пути русского ИЛ/Ш6РСКОГО сознания

ЦЕЛИ НАШЕЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА I
Общая картина современного международного положения:
державы и Россия
ГЛАВА II
Основные особенности нашей внешней политики
ГЛАВА III
Основания и задачи нашей славянской политики
ГЛАВА IV
Польский вопрос
ГЛАВА V
Национальные задачи внешней политики России
ГЛАВА VI
Пределы России

» И.И. Дусинский
ГЕОПОЛИТИКА
РОССИИ
Москва
2003

ИРИЛШЕНИЕI ЖУРНАЛУ «МОСКВА»
\/и
Составитель серии М. Б. СМОЛИН
И. И. Дусинский
Геополитика России. — М.: Москва, 2003.— 320 с. (Пути рус¬
ского имперского сознания).
15ВЫ 5-89097-045-3
В последнее время очень много говорится о геополитике, глобализме
и борьбе цивилизаций, о том, как вести себя России во внешнем мире,
как ей выстроить свою геополитическую линию. Книга «Геополитика Рос¬
сии» дает такую цельную систему принципов внешней политики России.
Иван Иванович Дусинский писал под псевдонимом Арктур. Он окон¬
чил Императорский Новороссийский университет и в годы написания
книги (1908—1910) служил помощником библиотекаря этого славивше¬
гося своим консерватизмом высшего учебного заведения. Первоначально
книга печаталась в правой газете «Русская речь», а затем вышла отдель¬
ным изданием (Одесса, 1910 год).
Книга И. И. Дусинского является талантливым и весьма достойным
продолжением «России и Европы» Н. Я. Данилевского.
© Редакция журнала «Москва»,
2003
© М. Б. Смолин. Составление,
вступительная статья, примечания.
2003
© Д. Е. Бикашов. Оформление, 2003

Панславистский
политический
теоретик в истории
русской геополитики
Иван Иванович Дусинский
Геополитика как академическая дисциплина
считается молодой наукой, зародившейся на рубеже Х1Х—ХХ веков.
И вот уже целое столетие политики и ученые спорят о ее составе,
предмете изучения и «научности». Сегодня можно бесспорно утвер¬
ждать только одно: что геополитика сильнейшим образом влияла и
продолжает влиять на международную политику своими концепту¬
альными построениями. В России геополитика долгое время была,
подобно генетике, запрещена и влачила весьма жалкое, зачаточное
существование под вывеской политической географии. Развал со¬
ветской системы также не способствовал серьезному практическо¬
му интересу к геополитическим конструкциям из-за проявившейся
слабости российской государственности. Некоторая «экзотичность»
геополитики, неосвоенность ее проблематики для современной России
легко объяснима. Отечество наше, в результате различных револю¬
ций и социальных экспериментов XX века оказавшееся в состоя¬
нии страны с пониженным планетарным статусом, стоит сейчас
перед выбором: останется ли Россия мировой державой или станет
региональной? Актуальность геополитики, таким образом, .онтоло¬
гически зависит от пути, по которому пойдет в дальнейшем рус¬
ская государственность. Региональной державе политически «вели¬
чайшее искусство» (по терминологии А. Е. Вандама) не является
абсолютно необходимым, так как она уходит с мировой сцены на
провинциальную. Мировая же держава жизненно заинтересована
иметь глубоко разработанную систему внешнеполитического дей¬
ствия в защиту своих мировых интересов. В выборе между этими
принципиально разными путями немалую роль может сыграть тра¬
диционный взгляд на Российскую державу и классиков западной
геополитики, и русских авторов, работавших с такими понятиями,
как политическая география и внешняя политика.

6
М. Б. Смолин
Классики западной геополитики
о России
Само понятие «геополитика» в научный обо¬
рот ввел шведский государствовед Рудольф Челлен (1846—1922),
профессор Упсальского университета. Будучи последователем не¬
мецкого географа Фридриха Ратцеля (1844-1904), сделавшего в
своих сочинениях* первые попытки пространственного объясне¬
ния смысла политических событий, Р. Челлен определил в книге
«Государство как форма жизни» (1916) зависимость силы госу¬
дарства от территории (геополитики), хозяйства (экополитики),
народа (демополитики), общества (социополитики) и власти (кра-
тополитики). Для Р. Челлена государства «существуют на поверх¬
ности земли благодаря благоприятному стечению обстоятельств,
находясь в состоянии постоянной конкуренции друг с другом, то
есть борьбы за существование, и благодаря естественному отбору.
Мы видим, как они рождаются и вырастают, мы видим также,
как они, подобно другим организмам, увядают и умирают. Итак,
они являются формами жизни, самыми импозантными среди всех
жизненных форм на земле»**.
Взгляд немецкой геополитической школы на государство ха¬
рактеризуется социал-дарвинистским подходом — «выживает силь¬
нейший», поскольку государство не есть пассивное существова¬
ние, а напротив, энергическое преследование своих целей и отста¬
ивание своих интересов.
Понятие «геополитика» у Р. Челлена включало три составляю¬
щие: топополитика (изучала политические образования, окружав¬
шие государство), морфополитика (изучала формы территории го¬
сударства), физиополитика (изучала физическое заполнение госу¬
дарства). Несколько позже Р. Челлен сформулировал и три факто¬
ра, играющие, на его взгляд, важнейшую роль в геополитике:
расширение, территориальная монолитность и свобода передвиже¬
ния. В своей книге «Современные великие державы» Р. Челлен ка¬
сался и геополитического положения России, называя ее «цент¬
ральной фигурой» всемирной политики. Он находил местоположе¬
ние, занимаемое Россией, идеальным для посредничества между
двумя культурными мирами — Западной Европы и Восточной Азии.
* «Законы пространственного роста государства» (1896), «Политическая гео¬
графия» (1897), «Море как источник могущества народов» (1900).
•• Цит. по: Гейден Г. Критика немецкой геополитики. М., 1960. С. 30.

Панславистский политический теоретик
7
Одновременно Р. Медлен считал нашу Империю более объектив¬
ной к обеим сторонам этого процесса, нежели претендующие на
эту роль США, поскольку последние целиком стоят на стороне
Западной Европы.
Р. Медлен говорил о том, что в своей истории Россия осуще¬
ствила две важнейшие составляющие геополитического успеха -
расширение и территориальную монолитность; свобода же пере¬
движения, доступ к теплым морям остается для России эатруд-'
ненным.
Для немецкой геополитики Р. Медлен явился основополагаю¬
щим теоретиком этой науки*, что признавал и гораздо более из¬
вестный Карл Хаусхофер (1869—1946).
Среди основоположников западной геополитики рядом с Р. Чел-
леном стоит американец адмирал Альфред Тайер Мэхэн (1840-
1914)** и англичанин сэр Хэлфорд Маккиндер (1861 — 1947)***.
А. Мэхэн сформулировал выгоды морской силы и противостояние
морских и континентальных держав, X. Маккиндер ввел в геопо¬
литические исследования теорию хартленда — Сердцевинной зем¬
ли, территориально почти полностью соответствовавшую грани¬
цам Российской Империи и окруженную внутренним и внешним
полумесяцами других держав.
Для А. Мэхэна Россия была доминирующей континентальной
державой, с которой «морской силе» (Англии и США) необходи¬
мо вести долгосрочную стратегическую борьбу. Борьба, по его мне¬
нию, заключалась в изоляции континентальной части противника
от морских берегов, контроле за береговой линией континента и в
недопущении континентальных коалиций. Предлагалось, прежде
всего, экономическое удушение противника. Принцип такой борьбы
получил характерное название — «принцип анаконды».
Геополитическая концепция X. Маккиндера развивала ту же
теорию борьбы континентальных и морских держав, что й теория
А, Мэхэна. Он разработал ставшую широко известной теорию харт¬
ленда (Сердцевидной земли), границы которого в концепции ме¬
* Р. Челлен был германофилом и считал, что Германия должна создать
мировую державу, в которую войдет и Швеция. Отчасти еще и поэтому в
Германии он приобрел огромную славу.
** Основные сочинения: «Влияние морской силы на историю. 1660-1783
гг.» (1890) и «Заинтересованность Америки в морской силе» (1897).
••• Основные сочинения: «Географическая ось истории* (1904), «Демокра¬
тические идеалы и реальность* (1919).

8
М. Б. Смолин
нялись, но неизменно в его территорию входила большая часть
России. Хартленд окружают два территориальных полумесяца —
внутренний (страны Западной Европы, Южные и Юго-Восточные
страны Евразийского континента) и внешний (Англия, Южная
Африка, Северная и Южная Америка и Япония). Центром мира
для X. Маккиндера является так называемый Мировой остров, в
который он включал Европу, Азию и Африку. Не обращая внима¬
ние на разъединяющий Евразию и Африку Суэцкий канал, он
считал эти материки единым островом. Из своего геополитическо¬
го разделения мира X. Маккиндер делал следующие практические
выводы: кто управляет Восточной Европой, тот властвует над харт-
лендом, кто управляет хартлендом, тот властвует над Мировым
островом, кто управляет Мировым островом, тот властвует над
всем миром.
Все остальные западные геополитики шли по пути, проложен¬
ному Р. Челленом, А. Мэхэном и X. Маккиндером, то приближаясь
к их классическому пониманию геополитических основ, то более
или менее подвергая их видоизменению или реформации...
Бурное развитие геополитических идей в конце XIX и в XX
веке явилось идеологическим отражением роста государств Амери¬
ки и Европы, политической завершенности, целостности мира,
где борьба интересов государств распространилась на всю миро¬
вую сцену. Такое расширение политического противостояния по¬
требовало как полной концентрации внутренних сил государств,
так и разработки концепций внешнеполитических стремлений. Гео¬
политическая наука явилась как новое планетарное стратегическое
политическое мышление, целью которого было достижение наци¬
ональных интересов своих стран.
В трудах классиков геополитики Россия играет одну из ведущих
ролей мировой державы, и их теоретические построения всегда
исходили из центрального местоположения нашего Отечества на
Евразийском материке или, по терминологии Маккиндера, на Ми¬
ровом острове. Такое единодушие западных ученых странным об¬
разом обойдено в многочисленных современных анализах выбора
пути современной Россией. Если Запад в лице своих геополитиков
видит в России Срединный мир, хартленд, большое простран¬
ство, главенство над которым дает власть над миром, то не пред¬
решает ли сам этот взгляд путь мировой державы для нашего Оте¬
чества? Хотим ли мы или не хотим, но сама геополитика западных
стран, традиция их взгляда на нашу территорию определяют Рос¬
сию мировой, а не региональной державой. Такое исторически

Панславистский политический теоретик
9
сложившееся неизбежное геополитическое положение нашей стра¬
ны удивительным образом не соответствует состоянию наших наук,
занимающихся внешнеполитической проблематикой. Ни одно из
имеющихся на сегодня отечественных пособий по геополитике не
имеет хоть сколько-нибудь полного исследования русских геопо¬
литических концепций. Далее узнаваний геополитических постро¬
ений в трудах Н. Я. Данилевского, евразийцев (чаще всего гово¬
рится о П. Н. Савицком) и некоторых других (обычно особо отме¬
чают В. П. Семенова-Тян-Шанского) наша современная наука пока
не видит ничего в русской традиции. А между тем в начале XX
столетия в России появилось несколько политических авторов,
почти или совершенно неизвестных сегодня, которых можно на¬
звать протогеополитиками.
Геополитики Российской Империи
и внешнеполитические имперские
стремления
Пионерами геополитического взгляда на мир
как сферу национальных интересов безусловно были славянофи¬
лы и Н. Я. Данилевский, первыми определившие в качестве своего
политического догмата самобытность России, ее непохожесть на
Европу*.
Двадцатое столетие показало, что противостояние различных
государств и наций стало еще более жестким, а арена этих проти¬
востояний расширилась до пределов всего земного мира. Великие
державы стали державами мировыми, а национальные интересы
распространились на весь мир. В России начала XX столетия, после
русско-японской войны и в предчувствии нового всеевропейского
столкновения, политическая публицистика не могла обойти те про¬
блемы, которые Р. Челлен впоследствии назовет «геополитикой».
Юрий Сергеевич Карцов, русский дипломат и политический пуб¬
лицист, был хорошим знакомым Константина Леонтьева, пере¬
писывался с ним, так как служил одно время вице-консулом в
Мосуле на Ближнем Востоке. Печатался Ю. С. Карцов в газете «С.-
Петербургские ведомости» и журнале «Прямой путь». В годы своего
* Не считая, конечно, концепции старца Филофея «Москва —* Третий Рим»
или патриарха Никона «Москва — Новый Иерусалим».

10
М. Б. Смолин
активного писательства он был деятельным членом Союза русского
народа имени Михаила Архангела и состоял в Главной его палате.
Внешняя политика для Ю. С. Карцова — это последовательный
силлогизм: постановка цели — выбор средств для их достижения
и, наконец, выполнение задуманного. Развитие русской государ¬
ственности он представлял как последовательную внешнюю по¬
литику, приведшую к значительнейшему в мире расширению на¬
шей державы до ее естественных границ. «Возникновение государ¬
ства российского, — писал Ю. С. Карпов, — явилось не извне, а
образовалось оно в центре и путем самобытным. Не от окраины к
центру совершилось его развитие, а, наоборот, от центра к пери¬
ферии. По мере отдаления окраины, центру становилось легче и
безопаснее. Отсюда стремление государства свои границы развер¬
нуть как можно шире, пока, наконец, достигнув моря, они не
совпали с морским побережьем»*. Основными принципами рус¬
ского великодержавного мировоззрения, по Ю. С. Карпову, были
«концентрация военного могущества и экономическая самобыт¬
ность»; именно они позволяют России быть «великою державою»**.
Ю. С. Карпов весьма широко смотрел на цели внешней политики
и напрямую связывал задачи внешней и внутренней политики го¬
сударства, считая одно продолжением и дополнением другого. Им
была даже написана специальная работа, посвященная этому взаи¬
модополнению, — «Внешняя политика как стимул народного хо¬
зяйства» (СПб., 1905). Именно поэтому его волновали, например,
такие вопросы внутреннего строя государства, как народное пред¬
ставительство, в отношении построения которого Ю. С. Карцов тре¬
бовал придерживаться корпоративного, а не территориального прин¬
ципа: «Выборы производить следует не по районам, как теперь
происходит, а по классам населения и роду занятий. Тогда на пер¬
вый план выдвинулись бы интересы народно-хозяйственные и прак¬
тические»***. Сословно-корпоративные выборы — это представи¬
тельство перед верховной властью реальных экономических и про¬
фессиональных интересов, направленных на развитие общества, а
не политиканских интересов партий, стремящихся к власти.
Ю. С. Карцов резко отрицательно оценивал внешнеполитичес¬
кую компромиссную политику нашего министерства иностранных
* Карцов Ю. С. В чем заключаются внешние задачи России (Теория внеш¬
ней политики вообще и в применении к России). СПб., 1908. С. 15.
** Там же. С. 24.
Там же. С. 34.

Панславистский политический теоретик
11
дел. Он утверждал, что «после неудачной Крымской войны вне¬
шняя политика России всецело стоит на почве компромисса. Вой¬
на за освобождение славян, а за нею японская, еще более утвер¬
дили правительство в убеждении правильности системы согласо¬
вания интересов России с интересами более культурного Запада»*.
В этой позиции он следует сформулированному еще Н. Я. Дани¬
левским принципу, что поддержание баланса сил в Европе выгод¬
но англосаксам, а России гораздо выгоднее нестабильность в Ев¬
ропе, поскольку тогда различные европейские страны начинают
искать помощи у России, и она может решать более успешно свои
внешнеполитические задачи. Следствием политики компромисса
Ю. С. Карцов считал засилье в министерстве иностранных дел все¬
возможных инородцев, которое было как бы «гарантией» России
перед западными странами и международными финансовыми орга¬
низациями в том, что она будет следовать в фарватере Европы.
Политика компромисса приводила прежде всего к пассивности в
области государственной обороны. «В старину, — говорил Ю. С.
Карцов в другой своей работе, — зная, что нападения все равно
не избежать, мы его не ожидали, а нападали сами. Теперь мы
достигли предела и дальше идти некуда. Государственная оборона,
по необходимости, сделалась исключительно пассивною. Об ини¬
циативе у нас никто не помышляет. Военно-стратегическая мысль
атрофировалась и замерла. Затем, отличительная черта русского
военного организма — его поразительная неповоротливость. В то
время как прочие державы по всякому поводу готовы посылать
эскадры и десанты, мы, русские, сплошь и рядом глотаем обиды.
К войне мы никогда не готовы. Государственное равновесие на¬
столько неустойчиво, что при малейшем осложнении машина ос¬
танавливается и вся система приходит в замешательство»**.
Принципы его геополитических идей остаются современными,
и его книги — «Упорядочение торговли» (1902), «О причинах на¬
шей войны с Японией. Кто виноват?» (1906), «Семь лет на Ближ¬
нем Востоке. 1879-1886. Воспоминания политические и личные»
(1906), «Революция сверху» (1907), «За кулисами дипломатии»
(1908) — и сегодня могли бы приносить пользу Родине.
* Карцов Ю. С. В чем заключаются внешние задачи России (Теория внешней
политики вообще и в применении к России). СПб., 1908. С. 41—42.
** Карцов Ю. С. Внешняя политика как стимул народного хозяйства. СПб.,
1905. С. 3.

12
М. Б. Смолин
Не менее интересны геополитические размышления Алексея Ефи¬
мовича Вандама (псевдоним Едрихина) (1867—1933) — генерал-май¬
ора, военного разведчика, переводчика и публициста. Родившись в
семье простого солдата, А. Е. Вандам смог окончить юнкерское учи¬
лище и Николаевскую академию Генерального штаба. Офицерская
служба А. Е. Вандама — весьма необычная смесь разведки, военной
аналитики и боевых действий. Она началась в Трансваале, куда он
был послан военным министерством и воевал во время англо-бурс¬
кой войны на стороне буров. Далее военная судьба забросила А. Е.
Вандама на другой конец света: с 1903 года и всю русско-японскую
войну он служил помощником военного атташе в Китае. Парал¬
лельно А. Е. Вандам сотрудничал в газете «Новое время» и перево¬
дил классические книги западных консерваторов*. Во время Первой
мировой войны А. Е. Вандам командовал полком, был начальником
штаба дивизии, произведен в генерал-майоры (1917). После рево¬
люции генерал А. Е. Вандам стал участником Белого движения на
Северо-Западе, командуя различными соединениями в 1918—1919
годах. По окончании гражданской войны он жил в Эстонии, в
Ревеле, где и скончался 16 сентября 1933 года.
Военно-политическую и политико-экономическую экспансию
одних народов против других А. Е. Вандам считал делом естествен¬
ным, процессом, свойственным росту любого организма. «Подоб¬
но тому, — утверждал он, — как каждая нормально растущая
семья не может все время существовать на одном и том же участке
земли, так и каждый нормально растущий народ не может до¬
вольствоваться все тою же, когда-то занятою его предками терри¬
торией и по мере размножения вынужден стремиться за пределы
своих первоначальных владений»**.
Ратуя за осознанное следование русским государственным ин¬
тересам и разумное расходование отечественных ресурсов в дости¬
жении этих имперских задач, Вандам А. Е. писал: «Россия велика и
могущественна. Моральные и материальные источники ее не име¬
ют ничего равного себе в мире, и если они будут организованы
соответственно своей массе, если задачи наши будут определены
ясно и точно, и армия и флот будут в полной готовности в любую
• См.: Эдмон Демолсн. «Аристократическая раса» (1906); Эмиль Райх. «Со¬
временная Германия* (1908); Изабелла Эбергардт. «Тень ислама» (1913); Чарльз
Ремингтон. «Будущая война на море и на суше» (1913) и др.
** Вандам А. Е. Величайшее из искусств. Обзор современного международно¬
го положения при свете высшей стратегии. СПб., 1913. С. 7.

Панславистский политический теоретик
13
минуту выступить на защиту наших правильно понимаемых инте¬
ресов — у нас не будет причин опасаться наших соседей»*.
Особенностью концепции А. Е. Вандама было то, что уже в
начале XX столетия он видел главным геополитическим против¬
ником русской нации англосаксов (англичан и американцев). «Плохо
иметь англосакса врагом, — писал А. Е. Вандам, — но не дай Бог
иметь его другом»**.
Войны с Турцией, Кавказская война, завоевание Туркестана и
осознание важности Дальнего Востока дали в начале XX века рус¬
ской внешней политике понимание необходимости сочетания пан¬
славистского, «южного» и «восточного» направлений в едином внеш¬
неполитическом курсе страны. Чтобы предотвратить русское давле¬
ние на юг, как в Закавказье, так и в Туркестане, англосаксы, по
мнению А. Е. Вандама, должны будут стремиться в отношении к
России прежде всего к двум вещам: «1. Уничтожить торговый и
военный флоты России и, ослабив ее до пределов возможного,
оттеснить от Тихого океана в глубь Сибири. 2. Приступить к овладе¬
нию всею полосою южной Азии между 30 и 40 градусами северной
широты и с этой базы постепенно оттеснить русский народ к севе¬
ру. Так как по обязательным для всего живущего законам природы
с прекращением роста начинается упадок и медленное умирание,
то и наглухо запертый в своих северных широтах русский народ не
избегнет своей участи»***. Уже тогда он понимал, что завоевание и
подчинение одной нации другой может происходить и без военного
завоевания ее территории и национальных богатств. Покоренным
может быть и тот народ, добыча богатств земли которого находит¬
ся в руках иностранных владельцев. «В отношении местного населе¬
ния, — писал он, — не следует забывать принцип, что естествен¬
ное право на землю принадлежит не тому, кто сидит на ней, а
тому, кто добывает из нее богатства»****.
Окружив Евразию своим мощным флотом, англосаксы ведут
планомерную осаду континентальных народов, устроив на «мате¬
рике концентрационный лагерь». А. Е. Вандам призывал Фран¬
цию, Германию и Россию создать коалицию «против утонченно¬
го, но более опасного, чем наполеоновский, деспотизма англо¬
* Вандам А. Е. Величайшее из искусств. Обзор современного международ¬
ного положения при свете высшей стратегии. СПб., 1913. С. 53.
** Вандам А. Е. Наше положение. СПб., 1912. С. 123.
Там же С. 100.
*•** Там же С. 103.

14
М. Б. Смолин
саксов»* и вести борьбу против нового претендента на мировое
господство.
Князь Георгий Николаевич Трубецкой (1873—1930) — дипломат и
политический писатель, был младшим братом С. Н. и Е. Н. Трубец¬
ких. По окончании историко-филологического факультета Импе¬
раторского Московского университета поступил на службу в Ми¬
нистерство иностранных дел и был через некоторое время назна¬
чен третьим секретарем русского посольства в Константинополь,
с 1901 года стал первым секретарем. В 1906 году, после почти
десятилетнего пребывания в Константинополе, князь вышел в от¬
ставку и вместе с братом Евгением Николаевичем стал делать жур¬
нал «Московский еженедельник». Позже князь Г. Н. Трубецкой
активно сотрудничает в сборниках «Великая Россия». В 1912 году
министр иностранных дел С. Д. Сазонов пригласил его в МИД в
качестве начальника отдела Ближнего Востока. В годы Первой ми¬
ровой войны князь состоит русским посланником в Сербии. После
эвакуации сербского правительства и армии на остров Корфу он
был отозван в Россию и стал начальником дипломатической кан¬
целярии при Ставке Верховного Главнокомандующего.
В 1917—1918 году князь Г. Н. Трубецкой, глубоко верующий,
православный человек, избирается членом Церковного Собора,
где выступает за восстановление Патриаршества.
В годы Гражданской войны он принимал активное участие в
Белом движении. При генерале Деникине состоял начальником Уп¬
равления по делам исповеданий, а при генерале Врангеле, в отсут¬
ствие П. Б. Струве, замещал его в качестве управляющего внешни¬
ми сношениями белого правительства. В эмиграции князь Г. Н. Тру¬
бецкой был политически близок Великому князю Николаю Ни¬
колаевичу.
«Глубоко верующий православный, — писал о нем известный
эмигрантский историк С. С. Ольденбург, — подлинный монархист,
всегда чтивший славную традицию русской государственности»**.
Умер князь 6 января 1930 года (в Сочельник Рождества Хрис¬
това) в Кламаре, во Франции.
Главным его геополитическим трудом является книга «Россия
как великая держава» вышедшая в С.-Петербурге в 1910 году. В
ней князь Г. Н. Трубецкой, анализируя положение Российской Им-
* Вандам И. Е. Наше положение. СПб., 1912. С. 203.
•* См.: Памяти князя Г. Н. Трубецкого. Сборник статей. Париж, 1930. С. 24.

Панславистский политический теоретик
15
перни, приходит к убеждению, что «Россия не только европей¬
ская держава», и «мы не можем поддаться искушению всецело
вернуться в Европу»*.
Явное противостояние Англии и Германии, их поступательное
и неизбежное движение к всеевропейской войне все более накаля¬
ло обстановку в Европе. Князь задавался вопросом: какое положе¬
ние выбрать России в такой обстановке? И, отвечая на него, го¬
ворил, что неразумно было бы вставать на одну из сторон в этой
борьбе, «которая прямо нас не касается»**.
Азиатские дела князь Г. Н. Трубецкой считал для России более
важными, нежели европейские. Видя в решении «азиатских» про¬
блем больше практического проку для русских государственных
интересов, он говорил о ненужности активно участвовать в воен¬
ных европейских распрях. С началом строительства Транссибир¬
ской магистрали Россия, по его мнению, повернулась в сторону
Азии, и он всячески приветствовал это. «Решение русского прави¬
тельства, — писал он, — довести до конца предпринятую им зада¬
чу соединения европейской России с тихоокеанским побережьем,
и в особенности деятельное наше выступление в роли третейского
судьи между Японией и Китаем в 1895 году, ставили задачу обес¬
печить себя на последующие годы от всяких случайностей на ев¬
ропейском фронте»***.
Концепцию внешней политики князя Г. Н. Трубецкого можно
назвать умеренно-азиатской. Князь не отказывался от панславист¬
ской помощи братским славянам, но считал, что в ситуации перед
мировой войной «самое лучшее для нас не поддерживать ни в
Болгарии, ни в Сербии ложных надежд на готовность России по¬
мочь им во всякое время, когда они того пожелают, не дожида¬
ясь, пока Россия сама найдет, что для этого пробил час»****.
Говоря о геополитических воззрениях в России в начале XX века,
невозможно обойти вниманием Вениамина Петровича Семенова-
Тян-Шанского (1870-1942), сына знаменитого путешественника
и ученого Петра Петровича Семенова-Тян-Шанского. Он окончил
физико-математический факультет Императорского С.-Петербур¬
гского университета. С 1900 года служил в статистическом отделе¬
• Трубецкой Г Н. Россия как великая держава. СПб., 1910. С. 116.
*• Там же. С. 115.
Там же С. 37. _
**** Трубецкой Г, Н. Россия как великая держава. СПб., 1910. С. 107.

16
М. Б. Смолин
нии Министерства финансов, а в 1905—1917 — в Министерстве
торговли и промышленности (с 1909 заведовал статистическим
отделением). После революций остался на Родине, занимаясь тео¬
ретической географией и преподаванием. Умер 10 февраля 1942
года в блокадном Ленинграде.
Геополитические идеи В. П. Семенова-Тян-Шанского резко рас¬
ходились с английскими теориями противостояния Суши и Моря.
Он утверждал, что историческое развитие больших пространств
всегда шло по пути сочетания морских и сухопутных территорий.
Такое сочетание давало, по его мнению, устойчивость государ¬
ственному формированию. Державы же, стремившиеся к односто¬
ронней ориентации в государственном строительстве на Море или
на Сушу, быстро приводили к падению свои государственные об¬
разования.
В своем фундаментальном труде «О могущественном террито¬
риальном владении применительно к России. Очерк по политичес¬
кой географии», вышедшем в Петрограде в 1915 году, В. П. Семе-
нов-Тян-Шанский сформулировал три формы «территориальных
систем политического могущества»: кольцеобразную (владения за¬
мыкаются в кольцо, как государства, образовывавшиеся вокруг
Средиземноморья), клочкообразно-колониальную — разбросанную
по островам и отдельным территориям материков (здесь примера¬
ми служат Португалия, Испания, Голландия, Англия) и «от моря
до моря», или континентальную (примерами могут быть Древняя
Персия, Россия и США).
Работа В. П. Семенова-Тян-Шанского посвящена прежде всего
политической географии самой России, поэтому он разбирает не¬
удобства положения континентальной системы России «от моря
до моря». Как на главный недостаток он указывает на то, что «при
громадной протяженности такой системы в широтном направле¬
нии всегда с того конца, откуда началась колонизация, находится
гораздо более густо населенная и экономически более развитая
территория, чем на противоположном конце»*. Единственным вы¬
ходом из подобного неравномерного развития территорий России
В. П. Семенов-Тян-Шанский видел увеличение численности на¬
селения и экономического развития географического центра тер¬
ритории Русского Мира, то есть движение масс населения и раз¬
• Семенов-Тян-Шанский В. П. О могущественном территориальном владе¬
нии применительно к России. Очерк по политической географии. Пг., 1915.
С. 15.

Панславистский политический теоретик
17
витие экономики с запада на восток страны. Для этого он пред¬
лагал создать четыре «культурно-экономические колонизацион¬
ные базы»: Уральскую, Алтайскую с горной частью Енисейской
губернии, Горно-Туркестанскую с Семиречьем и Кругобайкаль¬
скую. Он надеялся на то, что созданные зоны будут одновремен¬
но и «азональными бойкими торгово-промышленными насоса¬
ми», и, «посылая свои лучи во все стороны», будут поддержи¬
вать прочность и единство государственной территории, способ¬
ствовать равномерному заселению русской территории и одно¬
временно культурному и экономическому развитию.
В. П. Семенов-Тян-Шанский известен несколько больше, чем
другие русские геополитические авторы, поскольку он был спе¬
циалистом в разных географических областях, и ученые-географы
говорят о нем и его идеях и сегодня.
Основные вопросы внешней политики
и Иван Иванович Дусинский
Сегодня, говоря о геополитике, глобализме и
борьбе цивилизаций, обычно толкуют о системах К. Хаусхофера,
К. Шмитта, Н. Спайкмэна, Д. Майнинга и прочих западных авто¬
ров, иногда прибавляя к ним эмигрантов-евразийцев. При этом
удивительным образом ни у кого не возникает желания чуть глуб¬
же поизучать русские книжные залежи. А тем временем старые
русские книги вознаграждают ищущих уникальными находками,
и пример тому — книга И. И. Дусинского «Основные вопросы
внешней политики России в связи с программой нашей военно-
морской политики».
И. И. Дусинского по праву можно назвать «геополитическим
изгоем». О биографии этого блестящего публициста и убежденного
панслависта известно очень немногое. Будучи человеком разнооб¬
разных интересов, И. И. Дусинский состоял членом Одесского Об¬
щества востоковедения*, был любителем древнегреческой мысли,
писал «О занятиях Сократа поэзией» (Одесса, 1905). В 1910-е годы
* Кстати, возглавлял это общество профессор П. Е. Казанский, книгу кото¬
рого «Власть Всероссийского Императора» журнал «Москва» издал в серии
«Пути русского имперского сознания» в 1999 году. И. И. Дусинский, по-
видимому, был хорошо знаком с профессором П. Е. Казанским и разделял
его национальные убеждения.
2 Заказ 237

18
М. Б. Смолин
он числился помощником библиотекаря Императорского Ново¬
российского университета, сотрудничал в правой одесской газете
«Русская речь», где под псевдонимом «Арктур» в 1908—1910 годах
и печаталась его капитальная работа «Основные вопросы внешней
политики России в связи с программой нашей военно-морской
политики». Отдельным изданием эта книга вышла в 1910 году. Во
время Первой мировой войны известно его обращение к «Славя¬
нам» (1915), где он говорил о важности панславистской идеи. Пос¬
ле революции, во время Гражданской войны И. И. Дусинский
продолжал жить в Одессе. Известно, что он окончил свой земной
путь в 1919 году. Но умер ли он своей смертью или расстрелян —
не известно.
Сочинение И. И. Дусинского является талантливым и наиболее
удачным продолжением в XX столетии политических тем, подня¬
тых Н. Я. Данилевским в книге «Россия и Европа». Научная эруди¬
ция, широта политических обобщений, красивый и образный рус¬
ский язык должны по праву обратить внимание русского читателя
на это сочинение.
Предметом политики И. И. Дусинский считал учение о целях
государства и о способах достижения этих целей. «Политика, —
писал И. И. Дусинский, — это творчество народа, его великая
неписаная поэма, бросаемая в труде и поте, в творческих порывах
и в упоении побед на страницы истории, это поэзия дел, из кото¬
рой потом вырастают роскошными цветами народные поэмы и
песни художников слова. В политике сказывается не только трез¬
вый и расчетливый ум, взвешивающий события и оценивающий
людей: в нем, быть может, еще большую роль играет творческое
воображение, увлекаемое высокими идеалами и любовью к роди¬
не и почти стихийно-жаждущее воплотиться в видимую оболочку
великих дел»*.
И. И. Дус инский, как и князь Г. Н. Трубецкой, считал, что
нам совершенно не нужно погрязать в сугубо европейских де¬
лах, в этом все более узком месте западной цивилизации. У нас
могут быть гораздо более разнообразные и широкие интересы,
исходящие прежде всего из нашей раскинутости, широты тер¬
ритории. Поэтому интересы государственные соприкасаются с
Европой только в западном географическом направлении. Юг,
север и восток - это другие векторы, другие силы и другие
* Арктур IДусинский И. И.]. Основные вопросы внешней политики России в
связи с программой нашей военно-морской политики. Одесса, 1910. С. 6.

Панславистский политический теоретик
19
интересы нашей внешней политики, лишь в малой своей части
могущие сообразовываться с европейскими. Поэтому задача на¬
шей европейской политики — как можно менее погрязать в
общеевропейских делах и интересах, и это даст нам возмож¬
ность проводить выгодную и взвешенную, а главное — целесо¬
образную политику на других направлениях нашей внешней по¬
литики.
В жизни Империи и нации периодически возникают моменты
требующие выбора, когда перед ними встает вопрос о цели и
направлении их политических стремлений. В эти моменты в созна¬
нии нации возникают как старые, так и новые идеалы, дающие
народу дополнительные силы в реализации своих заветных поли¬
тических мечтаний. В преддверии мировых войн И. И. Дусинский
промыслительно указывал настоящее, естественное место России
в конгломерате политических интересов разных государств. «Рос¬
сия, — писал он, — держава прежде всего континентальная, сухо¬
путная, не имеющая заморских колоний и обладающая крайне
незначительными морскою торговлею и коммерческим флотом. При
таких условиях стремиться стать во главе любой из борющихся за
морскую гегемонию великодержавных групп было бы просто смеш¬
но. Это не значит, разумеется, что могущественная русская держа¬
ва должна отвернуться от моря и флота и перестать интересоваться
им; совсем напротив, это значит, что участие России в той или
иной комбинации должно преследовать прежде всего цели русские
и что, содействуя одной из сторон в достижении поставленной ею
цели, Россия должна работать в то же время для себя»*.
Дусинский И. И. как политический идеолог глубоко верил в
индивидуальность государства, которая в разные эпохи проявля¬
ется с разной силой в зависимости от внешней политической конъ¬
юнктуры. Именно поэтому во внешней политике невозможно вы¬
думать каких-то аксиом на все времена. Успешная и правильная
политика не есть что-то раз и навсегда изобретенное, она изменя¬
ет свои показатели в зависимости от времени, от сложившейся
ситуации, от изменений, зачастую внешне абсолютно случайных.
Русское государство, по мнению И. И. Дусинского, еще не
развило окончательно своих физических сил, его внешний рост
еще продолжается. Империи еще предстоят некоторые территори¬
альные увеличения, что чрезвычайно важно, поскольку «прекра¬
* Арктур [Дусинский И. И.]. Основные вопросы внешней политики России в
связи с программой нашей военно-морской политики. Одесса, 1910. С. 32—33.
2

20
М. Б. Смолин
щение его (роста. — Л/. С.) раньше времени было бы явлением
болезненным и вместо ожидаемого в итоге развития красавца-бо-
гатыря дало бы миру просто очень большого урода»*.
Увеличение территории государства, по И. И. Дусинскому, оп¬
равдывается: объективным желанием стать сильнее и богаче; пре¬
дупредительным захватом, чтобы не дать усилиться соседу; ради
достижения национальных целей воссоединения с организмом на¬
ции ее части, оказавшейся временно вне его; достижением есте¬
ственных границ или просто выравниванием их для более удобной
зашиты; приобретением новых рынков сбыта.
Будущий же территориальный рост России не должен быть свя¬
зан с желанием увеличения территории просто ради территории. Пер¬
вой и самой главной причиной этого должно быть желание сохра¬
нить русский национальный облик Российской Империи. Вновь при¬
соединяемые территории не могут не быть заселены инородным для
русских элементом — это увеличит процентную составляющую чуж¬
дых народов и ослабит монолитность Империи. Что же касается обру¬
сения, то у того же И. И. Дусинского находим очень примечательное
рассуждение на эту тему: «Прежде всего, с распространением куль¬
туры среди инородческих племен, даже более мелких и захудалых,
наблюдается несомненный рост их национального сознания, сильно
затрудняющий естественный ход обрусения, некогда подвигавшего¬
ся гораздо успешнее и быстрее. Затем возникает чрезвычайно важный
и существенный вопрос о законах, каким подвержен антропологи¬
ческий и биологический процесс ассимиляции По всей вероятности,
эти законы точно устанавливают пределы ассимиляции, подобно тому,
как в химии точно установлены законы насыщения одного вещества
другим. Нечто подобное должно происходить и с ассимиляцией. Не
надо также забывать, что уже теперь русский народный организм
сильно насыщен инородческими элементами и, быть может, воз¬
можный предел безвредной ассимиляции уже близок»**.
Другим доводом против приобретения территории ради просто уве¬
личения территории государства является то обстоятельство, что в та¬
ком случае граница государства может быть передвинута далеко за
естественные границы Русской государственности, которые и защи¬
щать будет труднее и на которые могут претендовать все время соседи,
для которых эти земли входили в естественные границы их государства.
* Арктур /Дусинский И. //./. Основные вопросы внешней политики России в
связи с программой нашей военно-морской политики. Одесса, 1910. С. 36-37.
** Там же. С. 47-48.

Панславистский политический теоретик
21
По поводу приобретения территории для расширения рынка
сбыта своих товаров можно сказать, что этот способ расширения
также не нужен Российской державе, ибо малая торговая актив¬
ность и плохая насыщенность нашего внутреннего рынка не тре¬
буют искать новых внешних рынков сбыта. Да и в этом вопросе
абсолютно не обязательно завоевывать их вооруженным путем,
для этого есть экономические инструменты.
«При нашей промышленной отсталости и огромном внутрен¬
нем рынке (вспомним также, сколько разных предметов мы без
всякой надобности ввозим из-за границы, имея их в изобилии у
себя, подчас даже более высокого качества!) потребность во вне¬
шних рынках сбыта у нас не Бог весть как высока, да и эту
потребность мы отлично можем удовлетворить вполне мирным
путем, без всяких территориальных захватов»*.
Сегодня единственным реальным оправданием расширения тер¬
ритории России может стать желание воссоединить утраченные ча¬
сти русской нации и вновь достичь своих естественных границ.
Как и Ю. С. Карцов, И. И. Дусинский выступал против прин¬
ципа баланса сил, который всегда был не выгоден России. «Наша
внешняя политика, — утверждал он, — в общем мирная и пред¬
почитающая путь дипломатический, не может, тем не менее, ув¬
лекаться до самозабвения доктриною 51аШ5 яио и должна, в преде¬
лах необходимого, сознательно стремиться к желательному в ин¬
тересах русской державы изменению политической карты как в
Европе, так и в Азии»**.
Как убежденный теоретик последовательного панславизма во
внешней политике, И. И. Дусинский предполагал принципиально
двусоставный ее характер: «Особенность сознательной внешней по¬
литики нашей состоит в том, что политика эта должна носить
одновременно характер национальный и племенной, русский и
славянский, причем обе эти струи должны находиться в тесней¬
шей между собою связи, выражающейся в твердом сознании, что
вторая (славянская) вытекает из первой (русской) и вызывается
не только чисто идейными соображениями, но и верно понимае¬
мыми практическими национальными потребностями как русско¬
го, так и прочих славянских народов»***.
* Арктур [Дусинский И.И.). Основные вопросы внешней политики России в
связи с программой нашей военно-морской политики. Одесса, 1910. С. 49.
** Там же С. 50.
*** Там же С. 56.

22
М. Б. Смолин
Будучи трезвым политическим мыслителем, И. И. Дусинс-
кий понимал, что полной интеграции славянских народов не
произойдет и что нужно искать промежуточные, конфедера¬
тивные способы объединения. Поэтому он предлагал построе¬
ние союзного всеславянского государства, которое будет иметь
федеральный характер, не претендуя на унитарное единение.
Положительными примерами он считал швейцарский опыт и
опыт объединения немецких государств в Германскую Импе¬
рию. Всеславянская держава должна, по мысли И. И. Дусинско-
го, состоять из автономных национальных областей для каждой
славянской народности, но с некоторыми чертами общефедераль¬
ных единительных положений, вроде общего языка общения —
русского. Эта позиция всецело находится в русле размышлений и
построений Н. Я. Данилевского, который тоже говорил о союз¬
ном славянском государстве как цели панславистской политике.
Говоря о славянской политике, И. И. Дусинский подчеркивал,
что это не вся внешняя политика России, а лишь особая полити¬
ческая часть в отношении славянских народов вне Российской Им¬
перии. У России не только западная граница, где есть славянская
проблематика, но и юг, и север, и восток, где русская внешняя
политика сталкивается с совершенно другой тематикой.
Сугубо же русскими национальными задачами внешней поли¬
тики России И. И. Дусинский почитал следующие: предоставление
русскому государству возможно более удобных естественных гра¬
ниц; более широкое использование выходов к океанам; обеспече¬
ние дружественных отношений соседних государств, воздействуя
на них военными, дипломатическими или экономическими сред¬
ствами; достижение внутренней автаркии, внешнего тесного тамо¬
женного всеславянского союза, развитие торгового флота и внеш¬
ней торговли.
Внешняя политика любого государства, стремящегося утвер¬
диться в среде других государств, — это политика здорового эго¬
изма в поиске путей отстаивания национальных интересов как
силой, так и политическим искусством своих руководителей, и
работа И. И. Дусинского, издаваемая нами, предлагает много ин¬
тересных размышлений в этом контексте.
Михаил СМОЛИН

Введение
В жизни народа и государства, как и в жизни
отдельных лиц, бывают моменты, когда живо ощущается потреб¬
ность ответить себе самому о цели своих стремлений и, направив
взоры вперед, заглянуть духовными очами сквозь туманную завесу
настоящего, сквозь хаос и суету переживаемых крупных и мелких
событий в темную, таинственную даль грядущих дней. Как перед
великим решением или великим подвигом, народ глубоко и пытли¬
во заглядывает в себя и вопрошает свою судьбу. Инстинктивно, но
безошибочно он чувствует себя на перепутье и ищет обрести свой
настоящий, свой заветный путь. Как сказочный богатырь, он видит
перед собой много путей, на которые его зовут или от которых
предостерегают вещие птицы и неведомые голоса. Куда идти? Вот
вопрос, который так трудно, но, вместе, и так необходимо решить.
Где его настоящий, заветный путь? И он стоит в минутной нереши¬
мости, тихо склонив богатырскую голову, полную дум и забот.
В эти минуты в душе народа воскресают старые и зарождаются
новые идеалы, которые, как невидимые гении, должны повести
его дальше по верному пути. В эти минуты зреет мысль великого
народа, и просыпаются в его груди новые, дотоле неведомые силы
и могучие мечты. Он уже предчувствует, он уже отгадывает свой
настоящий путь и ясно сознает, что не растеряет на нем ни своей
богатырской доли, ни своей славы, ни своих надежд.
Эти надежды, грезы и идеалы народа-богатыря и составляют душу
того, что принято называть несколько неопределенным именем ♦по¬
литика». Этот термин вообще принадлежит к числу довольно трудно
определимых, так как в разные времена с ним связывали неодина¬
ковое содержание. Нам -нет нужды, впрочем, вдаваться ни в исто¬
рию термина со времен Аристотеля до наших дней, ни в тонкости

24
И.И. Дусинский. Геополитика России
многочисленных определений понятия, выставленных разными го-
сударствоведами нового времени: для наших целей вполне доста¬
точно будет указать, что предметом политики мы считаем, вообще
говоря, учение о целях государства и о способах их достижения,
причем, естественно, необходимо различать теоретическую и прак¬
тическую стороны дела — политику как науку и как искусство. Пер¬
вую ученые-государствоведы определяют как «учение о возможно
лучшем выполнении известных государственных целей, которое
приобретается путем наследования и критики всех основ и учреж¬
дений (положения, отношений, средств, органов государства) с
точки зрения целесообразности, то есть с телеологической точки
зрения»*.
Несколько проще формула знаменитого государствоведа Робер¬
та Моля1, который в своей энциклопедии государственных наук оп¬
ределяет «государственное искусство или политику» как «науку о
средствах, при помощи которых цели государств наиболее полным
образом могут быть осуществлены в действительности»**.
Само собою разумеется, что при этом имеется в виду не только
государство само по себе, но также и те или иные стороны государ¬
ственной жизни, тот или иной отдел государственной политики,
ибо, как вполне справедливо замечает другой знаменитый немец¬
кий государствовед, Гольцендорф2, «объектом политики могут быть
все события и явления человеческой жизни и деятельности, кото¬
рые находятся в связи с сознательным стремлением к осуществле¬
нию целей государства». Отсюда видно, как обширна, как, можно
сказать, всеобъемлюща область политики, в которой может отра¬
жаться и душа народа, и гений лучших его сынов. Политика — это
творчество народа, его великая написанная поэма, бросаемая в труде
и поте, в творческих порывах и в упоении побед на страницы исто¬
рии, это поэзия дел, из которой потом вырастают роскошными
цветами народные поэмы и песни художников слова. В политике
сказывается не только трезвый и расчетливый ум, взвешивающий
события и оценивающий людей: в ней, быть может, еще большую
роль играет творческое воображение, увлекаемое высокими идеала¬
ми и любовью к родине и почти стихийно жаждущее воплотиться в
видимую оболочку великих дел. В политике, как и в поэзии, огром¬
ную роль играют инстинкт, предчувствие, необъяснимая способ¬
* Штир-Зомло. Политика в связи с государственным правом. Перевод с не¬
мецкого. СПб., 1907. С. 23.
** Моль Р. Энциклопедия государственных наук. С. 432.

Введение
25
ность заглядывать в будущее и видеть то, что пока еще скрыто от
взоров людей. Гениальные политики, как и великие поэты, не дела¬
ются: они рождаются, приходят в свет с зерном завидного дарова¬
ния, чтобы осуществить назревшие потребности народа или создать,
пробудить в его душе новые идеалы и новые мечты.
Такова могучая и яркая политика гениев. Но гении рождаются в
этой области не чаще, чем в других, и было бы большой ошибкой
бездействовать в ожидании их появления. Да и самая их деятель¬
ность нуждается в предварительной расчистке и подготовке почвы,
в которую они могли бы бросить свое плодотворное зерно. Эта пред¬
варительная, подготовительная деятельность в области политики
вполне по плечу и людям обыкновенным, не претендующим на ге¬
ниальность и старающимся восполнить, насколько то вообще воз¬
можно, ее недостаток напряженною работою мысли, почерпающей
свою силу в изучении предмета и в чувстве любви к родине. К числу
таких трудов принадлежит и наш.
Задача, которую мы себе ставим в настоящем исследовании,
касается одной лишь из сторон русской народно-государственной
политики — политики внешней — с ее ближайшею дополнитель¬
ною и вспомогательною областью политики военно-морской. Ра¬
зобрать ее желательные основания и руководящие принципы, на¬
метить ее цели и ее программу — таково наше намерение, вытекаю¬
щее из глубокого убеждения в полезности и настоятельной необхо¬
димости подобной работы именно теперь, когда наш русский бога¬
тырь после всего пережитого за последние годы стоит на перепутье
и раздумывает над выбором дальнейшего пути. В такую историчес¬
кую минуту особенное значение имеет всякая попытка добросовес¬
тно разобраться в положении и по мере сил уяснить его себе и
осветить другим. Всякая такая попытка в большей или меньшей мере
способствует уразумению стоящего на очереди великого вопроса и
таким образом представляет известный положительный вклад в ра¬
боту народного сознания. Подобная попытка не только не напрас¬
на, но даже представляет своего рода долг, вроде того, какой чув¬
ствует и признает за собой летописец Пимен в пушкинском «Бори¬
се Годунове».
Но, быть может, найдутся люди, которые сочтут такую работу
излишней потому, что-де политика по существу своему оппортуни¬
стична и что, как учит даже Данилевский, «в политике руковод¬
ствуются непосредственным, на очереди стоящим интересом, а не
отдаленными, не предусмотренными возможностями». Нисколько
не пытаясь отрицать этого, мы все же решительно утверждаем, что

26
И.И. Дусинский. Геополитика России
общие цели в политике должны быть поставлены вполне ясно и
определенно, так как без этого ведь далеко не всегда возможно ус¬
тановить даже эти самые «непосредственные, на очереди стоящие
интересы». Сказанное относится, конечно, ко всем отраслям поли¬
тики, но интересует нас в данном случае лишь постольку, посколь¬
ку касается области внешней политики нашей страны. Для нас глу¬
боко ясна и бесспорна необходимость установить твердо и беспово¬
ротно совокупность целей, какие должна себе ставить наша вне¬
шняя политика в течение целого предстоящего периода истории
России. Только при этом условии наша политика может увенчаться
желательным успехом и освободить себя от порока случайности. Толь¬
ко при этом условии народно-государственный организм наш смо¬
жет направлять все свои усилия по определенным равнодействую¬
щим и таким образом избегнуть прискорбной бесполезной затраты
сил. Только при этом условии, наконец, Россия в состоянии будет
определить, с кем мы можем и должны всегда идти рука об руку и
с кем наши пути могут или должны будут разойтись. Определен¬
ность целей придаст определенность и действиям нашей политики,
сообщит ей небывалую до сих пор твердость раз взятого курса и
избавит от гибельных колебаний и вольного или невольного иска¬
тельства приключений. Наличность продуманной и целесообразной
программы избавит нас от многих ошибок и случайностей и как бы
удвоит наши народно-государственные силы, ибо таково бесспор¬
ное преимущество всякой деятельности организованной и созна¬
тельной перед случайной. Последняя может, конечно, иногда также
сопровождаться успехами, но успехи эти кратковременны, непроч¬
ны и безрезультатны, служа нередко даже исходной точкой круп¬
нейших неудач. Иллюстрацией может служить хотя бы, например,
занятие нами Порт-Артура, явившееся лишь кратковременным эпи¬
зодом и кончившееся весьма для нас печально именно в силу свое¬
го случайного характера, благодаря отсутствию твердого и вполне
установившегося курса. В противном случае занятие Порт-Артура,
составляя заключительный акт издавна задуманного действия, со¬
провождалось бы рядом других целесообразных мер, наличность ко¬
торых сделала бы невозможным разгром нашего дальневосточного
дела и навсегда обеспечила бы за нами раз достигнутые результаты.
Говоря это, мы имеем в виду, разумеется, не одну лишь дипло¬
матическую, но также и военно-морскую сторону дела. От опреде¬
ленности и прочности курса внешней политики зависит в значи¬
тельной степени успешность национальной обороны, так как в этом
случае государство избавляется от необходимости заботиться в оди¬

Введение
27
наковой мере о защите всех своих границ и получает возможность
сосредоточить свое внимание лишь на некоторых из них, доволь¬
ствуясь для других той вполне надежной защитой, какую дают удач¬
ные союзы и соглашения.
Есть, правда, люди, которые с недоверием относятся к значе¬
нию таких союзов и соглашений, считая, что это значение реально
лишь тогда, когда данная граница достаточно хорошо защищена.
Однако это мнение ошибочно: граница, защищенная союзом или
соглашением с какою-либо державой, может быть признана вполне
безопасною, даже если она совершенно беззащитна или защищена
слабо, если только государство сильно вообще, если только оно
способно к наступательным действиям на других границах. Таким
образом, тщательно продуманная и умелая система союзов и согла¬
шений облегчает государству бремя его военно-морской обороны и
дает ему возможность концентрировать свои силы в местах наибо¬
лее важных и наиболее опасных. Поэтому если для государства сла¬
бого союзы и соглашения зачастую бывают весьма опасны, отдавая
его фактически во власть союзника, для государства сильного они,
напротив, являются источником новой силы. Но удачная, устойчи¬
вая система союзов и соглашений возможна лишь при полной оп¬
ределенности внешнего политического курса и полной ясности це¬
лей, какие ставит себе государство в своей жизни. Эти цели должны
глубоко проникать в соглашение не только руководящих слоев на¬
рода, но должны также ясно сознаваться и всеми гражданами госу¬
дарства, каждый из которых имеет возможность хотя бы в мини¬
мальной доле содействовать общему делу — кто активно, кто пас¬
сивно, кто пером или словом, кто средствами или усиленным инте¬
ресом или даже только сердцем. Из всех этих мелких, ничтожных,
незаметных усилий составляются мало-помалу могучие обществен¬
ные течения, которые в состоянии служить драгоценнейшим под¬
спорьем для политики правящих сфер. Само собой разумеется, что в
деле создания подобных течений и направления их по верному пути
руководящая роль должна, явно или тайно, принадлежать этим са¬
мым правящим сферам как гораздо более опытным и искушенным
в политических вопросах и обладающим уже по самому своему по¬
ложению гораздо более обширным кругозором. Оттуда, с вершин
жизни, на которых находятся или, по крайней мере, должны нахо¬
диться эти руководящие сферы, виднее общая картина междуна¬
родной жизни, заметнее ее основные течения в их отличии от слу¬
чайных и незначительных ее эпизодов и, наконец, тем известно
многое, что составляет тайну для ниже стоящих слоев. По этим при¬

28
И.И. Дусинский. Геополитика России
чинам необходимо самое тесное взаимодействие того, что мы назы¬
ваем внешней политикой общества, с внешней политикою госу¬
дарства, чтобы каждый акт последней мог найти в обществе живой
отклик и деятельное сочувствие и поддержку. Само собою понятно,
что необходимым условием для этого является свобода общества от
предвзятых партийных мнений, действующих в явный ущерб госу¬
дарственным интересам. Руководящие сферы, как несравненно бо¬
лее подготовленные и обладающие государственным смыслом и чу¬
тьем, должны поэтому воспитывать и направлять политическое со¬
знание общества и, подобно испытанному, проверенному компа¬
су, указывать ему верный путь.
Чрезвычайно видная роль при этом принадлежит также и печа¬
ти, которая имеет широкую возможность сильно влиять на обще¬
ство в том или ином направлении. И потому большое счастье для
страны, если ее печать, как то наблюдается в особенности в Герма¬
нии, в общем, идет рука об руку с официальною правительствен¬
ною политикою и деятельно поддерживает ее в достижении наме¬
ченных ею патриотических целей.
Только, конечно, между языком официальных актов и языком
печатного слова есть большая разница в отношении искренности и
откровенности. Дипломаты, патентованные хозяева в области внеш¬
ней политики народов, создали особый, крайне условный, способ
выражения. Если послушать их, то можно подумать, что ни одно
государство не хочет ничего, кроме поддержания мира, и не пре¬
следует никаких эгоистических целей. Искренний и откровенный
язык, ясно и определенно ставящий вопросы и дающий на них от¬
веты, почти совершенно исключается из официальных междуна¬
родных актов. Примеру дипломатов сознательно или бессознательно
подражают обыкновенно и частные лица, особенно наиболее ком¬
петентные, когда начинают рассуждать о вопросах внешней поли¬
тики. Не беремся судить, насколько и всегда ли подобная манера
желательна и необходима в области официальных дипломатических
сношений, скажем лишь, что мы не намерены следовать ей.
Впрочем, со стороны публициста, пишущего прежде всего для
большой публики, подобное отношение не только вполне законно,
но даже прямо-таки необходимо.
Дипломаты, давая друг другу самые успокоительные заверения,
отлично понимают, что стараются друг друга провести, и, конеч¬
но, верят этим заверениям ровно столько, сколько они того заслу¬
живают, помня знаменитый афоризм, что слово дано человеку для
того, чтобы лучше скрывать свои мысли. Совершенно иное случи¬

Введение
29
лось бы при применении этой манеры в отношении к обществу,
неискушенному в дипломатических условностях и склонному пони¬
мать сказанное именно так, как оно сказано. В этом случае эзоповс¬
кий язык был бы, на наш взгляд, непростительной ошибкой, явля¬
ясь по своим последствиям равносильным обману. Да и в области
официальной дипломатии он, думается нам, не всегда целесообра¬
зен и, быть может, нередко приносит более вреда, чем пользы, так
как, поддерживая взаимное недоверие, часто заставляет предпола¬
гать коварные замыслы даже там, где их нет, и приписывать другой
державе планы более значительные, чем каковы они в действитель¬
ности. Примеров таких трагикомических недоразумений можно бы
подыскать в истории немало, но это не входит в наши намерения.
Мы хотели лишь отметить разницу между языком дипломатии, об¬
ращающейся к представителям держав, и манерою изложения пе¬
чати, имеющей дело прежде всего с собственным народом.

ГЛАВА I
Общая картина
современного
международного
положения:
державы и Россия
Кто хочет говорить о будущем, не уносясь на
крыльях фантазии и не витая в заоблачном царстве или в призрач¬
ном мире утопий, тот должен строить это будущее на основе насто¬
ящего. Если для полного понимания настоящего необходимо зна¬
ние прошлого, то для суждения о будущем надо глубоко вникать и
вдумываться в настоящее, где на каждом шагу мы наталкиваемся на
корни этого будущего, на его только зарождающиеся или еще не
сложившиеся элементы. Следуя этому единственно верному и един¬
ственно плодотворному методу, мы должны принять за исходную
точку современное международное положение, создавшееся исто¬
рически, и положение России на фоне международных отношений
и мировой политики. Лишь рассматривая в такой связи ныне суще¬
ствующие международные отношения, возможно составить себе вер¬
ное представление о соотношении действующих ныне на земном
шаре политических сил и определить положение среди них нашей
России.
В течение долгого времени центром мировой политики был Лон¬
дон. Он и поныне остался таковым, но перестал быть единственным.
В конце XIX века возник и окреп в Берлине другой центр, подготов¬
ленный гением Бисмарка и облеченный в плоть и кровь выдающи¬
мися дарованиями Вильгельма II и его талантливых сотрудников из
так называемой либенбергской камарильи, против которой ныне
предпринята, конечно, не без английского влияния, широко заду¬
манная еврейская интрига, долженствующая стать Германии тем,
чем дело Дрейфуса было для Франции — зерном розни и разложе¬
ния. Но все же дело Вильгельма II и его сподвижников этой интри¬
гой еще не уничтожено, и англо-германское соперничество остает¬
ся осью, вокруг которой вращаются, которою обуславливаются или

Глава I. Общая картина
31
вызываются все главные мировые события. Германия и Англия по-
прежнему остаются двумя полюсами мировой политики, и великий
спор между ними, спор за преобладание на мировой арене, еще не
рещен. Из Лондона и из Берлина разбегаются по всему миру нити
многочисленных и сложных интриг, оттуда исходят силы, действу¬
ющие в разных направлениях, но по глубоко продуманному и тща¬
тельно взвешенному в Лондоне или в Берлине плану, и едва ли
найдется хоть одно мировое событие, которое не стояло бы в изве¬
стной связи с политикою той или другой великой соперницы.
В будущем могут, конечно, произойти события, которые пере¬
двинут в другую сторону ось мировой политики, но в настоящее
время англо-германское соперничество занимает первое место в ряду
основных ее вопросов. Чем дальше, тем сильнее и определеннее
влияет оно на политическую группировку всех прочих держав, тем
более значительна захватываемая его круговоротом площадь суши
и моря. В наши дни спор этот охватил уже в более или менее силь¬
ной степени всю землю, и его арена совпала с обитаемой поверх¬
ностью суши и судоходною равниною морей и океанов. Везде идет
явная или тайная борьба между влиянием Англии и Германии, и в
день грозного столкновения между ними все страны почувствуют
его силу.
Конечно, англо-германское соперничество не исчерпывает всех
других международных вопросов, но оно захватывает их и присое¬
диняет к себе. Таким образом, оно постепенно делит мир на два
враждующих между собою лагеря, стремления и надежды которых
тесно связаны с торжеством Англии или успехом Германии.
Это выступление Германии на мировую арену началось, соб¬
ственно, с воцарением императора Вильгельма II с его девизом:
«\Уц тйззеп ОДкроННк 1ге1Ьеп». На первых порах оно почти совер¬
шенно не встретило отпора со стороны Англии, которая, в гордом
сознании своего могущества и своего владычества на морях, не удо¬
стаивала серьезного внимания новоявленную соперницу, вздумав¬
шую обновить англофобские традиции старой Франции. Но мало-
помалу англичане стали волноваться: экономическая конкуренция
германской промышленности и торговли и прогрессивное вытесне¬
ние британских изделий с находившихся дотоле в руках англичан
рынков сбыта сильно озадачивали просвещенных мореплавателей.
Фабричная марка «Майе ш Оегшапу» явилась провозвестницей ан¬
гло-германского соперничества. За нею появился на горизонте гроз¬
ный призрак крушения морской гегемонии Англии в виде быстро
увеличивающегося во всевозрастающей прогрессии германского

32
И.И. Дусинский. Геополитика России
военного флота, этого прекрасного и любимого детища Вильгельма II,
который провозгласил открыто мысль «Г1п$еге 2икипй Не# аиГ с1еш
>Уа55еп>. Наконец, в целом ряду случаев обнаружилась в достаточ¬
ной мере, с одной стороны, слабость не только количественная, но
и качественная британской армии, а с другой — вражда к могуще¬
ству Великобритании и широко раскинутая уже Германией сеть ан¬
глофобских интриг. Поэтому неудивительно, что, когда после кон¬
чины престарелой королевы Виктории1, ее место занял Эдуард VII2,
он сразу обратил все свое крупное дарование на защиту угрожаемо¬
го положения Англии. Но чемберленовский план империалистичес¬
кой политики, основною идеею которой было более тесное эконо¬
мическое и политическое объединение колоний с метрополией и
образование из пестрой плеяды разбросанных по всему земному шару
британских владений единого сплоченного государства, не увен¬
чался успехом благодаря главным образом слишком большому эго¬
изму, свободолюбию и политической близорукости колонистов, а
также благодаря реальному противоречию экономических интере¬
сов некоторых колоний с интересами метрополии. Таким образом,
надежда на то, что реорганизованная, в смысле большого сцепле¬
ния частей, британская империя может сама по себе стать вполне
достаточной гарантией мирового значения и морской гегемонии Ан¬
глии, была разрушена, по крайней мере, для ближайшего будущего.
Оставалось искать других способов защиты. Их нашли Эдуард VII и
его сподвижники, нашли, по крайней мере, отчасти.
Эти способы сводятся к трем основным категориям: сосредото¬
чение флота, реорганизация армии и новые дипломатические ком¬
бинации, обусловленные исторической необходимостью и осуще¬
ствляемые политическим смыслом даровитого монарха.
Концентрация флота началась с 1904 года и вызвана всецело
ростом морского могущества Германии. Флот последней постоянно
сосредоточен на весьма небольшом пространстве близ устьев Эльбы
и Кильской бухты и благодаря существованию внутреннего, ныне
еще более расширяемого и углубляемого, Кильского канала может
в самый короткий срок очутиться полностью у Вильгельмсгафена —
своей главной базы в Северном море, или у острова Гельголанда,
откуда так недалеко и до восточного берега Англии и Шотландии.
Этот факт, достаточно многочисленный и прекрасно оборудован¬
ный, с отлично выдрессированным личным составом и вполне ком¬
петентными высшими и низшими офицерами, представляет могу¬
чее средство не только обороны, но и нападения, с высадкою на
берега Англии или Шотландии значительного десанта.

Глава I. Общая картина
33
Угроза подобного вторжения заставляет трепетать англичан, со¬
знающих, что это было бы концом мирового могущества Великоб¬
ритании, ударом, от которого она едва ли могла бы уже оправиться.
Но вместе с тем весьма многие из них убеждены, что от подобной
катастрофы Англия гарантирована могуществом своего флота. Это
верно, но только при известных условиях. Первым и главным из
этих условий является то, чтобы всему германскому флоту мог быть
в каждый данный момент противопоставлен также весь британский
флот или, по меньшей мере, солидная его часть. В силу этого, для
защиты безопасности метрополии явилась необходимость концент¬
рировать главную часть флота в морях, омывающих британские бе¬
рега. До тех пор британский флот распределен был по разным мо¬
рям и океанам сообразно важности вездесущих английских интере¬
сов и значительности иностранных эскадр, находившихся в этих
морях и являвшихся возможными его противниками. Он опирался
при этом на многочисленные пункты, с такою прозорливостью заб¬
лаговременно припасенные англичанами во всех частях света. Начи¬
ная с 1904 года устанавливается постепенно иное распределение,
по новому плану, идея которого, как справедливо указывает А. Рус¬
со, поместивший в парижском «Ье Тетрз» в мае и июне 1908 года
ряд интересных статей о нынешнем морском положении Англии*,
принадлежит бывшему французскому морскому министру Ланесса-
ну* 3, который думал применить ее к морской обороне Франции и ее
колоний. Идея Ланессана не нашла продолжателей в его преемни¬
ках, но зато была замечена, оценена и применена в Англии. Впро¬
чем, достаточным основанием для перераспределения британских
морских сил могло бы служить хотя бы одно то обстоятельство,
что, как выразился в 1904 году первый лорд адмиралтейства Сель-
борн4 в своей памятной записке о новом распределении флота, ос¬
нованном на принципе концентрации: «Основания, на которых
покоится распределение в мирное время кораблей и расположение
их опорных пунктов, ведут свое начало из времен, когда не суще¬
ствовало телеграфа и когда единственным двигателем был ветер». Та
же необходимость концентрации указана была уже несколько рань¬
ше, во время лондонского съезда первых министров колоний, ког¬
да адмиралтейство высказало свой взгляд на основные начала, на
которых покоится владычество над морями, и указало руководящие
принципы морской стратегии. В опубликованной тогда записке бри¬
* Коикеап А. Ьа зкиаПоп пауа1е (епяиёте тапНше), которым мы пользуемся и
в дальнейшем.
3 Заказ 237

34
И.И. Дусинский. Геополитика России
танское адмиралтейство высказывается следующим образом: «Без
владычества над морем морские сообщения не обеспечены, всякая
заморская экспедиция невозможна. Владычество над морем может
быть приобретено лишь благодаря победе в больших морских сраже¬
ниях, единственная цель которых — уничтожение неприятельского
флота и необходимым условием успеха которых является концент¬
рация морских сил. Принцип концентрации и переносимости уси¬
лия подразумевает единый флот под единым командованием, спо¬
собным обеспечить действие всех частей флота. Ничто не должно
отвлекать флот от нападения: он должен сосредоточивать все свое
внимание на морской силе, нападения которой ожидают».
На основании этих обязательных для мировой морской державы
принципов весь британский флот получил новое, более целесооб¬
разное в данный политический момент распределение. Три броне¬
носных эскадры опираются на Портсмут, Гибралтар и Мальту. С ними
находятся в связи три эскадры броненосных крейсеров. Таковы бое¬
вые британские силы в европейских морях. Они предназначены все
для совместных действий и каждый год участвуют в общих маневрах.
Вне Европы находятся также три эскадры броненосных крейсеров,
одна из которых охватывает китайские, австралийские и индийские
воды, другая группируется у мыса Доброй Надежды, третья охраня¬
ет западную часть Атлантического океана, стационируя у амери¬
канских его берегов. «Благодаря такому распределению, — говорил
Руссо, — британский флот находится в соприкосновении со всеми
морскими державами мира и может сосредоточиться в любой точке
земного шара, так как внутренняя связь всех его частей обеспечена».
Прибавим, что с 1904 года создана была под именем «домашнего
флота» («Ноте Р1ее1») новая могущественная эскадра в Северном
море, находящаяся в постоянной боевой готовности и имеющая
своим объектом Германию. Она состоит из самых усовершенство¬
ванных и сильных броненосцев, броненосных крейсеров и других
судов. Эта эскадра представляет огромную силу и обладает скорос¬
тью более значительною, чем какая-либо другая эскадра в мире.
Принимая же во внимание, что эта эскадра может быть в любой
момент поддержана остальными могучими эскадрами европейских
вод, необходимо констатировать факт, что британский флот пред¬
ставляет в настоящее время, при нынешнем распределении, гиган¬
тскую боевую силу, и в этом отношении вполне искренен был им¬
ператор Вильгельм, уверяя в известном письме к лорду Твидмуту,
что британский флот гораздо сильнее германского. Но если это вполне
верно относительно настоящего, то трудно сказать, насколько

Глава I. Общая картина
35
окажется оно верным относительно будущего, даже весьма неда¬
лекого. Дело в том, что до сих пор судостроительная деятельность
адмиралтейства построена была на так называемом двухдержав¬
ном принципе, состоявшем в том, что британский флот постоян¬
но должен быть равен сумме двух могущественнейших в данное
время иностранных флотов. Однако за несколько последних лет
судостроительная деятельность многих держав, в том числе Герма¬
нии, чрезвычайно усилилась, так что Англии уже несколько зат¬
руднительно стоять на уровне двухдержавной системы, особенно
ввиду равнодушия к этому делу колоний и постоянного роста сто¬
имости судов.
Благодаря этому Англия должна либо отказаться от двухдержав¬
ной системы, то есть ослабить свое преобладание, либо сделать но¬
вые тяжелые финансовые усилия, чтобы устоять во все более труд¬
ной борьбе за власть над морем и связанные с нею великие эконо¬
мические преимущества. Именно в настоящий момент Англия дол¬
жна окончательно решить этот основной для нее вопрос, ибо даль¬
ше медлить невозможно, так как перевес британского флота над
германским именно в кораблях наиболее современного и совершен¬
ного типа — типа «Огеас1-пои§НГа» — быстро начинает таять, и что¬
бы только удержать за собою нынешнее положение, англичанам
необходимо ежегодно закладывать по меньшей мере по 4 броненос¬
ца в год и даже более. А между тем, как это вполне определенно
признал весною 1908 года лорд Эшер в своей статье в «№1юпа1
Кеу|е\у*, благодаря необходимости концентрации флота в домаш¬
них водах Англия фактически потеряла свою морскую гегемонию в
бассейне Тихого океана, где теперь полновластными хозяевами яв¬
ляются японцы и американцы, которые (в особенности японцы)
сильно теснят своей конкуренцией английскую торговлю и англий¬
ское торговое судоходство — эти основные источники благосостоя¬
ния метрополии, чем, в свою очередь, сильно затрудняется для нее
возможность поддерживать на прежнем уровне могущество ее воен¬
ного флота. Благодаря всему этому морское положение Англии по¬
степенно ухудшается, и, быть может, единственный способ для нее
положить этому ухудшению предел и вновь надолго упрочить свое
превосходство — это, следуя вполне верным принципам своего ад¬
миралтейства, самой перейти в наступление и, уничтожив, пока не
поздно, флот грозной соперницы, обезопасить себя с ее стороны и
свести на нет постоянную угрозу, особенно серьезную в том слу¬
чае, если б части флота пришлось выступить для действия вдали от
метрополии и тем ослабить ее оборону,
з*

36
И.И. Дусинский. Геополитика России
Но решиться на такой шаг не так легко — и вот мысль о посто¬
янной возможности внезапного вторжения неприятельских войск в
страну или о необходимости принять в решительную минуту учас¬
тие в континентальной войне заставляет англичан все более заду¬
мываться над состоянием своей армии, столь слабой в сравнении с
современными армиями других великих держав.
Это состояние слабости армии и ее крупных органических недо¬
статков повело к ее частичной реорганизации, связанной с именем
нынешнего военного министра Гальдена. По мнению компетентных
англичан, реформа эта имеет много хороших сторон, она приводит
в порядок хаотическую массу прежних волонтеров и представляет
попытку создать настоящую территориальную армию, обладающую
всеми составными элементами — артиллерией, кавалерией, вспо¬
могательными родами войск. Она вполне разумно группирует солдат
по областям, что создает среди них большую сплоченность и требу¬
ет от них большей воинской подготовки. Она дает, одним словом,
хорошую организацию и создает отличный офицерский корпус. Сла¬
бая сторона ее — в том, что она все же не дает достаточного коли¬
чества солдат.
Проект Гальдена предвидел вербовку 300 000 солдат, которые
необходимы для создания этой территориальной армии на тех осно¬
ваниях, какие ей желали дать, а между тем до начала июня 1908
года удалось привлечь на службу едва третью часть этого числа, и
надежда на значительно лучший результат дальнейшего вербования
очень слаба. Устранить этот недостаток может лишь введение воин¬
ской повинности, мера, глубоко противная англичанам, несмотря
на то, что все сильнее ощущается ее неизбежность. Что же касается
действующей британской амии, то, конечно, отрицать всякое ее
значение было бы ошибкою, но она слишком малочисленна для
нашего времени.
Затрудняясь по финансовым и иным соображениям увеличивать
во все возрастающей прогрессии свой флот и не имея возможности
обеспечить свою безопасность достаточно сильной армией, Англия,
в лице короля Эдуарда VII, пришла к заключению о необходимости
искать поддержки в военном могуществе других держав. Таким об¬
разом, политические успехи Германии в связи с упрочением воен¬
ного и чрезвычайным ростом морского могущества ее заставили ан¬
гличан отказаться от своей еще на заре XX века столь превозноси¬
мой «$р!епсНс1 15о1апоп» и вступить на путь сближения с другими
государствами. Так началась продолжающаяся и по сей день полити¬
ка сближения с некоторыми континентальными державами, глав¬

Глава I. Общая картина
37
ные факты которой слишком свежи и слишком общеизвестны, что¬
бы надо было подробно излагать их. Главное внимание короля Эду¬
арда было при этом обращено на Францию, Испанию и Россию.
Так как в то же время Англия не отказывается и от союза с
Японией, несмотря на многие неудобства для нее этой политиче¬
ской комбинации, то ясно, что английская дипломатия стремится
группировать вокруг Великобритании три великие державы — Япо¬
нию, Францию и Россию, тогда как Германия обнаруживает замет¬
ное стремление группировать вокруг себя Австро-Венгрию, Ита¬
лию, Турцию и весь мусульманский мир, а также привлечь на свою
сторону Соединенные Штаты и Китай. Более мелкие державы пред¬
полагается либо привлечь на сторону одной из групп, либо нейтра¬
лизовать, смотря по географическим, политическим или иным со¬
ображениям.
Таким образом, например, Испания и славянские государства
Балканского полуострова привлечены на сторону британской груп¬
пы, тогда как Румыния, а быть может, и Швеция окажутся в гер¬
манской комбинации. Обе стороны энергично продолжают вербо¬
вать сторонников, стараясь по возможности отвлечь ту или иную
державу от противника и привлечь на свою сторону или, на худой
конец, нейтрализовать. В таком смысле надо понимать ухаживание
Англии за Италией. Само собою разумеется, что дело не обходится
при этом без массы всевозможных интриг, которые когда-нибудь
вынесет из-под спуда на свет Божий рука историка, но которые в
настоящее время можно скорее угадывать и смутно чувствовать, чем
знать точно и достоверно.	,
Такова в настоящее время общая картина международного по¬
литического положения. Какое же, спрашивается, положение зани¬
мает на его фоне наша родина? Каково ее место перед лицом обеих
соперничающих групп, соперничество которых легко может приве¬
сти в более или менее близком будущем к международному столк¬
новению, какого еще не видел мир? Таков первый вопрос, на кото¬
рый мы должны попытаться ответить.
Изучение положения России с этой точки зрения представляет
очень большой интерес. Перенесши только что крайне тяжелую и
неудачную войну, происходившую при условиях в высшей степени
неблагоприятных; испытав бедствия и позор внутренней смуты, в
которой задетая поражением национальная гордость русского наро¬
да так причудливо слилась с враждою поднявших мятежные головы
инородческих племен; пережив глубокую перемену в государствен¬
ном строе, Россия не только не пала, но осталась по-прежнему

38
И.И. Дусинский. Геополитика России
великою державою, с мнением которой державы считаются и доб¬
рыми отношениями с которой дорожат. Мы говорим об этом не из
чувства национальной гордости, которая в данном случае была бы
совершенно неуместна и равносильна самоослеплению, а на осно¬
вании фактов, бросающихся в глаза всякому, кто хоть немного сле¬
дит за текущей международной политикой. Даже такого поверхнос¬
тного наблюдения достаточно, чтобы заметить, что Россия кому-то
и для чего-то нужна; более близкий анализ скажет нам, что два
значительнейших в мировой политике фактора силятся использо¬
вать нашу родину для своих целей и превратить ее в мощное орудие
своих стремлений. Задача русской политики — сделать умелый вы¬
бор, соответствующий государственным нашим интересам, и вмес¬
те с тем сохранить за собою достаточную самостоятельность и сво¬
боду действий для того, чтобы содействие чужим интересам наибо¬
лее полным образом сочетать с достижением собственных наших
целей. Другими словами, надо, чтобы в предстоящей международ¬
ной сделке Россия не была обойдена своими противниками или
своими друзьями. Правда, к какой фуппе держав мы бы ни примк¬
нули, наше положение в ней будет второстепенное, но смущаться
этим нисколько не следует, ибо так оно и должно быть в данном
случае. Дело в том, что каждая из стоящих во главе основных двух
групп держав преследует цели, которые, по крайней мере в данное
время, для России не существенны, поэтому вполне естественно,
что России нет оснований претендовать на главную роль в любой из
этих групп. В происходящей ныне борьбе, могущей со временем вы¬
литься в грозное вооруженное столкновение, борьба идет, собствен¬
но, за владычество над морем и связанные с ним экономические
преимущества. Вполне сознавая все значение власти над морем, мы
все же полагаем, что Россия — держава прежде всего континен¬
тальная, сухопутная, не имеющая заморских колоний и обладаю¬
щая крайне незначительными морскою торговлею и коммерческим
флотом. При таких условиях стремиться стать во главе любой из бо¬
рющихся за морскую гегемонию великодержавных групп было бы
просто смешно. Это не значит, разумеется, что могущественная рус¬
ская держава должна отвернуться от моря и флота и перестать инте¬
ресоваться им или что занятое ею в отношении Англии или Герма¬
нии положение должно быть подчиненное: совсем напротив, но это
значит, что участие России в той или другой комбинации должно
преследовать прежде всего цели русские, а не британские или гер¬
манские и что, содействуя одной из сторон в достижении постав¬
ленной себе ею цели, Россия должна работать в то же время для

Глава I. Общая картина
39
себя. Мудрый римский принцип «бо, и! без», указывающий на вза¬
имность услуг, должен быть хоть на этот раз проведен вдумчиво и
последовательно до конца. В прошлом Россия слишком часто своей
кровью и своим достоянием работала на других, которые потом, по
миновению надобности, отплачивали ей за это самой черной не¬
благодарностью. Этому нас достаточно научила и «традиционно враж¬
дебная» Англия, и «традиционно враждебная» Германия, и Авст¬
рия, удивившая мир неблагодарностью, и другие державы. Повто¬
рения подобных ошибок необходимо избегнуть хоть на будущее время.
В этом должна выразиться государственная мудрость наших правя¬
щих сфер.
Но для того чтобы избегнуть подобных ошибок, надо ясно знать
свои нужды, понимать и сознавать свои стремления и свои цели.

ГЛАВА II
Основные особенности
нашей внешней
политики
Правильная внешняя политика государства не
есть нечто шаблонное, нечто общее всем временам и странам: она
меняется в зависимости от совокупности особых условий, коими
характеризуются жизнь и положение данного государства в данную
историческую эпоху. Из этого положения, которое настолько оче¬
видно, что может быть принято за аксиому, следует, что характер
внешней политики зависит, с одной стороны, от общих условий
данного времени, а с другой — от целого ряда условий порядка
исторического, географического, этнографического, идейного, эко¬
номического и других, иногда чисто случайных, обстоятельств. Дру¬
гими словами, характер внешней политики зависит прежде всего от
того, кто и когда ведет ее. В области внешней политики особенно
ярко сказывается индивидуальность государства в его целом, кото¬
рая, в свою очередь, сама зависит, между прочим, от переживае¬
мой им исторической эпохи. Что легко в одно время, то может стать
трудным, а то даже и прямо невозможным в другое; что вполне
удобоисполнимо для одного государства, то может оказаться совер¬
шенно непосильным для другого, даже гораздо более могуществен¬
ного. Если принципы политической науки могут быть, в общем,
признаны постоянными и неизменными, то приемы политического
искусства бесконечно разнообразны именно в зависимости от ме¬
няющихся условий времени, места и индивидуальных особеннос¬
тей, действующих на политической арене государственных единиц.
Именно в понимании и использовании всех этих условий, в выборе
подходящих средств и в верной постановке подлежащих в данный
момент решению политических задач проявляется завидное дарова¬
ние великих мастеров политического искусства и находит самое ши¬
рокое применение их гений. Определить характер нынешней внеш¬

Глава II. Основные особенности
41
ней политики России в зависимости от совокупности наличных ус¬
ловий — таков вопрос, на который мы должны ответить в этой главе.
Русская держава давно выступила на историческом поприще: ее
государственная жизнь продолжается беспрерывно уже более тыся¬
чи лет. Все это первое тысячелетие русской истории почти без пере¬
рыва наполнено территориальным ростом русского государства. Рост
этот временами замедлялся, минутами даже как будто приостанав¬
ливался, но затем опять продолжал идти вперед, так что, в общем,
вся русская история со времен Рюрика и до наших дней представля¬
ет вполне определенное впечатление непрерывного роста нашего
государственного организма. Длинный ряд великих князей, царей и
императоров, олицетворявших в себе всю полноту власти и всю мощь
русского народа, с полным успехом созидал государство отчасти
инстинктивно, отчасти вполне сознательно, предвидя великое бу¬
дущее своего народа. Русское государство строилось, конечно, сна¬
чала несколько стихийно, без какого-либо определенного наперед
общего плана, как, впрочем, строились и многие другие великие
державы, например Рим. Лишь впоследствии, когда большая часть
грандиозного государственного организма была уже готова, полу¬
чилась возможность определить, что еще остается сделать, чтобы
довести начатое так давно дело до благополучного конца, и закон¬
чив великий памятник извне, заняться его надлежащей внутренней
отделкой. Разные архитекторы предлагали при этом разные планы.
Одни набрасывали контуры законченного здания чересчур широко,
отодвигая, таким образом, момент его окончания в неопределен¬
ное будущее и грозя вместе с тем подорвать непосильным трудом
жизненные силы строителей и работников. Другие, напротив, ужа¬
саясь обширности здания и забывая, для какого великана оно при¬
звано стать жилищем, указывали на внутреннее его неустройство и
малодушно советовали продать на слом первому встречному многие
части здания, не понимая, каково их значение в общей массе цело¬
го. Мы не одобряем ни увлечения одних, ни близорукого малоду¬
шия других, полагая, что начатое более тысячи лет тому назад рос¬
кошное здание не должно остаться недоконченным, но должно по¬
лучить те необходимые пристройки, которые сделают его красивым
извне и вполне удобным для живущих в нем народов.
Русский государственный организм еще не достиг своего полно¬
го физического развития: его внешний рост еще совершается и дол¬
жен совершаться, так как прекращение его раньше времени было
бы явлением болезненным и вместо ожидаемого в итоге развития
красавца-богатыря дало бы миру просто очень большого урода.

42
И.И. Дусинский. Геополитика России
Территориальное развитие русского государства, несмотря на всю
его значительность, не может и не должно еще считаться закончен¬
ным — таков первый факт, обусловливающий характер нашей внеш¬
ней политики. Факт этот, мы знаем, многими оспаривается как не¬
что ошибочное, но совершенно неосновательное, что мы и надеем¬
ся выяснить и доказать ниже. Пока же перейдем к вопросу об общем
значении территориального роста в смысле территориальных при¬
обретений.
Стремясь к увеличению территории, государство может пресле¬
довать многоразличные цели. Мы говорим, конечно, не о тех случа¬
ях, весьма нередких в прошлом и почти не существующих в наши
дни, когда увеличение территории идет стихийно и бессознатель¬
но, просто в силу того, что перед глазами властителей и народа
расстилаются свободные, удобные и никем не занятые, никому не
принадлежащие земли или же земли, заселенные крайне слабо пле¬
менами, не способными или даже не стремящимися отстоять их. В
таких случаях, в сущности, обыкновенно трудно даже говорить об
увеличении территории государством: земли захватываются в лич¬
ную собственность отдельными поселенцами, нередко беглыми вся¬
кого рода, и лишь затем, когда на них образуется ряд населенных
пунктов, эти дико выросшие колонии присоединяются тем или иным
путем к территории государства. Так было дело почти в течение все¬
го процесса развития русской государственной территории: прибли¬
зительно так оно обстояло и в то весьма близкое к нам время, когда
фактически складывался государственный организм нынешних Со¬
единенных Штатов. Но об этом стихийном росте нам говорить не
приходится: он — достояние истории, а не современной нам поли¬
тики, и мы смело можем в дальнейшем трактовать исключительно о
случаях сознательного увеличения территории, предпринимаемого
государством с какими-либо определенными целями. Цели же эти,
повторяем, могут быть весьма различны. Их можно, в общем, свес¬
ти к следующим категориям:
I.	Увеличение территории как территории, без какой-либо специ¬
ально определенной цели, просто ввиду представляющейся возможнос¬
ти увеличить военным или мирным путем поверхность государства.
Это «бесцельное» увеличение территории, являющееся выражени¬
ем чисто завоевательных стремлений, вытекает из присущего госу¬
дарствам, как и отдельным частным лицам, желания стать значи¬
тельнее, сильнее и богаче. Особенно часто такого рода приобрете¬
ния общего характера имели место за последнее время в области
колониальной, где нередко европейские государства совершали свои

Глава II. Основные особенности
43
завоевания неведомых еше стран прямо по карте, чтобы лишь впос¬
ледствии получить возможность на деле приобрести их. Этот вид
увеличения территории на чужой счет еше очень близок к стихий¬
ному первобытному захвату пустынных или слабо заселенных тер¬
риторий насельниками-пионерами и отличается от него лишь тем,
что совершается не отдельными частными лицами, а организован¬
ной силой государства, притом нередко со значительными для пос¬
леднего жертвами. Само собою разумеется, что этого рода террито¬
риальные приобретения не бесцельны в общем значении слова, а
лишь предпринимаются без строго определенной, ясно выражен¬
ной цели и без ясного сознания о значении такого приобретения.
Это просто выражение избытка сил молодого народа или же славо¬
любия и завоевательных наклонностей его вождя. Такие территори¬
альные приобретения весьма нередки были в прошлом, когда еще
достаточно просторно было людям на земле и когда неизведанная
даль манила и влекла к себе храбрых завоевателей. В настоящее вре¬
мя этот вид приобретений уже выходит из употребления, уступая
место другим, более сознательно мотивированным видам, способ¬
ным оправдать огромную затрату народных сил, каких требует ныне
любая война. Кроме того, этот вид приобретений вреден тем, что
обыкновенно вводит в организм государства более или менее зна¬
чительную дозу элементов инородческих, мало благоприятствую¬
щих прочности государства. Впрочем, это соображение, как весьма
общее, справедливо в весьма различной степени, сильно меняясь в
отдельных конкретных случаях.
2.	Увеличение территории роди предупреждения захвата другими
народами, с целью обеспечения в будущем простора для расселения соб¬
ственного народа или же в видах воспрепятствования росту, с заняти¬
ем ее, сил соседа или его мировой роли. К этой категории приобрете¬
ний относятся прежде всего присоединения обширных, но слабо
заселенных областей, которые почему-либо желательно сохранить
для себя или исключить из сферы влияния или колонизации опас¬
ного или могущего стать опасным соседа. Это, так сказать, предуп¬
редительный захват — мера, иногда чрезвычайно полезная и обес¬
печивающая спокойствие или перевес в будущем, но требующая,
чтобы, как говорится, «овчинка стоила выделки», так как в момент
приобретения подобные территории обыкновенно не приносят ни¬
чего, кроме убытков. Это, таким образом, нечто вроде страхования
будущих государственных интересов.
3.	Увеличение территории ради национальных целей в узком смысле
слова. К этой категории мы относим те приобретения, которые име¬

44
И.И. Дусинский. Геополитика России
ют целью объединить в один государственный организм части наро¬
да, оказавшиеся по тем или другим причинам вне своего нацио¬
нального государства. Такое приобретение является обыкновенно
одинаково желательным как для присоединяющих, так и для при¬
соединяемых и сильно содействует укреплению государственного
организма, вводя в него новый запас свежих национальных сил, а
потому оно особенно часто является в настоящее время стимулом к
территориальному расширению, а так как в этом направлении ос¬
тается еще сделать немало, то надо думать, что и в будущем эта
категория явится одною из главных причин изменений политиче¬
ской карты земного шара. К этой же категории довольно близко
примыкают те случаи, когда дело идет об объединении разрознен¬
ных элементов не нации, а целого племени.
4.	Увеличение территории ради специальных, строго определенных
целей. Этот вид увеличения территории имеет, бесспорно, весьма
крупное значение и будет его иметь до тех пор, пока будет суще¬
ствовать нынешний тип государства, основывающийся на террито¬
риальном начале. Все государства этого типа (другого, впрочем, до
сих пор и не существовало) складывались постепенно, историче¬
ским путем и потому весьма нередко обладают крайне причудливой
и иррациональной границей. Ввиду этого очень часто для них пред¬
ставляется чрезвычайно существенным изменить эту границу, раз¬
двинуть ее в известном направлении, в видах или ее ректификации
(выпрямления), или с целью достижения так называемых естествен¬
ных границ, свободного доступа к морям, обеспечения стратеги¬
ческих линий, приобретения особенно важных по своему положе¬
нию или значению пунктов и т. п., весьма разнообразным по своим
мотивам, но всегда сознательным соображениям. Это одна из важ¬
нейших категорий, господствующая в политике и сильно влияющая
на все направления деятельности народов и государств.
5.	Увеличение территории ради приобретения и прочного обеспече¬
ния за собою рынков сбыта. Этого рода приобретения, вошедшие в
моду особенно в новейшую историческую эпоху, с мощным разви¬
тием промышленности цивилизованных стран, производились, а
отчасти и поныне еще производятся главным образом в колониаль¬
ной области, за счет внеевропейских государств. В сущности, они
редко бывают действительно необходимы, так как завоевание рын¬
ков может в большинстве случаев обойтись без завоевания полити¬
ческого. Вообще очень часто под видом обеспечения экономических
интересов государства скрываются простое искательство приключе¬
ний и политическая жадность, стремящаяся к захвату ряди захвата.

Глава II. Основные особенности
45
На совести европейских государств лежит очень много таких раз¬
бойническо-грабительских завоеваний, сопровождавшихся обыкно¬
венно особенно жестоким отношением к населению приобретае¬
мых стран.
От этих теоретических положений, не могущих, конечно, пре¬
тендовать на математическую точность, но, в общем, вполне вер¬
ных и исчерпывающих обычные цели территориальных приобрете¬
ний, переходим прямо к конкретному государству, нас интересую¬
щему, — России. Выше мы уже отметили, что считаем территори¬
альное развитие русского государства еще не законченным и при¬
знаем поэтому необходимость еще некоторого увеличения русской
государственной территории. Само собою разумеется, что это уве¬
личение должно быть вполне сознательным, а не случайным и про¬
извольным, оно должно вытекать не из жажды завоеваний, а из
желания докончить (именно докончить, а не просто продолжать)
начатое предками дело государственного строительства. Отсюда сле¬
дует, что будущий территориальный рост России не должен иметь
ничего общего с теми целями, какие мы отнесли к первой группе
мотивов территориальных приобретений: чисто завоевательные тен¬
денции и связанная с ними политика приключений должны быть
отвергнуты как совершенно не отвечающие национальным и госу¬
дарственным потребностям России. Конечно, мы думаем так вовсе
не в силу того нередко высказываемого легкомысленными людьми
соображения, что-де Россия и без того слишком велика. Это все
равно, как если б кто стал жаловаться на то, что он слишком богат.
К тому же в этом утверждении заключается весьма много произ¬
вольного и даже совсем неверного.
Начать с того, что Россия в действительности далеко не так об¬
ширна, как может показаться на основании статистических данных
о ее поверхности. По этим данным русская держава занимает ныне
свыше 19 миллионов квадратных верст — площадь действительно
огромная, но не надо забывать, сколько из этих миллионов покры¬
то вечным снегом и льдом или раскаленными песками пустынь, не
говоря уже о массе других также неудобных земель. Спора нет, и эти
обиженные судьбою области можно использовать, можно и из них
извлечь много разнородных богатств, но все же приравнивать их к
черноземным и другим вполне годным землям немыслимо. А с дру¬
гой стороны, население этой территории достигает уже и ныне до¬
вольно солидной цифры, которая очень быстро возрастает в силу
значительного естественного ежегодного прироста. Ввиду этого жа¬
лобы на излишек территории были бы по меньшей мере вздорны.

