V
СЕРВЕТЪ И КАЛЬВИНЪ.
ИСТОРИЧЕСКІЙ ЭТЮДЪ
Виктора Михайловскаго.
МОСКВА.
Въ Университетской типографіи (И. Катковъ),
на Страстномъ бульварѣ.
18 83.
Дозволено цензурою. Москва, 22 февраля 1883 года.
СЕРВЕТЪ и КАЛЬВИНЪ.
ПРОИЗНЕСЕННАЯ
ВЪ ТОРЖЕСТВЕННОМЪ СОБРАНІИ
МОСКОВСКОЙ ЧАСТНОЙ ЖЕНСКОЙ ГИМНАЗІИ,
учрежденной 3. Д. Перепелкиной,
ПРЕПОДАВАТЕЛЕМЪ ИСТОРІИ
Викторомъ Михайловскимъ
24 февраля 1883 года.
Сернетіі и Кальтші..
27 октября 1553 г. протестантское населеніе Женевы
стремилось къ холму Шампель, лежащему на югъ отъ го-
рода. Мѣстность эта представляетъ одинъ изъ самыхъ оча-
ровательныхъ уголковъ земнаго шара. Съ вершины холма
открывается видъ съ восточной стороны на лазурно-голубыя
волны Женевскаго озера, за которымъ во всей величествен-
ной красѣ поднимаются снѣжные куполы могучихъ Альпъ;
на сѣверѣ и западѣ лѣсистая Юра спускается къ предгорьямъ,
покрытымъ виноградниками, передъ которыми залегаютъ
зеленѣющія поля; поля эти прерываются у подножія мрач-
ныхъ стѣнъ старой Женевы *). Но не красоты природы,
не желаніе отдохнуть отъ суеты городской жизни—не эти
мотивы привлекли многочисленную толпу къ подошвѣ холма
Шампель. На склонѣ холма возвышался костеръ, на кото-
рый женевскіе протестанты возвели знаменитаго испанскаго
врача и богослова Михаила Сервета за то, что онъ разно-
рѣчилъ съ ихъ вождемъ и наставникомъ Кальвиномъ. По-
трясающая сцена, разыгравшаяся на берегахъ Женевскаго
озера, была заключеніемъ одной изъ самыхъ сложныхъ драмъ
въ исторіи человѣчества. Въ бурную эпоху реформаціи, ко-
гда въ области идей происходила упорная борьба неприми-
*) Вгиппетапп, МісЪеІ Вегѵеіив, 28.
Непгу, Баз ЬеЪеп Дойапп Саіѵіпз. III, 197.
римыхъ противоположностей, когда лозунгомъ побѣдителей
были слова: «горе побѣжденнымъ>, нетерпимость господ-
ствовала безгранично, и однимъ изъ самыхъ осязательныхъ
проявленій этой нетерпимости должно считаться сожженіе
Сервета въ протестантской Женевѣ. Какъ подготовилось это
событіе и какія противоположности въ немъ выразились, я
постараюсь выяснить въ настоящемъ небольшомъ этюдѣ.
Во время реформаціи, среди христіанъ, отпавшихъ отъ
католической церкви, мы замѣчаемъ два теченія. Изъ нихъ
одно можетъ быть названо офиціальнымъ; во главѣ его сто-
ятъ Лютеръ, Цвингли, Кальвинъ и многіе ихъ ученики. Дру-
гое теченіе, проявившееся въ дѣятельности многочисленныхъ
сектъ, пошло дальше ученій Виттенбергскихъ, Цюрихскихъ
и Женевскихъ реформаторовъ; это движеніе обыкновенно
называютъ радикальной реформаціей. Самымъ типичнымъ и
талантливымъ представителемъ этой, реформаціи былъ Ми-
хаилъ Серветъ *)> такъ что Съ именами Кальвина и Сервета
тѣсно связаны два главныя направленія въ исторіи религіоз-
ной мысли XVI вѣка. Посмотримъ, какъ, развивались эти
двѣ замѣчательныя личности до того момента, когда судьба
свела ихъ вмѣстѣ къ пагубѣ Сервета и къ позору Кальвина.
Серветъ родился въ 1511 г. въ Наваррѣ, въ городкѣ Ту-
делѣ. Отецъ его былъ аррагонскій нотаріусъ изъ Вилановы,
а мать француженка, по фамиліи сіе Веѵез * 8). Благодаря
систематичному уничтоженію всей переписки Сервета и всѣхъ
упоминаній о немъ въ другихъ памятникахъ, біографамъ при-
ходится часто удовлетворяться предположеніями тамъ, гдѣ
они желали бы имѣть факты 3). Это заявленіе Толлина, са-
маго добросовѣстнаго изслѣдователя жизни и ученій Сервета,
оказывается особенно вѣрнымъ, когда дѣло идетъ о первыхъ
стадіяхъ развитія этого замѣчательнаго испанскаго мысли-
*) Тоіііп, Вг. М. Ьиіііег иіиі Г)г. М. Вегѵеі, 5—7.
Рйпдег, Бе Місѣаеіів Вегѵеіі Босігіпа, 2.
г) Тоіііп, Ьиіііег шкі 8егѵеЦ 9.
8) Тоіііп, 8егѵеГ ипй Виігег, 13.
__ 2 __
теля. Мы знаемъ только, что родители его были ревностные
католики '), что въ 1528 г. Серветъ изучалъ юридическія
науки въ тулузскомъ университетѣ * 2 * 4). Но право не могло
удовлетворить пламеннаго испанца, природныя наклонности
котораго были обращены къ религіознымъ вопросамъ. Здѣсь,
въ Тулузѣ, по заявленію самого Сервета, онъ въ первый:
разъ познакомился со Священнымъ Писаніемъ. Не трудно
представить себѣ, какое сильное впечатлѣніе произвела свя-
щенная книга на пылкаго юношу 5). Съ тѣхъ поръ начи-
нается то ревностное изученіе Библіи, которое сдѣлало Сер-
вета сперва послѣдователемъ Лютера и другихъ реформато-
ровъ, а впослѣдствіи и самостоятельнымъ дѣятелемъ рефор-
маціи. Безграничное уваженіе къ Слову Божію было всегда
руководящимъ началомъ въ жизни и ученіи Михаила Сер-
вета. Въ- Тулузѣ онъ оставался не долго; ему скоро пред-
ставился случай перейти изъ школы въ сферу практической
жизни: воспріимчивый, впечатлительный юноша сдѣлался се-
кретаремъ Хуана Квинтапы *), духовника императора Кар-
ла V. По новѣйшимъ изслѣдованіямъ, францисканскій монахъ
Квинтана отличался болѣе широкими и болѣе свободными
воззрѣніями, чѣмъ тѣ, которыя господствовали въ его вѣкѣ
и среди его сотоварищей 5). Съ этимъ покровителемъ Сер-
ветъ присутствовалъ при двухъ важнѣйшихъ событіяхъ въ
политической и церковной жизни. Въ 1529 г. былъ онъ въ
Италіи при коронованіи Карла V въ Болоньѣ, видѣлъ по-
клоненіе императора папѣ и убѣдился съ тѣхъ поръ, что
Римъ есть не что иное, какъ Вавилонъ е); а въ 1530 г.
встрѣтился съ Меланхтономъ и другими замѣчательными
*) АІІгѵоегйеп, Нівіогіа Місйаеііз ёегѵеіі. 1727 г. рад. 6.
2) Аіігооегсіеп, 8.
Тгесіізеі, МісЪаеІ 8егѵеі ипй веіпе Ѵогдандег, 63.
Нодеі, Нівіоіге йа реиріе Йе Сепёѵе. IV, 4.
8) Ѵ/ІІІІ8, Вегѵеіив апй Саіѵіп, 10—11.
4) Водеі, Ніеіоіге йи реиріе йе Сепёѵе. IV, 5.
5) ТѴШіз, Бегѵеіиз апй Саіѵіп, 20—21.
•) ТоШп, Ьиійег ипй Бегѵеі, 20.
1*
— 4 —
реформаторами на Аугсбургскомъ сеймѣ въ Германіи. Въ то
время секретарь патера Квинтаны былъ уже сторонникомъ
реформаціи и высоко цѣнилъ Лютера. Однажды въ комнатѣ
Сервета какой - то фанатичный испанецъ, обратившись къ
Меланхтону, осыпалъ бранью Лютера. Михаилъ, не ожидая
отвѣта Меланхтона, приказалъ своему соотечественнику за-
молчать, говоря, что враги оклеветали Виттенбергскаго ре-
форматора и Экъ превратно изложилъ его ученіе ')• Вскорѣ
пылкому испанцу, увлеченному новыми идеями со всею страст-
ностью южнаго человѣка, удалось свидѣться съ вождемъ гер-
манской реформаціи въ Кобургѣ. Слова знаменитаго рефор-
матора запали глубоко въ его душу, и хотя впослѣдствіи
эти два дѣятеля далеко разошлись въ своихъ воззрѣніяхъ,
но Серветъ всегда, говоря о Лютерѣ, выражался съ какою-
то задушевною теплотой и съ большимъ уваженіемъ. Въ
одномъ изъ трактатовъ испанскій мыслитель характеризуетъ
міросозерцаніе Лютера и, не соглашаясь съ нимъ, признаетъ
однако своего противника величайшимъ изъ реформаторовъ 2).
Безпокойный умъ двадцатилѣтняго Сервета, будучи воз-
бужденъ реформаціонными идеями, выдвинулъ такіе вопросы,
которые устрашили самихъ реформаторовъ. Осенью 1530 г.
въ Базелѣ сошлись нѣкоторые вожди швейцарской рефор-
маціи, и здѣсь Эколампадій сообщилъ Цвингли, Буллингеру
и Буцеру объ опасныхъ въ высшей степени мнѣніяхъ од-
ного испанца, по имени Сервета, который можетъ отравить
своимъ ученіемъ многихъ, недостаточно утвержденныхъ въ
новой вѣрѣ. Цвингли совѣтовалъ своему о Христѣ брату
Эколампадію употребить всѣ усилія для подавленія этихъ
ересей, отъ которыхъ можетъ пострадать церковь христіан-
ская; но при этомъ гуманный Цвингли повидимому не пред- ,
полагаетъ возможнымъ въ дѣлѣ вѣры прибѣгать къ насиль-
ственнымъ средствамъ 3). Серветъ не состоялъ уже тогда
*) Тоіііп, іЪ., 19—20.
в) Тоіііп, іЪ., 18—19.
8) ТѴИИз, Вегѵеіив ап<1 Саіѵіп, 33—34.
— 5 —
на службѣ у Квинтаны и жилъ поперемѣнно то въ Страс-
бургѣ, то въ Базелѣ, бесѣдуя п споря съ тамошними бого-
словами. Иногда споръ велся письменно. Такъ Эколампадій
въ посланіяхъ, дошедшихъ до насъ, два раза убѣждалъ Сер-
вета отказаться отъ своихъ ложныхъ воззрѣній. Отвѣтъ мо-
лодаго богослова на второе изъ этихъ писемъ сохранился;
въ немъ Серветъ между прочимъ высказываетъ идею, почти
совершенно чуждую тому вѣку: «Казнить людей, говоритъ
онъ, за то, что они ошибаются въ пониманіи Писанія, ка-
жется мнѣ несправедливостью» ').
Въ іюнѣ 1531 г., за четыре года до появленія Институціи
Кальвина, Серветъ издалъ свой первый богословскій трак-
татъ о Святой Троицѣ, въ которомъ онъ рѣзко расходился
съ ученіемъ какъ швейцарскихъ, такъ и виттенбергскихъ бо-
гослововъ. Это сочиненіе произвело цѣлую бурю въ бого-
словскихъ кружкахъ Страсбурга, Базеля, Цюриха и Виттен-
берга. Реформаторы прервали всѣ сношенія съ дерзкимъ
испанцемъ, рѣшившимся съ юношеской самонадѣянностью
коснуться самыхъ завѣтныхъ ихъ убѣжденій. Серветъ испу-
гался того невыгоднаго впечатлѣнія, которое вездѣ замѣча-
лось, и въ слѣдующемъ году издалъ новый трактатъ, въ ко-
торомъ старался смягчить все, что по его мнѣнію могло
оскорбить реформаторовъ при чтеніи его перваго труда 2);
но уступки страстнаго и упрямаго богослова были такъ не-
значительны, что не удовлетворили никого.
На время смѣлый проповѣдникъ новшествъ, смутившій сво-
ими идеями всѣ протестантскія церкви, исчезаетъ безслѣдно;
онъ созналъ, вѣроятно не безъ тяжкой борьбы съ самимъ
собою, что мнѣнія, высказанныя имъ, не могутъ найти сто-
ронниковъ. Вѣра въ самого себя пошатнулась въ немъ, и
Серветъ перемѣнилъ имя и занялся совершенно другими
трудами, отказавшись отъ богословскихъ вопросовъ. Такъ
закончился первый періодъ въ его жизни.
*) Саітіпі орега, ей. Ваит, Сипііг еі Ееивя. VIII, 862.
г) Водеі, Нізіоіге Йи реиріе Йе (тепёѵе. IV, 6—9.
