Неизвестная Российская империя. Фотограф Сергей Михайлович Прокудин-Горский

Теги: всеобщая история история российского государства

ISBN: 978-5-17-119830-5

Похожие

Россия ХХ век. Документы. 58-10. Надзорные производства прокуратуры СССР по делам об антисоветской агитации и пропаганде. Аннотированный каталог. Март 1953-1991

Надзорные производства Прокуратуры СССР по делам об антисоветской агитации и пропаганде

Родина №8 - 2021

Становление и развитие центральных органов руководства военной разведкой и военной контрразведкой Советской России

Текст

НЕИЗВЕСТНАЯ
РОССИЙСК АЯ
ИМПЕРИЯ

Автор текста
Наталья Александровна
Мозохина

ИЗДАТЕЛЬСТВО АСТ
МОСКВА 2024

УДК 94(47)(084)
ББК 63.3(2)я6
Н45

Все права защищены.
Любое использование материалов данной книги, полностью или частично,
без разрешения правообладателя запрещается

Автор текста – Наталья Мозохина
Дизайн обложки и макета – Григорий Калугин
Фотография на обложке: Железнодорожный мост через реку Шуя около Петрозаводска. 1916 г.
Фотография на титуле: Сигнальная мачта берегового поста Министерства путей сообщения у деревни
Верхнее или Нижнее Бурково на реке Шексна Мариинского водного пути. 1909 г.

Н45

Неизвестная Российская империя. Фотограф Сергей Михайлович Прокудин-Горский. — Москва :
Издательство АСТ: ОГИЗ, 2024. — 256 с.: ил. — (История России в цвете).

ISBN 978-5-17-119830-5
Альбом «Неизвестная Российская империя» посвящен изобретателю, фотографу, издателю и общественному деятелю
Сергею Михайловичу Прокудину-Горскому (1863–1944) и его цветным снимкам дореволюционной России. Лейтмотивом
книги является тема истории Российской империи, истории страны в судьбе и творчестве мастера. Многие негативы, снятые
«по высочайшему заказу» Николая II в конце 1900-х – начале 1910-х годов, были предназначены для изданий исторического
характера, не все из которых были реализованы.
В альбоме использованы фотографии, на которых художник запечатлел памятники, связанные с Отечественной войной
1812 года и 300-летием Дома Романовых, а также снимки древностей Туркестана. Многое отснятое С.М. Прокудиным-Горским в
российских регионах стало исторической реликвией и важным изобразительным документом. Фотографу удалось запечатлеть
людей и их быт, ныне безвозвратно утраченный.
Впервые биография С.М. Прокудина-Горского предстает в таком полном объеме, с учетом новейших открытий в российских
архивах, библиотеках и зарубежной периодике. Все без исключения архивные документы ранее не публиковались.
Автор текста – Наталья Александровна Мозохина, кандидат искусствоведения, заведующая отделом первичного учета и
движения музейных предметов Государственного Русского музея, заместитель главного редактора журнала «Филокартия»
(Москва), член Санкт-Петербургского Клуба любителей истории открытки (СПбКЛИО), награждена медалью «За выдающийся
вклад в развитие коллекционного дела в России».

ISBN 978-5-17-119830-5

Оглавление
ИСТОРИЯ В СУДЬБЕ И ТВОРЧЕС
ЕС
СТВ
ТВЕ
СЕРГЕЯ МИХАЙЛОВИЧА ПРО
РО
ОКУ
КУДИ
ДИНА
НА-ГГОР
ОРСК
СКОГ
ОГО

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИ
КИ
ИЙ
И ФОТОГРАФИЯ ЭПО
ОХИ
ХИ «FI
FIN DE
DE SIE
IECL
CLE»
E»

С.М. ПРОКУДИНН--ГО
ГОРС
РСКИ
КИЙ В ГО
ГОДЫ
ДЫ
ОНС
НСКО
КОЙ ВО
ВОЙН
ЙНЫ И ПЕ
ПЕРВ
РВОЙ
ОЙ РУС
УССК
СКОЙ
ОЙ РЕВОЛЮЦИИ
РУССКО-ЯПО

С.М
М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ
И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ
И ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ ТУРКЕСТАНА

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ
И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

124

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ
И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

158

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ
В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

190

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.
ЭМИГРАНТ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ ВСПОМИНАЕТ

220

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

250

БЛАГОДАРНОСТИ

255

ИСТОРИЯ В СУДЬБЕ

С.М. Прокудин-Горский
на дрезине движется
по Олонецкой железной
дороге у Петрозаводска.
1916 г.

Сейчас имя Сергея Михайловича Прокудина-Горского
(1863–1944) известно многим. А лет 40–50 назад о нем
знали разве что редкие специалисты. Да и история фотографии в качестве самостоятельного направления исследований стала стремительно развиваться совсем недавно.
Время ушло безвозвратно и унесло с собой тех, кто мог поведать о старой фотографической технике, кто был знаком
с мастерами, жившими и творившими в первой половине
ХХ столетия. Способы и средства, которые были призваны
сохранять моменты прошлого, оказались в парадоксальной ситуации — они сами нуждаются в сохранении. Фотографии и фотографические техники, как выяснилось, —
довольно хрупкий предмет, в каких-то случаях даже более
хрупкий, чем то, что было запечатлено на снимках. Приходится многое восстанавливать по косвенным источникам,
выискивать сведения о производившихся съемках по редким упоминаниям в местной и центральной периодике,
догадываться о существовании утраченных ныне снимков.
То, что хотя бы часть обширной коллекции тройных негативов С.М. Прокудина-Горского сохранилась, — уже большое чудо. Сейчас мы знаем несколько имен его соратников
и современников, одновременно с ним работавших в области цветной фотографии, но их наследие исчезло, и потому
они никому неизвестны.
С.М. Прокудин-Горский, пожалуй, единственный из
фотографов того времени осознавал хрупкость материала,
с которым он работал. Если его коллеги по цветной фото-

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Наблюдение солнечного затмения
1 января 1907 г. близ станции
Драгомирово на горе Чаар-Таш
над Сулюктинскими копями.
1907 г.
Второй слева — С.М. Прокудин-Горский.

ИСТОРИЯ В СУДЬБЕ И ТВОРЧЕСТВЕ С.М. ПРОКУДИНА-ГОРСКОГО

графии трудились в стационарных условиях кабинетов и
ателье, то он много путешествовал. Тогда встретить фотографа в дороге не было редкостью, но такие мастера делали
чернобелые снимки. Им требовалось везти с собой в три раза
меньше фотопластин, чем художнику, снимавшему в цвете.
Их фотографические аппараты были легче и компактнее,
а утрата одной стеклянной пластины не была для них такой трагедией, как для фотографа, работавшего с цветными снимками. Ведь чтобы получить цветное изображение,
надо было последовательно совместить в специальном аппарате, содержащем три светофильтра (желтый, красный и
зеленый) изображения, зафиксированные на трех пластинах, снятых через эти же светофильтры, и утрата даже одной из них делала существование двух оставшихся фактически бессмысленным.
Исходя из этих соображений, С.М. Прокудин-Горский,
по разным причинам терявший в поездках результаты
своей работы, уже с конца 1900-х годов стал хлопотать о
сохранении отснятого им материала путем передачи его
какой-либо государственной институции. Конечно, в этом
для него были и некоторые личные выгоды (уменьшение
затрат на хранение, покрытие ранее сделанных расходов на
материалы и работу, получение единовременно огромной
суммы, которую можно было вложить в дело), но подобные
предложения государству в принципе были бы невозможны без общей «родиноведческой» идеи коллекции. Однако хлопоты были безрезультатны, поскольку многие государственные чиновники не разделяли тревог фотографа.
К сожалению, его инициатива не нашла отклика — история
печально закончилась и для собрания негативов, и в целом
для культуры России, так как в настоящий момент сохранилась, по-видимому, только половина коллекции, причем
она находится не на родине мастера, а в Библиотеке Конгресса США в Вашингтоне, куда стеклянные негативы были
переданы его потомками.
Еще более трагична судьба личного архива ПрокудинаГорского и документов, относящихся к принадлежавшей
ему типографии. Ведь, помимо усовершенствований технологии в области цветной фотографии, он занимался
разработкой способа перенесения изображения с трех
негативов на лист бумаги при помощи типографской пе-

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

чати и достиг в этом больших высот. По свидетельству его современников, специалистов в области типографского дела, изобретенный им метод был уникальным
и отличался от того, как печатали цветные изображения в других типографиях.
Однако описаний рабочего процесса в периодике или же объяснений ему мастер
не давал, возможно, сохраняя какой-то секрет, который можно было бы отыскать
в личном или типографском архивах, но ни того, ни другого, увы, нет. Только в семье Сусалиных, потомков одной из дочерей С.М. Прокудина-Горского, сохранились
некоторые записные книжки фотографа, датированные более поздним временем,
1920–1930 годами. Переписка фотографа начала ХХ века, скорее всего, не была вывезена за границу и затерялась в Ленинграде. Архив типографии также, по-видимому, был
утрачен, поскольку еще до революционных потрясений она перешла в другие руки.
Разрозненные материалы о жизни и творчестве С.М. Прокудина-Горского обнаружены в архивах, главным образом, в фондах правительственных учреждений. Материалы связаны с организацией поездок и съемок на местах, попытками фотографа
продать свою коллекцию государству, различными заказами на производство типографских работ и фотосъемок со стороны учреждений и государственных структур.
Эти документы позволяют только в общем очертить биографию автора. Писем, написанных Сергеем Михайловичем собственноручно, сохранилось крайне мало. Переписка личного характера (семейная, с друзьями или коллегами), которая могла бы объяснить мотивы тех или иных поступков фотографа, обозначить истоки его интересов
к съемкам произведений искусства, памятников истории и культуры, гидротехнических, железнодорожных и промышленных сооружений, не сохранилась. В основном
мы можем судить о фотографе как человеке и профессионале только по его снимкам.
Сергей Михайлович стремился сохранить свое время для потомков, но история
безжалостно обошлась с его наследием, и теперь биографию фотографа приходится
восстанавливать буквально по крупицам. Он был подданным Российской империи,
довольно известным и весьма обеспеченным человеком. Трагическая история государства значительно повлияла на его судьбу, как и на судьбы его современников, и
влияние это было почти катастрофическим. Мастер был вынужден уехать из страны,
бросив здесь все, что было создано своими руками, умом и творчеством — фактически
начать жизнь с нуля. Он, стремившийся в своих снимках запечатлеть следы былого,
вдруг сам превратился в эти следы. Давайте попробуем пройти по ним и увидеть в
осколках минувшего картины целого — историю и время в фотографиях и в жизни,
человека в истории и историю в человеке.

С.М. Прокудин-Горский с попутчиками у линии Мурманской железной дороги.
1916 г.

С.М. Прокудин-Горский у водопада Кивач.
1916 г.

С.М. Прокудин-Горский на реке Скурицхали в Ортабатуме на Кавказе.
1912 г.

Пограничный
столб между Европой
и Азией близ станции
Уржумка Самаро-Златоустовской железной
дороги.
Фотоотпечаток из
контрольного альбома
«Урал. Миньяр».
1910 г.

Имя Сергея Михайловича Прокудина-Горского часто
связывают с изобретением цветной фотографии. Однако
это совсем не так. Первая цветная фотография была получена еще в 1861 году, и все дальнейшие открытия и усовершенствования в этой области были предложены изобретателями из Великобритании, Франции и Германии.
Также он не был и «пионером» или зачинателем цветной
фотографии в Российской империи. Русские фотолюбители за несколько лет до проявления его активного интереса именно к работе с цветом заказывали из-за границы
дорогие аппараты и материалы, пробовали их в работе и
пытались внести собственные усовершенствования. Описания результатов их работ, а также переводные статьи из
зарубежных журналов на эту тему постоянно появлялись
в специальной периодике. Поначалу Прокудин-Горский
следовал этим же путем.
До сих пор не удалось точно установить, когда Сергей Михайлович, представитель старинного дворянского рода, уроженец имения Фуникова Гора Покровского
уезда Владимирской губернии, обучавшийся в Императорском Александровском лицее, на физико-математическом факультете Санкт-Петербургского университета
по естественному отделу и на приготовительных курсах
Императорской Военно-Медицинской академии, заинтересовался фотографией. Возможно, это произошло еще
в университетские годы и было связано с учебой у
Д.И. Менделеева, увлекавшегося фотографией и в то

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

время занимавшегося проблемами ортохроматизма, то есть корректной передачи цвета
в черно-белой фотографии. Один из сыновей ученого, Владимир Дмитриевич, был на два
года младше С.М. Прокудина-Горского и также занимался светописью, совершив вместе с
будущим императором Николаем II путешествие на Восток в качестве фотографа. Другой
сын, Василий Дмитриевич, отправился вместе с нашим героем в путешествие в Туркестан
зимой 1906–1907 годов для съемок солнечного затмения. Но путь С.М. Прокудина-Горского
в фотографию мог быть иным, поскольку его интерес оказался тесно связанным с типографским делом.

Д.И. Менделеев.
Открытка издания
«На памятник Д.И. Менделееву»
химической лаборатории
Санкт-Петербургского
университета 1907–1908 гг.
Из собрания Н.А. Мозохиной

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ФОТОГРАФИЯ ЭПОХИ «FIN DE SIECLE»

С.М. Прокудин-Горский.
Петрушка.
Первый известный
черно-белый снимок
фотографа, опубликованный
в «Русском фотографическом
журнале»в 1897 году.
Из фондов Российской
государственной библиотеки

Первое свидетельство практического знакомства С.М. Прокудина-Горского с фотоделом относится к 1892 году: «Еще летом 1892 года, бывши в Крыму в Ялте, мне, по необходимости, пришлось пользоваться этими пластинками, так как иных в единственном магазине (аптекарском), торговавшем там фотографическими принадлежностями, не было
<…> Было испорчено около пяти дюжин негативов, что для меня было очень неприятно,
ибо в числе негативов было порядочное количество типичных снимков [имеются в виду
типы национальностей, представителей которых зачастую было сложно уговорить запечатлеться на камеру — Н.М.], повторить которые было нельзя».
По-видимому, к середине 1890-х годов увлеченность С.М. Прокудина-Горского фотографией перерастает простое хобби, и он достаточно стремительно врывается в число авторитетных специалистов в этой области, чему могли способствовать его занятия химией
в университете. В это же время благодаря удачной женитьбе он входит в состав правления Товарищества Гатчинских колокольных, медеплавильных и сталелитейных заводов,
принадлежавшего его тестю А.С. Лаврову, и его первая научная публикация в «Записках
Императорского Русского технического общества» за 1896 год посвящена современному
состоянию литейного дела в России. Однако в том же году, но чуть позже, в «Русском фотографическом журнале» была опубликована первая статья Сергея Михайловича, посвященная фотопроцессу и описывающая его опыт использования проявителя пирокатехина
для снимков, сделанных в условиях разного освещения. В 1897 году в том же журнале он
опубликовал еще три статьи и свой первый известный на настоящий момент черно-белый
снимок под названием «Петрушка», на котором запечатлен шарманщик в деревне в окружении крестьян.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

К этому времени, когда Прокудин-Горский утверждал себя в профессиональной среде
фотографов, мастеров черно-белых снимков было уже огромное количество. Фотографические камеры имели многие, если не большинство обеспеченной публики, к чьим услугам
в крупных городах была целая сеть специализированных фотографических магазинов.
В глубинке фотоматериалами торговали даже в аптеках (о чем чуть выше упоминал и Сергей Михайлович), а многие фирмы занимались пересылкой фототоваров из-за границы
или внутри империи. Благодаря появлению модной новинки — открыток, или открытых
писем, как они тогда именовались, фотография еще более увеличила свою популярность.
В качестве иллюстраций для них часто использовались негативы с видами разных местностей. Уже к середине 1900-х годов появилась специальная фотобумага в размер бланка открытки с разлинованной для почтовой пересылки адресной стороной, на которой можно
было напечатать свои фотографии. Тиражи таких открыток были крошечные — от 1 до 100
экземпляров, не больше. Издавались также специальные бланки-паспарту с аналогичным
оформлением одной из сторон, а на другую можно было наклеить любительский снимок,
и такая открытка существовала бы в единственном экземпляре.
Уровень любительской фотографии был довольно неоднороден. Наряду с откровенно слабыми работами как в техническом, так и композиционном планах, было много ка-

Москва. Ярославский вокзал.
Открытка издания Общины св. Евгении. Из собрания Н.А. Мозохиной

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ФОТОГРАФИЯ ЭПОХИ «FIN DE SIECLE»

Бланк-паспарту для открытого письма с наклеенной фотографией.
Издание И. Скамони. Из собрания Н.А. Мозохиной

чественных и художественных снимков, сделанных поклонниками светописи, которые
занимались этим хобби в свободное время. Повышению фотомастерства способствовали
несколько специализированных фотографических журналов (один из которых чуть позже
будет издавать и С.М. Прокудин-Горский), разнообразные пособия (наш герой также отличился в этом деле), организация местных сообществ (Сергей Михайлович был членом
V Фотографического отдела Императорского Русского технического общества) и курсов.
Известно, что на курсы практической фотографии, открытые Сергеем Михайловичем в
Санкт-Петербурге в 1898 году, из Орловской и Харьковской губерний специально приехали учиться два помещика.
Профессиональная же фотография в начале ХХ века знает не только отдельные имена, но и названия крупных фирм, на которые работали многие мастера, изготавливавшие негативы для своих работодателей без указания личного авторства. А поскольку с
одной и той же фирмой сотрудничали сразу несколько фотографов, то теперь определить,
кто же именно сделал тот или иной снимок, невозможно. Таковы московские фирмы
К.А. Фишера, «фотографа Московского Императорского университета и театров, Московского Публичного и Румянцевского музеев и Музея изящных искусств императора Александра III», снимавшего в основном в Москве, и московской же Скоропечатни А.А. Левенсона, рассылавшей своих фотографов по всей Российской империи и предлагавшей их
работы затем издателям открыток для печати. Даже знаменитый петербургский фотограф
К.К. Булла приглашал к сотрудничеству сторонних мастеров, а многие снимки 1910-х годов с его именем выполнены его сыновьями. В фотографии (фотоателье) Императорских
театров в Санкт-Петербурге, с 1906 года находившейся под управлением москвича К.А. Фишера, работали русские мастера, а заведовала ею женщина-фотограф Е.К. Поплавская. Подобное практиковал и С.М. Прокудин-Горский в своей типографии. Ее управляющий, закончив сначала прокудинские курсы, также прекрасно владел техникой цветного снимка.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Хотя в изданиях указывалась только фирма фотографа, в профессиональной литературе
под теми же снимками обозначался конкретный автор.
В момент прихода С.М. Прокудина-Горского к более углубленным занятиям фотопроцессом многие известные светописцы XIX столетия скончались: С.Л. Левицкий,
В.А. Каррик, К.И. Бергамаско, К.А. Шапиро, Г.И. Деньер. С другой стороны, свою деятельность продолжали его старшие современники И.Ф. Барщевский, А.О. Карелин и мастера
его поколения М.П. Дмитриев, С.А. Лобовиков, Е.Л. Мрозовская, А.К. Ягельский. Нет уверенности, что он был знаком со всеми, но А.О. Карелина, Е.Л. Мрозовскую и А.К. Ягельского знал точно.
Учитывая большое количество людей, профессионально или любительски занимавшихся фотографией, Сергею Михайловичу было сложно не затеряться среди них. Он сделал ставку на собственные научные знания, на исследовательскую и популяризаторскую
работу. О круге его интересов свидетельствует тематика первых публикаций фотографа
того периода. Одна из них была посвящена описанию достоинств и недостатков стереоскопической камеры — так называемого «вераскопа» изобретателя Жюля Ришара. Этот
аппарат, сконструированный в 1893 году, позволял получать стереоскопические снимки
М.П. Дмитриев. И.И. Левитан на этюдах.
Открытка издания М.П. Дмитриева, Нижний Новгород. Из собрания Н.А. Мозохиной

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ФОТОГРАФИЯ ЭПОХИ «FIN DE SIECLE»

1) Е.Л. Мрозовская. Портрет В.Ф. Комиссаржевской. 2) А.К. Ягельский под фирмой

К.Е. фон Ган и К°. Портрет Ее Императорского Высочества великой княжны Марии Николаевны.
Открытки издания Общины св. Евгении. Из собрания Н.А. Мозохиной

и по сравнению со своими предшественниками обладал портативностью. Скорее всего,
увлечение стереосъемкой у Прокудина-Горского было мимолетным. Однако другая его статья, называющаяся «Фотокерамика», затрагивала описание процесса переноса фотографического изображения на фарфоровые и фаянсовые поверхности. Эта область интересов
лежит совсем рядом с задачей репродуцирования изображений в типографии. В 1897 году
увидело свет первое практическое пособие мастера о фотографировании моментальными ручными камерами. Он запланировал несколько таких брошюр под общим заглавием
«Письма по фотографии, предназначенные для фотографов-любителей». Брошюры вышли
в свет в конце 1890-х — начале 1900-х годов. Все вместе эти публикации свидетельствуют
об имевшемся к тому времени большом опыте Сергея Михайловича в разных отраслях
фотодела, широких интересах к применению фотографии в новых областях и аналитическом подходе к каждому изучаемому предмету.
В 1898 году Прокудин-Горский принимает участие в первой для себя выставке —
в V Фотографической выставке Императорского Русского технического общества —

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

в разделе «Снимки с масляных картин». Он демонстрировал «изохроматические и
панхроматические» снимки с 23-х картин, находившихся в собрании И.Я. Забельского в имении Мерево близ Луги, а также снимок с акварели современного художника
В.П. Овсяникова (Овсянникова) «Сказка», которую можно было увидеть на выставке
Санкт-Петербургского общества художников. Снимки эти, по-видимому, не сохранились
и известны только по описаниям. Следует отметить, что в программе выставки был раздел и цветной фотографии, однако в тот момент Сергей Михайлович либо ею еще не занимался, либо его опыты в этом направлении не были достойными для представления
широкой публике.
Примененные им способы печати выставочных образцов стояли уже совсем рядом
с цветной фотографией, так как использованные им пластины обладали не только свето-, но и цветочувствительностью, и при этом, в отличие от других способов черно-белой
фотосъемки, давали черно-белые воспроизведения, позволявшие передавать градации
разных тонов одного цвета. Современники сравнивали его мастерство с А.К. Ержемским,
крупнейшим в то время специалистом в области фоторепродуцирования произведений
искусства, и высоко оценили качество этих несохранившихся снимков: «По части снимков с картин первенство следует отдать работам г. Прокудина-Горского как любителя,
умело воспользовавшегося теми способами фотографии, которыми он владеет для такого
рода съемки». Другой рецензент выставки отмечал «замечательно удачные снимки» и сожалел, что витрина плохо оформлена, так как из-за отсутствия этикетажа без печатного
каталога не узнать, «употребляет ли он ортохроматизацию и на каких именно бумагах
сделал свои отпечатки». За работы фотографу была вручена бронзовая медаль от Русского
фотографического общества.
На той же выставке С.М. Прокудин-Горский демонстрировал «посредством проекционного (волшебного) фонаря перед большой аудиторией процесс проявления фотографического изображения<…> Впуская в наш ящик проявляющий раствор, мы заметим, как
на экране все яснее и яснее станет проступать скрытое до того [на фотографической платине — Н.М.] изображение».
К работе выставки Прокудин-Горский подгадал открытие собственных курсов практической фотографии, состоявшееся 3 марта 1898 года. Для них он приобрел самое современное техническое оборудование: «Лаборатория богато обставлена аппаратами, приборами,
материалами». Уже после открытия курсов он закупил за границей ручной фототипный
станок, микроскопический прибор и аппарат для увеличения. Слушатели имели возможность в свободное от занятий время производить самостоятельные работы в мастерских
совершенно бесплатно, оплачивая по номиналу только стоимость потраченных материалов. Через пару лет на месте курсов была образована типография с фотолабораторией,
специализировавшаяся на цветной съемке и печати. Важно отметить, что эта лаборатория
стала тем местом, где мастер имел прекрасную возможность проводить и собственные
опыты, тем более что интерес к получению цветного изображения как к сложной технической задаче возник у него как раз в это время.
Первое упоминание об изучении им методов цветной фотографии относится к концу
1898 года, когда он получил из-за границы так называемый «хромоскоп» Фредерика Юд-

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ФОТОГРАФИЯ ЭПОХИ «FIN DE SIECLE»

жина Айвса (Frederick Eugene Ives) (США) — прибор, «смотря в который на три диапозитива, видят изображение не только в рельефе, но и в натуральных цветах». Еще в мае того
же года нижегородский фотограф А.О. Карелин демонстрировал этот прибор (но с приобретенными к аппарату диапозитивами) в Императорском Русском техническом обществе.
Прокудин-Горский не только получил прилагаемые к прибору диапозитивы, но и изготовил собственные, а об опыте своей работы доложил там же. В частности, им был сделан
снимок девушки с распущенными волосами, причем для фотофиксации модели потребовалось 20 минут. На следующем заседании в январе 1899 года фотограф демонстрировал
свой опыт цветной съемки, проведенной им по методу ирландского изобретателя Джона
Джоли (John Joly) на специальной пластине, полученной из Берлина. На этот раз на фотографии был запечатлен попугай. Следует подчеркнуть, что первые опыты цветной фотосъемки Сергея Михайловича были связаны именно с получением цветного изображения
на стеклянных диапозитивах для публичной демонстрации, так как способов перевода
цветных изображений на бумагу практически не существовало.
К концу XIX века, согласно классификации братьев Огюста Луи Мари Николя и Луи
Жана Люмьер (August Louis Marie Nicolas Lumiеre, Louis Jean Lumiеre), существовало три основных способа получения цветного изображения. Внутри этих основных способов было
еще по нескольку разновидностей и вариантов, предложенных разными изобретателями.
Следует также отметить, что существовали многочисленные мошенники, которые заявляли об открытии нового простого способа цветной фотографии, в том числе и в печати, но
на практике демонстрировавшие раскрашенные диапозитивы. Сейчас, спустя столетие,
классификация, предложенная братьями Люмьер, кажется несколько неправильной, поскольку объединяла не только чисто фотографические техники, но и типографские способы получения цветного изображения. Но на это были свои причины. К тому времени
научились либо получать цветное изображение в виде негативов без возможности переноса на бумагу, либо сразу цветное печатное изображение без негатива-посредника. Поэтому классификация, созданная изобретателями, изучавшими предшествующий опыт и
понимавшими уровень развития техники и технологий своего времени, которые сейчас
зачастую трудно реконструировать ввиду их кардинального изменения, в полной мере
отражает ситуацию с цветной фотографией того периода и фиксирует области поиска способов получения цветного изображения.
1. Метод Валло, или метод разрушения красок, используемый только при печати (перенос изображения с помощью экспонирования в дневном свете на лист бумаги, покрытый
легко выцветающими желтой, красной и синей красками).
2. Метод Габриэля Липпмана (Gabriel Lippman), в будущем нобелевского лауреата по
физике, или интерференциальный метод, основанный на физических законах (получение
цветного изображения благодаря наличию за пластиной зеркала во время экспозиции).
3. Метод Джеймса Клерка Максвелла (James Klerk Maxwell), усовершенствованный Луи
Дюко дю Ороном (Louis Ducos du Hauron) и Шарлем Кро (Charles Cros), косвенный или
цветоделильный метод, который дал наибольшее количество вариантов (основан на особенностях человеческого зрения и теории трех основных цветов). В этом направлении
работали Ф.Ю. Айвз, Д. Джоли, А. Мите, а затем и С.М. Прокудин-Горский.

Ваза с цветами.
Середина 1900-х гг.
По-видимому, пример одного из самых первых опытов съемок в цвете неподвижных предметов.

Этюд девушки с распущенными волосами.
Середина 1900-х гг.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

В 1903 году была запатентована еще одна технология получения цветной фотографии,
разработанная братьями Люмьер, — автохромный процесс. Они также начинали свои разработки в области цветной фотографии с цветоделильного метода, но чуть позже предложили фотолюбителям четвертый способ — автохром, получивший самое широкое распространение, так как теперь можно было делать цветные снимки легко и просто — за одну
экспозицию и одним аппаратом. Первая публикация о появлении в Санкт-Петербурге в
продаже пластинок для автохромов появилась в газете «Петербургский листок» в августе
1907 года. Уже в сентябре Прокудин-Горский сделал доклад о своем опыте их использования с демонстрацией отдельных снимков, «вполне удачных по технике исполнения»,
на заседании фотографического отдела Императорского Русского технического общества.
В том же году появился его отзыв и в журнале «Фотограф-любитель». Им были отмечены
некоторые недостатки этого метода, которые со временем могли быть устранены. После
появления и широкого распространения в 1910-е годы автохромных пластинок многие
российские фотографы обратились к цветной фотографии уже не как изобретатели, а как
пользователи, поскольку способ был прост, хотя и не давал такого высокого качества изображения, как весьма трудоемкий цветоделильный. Тем не менее Сергей Михайлович
остался верен своему направлению в фотографировании «в натуральных цветах» именно
из-за высокого качества получаемых негативов и долговечности изображения.
В России, помимо С.М. Прокудина-Горского, многие фотографы занимались цветной
фотографией: кто-то только испытывал чужие способы, а кто-то пытался их совершенствовать.
В 1897 году киевский фотограф Э.Р. Козловский предложил свой вариант цветной
съемки, основанный также на цветоделильном методе, но накануне публикации о своем
изобретении, к сожалению, скончался и унес с собой «немало драгоценных сведений». Его
дело продолжил сын, получивший в 1899 году привилегию на камеру особой конструкции.
В ноябре 1901 года он сделал доклад в заседании фотографического отдела Императорского Русского технического общества, в котором коротко познакомил присутствовавших с
изобретением отца. С трех негативов он изготавливал три позитива, которые «окрашивал
особым способом в соответственные основным цвета», а затем эти позитивы склеивались.
Но полученные результаты не удовлетворили присутствовавших, среди которых наверняка был и Сергей Михайлович.
Московские фотографы также работали в области цветной фотографии. Например,
еще в 1896 году на заседании Русского фотографического общества был заслушан доклад
полковника Е.С. Гутора на эту тему с демонстрацией диапозитивов. На лекции присутствовали Л.Н. Толстой с супругой. Е.С. Гутор работал по методу Г. Липпмана, и не очень успешно. В том же году на выставке Русского фотографического общества в Москве он представил несколько своих снимков, которые, по отзывам специалистов, «интересны лишь как
одни из первых работ этого рода, выполненных в России».
Спустя три года на этой же выставке свои опыты в цветной фотографии демонстрировал Г.М. Тихменев. В 1900 году он же сделал доклад на заседании Русского фотографического общества, в ходе которого показывал диапозитивы: натюрморты, картины, хромолитографии, пейзажи и портреты. Свои работы в цвете он демонстрировал еще на нескольких

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ФОТОГРАФИЯ ЭПОХИ «FIN DE SIECLE»

заседаниях в течение года, а затем преподнес их обществу. Они также не были лишены
недостатков: «Движущиеся фигуры в ландшафте и снимках на городских улицах по необходимости выходят неправильно окрашенными, так как при снимании они успевают
передвинуться между двумя экспозициями<…> Вода в ландшафте оказалась чересчур синей — результат поляризации отраженного света. Портреты оказались наиболее трудными, но не невозможными».
В 1910-е годы по способу А. Мите работал полковник в отставке К.Н. Солодовников и показывал свои результаты на торжественном заседании к 75-летнему юбилею фотографии в
Политехническом музее. Практически одновременно с этим он испытывал автохромные
пластинки братьев Люмьер, много снимал Москву в цвете и даже добился разрешения показать свои работы императорской семье в Ливадии в декабре 1913 года, за что ему были
высочайше пожалованы запонки стоимостью 180 рублей.
Из петербургских фотографов в цвете работал И.А. Кардовский (Кордовский), который,
как и С.М. Прокудин-Горский, также владел типографией. Однако какого именно способа
получения цветного изображения он придерживался, неизвестно. Аппарат для производства автохроматических съемок был и у писателя Л.Н. Андреева.
Таким образом, Прокудин-Горский не был единственным в этой области, но все же
оставался вне конкуренции. Примечательно, что среди своих учителей Сергей Михайлович не упоминал никого из русских светописцев, а называл только профессора кафедры
фотохимии в Высшей технической школе в Шарлоттенбурге Адольфа Мите (Миете) (Adolf
Miethe), о котором он, по-видимому, узнал из французского журнала «Le Moniteur de la
photographie». Практически одновременно публикация о немецком изобретателе появилась и в отечественном журнале «Фотограф-любитель». Возможно, именно они и под-

А. Мите. Дом
виноторговца около
Трабена на Мозеле.
Открытка из собрания
Н.А. Мозохиной

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

А. Мите. Зима.
Открытка из собрания Н.А. Мозохиной

толкнули Прокудина-Горского отправиться в Германию, где он провел полтора месяца,
предположительно в августе и сентябре 1902 года. Неизвестно, насколько глубоко А. Мите
познакомил Сергея Михайловича с устройством своей камеры и с особенностями своего
метода. Обычно изобретатели в области фотодела не стремились раскрывать друг перед
другом секреты своих усовершенствований. А. Мите мог привлечь Прокудина-Горского
тем, что камеры продавались, следовательно, их можно было разобрать, исследовать и понять принцип работы. По крайней мере первая собственная камера русского фотографа
была изготовлена в той же фотографической столярной мастерской Бермполь (Bermpohl,
Berlin N., Pflugstrasse 6), где их заказывал его немецкий коллега. В одном из докладов
С.М. Прокудин-Горский сообщал, что под руководством А. Мите он работал с перерывами
в течение трех лет.
В 1903 году Сергей Михайлович делает первые цветные снимки. На публичных лекциях, где он демонстрировал результаты своей работы, он описывал метод, используемый
им при съемке, так: «Сущность этого способа основана на том, что белый солнечный свет
является, как известно, результатом смешения цветов фиолетового, синего, голубого, зе-

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ФОТОГРАФИЯ ЭПОХИ «FIN DE SIECLE»

леного, желтого, оранжевого и красного. Если при помощи призмы разложить белый луч,
то на экране получается полоса со всеми означенными цветами. Все цвета спектра могут
быть получены смешением трех основных цветов, и вот потому-то описываемый способ и
носит название трехцветного.
Если взять красное стекло и смотреть сквозь него при помощи спектроскопа на белый свет, то окажется, что в спектроскопе получается не вся полоса спектра, а лишь часть
его; через стекло зеленое в спектроскопе видна будет другая часть спектра, а через стекло
фиолетовое — остальные части его. Таким образом, каждому такому цветофильтру свойственно пропускать известные цвета и задерживать остальные цвета: фиолетово-красный,
зеленый и фиолетовый. Можно и должно подбирать так, чтобы белый свет, прошедший
через все эти три цветофильтра, давал бы на экране точно так же белое поле. Это одна часть
задачи. Далее надо получить такие пластинки, слой которых был бы способен изменяться
под действием любого цвета. Известно, что обыкновенная броможелатиновая фотографическая пластинка чувствительна почти исключительно к ультрафиолетовым, фиолетовым,
синим и голубым лучам. К зеленым она чувствительна очень мало, а к желтым и красным
почти нечувствительна. Трудами многих ученых, занимавшихся этим вопросом, выяснилось, что если слой обыкновенной пластинки подкрасить, то она становится чувствительной и к зеленым, и к желтым, и к красным цветам<…>
Итак, мы имеем три фильтра и цветочувствительные пластинки<…> Для получения
снимка, могущего дать цветное изображение, необходимо сделать три негатива под тремя
разными фильтрами. Если мы снимаем цветной предмет сквозь фиолетовый фильтр, то
цвета фиолетовый, синий и часть красного пройдут сквозь фильтр, разложат серебро слоя
и в этих частях дадут более или менее, смотря по количеству пропущенного света, интенсивное изображение, а остальные цвета не пройдут, и пластинка в этих местах останется
после проявления прозрачной. Через зеленый фильтр пройдут лучи от зеленой, желтой
и части голубой частей предмета, красные же и часть фиолетовых будут задерживаться и,
следовательно, изображение получится несколько отличным от первого. То же получится
и при красном фильтре. Он пропустит красные и оранжевые лучи, часть фиолетовых и
желтых и совершенно отрежет зеленые. Если теперь мы эти негативы проявим и с них сделаем очень прозрачные диапозитивы, то и диапозитивы эти будут не одинаковы<…> Если
теперь мы каждый из этих диапозитивов окрасим в тот же цвет, через который был сделан
его негатив, и затем совместим все три диапозитива, то очевидно, что три основных цвета
наложатся один на другой и, смотря по степени прозрачности той или другой части диапозитива, дадут на экране более или менее интенсивную окраску, так как интенсивность
этой окраски, очевидно, будет соответствовать интенсивности действия того или другого
цвета на негатив, то и наложенные друг на друга цвета дадут нужную постепенность тонов
и полутонов, а результатом этого является гармоничное, соответствующее природным цветам изображение».
А. Мите открыл красящее вещество (сенсибилизатор) для подкрашивания чувствительного слоя пластинки под названием «этильрот». В этом же направлении работал немецкий химик Эрнст Кёниг (Ernst Knig) и сам Прокудин-Горский. Причем последнему
в 1905 году удалось найти такой состав, который делал обычные пластинки одинаково

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

С.М. Прокудин-Горский.
Коврик, шитый шелками.
Из книги «Изохроматическая
съемка моментальными
ручными камерами».
1903 г.
Возможно, самый ранний
пример цветной фотосъемки
С.М. Прокудина-Горского.
Из фондов Российской
государственной библиотеки

(справа)
С.М. Прокудин-Горский
и помощник Н.М. Селиванов
во время съемки на Шексне (?).
Фотография из собрания музея
С.М. Прокудина-Горского,
Москва

чувствительными ко всем цветам спектра. Опытным путем Сергею Михайловичу удалось
выяснить, что эту краску нет надобности сохранять в чувствительном слое. Достаточно
погрузить пластинку в сенсибилизатор, выдержать ее в нем некоторое время и затем вынуть. Пластинка станет очувствленной ко всем цветам спектра более или менее равномерно. Кроме того, краска Сергея Михайловича делала пластинки более чувствительными к
воздействию света, что уменьшало время экспозиции и давало возможность снимать не
только неподвижные предметы, но и живых существ. Мастер делал снимок для каждого
негатива за 3–4 секунды, чуть позже за 1–3 секунды, причем во время своих публичных
выступлений-показов говорил, что надеется достичь и моментальной съемки. Скорее всего, к моменту начала поездок по империи «по высочайшему заказу» ему удалось еще более
сократить время экспозиции.
Таким образом, все негативы, получаемые цветоделильным методом, — черно-белые.
Только при совмещении и пропуске луча света через соответствующие цветофильтры они
могут дать цветное изображение. Этот факт дает надежду, что где-то в музейных или архивных хранилищах сохранились прокудинские работы в цвете, не узнаваемые хранителями
по причине их нецветности. Возможен и худший вариант. В советское время производилось списание материалов, признанных не имеющими исторического значения, в рамках

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ФОТОГРАФИЯ ЭПОХИ «FIN DE SIECLE»

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

которого два из трех «одинаковых» негативов
могли быть уничтожены. А вот диапозитивы,
изготовлявшиеся С.М. Прокудиным-Горским,
были трехслойными, то есть цветными, следовательно, шансы выявить их среди старинных
слайдов довольно велики.
В технологическом отношении С.М. ПрокудинГорский не имел себе равных в России. Однако
в художественной составляющей его творчества можно увидеть параллели с современниками. По тематике ему было близко творчество
И.Ф. Барщевского. Древние памятники, церковная архитектура, артефакты допетровской Руси
интересовали их обоих, и фактически они делали одно общее дело, только один в черно-белых негативах, другой в цвете. Однако Сергей
Михайлович ставил перед собой более широкие
задачи — запечатлеть не только историю, но и
современность, и в этом он был близок нижегородскому фотографу М.П. Дмитриеву. Фиксация
современности, с одной стороны, была нужна
для наглядной демонстрации идеи невероятных
просторов Российской империи и образов того,
как живут люди вдали от столиц. Она утверждала мощь государства, подтверждаемую разными технологическими сооружениями, которые
снимал фотограф, и в целом способствовала
упрочению национальной идеи. Удивительно,
что результаты работ мастера так и не были востребованы для целей формирования государственной идеологии. С другой стороны, снимки,
иллюстрирующие современную жизнь и быт
русского народа, всегда позиционировались как
документальный материал для исследований
историков в будущем. Эта идея об исторической
ценности фотографии, довольно часто встречавшаяся в культурной среде в то время, полностью
была принята и нашим героем.