46
И.И. Дусинский. Геополитика России
Если же мы, тем не менее, полагаем, что беспорядочный дальней¬
ший рост русской государственной территории совершенно неже¬
лателен и что к приобретению новых земель надо относиться строго
осмотрительно, это вытекает из других соображений, в серьезности
которых, конечно, сомнений быть не может.
Первым и самым главным из них является настоятельная необ¬
ходимость сохранить национальный характер русской державы, ко¬
торому дальнейший рост территории служит серьезной угрозой. Дело
в том, что земли, которые могли бы еще войти в состав Империи
при завоевательном направлении внешней политики, — не пустын¬
ны и не безлюдны, а имеют более или менее плотное население,
которое в случае присоединения этих стран, естественно, вошло бы
в состав Империи, увеличив тем еще более процент инородцев. А
процент этот и без того у нас немал. По данным, приведенным в
превосходной книге покойного Д. И. Менделеева «К познанию Рос¬
сии», видно, что этот процент выражается ныне весьма солидной
цифрой 34,4%. В эту цифру не вошли, однако, разумеется, ни те
русские по происхождению, но крайне враждебные России люди,
которые слывут под именем украиноманов и мечтают оторвать от
русского народного пня огромную малорусскую ветвь, ни те рус¬
ские по имени только люди, которые образуют кадры известных
партий и хуже любого иностранца ненавидят и презирают русскую
государственность. Все эти мерзавцы, иссохшие ветви русского на¬
родного пня, еще более увеличивают в неблагоприятную сторону
процентное соотношение русского и инородческого населения. От¬
сюда ясно, что каждый новый миллион инородцев, входящий в
состав населения нашей столь разноплеменной Империи, есть ис¬
тинное бедствие для государства, национальный характер которого
от этого еще более бледнеет, и что, таким образом, дальнейшее
увеличение инородческого населения Империи может быть допус¬
каемо лишь в крайних случаях, когда оно возмещается одновремен¬
ным присоединением важных для территориальной законченности
земель.
Это соображение о крайней нежелательности и недопустимости
дальнейшего увеличения инородческого населения многим опти¬
мистам может, пожалуй, показаться преувеличенным ввиду того,
что, мол, русский народ — народ свежий и обладает значительной
силой ассимиляции. Другими словами, многие, особенно из людей,
настроенных патриотически, сильно надеются на успехи обрусения
инородцев. Однако такой взгляд едва ли верен. Прежде всего, с рас¬
пространением культуры среди инородческих племен, даже более

Глава II. Основные особенности
47
мелких и захудалых, наблюдается несомненный рост их националь¬
ного сознания, сильно затрудняющий естественный ход обрусения,
некогда подвигавшегося гораздо успешнее и быстрее. Последние годы
в этом отношении были особенно неутешительны. Затем возникает
чрезвычайно важный и существенный вопрос о законах, каким под¬
вержен антропологический и биологический процесс ассимиляции.
В существовании таких законов едва ли возможно сомневаться, хотя
они, к сожалению, не разработаны. По всей вероятности, эти зако¬
ны точно устанавливают пределы ассимиляции, подобно тому, как
в химии точно установлены законы насыщения одного вещества
другим, так что, например, вода поглощает не более 4 процентов
борной кислоты, а излишек остается на дне и не растворяется. Не¬
что подобное должно происходить и с ассимиляцией. Не надо также
забывать, что уже теперь русский народный организм сильно насы¬
щен инородческими элементами и, быть может, возможный для
него предел безвредной ассимиляции уже близок. Не этим ли, меж¬
ду прочим, объясняется ослабление ассимиляционной силы народа
по сравнению с прошлым? Ничего невозможного в этом, во всяком
случае, нет. Наконец, едва ли кто станет оспаривать, что далеко не
всякая примесь для народного организма желательна и что иная
примесь может действовать на народный организм как яд и вместо
укрепления может внести в него зародыш разложения. Во всем этом,
конечно, приходится говорить постоянно о возможности и вероят¬
ности, так как законы ассимиляции, к сожалению, еще слишком
мало разработаны в науке.
Итак, первым и главным аргументом против политики дальней¬
шего приобретения является абсолютная недопустимость еще боль¬
шего процентного увеличения инородцев. Второй довод, также име¬
ющий значение, заключается в том, что приобретения, которые
могли бы быть сделаны в том или ином направлении, легко могли
бы забросить в этом направлении русскую государственную грани¬
цу далеко за ее естественную грань, тогда как в других направлени¬
ях эта граница еще не успела даже подойти к своему естественному
пределу. Таким образом, новые территориальные приобретения могли
бы легко еще более ухудшить и удлинить нашу пограничную линию
и тем сделать еще более затруднительною ее оборону.
Двух вышеприведенных соображений вполне достаточно для того,
чтобы самым решительным образом отвергнуть стихийную политику
завоеваний, и потому нет нужды напирать еще на то, что подобная
политика была бы для нас чревата серьезными опасностями между¬
народного характера, как ввиду понятной тревоги всех соседей за

48
И.И. Дусинский. Геополитика России
политическое равновесие, так и ввиду того, что в большей части
сопредельных стран уже теперь населению теснее, чем у нас.
Точно так же должно быть совершенно чуждо России стремле¬
ние вести завоевательную политику под флагом приобретения рын¬
ков сбыта. При нашей промышленной отсталости и огромном внут¬
реннем рынке (вспомним также, сколько разных предметов мы без
всякой надобности ввозим из-за границы, имея их в изобилии у
себя, подчас даже более высокого качества!) потребность во вне¬
шних рынках сбыта у нас не Бог весть как велика, да и эту потреб¬
ность мы отлично можем удовлетворить вполне мирным путем, без
всяких территориальных захватов и даже без ненавистного пробуж¬
дающимся народам Азии дипломатического давления. Скорее на¬
против, мирный характер нашей внешней политики даст нам пере¬
вес на необъятных рынках пробуждающегося Востока и избавит нас
от неприятных казусов вроде тех, с какими пришлось иметь недав¬
но дело японским и американским изделиям в Китае.
Совсем иначе обстоит дело с остальными мотивами территори¬
альных приобретений — осуществлением более удобной и рацио¬
нальной границы, предупредительным занятием некоторых погра¬
ничных областей, могущих в чужих руках причинить нам со време¬
нем много хлопот, и, наконец, интересами национального и пле¬
менного объединения. Все эти соображения побуждают Россию стре¬
миться к известным, строго определенным приобретениям терри¬
ториального характера, долженствующим стать последним, заклю¬
чительным этапом развития русской государственной территории.
Относящиеся сюда вопросы будут всесторонне разобраны ниже, здесь
же мы ограничимся лишь установлением факта, из которого следу¬
ет, что наша внешняя политика, в общем мирная и предпочитающая
путь дипломатический, не может, тем не менее, увлекаться до само¬
забвения доктриною $?а?из дио и должна, в пределах необходимого, со¬
знательно стремиться к желательному в интересах русской державы
изменению политической карты как в Европе, так и в Азии.
Такова первая основная особенность сознательной внешней по¬
литики нашей, вытекающая из убеждения в том, что русская дер¬
жава есть, выражаясь философским немецким термином, не От§е
1т 5ет — а вещь вполне цельная и законченная, а От§е т \Уегс1еп —
вещь, еще не принявшая своей окончательной формы и не достиг¬
шая возможного идеала своего развития.
Другая основная особенность разумной внешней политики Рос¬
сии состоит в том, что политика эта должна постоянно носить двой¬
ственный характер — национальный (русский) и племенной (ела-

Глава II. Основные особенности
49
вянский). Это положение также чрезвычайно важно и должно давать
тон всей нашей внешней политике, ввиду чего необходимо остано¬
виться на нем несколько подробнее.
История знает два типа государственных организмов: к одному
относятся государства, основанные на национальном начале, к дру¬
гому — государства, представляющие простой конгломерат нацио¬
нальностей, ни одна из которых не является преобладающею. Судь¬
ба первых тесно связана с участью создавшего их народа, судьба
вторых в несравненно большей степени обуславливается всевозмож¬
ными случайностями и капризами истории и вообще крайне неус¬
тойчива. Все великие государства, жившие столетиями и оставив¬
шие прочный след в истории человечества, принадлежали к типу
национальному, представителями же второго типа были обыкно¬
венно организмы крайне хрупкие и недолговечные, разлетавшиеся
вдребезги под первым же сильным ударом молота судьбы. Швейца¬
рия не составляет в этом смысле исключения, так как она в своей
основе является созданием одной из ветвей немецкого народа, ко¬
торая и задает тон стране. Мы не беремся утверждать, что федера¬
тивные государства вообще совершенно нежизнеспособны, но, во
всяком случае, и логика, и история одинаково убеждают в бесспор¬
ном превосходстве государств национальных.
При всей пестроте и мозаичности этнографического состава сво¬
его населения Россия все же имеет достаточно данных для того,
чтобы в полной мере быть государством национальным: ее русский
характер обеспечивается вполне тем, что 2/3 населения составляют
разные разветвления единого русского народа, а остальная 1/3 со¬
стоит из массы ничем между собою не связанных и отчасти даже
друг другу враждебных мелких народностей и обрывков народно¬
стей. Таким образом, хотя процентное отношение инородцев к рус¬
ским весьма значительно, все же национальный характер Империи
может и должен быть признан как несомненный факт и упрочен
соответственным направлением внутренней политики.
Этот национальный характер русского государства не может ос¬
таться без влияния и на его внешнюю политику, хотя в этой обла¬
сти национальное направление несравненно труднее уловить и труд¬
нее проявить. В своей внешней политике всякое государство, будь
оно типа национального или нет, обыкновенно действует как од¬
нородное целое, так что всякие национальные, вероисповедные,
сословные и прочие различия его жителей совершенно стушевыва¬
ются и сливаются в общем понятии его «граждан» или «подданных».
Их только и знает, с ним только и считается международное право.

50
И.И. Дусинский. Геополитика России
Отступления редки и незначительны. Таким образом, господствую¬
щее понятие о национальности в международных и внешних отно¬
шениях иное, чем в области внутренней политики: нация обыкно¬
венно совпадает с государством. Правда, на практике бывают ис¬
ключения, например, к состоящим в британском подданстве цвет¬
ным расам во многих государствах относятся несколько иначе, чем
к англичанам (хотя и не так плохо, как относятся к ним в некото¬
рых британских же колониях), однако нельзя не согласиться, что
подобное отношение идет вразрез с общими положениями и духом
современного международного права, отождествляющего понятие
нации с понятием государства.
И тем не менее национальный русский характер Империи мо¬
жет и должен влиять на весь ход внешней политики и даже более
того — руководить ее основным направлением. Как мы уже видели
выше, желание сохранить и упрочить национальный характер рус¬
ского государства влияет сдерживающим образом на завоеватель¬
ные стремления, ограничивая их до необходимого минимума и оп¬
ределяя наперед их смысл и значение. Такими же национальными
соображениями определяется и племенной, славянский, и, конеч¬
но, славянофильский характер русской внешней политики. Конеч¬
но, нас побуждает к сближению со славянами врожденное родствен¬
ное чувство, сознание племенного единства, в силу которого славя¬
не должны нам быть ближе германцев и романцев. Но это — не
единственная причина, почему так желательна славянская полити¬
ка и для нас, и для других славян. Главный мотив ее все же заключа¬
ется в том, что она выгодна для обеих сторон, что она соответствует
глубоким и коренным интересам России и славянства, притом не
только в его целом, но и во всех его отдельных частях, во всех
составляющих его национальных единицах. Взаимная польза, мате¬
риальная и духовная, — таков основной мотив племенной славянс¬
кой политики. Не будь этого условия, требуй славянская политика
одних лишь жертв, не давая взамен никаких выгод, — разумеется,
она была бы обречена на полное бесплодие, и никто не стал бы
серьезно думать о ней. Конечно, сама по себе идея нередко является
могучим движущим началом, настолько могучим, что перед ее по¬
бедным шествием бледнеют всякие соображения пользы и вреда. Но
подобный чистый идеализм в политике обыкновенно дает увлек¬
шейся им державе одни лишь отрицательные результаты. Жертвы,
нередко весьма значительные, ничем не возмещаются, если не счи¬
тать мимолетных чувств и настроений, мгновениями играющих, как
луч на зыбкой поверхности, чтобы затем вновь бесследно пропасть

Глава II. Основные особенности
51
и исчезнуть. Россия много раз изведала это на горьком опыте, взды¬
хая о встречаемой со всех сторон «неблагодарности». В действитель¬
ности причина лежала в чисто идейном характере действий самой
России, не раз тяжко грешившей не столько даже бескорыстием,
сколько убийственной неопределенностью своих целей, желаний и
стремлений. Именно эта несогласованность практической националь¬
ной политики с идеальными племенными и идейными порывами
являлась в течение всего почти петербургского периода русской ис¬
тории главной и наиболее пагубной ошибкой нашей внешней по¬
литики. Это надо твердо сознать и запомнить. Несчастьем было не
то, что тот или иной Император предпринял по идеальным сообра¬
жениям поход или создал огромные привилегии вновь приобретен¬
ной окраине, а то, что этот поход или эти льготы совершенно не
вызывались интересами национальной политики, не возмещались
сколько-нибудь значительными реальными выгодами для русского
государства. Вследствие этого они и были ошибками, за которые
потом приходилось, а отчасти и до сих пор приходится платиться.
Разумная национальная политика допускает вполне возможность из¬
вестных, даже весьма значительных, уступок, но при непременном
условии, чтобы уступки эти вознаграждались еще более значитель¬
ными или, по меньшей мере, реальными равнозначительными при¬
обретениями. Этого у нас, к сожалению, не понимали, что и было
главным источником всех наших ошибок и неудач. Итак, вторая
основная особенность сознательной внешней политики нашей со¬
стоит в том, что политика эта должна носить одновременно харак¬
тер национальный и племенной, русский и славянский, причем обе эти
струи должны находиться в теснейшей между собою связи, выражаю¬
щейся в твердом сознании, что вторая (славянская) вытекает из пер¬
вой {русской) и вызывается не только чисто идейными соображениями,
но и верно понимаемыми практическими национальными потребностя¬
ми как русского, так и прочих славянских народов.
Разумная активность и гармоническое слияние национального и
племенного направления — вот те две главные особенности, коими
определяется правильный курс нашей внешней политики. Нет со¬
мнения, на этом пути придется преодолеть много препятствий и
сделать немало усилий и жертв, но они с избытком окупятся дос¬
тигнутыми результатами. Малодушный отказ от борьбы за величие
России не только был бы недостоин славного прошлого русского
народа, но нисколько не обезличил бы его спокойствие и безопас¬
ности. К России вполне подходят в данном случае меткие слова,
которые сказал Рузвельт относительно Соединенных Штатов: «Нам

52
И.И. Дусинский. Геополитика России
не приходится спрашивать себя, будем ли мы играть крупную роль в
мире или нет. Эта роль нам предоставлена судьбою, течением собы¬
тий. Нам нужно играть эту роль. Мы можем только решать, будем ли
играть ее хорошо или плохо». Но кто же из верных родине сыновей
Святой Руси пожелает, чтобы данная ей судьбою великая доля была
загублена или хотя бы только омрачена по их вине? Нет, лучше
повторим, с мыслью о России, гордую мольбу великого русского
поэта: «А1те зо1, розз15 тНН игЬе Кота У1зеге ташз» — и бодро, без
тени малодушия, двинемся вперед по нашей многотрудной, но за¬
видной и славной стезе: рег азрега ай аз1га.

ГЛАВА III
Основания и задачи
нашей славянской
политики
В предыдущей главе мы одною из двух главных
основных особенностей правильной внешней политики России при¬
знали гармоническое соединение направления национального с
племенным, русского со славянским, выяснив попутно их взаим¬
ное соотношение и причинную, генетическую связь. Теперь обра¬
тимся к подробному исследованию второго из этих направлений —
славянской политики России, ее задач и ее принципов.
Под именем славянской политики России мы понимаем сово¬
купность отношений русского народно-государственного организ¬
ма к остальным отпрыскам великого славянского племени, как до¬
стигшим уже политической независимости, так и находящимся еще
под властью иноплеменников. В первом случае имеем дело с отно¬
шениями межгосударственными, могущими служить предметом
официальных дипломатических сношений, в последнем диплома¬
тический путь применим лишь в слабой степени, скорее в виде ис¬
ключения, и центр тяжести падает на непосредственную, живую
общественную связь, хотя и пользующуюся полной поддержкой го¬
сударства. Вполне естественно, что тому и другому типу русско-сла¬
вянских отношений присущи особенности, обусловливаемые госу¬
дарственно-правовым положением данного славянского народа, так
что русская политика в отношении каждого из славянских народов
в отдельности характеризуется известными отличиями, известными
специальными оттенками, могущими легко меняться в зависимос¬
ти от хода событий и требований момента. Эти отличия и оттенки,
в соблюдении которых скажутся такт и дарования наших диплома¬
тических агентов и общественных деятелей, обусловливают жизнен¬
ность нашей славянской политики, и соблюдение их необходимо
для успешного развития этой политики и претворения в живую дей¬

54
И.И. Дусинский. Геополитика России
ствительность ее общих основных начал и идеалов. Но при всем
разнообразии местных оттенков наша славянская политика должна
быть основана повсюду на некоторых постоянных и незыблемых по¬
ложениях, одинаково применимых к славянам независимым и к сла¬
вянам порабощенным. Наша славянская политика, то есть система
русско-славянских отношений, должна быть поэтому построена не
на обычных международно-правовых нормах, на каких основыва¬
ются наши отношения к другим народам и государствам, а на осо¬
бых началах, вытекающих из факта близкого племенного родства
русского народа с его славянскими братьями. Отношения русского
народно-государственного организма к славянским народам не мо¬
гут быть поэтому ни в настоящее время, ни в будущем отождествле¬
ны ни с отношениями к немцам или французам, ни в отношении к
финнам, армянам и т. д., то есть вообще к инородцам, состоящим в
подданстве России. Другими словами, славянская политика России
не может быть приравнена вполне ни к политике внешней, ни к
политике внутренней или национальной и представляет особую си¬
стему отношений, подчиняющуюся особым законам и преследую¬
щую особые цели. Выяснение всех этих особенностей и составляет
задачу настоящей главы.
Первая и главная особенность русско-славянских отношений зак¬
лючается в их родственном характере: это отношения братства в
полном смысле слова, вытекающие из факта принадлежности к од¬
ному и тому же племени. Как во всякой отдельной человеческой
семье, так и в семье народов кровная родственная связь создает
особые отношения, особые права и обязанности. Хотя идея брат¬
ства народов стремится подчеркнуть родственную близость всех на¬
циональностей и всех людей, однако этот вид родства является слиш¬
ком отвлеченным, чтобы получить реальное значение, по крайней
мере в близкое к нам время. Напротив, племенное родство — конк¬
ретный, осязаемый факт, сказывающийся внешним образом в сход¬
стве языка и многих других характерных признаков, сильно содей-
сзвующих взаимному сближению и, так сказать, предрасполагаю¬
щих к нему. Это естественное влечение, совершенно непроизволь¬
ное и почти бессознательное, стихийно прорывающееся из глуби¬
ны души родственных народов, еще более упрочивается при налич¬
ности сознания об уфожающих извне, со стороны других племен,
опасностях и об обоюдной выгоде взаимного сближения. У русского
народа и его славянских братьев такое сознание частью уже возник¬
ло, частью может и даже должно возникнуть, так как различным
ветвям славянского племени угрожают с разных сторон более или

Глава III. Основания и задали
55
менее опасные внешние силы — кому немцы, кому итальянцы, кому
албанцы, мадьяры, греки и турки, кому пробуждающиеся могучие
народности глубокой Азии. Существование всех этих угроз извне,
конечно, может только оживлять в сознании славянского мира чув¬
ства кровного родства и создавать новые мотивы к сближению, но
почвою остается все же сознаваемый всеми факт принадлежности к
одному и тому же великому племени, племени слова — разумной и
одинаково понятной всеми речи, сближающей всех славян и отделя¬
ющей их от иноплеменников. Правда, взаимные отношения всех этих
братских народов далеко не всегда были безукоризненно хороши.
Напротив, они нередко омрачались прискорбнейшими распрями,
продолжавшимися подолгу и существующими и в наши дни. Распри
эти, на которые подчас уходили лучшие силы отдельных славянских
народов, временами видевших в них едва ли не главную свою исто¬
рическую задачу, были с точки зрения общих интересов славянства
роковыми ошибками и недоразумениями, как то вполне верно по
существу, хотя и в не совсем удачной формулировке, выразили чле¬
ны пражского съезда 1908 года. Все эти проявления междуславянской
вражды причинили враждовавшим массу зла и много раз парализова¬
ли силы славянского мира перед лицом его соседей и врагов. Эти
печальные распри должны получить для всех славянских народов зна¬
чение фозных, но спасительных уроков истории, показывающих,
как не следует поступать впредь. Славянской политике и славяно¬
фильскому движению предстоит высокая и благодарная задача поло¬
жить предел этим ошибкам и недоразумениям, внушить всем членам
славянской семьи народов, что не в них, в этих братоубийственных
распрях и жалких победах, лежит будущее славян, а во взаимном
согласии и единении, основанном на правильном понимании общих
выгод всего племени и каждого народа.
Это сознание приводит нас к уяснению второй особенности сла¬
вянской политики. В то время как международные отношения, даже
самые дружественные и близкие, всегда предполагают постоянную
государственную обособленность двух политических тел, отношения
междуславянские должны привести к политическому объединению
всего славянского мира под сенью крыльев русского державного орла,
ибо только политическое объединение даст славянским народам то
почетное и видное положение, на какое им дают право их общая
численность и их дарования.
Только политическое объединение способно раз навсегда обе¬
зопасить славянские земли от всяких поползновений извне и в то
же время дать толчок широкому культурному развитию всех раз¬

56
И.И. Дусинский. Геополитика России
ветвлений славянского племени. Одного культурного да экономи¬
ческого сближения тут недостаточно, тем более что при отсут¬
ствии политического единства культурные и экономические сно¬
шения будут всегда наталкиваться на разные препятствия, созда¬
ваемые усилиями враждебных славянству народов. Политическое
объединение, таким образом, явится лучшей гарантией прочнос¬
ти и незыблемости славянского племенного братства и согласия.
Причина, почему объединение славянства должно совершить¬
ся именно вокруг русского народа, ясна сама по себе.
Из всего славянского племени только один русский народ дос¬
тиг великодержавного мирового значения и вырос в могучую по
силе и численности нацию. Из более чем 150 миллионов всех сла¬
вян более 100 миллионов, то есть свыше 2/3, приходится на долю
одного лишь русского народа, который, таким образом, занимает
в братской славянской семье положение старшего в роде, обязан¬
ного заботиться о младших братьях. Этот долг свой русский народ
неоднократно исполнял, ведя тягостные войны за освобождение
славян. Он достиг в этом отношении значительных результатов для
южных разветвлений славянства — сербов и особенно болгар, хотя
и не столь значительных, как бы то ни было желательно для окон¬
чательного устроения дальнейшей судьбы этих братских народов.
Однако большая часть славянских народов, а также юго-западная
частица самого русского народа до сих пор еще томятся в подчи¬
нении чужим, отчасти даже низшим, племенам, и задача русского
народа в отношении их до сих пор еще не исполнена, даже не
начата исполнением, а отчасти даже не поставлена на очередь на¬
шим современным народно-государственным сознанием. Идеалис¬
ты старого славянофильства создали широкий, хотя и несколько
смутный и расплывчатый, план объединения славянства и зажгли
яркий светоч славянского сознания, но движение это осталось глав¬
ным образом чисто идейным и лишь весьма неполно и несовер¬
шенно перешло в живое дело. Одною из главных идей старого сла¬
вянофильства была мысль о необходимости культурного и полити¬
ческого объединения всего славянского мира под скипетром рус¬
ского Царя. Мысль эта, легшая в основу величественной доктрины
панславизма, должна быть сохранена и впредь в полном объеме,
лишь с некоторыми поправками и оговорками, необходимыми как
в видах более легкого и скорого воплощения идеала в живую дей¬
ствительность, так и ради соблюдения полной гармонии между
интересами отдельных ветвей славянского племени. Правильное
понимание общих выгод всего племени и, следовательно, каждого

Глава III. Основания и задачи
57
народа в отдельности неизбежно требует сохранения в полной силе
панславянского идеала, отказ от которого, с чьей бы стороны он
ни шел, является поэтому либо результатом прискорбного недо¬
мыслия, либо сознательным обманом или изменою. То и другое
недостойно славянской политики. Надо откровенно признать, что
целью русской племенной политики является панславизм и что к
панславизму же мы хотим направить стремления, желания и меч¬
ты всех без исключения славянских народов.
Это последнее положение приводит нас к установлению тре¬
тьей особенности славянской политики: стремясь к политическо¬
му объединению славянства, Россия должна действовать не толь¬
ко ради своих национальных выгод, но и в национальных интере¬
сах всех славянских народов не только как членов племени, но и
как отдельных народных единиц, совершенно таким же образом,
как старший брат должен отстаивать достояние младших и более
слабых братьев, охраняя, где нужно, их права. Это условие пред¬
ставляется нам действительно не только вполне уместным, но и
глубоко необходимым как в силу идеи славянского братства, так
и ради проникновения начал панславизма в сердце и мысль всех
славян. Действительно, для того чтобы панславизм мог стать иде¬
алом и целью всех славян, необходимо, чтобы он вполне согла¬
совался с разумными и законными национальными стремления¬
ми каждого славянского народа в отдельности. Не надо забывать,
что все славянские народы— страстные патриоты, что и было во
все времена одною из главных причин столкновений и розни. Для
того чтобы этой розни положить ныне предел и сделать невоз¬
можным возобновление ее в будущем, необходимо дать извест¬
ный простор всякому из этих патриотизмов, твердо установив в
то же время раз навсегда законные пределы каждого из них. Де¬
виз «каждому свое» должен стать краеугольным камнем нашей
славянской политики, и на основе его должно произойти на¬
конец точное разграничение территории каждого члена славян¬
ской семьи, представляющееся нам необходимым условием
окончательного примирения враждующих отпрысков родного
племени. Только при этом условии и при условии признания каж¬
дою из славянских народностей национальных прав остальных сла¬
вян может возникнуть прочное чувство славянской взаимности,
достаточно сильное, чтобы пробудить во всех славянских народах
желание объединиться политически вокруг России в тесном братс¬
ком единении с русским народом. Это политическое объединение,
связывая все славянские народы в одно неразрывное целое, должно

58
И.И. Дусинский. Геополитика России
в то же время оставить каждому из них все преимущества полной
независимости, так, чтобы принадлежность к русско-славянской
державе была для него не только предпочтительнее принадлежнос¬
ти к другому, иноплеменному государству, но даже предпочтитель¬
нее и выгоднее полной государственной самостоятельности.
Итак, заветным идеалом и постоянною целью славянской поли¬
тики нашей должно быть создание панславянской державы, то есть
переход от русского государства национального к славянскому го¬
сударству племенному. Это и будет в полном смысле слова «великая
Россия», носительница всеславянского империализма. Такой пере¬
ход к более крупным, «империалистическим» государственным еди¬
ницам вполне в духе настоящего времени, вполне соответствует глу¬
боким и властным течениям современной истории. Он может быть
поставлен рядом с однородными стремлениями всех великих миро¬
вых держав — британским империализмом, панисламизмом, пана¬
мериканизмом, панмонголизмом. Повинуясь многоразличным при¬
чинам и мотивам, все великие мировые народы, для которых не
угасло будущее, стремятся избавиться от нынешнего чрезмерного
дробления и подняться на более высокую историческую ступень го¬
сударственного бытия. Так, по слову нашего известного поэта По¬
лонского, «со ступени на ступень века возводят человека»; так вре¬
мя возводит национальные государства к некоторому новому, более
сложному виду\— к государственному типу высшего порядка. Тако¬
во философско-историческое значение этого движения к «более ве¬
ликому» государственному бытию.
Но может ли, спрашивается, этот государственный тип высшего
порядка основываться на том же принципе национальности, на ка¬
ком прочнее всего строятся государства менее сложного и более
однородного национального типа? Нам кажется, что нет и что по¬
литический организм типа сверхнационального, племенного, дол¬
жен основываться на несколько отличном принципе, соответству¬
ющем разнице между народом и племенем. Даже в случае сильно
развитого чувства племенной солидарности и сознания племенного
родства племя никогда не представляет полной однородности, так
как каждая из входящих в состав его народностей имеет собствен¬
ные идеалы и особенности и невозможно ожидать, что в ее жизни
получат выражение только сходные, общие всему племени черты
или, другими словами, что племенная жизнь поглотит жизнь наци¬
ональную. Ввиду этого, всячески содействуя поддержанию и разви¬
тию племенной жизни, то есть начал сходства, невозможно в то же
время надеяться на подавление противоположных им начал разли¬

Глава III. Основания и задачи
59
чия, коими обусловливается национальная самобытность отдель¬
ных звеньев племенной цепи. Да в этом, по крайней мере в сфере
русско-славянских отношений, нет никакой необходимости, так как
русское национальное ядро останется всегда, при полной нацио¬
нальной самобытности прочих славян, несомненным и вполне дос¬
таточным оплотом политического и культурного единства племени.
Таким образом, не льстя себя надеждою свести жизнь славян¬
ских народов к одним только племенным началам и не считая ни
возможным, ни необходимым построить ее обязательно на русских
национальных началах, мы тем самым приходим к признанию, что
в основу всеславянского государства ляжет принцип национальный,
но не один, а несколько, так что в разных частях этого государства
найдут себе полное и всестороннее выражение разные национальные
идеи. Так как всестороннему (за исключением территориального)
развитию их никаких препятствий и преград создаваться не будет,
то вследствие этого идея племенная, объединяющая, нигде не мо¬
жет оказаться в противоречии с идеей национальной, и, таким об¬
разом, начала сходства и начала различия будут мирно уживаться в
национальном сознании славянских народов точно так же, как ужи¬
ваются в действительности.
Но не будет ли построенное таким образом государственное един¬
ство слишком хрупким и непрочным — вот капитальный вопрос,
мимо которого мы, разумеется, никоим образом не можем пройти
без внимания, ибо то или иное решение его затрагивает самую сущ¬
ность нашей славянской политики. В самом деле, если бы оказалось,
что племенное государство, проникнутое не одной какой-либо наци¬
ональной идеей, а допускающее совместное существование и гос¬
подство нескольких таких идей, наперед обречено на разложение и
распадение, то, понятно, было бы безумием стремиться к созда¬
нию такого государства. Иначе говоря, надо решить принципиаль¬
ный вопрос о том, может ли иметь прочное существование и полу¬
чить нормальное развитие государство, основанное на начале наци¬
ональной федерации. Тот или иной ответ на этот основной вопрос и
будет решающим для суждения о целесообразности рекомендуемо¬
го нами курса славянской политики.
Для решения интересующего нас ныне вопроса мы должны
пользоваться как данными исторического опыта и современной дей¬
ствительности, так и указаниями здравого смысла. В этом отноше¬
нии интересно будет проследить условия прочности государства на¬
ционального. Можно принять за аксиому, что, при равенстве про¬
чих условий, прочнее всего будет то государство, в котором все

60
И.И. Дусинский. Геополитика России
население в национальном отношении однородно. Напротив, чем
больше в государстве инородцев, тем оно слабее и тем менее проч¬
но. Все же незначительный процент инородцев еще не в состоянии
лишить государство его национального характера, особенно если
этот процент состоит не из однородной массы, а из ряда разнород¬
ных национальных элементов. Таким образом, прочность националь¬
ного государства с неоднородным населением измеряется, при ра¬
венстве прочих условий, соотношением основного национального
ядра и посторонних ему элементов. Весьма вероятно, что это реаль¬
ное соотношение может даже быть выражено математическою фор¬
мулою по законам небесной механики. Во всяком случае, равнове¬
сие национального государства сохраняется даже при значитель¬
ном— но не чрезмерном — проценте инородческого населения, и
до известного предела, точное установление которого не входит в
настоящее время в наши намерения, инородческая примесь не пред¬
ставляет опасности для прочности государственного организма. И
только в том случае, когда общее количество инородческих элемен¬
тов в национальном государстве переходит за этот предел или когда
все эти элементы представляют однородное, тесно сплоченное це¬
лое, национальный характер государства может быть признан угро¬
жаемым и равновесие его внутренних сил — пошатнувшимся.
Нечто подобное должно происходить и внутри государства пле¬
менного, основанного на начале национальной федерации. Такому
государству, при нормальных, то есть мирных и дружественных,
отношениях его союзных клеток, опасность распадения угрожает
только в том случае, когда у него не один главный центр тяжести, а
несколько таких центров, из которых каждый претендует на первое
место, или если между этими центрами нет такого, который бы
далеко превосходил все остальные, подчиняя их себе. Если одного
центра нет, тогда получается система, напоминающая системы двой¬
ных, тройных и так далее звезд, в которых эти небесные тела вра¬
щаются одно вокруг другого; если же есть один центр, тогда полу¬
чается нечто вроде нашей солнечной системы, в которой налич¬
ность ряда планет не нарушает доминирующего положения солнца
и не разрушает математической стройности системы. Мы не впадем
в ошибку, признав, что в том и другом случае тип сложного госу¬
дарства будет иной, совершенно отличный, несмотря на внешнее
сходство государственного построения, и что, ввиду этого, также и
вопрос о прочности и устойчивости этой формы государства реша¬
ется различно. Прочность и устойчивость сложного племенного го¬
сударства, в пределах которого ни одна народность не имеет реши¬

Глава III. Основания и задачи
61
тельного, абсолютного перевеса, представляется нам крайне сомни¬
тельной, а его длительное существование и мирное развитие — не¬
надежным; напротив, государство той же формы, но имеющее в
своих пределах одну народность, далеко превосходящую своею мо¬
щью остальные, едва ли много уступает в отношении прочности
обыкновенному национальному государству с неоднородным насе¬
лением. Возникновение племенных государств второго типа пред¬
ставляется нам дальнейшим фазисом развития простого националь¬
ного государства, следовательно, явлением прогрессивным и пло¬
дотворным. По этой причине возникновение таких государств впол¬
не отвечает современной исторической возможности и может при¬
вести к положительным и прочным результатам. Особенно благо¬
приятна для такого процесса именно почва славянского племени,
большая часть мелких представителей которого лишена политичес¬
кой самостоятельности и во многих случаях находится либо в угне¬
тенном, либо в недостаточно независимом положении. Уже в не¬
сколько худших для этого условиях оказывается германское племя,
которое хотя и имеет крепкое ядро в лице немецкого народа и гер¬
манского государства, однако во всех своих мелких частях, каковы
голландцы, датчане, шведы, норвежцы, искони пользуется всеми
благами политической самостоятельности и весьма мало проникну¬
то жаждой объединения вокруг Германии. Но, конечно, в наихуд¬
ших условиях находятся в отношении видов на племенное государ¬
ственное объединение народы романские, у которых совершенно
нет объединяющего национального ядра и государственное слия¬
ние которых на сколько-нибудь глубоких основаниях представляет¬
ся поэтому совершенно безнадежным.
Если от этих рассуждений, продиктованных соображениями здра¬
вого смысла, перейдем к данным исторического и политического
опыта, то придем в конечном итоге к тем же выводам. Правда, в
науке государственного права вопрос о типах сложного государства
решается далеко не одинаково и твердой, окончательно всеми при¬
знанной системы классификации этих типов не существует. Суще¬
ствуют, правда, термины «51аа1епЬипс1», «Випс1е&51аа1» и другие, но
точного разграничения между ними нет, так что среди государство-
ведов происходят даже иной раз споры о том, к какому же, нако¬
нец, типу следует отнести то или иное конкретное государство.
Поэтому для наших целей будет гораздо более удобным, не вда¬
ваясь в тонкости классификации, принять во внимание просто су¬
ществующие сложные государства в отдельности. Таковы Германия,
Австро-Венгрия, Швейцария, Соединенные Штаты Северной

62
И.И. Дусинский. Геополитика России
Америки и ряд их копий в южной части Американского материка, и
некоторые полунезависимые колонии Великобритании. Все эти госу¬
дарственные организмы при всем разнообразии своей конструкции
представляют одну и ту же общую черту — сложность построения:
они выкроены не из одного куска, а состоят из ряда отдельных час¬
тей, сохраняющих в широких размерах свою особую, отдельную, са¬
мобытную и самостоятельную жизнь. Так, в германской империи мы
наряду с создательницей объединения — Пруссией — видим много¬
численные королевства, герцогства, княжества и даже республики
(вольные города), сохранившие много прав суверенной власти, и
жители этих государств, оставаясь добрыми немцами и гражданами
империи и благоговея перед императором, в то же время продолжа¬
ют быть верными подданными какого-нибудь местного короля или
князя. Но огромное большинство населения, несмотря на некоторые
местные отличия, все же сыны одного и того же народа, и количе¬
ство инородцев по сравнению с общей массой населения ничтожно.
Поэтому Германия близка к типу чисто национального государства и
ее внутриимперское деление основано не на национальных различи¬
ях, а на историческом наследии, существовавшем ко времени осно¬
вания империи и освященном и гарантированном основными поло¬
жениями имперской конституции. По своему же этнографическому
составу Германия — государство почти однородное.
Полную противоположность Германии представляет ее союзни¬
ца Австро-Венгрия. Со времени потери руководящего положения в
ряду немецких государств и вынужденного выхода из системы гер¬
манского союза монархия Габсбургов распалась на две почти совер¬
шенно самостоятельные половины — австрийскую и венгерскую.
Этот новый, установившийся окончательно в 1867 году, дуалис¬
тический строй монархии представляет смесь федеративных форм с
реальной личной унией. В отношении однородности состава населе¬
ния обе половины находятся, в сущности, в одинаково отчаянном
положении, и в них, строго говоря, нет инородцев, так как нет
преобладающей нации. Тем не менее государственная жизнь Цис-
лейтании и Транслейтании построена на совершенно различных на¬
чалах: в то время как в первой весь уклад ее вполне отвечает отсут¬
ствию в стране народа-хозяина и склоняется к типу автономии ис¬
торических областей, во второй, венгерской, половине установи¬
лась система национального государства под знаменем мадьярского
народа, который, однако, имеет слишком немного данных на зва¬
ние народа-хозяина Транслейтании и скорее заслуживает имени
народа-самозванца, жестоко угнетающего исконных обитателей стра-

Глава III. Основания и задачи
63
ны — славян. Но, несмотря на весь этот гнет, попытка превратить
Транслейтанию в мадьярское национальное государство оказалась
неудачною и таковою же, конечно, останется и впредь.
Таким образом, в австро-венгерской дуалистической федерации
никакого национального центра тяжести не существует, чем и объяс¬
няется постоянно возрастающее ослабление государственного един¬
ства этой империи. Но было бы ошибочно думать, что этот процесс
распадения остановится после того, как произойдет окончательное
отделение Транслейтании и Цислейтании: ни та, ни другая полови¬
на монархии также не сможет, вероятно, сохранить своего государ¬
ственного единства в силу все той же причины — отсутствия доста¬
точного национального ядра, так что даже применение принципа
национальной федерации внутри каждой из двух половин едва ли в
состоянии было бы спасти надолго государственное единство габс¬
бургской монархии. С точки зрения высших русско-славянских ин¬
тересов это, конечно, обстоятельство чрезвычайно важное и отрад¬
ное, много облегчающее осуществление заветного идеала пансла¬
визма.
Классическим примером федеративного или союзного государ¬
ства является Швейцария. Несмотря на очень значительную степень
самостоятельности кантонов, швейцарское союзное государство
представляет, однако, достаточно сплоченный и прочный организм,
в основе которого, при всем кажущемся юридическом равенстве
кантонов, лежит факт значительного преобладания немецкого на¬
селения, вокруг которого, как основного исторического ядра рес¬
публики, группируются французы и итальянцы западных и южных
кантонов, юридическое равновесие которых нисколько поэтому не
нарушает общего единства страны. Конечно, эта сплоченность сильно
поддерживается и географическими и бытовыми условиями, но все
же главным элементом прочности является наличность основного
национального аллеманского ядра, позволяющая стране успешно
перейти в 1848 году от более шаткой формы союза государств к
более компактному виду союзного государства. Весьма близко к
Швейцарии подходит по своей форме другое сложное государство
— Северо-Американские Соединенные Штаты, также образовав¬
шиеся в 1787 году из первоначального союза государств. И здесь
единство государства явилось следствием наличности преобладаю¬
щего национального элемента — англосаксов. Этот основной эле¬
мент, несмотря на огромный последующий прилив эмигрантов-ино-
родцев, и до сих пор, хотя и не в столь сильной, как первоначаль¬
но, степени, служит оплотом общегосударственного единства Со¬

64
И.И. Дусинский. Геополитика России
единенных Штатов, на почве которых от смешения разнородных
национальных элементов образуется постепенно новая нация, объе¬
диненная не единством происхождения, а общностью националь¬
ного сознания и воспринятого всеми языка. Таким образом, Соеди¬
ненные Штаты, строго федеративные по форме, находятся факти¬
чески, в силу совокупности исторических, бытовых и политических
условий, а также империалистических стремлений, на пути к пре¬
вращению в крупное национальное государство, в котором союз¬
ная организация постепенно перейдет в простое историко-админи¬
стративное деление, подобное, например, делению Австрии на «ис¬
торико-политические», точнее — административные — области: Ти¬
роль, Штирию, Моравию и пр.
О центральноамериканских и южноамериканских униях, како¬
вы Мексика, Венесуэла, Аргентина и Бразилия, распространяться
не стоит, потому что все они представляют сколок с североамери¬
канского образца, притом сколок, образованный совершенно ис¬
кусственным путем, именно путем произвольного разложения од¬
ноименных единых государств на ряд как бы самостоятельных час¬
тей, связанных между собою конституцией союзного государства.
Но, в сущности, эти искусственные союзные клетки есть просто
административные подразделения, возникшие по воле (вернее —
по капризу) единого суверенного государства, пожелавшего наде¬
лить их значительной долей самостоятельности. Особенно ясно это
выразилось в создании бразильской унии. Такое мнимо союзное го¬
сударство — результат политико-юридического самоубийства, со¬
вершенного единым государством в силу теоретических соображе¬
ний или в видах подражания североамериканскому образцу.
Довольно близко к типу образования этих союзных государств
подходит тот тип, к осуществлению которого, по-видимому, идет
британская империя. Однако тут есть одна весьма существенная раз¬
ница: в то время как центральноамериканская и южноамерикан¬
ская унии — результат произвола основавшего их суверенного госу¬
дарства, постепенное разложение британской империи на ее со¬
ставные части вызвано в значительной степени разбросанностью и
разъединенностью имперской территории, победившими даже вли¬
яние единого национального английского начала. В сущности, это
— мирное продолжение того самого процесса, который насильствен¬
но начался в XVIII веке отложением североамериканских колоний.
Подчиняясь сепаратистским стремлениям своих отдаленных коло¬
ний, британская империя действует поэтому не в силу предвзятой
теории или подражания какому-либо образцу, а лишь в сознании

Глава III. Основания и задачи
65
полной безнадежности сохранить единство государства и из жела¬
ния замедлить разлагающий процесс и удержать возможно дольше
хотя бы только внешнюю связь между частями империи. Чем даль¬
ше, тем яснее совершается этот процесс разложения, особенно резко
проявившийся с тех пор, как отдельные мелкие автономные коло¬
нии, слишком слабые по сравнению с британской метрополией,
стали сорганизовываться в крупные группы — своего рода союзы
государств, каковы Канада, Австралия и формирующаяся теперь
южноафриканская группа. Все эти своего рода союзы государств (в
сущности же союзы автономных колоний), по всей вероятности,
превратятся со временем сначала в большие союзные государства, а
затем, с выработкой в их пределах новых национальных типов, в
единые национальные государства. Будут ли эти единые нацио¬
нальные государства, связанные общностью англосаксонского про¬
исхождения и английского языка, сохранять постоянную союзную
связь между собой и с метрополией, это вопрос будущего, о кото¬
ром возможно ныне лишь гадать. По всей вероятности, будущие
отношения частей распавшейся британской империи определятся в
зависимости от общего развития, какое к тому времени получит
международная жизнь человечества.
От этого сжатого обзора конкретно существующих сложных куль¬
турных государств спешим вернуться к нашему панславянскому иде¬
алу. Мы видели выше разнообразие существующих форм государ¬
ственных соединений и заметили постепенное движение некоторых
из них к типу единого национального государства. Однако такое дви¬
жение, движение к полному слиянию ряда объединившихся сла¬
вянских народов хотя бы в виде слившегося вновь племени или же в
виде новой великой нации, не может и не должно быть целью при
образовании всеславянского государства. Панславизм должен, на¬
против, дать каждому славянскому народу возможность жить и уст¬
раиваться по-своему, сохраняя свою полную национальную само¬
бытность и поступаясь в пользу общеславянского целого только из¬
вестными, строго определенными общеславянской конституцией (в
широком значении этого термина) условиями. Поэтому панславян¬
ское государство не может вдохновляться теми образцами сложных
политических организмов, которые находятся на ясно очерченном
пути к превращению в единое национальное государство, государ¬
ство новой, постепенно возникающей нации. Ни русские, ни чехи,
ни сербы не могут, конечно, проникнуться желанием отречься от
своей национальности, чтобы вместо этого превратиться просто в
славян или же в некий новый народ будущего. Если это когда-ни-
5 Заказ 237

бб
И.И. Дусинский. Геополитика России
будь и случится, то случится естественным путем и должно про¬
изойти помимо всякого преднамеренного воздействия со стороны
союзной государственной организации. Поэтому форма панславист¬
ского государства должна скорее приближаться к такому типу, в
рамки которого удобно укладывается все разнообразие национальных
разновидностей и политических форм. Этот тип может быть образо¬
ван путем органического соединения особенностей швейцарской
республики и германской империи.
Не входя пока в более близкое рассмотрение этого типа, обра¬
тимся к очень важному вопросу о взаимном отношении славянских
народов друг к другу и к русскому народу. Эти отношения должны
быть, конечно, основаны на началах разумной равноправности,
нисколько не исключающей, разумеется, надлежащего внимания к
реальному соотношению сил. Славянское племя содержит несколь¬
ко малых народов, несколько средних и только один великий на¬
род, призванный своею чудною судьбою к мировой роли, и гово¬
рить об абсолютном равенстве всех их было бы просто нелепо. Идея
равенства всех славянских народов, по-видимому, возникла под
влиянием известной теории международного права, под влиянием
едва ли случайного намерения свести междуславянские отношения
к обыкновенным международным отношениям. Не нужно, однако,
забывать, что теория об абсолютном равенстве государств по суще¬
ству своему настолько противоестественна, что и в международных
отношениях находит лишь крайне призрачное применение и обык¬
новенно голос одной великой державы значит больше голоса десят¬
ка мелких государств. То же явление сказалось бы, конечно, и в
недрах славянского мира, если бы к его народам когда-либо взду¬
мали применять эту превратную теорию. К этому необходимо доба¬
вить, что тут теория эта еще менее уместна ввиду того, что и в
настоящее время славянские народы (кроме Сербии да Черногории
и отчасти Болгарии) совершенно не пользуются правами суверен¬
ных государств и таким образом ссылаться на теорию международ¬
ного права не могут, так как теория эта находит применение только
в области отношений межгосударственных, а отнюдь не междуна¬
родных в смысле этнографическом. А когда объединение славянско¬
го мира уже совершится, он составит не союз государств
(5(аа(епЬипс1), а единое, хотя и союзное государство (Випйе$51аа1),
каждая из составных частей которого явится либо совершенно не
суверенной, либо, по меньшей мере, не вполне суверенной едини¬
цей, так что и в этом случае применение принципов международ¬
ного права представляется неуместным.

Глава III. Основания и задачи
67
Если, тем не менее, мы хотим основать междуславянские отно¬
шения на началах национальной равноправности, то, конечно, это
касается лишь положения каждого славянского народа в пределах
его территории, а отнюдь не в пределах всей русско-славянской дер¬
жавы. Полагаем, что такое понимание равенства славянских наро¬
дов, как вытекающее из естественного соотношения сил, не встре¬
тит возражений со стороны любого из славянских националистов-
патриотов, тем более что оно вполне совместимо с признанием хо¬
зяйских прав каждого народа на его землю. А чтобы при таком по¬
нимании междуславянского взаимоотношения отдельные славянс¬
кие народы могли не опасаться и за свое будущее, для этого в осно¬
ву всеславянского государства должны быть положены соответствен¬
ные незыблемые и не подлежащие изменению принципы, совокуп¬
ность которых составит общеславянскую имперскую конституцию
(в широком смысле этого термина).
Это обеспечение национальной жизни каждого из членов сла¬
вянского племени представляет, по нашему глубокому убеждению,
естественный результат разумной племенной политики, которая дает
в итоге и государство не национальное, а племенное.
Итак, мы понимаем панславизм отнюдь не в смысле этнографи¬
ческого панруссизма, не в смысле пушкинского «русского моря», в
котором должны слиться «славянские ручьи». Хотя картина эта, го¬
воря принципиально, весьма заманчива и могла бы душевно пора¬
довать все русские сердца, но поляки, чехи, болгары и т. д. были бы
на этот счет совсем другого мнения. А так как и на будущее время
нет никакой надежды на то, чтобы поляки, чехи, болгары и т. д.
пожелали добровольно всей массою стать русскими, то, следова¬
тельно, доктрина «русского моря» и «славянских ручьев» не может
лечь в основу нашей славянской политики. Да и сам Пушкин сказал
эти слова отнюдь не в смысле основного принципа нашей племен¬
ной политики, а в смысле правила политики национальной, русской,
и в качестве пламенного русского патриота. А сверх того, во време¬
на Пушкина национальная обособленность отдельных славянских
народов была еще не в такой мере определенна и ярко подчеркну¬
та, как ныне. Для того чтобы осуществить ныне идеал «русского
моря», пришлось бы силою, против воли местного славянского на¬
селения, покорять славянские страны, создавая в каждой из них
новую мятежную Польшу. Само собою разумеется, на это не пойдет
ни один благоразумный русский патриот, понимающий значение
славянства для нашего народно-государственного организма. Было
бы действительно величайшим и гибельным заблуждением смотреть
5’

68
И.И. Дусинский. Геополитика России
на славянские народы как на источник для пополнения новыми
струями русского народного моря: это было бы роковым недоразу¬
мением, способным в корне подорвать великую и прекрасную идею
панславизма. Вместо того чтобы, рассудку вопреки, наперекор сти¬
хиям, добиваться этого, несравненно разумнее и целесообразнее
взять от славянской политики то, что она нам может дать сама по
себе, тем более что и это — далеко не яиапМё пе§П§ёаЫе. А с другой
стороны, задачи нашей национальной политики и без того огром¬
ны и нет смысла еще более усложнять их распространением прин¬
ципа обрусения на область междуславянских отношений. Славянс¬
кая политика России, хотя и призванная служить интересам рус¬
ского народно-государственного организма, имеет, тем не менее,
другие задачи, чем русская национальная политика, и покоится на
других, отличных от последней, основаниях. Лишь при условии при¬
знания этой истины славянская политика России имеет смысл и
ценность для русского народа и государства, в противном же случае
она принесет нам только уйму хлопот и нуль пользы, то есть явится
в нашем народно-государственном балансе величиной чисто отри¬
цательной. Одно из двух: либо племенная, славянская политика наша
должна быть основана на подходящих для нее началах и свободна от
неуместной в данном случае национальной примеси, либо этой пле¬
менной политики совсем вести не стоит. То и другое решение имеет
свои преимущества, средний же путь обещает одни только неудачи
и разочарования. Со своей стороны считаем, что племенную поли¬
тику нам вести следует, нисколько не смущаясь тем, что ее резуль¬
татом не будет слияние славянских ручьев в русском народном море.
И без поглощения этих ручьев последнее останется морем и в силу
благоприятных естественных условий, в особенности же большого
территориального запаса, будет еще значительно возрастать, если
только наша внутренняя и наша внешняя национальная политика
будут разумно и последовательно идти к осуществлению русских
народно-государственных задач. А славянские ручьи сыграют свою
роль и исполнят свое назначение: они оросят и оживят всю приле¬
гающую к морю территорию и наполнят славянскую землю рощами
и садами.
Итак, наша славянская политика должна вполне считаться и
мириться с фактом, что славянское племя не составляет и не будет,
по всей вероятности, никогда составлять цельного единого народа,
говорящего одним и тем же родным языком, а семью народов, каж¬
дый из которых обладает и будет обладать своими ясно выраженны¬
ми национальными отличиями и самобытной национальной инди-

Глава III. Основания и задачи
69
видуальностъю. Надо лишь наблюсти за тем, чтобы каждая из этих
индивидуальностей не выходила за отведенные ей территориальные
пределы и не нарушала таких же прав других родственных народов.
Мы полагаем, таким образом, что значение для нас славянской
политики лежит не в возможности обрусения славян. Тем самым
возникает капитальный вопрос о значении этой политики как для
прочих славянских народов, так и для русского народа в особенно¬
сти, народно-государственные интересы которого и обязана ведь
блюсти и поддерживать вся вообще русская политика. Так вот, мы и
обязаны дать ответ на вопрос, действительно ли славянская поли¬
тика России нужна и полезна и не лучше ли, подобно большинству
других государств, ограничить свои желания, надежды и мечты об¬
ластью одной лишь национальной политики, тем более что у Рос¬
сии она так обширна, разнообразна и богата. Такое ограничение
нисколько ведь не помешает России успешно стремиться к осуще¬
ствлению тех задач внешней политики, какие необходимы и жела¬
тельны для русского народно-государственного организма, даже
более, оно могло бы, пожалуй, значительно упростить и облегчить
осуществление их, избавив Россию от хлопотливых забот о славян¬
ских делах. Ведь разве Германия, например, не согласилась бы с
радостью на занятие нами Константинополя, если бы мы взамен
дали согласие на присоединение к ней чешской Праги, Вены и
Триеста? Или разве немцы не уступили бы нам Галиции с Букови¬
ной за согласие на захват ими Венгрии? Так думают и говорят иные
русские люди, искренность и патриотизм которых не подлежат ни
малейшему сомнению, и нужно признать, что подобные взгляды
вполне последовательно вытекают из идеалов строго национальной
политики. Действительно, нельзя отрицать, что русский народно¬
государственный организм может существовать, развиваться и даже
разрастаться без всякой славянской политики, ограничиваясь од¬
ной лишь политикой национальной. И, тем не менее, мы глубоко
убеждены в том, что мысль некоторых русских патриотов-национа¬
листов о ненужности для России славянской политики есть мысль
неверная: искренность и патриотизм сами по себе еще нисколько не
гарантируют верности взгляда и не исключают возможности ошибок.
Да, если вникать только в прошлое, отчасти даже в нынешнее
положение нашей родины, то легко может показаться, что можно
обойтись одною только национальной политикой. Но государствен¬
ная мудрость не может ограничиваться изучением только прошлого
и настоящего в их взаимной прагматической связи, в их внутреннем
преемстве: нет, она должна еще искать в настоящем зародышей

70
И.И. Дусинский. Геополитика России
будущего, должна предвидеть это будущее в его общих очертаниях,
в его основных движениях. Она должна понимать таинственный ше¬
пот грядущего, слышать его далекий еще голос, непонятный и не¬
слышный массе; она должна видеть его очертания, выходящие ог¬
ромными тенями из таинственного полумрака, внимать его голосу,
как внемлет неаполитанец глухому гулу родного вулкана. Этот голос
грядущего настойчиво и повелительно указывает нам идти навстре¬
чу братьям славянам, соединиться с ними, чтобы в недалекий уже
день положенного судьбою кровавого пира не выйти одинокими на
поле брани. Так некогда, перед грозными днями Батыя, голос гря¬
дущего звал разделенную Русь к единству и согласию; так и теперь,
в бесконечно более грозный час, он сзывает разбежавшуюся сла¬
вянскую семью на всенародное вече, на праздник единения и со¬
гласия. Там, на Дальнем Востоке и Юге, рождается новый мир-
великан, носитель вековечной культуры, полный скрытой энергии
и накопленных тысячелетиями сил, мир трезвого ума и твердой воли,
мир настойчивости, терпения и упорного, всепобеждающего труда.
Он долго и упорно отгораживался от белой расы и жил идеалами
мира, но не оградил себя от внешних напастей и от вторжения
нахальных и докучливых пришельцев, нарушавших его великовеч¬
ный покой, смутивших грубою, жадною рукою его мирную, трудо¬
вую жизнь. Потревоженный ими, он проснулся и очень скоро оце¬
нил положение и понял свои слабые и сильные стороны. Он уви¬
дал, что первые легко устранимы, а вторые непреодолимы, и, при¬
ободрившись, идет быстрыми шагами вперед по своему многообе¬
щающему пути, идет, чтобы занять свое царственное место среди
народов мира. А на пути его лежит Святая Русь, наша родина... Ог¬
ненный вздох желтого Дракона уже обжег ее спящее лицо...
А с далекого Юга на нее же глядят с ненавистью другие взоры,
взоры, которые много уже раз приходилось встречать нашим витя¬
зям на полях кровавых сечь. Там вьется в судорогах возрождения
старый и грозный своим фанатизмом мир Ислама, властелин и по¬
ныне для многих славян. И он также не оставит нас в покое, как,
впрочем, и мы не могли оставить в покое его.
А на ближнем Западе притаился третий сосед, старый враг сла¬
вянского племени, его телом упитанный, его кровью упившийся, и
с нетерпением ждет того благоприятного момента, когда надвинет¬
ся на Русь гроза с Востока и когда можно будет еще раз поживиться
на счет русско-славянского мира.
Да этому соседу и в самом деле тесно и душно на его скудной
территории, и хотя теперь он устремил главное внимание за море,

Глава III. Основания и задачи
71
в сторону Англии, но он будет рад разгуляться и на приволье сла¬
вянской земли, в степях и полях России. И когда пойдет на нас с
Востока желтая рать, наш западный сосед, одним из первых узрев¬
ший и понявший предвестье будущего, протянет нашим врагам руку...
через наши головы.
Все эти тучи, собирающиеся с трех сторон над нашей роди¬
ной, должны пробудить нашу бдительность и внушить нам созна¬
ние необходимости быть готовыми ко всему. В это опасное время
наша политика должна проникнуться широтою замысла и энер¬
гией исполнения. Мы не можем стоять на одном месте, уставив¬
шись в бездушный з1аш$ цио ап1е и не считаясь с тем, что проис¬
ходит вокруг нас, а должны принимать решительные меры пре¬
досторожности, диктуемые здравым смыслом и политическою
мудростью. Мы сами по себе довольно сильны и при желании и
умении можем стать еще значительно сильнее, но ограничивать¬
ся этой силою не должны, помня, какой враг нам угрожает. По¬
этому, кроме постоянных забот о собственном могуществе, мы
должны открыть новый источник силы, создать подспорье, кото¬
рое могло бы стать для нас надежным заслоном хоть с одной
стороны и тем дать нам возможность сосредоточить свои силы в
других местах. Таким заслоном и должно стать для нас на Западе
объединенное вокруг России славянство. Несколько десятков мил¬
лионов славян вместе с союзной нам Францией вполне способны
уравновесить всю силу германского народа, благодаря чему все
силы необъятной России будут свободны для того, чтобы уладить
наши дела на Юге и обеспечить нашу безопасность с Востока,
где мы, конечно, должны занять своевременно хорошую оборо¬
нительную позицию.
Приведенные здесь соображения — главный, но отнюдь не един¬
ственный мотив, делающий для нас весьма ценною и желательною
племенную политику. Другой мотив — это идеализм русского наро¬
да, сознающего свои обязанности в отношении угнетенных и угро¬
жаемых братьев-славян. Этот идеализм представляет сам по себе по¬
ложительное и ценное начало, с давних пор присущее русскому
народу и бывшее причиною многих великих дел, запечатлевшихся
золотыми буквами на скрижалях истории. Эти идеалистические,
пожалуй, даже мистические стремления не угасли и по сей день, и
мир славянства откроет им широкое и полезное для родины попри¬
ще. Это чисто идейная, культурная сторона явится могучей движу¬
щей силою для всей нашей славянской политики, которая будет,
таким образом, для русского народа не только актом глубокой по¬

72
И.И. Дусинский. Геополитика России
литической мудрости, но и высоким подвигом, служением истине
и воплощением любви.
Итак, для нашего народно-государственного организма славян¬
ская — и, конечно, славянофильская — политика явится источни¬
ком новых, необходимых нам сил, как материальных, так и нрав¬
ственных, и таким образом станет оплотом величия и развития
русского народа и его государства.
Но еще более, чем славянство России, нужна Россия славянству.
При всех ошибках и упущениях нашей славянской политики, при
всем гибельном влиянии на нее некоторых немецко-петербургских
сфер имя России доныне велико и священно в славянстве. И этого
нельзя приписывать одному лишь чувству благодарности за былые
услуги, тем более что услуги эти оказаны были далеко не всем от¬
раслям славянского племени. Что, в самом деле, мы сделали для
хорватов и словенцев, чехов и словаков? Ничего, и однако, невоз¬
можно сомневаться в искренности и глубине добрых чувств, какие
эти братские народы питают к нам. Это бессознательное влечение,
которым мы должны дорожить, отвечая на него полною взаимнос¬
тью, есть акт инстинктивного, но безошибочного понимания буду¬
щей роли русского народа в судьбах его меньших братьев, оно отно¬
сится к будущему, так как прошедшее и настоящее не дают для
него достаточных оснований. От нас самих, от нашего дальнейше¬
го отношения к славянству зависит укрепить это инстинктивное
влечение и превратить его в ясное, неизменное сознание, что в
лице русского народа и государства все славянские народы имеют
лучшего друга, естественного покровителя и защитника их мате¬
риального и духовного достояния и что, вместе с тем, судьба сла¬
вянских народов может считаться обеспеченною лишь тогда, ког¬
да наступит их политическое объединение вокруг России. Это объе¬
динение, не требуя от них национального самопожертвования,
явится, напротив, гарантией свободного национального развития
и вместе с тем даст им возможность участвовать в мировой жизни
и не смотреть на своих иноплеменных соседей так, как смотрит
лилипут на великана. Вместо того чтобы находиться постоянно под
угрозой удара, который может разрушить их идеалы и надежды и
разбить их жизнь, славянские народы, объединившись вокруг Рос¬
сии, получат возможность спокойно смотреть на течение собы¬
тий, зная, что за каждым из них стоит огромная сила всеславянс¬
кой державы. Одно это преимущество могло бы быть достаточным
основанием для объединения, но к нему присоединяются еще раз¬
ные другие преимущества порядка экономического и культурно¬

Глава III. Основания и задачи
73
го, еще более увеличивающие для всех славян ценность полити¬
ческого панславизма.
Построение союзного всеславянского государства должно, та¬
ким образом, соответствовать основному положению, что за вся¬
ким славянским народом признается одинаковое право на само¬
бытное развитие и национальное существование в пределах гаран¬
тированной ему территории, на которой он являлся бы полновлас¬
тным хозяином. Из этой формулы следует, что всеславянская дер¬
жава должна состоять из ряда автономных национальных областей —
русской, болгарской, сербской, хорватской, словенской, словац¬
кой, чешской и польской (о последней, впрочем, мы еще погово¬
рим особо). Но осуществление этого плана создает одно неудобство:
для этого необходимо было бы разрушить все ныне существующие в
славянских землях политические организации, границы которых
нередко резко расходятся с этнографическими границами отдель¬
ных славянских народностей. Ввиду того, что это сильно усложнило
бы задачу и замедлило бы ее выполнение, следует, на наш взгляд,
обратиться к тому же способу, какой применили в 1871 году прус¬
саки, основывая германскую империю. Не желая создавать новых
крупных затруднений, они, вместо того чтобы пытаться разрушить
многовековую государственность Баварии, Саксонии и других гер¬
манских уделов, предпочли включить их целиком, с их королями,
герцогами и князьями, в рамки новой общегосударственной союз¬
ной организации. Эта гениальная мысль, легшая в основу имперс¬
кой конституции Германии, много облегчила дело создания импе¬
рии, а вместе с тем дала возможность достигнуть объединения, не
затрагивая чувств лояльности многих миллионов немцев в отноше¬
нии своих государей, чувств, заслуживающих, конечно, полного
уважения и симпатии.
Эту мудрую особенность следует перенять и нам, так как ею
значительно облегчится и ускорится успех всеславянского дела. К
тому же она прекрасно укладывается в рамки организации союзно¬
го государства и вполне приемлема и даже желательна с точки зре¬
ния монархического легитимизма, которым, вообще говоря, рус¬
ская политика пренебрегать никогда не должна. Австрия, Черного¬
рия, Сербия, Болгария и еще некоторые другие политические еди¬
ницы должны поэтому войти в состав всеславянской державы со
своими монархами, с династиями которых история связала сердца
их подданных. Только, разумеется, составными единицами нашего
союзного государства будут не эти государственные территории, а
этнографические области, не Австрия, а Чехия, Словачина, Хорва¬

74
И.И. Дусинский. Геополитика России
тия и т. д., хотя венценосным представителем их может считаться
один и тот же член дома Габсбургов.
Мы говорили до сих пор все время о славянах и о всеславянском
государстве. Однако даже самого беглого взгляда на этнографиче¬
скую карту славянского племени достаточно, чтобы понять, что в
состав этого государства волей-неволей, в силу непреодолимых гео¬
графических и иных условий, придется включить и несколько дру¬
гих, не славянских народов, каковы румыны, греки, албанцы, ма¬
дьяры и, быть может, австрийские немцы, не говоря о более нич¬
тожных элементах. Что, спрашивается, делать со всеми этими наро¬
дами неславянского происхождения, но вкрапленными в среду сла¬
вянского племени? Разумный и практичный ответ, на наш взгляд,
может быть только один: всех их надо принять на равных правах со
славянами в состав союзного государства. Для некоторых из них та¬
кое включение будет даже весьма выгодно, так как, помимо общих
преимуществ принадлежности к великой мировой державе, даст им
возможность объединить свои разрозненные ныне национальные
элементы. Разве не выгодно будет, например, грекам слить в одну
национальную территорию независимую нынешнюю Грецию с Эпи¬
ром, частью Македонии, Критом, Кипром и островами Архипела¬
га? Или разве не будет для румын отрадно включить в состав ру¬
мынской территории Семиградье и Южную Буковину, хотя бы даже
взамен этого пришлось уступить населенную славянами Добруджу?
Точно так же и албанцам выгодно будет получить возможность спо¬
койно отдаться работе над своим национальным возрождением, не
опасаясь честолюбивых намерений заадриатической соседки. Толь¬
ко для одних мадьяр возрождение славянства принесет не только
гибель безумных мечтаний о «венгерском глобусе», но даже потерю
того «венгерского полушария», которое сказалось для них непосиль¬
ным бременем. Но и мадьяры, в сущности, лишатся только того,
что, по всей справедливости, им абсолютно не принадлежит и что
лишь случайно, по капризу истории, так долго оставалось в их вла¬
сти: национальное существование мадьяр не подвергнется разгро¬
му, и они, вернувшись на лоно действительности, смогут спокойно
жить и развиваться на тучных пажитях своей благословенной Богом
этнографической территории. Что же касается, наконец, придунай-
ских и альпийских немцев, то им должна быть предоставлена пол¬
ная свобода либо войти в состав союзного всеславянского государ¬
ства на правах одного из его членов, либо составить вполне само¬
стоятельное государство, либо, наконец, присоединиться к Герма¬
нии.

Глава III. Основания и задачи
75
Из всего сказанного выше следует, что в вопросе о национальных
правах славянских народов мы вполне стали на точку зрения так
называемого неославизма, хотя и внесли в него некоторые весьма
существенные изменения, признав необходимость политического
панславизма. Таким образом, нисколько не отказываясь от славных
заветов и идеалов старого славянофильства, мы признали необхо¬
димым претворить эти заветы и идеалы согласно современным ус¬
ловиям и указаниям практики и обосновать все славянофильское
движение заново. В этом и должна заключаться первая задача нео¬
славянофильства, понимаемого правильно.
Такое неославянофильство, примирив с собою тех, кто до сих
пор относился к нему не сочувственно, избегнет в то же время од¬
ной крупной логической ошибки, не делающей чести теперешним
неославянам. Отстаивая принцип национального самоопределения,
они в то же время нарушают его, предопределяя устами некоторых
своих ораторов (например, генерала Володимирова1 в Праге весной
1908 года) тот строй, какой должен существовать в России. Они
недвусмысленно намекают, что-де неославизм требует установле¬
ния в России конституционного строя и что он якобы несовместим
с господством в ней триединого девиза — Православия, Самодер¬
жавия и Народности. Не предполагая входить здесь в обсуждение
постороннего вопроса о желательном строе русской государствен¬
ности, не можем все же не отметить, что в данном случае неославя¬
не выставляют требование, которое не вытекает из их собственной
теории национального самоопределения и которое совершенно вы¬
ходит за пределы славянского вопроса, являясь вопросом чисто рус¬
ским, внутренним делом России и создавшего ее народа. Ввиду это¬
го мы с полным сочувствием относимся к протесту против этой
стороны неославистского движения, выраженному с особенною
яркостью почтенным славянофильским деятелем А. А. Башмаковым2,
который в своей речи о славянских традициях в Славянском обще¬
стве, сказанной на «Кирилло-Мефодиевском» торжественном со¬
брании общества 11 мая 1908 года, отстаивал идеалы старых славя¬
нофилов и закончил вдохновенным призывом «старых знамен не
сдавать». Нельзя, действительно, ни на мин>ту забывать, что все¬
славянский идеал создан и завещан потомству именно носителями
и яркими представителями этих старых традиций. Но это — русские
традиции, и потому было бы ошибочно и непрактично считать их
безусловно обязательными для всех вообще славянских народов в их
внутреннем устройстве; форма союзного государства открывает им
в этом отношении чрезвычайно большой простор для наиболее пол¬

76
И.И. Дусинский. Геополитика России
ного выражения их особых, индивидуальных традиций, воззрений
и идеалов.
Но, предоставляя столь широкий простор национальному само¬
определению отдельных ветвей славянства в отношении политиче¬
ском и культурном, мы не должны забывать и о началах объединя¬
ющих, племенных, которые также нуждаются в заботливой поддер¬
жке и развитии. К числу этих начал, к сожалению, нельзя в настоя¬
щее время причислить вероисповедного единства, так как, хотя боль¬
шинство племени — свыше 103 миллионов (около 70 процентов
всех славян) — исповедует православную веру, все же очень значи¬
тельная часть его принадлежит к другим вероисповеданиям — рим¬
ско-католическому (более 34 миллионов, или около 23%), униатс¬
кому (4 миллиона, или 2,7%), раскольничьим и сектантским тол¬
кам (около 3 миллионов, или 2,3%), протестантизму (1,5 миллиона,
или 1%) и исламу (более I миллиона, или менее 1%) — и пока нет
надежды, чтобы в этой области, по крайней мере, в близком буду¬
щем, могло наступить в какой-либо форме желанное объединение.
Конечно, при счастливых условиях и оно не невозможно, но все же
мы не вправе возлагать на эту возможность слишком большие на¬
дежды и строить на ней планы будущего.
Ввиду этого придется довольствоваться поддержанием и раз¬
витием культурных и экономических связей, единством военной
и морской организации, объединением направляющих органов
внешней политики и таможенной унией в связи с необходимым
приведением к единой норме денежных знаков и единиц меры и
веса. Но главною связующей силою наряду с единством проис¬
хождения должен стать единый общеславянский язык, без кото¬
рого все прочие элементы объединения явились бы лишь призра¬
ком, лишь пустым звуком без всякой реальной жизненной силы.
На этом вопросе нам необходимо поэтому остановиться более
подробным образом.
С той отдаленной поры как наше племя утратило свой общий
«словенский» язык, оно выработало ряд отдельных наречий, хотя и
близких между собою, но все же представляющих довольно значи¬
тельные отличия, увеличивающиеся с течением времени. Это раз¬
ноязычие было и продолжает быть для славян истинным бедствием,
которым и до сих пор с большим успехом пользуются враги славян¬
ского племени. Особенно тягостно оно отражается на судьбе австро¬
венгерских славян, сводя на нет столь благоприятное для них чис¬
ленное соотношение народов габсбургской монархии. Действитель¬
но, общее количество населения Австрии, по данным 1900 года,

Глава III. Основания и задачи
77
выражалось цифрою 26 150 708, а Венгрии — 19 254 559, то есть
вместе 45 405 267 (без Боснии и Герцеговины).
Из них славян было:
в Австрии — 15,69 миллиона (около 60% населения);
в Венгрии — 5,18 миллиона (около 27% населения).
Для всей Австро-Венгрии это составляет, следовательно, 20,87
миллиона, или почти 46%. Население Боснии и Герцеговины еще
более увеличивает этот процент. И тем не менее немцы (сравните,
например, последнее немецкое юбилейное издание ВгоскЬаих’а
Копуег5а1юп5-Бех1коп, Бе1р21§, 1908) с удовлетворением отмеча¬
ют, что австро-венгерские славяне имеют в государстве лишь кажу¬
щийся перевес, ибо ни одно из остальных племен монархии не рас¬
падается на столь значительное число народностей, различающихся
между собою по языку, религии, образованию и правам.
Это замечание, особенно в части, касающейся языка, верно
определяет причину политической слабости австро-венгерских сла¬
вян, а вместе с тем косвенно указывает и на то, что им прежде
всего необходимо предпринять, чтобы помочь горю и занять нако¬
нец подобающее положение в государстве, как того требуют на¬
сущнейшие интересы настоящего и задачи будущего.
Помочь этому славянскому горю можно, разумеется, не устра¬
нением существующих ныне языков, получивших высокое разви¬
тие и обработку в литературе и ставших неотъемлемою частью
национального достояния отдельных ветвей славянства. Стремле¬
ние устранить их и вывести из употребления было бы поэтому
делом совершенно безнадежным, да и нужды в этом никакой нет,
так как для общеславянских целей и для надобностей всеславян¬
ского государства вполне достаточно будет дать в распоряжение
всего племени один главенствующий язык, язык междуславянс-
ких сношений, способный стать органом и оплотом племенной
жизни и общегосударственного единства. Этот общеславянский
язык должен иметь силу на всем протяжении русско-славянской
державы, при полном, впрочем, равноправии языков местных в
соответственных частях союзного государства. Так как первенству¬
ющая роль общеславянского языка будет определятся одними лишь
соображениями общей пользы без всяких притязаний на исклю¬
чительное господство или на вытеснение языков местных, то мож¬
но надеяться, что никакой враждебности к такому общеславянс¬
кому языку возникнуть не может. Таким образом, этот язык ста¬
нет крепким, хотя и совершенно безобидным для национального
патриотизма отдельных славянских народов, связующим началом

78
И.И. Дусинский. Геополитика России
общегосударственной, культурной и деловой жизни нашего пле¬
мени.
Потребность в таком языке давно уже живо чувствуется и созна¬
ется в славянском мире, а в Австро-Венгрии в особенности, ибо
там именно существующее среди славян многоязычие особенно вред¬
но отражается на положении племени и на интересах отдельных его
частей. Неудивительно поэтому, что там и возникла большая часть
проектов, направленных к созданию общеславянского языка. Одна¬
ко если там гораздо живее ощущалась всегда потребность в обще¬
славянском языке, то, вместе с тем, местные условия были всегда
крайне неблагоприятны для удовлетворительного разрешения этой
важной проблемы.
Действительно, рационально решить ее, не выходя за пределы
тесного австро-венгерского горизонта, немыслимо, так как в Авст¬
ро-Венгрии находится в общем всего лишь 16,8% славянского пле¬
мени, то есть всего около одной шестой части всех существующих
славян. А с другой стороны, внеавстрийское решение вопроса было
бы, при господствующем в государстве положении немцев и мадь¬
яр, встречено крайне враждебно и сочтено настоящей государствен¬
ной изменой, нарушающей самые основы специфического австро¬
венгерского лоялизма и патриотизма. При таких обстоятельствах нет
ничего удивительного в том, что правильное решение вопроса сильно
затормозилось и что предлагались такие решения, появление кото¬
рых при других условиях было бы абсолютно немыслимо.
Действительно, австро-венгерским славянам было бы чрезвычай¬
но трудно остановить свой выбор на одном из местных славянских
языков, так как ни один из них не имеет особых прав на избрание.
Статистика показывает, что в пределах Австро-Венгрии, без Бос¬
нии и Герцеговины, живет (поданным профессора Т. Д. Флоринско¬
го3) круглым счетом около 3,7 миллиона сербохорватов (к ним можно
бы прибавить еще 1,9 миллиона живущих в Боснии и Герцеговине),
1,3 миллиона словенцев, 6,7 миллиона поляков и 4,4 миллиона ма¬
лорусов. Эти цифры показывают, что в пределах Австро-Венгрии ни
одно из разветвлений славянства не имеет решительного численно¬
го перевеса перед другими. Поэтому остановиться на каком-либо из
местных славянских языков весьма трудно, ибо по крайней мере
три языка — чешский, польский и сербохорватский — имеют при¬
близительно одинаковое на то право, а о четвертом — русском — не
могло бы быть речи не только в силу австро-венгерской боязни пан¬
славизма, но, между прочим, также и потому, что значительная
часть австрийских малорусов сама отвергает русский язык, а «укра¬

Глава III. Основания и задачи
79
инская мова», естественно, не может рассчитывать на успех даже
среди австро-венгерских славян.
И, однако, находятся люди, предлагающие остановиться на од¬
ном из этих языков, притом даже и не в роли языка специально
австро-венгерского, а общеславянского. С таким предложением вы¬
ступил еще очень недавно в видном чешском научно-литературном
журнале «Освета» за февраль 1908 года известный чешский ученый,
историк славянского права доктор Герменегильд Иречек4.
В своем «открытом письме» под заголовком «Слово об общем
языке сношений всех славян», сведения о котором мы заимствуем
из краткого резюме в № 42 «Московских ведомостей» за 1908 год,
господин Иречек отмечает чрезвычайную важность вопроса об из¬
брании общего языка, который для всех ветвей славянства служил
бы органом взаимных сношений. Он вполне справедливо находит,
что чем далее, тем настойчивее будут усилия разрешить его, ибо
дело касается средства, при помощи которого можно было бы объе¬
динить отдельные ветви стопятидесятимиллионного племени, при¬
том так, чтобы, не поступаясь своей самобытностью и самостоя¬
тельностью, все эти ветви пришли к соглашению относительно еди¬
ного для них дипломатического языка. Немцы в насмешку говорят,
что эти поиски излишни и что общеславянским языком в действи¬
тельности давно уже является немецкий. Это отчасти верно относи¬
тельно людей науки, тогда как простолюдины, принадлежащие к
различным славянским народам, обыкновенно легко и быстро по¬
нимают друг друга. Но все же надо стремиться к созданию такого
органа общения, который сблизил бы и классы образованные: сла¬
вянам необходимо иметь единый, общий для всех язык. Господин Ире¬
чек полагает, что таким общим языком для всех славян может сде¬
латься легче всего язык сербский (или сербохорватский), а именно
его южное наречие, на котором говорят герцеговинцы и дуброби-
чане. Оно обладает, по мнению господина Иречка, всеми данными
для того, чтобы выступить в высокой роли объединителя всего сла¬
вянства. Сербский язык занимает-де среди славянских языков то же
место, что итальянский среди романских, он отличается гармони¬
ческим благозвучием, делающим его мужественным, но при этом и
нежным, в высшей степени певучим, в сербском языке нет-де из¬
лишней мягкости, нет неприятных шепелявых звуков, он не знает,
мол, диалектических отклонений, по крайней мере они все более и
более исчезают. Правописание сербское просто, а потому и легко
усваивается: пишут — как говорят, а говорят — как пишут. Правда,
сербский язык не имеет богатой литературы, особенно научной, но

80
И.И. Дусииский. Геополитика России
он обладает зато блестящей поэзией, прекраснейшими народными
песнями. Еще одно преимущество его: сербская речь одинаково удоб¬
но изображается письмом латинским и кирилловским (гражданской).
Резюмировав содержание статьи доктора Иречка, «Московские
ведомости» замечают, что мысль его не представляет в сущности
ничего нового и оригинального: более 30 лет тому назад на страни¬
цах того же журнала «Освета» совершенно аналогичное мнение было
высказано известным чешским филологом профессором Мартином
Гатталой в статье «О всеславянском языке» (1871 — 1872), впрочем,
в весьма умеренной и условной форме. «Если бы мне пришлось вы¬
бирать, руководствуясь единственно своим желанием, — говорил
профессор Гаттала5, — то я остановился бы на сербскохорватском
языке, считая его прекраснейшим из славянских». Но тут же он
делал оговорку: «красота преходяща, добродетель же вечна», и пос¬
леднюю, т. е. основными качествами, силою и распространенностью
языка, а никак не личным вкусом и предпочтением следует руково¬
диться в вопросе об избрании того или другого славянского языка,
как общеславянского органа*.
Этих простых соображений, к сожалению, не приняли во вни¬
мание господин Иречек и его единомышленники (если таковые име¬
ются). Но зато их не упустили из виду многие его соотечественники,
быть может, менее ученые, но зато более чуткие к действительнос¬
ти, ее запросам и идеалам. Не упустили их из виду и многочислен¬
ные славянские деятели, давно уже уяснившие себе культурно-ис¬
торические и чисто практические доводы, говорящие в пользу рус-
ского языка. Не позабыли о них и деятели политические, которые,
как словенский депутат Ленарчич (в 1899 г.) в Люблянском сейме и
доктор Шаманек (в марте 1900 г.) в Чешском сейме, энергично
требовали введения русского языка в качестве обязательного пред¬
мета во все средние школы. В этой своей речи, привлекшей к себе в
то время общее внимание и сочувственно встреченной всею сла¬
вянской печатью, депутат Шаманек, между прочим, отметил, что
«Россия играет ныне огромную роль в ареопаге мировых держав, и
мы должны помнить об этом ее значении. Введение русского языка
в наши средние учебные заведения имело бы прежде всего значение
для развития нашего материнского языка. Русский язык есть миро¬
* Очень много интересных данных по вопросу об общеславянском языке
можно найти в обширной и выдающейся монографии профессора А. С. Буди-
ловича6 «Общеславянский язык в ряду других общих языков древней и новой
Европы». Т. 1—11. Варшава, 1892.

Глава III. Основания и задачи
81
вой язык и по числу говорящих на нем — первый среди мировых
языков.
В области научной русские достигли такой высокой степени раз¬
вития, что для чешской науки непосредственное обращение к рус¬
скому источнику принесло бы огромную пользу» («Московские ве¬
домости», I. I).
Но и старые чешские ученые и писатели, и Ленарчич и Шама-
нек, и многие другие их последователи, даже будучи добрыми авст¬
рийцами, стояли все на почве общеславянской и имели в виду язык,
который бы служил органом общеславянской мысли и жизни. Если
бы они пожелали держаться исключительно в австро-венгерских
пределах, то задача оказалась бы абсолютно неразрешимой, так как
ни один из австро-венгерских славянских языков не имеет доста¬
точных преимуществ перед другими.
Таким образом, австро-венгерские славяне сами по себе в воп¬
росе о междуславянском языке находятся приблизительно в таком
же беспомощном положении, в каком находятся все великие и ма¬
лые народы земного шара в вопросе о международном языке. И как
там затруднительность, если не полная невозможность обоснован¬
ного выбора между существующими языками, толкнула человече¬
скую мысль на путь создания многочисленных искусственных язы¬
ков (воляпюк, эсперанто и многих других), так и среди австро¬
венгерских славян те же причины породили то же следствие — воз¬
никновение искусственного «неославянского языка». Этот дар под¬
нес австро-венгерскому славянству один чешский учитель, выпус¬
тивший в 1907 году немецкую книгу под заглавием «Огаттайк <3ег
пееи51аУ15сНеп ЗргасНе (етег УеггтШипвззргасНе Гйг сИе 51ауеп с1ег
бз^еггещЫзсН-ипеапзсНеп МопагсЫе), уегГазз! уоп 1§па2 Нозек,
РгоГеззог ап с1ег ЪбНпгизсЬеп Ьапбез-ОЬеггеаксНЫзет Кгеггыег». Как
видно из этого заглавия, дело идет о языке искусственном, приду¬
манном автором книги, досужим чехом, со специальною целью —
служить для австро-венгерских славян средством взаимного обще¬
ния, своего рода международным языком. Этот язык, названный им
ради краткости «неославянским», представляет сочетание северо¬
славянских и южнославянских элементов. Автор ссылается при этом
как на параллельное явление на возникший в XIV—XVII веках но¬
вый верхненемецкий литературный язык, образованный из верхне-
немецких и средненемецких языковых элементов чиновниками им¬
перской и саксонской канцелярий и развитый затем Лютером и дру¬
гими писателями. Язык этот не был-де первоначально живым разго¬
ворным народным языком, а лишь языком искусственным, возник¬

82
И.И. Дусинский. Геополитика России
шим на бумаге. Правда, как этот язык, так и александрийское обще-
греческое наречие коше, которое также привлекает к сравнению
автор книги, возникли путем постепенного исторического процес¬
са, тогда как «неославянский язык» просто выдуман автором. При¬
бавим, что главная масса лексического запаса взята автором из чеш¬
ско-словенского (словацкого) языка как наиболее многочисленной
в Австро-Венгрии славянской группы и что славяне, пользующиеся
кириллицей, смогут писать ею и слова «неославянского» языка,
применительно к орфографии, принятой в сербском языке. Осталь¬
ная часть лексического запаса, которую почему-либо казалось авто¬
ру неудобным позаимствовать из чешско-словацкого языка, взята
им из других славянских языков. Хотя автор все время говорит об
австро-венгерских славянах, однако в действительности мы имеем
перед собою попытку создать именно общеславянский язык. В своей
грамматике автор вводит в сочетание не только чешско-польско-
сербо-словенские элементы, но и «рутенские», то есть малорусские,
русские. Таким образом, придуманный им «неославянский язык»
представляет сочетание всех основных языков групп, на какие рас¬
падается славянское племя, то есть, другими словами, представля¬
ет набросок общеславянского языка. Не касаясь вопроса о том, на¬
сколько этот набросок удачен или неудачен, мы не можем, однако,
не спросить себя, насколько вообще нужен искусственный обще¬
славянский язык. Мы полагаем, что на такой вопрос ответ может
быть только отрицательный. Искусственный язык вообще лишь в
том случае может приниматься в расчет, если не имеется налицо
язык естественный, самою природою предназначенный для той же
цели. Но в данном случае такой язык есть, и это — русский язык.
Если для современного человечества, когда перед ним встанет воп¬
рос о международном языке, крайне труден и даже совершенно
невозможен выбор между такими языками, как немецкий, фран¬
цузский или английский, то для славянина в междуплеменном кру¬
ге выбор не представит, конечно, никаких затруднений. Чешский
или русский? Польский или русский? Сербский или русский? Вы¬
бор тут совершенно ясен для всякого, кто не ослеплен предвзятыми
суждениями и кто умеет считать, так как за русский язык говорит
грандиозный численный перевес говорящих на нем и более или
менее понимающих его славян, как за него же говорит и огромное
богатство русской изящной и научной литературы и оригинальной,
так — что, пожалуй, в данном случае не менее важно — и перевод¬
ной. В его же пользу говорят и соображения экономические, и ог¬
ромное политическое значение русской державы. С этими бесспор¬

Глава III. Основания и задачи
83
ными преимуществами не может даже в отдаленной степени срав¬
ниться ни один из славянских языков. Да и по красоте своей, и
силе, и выразительности, и музыкальности, и нежности, и глубине
язык великих художников русского слова не уступит, конечно, ни
одному из славянских языков, не исключая и столь прославленного
господином Иречком и Гаггалой языка сербской народной поэзии.
Последний прекрасен, бесспорно, и достоин удивления, как и слав¬
ные песни наших сербских братьев, но нам кажется, что он облада¬
ет тем же органическим недостатком, каким, только в еще гораздо
более сильной степени, отличается малорусское наречие русского
языка: он поистине роскошен в народной поэзии, но несравненно
менее удачен в серьезной литературе и даже в области художествен¬
ной прозы, точно так же, как и малорусское наречие достойно удив¬
ления в народных думках и песнях, неподражаемо в мелком юмори¬
стическом жанре, но поистине уморительно, нелепо и несоответ¬
ственно в серьезной литературе, как научной, так и публицисти¬
ческой, и даже в обыкновенной художественной прозе, выходящей
по своему сюжету за пределы народного малорусского быта. Скала
тонов наречия герцеговинцев и дубровичан, как и наречия мало-
русского, далеко уступает поэтому по своей широте всеобъемлю¬
щему по своим качествам общерусскому литературному языку, это¬
му неподражаемому органу всех видов и оттенков мысли и чувства,
органу, в котором гармонически сочеталось столько разнородных и
драгоценных качеств, столько унаследованных с разных сторон ред¬
ких свойств и удачных заимствований. И нет языка, более приспо¬
собленного самой природой для роли общеславянского языка. И
только если мы добровольно закроем глаза на русско-славянский
мир и ограничим себя узкими рамками австро-венгерского гори¬
зонта, только тогда выбор языка, способного стать посредствую¬
щим звеном между славянскими народами, может сделаться вопро¬
сом мудреным и настолько неразрешимым, что придется действи¬
тельно подумать об искусственном языке вроде «неославянского».
Эта узость и чувствуется в «неославянской» попытке чешского учи¬
теля — чувствуется, как удручающее помрачнейие славянского ума
и как триумф специально австрийского над общеславянским. С этой
точки зрения она может порадовать немцев.
Но попытка создать «неославянский» язык имеет также и другое
значение — значение отрадное и бодрящее. Она свидетельствует о
назревающей потребности, которая пока не находит еще своего ис¬
хода, но со временем должна будет найти и найдет его. Эта попытка
свидетельствует, что в среде австро-венгерских славян зреет созна¬

84
И.И. Дусинский. Геополитика России
ние необходимости избавиться от унизительной гегемонии немец¬
кого языка в роли органа славянского общения и создать новый
способ, новый путь этого общения. Это движение — вполне есте¬
ственное при численном перевесе славянских стихий в монархии
Габсбургов — должно, разумеется, в конце концов привести авст¬
ро-венгерских славян к усвоению идеи, что только русский язык
может стать органом общеславянского общения и что все славян¬
ские племена, сохраняя каждое в полной неприкосновенности со¬
кровища родной речи, только выиграют, усваивая русский язык
как язык взаимного общения не только культурного, но и полити¬
ческого. Главное, чтобы эта идея проникла глубоко в сознание ав¬
стро-венгерских славян; остальное приложится само собою, осо¬
бенно если русское общество, в свою очередь, обнаружит большой
интерес к жизни славянских народов и сознательно займет то по¬
ложение, какое ему принадлежит по праву в великой славянской
семье. Это его священный долг, которым оно так сильно пренебре¬
гало до сих пор; но вместе с тем это и завидная привилегия, потому
что установление тесного общения со славянским миром, будь оно
даже — на первых порах — чисто культурное, вольет в душу России
струю новой силы. Почва славянства живительна и благотворна: она
сторицей окупит посвященные ей труды и заботы и выведет Рос¬
сию на широкий и верный путь ее исторического призвания.