— 6 —
Около того времени въ Парижѣ явился молодой ученый Ми-
хаилъ Вилльневъ, въ теченіе двухъ лѣтъ посѣщавшій лекціи въ
одной изъ коллегій университета. Со свойственною ему горяч-
ностью этотъ молодой ученый занимался неутомимо положи-
тельными науками. Математика, естествознаніе и медицина со-
вершенно поглотили вниманіе Сервета, заимствовавшаго свое
новое имя отъ города, въ которомъ родился его отецъ ')• Подъ
этимъ именемъ онъ получилъ впослѣдствіи званіе магистра ис-
кусствъ и доктора медицины парижскаго университета. Край-
няя нужда заставила Сервета покинуть въ 1534 г. Парижъ
и поселиться въ Ліонѣ, гдѣ онъ сдѣлался корректоромъ въ
типографіи Трехселей. Тогда книги писались большею ча-
стію на латинскомъ языкѣ съ греческими цитатами, и въ
лучшихъ типографіяхъ корректорами становились извѣстные
ученые и литераторы. Но механическая работа въ типогра-
фіи не могла удовлетворить Сервета; его умъ жаждалъ бо-
лѣе соотвѣтственныхъ занятій, да и сами Трехсели оцѣнили
значеніе своего новаго корректора и поручили ему изданіе
нѣкоторыхъ важныхъ сочиненій. Въ особенности замѣчатель-
но изданіе географіи Птоломея. Изданіе снабжено примѣча-
ніями; въ нихъ Михаилъ Вилльневъ выказываетъ большую
начитанность въ области классической литературы и выра-
жаетъ мысли, которыя дѣлаютъ его предшественникомъ ве-
ликихъ географовъ, основавшихъ сравнительное землевѣдѣ-
ніе !). Научныя занятія и работа у Трехселей сблизили Сер-
вета съ однимъ весьма оригинальнымъ ліонскимъ врачомъ.
Симфоріонъ Шампье писалъ въ свое время весьма много,
преимущественно по медицинскимъ вопросамъ и астрологіи.
Отличаясь живостью ума и богатымъ воображеніемъ, Шампье
любилъ гипотезы, въ настоящее время кажущіяся памъ стран-
ными; при тогдашнемъ состояніи науки мечтанія подобнаго
*) ТѴІІІіз, йсгѵеіив апй Саіѵіп, 81—82.
Тгескзёі, Місііасі Вегѵсі, 109.
2) ѴѴіІІіз, Вегѵеіи» апй Саіѵіп, 87 —98.
ТоШп, СЬагакіегЫІй МісЬаеІ Вегѵеі’в, 7.
7 —
рода были обычнымъ явленіемъ. Такъ Серветъ вѣроятно
корректировалъ сочиненіе Шампье о лѣкарствахъ (Репіарѣаг-
тасшн Саіііспт), въ которомъ доказывается, что каждая стра-
на производитъ всѣ лѣкарства, необходимыя для излѣченія
болѣзней ея жителей, и что лѣкарства иноземныя не только
безполезны, но даже вредны. У Шампье Серветъ заимство-
валъ его астрологическія воззрѣнія и, побуждаемый совѣ-
тами знаменитаго ліонскаго медика, рѣшилъ возобновить изу-
ченіе медицины 4).
Въ 1537 г. Серветъ, скопившій корректорской работой
достаточно денегъ, возвратился въ Парижъ и поступилъ въ
ломбардскую коллегію для изученія медицины. Лекціи такихъ
знаменитыхъ профессоровъ, какъ Іоаннъ Винтеръ изъ Ан-
дернаха, Яковъ Дюбуа, Іоаннъ Фернелій, воспринимались
Серветомъ столь успѣшно, что Винтеръ сдѣлалъ его своимъ
прозекторомъ. Другимъ прозекторомъ этого анатома былъ
тогда Андрей Везалій, творецъ новой анатоміи. Винтеръ
даетъ самый почетный отзывъ о научныхъ заслугахъ обоихъ
ассистентовъ въ предисловіи къ своимъ «Анатомическимъ
институціямъ».—«Мнѣ дѣятельно помогали въ подготовленіи
этого труда, говоритъ онъ, во-первыхъ Андрей Везалій, юно-
ша, клянусь Геркулесомъ, чрезвычайно успѣвающій въ ана-
томіи, и во-вторыхъ Михаилъ Вилланованскій, мужъ весьма
отличный во всѣхъ родахъ литературы и замѣчательный зна-
токъ ученія Галена. Съ ихъ помощью и ихъ трудами я изу-
чилъ и демонстрировалъ студентамъ на самыхъ тѣлахъ всѣ
мускулы, вены, артеріи и нервы какъ конечностей, такъ и
туловища» ’)• Анатомическія занятія были для Сервета толь-
ко подготовкой къ занятіямъ физіологіей. До послѣдняго вре-
мени въ исторіи науки не было обнаружено, что одно изъ
величайшихъ открытій въ области физіологіи, легочное или
малое  кровеобращеніе, сдѣлавшееся извѣстнымъ благодаря
Гарвею, было впервые описано и возвѣщено ученому міру
4) ѴѴіШз, Бегѵеіив апй Саіѵіп, 100—103.
*) УѴіІІіз, Вегѵеіив аші Саіѵіп, 105—107.
— 8 —
Серверомъ — почти за сто лѣтъ до Гарвея. Богословское
сочиненіе, въ которомъ Серветъ говоритъ о легочномъ кро-
веобращеніи, было истреблено инквизиціей, за исключеніемъ
немногихъ экземпляровъ, попавшихъ въ руки теологовъ, ко-
торые не обратили вниманія на этотъ физіологическій фактъ *).
Получивъ необходимыя ученыя степени, Серветъ сталъ из-
лагать въ университетѣ географію Птолемея и читать лек-
ціи математики и астрономіи въ связи съ астрологіей. Бла-
годаря этимъ лекціямъ, неосторожный въ выраженіи своихъ
мнѣній испанецъ разссорился съ парижскимъ' университе-
томъ; онъ рѣзко упрекалъ врачей въ незнаніи естественныхъ
паукъ и звѣздочетства. Когда деканъ и нѣкоторые другіе
члены факультета порицали его поведеніе, Серветъ обна-
родовалъ памфлетъ, въ которомъ назвалъ врачей заразой
міра. Весь университетъ пришелъ въ волненіе, и подана бы-
ла въ парламентъ жалоба на Сервета съ требованіемъ за-
претить дерзкому поносителю чтеніе астрологіи и уничто-
жить его памфлетъ. Такъ какъ парламентъ колебался, то
факультетъ подалъ жалобу въ духовный судъ, гдѣ Серветъ
былъ признанъ невиновнымъ. Наконецъ парламентъ рѣшилъ,
что Михаилъ Вилльневъ долженъ выдать всѣ экземпляры сво-
его памфлета и просить извиненія у факультета; факультету
же предлагалось отнестись къ противнику какъ можно сни-
сходительнѣе * 2). Не взирая на сравнительную мягкость пар-
ламентскаго приговора, Серветъ не рѣшился остаться въ
Парижѣ и, получивъ степень доктора медицины, уѣхалъ въ
городъ ПІарлье, лежащій невдалекѣ отъ Ліона, гдѣ въ тече-
ніе двухъ лѣтъ занимался медицинской практикой 3).
Въ 1540 г. въ жизни Сервета наступаетъ новая эпоха.
По просьбѣ Петра Помье, архіепископа вьеннскаго, слушав-
шаго его лекціи въ парижскомъ университетѣ, Михаилъ Сер-
ветъ поселился въ городѣ Вьеннѣ въ Дофине и, послѣ мно-
•) ТѴіІІлв, іЬ., 108, 205—213.
2) Ттес1і8вІл МісЬаеІ 8егѵеІ ипсі веіпе Уог^ап^ег, 111—112.
8) Вггѵппемапп, МісЬеІ 8егѴе№, 9.
— 9 —
гихъ лишеній, постоянныхъ странствованій, въ этомъ городѣ
провелъ двѣнадцать лѣтъ, занимаясь лѣченіемъ больныхъ,
научными работами, окруженный любовью н всеобщимъ ува-
женіемъ. Это были вѣроятно .лучшіе годы въ жизни много-
страдальнаго, безпокойнаго испанскаго мыслителя. Скрывая
свои задушевныя убѣжденія и считаясь по наружности католи-
комъ, Михаилъ Вилльневъ, достигнувъ безопасной пристани,
сталъ обладать достаточнымъ досугомъ для размышленій, и
тогда одна за другою передъ нимъ предстали тѣ мысли, ко-
торыя такъ неотвязчиво преслѣдовали юнаго Сервета. По-
немногу богословіе сдѣлалось опять цѣлію, къ которой стре-
мились всѣ безпокойныя думы этого неутомимаго изслѣдо-
вателя. Возстановить христіанство въ его первоначальной
чистотѣ, не понятой современными теологами, было той ве-
ликой задачей, которую онъ считалъ посильной для своего
самонадѣяннаго ума. Увлеченный наивной увѣренностью, Сор-
ветъ попытался склонить на свою сторону самаго вліятель-
наго изъ тогдашнихъ реформаторовъ и послалъ Кальвину,
главѣ женевской церкви, кромѣ различныхъ богословскихъ
запросовъ, извлеченіе изъ своего труда, приготовляемаго къ
печати *)• Такъ завязались сношенія Сервета съ Кальвиномъ.
Какъ долженъ былъ отнестись къ Сервету Кальвинъ, это
намъ раскроетъ исторія жизни и дѣятельности великаго же-
невскаго реформатора.
Въ полномъ сознаніи своего великаго значенія Кальвинъ
сравниваетъ себя съ пророкомъ Давидомъ. «Подобно тому,
говоритъ онъ, какъ пророкъ отъ своего стада былъ при-
званъ къ занятію высшаго положенія въ государствѣ,—такъ
и я, по волѣ Божіей, былъ извлеченъ изъ мрака и ничто-
жества и удостоился почетнаго званія глашатая и слуги Еван-
гельскаго ученія». И въ самомъ' дѣлѣ, предки человѣка, ко-
торый властвовалъ надъ столькими умами, предъ которымъ
преклонялись государи и вельможи, принадлежали къ низ-
шимъ слоямъ общества: дѣдъ реформатора былъ простымъ
Кодеі, Нівіоіге <1и реиріе йе бепёѵе. IV, 11.
— 10 —
ремесленникомъ въ мѣстечкѣ Понъ-Левекъ '). Сынъ этого
бѣднаго бочара Жираръ Ковенъ переселился въ Нойонъ и
въ этомъ «древнемъ и знаменитомъ» пикардійскомъ городѣ,
благодаря неутомимой энергіи, добился довольно значитель-
наго положенія: онъ занялъ должности епископскаго секре-
таря, фискальнаго прокуратора графства и синдика собор-
наго капитула 2). Отъ брака Жирара Ковена съ Анною
Франке изъ Камбре 8) родился 10 іюля 1509 г. сынъ Іоаннъ,
извѣстный въ исторіи подъ латинизированнымъ именемъ Іо-
анна Кальвина. Дѣтство реформатора прошло, не будучи
согрѣто любовью, которая окружаетъ дѣтей въ каждой доб-
рой гуманной семьѣ. Мать его умерла весьма рано; отецъ, по-
глощенный должностными дѣлами, не занимался воспитаніемъ
дѣтей и по суровости нрава не могъ возбудить ихъ привя-
занности. Семейная обстановка не могла быть замѣнена пре-
бываніемъ въ одномъ аристократическомъ домѣ, куда маль-
чикъ былъ взятъ изъ дружбы къ его отцу. Замѣчательныя
дарованія Кальвина быстро развивались въ блестящей обста-
новкѣ; онъ пріобрѣлъ съ юныхъ лѣтъ извѣстную свѣтскость
въ обращеніи и тѣ аристократическія манеры, которыми онъ
отличался отъ грубоватаго нѣмецкаго реформатора. Тринад-
цати лѣтъ Кальвинъ былъ посланъ на счетъ нойонской цер-
кви въ Парижъ; онъ принесъ съ собою въ школу раннее
развитіе, обильныя знанія, но замкнутый характеръ и чер-
ствое сердце. Сначала, подъ руководствомъ опытнаго педагога
Матюрена Кордье, онъ изучалъ въ коллегіи де - ла - Маршъ
грамматику. Занятія шли такъ успѣшно, что въ непродол-
жительномъ времени молодаго нойонскаго ученика перевели
въ коллегію Монтегю, гдѣ онъ сталъ слушать лекціи фило
софскихъ и богословскихъ наукъ. По странному стеченію
*) КатрзскиМе, «ТоЬапп Саіѵіп, зеіпе КігсЬе ипй зеіп віааі іп СепГ,
221.
г) Тііёойоге Не Вёяе, Ѵіе йе .1. Саіѵіп, ей. риЫіёе раг А. Егаіікііп,
8—9.
’) Непке, Хеиеге КігсЬеп^езсІпсМе. I, 209.
