев обнаружил в опричнине определенный исторический смысл —
она возникла ради утверждения государственного начала, противостоящего
родовым отношениям. Соловьев не отрицал бессмысленно жестоких форм
борьбы нового со старым, но считал их порождением суровой эпохи.
B. О. Ключевский придерживался взглядов, близких Карамзину. Подобно
последнему он тоже считал опричнину бесцельной затеей, «плодом чересчур
пугливого воображения царя». Она ничего не изменила, ибо была направлена
не против системы, а против лиц — на смену уничтоженным приходили им
подобные.
C. Ф. Платонов, как и Соловьев, считал опричнину целенаправленным дей­
ствием Ивана IV, но его взгляд несколько отличался от оценок Соловьева —
опричнина была нацелена на истребление княжат, которых царь «выводил»
из принадлежавших им родовых владений на другие земли, в земщину. Наслед­
ственные гнезда княжат он зачислял в опричнину. Выселение княжат в земщину,
где они не имели опоры, ослабляло их силы и влияние, что способствовало
укреплению самодержавия.
До середины 50-х гг. нынешнего столетия советская историография видела
в Грозном выдающегося государственного деятеля и военачальника, внесшего
громадный вклад в создание централизованного государства. Царь вел борьбу
с боярством ради укрепления самодержавия, он был грозным для врагов цент­
рализации, но пользовался всенародной любовью. При этом замалчивались
вопиющие насилия опричников, кровавые оргии самого царя, дикие проявления
опричного террора, разграбление Грозным и его опричниками Твери и Нов­
города.

После XX съезда КПСС советская историография произвела переоценку
опричнины: новые исследования прочно утвердили тезис о том, что в годы
опричного террора истреблялись не только княжата и бояре, но и множество
дворян, крестьян, горожан и самих опричников. Признавая некоторые успехи
в централизации при Грозном, современные исследователи отмечают, что она
наводила ужас на страну, сопровождалась ее разорением и дорого обошлась
народным массам.
Такой же разноречивой была оценка влияния монголо-татарского ига
на судьбы Руси. Н. М. Карамзин придавал ему двоякое значение. С одной
стороны, оно влекло «нравственное уничтожение людей. Забыв гордость народ­
ную,— продолжал Карамзин,— мы выучились низким хитростям рабства, заме­
няющим силу в слабых; обманывая татар, более обманывали и друг друга;
откупаясь деньгами от насилия варваров, стали корыстолюбивее и бесчув­
ственнее к обидам, к стыду, подверженнее наглостям иноплеменных тиранов» 3
С другой стороны, «несомнительны», как писал Карамзин, и благотворные
следствия ига: оно способствовало возвышению Москвы и укреплению позиций
православного духовенства на Руси.
С.
М. Соловьев придавал первостепенное значение не внешним влияниям
на историю страны, а происходившим в ней внутренним процессам. Поэтому он
придерживался диаметрально противоположного взгляда на роль монголо­
татарского ига. По сути он отрицал за ним как положительное, так и негатив­
ное влияние на историю страны. «Монголы остались,— рассуждал он,— жить
вдалеке, заботились только о сборе дани, нисколько не вмешиваясь во внут­
ренние отношения, оставляя все как было, следовательно, оставляя в полной
свободе действовать те новые отношения, какие начались на севере прежде
них» 4
Своеобразную позицию в освещении этого вопроса занимал М. Н. Покров­
ский. Он утверждал, что монголо-татары по сравнению с Русью находились
на более высокой ступени развития материальной и духовной культуры и поэто­
му оказали благотворное воздействие на Русь, заимствовавшую у них налого­
вую и денежную системы, организацию вооруженных сил и т. д.
Внимание советской историографии приковано исключительно к негативным
последствиям монголо-татарского ига. Комплекс письменных источников, нахо­
дившихся в поле зрения дореволюционных историков, пополнился веществен­
ными памятниками, добытыми в археологических экспедициях. Доказано,
что нашествие сопровождалось превращением городов в пепел и уводом в раб­
ство ремесленников. Ложным оказалось и утверждение, что под эгидой монголотатар, вопреки их воле, завоеватели осуществляли объединительную политику.
В действительности они руководствовались лозунгом «разделяй и властвуй»,
натравливанием одних князей на других и пристально следили, чтобы ни один из
них не усилился.
Вся дореволюционная историография враждебно относилась к крестьян­
ским войнам, однако причины негативного отношения были различными. Для
историков дворянского лагеря бунты осуждались на том основании, что всякое
выступление против царя, бояр и дворян считалось выступлением против
помазанника Бога на Земле и против установленных Богом порядков. С. М. Со­
ловьев рассматривал крестьянские войны сквозь призму борьбы двух начал:
государственного и анархического. Под анархическим он подразумевал выступ­
ление казаков, этих, по его мнению, одичавших единоплеменников, дезертиров,
уклонявшихся бегством на окраины от тягот, бремя которых несло остальное
население. Выступления казачества Соловьев осуждал, поскольку они были
направлены против государства, являвшегося творцом исторического процесса:
казаки сопротивлялись планомерному наступлению государства на их автоно­
мию, а также стремлению этого государства унифицировать порядки на окраи­
нах с порядками остальной территории России.
Г В. Плеханов тоже негативно относился к крестьянским восстаниям, но по

другой причине: по его мнению, крестьяне боролись за сохранение старых,
закоснелых порядков, против проникновения в хозяйство товарно-денежных
отношений. Эта черта крестьянских движений, считал он, придавала им реак­
ционный характер.
Советские историки, как хорошо известно, положительно оценивают кресть­
янские войны. Они посвятили им многие и многие исследования, выявили
и опубликовали огромное количество новых источников. Признавая заслуги
советской исторической науки в изучении крестьянских войн, надлежит упомя­
нуть по крайней мере о трех встречающихся в литературе сомнительных поло­
жениях.
Первое из них относится к оценке конечных результатов крестьянских
войн — они именуются антифеодальными. Однако антифеодальными могли
быть только буржуазные революции — только они в случае победы могли сопро­
вождаться заменой феодальных порядков буржуазными. Крестьяне, как изве­
стно, в силу многих причин своего бытия не могли «изобрести» новых обществен­
но-экономических отношений и политической системы. Крестьяне в ходе восста­
ний боролись не против системы, а за ее улучшенный вариант, воплощенный
в идее «хорошего» царя и вельмож, не против феодально-крепостнических
порядков, а за смену лиц в этих порядках.
Без всяких на то оснований Булавинское восстание 1707— 1708 гг. на Дону
возведено в ранг крестьянской войны. Это не что иное как дань конъюнктуре,
стремление иметь крестьянских войн «числом поболе». В действительности
восстание на Дону и по целям, и по движущим силам было типичным казачьим
выступлением.
В одной из статей, опубликованных в 1990 г., предпринята попытка сохра­
нить за восстанием на Дону определение крестьянской войны. Убедительнее
невозможно опровергнуть эту попытку, чем делает сам автор. Поэтому приведем
несколько его высказываний: «Думается, что решающая роль казачества
в этом движении не мажет служить препятствием для признания его крестьян­
ской войной». «Правда, в дальнейшем в этих районах, в отличие от Булавинского восстания, наиболее активное участие приняло крестьянство. Гораздо же
менее значительная роль крестьянства в Булавинском восстании вовсе не связа­
на с тем, что казакам-булавинцам были чужды крестьянские чаяния». Наконец
еще одно признание: «... перерастание этого по преимуществу казачьего движе­
ния в массовое выступление всех угнетенных во внутренних уездах было пресе­
чено победами правительства над казаками-повстанцами летом 1708 г.» *
Хороша же крестьянская война без участия в ней крестьян! Хороша же
крестьянская война без отражения в «прелестных письмах» крестьянских
чаяний!
Говоря об историческом значении крестьянских войн, историки долго и упор­
но твердили о том, что они расшатывали феодально-крепостническую систему,
объективно способствуя развитию буржуазных отношений. Но было доказано,
что после подавления крестьянских войн торжествовавшее победу дворянство
не только реставрировало старые порядки, но и укрепило их как совершенство­
ванием административной системы, затруднявшей возможность новых крестьян­
ских выступлений, так и увеличением повинностей в пользу барина. Но, отка­
завшись от тезиса о «расшатывании», проблема значения крестьянских войн
так и не получила должного освещения.
С оценкой исторического значения крестьянских войн тесно связаны их
идеализация и игнорирование их разбойного характера, сопровождавшегося
разрушением материальной и духовной культуры, а также нравственности.
Если и признавалось разрушение сельского хозяйства и городских промыслов,
то нанесенный им ущерб списывался на счет польско-шведской интервенции.
Что касается движений Разина и Пугачева, то негативные их стороны остались
за пределами интересов авторов специальных монографий. Достойно, например,
сожаления, что в трехтомном сочинении, освещающем Крестьянскую войну

под предводительством Е. И. Пугачева, объемом в 111 печатных листов, не
нашлось места даже для маленького параграфа, в котором бы повествовалось
о сожжении восставшими металлургических заводов на Южном и Среднем
Урале, о разграблении помещичьих усадеб, разрушении городов и т. д.
Любопытная ситуация сложилась при освещении различными направления­
ми в историографии жизни и деятельности царей. Дворянская историография
оценивала каждого из них с апологетических позиций, касалось ли это Пазла I,
Александра I или Николая I. Но уже буржуазные историки давали царство­
ваниям неоднозначную, более сложную и, следовательно, более близкую к нау­
ке оценку: намечались разные периоды царствований и разные этапы в прово­
димой царями политике — от либеральной до консервативной и охранительной.
Цари представали читателю не в иконописном виде, а более или менее живыми
людьми, с достоинствами и недостатками. Советские историки возвратились
к одноплановой характеристике царей, но в отличие от апологетической дворян­
ской историографии изображали их людьми тупыми, надменными, наделенными
пороками и лишенными каких-либо добродетелей. Екатерина II представлена
женщиной лицемерной и коварной, жизненное кредо которой состояло в том,
чтобы скрывать свое неприятие всего передового и покровительствовать реак­
ционному. Все это прикрывалось либеральными фразами и демагогией, вводив­
шими в заблуждение передовых мыслителей Европы.
Тупым, ограниченным и самовлюбленным монархом представлен Николай I.
Этот царь, с легкой руки А. И. Герцена, окрещен Николаем Палкиным, чтс
было взято на вооружение советской историографией. Между тем он был
многоликим и на разных этапах его царствования можно обнаружить всю гамм)
красок — от реформаторских до реакционных.
Вопрос о царствованиях затронут в связи с тем, что советская историогра­
фия, как известно, одной из главных своих задач считает раскрытие историче­
ских закономерностей в конкретных их проявлениях. Изучать царей «Краткий
курс истории В К П (б)» фактически запрещал, вся история была втиснута
в жесткие рамки ее изучения по формациям — исследования отживавшего свой
век старого и зарождения в ее недрах нового. Отсюда проистекало появление
множества историков, занимавшихся поисками нового и старого, сопровож­
давшегося опубликованием работ, внешне напоминающих пособие по арифмети­
ке — столько в них цифр и суждений, чего-то стало меньше и чего-то — больше
Игнорировать изучение закономерностей, разумеется, не следует, как не еле
дует также игнорировать значение царствований. Петр Великий занимал троь
43 года, из которых на его активную деятельность как монарха падало три
десятилетия; Екатерина II правила страной 34 года, Александр I — четверть
столетия, его брат, Николай I — 30 лет. Ясно, что продолжительные царство
вания накладывали свой отпечаток на внутреннюю жизнь государства и егс
внешнюю политику. Царь в соответствии с мерой своей просвещенности и пони
мания задач, стоявших перед страной, формировал «команду», если так можне
выразиться, мозговой центр, генерировавший идеи и с соизволения монархг
претворявший их в жизнь.
Вспоминается в связи с этим фраза, оброненная Петром Великим и, к сожа
лению, доступная пониманию далеко не всем монархам: «Славу королям соз
дают их министры». Достаточно вспомнить плеяду блестящих сподвижникоь
Петра, выдающихся деятелей екатерининского царствования, членов Непремен
ного совета и знаменитого М. М. Сперанского, чтобы сделать вывод об умениь
«под себя» подбирать соратников из талантливых людей.
Рядом с названными царями поставьте имена Анны Иоанновны и Павла I
с мрачными фигурами из их окружения. Э. Бирона, графа Кутайсова. Но и эти
персонажи тоже показательны, поскольку и они характеризуют время, точнее
безвременье. Но и их царствования достаточно колоритны, и личности Анны
Иоанновны или Павла I и Николая II невозможно спутать с каким-либо другим
лицом, занимавшим трон.

В отдельные периоды жизнь страны текла по инерции, хотя и в заданном
предшественниками направлении, но без всплесков и ярких эпизодов. При без­
дарной Анне Иоанновне и Бироне, олицетворявшем ее царствование, правитель­
ственная телега медленно катилась по российскому бездорожью, преодолевая
ухабы, благодаря тому, что в упряжке находилась бюрократия — косная струк­
тура, неспособная к новациям, но умевшая в иных случаях стимулировать,
а в других имитировать бурную правительственную деятельность. Короче, коль
наша наука признает роль личности в истории, то возникнет естественная
надобность показать эту роль в ее конкретных проявлениях. Но для этого
надо изыскать способ, как сочетать формационный принцип периодизации
истории и раскрытие в ней закономерностей с влиянием личности на историче­
ский процесс.
Краткий и вследствие этого схематический обзор концепций (в нем опущена,
например, эволюция взглядов) некоторых историков, а также показ разномыс­
лия в оценке одних и тех же событий и явлений преследует единственную
цель — объяснить переход, как принято ныне говорить, от плюрализма мнений
в дореволюционной историографии, блиставшей яркими индивидуальностями,
к ее серому единообразию и упрощенчеству. Но, прежде чем перейти к характе­
ристике концепций советской историографии, необходимы предварительные
замечания.
Особенность развития науки в XX в., в том числе и исторической, состоит
в ее дроблении, узкой специализации и появлении в ней новых отраслей на стыке
наук. В наше время исчезли историки широкого профиля (имеется в виду прежде
всего академическая наука; среди преподавателей границы специализации
значительно шире, но работники высшей школы обременены такой нагрузкой,
что среди них не может появиться ни Соловьев, ни Ключевский), достаточно
компетентные, скажем в истории Киевской Руси, в проведении крестьянской
реформы 1861 г. и в истории Великой Отечественной войны. Узкая специали­
зация, наметившаяся еще в дореволюционные годы, привела к возникновению
нового типа историков, профессиональные знания которых ограничены иссле­
дованиями истории каких-либо столетий, а внутри столетий изучением какогонибудь социального слоя (дворянства, боярства, горожан, крестьян), либо
отрасли экономики (промышленность, сельское хозяйство, торговля), либо от­
дельно взятых комплексов хозяйств (помещичьи и монастырские вотчины,
промышленные хозяйства), либо, наконец, отдельных регионов страны (Нечер­
ноземный Центр, Черноземье, Поволжье, Урал, Западная и Восточная Сибирь,
Дальний Восток и т. д.). Еще большую раздробленность в специализации
можно обнаружить среди историков советского общества. Вспоминается при
этом «Боярская дума Древней Руси», посвященная изучению ее истории от
возникновения до упразднения. Концепция, добытая в результате исследования
истории этого учреждения была использована Ключевским в общеисториче­
ской концепции.
Узкая специализация лишает историка возможности охватить весь комп­
лекс протекавших в стране процессов, получить глубокое представление о тен­
денциях развития общества в целом и тенденциях развития отдельных его
элементов. Последним советским историком, пытавшимся осмыслить историю
дореволюционной России в целом, был М. Н. Покровский (в скобках заметим,
что с точки зрения профессиональной это был слабый историк, компилятор,
а не исследователь, предложивший малоубедительную концепцию).
Отсутствие историков, способных осмыслить весь процесс от культуры
и быта до внешней политики на протяжении более чем тысячелетней истории
страны в их взаимодействии, было восполнено коллективным творчеством.
Концепция стала предметом раздумий и разысканий не одного историка, а боль­
шого коллектива. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на оглавле­
ние, либо на список участвовавших в написании таких трудов как «Очерки исто­
рии СССР периода феодализма», «Всемирная история», «История СССР»,

«История Москвы», а также учебников по истории СССР для университетов и
пединститутов.
Знакомство с содержанием коллективных трудов позволяет сделать вывод:
чем многочисленнее авторский коллектив, тем, несмотря на усилия редакторов,
в томе больше несуразностей, противоречивых утверждений и уязвимых мест
в трактовке внутренней и внешней политики, в описании положения трудового
населения и народного творчества и т. д. Но главный недостаток таких трудов
состоит в использовании авторским коллективом несложной концепции, вырабо­
танной не одним поколением историков. Ее простота и доступность заложена
в самом привлечении к написанию коллективного труда значительного числа
специалистов.
Непременное условие участия в коллективном труде — унификация взгля­
дов, единство концепции, которой обязаны придерживаться все его авторы.
Иначе и не должно быть, ибо невозможно себе представить, чтобы в подобном
труде участвовали историки, придерживающиеся разных взглядов, например,
такие яркие и творческие индивидуальности, как В. О. Ключевский и П. Н. Ми­
люков. В советской исторической науке утвердилось, так сказать, хоровое ис­
полнение исторических сочинений, причем на самом примитивном уровне одно­
голосного пения.
В основе монолитности взглядов советских историков лежат положения
исторического материализма. Он предусматривает приоритет материальных ус­
ловий жизни общества над духовными, зависимость надстроечных явлений от
базисных, а также материалистическую диалектику. К непременным элементам
исторической концепции относится рассмотрение явлений сквозь призму форма­
ционной структуры общества — первобытно-общинной формации, рабовладель­
ческой, феодальной, капиталистической и социалистической.
Каковы положения, на которых покоится советская историческая наука?
Их несколько, но мы остановимся на трех, едва ли не самых главных. Первое
можно формулировать так: что-то развивалось и что-то разлагалось. Внутри
разлагавшегося первобытно-общинного строя возникали рабовладельческие
или феодальные отношения. Со временем феодальные отношения тоже вступали
в стадию разложения, внутри их зарождался, а затем развивался капитали­
стический способ производста. Он тоже приходит в дряхлость и в результате
революции заменяется самым прогрессивным строем — социалистическим.
Суть второго тезиса состоит в следующем: положение трудящихся изначаль­
но было тяжелым, в последующие столетия оно непрерывно ухудшалось. Если
посмотреть на коллективные труды 40—50-х гг., то формулу «положение кресть­
ян ухудшилось» можно обнаружить через каждые несколько страниц. Нелепость
этого постулата была вскоре обнаружена, ибо надо было исходить из тезиса,
что крестьяне, скажем, в Киевской Руси жили в роскошных дворцах, владели
несметными стадами скота и совершенными орудиями труда, позволявшими
возделывать огромные массивы земли. На смену примелькавшимся терминам
пришли другие, например: «петля крепостничества затянулась туже», «нищета
возросла». Была даже предпринята попытка подвести под тезис об ухудшении
положения крестьян научную базу: утверждалось, например, что Россия не
т0 в конце XVI, не то в начале XVII в. вступила в нисходящую стадию феода­
лизма, главным признаком которой было отсутствие условий для простого
воспроизводства крестьянского хозяйства. Нисходящая стадия феодализма
продолжалась вплоть до победы капитализма в 1861 г., т. е. не менее двух
с половиной столетий, в течение которых сменилось десять поколений.
Вряд ли утверждение об отсутствии условий для простого воспроиз­
водства крестьянского хозяйства нуждается в аргументированном опроверже­
нии — всякому, кто мало-мальски знаком с природой крестьянского хозяйства,
известно, сколь безболезненно оно реагирует на неблагоприятные климатиче­
ские условия и прочие стихийные бедствия. Если к этому добавить все усили­
вавшийся социально-экономический гнет, приводивший крестьянина к неизбеж­

ному разорению, то к реформе 1861 г. от крестьянина должны были остаться
одни воспоминания.
В советской историографии прочно утвердился еще ряд стереотипов. Они
выражались, например, в непременно позитивной оценке внешнеполитических
акций правительства, в утверждении об исконной дружбе русского народа
со всеми остальными народами в составе России без учета близости языка,
религии, производственной деятельности, быта, о добровольном вхождении
почти всех других народов в состав России и т. д.
Формулы о развитии и разложении, прогрессирующем ухудшении положе­
ния трудящихся и обострении классовой борьбы крайне удобны для коллек­
тивных трудов не только благодаря своей простоте и доступности, но и благо­
даря заложенным в них возможностям рассматривать явления в динамике.
Автор, продолжающий текст своего предшественника, манипулировал понятия­
ми подобно спортсмену, передающему эстафетную палочку, и непременно
делал вывод об «ухудшении», об успехах в развитии нового и шагах на пути
гибели старого и, конечно же, об обострении классовой борьбы. В итоге сло­
жились стереотипы, внедренные как в обобщающие труды, так в различного
назначения учебники — для университетов, пединститутов и средних школ.
Как они появились?
Истоки их связаны с деятельностью М. Н. Покровского, свирепо насаждав­
шего марксистское, с его точки зрения, понимание истории. Занимая высшие
административные посты в сфере исторической науки, он отказался от услуг
самой квалифицированной части историков, сложившихся как ученые еще в
дореволюционное время. Более того, он подвергал их преследованиям. Напом­
ним, что первыми, на кого обрушились удары репрессивного режима Сталина,
были историки: в 1928 г. по надуманным обвинениям подверглись репрессиям
С. Ф. Платонов, Е. В. Тарле, С. В. Бахрушин, М. К. Любавский и др. В итоге
на десятилетие задержалось развитие исторической науки, поскольку она
лишилась профессионально подготовленных кадров, способных обучить новые
поколения методике исторического исследования.
На смену взглядам Покровского, господствовавшим в историографии 20-х гг.,
пришли постановления ЦК ВКП (б) и СНК СССР 1934 и 1936 гг. о препода­
вании гражданской истории в школах и об учебниках истории, фронтально
выявленные высказывания классиков марксизма-ленинизма, относящиеся
к истории России, наконец, «Краткий курс истории В К П (б)». В исторической
науке пышным цветом расцвели догматизм, начетничество и цитатничество.
Мыслям, высказанным К. Марксом, Ф. Энгельсом и В. И. Лениным несколь­
ко десятилетий, а то и более столетия назад, придавалось значение истины
в последней инстанции, которой надлежало следовать неукоснительно и безого­
ворочно. Справедливость требует отметить, что многие оценки классиков
марксизма-ленинизма бесспорно соответствуют истине. Кто, например, может
оспорить мысли В. И. Ленина о том, что перевороты в XVIII в. были «до смеш­
ного легки», или им установленную периодизацию освободительного движения
в России, или истоки духовной драмы Герцена, или изученные Лениным особен­
ности развития капитализма в России и т. д.
Но беда уже не классиков, а историков состояла в том, что они в своем
рвении допускали использование высказываний Ленина, относящихся к поре­
форменной России, когда она вступила в эру капитализма, к XVII столетию,
когда существовала совсем иная социально-экономическая структура. Равным
образом суждения Маркса и Энгельса об истории западноевропейских стран
механически переносились на историю России. Наконец, историки не всегда
проводили грань между высказываниями Ленина, вытекавшими из генеральной
направленности сочинения, и высказываниями, если так можно выразиться,
случайными, которые тоже возводились в ранг абсолютной истины. Примером
широкого использования такого рода высказываний может служить часто цити­
руемый текст из одного из первых трудов Ленина — «Что такое друзья народа

и как они воюют против социал-демократов», в котором он писал о том, что
в России примерно в XVII в. началось формирование всероссийского рынка
и установление буржуазных связей, о том, что хозяевами этого процесса были
капиталисты-купцы.
Этим высказыванием руководствовались сотни историков, изучавших со­
циально-экономическую структуру общества в России в XVII в., появилось
несколько монографий и множество статей, было защищено немало диссер­
таций. В качестве основного источника для изучения всероссийского рынка
использовались таможенные книги, производился утомительный подсчет зареги­
стрированных актов купли-продажи товаров, прослеживались торговые связи
отдельных городов с периферией, а также с близкими и более или менее отда­
ленными регионами страны и добытыми цифрами подтверждали мысль Ленина
о всероссийском рынке. Кстати, все работы на эту тему имеют иллюстративное
значение, ибо картины всероссийского рынка они не воссоздают. Научному
изучению этой проблемы положил начало опубликованный в середине 70-х гг.
труд, авторы которого использовали совсем иной источник и иную методику
его исследования °
Эта же цитата давала основание многим историкам писать о зарождении
капиталистических отношений в XVII в. Сила традиции в ее использовании столь
велика, что вопреки отсутствию реальных «ростков капитализма», «элементов
капитализма», некоторые историки упорно продолжают опираться на нее
и поныне.
О живучести традиции и прочности укоренившихся стереотипов свидетель­
ствует хотя бы такой факт: в одной монографии, опубликованной не два десяти­
летия назад, а в 1990 г. (!), имеется глава «Ленинская концепция всерос­
сийского рынка...» 7 А сколько статей опубликовано о ленинской концепции
истории феодальной России! Все они написаны по одному и тому же рецепту
изощренного толкования нескольких высказываний Ленина, возведенных в ранг
догм. Ленину, таким образом, приписывается роль историка феодальной
России, на которую он, будучи политическим и государственным деятелем,
как известно, никогда не претендовал.
Другой пример. Маркс и Энгельс, анализируя условия возникновения абсо
лютной монархии, писали о ее формировании при равновесии сил между разла
гавш.имися феодальными сословиями и набиравшим силу классом буржуазии
Государство при этом выступало посредником между соперничавшими силами
Это наблюдение К. Маркса, относившееся к Франции, механически перено­
силось на Россию, где в годы формирования абсолютизма отсутствовала бур­
жуазия, а феодальные сословия не разлагались, а консолидировались. Купцы
и промышленники даже при Екатерине II выступали не противниками крепост­
нических порядков, а их горячими сторонниками, требуя дворянских приви­
легий — права владеть крепостными.
Влияние цитат и постановлений не шло, однако, ни в какое сравнение
с воздействием на судьбы исторической науки «Краткого курса Истории
В К П (б)». Именно оттуда историки должны были заимствовать все оценки
событий, явлений, политических и государственных деятелей с конца XIX в.
до года опубликования этой работы. В итоге историки были низведены до роли
толкователей и иллюстраторов «Краткого курса».
Условия, созданные историкам, обрекали историческую науку на застой или
заторможенное развитие. Иначе и не могло быть, ибо выводы заранее известны
и отпала необходмиость в анализе источников и поисках системы доказательств.
Если автор выдвигал концепцию, не укладывающуюся в прокрустово ложе
официальных взглядов, то можно было быть уверенным, что его труд никогда
не будет опубликован. Здесь на страже соблюдения стереотипов стояли идеоло­
гические органы партии и цензура. Она, как известно, существовала и до рево­
люции, но цензура сталинских времен не ограничивала свою роль запретами, она

через систему рецензирования и издательского редактирования предписывала
автору, как надо интерпретировать собранные им факты.
Не меньшее значение имела самоцензура — автор знал, что ему дозволено
и чем он должен пожертвовать, чтобы его детище увидело свет.
Два наиболее ярких примера из числа тех, что подтверждают факт преследо­
вания историков, отклонившихся от стереотипов, позволивших иметь собствен­
ное суждение. Первый из них связан с именем А. А. Зимина.
Одаренный историк, он наперекор почти всей историографии и литературо­
ведению считал «Слово о полку Игореве» не оригинальным, а подражательным
сочинением, возникшим не в XII, а в XVIII в. Называл он и автора «Слова» —
некоего монаха Иоиля Быковского. Если бы историческая наука развивалась
по спонтанным законам, если бы допускался плюрализм мнений и дискуссии,
то концепция Зимина не вызвала бы такого переполоха среди академической
бюрократии, какой произошел в 1963— 1964 гг. Тем более, что у А. А. Зимина
были предшественники как в дореволюционное, так и в советское время.
Последующие события развивались так: рукопись Зимина была тиражирова­
на в нескольких десятках экземпляров, каждому из них, как архисекретному
документу государственной важности, был присвоен номер. Рукопись под распи­
ску раздали избранному кругу специалистов, которые в мае 1964 г. участвовали
в закрытом ее обсуждении. Дерзость Зимина была осуждена, отменена его науч­
ная командировка в Болгарию, а монография не опубликована и поныне.
Мы не беремся судить, прав Зимин или его оппоненты. Но скептицизм этого
ученого дал толчок для дальнейшего комплексного изучения источника, и в нор­
мальной обстановке не сопровождался бы организацией судилища.
Другой пример, еще более выразительный и трагичный по своим послед­
ствиям связан с так называемым новым направлением. Группа специалистов
по истории СССР конца XIX — начала XX в. (П. В. Волобуев, К. Н. Тарновский,
А. Я. Аврех, Л. М. Иванов, И. Ф. Гиндин, В. В. Абрамов и др.) после XX съезда
КПСС, приоткрывшего возможность для отказа от ряда установившихся стерео­
типов в оценке предыстории и истории Великой Октябрьской социалистической
революции, пришла к выводу, что степень зрелости и материальных предпосы­
лок явно завышалась, более широким был первоначально блок политических
и классовых сил, совершивших революцию, и т. п. Это было покушение на
освященную господствующей идеологией концепцию.
Учитывая это обстоятельство, случай с Зиминым выглядел детской
забавой — там вопрос касался глубокой древности и затрагивал интересы срав­
нительно небольшой группы специалистов, здесь шла речь об основополагаю­
щем тезисе о готовности страны к строительству социализма и о союзе проле­
тариата и беднейшего крестьянства как главной силы Октябрьской революции,
т. е. о генеральных постулатах официальной пропаганды. Там дискуссия, сколь
она ни была несовершенной, все же велась в лоне науки, здесь идеи «новонаправленцев» расценивались как идеологическая диверсия, к их носителям прик­
леивался ярлык ревизионистов и на их разгром была мобилизована вся мощь
пропагандистского аппарата. Там дискуссия была организована Отделением
истории АН СССР, здесь «дискуссия» проходила в Отделе науки ЦК КПСС,
воглавляемом печальной репутации С. П. Трапезниковым. Последним обстоя­
тельством был обусловлен и состав приглашенных на «дискуссию»: там в дис­
куссии участвовали, хотя и специально подобранные, но все же знатоки вопроса,
здесь — чиновники с научными степенями, далекими от проблематики, которой
занималось «новое направление».
С самой резкой речью против новонаправленцев на этом совещании выступил
академик А. Л. Нарочницкий. Она была вполне оценена организатором про­
работки «нового направления», и специалист по новой истории был назначен
директором Института истории СССР АН СССР.
За совещанием, состоявшимся в марте 1973 г., последовала административ­
ная расправа: директор Института истории СССР член-корреспондент
4 История СССР, № 4

97

АН СССР (ныне академик) П. В. Волобуев был освобожден от должности
и отправлен в «ссылку» — в Институт истории естествознания и техники
АН СССР, профиль которого не имеет никакого отношения к его научным инте­
ресам. Блестяще защищенная докторская диссертация талантливого ученого
К. Н. Тарновского по указанию С. П. Трапезникова была отклонена ВАКом.
Сам К. Н. Тарновский и А. Я- Аврех по настоянию рьяных проводников в жизнь
распоряжений С. П. Трапезникова были переведены из сектора империализма
в другие подразделения Института истории СССР, ничего общего не имевшими
с их научными интересами. Почти все «новонаправленцы» были практически
отлучены от науки, продолжалась их проработка в периодической печати, при­
чем подвергавшихся шельмованию историков лишили права отвечать. Опубли­
кование трудов А. Я- Авреха стоило автору огромных усилий, они годами
лежали в издательстве «Наука», подвергаясь непрерывному рецензированию.
Так печально сложилась судьба подлинных ученых, не разделявших мнения
о том,% что русский капитализм по уровню и типу не отличался от западно­
европейского: в России существовала такая же социальная структура общест­
ва, как на Западе, и пережитки крепостничества после реформы 1861 г. не ока­
зывали существенного влияния на экономику и социальный строй страны. Это
было предостережение для всех, кто не соглашался грешить против истины.
У читателя может возникнуть вопрос, неужели и впрямь труды сотен, а быть
может и тысяч советских историков бесследно пропали для науки, неужели
за семьдесят с лишним лет существования советской историографии, когда сме­
нилось несколько поколений историков, среди них не было талантливых спе­
циалистов?
Спешу засвидетельствовать — советская историография обогатилась вопре­
ки условиям, препятствовавшим этому обогащению, множеством ценных и та­
лантливых исследований, в особенности после XX съезда КПСС (1956 г.).
Появились работы по ряду запрещенных ранее тем: по революционному народ­
ничеству, истории церкви, истории буржуазных и мелкобуржуазных партий,
политике царского и Временного правительств. Увидели свет монографии на
полузапрещенные темы, связанные с историей эксплуататорских классов (дво­
рянство, буржуазия), консервативными течениями в общественно-политической
мысли, историей государства и т. п.
Размеры статьи не позволяют раскрыть суть исследованных проблем, содер­
жание трудов, составляющих золотой фонд советской историографии, поэтому
ограничимся сухим перечнем тем, причем далеко не всех, в разработке которых
вклад советских историков наиболее ощутим. К ним относится изучение станов­
ления феодальных отношений на Руси, получившие всемирное признание
результаты раскопок в Новгороде, выяснение пагубного влияния на Русь монго­
ло-татарского ига и опричнины. Усилиями многих историков выявлены новые
сведения об экономике страны на протяжении XVI — начала XX в.: сельском
хозяйстве, промышленности, торговле, финансах, деятельности монополий.
Пристальному изучению подверглась крестьянская реформа 1861 г.— было
напечатано множество локальных исследований о ее проведении в губерниях,
а также обобщающие труды о реформе в масштабе всей страны. Велики заслуги
советских историков в исследовании политической истории начала XX в.,
а также Февральской революции.
Особо должна быть отмечена гигантская работа по выявлению и обнародо­
ванию советскими историками конкретного материала по истории советского
общества. Здесь невозможно назвать проблемы, по которой усилиями историков
советского общества не были бы введены в научный оборот новые источники
и извлеченные из них новые факты. Другое дело, что этот материал должным
образом не осмысливался и подгонялся под декретированные сверху оценки.
Редко какому историку удавалось преодолеть эти оценки, подняться до научных
обобщений концептуального плана и переосмыслить богатейший фактический
материал. М. Н. Покровскому приписывали фразу, которую он якобы никогда не

произносил, но которой, как подтверждает все его творчество, твердо руковод­
ствовался: «История есть политика, опрокинутая в прошлое». Эта формула
в годы борьбы с «школой Покровского» и ее наследием на словах резко осуж­
далась; а на деле вошла в плоть и кровь исторической науки, превращенной
в важный участок идеологического фронта. Это не вина историков, а их беда.
Однако немало историков проявляли энтузиазм в удовлетворении сиюминут­
ных потребностей конъюнктуры и с легкостью необыкновенной высказывали
диаметрально противоположные оценки событий прошлого. Напрашивается
пример с оценкой движения Шамиля, подававшегося одним и тем же автором
то английским агентом, то героем освободительного движения. Вспоминается
и самый беспардонный фальсификатор достижений в области науки и техники
в дореволюционной России В. В. Данилевский. Напомним, его сочинения, ос­
нованные на неопубликованных источниках отечественных архивов, и игнориро­
вавшие источники зарубежных архивов, давали повод для выводов о том, что
над многими изобретениями в России работали раньше, чем в странах Западной
Европы. Между тем сочинения этого автора, не удовлетворявшие элементар­
ным требованиям профессионализма, были неоднократно, в угоду текущему
моменту, отмечены Государственными премиями.
Все это вместе взятое привело к тому, что общество утратило веру в под­
линность того, о чем писали советские историки. Явным свидетельством этого
неверия служит спрос интересующихся отечественной историей на сочинения
не советских, а дореволюционных авторов. Едва ли можно сомневаться, что при
освобождении истории от обязанностей слуги идеологии она восстановит утра­
ченное общественное значение, и среди советских историков появятся свои
Карамзины и Соловьевы, Ключевские и Костомаровы.
Примечания

1 К а р а м з и н Н. М. История государства Российского. Т. I. СПб., 1892. С. XXVIII.
2 С о л о в ь е в С. М. Публичные чтения о Петре Великом. М., 1984. С. 38.
3 К а р а м з и н Н. М. Указ. соч. Т. V СПб., 1892. С. 228.
4 С о л о в ь е в С. М. История России с древнейших времен. Т. VI. СПб.: Общественная
польза. Стб. 839.
5 М и н е н к о в Н. А. О роли донского казачества в крестьянских войнах/ / Общественное
сознание, книжность, литература периода социализма. Новосибирск, 1990. С. 289.
6 К о в а л ь ч е н к о И. Д., М и л о в Л. В. Всероссийский аграрный рынок. XVIII — начало
XIX века. Опыт количественного анализа. М., 1974.
7 См.: В и л к о в О. Н. Очерки социально-экономического развития Сибири конца XVI —
начала XVIII в. Новосибирск, 1990.

4*

99

© 1991 г.
Я.

Р.

ДАШКЕВИЧ

СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ
ДРЕВНЕЙ РУСИ *

Не знаю, все ли историки ощущают это, но большинство из нас несомненно
ощущает глубокий кризис доверия к нашей современной исторической науке.
Ведь не зря сейчас предпочитают зачитываться Соловьевым, Ключевским,
даже Карамзиным, а на Украине — Грушевским, и не особо охотно обращаются
к работам хотя бы 60—70-х гг.
В общем мы представляем себе причины этого явления — наблюдаемое
довольно часто более чем вольное обращение с историческими фактами, замал­
чивание неудобных, замена фактологии априорными построениями и т. п. Глав­
ную причину я вижу в отходе от той рациональной — и рационалистической —
линии развития, которую проделала русская историческая наука конца XIX —
начала XX в., в значительной степени базируясь на философии позитивизма.
Русская историческая наука была критической к прошлому, порой безжалостно
гиперкритической к источникам — эта линия развития оборвалась внезапно,
иногда трагически для представителей историографии.
На смену так называемому марксистскому течению (если марксизмом вооб­
ще можно считать работы М. Н. Покровского и его приверженцев) пришла смесь
патриотического славянофильства с большим или меньшим налетом вульгарно­
го социологизма и порой с проявлениями пренебрежения к фундаменту истори­
ческих исследований — источникам и источниковедению.
Отличительные черты части нашей недавней историографии с точки зрения
источниковедения Древней Руси домонгольского периода это, во-первых, рас­
пространенность внеисточниковых построений, не подтверждаемых источниками
и, по мнению некоторых авторов, не нуждающихся в этом, ведь существует
«общепринятое» априорное построение, не требующее научной аргументации;
во-вторых, существование антиисточниковых течений: если источники не подхо­
дят для подтверждения определенного тезиса, их замалчивают, отбрасывают,
дискредитируют тем или другим образом. Антиисточнико вое течение проявилось
не только в замалчивании и отбрасывании источников, не менее характерно
для этого течения извращенное, деформированное интерпретирование источни­
ков.
К этим выводам я пришел, исследуя цепочку взаимозависимых явлений:
дипломатический протокол — дипломатические грамоты (а именно грамоты,
отражавшие дипломатические контакты) — приемы летописания (при описа­
нии дипломатических связей, в частности).
Б. А. Рыбаков в 1963 г. (в работе «Древняя Русь. Сказания, былины, летопи­
си») огласил свою очередную гипотезу, представленную, впрочем, как доказан­
ный факт. Из Киевской летописи он вычленил для периода всего в семь лет
(1147— 1153) 62 письма-грамоты самых различных владетельных корреспонден­
тов как из Руси, так и из-за ее пределов, вносимые в летопись почти всегда
целиком. По Рыбакову, летописец занимался не просто записыванием того, что
Дашкевич Ярослав Романович, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник
Института общественных наук АН УССР, руководитель Львовского отделения Археографической
комиссии АН УССР.

можно было наблюдать, о чем рассказывали иные очевидцы, что можно было
найти в других летописях, хронографах, записках или грамотах, что требовал
зафиксировать князь,— нет, летописец занимался «документированием» лето­
писи (это термин Рыбакова) 1 Ученый пришел к выводам, позволяющим «счи­
тать княжескую переписку, включенную в летопись, не записью устных речей
и ее пересказом, а копиями подлинных архивных документов», а также о том,
что вычлененный им «текст грамот был достоверен» и «текст каждой опреде­
ленной грамоты приводился без искажений», что летопись — это «сборник фак­
тов и материалов», благодаря которым «сама летопись становилась докумен­
том» 2
Этот прием подействовал, и ряд авторов (среди них и крупные историки,
например, В. Т. Пашуто) начали массово выделять из летописей грамоты.
Подобные операции проделали не только с Киевской летописью, но и с По­
вестью временных лет, с Галицко-Волынской летописью, с другими памятниками
летописания. А. В. Юрасовский вычленил из летописей XI — середины XIV в.
148 «выделенных документов» (они должны составить один из томов серии
«Корпус древнейших источников по истории народов СССР») 3, О. А. Купчин­
ский — 14 писем из Галицко-Волынской летописи 4 (за 1207— 1288 гг., по уточ­
ненной хронологии; они вошли в подготовленный им корпус галицко-волынских
грамот), В. Ю. Франчук— 198 «посланий» из Киевской летописи (за 1140—
1196 гг.) 5 Перечень авторов можно продолжить.
Не подлежит сомнению, что в летописях имеются вставные документы
(начиная хотя бы с общеизвестных договоров с греками), о чем прямо говорит­
ся в памятниках летописания и чему посвящена большая литература. Конечно,
даже для наиболее традиционно выделяемых текстов невозможно ответить на
вопрос о том, какие изменения вносили в них летописцы и копиисты, но сам
факт включения определенного количества инородных, преимущественно ненар­
ративных текстов не оспаривается. Однако в данном случае вопрос шел о дру­
гом: о массовом вычленении грамот, в подавляющем большинстве отражающих
международные или внутрирусские дипломатические контакты. Чтобы обосно­
вать избранный путь, требовалось разработать совершенно новую модель
дипломатического протокола, будто бы существовавшего в Древней Руси
и открытого только в 1963 г. Ведь именно от этого зависели радикальные
изменения вз!\лядов на сущность летописания, предложенные Б. А. Рыбаковым.
Два автора — Б. А. Рыбаков и А. В. Юрасовский — выработали методику
вычленения грамот, другие авторы просто вычленяли, не очень-то задумываясь
над методикой или же ссылаясь на предшественников, т. е, полностью им доверясь 6
К чему сводятся аргументы Б. А. Рыбакова? 7 (излагая его методику, восемь
пунктов которой должны помочь обнаружить включенные в летопись грамоты,
приведу и свои контраргументы):
1. Летопись передает подробное содержание писем эпистолярным стилем.
— В действительности никакого эпистолярного стиля в летописях нет. Часто
употребляется прямая речь (иногда переводимая в непрямую) в виде монолога
или диалога, однако без малейших эпистолярных признаков, т. е. без оборотов
типа: «пишу письмо», «отвечаю на грамоту» и т. п.
2. Дипломатическое письмо называлось «речью»; устная же речь передается
в летописи после употребления глагола «молвити». (Однако, излагая свои
принципы, Б. А. Рыбаков не говорит о том, что фактически считает грамотами
все тексты, следующие в летописи после различных форм глагола «ректи»:
«рекуча», «река», «рече», «рекоста» и т. п.— т. е. глагольные формы отождест­
вляет с существительным «речь»).
Утверждение Б. А. Рыбакова о том, что дипломатическое письмо называлось
«речью», не соответствует действительности. Письмо называлось грамотой.
Нигде в летописях слова «речь», «речи» не обозначали письмо 8 Для подтверж­

дения же совершившегося в домонгольский период изменения семантики слова,
т. е. того, что «речь» это «дипломатическое письмо», нужны не субъективные
толкования текстов летописи, а доказательства на основе всей совокупности
лингвистических источников (не только нарративных) на церковнославянском
и древнерусском языках X—XIII вв. Излагаемый ниже ход переговоров также
препятствует тому, чтобы под «речью» понимать грамоту. Однако утвержде­
ния Б. А. Рыбакова без проверки научной аргументации на основе всей сово­
купности лингвистических источников были с готовностью подхвачены некото­
рыми языковедами (например, В. Ю. Франчук) 9 Лингвистические построения
получили поддержку отдельных историков и литературоведов (Н. Ф. Котляра,
Н. А. Мещерского !t)), снова без проверки фактографии вопроса.
На самом деле нет ни малейших следов того, что в древнерусский (в смысле
домонгольский) период слова «речь», «речи» обозначали письмо. До сих пор
не найден ни один случай употребления слова «речь» в значении «грамота».
Нет оснований отбрасывать определение Ф. П. Сергеева: «речь — дипломати­
ческое поручение князя (главы государства), предназначенное для устной пере­
дачи послом во время переговоров с уполномоченными другой страны или
во время аудиенции у главы государства» и .
3. По Б. А. Рыбакову, в Р а д з и в и л л о в с к о й лет описи го н ц ы и п о с л ы часто
и зо б р аж аю т ся со свит кам и « р е ч е й » в р у к а х .

— В действительности же — совсем не часто. Из почти 200 рисунков
с изображением переговоров (это очень распространенный иконографический
сюжет) только примерно на 30 (из них 9 на византийскую тематику) имеются
свитки или записки в руках послов и гонцов 12. Я далек от того, чтобы
Радзивилловскую летопись считать вполне адекватным источником, иллюстра­
ции которого соответствуют в деталях летописному повествованию 13, но, с дру­
гой стороны, рисунки передают, по-видимому, правильное соотношение: гонцов
и послов изображали не часто, а довольно редко со свитками в руках.
В основном же переговоры в Древней Руси происходили устно, что нашло
отражение приблизительно в 170 рисунках, на которых послы производят раз­
личные жесты руками, но свитков в них не держат. Второй вопрос состоит
в том, действительно ли эти свитки — записанная на пергаменте «речь» посла.
В этом можно глубоко сомневаться. Ведь не только в X—XIII вв., но и в гораздо
более поздние времена (по существу, по настоящее время) во вручаемой
послом противоположной стороне грамоте (письме) не излагается сущность
посольства, а удостоверяется полномочие посла — другими словами, вручается
верительная грамота. Летописцы же записывали сведения о сущности перего­
воров (а не данные из верительных грамот), т. е. о том, о чем послы говорили,
что сообщали, заявляли устно. Из соображений осмотрительности и тогда,
и в более поздние времена опасно было излагать на письме сущность «речи»
(ведь послам приходилось пробираться и через очень беспокойные места).
Ее нужно было запоминать и излагать устно. Если даже бывали исключения,
то только подтверждающие правило. Б. А. Рыбаков (а также А. В. Юрасовский) явно смешивают «речь» с появившимися позже инструкциями для
послов, которые, во всяком случае, также не вручались противоположной
стороне. Впрямь, нет никаких убедительных данных о том, что изображенный в
30 случаях свиток — это действительно «речь», записанная на пергаменте, а не
верительная грамота, занимавшая важное место в европейском дипломатиче­
ском протоколе того времени.
4. Цитирую Б. А. Рыбакова: « грам от ы , в к л ю ч е н н ы е в лет опись , и н о гд а
повторяют о с н о в н о й лет описны й текст, а и н о г д а ссы лаю т ся н а такие дет али,
кот оры е н и гд е н е уп ом и н аю т ся».

— Не буду полемизировать с этим не очень-то ясным пунктом; ведь, напри­
мер, и в прямой речи летописцы «ссылаются на такие детали, которые нигде
не упоминаются».

5. Часть текстов, включенных в летопись грамот, отличается по языку
(диалектизмы, варваризмы, особенно в грамотах иностранных государей) от
текста летописца.
— Если подобное явление иногда и наблюдается, то его в каждом конкрет­
ном случае надо доказывать лингвистическими методами (что не делается).
Но летописец, слушая речь послов, мог отмечать для себя непривычные
диалектизмы или варваризмы, что делаем и мы сейчас в повседневной жизни,
совсем не занимаясь летописанием, не считая, что диалектизмы могут быть
зафиксированы только на письме.
6. Иногда орфография грамот резко отличается от орфографии основного
текста летописи.
— Никакие примеры не приводятся, а мы понимаем, насколько это эфемер­
ный и субъективный признак при отутюживании текстов летописей разными
редакторами и переписчиками. Общеизвестно, что правописание (и йе только
правописание!) летописей менялось от списка к списку. Стоит присмотреться
к разночтениям хотя бы четырех списков Ипатьевской летописи. Об орфогра­
фических различиях между включенной в летопись «грамотой» и самой ле­
тописью при отсутствии протографа вообще говорить очень сложно, а если
имеются наблюдения подобного рода, так их надо конкретно излагать по
отношению к каждой предполагаемой грамоте (чего Б. А. Рыбаков не делает).
Объективно говоря, нормативную орфографическую систему летописи опреде­
лить и изложить очень трудно. В пределах одной только статьи 1288 г.
Ипатьевского списка (ПСРЛ II, стб. 912) употребляется три орфографических
(если не фонетических) варианта: «рци», «рчи», «рщ». Какие можно из этого
делать выводы? Только об орфографической лабильности, не зависящей от
источников летописного сообщения.
7. По Б. А. Рыбакову, в летописях отразился особый «состав грамот», так как
«если бы летописец искусственно придавал своему изложению эпистолярную
форму, то летопись пестрела бы псевдограмотами, придуманными по любому
случаю».
— Трудно полемизировать с этим пунктом. Аргумент настолько надуманный,
что вряд ли нуждается в критике. Особая эпистолярная форма (с точки зрения
лингвостилистики, дипломатики) для тех случаев, которые выделил Б. А. Ры­
баков, не определяются. Не вижу никаких реальных препятствий к тому, почему
летописец не мог подправлять, менять, фальсифицировать, извращать и собы­
тия, и речи, и грамоты хотя бы во имя «государственных интересов». При
отсутствии контрольных источников мы просто вынуждены принимать на веру
то, о чем пишет летописец, учитывая или не учитывая его этический облик,
или заниматься различными дополнительными разысканиями. По-видимому,
в этом и состоит в значительной мере задача исторического источниковедения.
8. Сохранились многочисленные свинцовые печати XI—XII вв.
— Это бесспорно, они свидетельствуют о наличии грамот, но подтвердить
таким отвлеченным образом правильность вычленения «грамот» из летописей
невозможно.
Несмотря на всю зыбкость методики Б. А. Рыбакова, она, как упоминалось
выше, нашла последователей. Перефразируя пункт 7 аргументации Б. А. Ры­
бакова, можно сказать, что в представлении некоторых историков летопись
начала пестреть грамотами, придуманными по любому случаю, и такими же гра­
мотами (а может быть, все-таки псевдограмотами?) по любому случаю начали
пестреть исторические работы. Историки порой отступают от принципов
Б. А. Рыбакова (и без того растяжимых), не объясняя при этом собственных
рецептов, помогающих каким-то особым образом превращать речи послов
в неискаженные тексты грамот. Не стану перечислять работы этого типа, однако
стоит остановиться на труде, который своей значимостью мог оказать (и оказал)
влияние на дальнейшее развитие затеянного переворота в летописном источ­
никоведении.

Итак, согласно В. Т. Пашуто, дипломатические контакты осуществлялись
почти исключительно при помощи грамот.
В 955 г. византийский император Константин послал княгине Ольге грамоту
(приводится текст «грамоты» из летописи 14; в действительности в летописи:
«приела к ней царь гречьский глаголя» / ПВЛ I. 1950, с. 4 5 /).
Ольга ответила византийским послам грамотой (автор утверждает, что в
летописи сохранилась «живая запись грамоты» 15, не заметив при этом* что
в текст предполагаемой грамоты включил вставное «рьци»; в летописи:
«отвЪщавши Ольга и рече к слом аще ты рьци тако же постоиши» / ПВЛ I,
с. 45 / — это княгиня инструктирует своих послов, что они должны ответить
византийцам).
В 1068 г. черниговские князья Святослав и Всеволод отправили Изяславу
грамоту со словами» 16 (в летописи: «посласта к Изяславу глаголюща»/ ПВЛ I,
с. 116/).
В 1149 г. Юрию и Вячеславу Владимировичам была доставлена грамота
союзников — бана Белуша и польских князей; по автору, «летопись содержит
ее перевод, сделанный в княжеской канцелярии» 17 (в действительности в ле­
тописи: «а угре от короля свои мужи рекуча» / ПСРЛ II, стб. 387 /).
Тогда же Юрий Долгорукий ответил документом 18 (в летописи: «Вячеславъ же и Гюрги тако рекоста» / ПСРЛ II, стб. 3 8 8 /).
В. Т. Пашуто излагает по Б. А. Рыбакову дипломатическую переписку
между Тезой II и Изяславом 1149— 1150 гг. 19
В летописи (ПСРЛ II, стб. 385) записано, что послы Изяслава в Венгрию,
Польшу и Чехию 1149 г. получили от князя указания, как вести переговоры.
По В. Т. Пашуто выходит, что князь писал всем одинаковые письма, как
под копирку.
В 1150 г. «в королевском письме к Изяславу читаем» 20 (хотя в летописи
описывается прощальная аудиенция короля для брата Изяслава Владимира,
выступавшего в роли посла, и излагаются слова, которые Владимир должен
передать Изяславу: «отпустиша и къ брату своему Изяславу король же Володимеру реч [е] отпущая его отцю моему и своему брату поклонишис Изяславу
и се ему явиши»/ПСРЛ II, стб. 4 0 7 /).
В 1151 г. Владимир отвез королю послание21 («Изяслав отряди брата
своего Володимера к королеви зяти своему река тако»/П С РЛ II, стб. 408/).
В 1151 г. князья отправили Гезе II ряд грамот, одну грамоту дали вен­
герскому отряду, а вторую верительную грамоту — отдельному послу22 (в
действительности в летописи описывается отправка Изяславом венгерского от­
ряда домой: «позваста к собЪ Угры отряживаюче Ъ домовъ въ Угры и тако
рекоста имъ поЪдьте ко своему королеви [...] а королеви казаста рекуча Б [о] г
ти помози брате [...] мольивЪ отослевЪ к тобЪ с[ы] на своего Мьстислава
с рЪчьми и то рекша отпустиста и с великою ч [е]стью к королеви же въ Угры»
/П С РЛ II, стб. 420/, т. е. князь сказал венграм, что они должны высказать
королю благодарность и уведомить, что к нему поедет Мстислав для перегово­
ров; о том, как понимать «речьми», говорилось выше).
В. Т. Пашуто утверждает, что в летописи передается содержание «одной
из грамот-речей» 1151 г., а Изяслав потом «писал [...] в послании Гезе», ко­
роль же «ответил двумя письмами» 23
Обеспокоенный галицкий князь Владимирко в 1152 г. «прислал грамоту
к И зяславу»24 (в летописи: «Володимеръ же приславься ко Изяславу и
речь [е] »/ПСРЛ II, стб. 4 5 1 /), а посол Изяслава на дворе Владимира «прочи­
тал [...] послание» 25 (в летописи: «реч [е] ему Изяславъ»/ПСРЛ II, стб. 461/).
В 1189 г. венгерские послы вручили черниговскому князю Святославу
«грамоту следующего содержания» 26 (в летописи: «приела король ко Святосла­
ву тако река»/ПСРЛ II, стб. 6 6 2 /), а в дальнейшем автор домысливает, что
«этот документ попал в руки Рюрика» 27 (в действительности в летописи: «Рю­
рик же увЪдав то»/ПСРЛ II, стб. 662—6 6 3 /).

1207 г. Лешко «отправил в Венгрию посла с [...] гр а м о т о й » 28 (автор цити­
рует «грамоту», будто бы написанную поляком для венгра по-древнерусски;
в летописи: «послалъ посолъ свои Вячеслава Лысого рекы королеви»/ПСРЛ II,
стб. 719/).
В 1228 г. «псковские бояре и купцы в специальной грам от е Новгороду» 29
(в летописи: «и рекоша плЪсковици приславъше Грьчина»/НПЛ, с. 6 6 /).
Перечень подобных примеров, согласно которым упоминание о дипломати­
ческих переговорах автоматически подменяется утверждением о составлении
и вручении детально известной по тексту грамоты (о которой в летописи нет
ни малейшего упоминания), можно продолжить.
М. Б. Свердлов, чтобы обосновать проводимое им самим вычленение
завещаний и других актов из летописей, пытается выделить компромиссную
точку зрения: «Изложение летописцем содержания грамоты в виде прямой
речи было распространенным летописным приемом» 30
Наконец, спустя десять лет после выступления Б. А. Рыбакова, вычленение
грамот из летописей нашло свое как будто окончательное теоретическое
воплощение в работе А. В. Юрасовского 3 , считающего, что уже сложилась
методика вычленения грамот. Отправным ее моментом является «положение,
согласно которому грамотность в Древней Руси была распространена достаточ­
но широко 32 (не очень понятна логическая связь между грамотностью и вклю­
чением текста грамот в летопись). А. В. Юрасовский утверждает: «...безуслов­
но, что перепиской сопровождались и контакты между князьями, что каждый
посол имел при себе соответствующий текст — „грамоту", даже если заучивал
текст наизусть (гонцы со свитками Радзивилловской летописи!)»33 Основы­
ваясь на методике Б. А. Рыбакова, но фактически отбрасывая часть его прин­
ципов (хотя и не пожелав сказать об этом открыто — но нет у него 62 грамот
для периода 1147— 1153 гг., как у Б. А. Рыбакова), А. В. Юрасовский выдви­
гает свои четыре принципа 34:
1. Т ерм и н ы «грам от а», « р у к о п и с а н и е » с п о с л е д у ю щ и м текстом дают о с н о в а ­
ние д л я в ы д е л е н и я грамот.

— Конечно, это совершенно объективный принцип, который применяется
в летописеведении много десятилетий — со времени возникновения этого разде­
ла источниковедения истории Древней Руси, принцип, не снимающий, однако,
с исследователя обязанности критически изучать вычлененную копию докумен­
та (всегда существовала возможность фальсификации, извращения, сокраще­
ния, интерполяции и т. п.).
2. « ...в п р а в е предполож ит ь н а л и ч и е грам от там, г д е ф и гу р и р у е т п осольст во,
а р еч ь идет от п е р в о г о л и ц а , скаж ем , от л и ц а к н я з я и л и б о я р и н а , л и ч н о е
присутствие кот орого п р и д а н н о й сит уации и склю чает ся».

— Предполагать-то можно, но доказать ведь можно только тогда, когда
в летописи имеются термины «грамота», «рукописание» (т. е. это первый пункт
А. В. Юрасовского). Д аж е верительные грамоты изготовлялись, по-видимому,
главным образом только для лиц, персонально не известных противоположной
стороне, а сущность переговоров могла излагаться в письме-грамоте только
при исключительных обстоятельствах.
3. Текст грам от ы « дол ж ен иметь вн ут рен н ю ю целостность и з а в е р ш е н ­
ность [ .../ что о б я за т ел ьн о д л я докум ен т а» (к сожалению, автор не объясняет

более подробно, как понимать его терминологию).
— Это условие не поддается контролю, так как у нас нет эталона, с которым
можно было бы сравнить монологи и диалоги летописи диагностируя: «Вот
здесь это точно грамота!»
4. Н а л и ч и е ф о р м у л я р а .
— Очень веский аргумент, который можно будет применить в том случае,
если будет установлен точный, не поддающийся сомнению формуляр древне­
русских грамот (в частности, модель дипломатического письма). Известно,
насколько сложна эта проблема для X—XIII вв. Уже сравнение формуляра,

например, венгерских писем, отправляемых на Запад (они сохранились),
с тем, что выдается за неискаженные венгерские письма, включенные в ле­
топись (как у Б. А. Рыбакова, а также у В. Т. Пашуто, А. В. Юрасовского35), доказывает, что летописец излагал речь посла, а не содержание
грамоты. Членение же прямой речи летописи на составные части документа,
чем иногда занимаются, вряд ли продуктивное занятие. Не подлежит сомнению,
что А. В. Юрасовский более трезво, чем его предшественники, подошел
к изучаемому материалу, однако и он не был в состоянии избавиться от иллю­
зий, базирующихся на ряде необоснованных предпосылок, на которых останов­
люсь ниже. Не спасает его методику и то обстоятельство, что он отбрасывает
переводы чешских, польских и ордынских грамот (т. е. значительную часть
тех текстов, которые Б. А. Рыбаков и В. Т. Пашуто цитировали как оригиналь­
ные грамоты), иногда отметает, а в других случаях включает венгерские гра­
моты и даже согласен некоторые «грамоты» считать фальсификатами лето­
писца 37
Как видим, отправным пунктом во всех этих рассуждениях явилось стрем­
ление отрицать динамичный характер дипломатических переговоров в Древ­
ней Руси (на что ведь указывает сам термин «переговоры», т. е. «говорить»,
«обмениваться словами», «разговаривать») и представлять их как совершенно
статичный обмен грамотами. Выходит, послы были лишены возможности реаги­
ровать устно, вести дискуссию, что-нибудь предлагать или решать сразу
на месте, а их функция сводилась к вручению грамоты, в которой будто бы
все было предусмотрено и написано — чего, кстати, вычлененные из летописи
тексты не подтверждают. Наиболее странным выглядит игнорирование летопис­
ных сведений о том, как в действительности осуществлялись дипломатические
контакты. Вторая особенность — желание убедить в том, что то ли летописцы
камуфлировали (по неизвестным причинам) вручение грамот, то ли языковеды
столетиями не понимали значения слова «речи» (глагола «ректи», а также
других глаголов — «явити», «казати», «глаголяти», «молвити», так как прямую
речь после различных форм этих слов историки начали оформлять в виде
«грамот», «посланий»). Ведь только в 1963 г. раскрылась настоящая «диплома­
тическая» семантика слова «рече» — это, оказывается, значит: «вручает грамо­
ту, в которой записано». Подобная трактовка переговоров в Древней Руси —
это в действительности извращение характера и сути дипломатических контак­
тов в прошлом.
Летописи дают много материала для реконструкции хода переговоров. Не
буду излагать все соответствующие сведения, хочу, однако, обратить внимание
на основные моменты процесса переговоров, которые в Древней Руси — с ее,
несомненно, широкими дипломатическими контактами — существенным обра­
зом не отличались от переговоров в других европейских странах тех времен.
Летописные тексты я воспринимаю такими, какие они есть, т. е. конкретно
отображающими события (конкретность мышления — характерная черта ле­
тописца), и не пытаюсь на каждом шагу под вполне ясными словами подозре­
вать завуалированный (неизвестно для чего и для кого) смысл.
В начале аудиенции у князя посол должен был засвидетельствовать свое
уважение (ПСРЛ II, стб. 407). Посла приглашали садиться, и он начинал
«посольство правити» (там же, стб. 913). Посла спрашивали: «С чим есть
при'Ъхалъ повЪжь» (там же, стб. 909). Он сообщал то, что дома поручал
передать его властелин: «рьцы»,— говорила Ольга Послам, отправляя их к
византийцам в Почайну (ПВЛ I, с. 45); «рци», «рчи», «рщ»,— трижды
повторил Владимир Василькович послу, посылая его к Мстиславу Данилови­
чу (ПСРЛ II, стб. 912); «рци»,— говорил Мстислав Данилович, направляя
посла к Льву Даниловичу (там же, стб. 929). И посол говорил от имени
своего императора, короля, князя: «Молвить ти царь» — объявил посол визан­
тийского императора киевскому князю Ростиславу Мстиславичу (там же,
стб. 523); «Слышите словеса великого князя угорского»,— огласил посол жите­

лям Галича (там же, стб. 760); «Тако ти молвить князь Болеслав»,— говорил
посол Болеслава Стыдливого Шварну (там же, стб. 864); «Тако ти молвить
братъ твои ВолодимЪрь» и «Брат ти тако молвить»,— заявил посол Влади­
мира Васильковича Конраду II (там же, стб. 884—885); «Брат ти г [о] с [поди] не
молвить»,— сказал епископ Мемнон, посол Льва Даниловича Владимиру Васильковичу (там же, стб. 913).
Потом посол устно излагал содержание своего посольства, т. е. держал
«речь» («рЪчь», «рЪчи»), конечно, от имени своего господина: «И приЪха
посолъ Мьстиславль повЪдая речь Мстиславлю [и] Володимеру» Конраду II
(там же, стб. 907). «Речь» излагал полномочный посол, недаром Изяслав Мстиславич объявил венгерскому отряду, возвращавшемуся домой, чтобы они пере­
дали королю о выезде в дальнейшем его сына Мстислава с «речьми» (там же,
стб. 420). У Мстислава Даниловича детали переговоров с Львом Даниловичем
знал боярин первого Павел Деонисьевич «тъи бо ЪздЪль бяшеть ко Лвови
и вЪдаеть вси рЪчи» (там же, стб. 931).
Под конец переговоров князь отвечал послу, указывая, что он должен
передать противоположной стороне: «рчи»,— говорил Владимир Василькович
послу Конрада II (там же, стб. 883); «рцЬ>,— отвечал Мстислав Данилович
послу Владимира Васильковича (там же, стб. 902); «рци»,— передавал Вла­
димир Василькович через посла Юрия Львовича, а также через посла Льва Д а ­
ниловича (там же, стб. 929). И, конечно, они передавали на словах то, что им
отвечали, не требуя ответа на письме. Епископ Евстигней, посол Мстислава Д а ­
ниловича, возвратившись от Льва Даниловича, «приЪха ко Мьстиславу и нача
повЪдати рЪчь братну» (там же, стб. 930).
В некоторых местах летописцы подробно излагали ход переговоров. В. Т. Пашуто справедливо называет изложение переговоров 1152 г. между Изяславом
и Гезой II протокольной записью38; не менее детально описаны в ГалицкоВолынской летописи оживленные дипломатические контакты 1288— 1289 гг.
Тем не менее никакие грамоты в этих протокольных записях не упоминаются.
Непонятно, что могло бы мешать летописцу упоминать грамоты, если бы они
действительно играли существенную роль в переговорах; ведь тогда, когда
грамоты передавались в самом деле, летописцы спокойно упоминали их под
настоящим названием, а не как замаскированную «речь». В 1164 г. черни­
говский епископ Антон направляет грамоту Святославу Всеволодовичу: «списав
грамоту и посла къ Всеволодичю [...] С [вя] тославЪ же просте грамоту
обозрЪ» (ПСРЛ II, стб. 523). В 1277 г. Ногай отправил Льву и Мстиславу Д а ­
ниловичам, а также Владимиру Васильковичу «послы своя с грамотами Тегинача Кутлубугу и Ешимута» (ПСРЛ, II, стб. 876). Больше того, в летописи грамо­
ты неоднократно соединяют со столь спорным словом «ректи», что вместе соот­
ветствует обороту «в грамоте сказано»: упомянутый епископ Антон «списав гра­
моту [...] река тако» (ПСРЛ II, стб. 523), в другом случае — «приела митропо­
лит грамоту в Новъгород рекъ тако» (НПЛ, с. 321). Но и в таких случаях нет
ни малейшей гарантии, что после «река тако» приводится точная цитата из
грамоты, а не (что гораздо более правдоподобно) изложение основного ее
содержания летописцем. С другой стороны, письма церковных иерархов, не
имеющие ничего общего с дипломатическими переговорами, нельзя приравни­
вать к грамотам светских властелинов.
Не было принципиального различия в процессе переговоров в Древней Руси
и в Западной Европе как по процедуре, так и по ходу действия. Имеются
описания подготовки переговоров и самих переговоров, например, между участ­
никами Четвертого крестового похода (1202— 1204 гг.) и Венецией. Мемуарист
Ж. Виллардуэн пишет: «И было возложено дело целиком и полностью на тех
шестерых [посланников], и вручили им грамоты с висячими печатями, и за­
веряли те грамоты, что какие бы условия те шестеро не приняли [...] те условия
строго соблюдены будут [...]. Ибо письма те были верительными грамотами,
и писали графы, дабы доверился он [венецианский дож] посланникам, как

им самим, и что все, что посланники не сделают, графы примут как должное.
Д ож сказал им: „Сеньоры, я прочел письма, кои вы мне вручили и понял, что
ваши сеньоры [...] просят нас, дабы мы поверили каждому вашему слову [...].
Скажите же, чего вы желаете от нас“» 39 Грамоты здесь — это верительные
письма, а основное содержание переговоров передавалось устно — это и была
«речь» послов.
В дипломатических контактах устная речь играла главенствующую роль
по отношению к письменной речи, что являлось логическим следствием характе­
ра самих контактов. Дипломатический протокол как на Западе 40, так и на Во­
стоке Европы, менялся очень медленно и совершенно независимо от динамики
распространения грамотности как таковой. Два примера из истории взаимоот­
ношений России и Украины XVII в. Перемышльский епископ Исайя Копинский дает 4 декабря 1622 г. «верительную грамоту» священнику Мгарского мо­
настыря Гедеону, направляемому к патриарху Филарету и, в дальнейшем, к ца­
рю. Он пишет: «Ино оставше прочее со вашею святительскую милостию моему
священноиноку Гедиону устне рещи и беседовати» 41. Богдан Хмельницкий перед
лицом возмущенных казаков, не нашедших в верительных грамотах королев­
ского посла Я. Смяровского тех слов, которые говорил посол во время перегово­
ров в ноябре 1648 г. около Замостья, объявил: «Обычай королей и монархов ми­
ра — это не придерживаться написанного, что является не чем другим, как
только верительной грамотой (credens); только устная беседа каждого посла
является самой сущностью» 42
Объективности ради необходимо отметить, что и в 60-е гг., и позже работали
ученые — историки, литературоведы и языковеды, рассматривавшие цепочку
«дипломатический протокол — дипломатические грамоты — приемы летописа­
ния» в свете тщательного осмысления источников и бережной их интерпрета­
ции. Наиболее полно эта точка зрения нашла отражение в работах Д. С. Лиха­
чева и его последователей. Согласно подтверждаемому богатым источниковым
материалом мнению Д. С. Лихачева, «все переговоры велись устно, через
устные передачи послов. Русские князья исключительно редко пересылались
между собой грамотами. Их вполне заменяли «речи», точно передававшиеся
послами и более или менее точно заносившиеся в летопись»43 В русле
воззрений Д. С. Лихачева, соответствующих реалиям летописей, вопросы дипло­
матического протокола Древней Руси освещали И. П. Еремин 44, О. В. Творог о в 45, Ф. П. Сергеев, Е. В. Душечкина 46 К сожалению, эти взвешенные
взгляды были постепенно вытеснены из исторической науки и в 80-х гг., когда
некоторые языковеды (В. Ю. Франчук) также приняли точку зрения Б. А. Ры­
бакова, и фактически превратились — для исторического летописеведения —
в маргинальные.
Не подлежит сомнению, что взгляды Д. С, Лихачева и его последователей
нуждаются в переосмыслении и реинтерпретации. Полагаю, объектом научной
дискуссии могут стать три проблемы: 1. генеалогия устных переговоров
(по Д. С. Лихачеву, это специфически восточнославянское наследие дописьменных времен; в действительности не было существенных противоречий между
синхронными западноевропейскими и древнерусскими посольскими обычаями);
2. характер переговоров — статичность или динамичность (статичной передаче
одних только «речей», о которой говорит Д. С. Лихачев, противоречит не только
логика самих дипломатических контактов, но и хотя бы живая жестикуляция
послов, изображенных в Радзивилловской летописи); 3. аутентичность — в
смысле полного буквализма — передачи «речей» летописцем (против полного
отождествления «речей» с записями летописцев выступал еще И. П. Еремин).
Все эти проблемы могут послужить предметом отдельного научного спора.
Так или иначе, однако, они лежат в пределах одной только плоскости: прин­
ципиального признания преимущественно устной передачи дипломатических
«речей» и невозможности отождествления «речей» с грамотами.