ГЛАВА IV
Польский вопрос
В предыдущей главе мы признали, что целью
всей нашей славянской политики должно быть создание всеславян¬
ского союзного государства, состоящего из ряда автономных наци¬
ональных уделов. Одним из этих уделов, говорили мы, должен быть
удел польский. Этими словами вполне ясно определяется конечный
результат русской политики в польском вопросе, но нисколько не
выясняется самый этот вопрос, отличающийся чрезвычайною слож¬
ностью и потому требующий к себе особого внимания. Ввиду этого
считаем необходимым остановиться на нем отдельно, как того тре¬
буют и его запутанность, и его весьма важное значение в ряду дру¬
гих славянских вопросов, а также и в общей системе нашей племен¬
ной политики.
Польское государство, некогда обширное и сильное, исчезло, и
даже этнографическая территория польского народа очутилась в руках
трех могущественных держав, но единство польского национально¬
го сознания и культуры сохранилось, так что поляки русские, авст¬
рийские и германские составляют и поныне один народ с ясно вы¬
раженною национальною индивидуальностью. Вследствие этого и
польский вопрос, который есть вопрос о народе, а не о государстве
польском, касается всех трех польских уделов, а следовательно, и
всех трех государств, ими владеющих. Таким образом, наследование
польского вопроса во всем его объеме приводит совершенно неиз¬
бежным образом к признанию его как бы вне государственного ха¬
рактера совершенно в том же смысле, в каком всегосударственным
является для нас вопрос о галицких, буковинских и угорских рус¬
ских и обо всех вообще славянских народах. Не являясь международ¬
ным в собственном смысле этого слова, польский вопрос в его це¬
лом входит в систему отношений междуславянских. А так как, в то

86
И.И. Дусинский. Геополитика России
же время, отдельные его части, касающиеся поляков русских, авст¬
рийских и германских, входят в область внутренней политики этих
держав, то ясно, что польский вопрос является местом не только
соприкосновения, но и столкновения политики славянской и по¬
литики национальной всех этих держав. Этот факт имеет, однако,
далеко не одинаковое значение для каждого из заинтересованных в
польском вопросе государств.
Для Германии как общеславянский, так и польский вопрос яв¬
ляются в одинаковой мере ненавистными и принцип «аизгоИеп» —
искоренить, истребить — одинаково касается и поляков, и прочих
славян. Если германская государственность занимается главным об¬
разом борьбою с поляками, так это исключительно потому, что из
всех славянских народов только они живут сплошною массою и в
значительном числе в пределах Германии — микроскопические лу¬
жичане не могут, разумеется, внушать германцам никаких опасе¬
ний и потому их терпят, по крайней мере в той части их этнографи¬
ческой территории, которая находится в пределах саксонского ко¬
ролевства. Но к прочим славянам, например, чехам или словенцам,
немцы (хотя и не германские) относятся нисколько не лучше, чем
их германские родичи к полякам. Таким образом, сплетение вопро¬
са польского с вопросом общеславянским не может внести в гер¬
манскую национальную политику никаких колебаний: оно может
лишь побудить немцев с тем большею энергиею и упорством про¬
должать свою истребительную борьбу с поляками, раз они видят в
них не только поляков, но и часть трозного славянского племени.
Это сплетение и совпадение только усиливает строго национальный
курс внутренней политики Германии, только делает ее более реши¬
тельной и беспощадной.
Совершенно иное, диаметрально противоположное видим мы в
нынешней Австрии. Национальной политики, в том смысле, в ка¬
ком она существует в Германии или России, там нет и быть не
может за отсутствием основной народности, для государственной
же политики современной Австрии польский вопрос давно уже пе¬
рестал существовать и, во всяком случае, в нем давно уже нет враж¬
дебного к ней элемента. Поэтому поскольку венское правительство
не подчиняется влиянию Берлина, оно может совершенно добро¬
желательно относиться к польскому вопросу, ибо он нигде не стал¬
кивается с австро-венгерскою государственной политикою и легко
укладывается в рамки идеала славянской Австрии или так называе¬
мого австрославизма. Если бы австрийская государственность, или,
лучше сказать, олицетворяющая ее династия Габсбургов, пожелала

Глава IV. Польский вопрос
87
когда-нибудь выступить вполне решительно и определенно под зна¬
менем австрославизма, она, несомненно, нашла бы в своих польских
подданных самых убежденных и решительных сторонников этой идеи.
Ввиду этого австрийская государственность и династия, поскольку
они не увлекаются немецким шовинизмом, не могут усматривать в
польском вопросе решительно ничего им враждебного, и потому
поляки с полным основанием занимают в Австрии весьма видное и
влиятельное положение и считаются опорою монархии.
Под сенью идеи австрославизма поляки надеются и, до извест¬
ной степени, действительно могут обделать успешно свое нацио¬
нальное польское дело. Это не значит, разумеется, чтобы австрос-
лавизм мог оказаться системой, выгодной для славянских народов.
Скорее напротив, прав был известный знаток славянских дел В. И. Ла-
манский1, когда в 1884 году так определял внешние причины, ме¬
шающие успехам разрешения славянских вопросов: «Эти причи¬
ны, — говорил он, — заключаются в громадном историческом фак¬
те: есть чужая, внешняя сила, которая работает над собранием и
соединением разрозненных и разбитых славянских сил, на гибель
же ему, славянству, и во вред России. Эта сила ведет свое дело
сознательно и систематически уже тысячу лет. Она себя знает и в
себя верит. Она западных славян не боится, называя их нулями, но
не скрывает, как заметил один австрийский министр, что из ну¬
лей, поставленных рядом за единицею, получаются сотни и тыся¬
чи». И если еще не так давно покойный епископ Штроссмайер,
предложивший на аудиенции в Гофбурге проект габсбургского пан¬
славизма, услышал суровый ответ: «Я предпочту быть часовым у
палатки немецкого князя, чем стать императором одних славян», то
это вовсе не доказывает ни отсутствия, ни невозможности австрос¬
лавизма, а лишь свидетельствует о том, что австрийская династия
еще не нашла верного пути к этой цели. Но нельзя поручиться за то,
что на этот путь не станет, например, дельный и энергичный на¬
следник Франца-Иосифа2, опираясь на постепенное усиление сла¬
вянского элемента в своей монархии и на невозможное положение,
в какое ставят государство и династию безумные домогательства
мадьярских поборников независимости. Не только среди поляков,
но и среди прочих австро-венгерских славян идея федеративного
австрославизма найдет многочисленных сторонников — ведь и от-
цом-то этой идеи был не кто иной, как чешский патриот Палац-
кий3. Конечно, идея эта в конце концов поведет к порабощению
западных и южных славян и к превращению их в вассалов германс¬
кого мира, но для нас, разумеется, это — плохое утешение, а вред

88
И.И. Дусинский. Геополитика России
причинит она и нам, и славянству немалый. И потому вполне спра¬
ведливы слова П. Кулаковского4: «Мы не должны быть слепы, мы
должны внимательно смотреть за развитием этой силы, враждебной
России и славянству, должны уметь остановить ее рост, должны
позаботиться, чтобы не гибли те “нули”, которые столь нужны при
“единице”, — если русский народ и им созданное государство эта
славянская “единица”, — должны помнить, что мы сыны России,
без которой... славянство обречено на гибель, но для которой сла¬
вянство необходимо в исполнении ее великой исторической роли».
Сказано все это глубоко верно, но столь же верно и то, что в реаль¬
ной нынешней действительности никакого столкновения между сла¬
вянской и польской политикой в Австрии нет и быть не может.
Иначе обстоит дело у нас. Россия — государство национальное,
и мы хотим, чтобы она и впредь оставалась таковым, даже в еще
большей, чем до сих пор, степени. Во всяком национальном госу¬
дарстве основная народность, сознающая свое положение, стре¬
мится ассимилировать себе другие, инородческие народности, и на¬
циональное государство может лишь поощрять это стремление сво¬
ей основной народности, конечная цель которого — окрасить в свой
цвет этнографическую и лингвистическую карту страны. Это есте¬
ственное, стихийное, химическое стремление одного этнического
элемента к более или менее быстрому, более или менее решитель¬
ному поглощению другого, который попал в сферу его действия,
представляет явление общее и возникает непроизвольно, но нацио¬
нальное государство облекает этот естественный и непроизвольный
процесс в известную систему, более или менее определенную, смотря
по характеру данного народа, его силе, его естественно-историчес¬
кому и политическому положению и массе других чисто местных
условий. В средствах и способах действия сказывается дух народа и
его собственный, индивидуальный гений, так что и приемы асси¬
миляции у всякого народа, активно обладающего способностью к
ней, — свои собственные, наиболее для него подходящие, наибо¬
лее действительные в его руках. Другие, заимствованные со стороны
приемы в его руках могут действовать неудовлетворительно,/могут
даже приводить к обратным результатам, к отчуждению, к дезасси¬
миляции. В верности избранного пути сказывается гений великого
народа.
Россия — государство национальное, и это обстоятельство дол¬
жно соответственным образом отражаться на всей ее внутренней
политике. Русские национальные начала должны беспрепятственно
действовать на всей территории Империи, объединяя и связывая ее

Глава IV. Польский вопрос
89
широко раскинувшиеся части железным кольцом единой нацио¬
нальной политики, которая должна одухотворять самые отдален¬
ные и омертвевшие национально окраины живительным и плодо¬
творным духом русского центра.
Польские губернии — одна из окраин русского государства, и
потому, на основании приведенного выше принципа общегосудар¬
ственной национальной политики, должны подвергаться ее дей¬
ствию наравне с прочими частями Империи. Но те же польские
губернии представляют исконную территорию расселения польско¬
го народа, одного из главных представителей славянского племени,
того самого племени, судьба которого должна быть для нашего на¬
родно-государственного организма предметом особой заботливости
и самого доброжелательного, истинно-братского внимания. Пред¬
ставители этого племени, как мы доказывали в предыдущей главе,
должны все войти в состав союзного всеславянского государства в
качестве его полноправных членов, и принятая нами там в этом
смысле формула не делает исключения и для поляков. Как мы дока¬
зывали выше, идея объединения всех славян в одно союзное госу¬
дарство сулит всем славянским народам, в том числе и русскому,
серьезные выгоды и преимущества, и это мнение оказывалось вполне
справедливым, когда речь шла о южных и западных славянах; оно
оказывается сомнительным, когда дело доходит до поляков. Дей¬
ствительно, мы ничего не теряем, ничем не поступаемся, прини¬
мая в состав русско-славянской союзной державы болгар и сербов,
хорватов и словенцев, словаков и чехов, греков, албанцев и мадь¬
яр, и даже включение в состав ее румын не влечет за собою с на¬
шей стороны никаких территориальных жертв, так как в румынс¬
кую национально-государственную область мы хотим включить Се-
миградье и Южную Буковину, но оставляем за собою Бессарабию,
хотя желаем и в будущем относиться самым дружественным обра¬
зом к молдавской части ее населения. От включения всех этих наро¬
дов в состав русско-славянского союзного государства получается
как для них (кроме одних мадьяр), так и для нас одна лишь польза,
а жертвы могут потребоваться лишь в смысле усилий к осуществле¬
нию этого всеславянского государства, с образованием которого
наша национально-политическая территория даже обогащается при¬
соединением части Восточной Галиции и Буковины и Угорской Руси.
Напротив, принятие в состав всеславянской державы поляков оз¬
начает уступку довольно обширной территории, которая отходит от
русского к польскому уделу этой державы, т. е., следовательно, пе¬
рестает быть нашей окраиной, нашей национальной собственное-

90
И.И. Дусинский. Геополитика России
тью, какою она является ныне. В самом деле, принятие польского
народа в состав всеславянской державы влечет за собою предостав¬
ление в его полную национально-политическую собственность не
только Западной и Средней Галиции, которая все равно нам не
принадлежит, но также и всего нашего Польского края, то есть
наносит значительный ущерб нашей национальной государствен¬
ности. Конечно, ущерб этот не может сравниться с тем, какой при¬
чинило бы нам восстановление польского государства, хотя бы даже
только в этнографических его границах, так как во всеславянском
союзном государстве все те земли, которые отойдут в состав польско¬
го удела, сохранят в значительной степени общеимперскую связь с
Россией, главной составной частью всеславянской союзной держа¬
вы, так что не смогут, например, явиться для нас угрозою в воен¬
ном отношении. Тем не менее все же передача нашего Польского
края полякам будет с нашей стороны, с точки зрения националь¬
ной политики, значительной жертвою, притом совершенно не на¬
ходящею себе оправдания в соображениях внутреннеполитических.
В самом деле, каковы могли бы быть, с точки зрения русской
национальной политики, основания для предоставления полякам прав
национально-государственной автономии? На этот вопрос отвеча¬
ем прямо: таких оснований мы не знаем. Требование автономии
Польши отнюдь не вызывается и не может вызываться интересами
нашей здоровой внутренней политики, и если находятся люди, до¬
казывающие противное, они либо ошибаются, либо сознательно
стараются ввести в заблуждение русское общество. Пожелания авто¬
номии Польши, коль скоро они исходят от поляков, представляют,
конечно, явление вполне понятное и, беспристрастно говоря, из¬
винительное: мы сами стремились бы к тому же, если не к больше¬
му, если б когда-либо имели несчастье очутиться в таком положе¬
нии, в каком находятся, в смысле национально-государственном,
русские поляки. Если же пожелания автономии Польши исходят от
русских, то они служат доказательством либо крайне наивного и
легкомысленного, либо сознательно недобросовестного отношения
к вопросу. Тот факт, что многие весьма почтенные и заслуженные
русские деятели и патриоты, например сенатор Евреинов5, С. Ф.
Шарапов6, А. А. Киреев7, Д. И. Иловайский8, соглашаются на автоно¬
мию Польши, отчасти даже требуют ее, ничего не доказывает: эти
почтенные деятели либо ошибаются, либо исходят из других, не
внутреннеполитических соображений. С точки зрения внутренней по¬
литики, всякие окраинно-инородческие автономии представляют
явление вполне определенно отрицательное и разница между ними

Глава IV. Польский вопрос
91
заключается лишь в степени вреда. Одни автономии вредны и недо¬
пустимы в большей, другие — в меньшей степени, смотря по разно¬
го рода местным условиям и особенностям, географическому и эт¬
нографическому характеру данной окраины и т. п. В этом смысле
автономия Польши действительно имеет для себя много преиму¬
ществ по сравнению с автономиями других окраин. Можно даже
сказать, что все вообще доводы, которые приводят сторонники авто¬
номии Польши, имеют лишь чисто относительное значение: они до¬
казывают лишь то, что из всех наших окраин Польский край имеет
более всего прав на автономию и что мы от этой автономии сравни¬
тельно теряем наименее. Утверждать же, что мы выиграем, возвратив
Польский край полякам, могут либо недобросовестные, либо неда¬
лекие люди. Мысль об автономии Польши как одной из окраин Рос¬
сии должна быть поэтому решительно и бесповоротно отвергнута.
Этот вывод основывается на детальном рассмотрении доводов,
какие могут быть приведены в пользу такой автономии. К разбору и
оценке этих доводов мы ныне и перейдем.
На первый план сторонники автономии выдвигают доводы, так
сказать, нравственного порядка: требования автономии они пыта¬
ются обосновать идеей справедливости. Однако такое обоснование
представляется крайне шатким. Даже если допустить существование
естественного права каждого народа на жизнь, на самостоятельное
национально-политическое существование, самоопределение и т. д.,
такое естественное право имело бы силу лишь для каждого народа в
отношении его к самому себе, а отнюдь не в отношении к нему
других народов. Признав наличность такого естественного права на
национально-политическую самостоятельность, мы признали бы
лишь то, что всякий данный народ вправе стремиться к такой само¬
стоятельности, но отнюдь не то, что другой народ не должен ему в
этом препятствовать. Однако вопрос о самом существовании «есте¬
ственного права» — вопрос весьма спорный и неясный и истинный
характер этого «права» может вызвать большие сомнения. Самое наи¬
менование «естественное право» указывает на его связь с законами
естества, природы, но кто же не знает, что вся природа, среди
которой мы живем и законам которой поневоле подчиняемся, чу¬
довищно несправедлива, насквозь проникнута несправедливостью?
Жизнь природы не знает и не дает пощады, жизнь природы — это
борьба, это истребление более слабых особей более сильными. Мир
природы во всей своей необъятной шири и физической красоте
подчиняется вполне определенным естественно-историческим за¬
конам, законам материи, не имеющим ничего общего с так назы¬

92
И.И. Дусииский. Геополитика России
ваемым естественным правом. У природы есть своя справедливость,
не имеющая ничего общего с нравственным законом, даже не од¬
нородная с ним. Значит ли это, что нравственного закона вообще
нет? Нисколько. Это значит лишь, что нравственный закон, источ¬
ник абсолютной справедливости, совершенно чужд природе, это
значит лишь, что вытекает он не из природы, а из начала духовно¬
го, от Бога, и представляет принцип, скорее враждебный природе.
Самый факт его существования может служить достаточным дока¬
зательством того, что сущее не исчерпывается миром внешним,
чувственным, материальным, может рассматриваться как неопро¬
вержимое доказательство существования мира духовного, доказа¬
тельство бытия Божьего. Закон Божественный, нравственный, и его
провозвестница — религия — нераздельно господствуют в области
духа, но не в мире природы. На рубеже этих двух совершенно чуж¬
дых, если не враждебных друг другу миров стоит человек, таин¬
ственное сочетание материи и духа, загадочная единственная точка
соприкосновения двух чуждых миров, которые встречаются в нем и
созерцают друг друга, удивляясь своему несходству. Его внешняя,
физическая жизнь, как единицы и как массы, остается в сфере есте¬
ственно-исторической, а высшие порывы мысли и нравственное чув¬
ство уходят далеко в глубь духовного мира, который сквозь душу
человеческую смотрит на царство природы и льет на него свой «свет
невечерний». Никто так хорошо, с такою несравненною точностью
не разграничил эти два смежных мира, как Богочеловек Христос с
его заветом «Кесарева» и «Божьего», мирского и духовного.
Стоя на рубеже природы и духа, человек, тяготея всем своим
существом к той и к другому, пытается инстинктивно примирить их
и слить воедино. С этою целью он творит провоу то есть более или
менее удачный (лучше сказать: более или менее неудачный) комп¬
ромисс между законами двух сливающихся в естестве человека ми¬
ров. Это право — не «естественное», разумеется, а положительное
и, в международной жизни, договорное — стремится примирить
суровую необходимость естественно-исторических, материальных за¬
конов с высокими принципами законов нравственных; оно и регу¬
лирует как индивидуальную, так и социальную жизнь человеческо¬
го рода. Являясь само плодом компромисса, оно не может отрицать
ни одного из тех начал, которые легли в его основу. Оно не может,
таким образом, отвергать ни абсолютной справедливости, ни есте¬
ственно-исторической необходимости. Оно лишь умеряет, ослабля¬
ет оба эти чуждые друг другу начала, которые невозможно слить в
стройное, гармоническое целое. Такова скромная, но важная об¬

Глава IV. Польский вопрос
93
ласть права, сфера человеческого закона. Поэтому только завзятый
идеолог, ослепленный теорией, презирающий мир природы, пло¬
ти, может положить в основу своих поступков знаменитый девиз
«Па1 шзМа, регеа! типйих», девиз, полный глубокого и трагическо¬
го значения, так как действительно наступление абсолютной спра¬
ведливости было бы равносильно гибели всего нашего мира. Не на¬
прасно второе пришествие Христа Библия связывает со светопрес¬
тавлением, с гибелью всего внешнего мира. Правда, человек кое в
чем преодолел природу, кое в чем отверг ее законы и стал строить
свое особое, не естественное, а зачастую и противоестественное
понятие мирской справедливости. Завоевание в этой области, одна¬
ко, пока не очень значительны, и, сверх того, они не всегда оказы¬
вались для человека благодетельными: скорее наоборот, они часто
вредили ему как сыну природы.
Деление человечества на роды и виды — расы, племена и наро¬
ды — есть факт вполне и исключительно естественно-историчес¬
кий: оно — простое явление природы, стоящее вне всякого влия¬
ния нравственного закона. С точки зрения последнего принадлеж¬
ность к той или иной расе, племени или нации абсолютно безраз¬
лична и ни в какой, даже самой ничтожной, степени не может
считаться достоинством или недостатком. Религия, провозвестница
нравственного закона, по необходимости космополитична, не свя¬
зана с расой, племенем или нацией, а Церковь, эта человеческая,
мирская оболочка религии, величается именем вселенской. Для Цер¬
кви, как и для религии, действительно нет и не может быть ни
эллина, ни иудея, ибо нравственный закон не знает и не делает
никаких различий между ними.
Из сказанного ясно, что идея национальности есть идея от мира
сего и потому не может опираться на те принципы, какие выдвига¬
ет нравственный закон: она должна руководствоваться лишь зако¬
нами естественно-историческими, пренебрегая которыми, она те¬
ряет под собою почву, вянет и гибнет.
В силу чисто земной природы народности, не имеющей ничего
общего, например, с идеей религиозной, идеей не от мира сего,
национальная жизнь не входит совершенно, да и не может входить
в область отвлеченной идеологии и не может подчиняться ей. Нацио¬
нальные вопросы полностью относятся к сфере «Кесарева»; нацио¬
нальные идеалы — идеалы земные, мирские в полном смысле слова,
религия, для которой «нет ни эллина, ни иудея», их не знает, но зато
их знает и должна знать политика, которая также охватывает область
только земного и совершенно чужда сфере нравственного закона.

94
И.И. Дусинский. Геополитика России
Из сказанного ясно, что всякие ссылки на «высшую справедли¬
вость», когда дело касается национальных вопросов, лишены осно¬
вания и попросту совершенно неуместны: для этой «высшей спра¬
ведливости» совершенно безразлично, например, будут ли польские
дети обучаться на родном языке или же на русском, немецком или
еврейском, останутся ли они поляками или превратятся в испанцев
или японцев. С точки зрения «Кесарева» это — вопрос огромной
важности, с точки же зрения «Божьего» он так ничтожен, как нич¬
тожна снежинка, тающая на лету при падении на землю, даже бо¬
лее того, он попросту не существует, абсолютно безразличен. А раз
расы, племена и народы, и их национальные идеи относятся всеце¬
ло к области «Кесарева», земного, раз они, по существу, всецело
подчиняются законам естественно-историческим, только облечен¬
ным в форму положительного или договорного права, то всякое
стремление связать эти чисто природные факторы с законом абсо¬
лютной справедливости по меньшей степени неосновательно. Для
суждения о национальной справедливости есть иные критерии, го¬
раздо более, правда, условные, но зато и более верные для данной
области. Они таятся, по существу, в естественных процессах и в
управляющих ими законах природы.
Отсюда следует, что доводы нравственного порядка к вопросам
национально-государственным просто неприложимы, и класть в ос¬
нову их такие принципы нельзя, ибо это роковым образом грозит вы¬
рождением и гибелью тому народу, который бы сделал подобную
ошибку. Тем самым и стремление обосновать польскую автономию на
принципе справедливости должно быть признано несостоятельным.
Не только национальная зависимость, но даже национальное
порабощение сами по себе еще нисколько не нарушают нравствен¬
ного закона, для которого национальная самобытность не представ¬
ляет решительно никакой ценности.
Из всего сказанного выше следует, что национальные отноше¬
ния всецело подчиняются собственному закону борьбы за суще¬
ствование, ужасы которой лишь несколько смягчаются нормами по¬
ложительного и договорного права. Это — вывод весьма ценный для
нашей государственности, в корне разрушающий инородческие при¬
тязания на автономии. Если б дело обстояло иначе, то наша госу¬
дарственность очутилась бы в крайне опасном положении, так как
тогда не только поляки, но даже какие-нибудь вогулы или касимов¬
ские татары могли бы с одинаковым правом ссылаться на «принцип
справедливости» и на нем строить свои национально-политические
домогательства. По счастью, этот наиболее общий и наиболее попу-

Глава IV. Польский вопрос
95
лярный довод автономистов лишен всякой доказательной силы, так
как справедливость и политика — понятия разного порядка и со¬
впадения между ними могут носить лишь случайный характер.
Совершенно иное следует сказать о доводах юридического ха¬
рактера. Доводы эти, например ссылки на определенные пункты
определенных договоров, имеют и должны иметь в глазах государ¬
ственного человека бесспорное значение, если только, разумеется,
ссылки эти не основаны на передержках и не утратили значения в
силу совершившихся с тех пор событий. Сторонники польской ав¬
тономии также пытались найти опору своим домогательствам в меж¬
дународных договорах, и в частности в венском трактате.
Эти притязания нашли поддержку и со стороны некоторых пред¬
ставителей науки международного права. Одним из таких ученых
явился, например, южноамериканский международник Кальво9,
который учил, что Польша не составляет неразделенной части Рос¬
сийской Империи и что полное присоединение Польши отнюдь не
оправдывается «ни актами венского конгресса, ни каким-либо дру¬
гим законным основанием». Такие крайние взгляды, конечно, оста¬
ются изолированными, но ссылки на венский трактат как на осно¬
вание для автономии Польши делались сторонниками ее неодно¬
кратно вплоть до самого последнего времени. Однако лица, ссылаю¬
щиеся на венский трактат, то есть на акт международно-правовой,
упускают из виду, что международное право признает и право заво¬
евания и что, каковы бы ни были постановления венского трактата
по польскому вопросу, они утратили всякую силу благодаря восста¬
нию 1831 года и новому завоеванию страны русскими войсками.
Вследствие этого нового факта договоры 1815 года, естественно,
еше с 1831 года утратили в отношении Царства Польского всякое
юридическое значение и превратились в чисто исторический доку¬
мент. Права Империи на Царство Польское получили, в силу ново¬
го завоевания, совершенно новое обоснование, и тем самым Импе¬
раторское русское правительство получило полное право организо¬
вать эти вновь завоеванные Империей области на совершенно но¬
вых основаниях.
Но и помимо этого, обращаясь к самим актам венского конгрес¬
са, надо признать, что поляки склонны придавать им чересчур ши¬
рокое толкование. Постановления венского конгресса поляки стре¬
мятся истолковать в смысле установления полной автономии, какая
была дарована Царству Польскому после его присоединения к Им¬
перии. Такое толкование представляется нам произвольным: Импе¬
ратор Александр I дал Царству Польскому значительно больше, чем

96
И.И. Дусинский. Геополитика России
был обязан дать в силу постановлений венского трактата. Таким об¬
разом, объяснять эти постановления фактами действительного уст¬
ройства Царства Польского в период 1816—1831 гг. отнюдь не следу¬
ет. Нужно держаться точного смысла венских постановлений, кото¬
рые, бесспорно, устанавливают известный гшттит привилегий для
края, присоединяемого к Империи на правах отдельной области
(«ё1а(, ршззаги б'ипе абгштзГгаИоп бгзбшЛе»). Трактат определяет лишь
внешние границы Царства, составляющие вместе с тем общеим¬
перскую границу, граница же между Царством и Империей не оп¬
ределяется. На этот счет в трактате сказано лишь, что «5а №^езтё
1трёпа1е зе гезегуе бе боппега 5е1 ё1а1... ГехГепзюп ш(ёпеиге яи’ЕНе
^ега сопуепаЫе». Конечно, это указание можно понимать двояко —
как в смысле территориального приращения к Царству за счет смеж¬
ных имперских земель, так и в смысле уменьшения территории
Царства, и только другие исторические данные, известные о наме¬
рениях Императора Александра I, заставляют понимать это место
именно в смысле расширения. Но, во всяком случае, в трактате
ясно указано, что это — отнюдь не обязательство, а лишь право
Императора.
Делая эти замечания, мы, впрочем, отнюдь не намерены отвер¬
гать того неоспоримого факта, что венский трактат, присоединяя
Царства на вечные времена («а рёгрёшКё») к Империи, в то же
время признал значительный гшттит прав как за ним, так и за
другими частями герцогства Варшавского, отошедшими к Пруссии
и Австрии, или, точнее, за польскими подданными этих государств.
Текст этого постановления гласит: «Ьез Ро1опа1з зщегз гезресиГз с!е 1а
Кизз1е, с1е ГАиШсНе е! бе 1а Ргиззе оЪиепбгоп! ипе гергёзепШюп е! с!ез
тзШШюпз па1юпа1з, ге^еез б’аргёз 1е тос!е б’ех1з1епсе роНИцие яие
сНасип без §оиуегпетеп1з аихяие1з Из арраП1еппеп1 ]и§ега игПе е1
сопуепаЫе бе 1еиг ассогбег».
Из этих слов ясно, что трем державам, совершившим этот, по
счету шестой, раздел земель бывшего польского государства, пред¬
ставлялась возможность толковать договор более широко или более
узко. За критерий в этом случае следует принимать не то, что сделал
для поляков император Александр I, а то, что сделали для них, в
исполнение постановлений венского конгресса, правительства Ав¬
стрии и Пруссии. Это и будет тот гшттит, который был действи¬
тельно установлен венским трактатом как обязательный для каждой
из трех держав, тот гшттит, предоставления которого польские
подданные Императора Александра I могли бы по праву себе требо¬
вать в период времени между 1815 и 1831 годами.

Глава IV. Польский вопрос
97
Таковы постановления, содержащиеся относительно Польши в
«Ас1е Ппа1» венского конгресса от 9 июня 1815 года. Точный смысл
этих постановлений станет еще более ясным, если обратимся к не¬
скольким другим, более ранним документам того же конгресса. Из
таких документов можно упомянуть ноту русского уполномоченно¬
го графа Нессельроде от 31 декабря 1814 года, обращенную к упол¬
номоченным Австрии, Пруссии и Англии, в которой сказано о при¬
соединении Царства Польского «а 1а соигоппе с!е Кизз1е, сотше е\а\
ит аияие! 5а Ма]ез1ё 1трёпа1е зе гезегуе с1е с!оппег ипе сопзтшюп
паНопа1е е1 Рех1епзюп с!е Птйез чи’ЕПе ]и§ега сопуепаЫе». В этой ноте
самое предоставление «национального устройства» Польше предла¬
гается лишь как право Императора.
Еще большее значение имеют два других документа венского
конгресса — сепаратные договоры о шестом разделе Польши, зак¬
люченные 21 апреля (3 мая) 1815 года между Россией, с одной
стороны, Австрией и Пруссией, с другой. Формула, содержащаяся
в русско-австрийском договоре, вполне совпадает с той, какую на¬
ходим в разобранном выше «Ас!е Гта1»; формула же, заключающа¬
яся в договоре русско-прусском, несколько разнится от нее. А так
как оба договора заключены одновременно, то, естественно, текст
одного может служить для интерпретации текста другого акта. Фор¬
мула, употребленная в тексте русско-прусского договора, такова:
«Ьез Ро1опа1з зщегз гезрес^Гз с!ез НаШез раШез соп1гас1атез оЬ^еп^гот
ёез тзшшюпз ци\ аззигепг 1а сопзегуагюп <1е 1еиг паНопаШё сГаргёз 1ез
Гогтез сГех151епсе ро!Шяие дие сНасип с!ез ^оиуетететз аихяие!з Из
арраЛ1еппеп1 ^ега сопуепаЫе с!е 1еигассогс1ег». Из этого текста вид¬
но, что правительства России и Пруссии взаимно оставляют за со¬
бою, в сущности, полную свободу действий и что обязуются дать
своим польским подданным всего лишь «некоторые учреждения,
обеспечивающие сохранение польской народности». Это, очевид¬
но, и есть тот весьма скромный гтиттит, дать который обязались
участницы венского конгресса.
Из приведенных нами главных положений венского трактата по
польскому вопросу ясно, как невелики, в сущности, были льготы,
предоставление которых вменялось русскому правительству в обя¬
занность, и насколько превосходила их та полная автономия, ка¬
кую дал Польше Император Александр I, отнюдь не в силу между¬
народных обязательств, а лишь по великой милости.
Хорошо понимая крайнюю расплывчатость и несостоятельность
своих ссылок как на «требования справедливости», так и на между¬
народно-правовые акты, сторонники автономии Польши старают-
7 Заказ 237

98
И.И. Дусииский. Геополитика России
ся все более обосновать ее на соображениях утилитарного характе¬
ра; они пытаются доказать, что предоставление Польскому краю
автономии лежит в интересах России и русской государственности.
Доводы такого характера, разумеется, заслуживают обстоятельного
рассмотрения и полного внимания русских государственных людей,
так как язык таких доводов — язык, понятный для политика и при¬
емлемый для него. Итак, верно ли, как то утверждает, например,
сенатор Евреинов, что кроме «исторической справедливости» «го¬
сударственный разум и имперский интерес России одинаково тре¬
буют возвращения Царству Польскому временно утраченной им
политической автономии»?
Названный только что русский государственный деятель нахо¬
дит, что вообще «обладание Польшей для России невыгодно ни в
стратегическом, ни в экономическом отношениях».
В доказательство первого из этих положений сенатор Евреинов
говорит: «Выступающее положение Царства Польского имеет в стра¬
тегическом отношении то значение, что уже до начала кампании с
вероятными противниками мы оказываемся обойденными ими с обоих
флангов». В подтверждение автор приводит подлинные слова Импера¬
тора Николая I из записки, опубликованной Н. К. Шильдером10, где,
между прочим, говорится: «Бросив взгляд на карту, страшно стано¬
вится, видя, что граница польской территории Империи доходит до
Одера, тогда как фланги отходят за Неман и Буг, чтобы опереться
ближе Полангена в Балтийское море и устьев Дуная в Черное море. В
этой выдающейся части находится армия, чтобы держать ее в покор¬
ности... Выгоды от этого неудобного положения ничтожны, а недо¬
статки велики и даже угрожающи. Остается решить, как помочь это¬
му. Я тут не вижу другого средства, кроме следующего: объявить, что
честь России получила полное удовлетворение завоеванием королев¬
ства, но что истинные ее интересы требуют установить свою границу
по Висле и Нареву». Тот же взгляд высказывал поэт князь Вяземский,
который писал в 1831 году, что «собственно для пользы России как
государства он предпочел бы это царство совсем отсечь, бросить...
Пускай Польша выбирает себе род жизни; до победы нельзя было
так поступать, но по победе очень возможно». Сенатор Евреинов ука¬
зывает затем на тот факт, что «пограничные крепости наши выстро¬
ены по сю сторону Вислы и что на железных дорогах по ту сторону
Вислы сохраняется узкая иностранная колея, разобщающая их с рус¬
ской железнодорожной сетью», и делает отсюда вывод, что «и в на¬
стоящее время русский генеральный штаб держится такого же взгля¬
да на стратегическое значение Царства Польского».

Глава IV. Польский вопрос
99
Как ни авторитетны имена, приводимые автором, позволяем себе
категорически утверждать, что мнение о невыгодности для России,
в отношении стратегическом, обладания Царством Польским пред¬
ставляет собою попросту какое-то недоразумение. Упускается из виду
коренное различие между обладанием данной территорией и систе¬
мой государственной обороны. Для действительности последней от¬
нюдь не необходимо, чтобы всякая часть прилегающей к границе
территории была равномерно занята войсками, скорее наоборот,
такая система дислокации явилась бы вернейшим источником сла¬
бости обороны. Даже если бы наш генеральный штаб действительно
выработал такой план войны, при котором Царство Польское было
бы совершенно оголено от русских войск (кроме мелких отрядов,
необходимых для обеспечения в крае русского владычества), даже и
в этом случае мы не имели бы еще оснований говорить, что облада¬
ние Польским краем причиняет нам ущерб в стратегическом отно¬
шении. В самом деле, ведь наш противник, прежде чем добраться до
линии нашей действительной обороны, был бы вынужден предва¬
рительно занять своими войсками край хотя и беззащитный, но все
же занятый небольшими нашими отрядами, которые, отступая,
могли бы значительно замедлять его движение, парализовать его
средства сообщения, а в то же время в польских губерниях могла бы
быть произведена и мобилизация, которая, даже при неблагопри¬
ятных обстоятельствах, все же несколько усилила бы нашу армию.
Но ведь выдающееся далеко на запад положение польского края
представляет нам и преимущества, прямо-таки неоценимые в стра¬
тегическом отношении, если только мы найдем способ использо¬
вать их. Вопрос об этом мы надеемся обстоятельно обсудить в следу¬
ющей, второй части настоящего труда, где будет речь о русской
военной политике.
Другой довод автономистов — утверждение, что обладание Цар¬
ством Польским приносит теперь России прямой ущерб и в эконо¬
мическом отношении. По этому вопросу, весьма сложному и специ¬
альному, высказывались и поныне высказываются самые противо¬
положные мнения. Автор этих строк не считает себя достаточно ком¬
петентным в этом вопросе и не решается поэтому определенно стать
на ту или иную точку зрения, но считает нужным отметить один
чрезвычайно интересный и характерный факт, на который, кажет¬
ся, никто еще не обратил должного внимания: польские исследо¬
ватели вопроса с увлечением доказывают, что Привислинье дает казне
крупный избыток дохода и что совершенно неверны утверждения,
будто эта окраина развивается и тучнеет за счет русского центра. Рус-
V

100
И.И. Дусинский. Геополитика России
ские исследователи, даже враждебные автономии, наоборот, с не
меньшим увлечением доказывают, что окраина эта берет от центра
значительно больше, чем ему дает. Выходит, что поляки создают
доказательства против автономии, а русские — в пользу ее...
Несравненно менее спорным должен быть признан вопрос о воз¬
можности или невозможности обрусения Польского края. Огромное
большинство авторитетных исследователей, частью опираясь на ре¬
зультаты обрусительной политики, частью а рпоп, утверждают, что
обрусение невозможно. Утверждают это не только польские деяте¬
ли, но и русские люди, безусловно, заслуживающие полного дове¬
рия. Так, например, Н. А. Милютин11 после подавления восстания
1863 года писал: «Все усилия наши обрусить Польшу останутся на¬
прасными. Мы никогда не успеем посредством обучения, привязать
к себе поляков, слить их с Россией, переменить направление их
мыслей и политических стремлений... Достаточно, если поляки бу¬
дут учиться русскому языку как одному из необходимых предметов
общего образования». Другой деятель, серьезный русский ученый и
славянофил А. С. Будилович, утверждал, что обрусение польского
народа «невозможно и потому нежелательно... Лучше даже потерять
Польшу, чем насильственно ее обрусить». Признавая недопустимым
также и онемечение Польши, А. С. Будилович приходит к заключе¬
нию, что остается одно: «Сохранение польским народом своей ис¬
торической личности. Это не то что возможно и желательно, но
необходимо и потому неизбежно, как требование права, как закон
природы, как условие свободы, как залог будущности». При жела¬
нии легко было бы привести, как и делают партизаны автономии,
еще немало других заявлений в том же роде, но это не входит в
наши цели. Не преувеличивая нисколько значения таких заявлений,
необходимо все же признать, что они заставляют пересмотреть и
тщательно взвесить вопрос об обрусении поляков, для того чтобы,
если дело обрусения действительно так безнадежно, не терять по¬
напрасну средств и сил на его осуществление.
Действительно, нужно признать, что задача обрусения Польского
края наталкивается на чрезвычайные трудности. Польский народ
сверху донизу проникнут насквозь духом национализма. Воспоми¬
нания о славном прошлом, единство происхождения и религии,
звучный и разработанный язык, богатая количественно и качественно
самобытная литература, наличность значительного культурного уров¬
ня и экономического благосостояния — все это факты, мало благо¬
приятствующие денационализации. К этому еще присоединяется
однородность этнографического состава населения края, в котором,

Глава IV. Польский вопрос
101
кроме евреев, непольские элементы живут обособленными группа¬
ми, и весьма значительная плотность этого населения — более зна¬
чительная, чем в какой бы то ни было иной части России, так как
на каждую душу приходится в среднем всего по 1,2 десятины земли.
Такая плотность также является крупным препятствием к обрусе¬
нию края, так как лишает нас возможности залить волною русских
переселенцев. Следует отметить, что о такое же точно препятствие
разбиваются усилия немцев в германской Польше, где достигнутые
германизацией края результаты совсем не соответствуют положен¬
ным на это дело усилиям и великим затратам. Наконец, и значи¬
тельная абсолютная численность поляков (в Царстве Польском чис¬
ло поляков не менее 7 миллионов душ), и независимое положение
польского народа в соседней Австрийской Галиции также мешают
легкости обрусения. Неблагоприятное влияние всех этих факторов
весьма сильно и даже при больших усилиях устранимо лишь отчасти.
Наши попытки обрусительной политики, никогда не бывшие, прав¬
да, ни достаточно настойчивыми, ни достаточно продолжительны¬
ми, совершенно не успели справиться с неблагоприятным влияни¬
ем всех перечисленных выше факторов. Более того, наши обрусите¬
ли не успели даже добиться достаточного распространения русско¬
го языка в Польском крае и до сих пор, к стыду нашему, количе¬
ство поляков, совершенно не знающих по-русски, исчисляется мил¬
лионами. Этот последний, поистине скандальный, результат объяс¬
няется, конечно, частыми переменами курса нашей политики и
кратковременностью ее действия.
Иначе, по крайней мере, в этом одном отношении, возможно
было бы добиться полного успеха. Это, разумеется, было бы не об¬
русением, а лишь некоторым приобщением края к русской государ¬
ственности, но и этого мы достигнуть не успели.
То обстоятельство, что действительное обрусение нашей польской
окраины является делом в высшей степени трудным и даже почти
безнадежным, конечно, значительно уменьшает для нас ценность
обладания ею. Уменьшает, но не уничтожает, не делает отрицатель¬
ною величиною. Все же обстоятельство это значительно обесцени¬
вает для нас обладание ею, чем и объясняются многочисленные и
авторитетные голоса, предлагающие совсем бросить эту окраину,
даже продать ее Германии. Думаем, что такие советы — голос отча¬
яния, а не государственной мудрости. Осуществить их можно было
бы в том случае, если б мы окончательно изверились в славянах и
бесповоротно, раз навсегда, отказались бы от всякой славянской
политики. Надеемся, что, несмотря на некоторые разочарования,

102
И.И. Дусинский. Геополитика России
отчасти вытекающие из того, что славяне такие же люди, как и мы,
не лишенные различные недостатков, отчасти же являющиеся след¬
ствием наших собственных ошибок и излишнего нетерпения в воп¬
росах, которые не могут разрешиться сразу, дело никогда не дойдет
до такой крайности и славянство станет надежным оплотом России
на Западе.
Что же касается специально нашей польской политики, то она,
во всяком случае, нуждается в полном пересмотре ее оснований,
так как нынешний ее курс с любой точки зрения несостоятелен: он
не настолько тверд, чтобы мог преодолеть польский национализм и
успешно слить польскую окраину с коренной Россией, но и не на¬
столько доброжелателен к полякам как к нации, чтобы побудить их
окончательно примириться с русским народно-государственным
организмом и стать в своей области надежным и лояльным помощ¬
ником ему. В этом отношении следует признать вполне верным мне¬
ние польского националиста Дмовского, высказанное в интересной
и заслуживающей внимания, хотя и изобилующей парадоксами книге
его «Германия, Россия и польский вопрос», что у правительства
нет никакого определенного плана в отношении Польского края и
что польская политика наша носит ныне какой-то как бы времен¬
ный характер. Нет нужды доказывать, насколько такая неопреде¬
ленность положения крупной окраины нежелательна с любой точ¬
ки зрения, насколько она вредна и подрывает всякую возможность
какого бы то ни было прочного успеха. В польском вопросе, как и во
всех других, нам не следует забывать мудрого принципа Наполеона:
«Ясное понимание преследуемой цели есть залог больших успехов».
Но даже и нынешнее, весьма неудовлетворительное состояние
польской окраины и неопределенность нашей политики в ней не
являются еще, сами по себе, достаточно убедительным доводом в
пользу автономии. Отнюдь не доказано, что автономия — единствен¬
ное средство помочь делу. Стремления польских писателей доказать
обратное являются в значительной степени пристрастными и про¬
извольными. Все отмеченные минусы лишь ослабляют для нас цен¬
ность обладания Польшею, но далеко не делают его ни невозмож¬
ным, ни безусловно нежелательным.
Доводы чисто сентиментального характера также не могут иметь
большого значения. Конечно, наличность племенного родства —• факт
сам по себе немаловажный, но он не может заполнить существую¬
щую пропасть, тем более что и поляки недостаточно сильно созна¬
ют свою принадлежность к славянству. Лишь за последнее время
замечается в этом отношении некоторый прогресс. В общем же и в

Глава IV. Польский вопрос
103
силу исторических условий, и в силу нынешних событий русский
народ имеет очень мало оснований любить поляков. Это не значит,
разумеется, что взаимное улучшение отношений невозможно или
нежелательно, но пока что отношения еще весьма неудовлетвори¬
тельны и обосновывать автономию Польши на взаимных чувствах
обоих народов друг к другу еще нельзя.
В итоге мы приходим к окончательному выводу, что автономия
Польши отнюдь не есть потребность нашей внутренней политики.
Значительно иначе обстоит дело с точки зрения нашей полити¬
ки внешней, точнее — славянской.
Значение польского вопроса в рамках общеславянских дел опре¬
деляется прежде всего численностью польской ветви славянского
племени: ветвь эта по численности является второю в славянстве.
По данным профессора Т. Д. Флоринского, в 1906 году поляков было:
В России	9 190 124
В Австро-Венгрии	4 642 471
В Германии (без кашубов) 3 657 168
Всего, следовательно, поляков было 17 489 663 (не считая еще
около 3 000 000 живущих в Северной и Южной Америке и не могу¬
щих поэтому приниматься в расчет при оценке действительного места
польского народа в славянстве). Эта 17,5-миллионная компактная
масса, однородная по происхождению, языку и религии, не может,
разумеется, не останавливать любого исследователя славянского
вопроса. И, действительно, все подходившие к славянскому вопро¬
су и серьезно искавшие способов его разрешения останавливались
и на вопросе польском, совершенно независимо от своего к нему
отношения. Интерес к нему никогда не угасал ни у нас, ни среди
славян, а за последние годы, вместе с оживлением славянских от¬
ношений, еще более усилился. Правда, славянские народы уже не
обращают своих упований к Кракову и Варшаве, как это имело
место в XVII веке среди юго-западных славян, а еще раньше —
отчасти и среди чехов: первенствующее положение в славянском
мире занял окончательно и бесповоротно русский народ, и вместо
несбывшихся надежд и упований далекого прошлого славянские на¬
роды могут ныне относиться к судьбе поляков разве лишь с сочув¬
ствием и состраданием. Так они и относятся к ней действительно, и
эти именно чувства являются одною из главных причин интереса
славян к улучшению польско-русских отношений. Но кроме состра¬
дания к трагической участи братского народа, некогда великого и
сильного, а ныне поверженного в прах, были, конечно, и другие
причины интереса славян к польскому вопросу, причины несрав¬

104
И.И. Дусинский. Геополитика России
ненно более реальные. Первою и главною из них было и продолжает
быть опасение, как бы с течением времени не пришлось им самим
разделить участь своих польских братьев. Опасение это представля¬
ется им тем более основательным, что все эти народы количествен¬
но, а почти все — и культурно много слабее польского народа. Вви¬
ду этого обстоятельства то или иное решение судеб польского наро¬
да представляется им как бы предопределением их собственной уча¬
сти, и польский вопрос, уже сам по себе немаловажный, вырастает
до размеров чуть ли не главного узла славянского вопроса, даже
совершенно независимо от взгляда на него самих поляков. Это —
факт, к которому можно относиться различно, но с которым, тем
не менее, необходимо серьезно считаться.
Это обстоятельство объясняет нам, между прочим, причину по¬
стоянного возобновления зарубежными славянами разговоров о рус¬
ско-польском примирении, толки о котором неминуемо возобнов¬
ляются на каждом славянском съезде. Нам, русским, это кажется
странным, вызывает некоторое нетерпение и даже подозрения в
неискренности; у нас склонны приписывать эту настойчивость ка¬
ким-то польским интригам — и по адресу депутата Крамаржа12 и
других славянских деятелей порой раздаются даже неприязненные
замечания. В действительности дело обстоит много проще: устами
зарубежных славян, которые, в огромном большинстве, с искрен¬
ним сочувствием относятся к России, говорит не интрига, а просто
трудно скрываемая тревога за собственную участь. Так как мы ника¬
ких эгоистических замыслов в отношении славян не таим, то для
нас эта тревога трудно понятна, но они не видят в ней ничего эфе¬
мерного, тем более что многочисленные враги славянского едине¬
ния никогда не упускают случая напомнить им о «русском море». А
этого моря зарубежные славяне, пламенные националисты, боятся
почти столько же, как и немецкого засилья...
Другою причиною интереса славян к польскому вопросу являет¬
ся желание видеть поляков в рядах борцов за славянство, а не среди
их противников или, в лучшем случае, равнодушных к исходу борь¬
бы зрителей, а равно и вполне верное соображение, что'с поляка¬
ми славянское племя будет значительно сильнее, чем без них. И это
желание, и эти соображение могут, разумеется, быть признаны впол¬
не разумными и основательными с общеславянской, а значит, и с
русской точки зрения, особенно ввиду многочисленности и могу¬
щества, угрожающих русско-славянскому миру враждебных сил.
Особое значение польскому вопросу придает в глазах прочих сла¬
вян и географическое положение польских земель: Польша — един¬

Глава IV. Польский вопрос
105
ственное место, где Россия непосредственно соприкасается со сла¬
вянством, почему русско-польские отношения являются в глазах
последнего как бы эмблемою отношений русско-славянских. Есте¬
ственно, что всякое трение в этой именно части славянского мира
привлекает к себе преимущественное внимание и истолковывается
в невыгодном для России смысле.
Таким образом, наблюдаемое среди зарубежных славян желание
уничтожить рознь, разделяющую два главных славянских народа,
есть, конечно, желание и вполне законное, и заслуживающее вся¬
кого сочувствия и поддержки. Так, конечно, и в прошлом, и в на¬
стоящем относились и относятся к этой розни и все русские люди,
понимающие значение славянства для России, хотя и не всегда со¬
гласны были с теми способами, какие рекомендуются для достиже¬
ния примирения. Неудивительно также и то, что на русско-польскую
рознь обращается ныне больше внимания, чем на другие усобицы,
существующие среди славян: это вполне объясняется первенствую¬
щим значением этих двух членов славянской семьи. Само собою ра¬
зумеется, однако, что и другие однородные распри не должны быть
оставляемы в тени, но их также следует выяснить и устранить во
имя общего блага и обоюдных интересов, на основе территориаль¬
ного разграничения национальных уделов.
Из приведенных выше соображений видно, что общеславянский
вопрос не может быть удовлетворительно разрешен в приемлемом и
желательном для России смысле без одновременного разрешения польского
вопроса в духе славянского братства и национально-политической ав¬
тономии, т. е. без предоставления польскому народу во всеславянской
державе того же положения, какое займут в ней все прочие славянские
народы. Без этого все наши усилия поставить славянский вопрос на
правильную почву, то есть на почву политического объединения
племени вокруг России, будут напрасны, и славянское движение
будет роковым образом вращаться в заколдованном круге неослави-
стской культурно-экономической идеи или, что еще хуже для всего
племени, попадет в тину австрославизма. Это не значит, разумеет¬
ся, что мы, русские, не сможем и без разрешения польского вопро¬
са оказывать ценные услуги зарубежным славянским братьям и даже,
быть может, приносить ради них тяжкие жертвы: это значит лишь,
что без разрешения польского вопроса все эти услуги и все эти
жертвы будут оставаться для нас бесплодными, а для осуществле¬
ния нашей племенной идеи безрезультатными и только будут идти на
пользу нашим противникам и соперникам, славяне же к нам не
пойдут. Весьма характерные образчики этого мы имели уже однаж-

И.И. Дусинский. Геополитика России
106
ды в Сербии и Болгарии. При таких условиях нам придется лучше
совсем отказаться от славянской политики и от той весьма значи¬
тельной подмоги, какую славянство может оказать русскому госу¬
дарству в дни тревожного будущего, когда нам придется вести борьбу
с новыми, еще неведомыми, но, несомненно, весьма серьезными
опасностями. А между тем ввиду как этих опасностей, так и других
причин и соображений такой отказ в высшей степени нежелателен
во всех отношениях.
Сопоставляя итоги польского вопроса, как они представляются
с точки зрения внутренней, национальной политики России и с
точки зрения ее политики племенной, видим, что они противопо¬
ложны друг другу и что в то же время, как с первой национально¬
политическая автономия не только не нужна, но даже и вовсе не¬
желательна и принципиально, и практически, со второй она не
только желательна, но даже совершенно необходима. Какое же ре¬
шение, спрашивается, должно получить перевес? Должны ли, при
разрешении польского вопроса, взять верх соображения нашей на¬
циональной политики или нашей политики племенной? Вот воп¬
рос, к которому в конечном итоге приводит нас рассмотрение
польского вопроса.
Отвечаем: по нашему мнению, польский вопрос необходимо решить
согласно требованиям нашей славянской политики.
Причина такого решения ясна. Конечно, вообще говоря, нацио¬
нальная политика наша важнее славянской, внутренняя важнее
внешней и потому должна идти впереди ее. Но дело в том, что в
системе нашей национальной политики польский вопрос занима¬
ет, правда, довольно видное, но далеко не первенствующее место:
он лишь один из многочисленных у нас окраинных вопросов, при¬
том касающийся такой окраины, которая для самого русского на¬
рода наименее нужна и пригодна. Конечно, сами по себе обстоя¬
тельства, уменьшающие для нас ценность Польского края, не были
бы достаточны для того, чтобы мы решили попросту отказаться от
него, как-то находили и находят иные, даже весьма патриотично
настроенные деятели. Оставаясь, в русском национальном смысле,
наименее ценной окраиной, Польский край все же отнюдь не есть
ЧиапМё пёвНвеаЫе, и Россия очень хорошо сделала, что сохранила
его в своих руках. Это было актом великой государственной мудро¬
сти. Но овладеть и сохранить недостаточно: надо еще найти наилуч¬
ший способ использования. Другие окраины ценны для нас глав¬
ным образом либо как простор для возможно большего разрастания
и распространения русского народа, либо еще, сверх того, как до-

Глава IV. Польский вопрос
107
ступ к морям и океанам, как важные и национально-выгодные по¬
зиции. Польский край для нашей колонизации непригоден, напро¬
тив, он сам непрестанно колонизует всю Россию. Конечно, русский
народ покорил Польшу для себя, как для себя же покорил он и
Поволжье, и Сибирь, и Финляндию, и Кавказ, и все прочие ближ¬
ние и дальние окраины необъятной России. Но использовать Польшу
он не может, и еще очень недавно многие находили, что самое
лучшее, что можно сделать с Польшею, это... продать ее немцам.
Думаем, что хотя такая сделка, несомненно, принесла бы нам не¬
сколько миллиардов рублей, но что, в конечном итоге, она мало
выгодна. Гораздо целесообразнее пожертвовать этой окраиной ради
интересов нашей славянской политики, тем более что, во-первых,
для успеха последней эта жертва необходима, и, во-вторых, Польша
в этом случае не пропадет совсем для нас, но будет продолжать
приносить Империи известную государственную пользу. Решение
это и потому приемлемо с точки зрения русской национальной по¬
литики, что принимается оно не зря, не в силу «принципа справед¬
ливости» или иных негосударственных соображений, а в интересах
государственной политики, и что, сверх того, такое разрешение
нашего польского вопроса, как вытекающее из специальных моти¬
вов, нисколько не влияет на нашу общую окраинную политику,
которая должна оставаться впредь вполне национальной, русской.
Мы намеренно не коснулись до сих пор еще одной важной сто¬
роны вопроса: отношения самих поляков к славянской идее вообще
и к установлению всеславянского союзного государства в частности.
Отношение это, как известно, является довольно отрицательным
— частью равнодушным, частью даже прямо враждебным. Нет, од¬
нако, никаких оснований предполагать, что это — врожденная чер¬
та польского национального характера, то есть, значит, что она
неустранима. Прежде всего, поляки не могли иметь никакой уве¬
ренности в том, что торжество всеславянской идеи не явится пол¬
ным разгромом их собственной идеи национальной, на почве кото¬
рой, как мы ясно видим, стоят все вообще славянские народы, не
исключая и нас. Действительно, многие славянофилы, например
Данилевский, весьма сдержанно, условно и с большими оговорка¬
ми говорили о будущем положении поляков в едином славянском
государстве. Это, естественно, не могло располагать к племенной
политике поляков, раз они не могли ждать от этой политики ника¬
ких для себя национальных выгод. Для нас, русских, племенная по¬
литика должна явиться источником новых народно-государствен¬
ных сил, и с этой целью мы ее и предпринимаем; для поляков же

108
И.И. Дусинский. Геополитика России
она такого приращения сил не знаменует, почему нельзя и удив¬
ляться, что они холодно относятся к ней. Более того, объединение
всего славянства под верховенством России делает окончательно
невозможною всякую мысль о восстановлении исторической
Польши, тогда как, напротив, принцип австрославизма, бесспор¬
но, открывает к тому широкую возможность. Наоборот, будущий
польский удел всеславянской державы составляет лишь часть зе¬
мель бывшего польского государства. Таким образом, являясь весь¬
ма блестящим по сравнению с нынешним национально-политичес¬
ким положением польского народа, это будущее положение остает¬
ся, тем не менее, лишь жалкою тенью прошлого.
Само собою разумеется, что это — непоправимое следствие много¬
образных исторических, естественных и иных условий жизни польского
народа и что с этим полякам необходимо примириться — и чем ско¬
рее, тем лучше для них. Большая половина исторического польского
государства состояла из областей, составляющих нынешний Западный
край, областей преимущественно русских как в смысле историчес¬
ком, так и в смысле преобладающего населения. Естественно, таких
областей Россия никогда добровольно не отдаст ни за какие блага, и
полякам следует раз навсегда расстаться с мыслью о возвращении их.
Но скорбь поляков в данном случае психологически вполне понятна:
потерпевший кораблекрушение народ может радоваться, если уцелел и
спас часть имущества, но к этой радости естественно примешивается и
скорбь об остальной, утраченной части.
Это психологическое настроение необходимо понять и иметь в
виду, чтобы воспрепятствовать всяким нежелательным случайнос¬
тям. Но об этом речь еще впереди.
Впрочем, отсутствие у поляков энтузиазма к славянской идее
смущать и останавливать нас не должно, тем более что намечаемая
нами политика в польском вопросе предпринимается не столько
ради самих поляков, сколько ради прочих славян, для их полного
успокоения и разуверения в их тревоге. Предлагая такое изменение
политики нашей в польском вопросе, мы, таким образом, имеем в
виду не столько русско-польские, сколько русско-славянские отно¬
шения и только ради последних находим возможность допустить
столь значительное отступление от коренных принципов нашей внут¬
ренней национальной политики.
Значит ли это, что мы переходим в этом вопросе на сторону
неославистов и поляков и домогаемся предоставления автономии
польской окраине Империи? Нет, этого мы не предлагаем. Мы на¬
ходим, наоборот, что неослависты, выставляя такое требование,

Глава IV. Польский вопрос
109
совершают крупную логическую ошибку. Как мы старались показать
выше, обосновать требование польской автономии на принципах
национальной русской политики невозможно: она вытекает исклю¬
чительно из принципов и соображений политики славянской. А если
так, то и учреждать эту автономию Польского края надо не тогда,
когда реально существует лишь Российская национальная Импе¬
рия, а тогда, когда станет реально существовать всеславянская со¬
юзная держава, которая ныне является пока еще лишь целью и иде¬
алом для нас и для сознательных представителей зарубежного сла¬
вянства. Такою же точно целью и идеалом должна остаться пока и
национально-политическая автономия польского удела этой союз¬
ной всеславянской державы. Чтобы осуществилась такая автономия
Польши, необходимо одновременное осуществление и той общей
союзной организации, полноправною частью которой призвана быть
воскрешенная к новой жизни Польша. Без этой же обшей всесла¬
вянской организации автономная Польша станет чем-то беспочвен¬
ным, каким-то висящим в воздухе жалким и неестественным при¬
датком к Империи.
Этот результат нашего исследования польского вопроса приво¬
дит нам на память слова, которые еще в 1850 году сказал один из
величайших наших поэтов и глубокий славянофил Тютчев:
Тогда лишь в полном торжестве
В славянской мировой громаде
Строй вожделенный водворится,
Как с Русью Польша помирится.
А помирятся ж эти две
Не в Петербурге, не в Москве,
А в Киеве и в Цареграде.
Какая верная и глубокая мысль! Если Петербург и Москва —
синонимы русской национальной государственности, то Киев и
особенно Цареград — символы объединяющего и уже объединен¬
ного славянства. Поэт ясно говорит этими словами, что польско-
русское примирение может состояться не на почве русской государ¬
ственности, государственности национальной, для которой поляки
являются инородцами, а на почве возродившейся племенной жиз¬
ни, на почве племенной всеславянской государственности, в систе¬
ме которой и русские, и поляки явятся одинаково равноправными
и законными хозяевами, одинаково полноправными братьями, хотя
старшинство в славянской семье останется навсегда естественным

110
И.И. Дусинский. Геополитика России
и неоспоримым уделом русского народа, народа — носителя пле¬
менной идеи и главного борца за ее воплощение.
Итак, национально-политическое воскрешение поляков — дело
будущего. Но что же, спрашивается, является делом настоящего?
Что же должны мы предпринять в отношении поляков теперь? Ка¬
ков должен быть наш ближайший великий акт в области польского
вопроса?
На это ответим так: теперь мы должны торжественно признать,
что конечною целью и идеалом нашей политики в польском вопросе
является не обрусение поляков, а сохранение польской нации и нацио¬
нально-политическая автономия ее в составе всеславянской союзной
державы. Теперь мы должны перед лицом России и славянства дать
польскому народу непоколебимую уверенность в том, что в день воз¬
никновения всеславянского союзного государства польский народ зай¬
мет в нем положение полноправного члена союза.
Этот великий, хотя лишь чисто принципиальный акт России будет
иметь огромные и благодетельные последствия для всего дела сла¬
вянского объединения. Он воочию покажет зарубежному славянству,
каковы наши действительные намерения в отношении поляков и
вместе с тем как ошибочны >тверждения и клеветнические измыш¬
ления врагов единения и братства славян относительно «русского
моря». Он успокоит чувствительные сердца многих наших братьев,
не могущих примириться с печальной участью второго в славянстве
народа. Он укажет самому этому народу прямой и надежный путь
сохранить и навсегда обеспечить свою национальность, хозяйские
права на свою землю и свое всестороннее развитие в будущем. Он
направит наших польских братьев в русло славянской политики,
где им открывается широкая перспектива плодотворной работы на
пользу как собственного народа, так и всего племени. Особенно
благоприятно в этом отношении положение австрийских поляков.
Близкие отношения поляков с австрийской государственностью,
которая в течение последних сорока с лишним лет была для них
действительно не мачехою, а родной матерью, и польский лоялизм
в отношении династии Габсбургов как бы предназначают австрийс¬
ких поляков к выполнению весьма важной и почтенной задачи —
быть посредниками между Австрией и славянством и таким образом
стать настоящим центром всеславянского движения. Избрав этот путь,
австрийские поляки не только сослужат действительно добрую и
великую службу своей династии и Австрии, а также и всему славян¬
ству, но вместе с тем наилучшим образом устроят и свое собствен¬
ное национальное будущее, притом наиболее честным, и вместе

Глава IV. Польский вопрос
111
наиболее прочным и быстрым образом. Мирное слияние русской и
австрийской государственности в одно более великое всеславянс¬
кое целое, примирение и согласование панславизма с лояльными
чувствами зарубежных славян к их династии — вот нынешняя исто¬
рическая задача польского народа, вот драгоценная услуга, кото¬
рую поляки могут оказать ныне своему племени.
Мы сильно настаиваем на этом пункте, так как придаем ему ог¬
ромное значение в деле мирного объединения славян, более того —
видим в нем единственный выход из заколдованного круга, в каком
вращаются австро-венгерские славяне. Внутренне понимая необхо¬
димость объединения славян, сознавая несостоятельность его сур¬
рогата — австрославизм, зарубежные славянские политики либо
боятся открыто говорить о необходимости политического единения
западного и южного славянства с восточным, либо даже отвергают
мысль о таком единении. Первое производит впечатление трусости
и фальши, второе — еще худшее впечатление какого-то затаенного
расчета, чего-то такого, что по-русски выражается словами «себе
на уме». Замечая такие оттенки чувств и выражений, русские люди
испытывают довольно-таки странное ощущение и начинают с не¬
доверием относиться к австрийским славянам вообще. Такое отно¬
шение, конечно, глубоко прискорбно, потому что все наиболее не¬
приятные для нас, режущие наш слух выражения зарубежных ора¬
торов на славянских съездах являются следствием не какой-то дву¬
личности, а вытекают из чрезвычайной трудности и щекотливости
их положения. Австро-венгерские славяне, с одной стороны, созна¬
ют лежащий на них долг лояльности к Австро-Венгрии, с другой —
испытывают сильное и, в огромном большинстве, вполне искрен¬
нее чувство тяготения к России, величайшей славянской державе,
естественной представительнице и опоре всего племени. Это чув¬
ство, именуемое стремлением к всеславянской солидарности, не¬
обходимо включает и элемент политический, панславистский в ис¬
тинном значении этого слова. Политическое объединение славян¬
ского мира является, таким образом, естественною целью славян¬
ского движения, идущего правильным путем. Всякие разговоры о
единении культурном и экономическом, несмотря на всю важность
и чрезвычайную желательность того и другого, являются, сами по
себе, хождением вокруг да около чего-то другого, еще более значи¬
тельного и существенного, и этим чем-то другим и является поли¬
тическое (национально-федеративное) объединение славянского
племени, ибо славянский вопрос есть вопрос прежде всего полити¬
ческий. Атак как, естественно, меньшее должно примкнуть к боль-

112
И.И. Дусинский. Геополитика России
тему, а не наоборот, то, следовательно, австро-венгерские славя¬
не должны стремиться к политическому объединению с Россией.
Но стремиться к этому — не значит ли для подданных Австро-Вен¬
грии изменить своему императору или своему королю? По-видимо-
му, да. В итоге создается поистине безвыходное положение между
лоялизмом национально-племенным и лоялизмом династическо-го¬
сударственным, по крайней мере таковым оно кажется австро-венгер¬
ским славянам.
И однако из этого невозможного положения один выход есть, и
выход хороший, почетный и вполне честный. Если разобраться в
чувствах лоялизма австро-венгерских славян, то легко убедиться,
что предметом привязанности их является не государство, а лишь
монарх, или, лучше сказать, династия. Все проявления националь¬
ного движения славян Цислейтании и Транслейтании направлены
против государства, против Австрии и против Венгрии, и если, тем
не менее, эти движения не разорвали еще оба этих государственных
организма на клочья, то исключительно благодаря тому, что этому
препятствует преданность династии. Благодаря этому в Австро-Вен¬
грии необходимо делать точное различие между лоялизмом динас¬
тическим и лоялизмом государственным: в то время как последний
является чистейшей фикцией, почти не существующим призраком
и, во всяком случае, славянам совершенно чужд, первый, напро¬
тив, довольно силен и на нем держится все государственное един¬
ство монархии. Эту разницу должны хорошо уяснить себе как мы,
так и австро-венгерские славяне, ибо она дает ключ к правильной
постановке всего вообще зарубежного славянского движения. Лоя-
лизм австрийский и лоялизм венгерский, по существу и ныне со¬
вершенно чуждые австро-венгерским славянам, должны быть ими
отвергнуты со всей решительностью как начало глубоко враждеб¬
ное славянству, как источник национального порабощения и пле¬
менной слабости. Совершенно иное лоялизм династический, это до¬
стойное величайшего уважения монархическое чувство, прочности
которого у австро-венгерских славян надо скорее радоваться. Во вся¬
ком случае, истинные доброжелатели России и славянства никогда
не должны делать этот лоялизм мишенью своих нападок. Стремле¬
ние подорвать этот династический лоялизм, настолько сильный,
что на нем одном и до сих пор держится все государственное здание
Австро-Венгрии, могло бы больше всего содействовать видам партий
переворота и имело бы самое пагубное влияние на все дальнейшее
направление славянского движения, в котором и так уже содержит¬
ся слишком достаточно революционных элементов и которое при

Глава IV. Польский вопрос
113
дальнейшем умножении их легко могло бы утратить всякую пре¬
лесть для русских людей и превратилось бы в настоящую египетс¬
кую язву. Таким образом, мы можем лишь сочувственно относиться
к династическому лоялизму австро-венгерских славян, являющему¬
ся результатом многовековой истории и освященному как традици¬
ями, так и чувствами народов. Разрушение этого лоялизма было бы
в то же время разрушением монархического чувства вообще, а это¬
го, конечно, мы должны всячески избегать. Вместо борьбы с этим
лоялизмом, борьбы крайне тяжелой и неблагодарной и, во всяком
случае, сопряженной с необходимостью глубоких потрясений и нрав¬
ственной трагедией, следует поставить целью примирение династи¬
ческого лоялизма австро-венгерских славян с панславизмом, кото¬
рый мыслим лишь в виде объединения с Россией. Поэтому и более
удобным и целесообразным, при существующих условиях, нужно
признать такой способ объединения славянского мира, при кото¬
ром не был бы коренным образом задет лоялизм австро-венгерских
славян к своей династии, которую они, в конце концов, успели
полюбить и с которою порвать им, как видно по всему, совершен¬
но нежелательно или, во всяком случае, нелегко.
Таким образом, задачею австро-венгерских славян является ныне
увлечь свою династию на путь самого тесного единения с Россией,
целью которого явится образование всеславянского союзного госу¬
дарства, в состав которого войдут народы вместе со своими госуда¬
рями. В деле осуществления этой задачи именно австрийские поляки
могут оказаться особенно полезными, ускорив ее выполнение, а с
ним и начало столь желанного автономного периода своей нацио¬
нальной истории.
Коснувшись попутно австрийских поляков, не можем не оста¬
новиться еще на одной стороне русско-польских отношений — на
положении в Восточной Галиции, где поляки ведут свою нацио¬
нальную политику в ущерб русским интересам. Это обстоятельство
вызывает со стороны русских националистов постоянные нарека¬
ния, по существу совершенно основательные, но, к сожалению, не
считающиеся с некоторыми особенностями местного характера.
Национальная борьба в пределах Галичины обыкновенно пони¬
мается, как борьба между русскими и поляками. Такое представле¬
ние не совсем верно. В действительности, там борются не два, а три
национальных идеала — польский, русский и украинский. Что та¬
кое представляет собою, в смысле этнографическом и политичес¬
ком, эта последняя «нация», ведущая свое происхождение от Мазе¬
пы, — известно слишком хорошо. Даже такой искренне-либераль-
8 Заказ 237

114
И.И. Дусинский. Геополитика России
ный писатель, как сенатор Евреинов, в своей книге «Национальные
вопросы на инородческих окраинах России», касаясь украинства,
говорит: «Ознакомившись со значением украинофильства у нас и в
Австрии, на вопрос, что из себя представляют «украинцы», надо
ответить так: «украинцы» австрийского толка — это русские люди,
которые изменили русской национальной идее, политиканы, которые,
преследуя личные выгоды, передались на сторону чужеземцев, по¬
литические интересы которых противополагаются жизненным ин¬
тересам России и славянского мира». К этому определению остается
добавить разве, что сказанное об австрийских украинцах вполне верно
и для украинцев «просвитского» толка, орудующих в Российской
Империи, тлетворную деятельность которых правительство неизве¬
стно почему терпит, хотя не подлежит сомнению, что в русском
народно-государственном организме они представляют собою крайне
вредный фермент разложения.
Но если это так, то, спрашивается, какой нам интерес и какая
польза сочувствовать этим украинцам в их борьбе с поляками, ка¬
кой смысл оказывать им хотя бы косвенную, чисто нравственную
поддержку? Никаких оснований для этого нет, и украинцы, доколе
они желают оставаться таковыми и отвергают свое тождество с рус¬
ским народом, являются для последнего, в действительности, го¬
раздо более заклятыми и опасными врагами, чем поляки. Отсюда
следует, что в Галичине предметом наших забот и нашего сочув¬
ствия могут быть лишь те элементы, которые сами признают себя
русскими и которые известны под именем партии старорусской,
что же касается украинцев, то ни тени сочувствия или поддержки
оказывать не должны, так как каждый их успех не только в борьбе
со старорусской партией, но даже и в борьбе с поляками является
нашим поражением. Отсюда ясно, что мы должны прийти с поляка¬
ми к соглашению относительно украинцев. В силу этого соглашения
мы можем предоставить полякам в отношении украинцев полней¬
шую свободу действий, можем вполне отдать их на съедение поля¬
кам, нисколько не возмущаясь, если последние станут их угнетать,
и ничуть не огорчаясь польскими успехами в этой национальной
борьбе. Мы должны, так сказать, поставить галицких украинцев вне
закона в смысле национальном. Польза такого отношения вполне
ясна: усиление польского народа в Галиции несколькими десятка¬
ми или даже несколькими сотнями тысяч душ ничего особенно опас¬
ного для нас не представляет и нисколько не меняет общего соот¬
ношения сил народов русского и польского. Напротив, существова¬
ние нескольких десятков или сотен тысяч душ «украинцев», кото¬

Глава IV. Польский вопрос
115
рые являются не отдельной нацией, а лишь враждебной русскому
народу политической партией изменников и головотяпов — факт
для нас крайне нежелательный, потому что может иметь деморали¬
зующее влияние на наше малорусское население, которое по про¬
исхождению совершенно ведь тождественно с «украинцами», бла¬
годаря чему мазепинцам легко вводить его в заблуждение. При таких
условиях в высшей степени важно уничтожить самый очаг этой на¬
циональной измены, и если поляки, лучше уразумев свои истин¬
ные выгоды, захотят это сделать, то мы охотно можем им предоста¬
вить сапе ЫапсНе в этом отношении, хотя бы последствием этого
явилось некоторое увеличение польской национальной территории
на рубеже польской и русской этнографической области. Взамен этого
австрийские поляки должны признать национальные права старо-
русской партии Галича и прекратить борьбу с ее представителями. И
если поляки удовольствуются ополячением украинцев и перестанут
посягать на национальные права старорусской партии, то мы уви¬
дим в этом первый шаг польской славянской политики и можем
немедленно ответить уступками в Привислиньи.
Антирусское и антиславянское значение украинства прекрасно
понимали поляки и австро-венгерские государственные деятели,
когда всячески поощряли, в своих национально-государственных
видах, украинскую измену русскому народу. Как вполне откровенно
признает, например, краковский профессор Здзеховский13: «При со¬
знательном польском содействии в Галицкой Руси был создан очаг
украинского национального движения». Предприятие это, причи¬
нив немалый вред русскому народу, большой пользы полякам од¬
нако не принесло, и сфабрикованная по специальному заказу «ук¬
раинская нация» обещает, если устоит, принести не меньший вред
самим полякам, чем даже нам, и может принести большую пользу
только немцам, которые открыто поддерживают мазепинцев субси¬
диями из Берлина.
Итак, мы должны охранять и отстаивать лишь русских галичан,
полонизация которых для нас совершенно недопустима. В этом смысле
и можем мы предложить соглашение полякам, предупредив их, вме¬
сте с тем, что если они не пожелают заняться украинцами и истре¬
бить их как нацию, то Россия должна будет добиваться обладания
всей Галицкой Русью, чтобы своими средствами вывести украин¬
скую плесень и уничтожить очаг измены, если же поляки возьмут
на себя их искоренение, то могут надеяться, что некоторая часть
Галицкой Руси останется при окончательном размежевании в их
руках и войдет в состав польского удела. Никаких промежуточных

116
И.И. Дусинский. Геополитика России
элементов между русским и польским народом быть не должно, но
все должно быть либо польским, либо русским. Такой принцип пред¬
ставляется нам наиболее отвечающим действительным интересам
русского народа и русского государства.
Как видно из изложенного, наш принцип примирения польско-
русского спора есть принцип территориального разграничения —
способ, который мы находим наиболее выгодным для русского на¬
рода и который, сверх того, вполне соответствует основной схеме
построения всеславянской державы. Мы вполне разделяем мнение
даровитого русского деятеля господина Шульгина14, высказанное
им весной 1909 года по поводу польско-русских отношений в За¬
падном крае, что необходимо устранить завещанную нам каприза¬
ми истории чересполосицу и размежеваться. Такое размежевание мы
считаем необходимым произвести принципиально теперь же,
фактически же — в день образования всеславянской союзной дер¬
жавы.
Следствием такого принципиального решения должно явиться,
конечно, некоторое изменение курса нашей польской политики,
которая вполне определенным образом должна преследовать раз¬
личные цели в областях будущего польского удела и в тех, которым
предстоит навсегда остаться национальным достоянием русского
народа. Наши задачи в Привислиньи и в Западном крае, очевидно,
не могут быть одинаковы, и эта разница должна соответствующим
образом выражаться и во всем управлении краем. Различие это, ко¬
торое должно быть возведено в принцип, следует проводить неук¬
лонно и последовательно во всей системе правительственной поли¬
тики. Основным признаком этого различия явится полное и созна¬
тельное отсутствие обрусительной тенденции в Привислиньи и столь
же полная и сознательная наличность ее в Западном крае. В пределах
Польского края мы уже не должны стремиться к тому, чтобы поля¬
ки забыли свой язык, и должны ограничиться лишь требованием,
чтобы наряду с польским всякий житель края вполне усвоил себе и
русский язык, и русскую грамоту, так как и после образования
польского удела русский язык для поляков будет необходим как
орган междуславянского общения. Напротив, в пределах русского
Западного края все наши усилия должны быть направлены именно
к полному возвращению этому краю его исконного русского облика.
Это глубокое различие вполне естественно, и его необходимость
сознается всеми, хотя и далеко не в одинаковой мере. Но даже ярые
автономисты понимают, что невозможно прилагать одинаковую
мерку к областям польским и русским. Понимают это и русские

Глава ГУ. Польский вопрос
117
друзья поляков и славянофилы, например А. А. Киреев. Последний
прямо говорит полякам: возьмите Царство Польское, но откажи¬
тесь от Западного края. Мысль в своей основе верная, но постановка
вопроса далеко небезупречна. Легко сказать: откажитесь от Западно¬
го края. Но могут ли поляки сами взять да и отказаться от него?
Полагаем, что нет и что требовать это от них напрасно, так как все
равно сделать они это не в силах. Поэтому нам остается одно: поста¬
вить их в Западном крае перед совершившимся фактом, не оставля¬
ющим никаких сомнений. Когда Западный край наделе станет вполне
русским краем и польский налет в нем будет совершенно устранен,
тогда только поляки смогут искренно примириться с его потерею и
перестанут стремиться с к нему и мечтать о нем, как о своем наци¬
ональном достоянии. Это хорошо понимал выдающийся русский
ученый и патриот М. П. Погодин13, который предлагал восстановить
Польшу в пределах польского языка или же предоставить ей полную
автономию, но который вместе с тем говорил: «Из западных рус¬
ских губерний должны быть выжиты поляки во что бы то ни стало,
выкурены, высланы, выпровождены по казенной надобности». Пи¬
сал это Погодин, правда, в 1863 году, во время восстания, чем и
объясняется радикальность предлагаемых им мер. Но принцип, про¬
водимый им, вполне верен и, тшагк ттапсНз, должен лечь в осно¬
ву нашей национальной политики в Западном крае, политики строго
и последовательно обрусительной. Отнюдь не прибегая к мерам де¬
магогическим, вроде принудительного отчуждения земли, мы, тем
не менее, должны сознательно стремиться к тому, чтобы все част¬
новладельческие земли в крае переходили в русские руки и остава¬
лись в них. Что же касается живущих в крае поляков, то они либо
должны быть разными, возможно более безболезненными, спосо¬
бами удалены из края, либо должны обрусеть.^
Совершенно иначе мы должны относиться к полякам в Привис-
линьи, являющемся исконно польским краем. Наша политика там
должна быть вполне благожелательна к польскому населению края,
в котором мы должны видеть не только инородцев, но и славян.
Воздерживаясь до момента образования всеславянской державы от
полной передачи края в польские руки, мы, тем не менее, можем
исподволь приучать население его к самоуправлению. Если образ
действий поляков будет примирителен, то мы не сделаем ошибки,
предоставив полякам все земское и городское самоуправление и все
вообще местное хозяйство, в противном же случае должны все твердо
держать в своих руках. Все же права польского языка могут быть во
всяком случае несколько расширены, а требования знания русско¬

118
И.И. Дусинский. Геополитика России
го языка повышены, так как то и другое одинаково важно и нужно
для населения края, как поляков и как славян, и при нынешнем, и
при будущем государственно-правовом положении Польши.
Остается сказать несколько слов по вопросу о разграничении
польского и русского удела. В этом отношении, естественно, грани¬
ца, отделяющая ныне Царство Польское от Западного края, не пред¬
ставляет ничего священного и неприкосновенного, и отклонения
от нее не только возможны, но даже необходимы, как в одну, так и
в другую сторону. Разумеется, отклонения эти не могут быть осо¬
бенно значительны, и польский удел, в общем, не должен выхо¬
дить за пределы бассейна Вислы. Некоторая щедрость с русской сто¬
роны даже уместна ввиду решительного устранения поляков от За¬
падного края, и особенно сильно торговаться из-за всякой спорной
волости нам не к лицу и не следует: в крайности лучше переселить
в пределы Западного края или вообще на нашу территорию русских
поселян, которые очутились бы за рубежом. Объединение славянс¬
ких племен и создание всеславянской союзной державы есть пред¬
приятие столь огромного значения, что в связи с ним и взамен него
Россия может дать полякам весьма много, даже более того, на что
они, по-настоящему, имеют право, потому что в этом случае даже
значительные уступки полякам окупятся для нас еще более значи¬
тельными приобретениями в других местах, так что в результате оба
народа останутся в выигрыше. Помимо того, некоторая щедрость с
нашей стороны имела бы то же значение, какое имела щедрость
Суворова, когда из-за какого-то трофея возгорелся спор между рус¬
скими и австрийскими офицерами: отдайте им, сказал своим спод¬
вижникам несравненный полководец, им негде взять, а мы себе
еще добудем! Оговариваемся, что приводим это сравнение не ради
унижения поляков, а потому, что оно вполне отвечает действитель¬
ности.
Да, мы еще себе добудем, и объединение славянского племени
создаст для этого весьма благоприятные условия, так как прочно
обеспечит нашу западную границу и вполне развяжет нам руки на
других фронтах. В то же время разрешение польского вопроса даст
нам возможность обратить более усиленное внимание на другие,
несравненно для нас важнейшие окраины, которые нам необходи¬
мо поскорее занять как следует не только политически, но и этно¬
графически. Наконец, нам необходимо приобрести еще некоторые
новые окраины не столько ради настоящего, сколько ради будуще¬
го. Все это усилит нас в несравненно большей степени, чем облада¬
ние Польским краем, не поддающимся ни обрусению, ни русской

Глава IV. Польский вопрос
119
колонизации, так как основою народно-государственной силы все¬
гда была и еще более будет территория, доступная расселению и
утверждению коренного элемента. Если в прошлом и в настоящем
небольшое государство зачастую оказывалось сильнее гораздо боль¬
шей державы, то в будущем такого рода явления будут становиться
реже, так как высокая культура, составляющая ныне источник мо¬
гущества некоторых незначительных по территории государств, ста¬
нет мало-помалу в равной мере достоянием всех народов земного
шара и не она, а лишь численность данного народа, находящаяся в
прямом соотношении с занимаемой им площадью земли, будет пред¬
решать вопрос о могуществе и значении этого народа и его государ¬
ства. Поэтому большой территориальный запас есть вернейший за¬
лог нашего могущества в будущем, и надо лишь пожелать, чтобы
русские окраины оставались таковыми не по имени только, но и по
составу населения. Отсюда ясно, что внутренняя колонизация —
одна из важнейших задач нашей государственной политики, а так¬
же что особенно ценны для нас те окраины, которые дают простор
для такой колонизации. Быстрый рост нашего народа — также весь¬
ма утешительный и отрадный признак для будущего, и недаром он
заставляет серьезно задумываться иностранцев, подсчитывающих,
что с 1904 года прирост населения в течение года составляет: в Ита¬
лии — 374 000, в Австро-Венгрии — 552 000, в Англии — 690 000, в
Германии — 822 000 и в России — 2 464 000. Таким образом, населе¬
ние России увеличивается сильнее, чем население Германии, Авст¬
ро-Венгрии, Англии и Италии взятых вместе.
Конечно, недостаточно народить детей, надо их еще воспитать и
сделать верными слугами Престола и Отечества. Но это уже задача
внутренней политики.

ГЛАВА V
Национальные задачи
внешней политики
России
В двух предшествующих главах настоящего ис¬
следования мы изложили основания и задачи племенной политики
русского государства. Но было бы величайшим заблуждением ду¬
мать, что объединением и прочным устроением судеб славянских
народностей могут исчерпываться задачи внешней политики Рос¬
сии, в системе которой племенная идея должна ведь, как сказано
было выше, находиться в теснейшей связи с идеей национальной.
При всем огромном значении всеславянской идеи, при всей ценно¬
сти и желательности ее воплощения в живую действительность она
все же является лишь гармоническим дополнением к национальной
внешней политике — той, которая призвана служить непосредствен¬
ным интересам русского народно-государственного организма, той,
которая стремится к расширению и укреплению русского удела бу¬
дущей союзной Славии. Создание последней никакого территори¬
ального приращения нам непосредственно не даст, так как приоб¬
ретение австро-угорской Руси будет сопровождаться утратою
Польского края, т. е. даст нам, по количеству квадратных верст,
скорее минус, чем плюс, хотя, с другой стороны, мы усилим этим
национальную однородность русского удела. Но все же значение и
ценность объединения славян вокруг России — не в увеличении
русской национальной территории, и славянские народы — для нас
не подлежащие покорению инородцы, а полноправные обладатели
своих уделов, хозяева, которых братский русский народ лишь вос¬
становит в их нарушенных иноплеменниками правах. Всякая попыт¬
ка смотреть на славян как на инородцев, подчиненных владычеству
русского государства, была бы глубоким заблуждением и непрости¬
тельной ошибкой: она принесла бы нам, в смысле национальном,
совершенно ничтожные выгоды, но явилась бы источником при¬

Глава V. Национальные задачи
121
скорбнейших осложнений и ссор в братской славянской семье, что
совершенно свело бы на нет те весьма ценные и вполне реальные
специальные выгоды, какие объединение славян может дать и, не¬
сомненно, даст русскому народу и государству.
Славянство — щит России на Западе. Но кроме Запада у нас есть
еще Север, Юг и Восток, являющиеся исключительно сферою на¬
шей политики национальной, в которой славянство лишь отчасти,
лишь косвенно может поддерживать нас. Тут уже начинаются чисто
национальные задачи нашей внешней политики. К их исследованию
мы теперь и перейдем — сначала в смысле принципов, а затем и в
смысле конкретных фактов.
Национальные задачи нашей внешней политики касаются поли¬
тического (территориально-этнографического) и экономического
роста русского народно-государственного организма. Внешняя по¬
литика, вытекая из всей истории государства, стремится к расши¬
рению его достояния, отстаивает интересы его цивилизации, про¬
мышленности, торговли и его положение в ряду других держав; ее
цель — поставить свое государство в возможно более благоприятные
условия в отношении к другим государствам, дать ему перевес в
борьбе с ними, обеспечить его от всяких перемен к худшему. Вне¬
шняя политика — проявление здорового народно-государственного
эгоизма, сознающего настоящие и будущие затруднения и опасно¬
сти и изыскивающего способы для их устранения и предотвраще¬
ния путем искусства или силы. Она — сознательное стремление к
осуществлению заветных мыслей народа, проверенных анализом го¬
сударственного расчета, и в ней находят себе место и порывы вооб¬
ражения, и национальный энтузиазм, и сознательные требования
холодной государственной мудрости. Ум, и чувства, и воля одина¬
ково необходимы и ценны в этой области, как необходим и эле¬
мент силы, на которую всегда в решительный момент должна иметь
возможность опереться дипломатия. Сила, этот первоисточник всех
вообще актов положительного договорного права, служит диплома¬
тии необходимой опорой, и дипломатическая нота, как кто-то весьма
удачно выразился, есть не что иное, как «визитная карточка шты¬
ка». Но, опираясь на элемент силы и на все вообще ресурсы своего
народа и государства как на средство к достижению известных це¬
лей, дипломатия обязана точно знать эти цели, отдавать себе в них
полный отчет, понимать их необходимость и соразмерять их с дей¬
ствительными интересами и потребностями, силами и средствами
своего народа и своей страны. Внешняя политика, не отвечающая
этим условиям, превращается в авантюру, последствия которой

И.И. Дусинский. Геополитика России
122
ложатся тяжким бременем на государство и народ. Но если недопу¬
стимы излишества, вроде, например, тех, какими подорвал силы
Франции Наполеон I, то ошибочна и чрезмерная сдержанность,
тупо уставившаяся в 5Ши$ ^ио и отвергающая все дары судьбы,
отворачивающаяся от всех возможностей и тем искусственно при¬
останавливающая естественный рост своего народно-государствен¬
ного организма. Эта ошибка, умаляющая силу государства и остав¬
ляющая его позади соперников, также вредна и опасна для его бу¬
дущности и потому отнюдь не может считаться проявлением госу¬
дарственной мудрости. В вопросе о целях внешней политики данной
страны необходимо строгое чувство меры, особенно важное в тех
случаях, когда дело идет о такой значительно перегруженной ино-
родническими элементами государственной ладье, как наша Русь.
Каковы же должны быть, в соответствии с существующими ре¬
альными условиями, принципиальные основания и конкретные за¬
дачи внешней национальной политики России?
Бросив беглый взгляд на карту Российской Империи, увидим,
что в одних местах наша граница соприкасается с густо населенны¬
ми иноплеменными народами высококультурными странами, а в
других — с обширными, совершенно пустынными или полупус¬
тынными территориями, фактически слабо занятыми кочевыми или
полуоседлыми племенами низкой культуры. Территории эти, не пред¬
ставляющие ныне, в силу своих естественных и культурных усло¬
вий, большой ценности, должны со временем приобрести огром¬
ное экономическое и политико-стратегическое значение и стать ис¬
точником большой силы для обладающего ими государства. Это об¬
стоятельство делает для нас чрезвычайно желательным приобрете¬
ние их как в виде запасного земельного фонда для излишка нашего
населения, так и ради воспрепятствования упрочению и размноже¬
нию на них других племен, являющихся или могущих явиться на¬
шими соперниками и врагами в настоящем или будущем. Это обсто¬
ятельство заслуживает тем большего внимания ввиду того, что эти
территории входят в сферу естественного влияния России и отделя¬
ют нашу родину от ее ближайших начертанных природою границ.
Занятие этих территорий, обширных по пространству, но слабо за¬
селенных, представляет ввиду этого чрезвычайно важную государ¬
ственную задачу, тем более спешную, что за последние годы дер¬
жава, которой принадлежит наибольшая часть таких полупустын¬
ных, но важных для нас территорий, Китай, принимает обширные
меры к их скорейшему заселению. Ввиду этого необходимо спешить
с занятием их и с приостановкой их китайской колонизации, при¬

Глава V. Национальные задачи
123
чем от большинства этих нежелательных нам новоселов необходимо
будет так или иначе отделаться, чтобы приобретенные этим путем
новые окраины остались открытыми и вполне свободными для нужд
русского народа и слившихся с ним политически и этнически ино¬
родческих элементов. Подобрать свободные или полусвободные терри¬
тории, лежащие у наших азиатских границ, — такова первая крупная
задача нашей внешней политики, столь же важная, сколь и неслож¬
ная. В каких размерах ее нужно выполнить, скажем в следующей
главе при обсуждении вопроса о нашей нынешней и будущей гра¬
нице, пока же отмечаем лишь сущность этой первостепенной поли¬
тической задачи, имеющей чрезвычайно большое значение также и
с точки зрения потребностей государственной обороны Империи.
Не менее важна и тесно связанная с ней вторая национальная
задача нашей активной внешней политики — предоставление рус¬
скому государству возможно более удобных естественных границ. Ха¬
рактер границы, ее протяжение и особенно ее качество имеют ог¬
ромное значение в жизни всякого народно-государственного орга¬
низма и глубоко влияют на всю его историю, нередко даже, можно
сказать, создают ее. Положение это настолько очевидно, что вряд
ли нуждается в особых доказательствах, какие история всех стран
может дать в любом количестве. В ряду естественных условий, влия¬
ющих на жизнь народа и государства, характер его границ занимает
одно из первых мест.
Известный немецкий географ Кирхгоф1 отмечает, что государ¬
ства со случайными границами недолговечны; наоборот, при есте¬
ственных географических очертаниях они постоянно имеют продол¬
жительное национальное существование. Прибавим от себя, что в
подтверждение своих слов Кирхгоф приводит в виде примера Пор¬
тугалию, Испанию, Италию, Нидерланды и Швейцарию — госу¬
дарства, большая часть которых именно не обладает естественными
границами! Эта странность не мешает, впрочем, тезису Кирхгофа
быть в общем верным. Немецкий географ вполне верно полагает,
что пространства, обладающие естественными границами, являют¬
ся как бы формами, в коих масса различных народностей смешива¬
ется и отливается в форму единой нации. В таких естественных пре¬
делах и образуются-де, по меткому выражению Шиллера, нации —
путем медленного, но верного процесса слияния различных эле¬
ментов на той же самой почве. Страны географически замкнутые,
утверждает Кирхгоф, могут даже неоднократно привести к образо¬
ванию нации, как это случилось в Италии сначала в век римской
республики, а затем, вторично, в новые времена, причем оба раз

124
И.И. Дусинский. Геополитика России
эта нация занимала область от Альпийских гордо Сицилии. По мне¬
нию Кирхгофа, «раз страна не имеет таких естественных границ,
внутри коих могла бы развиться замкнутая нация, то они должны
быть созданы хотя бы силою»*.
Ввиду важности тех или иных свойств границы для всего течения
народно-государственной жизни понятно, что вопрос об удобной
для государства границе имеет огромное значение в политике и дол¬
жен занимать подобающее положение во всех дипломатических ком¬
бинациях. Даже для международного права, которое, в силу своих
принципов, охотно мирится с самими искусственными и произ¬
вольными границами, качество границы, тем не менее, не должно
бы оставаться безразличным: как совершенно верно отметил извес¬
тный международник Август Бульмеринг3 в своем сочинении о прак¬
тике, теории и кодификации международного права, для государ¬
ства, еше не фиксировавшего окончательно свои границы, проч¬
ные отношения с другими государствами невозможны, так как нет
уверенности в том, что такое государство не будет стремиться к
приобретению чужих владений. А потому, говорит Бульмеринг, «сИе
$1аЫН51гипё с1ег Тегп1опа1уегЬа11ш$5е 151 сйе еге1е Весйпеипе гиг $1е1еп
ТНеИпаЬше ап с!ег 8е1гипе ипс! УеЬипё с1ез Уб1кеггесЬ15»**.
Но ясно, что эта устойчивость территориальных отношений, со¬
ставляющая столь важное условие устойчивости отношений между-
государственных, лучше всего достигается именно установлением
возможно более прочной, или, как принято говорить, естествен¬
ной, границы. Таким образом, даже для международного права ха¬
рактер границы не должен бы быть вовсе безразличен, но, конеч¬
но, главное значение он имеет все же не для правовых норм, а для
политических и стратегических интересов страны.
Необходимо, впрочем, отметить, что значительная часть пред¬
ставителей науки международного права склонна совершенно иг¬
норировать эти интересы, придавая даже иным терминам другое,
чисто условное значение. Так случилось и с термином «естественная
граница». Весьма многие международники употребляют этот термин
в совершенно ином, чисто условном и превратном значении. Так,
например, известный французский международник Прадье-Фоде-
ре4 перечисляет под именем границ естественных, или физических,
воду, берег, тальвег, средину реки, горные цепи, леса, долины,
пустынные места, верески, рифы, морские побережья, пески, сте¬
• Вязигин А. С2 В тумане смутных дней. Харьков, 1908. С. 24.
** Ви1теппе% А. Ргах1$,ТЪеопе игк) СосППсапоп дез УцИсеггесНи. Ье1р218,1874.$.
II.

Глава V. Национальные задачи
125
пи, лощины и т. д. Такое глубокое извращение термина «естествен¬
ная граница» крайне затемняет и самое понятие, которое не имеет
ничего общего с мелкими топографическими явлениями хотя бы и
естественного происхождения. При столь сбивчивом и превратном
понимании термина не удивительно, что тот же Прадье-Фодере го¬
ворит в одном из примечаний к своему французскому переводу ита¬
льянского курса международного права Фиоре следующее: «Идея и
выражение естественная граница выдумана современными полити¬
ками, чтобы оправдать самые неправедные алчные желания. Но слова
естественная граница не соответствуют ничему реальному. Все есть
естественная граница, и ничто не есть естественная граница. Рейн не
больше естественная граница, чем Сена или Луара. Естественная
истинная граница находится в сердцах. По-настоящему составляют
часть одного народа, наперекор горам или рекам, населения, кото¬
рые готовы защищать учреждения этого народа и которые гордятся
принадлежностью «к нему»». Из приведенной цитаты ясно, что бла¬
годаря неправильному определению термина само понятие настолько
исказилось, что утратило весь свой смысл, а вместе с тем, что на¬
званный французский ученый отводит слишком крупную роль на¬
родам и слишком ничтожную государствам, нарушая тем само ос¬
нование своей науки.
И в своем собственном подробном курсе публичного междуна¬
родного права Прадье-Фодере высказывает ту же мысль и добавля¬
ет: «Все это верно в частности в области нравственной, и особенно
для опровержения ложной и опасной системы, именуемой систе¬
мою естественных границ, по которым народы должны были бы
иметь только те границы, какие природа начертала наперед ввиду
установления государств: как будто бы природа начертала пределы
между народами и как будто бы каждое государство, каждая нация
не толкует природу сообразно своим интересам, своим страстям и
своим иллюзиям»*.
В этих словах ученый-автор совсем напрасно старается приписать
системе естественных границ некий чисто провиденциальный ха¬
рактер, какого она, конечно, в действительности совершенно ли¬
шена и какой, во всяком случае, отнюдь не мог бы считаться для
нее существенным признаком.
Ту же ложную точку зрения проводят в своем сообща составлен¬
ном курсе международного права Т. Функ-Брентано5 и А. Сорель6. По
* РгаШег-Ройеге Р. Тгакё (1е с1го111тета11опа1 риЬНс еигорёеп е1 атёпсат $шуат
1е$ рго^гёхз с!е 1а хЫепсе еХ дс 1а рга^чие сотетрогатех. Рапх, 1885. II, 323.