М.Я. Виллие. Ростовский уезд Ярославской
губернии. Церковь Иоанна Богослова на Ишне.
Открытка издания Общины св. Евгении
из собрания Н.А. Мозохиной. Отпечатана с акварели
М.Я. Виллие 1899–1901 гг. в 1913 г.
Работа М.Я. Виллие выполнена по фотографии
И.Ф. Барщевского, запечатлевшей церковь
в том же ракурсе, в каком позже снимал
С.М. Прокудин-Горский.

(справа)
Ростовский уезд Ярославской губернии.
Церковь Иоанна Богослова на Ишне.
1911 г.

ИСТОРИЯ В СУДЬБЕ И ТВОРЧЕСТВЕ С.М. ПРОКУДИНА-ГОРСКОГО

Группа участников постройки Мурманской железной дороги в районе Кеми.
1916 г.
С.М. Прокудин-Горский не был мастером портретной съемки, но иногда ему приходилось снимать людей. Здесь он оригинально выстроил сложную композицию многофигурной постановки,
участники которой не то позируют, не то поджидают фотографа.

Монахи Гефсиманского скита Ниловой пустыни на озере Селигер за работой.
Посадка картофеля.
1910 г.
Сложность исполнения данного снимка заключалась в том,что С.М. Прокудину-Горскому
пришлось снимать группу людей в движении, что могло негативно сказаться на качестве
фотографии из-за последовательной, немгновенной съемки трех негативов.

В.А. Плотников. Кострома. Ипатьевский монастырь.
Открытка издания Общины св. Евгении, выпущенная в 1913 г.
Из собрания Н.А. Мозохиной

И рисунок для открытки, и снимок С.М. Прокудина-Горского
делались практически с одного и того же места на противоположном
берегу реки Костромы.

Кострома. Вход в Ипатьевский монастырь через
Святые врата со стороны реки.
1911 г.
Довольно давно сложилось понятие «открыточный вид».
Есть некоторые параллели с видами на открытках и в работах
С.М. Прокудина-Горского.

Бородинское поле. Памятник на редуте Раевского.
1911 г.
Несколько снимков одного памятника с разных ракурсов раскрывают творческую «кухню»
С.М. Прокудина-Горского. Из опасений утраты стеклянных негативов фотограф делал несколько снимков одного и того же здания или памятника, но с разных точек, чтобы в случае, если
все пластины сохранятся, можно было бы выбрать наиболее удачный вид.

Бородинское поле.
Памятник на редуте
Раевского.
Фотоотпечатки
из контрольного альбома
«Памятники
и исторические места».
1911 г.
Так получилось и в случае
с памятником на редуте
Раевского. Из трех кадров
сохранились цветные
негативы только одного.

Императорский Эрмитаж. Фигурный сосуд. Сидящий сфинкс.
1908 г.
Данный снимок Сергей Михайлович сделал в музейной экспозиции, но с отдельного экспоната.
Привезенные из раскопок на Таманском полуострове 1869 года фанагорийские вазы, ошибочно
названные фотографом «этрусскими», вдруг начали тускнеть. В конце 1900-х годов портативным
аппаратом для съемок в цвете обладали единицы, и среди них — С.М. Прокудин-Горский, который
и был приглашен в Императорский Эрмитаж для фотофиксации артефактов.

Императорский Эрмитаж. Фигурный сосуд. Бюст Афродиты в раковине.
1908 г.
Фанагорийские сосуды исследовал известный археолог Б.В. Фармаковский. В начале 1920-х гг.,
когда планировалось небольшое издание «Три полихромные вазы в форме статуэток, найденные
в Фанагории», снимки, сделанные С.М. Прокудиным-Горским, были исследователю уже недоступны.
Поэтому он попросил своего брата, художника М.В. Фармаковского, зарисовать вазы акварелью.
Не исключено, что съемки первоначально планировались именно для этой книжки. Археологические
находки до сих пор украшают экспозицию Эрмитажа и стараниями реставраторов сохранили
свою яркость и красочность.
41

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Новый Афон.
Масличный домик.
Олеандры в цвету.
1912 г.

Мирная размеренная жизнь прервалась сначала грянувшей в 1904 году Русско-японской войной, а затем бурными событиями революции 1905–1907 годов. Общество
реагировало на эти исторические события по-разному:
кто-то занимался организацией благотворительной помощи раненым и их семьям, кто-то считал, что война далеко и его не касается, кто-то материально поддерживал
революционное движение, кто-то ожидал скорейшего
подавления бунта войсками. К сожалению, отношение
С.М. Прокудина-Горского к событиям этого времени неизвестно, хотя отдельные факты могут пролить незначительный свет на этот вопрос. Несомненно только одно,
что ни война, ни стачки и забастовки не повлияли на его
намерения продолжать заниматься «фотографией в натуральных цветах».
К середине 1900-х годов Сергею Михайловичу немного за сорок. Он уже был известен как фотографизобретатель, хотя слава как о мастере цветной фотографии закрепилась за ним как раз ближе к концу этого
десятилетия. Он был владельцем типографии, которая к
этому моменту уже получила известность в Санкт-Петербурге, и автором нескольких научных статей и пособий.
Наконец, он постоянно избирался непременным и затем
почетным членом, а с 1906 года председателем V фотографического отдела Императорского Русского технического общества, то есть приобрел определенный авторитет в научной среде.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Когда началась Русско-японская война, несколько фотографов и художников отправились на фронт корреспондентами при отрядах Российского общества Красного Креста.
Они получали за счет Общества билеты на бесплатный проезд по железной дороге до пункта назначения и обратно, а также некоторые бытовые удобства. По словам фотографа
К.К. Буллы, «они могли — если мокрые — обсушиться, если голодные — накормиться». В то же время они брали удостоверения от ведущих периодических изданий и направляли в редакции свои снимки или рисунки прямо с мест боевых действий. Из фотографов корреспондентом на фронт отправился, например, В.К. Булла, а подпоручик
С.А. Корсаков производил съемки как непосредственный участник боевых действий.
С.М. Прокудин-Горский, через год отправившийся в длительную поездку по империи
по заказу Санкт-Петербургского Попечительного комитета о сестрах милосердия Красного
Креста, не воспользовался такой возможностью побывать на Дальнем Востоке. С одной
стороны, его остановили сложность транспортировки необходимого для съемок оборудования, необходимость обязательного присутствия помощников и опасение за сохранность
техники и негативов, когда утрата одного из трех полностью перечеркивала всю работу.
С другой стороны, не было в обществе социального заказа видеть войну в цвете. В годы
Первой мировой войны невостребованность в Российской империи фотографий с мест
боевых действий«в натуральных цветах» повторилась.
Однако Сергей Михайлович, имея непосредственное отношение к издательскому делу,
не мог не откликнуться на события Русско-японской войны, тем более что в обществе был
спрос на издания, с ней связанные. Он взял на себя довольно большой заказ Общины
св. Евгении по печати открыток, посвященных войне. Это была коллекция цветных и карандашных рисунков и фотографий, предоставленная Общине министром путей сообщения князем М.И. Хилковым, а также специально выполненные по заказу издательства акварели художника Л.М. Ковальского. Кроме того, он получил весьма престижный заказ от
Штаба главнокомандующего на печать несброшюрованного фотоальбома в папке «Русскояпонская война 1904–1905 гг.» К сожалению, имя С.М. Прокудина-Горского, напечатанное
на отдельных листах, которые часто встречаются порознь и без обложки, многих сбивает с толку, и некоторые исследователи и букинисты ошибочно приписывают авторство
снимков нашему герою, «отправляя» его к местам военных действий. По этой же причине аналогичная ошибка возникает и при описании «Альбома боевой жизни XVII армейского корпуса во время Русско-японской войны 1904–1905 гг.» Составителем и издателем
этих фоторепродукций был штабс-капитан корпуса военных топографов В.К. Рождественский. Собственные издания о Русско-японской войне, предпринятые С.М. ПрокудинымГорским, на настоящий момент неизвестны.
В марте 1904 года фотограф читает первую публичную лекцию о цветной фотографии
не для научной публики, а для широкого круга любителей. Она была организована, по-видимому, при посредстве Императорского Русского технического общества, так как сбор
от нее шел в пользу подведомственных ему Смоленских школ. Вход был платным — от
30 копеек до 3 рублей — и эта цена довольно демократична, за нее можно было купить
билет в императорские театры на галерку, ярусы или дальние ряды партера. Проходила
лекция в Соляном городке. Сергей Михайлович изложил «исторический очерк развития

ГОДЫ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ И ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Л.М. Ковальский. 1) Аванпосты под Нью-Чуанном. 1905 г. 2) Молитва перед началом битвы. 1905 г.
3) Праздничный день в Мукдене. 1904 г. 4) Поражение японцев у Порт-Артура. 1905 г.
Открытки издания Общины св. Евгении. Печать: типография С.М. Прокудина-Горского.
Из собрания Н.А. Мозохиной

цветного дела в отношении фотографии и фототехники», но, к сожалению, не сохранилось
сведений о том, снимки каких именно местностей тогда демонстрировались. По всей видимости, к этому моменту им было предпринято путешествие только по Русской Финляндии, и, скорее всего, именно эти фотографии и были показаны. В этом же году фотограф
путешествовал по Кавказу, Дагестану, Малороссии и Крыму, где также производил съемки
и накапливал демонстрационный материал, которого для полноценных показов еще, конечно, было мало.
В январе 1905 года С.М. Прокудин-Горский находился на своей даче в деревне Турово
в Лужском уезде Санкт-Петербургской губернии. Именно тогда были сделаны чудесные
зимние этюды, напечатанные впоследствии на открытках. Помимо художественных задач, фотограф ставил перед собой технические, связанные с испытанием поведения фотографических материалов и с трудностями съемок в морозы. Возможно, уехать из СанктПетербурга его заставили события страшного Кровавого воскресенья 9 января. Одна-

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

ко вскоре он вернулся в столицу и с февраля по апрель прочитал несколько публичных лекций: вновь в Соляном городке, в Музее прикладных знаний в Москве (ныне —
Политехнический музей), в Императорской Академии художеств (три вечера подряд),
в Санкт-Петербургском обществе акварелистов, в Императорском Мариинском театре и
наконец на годовом общем собрании Императорского Русского технического общества.
Весной 1905 года С.М. Прокудин-Горский подписал договор с Санкт-Петербургским
Попечительным комитетом о сестрах милосердия Красного Креста, согласно которому «за

(справа)
Деревня Турово Лужского
уезда Санкт-Петербургской
губернии.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Разное и этюды».
1905 г.

(вверху)
Зимнее утро.
1905 г.
(внизу)
На опушке.
1905 г.
Открытки издания
С.М. Прокудина-Горского
1906–1907 гг.
Из собрания Н.А. Мозохиной

ГОДЫ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ И ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

сумму 3 т. 800 р. <…> я обязуюсь доставить Комитету “Красного Креста” 400 разнообразных
снимков общих видов городов, отдельных деталей городов и примечательных местечек,
разнообразные типы России и т.п. Все означенные снимки специально приспособлены
для воспроизведения с них в любое время автотипных клише для печати в красках согласно формату открытых писем “Красного Креста”». Попечительный комитет издавал открытки в пользу подведомственной ему Общины св. Евгении, поэтому они обычно называются
открытками Общины св. Евгении. В то время издательство, возглавляемое художником
Александром Николаевичем Бенуа, находилось на грани разорения из-за непродуманной
издательской политики, и ранее не выпускавшимися в России открытками с цветных
снимков оно планировало произвести фурор и покрыть дефицит.
Сергей Михайлович согласился на эту поездку, несмотря на тревожную ситуацию внутри страны, стихийные крестьянские восстания и забастовки рабочих. Она должна была

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

быть разбита на две части: «Ввиду могущей встретиться надобности в замене некоторых
съемок новыми и принимая во внимание запоздание с отъездом, я предлагаю поставить
таким образом: первая часть моей поездки окончится в середине июля месяца, причем я
постараюсь закончить всю работу. Если бы мне это не удалось, что может случиться вследствие ли плохой погоды или беспорядков, то я продолжу работу в сентябре и октябре месяце, что, кстати, даст возможность заменить почему-либо забракованные снимки новыми».
Был определен маршрут следования и обозначены пункты съемок.
Однако уже после подписания договора с Общиной он подал личное прошение в Императорскую Археологическую комиссию «для беспрепятственного производства им фотографических снимков с древних мечетей и других памятников древности в городе Самарканде, Самаркандской и Закаспийской областях». Поскольку выданный ему открытый
лист обычно действовал только до конца текущего года, фотограф определенно планировал в ходе летней поездки заехать в Туркестан, которого не было в списке от Попечительного комитета. Нельзя исключать, что летом 1905 года в ущерб Москве, Пскову, Нижнему
Новгороду, Казани, Прибалтике, пригородам Санкт-Петербурга и самой столице он побывал в Центральной Азии. В результате из списка по договору им были отсняты только Кавказ, Малороссия и Крым. Возможно, совершить задуманный маршрут полностью,
включая Туркестан, ему помешали волнения в российской глубинке. Взамен неснятого
С.М. Прокудин-Горский предложил издательству снимки, сделанные им в Выборге и других районах Финляндии, где он проводил съемки еще в 1903 году, то есть негативы, сделанные им еще до заключения договора.
Однако события Первой русской революции нарушили некоторые пункты соглашения
и с другой стороны. Община св. Евгении задерживала выплаты: «Благодаря забастовкам и
крайне тревожному состоянию всей страны наша торговля очень упала, и касса, разумеется, опустилась. Платить мы теперь никому не можем, а Прокудин-Горский не обладает
свободными средствами и не может открыть нам кредит на неопределенное время».
Постоянные забастовки, общее падение спроса на открытки вынудили фотографа
10 ноября 1905 года обратиться в издательство за гарантиями оплаты своих трудов: «Нынешнее тяжелое положение промышленности и положительное отсутствие каких бы то
ни было оборотов побуждает меня обратиться в Комитет со следующим предложением
<…> Не будучи уверенным, что Попечительный комитет будет в состоянии ввиду плохого
состояния рынка и тяжелого времени уплатить мне за негативы открытых писем деньги
своевременно, я покорнейше прошу сообщить, может ли Комитет гарантировать получение следуемых мне: 1. 1800 р. за фотографирование не позже конца настоящего месяца и
во 2. за произведенные уже работы по печатанию вышеуказанных 21 сюжетов в сумме около 2200 р. не позже 15 декабря с.г. 3. за исполнение каждой последующей серии в 21 сюжет
уплачивать не позже месяца по их исполнении. Если эта гарантия не будет мне дана Комитетом, то я принужден буду передать право издания этих открытых писем другому предпринимателю, причем полученные мною две тысячи рублей мною будут возвращены Комитету или зачтены за исполненные мною еще в апреле с.г. другие работы, а отпечатанные
21 сюжет в количестве 5 тысяч экземпляров будут доставлены Комитету в разрезанном
виде как гарантия, что ни одно письмо со знаком Красного Креста не поступит в продажу».

ГОДЫ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ И ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

В следующем письме С.М. Прокудин-Горский продолжал настаивать на выплатах: «Ввиду
очень тяжелого положения коммерческого дела в настоящее время я положительно не
могу согласиться на продолжительное выжидание и покорно прошу Попечительный комитет уведомить меня о решении не позже 2 декабря с.г., после чего я буду считать себя
свободным поступить согласно изложенному в первом моем заявлении».
Ситуация усугублялась тем, что издательство не устраивали сюжеты, уже отпечатанные С.М. Прокудиным-Горским на открытках. Если эти сюжеты соответствуют первым
21 номерам по нумерации открыток издания фотографа и не были уничтожены согласно
его угрозе, то неудовлетворенность Общины легко объяснима. Желая получить на открытках виды всей России, то есть иметь хотя бы по одному цветному виду каждой значимой
географической местности для распространения в своих киосках на станциях железных
дорог, издательство увидело лишь виды Финляндии и Крыма, а также большое количество
пейзажных зарисовок без указания места съемки.
1) Новый Афон. Вход в Ласточкино Гнездо. 1905 г. 2) Крым. Внутренний фасад Бахчисарайского
дворца. 1905 г. Открытки издания С.М. Прокудина-Горского 1906 г. Из собрания Н.А. Мозохиной

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Фотограф 4 декабря полностью расторг имеющиеся с издательством договоренности:
«Сегодня я имею категорический отказ лица, принимающего на себя издание открытых
писем, на предложенную комбинацию выбора рисунков, и потому, находясь, как Вам известно, в очень трудном положении, считаю этот вопрос исчерпанным. Представляю Комитету, если он находит что-либо неправильным с моей стороны, поступать, как Комитет
найдет нужным».
Следует полагать, что не только Община св. Евгении оказалась в тяжелом материальном положении. В типографии С.М. Прокудина-Горского также были волнения — мастера
требовали восьмичасового рабочего дня. При этом нельзя сказать, чтобы владелец типографии был жестким «крепостником». Об этом свидетельствуют хотя бы его взаимоотношения с сотрудником типографии Н.М. Селивановым, которого тот взял к себе в помощники еще в юном возрасте, а позже уговаривал уехать с ним эмиграцию и, «уже будучи во
Франции, неоднократно в письмах приглашал <…> приехать к нему для работы во Франции». Не был фотограф и в принципе законопослушным гражданином, соблюдавшим все
постановления власти. Например, у него было довольно странное отношение к цензуре.
До Манифеста 17 октября 1905 года в стране действовала предварительная цензура печати,
когда каждый текст или изображение перед тем, как их тираж будет напечатан, должны
были быть просмотрены в местном цензурном комитете или цензором при губернаторе.
Дата, когда было получено цензурное разрешение, должна была проставляться на издании. Для выпускаемых отдельными книжками пособий С.М. Прокудин-Горский эти правила соблюдал, так как литература всегда жестче контролировалась. Однако на открытках
он ставил вымышленную дату цензурного разрешения — информацию об отпечатанных
им открытках не удалось найти в реестрах рукописей Санкт-Петербургского цензурного
комитета. Фотограф не утруждал ни себя, ни своих сотрудников взаимодействием с цензурой, полагая, что напечатанной фиктивной даты на иллюстрированных открытках, которые редко подвергались пристальному контролю, будет достаточно для проверяющих
инспекторов по надзору за типографиями, тем более что почтовые карточки его издания
никогда не носили острополитической направленности.
Можно уверенно заключить, что для состояния фотографа забастовка мастеров в типографии не была критичной, так как в это тяжелое для страны время и в момент конфликтной ситуации с Общиной св. Евгении в октябре 1905 года С.М. Прокудин-Горский
приобрел журнал «Фотограф-любитель», который издавался редактором А.М. Лавровым с
1890 года. Сергей Михайлович возглавил его с нового 1906 года и предвосхитил первый
редактируемый им номер следующими словами: «Переживаемое всеми нами время захватывает такие существенные интересы каждого живущего в России человека, что не может
показаться странным, как возможно при данных условиях интересоваться чем бы то ни
было вне политического и общественно-экономического движения. Как мыслимо, например, теперь взять в руки какой-нибудь технический журнал и со вниманием предаться его
чтению? <…> Искусство есть именно то лекарство, которое наиболее подходит в данном
случае <…> искусство, в чем бы оно ни выразилось, может принести только пользу в переживаемое время высокого нервного напряжения».

ГОДЫ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ И ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

В журнале публиковались статьи, посвященные новинкам фотодела, рекомендации для разного рода съемок, краткие
аннотации к изданиям по разным вопросам фотографии, объявления о фотовыставках и фотоконкурсах (причем несколько конкурсов было устроено журналом для
своих подписчиков), протоколы заседаний
V фотографического отдела Императорского Русского технического общества.
В качестве приложений С.М. Прокудин-Горский публиковал собственные работы
в цвете, работы сотрудников своей типографии, снимавших в цвете по его методу
и его аппаратом, а также художественные,
с его точки зрения, снимки любителей
и профессионалов. Приблизительно треть
этих работ — репродукции произведений
современных художников-иллюстраторов,
в частности О.П. Семеновой, В.П. Овсяникова (Овсянникова), А.А. Писемского (его
виньетками также украшались номера
журнала), П.Я. Пясецкого. Многие из них
были сделаны для открыток разных петербургских издательств.
(вверху)
А.А. Писемский. Осень.
Открытка издания
«Ришар». Печать: типография
С.М. Прокудина-Горского.
1906–1908 гг.
Из собрания Н.А. Мозохиной
(внизу)
О.П. Семенова. Осень.
Открытка издания
Общины св. Евгении.
Печать: типография
С.М. Прокудина-Горского.
1908 г.
Из собрания Н.А. Мозохиной

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Редактирование журнала отнимало у С.М. Прокудина-Горского много времени и еще
сильнее, чем типография, привязывало его к Петербургу, поскольку требовало ежемесячного присутствия в городе. Иногда выход очередного номера все-таки задерживался.
По всей видимости, чтобы иметь возможность совершать длительные поездки, к делу были
привлечены помощники, которыми, скорее всего, стали сотрудники типографии. Именно
благодаря им он имел возможность неоднократно выезжать в разные экспедиции, в том
числе и довольно долгосрочные. Так, возможно, опасаясь волнений в русской глубинке,
весной-летом 1906 года фотограф совершил поездку по Западной Европе, посетил Рим,
где прочитал две лекции на VII Международном конгрессе прикладной химии, Берлин,
Париж, Милан, Венецию, Антверпен, Ниццу, познакомился с работами братьев Люмьер на
фабрике в Лионе.
По-видимому, именно к 1906 году относится большинство сохранившихся негативов
с западноевропейскими видами. Результаты этой поездки С.М. Прокудин-Горский демонстрировал по традиции в Соляном городке 24 марта 1907 года. В прессе отмечалось, что он
показывал «преимущественно разные виды Италии, между прочим, и развалины Помпеи».
Сейчас сохранилось всего восемь итальянских негативов и еще семнадцать черно-белых
контрольных отпечатков в альбомах. Помпеи же запечатлены всего на одной черно-белой
фотографии из «контролек». Очевидно, что этого количества не хватило бы для показа и
что значительная часть итальянских снимков утрачена.
Осень 1906 года С.М. Прокудин-Горский провел в Петербурге, работая над редактированием журнала, приведением в порядок дел типографии, организацией съемок для разных
изданий, выступал с докладами и лекциями. В этом же году увидел свет каталог коллекции голландской живописи П.П. Семенова-Тян-Шанского, известного государственного
и общественного деятеля, ученого и коллекционера. Целью создания каталога было описание коллекций для последующей неделимой продажи. Как известно, приобретателем
оказался Императорский Эрмитаж. Собрание П.П. Семенова-Тян-Шанского легло в основу
музейного собрания «малых голландцев».
Для этого каталога, напечатанного на французском языке, черно-белые фотографии и
иллюстрации были исполнены мастерской С.М. Прокудина-Горского. В результате получилось издание, отвечающее всем требованиям, которые предъявлялись к научным публикациям по искусству в Западной Европе, и не каждое музейное собрание Российской
империи имело в то время иллюстрированный каталог подобного уровня. Современные
исследователи подчеркивают: «Отличался каталог одним важным новшеством: он был иллюстрирован многочисленными фотографическими снимками. Читатель мог в подробностях рассматривать самые известные картины. Это было заметным достижением».
В основном работа исполнялась не самим С.М. Прокудиным-Горским, в то время находившимся в разъездах, а сотрудниками его типографии. Известно, что фотофиксация,
предположительно, на изохроматических пластинах, чувствительных не только к синему
и фиолетовому, но и другим цветам спектра, лучшей части собрания происходила в течение нескольких месяцев. Для П.П. Семенова-Тян-Шанского были сделаны отпечатки с
негативов в нескольких экземплярах каждого. Одну подборку он вклеил в собственный
экземпляр каталога, находящийся теперь в библиотеке Государственного Эрмитажа, а дру-

ГОДЫ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ И ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Детали Миланского собора.
1906 г.

гую отправил голландскому историку искусства Корнелису Хофстеде де Гроту в Гаагу. Местонахождение негативов иллюстраций
для каталога неизвестно.
В декабре 1906 года благодаря рекомендации П.П. СеменоваТян-Шанского фотограф отправился в Туркестан в составе экспедиции для наблюдения и съемок солнечного затмения, которое
должно было состояться в начале января 1907 года. В конце января или начале февраля он вернулся в Санкт-Петербург и вновь
сделал несколько публичных докладов с демонстрацией диапозитивов. 21 марта он исполнил цветной снимок знаменитой
оперной певицы и красавицы Лины Кавальери. По-видимому,

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

именно он под названием «Женский портрет» был опубликован
в январском номере 1907 года «Фотографа-любителя», запоздавшего на пару месяцев с выходом в свет. В целом год прошел в
планомерной работе в Санкт-Петербурге с недолгими отлучками
в Москву. В июле он совершил поездку на Урал, но точные места
съемок пока не удалось установить.
В этом же году обозначилось развитие нового направления
в деятельности С.М. Прокудина-Горского в области научной фотографии, связанное с экспертизой судебных документов: каллиграфической, фотографической и химической. Возглавлял
новый отдел при лаборатории типографии С.М. Прокудина-

Развалины Помпеи.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Разное и этюды».
1906 г.
(справа)
Женский портрет.
(портрет Лины Кавальери)
Из журнала
«Фотограф-любитель».
1907, № 1 (январь)

ГОДЫ РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ И ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Горского А.А. Поповицкий, заведующий фототехническими мастерскими Экспедиции
заготовления государственных бумаг, ранее преподававший на прокудинских курсах.
Обращение Сергея Михайловича к работе в области судебно-фотографической экспертизы
тем более парадоксально, что его отец имел к ней отношение в качестве обвиняемого — в
1895 году против него было возбуждено дело о подлоге векселей, в ходе которого была доказана его виновность: «Произвели экспертизу и фотографическое исследование, которыми установлено, что хотя подписи на векселях Мыркина представляются сходными с его
несомненным почерком, отличаясь от них лишь некоторой растянутостью букв, но они
срисованы с подлинной подписи, так как при наложении их на стекло подписи совершенно совпадают одна с другой».
К концу 1907 года революционное движение в Российской империи пошло на спад.
Исторические события этих сложных четырех лет не нашли отражения в фотоработах мастера. Однако нельзя сказать, чтобы он их не замечал. Несомненно, он чувствовал напряженность в обществе, и именно она могла быть одним из побудительных мотивов длительного выезда за границу в 1906 году. Как он отмечал в статье, адресованной подписчикам
журнала «Фотограф-любитель», его спасало искусство. Искусство фотографии, так тесно
переплетавшееся у С.М. Прокудина-Горского с научными исследованиями, которые тоже
можно назвать своего рода искусством.
В начале ХХ века среди фотографов и художников шла бурная дискуссия о том, является ли фотография искусством или нет, а вслед за этим потянулась проблема авторского
права на снимки. Для Сергея Михайловича ответ был очевиден, и он утверждал эту мысль
в головах читателей. В «Фотографе-любителе» была опубликована «Записка об авторском
праве фотографа Государственной Думе от одиннадцати русских фотографических обществ» и печатались заметки по этому вопросу. В 1910 году С.М. Прокудин-Горский присутствовал на пояснительной выставке к этой «Записке…», проходившей в залах Ремесленного училища цесаревича Николая. В 1911 году фотография наконец-то будет признана
объектом авторских прав наравне с литературными, художественными и музыкальными
произведениями, и в этом есть небольшая заслуга и нашего героя.

Италия. Венеция. Остров Св. Елены.
1906 г.

Италия. На острове Капри.
1906 г.

Франция. Город Вильфранш-сюр-мер.
Не позднее 1908 г.

Италия. Монастырь Св. Франциска во Фьезоле.
1906 г.

Новый Афон. Вид на Ново-Афонский Симоно-Канонитский
мужской монастырь с Иверской горы.
1912 г.

Новый Афон. Вид с юго-запада на Ново-Афонский Симоно-Канонитский
мужской монастырь и на оливковую рощу.
1904 г.

В горах Дагестана. Хартикунинское ущелье между Гунибом и Гергебилем.
1904 г.

В горах Дагестана. Салтинское ущелье.
1904 г.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Близ местечка Юстиля (Брусничное)
на Сайменском канале.
1904 г.

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Закат солнца
на Черном море.
1912 г.

По своему статусу С.М. Прокудин-Горский всю жизнь
оставался фотографом-любителем, так как не владел
собственным ателье и не состоял на службе в какихлибо учреждениях в должности фотографа. Однако по
значимости своих работ он был профессиональным фотографом, поскольку его подход к производству снимков
«в натуральных цветах» был исключительно научный. Он
не только досконально знал и понимал весь процесс как
химик, но и привносил в него собственные изобретательские идеи. Однако об этих его работах никто бы сегодня
не знал, если бы не его талант популяризатора. Он понимал, что для того чтобы приобрести возможность зарабатывать с помощью цветной фотографии, он должен быть
известен не только в научном сообществе как блестящий
специалист-исследователь, но и среди достаточно обеспеченной широкой публики, чтобы иметь постоянный круг
заказчиков. Он был знаком с художниками, писателями,
артистами, журналистами, коллекционерами, историками, высшим чиновничеством, крупными промышленниками, специалистами в области издательского дела.
Также Сергей Михайлович понимал, что внимание к
его трудам со стороны власть имущих могло открыть перед ним немыслимые ранее перспективы. Именно по этой
причине фотограф стремился привлечь к себе интерес со
стороны представителей правящей династии. Вполне вероятно, что он даже надеялся на получение со временем
звания поставщика Двора Его Императорского Величества

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

или Дворов других членов Дома Романовых, которое жаловалось за регулярные поставки,
осуществлявшиеся фирмой в течение 8-10 лет. Вести работу в этом направлении он начал
в 1907 году, когда направил «как скромное подношение Их Императорским Величествам»
в Министерство Императорского двора подшивки номеров за 1906 год и первую половину
1907 года издаваемого им журнала «Фотограф-любитель». Если бы выписка журнала продолжилась до 1915 года, С.М. Прокудин-Горский вполне мог начать ходатайствовать о получении искомого почетного звания.

П.И. Волков. Августейшая
сестра милосердия
государыня императрица
Александра Федоровна.
Открытка издания газеты
«Вечернее время»
Б.А. Суворина.
1915 г.
Из собрания Н.А. Мозохиной

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

С подшивкой ознакомились чиновники из министерства, которые справились в министерском архиве о личности фотографа и выяснили, что «Прокудину-Горскому дважды
было разрешено производить новым способом фотографические снимки внутренних
видов дворцов в Крыму (за исключением помещений Большого Ливадийского дворца) и
наружных видов и парков в Санкт-Петербурге, Гатчине, Царском Селе и Петергофе». Все
эти разрешения он получал для производства работ по заказу Общины св. Евгении. Затем министерские сотрудники поинтересовались у заведующего Собственными библиотеками Его Императорского Величества, выписывается ли этот журнал для библиотек
и является ли его выписка в принципе желательной. В своем ответе заведующий библиотеками сообщил: «Что же касается подобной же дальнейшей его присылки, то, по моему мнению, таковая является весьма желательной, так как журнал этот среди специалистов получил прекрасную репутацию, г. Прокудин-Горский много и с большим успехом
потрудился над усовершенствованием цветной фотографии и, кроме того, еще и ввиду
того интереса, с которым, как известно, Ее Величество государыня императрица относится к фотографическому искусству». Таким образом был решен вопрос о дальнейшей
выписке журнала для библиотек, где он мог попасться на глаза и членам императорской
семьи.
Однако в декабрьском номере 1909 года С.М. Прокудин-Горский сообщил своим подписчикам неприятное известие: «Необходимость заставляет меня приостановить издание журнала на один год <…> Если я лишен возможности в настоящем году за недостатком времени издавать журнал, то прочесть и обдумать советы и пожелания — всегда
смогу, где бы я ни находился». Именно в 1909 году фотограф сумел добиться высочайшей
аудиенции и получить государственную поддержку в организации поездок по империи
в целях производства съемок самых выдающихся местностей как в историческом плане,
так и в отношении достижений инженерно-технического гения. Исследователи справедливо связывают эти два события. Издавать ежемесячный журнал и почти по полгода
разъезжать по стране 46-летнему фотографу было уже не под силу. Удивительно, что решение о прекращении издания последовало до того, как Николай II одобрил продолжение работы, которое состоялось 8 января 1910 года. Однако выход декабрьского номера,
скорее всего, ненадолго задержался в ожидании исхода второй аудиенции. А с мечтой о
получении звания поставщика Двора Его Императорского Величества фотограф за прекращением издания отнюдь не расстался, так как он продолжал осуществлять своего
рода «поставки» к высочайшему двору в виде демонстраций диапозитивов.
Первым шагом к аудиенции у императора было знакомство с его младшим братом
великим князем Михаилом Александровичем. Оно произошло, скорее всего, после четырехдневной выставки произведений художественной фотографии 1908 года в залах
Императорской Академии художеств, в рамках которой фотограф сделал две демонстрации снимков: для представителей печати 29 мая и для членов Государственного совета
и Государственной думы 30 мая. Великий князь интересовался современными достижениями науки и техники и, по-видимому, побывал на выставке, поэтому фотограф вскоре
«получил приглашение великого князя Михаила Александровича показать ему сделанные снимки и ознакомить его со способом получения цветных изображений с натуры».