Усилившийся в последнее время тренд к вычленению из летописи фрагмен­
тов, логически не поддающихся выделению (недаром вычленение проводится
обычно без цитирования сопровождающего текста летописи!),— результат
поверхностного отношения к такому ценнейшему источнику, каким являются
летописи. Некритически вырабатываемые принципы выделения грамот позво­
ляют увеличивать количество извлекаемых документов ad libitum. Некоторые
современные историки и языковеды заселяют летописи псевдограмотами по
каждому нужному случаю, а понятие дипломатических переговоров подменяют
более громким термином дипломатической переписки. Пренебрежение к источ­
никоведению сопровождается нежеланием углубиться в реалии древнерусской
жизни, изучить, в частности, обычаи, господствовавшие в области международ­
ных отношений. «Вычленение грамот» — свидетельство неглубокого проник­
новения в исследуемую эпоху и стремление укрепить приоритет собственных
искусственных построений.
Попытку пересмотра взглядов на существо летописания также нельзя счи­
тать удачной. В этой ревизии, как в фокусе, отразилось стремление модер­
низировать и бюрократизировать историю Древней Руси. Летописец — это
сложная помесь юриста, канцеляриста, архивариуса и научного работника.
Его превратили в регистратора входящих и исходящих бумаг, по-чиновничьи
документировавшего каждую статью летописи, извлекавшего «информацию»
из разложенных перед ним грамот и не верившего тому, что он видел собст­
венными глазами и слышал собственными ушами. Вместе с этим ему было
присуще стремление к засекречиванию, поэтому, хотя летописец и пользовался
грамотами, будто бы переписывал их дословно и почти целиком в летопись,
он утаивал источник своей «информации» и о грамотах молчал. Такой летопи­
сец уже почти (и даже не почти, а точно) — научный работник: это выглядит
престижнее. Грамоты — признак повсеместной грамотности, одновременно
символ развитого древнерусского феодализма — это ведь тоже престижнее
(не беда, что именно развитой западноевропейский феодализм XII—XIII вв.
не знал обмена дипломатическими грамотами). В тенденции укрепить мнение
о документализации летописных статей проявилась современная двадцативеко­
вая девальвация высказанного слова, превращенного в пустой звук без бумаж­
ного подкрепления.
В результате усилий некоторых историков последних десятилетий к исто­
рии Древней Руси — нелегкой, порой героической, порой мрачной — был прист­
роен сверкающий, пышный и высокопарный фасад. Не буду называть все
кирпичи, из которых он построен, но среди них и вызывающее чувство глубокого
стыда 1500-летие Киева47, и древнерусская языческая идеология, равная
христианству, и особое документированное летописание, и особый дипломати­
ческий ритуал, и многое другое.
Но истина, историческая истина может быть только одна. Могут быть
различные интерпретаторы истории Древней Руси и, к сожалению, даже
отдельные фальсификаторы. Чем быстрее закончится демонтаж сверкающего
фасада, тем скорее мы увидим настоящую историю Руси и Восточной Европы
в целом.
Примечания

* Основные положения статьи были представлены автором на первых Чтениях, посвященных
памяти А. А. Зимина, состоявшихся в Москве в мае 1990 г.
1 Р ы б а к о в Б. А. Древняя Русь. Сказания, былины, летописи. М., 1963. С. 316, 335.
2 Там же. С. 319, 334.
3 Ю р а с о в с к и й А . В. Грамоты XI — середины XIV века в составе русских летописей / /
История СССР. 1982. № 4. С. 141 — 150.
4 К у п ч и н с ь к и й О. А. Розвиток галицько-волинського документа в контекеп мижслов’янських зв’язюв XIII—XIV ст. / / 3 icTopii м1жслов’янських зв’язюв. Зб1рник наукових праць.
Киев, 1983. С. 25—45.
5 Ф р а н ч у к В . Ю. Киевская летопись: Состав и источники в лингвистическом освещении.

Киев, 1986. С. 158— 181. Насколько можно судить из пространных рассуждений автора (Гл. 3.
Древнерусская дипломатия XI—XII вв. в лингвистическом аспекте), она считает, что летописец
внес в свое сочинение тексты, ранее зафиксированные на письме в виде посланий, отождествляемых
с грамотами.
6 О. А. Купчинский обходит стороной вопрос о собственной методике, при помощи которой
ему удалось вычленить письма. Из краткого подстрочного примечания ( К у п ч и н с ь к и й О. А.
Указ. соч. С. 27) можно узнать, что действовал он согласно принципам, предложенным Б. А. Ры­
баковым. В. Ю. Франчук также не изложила применяемую методику, но неоднократно ссылается
на Б. А. Рыбакова.
7 Р ы б а к о в Б. А. Указ. соч. С. 316—336.
8 С р е з н е в с к и й И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным
памятникам. Т. 3. СПб., 1903. Стб. 223—225 (различные значения слова «речь»).
9 Ф р а н ч у к В. Ю. Указ. соч. С. 109— 137. В своих предыдущих работах автор еще
ощущала, что «значение этого существительного (т. е. „речи“.— Я . Д. ) не соотносится с содержа­
нием письменного сообщения» (см.: Ф р а н ч у к В. Ю. Древнерусская дипломатия в свете данных
археологии / / Тезисы докладов советской делегации на V Международном конгрессе славянской
археологии / Киев, сентябрь 1985/ М., 1985. С. 147), но в дальнейшем незаметно перешагнула
этот семантический барьер.
10 Рецензии на работу В. Ю. Франчук: М. Ф. Котляр / / Украшський шторичний журнал.
Киев, 1987. № 5. С. 152; Н. А. Мещерский / / Вопросы языкознания. М., 1988. № 1. С. 173.
Н. Ф. Котляр приветствует автора работы за «смелость» и «весомые аргументы», с которыми
она выступает «против господствующей в нашей науке теории относительно исключительно
устных дипломатических сношений в Древней Руси»; Н. А. Мещерский подчеркивает, что автор
«на основании языка лексики» показала, как княжеские послы-дипломаты «передавали друг другу
грамоты-послания».
11 С е р г е е в Ф. П. Лексика сферы международных отношений. Киев; Одесса, 1984. С. 64.
Данная работа явилась продолжением и итогом многолетних исследований автора (ср. его рабо­
ты: Русская дипломатическая терминология XI—XVII вв. Кишинев, 1971; Русская терминология
международного права XI—XVII ст. Кишинев, 1972; Формирование русского дипломатического
языка. Львов, 1978).
12 Радзивилловская, или Кенигсбергская летопись. I. Фотомеханическое воспроизведение ру­
кописи. СПб., 1902.
13 Б. А. Рыбаков увидел, например, на л. 177 летописи «изображение Изяслава, принимаю­
щего послов от черниговских князей 1147 г. Послы в островерхих половецких колпаках с саблями
на боку вручают великому князю свитки» ( Р ы б а к о в Б. А. Указ. соч. С. 217). Не очень-то
понятно, почему черниговские князья в роли послов должны были посылать не своих бояр,
а половцев,— но все становится понятным, если внимательно прочесть данную страницу летописи.
Рисунок изображает не черниговских послов, а иллюстрирует то место в летописи, где говорится:
«потом мир сотвори с половцы у Воиня». Деревья на рисунке подтверждают это, они символизи­
руют рощу, никак не город.
14 П а ш у т о В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. С. 66.
15 Там же. С. 316.
16 Там же. С. 40.
17 Там же. С. 156.
18 Там же. С. 157.
19 Там же. С. 169.
20 Там же. С. 171.
21 Там же.
22 Там же. С. 172.
23 Там же. С. 173, 174, 175.
24 Там же. С. 175.
25 Там же. С. 177.
26 Там же. С. 180.
27 Там же. С. 181.
28 Там же. С. 242.
29 Там же. С. 235.
30 С в е р д л о в М. Б. Древнерусский акт X—XIV вв./ Вспомогательные исторические дисцип­
лины. Л., 1976. Т. 8. С. 57.
31 Ю р а с о в с к и й А . В. Указ. соч. С. 141 — 150.
32 Там же. С. 142.
33 Там же.
34 Там же. С. 143.
35 У А. В. Юрасовского наблюдается не очень понятная двойственная позиция. Если в статье
1982 г. он отбрасывает как неаутентичные переводы венгерских грамот, то в статье 1983 г.
выступает за их достоверность. См.: Ю р а с о в с к и й А. В. К вопросу о степени аутентичности
венгерских грамот XII в. Ипатьевской летописи //Д ревнейш ие государства на территории СССР:
Материалы и исследования 1981 г. М., 1983. С. 189— 194. В этой статье автор пошел довольно
странным путем. На основании обращения короля Белы III к Святославу Всеволодовичу «брате»,
не совпадающему, впрочем, с обращением Белы III к королю Генриху II «дражайший брат»
(перевод А. Юрасовского с латыни) и без сравнения структуры контекста писем он доказывает

ПО

аутентичность текста семи «венгерских писем» и семи «древнерусских писем», включенных будто бы
в летопись.
36 Ср. предыдущее примечание.
37 Ю р а с о в с к и й А . В. Грамоты... С. 148.
38 П а ш у т о В. Т. Указ. соч. С. 175.
39 См.: V i l l e h a r d o u i n Geoffroi de. La conquete de Constantinople / Ed. J. Dufournet.
Paris, 1969. § 14— 16. Рус. пер: В и л л а р д у э н Ж . де. Взятие Константинополя. Песни труверов.
М., 1984. С. 43—44.
40 Ср. наблюдения, изложенные в работе: С 1 a n с h у М. Т. From Memory to Written Record.
England, 1066— 1307 Cambridge, Mass. 1979.
41 Воссоединение Украины с Россией: Документы и материалы. Т. I. М., 1953. С. 28.
42 K r a u s h a r A . Poselstwo Jokoba Smiarowskiego do Bohdana Chmielnickiego pod oblezony
Zamosc w r. 1648. (Ze zrodel rekopismiennych) / / Kwartalnik Historyczny. Lwow, 1891. R. 5.
S. 820.
43 Л и x а ч e в Д. С. Русский посольский обычай XI—XII в в .// Исторические записки. М., 1946.
T. 18. С. 42—55 (цитата с. 42). Д. Лихачев стойко придерживается своих выводов. См.: Л и х а ­
че в Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М.; Л., 1947. С. 115— 131;
е г о ж е. «Повесть временных лет» (Историко-литературный очерк) //П о в есть временных лет.
Ч. 2. М.; Л., 1950. С. 32—35; е г о ж е. Возникновение русской литературы. М.; Л., 1952.
С. 96— 105 и др.
44 Е р е м и н И. П. Киевская летопись как памятник литературы / / Е р е м и н И. П. Литера­
тура Древней Руси (Этюды и характеристики). М.; Л., 1960. С. 98— 131.
45 Т в о р о г о в О. В. Сюжетное повествование в летописях XI—XIII вв.//И стоки русской
беллетристики. Возникновение жанров сюжетного повествования в древнерусской литературе. Л.,
1970. С. 57; е г о ж е. К вопросу о периодизации литературы Киевской Руси / / Русская литература.
1983. № 4. С. 123; е г о ж е. 3 icTopii становления давньорусько1 лггератури / / Радянська л!тературознавство (Киев). 1985. № 4. С. 43.
46 Д у ш е ч к и н а Е . В. Художественная функция чужой речи в русском летописании / / Ученые
записки Тартусского гос. университета. 1979. Вып. 306. С. 68—70.
47 См. мою рецензию на книгу Толочко П. П. Древний Киев. Киев, 1983 / / Russia Mediaevalis.
Munchen, 1987 Т. 6, 1. S. 257—264.Il

Ill

Научная публицистика

©

1991 г.

А. М. А Н Ф И М О В

ТЕНЬ СТОЛЫПИНА НАД РОССИЕЙ

На съездах народных депутатов СССР и РСФСР все чаще по разным пово­
дам стали вспоминать имя П. А. Столыпина и его земельную реформу. И это
не случайно. Неудивительно и то, что время с 1907 г. до начала первой мировой
войны в истории России, обычно называемое периодом столыпинской аграрной
реформы, представляется (главным образом писателями и публицистами) чаще
всего временем подъема и процветания России, а страна — богатой и могу­
щественной. В годы неустройств и бед всякое общество невольно пристальнее
прежнего вглядывается в свое прошлое. И, оценивая свое настоящее положе­
ние, находит в прошлым некий период, который и нарекает своим «золотым
веком». Труженики пишущего цеха облекли это смутное представление в красоч­
ные образы, привели, в частности, убедительные (как им кажется) доказатель­
ства процветания российской деревни в указанные годы, а творца аграрной
реформы — Петра Аркадьевича Столыпина — наделили столь высокими качест­
вами и нарекли столь громкими историческими титулами, каких он не имел ни
при жизни, ни после своей трагической гибели.
Восторженные тона в речах о дореволюционной России характерны и для
крупных писателей, и для журналистов. А. Солженицын говорит о России
начала XX в. как о «богатой и цветущей стране», где «спокойное сожитие
наций», их «дремотное неразличение», неколебимость норм православия рожда­
ли высшую гармонию 1
Писатель Б. Можаев, возражая журналисту Вере Ткаченко, пишет, что
«выдерживать столь длительное время и войну, и революцию нищее государство
не может. А известно ли В. Ткаченко, что к 1917 году изо всех воюющих
держав одна Россия не знала карточной системы?» 2 (что, конечно, абсолютно
не соответствует фактам).
Да что там домыслы В. Ткаченко о бедности России, когда страна,
по словам писателя Д. Жукова, занимая второе место в мире по экспорту хлеба,
угрожала вообще экономически оттеснить США на второй план. В его вообра­
жении родилось следующее умозаключение. «На первом месте по-прежнему
оставались Соединенные, Штаты,— пишет Д. Жуков в предисловии к книге
В. В. Шульгина. Но на Уолл-стрите понимали, что рано или поздно их моно­
польному положению придет конец. И тогда были приняты самые решитель­
ные меры... Прежде всего решено было убрать носителя идеи сильной России» 3.
От того же автора узнаем, что глава известного банкирского дома «Кун,
Леб и К°» на Уолл-стрите Яков Шиф якобы собрал среди американских
капиталистов «на борьбу с царским правительством» 12 млн. руб., из кото­
рых 1,5 млн. «были собраны специально для организации покушений на Столы­
пина» 4
Анфимов Андрей Матвеевич, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник-консуль­
тант Института истории СССР АН C C C 1j

Перед нами и впрямь комическая ситуация, о которой напомнил сам
Д. Жуков в книге о Козьме Пруткове. Дед Козьмы оставил потомкам запись
о том, как некогда в присутствии короля невеста знатного кавалера спросила
его: «Скажите, господин мой, что к чему привешено, собака к хвосту или хвост
к собаке?» 5
Относительно опережения Америки (я пока исключаю тут «собаку, привязан­
ную к хвосту») Д. Жукову вторит известный публицист А. Сабов, сообщив­
ший читателям «Литературной газеты» о том, что «в 1909— 1913 годах Россия
растила хлебов больше, чем Аргентина, Канада и Америка вместе» 6.
Подогретый прессой интерес к личности Столыпина и проводимым им преоб­
разованиям нашел отражение в ряде выступлений участников съездов народных
депутатов разных уровней. Начало пропаганде успехов столыпинской реформы
было положено, пожалуй, выступлением на Первом съезде народных депу­
татов СССР первого секретаря Иркутского областного комитета КПСС В. Поля­
кова. Оратор, сетуя на недостаток людей в области, напомнил о благословен­
ном времени столыпинского правления, когда переселенцы из Европейской Рос­
сии добровольно ехали в Сибирь, заметив при этом, что, к его сожалению,
личность Столыпина у нас недооценивается.
Притягательный образ Столыпина предстал перед депутатами того же
съезда в выступлении В. Г Распутина, который процитировал фразу из речи
Столыпина во II Государственной думе после выступления главы социал-демо­
кратической фракции И. Г Церетели: «Не мною сказано, но кстати повторить
здесь в небольшой редакции знаменитые слова: „Вам господа, нужны великие
потрясения, нам нужна великая Россия!"» (здесь небольшая неточность, эта
фраза звучит так: «Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Рос­
сия!»). Эти слова были встречены аплодисментами народных депутатов.
Точку зрения другой части депутатов отразил член Верховного Сове­
та СССР киевлянин Ю. Н. Щербак, сразу понявший из речи В. Г. Распутина,
что последний процитировал слегка подгримированные слова Петра Аркадье­
вича Столыпина, этого, по выражению Ленина, „обер-вешателя, черносотенца
и погромщика" «Эти слова премьер-министра царской России,— сказал Щер­
бак,— были высечены на памятнике, стоявшем в Киеве и уничтоженном ук­
раинским народом после революции. Осторожнее нам надо быть со словами.
Я не хочу идти в будущее с девизом махрового реакционера, не признававшего
права народа на самоопределение...» 7
Редакции газет и журналов часто не утруждают себя проверкой сообщае­
мых им данных. Но когда прессой, как источником, пользуются экономи­
ческие советники высших государственных руководителей, поставляя им для
выступлений непроверенные факты, то это чревато, мягко говоря, большими
издержками. Так, например, случилось, к сожалению, с докладом премьера
Российской Федерации И. С. Силаева на Внеочередном съезде народных депу­
татов РСФСР. Повторив почти дословно слова А. Сабова, И. С. Силаев
сказал: «В период с 1909 по 1913 год русское производство главнейших
видов зерновых превышало на 28 процентов продукцию Аргентины, Канады
и Америки, ведущих производителей зерна, вместе взятых. ( ...) Чего же мы
достигли,— продолжал он,— предав анафеме и имя Столыпина, и его аграрную
реформу. Вновь говорим мы об избытке главнейших хлебов, но только не у нас,
а у тех вместе взятых, которые в начале века Россия превосходила на 28 про­
центов» 8
Оставим пока в стороне «преданное анафеме» имя Столыпина и разберемся
в производстве и экспорте зерна Россией и тремя «вместе взятыми» странами.
К радости Д. Жукова, действительно есть подтверждения того, что Россия
по наращиванию производства хлебов шла впереди: между 1903 и 1913 г. оно
увеличилось в России на 36,9%, а в США — всего лишь на 28,5%. Но эта
радость окажется преждевременной, если указать на следующие цифры:
из

Производство хлебов
Население
(тыс. чел.)

Аргентина
Канада
США
Ит о г о . . .
Россия
всего
в % к итогу

всего
(тыс. пуд.)

на душу
(пуд.)

7 988
7 541
98 781
114310

742
886
6 370
8 000

936
841
636
413

93,0
117,6
67,2
70,0

178 905
156,5

5 636 601
70,5

31,5
45,0

Вывоз
тыс. пуд.

Остаток в стране
в % к
произ­
водству

Всего
(тыс. пуд.)

на душу
(пуд.)

609
491
450
550

71,3
22,8
5,7
13,7

213
684
6 010
6 907

327
350
186
863

26,7
90,8
60,8
50,4

663 465
60,7

11,8

4 973 136
72,0

27,8
46,0

529
202
360
1 092

* Сборник статистико-экономических сведений по сельскому хозяйству России и иностранных госу­
дарств. Пг., 1917, С. 3, 6, 108, 111.

в 1913 г. США на 79 млн. человек населения произвели зерна 6,4 млрд, пуд.,
а Россия на 178 млн. чел.— 5,6 млрд. пуд.
Однако происхождение сведений, которые сообщил нам И. С. Силаев отно­
сительно того, что русское производство главнейших видов зерновых превы­
сило производство Аргентины, Канады и Америки, «вместе взятых», весьма за­
гадочно. В 1913 г., по официальным данным, эти страны, «вместе взятые»,
произвели 8 млрд. пуд. зерна, а Россия — 5,6 млрд., т. е. не больше всех трех
на 28%, как утверждает И. С. Силаев, а меньше на 30% 9 Данные о вывозе
хлеба из России и трех упомянутых стран мы свели в таблицу. Первые две графы
ясно показывают, что Россия, превосходя все три страны Нового света по
численности населения более чем в полтора раза, произвела в среднем по уро­
жайности в 1913 г. немногим более двух третей общего сбора хлебов трех
других стран. Отставание России особенно наглядно выражается при подуше­
вой раскладке урожая. Если в трех странах вместе производилось на душу
70 пуд. хлеба, то в России — всего лишь 31,5 пуд., или менее половины (45%).
Что касается вывоза хлебов, то, действительно, Россия к началу мировой
войны экспортировала хлеба больше, чем любая из трех стран американского
континента, превзойдя даже Аргентину с ее полумиллиардным вывозом, причем
этот вывоз у нее составил почти три четверти произведенного зерна. Меньше
всего эта доля была у США — всего лишь 5,7%, т. е. вывезли Штаты почти
вдвое меньше России.
Вывоз хлеба из России был огромен. Однако за счет чего это достигалось?
Оказывается, за счет форсированного уменьшения запасов хлеба внутри
страны. Остатки в трех странах вместе составляли 50 пуд. хлеба на душу,
а в России — 28 пуд. (только в Аргентине остаток был меньше на 1 пуд,
но Это объясняется тем, что статистика производства зерновых по этой стране
была неполна — учтены только пшеница и кукуруза).
Вслед за премьером И. С. Силаевым имя Столыпина стало упоминаться
в речах и других депутатов Внеочередного съезда. На это обратил внимание
гость Съезда народный депутат СССР Ю. Д. Черниченко 10.
Депутат В. Д. Попов, директор совхоза из Иркутской области, заявивший
о политике советского правительства по отношению к селу «как грабительской»
и о необходимости установления равного права любых форм хозяйства, включая
и фермерские, «но без купли-продажи земли», обращаясь к И. С. Силаеву,
сказал: «Вы начали свой доклад с упоминания о реформе Столыпина. Я скажу,
мы бы Вас приветствовали, если бы наконец-то, через 80 лет в Российском
государстве появился новый премьер, который делает такие реформы» и.
Председатель Ростовского агропрома Н. И. Кушнаренко, противник частной
собственности на землю, предлагая референдум по вопросу о ней, сказал
по поводу выступления И. С. Силаева: «Иван Степанович, обратившись в док-

ладе к опыту земельной реформы Столыпина, забыл упомянуть, что премьерреформатор отпускал крестьян на отруба с лошадью и сохой, а сегодня у нас
и этого нет» 12
Одобрительно отозвался о столыпинской реформе и депутат из Вологды, член
парламентской комиссии по национальным вопросам Р. М. Смирнов, сказав
так: «Каждый талантливый народ внес в реформу и дело Столыпина свою
лепту... Нам говорят, что крестьяне распродадут землю и пропьют ее. Во время
Столыпина тоже одна треть крестьян продала и прогуляла свою землю. Но
часть крестьян своих наделов не продала и дала основу для роста сильных,
талантливых хозяев, скооперировавшихся и кормивших не только Россию, но и
страны Европы» 13.
Не останавливаясь на ряде других выступлений на съезде и в прессе по по­
воду Столыпина и его реформы, выделим речь депутата, начальника политуп­
равления Приволжского военного округа генерала В. В. Тарасова, связанную
с вопросом о бедности или богатстве старой России. Он сказал так: «... в об­
щественном сознании страны, и это находит отражение в работе Съезда, создан
пропагандистский штамп, своего рода клише о том, что якобы до революции
Россия была процветающей страной, обеспечивала себя хлебом и кормила
народ. Тот, кто серьезно занимается историей России, знает, что Россия до ре­
волюции была очень бедной, отсталой во всех отношениях страной. Рост
производства, на который сегодня ссылаются, в основном происходил за счет
иностранных и прежде всего французских займов. И недавно мы узнали,
что нашим внукам, видимо, придется выплачивать 30 млрд, долларов фран­
цузам, а за ними вслед поднимутся и немцы, и другие, которые предъявят
счета за эти „успехи" Кабальные в то время торговые договоры с Германией
обусловили низкие цены на русский хлеб. Чтобы содержать правящие классы,
приходилось вывозить много хлеба, что приводило к систематическому голоду.
Это все знают» 14.
Прося прощения у читателей за длинное цитирование, укажем, что, нари­
совав эту в общем верную картину (о частных неточностях не говорим),
оратор в подтексте хотел убедить аудиторию, что в бедственном положении
Россия оказалась по вине частной земельной собственности, насаждавшейся
Столыпиным. Но это вызвало другую реакцию. Выступивший следом депутат
С. В. Сироткин усмотрел в словах Тарасова подтекст: «Генерал Тарасов,—
сказал он,— произнес гневную филиппику против попыток распустить колхозы,
покушаться на их собственность» 15
Простолыпинскую позицию заняли «Наш современник» 16 и газета «Россия»,
орган Верховного Совета РСФСР. Напомним, что политическим рупором Сто­
лыпина была также газета «Россия», выходившая в 1905— 1914 гг., это был
орган Министерства внутренних дел, пользовавшийся дурной репутацией как
издание реакционного, черносотенного характера.
Газета «Россия» 22 ноября 1990 г. поместила статью Рэма Петрова
«Петр Столыпин: одиночество реформатора». Статью венчает изображение гер­
ба рода Столыпиных с девизом: «Deo spes т е а » («Бог — надежда моя»),
портрет «самого» (во фраке, высокий лоб, строгий взгляд, нафабренные усы
колечками), и семейный портрет. Из вводного пояснения редакции узнаем,
что статья помещается в газете в связи с открывающимся через неделю
Внеочередным съездом народных депутатов РСФСР, созываемым главным об­
разом для обсуждения земельной реформы. «Управлять такой страной, как
Россия, неимоверно трудно — и тем не менее возможно». Ведь управляли же
другие, и успешно управляли. Вот, например, Столыпин... Посмотрим, какие
результаты деятельности Столыпина привлекли внимание автора этой статьи
и какие личные качества этого реформатора он ставит в пример народным
избранникам.
Поверим, что автору приходилось трудно, поскольку готовил он свою статью,
буквально «продираясь сквозь нагромождения штампов, умолчаний и искаже­

ний». Этим предуведомлением читателю выдается гарантия, что в статье
указанных губителей правды не будет. Обратимся же к деяниям Столыпина.
Автор прав, что указ от 5 октября 1906 г., уравнявший крестьян с другими
сословиями во многих правах, упоминается у нас редко, и это очень огорчи­
тельно. Упоминайся он чаще в публицистике, то миллионы людей знали бы,
что, будучи вынужденным дать некоторые права всем крестьянам в ходе рево­
люции, чтобы в том числе и подавить движение народных масс, царизм
сохранил сословный строй, в системе которого они были низшим сословием.
Поэтому никакими «гражданами свободной России» крестьяне не стали, как на
это указал нам в очередной апологетической телевизионной передаче о Сто­
лыпине в программе «Слово» 20 февраля 1990 г. писатель Святослав Рыбас.
Все эти авторы почему-то умалчивают о таких деяниях Столыпина, как введе­
ние 19 августа 1906 г. военно-полевых судов, за что революционеры мстили ему,
и разгон 3 июня 1907 г. 11 Государственной думы. По новому, уже столыпин­
скому избирательному закону в III Государственную думу представительство
крестьян было резко сокращено, приняв в этой Думе формально-декларатив­
ный характер (21% депутатов при 80% крестьян в общей массе населения).
Если закон от 5 октября 1906 г. формально и «уравнял», как считает автор
статьи, крестьян в правах, то закон от 3 июня 1907 г. попросту отобрал их
недолго существовавшие избирательные права.
Переходя к оценкам столыпинских аграрных преобразований, Р. Петров ре­
шил несколько просветить читателей, давно забывших об общине в России:
«Чем была община?» — задает он риторический вопрос и утверждает, что была
она, оказывается, «группой крестьян, объединенных совместной обработкой
земельных наделов», т. е. чем-то вроде наших ТОЗов в 20-е гг. Учитывая
такой уровень компетенции автора, можно было и не продолжать полемику
с ним, тем более, что читатели могли или не заметить этой несуразности или
посчитать ее простой опиской, результатом спешки — ведь статья-то нужна
была к сроку, к Съезду депутатов. Но в статье есть сюжеты, которых весьма
полезно коснуться в связи с речами некоторых депутатов на съезде.
Столыпин, утверждает Петров, освободил крестьян от крепостничества.
Но он умолчал о том (а, возможно, и просто не знал), что оставалась основа
этого крепостничества — огромные помещичьи латифундии, кабалившие
крестьян, стало быть, оставалась и основа полукрепостной зависимости.
И борьба против крупного землевладения была «гвоздем», самой сутью неиз­
бежной новой буржуазно-демократической революции. А политика Столыпина
в конечном счете сводилась к защите и сохранению этого землевладения.
Иначе и не могло быть. Наивно думать, что Столыпин радел за народ.
Посмотрим на позицию автора. «Казалось,— пишет он,— отнять у помещи­
ков землю да поделить — и кончится бедность с голодухой; и кто мог объяснить
завидующим, что даже тотальное, по всей России земельное перераспределе­
ние земли в пользу бедных неспособно сколь-нибудь заметным образом улуч­
шить положение крестьян?» Рассуждая таким образом, автор сам становится
в позу защитника неотчуждаемости («неспособно») помещичьих земель, т. е.
на точку зрения Столыпина. Как будто бы и не было в нашей истории нэпа,
когда такое перераспределение состоялось и способствовало быстрому росту
сельского хозяйства, причем без «голодухи». А таких людей, «кто мог объяс­
нить», было немало. Достаточно вспомнить выкладки генерала Золотарева,
который считал, что мужику вполне хватит и 5 дес., и либерала Прокоповича,
соглашавшегося на 8 дес. на двор, а не хватит у правительства казенных
земель — чуточку можно отрезать у помещиков, конечно, не бесплатно, а по
«справедливой» оценке 17 А заплатит тот же мужик, «ен достанет». Так же
рассуждают некоторые наши Стародубцевы: создавайте государственный зе­
мельный фонд, селите на этих землях фермеров, но не троньте колхозы
и совхозы.
«Не трогая» помещичьих земель, Столыпин провел законы о свободном

выходе из общины и выделах из земли к одному месту в виде отрубов и хуторов.
И автор прав, говоря, что Столыпин «стал у истоков рождения российского
фермерства». Не один В. И. Ленин назьшал эту идею революционной.
П. Б. Струве писал: «Столыпин был крупным человеком. Своей аграрной
политикой он совершил крупный сдвиг в русской жизни. И сдвиг поистине
революционный...» 18 Цитируя Струве, автор справедливо выделил его слова,
что с реформой Столыпина «в один ряд могут быть поставлены лишь освобож­
дение крестьян и проведение железных дорог». Но тут мы встречаемся с пара­
доксальной ситуацией (причем не столь уж редкой в истории), когда в ojtnoM
человеке странным образом уживаются противоположные начала, например,
революционность и реакционность, возвышенные цели и низменная жестокость.
Память высвечивает образы Петра I, искоренявшего варварство варварскими
методами, Ивана IV, Сталина, столь же ненавистного нам своей жестокостью,
сколь ненавистными были для огромного числа современников Петр I и Иван IV.
У Столыпина не те масштабы, так как он был всего лишь премьер при само­
держце. Вопрос: какая из черт и на какой стадии у кого из них брала перевес.
Обратимся к Столыпину.
Р Петров не показал результатов проводимой Столыпиным реформы,
ограничившись указанием, что он «оставил стране 200 000 прекрасных хутор­
ских хозяйств; четверть всех крестьян страны смогла сбросить с себя ярмо
общинной уравниловки».
Заметим прежде всего, что 200 тыс. хуторов от общего числа 14,6 млн.
крестьянских хозяйств (на 1916 г.) составляли всего лишь 1,4%, или !/то часть.
А как себя чувствовали остальные крестьяне?
Историкам-профессионалам известно, что еще при жизни Столыпина его
курс на создание единоличных отрубных и хуторских хозяйств путем выделов
земли из общинных наделов начал искажаться и поворачиваться в сторону
раздела на единоличные участки целых селений. Этот, казалось бы, безобид­
ный крен сделал не кто иной, как ближайший сподвижник Столыпина
А. В. Кривошеин (будущий премьер врангелевского правительства в Крыму).
Узнав о начале указанного процесса, Л. Н. Толстой незадолго до ухода из
Ясной Поляны в 1910 г. назвал эту меру «выгораживанием чуланчиков» и
призвал члена Государственного совета А. Д. Адамова протестовать против
этого 19 Когда в марте 1910 г. Столыпин одержал пиррову победу, введя
по 87-й статье земство в шести западных губерниях, игнорируя правых
Государственного совета, они этого ему простить не могли. Поняв это и нахо­
дясь, мягко говоря, в подавленном настроении, Столыпин не оказал ни малей­
шего сопротивления принятию Положения, которое исподволь (еще с 1906 г.)
готовилось крайними реакционерами А. С. Стишинским и вышеупомянутым
А. В. Кривошеиным. В мае же 1911 г. они решили, что их час настал.
Неслыханное д е л о — Государственному совету потребовалось всего лишь два
заседания, чтобы одобрить важнейший закон, скромно названный «Положением
о землеустройстве» (бы утвержден царем 29 мая 1911 г.). Это был момент
торжества Кривошеина, распоряжения которого делить землю на «чуланчики»
уже вовсю проводили в жизнь землеустроительные комиссии. Теперь уже не тре­
бовалось никаких документов на укрепление земли в частную собственность —
землеустроители разделили землю на отруба и ты — хозяин этого «чуланчика»,
хотя с выделенной землицей можно было с трудом выжить семейству. Но ты —
собственник, и в таком случае ты на равных с соседом-помещиком, у которого
пятьсот, тысяча или даже сто тысяч десятин.
Именно в этом, т. е. в укреплении чувства собственности, состояла основная
идея законопроекта Стишинского— Кривошеина. И была она в тех условиях
утопической.
С общинами, в которых не было переделов с 1861 г., по закону от 14 июня
1910 г., объявившему крестьян подворниками, не церемонились, делили землю

без их согласия. С другими же хотя и были осложнения (вроде порок роз­
гами «зачинщиков беспорядков»), тоже управлялись.
Что же получилось в итоге? К 1 января 1915 г., т. е. за 8 лет, на надельных
землях плюс помещичьих, купленных крестьянами с помощью Крестьянского
банка, было образовано 329 тыс. хуторов и 995 тыс. отрубов, а всего — 1324 тыс.
единоличных хозяйств. От 14,6 млн. дворов (по переписи 1916 г.) эти отруба
составляли 9,1%, а хутора соответственно — 2,3%.
Согласно обследованию землеустроенных хозяйств в 12 уездах разных
губерний, пррведенному небеспристрастными чиновниками земельного ведом­
ства в 1913 г., оказалось, что третья часть их это — «опавшие» хозяйства,
сведения по которым статистики даже не стали включать в дальнейшую раз­
работку. Но чтобы оставшиеся 200 тысяч хуторов были «прекрасными», как
считает Р. Петров, это более чем сомнительно.
Маркс как-то заметил, что никакие крупные преобразования невозможны
без экономической помощи господствующего класса. В 1861 г. при освобожде­
нии крестьян русские помещики, поняв ответственность момента, согласились
на то, чтобы их долги дореформенным банкам по залогу крепостных душ
в сумме 425 млн. руб. были вычтены из выкупных сумм, получаемых за освобож­
дение крестьян. Это позволило правительству организовать беспримерную по
масштабам финансовую акцию, так называемую выкупную операцию.
В ходе столыпинской реформы ничего подобного уже не было. Жертвен­
ность и альтруизм дворян-помещиков канули в вечность, капитализм пробудил
в них тягу к «золотому тельцу», тем более что старые барские привычки
остались, требуя новых затрат.
Р. Петров ссылается на благотворную деятельность Крестьянского поземель­
ного банка, якобы оказывавшего помощь своим заемщикам-крестьянам. Для
пущей убедительности он приводит даже суммы этой помощи, правда, поче­
му-то с 1906 г., когда столыпинская реформа даже не начиналась, и по 1910 г.,
когда она еще не кончилась. Оказывается, за это время 157 561 заемщику банк
назначил ссуд на сумму 12 410 032 руб. Но, к сожалению, автор не потрудился
вывести среднюю сумму ссуды, а она равнялась 78 р. 76 к. За такую ссуду
не то что хутор или ферму, но и одной десятины нельзя было купить,
так как десятина земли в описываемое время (1907— 1914 гг.) обходилась
крестьянам в 102 руб.
Чистой выдумкой Петрова является то, что будто бы «крестьяне получили
более 400 миллионов рублей от Крестьянского банка». Они от банка не получили
ни копейки, потому что назначенные суммы ссуд плюс крестьянские доплаты
наличными шли только продавцам земли, а крестьянам оставалось платить
долги по этим ссудам. И они в течение восьми лет выплатили банку за оказав­
шиеся в залоге земли (12 млн. дес.) немалую сумму — 578 млн. руб., вклю­
чая 13 млн. руб. пени за просрочку платежей.
Кстати, о просрочках платежей: именно по этой причине банк отобрал у
неаккуратных плательщиков 540 тыс. дес. земли, а другими словами, разорил
ни много ни мало как 54 тыс. своих «фермеров».
Словом, вместо поддержки деревни во время ее трудной перестройки,
намеченной Столыпиным, усилилось выжимание соков из деревни, которое
продолжается в России до наших дней. Росли земельные цены — со 104 руб.
в 1904 г. до 136 руб. в 1914 г. за десятину. Однако за проданную землю
от Крестьянского банка помещики в 1907— 1914 гг. получили 1042 млн. руб.
Росли арендные цены. Если общая сумма арендной платы в 1907 г. составляла
550 млн. руб., то в 1914 г.— 370 млн. руб., а всего за эти годы землевладельцы
выкачали из деревни в виде арендной платы 2,5 млрд. руб. На 30% увеличились
налоги, особенно косвенные, т. е. государство изъяло из тощих крестьянских
карманов круглым счетом 5 млрд. руб. за 8 лет.
Помощь новым собственникам, по словам Р. Петрова, была значительной.
Он, например, указал, что 117 997 домохозяев получили каждый безвозврат­

ные пособия в среднем по 260 руб. Мы о таких не знаем. Известно другое:
хуторянину на «домообзаведение» могла быть выдана ссуда не более 150 руб.
Но, как показало обследование 1913 г. в 12 уездах, ссуды получили лишь
16% хозяйств, а средняя сумма их составила 109 руб. Какова бы ни была
курсовая разница рубля, одно совершенно ясно: большинство образованных
Столыпиным единоличных хозяйств было обречено, они были брошены госу­
дарством, предоставлены сами себе 20
Экономист В. Селюнин и некоторые другие допускают возможность продажи
земли крестьянам. В. Селюнин даже считает эту процедуру чисто «техни­
ческим приемом» разгосударствления производительных си л 21 Этот урок
российские крестьяне уже проходили, купив после реформы 34 млн. дес. земли.
«Чисто технически» можно, конечно, считая по ценам 1906— 1914 гг., еще раз
взять за эту площадь 4 млрд. 400 млн. руб., но прежде чем сделать это, надо
как минимум хорошо подумать.
Чтобы еще выше поднять Столыпина в глазах читателя, Р. Петров, вероятно,
сам того не зная, совершает, мягко говоря, и другие некорректные подходы.
Укажем на некоторые из них. Например, он заявляет, что «премьер-реформатор
подготовил и провел закон о всеобщем начальном образовании». На самом
же деле, когда Столыпин ушел в мир иной, этот законопроект болтался
где-то между Государственной думой и Государственным советом, а в 1912 г.
отклонен последним. Р. Петров утверждает, что премьер Столыпин «реформиро­
вал суды в сельских местностях, избавив крестьян от помещичьего произво­
ла...» Эта его фраза нарочито (или неосознанно) туманна. В «сельских мест­
ностях» были и оставались только волостные суды, по существу беззаконные.
И то, что Столыпин оставил нетронутым этот рудимент давнего крепостного
права, еще раз показывает неравноправное, приниженное положение крестьян­
ства по сравнению с другими сословиями. Что же касается избавления крестьян
от произвола помещиков, то это уже от лукавого, так как помещики никакого
отношения к волостным судам не имели. И еще один пример «затуманивая
проблемы». Петров пишет, что реформатор Столыпин «восстановил земские
принципы самоуправления». На самом же деле большую, чем Столыпин, нена­
висть к земскому самоуправлению, испытывал только, может быть, министр
внутренних дел В. К. Плеве, которого ранее постигла та же судьба, что и
Столыпина. Чтобы убедиться в этом, достаточно познакомиться с деятель­
ностью Столыпина в бытность его саратовским губернатором. При этом нельзя
не вспомнить нашумевшее дело о знаменитом балашовском погроме, вина
за который прочно закрепилась в широких общественных кругах именно
за Столыпиным. Вместо того, чтобы оцепить казаками здание в г. Балашове,
где проходило собрание земских врачей губернии, и оградить таким образом их
от бушующей толпы, губернатор вывел их на площадь, якобы пытаясь провести
к вокзалу, а там в них полетели камни, один из них угодил в парализованную
руку незадачливого губернатора; своими палашами били врачей и казаки.
Но, говоря о «восстановлении земских принципов», может быть, автор имел
в виду введение Столыпиным земств в шести западных губерниях? Однако
любому старшекласснику известно, что, руководствуясь откровенно национали­
стической идеей, Столыпин ввел здесь земство, чтобы обеспечить перевес
голосов русских помещиков над польскими, несмотря на большинство последних
в этих губерниях, а не в интересах развития демократии. Эта акция и была
началом конца политической карьеры Столыпина.
Статья Р. Петрова содержит поразительные фактические ошибки, и одна
из них никак не способствует возбуждению симпатий к Столыпину, как того
хочется автору. Так, автор сообщает, что «военно-полевыми судами было казне­
но за все время их существования 7163 террориста...» На самом деле в течение
шести месяцев существования военно-полевых судов ими приговорено к смерт­
ной казни 1102, а повешено и расстреляно 686 человек. Кроме этих судов
к смертной казни приговаривали постоянно действовавшие военно-окружные

суды. Обоими этими судебными установлениями по официальным сведениям за
время с 1905 по март 1909 г. было приговорено к смертной казни 4797,
а повешено и расстреляно 2353 человека , или по 995 казней в год. До этого
цифра казненных за 80 лет 1826— 1906 гг. (как на то указывает А. И. Солжени­
цын) составляла 984 человека, т. е. по 11 казней в год. Русь, где казнь человека
была до XX в. редчайшим явлением, столыпинским режимом приучалась к мас­
совым репрессиям. Никто еще не подсчитал, сколько было без суда арестовано
участников волнений, осуждено к тюремным заключениям, содержанию в аре­
стантских ротах, сколько тысяч так называемых «аграрников» (крестьян)
было отправлено в ссылку за Урал.
Не будем здесь повторять основанные на вымысле дифирамбы Р. Петрова
Столыпину типа такого, что последнему принадлежит идея создания Между­
народного парламента (он и свой-то парламент, т. е. Государственную думу,
презирал), ну а то, что Столыпин в некотором смысле «предвосхитил и соз­
дание ООН» (!?), это, конечно, весьма лихо сказано.
Ни к чему повторять сентенции автора в разделе статьи «Столыпин любил
Россию». Пресса не сообщала ни об одной его встрече с деятелями русской
культуры, с простыми русскими людьми, о посещениях выставок русских
художников. Не было этого. (А об инородцах Столыпин и слышать не хотел.)
Он не любил Россию. Все свои имения, которые располагались в Нижегород­
ской и Саратовской губерниях, Столыпин продал, и ранее никогда не заботил­
ся об их благоустройстве. Осталось лишь выигранное его отцом в карты имение
Калноберже в Ковенской губернии, где он проводил летние отпуска. Управляю­
щий имением был немец. Столыпин восторгался восточнопрусскими хуторами,
когда раз в год ему приходилось проезжать мимо них по дороге в свои земли.
Мы отвлеклись, конечно, от статьи Р. Петрова, но ее замысел уже понятен.
«Либеральные реформы плюс сильная власть» — так назван один из разделов
статьи. При этом приводятся слова Столыпина о совмещении либеральных
реформ и сильной власти. В следующем разделе — «Деспотия или путь к сво­
боде»— развивается мысль о том, что во имя свободы приходится смириться и,
скрепя сердце, пережить период деспотии (конечно, во имя свободы!). И лукавое
«или» в названии ни к чему. По мнению Р. Петрова, Столыпин являл собой
лучший тип руководителя страны, который, хотя и деспот, но «за демократию».
Статья эта не выяснила результаты столыпинских преобразований. Во-пер­
вых, оставляя в неприкосновенности монопольное землевладение крупных
помещиков, нельзя было обеспечить новых собственников-«фермеров» земель­
ной площадью, достаточной для организации рационального хозяйства 23 Вовторых, новые собственники были оставлены практически без помощи государст­
ва. Нельзя же считать реальной помощью сумму в 32 млн. руб., предложенную
в качестве ссуды шестой части хуторян, по сравнению с 8,5 млрд, руб.,
выкачанными из земледелия государством и помещиками. В-третьих, не могло
родиться свободное фермерство при отсутствии демократии, в обстановке
жестокого полицейского террора, массовых арестов, ссылок и казней. И, нако­
нец, «о любви к России». Р. Петров опустил одну важную деталь: Столыпин
любил «Великую Россию», где все подданные в будущем говорили и думали бы
по-русски и не помышляли жить в каком-либо другом государстве, кроме
«единой и неделимой».
А тень Столыпина над сегодняшней страной все гуще и темней.
Примечания

1 См.: Советская культура. 1990. 18 октября.
2 М о ж а е в Б. Не взирать / / Огонек. 1988. № 26. С. 24.
3 Ж у к о в Д. Жизнь и книги В. В. , Ш ульгина/ / Ш у л ь г и н В. В. Дни. 1920. М.,
1989. С. 23.
4 Там же. С. 25.
5 Ж у к о в Д. Козьма Прутков и его друзья. М., 1983. С. 12.

0 Л и т е р а т у р н а я г а з е т а . 1990. № 39.
7 Ц и т . п о : О г о н е к . 1 989. № 2 7 .
8 Р о с с и й с к а я г а з е т а . 1 990. 2 9 н о я б р я .
9 У р о ж а й 1 9 0 3 г о д а . В ы п . 1— 2. С П б ., 1 9 0 3 ; У р о ж а й 1 9 1 3 г о д а в Е в р о п е й с к о й и А з и а т ­
с к о й Р о с с и и . В ы п . 1. С П б ., 1 9 1 3 ; В ы п . 2. С П б ., 19 1 4 . Р а с ч е т ы а в т о р а .
10 Р о с с и й с к а я г а з е т а . 1 990. 2 д е к а б р я .
и Т ам ж е.
12 Т а м ж е . 1990. 3 0 н о я б р я .
13 Т а м ж е . 1990. 1 д е к а б р я .
14 Т а м ж е . 19 9 0 . 4 д е к а б р я .
15 Т а м ж е .
16 С м ., Н а п р и м е р , п о с в я щ е н н у ю С т о л ы п и н у х в а л е б н у ю и б е з г р а м о т н у ю в э к о н о м и ч е с к о м с м ы с ­
л е с т а т ь ю И. Д ь я к о в а п о д з н а м е н а т е л ь н ы м н а з в а н и е м « З а б ы т ы й и с п о л и н » ( Н а ш с о в р е м е н н и к .
1990. № 3 ) .
17 С м .: Л е н и н В . И. П С С . Т . 16. С . 2 0 9 .
18 С т р у в е П . П р е с т у п л е н и е и ж е р т в а . / / Р у с с к а я м ы с л ь . 1 9 1 1 . К н . 10. С . 138.
19 Н о в ы е л ю д и . 1 9 1 0 . 2 2 м а р т а .
20 С е г о д н я д е п у т а т М. И. Л а п ш и н н а В н е о ч е р е д н о м с ъ е з д е н а р о д н ы х д е п у т а т о в Р С Ф С Р
го в о р и т, ч то при з а п л а н и р о в а н н о м о д н о м м и л л и а р д е « н а о б у с т р о й с т в о о д н о го х о з я й с т в а с о б и ­
р а ю т с я т р а т и т ь 4 0 т ы с я ч р у б л е й . Э т о с м е х о т в о р н о м а л о ! » ( Р о с с и й с к а я г а з е т а . 1 9 90. 1 д е к а б р я ) .
21 Л и т е р а т у р н а я г а з е т а . 1 9 9 0 . № 18.
22 Р у с с к о е б о г а т с т в о . 1 909. № 4 . С . 8 0 — 8 1 .
23 В о м н о г о м э т о н а п о м и н а е т с и т у а ц и ю н а ш и х д н е й : к о л х о з ы и с о в х о з ы о к а з а л и с ь н о в ы м и
м он ополи стам и зем л и , став ш и м и п р еп ят стви ем н а пути с о зд а н и я ф ер м е р ск и х х о зя й ств . С о в е там
д л я ф ер м ер о в п р и х о ди тся и ск ать б р о со вы е или б р о ш ен н ы е ^ем ли.

Когда этот номер журнала выйдет в свет и ляжет на стол читателя, автору статьи «Тень Столы­
пина над Россией» Андрею Матвеевичу Анфимову исполнится 75 лет. Редколлегия и редакция
не могут обойти молчанием эту знаменательную дату.
А. М. Анфимов пришел в историческую науку закаленный фронтовыми испытаниями и трудными
годами учения в послевоенном Московском университете. Автор более полутораста работ, посвя­
щенных аграрной истории России XIX—XX вв., среди которых шесть фундаментальных монографий;
составитель и редактор двух томов широко известной документальной серии «Крестьянское движе­
ние в России в XIX — начале XX в.» и документального трехтомника «Экономическое положение
России накануне Великой Октябрьской социалистической революции» (составитель первых двух
и редактор третьего тома), А. М. Анфимов широко известен в стране и за ее рубежами как один из
ведущих историков-аграрников.
Инициатор организации Симпозиума по аграрной истории Восточной Европы и бессменный
член его оргкомитета всех 23 сессий, проведенных начиная с 1958 г., А. М. Анфимов — преем­
ник и продолжатель традиций «великих стариков» — Н. М. Дружинина, С. Д. Сказкина и
В. К. Яцунского — стоявших у истоков этого неформального координационного научного центра,
объединяющего все творческие силы историков—аграрников нашей страны. Зачинателю ряда
дискуссий по кардинальным вопросам истории российского крестьянства и аграрного развития
страны, ему приходилось в полной мере испытать радость утверждения исторической правды в науке
и горечь поражений, когда аграрной историей страны командовал небезызвестный С. П. Тра­
пезников. В благоприятных условиях освобождения исторической науки от командно-бюрократиче­
ского диктата сложившаяся анфимовская школа аграрной истории нашей страны развивается
и набирает силу.
Поздравляя Андрея Матвеевича с 75-летием и желая ему доброго здоровья, редколлегия и ре­
дакция выражают уверенность, что он еще долгие годы будет работать в исторической науке
с тем молодым полемическим задором и той щепетильной преданностью исторической правде, какие
он блистательно продемонстрировал в публикуемой нами статье.

ПУБЛИКАЦИИ И СООБЩЕНИЯ
©

1991 г.

МАТЕРИАЛЫ РЕВОЛЮЦИОННОГО ТРИБУНАЛА
ПО ДЕЛУ ПРОВОКАТОРА МАЛИНОВСКОГО

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА РОМАНА МАЛИНОВСКОГО
29 октября 1918 года
Секретным сотрудником Московского охранного отделения я стал в мае 1910 года.
В Москве я носил кличку «Портной», в Петрограде «Икс», других кличек не имел. Кличку
«Портной» мне дал Заварзин.
Валентину Николаевну Лобову я подозревал и подозреваю в провокаторстве 1 по следующим
основаниям: мне кажется, что именно Лобова устроила так, чтобы я прошел в Государственную
думу, и сделала это по поручению охранного отделения: 1) Московские рабочие меня вовсе не знали
и меня, поскольку меня знал МК, считали недостаточным большевиком. 2) Она же усиленно
настаивала, чтобы я поехал на Пражскую конференцию, причем мотивы и настойчивость совпа­
дали с теми, которые были у Московской охранки. 3) С того времени я ее уже не жалел, но, несмотря
на мои доносы, ее на арестовывали. 4) Когда я поехал из Москвы в Петербург, в Думу, то ротмистр
Иванов мне прямо предложил взять ее с собой в качестве секретарши. 5) Когда я, будучи в Думе,
сообщал ей нарочито выдуманное, это через Московское охранное отделение доходило до Бе­
лецкого. 6) Как-то, зная, что у нее не должно быть денег, случайно обнаружил, что у нее в ко­
шельке 50 руб. Если установлено, что Лобов был секретным сотрудником, то возможно, что она
непосредственно сотрудницей не состояла, а работала через него.
Когда я поехал на конференцию в Прагу, в охранном отделении и речи не было о какой бы
то ни было моей кандидатуре в Государственную] думу. Моя кандидатура была решена в ЦК
партии, и я об этом доложил Иванову по своем возвращении. Я вынес, делая доклад о конференции,
вполне определенное впечатление, что Иванов уже все знает и вовсе не интересуется моим док­
ладом. Я уверен, что Георгий, бывший тоже на конференции, его обо всем осведомил.
Я служил в то время в Сокольнических трамвайных мастерских. Так как эта работа не давала
мне избирательного ценза, то я поступил к Ферману. Оплата труда была ниже, работа грязная и не
по моей профессии, и я должен был как-нибудь мотивировать свой переход на эту работу. Я и объ­
яснял, что работа в трамвайных мастерских мне не сулила ничего в будущем, здесь же, прора­
ботав год или два, я смогу стать механиком или помощником. Старший слесарь, пом. механика
Крылов 2 поэтому явно видал вб мне своего соперника. К тому же он слыл среди рабочих за прох­
воста и те его не любили. Вследствие этого и я, не желая потерять популярности среди рабочих,
не мог ему подсоблять, и в результате Крылов рассчитал меня за месяц до выборов. Крылов был
политически совершенно безграмотным, и не думаю, чтобы он мог состоять в партии. Выборы были
осенью, а весной мне рабочие говорили, что Крылов, напившись пьяным, умер.
В Праге я сильно сомневался, согласится ли Московское охранное отделение на мою кан­
дидатуру в Государственную] думу, но Мартынов или Иванов (не помню, был ли тогда уже от­
странен Иванов) именно настаивал, чтобы я не снял своей кандидатуры.
Мне было известно, что Крылов был под арестом 7 дней, но мне не было известно, почему
произошел этот арест. Он вернулся до выборов.
Продолжение. См.: История СССР. 1991. № 1—3.

Чтобы создать надлежащую обстановку для сложения полномочий члена Гос [ударственной]
думы, я воспользовался обстоятельствами, которые сложились благодаря исключению нашей
фракции на 15 заседаний. Хотя было постановлено не продолжать демонстрации, я по возвращении
в Думу все же выступив с заявлением, пошел в разрыв с фракцией. Когда Родзянко вычеркнул мою
речь из стенограммы, я протестовал и требовал, чтобы фракция добилась -восстановления моей
речи в стенограмме, чего они не сделали. Я сознательно занял позицию, что парламентские
методы борьбы надо отбросить и вступить на путь внедумской борьбы, я это сделал, чтобы опятьтаки создать и обосновать расхождение с фракцией и иметь повод для сложения полномочий.
Я неоднократно Белецкому говорил, что не в силах более и что хочу уйти из Думы. Именно
Белецкий разрешил мне уйти, а после отставки самого Белецкого я на Офицерской от некоего лица
в штатском 3, которое мне неизвестно, получил 6000 руб., как расчет. Вместе с этим неизвестным
был б. ротмистр Иванов. Там мы обсуждали только технику моего ухода и официальное согласие
на мой уход. Согласие Белецкого носило характер лишь его личного согласия, а не согласия
учреждения.
Скажу откровенно, хотя это и не в мою пользу, что в то время я не был бы способен ни на
какое самопожертвование для партии. Социализм стал для меня религией лишь в германском
плену. Только тут совершился во мне коренной душевный перелом.
Когда я, сложив полномочия, прибыл к Ленину в Поронин, мне нетрудно было убедить и
Ленина, и Зиновьева, и Ганецкого, и других, что я не провокатор, ибо они мне вполне доверяли.
Если бы они исходили не из этого доверия ко мне, а недоверия, то м [ожет] б [ыть], я и сознался бы.
Но они не доверяли именно тем, кто меня обвинял.
Я приводил мотивы политического характера: расхождение с фракцией, а какие именно
мотивы личного характера,— и, в частности, в связи с моим прошлым,— я приводил, я сейчас
точно не помню.
Обстановка подачи мною заявления о сложении депутатских полномочий была такова: через
Екатерининский зал я вошел в кабинет Родзянко. Рядом с ним стоял, кажется, Глинка 4. Я бросил
на стол свое заявление и, не произнесши ни одного слова, вышел. Мне совершенно неизвестно, был
ли Родзянко осведомлен о моих связях с департаментом полиции.
За исключением случая с запросом относительно избиения рабочих на фабрике Гевартовского, Белецкий ни разу не запрещал мне выступлений в Думе. Ни разу я не отказывался ни от
каких выступлений, мотивируя это болезнью. Декларацию я действительно представил Белец­
кому. Но категорически утверждаю, что показанное им не соответствует действительности. Бе­
лецкий не давал мне директивы выпустить и не огласить некоторые места декларации. Если я
действительно не огласил 1—2 абзацев декларации, то потому, что нечаянно пропустил их при пере­
листывании.
Белецкий никогда не давал мне указки, как выступать в Думе. Только раз, после моей речи
по смете мин [истер] ства торговли и промышленности, Белецкий выразил свое неудовольствие по
поводу сказанных мной заключительных слов: ни гроша правительству, руки которого обагрены
кровью ленских рабочих!
Если же я в Думе вообще не выступал с надлежащей резкостью, то потому, что чувствовал
свою неискренность и тяготение надо мной моей связи с департаментом полиции.
Показание прочитано. Записано верно:
Р. М а л и н о в с к и й
29/Х.

Допрашивал В. Кингисеп 5
ПРОТОКОЛ ВТОРИЧНОГО ДОПРОСА РОМАНА МАЛИНОВСКОГО
30 октября 1918 года

Летом 1913 года, когда начинались летние каникулы и часть архива -фракции поступила ко мне
на хранение, я часть документов передал Белецкому. Он мне их потом вернул. Какие именно доку­
менты это были, я не помню.
Я делал Белецкому доклады о своих поездках в другие города и передавал ему также и со­
держание докладов, которые делались другими членами фракции, возвращавшихся из какой-

либо поездки. Я избегал давать при этом сведения о партийных работниках на местах, да и в са­
мих докладах моих товарищей по фракции таковые обыкновенно не упоминались.
Список подписчиков «Правды» и адресов, по коим «Правда» высылалась пачками в про­
винцию, я Белецкому не давал и Белецкий от меня этого не требовал.
Я делал Белецкому доклады о своих поездках за границу. Вообще Белецкий больше всего
интересовался Лениным и политической стороной дела.
По непосредственному моему указанию за время моего пребывания членом Думы был аре­
стован только Свердлов. Этого Белецкий требовал от меня категорически.
Я подтверждаю, что посылал в 1917 г. министру юстиции заявление о моем желании явиться
на суд по моему делу 6.
Характер моих выступлений в лагере для военнопленных в Германии явствует из тех конс­
пектов, которые я привез с собой и [которые] были у меня отобраны во Всеросс [ийской] Чрез­
вычайной Комиссии. Я содержался все время в одном и том же лагере в Альтен-Грабове.
Р. М а л и н о в с к и й
3 0 / X — I9 18.

Допрашивал В. Кингисеп.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ОБВИНИТЕЛЬНОЙ КОЛЛЕГИИ РЕВОЛЮЦИОННОГО ТРИБУНАЛА
ПРИ ВЦИК ПО ДЕЛУ РОМАНА ВАЦЛАВОВИЧА МАЛИНОВСКОГО
ПО ОБВИНЕНИЮ ЕГО В ПРОВОКАТОРСТВЕ

При разборе секретной переписки б [ывшего] департамента полиции царской империи и
архивов охранного отделения Московской губернии среди иных документов была обнаружена особая
«инструкция по организации и ведению внутреннего наблюдения», изданная в 1907 году и разослан­
ная департаментом] полиции жандармским управлениям и охранным отделениям для руководства.
Из обзора этой инструкции видно, что в распоряжении розыскных учреждений политической по­
лиции б[ывшей] империи состояли в качестве агентов особые лица, под названием «секретных
сотрудников». Таковыми являлись лица, которые «состоят или состояли членами революционных
партий, организаций и групп или непосредственно были связаны с ними и чья деятельность была
направлена на систематическое доставление сведений о деятельности этих партий». Целью политиче­
ского розыска инструкция ставила выяснение центров революционных организаций и уничтожение
их, но не тотчас же, а в момент наибольшего проявления их деятельности. В одном из пунктов
той же инструкции жандармским управлениям рекомендовалось для наиболее верного и ско­
рейшего проникновения в центр революционного движения помогать секретному сотруднику про­
бираться в верхи партийных организаций путем устранения с его пути, посредством арестов, окру­
жавших его, более видных партийных работников и тем самым «подымать сотрудника в наиболее
законспирированные центры партии». Все секретные сотрудники состояли на жалованьи еже­
месячном или «поштучном», причем за наиболее ценные донесения рекомендовалось их поощрять
путем выдач денежных наград и иными средствами.
Таких секретных сотрудников по раскрытии их и установлении работавшими над разборкой
архивов специальными комиссиями оказалось несколько сот, наиболее крупные из которых в настоя­
щее время расстреляны по приговору Верховного Трибунала в его июньскую сессию 7
В числе секретных сотрудников Московского охранного отделения значился и крестьянин
Плоцкой губернии Роман Вацлавович Малиновский — бывший член IV Государственной думы,
член Российской Социал-Демократической Рабочей фракции Госуд [арственной] думы, занимавший
во фракции наиболее ответственный пост ее председателя, он же член Центрального Комитета
Российской Социал-Демократической партии (большевиков), избранный, как это явствует из его
собственного показания и ряда свидетельских показаний, на партийной конференции в январе
месяце 1912 г. в Праге.
Времени первого сближения Малиновского с органами политической полиции точно уста­
новить не удалось, так как в то время как сам Малиновский, согласно собственному показанию,
относит свое вступление к апрелю 1910 г., имеется ряд косвенных показаний, которые относят дату
его сближения с охраной к более раннему времени. В деле № 202 департамента] полиции за 1912 год
имеется справка о деятельности секретного сотрудника « П о р т н о г о » , каковая кличка была

присвоена Малиновскому, причем после указания ряда сведений, доставленных им Московскому
охранному отделению, рукою вице-директора деп] артамента] полиции Виссарионова сделана
следующая приписка: «с 1906 г. по 1910 г. был секретарем Петербургского союза металлистов.
„Эрнест" в 1907 и 1910 г. говорил добровольно с начальником охранного отделения по телефону. Член
партии с 1901 г.» Все указанные даты и данные подтверждаются собственными показаниями об­
виняемого за исключением факта переговоров по телефону. Однако в показаниях б[ывшего] дирек­
тора деп [артамента] полиции Белецкого, ныне расстрелянного8, Малиновский сам указывал
Белецкому во время личных с ним свиданий, что он, Малиновский, во время прохождения службы
в Измайловском полку, сообщал безвозмездно Петроградскому охр [анному] отделению о брожении
в антиправительственном направлении в воинской части. По показаниям жены обвиняемого
Стефании Андреевны Малиновской за период с 1906 по 1908 г., Малиновский, будучи арестован,
в Петрограде получил предложение сотрудничать в охранном отделении, но согласился ли он на
такое предложение, свидетельница не знает, как равно неизвестно ей, носил ли он тогда кличку
«Эрнест», ибо она такой клички не слыхала 9.
Все это вместе заставляет предполагать, что пометка, сделанная Виссарионовым, имеет за
собой значительную дозу достоверности. Из событий биографии Малиновского указанного пе­
риода следует отметить его судимость, удостоверенную приложенной к делу копией справки о су­
димости по сведениям Министерства юстиции, где указано, что Малиновский Роман Вацлавов су­
дился за кражу со взломом 3 раза: в 1894 г., в 1896 и в 1899 г. и был осужден в тюрьму на сроки
1 1/г месяца, 1 ‘/г года и 2 ' / 2 года. Эти факты не отрицаются самим обвиняемым, объясняющим
их тяжелыми материальными обстоятельствами и условиями личной жизни и воспитания. Приведеннные обстоятельства в достаточной мере обрисовывают личность Малиновского к моменту,
когда после отбывания воинской повинности и увольнения в запас, он поселился в Петрограде и
поступил токарем на завод Лангензипена в апреле месяце 1906 года. В противоречии с собствен­
ными показаниями о том, что еще будучи в Измайловском полку, он должен был быть за агитацию
предан суду, Малиновский утверждает, что лишь впервые тут на заводе Лангензипена он позна­
комился с политической агитацией. По справкам деп [артамента] полиции, дальнейшая его по­
литическая карьера представляется в следующем виде: 15 ноября 1909 г. арестован за участие в
антиалкогольном съезде в Петрограде, освобожден после 3-месячного ареста с воспрещением жи­
тельства в Петрограде, после чего переехал в Москву. Арестован 13 мая 1910 г. и освобожден
23 мая того же года, когда и состоялось его зачисление в секретные сотрудники с жалованьем в 100 р.
в месяц. Арестованный 14 ноября 1910 г. он 16 ноября уже освобожден. 16 декабря должен был
быть обыскан по требованию Петроградского охранного отделения, что, однако, согласно резо­
люции московского ротмистра Иванова, не было исполнено, и затем подвергался обыску 30 де­
кабря 1910 г., 14 апреля и 16 ноября 1911 г.— каждый раз без результатов; был переписан на соб­
рании других членов партии 1 января 1912 г., и также оставлен на свободе. В дальнейшем, в связи
с избранием его членом Государственной думы, более обыскам и арестам не подвергался. Од­
новременно его партийная карьера представляется, согласно его собственным показаниям, в сле­
дующем виде: «С момента поступления на завод Лангензипена первоначально член беспартийного
рабочего комитета, затем районный секретарь союза рабочих по металлу и наконец секретарь
правления союза с осени 1906 и по осень 1910 года. За это время участвовал в Кооперативном
съезде и съезде фабрично-заводских врачей. В ноябре 1909 г. делегат на Всероссийский антиалко­
гольный съезд. Весной 1911 г. имел прикосновение ко второму съезду фабрично-заводских врачей».
В то же время Малиновский развивает все шире и шире чисто партийную деятельность. По его
собственным словам, уже в апреле 1910 г. к нему приехал партийный работник Макар, предложив­
ший войти в состав ЦК партии путем кооптации. В ноябре же 1911 г. к нему явилась партийная
работница Валентина Николаевна Лобова с предложением принять от Московского комитета партии
кандидатуру на январскую конференцию в Праге. На конференции он был избран в Ц [ентральный]
Комитет, а осенью 1912 г. был, как известно, уже членом Думы. Осенью 1913 г. избран председателем
думской с.-д. рабочей фракции (показания обвиняемого).
Период с 1910 по 1912 г. может быть назван «московским» периодом его деятельности. След­
ствие представляет достаточно данных для суждения о том значении и роли, какую стал играть
Малиновский для Московского охранного отделения.
Из показаний начальника Московского охранного отделения Мартынова видно, что он счи­
тался «серьезным осведомителем» и его доклады представляли для деп [артамента] полиции
«серьезный интерес». По показаниям Белецкого, Малиновский был «гордостью Московского ох­

ранного отделения, и его ценность определялась возвышением его в организации и проведением
в верхи партийной организации». В уже цитированной пометке Виссарионова Малиновский ха­
рактеризуется как «весьма ценный сотрудник по своей осведомленности в партийных делах и д о б ­
р о с о в е с т н о с т и » . Из показаний партийных работников того времени московской органи­
зации выясняется, что деятельность Малиновского в этот период в достаточной степени оправдывала
подобное мнение о нем Московской охранной полиции.
По показаниям Алексея Григорьевича Козлова, свидетель познакомился с Малиновским весной
1910 г. на одном из конспиративных собраний под Москвою в Кунцеве. Все участники собрания,
кроме Малиновского, были арестованы через несколько месяцев и всем было предъявлено обви­
нение в организации данного собрания. На другом собрании в ноябре месяце того же года, где
также присутствовал Малиновский, последний настолько спокойно держал себя при появлении по­
лиции, что невольно вызвал тогда у свидетеля сомнения в политической честности Малиновского.
Во время новых арестов в марте месяце 1911 г., несмотря на то, что у одного из арестованных
были найдены документы, устанавливающие связь с Малиновским, последний не был, однако, аре­
стован. Во время содержания под арестом в Сущевском полицейском доме, свидетель познакомился
с неким Пилыциковым, чей арест также был связан с Малиновским. По словам свидетеля, Мали­
новский в это время участвовал в работе обеих фракций, как большевистской, так и меньшевистской
и посещал собрания обоих течений. По показанию свидетеля Плетнева, Малиновский в период
1909— 1910 г. по своим фракционным взглядам тяготел к меньшевикам, примыкал к самым уме­
ренным течениям. Свидетель удостоверяет, что Малиновский ездил в то время в Тулу и в результате
этой поездки были аресты. Свидетель приводит ряд доказательств провала Малиновским собрания
под новый год в 1910 г. Еще более показательны показания свидетеля Чиркина. По его показа­
ниям, за период до переезда в Москву в бытность секретарем в союзе металлистов Малиновский
поддерживал самую тесную связь с меньшевиками и крайне резко выражался о большевиках.
Но уже в конце 1909 г. Малиновский встретился с Чиркиным в Москве и сообщил последнему,
что Ленин просил его «беречь» себя для будущей кандидатуры в Думу. Тем не менее Малиновский
старательно продолжал поддерживать отношения с меньшевиками, стараясь в то же время с
большим усердием втереться к большевикам. Он успевал, по словам Чиркина, бывать во всех
районах, клубах, союзах, учреждениях и на собраниях. Он состоял одновременно членом боль­
шевистского комитета и в то же время сообщал о его заседаниях Чиркину и о своих выступлениях
там в качестве меньшевика. Частые аресты, имевшие в это время место в Москве, никогда, однако,
не захватывали Малиновского, несмотря на то, что он был непременным участником почти всех
собраний. Провал Тульской большевистской конференции свидетель также связывает с именем Ма­
линовского. Летом 1911 года состоялось два конспиративных собрания меньшевиков с участием
Малиновского, где Чиркин в категорической форме поставил вопрос о двойственной политике
Малиновского. Через некоторое время свидетель был арестован вместе с остальными участниками
собрания, за исключением Малиновского. Согласно показаниям Бухарина, Малиновский вошел в
партию первоначально к меньшевикам, пробравшись в качестве работника по профессиональному
движению. Все эти показания свидетелей подтверждаются документальными данными. Из обзора
агентурных записок-донесений, секр. сотруд[ника] «Портного» от 5 июля 1910 г. и по 19 окт[ября]
1913 г., содержащих 88 донесений, постепенно все более и более обширных за последние два
года, видно, что «Портной» дал за 1910 год 25 донесений, за 1911 го д— 33 донесения, 1912 г.—
23 донесения и в 1913 г.— 7 донесений.
Донесения последних лет отличаются большей обстоятельностью по содержанию, а к 1913 году
превращаются из сообщений об отдельных фактах или собраниях в систематический обзор партий­
ных организаций Москвы, а иногда, как в сообщении от 11 сентября, в обзор положения партийных
организаций в Московской области. Уменьшение количества донесений объясняется переездом Ма­
линовского в Петроград, куда он перенес центр своей провокаторской деятельности. По показа­
ниям ротмистра Иванова Малиновский, «хотя вышел из под руководствва Моек[овского] охран­
ного] отдел [ения], однако при своих неоднократных поездках в Москву оказывал любезность
Моек [овскому] охран [ному] отделению и по старой памяти давал еще разные сведения, осве­
щавшие имевшиеся у нас частью, или дотоле не известные данные общего характера». Свидетель
вел записки этих сведений, причем начальник отделения «за любезность Малиновского, выражав­
шуюся в сообщении сведений, уплачивал ему разные ’суммы денег, то 25, то 50 руб.» Какого рода
были эти обшие сведения, показывает донесение от 31 августа, где перечислены 8 ответственных
работников в районах с указанием адресов и сообщено, что у Петроградской организации имеется