126
И.И. Дусинский. Геополитика России
их определению, «1еа ГгопНёгез па1иге11е$ зега1егН сеНез яие 1а па1иге
аигаК 1гасёез сГауапсе еп уие де 1а сопзМшюп с1ез ёШз»*.
Исходя из своего фантастического определения, они характери¬
зуют систему естественных границ как «теорию целей (саизез Ппа1ез)
в приложении к политике», превращая, таким образом, эту вполне
реальную систему в какую-то чисто метафизическую или, лучше
сказать, схоластическую теорию.
Что же, спрашивается, могло быть причиною подобных ложных
взглядов? По нашему мнению, причина коренилась в том, что уче¬
ние о естественных границах, зародившись во Франции, подверг¬
лось искажению благодаря желанию во что бы то ни стало создать
для этой страны естественную границу там, где сама природа в ней
отказала. Мнение, будто естественная граница есть нечто провиден¬
циальное, могло возникнуть благодаря одному превратно понятому
месту древнего греческого географа Страбона, относящемуся как
раз к природным условиям Галлии. «Кажется, — говорит Страбон, —
будто некое покровительствующее божество воздвигло эти цепи гор,
приблизило эти моря, наметило и направило бег стольких рек, что¬
бы сделать со временем из Галлии самое цветущее место в мире».
Ясно, что речь идет здесь не о границах, а вообще о благоприятном
для развития культуры географическом положении Галлии. Но впос¬
ледствии французские государственные деятели, научившись ценить
великие выгоды превосходных естественных границ, какими обла¬
дает их родина на западе, юге и юго-востоке, и убедившись, сколь¬
ко бед причиняет ей отсутствие таких границ на севере и северо-
востоке, задались мыслью добиться для нее естественной границы
и с этой стороны. За полным же отсутствием таковой они признали
естественной границей великую германскую реку Рейн, которая
некогда уже отделяла римские владения от варваров и которая те¬
перь, по мысли французских патриотов, вновь должна была стать
оплотом новой Галлии.
Роль Рейна в римские времена ввела в заблуждение французов и
внушила им ложную мысль, что река вообще, и Рейн в частности,
может считаться естественной границей Франции. И вот, как гово¬
рят Функ-Брентано и А. Сорель, «Франция пролила реки крови,
чтобы завоевать пределы, которые указывала ей система естествен¬
ных границ: она достигала их всегда лишь для того, чтобы их скоро
лишиться после кровавых поражений, и наиболее счастливые эпо¬
хи ее истории — те, когда она их не имела совсем».
• 77г. Гипск-Вгешапо е/ А1Ьел Зоге/. Ргёск с1ц ДгоИ <1е$ вепз. Рапх, 1877. Р. 17.

Глава V. Национальные задачи
127
Даже если допустить, что мнение это исторически вполне вер¬
но, оно говорит лишь против убеждения французов, что естествен¬
ная граница Франции должна идти по Рейну, но самой системы
естественных границ отнюдь не опровергает.
Тот же специально антифранцузский характер имела по преиму¬
ществу и критика некоторых немецких международников. Так, явно
намекая на статьи Бональда7 в эпоху венского конгресса, немец
Шмальцн писал в 1817 году в своем курсе европейского междуна¬
родного права: «Немного лет тому назад в европейской политике
хотели везде сделать реки естественными границами, но вскоре уви¬
дели нелепость и опасность подобных принципов, нелепость — по¬
тому что войско легко переходит реку, опасность — потому что
Франция пожелала бы распространить естественные границы по
Рейну сначала до Эльбы, затем до Одера, затем до Волги»*.
Как вполне верно указал в 1845 году в своей системе междуна¬
родного права другой немецкий международник, Оппенгейм9, «реки
образуют лишь средину долины: они облегчают сношения, они
связывают, а не разделяют». Поэтому Оппенгейм вполне основа¬
тельно признает ложным мнение, будто река представляет собою
естественную границу. Однако затем, вместо того чтобы ограни¬
читься своим вполне верным выводом, Оппенгейм во имя либе¬
рального доктринерства ополчается вообще против идеи естествен¬
ных границ на том основании, что это-де не есть «границы народ¬
ностей, а самые надежные разделы границ государств, которые
делают свою страну подобною естественному укреплению, при¬
близительно как дикие племена стараются окружать себя пустыня¬
ми. Таким образом, эти естественные границы являются лишь во¬
енными округляющими границами. Эти так называемые естествен¬
ные границы суть поэтому не границы народные, а границы госу¬
дарственные в духе тех печальных времен, которые...» и т. д. Смысл
этих военных отграничений состоит-де в том, чтобы запереть не
свободные народы**.
Стоит еще отметить, что в то время как французские междуна¬
родники, искажая до неузнаваемости само понятие естественной
границы, стремятся доказать, что естественная настоящая грани¬
ца — это граница лингвистическая, немецкие ученые отрицают даже
и это понимание, не без основания замечая, что переход от одного
языка к другому обыкновенно не бывает внезапным и на границе
* 5сЬто11. Баз еигорёгссНе Уо1кеггесН1. ВегПп, 1817. 8. 134.
*• ОррепШт Н. В. Зузгет йез Уц1кеггесН1з. РгапкГ., 1815. 3. 152.

128
И.И. Дусинский. Геополитика России
обыкновенно существуют смешанные, переходные говоры, так что,
значит, никакой естественной границы и не существует.
Весьма странное впечатление производит также рассуждение
итальянского международника Фиоре, который говорит: «Если б
желали установить демаркационные линии народностей и, следова¬
тельно, международной личности по естественным границам, то
нужно было бы прежде всего рассматривать как справедливые при¬
тязания некоторых политических деятелей, которые, чтобы маски¬
ровать свои честолюбивые планы, выдвигают вперед право на при¬
соединение известных провинций под предлогом, что они входят в
естественные границы»*.
Выходит, что автор лишь потому отвергает систему естествен¬
ных границ, что он а рпоп не желает считать справедливыми «при¬
тязания некоторых политических деятелей». Да и мнение, что роль
международной личности принадлежит не государствам, а народ¬
ностям, также резко противоречит если не названию, то, во всяком
случае, содержанию науки международного права.
«Но, — продолжает Фиоре, — кто посмеет верным и хорошо
определенным образом провести черты естественных границ? Воен¬
ное искусство может провести известные линии, полезные со стра¬
тегической точки зрения; но каждый затем их расширяет и растяги¬
вает по-своему, и никогда нельзя было бы доказать вообще, что
случайности почвы могут служить к показанию пределов человечес¬
кого общения». Рассуждение это представляется весьма странным:
Фиоре легко можно было бы указать в ответ на любое море, на
любой покрытый вечными снегами горный кряж, на любую песча¬
ную или ледяную пустыню, при первом взгляде на которые он мог
бы наглядно убедиться вообще, что случайности почвы даже очень
могут служить «к показанию пределов человеческого общежития».
Мы привели ряд выдержек из сочинений представителей науки
международного права, выступающих противниками системы есте¬
ственных границ. При этом мы старались показать, что их доводы
либо основываются на неверном понимании и истолковании тер¬
минов, либо касаются частностей, лишь случайным и часто вне¬
шним образом связанных с этой системою, самой же сущности пос¬
ледней, основных ее положений не затрагивают и не опровергают.
Каковы же, однако, эти основные положения? Каково это уче¬
ние о естественных границах в его надлежащем, правильном по¬
* Йоге Раздиа1е. 1Моиуеаи йгой ш(егпа(юпа1 риЬПс, зшуагП 1ез Ьекошк йе 1а
стИ&аЦоп тонете. Ей. 2, (гай. рагАтоше. Рап$, 1885.1. Р. 262.

Глава V. Национальные задачи
129
нимании? И прежде всего, что такое сами эти естественные гра¬
ницы?
Термин «естественная граница» (Пшез паШгаНз з. оссираюпиз)
означает границу, совпадающую с каким-либо крупным природ¬
ным разделом, существующим на земной поверхности и резкою,
трудно проходимою чертою рассекающим лицо земли. Естественная
граница — это серьезное и трудно преодолимое для человеческих
сил препятствие, созданное природою на поверхности земной коры
и могущее быть использованным тем или другим народно-государ¬
ственным организмом для более совершенного и надежного обес¬
печения своих интересов и своей безопасности. Высокие горные цепи,
трудно проходимые пустыни и океаны и моря — вот солидные есте¬
ственные границы, могущие служить устойчивыми линиями опоры
для народов и государств. Реки, даже большие, нередко считавшие¬
ся по недоразумению «естественными границами», лишь с боль¬
шой натяжкой могут признаваться за таковые, так как не разъеди¬
няют, а связывают берега, между которыми протекают и, во вся¬
ком случае, составляют лишь весьма недостаточное препятствие,
так что теоретически даже низкий водораздел между двумя речны¬
ми бассейнами имеет больше права на имя «естественной грани¬
цы», чем широкая река, знаменующая самую низкую полосу доли¬
ны или низменности. Но практически низкий водораздел так же
мало может считаться «естественной границей», как и любое иное
мелкое топографическое разделение, хотя бы и естественного про¬
исхождения. В этом духе понимает естественные границы и извест¬
ный международник Геффтер10, и еще более авторитетный предста¬
витель государственных наук Гольцендорф, хотя последний и отме¬
чает при этом некоторую неопределенность понятия, если его свя¬
зывать с соображениями политики и военного искусства. Но нео¬
пределенность эта — лишь кажущаяся: она выступает ярко лишь в
том случае, если систему естественных границ возводить в какую-то
общеобязательную международно-правовую норму. Тогда получает¬
ся, конечно, не только крайняя натяжка и искусственность прин¬
ципа, но и полная фактическая невозможность его осуществления,
резко бросающийся в глаза абсурд, открывающий самый широкий
простор для беспощадной и вполне основательной критики.
Чтобы верно оценить принцип естественных границ в его разум¬
ных пределах, необходимо твердо установить, что вообще грани¬
ца— результат совокупности случайностей. Как вполне верно гово¬
рит Шмальц, «всякое соединение территорий с данной областью,
как и соединение людей с данным народом, покоится сначала только
9 Заказ 237

130
И.И. Дусинский. Геополитика России
на свободном акте присоединения, и следовательно, на произволе.
А затем судьба народов, войны и договоры определили после мно¬
гообразных перетасовок теперешние границы; таким образом, их
никогда не определяла природа. Конечно, могут быть определены
естественные знаки границ, как реки и моря, горы и болота; сама
граница и даже такие созданные природою знаки границы, кото¬
рые должны разделять области, являются всегда произвольными».
Все это верно, но и сама система естественных границ не есть
нечто провиденциальное: она — не более как принцип приспособ¬
ления к существующим в нашу геологическую эпоху случайностям
и даже капризам природы. Народно-государственный организм, проч¬
но осевший на определенной территории и поставленный игрою
исторических судеб и случайностей в неудобное положение, будет в
силу закона самосохранения стремиться к приобретению возможно
более надежных пределов, надежных, конечно, в смысле обеспече¬
ния от соседей, а не в смысле недопущения собственного есте¬
ственного разрастания. Этим и объясняется отмеченная Сэн-Марк
Жирарденом особенность, что «никогда ни один народ не подумал
ввиду естественных границ уменьшить свои владения и свои преде¬
лы и что всегда с целью распространить свою власть всякий народ
изучает в географии свои естественные границы». Замечание вполне
верное, но отмеченный автором его факт свидетельствует лишь,
что, очевидно, обладание естественными границами для всякого
народа выгодно, так как всякий жизнеспособный народ в своих
отношениях к другим народам вдохновляется здоровым нацио¬
нальным эгоизмом, а не заботливостью о других разновидностях
человеческого рода. Жизнеспособный народ инстинктивно чувству¬
ет, что естественная граница составляет лишнее преимущество и
залог его безопасности. И потому его государственные деятели, при¬
званные стоять на страже его интересов, имеют не только полное
право, но даже обязанность заботиться о том, чтобы пределы госу¬
дарства были возможно лучше и полнее защищены не только ис¬
кусством, но и природою и чтобы возможно лучше использованы
были в интересах родного народа и государства все случайности и
капризы современного строения земной поверхности. В этом смысле
система естественных границ — это система приспособления, наи¬
лучшего применения народно-хозяйственного организма к реально
существующим природным условиям.
Из сказанного ясно, что, раз система естественных границ сво¬
дится к возможно более полному использованию наличных случай¬
ностей природы, она тем самым не может быть системою общеобя¬

Глава V. Национальные задачи
131
зательною, какою-то математическою формулою для проведения
государственных границ.
Первое и необходимое условие ее применения заключается, по¬
нятно, в том, чтобы некоторая естественная граница, подходящая
для данного государства, существовала в самой природе.
Пренебрежением к этому условию объясняется главным обра¬
зом крушение учения о естественных границах в науке и неудача
этой системы в реальной политике некоторых государств. Только
натяжкою можно объяснить претензию французов считать своею
естественную границею великую немецкую реку Рейн, тогда как в
действительности никакой естественной настоящей границы, дос¬
тойной этого имени, природа между Германией и Францией не со¬
здала. Столь же нелепым было бы, если б мы пожелали установить
естественную границу между Россией и Германией: нам пришлось
бы для этого распространить свои владения до Атлантического оке¬
ана, потому что естественной настоящей границы между равниной
северогерманской и восточноевропейской природа не создала. Не¬
естественное стремление установить естественную границу там, где
ее в действительности не существует и существовать не может, вне¬
сло путаницу в учение о естественных границах и подорвало его
кредит в науке и политике, но нетрудно понять, что само это уче¬
ние тут ни при чем. Вполне признавая великую ценность естествен¬
ных границ для государства, мы отнюдь не считаем, что система
естественных границ может применяться ко всем государствам и ко
всем границам этих государств: она может применяться с полным
основанием и успехом лишь при наличности известных природных
условий, которые искусственно и по капризу людей созданы быть
не могут. Где этих условий нет, там не остается ничего другого, как
избрать возможно более удобную искусственную границу и сделать
ее возможно более надежною и устойчивою, как это некогда и сде¬
лали римляне, проведя свою государственную границу, свой знаме¬
нитый «Нтез» вдоль берегов Рейна и Дуная, чем и создали для сво¬
ей державы достаточный оплот на несколько столетий.
Некоторые противники принципа естественных границ в своем
непомерном увлечении отрицанием пытаются доказать, что ника¬
ких естественных границ в природе не существует. Так, названный
выше Оппенгейм говорит, что «51геп8е ^епоштеп, ез $о \уеш§
па!йгПсНе Огапгеп, а1з ез ете Ыте т с1ег Ыа1иг егЫ».
Даже горы не представляют-де собою такой линии: они заселе¬
ны и имеют много разветвлений. «А потому, — продолжает Оппен¬
гейм, — море образует единственную решительную и действитель-
9*

132
И.И. Дусинский. Геополитика России
ную естественную границу». Отметим, что, при желании, можно
было бы оспаривать и это положение и ссылаться на тезис, что
«море соединяет те страны, которые оно разделяет», т. е. что, други¬
ми словами, абсолютной естественной границы совсем не существует.
Последнее верно, но не надо забывать, что мы живем не в области
абсолютного, а в области относительного, а с точки зрения после¬
днего существование на земле созданных природою граней не под¬
лежит никакому сомнению. Только эти грани — не правильные гео¬
метрические линии, а меньше идеальные черты, следующие капри¬
зам географической и геологической конфигурации.
Пусть, как отмечает Шмальц, граница, проходящая по горным
кряжам, столь же нуждается во внешних обозначениях, например
пограничных столбах, как и всякая другая, — все же невозможно
отрицать, что, при равенстве прочих условий, такая граница лучше
обеспечивает безопасность страны, чем граница, проходящая по
равнине. А это уже дает достаточное основание желать таких границ
и стремиться к достижению их, поскольку то позволяют природные
условия и здравый политический смысл, чуждый крайностей, увле¬
чений и излишеств.
Отрицая общеприменимость системы естественных границ, мы
тем самым переносим ее из области чисто-правовой в область поли¬
тическую. Учение о естественных границах есть, по существу, уче¬
ние не международно-правовое, а международно-политическое и
политико-географическое. Это значит, что оно вполне сообразуется
с местными условиями и вполне зависит от них. Это значит, что
оно не есть некоторая общеобязательная норма, но применяется в
тесной связи с реально существующим политическим положением.
Это значит, наконец, что оно глубоко коренится в недрах народно¬
государственной жизни, как коренится все, связанное с сущнос¬
тью народно-государственного бытия, все, имеющее жизненное, а
не случайное лишь значение для государств и народов. И если про¬
тивники этого учения, Функ-Брентано и Сорель, выдвигают про¬
тив него то обстоятельство, что «не было системы, которая дала бы
место большему числу распрей между принявшими ее людьми», то
они, сами того, быть может, не сознавая, лишь подчеркивают жиз¬
ненное великое значение естественных границ для стремящихся к
их достижению народов, которые не жалели проливать реки своей и
чужой крови, только бы лучше оградить пределы родного края. Не¬
сомненные и нередкие ошибки, увлечения и даже злоупотребления
принципом не уничтожают его значения и не могут заставить осу¬
дить его. Потому и ссылки противников этого учения на факты его

Глава V. Национальные задачи
133
искажения или непонимания не могут иметь никакого значения для
оценки принципа естественных границ в его разумном и целесооб¬
разном применении.
Противники системы надеются нанести ей наиболее жестокий
удар утверждением, что, как говорят Функ-Брентано и Сорелъ, «из
нее не может вытекать международно-правовой принцип, ибо каж¬
дое государство и каждая нация толкует природу сообразно своим
интересам, своим страстям и своим иллюзиям». Пусть так. И тем не
менее международное право не может не считаться с этой систе¬
мой, даже если и не признает ее своею. Международная жизнь не
исчерпывается областью международного права, эта жизнь — миро¬
вая жизнь — управляется не только международно-правовыми нор¬
мами, но также, притом в гораздо более сильной степени, и меж¬
дународно-политическими идеями и глубокими течениями нацио¬
нальных интересов. И если верно вообще, что право не должно по¬
рывать связей с жизнью и превращаться в нечто самодовлеющее, то
та же истина приложима в еще большей степени к международному
праву — в еще большей потому, что последнему приходится норми¬
ровать отношения не между соподчиненными одной и той же суве¬
ренной власти человеческими единицами, а между отдельными су¬
веренными личностями, добрая воля которых необходима для юри¬
дической силы международно-правовых норм.
Отсюда ясно, что в интересах самого международного права не
отходить слишком далеко от жизни, не разрывать с нею связей, не
обособляться в какой-то заоблачный мир отвлеченной теории, ко¬
торой никто признать официально не пожелает, а если и призна¬
ет, то лишь для того, чтобы исказить и поправить на деле. При¬
званное по своему содержанию действовать в жизни междугосу-
дарственной и междуполитической, международное право должно
в интересах собственной силы считаться более всего с действи¬
тельными, а не прикрашенными отношениями народов и госу¬
дарств. Оно должно во избежание самообмана и горьких разочаро¬
ваний страшиться слияния с международно-правовой философи¬
ей и благородным, но беспочвенным и в лучшем случае преждев¬
ременным идеализмом.
Бросив резкий вызов жизни, вступив в решительную, но нерав¬
ную борьбу с международною политикою, международное право не
устоит и либо потерпит полное крушение, либо улетит в заоблач¬
ную даль и там останется, по соседству со многими гуманными уто¬
пиями, наивно пытавшимися насадить на земле царство Божие. Та¬
кие утопии, как показал вековой опыт истории, в лучшем случае

134
И.И. Дусинский. Геополитика России
исчезали бесследно, в худшем — насаждали на земле ад и вызывали
кровопролитие, какого не вызывала бы сотня сражений.
Делая эти беглые замечания, мы хотим сказать, что принцип
естественных границ, столь усердно отвергаемый многими выдаю¬
щимися международниками-теоретиками, не лишен значения и для
тех целей, какие преследует идеалистическое международное пра¬
во: наличность естественных границ значительно облегчает осуще¬
ствление идеальных задач международного права. Выше мы привели
уже дальновидное мнение Бульмеринка, что придание устойчивос¬
ти территориальным отношениям представляет собою первое усло¬
вие к установлению и постоянному выполнению международно¬
правовых норм. А ничто не придает такой устойчивости территори¬
альным отношениям, как именно наличность ярко выраженных ес¬
тественных границ. Пиренейские горы лучше обеспечивают добро¬
соседские отношения между Испанией и Францией, чем кровное и
вероисповедное родство, и даже в прежнее время войны между обо¬
ими народами вызывались чем угодно, только не распрями из-за
припиренейских земель. Наоборот, полное отсутствие естественной
границы между Русью и Польшей было, несомненно, главной при¬
чиной непрекращавшейся вековой борьбы между ними. И если за¬
падное славянство так скоро стало добычею немцев, это надо объяс¬
нить главным образом тем, что всем этим полабским и поморским
славянам не на что было опереться, нечем было заслониться, что у
них не было никакого природного оплота. Напротив, там, где оплот
этот был, именно в Чехии, славянское племя, несмотря на все,
устояло, и немцы смогли проникнуть в эту естественную тверды¬
ню, какою с трех сторон представляется чешская котловина, лишь
позже и притом иными путями. Но вот дальше к югу обрываются
горные кряжи Чешского Леса, чтобы уступить место долине Дуная
— и тут опять наблюдаем мы новый германский клин, расщепив¬
ший надвое славянское тело. И лишь дальше к югу, там, где отроги
Альп, разбегаясь, образуют вновь некоторое подобие естественной
границы, некоторый, далеко, впрочем, неполный, заслон, славяне
опять сохранили значительную часть первоначального достояния и
уцелели до нынешнего дня.
Исторические примеры, которые мы привели только что и ко¬
торые можно было бы подкрепить другими в том же роде, показы¬
вают значение принципа естественных границ для жизни народов и
для сохранения между ними мирных отношений. И потому памят¬
ные слова, приписываемые Наполеону: «Европа будет спокойна лишь
тогда, когда положение дел станет таким, что каждая нация будет

Глава V. Национальные задачи
135
иметь свои естественные границы» — полны глубокого государствен¬
ного смысла. И этот смысл не теряется от того, что сам Наполеон
на деле немилосердно искажал этот принцип. Замечание Антуана:
«Кто мог бы сказать, каковы были, по мнению этого императора,
естественные пределы французского государства» — не что иное,
как остроумная шутка, нисколько не подрывающая верности прин¬
ципа, провозглашенного великим государственным гением Запада.
По его следам идет и Гольцендорф, когда, указывая на великую
роль природных разделов земной поверхности, признает вообще
желательною наличность естественных границ народов и государств.
«Приближением к этой цели, — прибавляет он, — объясняется про¬
цесс образования современных крупных государств по сравнению
со средневековой тенденцией к образованию мелких государств,
которое продолжалось до тех пор, пока при мало развитой технике
сношений географическое свойство областей не стало мешать хо¬
зяйственным связям в народной жизни, которые ныне являются
необходимыми»*.
Этот глубокий и дальновидный взгляд особенно выигрывает в
сравнении со стоящим на противоположном полюсе мысли доктри¬
нерским рассуждением Шмальца. Последний полагает: «Что в но¬
вейшие времена нередко говорилось относительно естественных гра¬
ниц, следует ли признавать за таковые реки, или горные хребты,
или, наконец, язык, это может обещать для политики мало пользы,
а для международного права даже никакой. Для политики те грани¬
цы выгодны, которые больше всего обеспечивают цель государства,
то есть свободу и защиту граждан: для международного права те
границы правомерны (гесЬШсН), которые покоятся на договорах или
на законном обладании. В международном праве естественная гра¬
ница как противоположность произвольно установленной даже и
немыслима». Последнее совершенно верно, но все же едва ли меж¬
дународное право может так абсолютно закрывать глаза на факты
действительности. Никто не сомневается в том, что самая неесте¬
ственная, самая причудливая граница, какая только мыслима, бу¬
дет вполне правомерною (гесНШсН), если установлена договором,
но иной вопрос, будет ли такая граница выгодна для прочности
этого договора, не явится ли она источником взаимного недоволь¬
ства, не приведет ли в конце концов к открытой борьбе. Таким об¬
разом, неверно утверждение, что принцип естественных границ не
сулит международному праву ровно никакой пользы. Тем более он
* Ггат V. НоЦгепсГоНГ. НапйЬисЬ с1. Уб1кегтесЬ15. НатЬиде, 1887. II. 5. 233.

136
И.И. Дусинский, Геополитика России
полезен для политики, даже если понимать ее цель так, как ее фор¬
мулирует сам Шмальц: свобода и безопасность граждан только вы¬
игрывают, если государство имеет надежный оплот в виде удобной
естественной границы.
Если таково значение принципа естественных границ для меж¬
дународного права и международной политики, то еще более вели¬
ко оно для военного искусства, для стратегии и тактики. В этом
отношении полезность принципа естественных границ настолько оче¬
видна и несомненна, что даже его противники лишь слегка и нере¬
шительно пытаются набросить на нее тень сомнения. Так, Функ-
Брентано и А. Сорель, признавая, в общем, значение этой системы
для военного искусства, предостерегают все же перед преувеличе¬
нием значения границ, образуемых естественными препятствиями,
причем вполне основательно замечают, что их важность зависит от
того, насколько умеет или может их использовать государство, ко¬
торое ими пользуется для нападения или обороны. «Искусственная
граница Вобана, — говорят они, — спасла Францию при Людовике
XIV; естественные границы не защитили ее при Наполеоне». Шмальц
в том же духе отмечает, что если горы — лучшая линия обороны и
нападения для обладающей ими стороны, то ведь необходимо, что¬
бы к началу военных действий горные хребты были заняты войском.
Все это совершенно верно, и сама по себе горная цепь или море
еще не являются гарантией неприкосновенности территории госу¬
дарства, но они чрезвычайно помогают отстоять и сохранить эту
неприкосновенность.
Итак, к достижению естественных границ, вообще говоря, стре¬
миться стоит и следует, поскольку имеются налицо подходящие
природные условия и поскольку задача достижения их не сопряже¬
на со значительными жертвами, чем ожидаемые выгоды. Конечно,
народы и государства могут быть великими и сильными и без обла¬
дания естественными границами, как велика и сильна, например,
Германия. Конечно, они могут быть весьма устойчивы и крепки внут¬
реннею спайкой, как крепка Швейцария или Голландия, лишен¬
ные природного заслона на своих границах. Но что же это обознача¬
ет? Лишь то, что сила и прочность государства зависят не только от
качества его границ. Но заключать отсюда, что для жизни государств
и народов качество границ столь же безразлично, как безразлично
оно для формального международного права, было бы великим заб¬
луждением или сознательной недобросовестностью. Сверх того, та¬
кие государства, как Голландия, Швейцария, Португалия, — пос¬
ледние экземпляры некогда гораздо более распространенного типа

Глава V. Национальные задачи
137
мелких государств и, не имея естественных границ, очутившись,
словно в тисках, между более сильными державами, продолжают
существовать лишь в силу происходящего между последними сопер¬
ничества. Но довольно вероятно, что дни по крайней мере некото¬
рых из них уже сочтены.
Но, может быть, принцип естественных границ, некогда столь
ценный и спасительный, в наш век утратил свое значение? Может
быть, ныне, в эпоху электричества, беспроволочных сношений, ди¬
рижаблей и аэропланов, естественные границы уже не нужны и не¬
целесообразны?
Да, несомненно, что часть своего значения естественные границы,
эти стихийные вековые преграды, ныне утратили, но говорить, что
они теперь излишни или совсем недействительны, все же нельзя. Со¬
временная техника, конечно, легко торжествует победы над всеми этими
стихийными препятствиями, но та же техника, повинуясь воле чело¬
века, может служить в полной мере к восстановлению былой непрони¬
цаемости этих препятствий, наличность которых может всегда послу¬
жить надежной опорой для приложения технических усовершенство¬
ваний, отданных на услугу политике, стратегии и тактике.
Основное значение прочных естественных границ не подрывает¬
ся даже новейшими успехами воздухоплавания. В тот день, когда
Блерио11 перелетел на аэроплане Ла-Манш, европейская печать про¬
возгласила, что, мол, Англия перестала быть островом. Заявление
это, понятно, не более как красивая фраза. Если изолированность
Англии от континента не уничтожилась фактом, что многие тысячи
судов всех наименований ежегодно поддерживали сношения Анг¬
лии с внешним миром, то тем более изолированность эта не пре¬
кратится с перелетом через Ла-Манш одного, даже десяти, даже
ста аэропланов. То же самое имеет силу и в отношении естествен¬
ных границ всех прочих государств. Воздушная эскадра дирижаблей
и аэропланов может, конечно, наделать массу бед, но та же техни¬
ка, которая создала ее, создала и еще создаст не менее грозные
способы борьбы с нею. А с другой стороны — и это главное, — ни
одна держава не в состоянии отправить по воздуху сколько-нибудь
значительный экспедиционный отряд, тем более — целую армию.
Таким образом, при нынешнем своем развитии и тех надеждах,
какие можно возлагать на его ближайшее будущее, воздухоплава¬
ние не может претендовать на сколько-нибудь значительную замену
сухопутных и морских сообщений, а следовательно, наличность ес¬
тественных преград, существующих на земной поверхности, по-пре¬
жнему будет играть весьма крупную роль.

138
И.И. Дусинский. Геополитика России
Здесь, кстати, уместно будет коснуться одного весьма совре¬
менного вопроса, выдвинутого успехами воздухоплавания и тесно
связанного с проблемою государственных границ, — вопроса о при¬
надлежности атмосферы, о праве собственности на воздух*.
Вопрос этот, бывший до недавнего времени чисто академиче¬
ским и почти что схоластическим, презрительно именуемый «сказ¬
кою о воздушном столбе», стал в наши дни вполне реальным и
настойчиво домогается своего разрешения.
Две абсолютно противоположные точки зрения прилагаются к
вопросу о принадлежности атмосферы. По мнению одних, воздуш¬
ное пространство, находящееся над территорией государства, со¬
ставляет естественное дополнение к последней, как бы продолже¬
ние ее вверх, и вполне подчинено суверенитету данного государ¬
ства; по мнению других, оно вполне свободно и никакому отдель¬
ному государству не подчинено. В этих двух точках зрения сказывает¬
ся непримиримое противоречие двух миросозерцаний, полюсами
которых являются национализм и космополитизм, частная собствен¬
ность и ее отрицание, строй индивидуалистический и коммунисти¬
ческий.
В явном соответствии с гипотезою Лассаля12, в силу которой куль¬
турно-исторический ход развития права заключается в постоянной
тенденции к сужению понятия частной собственности и к высво¬
бождению из сферы права частной собственности все большего ко¬
личества объектов, Институт международного права на гентском
конгрессе 1906 года принял такой принцип: «Воздух свободен; го¬
сударства имеют по отношению к воздуху только те права, которые
необходимы им в интересах самосохранения». Этот принцип «либе¬
рализма», принятый конгрессом в связи с обсуждением вопроса о
беспроволочном телеграфе, имеет, очевидно, общее значение и
предназначен лечь в основу также и предстоящей международной
кодификации воздушного права, вопрос о котором включен в про¬
грамму предстоящего в 1910 году в Париже очередного конгресса
того же института.
Члены гентского конгресса, принявшие приведенное выше по¬
ложение о свободе воздуха, исходили при этом, очевидно, из сооб¬
ражений двоякого рода. Во-первых, вполне в духе лассалевской тен¬
денции, им улыбалось, по-видимому, возможность одним ударом
* При обсуждении этого вопроса мы пользовались, между прочим, данны¬
ми, содержащимися в брошюре В. Гольденберга «Воздухоплавание и право».
СПб., 1909.

Глава V. Национальные задачи
139
исторгнуть из исключительной компетенции государства и передать
в сферу между государственную новую огромную область права, что
явилось бы новым торжеством начала космополитического над на¬
циональным. Во-вторых, при более поверхностном взгляде на воп¬
рос невольно напрашивалась аналогия с открытым морем, которое
признается свободным от подчинения чьему бы то ни было сувере¬
нитету. Увлечение аналогией оказалось настолько сильным, что мно¬
гие ученые предлагают даже подобное так называемым территори¬
альным водам, именно признать, что суверенитет государства рас¬
пространяется на нижний слой воздуха до некоторой высоты, опре¬
деляемой, впрочем, весьма различно разными международниками.
При всем уважении к именам отдельных ученых, отстаивающих
принцип свободы воздуха (Фошиль, Гарейс13, Мейли14), нужно при¬
знать, что вся эта затея с «либерализмом* не дает высокого пред¬
ставления ни о здравом смысле, ни о сообразительности и остро¬
умии ее поборников. Увлекшись тенденцией изъять воздух из-под
суверенитета отдельных государств и сделать его никому неподвла¬
стным, ученые-международники как будто забыли теснейшую вза¬
имную связь, в какой находится атмосфера с лежащею под ней
территорией. Они как будто забыли, что отношение территории к
лежащей над нею атмосфере совсем иное, чем к лежащему подле
нее открытому морю: область атмосферы силою земного притяже¬
ния теснейшим образом связана с лежащей под нею территорией,
и чем выше подняться на воздух, тем связь эта сильнее и тем значи¬
тельнее ударное воздействие, исходящее из недр атмосферы к зем¬
ле. Таким образом, в противоположность тому, что происходит на
море, с удалением от земли в воздухе не уменьшается, но еще уве¬
личивается возможность причинить государству ущерб, а с тем вме¬
сте не уменьшается, но еще увеличивается и заинтересованность
государства в обладании данною областью в видах обеспечения соб¬
ственной безопасности от могущих происходить сверху разного рода
враждебных действий. Если по вопросу об обладании атмосферою
нужно искать каких-либо аналогий, то настоящая, подлинная ана¬
логия может быть только одна — с областью земных недр. Права
государственного суверенитета на недра земли, как известно, пре¬
кращаются лишь там, где сталкиваются с суверенитетом другим дер¬
жав, т. е. в центре земного шара. Этот вполне определенный и ясный
принцип, не возбуждающий ни в ком никаких сомнений, должен
быть, ти1а1е$ тШапсПз, приложен и к воздушному пространству. При
этом возможны две различные, но основанные на одном и том же
принципе системы. Одна система состояла бы в продолжении под¬

140
И.И. Дусинский. Геополитика России
земной границы государства вверх по прямой линии до бесконечно¬
сти. Теоретически несомненная, она представлялась бы, тем не ме¬
нее, весьма претенциозною, так как распространяла бы суверен¬
ные права земных государств на все беспредельное междупланетное
и междузвездное пространство вселенной, причем права этой чудо¬
вищной собственности затемнялись бы еще, пожалуй, фактом раз¬
нообразных движений земного шара, в особенности движением его
вокруг своей оси. Другая система, гораздо более скромная, но и
более осмысленная, доводила бы предложение подземной границы
государства лишь до известного предела. Предел этот находился бы
там, где кончается сфера преобладающего влияния земли, т. е. где
притяжение земли уравновешивается притяжением других небес¬
ных тел. Там, собственно, и начинается междупланетное простран¬
ство в настоящем смысле этого слова и прекращается тесная, не¬
разрывная связь между землею и окружающей ее отовсюду облас¬
тью атмосферы, а значит, и непосредственный жизненный интерес
земного государства к происходящим над его территорией явлени¬
ям естественного или искусственного происхождения. Это и будет
наиболее рациональная воздушная граница государства; граница,
правда, не отмеченная никакими природными знаками, но вполне
аналогичная так называемым Нтйез ш1е11есте11ез — например гра¬
ницам, идущим по известному градусу широты или по меридиану,
или по прямой линии между двумя определенными точками. Таки¬
ми именно «Нтйез ш1е11ес(ие11ез» международного права и будут воз¬
душные границы земных государств.
Предлагаемая увлекающимися международниками система «сво¬
бода воздуха» ни в каком случае не должна быть принята, если только
мы не хотим нанести гибельный удар принципу полного суверени¬
тета государства в пределах его территории. Старый принцип рим¬
ского права «сиш$ е$1 $о1иш, ешз е8( икцие аб сое1ит» должен быть
сохранен в полной мере как необходимое условие государственной
неприкосновенности и безопасности. Если же кому-либо угодно
проводить аналогию с морем, то в этом случае необходимо весь при¬
легающий к земле и связанный с нею силою тяготения слой атмо¬
сферы уподоблять прибрежным «территориальным водам», остав¬
ляя аналогию с открытым морем для находящегося дальше от земли
междупланетного пространства. Только при такой постановке воп¬
роса мыслимо допустить принцип либерализма, не причиняя страш¬
ного вреда интересам и суверенным правам отдельных государств.
Но вообще допущение аналогии с морем нежелательно, и предпоч¬
тительно рассматривать надземное пространство как естественное

Глава V. Национальные задачи
141
протяжение пространства подземного, следовательно, как вполне
подчиненное суверенитету государства.
Легко понять, что вопрос о принадлежности атмосферы важен
пока что не столько сам по себе, сколько с точки зрения права
пролета. С признанием свободы воздуха право пролета над террито¬
рией государства в любом месте и в любом направлении тем самым
становится неограниченным и бесконтрольным, следовательно, го¬
сударство не вправе будет, по крайней мере при условиях мирного
времени, препятствовать пролету воздушных кораблей любого типа,
воспрещать им производить какие угодно наблюдения, съемки и т. п.
В высшей степени неумно поступит то государство, которое не со¬
гласится на столь незавидные условия существования как бы под
постоянным надзором. И хотя вред, причиняемый такой свободой
пролета, будет компенсироваться правом взаимности, но все же
гораздо более предпочтительно не нести вреда, чем иметь теорети¬
ческую возможность причинить такой же вред соседу. И потому не
можем не выразить самого настойчивого пожелания, чтобы русское
правительство ни в каком случае не отдавало в международное по¬
рабощение не только русскую землю и ее недра, но и воздух родной
страны.
Собственно говоря, воздух хотят сделать интернациональным
только ради свободы пролета. Но разве кто-либо решился бы серь¬
езно предложить, чтобы поверхность земли стала интернациональ¬
на ради свободы проезда? Едва ли. Но если так, то почему бы аэро¬
стату или аэроплану должно быть дозволено то, что воспрещено
автомобилю? Ведь фактически государство может воспрепятство¬
вать пролету воздушного судна, как и проезду автомобиля, точно
так же, как может воспрепятствовать со своей территории даже пе¬
редаче беспроволочных депеш, задерживая их при помощи аппара¬
та достаточной силы. Таким образом, представляется совершенно
неясным, почему оно должно отказываться от своего права в возду¬
хе, права столь же несомненного и фактически вполне осуществи¬
мого, например, при содействии специальной артиллерии. Напро¬
тив, в высших интересах государства совершенно воспретить сво¬
бодный пролет воздушных судов над своею территорией. И тем боль¬
шее основание существует для этого именно теперь, когда на смену
гонимых силою ветра аэростатов выступают дирижабли и повиную¬
щиеся руке авиатора аэропланы и когда, таким образом, возмож¬
ность невольного залета в чужие владения уменьшается до миниму¬
ма. Категорическое воспрещение права пролета воздушных иност¬
ранных кораблей нисколько не повредит развитию воздухоплава¬

142
И.И. Дусинский. Геополитика России
тельной техники, так как для последнего вполне достаточный про¬
стор дает воздушная область собственной страны, а рассматривать
воздухоплавание как средство обычного передвижения людей и гру¬
зов по меньшей мере преждевременно. К тому же воздушный путь
не является ни единственным, ни даже кратчайшим, каким являет¬
ся очень часто путь через открытое море. Если, в силу каких-либо
особых соображений, для двух государств окажется удобным и же¬
лательным допустить взаимное право беспрепятственного пролета,
они всегда могут заключить на этот счет специальное соглашение,
но отнюдь не следует устанавливать общий принцип либерализма,
так как это — положение теоретически произвольное и практичес¬
ки весьма неудобное и опасное.
В заключение уместно будет заметить, что и принцип «шаге
ПЬегит», провозглашенный Гуго Гроцием15 и ныне принятый в меж¬
дународном праве, не есть нечто непререкаемое, хотя, конечно,
он и теоретически, и практически покоится на несравненно более
солидных основаниях, чем проект «свободы воздуха». Все же такие
факты, как необходимость исключения территориальных вод и до¬
ныне спорный вопрос о так называемых береговых морях, пока¬
зывают, что и в этой области далеко не все обстоит удовлетвори¬
тельно. Самый способ определения пояса территориального моря
расстоянием пушечного выстрела представляет немало сомнитель¬
ного ввиду постоянного увеличения этого мерила с увеличением
дальнобойности артиллерии. Наконец, и самый-то принцип «шаге
ИЪегит» восторжествовал главным образом в силу того, что при¬
менение его оказалось выгодным для держав, в руках которых на¬
ходилась фактическая власть над морем. Теоретический принцип
совпал с интересами фактических хозяев моря, и последние полу¬
чили удобный предлог навязать его своим более слабым соперни¬
кам. Признание принципа «таге ПЬегит» отдавало и теоретичес¬
кую власть над всем открытым морем в руки его фактических хозя¬
ев — англичан, и последние стали приверженцами этой доктри¬
ны, лишь только гегемония над морями стала их неоспоримым
достоянием. В этом случае вполне оправдалось положение, что те¬
оретическое признание принципа анархии лишь освещает факти¬
ческий переход власти в руки наиболее сильного индивида или
наиболее могущественной международной личности. Если же из¬
менятся существовавшие до сих пор фактические условия, то и
самый принцип «свободного моря» может еще потерпеть круше¬
ние или, по меньшей мере, подвергнуться весьма существенным
ограничениям.

Глава V. Национальные задачи
143
В параллель к известному фритредерскому принципу «открытых
дверей» теорию «свободного моря» можно бы по справедливости
назвать принципом «открытых окон».
Если к ним присоединить еще третий принцип — либераэризма,
или «открытого потолка», то народы, живущие ныне в государ¬
ствах, сразу же очутятся под «открытым небом», на положении беэ-
государственных номадов или не образующих нации дикарей.
А так как подобная перемена при условии современной земной
жизни не обещает ни человечеству, ни отдельным его частям ниче¬
го хорошего, то отсюда следует, что возрождение и восстановление
принципа естественных границ в диктуемых здравым смыслом пре¬
делах и сохранение суверенных прав государств на их атмосферу
представляются в высокой степени своевременными в противовес
модной ныне тенденции все открывать и все принудительно эксп¬
роприировать.
Выше мы указали уже задачи внешней политики нашей родины
в отношении территории и ее границ; теперь переходим к рассмот¬
рению тех вопросов, которые касаются моря и его значения для
России и тех задач, какие должна преследовать наша внешняя по¬
литика в отношении моря.
Значение моря для народов и государств определяется прежде
всего тем основным фактом, что поверхность моря занимает боль¬
шую часть поверхности нашей планеты, именно 72%, тогда как на
долю суши остается всего 28%. Это значит, иначе говоря, что все
наши континенты — не что иное, как большие острова, разбросан¬
ные на обширной поверхности мирового моря, через которое идет
единственный путь, связывающий их между собою. Правда, боль¬
шая часть суши, образующая три континента так называемого Ста¬
рого Света, представляет собою тесно связанную группу, глубоко
изрезанную, но все же не совсем разъединенную внутренними мо¬
рями, этими сравнительно ничтожными, но бесконечно важными
для человечества заливами мирового моря — океана. Зато два ос¬
тальных континента далеко отброшены в глубь океана и доступны
только морским путем, если не считать короткого, но почти недо¬
ступного по климатическим условиям пути из Азии в Америку по
льду Берингова пролива. И в ходе исторических судеб, и в совре¬
менной практике сообщение между «старыми» и «новыми» конти¬
нентами происходит исключительно морским путем как единствен¬
но доступным в широких размерах, а вместе и наиболее кратким,
скорым и дешевым. И чем дальше идет культурное развитие челове¬
чества, чем выше и совершеннее становится техника, тем менее

144
И.И. Дусинский. Геополитика России
океаны разъединяют разбросанные по их поверхности части суши и
тем более связывают их тысячью незримых, но прочных и нераз¬
рывных нитей. По мере развития человеческой культуры и усовер¬
шенствования сообщений океаны постепенно утрачивают значение
естественных преград и уподобляются грандиозным междуматери-
ковым рекам, противоположные берега которых разделяют волны,
но связывают материальная и духовная культура и прогресс техни¬
ки. Особенно сильно сказывается эта аналогия с рекою на Атланти¬
ческом океане, но к той же роли предназначаются ходом истории и
все прочие океаны, кроме разве двух Ледовитых.
Мировое море, океан, имеет, конечно, известное самостоятель¬
ное значение. Он и сам по себе является для народов и государств
источником весьма значительных богатств. Он дает вкусную и деше¬
вую пищу миллионам людей, он доставляет некоторые полезные
минералы (соль, сода) и ценные украшения (жемчуг, кораллы), он
создает и поддерживает обширные и доходные промыслы (кито¬
бойный, котиковый и др.). Быть может, со временем он станет при¬
носить и другие, еще более значительные выгоды, особенно если
рост техники создаст способы использовать морское дно и находя¬
щиеся под ним недра земли. Все это придает океану большую само¬
стоятельную ценность, совершенно независимую от других его зна¬
чений. Но еще гораздо больше и значительнее ценность океана как
ближайшего и наиболее дешевого пути между материками и прочи¬
ми обломками суши, как великого и, можно сказать, единственно¬
го средства к достижению суши и к осуществлению культурного и
экономического обмена между отдельными странами. В этом смысле
море было с незапамятных времен и продолжает быть, в еще гораз¬
до больших размерах, и до сих пор величайшим на земле созидате¬
лем единства земной ойситепе (обитаемой вселенной), почти со¬
впадающей ныне с поверхностью нашей планеты. И эта великая
связь все более возрастает и крепнет с течением времени, образуя
ныне, можно сказать, необходимый элемент культурно-экономи¬
ческой жизни человеческого рода. Огромная доля этой жизни —
неоценимый дар мирового моря.
Мировое море едино, несмотря на все свои разветвления и под¬
разделения. Не говоря уже о единстве океана, подразделение кото¬
рого на отдельные «океаны» представляется по меньшей мере столь
же условным, как и деление величайшего из материков на «Азию»
и «Европу», даже самые обособленные отдельные моря, так назы¬
ваемые внутренние моря, составляют одно великое целое с миро¬
вым морем — океаном, связаны с ним одной и тою же ровной и

Глава V. Национальные задачи
145
неизменной водной поверхностью, всюду открывающей одинаково
доступный путь в глубину суши. Необозримая, беспредельная рав¬
нина моря, как вполне верно указывает известный немецкий гео¬
граф Ратцель16, представляет собою наиболее великое единое, ка¬
кое существует на земле*.
«Раз §гб851е Оапга ап ипзегег Егбе», «(Не егбзз1е етНеИЛсНе
ЕгзсНетипе бег Егбе» — так определяет Ратцель эту характерную
черту моря, каждая частица которого неразрывно примыкает к дру¬
гим таким же частицам и открывает доступ к отдаленнейшим час¬
тям океана. И потому, говорит немецкий географ, «всякая часть
моря, как бы она сама по себе ни была ограничена, имеет в себе
нечто из величия и свободы океана. Всякая часть моря открывает
широкие горизонты на мировой простор и дает доступ к отдален¬
нейшим частям суши, ко всем материкам если не в их целом, то во
всей их береговой линии». Иными словами, море есть ключ к обла¬
данию сушей. Вот почему морские державы во все времена наиболее
приближались к идеалу мировых держав. Вот почему и в наши дни
только те державы могут претендовать на мировую роль и мировое
значение, которые имеют свою долю участия в обладании морем.
Кто владеет морем, владеет миром, и если когда-либо суждено воз¬
никнуть всемирной державе, то необходимым условием ее возник¬
новения будет власть над морем.
Но морем можно овладеть только с суши, как бы, впрочем, эта
суша ни была невелика. Длина береговой линии этой суши большого
значения не имеет; иногда достаточно бывает одной бухты, одной
точки берега, чтобы владеть значительною частью моря, как владели
им Афины и Венеция, Генуя и Любек. Но ничтожество сухопутного
достояния этих морских метрополий, мало вредившее их торговле, в
конце концов все же неблагоприятно отражалось на их исторических
судьбах и приводило к упадку их гегемонии, никогда, впрочем, не
выходившей за узкие, сравнительно, пределы окрестных морей с их
островами и узкой береговой полосой. И только Англия, опирающа¬
яся с самого начала на целую, хотя и небольшую страну, первая и
единственная до нынешнего дня успела приблизиться к идеалу вели¬
кой морской державы, владеющей океаном и через то распространя¬
ющей свое влияние или свое владычество на все прибрежные стра¬
ны, не слишком далеко уходящие в глубь материка.
* См.: ЕпеёпсН Яапе!. РоПИзсНе СеовгарЫе. МипсНеп, 1903 (над. 2) и особенно
его книжку «Эаз Меег а1з (}ие11е с1ег УбПсегвгбззе. Ете роНЦзсЬ-веовгарЫзсЬе
БпкНе» (МипсКеп, 1900).
10 Заказ 237

146
И.И. Дусинский. Геополитика России
Из указанных исторических примеров вытекает, что овладеть ми¬
ром можно только при условии обладания морем, обладать же морем
можно лишь с суши. Суша, в конечном итоге, представляет собою ту
почву, из которой вырастает затем гордый цветок морской гегемо¬
нии. И чтобы эта гегемония могла быть прочной, необходимо, чтобы
она имела под собою достаточное пространство суши. Отсюда следу¬
ет также, что всякая сильная континентальная держава легко может
стать также и великой морской державой, если только иметь хоть
весьма небольшую береговую линию, дающую удобный выход к
открытому мировому морю. Это поняла Германия по слову Виль¬
гельма II, и усвоив себе теорию власти над морем, упорно проводит
ее в жизнь, чтобы сделать своим полем весь мир. Но ясно, что не
одна Германия имеет шансы на это и что всякая континентальная
великая держава, имеющая хоть небольшой удобный доступ к океа¬
ну, имеет тем самым возможность, черпая силы из своей суши, до¬
стигнуть власти над морем и значения великой морской державы. И
если морскую гегемонию Англии грозит подорвать недостаточность
суши, на которую в своей метрополии может опереться английский
народно-государственный организм, то ясно, что подобная опасность
была бы немыслима в отношении более богатой сушею континен¬
тальной державы. Ввиду этого глубоко прав Ратцель, когда говорит:
«Идеал большой политики, единственной, которая может повести к
основанию всемирной державы, лежит в сочетании континенталь¬
ных и океанских мотивов». Глубокая истина, которая должна бы на¬
всегда запечатлеться в памяти и в сознании государственных деяте¬
лей, достойных этого имени.
Но и помимо всеобъемлющих великодержавных идеалов море
имеет огромное экономическое значение как путь, притом, по вер¬
ному замечанию Рошера, «как самый великий и свободный из всех
путей» и, конечно, также самый дешевый из всех путей. «На культур¬
ных низших ступенях, — говорит Ван-дер-Боргт, — море разделяет
народы, на культурных высших ступенях оно соединяет их и стано¬
вится самым выдающимся средством мирового общения, далеко
превосходящим все другие средства сообщения по своему объему,
дешевизне, непрерывности и многосторонности. Быть отрезанным
от моря — это ныне одно из величайших препятствий в сообщени¬
ях; известное положение в мировом общении может в наше время
сохранить только тот народ, который обладает пригодным для пользо¬
вания морским берегом и способным к мореходству населением»*.
*
Уап йег Во%Н1 /?. Оах УегкеНге\уе$еп.	1894. 3. 229.

Глава V. Национальные задачи
147
Но если соприкосновение с морем очень важно и ценно для
всякого вообще народно-государственного организма, то все же зна¬
чение этого естественного фактора далеко не одинаково для каждо¬
го государства в отдельности. Море — один из могущественнейших
естественно-географических факторов, а при оценке таковых необ¬
ходимо исходить не из каких-либо общих принципов, а из чисто
местных естественно-географических условий, далеко не всюду по¬
вторяющихся. И потому, в зависимости от характера данного госу¬
дарства и его местных, ему одному лишь присущих, особенностей
и условий, его отношение к морю будет неодинаково и его морская
политика как по своим задачам, так и по способу их выполнения
будет представлять весьма существенные отличия. Установить ха¬
рактер отношений к морю нашей родины, определить их специаль¬
ный смысл и цель, установить их особое значение — такова наша
задача в данную минуту.
Каково географическое отношение территории русского госу¬
дарства к морю? Ответ на этот вопрос могут дать цифровые дан¬
ные, которые приводит господин Ю. Шокальский17 в статье боль¬
шой энциклопедии Брокгауза, посвященной России. По этим дан¬
ным, общая длина линии, объемлющей Российскую Империю, рав¬
няется 64 900 верст, из которых на долю сухопутной границы при¬
ходится 18 630 верст и на долю морской — 46 270 верст. Другими
словами, из общей длины нашей границы менее 29% составляют
границу сухопутную и более 71% границу морскую. Это значит, что
по своему отношению к морю, выраженному длиною морской гра¬
ницы, т. е. длиною береговой линии, русское государство представ¬
ляет почти полуостров, лишь немногим меньше, чем на три четвер¬
ти окруженный морем. Следовательно, морским берегом мы далеко
не бедны и на недостаточность его пожаловаться не можем. Но тем
ярче в данном случае подтверждается истина того положения, что
длина береговой линии сама по себе весьма мало значит и что нич¬
тожная, но удобная береговая линия какого-нибудь небольшого за¬
лива может иметь несравненно большее значение, чем многие ты¬
сячи и даже десятки тысяч верст неудобных берегов. А такие именно
неудобные берега и составляют большую часть нашей столь длин¬
ной морской границы.
Действительно, большую половину нашей береговой линии —
около 25 000 верст — составляет северная морская граница Импе¬
рии. Длина последней, впрочем, до сих пор не может быть опреде¬
лена с достаточной точностью, так как на всем протяжении этой
северной границы многие берега на картах нанесены лишь прибли-
10*

148
И.И. Дусинский. Геополитика России
зительно. Вообще же длина морской границы нашей в Европейской
России достигает 16 730 верст, а в Азиатской — 29 540 верст, тогда
как сухопутная в Европейской России достигает 4220 верст, а в
Азиатской — 14 410 верст. Иначе говоря, в Европейской России
морская граница приблизительно в четыре, а в Азиатской — в два
раза длиннее сухопутной.
Эти интересные и поучительные цифры, способные, пожалуй,
даже несколько удивить своим соотношением, получают, однако,
свое действительное значение лишь при соображении о характере и
особых естественно-исторических свойствах всех этих морей, в та¬
ком изобилии омывающих пределы русского царства. В действитель¬
ности вся эта свыше 71%-ная береговая линия — призрачное богат¬
ство, обесцененное навсегда вечными льдами Северного Ледовито¬
го океана и крайне негостеприимным характером некоторых других
не только пустынных, но и полумертвых морей. Лишь ничтожная
сравнительно часть северной границы, примыкающая к теплым стру¬
ям Атлантического океана, имеет бесспорное значение. К ней при¬
соединяется часть тихоокеанской границы, омываемая хотя и суро¬
вым, но все же способным к жизни морем. Наконец, идут те моря,
которые ныне имеют для России, можно сказать, исключительную
ценность — Балтийское и Черное, да еще Каспийское полуморе.
Эти три последние моря почти одни и играют пока некоторую бо¬
лее важную роль в жизни нашей родины, остальные же все еще
представляют собою в полном смысле слова мерзость запустения.
Но, конечно, исследуя государственное значение примыкающих к
нашей территории морей, мы должны принимать во внимание не
только то, чем пользуются в настоящее время, но и все то, что
вообще способно к жизни, к оживлению, к использованию. И хотя
такая морская граница будет несравненно скромнее по своей дли¬
не общей морской границы Империи, она, тем не менее, все же
открывает достаточный простор для того, чтобы русский народ мог
ставить себе крупные задачи и достигать великих результатов.
Относительная незначительность вполне пригодных морей, ко¬
торыми может располагать Россия, делает их особенно для нас цен¬
ными и тем самым заставляет вдвойне дорожить каждой верстой
удобной морской границы. Вместе с тем, однако, сравнительная
незначительность этой удобной береговой линии делает Россию стра¬
ной преимущественно континентальной и тем самым чрезвычайно
подчеркивает совершенно особое отношение ее к морю и весьма
своеобразное значение для нее моря. Скажем прямо: благодаря оби¬
лию совершенно и безнадежно мертвой береговой линии Россия —

Глава V. Национальные задачи
149
наиболее континентальная великая держава во всем мире, и этим
основным фактором и определяется ее отношение к морю.
Для других народов, небогатых территориею, стесненных ото¬
всюду соседями, море представляет неоценимый выход, который
дает им возможность из своего тесного угла вырваться наконец на
вольный мировой простор, чтобы устремиться всем избытком своих
сил к более привольным заморским областям. Таковы смысл и цель
колоний, какие основывали за ширью морей почти все западноев¬
ропейские народы. Для них, бедных сушею, море — драгоценный,
нередко единственный путь к континенту, континенту более об¬
ширному и более привольному. Такое именно значение имело море
для Испании и Португалии, Франции и Англии, Голландии и дру¬
гих колонизаторских стран, население которых рвется за море, к
желанной, дома недостающей суше. Для России море, наоборот,
совершенно не имеет такого значения, ибо цель наша, наш госу¬
дарственный идеал лежит не за морями, не в каких-то заморских
колониях, которых у нас нет и которые нам совсем не нужны. То,
что иные подражательно называют нашими колониями — не коло¬
нии, а области, тесно сливающиеся с метрополией и ничем от нее
неотделяемые и неотделимые. Единственное владение России, ко¬
торое еще можно было с некоторым основанием приравнивать к
заморским колониям европейских государств, — это Аляска, но она
давно уже перестала быть нашею, а других колоний мы не заводили
и уже, конечно, не заведем, по крайней мере колоний крупных,
обнимающих целые области, целые страны. Для нас значение моря
иное: оно — не средство, а цель. В то время как другие через море
тянутся к континенту, мы через континент, через необъятную, бес¬
предельную сушу тянемся к морю. Их взгляд страстным желанием
обращен за море, наш с тоскою отчаяния от подавляющей нас мас¬
сы материка устремляется к морю — единому, великому, безбреж¬
ному, как безбрежна наша необъятная суша, наша беспредельная
степь, наша великая равнина, протянувшаяся непрерывно от Бал¬
тийского моря в самую глубину Азии. Наша задача — проложить
себе, в смысле военно-политическом и экономическом, пути к мо¬
рям, наш идеал — вполне овладеть выходами в океан. На берегах
далеких морей мы ищем недостающих нам ключей от нашей суши,
от нашего материка, из центра которого мы широким полукругом
двинулись некогда в поисках открытого моря. И мы многое уже сде¬
лали в этом направлении, но последний шаг все еще впереди. Он и
должен стать одним из главных актов разумной политики нашего
народно-государственного будущего.

150
И.И. Дусинский. Геополитика России
Переходя к конкретной стороне вопроса о русских задачах по
отношению к морю, мы должны прежде всего отметить, что в двух
местах, расположенных на громадном друг от друга расстоянии,
выход к открытому морю — океану — у нас имеется и ныне. Эти
места находятся: одно — на Мурмане, другое — на Камчатке. В об¬
щегосударственной экономии нашего будущего им, в полном смысле
слова, и цены нет, особенно той точке, что находится на оконеч¬
ности Камчатки, а между тем обе почти совершенно заброшены,
забыты, оставлены без всякого внимания как совершенно безраз¬
личные пустыри. И в особенности заброшена и забыта камчатская
дверь к океану — та именно, которая имеет наиболее важное значе¬
ние для будущего и которая находится вполне в нашем распоряже¬
нии, лишь ожидая заботливой руки великого государственного че¬
ловека, чтобы стать нашим морским оплотом и нашим волшебным
ключом к Тихому океану. Но не видать этого великого человека,
зато видны протягивающиеся с разных сторон цепкие руки наших
заморских «друзей».
Оба эти драгоценных выхода в открытый океан мы должны бе¬
речь с таким же вниманием, с каким оберегаем столицы русского
царства, даже с еще большим, так как по своему значению для
России выходы в два величайших океана важнее и незаменимее са¬
мих столиц. Они тем драгоценнее, тем необходимее для нас, что
других выходов прямо в мировое море у нас нет и не будет и даже
не должно быть, потому что стремление к приобретению других
выходов опять толкнуло бы нас за пределы наших разумных есте¬
ственных границ и, что еще хуже, опять обременило бы нас новы¬
ми ненужными миллионами инородческого населения. А решиться
на это Россия не может, если должен быть сохранен национальный
характер русского государства.
Не считая Каспийского полуморя, которое уже ныне является,
а в близком будущем должно окончательно стать русским озером,
Россия соприкасается своей территорией еще с двумя морями —
Балтийским и Черным. Оба эти моря по своему отношению к океа¬
ну почти совершенно тождественны друг с другом, оба врезываю¬
щиеся в глубину суши заливы мирового моря, отделяемые от пос¬
леднего весьма узкими, подобными рекам, проливами и промежу¬
точными морями — Северным и Средиземным, причем Черное море,
представляющее собою едва ли не наиболее типичный пример внут¬
реннего моря, с особенною основательностью ограждено приро¬
дою от океана. Пробраться этими путями к океану мы, конечно, не
можем, потому что для этого необходимо полное обладание дат¬

Глава V. Национальные задачи
151
скими проливами на севере и Гибралтарским проливом на юге. Обе
эти задачи, как слишком сложные и выходящие за пределы нашего
народно-государственного горизонта, не могут быть осуществлены
нами с достаточной полнотою, да и необходимости в этом нет для
нас никакой, раз мы имеем в своем распоряжении две вполне сво¬
бодные точки соприкосновения с океаном. Ввиду этого в отноше¬
нии Балтийского и Черного моря наша политика должна стремить¬
ся к другой цели, чем приобретение свободного, находящегося впол¬
не в наших руках выхода в океан. Географическое положение Рос¬
сии и названных двух морей выдвигает для нас как раз обратную
задачу — оберегать континент, средину которого мы занимаем, от
колонизаторских стремлений других держав. Мы должны, таким об¬
разом, не стремиться в этих местах к океану, а, напротив, стоять на
страже суши со стороны океана. Практически вопрос сводится к
полному обладанию ближайшими доступами, т. е. к полному факти¬
ческому обладанию нашими внутренними морями.
При такой постановке вопроса сразу же обнаруживается, при
внешней географической аналогии между Балтийским и Черным
морем, полное несходство нашего положения в каждом из них. В
Черном море задача, нам предстоящая, по существу весьма проста
и ясна: она сводится к полному овладению Босфором и Дарданел¬
лами, что подразумевает обладание обоими их берегами. Совершен¬
но в ином свете представляется положение в Балтийском море. Во-
первых, Балтийское море, соединяемое с океаном тремя датскими
проливами, уже в силу одного этого несравненно доступнее Черно¬
го моря, тем более что и проливы эти, особенно средний из них,
гораздо шире и затруднительнее для охраны. Во-вторых, помимо
этих трех проливов имеется еще четвертый путь, искусственный, в
виде Кильского канала, находящегося в полном и исключительном
распоряжении Германии. Таким образом, здесь задача охраны мате¬
рика со стороны океана чрезвычайно осложняется, если, как это
мы предполагаем, раз навсегда отказаться от мысли о непосред¬
ственном обладании всеми этими четырьмя путями. Теоретически
рассуждая, цель может быть в данном случае достигнута четырьмя
способами: 1) прочным и устойчивым союзом с державами, в ру¬
ках которых находятся естественные и искусственные выходы из
Балтийского моря, т. е. с Германией, Данией и Швецией; 2) проч¬
ным и устойчивым союзом с величайшей морской державой (т. е.,
следовательно, с Англией), флот которой, имея возможность опе¬
реться на сильную русскую базу (идеальные условия, для которой
представляет Моон-Зунд), явился бы в случае нужды оплотом на-

152
И.И. Дусинский. Геополитика России
шего балтийского побережья; 3) созданием собственного чрезвы¬
чайно сильного балтийского флота; 4) организацией исключитель¬
но сухопутной обороны нашего Балтийского побережья. Каждый из
этих способов имеет, конечно, свои преимущества и свои недо¬
статки. Так, ограничение сухопутной обороной потребует страшной
затраты сил и средств на укрепление и, что еще хуже, будет отвле¬
кать массу войск от главного театра военных действий; создание
огромного флота в Балтийском море также будет весьма нецелесо¬
образно не только по своей стоимости, но главным образом пото¬
му, что могущественный русский флот несравненно нужнее в со¬
вершенно ином месте. Остаются, следовательно, дипломатические
союзные комбинации, из которых поэтому и нужно сделать выбор.
Не входя в подробности, неуместные в этой главе, автор настояще¬
го исследования полагает, что в соответствии с общей группиров¬
кой великих держав прочное и устойчивое союзное соглашение с
Англией может, при нынешних условиях, лучше всего обезопасить
русское побережье Балтийского моря.
Будущее, быть может, принесет иные способы выполнения этой
важной задачи. Во всяком случае, даже если морское могущество
России достигнет развития, соответствующего ее мировому поло¬
жению, мы должны свято блюсти великий и единственно верный
принцип строгой концентрации морских сил, отсутствие которой
явится первым условием нашего морского возрождения. И наиболее
подходящим местом для такой концентрации представляется, во
всяком случае, не Балтийское море.
Великий принцип сосредоточения боевого флота должен быть
одною из постоянных целей нашей морской политики. Ради воз¬
можно более полного проведения этого принципа стоит даже при¬
мириться с мыслью об относительной беззащитности того или ино¬
го русского побережья, т. е., лучше сказать, с мыслью о примене¬
нии иных способов обороны, менее совершенных и удобных, на¬
пример обороны береговой сухопутной, морской минной или той,
какую дает союзный договор с могущей оказать поддержку держа¬
вой. Нам настоятельно необходимо стремиться к сосредоточению
морских сил в наиболее удобном для государства пункте, с обеспе¬
ченным выходом в океан, хотя бы даже пришлось из-за этого часть
береговой линии оставить без собственной морской обороны: безо¬
пасность берегов будет в этом случае все же больше, чем при раз¬
дроблении флота по всем примыкающим к России морям и распы¬
лении морского могущества страны на атомы и ничтожные группы
атомов — слабые эскадры.

Глава V. Национальные задачи
153
Итак, третья великая задача национальной внешней политики
России, касающаяся моря, состоит в следующем: мы должны сохра¬
нить и использовать надлежащим образом имеющиеся у нас непосред¬
ственные выходы в океан и занять прочное оборонительное положение
на глубоко врезывающихся в наш материк внутренних морях — посред¬
ством ли приобретения входа в них (как в Черном море) или посред¬
ством вполне достаточного и надежного обеспечения нашей береговой
линии (как в Балтийском). Наша задача во внутренних морях, таким
образом, по существу вполне оборонительная и сводится к обеспе¬
чению неприкосновенности суши от влияния господствующих на
морях сил.
В этом сказывается влияние континентального положения Рос¬
сии и выпадающая на ее долю роль континентальной величайшей
державы, естественной охранительницы суши от покушений владе¬
ющих морем держав. Если же когда-либо нашей родине удастся и
самой стать великой морской державой, способной сознательно стре¬
миться к преобладанию не только на европейско-азиатском мате¬
рике, тогда исходной точкой активной морской политики России
станет не одно из европейских внутренних морей, а наше тихоокеан¬
ское побережье и, главным образом, столь основательно забытый
ныне Петропавловский порт на Камчатке.
Выше мы говорили о естественных и искусственных, удобных и
неудобных границах. По ту сторону всех этих границ находятся дер¬
жавы и народы, отношения с которыми и составляют на деле глав¬
ное содержание внешней политики нашей. Отношения к другим,
более далеким от нас державам завязываются и поддерживаются, в
конце концов, в результате тех или иных отношений с сопредель¬
ными государствами, нашими ближайшими соседями, через голо¬
вы которых мы подаем руку более далеким народам для общей друж¬
бы и общей вражды. И потому центр тяжести наших внешних отно¬
шений падает вполне естественным для континентальной державы
образом именно на отношения с соседями.
Отношения эти, как водится, могут быть очень разнообразны —
от самой тесной дружбы до самой глубокой вражды. Преобладаю¬
щими являются, конечно, отношения наружно корректные, но по
существу весьма мало дружественные — наиболее распространен¬
ный тип международных соседских отношений. Дальновидный госу¬
дарственный деятель не даст себя, впрочем, ввести в заблуждение
мимолетным характером существующих с тою или иною державой
отношений, но постарается заглянуть далеко в будущее, чтобы ус¬
тановить, какой характер отношений с этой державой представля¬

154
И.И. Дусинский. Геополитика России
ется необходимым и вытекающим из действительных интересов, и
капризы истории иногда затемняют на время эти действительные
интересы и потребности и создают вражду там, где по-настоящему
необходима дружба, и дружбу там, где гораздо естественнее было
бы ожидать соперничества и вражды. Но вскоре восстановляется вли¬
яние реальных интересов, и противоестественные комбинации, им¬
провизированные политикою минуты, бесследно исчезают, усту¬
пая место иным, более естественным сочетаниям. Эти сочетания и
должен уметь заранее предугадать истинный государственный дея¬
тель, чтобы сразу же взять вполне верный тон в отношениях с каж¬
дым соседом. Если интересы его могут быть примерены с нашими,
тогда создается почва для устойчивой дружбы, если нет, возникает
необходимость сознательной вражды, необходимость ослабления или
уничтожения врага прежде, чем он успеет стать опасным. Для вер¬
ной и безошибочной оценки необходима весьма редко встречающа¬
яся способность вполне стать на чужую точку зрения, чтобы опре¬
делить, может ли сосед примириться с известным решением того
или иного вопроса, может ли он искренно от того-то отказаться и
то-то сделать. Иначе говоря, необходимо считаться с жизненными
интересами и заветными мечтами каждого из соседей и определять
по ним характер и направление собственной политики в отноше¬
нии его.
«Государство недостойно названия великого, если оно живет
настоящим моментом, а не тысячелетием вперед» — этот афоризм
глубоко верен, даже если допустить, что срок, в нем указанный,
слишком уже велик. Да, государство, достойное имени великого,
должно предвидеть и предугадывать будущее на расстоянии по мень¬
шей мере нескольких столетий, чтобы иметь возможность заблагов¬
ременно предотвратить назревающие опасности и установить воз¬
можно более выгодное для себя соотношение сил. Как в борьбе с
нежелательными явлениями внутренней жизни меры предупрежде¬
ния важнее мер пресечения, так и во внешней политике более важ¬
но и выгодно вовремя парализовать назревающую опасность, чем
потом быть вынужденным бороться с нею с напряжением всех сил
и к неизбежному ущербу национальных интересов.
Несмотря на то что это дело предупреждения нежелательных и
вредных явлений составляет одну из главных задач практической
внешней политики, нужно поистине изумляться обычной недаль¬
новидности правительств всех стран, не замечавших назревающих
за их пределами явлений, не видевших возникавших у них под бо¬
ком зародышей новых держав и не успевавших ни подавить их во¬

Глава V. Национальные задачи
155
время, ни примирить и согласовать свои и их интересы. Хотелось бы
верить, что наше правительство и наша дипломатия, прошедшие
суровую школу тяжких испытаний и неудач, вынесут из нее глубо¬
кое сознание необходимости лучше узнавать нарождающиеся силы
будущего, чтобы либо заблаговременно парализовать или уничто¬
жать их, либо приобретать их расположение и доверие и направлять
их историческое развитие и территориальный рост в желательном
для нас направлении.
В отношении сопредельных с нами держав, в зависимости от
целей и идеалов как нашей, так и их политики, наши задачи могут
быть весьма различны и характер наших действий весьма неодина¬
ков. Система 8(а1из цио, хорошая, быть может, для данного момента
или данного частного случая, не может, конечно, быть положена
раз навсегда в основу взаимных отношений держав и народов, не
может быть увековечена, потому что соотношение, существующее
в данную минуту, представляется в большинстве делом простого
случая, более или менее мимолетным капризом исторической судь¬
бы. Если, например, вследствие наших неудач, ошибок и настрое¬
ний Германия приобрела в данную минуту неподобающее преобла¬
дание в европейской политике, а Австро-Венгрия получила воз¬
можность скалить гнилые зубы на весь русско-славянский мир, то
это весьма преходящее явление, которое отойдет в область преда¬
ний через несколько лет, лишь только Россия успеет оправиться от
пережитых невзгод и взять верный курс во внутренней и внешней
политике. Признавать такой политический 8(аШ8 яио чем-то неиз¬
менным и вечным, закреплять его навсегда и превращать в какой-
то незыблемый принцип международной политики было бы с на¬
шей стороны и смешно, и даже преступно. То же самое следует
сказать весьма часто и относительно территориального 8(а1и$ ^ио,
сплошь да рядом никого не удовлетворяющего и служащего посто¬
янным яблоком раздора. Поэтому желание изменить $1аШ8 цио мо¬
жет вполне оправдываться действительными интересами нашей
страны, нашего народа или племени и вместе с тем нисколько не
противоречит таким же интересам большинства наших соседей. В
крайности нередко представляется возможным согласовать выгод¬
ное для нас изменение $1аШ8 цио с их интересами посредством
известных компенсаций и предоставления им полной свободы дей¬
ствий в других, более важных для них вопросах. Очень часто доста¬
точно одного обаяния силы и могущества государства, чтобы по¬
будить его соседей придать иной характер своей политике и напра¬
вить свои усилия в другую сторону.

156
И.И. Дусинский. Геополитика России
Среди смежных с нами государств могут быть, конечно, такие,
которые вполне удовлетворяются нынешним своим достоянием и
не мечтают о том, чтобы раздвинуть в каком бы то ни было направ¬
лении свои пределы. Если при этом такие государства по своему
географическому положению не стоят нам поперек дороги и не ме¬
шают осуществлению важных и необходимых задач нашей полити¬
ки, то вполне естественны будут с нашей стороны чувства неиз¬
менного к ним расположения и устойчивой дружбы. Так как, сверх
того, такие государства обыкновенно принадлежат к числу более
слабых и потому могут опасаться притеснений и захватов со сторо¬
ны других соседей, то нам выгодно оказывать им постоянную под¬
держку в деле сохранения их государственной независимости и тер¬
риториальной целостности, взамен чего будем иметь в них некото¬
рый, иногда весьма ценный, заслон от других, менее безобидных
держав. Таким образом, отношения к подобным соседям могут быть
в полном смысле слова добрососедскими и основанными на прин¬
ципе взаимности услуг и обоюдной пользе. Отнюдь не становясь по
отношению к нам в какую бы то ни было зависимость, сохраняя
полную самостоятельность, такие народно-государственные орга¬
низмы могут, тем не менее, стать нашими спутниками в великом
историческом шествии и войти в нашу сферу влияния — неизменно
доброжелательного и дружеского.
Есть другие смежные с нами государства, принадлежащие к числу
сильнейших на земле народно-государственных организмов, кото¬
рые слишком поздно явились на пир мировой жизни и с жадностью
смотрят на занятые ранее явившимися места. Наше место представ¬
ляется им особенно завидным, и им улыбаются надежды нас оттес¬
нить и разгуляться на просторе за наш счет. С этими надеждами и
планами нам необходимо самым серьезным образом считаться, чтобы
иметь возможность в любую минуту встретить этих запоздалых и
незваных гостей в полной боевой готовности, во всеоружии чувства
русского патриотизма и идеи русской государственности. Ради них
необходимы нам миллионные армии, ради них нужны союзы с ми¬
ровыми державами, находящимися у них в тылу, ради них, нако¬
нец, настоятельно необходимо пробудить на Руси древний воин¬
ственный дух Святослава и объединить весь русский народ в один
великий национальный союз русского народа, чуждый партийных
дрязг и верный славным заветам и высоким идеалам русской госу¬
дарственности. В этих самобытных заветах и идеалах, вполне прими-
римых с необходимыми нам широкими реформами, наш народно¬
государственный организм должен найти исцеление от недугов

Глава V. Национальные задачи
157
безвременья, от гнусной смеси застарелых язв с модной отравой необ¬
думанного подражания. В воплощении этих самобытных заветов и иде¬
алов он должен найти подтверждение прекрасной и глубокой мыс¬
ли, так изящно выраженной современным нам поэтом Буниным:
Вечно лишь то, что связует незримою связью
Душу и сердце живых с темной душою могил.
Но если в любой момент вся Русь должна быть готова подняться,
чтоб защитить, по выражению современной же поэтессы Л. Кологри-
вовой, «свой стяг и свой престол», а с ними и все свое материальное
и духовное достояние, то это вовсе не значит, что мы сами упорно
хотим враждовать с этими угрожающими нам соседями.
Сознавая вполне значительность сил, накопленных этими по¬
здно вышедшими на мировую арену народами, понимая в полной
мере их неудовлетворенность своим действительно безотрадным по¬
ложением и их нетерпеливые порывы к территориальному росту,
мы можем пытаться предотвратить столкновение с ними, направив
их энергию и стремления в другую сторону — к морю и за его пре¬
делы, к другим, неважным для нас частям суши. От их согласия или
несогласия на такую перемену фронта и зависит прежде всего даль¬
нейший характер наших взаимных отношений. Следовательно, ре¬
шение вопроса о сохранении добрососедских или враждебных с ними
отношений зависит не от нас, а от них.
С нашей же стороны соглашение вполне возможно, даже жела¬
тельно, при непременном условии не трогать нас и не становиться
на наш исторический путь, не мешать нам в осуществлении наших
задач и достижении наших национальных и племенных целей, не
угрожать тем, кто опирается на нас и примыкает к нашей государ¬
ственной системе.
Таковы возможные и приемлемые для нас условия соглашения,
с принятием и выполнением которых нам не страшен уже будет и
территориальный рост этих не всегда добрых соседей.
Есть затем еще такие народно-государственные организмы, ко¬
торые по своему географическому положению стоят нам поперек
дороги и делают тем самым невозможным достижение наших завет¬
ных целей. В отношении их нам не остается ничего иного, как при¬
знать их непримиримыми врагами и сознательно идти к их уничто¬
жению, чтобы открыть себе свободный путь и осуществить свои
национальные или племенные задачи. При этом некоторые, ненуж¬
ные нам, части таких обреченных нами на гибель государств могут

158
И.И. Дусинский. Геополитика России
быть предоставлены либо местному населению, стремящемуся к
самостоятельности, либо дружественным нам государствам, кото¬
рые мы хотим крепче привязать к себе.
Но могут быть случаи, когда соседнее с нами государство, обе¬
щающее в более или менее близком будущем стать для нас опас¬
ным, либо слишком значительно для полного уничтожения, либо
выходит главной своей массой за пределы наших территориальных
стремлений. В таких случаях внимательное изучение состава населе¬
ния и внутреннего положения страны скажет руководителям нашей
внешней политики, нельзя ли разложить такое государство на его
составные части, способные жить каждая своей совершенно особой
и самостоятельной жизнью, нельзя ли разобщить навсегда нацио¬
нальное единство такого опасного соседа-великана.
Само собою разумеется, что такая операция требует очень боль¬
шого искусства и не может быть произведена в любую минуту, но
должна производиться исподволь, с надлежащей осторожностью,
настойчивостью и последовательностью, притом чтобы в самой при¬
роде разлагаемого государства были данные для разъединения. В про¬
тивном случае задача легко может оказаться неосуществимою, и
неудачная попытка лишь повредит нам во всех отношениях.
Итак, четвертая основная задача национальной внешней поли¬
тики России может быть сформулирована следующим образом.
В отношении к соседним с нами народно-государственным организ¬
мам наша политика, исходя из верной и обоснованной оценки их поло¬
жения и стремлений, должна либо привязать их к России узами полного
доверия и устойчивой дружбы, либо обезвредить посредством диплома¬
тического или вооруженного воздействия, которое имело бы целью либо
направить их усилия в сторону, для нас безразличную, либо повести к
значительному ослаблению или даже полному уничтожению этих враж¬
дебных нам сил.
До сих пор наше исследование касалось различных националь¬
но-политических задач внешней политики России. Теперь нам
предстоит перейти к новой области — к внешней экономической
политике, задачею которой, как ее определяет известный ее зна¬
ток Р. Ван-дер-Боргт, является «попечение об общих интересах стра¬
ны в ее экономических отношениях к другим государствам»*.
Отсюда вытекает, что экономическая политика составляет лишь
часть общей внешней политики и, следовательно, очень часто дол-
* Ван-дер-Боргт Р. Торговля и торговая политика / Пер. с нем. под ред. Е. И.
Рагозина. Иэд. 2. СПб., 1905. С. 454.

Глава V. Национальные задачи
159
жна подчиняться требованиям этой последней. Как совершенно верно
замечает вышеназванный ученый, «весьма нередки случаи, когда
общие политические интересы страны приходится ставить выше ее
хозяйственно-политических интересов». Это естественный и неиз¬
бежный результат того основного факта, что в своих отношениях к
внешнему миру всякий государственный организм представляет со¬
бою некоторое замкнутое целое, живущее единою жизнью, в кото¬
рой более или менее исчезают местные различия социальных и по¬
литических групп с разнообразием и противоречиями их интересов.
Международная жизнь и мировая политика — великие учительни¬
цы внутригосударственной солидарности и национализма; они на
каждом шагу подчеркивают невольную и даже вынужденную общ¬
ность интересов всех групп и индивидов, объединяемых суверени¬
тетом одного и того же государства. Даже те, кто не доброю волею,
а цепями рабства прикован к данной государственной колеснице,
одинаково участвуют в ее движении и силою судеб разделяют ее
счастливую и злую долю, как разделяют ее пассажиры и экипаж
одного и того же корабля. Грозные бури и внешняя опасность скреп¬
ляют это сознание общности интересов, при всем кажущемся раз¬
личии и даже противоречии их, и убеждают в необходимости наци¬
ональной солидарности и государственного патриотизма. В бурном
море мировой жизни невольно пробуждается у самых равнодушных
людей, самых завзятых космополитов чувство родной государствен¬
ности, и национальный флаг, на который подчас не обращается
внимания на родине, вдвойне дорог и свят на чужбине.
В своих отношениях вовне государство выступает как одно вели¬
кое целое и его политика проявляется как нечто единое, неразрыв¬
но между собою связанное. В силу этого экономическая политика
страны неизбежно должна сообразоваться со стремлениями и усло¬
виями общей политики и, пользуясь ее поддержкой и защитой, в
свою очередь, содействовать осуществлению ее задач, точно таким
же образом, каким, например, торговый флот содействует выпол¬
нению задач военного флота. Само собою разумеется, однако, что
этим служебным и подчиненным отношением не исчерпывается и
не поглощается широкая область чисто экономической внешней по¬
литики, живущая вполне самостоятельной жизнью и имеющая пра¬
во на полное внимание общей политики к ее особым потребностям
и задачам, точно так же, как и значение торгового мореплавания
не исчерпывается ценными услугами, какие оно может оказать ар¬
мии и флоту страны. Заставить экономическую политику споспеше¬
ствовать видам политики общей, сделать ее мощной пособницей и

160
И.И. Дусинский. Геополитика России
союзницей последней, не нарушая в то же время ее специальных
интересов, не жертвуя ее особыми задачами и потребностями, —
таков трудный, но в большинстве вполне достижимый идеал уси¬
лий государственных людей, достойных этого имени.
Общегосударственные интересы страны требуют прежде всего
сохранения и упрочения ее независимости, принципиальной и фак¬
тической неприкосновенности ее территориального и нравственно¬
го суверенитета. Так как экономическая независимость и самостоя¬
тельность составляют один из важных и необходимых элементов фак¬
тической общей независимости, то, естественно, постоянной це¬
лью экономической политики страны должна, принципиально, счи¬
таться автаркия. Это греческое слово, все более получающее право
гражданства в современной экономической науке, означает, по
слишком общему, на наш взгляд, определению Зивекинга, эконо¬
мическую самостоятельность отдельных народных хозяйств. Другие,
например Ольденберг, определяют ее как «независимость народно¬
го хозяйства от других стран». При этом необходимо помнить, что
идеалом автаркии является отнюдь не полный отказ от сношений с
внешним миром, не экономическое затворничество от каких бы то
ни было сношений с заграницей, а лишь возможность удовлетворе¬
ния всех потребностей страны собственными силами и средствами.
Уже из самой сущности понятия автаркии неизбежно вытекает,
следовательно, что она может стать целью стремлений далеко не
для всякого народно-государственного и народно-хозяйственного
организма.
В силу непреодолимых географических и естественных условий
далеко не всякая страна может, в экономическом отношении, дов¬
леть самой себе, далеко не всякая может обойтись в достаточно
широких размерах без экономической зависимости от других стран
хотя бы только в смысле ввоза необходимого ей сырья. Возможность
автаркии — завидный удел лишь весьма и весьма немногих нацио¬
нальных хозяйств, тех хозяйств, которые, по обширности и разно¬
образию своей территории, приближаются к мировому хозяйству.
Одно из первых мест в этой немногочисленной группы занимает
Россия, в распоряжении которой имеется потенциально почти все,
что необходимо для самой интенсивной экономической жизни. За
весьма немногими исключениями мы могли бы, отнюдь не отказы¬
ваясь от возможности достижения более высокого культурного уров¬
ня, обойтись обильными и разнообразными произведениями своей
страны, т. е., иными словами, могли бы весьма близко подойти к
идеалу автаркии, столь недосягаемому для огромного большинства

Глава V. Национальные задачи
161
других народов. Этот идеал и должен быть постоянно нашей путе¬
водной звездой в запутанном лабиринте экономической политики,
и к нему мы должны идти постепенно, но неуклонно, без ненужно¬
го шума и бьющих на эффект, но бесплодных демонстраций, без
вошедших ныне в моду, с легкой руки восточных культуртрегеров,
бойкотов и иных выступлений, в которых больше мимолетной стра¬
сти, чем государственного ума и прозорливости. Мы должны по¬
мнить, что великое дело экономического освобождения при самых
благоприятных условиях, весьма многие из которых имеются у нас
налицо, требует прежде всего времени, и многого времени. Это
неприятный, быть может, но неустранимый результат нашей эко¬
номической запущенности и отсталости, и с ним до поры до време¬
ни нужно мириться, не покладая рук в неуклонном стремлении из¬
бавиться от него навсегда.
В этом неуклонном стремлении к возможно более полной эконо¬
мической независимости нашей родины центр тяжести, естествен¬
но, падает на внутреннюю экономическую политику, ибо, по само¬
му смыслу своему, автаркия есть внутреннее свойство народно-госу¬
дарственного и народно-хозяйственного организма, зависит от внут¬
ренних условий и внутреннего состояния его. Внешняя экономичес¬
кая политика может дать лишь часть способов для достижения этой
цели, но только из родной почвы может вырасти автаркия, это выс¬
шее проявление независимой хозяйственной жизни народа.
Мерою, которая одинаково касается как внутренней, так и внеш¬
ней экономической политики, является упорядочение статистиче¬
ской части. Для того чтобы государство могло знать и исправлять
свои пробелы и недочеты, для того чтобы было ясно, к чему прила¬
гать в данную минуту усилия ради приближения к идеалу автаркии,
необходимо постоянно иметь достаточно свежую и вполне точную
цифровую картину отечественного хозяйства и производства, с од¬
ной стороны, торгово-промышленных сношений с заграницей — с
другой. В том и другом случае настоятельно необходима строго сис¬
тематизированная и весьма обстоятельная общегосударственная ста¬
тистика, которая с несомненной определенностью указывала бы не
только состояние любой отрасли народного хозяйства в данную
минуту, но и направление развития этого хозяйства по каждой дан¬
ной рубрике. Последнее, естественно, может быть достигнуто лишь
путем сравнения ряда статистических картин экономической жизни
страны, иными словами, путем сравнения результатов ряда общих
переписей и ежегодных итогов хозяйственного обмена с заграницей
вообще и отдельными странами в частности.
11 Заказ 237

162
И.И. Дусинский. Геополитика России
Вряд ли нужно при этом доказывать, что дело статистики, как
имеющее вполне общегосударственное значение, должно быть со¬
средоточено в руках центрального правительства, необходимость чего
доказывал уже Менделеев, настаивая с полным основанием на ус¬
тановлении периодических общих переписей по образцу североаме¬
риканских. Реорганизация статистики и производство регулярных
переписей не реже каждых десяти лет — первое и необходимое ус¬
ловие всяких разумных хозяйственных реформ, направленных к до¬
стижению экономической самостоятельности страны.
Этих условий не заменит наша, в своем роде единственная, зем¬
ская статистика, памятник великого трудолюбия и не менее вели¬
кой бессистемности, могущая в лучшем случае дать необозримый
сырой материал для необходимой систематизации. Упорядочение
статистического дела — первый шаг к действительному познанию
России и к созданию ее хозяйственной независимости.
Внешняя экономическая политика страны знает два основных
направления — фритредерство и протекционизм, систему так назы¬
ваемого свободного международного обмена и систему покровитель¬
ственных пошлин. Первая исходит из предположения, что экономи¬
ческая жизнь всего мира составляет одно великое, нераздельное
целое, поглощающее национальные хозяйства отдельных стран, и
что внутри этого мирового хозяйства нежелательны и недопустимы
никакие искусственные перегородки. По своей идее фритредерское
направление представляется глубоко космополитическим. Это от¬
нюдь не исключает, впрочем, возможности и даже вероятности,
что при известных условиях места и времени фритредерство может
быть весьма выгодным для той или иной отдельной нации и содей¬
ствовать даже расцвету ее экономической жизни и экономического
преобладания, как то было в XIX веке с Англией. Тут повторяется,
следовательно, то же, что происходит с принципом морской сво¬
боды: уничтожая право отдельных стран на обладание частями ми¬
рового моря, он отдает все мировое море во власть наиболее силь¬
ной морской державы, которая становится на деле полновластной
царицей океана. Так и результатом фритредерства может, при изве¬
стных условиях, стать на деле экономическая гегемония одной или
нескольких наций над всеми прочими, увековечивая или надолго
затягивая благоприятный для первых и неблагоприятный для пос¬
ледних экономический 8(аш$ цио. Вот почему державы, подчас до¬
водящие у себя дома протекционизм до крайних пределов, так на¬
стаивают на водворении в других странах пресловутого принципа
♦открытых дверей».