— 11
обстоятельствъ, немного лѣтъ спустя, въ той же самой кол-
легіи и у тѣхъ же самыхъ преподавателей слушалъ лекціи
основатель іезуитскаго ордена Игнатій Лойола. Будущій пре-
слѣдователь Сервета велъ въ школѣ скромный, уединенный
образъ жизни, ни съ кѣмъ не сходился и занимался науками
такъ ревностно, что обратилъ на себя вниманіе наставни-
ковъ. Товарищи не любили Кальвина и часто осыпали на-
смѣшками и укоризнами маленькаго неуживчиваго пикардій-
ца, который любилъ читать нравоученія и жаловаться на то-
варищей наставникамъ; за эти жалобы ученики прозвали
его аккузативомъ. Среди школьныхъ занятій проходили годы,
и наступало время, когда юноша долженъ былъ выбрать
себѣ родъ дѣятельности. До сихъ поръ всѣ обстоятельства
жизни Кальвина указывали ему на служеніе церкви; отецъ
его былъ друженъ съ духовенствомъ, и Кальвинъ, еще бу-
дучи двѣнадцатилѣтнимъ мальчикомъ, получилъ капелланство
въ нойонскомъ соборѣ, а восемнадцати лѣтъ — приходъ въ
Мартевиллѣ ')• Но не извѣстно, вслѣдствіе какихъ причинъ
отецъ Кальвина разссорился съ духовенствомъ и рѣшилъ,
что карьера юриста представляетъ болѣе средствъ къ обо-
гащен'ю, чѣмъ покровительство склоняющейся къ упадку ка-
толической церкви 2). Хотя, по заявленію Теодора Безы, бу-
дущій женевскій реформаторъ былъ въ то время уже увле-
ченъ богословскими науками, но онъ отличался строгимъ со-
знаніемъ долга и безропотно подчинился волѣ отца. Каль-
винъ покинулъ Парижъ, разстался съ коллегіей и любимыми
занятіями и отправился въ Орлеанъ, гдѣ сталъ изучать юри-
дическія науки. Въ Орлеанѣ и потомъ въ Буржѣ онъ съ
большимъ успѣхомъ слушалъ Петра Л’Етуаля и знаменитаго
миланца Андрея Альчіати, одного изъ лучшихъ знатоковъ
римскаго права. Кромѣ того, нѣмецкій гуманистъ Мельхіоръ
*) КатрвскгМе, ДоЬаші Саіѵіп. I, 222—225.
а) ТКеоДоге Де Вёяе, Ѵіе Де Л. Саіѵіп, 12.
Катрес/імііе, ІоЬапп Саіѵіп, 226.
ѢІідпеі, ЕіаЫійветепі Де Іа гсіогте а Сепёѵе. Мётоігей Ъізіогідиеб,
330.
— 12 —
Вольмаръ читалъ со своими учениками въ Орлеанѣ не толь-
ко Гомера и Демосѳепа, но и Библію въ подлинникѣ *)•
Нравственная и умственная атмосфера въ Орлеанѣ и Буржѣ
рѣзко отличалась отъ всего, что окружало Кальвина въ душ-
ныхъ и мрачныхъ стѣнахъ схоластической коллегіи въ Па-
рижѣ. Здѣсь произошло превращеніе строгаго паписта въ
ревностнаго реформатора. Какъ совершился процессъ, мы
не знаемъ. Во всякомъ случаѣ процессъ былъ непродол-
жителенъ, и въ этомъ отношеніи Кальвинъ, жившій бо-
лѣе умомъ, чѣмъ сердцемъ, отличается отъ Лютера, который
только послѣ тяжкихъ душевныхъ мукъ и долгой борьбы от-
рѣшился отъ своихъ прежнихъ католическихъ идеаловъ. Въ
1529 г. Кальвинъ переѣхалъ изъ Парижа въ Орлеанъ, а въ
1531 г., послѣ смерти отца, оставилъ изученіе права 2) и
совершенно предался богословскимъ наукамъ, рѣшившись
посвятить себя дѣлу реформаціи 3).
Въ Парижѣ существовала въ то время небольшая проте-
стантская община, члены которой собрались въ домѣ одного
богатаго купца, сожженнаго впослѣдствіи «за преданность
евангельскому ученію», какъ говоритъ Теодоръ Беза '•)• Въ
домѣ этого купца новообращенный Кальвинъ поселился и
принялъ самое ревностное участіе въ собраніяхъ и трудахъ
вѣрующихъ. Рѣчи его уже тогда отличались авторитетностью,
и почти каждую онъ оканчивалъ словами: «если Богъ за
насъ, кто будетъ противъ насъ?» Его неутомимая дѣятель-
ность и быстро распространившееся вліяніе были замѣчены
какъ противниками, такъ и друзьями. «Среди книгъ и за на-
учными занятіями онъ постоянно трудился для распростра-
ненія своей секты», говоритъ Пакье; «мы видѣли, какъ наши
темницы переполнялись несчастными совращенными людьми,
*) Сгиіиоі, Ьев ѵіее сіе диаігс ^гапсів сЬтёНепв йащаіе. I, 163.
г) Мідпеі, Мётоігев Ійвіогідиев, 331.
8) Тііёойоге <1е Веге, Ѵіе сіе Л. Саіѵіп, 18—19.
Сгиіеоі, Ьее ѵіее сіе циаіге щ’апсів сЬгёііепа бчщаІЕ, 165.
4) Тігёосіоге сіе Вёге, Ѵіе сіе Саіѵіп, 18.
— 13 —
и онъ безпрерывно увѣщевалъ, утѣшалъ ихъ и утверждалъ
посредствомъ писемъ, и всегда находилъ посланныхъ, кото-
рые проникали въ темницы, не взирая на препятствія со
стороны тюремщиковъ. Вотъ тѣ пріемы, которыми онъ поль-
зовался вначалѣ и. посредствомъ которыхъ онъ мало-по-малу
завладѣлъ частью нашей Франціи» *)• При Дворѣ Франци-
ска I происходила борьба двухъ направленій — протестант-
скаго и католическаго. На сторонѣ протестантовъ была се-
стра короля Маргарита Наваррская. Самъ Францискъ I коле-
бался между противоположными направленіями, и Кальвинъ,
увлеченный рвеніемъ неофита, задумалъ очень смѣлый планъ:
Слово Божіе во всей его чистотѣ должно быть высказано
передъ лицомъ Франціи въ парижскомъ университетѣ при
самой торжественной обстановкѣ * 2). Онъ воспользовался тѣмъ,
что ректоромъ университета былъ его другъ Николай Копъ,
который по обычаю долженъ былъ произнести рѣчь въ празд-
никъ всѣхъ святыхъ въ общемъ собраніи университета. Рѣчь
была написана Кальвиномъ и содержала въ себѣ основныя
мысли новаго богословскаго ученія нѣмецкихъ реформато-
ровъ 3). Этотъ необдуманный поступокъ медика Копа и бо-
гослова Кальвина произвелъ страшное волненіе въ Парижѣ
и послужилъ началомъ сильной католической реакціи. Какъ
Копъ, такъ и Кальвинъ поспѣшно бѣжали изъ Парижа, и
въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ молодой реформаторъ скитался
по Франціи, укрываясь въ различныхъ мѣстахъ. Во время
этихъ странствованій онъ довольно долго оставался въ Ан-
гулемѣ у своего школьнаго товарища, молодаго каноника
Лудовика дю-Тилле, который втайнѣ сочувствовалъ реформа-
ціи и имѣлъ богатую библіотеку. Въ ней Кальвинъ занимал-
ся подготовительными работами къ своему великому бого-
словскому сочиненію 4). Кальвинъ объѣздилъ почти всю Фран-
’) О-иійоі, Ьез ѵіеі? бе диаіге ^гапбз сЬгёНепв Ггапсаія. I, 165—166.
2) Катрзсітііе, .ТоЬапп Саіѵіп. I, 243—244.
8) Ткёоііоге Не Бёге, Ѵіе бе .Т. Саіѵіп, 19.
ЕатрзсМіе, .Іоііапп Саіѵіп. I, 244.
*) Катр&сіімііе, іЬ., 246—247.
цію и убѣдился, что въ этой странѣ реформація не можетъ
пока расчитывать на успѣхъ. Для проведенія реформаціи во
Франціи ему необходимо было подготовить средства, еще
болѣе поработать надъ собою и ясно формулировать свое
ученіе.
Въ 1535 г. мы встрѣчаемъ Кальвина уже въ Швейцаріи,
въ городѣ Базелѣ, откуда онъ часто ѣздитъ въ Страсбургъ
для бесѣдъ съ тамошними реформаторами Капитономъ и Бу-
церомъ. Весною 1536 г. двадцатишестилѣтній реформаторъ
обнародовалъ въ Базелѣ главный свой трудъ и программу
всей своей жизни, сочиненіе подъ заглавіемъ: «ІпеФіІиііо ге-
Іщіопіе сйгіеііанае ай Ве§еш Егапсіесшп» '). Уже давно
занимала Кальвина мысль систематически представить и об-
основать новое религіозное ученіе. Существовавшія до него
въ протестантской литературѣ попытки подобнаго рода не
удовлетворяли требованій строго систематичнаго ума моло-
даго реформатора. Появленіе его книги, по замѣчанію ка-
толика Кампшульте, обозначаетъ начало новой эпохи въ
западно-европейской церковной исторіи 2). Хотя первое из-
даніе въ сравненіи съ послѣдующими отличается краткостью,
и самъ Кальвинъ называетъ его конспектомъ, но всѣ даль-
нѣйшія измѣненія касаются только количества матеріала и
формальной его обработки; руководящія мысли и основныя
убѣжденія перваго изданія остались безъ всякаго измѣненія
во всѣхъ послѣдующихъ. Молодой человѣкъ двадцати шести
лѣтъ думалъ во всѣхъ существенныхъ пунктахъ то же самое,
что и старикъ на закатѣ своей жизни. Мы не замѣчаемъ
внутреннихъ перемѣнъ въ различные періоды жизни, такъ
что при изученіи его теологической системы 1536 года мож-
но безъ всякаго анахронизма пользоваться послѣднимъ изда-
ніемъ 1559 года. Основныя идеи институціи Кальвина явля-
ются дальнѣйшимъ логическимъ развитіемъ того, что было
высказано раньше Лютеромъ и Цвингли. При этомъ строго
*) Непке, Хеиеге КігсЬеп^евсЬісЬіе. I, 210.
®) Катрзсііиііе, ДоЬаші Саіѵіп. I, 251—253.
- 15 —
систематичный ея авторъ подвергаетъ католическую церковь
безпощадной критикѣ и отбрасываетъ то, что было сохра-
нено нѣмецкимъ монахомъ изъ уваженія къ обычаямъ, освя-
щеннымъ преданіемъ. Такимъ образомъ кальвинская система
не только яснѣе, логичнѣе и послѣдовательнѣе лютеран-
ской,—она прежде всего рѣзко выдѣляется своимъ антика-
толическимъ радикальнымъ характеромъ *).
Изъ всего богатаго содержанія институціи Кальвина исто-
рика особенно интересуетъ ученіе о предопредѣленіи. Изъ
этого догмата вытекаетъ весь строй кальвинизма, вся нетер-
пимость и вмѣстѣ съ тѣмъ вся необыкновенная энергія бли-
жайшихъ послѣдователей великаго женевскаго реформатора.
Богъ, руководясь своимъ вѣчнымъ и неизмѣнимымъ совѣ-
томъ, проявляетъ свое безграничное могущество и съ на-
чала вѣковъ предопредѣляетъ одну часть человѣчества къ
вѣчному спасенію, другую—къ вѣчной гибели, чтобы въ обо-
ихъ случаяхъ прославить Свое Имя. Человѣческія предста-
вленія и чувства, человѣческая справедливость и человѣческое
состраданіе должны безмолствовать тамъ, гдѣ дѣло идетъ о
славѣ и величіи Божества. Этотъ вѣчный приговоръ, по ко-
торому Богъ рѣшилъ «Самъ съ Собою, чѣмъ долженъ сдѣ-
латься каждый человѣкъ», которымъ одни обречены на вѣч-
ную жизнь, другіе—на вѣчную смерть, называется у Кальви-
на предопредѣленіемъ. Предопредѣленіе основано не на пред-
вѣдѣніи человѣческихъ дѣйствій: самыя дѣйствія вытекаютъ
изъ этого предопредѣленія. Оно не есть слѣдствіе вѣры: вѣ-
рующіе существуютъ только потому, что существуютъ из-
бранные. Оно не имѣетъ характера общности, оно должно
быть примѣнено къ каждому отдѣльному человѣку. Богъ
дѣлаетъ однихъ избранниками, не обращая вниманія на че-
ловѣческія достоинства, а другихъ—отверженными, «прежде
чѣмъ они совершили добро или зло», чтобы такимъ обра-
зомъ черезъ ихъ осужденіе прославить Свое величіе. Богъ
направляетъ отверженныхъ ко злу. Таковы тѣ ужасныя по-
*) КатрзскиИе, іЬ., 255—258.
— 16 —
ложенія, въ которыхъ не перестаетъ выражать свой люби-
мый догматъ непреклонный основатель женевской церкви *)•
Четвертая книга институціи посвящена изложенію взгля-
довъ Кальвина на церковь. Истинная церковь состоитъ изъ
избранниковъ Божіихъ; внѣ ея нѣтъ спасенія; отдѣленіе отъ
этой кальвиновской церкви есть отреченіе отъ Бога и Хри-
ста. Такъ какъ въ ней прославленіе Божіе становится дѣй-
свительностью, то жизнь церковной общины должна отли-
чаться самой строгой нравственностью; вѣрующіе подчиня-
ются самой суровой дисциплинѣ. «Если ни одно общество,
говоритъ Кальвинъ,—даже сама семья, не можетъ существо-
вать безъ дисциплины, тѣмъ менѣе можетъ обойтись безъ
нея церковь, которой приличествуетъ самый строгій поря-
докъ. Если ученіе составляетъ душу церкви, то дисциплина
должна считаться тѣмъ нервомъ, посредствомъ котораго со-
единены отдѣльные члены тѣла. Кто желаетъ отмѣнить цер-
ковную дисциплину, тотъ разрушаетъ церковь». Церковь обя-
зана постоянно наблюдать за своими членами во всѣхъ от-
правленіяхъ ихъ общественной и домашней жизни; лѣнивыхъ
и строптивыхъ Кальвинъ предлагаетъ наказывать съ неумо-
лимою строгостью. Главной дисциплинарной мѣрой считаетъ
онъ отлученіе отъ церкви; это самое сильное средство, ко-
торымъ распоряжается кальвинская церковь. Такое наказа-
ніе доставляетъ троякую пользу: во-первыхъ, оно не допу-
скаетъ, чтобы христіанами назывались люди, которые пороч-
ною жизнью оскорбляютъ Бога; далѣе оно освобождаетъ из-
бранныхъ отъ сообщества злыхъ, и наконецъ является сред-
ствомъ къ пробужденію въ отлученныхъ стыда и раскаянія 5).