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Затем такое же приглашение он получил и от вдовствующей императрицы Марии
Федоровны. За показ, состоявшийся весной 1908 года в Гатчинском дворце, на котором
присутствовали, помимо императрицы, великий князь Михаил Александрович и великая
княгиня Ольга Александровна, фотограф был награжден золотой булавкой, украшенной
драгоценными камнями, стоимостью 60 рублей. По приглашению императрицы осенью
он совершил поездку в Данию и побывал на принадлежавшей ей вилле «Видёре» («Гвидор») в Копенгагене и в замке Фреденсборг, резиденции датской королевской семьи.
От этой поездки сохранилось всего три снимка, хотя нет сомнений, что их было сделано
больше, так как он был приглашен «для фотографирования всех любимых мест пребывания государя императора Александра III». Скорее всего, со снимков были сделаны диапозитивы и преподнесены императрице для того, чтобы она могла любоваться видами
родины. К сожалению, в архивах, включая документы ее личной канцелярии, не удалось
выявить ни точных сведений по организации путешествия Сергея Михайловича или иного сотрудника его типографии, владеющего технологией, ни информации о передаче или

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

последующем хранении диапозитивов. Между тем эту поездку следует считать первой,
сделанной им по высочайшему распоряжению.
Благодаря новым августейшим знакомым и, по-видимому, образовавшимся связям
при императорском дворе С.М. Прокудину-Горскому удалось произвести показ цветных
снимков непосредственно императорской семье. В одном из своих писем фотограф упоминает, что «первым, выслушавшим меня и оказавшим мне содействие в моем ходатайстве предоставить мои работы <…> перед Их Величествами» был начальник канцелярии
Министерства Императорского двора А.А. Мосолов. Эта аудиенция, состоявшаяся 3 мая
1909 года в Александровском дворце Царского Села, подробно описана в воспоминаниях
видописца: «Для этой первой демонстрации Государю мною были выбраны снимки с натуры исключительно этюдного характера: различные эффекты природы, закаты, снежные
ландшафты, снимки крестьянских детей, цветы, осенние этюды и т.п. <…> Во время перерыва, когда был подан чай и прохладительные напитки, Государь отделился от группы
придворных и, подойдя ко мне, стал спрашивать, что я имею в виду делать дальше с этой
замечательной работой. Я изложил ему свои взгляды на различные применения, которые
моя работа могла иметь, и прибавил: “Вашему Величеству было бы, быть может, также
интересно видеть время от времени истинную Россию и ее древние памятники, а равно и красоты разнообразной природы нашей великой Родины”. Государь отнесся с большим одобрением к моим словам и сказал: “Поговорите с С.В. Рухловым, сообщите ему, что
именно Вам для этого нужно, и пусть он мне сделает об этом деле доклад”. <…> По окончании вечера Государь и Государыня с детьми подошли ко мне, благодарили за доставленное
удовольствие, и Государь, обратясь ко мне, сказал: “Так не забудьте же поговорить с Рухловым”». За демонстрацию фотограф получил от Кабинета Его Императорского Величества
золотой портсигар стоимостью 270 рублей, а помогавший ему сын Дмитрий — «открытые»
золотые часы за 75 рублей.

(слева)
Дания. Вид виллы
«Видёре» («Гвидор»).
1908 г.

Фотография Боассона
и Эгглер. Его Императорское Величество государь
император Николай
Александрович.
Открытка издания
В.М. Пуришкевича.
1916 г.
Из собрания Н.А. Мозохиной

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Н.С. Самокиш.
Его Императорское Величество государь
император Николай Александрович
в полном походном солдатском
обмундировании и снаряжении 18-го
и 24-го ноября 1909 г. в Ливадии.
Открытка издания Д.Н. Ломана.
Начало 1910-х гг.
Из собрания Н.А. Мозохиной

(справа)
Собственноручно составленный
С.М. Прокудиным-Горским
план вагона для поездок

«по высочайшему заказу».
1909 г.
РГИА, ф. 273, оп. 10, е.х. 1168, л. 7

Далее в воспоминаниях С.М. Прокудин-Горский сообщал, что ему был выделен индивидуальный пульмановский вагон, оборудованный по его указаниям, в котором он жил
и выполнял в пути всю необходимую работу по проявке снимков, причем этот вагон прицеплялся к поездам по мере готовности фотографа следовать дальше, благодаря чему тот
не зависел от расписания и мог оставаться на месте столько, сколько ему было нужно.
Обнаруженные в фонде Управления железных дорог Министерства путей сообщения материалы в целом подтверждают эти факты, но в то же время дают некоторые уточнения
о том, что этот переделанный по указаниям Сергея Михайловича вагон не всегда был одним и тем же.
Предоставление в распоряжение вагона III класса с правом бесплатного проезда
в нем фотографу и двум его сопровождающим было официально оформлено высочайшим
соизволением по докладу министра путей сообщения С.В. Рухлова 29 мая 1909 года. Только после получения документального разрешения С.М. Прокудин-Горский подал проше-

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

ние в Императорское Русское географическое общество с просьбой о выдаче открытого
листа, датированное 10 июня. Открытый лист сроком до 31 декабря 1909 года он получил
быстро, однако решение вопроса с предоставлением вагона потребовало больше половины лета.
Фотограф довольно подробно изложил свои требования к вагону и даже нарисовал
его приблизительный план: «1. Темная комната, соответствующая по размерам большому
отделению с двойной дверью. В комнате необходим водопровод и, если есть возможность,
то электрическое освещение (в крайнем случае, можно обойтись и без него). Что касается до водопровода, то детальные указания, где поставить раковину, могут быть даны при
производстве работ. 2. Для позитивного цветного процесса нужен небольшой салон, он
же будет и комнатой для отделки и сушки негативов, он же и столовая. 3. Багажное отделение с дверью снаружи вагона, по возможности длинное, дабы можно было поместить
проекционный прибор. 4. Два небольших спальных отделения. 5. Помещение для слуги.
6. Маленькая кухня (плита). 7. Кладовка для провизии. 8. Уборная и клозет. Желательно,
чтобы были приняты меры, дабы вода в водопроводе не замерзала. Температуру в темной
комнате желательно регулировать отдельно».

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

С.В. Рухлов определил на переустройство вагона сумму в 120–200 рублей, причем предполагалось, что переделке подвергнется вагон III класса Николаевской железной дороги.
Однако переустройство, требуемое С.М. Прокудиным-Горским, заняло бы не только очень
много времени, но и вышло бы далеко за пределы этой суммы и составило от 2500 до 3000
рублей. Фотограф решал эту проблему совместно с инженерами министерства М.Н. Гротеном и Д.Н. Дурново. Они предложили использовать служебный вагон, в котором было уже
все необходимое, включая кухню (именно ее устройство сильно увеличивало стоимость
работ), за исключением темной комнаты.
Сергей Михайлович 1 июля 1909 года отправился на съемки по Мариинскому водному пути. Они особо интересовали Министерство путей сообщения, поскольку в 1910 году
исполнялось сто лет с момента начала движения по пути и предполагалось издать его подробное иллюстрированное описание. Сначала фотограф плыл на паровом катере «Заря»,
затем пересел на пароход «Шексна». Известно, что поездка в общей сложности заняла
26 дней и завершилась в Рыбинске, откуда мастер, скорее всего, вернулся по железной
дороге. В 1910 году Министерством путей сообщения было опубликовано исследование
И.В. Петрашеня, посвященное Мариинской системе, однако оно было иллюстрировано
черно-белыми снимками, и ни одной фотографии С.М. Прокудина-Горского по неизвестной причине в него не вошло.
Пока фотограф путешествовал по Мариинскому водному пути, Управление железных
дорог не занималось подысканием подходящего вагона. Только по его возвращении в Петербург инженеры-путейцы возобновили поиск, причем сначала был предложен «служебный двухосный вагон с баком для воды» подвижного состава Пермской железной дороги,
который еще нужно было перегнать в столицу, а затем трехосный «вагон II класса серии
С О № 308» Николаевской железной дороги, который и был выбран фотографом.
Наконец, 10 августа 1909 года Сергей Михайлович получил открытое предписание
Управления железных дорог, а начальники соответствующих маршрутному листу железных дорог были информированы телеграммами о пути следования и необходимости
подчиняться указаниям фотографа. Предоставленный вагон оказался очень неудобным,
поскольку «работа <…> во время хода, даже с товарными поездами, была совершенно
немыслима вследствие очень сильной тряски и боковых ударов вагона, особенно на извилистых путях. Таким образом, терялось очень много времени, ибо вместо того, чтобы
исполнять нужные съемки, всю остальную часть работы выполнять во время пути до следующей нужной остановки, приходилось для этой работы продолжать остановку, причем
часто пропадала бесполезно хорошая погода, что весьма убыточно отражается на количестве исполненной работы». В ходе первого путешествия по «высочайшему заказу», водному и железнодорожному, фотограф сделал около шестисот снимков Среднего Урала и
Мариинской водной системы.
Зимой 1909–1910 годов фотограф занялся обработкой привезенных из поездки тройных негативов, с которых решил печатать отдельные листы иллюстраций, сопровождая
их пояснительными текстами, и скомпоновать в альбомы по отечествоведению по сто
разных изображений. Это издание после рекомендации министра путей сообщения
С.В. Рухлова и письменного обращения С.М. Прокудина-Горского в феврале 1910 года было

Прицепной вагон Николаевской
железной дороги II класса № 2419,
предоставленный С.М. ПрокудинуГорскому Министерством путей
сообщения.
В окне — помощник
фотографа Н.М. Селиванов.
Походный обед у прицепного
вагона Николаевской железной
дороги II класса № 2419, предоставленного С.М. Прокудину-Горскому
Министерством путей сообщения.
Слева направо сидят помощник
фотографа Н.М. Селиванов, сын
Дмитрий Прокудин-Горский,
С.М. Прокудин-Горский, неизвестный.
Фотографии из собрания музея
С.М. Прокудина-Горского, Москва

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

Паровой катер «Заря», предоставленный С.М. Прокудину-Горскому
Министерством путей сообщения, на канале императора Петра I (Староладожском канале).
1909 г.

Пароход «Шексна», предоставленный С.М. Прокудину-Горскому
Министерством путей сообщения, на Онежском канале.
1909 г.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

взято под «просвещенное покровительство» великого князя Константина Константиновича, известного поэта, драматурга, президента Императорской Академии наук. Пока не удалось выяснить, почему фотограф обратился именно к этому великому князю и имелись ли
предварительные устные договоренности по этому вопросу.
На пробу Сергей Михайлович отпечатал для альбома три листа: «Верхотурский Николаевский мужской монастырь», «Река Исеть» и «Шлюз императора Николая II», — и самостоятельно составил описания к ним. Великий князь Константин Константинович, в свою
очередь, направил образцы в учебный отдел Министерства торговли и промышленности,
который в целом признал начинание полезным, но для окончательного заключения по
рекомендации подведомственным учебным заведениям хотел бы видеть издание в завершенном виде, и в Синод, который одобрил их для приобретения для учебных заведений
ведомства православного вероисповедания. Для составления сопроводительных текстов
по инициативе великого князя была образована специальная ученая комиссия, в которую вошли петербургские историки С.Ф. Платонов и И.А. Шляпкин. 17 ноября 1910 года
князь вместе с министром народного просвещения Л.А. Кассо присутствовал на очередной
демонстрации снимков на вечере в Женском педагогическом институте. Организацией
этого мероприятия по поручению великого князя занимался С.Ф. Платонов. Известно, что
он также приглашал председателя совета министров П.А. Столыпина, министра финансов
В.Н. Коковцова и министра путей сообщения С.В. Рухлова, но они не смогли присутство-

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

вать. В итоге издание альбомов осуществлено не было из-за малого спроса на них со стороны учебных заведений и отсутствия финансирования.
В январе 1910 года С.М. Прокудин-Горский направил С.В. Рухлову ходатайство о продлении разрешения на предоставление вагона, парохода и бесплатного проезда на текущий год. 20 марта в Александровском дворце Царского Села состоялась вторая аудиенция,
на которой С.М. Прокудин-Горский преподнес «три маленьких ящичка с цветными диапозитивами с показанной мною работой и маленький волшебный фонарь для проектирования поднесенных диапозитивов» Их Императорским Величествам для наследника
цесаревича Алексея Николаевича. Данное подношение было сделано с целью продолжения выслуживания статуса поставщика Их Императорских Величеств. К сожалению,
судьба императорского комплекта диапозитивов с проекционным аппаратом неизвестна.
После подношения Николай II очень милостиво разговаривал с фотографом, «расспраши(слева)

Его Императорское Высочество
великий князь Константин
Константинович.
Открытка издания С.И. Иванова
в пользу лазарета Русского общества
деятелей печатного дела.
1915 г.
Из собрания Н.А. Мозохиной

(справа)

Н.С. Самокиш. Его Императорское
Высочество наследник цесаревич
и великий князь Алексей
Николаевич в форме Собственного
Его Величества конвоя
4 октября 1909 г.
Открытка издания Д.Н. Ломана.
Начало 1910-х гг.
Из собрания Н.А. Мозохиной

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

вал, удовлетворяют ли меня предоставленные в мое распоряжение средства передвижения и на прощание добавил: “Когда Вы будете готовы со следующей работой, то сообщите
гр. Бенкендорфу (гофмаршал) [П.К. Бенкендорф — обер-гофмаршал двора Его Императорского Величества — Н.М.], он мне доложит, и я Вам назначу день”». За эту демонстрацию
и дар был награжден не только С.М. Прокудин-Горский («золотыми с цепочкою часами с
изображением государственного герба от Торгового дома П. Буре ценою в 270 р.»), но и его
помощники: сын, несколько сотрудников фирмы и приглашенных для показа сторонних
специалистов.
Жаловался ли Прокудин-Горский на неудобства вагона императору, неизвестно, но
свое ходатайство о предоставлении ему другого вагона — четырехосного, с независимым
от паровоза отоплением для работы во время стоянок, а также судна для плавания по Волге
и Каме — он начал еще до аудиенции у императора, в начале марта 1910 года. Для речных
поездок было решено предоставить брандвахту, находившуюся в Твери, которую можно
было присоединять к пароходам и оставлять в наиболее интересных пунктах, освобождая
на некоторое время пароход для других работ. Фотограф предполагал отправиться в поездку в первых числах апреля ввиду очень ранней весны и протяженного маршрута. Однако
требуемый вагон II класса был готов только к 22 апреля, когда начальник службы движения
Прицепной вагон
Николаевской железной
дороги II класса
№ 2419, предоставленный С.М. ПрокудинуГорскому Министерством
путей сообщения,
у станции Бородино.
1911 г.

Паровоз и вдали прицепной вагон
Николаевской железной
дороги II класса № 2419,
предоставленный С.М. ПрокудинуГорскому Министерством путей
сообщения, на станции АшаБалашевская (?) Самаро-Златоустовской железной дороги.
1910 г.

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

Николаевской железной дороги разослал начальникам других
железных дорог телеграмму о маршруте следования фотографа. К концу мая брандвахта была наконец приспособлена, а
также выделен пароход от Твери до Рыбинска. Летом этого года
фотограф побывал в верховьях Волги, на Урале, а затем проехал по Средней Волге от Костромы до Нижнего Новгорода.
Между летними съемками началось инициированное
Сергеем Михайловичем обсуждение разными государственными структурами вопроса о приобретении коллекции его
негативов в казну и передаче ее на хранение в Русский музей
императора Александра III. В то время музей состоял из трех

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

больших отделов: Художественного, Этнографического и Памятного императора Александра III. Предполагалось, что коллекция
поступит в Этнографический отдел (современный Российский
этнографический музей), куда фотограф обратился с предложением самостоятельно. Здесь он столкнулся с еще одним представителем императорской семьи, великим князем Георгием
Михайловичем, августейшим управляющим музея, который в
целом был согласен с ценностью материалов фотографа для археологии, истории искусства и этнографии, был готов подыскать
помещение, но при условии, если «от музея не будет требоваться
никаких денежных на это предприятие затрат, кроме расхода на
хранение материала». Эта история, связанная с деятельностью

Брандвахта, предоставленная
С.М. Прокудину-Горскому
Министерством путей
сообщения, около Романова
(современный Тутаев).
1910 г.
Фотоотпечаток из контрольного
альбома «Район Волги и ее
притоков. Отдел II».

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

разных внутриведомственных и междуведомственных комиссий и длившаяся до весны
1912 года, к сожалению, ничем не окончилась — слишком затратным оказалось содержание коллекции после покупки. Аванс за коллекцию в размере 5000 рублей был выплачен
фотографу, но, скорее всего, вернулся обратно в казну. Для Сергея Михайловича вопрос
сохранности негативов всегда был одним из приоритетных, и многое в его дальнейшей
судьбе было обусловлено решением этой насущной для него проблемы. Инициатор приостановки вопроса о приобретении тем не менее неизвестен. Хронологически это совпало
с прекращением оказания поддержки фотографу со стороны Министерства путей сообщения, и не исключено, что эти два события были каким-то образом между собой связаны.
Пока же мастер предполагал поехать по высочайшему приглашению в Скерневице,
город в Польше, где располагались императорские охотничьи угодья: «Прокудин-Горский
обратился с ходатайством, чтобы вагон Николаевской железной дороги II класса № 2419,
в котором он производил в текущем году свои работы, не подвергался никаким внутренним переустройствам и не был никуда отправлен из Петербурга, так как в середине октября Прокудин-Горский должен отправиться с высочайшего Его Величества соизволения
в Скерневицы [так в документе — Н.М.] для фотографирования в натуральных цветах Их
Императорских Величеств и Августейших детей». Состоялись ли эта поездка и съемки неизвестно.
Очередная демонстрация итогов работы за 1910 год была произведена 22 января
1911 года в Александровском дворце Царского Села: «…Преподаватель Технологического института императора Николая I Прокудин-Горский имел счастье демонстрировать перед Их Величествами посредством изобретенного им способа проекции фотографические
снимки в натуральных цветах (цветная фотография), сделанные во время поездки по Волге
от истока ее и по южному Уралу. Во дворце находились приглашенные свитные дамы и
лица свиты, проживающие в Царском Селе». Накануне показа фотограф предложил заведующему канцелярией императрицы Александры Федоровны графу Я.Н. Ростовцеву произвести публичную демонстрацию снимков в театре Императорского Эрмитажа в пользу
пострадавших от землетрясения в Семиреченской области и «лично изложить мое ходатайство Их Императорским Величествам» 22 января. Однако это ходатайство было отклонено: «Ее Величество не изволила признать возможным допустить демонстрацию картин
Прокудина-Горского в Эрмитажном театре, тем более во время отсутствия Их Величеств в
Зимнем дворце. Царское Село. 20 января 1911. Сообщено графом лично 21 января 1911».
В феврале С.М. Прокудин-Горский прочитал несколько лекций на разных площадках
с показом диапозитивов: в помещении Всероссийского национального клуба (Литейный
пр., 10), в большой аудитории и в фотографическом отделе Императорского Русского технического общества (в пользу пострадавших от землетрясения в Семиреченской области),
в Демидовских учебно-воспитательных заведениях. В одной из рецензий автор особо подчеркнул, что фотограф «удивил зрителей замечательно умелым выбором исторических
мест и пейзажей, как нельзя лучше характеризовавших разливы Волги и дикую красоту
Урала. Все, что было наиболее интересным, как остатки нашей седой старины, старые
монастыри, ворота, великокняжеские хоромы, на диво раскрашенные двери церквей и
т.п., он воспроизвел перед глазами зрителей с редкой правдой и не раз вызывал бурю

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

аплодисментов своей скромной, но пытливой аудитории. Демонстрирование картин С. Прокудина-Горского — и интересное, и
красивое зрелище, которое должно заставить многих наших художников призадумываться и, быть может, изменить маршрут
своих летних поездок».
В 1911 году фотограф в основном снимал Туркестан, побывав
в нем три раза в течение года. Среди исследователей имеются
предположения, что эти работы были связаны с именем великого князя Николая Константиновича, сосланного за серьезный
проступок в Ташкент и занимавшегося орошением Голодной степи — огромной пустыни в Туркестанских владениях Российской
империи. Многие снимки фотографа как раз имеют отношение
к этой местности и документально фиксируют ее преображение.

Волга под Мышкиным.
1910 г.
Фотоотпечаток из контрольного
альбома «Район Волги
и ее притоков. Отдел II».

Скала у Тяжелого рудника
близ Бакала.
1910 г.
Фотоотпечаток из контрольного
альбома «Урал. Миньяр».

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

Возможно, предполагалось какое-то роскошное издание с публикацией цветных фотографий.
Тогда же Сергей Михайлович начинает снимать в местах,
имеющих отношение к Отечественной войне 1812 года, столетний юбилей которой должен был торжественно отмечаться в
следующем году, а также фотографировать достопримечательности, имеющие отношение к воцарению Дома Романовых. После
15 сентября он должен был направиться в Крым «согласно высочайшего соизволения для фотографирования в истинных цветах
Их Императорских Величеств». Возможно, эта поездка была отложена и совмещена с демонстрацией императорской семье, «лицам свиты, офицерам императорской яхты “Штандарт” и частям
войск, находившихся в Ливадии» 30 ноября, результатов работ за

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

1911 год. С этой целью фотограф ходатайствовал о присоединении вагона к поезду, который отправлялся из Петербурга в Севастополь 23 ноября. Интересно, что «багаж с проекционным прибором и принадлежностями к нему, всего не свыше 75 пудов» отправлялся в
Севастополь того же числа, но другим поездом, скорее всего с тем, чтобы фотограф успел
приискать подводу для транспортировки груза к дворцу. Поражает вес груза, в переводе
на современные единицы измерения массы — более 1200 килограммов. Мастер демонстрировал диапозитивы с видами Средней России и Туркестана, сопровождая каждое
изображение своими пояснениями. «Его Величество изволил милостиво расспрашивать
подробности во время проекции и удостоить Прокудина-Горского беседой по окончании
проекции». Состоялись ли съемки императорской семьи в этот момент, документальных
подтверждений не нашлось. Ему были высочайше пожалованы золотые часы стоимостью
125 рублей именно за «демонстрирование» «цветной проекции». Любопытно, что за нее
же одному из участников показа были дарованы дамские часы за 150 рублей. Получается,
что в Ливадию с фотографом приехала неизвестная дама, вклад которой в дело цветной
фотографии был оценен выше труда самого мастера. Продление высочайшего содействия
поездкам Сергеем Михайловичем было получено 23 декабря.
Таким образом, вопрос о съемках С.М. Прокудиным-Горским императорской семьи в
Скерневице в 1910 году или Ливадии в 1911 году остается открытым. До сих пор не найдено ни одной цветной фотографии работы мастера с портретами высочайшей семьи,
кроме упоминания о двух диапозитивах (один — с изображением императора и императрицы, другой — императорской семьи), хранившихся в красных кожаных футлярах в
рабочем кабинете Николая II Ливадийском дворце. После революции в эпоху бурного музейного строительства и переустройства они были отправлены в Москву, после чего их
след потерялся. Имеется также следующее свидетельство первого зарубежного биографа
С.М. Прокудина-Горского Роберта Олсхауза: «Кроме того он оставил [в России — Н.М.] десять
негативов царской семьи Романовых, о которых он сообщил только, что они “спрятаны в
России”. До сего дня нет свидетельств, что они были найдены. Ему удалось увезти с собой
только фото царевича». Эти слова были написаны в 1980 году в книге «Фотографии для царя»,
основанной на семейном архиве потомков мастера, но не снабженной источниковедческим
аппаратом, и до сих пор неизвестно, откуда исследователь позаимствовал эту информацию.
Если бы «три маленьких ящичка с цветными диапозитивами» были подарены Их Императорским Величествам хотя бы после предполагавшейся поездки в Скерневице, то можно было бы предположить, что с целью преподнести еще один приятный сюрприз Сергей
Михайлович среди прочих видов спрятал и диапозитивы с высочайшими портретами. Так
что, пока не найдены документы о более ранних съемках, чем в октябре 1910 года, или более поздних поднесениях, чем в марте того же года, объяснений для появления ливадийских диапозитивов нет. Хотя нет опровержения и версии о том, что они все же находились
в императорской резиденции в Ливадии, где часто пребывала высочайшая семья. Но в
таком случае там же должен был быть и «маленький волшебный фонарь для проектирования поднесенных диапозитивов».
В 1912 году фотограф посетил Кавказ, Урал и вновь места, связанные с кампанией 1812 года, а также некоторые города Центральной России. А 7 апреля 1913 года состо-

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

ялся последний показ снимков С.М. Прокудина-Горского императору. На этот год вагон
и беспрепятственный проезд по империи фотографу не были предоставлены. Во всяком
случае, пока архивы молчат по этому вопросу, и в фонде Управления железных дорог
Министерства путей сообщения нет материалов о продлении высочайшей привилегии.
Фонд сохранился в полном объеме и содержит дела о предоставлении вагона только на
1909–1912 годы — по одному делу на каждый год. В то же время в фонде Управления внутренних водных путей того же министерства, с одной стороны, имеются документы о том,
что в 1911 году предоставленной годом ранее фотографу брандвахтой не пользовались и
в 1912 году она совсем обветшала, а с другой, о продлении фотографу права пользования
бесплатным проездом по железным дорогам и на казенных пароходах, но — на 1914 год.
Таким образом, пока архивные материалы не могут однозначно подтвердить или опровергнуть воспоминания фотографа о том, что в 1914 году он был вынужден вернуть вагон, используемый им для путешествий, в ведение Министерства путей сообщения для военных
целей. Не исключено, что высочайшие привилегии продлялись на 1913 и 1914 год, но сам
фотограф не пользовался ими.
В целом можно предположить, что с 1913 года желание мастера приблизиться к императорскому двору иссякло. Напомним, что в 1912 году безрезультатно закончилось дело о
приобретении его коллекции цветных негативов и диапозитивов в казну. Фотограф увидел, что со стороны государства, на идеологическую поддержку которого он был так ориентирован своим творчеством, ему не найти опоры, и в этом году начался период его сотрудничества с крупным частным капиталом. В то же время торжественное празднование
300-летия Дома Романовых, к которому он заранее готовился поездками по историческим
местам, все еще притягивало его к императорской семье, и Романовская линия повествования на этом еще не заканчивается.
В качестве иллюстраций к данной главе предлагаем полюбоваться снимками, которые
предпочитал последний российский император: виды природы, закаты, цветы, этюды.

Дания. Копенгаген.
Ботанический сад университета.
1908 г.

Дания.
Сад замка Френсборг.
1908 г.

Река Вытегра.
Деревня Материки. Этюд.
1909 г.

Вологодская губерния, Вытегорский уезд.
Колокольчики у Ковжской плотины.
1909 г.

Урал. Гора Иркустан близ Бакала.
На снимке — помощник фотографа Н.М. Селиванов.
1910 г.

Урал.
Скалы у железнодорожного переезда по пути к Юрюзанскому заводу.
1910 г.

Урал.
Хребты Большой и Малый Таганай с Александровской сопки.
1910 г.

Самарканд.
Этюд у Шахи-Зинда.
1911 г.

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Мавзолей султана
Санджара. Мерв
1911 г.

Туркестанский край, или Туркестан, — историкогеографический регион и административная единица
Российской империи в Средней Азии, образовавшаяся
в результате военных походов на земли, ранее занимаемые Кокандским, Бухарским и Хивинским ханствами.
В сражениях за Туркестан в 1860–1870-е годы принимали
участие известные художники-баталисты В.В. Верещагин
и Н.Н. Каразин, отразившие эти события и историю быта
присоединенных народов на своих полотнах. К началу
ХХ века эти территории все еще находились на периферии государства, труднодоступные, плохо управляемые,
сильно отстающие по уровню жизни от других российских регионов. Туркестан стал местом ссылки великого
князя Николая Константиновича, объявленного душевнобольным за небывалый для члена императорской семьи
поступок — кражу бриллиантов с одной из фамильных
икон в Мраморном дворце в Санкт-Петербурге, причем
вина его не была однозначно доказана. Однако его пребывание благотворно сказалось на развитии края: организация научно-исследовательских экспедиций, работы
по орошению Голодной степи, продуманная переселенческая политика, строительство заводов, культурные преобразования, правда, ориентированные на русификацию
земель, но познакомившие местных жителей со многими
техническими достижениями европейской цивилизации. Возможно, именно с его именем связаны поездки
С.М. Прокудина-Горского на эти земли.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

В.В. Верещагин. Забытый.
Репродукция картины,
уничтоженной автором,
на открытке начала
ХХ века неизвестного
издателя.
Из собрания Н.А. Мозохиной

Н.Н. Каразин. Фергана.
Открытка издания
«Ришар».
Первая половина
1900-х гг.
Из собрания Н.А. Мозохиной

Фотограф в общей сложности побывал в Туркестане как минимум четыре раза, а
предположительно пять раз, — больше, чем в какой-либо другой области Российской
империи! Нельзя исключать, что в первый раз он посетил этой край еще в 1905 году,
затем — в 1906 году и три раза приезжал в 1911 году. Таким образом, Туркестан был для
С.М. Прокудина-Горского местом особого притяжения. При этом можно заметить некоторую странность. В общей сложности его время пребывания здесь было довольно продолжительным, а вот снимков региона было сделано относительно мало, даже если принять
во внимание, что негативы первой (предположительной) экспедиции были полностью

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ ТУРКЕСТАНА

утрачены или что ему часто приходилось ждать хорошей погоды для съемок. Географических локаций, попавших в сферу внимания фотографа, также очень немного: Самарканд, окрестности Самарканда, Бухара, окрестности Бухары, Голодная cтепь, окрестности
Байрам-Али, окрестности Драгомирово и некоторые близко расположенные станции по
Среднеазиатской железной дороге. Все эти места находились рядом с железной дорогой
и в транспортном отношении на тот момент были уже неплохо доступны, поэтому путешественнику уже не требовалось много времени для передвижения. Даже в пределах одного города он перемещался в пределах небольших локаций (в основном архитектурных
ансамблей), причем он часто заострял свое внимание на декоративных деталях одного и
того же здания. В то же время так и не были охвачены памятники Ташкента, где Сергей Михайлович бывал неоднократно, Хивы, Ферганы, Коканда и других городов, замечательные
природные достопримечательности. Интересно, что в феврале 1911 года он прочитал две
лекции в Императорском Русском техническом обществе и планировал еще одну, в Эрмитажном театре, в пользу пострадавших от землетрясения в Семиреченской области, где, по
известным на настоящий момент сведениям, никогда не был. Однако, согласно недавно
найденному в библиотеке Санкт-Петербургского государственного университета кино и
телевидения печатному «Списку снимков России в истинных цветах, исполненных с высочайшего соизволения в 1909–1912 годы» С.М. Прокудина-Горского, снимки, сделанные
им в Туркестане, сохранились практически в полном объеме.
Снятые им в среднеазиатских владениях Российской империи фотографии были
объединены в альбом под названием «Отдел IV. Самарканд», хранящийся сейчас в Библиотеке Конгресса США. Он представляет собой каталог, составленный из небольших черно-белых фотографических отпечатков — «контролек», сделанных с одного из тройных
негативов. По разным причинам тройные негативы к альбому частично утрачены, и многие снимки известны сейчас только благодаря оставшимся черно-белым фотографиям.
Кроме того, конец этого альбома (или его вторая часть) отсутствует, имеется только список
снимков, составленный еще при жизни фотографа и полностью повторяющий соответствующий раздел в печатном «Списке снимков России в истинных цветах, исполненных с
высочайшего соизволения в 1909–1912 годы». Этот перечень негативов среди исследователей получил известность как «список Хантингтона», по имени одного из посредников при
передаче коллекции в Библиотеку У. Чэпина Хантингтона. Соответственно сохранившиеся
тройные негативы с туркестанскими видами, которые должны были быть отражены в отсутствующей части экспедиционного альбома, долгое время не были соотнесены с названиями снимков из «списка Хантингтона».
Не все подписи названий под «контрольками» альбома или в «списке Хантингтона» содержат сведения о местах съемок, многие носят общий характер, например: «Пески, начинающие зарастать» или «В поле». Некоторые снимки имеют в наименованиях ошибки, когда у некоторых самаркандских снимков местом съемки указана Бухара и наоборот. Можно
определенно утверждать, что подписи были сделаны не рукой С.М. Прокудина-Горского,
но, скорее всего, по его указаниям спустя некоторое время после путешествий, причем без
использования первичных «полевых» записей, а точные названия и даже места некоторых
съемок уже стерлись из памяти фотографа.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Лист 1 альбома «Отдел IV. Самарканд» с черно-белыми «контрольками».

Другой большой проблемой изучения туркестанских фотографий Сергея Михайловича является их точная датировка и соотнесение с известными экспедициями. Альбом,
по-видимому, составлялся значительно позже первых поездок, и снимки в нем изначально
не были расположены в хронологическом порядке. Например, определенно относящиеся
к съемкам солнечного затмения «контрольки» не составляют в альбоме отдельного раздела, будучи вклеенными в разделы «В окрестностях Самарканда» и «Голодная cтепь», то есть
помещенными после более поздних фотографий. Зимние снимки Самарканда и Бухары,
которые могли быть сделаны только в ходе единственной зимней экспедиции, связанной
со съемками затмения, перемешаны с весенними и летними фотографиями других годов.