Глава V. Национальные задачи
163
В противовес столь невыгодному для них результату фритредер¬
ства страны, более слабые экономически, но желающие окрепнуть
и стряхнуть с себя хозяйственное иностранное иго, выдвигают в
защиту себе систему протекционизма, систему покровительства род¬
ному производству и освобождения своей страны из-под власти эко¬
номических господ мира. Система протекционизма является, таким
образом, и по своему принципу, и по причинам своего установле¬
ния, и по своему благотворному влиянию на сохранение и развитие
отечественного производства системою по преимуществу националь¬
ной, отрицающей абсолютное единство мировой экономической
жизни во имя прав и интересов отдельных народно-хозяйственных
организмов. Вредною для этих интересов покровительственная сис¬
тема может стать лишь в том случае, если своими крайностями вы¬
зывает убыточные для страны репрессии других государств или если
каким-либо образом препятствует победному завоевательному дви¬
жению окрепшего отечественного производства на открывающиеся
перед ним внешние рынки. Само собою понятно, что момент этот
для различных отраслей производства не совпадает, и в то время
как для одних уже может быть желательна полная свобода торговой
конкуренции, чтобы одерживать верные победы над более слабыми
соперниками на внешних рынках, для других еще может быть не
только чрезвычайно ценно, но даже прямо-таки необходимо дея¬
тельное покровительство в виде более или менее высокого тамо¬
женного тарифа, призванного служить как бы надежной броней
против губительных ударов извне. Ввиду этого ни фритредерство,
ни протекционизм, которые сами по себе являются лишь средством,
но отнюдь не целью экономической политики страны, не могут
считаться чем-то незыблемым и возводиться на вечные времена в
догмат хозяйственной жизни любой страны или даже определенно¬
го государства: что спасительно, полезно или необходимо в одно и
то же время и в одном государстве, то может оказаться гибельным,
вредным или излишним в другое время и в другой стране. Незыбле¬
мыми, да и то с известными оговорками, могут почитаться лишь
цели внешней экономической политики, средства же, могущие слу¬
жить для их достижения, чрезвычайно разнообразны и могут диа¬
метрально меняться в зависимости от совокупности условий мест¬
ной и мировой жизни. Таким образом, нельзя говорить, какая сис¬
тема вообще лучше и выгоднее, а лишь какая система лучше и вы¬
годнее в данное время для данной страны.
Ставя вопрос таким образом, можно признать несомненным,
что Россия в настоящее время нуждается в применении покрови-
11*

164
И.И. Дусинский. Геополитика России
тельственной системы, целью которой должно быть прежде всего
экономическое освобождение от иноземной зависимости и затем,
во вторую очередь, приобретение внешних рынков. Говоря «во вто¬
рую очередь», отнюдь не хотим этими словами сказать, что до пол¬
ного осуществления идеала автаркии не стоит заботиться о сохра¬
нении старых и приобретении новых внешних рынков, а лишь что
освобождение нашего внутреннего рынка от господства загранич¬
ного производства является, вообще говоря, задачей более настоя¬
тельно-необходимой, чем завоевание нами внешних рынков. На прак¬
тике, впрочем, могут в иных случаях оказаться исключения, но они
не могут быть значительны и не меняют общего положения дела.
Но, считая необходимым в настоящее время таможенное покро¬
вительство отечественному производству, мы не должны забывать и
известных, подчас весьма крупных, неудобств, связанных с этой
системой, чтобы, сознавая и помня их, иметь возможность их уст¬
ранить или хотя бы только уменьшить.
Первая из этих невыгод та, что с прекращением или уменьше¬
нием, из-за высоты пошлин, заграничного ввоза отечественный
потребитель нередко становится жертвою отечественного произво¬
дителя, который, будучи огражден от заграничной конкуренции,
старается искусственно поднять цены на внутреннем рынке. Налич¬
ность самого факта несомненна, но противники протекционизма
злоупотребляют этим популярным доводом, забывая в то же время
отметить, что, во-первых, потребитель сплошь да рядом и сам яв¬
ляется производителем, и теряя в одном отношении, выигрывает в
другом; что, во-вторых, весьма многие потребители извлекают не¬
малую для себя пользу из создаваемого протекционизмом оживле¬
ния и расширения отечественного производства; что, в-третьих,
потребитель не так уж беспомощен в борьбе с искусственным подъе¬
мом цен, так как может объединяться на кооперативных началах, и
что, вместе с тем, возникающая внутри страны в среде однородных
производителей конкуренция также вызывает неизбежное пониже¬
ние искусственно взвинченных цен. Со всем тем, нельзя не при¬
знать, что для отдельных групп населения протекционизм может
иногда оказаться убыточным, как для других — прибыльным. То и
другое не должно ускользать от внимания руководителей внешней
экономической политики, которые должны не только иметь этот
результат в виду, но, по возможности, влиять на ослабление его
нежелательных сторон. Не нужно, сверх того, забывать, что в своей
экономической политике государство имеет в виду прежде всего
интересы целого и лишь затем считается с интересами отдельных

Глава V. Национальные задачи
165
групп, выгоды которых иногда должны быть принесены в жертву
интересам целого. Необходимо лишь, чтобы, во-первых, от этого
действительно поднимался общий хозяйственный уровень страны,
и чтобы, во-вторых, жертвы, налагаемые протекционизмом на от¬
дельные группы населения, не были ни чрезмерно велики, ни слиш¬
ком продолжительны. При существовании высоких пошлин завое¬
вание внутреннего рынка отечественным производителем может со¬
вершиться сравнительно весьма быстро, а с другой стороны, госу¬
дарство имеет в своем полном распоряжении очень много способов
и средств для того, чтобы умерить чрезмерные аппетиты одних и
оказать поддержку другим. Цель протекционизма — освобождение
страны от экономической зависимости извне и усиление или созда¬
ние отечественного производства, а отнюдь не обогащение отече¬
ственных потребителей. Ясное сознание этой цели всегда поможет
государственной власти восстановить, сообразно с существующи¬
ми в данный момент условиями, нарушенное внутригосударствен¬
ное равновесие интересов.
Другая невыгода покровительственной системы может проявиться
в том случае, если отечественные производители, защищенные от
конкуренции заграницы, перестанут заботиться о доброкачествен¬
ности своих продуктов, нанося тем явный ущерб как отечествен¬
ным потребителям, вынужденным покупать плохой продукт, так и
действительным интересам отечественного производства. Это страш¬
ное зло, резко нарушающее те самые общие интересы страны, ради
которых введена покровительственная система. Мириться с этим злом
невозможно, и борьба с ним необходима, но средства борьбы нуж¬
но выбирать сообразно причинам болезни. Если понижение или во¬
обще низкий уровень качества продуктов вызывается преступной
небрежностью обеспеченных пошлинами производителей или если
оно — результат еще более преступной злонамеренностей, то госу¬
дарство не впадает в ошибку, рассматривая такой дефект производ¬
ства как один из видов мошенничества, направленного не только
против интересов потребителей, но и против общих интересов стра¬
ны, так как недоброкачественность продуктов, очевидно, должна
закрыть перед ними возможность сбыта, а тем более выгодного сбыта,
на внешних рынках, да еще вдобавок надолго подрывает торговую
репутацию страны. Строгие меры уголовной репрессии явятся в дан¬
ном случае вполне справедливым оттенком со стороны вдвойне стра¬
дающего государства.
Гораздо сложнее и труднее обстоит дело в тех случаях, когда
недоброкачественность продуктов — результат не преступных моти¬

166
И.И. Дусинский. Геополитика России
вов, а неумелости, малокультурное™, плохих орудий производства
и т. п. причин. Тут никакие репрессии не помогут, и нужны меры
совсем иного порядка. Настойчиво требуя от отечественных произ¬
водителей улучшения доброкачественности продуктов, государство
должно в то же время активно заботиться о таком улучшении всеми
доступными способами. Вполне целесообразно будет, например, в
виде временной меры, поощрять пользование услугами отборных
иностранных специалистов, поручая им при этом не столько само
производство, сколько обучение производству, причем такие инст¬
рукторы обязательно должны быть материально заинтересованы в
успехе своего руководительства. Столь же желательно создание и
поощрение разного рода образцовых производств, зрело продуман¬
ная система наград и прочих мер поощрения за высокое качество
производства, предоставление казенных заказов только выдающим¬
ся по качеству изделий производителям, правительственный конт¬
роль качества продуктов и т. п. Совокупность культурных, техниче¬
ских и законодательных мероприятий, несомненно, значительно под¬
нимет качество отечественного производства, и страшное зло будет
побеждено или, по меньшей мере, значительно уменьшится.
Третье значительное неудобство покровительственной системы —
чисто внешнего порядка: строгое и последовательное проведение ее
может вызвать со стороны страдающих от нее государств репрессив¬
ные меры в том же роде, направленные к фактическому закрытию
границы для продуктов провинившейся своим протекционизмом
страны. Конечно, не всякое государство может ответить такого рода
репрессивными мерами, но несомненно все же, что в очень многих
случаях результатом принятия покровительственной системы может
явиться таможенная война с одной или несколькими странами. И
хотя в большинстве случаев такая таможенная война со своими бо¬
евыми пошлинами является все же меньшим злом, чем вечная эко¬
номическая зависимость от других стран, тем не менее и она может
легко стать достаточно тяжким бедствием для стремящейся к хозяй¬
ственному освобождению страны. Вот почему, вообще говоря, было
бы предпочтительно возможно меньше прибегать к охране отече¬
ственного производства высокими пошлинами на ввозимые из-за
границы продукты. Но, разумеется, на практике обойтись без таких
пошлин было бы возможно лишь в том случае, если б удалось изыс¬
кать другие, в достаточной степени действительные, способы наци¬
онализации производства. Один, по крайней мере,, такой способ,
несомненно, существует, и состоит он в сознательном отношении
самого общества к принципу экономического освобождения стра¬

Глава V. Национальные задачи
167
ны. Само население страны могло бы чрезвычайно сильно содей¬
ствовать делу этого освобождения, сознательно избегая приобретать
заграничные продукты и отдавая предпочтение продуктам отече¬
ственным. Эта борьба со стороны самого населения отнюдь не дол¬
жна принимать насильственных форм и превращаться в бойкот ино¬
странных продуктов, напротив, она будет тем более обильна ре¬
зультатами, чем более будет мирною и обдуманною. Само собою
разумеется, однако, что население не станет по доброй воле приоб¬
ретать продукт низкого качества и платить за него высокую цену
только потому, что он — отечественного происхождения; думать
иначе было бы весьма наивно, а требовать иного отношения к делу
и нерационально: это было бы уже не здоровое поощрение родного
производства, а искусственная благотворительность потребителей
производителям. А отсюда и вытекает, что государственная власть
обязана бороться как с недоброкачественностью и низкопробнос¬
тью производимых в стране продуктов, так и с искусственным по¬
вышением цен на внутреннем рынке. Только при этом условии го¬
сударство вправе требовать от населения готовности принести не¬
которые жертвы ради укрепления отечественного производства.
Идея национализации производства («национализации», конеч¬
но, не в смысле вытеснения иностранных продуктов отечественны¬
ми) является одною из тех идей, которые легко могут проникнуть в
сознание широких масс населения, ибо польза этой идеи вполне
доступна их пониманию и очевидна для всякого. Таким образом,
эта идея сама по себе едва ли требует особенно усиленной пропа¬
ганды. Во всяком случае, ее популяризация явилась бы задачей весьма
благодарной для всевозможных общественных организаций, союзов
и т.д. Значительно труднее дело практического ее проведения. Тут,
прежде всего, необходима возможно более широкая осведомлен¬
ность населения относительно продуктов отечественного производ¬
ства, что представляет очень значительные трудности при низком
культурном уровне. Проповедь идеи хозяйственного освобождения
страны должна начинаться уже в школе. Нужно, чтобы уже в школе
будущие граждане страны проникались мыслью, что всякое не вы¬
зываемое необходимостью или какими-либо особыми соображени¬
ями пользование продуктами иностранного производства наносит
ущерб интересам родины, что оно причиняет ей рану и подрывает
ее благосостояние. Нужно в то же время, чтобы население имело
возможность легко отличать изделия отечественные от заграничных,
что могло бы быть достигнуто усовершенствованием системы фаб¬
ричных клейм, удостоверяющих отечественное происхождение дан¬

168
И.И. Дусинский. Геополитика России
ного изделия или материалов, из которых оно изготовлено. В этом
деле могло бы оказать особенную услугу законодательное урегули¬
рование цвета клейма, так, чтобы, например, покупатель, совер¬
шенно не знакомый с товароведением, мог при первом же взгляде
на клеймо отличить фабрикат, изготовленный, скажем, из русского
или из заграничного хлопка, и тем самым имел бы возможность
сознательно отдать предпочтение первому. Нововведение в этом роде
едва ли может вызвать сколько-нибудь значительные неудобства,
польза же, какую оно может принести, несомненна, при условии
достаточной осведомленности населения и пробуждения в нем со¬
знательного сочувствия к идее экономического освобождения стра¬
ны. Во всяком случае это одна из мер, которые могут содействовать
улучшению общего платежного баланса нашей родины. Рядом с нею
должны, разумеется, приниматься и разные другие меры, к числу
которых должна в первую очередь принадлежать усиленная аккли¬
матизация в наших пределах разных полезных растений и животных
и насаждение или развитие производств, как фабричных, так и ку¬
старных. Самое широкое развитие мелкого и дешевого кредита со¬
ставит при этом настоятельную потребность нашего народного хо¬
зяйства.
Создание кредита, как и прочие виды правительственного по¬
ощрения отечественного производства, требуют, конечно, значи¬
тельных капиталов, которыми, как известно, Россия не богата.
Многое в этом направлении можно сделать и имеющимися в нашем
распоряжении наличными средствами при условии их более обду¬
манного использования. Вместе с тем, однако, весьма желательно и
привлечение к нам иностранных капиталов, являющееся прямо-таки
необходимым в видах усиления и ускорения процесса экономичес¬
кого развития страны. Но, при всей своей ценности, привлечение
иностранных капиталов представляет и несомненную опасность, как
бы национальное производство не попало в руки иностранных ак-
ционеров-капиталистов и как бы благодаря этому львиная доля при¬
былей не стала уходить за границу. Опасность эта чрезвычайно серь¬
езна, и против нее возможно лишь одно средство — настойчивое
стремление к национализации (опять-таки, понятно, не в социали¬
стическом смысле) иностранных капиталов. Такой политике чрез¬
вычайно благоприятствует усиливающиеся в наше время на Западе
антикапиталистические тенденции, в частности чрезмерное разви¬
тие подоходного налога и налога на наследство. То и другое одина¬
ково тягостно отражается на положении капитала и сильно содей¬
ствует исходу его за границу. Русская финансовая политика должна

Глава V. Национальные задачи
169
надлежащим образом учесть это положение заграничного капитала и
заграничных капиталистов и широко и гостеприимно открыть им
доступ к нам, воздерживаясь от всякого обложения остающихся в
стране доходов и наследств. Тем сильнее должны быть обложены зато
доходы и наследства, уходящие за границу. Смысл этой меры— тот,
чтобы побуждать иностранных владельцев капитала переселяться в
Россию, вместо того чтобы вкладывать в русские предприятия толь¬
ко свои деньги, доходы от которых потом уходят безвозвратно за
границу. При современных фискальных тенденциях западноевропей¬
ских государственных финансов умелое применение этой дружествен¬
ной капиталу системы должно дать весьма хорошие и ценные для
нас результаты. Иностранный капитал, готовый прочно натурализо¬
ваться у нас, представляет в высшей степени желанным гостем, тем
более что, по несомненному опыту прошлого, обрусение переселив¬
шихся в нашу страну капиталистов также не заставит себя долго ждать
и явится вопросом самое большое двух-трех поколений.
Таковы некоторые из мер, долженствующих применяться наря¬
ду с применением системы таможенного покровительства, которая
отнюдь не должна становиться в глазах правительства и общества
чем-то самодовлеющим. По мере достижения тех результатов, ради
которых государство прибегло к помощи протекционизма, высокие
пошлины как одна из торгово-политических мер могут, а при изве¬
стных условиях даже обязательно должны ослабляться или даже со¬
всем отменяться, превращаясь в обыкновенные фискальные или т. п.
финансовые пошлины, представляющие собою просто один из ви¬
дов обложения. Необходимость такой отмены вызывается тем, что
успевшая уже развиться и окрепнуть национальная промышленность
в таможенном покровительстве более не нуждается, а между тем
наличность покровительственных пошлин создает для других стран
повод отвечать нам тарифными условиями торговых договоров. По¬
этому раз основная цель протекционизма достигнута и население
достаточно успело проникнуться сознанием важности избегать ино¬
странных продуктов и поддерживать только отечественное произ¬
водство, для страны более выгодно отказаться от таможенных стес¬
нений, противопоставляя иностранному ввозу не запретительный
тариф, а собственную экономическую мощь и патриотизм граждан.
Но это — дело будущего, в настоящее же время России необходима
система протекционизма, являющаяся неизбежным этапом по пути
к нашему конечному экономическому идеалу — автаркии. Возмож¬
ность весьма близко подойти к этому идеалу не подлежит для на¬
шей родины никакому сомнению, потому что для этого России не¬

170
И.И. Дусинский. Геополитика России
обходимо главным образом пополнить лишь пробелы своей про¬
мышленности, что не представляет никаких непреодолимых затруд¬
нений и является лишь вопросом времени и настойчивости. Сырьем
же и пищевыми продуктами нас в достаточной степени одарила
природа, а обширность нашей территории дает полную возможность
сохранить и упрочить в этом чрезвычайно важном отношении нашу
полную хозяйственную независимость. Быстрый рост населения зем¬
ного шара является для нас порукою в том, что значение и цен¬
ность нашего вывоза пищевых продуктов должны возрастать и что
большая часть Европы призвана стать в этом отношении нашей по¬
стоянной данницей, тем более что Россия может еще во много раз
усилить количество добываемых для вывоза пищевых продуктов,
вводя интенсивную обработку земли и расширяя площадь сельско¬
хозяйственного производства. Таким образом, наша страна имеет
завидную возможность стать сама почти во всем экономически не¬
зависимою, т. е. достигнуть автаркии, и в то же время сохранить и
даже усилить свое хозяйственное значение для многих других стран,
вынужденных покупать у нас хлеб и иные пищевые продукты, ко¬
торых сами они, за недостатком территории, произвести у себя в
достаточном количестве не могут. Это очень важное обстоятельство
нужно иметь в виду для надлежащей оценки пущенной в последнее
время кем-то из второстепенных немецких экономистов нелепой
крылатой фразы: «Россия — страна ограниченных возможностей»,
«Россия — страна с ограниченными перспективами». Подобное оп¬
ределение одинаково приложимо к любой стране в мире, так как
каждая представляет лишь строго определенную и потому ограни¬
ченную сумму естественных богатств, пределов которой перейти не
может. Для всех почти государств земного шара эти пределы много
ниже, чем для России, и потому «ограниченность» наших возмож¬
ностей и наших перспектив смущать нас нисколько не должна, так
как все на земле определяется сравнением, при сравнении же наша
возможность и наша перспектива могут быть признаны блестящими.
Мы не должны лишь при этом забывать, что эти блестящие эконо¬
мические перспективы, открывающиеся перед нашей родиною, име¬
ют и свои неудобства: они делают наше достояние особенно лако¬
мым куском для иных близких и более отдаленных народов, с зави¬
стью взирающих на нашу хоть и сильно запущенную, но от приро¬
ды богатую и обильную землю. Об этой зависти мы должны по¬
мнить, уделяя постоянно должное внимание сложным вопросам го¬
сударственной обороны и заботясь о надлежащем развитии ее средств
и о постоянной боевой готовности.

Глава V. Национальные задачи
171
При умелом применении внешняя экономическая политика стра¬
ны может послужить весьма существенным подспорьем политики
общей. Особенно крупную роль может при этом сыграть таможенная
уния, подобная той, которая, под именем 2о11уегет’а, подготовила
объединение Германии под гегемонией Пруссии. Подобного рода
таможенная уния была бы при известных условиях возможна, а по
своему огромному политическому значению и весьма желательна
для нас с теми государствами, которые мы стремимся объединить в
великую русско-славянскую союзную державу. На первых порах же¬
лательно было бы осуществить этого рода таможенный союз хоть с
несколькими такими государствами, например с Болгарией, Сер¬
бией и Румынией, составляющими замкнутую группу стран, вплот¬
ную прилегающую к нынешним пределам России. Греция и Черно¬
гория по своему географическому положению гораздо менее удоб¬
ны для включения их в данный момент в такую таможенную унию.
Их территории отрезаны от наших границ территорией Турции —
государства, включение которого в таможенный союз не может вхо¬
дить в наши задачи. Совершенно иначе обстоит дело с Австро-Вен¬
грией, таможенная уния с которою очень желательна по политиче¬
ским соображениям и в то же время, вследствие крайней незначи¬
тельности нынешнего австро-русского обмена, почти безвредна в
отношении экономическом. Если она и вызвала бы, несомненно,
значительное усиление австро-венгерского ввоза в Россию, то ввоз
этот мог бы произойти не за счет русского производства, а за счет
нашего огромного ввоза из Германии. Так как промышленное про¬
изводство Австро-Венгрии является в значительной своей части сла¬
вянским, то подобная замена им части германского импорта впол¬
не отвечала бы и пожеланиям об усилении русско-славянских эко¬
номических связей. Вообще включение Австро-Венгрии в Русско-
славянскую таможенную унию было бы одним из важнейших эле¬
ментов мирного слияния двух величайших славянских стран, и ради
такого результата вполне стоит согласиться даже на некоторые, впро¬
чем, весьма небольшие, экономические неудобства для русской
национальной промышленности. Во всяком случае, возможное уси¬
лие и облегчение русско-австрийского торгово-промышленного об¬
мена представляется естественным предуготовлением к таможен¬
ной унии и последующему политическому слиянию обеих славянс¬
ких империй. То же относится в равной мере и к экономическим
связям со всеми вообще славянскими странами. Мимоходом отме¬
тим желательность заключения с ними особой почтово-телеграф¬
ной конвенции, которая дала бы обеим сторонам возможность по¬

172
И.И. Дусинский. Геополитика России
лучать периодические издания не по «заграничным», а по внутрен¬
ним ценам, что важно для усиления культурных связей.
Таможенная уния с Австро-Венгрией, конечно, позволила бы
присоединить к этой политико-экономической комбинации и на¬
шего верного балканского друга — Черногорию. Очередь Греции
наступит с окончательным разрешением турецкого вопроса, когда,
с распадением нынешней Оттоманской империи, пределы славян¬
ских стран, вошедших в унию, сойдутся с пределами расширенной
Эллады.
В этой части своего исследования мы близко подходим к выс¬
тавленной П. Б. Струве18 доктрине «Великой России». Статья Стру¬
ве* вызвала в свое время общее внимание не столько по объектив¬
ному значению содержавшихся в ней взглядов, по существу не но¬
вых, сколько ввиду личности автора: так не хотели или не смели до
него говорить правоверные представители дум русской интелли¬
генции. Проникнутая в своей основе, несмотря на оговорки и смяг¬
чения, вполне государственным духом, доктрина Струве утвержда¬
ет, что для создания Великой России есть только один путь: напра¬
вить все силы на ту область, которая действительно доступна ре¬
альному влиянию русской культуры. Эта область — весь бассейн Чер¬
ного моря, т. е. все европейские и азиатские страны, «выходящие» к
Черному морю. Здесь для нашего неоспоримого хозяйственного и
экономического господства есть настоящий базис: люди, камен¬
ный уголь и железо. На этом реальном базисе — и только на нем —
неустанною культурною работой, которая во всех направлениях
должна быть поддержана государством, может быть создана эконо¬
мически мощная Великая Россия. Из Черноморского побережья мы
должны экономически завоевать и наши собственные тихоокеанс¬
кие владения. Основой русской внешней политики должно быть,
таким образом, экономическое господство России в бассейне Чер¬
ного моря. Из такого господства само собой вытечет политическое
и культурное преобладание России на всем так называемом Ближ¬
нем Востоке. «Вековое стремление русского племени и русского
государства к Черному морю и омываемым им областям» П. Б. Струве
справедливо относит к числу живых традиций, которые держатся
здоровыми, сильными корнями и которые следует поддерживать.
По его мнению, донецкий уголь, о котором Петр Великий сказал:
«сей минерал если не нам, то нашим потомкам весьма полезен
• Струве П. Б. Великая Россия. Из размышлений о проблеме русского могу¬
щества// Русская мысль. 1908. Кн. 1. С. 143.

Глава V. Национальные задачи
173
будет», — такой фундамент этому стремлению, который значит
больше самых блестящих военных подвигов. Без всякого преувели¬
чения можно сказать, что только на этом черном «минерале» мож¬
но основать Великую Россию».
Несмотря на некоторые преувеличения, вытекающие из жела¬
ния все наши внешнеполитические задачи свести к одной, доктри¬
на Струве по существу вполне справедлива: весь бассейн Черного
моря, т. е. славянство и Ближний Восток, является действительно
главнейшей областью развития нашего империализма, и экономи¬
ческое завоевание — один из важнейших и лучших способов ее пос¬
ледующего слияния с Россией. К ней, в сторону заветных проли¬
вов, должна быть постоянно устремлена ось нашей активной внеш¬
ней политики с ее двумя сторонами — национальной и племенной,
русской и славянской. И можно лишь пожалеть, что в течение
стольких лет внимание нашей государственной власти слишком мало
было обращено в эту сторону как в военно-политическом, так осо¬
бенно в экономическом отношении. И только последние годы при¬
несли в эту область нашей внешней политики иные веяния и возро¬
дили забытые надежды славного прошлого. Особенно отрадным яв¬
лением экономического порядка было в этой области триумфаль¬
ное путешествие русской плавучей выставки в конце 1909-го и на¬
чале 1910 года. Повсюду наличные товары быстро раскупались, так
что пришлось экстренно требовать из России новые транспорты гру¬
зов, так как взятых с собою не хватило; отовсюду поступали значи¬
тельные заказы на многие русские изделия, и местная печать выра¬
жала удивление по поводу успехов русского производства, не усту¬
пающего иностранному, и изумлялась, почему подобные выставки
не устраивались Россиею раньше. Это были в высокой степени при¬
ятные факты, особенно отрадные для тех, кто с полным основани¬
ем считает Балканский полуостров и весь вообще Ближний Восток
естественной сферой торгово-промышленного преобладания Рос¬
сии, ее обширным и легко доступным рынком, условия которого
весьма благоприятны широкому развитию торгово-промышленных
связей с нашим отечеством. Промышленное развитие тех обширных
и богатых стран находится еще на весьма невысокой ступени разви¬
тия, а врожденная антипатия, какую питает их население к нашим
главным возможным конкурентам — «швабам», — сильно облегчает
задачи нашей торгово-промышленной политики на Балканах. Это
значит, что для завоевания ближневосточных рынков, особенно тех,
которые заселены славянами, нам вполне достаточно, чтобы наши
изделия были как по цене, так и по качеству равны изделиям наших

174
И.И. Дусинский. Геополитика России
конкурентов. Только равны... остальное сделают симпатии, какие
родное нам по крови и вере население питает ко всему, что прихо¬
дит из России. Конечно, эти симпатии, это доверие, эти блестящие
перспективы, открывающиеся пред нашей торговлей и промыш¬
ленностью на обширных рынках Ближнего Востока, налагают на
нас обязанность заботиться о сохранении там доброго нашего име¬
ни, об отпуске туда доброкачественных изделий, потому что только
при этом условии и при условии торговой добросовестности мы
сможем прочно приобрести то преобладающее место, какое дает
нам наше географическое, историческое и племенное положение.
Недаром же синяя гладь исторического «Русского моря» и светлая
лента исконно-славянского Дуная связывают нас с сердцем бал¬
канских стран, недаром в этих странах так высок престиж русского
имени. Только бы не повредила делу недобросовестность, свившая
себе, к прискорбию, такое прочное гнездо в нашей, лишь по имени
русской, торговле. Сильно опасаясь этого возможного и даже очень
вероятного камня преткновения, предлагаем специалистам торго¬
вого дела решить, нельзя ли устранить эту язву, которая может ока¬
заться гибельною для русского дела на Ближнем Востоке, путем
усиления правительственного надзора или иных подходящих мер,
которые не дали бы недобросовестным торгашам возможности ис¬
пакостить налаживающееся ныне великое общерусское дело круп¬
ного экономического и политического значения. А меры к этому
принять необходимо, потому что иначе русским интересам и рус¬
скому престижу в тех странах может быть нанесен жестокий и труд¬
нопоправимый удар.
Но, ставя вместе с П. Б. Струве, столь высоко экономические,
культурные и политические интересы нашей родины во всем бас¬
сейне Черного моря, мы не пойдем за ним в его огульном осужде¬
нии всей нашей дальневосточной политики не только в ее методах,
но и во всех ее целях. Необходима, конечно, переоценка этих це¬
лей, их внимательный и вдумчивый пересмотр, но отнюдь не их
полная опрометчивая ликвидация, не их огульное осуждение. Чем
дальше, тем чаще и мучительнее мысль русского общества устрем¬
ляется вновь к столь основательно позабытым в первое время после
оглушительных ударов войны делам Дальнего Востока. Сколько ни
громила левая печать нашу дальневосточную «авантюру», как ни
старалась она выставить все русское дело, все русские задачи на
Дальнем Востоке какою-то сплошною ошибкою, чем-то искусст¬
венным, исключительно плодом каких-то закулисных интриг, как
ни проповедовала она идею «возвращения в Европу» — голос жи¬

Глава V. Национальные задачи
175
вой действительности, голос жизни заглушает все эти усилия, и
русское общество не может не видеть их искренности и фальши.
Все более начинает укрепляться в сознании общества мысль, что
дела дальневосточные ничуть не менее важны для России, чем,
например, дела славянские, что уйти из Азии нам столь же легко и
возможно, как и уйти из Европы. Это, конечно, весьма своевре¬
менный и весьма необходимый поворот в нашем общественном
мнении, слишком долго вводившемся в заблуждение ради партий¬
ных целей и соображений. Но государственный смысл нашего на¬
рода начинает явно брать верх, и рядом с этим спадает завеса заб¬
луждений и прискорбных недоразумений, скрывавшая так долго
живую действительность от глаз народа. Дальний Восток для нас
ничуть не менее важен и столь же нужен и дорог, как и Ближний
Запад и Ближний Восток; он имеет такое же значение для нашей
необъятной родины, и потому дела дальневосточные должны на¬
ходить всегда живейший отклик во всех русских сердцах, несмотря
на то что многие тысячи верст отделяют нас от тех мест. Да и в
чисто экономическом отношении дальневосточные рынки далеко
не так уж безнадежны и бесплодны для нас, как склонны думать
иные наши публицисты. Особенно хорошо мог*т развиваться тор¬
говые отношения с Китаем как с моря — через черноморские пор¬
ты, так и с суши, через Монголию. Опрометчиво отворачиваться
от всех дальневосточных целей — ошибка ничуть не меньшая той,
какую совершили деятели, позабывшие о славянских и ближнево¬
сточных делах или махнувшие на них рукою. Более того: она даже
была бы по своим результатам много хуже, потому что была бы
совершенно непоправима, чего отнюдь нельзя сказать ни о сла¬
вянских, ни о ближневосточных делах.
Остается сказать несколько слов о политике торгового морепла¬
вания.
Заканчивая свой исторический этюд о морской торговле и мор¬
ской силе, профессор Шпек так резюмирует диктуемые историей
наставления:
«Во-первых, положение страны, сильный избыток населения,
недостаток в необходимых продуктах (особенно пищевых средствах),
избыток в фабриках, заманчивая торговая прибыль вынуждают или
толкают народ к морской торговле.
Во-вторых, только на более низких ступенях развития морская
торговля может обходиться без охраны со стороны морской силы.
В-третьих, всякое торговое государство стремилось в более уз¬
кой или более широкой области к торговой монополии и, чтобы

176
И.И. Дусинский. Геополитика России
приобрести ее, беспощадно подавляло всякого соперника. «Торгов¬
ля предподчительно эгоистична»*.
Таковы исторические уроки морской торговли. К ним следовало
бы прибавить еще ту аксиому, что для успешного и прочного разви¬
тия морской торговли страны нужно, чтобы эта торговля была вполне
обеспечена средствами передвижения, чтобы эта страна обладала
собственным торговым флотом достаточного для ее нужд водоизме¬
щения. Пользоваться для своего экспорта иностранными судами —
это значит отдавать иностранцам почти все выгоды, получаемые от
этого экспорта, это значит выбрасывать одной рукою то, что при¬
обретается другою. Поэтому для всякой страны, имеющей доступ к
морю и могущей вести не одну лишь сухопутную, но и морскую
торговлю, обладание собственным торговым флотом является на¬
стоятельной необходимостью. В общей экономии народного хозяй¬
ства отечественный торговый флот совершенно незаменим; даже
более, по верному замечанию Лефевра-Понталиса, без торгового
флота нет национальной торговли. А потому, если наша цель — выве¬
сти Россию из положения эксплуатируемой иностранцами страны и
превратить ее в экономически независимое государство, которое само
может распространять свою хозяйственную власть на другие страны,
но отнюдь не подчиняться их экономической гегемонии, то нам со¬
вершенно необходимо дать России национальный торговый флот,
способный вполне удовлетворять потребностям нашего, по преиму¬
ществу крайне громоздкого, экспорта и побеждать всякую иностран¬
ную конкуренцию, по крайней мере в определенных частях мирового
моря, на определенных морских путях. Национальный торговый флот
—	необходимый атрибут нашей экономической автаркии; создать его
—	долг государства в отношении самого себя.
При создании национального флота мы должны иметь в виду
главным образом грузовые операции. Что касается пассажирского
движения, то в отношении к нему задаваться слишком широкими
планами не следует. Особенно нужно отказаться от намерений при¬
нять участие в международной перевозке почты и каютных пасса¬
жиров через океаны; такие перевозки требуют очень быстроходных
судов и обходятся чрезвычайно дорого. Зато следует поставить себе
целью монополизировать как товарное, так и пассажирское движе¬
ние в морях Ближнего Востока. Сосредоточение усилий в этой обла¬
* Бреск Е. ЗееНапйе! ип<] ЗеетасЬт. Ете Напс1е158е5сЫс1иНсЬе 5к122е. Ье1р21й,
1900. Заключительный афоризм — *<1ег Наш)е1 151	е^о 15115сИ* —
принадлежит Бисмарку.

Глава V. Национальные задачи
177
сти будет вполне отвечать как условиям возможности, так и общему
стремлению к экономической гегемонии и политическому влиянию
в этой ближайшей к нам области. Между прочим, должно быть мо¬
нополизировано в интересах русского судоходства передвижение
паломников всех исповеданий и религий из черноморских портов к
святым местам христианского и мусульманского Востока, с непре¬
менным, однако же, условием, чтобы это было отнюдь не в ущерб
удобствам передвижения всех этих паломников.
Что касается океанского пассажирского движения, то, помимо
немногих дальневосточных линий, русские пассажирские рейсы дол¬
жны быть установлены лишь между Одессою и Либавою с одной сто¬
роны и главными атлантическими портами Северной и Южной Аме¬
рики — с другой, причем эти рейсы должны быть рассчитаны исклю¬
чительно на так называемых межпалубных пассажиров, т. е. главным
образом переселенцев. Обеспечивая этой категории пассажиров впол¬
не удовлетворительные и, во всяком случае, отнюдь не худшие инос¬
транных условия переезда, эти специальные рейсы вполне заслужи¬
вают поддержки государства. При этом, в интересах как государства,
так и неопытных и темных в большинстве переселенцев, необходимо
обязательное направление всей эмигрантской волны исключительно
через эти два порта — Либаву и Одессу, что должно быть указано в
выдаваемых эмигрантам паспортах. Посредством этой меры удастся
охранить эмигрантов от бессовестной эксплуатации в иностранных
портах, обеспечить им возможно удобный переезд и вместе соблюсти
важные экономические интересы государства.
Итак, пятая крупная национальная задача нашей внешней политики
сводится к возможно более быстрому и полному приближению к автар¬
кии в смысле освобождения русского хозяйства от чужеземной эксплуа¬
тации и к экономическому подчинению России всего бассейна Черного
моря с одновременным созданием всеславянского таможенного союза.
Основными путями к тому должны быть: интенсивное развитие всех
производительных сил и средств страны с настойчивым стремлением к
национализации призываемых из-за границы капиталов, активное и сози¬
дательное покровительство отечественному производству с одновремен¬
ным всесторонним (количественным и качественным) его усилением, со¬
здание достаточного национального торгового флота, вполне соответ¬
ствующего потребностям постоянного русского экспорта.
Бегло оглядываясь на отмеченные выше основные национальные
задачи нашей внешней политики, видим, что все они требуют са¬
мого усиленного внимания и напряженной деятельности всех слоев
русского народа, от самых высших до самых низших. Быстрое и ус-
12 Заказ 237

178
И.И. Дусинский. Геополитика России
пешное их выполнение требует широкого развития всех наших наци¬
ональных сил, соответствующего величия и важности подлежащих
выполнению задач. Для совершения этого национального подвига,
для преодоления многочисленных трудностей и препятствий тернис¬
того пути нам, помимо всего прочего, нужна глубокая вера в себя,
вера в Россию и ее великое призвание, вера в славные традиции и
заветы прошлого, бывшие до сих пор путеводною звездою наших на¬
родных судеб. В них неиссякаемый источник наших сил, в них, как в
зерне, все отрадные и гордые возможности нашего будущего. Эти за¬
ветные традиции и идеалы — государственное проявление русской
народной души, мощное выражение национального духа, того таин¬
ственного как жизнь и как жизнь зиждительного начала, которое на¬
дежнее и несокрушимее металла орудий и камня крепостей.
Как гениальный художник в светлый миг творческого вдохнове¬
ния созидает великое произведение, какого не создал бы за долгие
годы жизненных сумерек, так и народ, когда душа его созрела стра¬
данием и когда открылась ему на миг тайна государственного вели¬
чия, сотворил себе свои самобытные идеалы, каких не создать бы
ему в обыденное время, в дни малодушия и измельчения. Светлый
миг творческого вдохновения навек воплотился в гениальном про¬
изведении, и оно из рода в род, из поколения в поколение несет
снос очарование все новым миллионам людей; государственные иде¬
алы, некогда ярко вспыхнувшие в сознании народа, не угасают и
не теряют значения и в дни временного упадка его материальной и
нравственной силы, но становятся для их обладателя чудодействен¬
ным источником живой воды. Их глубоко понимали и страстно лю¬
били национальные гении нашей родины, в них, в пору полного
расцвета своих творческих сил, эти высокие умы и чуткие сердца
инстинктивно чувствовали вещее откровение народной мудрости.
Эти идеалы не утратили своей волшебной силы и доныне, и только
с их помощью современная Русь может сохранить и воскресить в
себе былую способность к подвигам, столь необходимую в наступа¬
ющий трудный и опасный период родной истории. И еще должны
мы твердо помнить, вступая в этот роковой и решающий период,
что колесо истории поворачивается не случайно, но в точном соот¬
ношении со степенью понимания народами своих мировых задач и
деятельного стремления к их осуществлению. И тогда возвеличатся
еще более слава и честь русского имени среди народов земли и осу¬
ществится прощальный завет русских делегатов пражского съезда,
чтобы слово «славянин» звучало в мире столь же гордо, как в древ¬
нем Риме слова «Стаз Котапиз зит».

ГЛАВА VI
Пределы России
От этих общих положений, установлению и
выяснению которых посвящены были главным образом предыду¬
щие главы настоящего исследования, переходим к обзору конкрет¬
ных фактов, к указанию частных задач, предстоящих русскому на¬
роду по всей окружности его государственной границы. Политичес¬
кое обследование нынешней государственной границы Империи и
установление ее заветных пределов, согласованных с многообраз¬
ными потребностями русского народно-государстве иного организ¬
ма и условиями современной возможности и целесообразности, —
вот главный предмет настоящей главы, при обсуждении которого
неизбежно должны выясниться и основы наших отношений со все¬
ми соседними державами, отношений, имеющих первостепенное
значение для внешней политики великой континентальной держа¬
вы. Для характера этих отношений имеет огромное, можно сказать
даже — первенствующее значение вопрос о том, может ли суще¬
ствующая граница быть признана окончательной или же представ¬
ляет собой лишь временный предел растущего народно-государствен¬
ного организма, лишь передышку на историческом пути идущего к
величию народа. Этот вопрос должны мы всегда ставить себе, чтобы
оценить в каждом отдельном случае истинное значение и действи¬
тельную кредитоспособность принципа зшиз яио, этой неизбежной
приправы в повседневном дипломатическом обиходе. Высокая по¬
литика, в настоящем значении этого слова, может, конечно, лишь
весьма различно оценивать этот принцип в зависимости от совокуп¬
ности условий, существующих в каждом отдельном случае. И хотя в
наше время весьма большою популярностью пользуется стремление
перенести центр тяжести международной жизни и международных
отношений на экономические вопросы, однако чрезмерно увлекаться
12*

180
И.И. Дусинский. Геополитика России
этим, ныне модным течением не следует. В экономическом сопер¬
ничестве народов, в стремительной борьбе за рынки надо уметь от¬
личить временное и преходящее от постоянного и устойчивого. Воз¬
растающая экономическая самостоятельность многих, ныне зави¬
симых экономически, стран, несомненно, уже в близком будущем
нанесет жестокий удар тем народам, которые все свое националь¬
ное могущество и всю свою международную политику строят на
золотом песке экономической гегемонии. Последняя может быть
прочна и устойчива лишь при том условии, если покоится на доста¬
точной территориальной основе, которая всегда в конечном итоге
остается неиссякаемым источником всякой народно-государствен¬
ной силы. Оберегать этот источник и расширять до желательных пре¬
делов его объем — вот истинная основа дальновидной государствен¬
ной политики. Вопрос о границах выступает при таком понимании
внешних задач государств во всем своем первостепенном и непре¬
ходящем значении, во всем своем суровом величии и стихийной
красоте.
На Дальнем Севере, вдоль длинной и извилистой грани нашей
родины, широко разлился негостеприимный Ледовитый океан, от
века верный товарищ и сосед нашей мерзлой и пустынной тундры.
Если б не безотрадные климатические условия, этот ныне мертвый
океан, в который текут величайшие реки, и эта чуждая жизни и
враждебная жизни тундра, вековечное царство смерти и запусте¬
нья, были бы, конечно, средоточием кипучей русской жизни и к
ним естественно тяготело бы все русское царство. При существую¬
щих же условиях все это — призрачное, обесцененное богатство,
лишь создающее мираж более значительной, чем в действительно¬
сти, территории. Это не значит, что эти области не могут ровно
ничего дать народу и государству, но то, что они могут дать при
умелом использовании, составляет величину несоразмерно малую в
сравнении с их обширностью. Тем не менее русский север заслужи¬
вает, конечно, большего внимания, чем то, каким он пользовался
в течение последних двух столетий нашей истории, и его несомнен¬
ные крупные богатства вполне стоят разработки.
Заслуживает известной доли внимания и омывающий на протя¬
жении 25000 верст наши берега Ледовитый океан. Несмотря на всю
его суровость и неприветливость, на Руси были люди, и люди весь¬
ма выдающиеся — достаточно назвать Д. И. Менделеева и адмирала
Макарова, — настойчиво и убежденно звавшие нас на этот негос¬
теприимный север, к этому пустынному и мертвому Ледовитому
океану. И они были вполне правы: пренебрегать Дальним Севером и

Глава VI. Пределы России
181
его океаном русское правительство отнюдь не должно, так как тот и
другой могут еще сыграть известную роль в нашем будущем. Более
близкое изучение этих далеких окраин, по всей вероятности, уве¬
личит их ценность в наших глазах и укажет новые пути к их исполь¬
зованию, но и того, что уже известно нам ныне, вполне достаточ¬
но, чтобы без предупреждения и пренебрежения относиться к ним.
Правда, надежда на то, что удастся использовать Ледовитый океан
как кратчайший морской путь на Дальний Восток, едва ли когда-
либо осуществится в сколько-нибудь значительных размерах и, во
всяком случае, этот путь будет всегда представлять слишком боль¬
шой риск. Иное дело, регулярное летнее сообщение с устьями Оби
и Енисея, имеющее такое значение для экспорта сибирского хлеба.
Едва ли можно сомневаться в том, что путь этот в течение несколь¬
ких месяцев в году вполне доступен не только в виде исключения,
каким он являлся до сих пор, но и в виде общего правила. Более
близкое знакомство с особенностями станций беспроволочного те¬
леграфа и нескольких хороших ледоколов да необходимые для пра¬
вильного судоходства береговые приспособления — вот и все, что
нужно для того, чтобы этот, весьма важный экономически, путь
стал обычным для вывоза громоздких продуктов весьма значитель¬
ной части Сибири*.
Даже если бы Ледовитый океан не дал нам больше ничего, кро¬
ме водного сообщения с Сибирью и своих огромных рыбных бо¬
гатств, в эксплуатации которых мы легко могли бы занять несрав¬
ненно более видное место, чем занимаем теперь, он уже не был бы
бесплоден для России. Но вполне возможно и даже очень вероятно,
* Наша беспечность в отношении земель и островов, расположенных в се¬
верных водах, так велика, что в самое последнее время предприимчивые
норвежцы чуть не завели себе колонию на исконно русской Новой Земле.
Когда же усилиями архангельского губернатора И. В. Сосновского их попыт¬
ки были раскрыты, в Норвегии нашлись люди, у которых хватило решимос¬
ти оспаривать самую принадлежность этих мест России Так, в Тромсэ союз
шкиперов вынес единогласно резолюцию: заявить, что Новая Земля, к севе¬
ру от Маточкина Шара, всегда считалась за «по тапз соитгу*, наравне с
северною частью Гренландии, и должна впредь считаться таковою, так как
там всегда производился промысел норвежцами без какого-либо протеста со
стороны русских.
Русскому министерству иностранных дел следует, конечно, заявить энергич¬
ный протест против этой норвежской теории, а заодно уже и против произ¬
водства норвежцами промысла в наших владениях.

182
И.И. Дусинский. Геополитика России
что будущее откроет новые источники богатств и создаст новые
ценности в водах и на островах Ледовитого океана. Ввиду этого нам
следует заблаговременно обеспечить за собою, в смысле государ¬
ственного обладания, все эти острова и группы островов, значение
и ценность которых, ныне равные нулю, могут со временем, по
мере лучшего изучения и в связи с развитием техники, заметно
повыситься. Несколько постоянных наблюдательных станций, свя¬
занных беспроволочными аппаратами с внешним миром, лучше всего
двинут вперед дело постоянного и всестороннего изучения аркти¬
ческой области, могущей иметь для нас, ее ближайших соседей,
далеко не одно лишь чисто теоретическое, научное значение. Меж¬
ду прочим, одною из важных наших задач в Ледовитом океане явля¬
ется прекращение хищнической эксплуатации европейцами и аме¬
риканцами его фауны, которой местами грозит полная гибель от
руки человека. Внести в это део необходимый порядок и надзор
нужно безотлагательно в видах охранения этих богатств, которые
по географическим условиям являются прежде всего нашими богат¬
ствами. Принцип свободы океана не должен стать для нас препят¬
ствием в этом важном деле, не должен превратиться в принцип
свободы хищничества, точно так же, как он не освящает свободы и
неприкосновенности пиратства. И потому если дело это не удастся
привести в полный порядок посредством особого международного
соглашения и надзора, то оно должно быть урегулировано нами
самостоятельно, особенно в прилегающей к нашим берегам части
океана, под которою мы подразумеваем, конечно, не только так
называемые «территориальные воды». Эта мера вызывается необхо¬
димостью охраны одного из видных источников нашего националь¬
ного благосостояния, и поэтому тут вполне уместна будет с нашей
стороны настойчивость и твердость, даже в случае каких-нибудь
иностранных протестов.
В числе северо-океанских вопросов нашей политики особняком
стоит вопрос о Шпицбергене, могущий служить красноречивым
примером печальных последствий нашей неосмотрительности и не¬
дальновидности. Наше правительство, очевидно, не придавая Шпиц¬
бергену ровно никакого значения и не видя в нем ничего ценного,
не сочло нужным своевременно объявить его собственностью Рос¬
сии, хотя остров никем занят не был и наши поморы давно уже
устраивали на нем свои становища и даже подчас подолгу жили на
нем. Таким образом, имеется полное основание говорить о русской
колонизации Шпицбергена, который в Европе долго считался весьма
труднодоступным. В самое последнее время это совершенно неосно¬

Глава VI. Пределы России
183
нательное мнение исчезло, и Шпицберген стал даже целью ежегод¬
ных посещений многочисленных туристов и одним из наиболее до¬
ступных уголков полярной области. Правда, это относится главным
образом лишь к западному и юго-западному побережью острова,
омываемому теплыми течениями Атлантического океана, другие же
части Шпицбергена несравненно труднее доступны и менее обсле¬
дованы.
Несмотря на свою близость к полюсу, Шпицберген имеет ныне
и особенно может приобрести в будущем известное экономическое
значение. В прилегающих к нему частях океана уже в течение столе¬
тий ведется в широких размерах рыболовство и существуют морские
промыслы, все еще не утратившие своего значения, несмотря на
хищническую систему эксплуатации. Да и сам по себе Шпицберген
не лишен естественных богатств. На нем находим значительные ста¬
да северных оленей, правда, ныне сильно истребляемые бессмыс¬
ленными хишниками-туристами, каждый из которых почитает сво¬
им долгом отметить свое пребывание на острове охотничьими тро¬
феями. На юго-западном побережье, особенно в глубине огромных
фьордов, имеется сравнительно довольно богатая растительность,
дающая возможность использовать эту часть острова для некоторых
видов скотоводства. Наконец, в почве Шпицбергена имеются зале¬
жи углей, довольно хорошие для своего молодого геологического
возраста. В последние годы началась даже их разработка. Именно в
1905 году одно англо-норвежское общество послало для эксплуата¬
ции этих залежей 20 рабочих, а затем тому же примеру последовали
и американцы, которые вообще в самое последнее время обратили
некоторое внимание на Шпицберген. Последний, как известно, не
принадлежит формально никому, потому что государства, предъяв¬
ляющие на него права, именно Норвегия, Швеция и Россия, не
пришли до сих пор ни к какому соглашению. Этим спором хотят
теперь воспользоваться Соединенные Штаты. Как сообщает «Ес1ю»,
в начале 1910 года комиссия по иностранным делам в вашингтонс¬
ком сенате приняла решение о распространении закона об охране
Штатами каменного угля и других минеральных богатств на те пун¬
кты и острова, которые не принадлежат никакому государству. Этот
закон, по замечанию «Ре1егтаппз Мйгейипееп», даст возможность
Штатам контролировать открытые американскими гражданами за¬
лежи каменного угля на Шпицбергене и эксплуатацию этого угля.
Конечно, это лишь предлог к тому, чтобы овладеть первым пунк¬
том в европейских водах. Так как, однако, подобное появление аме¬
риканцев отнюдь не в интересах как России, так и скандинавских

184
И.И. Дусинский. Геополитика России
государств, то представляется необходимым, если уж нельзя теперь
же окончательно разрешить в нашу пользу вопрос о Шпицбергене,
по крайней мере, придти немедленно к соглашению со Швецией и
Норвегией о совместном управлении островом, дабы не допустить
туда развязных янки, желающих соединить доктрину Монроэ с ко¬
лониальной политикой во всем Тихом океане и с вмешательством
во все вопросы, их совершенно не касающиеся. Во всяком же слу¬
чае, охрану шпицбергенского каменного угля и других минераль¬
ных и органических богатств может и должна взять на себя Россия. С
выполнением этой задачи можно было бы, кажется, хорошо свя¬
зать учебные плавания некоторых наших военных судов, для лично¬
го состава которых североамериканские воды могли бы стать гораз¬
до более полезною школою, чем теплые южные моря. Такие плава¬
ния русских судов на севере, как известно, были одною из заветных
мыслей покойного Д. И. Менделеева*.
В самое последнее время шведский ученый Отто Норденшильд,
отмечая спорность вопроса об обладании Шпицбергеном, высказал
мысль о нежелательности присоединения острова к какому-либо
отдельному государству. Он находит, что с общечеловеческой точки
зрения это было бы шагом назад. «Было бы, конечно, нетрудно,
говорит он, урегулировать международным путем правовые отно¬
шения области, особенно во всем, что касается горных промыслов,
самую же страну оставить тем, к чему она в столь высокой степени
годится, именно общей собственностью человечества. Уже ее легкая
доступность и ее положение делают то, что ни одно место северно¬
го полушария не подходит так хорошо, как Шпицберген, чтобы
быть исходной и опорной точкой для научного исследования по¬
лярного мира, которое пока еще наилучшим образом будет вестись
на началах свободного международного соревнования. И совершен¬
но независимо от характера успехов, какие, быть может, будет де¬
* В настоящее время наше пожелание находится на пути к осуществлению:
как сообщает из Стокгольма, от 27 мая 1910 года, Санкт-Петербургское те¬
леграфное агентство, Россия, Швеция и Норвегия, как наиболее заинтере¬
сованные в вопросе Шпицбергена державы, совместно постановили: выра¬
ботать проект конвенции для определения правового положения Шпицбер¬
гена. В этой целью в ближайшем времени начнутся переговоры в Христиании.
Окончательное принятие проекта состоится на съезде представителей заин¬
тересованных держав.
Абсолютно необходимо, чтобы представителем России на этот съезд назна¬
чен был человек энергичный, способный отстоять наши права и интересы.

Глава VI. Пределы России
185
лать колонизация, во всяком случае желательно, чтобы страна со¬
хранила свой характер открытого для всех большого музея аркти¬
ческой природы. Шпицберген все более развивается в большую страну
туристов, где тысячи людей могут раз в жизни бросить взгляд в этот
чуждый мир. Но даже это должно происходить при упорядоченных
условиях. Бойне, какую неразумные туристы ради своего удоволь¬
ствия устраивают среди мирных северных оленей и почти ручных
стай гаг, должен быть положен конец. Но тому, кто хочет глубже
вникнуть в полярную природу, должен быть открыт путь без внима¬
ния к национальности, а опыт уже доказал, что в областях, находя¬
щихся под контролем отдельных наций, несмотря на всю предупре¬
дительность, он все же на деле лишь редко бывает вполне открыт»*.
Отмечая предложение Норденшильда, полагаем, что осуществ¬
ление его отнюдь не представляется желательным, несмотря на не¬
сомненную возвышенность и благородство его основной идеи и
вызвавших ее мотивов. Международное право знает, конечно, при¬
меры совместного управления какой-либо территорией двумя или
несколькими государствами, но история показывает, что подобный
порядок вещей нередко вызывал впоследствии ожесточенные спо¬
ры и даже вооруженные столкновения. Если даже допустить, что
из-за Шпицбергена никогда ничего подобного произойти не мо¬
жет, то все же международное управление им будет несравненно
хлопотливее и, конечно, обойдется много дороже, чем обыкновен¬
ное подчинение этой области суверенитету определенной державы,
которое одно может гарантировать от фактической бесхозяйствен¬
ности. Что касается пожелания, чтобы Шпицберген остался огром¬
ным музеем полярной природы, то оно, конечно, заслуживает вни¬
мания и может осуществиться, но эта мысль прекрасно может быть
осуществлена и при аннексии острова, которая ничуть не противо¬
речит его использованию для целей науки. Даже самое управление
им могло бы быть в этих видах доверено какому-нибудь ученому
учреждению, например, русскому географическому институту, ос¬
нование которого вообще так настоятельно и неотложно необходи¬
мо для нашей родины.
У берега Ледовитого океана, несколько западнее нашей Екате¬
рининской гавани, начинается сухопутная граница Империи. Пер¬
вым нашим соседом на суше является Норвегия, государство, со¬
вершенно чуждое агрессивных планов и с вполне законченным тер¬
риториальным развитием. Наша граница с соседним норвежским
• 1Чог(1еп5к]цМ Оно. 01е Ро1аг*е11 ипс! 1Ьге №сЬЬаг!дпсГег,	1909. С. 69.

186
И.И. Дусинский. Геополитика России
Финмаркеном невелика, протяжением всего около 715 верст, но
может служить почти образцом противоестественного разграниче¬
ния. Когда видишь на карте эту часть русской границы, невольно в
уме рождается мысль, что при проведении ее имелась в виду опре¬
деленная задача — не допустить Россию к берегам Варангерского
фьорда, которого в одном месте мы почти касаемся и от которого
мы затем отбрасываемся опять к югу. Это странное и весьма причуд¬
ливое отодвигание нашей границы от Варангерского фьорда с его
многоводными и весьма удобными разветвлениями получает осо¬
бенное значение ввиду очень существенной разницы в климатичес¬
ких условиях этого фьорда, согреваемого теплыми течениями с Ат¬
лантического океана, и нашей Екатерининской гавани с ее гораздо
худшими условиями температуры. А так как только из этой части
нашей государственной территории мы можем иметь непосредствен¬
ный доступ к Атлантическому океану, то отсюда следует, что отсут¬
ствие доступа к Варангерскому фьорду, который мог бы стать в
наших руках весьма ценной морской станцией и опорным пунктом
для русского флота, представляет факт крайне досадный, тем более
досадный, что, в сущности, для полного устранения его нужно лишь
очень незначительное изменение границы. Нашим естественным пре¬
делом в этой области является Тана-фьорд и затем нижнее течение
реки Тана, которая в своем дальнейшем течении и ныне служит
границей между норвежским Финмаркеном и русско-финляндской
Лапландией. Изменение границы в этом смысле представляется очень
желательным и ценным для нас.
По незначительности и слабой населенности и доходности этой,
ценной для нас исключительно по своему положению, террито¬
рии, ее приобретение можно было бы назвать почти только вып¬
рямлением границы. Но выпрямление это представляет затруднение
именно потому, что нужная нам полоса берега составляет государ¬
ственное достояние норвежцев, народа, с которым у нас всегда
были, да и впредь всегда могут и должны быть самые дружествен¬
ные отношения. Таким образом, необходимо, чтобы приобретение
этой, столь важной для нас в будущем, береговой полосы не рас¬
строило старинной русско-норвежской дружбы, которою русский
народ имеет полное основание дорожить. Это значит, что нужная
нам полоса должна быть уступлена нам ее хозяевами добровольно,
т. е. либо в обмен за какую-нибудь другую территорию, либо за по¬
любовно условленную плату. Принимая во внимание незначитель¬
ность и бедность этой, ценной для нас, полосы, а также и то обсто¬
ятельство, что никакого особенного значения она для Норвегии не

Глава VI. Пределы России
187
представляет, нужно признать, что мысль о добровольной ее уступке
России не заключает в себе принципиально ничего фантастического.
Мы могли бы дать норвежцам взамен за эту уступку либо условленное
денежное вознаграждение или иные материальные льготы, либо даже
частицу нашей территории, например по верховьям реки Муони, в
местности, где сходятся русские, норвежские и шведские пределы,
или на Шпицбергене. Таким образом, оказалось бы возможным при¬
обрести нужные нам места без нарушения дружественных русско-нор¬
вежских отношений, что, повторяем, должно быть для нас необходи¬
мым условием этого исправления русско-норвежской границы. Приба¬
вим, что это исправление не представляет для нас ничего спешного и
может быть сделано при удобном случае. Это, во всяком случае, одна
из последних по времени задач нашей внешней политики, задача,
выполнение которой нужно даже не для морской обороны нашей, а
для того, чтобы иметь возможность принять более интенсивное учас¬
тие в международном соперничестве за обладание океаном. В настоя¬
щее же и более близкое время для нас вполне достаточно будет блюс¬
ти за тем, чтобы Варангерский фьорд никогда не мог попасть в какие-
либо другие, нежелательные нам, руки.
Второю соседкою России на западе является Швеция, с которой
наша финляндская окраина граничит на суше на протяжении около
502 верст по рекам Торнео и Муонио. Эта, некогда великая и силь¬
ная, держава долго была грозным и нередко победоносным против¬
ником наших предков, от которых в течение столетий ревниво обе¬
регала балтийское побережье. Государственные люди старой Шве¬
ции понимали, что прорыв русской державы к Балтийскому морю
будет роковым для великодержавной роли шведского государства.
Так оно и случилось в действительности, и ныне нет решительно
никаких оснований предполагать, чтобы великая Швеция прошло¬
го, властительница Балтийского моря и всего Севера, могла когда-
либо вновь воскреснуть из векового праха. На полях Полтавы исто¬
рия произнесла свой приговор над великодержавным положением
наших тогдашних противников. Но не только противниками наши¬
ми были они, а также и учителями. И если в то время волею судеб
оба народа надолго обречены были на вражду, если за общим пир¬
шественным столом они могли встретиться лишь как победители и
как пленные, то ныне, конечно, все это стало достоянием истории.
Вместо «великой Швеции» Густава-Адольфа и Карла XII реально
существует и мирно и плодотворно работает «маленькая Швеция»,
чуждая агрессивных и честолюбивых замыслов и не мечтающая о
восстановлении прежних границ. Сообразно с этим, новые русско¬

188
И.И. Дусинский. Геополитика России
шведские отношения могут и должны быть не только просто добро¬
соседскими: представляется в высокой степени желательным, что¬
бы они стали гораздо более близкими, настолько близкими, чтобы
мы могли иметь полную уверенность в том, что никогда, ни при
каких условиях не встретим более Швецию в ряду наших противни¬
ков, и чтобы такую же глубокую, непоколебимую уверенность мог¬
ли также всегда иметь и наши забалтийские соседи. Действительно,
ныне между обеими странами нет ничего, что могло бы разделить
их, и самая главная причина розни народов и государств — недо¬
вольство территориальным 51аШ5 яио — совершенно отсутствует, по
крайней мере, с нашей стороны. Мы совершенно искренно можем
быть довольны нынешней русско-шведской границей и лучшей не
ищем и не хотим. Граница эта вполне может считаться окончатель¬
ной, и России нет никакой надобности и никакого смысла стре¬
миться к приобретению хотя бы самого маленького клочка шведс¬
кой земли, с хозяевами которой и русское правительство, и рус¬
ское общество искренно и неизменно готовы поддерживать самые
дружественные и мирные отношения. При таких условиях поддер¬
жание и упрочение этих отношений зависит единственно и исклю¬
чительно от самих шведов и от их полного невмешательства в наши
внутренние дела. Думаем, что и шведы не питают никаких надежд
на возвращение областей, которые после войн далекого прошлого
стали навсегда достоянием Российской Империи. Таким образом,
для поддержания и укрепления русско-шведских дружественных от¬
ношений необходимо лишь, чтобы шведы довольствовались нынеш¬
ним территориальным 51а1из яио и не вмешивались абсолютно в наши
(со включением финляндских) внутренние дела.
К числу этих внутренних дел безусловно должен быть отнесен и
аландский вопрос, т. е. вопрос о восстановлении полного русского
суверенитета на Аландских островах. Вопрос этот, как известно,
впервые возник в эпоху Крымской кампании и ведет свое начало со
времени печальной памяти парижского мира 1856 года, когда дер¬
жавы-победительницы, Франции и Англии, в числе прочих усло¬
вий, противных русским интересам и обидных для русского само¬
любия, заставили Россию обязаться не укреплять впредь ни Бомар-
зунда, ни Аландских островов вообще. Скрепя сердце, представите¬
ли Императора Александра II должны были принять это унизитель¬
ное условие.
С тех пор прошло полвека и многое успело измениться. С падени¬
ем во время франко-прусской войны Наполеона 1Г1 парижский трак¬
тат потерял во многих частях силу. Так, Россия вернула себе право

Глава VI. Пределы России
189
держать какой угодно военный флот в Черном море, что возбраня¬
лось ей по условиям парижского мира, а еще несколькими годами
позднее возвратила отпавшую было от нас по тому же миру южную
и западную полосу Бессарабии. Таким образом, силою событий глав¬
нейшие положения парижского мира давно уже отошли в область
истории, и как один из последних пережитков несчастной войны
остался в силе только запрет укреплять Аландские острова, продол¬
жающий, к прискорбию, существовать и по сей день. Группировка
держав за эти полвека также изменилась до неузнаваемости. Фран¬
ция в течение ряда лет состоит в союзе с Россией, а с Англией у
нас в последние годы существует соглашение, положившее конец
традиционной вражде и долженствующее, быть может, в весьма
недалеком будущем превратиться также в тесный союз. Но все эти
крупнейшие изменения в политической группировке по сей день
совершенно не отразились на состоянии аландского вопроса.
В 1907 году в печати стали появляться сообщения о переговорах,
имеющих целью соглашение между державами, окружающими Бал¬
тийское море, по вопросу о сохранении «зШиз яио» в балтийских
водах, при участии также Франции и Англии. Во время этих перего¬
воров наше правительство выразило пожелание, чтобы прежде зак¬
лючения такого трактата, обеспечивающего сохранение $Ши$ яио,
был уничтожен остаток печального и обидного для нас парижского
трактата, т. е. чтобы Франция и Англия в качестве держав, подпи¬
савших трактат, согласились на отмену и этого пункта его и чтобы,
таким образом, Россия опять возвратила себе во всей полноте свои
суверенные права в отношении Аландских островов. Ввиду суще¬
ствующих ныне между Россией, с одной, и Францией и Англией, с
другой стороны, союзных и дружественных отношений этот воп¬
рос, казалось, должен быть не более как простою формальностью,
для разрешения которой никаких особых усилий делать не придется.
Однако переговоры эти, касающиеся исключительно России и двух
западных держав, натолкнулись на упорное противодействие со сто¬
роны Швеции. Аландские острова находятся на небольшом расстоя¬
нии от берегов Швеции и от Стокгольма, ее столицы. Ввиду этого
обстоятельства шведская печать в один голос стала твердить, что
отмена пункта, запрещающего России укреплять Аландские остро¬
ва, угрожает Швеции серьезной опасностью. На ту же точку зрения
встало и шведское правительство. Русское правительство, в свою
очередь, заявило, что не намерено укреплять Аландские острова.
Таким образом, шведские страхи должны были бы, по-видимому,
улечься. Однако в действительности этого не случилось, и шведы

190
И.И. Дусинский. Геополитика России
по-прежнему продолжают опасаться враждебных замыслов со сто¬
роны России. Об этом можно только пожалеть, так как никаких
оснований для новых столкновений со шведами у нас нет и быть не
может.
Для того чтобы окончательно успокоить шведов, Россия могла
бы, как нам кажется, предложить Швеции заключить бессрочную
конвенцию об обязательном третейском разбирательстве по всем
спорным вопросам, какие только могут возникнуть в будущем меж¬
ду обоими государствами. Заключение подобной конвенции ясно
покажет шведам, что Россия не питает по отношению к ним ника¬
ких агрессивных намерений, и тогда даже устройство на Аландских
островах каких-либо укреплений или обоснование на них одной из
наших морских баз не должно бы уже тревожить Швецию. Но вместе
с тем, столь недвусмысленно заявляя о полном отсутствии каких бы
то ни было планов, враждебных Швеции, русское правительство ни
в каком случае не должно отказываться от требований о восстанов¬
лении своего полного суверенитета над Аландскими островами. Вся¬
кая уступка в смысле нового обязательства не устраивать на остро¬
вах ни укреплений, ни военно-морской базы, как того желали бы
шведы, была бы прискорбной ошибкой и, по нашему глубокому
убеждению, совершенно недопустима и не согласна ни с достоин¬
ством, ни с интересами Империи.
С своей стороны и Швеция не должна домогаться сохранения
ограничений нашего суверенитета над Аландскими островами, по¬
мня, что ограничения эти, установленные не ею, были результатом
политики, враждебной России, и что при весьма дружественных
русско-шведских отношениях устранение их никогда не может по¬
вести за собою результатов, для Швеции враждебных и нежелатель¬
ных. Между тем устранение этих ограничений важно прежде всего
для нашего самолюбия, а с другой стороны, возведение на Аланд¬
ских островах каких-либо укреплений или основание на них базы
для нашего минного и подводного флота может со временем ока¬
заться делом весьма важным в видах нашей государственной оборо¬
ны — не от шведов, разумеется.
Протянем же нашей маленькой, но заслуживающей уважения
соседке руку дружбы и братства, но не позволим ей налагать на эту
руку предупредительные арестантские связки — таков наш вывод и
такова точка зрения, на которую должна стать наша дипломатия в
вопросе об Аландских островах. Всякая иная точка зрения была бы в
данном случае ошибочна и в будущем легко могла бы поставить
Россию в ложное положение и вредно отразиться на русско-швед-

Глава VI. Пределы России
191
ских отношениях. Напротив, отмена тяготеющих над Россией обид¬
ных ограничений явится манифестацией новых шведско-русских
отношений и залогом свершившегося примирения, нынешней друж¬
бы и, надеемся, будущих братских и союзных отношений двух слав¬
ных народов и двух взаимно друг другу полезных стран.
Таким образом, оказав нам услугу, Швеция только создаст удоб¬
ную почву для установления отношений самых дружественных и, в
случае желания шведов, союзных, которые лучше всего обеспечат
независимость и процветание этой небольшой и немноголюдной,
но славной страны от всяких неприязненных или объединительных
намерений, откуда бы такие намерения не исходили. Для России же
и ныне, и в будущем всегда будут желательны и ценны независи¬
мость и процветание Швеции — при условии, разумеется, что в ней
мы будем иметь не злого и завистливого соседа, а пользующегося
полным доверием друга и даже, быть может, постоянного и верного
союзника.
Третьей нашей соседкой с западной стороны является Дания.
Несмотря на то что это маленькое государство отделено от России
всей шириною Балтийского моря, оно имеет для нас несомненное
значение по своему географическому положению у выхода из этого
внутреннего моря в гораздо более открытое и широко сливающееся
с океаном Северное море, которое, с нашей точки зрения, гораздо
правильнее было бы назвать морем Немецким.
С того самого момента, как Московская Русь пробила себе путь
к Балтийскому морю и стала Россией, маленькая Дания, облада¬
тельница Балтийских проливов, вполне естественно приобрела для
нас очень большое значение. С тех пор русско-датские отношения
приобрели тот дружественный и сердечный характер, который в
прошлом столетии еще больше окреп благодаря династическим свя¬
зям, соединившим новыми тесными узами великую Россию с ма¬
ленькой Данией. Правда, в конце того же столетия произошло важ¬
ное событие, сильно уменьшившее значение для нас Дании. Благо¬
даря непростительной оплошности русской дипломатии от Дании
отторгнуты были немцами две ее южные провинции, вследствие
чего объединенная Германия получила затем возможность создать
Кильский канал, находящийся вполне в ее руках. Тем самым значе¬
ние Дании чрезвычайно упало, так как единственные ключи к Бал¬
тийскому морю выпали навсегда из ее рук, а сверх того ей самой
стала сильно угрожать опасность поглощения Германией. Все это
нельзя не признать крайне для нас невыгодным. При прежнем поло¬
жении дел дружба Дании сама по себе обеспечивала нам всегда

192
И.И. Дусинский. Геополитика России
свободный вход и выход из Балтийского моря. При желании и ис¬
кусстве мы могли бы сделать Данию передовым постом и стражем
России и тем создать очень сложную задачу для германского флота,
который никогда не мог бы быть уверен в своем единстве. Вместе с
тем была бы вполне осуществима и задача закрытия Балтийского
моря для держав, владеющих океаном, что, вместе взятое, делало
нас хозяевами Балтийского моря и обеспечивало в полной мере
оборону наших берегов. С захватом немцами Шлезвиг-Гольштинии
и прорытием Кильского канала все эти завидные преимущества и
ценные возможности пропали для нас навсегда. Датская дружба мо¬
жет ныне обеспечить нам лишь свободный выход из Балтийского моря,
что для нас, вообще говоря, имеет лишь второстепенное значение,
главное же имеет охрана входа в Балтийские воды. Для того чтобы
достигнуть этой цели, нам теперь было бы необходимо, кроме датс¬
кой дружбы, располагать еще надежной дружбой Германии, что, ко¬
нечно, несравненно сложнее. Ввиду этого, благодаря роковой ошиб¬
ке русской дипломатии, допустившей захват немцами Шлезвига и
Гольштинии, мы поставлены теперь в прискорбную необходимость
обосновать оборону наших балтийских побережий не в датских про¬
ливах, а в непосредственной близости от нашего берега и даже на
нем самом, так как рассчитывать на самостоятельное обладание Бал¬
тийским морем, обладание, обеспеченное от угроз любой великой
державы, мы ныне, после прорытия Кильского канала, к сожале¬
нию, не можем. Вследствие этого, при отсутствии прочной дружбы с
Германией и в особенности в случае войны с нею, одна только Анг¬
лия вполне могла бы обеспечить наш правый фланг от крайне не¬
удобного германского десанта в Прибалтийском крае. Англия, если
она будет в союзе с нами, вполне в состоянии послать в Балтийское
море могущественную эскадру для обеспечения русского берега от
германского десанта. Необходимо лишь, чтобы эта эскадра имела в
Балтийском море готовую базу. Такою базою может и должен стать
Моон-Зунд, этот превосходный, незаменимый опорный пункт для
наших морских сил в Балтийском море. Британская эскадра в соеди¬
нении с нашей балтийской эскадрой составят такую силу, которая
будет господствовать в балтийских водах, абсолютно охраняя наш
правый фланг и даже угрожая левому флангу неприятельских сил.
Само собою разумеется, однако, что этот способ решения слож¬
ной и важной задачи обороны нашего балтийского побережья воз¬
можен лишь при условии, что все доступы в Балтийское море не
окажутся в немецких руках. Другими словами, независимое суще¬
ствование постоянно дружественного нам датского государства и

Глава VI. Пределы России
193
фактическое сохранение этим государством в своих руках власти
над балтийскими проливами составляют настоятельную потребность
русской политики и необходимое условие безопасности русского
побережья. Территориальная неприкосновенность Дании и сохране¬
ние крепкой русско-датской дружбы должно навсегда остаться по¬
этому одною из основ внешней политики нашей, которая обязана
отстаивать датские интересы с такой же энергией, как и собствен¬
ные интересы России. Отсюда ясно также, что если б когда-нибудь
представилась возможность восстановить прежний территориальный
состав датского государства, то русская политика могла бы лишь
содействовать такому счастливому для нас событию, которое вновь
отдало бы в руки Дании все ключи к Балтийскому морю.
Поэтому можно сказать с полным основанием, что на примере
России и Дании наблюдается довольно редкий в международной
жизни образчик полной тождественности народно-государственных
интересов при одном лишь непременном условии взаимной непо¬
колебимой дружбы. Два государства, великое и малое, идеально до¬
полняют друг друга, и каждое может оказать другому ряд драгоцен¬
нейших услуг. Отсюда вытекает настоятельная необходимость по¬
стоянного союза между ними.
Вдумываясь в политическое соотношение России и трех сканди¬
навских королевств, видим, что оно представляет все условия для
создания или упрочения неизменно добрых, истинно дружествен¬
ных отношений. Этому содействует прежде всего нынешний устой¬
чивый характер русско-скандинавских территориальных отношений,
при котором существующие границы могут быть признаны оконча¬
тельно установившимися. Только русско-норвежская граница пред¬
ставляет подлежащую со временем устранению неправильность, что
при условии взаимной дружбы может воспоследовать совершенно
безобидным и приемлемым для норвежских патриотов способом. Еще
более приемлемы и еще легче осуществимы те весьма несложные
условия, какие необходимы для установления окончательной рус¬
ско-шведской дружбы. Наконец, дружба русско-датская покоится
на редкостном совпадении народно-государственных интересов обеих
стран, при котором не только сохранение, но даже возможное рас¬
ширение датской территории вполне отвечает глубоким интересам
Империи.
Столь благоприятное взаимное соотношение России и трех скан¬
динавских государств создает возможность и выгодность особо близ¬
ких между ними отношений. Для нас эти отношения очень ценны в
том смысле, что три дружественных соседних государства составят
13 Заказ 237

194
И.И. Дусинский. Геополитика России
для нас вполне надежный заслон на северо-западе, а в случае воз¬
вращения Дании Шлезвиг-Голыптинии мы даже можем рассчиты¬
вать на полное обеспечение своей гегемонии в Балтийском море и
связанную с этим ценную возможность вполне самостоятельно и
без значительных усилий обеспечить оборону наших балтийских бе¬
регов. Для трех скандинавских королевств постоянная дружба Рос¬
сии обеспечит навсегда территориальную неприкосновенность и
государственную независимость, что при их слабости представляет
значительную ценность. В интересах более удобного достижения всех
этих обоюдовыгодных целей было бы очень полезно образовать обо¬
ронительный (а если возможно, то и оборонительно-наступатель¬
ный) союз трех скандинавских королевств между собою и с Росси¬
ей. Такой постоянный русско-скандинавский союз, вполне отвеча¬
ющий взаимным интересам всех участников, явится также предох¬
ранительным средством и против проникновения на север пангер¬
манизма, расширение которого в этом направлении отнюдь не по
душе свободолюбивым скандинавам и в то же время весьма нежела¬
тельно и даже опасно и для нас. Русско-скандинавский союз явится
наилучшей гарантией против этой неприятной для обеих сторон воз¬
можности. Он и должен быть поэтому конечной целью нашей скан¬
динавско-балтийской политики.
На юго-восточном берегу Балтийского моря, которое, считая
многочисленные изгибы берегов, на целых 6325 верст прерывает
сухопутную границу Империи, начинается русско-германская гра¬
ница. Вследствие своеобразной изогнутости ее очертания длина ее
достигает 1110 верст, на всем протяжении которых ее черта пред¬
ставляется, по своему характеру, в высшей степени произвольной,
без всякого следа естественного разделения. Как совершенно от¬
крытый характер этой границы, так в особенности ее резкий уклон
к востоку с давних пор вызывают разнообразные, не лишенные ос¬
новательности опасения и создают государству немало забот.
Резко бросающиеся в глаза недостатки этой границы вызывали
неоднократно рассуждения о том, что русско-германская граница
должна бы идти по течению Вислы от впадения в нее Сана до Бал¬
тийского моря, и этот взгляд принципиально следует признать вполне
правильным: граница по Висле была бы действительно несравнен¬
но удовлетворительнее нынешней и гораздо больше отвечала бы
государственным и стратегическим потребностям Империи. Несмотря
на то, едва ли стоит ставить себе целью осуществление подобной
границы по Висле, так как, обладая по сравнению с нынешней
несомненными крупными достоинствами, она не лишена и весьма

Глава VI. Пределы России
195
существенных недостатков. Прежде всего лежащая к востоку от Вис¬
лы часть Германии по своему пространству значительно меньше
лежащей к западу от этой реки части России. Если бы, таким обра¬
зом, изменение русско-германской границы состоялось путем об¬
мена, то Россия количественно оказалась бы в значительном проиг¬
рыше. Это, впрочем, еще самое меньшее зло, так как наша потеря
отчасти уравновешивалась бы достигнутым удобством, а сверх того
могла бы также быть возмещена какой-либо иной компенсацией.
Несравненно серьезнее другое обстоятельство: удобство границы по
Висле — лишь чисто условное, именно оно предполагает, что дело
идет исключительно о границе национального государства, а не
русско-славянской державы. Иначе говоря, граница по Висле хоро¬
ша для нас в том случае, если мы окончательно махнем рукою на
западных славян и предоставим их собственной участи или, что в
сущности одно и то же, сознательно отдадим их на съедение нем¬
цам. Естественно, подобный шаг был бы возможен лишь при усло¬
вии полного разочарования в западных славянах и отказа от истори¬
ческого признания России по отношению к ним, что, в свою оче¬
редь, было бы равносильно крушению всеславянского идеала. До¬
коле ничего подобного не произошло, до тех пор мы не можем
соблазняться установлением русско-германской границы по Висле,
на что, кстати, едва ли согласилась бы и Германия, для которой
Восточная Пруссия имеет выдающееся историческое и националь¬
ное значение. Для русско-славянской державы замена нынешней
русско-германской границы границею по Висле представила бы
несомненную несообразность, так как означала бы уступку значи¬
тельной славянской области в обмен на область если и полуславян-
скую, по данным истории, то ныне коренным образом онемечен¬
ную. Да и стратегическое значение границы по Висле для русско-
славянской Империи приходится признать скорее отрицательным в
сравнении с нынешней русско-германской границей.
Таким образом, мы не имеем достаточных оснований задаваться
целью установить границу по Висле, тем более что таковая также
весьма мало отвечала бы понятию о естественной границе, напоми¬
ная в этом отношении бывшую франко-германскую границу по Рейну.
Да и вообще установление естественной границы между Россией и
Германией совершенно невозможно за полным отсутствием сколь¬
ко-нибудь серьезных природных препятствий в этой части великой
европейской равнины, которая непрерывно простирается к западу
до самого Атлантического океана. Отсюда следует, что в этой сторо¬
не предел России может быть только искусственно установлен и
13*

196
И.И. Дусинский. Геополитика России
искусственно же упрочен и защищен. Нет сомнения, что возможно
было бы провести между Россией и Германией иную, несравненно
более удобную для нас, искусственную границу. Стоит ли, однако,
стремиться к этому — другой вопрос, на который мы, по крайней
мере, склонны дать вполне отрицательный ответ. Действительно,
для того чтобы граница обоих государств стала более для нас удоб¬
ною, нам было бы необходимо приобрести всю территорию, лежа¬
щую к востоку от Вислы, не в обмен на часть наших нынешних
владений, а в придачу к последним. Это значит, иначе говоря, что
нам пришлось бы взять восточную окраину Германии с бою, сло¬
мив, несомненно, отчаянное сопротивление германского народа, у
которого слишком мало земли, чтобы он мог легко отдать нам до¬
вольно значительную, на его аршин, ее часть. Таким образом, мы
должны были бы вести из-за этого, по нашим понятиям незначи¬
тельного, куска территории весьма тягостную и упорную войну с
сильным народом и могучим государством. Возможные результаты,
ясно, совсем не отвечали бы необходимым усилиям и жертвам, не
говоря уже о риске, тем более что даже присоединение этого клоч¬
ка германской территории только ввело бы в наш государственный
организм лишние миллионы инородческого (неславянского) насе¬
ления. Все эти соображения отнюдь не могут сделать для нас заман¬
чивым приобретение восточногерманской окраины, а потому, ес¬
тественно, не можем мы лелеять какие-либо агрессивные планы
против нашей западной соседки.
Несколько иначе представляется этот вопрос не с национально¬
русской, а с общеславянской точки зрения. Пограничная полоса
Германии на востоке в большинстве и до сих пор заселена польски¬
ми славянами, изнемогающими под суровым германизаторским ре¬
жимом. Несмотря на достигнутый этой частью польского народа
национальный закал, трудно сомневаться в том, что, будучи предо¬
ставлена самой себе, она в конце концов не устоит в неравной борь¬
бе, как не устояли в ней много веков тому назад сильные некогда
племена полабских и поморских славян. Таким образом, возможно
было бы утверждать, что долг объединенной Славии — оказать под¬
держку этому своему авангарду и спасти его от затопления страшно
глубокими и потому особенно опасными волнами германского на¬
ционального моря. На этой точке зрения стоят, разумеется, прежде
всего сами поляки, а затем также и большинство других славян и
славянофилов, которые склонны признать, что германская Польша
с несколькими миллионами польских славян должна быть в буду¬
щем освобождена от господства иноплеменников и присоединена в

Глава VI. Пределы России
197
той или иной форме к великому государству родного племени. Та¬
кая точка зрения — охотно признаем это — вполне логична и пос¬
ледовательна. Однако в политике не всегда уместно доводить всякий
силлогизм, без каких бы то ни было ограничений, до его последних
положений, ибо при теоретической безукоризненности легко мо¬
жет получиться практический абсурд. Таким именно абсурдом и было
бы, на наш взгляд, категорическое требование, чтобы во всяком
случае и при каких угодно условиях русско-славянская Империя
ставила себе целью освобождение и воссоединение германской
Польши: эта политическая игра не стоила бы свеч, а играть из од¬
ного лишь упрямства недостойно здравомыслящего государствен¬
ного деятеля. И потому, вполне и искренно сочувствуя незавидной
участи польских славян в Германии, мы не решились бы выставить
освобождение их одной из неизменных целей нашей имперской по¬
литики как до, так и после объединения славян под братским гла¬
венством России. Искреннее сочувствие к тяжелому и безнадежно¬
му положению довольно значительной части братского народа не
должно все же затемнить для нас истинные размеры вопроса и зас¬
тавить сделать усилия, превышающие по своей ценности возмож¬
ный конечный результат. Несколько уездов, какие, в сущности, по¬
ставляет территория германской Польши, решительно не стоят сами
по себе необходимости вести ожесточенную борьбу с Германией и
увековечивать затем враждебные отношения с нею.
Сказанного выше было бы, на наш взгляд, вполне достаточно,
чтобы оправдать это частичное отречение от всеславянских интере¬
сов, которое представляется нам вполне допустимым и целесооб¬
разным. Но рядом с этим можно было бы привести и некоторые
другие соображения, способные если не подкрепить наш вывод,
то, во всяком случае, надлежащим образом осветить вопрос о гер¬
манской Польше. Даже самый убежденный защитник поляков не
может не признать, что их славянские симпатии никогда не были
особенно сильны, никогда не достигали, а теперь в особенности не
достигают уровня, наблюдаемого среди других отраслей славянства.
Тем самым, вообще говоря, поляки менее других славянских наро¬
дов вправе требовать самоотверженной поддержки со стороны Рос¬
сии и остального славянства. Затем не следует забывать также, что
именно польский народ, в лице его предков, несет на себе главную
вину своего несчастия и, сверх того, является также виновником
бедствий и гибели, постигшей значительную часть западных славян.
Это, конечно, роковая ошибка давно отошедших в вечность поко¬
лений, но именно результаты этой прискорбной исторической ошиб¬

198
И.И. Дусинский. Геополитика России
ки ложатся теперь тяжким, губительным бременем на отдаленных
потомков. В самом деле, ведь гибель полабских и поморских славян и
почти полное исчезновение лужичан явились следствием того, что
средневековая Польша не исполнила своей исторической миссии —
объединить все западное или, лучше сказать, северо-западное сла¬
вянство. Отдельные польские государи, правда, делали попытки,
но с их смертью рушилась их работа, так как их преемники обраща¬
ли свои взоры на восток. Только благодаря этому прискорбному по¬
пустительству со стороны исторической Польши могла на костях
полабских и балтийских славян возникнуть и окрепнуть историчес¬
кая Пруссия, ставшая впоследствии собирательницею Германии.
Только благодаря крайней недальновидности польской политики
наше племя надолго оказалось отрезанным от Балтийского моря и
получило вновь доступ к нему лишь тогда, когда на мировую арену
выступил русский народ, чтобы, между прочим, поправить сделан¬
ные его неосмотрительным и легкомысленным братом упущения.
Ценою великих жертв и несказанных усилий русский народ успел
кое-что сделать и в этом направлении, но сделать все, спасти все,
что в течение столетий проворонил его меньшой брат, русский на¬
род, конечно, не мог.
Что касается, в частности, западной и северо-западной части
польской этнографической территории, то русский народ почти
наверное успел бы спасти и ее от захвата немцами, если бы сами
поляки не помешали его усилиям. Действительно, если судьба по¬
лабских и поморских славян свершилась еще в эпоху средневеко¬
вья, то участь северо-западной окраины Польши определилась срав¬
нительно недавно — лишь на склоне XVIII века. Россия готовилась
прикрыть Польшу, всю Польшу, крепким щитом своей границы, и
только благодаря польскому противодействию и фантастическим
польским надеждам на Пруссию оказалось невозможным спасти всю
территорию польских славян и добрая часть ее попала-таки в цеп¬
кие руки пруссаков. И только благодаря наполеоновскому разгрому
Пруссии и позднейшим успехам русского оружия удалось вырвать
из этих рук и спасти присоединением к России нынешнее Царство
Польское. Северо-западная окраина Польши, к прискорбию, так и
осталась в немецких руках, из которых ее теперь очень трудно было
бы высвободить.
Размышляя о печальной участи польских славян, очутившихся
внутри железного кольца германской границы, невольно удивля¬
ешься чудному приговору исторической Немезиды: именно часть
национального достояния польского народа, главного виновника

Глава VI. Пределы России
199
возникновения Пруссии, наиболее крепко схвачена германцами,
настолько крепко, что может быть признана почти безнадежно по¬
терянной для общего племенного единства. Таково печальное след¬
ствие роковой исторической ошибки, которая тяжким бременем
легла на жизнь отдаленных потомков. В этом глубокий и зловещий
урок истории для всех народов, закрывших глаза на будущее. Но
после подобного урока, безжалостно данного неумолимой судьбою
польскому народу, вдвойне непростительно и безумно нынешнее
глубоко антиславянское настроение, охватившее весьма широкие
круги польского общества и так ярко выразившееся в прискорбном
отказе от участия в софийском славянском съезде. Погубив уже свое
прошлое и подорвав настоящее, польское общество рискует подоб¬
ными крайне легкомысленными и опрометчивыми поступками по¬
губить и свое национальное будущее, которое возможно лишь в тес¬
ном братском единении с Россией и преданным ей славянством. В
связи с этим поляками совершается ныне новая историческая ошиб¬
ка, достойная стать в одном ряду с роковыми ошибками их про¬
шлого.
Останавливаясь на взаимных отношениях России и Германии,
видим, что, хорошо взвесив доводы за и против, Россия может
примириться с существующим русско-германским территориальным
51аШ$яио. Следствием этого является принципиальная возможность
русско-германской дружбы. Но для того чтобы эта дружба могла
стать действительностью, для того чтобы традиционная вражда гер¬
манцев и славян могла отойти в область преданий, взаимного при¬
знания русско-германского территориального 51аШ5 дио недостаточно.
Как Россия, так и Германия — государства, территориальное раз¬
витие которых еще не закончено и которые поэтому будут стре¬
миться еще к некоторым новым территориальным приобретениям.
Вот тут-то и кроется настоящая опасность для дружественных рус¬
ско-германских отношений. Как Россия, так и Германия имеют из¬
вестные сферы расширения, которые отчасти друг с другом совпа¬
дают. Целый ряд обширных и ценных стран, приобретение коих не¬
отделимо от всеславянской исторической миссии русского народа,
составляет в то же время более или менее определенную цель гер¬
манского «Огап§ пасН 0$1еп», представляющего собою не только
культурно-экономическое, но и чисто политическое движение не¬
мецкого народа, вдохновляемого мечтами о «более великой» Гер¬
мании. Главным препятствием на пути к осуществлению этих пан-
германистских грез является славянский мир и стоящая во главе его
Россия. Таким образом, Россия, которая, как государство нацио¬

200
И.И. Дусииский. Геополитика России
нально-русское, довольно легко может ладить с Германией, оказы¬
вается, поскольку она является славянской державой, естественной
противницей немецкого движения на восток или, лучше сказать,
на юго-восток. Это положение осложняется тем, что основным мо¬
тивом русского противодействия расширению Германии является в
данном случае не наша жажда территориальных приобретений —
земли, которые мы хотим отстоять от немецкого напора, в боль¬
шинстве даже не предназначаются стать национальной собственно¬
стью русского народа, — а долг, лежащий на России как естествен¬
ной защитнице и покровительнице младших славянских братьев. Все¬
славянское признание России налагает на русскую политику обя¬
занность отстаивать из территориального достояния славян все, что
только вообще возможно отстаивать. В этом отношении вообще ни¬
какие уступки немыслимы и никакие компенсации неприемлемы.
Собирательница славянства, Россия не может отречься ни от
одной из тех стран, на которые обращено острие германского на¬
ступления. В этой невозможности, а отнюдь не в причудливых очер¬
таниях нынешней русско-германской границы и заключается глав¬
ный камень преткновения для прочности русско-германских друже¬
ственных отношений. Уже решимость отречься от своего племенно¬
го идеала в отношении германской Польши для России тягостна и
трудновыносима, но это — крайняя возможная для великой сла¬
вянской державы уступка, предел нашего миролюбия и нашего по¬
пустительства. Ни одной славянской областью мы больше посту¬
питься не вправе, не отрекаясь от своей исторической всеславянс¬
кой миссии, не позоря себя в глазах родного племени. Таким обра¬
зом, никакие уступки Германии для нас в этой области невозмож¬
ны, по крайней мере, до тех пор, пока западные славяне тяготеют к
России и ждут от нее защиты и избавления.
Значительно иначе представляется тот же вопрос с точки зре¬
ния Германии. Лишь весьма немногие из лежащих к юго-востоку от
нее областей, как сплошь населенные немцами, имеют для герман¬
ского государства такое же точно значение, как для нас земли сла¬
вян, все остальное является для Германии обыкновенным объектом
завоевательной политики, ценность которого для немцев обуслов¬
ливается по преимуществу тем, что все это — страны, лежащие в
непосредственной близости к «Уа1ег1ап(1»у и потому более легко под¬
дающиеся прочному слиянию с ним. Никакого особого признания,
никаких нравственных обязанностей в отношении населяющих их
народов Германия не имеет и иметь не может. Напротив, народно¬
сти эти, в большинстве славянские, принадлежат к числу постоян¬

Глава VI. Пределы России
201
ных исторических противников немецкого народа, злейшими вра¬
гами которого являются и поныне. В случае если б когда-либо земли
эти и эти народы имели несчастие очутиться во власти немцев,
Германия не могла бы следовать в отношении их иной политике,
как политике планомерного, систематического истребления, по
крайней мере, в смысле национальном, а может быть, даже и в
буквальном смысле слова, потому что немцам до крайности тесно и
им нужно не столько даже онемечивать подвластные народности,
сколько освобождать от них территорию для чистокровных сынов
германского народа. Не людей, а только земли, свободной земли
нужно Германии.
Так как ни на какие уступки за счет славян Россия пойти не
может, то, следовательно, окончательное, прочное примирение
между Россией и Германией могло бы установиться лишь при усло¬
вии полного отказа последней от стремления на восток и юго-за¬
пад, в глубину славянских стран. Лишь в том случае, если б немцы
раз навсегда решительно отказались от всякого дальнейшего Огапе
пасН Ох1еп за счет русско-славянского мира и направили всю свою
деятельность за море, в сторону нынешних и особенно будущих ко¬
лоний, Россия могла бы серьезно подумать об установлении вполне
устойчивых дружественных отношений с Германией и даже о при¬
дании этим отношениям некоторой постоянной формы. Тогда мы,
вероятно, даже имели бы полное основание предпочесть германс¬
кую дружбу всяким иным дипломатическим комбинациям, так как
она обеспечила бы нам прочный мир на западной границе. Итак,
решение вопроса о русско-германских отношениях находится все¬
цело в руках самой Германии. Решаясь раз навсегда отказаться от
возвращения к всеславянскому единству польских областей Герма¬
нии, русская политика тем самым заявляет о желательности окон¬
чательного установления мирного сожительства обоих государств и
создает возможность к развитию русско-германских отношений в
таком именно направлении. Если в ответ на эту уступку германская
политика согласится считать свое движение к востоку и юго-восто¬
ку законченным и предоставить русскому народу беспрепятственно
выполнить свою историческую миссию в отношении остальных сла¬
вян, тогда исчезнет основание племен и каждое получит возмож¬
ность стремиться к осуществлению других своих задач. Со своей сто¬
роны русская политика не стала бы тогда, конечно, противиться
добровольному воссоединению подальпийских австрийских немцев
с их национальной империей, чем был бы мирно достигнут один из
главных идеалов пангерманистов. Но центр тяжести германской по¬

202
И.И. Дусинский. Геополитика России
литики должен был бы тогда перейти на заморские предприятия и
отчасти на западную границу, за исключением, конечно, француз¬
ской территории, так как неприкосновенность Франции должна быть
всегда предметом заботливого внимания русской политики. С этой
оговоркой мы могли бы уже спокойно относиться к германским
успехам и росту германских владений как в Европе, так и вне ее.
Из всего сказанного выше ясно следует, что цели нашей поли¬
тики в отношении Германии окончательно могут определиться лишь
в зависимости от того направления, какое примет германская по¬
литика. В зависимости от этого целью нашей будет либо устойчивая
славяно-германская дружба, либо оцепление и разгром Германии.
Если наши отношения с Германией пойдут по пути искренней
дружбы, тогда одною из наших важнейших задач должно стать воз¬
можное спасение славянских элементов, населяющих остающиеся
навсегда во власти немцев славянские земли. Всем этим славянам
должна быть предоставлена возможность переселиться в Империю
родного племени и таким образом уцелеть от онемечения. Конечно,
призыву этому последует лишь часть германских славян, другая пред¬
почтет, вероятно, остаться на родном пепелище и растаять в не¬
мецком море. Для тех же нескольких сот тысяч или даже нескольких
миллионов славян, которые уйдут из Германии, русско-славянская
держава найдет, конечно, место. Во всяком случае, хоть этим путем
должна быть искуплена наша вина перед населением оставленных
навсегда немцам славянских областей, а вместе сохранена будет для
славянского мира некоторая сила, обреченная в противном случае
либо на бесполезную гибель в рассеянии, либо на пополнение и
усиление германского народа. Что касается, в частности, лужичан,
то для них желательно будет отвести в подходящей местности осо¬
бую небольшую территорию (приблизительно несколько наших во¬
лостей), чтобы этот крошечный народец мог уцелеть и сохраниться
как полноправный член славянского союза.
Если же, напротив, Германия не пожелает отказаться от расши¬
рения за счет славян и полюбовно сговориться с Россией относи¬
тельно будущего, тогда и нам, и прочим славянам будет постоянно
угрожать опасность нападения немцев и не останется иного исхода,
как готовиться силой отстоять, в единении с другими врагами и
соперниками Германии, наши национальные и племенные интере¬
сы. И если при таких условиях произойдет у нас тогда столкновение
с Германией и победа вновь, как в семилетнюю войну, увенчает
наши знамена, тогда, конечно, мы уже не будем иметь никаких
оснований отказываться от воссоединения всех славянских облас¬

Глава VI. Пределы России
203
тей Германии, а равно и от возвращения по принадлежности про¬
винций, отгоргн>тых некогда от Дании и Франции. Тогда — но только
тогда — можно было бы поставить на очередь и решить сообразно
нашим интересам и вопрос о коренном улучшении русско-герман¬
ской границы. Прибавим, что весьма желательным и ценным для
нас трофеем победы были бы в этом случае и германские владения
в Океании, приобретение которых имело бы для нас значение в
двух отношениях: во-первых, оно дало бы нам возможность обой¬
тись без ввоза из-за границы многих, нужных нам, продуктов жар¬
ких стран; во-вторых, оно доставило бы нам несколько удобных
опорных пунктов в Тихом океане, что имело бы несомненное зна¬
чение для нашего морского могущества. Но, повторяем, осуществ¬
ление всех этих задач должно стать целью нашей политики лишь в
том случае, если Германия не перестанет оспаривать у нас нашу
естественную сферу расширения в славянских землях.
В противном же случае для нас предпочтительнее отказаться от
всяких, враждебных Германии, предвзятых тенденций и выказать
полную готовность жить с немцами в мире и согласии. Само собою
разумеется, однако, что русско-германская дружба отнюдь не дол¬
жна побудить наше правительство отказаться от строго обруситель¬
ной политики в отношении оседлых в России немцев, полное сли¬
яние которых с коренным населением должно быть неизменно пред¬
метом неусыпных забот государственной власти.
Следующая за Германией соседка наша — Австро-Венгрия, гра¬
ничащая с Россией на протяжении 1150 верст. И здесь пограничная
черта проведена совершенно произвольно, без всяких признаков
естественной границы, и широкою дугою вдается она в нашу тер¬
риторию. Такая конфигурация границы тем досаднее, что на очень
небольшом, сравнительно, расстоянии проходит Карпатский хре¬
бет, составляющий естественный предел великой нашей равнины.
До этого хребта доходит Червонная Русь, но не доходит, к сожале¬
нию, наша государственная граница. Недостаток этот настолько зна¬
чителен, что его устранение могло бы само по себе стать целью
наших усилий в этой стороне. Так бы оно и было, несомненно, если
б преобладающий славянский характер монархии Габсбургов и тре¬
бования нашей племенной политики не выдвигали других, более
важных задач и не видоизменяли существенным образом целей на¬
шей национальной политики. Такое изменение, впрочем, согласу¬
ется и с этнографическою картою расселения русского народа в
Австро-Венгрии: лишь часть территории, лежащей между нынеш¬
ней австро-русской границей и Карпатами, имеет русское населе¬

204
И.И. Дусинский. Геополитика России
ние, но зато область расселения русского народа простирается под
именем Угорской Руси довольно далеко по другую сторону Карпат,
резко расходясь, таким образом, с природною гранью великой рус¬
ской равнины. Ввиду этого было бы актом великого самоограниче¬
ния поставить себе целью довести имперскую границу до Карпат —
и только: иные, гораздо более широкие и важные задачи и цели
ждут Россию в области австрийского вопроса, одного из важней¬
ших в системе нашей внешней политики.
Под именем австрийского вопроса, в который входит, как часть,
вопрос венгерский, мы понимаем всю совокупность великих и ма¬
лых проблем о грядущих судьбах областей и народов, находящихся
ныне под императорско-королевским скипетром Габсбургов. Могу¬
щественная держава, во главе которой стоит издавна эта немецкая
династия, носит в своем пестром и разнородном теле столько все¬
возможных зародышей размножения, что не может избегнуть ог¬
ромных потрясений самого разнообразного характера. Как теорети¬
ческие соображения, так в особенности повседневные факты со¬
временной жизни этого государства весьма определенно говорят,
что при таком положении вещей страна, отовсюду граничащая с
сильными и малодружественными государствами, долго существо¬
вать не может. Хронический кризис, столь характерный для австро¬
венгерской государственной жизни, есть, конечно, явный признак
и предвестие надвигающейся гибели государства, которое разрыва¬
ется собственными, друг другу враждебными силами, вполне под¬
тверждая своей тревожной жизнью безнадежный диагноз, выводи¬
мый из теоретического изучения этого пестрого государственного
организма.
Самым мощным, но отнюдь не единственным элементом разло¬
жения Австро-Венгрии являются славяне. Долго, слишком долго
немецкие, а затем и мадьярские хозяева габсбургской монархии дер¬
жали сильных числом, но слабых разрозненностью и отсутствием
организации славян на положении граждан второго сорта. К счас¬
тью, в лоне самого немецкого народа произошел раскол, и в про¬
исшедшей борьбе за гегемонию победа досталась Пруссии. Тем са¬
мым объединение немцев под властью Габсбургов стало невозмож¬
ным, и немецкому владычеству в Австро-Венгрии нанесен был смер¬
тельный удар. Австрийским немцам сразу же пришлось уступить по¬
чти половину своих владений мадьярам и разделить с ними власть в
монархии. На первых порах этого оказалось достаточным, хотя очень
скоро потеря Транслейтании усугубилась фактической потерей от¬
данной полякам Галиции. Но ни дуализм, ни поддержка поляков не

Глава VI. Пределы России
205
спасли австрийских немцев от дальнейших потерь — и в результате
обе половины монархии, обессиливаемые хроническими кризиса¬
ми, находятся накануне глубоких перемен. В Австрии открывается
новая эра — эра перехода государства в руки славянского большин¬
ства, эра ожесточенной борьбы, предшествующей окончательной
победе славян. Борьба эта продолжается и теперь, но окончатель¬
ный результат ее уже вне сомнения и ясно виден издалека: это —
переход гегемонии к славянам. Глубоко знаменателен и отраден тот
факт, что за последние годы, в связи с общим пробуждением сла¬
вянского племенного сознания, австрийские славяне пробудились
от своей национальной изолированности и почувствовали вместе с
тем свои силы. Ничтожные, как нации, как маленькие осколки ве¬
ликого целого, славяне Австрии гордо подняли головы, создав ос¬
нову своей племенной солидарности — славянский союз, и загово¬
рили в венском парламенте таким языком, каким не говорили раньше
ни русские, ни словенцы, ни сербы, ни даже создающие свою на¬
циональную мощь чехи. Нарождение славянского союза, этого про¬
возвестника полной племенной солидарности, открыло новую эпо¬
ху в жизни и политике Австрии, несмотря на то что союз весьма
умерен в своих требованиях, сознавая, что он еще недостаточно
окреп и сплотился, чтобы сразу повести с надеждой на верный ус¬
пех борьбу за славянскую гегемонию.
История Австрии за несколько последних десятилетий представ¬
ляет картину постепенного непрерывного усилия значения славян.
Несмотря на все отчаянные усилия немцев, с каждыми новыми
выборами в рейхсрат число славян увеличивалось в ущерб другим
племенам. Цифры эти говорят сами за себя:
Время выборов
немцев
славян
романцев
соц-демократов
1873
231
122
—
—
1885
185
147
21
—
1897
199
187
25
14
1901
200
192
23
10
1907
183
223
18
87
Необходимо отметить вдобавок, что такие результаты получи¬
лись при чрезвычайно благоприятном для немцев распределении
избирательных округов, при котором в действительности немцы
имеют одного депутата на каждые 40 000 душ, тогда как у чехов
один депутат приходится на 55 600 душ, а у галицких русских —
даже на 102 000 душ.