в Коломне хорошо оборудованная подпольная типография, а также сообщено о партийном работ­
нике, который должен был служить транспортером нелегальной литературы.
В систематической сводке деятельности Малиновского по Москве, о которой уже упоминалось,
как об обнаруженной в деле деп [артамента] полиции в качестве сведений, данных «Портным», ука­
зано: «1) дал подробные сведения о ликвидированной в 1910 году в Москве русской Коллегии ЦК,
состоявшейся в результате решения пленума ЦК 1910 г., 2) осветил работу меньшевиков-ликвидаторов, стремившихся к реорганизации партии путем создания руководящего центра в сфере
легальных возможностей, результатом чего явился арест Шера, Кибрика, Чиркина 10 и ряда дру­
гих, 3) дал материал для ликвидации и по освещению возникшей в Москве группы „Возрождение44,
в результате чего последовали аресты законспирированного собрания группы прибывших из-за
границы центровиков Милютина, Генгросса и местных меньшевиков Цукасова и Баграцева и др.,
4) осветил формирование в Туле русской коллегии ЦК, в результате чего последовал арест Ногина,
Лейтейзена, Марии Смидович и др., 5) дал сведения, в результате которых ликвидированы без
дальнейшего агентурного освещения активный большевик Мамонтов и прибывший из-за границы
делегат Ленина — Бреслав, 6) дал сведения о порядке работ и участниках закончившейся П раж­
ской общепартийной конференции большевиков, 7) дал детальное освещение деятельности вновь
сформированного на конференции ЦК, 8) осветил и освещает ныне деятельность Московского
комитета, сформировавшегося усилиями партийного агента ЦК Голощекина 1', 9) находится в
непосредственных сношениях с заграничным центром, 10) дал сведения для ликвидации нелегаль­
ных Котельниковых». Сводка перечисляет, как видно, только ряд наиболее крупных и выдающихся
«услуг», оказанных Малиновским. Именно на этой сводке имеется пометка рукою Виссарионова
об «Эрнесте» и лестная характеристика «добросовестности» и «осведомленности» Малиновского.
Чтобы покончить с «московским» периодом деятельности Малиновского, следует остановиться
на сравнении показания самого Малиновского о причинах и обстоятельствах его поступления
в охрану с показаниями ротмистра Иванова, Белецкого. Ротмистр Иванов сообщал, что при первом
же допросе Малиновский заявил ему, что желает дать лично начальнику отделения откровенные по­
казания. Свидетель проводил Малиновского к полковнику Заварзину, который затем объяснил ему,
что Малиновский пожелал давать сведения охранному отделению (показания Иванова).
Белецкий точно так же утверждает, что Малиновский ему сам себя рекомендовал как сторон­
ника правительства и впоследствии также убеждал Иванова поддержать его кандидатуру в Го­
сударственную думу как чрезвычайно важную для охранной политики. По указанию жены Ма­
линовского, ее муж поступил «на жалованье» в партию социал-демократов, а затем в охранное
отделение, причем, сколько он получал жалованья от последнего, она не знает. Приведенными
показаниями в достаточной степени опровергается объяснение Малиновского о тяжелой драме,
пережитой им после первого предложения ротмистра Иванова. По показаниям Белецкого, после
избрания Малиновского членом Думы жалованье его возросло до 500 руб., однако впоследствии
Белецкий увеличил его до 700 руб., так как жена Малиновского «женщина скромная, распоряжалась
всеми средствами мужа и знала сумму его получек». После откровенного разговора Малиновского
на эту тему, 200 р. было добавлено на его личные расходы.
Этого мало, Белецкий оплачивал все его поездки за границу и отдельные услуги, как, нап­
ример, передачу шрифта или остова станка и за особо ценные сведения выдавал наградные. Об­
щая сумма одного жалованья Малиновского доходила, таким образом, до 1100 р. По показаниям
же Савинова, он вообще любил жить широко и на вопрос товарищей — откуда он берет деньги,—
отвечал ссылками на сбережения, наследство от родственников или газетный заработок.
Из обзора протоколов осмотра секретных дел Департамента полиции выясняется, что у Бе­
лецкого существовал особый авансовый счет агентурных расходов и обнаруженными счетами и оп­
равдательными расписками по этим счетам установлены погасительные расписки Малиновского,
причем отчет Белецкого от 22 ноября 1912 года оказался такого содержания: «уплачено Х-су 200
рублей и свидания: 15 ноября — 32 рубля, 18 ноября — 38 р., 19 ноября — 16 рублей». В отчете от
19 декабря сказано: «Уплачено Х-су в счет жалованья 200 руб. При последнем свидании он заявил
просьбу о выдаче ему на поездку за границу 150 рублей». В отчете от 14 января указано, что под­
лежит оплате его иногородняя поездка; в отчете от 11 февраля упомянута прибавка жалованья
в 100 руб. в месяц; в отчете от 27-го июня — опять расходных 50 руб. В приложенном к делу довери­
тельном письме Мартынова от 19 ноября 1912 года указано, что «Портному» выдано сверх жало­
ванья 458 руб., каковые подлежат погашению департаментом полиции. Протоколами каллиграфи­
ческой экспертизы установлена безусловная принадлежность Малиновскому расписок за подписью

«Икс». Сохранившиеся же 30 расписок в общем на сумму в 8730 руб. дают картину постоянных
получек иногда крупного размера и с крайне незначительными промежутками во времени. Так,
имеются расписки от 20 января — одна на 400 р., другая на 250 р., подряд четыре расписки от
11, 6, 15 и 17 апреля на суммы в 250, 250, 350 и 50 р. и т. д. Указанные суммы не вполне совпадают
с отчетами Белецкого об уплате жалованья.
На основании всего вышеизложенного представляется безусловно установленным, что Роман
Вацлавович Малиновский, он же по охранной кличке «Портной», за московский период своей дея­
тельности:
а) состоял в числе секретных сотрудников Московского охранного отделения,
б) выдал, работая «добросовестно» и с большой осведомленностью в партийных делах целый
ряд партийных работников крупного калибра и рядовых деятелей, одинаково как из среды боль­
шевиков, так и из среды меньшевиков, все время старательно поддерживая связь с обоими органи­
зациями,
с) поступил в число секретных сотрудников по собственной инициативе,
д) движущим мотивом в его деятельности следует признать корыстные мотивы.
Деятельность «петербургского» периода представляет собою картину еще большего размаха
как по масштабу работы, так и по циничности приемов и методов провокаторской деятельности
Малиновского.
Едва ли не наиболее характеризующим его следует признать деятельность Малиновского во
время избирательной кампании в Государственную думу и те приемы, при помощи которых он
стремился обеспечить себе успех.
По характеристике Белецкого, Малиновский, «по натуре своей человек честолюбивый, по­
нимал значение депутатского представительства для укрепления влияния в партии; а как агент
охранного отделения он видел, что не только значение, но главным образом м а т е р и а л ь н а я
о ц е н к а его услуг, оказываемых им правительству, зависит исключительно от его влиятельности
в партии», почему «не без участия Малиновского его кандидатура была выдвинута его привер­
женцами». Одновременно, как это установлено выше, Малиновский начал действовать и с другой
стороны, доказывая выгодность иметь агентуру в Думе как Иванову, так и полковнику Мартынову.
Согласно показаниям Савинова, его главного соперника на выборах от большевиков, Малинов­
ский чрезвычайно энергично хлопотал, чтобы пройти в Думу и в этом отношении ухаживал осо­
бенно за мной. «Чтобы отвести другого опасного кандидата — Морева, он неоднократно намекал,
что у Морева была какая-то история, что его в чем-то подозревали». Что касается третьего канди­
дата — Безлепкова, относительно которого ходили слухи, что его предпочитают правые, Малинов­
ский приходил в отчаяние, говорил, что «все пропало», и на предвыборном собрании разгорячился
до того, что «ударил Безлепкова в грудь». Пройдя в Думу в результате добровольного снятия кан­
дидатур Савиновым и Безлепковым, Малиновский начал развивать энергию по устранению осталь­
ных препятствий для избрания. Его судимость была первым и самым большим препятствием. Для
устранения его, он обратился к помощи охранного отделения. Из показания б[ывшего] министра
внутренних дел Макарова, тов. министра, зав. полицией Золотарева 12, директора департамента Бе­
лецкого, вице-директора Виссарионова, нач [альника] Московского охранного отделения Мартынова
и ротмистра Иванова ясно, что им всем была известна прежняя судимость Малиновского. Ма­
каров, хотя и с особым напряжением памяти, вспомнил о докладе, который ему по этому поводу
делал Белецкий. Золотарев положил на рапорте Виссарионова пометку: «Прошу его пр-во перего­
ворить». Белецкий доложил о существующих препятствиях Макарову и, наконец, Виссарионов
запросил рапортом Белецкого — следует ли уведомлять об оказавшемся препятствии Джунков­
ского или нет? Малиновский не ошибся на избранном пути. Шифрованной телеграммой от 17 ок­
тября Белецкий сообщил Мартынову: «вопрос об участии в выборах известного вам лица пред­
ставьте его естественному ходу, успех обеспечен», и телеграммой от 26 октября донес: «Исполнено
успешно». Но лично для Малиновского этим еще не все было сделано. Согласно показаниям Бе­
лецкого, получивши путем подкупа конторщика фабрики, где он работал, отпуск, Малиновский
с ведома Мартынова выехал на родину в Плоцкую губернию и там путем вторичного подкупа на
этот раз писаря за взятку в 200 или 300 рублей получил справку о своей н е с у д и м о с т и , ко­
торая и заменила собой недостающий документ министерства юстиции. Путем двойного подкупа
и подлога, при явном попустительстве со стороны местных и центральных властей империи, пер­
вое препятствие было устранено.
Второе препятствие заключалось в отсутствии у Малиновского требуемого по закону о выбо-

pax ценза оседлости. Для получения права быть выбранным требовался шестимесячный непрерыв­
ный ценз работы в предприятии, между тем у Малиновского не хватало двух недель. Мало этого,
сам он уже был заявлен к расчету и, таким образом, не мог принять участия в выборах. Главным
противником его был мастер Кривов. П© показаниям собственника фабрики Фермана, Малиновский
первоначально резко протестовал против расчета и не уходил с фабрики, так как Ферман даже
подал иск о выселении, но с 19 сентября Малиновский заявил, что уходит и уехал; однако Ферман
не знает, оставался ли его паспорт в конторе или нет. За помощью против мастера Кривова Ма­
линовский опять-таки обратился в охранное отделение. Согласно показаниям Белецкого, Мартынов,
Виссарионов, Макаров были осведомлены обо всем, результатом их общей осведомленности пос­
ледовала официальная телеграмма Мартынова в Бородино, по месту временного там нахож­
дения Кривова местному жандармскому ротмистру Ершову об а р е с т е Кривова. Объяснением
телеграммы служит секретное письмо Мартынова на имя Виссарионова с изложением мотивов
необходимости ареста для обеспечения успеха Малиновскому. С конторщиком, устроившим Мали­
новскому отпуск вместо р ас ч е т а, видимо, обделал дело сам Малиновский. К подкупу, под­
логу, попустительству присоединились теперь новые преступления: арест Кривова и покрывательство
ареста. Непосредственным вторым шагом тех же лиц был второй п о д л о г , совершенный Москов­
ским охранным отделением. По полученному от Мартынова подложному паспорту на имя Эйвальда
Малиновский выехал с ведома Белецкого и Макарова во Владимир к депутату Самойлову и затем
по возвращении з а с ч е т д е п а р т а м е н т а п о л и ц и и выехал за границу к тов. Ленину.
Это не была уже первая поездка Малиновского. Но она была его первой поездкой в качестве члена
Думы, который должен был теперь от партийного центра получить руководящие указания и за ­
тем сам руководить. Иные, чем доселе, получает он теперь руководящие указания от Белецкого,
переходя под непосредственное его руководство от Мартынова и Иванова вместе с повышением
жалованья до 500 рублей и затем 700 р. Поставив себе, по свидетельству такого старого охран­
ника, как Мартынов, « у т о п и ч е с к у ю ц е л ь » руководить при посредстве Малиновского дея­
тельностью РСДР партии, Белецкий, по его собственным словам, теперь тщательно охранял Ма­
линовского от провала. Собственно, с этим изменяется и характер провокаторской деятельности
последнего. «С его именем,— говорит Белецкий,— в этот период связано небольшое число арестов».
Однако каждый арест о б с у ж д а е т с я з а т о с о в м е с т н о , дабы избежать возможности
зародить подозрение. Характерно в этом отношении сообщение об обстоятельствах ареста т. Розмирович в феврале 1913 года после ее приезда из-за границы. Сведения, данные Малиновским,
были таковы, что провал Розмирович неминуемо вызвал бы у нее подозрение. Поэтому, п о с о в е т у
Малиновского ее арестовывают в Киеве и через месяц, опять-таки по настоянию Малиновского,
она освобождается, так как по перехваченным из-за границы письмам было ясно, что ее арест
все-таки вызвал подозрения. Из других арестов выделяется арест тов. Свердлова, произведенный
на этот раз по категорическому требованию Белецкого. Белецкий потребовал от Малиновского,
чтобы тот удалил Свердлова из своей квартиры и затем сообщил по телефону, куда тот пойдет.
«Я примерял ему,— говорит Малиновский,— другую шапку и знал, что все равно он будет аресто­
ван». Третий из выдающихся арестов был арест Сталина, последний также был арестован по вы­
ходе с квартиры Малиновского и с ведома Малиновского.
Показания Мартынова, Иванова и документы секретных донесений «Портного» показывают,
однако, что Малиновский отнюдь не прекращал своей деятельности по «любезному сообщению
общих сведений» и что его приезды в Москву всегда влекли за собою аресты. По словам того же
Белецкого, доклады и сообщения Малиновского давали возможность «принимать меры пре­
сечения местного партийного движения». Подробный же осмотр подлинных записей сообщений
Малиновского удостоверил наличность среди них самых точных указаний, фамилий, кличек ряда
партийных деятелей. Содержание записей подтверждает показания Белецкого лишь в том смысле,
что главная роль Малиновского свелась теперь к общему освещению предположений и планов пар­
тийных центров и самой точной информации о конкретных решениях партийных учреждений,
их состоянии, личном составе и составе ближайших сотрудников и о финансовом состоянии, тех
или иных партийных предприятий. Свидания Малиновского с Белецким происходили обыкновенно
в присутствии Виссарионова, игравшего роль стенографа и эксперта по вопросам партийной тер­
минологии, и продолжались вплоть до января 1914 года, т. е. до выхода Белецкого в отставку.
Приходя на свидание, Белецкий брал с собою ряд переписок из департамента полиции, чтобы
получить от Малиновского ряд сведений или разъяснений, поручая иногда доставить соответст­
вующие сведения к следующему разу. Записи велись в особой тетради и по каждому вопросу ре5 История СССР, № 4

129

золюции Белецкого на отрывных листках блокнота передавались для исполнения чинам департа­
мента. При каждом возвращении из-за границы ввиду ценности привозимых сведений, выдавались
н а г р а д н ы е . В качестве характеристики поручений, исполнявшихся Малиновским по при­
казанию Белецкого, достаточно указать два, о которых упоминает сам Белецкий: доставление
нелегальной литературы, привезенной из-за границы т. Розмирович и доставление на просмотр
Белецкому партийного архива фракции. В течение одной ночи все необходимое для охраны было
перепечатано и передано в распоряжение департамента полиции. Обзор дат записей говорит о
достаточной их регулярности. Так, на период с 14 ноября 1912 года и по 6 апреля 1913 года их запи­
сано 16 или приблизительно до трех раз в месяц, или одна запись падала на промежуток в 10 дней.
Полной регулярности, однако, нет. На ноябрь падает три даты — на декабрь только— 2; зато на
февраль мы имеем целых п я т ь дат на 28 дней; т. е. одно посещение Малиновским Белецкого падало
на каждые п я т ь дней. Малиновский, по словам Белецкого, «держал его в курсе предположений
каждого из депутатов», в особенности перед их разъездами, последствием чего являлись распоряже­
ния на места о недопущении предположенных собраний. После приезда депутатов он «неукоснитель­
но докладывал мне о привезенных депутатами впечатлениях из районов, данных о местной партийной
работе». Что касается партийной печати, к которой Малиновский имел непосредственное касатель­
ство, и в частности «Правды», то Малиновский обрисовывал Белецкому положение газеты, состав ре­
дакции и издателей и, «держа меня в курсе всех намеченных статей, посылаемых из-за границы
или местных, всех планов редакции, внутреннего обихода, посещавшей редакцию партийной среды,
в особенности иногородней, или командированных Лениным лиц, предоставлял мне отчеты и по­
стоянно докладывал о состоянии кассы, дабы я знал, когда удобнее и какую меру администра­
тивной репрессии применить к газете; дал мне в руки материал, который я использовал для задержи­
вания посылаемых по почте номеров, так и в целях осведомления розыскных органов — все списки
вкладчиков и адреса подписчиков газеты». Сам Малиновский, однако, по словам Белецкого, был
недоволен его малой активностью и пытался убедить Белецкого в необходимости перевода в Пет­
роград ротмистра Иванова, который его вел в Москве. На квартире Малиновского стоял поставлен­
ный на средства департамента полиции телефон и были всегда условлены шифры, имена и отчества,
клички и т. д.
Показания Белецкого подтверждаются целиком, как документальными данными, так и по­
казаниями Виссарионова. Так, запись от 18 декабря гласит: «Вечеринки в пользу „Правды14 и
„Луча44 дали чистой прибыли 1300 и 1500 р. Из них 800 р. на „Правду*4 и остальные деньги на пок­
рытие избирательных расходов. Из второй суммы половина пошла на „Луч44 13, а вторая в пользу
2-ой с.-д. фракции — каторжан |4. Теперь предполагается в пользу тех же газет устройство встре­
чи Нового года. С членов с. д. фракции, т. е. с 6 большевиков, установлен 25 руб. взнос в пользу ЦК.
Меньшевики такой же взнос делают в Организационный комитет».
Запись от 8-го января гласит: «Заседания ЦК с партийными работниками происходили в
Кракове с 28 декабря по 1 января. Присутствовали Ленин, Зиновьев, Над[ежда] Конст[антиновна]
Крупская, члены Государственной думы Малиновский, Бадаев, Петровский, Валентина] Нико­
лаевна Лобова... рабочий Медведев ,5...поручик Трояновский, жена Трояновского Галина |6, быв­
шая работница на юге, и Коба. На совещании приняты следующие резолюции. Современный ЦК
состоит: Ленин, Зиновьев, Коба, Петровский, Малиновский, Свердлов, Филипп, Спица, Белостоцкий 17 Есть в Петербурге доверенные лица, агенты: по Московской] губ[ернии] выборщик Са­
винов, в Петербурге Михаил, Шотман в Гельсингфорсе, работа коего в переправе через границу,
устройство типографии...
И в записи от 23 января: «Сегодня с 5 час. дня до 7 час. было в квартире Петровского заседа­
ние русского ЦК. Присутствовали Андрей Свердлов, Малиновский, Петровский, Филипп и
Вал [ентина] Ник[олаевна] Лобова. Во исполнение директив Ленина поручено было командировать
Малиновского поставить в Гельсингфорсе типографию. Связь должна быть с Шотманом».
Этими обычными способами освещения и предательства деятельность Малиновского, однако,
не ограничивалась.
Особенным способом проявлялась помощь по борьбе с с.-д. фракцией Думы, которую оказы­
вал охране Малиновский через свои выступления в Думе. По свидетельству председателя
Государственной] Думы Родзянко, царское правительство крайне нервно относилось ко всем
выступлениям с.-д. рабочей фракции в Думе. «Неоднократно устно, а затем и письменно Горемы­
киным 18 и другими председателями Совета министров делались намеки на возможность роспуска
Думы, если левым будет предоставлена возможность говорить то, что они произносят в заседаниях».

Там, где имелась возможность ограничить выступления фракции, когда от ее имени говорил
Малиновский вне Думы, последнее было ранее обусловлено между ним и Белецким. Так, при вы­
ступлениях Малиновского на съезде торгово-промышленных служащих в Москве 19, наружной
полиции было предписано прерывать его в местах речи, о к о и х б ы л о з а р а н е е у с л о в л е н о ,
где проскользнет более яркий агитационный порыв, «или прямо закрывать собрание». Иначе
было в Государственной думе, где речи писались не Малиновским, и то или иное смягчение или
изменение текста должно было невольно броситься в глаза товарищам по фракции, которым текст
также был заранее известен. По показаниям Белецкого, в таких случаях имело место совместное об­
суждение, как предупредить выступление и в случае возможности обусловливалось смягчение
в допустимых пределах. Так было с речью по поводу взрыва на пороховых заводах, и в особен­
ности с д е к л а р а ц и е й с.-д. ф р а к ц и и в декабре 1912 года при открытии сессии IV Думы.
Протокол осмотра стенографического отчета, соответствующего выступления Малиновского
и найденного в архивах департамента полиции текста того же выступления подтверждает только что
приведенное утверждение Белецкого. На заглавном листе найденного текста копии речи Малинов­
ского, рукою Белецкого написано: «Радомысль... Зиновьев...». Текст найденной копии и текст сте­
нографического отчета представляет собою буквально совпадающий по ряду фраз, начинающих
отдельные абзацы, один и тот же текст. Разница между обоими текстами явственно сказывается
только тогда, когда у оратора на кафедре ускользали из памяти, видимо, недостаточно твердо усво­
енные им цифровые и статистические данные. Совершенно иное впечатление получается от сравне­
ния заключительных абазцев обоих текстов. В то время как текст найденной в департаменте по­
лиции рукописи с пометкой «Зиновьев» гласит: «И, требуя признания за нашим запросом спеш­
ности, мы хорошо отдаем себе отчет, каковы те пути, которые могут привести нас к победе. Все наше
русское рабочее законодательство, все те крохи, которых мы добились, добыты не просьбами,
а исключительно борьбой. Проследите и увидите, что только натиском масс, только стотысяч­
ными стачками мы вырывали у правительства ряд мелких уступок. Только на борьбу надеемся мы
и теперь. От вас, господа, мы требуем немного: признания спешности нашего запроса, который
волнует рабочую Россию. Рабочие сегодня чутко прислушиваются к тому, что в этих стенах проис­
ходит. Это не наш только запрос. Это запрос сотен тысяч рабочих. Рабочие десятками тысяч не­
давно бастовали, когда мы внесли свой запрос об издевательствах в связи с введением страхования.
Так или иначе рабочие отзовутся и сегодня; мы ждем, господа. Найдется ли в вас столько холод­
ной смелости, чтобы отвергнуть даже сегодняшний запрос, запрос о невинной крови десятков рабо­
чих, о сотнях оставшихся сирот. Знайте, господа, что рабочие сумеют возложить ответственность на
тех, кто сегодня поддержит их угнетателей. Рабочий класс России проснулся. Его борьба ширится
и растет. В 1912 году в одних политических стачках участвовал миллион рабочих. Мы знаем, что
весь третьеиюньский режим несет нашей стране беды и страдания, и мы боремся против всего этого
режима. Рабочие собираются с силами и готовятся к бою. Их не остановят ни катастрофы на поро­
ховых, ни катастрофы на Лене. Но и насильникам не избежать повторения катастрофы 1905 года —
только в гораздо более широком и всенародном масштабе».
Весь этот абзац в стенографическом отчете отсутствует и вместо него имеется: «и, требуя приз­
нания за нашим запросом спешности, мы хотим от вас, господа, одного: поддержите уже запрос не
наш, так как он не запрос социал-демократической фракции четвертой Думы, а запрос миллионов
рабочих. Ответьте им открыто, не скрываясь, господа октябристы, правые и кадеты, и открыто го­
лосуйте за или против».
Еще более поразительное доказательство представляет собой второй момент, где Малиновскому
приходилось читать писаный текст и где поэтому не могло иметь место ни запамятованйе, ни случай­
ное искажение.
В архивах департамента полиции обнаружен документ на 3-х листах, содержащий проект
заявления в IV Государственную думу от с.-д. фракции. На заглавном листе рукою б[ывшего] ми­
нистра Макарова надпись: «читал 30.11.1912». После чистого текста, не содержащего в себе ника­
ких помарок, после слов: «...с.-д. фракция будет, исходя из с.-д. программы согласовывать свои
действия с выдвинутыми движением рабочих масс очередными задачами...» 15 далее следующих
строк з а ч е р к н у т о и против этого места рукою вице-директора департамента полиции сделана
вставка в текст:
«В противовес господствующего в стране народного бесправия, обрекающего Государ­
ственную думу на роль канцелярии...» (написано и далее зачеркнуто слово «бюрократии»)
«...для проведения видов и намерений бюрократий мы выдвинем требование полного народовла­

стия». Кроме того, приписаны и зачеркнуты затем слова: «законодательное собрание, образующее
однопалатную систему». Зачеркнутыми оказались следующие фразы: «В противовес призрачной
власти третьеиюньской Думы, превратившейся в канцелярию для проведения видов и намерений
бюрократии, мы выдвинем требование полновластного народного представительства. Одним из серь­
езных препятствий к осуществлению демократической организации народного представительства
является избирательный закон 3-го июня. Противонародный характер этого закона, его роль орудия
в руках бюрократии для искажения воли народа, для замены выборных депутатов назначенными
свыше с необычайной яркостью сказался при выборах в четвертую Государственную думу, когда
бюрократия могла по своему получить большинство депутатов, выбранное семью тысячами от­
командированных к урнам чиновников саблеровского ведомства. В противовес этому избиратель­
ному закону с.-д. фракция будет добиваться всеобщего и равного, прямого и тайного избиратель­
ного права без различия пола, национальности и религии». В конце текста сделана приписка рукою
Виссарионова: «имеется еще поправка в вопросе о национальном собрании об учреждениях,
гарантирующих развитие национальностей. Это вносится по настоянию Кавказа и Бунда». На полях
в разных местах карандашом отчеркнуты отдельные фразы.
Из осмотра стенографического отчета заседания Государственной думы, на котором д е п у та­
том] Малиновским была оглашена декларация с.-д. фракции четвертой Государственной думы,
я имею честь заявить нижеследующее: « п о л н о е т е к с т у а л ь н о е с о в п а д е н и е с л о в о
в с л о в о текста отчета с приведенными выше текстом рукописи, найденной в департаменте полиции
вплоть до упомянутых выше слов...» ...с.-д. фракция, исходя из с.-д. программы, будет согласовы­
вать свои действия с выдвинутыми движением рабочих масс очередными задачами...»,
з а ч е р к н у т ы х в р у к о п и с и , н а й д е н н о й в департаменте полиции, фраз — в о в с е не
и м е е т с я и в с т е н о г р а ф и ч е с к о м о т ч е т е р е ч и Малиновского, причем не имеется
точно также и следующих 11 строчек рукописи, и стенограмма начинается далее словами: «„в инте­
ресах представляемого нами рабочего класса мы будем отстаивать введение 8-часового рабочего
дня“ и т. д., что представляет собою опять-таки такое же п о л н о е текстуальное с о в п а д е н и е
с текстом найденной и подвергнутой осмотру рукописи». Зачеркнутое в рукописи Виссарионовым
было пропущено при чтении декларации Малиновским в Думе.
В своих показаниях, относящихся к данному случаю, Белецкий говорит: «Но самым острым для
меня моментом из всех выступлений Малиновского было выступление его в декабре, если не оши­
баюсь, 1912 года с провозглашением декларации партии. Текст декларации мне дал Малиновский
на свидании 27-го ноября 1912 года. Каждый пункт ее он отстаивал, сильно боясь с первых же пор
во фракции возбудить подозрительность со стороны своих сочленов, но вместе с тем каждый пункт
ее был неприемлем для меня... Единственным пунктом, который я отвоевал, это было место дек­
ларации, где выставлялись требования о широком народовластии, и видоизменил его в несколь­
ко смягченной форме, продиктованной мною Виссарионову и принятой Малиновским. Этот текст
декларации я представил Макарову, и он вернул мне его 30 ноября, имея в виду переговорить с пред­
седателем Совета министров Коковцевым20, дабы просить председателя Государственной думы
обратить свое внимание на недопустимость оглашения с кафедры означенной декларации...
Я с г о в о р и л с я с Малиновским относительно того, чтобы он всем своим поведением на кафедре
при выступлении по этому вопросу вывел из равновесия председателя Гос. думы Родзянко и вызвал
нервность отношения к себе со стороны депутатов умеренных партий... М. В. Родзянко вынужден
был лишить при шуме и криках депутатов правой стороны Малиновского слова и он, не дойдя, даже
до оглашения одной трети декларации, под аплодисменты своей партии сошел с кафедры Госу­
дарственной думы. Белецкий, как видно из вышеизложенного, по сравнению со стенограммой не­
достаточно точно передает происшедшее.
Родзянко н е л и ш и л с л о в а Малиновского, но Малиновский нашел другой выход из по­
ложения. Остановленный председателем как раз в момент, когда он дошел до запрещенного ох­
раной к оглашению текста декларации, он пропустил его, к а к бы в п о п ы х а х , и затем, хотя
и с опозданием, бросил Родзянко в ответ на его новое предупреждение о лишении слова спаситель­
ный призыв «лишайте». К сожалению для Малиновского, Родзянко и на этот раз не понял сиг­
нального призыва, и декларация хотя с выпусками, но была прочитана до конца. Спрошенный
по этому поводу обвиняемый, не отрицая факта передачи самой декларации, отрицает факт имев­
шего место соглашения о выпуске зачеркнутого места.
Особо следует отметить факт, упоминаемый Белецким и подтверждаемый Мартыновым, что
в своих отчетах о заграничных поездках Малиновский всячески старался представить Ленина,

как находящегося в особо дружеских отношениях с австрийскими властями. По словам Малинов­
ского, Ленин был настолько аккредитирован со стороны австрийского правительства, что «его пись­
менные у д о с т о в е р е н и я имели гораздо большее значение, чем всякие консульские и посоль­
ские удостоверения для австрийских властей». Малиновский прозвал тов. Ленина «нашим консулом
в Австрии» и «если русский путешественник обращался к Ленину, то наблюдение снималось».
Так продолжалось до середины декабря 1913 года. С уходом Золотарева и назначением то­
варищем министра, заведующим полицией Джунковского и затем быстро последовавшим в ян­
варе 1914 года уходом Белецкого и Виссарионова положение Малиновского сразу пошатнулось.
В смене Виссарионова и Белецкого он видел, по выражению Белецкого, «молот, поднявшийся
над его головой», и потому стал просить Белецкого обеспечить д е н е ж н о его семью и не переда­
вать его самого никому в департаменте. Как выход Белецкий предложил тогда своему заместителю
Брюн-де-Сен Ипполиту21 выдать Малиновскому 5000 рублей и п о т р е б о в а т ь о т н е г о
в ы х о д а и з Ду м ы. В мае месяце Малиновский вновь обращается к Белецкому с просьбой
устроить ему свидание с Васильевым 22, сменившим Виссарионова, который-де упорно отклоняет
все предложения Малиновского о свидании. Малиновский просит при этом Белецкого помочь хотя
бы «во имя заслуг его, Малиновского, перед департаментом полиции». Результатов своей прось­
бы, однако, Малиновский не дождался или дождался совершенно иных.
Согласно показаниям б[ывшего] начальника Петроградского охранного отделения По­
пова, последний был вызван к себе Брюном в апреле 1914 г., который передал Попову распоряже­
ние Джунковского вручить Малиновскому 6000 рублей с требованием немедленного у х о д а и з
Д у м ы . Вместе с ротмистром Ивановым, Попов отправился к Малиновскому, который был в первый
момент до необычайности обескуражен подобным предложением, и все спрашивал, куду же он
теперь денется. Но, узнав об единовременной получке в 6000 рублей, с о г л а с и л с я . После
его выхода из Думы Попов и Иванов еще раз отправились к Малиновскому, которому и вручили
6000 рублей под расписку, которую он выдал, расписавшись «Икс».
Допрошенный по обстоятельствам дела бывш [ий] генерал Джунковский показал, что, узнав
по вступлении своем в должность тов [арища] министра зав [едующего] полицией о совместительстве
Малиновским звания члена Думы с сотрудничеством в охранном отделении, он решил прекратить
это «безобразие», причем на совещании вместе с Брюном было решено уплатить Малиновскому ж а­
лованье за год вперед и потребовать от него немедленного сложения полномочий и выезда за
границу. О совместительстве Малиновского Джунковский, по его показанию, сообщил Родзянко
приблизительно за день до выхода Малиновского из Думы.
Обстоятельства, сопровождавшие выход Малиновского из Думы и сложение им своих пол­
номочий, также заслуживают быть особо отмеченными. По показаниям Родзянко, 22 апреля пред­
полагалось выступление в Государственной думе председателя Совета министров Горемыкина.
В тот же день неизвестная дама, отказавшаяся назвать свою фамилию, предупредила Родзянко
по телефону, что революционеры фракции Думы намерены использовать этот день и устроить в
Думе «скандал», причем цитировала проект приготовленной декларации. Прибыв в Думу, Родзянко
вызвал трудовика Геловани 23 и заявил ему, что он «скандала» не допустит, присовокупил, что
содержание декларации ему известно. Демонстрация в Думе, однако, все-таки имела место, в ре­
зультате которой все левые депутаты были исключены на 15 заседаний.
Приглашенный в тот же день, т. е. 22 апреля, Родзянко к себе Джунковский сообщил, что со­
держание декларации действительно было известно департаменту полиции, что в среде депута­
тов имеется провокатор и что таковым является Малиновский, что уже сделано распоряжение
об устранении его из Думы, но что этого нельзя сделать сразу, а нужно сделать осторожно. Р а з г ­
л а с и в это сообщение между своими политическими единомышленниками без указания, однако,
источника, отчего, по его собственному признанию, «в Думе пошли разговоры», Родзянко не счел
нужным, однако, поставить в известность ни с.-д. фракцию, которой это в первую голову касалось,
ни печать, только глухо сообщил Геловани, что среди подписавших декларацию имеется предатель.
Но расследование все же становилось неизбежным и пред Малиновским более не было выхода.
8-го мая в кабинет Родзянко вошел Малиновский и, бросив на стол ему какую-то бумагу,
сказал: «Прощайте». На вопрос, что это значит, ответил: «Прочтите, сами узнаете», прибавив, что он
выходит из Думы и уезжает в тот же день. Родзянко немедленно сделал соответствующие распо­
ряжения, одновременно поставил Геловани в известность о сложении Малиновским полномочий.
Спешно, не давши фракции никаких объяснений, Малиновский выехал за границу.

На основании всего вышеизложенного Роман Вацлавович Малиновский предается суду Вер­
ховного Революционного Трибунала при ЦИК Советов по обвинению в том:
Л) что, будучи арестован в г. Москве 13 мая 1910 года царской полицией по подозрению в уча­
стии в революционном собрании и будучи подвергнут допросу, он, Малиновский, добровольно и
сознательно по собственной инициативе и исключительно из целей корыстного обогащения пред­
ложил свои услуги охранной полиции в качестве секретного сотрудника, заведомо зная, что в ре­
зультате таковой его деятельности по обслуживанию охранного отделения последуют аресты
отдельных партийных товарищей, высылки и преследования их, сопряженные с продолжитель­
ным тюремным заключением, и судебные процессы в царских судах с применением тяжелых на­
казаний, а равно расстройство, распад и разрушение партийных и рабочих организаций, уничтоже­
ние и дезорганизация уже создавшихся и укрепившихся ячеек по развитию революционного
движения и прямой ущерб русскому рабочему классу и грядущей Российской рабоче-кресть­
янской революции.
2) Что для этого он, Малиновский, входил во всех районах города Москвы, куда он только
мог проникнуть, а также в ее окрестностях, в наиболее значительные рабочие организации неле­
гального и легального характера, партийные учреждения, культурно-просветительные общества,
профессиональные союзы, посещая клубы, лекции и собрания, выступая всюду лично в качестве
агитатора, пропагандиста и партийного работника, обманывая этим самым рабочих о своей якобы
преданности социализму и революции, убеждая одновременно большевиков в своей преданности
большевизму и меньшевиков в обратном, в то время как исключительной целью таковой его дея­
тельности было собрание наиболее полных и наиболее точных сведений о революционном движении
для передачи их охранному отделению в целях получения денежного вознаграждения.
3) Что он, Малиновский, действуя таким образом в течение продолжительного периода с мая
1910 года по ноябрь 1912 года, узнал и передал Московскому охранному отделению массу цен­
ных и необходимых последнему для его розыскной деятельности сведений, касавшихся как общего
состояния отдельных организаций, так и сведения о собраниях, устраиваемых ими, и об отдельных
лицах, участниках этих собраний, о предположениях и планах деятельности как отдельных товари­
щей, так и организаций, об адресах многих товарищей, их партийных кличках и подлинных фа­
милиях, о нелегальных фамилиях, о нелегальных складах и типографиях», предполагаемых легаль­
ных издательствах и их деятелях, в том числе сообщил сведения о ликвидированной в Москве в
1910 году русской коллегии ЦК, представлявшей собою руководящий центр революционной работы в
России р. с.-д. р. партии; осветил деятельность руководящей группы меньшевиков-ликвидаторов,
в результате чего последовал арест наиболее выдающихся и ответственных из их среды работников,
как, Шера, Чиркина и иных; дал материал для ликвидации третьей центральной руководящей группы
примиренческого характера, во главе которой стоял Милютин, благодаря чему и эта организация бы­
ла ликвидирована, осветил формирование в Туле нового руководящего центра большевиков, благо­
даря чему были арестованы Ногин, Лихтейзен, Мария Смидович и иные; дал сведения для арестов
агентов ЦК товарища Голощекина и тов. Бреслава, выдал нелегальных Котельниковых и т. д., благо­
даря чему систематически и последовательно разрушал и приводил в расстройство все московские
нелегальные организации без различия фракций, разбивая и ослабляя этим революционное и рабо­
чее движение.
4) Что он, Малиновский, не довольствуясь работой в таком масштабе, расширил и нап­
равил ее по обслуживанию главным образом центральных учреждений партии, для чего по пору­
чению и предложению Московского охранного отделения, принимал и исполнял его поручения по
поездкам за границу для выслеживания и предательства революционной работы в самых верхах,
у источника партийного строительства — в заграничных центрах партии, выехав в том числе на
Пражскую конференцию 1912 года партии большевиков, куда он поехал в качестве делегата
Московского комитета партии и одновременно, как агент охранного отделения, за счет этого
ох [ранного] от [деления], причем по возвращении из-за границы, будучи избран на этой конфе­
ренции в Центральный Комитет партии, сообщил самые подробные и необходимые для охраны
сведения о составе участников конференции, о результатах ее работ и предполагаемых планах,
а также о составе вновь избранного ЦК партии, составе агентуры ЦК, а также ряд обширных све-.
дений о деятельности ППС-левицы и правицы 24, Бунда и Польской социал-демократии, немед­
ленно использованные, затем розыскными учреждениями б[ывшей] империи.
5) Не довольствуясь этим и задавшись целью во имя тех же целей денежного вознаграждения
и соображений личного честолюбия проникнуть в Государственную думу в качестве депутата от ра­

бочих гор. Москвы и кандидата с.-д. партии, при ее поддержке выставил и агитировал, состоя од­
новременно агентом охранного отделения, свою кандидатуру в Думу, устраняя путем личного
убеждения и давления через партийные организации своих соперников, не останавливаясь в от­
дельных случаях перед распространением клеветы и темных слухов, порочащих того или иного
из кандидатов, обманывая и предавая этим доверие партийных организаций и рабочего класса
и продавая за деньги нтересы рабочих и грядущей Российской революции.
6) Что в тех же целях он, Малиновский, воспользовался помощью и поддержкой охраной
полиции, для чего с ведома высших чинов этой полиции в лице министра внутренних дел Мака­
рова, тов. министра Золотарева, директора департамента полиции Белецкого, вице-директора Вис­
сарионова, нач. Московского охранного отделения Мартынова и ротмистра того же отделения
Иванова учинил двойной подкуп и подлог документов о судимости, а затем наговорами и лож­
ными доносами провоцировал арест мастера фабрики Кривова, мешавшего ему в достижении
поставленных целей, причем учинил все это и воспользовался вышеуказанным «содействием»
чинов полиции с заведомой по обоюдному с ними соглашению целью дальнейшего предатель­
ства интересов рабочего класса, революции и с.-д. партии уже в Государственной думе путем внут­
реннего освещения будущей с.-д. фракции, ее личного состава, планов и предположений по те­
кущим вопросам ее политической деятельности.
7) Что, добившись своей цели и проникнув в Думу в качестве депутата от московских ра­
бочих, как партийный кандидат и лицо, облеченное высшим доверием партии, он, Малиновский,
по взаимному соглашению с бывш[им] директором департамента полиции Белецким под личным
руководством последнего и за денежное вознаграждение, как регулярно получаемое, так и за едино­
временные денежные выдачи, сообщал ему и по его требованию все необходимые для последнего
сведения из жизни партийных организаций и с.-д. фракции, доставляя на личных свиданиях в рас­
поряжение Белецкого отчеты товарищей депутатов по их внедумской революционной деятельности,
сообщал все распоряжения партийных центров и отчеты о заседаниях руководящих местных
центров в России, денежные отчеты по партийному издательству, адреса, явки, списки подписчиков
и вкладчиков партийной прессы и намечаемые статьи, причем давал возможность охранной по­
лиции принимать заблаговременно свои меры против распространения рабочей печати и для ее
удушения путем ареста издателей, наложения штрафов и конфискаций в типографии, на почте
и у газетчиков. Одновременно сообщал подробные сведения о заграничных центрах, выезжая
для этого на счет департамента полиции в заграничные командировки и объезды, не останавливая
при этом своей деятельности по обслуживанию Московского охранного отделения во время своих
случайных приездов в Москву, сообщая ему сведения о работе московских] товарищей, в курсе дел
которых он как депутат от Москвы всегда находился, или предавая не раз, как это было со Сверд­
ловым и Сталиным, ценных партийных работников непосредственно из своей квартиры в руки
полиции.
8) В том, что Малиновский для тех же целей предательства, попирая доверие партийных ор­
ганизаций в прямой ущерб рабочему классу и измену революции, по взаимному соглашению с
Белецким и по прямому его требованию изменял, сокращал и смягчал свои личные думские вы­
ступления с трибуны Государственной думы в качестве депутата, для чего предварительно давал
на просмотр в департамент полиции заготовленные речи по запросам и пунктам порядка дня засе­
даний Думы, чем заведомо ослаблял и приуменьшал ту работу по использованию в качестве рево­
люционной трибуны Государственной думы, каковую задачу поставила себе с.-д. думская фракция,
как это было с принципиальной частью с.-д. декларации IV Государственной думы в декабре 1912
года и декларацией левых групп по поводу выступления Горемыкина 22 апреля 1914 года.
9) И, наконец, в том, что, разоблаченный Родзянко и Джунковским, он, Малиновский, будучи
вынужденным покинуть Думу и Россию, приняв опять-таки денежное вознаграждение за свое
предательство в сумме 6000 рублей и позорно скрывшись затем, без объяснения причин своей
фракции и рабочим России, нанес этим, равно как и всей своей предыдущей деятельностью, непо­
средственным результатом и выводом из которой явился этот последний факт бегства, чрезвычайно
тяжелый удар рабочему движению, внес дезорганизацию в ряды революционеров и партийные
организации, посеял смущение в широких рядах рабочих масс, дал возможность использовать
его предательство врагам революции для клеветы на все рабочее движение и его вождей, подорвал
престиж и революционный авторитет всей фракции в целом, и все это произвел в момент подымав­
шегося революционного движения, которого фракция являлась внешней руководительницей, чем
совершил новое и тягчайшее из преступлений перед революцией, как заключительный финал всей
своей предательской деятельности.

10)
В том, что, уже будучи за границей и в плену, зная свое преступное прошлое, скрыв его
от партийной следственной комиссии, продожал свою якобы революционную деятельность и
новый подрыв и дискредитирование революции и ее деятелей в глазах широких масс населения.
Список судей Верховного трибунала:
Председательствующий: тов. О. Карклин 25
Члены Трибунала: тов. Бруно26, тов. Галкин27, тов. Петерсон28, тов. Ж уков29, тов. Томский30,
Черный 31
Запасные члены Трибунала: тов. Веселовский 32
Общественный обвинитель: тов. Крыленко 33
Список свидетелей обвинения:
Б. Министр внутренних дел Макаров (не разыскан), б. тов. министра Золотарев (не разыскан),
б. директор департамента полиции Белецкий (расстрелян), вице-директор Виссарионов, б. тов.
министра внутренних дел Джунковский, б. начальник Московского охранного отделения Мартынов
(не разыскан), б. жандармский ротмистр Иванов (не разыскан), б. председатель Государственной
думы Родзянко (не разыскан), Стефания Андреевна Малиновская (не разыскана), Алексей Гри­
горьевич Козлов, Василий Гаврилович Чиркин, Валерьян Федорович Плетнев и Иван Тимофе­
евич Савинов, полковник Попов (не разыскан).
Общественный обвинитель Н. Крыленко.
Составлен 3/XI 1918.

(П р о д о л ж е н и е с л е д у е т)

Примечания
Агентом охранки В. Н. Лобова не была и о провокаторстве мужа до разоблачения его в 1917 г.
не знала. Арестована после закрытия газеты «Наш путь» 12 сентября 1913 г.
2 Правильно — Кривов М. С.
3 «Лицо в штатском» — начальник Петербургского охранного отделения П. К. Попов.
4 Глинка Я- В.— в 1908— 1917 гг. начальник канцелярии Государственной думы.
5 Кингисепп В. Э.— социал-демократ с 1906 г., большевик, в 1918 г. следователь Верховного
революционного трибунала при ВЦИК и Президиума ВЧК.
6 Письмо на имя министра юстиции Временного правительства П. Н. Переверзева с прось­
бой оказать содействие в возвращении из плена для того, чтобы предстать перед судом, Малинов­
ский отправил, вероятно, в августе 1917 г., когда Переверзев уже не был министром; ответа он не
получил.
7 30 июня 1918 г. были расстреляны бывшие секретные сотрудиники Московского охранного
отделения А. И. Лобов, А. А. Поскребухин, А. К. Маракушев, С. И. Соколов.
8 С. П. Белецкий был расстрелян после объявления «красного террора», в сентябре 1918 г.
9 В 1906— 1908 гг. Малиновский не арестовывался.
10 Кибрик Б. С.— социал-демократ, меньшевик. Группа во главе с В. В. Шёром, в которую
входил Кибрик, готовила в 1911 г. нелегальный съезд профсоюзных работников; в группу входил
и Малиновский. Полиция арестовала троих — Кибрика, Чиркина и , Шера, чтобы помешать им
совершить отъезд членов центра профсоюзного движения, вследствие чего съезд не состоялся.
11 Голощекин Ф. И.— социал-демократ с 1903 г., большевик, с января 1912 г. член ЦК РСДРП.
12 Макаров А. А.— в 1911 —1912 гг. министр внтуренних дел, Золотарев И. М.— товарищ
министра.
13 «Луч» — легальная ежедневная газета меньшевиков-ликвидаторов, выходившая в Пе­
тербурге с сентября 1912 г. по июль 1913 г., затем до июля 1912 г. издавалась под другими назва­
ниями: «Живая жизнь», «Новая рабочая газета», «Северная рабочая газета» и «Наша рабочая га­
зета».
14 Имеются в виду члены социал-демократической фракции II Государственной думы, аресто­
ванные в июне 1907 г. по сфабрикованному Петербургским охранным отделением обвинению в
«военном заговоре» и приговоренные к каторге или к ссылке на поселейие в Сибирь.
15 Медведев С. П.— рабочий, социал-демократ с 1900-г., большевик, в 1913— 1914 гг. член
Петербургского комитета РСДРП, агент ЦК, входил в рабочую комиссию при большевистской
фракции IV Государственной думы.

16 Галина — партийный псевдоним Е. Ф. Розмирович. На Юге (на Украине) она вела
партийную работу до ареста в 1909 г. и эмиграции.
17 Филипп — Ф. И. Голощекин; Спица — В. И. Невский (Ф. И. Кривобокое), социал-демок­
рат с 1898 г., большевик, в 1913 г. кооптирован в состав ЦК РСДРП, Белостоцкий И. С.— ра­
бочий-большевик, кооптированный после Пражской конференции в состав ЦК РСДРП.
18 Горемыкин И. Л .— в 1906 и 1914—1916 гг. председатель Совета министров.
19 4-й Всероссийский съезд торгово-промышленных служащих проходил в Москве с 23 июня
по 4 июля 1913 г. и был закрыт за революционные выступления делегатов. Малиновский выступал
на съезде с докладом о страховании.
20 Коковцов В. Н.— в 1911 —1914 гг. председатель Совета министров.
21 Брюн де Сент-Ипполит В. А.— в 1914— 1915 гг. директор департамента полиции.
22 Васильев А. Т.— в 1913— 1915 гг. вице-директор департамента полиции.
23 Геловани В. Л.— депутат IV Государственной думы, трудовик.
24 В результате раскола в 1906 г. ППС (Польской социалистической партии) образовались
ППС-левица, объединившаяся в 1918 г. с СДКПиЛ в Коммунистическую партию Польши, и ППС —
революционная фракция.
25 Карклин О. Я26 Бруно П.
27 Галкин А. В.— рабочий, социал-демократ с 1904 г., большевик.
28 Петерсон К. А.— социал-демократ с 1898 г., большевик, в 1917— 1918 гг. член коллегии ВЧК,
с апреля 1918 г. военком Латышской стрелковой дивизии.
Жуков И. П.— рабочий-большевик.
30 Томский М. II.— рабочий, социал-демократ с 1904 г., большевик. В 1907— 1908 гг. член Пе­
тербургского комитета РСДРП. В 1918— 1921 и 1922— 1929 гг. председатель ВЦСПС.
3‘ Черный В. Н.— левый эсер, с сентября 1918 г. член партии революционного коммунизма,
с конца 1918 г. член РКП (б).
32 Веселовский — Весоловский Бронислав — один из организаторов СДКПиЛ, с декабря
1917 г. член ВЦИК.
33 Крыленко Н. В.— социал-демократ с 1904 г., большевик. В 1913 г. представитель ЦК РСДРП
при большевистской фракции IV Государственной думы. С мая 1918 г. председатель Верховного
революционного трибунала при ВЦИК.

© 1991 г.
ЦЕНТРАЛЬНЫ Й КОМИТЕТ «СОЮЗА 17 ОКТЯБРЯ»
в 1905— 1907 годах
Документы и материалы
№ 13. [Протокол заседания] ЦК 25 янв/аря/ /1906 г./
[Присутствовали:] 1. Гудович председ [атель]. 2. Енакиев. 3. Тарасов. 4. Брафман. 5. Столыпин.
6. Перцов. 7. Милютин. 8. Гейден. 9. Лерхе, Пушкин, Шидловский. 10. Красовский председ [атель],
Остафьев 1, 11.. Мейендорф. 12. Фрейман 2
Где собраться 29-го? Хватит ли публики на [зал] Двор [янского] собр[ания] 3? Надо ли ко­
оптировать еще членов ЦК до 16? Надо ли переизбирать?
Переизбрание ЦК есть дело съезда. (Принято). Можем себе кооптировать. На общ [ем]
собр[ании] этого [делать] не надо.
Гуд[ович:] Надо предложить вопрос: надо ли избрать ос[обый] городской совет, или предоста­
вить и далее его функции ЦК? [Решено:] Вопр[ос] о гор[одском] сов[ете] не возбуждать на общ.
собр. Программа [общего собрания:] Краткое слово председателя. Отчет секретаря. Красовский
[выступает с критикой] налево. Столыпин направо. Пиленко — о правительстве (пор[учено]
Стол [ыпину] и мне 4 его обработать). Рейнбот — Милютин. Немцы 5 — объяснение в любви. Корабчевского [выступить] попросит Красовский. Л аткина6, Грибовского7 — Перцов. Чистяков —
Брафман. Лерхе * к членам. Речи ограничить 10 минутами. Сергеевич 8
Вступительное слово председателя. 1. Отчет о деятель [ности] Союза. 2. Сообщение об от­
ношении С[оюза] к др. партиям и к прав [ительству]. Если москвич, то он. 3. Сообщение пред­
ставителя нем[ецкой] группы Союза. 4*.
Продолжение. См.: История СССР. 1991. № 2—3.

[Следующее заседание] в пятницу в 3 часа. О Киев[ской] Конституционно-] П рогрес­
сивной] П[артии] см. на об.9
Ц ГИ А

С С С Р , ф . 869, on . 1, д. 1287, л . 22— 22 об.

№ 14. [Протокол заседания] ЦК 27 января [1906 г.|
[Присутствовали:] 1. Корф. 2. Гудович. 3. Брафман. 4. Милютин. 5. Столыпин. 6. Мейендорф.
7. Лерхе. 8. Тарасов. 9. Перцов. 10. Красовский. Чистяков, Пиленко, Грибовский, Остафьев.
Программа речи Пиленко утверждена. Чистяков [а] — тоже. Грибовского — тоже. Решено:
постановить просить московский] съезд 10 возбудить пред правительством вопросы: 1) об ускоре­
нии выборов, 2) о праве петиций. Пиленко, Чистяков и Грибовский уходят. Входит Рейнбот.
Гудович резюмирует прошлые решения о *нашего состава и против переизбрания [ЦК на
общем собрании «Союза»]. Решено [:] Корф опять поломается и Рейнбот сможет оставить все постарому. Тогда скажем, что будем себе кооптировать.
Гуд[ович] о внешнем порядке. Наблюдение над контролем поручить: Лерхе, Пушкин. Контроль
на верхне[й] площадке. Два стола * для повесток. Прием взносов внутри залы у входа, по квитан­
циям и в кружки. Казначей Кредитного] Общ[ества] и посетители] * Места все выбирают себе
сами. У входа** Артель при вешалках — даром. Кафедру привезут из Кредитного] общ[ества]
накануне. Запись говорунов у Брафмана *, передать барону. Стенографы — 2 шт.— М. В. К р а со в­
ский] достанет из Думы. Места им сбоку кафедры. Печать — ос[обые] места.
Следующее] заседание] ЦК в субботу в 3 часа в Двор [янском] деп [утатском] собр[ании].
Секретари, Волконский и Горовцев. Продажа наших изд[аний] и брошюр в малом за л е —
тоже 2 кружки. Ливрейных людей — 6 шт. Двух надзирателей за порядком от членов Союза —
Барабанова и Притвица.
Программа занят [ий] Пб. о[бщего] с[обрания] С[оюза] 17.Х. 29 янв. 1906 г. Будут следую­
щие сообщения. 1). О деятельности Союза за декабрь—январь. Мил[ютин] * 2). О программах
[и] отношениях между С[оюзом] и другими политическими партиями. Крас [овский], Стол[ыпин],
Чистяков. 3) **. 4). О праве петиций. 5). Предвыборная деятельность Союза.
Входит Эрвин Фед. Мориц 11 делегат конституционной партии Балтийских губ[ерний]. Желают
вступить в соглашение с нами. Корф общее указание о порядке соединения. Мориц ставит разные
вопросы, о равноправии евреев; об общем избирательном праве; о языке школ. Корф, Красов[ский],
Лерхе, Милютин отвечают, разъясняют 12.
Ц ГИ А

С С С Р , ф . 869, on . 1, д . 1287, л . 25— 26 об.

№ 15. [Протокол заседания) ЦК 28 янв[аря) 1906 [г.|
[Присутствовали:] 1. Корф. 2. Гудович. 3. Тарасов. 4. Брафман. 5. Милютин, Пушкин. 6. Лерхе
(ушел, вернулся), Остафьев.
Прежние решения одобрены. Мой 13 доклад одобрен. Студенты со значками.
Ц ГИ А

С С С Р , ф . 869, on . 1, д . 1287, л . 29.

№ 16. Стенографический отчет заседания 29 января 1906 года
общего собрания членов «Союза 17 октября»14
Барон Корф. Мм. гг. В качестве председателя Центрального комитета нашего «Союза» объяв­
ляю заседание открытым. Не угодно ли приступить к выбору председателя нынешнего собрания?
Голоса. Просим барона Корфа.
Председатель. Господа! Вот уже два года, как мы находимся в ужасном положении; наше
отечество давно не переживало того, что переживает теперь,— страшная смута XVII века не превы­
шает своими ужасами то, что происходит теперь. Позорнейшая война, которая когда-либо падала
на Русь, неслыханные внутренние беспорядки, умышленное «мероприятия» разорение страны, все это
выступило теперь над нами как грозный рок и это еще не миновало — мятежники не сдали оконча­

тельно своего оружия. Положение нашего отечества в высшей степени тяжелое! Наш государь в та­
кую тяжелую минуту последовал примеру своих знаменитых предков и обратился к совету земли;
но, обратившись к совету земли, он применил к этому все требования нынешнего века: он созвал
совет земли не на один раз, а спорадически, он установил постоянное представительство и делает
все это на основании требований века. Мы получили для улучшения нашего государственного
управления такое учреждение, которое культурное человечество выработало как наилучшее для
современного государственного строя. Мы его получим сразу и надеемся, что благодаря этому
учреждению мы спасем Россию от беды. Государь с своей стороны сделал то, что делают все
великие государи: не имея возможности справиться с делом одним приказным строем, он допол­
няет этот строй выборным и требует от нас преданности и искренности. Государь не ошибся. Он,
конечно, встретит в России верных и преданных ему слуг. Теперь, господа, в конце января 1906 года,
мы близко подходим к тому моменту, когда должны исполнить волю государя — должны приступить
к выборам. Выборы начнутся, по всей вероятности, в половине февраля. Итак, нужно думать,
что в половине февраля повсеместно начнутся выборы выборщиков. Не далее, как вчера, из газет
было видно, что правительство считает нужным поторопить местные учреждения в составлении из­
бирательных списков. Теперь нужно молить бога и желать, чтобы все было сделано в порядке.
Господа! необходимо следить за тем, чтобы избирательные списки были сохранены в целости
и исправности, потому что разрушители и мятежники, для которых Государственная дума являет­
ся чрезвычайно нежелательным учреждением, сделают все, чтобы уничтожить списки и, одним
словом, уничтожить все касающееся этого учреждения; поэтому я предостерегаю: будьте осторожны,
сохраняйте списки, чтобы они не были разорваны, будьте внимательны и осторожны к этому
делу!
Я надеюсь, что «Союз 17 октября» занял среднюю позицию между всеми русскими политиче­
скими партиями. Это видно из деятельности наших провинциальных отделений, из всех сведений,
которые мы получаем из провинции, это видно из (прошлого) нашего первого многочисленного
собрания (присутствовавшего в этом зале). Мы заняли среднюю позицию и, надеюсь, мы отвечаем
общественному мнению России. В наш «Союз» входят не только высшее, но среднее и низшее со­
словия. В наш «Союз» уже вступила и вступает масса народа, в том числе много рабочих и кресть­
ян, так как законным путем простой труженик скорее получит обеспечение своих интересов, нежели
будет следовать наветам мятежников. При удачности выборов нам предстоит необходимость оказы­
вать снисхождение нашим единомышленникам по программе. Основные положения нашей про­
граммы, которую мы выдвигаем, таковы: мы стоим за конституционную наследственную монархию;
есть люди, которые хотят поставить монархию под вопрос; мы в этом отношении вопроса не допу­
скаем и считаем незыблемым нашим строем монархический строй. ( А п л о д и с м е н т ы ) .
Затем, мы хотим передать нашим детям целую Россию, как мы сами ее получили; мы хотим, чтобы
она была цела и неделима. ( А п л о д и с м е н т ы ) . Никаких автономий, действительных или скры­
тых! ( А п л о д и с м е н т ы ) . Господа! Мы будем бороться с противниками, с теми, которые спорят
с нашими принципами, мы будем бороться, не уступая ни одного шага; мы объявляем нашим
врагам борьбу беспощадную, врагам, которые хотят разрушить Россию насилиями; с такими вра­
гами борьба будет вестись не стесняясь никакими средствами.
На нашем здании 15 написано — «Союз 17 октября». Название это напоминает о величайшем
законодательном акте, который когда-либо объявлялся в России с тех пор, как Россия сущест­
вует. Мы принимаем его с восторгом и будем настаивать на исполнении манифест# для всех, будем
настаивать на исполнении его не поддаваясь ни вправо, ни влево. Только при полной законности
возможно обновление будущего управления России. Если под личиной манифеста будет скрываться
что-либо другое, если мы будем уклоняться от правильного исполнения его вправо или влево, то
Россия погибнет. Итак, позвольте просить вас принять во внимание, что наша партия ставит себе
задачу общего объединения с целью принимать все меры для поддержки счастья России, так как
выше всего наша партия ставит славу и величие России. ( А п л о д и с м е н т ы ) .
Теперь позвольте перейти к злобе дня. В декабре месяце, 4-го декабря, мы созвали первое
в Петербурге общее собрание, на котором было заявлено об избирательном законе. На общем
собрании был выяснен порядок нашей службы |6, и после того, как был утвержден устав нашего
«Союза», был выбран Центральный комитет, который должен функционировать до Московского
всероссийского съезда Партии 17 октября, предполагаемого быть созванным 8-го февраля. На этом
съезде будет поставлен вопрос о переизбрании администрации «Союза», т. е. двух комитетов —
Московского и Петербургского. Всероссийский съезд Партии 17 октября представляет из себя

власть всего «Союза». Таково положение дела. Нам казалось, что было бы наиболее целесообраз­
ным право переизбрания членов Центрального комитета предоставить Московскому всероссий­
скому съезду, но ввиду того, что мы не имеем по этому поводу ответа петербургского общего
собрания, мы просим высказаться — быть может, собрание находит нужным и возможным произ­
вести выборы Центрального комитета сегодня? Решение этого вопроса зависит от собрания.
П. Е. Рейнбот. Милостивые государи и государыни! Центральный комитет возбуждает серьез­
ный вопрос — не следует ли заменить нынешний состав Комитета другими лицами? Мне кажется,
этот вопрос разрешается уставом «Союза 17 октября», в § 14-м которого сказано следующее:
«центральные комитеты „Союза“ имеются в обеих столицах; они составляются из лиц, выбранных
первоначальными организаторами „Союза“ или подлежащими общими собраниями». Таким обра­
зом, уставом предусматриваются два способа избрания Центрального комитета, или первоначаль­
ными учредителями, или общими собраниями. Я полагаю, что эти слова «или общими собра­
ниями» были поставлены на тот случай, если число организаторов в самом начале образования
«Союза» было или недостаточно, или в числе организаторов, возбудивших самую идею «Союза»,
не нашлось людей достаточно энергичных, людей, которые захотели бы взять на себя обязан­
ности Центрального комитета. Но если этого не было, если учредительное собрание избрало
первоначальный Комитет, то, мне кажется, второй вопрос — о праве общих собраний переизбирать
этот Центральный комитет — отпадает. Я говорю это с точки зрения формальной, юридической,
но позволю себе также посмотреть с другой стороны на этот вопрос, с точки зрения практической,
с точки зрения членов «Союза 17 октября», к числу которых я имею честь принадлежать, и с точ­
ки зрения уездных комитетов. Время ли теперь менять состав Центрального комитета? Я полагаю,
что нет. (Г о л о с а : нет). И вот почему. Можно смело утверждать, что, вступая в ту или другую
партию, где нет таких резких различий, как между партиями крайней правой и крайней левой, очень
многие руководствуются следующим: кто стоит во главе этой партии? Такой взгляд разделяется
не отдельными частными лицами, но даже учреждениями, например, уездными комитетами. Второй
вопрос— сегодня у нас 29-ое января; время ли за 10-ть дней до Московского всероссийского
съезда Партии 17 октября переизбирать всех членов нашего Центрального комитета? Полагаю,
что нет. По возбужденному господином председателем вопросу я позволю себе высказать мнение,
что Центральный комитет не подлежит переизбранию, во-первых, в силу устава и, во-вторых, если
бы общее собрание с этим не согласилось, в силу того, что это было бы несвоевременно делать
накануне всероссийского съезда. Общему собранию подлежит продолжить уполномочия, данные
Центральному комитету, до Московского всероссийского съезда. ( А п л о д и с м е н т ы ) .
Председатель. Я должен знать мнение собрания — угодно приступить к выборам членов
Центрального комитета или нет? (Г о л о с а : нет.) Те, кто желает приступить к выборам, потруди­
тесь поднять руку.— Итак, собрание решает к выборам не приступать. Собрание уполномачивает
Центральный комитет работать и продолжать свою службу до Московского съезда. ( А п л о д и с ­
ме нт ы. )
Теперь предстоит весьма важное сообщение, которое доложит Ю. Н. Милютин, о деятельности
Центрального комитета.
Ю. Н. Милютин. Милостивые государи и милостивые государыни! Центральный комитет воз­
ложил на меня лестную обязанность сделать краткий очерк деятельности Комитета за время, про­
текшее от последнего нашего общего собрания, т. е. от 4-го декабря. Все вы, вероятно, помните,
при каких обстоятельствах собрание это состоялось. Это было время, когда, с одной стороны, были
только что опубликованы во всеобщее сведение слова, сказанные государем императором в ответ
депутации, прибывшей из Москвы, слова, в которых еще раз твердо и бесповоротно было повто­
рено решение его величества изменить законы в известном вам смысле. С другой стороны, это
было до вооруженного восстания в Москве. Вот при каких обстоятельствах мы тогда собрались.
На этом собрании были постановлены две резолюции. Так как на этом собрании было гораздо
менее народа, чем теперь, и хотя резолюции его были напечатаны в газетах, я все-таки позволю
себе прочесть их собранию. Первая резолюция — послать государю императору телеграмму
(бы л а) такого содержания ( ч и т а е т ) . Поручение это было исполнено Комитетом в тот же день.
Вторая резолюция была следующего содержания ( ч и т а е т ) . Вот относительно исполнения этой
последней (этих двух) резолюции произошли кое-какие обстоятельства, на которых я позволю себе
остановить ваше внимание. Раньше, чем Центральный комитет, имевший в эти дни много неотлож­
ных дел, мог привести в исполнение (эти резолюции) поручение собрания, и в течение той самой
недели, когда состоялось постановление общего собрания, со стороны правительства (были произ­

ведены) последовало такое мероприятие, которое поставило Комитет в большое затруднение.
Именно 10-го декабря петербургский градоначальник запретил своей властью всякие собрания.
Запрещение это поразило нас всех, как громом. С одной стороны, мы были лишены возможности
созвать общее собрание, каковое предполагалось на 18-ое декабря, через две недели после перво­
го. Центральный комитет придавал большое значение тому обстоятельству, чтобы члены «Союза»
могли как можно чаще встречаться в видах объединения и взаимодействия, и вдруг, совершенно
неожиданно является помеха. Предполагалось устраивать участковые собрания в различных участ­
ках города и все это сразу было прекращено. Предполагалась также усиленная пропаганда
между всеми классами населения и устройство собраний во всех слоях общества. Все это было не­
возможно выполнить. В таком положении очутился не один «Союз», но все партии, которые впервые
в русской истории стали прибегать к общественной деятельности во имя идеи порядка и закон­
ности. До сих пор пропаганда исходила только от отрицательных партий, а созидательные партии
этого права прежде были лишены, и только за последнюю неделю началась деятельность этих
партий, которая шла довольно успешно; и вдруг сразу все было прекращено, и это могучее оружие
выпало у нас из рук. Каково было практическое значение этого факта, всем понятно, но помимо
практического он имел политическое значение. Это было, несомненно, яркое возвращение к прежней
эпохе, и этим запрещением, напечатанным в виде простого (распоряжения) объявления градо­
начальника, отменялся не только манифест, который касался свободы собраний и прочих свобод,
но отменялся положительный закон, который, при всех своих недостатках, удовлетворял живую,
назревшую потребность общества и разрешал собираться, устраивать собрания явочным порядком,
не требуя формального разрешения 17 Правда, этот закон имел много недостатков, но все-таки
основное дело он делал. И вот этот закон, изданный со всеми формальностями, необходимыми для
издания закона, отменяется по распоряжению градоначальника, причем самая отмена его основы­
вается на известных статьях Положения об усиленной охране, которое вышло 25-ть лет тому назад,
когда нельзя было предусмотреть ни манифеста 17 октября, ни (закона о) Государственной думы.
Самое объявление было издано с неточными ссылками на (этот) закон.
Затруднение Центрального комитета заключалось в следующем: для него было ясно, что общее
собрание (зная о последующем запрещ ении), если бы могло предвидеть такое запрещение, никогда
бы (не ввело комитет в затруднение) не постановило своей резолюции (выразить готовность).
Нельзя было говорить о готовности содействовать правительству в твердом проведении в жизнь по­
ложений манифеста 17 октября, когда эти начала попирались. Однако не исполнить постановления
общего собрания Комитет не считал себя вправе. И вот для него получается щекотливая дилемма.
Мы вышли из этого положения таким образом: председателю Комитета министров графу Витте
было отправлено письмо, подписанное бароном Корфом, следующего содержания ( ч и т а е т ) .
(Д алее следуют те резолюции, которые я уже читал). На письмо это граф Витте ответил следую­
щим кратким письмом на имя председателя Центрального комитета ( ч и т а е т ) . Письмо это, как
видите, чрезвычайно любезное, но оно совершенно умалчивает относительно главного, запрещения
собраний; по поводу этого запрещения не говорится ни одного слова. Таким образом, Централь­
ный комитет остался в том же затруднительном положении. У нас возникали разные предположе­
ния, как из этого выйти? Одно время Комитет пришел было к решению обратиться к верхов­
ной власти с петицией и с жалобой на распоряжение градоначальника. Эта петиция была состав­
лена, была совершенно уже готова и предполагалось ее подать дежурному флигель-адъютанту,
однако это осталось невыполненным. После совещания с московскими коллегами мы обратили
внимание на весьма веское возражение некоторых членов Комитета против такого шага. С одной
стороны, с формальной стороны, выходило как будто неудобно обращаться к верховной власти с ж а­
лобой на распоряжение низшего распорядительного правительственного агента, с другой стороны,
исход такого шага вызывал сомнение — он мог весьма легко остаться без всяких последствий, а если
бы и оказались последствия, то эти последствия могли бы только ослабить положение министер­
ства; между тем ничто решительно не позволяло думать, что перемена министерства была бы
к лучшему. Тем временем, пока мы занимались этим (решением) вопросом, со стороны некоторых
правительственных лиц, которым (было указано на)стало известно наше намерение, были сделаны
(некоторые) шаги к установлению с нами сношений. Это было и для нас выходом из затруднения.
В результате Центральный комитет получил приглашение от председателя Совета министров пожа­
ловать к нему, и 28-го декабря 18 Центральный комитет в полном составе был принят графом Витте.
Вы читали, конечно, в газетах краткий отчет об этой беседе. Беседа длилась более часа. Конечно,
повторять подробности (о б ) этой беседы здесь не место и не время. Обращу внимание ваше