100

101

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ ТУРКЕСТАНА

Только благодаря совместным усилиям ряда исследователей, знатоков старого Туркестана на форуме «Храмы России» и сайте «Наследие С.М. Прокудина-Горского» в последние
годы была атрибутирована большая часть негативов.
Предположительно первая поездка С.М. Прокудина-Горского в Туркестан состоялась
летом 1905 года. Документальных источников, подтверждающих ее, не обнаружено, однако есть некоторые косвенные данные о том, что она могла иметь место. Напомним, что в
это время фотограф принял на себя заказ Общины св. Евгении на производство съемок по
Российской империи для издания первых цветных видовых открыток — не с раскрашенных негативов, как это практиковалось в то время, а «в натуральных цветах». Ни в предварительной, ни в окончательной программе съемок для Общины Средняя Азия упомянута
не была, поскольку издательство в тот момент не планировало осваивать эти территории
как рынок сбыта открыток. Однако одновременно с запросом Общины в Министерство
Императорского двора о съемках в императорских дворцах Крыма Сергей Михайлович
от своего имени отправил запрос в Императорскую Археологическую комиссию, которая
4 мая 1905 года выдала следующее разрешение: «Выдано сие от Императорской Археологической комиссии непременному члену Императорского Русского технического общества
коллежскому асессору Сергею Михайловичу Прокудину-Горскому для беспрепятственного
производства им фотографических снимков с древних мечетей и других памятников древности в городе Самарканде, Самаркандской и Закаспийской областях». Поскольку открытый лист, согласно правилам, действовал только до конца текущего года, фотограф определенно планировал в ходе летней поездки заехать в Туркестан. В то время туда проще
было добраться из Крыма и Кавказа, где он снимал для Общины, чем из Санкт-Петербурга.
К сожалению, нет документов, подтверждающих, где фотограф находился в июле и августе
1905 года. Не исключено, что один из этих месяцев он посвятил Туркестанскому краю. Возможно, в этом отклонении от изначально запланированного маршрута и кроется причина
того, что фотограф не в полном объеме выполнил свои обязательства перед издательством,
охватив своей поездкой лишь часть намеченного маршрута, — предполагаемый «крюк» в
сторону занял много времени.
О поездке в Туркестан также косвенно свидетельствуют записи Сергея Михайловича,
сделанные им в начале 1906 года в Туркестане: «В моей практике были случаи, когда работа целой экспедиции, посланной с научной целью по отдаленным местностям России,
пропадала совершенно. Непроявленные пластинки везлись много верст в вьюках на верблюдах. Почти все снимки пропадали частию от сырости, частию от перетирания слоя
пластин». Месяц спустя он написал о том, что в этих краях много солнца и зимой, и летом,
следовательно, у него был опыт и летнего путешествия.
Слова фотографа о пропавших результатах экспедиции могут намекать на то, что туркестанские негативы из поездки 1905 года по неизвестным причинам в основной массе
были утрачены. В то же время тройные негативы, исполненные мастером в ходе его путешествия и съемок для Общины св. Евгении по России в этом же году, также не были переданы в Библиотеку Конгресса США и их местонахождение неизвестно. Подобное совпадение может свидетельствовать о схожести судеб у сделанных одновременно негативов.
В 1906–1907 годы фотограф напечатал с негативов 1905 года чуть более 90 открыток.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Затем, начиная с 1907 года, в журнале «Фотограф-любитель» воспроизводились те же изображения, но печатались они не с негативов, а, судя по размерам, с клише открыток. Среди исследователей есть предположение, что он продал в 1906–1907 годах все негативы из
путешествия 1905 года какой-либо организации (той же Общине св. Евгении, чтобы погасить разногласия по договору) или частному лицу, например О.Г. Бломериусу, совладельцу художественной фотоцинкографии С.М. Прокудина-Горского, чтобы разойтись с ним в
деле. Во всяком случае среди негативов, сохранившихся в архиве Института истории материальной культуры и отраженных в описи коллекции Общины св. Евгении — Комитета
популяризации художественных изданий, снимков работы С.М. Прокудина-Горского нет.
К сожалению, неизвестны побудительные мотивы предполагаемой поездки фотографа
в Туркестан. Документально подтвержденная командировка 1906–1907 годов может свидетельствовать как в пользу путешествия, осуществленного годом ранее, с целью заново
исполнить утраченные негативы, так и против него, если негативы были лишь частично
утрачены. Однако и путешествие 1906–1907 годов также нельзя назвать удачным.
Осенью 1906 года группа петербургских ученых решила организовать экспедицию,
позже получившую наименование Каратегинской, для наблюдения солнечного затмения,
которое должно было произойти на территории Туркестана 1 января 1907 года. Удалось
получить пособия на ее организацию от великих князей Константина Константиновича и
Михаила Александровича. В ней приняли участие астроном и сотрудник Главной палаты
мер и весов Ф.И. Блумбах, физик и профессор Варшавского университета Б.В. Станкевич,
сотрудник Главной палаты мер и весов А.Г. Михеев (не смог поехать из-за болезни), физик,
ученый секретарь Главной палаты мер и весов М.Н. Младенцев, сын профессора физики
Н.Г. Егорова — В.Н. Егоров, инженер и сын Д.И. Менделеева — В.Д. Менделеев, механик
Главной палаты мер и весов И.И. Кварнберг и врач, сотрудник типографии С.М. ПрокудинаГорского В.М. Фатьянов.
По рекомендации П.П. Семенова-Тян-Шанского в качестве фотографа был приглашен
С.М. Прокудин-Горский, который увлекался применением фотографии в научных целях,
в том числе астрономической съемкой. Еще в 1898 году на заседании Императорского Русского технического общества он сделал доклад «О фотографировании звездных дождей,
ожидаемых 1, 2 и 3 ноября», тогда же на курсах практической фотографии им читались
лекции по микрофотографии для врачей, естествоиспытателей и студентов, а в 1907 году
мастер открывает при типографии судебно-фотографический отдел. Приглашая фотографа, участники экспедиции отмечали, что «на обратном пути Прокудин-Горский мог бы заняться фотографированием древностей Туркестана». С другой стороны, «являлась теперь
надежда получить фотографические съемки “короны” в натуральных цветах». Однако участие в экспедиции ему оплачено не было — он осуществил поездку за свой счет и, кроме
того, внес в качестве пожертвования на ее организацию 300 рублей.
Экспедиция направилась в горы Туркестанского хребта, лежащие к югу от станции
Драгомирово (современное название — Джаббар Расулов) на пути железнодорожной линии Самарканд–Андижан. Они выехали из Петербурга поздним вечером 15 декабря в
специальном вагоне-палатке, устроенном Главной палатой мер и весов для обслуживания
отдаленных областей Российской империи и предоставленном экспедиции, и прибыли в

102

103

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ ТУРКЕСТАНА

Ташкент 22 декабря. Здесь, взяв напрокат две юрты и пополнив состав экспедиции двумя
прикомандированными казаками и переводчиком-проводником Якубом Исмаилджановым, они отправилась в Драгомирово, куда прибыли 24 декабря. К 27 декабря удалось перевезти на выбранную гору хрупкий багаж экспедиции: «Весь громоздкий и деликатный
багаж экспедиции втащен был на Чаар-Таш на вьюках. Это было делом тем более трудным,
что на пути к вершине немало круч, очень скользких в зимнее время». Здесь были поставлены юрты и началась установка телескопов. Как указывалось в отчете экспедиции,
«гг. Прокудин-Горский и Фатьянов деятельно готовились к фотографированию “короны” в
натуральных цветах». Закончив подготовку, 31 декабря фотограф написал вступительную
статью для второго номера «Фотографа-любителя»: «Теперь я сижу далеко от Петербурга, в
Туркестанском крае, и завтра должен фотографировать солнечное затмение в натуральных
цветах».
Однако все усилия экспедиции пошли прахом из-за погодных условий. Участникам
не удалось не только заснять затмение, но и вести наблюдения: небо было полностью затянуто облаками, попеременно шли то снег, то дождь. По иронии судьбы на следующий
день небо расчистилось и светило яркое солнце. Скорее всего, все снимки, запечатлевшие
окрестности горы, были сделаны именно в этот день, так как затем начали дуть ветра,
и экспедиции с трудом удалось спуститься вниз. Сергеем Михайловичем были сделаны
цветные фотографии под названиями «Башкир» (скорее всего, кто-то из технического персонала, нанятый в Драгомирово), две под одинаковым наименованием «На Сулюктинских
копях» и две групповые фотографии членов экспедиции на Чаар-Таше, среди которых запечатлена неизвестная женщина.
Затем сотрудники Главной палаты мер и весов направились с инспекцией в Андижан,
Ново-Маргелан и Коканд. Скорее всего, пути фотографа с основным составом экспедиции
разошлись, иначе у него было бы всего чуть больше десяти дней, чтобы успеть добраться
до интересующих его мест и затем вернуться в общую точку сбора — Ташкент. Сергей Михайлович пробыл в Туркестане (фотографу удалось побывать только в Самарканде и Бухаре) не меньше месяца, так как ему пришлось здесь писать очередную вводную статью для
третьего номера «Фотографа-любителя», посвященную, главным образом, характеристике
открыток с видами Самарканда.
Датировка сохранившихся туркестанских снимков непроста. Ни негативы, ни контрольные отпечатки в альбоме не имеют авторских датировок. Более того, «контрольки»
размещены по альбому не в хронологическом порядке появления фотографий. Печатный
«Список снимков России в истинных цветах, исполненных с высочайшего соизволения в
1909–1912 годы» С.М. Прокудина-Горского также ничем здесь не смог помочь.
Снимков, точно относящихся к 1907 году, немного. Их можно определить по номерам
на негативах, нанесенных зеркально (шестисотые номера). В результате проведенных исследований было установлено, что многие известные памятники Самарканда и Бухары в
1907 году были сняты только фрагментарно, без общего вида. На большинстве их них запечатлены заснеженные городские пейзажи. Узкоформатный объектив фотографа не мог
снимать в узких городских пространствах, снимки выхватывали либо фрагмент здания,
либо небольшой кусок улицы. Особенно это заметно на снимках ансамбля центральной

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

площади Самарканда — Регистана. Но они прекрасно подходили для запечатления повседневной стороны жизни Туркестана,
а именно позирующих для фотографий жителей разного рода
занятий. Технические ли сложности были причиной того, что
мастер смог тогда запечатлеть только фрагменты архитектурных
сооружений, или же они были все-таки отсняты, но впоследствии
исчезли вместе со снимками туркестанской поездки 1905 года и
командировки по заказу Общины св. Евгении, неизвестно.
Туркестанские снимки неизменно демонстрировались на публичных показах С.М. Прокудина-Горского. Уже 31 марта 1907 года,
сразу же после возвращения фотографа из путешествия, цветные
диапозитивы были показаны в большом зале Императорского
Русского технического общества в Соляном городке. В отзыве на

104

Якуб-ходжи Исмаилджанов
из Самарканда, переводчик
и проводник Каратегинской
экспедиции.
1907 г.
Фотоотпечаток из контрольного
альбома «Отдел IV. Самарканд».

105

Башкир — участник
Каратегинской экспедиции.
1907 г.
Фотоотпечаток из контрольного
альбома «Отдел IV. Самарканд».

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ ТУРКЕСТАНА

это выступление упоминались исключительно фотографии Туркестана: «На этот раз лекция сопровождалась снимками автора из
его путешествий по нашим среднеазиатским владениям. Чрезвычайно колоритные и типичные фотографии показали перед слушателями как несколько своеобразный ландшафт Бухары, так и
отдельные сцены из домашней жизни столь недавно к нам присоединенных хивинцев и бухарцев».
Данная заметка весьма примечательна в нескольких отношениях. Обычно публичные лекции для широкой общественности
с демонстрациями работ включали в себя показ около сотни диапозитивов. В настоящее время мы имеем чуть более тридцати
трехцветных негативов, сохранившихся из той поездки, и еще
около двадцати — в виде черно-белых «контролек». Данные цифры

Самарканд. Шахи-Зинда. Вид на третий чортак Прохода мертвых.
В синем — переводчик и проводник Якуб Исмаилджанов.
1907 г.

106

Самарканд. Шахи-Зинда.
Фотоотпечаток из контрольного альбома «Отдел IV. Самарканд».
1907 г.

107

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

весьма показательны для осознания масштаба утрат работ фотографа. Затем, если упоминаемая в газетной публикации Бухара действительно была тогда снята Сергеем Михайловичем, то о его поездке в Хиву в 1907 году нет ни каких-либо документальных свидетельств,
ни хотя бы «контролек» в альбоме. Была ли это ошибка корреспондента, обозвавшего хивинцами жителей Самарканда, или современники действительно имели возможность увидеть диапозитивы с несохранившимися до нашего времени снимками столицы Хивинского ханства, пока определенного ответа дать нельзя.
По негативам и черно-белым отпечаткам, точно относящимся к началу 1907 года, можно определить спектр интересов С.М. Прокудина-Горского. Им фотографировались памятники, исторические интерьеры и просто люди: иногда для соотнесения масштаба с архитектурными постройками, иногда в качестве главных героев. В кадр фотографа попали узники
тюрьмы, школьники-сарты, студенты медресе, полицейский чин и государственный чиновник — вся палитра населения от беднейших до богатейших слоев. Часто на снимках можно
увидеть переводчика-проводника Якуба. Из важных архитектурных построек в ту поездку
фотографу удалось запечатлеть дворец эмира Бухарского в Шир-Будуне (снаружи и внутри),
некоторые памятники Бухары и площади Регистан и ансамбля мавзолеев Шахи-Зинда в
Самарканде.
Следующие поездки в Туркестан состоялись в рамках «высочайшего заказа» только в
1911 году, и их было сразу три. Сейчас точно неизвестно, почему Сергей Михайлович столько раз и на длительное время ездил в Туркестанский край. Подсказки он дает в двух своих
письмах, но они довольно расплывчатые, словно поручение, данное ему в Туркестане —
секретное. В одном из писем, мартовском, он отмечает, что работы в Туркестане указаны
ему «на месте Туркестанским генерал-губернатором по фотографированию в цвете имеющих общегосударственный интерес [пропущено — Н.М.]». В другом, августовском, пишет,
что едет туда «для исполнения работ по хлопковому делу», причем они могут быть «делаемы
только осенью по сборке хлопка».
В то время генерал-губернатором Туркестана был генерал от кавалерии А.В. Самсонов,
впоследствии командующий 2-й армией во время Восточно-Прусской операции 1914 года,
завершавший строительство оросительной системы Голодной cтепи с ее центральным Романовским каналом, осуществлявшееся частично на средства великого князя Николая Константиновича. Торжественно это гигантское гидротехническое сооружение было открыто
5 октября 1913 года. Оно позволило начать массовое строительство хлопкоочистительных
заводов на орошенных территориях. По всей видимости, А.В. Самсонов или великий князь
планировали выпустить памятное издание, связанное с этим событием. Именно по этой
причине фотограф совершил в 1911 году, возможно, не одну поездку в Голодную степь, где
он сделал несколько «представительских» снимков в имении Николая Константиновича
«Золотая Орда», а также запечатлел руины дома, в котором тот жил во время строительства
другого оросительного канала — императора Николая I.
Таким образом, снимки Голодной cтепи носили в основном заказной характер, хотя на
примере ранее сделанных негативов можно говорить об интересе фотографа к масштабным природопреобразующим работам. Другое важное для него направление — фотофиксация памятников архитектуры. Именно здесь, в Туркестане, оно обрело характер визуаль-

108

109

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ ТУРКЕСТАНА

ного сохранения для потомков культурного наследия, что было тем более важно, так как
8 октября 1907 года произошло так называемое Каратегинское землетрясение, довольно
сильно затронувшее Самарканд, где с разницей в два часа произошли сильные подземные
толчки амплитудой восемь баллов. Были серьезно повреждены южный купол медресе Шердор, купол и минареты мечети Биби-Ханым, а также многие другие исторические постройки города.
Поэтому, когда в декабре 1910 года произошло сильное землетрясение в Семиреченской области около города Верный (так называемое Кеминское землетрясение), в феврале 1911 года Сергей Михайлович прочитал две лекции с демонстрацией снимков в пользу пострадавших от этой природной катастрофы. Любопытно, что туркестанские снимки
1905–1907 годов на них не были продемонстрированы, но в конце, как пишет газетный
корреспондент, фотограф сообщил, что «теперь отправлен в Семиреченскую область, где
рассчитывает снять следы землетрясения и остатки архитектуры этого, близкого нам, Востока». Скорее всего, репортер ошибся с местом предполагаемой поездки, так как ПрокудинГорский планировал поездку в Туркестан по просьбе Императорской Археологической комиссии, которая с момента землетрясения в Самарканде пыталась безрезультатно изыскать
средства для восстановительных работ: «Необходимость возможно раннего отъезда имеет
то существенное значение, что по просьбе Императорской Археологической комиссии я
должен воспроизвести оставшиеся части погибающих мозаик мечетей, которые в большинстве случаев окружены высокими застилающими свет деревьями и доступны для работы только самой ранней весной, когда листья еще не распустились, а это бывает в самом
начале февраля месяца. Некоторые из мечетей настолько слабы, что боятся за очень скорое
их разрушение, чем и вызывается такая спешность в этой работе помимо прочих съемок
в Туркестане, что займет время, по соображении Ученой комиссии, около трех месяцев, то
есть до конца апреля».
Ввиду того, что фотограф планировал ехать на юг, он ходатайствовал о перекраске вагона в белый или светло-серый цвет, «подобно санитарным вагонам, ибо в жаркое время температура в вагоне доходила до 30° Реомюра, и слои пластин начинали плавиться». Кроме
того, он просил соединить одну из уборных с соседним отделением, чтобы получить комнату, которая служила бы для работы и одновременно столовой, и установить в ней плиту,
поскольку в пути часто приходилось питаться только консервами. Также ему требовалось
широкое окно для составления альбомов-каталогов, поскольку при копировании «боковые
окна вагона очень неудобны для постановки рам, которые часто падают, и ценные негативы могут быть разбиты». В результате Министерством путей сообщения были одобрены
все переделки, кроме перекраски вагона. Переделка вагона затягивалась, и фотограф получил открытый лист от Императорской Археологической комиссии только 15 февраля «для
беспрепятственного производства <…> фотографических снимков в натуральных цветах с
древних зданий и других древностей в Европейской и Азиатской России». Указания же по
поводу достопримечательностей для съемок были получены от известного петербургского
историка С.Ф. Платонова.
В Туркестан Сергей Михайлович выехал вечером 17 февраля. Через Москву, Рязань,
Самару и Оренбург он добрался сначала до Ташкента, а затем до Самарканда и Бухары.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

По-видимому, в ходе этой поездки в Туркестан был сделан
портрет Сеида Алим-хана, эмира Бухарского, известный в
трех вариантах. В каталоге образцов цветной печати работы
С.М. Прокудина-Горского, изданном к Царскосельской юбилейной выставке 1911 года, указано, что портрет был снят в Бухаре в
1911 году. Следует подчеркнуть, что портрет тогда экспонировался не в виде тройного негатива, а оттиска с него.
По-видимому, в ходе съемок фотограф получил от А.В. Самсонова предложение снять Голодную степь. Незапланированное
задание повлекло за собой изменение первоначальных планов,

110

Эмир Бухарский Сеид
Алим-хан.
1911 г.

111

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ ТУРКЕСТАНА

согласно которым он должен был вернуться в Петербург и отправиться в путешествие по
Русскому Северу, Уралу и Центральной России. Кроме того, фотограф не взял с собой в Туркестан достаточное количество фотографических материалов, поскольку не планировал
долго здесь оставаться. По этой причине он был вынужден вернуться в Петербург, чтобы
«взять приборы и запасы материалов для предстоящих работ».
4 апреля вагон отправился по обратному маршруту в Туркестан. В апреле и мае 1911 года
мастер снимал станции вдоль Закаспийской железной дороги (Фараб, Чарджуй, Репетек,
Барханы), Муграбское государево имение, окрестности станции Байрам-Али (современный
город Байрамали) и Древний Мерв. Сергей Михайлович вернулся в Петербург в конце мая,
что совпало с пребыванием Сеида Асфандияр-Богадур-Хана, хана Хивинского в столице. Вагоны хана и С.М. Прокудина-Горского могли быть прицеплены к одному поезду, шедшему в
Петербург, и, таким образом, могла состояться договоренность о съемках в Зимнем дворце,
где жил хан. Один из фотопортретов хана был исполнен одновременно с известным петербургским фотографом К.К. Буллой. Его вариант портрета хана хранится в Центральном
государственном архиве кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга. К.К. Булла также исполнил несколько вариантов групповых портретов хана со свитой. Прокудин-Горский не
стал делать групповых снимков, но исполнил еще два варианта индивидуальных портретов хана в другом облачении в неизвестном саду на фоне стены. Хотя точное место съемки
не определено, скорее всего, он был исполнен в Петербурге или ближайших окрестностях.
В документах, касающихся пребывания хана в столице в 1911 году, информации о съемках
не обнаружено.
После летних фоторабот в Центральной России 18 сентября из Москвы, не заезжая в
Петербург, фотограф отправился через Крым в Бухару. Во время этой поездки в Туркестан —
это определяется по снимкам с увядающей листвой — он вновь побывал в Самарканде, а
также в Государевом Мургабском имении в Байрам-Али. В последнем он снимал, с одной
стороны, виды хлопкоочистительного завода, а с другой, азиатскую часть поселка, где его
привлекли постройки и быт текинцев.
Начало 1912 года вновь прошло в публичных показах и лекциях. Сохранился конспект
одного «коротенького доклада» фотографа, сделанного 4 января на Всероссийском съезде
художников, и на основании которого мы можем составить представление и о других выступлениях. Сначала Сергей Михайлович описывал задачи, которые ставил перед собой
в работе, потом технологию съемок, затем следовала собственно демонстрация снимков
с комментариями к некоторым из них. В ходе данного показа были представлены виды
Центральной России и Туркестана, причем последнего — 35 снимков (Среднеазиатской железная дорога, Голодная степь и Самарканд). Судя по комментариям фотографа, он давал
мало информации исторического характера о снятых им достопримечательностях. Скорее
всего, в ходе съемок «руководствуясь указаниями и этнографов, и художников, и главным
образом местных людей, которые знают свое место больше, чем кто-либо», фотограф получал необходимые сведения только от них, не дополняя сведениями из книг. Поэтому его
лекции в большей степени были интересны именно цветными снимками известных памятников, которые не все могли видеть воочию, или памятников малодоступных, которых
практически никто не видел.

Хивинский хан
Сеид Асфандияр-Богадур-хан.
1911 г.

112

Хивинский хан
Сеид Асфандияр-Богадур-хан.

1911 г.

113

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

114

Самарканд.
Мечеть Биби-Ханым.
Купол с северной
стороны.
1911 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Отдел IV. Самарканд».

На этот раз Прокудин-Горский особый акцент ставил на сохранении облика архитектурных памятников путем их фотофиксации. Например, про поврежденную землетрясением мечеть Биби-Ханым он говорил следующее: «Это одно из грустнейших явлений
Самарканда. Дело в том, что четыре года тому назад я был в командировке на солнечном
затмении, покойный Менделеев это устроил. У меня тогда был сфотографирован купол. Купол был почти цел. Теперь его почти нет; остался маленький кусок с колоссальными трещинами, — от первого землетрясения ничего не останется. Нужно удивляться, как не охраняют проход внутри мечети, там опасно ходить. Это одна из самых интересных мечетей. Она
была построена Тамерланом в память его покойной жены». А про ее восточный минарет:
«Это колонна единственного минарета, который сохранился около Биби-Ханым; он приходится на улицу. Его бы следовало как-нибудь спасти, это — восточный минарет. Когда-то
мечеть Биби-Ханым занимала громадное место, теперь же большая часть ее погибла совершенно». И более резко про сохранность ансамбля мавзолеев Шахи-Зинда: «От нее [вряд
ли — Н.М.] что-нибудь останется, потому что там сидят муллы, которые клянчат деньги за
показ. В общем, надзор до крайности мерзкий за этими замечательными девятивековыми
памятниками. Не организовано ничего. Ремонта нет, никто не заботится, никого не интересует. Современные сарты потеряли все художественное чутье. Нужно удивляться, что это
были за люди и что с ними сталось, все изящное им чуждо». Следует отметить, что фотограф
по русской традиции некорректно использовал термин «сарт», имеющий среди местных

115

ИСТОРИЯ В СУДЬБЕ И ТВОРЧЕСТВЕ С.М. ПРОКУДИНА-ГОРСКОГО

Самарканд.
Мечеть Биби-Ханым.
Северо-западный
минарет (единственный).
1911 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Отдел IV. Самарканд».

национальностей негативное значение, применительно ко всему местному оседлому населению. Однако здесь важны расставленные Сергеем Михайловичем акценты именно на
сохранности исторических памятников. Снимки Голодной степи, например, очень мало и
слабо им откомментированы, из его слов незнающий человек вряд ли смог бы понять, в
чем заключалось значение произведенных там ирригационных работ.
Снимки, сделанные в Туркестане, заставили Прокудина-Горского впервые задуматься о
своей важной миссии в области сохранения культурного наследия и исторических знаний.
Именно разрушения старых памятников, произошедшие практически на его глазах, заставили его обратить внимание на охраняющий аспект фотографии, хотя, с другой стороны,
ему была прекрасно известна хрупкость тройных стеклянных негативов. Стать фотографом
как своего рода визуальным летописцем, фиксирующим определенное состояние памятника в конкретный исторический момент — в этом он увидел одну из новых задач своей
профессиональной деятельности.
Предполагавшееся роскошное туркестанское издание не увидело свет, однако некоторые среднеазиатские снимки нашли себе применение в трех изданиях середины 1910-х
годов: Б. Флетчера «История архитектуры, составленная по сравнительному методу»,
А.И. Воейкова «Русский Туркестан» (на французском языке) и в двух вариантах обложки «Начального землеведения» А.Л. Ященко.

Самарканд.
Нукер (полицейский).
1907 г.

116

Самарканд. Дом местных жителей.
Справа — переводчик и проводник Якуб Исмаилджанов.
1907 г.

117

Самарканд. Мечеть Шердор.
Правый купол.
1911 г.

118

Бухара.
Медресе Абдулла-хана.
1911 г.

119

Туркестан.
Старик — местный житель.

1907 г.

120

Самарканд.
Студенты медресе.

1907 г.

121

Самарканд. Мечеть Шердор.
Образцы мозаичных стен.

1911 г.

122

Самарканд. Мавзолей Гур-Эмир.
Образцы мозаичных стен.

1907 г.

123

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Бородинский музей.
Станция Бородино
1911 г.

1910–1912 годы — это период наибольшей активности и публичности С.М. Прокудина-Горского как фотографа и издателя, благодаря чему этот отрезок его жизненного пути практически не содержит «белых пятен». Это
предъюбилейные годы, связанные с подготовкой к торжествам в честь 100-летия Отечественной войны 1812 года и
300-летия Дома Романовых, и эти праздники значительно
повлияли на деятельность фотографа. И сам мастер, и его
современники делили всю созданную коллекцию на три
основные категории: географическую, историческую и
этнографическо-бытовую. Историческая часть складывалась из снимков «исторически интересных мест: зданий,
церквей, соборов, монастырей, мест, где происходили
исторически важные события», и снимков «местностей,
исторически между собой связанных; <…> серии фотографий местностей, например, связанных с воспоминаниями о воцарении Дома Романовых, об Отечественной
войне и т.п.» То есть из отдельных фотографий той или
иной исторически значимой местности или из серий фотографий, объединенных общей исторической тематикой. И если ранее в творчестве фотографа преобладали в
основном кадры географические, то в начале 1910-х годов
историческая составляющая работы вышла на первый
план, причем в ней магистральную линию заняло создание масштабных циклов, описывающих судьбоносные
для России исторические события прошлого.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Маршруты поездок отныне выстраивались таким образом, чтобы иметь возможность
снять памятники, имеющие непосредственное отношение к юбилеям. Снимки должны
были войти в юбилейные роскошные издания. Скорее всего, изначально С.М. ПрокудинГорский не имел специального заказа на юбилейные снимки, кроме общего пожелания со
стороны Николая II, но на этом основании он задумал предложить свои фотографии для
изданий, готовящихся со стороны министерств и иных правительственных учреждений.
Такие издания всегда имели гарантированный сбыт среди учебных заведений, подведомственных разным министерствам.
Следует подчеркнуть, что юбилейные съемки производились Прокудиным-Горским
одновременно с фотофиксацией других местностей Российской империи, и первые постоянно вклинивались и перебивали вторые. Три года фотограф провел в постоянных разъездах по стране. В то же время он писал о том, что он планирует снимать Россию десять месяцев в году в течение десяти лет, «при каковом сроке только и возможно осуществление
задачи по фотографированию моим способом России». В его постоянной гонке за охватом
все новых и новых территорий ощущаются реальная нехватка времени, неисполнение
намеченных на год планов и конечно же усталость.
Тогда Сергею Михайловичу было уже около пятидесяти, и такой режим работы мог
пагубно отразиться на его здоровье. Тем более что, возвращаясь в Санкт-Петербург, он не
отдыхал, а снова напряженно работал: помимо общего руководства и переговоров по типографии, он устраивал показы диапозитивов, договаривался о делах в разных министерствах и ведомствах, председательствовал на заседаниях V Фотографического отделения Императорского Русского технического общества, — и в целом, кажется, что у него буквально
не было выходных. Уменьшение количества поездок в 1913 году, возможно, было обусловлено именно этими причинами. В письме одному своему знакомому в апреле 1914 года он
сообщал: «Вечером того же дня, как Вы были добры быть у меня, я по спешному делу уехал
в Москву, откуда вернулся совершенно больной и только вчера встал на ноги. Я сильно
простудился и получил воспаление спинных мышц <…> Ввиду того, что этот год я, против
обыкновения, проведу первый день Пасхи в Петербурге, мне очень хотелось бы с моей
семьей быть в субботу в церкви [Демидовских — Н.М.] учебных заведений». Писем личного
характера почти не сохранилось, а из этого небольшого отрывка сразу чувствуются и его
переутомление, и сильнейшая загруженность. Действительно, несколько лет подряд весной он уже был в разъездах, вдали от семьи. Возможно, в этом кроются корни семейной
драмы Прокудиных-Горских, которая закончится расставанием и в 1925 году — разводом.
Так же как и туркестанские снимки, работы, выполненные к 100-летию Отечественной
войны, были выделены фотографом в отдельный альбом с черно-белыми «контрольками» — «Местности, с которыми связано воспоминание об Отечественной войне».
На первой странице альбома со снимками Бородино указан год съемки — 1911-й.
На десятой, начиная с видов Смоленщины — работа 1912 года. По сравнению с Туркестанским альбомом здесь датировка негативов совпадает с реальным временем их создания.
И в целом в их наименованиях меньше ошибок и неточностей. Альбом полностью совпадает с соответствующим разделом V печатного «Списка снимков России в истинных цветах, исполненных с высочайшего соизволения в 1909–1912 годы» С.М. Прокудина-Горского.

126

127

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

Всего в альбоме 24 листа и 141 изображение. К сожалению, очень многие снимки,
особенно последних страниц альбома, сохранились только как черно-белые отпечатки:
виды Малоярославца, Вязьмы, Вильны, Минска и Ковно. Любопытно, что у одной «контрольки» с несохранившимися негативами — «Вильна. Часовня в память подавления
Польского восстания» — имеется приписка: «Третий негатив не экспон[ирован]. Не годен
для цвета». Скорее всего, надпись была сделана еще при жизни Сергея Михайловича
и характеризует его подход к работе, так как отражает примечательный момент, когда
после съемки при проявке фотограф обнаружил, что среди сделанных им трех кадров
один не получился. Заметим, он не уничтожает два оставшихся негатива, а сохраняет,
так как с одного из них, обычно исполненного с помощью красного светофильтра, можно показывать черно-белый диапозитив, и его же можно использовать при черно-белой
печати.
Подавая в марте 1910 года прошение начальнику эксплуатационного отдела управления железных дорог Д.Н. Дурново, в качестве комментария к предполагаемому маршруту поездки на лето С.М. Прокудин-Горский написал, что «работа всех достопримечательностей Смоленска будет исполнена ввиду наступающего 300-летия Дома Романовых,
на что мною получены особые указания». Затем кто-то зачеркнул слова «300-летия Дома
Романовых» и поверх них написал карандашом: «100-летия Отечественной войны».
К апрелю появился уточненный маршрут летней поездки, в который были дополнительно включены местности, связанные с 300-летним юбилеем воцарения Романовых, а
также расписан путь следования по торжествам, связанным с Отечественной войной: с
Урала через Астрахань добраться до Смоленска, оттуда через Витебск в Санкт-Петербург,
затем Витебск был вычеркнут, а вместо него вписаны Бородино и Москва. В мае, обращаясь к начальнику канцелярии Министерства Императорского двора А.А. Мосолову, фотограф пишет про летние планы, что будет работать в Смоленске и Бородино. Если посещение мест, имеющих отношение к Романовскому празднику, было запланировано ближе
к началу маршрута, то места 1812 года — его завершали. Из-за этого Сергей Михайлович
так и не успел побывать в Смоленске и Бородино. Удивительно, что съемки для торжеств,
дальше отстоящих по времени, были начаты в 1910 году, а более близких и требовавших
безотлагательности — нет.
Однако к некоторым работам за два года до праздника все-таки приступили. В мае
Сергей Михайлович направил запрос министру Императорского двора В.Б. Фредериксу
следующего содержания: «Позволяю себе ходатайствовать перед Вашим превосходительством о разрешении на снятие копий состоящим при моих лабораториях классным художником Иваном Константиновичем Гавриловым (бывший ученик художника Репина),
состоящим кроме того преподавателем в Императорском Женском патриотическом обществе — с картин, находящихся в Зимнем дворце в Санкт-Петербурге, изображающих
события Отечественной войны. Копии предназначаются для воспроизведения в красках
специального альбома наглядной истории Отечественной войны по картинам художников. Если на это мое ходатайство последует разрешение Вашего превосходительства, то
покорно просил бы дать возможность исполнить копии в течение текущего лета, имея в
виду необходимость хорошего света и краткость оставшегося срока до юбилея 12-го года».

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Лишь спустя месяц после запроса фотографа директор Императорского Эрмитажа граф
Д.И. Толстой дал ответ на запрос из Министерства двора, в котором разрешает И.К. Гаврилову производить съемки с картин при условии, что они будут происходить на территории
не Зимнего дворца, а Эрмитажа, причем все расходы на перемещение произведений из
дворцовых залов в музейные должны быть приняты на счет фирмы. Небыстрая бюрократическая машина Министерства Императорского двора сообщила о последовавшем разрешении в Санкт-Петербургское дворцовое управление аж в конце июля, так что только
в августе сотрудник С.М. Прокудина-Горского смог приступить к работам, потеряв при
этом два самых солнечных месяца.
Таким образом, именно в 1910 году были начаты работы над роскошным альбомом,
озаглавленным «Нашествие Наполеона. Отечественная война 1812 года. Альбом репродукций в красках по картинам известных художников». Издавал его Прокудин-Горский
не в одиночку. Его соиздателем обозначен некто Карл Петрович Лаурсон, петербургский
купец, представитель русских и заграничных фабрик. В данном тандеме, скорее всего,
все организаторские мероприятия были взяты на себя Сергеем Михайловичем, а финансовая сторона дела — его компаньоном. Благодаря такому сотрудничеству этот купец
сохранил свое имя в истории, так как более ни в каких других просветительских или
благотворительных проектах замечен не был.
Учитывая первоначальные намерения фотографа снимать в Смоленске, Москве и Бородино, возможно, первоначально и альбом был задуман шире: не только репродукции
произведений искусства, но и цветные фотографии. С другой стороны, в архивах пока
не найдены условия договора фотографа с государством об использовании снимков,
сделанных «по высочайшему заказу». Мог ли он с этих негативов изготавливать клише
для трехцветной печати и использовать их в своих или чужих изданиях? После того как
государство прекратило поддержку поездок С.М. Прокудина-Горского, некоторые снимки были воспроизведены в отдельных печатных изданиях, однако в период командировок — только для высочайше заказанных изданий. Это могло быть как совпадением,
поскольку на бумаге договоренности не были зафиксированы, а имелись лишь устные
взаимные обещания, так и обусловленной договором закономерностью.
В связи с изданием этого альбома также следует обратить внимание на то, что репродукционными съемками сам Сергей Михайлович практически никогда не занимался. Автором большинства такого рода негативов являлся А.А. Евдокимов, заведующий
фотоцинкографией и ближайшее доверенное лицо фотографа, ведший во время его
отсутствия всю переписку по типографии. Кроме того, он снимал не только плоскостные произведения искусства, но и виды, в частности, являлся автором снимков на нескольких открытках, на которых его авторство не указано, а есть фраза: «С натуры.
С.М. Прокудин-Горский». В разное время в типографии С.М. Прокудина-Горского трудилось от десяти до тридцати сотрудников, и с расширением задач требовалось расширять штаты не только технического персонала, но и творческого. Так сотрудником его типографии стал художник И.К. Гаврилов (1878–1962), ученик не только И.Е. Репина, но и его
учителя П.П. Чистякова, занимавшийся до революции преподаванием в средних учебных
заведениях, а в 1918 году основавший у себя на родине Болховский краеведческий музей.

128

129

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

Помощник С.М. Прокудина-Горского,
сотрудник фотоцинкографии
Н.М. Селиванов.
1910-е гг.
Фотографии из собрания музея
С.М. Прокудина-Горского, Москва

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

130

В.В. Верещагин. На этапе.
Дурные вести из Франции.
Лист из альбома «Нашествие
Наполеона. Отечественная война
1812 года» издания
С.М. Прокудина-Горского
и К.П. Лаурсона.
1912 г.
Репринт из музея
С.М. Прокудина-Горского, Москва

(справа)
Г. Доу. Князь М.Б. Барклай-де-Толли.
Лист из альбома «Нашествие
Наполеона. Отечественная война
1812 года» издания
С.М. Прокудина-Горского
и К.П. Лаурсона.
1912 г.
Репринт из музея
С.М. Прокудина-Горского, Москва

Для альбома он снимал картины, находившиеся в Военной галерее 1812 года Зимнего
дворца, работы г. Доу, А.О. Дезарно, П. фон Гесса и Н.П. Красовского, причем издателями
были выбраны не портреты участников войны, а сцены сражений. Лишь главные герои —
император Александр I, князь М.Б. Барклай-де-Толли, князь М.И. Кутузов и Наполеон —
удостоились отдельных портретов. Однако, помимо картин из Военной галереи 1812 года,
фирма С.М. Прокудина-Горского производила съемки в других музеях. В частности, в музее Императорской Академии художеств был сделан негатив с картины А.Д. Кившенко
«Военный совет в Филях в 1812 году», ныне находящейся в собрании Государственного
Русского музея. В Московской городской галерее Павла и Сергея Третьяковых была снята
единственная историческая картина И.М. Прянишникова «В 1812 году». Однако в основном вторую часть альбома составляли снимки с известной серии картин В.В. Верещагина
«Наполеон в России. 1812 год». Весьма любопытно определить точно время и место съемки
полотен этого цикла.

131

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

Среди сохранившихся снимков
Прокудина-Горского, как негативов,
так и «контролек», работ репродукционного характера практически нет. Тем
у
удивительнее
найти среди негативов
один, имеющий определенно репрод
дукционный
характер, — с картиной
В.В. Верещагина «В Петровском дворце. В ожидании мира. (Портрет Напол
леона)»,
входящей в цикл «Наполеон в
России. 1812 год» и ныне находящейся
в собрании Государственного историч
ческого
музея. Исследователи давно
обратили внимание, что на негативе запечатлена не сама картина, а ее репрод
дукция,
подготовленная к пересъемке
и наложенная на некую конструкцию с
расположенными рядом с нею четырьмя вырезанными прямоугольниками,
расчерченными на квадраты — масштабными метками для печати. В связи с тем, что у экземпляра альбома, с
которого печаталось репринтное переиздание, данный лист с репродукцией
картины был утрачен, была выдвинута
версия, что по каким-то причинам у
С.М. Прокудина-Горского не получил
лось
ее напечатать, даже несмотря на
то что она была перечислена в оглавлении. Однако, например, в собрании Государственного исторического музея подобный
оттиск есть. В описи имущества фотоцинкографии 1913 года отдельно указана «21 копия с
картин масляными красками Верещагина 21 х 10 р. = 210 р.». Для каких целей в типографии находились эти «копии», пока выяснить не удалось, но тройной негатив определенно
был сделан с одной из них.
Он же подтолкнул исследователей к версии о том, что данное произведение снималось
отдельно от остальных картин, а его пересъемка была необходима для высветления общего тона полотна, чтобы уменьшить количество цветовых нюансов и улучшить качество печати. Данное предположение, как выяснилось, несколько ошибочное, все же нашло свое
подтверждение в истории бытования верещагинских картин.
Цикл «Наполеон в России. 1812 год» создавался в конце 1880-х — 1890-е годы, состоял
из двадцати картин и был приобретен за 100 000 рублей на средства императора Николая II
для предполагавшегося храма Славы, посвященного Отечественной войне 1812 года.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

В.В. Верещагин. «В Петровском дворце. В ожидании мира. (Портрет Наполеона)».
Снимок, сделанный фотографом фотоцинкографии С.М. Прокудина-Горского.
1910 г.