Церковная власть сосредоточена въ церкви Кальвина не
въ рукахъ духовенства, а въ самой общинѣ. Духовные—это
служители Божественнаго Слова, назначаемые общиною; они
обязаны учить вѣрующихъ, разъясняя содержаніе Божествен-
наго Откровенія; что выходитъ за предѣлы этихъ учитель-
*) КатрзсЪиІіе, .Іоііапп Саіѵіп. I, 261—263.
2) Катрзсіѵиііе, ІЪ., 265—267.
— 17 —
скихъ обязанностей, то принадлежитъ общинѣ; отлученіе отъ
церкви можетъ быть назначено духовными только совмѣстно
съ свѣтскими представителями общины. Благодаря подобной
организаціи церкви, церковная и свѣтская власти во всѣхъ
обществахъ, принявшихъ ученіе Кальвина, пришли въ такую
тѣсную связь, что общества эти получили церковную или,
лучше сказать, теократическую окраску. Кальвинъ принадле-
житъ въ исторіи къ числу тѣхъ немногихъ личностей, кото-
рымъ выпало на долю не только высказать выработанныя
пми теоретическія основанія, но и осуществить ихъ на прак-
тикѣ. Руководящія начала, высказанныя Кальвиномъ въ его
институціи, легли въ основу женевской церкви и женевскаго
государства. Женева послужила образцомъ, по которому со-
здались многочисленные церковно-политическіе организмы и
по сю, и по ту сторону Атлантическаго океана. Организмы
эти,т.-е.кальвинистскія общины, представляютъ въ XVI и XVII
столѣтіяхъ явленія, въ высшей степени любопытныя для
историка. Отличаясь чертами, для насъ, людей XIX вѣка,
крайне не симпатичными, общества, созданныя по женев-
скому типу, въ свое время достигали одной весьма важной
цѣли: для борьбы съ могущественной римско - католической
церковью, господство строгой дисциплины, подчинявшей волю
каждаго отдѣльнаго лица требованіямъ той общины, къ ко-
торой оно принадлежало,—представляло такое орудіе, какого
не имѣла ни одна изъ остальныхъ протестантскихъ церквей.
Кальвинизмъ создавалъ характеры, односторонніе до фана-
тизма, но въ высшей степени сильные.
Съ древнѣйшихъ временъ Женева играла важную роль
въ торговыхъ сношеніяхъ съ западной Европой. Будучи ра-
сположена на границѣ трехъ главныхъ народностей, Женева
была большимъ рынкомъ, на которомъ обмѣнивали свои про-
дукты Германія, Франція и Италія ')• Торговому богатству
этого города въ средніе вѣка соотвѣтствовала и высота куль-
туры. Если съ этой стороны мы сравнимъ Женеву XIII и
*) Ріеізсіікег, І)іе ЬийіегІЕСІіе Веіоппаііоп іп Сгеій, 1.
2
— 18 —
XIV столѣтій съ Женевой XVI и XVII вѣковъ, то по при-
знанію одного историка, поклонника Кальвина, культура въ
кальвиновскую эпоху пришла въ упадокъ1). Городъ заключалъ
въ своихъ стѣнахъ населеніе, образовавшееся изъ смѣшенія
самыхъ разнородныхъ элементовъ. Народный характеръ же-
невцевъ и до сихъ поръ является соединеніемъ чертъ, свой-
ственныхъ различнымъ націямъ: въ немъ можно замѣтить
ловкость и подвижность французовъ, предпріимчивость и
склонность къ порядку нѣмцевъ, юморъ и художественный
вкусъ итальянцевъ 2). Еще въ началѣ XVI вѣка Женева
была однимъ изъ самыхъ веселыхъ и роскошныхъ городовъ
западной Европы; но потомъ она переживаетъ одну за дру-
гою три революціи. Первая—политическая—освободила Же-
неву отъ владычества герцоговъ савойскихъ; вторая кончи-
лась освобожденіемъ отъ власти епископа, считавшагося въ
то же время государемъ женевскимъ, и введеніемъ рефор-
маціи; третья революція—это превращеніе женевской респуб-
лики въ кальвинистскую теократію. Первымъ реформаторомъ
женевскимъ былъ въ высшей степени замѣчательный чело-
вѣкъ Гильомъ Фарель, французскій дворянинъ, принявшій уче-
ніе Лютера. Фарель отличался пылкимъ характеромъ; какъ
своими достоинствами, такъ и своими недостатками онъ былъ
весьма пригоденъ для увлеченія массы на путь реформаціи.
Не было опасностей, которыя могли бы его устрашить, не
было препятствій, которыхъ бы не поборолъ этотъ человѣкъ,
неутомимый тѣломъ и духомъ, одаренный желѣзною волею.
Но при этомъ онъ былъ лишенъ политической мудрости, ко-
торою должны обладать вожди, и не умѣлъ ничего органи-
зовать3). Пламенный апостолъ, обратившій женевцевъ въ
новую вѣру, долженъ былъ искать человѣка, способнаго от-
лить въ прочныя формы начатое движеніе; такого человѣка
онъ нашелъ въ Кальвинѣ.
*) РіеізсКкег, ІЪ , 4.
г) КотрзсЪлМе. ІоЬапп Саіѵіп, 17.
8) Мідпеі, Мёшоігез 1іі81огідие8, 263—265.

— 19 —
Великій богословскій трудъ, появившійся въ Базелѣ, дол-
женъ былъ произвести сильное впечатлѣніе какъ среди като-
ликовъ, такъ и среди протестантовъ. Молодой авторъ, отли-
чавшійся еще тогда скромностью и застѣнчивостью, рѣшилъ
покинуть Базель и отправиться въ ту ст^р^ну, которая въ
то время привлекала съ неудержимою силой всѣхъ друзей
науки и литературы. Хотя Кальвинъ уже успѣлъ въ значи-
тельной степени охладѣть ко всѣмъ чисто научнымъ интере-
самъ, но все-таки и для него Италія повидимому имѣла нѣ-
что обаятельное. Въ томъ же 1536 году, который былъ озна-
менованъ изданіемъ институціи, мы встрѣчаемъ Кальвина
при феррарскомъ дворѣ, гдѣ около герцогини Ренаты, доче-
ри Лудовика XII, собрались нѣкоторые сторонники реформы,
привлеченные сочувствіемъ этой замѣчательной государыни
къ дѣлу протестантизма')• Пребываніе Кальвина въ Италіи
было кратковременно: реформаторъ, пріобрѣтшій громкую,
но вмѣстѣ съ тѣмъ опасную извѣстность, боялся быть от-
крытымъ инквизиціей и опять предпринялъ свои скитанія.
Еще разъ побывалъ онъ во Франціи съ тѣмъ, чтобы навсегда
проститься съ родиной и устроить семейныя дѣла. На
пути изъ Франціи въ Германію, гдѣ Кальвинъ предполагалъ
поселиться, онъ въ первыхъ числахъ іюля мѣсяца остановил-
ся въ городѣ Женевѣ, чтобы тамъ провести одну ночь и по-
томъ отправиться дальше. Въ первый разъ вступая-въ Же-
неву, Кальвинъ не предвидѣлъ, какой рѣшительный поворотъ
въ его жизни долженъ былъ произойти. Этотъ моментъ имѣ-
етъ громадное значеніе не только въ жизни Кальвина, какъ
единичнаго человѣка, но и во всемірной исторіи* 2). Когда
Фарелю сообщили, что знаменитый авторъ институціи нахо-
дится въ Женевѣ, то онъ отправился въ гостинницу и сталъ
упрашивать Кальвина остаться въ этомъ городѣ и раздѣлить
труды по водворенію реформаціи. Самъ Кальвинъ говоритъ,
въ предисловіи къ псалмамъ, о бесѣдѣ съ Фарелемъ слѣдую-
*) Катрзсіѵиііе, «ГоЬапп Саіѵіп. I, 279.
2) Катрзскиііе., ІЬ., 279—280.
2*
— 20 —
щее: «Фарель, пылая чрезвычайнымъ рвеніемъ къ дѣлу утвер-
жденія Евангелія, употребилъ всѣ усилія, чтобы удержать
меня у себя. Когда онъ замѣтилъ, что я слишкомъ привер-
женъ къ моимъ частнымъ научнымъ занятіямъ, которыя я
хотѣлъ продолжать вдали отъ свѣта, то, не будучи въ состояніи
склонить меня просьбами, перешелъ къ угрозамъ. Богъ, по его
заявленію, наложитъ проклятіе на мой досугъ и на мою уеди-
ненную жизнь, если я отступлю передъ этой задачей и от-
кажусь помочь ему въ столь необходимомъ дѣлѣ. Какъ буд-
то пораженный небеснымъ громомъ, я былъ объятъ ужасомъ
и согласился отказаться отъ продолженія путешествія')».
Пламенный Фарель и строго логичный Кальвинъ занялись
съ необыкновеннымъ рвеніемъ преобразованіемъ нравовъ ве-
селыхъ, необузданныхъ женевцевъ. Женевскіе горожане от-
личались патріотизмомъ, республиканскими убѣжденіями, и
съ юношескимъ воодушевленіемъ предавались наслажденію
недавно добытой свободы, дозволяя себѣ при этомъ разныя
излишества и крайности* 2). Реформаторы своею борьбою
противъ старыхъ народныхъ обычаевъ и противъ неограни-
ченной грая?,данской свободы возбудили среди грая?.данъ мно-
гихъ враговъ; образовалась цѣлая партія защитниковъ воль-
ностей, такъ называемыхъ либертиновъ3). Первая попытка
подчинить женевцевъ строгой церковной дисциплинѣ не при-
вела къ желанному результату; партія новыхъ людей, ревни-
телей реформаціи, была еще не достаточно сильна, и въ ап-
рѣлѣ 1538 года Фарель и Кальвинъ подверглись изгнанію
изъ Женевы 4). Кальвинъ отправился сначала въ Базель—это
была его геджра5),—а оттуда въ Страсбургъ, гдѣ въ теченіе
трехъ лѣтъ занимался проповѣдью, чтеніемъ богословскихъ
лекцій и обработкою екзегетическихъ трудовъ по объясненію
’) Тк. сіе Веее, Ѵіе Де Л. Саіѵіп, ей. А. Ггапкііп, 260.
2) &. ѴѴеЪег, (Іеасііісііііісііе Юагзіеііищ; Дев Саіѵіпідтив, 11.
3) Мідпеі, Мётоігев Іііаіогіуиев, 351—352.
4) Водеі, Нізіоіге Ди реиріе Де Сгепёѵе. I, 93—94.
5) Непке, Кеиеге Кігсііеп^евсііісіііе. I, 215.
— 21 —
книгъ Священнаго Писанія. По временамъ онъ отправлялся
съ порученіями отчасти церковнаго, отчасти политическаго
характера для участія въ съѣздахъ, на которыхъ обсуждались
и разрѣшались общія дѣла реформаціи'). Между тѣмъ въ
Женевѣ, вслѣдствіе безпорядковъ и борьбы партій, произо-
шла реакція противъ либертиновъ, и сторонники строгой
реформы становились съ каждымъ днемъ смѣлѣе и сильнѣе.
Уже 22 октября 1540 года синдики и Совѣтъ города Же-
невы отправили къ реформатору посланіе съ предложеніемъ
вернуться въ ихъ городъ. Кальвинъ отвѣтилъ отказомъ, го-
воря, что онъ отвыкъ отъ управленія народомъ и не въ со-
стояніи побороть всѣ трудности, которыя его ожидаютъ. Но
1-го мая 1541 года женевское правительство отмѣнило по-
становленіе объ изгнаніи проповѣдниковъ, и Кальвинъ, вни-
мая просьбамъ Берна, Базеля и Цюриха, мольбамъ Женевы
и настояніямъ Фареля, уступилъ. «Я отдалъ въ жертву Богу
свое сердце, сказалъ онъ, и я возвращаюсь2)». Въ совѣт-
скихъ протоколахъ 13-го сентября 1541 г. занесено краткое
извѣстіе о прибытіи въ этотъ день Іоанна Кальвина. Это из-
вѣстіе заканчивается многозначительнымъ сообщеніемъ, что
реформаторъ «просилъ завести порядокъ въ церкви и соста-
вить писанныя правила въ коммиссіи, избранной изъ членовъ
Совѣта и проповѣдниковъ3)». Коммиссія немедленно была
организована, и не прошло двухъ недѣль, какъ былъ выра-
ботанъ законопроэктъ церковныхъ правилъ (огбошіапсее
ессіёзіазйдиеб). Эти правила оказались настолько строгими,
что женевскій совѣтъ долженъ былъ произвести нѣкоторыя
смягченія. Въ продолженіе двухъ мѣсяцевъ велись перегово-
ры -съ Кальвиномъ, и наконецъ 9 ноября церковныя поста-
новленія были утверждены Совѣтомъ двухъ-сотъ, а 20-го
числа того же мѣсяца приняты общимъ собраніемъ всего на-
рода. Во главѣ женевской церкви поставлены два совѣта.