только на три (весьма существенных) пункта; хотя действительно существенных было только два,
но я не могу не коснуться и третьего пункта ввиду того, что в печати о нем говорилось различно.
Граф Витте на наше заявление о необходимости отменить распоряжение градоначальника о запре­
щении собраний высказывал разные аргументы, по которым считал это распоряжение правиль­
ным. Он ссылался на разные причины, например, на то, что он отвечает за безопасность главы госу­
дарства и проч. На замечание одного из нас, что есть опасность с другой стороны, есть опас­
ность, что правительство ( графа Витте) совершенно утратит то доверие, которое ему оказало обще­
ство, когда общество увидит, что он следует по пятам бюрократического режима прежнего време­
ни, гр[аф] Витте сказал, что было время, когда он заботился о доверии, когда он искал доверия, но
тогда ему не было оно оказано, а теперь он уже об этом не заботится, теперь у него одна
цель — спасти Россию — «и я ее спасу; как это сделать, я знаю». В сущности, большее впечатле­
ние произвело на нас другое выражение графа Витте; именно, в ответ на высказанные опасения,
как бы не обнаружилось со стороны правительства стремление взять назад те обещания, кото­
рые даны манифестом, Витте отвечал, что этого опасаться нечего — «клянусь вам, что воля госу­
даря в этом отношении непреклонна, и ничто не будет в силах остановить ее». ( А п л о д и с м е н т ы ). По существу на просьбу, с которой мы пришли к нему, чтобы было отменено распоряжение
градоначальника о запрещении собраний, гр. Витте обещал или почти обещал, высказав свое
мнение, что около 15-го января запрещение это будет снято. С этим нам пришлось примириться.
(Однако это обстоятельство).
Когда до обращения к графу Витте мы имели в виду предположение об обращении к верховной
власти (по которому у нас возникло сношение) и возник по этому поводу обмен мнений с Москов­
ским комитетом, <(у нас)> выяснилась
необходимость объединения с этим Московским
комитетом для) желательность совместного с ним обсуждения политического (вопросов)
положения. Мы решили обратиться к московским коллегам с просьбой устроить соединенное заседа­
ние. В то же время, в одной из петербургских газет появились какие-то безымянные интервью
с графом Витте, по которым ему приписывалось мнение, что никакой перемены в образе русской госу­
дарственной жизни не произошло, что все осталось по-прежнему. Это сообщение вызвало большую
тревогу во всей России, в Петербурге, может быть, менее, чем в других местах; в Петербурге
мы лично могли оценить маловероятность этого интервью, но члены московского «Союза» были не
на шутку встревожены. И в то время, когда мы выразили желательность устройства общих совеща­
ний, они пожелали с своей стороны снестись с нами по поводу этих слухов. И вот'8-го января
состоялось соединенное собрание Московского и Петербургского комитета под председательством
Д. Н, Шипова. Обсуждению подверглось прежде всего (это ) политическое положение, и после весьма
долго продолжавшегося обмена мнений соединенный Комитет пришел к единогласному постановле­
нию, которое было изложено письменно и в свое время сообщено в ( во все) газеты. Не знаю, госпо­
да, не затруднит ли вас чтение настоящего постановления и, может быть, вы находите излишним
напоминать об этом, так как это было напечатано во всех газетах? (Г о л о с а: просим прочитать.
Ч и т а е т ) . (Это было своевременно опубликовано во всех газетах, которые пожелали напечатать
это постановление). Однако наше соединенное заседание не ограничилось рассмотрением только
этого вопроса, ему предстояло рассмотреть и другие политические злобы дня, ему предстояло выска­
заться для самих себя: как оно относится к настоящему министерству, должно ли оно это министер­
ство поддержать всеми своими силами или должно относиться к нему как-либо иначе — должно
восстать против этого министерства? Вопрос этот был очень щекотлив. Сомнения не было и тогда,
что политика министерства далеко не отвечает нашим надеждам, нашим желаниям, что начала ма­
нифеста 17 октября проводятся в жизнь недостаточно, но, с другой стороны, представлялся более
чем важный вопрос — выиграет ли дело от перемены личного состава министерства? Центральные
комитеты пришли к убеждению, что всякая перемена в настоящую минуту в министерстве была
бы (понятно) к худшему, почему (Центральный комитет) постановили принять к руководству
стремление и впредь поддерживать министерство, но только в той мере, в какой оно действительно
будет преследовать намеченные цели и не будет слишком далеко уклоняться в сторону. Комитеты
постановили стараться влиять на министерство в том смысле, чтобы направить его на путь выпол­
нения начал манифеста 17 октября. (Центральный комитет) Мы исходили из того убеждения, что
общественное мнение имеет громадное значение: если министерство будет знать, что вся страна рев­
ниво следит за исполнением обещанных благ, то оно не посмеет наложить на это обещание свою
руку, каковы бы 19 скрытые пружины ни действовали в его .составе или среди его подчиненных.
Помимо этих вопросов совместное заседание Петербургского и Московского комитетов должно было

обсудить много вопросов чисто организационного и тактического свойства. За последнее время «Со­
юз» развился чрезвычайно; провинциальные организации его размножились сильно. Признано
было необходимым созвать в Москве общий съезд всех представителей «Союза 17 октября» и пред­
ставителей всех партий, которые причислили себя к его составу. Съезд этот назначен на 8-ое фев­
раля, т. е. на среду масляной недели. На этот съезд (кроме того) приглашаются от одного до пяти
делегатов всех существующих организаций «Союза». Конечно, организации есть разной величины —
большие и мелкие, но Комитет решил не делать в этом отношении различий и постановил, что каж­
дая (партия) имеет право прислать на съезд до 5-ти своих представителей. Пригласить большее
количество представителей было бы неудобно, потому что тогда собрание было бы слишком много­
людно. Центральные комитеты войдут в состав съезда целиком.
Когда мы возвратились из Москвы в Петербург, то нам пришлось ждать еще около недели того
срока, когда было обещано графом Витте разрешение собраний. Но Петербургский Центральный
комитет решил уже не выступать самостоятельно с такого рода ходатайством, а (предложил обсу­
дить) предоставил это (вопрос) дело Соединенному комитету конституционно-монархических пар­
тий. Об этом Комитете я имел честь докладывать в общем собрании 4-го декабря; в нескольких
словах я позволю себе сказать о нем сейчас то, что считаю необходимым. Еще в ноябре месяце
собрались по созыву нашему представители нескольких партий, о которых нам стало известно от­
части случайно, отчасти потому, что о них все знали. Собрались представители таких партий, кото­
рые преследовали цели близкие нашим и которые не подвергали вопросам ни понятие о монархии,
ни понятие о конституции. Собравшись, представители эти пришли к решению устроить Комитет,
который должен собираться периодически. В этот Комитет должны входить представители от каж­
дой из вошедших в соглашение партий, а таких партий насчитывается 6-ть. Действительно, с конца
ноября этот Соединенный комитет собирается еженедельно для того, чтобы обмениваться мнениями
по поводу текущих политических событий, а также отчасти чтобы ( побудить к) объединять деятель­
ность отдельных партий, отчасти же для выработки некоторых общих практических мер. Я позво­
лю себе в кратких чертах указать, какие партии вошли в этот Комитет. Кроме нашей партии
в эту союзную организацию вошли «Партия правового порядка», «Прогрессивно-экономическая
партия», «Всероссийский торгово-промышленный союз», «Демократический союз конституционали­
стов», который не следует смешивать с «Конституционно-демократической партией», и «Союз мир­
ного обновления». Партии весьма разнообразные по своему составу, в общем же они признают те
основания, те начала, которые признаем и мы. Из них «Прогрессивно-экономическая партия»
и «Торгово-промышленный союз» не могут быть названы чисто политическими партиями; это
скорее профессиональные союзы, преследующие политические цели, совершенно сходные с нашими.
Если сличить программу этих партий с нашей программой, то разница получится небольшая.
У них вы найдете стремление к профессиональным целям, к профессиональному пониманию целей
государства, но в общем они придерживаются такой же политики, как и мы. «Демократический
союз конституционалистов» — это очень интересная, хотя, может быть, не очень многочисленная
партия. Она состоит из демократов идеалистов, из людей, искренне преданных Демократической
идее народного блага. (Некоторые из них) Они находят его в историческом развитии России,
в развитии закономерного порядка, а не в каких-либо переворотах. Этот союз обращается преиму­
щественно к низшим классам населения, распространяя среди них идеи, которые мы не можем не
признать нормальными, здоровыми и делающими много добра. «Союз мирного обновления» —
это нечто вроде профессионального союза людей, объединенных умственными интересами. Партия
эта не может считаться организованной, так как благодаря запрещению собраний она не могла
до сих пор созвать своих учредителей в полном составе. Что касается «Партии правового поряд­
ка», то она очень многочисленна: она (состоит из Партии центра, образовавшейся) образовалась
еще до манифеста 17 октября и (партии, образовавшейся после возвещения этого акта) этот
факт отозвался на ее программе. Если вы будете сличать политическую программу ( нашей партии)
нашего «Союза» с программой «Партии правового порядка», то увидите большую разницу
в (тактике) изложении именно потому, что программа этой партии (написана) издана еще до
(манифеста) 17 октября. Это (такая вещь, которую нельзя не отметить и которую всегда пред­
ставляется необходимым выяснять) обстоятельство, которое необходимо иметь в виду, судя о про­
грамме «Партии правового порядка»; но по существу различия в наших программах нет и, если
есть какие разноречия, то только в самых второстепенных вопросах. С (этой партией) всеми этими
партиями мы имеем возможность действовать вполне согласно и, хотя в нашем Соединенном коми­
тете возникают довольно горячие прения, но в общем господствует полное духовное единение,

взаимная помощь и поддержка. Мы неоднократно помогали друг другу; (кроме того, мы) иногда
оказывали поддержку (и другим) отдельным партиям в (смысле) их практических мероприятиях
по устройству чайных, столовых и проч. Не подлежит сомнению, что все мы думаем выйти на выборы
с одним общим избирательным списком. По крайней мере по Петербургу это, наверное, так и будет
и, вероятно, так же будет и в других городах.
Итак, этому Соединенному комитету наш Центральный комитет передал дальнейшую заботу
о том, чтобы добиться свободы собраний. Т. е. когда я говорю — передал, это не значит, что
формально передал, но Соединенный комитет стал заботиться об этом одновременно с нашим
Комитетом по инициативе некоторых членов нашего «Союза». Конечно, в Соединенном комитете
решать вопросы гораздо труднее, чем в одном нашем Комитете, потому что, по существу дела, для
решения вопроса требуется полное единогласие: если одна партия не примкнет к общему решению,
то решения еще не будет, или оно не будет иметь авторитета; так что приходилось очень долго
обсуждать и выяснять вопрос, пока не достигнется единогласное решение. В Соединенном комитете
также возник проект обращения к правительству и в конце концов, когда прошел назначенный
графом Витте срок, мы обратились к министру внутренних дел с самой краткой запиской. В ней было
сказано следующее ( ч и т а е т ) . Для подачи этого краткого заявления была выбрана депутация
из трех лиц — представителя «Прогрессивно-экономической партии», представителя «Партии право­
вого порядка» и третьего лица — вашего покорнейшего слуги. Мы явились к министру внутренних
дел и первыми его словами было — «нет, этого допустить я не могу». Но после нескольких минут
разговора, он обещал исполнить наше желание и действительно, через два-три дня запрещение
градоначальника было отменено. Я позволил себе остановиться на этих подробностях ввиду того,
что это объясняет, почему мы сегодня собрались и главным образом это доказывает, что наше жела­
ние оградить «свободы» от всяких посягательств и (ж елание) влиять на правительство осущест­
вляется всего лучше (Это влияние весьма важно) не в резкой форме натиска, а в (другой, более
мягкой форме) виде более мягкого, но настойчивого давления. Итак, мы получили несколько обеща­
ний и цель в конце концов была достигнута. В правительственных сферах было много голосов,
которые выражали желание продолжить это запрещение еще на долгое время. Как бы то ни было,
но в настоящее время мы здесь собрались. Я извиняюсь, что я так долго остановился на разъяс­
нении этих предварительных соображений.
Теперь позволю себе перейти к некоторым, может быть более скучным, но более деловым сторо­
нам деятельности нашего Комитета. Во-первых, к издательской деятельности. Мы издаем большое
количество листков и брошюр, рассчитывая на их широкое распространение. Некоторые из них
имеют характер личный, частный; например, воззвания, изданные нашим Комитетом в количестве
полумиллиона экземпляров. Некоторые издания имеют характер полемики с другими партиями, на­
пример, воззвание не поддаваться стачкам, революционному движению и проч. Они печатались сна­
чала в небольшом количестве экземпляров, но в общем имели большой успех. Многие брошюры
пришлось переиздавать вторым и третьим изданиями. Большинство изданий имеют характер попу­
ляризации конституционных начал. Самый наибольший успех имел по своему популярному изло­
жению листок ( имело издание —- популярное изложение положений о ) : «О Государственной думе».
Автор этого издания, которого я не имею права назвать, может похвастаться, что ни один рус­
ский писатель не получил для своего произведения в такой короткий срок столь (своих изданий
такого) широкого распространения, как он. Петербургский (н аш ) Комитет издал его брошюру
в количестве 1.108.000 экземпляров; Московский комитет переиздал его брошюру несколько раз,
некоторые провинциальные также; Правительствующий Синод переиздал в числе 2 000 000 экзем­
пляров и разослал при «Церковных ведомостях»; в некоторых военных округах эта брошюра была
переиздана для войск (во многих изданиях). Во всяком случае нужно считать, что она разошлась
в 4 000 000, а может, в 5 000 000 экземплярах, и это с ноября месяца. Другое ( наше) издание —
«Беседа о свободе и неприкосновенности личности» — было издано в немного меньшем количестве,
чем '/г миллиона экземпляров. Это издание вышло (несколько) позже и естественно не имеет
еще такого распространения. Третье издание — «О стачках и забастовках»— (отпечатано), вы­
шедшее всего месяц тому назад, распространилось пока в еще меньшем количестве — ок. 200 000
экз., но все эти издания получили большое распространение. Другие ( прочие) наши издания также
перепечатывались (печатались в большом количестве) некоторыми местными и Московским коми­
тетами. Местные комитеты с своей стороны печатают очень много всевозможных изданий. Вот,
господа, все, что касается (наш ей) издательской деятельности. В Петербурге] (следовательно)
в общем у нас разошлось 3 000 000 экземпляров изданий. Петербургский Центральный комитет

просит (меня) заявить, что все наши издания имеются в продаже здесь по 1 коп., в одной из боко­
вых зал. Большее количество экземпляров всегда можно получить в помещении канцелярии, где
мы продаем по заготовительной цене ( (по 1/4 копейке) за штуку. Конечно, все это требует затрат.
Но издательская деятельность не единственная наша деятельность. Помимо того, что мы издаем
для публики, есть масса циркуляров, писем, повесток, для которых необходимо содержание
целой канцелярии; хотя бы, например, для составления избирательных) списков. Все это требует
расходов. Денежного отчета я представлять здесь не буду. Эта часть деятельности Центрального
комитета меня (в а с ) не касается и вообще денежные расчеты политической партии не представ­
ляются общему собранию, а отдельному выбранному комитету или ревизионной комиссии. Такая
комиссия (этот комитет) будет избрана Московским съездом, и она просмотрит все наши отчеты.
Здесь же позволю себе сказать: хотя мы еще не ощущали недостатка в средствах, но средства
нужны все большие и большие, и я надеюсь, что усилению нашей кассы поможет и сегодняшнее
собрание (средства эти даст нам усиленная деятельность нашей кассы).
Затем позволю себе остановиться на некоторых других сторонах деятельности «Союза»
(вопроса). Во-первых, на провинциальных отделениях. Сказать вам точно, сколько у нас имеется
провинциальных отделений, в настоящую минуту невозможно. Во всяком случае, их более ста, т. е.
таких, о которых я имею точные сведения. Провинциальные отделения возникают сами собой, как
грибы после дождя; мы узнаем об их возникновении через некоторое время, иногда даже случайно.
Происходит это от того, что одни отделения уведомляют о своем возникновении Московский коми­
тет, другие — Петербургский. Многие учредительные комитеты прямо приступают к делу и делают
дело прекрасно. Почти во всех городах Европейской России имеются отделения, кажется только
в 5 или 6-ти городах их нет, например, в Архангельске и на других окраинах. Такие комитеты
имеются и вне Европейской России; они имеются даже в Сибири, например, в Томске и других горо­
дах. Представитель Томского комитета находится здесь и, может быть, сообщит нам о своем отделе­
нии. Есть отделения также в Закавказье и Польше. Нам известно, что устраивается отделение
Комитета даже в Иркутске. Кроме губернских отделений имеются еще отделения в маленьких горо­
дах, иногда даже в больших селах. Все количество существующих отделений выяснится более точно
на Московском съезде. Здесь позволю себе сказать, что многие отделения издают периодические
газеты: например, в Баку издается газета «Якорь», в С амаре— «Самарский голос», в Двинске —
«Двинский листок», в Казани — «Газета обновления» 20 и так во многих других городах множе­
ство разных изданий. Помимо местных отделений в провинции у нас есть отделения, которые отли­
чаются от нас не только географическими признаками, и даже вовсе не географическими, а дру­
гими признаками своего состава. Даж е в Петербурге образовалась немецкая группа «Союза 17
октября», которая принимает всю нашу программу и только свое внутреннее делопроизводство ве­
дет на немецком языке. Она имеет свой Комитет и присылает двух делегатов в наш Центральный
комитет. Один из них, вероятно, пожелает дать сведения об этой группе. Последнее время у нас
стали появляться другого рода отделения, например, Рабочей партии. После первого общего собра­
ния у нас образовалось бюро пропаганды, взявшее на себя добровольно обязанности распростра­
нять нашу программу посредством живого слова. Если бы не запрещение собраний, то пропа­
ганда имела бы большой успех. Но вообще не скажу, чтобы это дело пошло сразу легко. К сожале­
нию, рабочие и другие низшие слои населения несколько испуганно и недоверчиво относятся
к пропаганде. Они до сих пор имели дело либо с организациями чисто революционными, либо
с такими, которые под видом хороших целей преследовали цели полицейские; например, общеизвест­
ные организации, как зубатовская, гапоновская и проч.; все эти организации вселили в среду наро­
да большое недоверие и нашей пропаганде стоило большого труда превозмочь это недоверие.
В настоящее время я могу сказать, что это предубеждение в большей мере побеждено; это нужно
отнести усердию и тактике тех лиц, которые работали в этом направлении. К сожалению, один моло­
дой человек, который ведет все это дело, кн. А. В. Оболенский, отсутствует здесь и не может сооб­
щить вам подробности о своей работе; он отсутствует потому, что находится в общем собрании рабо­
чей Партии 17 октября на (далекой) окраине города. ( А п л о д и с м е н т ы ) .
Теперь я подхожу к такому моменту нашей деятельности, который ( приходится ) с каждым днем
начинает становиться (сосредоточивать с) более (или менее) важным, к вопросу о выборах.
Ведение дела выборов будет, конечно, в зависимости от деятельности наших провинциальных
организаций. Конечно, не имеет смысла давать указания нашим провинциальным организациям
относительно тех лиц, которые должны быть выставляемы кандидатами, но я должен заметить, что
эти организации имеют очень мало сведений относительно приема выборов, борьбы и проч.

В Петербурге тоже самое. Выборы у нас происходят по участкам. Приближающееся время выбо­
ров выдвигает на первую очередь вопрос об участковых отделениях нашего «Союза». В Москве
это дело более подвинуто вперед, чем у нас, потому что Москва всегда отличалась большей отзыв­
чивостью к таким вопросам. Наконец, в Москве собрания были разрешены в декабре ( ноябре) меся­
це, а у нас только на днях. Позволю себе в двух словах выяснить, как обставлено это дело в Москве.
Центральный комитет созывает в разных участках города собрания; для сего намечает лиц в каждом
участке, которые могли бы оказать помощь, (т. е.) при помощи этих лиц устраиваются собрания.
Эти лица большею частью выбираются в участковые комитеты; каждый комитет слагается из пред­
седателя, товарища председателя, казначея и секретарей. Все эти лица, во всех 17-ти участках горо­
да Москвы собираются в один Городской совет, который служит общей инстанцией в Москве для
дела выборов. Этот Совет выбрал из своей среды Исполнительный комитет, состоящий из 15-ти лиц
под председательством А. И. Гучкова, который ведет все дело. В Петербурге, благодаря запре­
щению собраний, мы не могли прибегнуть к устройству такой организации, но теперь мы точно так
же наметили по участкам некоторых лиц, которые своей деятельностью могли бы способствовать
устройству участковых комитетов. Некоторые из таких комитетов уже функционируют, некоторые
еще образуются, но во всяком случае теперь дело пойдет гораздо быстрее. Я еще раз обращаюсь
к вам и прошу обратить ваше внимание, как это важно, в этом направлении должны быть сосредо­
точены все наши усилия. На выборы мы должны будем пойти не одни, а также и те партии, о которых
я уже говорил, т. е. которые приближаются к нам по своим основным принципам; они будут призна­
ны нами в качестве наших союзников. Соглашению с этими партиями будет способствовать
Соединенный комитет, но главная наша деятельность должна быть сосредоточена в участковых
комитетах. В некоторых участках совместная деятельность идет уже вовсю, в некоторых же отдален­
ных участковых комитетах ее почти что нет и там, как будто, наша партия сливается с другими.
Кроме союзников у нас есть еще противники, но об этих противниках вам будут говорить дру­
гие лица. Я позволю себе указать, что противники у нас есть как с левой, так и с правой. В настоя­
щее время самыми сильными противниками с левой являются конституционалисты-демократы, пото­
му что они организованы уже давно, к организации уже привыкли, (потому что) имеют большие
денежные средства и, кроме того, еще не очень брезгают средствами для достижения своих целей.
В настоящее время они ( мне) кажутся самыми опасными противниками. Нельзя не указать, однако
(т а к ж е ), что с правой стороны происходит тоже движение: правая Партия группируется, и, может
быть, через месяц и с этой стороны опасность для нас будет не меньшая (м а л а я ). Таким образом,
нам нужно вести бой на два фронта ( с двух фронтов) — и налево, и направо. Я не берусь сказать,
чем это кончится, но я полон надежд на нашу победу. Мне невольно вспоминаются те ноябрьские
дни, когда в одной из маленьких зал этого Собрания собирались мы в количестве полутора десятков
людей и вырабатывали программу 17 октября. В конце ноября, когда дело дошло до подписания
Устава Петербургского «Союза», нас собралось ( почти) человек 30-ть. Это первое наше учредитель­
ное собрание выбрало Комитет, который теперь сидит перед вами. С тех пор прошло 2 месяца
и 7 дней. Сегодня самый большой зал в Петербурге едва (л и ) вмещает в себя всех желающих в него
проникнуть. В то же время мы знаем, что в других городах Европ. России собираются такие же
собрания или даже более многочисленные. Одно это уже позволяет верить в успех нашего дела.
( А п л о д и с м е н т ы ) . Но есть и некоторые другие указания на нашу силу. Яростные нападки на
нас со стороны левой и правой говорят также в нашу пользу. Левая партия, так называемые «каде­
ты» нападают на нас с большой силой, а правая партия нападает гораздо злее на нас, чем на
революционеров, потому что опасность чуется им от нас, а не от тех. С другой стороны, мы можем
похвастаться, что мы оказываем влияние не только на своих, но и на чужие силы ( на высшие классы,
но и на тружеников). Возьмите, например, программу кадетов, программу их первую и вторую21;
вы увидите, что позднейшая программа стала более похожа на нашу. Их обвиняют в некотором под­
лаживании (Н о их совершённо несправедливо обвиняют) к нашей партии; в этом виновата некото­
рая обманная тактика, стремление привлечения большого количества членов в свою партию. Пусть
так, но привлекая к себе таким способом избирателей, они тем самым привлекают людей, которые
потянут их в нашу сторону. Возьмите, с другой стороны, влияние наше направо ( на правые партии ),
главным образом на правительство. Я не сомневаюсь, что выразителем истинного, русского общест­
венного мнения является «Союз 17 октября». Я еще раз настаиваю: желательно, чтобы наш голос
раздавался тогда, когда это нужно, чтобы он побуждал ( будил ) правительство к деятельности в же­
лательном нам смысле ( представителей нашей партии), чтобы он не давал возможности бюрократи­

ческому направлению безбоязненно одерживать верх. Будущее, конечно, темно, и что дадут выборы,
мы не знаем, но мы должны верить в успех нашего дела.
Итак, позволю себе, господа, пожелать вам успешного производства выборов и просить вас
об усиленной деятельности в этом направлении. Конечно, прежде чем начнутся выборы, вы привле­
чете к нашему «Союзу» еще немало сочленов, а пока простите меня за слишком долгое злоупотреб­
ление вашим временем. ( А п л о д и с м е н т ы ) .
Барон Мейендорф. Мм. Гг!! Я говорю от имени немецкой группы, присоединившейся без само­
стоятельной программы к «Союзу 17 октября». ( А п л о д и с м е н т ы ) . Вы имеете право спросить
меня, что это за немцы? Эти немцы русские подданные, люди разных общественных профессий, раз­
ных положений, которые в значительном количестве присоединились к «Союзу 17 октября». Это
люди труда и порядка, следовательно, враги произвола и бесплодной критики, это люди, которые
значительную долю своей жизни провели за границей и хорошо знают заграничные порядки.
Многие из них жили за границей не в качестве туристов, но в качестве работников в разных обла­
стях европейского мира, они знают, что счастье народов зависит не от большинства верхней и ниж­
ней палаты, что счастье народа решается не осколками бомб, но это счастье основано на твердом
уповании в терпение и труд при условиях внешнего мира и внутреннего согласия. ( А п л о д и с м б н т ы.) Это знание, господа, может быть, помешало русским немцам вибрировать вместе с русским
обществом в теперешнюю эпоху освободительного процесса. Многие из русских немцев переброди­
ли, когда бродил Запад и многим пришлось быть как будто безучастными и недовольными тепе­
решним процессом, но это делает опыт. Все это внушает нам убеждение, что гражданское совершен­
нолетие России наступило. Тесная связь с Россией заставляет желать нас видеть Россию не бедной,
не поруганной, не окровавленной; мы желаем ее видеть богатой, сильной, справедливой, христиан­
ской державой. ( А п л о д и с м е н т ы ) . Поэтому, господа, мы решили присоединиться к той партии,
которая, быть может, в настоящее время не вполне еще объединяет собою весь свет русской
интеллигенции, но в которой нам чуется, есть то государственное чутье, то чувство меры, которое
может выработать людей, людей твердых, людей приспособленных, людей закаленных, не людей
только слова и суждения, но таких людей, которые при теперешних огромных опасностях (а желтая
опасность идет с Востока, ибо, конечно, Китай растет и наводнит Россию своим дешевым трудом)
найдут для России выход и не допустят ее гибели. Кроме того, опасность грозит со стороны
25 000 000 русских магометан, которые под влиянием идеи Магомета идут неизвестно куда. Итак,
нам нужны люди, которые ( могли б ы ), соединив свободу в действиях, могли бы призвать все разно­
родные племена, населяющие Россию, к объединению для удовлетворения всех различных интере­
сов разнообразных народов. Мы надеемся, что в «Союзе 17 октября» найдутся люди с таким
характером, которые наши слабые голоса поддержат, мы надеемся, что Россия будет счастлива на
утешение своего монарха и населяющих ее народностей. ( А п л о д и с м е н т ы ) .
Председатель. На будущее время я прошу гг. ораторов придерживаться установленного нами
правила — говорить не более 10 минут. Ю. Н. Милютин говорил более, потому что на него возложена
Центральным комитетом обязанность сделать доклад о деятельности Комитета. Следующих орато­
ров прошу строго придерживаться установленного правила говорить 10 минут.
Столыпин. Милостивые государи и милостивые государыни! Нашим «Союзом» были посланы
разным лицам избирательные опросные листки с просьбой сообщить о согласии примкнуть к нашей
партии. В числе многих сочувствующих ответов были, конечно, и отрицательные; были и такие госпо­
да анонимы, которые дали простор грубым побуждениям, выразившимся в непечатной брани. Но
среди этих отрицательных ответов я невольно остановился на одном, где была не брань и не непри­
личные выражения, но был молитвенный возглас: «Спаси, господи, твое великое стадо от сих хищ­
ных волков». Чем более я думаю над этим ответом, тем более для меня становится ясным взаим­
ное непонимание между нами и другими партиями. Этот возглас настолько искренен, что, мне кажет­
ся, руку, писавшую его, двигала не простая недоброжелательность, а страх за судьбу близких,
кровных, если бы судьба их была вверена нам. По образованию и умственному кругозору предста­
вителей, участвующих в «Союзе», для меня нет сомнения, что сплотившись во имя свободы, равно­
правия и других идеалов, к которым так долго стремилось все образованное общество, у нас не было
никаких других побуждений, кроме страстной потребности утверждения этих идеалов. Такого сомне­
ния не было ни у меня, ни у вас, но оно могло и должно было существовать у других, именно
у тех, которые всегда шли с нами по разным дорогам, причем наша дорога была средняя,
удобная, менее торная, а им приходилось работать по очень тернистому и тяжелому пути. Теперь

нам предстоит встретиться у общей цели, к которой мы шли такими разными путями. Нам пред­
стоит встретиться и обменяться взглядами путем правдивых ответов на многие подозрительные
вопросы с нашими будущими спутниками. Они будут указывать на свои усталые, грубые руки и гово­
рить о тех страданиях, которые дают им право на утешение, на лучшую жизнь, право на
более достойную долю, на более привлекательные условия существования, хотя бы в ущерб нашему
благополучию. В ответ на это мы будем указывать на испытываемые нами страдания, причем мы
должны указывать, что это были лишь нравственные страдания, те муки сердца, которые бывают
достоянием чуткого духа. Нам могут ответить, что это только слова. Теперь, пока мы еще не
сошлись у общей цели, пока эта цель роковым образом отодвигается от наших нетерпеливых стрем­
лений, есть еще время запастись таким оружием, чтобы создать то единство земли, которым мы
в ответ на установ [ив] шийся годами враждебный отрицательный взгляд, докажем, что не мы те
хищные волки, от которых молят бога избавить великое народное стадо, но что, напротив, неусып­
ными заботами мы стремимся уберечь это стадо от хищников и в известной мере уже уберегли. Я ду­
маю, к очевидным и безошибочным признакам хищничества не должно относить то свойство челове­
ка, по которому он от природы возмущается проявлениями хищничества. Хищный зверь несомнен­
но кровожаден, а человек на. высоте своего нравственного развития прежде всего правдив. Таким
образом, мы видим, что лишь в борьбе с кровопролитиями всякого рода и при неуклонном служе­
нии правде мы можем ознаменовать себя теми признаками, которые отличают часть общества, стре­
мящегося к заботам о благе народа, от общества, уклоняющегося от лучших стремлений. Наша
программа отрицает всякий насильственный путь для достижения свободы; мы заранее указали, как
нам чужды и отвратительны кровопролития, хотя бы оправданные защитой наших прав. Это послу­
жило чертой, отмежевывающей нас от революционных партий. Как это ни кажется невероятным,
но был момент, в который проявился настолько сильный упадок общественного сознания перед
победным шествием революции, что потребовалась некоторая доля мужества для провозглашения
коренного нашего несогласия с насильственными действиями революционной партии. Это мужество
мы проявили. Но, чтобы оно не было истолковано как трусливое себялюбие, против которого
готовится разрушение и которому угрожает гибель, мы должны с большей внимательностью ограж­
дать себя не только от тех, кто по печальному долгу службы принужден тушить пожары восста­
ния, не только от тех, которые продолжают проливать кровь, заглушив сознание ответственности
перед государством, побуждаемые местью или охотничьей страстью, но и от тех, которым все это
было на руку, от тех, которые не могут с должной силой негодовать, потому что радость
о возвращении спокойствия, об обеспечении жизни, о спасении имущества пересиливает у них со­
знание ужасов. Я даже считаю излишним упоминание о таких партиях, как, например, «Союз земле­
владельцев» или «Союз русских людей», откровенно вербующих своих членов, громко зовущих лю­
дей назад, к невозвратному прошлому, которые свободно угнетают других и пользуются правом
этого гнета, не прикрывая своих вожделений; все это свидетельствует о полном отсутствии их
нравственного развития, о дикости их духовного строя и о близорукости их идеалов. Все, чего
они могут достигнуть, это привлечение к себе известного количества членов, так же, как и их братья
анархисты. По мере успеха той или другой партии насилия, эти неудачные члены могут переходить
в тот или другой лагерь и участвовать во временной победе, достигнутой грубой силой. Пройдемте
мимо этой накипи смутного времени, не уделяя ей много внимания, которого она не заслуживает.
Гораздо важнее для нас те слои общества, которые сочувствуют принципам нашей программы
и которые под влиянием трагичности событий могут в этих принципах поколебаться. Между тем
твердые принципы познаются ими тогда, когда они подвергаются испытанию, когда дорога их при­
ходит в столкновение с революционерами и ненормальным ходом событий... Я согласен с тем,
что старый режим потерпел крушение, но бывает время, когда всякое крушение должно рассматри­
ваться как окончательное. После происшедшего крушения потери вознаграждаются воссозданием
новой жизни; после этого уже нельзя будет возвратиться к старым пережиткам. Между тем все-таки
раздаются голоса, оправдывающие суждения правительства, делаются шаги примирения с теми
основаниями, которые были безвозвратно осуждены. В этом я вижу опасность и против этого
спорить не буду. Но как правительство могло действовать иначе, когда безумные мятежники не
сумели воспользоваться дарованными политическими благами как зрелые граждане, когда они
священные дары смешали с кровью? Конечно, правительство не могло иначе поступить! Но винить
его следует в том, что оно приступило к действиям слишком поздно: уже после того, как начались
бешеные приступы революции... (не слышно).

Красовский. Милостивые государи и милостивые государыни! Я не стану вас обременять изло­
жением коренных положений, которые составляют догматы нашей партии и которыми наша пар­
тия отличается или межуется с соседними. Все это очень трудно в таком большом собрании, все
это требует много времени и серьезного внимания. Те, кто этим интересуется, кто хочет разобраться
в том, где начинаются возражения одной партии и где кончаются возражения другой, а также
в чем заключается разница одной партии от другой, пусть возьмут программы, которым несть
числа, и сличат их, здесь же это невозможно. Следовательно, я не претендую на то, чтобы зани­
маться этим вопросом. Я хочу указать, что среди лиц, записавшихся в наш «Союз», значитель­
ная часть которых, вероятно,, присутствует в настоящем зале, далеко не все освоились с теми
взглядами, которые защищает «Союз»; многие из них бегло, наскоро прочитав наши воззвания,
не могут представить себе, чем отличается программа нашего «Союза» от программ других партий.
Здесь было указано Ю. Н. Милютиным, что наш (о том, что) «Союз» занимает центральную
позицию, что он отличается значительно от правой и левой Партий. Какие ограничения его
с правой стороны, было достаточно точно указано: правая Партия стоит за старый порядок, за воз­
врат к старине. Но гораздо труднее нам ограничиться слева — конечно, не от анархистов, не от
социал-демократов, отрицающих существование всего строя и установившейся жизни и предпола­
гающих внести господство тех элементов, которые не могут господствовать и не подготовлены к это­
му, но гораздо труднее нам отмежеваться от тех лиц, которые говорят: мы за законность, за
конституцию, мы всецело с вами, а между тем как Комитет наш, так и «Союз» всецело против них.
В чем же дело? Есть два способа исполнять выработанную программу: истинный способ и искус­
ственный, т. е. способ как средство, как тактика. В таком положении мы находимся по отноше­
нию к нашим близким родственникам — «кадетам». Они в настоящее время стали монархистами,
но тут же говорят, что они за монархию стоят не потому, что они видят спасение в конституции,
а потому, что русский народ непреклонный монархист. Такого рода монархисты не послужат укреп­
лению и спасению монархии, они не дадут устойчивости этой идее, потому что они смотрят на этот
институт как на большой этап. Такие защитники нам не нужны и я должен прибавить: упаси нас,
господи, от таких друзей, а с врагами мы сами справимся. Затем эти господа говорят: мы полагаем,
что принцип собственности должен быть, но мы, и в особенности те из нас, которые присутствовали
на Московском съезде представителей земских и городских деятелей, не можем забыть того велико­
душного протягивания рук социалистам, которое не мирится с указанием согласия нашей програм­
мы. Нельзя быть социалистом и стоять за принцип сохранения частной собственности. (Д ал ее)
Мы говорим: мы стоим за необходимость твердой монархической власти, так как Россия есть
страна разнообразных условий, не имеющая твердо сложившихся границ, страна еще не культур­
ная и требующая мощной государственной власти для того, чтобы масса населяющих Россию пле­
мен и народов, не имеющих за собою политического прошлого, слилась в один могучий народ
и дала то, что мы видим за границей, в Северо-Американских, Штатах, населенных тысячами разно­
родных племен и объединенных и воодушевленных идеей преданности своему отечеству. Нам нужно
единение, а не разделение, не расчленение России. Мы не можем забыть, что эти же наши ближай­
шие соседи весьма охотно принимали на Московском съезде такого рода предложение, которое под
секретом называлось автономией, обещание почти полного расчленения России. Наконец, нам стало
ясно из ближайших отношений с левой то, (что) так называемое благо народа понимается ими
неправильно: под этим понимается право конституционалистов-демократов быть управителями стра­
ны. Мы понимаем это шире. Независимо от интересов тех или других партий существуют еще
особые интересы, которые руководят всем русским населением, есть особые принципы, основания
которых должны быть дороже господства какой-либо партии. Мне кажется, благо народа заклю­
чается в стремлении к справедливости, к труду и любви к порядку. Вот, чем мы отличаемся от
ближайших наших соседей, вот почему это отличие в политическом отношении будет гораздо
труднее провести между нами и конституционалистами-демократами, чем между нами и крайними
партиями. Крайние партии мы жалеем, как заблуждающихся, а кадетов мы боимся и не только
в интересах нашей партии, но в интересах будущего счастья нашей родины.
Чистяков (Ш естаков) Милостивые государи! Со времени 17 октября прошло 3 с небольшим
месяца, а кажется нам, что мы пережили целые года: слишком много мы видели, много испыта­
ли в этот период времени. Радость, с которой мы приветствовали манифест 17 октября, уже про­
шла. Без всякого оживления, без всякого интереса идут приготовления к выборам и едва ли воз­
можна избирательная борьба там, где является кровь, где не прекращается смута. А к выборам

нужно готовиться, время не ждет. Под влиянием тех событий, которые совершаются теперь, мы
видим, что недовольство растет: левая Партия снова становится сильной и привлекает к себе
много убежденных приверженцев. Господа, больше мужества! Нельзя распускать себя, нельзя ме­
нять свои убеждения под влиянием событий, нужно идти определенной дорогой. Если мы будем
сворачивать то вправо, то влево с намеченного пути, то потеряем только время и заблудимся.
Необходимо внимательно присмотреться к общественным течениям и выбрать из них то, которое
более всего соответствует интересам родины. Было время, когда партии плодились, как грибы, но
время это прошло; прошло увлечение программами и теперь может только новичок попасться на
эту удочку. Дело не в программе, это каждый из нас понимает. Нам нужна не реклама, а важно
то, что кроется за этой рекламой. Кроется за ней сущность партии и все зависит от того, какой
общественный элемент составляет ядро партии, какая среда людей интересуется партией, как они
относятся к родине, чего они от нее хотят. В этом отношении общественные течения уже обозна­
чились у нас давно. Таких основных течений у нас два: государственное — которое полагает своим
благом государственный строй и космополитическое — которое стремится создать общественное
счастье во всем мире. Представители последнего направления находят, что благу человечества бо­
лее всего мешает в России старый режим; и они вступили в борьбу с ним. Эта борьба захватила
их и они сильно пострадали; они так глубоко ушли в эту борьбу, что она составляет главное усло­
вие их деятельности. Вспомним эти полтора тяжелые года, начавшиеся японской войной. Разве вы
не были свидетелями того, что масса просвещенных людей в России радовались разгрому наших
войск. Они говорили: отлично, лишний сильный удар, лишнее наше поражение расшатывает старый
режим. Страна теряла свои силы, родина вздрагивала от ударов, а они радовались: пусть гибнет
честь, это ничего, лишь бы ослабить существующий строй, существующий режим — нашего врага,
с которым мы боремся и будем бороться до конца. Они ускорили это. Нет страны, которая,
двигаясь вперед, могла бы быть счастлива, если народ забыл свою родину и борется только за
власть. Если такие государства, как Англия, Германия и Соединенные Штаты, могучи и сильны,
то только благодаря беспредельной преданности народа своему государству. Если японцы победили
нас, то только благодаря исключительной преданности и любви их к родине. А разве можно любить
родину и радоваться ее позору? Нет, эти люди под влиянием борьбы со старым режимом стали
фанатиками и России ждать от них нечего. То же самое продолжалось и после, когда правительство
пошло на уступки: началась пропаганда о всеобщем, прямом, равном и тайном избирательном пра­
ве — знаменитой четыреххвостки избирательного права. Каждый из нас понимает, что это избира­
тельное право, эта тайная, прямая подача голосов, одни лишь красивые слова, за которыми скры­
вается нечто другое — возможность путем усиленной агитации набрать среди некультурного насе­
ления голоса с тем, чтобы захватить депутатские места. При 2-степенной выборной системе этого
сделать невозможно. Если партия будет иметь власть в руках, то назвать себя Учредительным собра­
нием ей нетрудно и провозгласить какой угодно режим.
Вот, стремясь к этому, это течение обнаружило полное незнакомство с интересами родины —
для него все средства оказались хороши, появилось сочувствие со стороны этих партий к автоно­
мии окраин. Но что же матушку-Россию жалеть? Пусть она обращается в лоскутки! Необходимо
проводить идеи самоопределения всех племен, населяющих Россию.
Началось разжигание национальностей. Говорят о свободе, а пропагандируют национализм,
забыли, что он есть синоним вражды, а не свободы. Нам нужна государственность, нам нужно,
чтобы все граждане соединились вокруг одного стяга; нам нужно, чтобы все слилось воедино; не
место развивать национализм, никому от этого добра не будет. Вспомним, например, Австрию, до
чего она дошла в этом отношении? Там этот вопрос обострился до крайности! Спросим себя,
к чему привела политика крайнего национализма, к которой русофилы стремились? Она нисколько
не укрепила государства. Нет, господа, национальная вражда — это есть слабость страны. Если
Германия и другие государства сильны, то потому, что там тесно связаны отдельные племена.
Мы весьма хорошо знаем, что приводит к ослаблению государства: возьмите Персию, Турцию, Ки­
тай. Не дай бог нам дожить до этого позора!
Итак, направление этого общественного течения и его ядро совершенно определилось. Направ­
ление это несомненно антигосударственное. Забывая истинные, современные политические условия
существования государств всего мира, люди желают делать над Россией всевозможные теоретиче­
ские опыты и эксперименты, но опытам должно подвергать то, что возможно, а делать опыт над
1 500 мил. людей 22, это безумно и жестоко. Этот вопрос, определяющий известное течение обще­
ственной группы, вызвал среди нее усиленный раскол: нашлись люди, у которых хватило муже­

ства протестовать. Они ушли и образовали другую группу противоположного направления — эта
группа — «Союз 17 октября». Этот «Союз» отделяется не для того, чтобы выработать свою програм­
му, но в силу того, что он разнится от левой всем своим складом. Совершенно неправильное понима­
ние, что мы ставим своей задачей во что бы то ни стало защищать наш «Союз»; «Союз» желает
защищать государство, «Союз» желает, чтобы наша родина крепла и процветала как одно целое на
основании одинаковых общесправедливых законов для всех, а не как набор посторонних, чужих
племен, не связанных между собою прочным союзом, не понимающих идеи единства государства.
Это государственное положение нужно объяснять и толковать всем нашим избирателям, нужно
дать понять, какую смуту переживает сейчас страна и какая опасность грозит ей, если это направ­
ление не восторжествует.
Да, господа, тяжелое время мы переживаем; но я обращаюсь к вам и говорю: сплотитесь,
употребите все силы на это и помните наш девиз — свобода и государственность! Этот девиз необ­
ходим для жизни нашей родины. Вперед! За благо нашей родины, за ее силу и будущность!
(Аплодисменты).

Пиленко. Меня просили сказать несколько слов о политике графа Витте за последние три
месяца. У вас, вероятно, возникнет вопрос — отчего я буду говорить о политике графа Витте и поче­
му я буду на нее нападать, потому что я буду на нее нападать.
Граф Витте, как известно, это большой политик, великий политик, это человек, который изве­
стен во всех культурных государствах на земном шаре, главным образом среди банкиров, конечно.
Граф Витте, один из тех китов, на которых стоит Россия, а я, ваш покорный слуга, просто так —
партикулярный человек; ничем специально не занимающийся и вдруг... буду нападать на этого сло­
на. Я усердно прошу не думать, что это буду делать для того, чтобы на мне оправдалось глубоко­
мысленное изречение (наш его) Спинозы, который сказал: «Ай, Моська, знать она сильна, что лает
на слона». Я думаю, что Центральный комитет, поручив мне эту задачу, руководствовался более
правильной мыслью: он хотел взять рядового человека, который ничего общего не имеет с графом
Витте, которому нечего делать с ним; он хотел, чтобы этот рядовой человек выразил здесь не свои
мысли, а мысли, которые вас воодушевляют, чтобы он сформулировал эти мысли в слова, не в сло­
ва Пиленко, а в слова человека, который бросает вызов графу Витте.
Три с половиною месяца тому назад история сказала графу Витте: «вперед, ибо назад тебе
дороги нет». С тех пор прошло три с половиною месяца — это ровно 100 дней от опубликования
манифеста до сегодняшнего дня. Я вам скажу, что можно сделать во 100 дней.
Первого марта 1815 года Наполеон высадился на южном берегу Франции, у него в то время
было столько свиты и администрации, что она поместилась на 7-ми маленьких шлюпках. Он пошел
на север и ровно 18-го марта он входил в Париж. 23-го апреля была опубликована конституция,
в которой было объявлено о 4-х свободах, а 30-го апреля эта конституция была предложена на
плебисцит всего французского народа и была им принята. 11-го июля были открыты обе палаты,
которые начали сейчас же функционировать, а 18-го июля Наполеон потерял свою корону. Но в это
время он успел созвать 200.000 войско с артиллерией! Вот что можно сделать во 100 дней, если
иметь много ума и энергии! Если бы наш Наполеон высадился 8-го октября в Севастопольской
бухте, то теперь он был бы не дальше, как в Симферополе, и все думал, на какой стул ему
сесть? ( А п л о д и с м е н т ы ) . Я, господа, покажу вам, что наш Наполеон сделал за 100 дней.
Он 100 дней тому назад выдал маленький вексель русскому народу, напоминание о котором было
бы ему очень неприятно, если бы он здесь присутствовал. Вы помните эту бумагу, которую вечером
17 октября мы все рвали из рук газетчиков? Она называется манифестом и всеподданнейшим
докладом государю, который написал на нем: «принять к руководству». Вы, может быть, забыли
и граф Витте забыл, что написано в нем, так я вам прочитаю. ( Ч и т а е т ) . Закон о свободе печати
действительно издан, но в настоящее время 150 редакторов уже посажены в тюрьму. Я знаю, что
со мной будут спорить и скажут, что когда человека призывают к определенное...23, то нельзя его не
посадить в тюрьму. Но существует формальное указание закона: «передача всех дел, преступле­
ний...» ( ч и т а е т ) . Этого у нас не сделано.
Что касается свободы собраний, то почтеннейший Ю. Н. Милютин об этом уже докладывал.
О закона личной неприкосновенности я знаю только то, что в Дмитровском уезде все врачи по­
сажены в тюрьму, а тех, которым не хватает места в тюрьме, посылают проехаться в места, не
столь отдаленные. До сих пор правительство не заявляло, что оно приступило к осуществлению это­
го закона, следовательно, ничего этого не исполнено.
Второй пункт манифеста гласит так ( ч и т а е т ) . Этого не сделано. 3-ий пункт говорит (ч и т а

е т). Я утверждаю, что до тех пор, пока существует усиленная чрезвычайная охрана, правительство
не в состоянии не вмешиваться... ( Шу м) . Затем 4-й пункт гласит таким образом: «весьма
важно произвести реформу Государственного совета на началах...» ( Ч и т а е т ) . Это тоже до сих пор
не сделано! В конце этого доклада, как вам известно, была такая приписка, такой моральный прин­
цип, которому граф Витте собирался следовать: во-первых, он говорит — «прямота и искренность
во всех действиях и установление гарантий данных 19-го числа, т. е. гарантий свободы». Что касает­
ся гарантий, то я не знаю, какие существуют у нас гарантии? Что касается искренности, то к пря­
моте и искренности граф Витте настолько близок, что крайние революционеры его ненавидят,
левая Партия не особенно ему доверяет, а правая Партия его распинает на всех перекрестках.
(Ш у м).
Так как я говорю по поручению и распоряжению Центрального комитета и г. председателя,
то я буду слушаться только председателя и прошу собрание не выражать мне своего одобрения
или неодобрения.
Следовательно, в данную минуту нет таких партий, которые бы доверяли графу Витте вполне
искренне. В этом отношении я думаю, что он следует заветам лорда Брума, который говорит, что
великий реформатор не должен останавливаться ни перед порицаниями, ни перед похвалами; он
говорит — реформатор не нуждается в похвалах, так как плохой тот реформатор, который придает
значение похвалам. Следовательно, он желает этому завету следовать. В этих принципах есть еще
указание, он говорит: я буду стремиться к устранению исключительных законоположений. Практи­
ка нам говорит совершенно обратное. В 3-м пункте он говорит о согласовании действий всех
органов правительства и устранении репрессивных мер против действий, явно не угрожающих обще­
м у и государству. Правда, о введении военного положения в Царстве Польском граф Витте
сказал, что это было сделано без его содействия. Наконец, 5-й пункт — «противодействие действиям,
явно угрожающим обществу и государству, опираясь на закон и в духовном единении с благоразум­
ным большинством общества...» (Ш у м). Я позволю себе остановиться на этом еще одну минуту,
но есть гг., которые говорят мне — «довольно», в таком случае, я кончаю. Но мне дана еще одна
минута для окончания моей речи. Вы помните, что было до 15 декабря, когда обнаружился привоз
в Москву массы оружия? Когда обнаружилась страшная резня в Москве? Я спрашиваю вас, поче­
му он, граф Витте, столь осторожный, допустил эту резню, почему полиция не могла предупредить
этих событий? У него была такая мысль: у вас было желание свободы, но вы не сумели ею
пользоваться, что показали эти 2 месяца, полные преступлений. Я должен сказать, граф Витте в 2
месяца установил анархию, чтобы нас испугать. Мне кажется, господа, это устрашение не должно
быть принято нами во внимание. Нет, не революция заставила нас дойти до нашего убеждения, а наш
разум; анархией нас не устрашишь! Только нашим разумом, только убеждением мы постигли, что
реформы необходимы и только реформами мы можем спасти Россию. Я призываю вас соединиться
под одним общим знаменем: нет спасения для России иначе, как в свободе; она есть средство,
которое приведет нас к окончательным, благополучным результатам. Но только тогда, когда мы
объединимся все как один и один как все, только тогда мы достигнем свободы, а без нее нет
выхода! Каждый из вас должен повторить слова Лермонтова ( ч и т а е т ) . Только тогда наш «Союз»
будет сильным, крепким и могучим! ( А п л о д и с м е н т ы ) .
Председатель. Я не лишен права голоса и потому должен заметить, что уважаемый товарищ
прекрасно выразил то, что он хотел сказать; но позволяю лично от себя сказать, что граф Витте
меня менее занимает, чем Россия. Если он наделал много ошибок и делает их до сих пор, то нужно
учесть то мятежное время, которое мы переживаем. Выполнить манифест о переустройстве госу­
дарственного управления задача чрезвычайно трудная. Конечно, этого можно было достигнуть
в более короткое время, но это удел такой гениальности, которая не всякому дается. Будем надеять­
ся, что граф Витте до конца доведет дело и будем до конца защищать законность.
Грибовский. Милостивые государи и милостивые государыни! После блестящих ораторов, кото­
рые говорили предо мною, после тех жгучих тем, которые затрагивали самые сокровенные, быть
может, стороны нашего сердца, мне трудно будет говорить, потому что предмет моего сообщения
не государственно-общественный, а так сказать государственно-юридический, предмет до известной
степени сухой. Я буду очень признателен присутствующим, если они согласятся с теми умо­
заключениями, которые я сейчас попытаюсь представить. Несомненно, что наш успех в обществе
оснрва1н до известной степени на том названии, которое носит наша программа. Противоположным
партиям необходимо было выработать ту или другую программу в то время, как программа нашей
партии явствует из самого ее названия: «Союз 17 октября». С одной стороны, наша программа ясно

находится в непосредственной связи с теми началами, которые выражены в манифесте, но с дру­
гой стороны, у некоторых может быть возникает вопрос — как относится наша партия к этому
манифесту? Относится ли она рабски, т. е. основываясь на букве его, или основываясь на духе его?
Я должен ответить, что мы основываемся не на букве манифеста, а на духе его. В этом отношении
недавно в общем собрании мы вотировали всеподданнейший адрес, который был направлен монарху
от свободного народа, и, касаясь в этом документе вопроса о конституции, мы решили его не по
букве закона, а по существу. В дальнейшем, господа, точно так же я полагаю, мы должны этот вопрос
толковать не по букве его, а по существу. Если в этом вопросе откроются некоторые пробелы, то мы
не должны этим смущаться — мы должны строго стоять на почве конституционных начал, хотя бы
в этом манифесте были противоречия и неточности. Если мы обратимся к манифесту, то увидим, что
действительно здесь есть если не противоречие, то умалчивание, которое было проведено в таких
мелочах, что многие не обратили на это внимание. Казалось, что это умалчивание само собою
разъясняется и настолько понятно, что о нем не стоит говорить. Я позволю себе не согласиться
с этим и позволю себе сказать, что в этом манифесте есть умалчивание, между тем, как его
не должно быть, так как манифест должен быть тем краеугольным камнем, на котором будет
созидаться будущий строй государства Российской империи. В первом пункте манифеста сказано:
«даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной непри­
косновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». А где же право петиций,
право челобитья, как говорилось у нас в старину? По-видимому, этот пропуск незначителен, но
в действительности он очень важен. Все конституции в том или другом виде говорят о праве пети­
ций, о праве обращаться с заявлениями о народных нуждах. Мы знаем, что во всех государ­
ствах народ боролся за свободу путем петиций и отсутствие этого права может очень тяжело
отозваться на народном благе. Следовательно, мы говорим, что это есть не противоречие какоелибо в манифесте, в данном случае законодатель вовсе не желал отрицательно отнестись к этому
вопросу, но этот вопрос понимается сам собою: мы постоянно обращались с петициями к прави­
тельству. Но мы знаем и такой факт — еще недавно, несмотря на существование законодатель­
ного положения, законодательного порядка, правительственным распоряжением запрещены как
свобода союзов, так и свобода собраний. Нечто подобное может встретиться и в будущем.
Вопрос этот чрезвычайно важный и я должен заявить, что там. где осуществлены свободы, там
существует право и петиций. У нас существовала когда-то комиссия о петициях; по нашему законо­
дательству дворянству в известном порядке, а также городским и земским учреждениям предо­
ставлено право обращаться с прошениями о каких-либо нуждах к правительству;-затем было
предоставлено право обращения к верховной власти с известными заявлениями и разного рода
общественными требованиями. Следовательно, при существовании в данном случае этого права,
мы могли бы быть спокойными, но между тем это право у нас формально не существует. Мы не
должны упускать из виду, что в единственном, имеющемся по этому поводу законодательстве гово­
рится следующее (ч и т а е т ). То есть право петиций, которое быдо дано указом 18-го февраля, зако­
ном 6-го августа отменяется 24. Так что, если, с одной стороны, мы видим в манифесте умалчи­
вание об этом вопросе и это умалчивание мы растолковываем в свою пользу, то, с другой стороны,
мы не можем не принять во внимание, что указом правительства 6-го августа это право петиций
отменяется; т. е. между указом 18 февраля и указом 6 августа, с другой стороны, является
противоречие. Это нас в данном случае не должно смущать, так как фактически мы это право
осуществили; мы, так сказать, захватили это право, но это является не настоящим законодатель­
ным правом. Это называется захватным правом, но в этом случае может явиться та или другая
преграда в осуществлении этого права. Мы знаем, например, что свобода печати осуществлена, но
это не мешало представителям печати натолкнуться на большие неприятности. Точно так же имея
закон, который говорит о свободе собраний, мы также натолкнулись на некоторую неприятность.
Следовательно, мы не можем быть спокойными за будущее, так как пока мы находимся в согласии
с руководящими правительственными сферами, пока они не считают нужным ставить известные
преграды, мы получим удовлетворение наших интересов, но мы знаем, что обстоятельства могут
измениться и если не в ближайшем будущем, то в дальнейшем будущем мы можем натолкнуться
на преграды в этом отношении. Между тем при отсутствии этой основой свободы, положение 17
октября является неполным, и те начала, которым мы служим, которые положены в основание
нашего «Союза» и за которые мы готовы жертвовать собою, не вполне проведены в манифесте.
Таким образом, в некоторых случаях «волу молотящу» уста могут быть заграждены. Вот, господа,
я думаю, что нам нужно вотировать, нужно остановиться на этом вопросе, поэтому я предлагаю,

во-первых, следующее: право петиций, право обращения к верховной власти есть одна из суще­
ственных свобод для блага народа и мы должны поставить ее наравне с остальными четырьмя
свободами. (Затем). Во-вторых, я обращаю внимание присутствующих, что умолчание манифеста
об этой свободе, с одной стороны, и указание запретительного закона 6 августа, с другой стороны,
является некоторым недосмотром в редакции манифеста. В-третьих, я бы предложил возбудить
ходатайство или указание по крайней мере на необходимость петиций в том или другом виде. Необ­
ходимо осветить и выяснить это противоречие в законодательных актах, чтобы оно не приводило
в смущение народ, как, например, употребляющееся слово «самодержец»; чтобы оно не послужило
преградой в будущем для достижения гражданской свободы, которую мы все так страстно жаждем.
(Аплодисменты).
А. Я. Брафман. Центральный комитет, милостивые государи и милостивые государыни, ознако­
мил вас со своей деятельностью по возможности в области политических идей, в смысле их организа­
ции и в смысле направления, направления по тому пути, который указан в манифесте 17 октября.
В этом смысле Центральный комитет оправдывает свое название — Центрального, но далее он не
идет, ибо за этой общей направляющей деятельностью остается область практического применения
всех идей и начал, положенных в основание «Союза 17 октября», и это практическое применение
лежит своей тяжестью всецело на вас, милостивые государи и милостивые государыни. И вот, в на­
стоящую минуту для каждого из вас возникает и должен возникать строгий вопрос — куда и как
нести свой коллективный ум и свое патриотическое сердце на служение нашей родине? Одним сло­
вом можно было бы ответить на это: к технике простых действий, которыми проявляется человече­
ская воля. Вот на меня Центральный комитет возложил обязанность по возможности кратко и схе­
матично указать, в чем заключается наша задача, милостивые государи и милостивые государыни,
в предстоящих нам выборах. Если бы можно было графически обозначить всю выборную систему,
то я сказал бы, что она изображает собою конус, которого мы являем собою основание, а вершину
его будет составлять Государственная дума. Если действие начнется снизу, то в результате на
поверхность государственного законодательного органа вынесутся достойнейшие люди Русской зем­
ли. Практически это выразится в участковых местных выборах. По отношению города Петербурга
это будет выражено в так называемых местных избирательных участках. Петербург разделен в этом
отношении на 12-ть частей, и каждому из вас, а также каждой из вас, если не непосредственно,
то косвенно придется принимать деятельное участие в выборах именно, чтобы выборы были такими,
как того желаете все вы и наш «Союз». Вам небезызвестно, что по закону город Петербург
должен дать только 6 человек в Государственную думу и эти 6 человек будут являть собою
результат выборов более обширных, именно их выберут от Петербурга 160 человек. И вот этих
160 человек должны выбрать вы, господа! Таким образом, на вас лежит первая политическая обязан­
ность не уклоняться от участия в выборных действиях, а заняться этими выборами. Другими сло­
вами, в чем может выразиться это участие в выборах? Когда этих выборов еще нет, оно выражается
в большей сплоченности лиц, которых соединяют идеи, положенные в основание нашего «Союза».
Затем, адептов нужно вербовать, как это делают правая и левая. Чтобы не быть побитыми
правой или левой, нужно пользоваться вербовкой членов посредством печатной пропаганды и еще
более посредством устной; живое слово есть наилучший способ пропаганды. В этом отношении для
вас открывается деятельность — предвыборная агитация. Те из вас, которые желают послужить на
пользу родины, будут участвовать в этой предвыборной агитации. Вот наша задача — живое слово.
С этой целью «Союз» отчасти уже осуществил, а отчасти осуществляет немедленно 12-ть избира­
тельных комитетов по числу избирательных участков города Петербурга. Центральный комитет
приглашает вас туда: идите туда и несите ваш труд, ваш разум, ваше сердце для того, чтобы распро­
странять идеи, положенные в основании «Союза 17 октября». Может быть, у вас вЪзникнет затруд­
нение, как и с чего начать, какие идеи пропагандировать? Каждый должен начать с своей
маленькой семьи; но вы ни на одну секунду не должны выпускать из виду, что для русских граждан
открывается священное право влиять на судьбы своего отечества. Это обращается в вашу обязан­
ность, от которой вы не имеете права уклоняться. На какие темы предстоит вам беседовать? Темы
безбрежны, как море; вы можете поднимать вопросы экономические и политические, вопросы чисто
духовного свойства, воспитательного характера, словом, всякий в своей сфере найдет свои интересы,
найдет такие темы, которые представляются для него важными, потому что в настоящее время
неважных тем нет; каждый пусть послужит своей родине тем, чем он может. Вот для выполнения
этой продуктивной работы Центральный комитет рассчитывает на наши духовные силы. Господа!
Как никак, хотя и тревожное время мы переживаем, но это время воистину счастливое: наконец-то

мы приобщились к сонму тех цивилизованных народов, которые имеют право исповедовать свои
политические убеждения и громко говорить о нуждах и пользах своей родины. Приветствую
вас в этот счастливый для всех нас день! Как идолопоклонники в праздничной одежде идут на покло­
нение восходящему светилу (своему богу), так и вы, бодрые духом и телом, идите вперед, к этому
счастливому моменту, к восходящему солнцу русской свободы (: путь к счастью и свободе вам
открыт). Бог помощь вам в сознательной политической деятельности! ( А п л о д и с м е н т ы ) .
Председатель. Записано еще 4 лица; но теперь Комитет считает необходимым привлечь ваше
внимание к выводам, которые можно сделать из речей, слышанных нами здесь. Некоторые речи
носят характер описательный, другие же носят характер положительных предложений. Может
быть, вам угодно в результате предложить Комитету составить проект резолюций? Мне кажется,
что нам не следует непосредственно обращаться теперь к правительству с какими бы то ни было
резолюциями, потому что через полторы недели предполагает собраться всероссийский съезд
нашего «Союза», который будет представлять собою высшую инстанцию «Союза» и будет
иметь очень большую компетенцию; поэтому предлагаю принять нижеследующие, проектируемые
Комитетом 3 резолюции и передать их на усмотрение предстоящего Московского съезда. Первая
резолюция, чтобы правительство вернулось на путь неуклонного исполнения высочайшей воли,
выраженной в манифесте 17 октября. ( А п л о д и с м е н т ы . ) Второе предложение, чтобы
правительство не только ускорило всеми мерами выборы в Государственную думу, но назна­
чило бы точно срок созыва ее. Третье предложение, чтобы наряду с обеспеченными народу граждан­
скими правами было обеспечено право петиций.
Теперь я спрошу мнение собрания по каждой из трех отдельных резолюций. Если они будут
приняты, мы отошлем их в Москву на утверждение всероссийского съезда.
Итак, первая резолюция такова: чтобы правительство вернулось на путь неуклонного испол­
нения высочайшей воли, выраженной в манифесте 17 октября. Угодно принять это предложение?
(Г о л о с а : да.) Кто против, потрудитесь поднять руку? Предложение принято.
Второе предложение: чтобы правительство не только ускорило всеми мерами выборы в Го­
сударственную думу, но назначило точный срок ее созыва. ( Г о л о с а: принимаем!) Несогласных
прошу поднять руку. Предложение принято единогласно.
Третье предложение: чтобы в ряду с обеспечением народу гражданских прав было разрешено
право петиций. Несогласных с предложением прошу поднять руку. Предложение принято.
Все три резолюции вам угодно было принять, следовательно, они будут посланы на утверж­
дение Московского всероссийского съезда.
Затем я должен доложить, что записалось еще 4 оратора, но в виду позднего времени я считаю
необходимым спросить собрание — угодно ему выслушать еще 4-х ораторов?
Голоса: Да.
г. Бороздина. Я прошу уделить мне три минуты, чтобы сказать несколько слов.
Председатель. Хорошо. Слово принадлежит господину Грюнвальду.
Грюнвальд. Милостивые государи! После тех блестящих речей, которые вы слышали здесь,
мне становится неловко говорить вам, потому что я в своей краткой речи не могу сказать ничего
такого, чтобы внесло в ваш умственный кругозор то или другое расширение, чтобы так или иначе
настроило бы вас в серьезном политическом смысле. Я ставлю себе узкую, но, смею надеяться,
полезную задачу. Господа! Мы переживаем тот исторический момент, когда формируются
личности, формируются русские граждане. Все, кто стояли на этой кафедре, употребляли все усилия
осветить, каковы должны быть эти личности. Депутаты, которых вам предстоит выбрать, должны
быть личностями не только строго развитыми в политическом смысле; в каждом человеке кроме дело­
вой стороны его натуры живет еще одна в высшей степени важная сторона его существа — проявле­
ние духа. Господа! Нельзя жить без идеала. И вот об этом идеале, об этом идеале истинно русского
человека, которого в настоящее время Россия, может быть, забыла, или от которого, может быть,
отложилась, об этом идеале я хочу сказать несколько слов. В переживаемое нами тревожное время
многие факты жизни проходят без должного внимания, с каким бы к ним следовало относиться.
Двадцать пять лет прошло со дня смерти великого русского человека. Двадцать пять лет тому назад
умер Достоевский, но этот человек до сих пор жив в своих великих творениях и он жив в эту минуту,
так как дал нам образ истинно русского человека, которого он воплотил в типе «Алеши». В чем
проявился истинный дух этого русского человека? В том, что этот русский человек, нарисованный
нашим художником, падает в религиозном экстазе на землю и целует ее.

Если вы будете выбирать депутатов, то кроме ума, кроме всестороннего развития, которыми
эти люди должны обладать, они должны любить свою родину. Выберите человека, который
более всего сумел бы любить русскую землю — он сумеет отстоять интересы русской земли,
и вы не раскаетесь никогда в своем выборе! ( А п л о д и с м е н т ы . )
Председатель. Госпожа [Кульнева] предлагает прочитать свое стихотворение. Один из
членов Центрального Комитета будет так любезен, [что] прочтет это стихотворение.
( Чит а е т с я с т и х о т в о р е н и е г - жи [Кульневой]. )
(Аплодисменты.)
Клименко25. Господа, меня просят говорить как можно короче. Благодаря тому предло­
жению, которое я намерен внести, я постараюсь быть очень кратким.
Господа! Когда мы входим в учебное заведение для изучения юридических наук, то первое,
что нам внушают—«без суда не может быть наказания». И вот 17 октября раздались цар­
ские слова о полной свободе и полной неприкосновенности личности. Сегодня не один уже оратор
говорил, как вылились эти свободы. И вот мне казалось бы после того, как вы выслушали много речей
я имею право рассчитывать, что мое предложение будет принято вами с полным чувством согласия.
«Союз 17 октября» образовался для того, чтобы на практике, в жизни провести те принципы и осно­
вания, которые были провозглашены в манифесте 17 октября. В настоящее время мы уже более ме­
сяца как читаем в газетах, что для блага человека отнимается жизнь у него. Это мы читали вчера,
читаем сегодня. В маленькой газете, которая раздавалась при входе в этот зал, говорится: «преступ­
ница, которая стреляла в адмирала Чухнина26, по [его] распоряжению была немедленно расстре­
ляна». Такие факты встречаются каждый день. Я как юрист, как специалист по юридическим наукам
требую, чтобы у меня не отнимали жизнь раньше, чем меня не выслушает суд. Когда при револю­
ционном восстании человека захватывают на улице и он оказывает сопротивление, тогда каждое
правительство вправе прибегнуть к лишению его жизни, потому что иначе порядок восстановить
нельзя, но положение совершенно изменяется, когда революционер положил оружие, когда он
сдался; в это время он не составляет предмета опасности для полиции и тогда его должно судить
хотя бы военным судом. Но возможно ли действовать так, как действуют в настоящее время? Какойлибо батальонный командир приказывает немедленно расстрелять преступника без всякого суда и
следствия. Я не стану входить в критику этого положения, но предлагаю вам доказать на практике,
что все вы, собравшиеся здесь, действительно желаете настаивать на том, чтобы основания, поло­
женные в манифесте 17 октября, осуществлялись. Я предлагаю поручить Центральному комитету те­
перь же ходатайствовать перед правительством, чтобы отныне такого рода расстреливание не прак­
тиковалось, в случае крайности пусть применяется полевой суд, но не расстреливание. Этим ходатай­
ством, может быть, мы спасем жизнь не одного невинного человека. Председатель Центрального ко­
митета барон Корф говорит, какова сила общественного мнения, виноват, это, кажется, говорит
Ю. Н. Милютин: когда депутация явилась просить министра внутренних дел об уничтожении запре­
щения свободы собраний, то он сначала было отказал, а потом одумался. Чтобы настоящее собрание
наше не было бесплодным, чтобы оно вылилось в чем-нибудь реальном, будьте добры, поручите Цент­
ральному комитету ходатайствовать, чтобы отныне не было распоряжений о расстреливании по ис­
полнительным листкам, составленным неведомо кем и, по всей вероятности, агентами тайной поли­
ции. ( А п л о д и с м е н т ы.)
Председатель. Принцип, который сейчас был проведен говорившим оратором, едва ли встретит
в нашей среде какие-либо возражения, но сейчас собранию угодно было принять резолюцию, которая
гласит: чтобы правительство вернулось на путь неуклонного исполнения высочайшей воли, выражен­
ной в манифесте 17 октября.
В этом манифесте указано — никто без суда не может быть наказуем. Мне кажется, что это
положение, выраженное в речи г. Клименко, вполне справедливо, но не выражается ли оно в ма­
нифесте? (Г о л о с а: да.) Не угодно ли собранию согласиться с тем, что предложение, сделанное
г. Клименко, заключается в резолюции, только что нами принятой?
Клименко. Я просил собрание принять резолюцию в том виде, как я ее предложил. Если я буду
служить в тайной полиции и буду зол на кого-либо, то из чувства мести или личных отношений я
совершенно спокойно могу уничтожить известное лицо; таким образом, я каждого из вас могу убить.
Против такого произвола я возражаю.
Председатель. Угодно собранию принять предложение?
Голоса: Принять!