Пока Храм не был создан, серию временно разместили в Русском музее императора
Александра III, где она даже экспонировалась некоторое время в центральных залах второго этажа экспозиции. При этом картины не были внесены в каталог музея и не записаны в Книге поступлений, то есть музей нельзя считать собственником картин на этот
период — юридически им оставался император. На момент хранения серии в музее в музейном архиве не выявлено обращений С.М. Прокудина-Горского с просьбой разрешить
фотографировать картины. В июне-июле 1910 года полотна были перевезены в Москву для
временной передачи Особому комитету по устройству в Москве Музея 1812 года, занимавшемуся подготовкой юбилейной выставки. Поскольку помещений у комитета не было,
полотна временно разместили в доме московского генерал-губернатора, кроме работы

132

133

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

«В Петровском дворце…», выданной в Потешный дворец Кремля, где к этому времени в двух залах уже работала первая тематическая выставка об Отечественной войне.
В 1912 году вся серия вновь воссоединилась на временной выставке в залах Императорского Российского исторического музея.
Таким образом, фирма С.М. Прокудина-Горского, начав работу над альбомом летом
1910 года, одновременно с перемещением работ из Санкт-Петербурга в Москву, немного
опоздала, и ей пришлось, по-видимому, командировать своего представителя в другой город. Обычно экспозиционные съемки, равно как и природные, производились с весны по
раннюю осень, так как также требовали много света. Типография могла отправить фотографа в Москву во второй половине 1910-го или в 1911 году. Можно уверенно утверждать,
что съемки не были совмещены с работами для книги П.Г. Васенко «Бояре Романовы и
воцарение Михаила Фёдоровича на царство», производившимися управляющим фотоцинкографией А.А. Евдокимовым в апреле 1912 года.
Двенадцать иллюстраций альбома, включая и картины В.В. Верещагина, были напечатаны увеличенным тиражом и проданы московскому журналу «Верность» для распространения по льготной цене среди подписчиков журнала. Сокращенный вариант издания рекомендовался для выдачи в виде наград учащимся со словами: «Самое доступное по цене
из художественных юбилейных изданий». Первое объявление о его выходе в свет появилось в периодической печати уже 29 марта 1912 года. Таким образом, альбом встречается
в двух вариантах оформления: с указанием издателей С.М. Прокудина-Горского
и К.П. Лаурсона или журнала «Верность». В расширенном варианте альбом снабжен пояснительным историческим текстом и подробными надписями, составленными специалистомлюбителем по истории русской культуры И.Н. Божеряновым и театральным и музыкальным критиком Э.А. Старком.
Структура большого альбома выстроена по хронологическому принципу, однако отбор
изобразительного материала имеет определенные особенности. Первоначальный период
войны, связанный с отступлением русской армии, проиллюстрирован шестью картинами
сражений под Миром, при Клястицах, под Красным, Смоленском, при Полоцке и Лубине.
Бородинское сражение — пятью. Затем «Военный совет в Филях», потом события, связанные с пребыванием Наполеона в Москве — десять репродукций. Завершающая часть альбома, треть иллюстраций, посвящена сражениям осени 1812 года и отступлению Наполеона из России. Таким образом, основная часть изображений посвящена победной тематике.
Показаны сцены сражений, но нет сцен отступлений русской армии. Сделан акцент на
данных ею незначительных арьергардных боях и имевшем важное стратегическое значение сражении при Клястицах, спасшем Санкт-Петербург от наполеоновского нашествия.
История отступления французской армии, ее бедствий и опустошения — вот лейтмотив
альбома. Выходил он не единовременно, а пятью сериями на протяжении 1912 года. К последнему выпуску прилагалась папка-обложка.
К сожалению, неизвестно, кем осуществлялся выбор иллюстраций. Скорее всего,
идейное руководство все же принадлежало И.Н. Божерянову, но он должен был согласовывать свои пожелания с возможностями С.М. Прокудина-Горского и его сотрудников. То,
что будет снимать фотограф сам в рамках этой темы, практически никак не пересекалось

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

134

135

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

(слева)
Обложка альбома «Нашествие
Наполеона. Отечественная война
1812 года» издания
С.М. Прокудина-Горского
и К.П. Лаурсона.
1912 г.
Репринт из музея
С.М. Прокудина-Горского, Москва

(справа)
Оглавление альбома «Нашествие
Наполеона. Отечественная война
1812 года» издания
С.М. Прокудина-Горского
и К.П. Лаурсона.
1912 г.
Репринт из музея
С.М. Прокудина-Горского, Москва
с иллюстрациями издания, за исключением бородинских снимков. Именно этот факт наталкивает на мысль, что альбом выпущен не в полном объеме, как хотелось, что в нем
должны были пересечься художественные произведения с документальными фотографиями, сохранившими следы истории столетней давности. И особенно наглядно в этом отношении выглядело бы именно Бородинское поле. Можно было бы зрительно представить,
что на нем происходило, а затем искать следы прошлого на современных фотографиях.
В декабре 1912 года Сергей Михайлович преподнес свое издание наследнику цесаревичу Алексею Николаевичу через канцелярию императрицы Александры Федоровны,
причем на «докладе», то есть на листе с текстом доклада, читавшемся заведующим канцелярией при представлении подношения или ходатайства, «собственной Ее Величества»
рукой было начертано «Благодарить». По-видимому, только к этому времени все пять выпусков альбома были готовы, иначе фотограф приурочил бы дарение непосредственно к августовским торжествам. Сейчас этот экземпляр со штампом личной библиотеки Николая II
хранится в отделе редких книг и особо ценных изданий Российской государственной
библиотеки.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Видовые съемки, приуроченные к 100-летию Отечественной войны 1812 года, фотограф начал летом 1911 года. Однако и на этот год, предстоящий юбилею, данные работы не
были поставлены в начало маршрута. Первоочередными были съемки в Туркестане (а мы
уже знаем, что в этом году Сергею Михайловичу пришлось менять планы и трижды туда
приезжать), местностей Центральной России, связанных с воцарением династии Романовых, и Урала. Скорее всего, в 1911 году ему не удалось добраться до Перми, Нижнего Тагила и
Верхотурья, которые он снимал раньше, и до реки Чусовой, которую будет снимать в следующем году. Тем не менее, в архивном деле «О проездах по железным дорогам г. ПрокудинаГорского и о предоставлении ему отдельного вагона» за 1911 год в фонде Управления железных дорог не содержится иных корректировок маршрута, кроме как туркестанских.
И если после двух весенних поездок в Среднюю Азию и пребывания в Санкт-Петербурге в
конце мая — начале июня 1911 года мастер действительно направился в Ростов и Кострому, как и планировал ранее, то его переезд через Вятку на Урал вниз по Чусовой и далее
путешествие по промышленному Уралу, а затем возвращение через Симбирск, Казань и
Нижний Новгород в Центральную Россию вряд ли имели место.
В связи с предстоящим юбилеем Прокудин-Горский в летние месяцы 1911 года должен
был из Москвы отправиться в Можайск, Бородино, Гжатск, Вязьму, Смоленск и вернуться в
Москву. В планах поездок указывались только те населенные пункты, в которых фотограф
мог воспользоваться железной дорогой, поэтому запланированные к посещению мелкие
города и деревни, куда он направлялся своим ходом на подводах и где должен был производить съемки за один-два дня, остаются неизвестны, кроме тех, что сохранились на
оттисках. Однако в 1911 году ему удалось побывать только в Можайске и Бородино, а в
Гжатск и его окрестности, если они планировались, он, по-видимому, так и вовсе не приехал. Таким образом, можно уверенно утверждать, что задумка Сергея Михайловича по
фотофиксации мемориальных мест Отечественной войны 1812 года не была им осуществлена полностью.
Можайск и Бородино находятся друг от друга на расстоянии около десяти километров,
и их судьбы в годы Отечественной войны 1812 года оказались тесно связаны. Именно в
Можайск свозили раненых с Бородинского поля, именно сюда был вывезен с поля боя
князь П.И. Багратион и именно за Можайском встала отошедшая после сражения русская
армия. После отступления арьергарда под командованием атамана М.И. Платова, призванного прикрывать Наполеону дорогу на Можайск, и частично обусловленного этим отходом войск приказа М.И. Кутузова о дальнейшем отступлении всей армии, в небольшом
уездном городе, население которого не превышало 3–5 тысяч человек, были оставлены
тысячи раненых. В разных источниках их количество разнится от 7 до 18 тысяч, но в любом случае это число в несколько раз превосходило количество жителей. Тем не менее из
всех мемориальных мест Отечественной войны именно этот населенный пункт, несмотря
на трагические страницы его истории, стоял первым пунктом следования в маршрутном
листе 1911 года С.М. Прокудина-Горского, он же открывает альбом контрольных изображений.
Здесь внимание фотохудожника привлек исключительно Никольский собор, который
фотограф снимал издали, «в полный рост» и детально. Во-первых, неподалеку от него,

136

137

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

Вид на Можайск с Николаевским
собором с северо-запада.
1911 г.
Фотоотпечаток из контрольного
альбома «Местности, с которыми
связано воспоминание
об Отечественной войне».

в 120 метрах, расположилась для трехдневного отдыха штабквартира Наполеона, а сам император, по легенде, любовался
постройкой и сожалел, что не сможет перенести ее в Париж. Собор, еще полностью не достроенный, перед отступлением был
подожжен французскими войсками, в результате упали с колокольни и разбились колокола, был уничтожен иконостас. Еще
одно место, которое было запечатлено Сергеем Михайловичем
как пример святотатства со стороны французской армии, — Можайский Ферапонтов монастырь. Здесь во время войны были
устроены казармы, столярная мастерская и конюшни. Перед отступлением церковные постройки попытались сжечь, но служители успели потушить пожар.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Деревня Бородино и Бородинское поле были, по-видимому,
засняты следующими. Следует подчеркнуть, что фотограф запечатлел еще несколько близлежащих пунктов: Горки, Колоцкое,
Семеновское и Татариново. В деревне Горки была устроена ставка
М.И. Кутузова, в Татариново — перевязочный пункт; дома близлежащих сел разбирались огромной русской армией для строения
биваков и устройства костров. В Колоцком располагался Колоцкий
Успенский женский монастырь, на колокольню которого поднимался М.И. Кутузов, выбирая место будущего сражения. Первоначально здесь планировалось дать генеральное сражение французской армии, но затем были выбраны более удачные позиции
у Бородина. Наполеон также поднимался на колокольню обители,

138

Николаевский собор
в Можайске.
1911 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Местности, с которыми
связано воспоминание об Отечественной войне».
(справа)
Общий вид
Колоцкого монастыря.
1911 г.

139

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

французами здесь был устроен госпиталь, а после отступления постройки были разграблены и сожжены. Колоцкий монастырь, несмотря на то что он довольно далеко отстоит от
основных мест событий августа 1812 года, также был заснят Прокудиным-Горским, равно
как и пограничный столб между Московской и Смоленской губерниями, граница между
которыми в начале XIX века как раз пролегала около обители.
В Бородино фотограф снял церковь Смоленской иконы Божьей Матери, купол которой
пострадал от ядра во время сражения. На новом перекрытии купола место от попадания
ядра было выделено черной краской, что заметно на снимке. После захвата села интерьеры храма были сожжены изнутри, но в зимнее время служили прибежищем для крестьян
уничтоженных войной окрестных деревень. На Бородинском поле он запечатлел остатки
старинных укреплений, памятник героям Бородинского сражения на батарее Раевского,
могилу П.И. Багратиона, перенесенную сюда в 1839 году.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

С.М. Прокудин-Горский запечатлел не только мемории времени Отечественной войны 1812 года, но и более поздние сооружения, воздвигнутые в память о произошедших событиях. В частности, им был заснят Спасо-Бородинский монастырь, основанный
М.М. Тучковой вблизи деревни Семеновская. На колокольню этой
обители поднимался уже не кто-то из прославленных полководцев,
а сам фотограф. Посетил он и музей, открытый на станции Бородино силами железнодорожного ведомства при участии частных
собирателей. Им были запечатлены и само здание вокзала, где располагался музей, со стоящим рядом желтым вагоном, в котором путешествовал фотограф, и интерьеры музея, и отдельные экспонаты.

140

Церковь Смоленской иконы
Божьей Матери в Бородино.
Места пробоин в куполе
отмечены черной краской.
1911 г.

141

Интерьер музея на станции
Бородино.
1911 г.

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

Фотографа также заинтересовал Императорский путевой дворец, так как он был возведен на месте старого усадебного дома
для хранения реликвий войны и для размещения императорской семьи во время посещения мемориальных мест в юбилейные годы. На основании общего разрешения канцелярии Императорского двора Прокудин-Горский запросил разрешение у
начальника Московского удельного округа на фотографирование
«внешнего вида Бородинского Его Величества дворца, корпусов
при нем, парка и прочих устройств на Бородинской усадьбе». По
каким-то причинам Сергей Михайлович не стал просить разрешения на съемку интерьеров дворца. Позволение было дано 3 сен-

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

тября, фотографирование дворца проведено, и отметка об архивировании удостоверения поставлена 23 сентября. Казалось бы,
с датировкой съемки дворца нет никаких вопросов. Однако не
совпадает многое: съемка 4 сентября в Белгороде на торжествах
канонизации св. Иоасафа Белгородского, работы в Москве, где он
был уже 5 сентября, пребывание с 7 по 15 сентября в Петербурге,
где участвовал в Царскосельской юбилейной выставке 1911 года,
сделал несколько демонстраций слайдов на ней, присутствовал
на двух заседаниях Междуведомственной комиссии по вопросу
о приобретении в казну его фотографических коллекций, отъезд
из Москвы в Севастополь и Бухару 18 сентября, откуда вернется

142

Императорский путевой дворец
в Бородино.
1911 г.

143

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

только в октябре. Получается, что Сергей Михайлович не мог лично снимать Бородинский
дворец, однако разрешение было выдано именно на его имя. Так, несмотря на большое
количество архивных документов, относящихся к сентябрю 1911 года, мы получили от
фотографа еще одну загадку.
Таким образом, благодаря съемкам в Можайске и в районе Бородина С.М. ПрокудинГорский получил возможность торжественно начать следующий год с юбилейной «проекции», которая состоялась 20 января в Большом зале консерватории в пользу Общества
народных университетов в рамках вечера памяти 1812 года. Программа вечера включала также увертюру П.И. Чайковского «1812 год», инсценировку отдельных глав романа
Л.Н. Толстого «Война и мир» и концертное отделение. Фотограф показал диапозитивы, связанные друг с другом темой «Бородино в его современном виде и 1812 год в картинах
известных художников». Таким образом, именно на этом показе были объединены работы
фирмы репродукционного характера, еще к этому времени не напечатанные, и видовая
тематическая съемка.
Курьезный отзыв об этом показе был опубликован в газете «Новое время». Вечер носил патриотический характер, публика была довольно разнообразная и не всегда подготовленная к серьезным мероприятиям. По-видимому, и репортер газеты относился к той
части посетителей, которая ждала более легких развлечений и не была готова к историконаучным лекциям: «Чуть не до полуночи морили публику световыми картинами
г. Прокудина-Горского. Был счастливый момент, когда на сцену вышли барабанщики и
вместе с оркестром лихо исполнили “зарю с церемонией”. Просидев полтора часа в темноте, зрители радостно приветствовали эту “зарю, освобожденную” от настойчивого демонстратора. Но, увы, после зари свет снова померк и снова на экране замелькали надписи и
картины, картины и надписи. Голова болит, рябит в глазах. Кто громко высказывает предположение, что аппарат взбесился и понес, а кто прямо кричит: “Довольно!..” Наконец,
устроителям, по-видимому, удалось заткнуть этот неистовый фонтан “проекций на экране
в истинных цветах”». Следует отметить, что отзывы о работе С.М. Прокудина-Горского в
прессе и в научных публикациях в основной массе были все же положительные.
Итак, юбилейный 1912 год наступил, а снимки, приуроченные к торжествам, были сделаны далеко не в полном объеме. Казалось бы, в летний сезон этого года фотограф должен
был бы в первую очередь отправиться по местам воинской славы, однако в его ходатайстве
в Управление железных дорог первыми названы Черноморское побережье Кавказа и Урал,
а места памяти Отечественной войны 1812 года — лишь на третьем месте, но зато в весьма
большом объеме: «Москва (через Вязьму) — Смоленск — Витебск — Полоцк — Двинск —
Вильно — Ковно — Вильно — Молодечно — Полоцк — Витебск — Орша — Минск — Жлобин — Орша — Смоленск — Вязьма — Калуга — Москва». После возвращения с Кавказа
была сильно изменена схема поездки на Урал, который Прокудин-Горский должен был
закончить снимать в июне. По-видимому, во второй половине июня и в первой половине
июля он как раз и едет в западные губернии империи. Единственным документальным
свидетельством этому является телеграмма начальникам железных дорог о пропуске вагона фотографа 18–19 июля от Вильно через Москву на Ярославль, свидетельствующая об
окончании работ по Отечественной войне 1812 года.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Альбом «Местности, с которыми связано воспоминание об
Отечественной войне» со снимками 1912 года начинается с фотографий Смоленска. Были сняты крепостные стены, общие
виды города, виды церквей и два редких церковных интерьера
со Смоленской иконой Одигитрии и с увеличенным списком
с нее. Обе иконы — активные участницы борьбы против Наполеона. Первообраз был перенесен в Москву, и в день Бородинского сражения его обнесли вокруг города во время крестного хода. Список же передвигался с войсками на протяжении
Отечественной войны до оставления Смоленска французами, перед ним молились накануне всех крупных сражений.

144

Смоленская икона
Одигитрии (первообраз)
в Успенском соборе в Смоленске.
1912 г.

145

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

Смоленская икона Одигитрии
в Одигитриевской церкви
над Днепровскими воротами
в Смоленске.
1912 г.

Накануне Бородинского сражения им было обнесено все русское
войско, а М.И. Кутузов присутствовал при молебне. После окончания Отечественной войны 1812 года обе иконы вернулись в
Смоленск, но до нашего времени сохранилась только вторая.
О судьбе первообраза нет точных сведений: по одной версии, он
исчез в годы Великой Отечественной войны, по другой — еще
до войны, после закрытия богослужений в храме. Сейчас список
со Смоленской иконы Одигитрии хранится в Успенском соборе — там, где раньше находился первообраз.
После снимков Смоленска в альбоме следуют фотографии
Витебска, Полоцка и его окрестностей, городка Дрисса, где нака-

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

нуне войны был построен укрепленный лагерь, оставленный
Наполеону без боя ввиду превосходивших сил противника,
Динабургская крепость, не сразу захваченная французами,
несмотря на то что была еще не достроена. А вот начиная со
снимков сданной без боя Вильны почти все фотографии сохранились только в виде черно-белых «контролек». На страницах
сделаны пометки о том, что тройные негативы хранились в
ящике № 19, который был когда-то утерян: либо его не смогли
переправить из России при вывозе коллекции, либо он был
по каким-то причинам утрачен позже, возможно, во время оккупации Парижа. Далее следуют шесть видов Ковно — города,
близ которого французская армия впервые ступила на рус-

146

Левый берег Немана в Ковно.
1912 г.
Фотоотпечаток из контрольного
альбома «Местности,
с которыми связано воспоминание
об Отечественной войне».

147

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

Железнодорожный мост через
Неман у Ковно.
1912 г.
Фотоотпечаток из контрольного
альбома «Местности,
с которыми связано воспоминание
об Отечественной войне».

ские земли, поэтому специально были сняты берега Немана и
ферменный железнодорожный мост через реку, взведенный в
1850–1860-х годах. В Минске Сергей Михайлович побывал на
Соборной площади и забрался на колокольню Петропавловского собора, откуда снял общий вид на город.
Следующими в альбоме помещены снимки мест побед русских войск при отступлении французской армии: реки Березины, причем сохранился единственный тройной негатив из
19-го ящика с видом моста, села Бытчи, в окрестностях которого состоялось знаменитое сражение, в результате которого Наполеон утратил большую часть отступающего войска, городов
Красного, Вязьмы и, наконец, Малоярославца.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Можно сказать, что снимки мастера отражают все основные моменты Отечественной войны 1812 года, кроме
московских событий. Было ли так задумано изначально
вследствие ориентации фотографа на столичную публику,
хорошо знакомую с Москвой и не нуждающуюся в показе памятников, виденных воочию, или фотограф не успел
произвести московские снимки, несмотря на то что часто
бывал в городе проездом? Возможно, истина кроется гдето посередине, так как видов Санкт-Петербурга также почти нет среди тройных негативов. Кроме того, у него были
отсняты произведения живописи, которые гораздо лучше
заменяли собой современные московские виды в данном

148

Село Бытчи по пути к деревне
Студенка.
1912 г.
Фотоотпечаток из контрольного
альбома «Местности, с которыми связано
воспоминание об Отечественной войне».

149

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА

Памятник
Отечественной войне
1812 года у города
Красный.
1912 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Местности, с которыми
связано воспоминание
об Отечественной войне».

тематическом цикле снимков. Также не были отсняты значившиеся в первоначальном
маршрутном листе Молодечно, Жлобин и Орша.
И все-таки в своей работе фотограф сделал акцент на первоначальном этапе войны.
Места побед русской армии были сняты им в меньшем объеме, а Тарутинский бой и вовсе
обойден стороной. Тем не менее, несмотря на некоторую незавершенность серии снимков, в следующем году фотограф не спешил восполнить их. Завершилась работа Междуведомственной комиссии по вопросу о приобретении в казну его фотографических коллекций, так и не выяснившей стоимость авторского права на снимки, передаваемого
С.М. Прокудиным-Горским государству. Начался новый этап взаимодействия фотографа с
крупным частным капиталом, уведший его в сторону от публичности и постоянной разъездной жизни.
Снимки достопримечательностей, связанных с Отечественной войной 1812 года, оказались единственным историческим циклом фотографий, полностью оформленным Сергеем Михайловичем как серия в отдельный альбом. Здесь история шла рука об руку с современностью, наглядно демонстрируя, как стирается и как сохраняется прошлое всего
за один век. К сожалению, так и не удалось установить, чьими рекомендациями руководствовался фотограф при составлении планов съемок, какими книгами и путеводителями
он пользовался в своей работе. Будем надеяться, что муза истории Клио со временем даст
ответы и на эти вопросы.

Можайск. Общий вид Николаевского собора с запада.
1911 г.

150

Общий вид Ферапонтова монастыря близ Можайска.
1911 г.

151

Смоленск. Вид из Лопатинского сада.
1912 г.

152

Смоленск. Вид на северо-восточную часть города.
1912 г.

153

Двинск. Лютеранская церковь Мартина Лютера и католический
костел Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии.
1912 г.

154

Смоленск. Петропавловская церковь.
1912 г.

155

Смоленск. Крепостная стена. Башня Веселуха и башня Позднякова.
1912 г.

156

Смоленск. Вид на крепостную стену из Лопатинского сада.
1912 г.

157

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Кострома.
В ризнице Ипатьевского монастыря.
Митра жемчужная.
1910 г.

Снимки, сделанные Сергеем Михайловичем в связи
с предстоящим в 1913 году празднованием 300-летия воцарения Дома Романовых, составляют наравне с фотографиями, посвященными памятным местам Отечественной
войны 1812 года, второй большой исторический цикл.
Однако в отличие от происходившей одновременно работы по отображению событий 100-летней давности, отдельного альбома черно-белых «контролек» для этих снимков
сделано не было — они разбросаны по разным альбомам.
Тем удивительнее, что съемки по поводу 300-летнего юбилея заняли гораздо больше времени и сил.
Впервые о них упоминается в ходатайстве фотографа
о предоставлении вагона для работ «по высочайшему заказу» еще в марте 1910 года в связи с планировавшимися
снимками Смоленска. Хотя запись о 300-летнем юбилее
была исправлена на 100-летний юбилей Отечественной
войны, Прокудин-Горский уже тогда вполне определенно
задумывался о производстве работ по прославлению династии. Подавая в том же году уточненный маршрут следования, он добавляет в него Ярославль и Кострому, причем ставит эти города почти в самое начало пути. Однако
затем маршрут несколько изменился, и в приволжские
города Сергей Михайлович попадет лишь в сентябре. Выбирая места съемок, он консультировался со специалистами и в своих воспоминаниях подчеркивает: «Особенно
большую помощь оказывала мне Императорская Археологическая комиссия (проф. Н.И. Веселовский) и Археоло-

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

гическое общество (проф. Покровский) в тех случаях, где дело касалось старины, особенно
в поездках по северной России, изобиловавшей древними церковными памятниками».
Фотограф знал, что его высочайшего заказчика интересовали «русская старина» и «древние
памятники», поэтому юбилейные работы должны были выполняться максимально тщательно и научно.
Работы по фотофиксации памятников и местностей, связанных с воцарением династии Романовых, подразумевали большое количество снимков церковных построек и реликвий, хранящихся в старинных православных обителях. Поэтому 14 апреля 1910 года
он направил ходатайство в Священный синод о выдаче ему «открытого листа для оказания
всевозможного содействия при фотографировании в натуральных цветах как памятников
церковной старины, так равно церквей и монастырей». Поначалу предполагалось получить разрешение на съемки только в Тверской губернии, но, после того как рассмотрение затянулось, фотограф уточнил свою просьбу и просил распространить разрешение на
всю Российскую империю. Лишь 19 июля после обсуждения, объединенного с изданием
альбомов по отечествоведению, Священный синод издал указ под названием «О фотографировании памятников церковной древности» «с тем, чтобы о своей работе он, по мере
возможности, лично докладывал преосвященным епархий, в которых такие работы будут
производиться». Получение аудиенций у глав епархий требовало некоторого времени, что
могло вызывать значительные задержки в ходе съемок.
Не дожидаясь данного разрешения и имея на руках открытые листы Министерства
внутренних дел и Министерства путей сообщения, фотограф выехал в командировку в
Тверскую губернию и, по-видимому, сразу же столкнулся с необходимостью разрешений
иного рода на съемки. Поэтому 10 мая он ходатайствует перед министром Императорского двора об «открытом листе на беспрепятственное фотографирование в России как
зданий, дворцов с прилегающими к ним парками или садами, так равно и иных, принадлежащих ведомству Императорского двора учреждений и угодий». При этом он напоминает министру о важности производимых работ в связи с предстоящим празднованием
300-летия Дома Романовых. В письме к начальнику канцелярии Министерства Императорского двора он подчеркивает, что ему «весьма важно для работы иметь открытое разрешение, ибо ходатайствовать о каждом отдельном случае весьма затруднительно, а иногда и
теряет смысл, так как дорог час хорошей погоды, и ею приходится очень дорожить».
Разрешение будет получено лишь в конце июля: «Канцелярия по приказанию Министерства Императорского двора имеет честь уведомить о последовавшем разрешении
надворному советнику С.М. Прокудину-Горскому фотографировать в течение одного года
здания императорских дворцов с прилегающими к ним парками и садами с тем, чтобы в
каждом отдельном случае испрашивалось особое разрешение надлежащих начальников
дворцовых управлений, так как производство фотографических снимков может быть признано не всегда удобным. Равно и относительно производства работ в пределах дворцов
и имений, состоящих в ведении Главного управления уделов, просителю постановлено
в условие в каждом отдельном случае заблаговременно сообщать о том Главному управлению для зависящих распоряжений по местной части». Таким образом, фотограф получил искомое «общее» разрешение на съемки, но оно не имело той силы, которую ему бы

160

161

Тверской музей.
Портрет инокини Марфы,
матери царя Михаила
Феодоровича, и портрет
М.И. Сердюкова.
1911 г.

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

хотелось. Оно лишь способствовало получению аналогичных
разрешений на местах, но отнюдь не ускоряло процесс работы.
В этой ситуации, когда, с одной стороны, государство оказывало ему помощь в производстве съемок путем предоставления
транспортных средств и бесплатного проезда, а, с другой, оказывало скрытое противодействие, не отменяя необходимости
каждый раз обращаться за разрешениями, Прокудин-Горский,
возможно, уже увидел для себя первый знак неповоротливости
бюрократической системы государства, с которым он хотел войти в соглашение о продаже коллекции негативов и переуступке
авторских прав.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Произведенные в Тверской губернии съемки не вошли в
цикл снимков к 300-летию воцарения династии Романовых,
сформировав первый Волжский альбом «контролек» и начало
второго Волжского альбома, но многие фотографии имели историческое содержание, например, «Часовня на Святой горе близ
села Едимоново на месте прощания св. Князя Михаила Тверского с провожающими его в Орду боярами» или «Соборная церковь
Успения Божией Матери в Кашине, в которой были обретены
мощи преподобной Анны Кашинской». Фотографом были также
сделаны снимки, связанные с первыми Романовыми: «Тверской
музей. Портрет инокини Марфы, матери царя Михаила Феодоровича и портрет М.И. Сердюкова» (два портрета на одном снимке),

162

Тверской музей.
Оплечье фелони,
пожалованное царем
Михаилом Федоровичем.
1911 г.

163

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

Воскресенский собор
в Борисоглебске.
1910 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома

«Отдел II (продолжение).
Район Волги и ее
притоков».

«Тверской музей. Оплечье фелони, пожалованное царем Михаилом Федоровичем» и «Запрестольный крест в Успенском соборе Кашина, подаренный царем Алексеем Михайловичем» (два снимка с двух сторон).
В начале июня съемки в Тверской губернии были завершены и началось путешествие
по Волге на брандвахте, которую цепляли к попутным пароходам, от Твери до Рыбинска.
За время поездки были отсняты Калязин (не сохранились не только цветные негативы, но
даже «контрольки», о съемках известно только из подписей в альбомах с неверно подклеенными к ним фотографиями, а также по печатному «Списку снимков России в истинных
цветах, исполненных с высочайшего соизволения в 1909–1912 годы»), Углич, Мышкин, Молога и Рыбинск. По-видимому, на брандвахте фотограф проследовал и чуть дальше вниз по
Волге, так как снимки Романова и Борисоглебска (современный город Тутаев) были сделаны в то же время — на одном из них запечатлено используемое им средство передвижения.
Таким образом, и часть ярославских снимков, скорее всего, относится к июню 1910 года.
Поездка планировалась быстрая (всего десять дней), но были задержки в пути из-за отсутствия попутных пароходов, способных взять судно на прицеп. Задержка увеличила время
путешествия минимум в два раза. Далее по плану были Ярославль, Кострома, Кинешма и
Нижний Новгород, но, по-видимому, из-за этих непредвиденных обстоятельств на первый
план вышла необходимость фотофиксации уральских достопримечательностей, и экспедиция по волжским городам продолжилась лишь в сентябре.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

164

Кострома.
Ипатьевский монастырь.
Екатерининские врата.
1910 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома

«Отдел II (продолжение).
Район Волги и ее притоков».

Основная масса отснятого тогда материала сформировала часть второго Волжского альбома. В него вошли снимки Ярославля и окрестностей, Костромы и окрестностей, Плёса,
Кинешмы, Решмы, Юрьевца, Макарьево, Пучежа и Городца. Удивительно, что снимков собственно Нижнего Новгорода сделано не было. Возможно, они просто не получились, зато
очень много фотографий древних церквей и церковных реликвий, также были запечатлены романовские реликвии и мемориальные строения. Среди них чудотворная икона
Федоровской Богоматери в Успенском соборе Костромы и иные исторические артефакты,
связанные с принятием царской короны князем Михаилом Федоровичем Романовым,
Ипатьевский монастырь и хранящиеся в нем реликвии, места памяти Ивана Сусанина в
Костроме и селе Коробово, романовские святыни Макарьевского монастыря под Нижним
Новгородом.
Снимки лета 1910 года производились Прокудиным-Горским еще без понимания, в
каком издании, кроме альбомов по отечествоведению, они могли бы быть использованы,
о чем он писал барону В.Б. Фредериксу. Однако еще весной этого года был образован Комитет для устройства празднования 300-летия Дома Романовых, и этот факт фотограф мог
принимать во внимание. Но издательская комиссия внутри этого Комитета была сформирована лишь в начале 1911 года. В ее задачи входило составление и издание двух вариантов истории Дома Романовых (роскошного иллюстрированного и дешевого), а также
народных картин для раздачи во время торжеств. Дешевое издание «Россия под скипетром

165

Группа крестьян села Коробово,
родины Ивана Сусанина.
1910 г.
Фотоотпечаток из контрольного
альбома «Отдел II (продолжение).
Район Волги и ее притоков».