206
И.И. Дусинский. Геополитика России
Австрийские славяне, в лице самого западного славянского на¬
рода — чехов, врезались клином в бушующее вокруг них немецкое
море, с юга, запада и севера обрамляющее чешскую землю своими
яростными волнами. Этого не было раньше, в те далекие дни, когда
славянские поселения заходили далеко за Лабу, захватывая добрую
половину нынешней Германии и все почти земли современной Гер¬
мании, и все почти земли современной Австрии. С течением време¬
ни почти вся масса порубежного славянства пала под ударами гер¬
манских мечей. И только чехи устояли в многовековой борьбе за
старые пределы славянской земли, только чехи, хотя и подались
несколько назад под тяжестью грозного германского натиска, кото¬
рому благоприятствовали онемеченный чешский двор и аристокра¬
тия, все же не потеряли своей главной позиции — златой Праги,
которая блещет издалека как твердый оплот славянства на дальнем
Западе. Правда, чехам не удалось уберечь свою жемчужину от втор¬
жения грубых и пошлых немецких буршей, устраивающих время от
времени свои нелепые «ВиттеГи» на ее улицах и площадях, но все
же они не теряют твердой надежды на будущую победу и на вытес¬
нение из чешских пределов всего, что не является чешским и осо¬
бенно всего, что чехам враждебно. То же следует сказать и о южном
славянском клине — словенцах, этом маленьком, но дельном наро¬
де, геройски отстаивающем на весьма важной географически пози¬
ции славянства свое существование от двух зараз сильнейших про¬
тивников — немцев и итальянцев, и не только не подающемся на¬
зад в борьбе с ними, но даже переходящем порой в удачное наступ¬
ление. Эти два славянских авангарда, опирающиеся на более плот¬
ные и глубокие массы соплеменников, разделены толстым слоем
австрийских немцев, переходящим дальше в такой же слой мадьяр,
чтобы затем, уже на нижнем Дунае, закончиться широким румын¬
ским полукругом.
Но и до сих пор, несмотря на века разъединения, сербские и
словацкие оазисы пестрят на паннонской равнине, составляя за¬
топляемый враждебными волнами мост от западного славянства к
южному. И быть может, когда спадет иноплеменный разлив, мост
этот, по крайней мере на западной окраине венгерской равнины,
еще всплывет и обозначится ярко, как было встарь. Это было бы, во
всяком случае, весьма знаменательным проявлением великой жиз¬
ненной силы нашего племени.
Различные части клина, расщепившего на две неровные поло¬
вины славянское племя, далеко неодинаковы по своей прочности. В
то время как подальпийские и придунайские немцы прочно опира¬

Глава VI. Пределы России
207
ются на своих многочисленных сородичей за рубежом Германии, а
румыны могут рассчитывать на самое дружественное отношение со
стороны славян, мадьяры лишены того и другого. Даже по фальси¬
фицированным подсчетам мадьярских статистиков, немадьярское
население Венгрии составляет половину общего населения страны,
в действительности же оно даже превышает количество мадьяр. При
таких условиях трудно удивляться, что венгерская государственность,
задавшаяся целями омадьярения всей Транслейтании, забрела в ту¬
пик. Сознательные и настойчивые поползновения «партий 1848 года»
к независимости также не увенчались успехом: корона, уступая очень
много, не захотела, однако, уступить все, не захотела выдать мадь¬
ярам вексель на окончательное распадение монархии и на установ¬
ление личной унии до той поры, пока не подойдет желанный для
мадьярских политиканов день провозглашения республики. Круше¬
ние планов партии Юшта, наиболее мадьярской по составу и духу и .
вместе наиболее непримиримой и неуступчивой, лишний раз пока¬
зало, что мадьяры, пламенные и талантливые политиканы, отлича¬
ются глубоким недостатком тонкого политического чутья, которое
подсказало бы им, что в тот самый момент, когда они мнят себя на
вершине успехов и когда, по-видимому, им остается еще сделать
лишь один, последний шаг к полной победе, они в действительно¬
сти стоят над пропастью. Не будь этого, они поняли бы, что один
манифест императора-короля может повергнуть в прах не только
всю их построенную на песке и скрепленную нахальством идею, но
и все государственное положение мадьярской нации, падение гос¬
подства которой все немадьярские народности Венгрии встретили
бы благодарственными молитвами и поголовным ликованием. Но и
без всякого государственного переворота, лишь с введением всеоб¬
щего избирательного права, мадьярская гегемония будет в корне
подорвана.
При таких условиях понятно недовольство мадьяр своим поло¬
жением. Немалый страх внушает им ныне и пангерманизм, явив¬
шийся усугубить и дополнить старые опасения перед панславизмом.
Мадьяры чувствуют себя между молотом и наковальнею, а может
быть даже, лучше сказать, между двумя молотами, и сознают по¬
немногу, несмотря на все свое самоослепление, полное бессилие
предотвратить грозное для них столкновение двух миров. В течение
долгого времени они шли рука об руку с миром германским, считая
славян более опасными. Теперь они видят, что славянская опас¬
ность не исчезла, а если, быть может, и ослабела в некоторой сте¬
пени, то ненадолго, но что в то же время германская опасность

208
И.И. Дусинский. Геополитика России
усилилась и стала непосредственно близкой реальностью. Мадьяры
сознают уже, что германский мир, население которого непрерывно
и быстро возрастает, грозит залить их великолепные владения, быть
может, дружественной, но тем более гибельной для них волной.
Сознавая эту опасность, они в то же время лишены возможности
обеспечить себя от нее союзом с миром славянским, так как необ¬
ходимым условием такого союза явилась бы полная автономия всех
венгерских славян, т. е., иными словами, полное крушение мадьяр¬
ской гегемонии, вместо которой осталась бы мадьярам всего лишь
национальная автономия в их этнографических границах. С таким
плачевным исходом свыше тысячелетнего существовании их венгер¬
ской государственности мадьярам, естественно, примириться нелег¬
ко, а с другой стороны, не более заманчива и перспектива утонуть в
дружественном германском мире. В этом трагизм положения мадьяр,
в этом же и основная причина их треволнений, усугубляемых слиш¬
ком слабыми и незначительными успехами омадьярения славян, ру¬
мын и немцев. Перед этой двусторонней опасностью даже полная
государственная независимость Венгрии утрачивает свою прелесть и
заманчивость. А между тем и надежды устоять против двух враждеб¬
ных миров, разумеется, быть не может и из двух возможных для ма¬
дьяр политических комбинаций, как говорится, обе хуже.
Таким образом, крушение нынешней австро-венгерской госу¬
дарственности, по всем признакам, не заставит себя долго ждать.
Вопрос лишь, во что она может тогда превратиться и какой новый
вид может принять. Вопрос этот и представляет для нашей полити¬
ки наиболее глубокий и непосредственный интерес, так как, есте¬
ственно, ожидаемый факт крушения дуалистической государствен¬
ности сам по себе еще слишком малоспособен удовлетворять и ра¬
довать нас.
В конце 1908 года под влиянием затруднений, связанных с толь¬
ко что происшедшей тогда аннексией Боснии и Герцеговины, об¬
наружилось довольно сильное течение в пользу замены дуализма
трагизмом. Как известно, аннексия, помимо внешних затруднений,
создала для дуалистической монархии серьезные затруднения внут¬
ри. Роковое для Австро-Венгрии значение аннексии и падает, глав¬
ным образом, на эту внутреннюю сторону, на которую обращено
было несравненно менее внимания, чем на внешние препятствия.
Внешние затруднения неизбежно должны были уладиться и дей¬
ствительно уладились удовлетворительно для Австро-Венгрии, в
смысле признания аннексии, так как для отторжения аннексиро¬
ванных областей потребовалась бы война, которую могла бы вести

Глава VI. Пределы России
209
с надеждою на успех только Россия, но которую в действительнос¬
ти ни она, ни другие вести не желали. Внутренние же неудобства
аннексии остались и до сих пор дают себя чувствовать в полной
мере. Вопрос, как быть дальше с присоединенными областями, не
представлял бы никаких затруднений для любого унитарного госу¬
дарства, но для государства дуалистического он крайне неудобен.
Присоединить Боснию к Австрии неудобно, ибо и без того уже в
ней 60% славян и новая фаланга славянских депутатов может выз¬
вать в рейхсрате настоящий переворот, особенно если депутаты-
славяне станут действовать мало-мальски солидарно. Присоединять
их к Венгрии также невыгодно, как в силу опасений за национальный
характер мадьярского королевства и ввиду тайной ненависти славян
к мадьярам, так и потому, что Австрия не желала бы уступить со¬
седке столь лакомый кусок.
И вот силою вещей сама собою выдвинулась идея триализма,
которая, как сейчас увидим, легко могла стать яблоком раздора в
лоне дуалистической монархии. Триалисты хотели не присоедине¬
ния Боснии и Герцеговины к одной из двух существующих половин
монархии, а образования из нее третьей части, причем к этой тре¬
тьей части должны были быть присоединены также и некоторые
другие южнославянские земли габсбургской монархии — Хорватия,
Славония и Долматия. Это, таким образом, являлось осуществлени¬
ем великохорватского идеала даже в более широких размерах, чем
когда-либо мечтали хорватские патриоты, желавшие заполучить толь¬
ко часть Боснии, а получавшие в случае осуществления этого плана
всю Боснию и Герцеговину. Но, приводя в великий восторг Хорва¬
тов, идея триализма совершенно смешивало карты австро-венгерс¬
ких народностей, будучи для некоторых из них столь же ненавист¬
на, сколь дорога была для других.
Прежде всего интересно отметить, как отнеслись к ней два гос¬
подствующих в габсбургской монархии народа — немцы и мадьяры.
Отношения это обуславливалось, естественно, тем, что каждый из
этих двух народов-хозяев Австро-Венгрии выигрывает и что теряет
от триалистической трансформации государства. В этом отношении
положение немцев и мадьяр далеко не одинаково. Присоединяя Бос¬
нию и Герцеговину, принадлежащие ныне обоим половинам госу¬
дарства, к Хорватии и Славонии — землям, входящим в состав
Транслейтании, и прибавляя к ним еще цислейтанскую («австрий¬
скую») Далмацию, эта триалистическая трансформация, на пер¬
вый взгляд, наносит одинаково чувствительный ущерб обоим по¬
ловинам, вызывает одинаковую жертву с обеих сторон — немец-
14 Заказ 237

210
И.И. Дусинский. Геополитика России
кой и мадьярской. Однако так обстоит дело именно только на пер¬
вый взгляд.
При более глубоком исследовании легко убедиться, что ущерб
этот совершенно ничтожен для немцев и очень значителен для ма¬
дьяр как хозяев Транслейтании. Уступая Далмацию, австрийские
немцы, в сущности, ничего не теряют, так как Далмация лишь
числится за ними, в действительности же находится всецело в руках
славян (сербо-хорватов) и итальянцев. Первые составляют массу на¬
селения, вторые — его верхний слой, почему и заправляют всем,
особенно в городах. Немцы же никакой роли в этой провинции не
играют и потому не теряют почти ничего, соглашаясь на выделении
Далмации. Они только очищают этим свой рейхсрат от горсти сла¬
вянских и итальянских депутатов. Что же касается возможности по¬
степенного наплыва немцев как в эту область, так и в Боснию,
Герцеговину и Хорватию, то он, разумеется, не прекратится, так
как все эти земли по-прежнему останутся в недрах монархии. Ско¬
рее напротив, он облегчится в Хорватии и Славонии, так как мадь¬
ярский национализм ему более препятствует, чем смогут препят¬
ствовать сербо-хорваты. Уступая Далмацию славянам, австрийские
немцы достигают попутно еще одной цели; они искореняют в ней
ненавистное им итальянское влияние и вносят рознь в сербо-италь¬
янские отношения, которые за последнее время слишком хороши,
чтобы быть приятными немцам. В конечном итоге, таким образом,
уступка Далмации представляет для немцев скорее призрачную,
кажущуюся жертву, а в действительности облегчает для них условия
парламентской и иной борьбы за гегемонию Австрии. А потому нет
ничего удивительного в том, что австрийские немцы охотно под¬
держивали идеютриализма, предвкушая при этом попутно удоволь¬
ствие от поражения самолюбия и интересов мадьяр.
Совершенно иначе отнеслись бы те же немцы к вопросу о триа-
лизме, если б, кроме Далмации, пришлось пожертвовать также зем¬
лею словенцев — Крайной, южной Штирией, Истрией и Приморь¬
ем. Эти области, представляющие, в общем, одну из древнейших
частей Австрии, составляют для австрийских немцев заветный ку¬
сок, который они уже с давних пор привыкли считать своей неотъем¬
лемою собственностью и за который готовы постоять особенно упор¬
но. Кроме сил и традиции здесь, разумеется, играет огромную роль
и чрезвычайно важное географическое положение этих областей,
обладание коими открывает германскому миру .непосредственный
доступ к морю. Правда, германский мир мог бы создать себе и дру¬
гой путь к Адриатике — через Тироль и Венецию, но этот путь при¬

Глава VI. Пределы России
211
шлось бы еще только создавать, пришлось бы с немалыми усилия¬
ми пробиваться чрез тело Италии, а путь на Триест — уже в руках,
и надо лишь удержать его за собою. Таким образом, австрийские
немцы при поддержке всего остального германства оказали бы са¬
мое решительное сопротивление присоединению земли словенцев
к вновь созидаемой третьей части монархии Габсбургов.
В противоположность немцам, мадьяры могут лишь с величай¬
шею ненавистью отнестись к проекту триализма, поскольку он не
ограничивается пределами одной Боснии и Герцеговины. Несмотря
на то что мадьяры предъявляют исторические права и на эти две
области, они, в существе дела, мало заинтересованы в присоедине¬
нии их непосредственно к Транслейтании и, если такого рода по¬
желания и высказываются, они либо отражают чрезмерную жад¬
ность шовинистов, либо выставляют лишь напоказ, чтобы произве¬
сти впечатление. Серьезные мадьярские политики, отрицать налич¬
ность которых было бы преувеличением, хорошо понимают, что
присоединение Боснии и Герцеговины, даже помимо затруднитель¬
ности получить согласие на него в Вене, только еще более подорва¬
ло бы мадьярскую гегемонию и сделало бы ее окончательно невоз¬
можной. Но если мадьяры еще готовы отказаться от мысли о новых
приобретениях, то они далеко не расположены жертвовать тем, что
уже находится в их руках. Хорватия и Славония имеют несчастие
принадлежать к Транслейтании, хотя и пользуются некоторой, да¬
леко, впрочем, не полной автономией, и потеря их несравненно
существеннее для мадьяр, чем для немцев потеря Далмации. К тому
же, как мы выше отметили, немецкой колонизации выделение Дал¬
мации не помешает, о мадьярской же колонизации не может быть и
речи по той простой причине, что свободного человеческого мате¬
риала у мадьяр нет, и даже для самой Венгрии его не хватает: геге¬
мония мадьяр мыслима лишь как гегемония политическая, а не на¬
циональная; упустив Хорватию и Славонию из числа «земель коро¬
ны святого Стефана», мадьяры не отыщут их более никогда в форме
заселенной их племенем области, на что, напротив, вполне способ¬
ны немцы. Кроме того, Хорватия представляет для мадьярской го¬
сударственности такое же значение, какое имеет земля словенцев
для германцев, и даже большее: она открывает им единственный
возможный для них доступ к морю, тем более ценный, что мадьяры
не теряют надежды добиться со временем еще более обособленного
государственного положения — полной независимости. Таким обра¬
зом, идея триализма, если б она осуществилась, осуществилась бы,
главным образом, за счет мадьяр, ввиду чего именно со стороны
14*

212
И.И. Дусинский. Геополитика России
мадьяр и нужно было бы ждать самого отчаянного противодействия
триалистическим проектам.
Очень своеобразно было отношение к идее триализма австро¬
венгерских славян. Отношение это весьма неодинаково, обнимая
все оттенки — от восторженного стремления к нему хорватов до
резкого противодействия чехов. И надо признать, что со своей соб¬
ственной точки зрения — те и другие имеют полное основание от¬
носиться к триализму так, а не иначе.
Хорваты, например, не могут не радоваться проекту, который
окончательно освобождает их из-под мадьярского ига и в то же вре¬
мя из подданных Венгрии делает господами и хозяевами не только
Далмации, но и Боснии с Герцеговиной. Триализм превосходит,
конечно, их самые смелые мечты, и они не могут не увлекаться им.
Уже много умереннее настроение сербов. Они, правда, освобож¬
даются зараз от шведов, и мадьяр, и итальянцев, но попадают под
власть хорватов, с которыми в течение веков враждовали и с кото¬
рыми не вполне примирились и до сих пор. В итоге, таким образом,
сербам особенно радоваться триализму нечего.
Венгерские славяне так задавлены мадьярами, что их голос гиб¬
нет, не успев народиться, но, конечно, для них триализм знамену¬
ет только ухудшение гнета, так как сосредоточились бы на них.
Поляки и «рутены» или «украинцы» могут относиться к вопросу
вполне равнодушно, так как непосредственно он их не касается, а
то усиление немецкого влияния, какое вызвало бы в Цислейтании
его осуществление, слишком невелико, чтобы быть опасным для
них. Ввиду этого их отношение к вопросу обусловливалось бы, ко¬
нечно, разными посторонними соображениями, партийными рас¬
четами и т. п. В общем, те и другие к триализму совершенно равно¬
душны и могут одинаково очутиться в рядах его сторонников и его
противников.
Совершенно иное положение словенцев и чехов. Первые охотно
стояли бы за триализм при условии включения их в южнославянс¬
кую область, но так как на это никакой надежды не имеют, то
стоят в большинстве против триалистической идеи, осуществление
которой может только увеличить тяжесть немецкого ярма, которое
их давит. Правду сказать, и присоединение к южнославянской обла¬
сти вряд ли удовлетворило бы словенцев, которые не составляют
одного целого с сербо-хорватами, а представляют совершенно обо¬
собленную национальную единицу, но все же словенцы полагают,
что им бы удалось дружески согласиться с хорватами, тем более что
и для последних словенская поддержка была бы ценна в видах упро¬

Глава VI. Пределы России
213
чения преобладания над сербами и в видах успешной борьбы с об¬
щим недругом — итальянцами.
Ожесточеннее всего отрицают триализм чехи. Для них, прежде
всего, кажется унизительным остаться зависимыми в то время, ког¬
да менее культурные хорваты станут играть совершенно самостоя¬
тельную роль. Но кроме того чехи, как и словенцы, понимают, что
с выделением южных славян в особую единицу австрийские земли
станут подвергаться усиленной германизации, которая будет встре¬
чать меньший отпор, чем до выделения. В этом отношении чехи,
конечно, вполне правы, требуя и для себя автономных прав, т. е.
попросту отвергая триализм и требуя федерализма.
Таково отношение к вопросу австро-венгерских славян как пред¬
ставителей отдельных национальных групп. Каково же, спрашивает¬
ся, могло бы быть отношение к триализму славянства в его целом,
каково было бы значение триалистической трансформации Австро-
Венгрии с точки зрения общеславянской?
Отвечая на этот вопрос, необходимо отметить сторону положи¬
тельную и отрицательную. Положительная состоит в том, что изве¬
стная часть славянства избавилась бы от мадьярско-немецкого гнета
и получила бы вполне сносные условия национального существова¬
ния. Гораздо более многочисленны отрицательные стороны. Прежде
всего триалистическая идея, как то уже ясно обнаружилось в конце
1908 года, вносит резкую рознь в среду славян: она усиливает суще¬
ствующие в лоне племени контрасты, а затем обещает внести оз¬
лобление и рознь и в среду южных славян, обострив вновь старую
сербохорватскую вражду и испортив вконец славяно-итальянские
отношения, на которые и так уже плохо влияет вопрос о Триесте.
Если же, сверх ожидания, сербы и хорваты уживутся вместе, тогда
для целей славянства в его целом будет еще хуже, так как триалис-
тическое государство легко может тогда явиться притягательным
центром для всего сербства, поддержав тем самым идею австро-
славизма, которая неспособна принести славянам счастье, но зато
способна сбить их с верного пути. Улучшая положение некоторых
славян — особенно хорватов, — настолько, чтобы сделать их опло¬
том габсбургской монархии, триализм в то же время значительно
ухудшает условия национального существования чехов и словенцев.
Страшные для немецкой гегемонии в Цислейтании 60 процентов
славян несколько уменьшаются, а в то же время, с улучшением
положения части южного славянства, должна ослабеть и славянс¬
кая солидарность — солидарность угнетенных. В конечном итоге, в
выигрыше останется, разумеется, германский мир, для которого

214
И.И. Дусинский. Геополитика России
триализм несравненно выгоднее, чем федерализм, который сразу
же избавил бы от гнета всех австро-венгерских славян. Таким обра¬
зом, триализм — ловушка, имеющая целью зараз ослабить и сла¬
вян, и мадьяр и облегчить осуществление ближайших немецких за¬
дач. Чехи это поняли и, служа своим собственным национальным
интересам, стали действовать если и вопреки некоторым славя¬
нам, зато вполне в духе всеславянских интересов, задач и конеч¬
ных целей.
Итак, в самой Австро-Венгрии идея триализма ненавистна в
высшей степени мадьярам, которых она обещает лишить части Транс-
лейтании и отрезать от моря, любезна немцам, при условии осуще¬
ствления в неполном территориальном объеме, и частью мила, ча¬
стью безразлична, частью ненавистна славянам. Из этого неопро¬
вержимо следует, что идея эта способна была бы окончательно пе¬
рессорить между собою все народы Австро-Венгрии и создать самые
причудливые, самые неестественные, казалось бы, комбинации и
союзы противников и сторонников.
Вообще же осуществление этой идеи наталкивается на непрео¬
долимые затруднения, из которых единственный исход — в полном
переустройстве всего организма габсбургской монархии, для кото¬
рой на пути от дуализма к федерализму нет места для посредствую¬
щей формы — триализма. Ввиду этого совершенно невероятно, что¬
бы мысль о триализме могла осуществиться на деле: оставление
Боснии и Герцеговины на правах «имперской области», нечто в роде
австро-венгерской Эльзас-Лотарингии, еще не есть триализм, во
всяком случае, это — не тот триализм, какой мы имели в виду в
предыдущих строках.
Несравненно важнее и значительнее во всех отношениях идея
замены дуализма не триализмом, а восстановлением общеимперс¬
кого единства монархии, с одновременным преобразованием ее на
федеративных началах.
Окончательное торжество австро-венгерских славян неизбежно
должно действительно привести к установлению системы федера¬
лизма как единственно рациональной при этнографической пест¬
роте монархии. К такой системе, в общем, все австро-венгерские
славяне относятся весьма сочувственно, хотя и значительно расхо¬
дятся в вопросе о принципе федеративного деления монархии. Одни
требуют, чтобы деление это основано было на данных истории, на
чешском, хорватском, польском и т. д. государственно-правовом
принципе, другие хотят деления на чисто этнической и, главным
образом, языковой основе, с оставлением без внимания всех исто¬

Глава VI. Пределы России
215
рических подразделений. Это чрезвычайно серьезная и существен¬
ная разница, дающая две совершенно различные федеративные си¬
стемы. Так, например, историческо-государственно-правовое деле¬
ние даст чехам все земли «короны святого Венцеслава», т. е. Чехию,
Моравию и Австрийскую Силезию, тогда как, по принципу чисто
этническому, очень значительная часть этих земель должна достать¬
ся немцам, а восточная половина Силезии — полякам. Ясно, что
для чехов, например, исторический государственно-правовой прин¬
цип несравненно выгоднее принципа чисто этнографического. Для
других народов, не составлявших никогда самостоятельной полити¬
ческой единицы или слишком рано утративших свою независимость,
наоборот, гораздо выгоднее принцип федерации по народностям,
так как только он и может им дать вполне сносное национальное
существование и объединить разрозненные и разорванные части их
национальной территории. Таковы, например, словенцы, нацио¬
нальные территории которых, наряду с Крайной, охватывают еще
части Истрии, Приморья, Карпатии, Штирии и Венгрии.
Взвешивая шансы на осуществление того и другого вида австро¬
венгерского федерализма, мы должны признать, что первый гораз¬
до ближе по своему характеру к нынешней дуалистической государ¬
ственности, основанной также на началах (австрийского и венгерс¬
кого) исторического государственного права, и потому, вообще
говоря, легче может развиться на основе существующей австро-вен¬
герской государственности, чем второй, спасающей, правда, не¬
мецкие интересы в Чехии, но в общем производящей гораздо более
глубокий переворот в существующих отношениях монархии. В осо¬
бенности же роковым является он для мадьяр, для которых переход
дуалистической монархии к этническому федерализму равносилен
полному национальному разгрому. И потому можно с уверенностью
сказать, что переход от дуализма к национальному федерализму
может совершиться лишь в том случае, если между короною и ма¬
дьярами произойдет полный разрыв. Как известно, с самого осно¬
вания дуализма корона всегда относилась к мадьярским фантазиям
с великою снисходительностью и неизменно всячески старалась за¬
добрить мадьярских сепаратистов и предоставляла им львиную долю
власти, но и она не могла решиться отдать им всю власть. Как ни
велика уступчивость короны, она все же не может простираться до
бесконечности, ибо в противном случае престиж императорско-ко¬
ролевской власти, ныне, несмотря ни на что, еще весьма высоко
стоящий в Венгрии, неминуемо должен был бы жестоко пострадать.
Поэтому добродушному императору-королю Францу-Иосифу сто¬

216
И.И. Дусинский. Геополитика России
ило в течение его долгого царствования немалых усилий охранять
авторитет короны и в то же время щадить болезненное самолюбие и
мнительность мадьяр, желающих во что бы то ни стало остаться
великим народом, не имея на то никаких прав. Несмотря на огром¬
ные привилегии, данные им короною, мадьяры все еще находят,
что достигнутые ими результаты не соответствуют их усилиям и при¬
несенным ими якобы особым жертвам. Хотя мнение об особой са¬
моотверженности мадьяр на пользу монархии и династии смахивает
на парадокс, тем не менее они, по-видимому, сами глубоко уверо¬
вали в свои особые заслуги и серьезно обижаются, что их якобы
обходят и о них забывают. В этом убеждении они непомерно зло¬
употребляют терпением своего императора-короля и своею требо¬
вательностью создают ему постоянные затруднения, которые доб¬
родушный монарх добросовестно старается устранить примиритель¬
ным путем. А между тем, нет сомнения, корона имела бы много
способов поунять спесь мадьярских шовинистов и раз навсегда от¬
бить у них охоту идти путем измены и революции. Ведь, в самом
деле, если б император-король провозгласил вТранслейтании прин¬
цип федеративной государственности, то ему даже не пришлось бы
посылать туда для усмирения мадьяр военную силу из Цислейта-
нии, так как венгерские народности, ненавидящие мадьяр и угне¬
таемые ими, всеми силами поддержали бы своего монарха и яви¬
лись бы несокрушимым оплотом короны.
Таким образом, освободив от мадьярского ига румын, угорских
русских, словаков, немцев, сербо-хорватов, корона легко может
обеспечить свое преобладание и раз навсегда уничтожить гордые
замыслы мадьяр. Мадьярские политиканы за последние годы много
раз сами упорно толкали ее на этот путь, ставя в совершенно без¬
выходные положения. Не раз казалось даже, что долгое царствова¬
ние императора Франца-Иосифа закончится тем же, чем и нача¬
лось — жестоким разгромом мадьяр, но таким разгромом, после
которого они уже не смогут никогда подняться и занять прежнее, т.
е. нынешнее положение властителей Транслейтании. Всякий раз,
однако, дело обходилось без резких потрясений, и хронический
государственный кризис в Венгрии продолжался. Однако нет ника¬
ких оснований полагать, что так всегда будет и впредь, и можно
думать, что дельный и энергичный наследник австро-венгерского
престола решится в случае новых осложнений нанести смертельный
удар господству зазнавшихся мадьяр и перейти к федерализму.
Такой государственный переворот составил бы громаднейшее
событие для всех народов габсбургской монархии и имел бы весьма

Глава VI. Пределы России
217
крупное значение и для нас, и для всего вообще славянства, в жизнь
которого он легко мог бы внести величайшую путаницу. Габсбургс¬
кая монархия, преобразованная на началах федерализма, не была
бы уже Австро-Венгрией, а представляла бы собою некоторый со¬
вершенно новый политический организм, лишь существующий на
той же территории, на которой прежде существовала Австро-Венг¬
рия. Это новое государство было бы по преимуществу славянским,
и потому положение в нем славянских народов было бы несравнен¬
но лучше положения их в современной Австро-Венгрии: славяне
чувствовали бы себя в нем дома и могли бы считать его своим госу¬
дарством и его политику — своею политикой. Отсюда следует, что и
отношение их к этому государству значительно бы изменилось. По¬
добную перемену с нашей, русской и всеславянской, точки зрения
следовало бы признать явлением крайне отрицательным. Она поло¬
жила бы прочное начало австрославизму и создала бы наиболее зна¬
чительное препятствие к объединению славянства вокруг России.
Это, конечно, факт чрезвычайно прискорбный, но все же факт, и
с ним нам необходимо поэтому считаться, необходимо ясно понять
и сознать его и не обманывать себя надеждою на то, что опасность
пройдет мимо. Конечно, мы можем надеяться, что господство авст-
рославизма не будет вечным, но вместе с тем несомненно, что при
условии умной политики Габсбургов он может отодвинуть дело все¬
славянского объединения на целый исторический период неопре¬
деленной длины. Весьма вероятно, что славянская Австро-Венгрия
не станет нашим врагом, но нет сомнения, что она будет для нас
опасным и крайне досадным соперником в деле осуществления на¬
ших исторических задач. Вред, который может такая метаморфоза
принести русско-славянскому делу, не поддается учету, но он ско¬
рее может оказаться больше, нежели меньше: это будет поражение
славянского племенного начала в пользу принципа узко-националь¬
ного. Весьма вероятно, что эта новая Австро-Венгрия не станет со¬
юзницей Германии против нас, хотя и за это поручиться нельзя, но
не подлежит сомнению, что возникновение ее нанесет удар и нам,
и еще больше — идее племенного объединения славянских народов.
Таково возможное значение для нас и для всего славянства авст¬
ро-венгерского государственного переворота, таков смысл вероят¬
ных событий, и потому, как это ни странно, в действительных ин¬
тересах славянского племени приходится пожелать, чтобы австрий¬
ские немцы и мадьяры до поры до времени еще не утратили окон¬
чательно своей гегемонии. Вывод этот почти что чудовищный, но,
к сожалению, вполне верный, и в основе его лежит, конечно, не

218
И.И. Дусинский. Геополитика России
германо- или мадъярофильство, а искреннее желание устроить судьбу
всех славянских народов окончательным и устойчивым образом,
сообразно не мимолетным лишь и временным, но постоянным и
неизменным интересам их.
К счастью, имеются некоторые основания думать, что попытка
превратить Австро-Венгрию в федеративное государство разобьется
о крайнюю противоположность интересов отдельных ее народно¬
стей и беспримерную сложность задачи создать федерацию без не¬
которого центрального национального ядра. Сила монархического
чувства народностей Австро-Венгрии не настолько велика, чтобы
место такого национального ядра могла занять династия, но и не
настолько слаба, чтобы был возможен переход к республике. Между
тем габсбургская династия, по-видимому, навсегда обречена остаться
династией немецкой, притом отнюдь даже не в силу семейных тра¬
диций или особо сильных немецко-патриотических чувств, а про¬
сто вследствие невозможности стать иною. Действительно, она ни¬
когда не может стать славянскою, потому что «славянской* нацио¬
нальности нет и, по всем признакам, никогда не будет. Чтобы стать
славянами, Габсбурги должны были бы либо обрусеть, либо ополя¬
читься, либо чехизироваться и т. д., что, очевидно, невозможно,
хотя бы только потому, что выбор слишком богат. В итоге они дол¬
жны будут остаться немцами, тем более что и в славянской Австро-
Венгрии немецкая народность все же будет наиболее многочислен¬
ной, а следовательно, и наиболее сильной из всех, второю же будут
мадьяры. Оба эти народа будут, несомненно, на каждом шагу про¬
тивиться славянской гегемонии, виновнице потери их преобладаю¬
щего положения, и таким образом на внутренний мир в этой новой
габсбургской монархии рассчитывать невозможно. Что касается сла¬
вян, то и на их взаимную солидарность при данных местных услови¬
ях надеяться очень трудно, и таким образом австро-славянская дер¬
жава вряд ли освободится от хронического кризиса, ставшего нор¬
мальным состоянием для нынешней Австро-Венгрии. Так как, сверх
того, австро-венгерские славяне могут иметь лишь весьма неболь¬
шой, сравнительно, перевес в монархии, то они совершенно не в
состоянии будут обеспечить для отдельных народов своего племени
все те выгоды, каких народы эти добиваются, не в состоянии будут
решить любой спорный вопрос внутри федерации в пользу славян.
Это бессилие, естественно, будет вносить разлад в среду славян,
так как, изверившись в силах славянского блока, славянские наро¬
ды вынуждены будут либо отказываться от своих заветных желаний,
либо искать поддержки иноплеменников и заключать антиславянс¬

Глава VI. Пределы России
219
кие блоки. Всякий славянский народ в споре с иноплеменниками
будет болезненно чувствовать отсутствие той благодетельной силы,
которая бы хотела и могла дать ему перевес над противниками. Та¬
ким образом, и федеративное переустройство монархии вместе с
австрославизмом могут доставить австро-венгерским славянам лишь
мимолетное удовлетворение, и они скоро почувствуют всю горечь и
всю призрачность своей мнимой гегемонии под главенством старой
немецкой династии. Более чем вероятно, что австро-венгерские сла¬
вянские нули так и останутся навсегда нулями, если не станет впе¬
реди их русская единица. Но если невозможно допустить, чтобы
австрославизм мог навсегда убить в подвластных скипетру Габсбур¬
гов славянах племенное чувство и практически полезную идею все-
славянства, то все же он может затормозить объединение всего пле¬
мени и произвести вредную смуту в умах, последствием чего может
быть потеря еще некоторой части территориального достояния сла¬
вянских народов, как то в свое время произошло с землями полаб-
ских и балтийских славян. Ввиду этого мы не можем равнодушно
относиться к австро-славянским экспериментам и мириться с вре¬
дом, какой они будут причинять славянству в его целом и в его
частях.
Как ясно из того, что было сказано нами выше в главе об осно¬
ваниях и задачах нашей славянской политики, наша цель в отноше¬
нии австро-венгерских славян — тот же федерализм, но при учас¬
тии России как главного славянского ядра. Самая широкая нацио¬
нально-государственная (а не областная лишь, как в Финляндии)
автономия всех славянских народов — основа этого русско-славян¬
ского федерализма. Так как при этом мы не можем и не хотим ста¬
вить на одну доску славян и неславян и безразлично относиться к
тем и другим, то ясно, что все спорные вопросы будут при учреж¬
дении союзной державы решены Россией сообразно интересам сла¬
вянских народов и тех иноплеменников, интересы коих и симпатии
дадут возможность поставить их наравне со славянами (например,
румын). Таким образом, мы сразу же дадим австро-венгерским сла¬
вянам то, чего не может им никогда дать призрачная австро-сла¬
вянская гегемония. Не связанные теми многосложными и запутан¬
ными соображениями, какие неизбежны для австрославизма, мы
сможем, придерживаясь, в общем, системы федерализма по народ¬
ностям, применить в нужных случаях систему федерализма по исто¬
рическим государственно-правовым единицам, т. е., например, со¬
хранить всю чешскую землю чехам, нисколько не считаясь с тем,
что на ее окраинах живет много немцев. И пусть не говорят, что

220
И.И. Дусинский. Геополитика России
такое пристрастие к славянам в ущерб германцам будет несправед¬
ливо: оно найдет себе полное оправдание в истории и потребностях
тысячелетней борьбы за существование, которую славянское племя
ведет с враждебными ему иноплеменниками.
Крайняя этнографическая пестрота населения габсбургской мо¬
нархии создает для нее совершенно особое положение во всех воз¬
можных столкновениях с соседними державами, так как с кем бы
столкновение это ни произошло, всегда в пределах Австро-Венгрии
найдутся более или менее многочисленные элементы, для которых
такая война будет братоубийственна и которые предпочли бы сра¬
жаться не в рядах австро-венгерских войск, а в рядах их противни¬
ков. Совершенно случайный, возникший по печальному недоразу¬
мению или капризу истории конгломерат народностей, именуемый
Австро-Венгрией, представляет ввиду этого государство, самою
природою предназначенное для вполне мирной политики, государ¬
ство, для которого каждый внешний удар, сколько-нибудь значи¬
тельный, неизбежно должен оказаться чрезвычайно опасным, от¬
калывая от его хрупкого организма более или менее значительную
часть, отпадения которой уже ждут с нетерпением и радостью те
или другие сородичи.
Эта совершенно неустранимая особенность австро-венгерского
государственного организма, благодаря которой неоднократно ут¬
рачивали свое значение прирожденные боевые качества австрийс¬
ких, особенно славянских полков, значительно облегчает воору¬
женную борьбу с державою Габсбургов, не имеющей возможности
опереться на национальный энтузиазм большинства своих народов.
Поэтому ее сила сопротивления, при всех достоинствах ее армии,
неизбежно гораздо меньше, чем могла бы быть при более однород¬
ном составе населения. Это, конечно, большой плюс для нас в
случае, если б пришлось когда-либо решить австрийский вопрос
силою оружия. Но это — лишь возможность, притом возможность
крайне для нас нежелательная. Помимо общих соображений об ужа¬
сах и тяжести войны, соображений, которые отступают на второй
план, когда дело идет о великих проблемах национальной полити¬
ки, именно этнический состав населения габсбургской монархии
побуждает нас прилагать все усилия к тому, чтобы между нею и
нами войны никогда не было. Война между Австрией и Россией
является для нас прежде всего междоусобною борьбою славян, и
каковы бы ни были ее продолжительность и ее размеры, славянс¬
кая кровь прольется по обе стороны бранного поля. Отнюдь не про¬
стая случайность тот факт, что Россия никогда не воевала с Авст¬

Глава VI. Пределы России
221
рией, а единственная «война», возникшая между этими державами
по требованию Наполеона, носила чисто опереточный характер и
была совершенно бескровною: русские медленно наступали, со¬
зерцая медленное отступление австрийцев. Во всяком случае, если
бы пришлось когда-либо нарушить эту мирную традицию, необхо¬
димо было бы принять все меры, как политического, так и страте¬
гического характера, чтобы в возможно большей степени лишить
эту борьбу ее междуславянского, братоубийственного характера и
чтобы придать ей характер не столько войны с Австрией, сколько
войны за Австрию или, если угодно, из-за австрийского вопроса.
Но идеал наш, наша заветная мечта — мирное слияние обеих сла¬
вянских империй под давлением австро-венгерских славян и ру¬
мын, с сохранением прав Габсбургской династии, чтобы этим пу¬
тем могло быть избегнуто всякое австро-русское вооруженное стол¬
кновение и чтобы, в случае необходимости войны, она была на¬
правлена лишь против тех, кто своим вмешательством или своим
неповиновением стал бы противодействовать мирному объедине¬
нию русских и австрийских славян. В этом последнем случае, следо¬
вательно, произошло бы либо борьба с германским или иным по¬
сторонним вмешательством, либо усмирение восставших против
своей династии немцев или мадьяр. При этом дальнейшее государ¬
ственно-правовое положение русских земель нынешней Австро-Вен¬
грии должно было бы стать предметом особого соглашения между
Россией и династией Габсбургов.
Полюбовным соглашением обеих этих сторон легко могли бы
быть приведены к благополучному и обоюдовыгодному исходу так¬
же и многие другие спорные и трудные вопросы, касающиеся со¬
единения под одним скипетром разорванных частей территории от¬
дельных славянских народов, объединенных общим верховенством
русско-славянской союзной державы.
Следующая наша соседка на западе — Румыния, с которой Рос¬
сия граничит на протяжении 750 верст, которые всецело идут по
рекам — Пруту и Дунаю. Речные границы, как мы уже говорили в
предыдущей главе, отнюдь не могут считаться естественными, и
потому если бы внешняя политика наша не знала других задач, кроме
национальных, нам следовало бы ставить себе в этой стороне точно
такую же цель, как и в отношении Австрии, именно достижение
Карпатского хребта. Другими словами, нашей основной задачей было
бы присоединение Молдавии, причем в случае расширения сферы
нашей политики на всю восточную половину Балканского полуост¬
рова эта первоначальная основная задача увеличилась бы еще стрем¬

222
И.И. Дусинский. Геополитика России
лением к присоединению Валахии и Добруджи. Одним словом, при
условии исключительно национальной внешней политики нашей
Россия имела бы полное основание стремиться к присоединению
либо почти половины, либо даже всей румынской территории и,
таким образом, Румыния значилась бы в числе держав, интересы
которых с нашими абсолютно несовместимы и которые поэтому
должны быть нами стерты с географической карты. Такой именно
взгляд на этот вопрос, быть может, и лежал в основе русской поли¬
тики XVIII века, когда Россия явно стремилась к присоединению
«княжеств». Однако чем дальше, тем определеннее в теснейшей связи
с успехами освобождения балканских христиан из под власти турок
и возникновением славянофильства стало вырисовываться в своих,
сначала смутных, очертаниях то великое течение, которое мы на¬
звали племенной политикой русской державы. Расширив русло внеш¬
ней политики России, эта племенная политика не только выдвину¬
ла пред нами ряд совершенно новых, раньше чуждых, далеких и
несуществующих проблем, но и совершенно изменила, отчасти даже
исключила некоторые задачи национальной внешней политики на¬
шей родины. Причина такой метаморфозы совершенно ясна. Ведя
исключительно национальную, русскую внешнюю политику, забо¬
тясь единственно о национальных интересах русского государства,
мы, естественно, должны были все свое внимание обращать на то,
чтобы к национальному русскому государству были присоединены
рано или поздно все те земли, обладание коими дало бы нам терри¬
тории и отдельные пункты и доставило бы нашей родине удобные и
надежные естественные границы. Потребность эта основывалась на
предложении, что вслед за этой надежной гранью русской земли
будут начинаться владения держав, по самому существу склонных
быть нашими врагами, в особенности владения немецкой австро¬
германской империи. С пробуждением всеславянской идеи и нарож¬
дением, в зависимости от этого, нашей племенной политики стрем¬
ление во что бы то ни стало дать русскому национальному государ¬
ству надежную естественную границу во всех сторонах, где природа
представляет малейшую возможность к тому, стало совершенно из¬
лишним. К чему, в самом деле, неотступно добиваться такой на¬
дежной границы, если между нами и нашими возможными против¬
никами и врагами будет идти широкою полосою вереница народов,
нам близких и неизменно дружественных, составляющих одно с
нами общегосударственное целое, хотя и пользующихся при этом
всеми правами широкой государственной автономии? Нужно ли
доказывать, что при такой постановке вопроса, расширяющей рус-

Глава VI. Пределы России
223
ское влияние и гегемонию до западного рубежа славянских земель,
от нашей национальной внешней политики отпадает много задач,
которые без этого имели бы для России крупное, первостепенное
значение.
Благодаря этой перемене, например, для нас совершенно исче¬
зает не только необходимость, но даже желательность территори¬
альных приобретений на Балканском полуострове, за исключением
ничтожной по пространству территории у Мраморного моря, кото¬
рая к тому же не представляет существенного значения для балкан¬
ских автохтонов. Благодаря этой же перемене Россия вполне может
удовлетвориться на вечные времена существующей русско-румынс¬
кой границей, которая прекрасна как внутригосударственный (сле¬
довательно, не стратегический) раздел обеих стран.
Это обстоятельство, конечно, должно искренне радовать как нас,
русских, так и румын, к которым русские люди питали неизменно
дружественные чувства.
Брошенные волею исторических судеб на территорию, отделяю¬
щую славянство восточное от южного, румыны, эти потомки рим¬
ских колонистов Дакии, успели впитать в себя много славянских
элементов. Вся их история также сложилась в соответствии с исто¬
рическими судьбами не римско-католического Запада, а православ¬
ного Востока, и хотя язык остался романским, но в остальном воз¬
никло много точек соприкосновения с греко-славянским миром и
особенно с Россией. Таким образом, почва для славяно-румынской
дружбы есть, и почва благодатная, и приходится только пожалеть,
что она запущена и невозделана.
Благодаря различным причинам, в ряду которых далеко не пос¬
леднее место занимают ошибки и упущения русской дипломатии,
Румыния, некогда столь тесно связанная с Россией, постепенно в
течение ряда лет отдалилась от нас и заняла в отношении нас от¬
чужденное и даже почти явно неприязненное положение. Так как,
однако, такое положение для государства маленького, каким явля¬
ется Румыния, могло, при изолированности ее, стать небезопас¬
ным, то румынское королевство, во главе которого стоит государь
из дома Гогенцоллернов, вступило на путь сближения с враждеб¬
ною России коалицией держав, какою во все времена был, по су¬
ществу, тройственный союз. Несмотря на глубокое нерасположение
румынского народа к Австро-Венгрии и на страстную ненависть к
мадьярам, иго которых с трудом сносят румыны Семиградья, ру¬
мынское правительство неизменно тяготело все это время к трой¬
ственному союзу и довольно враждебно, в общем, относилось к

224
И.И. Дусинский. Геополитика России
России, позабыв о тесных исторических связях обеих стран и о не¬
изменном расположении русского правительства и народа как к
русским, так и к зарубежным румынам, а также и о заслугах рус¬
ского государства в деле освобождения румынского народа от ига
турок. Еще более удивительно то, что официальная Румыния поза¬
была при этом и о насущных национальных интересах румынского
народа, повелительно требующих именно сближения с Россией и
славянством, а не с мадьярами и немцами.
Действительно, объединение румынского народа далеко еще не
закончено: из 9 000 000 румын лишь несколько более половины
находится в пределах независимого румынского государства, осталь¬
ные же находятся за его рубежом — главным образом в Австро-
Венгрии. Есть, правда, довольно много румын («молдаван») и в
России, особенно в Бессарабии, но они не испытывают никакого
гнета и являются родными братьями русского народа, с которым
постоянно идут рука об руку, и потому вопрос о них не может и не
должен смущать зарубежных румын. Только враги румынского наро¬
да могут стремиться направить внимание румынских патриотов имен¬
но в сторону Бессарабии, конечно, для того лишь, чтобы побольше
отвлечь его от Буковины и от Семиградья, где живет под властью
немцев и томится в суровой мадьярской неволе значительно боль¬
ше трех миллионов румын, положение которых — во всех отноше¬
ниях— самое тяжелое. Искусственно создавая в румынах враждеб¬
ное настроение к России, общие враги обоих народов надеялись
обострить отношения между ними и поселить взаимное недоверие.
Это им, к сожалению, отчасти удалось, по крайней мере в отноше¬
нии к румынам. Румынская политика в течение многих лет продол¬
жала чрезмерно симпатизировать державам тройственного союза,
хотя и не присоединялась к нему непосредственно и вполне откры¬
то. Между тем, не подлежит никакому сомнению, что при суще¬
ствующих ныне условиях австро-румынский союз является комби¬
нацией глубоко искусственной, резко расходящейся с истинными
интересами румынского народа и государства. Что эту неестествен¬
ность отлично сознает значительная часть населения Румынии, ясно
видно из нередких за последние годы антиавстрийских демонстра¬
ций. Можно лишь пожелать, чтобы разгорающееся в стране австро-
фобство соединялось с возрождением русофильства и чтобы после¬
днее легло в основу дальнейшей румынской политики. Рознь, ис¬
кусственно раздуваемая общим врагом, всегда казалась нам при¬
скорбным недоразумением, которое со временем непременно дол¬
жно исчезнуть и уступить место самой тесной дружбе и братству. Все

Глава VI. Пределы России
225
более частые за последние годы антиавстрийские демонстрации ру¬
мын наполняют сердца наши радостным чувством, что начинается
наконец у наших придунайских соседей прояснение сознания и они
начинают ясно различать друзей и врагов. Русский народ и его пра¬
вительство могут лишь одобрить желания румын видеть румынскую
Буковину и Семиградье освобожденными от мадьярского ига и объе¬
диненными с Молдавией и Валахией. Более того, Россия может толь¬
ко всеми доступными способами благоприятствовать воплощению в
живую действительность румынских надежд и идеалов. Место Румы¬
нии, указываемое и ее историей, и ее насущными интересами, по¬
литическими и национальными, — в недрах русско-славянского
мира, в тесном единении с Россией, Болгарией, Сербией и Черно¬
горией. Румынии принадлежит по праву в ряду этих держав то мес¬
то, которое по какому-то прискорбному недоразумению русская дип¬
ломатия наметила для «молодой» Турции. В результате, вместо того
чтобы привлечь к себе румын, мы обрекли себя на бесплодную и
бесполезную задачу снискивать симпатии младотурецких револю¬
ционеров, наших естественных врагов, тогда как румыны — наши
исторические и естественные друзья и союзники.
Место Румынии, место почетное и плодотворное для ее свобод¬
ного национального развития — в составе балканского союза. Улуч¬
шение и дальнейшее развитие русско-румынских и румынско-сла¬
вянских отношений должно стать в данный исторический момент
одною из насущнейших и ближайших задач нашей политики, пото¬
му что оно вполне отвечает настоящим и будущим интересам обеих
соседних стран, а также и искренней симпатии, на отсутствии ко¬
торой, полагаем, не могли никогда в прошлом пожаловаться румы¬
ны. Россия заложила основы румынской независимости, она была
бы рада увенчать это создание своих государей и воинов, подав руку
дружбы сынам румынского народа, стонущим под суровым режи¬
мом мадьяр. Румыны поступят благоразумно, поняв это и, вместо
бесплодного фактического участия в хвосте тройственного союза,
примкнув к той великой политической системе, которая зовется
русско-славянским миром. Там, в пределах этой системы, их ждет
счастливое и спокойное будущее.
Румыны должны сознать, что национальная будущность их на¬
рода лежит в тесном его единении с русско-славянским миром и
что место румын — среди славян, на правах равного и свободного
члена русско-славянской союзной державы. Как принадлежность к
швейцарскому союзному государству, государству по преимуществу
немецкому, нисколько не препятствует населению юго-западных
15 Заказ 237

226
И.И. Дусинский. Геополитика России
кантонов сохранять в полной неприкосновенности свою французс¬
кую национальность, так точно и принадлежность Румынии к рус¬
ско-славянскому союзу не нарушит ни в чем национальной свобо¬
ды объединенного румынского народа и не задержит его всесторон¬
него развития. Зато она избавит румын от многих тягостей и страда¬
ний и даст им широкую возможность мирно благоденствовать на
равнинах и в горах их благословенной Богом родины. Следует ис¬
кренно желать, чтобы румынский народ, в котором происки общих
врагов никогда не могли убить дружественного расположения к рус¬
скому народу, вступил на этот путь братского единения, одинаково
выгодный для обеих сторон. Это тем более было бы уместно, что
почти все остальные народы романского племени находятся либо в
союзе, либо в дружбе с Россией, к сближению с которой ныне
стремится даже союзница Германии и Австро-Венгрии — Италия.
Географическое положение румынского народа делает его естествен¬
ным звеном объединяющегося русско-славянского мира, за пирше¬
ственным столом которого приготовлено и для румын удобное и
почетное место.
Говоря о Румынии, мы идем уже по свежим следам знаменито¬
го «восточного вопроса», этого рокового гордиева узла, на распу¬
тывание и спутывание которого как русскою, так и европейскою
дипломатиею потрачена была в течение столетий такая масса уси¬
лий. Тем более странно, разумеется, что наши политические писа¬
тели и историки не дали до сих пор достаточно ясного и верного
определения этого прославленного вопроса, о котором, тем не ме¬
нее, существует обширная историческая и публицистическая лите¬
ратура. Ввиду этого, представляется необходимым, вступая в об¬
ласть восточного вопроса, указать, что именно мы под этим име¬
нем разумеем.
Два главные определения восточного вопроса даны Соловьевым
и Данилевским и резко между собою расходятся. Для Соловьева во¬
сточный вопрос — это один из моментов исконной борьбы между
Азией и Европой, для Данилевского — это борьба романо-германс¬
кого или католического мира с миром греко-славянским или пра¬
вославным. Восточный вопрос, говорит Данилевский, есть огром¬
ный исторический процесс, заложенный еще во времена древних
Греции и Рима, — процесс о том, должно ли славянское племя,
член арийской семьи, равноправный с племенами: индийским,
иранским, эллинским, латинским и романо-германским, создав¬
шими каждое свою самостоятельную культуру, — оставаться только
ничтожным придатком, так сказать, прихвостнем Европы, или же

Глава VI. Пределы России
227
в свою очередь приобрести мировое значение и наложить свою пе¬
чать на целый период истории*.
Оба эти мнения, весьма заметно отражающие миросозерцание
русских западников и русских славянофилов, представляются нам
непомерно широкими и потому чрезвычайно расплывчатыми. Нет
сомнения, что в область восточного вопроса входила и входит и
борьба со степью, с Азией, и борьба с романо-германской Евро¬
пой, так что оба определения в известной степени верны, но суть
дела не в этом: центр тяжести понятия восточного вопроса заклю¬
чается не в том, с кем происходит борьба — с папством ли, с гер¬
манцами или исламом, — а в том, из-за чего эта борьба ведется, что
является ее предметом.
Для нас восточный вопрос есть просто вопрос о судьбах стран,
входящих в состав турецкого государства. Это, таким образом, круп¬
ный историко-политико-геотрафический вопрос с вполне опреде¬
ленными территориальными рамками. Забвение этого последнего
факта, поведшее к непомерному расширению понятия до пределов
тянущейся тысячелетиями борьбы Европы и Азии, Запада и Восто¬
ка, вызвала отчасти неопределенность самого термина. Этот термин
— «восточный вопрос» — создан был некогда, по тогдашней огра¬
ниченности кругозора европейских дипломатов, для которых ни
Среднего, ни тем более Дальнего Востока фактически еще не суще¬
ствовало и для которых поэтому весь интерес сосредоточивался на
Ближнем Востоке, в районе турецких владений, которые и были
для них естественным синонимом «Востока» и «Леванта». В этой
именно области — и только в ней — и сосредоточивается все, что
известно под именем «восточного вопроса». По мере сужения и умень¬
шения турецких владений суживался и уменьшался и объем восточ¬
ного вопроса, в который некогда входили такие страны, как Крым,
Буджак, Новороссия, Молдавия и многие другие, которые ныне
либо совершенно перестали входить в рамки какого бы то ни было
вопроса, либо вошли в объеме других вопросов, занявших место
восточного.
Прежде чем перейти к дальнейшему изложению, считаем необ¬
ходимым отметить еще одно определение, ближе подходящее к объе¬
му вопроса, но получающее в толковании его автора крайне стран¬
ную и совершенно неприемлемую окраску. Определение это при¬
надлежит господину Жигареву, по мнению которого восточный воп¬
* Данилевский Н. Я. Сборник политических и экономических статей. СПб.,
1890. С. 31.
15*

228
И.И. Дусинский. Геополитика России
рос есть для России «трудная и сложная задача, состоящая в том,
чтобы обеспечить собственные материальные интересы на Востоке
и помочь своим восточным единоверцам и единомышленникам в
борьбе с мусульманством за национальное и религиозное самосох¬
ранение, вывести их из турецкого порабощения и ввести в семью
европейских народов и прав как остальных независимых держав
Европы, так и самих турецких христиан»*.
Не вдаваясь в детальную критику этой формулы, отметим лишь,
что она, очевидно, имеет в виду исключительно отношение евро¬
пейской Турции и явно оставляет без внимания вопросы, касаю¬
щиеся других частей этой державы, что безусловно ошибочно; с
другой стороны, автор все время распинается за интересы и права
Европы и трепещет за участь политического равновесия, которое
может, де, пострадать, в случае действительных русских успехов на
Востоке. При этом во всей своей серьезной книге он высказывает
попутно немало весьма странных и наивных мнений, на которых
мы здесь останавливаться не можем, но которые, к сожалению,
находятся в полной гармонии с многими ошибками и превратными
взглядами нашей дипломатии.
Так как восточный вопрос существует не со вчерашнего дня, то
поэтому некоторые части его давно уже нашли свое разрешение. В
его области поработала — и хорошо поработала — как национальная,
так и племенная политика России. С одной стороны, стали достоя¬
нием Империи обширные и ценные земли к северу и востоку от
Черного моря, что является приобретением политики националь¬
ной; с другой стороны, достигнуто было освобождение ряда хрис¬
тианских и славянских народностей Балканского полуострова, что
составляет успех политики племенной.
Таким образом, удачно разрешены были некоторые части вос¬
точного вопроса, тогда как другие до сих пор остаются неразрешен¬
ными и подлежат разрешению в будущем. В этой, неразрешенной
еще, части восточного вопроса также имеются проблемы политики
национальной и проблемы политики племенной, ибо конечные цели
и идеалы ни той, ни другой еще пока не осуществлены: не сделаны
еще все нужные России в этой стороне территориальные приобре¬
тения и не закончено дело освобождения дружественных нам автох¬
тонов Балканского полуострова. Отсюда следует, что в области вос¬
* Жигарев С. Русская политика в восточном вопросе (ее история в XVI — XIX
веках, критическая оценка и будущие задачи). Историко-юридические очер¬
ки. М., 1896. С. 49.

Глава VI. Пределы России
229
точного вопроса наша национальная и наша племенная внешняя
политика должны все время идти рядом, друг друга поддерживая и
подталкивая. Обе части этого великого русского дела на Ближнем
Востоке (являющемся, кстати, для нас Ближним Югом и Юго-за¬
падом) должны совершаться параллельно и равномерно, не утра¬
чивая взаимной связи и не сталкиваясь друг с другом, что очень
легко, ибо каждая имеет свою вполне определенную, ясно очер¬
ченную и строго отграниченную область.
Освобождение Румынии, Болгарии, Сербии, Черногории и Гре¬
ции — вот исключенные уже из области восточного вопроса про¬
блемы, разрешенные Россией или при содействии России ее пле¬
менной внешней политикой. Но исключение всех этих проблем из
восточного вопроса — лишь одна сторона дела; другая часть задачи
заключается в том, чтобы все эти проблемы ввести в вопрос сла¬
вянский как неразделенные составные части, и затем, вместе со
всеми прочими славянскими проблемами — чешской, словацкой и
т. д., — привести его к благополучному разрешению, согласно на¬
циональным выгодам всех этих небольших народностей и требова¬
ниям русской племенной политики. Такова конечная цель наших
стремлений по отношению к уже освобожденным и еще подлежа¬
щим освобождению народам Балканского полуострова; осуществить
ее — значит довести до конца и увенчать дело освобождения и вы¬
полнить историческое призвание России в отношении греко-сла¬
вянского мира. Осуществление этого идеала, само собою разумеет¬
ся, не имеет ничего общего с простым присоединением к России,
как то склонны доказывать клеветники панславизма: не для тЪго
русский народ освобождал балканских христиан, чтобы потом по¬
рабощать их, а для того, чтобы навсегда прочно обеспечить их на¬
циональное существование и приобрести в них постоянных, вполне
надежных союзников и друзей. Обе эти основные цели и будут наи¬
лучшим образом достигнуты посредством создания русско-славянс¬
кой союзной державы, этого желанного сочетания свободы и силы.
Нам нет нужды скрывать этот план от мира и в особенности от
тех, чьей участи он касается. Напротив, мы должны стараться, что¬
бы все они знали конечный идеал нашей политики и чтобы узнава¬
ли его не от наших и их врагов, старающихся всячески оклеветать
этот панславизм, а от нас самих. Мы можем быть искренны и от¬
кровенны, ибо намерения наши чисты и честны и забота наша —
забота о благе не только своем, но в равной мере и наших едино¬
мышленников и единоверцев. Мы должны быть искренны и откро¬
венны, ибо это дает силу убеждения и доверие. И не стыдиться дол¬

230
И.И. Дусинский. Геополитика России
жны мы своих конечных целей, своего идеала, своего панславизма,
а напротив, скорее гордиться им пред народами мира, скорее радо¬
ваться, что дух нашего народа породил эту высокую историческую
идею, благородный отблеск народной души, символ ее веры, на¬
дежды и любви. Нет, пусть знают наши зарубежные братья и друзья:
мы жаждем, чтобы созрел этот желанный плод, початый кровью
наших героев и вспоенный чистейшим соком народных сил и дум.
Пусть знают и с своей стороны пусть помогают, каждый по мере
своих сил и средств, скорейшему осуществлению этого общего брат¬
ского дела, одинаково полезного и благодатного для них и для нас.
Но, исторгнув единокровные и единоверные народы из-под вла¬
сти турок, исключив их навсегда из рамок восточного вопроса, трудно
было сразу, непосредственно ввести их в область вопроса всесла¬
вянского. Во всяком случае, задача эта, которая, быть может, ока¬
залась не по плечу нашим дипломатическим гениям, да она и дей¬
ствительно представляла огромные трудности, которые наша дип¬
ломатия сознавала в такой мере, что даже не пыталась победить их.
Здесь не место вдаваться в критику всех этих упущений, ошибок и
промахов, и мы констатируем лишь факт, не подлежащий, к сожа¬
лению, никакому сомнению, что проблемы, исключенные усилия¬
ми наших войск из запутанного клубка восточного вопроса, не были
своевременно введены нашей дипломатией в рамки вопроса всесла¬
вянского, но остались частью неразрешенными. Это было, конеч¬
но, следствием прискорбного отсутствия у нашей дипломатии ус¬
тойчивого общего плана, считающегося как с глубокими явления¬
ми жизни народов, так и с непреходящими интересами самой Рос¬
сии, плана, который всегда и всюду лежал бы в основе мелкой
повседневной политики русской дипломатии. Благодаря этому не¬
простительному недостатку неоднократно происходил полный раз¬
лад между действиями наших дипломатов и наших войск, между
случайно и опрометчиво данными обещаниями и заявлениями и
непреходящими интересами России и славянства. Эти глубоко при¬
скорбные, подчас прямо-таки скандальные явления не отошли в
область преданий и до последнего времени и, например, даже че¬
ресчур ярко проявились в недавнем споре из-за аннексии Боснии.
Дипломатические «традиции» были и упорно держались в нашей
внешней политике, жаль только, что все это — именно худшие тра¬
диции, тогда как от лучших, действительно блестящих и удачных,
страниц нашей дипломатической истории преемственных, жизнен¬
ных традиций, к прискорбью, не сохранилось. И пока наша вне¬
шняя политика не сыщет вновь и не оживит этих старых, но добрых

Глава VI. Пределы России
231
традиций, пока она не будет иметь в основе своего глубокого пла¬
на, достойного величия и славы русского имени и рассчитанного
на столетия, до тех пор неудачи будут неизбежными и хронически¬
ми, а успехи — случайными и мимолетными явлениями, вытекаю¬
щими не из сознательных усилий наших дипломатов, а из счастли¬
вых для нас и несокрушимых никакими ошибками и промахами
капризов судьбы.
Как бы там ни было, ряд важных балканских проблем мы все же
успели уже выделить и изъять из восточного вопроса, но не успели
ввести их в вопрос славянский. Чтобы сделать это, необходимо ныне
предварительно ввести их в некоторую промежуточную стадию, со¬
ставляющую естественный переход от вопроса восточного к вопро¬
су славянскому. Эта промежуточная ступень носить имя «балканско¬
го союза».
Следует прежде всего отметить, что с этим именем «балканско¬
го союза», или «балканской федерации», и сами дипломаты и, тем
более, печать и публика связывают весьма различные представле¬
ния. Нужно признать, что ему много содействует, по всей неопре¬
деленности, самое название. Действительно, термин «федерация»
как бы указывает на весьма тесную форму слияния, почти на пре¬
вращение вступивших в состав ее государств в одно сложное госу¬
дарство, подобное Соединенным Штатам или Швейцарии — сло¬
вом, на принятие формы союзного государства. Термин «балканс¬
кий союз», вполне допускающий и такое толкование, как и преды¬
дущий, может вместе с тем обозначить и нечто иное, несравненно
менее слитное и постоянное, именно обыкновенный оборонитель¬
но-наступательный или даже только оборонительный союз, зак¬
люченный государствами Балканского полуострова с вполне опре¬
деленною целью — помешать ожидаемому дальнейшему движению
Австро-Венгрии в сторону Эгейского моря и обеспечить на полуос¬
трове территориальный Ыашз яио. Естественно, весь вопрос о бал¬
канском союзе совершенно меняется, смотря по тому, какое ре¬
альное содержание вкладывается в этот широкий, всепокрываю-
щий термин.
Ценность идеи балканского союза представляется нам, с точки
зрения интересов России и славянства, весьма условной. Эта поли¬
тическая комбинация, бесспорно, имеет огромное значение, но зна¬
чение это может быть для нас и наших зарубежных братьев как в
высшей степени благотворным, так и весьма опасным и вредным,
смотря по тому, каков будет состав союза и какая мысль ляжет в его
основу. В зависимости от этого балканский союз будет иметь для нас

232
И.И. Дусинский. Геополитика России
и вообще для славян значение либо положительное, либо отрица¬
тельное.
В последние годы вопрос о балканском союзе выдвинулся на
очередь в связи с актом аннексии Боснии и Герцеговины. В идее
балканского союза дипломаты и публицисты увидали наиболее удоб¬
ный способ воспрепятствовать дальнейшему австро-германскому
движению на юго-восток, ввиду чего и печать, и общественное
мнение у нас и на Западе благосклонно отнеслись к этой полити¬
ческой комбинации, признавая за нею очень большое значение и
ценность.
Русская политика последних лет, ближайшим образом связан¬
ная с именем А. П. Извольского1, также стремится к созданию бал¬
канского союза, во главе которого русский министр желал бы по¬
ставить Турцию как величайшее из балканских государств. Задача
этого проектируемого союза — совместная охрана территориально¬
го &1аШ5 яио от всяких покушений извне собственными силами бал¬
канских государств.
Этот план балканского союза с Турцией во главе и поддержива¬
ется в настоящее время русским влиянием вопреки традиционной
политике России в восточном вопросе и, несмотря на чрезвычай¬
ное осложнение, вызываемое необходимостью строить балканский
союз при участии, а значит, и на пользу Турции. Однако резкая
противоположность интересов Турции, с одной стороны, и христи¬
анских государств Балканского полуострова — с другой, сильно ума¬
ляет возможность возникновения такого противоестественного со¬
юза и, во всяком случае, делает совершенно невероятным его про¬
должительное и устойчивое существование.
На первый взгляд может, конечно, показаться, что союзная ком¬
бинация, имеющая целью создать преграду для австро-германского
движения на юго-востоке, выполнить свое назначение тем лучше и
полнее, чем больше государств примет в нем участие, и что, таким
образом, участие в союзе Турции, как наиболее могущественной
балканской державы, может быть только желательным. Так и думает
ныне большинство сторонников балканского союза, как у нас, так
и на Западе, хотя и по соображениям далеко не одинаковым. У нас
действуют при этом без всяких задних мыслей, просто исходя из
того, отмеченного только что, положения, что с Турцией балканс¬
кий союз будет гораздо сильнее, чем без нее. На Западе, особенно в
Англии, идея балканского союза имеет иную окраску, и потому
мысль об участии в нем Турции основана на соображениях более
глубоких и идущих гораздо дальше: балканский союз, по мысли

Глава VI. Пределы России
233
западных политиков, должен быть направлен не только против Ав¬
стро-Венгрии, но в такой же степени и против России. Если в дан¬
ную минуту идея балканского союза и не принимает заметным об¬
разом такой русофобской окраски, то исключительно потому, что
непосредственная опасность угрожает теперь с австро-германской
стороны, с которою Англия находится в натянутых отношениях и в
соперничестве, тогда как с Россией отношения считаются друже¬
ственными, а сама Россия признается в достаточной мере ослаб¬
ленною. Но все же идея балканского союза с Турцией во главе,
взятая вне особых условий данного исторического момента, являет¬
ся столько же враждебною России, как и Австро-Венгрии, и опло¬
том и залогом этой враждебности по отношению к России является
именно участие в союзе Турции. С точки зрения английской полити¬
ки, враждебной Берлину, но недоверчиво относящейся и к Петер¬
бургу, такая концепция балканского союза представляется, конеч¬
но, вполне осмысленной, но в высшей степени странно и досадно,
если на ту же точку зрения становятся русские органы и русские
люди и не замечают весьма неглубоко скрытой тенденции поддер¬
живаемого с берегов Темзы проекта.
Можно без всякого преувеличения сказать, что цели политики
нашей в Европе совершенно бескорыстны в смысле территориаль¬
ных приобретений. Это не значит, разумеется, что европейская по¬
литика наша не должна стремиться принести русскому народно¬
государственному организму реальную пользу, а лишь обозначает,
что польза эта должна быть извлечена не непосредственно — путем
приобретения в собственность земли, а косвенно — путем выгодно¬
го для России и для всего славянства прочного устроения судьбы
всех славянских народов посредством объединения их в одно союз¬
ное государство. Для того чтобы балканский союз мог принести в
полной мере пользу его участникам, он должен сообразоваться с
этою конечною целью русской политики в Европе, должен образо¬
вать первую ступень, первый шаг к союзному всеславянскому госу¬
дарству, призванному гармонически слить единство целого с пол¬
ною свободою частей. Это и есть та, одинаково выгодная для обеих
сторон мысль, которая должна лечь в основу балканского союза.
Рассматриваемый как переходная стадия на пути от вопроса во¬
сточного к вопросу всеславянскому, балканский союз получает впол¬
не определенную окраску и подразумевает ряд ясных, положитель¬
ных задач, в постепенном осуществлении коих будет заключаться
настоящий смысл его существования. Задачи эти могут быть форму¬
лированы, в общем, так:

234
И.И. Дусинский. Геополитика России
1)	Всестороннее братское сближение балканских автохтонов между
собою и с русским народом в видах последующего вступления в составе
общего союзного государства.
2)	Обеспечение Балканского полуострова от вторжения и утверж¬
дения внешних враждебных сил и влияний.
3)	Содействие дальнейшей ликвидации восточного вопроса, начатой
некогда одной Россией и продолжаемой ею при длительном участии
всех освобожденных ее народов, причем наряду с осуществлением специ¬
ально-русских задач должно быть закончено дело освобождения и на¬
ционального объединения балканских христиан.
Вот те основные положения, которые должны составить га15оп
сГе1ге желательного для России и полезного для славянства союза
балканских государств.
К числу балканских государств принадлежат: Турция, Греция,
Болгария, Сербия и Черногория. К ним можно еще прибавить Ру¬
мынию, хотя румыны и не считают свою родину балканским го¬
сударством. Из числа этих шести государств в тот балканский союз,
какой является желанным для России и славянства, необходимо
включить прежде всего Болгарию, Сербию, Черногорию и Румы¬
нию. Союз этих четырех держав представляется вполне естествен¬
ным, так как интересы их при разумной политике нигде не стал¬
киваются, а если и существуют ныне кое-где спорные пункты, то
они вполне устранимы и разрешимы. Соображения разумной по¬
литики призывают болгар на юг и юго-запад, сербов — на запад и
северо-запад, румын — на север. Таким образом, их интересы, в
существенном, нигде не сталкиваются и лишь нуждаются, так ска¬
зать, в фланговом разграничении, что, конечно, несравненно лег¬
че, чем разграничение с фронта. Если интересы и стремления бол¬
гар влекут их к Эгейскому морю, то те же соображения, полити¬
ческие и национальные, зовут сербов к Адриатике, а румын — в
глубь Трансильвании. Таким образом, мы встречаем тут глубоко
примечательный и весьма редкий случай, что три соседние госу¬
дарства оказываются естественными союзниками, так как пути
их поступательного движения нигде не пересекаются и лишь слегка
соприкасаются на флангах, как бы для того, чтобы облегчить и
обеспечить взаимную поддержку. И противники у них тождествен¬
ные. Для Румынии это — Австро-Венгрия, для Сербии с Черного¬
рией — Австро-Венгрия и Турция, для Болгарии — Турция. Таким
образом, союз этих четырех держав является в полном смысле
слова географически и политически естественным и необходи¬
мым.

Глава VI. Пределы России
235
Та же естественность и необходимость этой союзной комбина¬
ции вытекает и из того факта, что три из этих государств имеют
население единокровное и единоверное, а четвертое — Румыния —
хотя и принадлежит этнографически к иному племени, романско¬
му, но связано с ними как верою, так и близостью исторических
судеб и узами несколько затуманившейся, быть может, но все же не
умершей симпатии — вспомнить участие румын в борьбе за осво¬
бождение Болгарии. Таким образом, все говорит в пользу союза этих
государств и ничто — против.
В довершение всего, эти четыре государства имеют общего друга
в лице России, которой все они обязаны в большей или меньшей
мере своей независимостью и которая постоянно относится к ним в
высшей степени дружественно. А так как, вместе с тем, отношение
к ним России совершенно бескорыстно и никаких видов на их зем¬
ли у нее нет, то вполне справедливо, разумно и целесообразно,
чтобы этот устойчивый оборонительно-наступательный балканский
союз опирался всецело на Россию и самым тесным и неразрывным
образом примыкал к ней. Это желательно, прежде всего, потому,
что балканский союз, несмотря на значительность своих объеди¬
ненных сил, будет все же слабее тех держав, с которыми неприми¬
римо сталкиваются его интересы и его планы, так что постоянная,
гарантированная поддержка великой соседней державы может быть
только полезна для достижения особых целей каждого из членов
балканского союза. Затем, это желательно также в интересах буду¬
щего, в видах наилучшего и наиболее прочного и верного устрое¬
ния этого общего будущего к выгоде как балканско-дунайских на¬
родов, так и России.
Внешняя политика России, созидая балканский союз, должна,
естественно, направлять это дело согласно не только ближайшим, но
и более отдаленным целям его. В основу сближения должно поэтому
лечь то самбе начало территориального размежевания, какое ляжет и в
основу устройства всей союзной Славии. Соглашение на этот счет —
исходная точка образования балканского союза. Ясно, что подобное
соглашение мыслимо лишь между теми народами, цели, стремления и
интересы которых не представляют непримиримых противоречий и не
исключаются взаимно, но могут быть согласованы окончательным и
устойчивым образом. Тем самым вполне предопределяется вопрос о
возможном и желательном составе союза.
Всеми силами стремясь к сближению между собою балканских
славян, русская политика должна в то же время избегать выработки
какого-то замкнутого южнославянского целого, какой-то тесно спло¬

236
И.И. Дусинский. Геополитика России
ченной южнославянской группы, склонной выделять себя из обще¬
го целого и игнорировать общие племенные интересы. Ближайшее,
непосредственное участие России в жизни балканского союза и по¬
стоянное культурное общение с русским народом и северо-запад¬
ными братьями, надо думать, будет достаточным средством пре¬
дупреждения против чрезмерного южнославянского партикуляриз¬
ма, который также мог бы вредно влиять на успех дела всеславянс¬
кого объединения.
Мы говорили пока о союзе четырех балканских государств меж¬
ду собою и с Россией. Необходимо сказать еще о пятом государстве,
являющемся также, при известных условиях, весьма желательным
и желанным членом балканского союза. Мы говорим о Греции, пе¬
реживающей в наши дни ряд тяжких национальных бедствий и не¬
удач, из которых особенно болезненной является неудача в критс¬
ком вопросе. В сущности, сами греки много виноваты в том, что им
до сих пор не удалось достигнуть успеха. Не говорим, конечно, о
глубоком расстройстве финансовых и военных дел их страны, насе¬
ление которой или, точнее, его руководящие круги слишком гре¬
шат бесплодным политиканством, что страшно ослабляет силы го¬
сударства. Гораздо важнее то обстоятельство, что греки не решились
до сих пор сблизиться со своими естественными союзниками — сла¬
вянами, в интересах коих одолеть того же самого врага, который
является и врагом греков. Греки слишком много обращают внима¬
ния на соперничество с болгарами, они не хотят понять того, что
предмет этого соперничества является для них, в конце концов,
второстепенным и что все равно им не удастся одолеть славян. Но
зато своей прискорбной распрей со славянами греки лишают себя
возможности значительных успехов в других местах, где их успех
является гораздо более близким и возможным. Эта греко-славянская
рознь тем более достойна сожаления, что она разделяет народы,
объединяемые одною и тою же верою и связанные многообразными
культурными узами. В силу этих причин греки и славяне должны бы
идти рука об руку в борьбе с общим врагом и если бы греки уразу¬
мели эту истину, они избавили бы себя от весьма многих неудач.
Борьба со славянами в самом лучшем случае может дать грекам лишь
совершенно ничтожные и призрачные выгоды, так как для реши¬
тельной победы и вытеснения славянского элемента из Македонии
у них все равно не хватит сил. Ввиду этого гораздо более соответ¬
ствовало бы интересам греков полюбовно размежеваться со славя¬
нами и затем объединить с ними свои силы для общей борьбы и
общей победы. Тогда, нет сомнения, не только критский вопрос,

Глава VI. Пределы России
237
но и ряд других, важных для греческой нации, вопросов получить
скорое и желательное для нее разрешение, какого, в противном
случае, грекам очень долго придется ждать, а может быть, и никог¬
да не суждено будет дождаться. Со своей стороны полагаем, что
греки являются для русско-славянского мира вполне желательными
сотрудниками в достижении цели ближневосточной политики на¬
шей, которая состоит, по нашему глубокому убеждению, в прекра¬
щении существования Оттоманской империи с переходом ее насле¬
дия частью в собственность русского народа, частью же в собствен¬
ность местных автохтонов, в том числе, разумеется, и греков. Ны¬
нешнее отношение греков к русско-славянскому миру является, к
сожалению, одним из важных препятствий на этом многообещаю¬
щем пути. Перемена греческой народной политики явилась бы по¬
этому весьма желанным для нас поворотом, и мы, конечно, можем
лишь настойчиво советовать грекам в обоюдных интересах сделать
поскорее такой поворот. При этом мы имеем в виду, конечно, как
эллинов из королевства, так и наиболее дельную часть греческого
народа — оттоманских греков, которые, взятые вместе, составляют
значительную силу и, не будучи достаточно могущественны для са¬
мостоятельных действий, могут представить для нас весьма серьез¬
ное подспорье в момент наступления решительной борьбы за стяг и
престол Византии.
Идеал эллинизма, который является для всякого грека неугаси¬
мым светочем и путеводной звездой, для своего осуществления нуж¬
дается больше всего в примирении со славянством, в дружествен¬
ной поддержке России, для которой, в свою очередь, ценна и же¬
лательна постоянная дружба Эллады и всего греческого народа. Про¬
никнутые самыми дружественными чувствами к последнему, мы от
души желаем, чтобы глаза греков открылись на действительное по¬
ложение вещей и чтобы они деятельно вступили на путь тесного
сближения с Россией и верным ей славянством. Тогда Элладе недо¬
лго придется ждать прочных и несомненных успехов: пагубное тур¬
кофильское настроение части русской дипломатии не устоит пред
очевидностью — и оба народа, русский и греческий, бодро пойдут
рука об руку к своей общей цели.
Греки должны сделать некоторые уступки не столько в области
своих действительных интересов и прав, сколько в смысле отказа от
преувеличенных притязаний, основанных только на исторических
соображениях, а не на современных фактах. И если б даже они в
настоящее время продолжали упорствовать, им все равно со време¬
нем придется убедиться, что хотя присоединение к славянскому

238
И.И. Дусинский. Геополитика России
союзу и не отвечает их чрезмерным притязаниям, но вполне соот¬
ветствует их действительным жизненным интересам и дает им воз¬
можность осуществить свои реальные задачи.
Но балканский союз может с успехом стремиться к выполнению
отмеченных выше задач лишь при условии, что состав его будет
именно таков (или хотя бы приблизительно таков), как указано выше.
Успех становится совершенно невозможным, если в состав союза
включается Турция, что вместе с тем совершенно исказило бы и
извратило смысл союза и сделало бы его весьма малоцелесообраз¬
ным. В то время как при указанном раньше составе союза интересы
всех его участников в существенном совпадают и они могут оказы¬
вать друг другу поддержку в достижении своих целей, — со включе¬
нием в состав союза Турции эта полная солидарность интересов
бесследно пропадает. Атрофируется вполне естественное стремле¬
ние болгарского народа к национальному объединению, которое,
понятно, невозможно без турецкой Македонии и Фракии; подры¬
вается такое же стремление сербства воссоединить собратьев, живу¬
щих в Старой Сербии; парализуется необходимое для сербов и ру¬
мын наступление на Австро-Венгрию, так как для Турции такое
наступление представляет лишь риск без всякой пользы в случае
успеха. Весь вообще смысл балканского союза в корне извращается
и теряет для государств и их населения почти все свое значение, так
как вместо своих интересов они обрекаются блюсти интересы ту¬
рецкие и во вред себе поддерживать целость и неприкосновенность
Турции и при случае защищать ее от своей освободительницы —
России. Взамен этого балканские государства получают некоторую
гарантию от австро-германского натиска, — приблизительно такую
же, какую получили бы и без участия Турции, для которой, во
всяком случае, дальнейшее австро-германское движение на Балка¬
ны было бы весьма опасно, и потому она бы ему противилась со¬
вершенно независимо от своего участия или неучастия в союзе. Раз¬
ница лишь та, что при участии все выгоды оказываются на ее сто¬
роне, все неудобства — на стороне ее союзников. Их родные братья
во Фракии, Македонии и Старой Сербии обрекаются на вековеч¬
ное порабощение, без всякой надежды на избавление, становятся
жертвою младотурецкого конституционно-демократического шови¬
низма и гнета, чтобы играть жалкую роль на выборах и проливать
кровь за чуждые им турецкие интересы. Вместе с тем, в параллель
пресловутому австрославизму создается еще более нелепый тур-
кославизм — нечто в роде мадьярской гегемонии в Венгрии. В
итоге получается политическая комбинация, направленная про¬

Глава VI. Пределы России
239
тив России и против главной цели ее европейской политики —
объединения славянства.
Таковы перспективы балканского союза с участием Турции, пер¬
спективы, могущие порадовать англичанина, но опечалить русско¬
го и славянина. Все это настолько очевидно, что даже странно как-
то доказывать вред и зло такого союза, идея которого могла возник¬
нуть лишь в мозгу людей, ненавидящих Россию и славянство и в то
же время опасающихся грядущего их объединения.
Ко всему этому следует прибавить, что, даже помимо высказан¬
ных выше соображений, нынешняя политика Турции в отношении
балканских славян далеко не такова, чтобы могла расположить их к
тесному сближению с нею. Даже теперь, когда турки далеко еще не
окрепли, они не упускают случая угнетать македонских и фракийс¬
ких болгар. Сверх того, турки, очевидно, помнят неприятное про¬
буждение, каким явился для них Тырновский акт и восстановление
болгарского царства, и этого разочарования своего не забудут и бол¬
гарам не простят. Неважны отношения турок и с другими народно¬
стями их империи. Ввиду всего этого со стороны малых балканских
государств, еще не успевших порядком освободиться от многовеково¬
го турецкого ига и оправиться от его влияния и последствий, было бы
в высокой степени легкомысленным вновь создавать условия, обеспе¬
чивающие торжество векового врага, хотя бы и прикрывавшего себя
новой личиною в стиле «тскЗегпе». Или не довольно балканским славя¬
нам примера их собратьев в Венгрии, где либеральнейшие лозунги и
конституционный режим только помогли мадьярам создать для сла¬
вянского и румынского населения самые невозможные и невероятные
условия существования? И потому, несмотря даже на нынешнее офи¬
циальное туркофильство русской дипломатии, наш искренний совет
балканским друзьям, вытекающий из ясного понимания наших общих
интересов, — держаться подальше от Турции, не связывать себя с нею
и не льстить себя надеждою на ее помощь и дружбу.
Балканский или, точнее, русско-балканский союз есть полити¬
ческая комбинация огромного значения для настоящего и для буду¬
щего. Его осуществление должно быть одною из важнейших и бли¬
жайших задач нашей внешней политики. Но, повторяем, непремен¬
ным условием его успеха и пользы является не включение в него
Турции, ибо только в этом случае он сослужит великую службу
общему делу славян, а не вездесущим интересам и закулисным пла¬
нам британской политики.
Балканский союз — ступень от вопроса восточного, ликвиди¬
руемого, к вопросу славянскому, созидаемому. Включать в этот

240
И.И. Дусинский. Геополитика России
союз Турцию, хотя бы трижды обновленную, значит, идти назад,
подрывать то самое дело, за которое в течение столетий легли ко¬
стьми сотни тысяч русских и славянских воинов, значит, одним
словом, вновь отдавать восточному вопросу то, что из него с не¬
малыми усилиями исторгнуто. Совершенно ясно, что такая поли¬
тика не отвечает не только нашим традициям и историческому
всеславянскому признанию России, но и противоречит простому
здравому смыслу, к доводам которого всегда обязаны прислуши¬
ваться государственные деятели, достойные этого имени. Пренеб¬
регая ими, мы рискуем вызвать недовольство всех своих естествен¬
ных друзей и союзников, что уже отчасти достигнуто и ныне, и,
ничего не приобретая взамен, совершенно скомпрометировать свою
политику.
Переходим к не распутанному еще клубку восточного вопроса,
окончательная ликвидация которого должна неизменно оставаться
одною из главных целей нашей внешней политики.
Со времени младотурецкой революции, превратившей Оттоман¬
скую империю в парламентско-комитетскую монархию, наблюда¬
ется особо дружественное к ней отношение наших руководящих
дипломатических сфер, и это отношение, постепенно усиливаясь и
определяясь, доходит временами до унизительных для достоинства
нашей страны актов преувеличенной любезности, до какого-то за¬
искивания перед новыми заправилами Турции. Разумеется, Россия
имела мало оснований сожалеть о падении Абдул-Гамида, как в
силу его личных особенностей и характера его режима, так и пото¬
му, что он являлся другом Германии, которую, несомненно, и стал
бы поддерживать в случае столкновения русско-славянского и гер¬
манского мира. Но если у нас не было особых оснований скорбеть о
падении Абдул-Гамида — кроме разве чисто идейных соображений
о нежелательности торжества революционных элементов над закон¬
ными государями, — то нет и не может быть у нас также оснований
особенно сочувствовать тем, кто низверг этого султана-германофи-
ла и таким образом как будто расстроил планы германской полити¬
ки. Для последней падение Абдул-Гамида, несомненно, не было
приятным, но германская дипломатия все же легко могла приспо¬
собиться к этому событию и к новым условиям турецкой государ¬
ственной жизни, так как, в силу географических условий, и младо¬
турки могут стать для немцев таким же другом и вероятным союз¬
ником, каким был низверженный ими султан. Происходит лишь
некоторая смена декораций, известная перестановка сценических
аксессуаров и действующих лиц, сущность же политической пьесы

Глава VI. Пределы России
241
остается прежняя. И происходит это потому, что если, в конечном
итоге, германский мир помышляет о Салониках, то все же эта цель —
дело довольно отдаленного будущего, которому может с успехом
предшествовать экономическое завоевание этих областей; для бли¬
жайших же целей германской политики может еще весьма приго¬
диться наличность сильной Турции, располагающей грозной воен¬
ной силой, потому что такая Турция может сослужить немцам хо¬
рошую службу в их борьбе с Россией и Англией. Интересы герман¬
ского мира и мира ислама существенным образом нигде не сталки¬
ваются, да и в религиозном отношении сухой протекционизм едва
ли не ближе всех прочих христианских исповеданий подходит к ис¬
ламу; поэтому, при взаимном доброжелательном отношении, эти
два начала могут идти рука об руку и с успехом друг друга поддер¬
живать. Это понимает германская политика, и младотурки все более
солидарны с нею. Так как подобное отношение — не партийный
каприз, а следствие серьезных взаимных интересов итого несом¬
ненного факта, что германство все же несравненно менее близко и
потому менее опасно для турок, чем славянство, то нельзя надеять¬
ся на то, чтобы удалось искренно перетянуть Младотурцию на сто¬
рону славянства и России, потому что невозможно устойчивым об¬
разом согласовать русско-славянские и турецкие государственные
интересы.
Но наша дипломатия, очевидно, не желает ничего об этом знать,
как не желает, равным образом, допускать мысли о невозможнос¬
ти продолжительного существования столь ненормального и столь
уродливого режима, не имеющего при том же никаких корней ни
в истории, ни в мировоззрении коренного населения. Закрывая
глаза на то, что младотурецкий режим в Турции — явление прехо¬
дящее и нежизнеспособное, наша дипломатия увлекается мира¬
жем русско-турецкой дружбы, которая, даже если б осуществи¬
лась, причинила бы России и верному ей славянству большой
ущерб, потому что в погоне за невозможным или ненужным и мы
сами, и наши балканские братья и друзья лишились бы того, что
важно, нужно и даже необходимо. Отрицая упорно очевидную про¬
тивоположность русско-славянских и турецких интересов, наша
дипломатия не хочет считаться и с данными исторического харак¬
тера, с троекратным опытом сближения с Турцией (в 1798, 1807 и
1833 гг.), когда даже заключались русско-турецкие союзные дого¬
воры. Как справедливо говорит господин Горяйнов, «этот союз,
по наружности самый дружественный и тесный, не мог побороть
народного чувства; ненависть и недоверие к нам турок не прекра-
16 Заказ 237

242
И.И. Дусинский. Геополитика России
тились, а наша дружба к ним была только искусственною и при¬
творною»*.
Вместо возобновления этих, заведомо бесплодных, опытов и
заигрываний, которые могли бы признаваться безвредными и даже
не бесполезными в чисто тактическом отношении, если б не рас¬
страивали и не искажали наших отношений к балканским государ¬
ствам и к нетурецким народностям Оттоманской империи, наша
дипломатия должна бы сознательно готовиться к предстоящему раз¬
решению восточного вопроса и заблаговременно принимать меры к
тому, чтобы таковое совершилось не как-нибудь, а согласно глубо¬
ким интересам России, славянства и дружественных нам народно¬
стей Турции.
В восточном вопросе наша политика не может и не должна быть
так бескорыстна, как в вопросе славянском. В восточном вопросе
прямо, непосредственно и глубоко заинтересована и национальная
политика России, и хотя и тут многое из наследия Турции предназ¬
начается предоставить народам, которые должны войти в состав
славянского союза, но многое также мы стремимся приобрести и
для себя.
И мы — на юге! Туда, где яхонт неба рдеет
И где гнездо из роз себе природа вьет... —
сказал когда-то князь А. И. Одоевский, и эти красивые слова поэта-
изгнанника могут служить и нашим лозунгом в восточном вопросе.
Наш путь, прямой и ясный, идет к самому сердцу и центру всего
восточного вопроса, к Царьграду и заветным проливам, чтобы мы
могли раздвинуть пределы русской земли до лазурных волн теплого
моря и таким образом и на юге прочно и непоколебимо стать на
страже двух миров, на рубеже Запада и Востока, Европы и Азии,
как уже в течение столетий стоим на севере. Стать твердою ного.ю у
Средиземного моря, этого великого мирового пути с Запада на Во¬
сток, — вот конечная фань, дальше которой мы идти не должны,
потому что с ее достижением вполне приобретем подобающую нам
долю участия в общении Запада с Востоком и в мировой жизни
бассейна Средиземного моря с его великим междуокеанским путем.
При этом наша политика в восточном вопросе не может иметь ни¬
чего общего с планами так называемого «изгнания турок из Евро¬
пы», потому что не в Европе, а преимущественно в Азии сосредо¬
* Горяйнов С. Босфор и Дарданеллы. СПб. 1907. С. 37.