Председатель. Собранию угодно ходатайствовать перед правительством, чтобы смертная казнь
не была налагаема?
Голоса: Да!
г. Бородина27 Я просила слова для того, чтобы задать два вопроса для выяснения того недора­
зумения, которое у меня составилось после прочтения в газетах двух известий. Господин Милютин
в начале заседания доложил нам о деятельности Центрального комитета по изданию разных воз­
званий. Недавно, кажется, сегодня, я прочитала в газетах, что наш «Союз» просит не считать дейст­
вительными изданные им ранее воззвания. Правда ли это?
Голос: Ничего подобного не было.
г. Бородина. Теперь второй вопрос. Здесь говорилось о необходимости пропаганды. Точно
так же в газетах я прочитала, что для пропаганды в других городах наш «Союз» имел в виду коман­
дировать в провинцию несколько лиц, причем... (Ш у м.)
Голоса: В какой газете это было напечатано?
г. Бородина. Я не помню, кажется, в «Петербургских ведомостях».
М. В. Красовский. Господа! Наше собрание приходит к концу. Я не намерен много говорить,
а хочу только сказать несколько слов для того, чтобы сгладить тяжелое впечатление, навеянное
на вас некоторыми прорвавшимися замечаниями ораторов, что будто бы по манифесту 17 октября
у нас ничего не сделано, что мы топчемся на одном месте. Действительно, в настоящее время у нас
далеко не то, что было обещано. Я не отрицаю того, что Россия переживает сейчас тяжелое время,
но я говорю о России и не буду говорить о личностях — личности здесь не так важны. Благодаря
тому, что существует многое из старых зол, многого еще не сделано. Но мне кажется, если мы обратим
внимание на прошлое и вспомним все обстоятельства нашей жизни хотя бы год тому назад, то каж­
дый из вас сознает, что течение жизни нашей значительно изменилось: 28-го января прошлого года
мы не могли собираться, не могли свободно говорить или выслушивать без боязни то, что говорим
и выслушиваем теперь. Это доказывает, что мы не стоим на месте, что нам дано неотъемлемое
право свободно собираться, думать и рассуждать о том, что мы считаем благом для нашей родины.
Эта дарованная свобода — думать и свободно выражать свои мысли открыто, гласно, представляет
для нас такое важное приобретение, за которым остальные идут сами собою. Советую не печалиться
о том, что у нас нет Наполеона, и напоминаю, что от Александра Македонского до Цезаря прошли
века. Наше отечество, вся наша страна пережила много тревоги, но правда восторжествует, порядок
будет установлен и народ пойдет вперед. Я верю, что нам нужны не Наполеоны, но нам необходима
дружная, объединенная работа для того, чтобы Россия без Наполеона, без спасителя пошла вперед!
Председатель. Программа сегодняшнего собрания исчерпана. Мне остается поблагодарить при­
сутствующих за проявленное терпение и пожелать успеха в предстоящих нам выборах!
Объявляю собрание закрытым.
Ц ГА О Р

С С С Р , ф . 115, on . 1. д . 45, л . 28— 59.

Опубл.: Красный архив. 1929. Т. 5(36). С. 84— 119.

(П р о д о л ж е н и е с л е д у е т)

Примечания
Вероятно, А. А. Остафьев (р. 1856) — коллежский асессор, председатель Нижегородской
уездной земской управы, член Нижегородского комитета «Союза 17 октября».
2 В списке пронумерованы члены Центрального комитета октябристов.
3 Имеется в виду второе общее собрание членов «Союза 17 октября» в Петербурге, состояв­
шееся 29 января 1906 г. (см. документ № 16). Опасения членов ЦК оказались напрасными. По оценке
корреспондента «Нового времени», на собрании присутствовало 3—4 тыс. чел., и зал Дворянского
собрания был переполнен. (Новое время. 1906. 30 января/12 февраля/.)
4 Т. е. Ю. Н. Милютину.
5 Имеется в виду Немецкая группа «Союза 17 октября» в Петербурге.
6 Латкин В. Н.— сс, историк русского права, ординарный профессор юридического факультета
Петербургского университета, член (позднее — председатель) Царскосельского комитета «Союза
17 октября», домовладелец.
7 Грибовский В. М. (р. 1867) — надворный советник, начальник отделения канцелярии мини­
стерства пустей сообщения; приват-доцент Петербургского университета по кафедре истории
русского права.

8 Сергеевич В. И. (1837— 1910) — тс, профессор кафедры истории русского права Петербург­
ского университета (в 1897— 1899 гг.— его ректор).
9 На обороте листа соответствующих записей нет. Имеется в виду согласие ЦК на слияние
киевской Конституционно-прогрессивной партии с «Союзом 17 октября».— См.: ЦГАОР СССР,
ф. 115, on. 1, д. 13, л. 112.
10 Имеется в виду 1-й съезд «Союза 17 октября», состоявшийся в Москве в феврале 1906 г.
11 Мориц Э. Ф. (1842— 1907) — присяжный поверенный, председатель Балтийской конститу­
ционной партии.
12 Несмотря на неоднократные попытки представителей Балтийской конституционной партии,
предпринимавшиеся и до, и после этого визита Э. Ф. Морица, добиться ее вхождения в «Союз
17 октября», такого слияния так и не произошло.
13 Т. е. Ю. Н. Милютина.
14 Стенографический отчет воспроизводится по беловой записи, выполненной, как отмечено на
1-ом листе документа, в «Первом бюро стенографов в С.-Петербурге» стенографисткой О. А. Леоно­
вой. Машинописный текст имеет рукописную правку Ю. Н. Милютина. Согласно сделанной им же
черновой записи протокола этого заседания, оно проходило в Большом зале Дворянского собрания
с 2 часов 15 мин. до 5 часов 12 мин. дня (ЦГИА СССР, ф. 869. on. 1, д. 1287, л. 30 и об.)
15 Так в тексте. Правильно: «знамени».
16 Так в тексте.
17 Вероятно, Ю. Н. Милютин имел в виду Временные правила о собраниях, введенные именным
указом Сенату 12 октября 1905 г. Эти правила, однако, предусматривали необходимость санкции
начальника местной полиции для устройства собраний «по вопросам государственным, обществен­
ным и экономическим». В противном случае такие собрания не могли состояться.— Законодатель­
ные акты переходного времени. Спб., 1906. С. 228—233.
18 Так в тексте. Правильно: «26 декабря».
19 Так в тексте.
20 Это сообщение Ю. Н. Милютина не совсем точно: газета «Якорь» издавалась не бакинским
отделом «Союза 17 октября», а обществом «Якорь», примкнувшим к «Союзу» в начале января
1906 г.; газета, издававшаяся самарским отделом октябристов, называлась «Голос Самары»,
казанским — «Обновление».
21 Ю. И. Милютин имел в виду уточнение программы, сделанное кадетами на январском
1906 г. съезде партии. Если в прежней, принятой Учредительным съездом партии в октябре 1905 г.
редакции программы вопрос о форме правления в России был обойден, то теперь речь шла
о необходимости установления в России конституционной монархии.
22 Так в тексте. Правильно: «150 миллионов».
23 В тексте пропуск.
24 Если именной указ Сенату от 18 февраля 1905 г. возлагал на Совет министров «сверх
дел, ему ныне подведомственных, рассмотрение и обсуждение поступающих на имя наше от
частных лиц и учреждений видов и предположений по вопросам, касающимся усовершенствования
государственного благоустройства и улучшения народного благосостояния», то аналогичный до­
кумент от 6 августа этого года, отменяя указ от 18 февраля, предусматривал «восхождение»
таких «видов и предположений» «порядком, в учреждении Государственной думы установленным».
(Законодательные акты переходного времени. СПб., 1906. С. 23, 191.)
25 Клименко Н. Н.— присяжный поверенный и присяжный стряпчий, товарищ председателя
правления Северного стекольно-промышленного общества; крупный домовладелец.
26 Покушение на главного командира Черноморского флота вице-адмирала Г. П. Чухнина
(р. 1848) было произведено 27 января 1906 г. членом летучего отряда Южной области партии
эсеров Е. А. Измайлович. По приказу Чухнина, оставшегося невредимым, Измайлович была рас­
стреляна на месте. 28 июня 1906 г. Чухнин был убит матросом Я. С. Акимовым.
27 Вероятно, А. Г Бородина — жена дсс, член ряда столичных благотворительных обществ.

©

1991г.

В.

И. Б О В Ы К И Н.

ФРАНЦУЗСКИЙ КАПИТАЛ В АКЦИ ОН ЕРНЫ Х П РЕДП РИЯ ТИЯ Х
В РОССИИ НАКАНУНЕ ОКТЯБРЯ
Анализируя роль иностранного капитала в России, невозможно обойтись без цифр. Но,
оперируя ими, необходимо знать их происхождение и степень достоверности. Попытки определить
размеры иностранных вложений в акции и облигации действовавших в России акционерных
обществ1 предпринимались рядом авторов: М. Верстратом2, Л. Вороновым3, В. С. Зивом4,
П. В. Олем. Из них лишь Оль сделал это не на одну дату: он определил суммы иностран­
ных капиталов, «работавших ежегодно в России» с 1825 по 1915 г. и в 1917 г.5 В отли­
чие от своих предшественников Оль не ограничился подсчетом суммарных показателей иностран­
ных вложений и их группировкой по основным отраслям народного хозяйства на 1880, 1890,
1900 и 1915 гг. Он дал также группировку этих вложений по странам происхождения, а на
1917 г. определил цифры иностранных участий (с подразделением их по «национальности»)
в каждом отдельно взятом акционерном обществе, действовавшем в России. Наконец, Оль
был единственным, кто разъяснил, каким образом получены его цифры.
Как явствует из приложенных к работам Оля списков использованных им материалов,
это были публиковавшиеся в периодической печати, статистических изданиях и различных указа­
телях сведения о капиталах акционерных обществ, имевших в России промышленные или иные
предприятия, результатах их деятельности, составе акционеров, котировке в России и за гра­
ницей выпущенных ими акций и облигаций, уплате дивидендов и процентов по ним и т. п.
Хотя там упоминаются также «частные сведения»6, все же очевидно, что цифры Оля, будучи основа­
ны на косвенных данных, представляют собой результат не исчислений как таковых, а эксперт­
ных оценок. Каковы же были те критерии, которыми он руководствовался, оценивая размеры
заграничных вложений в акционерные и облигационные капиталы действовавших в России компа­
ний? В своей публикации, содержащей цифры на начало 1917 г., Оль, давая необходимые пояс­
нения, подразделил иностранные капиталы в действовавших в России акционерных обществах
на несколько групп «по форме участия» этих капиталов, определявшей сложность, а следова­
тельно, и точность оценки их размеров7 Согласно предложенной Олем группировке, около
половины исчисленной им общей суммы заграничных инвестиций в акционерные предприятия,
действовавшие в России, относились к таким формам иностранного участия, которые не поддаются
сколько-нибудь точной оценке8 Значит, эта оценка в очень большой степени зависела от субъек­
тивных качеств эксперта: его квалификации, взглядов на проблему в целом. Есть все основа­
ния предполагать, что цифры, опубликованные в 1922—1925 гг. Олем, являются результатом
длительных статистических наблюдений. Известно, что подсчетами иностранных инвестиций в Рос­
сии он начал заниматься еще в 90-е гг., будучи одним из ближайших сотрудников издателя жур­
нала «Русский труд» С. Ф. Шарапова, который в то время вел шумную кампанию против
проводимой С. Ю. Витте политики привлечения в российское народное хозяйство капиталов
из-за границы9 Им были, в частности, «собраны и сгруппированы» цифровые данные для доклада
Шарапова о расчетном балансе России за 1881 —1895 гг. Обществу для содействия русской про­
мышленности и торговле в 1897 г. 10 Статьи Оля с анализом ежегодных отчетов и балансов акцио­
нерных предприятий, появлявшиеся в дальнейшем на страницах «Вестника финансов» и некото­
рых других изданий, его труд «Статистика акционерных обществ и паевых товариществ, обязанных
публичною отчетностью, за 1911/12 год» (Пг., 1915) свидетельствуют о том, что он продолжал
собирать и обрабатывать данные, характеризующие акционерное предпринимательство в Рос­
сии. Таким образом, цифры, о которых идет речь, принадлежат весьма квалифицированному
статистику, много лет разрабатывавшему данную проблему и, судя по его близости к Шарапову,
отнюдь не склонному к недооценке притока заграничных капиталов.
Данные Оля, позволявшие составить представление о структуре иностранных инвестиций в Рос-

Бовыкин Валерий Иванович, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института
истории СССР АН СССР.

сии и динамике их роста, всегда пользовались предпочтением у историков. Они получили широкое
хождение как в советской, так и зарубежной литературе и . И хотя исследователи нередко вы­
ражали сомнения в их достоверности, только И. Ф. Гиндин предпринял попытку критического
их анализа. Сопоставив цифры Оля со сведениями о приросте всех акционерных капиталов, он при­
шел к выводу, что на 1 января 1915 г. эти цифры «превышены, по крайней мере, на 250 млн. руб., или
на 15%». Но такое преувеличение, по его мнению, было характерно лишь для периода предвоенного
промышленного подъема (1909— 1913 гг.) Что же касается данных за предшествующее время, то
они, как полагал Гиндин, «не противоречат ни общеизвестным фактам о притоке иностранных
капиталов в русскую тяжелую промышленность в 1890-х годах (с некоторым преувеличением для
горной промышленности), ни фактам о ведущей роли иностранных банков в непосредственном
финансировании русской промышленности в эти годы, ни, наконец, данным русской акционерной и
кредитной статистики» 12.
Этот вывод не мог в силу своего слишком общего характера снять проблему проверки
данных Оля. В конце 50-х — начале 60-х гг. среди историков, занимавшихся изучением роли
иностранных капиталовложений в России, обсуждалась идея коллективного их пересчета на основе
архивных материалов коммерческих банков и промышленных обществ, которые тогда интенсивно
вводились исследователями в научный оборот. Однако лишь немногие из предпринятых в то время
локальных расчетов были завершены13, поскольку изучение крупной промышленности и банков
в России стало свертываться. Между тем другого способа установить степень достоверности цифр
Оля не было.
Это позволяют сделать обнаруженные мною осенью 1972 г. в Архиве экономики и финансов
Франции данные о принадлежащих французским гражданам акциях и облигациях российских
и действовавших в России иностранных акционерных общ еств14 Их происхождение таково.
Президентским декретом от 10 сентября 1918 г. французским гражданам, владевшим россий­
скими ценностями, было предложено представить декларации о них в особое Бюро по част­
ным имуществам и интересам в России и Румынии15 Предъявленные при этом ценности должны
были установленным образом штемпелеваться. Принадлежавшие французам ценные бумаги дей­
ствовавших в России иностранных обществ, за исключением французских, также подлежали дек­
ларации, но не штемпелевались. Что касается французских обществ, обладавших собственностью
в России, то они сами должны были представить декларацию о ней. По состоянию на 31 янва­
ря 1920 г. Бюро специальным докладом подвело итоги проведенной регистрации. Эти итоги
и послужили основой упомянутых данных. Последние составляют 14 таблиц, занимающих 30 листов
большого формата. Тринадцать из них посвящены Российской империи, одна — Царству Поль­
скому. В этих таблицах перечислены сгруппированные по отраслям все действовавшие в Россий­
ской империи акционерные общества, акции и облигации которых на 31 января 1920 г. нахо­
дились во Франции. По каждому обществу в таблицах приводятся следующие сведения: дата ос­
нования общества; местоположение эксплуатируемого им предприятия; номинальная стоимость
акций; процент и номинальная стоимость облигаций; капитал по последнему балансу до 1 августа
1914 г. и до, 31 декабря 1918 г.; последующие выпуски акций и облигаций до 31 января
1920 г.; номинальная стоимость акций и облигаций, находящихся во Франции; дивиденд, выпла­
чивавшийся на акции в 1910—1918 гг.; курс котировавшихся акций и облигаций на 17 (30) июня
1914 г.; предполагаемый курс некотировавшихся бумаг; стоимость акций и облигаций, разме­
щенных во Франции, по курсу на 30 июня 1914 г.,— а также дополнительная информация,
которую составители таблиц сочли нужным сообщить в примечаниях.
Таблицам предпослана небольшая записка, объясняющая, каким образом определялись «фран­
цузские интересы в капиталах обществ, упомянутых в таблицах». Суммы акционерных и облигацион­
ных капиталов действовавших в России французских обществ, говорится там, давались в таблицах
целиком. В тех же случаях, когда было известно о значительном иностранном участии в таких
обществах, это отмечалось в примечании. Французское участие в российских обществах определя­
лось «в принципе», по результатам деклараций, представленных в Бюро по частным имуществам
и интересам. Напоминая, что в докладе Бюро учитывались декларации, поданные до 31 января
1920 г., авторы записки поясняли: «Поскольку были и более поздние декларации, а некоторые
владельцы русских бумаг, возможно, не стали их декларировать вообще, эта статистика отражает
минимум французских интересов, хотя и очень близкий, вероятно, к действительности. К тому же
некоторые погрешности этой статистики (недостаточное различение акций и облигаций) вынуждали
прибегать к различным предположениям, чтобы установить номинальную стоимость декларирован-

ных ценностей (см. примечания к таблицам). Кроме того, некоторые декларации, явно неполные,
были заменены на оценки, сделанные на основе частных сведений (см. примечания к таблицам).
Наконец, не могли быть учтены некоторые декларации, не содержащие данных, необходимых для
точной идентификации декларированных бумаг».
В отношении французского участия в других иностранных обществах, действовавших в России
(т. е. не французских), авторы записки отмечали, что «статистика Бюро частных имуществ и интере­
сов указывает только общую его номинальную стоимость по каждой стране». Поэтому содержащиеся
в таблицах данные о французском участии в отдельно взятых бельгийских, английских, швейцар­
ских и германских обществах, основаны на частных сведениях и носят приблизительный характер.
Судя по дате на записке —«март 1922 г.», эта работа была непосредственно связана с подготов­
кой к Генуэзской конференции.
Итак, содержащиеся в таблицах данные о французском участии в акционерных обществах,
действовавших в России, представляли в своей основе результаты проведенной во Франции ре­
гистрации российских ценностей, скорректированные и дополненные экспертами согласно имеющей­
ся у них информации. Я не был первооткрывателем этих данных. С ними до меня познакомились
Р. Жиро16 и Д. Мак-Кей 17 Жиро обратил внимание на тесное сотрудничество при их подготовке
между Министерством финансов Франции и французскими банками. Он отметил, что материалы
Министерства финансов, связанные с оценкой стоимости французских капиталов в российской про­
мышленности, фактически дублировали досье, составленные Службой финансовых исследований
Лионского кредита по результатам деклараций в Бюро частных имуществ и интересов, дополненным
другими сведениями. Но, поскольку Жиро занимался изучением французских капиталов в России
до 1914 г., упомянутые данные были использованы им лишь как ориентир при исчислении ежегодных
общих сумм французских инвестиций в основные отрасли российской экономики (банки, горную,
нефтяную, металлургическую и текстильную промышленность) за 1888— 1914 гг.18 Это не исчерпывает
информационных возможностей источника. Его важнейшее достоинство состоит в том, что он содер­
жит сведения по каждому, отдельно взятому обществу. Причем эти сведения в большинстве своем
являются результатом не экспертных оценок, а реальных фактов регистрации соответствующих ак­
ций и облигаций de visu, т. е. при их предъявлении, поскольку этого требовала процедура штем­
пелевания. Разумеется, и при такой регистрации могли быть допущены ошибки. Служащим Бюро,
не владевшим русским языком, трудно было разобраться в названиях российских обществ, часто
мало отличавшихся друг от друга, различить акции и облигации и т. д. Но подобного рода огрехи
неизбежны при любом статистическом обследовании. Отмечая, что результаты регистрации рос­
сийских ценностей, проведенной во Франции, «являются несомненно наиболее точными и полными
среди тех сведений, которые были дарованы историку», Жиро, как и авторы цитировавшейся выше
записки, допускает возможность недоучета при этой регистрации мелких владельцев, которые, опа­
саясь фискальных мер, властей, воздержались от предъявления своих бумаг 19 Его соображение
резонно. Но, с другой стороны, нельзя не принять во внимание тот приток российских биржевых
ценностей во Францию, который наблюдался после Октябрьской революции. В начале 1919 г.
французские власти оказались вынуждены даже принять специальные меры, чтобы как-то сдер­
жать этот приток 20 Он ие мог не отразиться на результатах регистрации. Следует также отметить,
что в ходе ее были предъявлены акции и облигации давно несуществующих предприятий. Что ка­
сается корректировки этих результатов составителями таблиц, то она страдает скорее переоценкой
французского участия. Это проявляется, в частности, в том, что составители таблиц (кстати, так же
как и Оль) учитывали, за редкими исключениями, акционерные и облигационные капиталы француз­
ских обществ, действовавших в России, как целиком размещенные во Франции. Между тем можно
привести немало доказательств того, что та или иная часть этих капиталов, как правило, была раз­
мещена в России. Впрочем, источник, поскольку он содержит данные по каждому обществу, позволя­
ет исследователям вносить отдельные поправки в тех случаях, когда изучение архивной докуметации
того или иного общества выявит какие-то неточности. Этим отчасти диктуется необходимость его
публикации. К тому же без такой публикации суммарные подсчеты, сделанные на основе содержа­
щихся в нем данных, лишь увеличили бы число бездоказательных цифр, которыми вынуждены ныне
оперировать историки, не имея возможности их проверить.
К сожалению, полностью опубликовать упомянутые таблицы невозможно: они слишком велики.
Публикуемая ниже таблица 1 представляет собой их сокращенный вариант. Из всего набора данных
в ней оставлены лишь показатели номинальной стоимости оказавшихся во Франции на 31 января
6 История СССР, № 4

161

1920 г. акций и облигаций российских акционерных обществ, а также иностранных компаний, пред­
приятия которых находились в России.
Для составителей упомянутых таблиц установление этих показателей было лишь промежу­
точным этапом их работы, основная цель которой состояла в исчислении курсовой стоимости фран­
цузского участия в российских и действовавших в России иностранных акционерных обществах
по курсу на 30 июня 1914 г. Но такое исчисление содержит в себе дополнительный элемент неточнос­
ти, поскольку определение курса акций и облигаций отдельных обществ само по себе составляло
непростую задачу. К тому же познавательный смысл исчисления стоимости французских инвестиций
в России, значительно обесценившихся за годы войны, по их довоенному курсу, а тем более учет по
этому курсу акций и облигаций, выпущенных в военное время, представляется весьма сомнительным.
Как в дореволюционной российской статистике, так и в работах советских исследователей иностран­
ные инвестиции в России всегда учитывались по их номинальной стоимости. Поэтому для сравнения с
уже использовавшимися в отечественной литературе данными, в частности с цифрами Оля, пригодны
только содержащиеся в упомянутых таблицах показатели номинальной стоимости.
Поскольку названия обществ в источнике обозначены сокращенно и нередко искажены, они
были сверены мной по справочникам. В таблице 1 приведены официальные названия. Применительно
к иностранным обществам они даны в двух версиях: зарегистрированной заграницей при учреждении
общества и присвоенной ему в России при получении им разрешения производить здесь операции.
В таблице отмечены те общества, названия которых не удалось найти в использованных источниках.
Для облегчения последующей идентификации этих обществ указывается содержащийся в источнике
год их основания. Отраслевая группировка упрощена за счет слияния мелких подгрупп. При этом
сохранена последовательность перечисления обществ.
Содержащиеся в источнике суммы во франках, английских фунтах и германских марках пере­
ведены мной в рубли по официальному курсу, использовавшемуся и составителями упомянутых
таблиц 21.
В тех случаях, когда составители, заменив в таблицах данные Бюро своими оценками, сообщали
в примечании эти данные, в таблице 1 приведены для сравнения обе цифры. Забракованные соста­
вителями данные Бюро взяты при этом в квадратные скобки, так как они не учитываются мной в
общем итоге. В круглые скобки заключены данные, которые составители, хотя и привели в таблицах,
но не включили в итоговую сумму. Так они поступали, когда акции или облигации какого-либо об­
щества не имели фактически никакой стоимости, или принадлежали другому обществу, капитал
которых брался в расчет (эти случаи также отмечены в таблице). Если подобное участие составляло
лишь часть размещенных во Франции бумаг данного общества, то в таблице 1 приведены два ряда
цифр, один из которых учитывался составителями, а другой (взятый в скобки)— нет.
В отличие от составителей упомянутых таблиц, исчислявших чистую сумму французских ин­
вестиций в действовавшие в России акционерные общества, Оль определял номинальную сумму
всех размещенных за границей, в том числе и во Франции, акций и облигаций таких обществ. Поэто­
му при сравнении публикуемых данных с результатами расчетов Оля цифры, приведенные в таблице
1 в скобках, будут мной учтены.
Что касается примечаний к таблице 1, то они представляют собой, как правило, либо перевод,
либо изложение примечаний составителей, в которых разъяснялись и обосновывались коррективы,
внесенные ими в данные Бюро по частным имуществам и интересам.
Ценность публикуемых данных состоит прежде всего в том, что они наиболее адекватно харак­
теризуют французские инвестиции в действовавшие в России акционерные общества на момент
Октябрьской революции. Вместе с тем их сравнение с цифрами Оля позволяет, если и не решить
полностью проблему проверки этих цифр, то хотя бы на материале французских инвестиций, играв­
ших наиболее важную роль в российской экономике, установить, как соотносятся эти цифры с
результатами прямого статистического учета.
Количественные итоги такого сравнения отражены в таблице 2. Для удобства проверки в ней
использована отраслевая группировка обществ, предложенная Олем. Она лишь слегка упрощена
путем слияния мелких подгрупп. Поскольку в таблице 1 в отношении каждого упомянутого там об­
щества указано, в какой группе и подгруппе таблицы 2 оно учтено, любой исследователь может про­
верить полученные результаты, а при желании произвести перегруппировку обществ. Сравнение
производилось по всем обществам, учтенным в каждом из сопоставляемых источников, а также лишь
по совпадающему кругу обществ. И в том, и в другом случае указано количество таких обществ.
Поскольку в таблице 1 упомянуты «для памяти» и такие общества, относительно которых нет кон­

кретных данных о французском участии, их количество указано в таблице 2 в скобках (графы 6 и 8)
для обозначения того, что эти общества не учтены в приведенной сумме французского учас­
тия (графы 7 и 9).
Итак, произведенное сравнение показывает, что общая сумма, исчисленная Олем, на 14% превышет сумму публикуемых французских данных. Поистине удивительна интуиция Гиндина, предло­
жившего в свое время на основе самых общих статистических прикидок упоминавшуюся выше
15-процентную поправку к цифрам Оля. Более неожиданным является то, что, согласно публи­
куемым данным, число обществ с французским участием оказалось почти вдвое большим, чем их нас­
читал Оль. В результате средняя сумма французского участия в действовавших в России акционер­
ных обществах составляет по Олю 4,2 млн. руб., а согласно публикуемым данным — 1,9 млн. руб. По
совпадающему кругу предприятий превышение исчисленной Олем общей суммы французского учас­
тия над соответствующим показателем, полученным на основе публикуемых данных, достигает 20%.
Но средние суммы французского участия в этом случае более близки: соответственно — 4,9 и
4 млн. руб.
Следовательно, Оль регистрировал главным образом крупные участия, преувеличивая при этом
их размеры, а мелкие, как правило, проходили мимо его внимания. Между тем, как показывают пуб­
ликуемые французские данные, таких участий было много. Но вследствие незначительности своих
размеров они не улавливались теми источниками информации, которыми пользовался Оль. Их смог­
ло зафиксировать лишь сплошное обследование, предпринятое во Франции.
Вместе с тем следует отметить близкое сходство сопоставляемых данных по ряду отраслей горнометаллургической, текстильной и химической промышленности (V-б, д, е; V II-а, в; ХШ-а, в). В то
же время обращают на себя внимание существенные их отличия применительно к такой важной груп­
пе отраслей, как металлообработка и машиностроение (VI), где цифры Оля более чем вдвое пре­
вышают публикуемые данные. Чем объяснить, что оценки Оля французкого участия в одних отрас­
лях очень точны, а в других далеки от действительности? Тем, что положение в последних отраслях
он знал хуже? Или причина состояла в том, что французское участие в них было менее заметным сто­
роннему наблюдателю?
Пожалуй, самой большой неожиданностью являются публикуемые данные о французском учас­
тии в русских банках. Они так существенно отличаются от цифр Оля (см. табл. 3), на которых осно­
ваны сложившиеся представления о роли иностранных капиталов в системе коммерческого кредита в
России, что ставят под сомнение эти представления. Невозможно допустить, чтобы Оль не проявлял
необходимого внимания к банкам. Почему же нарисованная им картина французского участия в них
оказалась так непохожа на то, что обнаружило проведенное во Франции обследование?
Ответы на эти и другие вопросы, возникающие при сопоставлении цифр Оля с публикуемыми
французскими данными, могут быть получены только в результате конкретно-исторических исследо­
ваний. А пока выскажу лишь некоторые предварительные соображения.
Цифры Оля достаточно хорошо выявляют предприятия с крупным иностранным участием и иг­
норируют множество предприятий, небольшая часть акций и облигаций которых находилась за гра­
ницей. Для изучения роли иностранного капитала в России, последние не представляют особого ин­
тереса. Поэтому цифры Оля имеют первостепенное значение как исходная основа конкретно-истори­
ческих исследований, позволяющая определить их направления.
Несомненное преувеличение Олем общих размеров иностранного участия в действовавших в
России акционерных обществах является не результатом случайной ошибки, а проявлением опреде­
ленной свойственной его оценкам тенденции. С учетом этой тенденции, а также некоторых характер­
ных отклонений отраслевых показателей, отмеченных выше, цифры Оля вполне позволяют составить
представление о структуре иностранных инвестиций и их динамике. Не следует только забывать об
оценочном, ориентировочном характере этих цифр.
П рим ечания

В эти акции и облигации не включаются гарантированные царским правительством акции и
облигации российских железнодорожных обществ, составлявшие особую категорию ценных бумаг,
близкую по своей юридической природе к государственным ценностям. Отсюда и текущий учет Мини­
стерством финансов их размещения за границей, результаты которого на 1 января 1904 и
1908—1913 гг. были опубликованы.См.: Русский денежный рынок. 1908— 1912. СПб. [б. г.]. Диаг­
раммы 22 и 23; Министерство финансов. 1904— 1913. СПб. [б. г.].С . 29—33 (диаграммы XIV—XV).
2
V e r s t r a § t e М. Les capitaux etrangers engages en Russie dans les societes industrielles / /
C ongas international des valeurs mobilieres. P. 1900. 4-e fascicule

3 В о р о н о в Л. Иностранные капиталы в России. М., 1901. С. 24—25.
4 3 и в В. С. Иностранные капиталы в русской горнозаводской промышленности. Пг., 1917.
С. 123.
5 О л ь П. В. Иностранные капиталы в России. Пг., 1922; е г о ж е. Иностранные капиталы
в народном хозяйстве довоенной России. Л., 1925. С. 11 — 13, 14, 15.
® О л ь П. В. Иностранные капиталы в России. С. 302.
7 Там же. С. 4—5.
8 Там же. С. 6. См. также: Б о в ы к и н В. И. К вопросу о роли иностранного капитала в Рос­
сии //В естник Московского ун-та. Сер. IX. История. 1964. № 1. С. 66—67.
9 См.: С о л о в ь е в Ю. Б. Противоречия в правящем лагере России по вопросу об иностран­
ных капиталах в годы первого промышленного подъема / / Из истории империализма в России. М.;
Л., 1959. С. 374—375.
10 См. Цифровой анализ расчетного баланса России за пятнадцатилетие 1881 — 1895: Доклад
обществу для содействия русской промышленности и торговли С. Ф. Шарапова на основании циф­
ровых данных, собранных и сгруппированных П. В. Олем. СПб., 1897.
11 Книга Оля 1922 г. была издана в английском переводе: ОГ Р. V. Foreign Capital in Russia.
N. Y.; L., 1983.
12 Г и н д и н И. Ф. Русские коммерческие банки. Из истории финансового капитала в России.
М., 1948. С. 395—403.
13 Среди них выделяется с особой тщательностью выполненный В. С. Дякиным расчет поэлектротехнической промышленности, электроэнергетическим предприятиям и электрическому тран­
спорту. Примечательно, что на 1914 г. по сравнению с соответствующими цифрами Оля он дал более
высокий суммарный результат. См.: Д я к и н В. С. Германские капиталы в России (Электроиндуст­
рия и электрический транспорт). Л., 1971. С. 268—269.
14 Archives economiques et financiers (AEF), В 32004. Этот архив был создан в 1971 г. по
решению тогдашнего министра экономики и финансов Франции В. Жискар-д’Эстена. К нему
перешли хранившиеся ранее в Национальном архиве Франции материалы Центральной адми­
нистрации Министерства финансов, среди которых и находится досье с упомянутыми данными.
В Национальном архиве оно имело шифр F 30, 1091.
15 Кроме того, согласно инструкции, подписанной 24 декабря 1918 г. министрами иностранных
дел и финансов, декларации могли быть предъявлены в Национальное бюро владельцев движимых
ценностей в Париже, во Французский банк и его отделения, биржевым маклерам в Париже, Бордо,
Лилле, Лионе, Марселе, Нанте и Тулузе, а также в уполномоченные на то частные банки. Все эти
учреждения должны были пересылать полученные ими декларации в Бюро по частным имуществам и
интересам (Архив Национальной ассоциации французских владельцев движимых ценностей в
Париже).
16 G i г a u 1 t R. Emprunts russes et investissements francais en Russie. 1887—1914. P., 1973.
P. 72—73, 598.
17 M с К a у J. P. Pioneers for Profit. Foreign Entrepreneurship and Russian Industrialization.
1885— 1913. Chicago; London, 1970. P. 399. Д. Мак-Кей указывает среди использованных им источ­
ников досье, в котором содержатся наряду с другими материалами упомянутые данные. Но у меня
создалось впечатление, что эти данные не были использованы в его книге.
18 См.: G ira u lt R. Op. cit. Р. 85.
19 Ibid. Р. 72.
20 AEF, В 32008.
21 1 франк=0,375 руб.; 1 фунт = 9,4576 руб.; 1 марка = 0,463 руб.

Список российских и действовавших в России иностранных обществ, акции и облигации которых
принадлежали на 31 января 1920 г. французским владельцам
Обли­
гации

Акций

Название о-ва. Страна учреждения
(для иностранных о-в)

Итого

номинальная стоимость (в тыс. руб.)

2

1

3

4

Отрас­
левая
группа в
табл. 2

5

А. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ (БЕЗ ЦАРСТВА ПОЛЬСКОГО)
I. Г о р н а я

промышленность

Добыча каменного угля
S-te franco-russe des houilleres de Berestow-Krinka —
Франко-русское о-во Берестово-Крымских камен­
ноугольных копей. Фр.
С° des charbonnages d’Ekaterine — К° Екатериновских угольных копей. Фр.
Charbonnages de Matveief — Матвеевские угольные
копи. Фр. 1914 81
Houilleres de Nikitovka — Никитовские каменноугольные копи. Фр. 1889 8 (S-te des charbonnages de Nikitowka — О-во Никитовских каменноугольных ко­
пей. Фр. 19002)
S-te des sels gemmes et houilles de la Russie Meridionale — О-во для разработки каменной соли и угля
в Южной России. Фр.
S-te d’anthracite russe — О-во Русский антрацит.
Швейц. S-te des mines de houille et fer de la Rus­
sie Meridionale — О-во каменноугольных и желез­
ных рудников на Юге России., Швейц.
С° Generate de charbonnages — Генеральная К°
угольных копей. Бельг. 1900 8
S-te houillere d’Irmino (Donetz) — Ирминское камен­
ноугольное о-во (Донец). Бельг.
Charbonnages de Konoplianka — Коноплянские ка­
менноугольные копи. Бельг. 1900. В л и к в и д а ц и и с

4 687,5
2 437,5
(1 500,0)6

3 766,5

8 454,0

V-д

2 437,5

V-д

(1 500,0)6

V-д

(2 227,0 )8
23,0 3

V-д

3 543,4

12 543,4

V-д

—

1 755,0 4

V-д

2 062,5 5

V-д

—

_

|2 227,0)8
1 23,0
9 000,0
Л

| 1 755,0
2 062,5

—

(1 624,7) 8

_

(1 624,7) 86

V-д

(4,5) 6

_

(4,5) 67

V-д

123,0

1 004,3 8

V-д

1 331,3 9

V-д

?6

V-д

?6

V-д

11,2 г
28,9 д
[2 819,4] г1°
2 562,0
9 974,0
17,0

V-д
V-д
V-n
V -д

1904 я

С° des charbonnages de Pobedenka — О-во каменно­
881,3
угольных копей й Победенке. Бельг.
С° des charbonnages de Prokhorow — K° Прохоров1 331,3
ских каменноугольных копей. Бельг.
S-te miniere et industrielle «Bielaia»— Горнозавод­
ское и промышленное о-во «Белая». Бельг.
Charbonnages, mines et usines de GossoudarieffBairak, s-te — О-во Государево-Байракских камен­
ноугольных копей, рудников и з-дов. Бельг.
?
Ртутное и угольное дело А. Ауэрбаха и К°
О-во антрацитовых рудников «Боково»
28^9 д
О-во Брянских каменноугольных копей и рудников /
?
\ 1 125,0
Екатериновское горнопромышленное о-во
5 288,0
О-во для обследования и устройства предприятий в
17,0
России
?
Голубовское Берестово-Богодуховское горнопромыш­
ленное т-во
47,5
О-во Донецко-Грушевских каменноугольных и антра­
цитовых копей
О-во Кузнецких каменноугольных копей
577,5
Русское Донецкое о-во каменноугольной и заводской
9 754,5
промышленности
Российское о-во водных, шоссейных и второстепен­
2 400,0
ных рельсовых путей
Угольные копи Московского района. 1915 8
1 0 ,0
Западно-Донецкие угольные копи. 1911 8
1 772,0

?
—
?
1 437,0
4 686,0
—

V-д
IV-r

?

51,0 г

V-д

—

47,5

V-д

577,5
10 379,5

V-д
V-д

_

2 400,0“

V-д

—

1 772,0

_
625,0

1 0 ,0

V-д
V-д

4

5

1

2

3

Промышленное каменноугольное и металлургическое!
о-во Успенского бассейна
О-во Петро-Марьевских и Варваропольских каменно­
угольных копей
Горнопромышленное о-во «Приморье»
Рудаково-Гришинское. 1917®
О-во Южно-Русской каменноугольной промышлен­
ности
Селезневское о-во каменноугольной и заводской про­
мышленности

?

?

?

?

23,4 г

V-д

19,0
83,3
5 775,0

—
—
1 126,8

19,0
83,3
6 901,8

V-д
V-д
V-д

20,0

V-д

Различные рудники
Manganese de Darkveti — Марганец Дарквети. Фр.
1900®
S-te miniere et commerciale — Горное и коммерческое
о-во. Фр. 1903®
S-te industrielle et metallurgique du Caucase — Кав­
казское промышленное и металлургическое о-во.
Фр.
О-во «Сибирская медь»
Kyshtim Corporation — Кыштымская корпорация.
Англ. 1908®
Spassky Copper mine С° — О-во Спасских медных
руд. Англ.
Tanalyk Corporation — Таналыкская корпорация.
Англ.. 1912®
Горнопромышленное и химическое о-во «Алагир»
Зыряновское горное о-во. 1897. В л и к в и д а ц и и
с 1902 г.®
Крымско-Торецкое солепромышленное о-во
Добыча благородных металлов
и драгоценных камней
Верхне-Амурское золотопромышленное о-во. 1915®
Российское золотопромышленное о-во
Ленское золотопромышленное т-во
S-te des mines d’or du Katchkar — О-во золотых при­
исков в Качкаре. Бельг.
Lena Goldfields — Лена Голдфилдс. Англ. 1908®
С° industrielle du platine — Платинно-промышлен­
ная К°. Фр.
О-во Николае-Павдинского горного округа
О-во «Платина»
New Emeralds С° — Новая К° изумрудов. Англ.

20,0

273,8 г

V-д

600,0

—

600,0

V-b

150,0

—

150,0

V-b

6 000,0

V-b

6 000,0
(0,3) 6
—

—

(0,3) 612
?б

V- b
V-b

4 728,8

—

4 728,8 I.*13*

V-b

—

—

?б

V- b

(23,5) 6
(1,7) 6

—
—

(23,5) 614
(1,7) 6 15

V-b
V-b

(287,5) ®16

V-b

—

(287,5) в

722,0
56,0
—
2 825,3

—
—
—
—

722,0
56,0
?6
2 825,3 17

V-6
V-6
V-6
V-6

—
7 500,0

—
—

?6
7 500,0

V-6
V-6

29,4
(612,5) ®
—

—
—
—

29,4
(612,5) в 18
^<5 19

X
V-6
V-6

1 115,6

V-a

В л и к в и д а ц и и с 1916 г .

II. Н е ф т я н а я

промышленность

Nouvelle s-te du Standard Russe — Новое о-во Рус­
ский Стандарт. Фр.
Бакинское нефтяное о-во
Каспийское т-во
Кавказское нефтепромышленное и торговое о-во
«Кермал-Нафталан»
Т-во нефтяного производства М. Лианозова С-ей
О-во Челекенских озокеритово-нефтяных промыслов
«Люборад»
Нефтепромышленное и торговое о-во «А. И. Манташев и К°»

1 115,6

1 078,6
р б20
212,5

V-a
V-a
V-a

5 008,5
27,5

—
_
—
—
_
—

5 008,5
27,5

V-a
V-a

85,6

—

85,6

V-a

1 078,6
?
212,5

2

Нефтепромышленное и торговое о-во «Мазут»
Московско-Бакинское. 1913®
Русское т-во «Нефть» для добычи, перевозки, хране­
ния и торговли продуктами нефти
Русское нефтяное о-во
Т-во нефтяного производства братьев Нобель
Урало-Кавказское о-во
Петербургско-Сабунчинское нефтепромышленное и
торговое о-во. О б ъ я в л е н а н е с о с т о я т е л ь н о с т ь в

3

4 212,5
8,0
9 038,7

—

25,0

_

1

4

1

5

4 212,5
8,0
9 038,7

XIV
V-a
V-a

100,0
692,3

>
—
—

25,0
722,5 г
100,0
692,3

V-a
V-a
V-a
V-a

182,0
140,3

—

182,0
140,3

V-a
V-a

1 680,0

—

1 680,0

V-a

6,3
1 125,0

_
—

6,3
1 125,0 21

V-a
V-a

141,8

—

141,8 22

V-a

268,8

—

268,8 23

V-a

5 674,2

—

5 674,2 24

V-a

_

_

?

1915 г.

Нефтепромышленное и торговое о-во «Соучастники»
Нефтепромышленное и торговое о-во «И. Н. ТерАкопов»
Нефтепромышленное о-во «Русский Грозненский
стандарт»
Бинагадинское нефтепромышленное и торговое о-во
Petroles de Grozny — Грозненская нефть. Бельг.
1895®
Russian General Oil Corporation — Русская гене­
ральная нефтяная корпорация. Англ. 1912®
North Caucasian Oil Fields C° — Северо-Кавказское
нефтепромышленное о-во. Англ.
Spies Petroleum С° — Нефтепромышленное о-во
Шпис. Англ.
Maikop Spies С° — Майкопское о-во, Шпис. Англ.
Fergana Oilfields С° — Ферганская нефтепромыш­
ленная К° Англ. 1910®

б 25

^б

26

V-a
V-a

аллургия
Железные рудники
S-te des mines de la Doubovaia Balka — О-во рудни­
1 875,0
ков Дубовой Балки. Фр.
С° fermiere de mines en Russie — О-во для аренды / 764,7
горных промыслов в России. Бельг.
1(829,1) ®
Общества, обладающие доменными печами
или сталелитейными заводами
S-te des forges et acieries de la Kama — О-во Камских
6 375,0
железо- и сталеделательных заводов. Фр.
S-te des minerals de fer de Kriwoi Rog — О-во Криво­ 5 062,5
рожских железных руд. Фр.
«Union miniere et metallurgique de Russie», s-te — 14 531,2 29
О-во «Русский горный и металлургический Унион».
Фр.
S-te Generate des hauts fourneaux, forges et acieries
3 750,0
en Russie — Генеральное о-во чугуноплавильных,
железо- и сталеделательных з-дов в России. Фр.

—

1 875,0

V-r

_
—

764,7 27
(829,1) в28

V-r

1 087,9

7 462,9

V-e

3 610,1

8 672,6

V-e

10 716,8

25 248,0

V-e

4 449,4

8 199,4

V-e

?

168,0 г

V-e

?

186,0 г

V-e

703,5

22 838,6

V-e

В л и к в и д а ц и и с 1915 г .

?
О-во Белорецких железоделательных з-дов Пашко­
вых
Богословское горное и металлургическое горнозавод­
?
ское о-во
О-во Брянского металлургического рельсопрокатного, 22 135,1
железоделательного и механического з-да
Южно-Русское Днепровское металлургическое о-во
?
Донецкое о-во железоделательного и сталелитейного /
?
производства
1 7 687,5

8 465,0 г
[10 952,0] 30
4 960,0 12 647,5 31
?
?

V-e
V-e

1

Донецко-Юрьевское металлургическое о-во

|

2

3

4

2 605,0

/[1 350,0]
\ 3 849,0

[3 955,0] 32
6 454,0 33
(10 194,9) в34
5 966,7
4,0
560,2 г
131,8

Vl-r
V-e
VI-г
V-e

3 252,1
183,5
108,4 ‘

VI-a
Vl-a
V-e

11 400,0 35
7 446,9 г
329,0

VI-a
V-e
V-e

86,7
5 007,2 г
393,8 г
(0,3) 6 36

V-e
V-e
VI-a
VI-a

(816,8) 8 37

VI-a

4 1 0 194,9) в
Русское о-во машиностроительных з-дов Гартмана
5 966,7
Краматорское металлургическое о-во
4,0
?
О-во Коломенского машиностроительного з-да
О-во «Лысьвенский горный округ наследников
131,8
Т. П., Шувалова»
О-во Мальцовских з-дов
3 252,1
Т-во Московского металлического з-да
183,5
?
Никополь-Мариупольское горное и металлургическое о-во
Урал—Волга. Русское о-во. 1917 а
11 400,0
?
Русс ко-Бельгийское металлургическое о-во
Симское о-во горных з-дов и первой на Урале ф-ки
329,0
сельскохозяйственных машин и орудии
О-во Сулинского з-да
86,7
?
Таганрогское металлургическое о-во
?
О-во Русских трубопрокатных з-дов
?
Александровский сталелитейный з-д. 1879. О б ъ я в л е н а н е с о с т о я т е л ь н о с т ь в 1902 г.а
Ермак. 1896. Д е л о п р е к р а т и л о с у щ е с т в о в а н и е (816,8) 6
с 1902 г.а
—
Керчь. 1899. О б ъ я в л е н а н е с о с т о я т е л ь н о с т ь в 1910 г *
Паратовские верфи. 1900. В л и к в и д а ц и и с 1905 г.а (1 944,8) 6
Русские сталелитейные, чугуноплавильные и механи(11,3) 6
ческие з-ды. 1899. О б ъ я в л е н а н е с о с т о я т е л ь н о с т ь в
1901 г.а
Доменные печи, сталелитейни и мастерские Восточ(2,8) 8
ной Сибири. 1898. В л и к в и д а ц и и с 1900 г.а
Волга — Вишера. 1897. В л и к в и д а ц и и с 1909 г *
(1 844,4) 6
Toleries de Konstantinovka — О-во «Железопрокат570,0
ные заводы в Константиновне». Бельг.
S-te de Providence Russe — О-во «Русский Прови2 250,0
2
дане». Бельг.
S-te miniere et metallurgique de Tambof — Тамбов2 475,0
ское горное и металлургическое о-во. Бельг.
S-te metallurgique d’estampage du Donetz — Донец506,3
кое металлургическое о-во штампования. Бельг.
Производство металлических изделий
и машин
Usines de machines agricoles d’Alexandrovsk — Александровские з-ды сельскохозяйственных машин.
Фр. 1913 а
S-te des Usines Franco-Russes — О-во Франко-Русских з-дов. Фр.
Usines de Riazan pour la construction de machines
agricoles — Рязанские з-ды сельскохозяйственных
машин. Фр. 1913 а
Русское о-во артиллерийских з-дов
О-во, Шестерня-Цитроен
О-во «Двигатель»
Верхне-Волжское о-во железнодорожных материалов
Русское паровозостроительное и механическое о-во
О-во ф-ки сельскохозяйственных машин и орудий.
Вдова Матиас и с-я в Бердянске

1 500,0
8 250,0
750,0
140,0
302,9
12,6
3 753,0
1 744,3
335,1

—
—

?
—

—
—

?
—

?
—
—

?
?
?
—

5

V-e

—

р б 38

—

(1 944,8) 839
(11,3) 640

V-e
VI-a
V-e

(2,8) 6 41

V-e

(1 844,4) 842
570,0 43

V-e
VI-a

4 430,6 44

V-e

—

2 475,0 45

V-e

—

506,3 4Ь

V-a

—
—

—
—

180,6

—

1 839,4
—

—
—
—
—
—
—

1 500,0

VI-ж

10 089,4

Vl-e

750,0

VI-ж

140,0
302,9
12,6
3 753,0
1 744,3
335,1

Vl-e
Vl-e
VI-д
VI-д
Vl-r
VI-ж

2

1
Московское о-во вагоностроительного з-да
О-во Николаевских з-дов и верфей
Судостроительное о-во «Ноблесснер»
О-во Северного механического и котельного з-да
О-во металлургических, механических и судостроительных з-дов Беккер и К°
Российское о-во оптического и механического производств
К° С.-Петербургского металлического з-да
Т-во С.-Петербургского вагоностроительного з-да
О-во вагоностроительных и механических з-дов «ФеНИКС»
Русское о-во для производства стальных перьев в Риге
О-во Путиловских з-дов
Русское о-во для изготовления снарядов и военных
припасов
Русский Рено. 1915 а
Русское судостроительное о-во
Русско-Балтийское судостроительное и механическое
о-во
О-во Русско-Балтийского вагонного з-да
О-во механического з-да «В. Г. Столль и К°»
Boulonneries de Petersbourg — Петербургский болтовой з-д. Бельг. 1899. В л и к в и д а ц и и с 1901 а
The Russian Chain, Anchor and Testing Works L-td —
K° Русских цепей, якорей и испытательных работ.
Англ. 1909. В л и к в и д а ц и и с 1915 г . Л
Обработка меди
О-во гильзовых, механических и трубочных з-дов
П. В. Барановского
Т-во латунного и меднопрокатного з-дов Кольчугина
О-во меднопрокатного и трубного з-дов бывш. Э. Розенкранца
О-во аффинерного и металлопрокатного з-да в Москве
О-во Тульских меднопрокатных и патронных з-дов
Электротехническое производство
С.-Петербургское арматурно-электрическое о-во
Русское о-во Всеобщая К° электричества
О-во для электромеханических сооружений, бывш.
Дюфлон, Константинович и К°
Русско-Французское электромеханическое. 1916
О-во Вольта
IV. X им и ч е с к а я

3

4

5

?

VI-д
VI-e
VI-e
VI-e
VI-e

?
3 623,0
0,5
16,0
40,1

—

—

88,7 г
3 623,0
0,5
16,0
40,1

1 375,1

—

1 375,1

VI-6

116,8
1 871,7
93,2

—
—

116,8
1 871,7
93,2

VI-e
VI-д
VI-д

—

—

—

18,5
?
635,9

?
—

18,5
435,6 r
635,9

VI-6
V l-r
VI-6

2 057,2
1,0
2 962,6

—
—
—

2 057,2
1,0
2 962,6 47

VI-6
VI-e
VI-e

?

436,3 г
1761,4
?6

VI-д
VI-ж
VI-6

[4,7] «
118,4

VI-6

VI-6

?
1761,4
—

—

—
—

„
14.7]
l 118,4

_

J [388,8]
1 2 250,0
44,3
3 939,0

—
—
—

[388,8] 49
2250,0
44,3
3 939,0

31,5
3 647,5

—
—

31,5
3 647,5

V I- b
V I- b

0,5
?
1 043,5

—
—

0,5
26,2 r
1043,5

VI-3
VI-3
VI-3

1 452,5
50,0

—
—

1 452,5
50,0

VI-3
VI-3

V I- b
V I- b

пр о м ы ш л е н н о с т ь

S-te des extraits de chene en Russie — О-во дубовых
экстрактов в России. Фр.
S-te de peintures et vernis, ancien G. Guittet — О-во
красок и лаков, бывш. Ж. Гитте. Фр.
S-te Franco-Russe de produits chimiques et d’exploisif — Франко-Русское о-во химических продуктовi
и взрывчатых веществ. Фр.
S-te de soudieres du Donetz — О-во Донецких содовых з-дов. Фр.
Cirages Francais. Succursales de Russie — Французская Вакса. Российское отделение. Фр. 1881

1 050,0

_

1 050,0

XIH-a

318,8

30,0

348,8

XHI-a

3 420,0

—

3 420,0

XHI-a

1 500,0

—

1 500,0 эи

XHI-a

—

—

2 755,1

VI-6

1

2

Т-во парфюмерного производства Брокар и К°
Московское о-во К. Эрманс и К°
Фабрично-торговое т-во Р. Келер и К°
О-во «С.-Петербургская химическая лаборатория»
О-во спичечных ф-к «В. А. Лапшин»
Одесское т-во фабричного производства красок и
лаков. 1875 а. В 1913— 1914 г г . д е л о п е р е ш л о к
О -в у м а с л о б о е н Р у б э и О д е с с ы а54
О-во костеобжигательных з-дов и выделки из кости
других продуктов
Т-во парфюмерной ф-ки провизора А. М. Остроумова в Москве
О-во для выделки карбид-кальция, растворенного
ацетилена и для газовой обработки металлов
«Перун»
Русское о-во для выделки и продажи пороха
Т-во высшей парфюмерии А. Ралле и К°
Волжское о-во маслобойных и химических з-дов
«Салолин»
О-во Южных маслобойных и химических з-дов «Саломас»
Южно-Русское о-во для выделки и продажи соды и
других химических продуктов
Т-во красильной ф-ки Ю. Ф. Ватреме
Т-во ф-к А. Сиу и К°
S-te de produits chimiques et huileries d’Odessa —
О-во химических продуктов и маслобоен в Одессе.
Бельг.

3 600,0
1 000,0
53,0
1 080,0
35,3
294,0

V. Т е к с т и л ь н а я

3

4

5

—

3 600,0 52
1 000,053
53,0
1 080,0
35,3
294,0

XliI-6
XIH-a
XHI-a
XIH-a
XIH-a
XIH-a

47,4

—

47,4

XIH-a

45,0

—

45,0

XI1I-6

495,6

—

495,6 55

XIH-a

17,5
4 000,5
75,0

—
—
—

17,5
4 000;5 56
75,0

XIH-a
X1II-6
ХН-д

10,0

—

10,0

ХН-д

3 194,2

—

3 194,2

XIH-a

5 000,0
2 700,0
—

—
—
—

5 000,0 57
2 700,0 58
?6

Vll-a
XH-a
XIH-a

—
—

—
—

промышленность

S-te Cotoniere de Dedovo — О-во Дедовской м-ры.
Фр.
S-te de manufacture de jute d’Odessa — О-во дж у­
тового производства в Одессе. Фр.
S-te cotoniere Russo-Francaise — Русско-Француз­
ское о-во хлопчатобумажной мануфактуры. Фр.
S-te des filatures de schappe en Russie — О-во пря­
дилен коконного отброса в России. Фр.
Азарданьян—Шереметьев. 1913 а
Среднеазиатское торгово-промышленное т-во
Т-во Белостокской м-ры «Е. Беккер и К°>
Т-во Каспийской м-ры
О-во шелковых ф-к К. О. Жиро с-я
Т-во ситцевой м-ры А. Гюбнера
Южно-Русское т-во пеньковой и канатной промыш­
ленности
О-во «В. Либерж»
К° Невской бумагопрядильной м-ры
Т-во Нарвской льнопрядильной м-ры бывш.
А. Л., Штиглица
Т-во Никольской м-ры «Саввы Морозова сын и К°»
Т-во «Российская бумагопрядильная м-ра»
Т-во м-р Людвиг Рабенек
О-во «Рихард Симон и К°>
Т-во шелковой м-ры в Москве

2 250,0

2 250,0

4 500,0

Vll-a

1 312,5

300,0

1 612,5

VH-r

5 625,0

2 025,0

7 650,0

VH-a

1 875,0

—

1 875,0

V II- b

311,4
?6
188,0

Vll-a
Vll-a

311,4
[2 500,0] 59
188,0
?
[1 029,0]
12 000,0
/[8 400,0]
2 000,0
39,5
1 708,0
8,5
17,5
180,0
2,3
15,0
883,7
?

—
—
—
—
—
—

—
—

_
—
—

_
—

—
—
?

6 60

[1 029,0] 61
12 000,0
[8 400,0] 62
2 000,0
39,5

V II- b

VH-a
V II- b

Vll-a
V ll-r

1 708,0
8,5
17,5

VII-д
Vll-a
VH-r

180,0
2,3
15,0
883,7
526,8 r

VH-a
VH-a
VH-a
VII-д
V II- b

1

2

3

4

5

Московское льноткацкое 1899 а
Т-во ситценабивной м-ры Эмилия Цинделя
О-во «Вискоза»
S-te des manufactures de lin et de coton de Kostroma,
etablissements russes Gratry, Gerard et Mikine —
О-во Костромской льнопрядильной и бумажной
м-ры «Русские ф-ки Гратри, Жерар и Михин».
Белы.

?
1 824,0
10,0
—

?
—
—
—

9,7 г
1 824,0
10,0
? 6 63

VI 1-г
VII-a
V II-д
V ll-r

—

6,3
1,3
654,0
720,0 64
2,0
63,5
4,0

ХП-б
ХП-б
ХН-б
ХН-б
ХН-б
ХН-б
ХН-б

10,0

—

10,0

ХП-б

1 125,0
10,0
75,9 А
11,2
5,0

—
—
—
—
—

1 125,0 65
10,0
75,9 д
11,2
5,0

ХН-б
ХН-б
ХН-б
ХН-б
ХИ-б

27,0
440,0

—
—

27,0
440,0 68

ХН-б
ХН-б

8,0

—

8,0

ХН-в

46,0
50,7

—
—

46,0
50,7

ХН-в
ХН-в

100,0
88,0
6,0

—
—

100,0
88,0
6,0

ХН-а
ХН-д
ХП-д

503,5

—

503,5

ХН-а

17,5

ХН-д

105,9
32,9
40,0
81,0

ХИ-г
ХН-г
ХИ-г
ХП-г

VI. П и щ е в а я

промышленность

Сахарная
Александровское т-во сахарных з-дов
Т-во Богатовского сахарного з-да
Т-во Боровского свеклосахарного з-да
Т-во сахарных з-дов «Городок»
Т-во Левашово-Войтовецкого сахарного з-да
Т-во Московского сахаро-рафинадного з-да
О-во Уладовского свеклосахарного и рафинадного
з-да
Тульско-Черкасское т-во свеклосахарных и рафинадных з-дов бывш. бр. Терещенко
Т-во Тростянецкого сахарного з-да.
Зерно—Сахар. 1913®66
Згуровский сахарный з-д. 1917® 67
Т-во Строгановского сахарного з-да
Туркестанское сельскохозяйственное и промышленное т-во
Одесское т-во Бершадского сахарного з-да
Т-во Гоноровского свеклосахарного и рафинадного
з-да
Пивоваренная
Голтянское т-во пивоварения и других соединенных с
ним производств
Трехгорное пивоваренное о-во в Москве
О-во пивоваренного з-да «Людвиг Д. Феттер» в Бердянске
Прочие производства
Шоколадная ф-ка Конради. 1916 ®
Иванов и Марков. 1912®
С.-Петербургское о-во для приготовления искусственных минеральных вод
С.-Петербургское о-во шоколадной и конфетной
фабрики «Виктория»
Одесское винодельческое о-во. 1890 ®
VI-b i s Т а б а ч н а я
Т-во табачной ф-ки А. Н. Богданов и К°
Т-во табачной ф-ки «Бр.,Шапшал»
О-во табачных и спичечных ф-к И. Н. Дунаева
Т-во ф-к табачных изделий «Лаферм»

6,3
1,3
654,0
720,0
2,0
63,5
4,0

17,5

—
—
—
—
—
—

—

—

промышленность
105,9
32,9
40,0
81,0

—
—
—

—

2

1

3

4

5

VII. П р о и з в о д с т в о с т р о и т е л ь н ы х м а т е р и а л о в .
П у б л и ч н ы е и ч а с т н ы е работы. О п е р а ц и и с н е д в и ж и м о с т ь ю
Стекольная промышленность
?
Русско-Белый некое о-во для производства зеркаль?
15,0 г
Х-в
ного стекла, бывш. Ф. А. Беклемишева
_
Северное стекольнопромышленное о-во
30,7
30,7
Х-в
О-во Ливенгофских стеклянного и пробочного произ16,0
Х-в
—
16,0
водств
Цементная промышленность
С° Franco-Russe des ciments Portland de Guelendjik — Франко-Русская K° портландских цементов
в Геленджике Фр.
О-во цементного з-да «Ассерин»
О-во Донецкого цементного з-да и производства др.
строительных материалов
С.-Петербургское т-во для производства Глухоозерского портланд-цемента и др. строительных мате­
риалов
О-во «Железо — Цемент»
О-во Черноморского цементного производства
Московское о-во для производства цемента и др.
строительных материалов и торговли ими
О-во Новороссийского з-да портландского цемента
«Цепь»
О-во цементного з-да «Порт-Кунда»
Приморский Портланд-цемент. 1916 а
Т-во Рижского цементного з-да и маслобойни
К. X., Шмидта
Производство огнеупорных материалов
S-te franco-russe de Krasnogorovka — Красногоровское франко-русское о-во. Фр.
О-во Деконских з-дов алебастровых и огнеупорных
изделий и материалов
S-te nouvelle des produits ceramiques et refractaires
de Vladimirovka (Russie M£ridionale) — Новое
о-во керамических и огнеупорных изделий во Вла­
димировне (Южная Россия). Бельг.
Публичные и частные работы
Одесское строительное о-во. 1916 а
Российское строительное о-во

431,6

1275,4

Х-а

17,5
28,0

—

17,5
28,0

Х-а
Х-а

33,0

_

33,0

Х-а

—

5,5
75,0
40,4

Х-а
Х-а
Х-а

_

16,2

Х-а

5,0
(190,0)6 69
80,0

Х-а
Х-а
Х-а

5,5
75,0
40,4
16,2
5,0
(190,0)6
80,0

—

—
—

862,5

719,2

1 581,7

Х-б

10,0

_

10,0

Х-б

?б

Х-б

5,0
5,0

IV-e
IV-e

750,0

IV-г

2,5
50,0
4,2
6,0
1 000,0 70

IV-г
IV-г
IV-г
IV-г
IV-г

375,0

IX

1,3

IX

5,0
5,0

Операции с недвижимостью
S-te fonciere Cheremetief — Шереметьевское позе­
мельное о-во. Фр.
О-во курорта «Кавказская Ривьера»
Варваринское о-во домовладельцев
С.-Петербургское о-во Европейской гостиницы
Т-во гостиницы «Эрмитаж» Оливье в Москве
О-во недвижимостей Депре и К°
VIII. Р а з л и ч н ы е

843,8

—

750,0
2,5
50,0
4,2
6,0
1 000,0

_
—
—
—

—

производства

Лесная промышленность
и обработка дерева
S-te Francaise pour Г industrie des lieges — Фран­
цузское о-во пробочной промышленности. Фр.
О-во Одесского пробочного з-да «Эд. Арпс и К°>

375,-0
1,3

—
—

1

2

3

Оренбургское лесное промышленное и торговое о-во
Лесная промышленность Северной России. 1916 а
Катушка. 1917 а
S-te des produits du liege a Odessa — О-во пробочной
м-ры в Одессе. Бельг.

56,5
5,0
78,0

—

Целлюлозная и бумажная промышленность
К° Троицко-Кондровских писчебумажных ф-к В. Говарда
О-во Северных бумажной и целлюлозной ф-к
К° Рижских писчебумажных ф-к
Троицко-Дашковская писчебумажная ф-ка. 1916 а
Кожевенное производство
Т-во Азовского кожевенного производства
Т-во Южно-Русского кожевенного производства
Резиновая промышленность
О-во производства и торговли резиновыми изделиями «Богатырь»
О-во «Каучук»
Т-во Русско-Французских з-дов резинового, гуттаперчевого и телеграфного производств «Провод­
ник»
Т-во российско-американской резиновой м-ры «Тре­
угольник»
S-te Asia-Caoutchouk pour la Russie — О-во «Азиякаучук для России». Бельг.
Прочие
Минимакс (Пожарные огнетушители). 1913 а
IX. Г о р о д с к и е

—

—

?

_

5

56,5
5,0
78,0
?б

IX
IX
IX
IX

6,5 г

VIII
VIII
VIII
VIII

7,5
15,0
106,0

—

7,5
15,0
106,0

5,0
?

?

5,0
409,0 г

XI
XI

40,0

ХШ-в

579,4
17 553,0

ХШ-в
ХШ-в

199,2

VIII-B

5,4 г

VIII-B

450,0

VI-6

1 200,0 71

IV-b

93,7

IV-в

800,5 г

IV-b

2 250,0

IV-a

5 627,3

IV-a

?
?
—

1 060,5 г
9 499,3 г
75,0

IV-б
IV-б
IV-б

969,7

3 416,6 73

IV-б

32,0

XIV

—

40,0
579,4
17 553,0

—

199,2
?

?

450,0
предприятия

Газовое освещение и водоснабжение
С° du gaz de St.-Petersburg (quartiers du vieux Рёtersburg et de Viborg) — С.-Петербургское газовое
о-во для освещения Петербургской и Выборгской
частей. Фр.
С° des eaux et du gaz de Rostof sur Don — K° водо­
снабжения и газоосвещения Ростова-на-Дону. Фр.
О-во освещения газом С.-Петербурга, учрежденное в
1835 г.

1 200,0

—

93,7
?

Электростанции
S-te Continentale de traction et d’eclairage par
2 250,0
I’electricite — Континентальное о-во электриче­
ской тяги и освещения. Фр.
S-te Industrielle d’electricite pour la Russie (Tram5 627,3
vays de Tachkent) — Электропромышленное о-во
для России (Ташкентский трамвай). Фр. 1913 а 72
?
О-во электрического освещения 1886 года
?
О-во «Электрическая сила»
С.-Петербургское о-во электропередачи силы водопа­
75,0
дов
С° Centrale d’Electricite — Центральное электриче2 446,9
ское о-во. Бельг.
X. Т о р г о в л я
Российское о-во колониальной торговли

—

4

32,0

?

1

2

3

4

5

[118,0] 74
1 500,0
0,7
238,0

XIV
XIV

—

750,0 75

XIV

1 141,9

2 142,0

VIII

Т-во виноторговли К. Ф. Депре

{[118,0]
1 1 500,0
Петроградское торговое и промышленное о-во. 1915 а
0,7
Т-во на паях под фирмой Русское сельскохозяйствен­
238,0
ное комиссионерство «Работник»
О-во Ревильон бр-я
750,0

—
—

XIV

XI. Р а з н ы e
С° Generate des etablissements Pathe Freres «Phonographe et Cinematographe (succursale Russe) —
Генеральная K° бр. Пате «Фонографы и Синема­
тографы» (Российское отделение). Фр.
XII. Т р а н с п о р т

1 000,1

(исключая железные дороги и трамвай)

Складирование, обработка, сохранение
и поставка товаров
О-во С.-Петербургских товарных складов
Российское транспортное и страховое о-во
Восточное о-во товарных складов, страхования и
транспортирования товаров с выдачей ссуд
Судоходство
О-во «Кавказ и Меркурий»
Русское о-во пароходства и торговли
Пароходное о-во по Волге
Различный транспорт
S-te franpaise des transports automobiles du Caucase — Французское о-во автомобильного сообщения
на Кавказе. Фр.
XIII. Б а н к и

19,0
15,5
15,6 r

IV-д
IV-д
IV-д

?

39,5 r
60,0
350,1 r

III
III
III

_

562,5

IV-a

—

I-a
I-a
I-a
I-a
I-a
I-a
I-a
I-a

19,0
15,5
?

—

?
60,0
?

—

562,5

—

?

?

и страхование

Банки
Азовско-Донской коммерческий
Русский Торгово-промышленный
Московский Частный коммерческий
Петербургский Частный коммерческий
Русский для внешней торговли
Русско-Азиатский
Сибирский торговый
Соединенный
Ломбарды
Петербургский Столичный ломбард
Петербургский Частный ломбард
Северный ломбард
Страхование
С° d’assurances sur la vie humaine «L’Urbaine» (Su­
ccursale Russes) — Французское о-во страхования
жизни «Урбэн». Фр.
Генеральное общество страхований жизни и пожиз­
ненных доходов
Страховое о-во «Якорь»
Страховое о-во «Русский Ллойд»

19 499,0
274,0
6 360,8
7 309,6
1 917,8
19 205,6
6 319,8
7 968,8

—
—
—
—
—
—

19 499,0
274,0
6 360,8
7 309,6
1 917,8
19 205,6
6 319,8
7 968,8

?
?
?

?
?
?

2,6 r
14,6 r
11,3 r

1-6
1-6
1-6

16 989,0 76

II

—

—

—

6,9

—

6,9

II

121,0
95,0

_

121,0
95,0

II
II

—

2

3

4

5

22,2
0,7
1,0
239,0
191,2

—
—
—
—

22,2
0,7
1,0
239,0
191,2

II
11
II
II
II

46,2

—

46,2

II

75,8
7,8
135,0

—
—
—

75,8
7,8
135,0

II
II
II

466 770,0e
473 110,1 e
488 885,8 e

56 571,8
56 571,8
56 571,8

523 341,8
529 681,9
545 457,6

1
Московское страховое от огня о-во
Северное страховое о-во
Петербургское о-во страхований
Страховое о-во «Россия»
Первое Российское страховое о-во, учрежденное в
1827 г.
Второе Российское страховое о-во, учрежденное в
1835 г.
Русское страховое о-во
О-во Русского перестрахования
Страховое т-во «Саламандра»
Итого...
С учетом акций, утративших свою стоимость 6
Общая номинальная стоимость всех акций и облигаций, в том числе и тех, которые принадлежа­
ли уже учтенным акционерным обществамв

Б. ЦАРСТВО ПОЛЬСКОЕ
Угольная

промышленность

S-te des mines des Czeladz — О-во каменноугольных копей «Челядзь». Фр.
S-te Franpaise et Italienne des houilleres de Dombrowa — Франко-Итальянское о-во Домбровских ка­
менноугольных копей. Фр.
J
Франко-Русское горное о-во
\

О-во каменноугольных копей, рудников и з-дов в Сосновицах
Варшавское о-во каменноугольной и горнозаводской
промышленности
Gewerkschaft «Graf Renard» — Горнопромышленное о-во «Граф Ренард». Герм.