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

Романовых» под редакцией профессора П.Н. Жуковича иллюстрировалось в основном черно-белыми рисунками.
Автором роскошного издания, по предложению члена Комитета историка С.Ф. Платонова, стал его ученик
П.Г. Васенко, написавший труд «Бояре Романовы и воцарение Михаила Федоровича на царство». С.Ф. Платонов же рекомендовал обратиться к услугам С.М. Прокудина-Горского.
П.Г. Васенко поддержал мнение своего учителя относительно привлечения к изданию фотографа: «Для большей наглядности и картинности, принимая при том во внимание
важность темы, книгу следует иллюстрировать видами старых вотчин бояр Романовых, а равно изображениями предметов их обихода, поскольку таковые сохранились до наших

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

166

дней. Иллюстративную часть книги, по моему мнению, с успехом может взять на себя
г. Прокудин-Горский, владелец большого фотоцинкографического заведения, известный
своими техническими изобретениями. Г. Прокудину-Горскому государем императором пожалована субсидия на право снимков с исторических местностей России. <…> Если иллюстративная часть книги будет признана Комитетом необходимой, то я могу принять на
себя без особого за это вознаграждения выбор рисунков для иллюстраций, указывать необходимость снимков для них, а также и размещать иллюстрации сообразно тексту книги.
<…> Если Комитет признает нужным поручить мне совместную поездку с ПрокудинымГорским или иным иллюстратором книги текущим летом для выбора тем для иллюстраций, то я готов быть командированным Комитетом для этой цели».
Фотографирование производилось в Москве, Санкт-Петербурге, Костроме и Ростове.
По-видимому, фотографии, отснятые в 1910 году, не совсем удовлетворили П.Г. Васенко.
Из них были выбраны общие виды: «Общий вид Макарьевского монастыря», «Успенская
церковь в Макарьевском монастыре» и «Ипатьевский монастырь. Общий вид с рекой Костромой». А также изображения отдельных реликвий: Федоровской иконы Богоматери в
костромском Успенском соборе, воздухов, поднесенных инокиней Марфой в Макарьевский монастырь, и плащаницы, вышитой Анастасией Романовной, первой супругой
Иоанна Грозного, из Успенского Старицкого монастыря (вырезан фрагмент снимка без палицы патриарха Иова). Еще три снимка — «Икона Владимирской Божьей Матери в Ипатьевском монастыре», «Крест, с которым послы пришли просить Михаила Феодоровича при-

Церковь в Макарьевском
Унженском монастыре,
построенная на месте
келии, в которой,
по преданию, жил царь
Михаил Федорович
в 1612 г.
1910 г.
Иллюстрация из книги
П.Г. Васенко «Бояре
Романовы и воцарение
Михаила Федоровича»
издания Комитета
для устройства
празднования 300-летия
Дома Романовых (1913).
Из фондов Российской государственной библиотеки

167

Макарьев монастырь
на Унже.
1910 г.
Иллюстрация из книги
П.Г. Васенко «Бояре Романовы
и воцарение Михаила Федоровича» издания
Комитета для устройства
празднования 300-летия
Дома Романовых (1913).
Из фондов Российской
государственной библиотеки

Костромской Ипатьевский
монастырь.
1910 г.
Иллюстрация из книги
П.Г. Васенко «Бояре Романовы
и воцарение Михаила Федоровича» издания Комитета
для устройства празднования 300-летия Дома
Романовых (1913). Из фондов
Российской государственной
библиотеки

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

168

нять царство» и «Фонарь, бывший с теми же послами» — были объединены в книге в одну
иллюстрацию с белым фоном. Любопытно, что цветоделенные негативы от большинства
выбранных фотографий не сохранились, и только благодаря публикации их в книге мы
сейчас можем видеть их в цвете.
Не хватало снимков Москвы и Ростова, поэтому на 1911 год Сергей Михайлович должен был вклинить в свой плотный график работы по заказу Комитета для устройства празднования 300-летия Дома Романовых. Возможно, именно этим объясняется столь раннее в
этом году начало съемок в Туркестане — в феврале. В маршруте поездки, составленном
накануне отъезда, уже были указаны Ярославль, Ростов Великий, Нерехта (как железнодорожный узел) и Кострома. Москву, где также нужно было сделать ряд фотографий, мастер
планировал посетить несколько раз проездом в другие местности.
В конце мая 1911 года Прокудин-Горский вернулся из двух поездок в Туркестан. Он
«предполагал выехать из Санкт-Петербурга для производства снимков к иллюстрированной “Истории рода бояр Романовых” в течение сего июня месяца. Список означенных иллюстраций составлен магистром истории Васенко и одобрен издательской комиссией в
заседании 28 мая с.г.». Известно, что летом он посещал заседание Комитета в Костроме,
откуда отправился в Ростов, где снял келию (моленную) митрополита Филарета Никитича в Ростовском кремле. Пользуясь моментом, фотограф в этом городе снял «все, что возможно». Среди его снимков были и другие реликвии, связанные с первыми Романовыми:
три картины XVII века, изображающие сцены избрания, благословения на царство и коКелия митрополита
Филарета Никитича в Ростове.
1911 г.
Иллюстрация из книги
П.Г. Васенко «Бояре Романовы
и воцарение Михаила Федоровича»
издания Комитета для устройства
празднования 300-летия Дома
Романовых (1913).
Из фондов Российской
государственной библиотеки

169

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

ронования Михаила Федоровича Романова, находившиеся в доме архимандрита СпасоЯковлевского монастыря, его дары в монастырь и церковные облачения того времени.
Интересно, что именно ростовские снимки наравне с туркестанскими вызвали у Сергея Михайловича горькие размышления о сохранности исторических памятников. Так,
на одной из своих лекций он отмечал: «Могу сказать одно: великое спасибо покойному
императору Александру III за то, что он спас этот кремль от разрушения, а также покойному Титову и ныне здравствующему г. Шлякову, который сейчас дрожит над всем этим и
спасает все». И затем возвращается к теме, комментируя другой слайд: «Это входные двери
Спасо-Преображенской церкви. Нашелся такой настоятель, который решил, что все это
никуда не годится, плохо написано, все замазал и по-своему разрисовал. Это единственное, что сохранилось. Храм совершенно разрушается. Нижний этаж настолько плох, что
не долго просуществует». И еще раз фотограф вернулся к основателям Ростовского музея
церковных древностей А.А. Титову и И.А. Шлякову: «В Ростовском кремле, благодаря Титову и Шлякову и многим другим, может быть, им содействовавшим, создан музей всякой
старины; это маленький уголочек его; такие снимки и трудны, и мало благодарны».
Этими съемками и ограничились в 1911 году фотографические работы для издания.
Однако в планах П.Г. Васенко значилось много находящихся в Москве реликвий, связанных с воцарением Дома Романовых. Поэтому фактически сразу же после составления предварительного перечня иллюстраций у историка возникла идея совершить с ПрокудинымГорским совместное путешествие в Москву, о чем он сообщил в Комитет: «Мне приходит
в голову, не съездить ли с Прокудиным в Москву (если комитет меня командирует), когда он поедет для снимков, чтобы не вышло путаницы (я не совсем уверен в том, что он
помнит мои указания). Впрочем, если Вы не боитесь, то он и один съездит». Идея была
воспринята в Комитете положительно, в августе 1911 года были сделаны необходимые
запросы в соответствующие инстанции о содействии и допуске к съемкам П.Г. Васенко
и С.М. Прокудина-Горского, которые прибыли в Москву в начале сентября. Одновременно
в Москву прибыл и курировавший издание Н.Н. Граве, сообщавший Комитету об итогах
встречи следующее: «Я спешил выехать из Белгорода, чтобы быть в Москве 5 сентября, так
как на этот день Прокудин-Горский и Васенко назначили свидание в Москве для совместного осмотра палат бояр Романовых и выбора там предметов, снимки с которых необходимо поместить в юбилейной монографии. Хотя ввиду пасмурной погоды, снимков сделать не удалось, но все осмотрено, выбор сделан, и в ноябре Прокудин-Горский произведет
нужные снимки». Однако в 1911 году эти съемки не получилось сделать.
Весной следующего года Сергей Михайлович отправился по поручению Комитета выставки «Русская Ривьера» снимать Черноморское побережье Кавказа, а затем проследовал
на Урал. В результате цветные съемки в Москве производил управляющий типографией
фотографа А.А. Евдокимов. В начале апреля 1912 года Комитетом были направлены соответствующие запросы к лицам, ответственным за находящиеся в палатах бояр Романовых и Оружейной палате предметы: «[13 апреля 1912] в Москву предполагают прибыть
<…> П.Г. Васенко и управляющий художественной фотоцинкографией С.М. ПрокудинаГорского <…> Александр Александрович Евдокимов. Названным лицам поручено производить фотографические снимки предметов, имеющих отношение к истории рода бояр

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

170

Романовых». Также было направлено письмо с просьбой о съемках настоятелю Московского Новоспасского монастыря архимандриту Макарию. Таким образом большая часть
интерьерных снимков и видов Москвы для издания была исполнена не С.М. Прокудиным-Горским, а А.А. Евдокимовым. Это фотографии: «Новоспасский монастырь в Москве»,
«Игрушки и другие предметы, принадлежавшие по преданию царю Михаилу Федоровичу
во время его детства», «Колыбелька и стулик, по преданию принадлежавшие царю Михаилу Федоровичу», «Трон царя Михаила Федоровича», «Венец, скипетр и держава царя Михаила Федоровича», «Образ св. Михаила Малеина», а также репродукции, воспроизведенные
по «Книге о Царском избрании», находившейся в Теремном дворце: «Один из моментов
царского избрания. Сцена на Красной площади», «Встреча царем Михаилом Федоровичем
великого посольства у врат Ипатьевского монастыря», «Венчание царя Михаила Федоровича на царство», «Встреча Филарета Никитича князем Пожарским» и «Возведение Филарета Никитича на патриарший престол». По-видимому, А.А. Евдокимов является автором
и трех остальных цветных иллюстраций для книги П.Г. Васенко, которые были сделаны с
предметов, хранящихся в Санкт-Петербурге (Императорском Эрмитаже и Императорской
Публичной библиотеке).
А.А. Евдокимов (1876–1943) — еще один забытый пионер цветной фотографии в Российской империи. Предположительно, он был одним из слушателей на Курсах практической фотографии С.М. Прокудина-Горского, затем изучал за границей печатное дело и,
вернувшись, возглавил фотоцинкографию своего учителя. В типографии А.А. Евдокимов
стал ближайшим доверенным лицом Прокудина-Горского. В периоды отсутствия Сергея
Михайловича в Петербурге он вел все дела по типографии, отвечал на письма и звонки заказчиков, но решение принципиально важных вопросов по крупным заказам оставалось
за владельцем. Кроме того, А.А. Евдокимов освоил технологию цветного фотографироваА.А. Евдокимов. Новоспасский
монастырь в Москве.
1912 г.
Иллюстрация из книги
П.Г. Васенко «Бояре Романовы
и воцарение Михаила Федоровича»
издания Комитета для устройства празднования 300-летия
Дома Романовых (1913).
Из фондов Российской
государственной библиотеки

171

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

А.А. Евдокимов. 1) Венец, скипетр и держава царя Михаила Федоровича. 1912 г. 2) Игрушки и другие
предметы, принадлежавшие по преданию царю Михаилу Федоровичу во время его детства. 1912 г.
3) Колыбелька и стулик, по преданию принадлежавшие царю Михаилу Федоровичу. 1912 г.
4) Трон царя Михаила Федоровича. 1912 г. П.Г. Васенко «Бояре Романовы и воцарение Михаила Федоровича»
издания Комитета для устройства празднования 300-летия Дома Романовых (1913). Из фондов Российской
государственной библиотеки

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

ния и цветной печати, применяемую по усовершенствованному методу С.М. ПрокудинаГорского в фотоцинкографии. И если поначалу Сергей Михайлович во время своих командировок не оставлял в типографии модернизированную им камеру для цветной фотографии, то со временем и А.А. Евдокимов получил такой аппарат в пользование, чтобы работы по заказам на цветное фотографирование и печать не прерывались. Первые цветные
снимки были исполнены А.А. Евдокимовым в 1903 или 1904 годах, то есть одновременно с
С.М. Прокудиным-Горским. Поскольку он снимал на оборудовании, принадлежавшем фирме, и на пластинках, очувствленных по способу Сергея Михайловича, то исполненные им
негативы поступали в ее собственность, а выявить его авторские работы (как в коллекции
в Библиотеки Конгресса США (а они наверняка есть), так и среди образцов печати типографии) практически невозможно. В связи с этим следует подчеркнуть, что среди негативов и
«контролек», хранящихся в Библиотеке Конгресса США, могут оказаться работы не только
С.М. Прокудина-Горского, но и других фотографов.
В 1914 году пути А.А. Евдокимова и его патрона разошлись. Во время Первой мировой
войны он был призван в армию и направлен служить в Военную типографию Главного
штаба. После войны он занимался организацией клишехранилища, работал в петроградских типографиях, в 1928 году ездил в командировку в Берлин и Лейпциг. 14 февраля
1929 года он был арестован по подозрению в шпионаже и 20 июля приговорен к трем
годам ссылки в Сибирь и отправлен в Енисейск. По отбытии срока наказания поселился в
Архангельске, а в годы Великой Отечественной войны оказался в Семипалатинске, где и
скончался.
Хотя все значимые пункты, связанные с темой 300-летия Дома Романовых, были уже
отсняты, в 1912 году Прокудин-Горский совершил еще одно турне, связанное с этой темой.
В одном из писем в Управление железных дорог он сообщает, что в мае этого года он был в
Ныробе «по Дому Романовых». Здесь его интересовали места, связанные с памятью боярина Михаила Никитича Романова, дяди царя Михаила Федоровича. Обвиненный Борисом
Годуновым в колдовстве, по-видимому, из-за неудачного придворного заговора, он был сослан в Ныроб и заточен в земляную яму, где прожил всего несколько месяцев и скончался.
После восшествия на престол Михаила Федоровича эти места были признаны святыми,
на месте ямы была возведена часовня Михаила Архангела, а на месте первоначального захоронения воздвигнута Богоявленская церковь. Внимание Сергея Михайловича привлекли как эти постройки, так и хранившиеся в Богоявленском храме трехпудовые кандалы,
охватывавшие ноги, руки и шею, в которых боярин проследовал в Ныроб из Москвы и в
которых скончался. В настоящее время цепи хранятся в структурном подразделении Чердынского краеведческого музея им. А.С. Пушкина — Центре памяти М.Н. Романова. Ныробские кадры в книгу П.Г. Васенко не попали.
В переписке Комитета для устройства празднования 300-летия Дома Романовых
содержатся сведения о других работах фотографа для планировавшегося издания.
20 июля 1912 года Комитет сообщает в канцелярию Министерства Императорского двора о том, что «С.М. Прокудин-Горский в настоящее время выбыл по поручению Комитета во Владимирскую и другие губернии». Среди снимков, сделанных фотографом во Владимирской губернии и связанных с первыми Романовыми, можно отметить лишь два,

172

173

Ныроб.
Символическая гробница
боярина Михаила Никитича
Романова в Богоявленской
церкви.
1912 г.

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

на которых запечатлены Евангелие царя Алексея Михайловича, сосуды и кадила, подаренные Троицкому собору Александрова царем Михаилом Федоровичем. Эти фотографии
принято датировать согласно надписям во втором Волжском
альбоме 1911 годом. Возможно, снимки Александрова, не стоящего на Волге, следует в таком случае датировать 1912 годом, хотя они не были опубликованы в книге П.Г. Васенко.
Осенью 1912 года взаимодействие С.М. Прокудина-Горского с
Комитетом для устройства празднования 300-летия Дома Романовых вышло на финишную прямую, поскольку в типографии мастера завершалась печать цветных иллюстраций для памятного

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

издания. Однако в это же время в недрах Комитета намеченная
ранее идея издания народных картин начинала обретать свое
завершение. Сначала с просьбой об исполнении заказа обратились к В.М. Васнецову, но он отказался и рекомендовал вместо
себя художников А.И. Савинова или Д.Н. Кардовского. Один из
членов Комитета посоветовал обратиться к М.В. Нестерову, другой все-таки решил провести личные переговоры с В.М. Васнецовым, и тот не только согласился исполнить картину «Патриарх Гермоген», но и рисунок обложки для дешевого издания.
Однако с апреля дело по изданию народной картины так и не
сдвинулось с места, хотя рисунок обложки художник все-таки
исполнил, поэтому в октябре Комитет решил сам отказаться от
услуг Васнецова. Тогда «С.М. Прокудин-Горский представил ко-

174

Ныроб.
Цепи, которыми был
прикован Михаил Никитич
Романов, хранившиеся
в Богоявленской церкви.
1912 г.

175

Александровская слобода.
Евангелие Царя Алексея
Михайловича и сосуды царя
Михаила Федоровича.
1911 г. (или 1912?)

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

миссии схему для народной картины, в которой помещено: в
центре венчание Михаила Федоровича на царство (находится
в музее императора Александра III картина художника Угрюмова), а по сторонам — в медальонах и виньетках — портреты
царя Михаила Федоровича, его родителей и царствующей августейшей семьи и некоторые из рисунков, находящихся в роскошном юбилейном издании». Однако в заседании картина
Г.И. Угрюмова была признана не соответствующей исторической правде, поэтому «ввиду того что в отечественной живописи не имеется картин на подходящую для данного случая тему,
комиссия, признав в принципе весьма желательным издание
народной картины в возможно большем числе экземпляров,
постановила обратиться к художнику М.В. Нестерову с прось-

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

176

Александровская слобода.
Успенский монастырь.
Покровская церковь.
1911 г. (или 1912?).
Фотоотпечаток из контрольного альбома «Отдел II
(продолжение). Район Волги
и ее притоков».

(справа)
К.В. Лебедев. Михаил
Федорович Романов
встречает Земское
посольство в Ипатьевском
Костромском монастыре
14 марта 1613 года.
1913 г.
Открытка издания
Общины св. Евгении.
Печать: фотоцинкография
С.М. Прокудина-Горского.
Из собрания Н.А. Мозохиной

бой написать картину для издания ее народу и — в случае согласия Нестерова — поручила
профессору С.М. Прокудину-Горскому войти с ним в детальные переговоры по этому делу».
Почему именно фотографу были поручены переговоры, хотя он формально членом
Комитета не был, вызывает некоторые вопросы. Во всяком случае уговорить прославленного художника у него не получилось. Возможно, сумма, оговоренная на заседании
за исполнение картины, 600–800 рублей, показалась живописцу незначительной. В своих воспоминаниях М.В. Нестеров запишет: «В ноябре ко мне обратился Романовский юбилейный комитет с предложением нарисовать для народного издания “Избрание Михаила Федоровича Романова на царство”, которое должно было выйти в количестве миллиона
экземпляров. Срок был дан короткий, и я отказался». В письме своему другу А.А. Турыгину
он написал следующее: «Недавно у меня был Прокудин-Горский, приезжал нарочно из Питера, от юбилейного Романовского комитета, с заказом нарисовать им ”Избрание Михаила
Федоровича на царство” для народа (миллион экземпляров). Сначала согласился, потом послал телеграмму с отказом и рад, что избавился от этой еще обузы». В конечном итоге заказ
исполнил К.В. Лебедев, нарисовав акварель под названием «Послы от всей земли русской
14 марта 1613 года у врат Костромского Ипатьевского монастыря молят Михаила Федоровича Романова быть царем всея Руси». С.М. Прокудин-Горский исполнил заказ на печать этой
«народной картины» для Комитета, и в виде открытки — для Общины св. Евгении. Интересно, что на открытке напечатано несколько иное название — «Михаил Федорович Романов
встречает Земское посольство в Ипатьевском Костромском монастыре 14 марта 1613 года».

177

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

Еще один заказ на печать был исполнен фотомеханическими мастерскими
С.М. Прокудина-Горского к 300-летию Дома Романовых. 24 февраля 1913 года в Зимнем
дворце был назначен парадный обед в рамках проводящихся торжеств, и для него нужно
было исполнить меню в древнерусском стиле. Рисунок был заказан И.Я. Билибину. Интересно, что рисунок обложки для книги П.Г. Васенко через С.М. Прокудина-Горского был
заказан также И.Я. Билибину, но его члены Комитета «единогласно забраковали и решили
более соответствующим поместить на обложку герб Романовых и название книги». Заказ
же рисунка для меню шел, по-видимому, от гофмейстерской части Министерства Императорского двора, которая также выбрала типографию С.М. Прокудина-Горского. Помимо
меню в декоративной рамке с гербом в верхней части, на листе была помещена музыкальная программа праздника в обрамлении стоящих между колонн фигур воинов в шлемах
и доспехах.
В 1913 году дороги Прокудина-Горского и императорской семьи, несмотря на юбилейный год, расходятся. Забуксовало дело Междуведомственной комиссии по вопросу о приобретении в казну его фотографических коллекций. Не удалось найти сведений о продлении права пользования вагоном и бесплатного проезда по железным дорогам и водным
путям на этот год, хотя на 1914 год оно было оформлено. В 1913 году фотограф образовал
на базе своей коллекции и авторского права торговый дом, который затем преобразовал в
акционерное общество с привлечением значительной доли крупного частного капитала.
В нем Сергей Михайлович становится одним из пайщиков, причем не самым крупным, а

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

рядовым. Тем не менее в 1913 году, видимо, по инерции, по своей работе он все еще был
связан с императорской семьей.
В этом отношении весьма примечательны воспоминания фотографа, которые при сопоставлении с документальными источниками не выдерживают никакой критики: «Моя
летняя поездка 1913 года была посвящена увековечиванию памятников старины, относящихся к избранию на царство Михаила Федоровича Романова и к другим событиям из
истории дома Романовых. Государь решил посетить с семьей некоторые особо выдающиеся по воспоминаниям места, как то: Нижний Новгород, Кострому, Ярославль и некоторые
другие; но Высочайшая поездка шла страшно быстрым темпом — остановки были очень
кратковременными и совершенно исключали возможность серьезной работы и детальной
съемки всех выдающихся исторических памятников. Тем не менее для посещения Костромы и Нижнего Новгорода я присоединился к свите Государя, так как имел в виду еще и другую задачу. Из Ярославля мне пришлось переброситься в Чердынь, на реку Колву — приток р. Вишеры, впадающей в Каму. До Перми я доехал в своем вагоне и, оставив его там,
пересел на предоставленный мне казенный пароход, на котором отправился в Чердынь,
чтобы увековечить место заключения Михаила Никитича Романова». Далее, согласно воспоминаниям, фотограф отправился в Туркестан, а оттуда в Муганьскую степь.
Действительно, 15 мая императорский поезд отправился в поездку, посвященную
300-летию воцарения Дома Романовых и прошедшую по городам: Владимир, Суздаль, Нижний Новгород, Кострома, Ярославль, Ростов, Переславль — и завершившуюся пышными
торжествами 24 мая в Москве. Но не очень ясны побудительные причины С.М. ПрокудинаГорского для такого турне, в ходе которого у него не было времени нормально работать,
причем он снимал эти города в 1910 и 1911 годах и знал программу царской поездки. Летние съемки 1913 года были не нужны для книги П.Г. Васенко, поскольку иллюстративный
ряд для нее уже был отпечатан. На 1913 год ему не был предоставлен вагон от Министерства путей сообщения и не было дано право бесплатного в нем проезда. Если поездка в
составе императорского поезда могла компенсировать фотографу финансовые затраты, то
дальнейшее путешествие должно было производиться им за свой счет и в условиях, не
способствующих планомерной работе. Документальных подтверждений летней поездки
1913 года в фондах Министерства Императорского двора также пока не обнаружено, поэтому, скорее всего, фотограф никуда не ездил, а в воспоминаниях, которые он писал в
весьма пожилом возрасте и спустя двадцать лет после описываемых событий, он изложил
историю своих поездок в 1911 и 1912 годах, немного приукрасив их совместным путешествием с императором. Он не был настолько приближен к нему, чтобы иметь возможность
прицепить свой вагон к императорскому поезду.
Однако есть еще одна страница, связавшая фотографа и императорскую семью в год
300-летия Дома Романовых. 13 мая 1913 года Сергей Михайлович подал просьбу в Министерство Императорского двора о «разрешении на производство кинематографических и
фотографических снимков в присутствии высочайших особ». Исследователи полагают, что
в ходатайстве идет речь о торжествах в Кремле по случаю 300-летия Романовых. Однако в
списках допущенных туда фотографов его фамилии нет. Поэтому, присутствовал ли он на
этих торжествах, неизвестно.

178

179

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ И 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ

В то же время есть два свидетельства киноведа, исследователя советского времени, по
крупицам собиравшего информацию о кинохронике Российской империи в периодике,
В. Вишневского, опубликованные в справочнике «Документальные фильмы дореволюционной России», о том, что С.М. Прокудиным-Горским были сняты два цветных хроникальных фильма по системе «Синеманатюр», имеющих отношение к императорской семье:
«Проезд Его Императорского Величества Государя Императора в Петрограде по Невскому
проспекту во время Романовских торжеств по случаю 300-летия Дома Романовых в сопровождении казаков» (съемка 21 февраля 1913 года) и «Высочайший выход в Кремле» (съемка
5 августа 1914 года). Скорее всего, первый фильм был снят не в феврале, так как производить экспериментальные цветные съемки в зимнее время С.М. Прокудин-Горский вряд ли
бы рискнул, а в мае. Торжества в Санкт-Петербурге, действительно, имели место 21 февраля, но 14 мая был грандиозно отмечен день священного коронования императора и императрицы. В 1915 году, когда фильм вышел на экраны, на заведомо некорректное название
никто не обратил внимание. Фирме же, выпустившей фильм, важно было привлечь к хронике внимание публики. Подобные «подмены» наблюдались и в других областях предпринимательской деятельности. К сожалению, так как фильм не сохранился, подтвердить догадку невозможно. Но как прекрасно совпадают даты прошения С.М. Прокудина-Горского
13 мая и дня торжественного коронования 14 мая!
Что же касается фильма под названием «Высочайший выход в Кремле», то он зафиксировал не празднование 300-летия Дома Романовых 24 мая 1913 года, а Высочайший выход
в Кремле 5 августа 1914 года в Успенский собор для молебствия о даровании победы русскому народу. Вместе с С.М. Прокудиным-Горским хронику тогда снимал фотограф двора
А.К. Ягельский.
Празднование 300-летия Дома Романовых сыграло важную роль в судьбе Сергея Михайловича. Помимо связанных с этим событием заказов, он получил доказательства признания со стороны двора своих заслуг в области цветной фотографии и цветной печати.
Новые знакомства, которые состоялись благодаря поездкам и исполнению печати «по высочайшему заказу», открыли перед ним новые возможности. Ведь именно в ходе сотрудничества с Комитетом для устройства празднования 300-летия Дома Романовых он познакомился с одном из его членов, действительным статским советником А.И. Меликовым,
который в 1913 году станет совладельцем торгового дома (в форме товарищества на вере)
«С.М. Прокудин-Горский и К°», затем акционерного общества «Биохром», а также одним из
директоров правления Товарищества Гатчинского завода А.С. Лаврова, основанного тестем
фотографа. С другой стороны, Сергей Михайлович получил прекрасную возможность знакомства с выдающимися историками, знатоками прошлого и сам смог прикоснуться ко
многим историческим реликвиям, увидеть исчезающую на глазах историю и попытки энтузиастов сохранить ее следы для последующих поколений. Однако после 1913 года историческое прошлое уходит из работ фотографа. Время Первой мировой войны станет для него,
как ни парадоксально это звучит, временем обращения к будущему. Но потом, в эмиграции,
отойдя от дел, он будет вспоминать о прошедшей жизни как о совсем давних событиях.

Ныроб. Храм Николая Чудотворца.
1912 г.

180

Ярославль. Вход в летнюю церковь Федоровской Божьей Матери.
1911 г.

181

Ростов Великий. Интерьер церкви Спаса на Сенях.
1911 г.

182

Ростов Великий. Церковь Воскресения Христова в кремле. Галерея церкви.
1911 г.

183

Ростов Великий. Крест и Евангелие.
Дар царя Михаила Федоровича.
1911 г.

184

Макарьевский монастырь. Благовещенская церковь.
Воздухи — дар инокини Марфы, матери царя Михаила Федоровича.
1910 г.

185

Ростов Великий. Музей. Ионинская комната.
1911 г.

186

Ростов Великий. Музей. Ионинская комната.
1911 г.

187

Ростов Великий.
Спасо-Яковлевский монастырь.
Входные двери церкви Спаса Преображения.
1911 г.

189

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Мурманская
железная дорога.
Выемка у деревни
Лосось-Губа.
1916 г.

Накануне Первой мировой войны в жизни Сергея Михайловича произошли кардинальные перемены. В январе
1913 года был основан Торговый дом (в форме товарищества на вере) «С.М. Прокудин-Горский и К°». Несмотря на
то что в название фирмы было включено имя фотографа,
а сам он получил 400 паев из 1100 возможных (больше любого из пайщиков), он стал скорее ее техническим сотрудником, чем руководителем. В договоре об учреждении
Торгового дома в обязанности С.М. Прокудина-Горского
входили пункты, касающиеся ограничений его творческой самостоятельности, а именно: переход в собственность Торгового дома принадлежавших фотографу фотоцинкографических мастерских со всем находившимся
в них имуществом; приобретение в собственность всех
изобретений фотографа, сделанных и несделанных; эксплуатация его изобретений по патентам, как уже взятым,
так и тем, которые будут взяты в будущем; передача всех
авторских прав.
В связи с образованием Торгового дома и передачей
принадлежавших фотографу материальных и нематериальных средств, которые ранее предлагались к приобретению государству, имеется несколько неясных юридических моментов, первый из которых касается коллекции.
В 1910 году «все коллекции г. Прокудина-Горского, равно
как и относящиеся к ним приборы [имеются в виду и
тройные негативы, и два типа диапозитивов — Н.М.], находятся в лаборатории г. Прокудина-Горского (Большая

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

Подьяческая, д. 22, кв. 37)». Однако, когда в 1913 году фотограф подает заявление в страховое общество «Саламандра» о страховании фотоцинкографии, на тот момент уже принадлежавшей Торговому дому, то в описи коллекция негативов и диапозитивов указана
не была. Возможно, причиной этому было то, что со своей стороны Прокудин-Горский не
мог гарантировать передачи в собственность Торгового дома коллекции негативов, относительно которой переговоры с правительством о приобретении были еще не закончены,
поэтому в договор была включена отдельным пунктом оговорка о ее передаче казне.
Затем, в связи с образованием Торгового дома, Прокудиным-Горским в Министерстве
торговли и промышленности было возбуждено ходатайство о выдаче привилегии на изобретенный им новый способ изготовления цветных диапозитивов для волшебного фонаря. Однако в начале 1910-х годов предлагая государству свою коллекцию для приобретения, вместе с ней он собирался передать и два способа изготовления диапозитивов. Один
из них, с тремя диапозитивами в алюминиевой рамке, требовал особого аппарата для демонстрации, другой, «из наложенных друг на друга трех окрашенных пленок», подходил
для обычного волшебного фонаря. Ходатайство о привилегии подавалось на второй тип
диапозитивов, причем сразу на два способа их изготовления, связанных с переносом автотипических отпечатков на стекло.
Невключение в страховое свидетельство коллекции негативов и диапозитивов, а также
оговорка в договоре о возможности передачи имевшейся у него коллекции казне, прямо
противоречат стремлению получения привилегии на диапозитивы, поскольку Междуведомственной комиссии по вопросу о приобретении в казну фотографических коллекций
предлагались все коллекции в полном объеме.
Несмотря на некоторые юридические нестыковки, которые, возможно, прояснят
новые архивные находки, Прокудин-Горский становился «наемным специалистом с достаточно высокой зарплатой и правом получения доли от возможных доходов Товарищества». Согласно договору об образовании Торгового дома он взял «на себя управление
технической стороной дела и заведывание всеми мастерскими и лабораториями, получая
за таковые труды ежемесячно по 1000 рублей». Фотограф утрачивал определенную степень творческой свободы, но обретал более надежный и постоянный источник дохода.
По-видимому, это было его сознательное стремление оградить себя от финансовых вопросов, отнимавших у него много времени. По мнению историка М.Н. Барышникова, «поддержка Лианозовых (возглавлявших заинтересованную в развитии фирмы группу инвесторов) давала реальную возможность сосредоточиться на любимом деле, не отвлекаясь на
сопутствующие вопросы организационно-коммерческого характера».
Немедленно после учреждения Торгового дома перед правительством было возбуждено ходатайство о преобразовании его в акционерное общество «Биохром», причем если в
названии Торгового дома имя фотографа сохранялось, то из наименования акционерного
общества оно полностью исчезло. Устав «Биохрома» был утвержден Министерством торговли и промышленности 25 июля 1913 года, а разрешение на учреждение общества было подписано Николаем II 23 августа того же года. Учредителями фирмы, помимо С.М. ПрокудинаГорского, были московский купец 2-й гильдии И.А. Меликов и князь Н.А. Челокаев, представители интересов нефтепромышленника С.Г. Лианозова. «Биохром» вобрал в себя

192

193

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

собственность Торгового дома, которую на тот момент составляли только фотомеханические мастерские С.М. Прокудина-Горского (их следовало переместить по новому адресу),
а также коллекцию из 3350 трехцветных негативов, которая все еще могла перейти в собственность государства.
Присутствие в правлении «Биохрома» крупных нефтепромышленных капиталов позволяло обществу обратиться к следующим действиям: «для продолжения развития действий, принадлежавших “Торговому дому С.М. Прокудина-Горского и К°”, мастерских и
фотоцинкографии в Санкт-Петербурге, для эксплуатации изобретений С.М. ПрокудинаГорского, С.О. Максимовича и других изобретателей в области цветной фотографии и цветной кинематографии, а также красочного и всякого другого печатания, для устройства,
приобретения и эксплуатации типо-лито-хромо-цинко-фотографии, мастерских, фабрик
и заводов для изготовления фотографий и пневматических аппаратов, отдельных частей
к ним и принадлежностей, кинематографических фильмов, типографских и других, связанных с печатанием, машин и приборов, для устройства кинематографических зрелищ,
а равно для оборудования и эксплуатации помещений для таковых, для издания разных
произведений печати, в том числе периодических, для торговли всеми произведениями
означенных промышленных заведений и других т.п. предприятий и для участия в других однородных предприятиях путем приобретения паев, акций и облигаций, или же
совместной по особым договорам эксплуатации собственных и чужих соответствующих
цели учреждения общества промыслов, заводов и т.п.» Были образованы издательский и
кинематографический отделы. Основной задачей первого из них была эксплуатация коллекции С.М. Прокудина-Горского, то есть использование трехцветных негативов в разных
издательских проектах. Второй, наравне с «эксплуатацией изобретений С.М. ПрокудинаГорского, С.О. Максимовича и других изобретателей» в области цветного кинематографа,
занимался прокатной деятельностью и производством немых черно-белых фильмов.
В собственности «Биохрома» бывшие фотоцинкографические мастерские С.М. Прокудина-Горского находились недолго, поскольку в мае 1914 года между С.М. Прокудиным-Горским и управляющим фотоцинкографией А.А. Евдокимовым начался конфликт,
завершившийся полным разрывом. Каким-то образом последнему удалось не просто уйти
из фирмы, но претендовать при этом на старое помещение и ведение дела там. Известны
слова, сказанные Прокудиным-Горским по поводу этого конфликта: «Евдокимов нам не
слуга, раз стал в такое положение, и чем скорее, тем лучше с ним разойтись. Ужасно обидно, что нет помещения и что он сразу после нас возьмет это настроенное место». В августе
типография еще была в собственности Торгового дома, но уже в октябре она перешла в
собственность А.А. Евдокимова, причем в его прошении о разрешении держать фотоцинкографию особо оговаривалось ее местоположение: «В первом этаже выходящего частью
на улицу, частью во двор каменного дома по Большой Подьяческой улице, 22, где прежде
помещалась мастерская фотоцинкографии С.М. Прокудина-Горского».
Жизнь С.М. Прокудина-Горского в годы Первой мировой войны исследована довольно
плохо. В это время упоминаний о нем в газетной и журнальной хронике встречается очень
мало. Это был период исследовательской работы и опытов для «Биохрома», в том числе
в области экспериментальной цветной киносъемки. Для завершения этих работ требова-

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

План помещения фотоцинкографии А.А. Евдокимова по Большой Подьяческой, 22.
1914 г. ЦГИА СПб, ф. 706, оп. 1, е.х. 1660, л. 8
лись большие средства и много времени. По этой причине он на некоторый период как бы
исчезает из поля зрения даже научного сообщества. Однако в историческом контексте и
яркий период публичности, и время углубленных научных изысканий одинаково важны
для творческой судьбы мастера в частности и развития цветной фотографии в целом. Архив же акционерного общества, из которого можно было бы узнать о деятельности Сергея
Михайловича в эти годы, не сохранился.
В фондах других учреждений и ведомств его деятельность этого периода также не
нашла своего отражения. В своих воспоминаниях по поводу Первой мировой войны фотограф записал: «Засим была объявлена война, я сейчас же отказался от вагона и других
способов передвижения. Всем стало не до того, да и у меня началась работа для военных надобностей: по цензуре прибывающих из-за границы кинематографических лент,
анализу фотопрепаратов, обучению авиаторов съемке с аэропланов и т.д.» К сожалению,
на настоящий момент не удалось найти ни одного документального свидетельства, подтверждающего хотя бы одно из перечислений этой фразы. Разве что вагон фотограф действительно мог вернуть, получив на этот год продление привилегии на пользование им,
но так практически им и не воспользовавшись.
В начале Первой мировой войны Прокудину-Горскому пришлось обустраиваться на
новом месте. Типографское оборудование было переведено по новому адресу — Екатерингофский пр., 9 (ныне пр. Римского-Корсакова), на третий и четвертый этажи здания. Поме-

194

195

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

щение было арендовано с 25 июня 1914 года, однако объявление о переводе фотоцинкографии на новое место было опубликовано в газетах лишь в сентябре. Здесь располагалась
знаменитая конфетная фабрика «Георг Ландрин». Совладельцами фабрики и дома были
сразу четыре лица, среди них — С.О. Максимович, совместно с которым в 1910 году мастер
подал заявку на патент «на улучшенный метод получения кинематографических картин
в цвете». Решение о выдаче патента было утверждено в 1911 году. Торговый дом
«С.М. Прокудин-Горский и К°» и акционерное общество «Биохром» создавались в продолжение эксплуатации изобретений не только С.М. Прокудина-Горского, но и С.О. Максимовича. Однако сразу после переезда оборудования типографии по новому адресу родственником С.О. Максимовича, генералом А.А. Максимовичем, одним из совладельцев
дома и фабрики, была начата тяжба с «Биохромом» ввиду того, что арендованное помещение было передано «вопреки воли и согласия доверителя», то есть А.А. Максимовича,
а также невнесения арендной платы за помещение, причем остальные три совладельца
дома претензий к акционерному обществу не имели. В 1916 году суд принял решение о
выселении типографии, трое совладельцев подали кассационную жалобу о ее вселении.
Наконец, в начале 1917 года дело было прекращено, так как дом и фабрика были проданы
новому владельцу, который и должен был решить судьбу типографского оборудования.
В декабре 1913 года в собственности «Биохрома» оказалась также одна из лучших
в России, крупнейшая типография Санкт-Петербурга — Товарищество Р.Р. Голике
и А.И. Вильборг. В связи с банкротством типографии по постановлению СанктПетербургского коммерческого суда существовавшая администрация предприятия
была закрыта, причем к этому времени значительная часть паев уже находилась в руках
будущих директоров правления: Т.В. Белозерского и И.А. Меликова, избранных таковыми
на чрезвычайном собрании пайщиков 24 февраля 1914 года. Название типографии Товарищества Р.Р. Голике и А.И. Вильборг, тем не менее, было сохранено, поскольку было широко известно по всей стране, и фирма могла бы потерять постоянных заказчиков из-за
смены вывески, в первую очередь, государственные заказы, связанные с Первой мировой
войной. Сохранился список исполненных типографией заказов «для казенных учреждений и связанных с государственной обороной» на сумму почти в миллион рублей. Прокудин-Горский также стал пайщиком Товарищества, но лишь в 1916 году, приобретя 50 паев.
Во второй половине 1914 года, уже после начала войны, «Биохром» стал пайщиком
литературно-художественного журнала «Аргус». Новые издатели планировали расширить
программу издания и посвятить его страницы «вопросам науки, культуры, искусства, театра, моды и т.д. в большей мере, чем в прежние годы». Редакцию журнала возглавил
П.Е. Кулаков, давний знакомый Сергея Михайловича. В 1908 году они вместе были в Ясной
Поляне в гостях у Л.Н. Толстого. Знаменитый фотограф попал на стереофотографические
снимки, изготовленные стереографическим издательством «Свет», которое возглавлял
П.Е. Кулаков. С этим издательством Прокудин-Горский тесно сотрудничал в те годы, когда
выпускал журнал «Фотограф-любитель» — оно занималось распространением открытых
писем со снимков фотографа. По мере спада патриотического подъема первых месяцев
войны «Биохром» решил превратить «Аргус» в одно из самых роскошных периодических
изданий в России, памятуя о славе «Мира искусства», «Золотого руна», «Весов» и «Аполлона».