Глава VI. Пределы России
243
точена важнейшая для нас, как национального государства, часть во¬
сточной проблемы. Люди прошлого могли стремиться изгонять турок
из Европы, ибо совершенно незаслуженно склонны были пренебре¬
гать великой Азией ради ее западного придатка. В действительности,
изгнание турок из Европы отнюдь не разрешило бы для нас восточно¬
го вопроса. Кто думает иначе, тот упускает из виду теснейшую связь,
существующую в этом месте между Европой и Азией. Балканский по¬
луостров и Малая Азия составляют географически одно неразрывное
целое, естественный центр которого лежит на берегах водных путей,
разделяющих его пополам. В частности, особенно тесна связь между
европейскими и азиатскими землями, прилегающими к Мраморному
морю и проливам, и благодаря этой связанности бассейна Мраморно¬
го моря обладание им должно быть сосредоточено в руках одного госу¬
дарства, в противном же случае эта несравненная позиция почти со¬
вершенно обесценивается. Символом этого неразрывного единства могут
служить Царьград и Скутари, расположенные на противоположных
берегах Босфора, но на деле составляющие один город, точно так же,
как европейские и азиатские укрепления Дарданелл составляют вмес¬
те одну крепость.
Вопрос об этом одном городе с его естественною областью и с
ведущими к нему двумя проливами и составляет центр тяжести все¬
го вообще восточного вопроса. Эта естественная «область Царьгра-
да» очень невелика, почти совершенно ничтожна по пространству,
но несказанно важна по своему единственному в мире положению.
«Я мог разделить турецкую империю с Россией, — говорил Напо¬
леон на острове Святой Елены, — об этом не раз заходила речь
между Императором Александром и мною. Константинополь всегда
спасал Турцию. Эта столица была великим затруднением, настоя¬
щим камнем преткновения. Царь ее требовал; я не должен был ее
уступить: это — ключ слишком драгоценный; она одна стоит импе¬
рии». Так оценивал Царьград один из величайших военно-государ¬
ственных людей новой истории, и его оценка отнюдь не была пре¬
увеличена: и величавые исторические и религиозные воспомина¬
ния, и несравненное стратегическое и торговое положение, и цар¬
ственный ореол «Царьграда» в глазах всего славянства и Востока, и
дивная красота местоположения — все возвышает ценность этого
чудного города, этой прирожденной столицы Востока, расположен¬
ной, как и наша Русь, на рубеже Европы и Азии. Можно ли удив¬
ляться, что с отдаленнейших времен нашей национальной истории
и до последних лет он непрестанно привлекал помыслы русских
людей, был постоянно каким-то идеалом, который русская и вооб-
16*

244
И.И. Дусинский. Геополитика России
ше славянская народная мысль возвеличила высшим и священней¬
шим для нее именем «Царя-города». Можно ли удивляться также,
что этот всеславянский «Царь-город» стали считать естественным
достоянием и вотчиною единственного славянского царя — царя
России. Инстинктивно, каким-то внутренним чутьем русский народ
угадал, что этот чудный город — вернейший залог царственного
величия России, его видимая эмблема и увенчание многотрудного
тернистого исторического пути. Как ни огромно для нас материаль¬
ное и стратегическое значение Царьграда, оно бледнеет перед зна¬
чением нравственным, духовным, ибо ничто так не возвеличило бы
нашу родину в ее собственных глазах и глазах всего мира, как при¬
обретение Царьграда и восстановление Креста на историческом храме
Святой Софии. Там, под сенью этой вековой святыни всего христи¬
анского Востока, послы киевского великого князя, как говорит зна¬
менитое предание, услышали некогда дивное пение, которое не¬
сказанным очарованием захватило и покорило их душу и сердце и
вместе с тем навсегда определило веру и историю Руси. Десятое столе¬
тие идет с тех пор, а Русь непрестанно рвется туда, к своей христиан¬
ской колыбели, непрестанно мечтает о чудном Царьграде и его вели¬
чавой святыне и все не может достигнуть уже близкой заветной цели.
Но есть еще время, и силы, и возможность, чтобы с Божьей помо¬
щью отпраздновать уже в новом доме, под сенью Святой Софии, свет¬
лый праздник тысячелетия крещения Руси. Выше всех других славных
созидателей родной истории станет в памяти и сознании русского на¬
рода царственный вождь, который откроет для славянской молитвы
дверь Святой Софии. И трижды блажен тот русский государь, который
преклонит победную главу у ее святого алтаря.
С вопросом о Царьграде непрерывно связан и другой капиталь¬
нейший вопрос нашей национальной внешней политики — вопрос
о проливах.
Возникнув еще в XVIII столетии, вопрос о проливах в течение
почти всего XIX столетия являлся одним из наиболее боевых вопро¬
сов нашей внешней политики и решался различно, смотря по тому,
получило ли в Константинополе перевес влияние русское или анг¬
лийское. Во второй половине XIX столетия вопрос этот был решен
в крайне неблагоприятном, по-видимому, для России смысле, так
как русские военные суда оказались совершенно лишенными права
прохода через Босфор и Дарданеллы. В последние годы, в связи с
изменившимся международным положением, вновь стал понемно¬
гу всплывать вопрос о предоставлении нашим военным кораблям
свободного прохода через Босфор и Дарданеллы. По-видимому, воп¬

Глава VI. Пределы России
245
рос о проливах снова готов подвергнуться пересмотру в благоприят¬
ном для России смысле, так как ни с какой стороны он не встреча¬
ет теперь принципиально отрицательного отношения и резкого про¬
тиводействия, и потому есть основание полагать, что, когда нач¬
нутся по этому поводу переговоры, решение легко может оказаться
согласным с желаниями русской дипломатии. Будет ли оно также
согласно с действительными интересами России — вопрос другой и
для разрешения его очень нелишне теперь спросить себя, какую
ценность может иметь для нас пересмотр вопроса о проливах, ну¬
жен ли России, при нынешних условиях и при условиях ближайше¬
го будущего, свободный проход Черноморского флота через Бос-
фор-Дарданеллы.
Вопреки мнению большинства органов русской печати, кото¬
рые, помня о значении вопроса о проливах в прошлом, говорят о
пересмотре чуть ли не с видом благоговения, как о некоем почти
недостижимом идеале, мы полагаем, что разрешение, даже во вполне
благоприятном для России смысле, вопроса о проливах имеет очень
и очень ограниченное значение, так сказать, чисто бумажное. От¬
крытие проливов не дает нам никаких выгод и представляется даже
скорее нежелательным. Действительно, пересмотр вопроса о проли¬
вах может дать свободный выход судам Черноморского флота. В тео¬
рии это — несомненное преимущество, но практическое значение
этой свободы выхода и входа ныне совершенно ничтожно. К чему, в
самом деле, нам эта свобода выхода, если мы все равно пользовать¬
ся ею не в состоянии? Конечно, в мирное время наш флот выходить
бы мог, особенно в те минуты, когда политический горизонт бе¬
зоблачен и опасности войны нет, но к чему может служить такой
выход? Разве лишь к тому, что наши моряки будут благодушество¬
вать на голубых водах южного моря вместо того, чтобы привыкать к
родному Черному морю, в котором им придется действовать во вре¬
мя войны... И притом с какою целью станут суда Черноморского
флота ходить в Средиземное море? Ужели для того только, чтобы
доставить более приятное плавание нашим морякам, да показать им
красоту прибрежных стран и шумную распущенность жизни среди¬
земноморских портов?
Еще менее смысла имела бы эта свобода для времени военного.
Наш Черноморский флот, сам по себе, чересчур слаб для самосто¬
ятельных наступательных операций в Средиземном море, где флоты
держав, с которыми мы могли бы оказаться в борьбе, несравненно
сильнее его, приращения же настолько значительного, чтобы дать
нашему Черноморскому флоту перевес над флотами этих держав, в

246
И.И. Дусинский. Геополитика России
ближайшем будущем не предвидится. Таким образом, довольно труд¬
но придумать рациональный план войны, при котором стала бы
целесообразною отправка Черноморского флота в воды Средизем¬
ного моря, а тем более куда-нибудь дальше. Свобода проливов име¬
ла бы еще смысл при условии, если б мы в других местах обладали
солидным флотом, который мог бы соединиться в военное время с
флотом Черноморским. Если б, например, у нас существовала силь¬
ная, чисто боевая эскадра в Балтийском море, — эскадра, намек на
которую представлял собою наш Балтийский флот пред началом
русско-японской войны, — тогда можно еще было бы допустить
возможность, хотя и весьма проблематичную, совместных действий
обоих флотов, и тогда свободный проход через проливы имел бы
еще для нас некоторый смысл. Но боевого флота в Балтийском море
у нас теперь нет и в близком будущем не предвидится, так что
абсолютно никакой надежды на совместные действия с Балтийс¬
ким флотом быть не может. И географические условия, и стратеги¬
ческое значение Балтийского флота, и его ничтожная сила предре¬
шают полную невозможность совместных действий наших двух глав¬
ных эскадр. А если так, то свободный проход через проливы ника¬
ких действительных выгод нам не обещает.
Но даже помимо соображений о целесообразности возникает
серьезный вопрос, насколько благоразумен был бы выход в воен¬
ное время из Черного моря. Допустим, что выйти позволят, но по¬
зволят ли вернуться назад? Ведь уверенность в этом можно было бы
иметь только в том случае, если б существовала не «дружба» даже с
Турцией, а формальный оборонительно-наступательный с нею союз,
возможность и особенно польза для нас которого в высшей степени
сомнительна. Будет ли существовать договорная свобода проливов
или не будет, все равно фактически она будет всецело зависеть от
Турции, в руках которой находятся проливы. Если бы возгорелась
европейская война и нашему флоту необходимо было бы пройти
через проливы, например, в видах соединения с флотами союзных
держав, то он бы прошел лишь в том случае, если б его пропустили
турки, т. е. значит, если б Турция очутилась в числе наших явных
или тайных союзников. Если же она будет в числе явных или тайных
противников, то нам все равно не ждать свободного прохода через
Босфор и Дарданеллы. Даже в случае нейтрального положения Тур¬
ции нашему флоту было бы опасно выйти из Черного моря, потому
что при возвращении политическое положение могло бы уже ока¬
заться иным, чем было при выходе, и обратный проход мог бы уже
стать невозможным, что, конечно, поставило бы возвращающийся

Глава VI. Пределы России
247
флот в крайне трудное и тяжелое, если не отчаянное положение, и
в то же время подвергло бы крайнему риску безопасность наших
черноморских берегов.
Свободный проход судов Черноморского флота через проливы
мог бы иметь действительное значение разве только для каких-либо
вероломных действий, вроде внезапного нападения на столицу Тур¬
ции или попытки захвата проливов. Можно с уверенностью сказать,
однако, что Россия так никогда не поступит — и не только ввиду
неизбежного общего негодования цивилизованного мира, но еще
более потому, что такой японский поступок не согласен был бы с
нашим народным мировоззрением и не встретил бы одобрения в
самой России. Именем и волею русского Царя, во всяком случае,
такой акт вероломства никогда бы совершиться не мог.
Так обстоит дело в том случае, если вопрос о проливах разре¬
шился бы в смысле вполне благоприятном для России, т. е. если б
свобода прохода предоставлена была, приблизительно в духе унки-
ар-искелесского трактата 1833 года, исключительно судам держав,
прилегающих к Черному морю, т. е. только России и Турции, так
как «флоты» Румынии и Болгарии могут, конечно, иметь значение
чисто бумажное. Но является весьма вероятным, что Европа будет,
в случае открытия проливов, настаивать на предоставлении права
прохода не только русским, но и всем иностранным военным су¬
дам. В этом случае пред нами будет даже не безразличное для Рос¬
сии, а прямо-таки отрицательное, крайне вредное явление. Сво¬
бодный доступ в Черное море военных судов всех в мире флотов
был бы для России событием в полном смысле слова зловещим и
крайне опасным, и против такого решения вопроса мы могли бы
только протестовать самым энергичным образом. А между тем не
подлежит ни малейшему сомнению, что признание принципа сво¬
боды проливов даст Турции возможность на вполне законном ос¬
новании пропустить в Черное море любой неприятельский флот,
например, флот австрийский. Появление неприятельского флота в
черноморских водах чрезвычайно осложнило бы оборону западной
границы, особенно если этот флот найдет готовую базу — в турец¬
ких ли водах или в одном из портов Румынии. Последнее вполне
возможно ввиду нынешних близких отношений Румынии к держа¬
вам тройственного союза. А ведь австрийский флот даже при ны¬
нешнем своем развитии много сильнее нашей Черноморской эс¬
кадры, в непосредственном же будущем предстоит еще дальнейшее
его увеличение, и в его списках появятся броненосцы типа
«Эгеас1поиеЬ1».

248
И.И. Дусинский. Геополитика России
Наш Черноморский флот имеет свои специальные задачи: он
предназначен не к борьбе в средиземноморских водах, а именно к
занятию и закрытию проливов и призван действовать наступатель¬
но не против тройственного союза, а против Турции, флот кото¬
рой, кстати, серьезно собирается возрождаться. Пусть Черноморс¬
кий флот старается хорошо выполнить эти свои прямые задачи,
задачи огромного значения, и пусть не рвется туда, где он будет
бесполезен и беспомощен.
Впрочем, не сомневаемся, что наши черноморские моряки от¬
лично понимают и сознают прямое назначение своих судов и не во¬
сторгаются усилиями наших дипломатов, которые всегда особенно
усердно добиваются того, что для России несущественно или даже
вредно и которые с чувством собственного достоинства и исполнен¬
ного долга выражают «удовлетворение» своими блестящими ошибка¬
ми и «радость» по поводу наших действительных поражений.
Вопрос о проливах совершенно неотделим, по естественным ус¬
ловиям, от вопроса о берегах — обоих берегах — этих проливов. Оба
эти вопроса могут и должны решиться вместе, всякое же решение в
отдельности будет не только призрачно, но роковым образом невы¬
годно для России. Мы полагаем поэтому, что самое лучшее при
данных условиях — совершенно не поднимать вопроса о проливах,
предоставляя его разрешение будущему, вероятно, уже не особен¬
но далекому. А пока пусть Черное море остается на существующем
ныне положении, и пусть Черноморский флот наш довольствуется
родным морем. Надо лишь постоянно серьезно думать об усилении
и полной боевой готовности этого флота для того, чтобы он мог в
любой момент отлично исполнить свое назначение.
Мишурный характер и призрачная ценность для нас всей этой
«свободы проливов» вполне ясны были во все времена здравомыс¬
лящим людям. Ввиду этого уже довольно давно зародилась мысль о
необходимости, не дожидаясь окончательного решения восточного
вопроса, действительным образом обеспечить русские государствен¬
ные интересы в вопросе о проливах.
Так, еще в 1829 году Д. В. Дашков2 советовал Императору Нико¬
лаю I потребовать себе, на случай если Россия не будет обладать
Константинополем, «два каменных уголка на обоих берегах Босфо¬
ра, у северного его устья, для построения крепостей, способных
защищать сей проход в случае неприятельского нападения». В самое
последнее время то же самое рекомендует генерал А. Н. Куропат-
кин3, заверяя, что такие уголки на Босфоре имеются. Последнее —
вне всяких сомнений, но зато позволительно сомневаться в воз¬

Глава VI. Пределы России
249
можности получить северную часть Босфора без предварительного
разгрома Турции. Это тем более несомненно, что оба «каменные угол¬
ка» должны занимать пространство довольно значительное, так как,
естественно, в этом месте пришлось бы соорудить не какие-либо от¬
дельные форты, а две первоклассные крепости с обширной систе¬
мою обороны с суши и с моря, крепости, способные вместить мно¬
готысячный гарнизон, вернее - целую небольшую армию. Никакое
государство, желающее и могущее жить, не согласится на нахожде¬
ние такой постоянной угрозы в двух шагах от своей столицы.
С чисто стратегической точки зрения осуществление этого про¬
екта Дашкова-Куропаткина, быть может, довольно удовлетворитель¬
ным образом разрешило бы вопрос о проливах, хотя и тут возмож¬
ны некоторые сомнения, особенно ввиду возрастающего значения
подводных судов. Но все же бесспорно, что план этот вполне обес¬
печивает наши владения от возможности сколько-нибудь значитель¬
ного неприятельского десанта. Однако план этот, недурно разреша¬
ющий чисто материальную, стратегическую проблему, представля¬
ет собою полное отрицание проблемы духовной, идейной, значе¬
ние которой не менее велико для нас, чем обладание черноморс¬
ким устьем Босфора, и которая жизненно связана с Царьградом.
Этого города с его святыней нам ничто не заменит, и потому каков
бы ни был существующий в Турции режим, каково бы ни было
отношение Европы, русская народная душа будет всегда рваться к
Царьграду, будет всегда искать его, пока наконец наш двуглавый
орел, наследие и символ Византии, не вернется с победным кри¬
ком в свое старое историческое гнездо, в свою прекрасную и слав¬
ную столицу, гордость России и славянства.
В мелких сплетнях повседневной жизни и печати не раз мелькали
вести о каких-то видах на Царьград, существующих якобы у наших
братьев-болгар. Немало толков вызывали также при своем первом
появлении снимки царя Фердинанда в одежде византийских импе¬
раторов. Не сомневаемся, что приписываемые болгарам недругами
славянского единения планы перехватить Царьград у России лише¬
ны всякого основания и являются не более как злостной клеветой.
Порукою в этом могут служить для нас не только услуги, бескоры¬
стно оказанные нами братскому народу в прошлом, не только по¬
стоянное наше стремление создать целокупную Болгарию, но еще,
сверх того, и тот факт, что обладание Царьградом не дало бы болга¬
рам никаких особых преимуществ и было бы для них, попросту
говоря, весьма малоценно. Царьград вполне напоминает в данном
случае старинный шедевр ювелирного искусства, которому нет цены

250
И.И. Дусинский. Геополитика России
в глазах одних лиц и который для других представляет ценность лишь
по весу содержащегося в нем благородного материала. Да и чисто
внешнее, стратегическое значение этого пункта действительно лишь
при условии обладания всей областью Царьграда, т. е. как европейс¬
кой, так и азиатской частью бассейна Мраморного моря, а для бол¬
гар оно было бы лишено значения. Для болгар важно и нужно полу¬
чить в свою национальную собственность возможно больше земли-
стремление, которому мы можем вполне сочувствовать. Ввиду этого
и глядя на болгар, как на родных братьев, членов общего союзного
государства, мы можем предоставить им даже большую часть Фра¬
кии, т. е. почти весь бассейн Марицы, оставляя за собою лишь земли
бассейна Мраморного моря. Разграничительная черта между русским
и болгарским уделом могла бы в этом случае пройти приблизительно
по линии от Иниады на Черном море до мыса Гримия (Авпппа, РахО
на Эгейском. Полагаем, что такое разграничение, вполне достаточ¬
ное для нас, не окажется обидным и для болгар...
Выше мы уже отметили, что для нашей национальной политики
азиатские части восточного вопроса представляются еще более су¬
щественными, чем части европейские. Более того: национальные
задачи нашей внешней политики, за исключением лишь Царьграда
и его области, всецело сосредоточены на азиатской стороне проли¬
вов, именно в Армении, Курдистане и Малой Азии (Анатолии). Это
обстоятельство основано на географическом положении всех этих
стран, окружающих и замыкающих Черное море. Присоединяя к
русскому уделу Царьград с его областью, мы, естественно, должны
стремиться органически и неразрывно слить это драгоценное при¬
обретение с главной массою русских земель. Необходимым для это¬
го условием является сухопутное территориальное соединение, так
как при одном лишь морском сообщении область Царьграда стала
бы не нераздельною частью русского удела, а какою-то заморской
колонией, каким-то выдвинутым вперед аванпостом России, что
отнюдь не соответствовало бы значению и ценности этой жемчужи¬
ны Юга. Наиболее естественным разрешением проблемы могло бы
казаться раньше соединение вдоль западного берега Черного моря.
Этот способ соединения был бы, конечно, вполне удобен и в свое
время был вполне осуществим, в настоящее же время он представ¬
ляется совершенно неподходящим, ибо неизбежно вызвал бы не¬
разрешимый конфликт между национальной и племенной полити¬
кой России. Западное побережье Черного моря в центральной своей
части должно остаться национальной собственностью румын и бол¬
гар, которым оно досталось усилиями наших воинов, но, разумеет¬

Глава VI. Пределы России
251
ся, национальная принадлежность этих земель к румынскому и бол¬
гарскому уделам союзной державы не может мешать нам иметь пря¬
мой железнодорожный путь от Царьграда до Бессарабии. Что же ка¬
сается территориального соединения главной массы русских земель
с Царьградом, то таковое может быть отлично достигнуто через
Малую Азию. Для этой цели вполне достаточно было бы, конечно,
присоединить Армению и широкую северную полосу Анатолии. Од¬
нако при таком распространении земель русского удела Царьград
находился бы слишком близко от юго-восточной государственной
границы Империи, да и граница эта была бы довольно искусствен¬
на. Сверх того, непосредственно за этим столь ненадежным рубе¬
жом, в западной, средней, южной и восточной Анатолии, находи¬
лись бы жалкие остатки турецкого национального государства, в
котором мы, вполне естественно и неизбежно, имели бы постоян¬
но, хотя и слабого, но крайне озлобленного и непримиримого вра¬
га, постоянно стремящегося увлечь против нас все силы мусуль¬
манского мира. А в руках этого заклятого врага нашего, который
никогда не мог бы, конечно, примириться с своим новым положе¬
нием — положением мелкого государства, сосредоточена была бы,
в лице его султана-калифа, огромная духовная власть над всем ми¬
ром ислама
При таком положении вещей предпочтительно выбрать меньшее
зло и присоединить к Империи всю Анатолию, несмотря на то что
таким образом в состав русского удела войдет несколько лишних
миллионов инородческого (турецкого) населения, ибо это важное
неудобство с избытком покрывается еще гораздо более важными
преимуществами как в смысле безопасности Царьграда со стороны
азиатского материка, так и в смысле осуществления естественной
границы на юге, где достигается непосредственное соприкоснове¬
ние с Средиземным морем и удобная оборонительная позиция на
сухопутном южном фронте Империи, причем один из главных уз¬
лов этой позиции будет находиться у Александретского залива, на
рубеже Малой Азии и Сирии. Сообразно с этим, окончательная
южная граница Империи пойдет приблизительно так: начинаясь на
восточном берегу Средиземного моря у мыса Рас эль Ханзир, она
будет идти в северо-восточном направлении к Рум-Кале на Евфра¬
те, затем вверх по Евфрату до Гошун, оттуда в восточном направле¬
нии к горе Караджа, дальше прямо на восток к городу Челюк, не¬
сколько южнее которого граница пересечет Тигр, чтобы направить¬
ся затем к горам Джуди-Кала и горам Зурава-Даг на нынешней ту¬
рецко-персидской границе.

252
И.И. Дусинский. Геополитика России
Итак, национальные цели нашей внешней политики в восточ¬
ном вопросе касаются лишь Царьграда (с прилегающею к Мрамор¬
ному морю небольшою частью Фракии), Анатолии, Армении и За¬
падного Курдистана. Весь почти Балканский полуостров, все остро¬
ва Архипелага, за исключением лежащего у входа в Дарданеллы
Тенедоса, и Кипр должны перейти в руки природных хозяев —
балканских автохтонов, членов созданной Россией союзной держа¬
вы, — болгар, сербов, греков и албанцев.
Поскольку дело касается первых трех народов Балканского по¬
луострова, включение их в состав нашего государственного союза
не нуждается ни в оправдании, ни в пояснениях и весь вопрос мо¬
жет сводиться лишь к тому, как будет произведено национально¬
государственное между ними размежевание и что из подлежащих
разделу земель нынешней Турции достанется на долю каждого из
этих трех народов, интересы которых одинаково должны быть близ¬
ки и дороги нам, прирожденным защитникам славянства и наслед¬
никам Византии. Не стремясь предопределять детали этого размеже¬
вания, которые могли бы быть установлены лишь всесторонним рас¬
следованием на местах, полагаем, что такое расследование должно
быть произведено по русскому почину и беспристрастными предста¬
вителями русской науки. Чисто научная сторона этого дела составля¬
ет прямую задачу нашей Академии Наук, которая должна собрать и
тщательно проверить весь существующий по этому вопросу матери¬
ал и, в случае нужды, дополнить его новыми изысканиями. Резуль¬
татами этого академического труда, как вполне надежными и бес¬
пристрастным материалом, воспользуется в свое время русская по¬
литика, внеся в него лишь некоторые, подсказываемые государ¬
ственными соображениями, поправки. Во всяком случае, однако,
основной вопрос, касающийся сербско-болгарских споров из-за
Македонии, должен быть принципиально решен теперь же, притом
обязательно в смысле признания македонских славян болгарами.
Таким образом, в Македонии вопрос о размежевании может ка¬
саться только размежевания между болгарами и греками (земли,
населенные турками или иными пришлыми народностями, должны
быть, разумеется, включены либо в болгарский, либо в греческий
удел). При этом, само собою разумеется, ныне существующие гра¬
ницы разных турецких вилайетов, санджаков и каз не могут иметь
для нас решительно никакого значения. Что касается Старой Сер¬
бии, то она, естественно, составляет неотъемлемое достояние сер¬
бского народа, которому и должна быть возвращена в полном соот¬
ветствии с существующими географическими условиями.

Глава VI. Пределы России
253
Вопрос о наиболее западных частях Македонии и о Старой Сер¬
бии непосредственно затрагивает проблему национального возрож¬
дения албанцев. Выражая готовность допустить албанский народ в
состав всеславянского союза на равных с прочими его членами пра¬
вах государственной автономии, соединяющей преимущества пол¬
ной независимости с выгодами великодержавного положения, мы
тем самым ясно свидетельствуем о вполне дружественном отноше¬
нии к албанцам. Но, конечно, мы не можем подтверждать и освя¬
щать захваты албанцами болгарских и особенно сербских земель —
говорим «особенно» потому, что на долю сербов и без того придет¬
ся лишь весьма малая часть турецкого наследства, ввиду полной
потери сербских позиций в Македонии. Таким образом, при нацио¬
нально-политическом разграничении должны быть решительно от¬
странены притязания албанцев на Старую Сербию. В остальном на¬
циональные интересы албанского народа должны быть вполне со¬
блюдены в пределах его этнографической территории, естествен¬
ным центром которой является нынешняя албанская «столица» Эль-
басан. В тесном политическом и культурном единении с славянством
свободолюбивый и дельный албанский народ найдет прекрасные
условия для спокойного национального развития в пределах родной
территории. Вместе с тем, Албания будет вполне обеспечена и от
всяких посягательств со стороны итальянцев, для которых Албания
могла бы быть лишь прекрасной колонией и которые, конечно,
никогда не могли бы, не нарушая собственных интересов и выгод,
предоставить албанскому народу права государственной автономии,
какие вполне искренно и без всякой задней мысли, как и без вся¬
кого ущерба для своих национальных интересов, может им предос¬
тавить Россия.
Из всего сказанного выше явствует, что так как и национальные,
и племенные задачи нашей внешней политики одинаково проти¬
воположны интересам Турции и совершенно несовместимы и не¬
примиримы с последними, то взаимное устойчивое соглашение и
установление приемлемого для нас и для турок постоянного шойиз
У1уеп(й невозможно. Поэтому, если мы не хотим отказываться от
своих великих целей и калечить всю систему своей внешней поли¬
тики, мы должны уничтожить национально-государственное бытие
Турции, стереть ее с политико-географической карты. Сердце Тур¬
ции — Царьград и Анатолия — нужны нам самим, а ее тело необхо¬
димо для наших естественных союзников и друзей — славян, гре¬
ков, албанцев и арабов. И потому, при всем уважении, какого зас¬
луживают турки в силу своих национальных достоинств и личных

254
И.И. Дусинский. Геополитика России
качеств, мы не можем и не должны мечтать о дружбе России с
Турцией.
В числе наших естественных союзников и друзей мы только что
назвали арабов, этих главных наследников Турции. Вопрос об арабах,
составляющий одну из наиболее важных проблем восточного вопроса,
требует величайшего внимания со стороны русской дипломатии.
Как видно из доходящих с разных сторон известий, в недрах
обширного и богатого скрытыми силами арабского мира происхо¬
дит в настоящее время сильнейшее брожение, уже ныне охватыва¬
ющее огромную площадь. Несмотря на обширность занимаемых ара¬
бами территорий, все же наиболее важные и сильные части арабс¬
кого мира лежат в пределах турецкой державы и в принадлежащем
ей по имени, но находящемся во власти англичан бассейне Нила.
Именно в этих странах — в Египте и Азии — и наблюдается ныне с
наибольшею силою движение, захватившее самые широкие слои
арабского народа. Движение это по своему происхождению много
старше турецкой революции, но последняя, вместе с созданным
ею конституционным режимом, сильно содействовала росту и рас¬
пространению арабского национального движения. Арабский народ
стал быстро приходить к сознанию своей великой силы, совершен¬
но несоответствующей тому второстепенному, если не хуже, поло¬
жению, в каком он находится в настоящее время в смысле полити¬
ческом. Быв некогда властелином одного из величайших и сильней¬
ших в мире государств, несмотря на свою значительную числен¬
ность и обширность занимаемых им земель, до роли народа поко¬
ренного, лишенного политической независимости почти повсюду,
за исключением ничтожных частей, затерявшихся в раскаленных
песках азиатских и африканских пустынь.
А между тем арабы численно преобладают над тем османским
племенем, которое в течение уже долгого времени владычествует
над ними и которое похитило для своих падишахов принадлежащий
по праву арабам священный сан калифа. Теперь, когда султанскому
и связанному с ним калифскому званию нанесен тяжелый удар мла¬
дотурками, вновь усиливаются шансы в пользу того, чтобы калифат
и с ним религиозная власть над исламом вернулись в лоно арабско¬
го племени.
Турецкое правительство, у которого по горло дела и в Европе, и
в Азии, естественно, совершенно не в состоянии будет сколько-
нибудь успешно дать отпор грозным движениям арабских кочевни¬
ков, и таким образом целости Турции грозит с этой стороны серь¬
езная опасность.

Глава VI. Пределы России
255
В то же время такая же опасность грозит и Англии во всем бас¬
сейне Нила, и особенно в Египте. Население Египта все больше
чуждается англичан и все сильнее стремится к избавлению от их
господства. Сверх того, оно добивается конституции, которой не
хотят дать Египту англичане, отлично сознавая, что конституция
явится в руках египетских арабов весьма сильным и действитель¬
ным средством к скорейшему изгнанию их самих. Но египетская
молодежь и многочисленные эмигранты не унимаются и деятельно
продолжают всеусиливающееся революционное движение, созда¬
вая все новые затруднения великобританскому правительству. Пре¬
одолеть это движение тем труднее, что в основе египетского кон¬
ституционализма лежит не стремление к «правам человека и граж¬
данина», а горячий патриотизм и стремление к национальной неза¬
висимости, ввиду чего чрезвычайно трудно и даже почти совершен¬
но невозможно устроить какой-нибудь компромисс. При таких усло¬
виях положение Англии в Египте, обладание коим имеет такое зна¬
чение для нее, должно быть признано весьма трудным. Есть, прав¬
да, один способ, но сопряженный с немалым риском, — стать са¬
мой во главе арабского национального движения и поставить своею
целью объединение в одну державу, вроде Австралии, всех населен¬
ных арабами территорий. Однако такая идея, по всей вероятности,
показалась бы слишком грандиозной и сложной нынешним госу¬
дарственным деятелям Англии.
Совершающееся политическое и культурное возрождение вели¬
кого арабского народа обещает призвать к жизни новую огромную
мировую державу. Пред нами, следовательно, событие великой важ¬
ности и всемирно исторического значения. Оно должно было бы
привлекать наше внимание, даже если б происходило на противо¬
положном полушарии, а тем более, раз оно происходит в ближай¬
шем соседстве с нами. Ввиду этого настоятельно необходимо забла¬
говременно учесть это важное событие и установить наше основное
к нему отношение.
Вообще говоря, возникновение по соседству новой великой дер¬
жавы всегда сопряжено с известными неудобствами и даже опасно¬
стями и государство, допустившее у себя под боком такое событие,
нередко вынуждено впоследствии сожалеть об этом. Так, например,
объединение Италии и Германии, совершившееся с согласия, от¬
части даже благодаря усилиям Франции, причинило ей впослед¬
ствии и продолжает причинять до сих пор немало затруднений. Не¬
сомненно, однако, что не всегда легко и возможно надолго задер¬
жать появление такой великой державы, раз созрели народные силы,

256
И. И. Дусинский. Геополитика России
творящие ее. А так именно и обстоит дело в арабском вопросе. Мо¬
гучее движение, совершающееся ныне в недрах арабского мира, —
не из тех, которые можно легко подавить, и потому лучше напра¬
вить его в надлежащее русло. К великому счастью для нас, панараб¬
ское движение не содержит в себе ничего несовместимого и непри¬
миримого с нашими интересами. Главным образом, в этом повин¬
ны географические условия. Естественная область распространения
арабского племени доходит до северных частей Сирии и южных скло¬
нов горных цепей Курдистана, т. е. приблизительно до той именно
черты, которую мы выше наметили как желательную для нас юж¬
ную границу империи. Примечательно, что и граница историческо¬
го арабского калифата, в общем, не заходила много дальше на се¬
вер и, во всяком случае, арабское племя, широкою волною дока¬
тившееся до Атлантического океана, не соблазнилось никогда, даже
в века своего великого разлива, горными странами, обрамляющи¬
ми с севера Месопотамскую низменность. Это значит, что назван¬
ная горная страна, так же как и возвышенность Ирана, выходит за
естественные пределы национального арабского государства, и по¬
тому нет оснований думать, чтобы национальный порыв увлек ара¬
бов к расширению в этом именно направлении, особенно если зем¬
ли эти будут находиться в руках столь могущественной державы,
как Россия. Тем менее оснований опасаться этого теперь, когда, по
всем признакам, центром новой великой державы арабского племе¬
ни и столицею его будет не Багдад, а Каир. Чтобы эта арабская
держава могла стать нашим противником, для этого нужно было
бы, чтобы арабское движение попало в руки наших врагов, кото¬
рые и стали бы искусственно направлять его против нас. При суще¬
ствующих географических условиях это не так легко и, в общем,
маловероятно, однако, чтобы это стало совершенно невозможным,
нам необходимо заблаговременно привлечь на свою сторону ара¬
бов, благосклонно относясь к их национальным идеалам. Уничто¬
жая Оттоманскую империю во имя указанных выше целей, мы очень
охотно можем предоставить все остальные ее земли в Азии и Афри¬
ке арабам, ибо противниками образования великого арабского го¬
сударства мы отнюдь быть не должны и нам предпочтительно быть
его сторонниками и друзьями.
Иное дело арабское государство, созданное Англией и поддер¬
живаемое ею, подчиненное ее влиянию, а может быть, и ее непос¬
редственной верховной власти. Такое государство, охватывающее
Аравию, Сирию, Месопотамию и половину Африки, могло бы быть
для нас не всегда желательным соседом, особенно если б оно усво¬

Глава VI. Пределы России
257
ило идеалы панисламизма. Впрочем, пан исламистское государство,
ввиду многих естественных причин, представляется весьма малове¬
роятным, тогда как государство панарабское, объединяющее все
части арабского племени, является неизбежной исторической не¬
обходимостью. Ввиду этого наша политика не должна противиться
его возникновению, ограничившись лишь своевременной заботой о
необходимых нам, в противовес этой первоклассной политической
комбинации, территориальных компенсациях в пределах нынешней
Азиатской Турции, которые сделают наше положение достаточно
благоприятным для того, чтобы мы могли без тени недовольства
отнестись к возникновению по соседству новой великой державы
арабского племени. Окончательно ликвидировав важные для нас
части восточного вопроса, мы, народ великой северной равнины,
можем искренне протянуть руку дружбы арабам, народу южных пес¬
чаных пустынь. Неизменно-доброжелательное отношение нашей дип¬
ломатии к арабскому национальному движению, можно думать,
избавит арабских патриотов от необходимости искать опоры своим
стремлениям у других держав, связь которых с арабским движением
могла бы быть для нас крайне нежелательна. В то же время и для
арабов русская дружба и поддержка могла бы оказаться весьма по¬
лезною и тем более ценною, что она вполне бескорыстна, так как
ни одна часть арабских земель нам не может быть нужна. И потому
русская политика должна распространить поддержку, какую издав¬
на оказывает православным арабам Сирии и Палестины, и на мно¬
гомиллионную массу арабов-мусульман. Наша дипломатия не долж¬
на при этом упускать из виду и того немаловажного обстоятельства,
что с ликвидацией Оттоманской империи и возвращением калифа¬
та в лоно законченных преемников Пророка совершенно парализу¬
ются и крайне нежелательные и совершенно неприемлемые для нас
поползновения к пантюркизму. Таким образом, возрождение арабс¬
кого племени избавляет нас в этом отношении от лишних хлопот и
лишает наших собственных пантюркистов желательной для них под¬
держки извне. Это, разумеется, для нас лишнее основание самым
благосклонным образом относиться к идеалам арабского народа,
заслуживающего, во всяком случае, лучшей доли.
Арабский вопрос, глубоко врывающийся своими корнями в ис¬
торическую почву восточного вопроса, выходит своими мощными
ветвями далеко за его пределы и охватывает добрую половину Аф¬
рики. Можно сказать поэтому без всякого преувеличения, что араб¬
ский вопрос есть главная и наиболее сложная проблема африканс¬
кой политики. Без этой связи с африканскими делами арабский воп-
17 Заказ 237

258
И.И. Дусинский. Геополитика России
рос, даже при всем своем значении для мусульманского мира, не
имел бы того огромного, мирового значения, какое имеет ныне,
когда арабское племя является опасным соперником Европы в ее
борьбе за обладание Африкою. Победное, безостановочное шествие
ислама в глубь африканского материка, напоминающее по своей
силе и быстроте эпоху расширения арабского калифата вслед за
смертью Пророка, с каждым днем расширяет пределы арабского
вопроса и увеличивает его мировое политическое значение. Чем даль¬
ше, тем явственнее определяется факт, что большая часть черной
расы активно выступит на историческом поприще под зеленым зна¬
менем Пророка и предводительством арабских вождей. И хотя воп¬
росы африканской политики непосредственно не касаются нашей
родины, однако невозможно не считаться с ними, как с важным
фактором не очень далекого уже будущего. Не только по Азии, но и
по Африке идет пока еще мало заметная и бесшумная, антиевро-
пейская волна, результаты которой вскоре начнут сказываться по¬
нятным и очевидным для всех образом. Эта впервые рождающаяся к
всемирно-исторической жизни Африка, с арабским племенем во
главе, явится грозной противницей европейских колониальных дер¬
жав, строящих ныне широкие планы в отношении этой, еще непо¬
чатой, части света. Каковы будут перипетии этой исторической борь¬
бы и ее окончательные результаты — предвидеть пока еще нелегко,
но их важность и значение ясны уже теперь. Таким образом, не имея
в Африке никаких собственных интересов и не имея оснований ак¬
тивно вмешиваться в африканские дела, мы имеем тем не менее
полное основание близко интересоваться ими, особенно ввиду их
неразрывной связи с арабским вопросом и с политикою европейс¬
ких держав. Окажется ли нам выгоднее идти в африканских делах
рука об руку с арабами и неграми или с их белыми противниками
или, быть может, держать полный нейтралитет и быть элементом
африканского равновесия сил — пока еще совершенно неясно, ясно
лишь, что под главенством арабов нарождается в Африке огромная
сила, которой суждено выступить на арену мировой истории и по¬
литики и сыграть на ней некоторую роль. Этого вполне достаточно,
чтобы африканские проблемы признаны были заслуживающими
внимания дальновидной политики великой мировой державы того
же полушария и той же системы континентов.
Из туземных африканских государств лишь одно представляет
для нашей политики особый, совершенно самостоятельный инте¬
рес. Это — «страна черных христиан», Абиссиния. Эта страна, весь¬
ма близкая к нам по верю, окруженная почти со всех сторюн мусуль¬

Глава VI. Пределы России
259
манскими народами и угрожаемая отовсюду сильными европейс¬
ким державами, покорившими эти мусульманские народы, нужда¬
ется в поддержке и дружбе великой мировой державы, не стремя¬
щейся к территориальным приобретениям в этой части света. Такою
державою является одна Россия, с которою еще в царствование
Менелика4 установились у абиссинцев весьма дружественные отно¬
шения. Новый молодой негус, Лидж-Иассу, по-видимому, собира¬
ется следовать политике своего славянского предшественника, и
таким образом, можно думать, что дружественное отношение абис¬
синского правительства к России сохранится и впредь.
Но, разумеется, необходимо, чтобы эти дружественные отно¬
шения стали более близкими на деле и чтобы в связи с этим усили¬
лось как духовное и военно-политическое, так и торгово-промыш¬
ленное общение Абиссинии с Россией. В свою очередь русская по¬
литика могла бы благоприятствовать возрождению этой многообе¬
щающей страны, упрочению ее внутреннего единства и сохране¬
нию ее независимости.
Такая неизменно доброжелательная политика России должна
упрочить русское влияние в Абиссинии и содействовать ее культур¬
ному и материальному подъему. А это весьма желательно для Рос¬
сии, так как сильная и благоустроенная Абиссиния может стать для
нас со временем весьма ценной и желательной союзницей. Равным
образом и дальнейшее расширение абиссинских пределов нисколь¬
ко не противоречило бы основным стремлениям и целям нашей
политики.
Продолжаем обзор южной границы и связанных с нею государ¬
ственных вопросов и задач. Непосредственно за Турцией, граница с
которою в Армении составляет ныне всего 520 верст, начинается
русско-персидская граница, рассекаемая Каспийским морем на две
неравные половины, из которых меньшая, западная, имеет около
600 верст длины, а большая, восточная, около 870 верст. Западная
часть русско-персидской границы идет, главным образом, по реке
Араксу, а восточная носит преимущественно чисто сухопутный ха¬
рактер без всяких следов естественного раздела. В том и другом слу¬
чае разграничительная черта отнюдь не может быть признана удач¬
ной, и потому изменение ее в высокой степени желательно. Одним
из важнейших неудобств, заставляющих нас желать и добиваться
перемены в этом отношении, является также отс>тствие территори¬
ального соединения между нашим Закавказьем и Туркестаном.
Ввиду всего этого представляется необходимым стремиться к
установлению иной, более удобной для нас и менее искусственной
17*

260
И.И. Дусинский. Геополитика России
границы, которая могла бы стать окончательным рубежом русской
земли на Дальнем Юге.
Эта окончательная русско-персидская граница должна пройти
приблизительно так: начинаясь у гор Зурава-Даг (Зурван-Даг) на
нынешней границе Турции и Персии, она пройдет к северо-восто¬
ку, а затем — к востоку горными хребтами Топи-Даг, окаймляю¬
щими с севера озеро Урмия, до горы Савелан, оттуда прямо на
юго-восток к горам Кух-Мулум, дальше хребтами Макалеш-Кух,
Рудбар-Аламыт и главною горною цепью Эльбрус, затем — на севе¬
ро-восток к горе Кух-Кушайлак, дальше горами Газар-Машид, за¬
тем в южном направлении до горы Сант-и-Духтар на персидско-
афганской границе.
Как видим, при новом разграничении Персия теряет узкую, но
длинную полосу, тянущуюся вдоль всей северной границы и содер¬
жащую небольшую северную (без Тавриза) часть Азербайджана,
почти весь Гилан, Мазендерам и Астрабад и небольшую порубеж¬
ную полосу Хорасана (без священного для персов города Мешеда). С
приобретением этой, в общем, небольшой территории мы приоб¬
ретаем все, что нужно как для установления сухопутной связи Кав¬
каза с Туркестаном, так и для установления наиболее удобной ес¬
тественной границы, какая только мыслима в этой части нашего
южного фронта.
То обстоятельство, что нынешняя русско-персидская граница
нуждается лишь в незначительном, сравнительно, изменении, пред¬
ставляется весьма отрадным, так как дает надежду на то, что наша
цель может быть достигнута без расстройства дружественных отно¬
шений обеих стран, отношений, сохранение и упрочение коих пред¬
ставляется в высшей степени желательным. Это значит, что, присо¬
единяя к своим владениям частицу персидской территории, Россия
должна позаботиться о каких-либо территориальных компенсациях
для Персии. При географическом положении Персии таких компен¬
саций можно искать только к востоку или к западу от ее нынешних
границ. Первою по времени из таких компенсаций мог бы служить
Восточный Курдистан, так тесно примыкающий к Иранской воз¬
вышенности. Более значительные пространства могли бы быть пре¬
доставлены Персии на востоке, из земель нынешнего Афганистана.
Конечно, пока англичане владеют Индией, на значительное рас¬
ширение Персии в эту сторону рассчитывать трудно, но рано или
поздно, в силу вполне естественного процесса, без малейшего с
нашей стороны воздействия, британскому господству в Индии на¬
ступит конец. В связи с этим, быть может, еще довольно далеким,

Глава VI. Пределы России
261
но неизбежным событием, наступление которого, впрочем, мы ус¬
корять не должны, представится, конечно, случай и возможность
раздвинуть восточный предел Персии до Инда, предоставив ей, та¬
ким образом, все пространство между Гиндукушем и Индийским
океаном. Эта обширная территория, вместе с Восточным Курдиста¬
ном, составит для персов приобретение несравненно более ценное,
чем отданная нам порубежная и прикаспийская полоса. В то же вре¬
мя и Персия получит свои естественные пределы и совпадет с пре¬
делами Иранской возвышенности. Эта «великая Персия» должна
всегда быть другом и союзницей России и таким же нашим оплотом
на Дальнем Юге, как Скандинавский союз — на северо-западе.
К глубокому прискорбию следует отметить, что за последние годы
наша политика в Персии может содействовать не упрочению, а лишь
уничтожению русско-персидской дружбы и переходу персов в лагерь
наших ожесточенных врагов. Рабски подчинившись видам британс¬
кой политики, русская дипломатия словно поставила себе целью ря¬
дом систематических ошибок убить обаяние и престиж русского имени
в Персии и поставить эту дружественную нам страну на край гибели.
Крайне опрометчиво вмешавшись в персидские внутренние дела и
став в сторону революционных партий, задавшихся целью поколе¬
бать престол дружественного России шаха, русская дипломатия об¬
легчила крайне вредное как для русских, так и для персидских инте¬
ресов торжество революции. Эта своеобразная политика в Персии,
составляющая одну из наиболее неприглядных и безотрадных стра¬
ниц всей нашей дипломатической истории, успела уже принести
немало горьких плодов, которые убедительно и красноречиво, язы¬
ком фактов, говорят об ее полной несостоятельности.
Здесь не место подробно излагать скорбную повесть наших оши¬
бок и обрисовывать существующее ныне в Персии безотрадное для
нас и для самих персов положение, которое обещает нам в будущем
еще немало разочарований и хлопот, — но приходится сказать, что
и до сих пор русская политика в Персии выказывает незавидное
постоянство — постоянство ошибок.
Когда наступит отрезвление и поворот в сторону политики здра¬
вого смысла и русских интересов, то нашим дипломатам, а может
быть, и нашим воинам придется затратить немало усилий, чтобы
свести на нет печальное наследие, нагроможденное их предшествен¬
никами в наши дни.
Говоря о наших задачах в Персии, невозможно обойти молчани¬
ем вопрос о Персидском заливе. Как в самой России, так в особен¬
ности за границей стремление к «теплому морю» в области Персид¬

262
И.И. Дусинский. Геополитика России
ского залива и Индийского океана всегда считалось одною из вид¬
ных задач нашей политики. Стремление это и особенно разговоры о
нем испортили много крови англичанам, ревниво оберегающим эти
знойные побережья в предвидении их выдающегося значения в бу¬
дущем и в сознании их важности для обороны Индии и для уста¬
новления сухопутной связи с британскими владениями в Африке.
Англо-русское соперничество в Персии, сглаженное англо-рус¬
ским соглашением 1907 года, но отнюдь не вырванное с корнем,
придает этому вопросу о стремлении России к персидскому заливу
особую жизненность и значение, так как благодаря ему всякий удач¬
ный шаг России в этом направлении признается тяжким поражени¬
ем Англии и чуть ли не угрозою владычеству англичан в Индии.
Ввиду этого представляется настоятельно необходимым выяснить и
вполне определенным образом указать, какое значение может иметь
для нас Персидский залив и чего, собственно, можем мы искать на
его сожженных солнцем пустынных берегах.
Когда говорят о выходе России к «теплому морю» на южных
берегах Персии, то обыкновенно имеют в виду создание там — в
Бендер-Аббасе или другом пункте персидского побережья — силь¬
но укрепленного военного порта, способного служить постоянной
базой и главным местопребыванием могущественной боевой эскад¬
ры. Вдумываясь в смысл и цель существования в этой местности
такого порта и такой эскадры, находим, что ни смысла, ни цели,
оправдываемых интересами и потребностями народно-государствен¬
ного организма России, в подобном начинании усмотреть нельзя.
Устройство военного порта, естественно, может иметь значение лишь
для того, чтобы дать надежную точку опоры эскадре, но к чему,
спрашивается, России такая эскадра в Персидском заливе или даже
в Индийском океане? Для обороны наших берегов она, естествен¬
но, служить не может, так как, во-первых, протяжение нашего бе¬
рега в этих водах могло бы быть лишь очень незначительным, да и
характер этого пустынного берега таков, что на его целость никто
покушаться не станет. Надеяться, что боевая эскадра в Персидском
заливе может служить для обороны других наших берегов, просто
нелепо, так как от всех таких берегов Персидский залив весьма уда¬
лен и линии сообщений с точки зрения стратегической чрезвычай¬
но неудобны, так что для сосредоточения морских сил России Пер¬
сидский залив подходит менее всего. Содержание же отдельной, са¬
мостоятельной боевой эскадры в этих «теплых водах» лишь ослави¬
ло бы нашу морскую силу, которая и без того чрезвычайно всегда
страдала от разбросанности и полной разобщенности своих главных

Глава VI. Пределы России
263
частей. В этом, кстати сказать, и заключается первопричина всех
наших неудач в последнюю войну, войну, которая легко могла бы
быть предупреждена или выиграна сильным, сосредоточенным бое¬
вым флотом. Создавать русскую эскадру в Персидском заливе — зна¬
чит вносить в нашу морскую силу еще большую разбросанность и
сверх трех, уже существующих флотов, каждый из которых имеет
свои особые, вполне определенные и нужные задачи, заводить еще
один, четвертый флот, флот, не имеющий определенных государ¬
ственных целей и способный либо скрываться в своем военном порту,
либо, в лучшем случае, служить для операций, имеющих своим
объектом совершенно ненужную нам Индию. Такой чисто-колони¬
альный флот, способный разве лишь к операциям против заморс¬
ких стран, России совершенно не нужен, ибо, как мы старались
показать в предыдущей главе, Россия, властительница суши, может
стремиться лишь к морю, а отнюдь не заморе. Но в своих стремлени¬
ях к морю наша родина имеет много оснований набрать иные, более
удобные для нас его части, чем Персидский залив.
Нет оснований также строить в этом заливе военный порт и заво¬
дить могучую эскадру ради охраны наших торговых интересов. Наш
торговый флот и вообще ничтожен, и уж во всяком случае не в Пер¬
сидском заливе может он зародиться и стать солидной величиною.
Итак, нашему военному флоту не придется охранять отечественную
морскую торговлю за полным отсутствием таковой, если же и по¬
явится со временем в водах Персидского залива несколько десятков
наших торговых флагов, то для защиты этой морской торговли едва
ли потребуется какая-либо вооруженная сила: арабские пираты, ред¬
кие уже и ныне, к тому времени окончательно вымрут, а из морских
держав ни одна не станет палить из пушек по воробьям...
И тем не менее мы весьма далеки от мысли, что доступ к Пер¬
сидскому заливу России совершенно не нужен, ибо подобное ут¬
верждение было бы другою крайностью. Персидский залив уже ныне
составляет важный торговый путь, значение которого со временем,
весьма вероятно, удесятерится. Вполне естественно, что для рус¬
ской торговли доступ к этому пути мирового значения представля¬
ется делом весьма важным, так как положение национальной внеш¬
ней торговли, бесспорно, является более благоприятным, если она
имеет точку опоры на своей же территории. Отсюда следует, что для
России весьма важно основать со временем на берегах Персидского
залива, ближе к его северному концу, большую торговую факто¬
рию и торговый порт, связанный, возможно, более прямой желез¬
нодорожной магистралью с Кавказом, а через него и с централь¬

264
И.И. Дусинский. Геополитика России
ной Россией. Территория, необходимая для устройства такой, чисто
торговой, станции настолько невелика, что получение ее от Пер¬
сии едва ли составит непреодолимое затруднение. Наиболее подхо¬
дящим местом для такой торговой русской станции будет, кажется,
Бушир, но, быть может, для этой цели окажется возможным по¬
дыскать какой-либо другой пункт на побережье Фарсистана или Ху-
систана, причем, при равенстве прочих условий, следует отдать пред¬
почтение пункту, расположенному ближе именно к северному кон¬
цу залива, чтобы длина сухопутного (железнодорожного) сообще¬
ния с Кавказом и центральной Россией была возможно меньше.
Что касается самой этой железнодорожной магистрали, то она
отнюдь не должна служить средством политического влияния в Пер¬
сии и отнюдь не должна, даже в будущем, превращаться в какую-то
русскую полосу, рассекающую персидскую территорию с севера на
юг. Подобная тенденция была бы несовместима с устойчивой рус¬
ско-персидской дружбой, следовательно, противна русским инте¬
ресам. Магистраль может даже, если угодно, составлять, в смысле
государственном, собственность Персии, лишь бы только это не
имело невыгодного влияния на исправность, быстроту и удобство
движения поездов и ни в чем не стесняло русского транзита к Пер¬
сидскому заливу. Дорога, таким образом, должна быть преднамерен¬
но свободна от всяких стратегических целей и должна преследовать
лишь чисто экономические задачи в смысле прямого соединения
русских торгово-промышленных центров с Индийским океаном.
Исключительно мирный, торгово-промышленный характер рус¬
ского порта в Персидском заливе не решает еще, однако, вопроса о
его безопасности, как, с другой стороны, не рассеивает опасений
англичан за будущее. В самом деле, ведь полная беззащитность зна¬
чительного торгового порта и приписанных к нему судов торгового
мореплавания может сделать как этот порт, так и эти суда легкой
добычей какой-нибудь соперничающей с нами державы. С другой
стороны, в глазах англичан, первоначальный чисто экономический
характер порта еще не может служить достаточной гарантией его
безобидности, так как со временем этот мирный характер может
ведь измениться в смысле, которого они опасаются. Конечно, в ру¬
ках Англии владычество на Индийском океане и выход из Персид¬
ского залива, но все же эти факты могли бы, при их ревнивой по¬
дозрительности, показаться им еще недостаточной гарантией безо¬
пасности их роскошных владений. Ввиду этого, дабы рассеять эти
неосновательные опасения и вместе в достаточной степени обеспе¬
чить безопасность нашей торговой станции, можно было бь1 при¬

Глава VI. Пределы России
265
дать этому русскому торговому порту особое международно-право¬
вое положение. Именно порт с его территорией можно было бы
объявить навсегда вольной гаванью, доступной для торговли и тор¬
говых судов всех без исключения держав, причем вся эта небольшая
русская территория на берегу Персидского залива могла бы быть
объявлена вместе со всеми приписанными к ее порту русскими тор¬
говыми судами постоянно-нейтральной как в военное, так и в мир¬
ное время. Такое международно-правовое положение этого порта,
обеспеченное силою трактатов и признанное всеми державами, впол¬
не могло бы защитить наше экономическое положение и наши тор¬
говые суда в водах Персидского залива и Индийского океана. Само
собою разумеется, что этот клочок русской территории не должен
быть доступен для военных судов какой бы то ни было державы, не
исключая и самой России. Однако, ввиду необходимости поддержи¬
вать порядок в порту и безопасность международного торгового мо¬
реплавания в прилегающих водах, Россия должна выговорить себе
право содержать в порту один-два стационера и некоторую воору¬
женную силу для несения полицейских обязанностей в пределах го¬
рода и его территории. Полагаем, что такая «армия» и такой «флот»
не вызовут тревоги даже со стороны наиболее подозрительных бри¬
танских администраторов Индии
Изложенный способ представляет, на наш взгляд, наилучшее и
вместе наиболее легкое разрешение имеющих для России значение
частей проблемы Персидского залива. Международное право, недо¬
статочно сильное, чтобы обеспечить безопасность целого государ¬
ства, надеемся, окажется в состоянии защитить от каких бы то ни
было посягательств извне маленький клочок нейтральной террито¬
рии. В совершенстве выполняя свое чисто мирное, экономическое
назначение, русский порт в Персидском заливе не может в то же
время, вольно или невольно, утратить свой первоначальный харак¬
тер и, тем самым, не может получить, ни сразу, ни после, значе¬
ние военно-морской базы, значение политико-стратегического аван¬
поста России на Дальнем Юге. И это будет, бесспорно, к лучшему.
Свободные выходы в океане у нас, слава Богу, имеются, и в случае
если б представилась в том действительная необходимость, русская
морская сила всегда найдет пред собою мировой простор, опираясь
на более удобные и подходящие базы, чем знойное побережье Пер¬
сидского залива.
Следующий за Персией сосед наш на юге — Афганистан. Рус¬
ско-афганская граница, длиною до 1500 верст, — вполне искусст¬
венная и случайного происхождения и способна вызывать тем боль¬

266
И.И. Дусинский. Геополитика России
шую досаду, что лишь немного южнее проходит идеальная естествен¬
ная грань великой северной равнины — горная цепь Гиндукуша. Эта
естественная грань и должна составлять в Афганистане нашу цель, и
достижение ее должно быть постоянной задачей нашей политики.
Международно-политическое положение Афганистана общеиз¬
вестно: эта страна, весьма мало симпатизирующая англичанам, яв¬
ляется, тем не менее, в их руках довольно прочным и надежным
государством — буфером, выдвинутым англо-индийской полити¬
кой против России. Вопрос об Афганистане является, таким обра¬
зом, одним из главных элементов обширного и сложного вопроса
об обороне Индии. Это, разумеется, сильно затрудняет англичан
отстаивать неприкосновенность афганских границ на севере и запа¬
де. Воздерживаясь от оккупации этой важной для них страны, как от
предприятия, сопряженного с немалыми трудностями, англичане
поддерживают полунезависимую афганскую государственность и
всячески избегают непосредственного соприкосновения с русски¬
ми владениями, стараясь сохранить между собою и нами хоть узкий
пояс некультурных государств, подчиненных их сильному влиянию
и пользующихся их защитою и покровительством. Однако трудно
отрицать, что такая политика связана со многими неудобствами не
только для нас, но и для самих англичан. С культурной и экономи¬
ческой точки зрения и для них было бы гораздо выгоднее сомкнуть
свою границу с нашею. К тому же следует стремиться и нам. Наша
задача — добиться раздела нынешней территории Афганистана,
причем земли, расположенные в бассейне Герируда (с Гератом) и
к северу от Гиндукуша, должны достаться нам, западная и юго-
западная часть — персам, остальное — с Кабулом, Газной и Канда¬
гаром — англичанам. Система обороны британских владений от это¬
го едва ли ослабится, а между тем Россия достигнет на юге своего
естественного предела, от горы Санг-и-Духтар на нынешней пер¬
сидско-афганской границе, сначала по высокому водоразделу меж¬
ду бассейном Герируда и речной системою Сеистана, а далее —
главною цепью Гиндукуша. Наконец, присоединение западных об¬
ластей Афганистана к Персии составит для последней компенса¬
цию за земли, уступленные ею России и таким образом будет со¬
действовать сохранению и упрочению русско-персидской дружбы.
Если же со временем владычеству англичан в странах, расположен¬
ных к западу от Инда, настал бы конец, то задачею нашей полити¬
ки будет переход всех этих земель к Персии, что, разумеется, долж¬
но будет еще более привязать эту страну к России.
Представляется еще необходимым сказать несколько слов об уча¬

Глава VI. Пределы России
267
стии двух областей, находящихся ныне в вассальной от нас зависи¬
мости, — Бухары и Хивы. Внутреннее положение обеих этих облас¬
тей, в особенности первой, весьма неудовлетворительно, и разум¬
ные реформы разного рода настоятельно необходимы. Географичес¬
кое положение обеих этих областей таково, что их окончательное
присоединение к России представляется лишь вопросом времени.
Так как проведение необходимых реформ гораздо удобнее и успеш¬
нее может быть произведено русскою властью, то поэтому оттяги¬
вать окончательное формальное присоединение не стоит. Ввиду,
однако, полной лояльности и корректности туземных повелителей
этих стран, им и их потомкам должны быть сохранены почетные
титулы и звания владетельных особ вместе с вполне приличным их
сану содержанием. Упорядочение управления в этих богатых облас¬
тях приведет вскоре к такому увеличению их доходности, что свя¬
занные с этой мирной аннексией расходы с избытком окупятся.
Мы отметим выше возможность и даже неизбежность крушения
британского владычества в Индии, как следствия внутренних, чисто
местных причин, совершенно независимо от какого бы то ни было
вторжения извне. Вполне ясно, что день такого крушения представлял
бы весьма удобный момент для захвата хоть части Индии. Однако, как
мы отметили уже выше, ни в настоящее время, ни в будущем облада¬
ние Индией нам совершенно не нужно. Вместе с тем не подлежит
сомнению, что элементы самостоятельного будущего этой страны в
высокой степени неопределенны. Сольется ли этот конгломерат на¬
родностей в одно стройное и дружное целое, в одну сильную федера¬
цию или же, напротив, рассыплется и распылится на ничтожные ато¬
мы, истощая свои силы во взаимной вражде и борьбе, — кто может
ныне сказать и предвидеть это? И потому, раз совершенно неизвест¬
но, к чему приведет изгнание англичан из Индии, будет ли оно собы¬
тием для нас благоприятным, не сообщит ли оно новой индийской
империи, если таковая возникнет, наступательной силы движения в
сторону Иранской возвышенности, представляется более благоразум¬
ным не желать совершенно этого крушения британского владычества
в землях, лежащих к востоку от Инда. В будущем, быть может, вопрос
этот станет яснее, в настоящее же время и в ближайший к нам период
мы можем, по всем признакам, отдавать предпочтение сохранению в
Индии британского владычества. Для англичан же подобное отноше¬
ние с нашей стороны может быть тем более ценным, чем сильнее
тревожность внутреннего положения и опасность, угрожающая с се¬
веро-востока— со стороны китайской границы, и с моря — со сторо¬
ны японцев и прочих соперников Англии.

268
И.И. Дусинский. Геополитика России
Таким образом, прочное соглашение с Англией, соглашение
гораздо более глубокое, нежели существующее с 1907 года, не только
вполне возможно, но даже желательно как для англичан, так и для
нас, ибо может нам принести большую пользу во многих весьма
существенных вопросах нашей политики и в выполнении всех важ¬
нейших ее задач.
Следующий после Афганистана сосед наш — Китай, самый глав¬
ный из наших соседей, ибо граничит он с нами на протяжении
9500— 10000 верст. Длина границы, как видим, даже точно еще не
установлена, что лучше всего свидетельствует о ее первобытном,
стихийном характере. А между тем сосед, граничащий с нами на
таком пространстве, да еще сосед, подобный Китаю, вполне есте¬
ственно заслуживает величайшего внимания русских государствен¬
ных людей, что ничто китайское не должно быть чуждо нам — не в
смысле заимствования и подражания, конечно, а в смысле точной
и широкой осведомленности. Тем более это необходимо теперь, когда
весь Китай охвачен огромным, крайне сложным и потому подчас
почти непонятным процессом, который, однако, по существу вполне
аналогичен с тем, какой был у нас при Петре Великом и в Японии
при нынешнем микадо. Разницы есть и разницы огромные, но вы¬
текают они не из каких-либо национальных китайских особеннос¬
тей, а главным образом из того колоссальной важности факта, что
на вершине китайского движения нет ни Петра Великого, ни Мут-
су-Хито3 с плеядою их даровитых сподвижников. Этот роковой для
Китая факт господствует над всем нынешним положением огром¬
ной империи и лишает происходящее в ней движение того, ничем
незаменимого, источника и элемента силы, каким всегда было и
всегда будет таинственное влияние руководящей личности. Вслед¬
ствие этого и нынешнее движение несравненно менее плодотворно
и менее действительно, чем могло бы быть, если б над ним вла¬
ствовала единая воля творящей историю великой личности. Вслед¬
ствие этого масса усилий, вдохновляемых пламенным патриотиз¬
мом, пропадает зря, оставляя сравнительно ничтожные результаты.
И несмотря на то, возрождение сил Китая идет вперед гигантскими
шагами. Уже ясна полная несостоятельность вопроса, может ли Ки¬
тай возродиться: утвердительный ответ не подлежит ни малейшему
сомнению, спорны могут быть лишь вопросы, как и когда свершит¬
ся это великое событие и с какого момента начнется его практичес¬
кое влияние и станут сказываться заметным для всех образом его
политические результаты. Спорным также, до некоторой степени,
может быть вопрос, в какой мере Китай приобщится к так называ¬

Глава VI. Пределы России
269
емой «европейской цивилизации» и все ли станет перенимать у нее,
как делают обыкновенно малокультурные народы, или же, по при¬
меру Японии, выберет из всей европейской культуры лишь то, что
для него важно и нужно, то есть главным образом военно-морскую
и промышленную технику. Последнее более вероятно, так как, об¬
ладая собственной культурой, китайский народ нуждается преиму¬
щественно лишь в технических усовершенствованиях, чтобы впол¬
не стать на ноги и реализовать громадные естественные богатства
своей страны и несметную силу сотен миллионов своих трудолюби¬
вых сынов*. Это, конечно, лишь еще больше увеличит его шансы на
успех в мировой борьбе, так как предохранит от многих разлагаю¬
щих элементов, какими, при всем своем блеске, столь богата со¬
временная европейская цивилизация.
Как бы то ни было, несомненно одно: Китай находится на пути
к превращению в могущественное государство и весьма быстро идет
этим путем, идет, словно сказочный змей, корчась и извиваясь
необъятным телом и широкими изгибами, способными в своих де¬
талях ввести в заблуждение, продвигаясь все вперед и вперед к сво¬
им еще не определившимся в полной совокупности целям. Это из¬
вивающееся, кольцеобразное движение вперед желтого змия долж¬
но бы приковать к нему внимание его непосредственных соседей-
русских. К несчастью, это все еще делается лишь в весьма ограни¬
ченной и недостаточной степени, несмотря на все кровавые уроки
минувшей войны. Вообще, следует признать, что наше отношение
к великой соседней империи представляется совершенно неустано-
вившимся. Шаблонные слова о многовековой дружбе России с Ки¬
таем и, с другой стороны, о желтой опасности не содержат, в сущ¬
* Население Китая оценивалось до сих пор, в среднем, в 400 миллионов душ.
Однако при более точном подсчете число это сильно уменьшается. В парижс¬
кой газете «Рей! .1оита1» от 30 марта 1910 года напечатана телеграмма ее
шанхайского корреспондента, гласящая: «Новая статистика, созданная забо¬
тами китайского правительства, установила факт весьма убедительный. 400
миллионов жителей, которые приписывались до сих пор Китаю, существуют
лишь на бумаге; в действительности, цифра населения империи много мень¬
ше. В империи сосчитали жилища, единственный способ иметь надежную
основу для статистики, так как народ уклоняется от подсчета. Общая их
численность — лишь 33 миллиона. Если взять, как среднее, пять жителей на
дом, то общая цифра будет 165 миллионов душ». Если только сообщение это
хоть приблизительно верно, оно дает нам больше, чем могла бы дать самая
блестящая победоносная война.

270
И.И. Дусииский. Геополитика России
ности, никакой рациональной политической программы, даже не
намечают вполне ясно и определенно характера нашей политики в
отношении Китая. Русская публицистическая и политическая мысль
выдвигала самые противоположные планы государственной поли¬
тики в отношении Китая, начиная проектами раздела этой страны
с европейскими державами и кончая предложениями тесного союза
обеих соседних империй, но и по сей день проблема русско-китай¬
ской политики продолжает быть весьма неопределенною. Как вид¬
но, русская политическая мысль не вышла еще по этому основному
вопросу из стадии колебаний, вызываемых отчасти недостаточной
осведомленностью о китайских делах, отчасти полным отсутствием
ясного понимания целей, какие нам можно и должно ставить себе в
отношении Китая. Если еще так недавно, всего несколько лет тому
назад, мы охотно устремлялись к Печилинскому заливу и Желтому
морю, то ныне, кажется, все наши помыслы столь же охотно и
столь же легкомысленно укрываются по сю сторону Алтайских и
Саянских гор и почти не дерзают перенестись за Амур, словно за¬
гипнотизированные грозным взглядом китайского Дракона. Это —
политика страуса, прячущего голову, чтобы не видеть надвигаю¬
щейся опасности. А ведь чем больше эта ожидаемая опасность, тем
определеннее должно бы быть наше отношение к ней и тем реши¬
тельнее план обороны. В высшей степени нелогично предполагать,
что Китай, возродившись и окрепнув, оставит нас в покое во вни¬
мание к нашей растерянности и беспомощности. Напротив, чем менее
возможно сомневаться в возрождении и возвеличении Китая, тем
настоятельнее наша потребность, наш священный долг занять в от¬
ношении этой будущей силы возможно более удобную и надежную
оборонительную позицию, на которой придется выдерживать и от¬
ражать натиск могучего соседа. Более того, сосед этот может даже
никогда не стать нашим противником, если позиция, нами занятая
перед его стратегическим фронтом, будет очень сильна и для его
наступления неудобна. А потому мы и должны безотлагательно по¬
заботиться о занятии такой позиции, дабы надвигающиеся события
не застали нас неподготовленными и не на месте.
Исходною точкою нашей государственной политики в отноше¬
нии Китая должно быть глубокое убеждение в полной беспочвенно¬
сти фраз о так называемой «традиционной дружбе» обоих народов.
Эта мнимая дружба в прошлом вытекала просто из того факта, что
между Россией и Китаем расстилалась широкая полоса стран, фак¬
тически совершенно независимых и слабо населенных, и что, та¬
ким образом, интересы обоих государств нигде не приходили в бли¬

Глава VI. Пределы России
271
жайшее соприкосновение и столкновение. В настоящее время поло¬
жение это совершенно изменилось и Китай желает фактически ов¬
ладеть всей этой полосой, принадлежавшей ему раньше лишь по
имени, и таким образом подойти вплотную к нашей границе, заняв
вместе с тем позицию чрезвычайно удобную для наступления на
нас в любом направлении. Можем ли допустить осуществление та¬
кого плана, обещающего создать постоянную угрозу для нас на про¬
тяжении 10 000 верст? Ответ ясен: нет, ни в каком случае и ни под
каким видом, не обманываясь мнимой «традиционной дружбой»
Китая и не страшась его реальной и грозной вражды, мы не должны
позволить поставить себя в столь опасное и тяжелое положение.
Смелым и решительным движением, воспользовавшись первым
подходящим предлогом, должны мы занять и навсегда присоеди¬
нить к своим владениям эти пограничные с Россией области Китая
и удалить из них китайских выходцев, начавших в самое последнее
время в них расселяться. Задача эта имеет во всех отношениях такое
огромное значение для нашего будущего и нашей народно-госу¬
дарственной безопасности, она так настоятельно и спешно вызы¬
вается современным положением дел в Китае, что является пер¬
вейшей задачей разумной активной политики. Дело это настоя¬
тельно и неотложно и не принадлежит к числу тех, в которых про¬
медления и упущения терпимы и поправимы. Аннексия пограничных
с нашими владениями в Средней Азии и Сибири областей Китайской
империи— вот важнейшая для нашей безопасности и ближайшая по
времени выполнения задача внешней политики России. Основная цель
такой аннексии — не территориальное расширение, а лишение на
вечные времена китайцев возможности создать политические и стра¬
тегические базы в Восточном Туркестане, Джунгарии, Монголии
и Северной Маньчжурии, чтобы эти области могли стать базами
нашей обороны в широко очерченных пределах наших естествен¬
ных границ.
Мысль о необходимости присоединения к России этих облас¬
тей — мысль далеко не новая: ее высказал еще в 1763 году академик
Миллер, представивший императрице Екатерине II особую запис¬
ку, содержавшую план овладения всеми пространствами, охваты¬
вающими пустыню Гоби с севера и запада. Этот умный совет, к
сожалению, не был в то время исполнен, но он сохранил все свое
значение и до сих пор, ибо нисколько не изменились легшие в его
основание географические и естественные условия, политические
же перемены, происшедшие с тех пор, лишь делают этот план еще
более нужным и спешным.

272
И.И. Дусинский. Геополитика России
Предлагаемая ныне нами, как ближайшая для осуществления
цель внешней политики России, аннексия пограничных областей
китайской империи исходит из убеждения, что в этой империи мы
должны видеть своего противника — самого опасного из противни¬
ков. В предвидении исторической неизбежности натиска Китая на
Россию мы считаем совершенно необходимым принятие ряда ре¬
шительных мер, способных сильно ослабить этот натиск. С этой це¬
лью нам необходимо прежде всего занять возможно более выгодное
оборонительное положение, использовав и обратив в нашу пользу
все — в данном случае чрезвычайно серьезные и обильные ресурсы,
которые природа этих стран представляет в наше распоряжение. Бо¬
лее, чем где бы то ни было, нам необходимо в этой стороне добить¬
ся надежной естественной границы, обладание которою сделало бы
наше положение в случае нашествия китайских полчищ очень силь¬
ным и надежным. Вместе с тем нам желательно возможно более
укоротить русско-китайскую границу, нынешняя длина и очерта¬
ние которой представляют для нас весьма существенные неудоб¬
ства. Китайские владения врезываются в пределы России огромным
дугообразным клином, который мы должны поскорее срезать путем
аннексий и, с другой стороны, еще более укоротить русско-китай¬
скую границу путем некоторых политических приемов, чтобы ли¬
ния фронта, линия непосредственного соприкосновения русских и
китайских владений была возможно прямее и возможно короче, а
широкие китайские фланги были бы отброшены далеко назад и обез¬
врежены разумными политическими мерами. Для всего этого безус¬
ловно необходимо лишить китайцев тех территорий, обладая коими
они могут стать особенно для нас опасными.
Сообразно с вышеуказанными требованиями, какие здравый
смысл и сознание угрожающих опасностей побуждают предъявлять
к нашей китайской политике, русско-китайская граница нуждается
в коренном изменении. Новое направление русской границы в этой
стороне должно быть приблизительно таким: от Памира наша гра¬
ница должна сомкнуться сначала с нынешней границей англо-ин¬
дийских владений в Кашмире, а затем пойти нынешним рубежом
Восточного Туркестана и Тибета и дальше южными хребтами Ку-
энь-Луня к горе короля Оскара, и дальше хребтом Домбурэ, от
восточного конца которого должна повернуть на северо-восток к
китайскому городу Су-чжоу, с которого граница пойдет уже вдоль
пустыни Гоби (захватывая возможно большую часть этой пустыни)
к горе Богды-Ола, а от нее — к горе Куйтук-Алинь в Маньчжурии,
откуда затем граница должна идти приблизительно водоразделом

Глава VI. Пределы России
273
между бассейнами Амура и Ляо-хе, чтобы затем направиться к го¬
рам, разделяющим верховья рек Ялу и Тумень и упереться в Япон¬
ское море у Белых Камней. В этой маньчжурско-корейской части
границы понадобится, конечно, особое дружественное соглашение
с Японией, о чем будет речь ниже.
Итак, русская граница обязательно должна быть доведена до Ку-
энь-Луня с пустыней Гоби в виде находящегося в наших руках гласи¬
са. Заняв такую позицию, мы уже сможем без особой тревоги отно¬
ситься к китайским планам, отнюдь, впрочем, не закрывая на них
глаз и не относясь пренебрежительно к многолюдному и могуще¬
ственному соседу. Впрочем, указанное изменение нашей границы —
лишь одна из предохранительных мер, какие нам необходимо пред¬
принять в ближайшем же будущем для полного обеспечения своих
интересов и своей безопасности. При отмеченном выше направлении
новая русская граница будет, разумеется, без всякого сравнения луч¬
ше и удобнее нынешней, но все же она будет весьма длинна — от
Памира почти до Японского моря. Для того чтобы этот китайский
фронт стал еще менее длинным, нужны некоторые меры политичес¬
кого характера, касающиеся вопросов о Тибете, Куку-Норе и меж¬
дународно-правовом положении японцев в Маньчжурии.
Англо-русское соглашение 1907 года, желая парализовать начав¬
шуюся в Тибете ожесточенную борьбу за влияние, усилило фор¬
мальную зависимость Тибета от Китая, зависимость, которая, как
то наглядно показало изгнание китайцами из страны ставшего для
них неудобным Талэ-Ламы, осуществляется на деле и несмотря на
сильное противодействие немногочисленного туземного населения
Тибета. Такое положение вещей представляется для нас нежелатель¬
ным. Конечно, пребывание китайцев в Тибете не может быть по
своему для нас неудобству приравнено к пребыванию их в Кашга¬
ре, Джунгарии и северной Монголии, но все же оно отнюдь не в
наших интересах. Важное религиозное значение Тибета в глазах все¬
го буддийско-ламаистского мира дает нам лишнее основание же¬
лать, чтобы его духовный государь, Талэ-Лама, никогда не мог стать
орудием в руках враждебных нам сил. В случае каких-либо осложне¬
ний или опасностей, угрожающих его особе, русские пределы все¬
гда должны быть гостеприимно открыты для него и русское влия¬
ние предоставлено для восстановления его незаконно нарушенных
прав. Нам нет нужды стремиться к присоединению Тибета и Лхас-
сы, но мириться с хозяйничаньем в них других держав, в особенно¬
сти Китая, мы не можем. Отнюдь не собираясь пользоваться своим
влиянием во вред британскому владычеству в Индии, мы, тем не

274
И.И. Дусинский. Геополитика России
менее, должны стремиться к тому, чтобы влияние России было в
Лхассе преобладающим. Полная независимость Талэ-Ламы от Китая
должна постоянно быть неизменным принципом нашей политики,
ибо это необходимо для упрощения задачи нашей государственной
обороны на китайском фронте.
Ради этого же соображения мы имеем основание желать, чтобы
не осталась в руках китайцев и вся вообще обширная область Куку-
Нора, которая удобнее всего могла бы быть присоединена к Тибету.
Что касается южной или так называемой внутренней Монголии
(Ордос, Алашань и др.), то она составляет естественное дополне¬
ние собственного Китая, под властью которого и должна остаться.
Пространство земель, которые таким образом должны, в той
или иной форме, быть отторгнуты от Китая, огромно, но большая
их часть представляет безнадежные песчаные и горные пустыни. Зе¬
мель, сколько-нибудь плотно занятых китайцами, среди них — за
исключением лишь северной Маньчжурии — совершенно нет. Эко¬
номическая ценность большинства этих земель, сравнительно с их
обширностью, невелика, но со временем может сильно увеличить¬
ся. Тем не менее в этих странах имеются отдельные районы, очень
пригодные для нашей внутренней колонизации. Населенность этих
земель весьма незначительна, что придает им в наших глазах осо¬
бенную ценность, и самое население это, за исключением только
подлежащих изгнанию китайских новоселов, представляет элемент
мирный, дружественный и вполне для нас желательный. Но, ко¬
нечно, главнейшее значение и смысл присоединения всех этих стран
состоит для нас в том, что оно даст нам вполне надежную есте¬
ственную границу с Китаем и поставит нашу родину в несравненно
более безопасное, чем ныне, положение на случай всегда возмож¬
ных сюрпризов со стороны возродившегося царства Дракона.
Мы говорили до сих пор лишь о пустынных и полупустынных
окраинах китайской империи. Что касается ее центра, т. е. собствен¬
но Китая, то никаких видов на его земли мы не можем и никогда не
должны иметь, хотя бы даже события представляли благоприятный
случай для овладения той или иной из его провинций. Такими слу¬
чаями, даже если б они как-нибудь представились, увлекаться не
стоит, так как коренные китайские земли при всем их богатстве
оказались бы для России скорее вредным, нежели полезным приоб¬
ретением. В государственном смысле нам в собственном Китае де¬
лать нечего, экономические же сношения могут отлично расти и
крепнуть и без политического преобладания в этой великой 1ггране,
которой в недалеком будущем угрожают, как кажется, серьезней¬

Глава VI. Пределы России
275
шие внутренние потрясения на почве борьбы консервативных и ре¬
волюционных элементов, осложняемой ненавистью китайских на¬
ционалистов к маньчжурской династии.
Даже после отсечения окраин Китай все еще будет, однако, весь¬
ма могущественным и опасным соседом, располагающим огромны¬
ми материальными ресурсами всякого рода и несметным количе¬
ством народа, весьма легко и быстро могущим стать «вооруженным
народом». И это вполне понятно: и в прошедшем, и в настоящем
обширные окраины Китайской империи, за исключением разве
только южной и средней Маньчжурии, не служили и не служат
источником народно-государственной силы. Все их нынешнее зна¬
чение сводится лишь к тому, что они окружают центральные земли
государства широкой и труднопроходимой полосою горных и пес¬
чаных пустынь и тем в весьма значительной степени обеспечивают
его безопасность. Так как, однако, России ни в настоящем, ни в
будущем нет смысла завоевывать какую бы то ни было часть земель
собственного Китая, в силу тех же народно-государственных сооб¬
ражений, какие делают нас равнодушными к овладению Индией,
то аннексия китайских окраин не создаст в действительности ника¬
кой опасности для коренных китайских областей. Сохраняя же пос¬
ледний, Китай сохранит вместе с тем все наличные источники сво¬
их сил, так как и по естественным богатствам, и по количеству
населения ни одна из китайских окраин не может даже в отдален¬
ной степени равняться с роскошными землями коренного Китая.
Таким образом, наличные силы Китая нисколько не будут подорва¬
ны потерею окраин, подорвана будет, притом весьма существен¬
ным образом, лишь способность Китая к военно-политическому
наступлению в сторону азиатского материка, т. е. главным образом в
сторону России. Это не значит, разумеется, что наступление станет
невозможным, ибо энергия и ум человека могут преодолеть, хотя и
с далеко неодинаковою легкостью, любое естественное препятствие,
но условия такого наступления станут для Китая несравненно более
трудными, а значит, сильно уменьшатся и шансы на успех.
Окажется ли эта мера достаточною, и отвратит ли она китайцев
от всяких попыток наступления в сторону Верхней Азии и великой
северной равнины? Обратит ли она их взоры в другую какую-либо
сторону? Заставит ли их признать безнадежными попытки к терри¬
ториальному расширению и направит всю свою энергию, силы и
способности на мирный труд внутреннего благоустройства и эконо¬
мического благосостояния? Вот вопросы, над которыми не может
не задуматься государственный деятель России. Далекие от всякой

276
И.И. Дусинский. Геополитика России
мысли посягать на коренные земли Китая, мы, однако, едва ли
можем относиться индифферентно к образованию в этих землях ог¬
ромной военно-политической силы, которая в любой момент, хотя
и преодолевая серьезные естественные препятствия «Песчаного моря»
(Шамо — китайское имя Гоби), может ринуться против нас. Силь¬
ную оборонительную позицию, какую даст нам занятие китайских
окраин, мы должны поэтому еще более укрепить дружественными
соглашениями и оборонительными союзами с теми тихоокеански¬
ми державами, для которых невыгодно и ненавистно всякое терри¬
ториальное расширение Китая. К числу этих держав, помимо Фран¬
ции и Англии, принадлежит прежде всего наша недавняя против¬
ница Япония. Но помимо всех этих мер, чтобы связать и обезвредить
опасного колосса, заслуживал бы величайшего внимания вопрос:
нельзя ли разрушить грозное единство Китая не извне, а изнутри,
нельзя ли расщепить этот могучий организм на две или более час¬
тей, каждая из которых составила бы самостоятельную народно¬
государственную единицу.
Ответить на этот вопрос могут, конечно, лишь глубокие знатоки
китайской жизни и внутренних народно-государственных отноше¬
ний Китая. Многочисленные факты внутренних междоусобий и мно¬
говековые традиции децентрализации как бы говорят за возмож¬
ность такого расщепления изнутри, которое имело бы огромное
значение особенно в том случае, если верны прежние утверждения
о 400—500 миллионах населения Китая. Но, конечно, решаться на
такое дело можно лишь при наличности серьезных фактических ос¬
нований, при наличности полной уверенности, что дело это найдет
в местных условиях и особенностях китайской жизни благоприят¬
ную почву. Антагонизм между китайским югом и севером, между
сторонниками маньчжурской династии и ее противниками несом¬
ненен, но настолько ли он силен, чтобы привести к внутреннему
распаду — это могут решить лишь глубокие знатоки местных усло¬
вий коренного Китая. Им то и подобает дать авторитетный ответ на
этот важный и животрепещущий вопрос, могущий иметь огромное,
мировое значение и представляющий особенный интерес для нас,
непосредственных и ближайших соседей Китая.
Но возвращаемся к вопросу о китайских окраинах, которые одни
и представляют для нас непосредственный интерес. Из этих вопро¬
сов те, что касаются Восточного Туркестана, Джунгарии и Монго¬
лии, мы можем решить совершенно самостоятельно, поставив Ки¬
тай пред совершившимся фактом. По вопросу о Тибете нам необхо¬
димо сговориться с англичанами, что, в конце концов, вполне воз¬

Глава VI. Пределы России
277
можно, как вследствие общеполитических соображений, так и по¬
тому, что центр тяжести в этом вопросе заключается для нас в том,
чтобы сделать Талэ-Ламу совершенно независимым, как фактичес¬
ки, так и юридически, от Пекина и упрочить самостоятельность
Тибета, а отнюдь не в том, чтобы создать в Лхассе очаг вражды к
Англии: последнее нам совершенно не нужно ни в настоящем, ни в
будущем, так как ни малейшего желания вытеснять англичан из
Индии у нас быть не должно. Основная цель наша в Тибете, таким
образом, не представляет ничего неприемлемого для Англии, ско¬
рее напротив, ее достижение может лишь содействовать неприкос¬
новенности Индии, для которой может в близком будущем явиться
серьезнейшая опасность именно с северо-востока, со стороны Ки¬
тая. Провозглашение независимости Тибета может лишь чрезвычай¬
но уменьшить длину доступного для китайцев северо-восточного
фронта англо-индийской империи. Нужно думать поэтому, что со¬
знание реальной опасности вконец рассеет традиционный страх ан¬
гличан пред миражем русского нашествия, которое не может иметь
ни малейшего смысла при наличности устойчивой англо-русской
дружбы, вполне отвечающей жизненным интересам обеих стран.
Наконец, по вопросу о Маньчжурии нам необходимо сговорить¬
ся с Японией, народно-государственные интересы которой представ¬
ляют гораздо больше точек соприкосновения с нашими, чем то обык¬
новенно думают, и с которою поэтому возможно и желательно ус¬
тойчивое сближение, а может быть даже, и союзное соглашение.
Возможность и желательность русско-японского соглашения,
теоретически далеко не новая, стала особенно ясна на деле после
известного предложения вашингтонского кабинета о «нейтрализа¬
ции» маньчжурских железных дорог, предложения, произведшего
такое сильное впечатление и у нас, и особенно в Японии. Вашинг¬
тонское правительство, не раз уже, как после русско-японской вой¬
ны, так и до нее, обнаруживавшее живейший интерес к маньчжур¬
ским делам, в самом конце 1909 года сделало державам сенсацион¬
ное предложение, касающееся манчжурских железных дорог. Вашин¬
гтонское правительство захотело ловким движением вырвать из рук
Японии и России манчжурскую железнодорожную сеть и передать
ее международному обществу, в котором на деле преобладающую
роль стали бы играть янки, а китайцы, благодарные им за восста¬
новление своего суверенитета, предоставили бы им в порыве дове¬
рия и признательности более значительное участие в разного рода
экономических предприятиях в застенном Китае. Предложение ва¬
шингтонского правительства удивительно напоминает по своему

278
И.И. Дусинский, Геополитика России
общему характеру ловкий ход искусного биржевого дельца, с почти
артистическим изяществом перекладывающего в свой карман плоды
трудов настоящих производителей страны. В роли этих последних очу¬
тились Япония и Россия, в роли биржевого дельца — хитроумный
уапкее скюсНе — пресловутый «янки дурак», задумавший без единого
выстрела устроить такой эффективный Ьи$ше&$, какого давно уже не
бывало в международной политике. Американская идея «нейтрализа¬
ции Маньчжурии» есть идея в своем роде гениальная, но нужно было
считать и японцев, и нас, русских, баснословными простофилями,
чтобы предлагать серьезным образом нечто подобное. Исходя из не¬
сомненного положения, что в Маньчжурии сталкиваются в настоя¬
щее время интересы Японии и России, американское правительство
предложило обеим державам ликвидировать свое преобладание на
севере и на юге этой страны, предоставив ее третьим лицам — син¬
дикату европейских капиталистов с янки во главе.
Наше правительство после некоторого колебания дало отрица¬
тельный ответ на американское предложение, т. е. решило не посту¬
паться тем положением, какое мы занимаем в настоящее время в
северной Маньчжурии. И это решение нельзя не признать вполне
верным.
Некоторые колебания русского правительства по вопросу об аме¬
риканском предложении, вызвавшем как в самой России, так и за
ее пределами такое сочувствие одних и недовольство других, объяс¬
няется, по-видимому, тем, что и у нас, и за границей установились
две совершенно противоположные друг другу точки зрения насчет
желательных судеб маньчжурских дорог. Сторонники одной, считая
всю вообще русскую политику на Дальнем Востоке сплошной «аван¬
тюрою», советуют все бросить и все ликвидировать, и для них пред¬
ложение статс-секретаря Нокса, конечно, явилось драгоценным
подарком к рождественским праздникам. Другие, не так скептичес¬
ки относящиеся к дальневосточным задачам русской политики и не
отрицающие ни их существования, ни их значения, решительно
высказались против американского предложения, считая его, в ко¬
нечном итоге, весьма невыгодным для России, для которой полное
восстановление китайского владычества в Маньчжурии не обещает
ничего хорошего.
Столь различное отношение к делу, помимо узкопартийных при¬
чин или болезненной склонности части русского общества к само¬
уничтожению, зависит в весьма сильной степени также от того,
смотреть ли на маньчжурские железные дороги как на предприятие
коммерческое или военно-политическое. В вопросе о маньчжурских

Глава VI. Пределы России
279
железных дорогах надо различать две, совершенно различные, сто¬
роны дела — коммерческую или вообще экономическую и военно¬
политическую. С экономической точки зрения маньчжурские желез¬
ные дороги или, лучше сказать, главная из них, та, что связывает
прямым путем Забайкалье с Владивостоком, до сих пор далеко не
оправдали возлагающихся на них надежд. Причин этому было много.
Во-первых, общие условия русской промышленности, мешающие
ей с успехом конкурировать на заграничных рынках с более силь¬
ными и лучше подготовленными и вооруженными для экономичес¬
кой борьбы соперниками. Во-вторых, несчастно сложившиеся пос¬
ле войны политические условия, открывшие более широкий во всем
простор победителям, нежели побежденным. В-третьих, возможность
для победителей доставлять свои товары на главные рынки, именно
китайские и южно-маньчжурские, морским путем, значительно бо¬
лее дешевым и удобным для грузов. Если ко всему этому прибавить
крупные недочеты нашей железнодорожной эксплуатации, частые
запоздания и даже пропажу грузов и т. п., то станет ясным, что
экономическое значение маньчжурской дороги для нас не могло
быть столь значительно, как то предрекали у нас многие в пору ее
постройки. Нужно, впрочем, оговориться, что и в то время люди
более дальновидные хорошо понимали, что экономическое значе¬
ние дороги, ее доходность — дело будущего, даже отдаленного бу¬
дущего, и что она лишь должна положить начало экономическому
утверждению России на необъятных рынках Дальнего Востока. Та¬
ким образом, дефициты, связанные с постройкой и эксплуатацией
маньчжурской дороги, не пугали ее инициаторов. Доходов в близ¬
ком будущем не ждали, и ближайшее значение дороги видели ско¬
рее в области военно-политической.
Становиться в настоящее время на иную, чисто коммерческую
точку зрения и радоваться американскому предложению из-за того,
что оно обещает избавить нас от некоторого железнодорожного де¬
фицита, до поры до времени неизбежного, было бы не только не¬
последовательно, так как со временем, с усилением движения на
Дальний Восток и при более строгом контроле, дефицит неизбежно
должен исчезнуть и смениться значительными доходами. Поэтому
трудно назвать практичным отказ от предприятия, в которое вло¬
жили массу средств и которое находится на пути к тому, чтобы
стать доходным.
Но каковы бы ни были соображения о коммерческих выгодах
или невыгодах обладания маньчжурскими дорогами, их военно-го¬
сударственное значение от этого ни на Йоту не уменьшается. Об