*) Сгиіеоі, (^иаіге ^гапйб сіігёііепв &ап?аіб, 246—247.
а) ЛИдпеі, Мёшоігез ІпЫогіуиея, 358—359.
8) Нодеі, НіЫоіге сіи рёиріе <1е бгепёѵе. I, 312.
22 —
Одинъ изъ нихъ, носящій названіе «Іа ѵёпёгаЫе Сотрацпіе»
вѣдалъ исключительно духовныя дѣла и состоялъ изъ город-
скихъ и сельскихъ священниковъ и профессоровъ богосло-
вія'); благодаря своему спеціальному характеру, это учре-
жденіе не имѣетъ особеннаго значенія для исторіи кальвиниз-
ма. Гораздо важнѣе и типичнѣе былъ другой совѣтъ свѣт-
скихъ старѣйшинъ, носившій названіе консисторіи. Конси-
сторія главнымъ образомъ имѣла наблюденіе за нравствен-
ностью и поведеніемъ общины. Ревностный поклоникъ Каль-
вина Штегелинъ говоритъ, что этотъ совѣтъ соединялъ въ
себѣ внѣшнее могущество римской инквизиціи съ внутрен-
нею сплою апостольскаго духа освященія. Намъ кажется, что
сравненіе консисторіи съ инквизиціоннымъ трибуналомъ не
лишено основанія. Новое учрежденіе должно было слѣдить
не только за поступками, но и за рѣчами и мнѣніями членовъ
общины, и каждаго нарушителя божественнаго закона при-
зыватькъ своему суду и наказывать безъ снисхожденія и лице-
пріятія. Домъ женевскаго гражданина—какъ знатнаго, такъ
и незнатнаго — долженъ быть всегда открытъ для членовъ
консисторіи. Они не только имѣютъ право, но и обязаны
нѣсколько разъ въ году посѣтить каждый домъ и изслѣдо-
вать направленіе и поведеніе его обитателей. Если при этомъ
ими будутъ замѣчены какіе нибудь проступки и недостатки,
то они тутъ-же обязаны сдѣлать приличествующее внушеніе.
Если проступокъ совершенъ гласно, то виновный подвер-
гается должному наказанію по приговору всей консисторіи.
Церковныя наказанія имѣли различныя степени; самымъ зна-
чительнымъ считалось лишеніе Святаго Причастія. Если за-
мѣченное зло оказывалось вопіющимъ и закоренѣлымъ, такъ
что увѣщанія и наказанія церковныя были не дѣйствительны,
то грѣшники предавались въ распоряженіе свѣтскаго началь-
ства для совершенія надъ ними болѣе строгихъ и устраша-
ющихъ наказаній2). Такимъ образомъ консисторія, кото-
') 8і,аЪ,еІіп, «ГоЬашіез Саіѵіп. 334—336.
г) Віакеііп, Доііаппев Саіѵіп, 337—338.
— 23 —
рая состояла изъ городскихъ священниковъ и двѣнадцати
старѣйшинъ, избранныхъ совѣтами, управлявшими государ-
ствомъ, является посредствующимъ звеномъ между церковью
и государствомъ и придаетъ женевской республикѣ теокра-
тическій характеръ. Изъ дальнѣйшихъ постановленій особен-
но интересны тѣ, которыя касаются одежды и украшеній:
запрещалось нашивать на платье золотыя вещи и драгоцѣн-
ныя каменья. Гражданамъ низшихъ классовъ, начиная съ ре-
месленниковъ, не дозволено было шить платье изъ бархата
и шелковыхъ тканей, а также носить шубы. Мущины долж-
ны коротко стричься, а женщины—причесывать волосы глад-
ко и не носить въ нихъ украшеній. Кольца дозволялись толь-
ко замужнимъ женщинамъ высшаго сословія, но не болѣе
одного—и то только въ день ихъ свадьбы. Дѣвушки бѣднаго
класса, въ особенности горничныя, обязаны надѣвать платья
самыхъ незамѣтныхъ цвѣтовъ; всѣ оттѣнки краснаго цвѣта
строжайше запрещены имъ. Этихъ фактовъ достаточно для
иллюстраціи полицейскаго характера нравственнаго кодекса,
которымъ руководилась консисторія въ своихъ наблюденіяхъ
за поведеніемъ опекаемыхъ ею членовъ женевской церкви.
Не было ни одной стороны частной и общественной жизни
гражданина, которой бы не коснулись эти церковныя поста-
новленія, отмѣчавшія даже, сколько блюдъ должно быть на
столѣ, и сколько гостей за столомъ во время пира').
Тяжкимъ бременемъ легли новые нравственные законы;
всякая свобода была уничтожена въ женевскомъ государ-
ствѣ, и всѣ индивидуальныя особенности подвергались гоненію.
Консисторія, проникнутая духомъ Кальвина, не щадила силъ
для уловленія грѣшниковъ и осаждала жалобами Совѣтъ рес-
публики. Совѣтскіе протоколы того времени наполнены дѣ-
лами подобнаго рода. Одного горшечника заключили на нѣ-
сколько дней въ темницу за то, что онъ сказалъ, будто въ
Женевѣ нѣтъ и десяти такихъ глубоко вѣрующихъ, какъ
1) Віакёііп, Лоііаппев Саіѵіп, 342—343.
— 24 —
онъ '). Торговки, на которыхъ сдѣлано донесеніе, что онѣ
постоянно поминаютъ нечистаго, заключены въ темницу на
три дня 2). Въ 1579 г. одинъ дворянинъ, уличенный въ чте-
ніи Поджіо, былъ заключенъ въ темницу, а потомъ изгнанъ
изъ города. Не только танцующіе, но и зрители, присутст-
вующіе при танцахъ, терпятъ наказаніе г).
Театральныя зрѣлища, составлявшія любимыя увеселенія
женевцевъ, вызвали довольно бурное столкновеніе между
свѣтскимъ правительствомъ и проповѣдниками. Дѣло кончи-
лось побѣдою проповѣдниковъ, и Совѣтъ постановилъ, чтобы
«театральныя исторіи» были прекращены на нѣкоторое вре-
мя. Съ тѣхъ поръ въ кальвинистской Женевѣ театральныя
представленія не возобновлялись. Но самою выдающеюся мѣ-
рой въ борьбѣ теократіи съ развращенною человѣческою при-
родой слѣдуетъ считать уничтоженіе всѣхъ гостинницъ и
трактировъ; вмѣсто уничтоженныхъ заведеній Совѣтъ двухъ-
сотъ постановилъ учредить особыя гостинницы подъ стро-
гимъ надзоромъ начальства. Этихъ гостинницъ было пять, и
онѣ были поручены довѣреннымъ лицамъ. Хозяинъ гостин-
ницы обязанъ не допускать боя?,бы и хулы, игры въ кости,
танцевъ и непристойныхъ пѣсенъ; онъ обязанъ требовать,
чтобы гости передъ ѣдой и послѣ ѣды совершали молитву,
долженъ предлагать имъ для чтенія Библію. Послѣ 9-ти ча-
совъ гостинница доля?,на быть закрыта * *) Но дѣло не огра-
ничивалось одними тяготными стѣсненіями человѣческой сво-
боды; на страницахъ тѣхъ же протоколовъ мы встрѣчаемъ
кровавые факты, приводящіе въ содроганіе изслѣдователя,
живущаго въ болѣе гуманномъ вѣкѣ. По вычисленіямъ нѣко-
торыхъ историковъ, въ періодъ времени огъ 1542 до 1546 г.,
было 58 случаевъ смертной казни и 76 изгнаній, причемъ
наказаніе прилагалось часто на основаніи одного только по-
*) Кодеі, Нізіоіге Ди реиріе сіе бепёѵс. II, 178.
®) Кодеі ІЬ., 184.
3) Різкег, ТЬе КеГогтаііои, 222.
*) Еодеі, НІ8ІОІГС <1и реиріе Де бепёѵе, II, 233—234-
25 —
дозрѣнія. Во время допросовъ обвиненные подвергались
страшнымъ пыткамъ. Дѣтей заставляли давать показанія про-
тивъ родителей ')• Казалось, что человѣческая жизнь и че-
ловѣческія чувства утратили въ новой Женевѣ всякую цѣну.
Напрасно нѣкоторые историки пытаются ослабить отвѣт-
ственность Кальвина и утверждаютъ, что дисциплинарныя
мѣры прилагались въ Женевѣ и во времена епископовъ, и
въ первое время реформаціи, когда еще организаторъ же-
невской церкви не вступалъ въ городъ, давшій ему прочное
убѣжище и прославленный его дѣятельностью 2); но стоитъ
только заглянуть на страницы совѣтскихъ протоколовъ, чтобы
убѣдиться въ неправильности этого взгляда. Общественное
мнѣніе приписывало тогда все тяжелое и гнетущее въ пред-
принятыхъ мѣрахъ Кальвину; на улицахъ и въ собраніяхъ
слышались поносительныя слова, направленныя противъ все-
могущаго реформатора, и совѣту часто приходилось подвер-
гать наказанію за эти обидныя рѣчи 2). Цѣлая партія, враж-
дебная новой системѣ, т. н. либертины, употребляла всѣ
усилія для противодѣйствія чужестранцу, наложившему иго
на свободолюбивую Женеву. Либертины пользовались каж-
дымъ удобнымъ случаемъ, чтобы подорвать нравственный и
богословскій авторитетъ своего врага; но съ каждымъ го-
домъ число чужестранцевъ, ненавистныхъ истымъ женев-
скимъ патріотамъ, становилось значительнѣе, и мало-по-малу
около француза Кальвина сгруппировался сначала кружокъ,
а потомъ возникла и цѣлая армія ревностныхъ фанатиковъ,
преимущественно французскихъ бѣглецовъ, которые смотрѣ-
ли на Женеву не какъ на свою родину, а какъ на средство
дать всемірное распространеніе ихъ идеямъ, т. е. идеямъ
Кальвина. Въ непосильной борбѣ со враждебнымъ началомъ,
сдавливавшимъ ихъ все тѣснѣе и тѣснѣе, либертины изне-
могали: каждая новая вспышка въ этоя борьбѣ была слабѣе,
*) Катрзскиііе, ЛоЬапп Саіѵіп. I, 424—425.
г) Вода, НІ8іоіге Ди реиріе Де Сгёпёѵе. I, 6.
») Вода, іЪ. II, 176—177.
— 26 —
и приближалась минута, когда новый элементъ долженъ былъ
поглотить старую Женеву. Наканунѣ этой минуты Михаилъ
Серветъ долженъ былъ также расплатиться за свои слиш-
комъ свободныя идеи и пасть подъ тяжестью гнѣва своего
неумолимаго богословскаго противника.
Прослѣдивъ жизнь Сервета и Кальвина до того времени,
когда они пришли въ столкновеніе, считаю необходимымъ
представить краткую ихъ характеристику. Внутреннее міро-
созерцаніе и самый характеръ Іоанна Кальвина выясняются
съ достаточною полнотой на основаніи его главнаго бого-
словскаго труда и тѣхъ послѣдствій, которыя вытекли изъ
теоріи и осуществились въ жизни маленькой швейцарской
республики. На каждой страницѣ институціи и въ кая?,домъ
событіи женевской жизни какъ церковной, такъ и полити-
ческой, мы видимъ отпечатокъ одного и того же ума, одной
и той же воли. Умъ этотъ замкнутъ въ самомъ узкомъ кру-
гѣ: онъ не видитъ ничего далѣе абсолютныхъ требованій
своей прямолинейной логики; онъ понимаетъ человѣческую
природу только съ одной стороны; логика чувствъ, требова-
нія сердца для него не существуютъ. Не удивительно, что
въ жизни практической Кальвинъ, построившій всю свою
этику на одностороннемъ началѣ, отличается самымъ огра-
ниченнымъ, неуступчивымъ до тупости непониманіемъ всей
сложности человѣческихъ отношеній, изъ которыхъ спле-
тается я?,изнь общества. Съ такимъ чисто интеллектуаль-
нымъ направленіемъ соединена была необыкновенно сильная
воля, исключавшая возмоя?,ность какихъ бы то ни было ком-
промиссовъ и съ собою, и съ другими. Подобное соединеніе
встрѣчается не часто въ исторіи человѣчества, и люди, ода-
ренные такою природой, оставляютъ всегда глубокій слѣдъ.
Историки постоянно будутъ спорить, взвѣшивая вредъ и
пользу, принесенные дѣятельностью этихъ личностей для
развитія человѣчества, и никогда не рѣшатъ своего спора.