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

П.Е. Кулаков. Ю.И. Игумнова и С.М. Прокудин-Горский в Ясной Поляне.
Стереопара издательства «Свет». 1908 г. Из собрания музея С.М. Прокудина-Горского, Москва
В результате этих приобретений «Биохром» превратился в мощное издательское предприятие. Однако взаимодействия между входящими в него структурами практически не
было. Обе типографии и журнал как существовали ранее независимо друг от друга, так и
продолжали существовать. Реклама издательской деятельности акционерного общества не
часто проникала на страницы журнала. Так, в журнале были опубликованы всего две цветные фотографии мастера: портрет Ф.И. Шаляпина в роли Бориса Годунова, исполненный
Сергеем Михайловичем для биографии Э.А. Старка о певце (обложка № 2 за 1916 год) и «Вид
на реку Исеть у Каменского завода» (обложка № 7, 1916).
Итак, чем же занимался Сергей Михайлович в новом помещении на Екатерингофском
проспекте? Поначалу бывшая типография С.М. Прокудина-Горского в составе акционерного общества «Биохром» функционировала достаточно активно и, по-видимому, продолжала
или завершала работы по старым заказам. В его отчетах за 1914 год отдельно указывались
доходы и расходы от цинкографии. Расходы: «содержание служащих, наем помещения, отопление, освещение и различные расходы, плата рабочим, материалы, ремонт машин и принятые полуготовые заказы — 48.871,67». Выручка же за работы по цинкографии составила
53.322,22 рубля.
Среди изданий, отпечатанных в типографии на Екатерингофском проспекте, можно назвать только открытки с изображениями цветов художницы Е. Никольской, напечатанные,
скорее всего, по заказу автора. Судя по тому, что на адресной стороне открыток исполнителем печати указано не только акционерное общество «Биохром», но и «бывш. С.М. ПрокудинГорский», следует полагать, что открытки были отпечатаны в конце 1914 года. Других об-

196

197

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Е. Никольская.
Нарциссы (слева).
Одуванчик (справа).
Открытки издания
автора.
Печать:
акционерное общество
«Биохром».
Конец 1914 (?).
Из собрания
Н.А. Мозохиной

разцов печати этой типографии до сих пор не обнаружено. Открытки же, выпускавшиеся
журналом «Аргус», печатались в типографии Товарищества Р.Р. Голике и А.И. Вильборг.
Если сравнить описи имущества типографии, сделанные перед переездом с Подьяческой улицы и в декабре 1916 года, можно увидеть, что его оценка сильно уменьшилась,
причем следует иметь в виду, что в годы войны стремительно росла инфляция, и стоимость
оборудования, таким образом, наоборот, должна была только возрастать. Если в 1913 году
обстановка типографии оценивалась в 27 070 руб., то в 1916 году — всего в 16 200 руб.
В 1913 году в типографии работало около 40 человек, а спустя 3 года — около 25 человек.
На Подьяческой работало пять электромоторов, на Екатерингофском их не было, и все работы производились вручную. У С.М. Прокудина-Горского были столярное и плавильное
отделения и контора, у «Биохрома» — только цинкография и фотография. Можно предположить, что часть бывшего оборудования фотоцинкографии С.М. Прокудина-Горского была
переведена в типографию Товарищества Р.Р. Голике и А.И. Вильборг, а на Екатерингофском
проспекте осталось только то оборудование, которое было необходимо для исследовательских и испытательских работ Сергея Михайловича. Таким образом, типография постепенно
превратилась в лабораторию. Это наименование, во всяком случае, за ней было закреплено
к 1916 году. Здесь велись разработки в двух направлениях: в области изготовления цветных
диапозитивов и в области усовершенствования аппаратов для цветного кино. В документах
она иногда именовалась мастерской «Принтекс».
Изготовлением цветных диапозитивов фотограф занимался еще с конца 1890-х годов,
сначала для приобретенного им хромоскопа Ф.Ю. Айвза, затем для аппарата собственной

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

198

План машинного
отделения мастерских
С.М. Прокудина-Горского
на Большой
Подьяческой, 22.
1909 г.
ЦГИА СПб, ф. 513, оп.
36, е.х. 128, л. 6об.

(справа вверху)
План помещения
фотоцинкографии
С.М. Прокудина-Горского
на Большой
Подьяческой, 22.
1913 г.
РГИА, ф 1141, оп. 1, е.х. 247,
л. 17.

(справа)
План помещения
фотоцинкографии
Общества «Биохром» на
Екатерингофском пр., 9.
1915 г.
РГИА, ф 1141, оп. 1, е.х. 247,
л. 18.

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

конструкции — «уники», как называл его сам мастер. Кроме того, он работал над диапозитивами, подходящими для обычного волшебного фонаря, какие-то из них он предлагал
в 1910-е годы к распространению через Педагогический музей военно-учебных заведений.
В 1911 году Междуведомственная комиссия по вопросу о приобретении в казну фотографических коллекций охарактеризовала ситуацию с их изготовлением следующим образом:
«Такие диапозитивы стоят в настоящее время 3 руб. за экземпляр, а если в большом количестве, то 1 руб. Но г. Прокудин-Горский продолжает непрерывно работать в направлении
удешевления их изготовления и, имея в виду его изумительную энергию, настойчивость
и изобретательность, есть возможность рассчитывать на то, что, может быть, очень скоро
цена этих диапозитивов будет доведена, как того желает изобретатель, до 40 к. Диапозитивов для обыкновенного волшебного фонаря в настоящее время имеется уже несколько сот».
Запрошенная Прокудиным-Горским лично в Министерстве торговли и промышленности привилегия на изобретенный им новый способ изготовления цветных диапозитивов
для волшебного фонаря была выдана не ему, а на основании предоставленного передаточного акта по авторским правам — акционерному обществу «Биохром» 30 октября 1914 года.
Привилегия выдавалась с двумя условиями: ежегодно оплачиваемой государству пошлины и «приведения означенного изобретения в действие в России и представления о сем
в отдел промышленности удостоверения» не позднее 30 октября 1919 года. Объявление о
выпуске в продажу диапозитивов впервые появляется в пятом номере «Аргуса» за 1915 год.
В нем говорится о том, что диапозитивы изготавливаются с «коллекции снимков России
в натуральных цветах, исполненной С.М. Прокудиным-Горским», которую «имеет» акционерное общество «Биохром». Кроме того, лаборатория принимала частные заказы на изготовления диапозитивов с цветных оригиналов заказчиков. Стоимость одного диапозитива была назначена в 1 рубль. Таким образом, к 1915 году С.М. Прокудину-Горскому не
удалось добиться цены в 40 копеек, которую он обещал Междуведомственной комиссии.
Заказы принимались не по адресу лаборатории, а через центральную контору «Биохрома»
на Большой Конюшенной ул., 5.
13 марта 1915 года на очередном заседании V отдела ИРТО С.М. Прокудин-Горский сделал сообщение «о цветных диапозитивах, изготовляемых по разработанному им способу
механическим путем для слабых источников света (лампа Нернета), предназначенных для
массового производства»: «К такой фабрикации в настоящее время уже приступлено акц[ионерным] обществом «Биохром» в Петрограде. <…> Пришлось для этой цели изобрести
особый механический печатающий стол с приспособлением для автоматической точной
печати означенных диапозитивов. Такой стол весьма удачно разработан по проекту проф.
А.И. Прилежаева и сконструирован в столярно-механических мастерских Торгового дома
И. Стеффен и К° под наблюдением Н.Е. Ермилова».
В годы войны количество публичных демонстраций цветных снимков резко снизилось. Сергей Михайлович продемонстрировал диапозитивы 23 апреля 1915 года на одном из заседаний Русского общества любителей мировидения как член и председатель
фотографической секции. Однако более резонансным был другой показ, инициированный Обществом возрождения художественной Руси в помещении Русского cобрания
10 марта 1916 года. Имя С.М. Прокудина-Горского звучало на заседаниях Общества факти-

200

201

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

чески с самого основания, поскольку разные члены неоднократно предлагали обратиться
к его коллекции для разных издательских и просветительских проектов. Однако только в
1916 году фотограф был приглашен на общее собрание членов Общества в качестве демонстратора снимков, причем ему сразу же предложили вступить в члены. Незадолго до показа заместитель председателя Общества князь М.С. Путятин встречался с ним и отметил:
«С Прокудиным виделся и советовался — все понимает и чувствует правильно. Представление обещает быть очень занятным». Демонстрация «световых снимков» С.М. ПрокудинаГорского сопровождалась комментариями исследователя древнерусского искусства
В.Т. Георгиевского: «Несся шепот восхищения. Эти деревянные одноглавые церковки Севера, эти старые монастыри Свири и Шексны, Белоозера, эти шитые руками московских
цариц плащаницы и пелены, эта восхитительная резьба прозрачных запрестольных крестов, эти сверкающие красками храмы старого тороватого Ярославля, эти “ветхие деньми” (церковнославянское «ветхие днями» – Н.М.) ограды старых обителей, непоколебимые
“столпостены” <…> И мы этого не знаем».
К изготовлению диапозитивов, по-видимому, имели отношение разработки, связанные с привилегией и машинами, принадлежавшими английской фирме Printex (Принтекс). В отчетах «Биохрома» указана стоимость патента на оборудование мастерской «Принтекс», который в 1914 году оценивался в 160 698,97 рублей, а в следующем году его оценка
выросла до 170 870,45 рублей. Согласно письму Прокудина-Горского акционеру «Биохрома» Г.С. Саркисову, весной 1914 года фотограф ездил в Лондон по делам общества «Принтекс». Речь в письме идет о финансовых вопросах, возможно, об оплате обществу за услуги или поставку оборудования. Также в бумагах одного из членов правления «Биохрома»
А.И. Меликова содержатся предварительные условия договора между обществом «Принтекс» и русскими предпринимателями Свирским и д’Орнжельмом, по-видимому, представителями посреднической фирмы, об условиях передачи им патентных прав по Российской империи и некоего аппарата с его доставкой, установкой и запуском, причем
упоминалась фамилия С.М. Прокудина-Горского. Предположительно, речь могла идти о
способе и оборудовании для многократного копирования негативов на светочувствительных пластинках.
Спрос на диапозитивы в годы войны был незначителен, поэтому последнее рекламное объявление опубликовано в «Аргусе» в первом номере 1916 года, информации об их
выпуске позже первой половины 1916 года найти не получилось. Но работы в этом направлении тем не менее велись, поскольку в начале 1917 года в специализированной прессе
появились сообщения о том, что С.М. Прокудину-Горскому все-таки удалось получить способ изготовления тройных диапозитивов, по стоимости дешевле раскрашенных, то есть
выйти на ранее условленные 40 копеек.
К сожалению, на антикварном рынке или в музеях до сих пор не удалось выявить
ни одного экземпляра диапозитивов работы С.М. Прокудина-Горского. Только у потомков
фотографа нашлось чуть более двадцати трехслойных «слайдов», в основном, с видами
Туркестана, изготовленных именно для обычного волшебного фонаря. По оценкам специалистов, качество их изображения и цветопередачи оказалось хуже, чем у оригинальных
цветных негативов, снимки часто обрезались по краям, и, кроме того, сами диапозитивы

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

часто имеют плохую сохранность. Среди них в том числе были снимки, известные только
по черно-белым «контролькам» либо даже вовсе неизвестные.
До какого времени лаборатория С.М. Прокудина-Горского располагалась на Екатерингофском проспекте, точно неизвестно. С одной стороны, уже в феврале 1916 года в переписке появляется новый адрес — Волоколамский пер., угол Боровой ул., д. 1/18, причем
он указан для мастерской цветных диапозитивов по способу С.М. Прокудина-Горского.
С другой стороны, опись для страхования имущества помещения на Екатерингофском
датирована декабрем 1916 года. Сохранилось подробное описание мастерской, свидетельствующее о том, что помещение было очень просторное: «Лаборатория по изготовлению
диапозитивов располагалась в трех квартирах, состояла из 14 комнат, занимавших 3 этажа, при этом на нижнем этаже было оборудовано хранилище для стеклянных пластин.
Все помещения были специально оборудованы для изготовления негативов и диапозитивов: стены были выкрашены масляной краской, полы покрыты либо линолеумом, либо
залиты бетоном, установлены промышленные вентиляторы». Однако в этом описании не
говорится, что в мастерской находилась коллекция трехцветных негативов, хотя часть помещений, скорее всего, была предусмотрена именно для нее.
22 января 1917 года состоялось открытие лаборатории С.М. Прокудина-Горского по
изготовлению светочувствительных пластин для снабжения таковыми лазаретов и фронта действующей армии. Чуть раньше в недрах акционерного общества «Биохром» возник
еще один отдел — по изготовлению чувствительных фотографических пластинок «БИО».
В специализированных фотографических журналах появились объявления, рекламирующие разного рода пластинки: негативные, диапозитивные, панхроматические и рентгеновские. В частной коллекции хранится связанная с деятельностью этой лаборатории
подлинная картонная коробка от фотопластинок, на верхней крышке которой приклеена
этикетка с надписью: «Бромо-серебряныя пластинки С.М. Прокудинъ-Горскаго. Петроградъ.
Волоколамская ул.. 1. Телеф. 663-43». Интересно, что на коробке сохранился сделанный черными чернилами автограф: «Бромистые № 46б. 8 ¼ х 8 ½», а фамилия фотографа перечеркнута. В связи с передачей всех авторских прав «Биохрому», в том числе и на будущие
изобретения и работы, остается открытым вопрос, почему в наименовании лаборатории
вновь возникло имя фотографа. Любопытна информация про рентгеновские пластинки,
которые, согласно заключению рентгенолога профессора А.К. Яновского, «представляют
даже шаг вперед сравнительно с подобными же широко рекламирующимися немецкими». Кроме того, в состав лаборатории входила судебно-фотографическая мастерская
«с “образцово налаженным производством светочувствительных пластин”, коллектив которой состоял не только из фотографов, но и специалистов в области изучения почерка».
Параллельно фотографической линии в техническом творчестве Сергея Михайловича
шли работы в сфере цветного кинематографа. Есть свидетельства, что в этой области фотограф работал как минимум с начала 1910-х годов, а, скорее всего, и раньше, так как еще
в 1901 году на заседании Императорского Русского технического общества он демонстрировал кинофильм с помощью изобретенного братьями Люмьер аппарата «Kinora CaslerLumie\re», предназначенного для показа через видоискатель, то есть для одного человека,
хронофотографических изображений, перемещавшихся за счет ручного вращения катуш-

202

203

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Реклама бромосеребряных пластинок
С.М. Прокудина-Горского в журнале
«Фотографические новости», 1917 г., № 5.
Из фондов Российской государственной библиотеки

ки, к которой они крепились. Недаром в договорах о сотрудничестве с крупным частным капиталом оговаривались разработки в области
кинематографических съемок. В это время был
бум черно-белого немого кино, и появление
цветного фильма поставило бы фирму, владеющую технологией, вне конкуренции.
Уже в декабре 1914 года состоялось заседание технической комиссии «Биохрома», из
протокола которого стало известно, что работы велись при помощи объектива, разработанного инженером-оптиком, сотрудником
оптического отделения Обуховского сталелитейного завода профессором А.Л. Гершуном.
Сотрудничество Прокудина-Горского с этим
выдающимся ученым началось в 1900-е годы.
Они совместно работали над проблемой моментальной цветной съемки, поскольку экспозиция в 1–1½ секунды не давала возможности делать снимки на улицах города, на
праздниках, базарах и выставках. К 1911 году
«благодаря содействию лучшего у нас знатока
оптики профессора А.Л. Гершуна в настоящее
время построен новый прибор, который дает
возможность фотографировать движущиеся
предметы при моментальной экспозиции».
С объективом системы А.Л. Гершуна был и
киноаппарат Прокудина-Горского. В заключении технической комиссии «Биохрома» говорилось: «Результаты съемки, произведенной
С.М. Прокудиным-Горским, показали, что оптические части цветного кинематографического
аппарата в настоящее время доведены до совершенства и что, по исправлению механических недостатков в его конструкции, а именно:
придании устойчивости штативу и удалении
условий, кои вызывают исцарапывание пленки, аппарат при сколько-нибудь благоприятных условиях освещения даст вполне безукоризненные снимки». А далее, по заключению
комиссии, успех аппарата полностью зависел
«от энергии, которая будет к тому приложена

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

правлением общества». Возможно, дальнейшие разработки в этой области на время приостановились из-за внезапной смерти А.Л. Гершуна в 1915 году, на которую Сергей Михайлович откликнулся некрологом. В том же году в прессе были анонсированы съемки цветной
киноленты «по системе, усовершенствованной г. Прокудиным-Горским», но состоялись ли
они на самом деле, неизвестно.
Контакты же с оптической мастерской Обуховского сталелитейного завода, где работали ученики инженера, у него остались, и в феврале 1916 года «Биохром» получил заказ на
изготовление микрометрических шкал для саперных уклономеров системы полковника
Субботина, который затем несколько раз повторил. Подобными уклономерами пользовались даже в годы Великой Отечественной войны. Вызывает удивление тот факт, что заказ
носил военный характер и был сделан от имени государственного предприятия, а в ответ
на запрос Министерства торговли и промышленности от ноября того же года «Биохром»
сообщил, что «казенных же заказов и вообще заказов, связанных с обороной, не имеем».
Испрашивая для старшего мастера своей фотографической и фотохимической лаборатории Н.М. Селиванова воинскую отсрочку, Прокудин-Горский также отмечал, что тот «работает на оборону».
Летом 1916 года из акционерного общества «Биохром» выделилось акционерное общество «Биофильм» «для устройства, приобретения и эксплуатации мастерских, фабрик, заводов для изготовления фотографических и кинематографических аппаратов, отдельных
частей к ним и принадлежностей, фотографических пластин и пленок, кинематографической пленки (кинематографический фильм), для эксплуатации всякого рода изобретений
в области кинематографии, для изготовления кинематографических картин, постановки
и съемки кинематографических картин в павильонах и на вольном воздухе, для эксплуатации кинематографических картин путем продажи и отдачи их на прокат, для устройства
и эксплуатации кинематографических зрелищ, для оборудования и эксплуатации помещений для таковых и для торговли всеми предметами, относящимися к области фотографии и кинематографии». В уставе «Биофильма» имени С.М. Прокудина-Горского уже не
упоминалось, но он был его акционером, владел 1/60 частью акций и был избран в члены
ревизионной комиссии. Свои действия общество открыло в октябре, когда ему, наряду с
другим оборудованием и помещениями, была передана также «кинематографическая лаборатория в Петрограде на Екатерингофском проспекте (дом № 9) со всем оборудованием».
«Биофильм» сразу же занял одно из ведущих мест в отечественном кинематографе, поскольку акционеры общества поставили перед собой цель «завоевать себе соответствующее место в ряду иностранных фирм». Он активно снимал черно-белое немое кино и имел
несколько прокатных контор в разных городах. На этом фоне работы Сергея Михайловича
вообще не были заметны. Лишь в одном из номеров «Русского фотографического вестника» за 1917 год упоминается о том, что фотограф работает над лентой для изготовления
цветных кинематографических картин. Война в целом положительно сказалась на финансовом положении фирмы, за исключением проблем с приобретением пленки для съемок
новых фильмов, которую обычно закупали за рубежом.
Годы войны, скорее всего, можно считать наименее продуктивными в творческой биографии Прокудина-Горского. За четыре года ему удалось совершить всего две поездки по

204

205

С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Удостоверение, выданное в 1916 году Фотографической и фотохимической
лабораторией С.М. Прокудина-Горского по адресу Волоколамская ул., 1,
Н.М. Селиванову об отсрочке от призыва в армию.
Из собрания музея С.М. Прокудина-Горского, Москва

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

стране: в августе 1915 года — в Нижегородскую
губернию для производства съемок к книге
А.Л. Ященко «Начальное землеведение» (сохранились только в виде иллюстраций) и летом
1916 года — вдоль вновь построенной Мурманской железной дороги с заездом на Соловки,
причем в данном случае «заказчика» экспедиции выявить пока не удалось. Снимки, полученные в результате последней поездки, были
выделены в альбом «Мурманская железная дорога». По-видимому, этот вояж имел одновременно несколько задач, продолжая довоенный
проект по запечатлению всех замечательных
мест империи, но в том числе был связан с
какими-то военными задачами и испытаниями
техники. Наталкивает на эту мысль снимок с
военнопленными австрийцами у станции Кивач — вряд ли к съемкам пленных подпустили
бы простого любопытствующего фоторепортера. Последний снимок альбома запечатлел
бараки строителей у станции Медвежья Гора.
Строителями же в основном были пленные
немцы и австрийцы. По итогам поездки мастер
был избран в число действительных членов Общества изучения Олонецкой губернии.
Следует также отметить изданные в 1914–
1915 годы в серии «Знание для всех» книги
В.Н. Сементовского «В стране скал и озер (Финляндия)» и А.Н. Краснова «Южная Колхида».
В качестве иллюстраций к ним использовались
старые снимки Сергея Михайловича, в том числе из исчезнувшей части коллекции.
Кажется, будто Первая мировая война почти никак не коснулась биографии ПрокудинаГорского: один небольшой военный заказ на
шкалы для уклономеров, единичные съемки
военнопленных и мест их жительства. Однако сыновьям фотографа в начале войны было:
Дмитрию — 22 года, Михаилу — 19 лет. Старший сын учился в Императорском Технологическом институте, где некоторое время преподавал его отец. Младший с осени 1913 года

206

Два варианта обложки книги А.Л. Ященко
Начальное землеведение (Пг., 1916).
Из фондов Российской государственной
библиотки (слева) и из собрания музея
С.М. Прокудина-Горского, Москва (справа)

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

208

Река Чорох.
Иллюстрация в книге
А.Н. Краснова «Южная
Колхида» (1915)
со снимка
С.М. Прокудина-Горского.
Из собрания Н.А. Мозохиной

(справа)
Фотография
М.С. Прокудина-Горского,
сына, в студенческие годы.
Середина 1910-х гг.
ЦГИА СПб, ф. 492, оп. 2, е.х.
13186, л. 12

занимался дома экстерном, весной 1915 года получил аттестат по сдаче экзаменов в Реальном училище К. Мая и поступил вслед за старшим братом в Императорский Технологический институт. Учеба в институте давала право на отсрочку от отбывания воинской
повинности. Однако в книге Н.А. Нарышкиной-Прокудиной-Горской есть упоминание
о том, что Дмитрий ушел добровольцем на фронт. К сожалению, на сайте «1914–1918. Памяти героев Великой войны» о нем нет упоминаний. Однако подтверждением тому, что
Д.С. Прокудин-Горский был на фронтах той забытой войны, служит письмо фотографа от
1 сентября 1915 года в Демидовские учебно-воспитательные заведения с просьбой о выдаче младшему сыну паспорта «на поездку к брату, который опять уходит на фронт, а в данное
время в Киеве». В документах об учебе в институте указано, что за несдачу учебного плана
он был уволен в июле 1914 года «для отбывания воинской повинности». Затем в выездном
деле за границу имеется удостоверение Петроградского уездного воинского начальника
о демобилизации «солдата (бывшего поручика) Финской строительной артиллерийской
бригады Д.С. Прокудина-Горского». Поэтому ничего удивительного нет в том, что, будучи в
эмиграции, он записался в ряды армии Н.Н. Юденича и в звании штабс-капитана моторизированных частей участвовал в наступлении осенью 1919 года на Петроград, возможно,
сумев побывать в отвоеванной на некоторое время белыми войсками «родной» Гатчине.
А в это время его младший брат, так и не окончивший Технологический институт, поскольку был уволен по прошению для отбывания воинской повинности в июле 1917 года, жил в
Петрограде и работал электромехаником на электромеханическом заводе «ПРЭН».
1910-е годы в Российской империи — время коренных социально-исторических потрясений. С.М. Прокудин-Горский, ранее стремившийся увидеть следы минувшего за

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

дошедшими до его времени старинными
постройками и древними артефактами, на
собственных плечах почувствовал тяжесть
маховика истории. Но в целом деятельность
фотографа в 1917–1918 годах плохо прослеживается по источникам в сравнении с несколькими предшествующими годами. И в
это время одной из важнейших задач, которые он перед собой ставил, было спасение
коллекции. Возможно, уже тогда был разбит
или захвачен аппарат для проекции. Опасности подвергались стеклянные негативы, ведь
утрата одного из тройки превращала цветной
снимок в черно-белый. К сожалению, тайна
вывоза коллекции за пределы страны до сих
пор не разгадана. Существует несколько версий. В последнее время все больше подтверждений находят предположения, что она была
перемещена за границу не в начале 1930-х годов, когда Сергей Михайлович начал читать
в Париже цикл лекций с демонстрацией диапозитивов, а значительно раньше, в начале
1920-х годов, и долго хранилась в Англии у
жившего там старшего сына. В результате драматических перипетий истории до нас дошла
примерно лишь половина коллекции, которая надежно сохранена сотрудниками Библиотеки Конгресса США.

210

Фотография М.С. Прокудина-Горского,
сына, в студенческие годы (чуть постарше).
Середина 1910-х.
ЦГИА СПб, ф. 492, оп. 2, е.х. 13731, л. 9
(справа)
Петрозаводск. Место, где стоял дворец Петра I.
1916 г.

Олонецкая губерния. Село Илемсельга. Церковь Святых Флора и Лавра.
1916 г.

212

Железнодорожный мост через реку Шуя около Петрозаводска.
1916 г.

213

Мурманская железная дорога.
У разъезда Май-губа.
1916 г.

214

Мурманская железная дорога.
Железнодорожный мост через речку Кумса у станции Медвежья Гора.
1916 г.

215

Река Нижний Выг. Этюд у порога Маткожня.
1916 г.

216

Группа участников строительства Мурманской железной дороги на Поповом острове.
1916 г.

217

Водопад Кивач. Павильон «Царский дворец».
1916 г.

218

Водопад Кивач.
1916 г.

219

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.

Лугано.
Фотоотпечаток из контрольного альбома
«Разное и этюды».
1908 г.

В возрасте 55 лет С.М. Прокудин-Горский решился на
переезд из страны. Скорее всего, новые изменения в политическом строе, произошедшие в октябре 1917 года,
не были им восприняты положительно, судя по тому, как
он быстро ее покинул, хотя в качестве специалиста высокого класса он был востребован и новой властью. Считается, что его покровителем в то время был нарком просвещения А.В. Луначарский. Например, 12, 19 и 31 марта
1918 года под эгидой внешкольного отдела Народного комиссариата просвещения (Наркомпроса) в Николаевском
зале Зимнего дворца были организованы вечера под названием «Чудеса фотографии». В первые два дня фотограф
демонстрировал свои снимки (третий день был посвящен
автохромам), причем это были его последние показы в
России. А вступительное слово перед демонстрациями
взял на себя А.В. Луначарский.
В марте 1918 года начались работы по организации
Высшего института фотографии и фототехники, финансируемые Наркомпросом и находившиеся под наблюдением А.В. Луначарского. Директором был назначен
А.А. Поповицкий, читавший лекции на фотографических
курсах С.М. Прокудина-Горского. А сам фотограф в июне
был избран в члены Совета института.
По-видимому, с деятельностью института была связана и первая заграничная командировка Сергея Михайловича. Ходатайство в иностранный отдел Петроградского совета рабочих и крестьянских депутатов фотограф и

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

его старший сын Дмитрий, находившийся в
отпуске по болезни с 4 апреля до 22 июля и
во время отпуска демобилизованный, направили еще в мае 1918 года, то есть до того, как
Прокудин-Горский вошел в Совет института. Предполагалось, что они отправятся в Соединенные Штаты Америки на полгода «по
поручению Комиссариата народного просвещения». Однако в июне место и цель командировки были уточнены — Норвегия и «работа
для школ России». Имелась в виду закупка проекционных аппаратов для их использования
на школьных уроках. Командировка поездом
через Швецию в Кристианию (современный
Осло) состоялась всего на три недели с 27 июня
по 16 июля. Выездные документы с отметками виз содержатся только в выездном деле
С.М. Прокудина-Горского. Возможно, Дмитрий
в командировке участия не принимал. Не исключено, что данная поездка частично была
использована фотографом для подготовки к
отъезду семьи из России.
Именно в связи с задуманной эмиграцией в
августе 1918 года фотограф предложил Высшему институту фотографии и фототехники приобрести коллекцию негативов, которая на тот
момент являлась собственностью «Биохрома»,
оказавшегося под угрозой национализации
имущества. Вероятно, он выступал по собственной инициативе, беспокоясь о судьбе негативов. Хотя Советом института и было принято
решение о переговорах с «Биохромом», они,
по-видимому, не были проведены, возможно,
по причине начавшейся национализации. Возможно, вскоре после этого предложения изменился юридический статус коллекции, которая
вновь оказалась собственностью мастера. Однако архивные документы до сих пор молчат,
каким образом это произошло. Затем Сергей
Михайлович предложил институту приобрести лабораторию по изготовлению диапозитивов на Волоколамской улице с библиотекой и

222

М.В. Рундальцов. Портрет А.В. Луначарского.
Открытка издания Центрального бюро
по организации празднеств годовщины
Октябрьской революции при Петроградском
совете рабочих и красноармейских депутатов.
1918 г.
Из собрания Н.А. Мозохиной

(справа вверху)
Заграничный паспорт
С.М. Прокудина-Горского с фотографией.
1918 г.
ЦГА СПб, ф. Р-80, оп. 22, д. 3060, лл.
7об-8 (разворот).

223

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ЭМИГРАНТ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ ВСПОМИНАЕТ

набором фотографических материалов, и на этот раз сделка состоялась. Из архивных документов неясно, были ли переданы институту имевшиеся в лаборатории цветные диапозитивы или только аппаратура для их изготовления.
1 августа 1918 года Прокудин-Горский направил новое ходатайство в иностранный
отдел Петроградского совета рабочих и крестьянских депутатов о командировке в Швецию и Норвегию «для массовой фабричной установки изготовления цветных диапозитивов в натуральных цветах по изобретенному им способу для наглядного обучения
в низших школах России, а равно и для внешкольного образования». Он планировал
выехать с сыновьями Дмитрием и Михаилом, сотрудниками фирмы Н.М. Селивановым и
М.А. Астафьевым и секретарем М.Ф. Щедриной, которая в будущем станет его второй женой. Однако, согласно воспоминаниям внучки Н.М. Селиванова, ее дед отказался покинуть
Россию. Тогда С.М. Прокудин-Горский выдал ему удостоверение «в том, что с 1904 г. и по
данный момент он проработал со мной, причем при исключительной работоспособности
обладает чрезвычайной скромностью. Будучи моим ближайшим сотрудником, Николай
Максимович, конечно, обладает огромными познаниями как в области фотографии, так

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

224

225

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ЭМИГРАНТ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ ВСПОМИНАЕТ

(справа)

Удостоверение Фотографической и фотохимической
лаборатории
С.М. Прокудина-Горского
Н.М. Селиванову от 8 (21)
августа 1918 г.
Из собрания музея
С.М. Прокудина-Горского,
Москва

(слева)

Опросный лист
с фотографией
Д.С. Прокудина-Горского,
сына, для разрешения
выезда за границу.
1918 г.
ЦГА СПб, ф. Р-80,
оп. 22, д. 3059, л. 2.