280
И.И. Дусинский. Геополитика России
этом значении распространяться особенно не приходится: оно ясно
при одном взгляде на карту Дальнего Востока. Весь вопрос в том,
насколько это военно-политическое значение для нас маньчжурс¬
кой дороги сохранилось в настоящее время, при условиях, создан¬
ных неудачной войною с Японией.
Портсмутский трактат ставит Россию в неудобное положение,
между прочим, тем, что не дает пользоваться маньчжурской доро¬
гой для передвижения войск на тихоокеанскую окраину. Неудоб¬
ство большое и нелегко устранимое. Но самая-то маньчжурская до¬
рога разве перестала быть тем, чем была раньше? Нет, она по-пре¬
жнему осталась единственной стальной нитью, связывающей Вла¬
дивосток и все тихоокеанское побережье с коренной Россией. И
если постановления портсмутского трактата свято соблюдаются в
мирное время, то ведь ясно, что в случае военных осложнений они
соблюдаться не станут и дорога будет служить орудием обороны и
наступления для той из воюющих сторон, которая сохранит факти¬
ческую власть над нею и которая займет ее своими войсками. При
нынешнем положении дел такою стороною имеет все данные стать
Россия, при «нейтрализации» же эта задача будет гораздо более труд¬
на — не для японцев, конечно, а для нас. Да, наконец, если, поло¬
жим, японцы и станут уважать нейтрализацию, то они ведь могут с
успехом действовать против России и без помощи маньчжурских
дорог — с моря и со стороны подвластной им Кореи, тогда как для
России военная оккупация маньчжурской дороги в случае войны с
Японией есть первое и необходимое условие всякого успеха. Без та¬
кой оккупации мы либо должны иметь готовую амурскую дорогу,
либо должны держать постоянную миллионную армию в Амурском
и Уссурийском крае, либо, наконец, должны без борьбы отдать
японцам все тихоокеанское побережье. Отсюда следует, что для Рос¬
сии маньчжурская дорога имеет гораздо большее значение, чем для
Японии находящаяся в ее власти южная ветвь, и что успех амери¬
канского проекта «нейтрализации», при существующих условиях,
больше повредил бы стратегическому положению России, чем Япо¬
нии, которая и без того располагает гораздо большими удобствами
для нападения на нас, чем мы — для обороны от нее.
Но Япония также противится нейтрализации. Почему? Да пото¬
му, что ей важна не дорога, а страна, по которой дорога эта прохо¬
дит. Япония смотрит на всю южную Маньчжурию как на свое
неотъемлемое достояние, купленное ценою грандиозных усилий ее
народа, — и она вполне права. Этого достояния своего, взятого с
бою, она не отдаст никому — ни китайцам, ни американцам. Его

281
Глава VI. Пределы России
можно взять у нее разве лишь силою оружия, которого пока ни
Китай, ни тем более Соединенные Штаты, ни Россия обнажать не
собираются. Со своей стороны мы имеем основание дорожить своим
аналогичным японскому положением на севере Маньчжурии, и по¬
тому нам выгоднее, чтобы юг остался японским, лишь бы взамен
этого север достался нам. Со своей стороны и для Японии выгоднее
предоставить нам север и самой остаться властительницей на юге,
чем отдать китайцам и американцам юг и утешать себя тем, что зато
и Россия вытеснена с севера. Благодаря этому между Россией и Япо¬
нией создается внезапная общность интересов, так как каждой вы¬
годно поддержать другую, лишь бы не терять ничего самой. А так
как фактически на Дальнем Востоке хозяевами положения являют¬
ся прежде всего Япония, а затем Россия, то ясно, что проект «ней¬
трализации», не выгодный как для той, так и для другой, немину¬
емо обречен на неудачу, хотя бы его поддерживали другие великие
державы, даже вопреки своим отношениям с Россией и Японией.
Выступая со своим предложением, вашингтонское правитель¬
ство не считается с тем, что сделка, состоящая в том, что споря¬
щие стороны отдадут третьему лицу спорный предмет, не может
считаться выгодною ни для одной из спорящих сторон, а только
для этого третьего лица. Тот факт, что Маньчжурия станет не рус¬
скою и не японскою, а китайско-американскою, мог бы в лучшем
случае удовлетворить наше самолюбие в отношении Японии, но
благоприятствовать нашим интересам он ни в каком случае не мо¬
жет. Между тем наше внимание к Маньчжурии вытекает отнюдь не
из соображений самолюбия, а из того, что эта область, составляю¬
щая в своей северной части естественное дополнение к нашему
Приамурью, нам самим нужна, нужна по крайней мере в той час¬
ти, которая принадлежит к бассейну Амура. Правда, неудачный ис¬
ход русско-японской войны и прекращение активной русской по¬
литики на Дальнем Востоке значительно видоизменили наше отно¬
шение к Маньчжурии, но не в том смысле, чтобы страна эта поте¬
ряла для нас свое значение, а лишь в том, что интерес наш сосре¬
доточился в северной ее половине. До войны главною целью нашей
дальневосточной политики был свободный доступ к морю, цель, в
сравнении с которою обладание северной Маньчжурией, казавше¬
еся, впрочем, и без того хорошо обеспеченным, отходило на вто¬
рой план. После войны, с переходом южной, приморской части
этой области в японские руки, нашей целью является северная часть,
составляющая теперь самый центр оборонительной позиции наше¬
го Приамурья. Эта северная часть, интересовавшая нас раньше только

282
И.И. Дусинский. Геополитика России
потому, что через нее шел путь к части южной и к омывающему
последнюю Желтому морю, приобрела теперь для нас значение впол¬
не самостоятельное и обладание ею необходимо нам не столько в
интересах коммерческих или вообще экономических, сколько в ин¬
тересах политических и стратегических. Отсюда следует, что нам вы¬
годно все, что приближает нас к присоединению северной Маньч¬
журии к составу нашей государственной территории и невыгодно
все то, что так или иначе отодвигает нас от этой цели.
На маньчжурском театре войны за нами остался север, за япон¬
цами — юг. Япония оказалась фактической повелительницей южной
Маньчжурии, заняв там место России, но на севере место России
никем не занято, и мы должны сохранить его за собою, помня, что
даже полный уход из Маньчжурии все равно не создаст вечной друж¬
бы с Китаем, но зато несомненно сильно ухудшит нашу стратеги¬
ческую позицию перед его фронтом.
Самым простым и естественным решением вопроса было бы
полюбовное соглашение с Японией, направленное к ликвидации
китайского владычества в Маньчжурии и к закреплению ее севера
за Россией, а юга за Японией. Трудность этого соглашения состоит,
главным образом, в том, что нет уверенности в общеполитических
планах японцев и существуют весьма обоснованные опасения, не
проектируют ли они расширяться за счет нашего Приамурья. В пос¬
леднем случае, понятно, никакое соглашение невозможно. Если же
японцы согласятся окончательно ограничить свои стремления юж¬
ной Маньчжурией и столь же окончательно предоставить северную
нам, то русско-японское соглашение станет не только вполне воз¬
можным, но и желательным и полезным для обоих народов. Возвра¬
щение же и северной, и южной Маньчжурии Китаю для нас ни в
каком отношении выгоды не представляет и только увеличивает
опасность положения, потому что быстро возрождающийся Китай
представляет для нас в близком будущем гораздо более значитель¬
ную опасность, чем возродившаяся Япония, и сколько-нибудь при¬
емлемое для нас соглашение несравненно более достижимо между
нами и Японией, чем между нами и Китаем. Со стороны последнего
посягательство на нашу территорию почти неизбежно и вполне ес¬
тественно, со стороны Японии оно лишь возможно. Вывод отсюда
ясный: стоит сговориться с японцами для того, чтобы иметь воз¬
можность занять в отношении возрождающего Китая вполне удоб¬
ную оборонительную позицию, позицию, естественными составны¬
ми частями которой являются северная Маньчжурия, северная Мон¬
голия и Восточный Туркестан. Обладание этой позицией, во-пер¬

Глава VI. Пределы России
283
вых, сделает нашу нынешнюю территорию гораздо менее доступ¬
ной и почти неуязвимой для китайцев и, во-вторых, уменьшит даже
самый смысл стремиться к захвату наших владений.
Предложение вашингтонского правительства имеет одну хоро¬
шую сторону. Оно дает нам прекрасный случай окончательно сгово¬
риться с Японией и совместно пригласить «третьих лиц» не вмеши¬
ваться в маньчжурские дела, которые входят исключительно в сфе¬
ру интересов России и Японии. Американцам там ровно столько же
дела, сколько нам в Мексике или Перу. Насчет Маньчжурии мы и
японцы должны сообща провозгласить какую-нибудь специальную
«доктрину», как то в свое время сделал Монрое, и затем сообща же
следить, чтобы третьи державы не извлекали пользы из спорных
маньчжурских вопросов.
Как видим, маньчжурские дела и касающиеся их предложения
«третьих лиц» легко могут стать основою специального соглашения
между Россией и Японией.
Со своей стороны полагаем, что пора нам уже установить, нако¬
нец, прочное соглашение с Японией — именно соглашение, а не
рабское подчинение ее интересам интересов русских. Хотя Япония
одержала над Россией ряд побед и хотя в настоящее время более
чем когда либо ее преобладание на Дальнем Востоке неоспоримо и
ее перевес над Россией значителен, все же японцы не могут не
сознавать, что совсем вытеснить нас с Дальнего Востока не удастся
и что даже временный успех в этом смысле лишь побудил бы Рос¬
сию перенести в ту сторону центр своей политики и признать в
Японии своего главного, непримиримого врага. Как ни сильна Япо¬
ния, все же ее положение могло бы в этом случае оказаться весьма
затруднительным, особенно в материковых владениях, а с другой
стороны, принеся в жертву Дальнему Востоку свои интересы на
Запад, Россия, естественно, стала бы добиваться на тихоокеанском
побережье большего, чем добивается теперь. Одним словом, реши¬
тельный поворот русского народно-государственного фронта в сто¬
рону Японии отнюдь не может быть в интересах последней, так
как, не говоря уже о риске вооруженной борьбы, подобный пово¬
рот способен был бы парализовать японские успехи в целом ряде
других тихоокеанских и восточно-азиатских вопросов. Крайне тяго¬
стный и неудобный для самой России, подобный решительный
поворот фронта мог бы легко оказаться гибельным для Японии, по
крайней мере, как для державы азиатского материка. Дальновидные
государственные деятели Японии не могут не сознавать этого, и
потому весьма вероятно, что они бы пошли на прочное соглашение

284
И.И. Дусинский. Геополитика России
с Россией, чтобы получить свободу действий в других вопросах. Та¬
ким образом, возможность прочного соглашения о разграничении
сфер влияния России и Японии — не самообман, не призрак. Но в
интересах его устойчивости необходимо, чтобы оно способно было
удовлетворить Россию, чтобы Россия могла вполне помириться на
том, что ей это соглашение даст. Минимум требований России — это
северная Маньчжурия, взамен чего Япония могла бы окончательно
оставить за собою в любой форме южную Маньчжурию. Вопросы о
Верхней Азии — Монголии и Восточном Туркестане, а равно и о
положении Тибета стоят особняком, и в этом отношении Япония
должна воздержаться от всякого враждебного русским интересам вме¬
шательства.
Прочное разграничение сфер влияния на Дальнем Востоке яви¬
лось бы для нашей внешней политики большим облегчением и дей¬
ствительно дало бы нам возможность обратить больше внимания на
европейские вопросы. Но возможность подобного соглашения все¬
цело зависит от Японии, и потому нам приходится теперь лишь
ждать решения на этот счет токийского кабинета и готовиться к
обсуждению его предложений, если таковые последуют.
Действительно, трудно не видеть, что в настоящее время Япо¬
ния находится на перепутье. После побед, одержанных в последнюю
войну, стране «Восходящего Солнца» открылось несколько различ¬
ных путей, несколько возможностей, каждая из которых представ¬
ляет для японцев много заманчивого. Упоенные победами, японцы
готовы были, казалось, стремиться сразу к достижению всех целей,
к приобретению в более или менее близком будущем всего, что
плохо лежит в беспредельном бассейне Тихого океана. А таких обла¬
стей, ценных, но плохо лежащих и которыми возможно овладеть
сильной державе, оказалось, как это ни странно на первый взгляд,
гораздо более, чем то когда-либо предполагали европейцы. При этом
главным козырем Японии, наряду с прекрасным состоянием воо¬
руженных сил, явилось почти неуязвимое ее географическое поло¬
жение и чрезвычайно выгодная удаленность от всех центров сил
других держав, владения которых, иногда в высшей степени цен¬
ные, расположены в сфере воздействия японской политики. Таким
образом, в отношении Японии все державы сразу оказались совер¬
шенно почти бессильными и беспомощными, все, не исключая даже
и самой Англии, которая, чувствуя грозную германскую опасность,
вынуждена все более стягивать к центру — метрополии — свои мор¬
ские силы. Не в лучшем положении находится на Дальнем Востоке
и Германия, для которой крупная морская экспедиция в Тихий океан

Глава VI. Пределы России
285
в еще большей степени немыслима ввиду вражды с Англией, но у
которой, по крайней мере, почти нет на Дальнем Востоке ценных
владений. Но если бы в один весьма не прекрасный для немцев день
микадо пожелал занять своими войсками германское Киао-Чеу, то
положение Германии сразу стало бы трагикомическим, и она не в
силах была бы, несмотря на все свое военное могущество, отстоять
свое далекое достояние и покарать дерзких противников. Только одни
Соединенные Штаты, да и то с большими оговорками, могли бы
при нынешних условиях вступить в борьбу с Японией, при усло¬
вии, конечно, заблаговременного сосредоточения своих морских сил
в тихоокеанских водах. В итоге, почти ни одна из мировых держав,
взятых порознь, не в состоянии успешно бороться с Японией, до¬
коле будет существовать ныне действующая группировка держав. И
лишь в случае коренного изменения этой группировки (например,
прекращения англо-германской вражды) у великих мировых дер¬
жав развязались бы руки в Тихом океане и освободились бы силы
для действительного отстаивания своих интересов на случай нару¬
шения их Японией. Но на такую перегруппировку в данное время,
кажется, рассчитывать нельзя, и потому Япония долго еще будет
почти неуязвима для белых наций, которые, в лучшем случае, мо¬
гут защищаться от ее притязаний, но не имеют возможности пора¬
зить в сердце опасного противника. Итак, Япония имеет перед со¬
бою значительный промежуток времени, и вся ее будущность, вся
ее дальнейшая история зависят от того, как сумеет она использо¬
вать это драгоценное время.
Несколько путей, несколько возможностей открывается теперь
перед нею. При всем их разнообразии, эти пути, в действительнос¬
ти, сводятся к двум основным направлениям. Япония должна из¬
брать, остаться ли ей государством чисто национальным, с такою
же внешнею политикою, или же превратиться в государство расо¬
вое, в собирательницу монгольского племени во всех его важней¬
ших политических разветвлениях, даже более — в объединительни-
цу большей части Азии. К чему стремиться — вот вопрос, на кото¬
рый японская политика должна теперь дать себе окончательный от¬
вет и на который, тем не менее, ответить весьма трудно.
В течение лет, прошедших со времени великой войны, японская
политика вдохновлялась, очевидно, расовыми тенденциями, и ог¬
ромная широта замысла, казалось, парализовала ее силы. Японское
влияние действует не только в Корее и Маньчжурии, но и в Китае,
Индокитае, Индийском Архипелаге и британской Индии и протя¬
гивает руки даже к далекому мусульманскому Востоку. Это чрезвы¬

286
И.И. Ду си некий. Геополитика России
чайное дробление сил, невыгодное само по себе и могущее, вместе
с тем, создать какую-нибудь противояпонскую коалицию, по-ви¬
димому, признано было в Токио ошибочным, и там решено, оче¬
видно, сосредоточить усилия на одном каком-либо направлении.
Но, суживая свои замыслы и планы, ближе определяя свои бли¬
жайшие цели, переставая внушать опасения одним державам, Япо¬
ния становится более, чем когда-либо, опасною для других — для
тех, кого она наметила себе в жертву. Таким образом, японская по¬
литика переживает в настоящее время чрезвычайно интересный и
важный момент, весьма близко напоминающий то время, когда по¬
койный ныне князь Ито6 приезжал в Петербург, предлагая русско-
японский союз, и когда, не успев в этом, он поехал в Лондон и
заключил союз англо-японский. А так как Россия, отодвинутая с
Дальнего Востока, имеет там все же огромные политические интере¬
сы, то, естественно, то или иное направление японской политики
представляет для нас величайший интерес и должно самым серьез¬
ным образом озабочивать наших государственных деятелей. И этот
интерес тем более законен, что многое указывает на склонность япон¬
ской политики еще раз обратиться против России, хотя бы даже это
привело к прекращению англо-японского союза. В мировой политике
Япония найдет в этом случае мощную поддержку Германии, а с про¬
тивниками своими в Тихом океане ей особенно считаться не нужно.
Весь вопрос в этом случае сведется для Японии к тому, будут ли
Соединенные Штаты, в случае войны Японии с Россией, действо¬
вать активно в союзе с последней или нет. Русско-американская ком¬
бинация — единственная могущая иметь успех в смысле серьезной
угрозы японским замыслам, хотя отнюдь не нужно забывать и того,
что Япония прекрасно может вести зараз борьбу с обеими этими
державами, одна из которых вынуждена ограничивать свои действия
сушею, а другая — морем. Поэтому-то эти две державы и дополняют
друг друга на Дальнем Востоке. Но зато сколько разных препятствий
разделяет их! И потому возможно, что Япония, приступив к воен¬
ным действиям, будет иметь перед собою не двух противников, а
только одного, тогда как другой, сознавая опасность риска и не пи¬
тая большого желания вмешиваться в борьбу, предпочтет сохранить
выжидательный нейтралитет, хотя, вероятно, и не особенно друже¬
ственный. И это тем более вероятно, что до сих пор не видно никаких
следов существования русско-американского соглашения по дальне¬
восточным делам, дополненного соответственной военно-морской
конвенцией. А в последнюю мин>ту, когда уже начнется борьба, по¬
здно будет заключать такие соглашения и такие конвенции ...

Глава VI. Пределы России
287
Русско-американское соглашение, дополненное соответственной
военно-морской конвенцией, явилось бы единственным возмож¬
ным при нынешних условиях дипломатическим актом, имеющим
для нас смысл и значение в случае новой русско-японской войны.
Но стремится ли Япония к новому нападению на нас или нет? Хотя
это может показаться странным, мы полагаем и допускаем, что в
Токио до сих пор еще не принято окончательное решение на этот
счет, и что, накопляя и подготовляя силы, которые могут быть на¬
правлены в любую сторону, там все еще колеблются в принятии
окончательного решения. И это потому, что вопрос о новом напа¬
дении на Россию сводится при нынешних международных отноше¬
ниях к вопросу о всем дальнейшем направлении общей политики
Японии, о всей системе ее отношений к державам белой расы. Нет
ничего удивительного, что перед таким вопросом японские госу¬
дарственные деятели колеблются и подсчитывают силы и шансы.
Но, раз приняв решение, они, конечно, будут действовать уже без
колебаний, стремясь лишь к одной великой цели — победе.
Искренно желая, чтобы народно-государственная мысль Япо¬
нии решила свои сомнения в пользу тесного сближения с Россией,
мы не должны мириться с тем, однако, чтобы наша народно-госу¬
дарственная безопасность зависела лишь от каприза токийского пра¬
вительства. Мы обязаны помнить о необходимости систематических
мер, которые могли бы обезопасить нашу родину в ее наиболее
слабой и уязвимой части. Нам необходима энергическая колониза¬
ция по определенной системе, строго согласованной с местными
условиями и общегосударственными потребностями окраины. Нам
необходимо обеспечение такого сообщения центральной России с
ее далекой окраиной, при котором возможно было бы в короткий
срок перебросить туда вполне достаточные для наступательной по¬
бедоносной войны силы. Нам необходимо усилить численность войск,
постоянно находящихся на Дальнем Востоке и создать для них вполне
надежные опорные пункты, главным из которых должен быть Вла¬
дивосток, наш ключ к тихоокеанскому побережью.
Нам необходимо обеспечить от захвата Камчатку, точнее — Пет¬
ропавловский порт, этот ключ России к Тихому океану. Вот те меры,
принятие которых даст нам возможность действительно успокоить¬
ся за будущее. Остается еще одна мера — самая действительная, но
вместе с тем и самая трудная. Это — создание тихоокеанского флота.
Но задачу эту мы преднамеренно исключаем из числа необходи¬
мых, в первую очередь, не только потому, что ее выполнение стоит
дорого, но, главным образом, потому, что она будет иметь значе¬

288
И.И. Дусинский. Геополитика России
ние лишь при условии полного осуществления. Этим она отличается
от всех остальных мер. Если мы прибавим к войскам Приамурья
лишний полк или усилим Владивосток лишним фортом, эти меры,
при всей их недостаточности и незначительности, буд>т иметь уже
некоторое значение для дела обороны окраины, создание же эскад¬
ры, состоящей, положим, из двух броненосцев и двух крейсеров,
никакого значения иметь не будет, и эти суда, поскольку не будут
играть роли плавучих укреплений владивостокского порта, никакой
пользы нам не принесут. Таким образом, тот флот, какой мы можем
создать на Дальнем Востоке, явится лишь подспорьем для обороны
прибрежных крепостей, а отнюдь не флотом в настоящем смысле
этого слова. Для того же, чтобы наш тихоокеанский флот мог дей¬
ствительно обеспечить нашу безопасность и восстановить наш пре¬
стиж, необходимо, чтобы он сразу стал во всех отношениях силь¬
нее соединенных флотов Японии и Китая. Настаиваем на этом по¬
ложении, потому что появление в Тихом океане русского флота,
равного, положим, 1/4 или 1/2 флота японского, послужило бы, по
всей вероятности, сигналом к немедленному нападению Японии на
нас. Слабая эскадра только усилит опасность и даст неприятелю воз¬
можность приобрести недорогой ценой новые лавры. Во всяком слу¬
чае, воссоздание тихоокеанского флота — самая последняя по вре¬
мени из наших дальневосточных задач, и мы могли бы приступить к
ее осуществлению лишь после осуществления всех перечисленных
выше мер. Единственное исключение возможно было бы допустить
в том случае, если бы у нас устроилось вполне надежное военно¬
политическое соглашение с Соединенными Штатами, при котором
даже небольшая, но целесообразно составленная русская эскадра
могла бы сыграть важную роль при условии совместных действий с
американским флотом. Но в данную минуту комбинация эта пред¬
ставляется довольно маловероятной, и потому вопрос о тихоокеан¬
ском флоте следует пока совершенно исключить из числа необхо¬
димых задач нашей национально-государственной обороны.
Как мы уже отметили, решение вопроса о возможности или не¬
возможности примирить устойчивым образом русские и японские
интересы, о возможности или невозможности избегнуть нового, еще
более упорного и кровопролитного столкновения на Дальнем Вос¬
токе зависит единственно и исключительно от большей или мень¬
шей широты горизонтов японской политики и от объема и направ¬
ления завоевательных планов Японии. С нашей стороны препятствий
к прочному соглашению не предвидится, так как завоевательных
намерений в отношении японских владений у нас нет, Японии же

Глава VI. Пределы России
289
необходимо сделать выбор между политикой племенной или, луч¬
ше сказать, расовой (панмонголизм или даже паназиатизм) и по¬
литикой национальной.
Как разрешат японцы эту дилемму? Предсказать это в точности,
конечно, невозможно: мы можем лишь рассмотреть, как представ¬
ляется этот основной вопрос с японской точки зрения и какое ре¬
шение более отвечает действительным интересам народно-государ¬
ственного организма Японии.
На первый взгляд может, конечно, показаться, что политика
племенная, направленная к объединению всех народов монгольс¬
кой расы или даже всей Азии под прямым или косвенным верхо¬
венством Японии, способна больше всего возвеличить эту страну и
поставить ее на вершину могущества и славы. В этих грандиозных
планах действительно есть много захватывающего, чарующего, ув¬
лекательного, и у народа, который лелеет их, должны, естествен¬
но, рождаться могучие мечты о вершине земного величия, ему дол¬
жны сниться роскошные сны о гордой радости мирового господ¬
ства. Но жизнь — не сон, и ее трезвый голос легко и скоро напом¬
нит японским мечтателям, какими шипами обросла волшебная роза
паназиатизма. Не говорим уже о том, что воплощение такой гран¬
диозной идеи неизбежно вызвало бы могущественную коалицию
держав, имеющих более или менее значительные политические ин¬
тересы в Азии: надеясь на силы сотен миллионов азиатского населе¬
ния и на высокие национальные достоинства собственного народа
и преимущества собственного положения, Япония могла бы, пожа¬
луй, рискнуть даже на эту борьбу, тем более что всегда нашла бы
помощь во взаимном соперничестве и обычных разногласиях наро¬
дов белой расы.
Несравненно важнее то, что, даже одержав победу в этой гран¬
диозной борьбе, Япония попала бы в чрезвычайно трудное положе¬
ние в самой Азии. Поддерживая японцев, народы Азии боролись
бы, конечно, не ради того, чтобы заменить привычное европейское
иго новым игом японского владычества. Отсюда следует, что всякая
попытка подчинить Азию японскому владычеству встретила бы ре¬
шительный отпор со стороны азиатов, и эта борьба, даже при усло¬
вии ряда успехов, оказалась бы, в конце концов, для японцев непо¬
сильною. И это тем более несомненно, что в Азии и в среде того же
монгольского племени есть народ, имеющий все шансы стать счас¬
тливым соперником японцев в их объединительных планах. Мы го¬
ворим, конечно, о китайцах. Относительное положение японцев и
китайцев в кругу монгольских народов приблизительно такое же,

290
И.И. Дусинский. Геополитика России
как положение поляков и русских среди славян, и потому японские
поползновения захватить в свои руки гегемонию могли бы иметь
лишь чисто преходящее значение и привели бы, в конце концов, к
весьма печальным для японцев последствиям. Насколько трудно
японцам рассчитывать на успех, в этом они могли наглядно убе¬
диться на Формозе, в Корее и южной Маньчжурии. Несмотря на то
что все эти страны заселены родственными японцам народностя¬
ми, японское владычество всюду вызывает ожесточенное противо¬
действие со стороны туземцев, а ведь во всех этих странах перевес
силы, несомненно, вполне на стороне японцев. Из этих примеров
можно видеть, насколько тяжело было бы положение японцев, если
б они вздумали подчинить себе коренные китайские земли. Но если
так, то какой смысл, спрашивается, может быть для японцев в осу¬
ществлении панмонголизма и в расчищении пути для неизбежной в
этом случае гегемонии китайского колосса, который живо, как то
уже бывало в прошлом, столкнет в море самих японцев, а то, пожа¬
луй, еще и подчинит их себе.
Совершенно ясно, что при таких условиях расовая политика дол¬
жна бы представлять для Японии мало заманчивого. И если б, сверх
ожиданий и вопреки здравому смыслу и собственным интересам,
Япония бросилась в панмонгольскую и паназиатскую авантюру, это
было бы, в общем., повторением тех же излишеств, какими Напо¬
леон подорвал силы Франции, это было бы бесполезным, с точки
зрения национальных интересов, раскачиванием сил лишь затем,
чтобы поставить на ноги могущественного соперника, тогда как силы
эти могли бы с несравненно большею пользою быть употреблены
ради чисто национальных японских целей.
Совершенно иначе представляется положение Японии, свобод¬
ной от бесплодного для нее бремени расовой политики и ограничи¬
вающей свое честолюбие лишь областью политики национальной.
Следуя ей, Япония имеет все шансы стать и территориально, и нрав¬
ственно несравненно более великою, чем ныне. Уже теперь во всем
огромном бассейне Тихого океана, можно сказать, нет державы,
способной померяться с Японией с полною уверенностью в успехе.
От самой Японии, от дальновидности и благоразумия ее политики
зависит, чтобы это положение не изменилось и даже чтобы перевес
Японии стал еще более несомненным. Следуя чисто национальной
политике, Япония легко может не только по географическому сход¬
ству, но и по политическому значению занять.в бассейне Тихого
океана место, какое Англия занимает в Атлантическом и .Индийс¬
ком, а в связи с этим приобрести ценные и полезные заморские

Глава VI. Пределы России
291
владения, пригодные как для заселения, так и для всесторонней
эксплуатации. Вступление Японии на путь расовой паназиатской
политики сделало бы ее опасным и непримиримым врагом России.
Напротив, ограничение областью политики национальной откры¬
вает весьма широкую возможность к дружественному размежева¬
нию и соглашению, выгодному для обеих стран. Для России оно
выгодно тем, что даст возможность подчинить своей власти весь
бассейн Амура и обеспечить нам прочный мир с японцами, для
Японии — тем, что окончательно поможет закрепить, а может быть,
и расширить свои владения в южной Маньчжурии и вполне обезо¬
пасить их с севера, т. е. с японского тыла, — ибо японский фронт
при национальной политике должен быть прежде всего обращен на
океан. Вступив в устойчивое соглашение с Россией, Япония полу¬
чит несравненно большую возможность свободно и беспрепятственно
устраивать свои дела и в Китае, и в других местах своей огромной
сферы воздействия. Правда, соглашение с Россией создаст для япон¬
цев необходимость изъять из этой сферы наше Приамурье и Примо¬
рье, но это ограничение, тем не менее чувствительное, что глав¬
ный интерес японцев с незапамятных времен направлен был в сто¬
рону Кореи и южной Маньчжурии, с избытком вознаградится воз¬
можностью гораздо более широких действий в других пунктах тихо¬
океанского побережья. Русский Дальний Восток в своих очерченных
природою пределах, т. е. в пределах бассейна Амура, в конце концов,
не такое уж роскошное владение, чтобы японцы не могли оконча¬
тельно примириться с нахождением его в русских руках. Во всяком
случае, японцы больше выиграют, отказавшись навсегда от мысли
овладеть им и получив взамен свободу действий в Тихом океане, чем
воздав себе в России постоянного врага и союзника всех возможных
противников и соперников Японии.
А их у японцев и без того ведь немало...
Русско-японское соглашение даст также Японии возможность
без всяких препятствий привести к благополучному для себя окон¬
чанию вопрос о формальной аннексии Кореи. Ни для кого не тай¬
на, что со времени установления на Дальнем Востоке японской
гегемонии независимость Кореи, и до тех пор далеко не вполне
обеспеченная, стала простой фикцией и что настоящим, хотя и
некоронованным «императором» Кореи является японский намест¬
ник. Положение в Корее таково, что японцы легко могли бы и не
заботиться об ее аннексии, потому что страна находится всецело в
их руках и дальнейшее владычество их вполне обеспечивается как
существующими японо-корейскими «договорами» (вернее, услови¬

292
И.И. Дусинский. Геополитика России
ями, какие Япония продиктовала корейскому императору), так и
огромным перевесом сил «Восходящего Солнца» над «Утренним Спо¬
койствием», как обычно именуются Япония и Корея. Так как япон¬
цы хорошо понимают, что сила договора — лишь отражение реаль¬
ной силы навязавшей договор страны, то они легко могли бы обой¬
тись и без формальной аннексии. Но, по-видимому, они все же
предпочитают окончательно присоединить к своим владениям смеж¬
ный и столь важный полуостров, чтобы уничтожить даже чисто бу¬
мажное существование корейской независимости и тем окончательно
развязать себе руки в вопросах таможенно-экономического режима
в этой части своих владений.
Конечно, с международно-правовой точки зрения вопрос об
аннексии Кореи довольно близко напоминает аннексию Боснии и
Герцеговины, но в существе ничего неожиданного этот японский
проект не представляет. После последней войны Япония могла бы
сразу захватить окончательно Корею, потому что корейский вопрос
стал таким же точно домашним делом ее, каким для России являет¬
ся, например, вопрос финляндский. И потому, хотя участь Кореи и
ее народа, порабощенного вековечными врагами, заслуживает глу¬
бокого сострадания, тем не менее, полагаем, ни одна держава не
станет с серьезными намерениями вмешиваться в это дело.
Для России, при условии существования соглашения с Япони¬
ей, вопрос об аннексии Кореи также станет делом совершенно по¬
сторонним, несмотря на несомненные и вполне заслуженные сим¬
патии наши к корейцам. Конечно, аннексия и связанное с нею ин¬
тенсивное заселение Кореи японцами вызовут усиленную иммигра¬
цию корейцев в наши пределы. С этой иммиграцией можно было
бы, без сомнения, бороться запретительными мерами, как то необ¬
ходимо делать в отношении китайцев и других нежелательных нам
иностранцев. Однако нельзя не отметить, что корейцы выгодно от¬
личаются от других иммигрантов тем, что весьма дружественно от¬
носятся к России и всему русскому, охотно принимают правосла¬
вие и довольно легко ассимилируются с русским населением. Ввиду
этого не следует относиться к корейским иммигрантам так отрица¬
тельно, как к китайским или к японским. Необходимо лишь тща¬
тельно проверять, действительно ли допускаемый в русские преде¬
лы эмигрант-кореец, а не переодетый китаец или японец. Затем не¬
обходимо также совершенно не допускать расселения корейских
выходцев в южной части Уссурийского края, дабы рядом со старой
не могла возникнуть в наших пределах Новая Корея. С этой оговор¬
кою мы охотно можем открыть для корейских выходцев, особенно

Глава VI. Пределы России
293
для согласных принять христианство, пределы русской земли и рас¬
селять их мелкими группами в пределах всей вообще Азиатской Рос¬
сии. Но, разумеется, при условии соглашения с Японией отнюдь не
следует допускать возникновения в русских пределах каких-либо
центров корейской революционной организации, ибо мы готовы
дать гонимым на родине корейцам убежище в России, но отнюдь не
желаем расстраивать из-за корейцев дружественные отношения с
Японией, если таковые наладятся и окрепнут.
Но не только по маньчжурскому и корейскому вопросу, как для
России, так и для Японии, возможно и желательно дружественное
соглашение: оно возможно и желательно по всем вопросам азиатс¬
кой и тихоокеанской политики обеих держав и обещает стать для
них тем выгоднее, чем будет шире и полнее. Россия и Япония нуж¬
даются не во взаимной вражде и мести, а в дружественном и союз¬
ном соглашении. Таким именно соглашением и должны бы недав¬
ние случайные противники, имевшие не раз возможность узнать и
по достоинству оценить друг друга на полях сражений, завершить
свою случайную распрю и загладить происшедшую роковую ошиб¬
ку. Они должны искренно и решительно вернуться на тот путь, на
который перед войною нас так настойчиво звал «японский Бис¬
марк» князь Ито, впоследствии павший жертвою своего желания
примирить и объединить тех, кому совокупность политических ус¬
ловий, природа и здравый смысл велят быть друзьями.
Каким же должно быть это постоянное дружественное и союз¬
ное соглашение, долженствующее лечь в основу всей политики обеих
великих стран? Из каких конкретных соображений оно должно ес¬
тественным образом вытекать и в каких основных положениях дол¬
жно выражаться? Вот важные и в высшей степени своевременные
вопросы, которые постараемся теперь более подробно выяснить.
Русско-японское дружественное и союзное соглашение должно
касаться как настоящего, так и будущего и устанавливать вполне
определенную точку зрения на все вообще восточно-азиатские и
тихоокеанские вопросы и задачи обеих держав.
Исходною его точкою должно явиться территориальное разме¬
жевание в Маньчжурии, где нынешняя неопределенность юриди¬
ческого положения России и Японии, вызывающая крайне невы¬
годные для обеих держав попытки вмешательства «третьих лиц»,
одинаково тягостна и даже опасна как для нас, так и для японцев.
Если дело это будет таким образом продолжаться дальше, то по
мере возрастания самоуверенности китайцев положение сначала
русских на севере, а затем и японцев на юге будет становиться все

294
И.И. Дусинский. Геополитика России
более неудобным и может стать весьма опасным, если у той или
другой державы произойдут какие-либо внешние осложнения и вни¬
мание и силы будут отвлечены в другую сторону. А от такой возмож¬
ности нисколько ведь не гарантированы ни мы, ни японцы. В пред¬
видении такой возможности и в предупреждение неизбежных при
этом неудобств фикция китайского владычества в Маньчжурии, при¬
нимающая ныне на севере благодаря отсутствию русско-японского
соглашения слишком уж реальные формы, должна быть общими
усилиями обеих держав решительно и бесповоротно устранена, чтобы
русские на севере, а японцы на юге могли и фактически, и юриди¬
чески стать полновластными хозяевами. Одним из ценных для нас
результатов подобного изменения явится, кстати сказать, оставле¬
ние совершенно излишней, по существу, постройки амурской же¬
лезной дороги, которая отнюдь не представляется необходимостью
ближайшего будущего.
Итак, в силу взаимного с Россией соглашения Япония присоединяет
окончательно к своим владениям Ляодун и всю южную Маньчжурию,
то есть бассейн Ялу и Ляохэ, и беспрепятственно аннексирует Корею,
за исключением наиболее северного клочка ее, к северу от Белых Кам¬
ней. Эта последняя частица Кореи и вся северная Маньчжурия, лежа¬
щая в бассейне Амура, передаются в полную собственность и держав¬
ное обладание России. Оба правительства совместно добиваются при¬
знания нового положения Маньчжурии со стороны Китая.
Но маньчжурский вопрос отнюдь не может считаться альфой и
омегой русско-китайской политики: не менее, а, может быть, даже
еще более важны для нас другие вопросы, касающиеся северных и
западных окраин Китайской империи и отмеченные нами выше.
Аннексия этих северных и западных окраин составляет одну из наи¬
более настоятельных и неотложных задач нашей внешней политики.
Дело это мы вполне можем провести самостоятельно, и ни у кого
не спрашивая разрешения.
С другой стороны, и для Японии область, занимаемая ею ныне в
Маньчжурии, отнюдь не является достаточною: она охватывает лишь
земли, лежащие к востоку от Ляо-хэ, тогда как земли, лежащие к
западу от этой реки и образующие географически составную часть
южной Маньчжурии, остаются до сих пор в китайских руках. Это
обстоятельство представляет весьма много неудобств для японцев.
Неудобно оно было бы и для нас, так как благодаря этому обстоя¬
тельству нам пришлось бы и впредь граничить в Маньчжурии с Ки¬
таем, что весьма существенным и наиболее неудобным для.нас об¬
разом удлиняет и изгибает русско-китайскую границу, которую мы

Глава VI. Пределы России
295
желали бы видеть возможно более короткой и прямой. Общность
интересов обеих держав и выгодность взаимного согласия в этом
важном вопросе также не подлежит сомнению.
Итак, Япония признает государственную необходимость для Рос¬
сии аннексировать в момент, какой она найдет для себя удобным, се¬
верную Монголию, Джунгарию, Восточный Туркестан и Цайдам и со¬
действует своим влиянием установлению нужной России окончатель¬
ной новой русско-китайской границы.
С своей стороны, Россия признает государственную необходимость
для Японии аннексировать в момент, какой она найдет для себя удоб¬
ным, западную часть бассейна Ляохэ, до горного хребта Большого Хин-
гана и реки Луан-хэ, и содействует своим влиянием установлению окон¬
чательной новой китайско-японской границы по течению Луан-хэ.
Россия и Япония признают также необходимость независимости
Тибета под властью его духовного государя Талэ-Ламы.
Такого рода соглашением были бы скоро и хорошо обеспечены
наши непосредственные интересы; однако оно было бы все же весьма
неполным. Действительно, оно совершенно не устанавливало бы
характера дальнейшей политики обеих держав в отношении Китая
и направления будущей завоевательной политики Японии. Между
тем оба эти вопроса не могут не интересовать ближайшим образом
Россию и соглашение по ним необходимо для полного обеспечения
безопасности русского Дальнего Востока и Сибири, а также и в
интересах общей политики Империи. Оно, думается нам, ценно и
желательно и для Японии.
Вопрос о Китае действительно является для нас предметом се¬
рьезных забот и тревог. Такие же чувства должен вызывать он и в
серьезных политических деятелях Японии. Если до сих пор многие
известные факты как будто заставляли делать иное заключение, если
до сих пор японцы, по-видимому, добросовестно трудились над тем,
чтобы вложить меч в руки китайского народа, это объясняется, на
наш взгляд, преимущественно ожиданием продолжения русско-япон¬
ской борьбы после Портсмутского перемирия, опасением новых
грядущих столкновений, к которым Россия могла бы несравненно
лучше приготовиться, нежели к столь удачной для японцев первой
войне. Отсюда вполне понятны были старания выдвинуть против
России новых противников и тем усилить свое положение во время
будущей войны. Довольно понятно было и то, что в этих видах японцы
стараются поставить на ноги самую могущественную потенциально
державу монгольской расы, имеющую так много старых и новых
счетов с той же Россией. В день, когда в Токио узнают, что русско¬

296
И.И. Дусинский. Геополитика России
японская вражда окончательным образом улажена и что Россия от¬
казывается от мысли о реванше не потому, чтобы считала его для
себя невозможным, а потому, что считает нынешние японские вла¬
дения совершенно для себя излишними и ненужными, — в этот день
наступит резкое изменение и в отношениях японцев к Китаю. Пере¬
став, за ненадобностью, быть ценным подспорьем в ожидаемой ре¬
шительной борьбе Японии с Россией, сильный Китай оказывается
не только ненужным, но даже прямо-таки вредным для японцев.
Прежде всего он неизбежно станет соперничать с Японией в усовер¬
шенствовании и развитии своих морских сил и в стремлении к мор¬
ской гегемонии в тихоокеанских водах. Затем он, без сомнения, ста¬
нет стремиться к возвращению того, что японцы отобрали у него на
материке и на островах, а также станет выказывать особый интерес к
овладению теми областями, на которые, в видах территориального
расширения, должно быть обращено особенное внимание самих япон¬
цев. Прибавим, что этот постоянный естественный соперник и не¬
друг Японии будет ей серьезнейшей угрозою с тыла в случае какой-
либо войны в бассейне Тихого океана и его вражда, даже просто
ненадежность его нейтралитета будут лишать Японию массы преиму¬
ществ, какая дает ей счастливое географическое положение. Сопер¬
ничество Китая может погубить всю будущность территориального
расширения Японии и помешать ей укрепить и особенно расширить
основы и источники своего великодержавного положения и могуще¬
ства. При таких условиях совершенно ясно, что чрезмерное усиление
Китая для Японии в высокой степени невыгодно, не давая взамен
никаких преимуществ, так как единственное направление, в кото¬
ром для японцев могла бы быть действительно возможна и полезна
помощь Китая, это — против России. Раз это направление с заключе¬
нием окончательного русско-японского союзного соглашения исклю¬
чается, сильный Китай становится для японцев, по меньшей мере,
столь же нежелательным, как и для нас.
Таким образом, японцы имеют полное основание зорко следить
за Китаем в военно-политическом отношении, не давая ему осо¬
бенно усиливаться. Стремясь к тому же, мы можем, однако, предо¬
ставить главную роль в этом важном деле, с ее трудностями и пре¬
имуществами, японцам, равно как можем охотно согласиться на их
экономическое преобладание на рынках Китая, причем лишь долж¬
ны выговорить и для своей торговли и промышленности некоторую
долю участия в выгодах китайского рынка.
Итак, Россия признает преобладающее влияние и особые интере¬
сы Японии в застенном Китае, с сохранением, однако, государствен-

297
Глава VI. Пределы России
ной независимости этой страны иди образовавшихся от ее распаде¬
ния новых государств. В случае необходимости, Япония может ан¬
нексировать остров Хай-нань и несколько отдельных пунктов на
китайских берегах, более же значительных территориальных приоб¬
ретений в этой стране обязуется не делать.
Как в Китае, так и в тех государствах, какие могли бы возник¬
нуть из отдельных его частей, России предоставляются те же тор¬
говые льготы, какие удастся получить Японии.
И для нас, и для японцев одинаково важно воспрепятствовать
всякому территориальному расширению Китая, потому что оно от¬
крыло бы ему новые, резервные источники сил. Тем более, конеч¬
но, оба государства заинтересованы в том, чтобы застраховать от
попыток захвата со стороны Китая собственные свои окраины. Вза¬
имное соглашение об обороне от китайского нападения будет по¬
этому соглашением, вполне отвечающим потребностям обеих дер¬
жав. А потому русское и японское правительства взаимно гарантиру¬
ют и совместно отстаивают неприкосновенность своих новых границ
от посягательств на них Китая; точно также русское и японское
правительства совместно гарантируют неприкосновенность со сто¬
роны Китая французских владений в Индо-Китае, на которые, с своей
стороны, обязуется не посягать и Япония.
Что касается наступательной, завоевательной политики Японии,
она, помимо отмеченных уже приобретений, должна направиться,
главным образом, в сторону океана. Первой и ближайшей территори¬
ей, которая сподручна японцам, являются, конечно, Филиппинс¬
кие острова и вся вообще роскошная «Инсулинда», как нидерланд¬
цы называют свои ост-индийские владения. Однако эта островная
империя едва ли сможет окончательно удовлетворить Японию, тем
более что ради Филиппинских островов все равно ей придется всту¬
пить в борьбу с своей главной соперницей в Тихом океане — Амери¬
кой. А война с Соединенными Штатами может дать Японии еще дру¬
гие приобретения, не менее, если не более ценные, чем Филиппин¬
ские острова — западные побережья Соединенных Штатов от океана
до Скалистых гор. При военном ничтожестве Союза разгром японца¬
ми американского флота дал бы им полную возможность, высадив
десантную армию средней силы, захватить все западные приокеанс-
кие штаты, а заодно, пожалуй, и Панамский перешеек со строя¬
щимся каналом. Нам, русским, скорбеть о таком захвате не прихо¬
дится, так как, несмотря на встречавшиеся противоположные увере¬
ния, никакой русско-американской дружбы нет, а с другой сторо¬
ны, нынешние янки не могут вызывать в нас никаких особенно теп-

298
И.И. Дусинский. Геополитика России
лых чувств и даже искреннего сочувствия. О нашей расовой близости
с ними также смешно было бы говорит, тем более что англосаксон¬
ского презрения к цветным расам у нас никогда не было и, конечно,
никогда не будет. Впрочем, и сами янки весьма мало думали о расо¬
вых вопросах, когда всеми силами поддерживали против нас япон¬
цев, и теперь, когда они не прочь науськивать на нас китайцев. И
потому, конечно, ни одно слово сожаления не вырвется из русских
уст, когда Калифорния, Орегония и Вашингтон станут навсегда соб¬
ственностью Японии. Напротив того, японские успехи в этой области
могли бы даже принести нам очень большую пользу, так как России
придется сыграть в них, в качестве друга Японии, весьма важную
роль, роль не только державы дружественно-нейтральной, но даже
более — роль охранительницы японского тыла и дипломатической
союзницы Японии, взамен чего, конечно, Япония должна будет ус¬
тупить нам кое-что.
Итак, в случае открытия Японией военных действий в видах при¬
обретения Филиппин или Ост-Индийского Архипелага и американс¬
ких владений в Океании, Россия соблюдает дружественный Японии
нейтралитет и дипломатическим путем препятствует образова¬
нию направленной против Японии коалиции европейских держав. В
случае угрозы со стороны Китая Россия устраивает на его границах
внушительную военную (а может быть, и морскую) демонстрацию,
чтобы удержать его от вмешательства в борьбу во вред Японии.
В случае присоединения к Японии Филиппин правительство ми¬
кадо возвращает России наиболее северную часть Курильских ост¬
ровов, лежащую у южной оконечности Камчатки, и японскую часть
Сахалина, сохраняя право рыбной ловли в его водах, но утрачивая
это право в прибрежных водах Сибири и Камчатки.
В случае приобретения Японией западно-американского побере¬
жья на долю России достаются раньше принадлежавшие ей владе¬
ния в Аляске и на прилегающих группах островов.
Россия признает все эти притязания Японии и будет дипломати¬
чески содействовать признанию их другими державами.
Столь же дружественно будет отношение России к занятию и
приобретению Японией Панамского перешейка и канала.
К дальнейшим или к другим, помимо вышеназванных, завоеваниям
правительство микадо приступает не иначе как по взаимному со¬
глашению с Императорским русским правительством.
Само собою разумеется также, что подобное дружественное и
союзное соглашение самым коренным образом сразу же изменит
русско-японские отношения, почему Портсмутский трактат и

Глава VI. Пределы России
299
другие русско-японские конвенции немедленно подвергаются друже¬
ственному пересмотру в видах исключения из них всего, что несог¬
ласно с новым характером русско-японских отношений. При этом,
конечно, в первую очередь должна быть возвращена свобода
пользования маньчжурской дорогой для перевозки войск к Вла¬
дивостоку и обратно, дабы можно было оставить в покое неудач¬
ный проект амурской дороги.
Русские люди всегда относились и до сих пор относятся без
всякого предубеждения к цветным расам. Тем не менее иммигра¬
ция японцев на наш Дальний Восток для нас не могла бы быть
приятна не по расовым, конечно, соображениям, а просто пото¬
му, что лишала бы этот и без того малолюдный край его русского
характера, сохранение и упрочение которого должно быть посто¬
янною целью наших неослабных стремлений. Во избежание взаим¬
ного недовольства было бы желательно поэтому, чтобы японское
правительство воспретило своим подданным эмигрировать в рус¬
ские пределы. Думаем, что это не представит на деле никаких зат¬
руднений, так как и без того правительству микадо понадобится
маса переселенцев для нынешних и будущих колоний. Между тем
дружественное урегулирование этого вопроса избавит русское об¬
щество от всякой тревоги за будущность дальневосточной окраи¬
ны как чисто-русской страны.
Таковы должны быть основы русско-японского дружественного
и союзного соглашения.
Япония — наша последняя соседка на суше и на море: дальше
расстилается лишь беспредельная водная пустыня Великого океана,
из-за которой издалека тянутся к нам Алеутские острова и выгля¬
дывает северо-западная оконечность Америки, некогда наша, ныне
чужая. Нельзя сказать, чтобы места эти географически тяготели к
нам, но если бы военная буря в Тихом океане оторвала Дальний
Запад от главной массы Соединенных Штатов, то возвращение Аляс¬
ки в руки ее старых хозяев имело бы свой смысл и не должно быть
нами отвергнуто с пренебрежением, так как, не говоря уже о тех
или иных естественных богатствах этих стран, возвращение Аляски
усилило бы наше положение в северной части тихоокеанского бас¬
сейна, которая тогда, можно сказать, целиком очутилась бы в на¬
шем нераздельном обладании. Но и помимо вопроса об Аляске, наше
положение и наши задачи в Тихом океане заслуживают хотя бы
самого сжатого и беглого обсуждения.
Удобный доступ к океану дает нам свободный выход на мировой
простор. Но что можем мы сделать с этим выходом, куда станем мы

300
И.И. Дусинский. Геополитика России
выходить, когда и дома привольно и просторно, когда и дома непоча¬
тый угол всякой работы и всякого богатства. «Мировой простор», куда
мы можем выходить океаном, также сильно измельчал в глазах совре¬
менного человека и с каждым годом продолжает мельчать все более.
Даль — безвестная, девственная даль уже не манит к себе ищущего
чудес человека, ибо ее уже нет. Тем более нет ее в глазах народа, земля
которого протянулась через весь почти европейско-азиатский материк.
И потому мы можем, пожалуй, устроить какую-нибудь заморскую экс¬
педицию, даже приобрести при случае, ради коммерческих целей, ка¬
кую-нибудь небольшую заморскую колонию, но никогда не станем рвать¬
ся за море, строить свое будущее на воде. Наше будущее — на суше,
нашей суше, огромное большинство которой находится уже в нашем
обладании, а недостающее, но нужное нам, указано на страницах на¬
стоящей главы. Будущие, желательные для нас, пределы России, в сущ¬
ности, уже близки, и наша жажда территории недалека от полного уто¬
ления. При таких условиях и на океан вообще и на Тихий в частности
мы смотрим не как на удобный путь к новым заморским приобретени¬
ям, а скорее, как на желанную грань родной земли, открывающую ей
удобные пути мирных сношений с остальным человечеством. Эту же
мирную и миролюбивую точку зрения можем мы в полной мере приме¬
нить и к нашим тихоокеанским задачам. Спокойно представляя гегемо¬
нию дружественной нам Японии, мы должны постепенно сделать не¬
сокрушимым свое положение на суше, превратить весь наш Дальний
Восток в многолюдную, цветущую, чисто русскую по населению стра¬
ну. На этой мирной, культурной работе и должна сосредоточиться вся
наша деятельность в той далекой стране после устройства дружествен¬
ного и союзного соглашения с Японией, у которой мы отнюдь не хотим
оспаривать ее заслуженно приобретенного морского могущества. Обо¬
юдно выгодное и союзное соглашение явится лучшим оплотом нашей
безопасности и избавит наш народно-государственный организм от тя¬
желой и неблагодарной задачи создать в тихоокеанских водах флот, пре¬
восходящий силою соединенные флоты Японии и Китая. Возможно,
впрочем, что соглашение с Японией создаст для нас необходимость
завести на Дальнем Востоке флот, превосходящий по силе китайский,
но такая задача, естественно, будет несравненно легче первой. Но и это
будет скорее обязанность, налагаемая на нас соглашением, чем насто¬
ятельная необходимость, вытекающая из наших тихоокеанских задач,
основной характер которых — не военно-политический, а экономичес¬
кий и культурный. По мере роста нашего Дальнего Востока будут, ко¬
нечно, расти и увеличиваться и наши тихоокеанские задачи, не утрачи¬
вая, однако, своего основного, вполне мирного, характера. Они не дол¬

Глава VI. Пределы России
301
жны утратить его, даже если бы, со временем, Тихому океану суждено
было стать главным местопребыванием морских сил России, для чего,
впрочем, у него имеется немало данных.
Из многочисленных и важных задач, отмеченных в главе о преде¬
лах России и образующих переход от ныне существующей границы
Империи к ее заветному, желанному пределу, далеко не все одинако¬
во спешны. Есть задачи, могущие еще долго без всякого вреда ожидать
благоприятной минуты, есть другие, которые должны еще созреть или
дозреть, есть третьи, осуществление коих представляется спешно-не¬
обходимым и каждый день промедления в которых осложняет или пор¬
тит дело. Таким образом, выполнение всех этих задач должно сообра¬
зоваться по времени с их характером и с их большей или меньшей
спешностью.
В первую очередь, как не терпящая отлагательства, должна быть ре¬
шена проблема русско-японского соглашения и тесно связанные с нею
вопросы русско-китайской политики. Каждый день проволочки ослож¬
няет решение этих вопросов, делая положение все более для нас не¬
удобным, благодаря продолжающемуся постоянно переселению китай¬
цев на окраины. Все остальные вопросы, как азиатские, так и европей¬
ские, могут ждать, некоторые даже должны еще подождать. В области их
нужно еще, как, например, в вопросах балканских и славянских, весь¬
ма много подготовительных работ и забот, нужно еще предварительное
выполнение более или менее обширной культурно-политической про¬
граммы, без чего разрешение этих вопросов явилось бы преждевремен¬
ным. Таким образом, в них время нередко является нашим лучшим со¬
юзником и другом и, во всяком случае, не представляет собою той
губительной силы, какою оно является в вопросах, подобных маньч¬
журскому и другим. И в них нужна, конечно, наша активность, но это-
активность подготовки, а не активность решения. Активность решения,
по совокупности местных условий, нужна теперь на Дальнем Востоке и
в Верхней Азии, куда и должно быть в настоящее время обращено дол¬
жное внимание правительства и общества. Лишь после разрешения и
улажения этих неотложнейших вопросов возможно будет мало-помалу
приступить к разрешению других вопросов, сначала азиатских, а затем
и европейских, для чего необходимо пока лишь накоплять силы да вес¬
ти обширные подготовительные работы. Но эта тема уже выходит за
пределы настоящей части нашего труда, имеющей своим назначением
выяснение важных для России вопросов внешней политики и указание
ее целей. Эта тема войдет естественным образом в следующую часть на¬
стоящего труда, посвященную выяснению путей нашей внешней поли¬
тики в связи с программой развития военных и морских сил России.

302
И.И. Дусинский. Геополитика России
ПРИМЕЧАНИЯ
Книга Я. Я. Дусинского «Основные вопросы внешней политики
России в связи с программой нашей военно-морской политики» вышла
в Одессе в 1910 году в издательстве газеты «Русская речь», на стра¬
ницах которой она печаталась с мая 1908 по июнь 1910 года.
Введение
1.	Моль Роберт фон (1799-1875) — немецкий юрист и полити¬
ческий деятель. Профессор в Тюбингенском университете до 1845
года. С 1847 — профессор Гейдельбергского университета.
2.	Гольцендорф Франц фон (1829—1889) — немецкий юрист-кри¬
миналист и политический публицист. Профессор Берлинского и
Мюнхенского университетов. Один из учредителей института Меж¬
дународного права.
Часть I. Цели нашей внешней политики
Глава I
1.	Виктория-Александрина (1819—1901) — английская королева
с 1838 года.
2.	Эдуард VII (1841-1910) — английский король с 1901 года.
Первый король из Саксен-Кобург-Готской (с 1917 года Виндзорс¬
кая) династии.
3.	Ланессан Жан - М ари-Антуан (1843 — после 1910) — фран¬
цузский государственный деятель. Профессор естественной исто¬
рии. Депутат-радикал. С 1891 — генерал-губернатор Индокитая. В
1899—1902 — морской министр.
4.	Вероятно, имеется в виду Сельборн Вильям-Владграв Паль-
мер (1859 — после 1900) — граф, английский государственный де¬
ятель. С 1895 был товарищем министра колоний. Первый лорд адми¬
ралтейства.
Глава III
1. Володимиров Владимир Михайлович (1840—1910) — русский
юрист, генерал-лейтенант, деятель неославизма. Был профессором

Примечания
303
по кафедре военно-уголовного судопроизводства в Военно-юриди¬
ческой академии. В 1879-1898 — редактор «Журнала гражданского и
уголовного права». В 1904-1909 — гласный С.-Петербургской думы.
2.	Башмаков Александр Александрович (1858-1943) — русский
публицист, этнограф, националист и панславист, действительный
статский советник. Окончил в 1881 году Императорский Новорос¬
сийский университет кандидатом права. Был мировым судьей в При¬
балтике, разбиравшим гражданские и уголовные дела простого на¬
селения. Как юрист, он разрабатывал законодательство в редакци¬
онной комиссии, готовившей тогда новое общеимперское граждан¬
ское уложение. Сознательно участвовал в обрусительном движении.
В 1898 г. он поступил на юрисконсульскую службу в министерство
иностранных дел. В 1904—1905 работал редактором «.1оигпа1 бе 51.-
Ре(ег5Ьоип>» — дипломатического издания, выходившего на фран¬
цузском языке, официального органа министерства внутренних дел.
А с 1 октября 1905 года, купив газету «Военное время», он стал
издавать, переименовав, собственную общественно-политическую
газету «Народный голос», которая просуществовала до мая 1906 г. В
начале 1906 г. он создает Русскую Партию Народного Центра, пред¬
шественницу Всероссийского Национального Союза. В 1906—1911 —
был редактором газеты «Правительственный вестник». Как этног¬
раф, исследовал Алтай, Балканы, африканский Судан, многие ев¬
ропейские страны. После революции 1917 года он эмигрирует во
Францию. Участвует в двух крупнейших съездах эмиграции — Рей-
хенгалльском (1921) и Парижском (1926). Преподавал, вплоть до
самой своей смерти, во французской Школе антропологии по ка¬
федре палеонтологии черноморских стран и во французском инсти¬
туте палеонтологии человека. Автор книг: «Основные начала ипо¬
течного права» (1891), «Балтийский вопрос с точки зренияя прак¬
тической внутренней политики» (1—2 серии, 1893-1894), «Инсти¬
тут родовых имуществ перед судом русской юрисдикции» (1897),
«Болгария и Македония» (1903), «Законодательная техника и на¬
родное право» (1904), «За смутные годы» (1906), «Органические не¬
достатки нашей выборной системы» (1907), «Великое рушение*
(1907), «Народовластие и Государева Воля» (1908), «Триполитания
и Киренаика в отношении их истории и этнографии» (1912), «Сер¬
бская история до турецкого владычества» (1913), «Через Черного¬
рию в страну диких чегов» (1913), «Пятьдесят веков этнического
развития Причерноморья» (на франц. 1937).
3.	Флоринский Тимофей Дмитриевич (1854-1919) — знамени¬
тый русский филолог-славист, историк, византинист. Член-коррес¬

304
И.И. Дусинский. Геополитика России
пондент С.-Петербургской АН с 1898 года. В 1882—1888 — доцент
Императорского Киевского университета Св. Владимира. В 1888—1919
— профессор Императорского Киевского университета Св. Влади¬
мира. Борец с сепаратизмом. Монархист. Председатель Киевского сла¬
вянского благотворительного общества. Убит в 1919 году. Автор книг:
«Византия во второй четверти XIV века» (1879), «Южные славяне и
Византия во второй половине четверти XIV века» (Вып. 1—2, 1881),
«Памятники законодательной деятельности Душана, царя сербов и
греков» (1888), «Лекции по славянскому языкознанию» (Ч. 1—2,
1895—1897), «Несколько слов о малорусском языке (наречии) и но¬
вейших попытках усвоить ему роль органа науки и высшей образо¬
ванности» (1899), «Зарубежная Русь и ее горькая доля» (1900), «Ма¬
лорусский язык и «украиньско-руський» литературный сепаратизм»
(1900), «Славянское племя. Статистико-этнографический обзор со¬
временного славянства» (1907), «История сербо-хорватской литера¬
туры» (1909), «Славяноведение» (1911), «Курс славяно-русской па¬
леографии» (1913), «Пособие к лекциям по истории чехов» (1915).
4.	Иречек Герменегильд (1827—1909) — чешский историк и пра¬
вовед. Автор исследования «Славянское право в Чехии и Моравии»
(1863-1872).
5.	Гаттала Мартин (1821—1903) — словацкий филолог. Католи¬
ческий священник. Профессор славянской филологии в Пражском
университете.
6.	Будилович Антон Семенович (1846—1908) — русский фило¬
лог-славист, публицист. Кончил Литовскую духовную семинарию. В
1863 году поступил на историко-филологический факультет Импе¬
раторского С.-Петербургского университета. По окончании его, в
1867 году, он остается при университете для приготовления к про¬
фессорскому званию по славянской филологии под руководством
профессора И. И. Срезневского и профессора В. И. Ламанского. С
1869 — приват-доцент славянских наречий в С.-Петербургской ду¬
ховной академии. С 1871 — преподаватель славянских наречий в С.-
Петербургском историко-филологическом институте. Защитил ма¬
гистерскую диссертацию «Исследование языка древнеславянского
перевода XIII слов Григория Богослова, по рукописи Императорс¬
кой Публичной библиотеки XI века» в 1871 году. В 1872—1875 — в
научной командировке по славянским странам и областям. В 1875—
1881 — ординарный профессор Историко-филологического инсти¬
тута князя Безбородко по русско-славянской филологии. С 1881 —
профессор кафедры русского и церковно-славянского языков Им¬
ператорского Варшавского университета. Член-корреспондент С.-

Примечания
305
Петербургской АН. В 1892—1901 — ректор и профессор кафедры срав¬
нительной грамматики славянских наречий Императорского Юрь¬
евского университета. В 1899 — получил звание заслуженного про¬
фессора. С 1901 — член Совета министерства народного просвеще¬
ния. Член Сербской королевской академии. Член Русского собрания.
Был членом монархической Партии правового порядка. Был чле¬
ном Русского окраинного общества ставившего своею целью борь¬
бу с сепаратизмом в Империи. В 1907—1908 — редактор-издатель га¬
зеты «Московские ведомости». Автор книг «Ломоносов, как писа¬
тель» (1871), [совм. с Норанович А.П.] «Чехия и Моравия» (1871),
«Первобытные славяне в их языке, быте и понятиях по данным
лексикальным. Исследования в области лингвистической палеонто¬
логии славян» (Ч. I. Вып. 1-2. 1878, Ч. II. Вып. 1. б. г.), «Очерки из
церковной истории западных славян» (1880), «Несколько мыслей о
грекославянском характере деятельности свв. Кирилла и Мефодия»
(1885), «Общеславянский язык в ряду других общих языков древней
и новой Европы» (Т. 1-2, 1892), «Культурная деятельность народов
греко-славянского мира» (1896), «Несколько замечаний о научной
постановке славянской истории, ее объеме, содержании и перио¬
дах» (1898), «Историческая заметка о русском Юрьеве старого вре¬
мени в связи с житием Св. Исидора и 72 юрьевских мучеников»
(1901), «К вопросу о племенных отношениях в Угорской Руси» (1904),
«Академия наук и реформа русского правописания» (1904), «Об от¬
ношении народного к общегражданскому, в связи с идеей русского
национального единства» (1904), «Наука и политика» (1905), «Воп¬
рос об окраинах России в связи с теорией самоопределения народ¬
ностей и требованиями государственного единства» (1906), «О един¬
стве русского народа» (1907), «Может ли Россия отдать инородцам
свои окраины?» (1907).
Глава IV
1.	Ламанский Владимир Иванович (1833—1914) — русский фило¬
лог, историк. Славянофил и панславист. Академик Императорской
С.-Петербургской академии наук (1900). Профессор Императорско¬
го С.-Петербургского университета. Автор книг «О славянах в Ма¬
лой Азии, в Африке и в Испании» (1859), «Об историческом изуче¬
нии греко-славянкого мира в Европе» (1871).
2.	Франц-Иосиф I (183—1916) — австрийский император, король
Венгрии с 1848 года.
3.	Палацкий Франтишек (1798—1876) — чешский историк, фило¬
соф. В 1818 — вместе с П. Й. Шафариком напечатал «Начала чешс-
20 Заказ 237

306
И.И. Дусинский. Геополитика России
кой поэзии», которое явилось программой так называемых «будите-
лей». Председательствовал на Славянском съезде в Праге в 1848 году.
Автор программы австрославизма. Автор книг «Обзорная история
эстетики» (1823), «Наука о прекрасном» (1827).
4.	Кулаковский Платон Андреевич (1848—1913) — русский исто¬
рик, историк славянских литератур. Активный деятель славянского
движения. Член Русского собрания. Участник консервативного ака¬
демического движения. Редактор-издатель газеты «Правительствен¬
ный вестник» в начале XX века. Профессор Императорского Вар¬
шавского университета. Автор книг: «Вук Караджич, его деятель¬
ность и значение в сербской литературе» (1882), «Иллиризм. Иссле¬
дование по истории хорватской литературы периода возрождения»
(1894), «Юбилей князей Негошей в Черногории. 1696—1896 гг.»
(1896), «Русский язык и литература пред судом в Австро-Венгрии»
(1900), «Начало русской школы у сербов XVIII в. Очерк из истории
русского влияния на юго-западную литературу» (1903), «Вопрос о
«русско-польском примирении» и польские задачи» (1903), «Поля¬
ки и вопрос об автономии Польши» (1906), «Что значит «польская
автономия»?» (1907), «Польский вопрос в прошлом и настоящем»
(1907), «Значение «польской матицы» и ее закрытие» (1908), «Воз¬
никновение славянских обществ в России и значение их первого
съезда в Петербурге в апреля 1909 г.» (1909), «Славянские съезды и
польский вопрос» (1910), «Славянский съезд в Софии» (1911), «Воп¬
рос о Варшавском университете и польский школьный законода¬
тельный проект 1907 г.» (1913), «Лекции по литературе возрожде¬
ния юго-славян» (1913).
5.	Евреинов Григорий Александрович (1839 — после 1912) — рус¬
ский государственный деятель, сенатор, публицист. В 1889—1892 —
товарищ министра путей сообщений. С 1892 — сенатор. Автор книг
«Восточный вопрос и условия мира с Турцией» (1878), «Заметки о
местной реформе» (1888), «Прошедшее и настоящее значение рус¬
ского дворянства» (1898), «Крестьянский вопрос в его современной
постановке» (1903), «Самобытность или отсталость» (1905), «Реформа
высших государственных учреждений России и народное предста¬
вительство» (1905), «Выход из анархии» (1905), «Автономия Цар¬
ства Польского» (1906), «Социальные утопии во Франции в их свя¬
зи с революцией» (1907), «Национальные вопросы на инородчес¬
ких окраинах России» (1908), «Финляндский вопрос после Мани¬
феста 14 марта 1910» (1910), «Пределы здравого русского национа¬
лизма» (1912).
6.	Шарапов Сергей Федорович (1855—1911) — русский публи¬

Примечания
307
цист, славянофил. Добровольцем участвовал в войне против турок
на стороне славян в 1875 году. Редактор-издатель газет «русское дело*,
«Русский труд* и «Сеятель*. Автор книг «Министерство земледелия
и его задачи в России» (1882, совместно с И. Н. Шатиловым), «По¬
чему Лодзь и Сосновцы побеждают Москву?» (1885), «Деревенские
мысли о нашем государственном хозяйстве» (1886), «А. Н. Энгель¬
гардт и его значение для русской культуры и науки» (1893), «Посо¬
бие молодым хозяевам при устройстве их хозяйств на новых нача¬
лах» (1895), «По садам и огородам» (1895), «Путешествия по рус¬
ским хозяйствам» (1881), «Вопрос о валюте на Орловском област¬
ном съезде хозяев 1898» (1899), «Через полвека» (1901), «Социа¬
лизм как религия ненависти» (1907), «Россия будущего» (1907), «Рус¬
ские исторические начала и их современное положение» (1908),
«Мартикулированные» октябристы, или Как я не попал в Государ¬
ственную думу» (1908).
7.	Киреев Александр Алексеевич (1833—1910) — русский публи¬
цист, славянофил, генерал от кавалерии. С 1862 — адъютант Вели¬
кого князя Константина Николаевича, а с 1877 причислен к его
двору. С 1892 — при дворе вдовы Великого князя Константина Ни¬
колаевича — Великой княгини Александры Иосифовны. Автор книг
«Избавимся ли мы от нигилизма?» (1881), «Народная политика как
основа порядка» (1889), «Славянофильство и национализм. Ответ
господину Соловьеву» (1890), «О папской непогрешимости» (1892),
«Краткое изложение славянофильского учения» (1896), «Россия в
начале XX столетия» (1903).
8.	Иловайский Дмитрий Иванович (1832—1920) — русский исто¬
рик и публицист. Автор книг «История Рязанского княжества» (1858),
«Гродненский сейм 1793 года» (1870), «Разыскания о начале Руси»
(1876), «История России» (Т. 1—5. 1876-1905). Издатель газеты
«Кремль». Автор классических учебников по русской, античной и
западноевропейской истории.
9.	Кальво Карлос (1822-1906) — аргентинский юрист и дипло¬
мат. Специалист в международном праве. Один из основателей Ин¬
ститута международного права.
10.	Шильдер Николай Карлович (1842 -1902) — русский исто¬
рик, генерал-лейтенант. Член-корреспондент Императорской С.-Пе¬
тербургской академии наук (1900). Участник русско-турецкой вой¬
ны 1877-1878 гг. С 1886 — начальник Императорской Николаевской
инженерной академии. С 1889 — директор Императорской Публич¬
ной библиотеки. Автор книг «Граф Э. И. Тотлебен, его жизнь и дея¬
тельность* (Т. 1—2. СПб., 1885-1886), «Император Александр I, его
20*

308
И.И. Дусииский. Геополитика России
жизнь и царствование» (Т. 1—4. СПб., 1904-1905), «Император Па¬
вел 1. Историко-биографический очерк» (СПб., 1901), «Император
Николай I, его жизнь и царствование» (Т. 1—2. СПб., 1903).
11.	Милютин Николай Алексеевич (1818—1872) — русский госу¬
дарственный деятель. С 1859 года — товарищ министра внутренних
дел. Один из руководителей крестьянской реформы 1861 года. В 1859—
1861 — председатель Комиссии по разработке проекта Земской ре¬
формы 1864 года. С 1863 — в Царстве Польском. В 1864-1865 — статс-
секретарь по делам Польши и управляющий гражданской канцеля¬
рией Варшавского генерал-губернатора.
12.	Крамарж Карел (1860—1937) — чешский государственный де¬
ятель, юрист. Первый премьер-министр чешского правительства в
1918-1919.
13.	Здзеховский Мариан (1861 — после 1930) — польский поли¬
тический деятель. Профессор по кафедре славянской филологии и
сравнительной литературы Краковского университета. Борец за
польскую автономию и модернизацию католичества. Автор книг
«Очерк из психологии славянского племени (под псевд. М. Урсин,
1887), «Байрон и его век», «Религиозно-политические идеалы
польского общества» (1896).
14.	Шульгин Василий Витальевич (1878-1976) — русский поли¬
тический деятель, публицист. Сотрудничал в газете «Киевлянин»,
будучи националистом. В 1917 член временного комитета Государ¬
ственной Думы. 2 марта 1917 ездил требовать отречения от Импера¬
тора Николая 11. Участвовал в создании Добровольческой армии. Бе¬
лоэмигрант. В 1944 арестован в Югославии и приговорен в СССР к
тюремному заключению. В 1956 освобожден. Автор книг «Дни» (1925),
«1920-й год» (1927), «Три столицы» (1927), «Что нам в них не нра¬
вится».
15.	Погодин Михаил Петрович (1800—1875) — русский историк,
публицист и издатель. В 1826—1844 — профессор Императорского
Московского университета. Издавал журнал «Московский вестник»
(1827—1830) и «Москвитянин» (1841 — 1856).
Глава V
1.	Кирхгоф Альфред (1838 — после 1900) — немецкий географ и
естествоиспытатель. С 1873 года — профессор землевладения в уни¬
верситете в Галле.
2.	Вязигин Андрей Сергеевич (1867 — после 1917) — русский
историк и консервативный политический деятель. Профессор ка¬
федры всеобщей истории Императорского Харьковского у'ниверси-

Примечания
309
тета. В 1902—1914 — издавал журнал «Мирный Труд». С 1905 — пред¬
седатель харьковского отдела «Русского собрания». Печатался в га¬
зете «Харьковские губернские ведомости». Был правым депутатом
Третьей Государственной Думы, где с 1908 г. был председателем
фракции правых. Автор книг «Очерки из истории папства в XI в.»,
«Григорий VII, его жизнь и общественная деятельность» (1891), «Рас¬
падение преобразовательной партии при папе Александре II» (1897),
«Папа Григорий Великий как церковно-исторический деятель»
(1908)	, «В тумане смутных дней» (1908), «Гололобовский инцидент»
(1909)	, «Идеалы Божьего царства и монархия Карла Великого» (1912).
3.	Булыиеринг Август (1822—1890) — немецкий юрист. Профес¬
сор международного и государственного права в Дерптском универ¬
ситете с 1853 года. Один из учредителей Института международного
права.
4.	Прадье-Фодере Пауль-Луи-Эрнест (1827 — после 1898) — фран¬
цузский юрист. Профессор публичного права в Парижском универ¬
ситете. Далее был приглашен правительством Перу в столице Лиме
организовать институт политических и административных наук.
5.	Функ-Брентано Теофил (1830 — после 1898) — французский
философ и публицист. Профессор международного права в Париж¬
ской Есо1е с!е заепсез роП^яиез.
6.	Сорель Альбер (1842-1906) — французский историк. Автор
книги «Европа и французская революция» (Т. 1—8, 1885—1911).
7.	Бональд Луи-Габриэль-Амбруаз (1753—1840) — виконт, фран¬
цузский государственный деятель. Один из главных теоретиков кон¬
серватизма, традиционализма. Автор статей Венского конгресса 1815
года. В 1823-1830 — пэр Франции.
8.	Шмальц Теодор-Антон-Генрих (1760—1831) — немецкий юрист
и публицист. Профессор права в Ринтельне, Кенигсберге, Галле и
Берлине.
9.	Оппенгейм Генрих-Бернгард (1819-1880) — немецкий поли¬
тический деятель, политэконом. По происхождению еврей.
10.	Геффтер Август-Вильгельм (1796-1880) — немецкий юрист.
Профессор в университетах Бонна, Галле и Берлине. Член палаты
господ с 1863 года.
11.	Блерио Луи (1872 — после 1912) — французский авиаконст¬
руктор и летчик. В 1909 году перелетел впервые Ламанш.
12.	Лассаль Фердинанд (1825—1864) — немецкий философ, юрист
и политический деятель. Происходил из еврейской семьи. Последо¬
ватель Маркса и Энгельса.
13.	Гарейс Карл (1844 — после 1912) — немецкий юрист. Про¬

310
И.И. Дусинский. Геополитика России
фессор Мюнхенского университета. В 1878—1881 — член рейхстага
от национал-либеральной партии.
14.	Мейли Фридрих (1848-1914) — швейцарский юрист. С 1885
— профессор в Цюрихском университете. С 1905 — президент цю¬
рихского суда.
15.	Гроций Гуго (1583—1645) — голландский юрист, один из глав¬
ных творцов учения естественного права и международного права. В
своем учении о естественном праве писал: «Право означает не что
иное, как то, что справедливо. Противоречит же справедливости
то, что противно природе существ, обладающих разумом». Автор
классического сочинения «О праве войны и мира. Три книги, в ко¬
торых объясняются естественное право и право народов, а также
принципы публичного права».
16.	Ратцель Фридрих (1844—1904) — немецкий географ, этног¬
раф и социолог. С 1886 — профессор Лейпцигского университета. Ав¬
тор книг «Антропогеография» (Т. 1—2), «Политическая география».
17.	Шокальский Юлий Михайлович (1856—1940) — русский оке¬
анограф, географ и картограф. Профессор Военно-морской акаде¬
мии в 1910—1930 гг. Профессор Ленинградского университета с 1925
года. Автор книг «Океанография» (1959), «Физическая океаногра¬
фия» (1933).
18.	Струве Петр Бернгардович (1870—1944) — русский эконо¬
мист, философ, публицист. Начинал как теоретик «легального мар¬
ксизма». Издавал журнал «Освобождение» (1902—1905). Затем кадет,
член ее ЦК в 1906—1915 годах. Редактировал журнал «Русская мысль»
(1906-1918). Эмигрант. Редактировал журнал «Возрождение».
Глава VI
1.	Извольский Александр Петрович (1865-19?) — русский госу¬
дарственный деятель, дипломат. В 1894 — министр-резидент при папе
римском. В 1897 — посланник в Белграде, затем в Мюнхене. С 1899 —
посланник в Токио, с 1903 — в Копенгагене. В 1906-1910 — ми¬
нистр иностранных дел. С 1910 — посол в Париже.
2.	Дашков Дмитрий Васильевич (1784—1839) — русский государ¬
ственный деятель, дипломат, литератор. В 1818-1820 — состоял при
русской миссии в Константинополе. Статс-секретарь с 1826 года. С
1829 — управлял министерством юстиции, с 1832 — министр юсти¬
ции. С 1839 — член Государственного Совета и председатель депар¬
тамента законов.
3.	Куропаткин Алексей Николаевич (1848—1925) — русский го¬

Примечания
311
сударственный и военный деятель, политический и военный писа¬
тель, генерал от инфантерии. Участник кампаний против бухарцев
(1867—1868), экспедиции французского генерала Лавердо в Алжир
(1875), кампании против кокандцев (1875/1876), был ранен кара¬
киргизами по пути посольства в Кашгарию (1876—1877). Участник
русско-турецкой войны 1877—1878 гг. Участник ахалтекинского по¬
хода 1880—1881. Военный министр в 1898—1904. Командовал рус¬
скими войсками в русско-японскую войну 1904—1905. Участник Пер¬
вой мировой войны, командовал корпусом, армией, фронтом. В 1916
назначен туркестанским генерал-губернатором. Член Всероссийско¬
го Национального Союза. Автор книг: «Алжирия» (1877), «Кашга-
рия» (1879), «Ловча, Плевна и Шейново» (1881), «Действия отря¬
дов генерала Скобелева в русско-турецкую войну 1877—1878 годов.
Ловча и Плевна» (Ч. 1—2. 1885), «Завоевание Туркмении (поход в
Ахал-теке в 1880—1881 гг.). С очерком военных действий в Средней
Азии с 1839 по 1876 г.» (1899), «Сведения о Персии и Афганистане.
СПб., 1902; Отчет генерала-адъютанта Куропаткина (О деятлеьнос-
ти русской армии во время Русско-японской войны)» (Т. 1—4, 1906),
«Записки генерала Куропаткина о русско-японской войне. Итоги
войны» (1909), «Задачи русской армии» (Т. 1—3, 1910), «Русско-
китайский вопрос» (1913).
4.	Менелик II (1844—1913) — абиссинский негус с 1889 года.
Царь Шоа с 1855 года. В 1895—1896 гг. успешно воевал с итальянски¬
ми войсками.
5.	Муцухито (1852-1912) — японский император с 1867. Пер¬
вый японский император после свержения сегуната.
6.	Ито Хирубими (1841-1909) — князь, японский государствен¬
ный деятель и дипломат. Участвовал в войне микадо с сегуном, в
1863 году. В 1886-1888, 1892-1896, 1898 и 1900-1901 - премьер-
министр. С 1905 года — генерал-резидент в Корее. Убит корейцем в
Харбине.

СОДЕРЖАНИЕ
Михаил СМОЛИН. Панславистский политический теоретик
в истории русской геополитики	5
ВВЕДЕНИЕ	23
Часть I. Цели нашей внешней политики
ГЛАВА I
Общая картина современного международного положения:
державы и Россия	30
ГЛАВА II
Основные особенности нашей внешней политики	40
ГЛАВА III
Основания и задачи нашей славянской политики	53
ГЛАВА IV
Польский вопро?	85
ГЛАВА V
Национальные задачи внешней политики России	120
ГЛАВА VI
Пределы России	179
ПРИМЕЧАНИЯ	Зр2

ПУТИ РУССКОГО имперского СОЗНАНИЯ
В серии «Пути русского имперского сознания» выйдет книга
Л. А. ТИХОМИРОВ
ЕДИНОЛИЧНАЯ ВЛАСТЬ
И РАБОЧИЙ ВОПРОС
Мы выпускаем очередную, пятую книгу знаменитого русского
мыслителя Льва Александровича Тихомирова (1852-1923) — «Цер¬
ковный Собор, единоличная власть и рабочий вопрос». В сборник
войдут никогда ранее не опубликованные докладные записки
Л.А. Тихомирова премьер-министру ПА. Столыпину и Государю Им¬
ператору Николаю Александровичу о Церковном Соборе и рели¬
гиозной политике государства, записки о рабочем вопросе, пода¬
ваемые Л.А. Тихомировым различным государственным лицам Рос¬
сийской Империи, работы «Единоличная власть как принцип го¬
сударственного строения» и «Рабочий вопрос. Практические спо¬
собы его решения», а также статьи на разнообразные религиоз¬
ные и политические темы, публиковавшиеся в газете «Московские
ведомости» начала XX столетия.

пути русского имперского СОЗНАНИЯ
В серии «Пути русского имперского сознания» выйдет книга
И. С. БЕРДНИКОВ
ЦЕРКОВЬ И ИМПЕРИЯ
История Православной симфонии отношений
Илья Степанович Бердников (1839—1915) — выдающийся рус¬
ский православный канонист, профессор Казанской духовной ака¬
демии и Императорского Казанского университета, участник Пред-
соборного Присутствия. «Христианство, — писал профессор И.С.
Бердников, — есть религия всеобъемлющая и оживотворяющая
все стороны жизни. Христианин не может двоиться в правилах сво¬
ей жизни, не может быть христианином только в частной жизни,
а в жизни общественной держаться воззрений и правил, осуждае¬
мых и запрещаемых христианством. Государство, состоящее из граж¬
дан, исповедующих в громадном большинстве христианскую пра¬
вославную веру, необходимо должно иметь и законы, согласные с
духом христианского нравственного и социального учения».
В своем труде профессор И.С. Бердников на огромном истори¬
ческом и юридическом материале Православного мира (Рима,
Византии и России) анализирует отношения Православной Церк¬
ви и Православного государства. Для государства не может быть
безразлично религиозное сознание своих граждан. Желая быть силь¬
ным и устойчивым, оно не может игнорировать религиозно-нрав¬
ственные традиции, так как само глубоко вписано в национальную
цивилизацию. Главной же основой цивилизации всегда была рели¬
гия, нравственные правила которой создавали фундамент право¬
сознания нации и правопорядка государства. Церковным учением
о Божественном происхождении власти Государей, по мысли по¬
чтенного профессора, был «положен краеугольный камень госу¬
дарственному строительству нашего отечества. Этим учением ука¬
зано высшее назначение государственного общежития — в служе¬
нии его делу Божию на земле, делу спасения людей для вечной
жизни. Отсюда само собой следует, что в силу указанного высоко¬
го назначения своего христианское государство не должно допус¬
кать в своем законодательстве и в своих распоряжениях ничего
несогласного с христианским нравственным учением и с христи¬
анской дисциплиной».

НД0Л6ДИ6 русского ЗАРУБЕЖЬЯ
В серии «Наследие Русского Зарубежья» вышла книга
Иван Солоневич
КОММУ НИЗМ, НА11И0НАЛ-
С011ИАЛИЗМ И ЕВРОПЕЙСКАЯ
ДЕМОКРАТИЯ
XX ВЕК
Так что же представлял из себя коммунистический режим в
России? что же было в национал-социалистской Германии? что же
есть европейская демократия? На эти вопросы дает ответы Иван
Солоневич в своих публицистических работах 1948-1953 годов, пе¬
чатавшихся в газете «Наша страна».
В очередной сборник И. Л. Солопевича вошли статьи, развеи¬
вающие мифы о коммунизме, национал-социализме и о европей¬
ских демократиях. «Сколько иллюзий, мифов и легенд, — писал
Иван Солоневич, — строилось о нашей революции! Сколько ил¬
люзий, легенд и мифов было положено в основание национал-со¬
циализма!.. Русские мифы кончились на Лубянке, немецкие — в Бер¬
лине. Мы все мчимся на предельных скоростях современной тех¬
ники по самому современному шоссе, утыканному фальшивыми
сигнальными знаками. Миф великой и бескровной, миф «проле¬
тариев всех стран», миф высшей расы, и миф немецкой непо¬
бедимости, и миф сталинской армии, миф одночасового рабоче¬
го дня (Каутский и Лабриолла), миф о «бездарности старого
режима» и миф о веселой и зажиточной жизни в СССР, миф об
азиатском коммунизме и о европейской Германии, исконно сто¬
ящей «на страже»европейских демократий противорусского то¬
талитаризма».
Статьи И. Л. Солоневича ценны в первую очередь как точные
слепки с социальной психологии социалистических, национал-со¬
циалистических и просто демократических обществ, которые он
знал изнутри, живя в них. Это свидетельство о России и Европе XX
века в их жизненных реалиях — из первоисточника. При этом автор
имел возможность сравнивать гитлеровский рейх со сталинским
СССР, дореволюционную Империю с послереволюционной Рос¬
сией и европейскими демократиями.

ЫАСледие русского зАрувежья
В серии «Наследие Русского Зарубежья» вышла книги
Н. Е. Марков
(2-е издание)
Книга знаменитейшего русского консервативного политиче¬
ского деятеля Маркова-2-го (1866-1945), лидера Союза русского
народа, после революции непримиримого эмигранта.
«Освящение злобной деятельности тайных врагов человечества,
темных ненавистников Христа, — таково задание моего исследо¬
вания», — писал Николай Евгеньевич Марков. Тайные общества,
еретические движения, революционные заговоры — все это опи¬
сывается на обширном материале европейской консервативной
историографии. Работа вышла в Париже в двух выпусках в 1928 и
1930 годах и повествует о борьбе христианского мира с различны¬
ми темными силами, посягавшими на его существование в тече¬
ние двух тысяч лет. «Войны темных сил» впервые печатаются в Рос¬
сии в полном объеме.
разных лет; объединяет их общая мысль о величии миссии рус¬
ского человека.

ПУТИ РУССКОГО имперского СОЗНАНИЯ
В серии «Пути русского имперского сознания» вышла книга
Л. А. Тихомиров
НИ ПРОША
Воспоминания
Лев Александрович Тихомиров был свидетелем и участником
наиболее значимых событий в истории России второй половины
XIX — начала XX столетия: в 70-80-е годы он — один из лидеров
и ведущий теоретик движения народовольчества; на рубеже веков
— блистательный политический мыслитель-монархист, советник
П. А. Столыпина, автор «Монархической государственности»; в кон¬
це жизни — автор фундаментального труда «Религиозно-философ¬
ские основы истории». Все, что прошло перед глазами этого выда¬
ющегося человека на протяжении более чем семи десятилетий его
жизни, нашло отражение в его неизданных мемуарах «Тени про¬
шлого».
Это беспристрастные воспоминания, написанные писателем-
христианином, цель которого — не сведение счетов со своими дру-
зьями-противниками, со своим прошлым, а создание своего рода
документального среза эпохи.
Повествование представляет собой чередующиеся отдельные
картины «семейной хроники» и зарисовки о русских и зарубежных
общественных деятелях. Здесь революционеры Михайлов, Перов¬
ская, Халтурин, Плеханов; «тени прошлого» революционной и
консервативной Франции, где в годы эмиграции жил Л. А. Тихоми¬
ров; Владимир Соловьев, русские консерваторы К. Н. Леонтьев, П.
Е. Астафьев, А. А. Киреев и другие.

ПУТИ русского имперского СОЗНАНИЯ
В серии «Пути русского имперского сознания» вышла книга
М. Н. Катков
ИМПЕРСКОЕ СЛОВО
Михаил Никифорович Катков (1818-1887) — русский публи¬
цист, философ, литературный критик, издатель. Это человек, ко¬
торому Константин Леонтьев предлагал поставить памятник ря¬
дом с А. С. Пушкиным; издатель журнала «Русский вестник», где
был напечатан почти весь корпус русской литературной классики
(«Война и мир» и «Анна Каренина» Л. Н. Толстого, «Преступление
и наказание», «Идиот», «Братья Карамазовы» Ф. М. Достоевского,
«На ножах» и «Соборяне» Н. С. Лескова, «Накануне», «Отцы и де¬
ти», «Дым» И. С. Тургенева, лучшие стихи Ф. И. Тютчева, графа А. К.
Толстого, Я. П. Полонского, А. Н. Майкова, А. А. Фета, повести и
статьи К. Н. Леонтьева и т. д.); профессор философии Императорс¬
кого Московского университета; организатор одного из лучших
учебных заведений Российской империи — лицея имени Цесареви¬
ча Николая Александровича; редактор-издатель наиболее влиятель¬
ной газеты «Московские ведомости», в которой почти ежедневно
в течение четверти века публиковал свои публицистические ста¬
тьи, читавшиеся всей Россией...
Именно Михаил Никифорович Катков в 1863 году (год поль¬
ского восстания и почти поголовной поддержки его в либерально-
революционном стане) и в 1881 году (год цареубийства) отстоял
честь русской государственности, неутомимо борясь в «Москов¬
ских ведомостях» с огромным количеством польских, русских и
европейских писателей, пророчивших и приближавших гибель Им¬
перии.
Общество ответило ему забвением, а тогдашние революционе¬
ры вынашивали планы его убийства.
Пришло время отдать М. Н. Каткову должное.

пути РУРСКОГО ИМПЕРСКОГО сознания
В серии «Пути русского имперского сознания» выйдет книга
Книга составлена из лучших статей, выбранных из много¬
численных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осипови¬
ча Меньшикова (1859—1918). На протяжении многих лет (с 1901
по 1917 год) являясь ведущим политическим публицистом са¬
мой влиятельной русской газеты «Новое время», М. О. Мень¬
шиков был рупором идей русского национализма. Будучи тео¬
ретиком национального пути, М. О. Меньшиков был идеологом
и организатором «Всероссийского национального союза» — пер¬
вой чисто националистической русской организации. Целью со¬
юза, по формулировке М. О. Меньшикова, являлось «восста¬
новление русской национальности не только как главенствую¬
щей, но и государственно-творческой».
Выдающийся публицист, идеолог национального возрожде¬
ния, которым зачитывалась вся Россия, был расстрелян боль¬
шевиками в 1918 году.
КНИЖНАЯ ЛАВКА ЖУРНАЛА «МОСКВА»
В центре столицы, на старом Арбате, журнал «Москва» от¬
крыл свой книжный магазин. Здесь представлены книги различных
московских издательств: историческая литература, справочники,
энциклопедии, словари, альбомы, учебные пособия; большой вы¬
бор православной литературы, периодических изданий патриотиче¬
ского направления. Здесь можно приобрести книги серии «Пути
русского имперского сознания», вышедшие в нашем издательстве,
отдельные номера журнала «Москва» за 2000—2002 годы, девять
выпусков православного журнала «Благодатный Огонь».
Книжная лавка журнала «Москва» открыта ежедневно
с 10 до 20 часов, кроме праздничных дней.
Адрес: улица Арбат, дом 20, первый этаж.
Телефоны: 291-72-32, 291-71-10
М. О. Меньшиков
(3-е издание)

Дусинский Иван Иванович
ГЕОПОЛИТИКА РОССИИ
Редактор М. Б. Смолин
Художник Д. Е. Бикашов
Корректор К. Грибкова
Подписано в печать 15.01.03.
Гарнитура «Таймс ЕТ». Формат 60x90/16. Уел. печ. л. 20. Тираж 2000 экз.
Заказ 237
Лицензия ЛР № 0407000 от 05.01.95
Издательство журнала «Москва». 121918, Москва, ГСП-2, ул. Арбат, 20
Тел. (095) 291-83-91, 291-71-10. Факс (095) 291-07-32.
Отпечатано с готовых диапозитивов в ГИПП «Зауралье*.
640627, г. Курган, ул. К. Маркса, 106.