Въ душѣ обыкновеннаго смертнаго встрѣча съ такимъ дѣя-
телемъ на страницахъ исторіи оставляетъ тягостное чувство,
подобное тому чувству, которое онъ испытываетъ при чте-
ніи трагедій Эсхила и Корнеля: такъ мало въ нихъ человѣ-
ческихъ чертъ, и такъ много въ ихъ судьбѣ чего-то неиз-
бѣжнаго и роковаго. Кальвинъ не зналъ минутъ, когда че-
ловѣкъ чувствуетъ свою слабость, не испытывалъ недовѣрія
къ себѣ и не щадилъ ни себя, не другихъ.
Обращаясь къ жизни и сочиненіямъ Михаила Сервета, мы
вступаемъ въ совершенно иной міръ. Прея?,де всего великій
испанецъ является человѣкомъ, одареннымъ самыми блестя-
щими качествами и вмѣстѣ съ тѣмъ обыкновенными недо-
статками человѣческой природы. Его пытливый умъ съ ка-
кой-то ненасытною, юношескою я?,адностыо предается рѣше-
нію самыхъ сложныхъ вопросовъ, которые постоянно волну-
ютъ человѣчество. Отъ одного круга знаній Серветъ пере-
ходитъ къ другому. Онъ не заботится о томъ, могутъ ли
быть достигнуты цѣли, виднѣющіяся вдали, и тратитъ свои
силы въ страстныхъ поискахъ за истиной. Тутъ не моя?,етъ
быть вопроса о практической дѣятельности, о дисциплинар-
ной организаціи человѣческаго общества; все частное, чисто
практическое исчезаетъ па той идеальной высотѣ, на кото-
рой паритъ возбужденная мысль Сервета. Въ его глазахъ
догматическія различія между протестантизмомъ и католи-
цизмомъ кажутся иногда порожденіемъ мелкаго самолюбія
педантичныхъ богослововъ *). Если Серветъ не могъ, по-
добно Кальвину, налоя?,ить печать на свой вѣкъ, направлять
цѣлыя общества въ извѣстную сторону, то въ области мысли
онъ оказалъ сильное противодѣйствіе исключительному ха-
рактеру кальвинизма и былъ вождемъ тѣхъ умовъ, которые
не давали западно-европейскому обществу окостенѣть въ не-
подвия?,ныя формы, какъ этого требовалъ кальвинизмъ, от-
рицавшій развитіе и прогрессъ. Серветъ былъ зачинателемъ
движенія, которое потомъ освободилось отъ первоначальныхъ
богословскихъ примѣсей и перешло въ болѣе широкое науч-
но-философское міросозерцаніе, одержавшее въ слѣдующіе
*) Кодеі, Нібіоіге Ди реиріе Де бгёпёѵе. IV, 9.
— 28 —
вѣка полную побѣду надъ узкими теоріямъ преслѣдователя
Сервета.
Историку нѣтъ дѣла до чисто богословскихъ воззрѣній
великаго испанскаго мыслителя. Въ его взглядахъ кроются
многія заблужденія; но эти заблужденія свойственны вѣку,
обильному религіозными вопросами, и обществу, взволнован-
ному такими потрясеніями, какія рѣдко переживало человѣ-
чество. Серветъ былъ отзывчивъ и не могъ ни на минуту
успокоиться, возбуждаемый требованіями кипучей жизни ре-
формаціонной эпохи. Но историкъ, противопоставляя Сер-
вета Кальвину, долженъ выдвинуть ту сторону его ученія,
которая является рѣзкою противоположностью основной
идеѣ всей богословской системы женевскаго учителя. Третья
книга «Возстановленія христіанства», сочиненія, за которое
былъ казненъ Серветъ, носитъ многозначительное заглавіе
«О милосердіи». Все, что въ ней говорится, направлено про-
тивъ реформаторовъ, проповѣдовавшихъ оправданіе черезъ вѣ-
ру, отвергавшихъ значеніе добрыхъ дѣлъ и дошедшихъ до
кальвиновскаго ученія объ избраніи и предопродѣленіи. При-
ведемъ нѣсколько выдержекъ изъ этого весьма рѣдкаго со-
чиненія Сервета: «Вѣра не столько заключаетъ въ себѣ со-
вершенства, сколько милосердіе.—Не природа самой вѣры,
но милосердіе и любовь Христа въ отношеніи къ намъ про-
изводятъ оправданіе.—Заблуждаются тѣ, которые въ наше
время считаютъ себя единственными оправданными на осно-
ваніи какою-то магическаго познанія, которое они называ-
ютъ своей вѣрой; между тѣмъ достаточно ясно, что они не
вѣдаютъ истинной вѣры Христа.—Выше всего стоитъ ми-
лосердіе, поднимающее человѣка до Божества, вѣчное по сво-
ему характеру и больше всего способствующее достиженію
совершенства будущаго вѣка *)». Религія любви, провозгла-
шаемая Михаиломъ Серветомъ, вытекаетъ изъ всей его при-
роды и совершенно исключаетъ мрачную, безотрадную док-
трину Кальвина.
') СЬгізІіапіяпі ВевІіШіо. М. Р. Ь. III, ра§. 354.
.4^
— 29 —
Теперь возвратимся въ добрый городъ Вьеннъ ко врачу
Михаилу Вилльневу, рѣшившемуся заняться обращеніемъ
Кальвина въ свою вѣру. Тонъ посланія Сервета долженъ
былъ возмутить Кальвина, властолюбивый духъ котораго не
выносилъ ни чьихъ поученій. «Онъ набрасывается, писалъ
въ послѣдствіи Кальвинъ, на тѣ изъ моихъ книгъ, которыя къ
нему попадаютъ, и покрываетъ всѣ поля своими поношенія-
ми, подобно собакѣ, которая кусаетъ и гложетъ камень. Вы-
сказывая это, я не руковожусь ни гнѣвомъ, ни досадою, по-
тому что, собственно говоря, все это дѣло способно возбу-
дить только смѣхъ: человѣкъ этотъ не отличался серьез-
ностью ученаго, но скорѣе болталъ, подобно кумушкѣ» *). Въ
1546 году сношенія двухъ богослововъ на время прекрати-
лись. Въ какомъ настроеніи былъ Кальвинъ, прерывая пе-
реписку съ Серветомъ, видно изъ слѣдующаго мѣста въ
письмѣ Кальвина къ Фарелю: «Серветъ недавно писалъ ко
мнѣ и приложилъ цѣлый томъ своихъ бредней... Онъ пред-
лагаетъ, если я этого пожелаю, ггрггъхать сюда. Но я не же-
лаю связать себя приглагиеніемъ’, гібо если онъ прибудетъ, то
насколько у меня достанетъ власгпи, я не потерплю, чтобы
онъ выгиелъ живой 2).
Напрасны были старанія Сервета убѣдить въ свою пользу
двухъ другихъ проповѣдниковъ реформаціи во французской
Швейцаріи Пупена и Вирета. Онъ рѣшилси самъ' издать въ
1553 г. свой главный богословскій трудъ «Возстановленіе
христіанства». (СІігізііанізші ВезШи(іо). Съ этою цѣлью
Серветъ обратился къ вьеннекому книгопродавцу—издателю,
Балтазару Арнулле и къ Вильгельму Жеру, завѣдовавшему
его типографіей, съ предложеніемъ напечатать втайнѣ книгу,
обличающую ереси Лютера, Кальвина, Меланхтона и др.
еретиковъ. Арнулле вначалѣ отказывался, но потомъ усту-
пилъ настоятельнымъ просьбамъ и выгоднымъ предложеніямъ
Михаила Вилльнева, обладавшаго тогда значительными сред-
*) Родеі, Нівіоіге <1и реиріе йе Сепёѵе. IV, 13.
я) ВоппеЬ, ЬеИгез йе I. Саіѵіп. I, 140, примѣчаніе.
— 30 —
ствами. Авторъ принялъ на себя всѣ издержки по изданію
книги и, кромѣ того, далъ въ видѣ награды довольно боль-
шую сумму денегъ. Вдали отъ типографіи былъ нанятъ не-
большой домъ; туда перенесли шрифты и станокъ. По про-
шествіи трехъ или четырехъ мѣсяцевъ, было напечатано все
изданіе, состоящее изъ тысячи экземпляровъ *). Къ началу
1553 г. главное произведеніе еретика Сервета явилось на
свѣтъ въ строго-католическомъ Вьеннѣ. Автору его при-
шлось вѣроятно выдержать съ самимъ собою такую же борь-
бу, какую онъ уже вынесъ раньше, когда отказался отъ бо-
гословскихъ занятій и поступилъ въ парижскій университетъ.
Михаилъ Вилльневъ, придворный врачъ католическаго архіе
пископа, понималъ хорошо всю опасность сдѣланнаго имъ
шага. Но не католики начали нападеніе: первый ударъ былъ
нанесенъ изъ Женевы. Въ столицѣ кальвинизма жилъ одинъ
купецъ, по имени Вильгельмъ Три, уроженецъ Ліона, кото-
рый былъ очень близокъ къ Кальвину; онъ покинулъ родной
городъ изъ-за своихъ религіозныхъ убѣжденій. Въ Ліонѣ
остался его родственникъ, нѣкто Арнейсъ, каторый всячески
старался убѣдить Вильгельма возвратиться въ лоно католи-
ческой церкви. Въ отвѣтъ на одно изъ его посланій, Три
26 февраля отправилъ изъ Женевы цѣлый богословскій трак-
татъ. Въ немъ онъ старается доказать правовѣріе женевской
церкви и укоряетъ католиковъ въ попущеніи страшныхъ ере-
сей и въ укрывательствѣ такихъ поносителей имени Божія,
какихъ женевская церковь никогда не потерпѣла бы въ сво-
ей средѣ5). За изложеніемъ ересей, проповѣдуемыхъ Сер-
ветомъ, слѣдуетъ въ этомъ письмѣ и самый доносъ: «Ав-
торъ книги—это португальскій испанецъ, настоящее имя ко-
тораго Михаилъ Серветъ; но теперь, будучи медикомъ, онъ
называется Вилльневъ. Нѣкоторое время онъ жилъ въ Ліонѣ,
а теперь пребываетъ во Вьеннѣ, гдѣ его книга была напечата-
на нѣкимъ типографщикомъ, по имени Балтазаръ Арнолле.
’) ЛѴіІІів, бегѵеіив ап<1 Саіѵіп, 192—193.
2) Нодеі, Нізіоіге Ди реиріе сіе Сгёпёѵе. IV, 18—19.
— 31
Чтобы вы не подумали, что я говорю по слухамъ, я посылаю
вамъ первый листъ въ видѣ доказательства»72. Судя по лич-
нымъ отношеніямъ Три къ Кальвину, можно сказать съ пол-
ной увѣренностью, что Кальвинъ не только зналъ объ от-
правленіи доноса, но даже и участвовалъ въ редижированьи
богословской его части: слогъ, и аргументація показываютъ
руку опытнаго богослова, какимъ не могъ быть купецъ Три.
Въ то время архіепископомъ ліонскимъ былъ кардиналъ Тур-
нонъ, ревностный преслѣдователь всякихъ новшествъ, рѣ-
шившійся вести упорную борьбу съ ересями Лютера и Каль-
вина, которыя грозили поглотить весь югъ и востокъ Фран-
ціи. Нуждаясь въ помощи опытнаго инквизитора, кардиналъ
пригласилъ изъ Рима Матвѣя Ори, принявшаго титулъ пени-
тенціарія святаго апостольскаго престола и генеральнаго
инквизитора королевства Франціи и всѣхъ Галлій. Злѣйшій
врагъ Кальвина Іеронимъ Больсекъ, написавшій біографію
женевскаго реформатора, разсказываетъ, что Турнонъ, полу-
лучивъ доносъ, переданный Арнейсомъ инквизитору, много
смѣялся и говорилъ: вотъ одинъ еретикъ обвиняетъ друга-
го1). Инквизиція принялась за свое дѣло съ обычной энер-
гіей. Серветъ подвергся допросу во Вьеннѣ; но уликъ было
мало, и Арпейсъ, по предложенію Ори, попросилъ своего
кузена доставить болѣе точныя доказательства. Вильгельмъ
Три прислалъ инквизиціонному трибуналу всѣ посланія, ко-
торыя Серветъ направлялъ къ Кальвину, и собственноручное
извлеченіе, сдѣланное Серветомъ изъ его книги. 4-го апрѣля
Серветъ былъ заключенъ въ темницу; но у искуснаго медика
и талантливаго собесѣдника было много вліятельныхъ друзей,
въ числѣ которыхъ вѣроятно слѣдуетъ упомянуть и его уче-
ника, архіепископа Помье. 7-го апрѣля инквизиція потерпѣла
непріятную утрату: знаменитый еретикъ, послужившій при-
чиной столь обидныхъ укоровъ со стороны ненавистныхъ же-
невскихъ протестантовъ, бѣжалъ изъ темницы. Пока Сер-
‘) Кодеі, іЬ., 20-21.
2) Воізес, ІТіе бе ,1. Саіѵіп, ей. СЬааіеІ, 21—22.