и фототехники. Все мои изобретения по цветному делу прошли через руки Николая Максимовича. Принося глубокую благодарность этому исключительному человеку, я счастлив
выдать ему эту бумагу как ничтожное воздаяние его громадных заслуг». Данный документ
определенно свидетельствует о том, что Прокудины-Горские собрались за границу навсегда. Возможно, решение было принято после того, как было получено известие о расстреле
большевиками в Камышлове в июле брата фотографа Александра.
Однако Сергей Михайлович не поставил в известность о своих планах руководство
Высшего института фотографии и фототехники. В августе с сыном Дмитрием он уезжает
в командировку. Согласно записным книжкам из семейного архива фотографа, он выехал
«вместе с двумя из своих сотрудников, и за неимением, с одной стороны, достаточных
средств (так как все пришлось потерять в России), а с другой стороны, за неимением воз-

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

можности получить разрешение на выезд в другие страны, ему пришлось остановиться в
Норвегии». Пока фотограф считался командированным, на заседании Совета института
29 августа 1918 года при обсуждении создаваемых кафедр была основана кафедра цветной фотографии, которую должны были возглавить С.М. Прокудин-Горский и А.И. Прилежаев, с которым тот работал над цветными диапозитивами. Однако преподавать Сергею
Михайловичу во вновь организованном высшем учебном заведении так и не пришлось.
По какой-то причине Михаилу Прокудину-Горскому не удалось выехать вместе с отцом
и братом. Поэтому именно он продолжил вести дела по продаже лаборатории институту:
«Не желая, чтобы налаженная им [С.М. Прокудиным-Горским — Н.М.] в Петрограде Фотохимическая лаборатория шла бы в своей деятельности к упадку и считая, что она при своем
оборудовании могла бы быть полезной Высшему институту фотографии и фототехники
как опытная фабрика диапозитивных и других пластин и, вообще, как испытательная станция для исследования светочувствительных слоев, он поручил мне предложить Институту
приобрести ее». В результате переговоров сумма продажи составила 160 000 рублей. Возможно, М.С. Прокудину-Горскому удалось переправить часть суммы от проданного имущества отцу в Норвегию. Дальнейшая судьба прокудинской лаборатории, к сожалению,
неизвестна. Дважды, в октябре и ноябре, Михаил пытался выехать из России по командировке из института, но документы из иностранного отдела Петроградского совета рабочих
и крестьянских депутатов ему возвращали обратно. В 1920 году он был дважды арестован,
но освобожден. Воссоединиться с отцом и братом ему удалось лишь в 1923 году.
В Норвегии семья Прокудиных-Горских жила в небольшом деревянном домике
в 40 км от Осло. Об этом периоде жизни известно из записных книжек фотографа:
«До весны 1919 года никаких работ производить не было возможности ввиду отсутствия
нужных средств, и только к маю 1919 года удалось создать группу, которая дала средства
на продолжение работы, сделанной в России. В мае 1919 года были начаты приготовления
для работы с огромными трудностями, так как Норвегия является страной, совершенно не
приспособленной для научно-технических работ. Все необходимые материалы и приборы
приходится выписывать из-за границы, равно как и заказывать все специальные машины и аппараты». Субсидирование работ в Норвегии производилось некоей «норвежской
группой» инвесторов, которую возглавлял русский генерал И.А. Хольмсен. Летом 1919 года
было получено выгодное предложение из Англии от инженера и предпринимателя Дэниэла Никола Данлопа (Daniel Nicol Dunlop) (1868-1935), и фотограф рискнул его принять.
С сентября 1919 до середины 1921 года Сергей Михайлович жил в Англии. Первые
соинвесторы Данлопа оказались мошенниками, но вторая попытка поиска источников
софинансирования проекта оказалась успешной. В результате недалеко от Лондона была
построена лаборатория по производству цветных кинематографических лент. В Англии
фотограф получил несколько патентов на свои усовершенствования: «В английской привилегии от 1918 года описывается камера, способная осуществлять аддитивную съемку
с помощью одной линзы так быстро, насколько это было возможно в первой четверти
ХХ в. При этом открытие и закрытие фотографического затвора, смена фильтров и негативного материала осуществлялись автоматически. Также Прокудин-Горский запатентовал серию ромбовидных призм, с помощью которых удалось осуществить одновремен-

226

227

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ЭМИГРАНТ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ ВСПОМИНАЕТ

ное использование всех трех негативных материалов. Эти усовершенствования системы
съемки для создания цветного кино были <…> подробно описаны в нескольких выпусках
журнала “The British Journal of Photography. Monthly Supplement of Colour Photography”».
В 1920 году пришлось вновь искать инвестора, так как у прежнего закончились средства,
но и новые привлеченные финансовые партнеры не были слишком богаты, чтобы оснастить лабораторию всем необходимым.
В начале 1921 года Сергей Михайлович отправился в Ниццу, где был снят фильм, представленный затем в Лондоне 16 марта 1921 года. В отзыве в прессе отмечалось: «Воспроизведение цвета было в целом хорошим, лучшие эффекты в основных цветах были достигнуты на почти неподвижных предметах. Цветная кайма [у движущихся объектов — Н.М.]
была сведена к минимуму, но, с другой стороны, при исполнении сцен старались избегать
быстрых движений». В сентябре было решено построить в Ницце кинематографическую
фабрику. Однако к 1923 году все разработки в области цветного кино остановились. В Западной Европе у мастера было много конкурентов, активно работавших в этой области, и,
скорее всего, зарубежные компаньоны, увидев чужие успехи, решили остановить работы
в этом направлении. Мастер остался жить во Франции, и к нему потихоньку присоединялись другие члены его семьи, выезжавшие разными способами из СССР. В 1924 году фотограф открыл фотоателье в Ницце, названное по прозвищу младшей дочери от второго
брака Елены «ЕLKА». Между 1925 и 1927 годами он переехал в Париж, и ателье вместе с
ним. Фотограф занимался разработкой специальной цветочувствительной эмульсии, которой покрывалась фотографическая бумага, и назвал свое новое изобретение также «ЕLKА».
Однако в 1931 году фотоателье обанкротилось.
В 1920-е годы сыновья С.М. Прокудина-Горского Дмитрий и Михаил образовали фирму
«Gorsky Fre\res» (Братья Горские), в которой занимались цветной фотографией и издательской деятельностью — то есть тем же, чем и их отец в Российской империи. Они сотрудничали с инженером М.А. Астафьевым, эмигрировавшим вместе с Сергеем Михайловичем, который занимался разработками в области создания камеры для цветных съемок
в одну проекцию. В 1928 году, после патентирования камеры М.А. Астафьева, фирма на
время была поглощена английской фирмой «Tri-chrome photos end films», образованной
совместно с английскими соинвесторами, а в 1931 году вновь обрела самостоятельность.
Официально фирма существовала до 1938 года и впоследствии преобразована в «Gorsky,
Magny et companie». В своей работе братья сделали акцент на рекламе и событийных
съемках. Они много работали в области коммерческой рекламы, делая фотографии в цвете для рекламных объявлений и затем печатая их на бумаге. Они были авторами альбома, посвященного Всемирной выставке в Париже в 1937 году; также им посчастливилось
в 1931 году запечатлеть в цвете президента Франции Гастона Думерга. Фирма просуществовала примерно до 1950-х годов. Кроме того, Дмитрий совместно с М. Брандтом и
А. Делингеттом в 1933 году стал одним из основателей компании «Socie\tе d’editions et de
productions cinematographiques» — Общества издательской и кинематографической продукции. Задачами Общества были производство и индустриализация лицензии на эксплуатацию патента Брандта по цветной кинематографии. Как указывалось в учредительных
документах, «г-н Дмитрий Горский приносит в эту компанию все процессы и секреты про-

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

изводства цветной кинематографической репродукции во всех ее формах». В 1940-е годы
эта фирма, перешедшая уже к другим владельцам, выпустит несколько широкоэкранных
фильмов, но черно-белых.
Таким образом, к 1930-м годам сыновья С.М. Прокудина-Горского обрели независимость от деятельности отца, который мог уже уйти на покой и не беспокоиться о заработке. Ему было уже около семидесяти лет, и это было время для воспоминаний и о сделанном, и об утраченной Российской империи.
К началу 1930-х годов коллекция негативов находилась уже во Франции. Ее первая демонстрация под названием «Волга» состоялась 20 декабря 1931 года в здании русской гимназии в пригороде Парижа — Булони. Первоначально объявлялось о лекции 13 декабря,
но ее по неизвестной причине перенесли. Сергей Михайлович показывал диапозитивы
не в натуральных цветах, а в черно-белом варианте. Диапозитивы, которые он изготовлял на продажу и подходившие для обычных волшебных фонарей, на этот момент у него,
по-видимому, отсутствовали или были в незначительном количестве — несколько штук
такого вида сохранилось у наследников. Показ шел с одного кадра тройных диапозитивов, вставленных в рамку. Для их демонстрации у фотографа в России был специальный
аппарат «уника». Его судьбу точно установить не удалось: одни источники говорят, что он
был разбит, другие — «захвачен большевиками». Фотограф планировал получить аппарат
для цветной проекции, второй экземпляр которого, сделанный по его проекту, находился в Германии. Возможно, он хранился у профессора А. Мите, который к этому времени
скончался, и именно по этой причине получить его не удалось. Можно также предположить, что привезти аппарат помешали политические события в Германии, а именно приход к власти национал-социалистов. В одной из газетных публикаций упоминалось, что у
С.М. Прокудина-Горского нет средств для приобретения проектора.
На первой демонстрации были показаны истоки Волги, далее зрители проследовали
вниз по реке до Костромы и Кинешмы, «побывали в Ипатьевском монастыре, в Макарьевском на Унже, затем в живописнейших местах Пермского края — на Чусовой и Исети с их
скалами и водоворотами, и во многих других местах севера России». Второй показ должен
был состояться после Нового года 3 января 1932 года, но был перенесен на 10 января. Он
назывался «Россия в картинах: Туркестан, Старая Бухара, Голодная степь, Мургабская степь
и Мугань — граница с Персией».
Следующий показ «Новгород и истоки Волги» состоялся 3 марта 1932 года, и он сильно отличался от тех демонстраций, что Сергей Михайлович делал раньше, в том числе в
России. Если обычно он сопровождал демонстрации собственными комментариями, то
в данном случае его фотографии послужили иллюстрациями к лекции графа К.П. Рошфора в пользу больничного комитета Русского Красного Креста в малом зале Гаво в Париже.
Следует подчеркнуть, что снимки Прокудина-Горского ни Новгорода Великого, ни Нижнего Новгорода неизвестны — либо демонстрировалась несохранившаяся часть коллекции,
либо этот раздел лекции иллюстрировался чужими слайдами. На лекции присутствовал
известный художественный критик и издатель С.К. Маковский, который оставил поэтическое описание увиденного. Он особо подчеркнул, что «эти фотографии сняты подчас не
только с большим техническим умением, но и с редким художественным чутьем».

228

229

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ЭМИГРАНТ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ ВСПОМИНАЕТ

Исток Волги у деревни
Волговерховье.
1910 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Район Волги».

Затем 28 марта 1932 года Сергей Михайлович показал около
120 снимков на вечере Союза деятелей русского искусства. 2 июня
фотограф демонстрировал свои работы в здании Русского интимного театра Дины Костровой на Монпарнасе на детском празднике,
устроенном Обществом взаимопомощи русских женщин. 19 июня
в большом зале Гаво в рамках Русского праздника, организованного Русским комитетом содействия национальному воспитанию молодежи, состоялась демонстрация под названием «Образы России».
Были показаны «Север, Соловки, Волга, старинные города, Крым,
Кавказ, окраины, Туркестан, Бухара». Наконец, 25 июня в коммуне
Шавиль в Медонском лесу под Парижем мастер показал проекцию

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

230

Урал. Река Исеть.
Токарёвская скала
около деревни
Токарёвка.
1910 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Отдел III. Урал. Пермь».

под названием «Виды России» на русском празднике-пикнике, устроенном русскими скаутами, русскими разведчиками и русским Сокольским движением.
Почти полгода фотограф занимался активной демонстрацией «чудом спасенных»
снимков. Он охватил ими всех русских эмигрантов, осевших в Париже и его пригородах.
Заметна его ориентация на детскую аудиторию, которая была первым поколением русских, родившихся на чужбине и никогда не бывавших на родине. Демонстрации часто
проводились в школах или на детских праздниках. Для детей посещение его показов
было бесплатным, однако с сопровождавших их взрослых плата взималась.
В 1933 году известна всего лишь одна демонстрация, состоявшаяся 4 июня для прихожан часовни Иверской Богоматери в Виль-д’Аврэ под Парижем. Сведений о лекциях с
показом снимков в 1934 году не найдено.
В следующем году вновь состоялось несколько демонстраций. 16 марта Сергей Михайлович продемонстрировал снимки членам Русской Академической группы в Париже — объединения русских ученых-эмигрантов, созданного для поддержания контактов
с учебными заведениями Русского зарубежья и русскими учеными, живущими в других
европейских странах. 26 октября в той же аудитории фотограф вновь продемонстрировал
снимки и прочитал лекцию «Неделя в Ясной Поляне у графа Л.Н. Толстого». 1 декабря еще
одна лекция «Образы России» — в коммуне Шавиль, где он уже делал показ в 1932 году.

231

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ЭМИГРАНТ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ ВСПОМИНАЕТ

Истоки Волги.
Озеро Стерж.
1910 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Район Волги».

Весной 1936 года завершается активная деятельность С.М. Прокудина-Горского. В феврале и марте он сделал четыре последние
демонстрации снимков. По-видимому, состояние здоровья не позволило ему продолжать популяризаторскую работу среди детей
эмигрантов. Тем не менее следует отметить ее важное значение
для русской общины довоенного времени. Так, бывший министр
финансов и председатель Совета министров граф В.Н. Коковцов
подчеркивал: «Нам, изгнанникам, они [снимки — Н.М.] стали еще
дороже, потому что только через воспроизведения по способу профессора Прокудина-Горского можем мы увидеть то, что многие из
нас никогда не видели <…> Тем же, кто видели, будет снова дано

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

232

Архангельская
губерния.
Село Сорока.
1916 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Мурманская железная
дорога».

пережить те редкие наслаждения, которые давала нам смена незабываемых впечатлений от этих чарующих красот нашей былой жизни». И в других публикациях также особо
подчеркивалось большое значение этих снимков для подрастающего поколения: «Но и
в таком виде [черно-белом — Н.М.] они поражают не только красотой пейзажа, но и изумительной жизненностью; игра света и тени, яркость солнечных бликов и отражений в
воде, естественность снятых людей, четкость живописи и деталей в церквях не поддаются
описанию. Художественная ценность этих снимков огромна. Не менее велика и образовательная их ценность, в особенности для не знающей России молодежи. Живая Россия в
своих самых прекрасных пейзажах, в самых ценных памятниках искусства и старины, в
своем быте проходит перед глазами зрителей и западает в душу». И еще: «Всякому, кому
довелось видеть эти снимки, ясно, что они, быть может, дают лучшее, ныне доступное
нам представление о русском пейзаже, о памятниках русской старины, о русских городах, деревнях, об облике России. <…> Рельефность, исключительный подбор, передача
малейших оттенков. В нынешнее же время снимки эти не только способны изумить, но и
взволновать всякого русского».
В первой половине 1930-х годов Сергей Михайлович приступил к написанию мемуаров. У его потомков сохранилось лишь вступление, и долгое время считалось, что фотограф успел написать только его. Оно начинается следующими словами: «Чем дальше

233

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ЭМИГРАНТ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ ВСПОМИНАЕТ

Ясная Поляна.
Л.Н. Толстой в кабинете.
1908 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Разное и этюды».

уходит прожитое, тем выпуклее вырисовываются в памяти многие
события и даже мелкие факты и тем легче становится правильно
понять их значение и отнестись к ним критически». Мастер подчеркивал, что первостепенной задачей его съемок было применение
снимков в вопросах воспитания подрастающего поколения и использования их на уроках отечествоведения — обязательного учебного предмета в гимназиях дореволюционной России, объединяющего в себе элементы географии, истории и экономики. Подобный
курс преподавался, например, в Императорском Александровском
лицее, в котором учился Прокудин-Горский. Далее фотограф описывает историю, каким образом ему удалось получить «высочайший
заказ» на производство съемок по Российской империи. Ценность

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

проделанной им работы заключалась не только в систематическом фотографировании,
ведь не каждый видописец мог похвастаться снимками практически всей территории империи. Сергей Михайлович сопоставлял негативы по своему значению с историческими
документами: «Коллекция эта представляет большой интерес и по своему разнообразию,
и по значению в настоящее время, особенно когда множество ценнейших памятников
погибло. Кроме того, все снимки без исключения исполнены для воспроизведения в истинных цветах, что дает им ценность подлинных документов и делает их таким образом
гораздо более важными, чем обыкновенные фотографии».
Несколько лет назад были обнаружены две части воспоминаний С.М. ПрокудинаГорского, которые были опубликованы в разных эмигрантских изданиях, в то время как
их рукописных вариантов не нашлось у потомков фотографа. Одна из них напечатана в
журнале «Русский очаг» в 1934 году и посвящена поездке в Чердынь летом 1913 года. Вторая издана два года спустя в журнале «Иллюстрированная Россия» и описывает поездку
мастера в Ясную Поляну к Л.Н. Толстому. В последнем номере «Русского очага» анонсировалась еще одна глава из воспоминаний, которая должна была быть посвящена поездкам
в Туркестан. У исследователей есть надежда, что эта часть была опубликована в другом
журнале, а также что в других эмигрантских периодических изданиях найдутся еще главы
мемуаров, несмотря на то что они содержат ряд крупных фактических ошибок.
Историческая наука крайне редко прибегает к воспоминаниям как историческому
источнику ввиду их недостоверности. Человеческая память довольно избирательна, ей
свойственно многое забывать, путать последовательность событий, досочинять забытые
детали. В то же время для понимания общей канвы событий или атмосферы эпохи воспоминания незаменимы. Так и мемуары Сергея Михайловича местами входят в противоречие с архивными документами, а частично степень их достоверности не удается определить ввиду того, что в архивах пока не выявлены материалы, отражающие те или иные
описанные в них события из жизни фотографа.
Например, воспоминания о поездке в Чердынь начинаются со слов: «Моя летняя поездка 1913 года была посвящена увековечиванию памятников старины, относящихся к
избранию на царство Михаила Федоровича Романова и к другим событиям из истории
Дома Романовых». В то же время документально доказано, что к лету 1913 года все основные съемки, связанные с темой воцарения Дома Романовых были завершены, а поездка
в Чердынь состоялась годом ранее. Ввиду этого в целом вызывает сомнение содержание
этой части мемуаров, хотя такая деталь, как стремительная поездка Николая II с семьей по
древним русским городам с целью посещения исторических мест, связанных с памятью о
1613 годе, имела место. Также упоминаемые фотографом поездки 1913 года в Туркестан и
Мугань по железнодорожным документам были сделаны в 1911 и 1912 годах соответственно. Во вступительной части мемуаров вызывает недоумение пассаж: «В первую очередь
Государь наметил для съемки весь Мариинский водный путь, причем мое внимание было
обращено, кроме других памятников старины, особенно на памятники Петровской эпохи,
так как первая моя поездка пришлась в год юбилея основания Петербурга». Пышно праздновалось 200-летие столицы в 1903 году, практически никак не отмечалось ее 210-летие в
1913 году, затененное юбилеем императорского Дома. А в 1909 году, когда Сергей Михай-

234

235

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ЭМИГРАНТ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ ВСПОМИНАЕТ

Старая Ладога. Женский
Успенский монастырь.
Дом, построенный на месте
кельи Е.Ф. Лопухиной —
инокини Елены.
1909 г.
Фотоотпечаток
из контрольного альбома
«Мариинский водный путь».

лович отправился в свою первую поездку по «высочайшему заказу» по Мариинскому водному пути, торжественно отмечалось 200-летие Полтавского сражения. Биография первого
русского императора и его роль как российского государя в это время вновь становятся
широко обсуждаемой исторической темой, и Прокудин-Горский мог просто перепутать
юбилеи. Действительно, фотограф снял несколько петровских реликвий в Старой и Новой
Ладоге и Шлиссельбурге, но в полноценный исторический цикл эти съемки не выросли.
Также есть некоторые несостыковки в его воспоминаниях о посещении Ясной Поляны и в
сохранившейся семейной переписке Л.Н. Толстого, относящейся к посещению его известным фотографом.
Среди ценных исторических деталей в мемуарах С.М. Прокудина-Горского — вызывающая интерес характеристика чердынского купца Н.М. Алина: «Алин был человек лет
сорока, невысокого роста, но очень крепко сложенный и, видимо, огромной силы. О его
силе было известно далеко за пределами Чердынского уезда. Например, он с легкостью
разрывал толстую полотняную салфетку, сложенную в восемь раз, не делая резких движений, совершенно так, как мы бы сломали кусок хлеба. Однажды из тюрьмы в Чердыни
бежали два очень опасных каторжника — профессиональные убийцы — и скрывались в
лесах, нападая и убивая проезжих. Поймать их не удавалось. Тогда Алин предложил свои
услуги. Приказал запрячь самую плохую лошадь и, одевшись купцом средней складки, вечером при свете луны поехал по лесной проезжей дороге, где предполагалось, что эти два
каторжника могут быть. Никакого оружия он с собой не имел, находя это лишним. Через

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ

несколько времени, действительно, на дорогу вышли два здоровых
человека, один схватил лошадь под уздцы, другой же с дубиной бросился на Алина. Последний схватил его сначала за дубину, а затем за
шею, — в это время на выручку товарища подбежал другой, но и его
постигла та же участь. “Первый что-то и не сопротивлялся, видно, я
ему сломал позвонки”, — рассказывал Николай Петрович. — “Затем
я треснул их башками друг о друга”. В жизни Н.П. Алин, как и все
почти люди исключительной силы, был очень мягок и добродушен».
Вызывают интерес также сведения о бытовой стороне организации поездок по «высочайшему заказу»: «В результате доклада его
[С.В. Рухлова, министра путей сообщения — Н.М.] Государю, мне

236

Шлиссельбург.
Место, на котором стоял
деревянный дворец
Петра I.
1909 г.

237

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. ЭМИГРАНТ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ ВСПОМИНАЕТ

был дан по высочайшему повелению пульмановский вагон, специально оборудованный
по моим указаниям. Там была устроена прекрасная лаборатория, превращавшаяся по желанию из светлой в темную, для исполнения работ в пути и на стоянках, а также помещение для жизни моей и моих сотрудников. Вагон этот предоставлен был в полное мое
распоряжение, прицеплялся к указанному мною поезду, отцеплялся на той станции, где
я предполагал работать и ставился на это время на запасной путь. Мы продолжали жить в
своем вагоне, совершали поездки для съемки, а затем снова передвигались в следующий
намеченный пункт. При вагоне был проводник, вагон снабжался, где было нужно, льдом
и т.д. Для работы на водных путях, в зависимости от возможностей, Министерство предоставляло мне отдельный, специальный приспособленный для работы пароход с полным
составом команды. В случае надобности предоставлялся помимо того и маленький пароход, могущий идти по мелководью и прицепная баржа, а для поездки по реке Чусовой
была дана моторная лодка. Для обработки Урала и перевала Уральского горного хребта в
Екатеринбург был прислан новый автомобиль сист[емы] Форда, пригодный для трудных
дорог. При поездках по водным путям капитаном назначался возможно хорошо знакомый
с краем, что значительно облегчало мне работу».
О последних годах С.М. Прокудина-Горского известно мало. В 1943 году он был помещен в Русский дом престарелых, основанный княгиней Верой Мещерской в замке Консори в Сент-Женевьев-де-Буа, и провел в нем свои последние дни. Точную дату смерти пока
установить не удалось. На могильном кресте высечено 27 сентября 1944 года, а в семейных
документах и по воспоминаниям священника, его отпевавшего — 28 сентября. Фотограф
был похоронен на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.
Так закончился земной путь прославленного фотографа. Интерес к его работам, впервые появившийся в 1970-е годы и ставший заметным в 1990-е годы, не иссякает. Не менее
увлекательны некоторые аспекты его биографии, до сих пор являющиеся загадкой даже
для профессиональных исследователей-архивистов. Прожитая Сергеем Михайловичем
Прокудиным-Горским жизнь тесно вплетена в историю страны и является частной историей на фоне великих событий и биографий крупных политических деятелей, с которыми
он был знаком. Сохранившиеся снимки помогают исследователям изучать историю быта
начала ХХ века, архитектуры и культуры более старинных эпох. Хотя они были сделаны в
тесной связи с государственным миропониманием и в контексте тех сиюминутных задач,
которые ставили перед собой в 1909–1912 годах высшая власть, правительство и чиновники на местах, но анализ всей коллекции снимков в сочетании с изучением истории ее
появления позволяет более глубоко постичь жизнь Российской империи накануне исторических потрясений.

Екатеринбург. Дом владельца Кыштымских заводов Харитонова,
в котором останавливался император Александр I.
1909 г.

238

Екатеринбург. Историческая доска в память основания города на ограде
Императорской гранильной фабрики, основанной Петром I.
1909 г.

239

Село Веськово близ Переславля-Залесского. Ботик Петра I.
1911 г.

240

Село Веськово близ Переславля-Залесского. Памятник Петру I.
1911 г.

241

Тверская губерния. Волговерховский женский монастырь.
Строящийся храм Преображения Господня.
Слева — деревянный храм во имя св. Николая Чудотворца в память спасения императора Александра III
и царского семейства во время крушения поезда в Борках 17 октября 1888 года.
1910 г.

242

Часовня Федора Стратилата под Переславлем, установленная на месте,
где родился сын Иоанна Грозного, будущий царь Федор Иоаннович.
1911 г.

243

Риза, подаренная Иоаном Грозным Горицкому монастырю.
1909 г.

244

Горицкий монастырь. Плащаница, подаренная императором Александром I.
1911 г.

245

Кострома. Ипатьевский монастырь. Икона Владимирской Божьей Матери,
участвовавшая в крестной процессии призвания Михаила Федоровича Романова на царство.
1911 г.

246

Ростов Великий. Спасо-Яковлевский монастырь.
Кубки, из которых пила императрица Екатерина Великая во время посещения монастыря.
1911 г.

247

Кострома. Ипатьевский монастырь.
Золотые сосуды — дар боярина Дмитрия Ивановича Годунова.
1911 г.

АРХИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ
Ведомственный архив Государственного Русского музея
Ф. ГРМ (I). Государственный Русский музей
Оп. 1, е.х. 287
Отдел рукописей Государственного Русского музея
Ф. 137. Александр Николаевич Бенуа
Оп. 1, е.х. 1580
Российский государственный исторический архив
Ф. 23. Министерство торговли и промышленности
Оп. 12, е.х. 1925
Оп. 13, е.х. 618, 1401
Оп. 28, е.х. 396
Ф. 24. Комитет по техническим делам Министерства торговли и промышленности
Оп. 23, е.х. 410
Оп. 26, е.х. 462, 1133
Ф. 25. Учебный отдел Министерства торговли и промышленности
Оп. 4, е.х. 981
Ф. 90. Русское техническое общество
Оп. 1, е.х. 243, 443, 446, 447, 453
Ф. 190. Управление водных путей Министерства путей сообщения
Оп. 4, ч. 4, е.х. 7670
Ф. 258. Главное общество Российских железных дорог
Оп. 3, е.х. 1184, 2211
Ф. 273. Управление железных дорог Министерства путей сообщения
Оп. 10, е.х. 1168, 1192, 1232, 1278
Ф. 468. Кабинет Его Императорского Величества Министерства Императорского двора
Оп. 8, е.х. 1055
Оп. 44, е.х. 1323
Ф. 472. Канцелярия Министерства Императорского двора

251

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
Оп. 43 (вн.оп. 473/2422), е.х. 166
Оп. 43 (вн.оп. 499/2726), е.х. 94
Оп. 43 (вн.оп. 511/2840), е.х. 22
Оп. 49, е.х. 1340
Ф. 475. Петроградское дворцовое управление Министерства внутренних дел
Оп. 1, е.х. 147, 805
Ф. 525. Канцелярия императрицы Александры Федоровны Министерства Императорского двора
Оп. 2 (вн.оп. 213/2711), е.х. 82
Ф. 588. Петроградская контора Государственного банка Министерства финансов
Оп. 2, е.х. 1414
Ф. 611. Первое Российское страховое общество
Оп. 1, е.х. 66
Ф. 686. Путятин Михаил Сергеевич, начальник Царскосельского дворцового управления
Оп. 1, е.х. 54
Ф. 733. Департамент народного просвещения
Оп. 196, е.х. 517
Ф. 789. Академия художеств Министерства Императорского двора
Оп. 13, е.х. 42, 182
Ф. 796. Канцелярия Синода
Оп. 191, отд. VI, ст. 1, е.х. 183в.
Ф. 802. Учебный комитет при Синоде
Оп. 10, е.х. 277
Ф. 803. Училищный совет при Синоде
Оп. 3, е.х. 1537
Ф. 1049. Саркисов Георгий Степанович, чиновник канцелярии Министерства торговли и промышленности, кинопредприниматель
Оп. 1, е.х. 65, 66, 426
Ф. 1141. Страховое от огня общество «Саламандра»
Оп. 1, е.х. 247
Ф. 1320. Комитет для устройства празднования 300-летия Дома Романовых
Оп. 1, е.х. 33, 34, 52
Ф. 1364. Гражданский кассационный департамент Сената
Оп. 12, е.х. 1642
Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга
Ф. 14. Императорский Санкт-Петербургский/Петроградский университет
Оп. 3, е.х. 26010
Ф. 66. Санкт-Петербургская/Петроградская частная гимназия и реальное училище Г.К. Штемберга
Оп. 1, е.х. 2
Ф. 202. Санкт-Петербургский/Петроградский Попечительный комитет о сестрах милосердия Красного Креста
Оп. 2, е.х. 1161, 1163, 1166, 1167, 1235, 1257, 1261, 1264, 1284, 1638, 1641
Ф. 254. Санкт-Петербургское/Петроградское губернского правление
Оп. 1, е.х. 15289
Ф. 358. Демидовское учебно-воспитательное заведение
Оп. 1, е.х. 1030, 1031
Ф. 492. Санкт-Петербургский/Петроградский Технологический институт императора Николая I
Оп. 2, е.х. 10763, 13186, 13731
Ф. 513. Санкт-Петербургская/Петроградская городская управа
Оп. 36, е.х. 128
Ф. 569. Управление Санкт-Петербургского/Петроградского градоначальства и столичной полиции
Оп. 15, е.х. 668
Ф. 1267. Обуховский сталелитейный завод
Оп. 3, е.х. 867

Самарканд. Каменная подставка для Корана во дворе мечети Биби-Ханым.
Фотоотпечаток из контрольного альбома «Отдел IV. Самарканд».
1907 г.

252

Макарьевский монастырь. Благовещенская церковь, в ней архив и казнохранилище.
Фотоотпечаток из контрольного альбома «Отдел II (продолжение). Район Волги и ее притоков».
1910 г.

253

НЕИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ С.М. ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ
Ф. 1510. Первая государственная типография Государственного совета
Оп. 1, е.х. 325
Ф. 2106. Меликов Иван Андреевич, купец
Оп. 1, е.х. 1, 2, 18
Центральный государственный архив Санкт-Петербурга
Ф. Р-80. Иностранный отдел Отдела управления Петроградского губернского исполнительного комитета Совета
рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов
Оп. 22, е.х. 3059, 3060, 3061
Ф. Р-142. Комиссариат внутренних дел Союза коммун Северной области
Оп. 11, е.х. 2011
ИЗБРАННЫЕ СТАТЬИ И КНИГИ ПОСЛЕДНЕГО ВРЕМЕНИ
1. Барышников М.Н. С.М. Прокудин-Горский: исследовательские инициативы и опыт участия в деловой жизни
России. // Университетский научный журнал. — 2014. — № 9. — С. 58–75.
2. Векшин А.П., Мозохина Н.А. С.М. Прокудин-Горский и Русское географическое общество. // Фонтанка: культурноисторический альманах. / ЦГПБ им. В.В. Маяковского. — СПб., 2015. — № 18. — С. 22–33.
3. Векшин А.П., Мозохина Н.А. Новые аспекты выставочной деятельности мастера цветной художественной фотографии С.М. Прокудина-Горского. // Фонтанка: культурно-исторический альманах. — 2016. — № 20. — С. 22–35.
4. Гаранина С.П. Из записных книжек Прокудина-Горского. // Киноведческие записки. — 1996. — № 29. — С. 127–
131.
5. Гаранина С.П. «Коллекция достопримечательностей России» Сергея Михайловича Прокудина-Горского. // Вестник Библиотечной Ассамблеи Евразии. — 2010. — № 4. — С. 85–90.
6. Гаранина С.П. Неизвестные диапозитивы. // Советское фото. — 1983. — № 2. — С. 40–41.
7. Гаранина С.П. Обзор источников творческого наследия С.М. Прокудина-Горского. // Проблемы культурного наследия в области инженерной деятельности. — М., 2001. — С. 141–-170.
8. Гаранина С.П. С.М. Прокудин-Горский. К публикации материалов из семейного архива. // Киноведческие
записки. — 1996. — № 29. — С. 116–126.
9. Гаранина С.П. Российская империя в цветных фотографиях С.М. Прокудина-Горского. 1906–1916. — М.: Красивая
книга, 2013. 264 с.
10. Гаранина С.П. Л.Н. Толстой на цветном фото. // Наука и жизнь. — 1970. — № 8. — С. 97–99.
11. Дело Канцелярии Совета Министров о приобретении в казну коллекции фотографических снимков достопримечательностей России С. М. Прокудина-Горского, 1910-1912 гг. / Публ., вступ. ст. и примеч. С.П. Гараниной. // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив,
1999. — Т. IX. — С. 466–492.
12. Дымшиц С.И., Шаталова Н.А. К истории создания юбилейного издания «Нашествие Наполеона. Отечественная
война 1812 года. Альбом репродукций в красках по картинам известных художников». СПб.: Издание С.М. ПрокудинаГорского и К.П. Лаурсон, 1911 год. // Петербургская библиотечная школа. — 2013. — № 1 (41). — С. 75–82.
13. Евдокимова И.Н. Еще немного о фотографе, типографе, издателе и инженере Александре Александровиче
Евдокимове. // Филокартия. — 2024. — № 2 (76). — С. 46–49.
14. Минахин В.В. «Коллекция достопримечательностей России» в Библиотеке Конгресса. // Достопримечательности России в натуральных цветах. Весь Прокудин-Горский. 1905–1916. Каталог выставки воссозданных фотографий
начала ХХ века. — М.: Государственный Музей архитектуры им. А.В. Щусева, 2003. — С. 31–47.
15. Мозохина Н.А. Издательская деятельность основателя цветной фотографии в России С.М. Прокудина-Горского.
// Печать и слово Санкт-Петербурга (Петербургские чтения-2012): в 2 ч. Ч. 1: Книжное дело. Культурология: сб. науч.
тр. — СПб.: СПГУТД, 2013. — С. 109–116.
16. Мозохина Н.А. Открытки С.М. Прокудина-Горского. // Открытые письма Общины св. Евгении: каталог [в 3 т.]
Том 2. — Киров: ООО «Издательский Дом «Крепостновъ»», 2019. — С. 68–95.
17. Мозохина Н.А. Книжные иллюстрации С.М. Прокудина-Горского, исполненные по заказу Комитета для устройства празднования 300-летия Дома Романовых. // Книжное дело в России в XIX — начале ХХ века. Сборник научных
трудов. / Под ред. Г.А. Мамонтовой. — СПб.: Российская национальная библиотека, 2018. — С. 255–265.
18. Мозохина Н.А. С.М. Прокудин-Горский и «Биохром». // Филокартия. — 2017. — № 1 (51). — С. 5–9.

254

255

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

19. Мозохина Н.А. С.М. Прокудин-Горский и его Туркестанский цикл фотографий в Библиотеке Конгресса США. /
Культурное наследие Узбекистана. Том XXX. — Ташкент: Silk Road Media, East Star Media, 2021. — 520 с.
20. Мозохина Н.А., Ратников В.Н. Фотограф, типограф, издатель открыток Александр Александрович Евдокимов. //
Филокартия. — 2018. — № 2 (57). — С. 7–11.
21. Нарышкина-Прокудина-Горская Н.А. Семейная сага. Секунды, минуты, столетия. — СПб.: Нестор-История,
2010. 469 с.
22. Нарышкина-Прокудина-Горская Н.А. Человек, который шел быстро. По страницам семейных воспоминаний. — СПб.: НППЛ «Родные просторы», 2015. 304 с.
23. Станулевич Н.А. К истории судебной экспертизы документов в России на рубеже XIX–ХХ веков. // Фотография.
Изображение. Документ. — 2013. — Вып. 4 (4). — С. 4–6.
24. Станулевич Н.А. Меню парадного обеда в Зимнем дворце 24 февраля 1913 года. // Петербургский коллекционер.
— 2015. — № 1 (87). — С. 100–101.
25. Станулевич Н.А. Новые сведения о Сергее Михайловиче Прокудине-Горском и его деятельности в 1898–1907 годах.
// КЛИО — 2013. — № 7. — С. 129–132.
26. Станулевич Н.А. С.М. Прокудин-Горский и Высший институт фотографии и фототехники. // Университетский
научный журнал. Филологические и исторические науки, археология и искусствоведение.2016. — № 20. — С. 282–290.
27. Станулевич Н.А. С.М. Прокудин-Горский и его вклад в развитие методов цветной фотографии: анализ
источников. // КЛИО — 2014. — № 7. — С. 33–35.
28. Станулевич Н.А. Разработка цветного кинематографа С.М. Прокудиным-Горским в начале ХХ века. // О России с
любовью. Лики России. Материалы I Международного межвузовского форума. — СПб.: Санкт-Петербургский институт
внешнеэкономических связей, экономики и права, 2016. — С. 154–158.
29. Станулевич Н.А. Сергей Михайлович Прокудин-Горский и его вклад в развитие методов цветной фотографии.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук (На правах рукописи) / Санкт-Петербургский
филиал Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института истории естествознания и техники
им. С.И. Вавилова РАН. — СПб, 2018. 236 с.
30. Станулевич Н.А. Участие С.М. Прокудина-Горского в подготовке юбилейных изданий 1913 года. // Про книги.
Журнал библиофила. — 2016. — № 1 (37). — С. 81–85.
31. Allshouse R.H. Photographs for the Tsar: The Pioneering Color Photography of Sergei Mikhailovich Prokudin-Gorskii
Commissioned by Tsar Nicholas II. — New York: Dial Press, 1980. 216 p.
32. Brumfield W.C. The Color Photographs of Sergei Mikhailovich Prokudin-Gorskii. // Visual Resources. — 1990. — vol.
VI. — Рp. 243–255.
Также при работе над книгой были использованы материалы, опубликованные на сайте «Международного научного проекта “Наследие С.М. Прокудина-Горского”» (https://prokudin-gorsky.org/), в блоге проекта «Наследие
С.М. Прокудина-Горского» (https://oldcolor.livejournal.com/) и на сайте «Открытого исследовательского проекта “Наследие С.М. Прокудина-Горского”» (http://prokudin-gorskiy.ru/).

БЛАГОДАРНОСТИ
Автор выражает сердечную благодарность бессменному руководителю музея С.М. Прокудина-Горского, преподавателю информатики, заслуженному учителю России Василию
Васильевичу Дрючину за предоставление уникальных материалов для публикации в альбоме, а также Международному научному проекту «Наследие С.М. Прокудина-Горского» и
лично Вячеславу Николаевичу Ратникову за научную редактуру рукописи.

Иллюстрированное издание

Серия «История России в цвете»

НЕИЗВЕСТНАЯ
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ФОТОГРАФ СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ ПРОКУДИН-ГОРСКИЙ
Заведующая редакцией Юлия Данник
Руководитель направления Татьяна Чурсина
Ответственный редактор Ольга Климова
Дизайн обложки Григорий Калугин
Технический редактор Наталья Чернышева
Литературный редактор Ольга Чистоусова
Корректор Людмила Вовк, Надежда Корнилова
Цветокорректор Сергей Русаков
Компьютерная вёрстка Григорий Калугин
Общероссийский классификатор продукции
ОК-034–2014 (КПЕС 2008): 58.11.1 — книги, брошюры печатные
Подписано в печать 05.08.2024. Формат 84х108⁄16. Усл. печ. л. 26,88.
Печать офсетная. Бумага мелованная. Гарнитура SwiftC
Тираж 2000 экз. Заказ №
Изготовитель: ООО «Издательство АСТ»
Произведено в Российской Федерации
Изготовлено в 2024 году
129085, РФ, г. Москва, Звёздный бульвар, д. 21, стр. 1, ком. 705, пом. I, 7 этаж
Наш электронный адрес: www.ast.ru
E-mail: ogiz@ast.ru
«Баспа Аста» деген ООО
129085, Мәскеу қ., Звёздный бульвары, 21-үй, 1-құрылыс, 705-бөлме, I жай, 7-қабат.
Біздің электрондық мекенжайымыз: www.ast.ru
Интернет-магазин: www.book24.kz
Интернет-дүкен: www.book24.kz
Импортер в Республику Казахстан ТОО «РДЦ-Алматы».
Қазақстан Республикасындағы импорттаушы «РДЦ-Алматы» ЖШС.
Дистрибьютор и представитель по приему претензий на продукцию в республике Казахстан:
ТОО «РДЦ-Алматы»
Қазақстан Республикасында дистрибьютор және өнім бойынша арыз-талаптарды қабылдаушының өкілі
«РДЦ-Алматы» ЖШС, Алматы қ., Домбровский көш., 3«а», литер Б, офис 1.
Тел.: 8 (727) 2 51 59 89,90,91,92; Факс: 8 (727) 251 58 12, вн. 107; E-mail: RDC-Almaty@eksmo.kz
Өнімнің жарамдылық мерзімі шектелмеген. Өндірген мемлекет: Ресей