3 656,3

—

3 656,3

V-д

—

—

14 787,0 77

V-д

225,0
(2 025,0)B
?

—
—
?

225,0
(2025,0)B
13 771,5 r

У-д

97,8

—

97,8

V-д

-

—

2 100,0 7S
(4 900,0)B

V-д

7 500,0

V-e

j
\

Металлургия
S-te des forges et acieries de Huta Bankowa a Domb7 500,0
rowa (Pologue Russe) — О-во железоделательно­
го и сталелитейного з-да Гута Банкова (Русская
Польша). Фр.
S-te pour 1’industrie metallurgique en Russie — О-во J
61,9
металлургической промышленности в России. Фр. 1 (1 175,6)B
?
Промышленное о-во механических з-дов «Лильпоп,
Рау и Левенштейн» в Варшаве
О-во Сосновицких трубопрокатных и железодела­
f [3 484,5]
\ 6 600,0
тельных з-дов
?
Boulonneries et trefileries de Varsovie — О-во «Варшавские болтовые и проволочные з-ды. Бельг.

V-n
V*D

—
—
?

61,9 80
(1 175,6)®
14,8 r

—
—
?

[3 484,5] 81
6 600,0
16,5 r

VI-a

3 878,9 82

V1I-6

1 875,0 83

VII-6

9 244,9

VH-a

Текстильная промышленность
С° Generale des industries textiles. S-te des etablisse—
—
ments Allart, Rousseau et C° — Генеральная K°
прядильного промысла. О-во предприятий Алларт,
Руссо и К°. Фр.
—
—
S-te de l’industrie textile — О-во текстильной промышленности. Фр.
S-te textile «La Czenstcx* ovienne» — Ченстоховское
7 o00,0 84
1 744,9
прядильное о-во. Фр.

VI-a
Vl-a
V-e

175

1

2

Paul Desurmont et Motte — Поль Дезюрмон и Мотт.
Фр.а
Motte, Meillassoux et Caulliez — Мотт, Мейяссу и
Колье. Фр.а
О-во суконной м-ры А. Г. Борет
О-во Жирардовских м-р Гилле и Дитриха
О-во Лодзинской ниточной м-ры
О-во Видзевской бумажной м-ры, прежде «Гейнцель
и Куницер»
О-во бумагопрядильной, ткацкой и белильной ф-к
«Заверце»
О-во Томашовской ф-ки искусственного шелка

3

4

5

562,5

562,5

VII-д

675,0

675,0

VII-д

?
?
193,8 А
?

?
?
—
?

215,0 г
328,8 г
193,8 д
45,0 г

VII-6
VII-д
VII-д
VII-a

?

?

64,3 г

VII-a

8,0

—

8,0

VII-д

?6

XIII-a

25,0 г

XIII-a

75,0

XIII-a

Химическая промышленность
Usines de Pruszkow — Пруцковские заводы. Фр.
[305,6] 85
В л и к в и д а ц и и с 1905 г . а
?
Ловичское о-во химических продуктов и землеустроительных веществ.
О-во «Квебрахо» Блюнк, Дюбоск, Реннер и К°
75,0
—
О-во Сахарного з-да «Островите»
Варшавское т-во сахарных з-дов

Сахарные заводы
5,0
85,3

—
—

Различные производства
О-во Мирковской писчебумажной ф-ки
87,5
—
Manufacture russe de feutres et chapeaux a Varsovie,
s-te, beige — Бельгийское о-во русской фетров и
шляп в Варшаве. Бельг.
Торговля
Торгово-промышленное о-во «Л. И. Борковский»

2,0

—
—

—

Городские предприятия
С° d’Electricite de Varsovie — К° электричества в
4 507,1
2 938,1
Варшаве. Фр.
С° Nouvelle des chalets de commodite pour la France
et etranger (succursale de Varsovie) — О-во
эксплоатации публичных ватер-клозетов в Импе­
рии. Фр.
Итого...
Общая номинальная стоимость всех акций и облига­
ций, в том числе и тех, которые принадлежали уже
учтенным акционерным обществам 8

69 050,3 е
77 150,9 е

4 683,0
4 683,0

Всего по Российской империи
С учетом акций, утративших свою стоимость6
Общая номинальная стоимость всех акций и облигаций, в том числе и тех, которые принадлежали уже
учтенным акционерным обществам в

535 820,3е
542 160,4е
566 036,7 е

61 254,8
61 254,8
61 254,8

5,0
85,3

XII-6
XII-6

Э б 86

87,5

VIII
VII-6

2,0

XIV

7 445,2 87

IV-6

86,3 88

IV-b

73 733,3
81 833,9

597075,1
603415,2
627291,5

Примечания к таблице 1
Сокращения, используемые в таблице: Англ.— Англия, Бельг.— Бельгия, Герм.— Германия,
Фр.— Ф ранция,, Швейц.—, Швейцария, К° — компания, о-во — общество, т-во — товарищество,
з-д — завод, ф-ка — фабрика, м-ра — мануфактура.
а Общества, не идентифицированные по справочникам.

6
Данные, включенные в таблицу ее составителями «для памяти». Это делалось ими в сле­
дующих случаях: 1) при наличии сомнений в том, что общество действительно функционировало;
2) при обесценении декларированных акций или облигаций; 3) при предположении, что, несмотря
на отсутствие упоминания о данном обществе в докладе Бюро по частным имуществам и инте­
ресам, некоторое количество его акций или облигаций находилось во Франции. В первых двух
случаях декларированные акции или облигации не учитывались составителями. Поэтому они даны
в скобках.
в Декларированные акции или облигации принадлежали другому обществу. Поскольку соста­
вители, чтобы избежать двойного счета, их не учитывали в общем итоге, они тоже заключены
в скобки.
г В докладе Бюро по частным имуществам и интересам не было указано, являлись ли декла­
рированные бумаги акциями или облигациями. Составители таблицы в своих итоговых расчетах
исходили из предположения, что это были акции.
А Содержащаяся в докладе Бюро общая сумма номинальной стоимости декларированных
акций данного общества не является кратной номинальной стоимости одной его акции или обли­
гации.
е Включая суммы декларированных бумаг, в отношении которых в докладе Бюро по частным
имуществам и интересам не было сказано, являлись ли они акциями или облигациями.
1 Составители таблицы отмечают, что они не располагают сведениями о том, было ли это об­
щество «окончательно создано». Никаких отчетов оно не публиковало.
2 Вероятно, в таблице подразумевается общество, название и время учреждения которого
приведены мной в скобках на основании справочников «Сборник сведений о действующих в России
акционерных обществах и товариществах на паях» (СПб., 1911; СПб., 1914) и «Акционерно­
паевые предприятия в России» (СПб., 1914).
3 По данным составителей, акции на сумму 2227,0 тыс. руб. принадлежали Обществу для
разработки каменной соли и угля в Южной России. Поэтому в свой расчет они включили лишь
23,0 тыс. руб.
4 В докладе Бюро по частным имуществам и интересам приведена общая сумма деклараций по
этим двум швейцарским предприятиям.
5 Цифра определена составителями, исходя из предположения, что 50% акций находятся во
Франции.
6 По данным составителей, 8665 акций Ирминского общества, находившихся во Франции,
принадлежали Обществу для разработки каменной соли и угля в Южной России. Поэтому Ирминское общество было включено ими в таблицу лишь «для памяти».
7 Акции общества полностью утратили свою стоимость.
8 Составители исходили из гипотезы, что весь капитал общества находился во Франции.
9 По предположению составителей, 50% капитала общества были размещены во Франции.
10 Как полагают составители, цифра, содержавшаяся в докладе Бюро по частным имуществам
и интересам, неточна, поскольку французы могли иметь не более 6000 акций общества на сумму
1125 тыс. руб. и 7664 его облигаций на 1437 тыс. руб.
11 Составители отметили, что данное общество не фигурирует в докладе Бюро. Указанную ими
сумму составляют акции Российского общества водных, шоссейных и второстепенных рельсовых
путей, принадлежавшие французскому обществу «Русский горный и металлургический Унион».
Это участие было учтено ими в общем итоге.
*2 Акции общества обесценены.
13 Цифра, исчисленная составителями на основе консульских донесений.
14-15 Акции общества обесценены.
16 Данная сумма представляет собой участие Общества для разработки каменной соли и угля
в Южной России.
17 Согласно частным сведениям составителей.
18 Данная сумма соответствует участию Платино-промышленной К°
19 Составители полагают, что большая часть капитала общества размещена во Франции.
20 Акции этого товарищества и паи товарищества Каспийской мануфактуры при регистрации
их в Бюро по частным имуществам и интересам оказались перепутаны.
21-24 Согласно частным сведениям составителей.
25-26 Акции общества обесценены.
27 Предположение составителей.
28 Эта сумма не учтена в итоге, поскольку на 30 июня 1914 г. она составляла участие фран­
цузского общества «Русский горный и металлургический Унион».
29 Участия Общества Сосновицких трубопрокатных и железоделательных заводов и Общества
Мальцовских заводов. В отличие от предыдущих случаев, когда пакеты акций, принадлежавшие
другим обществам, составители, во избежание двойного счета, не учитывали в общем итоге,
фиксируя их лишь «для памяти», упомянутые участия Сосновицкого и Мальцовского обществ были
включены ими в суммарный подсчет.
30 Декларированная сумма.
31 Поправки составителей.
32 С учетом того, что в 1917 г. облигации Урало-Волжского металлургического общества
(французского) на номинальную сумму 2499 тыс. руб. были обменены на облигации ДонецкоЮрьевского общества.

33 Упомянутая выше сумма в 2499 тыс. руб. была включена составителями в суммарный
подсчет.
34 По данным составителей, 57 373 акции Донецко-Юрьевского общества на сумму
10 194,9 тыс. руб. принадлежали Урало-Волжскому обществу. Эта сумма не была ими учтена
в общем итоге.
35 Этих данных нет в докладе Бюро по частным имуществам и интересам, но составители
исходили из предположения, что все акции русского общества «Урал — Волга», полученные в обмен
на акции и облигации одноименного французского общества, находятся во Франции.
36-37 Акции и облигации обесценены.
38 В июне 1914 г. акции котировались по курсу, составлявшему 0,9% номинальной стоимости.
39-40 Акции обесценены.
41 Завод этого общества в 1916 г. был куплен Товариществом механического завода
«В. Г. Столль и К°».
42 В июне 1914 г. курс акций составлял 1,4% номинала.
43-46 Предположение составителей.
47 Акции общества не фигурировали в докладе Бюро по частным имуществам и интересам.
Составители исходили из сведений об акциях, предъявленных общему собранию акционеров
в 1916 г.
48 Эта сумма декларированных акций общества была признана составителями недостаточной.
На основе отчета общества за 1913 г., они допустили, что французское участие в его акционерном
капитале достигало 5%, т. е. в размере 118,4 тыс. руб. По их данным, на июнь 1914 г. курсовая
стоимость акций общества составляла 34% от номинальной.
49 Составители сочли декларации, сделанные в Бюро по частным имуществам и интересам
французскими владельцами акций этого общества, неполными, поскольку к общему собранию
1916 г. ими было предъявлено по меньшей мере 22,5 тыс. акций на номинальную сумму в
2250 тыс. руб.
50 Оплаченная половина уставного акционерного капитала общества.
51 Капитал, предназначенный по балансу для операций в России.
52-53 Полагая, что сведения о декларированных акциях неполны, составители исходили из того,
что весь акционерный капитал общества был размещен во Франции.
54 Составители не располагали сведениями об условиях продажи обществом своих предприятий.
55 По мнению составителей, эта цифра приуменьшена. Они отмечают, что общество было
основано французами, и его совет состоит только из французов. По сведениям составителей,
акционерный капитал общества составлял: на 1 августа 1914 г.— 0,9 млн. руб., на 31 декабря
1918 г.— 1,6 млн. руб. и на 31 января 1920 г.— 2 млн. руб.
56-57 Составители считают, что сведения о декларациях акций общества неполны. По их
мнению, его акции полностью принадлежали французам, и поэтому в графе «капиталы во Франции»
ими указан весь акционерный капитал общества.
58 Согласно частным сведениям, полученным составителями, эти данные доклада Бюро по
частным имуществам и интересам неполны.
59 Составители отмечают, что здесь допущена ошибка, так как акционерный капитал общества
составляет 900 тыс. руб. Поскольку Среднеазиатское общество находилось под администрацией
кредиторов и, следовательно, его акционерный капитал был обесценен, они не стали учитывать это
общество в общем итоге.
60 См. прим. 20. К сожалению, составители не привели содержащихся в докладе Бюро по
частным имуществам и интересам общих данных о декларированных акциях общества «Каспийское
товарищество» и паев Товарищества Каспийской мануфактуры.
Сведения, содержащиеся в декларациях, признаны составителями неполными. По их мнению,
весь акционерный капитал общества размещен во Франции.
62 Составители отметили, что сумма деклараций по данному обществу «несомненно непра­
вильна». По имеющимся у них сведениям, «в этом деле преобладают русские интересы (Второва)»
и лишь ‘/з акционерного капитала (в 6 млн. руб.) принадлежала французам.
63 Акции котировались только в Париже.
64-65 Согласно частным сведениям.
66-67 Отчеты общества не публиковались.
68 Согласно частным сведениям.
69 Участие Франко-Русской К° портландских цементов в Геленджике. Эта сумма (190 тыс.
руб. = 507 тыс. фр.) включена в стоимость капитала Франко-Русской К°.
70 Составители полагают, что хотя в докладе Бюро по частным имуществам и интересам нет
упоминания о декларациях владельцев акций этого общества, оно принадлежит французам.
71 Как отмечают составители, финансовое положение общества плохое, стоимость его акций
упала до 25% от номинала.
72 Это общество владело акциями учрежденного в 1897 г. бельгийского общества «Ташкентский
трамвай».
73 Акционерный и облигационный капиталы данного общества составители таблицы целиком
включили в сумму бумаг, размещенных во Франции, поскольку, по их сведениям, «подавляющее
большинство» его акций принадлежало французам, а облигации котировались только в Париже.
74 Вопреки этим данным доклада Бюро по частным имуществам и интересам составители таб­
лицы включили в общий итог весь акционерный капитал общества как размещенный во Франции.
75 В докладе Бюро по частным имуществам и интересам это общество не фигурировало.

Составители исходили из предположения, что весь его акционерный капитал принадлежал одноимен­
ному французскому обществу.
76 Сумма превышения актива над пассивом на 31 декабря 1915 г.
77 Основной капитал общества составляли 24 000 паев без фиксированной номинальной
стоимости. Все они, согласно таблице-, находились во Франции. Их курс в Париже на 17(30) июня
1914 г. составлял 1643 фр. (616,125 руб.). Поэтому курсу составители таблицы учли эти паи в общем
итоге.
78 Исходя из того, что весь акционерный капитал общества в 2250 тыс. руб. был размещен
во Франции, причем 9/ю его принадлежали французскому обществу «Гута Байкова», составители
таблицы включили в общий подсчет лишь 225 тыс. руб.
79 Основной капитал общества составляли 1000 паев («куксов») без обозначенной стоимости.
Все они, согласно таблице, находились во Франции, причем около 700 из них принадлежало об­
ществу «Гута Банкова». Исходя из оценки пая в 7000 руб., составители включили в общий под­
счет 2100 тыс. руб.
80 Составители учли лишь 61,9 тыс., поскольку остальная часть акционерного капитала дан­
ного общества, по их данным, принадлежала обществу «Гута Банкова».
81 Составители отметили, что сумма декларированных акций занижена, поскольку, по имею­
щимся у них частным сведениям, французам принадлежало 66 тыс. акций общества (по 100 руб.).
82-аз д оля основного капитала, предназначенная для операций в России.
84 Это весь акционерный капитал общества. Составители отмечают, что, согласно сведениям,
опубликованным в Польше в 1921 г., французская доля из этой суммы составляла 82%.
85 Акции обесценены.
86 Нет данных о значительном французском участии.
87 Отметив, что в этом обществе до 1914 г. имело место германское участие (в частности,
половина его ординарных акций принадлежала германскому обществу Шуккерт и К°), которое
давало право на два места в его правлении, составители таблицы тем не менее учли весь его
акционерный и облигационный капитал как размещенный во Франции.
88 Доля капитала, предназначенного для операций в России.
Табли ца 2

Сравнение данных П. В. Оля и таблицы 1 о французском участии в капиталах российских
и действовавших в России иностранных акционерных обществ
Данные Оля

Данные табл. 1

Все учтенные
о-ва

Отраслевые
группы

1
I. Кредит

в том числе:
а) банки
б) ломбарды
II. Страхование
III. Транспорт (пароход­
ные о-ва)
IV Городское хозяйство
в том числе:
а) автомобильное сооб­
щение, трамвай
б) электроэнергия,
телефон
в) газоосвещение,
водоснабжение,
канализация
г) операции с недви­
жимостью
д) склады
е) строительство
V. Горная промышлен­
ность

Сравнимый
круг о-в
сумма
сумма
акцио­
акцио­
нерного
нерного
и обли­
и обли­
число гацион­ число гацион­
ного ка­
ного ка­
питалов
питалов
(в тыс.
(в тыс.
руб.)
руб.)

6

7

102 300,0

11

68 883,9

7

66 937,6

7
—
1

102 300,0
—
500,0

8
3
13

68 855,4
28,5
17 930,8

7
—
1

66 937,6
—
16 989,0

30 804,9

—
11

—
27 160,4

3
24

449,6
34 006,7

—
11

26 097,8

3

3 712,5

2

2 812,5

3

8 439,8

2

2 812,5

5

19 599,7

4

17 942,7

5

21 4%,6

4

20 436,1

3

3 255,2

3

3 255,2

4

2180,5

3

2 094,2

1
—
3

2 250,0
—
1 987,5

1
—
1

2 250,0
—
900,0

7
3
2

1 829,7
50,1
10,0

1
—
1

750,0
—
5,0

54

317 099,2

47

305 649,2

312 488,1

47

276 517,2

3

11

113 300,0

11
—
2

113 300,0
—
1 000,0

—
15

—

94(11)

7

Сравнимый
круг о-в
сумма
акцио­
нерного
и обли­
число
гацион­
ного ка­
питалов
(в тыс.
руб.)

5

2

4

Все учтенные
о-ва
сумма
акцио­
нерного
и обли­
число
гацион­
ного ка­
питалов
(в тыс.
руб.)

8

9

—

1
в том числе:
а) добыча и перера­
ботка нефти
б) добыча золота, пла­
тины, драгоценных ка­
мней
в) добыча серебра, свин­
ца, цинка, меди, мар­
ганца
г) добыча железной руды
д) добыча каменного угля
е) металлургия (с домен­
ными печами)
VI. Металлообработка и
маш иностроение
в том числе:
а) передельные, желе­
зопрокатные и прово­
лочные, чугунолитейные
предприятия
б) производство разных
изделий из железа и
стали
в) обработка меди
г) паровозостроение
д) вагоностроение
е) машиностроение
(без сельскохозяйствен­
ного)
ж) производство сель­
скохозяйственных
орудий и машин
з) электропромыш­
ленность
VII. Текстильная промыш­
ленность
в том числе:
а) хлопчатобумажное
производство
б) шерстяное
в) шелковое
г) льняное, пеньковое,
джутовое
д) смешанное
VIII. Писчебумажные и
полиграфические пред­
приятия
IX. Обработка дерева
X. Обработка минераль­
ных веществ
в том числе:
а) цементное
произ­
водство
б) керамическое
в) стекольное
XI. Обработка животных
продуктов (кожевенное
производство)
XII. Пищевкусовая про­
мышленность
в том числе:
а) кондитерское про­
изводство
б) свеклосахарное
в) пивоваренное
г) табачное
д) прочие

2

3

4

5

6

7

1

8

9

8

51 115,1

6

47 115,1

20(3)

27 333,2

6

22 057,4

3

11 306,6

3

11 306,6

5(3)

И 715,8

3

10 381,3

4
2
21

9 900,1
2 625,0
102 968,1

4
1
19

9 900,1
1 875,0
101 768,1

9(2)
2
34(2)

14 041,8
3 468,8
109 414,4

4
1
19

8 423,5
1 875,0
100 374,9

16

139 184,3

14

133 684,3

24(1)

146 514,1

14

133 405,1

36

158 427,7

29

153 590,2

53(1)

76 832,7

29

62 743,3

5

33 108,5

5

33 108,5

12

20 336,4

5

16 466,9

6
3
5
3

28 342,5
22 300,0
16 704,2
10 100,0

4
2
4
2

27 355,0
20 800,0
15 704,2
10 000,0

7(1)
5
4
6

7 410,2
9 912,3
8 706,8
6 255,5

4
2
4
2

6 823,3
5 897,5
8 706,8
2 308,0

9

40 922,5

7

39 672,5

10

17 292,3

7

17 150,8

4

5 750,0

4

5 750,0

4

4 346,5

4

4 346,5

1

1 200,0

1

1 200,0

5

2 572,7

1

1 043,5

18

57 080,2

16

55 480,2

32(4)

57 453,1

15(1)

50 542,0

8
2
5

27 621,7
11 033,5
14 775,0

7
2
4

26 821,7
11 033,5
13 975,0

13(2)
3(1)
4

30 845,4
5 968,9
14 589,8

6(1)
2
4

28 530,3
5 753,9
14 589,8

1
2

1 650,0
2 000,0

1
2

1 650,0
2 000,0

4(1)
8

1 679,2
4 369,8

1
2

1 650,0
18,0

1
3

1 000,0
5 327,5

1
3

1 000,0
5 327,5

6
6(1)

2 364,5
545,2

1
3

2 142,0
460,9

4

5 064,0

3

2 664,0

16(1)

3 419,4

3

2 867,1

2
2

3 712,5
1 351,5

1
2

1 312,5
1 351,5

11
2(1)
3

1 766,0
1 591,7
61,7

1
2

—

1 275,4
1 591,7

1

400,0

1

400,0

2

414,0

1

409,0

10

5 650,0

6

4 250,0

32

7 110,0

6

5 503,5

2
7

2 100,0
3 050,0

—

2
3

—

2 100,0
1 650,0

3 203,5
2 219,0

500,0
—

1
—

500,0
—

3 303,5
3 245,5
104,7
259,8
196,5

2
3

1
—

3
17
3
4
5

1
—

81,0
—

—

—

—

—

—

—

—

_

—

1
XIII. Химическая про­
мышленность
в том числе:
а) производство соды,
взрывчатых веществ,
a n v /o
п
д р j д п л
красок, *1лаков
и
других
химических продуктов
б) парфюмерия
в) резиновое произ­
водство
XIV. Торговля
И т о г о...

2

3

4

5

6

7

8

9

15

31 594,0

13

28 794,1

23(2)

38 658,3

13

35 811,9

9
2

12 344,0
2 500,0

7
2

9 544,1
2 500,0

15(2)
3

12 635,8
7 645,5

7
2

10 033,6
7 600,5

4
3

16 750,0
3 500,0

4
2

16 750,0
2 750,0

5
7

18 377,0
6 735,2

4
2

18 177,8
4 962,5

173 730 247,5

140 689 865,6 322(20) 627 291,5

139(1)

551 983,8

Таб ли ца 3

Сравнение данных П. В. Оля и таблицы 1 о французском участии в акционерных капиталах
российских коммерческих банков

Название банка

Петербургский Международный
Азовско-Донской
Русско-Азиатский
Сибирский торговый
Петербургский Частный
Торгово-промышленный
Русско-Французский
Лионский кредит
Соединенный
Московский Частный
Ростовский-на-Дону купеческий
Русский для внешней торговли
И т о г о ...
* Капитал, предназначенный для операций в России.

Акцио­
нерный
капитал
(в млн. руб.)
48,0
50,0
49,7
20,0
40,0
35,0
18,0
—

30,0
12,5
5,0
50,00

Номинальная стоимость
французских инвестиций
(в тыс. руб.)
по данным
Оля
1 000,0
10 000,0
36 000,0
4 000,0
22 800,0
4 000,0
4 000,0
3 750,0 *
18 000,0
7 500,0
2 250,0
—
113 300,0

согласно
табл. 1

_
19 499,0
19 205,6
6 319,8
7 309,6
274,0
—
—

7 968,8
6 360,8
—

1 917,8
68 855,4

© 1991 г.
М. П. П О Л Ь С К И Й

«БАЗОВАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ПОТРЕБНОСТ1»
(О продовольственной проблеме в СССР)

Все больше внимания как у нас в стране, так и на Западе привлекает тема, связанная, по сути,
с важнейшим материальным условием жизни людей, а именно — с удовлетворением потребности
в продуктах питания. Примерно в последние десять лет особый интерес к ней прослеживается в
отечественной и зарубежной историографии. В нашей литературе его стимулировали в известной
степени разработка и принятие Продовольственной программы СССР в начале 80-х гг. Многие
западные, а также советские исследователи отмечали существенные изменения в конце 70-х гг.
в мировой ситуации в продовольственной области.
Неординарной приметой наших дней могут, в частности, послужить дискуссии в рамках
«круглого стола» в конце минувшего года по актуальному вопросу — «Проблемы глобальной морали
и человеческого измерения в общеевропейском процессе»; показательно, что на этом форуме предме­
том обсуждения явилась также и продовольственная проблематика, равно как и то, что местом
проведения заседаний стала Москва. В дебатах, которые получили резонанс в международной
общественной жизни, участвовали парламентарии, политологи, религиозные деятели, дипломаты
из 25 государств. В этой связи, между прочим, никто из участников полемики, на что в те дни
обращала внимание наша периодическая печать, не поставил под сомнение целесообразность
проведения встречи именно в Москве. Наоборот, как сказал в своем выступлении обер-бургомистр
г. Вибераха на Риссе (Германия) К.-В. Хоффман, «мораль, нравственность, права человека —
темы жизненно важные для любого общества, в каком бы состоянии оно не находилось» 1. В этом
утверждении, понятно, проявилось также признание объективной реальности — тесной связи ряда
проблем, которые приобрели глобальный характер и требуют адекватного их решения в интересах
поступательного развития современного международного сообщества. И одна из них — продо­
вольственная проблема. Надо заметить, что в общих и специальных работах наших исследователей
ей отведено немало места, но либо в относительно ограниченных хронологических границах, либо
в связи с историей крестьянства, изучением развития экономики, социальной политики. Нет ни одной
обобщающей работы об опыте решения этой проблемы за все годы советской власти.
В предлагаемой статье предпринята попытка обозначить существенные вехи продовольственной
политики Советского государства за минувшие десятилетия. При этом нельзя обойти жесточайший
продовольственный кризис периода первой мировой войны, поскольку он непосредственно был уна­
следован советской властью, а в снабжении городов страны этот кризис послужил одним из
катализаторов разложения царизма и вызревания революционного взрыва, выдвинувшись к кануну
Февральской революции по своему значению на первое место 2. К тому же нужно учесть и вовле­
ченность России военного времени в международную торговлю продовольствием, что не получило
достаточного отражения в нашей историографии. Для более широкого освещения темы представ­
ляется важным привести некоторые сравнения относительно положения дел в производстве про­
дуктов питания в других странах — соответственно в те или иные годы. В этом контексте целесо­
образно с точки зрения сложившихся ныне мирохозяйственных связей коснуться глобального
характера продовольственной проблемы.
В особенности важно конкретно рассмотреть, как Коммунистическая партия и Советское
государство стремились решить задачу продовольственного обеспечения населения страны и какие
экономические и политические условия предопределяли этот процесс. Вот почему здесь уместно
добавить, что в ходе обсуждения за упомянутым «круглым столом» тот же К.-В. Хоффман под­
Польский Марк Петрович, доктор исторических наук, редактор журнала «История СССР».

черкнул: очень трудно вести речь «о правах человека и проповедовать мораль в тех странах, где
люди страдают от голода. Вначале надо дать им поесть, а потом уже можно обсуждать эти воп­
росы» 3. Как не напомнить, что более века назад его соотечественник К. Маркс также исходил из
того, что «люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилише, одеваться, прежде чем быть
в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством» 4. В обоих этих суждениях очевиден акцент
на том аспекте продовольственной проблемы, который лежит в ее основе. Ибо какими бы конкрет­
ными обстоятельствами не вызывалась нехватка продовольствия, в конечном счете и в решающей
мере уровень обеспечения общества пищей обусловливается объемом производства продоволь­
ственных продуктов, строем общества, социальным характером обмена и потребления этих продук­
тов. Таким образом, продовольственная проблема как экономическое явление заключается, в сущно­
сти, в разрыве между достигнутым уровнем развития производительных сил в сфере продовольствия,
с одной стороны, и динамикой народонаселения и платежеспособностью его спроса, обусловленных
общественным развитием,— с другой; при этом, исходя из общественно-политического строя
и состояния экономики тех или иных стран, данное определение необходимо сопрягать с их специ­
фическими особенностями. Конкретные же ситуации с продовольственным обеспечением в определен­
ной стране, регионе, сообществе или на континенте складываются и развиваются исторически 5.
Последнее обстоятельство требует иметь в виду, что существовавшее на протяжении веков
недопотребление масс лишь, как известно, в условиях развития капиталистической формы произ­
водства повело к возникновению кризисов; один из примеров тому — кризис в России в годы
первой мировой войны.
Как случилось, что в стране-экспортере, выгодно реализовывавшей хлеб на международных
рынках до войны, уже в 1915 г. прошли сотни голодных бунтов? И почему к весне 1917 г. голод
охватил почти все районы промышленной и земледельческой России? Между тем в первый год
войны, 1914-й, валовой сбор продовольственных и кормовых культур сократился по сравнению со
средним показателем за 1909—1913 гг. лишь на 4,2%. Вообще в годы войны не произошло ка­
тастрофического спада производительности ведущих отраслей сельского хозяйства. А валовой сбор
зерна за 1914— 1917 гг. не претерпел изменения, угрожавшего экономике, и при средних показа­
телях военных лет соответствовал спросу населения.
Как документально показала Т. М. Китанина во впервые предпринятом в нашей историогра­
фии монографическом изучении продовольственного вопроса в России в годы первой мировой
войны, в стране существовали скрытые в спекулятивных целях значительные хлебные запасы сверх
количеств, необходимых для снабжения как армии, так и населения. В то же время демографи­
ческие процессы, порожденные войной, интенсивные темпы капитализации сельскохозяйственной
экономики углубили противоречия в российской деревне. Разорение бедняцкого крестьянского
хозяйства происходило повсеместно и в небывалых масштабах. Одновременно экономически
окрепла сельская буржуазия, спекулировавшая на голоде, наживавшаяся на завышенных продук­
товых ценах, обнищании крестьянских масс. Продовольственный кризис явился следствием сово­
купного воздействия объективных и субъективных причин. Среди последних важнейшей была анти­
демократическая политика правящих кругов, бюрократический характер которой проявился на всех
этапах государственного регулирования, начиная с системы твердых цен и реквизиций и кончая раз­
версткой и хлебной монополией.
Более детально и глубоко по сравнению с предшественниками Т. М. Китанина анализирует
продовольственную проблему в международном аспекте, характеризуя взаимоотношения России
с Францией, Англией, Италией, другими европейскими государствами, влияние этой проблемы на
их политические интересы. Продолжавшийся вывоз из России хлебных продуктов на заграничные
рынки был связан с союзническими соглашениями, а также с частичной компенсацией за импорт
вооружения и промышленного оборудования. Задачи развития международной торговли, прежде
всего с Англией, трактовались русским правительством широко, с учетом предстоявших в после­
военный период перемен 6 Для полноты картины добавлю, что британские правящие круги, в свою
очередь, сосредоточивали свое внимание применительно к продовольственному вопросу не только на
России.
Спустя три недели после вступления США в войну американский посол в Лондоне секретно
доносил президенту В. Вильсону: запасов продовольствия в Великобритании хватит максимум на два
месяца. А в конце 1917 г. и начале 1918 г. английский министр продовольствия тревожно телегра­
фировал за океан, что Англия проиграет войну по причине недостатка хлеба. Закупленная в
Австралии пшеница не поступала вовремя из-за германских подводных лодок. Вся надежда была на

Америку. И в США выдвинули лозунг: «Продовольствие спасет войну». Но что это практически
означало? Ответ на вопрос представляет интерес для сравнения с российской действительностью.
В частности, американцы узнали о распоряжении, предусматривавшем изъятие из употребления
пшеничного хлеба по понедельникам и средам, мяса — по вторникам, а свинины — по четвергам
и субботам. Вскоре были введены специальные правила для столовых: подавать хлеб к столу...
после окончания первого блюда. Пекарни должны были печь хлеб из смеси, содержавшей не
более 80% пшеничной муки 1.
В России назначение Государственной думой весной 1916 г. трех «мясопустых» дней в неделю
явилось прологом более широких правительственных мер — нормирования потребления сахара и
хлеба 8.
Что касается политических расчетов и замыслов лидеров Антанты относительно послевоенного
устройства, то, конечно, «показательна в этом отношении торговая экспансия США в период
войны» 9 Подчеркну, однако, что именно такая экспансия была производной от внутренних про­
цессов в стране «желтого дьявола», результаты которых примечательны в сравнительном плане.
Последствия войны проявились в США в значительно возросшей социальной поляризации; увели­
чилось число безработных и разоренных фермеров. В то же время прибыли небольшой группы бога­
чей чрезвычайно преумножились. Среднегодовые доходы капиталистических корпораций в 1916—
1918 гг. были на 4800 млн. долларов больше среднегодового дохода за трехлетие (1912— 1914 гг.),
предшествовавшее первой мировой войне. Например, мясной трест Эрмура в 1918 г. получал до 75%
прибыли на акционерный капитал 10 В лексикон Уолл-стрита вошли новые характеристики:
«дети войны», «военные миллионеры».
И в России капиталисты «наживают неслыханные прибыли на высоких ценах...» 11 Характерно
вторжение банковского капитала в систему регулирования продовольственного снабжения. Так,
Азовско-Донской банк полностью подчинил Русское общество вывозной торговли и его подотдел —
Русско-Китайское товарищество, сам являлся продавцом поставляемого обществами хлеба. Зару­
бежные коммерческие связи Русского общества вели в Лондон, Роттердам, Антверпен. Самой
крупной статьей дохода открытого в Ростове-на-Дону специального торгового отдела оказались
спекулятивные сделки с зерном: при валовой прибыли в 1915 г. в 192,6 тыс. руб. прибыль от таких
сделок составляла 127,1 тыс. руб. 12
В общем же, хлебные поставки России западным союзникам сыграли в экономике страны
«несомненно отрицательную роль, усугубив продовольственные трудности». Добровольно-при­
нудительный характер русского хлебного экспорта — одно из свидетельств противоречия между
неравноправным политическим положением России в бывшей системе стран Тройственного союза
и «огромным вкладом, внесенным русской армией в подавление общего врага» 13
Летом 1917 г., как говорилось в одном из документов того времени, наблюдался «доходящий
до голода кризис». Решить продовольственный вопрос «буржуазия оказалась бессильной». А почему
бессильной? Ответ однозначный и тем более ценный, потому что принадлежит современнику собы­
тий, находим в газете «Рабочий и солдат» [23 июля]: Временное правительство «продолжает...
военно-империалистическую политику предыдущих правительств, которая... уже обнаружила пагуб­
ные последствия. В области хозяйственной и политической оно не способно предпринять ни единой
действительно революционной меры для борьбы с экономическим развалом... Кризис этой власти
становится, таким образом, неизбежным».
Экономические задачи, поставленные войной, остались и для самодержавной власти, и для
Временного правительства непреодолимыми; стремление правящих кругов ликвидировать продо­
вольственный кризис, не разрешив аграрного вопроса и не ущемляя интересов помещиков, торговопромышленной и сельской буржуазии, неминуемо было обречено на провал 14
Особый интерес представляет, очевидно, конкретно-историческое освещение событий в 1917 г.
в Петрограде. Как известно, именно в столице страны, на Выборгской стороне, начались февральские
выступления трудящихся, когда наряду с лозунгами «Долой войну!», «Долой царизм!» лозунг
«Хлеба!» имел преобладающее значение. В новейшей работе «Революция и хлеб» И. П. Лейберова
и С. Д. Судаченко детально, на основе богатого корпуса источников анализируется продовольствен­
ное положение города в 1917 г.
Уже осенью 1915 г. в Петрограде остро ощущался недостаток продовольствия. А в январе
1916 г. потребность в важнейших продуктах питания горожан удовлетворялась в ржаной муке
лишь на 11 %, в пшеничной — на 9%, в пшене, сахаре — на 11, в соли — на 9%. Вместе с тем именно
в этом месяце петроградская охранка отмечала: «...стремление нажиться как можно больше охва­

тило все отрасли торговли и развило спекуляцию в небывалых до того времени размахах; хищни­
ческие инстинкты разгорелись и заставили торговцев повышать цены до невероятности». Убеди­
тельное тому свидетельство находим в сравнении биржевых цен на продукты питания с рыночными
ценами: в 1913— 1915 гг. и в январе—феврале 1917 г. Так, на ржаную и пшеничную муку цены
увеличились соответственно на 243 и 269%, гречневую крупу — на 320, пшено — на 308, соль —
на 500, масло— на 845, мясо — на 230, сахарный песок— на 457%.
Различные источники показывают, что в это время накал революционной обстановки на про­
летарских окраинах столицы был вызван острой нехваткой продуктов питания. Характерен в этом
отношении рапорт пристава Выборгской части градоначальнику в феврале 1917 г.: «Среди... рабочей
массы происходит сильное брожение вследствие недостатка хлеба... приходится ежедневно слышать
жалобы, что не ели хлеба 2—3 дня и более, и поэтому легко можно ожидать крупных уличных
беспорядков» 15 В связи с последним обстоятельством существенно заключение А. С. Шляпникова
(в письме В. И. Ленину в Цюрих): «...психология массы очень подготовлена к уличным демонстра­
циям». Однако «всякое проявление массового недовольства буржуазия... старается дискредити­
ровать, представить в виде провокации» 16. Не всегда, конечно, против народного недовольства
использовались столь грубые методы. Но и большевики, и их политические противники уделяли
неослабное внимание «психологии массы».
Еще в 1915 г. владельцы ряда заводов совместно с группой меньшевиков-оборонцев создали
Общество потребителей служащих и рабочих заводов и фабрик Выборгской стороны. А в специаль­
ном воззвании призвали рабочих, естественно, к «борьбе...» — это само по себе сразу воспринима­
лось массовым сознанием; но к какой борьбе и какие слова нашли заводчики и их единомышленники
в данном случае? «Приложить усилия в борьбе с дороговизной... позаботиться о себе и о своих
близких, а для этого необходимо соединиться в дружную семью, не жалея ни личного труда, ни ма­
териальных средств». Не случайно само название другого кооператива, созданного небольшой груп­
пой рабочих во главе с директором завода,— «Жизнь для всех» 17 Вот так проявлялось «широкое
применение... атрибутов социальной демагогии» в полном соответствии с осуществлявшейся Вре­
менным правительством «регламентацией продовольственного снабжения рабочих с учетом ин­
тересов буржуазии». Между тем действия властей подчас рождали в массах меткие характери­
стики, обнажавшие суть явлений. Народ недаром окрестил «буржуазное Министерство продоволь­
ствия министерством голодания и разрухи» ,8. Относительно же кооператива заводчиков ста­
новилось ясно рядовым его членам: «десяток или полтора... ставленников хозяина... будут править
сотнями или даже тысячами рабочих». У последних складывалось понимание того, что надо
«подумать о своих, независимых от фабрикантов, рабочих обществах». Ведь рабочие коопе­
ративы в тех условиях порождали «иллюзии, будто они являются средством решения социального
вопроса» 19
Остановиться хотя бы на некоторых фактах такого рода побудила задача, на мой взглад,
первостепенной важности. В последние годы в рецензиях, историографических публикациях,
статьях (чаще в связи с освещением социального облика рабочего класса) встречаются сентенции —
в духе благих пожеланий, обосновывающие научную значимость социальной психологии. Однако в
самих исследованиях о недавнем прошлом, не говоря уже об отдаленном, обнаружить действитель­
ные перемены к лучшему трудно. А ведь органическое включение этой темы в последовательное
изучение общественных процессов насущно как никогда 20
Вывести страну из хозяйственной разрухи буржуазные, мелкобуржуазные партии оказались
неспособны. «Продовольственная маята „демократии44» 21 была бесплодной. Большевики же накану­
не Октября считали, что претворению в жизнь основного принципа продовольственного дела —
удовлетворения насущных нужд трудящихся — должны были послужить учет и контроль в области
производства и распределения продуктов; следовало привлечь к участию в продовольственном деле
самих трудящихся через Советы рабочих, солдатских н крестьянских депутатов. Заслуживают
отдельного рассмотрения «искания» эсеров в области «социализации земли», опубликованный в
октябре 1917 г. законопроект о «временном земельном фонде». «Если мы провалимся в аграрном
вопросе, то тогда нам будет крышка»,— эти слова прозвучали на III съезде эсеров22.
Был ли оптимальным тезис об учете и контроле?
В нашем случае до сих пор сказанное о предоктябрьском времени и понадобилось для постанов­
ки такого вопроса. Представляется, во-первых, что сопоставление реальных возможностей госу­
дарства, учитывая прежде всего динамику в области продовольственных ресурсов, с продовольствен­
ной политикой власть предержащих не дает оснований в принципе опровергнуть обсуждаемый

тезис. Во-вторых, накопленный большевиками до 25 октября 1917 г. опыт политической и орга­
низаторской деятельности в рабочей среде, вобравший в себя в первую очередь революционное
творчество масс, питал их уверенность в единственно возможном выборе средств достижения
поставленной цели. Раскроем последнее утверждение лишь на нескольких примерах.
Профсоюзы рабочих-пищевиков, фабзавкомы предприятий пищевкусовой промышленности в
Петрограде осуществляли рабочий контроль над производством и распределением продуктов. На
всех этих предприятиях в первой половине 1917 г. были созданы завкомы, советы старост, на мелких
предприятиях — рабочие контрольные комиссии, которые выявляли запасы пищевых продуктов.
«Рабочие-пищевики, расширяя и углубляя рабочий контроль... вмешивались в организацию и тех­
нологию производства, определяли ассортимент, качество и количество продукции». На крупных
хлебопекарных предприятиях фабзавкомы осенью того же года контролировали все производство,
проверяли поступающие заказы, приход муки, ее расходование, выход готовой продукции и отпуск
хлеба, а также прибыли предприятия. На многих крупных заводах, фабриках и мастерских города,
принадлежавших частному капиталу, накануне Октября также фактически осуществлялся рабочий
контроль за расходованием пищевого сырья и распределением произведенной продукции. Фабзавко­
мы организовывали собственные столовые; две из них (для рабочих и служащих) на Балтийском
заводе были «на полном самоуправлении обедающих» под контролем завкома 23
Любая разработка изучаемой проблемы, начиная с кануна Октября, явится заведомо неполно­
ценной, на мой взгляд, если минует два исходных и ключевых документа. Доклад А. Г. Шлихтера
«Продовольственная политика как экономическая задача борьбы за власть» на общем собрании
фракций большевиков московских районных дум за две недели до победы революции (12 октября)
наиболее конкретно отразил план и смысл практических действий в указанной области и — вопреки
названию доклада — их политическое значение. О том, к чему именно следовало приступить
немедленно после победы, гласило постановление (если же точно — «Приложение» к нему) «О рас­
ширении прав городских самоуправлений в продовольственном деле», подписанное 27 октября
(9 ноября) — «Именем Правительства Республики Председатель Совета Народных Комиссаров
Владимир Ульянов (Ленин)». Всесторонний анализ этих документов может быть проведен, разуме­
ется, лишь отдельно. Здесь же попытаемся сказать о наиболее важном.
Менее чем за месяц до выступления с докладом А. Г Шлихтер подчеркивал в газете «Социалдемократ»: ...казалось один момент, что соглашатели, эсеры и меньшевики, наконец... поймут, что
надо немедленно озаботиться об укреплении доверия масс к революционной дееспособности ре­
волюционных руководящих органов. Добиться такого укрепления... можно лишь делами, а не слова­
ми. Обеспечение населения продовольствием... передача земли в распоряжение земельных комите­
т о в — вот о каких мерах надо позаботиться немедленно... Тамбовские разгромы магазинов — это
новое напоминание о том, что топтаться на одном месте, как мы топчемся даже после заговора
Корнилова и К°, нельзя ни одной минуты». В докладе же раскрыто содержание и значение «продо­
вольственного дела»: «Борьба должна охватить одновременно» все «его отрасли... область распре­
деления, область снабжения, финансовый вопрос и политический вопрос».
Предлагалась широкая программа муниципализации: выпечки хлеба (т. е. централизованного
его производства), транспорта (обслуживающего продовольственные нужды), общественного
питания, «отпуска всех нормируемых продуктов продовольствия», гарантирующего «равномерность
распределения всех пищевых запасов на всю Москву в целом». Распределение — «задача... беспо­
щадного осуществления
принципа равнения всех по недоеданию». Решающий аргумент в пользу
разработанных мер состоял в том, что «голод в самом буквальном смысле уже стучится в дверь».
Докладчик дал понять, что речь шла об «общероссийском масштабе муниципализации» в соответ­
ствующих случаях. Непременным условием претворения в жизнь намеченного в сложившейся
обстановке была реквизиция всех частных хлебопекарен, транспорта «у всех тех собственников,
которые имеют свои выезды для удовлетворения или своих личных удобств, или своих личных
удовольствий». В случае «и по мере надобности должны реквизироваться транспортные средства
извозопромышленников, эксплуатирующих наемный труд, с передачей транспортных обозов в распо­
ряжение союза извозчиков под контролем продовольственных органов». Аналогичным образом
«интересы равномерного для всех слоев питания» требовали «немедленной реквизиции всех
ресторанов»; создание сети общественного питания могло быть осуществлено «путем передачи всего
ресторанного дела в руки союза официантов под общим хозяйственным руководством и контролем
органов самоуправления». Наконец, «делается... очевидной» «необходимость института пролетар­
ских комиссаров» в целях «бескомпромиссного контроля».

Весь этот механизм не мог работать, естественно, без того, чтобы не «повысить подвоз продук­
тов для города из деревни». Но «вызвать у крестьянина готовность выпустить из амбаров хлеб
можно будет лишь после того, когда деревня узнает, что для скорейшего обеспечения крестьянина
ситцем, кожей, гвоздями, подковами; железом и прочими важнейшими продуктами... проведены
в жизнь самые решительные меры». Речь шла о «демобилизации фабрик и заводов, производивших
до войны продукты первой необходимости. Выбора нет: или обслуживание войны
или обслужива­
ние народного потребления» 24
Сравнение упомянутого постановления Совнаркома с докладом обнаруживает существенные
отличия, в первую очередь относительно роли комиссаров. По существу, это постановление явилось
законодательным актом, наделившим городские самоуправления неограниченной властью в пре­
делах их компетенции в продовольственном вопросе. Изменения во взглядах большевиков (на третий
день советской власти) выразились прежде всего в том, что постановления самих самоуправлений —
«на основании настоящего закона» — сразу вступали в силу и не подлежали «утверждению какихлибо комиссаров». Мало того, Совет рабочих и солдатских депутатов имел право лишь «быть осве­
домленным о постановлениях и действиях городского самоуправления в продовольственном деле».
Все продовольственные грузы, прибывшие в город, передавались в распоряжение самоуправлений,
равно как и права на конфискацию, реквизицию, секвестр «продовольственных предприятий»,
«частных помещений» и т. д. Не останавливаясь подробно на организации торговли и обществен­
ного питания, приведу только один любопытный пример. Предусматривались «получение горячей
пищи» и в столовых, и ее «разноска по квартирам» 25 — последняя форма обслуживания может
показаться сегодняшнему читателю, пожалуй, утопией... Надо сказать, что дореволюционные само­
управления были отнюдь не безгрешны. Так, наблюдались их «личный интерес» к выгоде, их инерт­
ность к общественному делу 26 Времени на создание новых структур не было и имевшиеся получили
предпочтение— и с хозяйственной, и с социальной точек зрения.
Логично было бы теперь охарактеризовать здесь в целом решение продовольственной проблемы
после победы социалистической революции. Впервые в истории возникла новая реальность —
советская власть в стране, вступившей в именуемый переходным от капитализма к социализму
период. Но в контексте рассматриваемой темы нужно задуматься не только над тем, как же власть
и единственная правящая партия стали решать продовольственную проблему. А еще и о том, каковы,
сточки зрения исторической ретроспективы, были ошибки, просчеты, непредсказуемые и трагические
последствия и, самое главное, причины, их вызвавшие. Чтобы раскрыть эти причины, потребуется
не одна монография. И вот почему.
Ни на йоту не пренебрегая всем положительным в советской историографии, можно ли достичь
указанной цели без проведения фундаментальных исследований о гражданской войне, «военном
коммунизме», по аграрному вопросу и др. с позиций современного уровня исторической науки?
Совсем свежий пример: по ленинскому определению, декреты о мире и земле — это «два закона
мировой важности» 27 Ныне привлекается внимание к тому, что большинство тогдашних специа­
листов «считало ошибочным принятие II съездом Советов декрета „О земле“, который, по их мнению,
породил аграрный хаос» 28
В 1921 г. В. И. Ленин отмечал, что «мы предполагали... наладить
распределение продуктов
по-коммунистически в мелкокрестьянской стране. Жизнь показала нашу ошибку». Но и ранее,
в 1918 г., на основе накопленного опыта В. И. Ленин пришел к выводу о необходимости разработки
постепенного перехода к новому экономическому устройству 29 Приняв во внимание эти две даты и
затронутую ранее тему о производстве продовольствия, тем более интересно, как увидим, обратиться
к размышлениям того же А. Г Шлихтера также в 1921 г. Говоря о продналоге, он стал вспоминать
о хлебозаготовках трехлетней давности в Ефремовском уезде Тульской губернии. Тогда по договор­
ному соглашению с крестьянством гарантировалось: «сверх установленного количества в течение
всего сельскохозяйственного года от посевщиков не будет взято ни одного фунта ни Центром,
ни местными органами, на что особенно напирали всегда крестьянские уполномоченные». Таков
был «принцип фактического признания права на самостоятельное распоряжение остатками хлеба».
Этот принцип «теперь (т. е. с введением продналога) получил и юридическое признание». А каким
тогда оказался результат? «За п о л т о р а м е с я ц а заготовительной работы, во-первых, в одном т о л ь к о
Е ф р е м о в с к о м у е з д е было собрано около 2,5 млн. пуд. хлеба — цифра, п р е в ы с и в ш а я с б о р з а г о д в се х
о ста ль н ы х уездов
в губернии (курсив мой.— М . П . ) , и, во-вторых, Ефремовский уезд остался
совершенно не затронутым крестьянскими волнениями, которые во всех смежных с ним уездах
имели место. А между тем в этих уездах результат продовольственной кампании, осуществлявшейся

органами губпродкома был до смешного ничтожным». Не смешно, однако, было, наконец, следую­
щее. Едва закончилась заготовительная работа, как Тульский губпродком попросту отбросил прочь
обязательство о «дальнейшем невмешательстве в хлебные ресурсы крестьянства». И понадобилось
«официальное предписание» самого Председателя Совнаркома В. И. Ленина «признавать наше
обязательство подлежащим неукоснительному исполнению» 30
Итак: крестьяне, получив лишь обещание («фактическое признание») на толику экономической
свободы, притом в условиях тягот еще проводившейся продразверстки, не только не обманули
(в отличие от местных властей) ожиданий заготовителей, но проявили впечатляющую щедрость.
И «совершенно» никаких «волнений»! Таких фактов можно было бы привести немало, но в данном
случае привлекает внимание в особенности то, что подробно вспоминает обо всем этом один из самых
авторитетных советских руководителей хлебозаготовительных экспедиций, ученый-экономист, нар­
ком продовольствия Украины.
Как подчеркивал В. И. Ленин, борьба за хлеб — это борьба за социализм; на основе советского
опыта уже в 1919 г. он так оценил международное значение двухлетней практики: «именно продо­
вольственная политика особенно ясно показывает, что борьба социализма с капитализмом в ее
последней форме происходит именно здесь...» А характеризуя впоследствии итоги продовольственной
политики в 1917—1921 гг., он констатировал, что она была единственно возможной при тех условиях
и «выполнила свое историческое задание: спасла пролетарскую диктатуру в разоренной и отсталой
стране» 31. Спасла — но какой ценой? Вот в чем вопрос. Адекватный же ответ зависит от всесторон­
него осмысления самих условий — объективных и субъективных, сложившихся в результате дей­
ствий государства диктатуры пролетариата и помимо них.

При исследовании нашей темы применительно к 20-м гг. у историка есть два, так сказать,
ориентира особой, по-моему, ценности: ленинские прогноз о введении нэпа всерьез и надолго
и заключение о том, что мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на
социализм. Причем центр тяжести в этом случае переносится на организационную «культурную»
работу; речь шла о двух главных задачах, «составляющих эпоху»,— «переделка нашего аппарата»
и «культурная работа в крестьянстве», которая, «как экономическая цель, преследует именно
кооперирование». Ибо «теперь мы нашли ту степень соединения частного интереса, частного торго­
вого интереса, проверки и контроля его государством, степень подчинения его общим интересам,
которая раньше составляла камень преткновения для многих и многих специалистов». Известно, что
в дальнейшем сама идея кооперации была попрана. Известны и последствия сталинской политики
по отношению к крестьянству. Замечу, рискуя быть обвиненным в схематизме, что указанные
ориентиры приводят с той или иной стороны к выводу, который можно выразить, скажем, так.
Ленинской мечте о превращении России нэповской в Россию социалистическую не суждено было
сбыться: она оказалась сталинской. Однако тут же нужна оговорка, суть которой в суждении, к при­
меру, В. П. Данилова: феномен первых пятилеток состоял в «глубочайшем противоречии между
созидательным трудом строителей социализма и утверждающимся сталинским самовластием».
Сказанное достаточно, надеюсь, предваряет постановку вопроса: правомерно ли считать, что
при всех негативных явлениях в эпоху «военного коммунизма» и их последствиях не было надежды
на успешное решение продовольственной проблемы в годы нэпа? Как доказывает В. С. Лельчук,
«именно на путях нэпа, вопреки... трудностям, многочисленным пережиткам „военного коммунизма“ в 20-е годы удалось восстановить народное хозяйство... приступить к ускоренной индустриали­
зации, накормить страну. П о с л е д н е е о б с т о я т е л ь с т в о и с т о р и к и о б х о д я т с то р о н о й ( д а ж е в у ч е б н и к а х ) .
Между тем в 1927/28 г. по уровню потребления пищевых продуктов показатели дореволюционной
России были позади» (курсив мой.— М . П . ) . Далее следуют сопоставления соответствующих пока­
зателей 32.
Говоря конкретно, ограничимся ссылкой на то, что после начала нэпа, с 1920/21 г. до 1926/27 г.
потребление мяса на душу населения в городах возросло в семьях рабочих с 16 до 55 кг, в семьях
служащих — с 23 до 62 кг. Также высокой была калорийность питания самого сельского населения.
При этом неуклонно рос экспорт зерна, другой продукции сельского хозяйства, особенно технических
культур, в возделывании которых весьма прочны были позиции кооперации 33.
Не ставя задачей умножать такие доводы, можно утверждать, что именно «на путях нэпа»
в принципе (абстрагируясь в данном случае от вариантов социально-экономического развития стра­

ны, относящихся к рубежу 20-х и 30-х гг.: Н. И. Бухарина, А. И. Рыкова и их сторонников; отражен­
ного в первом пятилетием плане; сталинского) открывались благоприятные перспективы в области
производства продовольствия, а также расширения социальных возможностей его потребления.
Ведь фундаментальное значение нэпа — в использовании разнообразных форм и методов хозяй­
ственного строительства, гибкости тактики в рамках единой стратегии построения основ
социализма, смелого перехода от одной формы экономической политики к другой. Тогда впервые
были сформулированы принципиальные основы научного реалистического подхода к задачам эконо­
мического строительства. Исключительно важно, что разработанный хозяйственный механизм не по­
давлял, а мобилизовывал все творческие силы и энергию трудящихся 34.
Так в 20-х гг. обстояло дело в стране, недавно выбравшейся из разрухи и хаоса, залечивавшей
огромные раны, нанесенные гражданской войной и интервенцией, стихийным бедствием и порожден­
ным им голодом 1921 г. Поэтому кажется привлекательной формулировка на страницах «Вопросов
философии»: нэп — это потрясающий эксперимент, единственный во всей мировой истории; во всяком
случае, в таких масштабах 35. Тем более представляется небезынтересным продолжить сравнение
с государством, в котором после экономического кризиса, наступившего в 1920 г., пришли «семь
тучных лет», время «просперити». После первой мировой войны действительность в этой стране
являла собой картину, несколько отличавшуюся, мягко говоря, от европейской. Дядюшка Сэм
стал мировым банкиром, а все капиталистические державы — его должниками. Если же иметь в виду
«дядюшек» во плоти, то, например, с 1923 по 1929 г. число миллионеров выросло с 11 тыс. до 42,6 тыс.
Но нас интересует другое. Хотя послевоенный аграрный кризис затянулся, продукция сельского хо­
зяйства продолжала расти. Тем не менее на протяжении всего периода декларированного всеобщего
благополучия существовала «фермерская проблема».
Вот ряд заслуживающих внимания цифр. Американские фермеры— 1,5% обитателей Земли
в 20-х гг. (а к 1929 г. они составляли меньше 25% населения США) — давали: около 65% мирового
производства кукурузы, около 55 — хлопка, 30 — табака, 30 — овса, 20 — пшеницы, 15 — ячменя,
25 — свинины, 30 — домашней птицы, 10% — говядины. Как им жилось? Большинство производи­
телей этих продуктов испытывало нужду. Так, в 1929 г., чтобы приобрести такую же обувь, как в
1914 г., фермер должен был продавать пшеницы в два раза, а картофеля в три раза больше, чем до
войны. Движение населения из деревни в город приобрело вид бегства с ферм. Весьма образно об
этом было сказано на национальном конвенте демократической партии в 1928 г.: «Миллионы ферм
покинуты... Молоток аукционера, уничтожающего фермерские земли, бьет на Западе, как непрерыв­
ная канонада великих сражений». Постичь смысл подобных событий позволяют два обстоятельства.
В 1927 г. сенатская комиссия конгресса констатировала, что лишь 8,4% населения страны живут
хорошо, 35,3 — бедствуют, 18,5% — в крайней нужде. И другое: после войны усилился процесс
дифференциации, вытеснения менее производительных, менее интенсивных и мелких хозяйств
более крупными капиталистическими фермами 36.
В 1938 г., т. е. спустя немало времени после того, как ушли в прошлое рассматриваемые в нашей
стране и США процессы, и, значит, их можно было лучше оценить, вышли в свет две разные книги
в двух далеких друг от друга городах. В Москве — «Краткий курс» истории партии; к этому сроку
И. В. Сталин давно, как и обещал, отбросил «нэп к черту». Решающее влияние на экономическую
и политическую жизнь страны оказало также то, что знаменитый труд положил «конец... обилию раз­
личных точек зрения» относительно «важнейших вопросов партийной теории...» 37 «Краткий курс»
стал учебником номер один по нарезанию идеологической резьбы на миллионы «винтиков». Тогда
же американские учащиеся получили в руки новый учебник по истории родной страны, вышедший
в Чикаго. Они могли прочесть, между прочим, что в лучшие месяцы 1929 г. (т. е. во время наивысшего
хозяйственного подъема) три четверти американских семейств не имели достаточного дохода, чтобы
позволить себе сносное питание, а обильный стол не был доступен девяти десятым всех семейств
страны 38
Понятно, что в изложении последнего сюжета (как, впрочем, и любого иного) нельзя отступать
от принципа историзма и нужно избегать одностороннего подхода. Приведу сначала такую подроб­
ность. Как отмечалось, самый высокий показатель в производстве сельскохозяйственной продукции
США относился к кукурузе. Почти за 50 лет (1932—1979) площади под кукурузой сократились на
13,2 млн. га. А ее сбор за этот период... утроился 39. Именно в 70-е гг. продовольственная политика
США становится все более важным фактором воздействия на мировое продовольственное положе­
ние. Что же касается «фермерской проблемы», то при всех связанных с ней сложных процессах

достаточно сослаться на закон 1977 г. о сельском хозяйстве и продовольствии. Он проводился в
жизнь с помощью программы поддержания фермерских цен и доходов, программ сельскохозяйствен­
ных запасов и резервов, мер по стабилизации и возможному расширению сельскохозяйственного
экспорта, сокращению (в случае необходимости) посевных площадей, увеличению ассигнований на
научные исследования и других. Фермерам выдаются государственные субсидии.40 Результат
же всестороннего исследования этой темы может послужить подтверждением, в частности, вывода
в одном из недавних документов КПСС: «Непредвиденные возможности продемонстрировал
капитализм» 41
О динамике продовольственной обеспеченности в нашей стране в последние шестьдесят лет
судить можно лишь с учетом, помимо отмеченной уникальности нэпа, совсем других оригинальных
особенностей. Кстати, нельзя не привести такое утверждение из статьи в одном из сборников:
изучение теоретического опыта и практики функционирования народного хозяйства на разных
стадиях социалистического строительства полностью отдано на откуп историкам 42 (Кем, когда,
каким образом? Об этом нет ни слова). Осуществить же наше намерение не просто; скажем, нужно
подсчитать, сколько и каких продуктов питания приходилось на душу населения (по годам),
какова была калорийность, питательная ценность рациона и т. п. Опыт подтверждает неизбежность
столкновения с несопоставимыми подчас данными, не совсем точными, а то и лукавыми цифрами
статистики. А как учитывать многомиллионный «контингент» сталинского ГУЛАГа? Вряд ли хотя
бы одна «душа населения» того «архипелага» чаяла, что будущий историк сосредоточится на
питательной ценности тамошнего продуктового пайка.
В рамках статьи о всестороннем освещении названной динамики говорить не приходится, но кос­
нуться все же этого, одного из основных аспектов продовольственной проблемы необходимо.
К исходу 20-х гг. в комплексе всех народнохозяйственных проблем «центральное место занимала
проблема развития сельского хозяйства» 43 Между тем с 1928 г. в стране стала ощущаться нехватка
продуктов питания и пришлось пойти на их нормирование. С этого года хлебозаготовки сопровожда­
лись применением чрезвычайных мер, ставших позднее правилом. Со второй половины года в ряде
городов Украины, а с начала 1929 г. в Москве и Ленинграде хлеб начали отпускать по нормам; в те­
чение этого года на карточки для городского населения перешли повсеместно44. Крестьяне отка­
зывались продавать свою продукцию по сталинским заниженным ценам * На деле эти цены «не
только были ударом по кулачеству, но и подрывали основы всего крестьянского хозяйства» 45
Хотя в течение 1935 г. была отменена карточная система снабжения населения (хлебом,
мукой, крупой, затем мясом, рыбой, сахаром, картофелем и др.), в последующее пятилетие, к 1938 г.,
производство продуктов животноводства, в частности, стало лишь приближаться к показателям
1913 г. и в 1938— 1940 гг. несколько их превзошло (годовое производство мяса в убойном весе—
4.5 млн. т. против 3,9 млн. т в 1913 г., молока соответственно 27,6 и 24,1 млн. т, я и ц — 10,8 и
9.5 млрд, шт.) 46
Спустя десятилетие после окончания Великой Отечественной войны Н. С. Хрущев в докладе на
XX съезде КПСС (1956 г.) отмечал: «Структура посевных площадей, сложившаяся в последние
годы, оказалась в вопиющем противоречии с задачами увеличения производства зерна ( ...) в 1953 г.,
когда потребности в зерне в сравнении с дореволюционным временем сильно возросли, под зерновы­
ми культурами были почти такие же площади, как в 1913 году». В этом докладе можно считать
классической формулировку, использующую семантику на службу идеологии,— о « врем ен ной
нехватке в р я д е мест н е к о т о р ы х продуктов для п о л н о г о удовлетворения населения» (курсив мой.—
М . П . ) ) 47 Начиная с 1953 г. многочисленные планы подъема сельского хозяйства оказались
нереализованными из-за изъятия значительных средств из сельской экономики в пользу государства,
оттока населения из деревни в город и др. «Великое десятилетие» хрущевского руководства закон­
чилось закупками зерна за границей 48
Через 15 лет Л. И. Брежнев на XXIV съезде КПСС (1971 г.) указывал: «Рост производства
некоторых продуктов питания, особенно мяса... отстает от потребностей, что приводит порой к
перебоям в торговле». Наконец, по прошествии еще 10 лет, на XXVI съезде партии (1981 г.),
тот же оратор выдвинул «первую задачу» в области сельского хозяйства: «поднять производство
тех видов сельскохозяйственной продукции, нехватка которых вызывает особенно ощутимые перебои
в снабжении. Я имею в виду прежде всего мясо и другие продукты животноводства» 49 Однако
* Курс на «великий перелом» и осуществление связанной с ним коллективизации по-сталински,
голод 1932— 1933 гг. требуют, по меньшей мере, отдельного комментария.

реальность была такова, что в 70-х — начале 80-х гг. не произошло никаких ощутимых сдвигов
в сторону качественного роста производительных сил, интенсификации производства. «Относительно
удовлетворительный жизненный уровень населения поддерживался за счет импорта продуктов
питания, товаров массового спроса»"50 С учетом последнего обстоятельства суть общих оценок
могут отчетливо выявить цифры. За 20 лет (1960— 1980) среднедушевое потребление продуктов
основных видов возрастало. В 1980 г. (за год с лишним до принятия Продовольственной программы)
результаты были такими. На душу населения приходилось в год: мяса и мясопродуктов в пересчете
на мясо (включая сало и субпродукты в натуре) — 57,6 кг; молока и молочных продуктов в пересчете
на молоко — 314 кг; яиц — 239 шт.; рыбы и рыбопродуктов— 17 кг; сахара — 44,4 кг;
растительного масла — 8,8 кг; овощей и бахчевых культур — 97 кг; картофеля — 109 кг; фруктов и
ягод (без переработки на вино) — 38 кг. Однако структура питания при таких показателях не
соответствовала научно обоснованным нормам оптимально сбалансированного питания. В данном
случае, например, среднедушевое потребление мяса и мясопродуктов составляло по отношению к
рациональным нормам потребления (рекомендованным Институтом питания АМН СССР) лишь
73%, молока и молочных продуктов — 75, яиц — 82, овощей и бахчевых — 72, фруктов и
ягод — 37% 51
Отсюда понятно, что на майском Пленуме ЦК КПСС в 1982 г. при обсуждении проекта Продо­
вольственной программы было сказано: если по общему уровню калорийности рацион питания
советского человека соответствует физиологическим нормам, то структура питания нуждается в
улучшении 52 Кстати, еще В. И. Ленин подчеркивал, что при исследовании питания нужно прежде
всего выяснить, «сколько надо человеку, по науке, хлеба, мяса, молока, яиц, и т. под.», т. е. «не число
калорий, а количество и качество пищи» 53 Интересы страны, говорилось также на Пленуме, тре­
буют, чтобы мы располагали достаточными собственными продовольственными и фуражными
ресурсами, что гарантировало бы нас от всяких случайностей 54 Поэтому проект исходил из необхо­
димости сократить импорт продовольствия из капиталистических стран. В самом деле, «никакая
социалистическая страна невозможна, как государство рабоче-крестьянской власти,— заявлял
В. И. Ленин,— если она не может... собрать такой продовольственный фонд, чтобы обеспечить про­
питание рабочих, занятых промышленностью, чтобы иметь возможность десятки и сотни тысяч
рабочих двинуть туда, куда надо Советской власти. Без этого будут только разговоры. Настоящие
основы хозяйства — это продовольственный фонд... Без такого фонда социалистическая политика
останется только пожеланием» 55
Государство и стремилось к достижению указанной цели; к приведенным высказываниям Хру­
щева и Брежнева, а также данным за 1960— 1980 гг. следует добавить: капиталовложения в сель­
ское хозяйство неуклонно возрастали. А именно: в 1961 — 1965 гг. их доля в общих хозяйственных
ассигнованиях составляла 57,3%, в восьмой пятилетке — 59, в девятой — 63,7, в десятой — 66,2%.
Впечатляющие цифры! Что же за этим последовало? В рамках статьи нет возможности даже бегло
охарактеризовать условия сельскохозяйственного производства, как и руководство им. О результа­
тах же свидетельствовало регулярное списание крупных сумм задолженности с колхозов и совхозов
в силу их экономического положения. Тем временем к началу 80-х гг. в личных подсобных хозяйствах
населения было получено 59% валового производства картофеля, 31 — овощей, 30 — мяса, 29 — мо­
лока, 33% — яиц. Такого рода показатели говорят сами за себя, они неоднократно сравнивались
в историографии с общественным производством колхозов, совхозов, других государственных
предприятий и организаций. Вместе с тем еще об одном явлении следует здесь упомянуть. Приведу
конкретный пример.
В 1980 г. секретарь одного из райкомов партии на Украине высказывал тревогу: «Многие
селяне стали быстро сокращать поголовье скота, снизили трудовую активность в общественном
производстве. Причина тому — увлечение огородничеством. Казалось бы, дело нужное, но вот к
чему оно ведет... Многие с головой окунулись в товарное овощеводство. На нивах колхозов и совхо­
зов — страда, каждый человек на учете, а сотни наших земляков торгуют помидорами, огурцами,
разной зеленью... Огородничество стало весьма доходным делом». И следовал обобщающий вывод:
«Велик моральный урон, который наносит стяжательское использование личного подсобного
хозяйства» 56 Оставляя в стороне представления автора о стяжательстве, зададимся вопросом:
а могло быть иначе? Ведь в первую очередь наносило и материальный, и моральный урон такое
ведение сельского хозяйства, при котором, в частности, в том же году прибыль в колхозах соста­
вила... минус 0,2 млрд, руб., а уровень рентабельности — минус 0,4%; производство семи из три­
надцати главных видов сельхозпродукции стало для колхозов убыточным!

В свете подобных реалий и с точки зрения роли продовольственного вопроса в жизни страны
вообще сам по себе замысел Продовольственной программы вполне отражал и необходимость,
и значение перемен: «...Продовольственная программа — это не только коренной поворот в подъеме
сельского хозяйства и связанных с ним отраслей. По своему характеру, масштабности она призвана
обеспечить прогресс всего народного хозяйства» 57 Но, как и в иных программах и планах, методы
достижения экономического прогресса предусматривались все те же: «развернуть настоящую
борьбу», «проявлять постоянную заботу» и т. п. «Сбор» товарного зерна, «приемка» готовой
продукции, «поставка» минеральных удобрений вместо — «купить» и «продать» при нормальной,
т. е. эффективной экономике.