— 32 —
ветъ укрывался неизвѣстно гдѣ, свѣтскій судъ во Вьеннѣ
производилъ разслѣдованье дѣла и 17-го іюня постановилъ
рѣшеніе, которымъ Серветъ былъ приговоренъ къ сожженію
живымъ на медленномъ огнѣ, такъ чтобы тѣло его обрати-
лось въ пепелъ; съ нимъ должны быть сожжены и его кни-
ги. Рѣшеніе суда приведено въ исполненіе надъ куклою, изо-
бражавшею Сервета; вмѣстѣ съ куклою католическіе судьи со-
жгли пять тюковъ книгъ, захваченныхъ въ Ліонѣ, куда опѣ
были отправлены для разсылки ') Положеніе несчастнаго
мыслителя было почти безвыходное: католическій міръ произ-
несъ надъ нимъ свое осужденіе, и неминуемая смерть ждала
его вездѣ, гдѣ только были вѣрные сыны римской церкви;
онъ не могъ разсчитывать на спасеніе и среди протестан-
товъ. Отверженный всѣми, безъ друзей и сторонниковъ, Ми-
хаилъ Серветъ направилъ свои шаги туда, гдѣ жилъ чело-
вѣкъ, который всегда превлекалъ съ какою-то магической си-
лой вниманіе бывшаго вьеннскаго врача. Кальвинъ является
въ жизни испанца Сервета олицетвореніемъ злаго рока: что-
то непонятное влечетъ его къ неумолимому женевскому дик-
татору, и онъ подпадаетъ власти своего противника подобно
тому, какъ маленькая птичка сама отдается удаву.
13-го августа нѣкоторыя лица узнали знаменитаго еретика
въ одной женевской церкви во время проповѣди. Кальвинъ
немедленно потребовалъ его арестованія, и Серветъ былъ
захваченъ въ гостинницѣ подъ вывѣской «Розы» и отведенъ
въ темницу* 2). По тогдашнимъ законамъ обвинитель долженъ
быть заключенъ въ темницу вмѣстѣ съ обвиняемымъ. Самому
Кальвину было неудобно подвергнуться этой процедурѣ, и
въ качествѣ обвинителя выступилъ одинъ изъ его прибли-
*) Асіев йи ргосёв йе МісЬеІ 8егѵеІ. Саіѵіпі орега, ей. Вашп, Сипііж
еі Веивв. VIII, 785—787.
2) Асіев йи ргосёв. Саіѵіпі орега. VIII, 725.
Нодеі, Нійіоіге йи реиріе Йе Сёпёѵе. IV, 42—43.
Вгиппетапп, МісЬеІ бегѵеіиз, 13.
женныхъ, Николай де-ла-Фонтенъ1). На основаніи однихъ
голыхъ фактовъ, представляемыхъ актами процесса, трудно
воспроизвести картину всего, что происходило на судѣ и въ
темницѣ; но все-таки въ протоколахъ Малаго совѣта сохра-
нились слѣды отчаянной борьбы за жизнь и убѣжденія, кото-
рую вела несчастная жертва нетерпимости съ своимъ пре-
слѣдователемъ Кальвиномъ. Хотя по наружности дѣйствую-
щими лицами являются члены обоихъ совѣтовъ, но процессъ
отличается постоянно богословскимъ характеромъ, и на каж-
домъ шагу замѣтно руководящее вліяніе главы женевской
церкви; самое обвиненіе, представленное Фонтаномъ, обра-
ботано реформаторомъ. Когда Фонтенъ былъ освобожденъ
изъ темницы, по признаніи обвиненій основательными, братъ
Кальвина явился его поручителемъ. Есть основаніе предпо-
лагать, что процессъ волновалъ женевскихъ гражданъ, и
многіе либертины сочувствовали Сервету и старались восполь-
зоваться богословской ученостью узника, чтобы подорвать
авторитетъ Кальвина. 16-го августа, на второмъ допросѣ,
противъ Сервета былъ выставленъ искусный французскій ле-
гистъ Колладонъ, считавшійся главою французскихъ изгнан-
никовъ въ Женевѣ. Допросъ былъ прерванъ столкновеніемъ
Филиберта Бертелье съ Колладономъ. Бертелье, весьма влія-
тельный либертинъ, былъ сынъ того горячаго патріота, ко-
торый, во время борьбы съ савойскимъ герцогомъ, сложилъ
на плахѣ голову за вольности роднаго города2). Въ виду
такого серьезнаго положенія дѣлъ, Кальвинъ самъ выступилъ
противъ врага. 17-го числа онъ явился въ засѣданіе малаго
совѣта и провозгласилъ себя главнымъ обвинителемъ. Совѣтъ
разрѣшилъ ему присутствовать при допросѣ, назначенномъ
вечеромъ того же дня3). Въ большей залѣ прежняго епископ-
*) Асіев Ли ргосёв. Саіѵіпі орега. VIII, 727—736.
Нодеі, ІЬ, 44—45.
2) Асіев Ди ргосёв. Саіѵіпі орега VIII, 741—742.
Водеі, Нібі. Ди реиріе Де Сгёпёѵе. IV, 48—49.
Мідпеі, тётоігев Ывіогідие®, 281—282.
3) Асіев Ди ргосёв, іЬ., 742—743.
— 34 —
скаго дворца Серветъ въ первый разъ встрѣтился съ Каль-
виномъ. Сначала женевскій диктаторъ сидѣлъ въ сторонѣ и
не вмѣшивался въ допросъ. Колладонъ выставлялъ различные
пункты обвиненія; Серветъ отвѣчалъ на нихъ, какъ и преж-
де, уклончиво п осторожно. Наконецъ Кальвинъ не выдер-
жалъ; между противниками начался горячій споръ, коснув-
шійся основныхъ вопросовъ ихъ ученій. Споръ изложенъ въ
двухъ памятникахъ. Одинъ изъ нихъ—совѣтскій протоколъ—
отличается лаконизмомъ, другой — опроверженіе лжеученій
Сервета, написанное Кальвиномъ вскорѣ послѣ смерти вра-
га,—носитъ слишкомъ ясные слѣды пристрастія *) Истори-
ческая наука не можетъ, на основаніи подобныхъ данныхъ,
изобразить точно и обстоятельно этотъ замѣчательный мо-
ментъ въ жизни двухъ знаменитыхъ дѣятелей реформаціи,
приведенныхъ судьбою въ столъ страшное столкновеніе. Во
всякомъ случаѣ послѣдствія этой встрѣчи были гибельны для
Сервета. Каково было впечатлѣніе, произведенное этимъ спо-
ромъ на Кальвина, мы видимъ изъ его письма, отправлен-
наго къ Фарелю 20-го августа. Оно заканчивается слѣдую-
щими словами: «я надѣюсь, что онъ будетъ осужденъ на
смертную казнь, причемъ однако желалъ бы, чтобы смягчили
для него весь ужасъ казни».
Процессъ былъ остановленъ на три дня; по предположе-
нію Роже, Кальвинъ употребилъ это время на убѣжденіе чле-
новъ совѣта въ необходимости поступить какъ можно стро-
же съ захваченнымъ еретикомъ 2). Но члены совѣта нѣсколь-
ко колебались: они чувствовали, что берутъ на себя великую
отвѣтственность, непосильную для людей свѣтскихъ, и поста-
новили обратиться за справками во Вьеннъ и за совѣтомъ—
въ Бернъ, Базель, Цюрихъ, Шафгаузенъ и къ другимъ глав-
нымъ церквамъ швейцарскимъ 3). Посланіе, отправленное про-
*) Асіез йи ргссёв, іЬ., 743—749.
Водеі, НІ81. йи реиріе йе Оёпёѵе. IV, 50—52.
г) Кодеі, іЬ., 53—54,
8) Асіев йи ргосёв. Саіѵіпі орега. VIII, 751—752,
— 35 —
тестантскимъ правительствомъ Женевы къ католическому
трибуналу во Вьеннѣ, отличается любезнымъ тономъ и нѣ-
которыми характеристичными выраженіями. «Благородные,
мудрые, почтенные и великолѣпные государи, мы препоруча-
емъ себя отъ всего сердца вашимъ милостямъ».
«Великолѣпные государи, въ нашихъ темницахъ находится
нѣкто, именуемый Михаиломъ Серветомъ, относительно ко-
тораго мы слышали, что онъ былъ вами взятъ и заключенъ
въ вашемъ городѣ Вьеннѣ, и что онъ вышелъ изъ тюрьмы,
не простившись съ хозяиномъ, но со взломомъ. Хотя мы счи-
таемъ его обвиненнымъ и уличеннымъ въ преступленіи, но
не узнаемъ ни отъ него, ни отъ другихъ, по какой причинѣ
онъ былъ вами заключенъ. Думаемъ и хорошо понимаемъ,
что это случилось не безъ вины съ его стороны, и что у
васъ есть доказательства и разслѣдованіе, на основаніи ко-
торыхъ онъ заслуживалъ наказанія, и если бы онъ не убѣжалъ,
вы исполнили бы неуклонно свою обязанность. Такъ какъ онъ те-
перь попалъ въ наши руки, то желая соблюсти, справедливость
мы черезъ нашего слугу обращаемся къ вамъ съ настоящей
просьбою и просимъ удовлетворить насъ, доставивъ намъ копіи
обвинительнаго акта, допросныхъ пунктовъ и протоколовъ
судебнаго производства, чтобы облегчить окончаніе этого про-
цесса. Вы знаете, что въ подобномъ случаѣ каждое судебное
мѣсто обязано помочь другому, и слѣдовательно поступите
такъ, какъ вы желали бы, чтобъ мы поступили въ подобномъ
случаѣ; мы неоткажемся даже въ болѣе важномъ дѣлѣ сдѣ-
лать все, что будетъ въ нашей власти. Ожидая отвѣта мо-
лимъ Бога, чтобы Онъ далъ вамъ счастіе и благополучіе1».
Въ то время, когда шла переписка, вызванная желаніемъ
подготовить съ возможно меньшей отвѣтственностью гибель
женевскаго узника, Серветъ въ просьбѣ, поданной синдикамъ
и совѣту Женевы, высказываетъ прямо и на основаніи бого-
словскихъ доказательствъ принципъ свободы совѣсти. «Пре-
*) Асіей ргосёз. Саіѵіпі орега. ѴПІ, 761.
3*
— 36 —
слѣдованье уголовнымъ порядкомъ за толкованіе Священ-
наго Писанія и за вопросы, возникающіе по этому поводу,
есть новшество, неизвѣстное ни апостоламъ, ни ихъ учени-
камъ, ни древней церквп. Всѣ подобные вопросы, должны
быть рѣшены церквами, и тотъ, кто будетъ обличенъ или
осужденъ церковью и не покается, долженъ быть изгнанъ.
Такое наказаніе всегда практиковалось древнею церковью
въ отношеніи еретиковъ, что доказываютъ тысячи случа-
евъ и свидѣтельство ея учителей». На основаніи этихъ ар-
гументовъ, Серветъ просилъ освободить его отъ уголовнаго
преслѣдованія и во всякомъ случаѣ назначить ему защит-
ника. Изъ одного мѣста просьбы видно, что противники
обвиненнаго перемѣнили свою тактику, и вмѣсто догмати-
ческихъ вопросовъ, выдвинули вопросы политическаго свой-
ства. Серветъ старается убѣдить своихъ судей, что его бо-
гословскія изслѣдованія обращены только къ ученымъ лю-
дямъ и не заключаютъ въ себѣ ничего, могущаго', взволно-
вать и смутить церковь и государство *)• Хотя совѣтъ ниче-
го не отвѣтилъ на эту просьбу, но она произвела впечат-
лѣніе на многихъ, и Кальвинъ считалъ своей обязанностью
произнести въ воскресенье, 27-го августа, чрезвычайно силь-
ную проповѣдь противъ Сервета > еретика, безбожника и по-
носителя Божества. Дальнѣйшій ходъ процесса отличается
стремленіемъ изобразить подсудимаго смутителемъ церкви и
государства; это особенно видно изъ вопросныхъ пунктовъ,
представленныхъ генеральнымъ прокуроромъ Риго 2).
Вьеннскій католическій трибуналъ отвѣтилъ весьма скоро
на посланіе «своихъ добрыхъ сосѣдей, братьевъ и друзей».
Отвѣтъ написанъ любезно, но нѣсколько сдержанно, причемъ
предлагается выдать «поименованнаго Вилльнева» для испол-
ненія приговора вьеннскаго суда; къ отвѣту приложенъ и
приговоръ, но копіи актовъ процесса католическіе судьи от-
казались прислать 3). Предложеніе представителей власти, до-
*) Асіез йи ргосёв. Саіѵіпі орега. VIII, 762—763.
а) Асіев йи ргосёв, ІЬ., 763—766.
г) Асіев Йи ргосёв, іЬ., 783—784.
— 37 —•
взакашей свое правовѣріе вѣковыми преслѣдованіями и мно-
гими кострами, затрогивало самолюбіе женевскаго протестант-
скаго правительства, не желавшаго быть заподозрѣннымъ въ
потворствѣ и равнодушіи. Малый совѣтъ постановилъ, что
узникъ не можетъ быть выданъ, но судъ надъ нимъ будетъ
совершенъ правый'). Съ этой минуты судьба Михаила Сер-
вета можетъ считаться уже рѣшенною. Непреклонная воля
Кальвина и щекотливое самолюбіе свѣтской власти направ-
ляются къ одной цѣли. Слѣдить за всѣми перепетіями тяже-
лой драмы, которая теперь разыгрывается въ стѣнахъ старой
Женевы, пережившей въ прежнія времена много подобныхъ
драмъ, для насъ не представляетъ дальнѣйшаго интереса. Ха-
рактеръ процесса Сервета достаточно выяснился: идея не
терпимости, легшая въ его основу, виднѣется яркими черта-
ми на' страницахъ документа, приведеннаго выше.