На заре перестройки — на апрельском Пленуме ЦК КПСС в 1985 г.— еще можно было считать,
что «за последние годы... несколько улучшилось снабжение населения продуктами питания»,
равно как и тут же констатировать: «Но это еще далеко от того, что нужно». Однако призыв
«усилить работу по выполнению Продовольственной программы» 58 не базировался на реальных
перспективах. Тем не менее в следующем году XXVII съезд КПСС поставил задачу, которую
«предстоит решить в самый короткий срок — полное обеспечение страны продовольствием». При
этом были определены «крупные меры по сокращению потерь» 59 К началу 1991 г. не удалось
претворить в жизнь ни то, ни другое. Продовольственная обеспеченность населения в 1990 г.
оказалась гораздо меньшей по сравнению с 1986 г.; и речь шла уже о том, чтобы в 1991 г. обеспечить
хотя бы уровень 1990 г.
Можно ли оспорить вывод, что за последние шестьдесят лет, как в период сталинского режима,
так и в последующие годы, продовольственная проблема не могла последовательно решаться?
Конечно, «историки еще отделят то значительное и полезное для социализма и страны, что сделано
при Сталине, от того, что сделано им во вред стране и социализму» 60 К тому же сталинщина
не последовала за усопшим классиком в могилу. И нужно самокритично признать, что в освещении,
в частности, продовольственной политики во всех ее аспектах, аграрной проблемы были допущены
и ошибки, и сглаживание острых вопросов (в том числе и автором этих строк).
Нельзя не сказать, что в живом творчестве масс находила выражение социалистическая идея,
но ни тысячи ударников, ни известные герои из числа сельских тружеников повлиять решающим
образом на достижение необходимой продовольственной обеспеченности в стране не могли. Поэтому
вполне сущностно такое, скажем, обобщение: «Шесть десятилетий существует колхозно-совхозная
система. Шесть десятилетий мы неустанно пытаемся вдохнуть в нее жизнь с помощью одних лишь
косметических мер, ничего не меняя по существу. К чему пришли, показывает не только состояние
продовольственных прилавков, но и бедственное положение самой деревни. И пора, наконец, понять,
что никакие списания долгов, бюджетные вливания... не помогут до тех пор, пока хозяйственная
структура будет опираться не на крестьянина-хозяина, а на наемного поденщика. Никаких реальных
перемен там, на земле, пока еще не происходит» 61
Семьдесят лет назад А. В. Чаянов на объединенном заседании работников Госплана и других
специалистов настаивал на том, чтобы «государственные интересы совпадали с частными интересами
крестьян, так как только этот интерес гарантирует успех плана и послужит стимулом и мотором
крестьянского хозяйства» 62. Однако, как показал исторический опыт осуществления пятилетних
планов, к оптимальному решению этой задачи придти не удалось. Обеспечение достаточно универ­
сальной, непосредственно и широко воспринимаемой крестьянским сознанием мотивации производи­
тельного труда не совмещалось с командно-бюрократической системой и ее принудительными,
внеэкономическими методами. Одновременно опыт свидетельствует, что опора прежде всего на ста­
рательного, «культурного» хозяина, на «единоличного крестьянина», по ленинским определениям 63,
при его добровольном, без малейшего принуждения участии в кооперации позволила на базе
принципов нэпа самым экономичным образом для государства в 1922— 1926 гг. удвоить объем
сельскохозяйственного производства 64.
На исходе минувшего года в РСФСР — впервые в жизни республики — была установлена
частная собственность на землю — наравне с государственной, колхозно-кооперативной и кол­
лективно-долевой. В этой связи нельзя не упомянуть, в частности, что длительное время для нашей
науки служило ориентиром в построении всякого рода искусственных схем и применении методов
хозяйствования якобы «особого, социалистического содержания догматическое представление

о классовом подходе»; это отгораживало науку от общечеловеческих идеалов и ценностей, от
использования общих экономических законов 65 Возведение в ранг особых форм собственности,
будь то кооперативной, акционерной, коллективно-долевой, весьма условно, тем более, если коллек­
тивные формы хозяйства выступают.в качестве добровольных объединений физических лиц-собственников. Поэтому любой кооператив, включая производственный, где каждый имеет свой надел,
есть не выражение особой формы собственности, а хозяйственная форма совместного использова­
ния индивидуальной, частной собственности. Права собственности каждого на средства производст­
ва и производимую продукцию, получаемые доходы — прямой (и единственный) путь к рынку,
нормальным товарно-денежным отношениям с их общечеловеческими ценностями и законами.
С этой точки зрения правомерно соотнести актуальную ныне проблему с практикой в прошлом:
«именно в нашей стране в 20-е годы функционирование сельскохозяйственных кооперативов в рам­
ках союзов дало высокие результаты и в экономическом, и в социальном развитии кооперации».
Так, отраслевые союзы (Хлебоцентр, Льноцентр, Маслоцентр, Союзкартофель и др.) входили в функ­
ционировавший на демократических кооперативных принципах и механизме товарно-денежных от­
ношений Союз союзов сельскохозяйственной кооперации страны. Кооперация, объединенная именно
в демократический союз, сделал выводА. В. Чаянов, «становится экономической силой, не имеющей
равной» 66.
Современный опыт кооперативного движения в мире во всех его аспектах применительно к реше­
нию продовольственной проблемы не только подтверждает, что кооперация — это уникальное
интернациональное явление человеческой деятельности. Анализ этого опыта обогатит и нашу
практику, и видение перспектив.
Через сбытовую кооперацию в США реализуется около 30% сельскохозяйственной продукции,
в том числе 77 — молока, 38 — зерна и сои. А во Франции доля кооперативов в переработке зерно­
вых культур составляет 70%, в производстве молочных продуктов — 47, в виноделии — 50, в произ­
водстве овощных консервов — 30%. На японский рынок через кооперативы поставляется 55% всей
сельскохозяйственной продукции, в том числе 64 — риса, 45 — овощей, 90 — фруктов, 40% — сви­
нины. В странах Общего рынка кооперативы в разной степени участвуют в производстве 60% конеч­
ной продовольственной продукции. К этому следует добавить, что уровень развития сельскохозяй­
ственной кооперации особенно высок в Японии и скандинавских странах. Удельный вес коопера­
тивов в сбыте зерна в Японии достигает 95— 100%, в том числе риса — 100, картофеля, овощей,
фруктов, молока — 93—95, свинины, яиц и мяса птицы — 85—90. В Швеции, Дании, Норвегии, Фин­
ляндии на кооперативы приходится свыше 70% сбыта сельскохозяйственной продукции 67
С другой стороны, постоянным был за рубежом интерес, в частности, к хозяйственному строи­
тельству в нашей стране с первых лет советской власти. По этому поводу любопытен такой факт.
В 1930 г. одному из молодых людей удалось защитить диссертацию в фашистской Италии о...
ленинской новой экономической политике. «Тема эта не могла не звучать как определенный
вызов режиму»,— вспоминал он через десятилетия. И продолжал: «Я глубоко восхищался работами
Маркса, хотя и не считаю себя ни марксистом, ни последователем какой бы то ни было идеологии.
Я всегда считал, что богатство мыслей, полученных нами в наследство от Маркса и других великих
философов и мыслителей прошлого, должно быть развито и дополнено в соответствии с новыми
условиями, характерными для нашего времени». Так писал в 1977 г. к тому времени уже заслужив­
ший самое широкое международное признание основатель и президент знаменитого Римского
клуба Аурелио Печчеи. Его интересы сосредоточиэались, в числе других проблем, и, как он опреде­
лял, «на анализе самой базовой из всех человеческих потребностей — потребности в пище». Он
утверждал: «Чтобы навеки изгнать с планеты голод, необходимы качественно новые нормы взаимо­
отношений между людьми, основанные на принципах солидарности и сотрудничества» 68.
Он не дожил ровно год до начала нашей перестройки. В одной из последних его работ — «Сто
страниц для будущего: размышления президента Римского клуба» — как завет воспринимается
убеждение автора, что в конечном счете Восток и Запад могут и должны оказать наибольшее
влияние на ход мировых событий. А- Печчеи прицел в ней примечательный подсчет: средняя
площадь под зерновыми, приводящаяся на каждого жителя Земли, составляла в 1950 г. 0,241 га,
в 1975 г.— 0,184, а к концу зека составит 0,128; сомнительно, чтобы рост продуктивности в сельском
хозяйстве смог компенсировать это сокращение е9.
Данная проблема привлекает пристальное внимание специалистов. Лауреат Нобелевской пре­
мии по экономике (1979 г.) Т. Шульц (США) не разделяет подобного опасения. Он доказывает,
что модернизация сельского хозяйства превратила естественные земли в гораздо более производи7 История СССР, 4

тельный ресурс. В прошлом веке европейские земли были «весьма среднего качества», сейчас они
высокопроизводительны. Расширению площади возделываемых земель существуют и другие альтер­
нативы, в частности, резкое увеличение урожая даже на уменьшившейся площади 70 Между тем,
согласно исследованию ФАО (Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН),
к 2000 г. в связи с ростом численности населения Земли потребуется поднять производство продо­
вольствия на 50—60% по сравнению с 1980 г .71
В этом контексте исследуя проблему голода, Д. Скотт (Канада) полагает, что широко распро­
страненное мнение о невозможности избавиться от этого бедствия в мире к концу нашего века
восходит к теории народонаселения Мальтуса. Опираясь на расчеты ФАО, автор показывает,
что в 1960— 1980 гг. население не росло быстрее возможностей производить продовольствие; тем
более справедливо отнести такую тенденцию к оставшимся годам века. И тут Д. Скотт подчеркивает
роль «бесчисленных проблем распределения». Нерешенность этих проблем приведет к тому, что
численность недоедающих в мире к 2000 г. может составить около 250 млн.72
Еще в 1974 г. Всемирная продовольственная конференция в Риме выдвинула в качестве одной
из первоочередных задач ликвидацию голода в развивающихся странах. Ибо массовый голод —
самое острое проявление глобальной продовольственной проблемы. Поэтому некоторые эксперты,
как, например, А. Кодерон (Франция), называют «суперприоритетом» в международных действиях
оказание помощи сельскому хозяйству в развивающихся странах, чтобы обеспечить автономию
последних в отношении основных продуктов питания 73. Вместе с тем в этих странах, помимо
контрастов в распределении, объясняющихся социальными причинами, политика государственных
властей, убежден Т., Шульц, направлена на удовлетворение потребностей горожан в ущерб много­
численному сельскому населению. Вообще большая часть населения мира, считает автор, живет
в бедности, получая средства к существованию за счет сельского хозяйства и расходуя более поло­
вины своих скудных доходов на продовольствие. Но, «хотя крестьяне... имеют различный уровень
образования, неодинаковое здоровье и опыт, все они обладают самым существенным человеческим
ресурсом — предпринимательским духом». И в названных государствах сельское хозяйство —
«чрезвычайно централизованный сектор». С этим связан его вклад в экономику. И здесь только
с помощью сельского хозяйства «бедное население... сможет выйти из состояния бедности» 7\
Убедительным свидетельством стремления мировой общественности активизировать усилия
в решении вопросов продовольственной обеспеченности явилось создание в 1989 г. «независимой,
неправительственной и некоммерческой» организации — международной комиссии «Мир и продо­
вольствие». Она объединяет уже представителей более 20 стран, а ее цель — способствовать
экономическому развитию и повышению жизненного уровня на планете. В конце прошлого года
специалисты комиссии провели в Москве обсуждения с советскими коллегами. Заметим в этой свя­
зи, что, по данным ФАО, норма потребления составляет у нас 3100 калорий на человека, а произ­
водим — 3400. И занимаем в мире по этому показателю 19-е место, что может быть оценено как
неплохое. Дело, однако, в ином. Другие государства, производящие примерно столько же, экспор­
тируют сельскохозяйственную продукцию, а мы — импортируем; завозим 15% всего нашего продо­
вольствия. Тут уместен такой пример. В США 2—3% всех работающих занято непосредственно
сельскохозяйственным производством; но вот около 30% — в так называемом послеурожайном
цикле. «Ваша главная задача,— адресовал нам пожелание один из иностранных специалистов,—
заняться ликвидацией крупного разрыва между технологией производства и технологией послеурожайного цикла»75 Ясно — говоря иначе и имея в виду «борьбу с небывалым урожаем»
в 1990 г.,— что нам необходимо в первую очередь преодолеть огромные потери всего того, что выра­
щено, произведено, в конечном счете обеспечить такой как у других уровень в области хранения,
транспортировки, переработки продукции, доведения ее до потребителя с целью хотя бы в пер­
спективе занять по всем таким показателям достойное место в мире.

В заключение есть, по-видимому, основания сказать, во-первых, об актуальной задаче —
подготовке конкретно-исторических исследований (в тех или иных хронологических рамках),
которые позволят прийти к обобщающей разработке истории решения продовольственной проб­
лем ы — от предоктябрьского периода до нашего времени. Такое обобщение правомерно входит
в контекст системно-исторического аспекта переосмысления прошлого в жизни советского общества.
Решение упомянутой задачи только и позволит оценить, в частности, в русле изучаемой темы опыт

претворения в жизнь социалистической идеи в первые послеоктябрьские годы, во времена сталин­
ского режима, в последующие десятилетия.
Во-вторых, в обсуждении вопроса о различных формах собственности на землю бытует взгляд,
будто применительно к исторически служившимся условиям в нашей стране частная собственность
не только бесперспективна, но и угрожает социалистическим принципам. Относительно послед­
него опасения ограничусь ссылкой на высказывание Президента СССР М. С. Горбачева в начале
этого года, что экономика «не должна быть идеологизирована». Она должна «отвечать нашим
представлениям о социальной справедливости», дать возможность человеку «проявить свой талант
в организации дела, в ведении дела. Вот что нам нужно» 76 Понятно, что социальная справедли­
вость — тема отдельная. А будет ли и в какой мере способствовать решению у нас продовольствен­
ной проблемы частная собственность на землю, покажет только будущее. Но то, что разнообразие
форм земельной собственности создает условия для достижения названной цели, неопровержимо
доказывает мировой и, в частности, отечественный исторический опыт. И, коль скоро речь в статье
шла также о развивающихся странах, к размышлениям побуждает следующая новейшая экспертиза
советских специалистов (расчеты проводились в рамках проекта международных сопоставлений
ООН). Валовой внутренний продукт СССР в расчете на душу населения в 80-е гг. составил около
37% от уровня США, в 1990— 1991 гг. он снизится еще больше. СССР относится к развивающимся
странам и может претендовать в этом качестве на получение экономической помощи 77
Одна из важнейших проблем, стоящих сегодня перед человечеством, несомненно, продоволь­
ственная проблема. Как охарактеризовать продовольственную обеспеченность в мире вообще?
В настоящее время, пожалуй, нет ни одного государства в мире, в котором производство, распре­
деление и внешняя торговля продовольствием не представляли бы никаких проблем для их прави­
тельств. И в этом отношении продовольственная проблема носит поистине глобальный характер,
несмотря на то, что одни страны страдают от голода и недоедания, другие стремятся достигнуть
полного и гармоничного рациона питания, а некоторые «борются» либо с так называемыми излишка­
ми продовольствия, либо с излишним потреблением и связанными с ним болезнями. Такая характе­
ристика, как нетрудно видеть, в целом охватывает содержание продовольственной проблемы.
Поэтому, в частности, надо признать, что разнообразие и многоплановость конкретной проблема­
тики в области продовольственного обеспечения требуют «все более тесной координации и организа­
ции научных сил не только в СССР, но и в международном плане» 78.
Вместе с тем правы те ученые, которые отмечают, что без основательного научного изучения
всеобщей истории хозяйственного развития (в нашей стране в первую очередь) трудно всесторонне
развивать и подлинно научную, адекватную новым условиям и потребностям концепцию механизма
хозяйствования 79 Очевидна актуальность дальнейшей разработки обсуждаемой темы и широкого
сравнительного анализа в этой области.
Примечания

1 Известия. 1990. 20 ноября. С. 7.
2 А в р е х А. Я. Царизм накануне свержения. М., 1989. С. И.
3 Известия. 1990. 20 ноября. С. 7.
4 М а р к с К. и Э н г е л ь с Ф. Соч. Т. 19. С. 350.
5 См.: Продовольственная проблема в современном мире. М., 1983. С. 4—6. Понятно, что на
уровень продовольственного обеспечения в конечном счете могут оказывать влияние погодно-кли­
матические условия, поскольку зависимость от них сельскохозяйственного производства еще велика.
Однако в обозримом будущем одной из превентивных мер на случай засухи, других стихийных бед­
ствий и в интересах необходимой продовольственной обеспеченности населения может стать усо­
вершенствование технологии приготовления продуктов питания, в частности, с точки зрения масшта­
бов их производства и сроков хранения. Напомню, например, что академик А. Н. Несмеянов, гово­
ря о пище, какой ее видит химия в будущем, еще двадцать пять лет назад прогнозировал: «Несколько
огромных заводов, расположенных в разных местностях страны, богатых углем и нефтью, выраба­
тывают всю потребную населению пищу... Раскрепощение домашних хозяек стало окончательным,
так как пища готовая, упакованная подобно консервам, но в отличие от них сполна витаминизиро­
ванная и полноценная, требует, самое большое, подогревания». (См. подробнее: П о л ь с к и й М. П.
Советская продовольственная политика в переходный от капитализма к социализму период. Проб­
лемы организации питания населения: Докт. дис. М., 1985. С. 320—321). Любопытно в связи с этим
написанное М. Горьким в 1917 г.: «Мы не умеем обрабатывать сырые продукты — нужно учредить
„Институт химии“, в котором ученые изыскивали бы лучшие и дешевые способы обработки сырья...
Нам, русским, особенно необходимо организовать наш высший разум — науку, только ее творче­
ская сила обогатит нашу страну...» ( Г о р ь к и й М. Несвоевременные мысли. М., 1990. С.47).

6 См.: Л а в е р ы ч е в В. Я- Государство и монополии в дореволюционной России. М., 1982.
58; К и т а и и и а Т. М. Война, хлеб и революция. Л., 1985. С. 24, 115, 219, 233—234, 372.
7 Л а н В. США от первой до второй мировой войны. М., 1947. С. 38, 51.
8 К и т а н и н а Т. М. Указ. соч. С. 205.
9 Там же. С. 82.
10 Л а н В. Указ. соч. С. 52.
11 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 34. С. 56.
12 К и т а н и н а Т. М. Указ. соч. С. 283.
13 Там же. С. 123.
14 Там же. С. 327, 377.
15 Л е й б е р о в И. П., С у д а ч е н к о С .Д . Революция и хлеб. М., 1990. С. 17— 18, 39—40, 65.
16 Там же. С. 68—69.
17 Там же. С. 170— 171.
18 Ки т а н и н а Т. М. Указ. соч. С. 363, 365.
19 Л е й б е р о в И. П., С у д а ч е н к о С .Д . Указ. соч. С. 170— 171; Л е н и н В. И. ПСС. Т. 19.
С. 310—311.
20 В подтверждение актуальности такой постановки вопроса процитирую высказывания двух
совершенно разных лиц, и комментарии здесь излишни. Вскоре после XXVIII съезда КПСС
А. Н. Яковлев, тогда член Президентского совета СССР, поделился таким наблюдением: «К сожа­
лению, съезд очень четко продемонстрировал приверженность значительной части делегатов старой
психологии нетерпимости и недоверия». Кульминационным моментом «в судьбе съезда, а может
быть, и партии был момент, когда дело приближалось к оценке деятельности членов Политбюро»,
к «моральному судилищу над товарищами по партии». «Каждому историку известно, что такое
апрельский Пленум 1929 года. Тогда в стране фактически был совершен переворот». (Известия.
1990. 26 июля. С. 3). Доктор психологии из США Ф. Порат (ее родители — выходцы из России),
побывав недавно в нашей стране, дала интервью. На вопрос корреспондента, как она относится
к популярному выражению «хомо советикус», которое подразумевает, что в Советском Союзе
«выведена» невиданная доселе порода людей — они одни только и могли построить то, что построи­
ли, Ф. Порат ответила, в частности: «... „хомо советикус“ — это диагноз... Вы ищете выход из кри­
зиса в экономических, политических реформах, но совершенно не вспоминаете о психологии...
В чудовищном тоталитарном государстве, созданном Сталиным, были невероятно деформированы
представления о добре и зле, все происходившее напоминало дурной сон. Представляете, как ис­
кривлялось сознание людей!» (Огонек. 1990. № 30. С. 6).
21 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 34. С. 410.
22 Непролетарские партии России. Урок истории. М., 1984. С. 297.
23 Л е й б е р о в И. П., С у д а ч е н к о С. Д. Указ. соч. С. 163— 165, 155.
24 Ш л и х т е р А. Г Аграрный вопрос и продовольственная политика в первые годы Совет­
ской власти. М., 1975. С. 353, 356—363.
25 Декреты Советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 26—29.
26 К и т а н и н а Т. М. Указ. соч. С. 362.
27 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 35. С. 56.
28 К а б а н о в В. В. Школа А. В. Чаянова, или организационно-производственное направле­
ние русской экономической мысли. / / История СССР. 1990. № 6, С. 93.
w Л е н и н В. И. ПСС. Т. 44. С. 151; Т. 43. С. 206, 212.
30 Ш л и х т е р А. Г. Указ. соч. С. 440—441.
31 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 39. С. 122; Т. 44. С. 9.
32 Там же. Т. 45. С. 370, 376; Историки спорят: Тринадцать бесед. М., 1988. С. 188— 189, 165.
33 Б у з д а л о в И. Н. Возрождение кооперации. М., 1990. С. 34.
34 См. подробнее: Б е л о у с о в Р. А. Исторический опыт планового управления экономикой
СССР. М., 1983; Экономическая политика Советского государства в переходный период от капита­
лизма к социализму. М., 1986; Ш м е л е в Н. Авансы и долги / / Новый мир. 1986. № 6.
35 См. подробнее: Н у й к и н А. Феномен Залы гина/ / Вопросы философии. 1986. № 4.
36 Л а н В. Указ. соч. С. 230—232.
37 История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков): Краткий курс под редакцией
комиссии ЦК ВКП(б). 1938 г., М., 1946. С, 342.
38 С а г ш a n Н. History Currents in Changing America. Chicago, 1938. P. 688.
39 S c h u l t z T. Reflexions sur Teconomie de la pauvrete / / Problemes economigues. P., 1981.
25 mars. № 1716. P. 13.
40 Продовольственная проблема в современном мире. С. 105, 107— 108.
41 К 120-летию со дня рождения В. И. Ленина / / Правда, 1990. 7 марта. С. 1.
42 Б о г о м о л о в а Т. В. Использование историческогоопыта вперестройке хозяйственИ0го
механизма / / Проблемы перестройки социалистического хозяйственного механизма: Сб. обзоровМ., 1988. С. 54.
43 Н а у м о в В. П., Р я б р в В. В., Ф и л и п п о в Ю. И. Об историческом пути КПСС. Поиски
новых подходов. М., 1990. С. 106.
44 П о л ь с к и й М. П. Указ. соч. С, 251.
45 Н а у м о в В. П. [и др.] Указ. соч. С. 108.
46 П о л ь с к и й М. П. Указ. срч. С. 279; Народное хозяйство СССР за 70 лет. М., 1987. С. 37.
С.

47 Х р у щ е в Н. С. Отчет Центрального Комитета Коммунистической партии Советского
Союза XX съезду партии. М., 1956. С. 63, 72.
48 Н а у м о в В. П. [.и др.]. Указ. соч. С. 139— 141.
49 Б р е ж н е в Л. И. Отчетный доклад Центрального Комитета КПСС XXIV съезду Коммуни­
стической партии Советского Союза. М., 1971. С. 44; Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981. С. 45.
50 Н а у м о в В. П. [и др.] Указ. соч. С. 153.
51 Продовольственная проблема в современном мире. С. 61—62; Народное хозяйство... С. 470.
52 Продовольственная программа СССР на период до 1990 года и меры по ее реализации.
М., 1982. С. 8.
53 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 40. С. 342.
54 Продовольственная программа... С. 14.
55 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 42. С. 150.
56 Т ю р и н а А. П. Социально-экономическое развитие советской деревни. 1965— 1980. М.,
1982. С. 5, 12, 172, 183.
57 Р о г а л и н а Н. Л. Коллективизация: уроки пройденного пути М., 1989. С. 210—211;
Продовольственная программа... С. 22—23.
58 Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС. 23 апреля 1985 года. М., 1985. С. 13.
59 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М. 1986. С. 30—317.
60 Иного не дано. М., 1988. С. 367.
61 Известия. 1990. 1 августа. С. 3.
62 Кооперативно-колхозное строительство в СССР. 1917— 1922. М., 1990. С. 325.
63 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 42. С. 181.
64 Б у з д а л о в И. Н. Указ. соч. С. 29.
65 Там же. С. 125.
66 Там же. С. 117; Б у з д а л о в И. Право на землю и волю / / Известия. 1990. 26 августа. С. 1.
67 Б у з д а л о в И. Н. Возрождение кооперации. С. 139— 140, 145.
68 П е ч ч е и А. Человеческие качества. М., 1985. С. 48, 194, 196.
69 Р е с с е i А. 100 pages pour l’avenir: Reflexions du President du Club de Rome. Paris. Economi­
ca. 1981. P. 80.
70 S c h u l t z T. Op. cit. P. 13.
71 Agriculture: Toward 2000/ / FAO. Roma. 1981. P. V
72 S с о 11 D. La faim dans les annees g u atre-vin g ts/ / Geres. Roma. 1981. Vol. 14. № 3.
P. 17—21.
73 С о d e г о n A. La crise energetigue et alimentare / / Problemes economigues. P. 1981. 19 aout.
No 1737. P. 28—30.
74 S c h u l t z T. Op. cit. P. 12— 14.
75 Правда. 1990. 4 декабря. С. 4.
76 Известия. 1991. 2 марта. С. 2.
77 Там же. 21 февраля. С. 7.
78 Продовольственная проблема в современном мире. С. 7. 264.
79 М а р к о в а А., С о л о д к и н а М. Экономической истории — должное внимание / /
Коммунист. 1987. № 1. С. 60.

ИСТОРИЯ СССР ЗА РУБЕЖОМ
© 1991 г.
Р.

У

ДЕВИС

СОВЕТСКАЯ ЭКОНОМИКА В ПЕРИОД КРИЗИСА
1930—1933 годы

К лету 1930 г. в развитии экономики СССР произошли серьезные изменения. Ценой больших
усилий было достигнуто значительное ускорение темпов индустриализации, завершился первый этап
принудительной коллективизации, потерпел провал нэп, на смену которому пришла административ­
но-плановая система. К XVI партийному съезду, состоявшемуся в июне — июле 1930 г., так назы­
ваемый «правый уклон» был разгромлен, восторжествовала новая политическая линия. Намного
возросли капиталовложения в промышленность: в 1929/30 хозяйственном году они в реальном
выражении вдвое превысили показатели 1926/27 г., когда был превзойден уровень 1913 г. Съезд
поддержал нереалистические планы развития тяжелой промышленности, согласно которым
в 1932/33 г. производство чугуна должно было составить не менее 7 млн. т (в оптимальном варианте
пятилетнего плана, утвержденном весной 1929 г., производство чугуна определялось в 10 млн. т).
Планы преобразования экономики шли еще дальше. В 20-е гг. почти все экономисты, стоявшие
на позициях марксизма, считали, что главным признаком социализма будет безденежная эконо­
мика. На основании того, что в 1929 — начале 1930 г. быстро росла инфляция, делался вывод,
что денежная экономика сдает позиции и на ее месте прочно утверждается экономика безденежная.
Председатель Госплана Г М. Кржижановский в ноябре 1929 г. докладывал ЦИКу, что роль
денег падает и что вскоре она будет гораздо менее важной, нежели планирование в физических
единицах тремя месяцами позже Л. Л. Пятаков, занимавший тогда пост председателя Госбанка,
расхваливал кредитную реформу, которая должна была помочь заменить магию банков производ­
ством и оборотом в физических единицах 2.
Инфляция в сочетании с государственным контролем над оптовыми и розничными ценами
привела к росту дефицита. Это в свою очередь вызвало к жизни сложную систему централизован­
ного распределения средств производства и сырьевых ресурсов в государственном секторе и кар­
точную систему в розничной торговле. В 1930 г. широко бытовало мнение, что при социализме
подобные системы распределения будут существовать постоянно. Один ведущий экономист объяс­
нил, что введение карточек является «неизбежной» частью процесса превращения экономики в на­
туральную 3 Во всех советских республиках термин «торговля» был заменен термином «снабжение».
Так, когда в ноябре 1930 г. произошло разделение Народного комиссариата внутренней и внешней
торговли, слово «торговля» было оставлено только в названии Народного комиссариата внешней
торговли, который занимался торговлей с капиталистическим миром 4
В 1930 г. намечалось, что свободное движение трудовых ресурсов уступит место их админи­
стративному планированию. Биржи труда были заменены отделами кадров Наркомтруда 5. Замести­
тель наркома И. А. Краваль даже заявил, что слова «рынок труда» должны быть изъяты из языка 6.
На смену рынку труда пришло плановое обучение и распределение рабочей силы.
К лету 1930 г. вследствие расходов на индустриализацию и ликвидацию разрухи, вызванной
первым этапом коллективизации, экономика находилась в состоянии напряженности. В июле —
августе она вступила в «мини-кризис». Уменьшилось валовое производство тяжелой промышленноДевис Роберт, научный сотрудник Центра русских и восточноевропейских исследований Бир­
мингемского университета, Великобритания.

сти, упала производительность труда. Число занятых в строительстве тоже отчасти сократилось,
хотя летние месяцы — самый разгар строительного сезона. Экономические трудности несколько
смягчил новый урожай, который оказался выше среднего.
Несмотря на этот «мини-кризис», Сталин и его ближайшее окружение настаивали на сохра­
нении чрезвычайно оптимистических планов промышленного развития, утверждая, что решение
всех проблем заключается в лучшей организации и более эффективной мобилизации экономики.
Большие передвижки произошли в составе хозяйственных руководителей. С. Г. Орджоникидзе,
который, будучи председателем Рабкрина, являлся одним из главных защитников наращивания
планов, сменил В. В. Куйбышева на посту Председателя ВСНХ, а Председателем Совнаркома
вместо А. И. Рыкова стал В. М. Молотов. В ноябре 1930 г., когда происходил суд над «Промпартией»,
газеты ежедневно посвящали ему обширные материалы, в которых ведущих «буржуазных» специа­
листов» обвиняли в экономических трудностях и приписывали им различные злодеяния.
Летний «мини-кризис» породил «мини-оппозицию». 30 августа 1930 г. Председатель Совнарко­
ма РСФСР С. И. Сырцов выступил с речью, сущность которой сводилась к осуждению официаль­
ной политики. Он подверг критике излишне оптимистическое планирование, осудил поспешное завер­
шение строительства Сталинградского тракторного завода, назвав его «потемкинской деревней»,
и настаивал на разработке более сбалансированного плана 7 «Альтернатива Сырцова» является
интересным вариантом стратегии индустриализации. Сырцов был сторонником не только ускоренной
индустриализации, но и коллективизации, считая, что для их успеха необходимы экстренные меры.
Но он был реалистом, поэтому возражал против фальсификации и недостаточной гибкости планиро­
вания, а также против самого сталинского режима, при котором открытая дискуссия становилась не­
возможной.
Однако осенью 1930 г. прекратилась свойственная предыдущему периоду усиленная эмиссия
бумажных денег, и были предприняты серьезные попытки по стабилизации рубля. Нарком финан­
сов Н. П. Брюханов и председатель Госбанка Пятаков были смещены со своих постов. Очевидно,
Сталин никогда не считал, что следует быстро вводить безденежную экономику. Поэтому прави­
тельство попыталось сочетать высокие темпы индустриализации с хозрасчетом и стабилизацией
финансового положения 8
Однако в целом экономическая ситуация оставалась тяжелой. В последующие три года
(1931 — 1933) экономический кризис продолжался, достигнув наивысшей точки весной—осенью
1933 г. Продолжалось и навязывание обществу завышенных планов капитального накопления и
ускоренного промышленного развития. Не выполнялись в срок крупные промышленные проекты,
снижались темпы производства. Давление инфляции становилось все сильнее, и это нашло свое
отражение в резком росте цен на свободном рынке. Падал уровень жизни в городах. Урожай
1931 г. был плохим, а в 1932 г.— еще хуже; поголовье домашнего скота резко сократилось.
Огромные районы остались без хлеба в результате безжалостного проведения заготовок зерна.
Голод, который разразился зимой—весной 1932/33 г., унес миллионы крестьянских жизней.
Тем не менее с 1931 по 1933 г. в экономической политике и народном хозяйстве произошли
важные изменения. Планы инвестиций и производства стали более реальными. К концу кризиса
общегосударственные хозяйственные планы на 1933 и 1934 гг. были уже намного адекватней,
нежели любой из тех, что был подготовлен в предыдущие три года. Более реалистичными, чем
оптимальный вариант первого пятилетнего плана, одобренного весной 1929 г., были директивы
на вторую пятилетку, утвержденные XVII партийным съездом в январе — феврале 1934 г. Кроме
того, и ежегодные планы в отдельности, и пятилетний план в целом гораздо больше внимания,
чем планы предшествующих лет, уделяли потреблению.
В хозяйственной системе в 1931 — 1933 гг. также произошли существенные перемены. С одной
стороны, в эти годы консолидировалась и окрепла административно-командная система. Но,
с другой стороны, эта система по сравнению с 1930 г. стала более сложной и гибкой.
Более осторожные хозяйственные планы и изменения в административно-командной системе
были значительно разумнее по сравнению с прежними. Чем был вызван этот сдвиг? Нам известно
очень мало о том, как происходило обсуждение этих вопросов в Политбюро и Совнаркоме и даже
в главных народных комиссариатах. Ученым еще предстоит изучить соответствующие документы
Совнаркома и Госплана, отложившиеся в ЦГАОР и ЦГАНХ СССР, а также в Центральном
партийном архиве и остававшиеся до сего времени недоступными. Пока же при написании данной
статьи я воспользовался данными, опубликованными в советской и зарубежной печати, мемуарами,
а также материалами западных и отчасти советских архивов.

ОТ ЗАВЫШЕННЫХ ТЕМПОВ РОСТА К БОЛЕЕ РЕАЛИСТИЧНЫМ ПЛАНАМ
Самым нежизненным из всех планов сталинского периода был, безусловно, план на 1931 год,
который предполагал увеличение общих капиталовложений почти на 70%, а промышленной про­
дукции — на 40%. В плане утверждалось, что в 1931 г. капиталовложения в промышленность пре­
высят наивысший показатель ежегодных
промышленных капиталовложений в Соединенных
Штатах (что, разумеется, было недостижимо) 9 Эти контрольные цифры были решительно поддер­
жаны Сталиным в его речи на совещании хозяйственников 4 февраля 1931 г. Чтобы оградить
завышенные плановые показатели от какой бы то ни было критики, он заявил, что СССР отстает
от развитых стран на 50— 100 лет и поэтому необходимо преодолеть этот разрыв в течение 10 лет.
Это заявление вдохновило массы на беспримерно тяжелый труд по созданию индустриальной базы
страны.
Ко времени этого выступления Сталина выполнение плана на 1931 г. уже отставало от графика
вследствие тяжелого транспортного кризиса. В первые пять месяцев 1931 г., даже по официаль­
ным сведениям, промышленное производство было только на 7—8% выше показателей соответ­
ствующего периода 1930 г. 10 В столь мрачной обстановке было созвано второе совещание хозяй­
ственников 22—23 июня 1931 г., на этот раз по инициативе ЦК партии. Тем не менее Сталин
вновь защищал неприкосновенность плана на 1931 г. «Сечь будем тех, которые начнут вновь шушу­
каться насчет того, что с планом плохо. Сечь будем в партийном смысле. ( Сме х . ) Гоните
прочь всех тех мудрецов в кавычках, будто бы мудрецов, которые вам говорят о реальных планах
и проч. Мы знаем, что такое „реальные4* планы. ( Сме х ) . . . Реальность — это мы с вами! Захотим
по-новому работать, все будет у нас. Не захотим по-новому работать — никакие реальные в кавыч­
ках планы не спасут нас! Сечь будем! ( А п л о д и с м е н т ы ) » 11
Несмотря на такие угрозы, летом 1931 г. разговоры об отсутствии реализма в планах велись
по-прежнему, причем не только в цехах, но и в очень высоких сферах. По данным на 1 июня 1931 г.,
было прекращено ассигнование 613 из 1659 основных строившихся объектов тяжелой индустрии
с тем, чтобы обеспечить всем необходимым оставшиеся 12. Таким образом, признавалось, что коли­
чество строящихся объектов было слишком велико. Именно в это время Орджоникидзе в частной
беседе выразил свою озабоченность по поводу планов. Он попросил А. С. Точинского, старшего
металлурга ВСНХ, высказать свое мнение относительно реальности плана по черной металлургии.
Оперируя сведениями по каждому чугуно- и сталелитейному заводу, Точинский показал, что
план 1931 г. не может быть выполнен 13
Летом 1931 г. долгосрочные планы были пересмотрены. 11 мая 1931 г. председатель Госплана
Куйбышев в своем докладе по проекту второго пятилетнего плана предложил увеличить производ­
ство чугуна к 1937 г. до 60 млн. т. Но, согласно сведениям В. И. Кузьмина, взятым им из партий­
ных архивов, в августе 1931 г. Госплан снизил эту цифру до 45 млн. т. В том же месяце на совещании
в Политбюро было предложено еще большее сокращение плана по выпуску чугуна — к 1937 г.
намечалось довести его до 25—30 млн. т. Совещание благоразумно осведомилось о мнении Сталина
и Молотова. Генсек назвал «точную цифру: 25 млн. т» 14. Если эти сведения точны, то это означает,
что Сталин признавал нереальность производства 17 млн. т. чугуна в 1932— 1933 гг., как предусмат­
ривалось планом, утвержденным на XVI партийном съезде.
И тем не менее при утверждении плана на 1932 г. его составители руководствовались,
скорее, надеждами, нежели здравым смыслом. Согласно этому плану, промышленное производство
должно было возрасти на 36%, хотя в 1931 г. его прирост составил всего 21% вместо предусмот­
ренных 45% 15
Обсуждения второго пятилетнего плана продолжались в течение всего 1932 года. XVII партий­
ная конференция, собравшаяся в январе — феврале 1932 г., одобрила дальнейшее сокращение
плана на 1937 г. по чугуну до 22 млн. т., а также сравнительно низкие темпы увеличения капитало­
вложений на 1933— 1937 гг. И все же планы по многим отраслям оставались чрезвычайно высокими;
так, обеспечение населения потребительскими товарами, в том числе и продовольственными,
с 1932 по 1937 г. должно было увеличиться в 2—3 раза! 16 Проект плана был несбалансирован,
особенно это касалось уровня капиталовложений, который был слишком низок для осуществления
целей, намеченных по различным отраслям экономики.
Показательны два эпизода, которые произошли в ходе обсуждения второго пятилетнего плана
в 1932 г. В начале 1932 г. Е. А. Преображенский предложил в журнал «Проблемы экономики»
при Коммунистической академии свою статью, в которой излагал методику составления Генераль­

ного плана второй пятилетки. Оправдывая высокой уровень накопления в годы первой пятилетки,
что мотивировалось, как он считал, растущей опасностью интервенции, Преображенский утверждал,
что дальнейшее увеличение инвестиций во второй пятилетке приведет уже к чрезмерному накопле­
нию. Поэтому он предлагал с конца 1934 г. уменьшить фонд накопления в абсолютном выражении,
а фонд потребления соответственно увеличить 17 По его мнению, в проекте плана должны были быть
сделаны значительные сокращения в разделе производства средств производства. И хотя статья
Преображенского напечатана не была, экономисты в ряде изданий с возмущением доказывали
несостоятельность содержащихся в ней положений 18
В сентябре 1932 г. в статье И. Абрамова, опубликованной в газете «За индустриализацию»,
утверждалось, что попытка завершить возведение в 1932 г. 24 новых доменных печей обречена на
неудачу. Абрамов считал, что план 1933 г. должен быть сконцентрирован на завершении не закон­
ченных в 1932 г. проектов и что до их окончания не следует финансировать новые ,9. Его точка
зрения также подверглась резкой критике 20
К этому времени в Советском Союзе разразился глубочайший экономический кризис, стране
угрожал голод. Нам не известно, какую роль сыграл каждый из членов Политбюро в деле перехода
к бол ее реалистическом у планированию. Что касается Сталина, то в период от 23 июня 1931 г. и до
января 1933 г. он не сделал сколько-нибудь существенных публичных заявлений по поводу состояния
экономики. На XVII партийной конференции он произнес всего несколько фраз. Орджоникидзе
в своем докладе на Пленуме ЦК в сентябре — октябре 1932 г. был достаточно откровенен и при­
знал, что план не был выполнен. Он, в частности, сказал: «Ведь мы думали, что Магнитку сможем
поднять за 2—3 года. Не вышло, лезем из кожи, а не вышло» 21. Но на протяжении всего 1932 г.
никто из членов Политбюро в своих публичных выступлениях не усомнился в том, что план может
быть выполнен.
Осенью 1932 г. в партийных кругах Москвы было широко распространено мнение о необходи­
мости изменения хозяйственной политики. За несколько недель до созыва Пленума ЦК среди
партийных и хозяйственных деятелей были распространены платформа Рютина и обращение, в ко­
торых осуждалось руководство Сталина и содержался призыв к разумному планированию индустри­
ализации. Многие видные члены партии были разочарованы предложениями Сталина. В письме,
полученном Л. Д. Троцким 4 октября 1932 г., его сын, Седов, утверждал, что в СССР сформирован
блок, состоящий из зиновьевцев, группы Стен—Ломинадэе и группы бывших троцкистов, возглав­
ляемой И. Н. Смирновым, Е. А. Преображенским и Уфимцевым. В письме от 12 октября Седов писал
о «либералах», которые больше, чем кто бы то ни было, оказывали оппозиции практическую поМОЩЬ 29 .
В сентябре 1932 г. служащий советского госаппарата Е. С. Гольцман встретился в Берлине
с Седовым и передал ему статью «Экономическое положение СССР», написанную И. Н. Смирновым.
Она была опубликована в ноябрьском номере «Бюллетеня оппозиции», издаваемого Троцким 23.
Статья эта представляет собой отрывки и краткое изложение не подтвержденных другими источника­
ми сведений из секретного доклада Госплана, охватывавшего первое полугодие 1932 г. 24, который
Смирнов, видимо, получил как заместитель главы Главтрансмаша. Троцкий был хорошо информиро­
ван о состоянии дел в СССР; он использовал эти и другие неоспоримые данные, чтобы призвать
к отступлению в своей знаменитой статье «Советская экономика в опасности», опубликованной в том
же номере «Бюллетеня» 25. В статье доказывалось, что диспропорции и противоречия экономики
следует преодолевать, сделав 1933 год «буферным годом» между двумя пятилетками; недостаток
продуктов питания, по мнению автора, также вынуждал провести сокращение рабочей силы в горо­
дах и на новых стройках. В соответствии с этим Троцкий считал, что отступление от планов коллек­
тивизации сельского хозяйства позволит сконцентрировать капиталовложения на более важных
объектах промышленности. В разделе «Год капитального ремонта» он призывал к значительным
сокращениям капиталовложений в 1933 г . 26
В отличие от Рютина и его коллег, Троцкий на сей раз не призывал к смещению Сталина. На
протяжении осени и зимы 1932/33 г. он неоднократно подчеркивал, что сложившаяся обстановка
была настолько опасной, что «левым» не следует поддерживать лозунг «Долой Сталина!» и что им
следует даже выступить с ним единым фронтом против Милюкова, меньшевиков и других термидо­
рианцев 27
7— 12 января 1933 г. был созван Пленум ЦК партии. На нем выступило большинство его членов,
и их речи были опубликованы (что было весьма необычно). Пленум резко осудил «антипартийные
группировки» Рютина — Слепкова и Эйсмонта — Толмачева — Смирнова, обвинив их в «отказе от

политики индустриализации» 28. Выступления партийных руководителей свидетельствовали о том,
что они были знакомы со статьей Троцкого. Молотов отверг предложение Троцкого сделать 1933 год
«годом капитального ремонта», отодвинув начало второго пятилетнего плана 29. Орджоникидзе
даже настаивал на необходимости ответить Троцкому и другим критикам, подчеркнув, что «в 1933 г.
у нас продолжается огромный разворот капитального строительства» 30 Куйбышев и Я. Э. Рудзутак также обрушились на Троцкого31.
Но вся эта шумиха маскировала коренные изменения в политике. На Пленуме Молотов признал,
что промышленное производство в 1932 г. возросло всего на 8,5% по сравнению с запланирован­
ными 36% и что капиталовложения во все хозяйство в целом гораздо ниже намеченных. План
на 1933 г. предполагал увеличение промышленного производства всего на 16,5% (самое низкое
за многие годы), снижение общего числа рабочих и служащих, занятых в народном хозяйстве,
а также небольшое увеличение общих капиталовложений 32. Эти показатели свидетельствуют о том,
что по сравнению с предыдущими годами сделан важный шаг в сторону реализма. План по промыш­
ленному производству выполнен не был, но предложенные темпы роста были ниже, чем когда-либо,
начиная с середины 20-х гг.
Речь Сталина на Пленуме ознаменовала еще более значительный отход от амбициозных планов
предыдущих четырех лет. Правда, она содержала всестороннюю оценку итогов первого пятилетнего
плана, ибо все сравнения делались с цифрами, которые были утверждены весной 1929 г., а не
с теми з,авышенными планами, на которых настаивали сам Сталин и его окружение. Сталин заявил,
что ввиду достигнутых успехов нет необходимости «подхлестывать и подгонять страну»: «В период
первой пятилетки ежегодный прирост промышленной продукции составил в среднем 22%. Я думаю,
что для второй пятилетки придется взять 13— 14% ежегодного прироста промышленной продукции
в среднем, как минимум». Хотя строительство многих заводов было уже завершено, они еще не пол­
ностью вступили в строй, поэтому «пафос нового строительства», сказал вождь, теперь должен
быть дополнен «пафосом освоения новых заводов и новой техники, серьезным поднятием производи­
тельности труда, серьезным сокращением себестоимости» 33.
В течение 1933 г. новые темпы роста, провозглашенные Сталиным, были пересмотрены в сторону
увеличения. XVII съезд партии, состоявшийся в январе — феврале 1934 г., утвердил в своих директи­
вах ежегодные темпы роста промышленного производства в 1933— 1934 гг. на 16,5% в отличие от
13— 14%, предложенных Сталиным. Вместе с тем некоторые показатели были снижены (так, напри­
мер, по плану производство чугуна в 1937 г. должно было составить всего 16 млн. т). Почти все
намеченные цифры, за некоторым существенным исключением, могли быть выполнены. В общем,
в 1934— 1936 гг. (до того как экономика серьезно пострадала от репрессий и перевооружения
армии) план промышленного производства был перевыполнен, выросла производительность труда
и значительно снизились затраты. Годовые планы и план пятилетки в целом продолжали оста­
ваться напряженными, но после горького опыта первой пятилетки планирование вступило в новую,
более реалистичную стадию. Такого утопического оптимизма, который имел место в 1929— 1932 гг.,
страна не знала вплоть до прихода к власти Хрущева, провозгласившего, что к 1980 г. Советский
Союз перегонит США.
НОВЫЙ ВАРИАНТ АДМИНИСТРАТИВНОЙ СИСТЕМЫ
В 1931 —1933 гг. в развитии народного хозяйства имели место две тенденции. Доминирующим
было укрепление административно-командной системы, что означало дальнейшее усиление цент­
рализованного контроля и рост репрессий. Вторая тенденция — поиск более гибкой структуры, при
которой централизованное планирование сочеталось бы с широким использованием экономических
рычагов. В развитии этих тенденций можно выделить три главных этапа.
1. Я н в а р ь 1931 г .— я н в а р ь 1932 г .
Мы видели, что главной целью речи Сталина, произнесенной им на конференции хозяйственни­
ков 4 февраля 1931 г., было стремление настоять на проведении ускоренной индустриализации
и доказать жизнеспособность этих планов. На той же конференции с большими докладами высту­
пили Орджоникидзе и Молотов 34. Хотя они и поддержали завышенные цифры планов, смысл их
выступлений был совершенно другим. Оба они подчеркивали важность хозрасчета и финансового
контроля. Орджоникидзе призывал к коренным изменениям в*системе снабжения промышленности,
с тем чтобы отношения между поставщиком и заказчиком строились на материальной ответствен­
ности. После того, как ВСНХ и объединения договорятся об общих количествах поставок, детали

должны быть оговорены в контракте между поставщиком и заказчиком: «Если же те не выполнили
взятых на себя обязательств, я тебе денег не плачу, банк тебе за меня платить уже не будет, и тебе,
дорогой товарищ, придется думать очень крепкую думку, как оплатить зарплату, как продолжать
работу своего завода. Договору нужно придать законный характер. Кто его не выполняет, тот
отвечает перед советским судом». Орджоникидзе решительно защищал права директоров заводов;
кроме того, его отношение к «буржуазным специалистам» было далеко не таким враждебным по
сравнению с тем, что преобладало со времени суда над Промпартией.
Проект Орджоникидзе был невыполним ввиду напряженности планов и нехватки всех видов
товаров. Но это была лишь первая попытка Орджоникидзе и его помощников сделать экономику
более гибкой. А вот ряд других таких попыток, предпринятых весной 1931 г.
Кредитная реформа 1930 г. была полностью пересмотрена, чтобы заставить предприятия сокра­
тить расходы 3S. Политбюро постановило, что объем капиталовложений объединения должен зави­
сеть от выполнения плана по прибыли Э6.
С начала 1931 г. гораздо больше внимания стало уделяться заработной плате как стимулу
повышения квалификации и роста производительности труда. В отличие от политики уравниловки,
проводившейся в 20-е гг., в ряде отраслей была резко повышена заработная плата квалифицирован­
ным рабочим 37 В специальной печати обсуждались преимущества сдельной и повременной оплаты
труда. Председатель ВЦСПС Н. М ., Шверник, очевидно, с согласия Политбюро, поддерживал
повсеместное введение сдельной оплаты 38.
Были сделаны первые осторожные шаги, чтобы отменить «непрерывку». В 1929 и 1930 гг. заводы
работали все семь дней в неделю и было достигнуто существенное увеличение производства. Но
вместе с тем рабочие переставали нести личную ответственность за станки, что имело негативные
последствия. В конце апреля 1931 г., после посещения Орджоникидзе Сталинградского тракторного
завода, в работе которого выявились существенные неполадки, ВСНХ постановил, чтобы завод
«временно» перешел на шестидневную неделю (пять дней работы и один день отдыха для всего
завода) 39.
Карточное распределение продуктов питания и промышленных товаров сдерживало стимул
денежной заработной платы в повышении производительности труда. Весной 1931 г. была с|делана
первая попытка пересмотра роли розничной торговли. Вернулся к жизни и сам термин: 10 мая
1931 г. Совнарком, ЦК партии и Центросоюз призвали к «всемерному развитию советской торгов­
ли» и объявили, что карточное распределение промтоваров будет отменено 40
Вскоре после суда над меньшевиками в марте 1931 г. Молотов вслед за Орджоникидзе выска­
зался за решительное изменение отношения партии к «буржуазным» специалистам. В науке следо­
вало поощрять смелые инициативы, не бояться риска, отношение к специалистам, не придерживаю­
щимся марксистско-ленинского метода, должно быть товарищеским 41.
Всё это Сталин обобщил в своем докладе хозяйственникам 23 июня 1931 г., когда Заявил,
что «новые условия развития промышленности требуют работы по-новому». Как уже отмечалось,
в этом выступлении, как и в январе 1930 г., Сталин настаивал на важности выполнения плана, но
теперь он доказывал, что успешное его выполнение требует улучшения кадровой политики и полити­
ки в области заработной платы, лучшей организации труда, более совершенной работы с новой
и старой интеллигенцией, введения хозрасчета 42.
Но эта «мини-реформа» весной 1931 г. сопровождалась сильнейшим давлением на хозяйствен­
ные звенья со стороны Политбюро, тщетно пытавшегося обеспечить выполнение плана 1931 г. по
капиталовложениям и производству. Провал «мини-реформы» был неизбежен, что повлекло за собой
значительное усиление репрессивного характера системы. В первые месяцы 1931 г. возобновилась
насильственная коллективизация.
Жесткие меры, применявшиеся для наращивания промышленного производства и капитало­
вложений, были несовместимы с политикой, направленной на поддержание стабильности денеж­
ного курса и укрепления хозрасчета. В первые месяцы 1931 г. эмиссия денег была незначительной,
но уже в июне она резко возросла и держалась на высоком уровне до начала 1933 г. В 1931 — 1932 гг.,
даже по официальным данным, резко возросла себестоимость промышленного производства
и строительства. Внимание всех хозяйственных организаций было сосредоточено на выполнении пла­
на, а о хозрасчете и экономическом стимулировании почти не заботились: среди сотен приказов,
отданных
ВСНХ во второй половине 1931 г., всего несколько относились к хозрасчету43. На
XVII партийной конференции, проходившей в январе — феврале 1932 г., Орджоникидзе вновь посе­
товал, что «на протяжении последних лет хозрасчет у нас почти целиком исчез» 44.

Летом 1931 г., столкнувшись с трудностями по обеспечению новых строек рабочей силой,
ВСНХ впервые применил в широком масштабе принудительный тр у д45. Так, в июне 1931 г. на
строительство Кузнецка было направлено несколько тысяч высланных 46 Принудительный труд
применялся также на строительстве Магнитки, Днепрогэса, Челябинского тракторного завода,
химического комбината в Березниках 47 и, конечно, на Беломорканале, сооружение которого развер­
нулось летом 1931 г. Начиная с этого года заключенные работали и в добывающей промышлен­
ности, например, на медных рудниках Северного Урала 48. По данным советской статистики, к сен­
тябрю 1931 г. 245 тыс. бывших кулацких семей было занято в промышленности 49.
//. Т а к н а з ы в а е м ы й « н е о н э п » ( я н в а р ь — и ю н ь 1 9 3 2 ); э к о н о м и ч е с к и е р е ф о р м ы в е сн ы 1932 г .
В первые месяцы 1932 г. экономика вступила в еще более серьезный кризис. При этом совпали
по крайней мере четыре неблагоприятных фактора.
1. Расстройство экономики. Для выполнения грандиозных задач промышленного строительства
была мобилизована колоссальная армия строительных рабочих, вследствие чего производительность
труда упала, а издержки возросли. Лишь немногие новые предприятия приступили к работе в первой
половине 1932 г., снабжение же старых было дезорганизовано. В абсолютном выражении валовой
продукт тяжелой промышленности в каждом из первых трех кварталов 1932 г. был ниже, чем
в последнем квартале 1931 г . 50
В начале 1932 г. наблюдается существенный рост инфляции. Хотя в феврале 1932 г. значи­
тельно повысились государственные розничные цены, этого оказалось недостаточно, чтобы погло­
тить возросшие в денежном выражении доходы населения. Согласно официальному индексу, за пер­
вые пять месяцев 1932 г. цены на продовольствие на свободном рынке выросли на 55% 51. После
денежной реформы 1924 г. это было самое быстрое повышение рыночных цен.
2. Продовольственный кризис. Несмотря на плохой урожай 1931 г., заготовки были установлены
очень высокие. Значительная часть зерна шла на экспорт: в 1931/32 сельскохозяйственном году
количество хлеба, которое распределялось в городах и рабочих поселках, росло медленнее, чем
число получавших хлебные карточки: так, запасы зерна с 7,9 млн. т. в 1930/31 г. увеличились
до 9,3 млн. т. в 1931/32 г . 52, а число тех, кто имел право на карточки, возросло с 33,2 млн. в 1931 г.
до 40,3 млн. в 1932 г . 53 Далее, заготовки мяса, птицы и яиц были гораздо ниже, чем за тот же
период 1931 г. 54 С начала 1932 г. угроза голода стала реальной для многих городов и сел Совет­
ского Союза 55.
3. Кризис торговли с зарубежными странами. Существенной частью программы индустриализа­
ции было увеличение импорта оборудования и промышленных материалов. Но в годы мирового
экономического кризиса цены на сельскохозяйственную продукцию на мировом рынке падали быст­
рее, чем цены на изделия промышленности, поэтому, хотя экспорт зерна в 1930— 1931 гг. вырос,
он не мог полностью покрыть стоимость импортируемых изделий. В 1931 г. стоимость экспорта
в валюте составляла всего две трети стоимости импорта, и за один только этот год внешняя за­
долженность почти удвоилась 56. Внешний долг почти полностью составляли краткосрочные креди­
ты, а, поскольку 1931 год был еще и годом международного кредитного кризиса, возобновить или
расширить кредиты за границей было очень трудно. В западной печати распространялись слухи
о том, что Советский Союз может не выполнить свои долговые обязательства 57
В этой ситуации советское правительство в конце 1931 г. приняло решение резко сократить
импорт начиная с 1932 г.; это решение в значительной степени затрудняло выполнение программы
капиталовложений 58. Импорт был сокращен даже для таких первоочередных строек, как Челябин­
ский тракторный за во д 59
4. Усиление военной угрозы. В 1931 г. резко возросла опасность войны на Дальнем Востоке.
В марте советской разведкой была перехвачена телеграмма японского военного атташе в Москве.
Он рекомендовал своему правительству начать войну против Советского Союза. В сентябре 1931 г.
Япония ввела войска в Маньчжурию и одновременно с этим поддержала бывших царских офицеров,
которые попытались провозгласить в Сибири «независимое» буферное государство60 Поэтому
советское правительство предприняло ряд мер по наращиванию военного производства — об этом
свидетельствуют многочисленные документы западных архивов, а также советские публикации61.
Весной 1932 г. Политбюро приняло решение о проведении крупной экономической реформы.
На Западе и даже в Советском Союзе о ней заговорили как о новом нэпе. Некоторые докладчики
на XVII партийной конференции подчеркивали необходимость использования экономических мето­
дов. В докладе В.В. Куйбышева большое внимание уделялось значению советской торговли, рубля
и хозрасчета для первой фазы коммунизма. Это, бесспорно, свидетельствовало об отказе от укоре­

нившегося представления о социализме с безденежной экономикой 62. Важность советского рынка
была подчеркнута и в выступлении А. И. Стецкого, который в то время занимал очень высокий
пост в ЦК партии. «Методы новой экономической политики, можно сказать даже — новая эконо­
мическая политика в ее новом виде- и с новым содержанием,— подчеркнул он,— будут существо­
вать и в течение второй пятилетки, и известное время за ее пределами. Об этом имеются указания
в Тезисах ЦК. Прежде всего нам предстоит развивать советскую торговлю, советский рынок» 63.
В резолюции конференции говорилось, правда, без уточнения сроков, что быстрое увеличение
массы товаров народного потребления, предусмотренное проектом пятилетнего плана, позволит
«подготовить отмену нормирования отпуска товаров и заменить систему централизованного рас­
пределения развернутой советской торговлей» 64.
Это был всего лишь первый шаг к «неонэпу». Вплоть до мая 1932 г. во всех постановлениях
партии и правительства отмечалось, что в будущем, как и прежде, государство будет регулировать
все цены на потребительском рынке. Советские власти осуждали торговлю по ценам свободного
рынка и безуспешно пытались заставить крестьян продавать излишки своей продукции на «рынке»
по «советским ценам», т. е. по ценам, установленным «сверху». На XVII партийной конференции
делегат Шеболдаев гневно назвал все базары «спекулятивными» 65.
В мае 1932 г. с осторожным подходом было покончено. Во-первых, значительно сократился
план заготовок на 1932 г . 66 Декрет ЦИК и Совнаркома от 20 мая впервые узаконил «торговлю кол­
хозов, колхозников и единоличных трудовых крестьян... по ценам, складывающимся на рынке» 67
Спустя два месяца промысловым артелям и кустарям также было разрешено торговать по ры­
ночным ценам 68.
Многим государственным деятелям эти реформы представлялись началом нового важного эта­
па в организации советской экономики. В 1932 г. и даже в начале следующего года в печати велись
многочисленные дискуссии о том, какими путями следует расширять реформу, часто публиковала
статьи на эту тему газета «За индустриализацию», орган Наркомтяжпрома. Так, журналист
М. И. Бирбраер предлагал ввести единые цены на все средства производства и потребительские
товары, считая, что цены на промышленную продукцию должны устанавливаться таким образом,
чтобы сбалансировать спрос и предложение. Он предлагал также передать материально-техниче­
ское снабжение предприятий в ведение оптовой торговли, исключив из госбюджета такую статью,
как финансирование снабжения (в конце 1932 г. с согласия Орджоникидзе была даже предпринята
попытка частично отменить дотации машиностроению, закончившаяся неудачей). Бирбраер также
предлагал, чтобы капиталовложения финансировались подлежащими оплате ссудами вместо
безвозмездных ассигнований из госбюджета, т. е. чтобы капиталовложения сами себя оплачивали 69
Основной причиной, заставившей Политбюро предпринять эту попытку изменения администра­
тивной системы, стало ухудшение экономической обстановки к началу 1932 г. Но, на мой взгляд,
реформа такого типа не являлась неизбежной. В других странах социализма в подобной кризисной
ситуации правительства находили другие решения (например, в Китае в начале 60-х гг. в связи
с трудностями, вызванными «великим скачком» и голодом 1958— 1961 гг.). Как в условиях сталин­
ской диктатуры было принято решение ввести «неонэп» весной 1932 г.? Нам очень мало известно
о специалистах в аппарате ЦК и комиссариатах по экономике, которые могли оказать влияние на
Политбюро и лично на Сталина. Но без их усилий Политбюро не могло бы разработать столь неожи­
данное, смелое и прогрессивное решение. Кто же на кого влиял, когда и как?
III.
П р о в а л р е ф о р м ы ( а в г у с т 1932 — в е с н а 1 933).
После реформы в мае 1932 г. государство решило уменьшить тяжесть инфляции, увеличив объем
реализации продуктов питания и товаров народного потребления по твердым ценам и ограничив
заработную плату. Летом 1932 г. заработная плата не поспевала за ростом цен 70 Но, несмотря
на эти меры, рост инфляции продолжался, что нашло свое отражение в росте цен на колхозном
рынке 71.
Hd самым серьезным показателем провала реформ было невыполнение заготовок зерна. В июле
1932 г., в первый месяц нового урожая, заготовки были на 55% ниже уменьшенного плана,
утвержденного весной этого года, когда положение с продовольствием было настолько тяжелым,
что рабочие покидали строительные объекты. Несмотря на экономическую реформу, отчаянное
положение в первые месяцы 1932 г. еще более ухудшилось.
Провал сельскохозяйственной реформы спустя несколько месяцев после ее начала со всей
очевидностью доказывает, что она не была неизбежной. Попытки сочетать реформу с завышенным

планом, ее половинчатый характер означали, что неуспех ее можно было предвидеть заранее.
Меры, принятые весной 1932 г., были слишком неполными и запоздалыми.
В этой обстановке Политбюро резко изменило курс и пришло к выводу, что единственным
способом выхода из кризиса является усиление нажима и репрессий. Важная и даже решаю­
щая роль в этом принадлежала Сталину. Началом послужил пресловутый закон от 7 августа,
вводивший уголовную ответственность даже за сбор колосков с поля. В последующие девять меся­
цев повсюду в деревне царили репрессии. В государственном секторе экономики в конце 1932 г.
были приняты суровые законы, направленные на укрепление рабочей дисциплины и на установле­
ние контроля над рабочими. Чтобы приостановить приток крестьян в города и вынудить часть насе­
ления покинуть их, были введены паспорта.
К весне 1933 г., когда голод охватил огромное количество сельских жителей, с политикой
«неонэпа», казалось, было покончено навсегда. Прекратились попытки реформировать промышлен­
ность. В марте и апреле партийный аппарат, действуя через «Правду», обрушился с нападками
на газету «За индустриализацию» за то, что она критиковала систему государственной статисти­
ки; он также обвинял газету в том, что она робко пыталась предложить повысить отпускные
цены на чугун и сталь. Орджоникидзе уволил редактора газеты Богушевского «за политические
ошибки» 72.
I V . У к р е п ле н и е ч а сти ч н о й реф орм ы

Д аж е в период жестокого голода и репрессий реформы, начатые весной 1932 г., отчасти
продолжали осуществляться. Известно, что с 1933 г. колхозы и отдельные колхозники имели право
торговать на рынке при условии выполнения ими плана по заготовкам. Регулируемый государством
колхозный рынок, где торговля шла по ценам, формирующимся под влиянием спроса и предложения,
стал существенной чертой советской экономики наряду с подсобным хозяйством крестьянина.
В 1933 г. благодаря введению всеобщего финансового контроля, включающего жесткий конт­
роль над заработной платой, был стабилизирован рубль. Хозрасчет стал одним из главных факторов
государственного сектора экономики.
В последующие за экономическим кризисом годы — 1934, 1935-й и до некоторой степени
1936-й — новые заводы и шахты, построенные в 1929— 1933 гг., быстро наращивали производство;
сельское хозяйство тоже частично выкарабкалось из той бездны, в которую оно угодило в 1932—
1933 гг. Реформа промышленного планирования продолжала оставаться на повестке дня Нарком тяжпрома. Самым рьяным защитником «полного хозрасчета» был директор Макеевского метал­
лургического завода Гвакхария; в июле 1935 г. он даже заявил, что управление промышленностью
при помощи «административных методов» больше невозможно73.
ВСНХ по-прежнему стремился прекратить централизованное материально-техническое снабже­
ние. Что касается средств производства, то эти его попытки потерпели неудачу, так как без реформы
не только системы цен, но и всей системы плановых показателей они не могли быть успешными.
Но в розничной торговле произошли существенные изменения. В 1932— 1934 гг., особенно в конце
1934 г., советское правительство резко повысило цены на хлеб и другие продовольственные това­
ры, а также промтовары и при этом произвело рабочим лишь частичную компенсацию. Это дало
возможность в начале 1935 г. отменить карточки на потребительские товары. В 1935— 1936 гг.
спрос и предложение на розничном рынке были в наиболее сбалансированном состоянии, чем за все
предшествующие десять лет, начиная с середины 20-х гг. Советская торговля оживилась, в ней даже
появилась конкуренция. Один из докладов Наркомторга содержит призыв к соревнованию между
хлебопекарнями, чтобы покупатель имел возможность покупать свежий хлеб самого лучшего ка­
чества; предлагалось даже открыть давно закрытые дореволюционные булочные 7\ В другом докла­
де подытоживается работа розничной торговли летом 1935 г. и оптимистично заявляется, что поня­
тия, ассоциирующиеся с нехваткой продуктов, такие, как «достать», «дать», «получать» и «выме­
нять», уходят в историю 75.
Отмена карточек и улучшение положения с товарами на потребительском рынке, в свою
очередь означали, что заработная плата в качестве экономического стимула стала иметь гораздо
большее значение.
Пражская группа экономиков-эмигрантов была настроена весьма критически по отношению
к советской экономической системе, которая сложилась в конце 20-х гг. Однако октябрьский номер,
«Бюллетеня Экономического кабинета проф. С. Н. Прокоповича» за 1936 г., подводя итоги хозяй­
ствования за прошедшие годы, был весьма оптимистичен в своих прогнозах о судьбах экономиче­
ской реформы в Советском Союзе: «В настоящее время советское правительство пытается в новых

условиях, при ином расположении контрагентов на внутреннем рынке, вернуться в организации
сбыта к тем же началам коммерческой постановки производства на основе прибыльности, на основе
функциональной зависимости себестоимости и цен изделий, которые были положены в основу рабо­
ты промышленности в годы расцвет? нэпа. Вера в могущество плана, в возможность все планово­
рационально организовать и распределить как будто начинает окончательно изживаться. Делается
попытка организовать производство и обмен между государственными предприятиями на принци­
пах конкурентного хозяйства, на началах личной заинтересованности, рентабельности, прибыльно­
сти. Ближайшее будущее покажет, к чему приведет эта попытка сочетать принципы конкурентного
хозяйства с государственным управлением всем народным хозяйством» 76.
Но к этому времени почти полностью прекратились все попытки реформировать планирование
тяжелой промышленности и торговли. Частично это явилось результатом дезорганизации в промыш­
ленности, вызванной стахановским движением после августа 1935 г., но главная причина заключа­
лась в атмосфере нервозности и страха, которая пронизывала всю экономику вследствие репрессий
1936— 1938 гг. В 1939— 1941 гг. наступил период новой волны инфляции, причиной которой было
перевооружение армии. Попытки изменить систему хозяйствования на время прекратились77.

Итак, в экономической политике к 1933 г. произошел сдвиг к более реалистическому планирова­
нию. Планирование «с потолка» в истории советской экономики имело место и в дальнейшем,
после периода, рассматриваемого в данной статье. Но все же возврата к утопическим планам
1929—1932 гг. в промышленности больше не было. В сельском же хозяйстве некоторые хрущевские
планы весьма напоминали те, которые принимались в начале 30-х гг.
В экономической системе в 1930— 1933 гг. наблюдаются две взаимоуравновешивающие тенден­
ции. Преобладало усиление административной системы, которая утверждалась очень жесткими
мерами. К концу 1933 г. как в сельском хозяйстве, так и в промышленности все главные черты
и учреждения административной системы были налицо.
Но имелась и противоположная тенденция, хотя и более слабая, которая состояла в стремлении
оздоровить систему на основе экономического стимулирования. Эта тенденция продолжала разви­
ваться, хотя и с перерывами, на протяжении всего сталинского периода. Постоянной чертой системы
стали такие экономические рычаги, как колхозный рынок; «квазирынок» рабочей силы, где при ее
распределении определенную роль играла заработная плата; национализированный розничный
рынок, на котором товары продавались по ценам, установленным государством, но государство при
этом стремилось (с ограниченным успехом) производить товары в количествах, не нарушающих
баланс между спросом и предложением.
В 1930— 1933 гг. между административной и рыночной тенденциями существовало весьма
сложное взаимодействие. В условиях советского экономического кризиса значение второй тенден­
ции шло на убыль. На это взаимодействие оказывали влияние не только логика экономики, но и
политические факторы, действовавшие как внутри общества, так и на уровне Политбюро (вклю­
чая личную роль Сталина).
И для 1931 — 1933 гг., когда экономическая система находилась в процессе формирования,
и для последующих лет использование термина «административная» или «командно-административ­
ная» при описании экономической системы, на мой взгляд, представляется упрощенчеством, потому
что этот термин не отражает тот факт, что определенные рынки и «квазирынки» продолжали суще­
ствовать в рамках этой системы. Важно также делать аналитическое различие между репрессивной
сталинской политической системой и «административной системой» в смысле государственного пла­
нирования посредством прямого физического контроля. Непосредственное планирование в физиче­
ских единицах играет существенную роль в любой современной капиталистической экономике как
в государственном секторе (например, изделия оборонного значения), так и в крупных частных
фирмах.
В капиталистической и смешанной экономике преобладающее значение имеет рынок. В совет­
ской экономике главная роль отводится административному планированию; в годы правления Ста­
лина система была слишком централизована, административная система навязывалась при помощи
репрессивных средств, но тем не менее составной частью этой системы был вторичный рынок
и «квазирынок», сформировавшийся впервые или заново во время кризиса 1930— 1933 гг.