19-го октября возвратился посолъ женевскаго правитель-
ства съ отвѣтами другихъ швейцарскихъ церквей и прави-
тельствъ. Цюрихскіе пасторы говорятъ: «Божественный Про-
мыселъ далъ намъ возможность очиститься отъ обвиненія въ
ереси и въ потворствѣ еретикамъ, если только вы будете
достаточно бдительны и примите всѣ мѣры для пресѣченія
путей къ распространенію этого заразнаго яда». Бернскіе
пасторы даютъ совѣтъ болѣе мягкій: «Мы просимъ Господа
дать вамъ духъ благоразумія, мудрости и доблести, дабы вы
сберегли себя, и вашу церковь, и всѣ остальныя церкви отъ
этой заразы, и дабы при этомъ вы не совершили чего-ни-
будь, недостойнаго христіанскихъ сановниковъ». Шафгаузен-
скіе пасторы, предварительно ознакомленные съ отвѣтомъ
цюрихцевъ, вполнѣ раздѣляютъ ихъ мнѣніе и не сомнѣвают-
ся, «что Женева уничтожитъ человѣка, кощунство котораго
разъѣдаетъ, подобно раку, члены Тѣла Христова». Базельцы
радуются, что испанецъ попалъ въ хорошія руки и находит-
ся тамъ, гдѣ, какъ они говорятъ, «мы увѣрены, что церковь
проявитъ благоразуміе и рвеніе, достойныя святыхъ* 2)».
*) Асіев Ди ргосёв, іЬ, 787, 790.
2) Ііодеі, Нівіоіге Ди реиріе Де Оёиёѵе. IV, 86—89,
— 38 —
Получивъ такія ободряющія вѣсти, правители женевскіе
повели дѣло къ быстрому окончанію. 25 октября Кальвинъ
пишетъ Буллингеру: «Еще не рѣшено, какова будетъ судьба
этой личности; однако я предполагаю, что совѣтъ произне-
сетъ его осужденіе завтра, а послѣ завтра его поведутъ на
казнь». 26-го октября тотъ же Кальвинъ увѣдомляетъ Фаре-
ля: «Онъ былъ осужденъ безъ преній; завтра его поведутъ
на казнь. Мы напрасно старались измѣнить самый родъ
казни2)».
Какъ встрѣтилъ Серветъ прочитанное ему рѣшеніе, объ
этомъ существуетъ только одно показаніе его врага Каль-
вина, который старается представить полный упадокъ духа
въ закоренѣломъ еретикѣ. Если Серветъ принялъ смертный
приговоръ съ выраженіемъ страха и отчаянія и выказалъ
при этомъ слабость человѣческой природы 2), то онъ не сто-
итъ одинокимъ въ исторіи религіозныхъ мучениковъ. Бывали
примѣры—стоитъ вспомнить ІеронимаІІражскаго 3)—не только
выраженія потрясеннаго страхомъ духа, но даже и времен-
наго отреченія отъ самыхъ основныхъ убѣжденій. Серветъ
со всей порывистостью южной природы молитъ о пощадѣ,
проситъ о снисхожденіи къ его заблужденіямъ, если за та-
ковыя они считаются судьями; но всякій разъ, когда ему пред-
лагаютъ отречься отъ того, что онъ считаетъ истиной, испан-
скій мыслитель отвѣчаетъ категорическимъ отказомъ. Насту-
пилъ печальный день, пятница 27-гб октября. Серветъ, въ
своемъ бореніи съ слабой природой, за нѣсколько часовъ до
казни пожелалъ видѣться съ врагомъ. Самъ вождь женев-
скихъ протестантовъ разсказываетъ объ этомъ свиданіи. На
вопросъ одного изъ совѣтниковъ о цѣли свиданія, Серветъ
отвѣтилъ, что онъ хочетъ просить прощенія у Кальвина. Но
и въ эту потрясающую минуту Кальвинъ остался богосло-
вомъ разсуждающимъ, полемизирующимъ и осуждающимъ; онъ
*) Нодеі, іЪ., 95—96.
а) Нодеі, ІЪ., 99.
®) Неііег, Ніегопутив ѵоп Рга§, 72—74.
— 39 —
не понялъ тѣхъ чувствъ, которыя волновали испанца, обре-
ченнаго на смерть, и отнесся къ нему холодно, руководясь
только отвлеченной моралью. «Я никогда не питалъ къ нему
личной ненависти, говоритъ Кальвинъ въ своемъ отчетѣ о
свиданіи, и потому кротко напомнилъ ему, что болѣе шест-
надцати лѣтъ я не щадилъ себя для того, чтобы обратить
его къ Господу и даже готовъ пожертвовать для этого соб-
ственной моей ашзнью.... Потомъ, оставивъ въ сторонѣ все
личное, я просилъ его обратиться за прощеніемъ къ Госпо-
ду, покаяться во всѣхъ лжеученіяхъ. Видя, что мои убѣжде-
нія не приводятъ ни къ чему,... я, соблюдая правила апо-
стола Павла, удалился отъ еретика, осудившаго самого себя
и носящаго въ сердцѣ печать отверженія')».
Кальвинъ не рѣшился сопровождать своего врага па казнь
и пригласилъ въ этотъ скорбный день основателя женевской
реформаціи Фареля. Во время шествія къ мѣсту казни, Фа-
рель убѣждалъ Сервета покаяться; но тотъ просилъ присут-
ствующихъ молиться за него и. отказывался произнести от-
реченіе. По приходѣ къ холму Шампель, Серветъ прекло-
нилъ колѣни въ горячей молитвѣ, а Фарель обратился къ
присутствующимъ съ слѣдующими назидательными словами:
«Вы видите, какой силой обладаетъ сатана, когда онъ овла-
дѣваетъ кѣмъ—нибудь. Человѣкъ этотъ очень ученъ и, мо-
жетъ быть, думалъ, что поступаетъ хорошо; но теперь онъ
находится во власти дьявола, что можетъ случиться съ каж-
дымъ изъ васъ * 2 3)>.
Въ актахъ процесса все дѣло о Серветѣ заканчивается
тремя- строчками: «Выше поименованный Михаилъ Серветъ
былъ осужденъ на сожженіе. Приговоръ прочитанъ госпо-
диномъ синдикомъ д’Арло, приведенъ въ исполненіе, и сочи-
ненія также сожжены :і)».
*) Рівдеі, Нівіоіте йи реиріе йе С-ёпёѵе. IV, 100—101.
2) Кодеі, іЬ., 104—105.
3) Асіев йи ргосёв. Саіѵіпі орега. VIII, 830.
— 40 —
Сервета не стало; одно изъ дѣйствующихъ лицъ мрачной
трагедіи сошло со сцены, и если Кальвинъ думалъ, что все
покончено, то онъ жестоко ошибался. Правда, идея вѣро-
терпимости тогда почти не существовала, въ особенности
среди богослововъ. Крупные реформаторы, вожди офиціаль-
наго направленія, единогласно утвердили своимъ сочувстві-
емъ кровавый поступокъ женевской церкви; даже такіе мяг-
кіе люди, какъ Буллингеръ, Меланхтонъ, Петръ Мартиръ,
высказываются прямо въ пользу казни'); самъ Больсекъ, нѣ-
сколько разъ мѣнявшій религіозныя убѣжденія и выказывав-
шій постоянство только въ своей ненависти къ Кальвину, и
тотъ признаетъ смерть Сервета вполнѣ заслуженнымъ нака-
заніемъ2). Но зато многіе свѣтскіе люди были смущены, и
изъ лагеря противниковъ офиціальной реформаціи посыпа-
лись укоры и обвиненія. Въ 1554 г. глава женевской церкви
долженъ былъ издать трактатъ въ защиту своей любимой
идеи—преслѣдованія въ дѣлахъ вѣры. Въ немъ со свойствен-
ною ему послѣдовательностью авторъ ученія о предопредѣ-
леніи развиваетъ доктрину объ устрашеніи мечемъ всѣхъ ере-
тиковъ3). Этого трактата оказалось не достаточно, и ученый
послѣдователь женевскаго наставника Теодоръ Беза, въ томъ-
же 1554 г., выпустилъ въ свѣтъ цѣлое сочиненіе на тему,
что еретики должны быть наказуемы гражданскими властя-
ми*). Сочиненіе это было вызвано другимъ замѣчательнымъ
произведеніемъ, въ которомъ, по поводу процесса и казни
Сервета, излагалась теорія вѣротерпимости. Трактатъ, возбу-
дившій полемику Безы, прикрывался псевдонимомъ Мартина
Беллія; но реформаторы подозрѣвали, что онъ вышелъ изъ
подъ пера французскаго гуманиста Себастьяна Шатильона.
Кому принадлежитъ трактатъ рѣшить трудно5). Во всякомъ
*) Кодеі, Нізі. йи реиріе сіе Сгепёѵе. IV, 110, 113.
2)	Боізес, Ѵіе Де «Г. Саіѵіп, 25.
3)	Саіѵіпі орега. VIII, 453—644.
4)	Ваит, ТЪеоДог Вега. I, 225—233.
®) БсЪлюеігег, БеЪакііап Савіеіііо. Т1іео1о§І8с1іс ІаЬгЫісЬег. X, 6— 7.
Ваит, ТЪеоДог Вега. I, 206.
случаѣ онъ составляетъ эпоху въ исторіи вѣротерпимости.
Въ полемикѣ приняли участіе многіе итальянскіе и испанскіе
писатели, такъ что мученическая смерть Сервета не прошла
безслѣдно въ исторіи человѣческой мысли; его костеръ про-
будилъ великую идею вѣротерпимости. Лучше всего эта идея
выражена въ стихотвореніи сицилійца Камилла Ренато, на-
писанномъ въ мѣстечкѣ Тирано въ Вельтлинѣ, въ сентябрѣ
1554 г. стихотвореніе озаглавлено: «Къ Іоанну Кальвину о
несправедливомъ сожженіи Михаила Сервета». Приведемъ
нѣсколько отрывковъ изъ этого поэтическаго обращенія къ
женевскому диктатору. «Не замѣчаешь ли, Кальвинъ, что отъ
тебя наслѣдуютъ будущіе вѣка примѣръ недостойнаго наси-
лія и свирѣпой злобы, потому что ты предалъ пожирающему
пламени Сервета, который не заслуживалъ этого?—Если злой
духъ владѣлъ Серветомъ, то развѣ не было у тебя для ист-
ребленія его оружія молитвы и меча слова?—Подобная же-
стокость достойна свирѣпыхъ римскихъ звѣрей и неумоли-
мыхъ медвѣдей; она не приличествуетъ людямъ благочести-
вымъ, людямъ, подражающимъ Христу. Нѣтъ, ни Богъ Отецъ,
ни Духъ Святой не внушали такого поступка. Христосъ не
заповѣдалъ такихъ примѣровъ въ отношеніи къ тѣмъ, кото-
рые Его не признавали; не Онъ ли обратилъ свой гнѣвъ на
учениковъ, хотѣвшихъ сжечь Самарію, не Онъ ли назвалъ
ихъ безумными и не вѣдающими дѣлъ Его Царствія?—Не за-
мѣчаешь ли, Кальвинъ, что человѣкъ погибъ, а его лжеуче-
ніе существуетъ и распространяется. Научись изъ этого ща-
дить людей п убивать ложь')».
Въ ХѴШ-мъ столѣтіи побѣда, одержанная Кальвиномъ
надъ Серветомъ, послужила оружіемъ для Вольтера въ борь-
бѣ его съ тогдашней западной церковью. Глава вольнодум-
цевъ говоритъ., что костеръ на берегахъ Женевскаго озера
имѣетъ болѣе значенія, чѣмъ десять тысячъ костровъ, возд-
вигнутыхъ католиками. Женевскій пасторъ и профессоръ бо-
гословія Яковъ Верне хотѣлъ выступить на защиту поколеб-
*) Тгескзсі, Місѣаеі Вегѵеі, 321—328.
— 42 —
ленной энциклопедистами вѣры и обратился къ женевскому
правительству съ просьбою сообщить ему акты процесса Сер-
вета. Къ своему удивленію, Верне получилъ отказъ, причемъ
совѣтъ изъявлялъ желаніе, чтобы никто не писалъ объ этомъ
вопросѣ. Послѣ долгихъ настояній, Верне оставилъ мысль
очистить Кальвина отъ обвиненій Вольтера по дѣлу Серве-
та, убѣжденный главнымъ образомъ письмомъ одного изъ син-
диковъ, въ которомъ говорится: «Поведеніе Кальвина и со-
вѣта таково, что желательно предать все это глубочайшему
забвенію. Кальвинъ не можетъ быть оправданъ1)». .
Историческая наука XIX вѣка нѣсколько иначе относится
къ этимъ вопросамъ, и теперь акты процесса изданы безъ
всякаго препятствія со стороны женевскаго правительства.
Какъ религіозныя распри ХѴІ-го вѣка, такъ и религіозныя
распри XVIII столѣтія принадлежатъ въ настоящее время къ
области прошедшаго. Безпристрастный изслѣдователь исторіи
вѣротерпимости на западѣ долженъ радоваться, что среди
ХІХ-го вѣка изреченіе Теодора Безы: свобода совѣсти есть
дьявольскій догматъ—можетъ считаться анахранизмомъ 5).
') Водеі, ІІІ8І. йи реиріе Йе (тёиёѵе, IV, 127—130.
г) Веги, Ерівіоіае Тііеоіо^ісае, 1.