Примечания
1 2 сессия Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР 5 созыва: Стенограф,
отчет. 1929. Бюллетень № 2. С. 11 — 12.
2 Правда. 1930. 14 февраля.
3 Г а т о в с к и й Л .М . На новом этапе социалистического строительства: Сб. ст. Т. 2. М., 1930.
С. 17—51.
4 Собрание законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства. 1930. Ст. 592
(от 22 ноября 1930 г.).
5 Правда. 1930. 10 ноября.
6 За индустриализацию. 1930. 17 ноября.
7 С ы р ц о в С. И. К новому хозяйственному го д у . М., 1930. Брошюра представляет собой
отредактированный вариант стенограммы речи С. И. Сырцова на объединенном заседании СНК
и ЭКОС РСФСР 30 августа 1930 г. См. также: D a v i e s R. The Syrtsov — Lominadze Affair / /
Soviet Studies. 1981. Vol. 33;, Ш и о к а в а H. Политическая ситуация в СССР. Осень 1930 года / /
Acta Slavica Iaponica. 1989. Vol. 7. К сожалению, до сих пор доклад комиссии Политбюро по делу
Сырцова—Ломинадзе не опубликован.
8 В 1930 г. на Западе считали, что смещение Брюханова и Пятакова произошло потому, что они
были против ускоренной денежной эмиссии. K n i c k e r b o c k e r Н. R. The Soviet Five-Year Plan
and its Effect on World Trade. L., 1931. P. 226. Но в действительности это смещение было вызвано
тем, что они повысили уровень расходов, что в свою очередь явилось результатом кредитной рефор­
мы, осуществленной в марте 1930 г. (архивные материалы по этому вопросу пока не опубликованы;
вопрос этот рассматривался И. Варейкисом в его брошюре «Борьба за генеральную линию на
практике» (Воронеж, 1931. С. 233—234). Хотя Пятаков, как мы убедились выше, с энтузиазмом
поддерживал кредитную реформу, главной причиной высокого уровня инфляции явились высокие
темпы индустриализации, ответственность за которые несут Сталин и Политбюро.
9 Народнохозяйственный план на 1931 год (Контрольные цифры). М., 1931. С.20, 23, 90, 96.
10 ЦПА, ф. 85, оп. 38, д. 7, т. 1, II. 8—9.
11 Там же, т. 2, II. 207—8. «Правда» опубликовала этот отрывок в более «мягком» варианте
(Правда. 1932. 5 июля), который также приведен в Сочинениях И. В. Сталина (Т. 13. М., 1951.
С. 51—52, 79—80).
12 Выполнение народнохозяйственного плана (Госплан). Июнь и январь — июнь 1932 г. С. 10.
13 Были индустриальные. М., 1973. С. 191 — 194. Воспоминания были написаны Точинским
спустя много лет после этого разговора, и, возможно, они не совсем точны. В них не приводится
дата состоявшегося разговора.
14 К у з ь м и н В. И. В борьбе за социалистическую реконструкцию 1926— 1937 гг. М., 1976.
С. 187— 188. В действительности производство чугуна в 1931 г. составило 6,2 млн. т, в 1937 г.—
7,1 млн. т и в 1937 г.— 14,5 млн. т (Промышленность СССР: Статистический сб. М., 1964. С. 164).
15 Собрание законов... 1931. Ст. 500 (Декрет от 25 декабря 1931 г.). Следует иметь в виду, что
официальные сведения относительно прироста промышленного производства в 30-е гг. значительно
преувеличивают действительные результаты.
16 КПСС в резолюциях и решениях... Т. III. М., 1954. С. 149— 156.
17 Хотя статья не была опубликована, длинные выдержки из нее приведены в статье К. Бутаева,
напечатанной в ж. «Проблемы экономики» (1932. № 1. С. 7— 18); этот номер печатался между
5 марта и 29 апреля, из чего следует, что Преображенский передал в журнал свою статью раньше
указанных сроков.
18 См.: Проблемы экономики. 1932. № 1. С. 7— 18; Плановое хозяйство. 1932. № 3. С. 149, 155.
Несмотря на то, что общая стратегия второго пятилетнего плана, предложенная Преображенским,
была реалистичной, его опасения, что чрезмерное накопление может вызвать кризис, не имели осно­
вания (см.: E r l i c h A. The Soviet Industrialization Debate. N. Y., 1960. P. 179).
19 За индустриализацию. 1932. 1 сентября.
20 См., напр., публикацию П. Жигалко (За индустриализацию. 1932. 3 ноября), а также речь
И. Варейкиса (О решениях сентябрьского Пленума ЦК партии и наших задачах. Воронеж. 1932.
С. 6—8). Варейкис был особенно возмущен, так как эти предложения предусматривали прекращение
работ на одном из липецких заводов, находившихся в его ведении.
21 О р д ж о н и к и д з е Г. К. Статьи и речи. Т. 2. М., 1957. С. 417.
22 Trotsky archives (Houghton Library, H arvard University). T. 4777, 4782; c m .: B r o u e P.
Cahiers Leon Trotsky. Paris, 1980. № 5. P. 16, 36—37. Выражаю свою благодарность г-ну Broue за
помощь в датировке первого документа.
23 Бюллетень оппозиции (Берлин). № 31 (ноябрь 1932). С. 18—20. Статья была подписана
инициалами «К. О.» Обширная западная литература, посвященная встрече Гольцмана и Седова,
которая в фантастически искаженном виде фигурировала на процессе Каменева—Зиновьева в авгу­
сте 1936 г., тщательно изучена Broue Р. (см.: Cahiers Leon Trotsky. № 5. Р. 5—37).
24 Выполнение народнохозяйственного плана за июнь и 1-е полугодие 1932 г. М., 1932.
25 Бюллетень оппозиции № 31 (ноябрь 1932). С. 3— 13.
26 Этот раздел напечатан в «The M ilitant41 за ноябрь—декабрь 1932 г. Выражение «капитальный
ремонт» переведено на английский как «капитальная реконструкция», что адекватно передает его
мысль.
27 Письма Троцкого и черновики его рукописей, хранящиеся в его архиве, сведены воедино
и напечатаны в английском переводе: (W ritings of Leon Trotsky: Supplement /1929— 1933/. N. Y.,

1979. Р. 168— 174, 388—389). Он открыто обсуждал вопрос о Сталине в статье, написанной 3 марта
1933 г.. (Бюллетень оппозиции /П ариж /. № 33 /М арт 1933 г./ С. 9— 10).
28 КПСС в резолюциях... Т. 3. 1954. С. 199.
29 Правда. 1933. 12 января.
30 Там же. 22 января; О р д ж о н и к и д з е Г. К. Статьи и речи. Т. 2. 1957. С. 429—445,
особенно с. 430, 441.
31 Правда. 1933. 13 и 26 января.
32 См. речь Молотова на Пленуме: Правда. 1933. 12 января. Собрание законов... 1933. Статьи
38 и 39 от 26 и 30 января.
33 С т а л и н И. В. Сочинения. Т. 13. М., 1951. С. 185— 186.
34 Эти доклады см.: Первая Всесоюзная конференция работников социалистической промышлен­
ности. М.; Л., 1931. Речь Молотова была напечатана также в «Правде» 12 февраля 1931 г. См. так­
же: О р д ж о н и к и д з е Г К. Статьи и речи. Т. 2. С. 257—301.
35 Основной декрет был опубликован 20 марта (Собрание законов... 1931. Ст. 166).
36 См.: Финансы и социалистическое хозяйство. 1931. № 12. С. 9; Ленинский план социали­
стической индустриализации и его осуществление. М., 1969. С. 175.
37 См., напр.: Собрание законов... 1931. Ст. 81 от 15 января; Индустриализация СССР. 1929—
1932; Документы и материалы. М., 1970. С. 598.
38 См. его речь, опубликованную в газете «За индустриализацию» 30 марта и 12 апреля 1931 г.
39 Сборник постановлений и приказов по промышленности. 1931. Ст. 268. от 30 апреля.
40 Директивы КПСС и советского правительства по хозяйственным вопросам. Т. 2. М., 1957.
С. 273—278. В этом случае правительство было вынуждено отменить промтоварные карточки
также и потому, что запасов товаров было недостаточно, чтобы обеспечить все карточки.
41 Правда. 1931. 14 апреля.
42 С т а л и и И. В. Сочинения. Т. 13. С. 51—80 (впервые доклад был напечатан в «Правде»
5 июля 1931 г.).
43 См.: Сборник постановлений и приказов по промышленности. 1931.
44 О р д ж о н и к и д з е Г К. Статьи и речи. Т. 2. С. 352.
45 Частично принудительный труд уже применялся в 1930 г. на лесозаготовках и в других
местах.
46 Ф р а н к ф у р т С. М. Рождение стали и человека. 1935 [Б. м .]. С. 167— 172.
47 C h a m b e r l i n W. Н. Russia’s Iron Age. 1934. Р. 52—53.
48 L i 1 1 1 е р a g е J. D., B e s s D. In Search of Soviet Gold. L., 1939. P. 82—83.
49 T p и ф о и о в И. Я. Ликвидация эксплуататорских классов в СССР. М., 1975. С. 376—377.
50 См.: Тяжелая промышленность СССР от XVI к XVII съезду ВКП (б). 1934. С. 7 (диаг­
рамма).
51 Товарооборот за годы реконструктивного периода. 1932. С. 143.
52 Подсчеты автора на основании данных, опубликованных в «Ежегоднике хлебооборота».
М.; Л., 1932. № 4, 5.
53 См.: Известия. 1934. 30 ноября (Доклад Молотова на Пленуме ЦК партии).
54 Итоги выполнения народнохозяйственного плана по торговле и снабжению. 1932. Январь—
март и апрель. С. 7.
55 Подробное описание состояния дел в сельском хозяйстве и продовольственной обстановки
можно найти в западных архивах. См., напр.: FO 371/16329 № 3843. Cairns Andrew. British Public
Record Office. June 7, 1932.
56 Cm.: Slavic Review. 1976. Vol. 35. P. 606—607.
57 См., напр.: New York Times. 6.XII. 1931; 10.1.1932.
58 См.: О р д ж о н и к и д з е Г. К. Статьи и речи. Т. 2. С. 321—322.
59 ЦГАНХ СССР, ф. 7620, on. 1, д. 356. 1. 48 (1 марта 1932 г.); on. 1, д. 256. 1. 530 (1 апреля
1932 г.).
60 C M. : ' H a s l a m J. Soviet Foreign Policy, 1930— 1933: the Impact of the Depression. 1983.
P. 73, 77; US State Department Archives 861.0/11500.
61 C m.: D a v i e s R. W. Soviet Defence Industries during the First Five-Year Plan, CREES
Discussion Papers (University of Birmingham / / Soviet Industrialisation. Project Series. № 27.
P. 16—21.
62 XVII конференция ВКП(б)... Стеногр. отчет. 1932. С. 180.
63 Там же. С. 193.
64 КПСС в резолюциях. Т. 3. С. 154.
65 Там же. С. 210.
66 Собрание законов... 1932. Ст. 190 и 195.
67 Там же. Ст. 233.
68 Там же. Ст. 340.
69 О дискуссии и ее последствиях см.: D a v i e s R. The Socialist Market: A Debate in Soviet
Industry, 1932—3 3 //T h e Slavic Review. 1984. Vol. 42. P. 201—223.
70 О розничных ценах в кооперативной торговле с 1 мая по 1 сентября 1932 г. см.: Товарообо­
рот за годы реконструктивного периода. 1932. С. 134— 135; о росте заработной платы в Наркомтяжпроме с апреля по август 1932 г. см.: Выполнение народнохозяйственного плана (Госплан), август
и январь—август 1932. Таблицы: Основные показатели работы промышленности НКТП, январь—
июнь 1933. С. 30.
71 См.: Товарооборот за годы реконструктивного периода. С. 143.

72 Библиографию см.: D a v i e s R. Op. cit.
73 Кампания за полный хозрасчет и ее спад с началом стахановского движения в августе
1935 г. см.: B e n v e n u t i F. Fuoco sui sabotагi! Stachanovismo e organizzazione industriale in
URSS, 1934 —38. 1988. Эта книга издана на англ. яз. с сокращениями: Stakhanovism and Stalinism,
1934—38/CREES Discussion Papers (University of Birmingham) SIPS № 30/1989/
74 ЦГАНХ СССР, ф. 7971, on. 2, д. 8, 1. 16—7 (написано, очевидно, в ноябре 1934 г.).
75 Там же. д. 8, 1. 159—60.
76 Бюллетень Экономического кабинета проф. С. Н. Прокоповича (Прага). № 131. Октябрь
1936. С. 108.
77 Осторожная дискуссия о полномочиях, которыми должны обладать директора заводов,
повторилась в 1940 г. (см.: Коммунист. 1988. № 1. Статья О. Хлевнюка).

ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ИСТОРИИ РОССИЙСКОГО
(Экономика и политика царской России).
Под редакцией X. Осаки. Киото, 1989*

ИМ ПЕРИАЛИЗМ А

Книга представляет собой коллективный труд двенадцати японских авторов, известных спе­
циалистов в области дореволюционной экономики и истории, под редакцией историка, профессора
Йокогамского государственного университета X. Осаки. Монография занимает заметное место
в японской историографии, это фактически едва ли не первое в Японии исследование, в котором
Российская империя рассмотрена комплексно в историческом и экономическом планах. Исследова­
ние состоит из предисловия, написанного редактором книги, семи глав — «Проблемы сельского
хозяйства и земельный вопрос в период становления российского империализма» (авторы Б. Сато
и С. Томиока), «Образование монополий в промышленности» (С. Окада, Т. Арима, X. Осаки),
«Становление финансового капитала» (X. Осаки), «Финансы царского государства» (С. Ито),
«Структура государственной власти царизма» (А. Нисидзима, М. Охата, X. Кимура), «Обострение
классовых противоречий» (X. Сакомото, К. Танада), «Взгляды на российский империализм»
(С. Маки) — и включает ряд таблиц, посвященных в основном экономическому развитию России,
а также обширную библиографию, включающую работы японских, советских, западноевропейских
и американских авторов (с. 327—351), предметный и именной указатели (с. 353—358).
X. Осаки отмечает в «Предисловии», что данная книга является «попыткой анализа различных
сторон экономического и политического развития старой России в период империализма» (с. 1);
при этом необходимо иметь в виду, что «Россия, вступившая на капиталистический путь развития,
пионером которого была Англия, с опозданием на несколько десятилетий по сравнению со странамилидерами капитализма, со второй половины 80-х гг. XIX столетия и до начала XX столетия быстро
набрала силу подобно капиталистическим странам Запада вступила в стадию монополистиче­
ского капитализма» (с. 1). В России, пишет X. Осаки, сформировалась и финансово-банковская
система, особенностью которой была связь с иностранным капиталом и наличие государственных
финансов (с. I).
Обозревая советскую историографию проблемы, японский историк справедливо указывает на
значение XX съезда КПСС для развертывания научного поиска в области изучения российского
империализма; этот исследовательский импульс японским историкам дали, по словам X. Осаки,
работы советских ученых. В Японии также начали крупномасштабно заниматься изучением эко­
номики и политики старой империалистической России (с. И). Соглашаясь с оценкой X. Осаки
советских исследований по российскому империализму, выполненных в конце 50-х — начале
60-х гг., хотелось бы предостеречь японского историка против идеализации этого периода советской
историографии данного вопроса. Главная ценность написанных тогда работ заключалась в преодо­
лении обветшалых догм, в активном архивном поиске (именно тогда были «сняты сливки» с фондов,
отложившихся в результате деятельности российских монополий и банков), однако значительная
часть публикаций тех лет носила характер «case study», т. е. представляла собой фактологические
исследования, локальные зарисовки, в которых, как правило, отсутствовал взгляд на проблемы с
точки зрения сравнительной истории.
Первая глава исследования посвящена характеристике развития сельского хозяйства России в
конце XIX — начале XX столетий. Японские историки обращают внимание на то, что за рассмат­

риваемый период российское зерновое хозяйство претерпело значительную эволюцию. Так, тради­
ционные культуры рожь и овес стали — «ив этом отношении гранью являются 80-е годы XIX века»—
постепенно вытесняться пшеницей и ячменем (с. 55). С другой стороны центр земледельческого
производства стал понемногу перемещаться из центральных губерний в южные районы России
(с. 55). Авторы монографии пытаются осмыслить процессы изменения производственной структуры
российского земледелия с точки зрения всемирной истории и приходят к выводу, что происшедшие
в России сдвиги полностью соответствуют «мировым тенденциям внешней торговли зерновыми»
(с. 55). В этой связи они обращают внимание на то, что Россия, с целью «быстрого развития
промышленности, экспортировала продовольствие (в частности, зерно)», и это давало ей возмож­
ность иметь активный (бездефицитный) торговый баланс (с. 55).
Большое внимание уделяют японские историки проблемам крестьянской общины в России, при
этом они широко используют работы блестящих представителей неонароднической школы (в част­
ности, К. Р. Качоровского). Ж аль только, что при характеристике эволюции крестьянских хозяйств
в России не упомянута интересная работа японского историка С. Кодзимы, убедительно показавше­
го, что «наиболее глубокие и документированные исследования теории и проблем крестьянской эко­
номики на протяжении полувека с 80-х годов XIX столетия до 1930 г. принадлежали перу рус­
ских» 1
В монографии подробно рассматриваются тенденции индустриального развития России, в част­
ности, образование монополистических объединений в различных отраслях промышленности.
Особенно динамично обрисован процесс монополизации нефтяной промышленности дореволюцион­
ной России, ее олигополистическая структура при сохраняющейся значительной роли предприятийаутсайдеров. В то же время вряд ли правомерно (с. 72—74) называть кратковременную и неустой­
чивую сделку о дележе нефтяного рынка, при которой крупнейшие нефтяные монополии России
использовали внешнюю форму картельного соглашения, громким названием «Картель „Нобель*4 —
„Мазут “».
Детальная характеристика дается экономической политике российского министра финансов
С. Ю. Витте. Отмечается, что после длительной депрессии 80-х гг. XIX в. российский капитализм
вступил начиная с 1893 г. в полосу подъема; политика индустриализации, проводившаяся С. Ю. Вит­
те, составной частью которой было введение в начале 90-х гг. системы высоких таможенных пошлин,
была нацелена на привлечение иностранного капитала, необходимого для развернувшегося в
солидных масштабах железнодорожного строительства (с. 108). В результате такие отрасли про­
мышленности, как машиностроительная, железоделательная, каменноугольная, а также другие
отрасли, связанные с железнодорожным строительством, совершили скачок в своем развитии
(с. 108). В частности, такая ключевая отрасль, как производство железа и стали, вступила в России
в период подъема. Отрасли же, связанные с потреблением (их рабочая сила комплектовалась
преимущественно за счет выходцев из деревни) — к ним относились, например, хлопковое и саха­
рорафинадное производство,— в смысле поставок средств производства зависели от импорта.
Однако и для этих отраслей еще до начала «великих реформ»» началось производство отечествен­
ного оборудования. При этом нужно иметь в виду, подчеркивают японские историки, что «освобож­
дение крестьян от крепостной зависимости в 1861 г. отличалось крайней незавершенностью»,
и в результате сохранения помещичьего землевладения и общины «внутренний рынок отличался
узостью» (с. 109).
Отмечая личные заслуги Витте-реформатора, японские исследователи справедливо указывают
на то, что «основные предпосылки для импорта иностранного капитала были созданы уже при
предшественнике Витте — Вышнеградском» (с. 109).
Авторы подробно описывают состояние российской экономики в переломную империалистиче­
скую эпоху. Начавшаяся в России во второй половине 90-х гг. «безумная инвестиционная горячка»,
сопровождавшая период подъема, с неизбежностью переросла в кризис 1900 года», что полностью
соответствовало трендам мировой экономики (в начале 1899 г. на финансовых рынках Запада
стала ощущаться острая нужда в денежных средствах, которая «передалась и в Россию»,—
с. НО). С конца 1903 г. Россия постепенно выходит из кризиса, однако русско-японская война
и революция 1905 г. приостановили начавшееся было улучшение в экономике; в «1904— 1908 гг.
вслед за кризисом последовала депрессия» (с. ПО). Японские исследователи разделяют мнение
В. И. Ленина о том, что кризис 1900 г. стал решающим этапом на пути образования монополий 2
в России; к этому времени российская экономика уже находилась в основном на монополистическом
этапе развития (с. ПО). Накануне первой мировой войны такие монополизированные структуры,

как отрасли тяжелой промышленности (за исключением нефтяной), находились в полосе
подъема, который, по справедливому мнению японских исследователей, явно превосходил
промышленный подъем, наблюдавшийся в 90-е гг. XIX в. (с. 111). По мысли авторов, в это время
столь большая ранее «роль правительства в экономике падает», а на первый план выходят
мало-помалу отрасли, не связанные с интересами казны непосредственно, а именно отрасли,
производившие предметы потребления (с. 111). В этой связи отмечается, что «приток иностранного
капитала в период подъема накануне первой мировой войны, по сравнению с 90-ми годами XIX в.,
до некоторой степени уменьшается, поскольку усиливается независимая основа российского капита­
лизма, которая и играет основную роль» (с. 111).
Большое внимание уделяется в монографии характеристике железнодорожного строительства
в России. Японские специалисты относят начало крупномасштабного железнодорожного строитель­
ства в России к 60—70-м гг. XIX в., полагая, что здесь Россия «отстала от передовых стран капита­
лизма примерно на десяток лет» (с. 118). К сожалению, в разделе довольно мало материала о
финансировании банками железнодорожного строительства в конце XIX в. (в отношении XX в. такой
материал представлен обильно и разнообразно). Вероятно, стоило бы уделить данной проблеме
значительно больше внимания, подобно тому, как это сделано в книге известного немецкого ученого
К. Э. Борна, специально изучавшего этот вопрос в сравнительно-историческом аспекте 3.
Чрезвычайно емкая и взвешенная характеристика дана в монографии российскому банковскому
делу, которое изучается в Японии весьма интенсивно и не в чисто описательном плане (как это подчас
случается в советской историографии), а с достаточно масштабным уровнем обобщений и — что,
пожалуй, важнее всего — с широкими сравнительно-историческими экскурсами. По мысли авторов,
в политике акционерных коммерческих банков России по отношению к российской промышленности
резкую грань знаменуют 90-е гг. XIX в. (с. 136). В 60-х — начале 90-х гг. коммерческие банки
в основном занимались депозитной деятельностью и поставляли промышленным предприятиям
оборотный капитал; с 90-х гг. к этому прибавились основание акционерных обществ и долгосрочные
инвестиции в промышленность (с. 136— 137). «С конца XIX в. в российской каменноугольной,
нефтяной, железоделательной, машиностроительной и электротехнической промышленности,
а также ряде других отраслей промышленности наблюдалось сращивание банков и промышлен­
ности», однако в этот период такое сращивание еще носило «эпизодический характер», указывают
японские исследователи (с. 144). По их мнению, сращивание банков с промышленностью «приобре­
ло классический вид» со времени кризиса 1900— 1903 гг. (с. 144). Авторы приходят к выводу, что
французский капитал шел преимущественно в тяжелую промышленность и финансовые институты;
английский — в горную промышленность, германский — в электротехнику, металлообработку, руд­
ничное дело и производство железа (с. 157). Подобно финансовому капиталу лидирующих стран
капитализма российский финансовый капитал также экспортировался, однако масштабы его
экспорта были значительно меньше, считают японские историки (с. 166).
Как видим, при характеристиках, даваемых российскому финансовому капиталу, авторы при­
ходят к выводам, схожим с заключениями советских историков, и здесь поэтому открывается широ­
кое поле для сотрудничества. Ж аль только, что в разделах, посвященных российским банкам, срав­
нительно мало места уделено раскрытию механизма их функционирования через призму анализа
процентных ставок, столь блестяще проведенному в работах японского историка С. Ито, исследовав­
шего этот процесс в плане сравнительно-экономическом 4.
Японские историки подробно останавливаются на вопросах политической жизни России в конце
XIX — начале XX в., при этом наряду с традиционными источниками и литературой они используют
и материалы, с которыми практически наши историки не знакомы, в частности, диссертации амери­
канских специалистов, а также ученых Тель-Авивского университета, известного своим высоким
уровнем исследования российской — прежде всего, экономической — истории. Авторы полагают, что
в начале XX в. в России произошло четыре важных изменения, охватывавших прежде всего сферу
политики: 1) под давлением народных масс в революции 1905 г. царизм вынужден был пойти на
существенные политические уступки и ввести систему «буржуазного» парламентаризма; 2) с целью
противостояния крестьянской революции, которая была одной из составных частей революции
1905 г., царизм переходит к разрушению крестьянской общины, делая «ставку на сильных»
(столыпинская аграрная политика); 3) в России происходит сращивание государственного аппарата
и монополий; 4) в России усиливает свою политическую деятельность буржуазия, что выражается
прежде всего в создании ее собственных партий (с. 205—206).

В заключительных разделах монографии охарактеризовано место России в системе мирового
империализма, где она была, по выражению японских ученых, «самой отсталой среди великих
держав» (с. 312).
Общепризнано, что японская русистика является одной из лидирующих в мировой истори­
ческой науке; это еще раз подтвердили авторы рецензируемой монографии. Стоит лишь пожалеть,
что из-за пассивной позиции издательства «Наука», так и не наладившего систематический выпуск
переводов на русских язык наиболее видных исследований зарубежных ученых, с данной работой
сможет познакомиться пока лишь минимум советских специалистов.
И. А. Дьяконова
Примечания
1 См.: K o j i m a S. Neo-Narodniks’ View of the Russian Agricultural Development/ / Acta
Slavica Iaponica. Vol. 6. Sapporo, 1988. P. 16.
2 См.: Л е н и н В. И. ПСС. Т. 27. С. 317.
3 См.: B o r n К. Е. Geld und Banken im 19. und 20. Jahrhundert. S tuttgart, 1977. S. 84—91.
4 См., в частности: И т о С. Кю:ро сихонсюги-но цу:карю:цу: то 1897-нэн-но цужакайкаку/ /
Сё:гаку:. № 41 (6). 1973. С. 113— 187.

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫ Т И В И Д ЕН И Е Д ЕМ О К РАТИ И

Редакция журнала «История СССР» совместно с Научным и информационным центром полити­
ческой истории Москвы провели 8 января 1991 г. встречу ученых и политиков за «круглым столом».
В свете исторического опыта были рассмотрены проблемы политического развития современного
советского общества, проанализированы устойчивые тенденции российской истории и их влияние на
происходящие в стране процессы демократизации.
Во встрече приняли участие специалисты по истории российских политических партий, лидеры
ряда новых партий и движений, народные депутаты. «Круглый стол» вели Д. М. Д а и к и и, директор
Научного и информационного центра политической истории Москвы, и К. Фч Ш а ц и л л о, и. о. глав­
ного редактора журнала «История СССР».
Во вступительном слове Д. М. Данкин сказал, что цель проведения встречи ученых и полити­
ков — в выработке действительно научного, объективного подхода к изучению процесса становления
гражданского общества и многопартийности в нашей стране. Он предложил участникам сосредото­
чить внимание на научно-исторических, методологических аспектах проблемы. Была высказана
мысль о том, что лейтмотивом беседы могло бы стать осмысление традиций и уроков мировой и
отечественной политической практики.
К- Ф .’Шацилло также призвал выступающих попытаться вскрыть внутренние связи современ­
ности с днем вчерашним, проанализировать особенности российской истории — повторяемость су­
щественных черт и даже деталей исторического процесса, чередование реформ и контрреформ.
Он обратил внимание на неизменность мотивации поведения реформаторов и консерваторов на
протяжении более чем столетнего периода нашей истории. Сегодняшнюю политическую ситуацию
К. Ф .Ш ацилло сравнил с периодом оформления системы политических партий в России в 1905—
1907 гг. и задался вопросом о том, извлекаем ли мы, граждане страны конца XX в., уроки из своей
собственной истории или обречены без конца повторять прежние ошибки. В качестве примера
он привел увлечение современных политиков созданием все новых и новых политических партий,
разницу между которыми, наверное, не всегда могут уловить даже их организаторы. Между тем в
России уже был опыт создания блока партий — это либерально-демократический «Союз освобожде­
ния», по уставу которого допускалось не только персональное членство, но и вхождение различных
партийных организаций, признающих необходимость введения конституции, Учредительного собра­
ния, некоторых социально-экономических реформ. Может быть, и теперь современным политикам
стоит в чем-то поступиться принципами и создать пусть небольшое количество, но влиятельных
партий, отражающих интересы значительной части народа. К- Ф .Ш ацилло обратился к присут­
ствующим политическим деятелям с предложением проследить связи своих партий с политическими
предшественниками.
Свою точку зрения на российскую историю изложил в ходе дискуссии А. Н. Сахаров, замести­
тель директора Института истории СССР АН СССР, член редколлегии журнала «История СССР».
По его мнению, Россия на несколько столетий отстала от стран Западной Европы по уровню развития
экономики, социальных отношений и т. д. Природа этой отсталости во многом может быть объяснена
низкой культурой труда, быта и человеческих отношений. Вот почему проблема «демократии
Запада» и проблема «демократии России» — вопросы совершенно не сопоставимые, считает
А. Н. Сахаров. Говоря о наших демократических традициях, мы должны исходить из российских
экономических, социальных, культурных факторов, во многом отличающихся от западноевропейских.
В России бывали периоды полной, как мы сегодня говорим, «демократии». Это — периоды Смуты,

когд£ все было разрешено, государство было слабым, «буйствовали» Заруцкий, Ляпунов, Лжедмитрии — I и II. Это и Февральская революция 1917 г., которую В. И. Ленин называл «верхом свободы».
Тогда за несколько месяцев абсолютной свободы страна чуть было не развалилась, устояв только
потому, что в октябре 1917 г. большевики взяли власть и попытались вывести страну из кризиса.
Наконец, видимо, какие-то элементы свободы были и в период нэпа, вызвав также страшную
неразбериху, экономическую и политическую. Все это говорит о том, что демократии как таковой ни
в период Смуты, ни в период Февраля, ни во время нэпа не было. Вместо нее были воля, свобода
игры честолюбий, никак не связанные с демократией, которая характеризуется самоограничениями
личности, уважением к другим и определенным правопорядком. Сейчас мы вновь обнаруживаем
тягу к этой воле; веками согнутые под гнетом царизма, гнетом тоталитарного режима, разгибаются
люди, но никакого отношения к демократии это не имеет. Руководство партии страны хотело,
начиная перестройку, дать «маленькую свободу», «маленькие реформы», «маленький нэп», может
быть, «маленькую безработицу». Народ же понял ее по-своему, стал рваться к воле. Все последние
годы наше руководство было озабочено одной главной задачей — как реализовать то, что было заду­
мано в 1985 г. И, наконец, мы стали возвращаться к тем «маленьким реформам», которые народ, с его
тягой к воле, а не к демократии попытался опрокинуть.
Свое несогласие с мнением А. Н. Сахарова об отсталости России выразил В. П. Д м и т р е н к о,
заместитель директора Института истории СССР АН СССР, член редколлегии журнала «История
СССР», член ЦК КП РСФСР. Он предложил перевести разговор в другую плоскость и рассуждать
не об отсталости, а об особом типе исторического развития. Говоря же об отсталости, мы исключаем
Россию из общемирового процесса, ставим ее вне рамок общих закономерностей. Понятие об
особом типе развития включает в себя как общие процессы, так и то специфическое, что соответ­
ствует именно данному типу исторической эволюции. Этот тип был присущ России в предыдущие
столетия и сохранится в ближайшее время, поскольку не меняются объективные условия (геогра­
фический фактор, культурный и профессиональный уровень населения и др.), определяющие дина­
мику нашего общества. Бесперспективной, считает он, выглядит сегодня попытка предложить уни­
версальную модель развития нашего общества, дать ему «демократический идеал». Демократия
не создается, она складывается, рождается в определенных конкретно-исторических условиях, бла­
годаря действию известных социальных сил. Политика, сфера управления лишь обслуживают
определенные социальные интересы. Поэтому проблема власти сводится к вопросу о том, кого эта
власть будет обслуживать, чьи интересы представлять. Сегодня самая главная задача, стоящая
перед всеми политическими партиями, заключается в том, чтобы найти для себя адекватную социаль­
ную базу. Не является исключением в данном случае и КПСС, которая в предшествующие годы
превратилась в партию слоя управляющих. Поэтому она в первую очередь должна искать социаль­
ную поддержку, опираясь на которую, можно будет решать важнейшие проблемы развития страны
и общества. Сегодня наше общество переживает очень тяжелое переходное состояние. Мы еще не
знаем, от чего и к чему идем, потому что те лозунги, которые выдвигаются, не раскрывают, чьи
интересы они фактически представляют и защищают. Поэтому в дискуссии нам нужно чрезвычайно
точно оперировать понятиями, четко устанавливая, какой социальный интерес, какие цели и идеалы
реализует та или иная организация в рамках революционного процесса.
В. П. Дмитренко поставил также вопрос о логике развития революционного процесса, его
соотнесенности с процессом демократизации, наметил важнейшие проблемы, возникающие в этой
связи. Среди них — проблема вождей революции, которые, как правило, являются людьми автори­
тарного склада, затем вопрос об общественных слоях, стоящих за вождями и воспитанных отнюдь
не в демократических традициях. Ближайшие цели этих социальных сил и их лидеров — это отнюдь
не демократия для всех, не свобода для всех, а свобода для тех слоев населения, которые наиболее
активно участвуют в революционном процессе. Необходимо отметить, что интересы многих участни­
ков революционного процесса не совпадают. Сегодня например, мы рисуем Октябрьскую революцию
как социалистическую, но она не была таковой. Это — великая революция, в которой соединились
несколько революционных потоков — пролетарский, аграрный и национально-освободительный.
Трагизм последующего развития определялся именно тем, что эти революции начали «разбегаться»,
решая свои собственные проблемы. В итоге оставалось весьма мало простора для демократии.
Таким образом, логика революционного процесса неизбежно подводила к выбору — или революция
становится устойчиво на путь создания тоталитарной системы или сохраняется потенциал для иного
пути, другой альтернативы. Не случайно сегодня так активно обсуждается вопрос об опасности
диктаторства. Переведя разговор в эту плоскость, мы должны поставить вопрос о гарантиях под­

держания демократической струи перестройки. Эти гарантии могут быть в формировании многоук­
ладной структуры, в допущении оппозиции и возможности вести открытый диалог между партиями
и внутри каждой из партий. Должно поставить вопрос о сохранении носителей демократических
традиций, чтобы не повторился вариант, когда после Октября уничтожался личностный потенциал
демократии. К сожалению, сегодня опять наблюдается излишнее увлечение процессом разрушения,
перечеркивания, изгнания всего того, что несло в себе ранее какие-то элементы демократического
развития. Таким образом, по мнению В. П. Дмитренко, лишь учет многообразных позитивных и
негативных факторов революционного процесса может привести к разработке научной, реалисти­
ческой программы становления демократии в нашей стране.
Как выяснилось в ходе обсуждения, предложенный В. П. Дмитренко подход к изучению истории
России и ее современности, основанный на признании особого типа развития страны, оказался
отчасти близок некоторым политикам: члену президиума правления Социал-демократической партии
России П. М. К у д ю к и н у, народному депутату РСФСР Е. М. К о ж о к и н у. По мнению последне­
го, мысль о необходимости догонять ушедшие вперед страны, также как и сама идея прогресса,
есть не более, чем клише. Он привел в пример Китай, считая его гораздо более сопоставимым с
Россией, чем Соединенные, Штаты или, Швейцария. Китай правомерно не ставит перед собой задачу
кого-то догнать, а ищет оптимальные темпы для своего развития, а мы пока еще не можем даже
«нащупать» свой органичный путь развития, отметил Е. М. Кожокин.
О том, что российский путь развития не сопоставим с европейским, говорил и научный сотрудник
Института истории СССР АН СССР В. Н. Б е р е з о в с к и й . В России действуют иные законы
развития политических процессов, экономического реформирования и ментального развития,
заявил он.
Свое категорическое несогласие с тезисом об особой судьбе России, об «особости» российского
народа выразил народный депутат СССР, сопредседатель Координационного совета движения
«Демократическая Россия» А. Н. М у р а ш о в. С его точки зрения, объективные законы экономики,
заключающиеся в прямо пропорциональной зависимости экономического процветания общества от
степени экономической свободы, имеют универсальное значение. Эти законы, подчеркнул он,
применимы к нашему обществу вполне, а в том, что оно не сумело реализовать их, действительно
заключен некий трагизм. Это связано с нашей историей, географией и многими другими объективны­
ми факторами. Концепцию А. Н. Мурашова поддержал заведующий кафедрой политической историй
СССР Московской высшей партийной школы С. В. К у л е ш о в . Вместе с тем А. Н. Мурашов
указал на сложность и длительность перехода нашего общества к демократии: По его мнению,
нынешнее поколение лишь «унавозит почву», и к цивилизованному состоянию перейдут только
идущие за нами, но не мы.
Особую позицию поданному вопросу занял член Конфедерации анархо-синдикалистов, сопред­
седатель Московской организации партии зеленых А. В. Ш у б и н. По его убеждению, не сущест­
вует безнадежного отставания России от Запада ни в отношении микроструктур производства,
ни в отношении систем управления, центральной власти, контроля за информацией, массовых стерео­
типов и других важнейших факторов. Можно говорить о почти параллельном развитии России и
Запада, об их движении в сторону постиндустриального, самоуправляющегося, анархического
общества, на пути к которому Россия, видимо, должна будет пройти стадию социалистического
общества, характеризующегося широким развитием самоуправляющейся демократии. Россия всегда
была достаточно близка к Западу в культурном отношении для того, чтобы понимать его, утверждает
А. В., Шубин. В этом смысле нельзя противопоставлять западное понимание свободы российскому
представлению о воле. В народническом движении, которое начертало требование воли на своих
знаменах, воля трактовалась как организованная свобода или демократия.
Размышляя о различных аспектах «особости» российской истории, выступающие отмечали
цикличность социально-политического развития страны, постоянное чередование реформ и контр­
реформ. Причина этого, по мнению С. В. Кулешова, заключается в том, что ни один пакет реформ,
системопреобразующих, а не системооптимизирующих, как, например, реформы Горбачева, не был
последовательно осуществлен.
Другой причиной «срывов» реформ в контр реформы явилось, как утверждали многие участники
«круглого стола», тотальное противостояние оппозиции и власти, революционаристская психология,
глубоко укорененная в российском интеллигенте.
П. М. Кудюкин обратил внимание на то, что даже в выступлениях А. Н. Мурашова, искренне
считающего себя либералом и идеологически являющегося им, отразились черты подобной психоло­

гии. П. М. Кудюкин считает, что тип политического развития России как до Октября 1917 г., так и
воспроизведенный Октябрем 1917 г., жесткий характер власти, ее неспособность идти на уступки,
видеть в оппозиции естественное явление политической жизни порождали и продолжают порождать
фронтальное столкновение власти и оппозиции, придавая последней черты противостоящей власти.
Вместе с тем П. М. Кудюкин возразил против модной сейчас критики революционеров. Можно
осуждать их действия с моральной точки зрения, но нельзя не понимать, что сам приход людей
в революционное движение вызывался моральным импульсом, протестом против глубоко аморально­
го политического режима, против хронического угнетения и унижения человека. Второй аспект
этой проблемы — чисто политический. Именно косность режима, его неспособность к реформам
заставили в борьбе с ним идти гораздо дальше, чем это требовалось, выдвигать задачи гораздо
более радикальные, чем те, которые возможно было реально разрешить. Таким образом, воспроизво­
дился порочный круг: реакция — революция. Эта проблема остается актуальной и сегодня.
С этой точки зрения П. М. Кудюкин пытался оспорить и прозвучавшее за «круглым столом»
мнение о целесообразности вытеснения многочисленных мелких партий крупными политическими
образованиями. Именно наличие у демократов двух полюсов — радикально-рыночного, основываю­
щегося на либерально-неоконсервативной идеологии, и социал-реформистского с программой
«мягкого» перехода к рынку позволит им, по его мнению, завоевать наибольшее число голосов
избирателей, в том числе и колеблющихся. Кроме того, указание на близость программ новых пар­
тий (пока что корректней говорить скорее о протопартийных образованиях) как аргумент в пользу
общего слияния не учитывает, что люди объединяются в партии по общности не только и не столько
программ, сколько социокультурных ориентаций.
С некоторыми соображениями, высказанными представителем социал-демократии, отчасти
согласился заведующий кафедрой истории СССР Московского областного педагогического институ­
та им. Н. К. Крупской О. В. В о л о б у е в, оговорив, Что тотальное противостояние сопровождается
не столько революционаристской идеологией, сколько аналогичным менталитетом. Необходимо раз­
делить понятия идеологии, программы и менталитета. Так, в социал-демократическом движении Рос­
сии и большевики, и меньшевики при одной программе, принятой в 1903 г., были носителями разных
менталитетов. По своему менталитету большевики были близки к левым эсерам, до этого-—
к эсерам-максималистам периода первой российской революции. Ленинская теория о перерастании
буржуазной революции в социалистическую оказалась схожей не только с аналогичной теорией
Парвуса—Троцкого, но и с идеями тех же эсеров-максималистов. Таким образом, несмотря на
разницу в идеологиях, сближались крайне левые партии, имеющие общий менталитет. В этой
связи интересно также, что взгляды, допускающие возможность разгона Учредительного собрания,
высказывались не только большевиками. Еще в сентябре 1917 г. харьковские эсеры на встрече
с Е. Брешко-Брешковской, «бабушкой русской революции», заявили о своей готовности разогнать
Учредительное собрание, если после его созыва оно не станет выражать их партийные интересы.
О. В. Волобуев полагает, что и сегодня, когда мы анализируем выступления представителей
тех или иных партий, нужно обращать внимание не только на партийные программы, но и на умо­
настроение входящих в партии людей. Возможно, существует некая разделительная граница между
носителями одного, менталитета и другого безотносительно к программным установкам, которые
зачастую оказываются близкими. В какой-то ситуации люди с разными программами могут найти
общий язык, а люди с одной программой могут этого общего языка не найти. Все это представляется
важным для анализа политических процессов в их развитии. Особенно большое значение при оценке
той или иной партии приобретает свойственный ей модуль поведения, в частности, речь идет
о понимании двуединой связи правительства и оппозиции. Осознания необходимости оппозиции
как составной части нормального общества не было ни у большевиков, ни у эсеров. То же самое
относится и к проблеме оппозиции внутри партии. О. В. Волобуев предложил выстроить следующую
цепочку взаимоотношений: между правительством и оппозицией, между партией, стоящей у власти,
и другими партиями и, наконец, отношения внутри партии. Если анализировать политику большеви­
ков до Февраля 1917 г., сказал он, можно прийти к выводу о том, что у большевиков было мало
ошибок. В частности, видимо, это было связано с наличием двух фракций внутри партии — боль­
шевиков и меньшевиков. Фракции боролись между собой и взаимная критика помогала избавиться
от ошибок или быстрее исправить их. Необходимость оппозиции, плюрализма мнений на всех
уровнях, на всех этапах политической жизни недопонималась в 1917 г., недопонимается и сейчас,
заключил О. В. Волобуев.
Q преобладании психологии «нетерпения» у российских революционеров и об их отдаленности

от народа говорил в своем выступлении ведущий научный сотрудник Института истории СССР АН
СССР Г. 3. И о ф ф е. Недостаточно объяснять провалы реформ в России только тем, что правящий
класс опасался за свои привилегии, полагает он. Причина еще и в том, что реформы в России,
как правило, стимулировали радикалистские и даже экстремистские тенденции, которые являли
собой угрозу имперскому государству. Демократические реформы демократизация и имперское
мышление были несовместимы, «откат» в сторону реакции был почти всегда неизбежен. Когда в мар^
те 1917 г. Николай II, находясь в Пскове, подписал манифест об отречении от престола, флигельадъютант А. Мордвинов высказал сожаление о том, что конституционные уступки не были сделаны
ранее. Николай, как известно, с сомнением спросил: «Вы думаете, обошлось бы?» В этом вопросе,
считает Г 3. Иоффе, выражено понимание того, что реформы в России приводят к последствиям,
которые вряд ли ограничиваются рамками, очерченными реформаторами. В этой связи, подчеркнул
Г. 3. Иоффе, заслуживают большего внимания идеи сборников «Вехи» и «Из глубины», где выска­
зан^ мысль о том, что без культурного, духовного возрождения политические перемены, даже самые
радикальные, не смогут привести к успеху.
О своем несогласии с Г. 3. Иоффе заявил К. Ф .Ш ацилло. В трагедии, постигнувшей нашу
страну, виновата прежде всего самодержавная власть, которая довела ее до революции и крово­
пролитнейшей гражданской войны, сказал он. Все реформы, которые давались властью, и столыпин­
ская реформа, и манифест 17 октября 1905 г., и даже отречение Николая II от престола — все это
были абсолютно неискренние шаги, ибо заранее предполагалось, что, как только все вернется на
круги своя, от уступок можно будет отказаться. Манифест 17 октября 1905 г. предусматривал
законодательную Думу, а 18 октября 1912 г. Николай II подписал два указа: одним вводилось особое
положение в Москве и Петербурге, а другим III Дума распускалась, следующая же, IV Дума
должна была быть созвана через очень большой промежуток времени и уже не в качестве законода­
тельной, а в качестве законосовещательной. Нужны ли более яркие примеры того, что реформы
давались только в той мере, в какой революции, революционному народу удавалось «выдавить» их
из правительства. Сейчас многие обвиняют революцию и революционеров в том, что пролилось много
крови, но революция произошла не потому, что существовало некоторое количество партий разной
численности. Она произошла потому, что есть только два пути исторического прогресса: или рефор­
мы, или революция. Если власть вовремя последовательно и честно встает на путь реформ, страна
идет по эволюционному пути развития. Если же реформы не даются или даются, но тут же пере­
сматриваются, как это было при царизме не раз, остается только революционный путь развития:
И в конце концов Николай II сам себя, любимую жену, детей своих загнал в подвал Ипатьевского
дома. Все знакомы с перепиской Николая II и его жены. В марте 1917 г. Александра Федоровна,
к примеру, писала: «Ники! Подписывай любую бумагу, как только власть снова будет у нас в руках,
мы откажемся от подписи потому, что она вырвана у тебя нечестным путем — путем силы». Это был
такой режим, который можно было только сломать, он не воспринимал идею эволюционного раз­
вития, сделал вывод К. Ф. Шацилло.
На то, что помимо власти и оппозиции проведение реформ в стране в значительной мере зависит
еще от одного фактора — социальной поддержки, обратил внимание И. Е. Дискин, заведующий сек­
тором Института социально-экономических проблем народонаселения АН СССР. Он согласился
с тем, что раз за разом реформы, проводимые в нашей стране, сворачивались на полпути и не
реализовывали всех заявленных потенций. Пытаясь объяснить это явление, И. Е. Дискин подчеркнул
значение социокультурного контекста реформ. Он поставил вопрос о том, существует ли в нашем
обществе личность как основа для демократии, как субстанция, способная наполнить ее реальным
содержанием. По его мнению, на этот вопрос нельзя ответить однозначно, поскольку общество
сегодня переживает трансформацию, характеризующуюся разрушением традиционного уклада и
становлением личностно ориентированного уклада, который и является опорой демократии. Эти
процессы происходили в XVIII в. в Англии, в конце XVIII и начале XIX в.— во Франции, в начале
XIX в.— в Германии и в начале XX в.— в России. Вместе с тем специфика развития России, по мнению
И. Е. Дискина, связанная с воплощением в жизнь определенных априорно заданных идеологических
структур, характеризовалась распадением традиционалистского уклада, взамен которого, однако,
не возникал личностно ориентированный уклад. Вырастала огромная социальная ниша люмпени­
зированного уклада или, как ее называл Аристотель, охлократия. Это оказало влияние и на нашу
сегодняшнюю ситуацию, как и тот факт, что значительная часть личностно ориентированного
уклада в нашей стране постоянно уничтожалась, начиная с 19-14 г. Тем не менее в настоящий момент
совершается новый, очередной виток накопления личностно ориентированных структур, и перестрой­

ка является именно следствием этого процесса, а не субъективного желания верхов. Однако пока
эти структуры формируются в традиционалистском море с огромным влиянием люмпенизированного
уклада. Существующие сегодня партии вобрали в себя все то скромное наличие личностно ориен­
тированного уклада, которое у нас есть, и основное противостояние вовсе не между этими партиями,
а между личностно ориентированным и традиционалистским укладами. На призывы к введению
демократии откликается прежде всего огромная часть люмпена, создавая гигантскую массу горюче­
го материала. Если ожидания, связанные с посулами введения демократии, рынка и «немедленного
счастья», окажутся несбыточными, как это произошло уже однажды в нашей истории, то тогда ко­
стер будет ждать всех нас — представителей личностно ориентированного уклада, полагает
И. Е. Днскин. Выход только один — любыми способами удержать накопление личностно ориенти­
рованного уклада для того, чтобы на его основе начали формироваться демократия и рыночные
структуры.
Сходную с ним позицию занял представитель Совета московской городской организации Партии
конституционных демократов Е. В. И х л о в. Он также считает, что в начале XX в. в России шло
разрушение традиционных устоев самодержавия, разваливалась, теряла управление вся система
деспотической власти и на фоне этого развала в обществе широко распространялся вирус тотально­
сти. Это объяснялось во многом тем, что разрушенные устои не были заменены институтами граж­
данского общества и возник идеологический, структурный, социальный вакуум. В такой ситуации
могла победить только тотальная большевистская партия. Однако все варианты тоталитаризма, как
псевдотрадиционалистского общества, как оказалось, не срабатывают. Сфера влияния государства
сокращается по объективным причинам — все им удушено и не функционируют ни империя, ни эко­
номика. Попытки регулировать процесс самосокращения государства, то, что было задумано как
перестройка, растянулись на шесть лет. Одновременно почти все вновь созданные структуры —
субъекты федерации, концерны, партии, идеологии — скорее всего также разрушатся, полагает
Е. В. Ихлов. Возможно, рассуждает он, наша личностная ориентация тоже не годится, но мы пыта­
емся осуществить свою надежду. По мнению представителя кадетов, перемены, происшедшие за
последние годы в обществе, дают основания для оптимизма.
В отличие от него, пессимистично оценивает сегодняшнюю ситуацию Л. А. О п е н к и н ,
заведующий сектором Научного и информационного центра политической истории Москвы. Он ут­
верждает, что логика общественных процессов, законы функционирования экономики, состояние
интеллектуально-нравственного потенциала страны ведут нас независимо от нашего желания к
установлению авторитарного режима руководства общественной жизнью. В таких условиях,
считает Л. А. Опенкин, самым лучшим для демократии вариантом будет продвижение на вершину
авторитарной системы политика — приверженца идеи демократии и осуществление с помощью этого
политика или группы политиков целого комплекса мероприятий в экономической, социальной,
политической и духовной жизни, создающих объективные условия для углубления процесса демок­
ратических преобразований.
За «круглым столом» прозвучала мысль о том, что угрозу демократии таит отсутствие независи­
мых экономических субъектов, а также почти полное огосударствление экономики, имеющее глубокие
исторические корни. На этот фактор указали А. Н. Сахаров, А. Н. Мурашов, Е. М. Кожокин,
Л. А. Опенкин.
Е. М. Кожокин обратил внимание и на то, что даже новые социальные феномены, возникающие
в связи с появлением т. н. новых экономических структур: предпринимательские круги также в
общем-то ориентированы на государство, как бы они к нему не относились. Что же касается госу­
дарственной экономики, она процентов на 70 состоит «з военно-промышленного комплекса и рефор­
мированию не поддается. Таким образом, получается, что огромная масса активного населения —
и интеллигенция, и наиболее дееспособная часть рабочего класса — включена в систему, которая
толкает нас скорее к тоталитаризму, в лучшем случае к какому-то модулю авторитаризма, но отнюдь
не к демократии.
Д. М. Данкин указал на необходимость разграничения понятий демократии и свободы. Д е­
мократия — это, по его мнению, власть народа. Может быть сколько угодно свободы, гласности,
но при этом не будет власти народа, и, напротив, авторитарная диктатура способна стать
воплощением демократии, если она реально отражает некий уровень требований и интересов народа.
Эти взгляды вызвали несогласие ряда участников дискуссии, в частности, О. В. Волобуева,
указавшего на то, что демократия не осуществима без адекватных политико-правовых структур,
обеспечивающих основные политические права и свободы граждан.

Большой интерес участников обсуждения вызвал вопрос о соотношении преемственности и
обновления в деятельности современных политических партий.
Об этом в своем выступлении говорил, в частности, В. Н. Березовский, специализирующийся
по истории современного общественно-политического движения в Российской Федерации. По его
словам, сегодня мы имеем около 90 партий, которые заимствуют названия у своих западных аналогов
или российских предшественников. Это, впрочем, не означает совпадения их программ. Однако,
изучая современное общественно-политическое движение, являющееся существенным фактором
динамизации политического процесса в нашей стране, необходимо учитывать не только его идеоло­
гические истоки, но и историю той жизни, которую уже прожили сегодняшние политические орга­
низации. Их собственная живая история, видимо, в большей мере определяет качество их сегодняш­
ней политической деятельности и идеологических установок. Во многом зарождение современных
общественно-политических движений, появление первых организаций протопартийного, независимо­
го, профсоюзного типа сходно с появлением общественно-политических кружков в России XIX в.
Этот период дискутирования в рамках того ядра неформальных «любителей политики»,
которые сегодня оказались в штаб-квартирах сложившихся политических организаций, наложил
очень серьезный отпечаток на программные установки тех или иных партий.
Свое видение проблемы дали и политические деятели. Идеолог анархо-синдикалистов А. В. Шу­
бин заявил, что организации анархистов не являются в полном смысле слова партией и не стремятся
к этому, так как традиционные крупные партии ориентированы на захват и удержание власти.
По его словам, анархизм несет в себе демократическую альтернативу партийно-парламентскому пути
развития. Подобная альтернатива возникла в России вместе с народничеством, преемниками которо­
го в значительной степени считают себя анархо-синдикалисты. Взгляды большинства народников се­
редины 70-х гг. XIX в. исходили из того, что преобразования необходимо проводить через самоуправ­
ление — пусть люди на местах сами решают свои проблемы. Органы, координирующие работу
самоуправляющихся организаций, должны создаваться «снизу», а не из единого центра, хотя бы
и «выборного». Этот принцип лежал в основе системы Советов 1917 г. В период революции и граж­
данской войны были попытки реализовать идею самоуправления, они связаны прежде всего с
идеями общинного социализма эсеров — партии большинства в Учредительном собрании. Недаром,
утверждает А. В. Шубин, Учредительное собрание разогнали сначала большевики, а потом еще раз
колчаковцы, поддержанные кадетами. Другая попытка воплотить в жизнь идеи самоуправления
связана с историей махновского движения, если очистить его от легенд, созданных красной и белой
пропагандой. По мнению А. В. Шубина, большевики подавили советскую демократию уже в 1918 г.,
парализовав выборы в Советы с помощью репрессий. Сегодня «демократы» стремятся к десоветиза­
ции, так как им нужна концентрация власти для проведения своих «мудрых» решений. К сожалению,
подчеркивает А. В., Шубин, вопреки усилиям анархо-синдикалистских организаций и других сторон­
ников самоуправления страна пока выбирает все тот же порочный путь «революции сверху»,
в рамках которого не удалось в свое время реализовать демократическую альтернативу эсеров
и анархистов. Логика этого пути известна: централизованная власть пытается навязать обществу
какие-то идеи, общество их не понимает и в большинстве своем не принимает. Тогда реформатор
(Петр I, Столыпин, Ленин) развязывает массовые репрессии, что вызывает естественное сопротив­
ление. Конфронтация может перерасти в гражданскую войну, в которой, естественно, побеждает
худший из вариантов — диктатура.
С точки зрения П. М. Кудюкина, одного из лидеров СДРП, значение традиции при создании
новых политических партий определяется двойственностью переживаемой нами исторической ситуа­
ции. С одной стороны, Россия в очередной раз ищет пути вхождения (возвращения) в мировое
сообщество. С другой — несет на себе тяжелый груз исторической наследственности. Перед нами
стоит задача найти способы модернизации (а в России модернизация всегда являлась одновременно
и вестернизацией) нашей страны, учитывая при этом исторические особенности, национальные тра­
диции, социальную специфику. Этим определяется отношение новых партий, в том числе СДРП,
к своим историческим предшественникам. Мы не отрекаемся от родства с меньшевиками, заявил
П. М. Кудюкин, хотя надо сказать о существенных различиях между старой и новой российской
социал-демократией. Меньшевики стояли на левом фланге II Интернационала, были марксистской
и революционной партией, СДРП же является последовательно реформистской организацией,
ориентированной скорее на правое крыло международной социал-демократии. От меньшевиков
унаследована прежде всего критика большевизма. В числе своих предшественников на националь­
ной почве мы числим и российский либерализм в лучших его проявлениях. Из него мы берем критику

вульгарной демократии, уважение к индивидуальной свободе, стремление к созданию правового
государства и общества. В народнической традиции социал-демократам близко внимание к особен­
ностям исторического пути России, служение интересам «рабочих классов», объединяющих боль­
шинство народа, самоуправленченские тенденции (здесь мы соприкасаемся с анархо-синдикалиста­
ми). В то же время, по словам П. М. Кудюкина, на становление современной российской социалдемократии большее влияние оказал опыт мировой социал-демократии наших дней, а не историче­
ское наследие.
О невозможности механически проводить параллели между современными социал-демократами
и меньшевиками начала XX в., кадетами того времени и кадетами сегодняшними, сказал А. А. Е вл а х о в, заведующий сектором при Комитете Верховного Совета РСФСР по средствам массовой
информации, связям с общественными организациями, массовыми движениями граждан и изучению
общественного мнения. Это был бы чистой воды догматизм, который вряд ли привел бы нас к пози­
тивному результату, считает он. Не только отдельные партии, но и партийные системы в целом пре­
терпели, особенно за послевоенный период, глубочайшую эволюцию, это видно хотя бы на примере
стран Западной Европы. В большинстве из них политические партии, прежде имевшие ярко выра­
женную идеологическую окраску, ориентацию на интересы определенных социально-классовых
групп, сменились партийными системами, сходными с американской. Вот почему не отказываясь от
контекста российского опыта, было бы полезнее «препарировать» наши сегодняшние болезни,
постараться осмыслить, почему у нас столь трудно идет становление многопартийности. Одна из
причин заключается в том, что демонополизация власти КПСС более чем условна, полагает А. А. Евлахов. По-прежнему сохраняется непосредственное руководство КПСС армией, КГБ, правоохрани­
тельными органами. Требование департизации указанных органов сталкивается с сопротивлением,
подкрепляемым рассуждениями о правах человека, ссылками на международные договоры. Их вы­
борочное цитирование, утверждает А. А. Евлахов, ведет к дезинформации общественного мнения,
на самом деле международные правовые нормы предусматривают возможность введения законных
ограничений на членство в партиях для лиц, входящих в состав вооруженных сил и полиции, что
во многих странах и делается. На фоне консолидации Компартии РСФСР и КПСС в целом совер­
шенно очевидна слабость нарождающихся партий и движений. Хочется надеяться, что объединение
в рамках «Демократической России» является симптомом другого рода, симптомом преодоления
бесчисленных расколов и размежеваний, которыми столь богата история политических партий
России. Если к тому же политические лидеры и интеллигенция пересмотрят философию беспартий­
ности, партии смогут оказаться привлекательными для многих, считающих пока, подобно шахтерам
Кузбасса, что «есть выход из одной партии, но нет входа в другую». Вместе с тем, подчеркнул
А. А. Евлахов, нельзя забывать, что предпосылки для политического самоопределения людей, обра­
зования полноценных политических партий и других институтов гражданского общества могут быть
созданы лишь на фоне структурирования социума, развития предпринимательства, образования
среднего класса.
Подводя итоги дискуссии, Д. М. Данкин отметил, что вопросов было поставлено больше, чем
дано ответов, и это очень хорошо. Мы не случайно свели за одним столом ученых и политиков,
сказал он, пытаясь добиться некоторой диффузии — ученых в политику, а политиков в сферу науки.
Мы не собирались выдумывать рецептов демократии, потому что демократию нельзя внедрить,
ее можно только развить.
К. Ф., Шацилло подчеркнул, что, по его мнению, истина рождается не в споре, скорее она рож­
дается в рассуждениях после спора. Он выразил надежду, что состоявшийся разговор послужит
плодотворным размышлениям на затронутую тему.
О. А. Кириченко

СОДЕРЖАНИЕ
Волков И. М.— Засуха, голод 1946—1947 г о д о в ....................................................................
Медушевский А. Н.— П. Н. Милюков: ученый и п о л и т и к ..............................................................
Член-корреспондент АН УзССР Аминова Р. X. (Ташкент) — Из истории коллективизации в
Узбекистане
| Кобрин В. B.j, Юрганов А. Л .— Становление деспотического самодержавия в средневековой Руси (К постановке п р о б л е м ы ).........................................................................................

3
20
42
54

Историография, источниковедение,
методы исторического исследования
Заболотская К. А. (Кемерово) — Новые источники по истории современного рабочего движе­
ния (На материалах К у з б а с с а ) ...................................................................................................
Павленко Н. И.— Историческая наука в прошлом и настоящем (Некоторые размышления
вслух)
.............................................................................................................................................
Дашкевич Я. Р. (г. Львов) — Спорные вопросы дипломатической практики Древней Руси

65
81
100

Научная публицистика
Анфимов А. М.— Тень Столыпина над Р о с с и е й .................................................................................... 112

Публикации и сообщения
Материалы Революционного трибунала по делу провокатора Малиновского (Продолжение)
122
Центральный комитет «Союза 17 октября» в 1905— 1907 годах. Документы и материалы
(Продолжение)
....................................................................................................................................137
Бовыкин В. И.— Французский капитал в акционерных предприятиях в России накануне
О к т я б р я ................................................................................................................................................... 159
Польский М. П.— «Базовая человеческая потребность» (О продовольственной проблеме
в С С С Р ) ................................................................................................................................................... 182

История СССР з а рубежом
Девис Р. У. (Великобритания) — Советская экономика в период кризиса. 1930— 1933 годы 198
Дьяконова И. А.— Исследования по истории российского империализма (Экономика и
политика царской Р о с с и и ) ............................................................................................................. 210

Научная жизнь
Кириченко О. А.— Исторический опыт и видение д е м о к р а т и и ......................................................... 214

CONTENTS
3
Volkov I. M.— The Drought and the Hunger of 1946— 1947 .........................................................
Medushevsky A. N.— P. N. Miliukov: Scholar and P o l i t i c i a n .........................................................
20
Corresponding Member of the Uzbek SSR Academy of Sciences Aminova R. Kh. (Tashkent) —
From History of Collectivization in Uzbekistan
42
Kobrin V. B.f Yurganov A. L.— The Making of Despotic Autocracy in Medieval Russia
(putting up a p r o b l e m ) ...................................................................................................................
54

Historiography, Study of Sources,
Methods of Historical Research
Zabolotskaya K. A. (Kemerovo) — New Sources on History of Contemporary Working
Movement (a case study of K u z b a s s ) .........................................................................................
Pavlenko N. I.— Historical Science in the Past and the Present (thinking a l o u d ) .....................
Dashkevich Ya. R. (Lvov) — Disputable Problems of Diplomatic Practice in Ancient Russia

65
81
100

Scholarly Publicism
Anfimov A. M.—Stolypin’s Shade over R u s s i a ................................................................................

112

Publications and Communications
Revolutionary Tribunal’s M aterials on the Case of Malinovsky, the Provocateur (cont.
from No. 3 ) ...................................................................................................................................
The Central Committee of the «Union of October 17» in 1905—1907. Documents and Materials
(cont. from No. 2,3 ) ..........................................................................................................................
Bovykin V. I.— French Capital in Russia’s Joint-Stock Enterprises on the Eve of the October
Revolution
.....................................................................................................................................
Polsky M. P.— «Basic Human Need» (on food problem in the U S S R ) ..........................................

122
137
159
182

History of the USSR in Foreign Studies
Davies R. U. (Great Britain) — Soviet Economy in Crisis, 1930— 1933 ..........................................
Dyakonova I. A.— Studies on History of Russian Imperialism (economy and politics in tsarist
Russia)
.............................................................................................................................................

198
210

Academic Life
Kirichenko O. A.— Historical Experience and Visions of D e m o c r a c y ..........................................

214

Секиринский С. С. — Отдел истории СССР советского периода
Петров Ю. А.
— Отдел истории СССР периода капитализма
Швейковская Е. Н.— Отдел истории СССР периода феодализма
— Отдел истории народов СССР
Костина Р. В.
— Отдел историографии, источниковедения,
Елисеева Н. В.
— следования
Юрасовский А. IВ. — Отдел истории СССР за рубежом
— Отдел критики и библиографии
Польский М. П.
Полторацкая Л. Н.— Старший литературный сотрудник
— заведующая редакцией
Новикова М. А.
Шляхтина М. В. — Младший редактор

Технический редактор

методов

исторического

Глинкина Л . И .

Подписано к печати 23.05.91
Формат бумаги 70X 1001/ 16
Сдано в набор 05.04.91
Офсетная печать Уел. печ. л. 18,2. Уел. кр.-отт. 439,0 тыс. Уч.-изд. л. 24,5 Бум. л. 7,0
Тираж 23 700 экз. Зак. 1308. Цена 2 р. 10 к.
А д р е с р е д а к ц и и : 117036, Москва, В-36, ул. Дм. Ульянова, 19, тел. 123-90-61
2-я типография издательства «Наука», 121099, Москва, Шубинский пер., 6

ис-

ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ АН СССР ОБЪЯВЛЯЕТ
КОНКУРС НА ЛУЧШИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ
ПРОЕКТЫ РАЗРАБОТКИ ТЕМ:
1) И с т о р и ч е с к а я

эволю ция

национального

самосознания

народов

СССР

(лю бой

пе­

риод) ;
2)

К ооп ерац ия и кооперативное д ви ж ен и е в России;

3)

Государственная,

эволю ция

общ инная

и

частная

собственность

в

России.

Соотнош ение

и

(лю бой п ер и о д );

4)

С ословия и с о ц и ал ьн ая структура России

5)

С о ц и а л ь н ы е м и к р о с т р у к т у р ы в Р о с с и й с к о й д е р е в н е X V I I — X I X в в .;

6)

И н о с т р а н н ы й к а п и т а л в Р о с с и и в о в т о р о й п о л о в и н е X I X — н а ч . X X в в .;

7) А в т о р и т е т в л а с т и в Р о с с и и
8)

1917 го д : а л ь т е р н а т и в ы ;

9)

Белы й и красны й террор;

(лю бой п ер и о д );

(лю бой п ер и о д);

10)

Русские револю ции

11)

С оц и альн ы е конф ликты в истории советского о б щ еств а;

1917 г. и и д е я м и р о в о й р е в о л ю ц и и ;

12) С т а л и н с к а я м о д е л ь с о ц и а л и з м а : ф о р м и р о в а н и е , г е н е з и с , к р и з и с .

Срок подачи заявок на конкурс — до 1.12.91 г. по адресу:
117334, Москва, Ленинский проспект, 32-А, Отделение истории.
Справки по телефону: 938-69-97.
В конкурсе м о ж ет п ринять участие лю бой исследователь, п р ед стави вш и й проект, в кото­
ром д о л ж н ы б ы т ь ч е т к о о б о з н а ч е н ы а в т о р с к и е о ц е н к и и с т о р и о г р а ф и и
темы,

исходные

предварительны е

концептуальные

идеи

и их

( в т. ч. з а р у б е ж н о й )

возм ож ная

корректировка,

нам ечаем ы е д л я и сс л е д о в а н и я методы и и сто ч н и к о в ая б а з а . П р о е к т р а з р а б о т к и темы д о л ж е н
б ы ть р а с с ч и т а н на с р о к д о 2-х л е т и п р е д у с м а т р и в а т ь к о н к р е т н ы й р е з у л ь т а т : м о н о г р а ф и ю или
с б о р н и к с т а т е й о б ъ е м о м д о 2 0 п. л .
О ценка поданны х исследовательских проектов и определение победителей конкурса будет
производиться незави си м ой комиссией экспертов из чи сла ведущ и х учены х страны .
О тделение истории гаран ти рует победителям конкурса: оплату результатов проведенны х
и с с л е д о в а н и й в с у м м е не м е н е е 2 т ы с . р у б . з а п р о е к т , л и б о з а к л ю ч е н и е к о н т р а к т а н а с р о к д о
2 л е т с о п л а т о й р а б о т ы по с о о т в е т с т в у ю щ е й д о л ж н о с т и ; и з д а н и е п о д г о т о в л е н н ы х т р у д о в с
гонораром.
К онкурсная комиссия готова р ассм о тр еть и и нициативны е авто р ски е проекты р азр або тки
других а к т у а л ь н ы х в научном и о б щ е с т в е н н о м п л ан е тем.

2 p. 10 к.
Индекс 70404
ЧИТАЙТЕ НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА В 1992 ГОДУ:
Беседы за «круглым столом» редакции:
СССР в локальных войнах XX века
Россия и СССР: преемственность политической культуры
Опыт решения национальных конфликтов в СССР и за рубежом

Новые публикации:
Материалы Московского партийного архива: троцкистские листовки, отчеты редакторов
исторических журналов
Положение депортированных народов по материалам НКВД
Неизвестное интервью Литвинова
Воспоминания барона Врангеля
Кооперация в общественно-политическом движении России в начале XX в.
Публикации журнала предназначены не только для ученых, преподавателей вузов и средней
школы, но и для всех интересующихся отечественной историей.
В розничную продажу поступает лишь незначительная часть тиража, поэтому мы советуем
оформить подписку заблаговременно. Подписка на журнал «История СССР» (индекс 70404)
принимается без ограничения во всех отделениях связи. Цена подписки на год всего
12 руб. 60 коп.

«НАУКА»

ISSN

В серии «Человек и время»
Ключевский: новый взгляд на старого историка
Портрет Витте в частной переписке
Александр III, Лорис-Меликов, Победоносцев весной 1881 г.
Генерал Власов в зеркале западной историографии
Троцкий и Мартов. Психологический портрет

0131-3150 История СССР, 1991, № 4

Статьи по актуальным проблемам отечественной истории:
Национальные противоречия и национализм
Из истории становления многопартийности в СССР
Создание СССР: история и современность
Правозащитное движение в СССР
Этнодемографические процессы в СССР по переписи 1989 г.
Россия в контексте мировой цивилизации
Из истории Института истории АН СССР: противостояние парткома командно-администра­
тивной системе в 1965—68 гг.
Характер политического режима СССР в 20-е — 50-е годы
Статистика послевоенной репатриации
Перепись 1939 г. глазами современного исследователя
Судьба «кулацкой» ссылки
Демократическая альтернатива НЭПУ
Июльский мятеж 1918 года — заговор левых эсеров или провокация ЧК?
Что пишут трудящиеся в газеты?
Дворянские предприниматели в XVIII веке
Позднее русское летописание
Еще раз о названии «Москва»
Русь в конце X — начале XII вв.